Я — Видящая Тьму. Чужие грехи и преступления оставляют незримые шрамы на моей коже, вытягивая частички моей души. Однажды я нарушила закон: провела запретный, древний ритуал, пожелав вернуть себе зрение.
Он — Черный Маршал Инквизиции, чья воля не знает отказов. Он пришёл, чтобы использовать мой дар для мести. Явился, чтобы выкупить мой грех, присвоить, спасти от неминуемой гибели или... погубить окончательно.
Мы, как черное и белое, как Инь и Янь, как Свет и Тьма. Такие разные, но истинные половинки друг для друга. Мы — одиночки, нуждающиеся в искренних чувствах. Наша парность — дар богов или проклятие. И эта истинность приведет нас к единению или к гибели.
Я — Ведьма. Он — Карающая длань Инквизиции…
Я кричала, отчаянно вырываясь из обжигающей магической сетки, которая оплетала мое тело словно паутина. Сеть была прочной, как стальные канаты, и каждое движение оставляло болезненные следы на коже. Я шипела от боли и ярости, царапая ногтями воздух, но путы становились только крепче.
Магическая сеть была не просто материалом — она была живой, пульсирующей, наполненной темной энергией. Каждый раз, когда я пыталась разорвать ее, она реагировала, как живое существо, только усиливая хватку. Руки обжигало, но я продолжала рвать сеть, чувствуя, как ломаются и крошатся ногти.
Острый запах альфы усиливал мою панику. Он был везде — в воздухе, в носу, в моих легких. Этот запах был одновременно знакомым и пугающим, как у хищника, который уже нашел свою добычу. Он проникал в меня, заполняя каждую клетку моего тела, заставляя сердце биться быстрее, а мысли — путаться.
Страх сдавливал горло, не давая дышать. Я дрожала, хватая ртом воздух, который казался обжигающе горячим. В голове билась лишь одна мысль: «Это конец». Я чувствовала, как силы покидают меня, как я теряю контроль над собственным телом и разумом…
— Отпусти! — закричала я. Отчаяние захлестнуло меня с головой. — Пожалуйста, отпусти!
Альфа не простит отказа. Никогда. Он всегда получал то, что хотел, а сейчас он жаждал получить меня. Его жертву. Его добычу. Хотел воспользоваться моим даром.
Я становилась слабее с каждой минутой. Остатки магии уходили в никуда, словно песок сквозь пальцы. Ловчая сеть, сотканная из меди, света и золота, была непроницаемой. Она была создана специально для таких, как я, — для ведьм.
Сети сплетались в глубинах Цитадели Инквизиторов. Никто не знал, как именно это происходило, но об этом ходили жуткие слухи. Поговаривали, что артефакты создавались в секретной лаборатории, где ведьмы подвергались жестоким экспериментам. Их силы блокировались, а затем использовались для создания сетей.
Проклятье! Я не успела совсем чуть-чуть! Как же так? Сны предвещали, что у меня в запасе еще сутки. Я бы успела все сделать… И чертов Черный Маршал остался бы ни с чем!
Наверняка он видел, как меня скрутили Инквизиторы. Их металлические перчатки громко лязгнули, когда они сжали мои запястья. От силы, которую они применяли, буквально трещали кости. Я не могла видеть их лица, но знала, что под зеркальными масками скрываются гнусные ухмылки.
Альфа торжествовал победу… Его голос эхом отдавался в моих ушах, будто он стоял прямо передо мной.
«Я всегда получаю желаемое, Видящая!» — прорычал он в нашу последнюю встречу, прежде чем уйти. Глупо было надеяться, что такой, как он, смирится с отказом…
Я почти собрала все необходимое для ритуала, чтобы вернуть себе зрение. Пускай ценой остатков моего крошечного магического резерва, зато я бы смогла видеть! И избежала бы ловушки, клетки, в которую меня хотел заманить Макс Маршал… Черный Маршал… Охотник за головами, которому вдруг приспичило заключить со мной сделку. Выгодную одному ему!
Чертовы ликвидаторы появились, когда осталось полоснуть атомом по ладони и добавить в зелье последний, самый важный ингредиент… Сквозь пелену слез я видела лишь очертания, размытые и искаженные. Время словно ускользало вместе с моим зрением. В воздухе витал запах горящего пергамента и горьких трав. Зелье, которое должно было вернуть мне свет, теперь казалось проклятием.
Что я могла сделать, слепая и беспомощная, опутанная сетью, которая не просто удерживала, но и высасывала все силы? Отчаяние сковывало меня цепями. Я чувствовала, как душа разрывается на части, словно кто-то вырывал из меня саму жизнь. Боль, острая и мучительная, скручивала внутренности в тугой узел, заставляя кричать от безысходности.
— Отпустите! — Мой голос, полный гнева, эхом отражался от стен старого дома. Я вырывалась из сетей, обжигая пальцы до волдырей, но путы сжимались сильнее, словно живые. — Я не нарушала закон!
От бессилия по щекам потекли слезы. Крики тонули в тишине, которая становилась все более гнетущей.
— Ведьма Дарина Видящая, — шагнул вперед один из Инквизиторов. Его темный силуэт выглядел зловеще в полумраке, а голос был холодным, как лед, и полным презрения. — Ты нарушила закон. Ты признана виновной в использовании запретной магии, в проведении ритуала на крови...
— Я лишь хотела вернуть себе зрение! — закричала я не в силах сдержать рыдания. Мои слова звучали как мольба, лишь усиливая гнев Инквизитора. — Я никому не причиняла вреда! Я просто хотела видеть, жить, как все!
— Ты заплатишь за свои преступления, — произнес он сурово, как приговор. — Ты будешь вечно видеть только мир Тьмы и чужие грехи. Будешь ощущать чужую боль как собственную. Будешь страдать, пока не воздашь им справедливость. Ты будешь наказана за свои действия.
Его слова прозвучали как гром среди ясного неба, и я почувствовала, как мир вокруг меня рушится. Слезы хлынули потоком, и я закричала от боли и безысходности.
В этот момент я поняла, что лишилась всего…
Воли, свободы… Возможно, и жизни.
Меня доставили в тюрьму…
Отсюда мало кто выходил живым. Думаю, я не исключение!
Сети будто выжигали мой магический резерв. Боль, исходящая из солнечного сплетения, разрывала меня изнутри, заставляя дрожать всем телом. Я извивалась, как червяк на крючке, выла и скулила, словно раненый зверь. Ногти впивались в ладони, оставляя глубокие царапины, но облегчения не наступало.
Своим даром я видела, как стоящий передо мной Инквизитор спрятал руку под просторный черный балахон. Колючая кровавая проволока, пущенная по подолу и рукавам, затрещала, словно оживая, а затем угрожающе зазвенела. Я почувствовала, как ее острые концы оцарапали кожу Инквизитора, но он не испытал никакой боли.
Сизый дым, извиваясь кольцами, заклубился по полу. Холодный и тяжелый, как погребальный саван, он окутал ноги Инквизитора, поднялся выше, к груди, и скрыл маску завесой.
Инквизитор развернул свиток, и его глаза блеснули в прорезях. Печать на свитке была огненной, круглой, как солнце, стремящееся за горизонт. Она горела, источая жар, который будто проникал прямо в мою душу.
— Именем Триединого... — начал зачитывать приговор Инквизитор твердым как сталь голосом. — Дарина Видящая приговаривается к запечатыванию магического резерва путем наказания Печатью Крови.
От ужаса у меня перехватило дыхание. Сердце замерло, а затем забилось с бешеной скоростью. Дрожь усилилась, и я почувствовала, как подкосились ноги. Теперь мной овладел первобытный ужас, от которого в жилах стыла кровь. Приговор Инквизиторов означал для меня верную гибель.
Едва Инквизитор произнес последние слова, воздух разрезал характерный свист. Неведомая сила подхватила и подбросила меня, будто я была пешкой в чьей-то жестокой игре. Руки и ноги стало тянуть в разные стороны, словно меня решили порвать как тряпичную куклу. Боль была невыносимой, но я не могла кричать: голос пропал, а грудь сдавило безжалостными тисками.
Мир вокруг закружился, как карусель, и я потеряла сознание, погружаясь в темноту, полную кошмаров и безысходности.
В какой-то момент руки вытянулись над головой, и все мое тело взорвалось от мучительной боли. Она пронзила каждую клеточку, заставив голос прорезаться. Я извивалась как змея, стараясь вырваться из невидимых пут, которые меня сковывали. Но каждый раз, когда я пыталась сдвинуться, боль лишь усиливалась.
Удары плети, которую Инквизиторы любовно называли «Печать Крови», посыпались на мое бедное измученное тело один за другим. На коже не просто оставались кровавые полосы — плеть стегала с такой силой, что внутри, казалось, ломались кости.
Я кричала, срывая голос до хрипа. Легкие горели, но я не могла остановиться. Боль была невыносимой, и я не знала, сколько еще смогу выдержать.
С каждым ударом плети на теле расцветал алый узор. Пошевелиться было невозможно: путы, словно железные цепи, сковывали меня полностью.
Но когда эти сети почти добрались до солнечного сплетения, окружив мой магический резерв, все изменилось...
— Стойте! — голос Маршала, полный ярости и недовольства, вдруг резанул по ушам.
Я вздрогнула от этого звука, чувствуя, как внутри меня все замирает.
— Я имею право выкупить грех ведьмы! — продолжил альфа, не сводя с меня прожигающего насквозь взгляда.
— Ты… — с трудом прошептала я. Если бы я могла, испепелила бы его в ответ. — Это ты натравил их на меня! Ты едва меня не убил!
— Ты нарушила закон, Видящая, — невозмутимо ответил Маршал, словно ничего не случилось. Его голос был ровным, но в нем слышалась скрытая угроза. — Ты нарушила наш договор. Ты не имела права использовать свой дар ни для других, ни для себя.
Он давил своей властью, своей силой. Вынуждал сотрудничать, слушаться…
— А ты, Видящая, не просто нарушила закон, но и не подумала о последствиях… Чувствуешь, насколько пусто в тебе стало? Даже твоя спящая ипостась почти издохла… И все это — назло мне? Чтобы только не работать на меня? — с презрением выплюнул альфа.
Он не испытывал ни сочувствия, ни капли сожаления. Он говорил со мной так, словно знал, что добьется своего. Любой ценой.
Я ощущала лишь его мрак, его пугающую энергетику. Она окутывала меня, поглощая все тепло и свет словно черная дыра. Я чувствовала, как под его натиском тают мои силы, как исчезает моя магия.
— Не смотри на меня так, — тихо сказал Маршал, не скрывая насмешки. — Ты сама виновата в том, что оказалась здесь.
— Не смотри? Ты забыл, альфа, я слепа уже много лет… — прошептала с горечью. — А сейчас ты лишил меня последней надежды снова увидеть свет…
Я закрыла глаза, пытаясь справиться с болью и отчаянием. Я знала, что это только начало. Чувствовала каждым своим нервом, что впереди меня ждет еще больше испытаний и этот альфа станет моим главным врагом.
Моим палачом.
Его запах окутывал плотным, удушливым покрывалом, проникая в поры моей кожи словно ядовитый дым. Он был тяжелым, мускусным, к нему примешивался привкус металла и горечи. Этот запах вызывал во мне дрожь, смешанную с ледяным ужасом, который сковывал тело и лишал способности дышать. Я ощущала, как внутри меня все сжимается, а сердце колотится в груди, словно пойманная птица.
Этот коктейль эмоций — смесь страха, ненависти и какого-то первобытного трепета — выводил меня из себя. Я не понимала, как можно испытывать такие противоречивые чувства одновременно. Как можно настолько сильно ненавидеть кого-то, но при этом чувствовать какое-то странное, почти болезненное влечение?
— Ты дал мне трое суток, и они еще не прошли… — произнесла я, стараясь говорить спокойно, хотя голос предательски дрожал.
На мою попытку выторговать себе отсрочку Маршал лишь усмехнулся. Его смех прозвучал в тишине как раскат грома. Я ощущала кожей его собственнический взгляд, тяжелый и давящий, словно он пытался проникнуть в самую глубь моей души. Глаза альфы, холодные и безжалостные, впивались в меня, как острые когти, оставляя жестокие раны где-то внутри.
— Я передумал, — сказал Маршал с угрозой. — Решил, что ты натворишь глупостей. И оказался прав!
Я попыталась усмехнуться, но боль, терзающая тело, не позволила.
— Ритуал на крови! — продолжал рычать альфа, сгорая от ярости. — Ты рехнулась? Решила назло мне выжечь свой магический резерв?
Черный Маршал на мгновение замолчал, переводя дух, словно сдерживался изо всех сил, чтобы не придушить меня.
— Ты единственная, у кого настолько сильно развит дар Видящей… Что, позволишь Инквизиторам выжечь твой резерв? — Его голос зазвучал отстраненно, но в нем проскользнуло что-то зловещее. — Ты действительно думаешь, что это поможет тебе избавиться от меня? Я бы нашел другой, еще более болезненный способ вернуть твой дар, и он бы тебе не понравился…
Альфа вздохнул, словно ему надоело объяснять несмышленышу простые истины.
— Так или иначе, ты все равно будешь работать на меня.
— Даже если этот дар медленно убивает меня? Причиняет боль? — попыталась последний раз воззвать к его жалости.
Как же я ошибалась…
У Черного Маршала не было ни души, ни сердца. Ни чувств. Он — хладнокровный подонок, способный пойти по головам, разрушить чужие судьбы ради достижения собственных целей.
И сейчас он растоптал мою последнюю надежду на нормальную жизнь.
Я даже не смотрела на него, чувствовала лишь, что его слова проникали в меня, как острые осколки льда, и резали изнутри. Ненависть к нему заглушала боль, придавала сил и заставляла сопротивляться. Бороться до последнего.
— Итак, Дарина, твой выбор? Сделка со мной или смерть?
Передо мной, словно тень, появился его высокий темный силуэт. Черные доспехи Маршала блестели, отражая тусклый свет свечей. Я видела его тьму своим даром. Его голос был холодным, как зимняя ночь, а каждое слово било наотмашь.
— Откажешься — потеряешь все. Магию, вторую ипостась… Жизнь.
Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри все кипит от гнева и отчаяния. Его слова, как кинжалы, вонзались в мое сердце, но я не могла позволить себе сломаться.
— Проклятый Маршал… Ты даешь выбор без выбора! Откажусь — умру, соглашусь на твою позорную сделку — умру. Какая разница?
Он медленно поднял руку, и из нее вырвался яркий сгусток энергии. Я замерла, чувствуя, как воздух вокруг становится тяжелее, словно треща от напряжения.
— Выживешь, — жестко произнес альфа, словно ударив хлыстом. — Обретешь свободу… Возможно. Ты, Дарина, единственная в нашем мире, равная мне по силе и магии. Единственная с даром Видящей… Только ты сможешь выдержать мою Тьму… Ты согласишься на сделку!
Это был не вопрос — утверждение.
— Променяю одну тюрьму на другую… — прошептала я, ощущая на себе его взгляд. Глубокий, как бездна, из которой нет пути назад.
Маршал застыл напротив меня, у высокого узкого окна, забранного черной решеткой. Сквозь щели пробивались первые лучи рассвета, окрашивая камеру в мрачные багряные тона. Время ускользало сквозь пальцы. Это был последний рассвет в моей короткой жизни. Я даже не видела его — лишь чувствовала с помощью своего дара.
После приговора Инквизиторов моя сила Видящей приобрела все оттенки Света и Тьмы.
— Мое предложение растает с восходом солнца. Едва руки коснется свет… — проговорил альфа стальным тоном. — Решай!
За пытками я не почувствовала, как пролетела ночь…
— Раз… Два… Три…
С каждым произнесенным словом воздух вокруг становился плотнее, а тьма в комнате — гуще. Я знала, что время уже на исходе. Мой выбор должен был стать последним ходом в этой игре.
— Я согласна, — прошептала сдавленно, и в тот же миг тьма рванула от альфы ко мне. Она ворвалась в мое тело, заставляя задыхаться, хрипеть от боли.
Сила альфы разом заполнила все пространство. Тени зашевелились, заматывая меня в плотный кокон.
Мой Свет и его Тьма схлестнулись, сплелись воедино, закружились вокруг меня и альфы, связывая нас навеки.
— Хорошо, — удовлетворенно сказал Маршал, хоть его в голосе все еще сквозила угроза. — Теперь ты моя.
То, что происходило дальше, больше смахивало на оживший кошмар.
Все мое тело скрутило от невыносимой боли. Казалось, агония разливалась по венам, царапая меня острыми шипами изнутри. Боль впивалась в каждую клеточку, разрывала на части, кромсала в окровавленные лохмотья все нервные окончания.
Подвешенная в воздухе, закованная в магические оковы, я выгибалась, кричала, срывая голос до хрипа. Темноту перед глазами озаряли яркие всполохи. Повсюду сверкали молнии, стрелами пронзая голову. Виски сдавливало все сильнее и сильнее. Казалось, еще немного — и я просто отключусь от мучений.
Тьма альфы и мой Свет схлестнулись, слились во мне, объединились в ураганном вихре. Энергия лилась мощным потоком, закручиваясь спиралью и сбрасывая меня в темную бездну. Магия крутилась вокруг меня, окутывала с ног до головы. Молнии били прямо в тело, сверкали ослепляющими вспышками, так, что я видела их свет даже своими мертвыми глазами.
На мгновение тьма передо мной рассеялась. В висках запульсировало. Смесь Тьмы и Света растеклась по венам… Я продолжала кричать до боли в горле, до хрипов, которые обжигали легкие. Внутри меня бушевал огонь, пожирая каждую клетку, каждую мысль. Я чувствовала, как мои внутренности разрываются на части, как кожа превращается в пепел. Я рассыпалась в прах, оседая серой пылью у ног альфы, который не отрывал от меня холодного, безжалостного взгляда. Его глаза были полны торжества и садистского удовольствия, а я задыхалась в агонии, раздирающей меня на куски.
Магия, подобно раскаленной лаве, хлынула по моим венам, обжигая изнутри. Оковы рухнули, и мои руки безвольно упали на пол, как тяжелые плетеные канаты. Я словно наблюдала за всем со стороны, не понимая, что происходит.
Всегда считала себя полукровкой — смесью ведьмы, оборотня и чего-то темного, мрачного, пугающего. Но лишь теперь я чувствовала, что это нечто пробуждается, поднимается из глубин моей души…
Энергетические потоки подхватили мой прах с пола камеры, закружили его в вихре и начали сплетаться в нечто новое. Я чувствовала, как мои сущности сливаются воедино, соединяясь не только на физическом, но и на молекулярном, энергетическом уровне. Это было похоже на танец, где каждая частица стремилась к гармонии.
Вдруг я снова ощутила свое тело. Телесная и энергетическая оболочки вновь стали единым целым. Я зависла в воздухе, глядя на себя словно со стороны. Вот я — человек, хрупкая девушка с испуганными глазами. А вот — волчица, сильная, дикая, готовая разорвать любого, кто встанет на пути.
Я упала на каменный пол, и боль пронзила меня насквозь. Это была уже не та боль, что мучила меня раньше. Это была боль трансформации, боль рождения новой сущности.
Мое тело выгнуло дугой, словно невидимые силы пытались разорвать его на части. Мышцы горели, кости трещали, каждая клеточка билась в невыносимой агонии. Я скулила сквозь стиснутые зубы — не могла сдерживаться. Перед глазами вспыхивали яркие пятна, виски прошибали электрические разряды. В ушах звенело, как будто в голове бушевал ураган.
— Что это… — прохрипела я, с трудом поднимая взгляд на Маршала.
Дар позволял видеть лишь размытые очертания его лица, непроницаемого и бесстрастного. Альфа наблюдал за мной, как за чем-то обыденным, хладнокровно, без тени сочувствия. Он не был ни человеком, ни зверем — от него исходила ледяная, обжигающая энергетика, что проникала под кожу, замораживая и сжигая одновременно.
Проклятый волчара смотрел на меня молча, наслаждаясь моими страданиями. Его глаза блестели от удовольствия, он упивался властью надо мной, унижением меня, моей болью. Он насыщался ею, словно питал собственную тьму, которая разрасталась внутри него, поглощая свет.
— Ты возвращаешь себе утерянную ипостась, — произнес как приговор. — Это продлится дольше, чем у обычных оборотней. Время первого оборота утрачено, и теперь твое тело должно пройти через это само — стерпеть муки. Будь я твоим альфой и прими ты мое предложение, я бы помог тебе пройти через Сумерки, облегчил боль. Но ты отказалась. Так пожинай плоды собственной глупости.
Слова Маршала ранили меня глубже, чем кинжалы. Я чувствовала, как магия пронзает мое тело, и в него вливается темная, чужеродная энергия. Она проникала в каждую клетку, изменяя меня грубо и беспощадно. Энергетические разряды прошибали насквозь, заставляя вопить от боли, но я не могла вырваться, не могла остановить этот процесс. Тело становилось мне чужим, незнакомым.
Я была лишь беспомощной жертвой, запертой в этом аду.
Мое тело начало меняться, теряя человеческие очертания и будто растворяясь в черной бездне. Я наблюдала за собой словно со стороны. Плотный магический кокон не просто окутал меня — поглотил целиком. Воздух вокруг буквально потрескивал от напряжения, словно сама природа сопротивлялась этому превращению.
По коже прокатилась новая волна мучительной боли, словно тысячи раскаленных игл вонзились в мою плоть. Я слышала, как кости ломаются с отвратительным хрустом. Каждая клеточка изнывала от боли, будто я была живой мишенью для сотен ножей. Трансформация терзала меня, выворачивая душу наизнанку и перестраивая саму основу моего существования. Я корчилась на холодном полу, издавая жуткие, нечеловеческие звуки. Это были крики отчаяния, смешанные с яростным воем.
Вдруг магический ореол вспыхнул ослепительным светом, разрывая тьму и переплетая ее с сиянием. Энергетический кокон запульсировал, как живое существо, готовясь к рождению чего-то нового, но смертельно опасного.
Две сущности слились в мучительном танце боли и возрождения. Человеческая часть моего сознания отчаянно сопротивлялась, пытаясь удержать контроль. Но волчица, дикая и первобытная, оказалась сильнее. Она рвалась наружу, сметая все преграды как ураган и вытесняя разум куда-то за пределы сознания.
И вот, когда Тьма и Свет достигли своего пика, кокон разорвался с оглушительным треском. Из него вырвалась тень — воплощение самой ночи. Она была одновременно ужасающей и завораживающей, ее глаза неистово сверкали, а тело переливалось как зеркало, отражая мою боль и ярость. Это была я, но уже не прежняя — совершенно другая. Волчица одержала верх, и теперь я была ее пленницей. Ее добычей.
Когда энергетический кокон рассеялся, появилась она — древняя сила, дремавшая столько лет. Огромная, истощенная, но величественная волчица возвышалась посреди камеры. Ее шкура переливалась серебром, словно на нее падали лунные лучи, а глаза, несмотря на слепоту, светились огнем. Этот свет был настолько ярким, что, казалось, прожигал тьму, вселяя ощущение чего-то неизбежного.
Зверь стоял на дрожащих лапах, и его тело содрогалось от последствий долгого заточения. Протяжный, душераздирающий вой разнесся по камере — крик боли и освобождения одновременно. Этот вой проникал в самое сердце, заставляя меня чувствовать каждую рану, каждую царапину на теле волчицы, словно они были моими собственными. Мы были едины, несмотря на разделяющие нас барьеры, и это единство обжигало изнутри.
Сознание начало затуманиваться, и уже вскоре я погрузилась в спасительную темноту. Когда очнулась, все еще была в волчьем обличье. Ненависть к Маршалу пылала в груди огнем, затмевая все остальное. Тело все еще содрогалось от отголосков боли и воспоминаний о прошлом, но я знала: это только начало. Начало моего пути к мести, свободе. Волчица была готова рвать и метать, бороться до конца, чтобы вернуть то, что было у нее отнято.
Даже в облике зверя я оставалась слепой, заточенной в собственной беспомощности. Могучий хищник, не способный видеть свою добычу. Волчица металась по камере, будто запертая в клетке, принюхивалась к воздуху, пытаясь уловить малейшие вибрации окружающего мира. Каждый шорох, каждый звук казались оглушительными в этой удушающей тишине.
Обостренные чувства компенсировали потерю зрения, но не могли смягчить ледяного ужаса, сковывающего мое сердце. Я слышала, как бешено колотится сердце Маршала, как шуршит его одежда при малейшем движении, как дрожит камень под его весом. Слышала его дыхание, горячее и прерывистое. Он был словно не человеком, а воплощением самой тьмы. Обоняние уловило металлический запах его крови, смешанный с терпким ароматом власти, который проникал в поры моей кожи, заставляя содрогаться от отвращения и страха.
Когда Маршал склонился надо мной, я оказалась в ловушке его тени. Присутствие альфы было столь осязаемым, что я не могла определить его точное местоположение — слишком хорошо он умел скрывать себя, словно был призраком, скользящим по краю реальности.
В стенах камеры прозвучал приговор, который я не могла оспорить:
— Теперь ты наконец-то станешь собой. Теперь ты полностью в моей власти…
Каждое слово Маршала было пропитано торжеством. От тяжелой ауры превосходства воздух вокруг нас стал густым, как смола. Я зарычала, но мой голос был лишь слабым эхом в этом мрачном мире.
Борьба за свободу, за саму себя, за право быть тем, кем я всегда хотела быть, только начиналась. Я отчетливо это понимала.
Первый оборот ведьмы прошел куда сложнее и болезненнее, чем я ожидал. Она извивалась от неистовой боли, как змея в огне. Кости ломались с хрустом, а кожа трескалась, словно тонкая бумага, и осыпалась пеплом. Через некоторое время ее тело обратилось в прах, и осталась лишь пустота...
Я наблюдал за этим хладнокровно, но внутри меня бушевала буря эмоций. Я видел, как хрупкая человеческая оболочка превращается в нечто мощное и опасное. Она стала волчицей, но какой ценой?
Я не соврал ей. Обычно первый оборот происходит в момент начала полового созревания, строго под присмотром альфы стаи. Только вожак способен унять невыносимую боль и провести новообращенного через этот ад.
Альфа — не просто титул. Это тот, кто может воззвать к только что рожденной волчице, поманить ее за собой, провести через сумеречные тропы. Он — ее опора, ее защита и сила. Без него она ничто. Жалкое создание, слабое и безвольное. Только альфа способен сделать ее по-настоящему сильной.
Но в то же время и волчица может сделать своего альфу могущественнее, стать источником его силы, «крыльями» за его спиной. Думая об этом, я чувствовал, как во мне пробуждаются неуместные желания. Если бы она стала моей волчицей, если бы признала меня своим альфой, я ощущал бы себя гораздо сильнее...
Тут же отмахнулся от непрошеных мыслей. Это не мое дело. У меня есть цель: сделать работу и поймать преступников. И ведьма нужна мне только для этого.
Все. Больше никаких эмоций. Только холодный расчет и железная воля.
И все же помимо желания проучить ее была еще одна причина, почему я не стал вмешиваться…
Дарина — не просто волчица. Она смесок, единственный в своем роде. Смесь оборотня и ведьмы с силой, которая, возможно, даже превзойдет мою или станет равной мне… Если она не сломается.
Я и сам не до конца понимал ее силу, не знал, на что Дарина способна. Нам предстояло выяснить это вскоре…
Видящая Тьму ведьма и оборотень — гремучая смесь. Не инициированная, необученная… Взрывоопасное сочетание, подпитываемое яростью и ненавистью ко мне. Пока она не смирится со своей участью и не научится контролировать себя, ей придется гасить ненужную агрессию.
Существовало лишь два способа провести инициацию, и мне подходил только один — через невыносимую, мучительную боль. Спонтанный оборот, спровоцированный слиянием моей Тьмы и ее Света, прошел именно так, как было нужно.
Слияние зверя с человеком началось. Я чувствовал, как тьма внутри меня переплетается со светом, который Дарина пыталась удержать. Это было похоже на танец на грани, где каждое движение могло стать последним. Но мы оба знали: если выживем, станем чем-то новым… поистине особенным.
По правде говоря, меня не волновало, что из-за меня ведьма до конца жизни может остаться слепой. Ради достижения цели я готов был на что угодно. Даже растоптать ее надежды обрести зрение. Я знал, что этот шаг необходим, и он оправдает себя, если Дарина поможет предотвратить грядущую катастрофу.
Сжал кулаки, чувствуя, как внутри зреет решимость. То, что нам предстояло сделать, через что предстояло пройти, было намного важнее зрения какой-то Видящей. Если ведьма станет нашим союзником в борьбе против грядущего хаоса, это будет лишь малой жертвой.
Жалобный скулеж впервые обращенного и дезориентированного зверя вырвал меня из мыслей. Я взглянул на оборотня, только увидевшего этот мир, и ощутил, как по спине пробежал холодок. Слабая, беспомощная белая волчица смотрела на меня с ненавистью и отчаянием. Ее взгляд, затуманенный болью и яростью, словно прожигал меня насквозь, а глаза казались окнами в мир, полный страданий и потерь.
Ярко-голубые, с серебристыми крапинками, они мерцали, словно звезды на ночном небе. В отличие от других оборотней, у Дарины не было вертикальных зрачков, и это придавало ее глазам особую, мистическую красоту. Никогда в жизни я не видел ничего более прекрасного и одновременно жуткого. Этот взгляд напоминал древний океан — насыщенно-голубой, с вкраплениями темно-синей бездны.
Что за чертовщина? Я тряхнул головой, прогоняя наваждение. Нахмурился, вспомнив, как едва не провалился в пучину ее глаз...
Хрень какая-то!
Волчица тихо рычала. Хоть и не с первой попытки, но все же она смогла подняться. Дрожа всем телом, упрямо продолжала стоять на подкашивающихся лапах, когда более слабая особь рухнула бы на месте. Я знал, насколько выматывает первый оборот. Волк вырывается на свободу слабым и беспомощным. В этот момент он — идеальная добыча.
Волчица тяжело дышала, почти что задыхаясь, и, слегка опустив голову, не сводила с меня полного ярости взгляда. Из ее горла вырывались хриплые, булькающие звуки. Шерсть на спине вздыбилась, прозрачные, словно алмазные когти нервно скребли каменный пол камеры.
Оборотень оскалилась, готовая атаковать несмотря на слабость. Усмехнулся. Слабая, исхудавшая, сгорающая от ярости и желания отомстить волчица жаждала разорвать мне горло...
Мы точно сработаемся.
— Стоять! — рявкнул, приправив приказ силой альфы, слегка надавив и вынудив покориться. — Лежать!
Но добился ровно противоположного эффекта. Волчица взъерепенилась, заскребла лапами по полу, всем своим видом показывая, что она думает о моих приказах.
Передо мной стояла не просто какая-то слабая особь. Это была ведьма, чья сила бушевала как шторм, готовый смести все на своем пути. Ее глаза горели яростью и решимостью, а сильная аура давила словно невидимый пресс. Я предчувствовал, что это будет непростая схватка…
— Тихо, девочка, тихо! — прорычал, сжимая кулаки и направляя всю свою волю, чтобы подавить ее сопротивление. — Ошейник, быстро!
Страж, не теряя ни секунды, поднял тяжелую решетку, шагнул вперед и протянул мне ошейник. Я схватил его, чувствуя, как адреналин обжигает вены.
В тот же миг волчица взревела, словно дикий зверь, и бросилась на меня. Я увернулся, но не без труда. Когти прочертили воздух там, где только что была моя грудь. Я перехватил ее одной рукой за шею, прерывая атаку и ощущая, как напрягаются мышцы. Второй рукой быстро, почти механически нацепил на нее ошейник подчинения.
Щелчок замка прозвучал как выстрел, и серебристый блокиратор вспыхнул ярким голубым светом. Волчица замерла, словно молнией пораженная. Ее тело обмякло, но в глазах все еще пылал огонь.
Она заскулила, пытаясь вырваться, но ошейник сдерживал ее, как стальной капкан. Я почувствовал, как внутри меня что-то изменилось. Это была не просто победа. Это была встреча с чем-то невероятным.
Я потрепал ее за холку, стараясь успокоить, но она лишь зарычала, обнажив острые клыки. Ее взгляд, полный ненависти, буквально говорил мне: «Ты еще пожалеешь об этом».
— Чувствую, мы с тобой сработаемся, — усмехнулся я, стараясь говорить спокойно, хотя у самого внутри бушевала буря эмоций. — У меня есть для тебя предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Но сначала отдохни и наберись сил. Впереди у нас много работы.
Волчица дернулась, пытаясь освободиться, но ошейник не позволил. Я потянул ее за поводок и, несмотря на сопротивление, вытащил из камеры.
Она упиралась, рычала и скрежетала когтями по полу, но я не ослаблял хватку. Сопротивлялась изо всех сил, но я был как скала — непоколебим.
— Пошли, — процедил сквозь зубы и потянул ее за собой. — Теперь ты моя собственность, а я не бросаю своих людей. Тебе нужно немного времени, чтобы прийти в себя, а потом начнем работать.
Мы вышли в тесный коридор тюрьмы. Волчица была сильна, но ошейник подчинения превращал ее в безвольную марионетку. Ее тело дрожало словно натянутая струна. Я знал, что она не смирится, но у меня не было выбора.
— Прекрати сопротивляться, — сказал я ледяным тоном, — себе же хуже делаешь. С каждым твоим движением электрические разряды усиливаются. Ты сама себе причиняешь боль.
Я перевел дух, стараясь не выдать своих эмоций. Впереди нас ждал долгий и опасный путь, и я не мог позволить себе проявить слабость.
— Сначала заедем кое-куда, — продолжал я, пытаясь отвлечь ее от боли. — Ну а потом за работу. Мне некогда с тобой возиться. За трех преступников объявлена хорошая награда. Если поможешь их найти, я отпущу тебя. Дам сутки на восстановление, и начнешь работать на меня.
Волчица вновь зарычала, ее глаза гневно сверкнули, но я не отвел взгляд. Я легко дотащил ее до выхода. Внутри все кипело от напряжения и азартного возбуждения. Впереди нас ждали испытания, но я был готов ко всему. Эта волчица могла стать не только моей силой, но и причиной падения…
Я подхватил ее на руки, и в тот момент, когда ее тело коснулось моей груди, что-то внутри меня перевернулось. Внезапно волчица перестала сопротивляться, как будто ждала именно этого. От белой шерсти исходил холодок, словно она была живым воплощением зимней ночи, а ее запах щекотал мои ноздри.
Я замер, пытаясь понять, что это за странный, завораживающий аромат. Он напоминал смесь пряностей и специй, но в нем было что-то неуловимо знакомое, что-то, что будоражило воспоминания, вызывало странное чувство тепла и тревоги одновременно. Я невольно вдохнул глубже, и мое сердце забилось чаще. Внутри меня все сжалось, словно это было что-то большее, чем просто запах.
«Еще не хватало испытывать влечение к Ведьме и отступнице!» — подумал я, нахмурившись.
Эта мысль отрезвила меня, и я чуть ли не разжал руки. Но, взглянув на измученное тело волчицы, решил, что это было бы жестоко. Ее дыхание оставалось тяжелым и прерывистым, глаза были прикрыты. Оборот забрал все силы — магический резерв опустел...
Вина начала разъедать меня изнутри, как кислота.
Ворота тюрьмы разъехались в стороны, и я вышел на улицу. Холодный ветер ударил в лицо, заставив меня вздрогнуть. Машина стояла рядом, я подошел к багажнику. Волчица вдруг напряглась и попыталась вырваться. Я крепче прижал ее к себе, и она снова замерла. В голубых глазах мелькнуло что-то, что я не смог разобрать, — то ли страх, то ли отчаяние.
— Мой кожаный салон не предназначен для перевозки волчиц! — попытался сказать безразлично, но в голосе все равно проскользнули нотки раздражения.
Багажник тачки, напичканной всякими техномагическими штуками, открылся по моему мысленному приказу. Я осторожно уложил туда волчицу, стараясь не причинить ей боль. Она зарычала — звук был похож на стон. Я уже собирался захлопнуть крышку, когда услышал ее шепот у себя в голове:
— Пожалуйста…
В одном-единственном слове было столько отчаяния, что я замер.
Ее голос напоминал шелест осенних листьев, тихий плач ветра в ночи. Я не мог оторвать от нее взгляд, вновь чувствуя, как внутри все сжимается в тугой комок. Но крышка багажника хлопнула сама по себе, словно лезвием ножа отрезав ее от меня.
Сев за руль, я с трепетом провел рукой по кожаной оплетке. Машина не просто была моей гордостью — мне достался раритет, один из пяти уникальных экземпляров во всем мире. Я любил ее как живую, и лишь одна мысль о том, что в салон попадет волчица, вызывала во мне отвращение. Увы, сейчас это был единственный способ доставить ее в безопасное место.
Я завел двигатель и плавно тронулся с места. Чувство, что эта отступница навсегда изменит мою жизнь, никак не покидало меня.
Вдруг в зеркале заднего вида мелькнула размытая тень с яркими всполохами глаз. Сердце забилось быстрее от предвкушения, я резко свернул на обочину и обернулся.
Облако тьмы рассеялось, и в салоне появилась она. Дарина, моя белая волчица. Словно призрак из кошмаров, она возникла в окружении тьмы и голубых всполохов, которые казались почти живыми. Она спокойно легла на заднее сиденье, лениво зевнула и оскалилась, с вызовом уставившись на меня.
На мгновение мне даже показалось, что она снова видит. Слишком уж красноречив был ее взгляд.
Воздух в машине буквально наэлектризовался, затрещал от напряжения. Темная сила окутала нас — магия волчицы была ощутима, словно она сама стала ее воплощением.
Дарина быстро освоила магию, ведь действовала так, будто знала все с самого начала. Это было одновременно удивительно и пугающе.
Отлично.
Я даже перестал злиться. Все происходило куда лучше, чем я ожидал.
— Да ты совсем обнаглела, — понизил голос, стараясь сохранить самообладание.
Недолго думая, решил поставить ее на место. Ментально отдав приказ, я сжал ошейник подчинения и наполнил его магией. Волчица вздрогнула, но не шелохнулась. Я чувствовал, как ее сила борется с моей, и это только разжигало во мне азарт.
— Теперь ты моя, — сказал, не скрывая угрозы в голосе.
Вскинув голову, она посмотрела на меня с решимостью, прожигающей до костей. Похоже, в волчьем обличье Дарина и впрямь не была слепа… Это пугало, но в то же время вызывало уважение. Ее внутренняя сила продолжала бороться с болью, и это только разжигало во мне ярость.
Визг волчицы разорвал тишину, словно удар ножа. Она задергалась от невыносимой боли, ее когти начали раздирать сиденье, оставляя на гладкой коже глубокие борозды. Я стиснул зубы так сильно, что они заскрипели, но ошейник все же отпустил. Понял, что в этот раз сам все испортил. Не помня себя от гнева, завел мотор и сорвался с места. Сейчас я был готов разорвать ее на куски, но не мог, и эта мысль обжигала меня, как раскаленный металл.
Она была слишком ценна.
Эти эмоциональные качели бесили до безумия. Выводили из себя так, что хотелось кричать! Я столько усилий приложил, чтобы она оказалась здесь. Разыграл все, как шахматную партию, где каждый ход был тщательно продуман. Стая от нее отказалась. Идею с проклятым ритуалом я подбросил ей как приманку. Даже вселил надежду на то, что она вернет зрение, прекрасно понимая, что на этот раз мои Инквизиторы ее точно найдут.
На все это ушел целый год! Год планирования, интриг, манипуляций. И вот наконец момент настал. Она оказалась под моим контролем, в моей машине. Моя добыча.
Кожаное сиденье раритетной тачки — ничтожная плата за возможность владеть столь ценным активом. Это не просто приобретение — это сокровище, которое у меня обязательно захотят перекупить. Ведьма с даром искать Тьму в душах и видеть тех, кто существует на обратной стороне Света.
Да, я хотел ее продать… Когда выжму из нее все, что мне нужно. Я знал, что этот день настанет.
Теперь она — моя волчица, моя добыча, моя сила. Мой шанс. Мой триумф.
Слабая. Беспомощная. Испуганная. Я шипела и рычала на врага, как только получила власть над телом. Пошатываясь, поднялась на все четыре лапы, готовясь к битве. Но Маршал быстро пресек мое сопротивление.
Он надел на меня подчиняющий, сковывающий магию ошейник, словно на рабыню. Проклятый ублюдок подавлял малейшее сопротивление, заставляя меня слушаться.
Уволок меня за собой…
Зверь сопротивлялся из последних сил, едва переставляя лапы. В какой-то момент волчица почти отключилась. Тогда…
Маршал выругался, поднял меня на руки, отнес к своей машине и просто положил в багажник. Словно какой-то балласт, ненужную вещь.
Едва крышка багажника захлопнулась, я заметалась по темному пространству, словно загнанная в ловушку. Задыхалась, хрипела, скулила, пытаясь найти выход, но все было бесполезно.
Меня охватила паника, отчаяние. Сердце заколотилось как бешеное, а в ушах застучала кровь. Собрав последние силы, я использовала остатки магии, несмотря на невыносимую боль от ошейника. Я пожелала оказаться в безопасном месте, где смогу вновь стать собой.
Устремилась к свету…
Тело волчицы замерцало, и в следующее мгновение я оказалась в салоне дорогущей тачки Маршала.
Машина мчалась по ночному городу с огромной скоростью, увозя нас в неизвестность. Свет фар разрезал темноту, но внутри меня все равно царил непроглядный мрак. Волчица все еще владела моим телом, и ее молчание было как удар по сердцу.
Неужели сейчас, рядом с нашим врагом, безопаснее, чем вдали от него?
Я лежала на заднем сиденье, перенесясь туда в облике волчицы. Боль не просто отступала — она исчезала, уступая место незнакомой, пульсирующей связи с сущностью, которая теперь была мной.
Ненависть к мужчине за рулем была всепоглощающей, почти осязаемой. Я смотрела ему в спину, чувствуя, как воздух вокруг накаляется от моих эмоций. Клыки обнажились сами собой в немом рыке. Я жаждала его крови, его боли. Хотела вцепиться ему в глотку, рвать, пока от него не останутся лишь окровавленные клочья.
Не ее голос, а
Зверь был прав. Оставалось только затаиться, молча ненавидеть. Ждать, пока магический резерв, почти выжженный болью трансформации, не наполнится. Откуда-то из глубин, из самых потаенных уголков нашей новой сущности, поднималась странная, первобытно дикая сила. Она бурлила, как раскаленная лава в жерле вулкана, грозясь взорваться в любой момент и разорвать меня изнутри.
Я смотрела на переднее сиденье, где, намертво вцепившись в руль, сидел альфа. Его лицо было искажено смесью ярости и тревоги, а в глазах горел холодный огонь. Присутствие Маршала вызывало во мне противоположные чувства: от ненависти до странного, почти болезненного влечения.
«Я его вижу! — тихо прошептала я, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. — Значит, как волчица я вовсе не слепа! Я вижу его, чувствую его, даже когда он пытается скрыть свою сущность».
Маршал не переставал ругаться, в его голосе слышалась злоба и отчаяние. Он что-то бормотал себе под нос, словно пытаясь найти выход из этой безумной ситуации. Периодически отвлекался от дороги и бросал на меня быстрый пронзительный взгляд, полный ненависти и презрения.
Я видела его Тьму. Ее очертания, ее мощь. Она кружила вокруг нас как смерч, окутывая плотным коконом, из которого невозможно выбраться. Она проникала в каждую клеточку моего тела, заставляя чувствовать себя пленницей этого мрачного мира.
Лежала, рычала, сгорая от ярости, от слепой, безумной жажды вцепиться в горло подлого Маршала. Хотела растерзать его, разорвать в клочья, почувствовать, как его кровь потечет по моим клыкам, услышать, как крик боли разорвет тишину.
Этот проклятый ошейник сдавливал горло, не давая вдохнуть, сковывал движения, лишал воли. Я понимала, что сопротивляться бессмысленно.
Но сейчас у нас со Зверем появилась возможность передохнуть. Закрыла глаза, восстанавливая дыхание, чувствуя, как сердце замедляет ритм. Зверь внутри меня, моя волчица, тоже восстанавливался, набирал силы. Я знала, что скоро мы будем готовы. Готовы к атаке, к битве, к тому, чтобы разорвать цепи, что сковывали нас, и наконец обрести свободу.
Проклятый Черный Маршал забрал у меня все. Надежду на нормальную жизнь, на счастье, на свет. Он убил во мне все светлое, оставив лишь пустоту, в которой росло отчаяние. Вторжение его Тьмы превратило меня в тень самой себя. Моя душа умирала, а вместо нее рождалось нечто темное и жестокое. Он оставил после себя лишь безумную жажду мести, которая сжигала меня изнутри.
Именно моя волчица удерживала меня на краю. Шансов на спасение почти не было, и она использовала последние крохи нашей магии. Зажмурившись, я вдруг оказалась в странном темном месте. Лишь на небольшом пятачке, освещенном яркими, пульсирующими голубыми всполохами, сидела я и белая волчица.
Мы смотрели друг на друга некоторое время. Белоснежная, с серебристой гладкой шерстью, она выглядела величественно и пугающе. Зверь наблюдал за мной так же, как и я за ним, и в этом молчаливом противостоянии было что-то первобытное, почти мистическое.
Ее образ временами мерцал, словно отражение в капле воды, то появляясь, то исчезая. Волчица поскуливала, и каждый ее стон отдавался в моем сердце болью и тревогой. Я видела, как ее тело дрожит, как будто она пытается справиться с невидимой силой, что держит ее в плену.
— Ты хотела меня бросить! — раздался в моей голове грозный рык. — Хотела оставить меня одну! Ты заперла меня! Не выпускала на волю! — продолжала она, и в ее словах было столько боли, что на глаза стали наворачиваться слезы.
— Да я понятия не имела, что ты вообще во мне существуешь! Я не знала, что я оборотень! — попыталась оправдаться, но мои слова утонули в ее яростном реве. — Я смогу видеть как человек? — спросила, надеясь на чудо.
— Не знаю… Как зверь — да. А как человек… Надежда все еще есть, но она такая зыбкая… Сначала нам нужно освободиться от проклятого ошейника и убить Маршала! — зарычала волчица, и этот звук эхом разнесся по всему темному пространству. — Вместе мы справимся. Прими меня, мы станем одним целым!
— Принимаю! — ответила я.
Мои слова прозвучали как клятва. Я мысленно потянулась к своему Зверю, обняла его, прижала к себе так крепко, как только могла. В этот момент я почувствовала, как между нами что-то меняется, как невидимая нить связывает нас воедино. Волчица уткнулась мордой мне в грудь, и я почувствовала, как ее дыхание выравнивается.
— Мы справимся, — прошептала я.
Понятия не имею, каким образом этому безумцу удалось пробудить моего Зверя. Меня охватила ярость, но я не хотела от нее отказываться, ведь у нас был общий враг.
Враг моего врага — мой друг, верно?
Вот только Маршал был не просто врагом. Даже мой Зверь испытывал к нему лишь ненависть, яркую, сводящую с ума. Моя волчица оказалась полностью солидарна со мной.
Магический поводок свисал с ошейника, Маршал был полностью поглощен дорогой. Это был мой шанс. Я могла наброситься на него сзади, вцепиться в шею, сдавить горло, почувствовать, как его жизнь ускользает…
Волчица клацнула клыками, и этот звук прозвучал в тишине машины как раскат грома. Ее жажда крови была такой сильной, что я сама едва сдерживалась. Но что-то внутри меня сопротивлялось. Что-то человеческое.
Может, это был страх. Может, надежда. Но одно я знала точно: если я сделаю этот шаг, обратного пути не будет.
Внезапно мир снаружи взорвался.
Машину резко тряхнуло, словно невидимая сила попыталась разорвать ее на части. По корпусу, словно живые, пробежали сизо-черные молнии, впиваясь в железо. Еще удар. И еще. Нас таранили, будто кто-то специально пытался превратить автомобиль в груду металла.
Маршал ругнулся сквозь стиснутые зубы, костяшки его пальцев побелели, словно он едва мог удержать руль. Он резко посмотрел на меня в зеркало заднего вида — его ледяной взгляд, обычно насмешливый, теперь был полон смертельной серьезности. В нем читалась не только угроза, но и что-то, что заставило меня замереть на месте.
— Понимаю, тебе не терпится перегрызть мне глотку, — издевательски произнес альфа и с решимостью в глазах добавил: — Но сейчас мне некогда с тобой возиться. Предстоит заварушка.
В этот момент машину снова тряхнуло. Магические сизо-черные всполохи пробежали по корпусу, пытаясь ворваться в салон. Удар за ударом, без остановки. Внутри меня все сжалось от страха. Это было не просто столкновение — нам предстояла самая настоящая битва.
Нашу машину продолжали упорно таранить — сначала в зад, затем в бок, пытаясь сбросить с трассы.
— Твой кровавый план мести придется отложить. Нам сели на хвост, и, судя по всему, — он виртуозно вывернул руль, уходя от очередного удара, — они хотят не только меня.
Его слова резанули по ушам, но ярость заглушила их, словно гром — шепот. От нового удара мы едва не вылетели в кювет. Защитное поле машины вспыхнуло и погасло — заряды уже были на исходе. Мы оказались беспомощны, как котята, застрявшие на крыше.
— Ублюдки! Хрен вы нас достанете! — усмехнувшись, Маршал подмигнул мне в зеркало заднего вида. Веселье в его глазах было наигранным, за ним скрывалась тьма, способная испепелить все живое. — Не сейчас, когда у меня такой мощный союзник! Дарина! — Голос альфы стал серьезным как никогда. — На нас повесили магнитную мину. Только такую можно пронести через магический защитный экран и прикрепить к металлическому днищу. Понятия не имею как, но кто-то умудрился это сделать... Послушай, девочка, я понимаю, ты злишься, хочешь отомстить... Загрызешь меня потом, ладно?
При виде этого самодовольного лица во мне проснулось желание ударить его по голове.
— А пока... Как ты смогла телепортироваться из багажника в салон? Сможешь проделать то же самое и перенести нас с машиной куда угодно? Только меня, себя и тачку? Без этой проклятой мины. Не могу отказаться от машины. Это моя любимица…
Его слова звучали так безумно, что я не могла поверить ушам. В этот момент мне захотелось укусить его и хорошенько встряхнуть, чтобы он наконец-то пришел в себя.
Сердце колотилось как бешеное, а в голове повторялось: «Это не шутка Маршала, не его дурацкий розыгрыш».
Маршал смотрел на меня в зеркало заднего вида как на сумасшедшую. Его взгляд был полон недоумения и раздражения, словно я только что вылезла из параллельной вселенной.
В темноте ночи я видела лишь размытые силуэты, но этого было достаточно, чтобы понять: если они нас догонят, то нам конец.
Маршал вдавил педаль газа до упора, выжимая из своей проклятой тачки все, что только мог. Шины визжали по асфальту, двигатель ревел как раненый зверь, но черная машина не отставала. Она словно была рождена для погони, и каждый раз, когда я оборачивалась, мне казалось, что нас вот-вот настигнут.
Расстояние между нами и преследователями таяло, как дым на ветру. Магические удары по машине нарастали с такой скоростью, словно сама тьма пыталась разорвать нас на части. Теперь преследователи не таранили нас, а атаковали с яростью хищников, вооруженных неведомым магическим оружием. Каждый удар был жестким, безжалостным и с каждым разом становился все сильнее, разрывая воздух и оставляя за собой всполохи, скользящие по корпусу машины словно тени демонов.
Энергетический защитный экран мерцал, как последний огонек надежды, но его силы оказалось недостаточно. Машина снова содрогнулась, как живое существо, и панель приборов вспыхнула тревожным алым светом, предупреждая нас о неизбежной гибели.
Маршал бросил на панель управления тревожный взгляд и увидел, что датчик уровня магического заряда артефакта мигает, сообщая о скором истощении.
— Дарина! — рев, наполненный болью и мольбой, выдернул меня из вихря мыслей, разрывающих голову.
Что делать? Сбежать, бросив похитителя на растерзание врагам? Или совершить безумство — выжечь свой магический резерв и спасти нас обоих вместе с его проклятой тачкой?
— Ты сможешь нас телепортировать? — Голос Маршала, обычно твердый и уверенный, теперь дрожал от страха и напряжения. Но в нем, как проблеск света в кромешной тьма, звучала надежда.
— Затем, упрямая ты ведьма, что тем, кто гонится за нами сейчас, нужен не я! Им нужна Видящая! Ты! И только рядом со мной ты будешь в безопасности! — в отчаянии воскликнул он.
— Хватит! — рявкнул Маршал, когда в нашу машину попали сразу два удара, разорвав воздух с оглушительным грохотом. — Поверь, они будут хуже меня! Хочешь стать подопытной крысой в одной из правительственных лабораторий? Хочешь, чтобы тебя терзали и мучили?! — выпалил вне себя от гнева.
В его глазах я увидела отражение собственного страха. Отголоски боли прокатились волнами по слабому телу как эхо прошлого, которое я не могла забыть.
— Поверь, они сделают с тобой такое, что муки первого оборота покажутся тебе райским наслаждением... — Его слова ножом вонзились мне в сердце.
А если он не соврал? Что, если эти твари действительно сделают со мной то, о чем он говорил?
В этот момент машина снова вздрогнула, и я почувствовала, как, словно лед под палящим солнцем, тает решимость. Сердце стучало где-то в висках, но я понимала, что выбора у меня нет. Если я не помогу Маршалу, мы оба погибнем. А вместе с нами сгинет и его тачка — последний островок безопасности в этом безумном мире.
— А ты наглая и оборзевшая ведьма... Я не вру! И ты это чувствуешь! Даже не проси отпустить, если не хочешь на всю жизнь остаться волчицей! Без меня ты не сможешь вернуть человеческий облик... — Маршал снова выругался, выкручивая руль и уворачиваясь от очередного энергетического удара. Несмотря на всю горечь ситуации, он не терял отчаянной решимости. — Мы не с того начали, признаю, но сейчас не время для пустых обид.
Ярость клокотала внутри меня, сжигая тормоза и заставляя кровь кипеть. Хотелось кричать, рвать и метать, но я сдерживалась. Только еще более ужасная угроза от преследователей не позволяла сорваться. Не хотелось бы попасть из одного плена в другой, не менее жуткий и безысходный!
Защитный щит мерцал все сильнее, грозясь вот-вот отключиться. Резерв энергии стремительно приближался к нулю, и я чувствовала, как силы покидают меня.
Наши преследователи неумолимо сокращали расстояние. Их удары становились мощнее, словно они набирались сил с каждой минутой. Пришло время принимать решение, и я молилась, чтобы оно оказалось верным. Молилась, чтобы оно не стало роковым.
— Так ты телепортируешь нас? — Он легко отмахнулся от моих угроз, заведомо зная, что выбора нет. — И, предупреждая твой вопрос, нет, я не владею магией телепорта, в отличие от тебя…
— А попала ко мне! — Маршал ухмыльнулся, однако его лицо осталось напряженным. — Пожелай снова!
— Дарина, посмотри на меня. — Голос Маршала вдруг изменился, стал похож на успокаивающее пламя, которое я хотела обнять, но не могла. — Просто подайся ко мне и укуси за руку… Давай, девочка, с кровью я передам тебе свою магию… Подпитаю твой резерв… Покажу, куда нам нужно… У меня есть безопасное логово… Там нам ничего не будет грозить! Верь мне, девочка! Я не причиню тебе вреда! — клятвенно пообещал он, но глаза, в которых я видела отражение своей души, говорили о другом. — Кусай! Хватит думать!
Его запястье было близко, пульсирующие вены манили. Я как будто уже чувствовала дразнящий запах крови, к которому примешивался запах опасности, витающий в воздухе. Он был чужеродным и резким, как дыхание ледяного демона.
Внезапно снаружи раздался грохот.
Машину жестко тряхнуло, и по корпусу пробежали сизо-черные молнии. Еще удар. И еще. Нас таранили снова, словно пытаясь разорвать на части.
Маршал ругнулся сквозь зубы. Он резко посмотрел на меня в зеркало заднего вида, и его глаза зажглись смертельным огнем.
— Укуси! — его голос прозвучал как удар хлыста. — Я передам тебе силу! Мне не хватает мощи, чтобы уйти от них, но вдвоем мы это сделаем! Доверься мне хоть раз, проклятая ведьма! Доверься инстинкту!
Слова Маршала врезались в меня острыми пиками, парализуя страх. Где-то в глубине души я чувствовала, что он говорит правду.
Время замерло. Я медленно подняла голову, чувствуя, как кровь стучит в висках. Наши взгляды встретились, и я увидела в глазах Маршала что-то, что заставило мое сердце биться еще быстрее. В них не было лжи. Лишь отчаянная решимость и та Тьма, что теперь была частью меня. Эта Тьма пугала и притягивала одновременно. Она и делала нас такими, какие мы есть.
Не думая, я рванула с места, повинуясь древнему зову крови и магии. Мои клыки вонзились в его плоть, и мир вокруг взорвался.
Боль. Восторг. Сила. Темная, сладкая, всесокрушающая лавина обрушилась на меня через укус. Его магия, его сущность вливались в меня, подпитывая мои истощенные резервы. Я чувствовала каждый его нерв, каждый мускул, слышала каждый вздох, ощущала его ярость, страх, его непоколебимую волю. Он открылся мне полностью. Я словно погрузилась в бездну, где каждый миг был насыщен до предела…
И где-то там, на дне этой бездны, я почувствовала почти забытую, спрятанную за слоями цинизма и силы надежду. Она пробивалась словно луч света в кромешной тьме. Эта надежда была его слабостью, и я поняла, что должна использовать ее.
Я ощущала, как Маршал пытается удержать меня, не дать мне утонуть в потоке силы. Это было неожиданно, и внутри меня даже что-то смягчилось.
Я зажмурилась, всецело отдавшись потоку. Я желала безопасности. Желала получить убежище. Желала попасть в то место, что он показывал мне мысленно, — старое, запыленное, скрытое от всех. Этому месту принадлежало его сердце, и я чувствовала, как оно зовет меня, как манит к себе.
Голубая вспышка ослепила меня изнутри. Машину вырвало из реальности, и я почувствовала, как мир вокруг меняется. Мы падали, но не в пустоту, а в нечто большее. В нечто, что было частью нас обоих.
Время сплющилось, пространство закрутилось в немыслимую воронку. Казалось, кто-то выдернул пробку из самой Вселенной. Нас затягивало в водоворот сверкающего хаоса. Корпус машины трещал по швам, металл скрипел под давлением неведомых сил...
Но я не отпускала его запястье. Кровь Маршала — густая, терпко-сладкая, полная темной мощи — продолжала течь по моему горлу, словно огонь обжигая его и подпитывая нашу телепортацию.
Через укус я чувствовала его — каждый мускул, сведенный судорогой концентрации, словно он пытался удержать весь мир на своих плечах; каждый нерв, натянутый как струна, дрожащий от напряжения. Я чувствовала его
Я слышала просьбу. Мольбу, полную отчаяния и надежды. Я чувствовала, как он боролся, как каждая клетка его тела изнемогала от усилий, и это придавало мне сил.
Стекла машины покрылись паутиной трещин. Снаружи, в искривленном пространстве, замелькали тени наших преследователей. Они попытались прорваться за нами, вцепиться в энергетический шлейф, как голодные звери, разрывающие свою добычу. Их магия, холодная и безликая, когтями скребла по металлическому корпусу, пытаясь сорвать прыжок.
Удары сердца отдавались громом в моей груди, каждый вдох был наполнен адреналином. Мы летели сквозь хаос, и я знала, что, если отпущу руку Маршала, нас разорвет на атомы. Но даже в этой бездне, даже в этом безумии я чувствовала, что мы — одно целое. Я и моя волчица.
Я зарычала, сжимая челюсти так сильно, что зубы заскрипели, впиваясь в его плоть. Боль пронзила Маршала, и он резко выдохнул, стиснув челюсти. Но руку не отдернул. Наоборот, вцепился пальцами мне в шерсть и прижал мою голову к ране. Он делился со мной силой так отчаянно, будто это была его последняя попытка.
И мы рванули.
Словно гигантская резинка, натянутая до предела, лопнула, и нас вышвырнуло в пустоту, где не было ни звуков, ни ощущений. Время будто остановилось.
Все звуки оборвались. Не просто исчезли, а испарились, оставив после себя оглушающую тишину. Давящая мощь телепортации исчезла, эхо быстро стихло. Машина с глухим стуком рухнула на твердую поверхность, качнулась на амортизаторах, словно пытаясь смягчить падение, и замерла.
Тишина. Холодная, звенящая тишина, нарушаемая лишь треском остывающего мотора и моим тяжелым, хриплым дыханием. Я разжала челюсти, чувствуя, как они болят от напряжения. Рука Маршала выскользнула из моей пасти, окровавленная, с четкими следами клыков. Кровь побежала по его пальцам…
В этот момент меня охватила странная смесь гордости и ужаса. Я отпрянула на сиденье, и по телу тут же проползла дрожь, словно это была не просто физическая реакция. Магия, собственная и чужая, бушевала во мне, переливаясь через край. Она полыхала огнем, который я не могла контролировать или гасить. Язык помнил вкус его крови — вкус власти, оказанного доверия, которое я не могла предать.
Маршал сидел, откинув голову на подголовник. Его лицо было смертельно бледным, на лбу выступили капли пота. Он дышал медленно и глубоко, словно пытаясь собрать себя по кусочкам. Его глаза, обычно холодные и расчетливые, казались теперь пустыми.
Он отдал мне слишком много. Слишком много силы, слишком много себя.
Первым тишину нарушил Маршал. Его голос был хриплым, из него пропала привычная насмешка.
— Ну что… — устало выдохнул. — Договор еще в силе? Или сейчас начнешь осуществлять свой кровавый план?
Он медленно повернул голову, и наши взгляды встретились. Его — бездонный, глубокий — был спокойным, в нем читался не вызов, не угроза, а вопрос.
Я неотрывно смотрела на Маршала. Его бледное лицо, покрытое испариной, было изможденным. Окровавленная рука, которую он даже не пытался убрать, дрожала. Я чувствовала эхо его силы в каждой клетке своего тела, но вместе с этим — его истощение, его… пустоту.
И собственную ярость. Она еще пылала внутри, острая, как осколки стекла. Но теперь к ней примешивались другие чувства. Любопытство, словно змея, обвивало мою душу. Непонимание, как густой туман, окутывало разум. А странное щемящее чувство долга росло с каждым мгновением.
Маршал спас нас. Ценой собственной силы, своей кровью. Он доверился мне, когда мог просто уйти.
Я издала низкий горловой звук — не рык, не скулеж, а что-то среднее. Медленно, очень медленно я опустилась на сиденье и положила голову на лапы, все так же глядя на него.
Ответ был ясен: не сейчас.
Сейчас — перемирие.
Губы Маршала дрогнули, он слабо улыбнулся. Затем кивнул, словно соглашаясь с чем-то незримым, и закрыл глаза. Его грудь медленно поднималась и опускалась, дыхание было тяжелым, прерывистым. Он восстанавливал силы.
В этот момент мы оба оказались на грани. Он — раненый воин, который доверился мне. Я — существо, которое только начало понимать, каково быть не просто монстром.
В повисшей тишине было что-то хрупкое, но в то же время неизбежное. Мы оба знали, что это перемирие не будет длиться вечно, что это лишь временное затишье. Но сейчас… сейчас мы могли позволить себе покой.
Мы были в логове. В безопасности. Но эта безопасность казалась хрупкой, как лед на реке. Теперь мы были связаны не только проклятым ошейником — куда более прочно. Кровью, магией, молчаливым договором, заключенным на краю гибели.
Тишина в салоне была густой, почти осязаемой, как вязкий кисель, в котором тонули все звуки. Она звенела в ушах после погони, когда земля дрожала под колесами, и воя разрываемого пространства. Кто-то словно разорвал саму ткань реальности. Пахло озоном, гарью, кровью Маршала и моим страхом, который пульсировал в венах, как яд.
Я лежала, не в силах пошевелиться, прислушиваясь к ритму его сердца. Оно билось ровно, но глухо, как будто каждый удар был отзвуком отданной силы. Каждый раз, когда сердце Маршала замирало, во мне поднималась волна тревоги. Моя собственная грудь вздымалась чаще, переполненная чужой, темной магией, которая уже не жгла, а теплилась внутри, как тлеющие угли. Эта магия была тяжелой и сладкой, как густой мед, который я не могла проглотить. Я чувствовала каждую ее крупицу, каждую искру, переплетенную с моей собственной силой, голубой и будто бы электрической, как молния в грозу.
Маршал пошевелился первым. С тихим стоном, похожим на шипение змеи, откинулся на спинку кресла, не отрывая взгляда от израненной руки. Рана была глубокой, словно кто-то вырезал из его плоти кусок, но кровотечение уже замедлилось. Его тело, привыкшее к повреждениям, знало, как справиться с болью. Он поймал мой взгляд, и его губы тронула усмешка, короткая и беззвучная, как тень на стене.
— Зверь… — прохрипел Маршал со странной смесью восхищения и боли. — Ни одна из моих девушек так не кусалась.
Его шутка, неуместная и язвительная, повисла в воздухе тяжелым камнем. Он пытался вернуть себе власть. Над ситуацией, которая вышла из-под его контроля. Надо мной, которая оказалась сильнее, чем он ожидал. Над собой, раненым, но все еще пытающимся выглядеть невозмутимым.
Я ответила ворчанием, не угрожающим, но полным скрытого смысла. В нем прозвучало что-то большее, чем просто раздражение. Это было что-то... оценивающее. Я смотрела на Маршала как на добычу, которую уже поймала, но все еще изучала, чтобы понять, что с ней делать дальше.
Мой взгляд скользнул по салону, словно луч света в густом мраке. Мы находились в огромном пространстве — ангаре или подземном гараже, высокие своды которого терялись в кромешной тьме. Воздух был пропитан едкой бетонной пылью, запахом машинного масла и застывшей магии, словно законсервированной на долгие годы.
Это место и было его «безопасным логовом». Вот только оно казалось... пустым. Одиноким.
Маршал тяжело вздохнул. Потянулся к бардачку, достал оттуда небольшую аптечку и бутылку янтарного пойла с резким запахом. Открутил крышку зубами, будто это было привычным делом, и плеснул жидкость на рану. Даже не поморщившись, залпом отпил из горлышка. Его движения были медленными, словно он боролся с самим собой.
— Для дезинфекции, — заметив мой пристальный взгляд, бросил с легкой насмешкой. — И от нервов. Твои, смотрю, уже в порядке.
Он был прав. Дрожь в теле утихла, уступив место непривычному спокойствию. Ярость тоже отползла в угол, свернулась клубком и теперь наблюдала. Инстинкт Зверя больше не требовал немедленной атаки. Зверь оценивал территорию, каждого, кто на ней находился, как охотник добычу.
Маршал достал из бардачка пакет со средствами первой помощи и разорвал упаковку зубами. Дрожащими пальцами вытащил мерцающий магический пластырь, от которого исходило мягкое голубоватое свечение. Быстро приклеил его на рану и зашипел от боли. Затем откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.
Я чувствовала, как возвращается его сила. Лицо Маршала было напряженным, а темная субстанция внутри плескалась, словно вода, заполняющая глубокую яму. Тьма медленно, но верно проникала в поврежденные ткани, оставляя за собой след из мрака. Рана под магической повязкой затягивалась, но на полное заживление требовалось время.
В темном ангаре, пропитанном магией и запахами прошлого, вновь воцарилась тишина.
Маршал был уязвим. Так почему он просто не обернулся?
Его волк был едва слышен, но я чувствовала его...
В эту самую секунду я могла бы его убить...
Я осторожно поднялась. Когти мягко царапнули кожаное сиденье, словно касаясь поверхности с трепетом. Подавшись к Маршалу, я застыла в сантиметре от его руки. Мое дыхание было рваным, но я старалась контролировать себя. Воздух, который я жадно втягивала, пах его кровью, и этот запах вызывал во мне необъяснимое, почти первобытное чувство.
Он не открыл глаза, но напрягся всем телом. Мышцы натянулись как струны, готовые в любой момент зазвенеть от удара. Он готовился к отпору, к атаке, но в то же время был слишком слаб, чтобы сопротивляться…
Я уткнулась носом в его забинтованную руку, ощущая, как под повязкой пульсирует вена. От его кожи исходил жар, но в то же время она была холодной на ощупь, будто он только что вышел из ледяного озера.
Веки Маршала дрогнули, и он посмотрел на меня в зеркало заднего вида. Его взгляд был мутным, но в нем промелькнуло что-то похожее на удивление. В бездонных глазах плескалась усталость и какая-то осторожность, словно он не ожидал увидеть меня здесь в этот момент.
— Что? — спросил почти шепотом.
Я не знала что. Не могла объяснить это даже себе. Может, виной всему любопытство?
Животное, дикое любопытство к тому, кто был сейчас рядом. К тому, кто разделил со мной пещеру после битвы, кто был таким же раненым, как я, кто пах болью и адреналином, как и я.
Я облизала повязку шершавым языком. Быстро, словно проверяя ее на вкус. Его кровь была солоноватой, с особым металлическим привкусом, который будто вызывал у меня странное, извращенное чувство удовольствия…
Мои когти впились в сиденье, оставляя на нем глубокие царапины. Взгляд Маршала стал беспокойным, и я заметила, как его рука слегка дернулась. Он не пытался отстраниться, но в глазах мелькнула тень растерянности.
Я просто продолжала смотреть на него, чувствуя, как внутри меня что-то пробуждается. Что-то темное, неизвестное, что-то, что я не могла контролировать.
Маршал замер. Его дыхание остановилось, будто кто-то невидимый схватил его за горло. Сердце колотилось как бешеное, но он даже не мог пошевелиться. Медленно, очень медленно развернулся, словно его тело двигалось против воли. Протянул вторую руку и коснулся пальцами моей головы чуть ниже уха.
Его прикосновение было грубым, но в то же время удивительно осторожным. Это противоречие словно нож резало по натянутым нервам. Я почувствовала, как его пальцы замерли и он выдохнул. В этом выдохе было что-то, что заставило меня напрячься.
— Вот же черт… — выругался Маршал. В его голосе послышалась смесь удивления и страха. — Кажется, мы только что заключили с тобой куда более страшный договор, чем все мои прошлые сделки.
После этих слов в машине повисло тяжелое молчание. Маршал вновь провел рукой по моей шерсти, и где-то глубоко внутри, в том самом месте, где сидела волчица, что-то отозвалось тихим, довольным урчанием. Это урчание было странным, чуждым мне, но в то же время таким… правильным.
Перемирие было заключено. Началось нечто новое. Необъяснимое. Пугающее. И неизбежное. Я чувствовала, как воздух вокруг нас густел, как будто менялась сама реальность. И в этом изменении было что-то, от чего я не могла отвести взгляд.
Альфа внезапно решил испортить этот хрупкий, едва наступивший миг покоя.
— Раз ты наконец пришла в себя и у нас есть немного времени для разговора... — начал он, и каждое слово отточенным лезвием полоснуло по моим нервам, и без того натянутым струной.
Его голос казался холодным и отстраненным, лишенным даже намека на ту связь, что я ощущала мгновением ранее. Внутри меня, там, где только что была растерянность, закипела ярость. Она поднялась по пищеводу едким, обжигающим комом. После того, как Маршал нацепил на меня подчиняющий ошейник, хотелось порвать его на мелкие кусочки.
Звук лопнувшей обивки прозвучал в тишине салона особенно громко, ударив по ушам. Я отвернулась, желая выбраться наружу — подальше от альфы. И так с трудом сдерживалась, чтобы не полоснуть когтями по шее Маршала…
Лапой надавила на ручку машины, и дверь тихо открылась. Я выскочила на холодный пол бункера, пропитанного запахами озона и металла.
Глаза заметались по периметру, выискивая лазейку, щель — любую возможность к бегству. Но не было ничего. Лишь голый бетон, прошитый арматурой, и все это — в плотном, пульсирующем магическом коконе. Казалось, сам воздух был тяжелым и вязким, подчиняясь воле хозяина этого железобетонного мешка.
Вырваться отсюда без его разрешения было равносильно попытке прогрызть стену.
Бесполезно…
— Выполнишь три моих приказа... — продолжил альфа, открыв дверь, и, со стоном повернувшись, спустил ноги на пол.
В тоне Маршала слышались властные нотки — привычка повелевать никуда не делась. Я резко обернулась, и из глотки против моей воли вырвалось низкое хриплое рычание. Глаза наверняка пылали огнем ненависти.
Маршал замолчал. Отшатнувшись, прижался спиной к дверце тачки, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на удивление. Словно он увидел не пойманную дикарку, а разбуженную бурю в зверином обличье, которую ему лишь временно удалось заключить в капкан этого тела.
— Хорошо... — выдохнул, понимая, что сейчас не время идти напролом и проявлять упорство.
Лучше было мирно договориться. От моего согласия помочь ему зависело слишком многое. И мы оба это понимали…
— Наше сотрудничество может быть взаимовыгодным… — Альфа решил сменить тактику убеждения, наверняка наступив себе на горло и проглотив собственное высокомерие и гордыню.
Ему была очень нужна моя помощь!
— Я помогу тебе совершить оборот, научу его контролировать, выпускать зверя когда нужно и сдерживать его. Покажу, как наладить с ним связь, научу быть с ним единым целым… — его голос смягчился, стал ласковым, почти шелковым, но где-то на самых низких частотах все так же змеилась угроза. — Но только если пообещаешь, а лучше дашь клятву на крови, что поможешь мне с тремя делами. Они для меня очень важны… — буквально выплюнул последние слова, сверкнув яростным взглядом.
Его обуревали гораздо более сильные чувства, чем жажда закончить эти три дела…
Я фыркнула — звук вышел презрительным.
Доверие к нему было равно нулю, упало уже ниже плинтуса. В самых темных закоулках моего подсознания все еще бурлила ярость.
Мне нравилось, как он вздрагивал от моего мысленного голоса, такого грубого, но в то же время по-звериному женского.
Альфа стиснул челюсти, и я увидела, как вздулась жилка на его виске.
Но он сдержался, не ответил. Взгляд, холодный, полный боли, вдруг лишил меня самообладания. Желание разорвать его притупилось…
В Маршале развернулась нешуточная борьба. В его дрогнувшем голосе было нечто неуловимое… Тень усталости, может, даже отчаяния, боли. Застарелые эмоции, которые мучили его очень давно.
Это заставило мое собственное злорадство поостыть. Возможно, он и вправду был не столько садистом, сколько загнанным в угол зверем. Это не делало его моим другом. Но все же…
Заприметив в дальнем углу бункера нечто, напоминающее кушетку, я рванула туда.
Диван пах кожей, дорогим мужским парфюмом с нотками сандала и чего-то еще, что напоминало запах альфы. Плюхнулась на него, растянулась во весь свой волчий рост и демонстративно зевнула, так, чтобы Маршал видел всю пасть. Усталость накатила тяжелой волной. Оставалось надеяться, что сон станет хоть каким-то щитом от этого кошмара…
Альфа потер лоб, виски, провел рукой по волосам и устало вздохнул, после чего направился к дальней стене. Нажал несколько кнопок на ней, и бункер на глазах преобразился.
Угол, где все еще стояла тачка, отдалился. Между нами и машиной вдруг выросла новая, магическая стена. За спиной Маршала появились высокие стеллажи, заставленные всевозможными древними книгами, а рядом с ними — прочный деревянный стол ручной работы и офисное кресло с высокой спинкой.
Альфа вытянул из ряда книг на пятой полке толстый томик, и она бесшумно испарилась, открывая моему взгляду дверцу металлического сейфа, испещренного древними рунами. Они источали золотисто-зеленый свет, отчего казалось, что сейф мерцает.
Маршал что-то прошептал, и вместо дверцы появилась голубая панель управления с отпечатком ладони. Он приложил к ней руку — защитный экран тут же мигнул и погас. Дверца открылась, и альфа вытащил оттуда толстую черную папку с потрепанными уголками, на которой были изображены такие же золотисто-зеленые руны.
— Я просто прочту тебе их досье.
Обернувшись, Маршал взглянул на меня все так же высокомерно, хотя на секунду в его глазах промелькнуло уважение. Он тяжело опустился в кресло и стал листать документы в папке. Шуршание страниц было похоже на шелест высохшей кожи.
— Три брата. У них столько грехов, что хватит не на один тюремный срок... — сказал ровным голосом, но я уловила легкое, едва слышное раздражение, похожее на скрип пера по бумаге. — А еще у них есть магическая способность, которая помогает избегать правосудия. Они ходящие в сумраке — срединном мире между светлым и темным. Ты, наверное, знаешь о нем благодаря своему уникальному дару?
— Да. Ты ведь можешь не только видеть их, но и предвидеть, когда они выйдут на темную или светлую сторону?
Я зажмурилась, лишь бы не смотреть на альфу, и невольно прислушалась к собственным ощущениям.
Уши, подвижные, чуткие, улавливали каждый звук. Приближалась опасность, я ощущала это всем своим существом. Где-то совсем рядом, за стеной слышался настойчивый шорох. Он впивался в мозг, как заноза. То ли его издавали мыши, то ли что-то гораздо хуже. Пока что я не могла отличить, и от этого становилось еще страшнее.
— Думаю, тебя искал не только я, но и те, кто понял, чем им грозит твой дар… — Маршал замолчал, и я буквально физически ощутила, как он взвешивает каждое слово. — А узнать о нем они могли от источника в тюрьме... — снова зашуршал документами, листая их с каким-то маниакальным упрямством. — До того как твой дар открылся, начал расти, я дал негласный приказ спрятать тебя. Поэтому ведьмы и прикрывали тебя, скрывали ото всех… И от изнанки тоже.
Горячий, колючий комок внезапно подкатил к горлу.
Его лицо было похоже на каменную маску. Ни единой трещинки, ни единой эмоции. Только ложь в глубине глаз, которую он тщательно прятал.
А в это время тот самый звук за стеной становился все громче, настойчивее. Он словно обволакивал комнату, и тени в углах, казалось, плясали ему в такт. Они становились гуще, плотнее, зловеще извивались, будто готовясь вот-вот оторваться от стен и подползти к нам.
Ледяные мурашки побежали по моей спине. Почему Маршал ничего не слышит?
Он же волк!
Или... притворяется?
— Не об этом сейчас, послушай, — резко оборвал меня, свернув неудобную тему.
Маршал принялся зачитывать выписки из дел братьев Зурских…
Каждое слово было как удар кувалды по наковальне моего сознания. Зверства, пытки, изощренные игры с жертвами...
Мне становилось дурно только от того, что я слышала.
Я не верила своим ушам. В моем тихом, скромном мирке, полном страха перед собственной тенью, не было места таким чудовищам.
Это был какой-то невыносимый, запредельный кошмар.
— Нет. Не о людях, пьющих кровь и живущих среди нас. А именно о древних существах, которые жили здесь испокон веков. Когда-то их сравнивали с богами Тьмы...
Загадка, не имеющая ответа.
— Потому что их истребили очень давно, еще во времена первой войны между Тьмой и Светом. Вурдалаки тогда проиграли и скрылись в сумерках — мире между Тьмой и Светом. Они стали очень хитрыми… Настолько, что предпочли жить на изнанке миров… куда никому нет входа и выхода! — сдавленно ответил Маршал, и я почувствовала, как он напрягся, словно струна.
Он заметил мое неверие, мою попытку отстраниться от услышанного и тут же взбесился, стал каким-то дерганым. За этой нервозностью угадывалась какая-то недосказанность, словно Маршал что-то скрывал.
Я вскочила с дивана как ошпаренная.
Горло сдавило от дикой смеси ярости и животного страха. С рыком бросилась в угол, из которого доносились эти мерзкие звуки.
Там что-то зашевелилось…
Из самой гущи мрака, словно из ниоткуда, вынырнула длинная костлявая рука, обтянутая бледно-синеватой кожей. Она вцепилась в мой ошейник стальной хваткой, заставив замереть на месте, и потянула на себя.
Из горла вырвался сдавленный хрип. Я задергалась, сопротивляясь изо всех сил, попыталась вырваться, но стало лишь хуже. Тень притянула меня к себе, к своему мерцающему темно-серому балахону, словно сотканному из дыма и мрака. Костлявая рука погладила по холке как какую-то псинку.
— Ну, здравствуй, Недоальфа…
Другая рука, такая же костлявая, медленно откинула капюшон, открывая моему взору голову создания тьмы.
Худощавое лицо, словно вылепленное из кошмаров, окруженная запахом тлена фигура. Очертания черепа, обтянутого тонкой, сухой, как пергамент, мертвенно-бледной кожей… Казалось, передо мной стояла мумия, только что выбравшаяся из древнего склепа.
Провалившиеся глазницы сияли кроваво-красным светом… Зрачки, полные немой злобы и безумия, были похожи на две бездны. Тонкие бескровные губы растянулись в оскале, обнажая частокол острых, игольчатых зубов. От существа тянуло смрадом — сладковатым запахом гниющей плоти, сыростью склепа, холодом неживого дыхания.
По спине пробежала ледяная дрожь. Это было нечто, не имеющее права существовать в нашем мире. Нечто из дремучих легенд, о которых шепчутся в ночи.
Я попыталась вывернуться, но ошейник внезапно ожил. Металл сжался, впиваясь в шею, словно узнав нового хозяина. Дыхание перехватило, сердце заколотилось в бешеном ритме, грозясь вырваться из грудной клетки.
— Ты… Как ты смог? — шагнул вперед Маршал.
Его лицо исказила чистая, бескомпромиссная ненависть. Голос дрожал, но не от страха, а от ярости, в которой тонула капля отчаяния.
— Твоя же волчица показала вход сюда… Прореху в этой чертовой «крепости». Открыть переход в одном месте и выйти в другом — не проблема для меня! Я же с изнанки, я вижу то, что скрыто от других. А ошейник… Он признал меня, ведь когда-то принадлежал мне как хозяину одного бестолкового щенка-бунтаря. Да, Максик?
— Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне?! Мерзкая тварь изнанки! — Маршал сжал кулаки. Вокруг него завихрились остатки магии, жалкие, истощенные.
Он отдал мне почти все, а я потратила этот резерв на переход сюда…
— Брось, брось, щеночек! Ты же ей уже рассказал, какие мы плохие? Так вот, мы будем старательно доказывать это! А еще расскажем, что ты хуже нас… Ты ведь не поведал ей обо всех своих планах? О том, как хотел ее использовать? Добиться цели ее руками… А потом продать как зверя, ну, или… — Каждое слово твари расширяло пропасть между нами. — Видимо, ты еще не знаешь об особенной связи между тобой и милой волчицей? Каждое ее мучение ты будешь чувствовать на себе…
— Заткнись! Я отказался от этого права! — Маршал выхватил из-за пояса пистолет.
Глаза вурдалака презрительно сузились.
— Не от права, а от ипостаси. Ты невнимательно прочел договор…
— Отпусти ее! — Маршал направил ствол на меня.
Не на тварь. На меня.
— Иначе она никому не достанется! — Его рука не дрогнула, но сквозь сталь голоса пробилась паника.
— Сам-то веришь в то, что говоришь? — Существо дернуло за ошейник так, что мир перед глазами поплыл… и погрузился во тьму.
Абсолютную, густую, как деготь. Она поглотила все звуки, свет, воздух, саму мысль о надежде. Меня полностью окутал мрак изнанки.
— Попробуй достать! — Тишину разорвал ледяной, пронзительный, раздирающий душу на клочья хохот твари.
Ужас, исходящий от нее, сковал меня, парализовал волю. Сознание поплыло. Вурдалак потянул за ошейник как за поводок, безжалостно скрывая меня от Маршала в своем мраке.
— Пошли...
Сознание раскололось. Одна его часть осталась там, с Маршалом. Я все еще чувствовала его гнев, его боль — острую и яркую, словно собственную. Другая часть тащила тело, едва переставляющее ноги рядом с этим исчадием в кромешной тьме.
А позади, в бункере, метался, как раненый зверь, альфа. Я слышала грохот, эхо его сдавленных криков — он бился о стены от бессилия.
— Где я ошибся? Где?! Я все просчитал! — сорвался на хриплое рычание. — Или этого от меня ждали? Я все сделал, как им было нужно? А им была нужна она… — Маршал замер, уткнувшись в тот угол, где только что стояла тень.
Теперь на ее месте была лишь голая стена.
Я все еще висела там немым призраком, беспомощно наблюдая за агонией Маршала. Не могла ни закричать, ни проклясть его напоследок.
Тварь снова дернула за ошейник. От боли, острой и удушающей, я захрипела. Вурдалак легко поднял меня в воздух, заставляя задыхаться и брыкаться, насмехаясь над слабыми попытками освободиться. Сделать хоть один вздох…
Красные глаза впились в меня с новой силой, а пальцы, длинные и костлявые, вцепились в пустоту перед моей мордой, словно вылавливая что-то. Он будто вязал из невидимого воздуха узлы.
— Когда вы успели обменяться ментальными клятвами истинной пары? — прошипело это исчадие. Его голос зазвенел от лютой злобы, а лицо исказило изумление. — Вы были наедине только как волчица и Недоальфа!
Яростно взревев, тварь со всей силы пнула меня под ребра. Воздух с хрипом вырвался из легких. Я заскулила, пытаясь отползти, но она снова набросилась, схватила за ошейник и сдавила так, что зрение померкло и сознание заволокло чернотой.
На самом краю, в преддверии обморока, до меня дошло самое важное, самое невероятное и самое страшное…
Мы с Маршалом — пара? Настоящая истинная пара? Так почему же он... почему он так поступил со мной? Почему эта связь сковала нас еще одной цепью? Мы оказались в очередной ловушке?
Почему он не видел во мне того, что был должен?
Боль навалилась на меня извне…
Она родилась где-то в глубине, в тех потаенных уголках души, которые Альфа давно и тщательно замуровал, считая их мертвыми. Она всколыхнулась, как спящий вулкан, и вырвалась наружу раскаленной лавой.
Сначала я услышал просто сдавленный хрип — ее хрип. Но он отозвался в моем собственном горле ледяным спазмом. Я замер посреди бункера, рухнул на колени. Рука инстинктивно потянулась к шее. Воздуха не хватало. Пульсация в висках — дикая, не моя. Это билось
Потом — удар. Резкий, подлый, под ребра.
Я ахнул, согнувшись пополам, и чуть ли не упал на бетонный пол. В глазах помутнело от шока и физической боли, которая была инородной, но в то же время пронзительно
Я слышал хруст, отдающийся в моем собственном теле жгучими электрическими разрядами. Невыносимая агония поглощала каждую клеточку…
— Нет... — прошептал я, застонав от бессилия.
А где-то там, в иной реальности ее первобытный, животный ужас накатывал на меня черной удушающей волной. Это был не просто страх смерти. Это был страх перед самой сутью небытия, перед древним, холодным злом, от которого не было спасения.
Я чувствовал, как по ее шкуре бежит мороз, как сводит мышцы живота, как разум, острый и цепкий, тонет в океане паники, и остается лишь одно желание — выжить, подчиниться, чтобы боль прекратилась.
Я чувствовал это.
— Нет! Прекрати! — зарычал я в пустоту, сжимая голову руками, пытаясь вырвать из нее чужой, всепоглощающий страх. — Перестаньте ее пытать!
Ужасающие ощущения проникали в меня, заставляли скулить, извиваться.
Ее боль стала моей собственной…
А потом — ошейник. Ледяное кольцо сжалось вокруг моего горла. Словно призрачная костлявая рука сдавила шею, перекрывая кислород. Реальная, жуткая, смертоносная.
Неумолимая хватка, лишающая каких-либо сил, возможности дышать. Холодный металл впился ей в шею, отчего мое собственное дыхание стало прерывистым, хриплым. Это было хуже всего.
Удушающее ощущение потери контроля, полного подчинения чужой, мерзкой воле. Я чувствовал, как моя истинная пара дергается, как ее лапы подкашиваются, как тело повинуется тому, кто дернул ее за невидимый поводок. И во мне просыпалась яростная, безумная потребность бороться, рвать, убивать того, кто посмел так обращаться с
С моей парой.
Осознание ударило с новой силой, обжигая стыдом и злостью.
Где-то в глубине души догадывался, с той самой секунды, как впервые почувствовал ее запах в той проклятой тюрьме. Но отрицал это, запихивал подальше, потому что не вовремя, не по плану, потому что она была дикаркой, проблемой, инструментом достижения моих целей…
Моей мести!
А теперь этот «инструмент» тащили в ад, и меня самого утягивало туда следом… Я чувствовал каждый ее шаг, каждое ее унижение как собственное. С рыком, в котором смешались ярость и отчаяние, ринулся к месту, где исчезла моя Дарина. Со всей дури ударил кулаками по холодному бетону.
Кожа на костяшках пальцев треснула, начала кровоточить, но я не ощущал этой боли — она тонула в океане
— Вернись! — голос сорвался на визгливый рев. — Вернись, отдай ее мне, я приказываю!
Но приказывать было некому. Голые немые стены словно насмехались надо мной. Моя «неприступная крепость» оказалась мышеловкой.
Метался по бункеру, как бешеный зверь в клетке, от стены к стене, цепляясь за швы между плитами, пытаясь силой воли, магией — чем угодно — прощупать изнанку, найти лазейку, слабину. Но там были лишь непроглядная тьма и холод, которые проникали в меня, заставляя леденеть от страха навсегда потерять Дарину.
«Я все просчитал! — бешено застучало в висках. — Каждый шаг! Каждую возможность!»
Но я не просчитал
Вурдалаков, которые все это организовали. Они с самого начала использовали меня… чтобы свести с Дариной помимо моей воли. Не просчитал, что потеряю рассудок не от пыток, а от одного ее страха.
Я застыл посреди комнаты и, вздрогнув всем телом, упал на колени. В ушах стоял ее беззвучный крик, в горле — комок ее подавленных слез, а в груди — ледяная пустота ее отчаяния.
Я упустил Дарину. Только что она была рядом… Я злился на нее, строил планы, как использовать ее дар... и упустил.
Позволил забрать, увести прямо из-под носа. И сейчас понятия не имел, как вернуть.
Это осознание было горче любого яда. Острее любого клинка. Я — Альфа. Сильный, хитрый, контролирующий все и вся. А теперь я стал просто рабом ее боли. Чувствовал, как жестоко ее истязают, и ничего не мог с этим поделать. Потерял ее, даже не успев признать своей истинной парой, не помог Дарине, когда она просила. Лишь жаждал использовать ее в собственных интересах…
Я стоял на коленях посреди пустого бункера, зажимая голову окровавленными руками, пытаясь заглушить внутри себя ее безмолвный, полный ужаса вопль.
Сквозь огненную пелену ее агонии, сквозь ледяную хватку ее страха во мне зашевелилось нечто иное. Нечто древнее, дикое, дремлющее в сердце каждого альфы и ожидающее своего часа.
Это было яростное, всепоглощающее чувство притяжения к своей истинной… Принятие нашей древней связи…
Я взревел, откинув голову, и выгнулся всем телом, стиснув кулаки. По лицу, залитому кровью, текли слезы от чужой боли, но глаза...
Глаза пылали стальным огнем. Я сглотнул ком в горле, смешавшийся со вкусом ее страха, и заставил себя дышать глубже, выравнивая свой ритм поверх ее прерывистых, панических вздохов.
«Держись, — мысленно прошипел в пустоту, туда, куда тянулась ниточка нашей связи. — Держись, я с тобой. Чувствуй меня. Моя ярость — твоя ярость. Моя сила — твоя сила. Отдай мне свою боль. Отдай мне свой страх. Я все приму. Я все вынесу. Ты не одна».
Не магия — нечто более глубокое всколыхнулось во мне. Инстинкты. Зов плоти и души.
Я не пытался заглушить ее страдания. Наоборот, раскрылся им навстречу, стал впитывать все ощущения Дарины. Пропускал через незримый фильтр все ее эмоции. Пытался принять на себя самый жестокий удар.
И странно — ее дикий, безумный ужас отступил, не исчез, но утратил свою абсолютную власть. Будто в кромешной тьме ее сознания забрезжил крошечный огонек надежды.
Моя сила. Моя воля. Мой зов удерживал ее на краю бездны…
Я чувствовал
Наша связь пульсировала в едином ритме биения наших сердец. Яростный и решительный — от меня. Все еще испуганный, но уже без того всепоглощающего ужаса и мрака безысходности — от нее.
Я мысленно взялся за эту нить, как утопающий за соломинку. Вцепился в нее всей силой альфы, каждой клеткой, потянул ее на себя, пытаясь связать со своей сущностью.
Во мне смешалось все: жажда отомстить, безумное желание вернуть свою пару, защитить ее...
— Клянусь… — Мой голос прозвучал в гробовой тишине бункера хрипло, но с невероятной, несокрушимой твердостью.
Я клялся ей. Себе. Вселенной.
— Клянусь своей кровью, своей честью, своей стаей, которой больше нет. Клянусь памятью предков, что стыдятся меня сейчас. Я найду тебя. Я верну тебя. Ничто не остановит меня. Никто.
Поднялся с колен. Тело болело от ее ран, душа стонала от унижения, но я выпрямился во весь рост.
— Я все исправлю, — пообещал тому призрачному образу истинной пары, что возник перед моим внутренним взором, — не затравленной волчице в ошейнике, а сильной, гордой женщине с глазами, полными огня, а не страха. — Я верну тебе все, что отнял. Свободу. Достоинство. Восстановлю справедливость. Просто... дай мне время. Дай мне шанс.
Не молился. Альфы не молятся. Они требуют. Взгляд, полный мрачной решимости, устремился вверх, будто пронзая потолок, небо, достигая самих основ мироздания.
— Дайте мне этот шанс, — мои слова были тихими, но несли в себе приказ. — Дайте мне вернуть ее. А потом... потом я приму любую кару. Но сначала — она.
И тогда злость, которую я так долго сдерживал, наконец вырвалась на свободу. Она смыла остатки сомнений, страха, боли. Оставила лишь одно — лютую жажду мести.
Я повернулся к тому месту, где ранее стояла тварь. Глаза полыхнули адским пламенем.
— И клянусь вам… — От этого тона, от силы, заключенной в голосе, кровь застыла бы в жилах любого, кто меня бы услышал. — Клянусь вам, древние твари, порождения тьмы. Вы ответите. Не только за мою стаю. Вы ответите за каждый испуганный вздох моей истинной пары. За каждый след от ошейника на ее шее. За каждую слезу, что я сейчас чувствую на своей щеке. Вы ответите за все, что сделали…
Я медленно поднес окровавленную руку к лицу, облизал с костяшек пальцев кровь, смешанную в клятве.
— Я найду ваше логово. Я вытащу вас оттуда на свет. И сотворю с вами такое, что даже Тьма отвернется от вас… Клянусь, вы нигде не найдете покоя! Я стану вашим кошмаром. Вашим проклятием. Вашим концом.
В бункере воцарилась тишина. Давящая, звенящая. Больше не было слышно ни скрежета, ни сдавленного дыхания Дарины. В воздухе тяжелым, раскаленным клеймом повисла клятва.
Тонкая, почти неосязаемая нить потянулась от моего сердца в неизвестность, по которой теперь текли не только боль и страх. Им сопутствовала моя стальная решимость, моя ярость.
Сегодня я не просто дал клятву — я объявил им войну. И впервые за долгие годы почувствовал себя не тенью, не сломленным зверем, а тем, кем родился. Альфой, у которого есть что защищать. И терять это было нельзя.
Я очнулась от тряски и болезненных ударов о землю. Сознание возвращалось обрывками, как будто кто-то рвал полотно моей воли на клочки.
Сперва пришло ощущение жгучей, удушающей боли в шее. Тугой ошейник из грубой, словно наждак, кожи, впивался в горло, затрудняя дыхание. Каждый толчок, каждый удар отдавался глухим эхом в ушах.
Меня куда-то волокли. Безжалостная сила тащила за собой, а я беспомощно хрипела, пытаясь сделать хоть глоток воздуха. По шерсти на морде растекались горячие слезы бессилия и страха.
Мир вокруг был смазанным, враждебным. Сумрак сгущался, превращаясь в почти осязаемую субстанцию. Но все это я едва различала, будто к глазам приставили мутные стекла. Землю под собой — промозглую, покрытую жухлой колючей травой, усеянную острыми камнями — видела лишь урывками. Деревья, сухие и голые, словно скелеты, проступали из мрака, чтобы тут же исчезнуть. Но главным был туман. Густой, маслянистый, почти черный, он окутывал все как саван. Он не просто ограничивал видимость — он впитывал звуки, свет, поглощал саму надежду.
В ушах стоял гул тишины, нарушаемой лишь шорохом гравия и моим прерывистым дыханием. Туман вокруг нас пах сыростью, гнилью и чем-то металлическим — будто бы кровью. Он обволакивал меня, вызывая чувство беспомощности. Я тихо поскуливала, хрипела, продолжая задыхаться. Отчаянно барахталась, сопротивлялась, изо всех сил пытаясь вырваться из удушающей хватки.
Но проклятый ошейник прочно удерживал меня в плену. Микроскопические разряды следовали один за другим. Поражали каждое нервное окончание. Чем больше я сопротивлялась, тем сильнее они становились, сводя меня с ума. Но я не могла остановиться, и боль во всем теле только нарастала.
Вурдалак не обращал внимания на мои трепыхания, упрямо следуя маршруту, известному одному ему. Я почти задохнулась, когда деревья вдруг расступились и моему затуманенному болью взгляду открылся вид, от которого в жилах стыла кровь.
Дом, странный, искаженный тьмой. Я не могла назвать это иначе — искажено было само понятие дома. Он не стоял — он застыл в предсмертной агонии. Будто чудовищный смерч охватил его, скрутил в жгут, как что-то мягкое, а потом швырнул на землю, небрежно и со злостью.
Он неестественно вытянулся, как поминальная свеча, а его стены изгибались и плавились, словно действительно состояли из воска. Ни один угол не был прямым, ни одна линия — ровной. Казалось, он дышит, медленно и тяжело, и каждый его «вдох» сопровождается скрипом искривленных балок и звуком осыпающейся штукатурки. Словно кто-то взял его в руки, сжал, а потом отпустил, забыв расправить.
Фасад испещрили глубокие трещины, похожие на шрамы на лице безумца. Вместо окон были черные провалы, напоминающие пустые глазницы, и где-то в глубине них шевелилась тьма. Крыша накренилась под невообразимым углом, грозя рухнуть в любую секунду.
Из стен, как сломанные кости, торчали ржавые арматурные прутья, острые и готовые разорвать все, что к ним прикоснется, штыри. Вокруг дома виднелись следы разрушений: разбитые стекла, разбросанные обломки, выкорчеванные деревья. Следы безжалостного хаоса, сломавшего и уничтожившего все на своем пути. Воздух здесь был еще тяжелее и гуще, он пропитался запахами страха, отчаяния и вековой пыли. Все это вызывало жуткое ощущение заброшенности и опасности.
Я не могла отвести взгляд от этой картины. Меня буквально парализовало от ужаса. Я чувствовала, что дом хранит множество тайн, но мне не хотелось знать каких. Чувствовала голод и безумную жажду, исходящие от него...
Из тени, порожденной самим домом, отделилась фигура в сизом балахоне. Она казалась более массивной, а из темноты капюшона смотрели глаза, горящие как два безжалостных уголька.
Незнакомец что-то недовольно прорычал и скинул капюшон с головы.
— Потише с нашей милой волчицей. Она ведь просто боится, как и все, — вслед за ним вышел еще один вурдалак.
Его низкий скрипучий голос напоминал скрежет когтей по стеклу. В нем не было ни капли сочувствия, зато слышалась язвительная насмешка и какая-то глухая, пока непонятная мне ярость.
Существо, что тащило меня, специально с силой дернуло за ошейник, и я взвыла от боли. Шипы впились в кожу шеи, словно проткнув ее насквозь.
— Тебе надо — ты и занимайся ей. Мое дело было сходить и притащить ее сюда…
Меня грубо швырнули под ноги второму существу. Я ударилась об острые камни беспомощной тряпичной куклой. Воздух с хрипом вырвался из легких.
В ту же секунду мир померк...
Я лежала, не в силах пошевелиться, ощущая, как по шерсти на боку растекается боль от свежей раны.
Я ударилась о камни так сильно, что из легких вышибло весь воздух. Взвизгнула и беспомощно прижалась к земле, чувствуя, как слезы обжигают глаза. Соленые капельки потекли сами собой, смешиваясь с грязью и свалявшейся, окровавленной шерстью.
Первый вурдалак фыркнул с нескрываемым презрением.
— Что сказал на это наш подопечный? — не сдержал злорадной усмешки.
Складывалось впечатление, что эти твари не просто презирали альфу. Они ненавидели его всей своей сущностью. Жаждали не просто убить его — заставить страдать…
— Расстроился… что все пошло не по его плану, — отозвался второй вурдалак. — Думал, все у него получится, а вышло так, как хотели мы! Сам того не подозревая, помог нам. Попался в ловко расставленные сети…
Он вдруг издал звук, от которого в жилах стыла кровь. Это был не смех, а дикий, животный хохот, полный ненависти и торжества.
— Как был наивным щенком, так и остался! — хмыкнул первый, и его голос напомнил мне скрежет ржавого железа.
Второй вурдалак сделал шаг ко мне. Его тень накрыла меня целиком, и я почувствовала исходящий от него холод. Он посмотрел на меня сверху вниз, прожигая взглядом насквозь и обещая новые страдания и унижения.
— Вставай и иди в дом, — приказал не церемонясь, — если не хочешь, чтобы пинками туда загнали… Поверь, я получу от этого невероятное наслаждение, заодно подкормлюсь твоей болью!
— Пошла в дом! — рявкнул под конец второй вурдалак, сжав кулаки.
В воздухе повисла угроза, мрачная и неотвратимая. Я сжалась в комок, пытаясь стать меньше, незаметнее, хоть это и было бесполезно. Передо мной зиял вход в искривленное чудовище из дерева и камня — портал в неизвестность, от которой веяло ледяным сквозняком безысходности. Идти туда было страшно. Но оставаться здесь, под их взглядами, было еще страшнее.
Я с ужасом посмотрела на покосившуюся дверь и темноту за ней. Сердце пропустило удар, а поперек горла встал ком.
Тот, что отдал мне приказ, вошел в раскрытую дверь первым, даже не оглянувшись. Словно не сомневался, что я последую за ним.
Другой навис надо мной, полностью заслонив свет этого места. Его молчание пугало сильнее любых угроз. Он просто стоял и ждал, источая такое холодное, давящее презрение, что хотелось провалиться сквозь землю.
«Я... я не могу...» — простонала внутри себя, пытаясь подняться на дрожащих лапах. Боль скручивала все тело, от когтей до кончиков ушей.
— Можешь, — услышало меня чудовище. Его голос был негромким, но в нем звучала такая уверенность, что по спине пробежал холодок. — Или ты хочешь, чтобы мои методы убеждения стали более настойчивыми? Я как раз проголодался… А твои эмоции очень вкусные.
Я даже услышала, как аппетитно он причмокнул. Ощутив ледяное, удушающее прикосновение к холке, заскулила от мгновенно накатившей слабости, словно вурдалак одним касанием выкачал из меня жизнь.
Внезапно монстр полоснул длинными изогнутыми когтями по камню рядом с моей мордой. Этот звук, тихий и зловещий, врезался в сознание хуже любого крика.
Заскулив от отчаяния и боли, я собрала остатки сил, уперлась лапами в землю и с трудом поднялась. Зашагала к дому, пошатываясь, поджимая хвост и прижимая уши к голове. Мир перед глазами все так же плыл. Я была пленницей в этом кошмаре, и теперь это стало очевидно даже для меня.
Тот вурдалак, что притащил меня сюда, фыркнул снова.
— Ну вот, смотри-ка, зашевелилась! — произнес он с глумливым удовольствием, словно плюясь ядом. — А то лежала как мешок с костями. Быстро бы с тобой твари изнанки расправились! Но как бы я ни хотел насладиться этим зрелищем, придется повременить…
Второй не удостоил его ответом. Его горящий взгляд был прикован ко мне. Он медленно, словно наслаждаясь моментом, указал когтем на вход в дом.
— Вперед. Не заставляй себя ждать.
Сделать первый шаг было невыносимо трудно. Казалось, сама земля удерживает меня, не желая отпускать в логово безумия. Но страх перед теми, кто стоял за спиной, был сильнее страха за то, что ждало меня впереди…
Наконец я дошла до дома, хромая и спотыкаясь на каждом шагу. Камень под лапами сменился полусгнившими половицами крыльца. В нос ударил воздух из распахнутой двери — застоявшийся, сладковато-гнилостный, с примесью пыли и чего-то старого, медно-кровавого.
Я остановилась на пороге, заглядывая внутрь — там зияла сама тьма. Она была не просто отсутствием света — живой, густой, почти осязаемой субстанцией, которая, казалось, шевелилась и перетекала в воздухе.
— Не стесняйся, — раздался сзади скрипучий голос. — Добро пожаловать домой, шавка…
В этом тоне не было ни капли гостеприимства, лишь холодная констатация факта.
Это моя тюрьма. Моя могила. Мой новый, ужасный дом.
Из груди вырвался сдавленный всхлип. Подгоняемая когтями вурдалака за спиной, я зажмурилась и переступила порог. Тьма поглотила меня мгновенно. Но едва я сделала несколько шагов, все изменилось…
Я оказалась в большом просторном коридоре. Под лапами тихо скрипел деревянный пол, покрытый лаком, который местами облупился. Стены были оклеены светлыми обоями с еле заметным узором и выглядели слишком вычурными для этого места. В воздухе витал запах пыли и затхлости, к которому примешивался тяжелый аромат воска.
Старинную мебель, расставленную вдоль стен, словно перенесли сюда из другого века. Массивные шкафы с закрытыми дверцами создавали ощущение уюта и заброшенности одновременно. В одном из углов даже стояла подставка для зонтиков, украшенная искусной резьбой в виде цветов и листьев.
На потолке, будто паря, висела бронзовая люстра. Ее кольца и изящные завитки выглядели массивно, при этом удивительно хрупко. Лампочки, скрытые под матовыми стеклянными плафонами, излучали теплый свет, который мягко освещал пространство, но не мог полностью разогнать тени, прятавшиеся в углах.
Две громоздкие двери из мореного дуба стояли друг напротив друга. Тонкие полоски металла обвивали их, словно змеи. Медные ручки, выполненные в форме кошачьих лап, казалось, могли ожить и схватить меня в любой момент.
Чуть дальше я заметила ход под лестницу, которая вела на второй этаж. Сама она была украшена резными перилами и ступеньками, каждую из которых будто выточили вручную. На стенах, ведущих к лестнице, висели старинные картины в тяжелых рамах. Их сюжеты были мне непонятны, но от них веяло тайной и чем-то тревожным.
Все это пугало, рождая страх перед неизвестностью…
Я сделала шаг назад, чтобы спрятаться за стойкой для шляп и плащей. Прижалась боком к холодному дереву и закрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание. Но тишина, которая царила в этом коридоре, была такой плотной, словно могла меня раздавить.
Я застыла, не в силах пошевелиться.
Тень, отбрасываемая вторым вурдалаком, дрогнула, поплыла и… растворилась. Не было ни вспышки, ни звука шагов — лишь тихий шелест, похожий на падение сухого листа.
Вурдалак растворился в сизом тумане, но уже через секунду на его месте появился человек, будто сошедший с афиши тридцатых годов. Щуплый, невысокий, при этом излучающий непоколебимую силу. Словно он был центром, вокруг которого вращался весь этот безумный мир.
Идеально скроенный костюм цвета ночи подчеркивал узкие плечи и тонкую талию. Каждая складка на брюках была безукоризненной, каждый шов — идеально ровным. Кожаные туфли были начищены до ослепительного, почти неестественного блеска. А его лицо… казалось выточенным из желтоватой слоновой кости. Худое, с острыми скулами и твердым подбородком, с закрученными изящными колечками усами, которые придавали ему мрачной элегантности.
Черные как смоль волосы, зачесанные назад, с идеальным пробором, делали этого вурдалака похожим на дворянина из девятнадцатого века. Но больше всего пугали его глаза.
В них таилась темная холодная бездна. В них не было ни злобы, ни ненависти, лишь леденящее душу любопытство. Под этим взглядом я чувствовала себя редким насекомым, букашкой, которую вурдалак рассматривал, прежде чем пронзить иголкой и пришпилить к своей коллекционной доске.
На его тонких бледных губах заиграла улыбка. Загадочная, не обещающая ничего хорошего. Однако она быстро сменилась оскалом.
Его молчание становилось невыносимым. Ужасающим. Он стоял неподвижно, как статуя, не сводя с меня взгляда. Ждал моей реакции на эту неожиданную перемену, словно знал, что я не смогу остаться равнодушной. Всем своим видом, всеми действиями вурдалак показывал, насколько он сильнее и могущественнее.
Ему ничего не стоило прихлопнуть меня…
Вдруг со стороны входной двери раздался едва уловимый шорох. Воздух снова задрожал, и на пороге материализовался второй вурдалак, перевоплощаясь прямо на ходу.
Процесс его появления был стремительным и неестественным. На мгновение мне показалось, что из тени проступила когтистая лапа и горящий глаз, но фигура тут же уплотнилась, приняв человеческий вид. Теперь рядом со щуплым денди стоял еще один мужчина.
Они были похожи как две капли воды — те же острые черты лица, закрученные усы, одинаково безупречные костюмы. Но если первый источал холодную уверенность, то второй — нескрываемое презрение.
Его глаза, такие же темные, пылали немой ненавистью. Взгляд был не изучающим, а уничтожающим, он скользил по мне, словно ощупывая, оценивая, какую боль можно причинить.
Вурдалак уже предвкушал этот процесс. Его губы были плотно сжаты, а пальцы слегка подрагивали, будто он едва сдерживал желание вцепиться во что-нибудь.
— Дарина, позволь нам представиться для начала… — нарушил тишину тот, что появился раньше.
Его голос прозвучал ровно, вежливо, почти апатично, и от этого контраста с окружающим ужасом по коже побежали мурашки.
— Я господин Зурской старший, Лаврентий, а это мой брат, Антоль Зурской, — он слегка склонил голову, и свет люстры золотистым бликом скользнул по его идеальной прическе. — Добро пожаловать в твой новый дом.
Эти слова повисли в воздухе абсурдной, издевательской шуткой и лишь усилили напряжение.
Антоль презрительно усмехнулся и подошел к широкой лестнице с витыми перилами, что вела на второй этаж. Ее темные ступени из древнего дерева были устланы белым ковром. Но меня повели не туда.
— Что ты перед ней распинаешься? — с вызовом обратился он к брату, даже не посмотрев на него. Горящий взгляд был прикован исключительно ко мне. — Она просто инструмент для работы, не более! Сломается — найдем новый!
Один взмах — и в руке Антоля словно из ниоткуда появился длинный старый ключ. Вурдалак вставил его в замок двери, скрывавшейся в нише под лестницей, и повернул. Раздался тихий зловещий щелчок. Дверь со скрипом отворилась, обнажив плотную, непроглядную тьму.
— Это твое новое жилье! — вынес мне приговор Антоль. — Выходить можно — сдохнешь быстрее. Внутри безопасно, а вот снаружи гуляют твари изнанки. Твоя кровь и плоть их ненадолго, но насытят…
Лаврентий, все так же безупречно спокойный, лишь устало вздохнул, словно терпел надоедливого, но неопасного ребенка.
— Иди, Дарина, тебе лучше слушаться его, — сказал с той же интонацией, хотя во взгляде появилась странная тяжесть. — Я не всегда буду рядом.
Это звучало как угроза, но в то же время — как предостережение. От сделки, которую меня вынуждали заключить, нельзя было отказаться…
Мне предстояло научиться выживать здесь, несмотря ни на что. Упрямая решимость, как камень, противостоящий мощному потоку, не позволила опустить руки.
Выжить. Во что бы то ни стало.
Скуля от боли и унижения, я отстранилась от стены и пошла на дрожащих лапах в свою комнату. Правая передняя горела огнем, я припадала на нее, пригибалась. Каждый шаг отдавался пульсирующей дрожью в теле.
Я не могла оторвать взгляд от братьев. Два остова ледяного спокойствия и безудержной ненависти. Их холодные, безжалостные глаза следили за каждым моим движением.
Стараясь не приближаться к вурдалакам, я обошла их по дуге, чувствуя, как страх сковывает сердце. Шерсть встала дыбом от незримого давления, от силы, исходящей от них.
Наконец я подошла к зияющему черному прямоугольнику двери. Запах тьмы ударил в ноздри, заставив содрогнуться. Подгоняемая ужасом, я шагнула внутрь, и в следующее мгновение дверь с оглушительным грохотом захлопнулась за мной.
Я пошатнулась, отпрянула, споткнулась о собственные слабые лапы и рухнула на твердый холодный пол.
Удар отозвался свежей вспышкой боли во всем теле. Я лежала, беспомощно раскинувшись, втягивая в себя пыльный, затхлый воздух, и тихо, безнадежно скулила, чувствуя, как по щекам из-под закрытых век текут горячие слезы.
Я оказалась в ловушке, одна, в полной темноте. Объятая страхом, с двумя монстрами по ту сторону двери.
Я поджала лапы, оставаясь лежать там, где упала. Огляделась, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы мне помочь.
Мое жилище оказалось весьма тесным: комнатка без окон и с одной дверью.
Постепенно зрение привыкло к темноте. Слабый, едва уловимый серый свет просачивался откуда-то сверху. Этого было достаточно, чтобы из мрака проступили очертания малочисленной мебели.
На противоположной стороне виднелся небольшой шкаф-пенал. Рядом, в углу, темнел проем, скрытый тяжелой грубой тканью вместо двери, — туалет. Слева у стены стояла низкая металлическая кровать без постельного белья, лишь с тонким матрасом, от которого пахло пылью. Прямо над кроватью расположились полки, доверху забитые ветхими книгами в потертых переплетах.
Справа, на небольшом столике, я заметила глиняный кувшин и такой же стакан. Меня мучила жажда, но я все еще оставалась в облике волчицы. Не могла просто подойти к столу и попить. Раны на лапах саднили, и мне хотелось скулить от боли. Я осторожно начала вылизывать их, надеясь, что это поможет. Но они заныли только сильнее, и слезы вновь навернулись на глаза.
Тишина, наступившая после оглушительного хлопка двери, была жуткой и давящей. Она обрушилась на меня материальной тяжестью, пригвоздив к полу. Я не могла сдвинуться с места, вслушиваясь в стук собственного сердца — гулкий, учащенный. В единственный звук в этой немой черной пустоте.
Боль была моей спутницей. Она пульсировала в поврежденной лапе, не давала дышать полной грудью, жгла шею под грубым ошейником. На меня накатила тоска, такая сильная, что захотелось выть.
Маршал, человек, которого я посчитала своим союзником, оказался вовсе не тем, кем я хотела его видеть. Он предал меня, и я не могла понять почему. Лучше бы он остался моим врагом, чем стал истинной парой!
Сердце разрывалось от боли и разочарования, но все мои мысли занимало только одно — жажда. Взгляд снова и снова возвращался к кувшину на столе. Собрав всю свою волю, я с трудом поднялась. Лапы подкашивались, голова кружилась. Уперлась мордой в столешницу — кувшин был тяжелым. Попыталась подтолкнуть его носом, но он лишь ударился о стакан, и этот звук показался оглушительно громким в гробовой тишине.
Отчаяние снова охватило меня. Я была зверем. Без рук. Без возможности просто взять и налить воды. Горечь унижения обожгла сильнее ран. Я опустила голову на стол, сдерживая новый приступ жалобного скулежа. И тогда снаружи, из-за толстой двери, донесся голос. Тихий, ровный, без единой эмоции. Голос Лаврентия.
— Вода пригодна для питья. Советую утолить жажду. Силы тебе понадобятся.
От его слов стало еще страшнее. Он видел меня, видел то, как я страдала, слышал мои жалкие попытки. Эта комната не была изолирована. Я находилась под наблюдением.
Мысль о том, что за мной следят ледяные, безжалостные глаза, заставила содрогнуться всем телом. Но жажда была сильнее страха.
С новым усилием я уперлась лапами в стол, приподнялась и толкнула носом кувшин. Он накренился, и из его горлышка выплеснулась жидкость, наполнив стакан наполовину. Я жадно прильнула к нему, лакая воду. Она была теплой, с явным привкусом глины, но казалась нектаром. Вылакала все до последней капли и снова опустилась на пол, тяжело дыша.
Силы покинули меня окончательно. Я еле доползла до дальнего угла, свернулась клубком на холодных досках и закрыла глаза, пытаясь хоть как-то согреться. Из туалета тянуло пронизывающим холодом.
Где-то наверху, за пределами этой комнаты скрипнула половица. Они были там. Они ждали.
Тоска и ужас снова сжали сердце в ледяных тисках. Этот дом, эти братья… Маршал… Предательство разрасталось в душе свежей раной. Я осталась совсем одна в царстве тьмы, и мое единственное преимущество — моя сила, моя форма — оказалось здесь бесполезным.
Тихий, прерывистый вой наконец вырвался из моей груди. Это был звук полной капитуляции. Я знала, что они слышат его. И им это нравится.
Вой, подавленный новым приступом страха, застрял поперек горла. Казалось, сами стены впитали этот звук и теперь хранили его в своей древесной плоти, как постыдную тайну. Я затаила дыхание, вжимаясь в пол, стараясь стать еще меньше, слиться с ним.
Тишина снаружи была звенящей, натянутой, как струна. Братья точно все слышали. И теперь ждали следующего шага. Моя шкура холодела под пристальным невидимым взглядом Лаврентия.
Он наблюдал. За всем наблюдал.
Почти сразу половицы заскрипели под ровными, размеренными шагами. Они приближались к моей двери.
Сердце отчаянно заколотилось в груди, предчувствуя грозящую опасность…
Шаги остановились прямо за дверью. Последовала пауза, долгая и мучительная. Затем раздался глухой стук — не в дверь, а во что-то деревянное, массивное, что стояло снаружи.
— Условия твоего содержания таковы… — прозвучал голос Лаврентия. Ровный, вежливый, ледяной. — Еда будет подаваться два раза в сутки. Утром и вечером. Воду ты уже нашла. Пользуйся ею экономно — следующую порцию ты получишь лишь завтра. Вода на изнанке мира — редкость и большая ценность. Мы даем ее тебе только потому, что ты нужна нам живой и относительно здоровой. Без воды подохнешь от обезвоживания. Так же, как и без еды — от голода…
Я не шевелилась.
— Туалетом можешь пользоваться по необходимости, — продолжил Зурской старший, и его тон приобрел почти издевательски уточняющие нотки. — В твоем нынешнем облике это, полагаю, не составит труда. Уборную тебе придется содержать в чистоте самостоятельно. Инвентарь там есть.
Внутри все сжалось от унижения. Он говорил со мной как с животным. Потому что я и являлась им в его глазах.
— Выходить из этого дома без сопровождения строго запрещено, — внезапно в голосе Лаврентия зазвенела сталь. — Помни слова моего брата. Снаружи — изнанка. Твари чуют свежую кровь и плоть. Особенно податливую, чистую, сладкую… как у тебя, — он сделал многозначительную паузу. — Твои прогулки ограничиваются домом. Для твоей же безопасности. Но пока мы не договоримся, ты будешь сидеть в этой комнате…
Лаврентий лгал или что-то недоговаривал. Я чувствовала это каждой клеткой своего существа. Речь шла не просто о безопасности. Вурдалаки следовали своему плану. Тщательно продуманному и выверенному.
За дверью послышался легкий скрежет, словно по ее поверхности провели чем-то металлическим. Затем — тихий, влажный хруст. На мгновение в щели под ней появился тусклый оранжевый свет. Запахло едким, обжигающим дымом и чем-то тошнотворно-сладковатым, что заставило мой желудок скрутиться жгутом.
— Не пытайся снять ошейник… — голос Зурского отчетливо раздался у дверного люка. — Это не просто украшение. Это твой идентификатор и… метка принадлежности нам. Попытка снять его будет расценена как побег. Последствия тебе не понравятся.
В том, что он говорил, не было прямой угрозы — лишь холодная констатация факта, от которой в жилах стыла кровь. Послышался лязг металла — люк захлопнулся. Шаги удалились так же плавно, как и появились. Их звук стих в глубине коридора.
Я осталась одна во тьме. Слова Лаврентия повисли в воздухе, оставив жгучий след в моем подсознании. Два раза в сутки. Не выходить. Ошейник не снимать. Это были не правила. Это были границы моей новой, крошечной вселенной. Моей тюрьмы.
Тишина в маленькой комнате казалась оглушительной. Она давила на уши, словно вакуум. Лишь прерывистые, хриплое дыхание и поскуливание, которое я не могла сдержать, нарушали ее.
Я лежала, уткнувшись мордой в половицы, и чувствовала, как боль от ран пульсирует в такт бешеному стуку сердца. Каждый вздох отдавался жжением в боку, которым я ударилась при падении.
Братья…
Они были воплощением какого-то древнего, нечеловеческого зла, и я, сама того не ожидая, очутилась прямо в его центре.
Предательство Маршала жгло изнутри больнее любой раны. Это была не просто ложь — мучительное крушение последней надежды, за которую я цеплялась в этом аду. Мысль о том, что он, чью силу и решимость я почитала, оказался частью этого ужаса, была невыносимой.
За дверью тоже воцарилась тишина. Ни шагов, ни голосов братьев я больше не слышала. Но это затишье было обманчивым. Я чувствовала их присутствие за тонкой преградой дерева — холодное, выжидающее. Они дали мне время осознать свое положение. Оценить «новое жилье». Прочувствовать каждый миг страха и одиночества.
Я с трудом перекатилась на бок. Жажда вновь заявила о себе сухостью и першением в горле. В этом безумии вода казалась символом жизни, которая была теперь недосягаема.
Потянулась к графину, но острая боль в поврежденной лапе заставила меня взвизгнуть и отшатнуться. Реальность ударила с новой силой: я была зверем в клетке, неспособным даже к самым простым человеческим действиям.
И вновь я принялась зализывать раны. Шерсть вокруг них была колючей от запекшейся крови, свалявшейся. Язык, шершавый и влажный, на мгновение притуплял боль, но она возвращалась снова и снова, ноющая и нестерпимая.
В голове проносились пугающие обрывки фраз:
Я словно видела, как Антоль произносит эти слова, ядовитые и тяжелые.
Мой взгляд упал на занавеску, закрывающую туалет. Оттуда тянуло запахом сырости и старой сантехники.
Затем — на полки с книгами.
Книги… Старые, потрепанные. Сколько их там?
Может, в них и был ответ? Ключ ко всему происходящему? Но как до них добраться? Как пролистать страницы, не имея рук?
Отчаяние накатило новой волной, более мощной и темной, чем предыдущая. Я закрыла глаза, пытаясь загнать его обратно, в самые глубины сознания. Но оно было сильнее. Оно заполняло всю мою сущность, вытесняло остальные чувства, оставляя лишь леденящий, парализующий ужас.
И тогда из-за двери донесся едва различимый звук. Тихий, презрительный смех. Он продлился всего секунду и тут же оборвался. Но этого было достаточно, чтобы понять: братья наблюдают за мной. Они выжидают. И это только первая ночь…
Жажда немного отступила, но ее сменил зверский, подсасывающий голод. При мысли о еде, даже самой отвратительной, потекли слюни. Я снова посмотрела на дверь.
Они принесут еду.
Когда?
Утром?
А что сейчас? Ночь? Как я могу узнать?
Безысходность накатила с новой силой. Я уперлась лбом в прохладные доски пола, глотая подступающие слезы. Я не должна была плакать. Ни перед ними. Ни для их удовольствия.
Взгляд вернулся к полкам с книгами. В полумраке я могла разглядеть корешки, но надписи на них давно стерлись.
Одна книга, стоящая чуть дальше от остальных, привлекла мое внимание. Движимая желанием отвлечься от голода и ужасных мыслей, я с трудом поднялась на лапы и подошла ближе.
Встала на задние, передними уперлась в стену и попыталась дотянуться носом до корешка. Боль в поврежденной лапе пронзила меня острой иглой. Я вновь заскулила, но не отступила. Кончиком носа коснулась шершавой кожи переплета. Книга качнулась и с глухим звуком упала на матрас кровати.
Это оказался старинный фолиант в темно-фиолетовом переплете со всевозможными странными знаками и рунами. От него веяло древней магией. Безумной силой. Чем-то родным и знакомым. Вибрация, исходящая от книги, щекотала нос, расходилась волнами по моему телу. Магический резерв внутри меня мгновенно засиял и стал медленно наполняться силой.
Это была маленькая победа. Ничтожная. Но моя.
Взглянула на книгу — при падении она раскрылась сама. Страницы, пожелтевшие от времени, были испещрены непонятными символами и схемами, которые мои волчьи глаза не могли разобрать. Но среди них я заметила и рисунки. Схематичные, но узнаваемые изображения существ, похожих на вурдалаков. Чертежи каких-то сложных устройств. Карты местности, которую я не узнавала. Всякие магические рецепты и заклинания на древнем, давно вымершем языке.
Эта книга была настоящим кладезем знаний, которых мне так не хватало.
Страницы с шелестом перелистывались сами собой, словно книга была живой и сама показывала мне свои заветные секреты. Она раскрывалась для меня, будто ждала этого момента уже очень давно. Желала стать со мной единым целым.
Фолиант шептал, звал меня, успокаивал. Давал понять, что я не одна в этом ужасе и, несмотря ни на что, у меня есть союзники и поддержка.
«Позволь стать твоим фамильяром, ведьма Видящая!» — раздался в моей голове тихий, шелестящий голос.
«Принимаю тебя!» — согласилась не раздумывая и ощутила странное покалывание и вибрации, исходящие от фолианта.
«Принимаю! Можешь звать меня Гримми, от слова Гримуар. А теперь, позволь, я покажу тебе схему этого дома. Запомни ее», — снова зашелестела страницами книга, пока не открылась на одной, испещренной схемами и картами.
Я узнала план этого дома. С искривленными коридорами, с этой комнатой, с залом под лестницей. И с одним помещением в глубине, отмеченным особым, тревожным знаком — перевернутой пентаграммой, внутри которой был выведен тот же символ, что красовался на внутренней стороне моего ошейника.
Они не просто оставили мне книги от скуки. Они оставили подсказку.
Или… это была очередная ловушка?
Я замерла, уставившись на зловещий символ.
Казалось, он пульсировал на пожелтевшей бумаге, притягивая взгляд, словно живой. Я чувствовала его холодное прикосновение к коже — теперь он смотрел на меня со страницы, как немое обвинение или предупреждение.
Голод отступил перед внезапным приливом холодной ярости. Это не была слепая звериная злоба. Это было осознанное, человеческое негодование. Они не просто заперли меня здесь. Они играли со мной. Как кошки с мышью, которая уже почти мертва. Книга не упала случайно. Ее положили. Специально. Чтобы я ее нашла. Чтобы я увидела это. Чтобы прочитала, слилась с этим фолиантом.
Зачем?
Медленно, превозмогая боль, я опустила морду и снова толкнула книгу носом, пытаясь перевернуть страницу сама. Листы оказались тонкими, хрупкими, я боялась, что они порвутся от малейшего неловкого движения. Но первое впечатление было обманчивым. Книга все сделала за меня.
Мое дыхание стало учащенным, а в груди поднялась знакомая волна бессилия. Я — существо когтей и силы, а они заставили меня иметь дело с хрупкой бумагой. Благо, книга оказалась не простой, а зачарованной.
Магический Гримуар. Знали ли об этом вурдалаки?
Наверняка…
Это еще одно испытание, более изощренное…
Они хотели знать, каковы будут последствия моего контакта с книгой, поэтому оставили меня одну, а сами наблюдали. Но я не сдалась.
Шелест страниц прекратился. Теперь книга не реагировала, подталкивая меня к действиям. Я уперлась лапой в обложку, стараясь не порвать ее когтями, и аккуратно, сосредоточенно провела носом по срезу страницы. Она едва слышно перевернулась.
Под пентаграммой оказались схемы и текст. На незнакомом волчице языке...
Я увидела изображения составляющих ошейника — каких-то замысловатых рун, выгравированных на металлической пластине, и… сердцевины. В самый центр был вставлен небольшой кристалл, от которого к краям расходились тонкие, как паутина, нити.
А рядом наглядно показывалось, что произойдет, если я нарушу целостность кожаного ремня или попытаюсь силой сдвинуть застежку…
Взрыв. Небольшой, направленный внутрь. Достаточный для того, чтобы раздробить шейные позвонки или разорвать горло.
Ледяная волна страха окатила меня с головы до лап. Дыхание перехватило. Я инстинктивно отпрянула от книги, словно она могла взорваться прямо сейчас. Ошейник вдруг показался в разы тяжелее, и его холодная металлическая сердцевина будто впилась мне в кожу.
Альфа не просто посадил меня на цепь. Он привязал к моей шее бомбу. А у кого в руках детонатор, не сложно было догадаться…
Альфа… Убийца, который обманул меня.
Не просто предложил сделку, а умело загнал в ловушку, не имеющую выхода. От ошейника нельзя было избавиться самостоятельно, если я не хотела умереть…
Страницы книги снова зашелестели, привлекая мое внимание. Замерли, показывая очередную инструкцию, как принять человеческий облик… Без помощи альфы, просто используя связь с ним в качестве источника магии.
И опять альфа обманул, когда сказал, что мне самой не вернуться. Ложь, одна сплошная ложь. Собирался ли он когда-либо меня отпускать?
Или, получив все желаемое, хотел просто убить?
Я снова бессильно рухнула на пол, уткнувшись мордой в пыльные доски. Дрожь пробежала по всему телу. Теперь каждая секунда в этом аду была отмечена тихим, невидимым тиканьем смерти на моей шее.
Попытки освободиться, мысли о сопротивлении — все это казалось наивным детским лепетом. Он все продумал.
Все!
Не предусмотрел только вмешательства вурдалаков. Те воспользовались альфой, забрали меня и теперь сами удерживали на поводке… Принуждали к сотрудничеству.
Тишину снова нарушили шаги. На этот раз они были тяжелыми, уверенными. Сюда шел Антоль.
Он приблизился к двери и остановился. Послышался громкий стук костяшек пальцев о деревянную поверхность.
— Встала? — спросил Антоль резко, без всяких церемоний. — Хватит валяться. Работа есть.
Я не пошевелилась, затаившись. Сердце гулко забилось в груди.
— Слышишь меня, тварь? — Он ударил кулаком в дверь, и та задрожала. — Или тебя заставить? Уже знаешь, у кого детонатор от твоего ошейника? Мне нажать на кнопку? Миг — и бабах…
Угроза в его голосе была настолько ощутимой, что мне пришлось подняться на дрожащие лапы. Страх перед ним в этот момент перевесил боязнь ошейника.
— Отлично, — удовлетворенно процедил Антоль, словно видя меня сквозь дверь. — У порога стоит миска. Я просуну ее в люк внизу. Еда. Свежее мясо. Съешь. Потом мы поговорим…
Он не стал ждать ответа. Шаги удалились, но Антоль, должно быть, остался наблюдать где-то рядом.
Я медленно, как во сне, подошла к двери. Под ней действительно стояла неглубокая деревянная миска, в которой лежал темный кусок мяса с прожилками. Пах он вкусно.
Еда для пса. Для сторожевого пса.
Голод скрутил живот, злой и неумолимый. Унижение обожгло щеки. Я ненавидела их. Ненавидела себя за эту слабость. Но я наклонилась, подцепила лапой миску, притянула ее к себе и начала есть.
Потому что у меня не было выбора. Силы были нужны, чтобы выжить. Чтобы когда-нибудь вырваться на свободу и отомстить альфе…
В следующее мгновение я утонула во вкусе свежего мяса и в осознании того, что ошейник на моей шее — не просто цепь. Это часовой механизм, и его тиканье теперь звучало в такт каждому удару моего сердца.
Горько-сладкие кусочки застревали в горле, вызывая рвотные позывы. Приходилось буквально запихивать их в себя, преодолевая отвращение. Я ела, уткнувшись мордой в грубую деревянную миску, ощущая, как жгучее чувство беспомощности скользит по пищеводу вместе с этой жалкой пищей.
Это была не еда. Это был акт подавления воли. Они кормили меня, как животное, и заставляли быть благодарной за объедки.
Я дочиста вылизала миску. Голод притупился, но не ушел. Желудок сжался от тяжелой, некачественной пищи.
Не успела я отойти от двери, как снаружи вновь раздался нетерпеливый стук.
— Доела? — голос Антоля прозвучал прямо над люком. — Тогда выходи. Пришло время поговорить и заключить сделку…
Я посмотрела на дверь. Она была заперта. И как я должна выйти?
Словно в ответ на мой немой вопрос, послышался громкий щелчок замка, а затем и глухой скрип. Передо мной появилась узкая щель в сантиметров десять. Этого было достаточно, чтобы просунуть морду и увидеть, что происходит снаружи.
Дверь открылась чуть шире, ровно настолько, чтобы я могла протиснуться. Я вышла в коридор, чувствуя, как спина округляется под тяжестью невидимых взглядов. Антоль стоял всего в нескольких метрах, прислонившись к косяку двери, ведущей в большой зал. Он скрестил руки на груди, и на его губах заиграла откровенно злорадная ухмылка.
— Следуй за мной, — скомандовал, кивнув на пол. — Лаврентий с дуба рухнул, когда решил заключить сделку со зверем... Необученная, не инициированная. Да еще и с меткой Недоальфы…
Каждый шаг давался с трудом, отзываясь болью в ребрах и лапе. Регенерация почему-то не срабатывала. У оборотней ведь мгновенно заживали раны, так почему у меня было не так?
Я слышала ровное дыхание Антоля, чувствовала его насмешливый взгляд на себе. Он наблюдал за каждым моим жалким движением, как за представлением.
«Так они и сломают меня», — подумала я с внезапной, холодной ясностью.
Не пытками, не голодом. Мелкими, ежедневными унижениями, болью, напоминая, что я — всего лишь инструмент. Животное. Собственность.
Я дошла до конца коридора, следуя за Антолем. В этот момент мой взгляд упал на дверь в нише под лестницей. Ту самую, помеченную пентаграммой. Она была закрыта, но мне показалось, что из-за нее пробивается слабый зеленоватый свет и доносится едва слышный, вибрирующий гул, похожий на работу какого-то механизма.
Антоль заметил мой интерес. Ухмылка мгновенно исчезла с его лица, сменившись настороженным выражением.
— Что уставилась? — Он резко выпрямился. — Следуй за мной. У нас нет времени.
Я опустила голову. Сердце заколотилось от страха и внезапного любопытства.
Что они там прятали? Что за механизм работал за той дверью?
Спрашивать было бесполезно. Узнаю сама, уже скоро. Даже если это будет последним, что я сделаю.
А пока пришло время услышать, что за сделку мне хотят предложить вурдалаки…
Мы вошли в кабинет, и я замерла на пороге. Сердце забилось сильнее, едва не выпрыгнув из груди. В горле застрял ком, мешающий вздохнуть.
Страх и ужас смешались во мне, закрутились безумным ураганом. Я была не в силах сделать ни шагу. По моим венам заструилась холодная лава, из которой выпирали острые шипы. Они словно царапали меня изнутри, раздирая душу до крови.
Я чувствовала тьму — она живым существом стелилась по полу в кабинете. Ледяной мрак кружился, а при виде меня, казалось, ожил, оскалился, даже зашипел. Превратился в свору бойцовских собак, готовых в любой момент накинуться и растерзать. Даже с такого расстояния я ощущала болезненные разряды, что растекались по моей коже темными узорами. Я чувствовала тьму того, кто находился в комнате…
За столом сидел мужчина, очень похожий на братьев вурдалаков. И тем не менее он отличался от них особенной, тяжелой аурой.
Я смотрела на него, а видела пугающее создание. Порождение самой Бездны и Хаоса с магией, равных которой не было ни на Земле, ни в других мирах. Подобной силы я еще не встречала.
Его присутствие казалось даже здесь, на изнанке, чем-то неестественным, словно он был соткан из тьмы и мрака всех миров во вселенной. Но даже не это делало его опасным и ужасающим…
Передо мной находился монстр, хладнокровный и жестокий, способный на самые ужасающие зверства.
Тело не слушалось, и я не могла шагнуть в комнату, как бы ни пыталась.
Задыхалась, ощущая жгучую боль от прикосновения холодного металла ошейника. Проклятая железяка сдавливала шею, перекрывая кислород. Напряжение витало в воздухе, кружилось вокруг, звенело, ложилось свинцовой тяжестью на всех, кто находился в кабинете.
Вурдалак, к которому меня привели, даже не заметил моего появления, погрузившись в собственные мысли. На столе веером лежали какие-то документы. Некоторые вурдалак держал в руках и очень внимательно изучал.
Властный, холодный, отстраненный, он словно не видел меня, точно я была пустым местом. Пока Антоль резко и властно не произнес:
— Кирха, брат, это и есть Видящая — наше лучшее приобретение за последние несколько сотен лет.
Антоль отошел в сторону, и наконец я оказалась в центре внимания его брата.
— Мы заставим ее подчиняться… Скажу больше: она сама захочет с нами сотрудничать.
Третий вурдалак мазнул по мне безразличным взглядом, словно я была не более чем тенью, и снова уткнулся в свои бумаги.
— Если она будет полезна, то почему бы и нет… — произнес Кирха лишенным эмоций голосом. — Видящая сможет отвлечь охрану? Справится? Или нас еще ждут сюрпризы? — Вурдалак впился в меня жутким взглядом, полыхающим алым пламенем. — Как-то она подозрительно вовремя появилась…
— Я сегодня получил подтверждение, что помимо обычных ловушек в Хранилище полно артефактов тьмы. Они не позволят открыть портал там, где нам нужно… Создадут помехи… — Со стороны камина, что располагался у дальней стены, послышался еще один голос, низкий и хриплый. Голос Лаврентия. — Ты привел к нам бесполезную шавку, к тому же строптивую… Неукрощенную… Брат, от нее за версту разит ненавистью. Повернешься спиной — и эта сучка вцепится в твою глотку не раздумывая, атакует, попытается загрызть и тебя, и нас… Да от нее будет больше проблем, чем пользы.
Антоль злобно ухмыльнулся и сжал руку.
Острая боль мгновенно полоснула меня по шее. Я зашипела, прожигая вурдалака полным ярости взглядом.
— Наш волшебный аксессуар поможет избавить Видящую от ненужной агрессии, удержит ее от необдуманных поступков. Кроме того, я рассказал ей об обмане альфы, о том, как он хотел ее использовать… и как мы можем ей помочь. — Антоль довольно оскалился, разжал кулак, и боль в шее тут же прошла. — Как там говорят люди? Враг моего врага — мой друг? Держи друга близко, а врага еще ближе? Наша волчица согласилась на сотрудничество…
Хотят меня использовать? Пусть думают, что я сломалась, подчинилась…
Кроме того, я понятия не имею, как уничтожить вурдалаков. Пришла пора затаиться, выждать…
— Ну, значит, она не такая бесполезная, как я думал, и мы все же сможем использовать ее дар в собственных целях… Не дурочка, уже хорошо. — Лаврентий замолчал, казалось, его темный взгляд вспарывал кожу, проникая в самые потаенные уголки моей души. — Тебе лучше подчиниться, волчица. Иначе… Тебе не понравятся последствия.
Лаврентий будто видел меня насквозь. Считывал самые тайные мысли и прекрасно знал, что моя покорность — лишь притворство.
— Умная Видящая, — вурдалак оскалился, вольготно сидя в кресле и потягивая из бокала бордовую жидкость. — Сгораешь от ненависти, но притворяешься смиренной… Мой глупый младший брат поверил, что сможет контролировать тебя с помощью ошейника подчинения. Но я чувствую то, что не чувствуют другие…
— Зачем ты ее сюда приволок, Антоль? — прорычал Кирха, ударив кулаком по столу.
— Она подскажет, где искать артефакты… Верно, Видящая? — Антоль посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула злоба.
Я промолчала, и его раздражение лишь усилилось. Вурдалак надавил на меня ментально, заставив ошейник сжаться вокруг горла. Боль пронзила шею, а перед глазами потемнело.
Если я хочу выжить, нужно им помочь, нужно продолжить притворяться. И пусть вурдалаки догадываются обо всем…
Стальная ментальная хватка усиливалась, перекрывая доступ воздуха. Ярость Антоля, смешанная с тьмой, струилась по моему телу ядовитым узором, причиняя боль…
— Если ты ее задушишь, брат, то она ничего не подскажет, — с ледяным спокойствием заявил Кирха.
Его глаза сверкнули зловещим огнем, а губы тронула презрительная усмешка.
— Я понимаю твое негодование, но придержи его пока. Впервые за много веков мы оказались столь близки к цели. Осталось совсем чуть-чуть, и мы победим. Достигнем всего, чего желали, что так долго искали…
Вурдалак на мгновение замолчал, словно с трудом сдерживался, чтобы не накинуться на меня.
Если бы взглядом можно было убить, Кирха бы сделал это не задумываясь. Разорвал бы в клочья без сожалений.
— А то, что эта сучка — наш единственный шанс… бесит меня не меньше, чем тебя. Но сейчас нам лучше смириться… Твое новое приобретение тоже не питает к нам преданности, — Кирха обратился к брату, даже не оборачиваясь. — Но все можно купить, верно? Так какова цена преданности волчицы? Что ты ей пообещал, брат? Из-за чего она до сих пор не вырвала тебе кадык?
— Вернуть человеческий облик… — вмешался в разговор Лаврентий, бесшумно опустив хрустальный бокал на деревянный столик, и, взяв пузатый графин, плеснул себе кровавой жидкости. — У всех есть своя цена… Даже у ведьмы, что столь рьяно ненавидит наш род. Иначе тебе бы, брат, не удалось купить ее расположение…
— Вы пугаете ее, — с ноткой сочувствия произнес Антоль.
Он отпустил магическую удавку, ослабив ошейник, и подошел к столу, где лежала большая карта какого-то дома. Его взгляд стал сосредоточенным, лицо — серьезным.
— Надо же ей предложить альтернативу наказанию. А если она не справится, тогда… умрет.
— И что же она хочет? — В голосе Лаврентия прозвучала усмешка и скрытая злоба.
— В благодарность... если все пройдет, как мы хотим, — Антоль медленно выдохнул, его глаза сверкнули лукавым огоньком, — мы подарим ей оборот! И разрешим быть человеком. Но очень редко. Мы ненавидим людей. Оборотней терпим... так как, по сути, они не люди! — Антоль хмыкнул и рассмеялся своей шутке, но в этом смехе было что-то зловещее.
— Ты легко разбрасываешься обещаниями... — оборвал его Лаврентий. Его тон был холоден, как сталь. — Но пусть так... Оборот, значит, оборот!
Лаврентий замолчал, не сводя с меня пристального взгляда. Словно пытался заглянуть в самую душу.
— Оборот, свобода и месть… как банально. — Казалось, Лаврентия забавляла сложившаяся ситуация.
Он снова пригубил темно-красную жидкость из бокала, причмокнул, раскатывая на языке вкус.
— Все твои желания лежат на поверхности, ведьма… — Его голос прошелестел тьмой по моей коже, оставляя на ней болезненные узоры. — Считать их не составило труда. Еще до того, как мой братец озвучил, чем подкупил тебя…
Грехи вурдалака, которые я видела, обжигали, словно раскаленным клеймом оставляя метки на моем теле. Сущность светлой ведьмы вопила, требовала пресечь его темные намерения.
Но я была вынуждена согласиться на сотрудничество. На все их чертовы условия.
Пока…
— Лаврентий, ты уверен, что ведьма не доставит проблем? Что поможет нам найти все артефакты? Мы столько веков шли к своей цели, и теперь, когда Земля снова станет нашей, древние атрибуты власти заставят людишек и всех иных вспомнить, кто был ее хозяином на протяжении долгих тысячелетий! — Кирха словно впал в эйфорию предвкушения: его рука нервно дернулась, а голос задрожал от волнения. — Одно неверное решение может погубить все!
— Если источник не лжет и ведьма не обманет... Столько разных «если», столько вариантов развития событий… — протянул Лаврентий, сидя в дальнем углу, лишенном света.
Его голос, усталый и настороженный, не соответствовал тьме, что струилась вокруг вурдалака.
— Мне кажется, этот источник что-то недоговаривает. Может, надеется, что мы погибнем? Или утаивает информацию? Возможно, эта ведьма нам вовсе не нужна?
Эйфория Кирхи мгновенно испарилась, сменившись леденящей душу яростью. Он медленно повернул голову в сторону Лаврентия, и я впервые увидела, как его лицо, до этого момента непроницаемое, исказила гримаса бешенства.
— Ты что-то хочешь сказать, брат?
В тишине его голос напоминал шипение змеи. Каждое слово было наполнено ядом.
— Что все мои усилия, все годы поисков могут быть построены на лжи? Что источник врал? Что мы не до конца все проверили?
Что за источник? О чем они вообще говорят?
Я внимательно слушала перепалку вурдалаков, надеясь выудить из нее хоть что-то полезное. Возможно, этот источник станет для меня другом, если он или она враг вурдалаков? Я впитывала информацию словно губка, даже не задумываясь, почему братья обсуждали столь важные вещи в моем присутствии.
Лаврентий не шевельнулся в своем кресле. Только слабый отсвет камина упал на его сложенные руки.
— Я хочу сказать, что слепая вера может погубить даже нас, Кирха. — В воздухе зазвенело напряжение, казалось, еще немного — и братья вцепятся друг другу в глотки. — Слишком вовремя появился источник. Слишком много он знает. А этот проклятый артефакт, это Зеркальное Око? Я не верю в такие совпадения. Такие подарки Судьба не дает просто так…
Антоль, до этого момента наблюдавший за братьями с хищной ухмылкой, вмешался. Он шагнул к ним, на мгновение придавив своей властной аурой нарастающий конфликт.
— Прекратите это немедленно, — прозвучало как удар хлыста, резко и жестко. — Мы не стая голодных псов, чтобы грызться из-за кости, которую еще даже не нашли. Лаврентий высказал опасение. Опасение, а не обвинение. Да, мы уже проверяли информацию, но думаю, следует все перепроверить…
Он повернулся к Кирхе, и его взгляд стал тяжелым, давящим.
— Ты уверен в своем источнике? В фактах. Отринь эмоции и подумай… Лаврентий — наш брат, семья. Он переживает. Он не раз спасал наши жизни своим даром эмпата. Можешь ли ты поручиться за источник собственной жизнью? Потому что именно этим мы и рискуем…
Кирха замер. Его ярость никуда не делась — она бушевала в нем, заставляя пальцы судорожно сжиматься и разжиматься. Но холодный расчет, столько лет руководивший им, взял верх. Он глубоко, с ненавистью вздохнул, признавая правоту Антоля и Лаврентия.
Братья никогда еще не подводили его. Они втроем всегда стояли друг за друга. Рисковали жизнью. Вытаскивали друг друга из ада…
— Я проверял. Каждый клочок информации. Все сходится. Место, защита, артефакты… Все. — Кирха бросил на Лаврентия взгляд, полный негодования. — Информация из источника верная. Если бы источником был человек или какой-то иной, я бы еще понял твои претензии, брат… Но, черт возьми, источник — сам артефакт, зачарованное зеркало! Оно просто не способно врать или показывать неверную информацию. Оно никогда не подводило нас. Всегда говорило правду. Но если ты так боишься угодить в ловушку, братец, то пусть она, волчица, идет впереди... Девчонка все видит. Она не пропустит ловушку Тьмы. Она почувствует… Пусть идет первой. Пусть ищет.
Три пары глаз уставились на меня. В них не было ни капли жалости — лишь холодная оценка «ресурса». Ожидание. Расчет.
— Верно, — Антоль кивнул, словно это было единственное разумное предложение за весь вечер.
Он подошел ко мне так близко, что я почувствовала исходящий от него морозный холод. Его пальцы скользнули по ошейнику, не сдавливая, но обещая.
— Ты слышала, дитя? Твое зрение — твой пропуск в завтра. Твой шанс на жизнь. Увидишь ловушку — предупредишь. Ошибешься… — Он не договорил — не нужно было. — Твоя жизнь только что взлетела в цене… Радуйся. Теперь ты не просто проклятая ведьма — ты волчица с мизерным шансом на выживание и свободу…
Ярость снова забурлила во мне. Скованная магия взбунтовалась, захлестнула меня ураганным потоком. Она свирепствовала, пыталась сломать оковы. Мое сердце бешено колотилось, едва не выскакивая из груди.
Злость затмевала разум.
Лаврентий мерзко хмыкнул, словно издеваясь надо мной.
— Нет, ведьма, просто внесли некоторые пункты в договор. На будущее — прежде чем согласиться на что-то, требуй заключения официального договора. Вот этого!
На полу передо мной расстелился длинный пергамент с золотыми рунами. На черной бумаге, словно живой, переливался текст на незнакомом языке.
Странно, но стоило мне присмотреться, как древние руны сами собой превратились в знакомые буквы. Буквы сложились в слова. А слова — в текст.
— Как прочтешь до конца, поставь лапу внизу страницы. Распишись…
Лаврентий молча поднялся из кресла и, не глядя ни на кого, направился к выходу. На пороге он остановился.
— Я проверю информацию еще раз по своим каналам, — произнес бесцветно. — На всякий случай.
— Все и так решено! Наш план уже в действии. Волчица никуда не денется. Иначе останется зверем навеки… — отрезал Кирха, жестко и непреклонно. — Ночные твари будут отвлекать охрану, а мы прорвемся! К тому же… Можно будет кинуть ее волчарам — отвлечь их молодой самкой. Они перегрызут друг другу глотки за право обладать ею. Ну и дадут нам фору. Достаточно лишь прорваться через завесу в нужном месте и в нужное время…
Вурдалак говорил обо мне, словно меня тут не было. Словно я вещь, которую легко можно заменить. Полезная, но если сломается, то можно выбросить. Он даже не скрывал своих намерений.
Лаврентий вышел, что-то тихо бурча себе под нос. Я осталась наедине с двумя вурдалаками. Кирха снова уткнулся в бумаги, бормоча что-то о «парализующих рунах» и «солнечных вспышках».
Антоль не сводил с меня пронзительного взгляда, словно пытаясь заглянуть в душу и увидеть, не таится ли там предательство. Ждал, пока я прочту и подпишу договор о сотрудничестве.
Я стояла, чувствуя, как тяжесть предстоящего давит на плечи. Я была ключом в их плане. Только я могла провести их через ловушки. Только я видела тьму и могла открыть портал где угодно, вывести их куда угодно. И я должна была стать разменной монетой.
Одно я понимала точно: доверять вурдалакам нельзя. И в этом мрачном доме, среди древних, беспощадных существ у меня была только одна цель — выжить. Даже если это означало пройти через ад, полный артефактов и ловушек, предназначенных уничтожать таких, как они.
И таких, как я.
Так тому и быть…
Ради свободы я готова на все.
Не видя другого выхода, не читая договор, подняла лапу и коснулась зачарованного пергамента.
Даже не подозревая, на что только что согласилась…
— Отлично! Теперь тебе не отвертеться, ведьма! Обманешь нас — сдохнешь в мучениях! — Антоль забрал договор и скрутил его в рулон, затем щелкнул пальцами, и пергамент испарился. — А пока он побудет у меня…
— Тогда начнем прямо сейчас. Пока Лаврентий проверяет информацию, мы подготовимся. Чувствую, сейчас самое время. Тянуть нельзя...
— Кирха прав. — Лаврентий внезапно вернулся с книгой в руках, мрачный как никогда. — Тянуть время нельзя!
— Значит, источник все же нас не подвел…
— Нет! Просто мы не все разгадали! Источник не сообщил, что если подождать еще, если перенести все…
— Если перенести операцию, мы угодим в ловушку! — решительно сказал Кирха, его глаза горели как у фанатика. — Выдвигаемся немедленно!
Они собрались в прихожей, как тени, готовые к чему-то неизбежному.
Меня потянули за невидимый поводок, как пленницу, и я пошла за ними, словно на заклание. Ведьминское чутье кричало, что я иду на смерть.
Но я не собиралась сдаваться! Я буду бороться до конца.
— Так, пару минут на подготовку. Мне надо кое-что взять. — Антоль на мгновение замер, будто обдумывая что-то, затем развернулся и устремился наверх.
Его шаги эхом разнеслись по пустому дому.
Воспользовавшись моментом, я метнулась в свою каморку, словно в спасительную гавань, надеясь найти утешение на страницах книги. Но ее нигде не было — она исчезла, как и последняя надежда. Вероятно, Лаврентий держал в руках именно ее…
Пришлось сделать вид, что отлучилась по срочному делу, в туалет… чтобы никто ни о чем не догадался.
— Дарина! — резкий окрик полоснул по нервам, заставив меня вздрогнуть всем телом.
Я обернулась, и сердце сжалось от страха. Ко мне спешили мои мучители. Их лица исказило напряжение.
— Пусть даст клятву… — прорычал один из братьев, сверкая глазами, полными холодной решимости. — Одного договора мало!
— Не до нее сейчас, — бросил Кирха, явно встревоженный. — Я чувствую, что в стене появился просвет и нам нужно туда! Дарина, твой выход. Выведи нас через него, проведи по изнанке, найди на той стороне проход. Ты сразу поймешь, куда нам нужно. Тебя потянет туда интуитивно. Слушай магию в себе, она выведет всех нас…
Не дожидаясь моего согласия, они потащили меня за собой. Я спотыкалась, прихрамывая, но не могла сопротивляться. Выбежав за одну из дверей, мы оказались в кромешной тьме.
Сердце колотилось как бешеное, дыхание сбилось. Я снова видела тех страшных тварей, чьи глаза горели зловещим огнем.
Трое монстров стояли посреди кабинета, окутанные плащами из самой тьмы. Лишь под капюшонами, надвинутыми на лица, горели ярко-красные глаза.
Они не церемонились со мной — использовали, словно бездушный предмет.
Лаврентий, сжимая ту самую книгу, взмахнул костлявой рукой. Затем что-то прошептал, сверкнув безумным взглядом, и раскрыл фолиант.
Древняя книга зашелестела страницами, засияла ослепительным светом. И остановилась на нужной странице.
Вырвавшись из рук Лаврентия, фолиант засиял еще ослепительнее, окутывая всех нас защитным коконом. Из него вырвались голубоватые энергетические импульсы. Они мгновенно взвились вверх, затем метнулись влево, образуя временные тоннели. В их сиянии было видно, как несколько порталов переплетаются между собой, уходя в неведомую даль.
Вурдалаки удовлетворенно хмыкнули.
— Твоя очередь, Дарина! — подтолкнул меня Антоль. — Выбери нужный переход, подчинись интуиции. Она выведет куда надо…
Сгорая от страха, я шагнула вперед, следуя за силой, что золотыми нитями тянула меня в одну сторону. Вурдалаки последовали за мной.
Мы все передвигались с немыслимой скоростью. Я чувствовала, как мир вокруг меняется, а пространство искривляется. Голова закружилась, и я едва не потеряла сознание. Но уже в следующее мгновение все внезапно закончилось.
Мы оказались у завесы, которую невозможно было не заметить. Она мерцала перед нами, как портал в иной мир, полный неизвестности и ужаса.
Воздух в междумирье был густым и неподвижным, пах остывшим пеплом и забвением. Так пахнет смерть и пустота. Я почти физически ощущала, как этот тлен давит на уши, заглушая все, кроме стука моего собственного сердца. Оно колотилось как пойманная птица, разрывая грудь.
И тут я увидела голубое свечение...
Сначала возникло просто пятно, маленькое, размером с ладонь, мутное и мерцающее, словно лужица на дне колодца. Затем оно стало постепенно расти, жадно поглощать окружающую тьму, вытягиваясь во все стороны и образуя овальный портал, искрящийся молниями.
Звук, похожий на треск льда, пронзил мертвую тишину. В глубине сияющего овала заплясали отблески магии… Это был не просто свет — отражение жизни, тепла, надежды.
От контраста холода изнанки и тепла человеческого мира у меня перехватило дыхание. Оказавшись на изнанке тьмы, в шаге от того, чтобы кануть в бездну, я осознала, насколько ценна жизнь.
Теперь в воздухе парило и сияло зеркало в иной мир. Моя душа рванула к нему с такой силой, что ошейник сдавил горло и я едва не задохнулась.
— Стой смирно, ведьма! — глухо прорычал Антоль, не позволяя вырваться. — Иначе убью!
Перед нами, подобно книге, открылся проход.
— Мы выйдем чуть дальше… — сказал Кирха с безумным взглядом, листая страницы портала и выбирая наиболее удачный вариант.
Вурдалак просматривал все места нашего появления на живой стороне. Я зачарованно наблюдала за возникающими картинками перехода, которые показывали все происходящее там.
— Нас ждут! — низкий голос Кирхи отразился эхом от мерцающих стен, за которыми, воя и рыча, уже скопились твари, готовые прорваться и сожрать нас. — Все же ловушка!
Кирха остановился на одном из вариантов портала. Мы увидели, как с другой стороны застыли каменными изваяниями Инквизиторы.
— Снаружи банка в засаде ждут Инквизиторы и магический спецназ. Где-то поблизости затаился Недоальфа. Этот щенок думает, что сможет перехитрить нас… Глупец. — Лаврентий возник за спиной брата, пристально рассматривая страницу перехода. — Есть другая точка выхода? Нам нужно убираться отсюда прямо сейчас. Твари изнанки активизировались с того момента, как ты, Антоль, привел сюда эту зверину. Теперь у нас нет выхода: с одной стороны — монстры изнанки, с другой — Инквизиторы нашего альфы… Он, вероятно, возомнил себя самым умным. Интересно, как догадался, что именно мы ищем?
Ошейник на моей шее сжался еще сильнее, словно Лаврентий дал понять, с кем именно будет потом разбираться.
— У меня возникло очень много вопросов к нашей ручной волчице! Уверен, она связана с альфой — именно через нее он нашел наше убежище… Кирха, ищи другой временной переход! Мы должны попасть в чертов банк. Там находится нужный артефакт, без которого все наши планы можно нахрен перечеркнуть…
— Сейчас, брат, есть безопасный переход… — Кирха стал листать плоские полупрозрачные страницы, пока наконец довольно не воскликнул: — Вот он! За пять минут до того, как банк окружили Инквизиторы! Всем приготовиться!
Вурдалак обхватил рукоять старинного кинжала с длинным изогнутым лезвием. Он словно сжал в руке осколок ночного неба — именно так выглядел клинок… Темный, покрытый древними символами. Они вспыхивали и пропадали, сияли и переливались…
Воздух вибрировал от напряжения. Братья сосредоточенно наблюдали за взмахами клинка. Кирха ловко орудовал временным оружием, создавая для нас безопасный проход. Уже через несколько минут пространство перед нами оказалось разрезано в виде огромного ромба с мерцающей зеркальной поверхностью.
Кирха мельком бросил на нас взгляд, полный решимости. Он прекрасно понимал, что малейший промах чреват смертью…
Если Кирха ошибся, всех либо разорвет при переходе… либо сожрут обитатели изнанки.
Нас или раздавит тьма, или убьют на другом конце.
— Так чего ждешь? Если переход безопасен, вперед! Или ты хочешь, чтобы мы тут сдохли? — Антоль вцепился ему в предплечье, и его голос, обычно полный язвительной уверенности, сорвался на тревожный шепот: — Ищи, брат! Лаврентий прав: другого выхода нет! Похоже, альфа как-то отслеживает волчицу. Даже при неполноценной связи он удивительно точно определяет, где она…
— Портал откроется прямо в банке. В центральном помещении, там, где кассы. Оттуда сможем попасть к лифтам. Выйдем в подвале у лестницы, которая ведет прямо в Хранилище. Ближе нельзя. На Хранилище стоит мощная защита. Неизвестно, как она отреагирует на наше вторжение! — отрезал Кирха, не оборачиваясь.
Все его внимание было приковано к мерцающему ромбу.
— Хочешь попробовать сам?
— Нет! Действуй!
Кирха взмахнул кинжалом… Медленно нарисовал в воздухе древние символы и стал писать заклинание на мертвом языке вампиров…
Он тщательно прописывал руны вокруг перехода, и каждый символ идеально ложился на древнюю раму, что его окружала. Ритуальная клинопись не просто разрезала ткань пространства. При помощи нее Кирха создавал надежный портал в другой мир.
В мой мир, где у меня, возможно, появится шанс сбежать…
Раздался громкий, сухой треск, и завеса тьмы разорвалась. Хлынул свет. Не слепящий, а теплый, золотистый, пахнущий… о боже, расплавленным воском свечей, древесиной, ванилью. Даже выпечкой, едва уловимо. От запаха живой жизни у меня перехватило дыхание и заурчало в желудке, даже несмотря на то, что я недавно поела.
Вот он, дом родной! Я еле сдержала радостный визг, сжав зубы до боли в челюстях. Спасение! Оно было вот здесь, в двух шагах, за этим сияющим порталом!
— Готово! — Кирха окинул довольным взглядом настоящее произведение ритуальной магии. — Пора возвращаться в наш мир!
— Пусть переход проверит волчица, — приказал Лаврентий, удерживая братьев, готовых кинуться в портал. — Ищи ловушки и засаду на той стороне, ведьма…
Братья внимательно наблюдали за мной, за моей реакцией. Я действовала интуитивно, чувствовала, что по ту сторону ловушек нет. У перехода нас никто не ждал. Там было безопасно.
Там меня ждала жизнь!
И меня, и братьев… Одному Богу было известно, что они могли натворить, оказавшись на воле. Но выбора никто не дал.
Или я подчинюсь, или умру…
Движимая инстинктами и жаждой ощутить жизнь всем телом, я рванула к порталу, но меня тут же дернули назад. Остановили у самого перехода, позволяя лишь проверить, все ли в порядке по ту сторону.
Вурдалаки все поняли. Они внимательно наблюдали за мной, прислушивались к моим эмоциям. Ждали от меня ответа.
Влекомые извечным голодом, вурдалаки кинулись вперед единым темным потоком. С блеском в глазах, с жаждой быстрее оказаться по ту сторону. Их фигуры заслонили свет.
На миг мне снова стало страшно: а вдруг они бросят меня тут?
Вурдалаки проверяли портал — прислушивались, оценивали, что-то вынюхивали. Пробовали воздух на вкус, опасаясь попасть в ловушку. Не верили никому, даже моим словам. И только осознав, что там действительно безопасно, вошли в портал, утягивая меня следом.
Ошейник, сжимающий горло, не дал стоять на месте — я шагнула вслед за ними, и мир перевернулся. Резкое падение в пропасть, головокружение… И вот под моими лапами уже жесткие каменные ступени, возникшие из ниоткуда.
Я пошатнулась, едва не сорвавшись вниз, в зияющую темноту лестничного пролета. Сердце ухнуло в пятки, но невидимая стальная рука впилась в ошейник, отдернув назад, на безопасное расстояние.
Голос Антоля ворвался в мое подсознание, полосуя безжалостными, холодными приказами:
«Осторожнее! Привлечешь внимание или позовешь альфу — сдохнешь в мучениях! Ошейник не просто взорвется по моему приказу. Сначала он вытянет из тебя весь свет — магию… Альфа не сообщил, что это великолепное украшение на твоей изящной шейке особенное? Оно может уничтожить тебя как ведьму, так что веди себя тихо… Ты еще не выполнила свою роль! Молчи! Только попробуешь издать хоть звук... пожалеешь! А сейчас отойди, нужно запереть переход!»
Ошейник тут же отозвался на его приказ, сжимая горло удавкой и перекрывая доступ кислорода. Перед глазами поплыли темные пятна, и я ощутила жгучую боль.
Отошла в сторону, прижалась к стене и застыла, парализованная не только магией ошейника, но и животным страхом. Мир сузился до необходимости сделать хоть один глоток воздуха.
Теперь уже в руке Антоля возник ритуальный атом. Вурдалак одной рукой стянул концы перехода и принялся рисовать магические руны, закрывающие переход. Запечатывающие на той стороне созданий тьмы.
Я с ужасом слушала вой мертвых тварей. Понимала, что они пытались прорваться, поэтому не мешала вурдалаку закрывать портал. Как мы вовремя ушли с изнанки…
Едва Антоль запечатал переход, мы помчались к лифтам и спустились в холл в роскошных кабинках. Оказавшись в сером, окруженном бетонными коридорами помещении, устремились вниз по винтовой лестнице, грубо вытесанной из пористого камня. Неровные ступени, отполированные многими поколениями тех, кто ходил здесь прежде, казались холодными даже для моих лап.
Скупой свет исходил от одиноких голубоватых кристаллов, вмурованных в стену. Они не освещали, а лишь подчеркивали мрак, отбрасывая длинные, пляшущие тени, которые цеплялись за нас, как живые. Воздух с каждым шагом становился все гуще. Он пах старой пылью и плесенью, влажным камнем и еще чем-то… металлическим и горьким — застывшей магией, клятвами и заговорами.
В банке не должно было так пахнуть. Но пахло…
— Думаешь, почему в человеческом банке, в мире без магии воняет ведьмами и чарами? — Антоль ухмыльнулся, ведя меня за поводок. — Это не простой банк — он наполовину находится в другом измерении. Что-то вроде магического подпространства — именно там располагается огромное Хранилище артефактов, собранных ведьмами со всего мира. Это Хранилище древнее всего на свете, ведьма…
— И охраняется лучше, чем дворцы самых могущественных правителей мира, — встрял Лаврентий, довольно осматриваясь. — Здесь Ковен спрятал то, что украл у нас… Вперед, ведьма, мы уже близко! Я чувствую наши артефакты, братья… Моя прелесть… Оно здесь… Оно взывает ко мне… — прошептал он, сжимая и разжимая костлявые пальцы.
В этот момент Лаврентий больше всего напоминал безумного монстра.
Вурдалаки были правы. Этот банк…
Снаружи, в мире людей, выглядел как обычное старинное здание. Типичный банк, надежный, с отличной защитой. А вот внутри, под центральным залом, располагалось другое помещение, скрытое пентаграммой… Окруженное еще более мощной защитой, сотканной из самой древней магии, которую ведьмы собрали во всех мирах.
Стены здесь были пропитаны чарами, и я буквально чувствовала их кожей. Перед моим внутренним взором проносились обрывки видений: вспышки древних ритуалов, тени давно умерших стражей, шепот заклятий ведьм, столь сильных, что от них звенело в ушах. И повсюду были незримые, но ощутимые магические ловушки…
Я бежала впереди вурдалаков, ловко обходя каждую. Лавировала между ними, показывая проход. Ловушки раскинулись паутиной на ступеньках, стенах, окнах, ожидая как тех, кто прорвался сюда с изнанки тьмы, так и тех, кто собирался войти из мира людей.
Это место, хорошо оборудованное и защищенное, не жаловало незваных гостей. Стоило оступиться, даже случайно, и все. Меня бы затянуло в ловушку, из которой нет выхода, а смерть вурдалаков стала бы самой ужасающей в мирах…
Дрожа от страха, я всей душой желала выбраться отсюда. Живой, здоровой и невредимой. Я словно шла по краю пропасти, где каждый шаг мог оказаться последним.
Инстинкты кричали: «Беги!»
Я отшатнулась на очередном повороте, едва не угодив в последнюю, самую навороченную ловушку. Вурдалаки подталкивали меня сзади. Торопили, желая скорее добраться до хранилища.
«Не упирайся, глупая! Мы тоже это видим… Вся эта паутина… обманка. Настоящие ловушки начнутся с дверей в конце коридора. Здесь лишь их видимость. Иллюзия! Опасная, ведущая к гибели… Но от нее немного потреплет шкурку».
«Глупая зверина! Не все ловушки на нашем пути такие, есть и настоящие. Стоит повернуть назад, они превратятся в настоящие клетки, и мы угодим во временную петлю. А из нее нас выкинет в мир, где таких монстров, как мы, не жалуют! Хочешь навсегда застрять в мире, где ведьм и оборотней сжигают на костре? Хочешь гореть в вечном пламени? — мысленный голос Антоля был полон презрения. — Двигайся! Ловушки, которые тебе предстоит проверить, находятся впереди, вон у тех дверей в Хранилище. Именно там начнется испытание для тебя. Ты должна будешь выбрать нужную дверь. Одну из трех, ту, через которую мы войдем без проблем. Ошибешься — и нам конец. Откроешь нужную — и нам она покажется. Обезвредить все ловушки на входе в Хранилище может только живое создание с душой. Так что шевелись!»
Инстинкты вопили бежать!
Я не хотела становиться разменной монетой, живым щитом для вурдалаков. Я не верила ни им, ни их договору. Уверена: в нем они оставили лазейку для себя.
Бежать…
Спасаться!
Мне не оставили выбора. Ошейник впился в шею с новой силой, и на этот раз я почувствовала знакомые жгучие разряды. Сначала — острая, точечная боль, а затем сквозь шерсть пробилась теплая струйка крови. Антоль сдавил мое горло стальной хваткой.
Пряный запах страха, смешанный с кровью, плыл передо мной по лестнице.
— Шевелись, иначе мы рискуем застрять тут навечно! Уловить нужную дверь можно только в определенное время, в полнолуние. Сейчас самый подходящий момент…
Антоль подтолкнул меня, вынуждая бежать быстрее.
Я принюхалась. Странно. Вроде впереди было безопасно?..
Но меня не покидало ощущение, что мы идем прямо в ловушку. А металлический запах крови, что шлейфом вился за мной, был лишь приманкой для еще более жуткого создания, чем вурдалаки…
«Нас могут учуять, — пронеслось в голове. — Охранники-оборотни. Они почуют кровь. Они нападут!»
Почему-то эта мысль не вселяла ужаса. Наоборот, внутренний голос робко шептал:
«Шанс… Это твой шанс. Альфа — твой шанс на спасение!»
Лестница закручивалась темной спиралью, уводя нас все ниже, в подземелья зачарованного банка. Эхо наших шагов сливалось в зловещую дробь, и мне стало казаться, что к ним присоединились другие шаги. Шаги того, кто крался этажом выше. Того, кто искал…
Меня.
А еще я услышала голос.
Не звук, а именно голос, рожденный прямо в подсознании. Тихий, настойчивый. Женский, полный древней магии и силы. Он звал, обещал что-то, утешал. Я словно слышала голос из прошлого.
Голос ведьмы, чьим потомком я являлась.
Я изо всех сил пыталась разобрать слова, уловить их смысл, но они ускользали, оставляя лишь чувство щемящей тоски и надежды, как сон, который забываешь сразу после пробуждения.
Вдруг я ощутила на себе взгляд. Он проникал сквозь миры, сквозь вибрирующую пелену. Тяжелый, пронизывающий, леденящий. Он сверлил спину между лопаток, изучал меня, оценивал…
От этого взгляда дрожь охватила все мое звериное тело. Его обладатель источал невыносимое, мучительное желание не просто присвоить меня — полностью обладать мной. Ему была нужна я — с телом, душой, сердцем. Как ведьма и человек.
Он жаждал обладать именно Видящей.
Этот безжалостный взгляд не принадлежал вурдалакам… От него холодела кровь и немели лапы. Кто-то или что-то уже знало о нашем присутствии.
Я чувствовала, как нечто инородное проникает в меня, окутывает плотным теплым коконом. Парализует волю и заставляет сердце биться быстрее. Заставляет бежать вперед, к дверям. Я не могла позволить себе показать страх. И все еще надеялась сбежать…
А вдруг получится?
Это была слабая надежда, но она придавала мне сил. Я попыталась сосредоточиться на своих мыслях, отгоняя тревогу и страх. Я должна была понять, что же мне шепчет голос.
Тьма вокруг сгущалась, обволакивая меня. Она что-то обещала, и я, затаив дыхание, готова была ее слушать. Я боялась пошевелиться, чтобы не выдать себя, боялась привлечь лишнее внимание вурдалаков. Леденящий душу взгляд все еще сверлил мне спину. Он был повсюду: в холодном камне стен, в мерцании голубоватых кристаллов, в самом воздухе, тянувшемся из глубин подземелья. Чем ниже мы спускались по лестнице, тем прохладнее становилось.
За нами не просто наблюдали. Создавалось ощущение, что само это место обратилось в древнее око.
Вурдалаки, казалось, ничего не замечали. Антоль, сжав мое горло ошейником, лишь продолжал подгонять меня. Все свое внимание вурдалак сконцентрировал на мареве магии, что висело впереди густым, почти осязаемым занавесом. Он втянул носом воздух, улавливая те же токсичные ноты заклятий, что и я, и на его губах зазмеилась улыбка, торжествующая и жадная.
«Вот оно, — прошипел его голос в моей голове. — Первый рубеж. Первые двери. Готовься, Дарина. Твоя кровь — ключ к первой двери. Найдешь нужную — выживешь…»
Сердце пропустило удар и снова в панике заколотилось в груди. Моя кровь должна была стать разменной монетой. Они подталкивали меня вперед, надеясь на мое чутье, на то, что я обойду все магические ловушки. Вурдалаки использовали меня как расходный материал…
Мы замерли перед массивной дубовой дверью, почерневшей от времени и пропитанной древними чарами. На ее поверхности едва уловимо переливались руны, сплетаясь в узор, напоминающий колючую проволоку.
Воздух над ними мерцал и вибрировал, словно над раскаленным камнем в знойный день. От двери исходила низкая, еле слышная вибрация. А стоило мне приблизиться, дверь замерцала еще сильнее и растроилась прямо на глазах.
Теперь передо мной были три совершенно одинаковые двери…
И какая из них наша?
Антоль подтолкнул меня вперед. Я уперлась лапами в каменный пол, сопротивляясь изо всех сил, но вурдалак снова напомнил, кто тут главный. Больно дернул за ошейник, заставляя сделать еще один шаг. Я замерла всего в паре миллиметров от неровной деревянной поверхности.
Вздрогнула, когда пол подо мной засветился, а в правую лапу впились мелкие шипы, больше напоминающие иглы. Заскулила от боли, ощущая, как с нее струится кровь, впитываясь в древние руны. Хотела отдернуть лапу, но не смогла. Ее словно прижало к полу невидимой силой.
Пол завибрировал и засветился еще сильнее. Металлический запах крови смешался в воздухе с ярким ароматом магии. Казалось, руны перетекли к двери, переливаясь золотом. Рисунок на ней ожил, и руны вспыхнули еще ярче.
В это мгновение чужой голос в моей голове прозвучал с невероятной, оглушительной ясностью. Он был тихим, но каждое слово отпечатывалось в сознании, как удар молота по наковальне.
Это было не предупреждение. Это был приказ.
Приказ, исходящий от самой тьмы, от древних камней, от того всевидящего ока.
В нем была такая непререкаемая сила, что тело само подчинилось. Сначала я застыла на месте. Полностью покорилась, прекратив всякое сопротивление. Затем шагнула вперед, поднялась и оперлась лапами о дверное полотно, ощущая, как сплетаются воедино магия и моя кровь. Эта волшебная смесь растеклась по рунам.
Усмехнувшись, Антоль протянул руку, чтобы прижать мою лапу, испачканную кровью, к магическому замку в центре двери. Вурдалак наслаждался этим моментом…
Я заскулила от боли. Замок в виде яркого шестиконечного символа вспыхнул. Раздался скрежет и гул, и в следующую секунду случилось то, чего не ожидал никто…
Из самой двери вылетел сгусток света, смешанного с тьмой. Некое существо бесшумно и молниеносно приняло форму гигантской волчьей пасти с белыми клыками. Призрачный зверь взревел и, перевоплотившись во тьму, вдруг рванул ко мне.
Он окружил меня плотным коконом, ластясь и в то же время отбрасывая прочь взревевшего от ярости вурдалака. Я даже не заметила, как зверь преобразился. Волчья морда вдруг склонилась ко мне, жадно впиваясь в шею ледяными клыками.
Я взвыла, ощущая, как невыносимая боль растекается по всему телу. Казалось, волчья сила ворвалась в мое подсознание, и я услышала тихое довольное урчание:
Утробный рык проник в голову, а мощная магия ворвалась в меня, скопившись на уровне солнечного сплетения. Свернулась там горячим клубком, наполняя меня силой, от которой в жилах закипала кровь.
Раздался резкий, сухой щелчок, и двери перед нами распахнулись…
Сейчас, когда невидимая сила скрылась во мне, печать на двери погасла, а затем вообще исчезла. На мгновение воцарилась могильная тишина. Казалось, та сила, что вырвалась из дверей, жаждала отомстить Антолю за боль, которую он причинил мне.
Зверь внутри довольно заурчал, наблюдая за происходящим. Он охранял меня.
Магическое сияние и тяжесть, исходящие от двери, исчезли. Охранный заслон пропал, и перед нами открылся путь в Хранилище ведьм.
Ослепительный свет ударил в глаза, лишая зрения, но быстро погас. Наконец я смогла рассмотреть, что скрывалось по ту сторону портала. Никогда в жизни я не видела ничего более величественного и монументального… Даже не верилось, что вся эта красота скрывалась под видом обычного банковского хранилища.
Хранилище напоминало гигантский каменный колодец со множеством уровней, высеченных в пещере. Оно тянулось вширь и вглубь, делилось на множество ярусов…
Каждый из них был опоясан ажурной, но невероятно прочной балюстрадой из черного стекла, отражающего свет магических светильников. На ярусах располагались ячейки из темно-сапфировых камней и черные полочки из крепкого вулканического стекла. Лестниц в привычном понимании слова не было. Вместо них между ярусами парили черные ониксовые диски-платформы. Нечто, напоминающее древние лифты. Вероятно, на дисках можно было добраться в любую точку магического банковского хранилища.
Древние, сияющие сферы размером с футбольный мяч дрейфовали вдоль ярусов. Они отбрасывали холодный серебристый свет на всевозможные ларцы и сосуды, что стояли на полочках-стойках. От этого артефакты и вовсе казались живыми.
Время от времени, когда сферы проплывали мимо, ларцы с артефактами вспыхивали разными цветами: от белого до темно-сапфирового и изумрудного. Воздух в Хранилище буквально вибрировал от магии и тысяч реликвий…
Я понимала, что, если вурдалаки доберутся до всех артефактов, их уже никто не сможет остановить. Тьма вырвется на волю, зло поглотит добро, и в мире наступит хаос.
По всему моему телу расходились энергетические волны. Каждый артефакт окружало не только защитное поле, но и множество хитроумных ловушек. Я чувствовала их, даже находясь по ту сторону двери. Древние ведьмы надежно скрыли свои секреты, дабы оградить мир от зла, подобного вурдалакам.
С той стороны веяло затхлым спертым воздухом. Все пространство мерцало от волшебной взвеси пыльцы и энергетических вспышек. Создавалось ощущение, что за нами кто-то пристально наблюдает. Я слышала тихий шепот на грани сознания. Словно меня предупреждали не вторгаться в Хранилище, не помогать вурдалакам. Но выбора у меня почти не было. Я должна была или провести их внутрь, или погибнуть…
— Надеюсь, ведьма, ты помнишь о сюрпризе в твоем ошейнике? — сказал Антоль, ментально взяв меня за горло. — Не растеряла инстинкт самосохранения? Проведи нас в Хранилище. Мы желаем вернуть украденное…
Чистота и порядок в Хранилище были невероятными. Стерильными. Воздух звенел от множества заточенных в плену артефактов.
Хранилище являлось вместилищем огромной силы, и мне нельзя было допускать, чтобы она попала к вурдалакам. Нужно попробовать найти способ избавиться от проклятых тварей по ту сторону…
Больше не сомневаясь, шагнула вперед. Миг — и я оказалась за мерцающей завесой, напоминающей плотное, но полупрозрачное и легко проницаемое зеркало. Следом за мной прошли вурдалаки.
Они с жадностью оглядели стеллажи со множеством артефактов. На радостях вурдалаки хотели броситься вперед… Но вместо этого яростно взревели, упершись в невидимую стену.
— Какого черта?! — прорычал Антоль, и мою шею снова сжал стальной ошейник. — Это ты натворила, ведьма? Почему мы не можем пройти?!
— Думаю, ведьма тут ни при чем… — Один Лаврентий стоял как ни в чем не бывало, скрестив руки на груди. — Вернее, не эта ведьма. В книге Тьмы, которую я изучил от и до, было сказано, что Хранилище напичкано магическими ловушками. Оно зачаровано! Артефакты надежно охраняются от таких, как мы. Ведьмы хорошо постарались… Дарина, — вурдалак взглянул на меня, — не разочаруй меня, девочка. Ищи ловушки. Ищи наши артефакты…
Призрачные стражи, мертвые оборотни. Охранники артефактов…
Когда-то давно ведьмы заперли здесь души погибших в бою оборотней. И не простых…
Все эти стражи были альфами, самыми настоящими воинами света. Они погибли, сражаясь с созданиями тьмы.
Знания об этом сами возникли в моем подсознании, едва Лаврентий отдал приказ искать ловушки и артефакты. Всю информацию о Хранилище передала мне по ментальной связи та самая зачарованная книга. Чудеса продолжались…
Возможно, она могла подсказать и то, как вышвырнуть отсюда вурдалаков и обрести свободу?
Информация лилась потоком. Сначала появились картинки, затем послышался тихий мелодичный голос. Шепот становился громче, буквы складывались в слова, а слова сливались в предложения. Они доносились до меня с запозданием, словно через плотный мерцающий занавес. Я будто очнулась от продолжительного сна.
Кто-то снова шептал, предупреждая, что я не должна помогать вурдалакам. Но теперь уже было поздно... Получу ли я помощь, или мы все канем в ловушке?
Я ступала по холодному полу, принюхиваясь и осматриваясь. Сердце бешено колотилось в груди, но я старалась подмечать каждую деталь. Использовала все возможности, чтобы не угодить в западню. Искала способ сбежать, освободиться…
Сдерживала желание все обойти, обследовать. Странно, но я не ощущала себя посторонней в Хранилище. Словно эта магическая лавка, доверху наполненная редкими вещицами, приняла меня за свою.
Антоль все еще сжимал мое горло ментальной хваткой. Не отпускал, удерживая меня за ошейник. Не позволял ни на секунду расслабиться. Не давал ни мгновения на передышку. Его присутствие вселяло еще больший страх и отвращение.
— Дарина, — Кирха окинул меня взглядом, полным ненависти, — нам нужно найти прямоугольную резную шкатулку из черного эбенового дерева. На крышке изображен шестиугольник в виде звезды, а с обратной стороны выгравированы клыки.
— Наша собственность, — яростно прошептал Лаврентий, сжав кулаки. — То, что украли у нас ведьмы, то, из-за чего нас изгнали на изнанку миров. Заперли там… Найди эту шкатулку, ведьма… Верни нам нашу собственность, и мы тебя отпустим! Ты же хочешь выжить, обрести свободу и отомстить своему альфе?
Антоль ослабил хватку, позволяя вздохнуть полной грудью. Я встряхнулась, сбрасывая с себя мерзкие ощущения от прикосновения этого урода. Вурдалаки метко били словами по самому больному и желанному.
— Ищи! — отдал приказ Кирха. — Шкатулка пахнет нашей тьмой! Ты найдешь ее, почувствуешь сразу же! Принеси нам шкатулку, и мы вернем тебе человеческий облик…
— К сожалению, дальше нас не пустит защитная магия Хранилища. Попытаемся прорваться — активируем стражей-оборотней. А нам это сейчас не нужно, — с мрачным видом сказал Антоль. — Действуй, Дарина, только помни про сюрприз в твоем ошейнике. Мы подождем здесь…
— Принеси нам шкатулку, ведьма! — прорычал Кирха, полыхая взглядом, полным нетерпения. — Пошевеливайся!
Я стояла у самой магической завесы, чувствуя исходящую от нее магию. Принюхалась, выискивая безопасный путь, прощупывая энергетические поля на предмет ловушек. Хранилище без проблем пропустило меня.
Я шагнула вперед, продвигаясь в широкий холл. Прошла между высокими стеклянными стеллажами, на полках которых стояли артефакты. От всевозможных кристаллов, амулетов до старинных книг и всяких механизмов. Некоторые артефакты казались необычными и странными…
Осторожно ступая по холодному каменному полу, я с любопытством рассматривала все, что находилось в Хранилище. Выискивала магические ловушки, опасаясь попасть в западню. Завернув за угол очередного стеллажа, замерла. На ступеньках лежала книга. С потрепанной, испещренной рунами и более древними символами обложкой...
Она словно упала передо мной специально. Словно поджидала именно меня…
Стоило мне приблизиться, как книга засветилась, взмыла в воздух и, открывшись, вновь опустилась на черные ступеньки.
Ого!
Это была та самая книга…
Сейчас ее фиолетовые страницы светились. По темному пергаменту вязью струились древние символы и еще более древняя магия…
Я почти ослепла от яркой вспышки, а, когда она погасла, прямо из книги появился изумрудный камень овальной формы на витой золотой цепочке. Цепочка была тонкой, но прочной, а сам камень светился. От артефакта исходило тепло. Книга словно ждала меня, чтобы подарить этот амулет.
Почему амулет?
Камень сиял какой-то магией, старинной и доброй. Защитной. Я чувствовала, как крепнет наша связь с каждым мгновением.
«Пожелай, чтобы амулет оказался на твоей шее… Когда тебе будет грозить опасность, прикажи амулету перенести тебя в безопасное место…» — зашелестела сухими страницами книга.
Я замерла, ощущая, как адреналин растекается по венам.
Это был шанс!
Шанс спасти свою жизнь. Я понятия не имела, как отреагирует ошейник на такое соседство, но отказываться от шанса на свободу не собиралась. Потянулась к гримуару, уткнулась носом в камень, скорее, действуя интуитивно, и пожелала, чтобы амулет оказался на моей шее.
Миг — и цепочка испарилась со страниц, появившись уже на моей шее. Золото цепочки вспыхнуло, коснувшись моей крови, что стекала по шерсти из-под ошейника. Кровь заструилась по звеньям, сливаясь с магией амулета. Он ярко замерцал, впитав ее полностью, и погас…
«Отлично. Теперь амулет запечатан на тебе, волчица… Вы связаны кровью…» — произнес все тот же голос из книги.
Цепочка еще раз вспыхнула и вдруг исчезла под ошейником. Проклятая удавка на мгновение завибрировала и тут же погасла. Я облегченно выдохнула. Или мне показалось, или магия подчинения ослабла…
Неужели амулет совершил невозможное?
Чтобы проверить это, мне придется рискнуть: натянуть ошейник до предела, даже если задохнусь. Я получу разряд магии, который может меня убить. И, конечно, шипы… Шипы вонзятся в кожу, оставят на ней кровавые отметины.
Но разве у меня был выбор?
Нехорошее предчувствие буквально разрывало меня изнутри, интуиция вопила, что это мой единственный шанс на спасение... Единственная возможность разорвать и уничтожить магию ошейника. И обрести долгожданную свободу…
Сердце колотилось как бешеное, кровь пульсировала в висках, а в голове стучала лишь одна мысль: «Сделай это или останешься рабой навечно!»
— Ты что, с ума сошла?! — Антоль решил остановить меня, когда я попыталась разорвать магию ошейника. Его голос дрожал от ярости. — Хочешь сдохнуть — думаешь, это выход?! Да мы тебя не просто воскресим и грохнем снова — мы прикуем тебя к нам навечно, чтобы ты никому не досталась! Ты, ведьма, навсегда станешь нашей рабой! Иди!
Его крик звучал как раскат грома, эхом отражаясь от каменных стен Хранилища. Но я не слушалась. Не подчинялась…
Я снова и снова пыталась избавиться от этого ошейника.
Воздух уже заканчивался, легкие жгло, словно в них плескался жидкий огонь, а удавка сдавливала горло, обжигая кожу до волдырей. Цепочка от амулета стягивалась под ошейником вместе с проклятым артефактом. Амулет лишь ослабил артефакт, но не уничтожил его магию. Ошейник горел огнем, душил меня, лишая последних сил…
Я чувствовала, как магия покидает меня, как мир вокруг становится все более размытым. Но я должна была это сделать. Должна была рискнуть всем, чтобы выжить. Чтобы освободиться!
Собрав остатки сил, обратилась к собственной магии, слившейся с магией амулета. Вздрогнула, встряхнулась, ощущая, как наконец разрываются оковы ошейника подчинения.
В этот момент книга зашептала, словно живое существо: «Представь место, где тебе будет безопасно! И когда придет время, попроси! Кулон перенесет тебя куда угодно! Вурдалаки его не увидят и не почувствуют, что что-то произошло… Они все еще ощущают, что ты пытаешься вырваться и сбежать. Сделай вид, что подчинилась, а потом улучи момент и попроси о помощи… Магия ошейника подчинения изменилась».
Изменилась, но как именно?
Ответа не последовало. Оставалось надеяться, что у меня получилось освободиться. Главное, чтобы вурдалаки думали, что по-прежнему меня контролируют.
Антоль решил, что я просто сопротивляюсь, что это очередная попытка вырваться из его рук. Его лицо исказилось от гнева, и он усилил хватку, желая прикончить меня… Но в этот момент его окликнул брат.
А книга исчезла, словно растворившись в воздухе. Я знала, что она была видна только мне, и это вселяло уверенность, что я все еще могу спастись.
— Антоль, ты чего там копаешься? Мы у цели! Заставь волчицу, пусть принесет наши амулеты! Пусть докажет, что мы не зря тащили ее сюда… и подарили шанс на выживание.
Я продолжала искать нужный им артефакт, надеясь использовать его против них. Думала, что смогу выторговать себе свободу…
Бежала между стеллажами все быстрее, чувствуя, как уходит время. Всем своим существом ощущала, что наше вторжение в Хранилище не осталось незамеченным. Оборотни-стражи проснулись… Хранилище активировало защитный механизм.
Я завернула за очередной стеллаж. На одном из верхних ярусов, куда добралась перепрыгивая с платформы на платформу, прислушалась. Присмотрелась. Остановилась так резко, что почти врезалась в тупик между стеклянными витринами. В трех метрах от меня располагалась бронзовая дверь, тоже покрытая разными светящимися рунами. Прошла еще пару метров, с трудом пробираясь сквозь плотный, сгустившийся воздух.
Казалось, кто-то словно специально уплотнял пространство вокруг, мешая мне идти. Воздух становился все холоднее, лапы почти примерзали к каменному полу. Когда у меня потемнело в глазах и стало почти нечем дышать, я замерла. Сделать даже один вдох было невыносимо трудно.
Бронзовая дверь была совсем рядом. Протяни лапу — и коснешься ее поверхности, покрытой инеем и белоснежными узорами.
— Стой! Дальше пока ни шагу! — раздался сзади голос Лаврентия. — Мы видим зачарованную дверь. Попробуем снять защитную магию. Именно за ней наши артефакты…
Я ощущала, как где-то позади меня вурдалаки проделывают странные манипуляции: водят артефактами, произносят заклинания. Они грубо взламывали дверь, пытаясь понять, как ее открыть, и уже не обращали внимания на ловушки.
— Призрачные стражи активизировались! Пока их сдерживают наши ловушки и защита, — прорычал Антоль, воплотившись в астральном теле рядом со мной. — Смотри, есть ли здесь что-то по твоей части. Сейчас мы будем вскрывать замки. Тебе лишь нужно подтвердить, открыт ли он и можно ли двигаться дальше, нет ли какой хитрой ловушки, которую мы пропустили. Действуй быстрее, стражей мы надолго не задержим. Они уже прорываются сюда…
Разъяренный вой разлетелся по коридорам Хранилища. Жуткий и хриплый, от которого шерсть вставала дыбом на всем моем теле. Сердце и душа леденели от страха. Я осознавала, что в схватке против призрачной волчьей стражи мне не выстоять. Эти адские твари просто сметут хрупкую защиту, даже ту, которую мне обеспечила книга.
Антоль усилил ментальную хватку и дернул меня, разворачивая к двери. Под воздействием артефактов-ключей замки вспыхивали сначала ярко-красным, а затем зеленым цветом. Постепенно они открывались и гасли…
Вой оборотней раздался еще ближе. Казалось, они были совсем рядом, дышали мне в спину. Антоль ускорился, ловко орудуя ключами, взламывая двери уже открыто, не скрываясь… Его фигура мерцала передо мной, то исчезая, то появляясь.
Я чувствовала, что вурдалак ослабевает, а подпитаться пытается от меня. Антоль качал из меня силы через ментальную связь с ошейником. Продолжал упорно взламывать магические замки, жаждая скорее добраться до заветных артефактов.
Даже если я погибну от истощения.
Остался последний замок. Тринадцатый, особо сложный. Ловушка, скрытая в самом механизме и в защитном поле вокруг замка, внезапно засветилась ярко-красным. От силы, что вырвалась на волю, у меня перехватило дыхание.
Я не смогла предупредить вурдалаков даже мысленно. Казалось, неведомая магическая мощь заморозила всю меня, превратив в ледяную статую волчицы. Лишь белое облачко дыхания выдавало, что во мне еще теплится жизнь. Ее остатки, которые постепенно таяли.
Я дернулась, но не смогла открыть пасть. В воздухе разлилось напряжение, как перед бурей. Он стал плотным, почти осязаемым, и я почувствовала, как он вибрирует от сдерживаемой силы. Ужас сковал меня, а сердце замерло в груди.
Устройство, скрытое в тени, медленно оживало. Его очертания мерцали, словно оно впитывало в себя свет, а затем выплевывало его обратно, только уже искаженным. Пространство рядом с дверью дрожало, и тьма внутри меня начала пульсировать в такт с ним.
Это был не просто артефакт. Это был механизм, созданный для уничтожения всего, что несло в себе хоть каплю тьмы. Ловушка для созданий тьмы.
А во мне ее было достаточно, чтобы стать мишенью. Остановить его мог только специальный ключ, которого у нас не было… Этот замок запирал не дверь — он удерживал в ловушке альфу призрачных стражей. Его заперли там специально, и сейчас он готов был вырваться на волю. Злой и разгневанный.
Чтобы растерзать наглецов, посмевших вломиться в Хранилище…
И в первую очередь он жаждал растерзать меня.
Наконец призрачный страж вырвался на свободу и кинулся в атаку. С разбегу влетел в меня, щелкнув огромными клыками, с которых капала призрачная, мерцающая тьма.
Отток магии увеличился. Вурдалак захрипел, а затем удовлетворенно закричал. Когда последний замок пал, двери распахнулись, и оттуда хлынула тьма, сметая все на своем пути.
Вурдалак успел просунуть руку сквозь нее и, радостно закричав, вытащил из тьмы то, что они с братьями так долго искали.
— Есть! Кирха! Лаврентий! Я нашел шкатулку! Можем уходить! Теперь нам ничто не помешает вернуться в мир живых…
Антоль ослабил хватку. Опьяненный успехом, он уже не обращал на меня внимания. Словно зачарованный, уставился на маленькую шкатулку, что сжимал в руке…
Я пошатнулась, чувствуя, как слабею с каждым вдохом. С каждой атакой альфы призрачных стражей мои силы таяли. Страж врезался в меня, отшвырнув от двери словно пушинку. Я упала навзничь, больно ударившись о ледяной пол. Замерев от ужаса, подняла глаза на призрачного альфу…
От осознания того, что вот он, настоящий кошмар, от одного лишь взгляда на стража меня скручивало в узел. Болезненный и мучительный…
Дыхание перехватило от удара в грудь. Мое тело вновь окутал плотный кокон, словно неведомая сила сковала меня морозом, превратив в ледяное изваяние. Альфа стражей не стал ждать, когда я приду в себя и попытаюсь ответить ему или сбежать. Он атаковал меня снова и снова, применяя всю свою мощь, всю силу, магию…
Он сгорал от ярости и злобы, жаждал не просто вышвырнуть меня отсюда. Альфа стражей жаждал уничтожить меня. Я хрипела, тратя остатки сил на поддержку защитного щита. Энергетический покров истончался после каждого удара альфы. С каждой его атакой меня отбрасывало назад.
Призрачные клыки цеплялись за энергетический щит, прокусывали его, словно тонкий шарик, пока последняя оболочка не лопнула. Я осталась без защиты перед разъяренным монстром.
Сейчас я как никогда понимала все… Понимала, кто на самом деле монстр.
Падший призрачный зверь чем-то напоминал гончих преисподней. Трехголовое чудовище, полностью покрытое темно-бордовыми чешуйками, испещренными древними рунами, словно какой-то смельчак вывел на его броне замысловатые узоры. От защитных до атакующих.
Альфа стражей являл собой воплощение животной дикости, хитрости и безжалостности вожака стаи призрачных оборотней. Под бордовой броней перекатывались мощные мышцы. Грациозный хищник кружил около меня, неспешно выбирая очередной момент для атаки. Щелкал клыками, словно насмехаясь над моими жалкими попытками выстроить хоть какую-то защиту.
Вдруг Альфа остановился передо мной. Пригнулся — все три головы грозно рычали и скалились, а из его пасти капала темная слюна. Зверь напрягся всем своим телом, готовый в любой момент кинуться в атаку…
Последнюю в моей жизни.
Казалось, волк играл со мной как с игрушкой. Развлекался, постепенно загоняя в угол, в ловушку, из которой мне точно не выбраться. Взгляд трехглавого хищника казался слишком умным для простого зверя.
Он словно считывал мои эмоции. Питался моим ужасом. Забавлялся жалкими попытками сбежать, использовать против него остатки слабеющей магии. В нем бурлила ярость, порожденная желанием уничтожить меня… Всех, кто посмел вторгнуться в Хранилище и покуситься на артефакты.
Я металась по коридорам Хранилища, отступала, искала выход, задыхаясь от паники. Слабела, тянулась к своему альфе. Умоляла его о помощи, о защите. Оказавшись на грани гибели, я уповала на единственного зверя во всех мирах, на того, кто был способен противостоять альфе призрачных стражей.
Взывала к еще более опасному хищнику, чем монстр передо мной…
Молила о помощи, но в ответ получала лишь тишину. Если между мной и альфой и была связь, то сейчас она не ощущалась вообще. Тот, кто обещал защиту, молчал, оставив меня на произвол судьбы. На растерзание зверю…
Антоль, увидев, как призрачный альфа прорвался сквозь защиту и впился клыками в мою шею, отпустил контроль над ошейником и просто сбежал.
Все трое бросили меня на растерзание призрачным стражам. Они нашли свои артефакты и просто оставили меня подыхать!
Задыхаясь, я вывернулась из хватки призрачного альфы. Из прокушенного горла хлынула кровь.
Магия и силы утекали из меня вместе с кровью. Еще одной атаки мне не пережить. Но в этот момент я поняла, что шанс на спасение все еще был. Артефакт на моей шее… Тот, что подарила книга…
Вот он, мой шанс!
Если я попрошу артефакт, как учила книга, если он активируется, возможно, амулет телепортирует меня в безопасное место.
Я глубоко вдохнула, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Сконцентрировалась. Стянула всю свою силу и магию, все, что могла собрать, и создала иллюзию…
Когда призрачный альфа уже был готов накинуться на меня, чтобы добить… Когда он взревел, запрокинув все три головы, напряг мускулистое тело, пригнулся, готовясь оборвать мою жизнь… На него налетела моя иллюзия в виде трех вурдалаков. Они атаковали альфу, отвлекая его от меня, позволяя мне воззвать к книге, попросить о спасении.
Эти мысли дали мне толчок. Я закрыла глаза и представила, где хочу оказаться. Тихое место, где нет боли, нет страха... Я видела себя в уютном доме, в окружении тепла, света. Я дышала полной грудью, а ошейник больше не сдавливал горло.
Отгородилась от альфы и вурдалаков, что сцепились в смертельной схватке совсем рядом. Все мое внимание было сосредоточено на безопасном месте. И вдруг я почувствовала, как мир вокруг начинает меняться. Ошейник будто исчез, воздух стал свежим, и я ощутила прилив сил. Я представила дом, где меня ждали, где я могла быть собой...
Я больше не была пленницей ошейника. Я была свободна.
Свободна!
Раздался оглушительный щелчок, и мир замер в тишине. В воздухе повисло напряжение, а рядом со мной, словно портал в иной мир, открылся проход. Я сделала шаг вперед, чувствуя, как адреналин наполняет вены, как из ран, оставленных альфой, стекает кровь.
Запах свободы, надежды. Открывшийся портал так и манил к себе…
Больше ошейник не мог причинить мне боль. Металлический обруч обратился в прах, освобождая меня от рабства.
— Ты сдохнешь, раздираемая тварями изнанки на части! — откуда-то из другого мира послышался голос Кирхи, словно громовой раскат пронзив тишину. — Все же предала нас, тварь!
Вурдалак швырнул в мою сторону клинок, разрезающий реальность. Лезвие сверкнуло в воздухе, и я почувствовала, как время замедлилось. На мгновение я увидела перед собой настоящих братьев. Они застыли статуями по другую сторону портала.
Наблюдая с бессильной яростью, как портал отрезает их от меня, от клинка, что упал на пол, Антоль словно очнулся от сна. В последний момент его лицо исказилось от бешенства, а затем он кинулся ко мне, снова бросая вслед ритуальный кинжал. Но портал уже схлопнулся. А во мне начала пробуждаться сила, о которой я даже не подозревала.
Мощная магия ворвалась в меня ураганным потоком, стоило ошейнику осыпаться на пол кучкой пепла. Но реальность оказалась гораздо более жестокой, чем я себе представляла. Кинжал, брошенный Кирхой, не имел цели меня убить.
Он располосовал пространство, вибрируя и звеня, завывая от вложенной в него силы. Клинок разрушил созданный моим амулетом портал, и вместо уютного дома ведьм, где я выросла, я упала на холодный пол Хранилища.
И самое страшное — в человеческом теле!
Я оказалась навечно заперта в самом могущественном и ужасном месте во всех мирах.
Наедине с разгневанными призрачными стражами.
Портал впереди пульсировал и сиял. Яркая вертикальная полоска мерцала, словно звезды под закрытыми веками.
Он манил меня, обещая свободу. Казалось, лишь там я могла сделать глоток свежего воздуха после долгого удушья.
Стражи не собирались убивать меня, нет. Их милосердие оказалось изощреннее пытки.
Они удерживали меня в подвешенном состоянии между жизнью и смертью, день за днем впитывая мои страх и боль. Впитывали все эмоции, чувства и никак не могли насытиться. Не знаю, сколько времени прошло… Оно словно растянулось, превратившись в мучительную полосу препятствий.
Стражи выжимали всю мою сущность, питались мной, будто копили энергию для своих темных ритуалов. Ведь это я по собственной глупости привела к их порогу извечных врагов… Ведьма открыла портал, впустила тварей изнанки в Хранилище. Позволила им украсть атрибуты власти, и теперь они сбежали, чтобы творить зло на Земле. Больше им не нужно было скрываться за темной завесой.
Отныне вурдалаки могли беспрепятственно существовать в мире людей.
Чувство вины разъедало меня изнутри, жгучее и едкое, как кислота. А прореха портала разрасталась, становилась все выше и шире…
Странное серебристо-голубоватое свечение становилось все ярче. Энергетические импульсы брызгами разлетались в разные стороны от портала. Прореха искрилась всеми цветами, маня к себе.
Она словно питалась моим отчаянием, моей яростной, животной жаждой свободы.
Мне было все равно куда, только бы свалить отсюда как можно скорее! Хоть в адское пламя, хоть в ледяную пустоту — прочь отсюда! Это отчаяние стало ключом, тем самым заклинанием, что растянуло тонкие стены прохода до хруста.
Я рванула к порталу, потянулась к мерцающей серебристой лужице. Коснулась ее поверхности кончиками пальцев, и в то же мгновение меня с силой втянуло в портал.
Я с хрипом влетела в сияющую щель, и на секунду перед глазами все померкло. Тьма окружила меня, приняв в свои ледяные объятия.
Я закричала от боли, разорвавшей тело миллионами острых вспышек, и прореха с грохотом захлопнулась за мной. Магия обреченно взвыла, рассыпалась искрами в кромешном мраке.
Мое сердце ухнуло вниз. Обратного пути не было…
Куда бы меня ни затянуло, это был билет в один конец. Если только я не найду другой путь домой…
Какое-то время я висела в чернильной пустоте. Оглушенная и ослепшая, лишенная всех чувств, кроме всепоглощающего ужаса.
Затем инстинкт заставил меня барахтаться, двигаться хоть куда-нибудь. Я жаждала выбраться из тьмы, что коконом окутывала меня со всех сторон.
Странно, но от тьмы, что заключила меня в ледяные объятия, я не ощущала угрозы. Создавалось впечатление, что она хотела меня защитить. Она согревала меня, давала возможность дышать… Она заставляла меня жить и упрямо ползти вперед.
Если поначалу я словно парила в невесомости, то в какой-то момент просто закричала, захрипела и… полетела вниз.
Перед глазами вспыхнули звезды — они пронеслись мимо алмазным дождем.
По моему слабому человеческому телу пробегало множество энергетических разрядов. Они заставляли кричать, стонать от невыносимой боли. Тьма лишь слегка смягчила боль, огненные узоры которой расцветали на коже древними магическими символами. Казалось, магия ведьмы и сила тьмы сплетались в единое целое, создавая для меня защитный покров. Постепенно боль стихала, тлела угольком где-то в подсознании.
Мое падение было стремительным, но коротким. Я опять зависла, беспомощно взмахнув руками... и полетела через еще один портал, разверзшийся передо мной. Рухнула вниз и, потеряв равновесие, едва ли не ударилась о что-то твердое. В горле застрял беззвучный крик.
Рядом промелькнула странная, текучая тень, будто нечто невидимое и холодное подхватило меня за плечи, не позволив упасть.
Нечто почти бережно опустило меня на шершавую, ровную поверхность. На ощупь это был отполированный веками каменный пол или утрамбованная земля…
Я не знала, где я и что меня окружает. Но куда бы меня ни закинул портал, тут наверняка было полно смертельных опасностей.
Вернувшаяся слепота лишь усиливала мое состояние беспомощности. Страх стекал по спине струйками липкого пота.
Портал с шумом заискрился где-то над головой и с тихим шипением схлопнулся.
Вот и все… Я оказалась в неизвестном месте, одна, в хрупком человеческом теле. Снова слепая, окруженная врагами и всевозможными тварями, желающими полакомиться слабой добычей.
— А-а-а!.. — невольно вырвался у меня крик, когда я рухнула на что-то мягкое и шелестящее, смахивающее на опавшие листья, сухие ветки и какой-то мусор. — Черт!
Боль в руках прошла почти сразу. Я насторожилась. Тот, кто удержал меня от более жесткого падения, наблюдал за мной… Я чувствовала спиной чей-то тяжелый взгляд, чью-то жуткую энергетику, чью-то мощь и силу. Давящую, древнюю…
Я присела, опираясь ладонями перед собой. Прислушалась. Сердце бешено колотилось в груди. Какое-то безумие…
Я не ощущала рядом никого живого. Вернее, ни людей, ни тварей изнанки, ни стражей здесь не было. Только кромешная чернильная тьма.
Странно, я же слепая в человеческом облике… Так почему я видела слабое, фосфоресцирующее свечение? Оно словно исходило от самой земли, отливающей синевой.
Постепенно слух возвращался ко мне будто сквозь вату. Я слышала шорох листьев, шепот травы, отдаленный свист ветра… Где-то и вовсе монотонно капал дождь.
Но все звуки были далекими, словно доносились из-за толстого стекла, из другого мира. Холод, липкий и пронизывающий до костей, заставлял зубы стучать в такт бешеному ритму сердца.
А потом я почувствовала прикосновение…
Легкое, как паутинка, невесомое, как ветерок. Будто невидимые пальцы скользнули по моей коже, оставляя на ней морозный узор. От страха волна мурашек прокатилась по всему моему телу…
Вдруг что-то еще более ощутимое коснулось моей ноги. Не человек. Не тварь. Не животное. Нечто иное… Словно стальной капкан захлопнулся на лодыжке. Я замерла. Кровь застыла в жилах.
Шелест ветра в листве и этот тихий многоголосый шепот… Все закружилось вокруг меня, охватив плотным кольцом.
Нечто невидимое и живое было совсем рядом. Оно словно защищало меня от ужасов мира, в котором я оказалась. Дарило успокоение, дышало в унисон со мной. Нечто древнее, мощное, но не враждебное…
И тогда раздался шепот, едва уловимый, но ясный, словно оно говорило прямо в моей голове:
Я замерла, прислушиваясь к гулкой тишине. Листья снова зашелестели под руками.
Неведомая сущность вдруг хлынула в меня, и я поняла, что это и есть Тьма. Та самая, которую я видела всю свою жизнь. Она заструилась по моему телу, сплетаясь со Светом.
Тьма хлынула к амулету на моей груди.
Амулет на груди внезапно потеплел. Его энергия потянулась в мою душу, в мое сердце, в мою голову, наполняя глаза светом.
Я зажмурилась от яркой вспышки, что внезапно ударила в глаза. Когда неприятные ощущения прошли, зрение будто бы прояснилось. Я улыбнулась, погладив амулет, что подарила книга. Он дал мне возможность видеть в этом странном мире.
Собрав всю волю в кулак, я распахнула глаза и наконец смогла рассмотреть место, в которое попала.
Огромные узловатые корни, словно пальцы, сведенные судорогой, плотно переплетались между собой. Они образовывали подобие стен, окружая меня со всех сторон.
Между ними едва пробивался тот самый серый безжизненный свет.
Я находилась под огромным древним дубом, корни которого, казалось, пробивались сквозь само время, опутывая не землю, а реальность и переплетаясь с тенями прошлого. Ветви дерева, словно живые щупальца, защищали от незримой опасности. Не позволяли уйти, удерживали…
Я оказалась в чьем-то логове, скрытом корнями. Воздух вокруг пропитался густым звериным запахом, сыростью и чем-то более древним. Это место источало зловещую, почти осязаемую силу, которая проникала в каждую клетку моего тела, вызывая животное отвращение.
Хозяин этого логова отсутствовал, но мое чувство тревоги усилилось до тошноты. Если эта тварь вернется...
Я не справлюсь с ним ни в человеческом, ни в волчьем облике.
Нужно было скорее выбираться, пока тот, кто тут обитал, не вернулся и не обнаружил незваную гостью.
Волчица внутри меня, напуганная и загнанная, рвалась наружу, подгоняемая чужим звериным запахом. Она билась в каждой клетке моей плоти, рвалась наружу…
Проконтролировать спонтанный оборот было невозможно. Он начался против моей воли, словно древняя, забытая магия этого места запустила во мне какой-то механизм.
Кости начали с хрустом менять форму. Мышцы растягивались и рвались, перестраивались, снова срастались. Тело принимало волчьи очертания. Первобытные животные потребности затмевали разум. Вырывались на первое место, оттесняя вглубь подсознания человеческую сущность.
Эта утрата себя, это слияние с диким зверем были одновременно пугающими и завораживающими. Когда трансформация полностью завершилась, я фыркнула, задыхаясь, словно долго бежала, и улеглась на земляной пол.
Осмотрелась, прислушалась к себе.
Как ни странно, я чувствовала себя намного лучше. Энергия бурлила, а магия полностью заполнила резерв. Свет и Тьма слились во мне в единое целое. Сплелись замысловатыми узорами, образуя мощный тандем.
Амулет на моей шее пульсировал, одновременно согревая в этой ледяной реальности и придавая сил. Я принюхалась — странно, от него исходил знакомый запах… От амулета словно пахло Маршалом, альфой… благодаря которому я застряла здесь.
Встряхнулась, отгоняя наваждение. Сейчас не время и не место для глюков. А с Маршалом разберусь, как только выберусь отсюда!
Собравшись с силами, привстала и поползла вперед. Стала пробираться между корнями дуба, царапая лапы об острые ветки. Из израненных лап сочилась кровь. Она капала на землю, тут же вспыхивая и испаряясь. Каждый камень и корень, каждая ветка впивались в кожу, оставляя на ней кровавые следы, которые тут же исчезали. Все это не имело никакого значения…
Но я упрямо ползла вперед, прямо к призрачному свету, что сиял между переплетенными корнями. Он манил, звал, обещая либо спасение, либо окончательную погибель.
Лаз внезапно закончился, и я протиснулась между корней, ожидая очередного падения, атаки тварей изнанки — да чего угодно. Но вместо этого передо мной открылся вид на темный безмолвный лес. Тени сгущались, образуя причудливые призрачные фигуры. Они вспыхивали и таяли на глазах.
Воздух вокруг был густым, пропитанным ощущением всеобъемлющей безысходности, словно сам этот мир являлся воплощением тоски. Я замерла, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Огляделась — вокруг не было ни души. Лишь тени двигались, словно живые, и что-то еле слышно шептали в моем сознании…
Я рванула вперед, насколько хватало сил, насколько могла терпеть боль в израненных лапах. Но на долгий забег я была не способна. Остановилась, опустив голову и дыша так, словно легкие разрывались.
Внезапно я услышала странный, отчетливый шорох. Словно кто-то, тихо шелестя жухлыми листьями, осторожно ступал ко мне.
Не человек… Не зверь… Не тварь…
Нечто бесплотное, сотканное из магии и призрачной тьмы.
Сердце в груди забилось чаще, и я снова вжалась в землю, затаив дыхание. Кто-то или что-то приближалось. Я не видела, но чувствовала это нечто, несущее на себе печать здешнего мира.
Из тени деревьев выступила фигура, окутанная густым сизо-черным туманом. Призрак в потрепанном балахоне с глубоко надвинутым на голову капюшоном, из-под которого сияли фиолетовым огнем потусторонние глаза.
От существа, что приближалось ко мне со стороны леса, исходило неестественное сияние. Плащ струился по высокой фигуре, создавая защитный магический кокон. Под капюшоном невозможно было разглядеть, как выглядит это существо. Я заметила лишь мужские руки, покрытые сияющими рунами. Темные прожилки вен проступали на загорелой коже, покрытой черными волосками. На его безымянном пальце светилось зеленым цветом кольцо.
От существа веяло смертью, тленом и древней магией. Я не могла понять, кто передо мной: живой человек или создание этого мира.
Пронзительный взгляд, казалось, проникал в самую душу. Выворачивал ее, вытягивая во тьму… Я не могла отвернуться. Застыла, словно парализованная. Он шевельнул губами, будто заговорив, но я не услышала ни звука. Создалось впечатление, что тот, кто был передо мной, имел двойную сущность. Словно под его личиной скрывался кто-то другой…
И я не ошиблась.
«Видящая, тебя тут не должно быть… — прошептал мужчина, и его безжизненный голос эхом раздался в моей голове. — Ты оказалась в ловушке. Если хочешь выжить, предлагаю заключить сделку…»
Я почувствовала, как воздух вокруг меня стал густым и вязким. Страх смешался с решимостью. Я хотела выбраться отсюда, сбежать от этого существа. Иначе оно меня попросту поглотит.
«Ты пришла за своим, — продолжил голос с насмешкой. — Но ты не готова к тому, что будет. Я могу помочь тебе сбежать отсюда. Выбраться с Изнанки Хранилища не так просто…»
Тени вокруг меня начали сгущаться, принимая очертания искаженных лиц, скрюченных рук, множества бездушных глаз. Они тянулись ко мне, холодные и липкие, пытаясь схватить и утащить в бездну.
Я закричала, но мой крик бесследно утонул в этой пустоте, не долетев даже до собственных ушей.
«Ты не выберешься сама, — прозвучал финальный приговор. — Ты останешься здесь, среди теней, в качестве новой дани этому мертвому миру. Решай, Видящая… Либо сделка со мной, либо смерть тут. Изнанка Хранилища не просто вытянет из тебя жизнь — она превратит тебя в подобие живого существа. Ты будешь мечтать ощутить хоть одно живое прикосновение…»
«Кто ты? — прошептала я, не в силах сдвинуться с места. — Я вижу твою двойную сущность…»
Мужчина вдруг злобно зарычал и, замерцав, испарился. На его месте появилась незнакомка. Она словно сбросила с себя чужую личину, чем была довольна. Вместо низкого глухого голоса я услышала нежный девичий голосок:
«Скоро Мертвец вернется. Он — Изнанка Хранилища, всем тут заправляет. В этом мире меня заточили стражи. Спасибо, что позволила мне прикоснуться к твоей душе. Я смогла освободиться от оков Мертвеца — на время мне удалось отослать его подальше. Но скоро он вернется еще более рассерженным. И мы обе окажемся в его плену, в его власти…»
Мерцающий дымчатый плащ испарился, и передо мной предстала молодая девушка невероятной красоты.
Белые длинные волосы доходили до поясницы. Они были заплетены в изящные косички, украшенные хрустальными бусинками, которые переливались и звенели при каждом ее шаге. Миловидное личико, губки бантиком, бледная, почти перламутровая кожа. Густые черные ресницы. Яркие фиолетовые глаза с вертикальными серебристыми зрачками.
«Несса… меня зовут Несса! Когда-то я была ведьмой, как ты! Проклятые стражи заманили меня в ловушку! Заперли тут!» — При каждом слове между ее губ мелькал раздвоенный язык.
Девушка в белоснежном старинном платье больше смахивала на невесту призрака. Она не сводила с меня пристального взгляда.
«Мы можем помочь друг другу выбраться из ловушки Изнанки… Я знаю заклинание, которое позволит тебе подселить мою душу на твою руку. Ты можешь располосовать полотно пространства и открыть портал в Хранилище. Его Изнанка уже начала поглощать твою жизненную силу. У тебя осталось мало времени…»
Отчаяние переполняло меня, вместе с ним пришел гнев.
Нет. Нет!
Я собрала всю волю в кулак, все обрывки разума и с силой, которую почерпнула из самых глубин своего существа, попыталась вырваться. Но тело не слушалось, словно было связано невидимыми стальными нитями.
Несса оказалась права. Я буквально чувствовала, как из меня утекает энергия и сила.
«Чем я заплачу за твою помощь?»
«Ничем… Ты поможешь мне вырваться отсюда! У тебя есть клинок, разрезающий пространство. Ты сможешь вытащить нас в Хранилище…»
«Там стражи…»
«Они не твоя забота, — разгневанно прорычала девушка, и ее фигура снова замерцала. Черты лица исказились, заострились. — Главное — вырваться отсюда!»
«Никто не сможет вырваться с Изнанки!» — в моей голове снова прозвучал тот самый хриплый голос.
Воздух заискрился, и передо мной появился уже знакомый Мертвец в сизом плаще.
Пришло время действовать! Я не собиралась тут сдыхать. Я жаждала вернуться в свой мир!
«Я согласна!»
«Отлично! Я прочитаю заклинание и стану мерцающей татуировкой на твоей руке. Как только мы вернемся в Хранилище, ты должна произнести несколько слов. Заклинание будет на руке. Полоснешь кинжалом по ней, выпустишь меня в Хранилище. Согласна?»
«Да!»
В следующее мгновение девушка сказала что-то на незнакомом древнем наречии, превратилась в сгусток света и осела бело-золотым узором на моей лапе.
«Не стой столбом! Возвращайся под корни дуба. Там выход. И там твой клинок. Шевелись. Времени мало!»
Увидев, что девушка испарилась, Мертвец взревел и кинулся в атаку. В эту секунду я ощутила, как внутри меня поднимается та самая дикая сила. Она наполнила мышцы, и ее ярость вмиг стала моей.
Ведьма, что превратилась в татуировку в виде рун, влила в меня свою магию, придав сил. Мы объединили наши энергии и разорвали путы, которыми нас пытался связать необычный Мертвец.
Энергетический кулак врезался в темную фигуру. Наши магии схлестнулись: его — ярко-зеленая, мертвая, моя — голубовато-белая, живая. Смерть боролась против жизни.
Жуткое существо на мгновение замерло, вздрогнуло, словно Мертвец удивился моему выпаду. А затем…
Очертания его фигуры поплыли. Он замерцал, посмотрел на себя, на свет жизни, что окружил его… И его отбросило назад, к лесу.
Этого хватило для того, чтобы встряхнуться. После того, как Мертвец растворился в воздухе, словно дым, уверенность в том, что мы выберемся отсюда, взлетела до небес.
Я рухнула на землю, тяжело дыша, ощущая, как адреналин отступает, оставляя после себя дрожь и пустоту. Волчица успокоилась, отступила куда-то внутрь, и наконец передала власть человеку…
Измотанному, испуганному, все еще живому. Но позади осталось лишь первое сражение.
Это место было наполнено безмолвными тайнами и чужой магией, но я развернулась и что есть мочи помчалась обратно к лазу, из которого недавно выбралась.
Нужно было возвращаться к тому гнезду под дубом. Там проход!
Внезапно я почувствовала, как земля под ногами начинает дрожать. Сначала слабо, потом все сильнее. Корни деревьев зашевелились, извиваясь, как разбуженные змеи. Они потянулись ко мне, обвивая ноги, запястья, сжимаясь вокруг них с неумолимой силой и не позволяя пошевелиться.
Мы с Нессой снова призвали все наши силы, разрывая магические путы Изнанки. Я застряла в междумирье, на темной стороне, и здесь меня ждала лишь смерть…
Но я не собиралась сдаваться просто так! Теперь я была не одна, пусть без оружия, без надежды на помощь. Вернее, помощь все же пришла, хоть и от запертой тут ведьмы…
Здесь само время теряло свою власть, и его песок медленно утекал сквозь пальцы, растворяясь в бесконечной холодной пустоте. С каждым моим шагом поднималась буря. Вокруг сгущались тени, словно живые голодные существа. Их шепот пробирался прямо в мозг, но мой разум отказывался понимать эти древние безумные тайны.
Я бежала к дубу изо всех сил, заветный лаз уже мерцал между корней дерева, маня к себе. Где-то позади зловеще расхохотался Мертвец. В глубине души, под слоем страха я чувствовала его присутствие. Он следовал по пятам, наблюдая за моей агонией, за моим бегством, и пытался меня задержать.
Он отступил, лишь делая вид, что потерпел поражение. На самом деле просто затаился…
Когда я повернулась к нему спиной, Мертвец снова атаковал. Он словно читал мои мысли, считывал страхи, играл с моими желаниями.
На меня накатила волна отчаяния, злости… ненависти. Горячей, слепой ненависти. Но было что-то еще, что я не могла описать. Нечто темное и сладкое. Ощущение, что я не просто человек, затерявшийся в ловушке, а что-то большее, каким-то образом связанное с этим местом, с этой темной стороной.
Та Тьма, что теперь струилась по моим венам, была связана с этим местом. Я чувствовала, как энергия Изнанки, холодная и чуждая, проникает в меня, наполняя тело и разум чем-то пугающим и... соблазнительным.
Магия этого места, с одной стороны, стремилась меня подчинить и уничтожить. С другой — придавала сил сопротивляться, бороться до конца. Она вливалась в меня, соединяясь со Светом, увеличивала мой резерв.
Это противоречие настораживало.
Если Мертвец хотел уничтожить меня, то почему Тьма Изнанки ластилась ко мне котенком? Почему помогала бежать отсюда? Она словно тоже хотела освободиться от власти Мертвеца…
Злость давала дополнительный толчок. Я стремительно неслась вперед, обещая себе во всем разобраться, как только выберусь. Во всем был виноват Маршал. Этот гад, это исчадие ада!
Он сидел где-то там, в тепле и безопасности, даже не подозревая, на что обрек меня. Я знала, что это он подстроил все так, чтобы я страдала, чтобы я оказалась здесь. И он заплатит за это.
Я желала мести всеми фибрами души.
Нужно было только добежать до дуба, воспользоваться подсказкой ведьмы. Вырваться из междумирья, даже если само время в нем искажено и разорвано…
Время в этом хранилище безумия я не смогла бы измерить. Оно потеряло всякий смысл. Мне казалось, я нахожусь здесь бесконечно. Может, с момента моего падения прошел всего час, может, сутки. А может, пролетел целый год!
Но ко мне пришла ясность, железная, неумолимая: я не могу здесь оставаться. Я должна была бороться, вернуться в то же время, в то же мгновение, когда провалилась в портал. Иначе я навсегда останусь пленницей темной стороны, где смерть — не просто конец, а лишь начало чего-то бесконечно ужасного. И ведьма, кем бы она ни была, поможет мне в этом.
Я сделала еще один рывок, прыгнула, обернувшись в волчицу в полете, и нырнула в светящийся лаз.
На этот раз быстро скользнула вниз по тоннелю, кубарем скатилась и рухнула уже в человеческом облике на земляной пол.
Серебристое лезвие клинка сверкнуло в самом центре гнезда. Схватив клинок, я взмахнула им и тут же услышала оглушительный рев, раздавшийся откуда-то из леса Изнанки. Зверь этого логова возвращался, и он вряд ли обрадуется, обнаружив меня здесь…
Полоснула клинком, с облегчением разрезая пространство и время. Передо мной разверзлось полотно ярко-голубого портала. Взглянула на руку, считывая заклинание на древнем языке.
Рев зверя раздался уже совсем близко, пугая до чертиков. Горячее дыхание вдруг обожгло шею, а когтистая лапа полоснула по моей спине…
Но боли я не ощутила. За мгновение до этого энергия ведьмы переместилась на спину и закрыла меня собой. Твари Изнанки приближались, выли и скулили, скреблись, пытаясь вырвать корневища дуба, под которым я пряталась, чтобы открыть портал.
Но что-то пошло не так уже тогда, когда я прочитала заклинание…
Рванула с места, стремясь как можно скорее сбежать с Изнанки Хранилища. Но стоило коснуться полыхающего портала, меня не втянуло внутрь, а, наоборот, отбросило назад.
Изнанка не желала нас отпускать…
Где-то вдалеке послышался жуткий, злобный смех Мертвеца. А твари Изнанки Хранилища продолжали скрестись, чуя запах живого мяса, живой души.
Где этот проклятый Маршал, когда он так нужен?! Почему бы ему не разделить со мной участь обеда этих монстров?
Мы же вроде пара, верно?
Ведьма молчала. Я чувствовала, что ее силы на исходе. Еще немного — и защитный барьер, которым она отгородила нас обеих от разъяренного зверя, рухнет…
Я настолько отчаялся найти Дарину, что отправился на поклон к главе инквизиторов.
Чистое безумие. И огромный риск…
Никто бы не взялся предсказать, чем закончится мой визит к Высшему магу. Его настолько боялись, что не рисковали даже произносить имя просто так.
Опасались вызвать зловещие силы, что дремали в междумирье. Боялись пробудить истинное зло, скрытое в самой бездне. Ходили слухи, что Высший маг умел находиться сразу в нескольких местах одновременно…
Его черную тень, живую и пульсирующую, видели скользящей по стенам древних библиотек. Слышали его голос, холодный, как вечный лед… Он эхом разносился по пустым коридорам подземелий, вызывая леденящую дрожь даже у самых отважных.
Обратиться к Высшему магу означало заключить сделку с самой Тьмой. Отчаяние — плохой советчик и единственный союзник, но выбора у меня не было. Я не просто желал найти и вернуть Дарину. Я стал одержим этой мыслью. Снова обрести истинную… Мою пару… Вернуть… Покорить… Вымолить и заслужить прощение.
Ее поглотила та же тьма, что теперь пожирала мои мысли.
Только Высший маг, продавший душу древней Тьме, мог мне помочь. Только он знал дорогу к изнанке…
Пути в междумирье были не ведомы никому, кроме него. Там не было ни двери, которую можно открыть, ни тропы, даже след портала не был виден. Лишь пустота, что манила и пугала одновременно.
Не зря междумирье ограждала мощная магическая стена. Не просто защита, а барьер между мирами, древнее заклинание, живое и дышащее, запечатывающее первозданную тьму, что рвалась наружу, чтобы поглотить последние островки света.
Хотя да, твари изнанки иногда проникали на Землю, порождая легенды, вселяя страх и ужас в людские сердца. Стражи были призваны запечатывать подобные разрывы, прежде чем тьма поглотит все, оставив лишь тишину, прах и пепел.
Я покинул убежище, хотя теперь его таковым не считал. Убежище стало клеткой, из которой не вырваться. Ловушкой для души.
Я до сих пор видел взгляд Дарины, полный боли и ненависти. Ощущал ее отчаяние, ее агонию, ее ужас.
И сам сходил с ума оттого, что все еще ничего не мог изменить. Слишком поздно осознал, что Видящая — и есть моя истинная пара. Единственная для любого оборотня. Самое драгоценное и любимое…
И я сам отдал ее вурдалакам. Привел их прямо к ней. Теперь моя пара была в их власти, в их плену, и одна бездна знала, что они там с ней делают… Что ей приходится переживать из-за моей слепоты.
Из нас двоих слепым оказался именно я…
Не смог разглядеть в этой девочке то, что послала мне Судьба.
Вцепился в руль в машины, почти разваливающейся из-за того нападения по пути в убежище. Машина неслась вперед на последнем издыхании. Скрипела на ходу, словно стоная от боли. Желала избавиться от меня…
Странно, но впервые тачка оказалась мне не так дорога. Впервые я выжимал из нее все, и мне было плевать, насколько быстро она заглохнет. Главное, не раньше, чем я доберусь до ночной обители Высшего мага.
Я так и не понял, кто на меня напал… Или это была часть плана тварей, чтобы загнать меня в определенное место — мое же убежище?
Оно было не единственным, но я считал его самым мощным. И просчитался…
Я мчался по ночному городу на запредельной скорости. Мимо проносились уродливые, зловещие силуэты. Свет фонарей мерцал, как пламя свечи на ветру, отбрасывая пляшущие тени на дорогу, словно это дома извивались в мрачном танце. В воздухе витал запах сырости и гнили, как будто сама ночь дышала мне в затылок, обещая скорый конец.
Плевать…
Главное, вовремя добраться, спасти свою истинную…
Горько усмехнулся собственным мыслям. Как же быстро сменились мои приоритеты. Теперь Видящая была для меня самой большой ценностью на свете, даже находясь в темной бездне.
Цитадель инквизиторов, где обитал Высший маг, возвышалась над городом как неприступная гробница. По виду она и правда напоминала египетскую пирамиду. Огромная, монументальная, расположенная в соответствии со сторонами света и с магическими стихиями, она находилась в самом центре города.
Каменная цитадель, облицованная сияющими плитами из черного оникса, по которым струились древние золотые руны, была видна из любой его части. Высеченная из страха и могущества, она охранялась древними заклинаниями, что висели в воздухе густым, липким маревом.
Пирамида была окружена со всех сторон высоким каменным забором, расписанным рунами и текстом заклинаний. Он располагался вдоль ее стен, но не вплотную, а на расстоянии сотни метров от центрального сооружения.
Тачка бесшумно подкатила к цитадели и остановилась прямо у ворот с магическим замком.
Стражи сразу узнали меня. Осмотрели с легким презрением. На их лицах, совершенно бесстрастных, похожих на маски, не дрогнул ни один мускул. Они лишь смерили меня настороженными, оценивающими взглядами, зная, что я пришел с поклоном, с мольбой, как никогда уязвимый и беспомощный.
Внутри цитадели царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь шепотом магии. Она стелилась вдоль стен, отражаясь от них эхом. Здесь хранились самые древние свитки, запретные знания.
Стены зловеще вибрировали. Тихий звон сковывал не тело, а душу. Цитадель, словно живая, охраняла свои секреты, не позволяя никому использовать собственную силу и магию.
Я шагал по бесконечным коридорам, подсвеченным приглушенным светом, что исходил от парящих в воздухе круглых светильников. Каждый камень цитадели хранил кровавые тайны, а стены дышали ледяным холодом, проникающим в самое нутро.
Воздух потрескивал от напряжения, словно перед грозой, готовой в любой момент разразиться молниями и громом. Я ощущал безумие, запертое в этих мрачных стенах. Будто оно затаилось и могло вот-вот вырваться на свободу.
Библиотеку с артефактами нашел без проблем. Сила этого места словно сама вела меня к хранилищу, подсказывая и направляя. Я остановился у высоких дверей, скованных изумрудным скарабеем. Не успел произнести ни слова, как замок засветился, и на крыльях жука появились золотые символы. Затем он зажужжал и, взлетев, испарился под потолком коридора.
А двери передо мной бесшумно распахнулись, открывая доступ к хранилищу с артефактами. Святой святых, где собраны магические ключи и замки со всего света, в том числе и из других миров.
Где-то тут был спрятан древний источник знаний. Компас, способный показывать места разрывов между мирами. Только он мог привести меня к межмировому разрыву, пропустить внутрь, а затем вернуть сюда, а заодно и того, кого я захочу привести с той стороны.
Я шагнул в хранилище, переступив порог из блестящего, словно зеркало, обсидиана. В нем отражалась лишь тьма, чернильная бездна, клубясь и шевелясь, как живая. Голодная магическая сущность мгновенно окружила меня плотным кольцом. Прикрепилась присосками к ауре, вытягивая магию и жизненную силу.
Я постарался сосредоточиться, усилием воли отгоняя накатывающую волну паники. Но тьма заволокла мое сознание, вцепилась в него липкими щупальцами и, довольно урча, словно дикий зверь, решила подкормиться моим ужасом и страхом.
Не сразу, но мне удалось осознать, что Компас Тьмы — это не простой артефакт. Не какая-то мелкая безделушка, которую можно сжать в руке, сунуть в карман и достать, когда нужно найти проход в другой мир.
Нет, этот Компас оказался живой сущностью, жадной, голодной и очень злой. Когда-то ее намеренно заперли в хранилище с артефактами. И на время заточения Компас был вынужден питаться магией предметов, находящихся в хранилище.
Теперь магическая сущность превратилась в огромную бездну, укротить которую было сложно, но возможно. Можно было накормить ее собственной тьмой, приправив светом ауры.
Стиснув зубы и сгорая от агональной боли, полностью раскрылся и позволил Компасу Тьму подпитаться моей силой, моей магией… моей жизнью. Постепенно я сливался с ним в единое целое, пока артефакт вдруг не замерцал и не уменьшился, превратившись в амулет на цепочке. На вид это был полый скарабей из оникса.
Теперь золотая цепочка с ним свисала с моей шеи.
— Браво, Маршал! — тихий старческий голос эхом отразился от стен хранилища и проник в мою голову. — Молодец! Ты прошел испытание! Выдержал слияние с Компасом Тьмы…
Я все еще задыхался от боли, что исходила от амулета и струилась по моим венам раскаленной лавой. Она обжигала каждую клеточку моего тела, доводила до безумия, сливаясь с тоской по истинной паре.
— Высший маг… Я пришел… — каждое слово давалось с трудом, со свистом вырываясь из горла. — Мне нужно…
— Я знаю, зачем ты пришел, Маршал, — прервал меня тот.
Пелена с глаз спала, и сквозь призму боли я смог разглядеть того, чье имя никто не смел произносить вслух.
— Ты ищешь путь в междумирье, куда простым смертным закрыт ход… И тебе тоже. Хоть ты и обладаешь магией, ты сам отказался от своей второй сущности…
Помещение, в котором я оказался заперт, походило на черный зеркальный многоугольник с пирамидальной вершиной. В отражениях появлялись и исчезали тени, мелькали искры и яркие молнии, древние руны на мертвом, незнакомом даже мне языке. Пространство вокруг было заполнено энергией, от которой по коже бежали мурашки.
— Запомни, Маршал! Есть лишь один способ выбраться с Изнанки. Найди тот самый портал, через который она провалилась на ту сторону, и открой его. Но войти в него вы оба сможете только после того, как произойдет слияние… — шепот Великого мага становился все тише, а хаос вокруг меня нарастал. — Соедини Компас Тьмы! Только тогда портал пропустит вас обратно в Хранилище! Только тогда Стражи вас не тронут! И это еще не все, Маршал…
Я ощутил на себе пронзительный взгляд Верховного мага.
— Когда-то ты отказался от сущности оборотня ради власти и магии Тьмы. Теперь эта ошибка может стоить тебе жизни. Лишь вернув свою волчью ипостась, свою магию оборотня, ты сможешь преодолеть все… Вурдалаки закинули твоего зверя на Изнанку! Окажешься там — призови его!
Голос Верховного мага постепенно растворился в безумии, что творилось вокруг. Я внимательно осмотрелся, помня его слова. Среди множества прорех, что возникали передо мной на ониксовых стенах, нужно было найти ту самую единственную, что приведет меня к истинной паре.
Среди хаоса, что творился в хранилище, среди множества обманчивых прорех в пространстве я заметил одну. Она отличалась от других, пульсировала, мерцала…
От нее исходила зловещая энергия, зовущая за грань. Я прислушался к себе, к собственной сущности, к тонкой ниточке истинности, что вела от меня к порталу, исчезая в нем.
Собрав всю волю в кулак и призвав магию, я раскрутил энергетический ураган вокруг себя и направил энергию на этот разрыв. Тьма взревела, заскулила, завертелась, сопротивляясь, не позволяя мне расширить портал.
Она давила на разум, угрожая сломить его, но я не сдавался и, стиснув зубы, продолжал наносить энергетические удары по прорехе.
Вдруг из меня вырвался особо мощный поток энергии. Портал мгновенно расширился и увеличился в высоту, превращаясь в зеркально-черное окно овальной формы, по поверхности которого скользили древние магические руны.
Постепенно поверхность портала разгладилась. Изображение стало четче, и мое сердце замерло, а затем сорвалось в безумный пляс. На той стороне, у самого края Изнанки стояла Дарина…
Девушка смотрела на меня расширенными от ужаса глазами. С отчаянием и мольбой. Но она была не одна. За ее спиной стоял тот, кого я боялся больше всего на свете. Вурдалак, зверь, запертый на Изнанке своими же сородичами…
Вурдалак, окруженный коконом из магии и тлена, атаковал Дарину. Бил энергетическими ударами в ее спину раз за разом. Пытался пробить странный энергетический щит, что защищал мою пару. Его глаза полыхали алым огнем ненависти, а рот растянулся в зловещей улыбке, обещающей муки и страдания. Я понимал, что времени у меня мало. Оно утекало словно песок сквозь пальцы…
Разрыв мог закрыться в любой момент — тогда я потеряю единственный шанс спасти истинную.
Собрав все свои силы, я закричал, пытаясь прорваться через пустоту и добраться до нее, до ее тепла. Но мой крик утонул в беззвучном вакууме, а разрыв начал затягиваться, словно рана на теле реальности.
И тут я снова услышал голос Высшего мага… Тихий, наполненный такой леденящей силой, что кровь стыла в жилах, он пробирал до самого нутра.
Голос главы инквизиторов.
— Ты не дослушал меня, Маршал!
От его хладнокровного тона по спине прокатилась волна мурашек. Казалось, этому магу плевать, что будет со мной и с Дариной.
— Я помогу тебе, помогу вам выбраться оттуда, если ты пройдешь испытание! — В его словах не было ничего, кроме холодного расчета. — Но ты должен доказать, что достоин спасти Видящую и противостоять тьме, что разрушает твой разум…
Я согласился не раздумывая, сгорая от жажды оказаться по ту сторону, спасти Дарину, обнять, ощутить ее тепло. Вымолить прощение…
— Испытание… Ты должен не просто отправиться на Изнанку. Тебе придется погрузиться в саму бездну, где реальность сливается с кошмаром, где тени шепчут на забытом языке, суля вечный покой, а свет искажается в зловещие, невыносимые для взгляда формы, — продолжил Высший маг. — Выжить во тьме — значит не просто остаться в живых, а сохранить свою душу, не дать ей раствориться во мраке, не предать себя. Найди там собственную сущность, собственное сердце… Найди в себе не просто человека, а саму суть, что связывает тебя с миром живых, последний якорь в этом хаосе. Почувствуй себя живым снова…
Высший маг опять говорил загадками.
— Почувствуй, как кровь закипает в венах, горячая и соленая, как она загорается огнем жизни! Как сердце бьется в такт с древним ритмом вселенной, а не в такт шепоту тьмы! Только тогда вы оба сможете обрести желаемое… Убереги артефакты, Маршал! Не дай вурдалакам захватить их!
Глава инквизиторов отдал команду, и рядом с ним появились два стража. Словно безликие тени из другого мира, они стали укреплять портал, открытый мной. В разрыв уже рвалась Тьма, желая вырваться на свободу…
Вурдалак на той стороне взревел еще громче. Атаковал сильнее, пытаясь пробиться к Дарине. Моя пара слабела на глазах, ее энергия истончалась. Она тянулась ко мне, умоляя о помощи, и я ринулся в портал, ответив на ее зов.
Я провалился на изнанку. Всем своим существом ощутил, что это не просто банк с магическим хранилищем. Это место, где реальность и магия пересекаются, где границы между мирами стираются, рождая хаос.
Здесь, в эпицентре безумия, хранились самые опасные артефакты. Осколки потерянной власти вурдалаков, впитавшие в себя древнюю, ненавидящую все живое тьму, способные превратить любого человека в бездушного раба, а землю — в выжженное царство смерти.
Хранилище не просто защищали призрачные стражи. Оно жило, дышало, став частью древнего проклятия, его сердцем и разумом. И стражи Изнанки, в отличие от стражей Света, были не просто призраками, а сущностями, рожденными из тьмы, из самого страха.
Они не просто были готовы убить все живое, что проникнет внутрь, — они могли разорвать душу на клочки, оставив лишь эхо невыносимой боли и всепоглощающего ужаса. Но вурдалаки, эти псевдо живые создания, слепленные из тьмы и ненависти, умели противостоять им и существовать на той стороне. Они не чувствовали боли, не знали страха. Они были детьми этой тьмы, и, возможно, именно это давало мне шанс пройти через смертоносную охрану…
Прежде чем я провалился в портал, Высший маг успел взмахнуть рукой, и на мне появился пояс с древними артефактами — целым арсеналом оружия. Магические кинжалы, артефакты смерти, созданные для уничтожения врагов, были моими единственными союзниками на той стороне.
Эти кинжалы — настоящие проводники в мир тьмы, ключи к древним тайнам, что выжгут душу, но, возможно, спасут жизнь. Но, даже чувствуя их тяжесть и холод, я понимал, что это будет не просто бой. Это будет битва с самой судьбой, с самой Тьмой, что проросла во мне…
Я должен был спасти Дарину, несмотря ни на что.
Эта мысль стала моим единственным светом, моим законом, путеводной звездой. Я был готов сделать это ценой собственной жизни. Пусть моя кровь станет откупом за все грехи, за боль, что я причинил ей. Я не просто жаждал ее спасти — я хотел заслужить ее прощение...
Я не мог отказаться от шанса вернуть то, что было потеряно, восстановить хрупкий баланс между светом и тьмой, вступив в схватку с последней. И если у меня получится это сделать, то сквозь пелену боли и ужаса я отыщу и верну себе ту часть души, что уже почти поглотила тень.
Возможно, помимо истинной пары я смогу вернуть свою вторую сущность. Свою волчью ипостась.
Сначала тени Хранилища поглотили меня полностью, словно сухая губка впитала каплю воды.
Со всех сторон меня окружил мрак, и в первые мгновения я практически полностью ослеп. Чуть ли не задохнулся от смрада, от густого и тяжелого воздуха. Там, где я оказался, пахло озоном, как после грозы, и сладковатой вонью разложения.
Через пару секунд после того, как я провалился в переход, ослепший и беспомощный, зрение снова вернулось. Совсем другой свет резанул по глазам. Он искажал все, что тут находилось, отчего длинные неестественные тени шевелились сами по себе, словно живые существа. Стены пульсировали в такт моему учащенному сердцебиению, и мне казалось, что само это место — гигантское живое существо… А я вирус, инородное тело, проникшее в его кровоток.
И теперь Хранилище пыталось от меня избавиться.
Я проморгался и, оглядевшись, вытащил короткие клинки, которые от одного магического приказа превратились в длинные энергетические лезвия. Они светились голубоватым огнем с белыми всполохами.
Спасибо Высшему магу — оружие и правда оказалось непростым. Греческий огонь не выдержит ни одно создание тьмы. Достаточно полоснуть один раз по твари, а дальше голубое пламя само сожрет любого монстра изнанки.
Зрение полностью восстановилось, и я смог рассмотреть, где оказался. Это был огромный зал со сводчатыми потолками, с большими панорамными окнами и высокими стеллажами вдоль стен.
По углам зала мерцали темно-сизые тени. Со всех сторон доносились шорохи и стоны, словно само Хранилище всхлипывало и стонало от вторжения. Оно, недовольно рыча, выпустило сначала тени, а потом мрак передо мной рассеялся, и я увидел Дарину…
Моя истинная пара стояла в самом центре зала. Запертая в клетке, сотканной из черного пламени и тьмы. Своеобразные, переплетающиеся лучи искаженного света несколькими рядами окружали клетку.
Дарина стояла на коленях в самом ее центре. Она казалась сломленной, дрожала и всхлипывала, смотря на меня с надеждой на спасение, возродившейся где-то в глубине души. В ее взгляде, полном слез и ужаса, все еще тлели искорки упрямства и силы.
На шее девушки я заметил хорошо знакомый мне амулет, а на ее левой руке — странные древние узоры.
— Маршал! — Дарина вдруг потянулась ко мне. Ее надрывный крик был едва слышен, пробиваясь сквозь гул Хранилища прямо мне в душу. — Берегись! Призрак вурдалака…
Резко обернувшись, я ловко увернулся от темного существа, что атаковало меня со спины. На меня раз за разом нападала тень, сжимая в руке клинок, горящий темным светом.
Тварь, с которой я скрестил клинки, яростно взревела и продолжила атаковать меня. Занесла свое оружие, размахиваясь, и нанесла очередной удар.
Странно, но мое оружие без проблем отразило атаку вурдалака. Искры разлетелись по всему залу, и звон отдался громким эхом от каменных стен Хранилища.
Вурдалак с шипением и рычанием замер напротив меня, а затем взмахнул темным оружием так, словно всю прошлую жизнь занимался боями на мечах. Он оскалился, сверкнув красным, будто раскаленным взглядом, и вдруг откинул капюшон, обнажая уродливую костлявую голову. Кожа, что обтягивала черепушку вурдалака, казалась бледной, почти прозрачной. По ее поверхности стелились черные узоры татуировок.
Тварь ухмыльнулась еще омерзительнее и вновь взревела. Она словно оживала, снова становясь материальной…
— Маленький волчонок прилетел на пламя своей истинной пары, — просипела голосом, напоминающим скрежет камня по стеклу. — Ты опоздал, Недоальфа. Она уже почти стала частью Изнанки. Ее жизнь — дар этому месту в обмен на мое воскрешение…
Вурдалак взмахнул руками и что-то зашептал, призывая на помощь темные силы.
В следующее мгновение из стен Хранилища хлынули полчища тьмы. Ужасные создания всевозможных форм, всякие разные сущности, сотканные самой тьмой, бросились в атаку, нападая на меня со всех сторон.
Я ничего не ответил на выпад вурдалака. Ярость, страх, собственный голос — все это сжалось в груди холодной решимостью. Я кинулся вперед, отбиваясь от теней, чувствуя, как лезвие клинка поет в моей руке, рассекая не плоть, а саму энергию тьмы, из которой были созданы эти твари.
Я не видел ничего, кроме
Они были моим маяком в этом аду. Во мраке, что смыкался кольцом вокруг меня.
Вурдалак снова взмахнул рукой, и от стены отделилась огромная тень, принимая форму волка с когтистыми лапами. Тварь рванула ко мне, оскалившись и зарычав.
Теперь я отражал атаки со всех сторон. Я упорно продолжал пробиваться к свету, к своей истинной. Превращал созданий тьмы в крошево, ловко орудуя длинными клинками, которые сжимал в обеих руках.
— Стражи! — раздался звонкий незнакомый голос с той стороны, где была заточена моя пара. — Вы так долго за мной гонялись! А теперь просто стоите и наблюдаете, как твари изнанки пожирают меня и мою кровную сестру? — пробился сквозь тьму яростный призыв. — Если Дарина и Маршал погибнут… то утянут за собой всех нас! Их смерть откроет портал с изнанки в наш мир! И все, что вы так рьяно защищали, сгинет во тьме… Тьма сожрет меня! Вы так долго меня искали, а сейчас просто позволите погибнуть?
Я понятия не имел, кто эта девушка и к кому она обращалась, но произнесенная речь возымела действие. Внезапно тьма ослабила натиск.
Большую часть тварей отвлекли на себя стражи. Я не смог разглядеть их, да и времени особо не было. Для меня было достаточно того, что эти стражи ворвались в самую гущу битвы. Перетянули на себя внимание тварей.
Они дали мне возможность прорваться вперед. И я продолжил обращать в прах созданий тьмы, медленно, но верно пробивая дорогу к Дарине…
Всю накопленную магию, всю свою отчаянную надежду я вложил в один-единственный удар. Я занес клинок, видя, как лезвие начинает светиться ослепительно-багровым светом, но не стал целиться в очередное чудовище.
Вместо этого я рассек само пространство перед ними. Воззвал к Свету из своего мира, попросил о помощи, защите и не встретил сопротивления.
Клинок прошел сквозь воздух, словно через воду, оставив за собой зияющую рану в реальности, трещину, из которой хлынул ослепляющий свет. Из иного мира донесся оглушительный рев ветра.
Это был не портал — это было насилие над мирозданием, акт абсолютного отчаяния.
— Держись! — закричал я, но мой голос заглушил грохот.
Клетка из тьмы вокруг Дарины взорвалась миллиардом осколков. Я метнулся к ней, отшвыривая с пути тварей, и увидел, как Дарина отлетела в сторону...
Девушка, что была с ней, походила на огненный смерч. Она мгновенно оказалась рядом и поддержала Дарину, закрыв огненным щитом. Их энергии слились, как огонь с воздухом, и мощная ударная волна откинула тварей Изнанки прямо к открытому порталу — в поток Света, что лился из моего мира в этот.
Хранилище наполнилось сиянием, и баланс между Тьмой и Светом стал восстанавливаться...
Вурдалак издал яростный рев, протянув когтистые руки к Дарине, но было уже поздно. Он в последний раз воззвал к Тьме, направляя иссиня-черный поток прямо на девушек.
Время замедлилось. Сильный энергетический удар отбросил их в разные стороны, разрывая магический союз.
Огненная девушка отлетела прямо в объятия стража, что мгновенно воплотился на ее пути. Рядом с ним появились еще двое, окружая их и защищая от атаки Тьмы.
Дарину же отнесло ко мне в этом хаосе… Ее волосы развевались на ветру, глаза были закрыты, а на лице застыла… надежда. На меня.
Собрав последние силы, я рванул вперед, отбросил клинки — больше в них не было необходимости — и раскинул руки. Дарина упала прямо в мои объятия и вздрогнула. Теплая, живая…
Клинки врезались в материю пространства по самую рукоять. По обе стороны от трещины, сквозь которую продолжал литься Свет.
Огненные лезвия располосовали материю пространства, создав еще два портала. Сквозь них хлынули потоки Света.
Тьма и Свет слились воедино. Закружились, создавая настоящий энергетический смерч. Они стали всасывать в себя всех созданий тьмы. Всех, кого породила Изнанка.
Призрак вурдалака зарычал от бессилия и бросился на нас с Дариной. Но яркий поток света захватил его и утянул за собой, поглощая полностью.
Через мгновение в зале Хранилища воцарилась тишина. Звенящая. Оглушающая. Даже рев разрыва стих, словно тот затянулся сам собой.
Я стоял, тяжело дыша, прижимая к себе Дарину, чувствуя, как ее сердце бешено стучит в груди. Как она задыхается, тихо всхлипывает...
Девушка обхватила мою шею дрожащими руками. Ее тело сотрясали беззвучные рыдания. Запах ее волос, знакомый и родной, перебил смрад Изнанки. Это был запах жизни. Запах спасения. Я упал на колени, не в силах больше стоять, но не выпустил ее из объятий.
Моя пара. Она здесь. В моих руках. Целая. Невредимая. Моя желанная. Моя любимая истинная пара. Это был не конец. Мы выиграли всего лишь первую битву из множества. И получили передышку…
Я знал, что в скором времени придется встретиться с братьями Зурскими. Они смогли вырваться и теперь сеяли хаос в нашем мире. Нам еще предстояло столкнуться и с ними, и с Инквизицией, и с тьмой мира, что проникла на ту сторону…
Но в этот момент я не замечал никого вокруг.
Сейчас для меня существовала лишь девушка в моих объятиях. Только ее дыхание, ее хрупкое тело. Впервые за долгое время я почувствовал, что выиграл. Что надежда на спасение есть…
— Маршал! — словно из ниоткуда донесся до меня голос. — Есть разговор!
Тьма и Свет будто стекали с потолка и со стен бесформенными сгустками. Клубились потоками мрака, искрились лучами.
Передо мной прямо из воздуха материализовалось трое стражей Хранилища. Высокие мощные фигуры в черных балахонах с накинутыми на головы дымными капюшонами. По их воздушным одеяниям струились древние золотистые руны. Они образовывали филигранные узоры по подолам, рукавам и краям капюшонов. Темная поверхность балахонов мерцала, постепенно становясь сине-голубой и тем самым напоминая звездные небеса.
Один из стражей прижимал к себе огненную ведьму. Никогда в жизни я не видел существа подобного вида.
Белые длинные волосы спускались до самой поясницы. Они были заплетены в косы, украшенные переливающимися хрустальными бусинами. У ведьмы было миловидное личико, а ее бледная кожа казалась перламутровой. Из-под густых черных ресниц на меня смотрели яркие фиолетовые глаза с вертикальными зрачками, а между пухлых губок мелькал раздвоенный язык.
Эту странную деву окружало золотистое свечение, напоминающее огненные всполохи. Она была очень красивой, но не прекраснее моей Дарины.
— Твоя ведьма спасла нашу пленницу, Маршал. Ты забираешь свое, мы — свое… Мы нашли свое сокровище! — шепот стражей сливался в гул, проникая прямо в мозг. — Мы поможем вам вернуться на ту сторону… Портал схлопнется сразу за вами…
— А как же вы? — спросил я.
Все же эти странные существа помогли нам одолеть тварей изнанки.
— Ходить между мирами для нас не проблема, Маршал, — заговорил на этот раз один из стражей. — Лишь Изнанка Хранилища оставалась для нас закрыта… Скрывала нашу ведьму!
— Отныне вы наши энергетические сородичи! Обидишь нашу сестру, Дарину, — пеняй на себя… — прошептали другие.
Голоса Стражей затихли, их фигуры растворились в мерцающей магии Хранилища. Я подхватил Дарину на руки и направился к порталу. Несомненно, нам с ней еще многое предстояло выяснить, в том числе мы должны были разобраться в наших отношениях...
Но я в любом случае не отступлю!
— Ты моя! — прохрипел тихо, глядя девушке прямо в глаза. — Навсегда! Навечно!
Три портала слились в один, и я, прижав к себе Дарину, шагнул в него. Навстречу новым приключениям.
Воздух в Хранилище был густым и тягучим. Здесь пахло старинной магией и вековой пылью.
Атмосфера этого места пугала и притягивала одновременно.
Отблески света магических кристаллов плясали на стенах, оживляя стеллажи с книгами, полки с артефактами. Смысл настенных фресок и узоров, украшающих Хранилище, давно был утрачен.
В этом полумраке, где время, казалось, застыло пылью на артефактах, я нес свою легкую, обжигающе горячую ношу, которая внезапно стала центром моего мира.
Дарина прижималась к моей груди, и сквозь тонкую ткань рубашки я чувствовал жар ее кожи, учащенное биение сердца. Оно колотилось как у перепуганного зверька, попавшего в капкан.
Каждый мой шаг отдавался гулом в ушах, а в голове стучала лишь одна мысль: «Я нашел свою истинную. Вот она. В моих объятиях. И теперь никуда ее не отпущу».
Дарина дрожала, все еще переживая ужас междумирья. От нее исходил первобытный, неконтролируемый страх. Страх снова оказаться там, в одиночестве, без защиты, с почти выгоревшим резервом. Не способной дать отпор.
— Маршал! — ее голос, хриплый от пережитого кошмара, полоснул по сердцу острым клинком. — Помоги!
— Тш-ш-ш! Дарина, девочка моя… — прошептал я, покрывая ее макушку лихорадочными поцелуями. — Все в порядке, моя пара! Теперь ты в безопасности…
В глазах, в которых прежде читалась дерзость и решимость, теперь плескалась паника, отчаянная и бездонная.
Когда Дарина начала вырываться, во мне что-то оборвалось. Ее попытка отстраниться… Она словно отказывалась от моей защиты. Моя пара меня боялась, пыталась избавиться от моих объятий.
Внутри все сжалось от тревоги и щемящей жалости.
— Я не одета, Маршал! — простонала Дарина, словно цепляясь за этот островок реальности и желая отстраниться от воспоминаний о пережитом. — Дай мне что-нибудь надеть…
— Я сейчас что-нибудь найду… — мой голос прозвучал приглушенно, словно не принадлежал мне.
Я осмотрелся, желая найти в этих холодных каменных лабиринтах хоть какой-то лоскут ткани, чтобы прикрыть ее наготу.
Я ощущал, что моя пара замерзла. От нее ко мне перетекали все чувства и эмоции. Страх. Ужас. Холод. Она словно заледенела изнутри, и этот барьер отгородил ее душу от меня. Сковал ее сердце ледяным панцирем.
— Сейчас я тебя согрею, котенок… — прошептал хрипло, взывая к магии внутри меня, к огню, что еще теплился в почти пустом магическом резерве.
Поставил Дарину на ноги, на мгновение задержав ладони на ее плечах. Черпая силы из резерва, выпустил из рук легкий ветерок.
Теплый поток воздуха окружил дрожащую от холода девушку. Дарина совсем ослабла, пошатнулась и уткнулась лицом в мою грудь. Я провел рукой по ее плечам, спине и голове, согревая собственной магией, тратя остатки резерва на то, чтобы поддержать в ней жизнь...
Ее взгляд, полный страха и немого вопроса, впился в меня. Я почувствовал себя последним подлецом, ведь это я, так или иначе, допустил, чтобы она оказалась здесь, на Изнанке.
Уязвимая. Беззащитная.
От раздавшегося в темноте шороха на мгновение застыл. Сердце в груди сначала замерло, а потом забилось с новой силой. Страх, что Дарина снова не будет в безопасности, вернулся…
Я мгновенно прижал ее к себе и, задвинув за спину, встал в защитную позу. Взмахнул руками, образуя в них огненные сгустки, и приготовился атаковать до последней капли крови…
— Остынь, защитник, — от каменных стен Хранилища отразился мужской голос. — Возьми плащ, а то твоя пара совсем замерзнет. Этих жалких магических крошек не то что на атаку не хватит — ты даже световой кристалл создать не сможешь…
К нашим ногам действительно опустился черный плащ. Объемный, теплый, подбитый изнутри мехом. Пропахший пылью. Словно сама цитадель, пусть и нехотя, смиловалась над нами, предложив эту жалкую защиту от чужих взглядов и холода.
Я быстро подхватил плащ и укутал в него обессиленную девушку, скрывая от всех ее наготу. Пальцы невольно дрогнули, коснувшись нежной кожи на ключице. Воспоминания нахлынули на меня, обжигая стыдом и раскаянием. Я помнил все: как издевался над ней, как сковал ее шею ошейником, какие ужасные слова говорил…
Дарина не сопротивлялась, застыв восковой куклой, но даже сквозь ткань плаща я чувствовал ее дрожь. Ее страх. Ее недоверие.
Я снова потянулся, чтобы взять ее на руки, но девушка шарахнулась от меня, словно от самого ужасного монстра в мире. Зашипела, стоило легонько дотронуться до ее кожи. От нее исходила столь нестерпимая боль, что я и сам отступил…
Моя пара мне не просто не доверяла — она меня боялась.
Осознание этого выворачивало душу наизнанку, превращало сердце в осколки…
— Тебе придется идти босиком, — тихо сказал я, и мой взгляд упал на ее ноги.
Изящные пальчики выглядывали из-под плаща. На холодном, отполированном камне они казались совсем крохотными.
Мне захотелось снять с себя сапоги и отдать ей, но здравый смысл подавил этот порыв. Мы были в логове врага, а не на романтической прогулке.
— Мы не в лесу, усыпанном острыми сучьями. Я сама пойду. Как отсюда выйти? — с раздражением спросила Дарина.
Но она лишь надела маску, пряча усталость и страх, которые грызли и меня.
Дарина осмотрелась в поисках выхода, желая как можно скорее выбраться отсюда. И я разделял ее желание. А еще всю тяжесть того, что произошло между нами в прошлом. Все грехи легли на мои плечи тяжелой плитой. Все, что я сделал, чтобы заманить ее в ловушку, заставить сотрудничать, даже ценой собственной жизни, насильно… Нам предстояло поговорить и выяснить отношения.
Хотя какие к черту между нами отношения? Принуждение. Страх. Ненависть. Жажда обладания во что бы то ни стало. Теперь ко всему этому присоединилась безумная одержимость ею. Звериная, первобытная любовь…
Голос, звучащий словно отовсюду, заставил меня вздрогнуть.
— Выход есть в определенных точках, под арками со знаком трилистника. Нужно подойти к арке, постучать по стене три раза и произнести: «Откройся». Двери сами появятся, — ответил Страж, и эхо его голоса разнеслось по Хранилищу. — Этот способ перемещения действует только для вас двоих — мы открыли его, чтобы вы выбрались в мир людей. Маршал, когда понадобится помощь с вурдалаками, просто постучи по стене три раза и произнеси: «Трилистник». Знаки с его изображением укажут вам дорогу. Счастливого пути…
Стражи исчезли, забрав с собой огненную ведьму и открыв нам путь домой.
Дарина лишь фыркнула — издала звук, полный горькой покорности, — и пошла вперед.
Мое сердце сжималось с каждым шагом. Дарина, закутанная в чужой плащ, босая и прекрасная, шла по лабиринту древних тайн, а я покорно следовал за ней, чувствуя, как тревога и необъяснимая, жгучая нежность сплетаются в моей груди в один тугой узел.
Я не знал, что нас ждет, но был готов разорвать в клочья любого, кто посмеет прикоснуться к моей истинной.
Ее ступни почти бесшумно скользили по каменному полу, но этот тихий звук отдавался в моих ушах громкой вибрацией. Каждый ее шаг отзывался во мне болью, словно она ступала не по холодному камню, а по моей обнаженной совести.
Я видел, как она напряжена, как она старается не смотреть по сторонам, где в нишах, словно застывшие кошмары, покоятся древние артефакты. Воздух здесь пах озоном, как после грозы, и расплавленным металлом, будто сама цитадель обдавала нас своим загробным дыханием.
Она подошла к арке, украшенной сложными барельефами, и замерла, будто прислушиваясь к тишине. Среди скульптур была печать в виде трилистника…
Я видел, как дрожь сковывает Дарину, и мои кулаки сжимались от бессилия. Мне хотелось подойти, обнять ее, прижать к себе, прошептать на ухо слова любви, молить о прощении, пока этот проклятый ужас не покинет ее глаза.
Но я знал: она оттолкнет, отпрянет от меня…
Дарина трижды постучала по арке и произнесла заветное слово.
— Ну же… — шепотом сказала девушка, словно бросая вызов безмолвным стенам. — Покажись…
И Хранилище отозвалось. Сначала едва слышным гулом, будто проснулся великан, спавший в самом сердце горы. Затем бесшумно, без скрипа и скрежета, арка замерцала, и ее свод засиял ярко-голубым светом открывающегося портала.
Перед нами появился проход из Хранилища в наш мир — длинный коридор, уходящий в непроглядную тьму.
Оттуда пахнуло сыростью и чем-то старым, забытым, отчего по коже пробежали мурашки.
Дарина оступилась на пороге, и ее неуверенность вонзилась в меня острой иглой. Она боялась сделать шаг в неизвестность. И была права.
— Погоди, — мой голос прозвучал жестче, чем я планировал, и она вздрогнула.
Я шагнул вперед, заслоняя Дарину от зияющего провала, и почувствовал слабый запах ее волос — пыльный, с горьковатой ноткой дыма и чего-то неуловимого. Сердце бешено заколотилось в груди.
Я протянул руку в темноту, и мои пальцы коснулись холодного металлического кольца. Я инстинктивно дернул за него, и с тихим шипением на стенах тоннеля вспыхнули странные камни, отбрасывая призрачный зеленоватый свет.
— Теперь можно, — обернулся к Дарине и замер.
В тусклом свете ее лицо казалось безжизненной фарфоровой маской. Силы девушки почти иссякли. Дарина держалась на последних крошках магии. На чистом упрямстве, не показывая мне, насколько она устала и вымоталась.
На мгновение в ее глазах вспыхнул огонек благодарности — подобие слабого, едва ощутимого доверия. Я вдруг понял простую, но ужасную истину: я готов сжечь дотла всю эту проклятую цитадель, всех чудовищ, лишь бы этот огонек не погас…
Дарина молча кивнула и, подобрав полы плаща, шагнула в тоннель. Я последовал за ней. В спину мне дышала мгла Хранилища, но впереди шла она — моя боль, мой единственный маяк в этом царстве вечной ночи. И где-то в глубине души, под грузом страха и ответственности робко теплилась странная, почти невыносимая надежда.
Надежда на то, что у нас все наладится.
Мы шагали по мрачному, пульсирующему магией тоннелю, приближаясь к выходу на ту сторону.
Но внезапно все изменилось. Тоннель озарили яркие всполохи. Стены задвигались и будто начали складываться в странную мозаику.
Пол под ногами завибрировал, стены засветились…
Дарина качнулась, и я кинулся к ней. Поддержал, прижал к своей груди, готовый в любой момент защитить от всего на свете. Пол под нами загудел, содрогнулся, и по нему прокатились магические символы.
Словно кто-то извне вмешался в структуру портала, уводя его в сторону.
Стены по обе стороны от нас задышали, зажили собственной жизнью. Воздух стал другим — тяжелым, влажным. Каждый вдох обжигал легкие, и на языке ощущался привкус старой крови и ржавого железа.
— Отпусти меня! — голос Дарины прозвучал резко, приобрел истеричные нотки. Она задрожала в моих объятиях. — Не трогай!
Задыхаясь от панической атаки, она попыталась разжать стальную хватку. Я почувствовал исходящий от нее дикий ужас, но лишь сильнее прижал к себе, не позволяя сбежать и натворить глупостей.
Ею овладел не просто страх моего прикосновения. Это было хуже, чем удар. Хуже, чем любая физическая рана. Но я упрямо продолжал сжимать ее в объятиях.
Она боялась меня. После всего, что было... Она видела во мне не защитника, а очередную угрозу.
Со всем разберемся потом, когда выберемся из этой гребаной ловушки…
Ну, стражи… подогнали «надежный» переход!
— Дарина, успокойся! — зарычал я, стискивая ее в объятиях. — В магию портала кто-то вмешался, нужно стоять на месте… Неизвестно, куда нас выкинет. Я просто хочу спасти тебя!
В следующую секунду переход в очередной раз вспыхнул, и мы вывалились из портала в какое-то темное помещение…
Дарина
Близость Маршала вызывала противоречивые чувства, отчего я дергалась в его объятиях.
Странный тоннель буквально выплюнул нас в неизвестность. Когда я осознала, что мы оказались в совершенно другом месте, возможно, в другом мире, а не там, куда направлялись, всхлипнула и задрожала всем телом.
Сердце в груди забилось еще быстрее, я чуть ли не задохнулась от подступающей паники. И только крепкие объятия Маршала, как ни странно, не позволили мне сорваться...
Я попыталась вырваться из его хватки, но Маршал лишь крепче прижал меня к себе. Его прикосновение было теплым, но не могло стереть ощущение тревоги, которое охватывало меня все сильнее.
«То, что он спас меня, еще ничего не значит…» — пронеслось в голове, и я почувствовала, как внутри закипает злость.
Он бережно поставил меня на ноги. Едва я успела закутаться в плащ, пряча обнаженное тело, как услышала его тихий голос:
— Не бойся, я рядом…
Но его слова не успокоили меня, а только усилили чувство беспомощности.
— Где мы? — спросила я, с осторожностью осматриваясь. — Это не мой дом! Я хотела переместиться в свой дом! Куда нас забросили Стражи?
— Понятия не имею, но я не чувствую угрозы… — Маршал считал магию, что окружала нас плотным коконом. — Нас словно выдернули из перехода и специально куда-то забросили… Дарина, не бойся, здесь не опасно.
— Это говорит мне Маршал, который нацепил на меня ошейник? Который выкинул меня на изнанку миров, оставил одну в самом пекле? — Ярость, дикая и неконтролируемая, нахлынула на меня вместе с болью и горечью. — Все альфы вот так обращаются со своей истинной парой?
— Я тогда не знал, что ты моя истинная… Я видел тебя как инструмент для поимки вурдалаков, хотел заставить работать на меня любой ценой…
— О да, ты не поскупился, Маршал! Едва не угробил меня!
Я быстро огляделась, пытаясь найти выход. На стене в десяти шагах начала проявляться дверь. Бросилась к ней, не обращая внимания на полки с артефактами, которые мелькали перед глазами. Но внезапно я наткнулась на нечто, заставившее меня замереть на месте.
— Вот черт! — потрясенно выдохнула. Тьма рассеялась, и наконец-то я поняла, где мы. — Мы же в каком-то другом Хранилище! Ты посмотри на эти полки!
— Кажется, я понял, где мы… Это цитадель Стражей Тьмы! — воскликнул Максим, озираясь.
Мой взгляд невольно метнулся к ближайшему стеллажу. На полке прямо передо мной лежал небольшой арбалет, а рядом — портупея для него. Холодный блеск оружия завораживал меня…
Оно звало именно меня, подсвечивалось рунами, которые могла видеть лишь я.
Я не удержалась и протянула к нему дрожащую руку. Сначала аккуратно коснулась холодной металлической поверхности кончиками пальцев. Вздрогнула, ощущая, как между мной и оружием словно проскакивает искра. Пальцы закололо от электрических разрядов, а затем они пронзили все мое тело.
Не раздумывая схватила арбалет, а затем портупею. Прижала к себе оружие и крепко зажмурилась, ожидая очередной подлянки от Хранилища. Из-за спины доносились крики Маршала, его отборные ругательства и проклятия…
Но со мной ничего не произошло. Это лишь подтвердило мои догадки о том, что арбалет был предназначен для меня. Я знала, что короткие болты этого миниатюрного оружия способны пробить магическую защиту вурдалака и попортить шкуру любой твари изнанки…
— Дарина! — Маршал попытался отнять арбалет. — Какого демона ты творишь?! В Хранилище нельзя ничего трогать! Все артефакты очень опасны! Тебя могло убить… Отдай оружие!
— Нет! — воспротивилась я. — Макс, он мой! Это оружие Хранилище подарило мне! Оно не причинит мне вреда!
В этот момент в стене справа вспыхнули двери. Они распахнулись, открывая для нас совершенно другой зал…
За ними нас ждали стражи.
— Маршал, Дарина, нам жаль, но планы изменились… — вперед шагнул альфа стражей. — Домой вам еще рано возвращаться. Вас ждет Совет Магов. Верховный маг приказал привести вас в Цитадель. Следуйте за нами.
Оборотни преградили нам путь, не оставив выбора. Я почувствовала, как страх сковывает мое тело, но постаралась сохранить спокойствие.
Раньше эти стражи нам помогали, думаю, и теперь не причинят вреда. Я даже обрадовалась, что разборки с Маршалом придется отложить.
Сильнее закуталась в плащ, пытаясь укрыться от их жадных взглядов. Внутри меня бушевала целая буря чувств: страх смешался с гневом, решимостью... Но я не собиралась показывать этим зверям, что боюсь их.
Маршал грозно зарычал, заметив, какими взглядами пожирают меня другие оборотни. Те, что маячили за ровным рядом стражей. Их волчий запах забивал нос, проникал в легкие, вызывая желание как следует прочихаться.
Странно, но ни к одному оборотню, оказавшемуся тут, я не чувствовала такого притяжения, как к Маршалу. Только между мной и им воздух искрился от напряжения. Только к нему меня тянуло как магнитом.
От грозного собственнического рыка альфы все остальные оборотни отступили, освобождая нам дорогу.
— Это еще что за игры самцов? — прошипела недовольно, с опаской оглядываясь. Самые наглые и смелые все еще кружили вокруг нас, на что-то надеясь. — Что им нужно?
— Мою добычу хотят отобрать! — раздраженно бросил Максим, крепко, но в то же время бережно удерживая меня за локоть. — Я разорву любого, кто посмеет сунуть нос к моей истинной паре! — прорычал настолько громко, что его голос эхом отразился от каменных стен Цитадели.
— Пойдемте, вас уже ждут!
Коридор петлял, как живой, играл с нами, уходил куда-то вверх.
— Ведьмам стоило огромных усилий вмешаться в портал и вывести его прямо в Цитадель Верховного мага, — сказал альфа стражей, шагая впереди нас и показывая дорогу. — Поймите, мы не могли допустить, чтобы вы вышли в доме Дарины. Там вас ждала ловушка… И в твоем доме тоже, Маршал!
Воздух становился холоднее, стены словно давили на нас, а свет, пробивающийся сквозь узкие щели, мерцал, будто насмехаясь.
При этом мы не поднимались по лестнице или лифту. Никаких механизмов, никаких звуков. Словно помещения в этом здании сами меняли расположение, подстраиваясь под нас, чтобы мы вышли в нужное место…
Дверь захлопнулась за нами, отгораживая от сравнительно тихого коридора. Мы погрузились в звенящий хаос. Зал был полон людей, впрочем, я сразу же поняла: перед нами не люди… У них человеческий облик, но «начинка» — магическая.
Воздух буквально вибрировал от мощной магии. Энергетические потоки парили по комнате, окружая всех созданий в ней. Магия смешивалась с запахом мускуса, и становилось понятно, что в зале находятся не только ведьмы и колдуны, но и оборотни.
Тяжелый, плотный воздух давил на виски, каждый вдох давался с трудом. Звериный запах застревал в горле, вызывая желание прочихаться. Странно, но то, как пах мой альфа, мне нравилось. Запах мокрой псины не забивал легкие, от него не свербело в носу.
В нас мгновенно впились десятки пар глаз.
Хищные взгляды оборотней заставляли содрогаться от ужаса. Их желтые глаза доводили до дрожи и, словно острые когти, скользили по коже, оставляя ощущение липкой грязи.
Особняком от оборотней держались вампиры. Не вурдалаки, окончательно перешедшие на сторону тьмы, а именно вампиры, в которых еще теплился свет. Их глава сидел в кресле в самом начале стола и не сводил с меня пристального, гипнотического взгляда. Он хищно сверкнул клыками, отчего по моей спине пробежали ледяные мурашки.
Я инстинктивно отшатнулась, врезавшись в твердое плечо Маршала.
— Они смотрят на нас как на добычу. Не люди. Звери. Хищники. И все как один хотят растерзать… — Я старалась не показывать, что боюсь их. Хищники не должны видеть страх, иначе загрызут. — Что мы им сделали? — без стеснения спросила у Маршала, давая понять, что их фокусы на меня не действуют.
— Мы вас слышим, юная леди… — донесся до меня шелестящий голос Владыки вампиров.
— Я знаю, — ответила смело, хотя внутри тряслась от ужаса. — Вы сами смотрите на нас с презрением и ненавистью. И будь ваша воля, растерзали бы…
Я не отвела взгляд от вампира. Странно, но на меня не действовал его гипноз.
— Умная леди! — раздался голос древней ведьмы. — Альфа и его Видящая! Проходите!
В другом зале, еще более просторном, сидели ведьмы. Длинные деревянные столы были завалены старинными пергаментными свитками. Шесть женщин внимательно изучали свитки, порхая по ним пальцами с пугающей скоростью.
Ведьмы тихо, монотонно бормотали слова на забытом языке, их голоса напоминали шепот ветра, отчего в жилах стыла кровь. Казалось, даже воздух в зале сгустился от их зловещей энергетики.
Я чувствовала себя мышью, забредшей в логово хищников.
— Дарина, Маршал. Добро пожаловать, мы ждали только вас… — Над самым большим столом, заваленным древними книгами и папирусами, склонился седовласый мужчина.
Он излучал мощную ауру, заставляя подчиняться. Одним лишь голосом кромсал магию и нервные окончания в лохмотья, не прилагая для этого особых усилий. Даже несмотря на свою силу, я стала задыхаться, словно к моему горлу приставили острое лезвие.
— Верховный маг! — Маршал вышел вперед и уважительно поклонился. — Не ожидал столь скорой встречи. Мы бы хотели отдохнуть с дороги… — Макс взял меня за руку, словно успокаивая и давая понять, что переживать не о чем.
Седовласый мужчина повернулся к магической карте, затем посмотрел на нас тяжелым, всевидящим взглядом. Сердце ухнуло в пятки. Маг будто смотрел в самую душу, видя то, о чем я даже не подозревала.
Мигающие артефакты на карте отбрасывали на его лицо блики, делая похожим на ожившую статую.
«Он все знает. Боги, он знает все, что мы натворили!» — пронеслось в моей голове.
Жгучий стыд опалил щеки. Мы были виноваты. Мы были причиной этого кошмара. И теперь нам предстояло за все это ответить...
— Мы в курсе того, что вы сделали. Теперь вы будете помогать нам разбираться с последствиями.
Его слова прозвучали как приговор. Окончательный, не подлежащий обжалованию. В ушах зазвенело. Комната поплыла перед глазами, все краски слились в грязное пятно. Внезапно я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Колени подогнулись, и тело налилось слабостью.
Но падения не случилось. Сильная рука схватила меня за локоть, быстро и уверенно. Прикосновение Маршала казалось якорем в бушующем море. Он просто поддержал меня. Предложил опору, которую я приняла с безмолвной благодарностью.
Маршал удерживал меня, не позволяя скатиться в панику, не давая рухнуть в бездну отчаяния. Он был единственным оплотом, последней надеждой в этом калейдоскопе кошмаров.
— Нам предстоит вернуться на Изнанку?
— Да. Вурдалаки вернулись на ту сторону и прошли по вашему коридору в Хранилище. Прямо сейчас Стражи Хранилища ведут с ними бой. Нам предстоит отправиться на помощь… И только вы сможете указать дорогу, открыть туда портал, — ответил Верховный маг.
Мы же только что выбрались с Изнанки, а теперь нам снова нужно окунуться в тот кошмар? Встретиться с теми тварями?
— Зачем вурдалаки проникли в Хранилище? К Источнику? — сказала я хриплым, будто чужим голосом.
Сердце колотилось в груди с такой силой, что, казалось, вот-вот выпрыгнет.
— Да. Там вурдалаки наберутся сил, и, если они попадут к нему, мы уже ничего не сможем сделать. — Тон Верховного мага стал жестче. — Они смогут подпитываться от Источника постоянно. Они возродятся от магии Хранилища, поглотят его полностью, захватят все артефакты. Станут настолько могущественными, что их невозможно будет остановить… Ведьмы готовы, стража уже там, а мы ищем то, что поможет их убить. Теперь они еще и защищены атрибутами власти… — Маг пристально посмотрел на меня, словно пытаясь понять, что я за человек. — Сейчас вам выделят комнату для отдыха, принесут еду и одежду. Вы нужны нам бодрыми, оба!
Его слова обрушились на меня, словно удар. Они должны были принести облегчение, но прозвучали как издевательство.
Значит, все наши ошибки привели к этому... Мы открыли им дорогу.
Чувство вины сдавило горло, стало трудно дышать.
Комната. Одна на двоих. Но разве мы могли отдохнуть, просто лечь и уснуть, зная, что за стенами копятся силы тьмы, готовясь прорваться в мир по нашей вине?
Внезапно рядом с нами появилась самая старшая ведьма. На вид ей было не больше тридцати пяти лет, но, заглянув в ее глаза, я ахнула… В их глубине клубилась настолько древняя магия, что я отшатнулась в изумлении. Взгляд, холодный, черный, как потусторонний мрак, пронзил меня насквозь.
Сердце затрепыхалось, как пойманная птица в клетке. Страх мгновенно сковал тело, не позволяя пошевелиться.
— Следуйте за мной! — недовольно фыркнула ведьма, ее голос звучал резко, как удар хлыста. — Ведьма… Видящая… стала истинной парой Альфы… Неслыханно! Верховная Мать будет недовольна…
— Я все слышу, — сразу осадила ее, несмотря на старшинство, — и как-нибудь сама решу свою судьбу!
Едва мы сделали несколько шагов, коридор снова вытолкнул нас к нужному месту.
— Глупая Видящая… Ты еще не осознала, что твоя судьба уже решена. И даже гнев Верховной Матери не сможет ее изменить. Вот ваша комната… — Ведьма взмахнула рукой, открывая двери, и обернулась. — Советую закрепить вашу связь, Альфа! Иначе вы не справитесь…
Ее предсказание повисло в воздухе, замерцало и осело на мою кожу.
Вся ярость, весь ужас, унижение, испытанное за последние часы, переплавились в одно неоспоримое чувство — безумную, всепоглощающую усталость. Она пробирала до самых костей.
Даже голод отступил… Осталось лишь желание поспать. Не раздумывая кивнула, потому что в этот момент больше всего на свете хотела уйти от этих хищников и ведьм, что шептали проклятия.
Пусть даже одна из них стала нашим проводником.
Я хотела остаться наедине с моим Маршалом.
Пришло время выяснить с ним отношения…
Мы остались наедине с Маршалом в комнате, которую нам выделили для отдыха.
Шаги ведьмы быстро стихли за дверями.
Между мной и Маршалом повисло напряжение. Я чувствовала, как оно становится почти осязаемым, усиливаясь с каждым мгновением.
— Сколько дней прошло, как они меня похитили? — вдруг спросила я, пытаясь собрать мысли в кучу. Голова кружилась, а в памяти всплывали обрывки воспоминаний. — Неделя, две?
— Что? Нет, двое суток! — ответил Максим, глядя на меня с удивлением, словно я сказала невероятную глупость. — Временная линия нашего мира синхронна с Хранилищем. Мы вернулись через него, поэтому попали в ту же временную линию. Единственное, переход между Хранилищем и цитаделью несколько затянулся… И то, из-за вмешательства ведьм. Они прорвались в наш портал и перетянули выход в цитадель, поэтому мы потеряли несколько часов. За это время вурдалаки прорвались в Хранилище. Украли атрибуты власти…
Меня словно ледяной водой окатило. Я замерла, не веря своим ушам.
— Что?! — выдохнула я, чувствуя, как внутри все закипает от гнева и возмущения. — Это время показалось мне вечностью! Вечностью мучений, боли и отчаяния!
А потом меня резко накрыло безразличие.
Какое ему дело до этого?
Сколько меня мучили, где я была…
Все это было неважно. Он был виной случившемуся. Он и только он.
Мы оказались в крошечной келье. Стены здесь были выкрашены в приглушенный зеленый цвет, создавая ложное ощущение умиротворения. Посередине комнаты стояли две узкие кровати с жесткими матрасами, покрытыми тонкими одеялами. В углу находился небольшой санузел с маленькой душевой кабинкой, огражденный лишь высокой серой ширмой.
Изучая обстановку, я вдруг осознала…
Я видела.
Видела глазами, в облике человека.
— Я вижу. Смотрю глазами и все вижу, — прошептала потрясенно. — Значит, та книга не обманула…
Прижав руку к груди, почувствовала, как пульсирует магический артефакт.
— Что за амулет? — спросил Маршал, внезапно оказавшись прямо передо мной.
— Мне подарила его странная книга в Хранилище, — пробормотала я, вытаскивая из-под плаща золотую цепочку, на которой висел ярко светящийся амулет. — Сказала, что он даст мне возможность видеть в облике человека…
— А если его снять? — как-то странно уточнил Максим.
— Зрение пропадет… — Я поняла, что сболтнула лишнего. — Ладно, нужно пойти ополоснуться и хоть немного поспать.
Пока я мылась за темной стеклянной перегородкой, было слышно, как капли воды разбиваются о кафель. Я отчаянно желала избавиться от грязи, что налипла на меня после долгих дней. Вода была едва теплой, но я терла себя мочалкой с такой силой, что кожа стала саднить. На бедрах остались красные царапины, напоминающие о моей спешке.
На одном крючке у душевой кабинки висело полотенце, на другом — мягкий махровый халат. На полу ждали теплые тапочки. На раковине лежала аккуратная стопка свежего нижнего белья, рядом с ней — стопка одежды. Я увидела защитный костюм, также на полу стояли черные ботинки моего размера. Надела только нижнее белье, сверху накинула махровый халат и туго завязала пояс, а одежду и ботинки взяла с собой.
Выйдя из душевой, я повесила одежду на стул рядом с кроватью. Полотенцем вытерла влажные волосы, затем расчесала их, наслаждаясь ощущением чистоты. Закутавшись в халат, присела на кровать. Все это время я ощущала на себе взгляд Максима, сидящего напротив. Он неотрывно смотрел на меня, его глаза были абсолютно непроницаемыми.
— Что тебе надо? — спросила я, стараясь скрыть раздражение в голосе.
Он не ответил. В комнате повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь звуком падающих капель.
На небольшом столике между кроватями стоял поднос с едой и графин с водой. Я налила воду в стакан, дрожащими руками поднесла его к губам и залпом опустошила. Вода обожгла пересохшее горло, но не утолила всей жажды. Я все еще хотела пить.
Максим сидел на кровати, молча сверля меня взглядом, словно пытаясь проникнуть в самые глубины моей души. Его присутствие давило, но я не могла понять, чего он хочет. Глаза Маршала, обычно холодные и безразличные, теперь казались темными омутами, в которых я могла утонуть.
Но голод был сильнее. Я накинулась на поднос с такой яростью, будто это была последняя еда в моей жизни. Ломтики хлеба, кусочки сыра, фрукты — все исчезло за считанные минуты, а я так и не насытилась. Каждый кусочек напоминал о том, как долго я не ела. Я хотела утолить не только голод, но и боль, что разрывала меня изнутри.
Когда поднос опустел, я откинулась на спинку кровати, чувствуя, как волна усталости накрывает тело. Мне нужно было поспать. Но прежде…
— Когда ты прозрела? — наконец спросил Максим, его голос был хриплым и напряженным. — Ты же видишь без этого амулета?
Его вопрос застал меня врасплох. Я замерла, окинув Маршала взглядом, полным презрения и ненависти.
— Нет. Вернее, не знаю. Я его не снимала… А зрение появилось еще при первом обороте в волчицу, это выяснилось в Хранилище. Видеть глазами — это так… восхитительно… — прошептала я, рассматривая свои пальцы. — Для того, кто не видел всю жизнь, это потрясающе... А потом я нашла странную книгу в Хранилище, и она подарила мне этот амулет. Сказала, что если я буду его носить, то смогу видеть как человек, даже вне Хранилища. Вот только предвидеть что-либо с этим амулетом невозможно. И чтобы снова стать Видящей, мне придется его снять… — я говорила медленно, каждое слово давалось мне с трудом. — Ты думал, я не замечу, что ты лгал мне? Думал, я останусь слепой к твоей лжи?
Максим молчал, его лицо оставалось непроницаемым. Но я видела, как сжимаются его кулаки, как он пытается сдержать истинные эмоции.
— Да, я вижу тебя, — продолжила дрожащим от негодования голосом. — Я вижу ублюдка, который даже на изнанку готов был пойти за мной ради клятвы. Вот только у тебя проблема: из-за того, что ты нарушил свою клятву, пообещал мне спасение, охрану, мы теперь ничем не связаны! Ты вынудил меня сотрудничать, ты подбросил мне тот ритуал на крови, дал ложную надежду вернуть зрение… А когда я почти провела его, явился и все испортил!
— Я знаю… Но она не нужна мне, чтобы попросить прощения за то, что произошло с тобой по моей вине. И уверен, ты мне его не подаришь… — В его взгляде мелькнула тоска, но я не дала ему шанса. — Прошлого не изменить. Я прошу лишь о возможности быть рядом с тобой…
Я встала с кровати, чувствуя, как дрожат мои ноги. Подошла к нему, глядя прямо в глаза.
— Знаешь, что? — сделала паузу, наслаждаясь его растерянностью. — Мне плевать на твое прощение! Мне плевать на то, что ты думаешь. Ты разрушил мою жизнь, и теперь я хочу только одного: чтобы ты исчез из нее навсегда! То, что ты стал моим истинным, ничего не меняет… К истинной паре не относятся с такой жестокостью и злобой.
Максим замялся. Его губы задрожали. Он попытался что-то сказать, но я усмехнулась, чувствуя, как внутри меня разгорается яростный огонь.
— Конечно, не меняет, — хмыкнула, не зная, как реагировать на его просьбу. — Нам еще вместе сражаться и возвращать вурдалаков на их сторону, не так ли? Тем более ведьма предсказала, что поодиночке нам их не одолеть…
— Вообще, она сказала, что нам нужно завершить слияние, иначе мы не победим… Убьем вурдалаков — и дело с концом, — вдруг жестко сказал он.
После этих слов я почувствовала, что амулет нужно снять. Виски стали пульсировать, глаза — жечь, словно ко мне пробивалось видение. Но из-за амулета я не могла его уловить.
Как бы мне не хотелось снова становиться слепой, я со вздохом сняла через голову цепочку. Положила ее на тумбочку рядом с кроватью. Стоило убрать руку от амулета, виски прострелила острая боль, и перед глазами замелькали видения.
— Нельзя их убивать. — Замерла, разглядывая странные картины своим внутренним взором. — Мы нарушим баланс темного и светлого.
— Но они не прекратят появляться на Земле. Что нам тогда делать? — не понял Максим.
— А стражи на что? — сказала я с удивлением. — Нужно запереть вурдалаков на Изнанке, закрыть врата. Пусть Стражи озаботятся охраной…
Максим снова молчал. Я не понимала, что с ним происходит. Он думал о чем-то другом? Или просто не мог поверить, что я так спокойно говорю о возвращении вурдалаков?
— Я спать, — решила я, больше не желая бороться с усталостью. — Неизвестно, сколько у нас осталось времени до прорыва.
Я протянула руку, чтобы взять амулет, но не нашла его на тумбочке. Провела рукой по шершавой поверхности… Пусто!
— Максим, отдай амулет… — потребовала вернуть свой единственный шанс видеть глазами.
— Верну, если ты позволишь мне доказать, что со мной тебе может быть хорошо. Ты ведь знаешь в глубине души, что мне можно доверять. Клянусь, я верну тебе амулет. Как только мы завершим слияние. Как только ты станешь моей истинной по-настоящему…
— Ты всего лишь хочешь, чтобы я опять была зависима от тебя…
Я легла в кровать, натянув одеяло до подбородка. Обида клокотала в горле. Какая же я дура, что в очередной раз доверилась ему!
Я знала, что сон не принесет мне покоя, но мне нужно было хотя бы немного отдохнуть. Сердце болезненно ныло в груди, глаза щипало от слез. Соленые капельки скатились по щекам.
Максим продолжал сидеть на своей кровати, прожигая меня взглядом, который я ощущала на уровне ауры. Я знала, что он хочет что-то сказать, но боялась, что это только усугубит мое состояние, только увеличит пропасть между нами.
— Спокойной ночи, — наконец нарушил он тишину.
— И тебе, — ответила я, закрыв глаза.
Но в глубине души я чувствовала, что эта ночь не будет спокойной…
Боялась ли я? Нет! Да и зачем? Самое страшное, что могло со мной случиться, уже случилось…
А Маршал…
Я не понимала, чего хотела больше: убить его или снова оказаться в его объятиях?
Я пыталась заснуть, но в какой-то момент услышала, как кровать позади меня скрипнула. Матрас прогнулся, и Макс прижался ко мне со спины своим горячим телом. Опустил руку на талию, зарылся лицом в волосы.
С жадностью вдохнув мой запах, хрипло прошептал:
— Доверься мне, Дарина… Расслабься, и я покажу, насколько тебе со мной может быть хорошо.
Скользнув рукой по моему телу, он задержался на изгибе бедра.
— Просто почувствуй, милая!
И я почувствовала, ощутила каждой клеточкой бурлящую в нем страсть и жажду обладать мной.
Мир сузился до соприкосновения наших тел. До жара у меня за спиной. Прикосновения Маршала обжигали даже сквозь легкую ткань майки, отчего по всему моему телу разливался жар.
Казалось, пламя лизало кожу, оставляя на ней невидимые следы. Каждый нерв был натянут как струна, готовая разорваться в любой момент.
Гортанный стон едва не сорвался с губ. Я с трудом сдерживалась, чтобы не закричать от удовольствия.
Маршал не просто касался моих бедер. Он словно оставлял на мне свое клеймо. Свой запах.
Альфа метил свою самку. Властно. Уверенно. Выпускал силу, позволяя ей скользить ласковым покрывалом по моей коже. Он не давил, не принуждал — наоборот, показывал, насколько я любима и желанна. Его тяжелая энергетика окутывала меня плотным коконом. Пряный, острый запах леса, песка и кофе забивался в легкие, отпечатывался в памяти, на подкорке…
Его магия, его энергия обволакивали меня, но не душили. Макс еще сильнее прижал меня к себе, давая понять, насколько жаждет обладать мной.
Жесткая, стальная плоть уперлась в мое бедро как доказательство того, с каким трудом он сдерживается.
Я всем существом ощущала его силу и жаждала покориться… Оказаться в его власти. Отдаться горячему, порочному желанию, от которого сходил с ума не только он.
Меня буквально придавило к груди Маршала. Я чувствовала каждую выпуклую мышцу, слышала, как он задыхается... Сон улетучился, я вся сгорала от лихорадки.
Я дрожала и трепетала, ощущая, как жар, исходящий от Максима, проникает прямо под кожу, в кровь, в кости.
«Как так? — стучалась в висках настойчивая мысль. — Почему я так на него реагирую? Он же ненавистный Маршал. Обманщик. Надзиратель, обманом заманивший в позолоченную клетку. Он принудил меня к сотрудничеству, сломив сопротивление».
И сейчас этот наглый волчара…
Он не брал силой, нет. Он соблазнял. Умело. Уверенно. Ласкал, как опытный любовник, безошибочно находя все самые чувствительные точки, все эрогенные зоны.
Маршал уверенно провел рукой по талии, по плечу. У меня возникло ощущение, будто он видит насквозь не только мое тело, но и душу.
Альфа легко считывал мою реакцию на его ласки, на его нежность. Уверена, он слышал, насколько громко стучит мое сердце.
Он просил о доверии. Безумие... Он уже предавал, не раз. Довериться ему означало подписать себе приговор. Но почему же тогда мое тело отвечало на его легкие прикосновения мурашками и дрожью?
Почему кожа вибрировала и горела там, где касались его пальцы?
Макс словно оставлял на мне обжигающие узоры, невидимые огненные послания, прочитать которые мог только он. От его прерывистого, лихорадочного дыхания волоски на затылке вставали дыбом. Его шепот, хриплый и сладкий, как патока, стекал по коже, проникая внутрь, горячим потоком опускался прямо в местечко между бедер…
— Ты такая прекрасная, моя ведьмочка, — легкий поцелуй в макушку обжег сильнее настоящего пламени. Макс зарылся носом в мои волосы, делая глубокий вдох, словно не мог надышаться мной. — Твой запах… он сводит с ума. Мой зверь дуреет от твоей близости. Я слетаю с катушек — так сильно тебя хочу. Прости, мой котенок, прости, моя пара… Что не сразу понял… Что не разобрался…
Я молчала, сжимаясь внутри от обиды и гнева. Они были моим последним оплотом, хлипким щитом от его натиска.
Не верю, не верю, не верю!
— Дарина… — Очередной поцелуй — и альфа, не спрашивая разрешения, скользнул ниже, задевая пальцами более интимное местечко. — Доверься мне. Расслабься. Просто чувствуй.
С каждым словом его ласки становились все более настойчивыми, смелыми.
— У слепых обостряются все чувства. Не веришь мне — доверься своим ощущениям. Я тебя не обижу.
Маршал водил руками по спине, ловя каждую мою реакцию. Он очаровывал, околдовывал, слегка давил на меня силой альфы. Коснувшись шеи, тихо усмехнулся — наверняка почувствовал, как по ней пробежали предательские мурашки. Он читал мое тело как открытую книгу, и ему явно нравилась эта игра.
Его прикосновения были не просто ласками. Он клеймил меня. Присваивал. Завоевывал. Медленно, но верно показывал, что я уже его, даже если все еще сопротивляюсь, не принимаю. Тело сдалось, признало своего альфу.
— Ма-а-акс! — вырвался из груди приглушенный стон, и я шире раздвинула ноги, приглашая, давая понять, что хочу большего.
Маршал почти болезненно сжал мое бедро.
— Моя! — внезапно его голос перешел в низкий животный рык, будто зверь наконец-то сорвался с цепи. — Моя, Дарина! Скажи мне, чья ты собственность? Кого ты хочешь?
Его горячая рука скользнула ниже, к пышной попке. Издав победное урчание, Макс жадно сжал ее, стал разминать пальцами упругую плоть. Он оставлял на мне собственные следы. Заявлял права на меня, на мою душу, сердце.
Теперь в его прикосновениях не было нежности. Только голод, нетерпение и уверенность хищника, дорвавшегося до добычи.
Альфа настойчиво ласкал мое тело, обжигал тяжелой аурой.
— Макс! — сорвалось с губ, когда его рука опустилась на низ живота, прямо к лобку. Там, внизу, все сжалось в тугой, сладкий комок ожидания. — Ах… Тебя… хочу… Твоя… собственность…
Он был нагл и беспощаден.
Не встретив больше сопротивления, он перешел последнюю грань: коснулся через тонкую ткань шортиков того самого места, где зародилось это ощущение.
Нащупал ту самую пульсирующую точку, от прикосновения к которой у меня потемнело в глазах и перехватило дыхание.
— Расслабься, моя сладкая… — не шептал, а гипнотизировал урчащим, бархатным голосом альфа. Его животная аура окутывала меня, лишая воли, растворяя страх. — Раскройся для меня… Ты же хочешь… Тело не врет… Оно сразу признало меня.
Это был не вопрос — утверждение. И он был прав.
Внутри меня бушевал ураган эмоций.
Страх и стыд сражались с жаждой познать порочное, запретное наслаждение, нестерпимое пламя которого разгоралось все сильнее, сжигая остатки разума.
С каждой его лаской пожар внутри становился яростнее. Даже воздух в комнате стал густым и потрескивал от напряжения, словно перед грозой.
Проклятый альфа использовал все свое оружие: чарующие ласки, гипнотический голос, саму свою сущность. Он не давил — он соблазнял. Не принуждал — убеждал мою собственную плоть. И моя оборона рухнула.
Казалось, по венам течет не кровь, а горячая лава, испепеляющая последние сомнения.
Макс ласкал попку, бедра, потаенное местечко. А мне хотелось большего — всего, что он мог предложить. Я неосознанно двигалась, поддаваясь его порочным ласкам. Уже стонала в голос…
— Чертов альфа! — выдохнула я, когда его палец коснулся бугорка наслаждения, нажимая, доводя до исступления. Прямо сквозь тонкую ткань трусиков. — Что ты со мной делаешь?..
Стыд испарился, уступая жадной потребности в еще более откровенных ласках.
— Приручаю, — хрипло ответил Маршал, не прекращая своих сладких пыток, — и показываю, насколько тебе со мной понравится…
Я вдруг поняла, что не хочу сопротивляться. Я уже сгорала вместе с ним.
— Ты так прекрасна, моя ведьмочка… — От его шепота кожа покрылась мурашками.
Очередной поцелуй в макушку — и Макс снова втянул мой запах, тяжело дыша.
— Сладкий аромат твоего возбуждения… Он как амброзия для меня, вкус-с-сный, офигенный… — Новое властное прикосновение, еще более откровенное. — Я тебя обожаю…
Он порхал пальцами вокруг бугорка, влажного и пульсирующего. Ткань трусиков теперь казалась грубым, невыносимым барьером. Она натирала, мешала, не давая тому огню, что он разжег, вырваться наружу.
— Довольно… Не тяни! — прошептала я и не узнала свой голос — хриплый, полный непрожитого желания. — Прикоснись ко мне, Ма-а-акс… Я хочу ощутить тебя кожа к коже! — накрыв своей ладонью его руку, надавила еще сильнее, сходя с ума от ярких ощущений.
Максим замер на мгновение, и я почувствовала, как по его телу пробежала дрожь предвкушения. Он добился своего.
Я не просто поддалась — я сама попросила.
— Как прикажешь, ведьмочка, — сказал низким голосом.
Он не стал медлить. Скользнул под резинку трусиков, горячими шершавыми пальцами коснулся обнаженной кожи.
Воздух вырвался из моих легких со свистом. Это было в тысячу раз интенсивнее. Словно электрический разряд ударил прямо туда, словно в тело, и без того полыхающее страстью, добавили топливо. Каждое нервное окончание плавилось, вибрировало, я дрожала и ликовала, поглощенная ощущениями.
Альфа быстро нащупал пальцем тот самый чувствительный бугорок, и я вздрогнула всем телом, впиваясь ногтями в простыню. Он медленно водил по нему, то усиливая нажим, то едва касаясь, доводя до безумия.
— Вот видишь, какая ты отзывчивая… — Его дыхание обожгло мочку уха. — Какая честная… Твое тело не умеет лгать. А я так хочу услышать его правду.
Пальцы Маршала скользнули ниже, и я вся сжалась в ожидании. Альфа продолжал умело ласкать меня. Кружил вокруг бугорка, но не проникал дальше.
Лишь едва касался влажных складочек, собирая росу моего стыда и желания.
— Макс… — снова простонала я, но это было уже не возмущение, а мольба.
Мольба о пощаде или о том, чтобы он не останавливался, — я сама уже не знала.
Он понял это. Зарычал еще громче, еще довольнее.
— Скажи, чья ты? — потребовал Маршал, не прекращая ласкать бугорок, заставляя меня выгибаться и терять связь с реальностью.
Мысли исчезли. Остались только чувства. Жар. Давление. Невыносимое, сладкое напряжение, нарастающая внизу живота тяжесть.
— Твоя… — выдохнула я, забывая обо всем на свете, желая большего.
В этот момент ощущения обострились.
— Правильный ответ…
Дарина!
Моя истинная! Моя пара!
Она извивалась и стонала от моих ласк. Прижималась всем телом ко мне. Елозила упругой попкой по жесткому стояку, что упирался в нее.
А я медленно сгорал в безумии страсти. Ощущал, как по телу разливается огонь. Как зверь скулит и урчит, пытается вырваться на волю. И заявить права на свою самку.
Я растирал ее росу по гладким лепесткам. Ласкал бугорок удовольствия, загоняя подальше собственные желания. Собственную страсть.
Скользнул пальцем глубже, проникая между липкими лепестками. Дурел от своих ощущений. От того, насколько там у нее тесно и сладко. Насколько туго, а ведь я даже не вошел полностью.
Лишь сжимал и надавливал, снова и снова касаясь пульсирующего бугорка.
Властно. Уверенно.
Моя сладкая уже поплыла, уже признала, что она полностью принадлежит мне. Подавалась бедрами, прижималась к моей руке, сама насаживалась на палец.
Я двигался еще более жестко, кружил вокруг кнопочки удовольствия, ритмично ласкал, сжимал ее.
Моя ведьмочка сдалась, подчинилась нашей страсти. Я проник пальцами еще глубже. Стоило представить, что вместо пальца между ее нижних губок скользит мой толстый боец, у меня снесло крышу.
Девушка под моим натиском вскрикнула, задрожала… Не от боли, а от страсти, от полноты ощущений, от того, как идеально мой палец скользил по ее плоти. Двигался сначала медленно, неторопливо, затем все быстрее и настойчивее, позволяя ей привыкнуть к необычным ощущениям.
Я продолжал играть с ее бугорком, ласкал властно и ритмично, создавая двойную волну наслаждения.
Мир расплылся, сузившись до ее стонов, до ее криков. Дарина металась, извивалась, сгорая от страсти.
Все мысли стерлись. Все желания сконцентрировались только на одном: ее наслаждении. Я перестал себя сдерживать. Полностью отдался чувствам. Видел перед собой только ее.
От безумной страсти я потерял контроль. И почти выпустил зверя на волю…
С хриплым рычанием оторвался от медовой ловушки, в которой увязал все больше. Перевернул Дарину так, что теперь она лежала на спине и, даже ничего не видя, смотрела прямо на меня.
Ее глаза…
Боже…
Я тонул в их омуте, погружался все глубже в океан ее наслаждения.
Миг — и вот я уже полностью обнаженный накрыл девушку своим телом. Жадно накинулся на ее сладкие губы, смакуя и пробуя на вкус.
Скользил языком, прикусывал то верхнюю губу, то нижнюю. Дарина с томным вздохом приоткрыла рот, и я тут же ворвался во влажные глубины.
Покоряя. Завоевывая.
Сплетался с ней языком, жадно посасывая, смакуя ее вкус. Ее ответную страсть. Накрыл Дарину своим телом, вжимая в постель, толкнулся бедрами, давая почувствовать, насколько сильно жажду обладать ею.
Каждая ласка, каждое движение — все приближало нас обоих к краю. К той грани, переступив которую мы свяжем себя навеки.
Навсегда.
Дыхание сбилось, в ушах зазвенело. В висках застучал пульс. Кровь ураганным потоком заструилась по венам, стекая в пах.
Стояк стал настолько жестким, что причинял боль.
— Не бойся, — прошептал я, покрывая поцелуями ее лицо, и почувствовал, как тело напрягается в предвкушении. — Отпусти себя. Я тебя поймаю.
И она отпустила. Словно плотина прорвалась. Волна удовольствия накрыла мою ведьмочку с головой, смывая стыд, обиду, страх.
Она закричала, извиваясь подо мной, еще шире раздвигая ноги. Сама стала тереться местечком между бедер о мой каменный стояк, сводя меня с ума.
Боже…
Никогда в жизни не ощущал ничего подобного.
Я, конечно, не монах и до встречи с Дариной имел все, что шевелится. Девки сами вешались на меня, жаждая получить внимание альфы. В основном те, кто не знал, чем я занимаюсь… Специально выбирал таких — не хотел видеть в их глазах страх и ужас. Силу альфы приходилось сдерживать и скрывать амулетами, чтобы девки не сходили с ума.
Так было до встречи с моей ведьмой. Она буквально перевернула мой мир. Смогла выдержать мою энергетику, мою магию, моего зверя.
Дарина впилась пальцами мне в плечи, с жаром отвечая на каждую ласку, подхватывая каждое движение.
Вон, как дрожит, как хватается за меня. Словно я для нее единственный островок стабильности в мире страсти.
— Моя девочка… — шептал тихо. Целуя, лаская, скользил членом по ее мокрым складочкам. — Ты же понимаешь, Дарина, что пришло время нашего единения?
Девушка подо мной вздрогнула, ее взгляд на мгновение стал осмысленным. Похоть пропала, а затем… вспыхнула еще сильнее. Дарина сама потянулась ко мне, обхватила руками голову. Накрыла мои губы своим ртом, целуя жадно, напористо, с дикой страстью.
Мы окончательно рехнулись, отдались порочному влечению. Сплелись в ярком, чувственном танце.
Мы оба сгорали от наслаждения, от ослепительной страсти, сковавшей нас самыми прочными оковами в мире.
Любовью.
Пока между нами еще оставалось много проблем, но я был уверен: мы со всем справимся…
— Время пришло, Дарина! Ты скоро станешь моей! — зарычал я, прокладывая путь в ее невинное тело. — Только моей!
Казалось, все ощущения сконцентрировались в паху. Жар струился по венам, воспламеняя все мое существо. Зверь во мне рычал, требуя наконец присвоить нашу самку.
— Твоя! Навсегда! — прорычала Дарина. — Только твоя! Остановишься — убью!
— Моя ведьмочка! — рассмеялся довольно, снова накидываясь на нее и осыпая поцелуями. — Только моя!
С рычанием толкнулся каменной плотью, уперся головкой в узенький вход.
— Смотри на меня! — Не просьба — властный приказ альфы. — Хочу смотреть в твои глаза, когда впервые войду, когда сделаю своей, когда сведу тебя с ума своей страстью!
Дарина подняла на меня взгляд. Казалось, она видит гораздо больше, чем слепая. Она словно заглядывала мне в душу, выворачивая ее наизнанку.
Толчок…
— Ты…
Еще толчок — и я вошел в нее жесткой плотью.
Чуть ли с ума не сошел от того, насколько туго сжались ее стеночки. Такие горячие. Влажные. Пульсирующие.
— Моя…
Я замер, давая ей возможность привыкнуть к распирающему ощущению. Уперся в пленочку, слегка надавил и одним мощным толчком ворвался внутрь.
— Навсегда! — прорычал хрипло, трахая мою пару по-звериному. Исступленно, с удовольствием. — Навечно! Моя упрямая ведьма! Моя любовь!
— Ма-а-акс… — Дарина всхлипнула, выгнулась, вцепилась мне в плечи, расцарапывая их до крови. — Только мой! Навсегда!
«Твой, — повторил мысленно. — Только твой».
Мы сплелись воедино. Сгорали в обоюдном удовольствии, выпивая страсть друг друга до последней капельки. Наслаждались каждым мгновением этого охренительного безумия.
Дарина взлетела на пик наслаждения первой. Закричала, стискивая меня до потемнения в глазах.
Обычно небо в алмазах видят девки. Но у нас с Дариной все не как у людей…
Моя ведьмочка и тут отличилась.
Я с трудом сдержался, чтобы не сорваться в пропасть оргазма следом за ней. Навис над парой, наслаждаясь тем, как ее тугие стеночки сжимаются вокруг моей толстой жесткой плоти. Как моя пара стонет и всхлипывает, срываясь в бездну удовольствия. И, закричав в последний раз, дрожа, постанывая, затихает в моих объятиях.
Едва Дарина притихла, я снова начал двигаться, с пошлыми звуками проникая все глубже в ее пульсирующую киску.
— Ма-а-акс!
— Сладкая моя, — проурчал довольно, опаляя ее лицо горячим дыханием, — ты же не думала, что все закончилось? У нас впереди вся ночь, моя ведьмочка! Связь нужно как следует закрепить…
— Проклятый Маршал… — Дарина снова застонала от моих толчков, властных и жестких. — Ты так и не сказал… что любишь меня.
— Люблю! — Толчок. — Безумно! — Еще толчок. — С ума меня сводишь.
Я задыхался точно так же, как и она.
— Люблю… — повторил, окончательно слетая с катушек.
Откинулся на спину, все еще оставаясь в своей ведьмочке. Так глубоко, как мог. С безумным голодом смотрел, как Дарина начинает двигаться. Объезжая меня, присваивая.
Имея точно так же, как и я ее всего несколько минут назад.
Ее глаза горели триумфом, да. Но в их глубине было что-то еще. Что-то темное, голодное и неутоленное.
Скользнул пальцами по ее телу, лаская плечи, грудь, сжимая соски. Переместился вниз живота, прямо к месту нашего единения.
Накрыл бугорок ее удовольствия. Стал растирать его, сжимать, размазывать влагу по чувствительным лепесткам, продлевая наше обоюдное наслаждение.
Подался вперед, заключая девушку в объятия, обхватил ее голову одной рукой, другую поднес к глазам.
— Ммм... — протянул, прожигая Дарину взглядом. — Это был только первый урок, моя ведьмочка, — провел пальцами по ее губам. — Научиться доверять своим ощущениям.
Она задрожала. Пламя страсти в ее глазах вспыхнуло еще сильнее.
Энергия закружилась вокруг нас безумным ураганом, связывая узами, крепче которых нет ничего на свете.
Осторожно коснулся губ Дарины, а затем впился в них. Жадно, грубо, по-звериному. Ее губы — это самое порочное и сладкое, что я когда-либо пробовал…
Наше слияние только начиналось. Впереди была вся ночь…
Но к самому главному я решил приступить прямо сейчас. Когда мы одновременно взлетели на пик наслаждения, я оскалился… Взревел, покрывая поцелуями лицо Дарины, и склонился к чувствительному местечку на изгибе шеи.
Жадно присосался, лаская языком ее кожу, чуть прикусил и продолжил доводить пару до исступления.
А когда почувствовал, что она на грани, зарычал, обнажая клыки, и впился в нежную шею, прокусывая, вводя вместе со своей слюной брачные феромоны…
Я навсегда закрепил нашу связь, образуя слияние вечное, как сама жизнь.
Между альфой и его истинной парой.
Сирена ударила по ушам так, что я вскрикнула, задыхаясь от испуга и не понимая, где нахожусь и куда бежать. Проклятый звук ворвался в мой сон, такой сладкий и реальный, заставив очнуться.
Мир вокруг казался ненастоящим, словно я попала в кошмар.
Голова на удивление не болела. Я чувствовала себя прекрасно, легко, словно заново родилась.
Вот только страх сдавил горло, мешая дышать.
— Спокойно, это просто тревога. Где-то прорвались твари с изнанки, — попытался успокоить меня Максим, согревая жаром своего тела. — С добрым утром, любовь моя… — его голос дрогнул. Маршал сжал меня в объятиях, словно боясь потерять. — Как ты себя чувствуешь?
Максим приподнялся, прислонившись спиной к изголовью кровати. Зарывшись лицом в мои волосы, с жадностью втянул их запах, словно не веря в то, что произошло.
— Ничего не болит, — смущенно покраснела, не в силах обернуться и посмотреть ему в лицо. Я боялась почувствовать равнодушие и презрение, которые обычно исходили от Маршала. — Ты очень умелый любовник… внимательный и страстный.
— Дарина…
— Что?
— Ты боишься того, что произошло? Думаешь, я притворялся, делал это только из-за слов той ведьмы? Только ради победы над вурдалаками? — Он остановил руку на моем плече. — Ответь! Считаешь нашу ночь ошибкой? Ты ведь так и не сказала, что любишь меня…
— Нет… — Я замерла, натянув на себя одеяло. — Я люблю тебя! — прошептала тихо, так, что Макс едва расслышал. — Но очень сильно боюсь…
— Повтори! — Он развернул меня к себе и обхватил мое лицо ладонями. — Скажи!
— Люблю! — ответила, глядя прямо ему в глаза, и с ресниц сорвалась скупая слеза. — Но мне страшно… Что все это окажется сном, что я очнусь и все твои признания растают, как мираж…
— Дарина, моя лапушка, — Макс стал покрывать мое лицо лихорадочными поцелуями, — поверь мне. Я понимаю, твое доверие нужно заслужить и одна-единственная ночь не исправит всего, что я успел наворотить… Я прошу лишь об одном… Дай мне шанс… Дай шанс нашим отношениям. Сладкая, я же умру без тебя! Загнусь!
— Я… — запнувшись, осторожно коснулась его обветренной щеки пальцами, словно смотря ими. — Очень хочу тебе верить, Макс…
Снова взвыла сирена, на этот раз еще громче.
— Это они. Я знаю, чувствую, вижу! — Внутри меня поднялась волна ярости, вспыхнуло негодование против тварей изнанки. — Они пришли, Макс! Вставай!
Отбросив его руку, торопливо вскочила с кровати и заметалась в поисках одежды.
— Дарина! — Маршал вновь развернул меня к себе. — Подожди…
Тут же почувствовала магию своего амулета. Эта мощная, вибрирующая безделушка тянулась ко мне, вплетаясь в мою ауру, сливаясь с ней. Маня и притягивая.
Макс надел мне на шею цепочку. Тяжелый артефакт удобно лег в ложбинку между грудей, даря тепло и защиту. От амулета веяло силой альфы, его магией.
— Что ты с ним сделал? — прошептала я, дотронувшись до украшения. — Я ощущаю в нем твою силу…
Макс погладил меня по груди, затем наклонился и крепко поцеловал в губы. На этот раз я увидела глазами ураган, бушующий в его взгляде.
Я готова была утонуть в этом омуте...
Я видела в его глазах слепое обожание, безмерную любовь. Жажду обладать мной полностью.
— Мне мало прошлой ночи, сладкая. Убьем тварей и вернемся к тому, на чем остановились. Добьюсь тебя, верну твое доверие…
— Посмотрим! — Я все же улыбнулась и, взмахнув волосами, схватила одежду, лежащую на стуле.
Облачившись в нее, быстро надела ботинки.
Как же хорошо видеть глазами... Все же Маршал сдержал слово — вернул амулет.
Мужской защитный костюм пришелся мне впору. Я прикрепила к поясу клинки и другое оружие. Схватила со стола арбалет, через плечо повесила колчан со стрелами.
Некоторое время Маршал стоял неподвижно, наблюдая за мной своими холодными глазами. Затем словно очнулся и поспешил одеться.
Когда я накинула плащ и спрятала оружие, Макс уже почти был готов. В тот же момент в дверь громко постучали.
Она вдруг распахнулась, и на пороге появился запыхавшийся, испуганный оборотень.
— Общая тревога! Нападение тварей с изнанки на башню ведьм! Еще с десяток прорывов по всей Земле! Все срочно на защиту! — в отчаянии воскликнул он.
Мы выбежали из кельи, не теряя ни секунды. Сердце колотилось в груди как бешеное, воздух казался обжигающе холодным. Впереди нас ждал хаос и неизвестность, но я знала одно: я не сдамся.
Не сейчас.
Никогда.
Этой ночью у меня появился шанс на нормальную жизнь с любимым мужчиной…
Пусть он — невыносимый альфа, а его эго размером с самую высокую гору. Но он — мой. После всего, что случилось между нами, я понимала: нам никуда не деться друг от друга.
Если альфа признал тебя истинной, это навечно…
Я не раз слышала об истинных парах. Даже смерть не в силах была их разлучить. Судьба снова и снова сводила истинных в каждом перерождении.
Я еще не простила Маршала за его прегрешения, а потому не отказалась от идеи потрепать ему нервы…
Обязательно отыграюсь за все в будущем. Но с любовью…
Я окончательно призналась самой себе, что люблю этого безумца. Что не смогу жить без него.
Без моего упрямого, невыносимого, но до дрожи любимого альфы.
В холле замка мерцали порталы. В них бросались вооруженные оборотни, маги и ведьмы с искаженными от ужаса лицами. Воздух был наполнен запахом крови и странной энергией, от которой волосы на затылке вставали дыбом.
Я побежала к капитану стражи оборотней, чувствуя, как что-то невидимое тянет меня за собой.
Надо предупредить! Я вспомнила о главном!
— Их нельзя убивать! Не убивайте вурдалаков! Нужно отобрать то, что они взяли, и вернуть их на изнанку! — выкрикнула я, задыхаясь. — Убийство Изначального зла может нарушить баланс света! Какой портал? Слышите?! Вурдалаков можно только пленить! Только так мы сможем перекрыть порталы и запереть их на изнанке!
Капитан посмотрел на меня с недоверием, но его лицо стало серьезным.
— Этот… — указал он. — Вы опоздали. Мы нашли оружие, которое их убьет. И почему вы решили, что зла на Земле станет меньше? Три вурдалака не могут в корне изменить баланс сил и нарушить равновесие между Светом и Тьмой!
Я раздраженно фыркнула, поражаясь, насколько некоторые личности глупы и недальновидны.
Ну конечно, я же баба! Что с меня взять?
— Я Видящая, капитан, вижу такое, что вам и не снилось! Если я говорю, что смерть вурдалаков изменит баланс сил и Изначальная Тьма вырвется на свободу, значит, так и будет! Разве вы не понимаете? Эти трое являются замком, именно они удерживают Тьму на Изнанке! Грохните их — и все врата в наш мир рухнут. Тогда твари ринутся сюда, сметая на своем пути все живое! Ясно? — взорвалась праведным гневом. — А теперь прочь с моей дороги!
Я кинулась к переходу, на который указал капитан стражей. Портал светился ярким голубоватым светом, отражал, как зеркало, происходящее в холле.
Не сомневаясь, шагнула в него, и мир вокруг меня исказился. Максим провалился в портал следом за мной, не отставая ни на миг.
— Подожди, — схватил меня за руку, прячась среди деревьев. — Сначала надо понять, где враг и как нам действовать, — сказал он тихо.
— Нельзя допустить, чтобы их убили! — Оттолкнув его, я побежала на крики.
Но уже вскоре я остановилась, увидев нечто странное: впереди стояли три высокие фигуры, окруженные мерцающим светом. Вурдалаки смеялись, но их смех звучал как эхо из другого мира.
— Это еще что? — раздался за моей спиной голос Макса, и на плечи опустились его руки. — Зурские в ловушке?
Мы застыли, наблюдая за ними из укрытия.
Внезапно я почувствовала, как воздух вокруг нас загустел, завибрировал, напоминая болото, в котором вязнет все живое. Так же увязнем и мы, если рискнем сунуться к вурдалакам…
— Это ловушка не для этих тварей, а для всего живого…
Свет начал меняться, становясь ярче и опаснее. Я поняла, что мы не сможем просто отобрать у них то, что они взяли.
— Вурдалаки окружили себя разными ловушками…
Странно, но тут видения пробивались даже сквозь магию амулета.
— Вот твари! Создали защитный купол и ловушки из артефактов, украденных из Хранилища. С их помощью они открыли множество порталов в наш мир… Макс, — пошатнулась, и мой альфа тут же подхватил меня, поддержал. — Если вурдалаки выпустят всех, на Земле воцарится хаос… Нужно остановить их! Но как?
— Думаю, милая, думаю… — чертыхнулся Маршал, прижимая меня к себе. — Мы прорвемся!
Будет много смертей...
Возможно, это и мой последний бой.
Вурдалаки выпустили через порталы новых тварей. Жуткие монстры всех мастей и окрасов больше походили на результат страшного, неудачного эксперимента. Их словно собрали как попало из кусков разной плоти, из существ Изнанки и других миров и склеили друг с другом. На коже виднелись следы когтей, зубов и других повреждений, а глаза, если у кого-то из них они и были, горели неестественным светом, словно отражая тьму, из которой вышли чудовища.
Твари приближались медленно, но неотвратимо. Их движения были хаотичными и неуклюжими, но это только усиливало ощущение угрозы. Они издавали жуткие звуки, похожие на смесь хрипа, рычания и бульканья.
Их смрадный запах вызывал не только отвращение, но и приступ тошноты. Инстинкт подсказывал бежать, но от страха я застыла на месте словно скованная.
Ноги будто вросли в землю, а разум отказывался принимать происходящее. В воздухе плавали тени, которые, казалось, пытались проникнуть в сознание.
Эти твари не просто выглядели угрожающе — они были воплощением кошмара, из которого невозможно вырваться.
Вдалеке вел свой смертный бой отряд магов и ведьм.
Ведьм, защищавших цитадель, насчитывалось около двадцати. Их магические шары, похожие на огненные сгустки, разбивались о мертвяков с глухим звуком, опаляя их кожу и заставляя плоть шипеть и дымиться.
Однако это не останавливало тех, чьи тела, гнилые и покрытые шрамами, продолжали двигаться вперед. Пустые глазницы монстров, казалось, видели что-то, что пугало их до безумия.
Вурдалаки, стоящие в центре круга, выделялись среди всех ростом и жуткой силой. Их руки, покрытые костяными наростами, тянулись к земле, словно они пытались вырвать из нее что-то невидимое, воскресить и поднять всех покойников.
Из-под их ног поднимались клубы черной пыли, превращаясь в густые облака. Воздух наполнился запахом гнили и серы, вызывая у защитников приступы тошноты.
Сердце сжималось от страха за каждого сражающегося. Но полчища тварей изнанки ринулись и на нас.
Мы с Максом встали спиной друг к другу, отражая одну атаку за другой. В ход шло все, что могло причинить вред тварям. Магия. Холодное оружие. Арбалет.
Мы сражались с тварями, используя все ресурсы.
Земля под ногами дрожала, а небо над Цитаделью становилось все темнее. Люди, защищавшие крепость, уже были измотаны, их лица покрывал пот и копоть.
Ведьмы, несмотря на свою магию, выглядели бледными и измученными, в их глазах почти не осталось надежды.
Решение пришло неожиданно, как вспышка света. Макс на мгновение отвернулся и отпустил меня, отражая атаку одного из чудовищ. В этот момент я поняла, что нужно делать, чтобы их победить…
Я рванула вперед и схватилась за ближайшую тварь, напоминающую странную, кривую собаку с двумя шипами на спине. Острые концы тут же вонзились в кожу рук. Прыжок был рискованным, но у меня не осталось выбора.
— Дарина! Черт возьми, ты какого хрена творишь?!
Я запрыгнула на спину чудовища, и оно, почувствовав мой вес, стало реветь и пытаться сбросить меня.
Маршал бежал рядом, его клинки сверкали в лунном свете. Он наносил удары с такой силой, что лезвия проходили насквозь, разрезая тварей пополам.
Мы неслись вперед, сметая монстров с пути. Но наша победа была временной. Если не уничтожить источник их силы, они будут возрождаться снова и снова, восставать из пепла, коего здесь было в избытке…
Казалось, этот мир — одно сплошное кладбище и вурдалаки используют именно некромантию, чтобы воскресить и создать себе целую армию.
Плащ, который я носила, был сорван в первые же секунды, но я не обращала ни на что внимания. Цель была близка.
Тварь неслась вперед, прямо по копошащимся телам, словно они были лишь ступеньками на пути вверх. В какой-то момент Макс ускорился, схватился за другой нарост и запрыгнул на адскую псину прямо на ходу.
Он уселся спиной ко мне, держась одной рукой за шип, выступающий из бока собаки. В другой Макс сжимал длинный клинок, разрубая тварей. Чудовища ревели, хватали меня за ноги и руки. Кого-то я отпихивала, кого-то полосовала оружием, используя свою ловкость и магию.
Тем временем на нас надвигалась стена из воющих тварей, объятых пламенем.
Я поняла, что мне показали правду: это был единственный способ уничтожить Тьму. Греческий огонь, пламя преисподней. Только он был способен пожрать тела мертвяков. Только от него эти монстры могли сдохнуть окончательно и не возродиться. Сгореть до пепла. Но если я воспользуюсь им, то сама не выживу. Он поглощал все на своем пути. Без разбора. Безжалостно и стремительно.
Поглощал все живое и неживое.
От этого пламени не уйти никому, в ком есть хоть капля Тьмы.
Ни мне, ни Маршалу…
— Макс! Уходи! — закричала я, активируя магию артефакта, что висел на шее. — Тебе не выжить в греческом огне!
— Тебе тоже! — Макс прочно уселся на нашей гончей и крепко сжал меня в объятиях. — Помнишь? Вместе! Навечно! До самого конца! Делай, что задумала! Я с тобой! Люблю тебя, моя сладкая…
— И я тебя люблю! — произнесла уверенно, ощущая надежного мужчину за своей спиной. — Люблю и доверяю!
— Активируй артефакт!
Амулет засиял голубым светом.
Я откинулась на грудь Макса и сжала артефакт, чувствуя, как он нагревается.
Сначала это сияние согревало, защищая от вымораживающего холода изнанки. Чем больше магии мы вкладывали в артефакт, тем ярче он светился.
Макс не остался в стороне. Он накрыл мою руку своей, переплел наши пальцы на амулете, вливая туда собственную силу.
— Действуй, любовь моя!
Наши силы хлынули в артефакт мощным потоком, мгновенно заполняя его до краев. Побрякушка в виде звезды нагрелась. Из ее середины выстрелил шип, впиваясь в наши с Максом ладони. Он оказался настолько острым и длинным, что проткнул наши руки насквозь.
Артефакт жадно заурчал, захлюпал, насыщаясь нашей с альфой кровью. Он, словно живой, впитывал все до последней капли, превращаясь в ярко-красный кристалл.
Рука болела, но я не отпускала наше единственное оружие против вурдалаков. Свечение артефакта усиливалось и разрасталось по мере того, как мы приближались к триаде. Оно уже слепило глаза.
Мертвая собака под нами больше не брыкалась. Наоборот, она будто почуяла магию амулета и стала впитывать ее. Насыщаясь живой силой, гончая под нами возвращала свой прежний вид.
Это существо мало напоминало земную собаку…
Огромное, размером с лошадь, с шипами по обе стороны тела, переливающегося черной, будто отполированной чешуей. Под ней перекатывались мощные мускулы. Лобастая голова, заостренные, стоящие торчком, как у стаффордширского терьера, уши и звериный, яростный оскал монстра…
Мы неслись вперед на всех парах. Артефакт под нашими руками нагревался все сильнее, сиял все ослепительнее. Внезапно энергия амулета закипела и хлынула прямо на нас с Максом, окружая коконом из голубого огня.
Наша собака уже не касалась лапами трупов тварей — так быстро она бежала. Со стороны мы, должно быть, напоминали огромный огненный шар, сжигающий все на своем пути.
Все монстры, даже те, которых мы умертвили повторно, сгорали до пепла.
Наконец, нас заметили…
Целая стена тварей надвигалась на нас. Я направила собаку в просвет между созданиями тьмы. Воздух вокруг затрещал, словно от электрических разрядов.
Мы с Маршалом все еще были живы. Огонь полыхал вокруг нас защитным куполом, но не обжигал. Странно, но он будто ограждал нас от окружающего зла. Маршал прижался ко мне спиной, согревая своим теплом.
Вскинув арбалет, я прицелилась в одного из вурдалаков. Без колебаний спустила стрелу. Мгновение — и болт арбалета на огромной скорости влетел прямо ему в глаз.
Вурдалак взревел, бросил книгу, пытаясь вынуть стрелу, полыхающую греческим огнем. Остальные обернулись, их глаза светились мертвым, гипнотическим светом.
— Вы опоздали! Мы активировали все артефакты! Теперь мы захватим Землю! — одновременно заговорили братья, нагоняя еще больше жути.
Макс тоже стрелял из арбалета, убирая с дороги тварей изнанки.
Мы приближались к вурдалакам, готовясь врезаться в них и спалить дотла. Мы были готовы пожертвовать собой ради мира во всех мирах.
Время замедлило ход, и бой с вурдалаками резко остановился… Мы замерли в последнем прыжке, и вдруг я услышала голос в своей голове:
«Дитя… Ты забыла о моем даре! Вернее, о дарах. Ты Видящая, и наш подарок — клинок, разрезающий реальность, — все еще твой! Призови его! — Это была та самая ведьма, которую я спасла с Изнанки. — Одним взмахом ты сможешь закрыть порталы во всех мирах, и, заперев вурдалаков в их клетке, вы уничтожите остальных тварей изнанки греческим огнем. Только все имеет свою цену… Готовы ли вы с Маршалом ее заплатить?»
«Готовы, — я вздрогнула, чувствуя, как тьма внутри меня зашевелилась, и зашипела, стиснув зубы: — Помню… Выбора нет!»
«Выбор есть всегда!»
Время снова разморозилось, и мы понеслись вперед.
Макс продолжал отстреливаться из арбалета. Одна из стрел вонзилась в руку старшего вурдалака. Он вскрикнул и задрожал, словно пытаясь сбросить невидимые цепи.
Книга, которую держал старший, упала на землю с глухим стуком. Страницы раскрылись, и из них вырвался вихрь теней. Они закружились вокруг вурдалака, как голодные псы, и тот рухнул на колени. Его глаза потускнели.
Но что-то было не так… Тени не исчезли. Они стали сплетаться в причудливые узоры, образуя нечто, похожее на портал.
Ледяной ветер, вырвавшийся из него, мгновенно пробрался под кожу.
«Ты не справилась, Видящая, — раздался голос из портала, хриплый и насмешливый. — Для тебя одной это слишком тяжелый груз. Теперь ты принадлежишь нам».
Макс поднял арбалет и прижал меня к себе, давая понять, что я не одна, что он разделит со мной эту участь, какой бы тяжкой она ни была.
Я сразу ощутила прилив сил. Мы с альфой словно срастались в единое целое. Маршал зарычал, собираясь выстрелить, но арбалет выбили из его рук. Легко и играючи, словно это был кусок деревяшки, а не опасное оружие.
Тени рванули ко мне, беря в плотное кольцо, и только шар греческого пламени не пускал Тьму к нам.
Внутри меня все сопротивлялось. Откуда-то я знала, что эта Тьма другая — злобная, уничтожающая все на своем пути. И, стоит ей прикоснуться ко мне или к Максу, наши души сгорят дотла.
Тьма оказалась сильнее. Она продолжала окружать нас. Греческий огонь вдруг ярко вспыхнул, замерцал, и наши тела впитали его. Почему-то я была уверена, что именно это пламя заполнило до предела наши магические резервы.
Тьма тоже не теряла времени даром. Едва пламя впиталось в резервы, ее поток хлынул на нас.
С громким ревом она подкинула меня и Макса. Мы слетели с собаки.
Макс ловко подхватил меня на руки и, прижав к себе, приземлился. Тьма снова атаковала, поглощая, утягивая за собой словно в зыбучие пески.
Мы взлетели в воздух и закружились, приготовившись к смерти. Против такой силы мы ничего не могли сделать, но все еще пытались сопротивляться…
Мощным энергетическим ураганом нас притянуло прямо к кругу, в котором стояли вурдалаки. Внезапно Тьма схлынула, и мы упали на землю. Макс сгруппировался так, что я оказалась на нем сверху.
Разъяренная Тьма закружилась, взревела, оказавшись в ловушке с вурдалаками. В тот же момент портал перед братьями вспыхнул, и из него полился серебристо-белый свет.
Откуда-то я знала, что это Источник греческого пламени. Он залил ловушку до краев. Тьма и Свет в нем смешались, раздался оглушительный грохот и треск, от которого содрогнулась сама ткань реальностей.
В воздухе запахло озоном, засверкали яркие электрические молнии. В ушах зазвенело от громких потусторонних криков. И какого-то звериного тоскливого воя.
У меня не осталось выбора…
Призванный мной клинок вспыхнул ослепительным светом, словно звезда, упавшая с небес. Я вскочила, сбросив оцепенение, прыгнула в круг, разрезая воздух, и обнажила зеркало перехода. В тот же миг пространство исказилось, и перед нами разверзлась бездонная пропасть, затянутая туманом, в котором мерцали странные огни.
Источник, бьющий фонтаном, сбил с ног вурдалаков, лишая их сознания, выбрасывая за пределы круга.
Вурдалаки на мгновение замерли, их глаза остекленели, а тела обмякли.
В этот момент я схватила фолиант и швырнула в магический огонь, что ограждал нас стеной. Пламя полыхнуло еще сильнее, и из него вырвался вихрь энергии, закружив вурдалаков, словно листья на ветру.
Маршал, который не отставал от меня ни на шаг, мгновенно снял три тонких обруча с голов вурдалаков. Один за другим обручи рассыпались в прах, и в воздухе повисло странное свечение. Оно тут же преобразовалось в черный клинок, будто сотканный из самой тьмы.
Макс схватил оружие, и оно засияло, словно в этот момент из него вырвался столб голубого греческого огня.
А затем замер, прислушиваясь к чему-то невидимому.
— Нет! — крикнул он, в его голосе прозвучала тревога, смешанная с отчаянием.
Я не знала, откуда взялись силы, но чувствовала, как магия источника наполняет меня, смешиваясь с греческим огнем. Источник пульсировал под ногами, словно живое существо, и его энергия текла по моим венам, придавая мне небывалую мощь.
Схватив одного из братьев, я швырнула его в прореху перехода. Максим, словно очнувшись от наваждения, помог втащить туда еще двух вурдалаков.
Портал расширился, и я увидела, как из него вылетают сияющие огни. Словно души заключенных узников покидали свою тюрьму.
Некоторые действительно имели очертания людей, некоторые выглядели как призраки оборотней, ведьм, колдунов и прочих волшебных существ. Их лица были искажены, как будто они кричали, но не могли издать ни звука.
Все, кого когда-то пленили вурдалаки, обретали свободу.
Маршал закрыл меня собой и вдруг вздрогнул, захрипел… Я в ужасе увидела, что из его груди торчит костлявая рука одного из вурдалаков. Призрак монстра смог каким-то образом вернуться сюда.
— Нет! — закричала, подхватив пошатнувшегося альфу под руки. — Нет! Макс! Любимый! Держись! — запричитала я, пытаясь использовать всю магию, что у меня была.
Только бы исцелить своего альфу!
— Беги… — прошептал Маршал, падая на землю и прощаясь со мной.
— Нет! — взмахнула руками, выпуская из себя греческий огонь. — Макс!
Поток пламени мгновенно окружил меня, сметая все на своем пути, отбрасывая обратно в портал, сжигая дотла тварей, что обступали со всех сторон.
Опустошенная, я упала на землю и подняла голову бездыханного Маршала. Положила ее к себе на колени, захлебываясь от рыданий.
В этот момент я ощутила всем своим существом, насколько сильно его люблю...
Проход захлопнулся с оглушительным грохотом, и мир вокруг нас исказился. Раздался взрыв, который поглотил меня и бездыханное тело Макса.
Тьма и Свет закружились вокруг нас. Я попыталась вырваться, вытащить нас обоих, но тьма была слишком сильной. Она обволакивала нас, и я чувствовала, как реальность вокруг меня искажается.
В последний момент перед тем, как исчезнуть, я увидела, как из портала вырывается несколько ярких световых шаров и один синий огонек поменьше.
Свет ослепил меня, но я успела заметить, что он был не обычным, а живым, словно в нем пульсировала душа самого источника.
Когда я пришла в себя, то обнаружила, что лежу на холодном каменном полу в незнакомом месте. Стены вокруг были покрыты странными символами, которые светились мягким голубоватым светом. Я поднялась на ноги и огляделась. Маршал лежал тут же, на алтаре, бездыханный, как и прежде. Я кинулась к нему, и вдруг…
В дальнем углу показалась фигура мужчины. Он словно ждал, когда я его замечу. Такой знакомый, такой родной. Такой любимый.
Фигура излучала странный голубоватый свет, а у ее ног лежал величественный черный волк. Лишь под темным капюшоном, накинутым на голову, светились умные волчьи глаза. Полные любопытства.
Мужчина просто молча наблюдал за мной.
— Кто ты? — прошептала я, чувствуя, как магия источника все еще пульсирует в моих венах. Низкий, дрожащий голос выдавал мое волнение. — Я тебя знаю… Ты…
— Я — душа источника, — ответил он тихим, но уверенным голосом.
Его слова отозвались в моей груди, наполняя ее теплом и надеждой.
— Маршал?.. — тихо спросила я, не веря ушам.
Сердце забилось сильнее, будто предчувствуя, что должно случиться нечто важное.
— Да, я его душа, его магический Аватар. Так получилось, что давным-давно Источник Тьмы выбрал нас своим воплощением. Так же, как Источник Света выбрал тебя. По-другому и быть не могло, ведь мы истинная пара. Две стороны одной медали, идеально дополняющие друг друга. Все, что нужно для баланса во вселенной.
— А твой волк?..
— Здесь, где же ему быть? Мы с ним одно целое! — Маршал кивнул на черного призрака. Огромный волк лежал на полу без сознания.
Глаза мгновенно наполнились слезами радости и облегчения.
— Что с ним?
— Волк — вторая ипостась Маршала. Когда-то давно их разделили вурдалаки, лишив Маршала возможности оборачиваться. Они предложили сделку, и Маршал согласился, даже не подозревая, на что обрек себя. Ты помогла ему обрести вторую сущность. Уничтожив тварей, заперев вурдалаков на изнанке, лишив их сил и возможностей возвращаться в наш мир, ты помогла многим. Ты приняла Маршала как истинного, несмотря ни на что… Пришла пора воссоединить влюбленных. Сними с шеи амулет и соедини его с тем, что лежит у ног волка…
Действительно, рядом с ним был амулет. Он напоминал тот, что подарила мне книга, но выглядел как оправа в виде большого жука-скарабея. Мой камень был его телом…
Встав, я подошла к волку, подняла украшение, сняла с шеи свою часть и соединила их. Артефакт вспыхнул, расправил крылья, зажужжал и спланировал мне в ладони.
Я сжала его, напитывая силой. Присела рядом с волком, приподняла его голову и надела на него амулет.
Оборотень очнулся и посмотрел на меня своими черными, как омуты, глазами… полными обожания.
В ту же секунду помещение озарило яркое сияние, а когда оно погасло, Аватар и Макс пропали. Вместо них на полу у моих ног лежал черный волк, а на его шее сверкал голубым светом артефакт.
Оборот случился мгновенно, и вот передо мной уже лежал Максим…
— Я знал, что ты особенная… — прошептал он тихо.
Макс сгреб меня в объятия, укладывая себе на грудь, и впился в мои губы жарким поцелуем.
На сопротивление сил не осталось.
Весь мир вокруг нас замер, как будто время остановилось. В этот момент я действительно почувствовала себя любимой и защищенной…
Год спустя
Что бывает, когда волчья пара уже спела свадебную песню?
Волнение, трепет, предвкушение… Конечно же, дети! Маленькие волчата, которые будут бегать по лесам, слышать шепот ветра и чувствовать магию в каждом мгновении.
И никакие обязанности, даже самые важные, не смогут остановить это волшебство. Даже охрана источника, который был нашей священной миссией, не стала препятствием для счастья.
Я погрузилась в изучение магических книг, подалась в ученицы к одной из высших ведьм, но изменения в себе почувствовала уже через сутки. Мое сердце наполнилось теплом и нежностью. А вот Максим… Он был так занят зачисткой и охраной стены с изнанкой, что ничего не заметил. Но я не обижалась. Понимала, что наша битва со злом будет продолжаться еще долго…
Мне захотелось не жить здесь, в этой мрачной башне с источником, а иметь свой уютный домик в лесу. С деревянными полами, камином и мягкими коврами. С запахом хвои и свежеиспеченного хлеба.
На душе стало тоскливо, когда я представила, как наши дети будут расти в этих мрачных стенах. Как они будут скучать по солнцу, по свежему воздуху, по свободе. Как они будут мечтать о том, чтобы однажды выйти за пределы башни и исследовать огромный мир.
И все же я решила, что мы должны изменить свою жизнь. Наш уютный домик в лесу станет символом новой главы, новой надежды и новой любви…
Максим ворвался в келью словно вихрь и рухнул на колени передо мной. Его дыхание было сбивчивым, взгляд — ищущим, а на лице читалась тревога.
Я сидела на кровати, погруженная в очередное магическое пособие, но появление Макса вырвало меня из этого мира.
— Ты так тоскуешь, что у меня сердце рвется на части… Я бросил все и примчался, — его голос дрожал, как натянутая струна. — Что случилось?
Отложила книгу, чувствуя, как внутри нарастает волнение.
— Я не нашла среди правил хранителей обязательное проживание в башне… — Мои слова были полны горечи и разочарования, и я неосознанно накрыла живот ладонью. — Мы почти не выходим, а наш максимум для двоих — это парк рядом. Хочется жить в мире среди людей. Иметь свой дом… Можно ведь организовать портал прямо из дома сюда, в Цитадель? У тебя больше возможностей, чем у меня… — я замолчала, с мольбой взглянув на мужа. — Макс…
— Прости… — Максим подхватил меня на руки, прижал к груди и уселся в кресло возле камина. — Я погряз в работе, в защите мира от тварей… — сжал меня крепко, будто пытаясь впитать мою боль. — Мне казалось, тебя все устраивает, ты никогда не жаловалась… Но теперь…
— Что теперь? — в отчаянии всхлипнула.
— Я позабочусь о том, чтобы ты больше гуляла, отдыхала и могла ходить в магазины, — твердо пообещал Маршал. — И чтобы все удобства были недалеко от нашего дома.
Максим обхватил мое лицо ладонями, оставляя горячий поцелуй на губах. Мы застыли, глядя друг другу глаза в глаза, душа в душу…
— Правда? — с надеждой спросила я. — Ты нашел нам дом? Наш дом?
— Конечно! Наши волчатки должны расти здоровыми, в большом родительском доме! — Его голос был полон решимости, а взгляд — любви и обещания. Максим накрыл в защитном жесте мой пока еще плоский живот. — Когда ты собиралась сказать мне, что мы беременные?
— Ты рад? — закралось в душу сомнение.
— Рад? — Максим стал осыпать меня лихорадочными поцелуями. — Да счастливее меня нет альфы во всех мирах! Чтоб моя жена и истинная пара больше не сомневалась в моей любви! Обещаешь?
— Обещаю! — поклялась, веря мужу всем сердцем. — Я сегодня говорила, что люблю тебя? — улыбнулась, чувствуя, как по телу растекается тепло. — Очень-преочень! — подарила Максу поцелуй, вкладывая в него все свое обожание. — Люблю тебя, мой муж!
Максим засиял, словно солнышко на рассвете, и на несколько мгновений мы оба потерялись в страсти и удовольствии.
— Нет… И я не говорил! — Муж снова и снова целовал меня — жарко, многообещающе, отчего по телу разливалась нега.
— Подожди, — отстранилась, распахнув глаза от удивления. — Ты сказал — волчатки… У нас что, двойня?
— Да! Мальчик и девочка! — Лицо Макса озарила счастливая улыбка.
Сердце забилось быстрее. Мир вокруг исчез, и мы остались наедине с этой невероятной новостью.
Наши двойняшки… Наши дети… Наше будущее.
На поиск нужного дома ушел целый месяц. Нас постоянно что-то не устраивало… Мы искали дом, который стал бы нашим семейным гнездышком, где мы могли бы чувствовать себя уютно и безопасно. Но каждый вариант, который нам попадался, казался недостаточно хорошим.
И вот однажды, устав от утренних занятий, я прилегла отдохнуть. Едва закрыв глаза, погрузилась в сон…
Я увидела широкую дорогу, ведущую к какому-то особенному месту. Она была вымощена крупными каменными плитами, которые блестели на солнце. По обеим сторонам от дороги росли высокие сосны с густыми кронами, сквозь которые пробивались солнечные лучи. Дорога плавно сворачивала, образуя небольшой съезд на тропинку, покрытую ковром из опавших иголок.
Тропинка вела к массивным воротам из кованого железа. Они были украшены изящными узорами и казались невероятно прочными. За воротами расположилась подъездная площадка, вымощенная брусчаткой. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы и пением птиц.
На участке величественно возвышался двухэтажный дом из серого камня. Местами его стены покрывал мох, словно этому зданию был не один десяток лет. Большие окна с резными ставнями придавали ему уют.
Рядом с домом раскинулся ухоженный сад с множеством клумб, на которых цвели цветы самых разных оттенков. Клумбы были аккуратно подстрижены, а дорожки между ними — посыпаны гравием. В центре сада располагалась большая беседка со стеклянной крышей, сквозь которую пробивались солнечные лучи. Внутри беседки стоял мангал, и над ним поднимался ароматный дымок.
Мой голод обострился, и я невольно сглотнула слюну. Запах жареного мяса был настолько соблазнительным, что я не могла удержаться. Я представила, как сижу в этой беседке, наслаждаюсь вкусной едой и провожу время с близкими людьми. Это чувство было таким ярким и живым, что мое сердце даже во сне забилось быстрее.
Я проснулась резко, с легким разочарованием. Сон был настолько реалистичным, что на мгновение я подумала, что он может стать явью. Он оставил после себя ощущение уюта и надежду на лучшее будущее.
— У меня для тебя сюрприз. Кажется, я нашел то, что нам нужно! — с этими словами в комнату вошел Максим. Его глаза радостно сияли, а голос дрожал от волнения. — Дом здесь недалеко. От города всего час езды. Поедем?
Я кивнула, крепко обнимая Макса. Сердце уже предвкушало что-то невероятное. Это его образы я уловила во сне!
Прислонив ладонь к животу, я почувствовала тепло малышей, словно они одобрили наш выбор.
Через два часа я уже сидела в плетеном кресле на веранде, жадно вдыхая свежий воздух, а во рту таяло жареное мясо.
Закрыла глаза, наслаждаясь моментом. В мечтах я видела детскую площадку, залитую солнцем, и наших двойняшек, резвящихся на ней. Я представляла, как мы будем проводить здесь теплые вечера, смеясь и делясь самыми сокровенными мыслями. Это место станет нашим раем, нашим маленьким миром, где всегда будет царить любовь.
Мы с альфой прошли непростой путь к счастью, и впереди нас ждала долгая семейная жизнь...
Отныне Альфа и его Видящая были вместе.
Истинная пара, соединенная звездами, самой Судьбой.
Навсегда.
Навечно.
Конечно, впереди было много битв и сражений. Но вместе мы могли преодолеть все, и уже это доказали.
Мы стали семьей, по-настоящему полюбили друг друга. А что еще нужно для счастья? Это ведь самое главное. Любовь, семья и дети…
Я сладко потянулась и положила голову на грудь своего альфы, ощущая себя самой счастливой во всех мирах!