Вечером в пятницу шестого января я явился домой к Алене для знакомства с ее родителями.

Надо сказать, что потенциальные новые родственники понравились мне. Я увидел очень милых, интеллигентных и еще далеко не старых людей. Маме Алены еще не исполнилось сорока лет и эта была красивая,очень представительная женщина с умным лицом. Сомов — старший был практически ровесник своей жены, разница в возрасте у них была не более чем в пару лет. Несмотря на то, что он (по его словам) уже несколько лет пребывал на «сидячей работе», я увидел мужчину с подтянутой спортивной фигурой, густой шевелюрой в которой еще не было заметно ни единого седого волоса.

И в личном общении родители Алены произвели на меня очень приятное впечатление. Нет, конечно было заметно их некоторое удивление, когда они узнали, что у их дочери, отличницы и домоседки вдруг как из ни откуда образовался молодой человек, отношения с которым зашли уже так далеко, что возникла необходимость представить его родителям, но в целом они почти не показывали это свое удивление. Преодолев свою первоначальную неловкость, естественную, когда начинаешь общение с доселе не знакомыми людьми, я в общем и целом провел вполне себе приятный вечер. Конечно родители Алены, ( особенно ее мама) хотели бы узнать так сказать всю мою подноготную,это было заметно, но воспитание и присущее им чувство такта, явно мешало им устроить мне «допрос с пристрастием».

— Ну как тебе, мои предки?- спросила Алена, когда провожала меня до автобусной остановки,- надеюсь не сильно напрягли тебя? В обще то по моему, сегодня они превзошли самих себя. Особенно мама. Видел бы ты ее лицо, когда я заявила ей, что не намерена отмечать новый год в их тесном кругу, а напротив собираюсь, поехать в гости к своему молодому человеку в Лучанск. Когда она услышала это, я подумала, что еще чуть чуть и моя дорогая мамуля упадет со стула. Так она свыклась с мыслью, что у ее дорогой дочери на первом плане стоит только учеба, а всякие там мальчики, даже не на втором, а где-то там на тридцать втором плане. Веришь она даже мне намекала периодически, мол не пора ли мне сходить с каким- ни будь мальчиком в кино или в театр? А тут вдруг такое. Целый молодой человек. Даже не молодой человек, а едва ли не жених! В общем она была очень сильно удивлена. Папа правда отнесся к это новости значительно спокойнее.

— Отличные у тебя предки.- ответил ей я, — молодые, красивые. Особенно мама. Вот так ты будешь выглядеть в сорок лет! Очень классно! Надеюсь я найду с ними общий язык

— Как они там без меня, в двадцать первом веке? Они же были уже совсем старенькие. Папа стал часто болеть. Да и мама прихварывала тоже. А в сорок лет, дорогой Витечка, я выглядела значительно лучше. Я же была довольно известной в Краснознаменске бизнесвумен, и мне естественно приходилось следить за собой самым тщательным образом. Благо средства для этого у меня имелись. Открою тебе секрет, я и в шестьдесят выглядела лет на десять моложе своего паспортного возраста. И кстати, даже в этом возрасте мне частенько демонстрировали знаки внимания мужчины. В том числе значительно моложе меня самой. А как у тебя было, в шестьдесят с физической формой? Ответь мне Анохин! Если, что то учти я не дам превратиться тебе в старого вонючего скуфа. Мой папа и в восемьдесят выглядит ого-го! Никакого намека на пивной живот и прочие прелести, мужчин в возрасте.

Я только усмехнулся в ответ на эти слова Алены, подумав,что рядом с такой прелестной и умной женщиной, моя жизнь сложится совсем иначе, нежели она сложилась в том, первом варианте.

Остановившись, я обнял Алену и тихо сказал ей на ухо:

— Слушай Сомова, давай наконец исправим ошибки прошлого. Выходи за меня замуж. Честное слово, я люблю тебя!

— Фи-и, Анохин, ну вот кто так прозаически, можно сказать обыденно зовет замуж девушку? А где роскошный букет белых роз? Где преклоненное колено? Где колечко с бриллиантом наконец? Нет. Ты совсем не романтик. Но не смотря на это я согласна рискнуть и выйти замуж во второй раз в своей жизни. Иду тебе навстречу. Только учти. Со мной у тебя не будет спокойной жизни. От слова совсем. Только давай техническую процедуру осуществим по позже. Честно говоря я очень боюсь за своих родителей, когда они вдруг узнают, что их дочка так скоропалительно выходит замуж. Ты согласен со мной?

— Согласен. Не перестаю удивляться твоей язвительности. Вот в кого ты такая язва Сомова? Ответь мне.

— Дорогой Витенька, язвительность не самый мой большой недостаток. Но дело совсем не в этом.

— А в чем?

— А в том, что мы оба попаданцы из будущего. И мы знаем это будущее, и знаем, что ожидает страну и живущих в ней людей всего через несколько лет. И в наших силах войти в это время, максимально готовыми к его трудностям и особенностям. Грех не воспользоваться той информацией которой мы обладаем, с пользой для нас естественно.

— Да, я тоже думал об этом. Как то не хотелось бы проходить эти самые «лихие девяностые» так как я прошел их в первый раз, хотя в отличии от многих мне особенно жаловаться было нечего. Но тем не менее… А что ты хочешь предложить?

— О своих планах и предложениях, я скажу тебе чуть позже. Есть у меня кое-какие задумки. Но нужно еще помозговать чуть- чуть. Но я рада, что в этом вопросе у нас совпали точки зрения. Мы конечно не можем изменить к лучшему жизнь всех людей. Но мы можем попробовать сделать это со своей собственной жизнью, учтя все те ошибки и промахи, что наделали в первый раз.

Когда я появился в общежитии никого из моих соседей по комнате еще не было. Однако не прошло и часа как пришел Денис, со здоровенной спортивной сумкой на плече.

Когда он поставил ее на пол, раздался звон бутылок. Денис с гордым видом указал на сумку и произнес:

— Вот, пиво! Целый ящик! Как я и обещал. Я и Историю СССР на отлично сдал! Осталась История партии, но там я больших сложностей не ожидаю. Спасибо тебе Витек, за помощь! Век помнить буду!

— На здоровье, молодой человек! Будут проблемы, обращайся еще,- ответил ему я, а сам подумал, что в прошлый раз результаты сессии у моего юного соседа по комнате все- таки несколько отличались от нынешних. Так по Истории СССР он еле еле получил «удовлетворительно» и только по Истории партии у него действительно не было никаких проблем. Все таки сдать на «отлично» экзамен Мышкиной которая так же числилась в разряде «грозы и санитара факультета» многое значило. Похоже, что в этом варианте истории институтская судьба Дениса будет развиваться по совсем другой траектории. Причем благодаря моему не посредственному вмешательству.

Вслед за Денисом, вскоре пришли Юрик и Серега. Юрик сказал мне:

— Слышь Витек, мы тут с Серегой решили девчонок из триста пятнадцатой пригласить. Ирку Матвееву и Лариску Семенову. Ты не против?

— Ну как я могу быть против! Присутствие женщин всегда умиротворяет любой суровый мужской коллектив! Так что я только за! А что только двоих то пригласили? Это, что получается наш Денис без пары останется?

В ответ Юрик ухмыльнулся.

— Мы про Дениса и не подумали. Вроде ему как первокурснику еще не положено. Я приглашал еще Светку Терещенко, но она, что-то резко домой засобиралась.

— А, понятно! Вы решили проявить товарищескую заботу обо мне и попытались обеспечить меня парой на этот вечер. Спасибо конечно, но я пока не нуждаюсь в вашей заботе. Пара на вечер у меня уже есть. Я пригласил к нам в гости Алену Сомову. Только она немного задержится и придет по позже. У нее какие-то там дела дома.

Юрик восхищенно присвистнул.

— Аленка классная девчонка! Слушай, а как ты так быстро сумел закадрить ее? Мы даже ничего и не заметили. Она же недотрога! К ней в прошлом году Димон Коробков все клеился и получил в итоге от ворот поворот. А ты раз и в дамки! Слушай, а у вас действительно все серьезно?

— Более чем!- ответил я ему, — а сблизила нас в первую очередь, общность духовных интересов! Понял оболтус? И кстати предупреждаю всех, когда по допьете не вздумайте клеиться к моей невесте! Всем все понятно?

— Ого! Аленка уже твоя невеста? Ну ты Витек и даешь! Что, в натуре, действительно она твоя невеста? И свадьба скоро? Погоди, а как ты так быстро Сомову охмурил? Тебе же вроде Вика Потоцкая нравилась? Это ты с Вики на Аленку переключился, что ли?- спросил меня Серега.

Я в ответ лишь махнул рукой.

— Много хочешь знать, дорогой Серега. Когда и что, и почему так быстро. А Вика, да действительно, в начале она мне нравилась. Но потом я увидел, что ее подруга значительно интереснее. Ну и все завертелось. Но вы поняли меня? Если кто-то из вас посмеет приставать к Аленке, с пьяных глаз, я тому собственноручно вырву ноги и спички вставлю. Усекли?

Все похоже, все усекли и поэтому вопросов больше не задавали. Поэтому быстро включились в процесс подготовки «сабантуя». Вскоре появились девчонки и все дело завертелось значительно быстрее.

В начале седьмого все уже было практически готово. Все ожидали лишь Ирину и Ларису которые убежали к себе в комнату «наводить марафет». Пока шли последние приготовления я успел сбегать на вахту, чтобы оттуда позвонить домой к Сомовой.

Трубку взяла сама Алена.

Она сказала мне, что помнит о своем обещании и непременно придет на наше мероприятие, но сделает это «чуть- чуть по позже, когда доделает все свои домашние дела». В общем ждать ее следовало приблизительно к семи часам.

Когда я вернулся в комнату, то присутствовавший там народ уже рассаживался за столом. Иринка Матвеева спросила меня игривым голосом:

— А что Витя, ты сегодня остался без половины? Будешь скучать и коротать вечер в одиночестве?

— Не приставай к Витьку, — сказал Серега. — он у нас человек больше не свободный. Практически без пяти минут женатик. Верно Витек?

— Ничего себе новости!.- воскликнула Лариса,- на ком это ты Витек собираешься жениться? Кто эта счастливица? Или Серега врет как обычно?

— На Алене Сомовой, он собирается женится,- опять влез Серега, — верно Витек?

— Ну насчет женитьбы говорить пока рано, но так все верно у меня с Аленой, очень серьезные отношения, — ответил ему я.

— Вот это да!,- удивленным голосом произнесла Лариса, — и когда ты Анохин успел склеить эту недотрогу? У нее же на первом и всех остальных планах одна только учеба! Да она по моему не разу в жизни не целовалась с парнем! А почему мы ничего не заметили? Ну ты и хитрец!

В ответ на этот вопрос я лишь пожал плечами. Откуда мне знать почему вы, что-то там не заметили. Хотя надо сказать, что мы не стремились афишировать свои отношения и тем более выносить их на публичное обозрение.

— А Алена посетит сегодня наше скромное мероприятие?- спросил меня Юрик.

— Да, она собирается это сделать, но пока задерживается. Какие-то у нее срочные домашние дела. Обещала подойти чуть- чуть по позже,- я посмотрел на часы и добавил,- ориентировочно минут так через сорок. Вот вы ей и задавайте всякие там вопросы. Может быть она вам ответит на них. А, что касается лично меня то я хочу накатить в честь успешно сданной зимней сессии. Так, что поехали!

— Ты Витек, кругом молодец,- сказал Серега, — тихо, незаметно склеил наверное самую красивую девчонку на нашем курсе, да простят меня присутствовавшие здесь дамы, и кроме того она спортсменка, комсомолка и круглая отличница!. Так держать!

— Угу, и кстати кроме того, что наша Алена красавица, комсомолка и отличница, она еще является обладательницей городской жилплощади. Я как-то была один раз у нее в гостях. Наша Алена — скромница проживает в очень не плохой трехкомнатной квартире с родителями. Братьев и сестер, как я заметила у нее не имеется. Так, что действительно наш Витенька молодец. Склеил себе выгодную невесту у которой все при ней, а особенно городская квартира,- влезла в разговор Ирина и в ее голосе я услышал нотки зависти.

— Так. Хорош, обсуждать мою личную жизнь. — прикрикнул я и стукнул ладонью по столу, — давайте наконец приступим к тому, ради чего мы здесь собрались сегодня!

И мы приступили выпивать и закусывать. Девчонки, как водится пили сухое вино, Юрик с Серегой ударили по «Московской», а я с Денисом решил ограничится пивом которого у нас был как- ни как целый ящик.

Минут через двадцать Юрик вытащил сигарету и хотел прикурить ее прямо в комнате, но поскольку в нашем коллективе он был один курящий, то естественно ему не позволили сделать это и ему пришлось удалится на перекур в коридор.

Юрик, что-то задержался на этом своем перекуре. Он вернулся с него где-то минут через пятнадцать. И вернулся не один. Дверь в комнату распахнулась и в нее вошла Лидочка Филатова собственной персоной. Эта была та самая, по выражению Сомовой, «прошмандовка» с которой я имел несчастье связаться в своей первой жизни.

Лидочка вошла в комнату окинула присутствующих своим взглядом и произнесла несколько манерным тоном (от ее интонаций меня буквально передернуло).

— Здравствуйте, мальчики и девочки! Рада вас всех видеть. А меня Юрик пригласил к вам в гости, вы не будете против?- все это было произнесено просто восхитительно нагло. С такой наглостью, которой мало кто может противопоставить хоть, что-то.

Лидочка нисколько не переменилась с нашей последней встречи. Я вновь увидел девицу с весьма смазливым лицом, в котором как-то совершенно сочетались, совершенно не сочетаемые на мой взгляд вещи, не редкость невинное (почти ангельское) выражение, с этаким призывным, а проще сказать совершенно блудливым взглядом. Возможно в этом выражалась вся натура Филатовой, которая на мой взгляд, после опыта моего близкого знакомства с ней, была самой настоящей психопаткой, до нельзя лживой, крайне эгоцентричной и истеричной. Все это сочеталось у нее с ярко выраженной склонностью к нимфомании. При этом Лидочка умела достаточно долго производить впечатление своего рода «жертвы обстоятельств», что в свою очередь могло пробуждать у романтично настроенных мужчин ( а таковым я и был в молодости своей первой жизни) самое горячее желание «спасти» Лидочку, вырвать ее из бездны порока, и «наставить на путь истинный». Чем эта стерва весьма умело пользовалась. Правда надо сказать, что она не была как-то особенно корыстна именно материальном плане. Скорее всего главным ее интересом было потребление чужих эмоций, проявление которых она весьма умело провоцировала.

Кстати я познакомился с Филатовой ровно на таком же сабантуе. Она как-то сразу обратила на меня внимание и сразу же начала обхаживать. В тот раз у нас ничего далеко не зашло ( главным образом из за отсутствия свободного на тот момент помещения), зато все быстро сладилось, когда Лидочка заявилась на следующий день ко мне в гости. Так началась наша связь которая продлилась почти год и стоила мне массу нервов.

После разрыва с Филатовой я наверное года два старательно избегал женщин. В конечном итоге эти токсичные отношения стали главной причиной того, что я так и не решился, пусть даже и в самый последний момент, хотя бы попытаться поближе познакомится с Аленой. Собственно окончательно излечила меня от последствий связи с Филатовой моя первая жена Галина.

Сама же Лидочка закончила свою жизнь очень скверно. Когда в конце перестройки проституция, доселе как бы и не существовавшая ( по крайней мере открыто и легально) в СССР, вдруг неожиданно стала вполне себе престижной профессией, Лидочка решила пуститься в опасные воды данного бизнеса и заделалась «ночной бабочкой», пожалуй одной из первых в Краснознаменске. Но ее карьера на этом поприще завершилась скоро и трагически. Лидочку зарезал пьяный клиент в номере гостиницы ' Центральная'. Причем он буквально превратил ее тело в самый настоящий дуршлаг, нанеся ей несколько десятков ножевых ран. Об этом мне рассказал, при случайной встрече, бывший однокурсник, служивший в начале девяностых годов в уголовном розыске и непосредственно выезжавший на место преступления. К тому времени я уже не испытывал по отношению к ней уже никаких чувств и узнав о ее гибели испытал лишь мимолетное сожаление. Все -таки когда-то, как мне казалось, я был в нее влюблен. И сколь не отвратительна была она, как человек и как женщина, все же такая страшная смерть была, по моему мнению, чересчур чрезмерным наказанием за все те пакости и грехи, что она совершила в своей жизни.

Однако теперь я увидел Лидию Филатову живой и здоровой и явно не догадывающейся о той судьбе, что ждала ее через какой- ни будь десяток лет.

Увидев ее Ирина и Лариса, как-то вдруг синхронно нахмурились и не смогли скрыть выражение крайнего не удовольствия появившегося на их лицах. Словно они почувствовали, что вот явился настолько грозный конкурент за мужское внимание, с которым они не способны соперничать даже в самой минимальной степени.

Поздоровавшись Лидочка вошла в комнату и покачивая бедрами направилась к столу. Ее взгляд остановился на мне. Она как-то призывно улыбнулась мне (от ее улыбки внутри меня буквально все заледенело), она подошла вплотную и протянула кисть своей руки.

— Лидия. Скажи, а мы раньше не где не встречались? Мне почему-то кажется твое лицо очень знакомым. Как будто тысячу лет тебя знаю.

— Любовниками мы были в нашей прошлой жизни,- подумал я про себя, — а в слух сказал, пожав плечами,- Виктор Анохин. Нет мы совершенно не знакомы. Хотя лицо твое я вроде бы уже видел. Ты часом не с филфака?

— С филфака.

— А, ну тогда все понятно, где мы виделись. В одном корпусе же учимся. Там и пересекались. А может быть и здесь в общаге.

Юрик попытался усадить Филатову рядом с собой, однако она совершенно не восприняла эти его поползновения и усевшись ко мне поближе, немедленно принялась строить мне глазки. Мне же волей неволей пришлось ухаживать за ней. При этом мысленно проклиная Юрика, что он догадался притащить эту особу к нам в комнату. Судя по выражению лиц со мной полностью были согласны Ирина и Лариса.

Я старался игнорировать те знаки внимания которые с места в карьер стала оказывать мне Филатова, которая не собиралась ограничиваться стрельбой глазами, а так и норовила прижаться к моему боку и ненароком дотронутся до моей руки. В общем Лидочка ничуть не изменилась и была в своем репертуаре.

Между тем время шло, а Алена все не появлялась и не появлялась. Я посмотрел на часы. Стрелки показывали начало восьмого. Я вышел из-за стола, подошел к двери, открыл ее и выглянул в коридор. Затем вышел из комнаты и двинулся по направлению к лестнице, надеясь повстречаться с Аленой.

Она вышла из-за угла, когда я уже почти дошел до него. Мы едва-едва не столкнулись лбами. Замерли на секунду друг против друга, затем я сграбастал Алену в объятья и крепко поцеловал в губы.

— Здравствуй! А я уж думал ты не придешь!

— Ну как я могу не прийти милый Витя, если я тебе обещала. Просто задержалась из-за дел,да и автобуса ждать долго пришлось. Ладно веди в свои чертоги.

— А ты знаешь кого притащил к нам Юрик?

— Кого?

— Лидочку Филатову!

— Какую Лидочку? Постой! Ту самую, что ли? А зачем он ее притащил?

— Вот ты сама у него спроси зачем он ее притащил? Вышел покурить и притащил. Но скорее всего она сама за ним притащилась. Это как раз, вещь в ее стиле.

— И, что эта Лидочка?

— Как что? С ходу принялась мне глазки строить. Да еще говорит,что ей мол кажется, что мы уже тысячу лет знакомы. Ты прикидываешь?

— Прикидываю. Эта Лидочка похоже совсем не простая девушка. Ладно разберемся сейчас на месте.

Алена зашла в комнату, где была встречена радостными возгласами Сереги и Юрки. Критически оглядев наш стол, она залезла в сумку и последовательно извлекла на белый свет бутылку вина, палку сухой колбасы, коробку «Птичьего молока», миску с очередным «уникальным салатиком», другую миску с «другими уникальным салатиком», коробку шпрот и что -то еще, зачем я уже не следил.

Закончив процесс освобождения сумки от его содержимого, Алена подошла к Филатовой, посмотрела на нее совершенно невинным взглядом и сказала ей:

— Тебя зовут Лидия? А я Алена. Не можешь ты уступить мне это место? А то мне, как-то неудобно сидеть вдалеке от моего парня.

По лицу Филатовой пробежала заметная тень. Тем не менее, не говоря ни слова, она поднялась со стула и пересела на кровать, рядом с Денисом. Я успел мельком заметить, как покраснели у него уши, и как промелькнула гримаса удовлетворения на лицах Ирины и Ларисы.

Усевшись рядом со мной Алена немедленно накрыла своей ладонью мою ладонь, очевидно показывая тем самым, что у Лидочки нет ни единого шанса рассчитывать на мою благосклонность.

Празднество продолжилось дальше. Я время от времени бросал украдкой взгляды на Филатову и быстро убедился, что она совершенно не расстроилась видимым фиаско в отношении меня. Напротив, она очень быстро переключилась на Дениса и я видел, как последовательно, вслед за ушами, у того покраснели сначала щеки, а затем и шея.

Провожая Алену, после окончания сабантуя, домой я известил ее о конце жизни Филатовой.

— А знаешь, я что-то слышала об этом убийстве. Довольно громкое дело было. Только я и подумать не могла, что жертвой стала эта твоя Лидочка.- сказала мне Алена.

— Да никакая она не моя! Сколько раз говорил уже!

— Ладно не обижайся, это у меня так, к слову пришлось. Конечно не твоя. Скорее уже этого милого первокурсника Дениса. Как ловко она взялась его обрабатывать! А по реакции Дениса видно было, что он не особенно искушен в общении с женским полом.

— Не знаю, как тебе, а лично мне на минуту не по себе стало, когда Филатова заговорила про тысячу лет, что меня знает.

— Ну не думаю, что она тоже попаданка. Скорее всего все это было сказано так, для красного словца. Хотя не исключено, что она что-то и почувствовала. А, давай забьем на это! Слушай, Анохин, у меня есть серьезный разговор к тебе, насчет нашего с тобой будущего. Есть у меня одна идея. Но разговор этот не здесь и не сейчас. А скажем дня через три. Ты как сможешь?

— Конечно смогу. Правда я хотел смотаться домой.

— Ну вот и смотайся. А я тебе позвоню денька через три и мы обо всем договоримся. Идет?

Через четыре дня, созвонившись предварительно с Сомовой, я утром отбыл из Лучанска в Краснознаменск.

Алена специально подобрала время для нашей встречи, рассчитав, что ее родители будут на работе, поскольку разговор по ее словам нам предстоял «очень важный и для посторонних ушей не предназначенный». Из ее слов вытекало, что в разряд «посторонних ушей» попали и ее родители и это не могло не интриговать меня и даже внушать определенное беспокойство.

Прибыв в областной центр, я очень быстро добрался до дома Алены.

В квартире как и ожидалось она была одна. Пока я раздевался в прихожей Сомова хлопотала на кухне. Войдя туда я увидел стоящие на столе две чашки с кофе и тарелку с нарезанными бутербродами.

— Подкрепи свои силы, Анохин, — сказала мне Алена,- разговор нам предстоит весьма и весьма серьезный.

— Смотрю, что местом наших деловых встреч и рабочих совещаний, постепенно становится твоя квартира, вместо кафе-мороженного, — сказал я и отхлебнул кофе из чашки, фу, черт горячий какой!

Некоторое время мы молча попивали из чашек. Затем когда кофе был выпит, я отодвинул пустую чашку в сторону и сказал Алене:

— Ладно давай уж приступим к делу. Что там у тебя стряслось такого важного Сомова, что ты решила вызвать меня на такой, практически конспиративный разговор?

— Не стряслось ровным счетом ничего милый Витя. По крайней мере пока не стряслось. А разговор нам предстоит действительно чрезвычайно важный и очень желательно,чтобы ни один посторонний человек ничего не узнал о его содержании. К посторонним людям я отношу всех, абсолютно всех, включая моих и твоих родителей. К не посторонним только нас двоих. Ты меня надеюсь понял?

— Понял, понял, что ты хочешь сообщить мне нечто серьезное и по всей видимости очень секретное. Так, что давай приступай! Я весь во внимании.

— Ну так слушай. Ты знаешь какие в скором времени наступят времена. Как изменится очень быстро вся наша жизнь, что предстоит пережить всем нам. Наше преимущество по сравнению со всеми теми, кто нас окружает, заключается в том, что мы знаем обо всем этом и можем достаточно спокойно и неторопливо подготовится к наступлению этих новых времен. Чтобы когда они наступят, иметь не плохие стартовые возможности, в этой новой жизни. И с этими стартовыми возможностями пройти все эти «лихие девяностые» куда с меньшими издержками и потерями, чем довелось нам в той, нашей первой жизни. Мы не можем предотвратить наступления этих новых времен, но мы можем сделать их для себя самих, куда более комфортными и безопасными, чем это было в первый раз. Ты согласен со мной?

В ответ я лишь пожал плечами.

— В принципе согласен. Думаю, что это наше после знание будет служить нам очень значительным подспорьем причем очень скоро. А насчет, как ты говоришь «лучших стартовых возможностей», я увы ничего придумать не могу. Не предлагаешь же ты мне ограбить банк или сберкассу?

— Вот почему, Анохин, ты постоянно подозреваешь меня в каких-то криминальных замыслах? Неужели я так похожа на мафиози? Сначала ты предполагал, что я замыслила не больше не меньше, как убийство своей лучшей подруги! Теперь же ты думаешь, что я имею намерение подписать тебя на ограбление банка или сберкассы. Нет, милый, Витечка, ничего подобного мне и в голову не приходило и не могло придти. Я все же не круглая дура. Так, что успокойся, я не собираюсь использовать тебя в качестве налетчика. Есть иные варианты.

— Ну так изложи их подробно.

— Излагаю. Видишь ли в первый раз я была замужем за сыном одного работника ОБХСС, довольно крупного. Он и сейчас активно служит в этой…структуре. И вот, когда Максима Сергеевича в начале девяностых выпихнули на пенсию, он очень часто и подробно рассказывал о своих «делах минувших дней». Кое- что из его рассказов я достаточно подробно запомнила. Я и предлагаю воспользоваться этой информацией к нашей обоюдной пользе.

— То есть ты предлагаешь отщипнуть немного от теневых капиталов, разного рода дельцов изрядно расплодившихся на просторах СССР к этому времени? Я правильно тебя понял? Хм. Идея конечно заманчивая, но вот как ее реализовать? Что ты предлагаешь? Как и каким образом мы должны заставить теневиков поделится неправедно нажитым? Шантаж, ограбление или к каким методам мы должны прибегнуть для достижения успеха? Не знаю, не знаю. По моему все это очень опасно и главное шансы на успех в таком мероприятии минимальны, если они вообще есть.

— Нет, Анохин, ты точно пересмотрел в свое время дешевых гангстерских фильмов,- возмущенным тоном произнесла Сомова,- и главное ты упорно считаешь меня законченной дурой, не способной придумать ничего кроме банального рэкета.

— Да не шуми ты так, честное слово. Лучше изложи свою идею полностью. А я посмотрю годится она в дело или же нет.

— Тогда слушай внимательно и не перебивай. Очень скоро, а именно одиннадцатого февраля в нашем городе и в области будет арестована крупная шайка расхитителей социалистической собственности. Это будет связано в первую очередь с мясокомбинатом. Ну шайка эта действовала много лет, наворовать успела очень много и имела большое покровительство на самом верху в Обкоме и Облисполкоме. Ну тут ей придет конец. В принципе подробности всего этого дела не так важны. Важно то, что один из членов этой шайки за несколько дней до ареста почувствует, что над его головой начинают сгущаться тучи и решит дать деру. В приватном так сказать порядке. Для этого он вскроет свою кубышку и часть ее содержимого решит прихватить с собой. И эту часть он поместит в камере хранения на Московском вокзале. Там будет кругленькая сумма в советских рублях и всякая другая мелочь, вроде золота и камней. Но в основном рубли.

— Ишь ты, прямо второй Александр Иванович Корейко,- ухмыльнулся я, — и, что же ты предлагаешь Сомова? Взломать эту самую ячейку? Я так понимаю, что ее номер, сообщил тебе твой свекор?

— Не только номер, но и код. Этот жулик не мудрствуя лукаво использовал в коде свои инициалы и часть цифр относящихся к году его рождения. А мой свекор изымал, все эти сокровища. А спустя годы поделился со мной данной информацией, которая в тот момент уже не представляла собой никакой оперативной ценности. Кстати память на всякие там циферки и коды у него была совершенно исключительной. Ну как тебе такая идея?

Я задумался. Идея представилась мне при первом рассмотрении весьма заманчивой. Естественно мысль о том, чтобы обворовать жулика не вызывала у меня никаких сомнений морального плана. Кого же грабить, как не таких же жуликов и грабителей? Не испытывал я никакого пиетета и перед советским государством, зная, что всего через несколько лет это государство исчезнет, как дым, а люди которые сейчас с самых высоких и не очень трибун призывают нас блюсти моральный кодекс строителя коммунизма, мигом забудут о всех своих обязательствах перед народами СССР, бросив их буквально в пучину нищеты, чтобы самим быстро стать миллионерами и миллиардерами, причем за счет самого разнузданного грабежа и воровства.

— На первый взгляд идея выглядит очень заманчивой,- подумав сказал я,- а за этим фруктом — овощем слежки точно нет? А то при изъятии всего нажитого неправедными трудами мы можем сами спалится. И как мы тогда объясним ОБХСС, откуда мы раздобыли столь эксклюзивную информацию? Думаю, что в этом случае нам не сможет помочь даже подполковник Потоцкий. Если бы он и захотел это сделать.

— Ну я не знаю есть ли за ним слежка сейчас, но об этом кладе в камере хранения ОБХСС узнает только во время допроса и то не сразу. Кстати при обыске дома у этого жулика изымут денег и ценностей, что то на сто с лишним тысяч. А в камере хранения денег будет немногим больше полтинника. Так, что наше родное советское государство, не особенно обеднеет, если в процесс изъятия нажитого нечестным путем вмешаемся мы, — ответила мне Алена.

— Когда ты говоришь, наш Корейко, поместит свои сокровища в ячейку?- спросил я ее.

— Ну точное время я тебе не скажу, но произойдет это буквально накануне ареста. Где-то за пару дней, не больше.

— А арестуют его одиннадцатого февраля?

— Да, одиннадцатого.

— Та-а-к. Ну, следовательно сейчас в этой ячейке или ничего нет, или же там лежат вещи какого- ни будь законопослушного гражданина или гражданки. Так, Сомова, собирайся, одевайся, поехали!

— Куда поехали? Подожди, ты сказал мне, ты согласен или нет?

— Не тупи, Сомова! Поедем на вокзал, чтобы осмотреться на месте. Там я тебе скажу согласен я или нет. Давай шевели ластами и побыстрее! Марафет наводить не надо, лишняя потеря времени, для разведки сойдешь и такая. Все, в собирайся в темпе вальса! Да и кстати, номер ячейки какой?

— Восемьдесят третий,- пискнула Алена, — все Витечка, я быстро. Только губы, чуть- чуть подкрашу.

На это я мог только развести руками. Вот, что делать с этими женщинами? Они и при угрозе атомной бомбардировки, прежде чем бежать в бомбоубежище непременно начнут накладывать макияж.

Оказавшись на улице я не преминул спросить Сомову.

— А зачем ты мне предложила все это? Изъятие клада ты могла бы в случае чего произвести и самостоятельно. Не бог весть какая сложная задача. И делится ни с кем не надо. Спрятала бы денежки и помалкивала себе. А потом при необходимости осторожно начала пускать бы их в дело. Я смотрю деловой хватки тебе не занимать, решительности тоже. Думаю, что к тому же твой свекор поделился с тобой информацией всякого разного характера. Зачем я тебе, Сомова?

Алена отскочила от меня как ошпаренная. Она открыла было рот, чтобы ответить мне, но видимо у нее перехватило горло и она не смогла произнести ни единого слова. По ее лицу пошли красные пятна. Когда она заговорила ее голос буквально звенел от возмущения.

— Ну ты и сволочь Анохин! А я тебе поверила! Сволочь, конченая сволочь! Ты, что же подумал мне только эти гребанные деньги нужны? Да вы там в своей Москве совсем с ума посходили! Вали отсюда! Видеть тебе не желаю!- и она вдруг зарыдала как-то особенно горько и безнадежно.

Меня вдруг окатила холодная волна. Я понял, что сотворил. Что своим глупым и дурацким языком в одночасье, наверное, полностью разрушил свои отношения с Аленой. Я жгучей боли возникшей от осознания этого, я почти до крови закусил себе губу.

— Алена, Аленочка, ну прости меня дурака! Сам не знаю, что нашло на меня. Ну дурак, дурак я. Кретин последний. Прости меня если сможешь,- как то особенно жалко залепетал я и попытался обнять Алену, но она не далась и оттолкнула меня рукой.

— Придурок.- сквозь всхлипывания говорила она,- придурок. Я же о нас думала. О семье нашей будущей. Я не знаю, как там у вас в Москве в девяностые было, а тут люди по полгода зарплаты не получали. Если бы ты знал, что стоило мне раскрутиться в бизнесе. Да если бы не Максим Сергеевич, не его помощь у меня ничего бы не вышло! Я колготками на рынке торговала! На меня бандиты наезжали. Пару раз чуть не изнасиловали. Я каждую копейку считала. Ты с баулами неподъемными в Турцию ездил? Тебе турки эти волосатые за пазуху лазили? А ты в это время у своей Галины как у Христа за пазухой поди сидел? А потом как последний подлец ее бросил. Да, что мне стоило не спится, или руки на себя не наложить! Только дети меня на плаву и держали. А ты…

— Ну прости меня. Прости, -я все таки сумел обнять Алену и прижать к себе,- она уткнулась мне в плечо, продолжая всхлипывать,- ну дурак я. Все я правильно понял, и для чего тебе нужны деньги эти, не знаю, что на меня нашло. Прости меня!

Алена прекратила всхлипывать, вытерла глаза варежкой, посмотрела мне в глаза и сказала:

— Если ты, Анохин, хотя бы еще раз позволишь себе сказать, что- ни будь подобное, то знай, с этой минуту между нами будет все кончено. Раз и навсегда! Понял?

— Да понял я, я понял. Я не то, что говорить, я и думать ничего такого не буду. Ты мне веришь?

— Посмотрю на твое поведение, — ответила мне Алена,- и высвободилась из моих объятий,- ладно пошли.

Мы пошли каждый сам по себе, по направлению к автобусной остановке.

Обдумать и обмозговать сразу у нас получилось не очень.

Едва мы оказались в квартире, как Алена буквально накинулась на меня и мы мигом переместились в постель. Наше пребывание в ней несколько затянулось, благо никто не мог помешать нам предаваться любовным утехам. Алена сегодня была как-то особенно ненасытна, а я по мере возможностей не отставал от нее. В общем мы старались провести выпавшие нам часы пребывания наедине с максимальной отдачей.

В конце концов Алена насытилась, положила голову мне на грудь и промурлыкала до нельзя довольным голосом:

— Ты сексуальный маньяк, Анохин, совсем заездил меня бедную. Жить с тобой, означает подвергаться постоянному сексуальному риску.

— Ага. Чья бы корова мычала! Кто накинулся на меня прямо в прихожей, не успел я даже снять куртку? И насчет риска я бы тоже на твоем месте помолчал бы.

— Ну что делать если ты очень привлекаешь меня как мужчина? Вот просто даже не могу как.

— Твои родители когда с работы должны придти? А то войдут, а мы тут в чем мать родила,- поинтересовался я.

— А…Времени еще вагон и маленькая тележка так, что пока можешь расслабится и получать удовольствие,- ответила мне она.

Некоторое время мы пролежали молча, Алена тихо посапывала мне прямо в ухо и я уже подумал, что она задремала.

— Ты не спишь?- спросил я ее.

— Нет. А что?

— У тебя имеется еще какая- ни будь информация по вкладам и кладам подобного характера? Наверное твой свекор много чего еще тебе на рассказывал?

— Ну кое что имеется, но не думаю, что это можно применить. Сейчас по крайней мере. Надо сначала с этим делом разобраться как следует, а потом уже думать о следующих.

— Ясно, понятно,- и мы опять замолчали.

— О чем думаешь?- спросила она меня через несколько минут.

— Не о чем, а о ком,- ответил ей я.

— И о ком же?

— Ты наверное сейчас рассердишься, но о Лидочке Филатовой.

— Так, Анохин,- в голосе Алены прозвучало негодование,- что это такое? Ты даже в постели со мной оказывается не можешь перестать думать о посторонних бабах! Да еще и о таких, как эта твоя Лидочка!

— Да не так я о ней думаю. Не как о женщине,- возразил ей я.

— А как интересно? Как о партнере по игре в гольф?

— Я думаю, что ее появление и мое знакомство с ней, причем значительно более раннее чем было тогда, совершенно не случайно. Да еще эти ее слова про то, что ей кажется то, что мы тысячу лет знакомы.

— Подснять тебя хотела эта Лидочка только и всего. Я сама если хочешь подобные слова говорить могу. Не думаешь же ты на самом деле, что она тоже попаданка?

— Ну в проблеме с попаданцами на самом деле все не ясно. Мы же ничего об этом не знаем, а науке данный феномен не известен. Вот какова была вероятность того, что два попаданца, которые были знакомы друг с другом в молодости, опять окажутся в одной и той же точке пространства и времени, да к тому же и в своих, только значительно более молодых телах? По моему не очень большая. Но только в нашем случае она почему то реализовалась на все сто процентов. А ты говоришь не может быть.

— Ты сейчас серьезно?- спросила Алена, приподнявшись на локте,- ты все таки полагаешь, что эта Филатова, тоже того. Так сказать наш собрат по перемещению во времени?

— Нет не думаю. Пока во всяком случае не думаю.

— Тогда, что же ты мне весь мозг ею вынес?

— Я думаю, что с нашем перемещением не все так просто. Кстати заметь мы относимся к людям которых можно назвать готовыми к такого рода перемещению в максимальной степени. Я автор романов о попаданцах, ты заядлая читательница опусов подобного рода.

— Ну и что?- фыркнула Алена,- да наверное пол страны читала эти опусы. И еще масса людей их писала. Спрос рождает предложение, тебе это хорошо должно быть известно.

— Я еще раз повторю, что мне кажется, что все это произошедшее с нами, произошло совсем не просто. Я не знаю насколько распространен феномен попаданчества, но вот то, что именно с нами все не просто уверен на все сто процентов. В нашей прошлой жизни каждый из нас наделал множество узелков всякого рода, на выбирал не правильных поворотов и тупиков. Но при этом надо же учесть, что мы живем и действуем не вакууме и следовательно наши поступки и проступки, сколь бы не значительными они казались нам самим неизбежно оказывают влияние на остальных людей, а потом и на все мироздание в целом.

— Ну ты и загнул, Витенька, сразу видно писателя- фантаста. Тебя послушать от нас двоих зависит судьба целого мироздания! Что мы там в своей первой жизни сделали, что то не так и мироздание вернуло нас к исходной точке, чтобы исправить положение вещей. Так что ли по твоему? Хотелось бы еще правда узнать, что конкретно хочет от нас это твое мироздание. Что-то никаких инструкций, ни кратких, ни подробных я пока не получала. Может быть ты получил? А. Поняла. Ты думаешь,наверное, что эта Лидочка, на самом деле связник мироздания, который принес тебе эти самые инструкции.

— Опять ты язвишь Сомова, но на этот раз, по моему совершенно не в тему. Нет. Я не считаю, что Лидочка это некий вариант профессора Плейшнера, посланного мне мирозданием, Богом или еще кем-то. Просто ее появление в моей жизни именно сейчас совершенно не случайно и я имею опасения, что из-за у меня могут появится проблемы,которых мне бы совсем не хотелось.

— Ага, ты опасаешься, что она все -таки сумеет тебя соблазнить и у вас все завертится по новой и с тем же исходом. Я права?

— Вот прости меня Ален, но по моему сейчас в тебе говорит самая обыкновенная бабская ревность. Нет я не опасаюсь того, что Филатовой удастся меня соблазнить и у нас как ты только, что сказала все завертится по -новой. Нет. У меня выработался иммунитет по отношению к этой женщине. Более того, меня просто тошнит при ее виде и при виде всех ее ужимок и телодвижений. Тут ты можешь быть спокойна. Хотя Филатова безусловно будет пытаться увести меня от тебя. Тем более она тебя уже видела и имела возможность оценить все твои данные. В прошлой жизни у Лидочки была такая забава, разбивать пары, уводя мужскую половинку. Так, что пытаться она безусловно будет. Правда здесь ее ждет жестокий облом. Она же не знает, что мне известна вся ее подноготная!

— Я что то все равно не могу понять тебя до конца. К чему ты ведешь? Говори яснее, Анохин!

— А веду я все к тому, что Филатова и мои отношения с ней тогда, кстати отношения чрезвычайно токсичные, это видимо определенный узелок, который так и остался не развязанным в той, моей первой жизни. И кто знает может быть сейчас мне предстоит развязать его? И вот ощущение этого, не прибавляет мне оптимизма.

— Надеюсь ты не собираешься спасать ее от рук убийцы, как Вику?

— Спасать ее как Вику я не собираюсь. Таких как Филатова надо спасать в первую очередь от самих себя. Но здесь я увы бессилен. Но то, что Лидочка может послужить источником неприятностей и всякого рода волнений я уверен почти на все сто. Иначе я не могу объяснить ее появление.

— Ладно, Анохин. Забей ты на эту лярву. Не грузи меня ей. Станет она источником неприятностей для тебя или не станет, это еще вилами на воде писано. Ты лучше пожалей этого своего соседа, первокурсника Дениса. Вот уж кого эта твоя Лидочка высосет досуха. Как бы парнишка в итоге руки на себя не наложил. Судя по его внешнему виду, когда Лидочка взялась окучивать его, он еще совсем не целованный. А такие особы очень любят растлевать девственников.

— Да, Дениса действительно жалко. Попал парень как кур в ощип,- ответил я, — ну тут уж ничего не сделаешь. Каждый должен набить свои шишки самостоятельно. В том числе и в отношениях с женщинами.

Мы поболтали еще не много, а затем незаметно задремали. Мне приснилась Алла, которая что-то пыталась сказать мне, но я почему-то не мог разобрать ни единого ее слова. В конце концов она видимо потеряла терпение и подойдя ко мне, схватила меня за плечи и начала сильно трясти.

— Проснись, проснись, Анохин, чтоб тебя, — услышал я сквозь сон голос Алены.- которая в довершении всего очень энергично трясла меня за плечо,- проснись тормоз проклятый. Кажется мама пришла!

Я еще не понимая, что произошло, подскочил на кровати, раскрыл глаза и произнес хриплым со сна голосом:

— А? Что случилось?

Алена немедленно закрыла мне рот своей ладошкой и зашептала на ухо:

— Тише, тише, не ори как потерпевший. Кажется мама с работы пришла. Быстро одевайся, застилай постель, а я попробую ее задержать. И главное не забудь свои трусы на самом видном месте! Все понял?

Не дожидаясь моего ответа она выскользнула из под одеяла, быстро накинула на голое тело висевший на спинке стула халатик и вышла из комнаты, не забыв по плотнее прикрыть за собой дверь. Я тут же услышал преувеличенно радостный голос Сомовой, которым она приветствовала пришедшую, так не удачно рано, свою маму. Елена Михайловна, что-то отвечала ей ( я не прислушивался к ее словам, поскольку в этот момент судорожно натягивал на себя свою одежду).

Закончив быстро одеваться, я так же быстро застелил диван, потом хлопнув себя ладонью по лбу, скомкал постельное белье и засунул его в настенный шкаф. Затем наскоро пригладив свои взъерошенные волосы и бегло осмотрев свою одежду, я открыл дверь и вышел в коридор. Увидев стоящую перед зеркалом маму Алены я улыбнулся и произнес:

— Здравствуйте, Елена Михайловна!

Она повернулась ко мне, и я готов был поклясться, что в ее глазах мелькнула улыбка.

— Здравствуй Виктор!- ответила она мне, — а чем это вы здесь занимались с Аленой?

— А мы мамочка…Разговаривали, об учебе, о друзьях, о жизни,- сказала Алена, Елена Михайловна повернулась к своей дочери и я чуть не обомлел. Сомова забыла как следует застегнуть халат и ее бюст третьего размера, практически полностью вывалился наружу.

— Да я вижу, что вы разговаривали. Видимо дискуссия была такая оживленная, что ты даже как следует не застегнула халат,- иронично произнесла Елена Михайловна, не отрываясь смотря на свою дочь, которая какими то судорожными движениями принялась теребить пуговицы на своем халате.

В общем мне стало понятно, что спалились мы по полной.

Не дожидаясь нашего ответа (а что тут ответишь?) Елена Михайловна взяла стоящую на полу сумку и прошла на кухню. Я услышал звук открывающейся дверцы холодильника, а затем голос мамы Алены спросившей:

— Ты конечно, дорогая дочь, так увлеклась разговорами о жизни, что и не подумала, покормить своего гостя. А разговоры эти, следует заметить весьма энергозатратны. Вот и хлеба нет ни кусочка. Так, что давай ка собирайся и бегом в булочную! Надеюсь деньги у тебя на хлеб имеются? А мы с Виктором пока подождем тебя здесь. Тебе все понятно?

— Понятно мамочка,- пискнула Алена. — и начала быстро собираться. Подойдя к входной двери, уже одетая, она поманила меня пальцем и когда я подошел к ней она прошептала мне на ухо:

— Держись. Сейчас кажется будет гром и молния! Держись. Я быстро!- и открыв дверь вышла из квартиры.

Я вздохнул и проследовал на кухню, понимая, что мне предстоит сейчас возможно не самый приятный разговор с мамой Алены. Честно говоря я чувствовал себя в данный момент круглым идиотом. От таких разговоров как-то отвыкаешь прожив на белом свете шесть десятков лет.

Елена Михайловна стояла у плиты, помешивая половником в кастрюле с борщом. Услышав мои шаги, она повернулась ко мне и сказала:

— Садись Виктор. В ногах правды нет. Как ты понимаешь, я специально отправила Алену за хлебом, чтобы поговорить с тобой.

Я сел на стул и всем своим видом постарался изобразить максимум доброжелательного внимания.

Елена Михайловна окинула меня своим внимательным взглядом и спросила:

— Виктор, насколько у тебя все серьезно с Аленой?

— Я думаю, что серьезней и быть не может,- ответил ей я,- если вы думаете, что Алена нужна мне только для постельных утех, то спешу вас успокоить. У нас все очень и очень серьезно. Алена очень славная девушка и красивая и умная, и я люблю ее. И она меня тоже. А к категории Казанов и коллекционеров женщин я не принадлежал и не принадлежу. Так, что можете быть спокойны.

— Как то все это совершенно неожиданно,- озабоченно ответила мне Елена Михайловна,- у Аленки то и мальчика никогда не было. Я думала она и не целовалась ни разу. Все учеба, да учеба. А раньше еще и спорт был. И вдруг сразу как из ниоткуда целый кандидат в мужья образовался. Ты прости меня Виктор, но я мать, а Алена у меня единственная дочь и конечно меня очень беспокоит ее будущее. Когда дочь сказала мне, что поедет отмечать новый год к тебе в Лучанск мы с мужем буквально в шоке были. Понятно, что если она поехала к тебе в гости, то отношения у вас зашли уже очень далеко. Но как то все это произошло внезапно.

— Понимаю вас. Но Алена сказала мне, что вы тоже рано вышли замуж. Так, что возможно просто ваша дочь повторяет вас.

— Да я рано вышла замуж. В восемнадцать лет. А в девятнадцать уже стала мамой. Но не скажу, что мой брак не счастливый. Хотя конечно всякое бывало. Наверное Аленка действительно просто пошла в меня. Я ведь тоже вышла замуж, совершенно неожиданно для своих родителей. И тоже они думали, что ничего кроме учебы меня не интересует. Ты ведь старше моей дочери? И уже успел отслужить в армии?

Я лишь утвердительно кивнул головой.

— Да, вот и мой Игорь старше меня на четыре года. Правда мы не учились вместе. Видишь ли Виктор, я как ты наверное уже знаешь по профессии врач и поэтому смотрю на отношения между полами несколько менее романтично, чем бывает принято среди многих людей и понимаю конечно, что видимо и моей Аленке настало время стать женщиной, но я попрошу тебя об одном. По возможности постарайтесь не сделать меня бабушкой досрочно. И Аленке и тебе еще учиться и учиться. А делать это имея на руках маленького ребенка очень трудно. Уж поверь мне.

— Ну здесь у нас с вами полное согласие. Нет, конечно мы сделаем вас бабушкой и возможно даже не один раз, но потом, не сейчас. Действительно и мне и Алене надо учиться, найти место в жизни, а потом уже заводить детей. А пока предпринимаем все меры, чтобы это не произошло так сказать досрочно, как вы опасаетесь. А мы молодые и дети могут пока и подождать.

— Я рада Виктор, что ты понял меня правильно и не обижаешься. Очень надеюсь на твое благоразумие. Хотя конечно пока не могу привыкнуть ко всему этому. Я честно говоря считала свою дочь верным кандидатом в старые девы. Настолько ее не интересовали все эти романтические отношения. И вдруг такое!

В общем мы вполне мило поговорили с мамой Алены, и кажется без проблем нашли с ней общий язык. Вскоре появилась и сама виновница переполоха. Даже не раздевшись она вошла на кухню и начала обводить нас настороженным взглядом.

— Расслабитесь, Алена Игоревна, — сказал я ей, — гром и молния отменяются. Твоя мама мировой человек. Она все поняла правильно. Единственное, что она просит, это, чтобы мы досрочно не произвели ее в бабушки. И я думаю, что нам надо самым настоятельным образом прислушаться к этой ее просьбе. Тем более, что она совпадает и с нашими желаниями и планами.

В общем инцидент был на мой взгляд исчерпан и мы сели обедать. Будущая теща как-то особенно ласково принялась ухаживать за мной и я понял, что кажется сумел произвести на нее правильное впечатление.

После обеда я еще посидел вместе с Аленой в ее комнате, а затем засобирался на автовокзал. Алена взялась проводить меня.

Я уже одевался в прихожей, когда на шум вышла из своей комнаты Елена Михайловна

— А куда это вы собрались, можно узнать?- спросила она нас.

— Я хочу проводить Витю на автовокзал, -ответила ей Алена, — он собирается ехать к себе домой в Лучанск.

— А может быть он задержится у нас и переночует?- сказала Елена Михайловна,- ведь у вас каникулы, свободного времени должно быть побольше. Скоро папа с работы придет, мы могли бы организовать такой семейный ужин вчетвером. Как ты Виктор смотришь на это мое предложение?

— Положительно смотрю, Елена Михайловна, — ответил я понимая, что получил предложение от которого лучше не отказываться,- но только бы мне позвонить домой и предупредить родителей, чтобы они меня сегодня не ждали.

— Ну так телефон вот он. Бери и звони себе домой.

После моего разговора с матерью, которая не преминула пригласить к трубке будущую невестку, мы опять уединились в комнате Алены.

— Слушай, Анохин, как ты сумел так быстро и ловко обработать мою маман? Что ты ей там напел? Я ее совершенно не узнаю. На моего первого мужа она очень долго смотрела как голодная волчица. А тут такое. Как она тебя за обедом обхаживала! Как любимого зятя.

— Да ничего я ей не напел. Просто я хорошо разбираюсь в психологии женщин. Мы с ней и поговорили то несколько минут и сразу пришли к соглашению. Ее собственно беспокоит только один вопрос, твоей преждевременной беременности. Я ее успокоил как мог. А так она видимо во мне души не чает. А что тебе моя матушка сказала? Как я понял в гости приглашала?

— Ладно не хочешь не говори, обиженно надула губы Сомова, — а твоя мама действительно очень настойчиво приглашала меня приехать к вам в Лучанск. Я ей пообещала и придется теперь мне выполнять обещание.

Я обнял Алену и тихо сказал ей на ухо:

— Прикинь, поскольку все выплыло наружу, нам теперь не требуется прятаться по углам и делать вид, что мы только так, в кино под ручки ходим. Ну не классно!

— Кто о чем, а эротоман Анохин о сексе!- сказала Алена и прыснула в ладонь,- слушай, а действительно классно. Только ты смотри не наглей чрезмерно, а то я тебя знаю. И не вздумай лезть ко мне за пазуху в присутствии моих предков!

Вскоре пришел с работы отец Алены. Он уединился с Еленой Михайловной в комнате, как видно моя будущая теща вводила его в курс дела

После второй пары я и Алена покинули здание факультета и направились на Московский вокзал для осуществления акции по изъятию неправедно нажитых ценностей и ячейки камеры хранения.

Улица нас встретила порывами сырого ветра, бросавшего нам в лицо горсти секущей снежной крупы. Пригнув головы мы добежали до троллейбусной остановки. Вскоре подъехал нужный нам номер, который должен был доставить нас до вокзала.

В троллейбусе мы стояли на задней площадке. Я заметил, как нервничает Сомова, вцепившаяся руками в поручи и время от времени начинавшая кусать губы. Я легонько толкнул ее в плечо, а когда она повернула ко мне свой вопрошающий взгляд подмигнул ей и тихо сказал:

— Отставить нервы. Подумаешь делов-то. Открыть ячейку и забрать содержимое. Две минуты и наше с тобой будущее будет обеспечено. Никакого риска!

Алена в ответ лишь не смело улыбнулась мне.

Наконец троллейбус довез нас до монументального здания железнодорожного вокзала. Мы выскочили из него и направились ко входу в вокзал. Подойдя к входной двери я коротко бросил Алене:

— Так. Стой здесь и жди меня. Когда я выйду, сразу за мной не иди. В один троллейбус со мной не садись. Поедешь на следующем. Я буду ждать тебя на «Знаменской» Возле остановки. Поняла? Возьми сумку. Все. Я пошел!

Сомова в ответ лишь безмолвно кивнула мне головой.

Я схватился за ручку и толкнул на себя массивную дверь, войдя в зал ожидания. Быстро оглянувшись по сторонам я направился в сторону камер хранения.

Нужную ячейку я нашел очень быстро. Оглядевшись еще раз по сторонам я набрал код. Раздался щелчок и дверца открылась.

В ячейке находилось два «дипломата» один побольше, другой поменьше. Вытащив их наружу я прикрыл дверцу и как ни в чем не бывало направился на выход. С совершенно безмятежным видом я пересек зал ожидания, подошел к входной двери, открыл ее и вышел наружу. Пройдя мимо безмолвно застывшей Сомовой я направился неторопливым шагом к остановке троллейбуса. Правда увидев подъезжавший к остановке нужный мне номер, я прибавил хода и как только троллейбус открыл свои двери, вскочил на заднюю площадку.

Прокомпостировав билет, я уселся на сиденье, зажав один ' дипломат' меду ног, а второй положив себе на колени. Боковым зрением я заметил подошедшую на остановку Сомову с сумкой на плече.

Троллейбус рывком тронулся с места и поехал вперед. Я облегченно выдохнул. Все таки я впервые осуществил мероприятие такого рода и естественно ощущал определенное напряжение и волнение. Но судя по всему на этот раз все прошло, что называется без сучка и задоринки.

Вскоре троллейбус подъехал к «Знаменской» выйдя из него я спрятался на остановке. Погода портилась буквально на глазах. Порывы ветра становились все сильнее и сильнее, ледяная крупа беспощадно секла по лицу. Мимо меня брели прохожие, из всех сил, пытавшиеся спрятать свои лица от ветра и от снежной крупы. Я с одобрением отметил то, что погода как нельзя лучше подходит для проведения нашей акции. Вряд ли кто из проходящих мимо будет в таких условиях, особенно глазеть по сторонам, а следовательно шансы на то, что кто -то меня запомнит, а потом чего доброго и опознает совершенно минимальны.

Наконец подъехал троллейбус из которого вышла Алена. Вылезая она подскользнулась на ступеньках и едва не полетела вперед «рыбкой» сумев лишь в последний момент удержаться на ногах.

— Ну как?- спросила она меня шепотом.

Я в ответ лишь указал ей глазами на стоящие у моих ног «дипломаты».

— Так,- сказал я ей, — давай мне сумку и хватай 'дипломат поменьше. Едешь к себе домой и ждешь меня. Я подъеду чуть позже. Ясно?

Алена кивнула мне головой, взяла «дипломат» и влезла в подошедший троллейбус.

Приехав домой и пользуясь тем,что мои родители были на работе я первым делом спрятал в тайниках деньги, золотые монеты и бриллианты. Денег всего я привез из Краснознаменска тридцать две тысячи рублей. Остальную наличность я рассчитывал перевезти в Лучанск в несколько приемов в самое ближайшее время.

Завершив свои дела по сокрытию честно награбленного, я решил посвятить оставшееся время чтению. Я подошел было к книжной полке, чтобы выбрать книгу по интереснее, как вдруг меня словно током ударило. Я застыл возле книжной полки с протянутой рукой потому, что вдруг вспомнил, что меньше чем через неделю в семье моего старинного (еще со школы) друга Олега Николаева случиться трагедия. Погибнет его младшая сестра Нина, которая сейчас учиться то ли в девятом, то ли в десятом классе давностью лет, я уже не помнил точно).

Нина погибнет нелепо и страшно. После уроков она будет в сопровождении подруг возвращаться домой и на перекрестке возле мебельного магазина ее собьет грузовик, за рулем которого находился пьяный в дымину шофер. Удар грузовика будет так силен, что девушка отлетит на большое расстояние и в довершение ко всем травмам полученным непосредственно при столкновении, при падении на землю ударится головой о бордюр. Собственно этот удар и станет смертельным, оборвавшим ее жизнь.

Я вспомнил что гибель Нины стала большим горем для моего друга, очень любившим свою младшую сестренку.

— Черт! Вот как я мог забыть это! И ведь почти забыл! Хороший же ты попаданец! Ну ладно хоть вспомнил почти в самый последний момент. Так, что мы имеем? Знаем место, раз. Знаем время, среда шестнадцатого февраля, приблизительно в четырнадцать часов. Это два. Следовательно, что надо делать? Надо дождаться где-то вблизи этого проклятого перекрестка появления Нины с подругами и постараться задержать ее на пару минут под любым предлогом. Пока машина с пьяным водилой не проедет мимо. И все. Нина останется живой и здоровой. Не такая уж сложная задача. Спасти от рук неизвестного убийцы несравненную Викторию Львовну Потоцкую было куда сложнее. Так, что думаю, что сумею решить эту задачу. Надо просто оказаться в нужное время и в нужном месте. И все!

Я сел на диван, подумал еще не много и в моей голове наметился предварительный план действий. Я хмыкнул довольный собой. Подумав еще немного я решил сходить на место будущего происшествия, чтобы осмотреться на месте.

Сказано, сделано. Я быстро оделся и направился к злополучному перекрестку, благо он находился сравнительно недалеко от моего дома.

Дойдя на место, я осмотрелся, увидел широкую тропинку по которой обычно шли после уроков школьники ( сама школа находилась совсем близко и была отлично видна мне), еще раз хмыкнул и решил для себе, что вот именно здесь. На этой тропинке, в среду, на следующей неделе я встречу сестру своего школьного друга и постараюсь задержать ее под каким ни будь благовидным предлогом, совсем не надолго, пока машина ведомая шофером- убийцей не промчится мимо. Действительно задача представлялась не сложной. Для ее решения мне требовалась ни самодельная дубинка из обрезка водопроводной трубы, ни кастет, ни какое другое вооружение.

Походив еще немного, возле тропинки и перекрестка я направился обратно к себе домой.

Первым кого я увидел войдя в свою комнату была Филатова, лежавшая на кровати Дениса и державшая в руках книгу. Сам Денис, равно как и Серега с Юриком отсутствовали.

— Привет Лидия,- поздоровался я с гостьей,- а где все? Где твой ненаглядный Денис?

— Где все я не знаю, а ненаглядный Денис, побежал в буфет и в магазин за продуктами. Видишь ли мы хотели с ним чаю попить и как обычно у вас из продуктов, только шаром покати. Вот, что вы за люди мужчины? Если за вами не следить как следует, то вы наверное с голода все перемрете.

— Люди, как люди,- ответил ей я,- и с голода пока умирать не собираемся, уж поверь мне. А если ты так беспокоишься о жизни и здоровье своего Дениса, то могла бы кое-что и из дома принести, а не гонять парня по такой погоде по магазинам.

В ответ Филатова лишь недовольно фыркнула. Я же не обращая на нее никакого внимания, подошел к своей тумбочке, сел перед ней на корточки и стал выкладывать из нее тетрадки и книги.

Филатова пристально смотрела на меня, а затем спросила:

— А куда это ты собираешься, дорогой Витя? Наверное учиться, учиться и учиться?

— Да, ты угадала. Именно учиться. Договорился с Аленой, пойду к ней домой. Будем вместе готовиться к завтрашнему семинару по праву. Право мне требуется срочно подтянуть!

— О! Узнаю отличников! Вместо того, чтобы заниматься куда более приятными для мужчины и женщинами делами, они будут готовится к семинару. Класс! Видимо отличники считают, что и дети у них будут рождаться, как плод этих их неустанных занятий.

Я поднялся с корточек и пристально посмотрел на Филатову.

— Слушай Лидия, чем занимаемся с Аленой, и в результате чего у нас с ней могут появится дети, тебя не касается ни в малейшей степени. Пудри мозги своему Денису. Усекла?

— Усекла, усекла. Не сердись. Хотя когда сердишься ты становишься ужасно милым. Повезло твоей Аленке. Она видимо и не догадывается какое сокровище ей досталось!

От болтовни Филатовой у меня начинало буквально сводить челюсти. Я чувствовал, что еще немного и чего доброго я потеряю контроль над собой и не смогу пожалуй, справится с возникшим у меня жгучим желанием, схватить ее за уши и пару раз, как следует, приложить головой об стену. Где то я начинал понимать того быдлана, который посредством ножа прервал многогрешную жизнь Лидии в номере гостиницы «Центральная». Пожалуй она полностью заслуживала такой своей участи. Одного не мог понять я сейчас. Как и каким образом сорок лет назад я сумел спутаться с этой мерзкой и порочной бабой. Да, что там спутаться! Я ведь всерьез хотел жениться на ней! Дважды ей предложение делал! Как хорошо, что Филатова оба раза отказала мне!

Поэтому я не стал вступать в дискуссию с Лидией по поводу моих с Аленой отношений и продолжил с сосредоточенным видом ковыряться в тумбочке.

Филатова помолчала, помолчала и убедившись, что я не расположен разговаривать с ней решила зайти с другого бока.

— Вот ты Виктор говоришь Денис. А, что Денис? Денис к сожалению еще очень глупый и наивный мальчик. Представляешь он на полном серьезе, кажется влюбился в меня! Еще чего доброго сделает мне предложение! А зачем он мне нужен? Я люблю мужчин самостоятельных, как говорят с твердым плечом. На которое можно было бы опереться в трудный момент. А Денис, он не такой. Я вообще не уверена, что он хоть когда ни будь станет таким. Так. Обычный маменькин сыночек. Не то, что ты. В тебе сразу виден настоящий мужик. За таким бы как ты, я бы и на край света пошла. Завидую твоей Алене! По настоящему завидую.

Я мог только усмехнуться про себя выслушивая все эти дифирамбы, которые сейчас произносила в мой адрес Лидия. В прошлой жизни я наслушался их достаточно и знал их, что называется наизусть. Как и знал то, что очень скоро эти речи сменятся совсем другими.

— Ну похоже твоими стараниями Денис уже перестал быть мальчиком,- ответил ей я,- или я ошибаюсь?

— А,- махнула рукой Филатова,- разве это главное в жизни? Таких Денисов пруд пруди. С ними не интересно. И положится на них ни в чем нельзя.

А что? Что для тебя важно? Взяла растлила невинного мальчика. Получила сильные эмоции и теперь он тебе оказался не нужным? Положиться видите ли на него нельзя! А то ты с самого начала не видела с кем связываешься! Теперь ты хочешь получить новые сильные эмоции, пытаясь влезть в мои с Аленой отношения. Ведь так? Чтобы если получиться увести меня от нее. Для этого ты и произносишь сейчас все эти свои прочувствованные речи о «твердом мужском плече» и прочем. Чтобы если у тебя выгорит это дельце через некоторое время начать петь уже совсем по другому. О том, что ты ошиблась во мне и, что мое плечо не такое твердое и прочее. И затем пуститься в поиски новой жертвы, нового олуха. Ты еще о любви мне, что -ни будь скажи! Такие как ты вообще любить неспособны. Органа у тебя такого нет. Поняла Филатова?

Лидия села на кровати, громко шмыгнула носом и произнесла дрожащим голосом:

— Возможно, что ты прав. Да я не могу любить. Но почему ты лишаешь меня единственного шанса, узнать, что такое настоящая любовь? Попробовать научиться ей!

Тут я уже не выдержал и громко расхохотался. Лидия с недоуменным видом продолжала смотреть на меня.

— Слушай, Филатова, хреновая из тебя актриса! Вот честное слово! В Щукинское училище тебя бы точно не приняли. Возможно все эти твои речи и действуют на мальчиков вроде Дениса, но у меня они, как видишь вызывают только смех. Так, что советую тебе тренироваться на ком- ни будь другом. На мне не советую. Результат все равно будет равен нулю.

Лидия гневно сверкнула глазами и видимо хотела сказать мне в ответ, что то резкое, но тут дверь в комнату распахнулась и в нее вбежал Денис, державший в своих руках какой то сверток. Оглядев нас он направился к своей кровати, сел возле Филатовой и за ворковал ей на ухо нежным голосом:

— Вот Лидочка, я купил эклеров к чаю. Такие какие ты как раз любишь. Правда долго в очереди стоять пришлось. Ты тут не соскучилась без меня?

— Уйди! Уйди от меня со своими эклерами! Я их ненавижу! Мне за фигурой следить надо! Ты хочешь, чтобы я стала такой же жирной, как и ты? Для этого ты приволок мне эти чертовы эклеры? Жри их сам!- и Филатова поднялась с кровати, пересекла комнату и громко хлопнув дверью вышла в коридор.

— Что это она? Что случилось то? Все же нормально было! Что это на нее нашло?- с недоумением и обидой в голосе спросил меня Денис.

Я покачал головой.

— Привыкай друг Денис. У женщин, вроде твоей Лидии, очень часто, без видимой причины может измениться настроение. Так, что привыкай.

— А у твоей Алены тоже так бывает?

— Моя Алена относится к несколько другой категории женщин.

— А к какой категории относится Лидия?

— Скоро узнаешь. Как только снимешь свои розовые очки.

— А я правда очень жирный?

— Нет, не правда. И вообще мой тебе совет. Поменьше обращай, что тебе говорят о твоей внешности женщины типа Филатовой, особенно когда они находятся в дурном расположении духа. Понял?

— Понял. Но, что же все таки произошло? Когда я уходил все же нормально было. Ничего не пойму,- продолжал растерянно бормотать Денис.

Я посмотрел на часы. Время было начало третьего. Следовательно шестой урок в школе уже закончился и Нина Николаева уже должна была со своими подругами выйти из школы и идти по тропинке к роковому перекрестку, где через несколько минут под колесами грузовика оборвется ее жизнь.

Я прошагал бодрым шагом мимо мебельного магазина и перешел на другую сторону улицы. Ночью оттепель опять сменилась морозом, снежная каша под ногами подмерзла и дороги и тропинки вновь стали скользкими.

Пройдя мимо здоровенного транспаранта с надписью «Решения 26-го съезда КПСС в жизнь!» я зашагал по обочине дороги. До тропинки шедшей по направлению к школе, в которой я когда то провел десять незабываемых лет своей жизни осталось всего какая -то сотня метров.

Мимо меня то и дело пробегали или проходили школьники спешившие после уроков домой. Я вышел на тропинку и всмотрелся вперед. Из-за деревьев видна была крыша школьного здания, но Нина с подругами пока еще не появилась в поле моего зрения.

Я еще раз посмотрел на свои часы. Стрелки показывали четырнадцать часов двенадцать минут, до трагедии оставались еще считанные минуты. Где то впереди шла к роковому перекрестку сестра моего школьного приятеля, не подозревавшая о том, что жить ей осталось всего чуть- чуть.

Мимо меня проехал груженный КАМАЗ, затем промчалась белая «копейка», затем две трехтонки. Нины все не было.

Наконец впереди раздались девичьи голоса. Я присмотрелся и увидел группу из четырех, идущих по тропинке старшеклассниц. В центре группы кажется шла Нина Николаева.

Я пошел быстрым шагом к ним навстречу. Поравнявшись с ними, я довольно неумело изобразил потерю равновесия на скользкой тропинке и то, что вот -вот упаду. Поэтому у меня не оставалось другого выхода как схватить за плечи шедшую чуть впереди своих подруг Нину.

— Ой,извините!- произнес я, и потом якобы всмотревшись в лицо девушки, которую я только, что чуть — чуть было не опрокинул в сугроб, разыграл радостное изумление ( от фальшивости моего тона, меня чуть не покоробило, но сейчас это было не главное),- Нинка! Ты ли это?

— А вы… Витек! Ой, а я тебя и не узнала сразу! Думаю, что это за здоровый мужик прет вперед и никого не видит! Пьяный, что ли? А это оказывается ты! Что это ты к нам не заходишь?Дорогу забыл? Загордился поди в своем Краснознаменске? Раньше ведь от нас и не вылезал!

— Да ничего я не загордился. Дела, учеба и все такое. Я дома то только и на выходных бываю и то не всегда. Ладно ты то как? Школу уже наверное заканчиваешь? Вон какая красотка вымахала. А раньше то была малявка малявкой! Поступать куда надумала? А Олежка как поживает? Не женился еще? У него вроде была подруга. Лиля кажется. А их вместе в прошлом году на пляже вместе видел.

— Не Лиля, а Леля, Ольга то есть. Она из сельской школы к нам в Лучанск перевелась. На два класса моложе вас. Олег и сейчас с ней ходит. А вот насчет свадьбы я…

Тут мимо нас, через перекресток, на большой скорости, промчался грузовик. Едва он миновал его, как сразу же машину повело юзом.

Тут же раздался глухой удар и слабый, похоже детский вскрик. Я с девушками практически синхронно повернули голову в его сторону и успели заметить маленькую детскую фигуру вылетевшую из под колес грузовика. Фигура описала дугу и падая ударилась головой о бетонный фонарный столб. Мне на секунду показалось, что я услышал тошнотворный треск ломающихся костей черепа.

Грузовик вынесло на обледеневший тротуар, в своем движении он задел пожилого мужчину шедшего по этому тротуару с авоськой в руках. Далее автомобиль снес хлипкий штакетник и остановил свое движение уткнувшись в стену сложенного из красного кирпича дома.

— Ой Мамочки! Ой Мамочки! Что же это такое?- произнесла Нина и закрыла свой рот варежкой.

Я не медля не секунды прямо с места в карьер помчался к сбитому ребенку, чье фигурка совершенно не подвижно лежала возле фонарного столба.

На бегу я боковым зрением успел заметить, что сбитый грузовиком пожилой мужчина, вяло копошиться в снегу, видимо пытаясь встать на ноги.

Подбежав к ребенку я увидел, что он лежит на спине, широко и безжизненно раскидав руки и ноги.

Я наклонился над ним и увидел, что это мальчик лет так семи — восьми. Голова его была разбита буквально всмятку. Широко открытые глаза неподвижно смотрели в покрытое низкими облаками зимнее небо. Уже с первого взгляда мне стало понятно, что я вижу перед собой труп.

Тем не менее я встал на корточки и попытался найти на шее ребенка пульс. Но его не было. Мальчик без сомнения не пережил своего столкновения с грузовиком и удара головой о бетонный столб.

— Ой Витя, что с ним?- спросила меня подбежавшая Нина.

— Кажется все, — ответил ей я и схватив горсть снега начал оттирать кровь залившую мне руки.

— Андрюша, Андрюшенька! — резанул мои уши истошный женский крик.

Я обернулся и увидел бежавшую к нам пожилую женщину. Как видно это была бабушка погибшего ребенка.

Она подбежала к безжизненному телу своего своего внука, нагнулась над ним, обхватила его за плечи и попыталась поднять его не обращая внимание его на кровь, которая начала заливать ей ее пальто.

— Андрюшенька, вставай, вставай. Мальчик! Тебе больно? Скажи тебе больно? Не молчи только!- кричала она, пытаясь поднять своего внука, но он всякий раз кулем валился обратно на землю, стоило ей лишь на миг ослабить руки.

— Уберите ее,- сказал я подошедшим девушкам и направился к сбитому мужчине. Подойдя к нему, я увидел, что он уже сидел в снегу, а кинув взгляд на его левую руку, заметил, что она располагается под каким то неправильным углом.

От магазина и от тропинки к нам уже бежали люди. Я крикнул первым подбежавшим:

— Вызывайте Скорую и ментов! В магазине телефон должен быть!

Тут мое внимание привлек донесшийся до меня хлопок закрывшейся автомобильной двери. Я оглянулся и увидел вылезшего из кабины грузовика водилу. Тот пытался перелезть через штакетник. Это ему удавалось плохо. Зацепивщись он плашмя, грохнулся на землю, носом прямо в снег. Поднявшись с видимым трудом и даже не отряхнувшись он какой-то вихляющейся походкой направился к фонарному столбу возле которого, у тела погибшего от его рук мальчика, собралась уже кучка народа. Я видел двух мужчин которые пытались отвести от трупа внука его воющую страшным голосом бабку.

Водила подошел к собравшимся людям, и начал отодвигать их руками. Протиснувшись к погибшему мальчику он тупо посмотрел на него и громко икнув сказал:

— Чо это я пацана, что ли зашиб? Во, бля, а кровищи то натекло! Эй пацан, хорош придуриваться. Вставай давай! Вставай, кому говорят! Не хер ходить где не положено и под машину лезть!

Я Быстрым шагом вернулся к столбу, раздвинул людей и подошел к водиле. Когда он дыхнул в мою сторону я услышал густой запах перегара и увидел опухшую морду, с заплывшими глазами. Судя по всему водила был не просто мертвецки пьян, он был мертвецки пьян уже не первый день.

Я схватил его за воротник и приблизил его опухшую морду к себе.

— Слушай, ты мразь, ты только, что убил этого мальчика. И искалечил еще одного человека! Слышишь ты мразь! Смотри, смотри, что ты натворил!

— Ты кто?- уставился на меня опухшими свиными глазками водила,- ты, что за фраер? Ну ка убрал свои грабли! Ты Сашку Косого знаешь? Он за меня тебя на перо живо поставит. А ну убрал грабли сучонок! Кому говорю!

Не знаю, как повел бы на моем месте себя другой человек, но после слов этого мерзавца меня буквально переклинило. Я не размышляя ни секунды залепил этому подобию человека здоровенный правый хук.

От моего удара он грохнулся плашмя на спину, задрав согнутые в коленях ноги. Я отвернулся от него. В этот момент истошный вой бабки погибшего ребенка, которую двое мужчин по прежнему безуспешно пытались оттащить в сторону резко прервался. Женщина коротко всхрапнула и обмякнув, стала валится на землю. Как видно она потеряла сознание.

Когда я обернулся, то с удивлением увидел, что водила уже оклемался от моего хука и более того он сумел принять вертикальное положение и стоял, мотая головой и пошатываясь. Его осоловевший взгляд остановился на мне и он ощеревщись произнес:

— Слушай ты, сучонок, ты у меня кровью харкать будешь, за то, что руку на меня посмел поднять! Понял баклан? Готовь себе место на кладбище,- и он попытался харкнуть в мою сторону, но не рассчитал и слюна густо окрашенная кровью потекла по его небритому подбородку.

Я почувствовал как в глазах у меня потемнело, а в ушах раздался самый настоящий звон. Не говоря ни слова я сделал три шага и подойдя к этой пьяной твари изо всей силы впечатал свой кулак в его мерзкую морду. На лицо мне брызнула кровь из его разбитых губ, водила коротко хрюкнул и повалившись вновь на землю, окончательно затих. Судя по всему я отправил его в глубоки нокаут.

— Эй, эй парень!- схватил меня за плечи какой -то мужчина,- слышь прекрати. Ты же убьешь его! И надо тебе свою жизнь ломать из-за такой паскуды? Прекрати. Он все равно не жилец. Сейчас милиция приедет.

Вскоре действительно приехал, милицейский «бобик» вместе со Скорой помощью. В машину Скорой помощи погрузили тело погибшего ребенка, его бабушку, которая так же уже не подавала признаков жизни, последним туда влез второй пострадавший со сломанной рукой.

Ко мне подошел старший лейтенант и представившись спросил указывая на водилу, который уже пришел в себя и сидел на земле с окровавленной физиономией:

— Это ты его так отделал?

— Я. Хотел вообще прибить, да вот люди помешали.

— Понятно. Ну ка давай полезай в машину поедем в отделение. Там разберемся со всеми вами.

Я пожал плечами и пошел по направлению к милицейскому «бобику».

Рано утром, когда не рассеялась еще ночная тьма я выехал на автобусе из Лучанска в Краснознаменск.

Ночью мне спалось не сказать, чтобы хорошо. Пару раз я просыпался, вытирая холодный пот после привидевшихся кошмаров. В итоге я встал около шести утра, совершенно разбитый, наскоро попил чая и побежал на автовокзал.

Продремав всю дорогу, я открыл глаза, когда автобус, въезжал на окраину областного центра. Выскочив возле автовокзала я направился прямым ходом в общежитие.

В институт я прибыл к самому концу первой пары. Посмотрев расписание, направился к аудитории, в которой у нас должна была состоятся лекция по философии.

Алену я заметил издалека. Она шла рядом с Потоцкой и та, увлеченно, что -то рассказывала ей. Увидев меня Сомова покинула свою подругу, направившись ко мне быстрым шагом.

— Здравствуй Витя,- сказала она подойдя вплотную,- рада видеть тебя. Рассказывай, что у тебя там случилось. А то я вчера по телефону ничего так и не поняла.

Я отвел ее в сторону и оглядываясь по сторонам вкратце рассказал о событиях вчерашнего дня.

— Ой, какой ужас!- сказала мне Алена, выслушав мой рассказ, — а этот ребенок, мальчик, он точно погиб?

— Да, точно.

— Ой, ой! Представляю, что тебе пришлось пережить вчера! Надо же! Сестру твоего друга ты получается спас, а мальчик этот погиб. Да еще и бабушка его умерла. Бедные его родители! Как же им теперь тяжело придется. В один день двое похорон.

Дальше я рассказал ей о своей беседе в милиции со старшим лейтенантом.

— Зря ты Витя, начал кулаками махать. Мальчика ты этим уже не вернешь, а вот у тебя куча неприятностей из-за этого могла бы случиться. Хорошо, что судя по всему тебе мент приличный попался и решил не давать хода делу. А то бы ты еще в довершению ко всему мог бы и под суд попасть. А с этим Салазкиным, суд разбереться. Ему теперь сидеть долго придется.

— Да я понимаю, что зря. Вернее сейчас понимаю. А в тот момент меня всего прямо как переклинило. Когда рожу эту пьяную увидел. Представляешь он еще и угрожал мне! Мол хана тебе студент, за то, что меня тронул. Готовь поминки. Если бы ты видела этого ублюдка! Наверное и сама бы не выдержала.

— Может быть и не выдержала. Но все равно ты зря поступил так. В нашем с тобой положении, никак нельзя лишний раз попадать в поле зрения органов. Надеюсь хоть это ты понимаешь?

— Да все я понимаю. Но вот сорвался. Не смог сдержатся.

Тем временем прозвенел звонок на пару и мы были вынуждены войти в аудиторию.

На большой перемене Алена сказала мне:

— Давай оставим все серьезные разговоры на после занятий. Как только мы освободимся, сразу поедем ко мне и там поговорим как следует. Идет?

Я согласился с этим предложением Алены.

После занятий мы поехали к ней домой. Оказавшись дома, Алена завела меня к себе в комнату и сказала:

— Давай рассказывай, что тебя мучает и, что не дает покоя. Медленно и с подробностями.

Она внимательно выслушала меня, подперев щеки руками пока я излагал суть своих размышлений, которые так мучили меня вчера вечером.

— Знаешь,- сказала она мне, когда я наконец закончил свой рассказ, -что-то такое я предполагала с самого начала. Ну как только оказалась здесь. В этом своем прошедшем времени. У меня как-то сразу возникло ощущение, что мироздание не даст ни мне,ни тебе вот так просто корректировать события, так как нам заблагорассудится. Ведь то, что уже произошло, произошло далеко не случайно. У каждого события есть своя причина, а у этой причины в свою очередь тоже есть причина, и так далее. А если ты или я, либо какой-то другой попаданец, пытается отменить, что то уже произошедшее, то это или совершенно не удастся ему, и событие или все равно произойдет, пусть и не сразу, а в другое время и может быть при каких-то других обстоятельствах, либо вместо него произойдет, что то другое и не факт, что это что-то будет лучше. Вполне возможно, что оно как раз будет значительно хуже чем то, что удалось предотвратить.

— Как то, что произошло вчера?

— Да, как то, что произошло вчера.

— Что же нам теперь делать, если окажется, что это твое предположение правда?

— Как, что? Жить. Пользоваться во всю данным нам кем-то вторым шансом.

— И все? И как ты собираешься жить, если не знаешь, к каким последствиям может привести любой, буквально любой твой шаг!

— А как мы жили в своей первой жизни? Точно так же. Мы же в сущности делали, что то и совершенно не понимали и не знали к каким конечным результатам приведет то, или иное наше действие. В этом отношении для нас попаданцев ровным счетом ничего не изменилось. А ценность всего нашего после знания, как удалось установить практически, очень относительна. Но это совершенно не означает того, что мы должны вот прямо сейчас сесть и сложить ручки. Так или иначе мы все равно будем делать, что то, так или иначе мы вынуждены будем использовать свой опыт накопленный нами в той, своей первой жизни. И мы по моему, должны стремится сделать этот мир лучше. Хотя бы в самой минимальной, самой крошечной степени. Но всех результатов своих действий мы не знаем и не можем знать. Увы. Даже в роли попаданцев из будущего в прошлое, мы остаемся все теми же людьми. Слабыми, ограниченными и очень далекими от абсолютного знания. В этом отношении для нас ровным счетом ничего не переменилось. Поэтому лучше всего, на мой взгляд, по скорее избавляться от комплекса Господа Бога. Вершителя судеб миллионов людей, а может и всей Вселенной.

— Какая то мрачная философия,- возразил я.

— Какая есть. Другой я пока не придумала. Но вся эта философия совершенно не означает того, что мы должны сидеть сложа руки. Нет, мы должны действовать. Просто нам надо быть готовым и к возможным неудачам и к тому, что у нас все может получится значительно хуже, и даже с тяжкими последствиями.

— Да утешила ты меня, нечего сказать. А у меня то уж было планов громадье. Да и корректив в не устраивающую меня действительность я успел внести не мало. Взять хотя бы того же Дениса. А теперь вот и не знаю, честное слово, как поступать дальше.

— А что Денис? Почему ты так переживаешь так за этого мальчика?

— Ну как, что переживаю? Потому и переживаю, что он можно сказать с моей подачи попал в лапы к этой барракуде, к этой акуле. Она же сожрет его и не поморщиться. Я то уж знаю кто такая Филатова. Убедился на своем горьком опыте.

— Правильно, убедился. И стал умнее и сильнее. Господи, да миллионы мужчин и женщин попадают в сети таких Филатовых. Конечно, кто то из них ломается. Но большинство приобретают, пусть горький, но очень полезный для них самих опыт. Пусть и Денис приобретет его. Или по крайней мере попробует. Пусть из маменькиного сынка, не нюхавшего реальной жизни, попробует стать мужчиной.

— Но я благодаря Филатовой упустил тебя тогда, в своей первой жизни.

— Чушь. Упустил ты меня вовсе не из-за этой самой Филатовой. Я бы даже сказала, что как раз она была здесь и вовсе не причем.

— А кто тогда был причем?

— Да никто. Тебе просто напросто я была тогда совершенно не нужна. И, чтобы ты не воображал себе, именно тогда у нас ничего не могло получится. Тебе нужна была именно Филатова. Чтобы попробовав женщину такого типа, приобрести иммунитет к ним. А когда ты его приобрел, судьба ли, или Господь Бог дал нам второй шанс. Мне так же ты тогда был совершенно не нужен. Хотя и нравился конечно, не спорю. Мне надо было выйти замуж за моего обалдуя, потом, после развода, иметь отношения с добрым десятком мужчин, чтобы тоже понять, кто мне нужен по настоящему.

— Всего лишь с десятком? Что то маловато для ведущей свободный образ жизни бизнесвумен.

— А, какой там десяток. Почти со всеми у меня был так. Эпизодический перепих. Вот за Артура, я почти уже вышла было замуж. Уже обручальные кольца купили. Но увы он не смог наладить отношений с детьми. Все так у нас и сошло постепенно на нет. А жаль! Хороший мужик был. Но мои дети отказались принять его категорически. Сколько он не старался. А старался он, надо сказать на совесть. И кстати в качестве бизнесвумен, я обычно работала как каторжная. Так, что не до мужиков мне было. Это только в пошлых сериалах бизнес леди не знают чем заняться и куда деть прорву свободного времени, которого в реальности у них никогда нет.

— Слушай,- перешел я на другую тему, а вот ты мне говорила, про эту свою гадалку, Любовь Ильиничну кажется.

— Говорила. И что?

— Да ты вроде бы обещала мне вспомнить, где она проживает. Не вспомнила?

— Ну улицу я помню, как выглядел ее домик тоже вроде помню, так, что при желании я думаю смогла бы найти. А ты, что хочешь сходить к ней?

— Да уж больно интересные вещи ты про нее рассказывала. Особенно про эти ее советы. Я бы сейчас не отказался от дельного совета. Да к тому же еще эта Филатова. Похоже, что она пользовалась услугами одного и того же человека. Если конечно не врет про этот свой поход к гадалке. Но думаю, что не врет. Уж больно достоверно все выглядит. И на попаданку она все же не тянет. Нет, она явно консультировалась у какого-то серьезного человека. Может сходим на эту самую улицу вместе, да и поищем домик этой твоей гадалки? Как думаешь?

Алена наморщила свой лоб.

— Вообще то Любовь Ильинична как то обмолвилась мне, что дом в котором она проживает принадлежал еще ее родителям. Следовательно она всегда там жила. А значит наверняка живет там и сейчас. Хорошо Витя я попробую отыскать этот дом. Правда я не уверена в том, что Любовь Ильинична захочет нас принять. Я уже говорила, что попасть к ней было не просто и, что далеко не со всеми она разговаривала. Но попробовать все равно надо. Так что попробуем. Обязательно попробуем!

— Когда?

— Ну вот на следующей неделе и попробуем. А пока ты не забыл, что в выходной ты приглашен к нам на семейный обед?

— Конечно не забыл. Буду как штык. Очень хочу по общаться с тестем и тещей с милой домашней обстановке.

Ну вот и хорошо.,- Алена,- подошла ко мне и потерлась своим носом о мою щеку,- не уезжай в эту свою общагу. Оставайся у меня…

Мы прошли через маленькую террасу с низким потолком, Любовь Ильинична, открыла нам обшитую дерматином дверь, и мы оказались в небольшой скромно обставленной горнице. Из обстановки бросалась в глаза голландская печь в углу, круглый стол в окружении нескольких венских стульев, старый сервант и еще стеллаж битком набитый книгами. К своему удивлению я кажется даже заметил комплекты журнала «Наука и жизнь». Слева виднелась приоткрытая в другую комнату дверь.

Любовь Ильинична усадила нас за стол села сама и еще раз оглядев нас сказала:

— Ну здравствуй Аленка! Рада тебя видеть. А муж у тебя ничего. Красивый!

— Виктор, не муж мне…пока- откашлявшись сказала Алена.

— Муж, муж. Не сомневайся. Это раньше у тебя мужей не было. Те с кем ты жила и не мужья тебе вовсе были. А этот муж. Я сразу как увидела, поняла. А то, что в ЗАГС пока не сходили, не велика беда. Сходите еще. Нашла ты значит свою половинку. Поздравляю тебя!

Все это звучало для меня как-то сюрреалистично. Я даже не знал, что сказать и как вообще реагировать на все это. Поэтому предпочел помалкивать (пока во всяком случае) и предпочел молча оглядываться по сторонам и рассматривать комнату в которой мы оказались.

— Ты в прошлый раз, когда была у меня уж больно печально и устало выглядела. Знаю очень большие заботы у тебя были. Ну, что помогли тебе мои советы?- продолжила Любовь Ильинична.

— Да, спасибо вам большое Любовь Ильинична, — каким то сдавленным голосом ответила ей Алена,- все тогда благополучно завершилось. Намного лучше чем я рассчитывала. Я ведь вас толком и не поблагодарила тогда. Уж простите меня.

Любовь Ильинична рассмеялась и замахала руками.

— Да куда уж не поблагодарила! Помню. Продуктов навезла, мне чуть ли не на полгода хватило, да долларов этих сунула. А куда мне старухе доллары эти? Сама подумай! Хорошо племяш мой помог обменять их по выгодному курсу, а то бы так и лежали бы у меня эти самые доллары до второго пришествия.

— Ничего себе старуха,- подумал я,- ее бы приодеть как следует, да макияж наложить получше и она еще ого-го будет! Через двадцать лет такие вот ' старухи' себе молодых любовников заводить будут.

— Ну а с Артуром злыднем этим разобралась ты? Не много он тебе зла причинить успел?

— С Артуром? А разве…- вид у Сомовой стал таким, как будто она только, что подавилась рыбьей костью,-да нет! Я когда к вам приходила еще никакого Артура в помине не знала. О нем и разговора то никакого не было! И с чего это он злыдень? По моему очень приличный мужчина. Вот только не вышло у нас с ним ничего. Дети помешали. Я потом долго об этом жалела.

— Не помешали они тебе, а спасли. А злыдень он самый настоящий. Он с любовницей своей хотел бизнес у тебя отобрать, а тебя либо убить, либо в психушку сплавить. Так, что спасли тебя твои дети. Разглядели в нем злодея.

— С любовницей?- глаза у Алены стали буквально размером с чайное блюдце,- с какой любовницей? Вы, что то путаете. Артур очень порядочный мужчина. Не было у него никакой любовницы!

— Была. И много лет. В фирме твоей работала. Екатериной Глинской ее звали. Помнишь такую?

— Катя⁈- глаза Алены кажется еще увеличились в размерах, хотя я даже не предполагал, что такое вообще возможно,-нет Любовь Ильинична, вы, что то путаете. Катя несколько лет была моей правой рукой. Я ей всецело доверяла. Да какая же она любовница, когда именно она меня с Артуром то и познакомила!

— Вот для этого она тебя с ним и познакомила. Чтобы обворовать, а потом убить. Исчезла бы ты Аленка и никто бы тебя никогда не нашел. А на всякий случай у них еще врач-психиатр имелся на примете, дядя этой Глинской. Если не убили бы они тебя, так в психушку бы отправили. У них уже все подготовлено было. Вышла бы ты из психушки, а у тебя ни кола, ни двора. Все бы этим мерзавцам бы досталось. Дети тебя от этого и уберегли. Не поверили они Артуру этому.

— Да. Действительно они, очень негативно реагировали на него,- задумчиво сказала Алена,- особенно Сонечка. Ей в присутствии Артура просто напросто плохо становилось. Как он ни бился, как ни старался подружиться с ними, все напрасно было. Я грешным делом думала, что они просто ревнуют меня к Артуру. И Катя вскоре после того, как у нас с Артуром отношения закончились, как-то внезапно уволилась из моей фирмы. Я тогда еще этому очень удивилась. Долго уговаривала ее остаться, обещала оклад повысить, но все было напрасно.

— А Бог с ним с этим Артуром,- махнула рукой Любовь Ильинична,- плохой он был человек, скверный. И жизнь свою погано закончил. Убили его. За долги убили. Он бандитам много задолжал, а отдавать не захотел. Ну его и убили. Вывезли за город и забили бейсбольными битами. А Катьку любовницу его на круг пустили. И квартиру у нее отобрали и все деньги. Безо всего она осталась. Вот почему и говорят не рой другому яму.

— Какой ужас!- еле слышно прошептала Алена, — а я все думала, куда же он исчез. Посчитала, что уехал в другой город. И Катя тоже исчезла. В ее квартире другие люди поселились. А оно вон как все обернулось. Все таки я не могу поверить в это. Ладно Артур! Но Катя! Я же ее своей подругой считала! Зачем ей было нужно все это? Она же не бедствовала.

— Эх, Аленка, добрая твоя душа! Пригрела из за доброты своей змею на свое груди! Но ничего не убивайся ты так. Все прошло уже. И Артур этот с Катей твоей получили по заслугам своим.

— Любовь Ильинична, а почему вы мне сказали все это, тогда, когда я приходила к вам в первый раз?- спросила Алена.

— А ты бы поверила мне? Я тебе сказала, что ты ко мне еще раз придешь, со своим молодым мужем. А ты, что? Посмеялась только. Да и думать об этом забыла. А пришла все равно. И сама молодая и муж твой не старый. Да потом у тебя тогда другие заботы были, куда серьезней. А с этими ты и без моей помощи справилась.

Честно говоря слушая весь этот разговор я не знал, что и думать. Конечно, события произошедшие со мной за последние несколько месяцев, заставляли признать, что в нашей жизни все- таки находится место чудесному. Но то, что слышал сейчас было слишком даже для меня нынешнего. Порой мне начинало казаться, что я становлюсь жертвой какой-то изощренной мистификации, устроенной кем-то с неизвестной мне целью.

— А ты, что скучаешь Виктор?- обратилась ко мне Любовь Ильинична, — думаешь наверное, что жена твоя, да бабка эта разыгрывают тебя? Договорились заранее и разыгрывают. Только не можешь сообразить, зачем им это понадобилось.

— Да, что вы,- промямлил я,- ничего такого я и не думал. Просто как-то необычно все это слышать. Не привык я к такому. Да и не бабка вы. Вы еще женщина ого-го!

— Не льсти мне! Мои ого-го, давно за поворотом скрылись. А насчет того, что необычно… А обычно для тебя помереть от инсульта, а потом в своем молодом теле оказаться, да еще на сорок лет назад. А?

— Значит, все таки я умер там. В 2025 году

— Нет. Жив-живехонек. Вот скажи мне, если бы ты не умер, то как бы ты оказался здесь?

— Ну я ничего про это не знаю. Хотя постойте! Вы же как то умудряетесь одновременно пребывать и здесь и там. Во всяком случае, я так это понял из вашего разговора с Аленой.

— Эка ты хватил! Что же по твоему я или раздваиваюсь или одновременно в двух временных потоках пребываю?

— Откуда мне это известно? Вот скажите в том, другом 1983 году к вам Алена со мной приходила?

— Нет конечно. Алена приходила ко мне только в 1996 году, совет хотела получить. Потом еще раз зашла, продукты привезла, да доллары эти незаметно сунула, с которыми я потом не знала, что делать. И больше я ее не видела. А тебя вообще ни разу не видела.

— Но о моем существовании знали?

— Знала. Вернее как Аленку в первый раз увидела так и узнала. А познакомилась вот только сейчас.

— А про Алену знали?

— Как увидела в первый раз в 1996 так и узнала. Очень она мне тогда понравилась. Красавица, умница, а самое главное сердце у нее очень доброе. Только вот все свою половинку найти не могла. Теперь нашла.

— Я, что то ничего не пойму. Откуда вы узнали про нас здесь и сейчас, если вы и знать про нас ничего не должны. Или вы тоже попаданка?- смущенно сказал я, хотя не сходится ничего. Если вы попали сюда из будущего, то откуда вы тогда знали о том, что мы придем к вам. Причем именно сегодня. Я так понял, что вы нас ждали, и наше появление нисколько не удивило вас. Нет! Ничего не пойму!

— Не ломай голову по понапрасну, у Шекспира как сказано- «на свете много есть вещей друг Горацио, что и не снились нашим мудрецам!»

— Вы и Гамлета знаете? — Потрясенно произнес я.

В ответ Любовь Ильинична громко рассмеялась.

— А ты наверное думал, вот сидит бабка, колхозница темная, наверное и читает только по складам. Нет Виктор. Чтобы ты знал, я в свое время техникум связи с отличием закончила. Да два курса нашего Механического. Очень мне наука нравилась. Жаль доучиться не пришлось. Отец мой с войны вернулся весь израненный, да и умер вскоре. Потом мама болеть начала. А семья мал, мала меньше, а я старшая. Вот и пришлось мне учебу свою бросить и пойти работать. До сих пор жалею, что так вышло. Но читать люблю. Вон,- и она кивнула в сторону книжного шкафа,- посмотри. «Наука и жизнь» мой любимый журнал. Конечно общалась я все больше с простыми людьми, так и сама о простилась понемногу. На твой вопрос так отвечу: Не знаю! Не знаю как так выходит. Есть конечно люди которые свое сознание могут переносить из одного времени в другое, и даже в чужие тела подселятся по своей воле, но таких людей очень мало. Я таких за свою жизнь не встречала. Хотя точно знаю, есть они. Я к ним точно не отношусь. Подходит тебе мой ответ?

— Ясно, что ничего не ясно,- только, что и нашелся сказать я, — значит вы все -таки не гадалка.

В ответ на эти мои слова Любовь Ильинична лишь махнула рукой.

— Называй меня кем хочешь. А гадалкой я прозываюсь для простоты. Чтобы людям понятнее было. Могу вот и карты достать. Вроде как по настоящему гадаю. Да только я скажу тебе честно никогда на них гадать не умела. Ну, что достать карты?

— Пожалуй не надо,- ответил я, — вижу, что они вам без надобности.

— Ну раз без надобности, тогда без них обойдемся. Тогда прямо говорите, зачем я вам на этот раз понадобилась? Ведь не из пустого же любопытства вы ко мне пожаловали?

— Любовь Ильинична,- сказала Алена,- собственно говоря, это Витя хотел с вами побеседовать. У него, как бы это сказать, возникли некоторые проблемы морального и психологического плана. Я рассказала ему о вас, а он заинтересовался и попросил меня найти вас, чтобы встретится и быть может спросить совета.

— Дай угадаю, что он узнать хочет. Попал он сюда значит, да и давай всех спасать и все несчастья о которых ему известно предотвращать. Однако не гладко все выходить. Или не получается ничего или взамен предотвращенного несчастья еще два новых случаются. Угадала я или нет?

— Угадали,- ответил я,- и что делать теперь мне?

— А, что жена твоя тебе на этот вопрос ответила, помнишь?

— Помню, конечно. Ответила она мне, что не Господь Бог я и не обладаю всезнанием, что остался обычным человеком и жить должен как обычный человек. Что любое мое действие может привести, как к добру, так и ко злу. В общем все как у обычных людей.

— Правильно тебе твоя Аленка сказала. Не Господь Бог ты. С тем и живи. И гордыню свою по умерь. А то, что насчет мальца того убиваешься правильно делаешь. Но ты не забывай, что ты девочку эту все же спас. И кто знает может быть очень большое дело сделал, для многих важное, хотя об этом сейчас никто и не знает. А мальца этого жаль конечно. Но это и напоминание тебе, чтобы силы свои ты в узде держал. Чтобы не брал слишком много на себя. Понятен тебе мой ответ?

— Да уж. Более чем.

— Любовь Ильинична,- задала вопрос Алена,- а вы не знаете такую Лидию Филатову, студентку нашего филфака. Не приходила она к вам часом?

— Конечно знаю. И прекрасно. Родственница она моя, правда дальняя. Дочка моего троюродного брата по материнской линии. Приходила, приходила она ко мне. Очень ее твой Виктор заинтересовал. Все подробности всякие про него выпытывала. Лидия она и сама кое-что умеет, вернее не умеет, а так чувствует иногда. Есть у нее дар, но совсем маленький и не осознает она его и пользоваться им не умеет. Я ей кое-что рассказала о том, что у нее с Виктором было, в той, другой жизни, а у нее глаза прямо так и разгорелись. Во второй раз пришла приворотного зелья просить стала. Я ее и разогнала. Сказала, что если она к какой — ни будь ведьмачке пойдет и этого зелья добудет, то все с ней произойдет в точности как и в другой жизни. Даже еще раньше. Не поверила она мне. Хлопнула дверью и убежала. Боюсь я за нее. Лидия хоть и оторва и стерва порядочная, но все же есть в ней, что то хорошее и светлое. Она ведь не всегда такой была. В детстве особенно. А как мать у нее умерла, а отец мачеху в дом привел, так будто с катушек слетела. Не простила она до сих пор отца своего. Поэтому и мстит мужикам, дурочка не разумная! Ты за ней Виктор приглядывай по возможности. Кто знает может в этот раз получше у нее судьба сложится. Не пойдет она в проститутки и не зарежут ее.

— Это как интересно я за ней пригляжу?- возразил я,- она все строила, строила мне глазки, я еле отбрил ее. Да меня Алена убьет за такое «пригляжу!». Правда Ален?

— Приглядишь. Придет время сам поймешь, что нужно сделать будет. А Аленка твоя не тронет тебя. Она за Галиной твоей первой женой приглядит. Плохо ты тогда поступил с ней. Любила тебя Галина очень. Как Аленка сейчас, так же любила. А ты бросил ее и тем самым в могилу ее свел раньше срока. Засохла Галина без тебя. Очень большой грех на тебе за Галину. Вот Аленка и поможет тебе искупить его.

— Да- а узелки, узелочки. И Филатова узелок и Фролова узелок. Вот как их распутать то?- задумчиво протянул я.

— Распутаешь, не бойся. У тебя сейчас считай две головы. Твоя и Аленки. А у Аленки голова как Дом Советов. Половинка она твоя. Смотри не обижай ее! Лучше женщины тебе не отыскать. Не будь дурнем, как в первой жизни. Немногие свою половинку находят, а вам повезло, несказанно. Отыскали друг друга. Вот теперь друг за друга и держитесь. А насчет «узелков» не переживай. Распутаешь. Тебе для этого вторая жизнь и дана.

— А, что Любовь Ильинична, это всем дается?- встрепенулся я,- такая вот работа над ошибками. Или только некоторым?

— Нет не всем. А кем дается? Ну в Бога вы конечно не верите, тогда считай, что самой Вселенной и дается. А как людей отбирают, по какому критерию, не знаю, врать не буду.

— А к вам другие попаданцы приходили?- спросила Алена,- встречали вы еще таких же как мы?

— Ну этого я тебе не скажу. Врать не хочу, просто не скажу. Не надо знать тебе этого. Ни к чему. Ты с Виктором лучше за своей подругой пригляди. В опасности она. Очень плохой человек ее убить хочет. Не отступится он от этого своего замысла.

— А кто он? Что это за человек? Где его найти можно? И за, что он хочет убить Вику?

— Вот здесь я тебе ничем помочь не смогу. Не вижу я его. Пятно какое то вижу, а его нет. Одно знаю, что он местный. И Вику он не просто так убить хочет. Замысел у него какой-то.

— Маньяк, что ли? Или кто -то из бывших клиентов подполковника Потоцкого таким образом отомстить ему желает?- спросил я.

Любовь Ильинична в ответ лишь развела руками.

— Не клиент это точно. Но и не маньяк. По крайней мере в том смысле как все маньяков себе представляют. Но он очень опасен. Пока притих, но скоро опять зашевелится может.

— Да задачка, со многими неизвестными,- только и сказал я.

Когда мы уходили Алена, смущаясь вытащила из кармана четыре купюры достоинством в двадцать пять рублей и положив их на стол, сказала:

— Это вам Любовь Ильинична, спасибо большое, вы очень помогли нам!

— Да ладно тебе,- рассмеялась та в ответ,- спрячь. Я одну бумажку так и быть возьму, а остальные ты спрячь. Пригодятся тебе еще деньги. Хорошо хоть в этот раз ты опять мне доллары не принесла. А то, чтобы я с ними стала делать?

Когда мы выходили я успел заметить как Алена незаметно сунула оставшиеся три купюры в карман висевшей в прихожей старой куртки.

Оказавшись на улице мы некоторое время шли молча. Потом Алена повернулась ко мне и спросила:

— Ну как? Каковы твои впечатления?

— Да сразу так прямо и не скажешь. Вообще то очень сильные. Знаешь раньше я не верил во всех этих гадалок и гадателей. По мне это либо мошенники, либо не очень здоровые люди. Но тут я действительно столкнулся с человеком который реально может и знает, и судя по всему очень многое.

— Ну Любовь Ильинична, как раз не гадалка. Она же прямо тебе об этом сказала. Да я сама поняла это тогда, когда была у нее в первый раз.

— Но как- то, каким -то образом она получает эту информацию? И главного я не пойму, как она может одновременно пребывать в двух параллельных временных потоках?

— Но она же сказала, что сама не знает, как это происходит!

— Думаешь она сказала правду?

— Не знаю. В принципе мне все равно. И у меня нет ни малейшего желания ломать голову над этой загадкой. Все равно вряд ли мы сможем понять и объяснить это. Так не все ли равно, как и каким образом Любовь Ильинична получает эту информацию? Главное, что она получает ее, и делиться ей с нами.

— А, что у тебя произошло в девяносто шестом году? — сменил я тему.

— В девяносто шестом году? В девяносто шестом году я Витя, попала на очень крупные бабки. Проще говоря меня кинули на них. И вернуть я их не могла, ни в коем случае, если бы даже продала абсолютно все, включая свое нижнее белье. И в долг мне такую сумму никто бы не дал. А с выдачей кредитов, ты сам знаешь, как тогда обстояли дела. Так, что по сути у меня оставался один только выход, лезть в петлю. Да и то вряд ли это помогло бы. Мой благоверный, как узнал обо всем этом, первым делом наорал на меня, а потом ушел в запой. Главное, что он сам привел ко мне этих ублюдков, которые меня потом же и кинули. А обвинил во всем случившемся он, естественно меня. Мол курица не птица, а баба не человек. Козел! А ему этого никогда не простила, и не прощу. Вот после этого мой брак то и рухнул. Хотя я как последняя дурочка еще несколько лет пыталась склеить разбитую чашку.

— И тебе посоветовали обратиться к Любви Ильиничне?

— Да, посоветовали. Я была в таком состоянии, что хоть к самому черту готова была за помощью обратиться. Весь мой рационализм и скепсис, как цунами смыло. Но к счастью Любовь Ильинична дала мне, так мягко и ненавязчиво, пару советов, которые помогли мне быстро и с минимальными потерями выбраться из этого кошмара.

— А с Артуром то этим ты как связалась?

— Как, как! Так же как и ты с этой самой Филатовой. Развелась я и осталась у меня разве, что только одна работа. Ну и дети естественно. А тут Катя Глинская приводит этого самого Артура ко мне в гости. Мол старинный знакомый, друг семьи и прочее. А он ухаживал паразит, ну очень красиво! Весь такой предупредительный, ласковый, когда о делах меня расспрашивал, в глазах интерес неподдельный. А я еще от развода, как следует не отошла. А!- и Алена махнула рукой, -много, что ли нам бабам надо! Вот никогда бы не подумала, что на самом деле им только мои деньги нужны были. Я же с Катей больше десяти лет дружила. Из нищеты ей выбраться помогла и вот она благодарность!

— Да,- глубокомысленно добавил я,- век живи, век учись.

— Точно! И все равно дураком помрешь.

— А ты много долларов тогда Любви Ильиничне оставила?- вновь сменил я тему разговора.

— Тысячу.

— Для середины девяностых очень приличная сумма! Особенно для провинции. Здесь таких денег при экономной трате могло на целый год хватить!

— За то добро, что мне Любовь Ильинична сделала никаких денег не жалко. Она мне жизнь спасла. До сих пор мне страшно подумать, чтобы было со мной и с моими детьми, если бы я не познакомилась с Любовью Ильиничной.

Так за разговором мы прошли длинную Трудовую улицу, свернули в какой -то небольшой переулок и вскоре оказались вблизи остановки трамвая. Алена крепко стиснула мне локоть, повернулась ко мне лицом и глядя в глаза сказала:

— Ну что муж, мой возлюбленный, половинка моя найденная, давай теперь вместе все эти узелки распутывать!

Когда я в конце большой перемены шел, по коридору учебного корпуса, торопясь в аудиторию в которой у моего курса должна была состоятся лекция по Истории СССР, мой взгляд выхватил стоящего у окна Дениса. Он был не один. Рядом с ним находился мажористого вида, модно одетый старшекурсник, лицо которого показалось мне очень знакомым.

Я напряг память и вспомнил, что это, обучавшийся на нашем факультете Алик Терентьев, сын первого секретаря одного из городских райкомов КПСС. В данный момент, если мне не изменяла память, он учился на четвертом курсе.

Честно говоря я очень удивился увидев, что Денис и Алик о чем-то оживленно беседуют. Что могло быть общего у стопроцентного мажора (по местным конечно меркам) и номенклатурного отпрыска Терентьева с Денисом, который по своему социальному статусу явно не был ровней ему? На моей памяти Денис вроде бы никогда не проявлял стремления обзавестись связями и знакомствами в среде местной золотой молодежи, не горел он энтузиазмом и на поприще общественно- политической работы (Терентьев был членом Комитета комсомола института и кажется комсоргом курса). И тем не менее, я обратил внимание, что они разговаривают так, будто бы знакомы уже не один день, причем у них явно имеются какие-то общие интересы. Одним словом это очень заинтересовало меня и я решил притормозить на своем пути в аудиторию, чтобы подольше понаблюдать за Денисом и Аликом. Причем при виде их, у меня сразу возникло какое -то подспудное ощущение, что их беседа носит совершенно не случайный характер.

Однако, только у меня возникло такое намерение, как все и завершилось. Денис и Алик попрощались за руку и разошлись, каждый по своим делам. Впрочем я заметил, что Алик успел передать Денису, некий предмет, похожий на завернутую в несколько слоев газетной бумаги книгу.

Несколько озадаченный увиденным, я зашел наконец в аудиторию и уселся на свое место. Мною овладела вдруг глубокая задумчивость. Я не мог понять, что могло быть общего между Денисом и Аликом, который в общем держался достаточно высокомерно и насколько я помнил, из своей прошлой жизни, не отличался большой общительностью c представителями «простонародья».

Прозвенел звонок на третью пару, в аудиторию, зашли последние студенты, за ними преподаватель, который поздоровавшись с нами, приступил к лекции, но увиденное все не шло из моей головы. Сидевший рядом Юрик Мирошниченко, что-то сказал мне полушепотом, затем толкнул меня в бок, но я лишь отмахнулся от него как от назойливой мухи. Однако Юрик оказался очень упорен и продолжал толкать меня. В конце концов, я повернулся к нему и спросил очень не довольным тоном:

— Что тебе? Чего толкаешься? Заколебал уже!

Тетрадь, тетрадь достань, раскрой и записывай, а то Самойлов уже на тебя смотрит,- сказал шепотом Юрик.

Я последовал его совету, достал тетрадь, принял глубокомысленный вид, начав водить ручкой по странице, но тем не менее мои мысли в этот момент, были далеко от аудитории в которой находились все мы и от всей этой исторической премудрости, которую пытался донести до нас доцент Самойлов.

Честно говоря я не мог понять, что меня так заинтересовало и даже встревожило в увиденной мной встрече Дениса и Алика. Но я явно чувствовал, что это не совсем простая встреча и, что она указывает на нечто такое, что безусловно может иметь большое значение для многих людей, причем в самое ближайшее время.

Я долго мучительно напрягал свои извилины в бесплодных размышлениях, как вдруг совершенно неожиданно понял, что меня почему меня так заинтересовал и даже встревожил этот казалось бы совершенно пустяковый эпизод.

Дело в том, что на первомайской демонстрации 1983 года произошел очень неприятный инцидент, во -первых, связанный со студентом нашего факультета, а во- вторых, имевший большие последствия как для нашего исторического факультета, так и для всего педагогического института в целом.

Обычное, можно сказать рутинное течение демонстрации, в этом году было прервано совершенно диким и неожиданным образом. В тот момент, когда колонна сотрудников и учащихся Краснознаменского Педагогического института, как обычно проходила мимо расположенной на Центральной городской площади ( носившей естественно имя Ленина) трибуне, на которой размещались высшие чины местной партийной и советской власти из нее выбежал человек. Он приближаясь к трибуне, попытался ( но к счастью неудачно) привести в действие самодельное взрывное устройство.

Человека этого быстро схватили и обезвредили, обнаружив, в бывшей при нем сумке, заряженный обрез винтовки Мосина, и письмо в котором как стало известно чуть позже содержались «клеветнические нападки на внутреннюю и внешнюю политику КПСС, а также недвусмысленно выражались террористические намерения, в адрес партийных и советских руководителей города Краснознаменска и всей Краснознаменской области». Так во всяком случае поведал нам пришедший на факультет толстомордый капитан из местного ГБ, на встречу с которым нас всех согнали в актовый зал на втором этаже.

Человеком этим оказался Виталий Петров, студент четвертого курса нашего исторического факультета. Одно время, как я помнил, он проживал в общежитии, но затем не объясняя причин, съехал на постой к каким то свои дальним родственникам.

Надо сказать, что лично я довольно смутно помнил этого самого незадачливого террориста. В моей памяти он остался этакой «вещью в себе». Вечно неопрятный, плохо выбритый, чуравшийся выпивки и женщин ( из вредных привычек у него была только одна- Петров являлся заядлым курильщиком, предпочитавшим один только «Беломор»), крайне не общительный субъект, таким я помнил его.

Однако не смотря на все вышеперечисленное Петров числился одним из первых студентов факультета. Он обладал по истине энциклопедическими познаниями причем не только историческими. Это был настоящий ходячий справочник, беззаветно любивший историческую науку и служивший ей с истовостью самого настоящего подвижника. В этом отношении и внешне и внутренне, насколько я мог, он напоминал собой великого российского математика из двадцать первого века Григория Перельмана.

Сферой его интересов была история СССР, в предреволюционный период. Его без преувеличения сказать блестящая курсовая по истории народовольческого движения, буквально стала притчей во языцех. Я до сих пор помнил, как расхваливал эту работу, его научный руководитель профессор Шульман. Петров безусловно был завсегдатаем студенческого научного общества и постоянным докладчиком на обще институтских научных конференциях. Имел он и кажется публикации, причем в каких-то солидных изданиях, чуть ли не в журнале «Вопросы Истории СССР», за давностью лет я уже не мог вспомнить точно, тем более, что вся эта научная деятельность прошла мимо меня. Во время своей учебы в институте я был совершенно равнодушен к ней.

Короче говоря, Петрову прочили самую блестящую научную карьеру. Шульман по слухам, клятвенно обещал выхлопотать, своему самому любимому ученику место в аспирантуре МГУ или как минимум, МГПИ.

Естественно то, что произошло на демонстрации 1 мая 1983 года, было подобно эффекту разорвавшейся бомбы. Местные бравые чекисты, вцепились в несчастного Петрова, как бультерьеры. И уже через самое короткое время изумленной общественности стало известно о том, что в недрах исторического факультета существовала оказывается, глубоко законспирированная антисоветская студенческая организация, вынашивавшая самые черные замыслы по отношению ко всеми нами любимыми руководителям города и области и замышлявшая (о ужас!) чуть ли не контр революционный переворот в отдельно взятой области РСФСР. Во всяком случае именно такие слухи ходили по взбудораженному историческому факультету в те дни. О том, что самый настоящий контр революционный переворот всего через несколько лет осуществят именно те самые «любимые руководители», причем даже не в масштабе отдельно взятой области, а в масштабе всей страны, тогда естественно никто и подумать не мог. Включая главного борца с коммунизмом в глобальном масштабе президента США Рональда Рейгана.

Вот тут то, в ходе этого поиска коварных антисоветских заговорщиков, и всплыла фигура Альберта Терентьева.

Очень быстро ищейки из местного ГБ выяснили, что ужасная подпольная антисоветская группа негодяев — заговорщиков, в состав которой входил и «террорист» Петров собиралась преимущественно на квартире Терентьева, либо на даче, которая принадлежала его отцу первому секретарю райкома КПСС. В состав группы входили несколько парней и девушек- студентов Краснознаменского Педагогического института, обучавшихся на историческом факультете и факультете иностранных языков. Впрочем была еще и пара — тройка приятелей Альберта, таких же как и он номенклатурных отпрысков.

Честно говоря, когда я узнал об этом то вначале не поверил услышанному. Нет то, что молодые парни и девушки собирались у кого-то на квартире, слушали не рекомендованную в СССР западную музыку, фарцевали по мелочи и вели между собой крамольные разговоры на разные темы, включая и политические, в этом как раз не было на мой взгляд ничего необычного. В позднем СССР таких групп и группочек было великое множество, их как правило никто не трогал, если конечно они в своих забавах не переступали некую незримую границу дозволенного. Не обошло стороной это диссидентское ( а еще вернее псевдо диссидентское) поветрие и среду так называемой «золотой молодежи», причем я бы даже сказал, что именно среди них, критическое отношение ко многим сторонам советской действительности было распространено значительно шире и обильнее чем среди всего остального населения СССР.

Я никак не мог взять в толк, что оказалось общего между явным мажором, каковым являлся Альберт и Петровым, который во всем, и внешне, да и пожалуй внутренне являлся его полной противоположностью. Я еще мог представить Петрова, в роли этакого террориста одиночки, «борца за свободу», повредившегося умом на почве своего интереса к истории народовольцев, которые как известно были одними из зачинателей политического терроризма в Российской империи и вообразившем себя, на этой почве, новым Желябовым или Халтуриным, но у меня никак не укладывалось в голове то, что к этой дичи хоть как то, пусть даже в самой малейшей степени был причастен Терентьев.

Тогда в 1983 году эта загадка так и осталась не разгаданная мною. Лишь значительно позже, спустя много времени, уже в двадцать первом веке, случайно наткнувшись в интернете на материал посвященный Краснознаменскому делу 1983 года я сумел найти ответы на свои вопросы и разрешить свои недоумения.

Оказалось, что все начиналось действительно так, как я и думал.

Альберт и несколько его приятелей, происходящие преимущественно из той же среды, что и он сам, по началу действительно собирались для того, чтобы послушать свежие записи западной музыки, выпить алкогольных напитков и потрепаться о том и о сем. Никаких разговоров на политические темы, кроме пересказа друг другу анекдотов «про Брежнева», которые и так рассказывала вся страна по началу во время их встреч не велось.

Все погубило непомерное тщеславие Терентьева.

Неизвестно почему этот мажор, вдруг вообразил себя выдающимся политическим деятелем, призванным не больше не меньше, как «изменить систему». В его довольно таки пустой и глупой голове зародился, как он считал, дерзкий план создания подпольной молодежной организации, которая по его замыслам должна была стать не больше и не меньше как «кузницей будущих политических кадров», чьим призванием должно было стать радикальное и революционное переустройство страны. В общем глупый и самодовольный индюк решил немного по диссиденствовать, будучи полностью уверенным в своей полной безнаказанности. Кажется в своих мечтаниях, он зашел настолько далеко, что вообразил себя не кем иным, как создателем подпольной оппозиционной политической партии.

Каким то образом Терентьев сумел выйти на около диссидентские круги в Москве, состоящие преимущественно из таких же мажоров как он сам. Из Москвы Альберт стал привозить в Краснознаменск разного рода «самиздат» и «тамиздат» смущая им не окрепшие молодые души. Причем там были вещи по круче чем широко известный роман Пастернака «Доктор Живаго» запрещенный к публикации в СССР лишь по личной прихоти малограмотного Хрущева. Насколько я помню в числе изъятых при обысках у незадачливых революционеров крамольных изданий фигурировали книги Солженицына, Бродского, Зиновьева и даже если мне не изменяет память машинописная копия «Преданой революции» Троцкого ( ее кажется нашли как раз у Петрова и поля страниц были густо покрыты, сделанным им собственноручно пометками и галочками). О таких мелочах как запрещенная повесть Стругацких «Гадкие лебеди» или текст знаменитого секретного доклада Хрущева на двадцатом съезде КПСС и говорить не приходится. В общем за весьма недолгое время Терентьев сумел собрать весьма солидную библиотечку литературы, которая оценивалась в то время, как однозначно и люто антисоветская.

Однако книги книгами для будущей «молодежной оппозиционной партии» необходимы и кадры, так сказать «рекруты будущей политической революции в СССР» К тому же Терентьев собственноручно избрал самого себя на пост Генерального Секретаря этой пока еще вполне виртуальной партии. Его неуемные амбиции, разжигали в нем жгучее желание повелевать и властвовать.

Поскольку подавляющее большинство его номенклатурных дружков, хором проклинавших «проклятый совок», но не желавших тем не менее погрузится в пучину подпольной политической деятельности, слишком явно не подходило на роль новых декабристов, Терентьев решил вербовать кадры для своей «партии» в другой среде. А именно первоначально среди своих однокурсников. Так ему в конце концов удалось соблазнить прелестями нелегальной политической деятельности парочку своих знакомых, обучавшихся на одном с ним факультете, тем более, что беседы на политические темы сопровождались, как правило обильными возлияниями и поеданием дефицитных продуктов. Некоторое время дело «партийного строительства» так и шло, что называется ни шатко и не валко.

Все изменилось вскоре после того, как Терентьеву удалось привлечь к работе своей «организации» Петрова.

Естественно, что между лощенным мажором, каким был Альберт и неухоженным, диковатым Петровым, всецело и полностью погруженным в историческую науку не было ничего общего. Однако Терентьев вбил себе в голову, что его нарождающейся 'партии’по зарез необходим свой штатный аналитик и идеолог. А поскольку он сам явно не тянул на эту должность то его взгляд остановился на Петрове, тем более, что тот занимался российским революционным движением конца девятнадцатого и начала двадцатого столетий.

Альберт начал обхаживать Петрова, который так же был его однокурсником. Тот вначале шарахался от него, поскольку вообще избегал общения с людьми, да к тому же не мог взять в толк, что понадобилось от него лощенному мажору Терентьеву, подозревая в тех знаках внимания, которые он стал оказывать ему, какой-то скрытый подвох.

Однако Альберт, проявил терпение и настойчивость, решив в конце концов, привлечь внимание своего однокурсника запрещенной литературой. Все началось с пресловутого «Доктора Живаго» и в конце концов Петров мало помалу стал нечто вроде завсегдатая у Терентьева привлеченный имеющимся у него собранием «запретных плодов». На следствии выяснилось, что Альберт даже сумел добыть для Петрова трехтомный «Архипелаг ГУЛАГ» причем оригинальное издание ИМКА- ПРЕСС, а не какую то там третью или четвертую машинописную копию, с которым тот желал непременно ознакомится.

Таким образом не мытьем, так катаньем Терентьеву удалось таки заполучить в ряды своей «партии», аналитика и идеолога.

Петров вошел в работу подпольного кружка и даже зачитал на его собраниях, парочку подготовленных им лично рефератов. Как выяснилось он так же был недоволен сложившейся ситуацией, как в стране, так и в отечественной исторической науке, поскольку занимаясь историей революционной деятельности народовольцев и эсеров, постоянно по его собственному выражению «спотыкался о замшелые партийные догмы». Тут я конечно мог понять его поскольку вся история советского периода, и прилегающего к нему периода в начале восьмидесятых годов представляло из себя «сказки тетушки КПСС» ( как выражалась героиня нашумевшей в перестройку повести Юрия Полякова «Апофигей»). Естественно, что Петрова грызли не утоленные научные амбиции, он испытывал самую настоящую тихую ненависть по отношению, как к замшелым догматикам от науки, так и к партократам, которые по его мнению, ради сохранения своей власти и привилегий препятствовали честному и объективному научному исследованию.

Однако участие в деятельности подпольного кружка возглавляемого Терентьевым быстро ему наскучило. Пьянки которыми, как правило, заканчивалось очередное заседание самозваного «ЦК» ему были не интересны, напыщенный и не особенно умный мажор коим являлся Альберт очень быстро начал его раздражать. Петров начал требовать перехода от слов к делу и в качестве такового предложил для начала изготовить и расклеить в видных местах города партию листовок с соответствующим содержанием.

Альберт очень любил поговорить и покрасоваться, но на этом вся его «революционность» и заканчивалась. Настойчивые призывы своего однокурсника о переходе к практической деятельности по свержению «антинародной власти» в конце концов надоели ему и в итоге он изгнал Петрова из рядов своей «партии».

Нечего и говорить, что Петров был возмущен и взбешен случившемся. В глубине своей души он был тщеславен и честолюбив не менее Терентьева. В его голове зародилась идея громкой акции, подобной покушению Каракозова на Александра Второго, которая должна была стать провозвестником новой народной революции, а он ее первым мучеником. В этом его поддержала его подруга, с которой он познакомился в кружке Альберта.

Девушка эта была дочерью какого-то партийного начальника, приятеля отца Альберта. На фотографии размещенной в интернете, я увидел очень некрасивую, рыжеватую девицу, с плоской грудью и ярко выраженными семитскими чертами. Кажется ее дед по матери происходил из когорты «пламенных революционеров» еврейского происхождения. Училась она на факультете иностранных языков.

Девица беззаветно влюбилась в Петрова и стала во всем поддерживать его в том числе, и когда он начал высказывать «террористические намерения». Видимо в глубине души она вообразила себе новой Софьей Перовской или Гесей Гельфман. В довершении всего она была очень озабочена темой советского антисемитизма.

В конце концов парочка разработала план совместной акции, которую она приурочила к 1 мая 1983 года. По их замыслу Петров должен был отделится от колонны демонстрантов, когда она должна была проходить по Центральной площади, мимо трибуны с областным и городским начальством и взорвать самодельное устройство изготовленное лично им и при возможности, если получится обстрелять трибуны из обреза. Его же подруга ( ее звали кажется Октябрина Парфенова) должна была в это время разбрасывать в толпе самодельные листовки соответствующего содержания.

Что и говорить план был дурацкий и по дурацки он был и исполнен. Начнем с того, что Парфенова с листовками не явилась на демонстрацию, испугавшись в последний момент. Одно дело воображать себя пламенной героиней- народоволкой, другое дело решится принять участие в реальной акции, да еще и с риском для своей жизни.

Тем не менее Петров, даже не дождавшись своей подружки, решился следовать своему плану до конца. И в конце концов произошло то, что произошло.

Скандал произошел конечно страшный. Я сам помню передачу по «Радио Свобода» в которой рассказывалось о молодежной террористической, антисоветской организации в городе Краснознаменске. КГБ мигом расколол неудавшегося камикадзе Петрова и начались аресты и задержания не только не посредственных членов подпольного кружка возглавляемого Терентьевым, но даже и тех, кто хотя бы чуть-чуть знал о его существовании, а таких оказалось довольно много. Естественно, что схвачено было и несколько номенклатурных отпрысков.

Альберт оказавшись в ИВС местной ГБ, страшно струсил, и немедленно признался во всем, что он совершил и даже еще не успел совершить. С самого начала высокопоставленные родители, стали стараться вывести из под удара своих нашкодивших чад, стараясь представить все произошедшее как «шалость, произошедшую из-за излишнего юношеского максимализма». В конце концов Комитет пошел им навстречу. Видимо на самом верху было принято решение не раздувать чрезмерно это дело и потихоньку замять его.

От «террориста» Петрова открестились все кто его знал, и таким образом в этой истории он стал самым крайним. Его в конце концов признали невменяемым ( что на мой взгляд было не далеко от истины)и отправили на принудительное лечение в Казань, в знаменитую специальную психиатрическую больницу интенсивного наблюдения.

Самое интересное, что Парфенова оказалась единственным человеком, оставшимся верным своему незадачливому жениху и единомышленнику. Хотя она и струсила, не явившись на совместно запланированную акцию, но будучи арестованной и уже потом на предварительном следствии, вела себя крайне вызывающе и дерзко. Вину свою она отрицала категорически, и постоянно «произносила речи антисоветского содержания». В общем как я понял, она была неким подобием незабвенной Валерии Ильиничны Новодворской. В итоге по решению суда она последовала в ту же самую больницу, в какую определили и ее жениха, только в женское отделение.

Остальные «государственные преступники» отделались малой кровью, в виде отчисления из института и исключения из рядов ВЛКСМ. Альберт после вылета из ВУЗА был призван в армию, отец по блату сумел пристроить его на службу в роту обеспечения местного военного училища, где он и прослужил два года, не отсвечивая и ведя себя тише воды и ниже травы. Вернувшись на гражданку он по тихому восстановился на заочном отделении института, закончил его, тем более, что времена уже быстро менялись, а скоро и вообще оказаться в роли «невинно пострадавшего от советской власти» стало очень почетным делом. В начале девяностых годов Терентьев мелькал в местном филиале «Мемориала» и кажется даже избирался депутатом местной областной думы. Так же по тихому пристроились в жизни его подельники и соратники.

Хуже всего пришлось Петрову. Его видимо лечили так интенсивно, что он не выдержал и в конце концов, наложил на себя руки. Его невеста, выйдя на свободу года через три, уже в начале девяностых годов перебралась на ПМЖ в Израиль. Так и закончилось это, на мой взгляд во многом нелепое дело, в котором один психопат и один тщеславный подонок подставили под удар многих людей не сделавших им никакого зла.

Но вот теперь я заметил факт общения своего соседа по общежитию Дениса с Альбертом Терентьевым. И этот факт внушал мне большую тревогу.

Перед последней парой Алена спросила меня:

— Витя после занятий мы поедем ко мне домой, или у тебя иные планы? Что — то смотрю ты какой-то задумчивый, у тебя, что-то случилось?

— Ничего у меня не случилось, с чего ты взяла? А после занятий мне срочно надо смотаться в общагу, с Денисом пересечься. Домой я подъеду по позже.

— Будешь воспитывать этого трепетного юношу? Уговаривать порвать все отношения с Филатовой?

— Вот именно, ты угадала совершенно точно. Буду воспитывать и буду уговаривать.

— Ну ладно, воспитатель трудных подростков, делай свое дело, только я по прошу тебя не задерживаться особенно долго, а то твоя половинка будет очень скучать и тосковать без тебя.

После занятий я быстро помчался в общежитие. Я рассчитывал застать Дениса в комнате одного, поскольку тот разговор который я планировал провести с ним, совершенно не нуждался в присутствии лишних ушей.

Мне повезло. Когда я вошел в комнату Денис находился там один- одинешенек. Филатовой на горизонте не было видно, а Юрик и Серега задерживались в пути и я рассчитывал, что они задержатся на время, которого мне хватит на разговор с моим соседом- первокурсником.

Денис поздоровавшись со мной первым начал разговор.

— Слушай Витек, вот посоветуй мне, как опытный человек, что мне делать с Лидией?

— А зачем тебе, что то делать с ней?

— Ну как? Понимаешь она очень нравится мне!

— И что? Что конкретно ты хочешь услышать от меня?

— Ну я никак не могу понять, как она относится ко мне.

— А как тебе надо, чтобы она к тебе относилась? Подожди, насколько я понимаю, вы уже переспали, причем не один раз. Что ты хочешь дополнительно узнать о ее отношении к тебе? Она, что вдруг перестала давать тебе?

Денис вдруг как то обиженно засопел, а затем покраснел.

— Слушай Витек, вот прости меня, но по моему ты совершенно законченный циник. По твоему, что получается, все отношения между мужчиной и женщиной ограничиваются только постелью? Ты наверное и свою Алену только с этой точки зрения рассматриваешь?

— Ну как я рассматриваю Алену и с какой там точки зрения это на данный момент не важно. Не я начал этот разговор. Ты поясни мне, что конкретно ты хочешь узнать у меня? Вот когда я пойму это, тогда и будет тебе ответ. Не раньше.

— Ну я бы хотел спросить Лидочку готова ли она к серьезным отношениям со мной. Но вот никак не пойму как она ко мне относится!

— Та-а -к! Насколько я понял твою сбивчивую речь, ты имеешь намерение сделать предложение этой своей Лидочке. Но боишься отказа с ее стороны, поскольку совершенно не уверен, что она так же влюблена в тебя, как и ты в нее. Я верно все понял?

— Ну в общем да. Вернее нет. Я просто хотел поговорить с ней о нашей совместной судьбе, что ли,- и Денис покраснел еще сильнее.

— Я ничего не пойму. Так да или нет?Хочешь ты сделать предложение Филатовой или нет? Послушай, друг Денис, выражайся яснее. У меня нет времени разгадывать твои ребусы. Что означает «поговорить о нашей совместной судьбе?».

Денис покраснел еще и его лицо стало по цвету напоминать свеклу.

— Вот Витек, ты сделал уже предложение своей Алене?

— Вообще то это тебя совсем не касается, но ладно так уж и быть, тебе скажу, да, сделал. И что?

— А когда ты его делал, ты знал наверняка, как Алена относится к тебе? А если знал, то как ты установил это?

Я хмыкнул пересек комнату и сел рядом с Денисом на его кровать.

— Слушай друг Денис, скажу тебе сразу, тебе совершенно не требуется узнавать точно, как там на самом деле относится или не относится, к тебе Филатова. Уж поверь мне.

— Ну почему ты так решил? Объясни мне. А то я, что то ничего не пойму.

— Потому. Потому. Потому,что твоя ненаглядная Лидочка Филатова, относится к разряду женщин которые требуются тебе в самую последнюю очередь. Если вообще требуются. Поэтому тебя вообще не должно, ни в малейшей степени интересовать ее подлинное отношение к тебе. Уж поверь мне.

— Ну с чего ты так решил?- с негодованием в голосе спросил меня Денис,- Лида очень нравится мне! И я полностью уверен в своих чувствах. Вот я и хочу спросить у нее, что она думает о нашей совместной судьбе.

— Да потому уверен, что вижу то, что никаких настоящих чувств по отношению к ней у тебя нет.

— Ну вот как ты можешь судить о том, есть у меня, какие то чувства или же нет? Ты, что телепат?

— Нет, не телепат конечно. Просто я достаточно в своей жизни повидал таких вот Лидочек. Равно, как и таких как ты, которые вдруг начинали пылать к ним чувствами. Сам когда то был подобен тебе. Нет у тебя никакой любви к Лидочке. Нет и не было.

— А что тогда есть?

— А, что есть? А есть друг Денис, то, что эта самая Лидочка, просто напросто, скуки ради соблазнила тебя, чтобы элементарно развлечься. И как только ты наскучишь ей, а это произойдет, я думаю, достаточно скоро, как она помашет тебе рукой на прощание и скажет — адье! Вот и все. На этом ваш роман благополучно завершится. А, что касается лично тебя, то ты просто подсел на эту самую Лидочку, в самом банальном, сексуальном плане. Поверь мне это не повод, делать ей предложение, и если не дай Бог она, ради прикола, согласится и примет его, ломать свою юную жизнь. Я понятно изъясняюсь? А так можешь продолжать встречаться с ней, весело проводить свободное время, как в постели, так и за ее пределами, пока вы не надоедите друг другу окончательно. С женщинами надо расставаться легко! Без обид и взаимных претензий. Тогда будет, что вспомнить. И выбрось из своей головы всю эту романтическую хрень, поскорее! Таких Лидочек у тебя будет еще целый вагон с маленькой тележкой.

Лицо Дениса пошло пятнами. Он помолчал и с негодованием сказал мне:

— Ну ты Витек и циник! Неужели ты так же и относишься к своей Алене? А она интересно знает об этом? Ты рассказывал ей о том, как ты на самом деле относишься к всем женщинам и в том числе к ней?

— Нет естественно. Естественно я отношусь к Алене совсем по другому. Как по другому отношусь ко множеству других женщин.

Денис в ответ помотал головой и спросил меня растерянным тоном:

— Слушай, тогда я ничего не пойму. Ты говоришь то одно, то другое. Или, что твоя Алена и Лидочка это разные женщины?

— Именно! Именно друг Денис! Моя Алена и твоя Лидочка- это совершенно разные женщины. Я рад, тому, что ты наконец то добрался до сути вопроса. Да. Женщины, как это не удивительно, бывают совершенно разные. Можно сказать, что они делятся на множество категорий. И вот Алена и Лидочка принадлежат к совершенно разным категориям.

— А к какой категории относится Лидочка?

— Скажу так. Она относится к категории женщин, с которыми лучше никогда не иметь дело. Во всяком случае нормальным, адекватным мужчинам. Например таким, как мы с тобой.

— Да почему, с ней нельзя иметь дело?Объясни! Откуда ты это взял?

— Из жизни. Я таких Лидочек повидал слава Богу, предостаточно. Типаж вполне распространенный и узнаваемый. Понять, что Филатова относится именно к нему, лично у меня труда не составило. Вот вспомни, как ты с ней познакомился? Она притащилась вслед за Юриком к нам на сабантуй, хотя здесь ее никто не ждал и никто не был ей рад. Но она совершенно нагло наплевала на мнение всех окружающих, что уже говорит об очень многом. Далее она уселась рядом со мной и тут же начала строить мне глазки, а когда пришла моя Алена и согнала Филатову, с незаслуженного занятого ею места, она тут же пересела к тебе и взялась тебя обрабатывать и как я понимаю, весьма скоро добилась успеха. Уже одно это для меня говорит об очень многом. Ты конечно можешь считать, что Лидочка воспылала к тебе страстной любовью с первого взгляда, но по моему это смешно. Для таких особ соблазнение мужчин, обычный способ, повысить свою самооценку, причем, как правило в методах, они не стесняются совершенно. Далее, Филатова, в моем присутствии, позволила себе наорать на тебя, да при этом еще сделать это в очень оскорбительном, я бы даже сказал, хамском тоне. Ни одна любящая женщина, поверь мне, ни позволит себе ничего такого. Тем более в присутствии третьего лица. В сухом остатке мы имеем вздорную, эгоцентричную и весьма стервозную особу, к тому же совершенно не способную любить. Такие дамочки способны только на одно, портить жизнь своим спутникам. Причем делают это они, как правило, очень умело и с большой выдумкой. Так, что не предложение тебе надо ей делать, а бежать куда глаза глядят. И чем скорее тем лучше. Понял меня?

Денис долго молчал, а потом ответил мне каким то нерешительным тоном:

— Ты знаешь, но мне кажется, что ты все таки не прав. Конечно Лидочка не всегда бывает выдержанной и порой позволяет себе лишнее. Я тоже уже заметил это. Но мне кажется в этом виноват все -таки я. Не всегда оказываю ей должное внимание.

Я с жалостью посмотрел на Дениса.

— Сказать тебе какое самое сильное оружие в руках таких вот Лидочек? Они сознательно внушают мужчине комплекс вины перед ними, а потом совершенно цинично эксплуатируют его. Пока не выпьют из них все соки. Потом они выбрасывают такого мужчину из своей жизни и идут искать очередного лоха. Тебе не предложение надо делать Филатовой. А бежать от нее и чем скорее тем лучше. И кстати советую тебе обратить внимание на какую- ни будь симпатичную и адекватную однокурсницу. Для тебя это будет самым лучшим выходом.

Денис засопел, но я увидел, что мои слова возымели все же некоторое действие и как минимум заставили его задуматься.

— Ну ладно, продолжил я, — собственно говоря зашел то я не за этим. Хотел поговорить с тобой на одну тему, а ты меня сбил с нее этой своей Филатовой. Понимаешь, Денис, я сегодня случайно увидел, как ты общаешься с Аликом Терентьевым. И вот у меня к тебе будет такой вопрос, если не секрет, что у тебя с ним общего? Не сочти это за пустое любопытство.

Денис с удивлением уставился на меня.

— А, что тут такого удивительного? Ну общался и общался. Альберт очень интересный человек. С ним занятно поговорить на всякие, разные темы. Я, что то Витек, не очень понимаю смысл твоего вопроса.

— Да смысл моего вопроса, заключается в основном в том, что без сомнения, конечно Альберт Терентьев очень интересный человек, но насколько я его знаю, он не будет просто так, общаться с кем ни попадя. А ты Денис, уж извини меня, не особенно похож на человека, который бы входил в круг его общения. Значит ему, что то нужно от тебя. Если не секрет, что?

Денис весь встрепенулся и быстро заговорил:

— Витек, ты тут не прав! Альберт очень интересный и знающий человек. И ни сколько не гордый. А напротив очень простой. Мы недавно знакомы, но мне с ним очень интересно. У него есть еще и такие же интересные друзья. Мы встречаемся разговариваем, обсуждаем прочитанные книги, делимся мнениями. С ними очень интересно! Мне по крайней мере.

— Так и, что же вы читаете- обсуждаете? Я кстати заметил сегодня, что Альберт передал тебе какую-то книгу, может быть ты не сочтешь за труд, покажешь мне ее? Кто знает, а вдруг и я захочу присоединится к вашему коллективу?

Денис несколько замялся, а затем сказал мне:

— Хорошо, я покажу тебе эту книгу. Только прошу не говори особо о ней. Эта книга запрещенная, — и он нагнувшись полез к себе в сумку.

— На белый свет был извлечен виденный мною уже сегодня том, обернутый в несколько слоев газетной бумаги. Я открыл его и прочел название на титульном листе:

— Леонид Пастернак «Доктор Живаго». Та-а-к. Значит вот какие книги вы читаете и обсуждаете! А еще, что — ни будь подобное Алик тебе давал?

Денис отрицательно замотал головой.

— Нет. Но обещал. Он сказал, что у него есть еще нечто подобное. Только он предупредил, чтобы я никому не говорил об этом.

— Ну с тобой все ясно. То есть тебе мало приключения с Филатовой! Ты вдобавок решил еще вляпаться в историю с чтением и распространением запрещенной литературы. Надеюсь Солженицына тебе, твой Алик дать почитать не обещал?

— Нет. Только доклад Хрущева. Ну тот самый. Про Сталина. А что тут такого? Я же имею право знать, что он там сказал. Тем более, что доклад этот вроде не запрещенный. Его же всем зачитывали в свое время!

— В свое время много чего зачитывали. Но только в свое. А вот ты Денис по моему упорно нарываешься. За такие штучки можно не только из института, да из комсомола вылететь пробкой. Чего доброго ты можешь оказаться за колючей проволокой. А оно тебе надо? Причем заметь, этот Алик не простой студент. Его отец первый секретарь райкома. Так, что в случае чего этого Алика постараются отмазать от статьи, а тебе Денис придется сидеть. Как говорится от звонка до звонка. Ты хоть это понимаешь или нет? И кстати вообще не исключен вариант, что твой Алик работает по заданию КГБ, уж больно борзо он себя ведет. Тебе в голову такая мысль не приходила?

— Ты так думаешь?- спросил меня Денис, и в его голосе я уловил нотки тревоги.

— Такая мысль должна приходить в тебе в голову в самую первую очередь, кода ты видишь, как твой Алик ничего не боясь таскает в институт, запрещенную к изданию в СССР книгу, да еще и передает ее тебе в практически в присутствии множества свидетелей. Я вот решительно не понимаю тебя Денис! У тебя, что в голове вместо мозгов хлебушек? Знаешь, лучше сделай свое предложение Филатовой, чем связываться с таким человеком, как Терентьев. Честное слово это будет намного для тебя намного безопасней. Уясни чудила, если вас накроют, в один не самый прекрасный день, отчислением из института ты можешь не отделаться. Пойми вот все это, чтение и распространение нелегальной литературы, эти ваши посиделки, это ведь все статья! Тебе напомнить в каком разделе Уголовного Кодекса она находится? Чтобы ты знал, она находится в разделе Особо опасные государственные преступления! А у вас мало, что чтение запрещенных к изданию книг! У вас как я понимаю, фактически целая организация! Так, что в случае чего ты имеешь все шансы провести ближайшие лет пять- семь, в каком ни будь комфортабельном лагере. Только увы не в пионерском. Оно тебе надо? Такое вот приключение. Декабрист хренов!

Денис ничего не ответил мне. Он глубоко задумался и засопел еще громче. Я вернул ему книгу и сказал:

— Спрячь! И подальше. Чтобы глаза мои ее не видели. Тоже мне конспиратор. Нашел куда притащить этот фолиант. В общагу! Ты еще вообще на стол ее положи, чтобы все видели. Или организуй очередь желающих прочесть это творение. С записью. Чтобы КГБ лишней работы не было. Кстати не удивлюсь, если вы вообще давно уже у него под колпаком. И наши бравые чекисты просто ждут пока таких дурачков как ты по больше наберется в их сеть. Чтобы добыча пожирнее была.

Днем двадцать второго февраля, когда я вернулся из института, Алена торжественно вручила мне коробочку перевязанную красивой лентой.

— Вот, Витя, этой мой подарок тебе! Поздравляю с Днем Защитника Отечества!- сказала она.

— Ну здесь он иначе называется,- заметил я,- о «Чарли!». Где достала? Большое тебе спасибо!

— Где достала, там уже нет. А называю я праздник так как уже привыкла. Ты пойдешь на танцы? У нас вроде бы сегодня намечаются танцы в нашем корпусе. Такая молодежная вечеринка.

— На танцы? В нашем с тобой возрасте? Не поздновато ли нам посещать молодежные вечеринки?

— Фу, Анохин! Ну вот кто и где тебя воспитывал? Кто научил напоминать женщине о ее подлинном возрасте? Запомни если я выгляжу на девятнадцать, значит и в душе мне всего только девятнадцать. Понял?

— Да понял, я понял. Не обижайся,- и обхватив Аленку, я закружил ее по комнате,- пойдем, пойдем на танцы, на вечеринку! Куда хочешь туда и пойдем. Разомнем свои старые кости и суставы. Во сколько начало этого торжественного мероприятия?

— В шесть часов. А теперь отпусти меня, немедленно. Мне надо начинать приводить себя в человеческий вид.

Когда мы ехали на автобусе в институт, сидевшая напротив нас мрачного вида бабка долго кривила свою физиономию и потом видимо не выдержав зашипела:

— Вот молодежь нынче бесстыжая пошла! Кругом народу полно, а им хоть бы хны! Сидят и обжимаются! В наше бы время вы бы так не обжимались, ни стыда теперь ни совести!

Я довольно долго слушал ее злобное бормотание, а потом не выдержав громко фыркнул, что еще больше взбесило бабку. К счастью она скоро вышла из автобуса и мы были избавлены от ее общества.

— Знаешь,- сказал я Алене,- на месте этой бабки я вдруг представил себе Филатову. Ну вот если ее не убьют в девяностые и она более или менее благополучно доживет до старости. Станет никому не нужной, всеми позабытой и одинокой. И вот забудет она какой шалавой была в молодости, ударится в самое мрачное ханжество и вот таким же образом начнет поучать молодежь, обличать их бесстыжие нравы и все такое прочее. В общем станет этаким хранителем и эталоном нравственности. У таких особ это весьма распространенный финал их жизни.

— Ой, ты бы хоть в праздник не вспоминал

эту Лидочку,- ответила мне Алена.

В аудитории, где раздевался пришедший на танцы народ я увидел Юрика, который заметив меня с Аленкой начал призывно махать нам рукой.

— Привет Витек! Привет Аленка! Ну, что Витек накатим в честь праздника!- и он показал мне бутылку портвейна,- а потом двинем на танцы,шманцы, обжиманцы!

— Я вам покажу обжиманцы!- произнесла суровым голосом Алена,- запомни Юрик, для Анохина теперь любые обжиманцы под строгим запретом. Это раньше он мог творить все, что вздумается, а теперь он мужчина не свободный. Так, что все! Никаких больше обжиманцев!

— Да ладно тебе, Ален, насчет обжиманцев это мне так, к слову пришлось. Но хоть выпить то ты Витьку, в честь нашего праздника разрешишь? Так чисто символически? За компанию!

Алена ничего не ответила на эти слова Юрика, лишь поджала губы. Мне честно говоря не очень хотелось употреблять алкоголь, но все же я решил, как говорится не отрываться от коллектива. Подойдя к Юрику я уселся рядом с ним и спросил:

— Ну, а стакан то у тебя хотя бы имеется? Или так,пьем портвейн из горла?

— Обижаешь Витек! И стакан имеется и закусь,- на белый свет был немедленно извлечен граненый стакан,- батончики «Рот фронт!». Все свое ношу с собой! Ну, что на булькать тебе портвешка?

— Давай булькай. Вот, вот. Все хватит!

Я выпил портвейна, закусил шоколадным батончиком, и тут увидел вошедшую в аудиторию Потоцкую.

Вика сняла свою шубку, положила ее на стол и обернувшись ко мне улыбнулась сказав:

— Дорогой Витя, поздравляю тебя с праздником! Прими от меня мой скромный подарок!- и она протянула мне коробочку с одеколоном.

— О, Дзинтарс! Большое спасибо Вероника! Ну, что же благодаря вам, милые девушки, я теперь наверное, буду очень долго благоухать как цветочная клумба!

Тем временем, в соседней аудитории раздались звуки музыки, Юрик быстро вскочил и убежал туда. Вскоре в этом же направлении направились и мы.

Войдя в аудиторию, я был не медленно оглушен громкой музыкой. Тут же я подумал, о том, что не был на молодежных танцах наверное уже лет тридцать. Вслед за этой мыслью меня посетило чувство дискомфорта и какой-то скованности. Бросив взгляд, на стоящую рядом Алену, понял, что она видимо испытывает нечто похожее. Взяв ее за руку, я повел ее вглубь. Мы подошли к окну и встали возле него прислонившись к стенке.

— Не переживай, — шепнул я ей на ухо,- сейчас постоим немного, по привыкнем, и как тряхнем стариной!

Алена улыбнулась мне в ответ. Тут к нам подбежал Юрик, который судя по всему был уже порядочно навеселе, схватил меня за руку и выкрикнул:

— Ну, что вы стоите как неродные? Айда в круг!

Боковым зрением я успел заметить, входящую в аудиторию Филатову. На ней была надета мини — юбка, открывавшая на всеобщий обзор пару длинных ножек, который все же на мой взгляд, были немного кривоваты. За ней шел Денис. Как видно мои слова не особенно подействовали на него и он продолжал свои отношения с Лидией, которые в свете его контактов с Аликом Терентьевым, выглядели все же значительно безопасней для его дальнейшей судьбы и жизни.

Мы немного потанцевали ( вернее по дрыгались) и тут объявили белый танец.

Ко мне подошла Вика Потоцкая и улыбнувшись спросила:

— Витя можно пригласить тебя на танец? Аленка ты не против?

Поскольку Алена была не против, да и я сам только за, то мы проследовали в центр зала.

Во время танца я не удержался и спросил Вику:

— Ты так и не желаешь уехать отсюда хотя бы временно?

Вика в ответ замотала головой.

— Не желаю. Куда мне уезжать? Здесь у меня все. Подруги, институт. А там у меня никого нет. Ну кроме бабушки и дедушки конечно. Так, что я останусь здесь.

— А не боишься?

— Боюсь конечно. Очень боюсь. Хотя конечно сейчас уже не так, как в первые дни. Но знаешь я для себя решила, пусть будет, что будет. От судьбы все равно не уйти. А потом может этот убийца, понял наконец, что я для него не такая простая добыча и уже отстал от меня? Ведь может такое быть? Как ты думаешь?

Я ничего не ответил на этот ее вопрос. Поскольку совершенно не был уверен в положительном ответе на него. Но и расстраивать и пугать Вику у меня не было совершенно никакого желания. В конце концов, было видно, что она все уже решила для себя самой.

Белый танец закончился, объявили второй подряд, но мы с Викой стали у окна и продолжали болтать. Алена в это время танцевала белый танец на который ее пригласил Юрик.

— А как поживает твой названный жених Костя Дружинин?- спросил я Вику,- по моему он очень подходит на роль твоего защитника и я сказал бы даже телохранителя.

Вика в ответ махнула рукой.

— Вот именно, что названный,- ответила она,- сам назвался, а теперь бегает от меня. Ты представляешь, я тут на днях случайно встретила его. Ну возле папиной работы. Подхожу, здороваюсь, улыбаюсь, пробую разговор завести, а он будто аршин проглотил! И в ответ ни бе, ни ме, ни кукареку. Только краснеет и потеет. Тоже мне рыцарь нашелся. Хоть бы меня в кино пригласил для начала. Эх, вечно от вас мужчин ничего не добьешься!

— Ну не знаю. А мне лично он показался очень даже решительным. Когда ко мне в общежитие приходил.

— Это он с тобой смелый был. А со мной, как видишь все наоборот. Слова из него буквально клещами вытягивать приходится. Эх, что же я такая не везучая с парнями! Вот был один нормальный и того лучшая подруга увела!

— Ничего, Вероника, какие там твои годы? Отыщещь еще свою половинку. Так, что не переживай. Девушка ты красивая. А вообще мне нравится, твои отношения с Аленой. Нравится, что ты совсем не в обиде на нее. Другая бы, окажись на твоем месте, наверное, все глаза бы подруге выцарапала!

— Вот еще! Ради одного, хотя и очень симпатичного парня, терять лучшую свою подругу! Не дождетесь! Кто знает, сколько будет еще этих парней, а подруга одна! И такой, как Аленка, у меня пожалуй, что и не будет.

Когда уже все завершилось и мы уходили домой, я заметил стоящих в коридоре Дениса и Филатову. Лидия, что то выговаривала ему визгливым голосом, периодически переходящим в громкий шепот, а Денис в ответ лишь растерянно кивал своей головой.

На выходные Алена засобиралась ко мне в Лучанск. Свое желание съездить ко мне в гости она объяснила тем, что во- первых, ей будет «безумно скучно» без моего присутствия эти два дня, а во- вторых, надо дать время ее предкам побыть наедине вместе, по сколько присутствие в квартире «двух взрослых обалдуев», что ни говори здорово их напрягает. Мне показалось, что все же вторая причина объясняющая, почему Алена поедет ко мне домой, является все же самой основной и главной.

Но как бы то ни было, в субботу во второй половине дня мы приехали к Автовокзалу и отстояв длинную очередь в кассу ( в которой преобладали такие же как и мы студенты и учащиеся техникумов, ринувшиеся на выходные домой), и купив наконец билеты, сели в подъехавший рейсовый автобус и поехали на нем по направлению к Лучанску. Свой отъезд обратно мы запланировали на утро понедельника.

Для моих родителей приезд моей невесты стал уже наверное привычным делом. Алена еще во время своего пребывания у меня в гостях на новый год, сумела как то быстро и ловко найти общий язык с моей матерью, так, что увидев входящую в наш дом Алену моя матушка выразила неподдельную радость. Было видно, что будущая невестка приходится ей вполне по сердцу. Ну и потом не следует забывать и то обстоятельство, что интеллигентные люди всегда ведут себя интеллигентно, в том числе и дома (хотя это правило соблюдается и не всегда и не всеми). Но во всяком случае я еще раз поразился мудрой дипломатичности Алены, на, что она ответила мне, что она очень много лет занималась бизнесом, а бизнес это такая штука, что там или погоришь, или станешь дипломатом по круче Тайлерана и Громыко вместе взятых. А особенно это касается бизнесменов — женщин.

В воскресение днем мы прогуливались по моему родному городу. Идя по одной из улиц, я вдруг заметил, идущую мне навстречу знакомую фигуру. Вглядевшись в нее, я узнал того самого старшего лейтенанта милиции, который беседовал со мной сразу после гибели ребенка под колесами грузовика, которым управлял пьяный Дмитрий Салазкин.

Поравнявшись со старлеем, я поздоровался с ним.

Старлей остановился посмотрел на меня и сказал:

А, Анохин! Ну здравствуй.

Товарищ старший лейтенант, а что это меня не вызывают к вам? Я же все таки как-ни как свидетель. Вот все жду, жду вызова, а он все не приходит и не приходит.

Старлей вытащил из смятой пачки сигарету, прикурил ее и выпустив струйку дыма сказал:

— А незачем тебя вызывать. Нет никакой нужды в твоих свидетельских показаниях.

— Как же так? Что без меня обошлись? Или Салазкина судить не будут? Но он же убийца! Он маленького ребенка убил!

— Нет больше никакого Салазкина,- ответил мне старлей,- нет как и не было. Умер он. Он же запойный, а мы его в камеру сунули. А опохмел, как сам понимаешь, тюремным рационом не предусмотрен. Ну и посидел Салазкин у нас пару дней и началась у него белая горячка. Привезли его в больницу, там он концы и отдал. Сердце не выдержало. Так, что дело прекращено. За смертью подозреваемого. Вот так-то. Ему наш суд теперь не нужен. Его другой судья к ответу привлечет. В общем зря ты его побил. Только свои руки напрасно измарал.

Толкнув, что есть силы входную дверь, я в мгновение ока оказался на улице.

Первым кого я увидел, был Денис, который полулежал на земле, опираясь на правую руку. Сквозь пальцы левой руки, которой он зажимал свой бок, текла черная кровь. Повернув голову в ту сторону с которой доносился, так поразивший меня женский крик, я увидел Филатову, прижатую к стене, тем самым, незнакомым мне парнем, которого только, что я видел на танцах и который добивался чего-то от Лидии.

Теперь этот парень схватил ее за шею и методично бил головой о стену.

Филатова страшно кричала, а ее голова размерено и методично билась о кирпичи из которых была выложена стена нашего корпуса. Она безуспешно пыталась оттолкнуть схватившего ее за шею парня, но тот не прекращал трясти ее, причем при каждом новом толчке, ее голова с глухим стуком ударялась о стену.

У меня мелькнула мысль, что этот парень просто — на просто желает таким образом разбить вдрызг голову Филатовой.

Наконец она сумела как то извернутся и заехать ему коленом прямо между ног, парень покачнулся, его хватка на шее Филатовой ослабла и она толкнув его в грудь сумела наконец освободится от захвата.

На мгновение парень повернул свою голову в мою сторону и я увидел его лицо, искаженное совершенно безумной яростью.

Все это протекало, как в замедленной киносъемке, мне вообще показалось на миг, что время совершенно прекратило свой ход.

В следующий миг парень опять обернулся к Лидии. Он взмахнул своей рукой в которой я заметил зажатый нож.

Издав какой то нечленораздельный звук, напоминавший собой, скорее рычание взбешенного зверя, он размахнулся и ударил этим самым ножом Филатову прямо в живот.

Лидия страшно и громко вскрикнула и обмякнув начала сползать вниз по стене. Парень же вытащив нож из раны в ее животе, с диким воплем, размахнулся им во второй раз.

Не медля ни секунды, я нагнулся, подхватил валявшийся возле ступенек, кусок льда и со всей силы бросил его, целясь прямо в голову убийце.

Лед попал ему прямо в висок. Он пошатнулся, не удержался на ногах и упал на бок, ударившись головой о низкую чугунную загородку. Нож при падении вылетел из его руки и отлетел в сторону.

Буквально за пару прыжков я подскочил к лежащему парню, отбросив ударом носка своего ботинка в сторону, валявшийся на земле нож, и наклонился над незадачливым убийцей.

Удар головой о чугунную загородку видимо оказался достаточно сильны так, что преступник лежал неподвижно, как видно потеряв на какое то время сознание. В любом случае он пока не представлял собой непосредственной опасности. В ту минуту я даже и не подумал, что этот удар вообще мог лишить его жизни. Было совершенно не до этого, я действовал по сути совершенно на автомате.

Повернувшись к Филатовой, которая между тем сползла по стене почти до самого конца я коротко спросил ее:

— Как? Жива?

— А-а-а! Убили-и -и! — проорала она в ответ,- кровь! Умираю-ю-ю!

Из дверей корпуса тем временем продолжали выбегать, привлеченные криками и звуками возни люди. Я видел так же, что кое кто из тех, кто вышел из здания факультета чуть раньше начала событий, так же спешно возвращался назад.

Оставив Филатову я подбежал к Денису. Он все так же полулежал на земле, опираясь на одну руку и зажимая второй рану в своем боку и издавая при этом глухие стоны.

— Так! Стой! -крикнул я к подбежавшим к месту событий людям,- судя нельзя! Срочно вызывайте милицию и скорую. Срочно! Скажите у нас двое с ножевыми ранениями! — при этом боковым зрением я продолжал следить за напавшим на Филатову и Дениса парнем, который все так же не подвижно валялся возле чугунной загородки, о которую он, буквально минуту назад приложился своей головой.

Из дверей выбежала Алена, а за ней сразу появилась Потоцкая. Увидев меня Алена встревоженно вскричала:

— Витя! Что случилось⁈

— Со мной ничего. А вот Лидию и Дениса этот обормот похоже серьезно порезал,- сказал я, кивнув головой в сторону парня, который продолжал не подвижно лежать возле загородки.

— Ты цел? Скажи мне ты цел?- уже почти кричала Алена.

— Я цел, цел, успокойся. Не ходи сюда, кому говорят! Срочно милицию и скорую! Звоните с вахты!

Пока не подъехала милиция я продолжал не отрываясь следить за парнем, который мало помалу стал подавать признаки жизни. Сначала он просто копошился, лежа на земле, затем попытался привстать, но эта попытка окончилась для него не удачно и он опять повалился боком на землю. Как видно удар головой о чугунную загородку оказался достаточно сильным. Но с другой стороны это было и не плохо, поскольку можно было рассчитывать на то, что незадачливый убийца так и не придет в себя полностью до приезда милиции, а следовательно не будет представлять собой большой опасности.

Наконец в факультетский двор въехал милицейский «бобик». Он затормозил, его дверца открылась и из машины выскочил сержант. Подбежав к нам он отрывисто спросил:

— Что произошло?

— Вот,- сказал я и указал руками на Филатову и Дениса,- нападение на этих граждан, с ножевыми ранениями. А вон тот, нападавший,- и я указал на парня, который все же сумел кое как приподняться с земли и сейчас полусидел, полу лежал привалившись спиной к чугунной загородке, о которую он всего несколько минут назад так знатно приложился своей глупой башкой.

Еще через несколько минут подъехала машина Скорой помощи с включенной сиреной.

Каждый стал заниматься своим делом. Медики оказанием первой помощи раненым, милиционеры осмотром места происшествия и опросом свидетелей.

Сержант подошел ко мне и заявил, что необходимо проехать в отделение для дачи показаний.

Тут же в мой разговор с сержантом вклинилась Алена, которая с места в карьер заявила, что никуда не отпустит меня одного и поэтому она обязательно должна ехать со мной.

— А позвольте узнать, кем вы приходитесь этому гражданину?- спросил ее сержант.

— Невестой. Я прихожусь ему невестой, но кроме того я являюсь так же непосредственной свидетельницей произошедшего. Так, что мне все равно придется ехать с вами в отделение для дачи показаний.

— А я являюсь, дочерью подполковника Потоцкого,- влезла в разговор Вика,- я уже позвонила папе и он скоро прибудет. И кроме того я тоже свидетель. Так, что вам придется взять в отделение и меня.

Выслушав их сержант лишь махнул рукой. На его лице словно были написаны слова:- ' черт с вами, если вам нечего делать езжайте куда хотите!'.

Наконец мы все втроем погрузились в милицейский «бобик» и поехали в сторону отделения.

В последующие несколько дней нам стали известны подробности и последствия произошедшего, о которых мы узнавали по большей части из уст Вики Потоцкой.

Для Дениса и Филатовой все обошлось более или менее благополучно. Правда у Дениса оказалась задета почка и кроме того он потерял немало крови, но его быстро прооперировали и в данный момент его жизнь пребывала вне опасности. Но больше всего повезло Филатовой.

Не известно по какой причине, то ли у ее незадачливого убийцы в последний момент, когда он наносил удар ножом, дрогнула рука, то ли просто ей так повезло, но ни один жизненно важный орган у нее не был задет серьезно, да и кровопотеря оказалась не самой большой. Короче говоря Лидочке несказанно повезло, она отделалась «малой кровью», причем в буквальном смысле этого слова.

Я сидел на очередном обще факультетском комсомольском и мучительно боролся с подступающим сном. Речи выступающих на собрании оказывали действие сродни действию самого мощного снотворного. Один раз я задремал уже совсем по настоящему и проснулся от того, что моя голова упала мне на грудь.

Время от времени, я бросал взгляд, на сидевшую рядом Сомову и всякий раз поражался выражению неподдельного интереса с которым она выслушивала всю эту снотворную комсомольскую галиматью. Я невольно задавался вопросом, что это? Неужели Алене действительно интересно слушать всю эту чушь собачью, или же я вижу обычное тонкое притворство и двоемыслие, каким славились практически все советские люди.

Еще в своей первой жизни я терпеть не мог все эти собрания, субботники, разнообразные общественные нагрузки и всю эту бурную имитацию общественной жизни, которой было так много в позднем СССР.

На мой взгляд, взгляд все эти мероприятия, съедали огромное количество времени, которое можно было бы потратить куда с большей и для страны и для себя лично пользой. Толку от них не было никакого, а кроме того благодаря этим самым мероприятиям в стране существовал раздутый штат бездельников- паразитов, которые только, что и делали как организовывали эти самые мероприятия и ревностно следили за четким соблюдением ритуала их проведения.

В дни своей первой молодости я в общем то смиренно воспринимал все это, как необходимые правила от соблюдения которых, зависит твоя более или менее успешная жизнь в том обществе в котором тебе повезло ( или напротив очень не повезло) родится. Тем более вся эта советская обрядность, сопровождала нас с самой колыбели и была, что называется привычна, воспринимаясь буквально, как часть ландшафта. О смысле и назначении ее задавать вопросов было не принято.

Однако прожив более тридцати лет в постсоветской действительности и попав обратно в дни своей молодости, я до сих пор так и не смог до конца адаптироваться ко всем этим ритуалам и обрядам, которые воспринимал, как совершенно бессмысленные и бесполезные действия, нужные неизвестно кому и не известно зачем. Тем более, что в быту, в разговорах «на кухне» среднестатистический советский человек относился ко всем этим лозунгам и мероприятиям с изрядной долей цинизма, совершенно не собираясь действовать по тем «заповедям» которым его учили с самых высоких трибун, на всех этих многочисленных собраниях, полит часах и прочем. Оказавшись вновь в СССР начала восьмидесятых годов, я очень быстро убедился, что положения официальной государственной пропаганды в большей степени не находят живого отклика в душах советских людей, а особенно среди молодежи (хотя кое в чем эта пропаганда и осуществлявшие ее люди и очень преуспели, в этом я неоднократно убеждался даже в двадцать первом веке).

Глядя на присутствующих, на этом очередном, рядовом комсомольском собрании, я невольно задумывался над тем, что пройдет всего несколько лет и все это, буквально на глазах миллионов людей с шумом и треском канет в лету. И что те, кто сейчас сидит в многочисленных президиумах, многочисленных подобных собраний, и клянется в верности идеалам марксизма- ленинизма, всего через десяток лет переквалифицируются в «ударников капиталистического труда», строителей нового, уже антисоветского мира. Причем не было заметно, чтобы такая метаморфоза причиняла им какой-то дискомфорт или даже муки совести. Нет судя по лицам и словам этих людей с совестью у них был полный порядок (или ее не было у них с самого начала). Размышляя обо всем этом я волей не волей приходил к выводу, что советский строй породил массовый тип человека- оппортуниста, без каких либо устойчивых взглядов и принципов, двоедушного лицемера, которого интересует только своя, личная выгода. И который плевал в глубине своей души на все эти призывы к коллективизму и преобладания общественного над личным и на прочие идеологические мантры. Причем этот тип был господствующим буквально во всех слоях советского общества от самого его верха, до самого низа. Людей же которые пытались (хотя бы на словах) действовать по этим самым советским заповедям, считали либо конченными дурачками, либо очень хитрыми карьеристами. Поэтому никто из них ( по крайней мере из числа тех, кто исповедовал искреннюю советскую веру) не имел ровно никаких шансов пробиться наверх, и занять в жизни более или менее приличное место.

От нечего делать я стал рассматривать присутствующих на собрании. Мой взгляд остановился на Альберте Терентьеве, и я поразился тому выражению почтительного внимания с которым он выслушивал выступление очередного оратора. Увиденное как то не соответствовало тому, что я знал об этом человеке, который в данный момент мнил себя чуть ли не полноценным вождем подпольной диссидентской партии.

Сзади, практически на самой «Камчатке» мелькала косматая и всклокоченная шевелюра Петрова, в данный момент одной из надежд советской исторической науки, которая всего через месяц с небольшим превратиться в сумасшедшого террориста, чтобы в итоге кануть в лету в стенах Казанской психиатрической спец больницы. Петров, насколько я смог рассмотреть его, сидел с низко опущенной головой и либо дремал, либо занимался какими то своими делами. Я подумал, что видимо ему так же как и мне безумно скучно и противно просиживать свои штаны на этом совершенно бессмысленном мероприятии.

Наконец вся эта, на мой взгляд, бессмысленная говорильня, именуемая комсомольским собранием подошла к своему концу. Присутствующий народ шумно переговариваясь потянулся к выходу из аудитории. Я еще раз, напоследок, бросил взгляд на Алика Терентьева, который, весьма оживленно говорил, что то смазливой старшекурснице, идя вместе с ней по направлению к выходу.

Оказавшись на улице, я посмотрел на высокое, голубое безоблачное небо, вдохнул влажный весенний воздух и произнес:

— Лепота!

Тут мимо меня, едва не сбив с ног, промчался Петров. Он шел быстрым шагом, почти бежал, широко размахивая руками, в одной из которых был зажат старый, потрепанный портфель.

Указав на него подошедшей Алене я сказал:

— Вот этот террорист. Наследник «Народной Воли» и партии эсеров.

Поскольку к нам подошла Потоцкая, то мы смогли продолжить разговор лишь оказавшись дома.

— Ты все таки хочешь не допустить, чтобы этот самый Петров, совершил здесь тоже самое, что он совершил там, в другом 1983 году?- спросила меня Алена.

— Ну, я что делать то? Иного выхода я, как то не вижу. Если дать возможность совершить этому психопату то, что он задумал, то наступит грандиозный шухер. Не знаю как лично тебя, а вот лично меня такое развитие событий ну совершенно не устраивает.

Алена покусала губы и ответила мне:

— Да, ты прав. Шухер конечно вещь не желательная. Лучше без него. Но как ты собираешься обезвредить этого самого Петрова? Это же может быть очень опасно!

— Не думаю, что это так уж и опасно. Что он, в самом деле, крутой боевик, что ли? Так полусумасшедший любитель. Бомбу то он изготовил, но взорвать ее не смог, не уверен, что он умеет стрелять. Интересно, где этот косматый чудик сумел раздобыть обрез винтовки?

— Ну такие субъекты подчас бывают весьма изобретательны и настойчивы в реализации идей пришедших им голову, причем идей совершенно безумных. Даже более того, чем безумнее, на первый взгляд идея овладевшая ими, тем больше бывает шансов на то, что они успешно ее осуществят. Как мне кажется этот самый Петров, как раз из таких. Но, что ты намерен предпринять? Дождаться этой самой первомайской демонстрации и обезвредить Петрова уже там, на месте? Или у тебя есть какие то иные варианты действий?

— Ну пока я точно, ничего еще не решил. Посмотрим. Время на подумать еще есть. Месяц с гаком. Конечно, силовой вариант, наименее желательный, он все таки самый опасный. Но если мне не придет в голову ничего другого. То тогда придется остановится именно на нем.

— Слушай,- сказала подумав Алена,-а может быть нам стоит зайти, что называется с другой стороны?

— То есть?

— Ну ты говорил мне, что у этого Петрова есть подруга- единомышленница, забыла как зовут ее…

— Октябрина Парфенова.

— Точно! И учится она на инязе. А на каком отделении?

— На немецком. Четвертый курс. Как и Петров. Да только на, что нам сдалась эта самая Октябрина? Тьфу! Ну и имечко! Хорошо хоть не Тракторина или какая- ни будь, прости Господи, Плотина! Какой от нее может быть толк? Наверняка такая же психопатка, как и ее жених. Кстати если судить по фото,эта самая Октябрина, страшна как смертный грех.

— Ну так, как раз это может статься, нам на руку. Запомни Анохин, что какой бы не была женщина внешне, писаной красавицей, или наоборот страшной, как самка крокодила, она всегда мечтает и думает об одном. О создании счастливой семьи. А раз эта самая Октябрина, как ты говоришь страшная, так тем более. Некрасивой девушке, гораздо труднее найти себе пару, а раз она нашла ее, или по крайней мере ей показалось это, то она будет держатся за этого своего избранника, всеми руками и ногами. Мне думается, что этот случай, как раз из такого разряда.

— Положим, что все обстоит именно так, как ты говоришь. Только не пойму, как нам может это помочь?

— Ну вот смотри, Октябрина не явилась на первомайскую демонстрацию, для участия в акции, задуманной Петровым, хотя должна была сделать это. Первое. Второе. Оказавшись в тюрьме, она тем не менее страстно защищала его на следствии, объявила себя его единомышленницей, чем безусловно самым серьезным образом отяготила свою участь. В принципе, ведь не исключено и то, что она могла, как и все остальные отделаться сравнительно легко, отчислением из института и исключением из комсомола. Вряд ли он не понимала всего этого. Тем не менее она избрала совсем другой путь и вместе с Петровым отправилась на принудительное лечение в Казань. О чем это говорит?

— О чем?

— Ну как ты не поймешь! Только о том, что она влюблена в Петрова. Из- за этого она и согласилась принять участие в этой его, безумной акции. Но то, что она не явилась на нее, доказывает лишь только то, что она согласилась на это лишь уступая моральному давлению со стороны своего жениха. Зато все ее дальнейшее поведение это поведение влюбленной женщины. Она сознательно вела себя именно так. Но вот принимать участие в этой самой акции она не хотела, причем видимо с самого начала. Но не нашла в себе моральных сил отговорить от этого безумия своего жениха. Зато, когда его схватили, она решила разделить с ним его участь, хотя могла и не делать этого. Думаю во всей этой истории, именно это является самым главным звеном. Значит надо попытаться как то воздействовать на Октябрину, чтобы она в свою очередь попыталась отговорить Петрова. Во всяком случае надо попробовать такой вариант действий.

— А что?- сказал я после краткого раздумья, -это интересное предложение. Черт его знает может быть, что то из всего этого и выйдет. И тогда не надо будет бить морду этому террористу- любителю и силой разоружать его. В любом случае надо пробовать действовать и в этом направлении. Ну ты и молодец Сомова! У тебя действительно не голова, а целый Дом Советов!

— А то!- улыбнулась в ответ Сомова и довольно повела плечами,- вот цени, какая умная жена тебе досталась. Так теперь осталось дело за малым. Установить координаты этой самой Октябрины и при первой возможности вступить с ней в контакт. Так, так, так. У меня есть школьная знакомая, на год старше меня, она учится, как раз на этом самом немецком отделении, правда, только на третьем курсе. Есть одноклассник, он на втором курсе, английского отделения, и еще знакомая из параллельного класса, она тоже на немецком и тоже на втором курсе. Так, что в начале можно попробовать действовать через них. А дальше посмотрим. Язык он до Киева доведет! Понял Анохин? Не может такого быть, чтобы к этой самой Парфеновой не было, каких — ни будь подходов и тропинок!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.