— Ириша, Матвей приехал! — радостно оповещает мама и отступает в сторону.

Я вскидываю глаза вверх от книжки и замираю. За спиной мамы стоит светловолосый парень с широкой улыбкой на губах. Встретив мой взгляд, он подмигивает. Вздрагиваю и чувствую, как к щекам приливает кровь. Как сердце подпрыгивает в груди и как… хочется его треснуть.

Между нами кипит ненависть. Между нами невысказанные обиды, претензии и дикая необузданная страсть. О нет, страсть не из-за романтического флёра. Ничего подобного! Я на дух не перевариваю своего сводного брата!

Ну почему мама меня не позвала вниз? Зачем его сюда привела?

Я поднимаюсь с места и поправляю домашнее платье. Надо было ещё и переодеться. А то эти розовые единорожки смотрятся совсем по-детски, а я вообще-то уже взрослая девушка.

Подхожу к ним ближе.

— Ну что ж. Оставлю вас одних. Спускайтесь чай пить к нам как наболтаетесь, — довольно говорит мама и выходит из моей комнаты.

Неловкость вырастает тут же в геометрической прогрессии. Да тут даже жарче как-то становится. Шаги мамы на лестнице затихают, а мы так и стоим у порога моей комнаты и просто смотрим друг на друга.

— Ириша, соскучилась? — хмыкает Матвей и входит в мою комнату, прикрывая за собой дверь.

Осматривает тут всё так, будто собирается тут обосноваться. Вот прямо в моей комнате. И почему я тут хозяйка, а чувствую себя так, будто всё наоборот? Как всегда Матвей привык вести себя в любых условиях как дома. Непробиваемая самоуверенность. Прёт как танк.

У мамы и Кирилла Юрьевича… что-то вроде гостевого брака. Как два упёртых барана они не могут договориться на какой территории жить. В нашем доме или в доме Потёмкиных. Поэтому кочуют то туда, то сюда…

А вот Матвей тут ещё не бывал. И я была рада этому. Меньше пересечений с наглым мажором, меньше проблем.

Но как обычно. Не везёт мне. Этот гад и сюда решил проникнуть.

— Не дождёшься, — фырчу я и складываю руки на груди.

Два года он мне жизни не даёт! Два года вылавливает меня с идиотскими приказами. Которые просто ни в какие рамки не вписываются! Мимолётное знакомство у Кирилла Юрьевича, а потом каким-то образом у него появился мой номер телефона.

Позвонил как-то вечером пьяный и потребовал, чтобы я ему написала доклад по теории вероятностей и математической статистике. Алё! У нас в школе даже близко ничего подобного не изучали! Но ему было по барабану. Заявил, что заберёт доклад утром у моей гимназии.

— Больной, что ли? — вспылила тогда я. — Я не разбираюсь в этом!

— Интернет тебе в помощь, конфетка.

Меня передёрнуло, но он уже отключился. И я… не понимаю, каким образом, но повелась на всё это. Сидела полночи и разбиралась в непонятных терминах. И у школы в утреннем тумане реально ждал меня уже скучающий Матвей.

— Если ты мой сводный брат, это ещё не значит, что я твою задницу должна выручать! — прошипела ему, протягивая ненавистный доклад.

— Спасибо, солнышко. Ты просто невероятная, — одарил меня гад улыбкой, сел в свою тачку и умчал. Оставил меня в полной растерянности…

А потом снова! Ещё разные просьбы по мелочи. Типа, выбора подарков для его подружек, ведь я девочка и лучше знаю, что нравится девочкам. Прямо ссылки просил ему присылать на разные женские штучки в мессенджер. А однажды я через весь город заставила своего водителя прокатиться, чтобы забрать какую-то важную посылку для Матвея, потому что он, видите ли, устал после вечеринки!

И самое ужасное, что я всё это делала. И никак не могла отказать. Человеку, которому плевать на моё время. Парню, который меня ни во что не ставит! Естественно, у меня к нему скопилось много обид.

И за моё восемнадцатилетие… когда я ждала чего-то. Сама не знала, чего, а он… даже по телефону не поздравил. Сволочь неблагодарная!

Украдкой бросаю на Матвея взгляд.

Высокий, широкоплечий. Явно не пренебрегает занятиями физкультурой. Чёрная водолазка облепляет его бицепсы, выгодно подчёркивая все рельефы. Наверняка и пресс имеется.

Стоп, Ира, ты чего? Это наглый беспринципный сводный брат, который только и делает, что тебя эксплуатирует. Спустись на землю с небес!

Матвей поворачивается ко мне. Осматривает с ног до головы, задерживаясь взглядом на моих коленях, на бёдрах, на груди и наконец-то останавливается на лице. И, если честно, не нравится мне его взгляд. Совершенно не нравится. Какой-то он… другой.

Неправильный. Будто он вдруг превратился в хищника. Смотрит на меня как на добычу. Никогда прежде я не чувствовала себя настолько неловко. Хотя мы столько раз пересекались, но раньше в его глазах было… безразличие…

— У тебя тут чистота… и невинность кругом, — со смешком произносит мажор и растягивает губы в улыбке.

— Что? — удивлённо переспрашиваю я.

Я не ослышалась? Он серьёзно сказал что-то про невинность? Ну это вообще как-то… Чересчур! Ему не стыдно, а? Что он вообще о моей жизни знает?

Ну так-то я не встречалась ни с кем. Некогда всё было. Всё время в учёбе. Правда, есть один парень… Литвинов Витя. Кажется, я ему нравлюсь. Чувствую, что он меня на выпускной позовёт. Тут осталось-то всего ничего до этого события…

— Говорю, что ты такая няшка, и комната соответствующая… Прямо на километр веет невинностью. Розовые единорожки, гадящие радугой и всё такое. В куклы продолжаешь играть, м? Доставай свою коллекцию. Покажу чем Кен с Барби на самом деле должны заниматься.

Кажется, у меня даже кончик носа становится красным. Матвей явно обалдел такие вещи мне говорить. А что он ожидал увидеть? Что у меня тут по стенам плакаты с голыми мужскими торсами висеть должны или что?

— Слушай, Матвей, а у тебя в комнате что? Кожаные диваны, плётки, да приглушенный свет? Говоришь, у меня тут невинно? Так может, это у тебя там перебор с развратом? Хочешь, я тебе плюшевого единорога подарю? Для баланса вселенной?

Он мгновение смотрит на меня, будто я сказала что-то из ряда вон выходящее, а потом… взрывается хохотом. Звук такой заразительный, что я невольно хмурю брови. Бесит! Особенно то, как его глаза блестят от веселья.

— Единорога? Мне? — сквозь смех выдавливает он. — Конфетка, да ты гений! Представляю, как я с ним в своей берлоге буду чай распивать! Это будет эпично. Честно, за это можно даже простить твои розовые стены.

Он наконец успокаивается, вытирает выступившие слезы и смотрит на меня как-то по-новому. Будто я экземпляр, который его начинает сильно интересовать… Ну нет. Мне же показалось?

Вот только…

— А если серьёзно, Ириш… У меня там не всё так плохо. Готов тебе показать свою комнату... Плётки не обещаю, но кое-что другое тебя точно заинтересует…

И Матвей вдруг делает резкий шаг вперёд и притягивает меня к себе за талию.

___________________________________

— Руки убрал, — цежу я сквозь зубы, стараясь сохранить хоть каплю достоинства.

Этот мажор реально считает, что может вот так запросто притянуть меня к себе? Его ладони на моей талии обжигают. Так тесно… Между нами нет ни миллиметра. В нос ударяет аромат его дорого парфюма, смешанный с дымным запахом сигарет.

— Чего такая колючая? — ухмыляется Матвей, намертво вцепившись в мою талию. — Я всего лишь предложил экскурсию по своей скромной обители. Бесплатно, между прочим!

— Твоя обитель для меня — как филиал ада. Не интересно, — выпаливаю я, пытаясь вывернуться из его хватки. — И вообще, у меня дела.

— Куда это ты собралась? — его голос становится подозрительно низким, хватка подозрительно крепкой. — Мы только начали развлекаться. Ты мне единорогов своих не показала!

— Развлекаешься здесь только ты. А я, между прочим, не обязана быть клоуном на твоем личном представлении! — взрываюсь я.

Чувствую, как начинаю мелко подрагивать в его руках. И теряю силу воли. Он ведь каменная скала! Как я смогу уйти от него? Как сбежать отсюда? Самое разумное — спуститься вниз к родителям и реально с ними сесть пить чай.

Там Матвей меня не будет доставать.

Вот только… до двери ещё так далеко. Не дотянуться.

— Представление? — он театрально приподнимает бровь. Хмыкает: — Да тут целая трагедия разыгрывается! Девица в беде, злодей-соблазнитель… Ну, ты поняла.

— Злодей-придурок, скорее, — бурчу я, пытаясь высвободиться.

— Эй! Это оскорбление чувств злодеев! — он притворно обижается. — Мы, злодеи, тоже люди, знаешь ли. Только чуть более харизматичные. Слышала, что девочки любят плохих мальчиков? Так вот, неспроста всё это. Признавайся, Ириша, что я тебя будоражу…

Я закатываю глаза. Театрал, блин.

Ну что с ним сегодня такое? Может девушка бросила, и он решил переключиться на меня? С каких это пор он вообще увидел, что я не просто его сводная сестра, которая выступает палочкой-выручалочкой, а ещё и девушка?

Не понимаю, почему в этот раз всё по-другому?

Он ведь никогда не выказывал ко мне своего интереса. Ничего подобного! Я просто была той, кто всегда поможет и слова против не скажет…

— Будоражишь? Да от одного твоего вида у меня мигрень начинается! — выпаливаю я. — Девочки, может, и любят плохих мальчиков, но у меня аллергия на нарциссический тип личности. Так что, не обольщайся.

Матвей хмыкает, но ухмылка с его лица не пропадает.

— Ой, да ладно тебе, Ириш. Не притворяйся, что я тебе противен. Ты же краснеешь, когда я к тебе подхожу. И глаза у тебя… знаешь, как у оленёнка, которого волк в лесу нашёл. Испуганные, но заинтересованные.

Он наклоняется ближе, и его взгляд становится пронзительным. Его горячее дыхание касается моего лица. И я снова застываю, будто очень хочу превратиться в статую.

— Может, тебе просто нравится, что я единственный, кто не видит в тебе пай-девочку с розовыми единорогами. Я ведь чувствую, конфетка… Ты настоящий огонёк. Может, тебе хочется, чтобы я разрушил твой маленький невинный мир?

Матвей, блин! Вот что с людьми делают деньги. Превращают в животных, которые только и думают о низменных инстинктах. Да ещё и не умеют себя вести прилично в обществе. Привыкли, что могут получить всё, что захотят, а слова «нет» вообще не знают.

И хоть меня саму можно отнести к разряду тех же самых мажоров, выросших среди роскоши и богатства, но это меня как-то не смогло испортить. Может тут причина в моей подруге.

Настюша — мой самый близкий человек, ближе всех на свете. Её семья среднего достатка, а дружим мы уже тысячу лет. И каждый раз, когда из меня начинало лезть какое-то незаслуженное ничем самомнение — она меня остужала.

Ну правда. С какой стати заслуги родителей я могу приписывать себе?

Да и папа мой военный. Когда жили все вместе, он держал такую дисциплину, что я пискнуть лишний раз боялась. После развода родителей, конечно, выдохнула (впрочем, как оказалось, зря), но тут у меня появилась Настёна. И это очень хорошо. Иначе бы могла вырасти вот такой же идиоткой, как этот недоразвитый элемент.

— Отпусти меня, Мотя. Меня мой мир более, чем устраивает, — ворчу я и упираюсь ладошками в его грудь. Снова начинаю пытаться выкрутиться из его непрошенных объятий. — Или я начну кричать!

— Тише, тише, конфетка, — шепчет он мне на ухо, от чего по коже пробегают мурашки, которые совершенно неуместны в данной ситуации. — Или мне придётся закрыть твой ротик поцелуем.

Что?! Он ведь не собирается этого делать? Боже… Я была права. Подсознание не зря мне сообщило, что у него ко мне проснулся мужской интерес! Этого мне ещё не хватало!

Я пытаюсь ударить его коленом, но этот гад уклоняется, как будто всю жизнь только и делал, что уворачивался от ударов разъяренных гимназисток.

— Ну, зачем так жестоко? Я же почти романтик! Почти, — его лицо приближается к моему, и я вижу в его глазах чертики. — Я просто хочу твоего внимания. Это преступление?

— Внимания? Ты серьезно? Да я мечтаю, чтобы ты исчез с радаров! Ты думаешь, что после двух лет издевательств я брошусь тебе на шею?

— А почему бы и нет? — он улыбается дьявольской улыбкой. — Может, тебе просто нравится, когда я тебя достаю? Это же так волнительно!

— Ты точно больной, — констатирую я факт и пытаюсь оттолкнуть его, но он стоит, как приклеенный. Он что, реально получает удовольствие от этой ситуации?

Внезапно Матвей отпускает мою талию, но вместо того, чтобы дать мне дорогу на свободу, он разворачивается и загораживает мне выход. Мгновение и путь в коридор закрыт.

Чтоб его!

— Ну, вот и поболтали, — произносит он, облокотившись на дверной косяк и скрестив руки на груди. — А теперь, может, вместо чая сразу к десерту перейдем? Угадаешь, что я предложить хочу тебе на десерт, и, может, я тебя даже отпущу. Или нет…

____________________________________

Дорогие мои!

Вот и стартовала история про Тьму)

По спине сбегает холодная капелька пота. Сердце начинает стучать быстрее, а во рту пересыхает от страха. Попала!

Главное, не паниковать. Тогда точно в голову придёт какая-то отличная идея. Я могу и треснуть этого мажора чем-то, вырубить и сбежать. Я ведь на своей территории. У меня есть хотя бы одно преимущество. Я знаю этот дом.

Я глубоко вздыхаю.

— Сам играй в свои глупые игры, — выдыхаю раздражённо.

— Да ладно тебе, солнце. Я дам подсказку. Мой десерт… очень хорошо сочетается с кромешной темнотой. И, если ты его попробуешь, то проснёшься совсем другой... Расслабленной и довольной. И после этого тебе точно захочется попробовать его снова и снова…

Я сглатываю. Этот насмешливый взгляд. Невозможный просто!

— Твой десерт — это ты сам? — фыркаю я и отступаю на шаг назад. — Весь такой загадочный, опасный и неотразимый... Боюсь, я не настолько голодна, чтобы есть эту переоцененную дичь.

— А зря, — вздыхает нарочито расстроенно. — Тебе бы точно понравилось. Ещё ни одна девушка не грустила после такого десерта.

Проклятье! Это какое-то сюрреалистическое кино. Никогда бы не подумала, что наше общение свернёт в такое русло. Пошлое, порочное… И отчего-то будоражащее.

И это точно лишнее. Матвей явно не тот, кто готов стоить нормальные отношения, так что его флирт — это вообще не о чём. Я ведь знаю… У него такой послужной список из красоток, что страшно представить. Я сама лично им подарки выбирала! И каждый раз фигурировало новое имя. Света, Маша, Лера, Даша… В общем, чур меня.

От него точно следует держаться подальше.

Я нервно заправляю прядь волос за ухо.

Ладно. Придётся, похоже, обороняться. Можно дотянуться до своей скрипки. Правда инструмент будет очень жаль. Всё-таки столько лет он мне верой и правдой служил. И вряд ли он причинит этой горе мышц большой урон.

Не отвожу взгляд от мажора, а в голове перебираю предметы из комнаты. Стеклянная ваза из Вены? Жалко, конечно, но я готова пойти на эту жертву. Можно разбить её о голову этого озабоченного идиота.

Я делаю ещё один медленный шаг назад. Есть ещё окно. Я, конечно, могу что-то сломать пока буду летать со второго этажа, но внизу кустарники. И даже не колючие. Смягчат падение. И вообще… может быть получится его туда спихнуть?

Я, конечно, не монстр, но в целях самозащиты… Он ведь ненормальный!

— Мне всё больше и больше нравится наше с тобой общение, конфетка. Не зря приехал, — усмехается Матвей. — И всё-таки, сладенькая моя, я настаиваю на более тесном контакте.

Парень отлипает от двери, и я понимаю, что всё. Размышлять больше некогда, пора действовать. Разворачиваюсь и бегу к окну. Цепляюсь за подоконник и перекидываю ногу, а в следующий миг меня перехватывают сильные руки мажора за талию.

Я взвизгиваю, и мне на рот тут же приземляется широкая ладонь.

Пытаюсь кусаться, но мои зубы только скользят по солоноватой коже парня. Ничего не выходит. Я отчаянно трепыхаюсь в его руках, пока он меня куда-то несёт.

Безумными глазами шарю по своей же комнате. Что он сделает?! А спустя пару секунд оказываюсь на своей кровати. Матвей наваливается сверху, не позволяя сдвинуться с места. Его рука всё так же прикрывает мой рот.

— Предлагаю немножко расслабиться, Ириша. А то ты всё воспринимаешь слишком… негативно. Ну? Как на это смотришь?

Я молча гляжу на него. Ну естественно! Я ведь ответить этому уроду ничего не могу. Думает, что я могу отвечать с закрытым ртом? Но делать из себя чью-то собственность я не позволю. Бороться буду до последнего.

— Ну кивни хотя бы.

Я лихорадочно дёргаюсь. С трудом освобождаю часть руки. Ну ладно. Мне и этого хватит. Прямо перед его носом складываю все пальцы, кроме одного. Оставляю перед его лицом красноречивый ответ на его незабываемое предложение.

Средний палец.

Пошёл ты, неандерталец!

— Ай, какая невоспитанная девочка, — усмехается Матвей.

И судя по выражению его лица, его вовсе не смущает, что я ему показываю нехороший жест. И даже напротив, мне вдруг начинает казаться, что он только ещё больше забавляется от моих жалких попыток ему противостоять…

Мажор тянется вперёд и вдруг кусает меня за палец. И это вовсе не больно, но неприятно-то как! Я лихорадочно дёргаюсь и чувствую, как прикусив зубами его, он задевает кожу языком. Да он чёртов извращенец. Внутри всё холодеет.

Матвей со смешком отпускает мой палец и следом убирает ладонь с моего рта. И только мне кажется, что я выиграла каким-то фантастическим способом этот раунд. Смогла немного усмирить наглого мажора, как он наклоняется и чуть ли не касается моих губ своими.

Замираю. В ушах стучат молоточки. Кровь пульсирует в венах. Я чувствую на себе его мятное дыхание с примесью дыма. Только пусть не целует! Только не это!

Не хотела бы я дарить этот волшебный момент своей жизни этому придурку. Я ведь ещё никогда в жизни не целовалась ни с кем…

— Пусти, — шепчу я.

— Зачем?

— Мне неприятно, — выдаю я.

— Сомневаюсь, что всё настолько плохо. У тебя расширены зрачки. Ты вся подрагиваешь подо мной. Это называется, моя милая, трепет. Трепет перед сильным привлекательным мужчиной. Конфетка, да ты просто возбудилась.

От такого заявления я вообще теряю дар речи. Маньяк. Он просто помешанный на сексе… самец, блин!

— Слезь с меня, — испуганно пищу я.

Кое-как получается освободить руки. Упираюсь в его твёрдые плечи. Со всей силы давлю на него. Понимаю, что просто не смогу совладать с ним. Одна надежда, что мама всё-таки поднимется узнать, всё ли у нас тут хорошо.

Жалею, что брат давно съехал отсюда. Если бы Илюша был дома, такого бы никогда не произошло. Мой брат вырос настоящим мужчиной, таким, за спиной которого я бы с удовольствием сейчас спряталась. Он у меня сильный и справедливый. Он бы быстро поставил этого выскочку на место.

— Ладно, — лениво соглашается Матвей и поднимается.

Я в первую минуту даже поверить не могу, что свободна. Просто сажусь на кровати и поправляю своё домашнее платье. Всё задралось, пока я пыталась сбежать. Уверена, что извращенец сумел оценить мои чёрные трусики-шортики.

А во вторую минуту доходит. У меня есть шанс сбежать! И я должна им воспользоваться!

________________________________

Поднимаюсь с кровати. Поглядываю на дверь. Вот только Матвей стоит на полпути к выходу. Я просто не успею до неё добраться.

Он отворачивается и рассматривает дальше интерьер моей комнаты. Ощущение, будто он пытается найти ещё что-нибудь интересное, а потом тыкнуть меня в это. Может ищет что-то компрометирующее? Хочет как-то позабавится ещё за мой счёт.

— Играешь на скрипке? — замечает Матвей мой инструмент. — А я и не знал. Ты меня сегодня прямо удивляешь…

Делаю небольшой шаг к выходу. Мажор не замечает, подходит ближе к инструменту. Задумчиво скользит взглядом дальше, а я, пользуясь случаем двигаюсь к двери. Счастье-то какое! Она уже совсем рядом.

— Сыграешь для меня что-нибудь? Люблю музыку.

— Я не в настроении, — ворчу я.

Матвей оборачивается так резко, что я подпрыгиваю на месте. Чёрт! Напугал. Ещё бы пара метров, и я была бы на свободе. Но нет. Он будто специально позволил мне поверить в то, что у меня всё получится. И обломал в самый интересный момент.

— У тебя тут чисто такой девичий райский уголок, — хмыкает он, не сводя с меня своих синих глаз. — Значит, не водишь к себе парней?

— Не твоё дело! — огрызаюсь я.

— Смотри-ка, как ты смелеешь, стоит мне отойти. А если вот так…

В один счёт он достигает меня и обхватывает за талию. Снова сжимает меня в тиски. Я пытаюсь своими пальцами отцепить его руки от себя. Сердце снова тягостно сжимается. Невозможный человек.

— А теперь скажи ещё раз. Парень у тебя есть?

— Тебя это не касается!

— А если так?

Матвей напирает на меня. Не успеваю даже опомниться, как оказываюсь уже прижата к стене. Спина касается холодной поверхности.

— Повторить вопрос?

— Не надо, — поджимаю губы. — Есть у меня парень. И он в университете учится. Так что зря ты свои руки распускаешь. Я ему всё расскажу.

Матвей хмыкает. Так довольно, будто услышал не угрозу, а какой-то забавный анекдот. Не поверил? Я на самом деле плохо вру без подготовки. Если бы я была готова к такому вопросу, то могла бы и наплести что-нибудь. Но вот так на ходу придумать легенду…

Сейчас ещё спросит, как его зовут… Так. Надо придумать, пока есть секунда на размышление…

— Прекрасно. Опытная, значит?

Эм. Что? Он… что он услышал? Я вообще-то не про это говорила! А про то, что ему не поздоровится, если он будет и дальше так себя вести. Да как вообще можно было так воспринять всё?

— Хочу проверить твои навыки, — подмигивает мне Матвей.

Навыки? О чём это он говорит?

Психопат какой-то. Зря я про парня заикнулась. Похоже, что я просто попалась в его ловушку. Нужно было говорить, что меня просто это всё не интересует. Хотя услышал бы он меня или нет? Скорее всего, ничего бы всё равно не вышло.

Матвей вжимает меня сильнее в стену. И наклоняется к лицу.

— Отпусти меня, — произношу шёпотом.

Но его глаза вспыхивают огнями. Мне даже чудится, что мажор наслаждается тем, что я его боюсь. Он так близко, чересчур. Наверное, ему нравится вид загнанной в угол жертвы. Это ведь что-то нездоровое, ему точно нужно в больницу с такими замашками.

Я должна противостоять ему. Несмотря на страх и на его неадекватное поведение.

Просто продержаться ещё какое-то время. Выждать подходящий момент. Или надеяться на чудо. Внизу мама. Если она сама не поднимется, нужно как-то ускользнуть и добраться до столовой.

— Не отпущу. Я ещё не наигрался, — усмехается мажор.

Его лицо так близко к моему, что я снова начинаю переживать, что он решится меня поцеловать. Не надо. Мой первый поцелуй уж точно не должен быть с этим нахалом. Не хочу вспоминать волшебный момент как что-то неправильное и ужасное.

А я уверена, что если он это сделает, мне не понравится. Потому что он меня пугает!

Потому что этот мажор уж точно не тот парень, который для меня привлекателен! За внешней оболочкой, как оказалось, скрывается настоящий гад!

— Какие игры, Матвей? Я же живой человек.

Синие глаза вспыхивают от удовольствия. Не знаю, что ему нравится в моих словах. Надеюсь, я не ляпнула снова что-то не то. Он ведь всё переворачивает с ног на голову. Как с моими словами про парня.

— У меня возникла отличная идея. Думаю ты оценишь.

— Очень сомневаюсь, — тут же откликаюсь я.

— Отныне ты — моя игрушка.

Чего?! Это уже вообще ни в какие ворота не лезет! Нельзя ведь так!

— Рабство уже давно отменили. Кажется, у тебя проблемы с историей, — возмущаюсь я, а внутри ещё больше холодею.

Потому что судя по взгляду мажора, он вовсе не считает, что придумал что-то неправильное. Ему нравится эта идиотская идея. Ему нравится, что мне она не нравится! Он специально меня выводит из себя, это же очевидно.

— Дерзишь, конфетка? С горчинкой, значит. Проверим, какая ты на вкус.

С этими словами без каких-либо тормозов он тянется вперёд и касается моих губ. Не давая мне и секунды на раздумья, вторгается внутрь. И я чувствую его язык! Меня словно прошибает током.

Внутри всё сжимается и трепещет одновременно. Время будто замирает, и я застываю. Он бесцеремонно исследует мой рот, хозяйничает, как у себя дома. Ноги предательски слабеют, и какая-то странная волна разливается по телу.

К счастью, мои руки свободны. Через несколько секунд я силой воли выныриваю из этого оцепенения. Да как он посмел! Испортил мне первый поцелуй. Просто взял и украл его!

Начинаю отчаянно колотить его кулаками. Пытаюсь укусить в отместку, но безуспешно. Матвей, словно наигравшись, отпускает мои дрожащие губы и смотрит прямо в глаза.

Ненавижу его! Только не плакать, Ир. Да, обидно. Это просто возмутительно. Как он мог так поступить? Моих слёз он не дождётся.

— Ну что сказать. Либо твой парень не научил тебя целоваться, либо ты меня обманула, и невинна как фиалочка. Нет никого парня, ведь так же?

— Ты чёртов придурок, — выдыхаю я сбивчиво. Почему-то голос звучит совсем не так, как хотелось бы.

— Думаю, что второе всё-таки, — задумчиво произносит он. — Но, знаешь, я даже рад. Приятно быть первым. Во всём.

Он двигает бровями, и я снова вздрагиваю в его руках. Сил уже нет терпеть его мерзкую ухмылку, но и бороться нет сил. Прикрываю глаза. Хочу, чтобы это закончилось.

— Да не переживай ты так, конфетка, я тебя всему научу. Будешь познавать любовную науку с нуля.

Он говорит это так уверенно, что меня это ещё больше бесит.

Молчу. Разговоры бесполезны, попробую игнор. Тяжело не отвечать ему, но попытаюсь. Сердце до сих пор ухает в груди, ладони влажные, а губы… странно пульсируют.

Непонятное ощущение. Как будто во рту что-то изменилось. Непривычно. И почему-то хочется повторить… Просто попробовать ещё раз. Всё-таки что-то в этом есть…

Нет! Это всё он! Морок навёл!

Этот мажор чуть не отбил всю охоту когда-либо целоваться. Хочу теперь антисептик. И чтоб это всё забыть, как страшный сон. Ну их, этих парней, куда подальше. И чего такой ажиотаж вокруг всего этого ходит?

— Ну что ты напряглась, Ириш? Неужели совсем не понравилось? Искры не полетели?

— Нет, конечно! Не понравилось! И ты мне не нравишься! Ты вообще мой сводный брат, и так делать нельзя! Это… извращение какое-то!

— Ой, да ладно тебе, — морщится Матвей. — Кто вообще на это смотрит? По крови-то мы не родственники. Если предки решили пожениться на старости лет, нам-то какая разница на это? Да и не предлагаю я тебе встречаться. Просто трахаться будем.

Мои глаза расширяются от изумления.

Это ещё хуже, чем я думала. Он не просто рассчитывает целовать меня, он… уже вот так серьёзно рассматривает всё. Хочет сделать меня своей сексуальной рабыней!

В этот момент звонит его мобильный, и Матвей отступает. Выпускает меня из своих рук и достаёт из кармана джинсов телефон.

— Да? Я сейчас занят, что там у вас? — раздражённо отвечает.

Я думаю не больше секунды, что мне делать. Его спина отдаляется. А дверь совсем рядом со мной.

Выбор очевиден. Обхватываю ручку и вылетаю в коридор.

________________________________

Я несусь по ступенькам так, будто на меня демоны объявили охоту. Что вообще-то недалеко от истины. Я даже представить себе боюсь, что ещё может придумать Матвей.

Ноги едва касаются лестницы. Преодолеваю её в считанные мгновения.

Сразу же врываюсь в столовую. Запыхавшаяся, испуганная, безумная… и останавливаюсь у входа в помещение. Застываю истуканом.

— Что случилось, Ира?

Мама смущённо отодвигается от Кирилла Юрьевича. Кажется, я только что застала их поцелуй. Фу! Кажется, меня сейчас стошнит. Кто вообще добровольно готов делать это?

Мне до сих пор чудится, что на моих губах губы мажора. И это… ну странно же!

— Здравствуйте, — обескураженно произношу я.

Вежливость, конечно, никто не отменял. Но дело даже не в этом. Я просто понимаю, что вовсе не готова выкладывать маме всё то, что происходило сейчас наверху. Что я ей скажу сейчас?

Что меня обозвал игрушкой и поцеловал сводный брат?

Боже. Что за нелепая ситуация?

Я просто не могу этого сказать.

— Добрый вечер, Ирочка. А где Мотя?

Это уже Кирилл Юрьевич вдруг вспомнил про своего невоспитанного сынка. Но и здесь я не нахожусь, что ответить. Надо было просто свернуть в другую сторону и выйти на улицу. Прогулялась бы, подумала и тогда уже решила бы, что делать дальше.

То, что телефон остался в моей комнате, осложняет дело.

Я могла бы позвонить Илюше. Ему бы я не постеснялась рассказать о поползновениях Матвея. И брат бы точно вступился бы за меня. Но как теперь вернуться к себе в комнату?

А может попросить телефон у мамы?

— А я тут, — вдруг раздаётся за спиной.

Я вздрагиваю, и мне на плечи ложится что-то мягкое и пушистое. С удивлением обнаруживаю, что Матвей принёс мне мой любимый кардиган, который я оставила, кажется, на стуле. Только для чего он притащил его? Опять что-то задумал?

Он собирает мои волосы в свои руки, вызывая волну мурашек. Его пальцы будто бы случайно касаются моей кожи у кромки волос, а потом он отпускает локоны и они рассыпаются по моим плечам.

Сердце выстукивает в груди набатом.

— Вы решили присоединиться к нам и выпить чай? — спрашивает мама.

По глазам вижу, что ей бы этого не хотелось. Но самое интересное, что её вовсе не смущает, что я веду себя неестественно. Она будто бы вообще не замечает, что я не в себе. Вот как всегда, никакого дела ей до меня нет.

Лишь бы сбагрить куда подальше.

Неудобная дочь. Сиди тихо и не высовывайся. У мамы трагедии одна за другой. Мужика хорошего не было. Пока не встретила Кирилла Юрьевича. Да и с этим… никак свои вопросы решить не могут.

Это ещё повезло брату, что он уже вырос, ему не пришлось наблюдать мамины страдашки от неудавшейся личной жизни на протяжении стольких лет.

— Нет, Ольга Васильевна, мы решили прогуляться. Ириша очень хочет показать мне ваш шикарный задний дворик.

— Конечно. Там есть качели, а ещё бассейн. Ой, Ир, покажи ещё Матвею пруд. Там такие красивые рыбки.

Мама поворачивается к Кириллу Юрьевичу и начинает рассказывать, что она чуть ли не сама занималась ландшафтным дизайном нашего участка. А ничего, что папа тут сам всё делал, пока она скучала со мной маленькой на ручках? Ничего, что он советовался с дизайнерами и вложил в этот дом и задний дворик много своих сил и, чего уж скрывать, денег?

Да даже мамины бизнесы начали строиться именно с его подачи. Он всё ей организовал на начальном этапе, а мама делает вид, что добилась всего сама.

Но я, естественно, ничего этого не говорю, хотя внутри зарождается злость. И я даже позволяю наглому мажору направить меня на выход, надеть мне кроксы и вывести через заднюю дверь во двор.

Я машинально топаю рядом с Матвеем. Не представляю, что он планирует делать дальше. Просто кутаюсь в свой кардиган и молчу.

Мы подходим к качели.

Я сажусь, а Матвей начинает меня качать. Что вообще-то странно. Сейчас он ведёт себя как обычный парень. Может успокоился после поцелуя? Понял, что с меня нечего взять, я, как он сам заметил, неопытна как фиалочка.

Тихий равномерный скрип немного успокаивает.

Я бросаю на Матвея взгляд исподтишка. Стоит спокойный как танк. Может быть кошмары уже закончились? Ну не будет же он вечно меня терроризировать? Закончились его ненормальные шуточки?

Этот вечер рано или поздно подойдёт к концу. Кирилл Юрьевич может быть останется, конечно, а вот Матвей уедет к себе домой. Что ему тут делать? У него взрослая жизнь. Вечеринки, девушки, учёба в универе, друзья… Так что это наваждение пройдёт, и мы опять перейдём в разряд общения «сделай, помоги, забери, подай»...

Не очень-то приятно, конечно, снова быть девочкой на побегушках, но уж лучше того, что он сегодня придумал. Не буду я никакой игрушкой. Всё будет хорошо.

Ну поцеловал и ладно. Такую потерю я смогу пережить. Расскажу Насте о том, что у меня это случилось неожиданно. Она точно найдёт слова поддержки для меня.

— Итак, Ириша, как твоё настроение? Успокоилась?

Матвей присаживается рядом, и я тут же отодвигаюсь от него подальше. От греха подальше. Ещё выкинет чего-нибудь.

— Я буду спокойна только в том случае, если ты будешь вести себя адекватно.

— А что такого я сделал? — хмыкает он.

— Ты поцеловал меня! Я не хотела этого!

— А твоё тело сказало мне «да». Такие вещи легко считываются, конфетка.

Я складываю ногу на ногу и дую губы. Нет. Всё-таки он меня бесит ещё очень сильно. Что он там увидел? Я кажется так сильно никогда в жизни не боялась. А он разглядел какие-то там мои хотелки.

Ненормальный же.

Матвей протягивает руку и перехватывает мою. Тянет меня к себе. О нет. Снова началось. Вскакиваю с места, но вместе с этим резким движением теряю свой кардиган. Но меня это не сильно расстраивает, потому что мне получается вырвать свои пальцы из его захвата. Какая-никакая, но всё-таки победа.

Нервно иду прочь от мажора.

Ни минуты покоя с ним.

— Эй, Ириш.

Иду дальше. Пусть зовёт, мне вот вообще всё равно. Как можно терпеть такое хамство? Мажор меня догоняет. Хватает за предплечье. Я дёргаю рукой и поворачиваюсь к нему.

Освободиться не получается, но я готова высказать ему, что думаю.

— Если ты такой опытный и крутой, то должен понимать, что такие подкаты не срабатывают. Ты только выставляешь себя озабоченным… самцом… передо мной. Меня это всё не интересует! — взрываюсь я.

— А кто сказал, что мне надо как-то себя выставлять перед тобой? С игрушками играют, а не что-то там доказывают. Я мог бы легко тебя обворожить, я знаю, что вы девчонки любите. Но зачем мне это нужно?

Я зависаю над его словами.

То есть это персональное отношение ко мне? Но почему? Получается, что он с другими себя ведёт нормально? А я-то чем заслужила такое?

— Ты псих! Придурок! Ты больной! Тебе лечиться надо! Ты совсем сошёл с ума! Да как вообще можно так себя с людьми вести?! Я тебе не какое-то животное, чтобы ты занимался дрессировкой! Что за бред?!

Я даже ахнуть не успеваю, как мажор вдруг толкает меня, и я спиной лечу в бассейн.

__________________________________

В первые несколько мгновений я просто теряюсь в пространстве. Вода над головой, волосы разлетаются в разные стороны. Залепляют мои глаза. От неожиданности я так теряюсь, что просто зависаю, когда мои ноги соприкасаются со дном. Не могу грести руками. Я просто впадаю в транс.

Да, тут не так уж глубоко, но перепугалась я не на шутку. Так и утону в собственном бассейне. Правда вскоре слышится всплеск воды, передо мной всё бурлит пузырьками. Моей талии касаются руки Матвея. Он поднимает меня вверх на воздух.

Я кашляю и цепляюсь за его плечи руками. Глаза все ещё застилает вода, и я ничего не вижу. Он гребёт к бортику и прижимает меня к стене бассейна. Вжимает меня в холодный край и ждёт, пока я приду в себя.

Я наконец-то промаргиваюсь и смотрю на него.

Мне даже чудится, что у него взгляд какой-то напряжённый. Будто он решил, что всё-таки перегнул палку. Но что-то я сильно сомневаюсь, что он раскаивается в своём поступке. Такие, как он вообще не понимают грани между добром и злом, между своими возможностями и личными границами других людей.

Он просто вломился в мою жизнь и решил, что может творить в ней всё, что вздумается.

— Охладилась, дикая моя?

— Ты… — губы дрожат, и я больше ничего не могу сказать.

Да, на улице довольно тепло, вот-вот лето наступит, за день вполне нагревается вода. Но не настолько, чтобы купаться. Так что охладилась я по полной программе. Зубы отбивают чечётку. И самое удивительное, что сам Матвей, кажется, вовсе не мёрзнет.

И ещё пока я усиленно тонула в бассейне, он успел стянуть с себя свою водолазку и теперь прижимается ко мне голым торсом. И… чёрт, у него такая горячая кожа, а мышцы просто стальные.

— Запомни первое правило, конфетка. Никаких оскорблений в мой адрес.

Молчу. Похоже, что всё-таки мне удалось вывести его из себя. Да я уже успела в этот вечер несколько раз его обозвать, и вроде его это не беспокоило. Но кажется, он больше не считает это забавным. Но я ведь просто сказала правду. Он же неадекват.

— Тебе ясно?

— Пошёл ты, — выдаю я, дрожа всем телом.

— Неправильный ответ.

Матвей давит на меня сильней и вдруг резко врывается в мой рот. Снова целует. В этот раз так дерзко, что я сразу же теряю возможность дышать. У меня челюсть сводит от его грубых, требовательных движений. Паника захлёстывает с головой. Испуганно цепляюсь за его плечи и царапаюсь.

Хочется вырваться из этого капкана, но как сдвинуть в сторону эту махину? Он слишком большой и сильный. Я по сравнению с ним настоящая малышка.

Через бесконечное, тягучее количество мучительных мгновений, он отступает. Точнее, он просто отрывает свои губы от моих, но тело ни на миллиметр не отодвигается.

Его горячее, сбитое дыхание опаляет моё лицо, щекочет кожу. В глазах всё плывёт, в ушах звенит. Всё тело дрожит — от страха, от отвращения, и, к моему ужасу, от какого-то странного, непонятного возбуждения, которое я яростно пытаюсь подавить.

— Итак. Повторим правило ещё раз. Ты меня не обзываешь. Ясно?

И тут я сразу понимаю, к чему он клонит. Поцелует снова, если сделаю не то, что он хочет. Нет. Это ведь… он просто ломает меня сейчас. Подавляет. Он и правда… делает из меня игрушку.

Я киваю. Изо всех держусь, чтобы не плакать. Нельзя. Я не могу быть слабой.

— Скажи.

— Ясно, — тихо выдыхаю я.

— Вот и отлично. Тебе нужно просто научиться вести себя хорошо. И тогда мы с тобой подружимся.

Лицо Матвея разлаживается и на губах появляется довольная наглая ухмылка.

Ну конечно. Хочет, чтобы я вела себя так, как ему бы нравилось! Чёртов мажор. Он совершенно не видит грани. Делает, что ему вздумается. И хочет, чтобы я прогибалась под его желания.

Матвей обхватывает меня снова за талию и поднимает на бортик. Так легко, будто я вообще ничего не вешу. Усаживает меня на край. С меня течёт вода в три ручья, а одежда неприятно облепляет платье. Подрагиваю всем телом от холода.

Мои ноги всё ещё в воде. Матвей вдруг подтягивается и устраивает руки с двух сторон от моих бёдер. Снова слишком близко. Я смотрю на него сверху вниз, боюсь уже вообще шевелиться.

Его взгляд скользит с моего лица всё ниже и ниже. Оглядывает моё тело. Зависает где-то в районе груди. Понимаю, что я ведь в одном тоненьком платье, а оно теперь меня облепляет как вторая кожа. Что вершинки груди вздыбились и теперь их прекрасно видно. Я будто… обнажена перед ним…

Взгляд мажора на меня красноречивей любых слов.

— Пиздец, какая же ты красивая, — вздыхает он. — И как удержаться и не накинуться на тебя сразу?

Отталкивается от бортика и ныряет под воду. Я испуганно подскакиваю с места, пока он не вынырнул обратно. Растерянно думаю, куда податься. Сейчас в таком виде залечу в дом и оставлю мокрые разводы.

У мамы с Кириллом Юрьевичем точно возникнут вопросы. А я уже твёрдо решила не заводить разговор на эту тему с родителями. Максимум — брат.

Вспоминаю про свой кардиган. Точно! Я накину его сверху, прикроюсь хоть как-то. Уношусь прочь от бассейна. Замечаю кучку одежды у бортика. Это Матвей позаботился о себе, когда решил меня спасать.

Кроксы, видимо, потонули в бассейне, но я не полезу их туда доставать. Уж точно не сейчас. Тем более, голова Матвея уже показывается над водой. Не представляю, что ещё выкинет этот мажор.

Не знаю и знать не хочу!

Припускаю, что есть духу, хватаю свой кардиган, который лежит на качели. Оборачиваюсь и застываю. Матвей уже возле меня. В один боксерах. Стоит передо мной и по его сильному тренированному телу бегут струйки воды.

С чёлки на лоб тоже капает. И я, чёрт побери, не хочу, но отмечаю, что выглядит он просто потрясающе. И почему только за такой шикарной оболочкой скрывается такой гадкий тип?

Настоящее чудовище.

Монстр, который пытается растоптать меня.

Играет со мной в свои странные игры.

— Ничего случаем не забыла, конфетка?

_____________________________________

Матвей протягивает мне кроксы. Я удивлённо смотрю на свои розовые башмачки, с которых на траву летят капли воды. Даже не думала, что он обратит внимание на такую мелочь.

Нерешительно протягиваю руку и забираю их. Естественно Матвей не упускает случая прикоснуться к моим пальцам. Его кожа обжигает меня, и я как можно скорее отдёргиваю руку назад.

Молчу. Не шевелюсь.

Я насторожена. Я просто реально не знаю, чего от него ожидать. Он ворвался в мой мир и превратил его в триллер. Или в кино для взрослых с элементами преследования.

Стоп. Не хочу об этом думать. Я надеюсь, что всё-таки он не зайдёт так далеко. Хотя с чего бы? Есть ли хоть одна причина, чтобы он притормозил? Чтобы перестал строить на меня свои коварные планы?

Не знаю… Я должна что-то придумать, пока всё не зашло слишком далеко.

Как вернуть всё на прежний этап общения? Когда я была ему совершенно неинтересна. Настолько, что он вспоминал о моём существовании только когда нужно было сделать что-то по учёбе или по его сердечным делам.

Блин. Ну что за нелепость? Ну почему сегодня так всё получилось?

Что он увидел во мне? Почему передумал? Почему обратил на меня внимание?

— Какая серьёзная. Наверное, думаешь о том, чем мы займёмся дальше?

Я упорно молчу. Вступать с ним в перепалку — себе дороже. Он ведь может снова начать свою дрессировку с поцелуями. А я всё не могу никак прийти в себя от произошедшего. Будто теперь мой рот принадлежит не мне.

Там всё какое-то непривычное. И язык подрагивает, будто вибрирует до сих пор от его языка. И губы…

— Посмотрим киношку?

Я мну в руках кардиган. Холодно, жуть как. Но я боюсь накидывать одежду на свои плечи. Мне вообще хочется уменьшиться в размерах и стать букашкой. Чтобы он не буравил меня своим взглядом.

— Блядь. Так дело не пойдёт. Это напрягает.

Матвей тянет ко мне руки, и я испуганно отшатываюсь. Случайно ударяюсь ногами о деревянное сиденье качели и плюхаюсь попой на него. Дальше бежать некуда. Мажор нависает надо мной.

Устраивает руки с двух сторон от моего лица на спинку качели.

Холодные капли воды с его тела падают на меня. Сердце сжимается. Что теперь он сделает? Я просто не понимаю, как себя вести с ним.

— Добиваешься второго урока?

Я активно мотаю головой из стороны в сторону. Никаких больше уроков. Боже. Почему я вдруг оказалась в роли жертвы? Зачем Кирилл Юрьевич вообще привёз с собой своего сына?

Хотел увидеть маму? Так и приезжал бы сам. А лучше бы забрал её с собой. Они могли бы отправиться на свидание куда-нибудь. И было бы удобно для всех! Вообще лучше бы перевёз её к себе и всё.

Но нет же. Вот она я. Мокрая, униженная. А надо мной нависает Матвей. Парень, который решил превратить мою жизнь в ад.

— Тогда не надо играть в молчанку, конфетка. Хочешь посмотреть кино?

— Да, — отвечаю нехотя.

Нет, конечно. Я не хочу смотреть никакое кино. И уж тем более с ним. Но может быть это будет лучше, чем разговаривать? И кино — это что-то из разряда нормальных вещей. А что ему ещё может прийти в голову? Неизвестно же!

— Какой энтузиазм, — хмыкает Матвей.

Он выпрямляется, увеличивая между нами дистанцию. Я перевожу дыхание. Реально становится легче дышать. Наблюдаю, как мажор уходит назад к своим вещам и начинает одеваться.

Я же накидываю на себя кардиган. Поправляю волосы, выжимаю их на лужайку. Да, вид у меня до сих пор ужасный, но какая уже разница. Уверена, что в случае чего, Матвей найдётся как объяснить родителям причину нашего неожиданного купания.

Надеваю кроксы и иду к дому.

Дрожу всем телом. Запахиваюсь сильнее.

Из-за того, что всё тело мокрое и ткань облепляет меня как кожура банан — ощущения крайне неприятные. Мажор устраивается рядом. В полном молчании мы входим в дом. Поднимаемся по лестнице наверх.

Родители никак не реагируют на наше появление. Не удивлюсь, если они куда-то переместились из столовой. Заняты собой. Но я ведь давно знала, что маме плевать на меня.

Я бы с удовольствием съехала куда-нибудь. Ещё несколько месяцев и свалю нахрен в другой город. Буду учиться в универе и жить в общаге. Вместе с Настей. Наконец-то мы сможем с ней видеться каждый день, наконец-то моя жизнь изменится в лучшую сторону.

Если в ней, конечно, не появится этот безумный мажор.

Матвей открывает дверь в мою комнату и впускает меня внутрь. Я растерянно останавливаюсь в центре. Думаю, что неплохо бы переодеться.

— Есть шмотки брата в доме? Не хочу сидеть на твоей постели в мокром.

— Да, соседняя комната. Можешь взять, что захочешь.

— Премного благодарен, — усмехается мажор.

Когда дверь за ним закрывается, я лихорадочно выбираю из шкафа вещи. Спортивные штаны, футболка и толстовка. Нахожу и лифчик с трусами. Полная экипировка. Хочется взять с собой и телефон в ванную комнату, но его я не нахожу. Куда я его засунула? Но поскольку времени у меня мало, срываюсь так.

А то вдруг вернётся и заставит переодеваться при нём. С него станется.

Запираюсь и быстро переодеваюсь. Закидываю мокрые вещи в сушилку. Блин, вот не хочу я заботиться об этом придурке, но он ведь тоже намочил все свои шмотки. Не пойдёт же домой в вещах Ильи?

Вздыхаю и понимаю, что не буду запускать сушилку, пока не возьму его одежду. Чёртова вежливость. Ну и зачем мне это качество нужно? Разве такие люди, как Матвей заслуживают, чтобы к ним относились по-человечески?

Выхожу в коридор и как раз сталкиваюсь с мажором. В руках у него его вещи, а на нём спортивные штаны и футболка. Причём штаны висят на бёдрах так низко, что кажется ещё чуть-чуть и свалятся.

— Кхм, давай подсушу твою одежду, — смущённо тяну руки.

Закидываю в сушку, включаю нужный режим. Всё это время мажор стоит у входа в ванную комнату, подпирает дверной косяк и пялится на меня. Щёки полыхают, стараюсь не думать ни о чём.

В комнате я подтаскиваю ноутбук к кровати. Думаю, как бы сесть куда подальше. Но Матвей меня притягивает к себе. Берёт бразды управления в свои руки, что-то клацает в браузере и вскоре на экране появляется видео. И понимаю, что никакое это не кино.

Я ошеломлённо смотрю на девушку во фривольном костюме горничной, которая призывно наклоняется и вытирает что-то с пола. А к ней навстречу выходит накачанный мужик в одних трусах, но с галстуком. Что? Да он издевается надо мной!

___________________________________

— Матвей… — ошеломлённо произношу я.

Девушка на экране уже скидывает с себя одежду, оставляя на теле только тонкую линию стрингов. Мажор прикрывает мне глаза ладошкой и смеётся. Я же просто прирастаю к кровати. Звуки-то слышны. И «кино» явно переходит в стадию активности.

Меня в жар бросает от неловкости момента.

Но спустя пару минут всё заканчивается. Наступает тишина. Даже какая-то оглушающая.

— Прости. Не стоило это затевать. Забыл, что ты такая… стеснительная. Лучше бы мульт про пони включил, — продолжает стебаться мажор.

Сердце стучит уже где-то в ушах. Он реально пошутил. Но если бы заставил меня смотреть это… я, кажется, даже не удивилась бы. Кошмар. Я никогда не видела такие фильмы для взрослых, и не горю желанием узнать подробности, что там показывают.

За кого он меня принимает? Зачем так забавляется надо мной?

Сам ведь понял, что не было у меня никого. Что я в этих делах совершенно ничего не смыслю. А может быть это именно ему и нравится во мне? Потому что я невинна? Привлекает его такое положение вещей?

— Лучше ты всё узнаешь на своей практике, — вдруг говорит он мне в самое ухо.

И его язык… касается мочки уха. Он обхватывает кожу и вбирает в себя, а затем прикусывает зубами. По всему телу бегут мурашки.

Я испуганно дёргаюсь, его ладонь слетает с моего лица, а я чуть ли не падаю с кровати. В последний момент Матвей перехватывает меня за талию и рывком возвращает на место. На монитор я даже боюсь смотреть.

— Расслабься, конфетка. Ничего такого мы смотреть не будем. Пока.

Как обнадёживающе звучит.

— Итак, что предпочитаешь? Ужасы, боевик, комедию или может быть… — его взгляд скользит по моему лицу. И ничего хорошего в нём нет. — Хочешь посмотреть что-то романтическое? Слезливую мелодраму про любовь?

— Ужасы.

Потому что моя жизнь именно в это и превратилась с его появлением.

Матвей спокойно хозяйничает в моей кровати. Подтягивает подушки повыше, ноутбук поближе. Я же понимаю, что даже если очень захочу, мы всё равно будем с ним слишком близко друг к другу. Лишь бы не стал и дальше продолжать свою атаку на меня.

Сажусь максимально далеко, но Матвею это не нравится. Тянет к себе. Закидывает руку мне за плечо, и мы реально начинаем смотреть какой-то жутко страшный фильм. Мало того, что там в доме все какие-то маньяки, которые желают друг другу глотки перерезать, так ещё и призраки неожиданно появляются.

Я постоянно прикрываю глаза. Смотреть такое кино неприятно и безумно страшно. Чувствую, что отсутствие сна мне сегодня гарантированно.

В какой-то момент к нам в комнату стучат. Дверь открывается и на пороге появляется мама. Она окидывает нашу мирную компанию взглядом. На её лице появляется запоздалое подозрение.

Где ты мама была полчаса назад или больше?

Когда мажор меня целовал насильно и купал в бассейне?

Это сейчас он вообще паинька. Вон даже руки не распускает. Я прямо даже не знаю, что и думать теперь. Неужели закончилась его фантазия в плане издевательств? Или просто готовит что-то масштабное?

— Как тут у вас дела? Всё мирно?

— Спасибо, Ольга Васильевна, всё просто отлично. Смотрим кино.

Она кивает. Переводит взгляд на меня.

— Всё хорошо, — выдавливаю из себя.

— Поскольку время позднее, Кирилл Юрьевич предлагает тебе остаться тут на ночь. Зачем ехать сейчас, завтра ведь выходной, можно будет пожарить шашлыки на заднем дворике. Отдохнуть.

— Замечательная идея.

О нет. Я мгновенно холодею. Этого ещё не хватало. Если Матвей днём себя ведёт так, то вдруг ему ночью что-то в голову взбредёт? Он ведь может. Определённо точно может придумать что-то порочное и неправильно.

От этих мыслей я тут же цепенею настолько, что всё тело превращается в одну натянутую стрелу. Забываю, как дышать. Забываю, что есть возможность ещё всё остановить.

Нужно только сказать маме, что тут всё не так просто. Что Матвей меня достаёт. Навязывает своё общество, ведёт себя вызывающе и неподобающе…

Но момент упущен. Мама разворачивается и покидает мою комнату. А я поражённо смотрю ей вслед. Мне конец. Я просто не справлюсь со своим бешеным сводным братом. Хотя теперь… язык даже не поворачивается его так называть.

Не сразу понимаю, что что-то меняется. Что по плечам вдруг раскатывается какое-то непрошенное тепло. Хочется мурлыкнуть от удовольствия…

Чёрт! Матвей массирует мне спину!

Я дёргаюсь и подскакиваю с места.

— Что не так, конфетка? Неужели тебе наскучило моё общество?

Снова издевается. Если он полчаса смог смирно рядом со мной лежать, это вовсе не значит, что я решила, что он нормальный. Это значит, что он просто не придумал очередной пакости или в процессе разработки чего-то особенного.

— Я тебя боюсь, — выдаю я уже в открытую.

— Да не буду я ничего делать. Девочкой останешься, зуб даю.

— Это не внушает доверия. Ты меня поцеловал, — шиплю я.

— И с удовольствием тебя бы изучал дальше. У тебя такая шикарная задница и грудь, что я бы уже потискал твои прелести. Но я ведь не делаю этого. Подумай об этом.

Ну да, прямо откровенно не лапал. Но… Но это ведь ни о чём не говорит. Зато он очень откровенно пялился на меня. И целовал против воли! И… матерился, и гадости говорил. Назвал меня игрушкой! В воду скинул…

— Иди сюда, конфетка, и давай досматривать кино. Сейчас самое интересное пропустишь.

И я иду. Потому что куда я теперь денусь? Мне его терпеть ещё до завтрашнего дня.

Не удивлюсь, если мама предложит ему гостевую спальню на втором этаже. Где-нибудь недалеко от меня. Одна надежда, что замок на двери он не будет выламывать.

______________________________________

Кажется, что только минуту назад я сходила с ума и думала, что никогда не усну, но всё же отрубилась. Не знаю, что сыграло решающую роль — ужасно страшный фильм или ужасно страшные поступки мажора. В итоге проспала до самого утра, не просыпаясь.

Зато когда открываю глаза, сразу понимаю, что что-то не так.

Поворачиваю голову…

— Доброе утро, конфетка.

Я ошеломлённо моргаю и пытаюсь переварить информацию. Как? Как этот чёртов мажор пробрался в мою спальню? И почему мы с ним лежим под одним одеялом?

Я испуганно дёргаюсь в сторону, но он моментально пригвождает меня к кровати и нависает сверху. С интересом рассматривает, будто вчера не успел налюбоваться.

Молчу и проклинаю всё на свете.

Я заперла дверь! Я даже, блин, окно закрыла, чтобы он не смог залезть. Ну мало ли, что ему в голову бы пришло. И ведь не ошиблась! Пришло же!

— Как ты сюда пробрался? — шепчу я.

— Через дверь. Не смог удержаться.

Проклятье. Нужно сменить замки. Только как я маме объясню своё такое странное желание? Паранойей?

— И давно?

— Предпочитаю спать с кем-то, так что да.

О боже. Он псих! Пробрался ночью ко мне, лёг со мной спать, а я даже не заметила этого! И что ещё он делал? А вдруг он меня лапал, пока я спокойненько себе смотрела сны? Как же так?

Но сейчас это даже не самое страшное.

— Матвей, уйди, пожалуйста. Пока никто не увидел и не сделал неправильных выводов, — прошу я.

Голос предательски дрожит. Ладно, я переварю свой стресс чуть позже. Теперь главное, чтобы никто в доме не увидел нас вместе. К чему мне эти проблемы? А ему? Неужели настолько плевать на мнение родителей?

Они ведь подумают только об одном, если заметят нас вместе в одной кровати…

— Да что ты паришься, — хмыкает он и переворачивается на другую половину кровати.

Закидывает руки под голову и спокойно продолжает лежать. Я вскакиваю с места и только сейчас до меня доходит, что он без футболки. Вижу его обнажённый торс. Кубики пресса на животе.

Мамочки, надеюсь, что он не полностью раздет? Да я сейчас в обморок грохнусь от этой идиотской ситуации. Вот тебе и спокойное пробуждение воскресным утром…

И пока я лихорадочно думаю, как поступить, в дверь стучат.

— Ириш, ты проснулась? — доносится мамин голос.

Ручка двери дёргается, но мы, оказывается, закрыты на замок. Матвей бросает на меня лукавый взгляд. Вот же гад! Он даже закрылся, когда пришёл ко мне!

— Ира! — стучит мама сильнее.

— Мам, минутку, — отзываюсь я.

Сердце сходит с ума от ужаса. И что я сделаю теперь? Покажу, что в моей кровати спит Матвей? Лежит такой довольный жизнью. Мне конец!

Я подскакиваю к окну и открываю его нараспашку. Прохладный воздух тут же проникает в комнату, я судорожно ловлю его ртом. Матвей продолжает с интересом наблюдать за мной. Да его просто забавляют такие ситуации, когда я в ловушке!

Подскакиваю к парню.

— Спрячься, — прошу я.

— Куда?

— Не знаю. Под кровать.

— Ни за что на свете.

— Шкаф!

Я шепчу и очень надеюсь, что мама за дверью ничего не слышит. Мне кажется, что я готова предложить Матвею даже вывалиться из окна, лишь бы никто его не увидел. Но где сейчас Кирилл Юрьевич? Вдруг гуляет во дворике как раз? Забавно будет, если он свалится на голову своему отцу.

— Ладно. За поцелуй.

— Что?!

— Ты меня поцелуешь, а я посижу в шкафу.

— Сначала ты посидишь в шкафу, а потом поцелуй, — торгуюсь я.

А то сейчас получит своё и решит, что можно сделать мне большую пакость. А так хоть стимул будет дождаться, пока мама выйдет из комнаты. И вообще я уж постараюсь, чтобы она сюда вообще не вошла.

— Ир? — снова нетерпеливо стучит мама.

Матвей довольно ухмыляется и поднимается с кровати.

К счастью на его бёрдах висят спортивные штаны. Ну хоть какое-то облегчение. Я бы точно не вынесла вида голого парня в своей спальне.

— Ладно. Будешь должна, конфетка, — говорит он очень многообещающим голосом.

Открывает шкаф купе и заходит внутрь. Я только радуюсь, что у меня достаточно шмотки, чтобы спрятать там парня. Боже. Надо же, не думала, что мой шкаф пригодится для таких целей.

Я беглым взглядом окидываю комнату, поправляю одеяло на кровати и, глубоко вздохнув, открываю дверь. Стою на пороге, и маму внутрь не впускаю.

— Доброе утро, — лучезарно улыбаюсь. — Я только проснулась.

Сердце колотится так, что сейчас выпрыгнет из груди. В плане заболтать маму и как-то увлечь её, чтобы она ко мне не заходила. Потому что я вот вообще не доверяю Матвею. Насколько ему важен будет этот поцелуй?

Да он вообще его может получить, когда вздумается. Вчера уже показал на практике, как это бывает.

— Извини, что разбудила, — говорит мама и протискивается в небольшое пространство, что осталось между мной и дверным косяком. Блин. Только не это. — Я просто хотела с тобой поговорить, пока мужчины спят.

Хм. Кто-то уже не спит. И что за разговоры с утра пораньше? Мама вообще редко занимается таким делом, как воспитание меня. Но делать мне нечего, поэтому я иду за ней. Устраиваюсь рядом с мамой на кровати. Ничего не могу с собой поделать, взгляд постоянно мечется к шкафу.

— Тут такое дело… В общем, мне вчера показалось, что Мотя тебе понравился. Как парень, я имею в виду…

Я ошеломлённо моргаю и поверить не могу, что она мне такое говорит. Мне понравился Матвей? Да куда только она смотрела?! На основании чего такие выводы? Мы даже пары минут вместе не провели в одной комнате все.

С чего, блин, мама решила, что он мне нравится?!

— Мам, ты что! — возмущаюсь я. — Нет, конечно!

На её губах появляется снисходительная улыбка. А у меня дикое желание вскочить и выйти из собственной комнаты, чтобы не слушать эти необоснованные обвинения. Но я безумно боюсь, что если уйду, то Матвей выдаст себя и покажется моей маме.

Тогда вообще будет катастрофа.

— Я просто к тому, что это может быть не очень удобным. Даже если отбросить, что Мотя старше. Что он для тебя слишком взрослый. Его сейчас интересуют явно не только прогулки за ручку, ну ты понимаешь…

Я покрываюсь пятнами смущения. Докатились. Мама решила мне в восемнадцать рассказать о сексе. Хуже просто быть не может. А мажор наверное и рад. Развесил уши и смеётся.

Лишь бы не спалился.

— В общем, вы же сводные брат и сестра. Понимаешь? Это неправильно.

— Да не буду я с Матвеем встречаться! — взрываюсь я и подскакиваю на ноги. — Он… мне безразличен.

Вовремя подобрала нейтральное слово. Хотелось сказать, что он меня бесит. Но сдержалась. Боюсь, что мне и эта речь аукнется.

— Ладно, Ир. Просто подумай над моими словами. Пойду проверю наш завтрак. И будем всех будить.

Мама поднимается и идёт к выходу, а я мечтаю собрать вещи и сбежать куда подальше из этого дома. Просто немыслимо!

Дожидаюсь, пока стихнут шаги мамы на лестнице. Закрываю дверь на замок и подхожу к шкафу. Открываю.

Матвей стоит в ворохе моих вещей и с интересом крутит в руках мои чёрные кружевные трусики. Судя по всему, он успел перебрать всё моё нижнее бельё.

Мажор поднимает на меня взгляд.

— Симпатичные трусики, сестричка, — усмехается он.

______________________________

Я знаю, мои дорогие, что вы этого ждёте) Та-дам, глава от нашего наглеца) Можно кидаться в него тапками, если очень хочется)

— Ириш, передай сахар, пожалуйста, — просит Матвей и бросает на меня насмешливый взгляд.

Чёртов мажор! Как же мне хочется встать и высыпать ему сахар на голову. Потому что этот парень умудряется доставать меня даже за завтраком. Его нога… постоянно толкает меня под столом.

Ну даже не совсем толкает. Он меня периодически поглаживает, а я ничего не могу поделать. Начну отодвигаться дальше и все всё заметят. Возникнут вопросы и что я тогда скажу?

Я вспыхиваю и понимаю, что некуда мне деваться. Нужно терпеть и дальше.

— Держи, Матвей, — говорю я и протягиваю ему сахарницу.

Он специально (!) обхватывает мои пальцы и не даёт так сразу отдёрнуть руку. Адский завтрак после адского начала дня.

Что же будет дальше? Как я выживу сегодня?

Я даже представить себе не могу, куда завернёт этот день.

Пока в мангальной зоне веселятся родители, я лежу на шезлонге и пытаюсь читать книгу. И, конечно, ничего не выходит. Я просто перечитываю раз за разом одну и ту же строчку. А Матвей плавает в бассейне и постоянно брызгается в меня водой.

— Ну хватит уже! — не выдержав, повышаю я голос и бросаю на него уничтожающий взгляд.

Смеётся и подплывает ближе.

— Ну же, конфетка, составь мне компанию. Мне одному скучно.

— Ни за что на свете.

Ещё свежи в памяти воспоминания о том, как он меня вчера искупал. Обойдусь как-нибудь без бассейна. Теперь вообще туда нет никакого желания залазить. Даже учитывая то, что на дворе очень жарко.

— Ты ведь знаешь, как я могу быть настойчив, — начинает угрожать он.

Блин. И ведь может. Правда есть тут одно «но». Мы ведь на виду у родителей. Ну что он мне сделает, когда они рядом?

— И всё-таки я откажусь.

Матвей хмыкает и следом мне в лицо прилетает столько воды, что я чуть не опрокидываюсь с шезлонга. Лёгкая накидка на купальник тут же облепляет всё тело, а книга… жалкое зрелище это теперь, а не книга.

Я делаю глубокий вдох, чтобы не начать кричать.

Я должна быть терпеливой. Он ведь только и ждёт, когда я начну истерить. Ему просто нравится доводить меня. Наслаждается зрелищем. Для него это всё просто представление. Скучно ему, видите ли!

Я медленно поднимаюсь с места. С меня бегут струйки воды. Матвей облокотился на край бассейна и с интересом наблюдает за мной. Прохожу мимо него с гордо поднятой головой. Никто не заставит меня и дальше торчать на заднем дворике. Хватит.

Захожу в дом и перевожу дыхание. Прислоняюсь к стене спиной. Я знала, что будет сложно, но у меня такое ощущение, что время вообще не движется. Эта пытка будто никогда не закончится.

И кто бы мог подумать. Матвей входит за мной следом, оставляя на плитке мокрые разводы. Быстро находит меня взглядом и приближается.

Прижимается ко мне своим обнажённым торсом. Я замираю.

Его рука касается моей щеки. Проводит так медленно, что у меня сердце перестаёт стучать. Я будто в статую превращаюсь. Только и могу, что наблюдать за его темнеющим взглядом. Только и могу чувствовать, как подушечки его пальцев описывают овал моего лица.

— Ты очень красивая, конфетка, — говорит с хрипотцой в голосе.

И отодвигается от меня. Как ни в чём не бывало идёт дальше в кухню и наливает себе воды из-под фильтра. Пьёт и на меня даже не смотрит. С его атлетического загорелого тела бегут капельки воды.

Я с трудом отклеиваю себя от стены и быстро покидаю кухню. Кажется, будто сердце снова начинает стучать только когда я оказываюсь в своей комнате.

Несмотря на то, что я выкроила себе несколько минут тишины и спокойствия, я понимаю, что это ненадолго. Либо наглый мажор сам придёт за мной, либо мама поднимется, а это будут новые вопросы и догадки.

С ней мне вообще не хочется разговаривать.

Я даже с ужасом понимаю, что предпочла бы общение с мажором общению с ней. Докатилась, называется. И почему между нами лежит такая пропасть?

Торопливо переодеваюсь в одежду. Мало ли как Матвей сломал мой замок, вдруг снова провернёт эту штуку? Но ура, он не успевает ко мне пробраться. Я спускаюсь вниз уже в сарафане. Купаться в бассейне уж точно не буду.

Да и вообще буду держаться от Матвея подальше. Он сегодня ведёт себя ещё более странно, чем вчера. Я уже привыкла, что он просто желает меня где-то зажать и поцеловать, а тут…

Ничего не сделал толком.

Что же ему тогда надо от меня?

На улице быстро выясняется, что Матвея нигде нет. Зато родители зовут в беседку. Я устраиваюсь с тарелкой и радуюсь своей внеплановой передышке. Хотя ведь знаю, что это ненадолго.

Матвей вскоре выходит. Одет в свою одежду. Взгляд серьёзный.

— Мотя, иди к нам.

— Простите, но я вынужден вас покинуть, — сообщает он. — Другу помощь нужна, я поеду.

Мама пытается уговорить его поесть, прежде чем уезжать, но мажор категоричен. Его папа вообще не вмешивается. Типа, надо так надо. Я, не сдержавшись, улыбаюсь. Мой личный ад наконец-то подошёл к концу.

— Ириш, проводишь меня? — переводит на меня взгляд Матвей.

Я киваю. Не очень-то хочется, но я по-другому не умею. Вежливости меня воспитывал папа. С рождения, наверное, говорить начала «спасибо» и «пожалуйста». Вытираю руки и поднимаюсь с места.

Мы проходим через дворик, огибаем дом и оказываемся вне зоны видимости родителей. Я же только надеюсь, что он утолил уже свой интерес, поэтому не начнёт снова набрасываться.

У него ведь было сегодня много возможностей сделать это. А он не сделал.

— Хочу всё же получить поцелуй на прощание от тебя, конфетка, — вдруг говорит он, рассеивая мои глупые мечты. — И не в щёку.

Я смотрю себе под ноги. Обойдётся. Мало ли что он хочет. А я вот думаю, что самое время ему сесть в свою машину и свалить отсюда.

— Ириша…

Я поднимаю глаза. Смотрит требовательно. Но не трогает. Я просто качаю головой.

Вижу, что ему не нравится, что я не покоряюсь. Но почему я вообще должна это делать? С чего решил, что я захочу его целовать? Он мне вообще охоту на это дело отбил. Навсегда, может быть.

— Ладно. В другой раз, значит, будет по моему…

Я облегчённо перевожу дыхание и вдруг оказываюсь в его объятиях. Он наклоняется и касается моих губ. Я заторможено пытаюсь переварить произошедшее. Сказал, что «в другой раз», а сам полез всё-таки целоваться!

Но в этот раз он вообще не врывается в мой рот. Просто медленно касается губами моих губ. Касается и отступает. Напирает и снова отпускает губы из захвата. Разок прикусывает нижнюю губу и снова выпускает…

Я в таком шоке от неожиданности, что вдруг чувствую, как обмякаю в его руках. Держит крепко, а его твёрдые губы будто сминают мою волю. Невольно прикрываю веки и обхватываю его за плечи.

Надо бы сопротивляться… Но… Что такое?

Аккуратно он открывает мои губы своими и проникает в рот. Его язык касается моего. Чувствую, как меня бросает в жар. Дыхание перехватывает. А виной всему его неторопливые поглаживания. Это совсем не как вчера вечером. Это что-то… чёрт побери, приятное…

Матвей заканчивает поцелуй опять серией коротких поцелуев в губы и отступает.

Я открываю глаза и таращусь на него. Что. Это. Было?

— Вот так было вкусненько, правда же? — усмехается он.

— Да что ты вообще ко мне пристал? — ошарашено выдавливаю я из себя.

— Нравишься ты мне, — просто отвечает он и щёлкает меня по носу. — Не скучай.

В очередной раз взбудораженная и запутанная его поведением, я смотрю, как он садится в машину и выруливает с моего двора.

Две недели спустя

— Ир, так ты согласилась?

Надо мной нависает Галя и делает большие глаза.

Есть у нас в параллельном классе мальчик по имени Витя Литвинов. Очень симпатичный и очень популярный. Да, наверное, все девочки на него слюни пускают. А тут он взял и позвал меня на свидание.

Я, честно говоря, никак не ожидала. Всё думала про выпускной, а вот так… раньше решил. И мне, конечно же… приятно. Девчонки из параллели принесли мне что-то вроде валентинки. Такую открытку с сердечком.

Галя-то сразу увидела от кого приглашение на свидание на сегодня, она ведь со мной за одной партой сидит. А теперь она на каждой перемене ко мне пристаёт с расспросами. Никак понять не может, почему я сразу ответ не даю.

А я никак решить не могу. Приподнимаю тетрадку и смотрю на сердечко. Согласиться или нет? Если бы меня спросили об этом парой недель назад, я бы вообще ни минуты не раздумывала. Самый популярный парень школы зовёт погулять…

А сейчас…

Блин. И во всём виноват Матвей.

Это ведь ненормально, но я никак не могу выкинуть чёртова мажора из своей головы. Это какая-то дикость! Ведь он мне совсем не нравится! Но раз за разом Матвей проникает в мои мысли.

Обозвал меня игрушкой… Целовал… Я думала, что он теперь начнёт мне названивать и написывать. Теперь уже с другими предложениями, но от него подозрительная тишина. Не пишет, не звонит и даже не приезжает больше. Хотя мама всё так же продолжает ездить к Кириллу Юрьевичу, а он к нам… Без своего сына…

— Пойду, — решаюсь наконец-то я.

Почему я вообще думаю о Матвее? Ну ляпнул тогда, что я буду его рабыней и пропал. Это ведь хорошо! Конечно, он взрослый парень, дела у него свои, университет. И я его вообще-то не жду. Рада, что больше не пристаёт ко мне.

Только почему-то сердце каждый раз ёкает, когда к дому машина какая-нибудь подъезжает…

Я открываю телефон и пишу сообщение Вите. Своё согласие на сегодняшнюю встречу.

Вот только отчего-то у меня в груди горит всё огнём. И ощущение неправильности от своих действий.

Наверное, просто потому, что это будет моё первое в жизни свидание.

В шесть часов за мной заезжает Витя. Естественно на своём крутом автомобиле. В нашей гимназии учатся исключительно мажоры.

— Привет.

Я выхожу на улицу и дарю улыбку темноволосому парню. Выглядит он как всегда шикарно. С небольшим пренебрежением, но сразу видно, что всё стильно и дорого. Серая рубашка расстёгнута на две пуговицы.

На мне облегающее платье до колен. Я собиралась надеть джинсы с футболкой, но в последний момент передумала. Не знала, куда Витя меня повезёт. Кажется, что всё-таки остановилась на нейтральном варианте.

И для кафе подойдёт, и для кино.

— Привет, Ир. Ты выглядишь обалденно, — тут же говорит Витя и расплывается в ответной улыбке.

Протягивает мне будет роз. Я вдыхаю аромат цветов и всё же смущаюсь.

— Спасибо.

Литвинов открывает передо мной дверь, и я проскальзываю на сиденье. Витя устраивается рядом.

— Ну рассказывай, как жизнь? — спрашивает парень.

Блин. Сразу же теряюсь. В общем-то я с мальчиками мало общаюсь. Перед экзаменами уж тем более. Вот-вот начнётся эта суета. А мне жизненно важно сдать всё отлично, чтобы мы с Настюшей смогли попасть в один университет.

Это моя мечта. Поступить вместе и сбежать от мамы.

Так что какие мальчики? Вот уж точно не до этого!

Конечно, я много раз ловила на себе заинтересованные взгляды ребят. Но никто ко мне и не подходил. Многие кругом встречаются, а я будто не востребована.

Может быть я слишком высокомерно себя веду? Боятся, что я отошью? Наверное, просто нужно начать ходить на свидания?

И вот я, между прочим, с парнем в машине сижу и понятия не имею о чём разговаривать с Литвиновым.

— Всё отлично, — выдавливаю из себя.

— Сейчас перекусим, а потом предлагаю прогуляться где-нибудь, что скажешь?

— Давай.

— Парк? Может в центре?

— Хорошо.

Понимаю, что всё не так. Не клеится разговор. С таким же успехом мы могли бы и молчать. Ну повёз бы меня точно так же перекусить и в парк. Зачем вообще спрашивает?

Блин. Меня аж передёргивает. Ну нормальный же парень. Общается со мной, а мне не так. Будто я полюбила, чтобы за меня всё решали. А это вовсе не так.

— Чего ты хмуришься?

— Да просто… вспомнила, что забыла домашку сделать, — вздыхаю я.

Если бы она меня волновала. С некоторых пор у меня вообще никогда никаких долгов не бывает. И учу я сверхнормы. И в олимпиадах участвую от скуки.

— Да забей. Учителя сейчас вообще такие лояльные стали. Красота. Кто под конец года вообще напрягать будет? Все с репетиторами занимаются, не до школьных занятий.

Витя пускается в рассказ про то, как забивает на всё на свете и как классно выруливает на одних своих красивых глазках. Ну что тут скажешь, глаза у него и правда ничего такие. Карие, тёмные.

Только мне больше голубые нравятся, особенно если они уходят в тёмные синие оттенки. Как бушующее море. Как… блин. Я снова вспомнила Матвея?!

— Крутой ресторан, да?

Витя откидывается на спинку кресла и подзывает официантку. Мне как-то не по себе. И от взглядов Литвинова. И от обстановки. Тут всякая молодёжь сидит. Кажется, будто косятся на нас. И вообще это больше на клуб смахивает.

Я сама не ходила никогда, но вижу же, что тут и танцплощадка внизу есть. И ещё ужасно шумно. Музыка грохочет так, что разговаривать даже неудобно.

Но я безропотно тыкаю в меню, даже особо не рассмотрев, что заказываю.

Ещё напрягают сердечки, которые висят над столом и спускаются к нам с потолка каскадом. Будто мы с ним влюблённая парочка. Что за место такое? Тошнотворно-приторное какое-то.

Когда официантка отходит от нас, Виктор вдруг тянется через стол и обхватывает меня за руку.

— Ты знаешь, что ты очень симпатичная, Ириш?

Я растерянно застываю. Мне хочется, как можно скорее отодвинуться. Но мне неловко как-то так сразу выдёргивать руку. Сижу и терплю, пока его пальцы перебирают мои.

И вдруг рядом с нами материализуется стул, на котором тут же устраивается какой-то человек. Я испуганно дёргаюсь, забираю свою руку и поднимаю глаза.

И падаю в пропасть с высоты. Разбиваюсь на осколки. А сердце тут же ускоряет свой темп.

— Хорошо отдыхаешь, конфетка?

И насмешливый взгляд на меня, в котором читается отнюдь не веселье…

— Ты кто ещё такой? — заводится тут же Витя.

Но я на него даже не смотрю, не до него сейчас. Я никак не могу отвести взгляда от Матвея. Как он здесь оказался? Что делает? Он следил за мной или это случайность? Почему появился именно в тот момент, когда я пришла на свидание с парнем?

Это ведь очень подозрительно выглядит!

— Что ты тут делаешь? — выдыхаю я.

— То же, что и ты, конфетка. На свидание пришёл.

Я хмурюсь и оглядываюсь. Не знаю, что рассчитываю увидеть. Девушку, которая сейчас прожигает во мне дыру?

Да и не всё ли равно мне должно быть? Ну пришёл с кем-то и пришёл. Я ведь всё понимаю. Я для него никто. Только зачем он вообще к нам подошёл тогда?

— Ира, кто это такой? — опять вмешивается Литвинов.

Ему явно не нравится, что к нам присоединился какой-то тип. И я его прекрасно понимаю. Усилием воли заставляю себя взять себя в руки.

В голове пульсирует только одна мысль. Бежать! Безумно хочется скрыться отсюда, скорее уйти из этого заведения. Готова даже вызвать такси и ехать одна. Мне просто нужно вернуться домой и больше не вылезать никуда из своей берлоги.

— Это мой…

— Парень, — вставляет Матвей.

Поднимается с места и дёргает меня на себя. Одним махом поднимает со стула и притягивает в свои объятия. Я задыхаюсь от возмущения. В нос ударяет знакомый запах его парфюма.

На миг зажмуриваюсь и поверить не могу, что он тут. Правда же тут. Но почему это кажется чем-то нереальным? И почему по всему телу расползается непрошенное тепло? Будто меня завернули в тёплый плед и дали в руки кружку какао.

Так уютно. Так по-домашнему хорошо…

Но иллюзия слишком быстро разбивается о реальность.

— Какой парень? Ира, ты почему не сказала мне? Эй, пусти её!

Витя поднимается с места и пытается потянуть меня на себя. Я словно превращаюсь в игрушку, которую никак не могут поделить два ребёнка. Боже. Мне просто нужно скорее сбежать отсюда.

От них обоих.

Но Матвей просто переставляет меня в сторонку. Задвигает себе за спину. И бьёт Витю в челюсть. Я взвизгиваю от ужаса. Литвинов улетает на пол, но очень быстро поднимается. Он ведь не пренебрегает занятиями спортом. Вполне здоровый парень. Из носа у него течёт струйка крови.

Ребята сцепляются. Я ошеломлённо наблюдаю, как они сбивают наш столик. Как на пол летят тарелки и стаканы. Как они катаются по полу. Как сердечки покачиваются прямо над ними, грозясь сорваться и разлететься по всему залу.

Кто-то оттягивает меня в сторону. В драку влезает охрана заведения, растаскивая парней по разным углам. Посетители бушуют, волнуются, кто-то снимает на телефон...

Я же всё никак в себя прийти не могу. Моё первое свидание обернулось сущим кошмаром. Матвей разрушает всё в моей жизни своим появлением. Какой же он наглый самоуверенный гад!

Спустя минуту возле меня появляется виновник испорченного вечера. Просто перехватывает меня за локоть и тащит за собой на первый этаж ресторана. Иду за ним по лестнице на ватных ногах. Мы попадаем в толпу танцующих, оказываемся в самом его эпицентре.

Матвей жадно обхватывает меня за бёдра и вдавливает в себя. Его рука перемещается по позвоночнику вверх. Забирается на загривок, касается волос. По телу бежит дрожь.

Это всё, наверняка, от шока.

Его глаза смотрят так, что я дышать не могу. Замечаю красное пятно на брови. Наверное, Литвинову всё-таки удалось разок зарядить и Матвею. Но разве это сравнится с тем, как он ему в нос попал?

И, конечно, я не могу не спросить, что там с Литвиновым происходит. Чем всё закончилось. Он ведь из-за меня пострадал. Хотел защитить от поползновений Матвея.

— Что с Витей? — задаю я вопрос.

— С Витей? — рычит Матвей и глаза его яростно вспыхивают. Цедит сквозь зубы: — Пока жить будет. Но если ещё раз позволишь прикоснуться к себе, пиздец ему наступит. Ясно?

Я испуганно замираю. Его тон… очень серьёзный. Он будто реально сейчас угрожает расправой над Литвиновым. Это всё из-за того, что мы держались за руки?

Да Матвей просто чокнутый. Я ведь знала это с самой первой нашей встречи.

— Конфетка, забыла, чья ты?

С этими словами он наклоняется ко мне и врывается в мой рот. Терзает мои губы, мой язык. Всё как тогда у бассейна. Но будто две недели стираются в один миг. Ничего не было. Матвей словно не исчезал никуда.

Теперь я почему-то уверена, что он всегда был рядом со мной. Не появлялся в поле моего зрения, зато я была в его поле. Будто он присматривал, чтобы я не посмела нарушить то, что он сам же и придумал.

Спустя время Матвей обрывает поцелуй. Так же резко, как и начал его. Я рвано хватаю воздух, дыхание сбито напрочь, голова гудит от переизбытка эмоций.

— А теперь танцуй. Танцуй для меня.

— Я не хочу, — ошеломлённо произношу я.

— А кто тебя спрашивает? Ты моя игрушка. Или забыла об этом? Напомнить тебе правила игры?

Матвей снова сжимает меня и разворачивает вокруг оси. Я оказываюсь прижата спиной к его груди. Он переносит мои волосы на одну сторону. Его губы касаются моего уха. Всё моё существо простреливают молнии.

— Правило номер два. Ты делаешь то, что я хочу… Танцуй, конфетка.

Он прихватывает мочку уха зубами и тянет на себя. Невольно отклоняюсь вслед за его движением. Кожа, где он укусил, горит огнём.

Понимаю, что у меня нет выбора. Он всё равно раз за разом получает то, что хочет. И как бороться с его напором, я не представляю. Что мне сделать, чтобы он отстал от меня? Как избавиться от его внимания?

Почему я? Зачем ему нужна я?

Прикрываю глаза и начинаю танцевать.

Что же я делаю? Он совершенно точно сведёт меня когда-нибудь с ума…

Матвей Потёмкин

Едем в полной тишине. Мне кажется, что я даже слышу мысли конфетки. Она будто бы сейчас ненавидит меня. Дуется, что заставил танцевать. Отвернулась и смотрит в окно. А ещё ей не нравится, что я оборвал её охренительное свидание.

От одной только мысли о высокомерном мажоре меня передёргивает. Сука. И почему так бесит-то? Как увидел её пальчики в чужих руках на меня будто красная пелена нахлынула. Хотелось придушить урода.

Думал ли я, что эта игра зайдёт так далеко? Нет, даже не подозревал об этом.

Да, классная девчонка. Скромная, красивая. И да, мне очень хочется её совратить и сделать своей. Но когда мозг вернулся на место, я поднял, что это дно. Ну предки точно не оценят, если мы с Иришей замутим. Тем более вот так… Просто развлечение.

Ну полно ведь кругом девок. Зачем мне проблемы? Так что две недели я активно уговаривал себя не думать о сводной.

Но блядь. Почему каждый грёбанный день она мне в мысли лезет?

И днём, и ночью. Перед глазами лицо светловолосой нимфы. Она будто запрограммировала в мой мозг свой образ. И все остальные вдруг померкли перед её красотой.

Я попытался переключиться. Реально хотел снять на тусовке девчонку. Даже типаж выбрал подходящий, но… боец даже не шелохнулся.

Вообще не хочу никого, кроме неё. И это, блядь, уже проблема. Потому что желаний от этого меньше не становится. И мои эротические фантазии на вариации Ириши… только становятся ещё более откровенными.

Пока конфетка бегала по дому от меня, я установил прогу ей на телефон. Плёвое дело, она даже не заметила. Теперь всегда знаю где она и чем занята. Нехорошо? А мне вообще по барабану. Хотелось её контролить хоть как-то. Ну моя же. Только моя.

И она реально не высовывалась. Сидела себе и зубрила уроки. Умничка такая. И я пытался держаться молодцом. Ни разу не набрал её. Не приехал. Хотя прямо всё требовало. Просто увидеть.

А сегодня… Ира вдруг поехала куда-то. И не просто куда-то, а в клуб. Ясное дело, что не одна. Зачем она вообще согласилась? Неужели этот чёртов мажор ей нравится?

А может гормоны бушевать начали? Просто захотелось романтики? Так я тебе покажу, что такое настоящее свидание.

Подъезжаем к отелю. Паркуюсь.

— Куда ты меня привёз? — опоминается конфетка и смотрит на меня испуганно.

— У нас же свидание. Забыла?

— Но почему мы здесь?

Взгляд невинной загнанной в ловушку лани. Пиздец. Ну нельзя ведь быть такой красивой. Нельзя так смотреть, что аж дышать забываешь от этих глаз. И откуда только на свете такие прекрасные создания появляются?

— Как почему? Сейчас с тобой сходим в вип-сауну. Хорошенько там попарим друг дружку, а потом поднимемся наверх. Сделаешь мне расслабляющий массаж… Спать ляжем.

Замечаю, как вмиг конфетка бледнеет. Вжимает пальцы в колени. Хорошенькие такие ножки у неё. Чуть короче бы платье, и я бы уже не смог себя контролировать. Совсем тяжело себя с ней держать в узде.

— Ну что, идём, конфетка?

— Ты… не сделаешь этого… не надо…

— Почему нет? Ты ведь хотела свидание? Я тебе в номер цветочки ещё закажу и свечки. Будет всё, как тебе захочется. Романтический ужин... В постели…

— Я этого не хочу.

— Отчего же? Ты же мне сегодня решила показать, что уже готова.

— Матвей, я ведь просто поужинать с парнем пошла. Ничего такого, — произносит сухо.

Вижу, что она пытается держаться и храбриться. Молодец. Только куда ты пойдёшь против моих аргументов? Мне ли не знать, что там в голове у парней крутится.

— Конфетка, ты не понимаешь одного. Поужинать — это только ширма. Все парни хотят только одного. Трахаться.

— Не все парни такие же озабоченные, как ты, — парирует она.

— Все, конфетка, все. Смирись с этим.

Молчим. Пусть переваривает. Должна понимать, кто её окружает. Неужели не знает, насколько она хороша? Она реально не видит, что парни этого и хотят от неё? Нельзя ведь быть такой наивной.

А с этим элементом по имени Витя я ещё разберусь. Есть подозрение, что он вообще к Ире не просто так подкатил. В мажорской среде довольно популярны игры на развод невинных малышек. Не к той он девочке решил свои яйца направить.

Литвинов, мать его.

Вздыхаю. Надо бы расслабиться, но до сих пор не могу. Бесит так, что хочется чего-нибудь сломать.

Раздаётся звонок мобильного.

— Да?

— Слушай, тут Змей с новеньким сцепились, — говорит Тор. — Тьма, гони сюда. Мы у клуба Гирса. Крови не избежать.

— Бляяядь, — вздыхаю я и провожу рукой по лицу. У меня тут воспитательная беседа. Я ещё насладиться общением с конфеткой в полной мере не успел. Не в тему эти разборки. — А в чём дело-то?

Новенький мажор совершенно случайно появился в нашей среде, просто пересеклись в универе, но с первой же минуты мы с ним нашли общий язык. Внешне кажется, будто мы полные противоположности, но нихрена. Брат он мне по душе. Чую, что с Шипом мы ещё и лучшими друзьями станем.

А вот Змей явно на рожон лезет, амбиции свои прокачивает. Пафос — это про него. Выставляет всё напоказ. Зазнался парень. Знаю, что у него не всё так просто в жизни, но у кого цветочки? Мы все выгребаем из дерьма.

— Да тут… Короче, Истомина…

— Понял. Еду.

Сразу же отключаюсь. Тёмная девица эта Полина Истомина. Вечно крутится возле нашей компании. Змей от неё тащится. Красивая, да. Но ненастоящая. Кукла. Кажется, кроме интриг её ничего больше не интересует в этой жизни.

Нашёл себе Змей объект желания себе под стать. Ему бы и самому пора обратить внимание на своё поведение. И как только он не видит, что с гнильцой эта девчонка?

— Планы поменялись, конфетка, — поворачиваюсь я к притихшей Ире, закидываю руку за её сиденье. Она вздрагивает и отстраняется. — Везу тебя домой. На какое число перенесём наши грандиозные планы?

— Да поняла я, не хочу я на свидание, — бурчит она.

Я только смеюсь. Посмотрим, как поняла. Завожу автомобиль и трогаюсь с места.

И всё-таки завтра профилактическую прививку придётся вытерпеть, конфетка.

Жди, моя хорошая. Будем удивлять старшеклассников.

— Это правда, что Витю Литвинова из-за тебя вчера побили? Твой парень. Почему ты не говорила, что с кем-то встречаешься? — изумляется Галя.

Чёрт… День не задался с первой же минуты. Впервые за весь год я чуть не опоздала на уроки. И всё из-за проклятого Матвея.

После вчерашнего вечера я долго крутилась в кровати и никак заснуть не могла. Одолевали всякие мысли. Например, как теперь Витя будет реагировать на меня. Я ведь не видела, как он ушёл из ресторана.

То ли он просто бросил меня, наплевав на всё, за что его винить как-то даже неудобно. После того, что сделал Матвей уж подавно.

А может он видел, как мы с ним после этой ужасной драки танцевали внизу, будто ничего и не было? Будто я пришла в заведение не с Литвиновым, а с Матвеем?

Но я это делала. Танцевала и не обращала ни на что внимание. Прикосновения Матвея будоражили, я думала, что умру от странных чувств, что пробуждал он во мне. Проклинала себя, но танцевала дальше.

Ненавижу его!

Он просто играет со мной. Он специально делает так, чтобы я почувствовала к нему что-то. Чтобы я… влюбилась? Этого он хочет? И после того, как добьётся своего, он просто растопчет мои чувства. Это ведь ясно.

Если бы я была ему интересна не только как игрушка, он бы не напоминал так часто о том, какой статус мне уготовил. Я просто жертва в руках охотника. И понятно, чем всё закончится. Эта история не будет иметь счастливого конца.

Такие, как Матвей, не знают слова «нет». А я должна сделать невозможное. Я должна его обхитрить. Сделать то, что не делала ни одна девушка до меня. Заставить его страдать. Хотя легко сказать, но совершенно непонятно, как это сделать.

Я не знаю, где его слабое звено.

Так всю ночь и провалялась, думая о том, как мне быть дальше и что делать. И так ни до чего не додумалась. Интриги — это ведь всё не про меня. Я не умею крутить людьми, строиться какие-то грандиозные ловушки. А жаль.

Впервые я понимаю, что совершенно не приспособлена ко взрослой жизни. А там, судя по всему, не так сладко жить…

— Кто тебе сказал? — устало интересуюсь я у Гали.

— Да вся школа об этом шумит с утра. Кто-то даже видео слил в сеть.

Проклятье! Я тянусь к телефону, чтобы посмотреть, куда залетело видео с дракой. Надеюсь, что не в школьный чат. Вот это будут разборки… Но не успеваю. Входит учительница и начинается урок.

И то ли мне кажется, то ли даже Маргарита Степановна бросает на меня какой-то осуждающий взгляд. Этого ещё не хватало…

Не знаю, как я доживаю до последнего урока. Только ленивый ко мне не подошёл на перемене и не спросил про Литвинова. А я ничего толком ответить не могу. Единственное, что получается выдавить из себя, что никакой это не мой парень на видео.

Это мой сводный брат. Так что теперь школа уже гудит о том, что мой брат чокнутый. Набросился на человека ни с того ни с сего.

А вот этого я уже не отрицаю. Просто помалкиваю и мечтаю, что этот день когда-нибудь закончится.

— Слушай, так это правда твой брат? — подлетает на последней перемене ко мне девчонка с параллели.

Симпатичная брюнетка по имени Ульяна. Насколько я знаю, её отец владеет судостроительным бизнесом. За жгучей красоткой увивается добрая половина парней. Ульяна и с Витей успела повстречаться, кстати.

— Сводный, — вздыхаю я в очередной раз.

Дико надоело всё. Ощущение, что из меня сегодня эта ситуация все соки выжала. Я больше не смогу дальше учиться спокойно. Матвей сделал из меня звезду школы. А я этого не просила!

— Классный. Познакомишь?

Ульяна расплывается в улыбке. Смотрит немного заискивающе на меня. А я вдруг закипаю внутри. Этого ещё не хватало. Не буду я никого ни с кем знакомить.

— Ему двадцать два года, Ульян. Он не интересуется школьницами, — нахожу я оправдание своему отказу.

Лучше пусть найдёт себе сверстника. Ну правда, нашла с кем мутить. Матвей ненормальный.

— А случаем он тебе сам не нравится? — прищуривает свои большие глаза красотка.

— Вот ещё! — ворчу я недовольно. — Мы с ним вообще не ладим.

— Девчонки, смотрите! За Ростовской брат приехал.

Я слышу возгласы одноклассниц, которые прилипли к окну. Сердце заходится в бешенном ритме. Только не это! Что он тут делает?!

На негнущихся ногах я подхожу к окну и тоже смотрю во двор.

Возле своей крутой тачки стоит Матвей и хмуро смотрит на школьное здание. Он за забором, внутрь на территорию школы не прошёл.

Выглядит идеально. Настоящий красавчик. Невозмутимый и спокойный.

К щекам приливает кровь. Руки потеют. Да я вся начинаю гореть. Боже. Зачем он здесь? Неужели за мной приехал? Ну, конечно. Надеюсь это не связано с его предложениями вчерашними. Отель, сауна. Брррр.

— Ириш, иди, за тобой твой защитник приехал, — вздыхает одна из девчонок.

— Да я хотела… в библиотеку зайти, — вру напропалую.

Глупо. Я ведь уже даже кардиган накинула. И никто меня не слушает. Меня уже подталкивают к выходу. Приходится идти. Уже сбежать не получается.

Чувствую прожигающие взгляды в свою спину. На меня смотрят, похоже, все во дворе и все в окнах школы. Даже охранник пялится так, будто впервые меня видит. За что мне это наказание?

Я выхожу за забор и застываю перед Матвеем.

— Что ты тут делаешь? — хмуро спрашиваю, пользуясь тем, что никто нас не слышит.

— Мечу территория, конфетка, — усмехается мажор.

Обхватывает меня за талию, дёргает на себя и впивается в мои губы.

Две недели спустя

Матвей Потёмкин

— Так и что с отцом?

Я пожимаю плечами. Сколько можно прятать всё за внешней беззаботностью? Долго. Очень долго. Но рано или поздно накроет и всё. Вот как сегодня. Сегодня получилось прямо фиаско. Раздрай полный. Пиздец одним словом.

— Блядь, Шип, это конец, я больше так не могу, — признаю я очевидное. — Давай хату на двоих снимем, а? Две комнаты. Мы с тобой даже пересекаться будем раз в столетие.

Я откидываюсь на диван и уныло смотрю на квартиру друга. Однушка на задворках города, зато своя. Он вообще молодец. Тачку купил за свои кровные. Съехал от родителей. Работает и вообще ни в чём не нуждается.

А я не дозрел по ходу дела.

Да сколько можно жить припеваючи? Сколько ещё лет нужно, чтобы дойти до такого же уровня? Когда тебя полностью обеспечивают с рождения, то и рыпаться не хочется. У меня итак всё есть. Не конфликтуй с предком и будет всё заебись.

Шип же добился всего сам. Показал мне, что можно жить и по-другому. Быть хозяином своей жизни. Делать то, чего хочешь ты, а не то, чего от тебя ждут окружающие.

Уважаю его. Он реально из всей нашей банды самый крутой.

А я уже неделю зависаю у него. И максимум чего добился, это присесть плотно на выпивку. Под осуждающим взглядом Шипа, естественно. Но он не лезет с душевными разговорами. Он так всегда делает. Но достаточно и одного его взгляда, чтобы понять, что ты превращаешься в дерьмо.

Да я даже на универ забил, хотя там как раз всё веселье. Где ещё девок поклеить можно и сделать вид, что ты занят важным делом?

А сегодня чёрт попутал, решил к отцу приехать.

Думал, что что-то изменилось. Хрен там. Так и продолжает меня воспитывать. Продолжает рассказывать, как моя жизнь будет строиться. Будто он имеет право решать, кем мне работать, с кем мне жить, на ком, блядь, жениться.

Тоска. А в его глазах вечное осуждение.

Не оправдал надежд. И вообще. Нахрена родился на свет? Может быть, не было бы меня, мама была бы жива. Именно это и читается в его глазах всегда. Считает, что я виноват в её смерти.

— Учитывая то, что ты у меня зависаешь больше, чем у отца, то я не против. Достало, знаешь ли, твоё шмотьё видеть по всей квартире, — мрачно отвечает Шип.

— И хату уступать, да? — подначиваю я его.

— Кстати, да. Давай сразу договоримся. Девчонок водить не чаще трёх раз в неделю. Мне вообще-то работать надо, а пьяный хохот и всё сопутствующее очень отвлекает.

— Идёт. Три раза в неделю. Я переживу, — хмыкаю я.

Тем более, ведь можно встречаться с девушками и за пределами квартиры. Правда с некоторых пор, блядь, никакого кайфа от этого. Всё равно в голове только одна невинная куколка.

— Завтра, значит, поеду вещи свои забирать. Слушай, Шип, подгони какую-нибудь работёнку? Я готов начать с нуля.

— Да без проблем. Заказов уйма. Возьми один и покажи, на что способен.

Ну всё. Надо же. Неужели это я? Проёбыватель времени и любитель ничегонеделания. До чего докатился. Докатился до работы.

Я достаю телефон и проверяю, где находится моя конфетка. Дома. Всё как положено. Время-то уже ближе к девяти. Ведёт себя как паинька.

Понимаю, что не могу удержаться. Дикое желание увидеть её. То ли из-за проблем с отцом и желания забыться, то ли из-за осознания, что взрослая жизнь всё-таки настигла меня, а хочется урвать ещё несколько мгновений беззаботного бытия, то ли просто хочется заглянуть в хорошенькие глазки…

Я же просто на минутку. Даже приставать к ней не буду.

— Слушай, Шип, я пойду прокачусь. Мозги проверю.

— К девушке?

— К сестрёнке, — смеюсь я. — Сводной.

Шип только удивлённо вскидывает брови. Да, я особо не распространялся про Иришу. Говорил, что у пассии моего отца есть симпатичная доченька. Но так-то особо не вдавался в подробности. Не говорил, что они по тихому расписались. Да и качели у них постоянно какие-то. Они периодически расстаются с Ольгой Васильевной, то расходится снова. Так, глядишь, и развод случится, а я не в курсе буду.

Так что нехрен друзьям вообще об этой ерунде знать.

Беру сигареты, зажигалку. Накидываю куртку и иду на выход.

Паркуюсь перед воротами. Сижу в машине и курю. Не знаю, почему не спешу. Может быть она уже спит. Нормально вообще врываться так поздно? Вроде как не по этикету.

Но что мне делать с этим диким желанием увидеть её? И почему я ещё сомневаюсь? Почему вообще размышляю об этом? Раньше как-то такой хернёй не страдал.

Я всё-таки через весь город ехал и по объездной катил, чтобы сюда добраться.

Выбираюсь из машины. Бросаю окурок и тушу ботинком.

— Кто это? — доносится удивлённый голос из домофона.

Хорошо, что ответила Ира. А то даже не знаю, что сказал бы её маме. Почему-то в голове ноль идей.

— Твой любимый сводный брат, — усмехаюсь я.

Повисает тишина. Начинаю заводиться. Могла бы и сказать что-то в ответ. Или просто проигнорирует и не откроет. Я тогда через забор готов лезть. Докатился, блядь.

Но калитка пиликает, и я вхожу. Направляюсь к входной двери, а Ира выходит на улицу с настороженным видом. Зависаю взглядом на её красивом лице. На светлых прядях, раскинувшихся по плечам.

Конфетка кутается в мохнатое розовое чудо. Что за милота? Не халатик, а зефирка вкусная. Выглядит такой… домашней и уютной.

— Что ты тут делаешь, Матвей? — бурчит недовольно.

А я… а я просто подхожу и обнимаю её. Вдыхаю её нежный цветочный аромат. И понимаю. Пиздец. Как же хорошо.

Каково терпеть каждый день шуточки на тему моих странных отношений со сводным братом?

Каково каждый день заставлять себя держать маску беззаботности, когда в душе полный раздрай?

Каково стать той, о ком шушукаются все, кому не лень?

Раз за разом Матвей выворачивает мою жизнь наизнанку. Портит мою репутацию. На меня теперь в школе смотрят как на обманщицу, которая крутила с двумя парнями одновременно.

И вон Матвей — разрушитель моей жизни — просто стоит и обнимает меня, будто две недели назад не сломал меня. Он как всегда без спроса и предупреждения врывается в мою жизнь. Обвивает меня за талию, зарывается лицом в мои волосы и просто застывает.

Снова творит что-то непонятное. Заставляет моё сердце ныть и разрываться на части.

Одной частью сознания я его ненавижу. До ярости, до трясучки в теле.

А другой… Я понимаю, что пропадаю. Лечу в пропасть. В опасное чувство, которое он никак не должен во мне вызывать.

Проклятый мажор! Рядом с ним просто невозможно оставаться безучастной.

На дворе почти ночь. Я ошеломлённо стою и не знаю, как на такое реагировать. В этот раз ощущение, будто ему… требуется поддержка? Я не знаю, что у него произошло, и я всё ещё дико злюсь на него за то, что он сделал, но… Наверное, я слишком мягкотелая. Не хватает во мне стержня.

Я просто протягиваю руки и обнимаю его в ответ.

И кажется, словно весь мир отходит на второй план.

Сейчас есть только он и я.

Я даже ничего не спрашиваю и не говорю.

А ведь готовила речь. Все дни и ночи только и вела в голове мысленные разговоры с ним. Высказывала всю накипевшую злость и обиду.

Поцеловать на виду у всех! Заставить сесть в машину и молча докатить меня до дома. Будто мы с ним и правда пара. Но он сам объяснил мне своё поведение. Он просто захотел пометить территорию.

Удалось. Даже Литвинов в мою сторону не смотрит. Словно и не было у нас никакой встречи, словно ему вообще плевать на меня. Да ко мне теперь все боятся подходить. Или просто брезгуют…

— Хочешь чай?

Предлагаю, потому что на улице холодно. Мои ноги в кроксах замёрзли уже. И не стоять же так вечность? Хотя приятно. Очень даже приятно. Если не думать о том, что он сделал.

— Хочу.

Матвей отмирает. Отодвигается от меня и смотрит мне в глаза. У меня перехватывает дыхание от его взгляда. Будто бы совершенно другой. Он словно нуждается во мне. В его глазах… нежность?

Но спустя миг он отводит взгляд, перехватывает меня за талию и подталкивает к двери. Сам открывает, сам меня заводит, словно к себе домой. Но я не сопротивляюсь. К этому я уже как-то привыкнуть успела.

Он всегда всё решает сам. И делает так, как хочется ему, не обращая внимания на мнение других. Такой Матвей мне больше знаком.

Мы идём в кухню. Я ставлю чайник. Открываю шкафчик и смотрю на коробки с пакетиками.

— Чёрный, зелёный, фруктовый?

— А ты какой любишь? — вдруг спрашивает он.

Я так и замираю с протянутой рукой. Сердце вдруг сжимается. Меня бросает в жар.

— Чёрный. Без добавок. И без сахара.

— Давай такой.

В некотором шоке достаю два пакетика, забрасываю в кружки. На Матвея не смотрю. Отчего-то мне не по себе. Я вообще в принципе всегда с ним странно себя чувствую, но сегодняшний вечер просто нонсенс.

Жду, пока закипит чайник. Наливаю. Всё делаю медленно. Просто боюсь, что ошпарюсь из-за того, что меня так внутренне колбасит. В итоге всё проходит спокойно. Отношу кружки на стол, даже не обжёгшись и не расплескав ничего по пути.

Можно похвалить себя.

А дальше всё снова как-то непонятно. Мы просто молчим и пьём чай. С печеньем. Только сегодня наш домашний повар напёк.

Светлана Анатольевна у нас приходящий персонал, но сейчас она осталась ночевать в гостевой комнате. Потому что мамы нет дома, а когда она едет к Кириллу Юрьевичу, то бывает просит кого-то из персонала остаться. Чтобы мне страшно не было.

Хотя я не боюсь. У нас всё на охране стоит. В случае чего через пару минут приедет служба быстрого реагирования.

Матвей быстро выпивает свой чай. Смотрит на меня. Изучающе как-то. Зависает долго взглядом. Я поджимаю ноги к груди. Мне как-то и пить особо не хочется. Просто составляю ему компанию.

— Не против, если мы кино посмотрим? — спрашивает Матвей.

— Если что-то приличное, то не против, — тут же уточняю я.

Он просто кивает. Я поднимаюсь быстренько с места и убираю кружки в раковину. Матвей меня дожидается и идёт со мной к лестнице. Я в последний момент вспоминаю снова про Светлану Анатольевну. Узнает, что у меня в комнате мальчик был и доложит маме.

— Давай в гостиной?

— Ладно.

Я облегчённо перевожу дыхание. Мне ещё новых проблем не хватало. А так вроде не подкопаться. Я ничего не скрывала, просто с Матвеем смотрела кино в зале. Мы располагаемся на диване. Выбираем какой-то блокбастер.

Он подтягивает меня к себе, и мы просто смотрим. А спустя время он вдруг вытягивается. Закидывает ноги на подлокотник, а голову кладёт мне на колени. Я с минуту сижу в шоке, а потом опускаю руку и глажу его по волосам. Взъерошиваю светлые пряди.

Какое кино? Я вообще туда не смотрю. Хотя взгляд направлен в экран, но я ничего не вижу. Все мои рецепторы переключаются на осязание. Я массирую кожу головы Матвея и больше ничего не чувствую другого.

Только волнение. Тепло. И небольшую дозу смятения. Что я делаю? Что вообще происходит? Почему такой вечер странный?

— Пиздец, Ириша. Хорошо-то как с тобой, — говорит он полусонным голосом.

Находит мою вторую руку и сжимает её.

А спустя пару минут я слышу размеренное дыхание спящего человека. Опускаю глаза вниз и зависаю на его расслабленном лице.

И что же это всё значит?

Месяц спустя

Я беспокойно выглядываю в окно. Нервное. Стараюсь делать вид, что всё в порядке, но факту я такая каждый день. Каждый вечер. Я постоянно жду, что с минуты на минуту появится Матвей.

Как всегда неожиданно нагрянет и пошатнёт мой устоявшийся спокойный мир. Точнее относительно спокойный. Ведь с его появлением изменилось всё.

— Да что с тобой сегодня? — подходит ко мне Настя. — Я к тебе приехала, а ты меня будто и не замечаешь.

— Всё в порядке, — выдавливаю я улыбку. — Просто никак не успокоюсь. Чуть больше месяца, и мы с тобой будем полноценными студентками. Никак в себя не приду после всех этих экзаменов и горы бумажек для оформления.

— Ага. Как же хорошо, что всё осталось позади. Я за этот год так устала.

Настя присаживается на мою кровать и вздыхает.

Она говорит про учёбу. Мы с ней обе умнички. Закончили школы с отличием. Экзамены сдали на ура, но… Я всё равно жила в аду. Учёба для меня была отрадой, отдыхом. Только в этих заботах отключался мозг и переставал перемалывать в голове мысли о Матвее.

Проклятый мажор. Мало того, что он испортил мне репутацию в школе, так ещё и выставил меня в дурном свете перед мамой. Хотя тут, наверное, не только его вина.

Я вздыхаю. Какое счастье, что я скоро отсюда съеду. Нет никаких сил терпеть и дальше её общество.

Однажды Матвей приехал ко мне и вёл себя как нормальный человек. Мы смотрели с ним кино, пили чай, а потом вдвоём спали на диване в гостиной. Впервые за всё время общения он был таким… обычным парнем.

Утром нас застукала Светлана Анатольевна. Сонных и в обнимочку. Передала моей маме информацию о том, что видела. И что сделала мама? Забавно. Она приехала вечером со своего свидания и сказала, что я своей влюблённостью в Матвея отвлекаю его он учёбы!

То есть как это вообще возможно? Она ведь моя мама. Но никогда не занимала мою сторону. С чего-то решила, что я сама вешаюсь на Матвея. Но я не стала её разубеждать. Мне было так обидно…

Отношения в конец разладились. Но скоро всё будет хорошо. Скоро я уеду и приезжать домой буду очень редко. Очень.

— Может вино откроем? — спрашиваю я.

С трудом удерживаю горький вздох. Мне же восемнадцать уже пару месяцев как... А я так толком и не пробовала ничего такого. Не до этого было. День рождение провела тускло в кругу школьных подруг с мыслями о Матвее. Настя приехать не смогла в разгар учёбы.

А потом выпускной. На который я даже не пошла. Во-первых, ко мне итак странно относятся, а, во-вторых, почему-то думала, что Матвей как-то прореагирует… И возвращаемся к первому пункту. Прореагирует, и моя репутация снова полетит в бездну.

В общем, пока Настя гостит у меня… Почему бы и не вкусить чего-то? Расслабиться. Переключиться от круговорота своих бесконечных мыслей.

Так что я готова стащить из маминого бара какой-нибудь алкоголь. Теперь-то всё можно. Ага. И даже то, о чём так мечтает один несносный мажор…

— Не, я не буду. Мне ещё нельзя, — усмехается Настя.

Ну да. У меня же день рождение в мае, а у Настюши в конце августа. Рано ей ещё. Подруга у меня чересчур правильная. Никогда не сделает никакой глупости. Именно поэтому она до сих пор не знает про Матвея. Это единственная вещь, которую я скрыла от неё. За что мне безумно стыдно.

Но я и не знаю, как рассказать о таком.

Как поведать ей, что два года назад в моей жизни появился парень, который перевернул всё верх дном. О том, как он совсем недавно забрал мой первый поцелуй, а потом ещё и решил, что я ему буду заменять секс-игрушку…

Да. Следует ещё добавить, что моё первое свидание закончилось дракой. Что Матвей заставил меня танцевать с ним, заставил ехать с ним и торчать у отеля, грозился меня в номер затащить и показать, что такое настоящее свидание…

И ещё следовало бы Насте знать, как Матвей приезжал ко мне в школу и целовал на виду у всех. Заявлял на меня свои права. А после этого все меня стали обходить стороной. И у меня не осталось подруг.

А потом можно было бы рассказать, как пару раз в неделю он приезжал ко мне в гости. Спонтанно. Без разрешения. То в школу подъезжал. То к дому. Иногда просто молча сидел, смотрел. Иногда лез целоваться.

Совершенно запутал меня своим поведением. А в последнюю неделю стал вдруг писать мне сообщения. О том, что он едва держится. Что я околдовала его, и он твёрдо хочет кое-что от меня получить, когда вернётся со своей практики…

И это вовсе не о любви. Это только о том, что, по его глубокому убеждению, он с какой-то стати имеет право на доступ к моему телу. Будто бы я давала ему на это разрешение. Но разве он когда-то что-то спрашивал?

— Тогда и я не буду, — киваю я. — Чем займёмся? Может сыграем в карты?

— Давай, — тут же соглашается Настя.

Мы с ней перемещаемся на пол. Раскладываем колоду. Болтаем о всяких пустяках.

Мой телефон вибрирует на столе. Я поднимаюсь с места и беру в руки гаджет.

«Конфетка. Подъеду к девяти. Будь готова».

А вот и Матвей. Значит, вернулся… Сердце ухает в груди, и там что-то приятно разливается. Приехали и сразу мне написал… Но это же не то, о чём я думаю? Он ведь не предлагает мне встречаться.

Нет, конечно. Мне не стоит вообще о таком думать. Надеяться зря.

— Чёрт! — ругаюсь я вслух.

— Что-то случилось? — сразу реагирует Настя.

— Эм… да. Слушай, ко мне одноклассница подъедет в девять. Я выйду к ней ненадолго. У неё личные проблемы.

Я вру своей единственной и самой лучшей подруге. Как же мерзко. Сердце сжимается от неприятных ощущений. Мне так не хочется её обманывать, но я уже так много всего умолчала, что не представляю, как из этого болота вылезти.

— Да, конечно. Что-то серьёзное? Может я могу помочь?

Я только тяжело вздыхаю. Теперь мне ничего не поможет. Это же Матвей. Он приедет, чтобы получить то, что считает своим.

— Нет. Всё в порядке, — выдавливаю улыбку.

Я сажусь снова к ней, но мыслями витаю в ближайшем будущем. Я держусь бодро, стараюсь делать вид, что всё в порядке.

Ровно в девять приходит новое сообщение.

«Жду».

— Ну мне пора. Я скоро вернусь.

Я выхожу во двор, открываю калитку и иду к машине Матвея. Но он не сидит там. Стоит у тачки и курит. Клубы дыма летят в воздух. На Матвее светлая футболка и джинсы. Подстригся. Выбритые виски. Новая модная причёска.

Выглядит очень здорово. Впрочем, как и всегда.

Я останавливаюсь перед ним и радуюсь, что он припарковался у дерева. Здесь нас не видно из окна второго этажа. Неудобно перед Настей. Гадко на душе.

Матвей откидывает пальцам окурок на дорогу. Смотрит на меня и довольно улыбается.

— Ну и что ты тут делаешь, Матвей?

— Как что? Соскучился по тебе, пиздец как. И хочу. Хочу уже получить то, что мы с тобой так долго откладываем…

Он делает шаг вперёд и захватывает меня в плен своих рук. Надо прекратить это. Пока он правда не реализовал свой план. Но Матвей уже наклоняется и впивается в мои губы. Я чувствую привкус табака на языке. Он целует так активно, что у меня подкашиваются ноги. Вцепляюсь в его плечи.

Мне надо остановить его. Надо же!

Руки Матвея поглаживают меня по пояснице, опускаются на ягодицы и сжимают попу. Он вдавливает меня в себя. И я чувствую, как сильно он возбуждён.

Отрывается от меня с хриплым стоном. От его поцелуя у меня кружится голова, перехватывает дыхание. Так активно он меня давно не целовал. Видимо, держал себя в руках.

Его глаза горят дьявольскими огнями. А я смотрю на него и не могу ничего произнести. Никак не получается начать дышать нормально.

Матвей приходит в себя первым:

— Ну что, конфетка, я готов открыть фантик…

— Матвей, мы о таком не договаривались, — выдаю с дрожью в голосе. Никак не получается себя успокоить. Всё было… слишком горячо. Всё тело подрагивает. — И я никогда не говорила, что хочу этого...

— Тебе понравится, — нагло заявляет он. — Я буду нежным и аккуратным.

Его рука крадётся вверх по моей футболке. Пересчитывает позвонки через тонкую ткань. Касается загривка. Мурашки разбредаются по всему телу и прячутся в укромных местах.

Он вплетает пальцы в мои волосы. И тянет меня к себе.

— Не надо. Я серьёзно, — шиплю я.

Но его губы уже накрывают мои. Раскрывают их. Он врывается мне в рот, снова заигрывая языком. Не позволяет мне перечить ему, подчиняет, завоёвывает позиции. А я хоть и не хочу, но начинаю гореть в его руках...

Почему так сладко? Почему так томительно приятны его прикосновения?

Мне нельзя поддаваться на эту мнимую ласку. Всё это только прелюдия к тому, что я Матвею отдавать не собираюсь.

Нет. Ни за что не пойду на этот шаг. Для него ведь это всего лишь игра. А я так не могу, никогда бы не смогла спать с кем-то без любви. Это серьёзное дело и дарить невинность мажору я не согласна!

Упираю руки в его грудь. Пытаюсь отодвинуться. Но Матвей и не думает отступать. У него реально от счастья снесло все тормоза. Его рука зафиксировала мой затылок, а вторая прижимает за поясницу к торсу.

Из этой ловушки невозможно выбраться.

Матвей отрывается от моих губ, но только ради того, чтобы переместиться губами на мою шею. Он впивается так, что у меня подкашиваются колени. Будто вампир пытается прокусить мою кожу.

— Бляяядь… Я сейчас умру… — выдыхает он.

Обхватывает меня за руку и тянет за собой. Я по инерции делаю несколько шагов. Замечаю, как он открывает дверцу с пассажирской стороны…

— Что ты делаешь? Я никуда не поеду с тобой!

— А кто сказал, что мы собираемся ехать куда-то? Я просто возьму сигареты. Пойдём в дом.

Матвей наклоняется и достаёт из бардачка пачку. Блин. Какой дом? Пусть даже не рассчитывает! Я… Там же Настя… Да и мама тоже…

— У меня гости, — возмущаюсь я. — И тебя я не приглашала.

Выпрямляется и смотрит на меня с таким видом, будто я чушь какую-то горожу. Под его взглядом становится некомфортно. Понимаю, что для него мои слова вообще не аргумент. Будто ему требуется приглашение, чтобы прийти ко мне.

Ахаха. Так вот прямо всегда и спрашивает, что ему можно делать, а что нельзя.

— У меня девичник, — скисаю я ещё больше. — Там не подразумевается присутствие парней.

— Ты ведь знала, что я приеду, конфетка. Надо было раньше думать. Но так и быть, не будем шокировать твоих подружек взрослыми играми. Сделаем по-другому. Я забираю тебя. Через пару часов верну назад домой.

Он берёт меня за руку снова и тянет к пассажирскому сиденью. Я упираюсь. Ну нет! Совсем обнаглел!

— Я не поеду с тобой!

Матвей рывком притягивает меня к себе, затем подталкивает в тачке. Зажимает меня между своим телом и машиной. Я изумлённо замираю, когда он вдруг ныряет руками под футболку и касается моей груди ладонями. Сдавливает и обхватывает вершинки. Поглаживает через спортивный топ. Наклоняется ко мне и целует в шею.

— Матвей… Пусти… — шепчу я.

Я вся подрагиваю в его руках. Прикосновения его будоражат. Сознание плывёт.

— Ты же понимаешь, как я тебя хочу, конфетка. Признайся хоть сама себе, что тебе тоже это нужно, — горячо говорит он.

В один миг он задирает футболку, стягивает ткань топа вниз и впивается губами в мою грудь. Обхватывает сосок и тянет на себя. Я ошеломлённо впиваюсь руками в холодный металл машины. Спину тоже обжигает холодом.

Но внизу живота так горячо, будто сейчас всё полыхнёт пожаром.

— Матвей… Ты сошёл с ума… Нас увидят…

Обалдеть. Что он делает? Прямо на улице. Если не соседи, то нас могут увидеть проезжающие мимо машины. Да кто угодно! Тут и с собаками гулять могут выйти. И хоть нас немного прикрывает тень деревьев, но тут везде хорошее освещение.

Но Матвей будто ничего не слышит. Он переключается на другой сосок. Теперь целует и покусывает его. Я не знаю, как его остановить. Тянусь к нему руками, впиваюсь в его твёрдые плечи…

Отрывается.

Прикрывает мою грудь обратно топом, спускает футболку и зависает надо мной. Я смотрю в его глаза. Да он даже взглядом меня съедает. Делает движение бёдрами, скользит твёрдым пахом по мне.

У меня внизу всё вибрирует. Я будто теряю связь с реальностью. Он так пошло себя ведёт, так нагло, а моё тело всё равно реагирует на это всё. А не должно. Я ведь не хочу с ним спать. Нельзя ему позволять…

— Конфетка, я на грани. Я прямо тут готов тебя трахнуть. Поэтому лучше тебе согласиться на отель.

— Нет, — говорю, стараясь придать голосу твёрдость.

Но куда там. Кажется, что я совершенно разучилась нормально разговаривать. То, что я волнуюсь, заметно сразу. И моё «нет» звучит жалко.

— Ира, — вздыхает тяжело Матвей. — Напрашиваешься на порку. Впрочем, я не против. Если тебе хочется чего-то такого необычного…

Я хлопаю глазами. Чего? Это ещё что за шутки такие? Да я вообще ничего с ним не хочу!

— В чём дело, конфетка? Ты же знаешь, что это случится рано или поздно. Мы итак слишком долго ждали.

— Ты ждал, — бурчу я.

— Я тебя трахну. Буду твоим первым. Смирись.

— Обойдёшься.

Он ухмыляется. Его забавляют эти перепалки. И что с ним делать? Десять минут давно уже вышли. Надо возвращаться в дом. Я итак получила такую дозу впечатлений, что уснуть не смогу.

Я отрываюсь от лица наглого мажора, и случайно замечаю, как в нашу сторону едет автомобиль. Вычислить, кто это не составляет труда. Илюша! Брат!

Он ещё достаточно далеко, чтобы не увидеть меня. Но скоро будет здесь. В голове моментально всё перестраивается. Ещё не хватало, чтобы он увидел меня с Матвеем! В таких откровенных позах… Увидел мои припухшие губы. Он ведь сразу всё поймёт!

— Пусти! Я хочу в машину! — бурчу я. Толкаюсь изо всех сил.

Мажор немного удивлён. Отодвигается. Я ныряю на пассажирское сиденье, хлопаю дверцей и слетаю вниз под сиденье. Тесно, но так меня никто не увидит со стороны.

Если я хотела ошеломить Матвея, то мне это удалось. Он обходит машину, садится на водительское сиденье и тут же заводится. Отъезжает от моего забора и судя по всему, нам удалось не встретиться с Ильёй. Я выныриваю спустя минутку. Вижу, что брат заезжает во двор.

— Матвей, останови! — прошу я.

— Зачем? — хмыкает он. — В отеле будет намного удобнее, чем на тачке или внутри неё.

— Стой! — холодею я. — Я просто не хотела, чтобы брат меня заметил с тобой!

— Стесняешься? Тебе же восемнадцать. Можно пить, курить, материться и заниматься сексом. Расслабься.

— Матвей, останови, пожалуйста, — прошу напряжённым тоном.

Он ведь не станет этого делать? Не повезёт меня сейчас наперекор моим просьбам. И я не уверена до конца в том, что это правда так. Матвей, не подведи. Есть же в тебе что-то хорошее? Я верю в это.

Тормозит у обочины. И я немного выдыхаю.

Поворачивается ко мне.

— Ладно. Допустим я тебя отпускаю. Когда будет новая встреча? Я хочу уже сорвать твой сладкий цветочек.

— Я не знаю.

Радуюсь только возможности отстрочить этот момент и подумать, как его избежать. Главное, что он готов сегодня меня отпустить. Мозг цепляется за эту радостную весть.

— Заеду за тобой завтра вечером.

Матвей сдаёт назад. Останавливается у моей калитки. Наклоняется и впивается в мои губы. Целует отчаянно, страстно. Он будто терзает меня. Отрывается резко, тяжело вздыхает. Открывает бардачок.

Берёт мою руку и кладёт туда бархатную синюю коробочку. Зажимает мои пальцы на ней.

— С окончанием школы, конфетка. И до завтра.

Я хватаюсь за ручку двери и выскакиваю наружу. Сердце колотится в груди. Дожидаюсь, пока он отъедет. Отворачиваюсь и поправляю волосы. Одежду. Надо быстро вернуться в себя и идти домой.

Смотрю на коробочку.

Медленно открываю и в шоке рассматриваю его подарок.

— И в чём срочность? Почему вы на ночь глядя собрались ехать? — ворчит мама и бросает на меня странные взгляды.

Я пожимаю плечами и делаю вид, что я не при делах. Что это просто моя прихоть. А у самой трясучка. И карман жжёт от подарка Матвея.

Браслет. С конфеткой. Блин! Он подарил мне украшение из платины. Красивое, да. Но как очередную издёвку выбрал такой браслет, на котором висит сладость. Конфета в обёртке. Невероятный Матвей.

И это, между прочим, его первый подарок. Даже на день рождение ничего не было…

— Илюша с Лерой нас подбросят, — вставляет свои пять копеек Настя.

Я с благодарностью смотрю на неё. Она не понимает, почему я вдруг начала уговаривать её поехать к ней в гости. Но я ведь не могла сказать ей про Матвея. Про то, что он мне дал один день отсрочки.

Я буду жить больше месяца до учёбы у Насти. Поэтому собираю внушительный чемодан. Набиваю его за компанию и всякой канцелярией. Большую часть куплю уже в универе. Но на всякий случай будет что-то на первое время.

Мама не знает, что я надолго. Илюша с Лерой тоже. Даже Настя не в курсе. Я просто надеюсь действовать по ситуации и напроситься до самого сентября жить там.

Он меня не найдёт в доме Насти. Он не сможет узнать. Мама не будет говорить, ведь они с Кириллом Юрьевичем в очередной раз расстались. Значит, Матвей сюда не станет приезжать.

Его номер я уже заблокировала. Всё. Ниточки оборваны.

И ждать до утра я не могу. Вдруг он передумает и решит наведаться ночью? А он может. Я вообще удивлена, что он позволил мне уйти от него так просто.

А ведь мог увести меня. Я уже сидела в его машине. Уже была почти на полпути к его коварным планам.

— И зачем тебе такая большая сумка? Может на море сгоняем, Ир?

Мама идёт за мной, но мне тошно. Не хочу я с ней никуда ехать. Я хочу скорее выбраться отсюда на свежий воздух. Мне душно. Я тащу под мышкой сумку с ноутбуком.

— Не хочу, мам. И… я подумаю. Может быть потом как-нибудь. Позже.

Я кратко обнимаю маму и запрыгиваю в семейный автомобиль брата. Сегодня Алисы и Игорёши нет с Илюшей и Лерой. Дети как раз на каникулах у родителей Насти. Забавно так получилось, что мой брат построил своё счастье с сестрой Насти. Именно так мы с моей лучшей подругой, между прочим, и познакомились.

— Ты точно в порядке? — уточняет Настя.

— Да, всё отлично. Я счастлива, что побываю у тебя в гостях.

И хоть Настя рада, что я еду к ней, но я вижу, что она начинает что-то подозревать.

Ещё по дороге к Насте я понимаю, что забыла свой телефон дома. Ну ничего страшного, решаю я. В конце концов, так меньше соблазнов снять блокировку с номера Матвея. Спустя пару дней я покупаю себе на замену гаджет в местном магазине.

Свой номер сообщаю только маме. И всеми силами надеюсь, что она не додумается дать его Матвею. А то, что он меня ищет, я почему-то даже не сомневаюсь.

Мои каникулы проходят в лёгком режиме. Мы купаемся в бассейне с Настей. Проводим время в её летнем домике на дереве. Там бесконечно болтаем. Наконец-то дорвались друг до друга.

А одного наглого мажора я выкидываю из головы.

Почти. Больше всего накатывает по вечерам. Я вспоминаю его поцелуи и прикосновения. Особенно активно крутится в голове наша последняя встреча. Он тогда будто с цепи сорвался. Впервые меня лапал так откровенно.

Но что-то я сильно сомневаюсь, что у него никого с тех пор, как он меня впервые поцеловал.

Не похоже, что парни вообще в состоянии держать в штанах своего дружка.

Но тем не менее он так целовал меня. Будто реально давно на сухпайке держится. Или может дело во мне? Ему просто хочется переспать именно со мной. Сделать меня женщиной. Похоже, что это его идея-фикс.

Помешался на этом.

Я даже пару раз в голове прокручиваю один вариант развития событий. А если бы я согласилась? Ну потеряла бы невинность, зато он бы от меня отстал. Я была бы свободна. Но понимаю, что ничего подобного. Тогда бы я ещё больше была к нему привязана.

И не смогла бы спокойно пережить это. Для меня первый раз — не пустой звук. Я не хочу, чтобы он был с человеком, которому на меня плевать. Которому нужно только одно.

Поэтому глупую идею я отбрасываю тоже куда подальше.

Скоро универ. Я найду парня, который будет достоин. С которым я буду нормально встречаться. С которым мои отношения будут развиваться плавно и без всей этой жести, что выходит между мной и Матвеем.

— Что ты тут делаешь?

Сердце сжимается в груди. Я лежала в гамаке, читала книгу.

Настя ушла с Лерой и детворой к своему брату, он живёт тут неподалёку. Я отказалась, сославшись на плохое самочувствие. Когда месячные, у меня минимальная активность, и я превращаюсь в амёбу. Настины родители смотрели что-то по телевизору, а я услышала звук автомобиля.

Не придала значения, а потом…

На заднем дворе появился Матвей.

— Почему ты от меня сбежала?

Его взгляд как лёд. Смотрит так, что у меня мурашки по коже бегут. И я… чёрт, я ведь не должна, но вместе со страхом в душе возникает странное опасное чувство. Мазохизм какой-то. Я будто бы рада видеть его.

Замкнутый круг. Я точно сошла с ума.

— Имею право делать то, что вздумается. Сам ведь говорил. Восемнадцать лет, твори всё, что душа пожелает, — пожимаю плечами.

Как он вошёл? Перелез через забор? Обалдеть. Неужели реально? И как предугадал момент, что я тут одна? Или это просто случайность? Одни вопросы и как всегда ни одного ответа.

— Не имеешь права. Ты моя. Забыла, конфетка?

Матвей подходит ближе и рывком поднимает меня с гамака. Прижимает к себе и вздыхает. Так глубоко, будто наконец-то нашёл что хотел и испытывает облегчение. Притягивает в объятия и молча сжимает меня.

Я стою и не реагирую. Пытаюсь, по крайней мере.

— Где твой телефон?

— Зачем тебе?

— Бунт на корабле? Ну ничего, это мы быстро исправим.

Он начинает шарить по моим шортам, я отбрыкиваюсь, его пальцы ныряют в карман и достают мой гаджет. Я возмущённо тянусь, пытаюсь забрать, но он вытягивает руку и не даёт мне это сделать. Только притягивает меня второй рукой сильнее к себе и впивается в губы.

Целует так дерзко, как тогда в бассейне. Будто дежавю. Будто он хочет меня наказать.

Я упираюсь в Матвея, дёргаюсь. И только спустя несколько бешенных ударов сердца, он отпускает мои губы, но оторваться от себя не даёт мне. А я даже на помощь позвать не могу. Никто не должен знать, что он тут.

— Пойдём со мной. Напросилась на секс в машине.

— Нет, Матвей. Ты совсем ненормальный. Псих!

— Забыла первое правило?

— Достали меня твои игры!

— Конфетка, настоящие игры только начинаются. А ты всё норовишь от меня сбежать. Не выйдет. Скоро будут очень долгие, сладкие и глубокие игры. Я сделаю так, что тебе понравится. Будешь стонать и просить трахнуть тебя.

Он зарывается мне в волосы. Кусает меня за шею.

По коже бегут мурашки. Лишь бы нас никто не увидел. Как же стыдно будет перед родителями Насти. Перед самой подругой.

— Уезжай, Матвей. Пожалуйста, — прошу я.

— Думаешь, второй раз прокатит? Я не соглашусь откладывать свой десерт на потом.

— У меня месячные.

Стыдно признаваться, но может прокатит? Ну не будет же он настаивать и дальше…

— Да похрен. Что с того?

— Я не хочу. Не надо. Пожалуйста, Матвей.

— Хотя… в машине будет неудобно, — соглашается он вдруг. Задумчиво смотрит. — Ладно. Вечеринка. Я организую студенческую вечеринку и хочу там тебя видеть.

— Хорошо, — киваю я.

Я согласна пообещать всё, что угодно. Лишь бы он уже скорее уехал отсюда.

Матвей отпускает меня. Я тут же отскакиваю на пару метров от него. Он вбивает мне что-то в телефон. Наверное, просто снова берёт мой номер. Протягивает гаджет.

— Ну всё, конфетка. Последний раз даю тебе отсрочку. Я же не железный. Так и сдохнуть можно, — хмыкает он. — Я тебе скину адрес и место. Будь готова. В третий раз ты от меня уже не уйдешь.

__________________________

Не удержалась и сгенерировала в нейросети подарочек Матвея. Как вам?

Спустя две недели

— Ир, зачем мы здесь? — недовольно спрашивает Настя.

Я вздыхаю. На лице держу нейтральное выражение. Делаю вид, что совершенно не переживаю ни о чём. Хотя, откровенно говоря, переживать есть о чём.

На мне серебристое платье до колен и туфли на шпильке. На руке браслет с конфеткой, который ощущается на мне как клеймо. На Насте джинсы с футболкой и балетки. Подруга молодец. В такое место нужно было идти неприметной, чтобы не ловить на себе взгляды озабоченных придурков.

Я тут ради Матвея. Точнее ради своего ужасного плана. Я не знаю, что выйдет в итоге. Но я не могу не попытаться избавиться от его внимания. Он должен просто решить, что у него всё получилось. Что он добрался до меня.

И пусть он не будет об этом помнить, зато я могу наплести чего-нибудь. И избавиться от его нападок на себя. Наконец-то.

Да, план так себе. Но лучше я придумать не смогла.

У меня в чехле от телефона зажаты таблетки снотворного. Я попросила Матвея не пить сегодня, типа, чтобы он себя контролировал. Подмешаю их ему в воду или в сок. Прочитала в интернете, что они безвкусные. Не должен заметить. И последствий никаких. Просто вырубится и всё.

— Мы здесь, чтобы знакомиться с обратной стороной университетской жизни, — отвечаю я и тяну Настю к кухне. Нужно что-то принять для храбрости, иначе я так и не решусь на всё это. — Нам просто надо выпить, и сразу станет легче.

— Ага. Опустимся до вот этого, — шепчет Настя и брезгливо кивает в сторону целующейся парочки.

Я знаю, что у Насти пока не было ничего с парнями. Даже ни с кем не целовалась. Для неё всё дикость. Но на деле увиденное меня тоже пугает. Девчонка уже трётся о парня всем телом и из-под юбки торчат чулки. Это, наверное, перебор. Но мне сейчас не до рассматривания оргий. Мне бы самой избежать такой участи…

— Ну… Может они встречаются… — неуверенно предполагаю я.

Девчонка, на которую мы с Настей пялимся, отрывается от своего парня и перебрасывает внимание на другого. Целует второго так же жарко, как и первого. Я хмурюсь. Так. Ну это уже слишком. Тяну Настю за собой, пока она в обморок не грохнулась. Или я…

— Не дрейфь, Настя, прорвёмся! — заявляю я максимально бодрым тоном.

Мы входим в кухню. Народу тут тоже хоть отбавляй. Я бегло осматриваюсь. Хватаю две стеклянные бутылки с пивом со стола. Всё. Пора немного выпить. Пока не растеряла по пути всю свою решительность.

— Нам нужно их как-то открыть.

И тут появляется он. Мне даже смотреть не надо. Я всем нутром чувствую его присутствие. В нос бросается аромат его парфюма, несмотря на то, что кругом всё пропитано алкоголем.

Мы не виделись больше двух недель. И после последней нашей встречи на заднем дворе Настиного дома я всё время была как на иголках.

Последний шанс. Назад пути нет. Он не отпустит. Больше не отпустит. У меня просто нет выхода.

— Помочь? — раздаётся рядом его низкий голос.

Я вздыхаю. Пора играть. Но как же сложно…

— Да, — говорит Настя и протягивает бутылку с пивом.

Вижу, что подруга смущается и поглядывает на Матвея с интересом. Внутри что-то колет, но я гоню это чувство прочь. Главное, чтобы он не захотел ещё и из Насти сделать свою жертву.

Матвей ловко открывает крышку зажигалкой.

— И тебе открыть, красавица? — переводит он взгляд на меня.

Наши глаза сталкиваются, и я готова поклясться, что от нас искры летят в разные стороны. Покрываюсь испариной. Язык будто к нёбу прирастает. Поэтому я просто киваю.

Матвей берёт в руки мою бутылку и будто специально касается моих пальцев. Меня простреливает жаром от его прикосновения.

Получаю назад бутылку и тут же делаю глоток.

С трудом растягиваю губы в улыбке.

— Как вас зовут, девчонки? Что-то раньше не видел вас в универе. Да и на тусовках. Впервые пришли? — начинает Матвей игру.

Мы с ним будто незнакомы. Попросила так, чтобы не выглядеть перед подругой лгуньей.

Лучше бы уж призналась. Но всё зашло слишком далеко. Как теперь рассказать ей? Как признаться, что живу два года на каких-то адских качелях?

— Меня Ира зовут, а это Настя. Мы первокурсницы. С филологического факультета. И да, мы первый раз пришли.

— Ну с почином вас. А меня Матвей зовут. Я с магистратуры. Информационные технологии. Может быть пройдём в более тихое место? Поболтаем?

— Хорошо.

Ну вот и всё. Я вздыхаю и делаю шаг вслед за ним. Матвей выходит из кухни. Ловко крутит в руках зажигалку. Расслабленный и довольный. Всё, как и всегда. Настя дёргает меня за руку и шепчет в ухо:

— Ир, куда мы прёмся? А вдруг он нас в комнату затащит?

— Насть, ну не включай параноика. Нормальный парень.

Относительно, конечно, нормальный. Но Матвей сказал, что это дом его друга. Так что с Настей ничего страшного не случится. Обещал, что за подругой присмотрят его друзья. У меня нет причин сомневаться в его словах. Уж что-что, а Матвей никогда меня ещё не обманывал.

Сама про себя хмыкаю. Ну да. Открыто заявляет о своих желаниях. Правдоруб, блин.

Мы поднимаемся на второй этаж. Входим вслед за Матвеем в комнату. Тут девчонки и парни. Его друзья. Сидят на подушках и болтают. Матвей бросает на пол с кровати ещё две подушки.

— А вот и долгожданное появление, — торжественно провозглашает Матвей и отчего-то мне кажется, что все парни меня внимательно рассматривают. Неужели рассказал им про меня? Сказал, что сегодня совратит наконец-то девственницу? Внутри всё сжимается от неприятных мыслей. — Присаживайтесь, девчонки. Это у нас тут первокурсницы — Ириша и Настенька.

Я сажусь боком, чтобы платье не задралось высоко. Замечаю на своём бедре взгляд Матвея. Горячий, будоражащий. Он будто готов наплевать на всё. Словно размышляет о том, чтобы схватить меня сейчас и потащить прямиком в соседнюю комнату.

По телу бегут мурашки. Надеюсь, у него хватит силы воли подождать ещё немного. И я надеюсь, что моё дело не займёт много времени. Как быстро действует снотворное? Я читала, что около двадцати минут.

Ну за такое время он не успеет совершить то, что задумал. Растянем прелюдию на длительный срок. Эх. Надеюсь, что получится.

Матвей садится так близко ко мне, что наши тела соприкасаются. Мне безумно жарко рядом с ним. Как же я выдержу этот вечер?

Он ненадолго отрывается от меня и начинает представлять людей по кругу:

— Это мои друзья. Практически братья. Это Тор, Змей, Гирс, а там в углу — Шип.

Настя бросает на меня удивлённый взгляд. М-да, у парней явно с фантазией не густо. Знаю уже, что друзья Матвея Тьмой называют за фамилию Потёмкин. У других, видимо, тоже прозвища так образовались. Но я ни на ком не заостряю внимания. Сейчас как-то не до знакомств.

У меня тут проблемка посерьёзней.

Один озабоченный мажор, который мечтает стянуть с меня трусики.

— Ну что, мальчики-девочки, будем играть в карты, — заявляет Матвей и берёт в руки колоду.

Я напрягаюсь. Моё воображение сразу же рисует всякие пошлости. Тут мальчиков и девочек поровну. Неспроста ведь? И этим парням я должна доверить Настю, пока буду реализовывать свой план с Матвеем? А вдруг они не такие хорошие, как он говорит?

Я интересуюсь, что за игра планируется. Матвей объясняет правила. Собираемся играть в «дурака» на желания. Проигравшему нужно будет выполнять задания, типа, как в фантах. Вроде не очень страшно, но Настя взбрыкивает, а за ней следом и парень по прозвищу Шип.

Я хочу начать защищать подругу, но Матвей обвивает меня за талию, привлекая моё внимание к себе. Я перевожу на него взгляд, а он наклоняется к уху.

— Ты выглядишь потрясающе… — говорит Матвей и касается мочки моего уха зубами. Кожа тут же начинает пылать. — Я готов подождать минут двадцать, прежде чем мы уйдём отсюда. О большем не проси…

Я лихорадочно думаю, как оттянуть время. Я ещё не готова. Делаю глоток пива. Но Матвей недовольно смотрит на меня.

— Что такое? — спрашиваю я.

— Не налегай. Хочу, чтобы ты запомнила каждый миг сегодняшнего вечера.

От его слов хочется выпить снова. Но я послушно жду, пока он отвернётся. По сути мне алкоголь сразу в голову ударяет. Зато я расслабляюсь. Начинаю верить в то, что всё у меня получится. Хотя бы пиво вселяет в меня уверенность в своих силах.

Я смогу. Иначе… всё будет плохо.

— Не, так не пойдёт, — произносит Матвей и останавливает свой взгляд на стоящих перед нами Настю и Шипа. — Или играйте, или мы хотим зрелища!

Что тут произошло? Отвлеклась, так отвлеклась. Ох уж Матвей со своими играми на моих нервах.

— Ладно! Я буду играть! — соглашается Настя и садится назад на место.

Ребята бурно реагируют на происходящее. Я наклоняюсь к подруге. Чувство вины захлёстывает с головой. Не надо было брать её с собой, но она ведь не пустила бы меня одну. Настя — верная подруга, а я зараза, которая не может ей признаться в правде. Как же гадко и мерзко от самой себя.

— Насть, ты как?

— Нормально, — отзывается более или менее спокойно и пожимает плечами.

Тянется к пиву и делает глоток. Значит, ненормально. Она вообще пить не хотела. Рядом с ней устраивается Шип. До меня медленно доходит, что она ему понравилась. Надеюсь, он адекватный. Не будет с ней играть, как Матвей со мной.

— Это мой лучший друг, — поясняет мне как раз мой наглый мажор.

— Он ведь не такой как ты? — спрашиваю с нервным смешком.

— Он классный. Подругу твою не обидит, — заявляет так серьёзно, отчего я сразу ему верю.

Матвей отвлекается на карты, и игра начинается. Я украдкой пью пиво. Не могу остановиться. И с каждым глотком чувствую себя всё легче и легче. Даже смеюсь каким-то дурацким шуткам.

Тор проигрывает, лезет в окно с криком «Пора вставать, кукареку!». Это даже как-то забавно. Потом какие-то ребята приносят ещё два ящика алкоголя. Очень вовремя, потому что свою бутылку пива я уже выдула.

Матвей периодически наклоняется и говорит мне всякие комплименты, приправленные пошлыми намёками. Невзначай касается моего тела, распаляя дикие желания. Меня несёт на волнах возбуждения. Чёрт! А вот это уже точно не в ту степь. Надо мне притормозить с выпивкой.

— Ир, — вдруг дёргает меня за руку Настя.

— А?

Я не сразу фокусируюсь на ней взглядом. Она меня будто со дна вытаскивает.

— Как насчёт того, чтобы закруглиться здесь и пойти погулять… на заднем дворе? Неужели хочешь весь вечер играть в карты?

— А мне и тут хорошо. Давай попозже? — говорю расслабленно.

Если мы сейчас поднимемся и пойдём, Матвей тут же меня возьмёт в оборот. Мне стоит радоваться, что он забыл о времени. Не помнит, что обозначил всего двадцать минут. Явно же прошло больше…

Я запиваю пиво шампанским с красного пластикового стаканчика. Понимаю, что уже комната кружится перед глазами…

— Эй, тормози, конфетка, — замечает мою неумеренную тяну к алкоголю Матвей.

Так-то он прав. Надо мне быть в сознании, чтобы осуществить план. Стараюсь больше не притрагиваться к своему стаканчику. Прийти бы в себя от пива хотя бы.

Игра идёт своим ходом. И вскоре Шип остаётся один на один с Настей. Я вижу, что подруга нервничает. Понимаю. Не хочет проигрывать, да и кто захочет выполнять дурацкие задания? Я даже как-то трезвею в этот момент.

Но наконец-то игра завершается. Настюша ходит, а Шип отбивается. Оба остаются без карт.

— Дружеская ничья, — улыбаюсь я и хлопаю в ладоши.

— У нас такого нет, — как-то зло вдруг заявляет Змей. — Оба, значит, будут выполнять задание.

— Иди на хер, — колко отбивает его Шип. — Переигрываем.

— Что-то ваша игра была какой-то странной. Вы будто специально спелись друг с другом. А, ты ведь помогал ей, так?

Я удивлённо смотрю на парня с зелёной чёлкой. Неужели он положил глаз на Настю? Поворачиваюсь к Матвею, но тот спокойно наблюдает за развитием ситуации.

— Сомневаешься в моей честности? — говорит Шип. — Пошли провертимся и поговорим.

И вот теперь оба парня напрягаются. Кажется, что дело идёт к драке. Неужели? Из-за какой-то глупой игры! Я толкаю Матвея в бок.

— Полегче парни! Никто никуда не пойдёт, у нас и тут неплохая компания сложилась, — вмешивается он расслабленным тоном. — Сейчас мозговым штурмом придумаем задание для обоих.

Идея компанию устраивает. Начинаются предложения из разряда поцеловаться и уединиться. Меня пробивает холодный пот. Не нужно такого Насте. Боже… Куда я её втянула? Сама иду на дно и её тащу за собой.

Какая-то девчонка предлагает напялить ушки зайки обоим, но тут уже Шип против. Правда Настя явно рада такому варианту. Добровольно напяливает ободок. А следом… Шип приковывает Настю наручниками к себе. Я даже сообразить не успеваю, откуда это приспособление тут взялось.

— Матвей, — шиплю я. — Это уже не смешно.

— Расслабься, конфетка. Так Шип даже лучше за Настей твоей присмотрит. А то у Змея крышу сносить начинает.

Я ничего не понимаю. Как наручник может спасти подругу от внимания какого-то парня? Она прикована к одному, а второй, типа, не долезет до неё? Но когда этот Шип выносит Настю, закинув к себе на плечо…

Я подскакиваю следом, но Матвей тянет меня на подушку вниз.

— Мотя… Это…

— Спокойно, конфетка, всё будет хорошо.

Я растерянно смотрю на дверь, потом перевожу взгляд на Матвея. Да пошёл он! Неизвестно, что с моей подругой сейчас сделают! Я вскакиваю, но он перехватывает меня снова за талию. Я дёргаюсь, не обращаю внимания на всех присутствующих, замечаю только, что вслед за Настей и Шипом вырываются наружу ещё двое парней.

— Пусти меня! — кричу я.

Матвей тянет меня на себя и заваливает на кровать. Нависает сверху и прижимает мои руки к кровати. Фиксирует их над головой. Я задыхаюсь от возмущения. Что он творит?!

— Конфетка, всё в порядке.

— Это не в порядке, Матвей, — бурчу я. — Это уже перебор! Твой друг…

А он берёт и, недослушав меня, целует в губы. Просто резко и нагло вторгается в мой рот. Прямо на виду у всех, кто присутствует в комнате. Кажется, что я слышу чьи-то комментарии вперемежку со смехом. А я не хочу, но… меня ведёт от его поцелуя. Всё тело разжигается. Горит огнём. Голова кругом идёт, но я позволяю ему целовать меня. Так жарко…

— Побудь тут. Я проверю как дела и вернусь, — хрипло заявляет Матвей, отпуская меня.

Поднимается с кровати и уходит. Я сажусь и смотрю на дверь. Отличный шанс, чтобы убежать. Но куда я спрячусь от него? Тем более, когда я ничего не знаю о судьбе Насти.

Только губы припухли от его вторжения.

Всё идёт не по плану. Боже. Как же мне всё разрулить? Как спасти Настю и себя? Всё зашло слишком далеко. Всё эти мажорские игры. Что же делать?

Ребята продолжают свою игру в карты. Хотя их стало намного меньше. Змея нет и Матвея. Ну и соответственно Насти с Шипом. Надеюсь, что он правда нормальный и не тронет мою подругу.

И где так долго носит Матвея? Подумываю встать и пойти его искать. Разозлится? Да мне уже всё равно. Всё это давно вышло за пределы моего понимания.

Кто-то из девочек протягивает мне стаканчик с шампанским.

— Вернёшься в игру, Ира? — спрашивает она.

Я качаю головой. Пью. Просто, чтобы занять руки и не было так нервно ожидать. Я допиваю и перехожу ко второму стаканчику, а следом слышу какие-то пошлые желания. Поворачиваюсь и замечаю, как Тор уже облизывается с какой-то девчонкой.

Началось… Блин, было же подозрение, что всё не так просто тут. Когда возвращается Матвей, я уже готова сама к нему в объятия прыгнуть. Наслушалась тут всяких пошлостей…

— Идём, конфетка. Всё в порядке, а нас ждут другие планы.

— Настя точно в порядке?

— Да нормально всё. Она с Шипом побудет… — говорит Матвей и добавляет, увидев мой испуганный взгляд: — Я тебе гарантию даю, что ничего с ней не случится.

Матвей протягивает руку. Я залпом допиваю шампанское и берусь за его горячие пальцы. Картинка перед глазами снова плывёт.

Мы с Матвеем идём. А я будто в тумане. Не надо было мешать алкоголь. Мутит.

Выходим в коридор. Он тянет меня за руку. Толкает какую-то дверь. Оказываемся в полумраке помещения.

Краем сознания слышу звук закрываемой на замок двери, а следом Матвей зажимает меня у стены. Впивается поцелуем. Его руки жарко шарят по моему телу, сжимают грудь и стягивают лямку платья вниз…

Меня мелко потряхивает. Мозг сигнализирует о том, что план летит в бездну.

Телефон. Я понимаю, что оставила его в комнате с компанией.

Чёрт… Там ведь моё спасение!

Матвей Потёмкин

Ириша… Блядь, как же кайфово...

Я спускаю лямку её серебристого платья и впиваюсь в грудь. Вбираю в себя аккуратный розовый сосок. От удовольствия из меня вырывается хриплый стон. Хочу её так, как никого и никогда в жизни. Так сильно жажду, что уже готов к разрядке.

Меня потряхивает от желания, а член напрягся так, что только тронь и взорвётся. Спермотоксикоз, мать его. Я потерял счёт времени, когда у меня был последний раз секс.

До меня уже доехало, что это не просто жажда присунуть кому-то и спустить пар. Понял, что не прокатывает, когда с другими. Это вообще не о том. Это дикое желание заполучить конфетку. Только её одну.

Бестия Ириша. Появилась в моей жизни и нахимичила так, что я в ручного тигра превратился. Держит меня на поводке. Никуда мне от неё не деться.

Хочу её. До одури. До сумасшествия.

Я ведь реально о ней одной и думаю постоянно. А она два раза уже меня бортанула и оставила без десерта. Непорядок. Сегодня я наверстаю упущенное. Будет у меня кончать раз за разом.

Хочу видеть её стоны. Хочу видеть, как дрожит от нетерпения подо мной. Как я довожу её до оргазма…

Я обхватываю рукой вторую лямку, тяну вниз.

— Мотя… стой, — выдыхает Ириша и вплетает пальцы в мои волосы.

Пиздец. Вот сейчас точно сдохну. Как же классно. Приподнимаюсь и ласкаю её губы. Проникаю в рот языком. Нежная. Податливая. Охуенная.

Единственное, что напрягает, это то, что она пила как не в себя. Просил же закругляться с этим. Немного для расслабления — норм. Но она пиво шампанским запивала. Ядрёная смесь для неопытного человека, да и для опытного вообще-то тоже. Это я сегодня абсолютно трезв. Ни капли не принял в себя.

К тому же я очень хочу, чтобы она запомнила всё.

От начала и до сладостного конца.

Перехожу к её ушку. Тяну за мочку. Кусаю и зализываю.

Опускаю руку вниз и по бедру прыгаю ей под платье. Поглаживаю по ягодице. Задеваю кружевные трусики. Ммм… подготовилась ко встрече со мной?

Забираюсь под тонкую ткань, касаюсь её между ног. Течёт. Какая влажная уже. Медленно скольжу пальцами по половым губам, не усиливая пока напор. Немного разогреваю перед нашим важным делом.

Ириша тихонько стонет, вызывая во мне настоящий пожар.

— Пожалуйста… Мне нужен телефон… — шепчет она будто не в себе.

Дыхание напрочь сбито и у меня, и у неё. Её просьбу встречаю смехом. Нахрена ей сейчас гаджет? Лучше сосредоточься, малышка, на этом.

Проникаю одним пальцем в неё. Бляяяядь. Узенькая. Член болезненно напрягается. Хотя куда уж больше. Как же хочется в неё. Растянуть. Войти по самые яйца.

Хотя может зря я тороплюсь? Надо бы глобально подготовиться к этому моменту. Хочу, чтобы ей с первого раза понравилось всё. Нужно больше смазки. Надо, чтобы она была возбуждена так, чтобы просила сама трахнуть её.

Ириша царапает мои плечи, снова стонет…

Да, вот так. Мы явно движемся в правильном направлении.

— Телефон? — хмыкаю я. — Потом позвонишь подругам. Это ты вообще не вовремя. Сейчас, конфетка, забудь обо всём. Есть только ты и я.

Выскальзываю из неё. Приподнимаю за попу и переношу на кровать. Тут будет поудобнее. Аккуратно укладываю свою девочку на спину, нависаю сверху. Из-под платья элегантно выглядывает половинка груди. Сосок торчит наружу. Не сдерживаясь, снова перехожу в наступление.

Горячая. Моя малышка.

— Постой… Матвей… Я пить хочу…

Да блядь… Едва держу себя в руках. Накатывает раздражение. Не хочу останавливаться. Не могу уже. Тормоза сгорели, нахрен, ещё минут десять назад. Но не заставлять же её мучиться от жажды.

— Конечно, — скрипя зубами, выдавливаю из себя.

Где тут, блядь, вода? Отрываюсь от Иры, осматриваюсь по сторонам. В комнате, к сожалению, ничего нет. Кажется, я взорвусь уже не от желания, а от бешенства. Почему никто не догадался в гостевые комнаты воду принести?

Любопытно даже, что ещё может помешать нам трахаться? Это грёбанная насмешка судьбы, что нам постоянно что-то мешает.

— Минутку. Никуда не уходи.

Подскакиваю с кровати и несусь в коридор. Как ненормальный шарю глазами по проходящим мимо студентам. Вижу одного первокурсника. Достаю из кармана косарь. Сую ему в руку.

— Принеси живо сюда бутылку чистой воды.

— Х-хорошо, — откликается парень удивлённо.

Неверяще смотрит на деньги в своей руке. Блядь, я же сказал «живо», что непонятного? Моему терпению уже давно конец настал.

— И сок прихвати. И два стакана. Только бегом!

Мало ли, что Ира ещё захочет. Может она воду пить не будет. Прислоняюсь к двери спиной. Кажется, что мне нужно срочно охладиться. Я реально уже невменяем. Ещё какую-то херню я просто не перенесу.

Что там дальше у Иры по списку будет? В туалет хочу? Купаться? Хм… Принять вместе ванну я бы не отказался. Дааа, в воде может и дело лучше пойдёт…

Спустя бесконечные минуты появляется первокурсник. Аллилуйя, у него всё, что мне нужно. Прямо по списку. Ну могут же люди делать добрые вещи качественно. За деньги, разумеется.

— Мерси, — благодарю я.

Толкаю дверь и вхожу внутрь. Ириши, конечно, на кровати нет. И почему я не подумал сразу, что она решит срулить?

До сих пор при любом удобном случае пытается сбежать от меня. Считает, что между нами не случится ничего. Да с хера ли? Она меня тоже хочет, течёт уже вся.

Ну и зачем спрятаться решила от меня? Пиздец. Отличный вечер. Теперь будем в прятки играть. Толкаю дверь в ванную комнату, и вижу девчонку, обнимающуюся с унитазом.

Понимаю, что конец моим бурным фантазиями.

Третий, мать его, раз накрылся медным тазом.

Просыпаюсь от дикой головной боли. Боже… Что происходит? Почему так плохо? Я пытаюсь сфокусироваться на комнате, но она плывёт перед глазами. Всё кружится по кругу, будто мне в мозг вмонтировали лопасти вертолёта.

Я прикрываю глаза и откидываюсь на спину.

Одно я понимаю точно.

Я в кровати. И я… обнажена. Абсолютно.

Только укрыта лёгким одеялом.

С трудом опять разлепляю веки.

Где я? Вполне себе приличная комната, стильная. Тут всего в меру. Мебели немного, довольно просторно. Шкаф, стол с ноутбуком, картина на стене с каким-то чёрно-белым городом. Широкая кровать. И ещё тут никого нет.

А в горле настоящая пустыня. Я осматриваюсь, пытаясь не обращать внимания на тиски, что стянули мою голову обручем. Сползаю с кровати, закутываюсь в одеяло.

Выглядываю в окно, отодвинув плотную штору.

Это какая-то высотка. Становится только хуже, когда понимаю, что двор где-то очень-очень далеко. Да ещё и чёрт! Ярко так. Ощущение, будто уже день. Но шторы предпочитаю не отодвигать больше. Солнечный свет режет по глазам как стеклом.

Я будто вампир, который безумно боится дня. В полумраке намного приятнее находиться. Если это слово вообще уместно сейчас произносить в отношении моего самочувствия.

Где мой телефон? Где… Матвей! Боже. Я переспала с ним. Я не хотела, но это случилось. Последнее, что я помню, это как я с ним целовалась в комнате. Он меня начал раздевать, ласкал меня так откровенно...

А я вспомнила про таблетки снотворного. Мой телефон где-то потерялся, я очень хотела его найти. И я никак не могла придумать, как мне добраться до своего гаджета, потому что Матвей всё напирал и напирал…

Сажусь на кровать. Слёзы тут же летят из глаз. Я не хотела этого. Мало того, что не хотела, так ещё и ничего не запомнила. А может оно и к лучшему? Капец. Да что тут может быть хорошего?

Мотя… Как ты мог?

Не знаю, сколько по времени длится моя истерика. Меня трясёт. Я лью слёзы без перерыва, размазываю их по щекам, снова реву. Потом я понимаю, что надо прекращать. Этим я точно себе не помогу.

Мне нужно отправиться на разведку. Найти телефон, взять свои вещи и отправиться домой в общагу. Хватит уже себя жалеть. Сделанного не воротишь.

Сейчас мне надо узнать, что с Настей. Надеюсь, что она уже в общежитии. Мы же разминулись с ней. Она оставалась с Шипом. Думаю, что он отвёз её домой. Мне надо узнать, как она и что с ней произошло за это время.

Превозмогая неприятные ощущения в теле, я ищу телефон. Проверяю все поверхности в этой комнате. Все полки. Но не нахожу его. Ни моего, ни Матвея. Одежду свою я тоже не вижу. Зачем он её куда-то дел?

Открываю шкаф. Мужские вещи. Так это комната Моти всё-таки? Лучше уж его, чем непонятно чья. Я ведь не докатилась до того, чтобы с первым встречным куда-то идти? Блин, как же так? Это издевательство, что я ничего не помню.

Я напрягаю память. Кажется, мы куда-то ехали. С Матвеем? В голове вспыхивает момент. Я на руках у Матвея на улице, он меня куда-то несёт… К машине? Следующая вспышка сознания… В его тачке. Хм… Кажется, я лезла к нему под руку и пыталась поцеловать.

Ну нет… Я не могла этого делать. Сама бы никогда к нему не полезла. Или могла?

Как же ужасно, когда в твоей жизни несколько часов просто стёрты напрочь. Но и напрягать память больше не получается. Любое усилие вызывает боль в голове и раздражение от собственной беспомощности.

Я достаю первую попавшуюся футболку. Ищу шорты или что-то такое. Натягиваю одежду. Но, к сожалению, шорты слетают с бёдер. Ладно. Смешно, конечно, будет, но это хоть что-то. Напяливаю на себя мужские боксеры.

Выгляжу теперь офигеть как странно.

Но я и в зеркало боюсь смотреть на себя. Теперь я другой человек. Стыдно перед самой собой, что допустила всё это. Я стала женщиной и даже не знаю, как всё прошло. Прислушиваюсь к ощущениям в теле.

Но ничего не чувствую. Кроме головной боли.

У меня зреет маленькая надежда, что Мотя не стал меня брать, раз я отрубилась. Но он так ждал долго, стал бы снова отказываться от такой возможности? Не так уж хорошо я его знаю, чтобы быть уверенной хоть в чём-то.

Пробую выбраться из комнаты, но дверь закрыта на замок. Чёрт! Стучусь. Кричу. Но ответом мне служит тишина. Становится страшно. Почему так?

Разве это нормально? Зачем он меня запер? Чтобы не сбежала? А вдруг… у нас ничего не было, и он надеется наверстать упущенное, когда я приду в себя?

От этой мысли я вся холодею. Как я теперь дам ему отпор? Теперь-то как? Что я смогу сделать?

А ещё как понять, было или не было? Видимо, ситуация прояснится только после его появления. Где его только носит?

Застилаю постель и устраиваюсь на ней по-турецки. Гипнотизирую дверь. Когда-то же Мотя должен вернуться? Куда он мог деться? Почему оставил меня одну?

Спустя время я укладываюсь на бочок и сворачиваюсь калачиком.

Так голова меньше трещит.

Проваливаюсь в сон без сновидений.

А спустя неизвестное количество времени я просыпаюсь от какого-то шума. Сначала мне кажется, что хлопнула входная дверь, но следом раздаются голоса. Мужской и женский…

Неужели я наконец-то скоро буду свободна?

Я открываю глаза и приподнимаюсь. Голова уже не так трещит, хотя ощущения всё ещё не очень приятные. Меня будто в центрифуге прокрутило несколько раз, а собраться воедино после такого я не смогла.

Поднимаюсь с места и плетусь к двери. Прислушиваюсь.

Ну точно. С другой стороны определённо кто-то есть! Это мой шанс выбраться из ловушки, устроенной Матвеем.

— Помогите! — кричу я и стучу в дверь.

Спустя пару секунд ручка дёргается. Видимо, тот, кто с другой стороны не знает, что тут заперто. Что вообще происходит? На меня снова наползает паника. Может я зря подаю голос? Мало ли кто заглянул в гости к Матвею. Может лучше бы сидела и дальше как мышка…

— Эй, ты кто? — спрашивает какой-то парень.

Отмечаю, что у него знакомый голос. Смутно узнаваемый.

— Ира, — отвечаю я. — А ты случайно не друг Матвея?

— Да, блядь, что за шутки?! Где он?

Хотелось бы мне тоже знать ответ на этот вопрос.

— Ира! — радостно кричит с другой стороны Настя.

И тут у меня складывается картинка. Это Шип. Он всё ещё с моей подругой. Я прислоняюсь лбом к двери. Дурацкое препятствие. Как бы мне сейчас хотелось посмотреть на Настю. Узнать у неё, всё ли в порядке. Как прошла её ночь?

— Настя? Чёрт! А ты тут какими судьбами? — вздыхаю я.

Не знаю, радоваться мне или паниковать дальше. Ещё непонятно, почему она тут да ещё и с Шипом. Я теперь вообще ничего не знаю. Как же ужасно метаться в своих мыслях в полной неизвестности.

— Я приехала с Шипом… Я тут с Антоном.

— А я думала, что это квартира Матвея, — растерянно тяну я.

Ничего не понимаю. Что тогда они тут делают? А может быть Антон и Матвей снимают одну квартиру на двоих? Это многое прояснило бы. А ещё я понимаю, что Насти с Антоном тут не было, они бы среагировали на мой крик раньше. Значит, мне не послышалось, что дверь хлопала. Они только пришли.

Тогда где они были?

— Ириш, как тебя сюда занесло? Почему ты взаперти?

Я вздыхаю. Как объяснить то, что я сама не знаю?

— А Антон… рядом? — спрашиваю я.

Не хотелось бы, чтобы ещё и он слушал мои признания.

— Нет, отошёл. А что?

— Да в общем, я там скандал закатила, когда вы с ним ушли… Хотела пойти тебя разыскивать, а Матвей сказал, что всё нормально и чтобы я не переживала. Но меня накрыло. Ты прости, что я стормозила и сразу не среагировала. А потом как поняла, что с тобой могут сделать…

Я сглатываю. По щекам снова катятся слёзы. Настюша, вот я дура, надо было всё тебе сразу рассказать. Размазываю по щекам влагу и закрываю рот ладошкой, чтобы не было слышно моих всхлипов.

— Да всё в порядке со мной, — заверяет меня Настя. — Что потом было?

Я пытаюсь взять себя в руки. Неужели обошлось? Шип всё-таки нормальный? С меня будто сваливается невидимая стена. Даже дышать легче выходит. Переборов очередную истерику, я признаюсь Насте, что выпила лишнего и что Матвей меня на машине вёз. Про комнату и то, что между нами происходило там, язык не поворачивается сказать. Да я и сама толком не знаю, как далеко всё зашло тогда.

— То есть ты ночевала в этой квартире? С… Матвеем? — уточняет Настя.

Я тяжело вздыхаю. Мне так горько и больно, что я всё-таки признаю очевидное.

— Да, я точно спала тут. Только… Насть, я ничего не помню.

Несколько секунд за дверью тишина. И я уже жалею, что не прикусила язык вовремя. Не надо было говорить. Я сама должна разобраться со всем. Не надо Настю впутывать во всё это. Для её картины мира это просто полный треш. Впрочем, для моей тоже, но когда я рядом с Матвеем, готова ко всякому…

— Я сейчас приду! — с какой-то злостью произносит подруга, и я понимаю, что она ушла куда-то.

Облокачиваюсь спиной на дверь и сползаю вниз. Меня снова потряхивает. Не надо плакать, я всё понимаю. Но как прекратить себя жалеть? Я во всём виновата сама. Не смогла сразу сказать Матвею твёрдое «нет». Раз за разом просто оттягивала неизбежное.

Он сразу положил на меня глаз. Присвоил без моего позволения. А я даже не оказала ему никакого адекватного сопротивления. Глупая. Наивная. Думала, что смогу обхитрить мажора?

Он старше, он сильнее, он просто делает то, что ему хочется. Плевать ему на мои чувства и на меня. Хм. Зато есть шанс, что теперь он потеряет ко мне интерес. Можно порадоваться, что закончились мои приключения.

Только никакого счастья у меня это не вызывает. Ничего подобного. Внутри одна горечь. Разъедающая душу. Заставляющая считать себя опозоренной и униженной… Никчёмной и никому не нужной.

Даже Настя меня не поймёт, когда я ей всё расскажу.

А мне нужно это сделать. Я больше не могу её обманывать.

Я потеряла всё, что было у меня.

Как же теперь подняться с колен и жить дальше?

Снова хлопает входная дверь, а сердце болезненно сжимается. Я понимаю, что это Матвей. Сразу как-то осознаю это, хотя, естественно, мне ничего не видно. Стираю ладошками слёзы. Стискиваю зубы.

Поднимаюсь с пола и смотрю на дверь. Ну сейчас я выскажу этому гаду всё, что я о нём думаю! Довёл меня до невменяемого состояния. Хватит быть белой и пушистой.

Я наблюдаю как ручка поворачивается. Придаю ускорения открываемой двери и выскакиваю наружу. Естественно, это Мотя. Я с разбега нападаю на него. Бью кулаками по корпусу.

Замечаю на его губах наглую усмешку. Вот же гад! Его забавляет вся эта ситуация! Где бы он ни был, он ничуть не расстроен, что запер меня на несколько часов в своей комнате.

— Ненавижу тебя! — кричу я и яростно борюсь с Матвеем.

Хотя это не борьба. Я просто бью его и бью, а он терпеливо выносит мой гнев. И в глазах нет никакого раскаяния. У меня быстро заканчиваются силы, ещё и дурацкое головокружение напоминает о себе.

До сих пор так хреново, что стоять на ногах тяжело. Следом приходит осознание, что никуда обиду не деть. И жалость. Чёртова жалость к самой себе. Мне просто хочется снова начать рыдать, но я сдерживаюсь как могу.

— Да я же не хотел! — отмахивается Матвей легко.

Не хотел? Да он издевается просто надо мной!

— А я тебе не верю!

Спустя миг он подхватывает меня под попу и заносит обратно в комнату...

Дверь захлопывается, и я снова оказываюсь отрезана от подруги. Опять в ловушке. Только теперь я не одна в этой комнате. Правда облегчения от этого я никакого не испытываю.

Матвей заваливает меня на кровать и нависает надо мной сверху.

— Ну привет, конфетка.

От его наглости и близости у меня перехватывает дыхание.

— Отвали от меня! — возмущаюсь я.

— Ни за что. Теперь ты окончательно и бесповоротно в моей власти.

Матвей тянется к карману и достаёт мой телефон. Очень медленно вытягивает его перед моим лицом и стягивает чехол. На меня сверху летят таблетки снотворного. Попадают на футболку Матвея, в которую я одета, катятся вниз по телу и сваливаются на пол.

Я испуганно застываю.

Он раскусил мой план? Понял, почему они были у меня?

Но он ведь не сможет доказать…

— Я… страдаю бессонницей, — выдаю хрипло.

— Правда? А мне показалось сегодня, что у тебя всё в порядке со сном, — хмыкает Матвей. — Ты так быстро вырубилась, что наше маленькое дело осталось незаконченным.

Он убирает телефон на тумбочку возле кровати, а сам переходит к активным действиям. Поглаживает меня по талии, по бедру, забирается под футболку, вызывая дрожь во всём теле.

— Я ведь выпила лишнего… — пытаюсь снова начать оправдываться.

— И поэтому не смогла накачать меня снотворным, — вздыхает он притворно-расстроенным тоном.

— Всё не так…

— Помолчи, конфетка.

Матвей обхватывает меня обеими руками за талию и перекатывается по кровати. Оказываюсь сверху на нём. Пытаюсь дёрнуться, чтобы убежать, но его ладони фиксируются на моей пояснице и спине, не давая мне возможности сдвинуться с места.

— Поцелуй меня, Ириша. Тогда я подумаю, прощать тебя или нет.

— Я ничего не делала!

— Но хотела.

Его взгляд такой уверенный, такой жёсткий, что на меня накатывает осознание. Я не смогу отвертеться. Он всё просчитал. Не знаю, как, но он точно знает, что я планировала сделать. Липкий страх тут же сжимает меня в тиски.

— А если я не буду?

Сердце выстукивает лихорадочный ритм. Боюсь представить, какую кару он мне придумал. Но как он увидел таблетки? Со стороны ведь и не догадаешься, что что-то было спрятано в чехле!

Ну почему мне так не повезло? Весь план пошёл наперекосяк по нелепой случайности.

— Если не подчинишься, будешь отрабатывать свои косяки по-другому. Я тебе расскажу, как ты сможешь доставить мне удовольствие, оставшись при этом девственницей…

Воображение рисует слишком пошлые картинки. И себя я никак не могу представить в роли той, что будет доводить парня до оргазма. Боже… Что же делать?

— Придётся тебе очень постараться, чтобы я поверил в твоё раскаяние, — добавляет дров в огонь Матвей.

И я тянусь к нему, проклиная себя за свою же глупость. Загнала себя в ловушку. Я была близка к свободе, но один шаг вперёд заставил меня сделать три назад…

Впервые в жизни я целую Матвея сама. Прикасаюсь губами к его губам. Понимаю, что невинного поцелуя ему не хватит. Он ведь обозначил своё требование. И мне придётся ему починиться. Пойти у него на поводу…

Матвей, блин. Гадкий мажор, ломающий мой мир, меня!

Он с готовностью открывает рот и позволяет мне проникнуть языком. Я неловко пытаюсь ласкать его. Его руки выскальзывают из-под футболки и накрывают мои ягодицы. Между ног упирается его возбуждённый член.

Он слегка приподнимает бёдра и давит на меня сильнее. Тело тут же реагирует. Внизу живота сжимается всё в предвкушении. По каждой клеточке прокатывается горячая волна желания.

Этого ещё не хватало! Я не должна возбуждаться от его наглых дерзких движений.

Ладони Матвея сжимают попу. Будто подбадривают меня действовать активнее. Голова кружится. Кислород заканчивается, но я продолжаю его целовать. Так, как умею. Надеюсь только, что он скажет, что этого достаточно.

Не станет просить большего.

Краем уха мне кажется, что кто-то входит в комнату, а потом вроде выходит. Но я кружусь на своей странной карусели возбуждения и злости, поэтому не обращаю ни на что внимания.

Бешусь от реакций своего организма, бешусь от того, что Матвей меня прогибает. Реально делает из меня игрушку, которую можно крутить-вертеть как ему вздумается…

Я отрываюсь от его губ. Не могу уже просто, хочется дышать. Захлёбываюсь от эмоций, от безумных ощущений в теле.

А спустя секунду мажор переворачивает меня и подгребает под себя. Оказываюсь в очередном плену.

Он давит на меня своим телом. Пригвождает к месту.

— Доволен? — хрипло выплёвываю я из себя.

Понимаю, что играю с огнём. Но как же он меня злит сейчас! Эмоции на разрыв. Дикая жажда стукнуть его чем-нибудь хорошенько между ног, чтобы перестал думать только нижним мозгом.

— Вполне. Но мне бы больше понравилось, чтобы твой язычок скользил по другому месту, — хмыкает Матвей.

Я дёргаюсь. Тянусь к нему и кусаю за плечо. Заодно пытаюсь и в самом деле прицелиться и попасть коленкой по его мужскому достоинству.

В голову приходит запоздалая мысль. Почему я не подумала про группу поддержки? Там же Антон с Настей за дверью.

Пусть будет унизительно, но я могу попросить их о помощи. Главное, выбраться из этой злополучной квартиры. Не знаю, я должна как-то уже прекратить эти порочные игры. Отдалиться от Матвея как можно скорее и как можно дальше.

— Ух, какая ты горячая, конфетка, — реагирует на мои попытки вырваться Матвей. — Представляю, как здорово мы проведём целый месяц в объятиях друг друга.

Я продолжаю елозить под ним, а в голову медленно проникают его странные слова. Месяц? О чём это он? Да я при первой же возможности сбегу от сюда. Но его тон такой уверенный, будто знает что-то такое, чего не знаю я.

Я замираю. Вскидываю на него глаза.

— Какой месяц? — спрашиваю удивлённо.

— А вот какой.

Матвей тянется снова к карману на джинсах. Достаёт свой телефон, разворачивает ко мне экраном и нажимает на кнопку воспроизведения. Я изумлённо молчу, щёки полыхают от стыда.

Этого просто быть не может! Я не могла…

— Мотя… Я хочу тебя… Ты меня поцелуешь?

— Конечно, конфетка, — спокойно отвечает мажор и усмехается, только как-то невесело. — Сейчас доберёмся до дома…

— Матюша… Я хочу…

— Понял.

— Да трахни ты уже меня!

Матвей поворачивает голову влево и смотрит прямо в экран.

— Ты ещё кто такой? А ну давай сюда телефон, — злобно произносит он.

Изображение начинает трясись и запись обрывается.

Это была я. Матвей нёс меня на руках, а я жалась к нему и умоляла взять меня. Чувствую себя самой гадкой и отвратительной девушкой на свете. Будто я опустилась на самое дно. Скатилась в пропасть.

Да как такое вообще возможно?

Я не могла говорить такие вещи! Я ведь ни разу не хотела, чтобы у нас с Матвеем что-то случилось. Не хочу я секса, я вообще ещё морально до такого не доросла.

Но словно как издёвка видео включается снова.

Я опять вижу, как Матвей несёт меня к машине, а нас кто-то снимает на камеру.

И я раз за разом говорю эти ужасные слова. Заявляю во всеуслышание, что хочу Матвея. Как много людей видели мой позор? Как много снимали меня пьяную, прижимающуюся к мажору?

— Выключи, — шепчу я и закрываю глаза.

Хотя изображение отпечаталось уже на сетчатку.

Я сама липла к Матвею. Сама! Если следом между нами что-то и произошло, то я и виновата в этом. Только он ведь сказал, что дело наше незакончено… И про девственность упомянул. Но кто знает, что ещё мы с ним делали в этой комнате?

Вот это я докатилась…

— Вполне показательное видео. Ты меня безумно хочешь, когда отпускаешь свой разум.

— Разум для того и нужен, чтобы не делать глупостей, — вздыхаю я и открываю глаза.

Матвей недовольно смотрит на меня. А какой реакции он ожидал на это видео? Думал, я посмеюсь вместе с ним над собой? Над тем, как унизительно я вела себя?

Между мной и мажором возникает пауза, в которую мои шестерёнки пытаются расставить всё по местам. Я совсем не помню этого момента, зато я точно теперь знаю, что в машине пыталась приставать к Матвею, но он меня остужал.

Я правда лезла к нему с поцелуями. Не знаю, что на меня нашло, но я правда клеилась к нему. Один раз вроде даже получилось. Но Матвей быстро прервал поцелуй. Сказал… он что-то мне говорил…

Потом пристегнул ремнём и вообще стал довольно отстранённым. Будто что-то обдумывал. А потом опять провал…

— А причём тут месяц? — вспоминаются недавние слова Моти.

Перед тем как показать видео. Не вижу никакой связи с тем, что увидела и словами про месяц в объятиях друг с другом. Может быть это видео неполное? Может я сама напрашивалась на то, чтобы мы с ним были вместе?

Правда срок такой странный. Почему месяц?

— Ты так долго меня динамила. Я думаю, что за месяц я успею наиграться с тобой по полной программе, — усмехается он. — Глубоко и обстоятельно.

— Что? Я не буду с тобой месяц встречаться!

— А кто говорит, что я хочу с тобой встречаться? Ты будешь тут жить. И весь месяц мы будем с тобой трахаться. Всё как ты и хотела. И как хочу я.

Я застываю каменным изваянием. Он ведь должен понимать, что я была не в себе. Я не хочу ничего подобного. Да ещё и жить тут. Он меня не заставит. На такое я уж точно не пойду!

С чего мне соглашаться? Я итак уже достаточно долго велась на все его махинации. Хватит с меня. Он больше не заставит меня творить всякую дичь.

После этой вечеринки осознание того, что я пошла по наклонной дорожке, очень хорошо на меня снизошло.

— Ни за что на свете, — возмущаюсь я и снова дёргаюсь под ним.

Скорее сбежать отсюда! Пойти к Насте и попросить её уехать со мной в общежитие. Я всё ей расскажу. Больше никаких секретов. Это зашло слишком далеко. Я делаю ошибку за ошибкой.

Пора признать, что я одна не справлюсь. Мне нужна помощь. Да мне давно нужна была она. Может следует и признаться Илье. Он будет возмущён, будет ругать меня, но поможет. Он избавит меня от Матвея.

— А я разве спрашиваю? Ты будешь делать так, как я сказал.

— С чего бы? — взбрыкиваю я. — Я ухожу. Отпусти меня!

— Это видео может отправиться в сеть в любой момент. Как думаешь, кто его заценит? Может твоя мама с братом? О, постой, а ведь можно выложить в чат универа. Классная идея, правда?

Сердце сжимается от ужаса. Ненавижу! Как он может быть таким жестоким? Ладно, мама. Мне уже всё равно, что она про меня подумает. Я сбежала из дома и не желаю там больше появляться. Но Илюша… Он не должен видеть эту мерзость…

А если Матвей скинет видео в мой университетский чат? Тогда моей репутации полный конец. Итак уже она неплохо пошатнулась…

Во мне смешивается убойный коктейль. Беспомощность вперемежку со злостью.

— За что ты так со мной?

— Я тебе всегда говорил открыто. Хочу тебя.

— Ну отлично. Давай. Может прямо сейчас? Давай, Матвей, возьми меня, сделай, что хочешь, и отпусти уже меня на все четыре стороны, — отчаянно прошу.

Его взгляд становится холоднее. Кажется, будто мои слова бьют по чему-то живому. Неужели? В нём есть что-то человеческое? Не хочет, значит, на самом деле, чтобы я была безвольной куклой, готовой раздвинуть перед ним ноги?

Ему нравится, что я сопротивляюсь? Нравится, что я будто жертва, на которую вышел охотник? Извращенец!

— Нет, конфетка. Теперь так неинтересно, — ледяным тоном говорит мажор. — В следующий раз ты сама будешь просить меня. Умолять тебя трахнуть. Только по трезвой. Потому что будешь течь и хотеть меня.

— Не будет такого никогда! Только в твоих грязных мечтах!

Матвей стискивает зубы.

А его руки на мне становятся будто бы тяжелее.

Похоже, что злюсь не только я одна.

— Спорим?

Я удивлённо хлопаю глазами. Это… шанс. Вот моё спасение. Только что он может мне предложить? А вдруг какой-то дурацкий спор вытащит меня из этого идиотского положения?

Избавит меня от Матвея без особых потерь…

— На что? — спрашиваю я настороженно.

Надеюсь, что это не очередная ловушка. Боже. Как я надеюсь, что не лезу сейчас добровольно в петлю.

— Вкусно, да? — спрашивает Матвей таким тоном, будто бы всё в порядке.

Кажется, ему нравится доводить меня до белого каления. Я сейчас вот сижу напротив него за кухонным столом, а мыслями продолжаю витать в нашем странном споре. Естественно, я больше ни на что не обращаю внимания.

Ну какая еда? Он точно издевается надо мной.

Но наглый мажор протягивает руку и, надавив мне на щёки, заставляет открыть рот. Я получаю порцию чего-то солёного. Недовольно отодвигаюсь от него и смотрю на стол.

Роллы. Да тут Настя с Шипом разошлись и накрыли шикарный стол. Доставка из какого-то ресторана, а может из нескольких. Кухни, судя по всему, разные. Матвей сказал, что это его друг нас угощает.

Я жую кусок и размышляю. Усиленно обдумываю свои варианты.

У меня есть идеальный шанс избавиться от Матвея раз и навсегда. Он сам мне его предложил. Спор.

Нужно просто вытерпеть его общество месяц. И если за это время между нами ничего не произойдёт, то это будет означать мою победу. Он сказал, что отпустит меня. Удалит мой номер и больше не приблизится ко мне.

Вроде бы просто, но я чувствую тут какой-то подвох.

Почему он так уверен, что я не смогу выдержать и начну к нему клеиться?

В последнее время мажор вызывает у меня один сплошной негатив. Он грубо разговаривает. Он приказывает мне и бессовестно подчиняет своим прихотям. Он вообще говорит, что я просто игрушка и ничего более.

Так с чего я буду хотеть приставать к нему?

Глупость какая-то.

В чём же тут фишка?

Неужели Матвей готов отказаться от своей идеи и легко так отпустит меня? Он ведь так долго ждал этого момента…

Ждал, пока сможет ко мне прикоснуться. Мог бы давить дальше, шантажировать этим ужасным видео, но вдруг всё переиграл. Правда понимание, что у него есть на меня такой компромат делает меня бессильной перед ним. Удалять его он отказался…

Пока умывалась и кое-как приводила себя в порядок, пыталась осознать, что буду жить в этой квартире целый месяц. Под боком у Матвея. Ночевать с ним в одной кровати, но при этом между нами ничего не будет.

Он слово мне дал, что не полезет первым. Могу ли я ему верить?

Я не знаю. Вроде же не обманывал меня. Вон какой честный. Говорит, что хочет просто трахнуть меня и ничего личного.

Я даже Илье позвонила. Причём тоже с подачи Матвея. Почему-то он забеспокоился, что брат меня потерял. Я разговаривала с Илюшей максимально спокойно, выдала версию, что была на студенческой вечеринке с Настей и случайно уснула в комнате.

Десять раз заверила, что со мной всё в порядке и не надо ко мне приезжать. Что я не перепила и вела себя достойно…

Обманщица. По всем фронтам. Стыдно так, как никогда в жизни. Любимому брату наврала с три короба…

А ведь могла бы ему пожаловаться и всё прекратить. Но так хочется решить всё самой, разобраться со своими проблемами без чужого вмешательства. Не рассказывать, как низко я пала. И раз есть такой шанс…

Я должна им воспользоваться.

Блин, я точно смогу без потерь выйти из этого дурацкого спора?

Оставит ли меня Матвей в покое, когда я выиграю?

Я проглатываю кусочек и бросаю на него задумчивый взгляд. Он замечает, что я смотрю на него, и подмигивает. На губах тут же появляется знакомая усмешка.

Я недовольно отворачиваюсь от него и как раз замечаю, как в зал входят Настя с Шипом. Блин, парень вообще в одном полотенце с голым торсом. Это что-то значит? Сканирую подругу. Немного взлохмаченная, будто они с Шипом только что бурно общались.

Меня одолевают сомнения. А вдруг она сейчас с ним тоже не по своей воли? Только… нет. Кажется, что Антон ей нравится. Смущённый румянец. Глаза горят. Так выглядят влюблённые девушки. Неужели он ей так сильно понравился?

— Присоединитесь? — спрашивает Матвей и жестом приглашает ребят за стол.

— Нет. У нас другие планы, — отвечает Шип.

— Поделитесь? Может мы разделим планы на четверых?

— В моей тачке только два места.

Настя бросает на Шипа удивлённый взгляд. А я понимаю, что, значит, скоро снова останусь наедине с Матвеем. Они уедут. И что дальше? Всё. Назад дороги не будет. Если разговаривать, то сейчас.

Мне ведь надо предупредить Настю, что меня в общаге целый месяц не будет.

Настя бунтует, не хочет вроде бы ехать, но Шип вдруг отдаёт ей ключи от своей тачки и уходит переодеваться. Я взволнованно подаюсь вперёд. Это же отличный шанс переговорить с подругой.

— Насть, можно тебя на пару слов? — бросаю на неё полный надежды взгляд.

И тут же Матвей задевает мою ногу своей. Будто бы намекает, чтобы я лишнего не болтала. И я понимаю… Он не хочет, чтобы о нашем споре знал кто-то ещё.

— Разговаривайте тут, девочки, — произносит он с дружелюбной улыбкой, за которой скрывается угроза. — Считайте, что меня тут и нет вовсе.

Чёрт! Ну конечно. Почему я не подумала, что он меня от себя не отпустит? Матвей закидывает в рот ещё один ролл и с аппетитом жуёт.

— Это… личное, — выдавливаю из себя.

— А у нас с тобой разве не доверительные отношения, милая?

Матвей протягивает руку и накрывает ладонью мои пальцы. Я едва сдерживаюсь, чтобы не вырваться. Он играет со мной как кот с мышкой. Сжимаю губы. Как же хочется прыгнуть вперёд и оставить на его самодовольной роже красный отпечаток своей ладони.

Настя в это время подходит и садится рядом со мной.

Я медленно вытягиваю пальцы из захвата Матвея, переключаюсь на подругу.

— В общем, твой телефон нашёлся. И мой тоже, — сообщаю ей радостную весть.

Мы с ней обе растяпы. Я потеряла телефон, и Настя тоже.

— Как? Где? — удивляется Настюша. — Тебя брат разыскивает! Ты ему набрала?

— Это я в доме у Шипа нашёл ваши гаджеты. Специально гонял туда за ними, — вставляет довольный Матвей. — И Ириша уже позвонила своему брату. Так что беспокоиться не о чём.

Мажор передаёт Насте её телефон.

— Значит… всё в порядке? — спрашивает подруга с сомнением в голосе. Внимательно смотрит на меня.

И я понимаю. Сейчас я могу сказать, что всё отстойно. Рассказать всё, несмотря на то, что Матвей не сводит с меня глаз. Но тогда он уже не отступится. Он не станет больше церемониться со мной. Не будет такой призрачной надежды на спасение. Спор будет проигран в пух и прах.

И тогда Мотя просто будет и дальше доставать меня. Найдёт способ наказать меня за то, что я испортила его игру.

Поэтому я растягиваю губы в улыбке. Стараюсь, чтобы она была нормальной.

— Всё супер, — отвечаю беззаботно.

Тянусь к круассану и засовываю его в рот. Но внутри ощущение не сладости, а горечи.

Вот и всё. Я снова сделала это. Как легко оказывается свернуть не на ту дорожку…

— И чем же мы займёмся, конфетка? — спрашивает Матвей, когда за моей подругой и его другом закрывается дверь.

А вот об этом я ещё и не думала. Тридцать дней с Матвеем. Что мы будем делать всё это время?

— Я поеду в общежитие и соберу вещи, — уныло предполагаю я.

Всё-таки мне придётся это сделать. Не могу же я ходить в одном и том же целый месяц? Мне ведь надо в чём-то спать. Да и хотя бы несколько сменных нарядов нужно взять с собой. Главное, джинсы и спортивные штаны, чтобы не красоваться больше перед мажором в открытом платье.

Итак не по себе, что он постоянно скользит по мне своим наглым раздевающим взглядом.

А ещё в общежитии мои учебники и тетрадки. На учёбу уж я точно не планирую забивать. Матвей ведь тоже в универе учится, так что возражать не будет. Наверное.

Этот вопрос мы с ним не успели обсудить.

Но целый месяц пропускать пары я не хочу. Я должна ходить на лекции или меня просто вышвырнут из универа. А это будет означать одно. Возвращение домой к маме. Нет уж, такого счастья мне точно не надо.

— Не-а, скукота, — лениво заявляет Матвей.

— Но мне нужны мои вещи, — возмущаюсь я.

— Купим новые, не парься.

— Мне нужны мои вещи! — делаю я акцент на слове «мои».

— Нет, конфетка, я не хочу тащиться в общагу.

— Я сама съезжу.

— Без меня не вариант. Ты согласилась быть со мной. Всё. Смирись. Делаем всё вместе.

Подскакиваю с места. Злость в один миг проникает во все клеточки тела. Я сжимаю кулаки и смотрю на Матвея. Да почему нужно сразу всё доводить до конфликта? Так мы с ним далеко не уедем.

— Мы договорились, что я живу тут месяц. И ничего более! В рабство я себя не сдавала. И имею право получить доступ к своим вещам!

— Ууу, жаришка прямо с начала семейной жизни, — смеётся Матвей, с интересом наблюдая за моим бунтом.

Меня аж передёргивает от его слов. Не хотела я такого вообще. Но он же меня просто вынудил согласиться на всё это. А теперь ещё мне нужно терпеть его общество сутками. Тридцать дней! Да я с катушек слечу за это время. Он ведь специально будет меня выбешивать. Специально делать наперекор.

Как с ним вообще можно о чём-то договариваться?!

Да у меня травма на всю жизнь останется.

Итак уже два года происходит нечто странное со мной, как я вообще не стала параноиком за это время. Мне бы к психологу походить, чтобы нормализовать своё эмоциональное состояние.

Но сейчас я не могу больше держать в себе чувства. Меня так злит самодовольный придурок, развалившийся на стуле и продолжающий жевать роллы, что я не выдерживаю. Всё. Хватит с меня!

Я тянусь к подушке, беру её с дивана и кидаю в Матвея. Он со смехом отбивается. Следом беру вторую, и она летит в том же направлении. Случайно промахиваюсь и сбиваю контейнеры с едой на пол.

На секунду отвлекаюсь. Смотрю на кусочки риса и водорослей, разлетевшихся по паркету. В голову прилетает мысль, что убирать-то, скорее всего, придётся мне. Раз уж я теперь тут живу.

Не могу представить, чтобы мажор сам тут полы мыл.

Моего замешательства хватает, чтобы Матвей настиг меня и повалил на диван.

Он придавливает меня своим телом. Я дёргаюсь, а мои руки оказываются сцеплены в замок над головой. Во взгляде мажора разливается тьма. В синих глазах бушует мрачный шторм с грозовыми тучами.

— Матвей… Пусти, — выдыхаю испуганно я.

— Нет. Попалась, огненная девочка.

— Ты обещал меня не трогать, — напоминаю я о правилах игры, которые он же сам и установил.

Чёрт! Что ему стоит изменить их? Взял слово, а потом забрал…

Весь запал, с которым я на него напала, куда-то вмиг улетучивается. Его близость заставляет моё сердце стучать быстрее. Его дыхание возле моих губ будоражит. Он будто хочет поцеловать меня.

Я едва соображаю. Опять. Стоит ему оказаться рядом… Как же так?

— Это самооборона, конфетка, — нагло заявляет Матвей и проводит второй рукой по моему боку.

Его пальцы скользят по талии. Опускаются ниже на бедро. Он забирается под платье, приподнимая лёгкую струящуюся ткань, стискивает ягодицу, и я прикрываю глаза. Почему так жарко? Нужно открыть окно и проветрить помещение. Это какой-то кошмар, я вся горю в его руках.

— Сладенькая такая… — тянет Матвей и касается губами моей шеи.

Чувствую, как его язык пробегается по разгорячённой коже. По всему телу бегут мурашки. Дыхание вмиг сбивается. Я словно теряю связь с реальностью. Все органы чувств отказывают, кроме осязания.

Всё сознание сосредотачивается только на его губах, которые терзают мою шею. Он как вампир. Питается моей кровью, питается моей энергией. Порабощает, превращает в безвольную жертву в его руках.

Готовую на всё, что он пожелает…

Мне надо сопротивляться, но как же сложно. Как я могу противостоять ему. Его бешенной энергетике…

Матвей медленно отстраняется и поднимается с меня, отпуская мои руки.

Я изумлённо раскрываю глаза. Затуманенным взглядом нахожу его лицо. На губах та самая постоянная усмешка. Только глаза будто бы всё так же полыхают громом. Только это не злость. Это похоть…

— Обездвижена и безобидна. В следующий раз думай, прежде чем нападать на меня, конфетка. Силы-то не равны, — насмешливо произносит он и подмигивает.

Вот гад!

Щёки заливает румянец, и я поспешно поправляю своё платье и подскакиваю с дивана.

Если я думала, что мои беды закончились этим показательным уроком со стороны Матвея, то я сильно ошибалась. Он решил и дальше играть на моих нервах.

Когда я попыталась занять себя хоть чем-то и устроилась с телефоном на диване, он тут же пристроился рядом.

Я усиленно попыталась делать вид, что занимаюсь своими делами, но его близость меня смущала.

Ладно. Я справлюсь. Я решила включить полный игнор. Пусть даже не пробует со мной разговаривать.

А ещё я поняла, что надо купить календарь и вычёркивать красным маркером дни, которые я пережила в этой квартире. Представляю, какое удовольствие настанет, когда я буду зачеркивать последний день.

А спустя час, наверное, раздаётся звонок в домофон.

— Ты кого-то ждёшь? — настороженно интересуюсь я, отрываясь от экрана телефона.

Блин, а вдруг друзей своих позвал и устроит в квартире тусовку? Не хочу я ещё и такое терпеть. Шуточки в свой адрес, а ещё, наверняка, прислугой выступать придётся. Носить пиво и собирать чипсы по полу.

— Жду, — только и отвечает мажор.

А вдруг это какая-то девушка? Может захочет вызвать во мне ревность? Или спустить пар, раз уж я такая недотрога? Я делаю вид, что мне всё равно, но исподтишка наблюдаю за Матвеем. Он открывает дверь. Курьер.

Выдыхаю. Ничего страшного.

Мажор спустя мгновение возвращается назад с довольным видом. В руках куча пакетов. Бросает на диван рядом со мной.

Я отодвигаюсь.

— Что это? — любопытствую без особого энтузиазма.

— Твоя одежда.

— Не может быть! Не надо было, — возмущаюсь я. — У меня есть одежда, и она в общежитии.

— А я не хочу там появляться. Поэтому кое-что прикупил для своей сладкой девочки. Примеришь?

Я бросаю на него злой взгляд. Появляться не хочет в общаге! Интересно, что там такого случилось, что он к ней приближаться не желает?

А вот носить вещи, которые он мне купил, уж тем более я не хочу.

Утыкаюсь снова в экран мобильного. Листаю ленту в соцсетях. Даже уроки не сделать с этим мажором. Додуматься и купить мне канцтовары он не смог. Лучше бы на учебники потратился.

— Ладно. Если не хочешь ничего примерять, будешь сегодня спать обнажённой. Уверен, что мне понравится.

Я озадаченно смотрю на него. Чего?!

— Твоей одежды тут нет, а я не хочу делиться с тобой своей шмоткой. Мне куда приятней будет наблюдать тебя неглиже, чем в своих футболках. И да. В универе ты будешь ходить в этом платье?

Невольно опускаю взгляд на себя. Матвей же прожигает дыру в районе моего декольте. Чёрт! Я ведь и правда не могу идти завтра на пары в таком виде! Он снова поставил меня в безвыходное положение!

Нехотя открываю первый пакет. Извлекаю на свет… тонкие кружевные трусики. Такие невесомые и такие… прозрачные.

— Ты издеваешься надо мной?! Они ведь ничего не прикрывают.

— Так в этом-то и суть, — заявляет мажор. — Примеришь для меня?

Я бросаю трусы ему в лицо. Жаль только не долетают до адресата. Достаю следующий разврат. А это вообще зачем? В этих трусах даже разрез между ног, наверное, чтобы не снимая проделывать всякие делишки.

Вскакиваю с места.

— Матвей, ты озабоченный, что ли? Секса давно не было? Чего ты ко мне пристал со своими эротическими нарядами?

— Так и есть, конфетка, изнываю без женских ласк. Может приютишь бедного несчастного парня на сухпайке?

Я фыркаю и складываю руки на груди. Хм. А вдруг не врёт? И давно он держится? Для меня это может обернуться… да ничем хорошим не обернётся. Он ведь может не выдержать и наброситься на меня.

Раз изголодался.

И как я переживу эту ночь в целости?

Может попроситься спать на этом диване в зале? Ну и пусть Шип шастает по квартире, он мне кажется более адекватным человеком. Закрываться с Матвеем в одной комнате вообще опасно.

Будто добровольно лезть в клетку с тигром.

— Когда ты молчишь и не ругаешься, ты меня начинаешь пугать. Что в твоей хорошенькой головушке за процессы идут?

Матвей делает шаг ко мне, а я тут же отодвигаюсь от него.

— Там хоть что-то приличное есть или мне завтра не в чем в универ будет идти? — ворчу я и киваю на груду пакетов.

— А кто сказал, что мы поедем на учёбу? У меня на этот месяц другие планы.

— Мотя! — возмущаюсь я. — Я не могу забивать на универ!

Он снова наступает, и мне приходится спрятаться за диван. Теперь нас разделяет не такая уж и большая преграда. Но хоть что-то. Надеюсь, что он не будет на меня и в самом деле нападать.

Он ведь просто играет. Ему же нравится доводить меня.

— Ладно, конфетка. Отвезу тебя на учёбу, так и быть.

— Да я и сама могу добраться.

— Нет, — обрывает он и наклоняется к пакетам.

Достаёт на свет вполне приличные джинсы. Протягивает мне. Я быстро забираю находку и следом получаю свитшот с изображением котика.

— Ой, как мило. Ты любишь пушистиков? — не удержавшись, улыбаюсь я.

— Котиков любят все, — философски замечает Матвей. — Но больше всего я люблю конфетки.

И следом извлекает из пакета пижаму в виде футболки и шортиков с мелкими рисунками всяких сладостей. Розовая и милая до тошноты.

Бросаю на Матвей злющий взгляд.

— Представь какое счастье. Буду в руках сжимать сладости всю ночь. А какие сны будут сниться. Но если захочешь, в процессе обнимашек, мы можем избавить тебя от этой приторной сладости…

— И не мечтай, — зло выплёвываю я и вырываю из его рук пижаму.

Ладно. Лучше в ней, чем без ничего. Только страшно подумать, что ещё он придумает до вечера. И самое главное, как я всё-таки смогу расслабиться и уснуть рядом с ним, зная о его желании заполучить меня?

— Ты же не будешь ко мне приставать, когда я засну? — спрашиваю с сомнением.

Свет уже выключен, так что мы с Матвеем лежим на одной кровати. Но я максимально далеко от него отодвинулась. Ещё чуть-чуть и свалюсь с кровати. И ещё мне удалось выторговать себе отдельное одеяло. Хоть какая-то радость.

Пару часов назад Шип вернулся домой и бросил на меня какой-то мрачный тяжёлый взгляд. Что-то мне сразу показалось, что он меня недолюбливает. И ещё, наверное, думает, что я девушка лёгких нравов.

Интересно, Матвей расскажет ему или нет о том, что между нами ничего такого нет. Что это всё глупый спор. Они ведь друзья, да ещё и лучшие. Иначе так и будет думать, что я тут по своей воле тусуюсь.

Хотя… судя по всему, Мотя вообще не желает, чтобы хоть кто-то знал о том, что между нами с ним происходит.

Потом ещё был звонок от Насти… Пришлось снова заверить её, что у меня всё в порядке. Матвей ходил рядом и не сводил с меня взгляда. К концу месяца я буду думать, что за мной кто-то наблюдает круглосуточно.

Чувствую, что меня потом ещё долго будут преследовать вьетнамские флешбэки.

— А ты хочешь? — отвечает вопросом на вопрос Матвей, и я прямо вижу в воображении его довольную ухмылку.

— Нет! — возмущённо говорю.

— Я могу и сейчас. Пока ты не спишь…

— Не вздумай!

Пусть только попробует ко мне пододвинуться. И, конечно же, именно это он и делает! Мгновение, и его тело оказывается впритык к моему. Даже сдвинуться мне некуда. Просто нет никаких вариантов!

— Что ты делаешь? Я пойду спать на диван в зале!

— Ничего подобного, конфетка. Твоё место здесь.

— Мотя…

— Конфетка, расслабься. Мы ведь просто спим. Я тебя даже не трогаю.

Ага. Фактически-то нет. Но через одеяло я прекрасно чувствую жар его тела. И моих волос касается его дыхание. Так что его «не трогаю» выглядит совершенно точно как трогаю.

Я пытаюсь взять себя в руки и прикрываю глаза.

Он специально это всё делает. Хочет моей бурной реакции. Мне просто не надо реагировать на это. Игнорировать. Надо было и не спрашивать ничего. Просто лежала бы и ждала, пока он вырубится. Потом бы может немного и мне бы удалось поспать.

А теперь Матвей пододвинулся и дышит тут рядом! Выводит меня из себя!

— Меня напрягает твоё дыхание. Отодвинься. Пожалуйста, — прошу я ещё довольно культурно.

— Я привык спать по центру кровати... А хочешь правду?

— Правду?

Ого. Это что сейчас за приступ откровения происходит? Но я даже представить себе не могу, что он не прикалывается и действительно скажет мне что-то дельное.

— Ага. Я никогда не спал с девушкой.

Я прыскаю от смеха. Ох, вот это насмешил. Девственник. Ага-ага, так и поверила. Мне так весело, что я не могу остановить свой приступ. Слышу, что и Матвей сам смеётся от своей шутки.

Я ж теперь не усну.

Замечаю, что он приподнимается на локте, смотрит на меня, хотя освещение тут очень слабое. Только сквозь шторы немного пробивается. И вдруг Матвей кладёт руку мне на щёку и поворачивает моё лицо к себе.

Смех тут же испаряется, и я испуганно замолкаю.

Слишком близко, слишком жарко. Снова он за своё принялся. Ещё скажет, что у него ничего никогда не было и самое время это исправить…

— Я люблю спать, раскинув руки-ноги в стороны. Не люблю ограничивать свою свободу. Во всех смыслах этого слова. И мой сон тоже не терпит никаких пределов. Поэтому вот тебе признание. Ты первая девушка, с которой я сплю. Остальные отправлялись нахрен после секса.

У меня даже сердце биться перестаёт от неожиданности. Да быть такого не может! И я ведь прекрасно помню, как мы с ним спали у меня в доме в зале на диване. После того, как он ко мне приехал такой спокойный, такой уставший, такой адекватный…

Это было очень давно. Кажется, целую вечность назад. И это был его первый совместный сон с девушкой? А потом после вечеринки. Он ведь тоже спал тут со мной. И вот сейчас…

Неужели не врёт? Неужели только со мной спит в прямом смысле этого слова?

Поверить не могу!

— Ладно. Давай спать, конфетка.

Матвей отодвигается, оставляя мне больше пространства. Будто бы предлагает мне не просто спать, а разделить с ним теперь какое-то магическое действие. Обычный сон вдруг приобретает совершенно удивительные черты.

Я неуверенно двигаюсь чуть от края. Буквально на сантиметров десять. Дальше боюсь.

Вдруг ему опять что-то в голову ударит, и он ко мне всё-таки станет клеиться. Я лежу и боюсь даже лишний раз дышать, чтобы не привлекать к себе внимание.

Ещё и эта пижама дурацкая раздражает.

Ванильно-приторная.

Хотя с размером Мотя не прогадал. Даже джинсы умудрился выбрать онлайн подходящие мне. Глаз намётан, видимо.

Спустя минут пять я слышу размеренное дыхание и поверить не могу, что он просто взял и уснул. Это ведь немыслимая радость. Значит, меня всё-таки ждёт сон.

Я ещё выжидаю с полчаса, наверное. Просто чтобы удостовериться, что Матвей реально спит и не притворяется.

Мой коварный план похож на простой побег. Но так и есть.

Не буду я с ним спать тут!

Я аккуратно забираю подушку и одеяло и выскальзываю за дверь. В тишине квартиры перебираюсь на диван в зале и с наслаждением укладываюсь тут. Под подушку засовываю телефон с будильником.

Всё просто.

Мой план вообще элементарен.

Я проснусь раньше Матвея и вернусь обратно к нему в кровать. Посплю здесь хотя бы несколько часов в спокойствии и отсутствии переживаний за свою девичью честь.

Надеюсь, что он не страдает тем, что встаёт по ночам в туалет. Ну а если застанет меня тут, я решила отмазаться тем, что он ужасно храпит, вот я и сбежала.

Раз он ни с кем не спал, то никто и не говорил ему об этой досадной помехе для совместного сна.

Все волнения дня наконец-то отступают, и я быстро проваливаюсь в сон.

А утром понимаю, что мой план в какой-то момент точно пошёл к чёрту на куличики…

— Какого чёрта?! — раздаётся над головой чей-то недовольный голос.

Я с трудом разлепляю веки. Не сразу понимаю, где нахожусь и что происходит. Зато одна радость точно есть. Голова у меня не болит и чувствую я себя превосходно.

Так, что же было? Вроде я вчера убежала от Матвея и спряталась на диване. Вот блииин! Неужели будильник не сработал? Но голос-то не его тут возмущается.

А потом я понимаю, что происходит ещё что-то странное.

Во-первых, в меня сзади явно кто-то упирается своим мощным телом, а, во-вторых, под футболкой на моей груди лежит чья-то ладонь. О боже. Я хлопаю глазами, пытаясь быстрее прийти в себя.

Испуганно вскидываю глаза вверх и вижу Шипа.

Стоит надо мной и откровенно рассматривает со своим неизменным мрачным выражением на лице.

— Тьма, блядь! Забыл уговор? Девчонок трахай в своей комнате. А диван в зале — это общественная зона.

Чего?! Я тяжело сглатываю. Дышать даже боюсь, не то, чтобы пошевелиться. Переживаю, что стоит сдвинуться хоть чуть-чуть, как Матвей ненароком откроет обзор на мои прелести ещё и постороннему парню.

Живот-то точно оголён уже. Куда ещё ниже падать?

А Матвей вообще-то меня и обнажённой лицезреть успел. Но об этом я стараюсь вообще не думать. Иначе просто не представляю, как дальше жить.

— Да расслабься, мы просто спим, — сонно откликается Мотя и прижимает меня ещё сильнее к себе.

И тут я чувствую ещё кое-что, что упирается в меня. А его пальцы смыкаются на моём соске. От смущения не знаю куда деться. Что могло быть хуже?! Мой побег не прошёл бесследно. Уж лучше бы осталась в комнате, а не вот этот вот позор.

— Ага. Завязывайте и убирайтесь в свою комнату, — бросает Шип и уходит.

Судя по тому, что у него на плече полотенце, то он как раз направляется в ванную комнату. С колотящимся сердцем, я дожидаюсь, когда за парнем закроется дверь.

Тут же вырываюсь из объятий Матвея, скатываюсь на пол и поправляю пижаму. Натягиваю футболку назад, чтобы было прилично.

Так, стоя на коленях перед диваном, поднимаю глаза вверх и попадаю под расслабленный взгляд мажора.

— Ну и куда ты опять?

— Ты… обалдел, что ли? — шиплю я. — Зачем ты меня лапать начал?!

— А ты зачем ушла? Отлично же спали.

Я поднимаюсь с пола. Делаю вдох-выход. Поправляю волосы. Погано-то как! Злюсь на Матвея неимоверно. Успел ещё меня за грудь потрогать. Ну что за ненормальный?

Да ещё ко всему прочему Шип нас видел!

— Мы плохо спали. Я вообще не могу ни с кем спать! Давай раскладушку купим, а? — прошу я уже более мягким тоном.

Готова умолять хоть что-то с этим сделать. Попробую быть вежливой и убедительной. Нужно привести какие-то аргументы и достучаться до него.

— Врёшь и не краснеешь, — смеётся Матвей. — Мы всю ночь сейчас спали в обнимку. И ты ни разу не возмутилась.

Я только молчу. А что на это скажешь? Может врёт? Пришёл под утро и подлез сзади, наглец. Хотя, возможно, и правду говорит. Но спала я на удивление и правда неплохо. Но ему никогда не признаюсь в этом.

— Мне снились ужасы. Будто на меня маньяк нападает!

Отворачиваюсь и ухожу в комнату.

Надо переодеться. Привести себя в порядок. И желательно не пересекаться с Шипом. Теперь и в глаза ему неловко будет смотреть. Он-то точно заметил, где была рука Матвея. Так смотрел внимательно.

Я открываю шкаф, где мне любезно выделили целую полку для шмотья, но даже достать ничего не успеваю, потому что дверь хлопает и защёлкивается на замок. От этого звука по телу бегут мурашки.

Я настороженно поворачиваюсь к Матвею.

— И что это значит? — интересуюсь максимально спокойным тоном. Даже с кусочками льда в интонации.

— Как что, конфетка? А наказание кто будет получать за побег?

Матвей стягивает свою футболку и бросает её на кровать. У меня дыхание перехватывает от перспектив, которые он мне собирается предложить. Чёрт! Этого просто быть не может! Он ведь не будет ничего делать со мной.

Хотя в прошлый мой бунт тоже устроил мне…

— Мотя…

— Нет, конфетка, даже не проси о пощаде. Иди сама ко мне. По-хорошему.

Отступать мне некуда, но и идти к нему навстречу я не хочу. Это ведь самое настоящее поражение. А я не готова. Как же я не хочу прогибаться перед ним. С каждым разом всё хуже и хуже.

— Матвей, я серьёзно. Я поняла тебя. Я больше не буду убегать. Если ещё и раскладушку…

— Даже не думай о раскладушке. Ты будешь спать со мной. Рядом. В обнимку. Каждую ночь. Я заценил. Оказалось, что в этом что-то есть. А сейчас давай-ка сюда.

Не двигаюсь. Уж не думает ли он, что я действительно добровольно пойду к нему сдаваться?

Дайте перед смертью надышаться.

Вот бы как-то его обогнуть и добраться до двери. Правда ещё время придётся терять, чтобы открыть замок.

— Считаю до пяти и, если не придёшь, поменяю наказание на кое-что очень пошлое.

— А сейчас наказание будет не пошлое? — скептически интересуюсь.

— А ты подойди и узнаешь.

Ха! Нашёл дурочку. Всё понятно. Снова будет целовать или что-то ещё посерьёзнее. Не хочу даже предполагать. И знать не хочу. Как же выпутаться?

— Раз… Два…

Я кусаю губы. Его спокойный голос и уверенный взгляд на меня добавляют ещё дров в мой костёр нервных мыслей.

— Три…

Да что он мне сделает? Ну не станет же до главного доходить? Правда же? То, что я ушла спать на диван, не такое уж и преступление.

— Четыре…

И я сдуваюсь. Не могу ничего поделать. Делаю шаг ему навстречу.

Сердце стучит набатом в груди, когда я ещё больше сокращаю расстояние между нами. Как же мне не хочется этого делать, но проверять на себе его пошлости боюсь.

Уверена, что с фантазией у него всё в порядке на такие штучки.

А моя незрелая психика просто не выдержит пока такого испытания на себе.

— Ложись на кровать, — командует Матвей.

— Это ещё зачем? — тут же вскидываюсь я.

Снова злюсь. Быть беспомощной игрушкой — полный отстой. Я никогда не привыкну к этой роли, сколько бы раз он не топтался по мне. Подавляет. Заставляет делать то, что ему надо. А я всё равно рыпаюсь. Всё равно пытаюсь отстоять своё право на свободу. Потому что это не в моём характере.

Я не нежная фиалочка, какой он меня считает. Я борец. Хоть и сдаю позиции перед ним. Надеюсь, что только временно…

Чёрт! Мне нужно просто выждать время. Я должна быть умнее. Мне нужно запастись терпением и ждать этот волшебный момент, когда я выиграю этот спор. И там будет моё счастье. Моя награда.

Матвей приподнимает брови, типа, кто тут вообще задаёт ещё вопросы. Но я не могу сделать то, что он просит. У меня стойкая развратная ассоциация с тем, что он может творить со мной там.

Насколько далеко его наказание может зайти?

Нельзя позволять ему ломать меня и дальше. Я итак согласилась на его спор. Про эти отступления не было ни слова сказано. Ну что история с наказаниями? Сам придумал, сам реализует, блин.

Матвей выжидательно смотрит на меня. Понимаю, что хоть я и ближе теперь к двери, но даже дёрнуться к ней не успею. Какое уж там открывать замок. На это нужно время, которого у меня просто нет.

— Ну и долго мне ждать? Хочешь на пары опоздать?

И я сдаюсь. Мне надо в универ. Пока Матвей не передумал туда ездить. А то непонятно вообще, что у него в голове творится. Вдруг решит воплотить свои странные планы в жизнь. Там вроде, по его словам, и не было места для универа.

Я сажусь на кровать. Смотрю на парня снизу вверх.

— Забирайся с ногами.

Отодвигаюсь к стене. Чувствую себя в ловушке. Матвей запрыгивает на кровать и ложится на бок, подставив под голову руку. Смотрит на меня со смешинками во взгляде.

— И что теперь? — интересуюсь я.

— Иди ко мне.

Я не шевелись. Матвей без футболки. Демонстрирует мне тут свою шикарную спортивную фигуру. И чего хочет? Чтобы я легла рядом. Зачем? Да что ему надо от меня?!

Недовольно хмурится. Даже не даёт мне больше времени на раздумья. Обхватывает меня за лодыжки и тянет вниз. Тут же сжимает в капкан своих объятий и замирает.

Я в ужасе пялюсь в потолок, пока мажора руки и ноги сковывают меня словно в кокон. Теперь вообще нереально шевелиться. Итак дышу через раз от волнения.

У него горячая кожа. Он будто ошпаривает меня ею.

— Ммм… хорошо-то как. Вот привыкай так спать.

— Матвей, — выдыхаю удивлённо. — Тебя в детстве что ли недолюбили? Что за страсть к обнимашкам?

— Ну вообще-то пока только я тебя обнимаю, но ты давай-ка тоже подключайся в ответочку. А так-то ты в самую точку метишь.

Я поворачиваю к нему голову. Что? Проблемы какие-то были в детстве?

Он несколько мгновений смотрит мне в глаза, затягивая в тёмн-синий омут. А потом вдруг тянется ко мне и касается моих губ своими. Одно мгновение, и он отрывается. Отпускает меня и отворачивается.

— Спинку почешешь? — спрашивает Мотя.

Я пока от одного шока не отошла, что у него какие-то проблемы из детства идут, а тут уже предложение странное прилетает. Но лучше уж спинку чесать, чем что он там пошлое хотел со мной проделать.

Я поворачиваюсь на бок и провожу ноготками по его спине. Вижу, как на его коже появляются мурашки и отчего-то с интересом рассматриваю их. Медленно вожу рукой и ощущаю, как в груди растекается тепло. Странно так просто лежать рядом и смотреть на него. На спокойного и расслабленного.

Да что вообще происходит?

Временами Матвей такой простой, такой… уютный. Нормальный в общем-то парень, а иногда творит что-то дикое. Как какой-то абориген себя ведёт. Ну вот зачем лапал меня сегодня утром?

Или когда не захотел ехать в общежитие за моими вещами. Ну трудно что ли было пойти мне навстречу? Что там у него за трудности? Будто специально меня вымораживать начал тогда.

Он такой… необузданный.

И самое удивительное, я никак понять не могу, зачем он в меня вцепился? Придумал этот идиотский спор. Для чего ему нужно, чтобы я была рядом? Чтобы спинку чесать и обниматься с ним?

Да он любую девчонку в два счёта склеить может. Более сговорчивую на всякие такие вещи. И не только на такие.

Я же постоянно огрызаюсь и пытаюсь с ним спорить. Неудачно, но всё же не могу не показывать зубки. Пытаюсь быть сильной рядом с ним, хоть это и безумно тяжело.

А что если пойти ему навстречу во всём? Потакать его желаниям? Он быстро охладеет и перестанет интересоваться мной?

Какая любопытная мысль…

— Бляяяядь. Красота какая. Ты, конфетка, настоящая волшебница. Кажется, это даже лучше секса.

Я хмыкаю. Я-то не знаю, но сомневаюсь, что чесание спинки соизмеримо с этими делами. Тогда бы люди не бесились так на счёт этой темы.

— Хотя секса у меня давно не было. Не хочешь это исправить? Я готов сравнить два удовольствия прямо сейчас.

Я закатываю глаза. Что я там подумала про уютного Матвея? Забираю свои слова назад!

Думала ли я, что буду учиться в одном универе с Матвеем? Нет. Если бы знала, по большой дуге обходила бы это учебное заведение. Но как-то так вышло, что мы с Настей вместе ткнули пальцем именно в него. Легко сдали экзамены и поступили.

Судьба? Или злой рок?

А кто его знает. Пока у меня ощущение, что всё-таки второе.

А может просто я сама себя постоянно заталкиваю всё дальше и дальше в пропасть. И нет пути назад. Нельзя выбраться из этого болота, которое утягивает всё дальше и дальше на самое дно.

И самое ужасное, что я так быстро научилась врать, юлить, скрывать всё в себе. Стала замкнутым социофобом. И иногда мне кажется, что это даже не из-за Матвея. Он просто послужил катализатором.

Всё ведь началось раньше. С развода родителей. С маминого охлаждения ко мне. С её позиции, что я для неё никто. А как мне нужно было реагировать на это всё? Бросаться с объятиями и получать в ответ холодный взгляд?

Пожалуй, я просто не тот человек, который заслуживает любви. Наверное, поэтому я даже что-то черпаю в этих ненормальных отношениях с Матвеем. Он ведь как раз мне доказывает, что я ничего не достойна. Только участи игрушки.

А ещё, быть может именно поэтому я и отталкиваю Настю? Она ведь самый близкий мой человек, а я не могу ей всё рассказать… Не хочу с ней делиться тёмными тайнами. И вот так шаг за шагом и между нами растёт пропасть.

Я тяжело вздыхаю, отчего тут же привлекаю внимание Матвея.

— Что не так, конфетка?

— Я еду в универ, а у меня даже рюкзака нет и тетрадок, — говорю я первое, что приходит в голову. Потому что делиться сокровенным с ним я точно не собираюсь. — И прочей канцелярии. И всё из-за тебя. Завези меня в общагу. Я быстро соберусь и всё.

— Нет.

Я дую губы, складываю руки на груди и отворачиваюсь к окну.

Не представляю, как я буду объяснять Насте эти странности. У меня новая одежда. Джинсы и толстовка, которые мне купил Матвей. Ещё в придачу кеды. До сих пор не понимаю, как он угадал с размерами.

И я вообще не готова к занятиям.

Матвей сворачивает куда-то в центр. Я уже не спрашиваю для чего. Наверное, какие-то дела. Универ вообще-то в другой стороне. Но сейчас такое настроение, что проще удавиться, чем заставить себя общаться с этим наглым ненормальным мажором.

Он паркуется у торгового центра, заставляя меня нервничать. Ещё я с ним по магазинам не ходила. Не реагирую, когда он разблокирует двери.

— Идёшь?

— Нет, — бурчу я.

Мажор без вопросов выходит из машины и скрывается за раздвижными дверями. Я оглядываю салон автомобиля. Ключи оставил. Я, конечно, могу психануть и поехать, да только… Я так и не научилась водить.

С папой я не так часто вижусь. Только он меня и сажал за руль и терпеливо объяснял, что к чему. А потом узнала мама и разоралась, что мне ещё рано. Вот достигну совершеннолетия и отправлюсь в автошколу. И это при том, что Настю папа в шестнадцать научил кататься…

Илья тоже предлагал мне показать, как управлять автомобилем, но после маминого концерта у меня всё желание отбилось. Поэтому я и не захотела.

Хотя кого я обманываю? Я бы всё равно не сделала этого. Не угнала бы тачку Матвея. Я ведь знаю. Он всё равно меня найдёт. Где бы я ни была.

Я достаю телефон и пишу Насте сообщение, что задержусь. Не знаю, как долго будет мажора носить по магазинам. Или он за кофе пошёл? А вдруг у него встреча тут? Мог бы и предупредить.

Сообщение Насте не отправляется. В мессенджере остаётся одна галочка, будто оно не доставлено. Может выключила?

Я хмуро смотрю на время и понимаю, что мы уже прогуляли одну пару. Ну прекрасно. То спинки чесать, то убегать и запираться в ванной комнате, чтобы переодеться… Всё это заняло очень много времени и нервов. Идеальное утро. И ещё так двадцать девять раз…

Матвей возвращается минут пятнадцать спустя. Несёт в руках две кружки кофе и несколько пакетов. Открывает дверь с моей стороны и передаёт кофе и небольшой бумажный пакет. Остальное закидывает на заднее сиденье.

В пакете оказывается несколько видов булочек. Будто он не знал, какое я захочу и выбрал все, что были в кофейне. Хотя… может это он о себе так заботится? Больше похоже на правду.

Быстро выбираем, кому что. На этом разговор заканчивается.

Я пью кофе. Ем ватрушку. И всё это сопровождается полной тишиной между нами. И опять же… Ну зачем ему это нужно? Сам мог бы с таким же успехом заехать по своим делам. Один бы ел. К чему ему моя компания?

Поев, выезжаем с парковки и так же в молчании добираемся до парковки универа. Только Матвей не торопится выходить.

— Держи, конфетка.

Тянется назад и передаёт мне ещё несколько пакетов. Я недоверчиво открываю и смотрю на светлый кожаный рюкзачок, целый ворох тетрадок, ручек, карандашей, стикеров и всякой прочей канцелярии…

— Это ещё зачем?

— Складывай что надо в рюкзак и пошли.

— Матвей, — хмурюсь я. — Почему нельзя было мне просто отправиться в общагу и не взять свои вещи? Что ты выдумал?

— Не хочу я. Хватит уже на эту тему вопросы задавать.

— Эгоист хренов! — выкрикиваю я и дёргаю ручку двери.

Только она не поддаётся. Чёрт! Он не разблокировал их. Я негодующе поворачиваюсь к нему. Толкаю пакеты ему в руки.

— Мне ничего от тебя не надо! — злобно шиплю я.

Матвей отпихивает свои дурацкие подарки, и они летят на пол. Он резко подаётся вперёд. Обхватывает меня за талию одной рукой, а вторую укладывает на затылок. Впивается в мои губы. Грубо раскрывает рот и врывается языком.

Меня словно парализует в его руках. Он активно ласкает меня, хотя скорее это похоже на наказание. Его жёсткие движения вызывают во мне волну возмущения и… возбуждения. Проклинаю себя снова за глупые реакции организма. Пытаюсь отодвинуть его от себя. Но не получается. И он прекрасно знает, что я не смогу с ним совладать.

Придурок!

Как же я злюсь на него!

Матвей выпускает мои губы и отодвигается. Упирается лбом в мой лоб.

— Всё, конфетка, доигралась, — произносит каким-то странным тоном. — Залезай ко мне на колени.

Он так говорит, будто разрывается на части сам. И хочет подчинить. И ему… словно самому неприятно, что себя так ведёт. А может его глаза горят гневом просто потому, что я опять пытаюсь сопротивляться ему?

— Зачем? — спрашиваю шёпотом.

— Будем с тобой целоваться. Долго. Очень долго.

— Но… я не хочу…

— Тогда, Ириша, собирай свой рюкзак и дуй на пары.

Матвей отпускает меня и отодвигается. Смотрит на меня в ожидании.

Дрожащими пальцами я достаю рюкзак из пакета и заталкиваю туда несколько тетрадок, ручку, ластик, карандаш, линейку… Я действую на автомате, стараясь вообще ни о чём не думать.

Кусаю губы и сдерживаю слёзы.

— Вот и молодец, — комментирует успокоившийся Мотя. — Увидимся после пар.

Он наклоняется и целует меня в щёку. И как только двери щёлкают, я выбираюсь наружу. Торопливо иду в сторону универа, размазывая слёзы по щекам.

Ненавижу его!

Как же сильно я его ненавижу!

Влетаю по ступенькам на наш третий этаж, но достигнуть верха не успеваю. Неожиданно попадаю на Настю… которая с упоением целуется с Шипом! В полном трансе выкрикиваю её имя, а потом думаю, что зря.

Надо было позже подойти. Потому что их поцелуй был таким… настоящим. Чувственным. Они правда кайфовали друг от друга и ни на что не обращали внимания. А тут влезла я. Помешала. Чувствую себя погано, будто испортила волшебный миг в жизни подруги.

Неужели её правда так понравился Шип? Он ведь… странный какой-то. Хотя не могу не отметить, что к Насте он относится с каким-то благоговением. Он ведь ещё на вечеринке на неё запал.

В любом случае скрываться уже поздно. Сладкая парочка замечает меня. Мне ничего не остаётся как подлететь к Насте и обнять её.

— Ира! — выдыхает она и обхватывает меня в ответ.

И мне так хорошо становится. Приятно хоть на пару мгновений отбросить в сторону все мысли. Как бы я хотела отвертеть время назад и сделать всё по-другому. Настюша, простишь ли ты меня когда-нибудь? Когда узнаешь, что я столько всего от тебя скрывала.

Я вспоминаю, что мы тут не одни. Перевожу взгляд на Шипа. Хм. Вроде у него губа разбита, а утром всё было в порядке. И когда только успел подраться? И с кем?

— Привет, Шип, — киваю я ему и отстраняюсь от Насти.

— Да виделись уже, — спокойно отвечает он.

И хоть тон нейтральный, но я тут же с ужасом понимаю, что именно он видел сегодня утром. Матвей обнимал меня на диване и бесстыдно лапал на глазах у Шипа.

Чёрт! Стыдно-то как.

Я неопределённо пожимаю плечами и перевожу взгляд на Настю. Вот уж что мне не хочется обсуждать сейчас, так это Матвея. Надеюсь, что Шип ничего про него не скажет.

— Я на пары опоздала, — выдавливаю из себя, чтобы заполнить неловкую паузу.

— Да я как-то заметила, — недовольно качает головой Настя. Осуждает. У меня тут же мурашки по коже бегут. Я прогуляла несколько пар и это только цветочки. Самое интересное она не знает. И что же будет, когда я расскажу про этот спор? — Интересно, почему?

— Пошли… поговорим…

Я перевожу взгляд на Шипа. Мне опять неудобно. Но я будто отпрашиваюсь к него. Прошу разрешить переговорить с Настей. И я, честно говоря, до сих пор не знаю, что этот парень знает, а чего не знает.

В курсе ли нашего спора с Матвеем? Или нет? Знает ли, что у его друга есть на меня ужасный компромат?

— Конечно, идите, — даёт добро Шип, бросает взгляд на Настю: — После пар увидимся.

Мы с подругой смотрим как он спускается вниз по лестнице. Такой уверенный в себе и невероятно спокойный.

Должна ли я переживать за подругу? Скорее нет, чем да. Шип кажется мне грубым, вечно мрачным. Ощущение, будто у него миллион проблем. И, конечно, мне бы не хотелось такой участи подруге. Чтобы она встречалась с парнем, который будет её грузить чем-то.

Но я не смогу, да и не буду навязывать ей своё мнение. По крайней мере, я замечаю в нём то, что не вижу в Матвее. Он так смотрит на мою подругу, что сразу становится ясно. За неё он будет горой стоять.

— Влюбилась, да? — спрашиваю задумчиво я.

— Что?! — удивлённо тянет Настя.

— Ну я же видела, что вы целовались.

— А я вообще-то видела, что вы с Матвеем целовались! Влюбилась в него, да? Колись!

— Никогда в жизни этого не будет! — вырывается из меня моментальный ответ.

И я реально пугаюсь. И своей реакции. И слов Насти. Не надо мне такого счастья. Я не должна влюбляться в того, кто только и делает, что мной манипулирует. Подавляет. Заставляет. Как с этим дурацким рюкзаком…

Только сильнее сжимаю его подарок. Внутри всё клокочет от злости на Матвея.

— А вот с этого места поподробнее, — говорит твёрдо Настя и берёт меня в оборот.

Обхватывает за локоть и тянет вверх на наш этаж. Я молчу. Не знаю с чего начать разговор. Так и не решила, что могу выдать, а что нет, чтобы не проиграть дурацкий спор. Матвей ясно дал понять, что не хочет, чтобы я распространялась с кем-то на эту тему. Но кое-что мне придётся ей выдать.

Всё-таки я месяц не буду появляться в общежитии… И это будет удивительно. Настя меня скорее всего не поймёт. Решит, что я чокнулась. Я бы на её месте именно так и подумала. А я, видимо, реально сошла с ума, раз на всё это согласилась…

Мы останавливаемся возле нашей аудитории, и Настя просит позвонить. Я тут же вспоминаю, что моё сообщение ей так и не долетело. Может быть она потеряла телефон?

Передаю подруге гаджет, а спустя пару мгновений она вдруг поворачивает телефон экраном ко мне. На лице Насти изумление. Да что там такого?

— Милый? Ты серьёзно? — саркастично тянет она.

Я присматриваюсь к аватарке рядом с надписью «Милый» и меня передёргивает. Матвей!

И когда он только успел переименовать свой контакт в моём телефоне?! Зараза.

— Вот же сволочь!

Я забираю телефон и забиваю его контакт как «Самовлюблённый Индюк». Теперь с нетерпением буду ждать, когда он мне позвонит. Хочу посмотреть, как на экране высветится его новое прозвище.

Возвращаю телефон Насте, а сама понимаю, что закипаю с новой силой. Мне бы успокоительное попить, раз я сама не в состоянии справляться с эмоциями. Всё тело потряхивает.

В итоге Настя возвращает мне телефон. Вижу, что она сбросила вызов сама себе. Почему-то кажется, что потеря телефона, разбитая губа Шипа — всё это как-то связано в одну историю. Но Настя не торопится рассказывать ничего, а желает получить ответы от меня.

Понимаю, что пришло время для неизбежного разговора. И я так ничего толкового не придумала. Поэтому говорю, как есть.

— В общем, я с этим самовлюблённым мажором поспорила.

— Поспорила?

— Ну да. Так глупо. Но не спрашивай, как так вышло, умоляю. Просто прими к сведению, что ближайший месяц я дома появляться не буду.

— Что?!

— Ага. Теперь я буду у него отбывать этот идиотский срок.

— Это же бред какой-то, — возмущённо откликается Настя. Чуть наклоняется ко мне и уже тише говорит: — И ты… ты с ним… ну…

— Ты что! Нет, конечно! — тут же реагирую я. — Пусть только попробует ко мне хоть пальцем притронуться.

Хотя притронуться у него удалось. И не один раз. Но секса не будет! Обойдётся. Я свою девственность подарю достойному человеку, а не ему. Я тихонько вздыхаю.

Если, конечно, смогу выиграть этот глупый спор. _____________________________ Дорогие читатели! Готовлю обложку для истории про Змея. Никак не могу определиться с его образом, в поисках нужного типажа) Но на главную героиню уже можно посмотреть. Выложила небольшой спойлер в своё телеграм канале "Ника Княжина | Любовные романы". Заходите посмотреть)))

От самовлюблённого индюка прилетает сообщение.

«Конфетка, жду на парковке».

Ни ответа, ни привета. Опять командует. Я максимально оттягиваю момент, чтобы не оказаться на улице. Мне вот любопытно, он решил забить на пары и в универ даже не заходил? Торчит все три часа на парковке?

Настю уволок Шип после занятий, как и обещал ей, так что я остаюсь одна. И у меня нет ни одной уважительной причины, чтобы прозябать и дальше в учебном заведении. А жаль… Сейчас бы я не отказалась от дополнительных занятий или чего-то подобного.

Настя мне сказала, что вечером у них с Шипом будет встреча в его квартире. Точнее в квартире Матвея и моём временном жилище. И ещё она призналась, что он ей всё-таки нравится. Рада, что так. Я же в свою очередь срулила в очередной раз с темы Матвея. Как обычно.

Раз Шип с Настей придут, то, значит, нас ждут посиделки вчетвером? И как себя будет вести Матвей? Будто мы пара или что?

Когда рядом с нами есть кто-то посторонний, он сразу же меняется. Становится таким внимательным и чересчур любезным. И меня раздражает, что он так легко меняет маски. Никогда не показывает себя настоящего.

А что если те моменты, когда он просто со мной в обнимку спит, когда просит почесать спинку без всяких пошлостей… вдруг это он обычный? Без всяких штампов, без желания казаться кем-то другим?

— Тебе требуется особое приглашение, конфетка?

Я оборачиваюсь и тут же попадаю в плен Матвея. Он обхватывает меня за талию и тянет к себе. Мимо идут студенты и преподаватели. Я ведь так и не решила, что делать дальше и зависла у окна на своём этаже.

Запоздалые сокурсники, которые тоже не торопились уходить и что-то обсуждали группкой, замечают нас. Среди них Истомина — мажорка, которая вообще непонятно зачем ходит на пары. Кажется, учёба её мало волнует.

Чувствую, что к завтрашнему дню все будут обсуждать, что я обнималась со старшекурсником.

— Да я уже собиралась идти, — бурчу я и пытаюсь вырваться.

Но это же Матвей. Он меня никогда так просто не отпускает. Наклоняется и впивается в мои губы. О нет! Позорище какое. Матвей, не давая мне возможности опомниться, раскрывает рот и углубляет поцелуй.

Его ладони поглаживают меня по спине. Бегают от поясницы вверх по позвоночнику и назад. Я бы рада сопротивляться, но чувствую, как мой запал куда-то улетучивается. Он ведь всё равно получает, что хочет. Я просто не могу с ним совладать.

Позволяю себя целовать и думаю о том, что все это видят. Каждый студент запомнит наши обнимашки и растрещит дальше. Хотя чего я переживаю? Мало ли кто с кем целуется? Они ведь не знают, что я просто игрушка в руках этого мажора.

Матвей как-то резко отстраняется и смотрит на меня с подозрением.

— Чего притихла, Ириш? А где возмущение?

Я молчу. Что и требовалось доказать. Его заводит, когда я бунтую. Прекрасно. Сегодня я попробую быть тихой, покорной и спокойной. Даже соглашаться буду на все его затеи. В пределах разумного, конечно.

— Где твои слова «ты же обещал меня не трогать»?

Я пожимаю плечами. Но продолжаю хранить молчание.

— Неужели готова мне отдаться? Я и не думал, что победа будет так близка, — ухмыляется Матвей и хватает меня за попу.

— Что ты делаешь? — пищу я и бью его рюкзаком.

Мажор смеётся и отпускает меня. Я ругаюсь на себя за то, что снова повелась на провокации. Чёртов индюк! Он знает, на что надо давить! И я как по команде реагирую на его слова и действия.

Но как же так? Это всё рефлексы и эмоции. Мне сложно себя сдерживать. Я ведь всё время злюсь на него. Завожусь рядом с ним с пол-оборота.

— Ладно, пошли, конфетка. У меня на тебя большие планы на сегодня.

Матвей берёт меня за руку и переплетает наши пальцы. Тянет меня с этажа. Замечаю краем глаза, как мажорка Полина сверлит дыру во мне. Да чего ей-то надо от меня?

Надеюсь только, что наш разговор с Мотей никто не слышал.

— И что мы тут делаем?

Я оглядываю помещение хмурым взглядом. Это ведь ночной клуб. Правда пока здесь довольно тихо. Готовятся к вечеру. Внутри никого нет, кроме обслуживающего персонала и нас с Матвеем.

Мы сидим у бара и чего-то ждём.

Мне некомфортно. Я вообще никогда в жизни не бывала на дискотеках. Но представление имею из фильмов. Не хочу я тут танцевать и выпивать. Или у Матвея в клубе встреча, и мы вообще ненадолго пришли?

Охрана впустила нас так, будто ожидала, что мы заявимся.

— Мы будем обедать. Вот, кстати, выбирай.

Матвей пододвигает мне меню. А я как-то не уверена, что для обеда он выбрал подходящее место. К счастью, тут действительно есть что-то съедобное, а я ужасно проголодалась. Последний приём пищи был как раз в машине — булочка и кофе.

Вскоре к нам подходит бармен — высокий парень с развитой мускулатурой. И с кучей татуировок. Они проглядывают сквозь его белую футболку. Бармен забивает наш заказ в планшет и снова исчезает.

— Почему именно здесь? — любопытствую я.

— Это клуб моего друга. Он учится со мной. Миха Гирс. Я хочу, чтобы мы вечером в клубе позависали. Тем более, что на хату сегодня никак не вернуться.

— Что? — изумлённо тяну я.

Я ведь знаю про свидание Насти и Шипа. Но это ведь не значит, что они… Ну что им нужна квартира. Вся. Для каких целей? Не нравится мне всё это. Я тут же тянусь к телефону, но Матвей накрывает мою руку своей.

— У Шипа с твоей подругой сегодня романтик. Свечи, вино и всё такое. Не будем им мешать наслаждаться друг другом в тишине.

— Но…

— Конфетка. Не лезь. У ребят любовь назревает.

Я отворачиваюсь от него. Забираю свою руку назад. Блин, я конечно всё понимаю, но мне некомфортно. Ну что Настя будет с ним наедине делать? И да. Я совсем забыла, что не могу ей теперь позвонить.

Телефон-то подруга где-то посеяла.

Но как уговорить Матвея вернуться домой пораньше?

Бармен приносит наш заказ. Я тут же накидываюсь на мясо с овощами. Вкусно как. И тут замечаю, что перед моим носом возникает высокий бокал с жидкостью малинового цвета. Принюхиваюсь и понимаю, что это алкоголь.

— Это ещё зачем? — недовольно спрашиваю.

У Матвея какой-то другой коктейль с чем-то коричнево-белым. И бокал другой формы. Уверена, что и у него не безобидная кола.

— Будем пить.

— А есть повод?

Как-то после похмелья, которое было совсем недавно, мне на спиртные напитки даже смотреть не хочется. Да ещё я знаю, что творить всякую дичь могу под градусом… Мне точно нельзя такое.

— А разве нужен повод, чтобы выпить со своей сожительницей в обед по бокальчику? — усмехается Матвей и чокается со стоящим передо мной коктейлем.

Матвей Потёмкин

— И что думаете? — лениво интересуюсь я.

Надоели эти разборки между парнями. Хорошо ведь всё шло. И хоть я счастлив, что к нам присоединился Шип, но этот конфликт между ним и Змеем запарил. Грёбанные девки, которые вносят смуту между ребятами… Всегда ведь так. Всё зло от женщин.

Бросаю взгляд на свою конфетку.

Ириша сидит за барной стойкой и гипнотизирует свой коктейль. Помешивает трубочкой розоватую жидкость и медленно тянет. Видно, что не очень-то хочет пить, но уже и не сопротивляется мне.

Я кривлюсь. Блядь. Не нравится мне её продавливать. Чего стоило заставить её взять рюкзак. Думал, что крышей тронусь от её упёртости. Но как заставить делать то, что я хочу? Она же всё специально наперекор мне творит.

Ничего. Сначала будет так, а потом и сама привыкнет ко мне. У меня на это целый месяц есть.

Хотя так ли уж мне хочется просто залезть к ней под юбку?

Похоже, что я и не заметил момент, когда она стала не просто очередной… А может быть и кем-то большим. Хрен пойми почему, но она уже не обычная девчонка, которую хочется завалить в койку, а с которой хочется… встречаться?

Хотя трахнуть её хочется так, что сводит всё внутри. Даже, когда просто смотрю на неё.

Блядь. Приехали. Да?

Матвей становится ручным зверьком. Тьма. Воплощение девичьих грёз и мечта любой красотки волочится за принцессой, которая от меня нос воротит. Пытается показать, что ей похер на меня, но её тело мне отвечает.

И долго ещё мы будем друг друга дрочить?

Когда уже свершится сей знаменательный факт?

Если уж и после секса не отпустит, то тогда я окончательно и бесповоротно признаю свою капитуляцию. Приворожила меня дерзкая моя конфетка.

— Да что мы сделаем? Пусть дерутся.

Я отвлекаюсь от Иры, перевожу взгляд на Гирса. Как всегда спокойный и сосредоточенный. Под интеллигентной маской Миши скрывается настоящий зверь. На ринге меня уделывает в два счета. А с виду не скажешь. Вечно в своих костюмчиках ходит. Ему бы ещё очки на фейс и будет вылитым банкиром. Белым воротничком.

Но вместо финансовой сферы Гирс открыл этот ночной клуб, где мы периодически зависаем своей компанией. И где мне всегда рады. В любое время суток готовы обслужить по полной программе.

— Лишь бы не поубивали друг друга, — хмуро говорит Тор. — Пиздец, товарищи. Надо бы до качалки дойти, а то ещё нужно будет разнимать их. А я уже не в форме.

Трёт лицо. Вадим вообще после вечеринки у Шипа сдал. В последнее время он постоянно приседает на спиртное, чем начинает меня напрягать. Будто бы какие-то проблемы у него. Странно. Так-то он ведь тоже балагур на публику, но я в курсе, что внутри творится пиздец. Не так уж гладко у него с роднёй. Отбившийся от стаи волчонок.

Поэтому и открыл автомастерскую на пару с другом детства Жекой, чтобы быть финансово независимым. Там ещё и Шип бабками скинулся, в долю вступил. Но всё же… что там у Тора произошло? Трещина пошла по железобетонному каркасу?

— Я тоже в зал пойду. Давайте завтра соберёмся? — предлагаю я.

— А куклу свою возьмёшь? — кивает мне за спину Гирс.

И тут в глазах друга я вижу что-то нехорошее. Будто он увидел какую-то картину, которой никак не ожидал увидеть. Сердце, сука, сжимается от волнения. Я резко оборачиваюсь.

Ириша качает головой и что-то говорит какому-то мудиле. Тот же к ней наклоняется и тянет свои блядские руки к моей девчонке. Касается плеча.

Накрывает меня сразу. Перед глазами красная пелена. Руки сжимаются в кулаки.

Моментально слетаю с дивана. На каких-то грёбанных скоростях достигаю барной стойки. Оказываюсь рядом с Иришей.

— Проблемы? — произношу спокойно.

Внутри всё кипит и взрывается. Сейчас бомбанёт на весь клуб. Парень отрывает пьяный взгляд от моей девочки. На лице конфетки замечаю испуг. Наверное, потеряла меня из виду и не знала, как от этого уёбка отвязаться.

— А ты ещё что за чел? — борзо начинает смертник.

Собственно говоря, вопрос-то мой был риторическим. Нахер он мне отвечает? Сразу в стойку. Бью его с локтя в лицо. Получается прямо красиво, куда надо. Парень летит назад, ударяется о стул, отталкивается от барной стойки рукой и идёт в нападение.

Сцепляемся. Всё происходит на автомате. Не зря батя меня отдавал в спортивные секции с детства. Вырос и дальше пошло поехало. Уже сам осознанно ходил по всяким кружкам с восточными единоборствами.

Вокруг нас собираются зрители. Но я привык, что за моей техникой наблюдают, а парень явно слабак. Убавляю силу, чтобы нахрен его не убить ненароком. Вмешивается охрана и растаскивает нас.

Точнее уводят мудака куда-то. Я взвинчен до предела. После драки в крови ещё бурлят гормоны. Подхожу к Ире. Она бледная, напуганная, смотрит на меня с волнением.

— Матвей… — выдыхает и хлопает глазами.

Я обвиваю её за талию. Целую. Впиваюсь в неё, врываюсь в сладкий ротик. Наслаждаюсь её трепетом. Хочу её. Как же хочу. Конфетка доверчиво жмётся ко мне. Вплетает пальчики в мои волосы.

Это всё. Снос башки, нахрен, окончательно.

— Идём, — с трудом отрываюсь от неё.

Меня ведёт от эйфории. Обвиваю её за талию и подталкиваю к лестнице. Преодолеваем расстояние за считанные секунды. Наверху киваю Ксюше. Она понимает всё без слов.

— Третья свободна, — подмигивает мне и отмечает в планшете, что комната занята.

Я тяну Иру за собой. Врываемся в вип-комнату. Щёлкаю замком. Прижимаю свою девочку в стене и снова целую. Кажется, что я уже вслух рычу от нетерпения. И она не сопротивляется.

Позволяет забраться к себе под толстовку. Накрыть лифчик руками. Нащупать твёрдые соски. Даёт добро на поцелуи. Меня ведёт не от алкоголя, меня ведёт от неё. Сводит с ума. Будоражит. Её нежная кожа, её мягкие податливые губы.

— Ириш, я не могу… Ты просто космос какой-то…

Я тянусь вниз и расстёгиваю её джинсы. Достаточно я ждал? Пиздец просто как долго. Ныряю в её трусики. Накрываю клитор пальцами. Конфетка тут же напрягается всем телом.

Дышит часто, прикрывает глаза. Откидывает голову назад.

Я покрываю её шею поцелуями. Хочется раздеть и снова как придурок пялиться на неё. Да, уже видел её однажды обнажённой. Думал скончаюсь от счастья, что открылся такой вид, но рассматривать сильно не стал. Иначе бы кончил на спящую принцессу.

Это уже как-то совсем не по-джентельменски.

Но после вечеринки и обнимашек с туалетом одежду конфетки следовало постирать. Чем я и занялся как идиот в три часа ночи…

Ловлю её кайф. Её стоны. Продолжаю изучать её пальцами. Размазываю смазку по складочкам. Течёт на меня. От меня. Она тоже меня хочет.

Медленно растягиваю её. Узенькая, сочная. Только моя. Блядь. Это ж какой-то другой вид наслаждения, когда знаешь, что ты первооткрыватель. Хотя тут же чую, что сегодня меня облом очередной ждёт.

В такую щёлочку мой член просто не поместится. Не думал, что буду озадачиваться такими вопросами. Но… Блядь. Реально. Да и не в клубе же первый раз должен случиться? А как же романтик? Свечи, шампанское, лепестки роз на кровати.

Не, у конфетки должно быть всё шикарно. Чтобы запомнила навсегда.

— Матвей… — тяжело дышит Ириша.

Как же она красиво произносит моё имя. Смотрю, что она на грани. Понимаю, что сейчас кончит. С каким-то нереальным счастьем наблюдаю, как она облизывает губы, как рвано дышит, как между бровей пролетает вертикальная складочка.

Чувствую, как её ноготки впиваются в мою кожу через футболку.

Самое шикарное зрелище за всю мою жизнь.

— Ах… — выдыхает и сокращается на моих пальцах.

И я в полном шоке врываюсь в её рот и поглощаю её удовольствие. Выскальзываю из неё, обнимаю, прижимаю к себе. Стискиваю в объятиях как ненормальный. Хочу ещё. Пусть кончает так с моим именем на губах. Пусть стонет. Пусть наслаждается мной.

Понимаю, что это всё.

Я попал. Я, блядь, подсел на неё. Это клиника.

Голова слегка кружится. Матвей жарко целует меня, будто бы пытается меня поглотить. Не даёт мне возможности прийти в себя после случившегося. Не даёт воздуха вдохнуть.

Я вообще не понимаю, как так произошло, что между нами вспыхнул такой пожар. Слишком стремительно всё навалилось в один миг.

Матвей подхватывает меня на руки и переносит на диван.

Оказываюсь сверху на нём и, кажется, будто уже сама его целую.

Только мгновение назад я сидела за барной стойкой и пила коктейль. Не хотела, но решила, что не буду спорить. На меня вообще напала какая-то апатия. Я устала сопротивляться. Сломалась кукла. Просто надоело всё.

Я даже подумала, что если Матвей сейчас начнёт снова приставать, я уже буду не против. Достало блюсти свою честь и отстаивать свои границы. Всё равно он их раз за разом нарушает.

Недолго я продержалась. Не рассчитала свои силы, думала, что окажусь более стойкой, но как итог, я уже готова подчиниться ему. Пусть творит всё, что захочет. Да и к чему это противостояние? Он прав. Рано или поздно, всё случится именно так, как он и говорит.

Матвей и будет моим первым. Почему-то я в этом уверена. Когда он рядом, я ведь схожу с ума от злости на него и от… желания. Ну себя-то обманывать не стоит? Возбуждаюсь от его прикосновений вмиг. Ненормальная.

А потом ко мне подошёл знакомиться какой-то парень. Я даже не особо слушала его. Сразу напряглась. Испугалась. Куда ушёл Матвей? На меня тут же безумная паника накатила. А Матвей… врезал парню так сходу.

Забрал меня наверх, а потом… сделал это.

Боже. Что он натворил… Довёл меня до первого в жизни оргазма. И это было просто невероятно. Дикое какое-то наслаждение. Я даже не думала, что могу такое чувствовать.

Ощущаю своим телом его желание. Матвей обвивает меня руками за спиной. Вжимает в себя сильнее. Проводит пальцами вверх и касается загривка. Я отрываюсь от его губ и откидываю голову назад. Он начинает массировать кожу головы, вызывая приятные мурашки, которые бегут по телу.

Наклоняется ко мне и целует в шею. Проходится языком по мочке уха. Оттягивает её губами.

— Матвей… Что ты со мной делаешь…

Меня потряхивает от возбуждения. Я ещё не вернулась в себя после первого фейерверка, а уже жажду получить это удовольствие снова.

— Хочу тебя, конфетка, — заявляет Матвей.

Другой рукой он поднимает мою толстовку в стягивает лифчик вниз. Ладонью накрывает один сосок, а второй обхватывает губами. Прикусывает, облизывает и сжимает. Я себя не держу в руках. Громко дышу, вцепляюсь в его плечи.

Чувствую через футболку его стальные мышцы. Царапаю его.

Внизу живота происходит что-то безумное. Ещё и его твёрдый возбуждённый член через джинсы упирается в меня. Понимаю, что меня потряхивает. Хочу чего-то большего. Неужели это и есть та безумная жажда?

Он тоже хочет этого? Хочет меня так сильно?

Чувствительность на грани. Я кажется плыву. Ничего не соображаю.

Матвей поднимается и переносит меня на стол. Одним махом сдирает с меня джинсы вместе с трусиками. Холодная поверхность стола слегка приводит меня в чувства. Я ведь почти полностью обнажена.

Сжимаю ноги вместе и бросаю на него затуманенный алкоголем, желанием и страхом взгляд. Не знаю, что из этого коктейля сейчас превалирует в моём организме.

— Матвей…

— Тише, детка. Всё будет хорошо. Расслабься…

Он раздвигает в стороны мои ноги, я прикрываю лицо руками. Кошмар. Он смотрит на меня там! Если бы я не была в таком состоянии, то точно бы уже покрылась пятнами смущения. Но сейчас нет ни на что сил.

Неужели всё произойдёт прямо сейчас?

Готова ли я к такому? Не знаю. Когда ехала с Матвеем на обед, то конечно ничего подобного и не предполагала. Страшно-то как. Я ведь совсем не готова расставаться с девственностью. Нельзя будет уже отмотать время назад.

Как же так…

А потом я вдруг чувствую, что он… касается меня там губами.

Изумлённо замираю. Матвей проводит языком по каким-то чувствительным точкам. Я изгибаюсь, и с губ срывается громкий стон. Опускаю руки вниз и вплетаю пальцы в его волосы.

— Я сейчас умру… — выдыхаю я в шоке.

Но Матвей не реагирует на мои слова. Продолжает доводить меня до второй вспышки удовольствия. Он делает что-то нереальное, заставляет меня дрожать всем телом. Я не могу терпеть эту сладостную пытку. Взрываюсь новой волной наслаждения.

— Матвей… — выдыхаю в полном трансе. — Что… Матвей… Я…

— Да, конфетка. Моя сладкая. Вкусная моя девочка.

Он поднимает меня на руки и устраивается снова на диване. Я доверчиво жмусь к нему. Прикрываю глаза. Расслабленная. Доведённая до блаженной разрядки. Матвей гладит меня по волосам. Медленно перебирает пальцами взмокшие пряди.

И сама не понимаю, в какой момент ухожу в сон.

— Доброе утро, сладкая моя.

Я потягиваюсь и открываю глаза. Ощущение, будто я вечность пребывала во сне. С трудом соображаю где я и что происходит. Перевожу взгляд на Матвея.

Сидит в кресле напротив и смотрит на меня. Спокойный. Сосредоточенный. И будто бы даже нет привычной насмешки на его губах и задорного огонька в глазах. И я тут же всё вспоминаю. Весь вчерашний вечер. В подробностях.

Очень ярких красочных и таких… неприличных подробностях.

О нет. Как же так вышло? Как я могла поддаться на всё это? Смущение касается моих щёк. Я едва сдерживаюсь, чтобы не прикрыть глаза руками.

— Завтрак готов. Не хотел тебя будить, но ты так весь день проспишь.

— Ммм… — неопределённо мычу.

Перевожу взгляд на стол. На тот самый… где Матвей меня довёл до оргазма. На нём стоят тарелки с яичницей, беконом, какой-то салат. Две кружки с кофе, от которого идёт такой аромат, что во рту тут же слюнки собираются.

Сажусь на диване. Трусики на месте, сверху плед, а вот джинсы отсутствуют. Неловко-то как. Поднимаю глаза на Матвея, но он всё такой же невозмутимый.

И его новое амплуа меня пугает даже больше, чем привычное поведение. И что же он решил после того, что между нами произошло? Может быть понял, что я ни черта не разбираюсь в таких делах и хочет от меня избавиться?

Я ведь не знаю… Что и как делать. Как правильно… Хм… Нельзя было мне поддаваться на его ласки. А вдруг он потребует сейчас что-то взамен?

— А это тебе, Ириша, — добивает меня Матвей, протягивая вдруг непонятно откуда взявшийся нежно-розовый пион.

Что всё это значит?

— Прости, но сегодня мы уже опоздали на пары, — говорит вдруг Матвей, когда мы садимся в его машину.

Я подозрительно кошусь на него. Впервые, наверное, я слышу от него извинение. Обычно он берёт и делает всё, что вздумается и никогда за это не просит прощения. Что же тогда происходит? Отчего он вдруг поменял траекторию своего поведения?

Я ничего не понимаю. И меня это всё больше и больше напрягает. Почему он стал вдруг таким мирным и спокойным?

Неожиданно превратился в ручного тигра. И где же его когти? Где опасные зубы, которые готовы разорвать меня на кусочки? Где его взгляд хищника, не предвещающий ничего хорошего?

Я себя не в своей тарелке ещё за завтраком чувствовала, а сейчас и подавно странно всё.

Мы впервые разговаривали, пока сидели в випке. В прямом смысле слова. Просто обсуждали музыку, кино, какие-то передачи. Матвей интересовался моим мнением, а потом ещё и на телефоне включил песню, которая ему нравится.

Он без вопросов, стоило мне только заикнуться, сразу написал Шипу и узнал, как прошло вчера свидание у него с моей подругой. Тот заверил, что всё супер и что вообще-то занятия идут и нечего отвлекать его. Это меня немного успокоило, хотя лучше всего было бы переговорить с самой Настюшей, но пока довольствуюсь малым.

Я едва смогла есть. Было странное ощущение. Будто мы с ним отбросили вражду и вдруг резко перепрыгнули в дружескую зону. Даже ни одного намёка пошлого от него не прилетело.

Хотя я ждала… Каждую секунду думала, что сейчас свернёт в прежнее русло.

А он даже вышел из комнаты, чтобы я смогла одеться в спокойствии. А то ведь так и просидела всё время, прикрываясь пледом. Он не стал заставлять меня устраивать стриптиз при нём.

Кто подменил ночью Матвея? Зачем? Я даже начинаю сомневаться в себе. Отчего-то хочется выкинуть какую-нибудь штуковину, чтобы увидеть его прежнего.

Уф… Вот это меня ведёт. Будто мало мне приключений. Радоваться надо. Наверное, просто охладел ко мне после того, что произошло. Правда он ведь так и не добрался до самого главного. Уже и не хочет, да?

— Утром отец звонил. Зовёт в гости. Что скажешь?

Я удивлённо хлопаю глазами. А мне надо что-то говорить на это? Что он имеет в виду? Почему спрашивает моё мнение?

— Ириш, поедем?

— В гости к твоему отцу? — уточняю я.

— Да. У него там какой-то важный разговор ко мне. Я бы хотел взять тебя с собой.

Я опускаю взгляд на пион в своих руках. Разговаривает. Интересуется моим мнением. Спрашивает! Даже цветы дарит… Да что, чёрт побери, происходит?!

— То есть… я могу отказаться? — любопытствую я, ожидая его возмущения на такое нелепое предположение.

— Можешь. Но мне бы очень хотелось, чтобы ты согласилась.

Я снова перевожу взгляд на него. В груди что-то шевелится. Странное чувство… благодарности? За свободу выбора? Он же у меня её и отнял когда-то. А теперь я как последняя идиотка радуюсь, что мне предоставили то, что всегда мне полагалось.

Прикрываю глаза и вздыхаю.

Что-то тут не так. И я понятия не имею, что новый Матвей собирается делать.

— А зачем тебе я на встрече с отцом? — отмираю я.

Пытаюсь разобраться в ситуации. Может быть ответ кроется не во мне, а в этой поездке? Ну точно. Присмирел, потому что ему зачем-то я нужна. Об этом я как-то сразу и не подумала…

Хотя с другой стороны, он ведь может просто взять и повезти меня куда-то, ничего не объясняя и не спрашивая.

Всё-таки не то.

Что же изменилось? Кроме того факта, что я вчера два раза получила… космически приятные ощущения…

— Группа поддержки, — раздаётся привычный смешок Матвея. Я тут же открываю глаза и смотрю на него. Ну неужели он пришёл в себя? Но нет. Матвей не смеётся. Да и взгляд у него какой-то замученный. — Да в общем-то… У меня отношения с батей так себе. Особенно в последнее время.

Матвей отводит взгляд в сторону. Смотрит в лобовое стекло и стучит пальцами по рулю. Я жду продолжения. Видеть его таким удивительно. Матвей, да что с тобой?

— Наверное, просто я не оправдал его надежд… Впрочем, это обычное дело, да? Проблемы поколений и всё такое. Он не понимает меня, а я его.

— Я поеду с тобой, — говорю и сама не верю, что отказываюсь от свободы.

Сама! Добровольно.

Это всё из-за мамы. Кому, как не мне знать эти проблемы между родителями и детьми. Иногда мне кажется, что моя мама меня ненавидит и была бы рада, если бы я вообще не появилась на свет.

Я протягиваю руку и кладу на руку Матвея.

В странном приступе поддержки.

Он переводит взгляд на мои пальцы. Отрывает свою ладонь от руля. Берёт мою руку в свою и подносит к губам. Медленно целует мои пальцы, тыльную сторону ладони, переходит к запястью.

Я ошеломлённо наблюдаю за этим приступом нежности, и не могу отдёрнуть руку.

Я даже забываю, как дышать. Остаётся только чувствовать, как тонны мурашек бегут по моей коже. Разбредаются по телу и довольно хихикают. Почему так приятно? Почему он такой ласковый со мной?

— Спасибо, — произносит Матвей и смотрит на меня.

Я тону в его синих глазах. В этом взгляде. Каком-то другом. Он будто реально сейчас радуется, что я его не отшила. Что вошла в положение и согласилась ехать с ним.

Матвей отпускает мою руку, и переключается на автомобиль. Заводит его и выруливает с парковки ночного клуба.

Надеюсь, что я сейчас не совершаю ошибку.

Надеюсь, что не попалась только что в очередную хитрую ловушку…

_________________________________

Ещё больше визуалов можно найти в моём телеграм канале "Ника Княжина | Любовные романы" или можно перейти по ссылке, что указана в профиле автора)

— Добрый вечер, Кирилл Юрьевич, — здороваюсь я под удивлённым взглядом отца Матвея.

Понимаю. Не ожидал меня, наверное, увидеть сегодня.

Хотя я и сама не знала, что окажусь здесь когда-нибудь.

Дорога меня немного вымотала. Даже не заметила, как уснула, а вот проснулась я уже перед большим особняком. Я бывала тут всего несколько раз. Первый — когда познакомилась с Матвеем. А потом ещё и без него тут была.

Но всё равно в очередной раз не могу поразиться его размерам.

Дом у Потёмкиных не просто огроменный. Это настоящий замок. Тут даже на круглом выступе есть красивые готические окна, словно отсылка к средневековью. Просто невероятно красиво.

Кстати… а мамы тут случайно нет? Я вот до сих пор не в курсе, расстались они с Кириллом Юрьевичем окончательно или нет? Летом ведь между ними произошла какая-то крупная ссора.

Но они ведь могли и помириться… И почему я об этом сразу не подумала? Не хотелось бы мне столкнуться…

— Ира?

Я вздрагиваю и перевожу взгляд на маму. Ну вот! Всё-таки здесь…

Во взгляде мамы проскальзывает много интересного. Изумление. Тревога. Подозрение. Расстройство?

Матвей вдруг обвивает меня за талию и кладёт подбородок на моё плечо.

— Здравствуйте, Ольга Васильевна. Как ваши дела? — спрашивает он, заполняя паузу.

И вот теперь на лице мамы появляется осознание. Она будто только сейчас сопоставляет моё появление с тем, что рядом со мной стоит Матвей. Понимает, что он меня привёз, а не сама я сюда добралась.

Мы с ней давно не общались. С того самого дня, когда я сбежала от Матвея. Я не вернулась. Осталась у Насти до самой учёбы. Потом переехала в общагу и всё.

Нет, я, конечно, не пряталась от неё. На звонки отвечала. Но сухо и без энтузиазма. Да и она особо не интересовалась мной. Может быть просто порадовалась, что нахлебница где-то пропадает и её не видно.

— Хорошо. А вы как так… вместе… — растерянно взмахивает рукой мама.

— А мы с Иришей встречаемся теперь, — говорит Матвей.

Я радуюсь, что он не сказал, что вместе живём. Вот тогда бы точно родители в осадок выпали. Хотя судя выражению лица мамы, она и без этого заявления сделала уже какие-то выводы.

Почему-то тут же вспоминается, как она решила, что я сама к Матвею пристаю. Ещё говорила, чтобы я не позорила её, ведь мы с ним сводные. Будто кого-то это вообще интересует.

Наши друзья даже не в курсе, что наши родители женаты.

— Да вы проходите. Что мы на входе топчемся.

Кирилл Юрьевич первым берёт себя в руки. Отходит в сторону. Впускает нас в особняк.

Матвей неотрывно следует шаг в шаг со мной. Будто бы опекает. Хотя вижу, что маме очень хочется со мной переговорить. Наедине.

А вот я точно не желаю этого. Знала бы, что она тут, наверное, не поехала бы и вовсе.

Мои пальцы оказываются в захвате Матвея. Успеваю заметить только мамин внимательный взгляд, но он уже тянет меня за собой и вводит в гостиную.

— Давайте, может быть, сразу ужинать? — неуверенно произносит мама.

— Мы бы хотели освежиться для начала, — качает головой Матвей. — Мы же с дороги.

— Конечно. Мы вас тут подождём.

И снова Матвей рулит. Но я на самом деле счастлива скрыться из виду и немного прийти в себя от неожиданной встречи. Мы направляемся к выходу из гостиной, я перевожу дыхание. Эта встреча меня немного подкосила.

Просто не думала, что мама будет здесь. Я вообще не думала. Когда соглашалась… просто хотела как-то поддержать Матвея.

— Вы же будете в разных комнатах спать. Да? — доносится вслед мамин вопрос.

У меня холодок пробегает между лопаток. Будто прямо сейчас меня пронзает ледяной взгляд мамы. И это очень сильно меняет моё настроение.

От потерянности и расстройства не остаётся и следа.

— Оль, — одёргивает Кирилл Юрьевич маму, но я моментально загораюсь.

Злость захлёстывает всё моё существо. Я резко разворачиваюсь и бросаю на маму взгляд, полный возмущения.

— Нет, мам. Мы с Матвеем встречаемся. Конечно, мы будем вместе спать.

Отворачиваюсь и как можно скорее выскакиваю из комнаты. Пульс зашкаливает. Чёрт! И зачем только сказала это? Теперь ведь и правда придётся с ним спать. Только мне ли привыкать к такому?

Будто и не спали мы с ним все эти дни рядом.

— Ты как? — спрашивает Матвей, когда мы оказываемся у него в комнате.

Я с любопытством рассматриваю обстановку. Это помогает переключиться с дурных мыслей на что-то другое. Большая комната. Письменный стол с ноутбуком, кровать огромная, нам тут точно тесно не будет.

На полках книги. Какие-то кубки. Надо же. Чем-то занимался, наверное, какой-то спорт. Надо будет узнать. Мне всё больше и больше интересно узнать что-то про него.

Поворачиваюсь к Матвею и с удивлением вижу, что он какой-то напряжённый.

— Я чувствую себя отлично.

Делаю шаг вперёд и касаюсь его плеч. Внутри всё переворачивается. Сердце сжимается и трепещет в груди. Заглядываю в его глаза.

Отлично себя я чувствую вдали от родственницы. Здесь наверху как-то спокойно и уютно. И комната мне очень нравится. И почему-то не страшит будущая ночь. Может быть я просто привыкла к тому, что мы всё равно каждый день вместе проводим. И дни, и ночи…

Матвей медленно переносит руки на мою талию.

Я тянусь к нему и касаюсь его губ. Целую его и сама не понимаю зачем это делаю. Просто хочется. Прямо сейчас. До дрожи в теле.

Руки Матвея становятся твёрже, когда я сама углубляю поцелуй. Обвиваю его шею.

Жадно целую его, будто мы с ним правда встречаемся и встретились после долгой разлуки. Будто он мой парень, а я его девушка.

Ну почему так хорошо?

Жду, когда он проявит больше инициативы, когда его руки начнут блуждать по телу и вызывать мурашки, но он отстраняется от меня первым.

Сглатывает.

Вот теперь я удивлена ещё сильней.

Он взял обет безбрачия? Где его пошлые шуточки и желание лапать меня?

— Я сейчас вернусь, а ты пока можешь душ принять.

Матвей реально уходит. И… что такое?

— Матюша, передай, пожалуйста, соль, — прошу я и бросаю на него внимательный взгляд.

Помнится, когда-то мы сидели за столом с нашими родителями, и я чувствовала себя ужасно. Смущалась от того, как он на меня смотрел. Смущалась от того, что он касался меня ногой под столом.

А сейчас… ему будто бы безразлично всё.

Он даже никак не прореагировал на то, что я вышла из душа в одном полотенце. Я искупалась, а он уже вернулся. Принёс какие-то пакеты. Оказалось, что пока мы ехали к родителям, Матвей успел остановиться в каком-то магазине и купить мне одежду. Пижаму, несколько платьев. Видимо, мы тут задержимся не на один день.

В итоге он сам ушёл в душ и оставил меня переодеваться.

Странное ощущение осталось после этого контраста в его поведении.

Будто он резко охладел ко мне. И всё это случилось после ночи в клубе.

И это меня ужасно бесит. Расстраивает. Доводит мысленно до паники. Что я сделала не так? Со мной что-то не то? Я его больше… не привлекаю?

Неуверенность в себе достигает гигантских масштабов. А цветок? Он подарил пион просто для того, чтобы сгладить острые углы? Чтобы скрыть неловкость после случившегося?

Я ничего не понимаю…

Матвей протягивает мне солонку. Наши пальцы соприкасаются. Он быстро убирает руку. Слишком поспешно. Я разочарованно опускаю глаза в свою тарелку.

Не знаю почему, но мне так обидно. Будто меня использовали. Хотя это ведь не так. Он так и не лишил меня девственности, а то, что произошло ночью, только доставило мне невероятное удовольствие.

Никак не вяжется с моими мыслями. Никакой логики в этом нет.

— Значит, вы теперь пара, — вздыхает моя мама. — Ну и как давно это у вас продолжается? Серьёзно или так… балуетесь.

— Оля, ну что ты к молодым пристаёшь, — хмурится Кирилл Юрьевич. — Сами разберутся.

— Да это не секрет, — пожимает плечами Матвей. — Вот пару дней как всё стало серьёзно. До этого мы просто дружили.

Эм. Что? Это так теперь называется? Дружба? Это он про те два месяца, что я сходила с ума, когда он появлялся в пределах моей видимости, потому что не знала, чего ожидать? Потому что и боялась, и трепетала рядом с ним.

Странное представление о дружбе, однако.

— Ну вообще-то симпатия возникла намного раньше, — вырывается у меня.

Сама не понимаю, что говорю и зачем. Замечаю только слегка удивлённый взгляд Матвея на меня. Но он быстро сменяется на улыбку. Протягивает руку и берёт мои пальцы.

— Конечно, да. Симпатия была между нами сразу. С самой первой встречи, — говорит и смотрит на меня.

Шутит? Или серьёзно? Ну хотя да. Стал бы он со мной возиться, если бы я ему не нравилась? Он ведь всегда говорил, что хочет меня. Желает заполучить себе. Ну что ж. У него вышло. Теперь-то я точно его.

Но всё равно это шоу для родителей начинает меня напрягать. Что-то я не заметила, что он хотел меня касаться наедине. А тут за руку взял. И смотрит так проникновенно.

Что же с ним происходит?

— Да, — киваю я и не отвожу от него взгляда. — Только это была странная симпатия, не находишь?

Усмехается. Прячет ответ за смехом. Притягивает меня к себе и целует в макушку.

Когда снова принимаюсь за еду, успеваю выхватить странный взгляд мамы. Она точно ничего не поняла из нашего диалога. Да я, собственно говоря, тоже не понимаю. Разговаривать о том, что было между нами, всё-таки следует открыто и наедине.

Для родителей это точно лишняя информация.

— А у нас важные новости, которыми мы хотели поделиться со своими детьми, — начинает Кирилл Юрьевич, привлекая к себе наше внимание. Что-то мне кажется, что новость должен был услышать Матвей, а не я. Меня-то не приглашали на это мероприятие. Я тут случайно образовалась. — Мы с Оленькой решили завести ребёнка.

На лице Кирилла Юрьевича появляется улыбка, а с лица Матвея она слетает. А меня вообще будто молнией по голове бьёт.

— Что? — вырывается у меня шокированное.

Не могу скрыть своего ужаса. Мама хочет ещё одного ребёнка? Это же… лицемерие. Зачем ей возиться с ещё одним? Да и маме уже под пятьдесят. Не поздновато ли? Есть же определённые риски с возрастом…

— Да, Ира, — отвечает мама спокойно. — Только мы рожать не будем. Возьмём малыша с приюта.

Я подскакиваю с места. У меня просто нет сил слышать этот бред. Моя мама решила испортить жизнь ещё какому-то ребёнку? Поселить кучу комплексов и сделать его травмированным?

Я даже слушать это не хочу.

Разворачиваюсь и выхожу из-за стола. По лицу сбегают предательские слёзы. В спину доносится мамино «Ирина!», но я не хочу с ней разговаривать. Не желаю её видеть и слышать.

Боже.

Это какая-то несмешная шутка!

Вырываюсь на задний дворик. Иду по дорожке. Меня колотит. Дрожу всем телом, хотя на улице совершенно не холодно. Обвиваю сама себя руками.

Я должна уехать. Сейчас же покинуть этот дом.

— Ириша, — догоняет меня Матвей.

Обвивает меня руками, притягивает в свои объятия. Проводит рукой по волосам и заправляет пряди за уши. Я реву. Плачу у него на груди. Кажется, что мой мир только что треснул ещё дальше.

Я не понимаю, как так можно?! Она совершенно не понимает, что творит!

— Всё будет хорошо, Ириш.

Матвей поглаживает меня по спине. Успокаивает. И меня прорывает. От его заботы, которой не было никогда. Ещё один лицемер.

Все чувства наваливаются одномоментно.

Я отрываюсь от Матвея, смотрю на него сквозь пелену слёз.

— Она меня ненавидит. Никогда не любила. Этот ребёнок будто плевок в мою сторону. Ей он нужен только для статуса или чтобы удержать твоего отца. А страдать будет он! И ты… не успокаивай меня. Тебе же плевать на меня! Ты ведь тоже считаешь меня недостойной. Глупой девчонкой, которая только и заслуживает того, чтобы быть просто игрушкой.

В груди всё сжимается от боли.

Жду, что он рассмеётся как обычно. Скажет что-то грубое или пошлое.

Но Матвей слишком серьёзно на меня смотрит. В его глазах нет ни искорки смеха.

— Это не так. Прости, я не знал ничего... Я был таким придурком.

Притягивает меня назад и целует в мокрую щёку. Я же обвиваю его шею руками и съезжаю своими губами на его губы. Напираю и целую. Взахлёб. Наплевав на всё на свете…

Сердце колотится как сумасшедшее. Кажется, что я из одного дикого состояния рванула на всех парах в другое. Жажда. Одержимость. Не важно, как это называется. Меня просто уносит.

Я целую Матвея и не могу насытиться им.

Чувствую, как его руки опускаются с моей талии ниже. Поглаживают по ягодицам. Он подхватывает меня и куда-то несёт. Я обвиваю его за бёдра, чтобы держаться крепче.

Платье задирается. Чувствую пальцы Матвея на обнажённой коже. Возле трусиков.

Внутри всё томительно сжимается. Скрываемся в какой-то рощице. Здесь такое огромное пространство, что кажется, что мы ушли с ним далеко от дома. Скрылись под тенью деревьев.

Матвей находит лавочку и устраивается на ней со мной. Теперь я сижу на нём сверху, сжимая своими ногами его бёдра.

Отрываюсь. Просто чтобы отдышаться.

В лёгких закончился весь кислород. Но это вовсе не значит, что я хочу, чтобы мы останавливались, напротив, я хочу его целовать ещё и ещё.

Мне нужны эти ласки. Просто забыться. Отбросить в сторону свой шок, свою горечь. Сейчас я готова наплевать на все свои принципы.

— Ириша… — хрипло произносит Матвей и поправляет выбившуюся из хвостика прядь волос.

Подушечки его пальцев касаются моей кожи, и я прикрываю глаза от удовольствия.

Просто немного тепла. Разве многого я хочу? От парня… который так меня будоражит. Рядом с которым я никогда не остаюсь равнодушной. С самой нашей первой безумной встречи.

Я наклоняюсь к нему и касаюсь губами его шеи. Меня слегка потряхивает от волнения. Я ведь поднимаю, что мои действия должны его возбудить. Если он не потерял ко мне интерес.

Играю с огнём. Но я сейчас так нуждаюсь в нём.

— Конфетка, я ведь правда не железный, — вздыхает Матвей и откидывает голову назад, позволяя мне ещё активней его целовать. — Я сдохну сейчас.

— Но почему ты сдерживаешься? — спрашиваю шёпотом и кусаю его за мочку уха.

Ещё один тяжёлый вздох.

Его руки касаются моей спины, берут по позвоночнику. Пальцы ныряют в волосы и стягивают резинку. Пряди рассыпаются по плечам.

— Не хочу на тебя наседать со своими пошлыми предложениями, — говорит Матвей.

И это так странно слышать. До одного определённого момента он не сдерживал свои порывы. Ему будто всё равно было на моё мнение, а теперь не так. Что-то изменилось, а я никак не могу понять, что именно.

Я прижимаюсь к нему ещё сильнее. И всё-таки он возбуждён. Определённо. Я чувствую твёрдость, которой он упирается в меня. Отрываюсь от его кожи и заглядываю ему в глаза.

Матвей становится серьёзней. Будто пытается взять себя в руки.

— Ты рассказала мне про свою маму, — говорит он, напоминая о том, что так меня гложет. — Хочешь откровенность на откровенность?

Я замираю. Матвей готов поделиться со мной чем-то сокровенным? Сердце пропускает удар. Кажется, сейчас происходит странный миг. Очень важный. Важнее всего, что было когда-то между нами.

Я киваю.

— Когда мне было почти два годика, моя мама накачалась таблетками. И умерла.

В горле тут же возникает ком. Я кладу ладонь на щёку Матвея. Он говорит это всё таким спокойным тоном, что мне не по себе. Это ведь кошмар какой-то… Через что он прошёл? Я ведь даже подумать не могла…

— Мне жаль, — выдыхаю растерянно.

— У неё была послеродовая депрессия. Отец обвиняет меня в случившемся. Если бы я не появился на свет, то она бы жила.

— Мотя, нет! Это же какой-то бред. Ты просто был ребёнком, ты ни в чём не виноват, — заверяю я его.

Наклоняюсь снова к нему и касаюсь его губ.

Сердце рвётся на куски от этой жуткой истории.

Так вот почему он такой странный. Открытый на людях и весёлый, а внутри настоящая тьма. Что ещё он носит в себе? Сколько там печали, гнева, боли, обиды? Собственный отец говорит, что ты виновен в смерти матери… Это же ужасно.

— Только не надо жалости, — кривится Матвей и отворачивает от меня лицо.

— Это не жалость, — качаю я головой и ладошками поворачиваю его снова к себе. — Это сострадание. Участие. Сопереживание. Понимаешь?

Молчим. Я боюсь, что он замкнётся и не захочет снова впускать меня в свою жизнь. Когда я впервые узнала что-то важное о нём. То, что может пролить свет на его поведение. На его нежелание влюбляться. Он ведь боится, что его отвергнут. Так ведь?

Я не психолог, но даже я понимаю, что это травма. Глубокая детская травма.

— Когда я увидел те таблетки в твоём телефоне, меня накрыло. Ты прости, что я вёл себя так. У меня пунктик на все лекарства.

Не сразу понимаю, о чём он говорит. Какие таблетки? И тут вспоминаю. Снотворное. Боже. Как же он тогда злился на меня. Заставил меня целовать его… Мотя… Сколько же всего ты держал в себе всё это время?

— Ничего, — качаю я головой. — Мы с тобой всё преодолеем. Вопреки всему мы будем счастливы.

Я тянусь к нему и целую. Сладко. Он охотно отвечает. Наконец-то он отпускает себя на волю. Будто признание освобождает что-то в нём. Он поглаживает меня по плечам, стягивает рукав платья вниз.

Обнажает мою грудь. Сжимает руками. Я отпускаю его губы и откидываюсь немного назад. Матвей же начинает целовать в шею, ниже, кусает ключицу, опускается на грудь и вбирает в себя сосок.

Я громко вздыхаю. Сердцебиение учащается. Сознание уплывает. Так хорошо, когда он такой ласковый. Когда ему хочется быть со мной. Я опускаю руки вниз и расстёгиваю молнию на джинсах Матвея.

— Уверена? — хрипло спрашивает он.

Я только киваю. Сейчас я хочу этого не меньше его. Матвей ныряет мне под платье и сдвигает мои трусики в сторону. Касается меня между ног пальцами, размазывает смазку. Я уже вся намокла от возбуждения.

Он освобождает член и подхватывает меня под ягодицы. Медленно усаживает меня на себя. Я вцепляюсь в его плечи. Закусываю губу. Внизу всё горит. Аккуратно, миллиметр за миллиметром он проникает в меня.

— Моя девочка, — шепчет Матвей и целует меня в щёку. — Сладкая моя.

Немного болезненно, волнительно. Даже страшно. На глазах выступают слёзы. И вот всё заканчивается. Я чувствую, что меня изнутри растянуло. Я наполнена им. Матвей во мне. Это… как же так.

Я даже не думала, что всё случится именно сегодня. На лавочке под каким-то деревом. Но это произошло…

Матвей помогает мне привстать. Я скольжу по его члену. Ахаю от новых странных ощущений. Смесь боли и наслаждения. Опускаюсь назад.

Дыхание сбивается окончательно. Мне практически ничего не нужно делать. Матвей самостоятельно контролирует силу проникновения и скорость. И хоть я нахожусь сверху, рулит все ситуацией он.

И с каждым новым движением его во мне, я чувствую, как боль отступает всё дальше и дальше, а на смену ей приходит нечто новое. То, что я уже испытывала вчера несколько раз.

Я кусаю Матвея за футболку, чтобы приглушить свой стон. Ногти царапают его кожу.

Взрываюсь от наслаждения. Всё тело мелко потряхивает, всё внутри сжимается от разрядки. Чувствую, как внизу живота всё сладко пульсирует, и тут же Матвей замирает. Целует меня в шею, щеку, находит губы.

Нежно касается губами. Гладит по растрепавшимся волосам руками.

Я обессиленно лежу на нём. Никак не могу прийти в себя. Прийти и принять тот факт, что я только что лишилась девственности. Того, что я так оберегала от него.

— Прости, но я не сдержался. Кончил в тебя, — признаётся Матвей. — Нужно будет что-то с этим сделать.

Что? О защите, естественно, никто из нас не подумал…

Я открываю глаза. На дворе уже утро. Солнечный свет проникает сквозь неплотно зашторенные окна. Чувствую на себе его руки.

Сердце сжимается от нежности и… (могу ли я признаться хотя бы самой себе?) от любви. Похоже, что я окончательно и безнадёжно пропала.

Матвей. Поверить не могу, что проделала этот путь. Казалось, что я его ненавижу, бьюсь об стену, чтобы выбраться из его ловушек, но раз за разом попадала только всё глубже и глубже в его болото. Привязывалась всё сильнее. Пока не поняла, что мне нет смысла бежать.

Я люблю его.

Только во мне живёт столько сомнений и страхов, что вместе с радостью, что мы спали всю ночь в обнимку, что перед сном долго и сладко целовались, что вчера на лавочке случилось такое значимое событие… я испытываю волнение.

А вдруг мне всё показалось?

Вдруг мы не будем счастливы, вдруг обречены?

Я аккуратно поворачиваюсь в его руках и замираю.

Матвей не спит. Будто только и ждал, когда же я наконец проснусь. Он подгребает меня под себя. Нависает сверху. Я с напряжением смотрю на него. Очень медленно он опускается и касается моих губ.

— Доброе утро, Ириша.

— Привет, — смущённо шепчу в ответ.

Изменилось ли что-то или нет? Теперь мы вышли на новую грань в отношениях.

Как он будет себя вести? Он меня сильно удивил вчера своими признаниями. А до этого странным охлаждением. Сейчас я уже ни в чём не уверена.

— Обожаю этот момент, — признаётся вдруг Матвей.

— Какой?

— Утро. И ты такая заспанная и красивая. Моя сладкая девочка. Ещё тогда в твоей комнате, когда я прокрался к тебе тайком. Я просто охренел, когда увидел, какая ты прекрасная… Помнишь ведь, как проснулась рядом со мной в одной кровати?

Неужели? Сердце томительно сжимается. Ещё тогда? Ему понравилось со мной просыпаться?

Он наклоняется и снова целует меня. Отпускает мои губы и покрывает поцелуями щёки, лоб, нос. Я смеюсь и пытаюсь вырваться от него.

— Зря, конфетка, ты же знаешь, что от меня не уйти, — усмехается Матвей.

— Это точно. И что же ты от меня хочешь ещё? Вроде же получил своё, — говорю шутливым тоном, но внутри напрягаюсь вся.

Мне важно услышать, что он думает об этом.

Да, мы вчера ещё долго валялись в кровати. Просто целовались и обнимались. Но совсем не обсуждали произошедшее. Хотя нет, кое-что мы сделали. Посмотрели в интернете таблетки от беременности.

И у меня есть целых трое суток, чтобы успеть предотвратить то, что случилось.

Но про отношения между нами ни слова.

— Получил и хочу ещё. Много-много раз. Ты просто потрясающая, Ириш. Такая шикарная, что я даже облажался. До сих пор стыдно, что не смог стерпеть, — кривится он.

— Тебе стыдно? — поражённо уточняю я.

— Ну, знаешь ли… Я просто в шоке был, что у нас с тобой секс случился. И ты пиздец какая узенькая и приятная. Мне никогда в жизни так кайфово не было. Плюс долгое воздержание. В общем, прости меня за вчерашнее.

Я изумлённо молчу. Перевариваю его слова. Понимаю, что ему очень понравилось. Со мной. И он хочет снова. Ещё и извиняется. Матвей… он ведёт себя как обычный парень.

Открыто общается со мной. Никакой показушности, которая обычно прёт из него через край. Просто Мотя. Со своими недостатками. И даже вот такими казусами, как получилось. И мне это безумно нравится.

Он больше не прячется от меня за какие-то ширмы. Как же я хочу, чтобы он оставался таким. Хотя бы со мной. Пусть с другими будет прежним Матвеем — королём вечеринок и душой компании.

Но мой Мотя вот такой. Простой. С багажом проблем, но настоящий.

Я протягиваю руку и касаюсь его щеки. Медленно провожу по небольшой щетине. Наслаждаюсь моментом.

— Это ведь не страшно, — вздыхаю я. — Просто купим таблетки.

Мотя прикрывает глаза. Понимаю. Он ведь только вчера говорил, как не переваривает все эти вещи. Из-за мамы. Но тут вынужденная мера. Это ведь не повторится в таком виде? Теперь только с защитой будем.

Я правда об этом думаю? О следующем разе?

— Матюша, а у тебя есть презервативы? — спрашиваю и покрываюсь пятнами смущения.

Он открывает глаза и с интересом смотрит на меня.

— Я не ослышался? Ты серьёзно?

— Ну… Я просто подумала…

— Я с утра в интернете полазил и узнал, что нужно, чтобы у тебя там всё зажило. Хотя бы сутки подождать, а лучше больше.

— И мы будем ждать? — шаловливо спрашиваю его и тянусь с поцелуем.

Матвей охотно отвечает. Напирает сам. Раскрывает мои губы, углубляет поцелуй. Его руки перемещаются на мою грудь. Сдавливают соски через тонкую ткань пижамы. Я прислушиваюсь к своим ощущениям.

Кроме того, что внизу живота разливается тепло и жажда, чувствую небольшой дискомфорт. Всё же какие-то процессы там точно происходят. Организму нужна передышка.

Но что делать, если меня штормит? Накрывает желанием?

Матвей перебирается на бок, притягивает меня к себе поближе и ныряет рукой в мои пижамные шортики. Опять целует, а рукой поглаживает между ног. Сердцебиение учащается. Голова кругом идёт. Как же хорошо.

Я набираюсь смелости и аккуратно оттягиваю спортивные штаны Матвея.

Обхватываю его член. Твёрдый. Возбуждённый. И такой огромный. Удивлённо замираю. Как-то вчера не поняла масштаб его достоинства.

— Конфетка, что же ты делаешь… — вздыхает Матвей и тяжело сглатывает.

— Я хочу… чтобы тебе тоже понравилось… Научи меня, — прошу я.

Вижу, что он озадачен. Будто поверить не может, что я проявляю такую инициативу. Да я и сама в шоке. Мне просто хочется, чтобы мы с ним вместе дошли до пика. И даже не так. Я хочу, чтобы ему было со мной хорошо.

Вот так просто.

Пока Матвей обдумывает мои слова, я решаюсь действовать интуитивно. Скольжу рукой по стволу вверх и вниз. Задеваю головку и описываю круг. Кажется, будто член дёргается в моей руке и становится ещё больше.

— У тебя хорошо получается… — говорит Матвей.

А сам переключается снова на меня. Ласкает меня рукой внизу, а губами зацеловывает в шею и наверняка оставляет засосы на коже. Но мне так хорошо, что я и думать не хочу, какая буду ходить и что мне нужно будет делать со всем этим безобразием на шее.

Активнее ласкаю его. Чувствую, что оргазм вот-вот накроет меня. Не выдержав, сдаюсь на волю сладкого наслаждения. Громко выдыхаю, а Матвей впивается в мои губы, приглушая стоны. И тут же кончает, заливая всё кругом. По пальцам стекает сперма, а я провожу ещё несколько раз по его члену. Вверх-вниз…

Ох. Вот это горячо начался новый день…

______________________________

— Думаю, мы все уже немного остыли… — начинает Кирилл Юрьевич, а я давлюсь кофе.

Кашляю, а Матвей заботливо хлопает меня по спине.

Насчёт остыть — это точно не про нас. После такого утра, я только ещё больше распалилась. К тому же мой безумный Мотя украдкой поглаживает меня по бедру, отчего я едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него с поцелуями. Прямо здесь в столовой на глазах у наших родителей.

Кажется, лишение девственности лишило меня за компанию и остатков разума.

Я хочу его. Я в таком трансе, что узнала его с новой стороны, что не могу насытиться им. Мне нужны его ласки. Я будто дорвалась до чего-то желанного. Такого важного и нужного мне.

— В общем, надеюсь, что вы нас поддержите. Что когда закончим с бумагами и прочим, соберём торжество по этому случаю. Стилисты поработают, будет яркое мероприятие…

Я опускаю глаза в свой кофе и мысленно стараюсь уговорить себя не кривиться. Показушность. Да кому вообще это всё нужно? Они будто только и хотят произвести на всех кругом впечатление.

Взрослые люди, а ведут себя как дети.

— Мы не приедем, — вдруг категорично прерывает своего отца Матвей.

— Почему это?

Я поднимаю глаза и вижу, как Кирилл Юрьевич с сыном скрещиваются взглядами. Зря Мотя так открыто заявляет о нежелании участвовать во всём этом фарсе. Я тоже не пошла бы. Но сейчас не стала бы сообщать об этом решении.

Просто проигнорировала бы приглашение и всё.

Но в любом случае я понимаю одно. Я соглашусь с Матвеем в любом случае.

Даже если он передумает и поведёт меня смотреть на это лицемерие. Просто потому, что хочу его поддержать. Мне кажется это правильным.

— Есть ряд причин, — уклончиво отвечает Матвей. — Это ваше решение, повлиять на него я не в состоянии, но я это не одобряю. Такое у меня вот мнение.

— Не хочешь порадоваться за отца?

— А чему? Что ты хочешь взять из детского дома ребёнка? Для того, чтобы доказать всем, что сможешь вырастить достойного наследника? Не такого, как я? — хмыкает Матвей и поднимается с места.

Я вскакиваю следом.

— Давай поговорим наедине? — встаёт со стула и Кирилл Юрьевич.

Матвей пожимает плечами. Я берусь за его руку. Не хочу его отпускать, но надо. Зреет тяжёлый мужской разговор. Но мне хочется оказать какую-то поддержку.

Я поднимаюсь на носочки и касаюсь губами щеки Матвея.

— Не забывай, что я тут, — напоминаю я.

Он переводит на меня мрачный взгляд и его лицо тут же разглаживается. Легко касается моей щеки пальцами. На миг замирает на подбородке и отпускает. Уходит вместе с отцом из столовой.

Я продолжаю стоять и напряжённо гипнотизировать дверь.

— Браво. Нашли друг друга два проблемных ребёнка, — доносится до меня голос мамы, и я поворачиваюсь к ней.

Так распереживалась за Матвея, что совсем забыла о собственной большой проблеме. О том, что в этом фарсе играет свою роль ещё один человек. Тот самый, что терпеть не может меня.

— А что ты так смотришь? — вздыхает мама и отпивает чай из кружки. — Думаешь, я рада, что ты стала встречаться с Мотей? Я же просила тебя не связываться с ним. Но нет. Ты специально выбрала именно его, чтобы насолить мне. Ты хоть понимаешь, какой он?

— Какой же? — интересуюсь ледяным тоном.

Прекрасно. Мама всё так же пребывает в иллюзии, что я бегала за Матвеем и вот добилась своего. И главное, что не просто так, не потому, что он мне симпатичен, а чтобы сделать маме неприятно.

Гениальная логика.

Это цель моей жизни? Делать маме пакости? Она всерьёз так считает?

— Легкомысленный. Даже не пытается задуматься о будущем. Просто прожигает деньги своего отца, а его самого ни во что не ставит. Меняет девушек направо и налево. И тебя вышвырнет, когда наиграется. Матвей совершенно безнадёжен.

Я молчу. Пытаюсь понять, откуда мама всё это взяла.

Ну конечно. Это ведь слова Кирилла Юрьевича. Такое у него представление о неудачном сыне. О неоправдавшем надежды наследнике.

Как же всё это противно. Мерзко просто.

Мы с Матвеем, как два ненужных ребёнка, которых родители по тем или иным причинам решили оставить за бортом своего океана любви. А может они просто неспособны на светлые чистые чувства?

В таком случае, очень жаль. И раз уж мы с Матвеем два сапога пара, то моя мама и Кирилл Юрьевич тоже прекрасный пример этой пословицы.

Я складываю руки на груди.

— А я какая, мама? Такая же, да?

— А разве нет? Ты тоже легкомысленная! Только и делаешь, что тянешь из меня деньги. Гуляешь, вместо того, чтобы в университете учиться. Мне уже начинать откладывать деньги на твою сессию? Своим умом же ничего не сдашь. Или скажешь, что я вру? Разве сегодня ты не должна была пойти на пары? Ну правильно. Зачем учиться, когда можно раздвинуть ноги перед богатеньким мажором и не знать бед? Только вот когда он устанет от тебя, то тебе придётся искать нового покровителя. Катишься по наклонной, Ирина.

Я качаю головой. Сдерживаю обиду. Её слова бьют меня в самое сердце.

Это всё полная чушь, но как можно вообще такие вещи говорить о своём ребёнке? Она меня совершенно не знает. Вообще-то я только и делала, что училась всё это время. И золотую медаль из школы принесла. А звучит так, будто я совсем чужая для неё.

На миг даже думаю, что папа меня где-то на стороне нагулял и радуюсь этой мысли. Не хочу быть причастной к этой женщине. Не хочу, чтобы она была моей матерью. Не хочу, чтобы моя мама навешивала на меня клише шлюхи.

— А знаешь, ты права. Я легкомысленная. Так и есть. Не учусь, а развлекаюсь. И ноги раздвинула перед мажором. И когда я стану тоже мамой, ты моего ребёнка никогда не увидишь.

Я иду прочь из столовой.

— Что это значит? Ты что, Ирина, беременна?!

Не останавливаюсь и не говорю ничего. Даже не плачу. У меня нет слёз.

Я просто иду на улицу и подхожу к калитке. Выхожу за пределы дома и достаю телефон. Облокачиваюсь на дерево спиной.

Пишу сообщение Матвею.

Стараюсь ни о чём не думать.

Не хочу больше тратить свои нервы. Это конец.

Я не буду с ней больше общаться. Слишком долго я терпела.

Теперь у меня остался только папа и старший брат. А эту женщину я только что вычеркнула из своей жизни. Никогда больше не вернусь домой. Плевать на свои вещи, мне ничего от неё не нужно.

Будто я и в самом деле когда-то что-то требовала от неё. Это неправда. Я не была той девочкой, что выпрашивала подарки или какие-то вещи. Я спокойно могу довольствоваться и малым. Да и вообще мою карту только папа и пополняет. Пару раз в месяц скидывает на всякие развлечения. Не занималась мама этим никогда.

Когда появляется Матвей, я перевожу дыхание. Он подходит и обвивает меня за талию.

Впивается в мои губы, вихрем врывается в рот.

Я жмусь к нему, царапаю кожу спины через футболку. Вот так хорошо. Так я не переживаю и не думаю о плохом. Мне хорошо с ним. Спокойно.

— Ну что, конфетка? Поехали отсюда.

Я активно киваю. О да. Здесь нам не рады. И я больше не желаю оставаться в этом доме ни одной лишней минуты.

— Как насчёт небольшого отпуска? Хочешь на несколько дней забыть обо всём на свете?

— Сейчас я этого хочу больше всего на свете.

Матвей улыбается. И снова тянется ко мне с поцелуем.

— Нравится? — Матвей обвивает меня сзади за талию и укладывает подбородок на плечо.

На моих губах расплывается счастливая улыбка. Что может быть лучше? Мы сбежали от всех проблем. Уехали в горы. Сняли номер в шикарном отеле. И теперь я стою и смотрю на потрясающий пейзаж.

Невероятно красивые заснеженные горы. Наша комната выходит окнами прямо на самый высокий пик.

— Очень, — признаюсь честно.

Его руки перемещаются на мой живот. Поглаживают. Получается как-то мило и уютно, но почему-то я думаю о беременности. Нет, я ж не могла залететь с первого раза?

По пути купили таблетки, их там оказалось две. Одну я сразу выпила. Теперь главное не забыть выпить вторую через двенадцать часов. Я посчитала, что это будет в десять часов вечера.

В общем, всё же будет хорошо, так ведь?

Матвей с трудом выдержал это испытание. Его реально триггерит на все аптечные дела. Понимаю, принимаю. Что-нибудь со временем сделаем. Ведь всегда есть риск, что кто-то заболеет. Не лечиться, что ли, тогда?

— Чем займёмся? — спрашиваю я и закусываю губу.

На самом деле, у меня в голове только две мысли. И обе не очень-то приличные. Мы ехали полдня. Устали с дороги. И всё, чего мне хочется, это искупаться… Может быть даже вместе…

А потом завалиться в кровать.

Тем более она тут такая большая и, наверняка, очень удобная…

— Пойдём кататься на сноуборде. Уверен, что ты умеешь. Правильно?

Я киваю. Вот по части всякого спорта — это папа. Он нас с Ильёй возил на разные горнолыжные курорты, на море, в туристические походы. Сам любит и нас баловал такими развлечениями.

Это у мамы всё, что связано с экстримом, всегда вызывало раздражение.

Но… пожалуй, о ней я буду думать в самую последнюю очередь.

Я выкручиваюсь в руках Матвея, разворачиваюсь и заглядываю ему в глаза.

— А может быть отдохнём сегодня от таких развлечений? Найдём что-то более… приятное…

Я облизываю губы и бросаю на него очень красноречивый взгляд.

— Какая же ты, оказывается… Ненасытная конфетка.

Матвей делает шаг вперёд и вжимает меня в стекло. Окно здесь на всю стену. От пола до потолка. Панорамный вид. Как сказали на ресепшене — лучший номер с лучшим обзором на горы.

Его губы касаются моих. Раскрывают их. Он проникает в рот языком. Целует жадно, с каким-то даже надрывом. Я тянусь пальцами к его волосам. Провожу по жёстким прядям. Щекочу кожу на загривке.

Он так близко… Меня бросает в жар. Хочется чувствовать его ещё ближе, ещё теснее. Очень-очень тесно ко мне…

Но Матвей вдруг отрывается и делает шаг назад. Я разочарованно смотрю на него. Он протягивает ладонь, я берусь за неё. Оттягивает меня от окна. Но близко к себе не прижимает.

Глубоко вздыхает.

— Ириш, я очень хочу. Ты даже представить себе не можешь, как сильно. Но… надо подождать.

— Почему?

— Боюсь… сделать тебе больно.

— Да всё нормально, — отмахиваюсь я.

— Нет. Пошли провертимся, а там уже… решим, как быть.

Я тяжело вздыхаю вслед за ним.

Ну и откуда в нём столько заботы проснулось? Мне бы надо радоваться, но так штормит рядом с ним. Фух. Ну ночью-то он точно не выдержит…

— Давай наперегонки? — предлагает Матвей, а я смеюсь.

Ну на лыжах я тоже могу показать мастер-класс. Стою на них с четырёхлетнего возраста. Чувствую себя в этой обстановке как рыба в воде. В горах вообще лучше себя чувствую. Будто нет никакого груза проблем.

А рядом с Матвеем тем более. Бросаю на него взгляд. Довольный тигр. Мне нравится, что мы с ним нашли общий язык. Раскрылись и узнали тёмные стороны друг друга. И я бы никогда не подумала, что мы с ним намного ближе, чем можно было бы предположить.

Оба с покалеченной судьбой. Но теперь мы всё исправим. Теперь мы есть друг у друга.

Матвей даёт отмашку, и мы одновременно стартуем.

Несёмся вниз на всех парах. Ветер бьёт в лицо. Я чувствую свободу. Чистое удовольствие. Настоящий кайф. В крови вырабатываются эндорфины, и я хочу хохотать от радости.

Останавливаемся внизу горы. Снова вместе. Надо же. Даже никто никого не обогнал. Будто и в этом вопросе мы синхронизировались. Идеально просто.

Поворачиваюсь к Матвею. Он стягивает очки, улыбается мне. Я подъезжаю к нему ближе. Так, чтобы можно было обняться. Обвиваю его руками за талию. Он поднимает мои очки и устраивает их на шапке.

— Ничья?

— Похоже на то.

— Надо было на что-то спорить. Тогда был бы стимул приложить больше усилий, — замечаю я.

— Нет, Ириш, больше никаких игр, — хмурится он. — И никаких споров.

Наклоняется и целует меня в губы. Жарко. Твёрдо.

Сминает мою волю, возбуждает так, что внизу живота всё стягивается в горячий клубок. Томительно сжимается.

Мне не хватает воздуха. А он всё продолжает и продолжает терзать мои губы. Его язык ласкает так, что я теряю связь с реальностью. Забываю где мы и что кругом катаются другие люди. Что мы в общественном месте.

Дышу с ним одним дыханием.

Утопаю вместе с ним в страсти. В желании.

Отпускает мои губы. Сердце стучит рвано. Сознание заплетается, хочется и дальше с ним целоваться.

Матвей глубоко вздыхает.

— Всё, конфетка, я больше не могу. Я правда пытался. Всеми силами. Но… Блядь. Хочу тебя. Так сильно, что просто сил нет. Идём в номер?

— Да.

Довольно кивает. А я внутренне дрожу от предвкушения…

____________________________

Врываемся в номер так, будто бежали от снежной лавины. Запыхавшиеся, раскрасневшиеся. Взбудораженные.

Стоит захлопнуться двери, как Матвей впивается в мои губы и целует. Толкает к стене и прижимается своим телом. Отрывается только для того, чтобы стянусь с меня куртку. Следом на пол летит толстовка.

Я же дрожащими пальцами помогаю раздеваться ему.

Дикое желание накрывает с головой. Заставляет сердце стучать так быстро, как никогда в жизни. Пульс шпарит как ненормальный.

На полу вырастает кучка вещей.

Верхняя одежда, толстовки, спортивные штаны, носки. На нас остаётся только нижнее бельё. Но и оно не задерживается.

Матвей ловко расстёгивает лифчик и стягивает с меня. Сразу же накрывает грудь губами. Вбирает в себя сосок. Помогает руками. Сжимает и поглаживает полушария. Я облокачиваюсь спиной на стену и наслаждаюсь.

Прикрываю глаза. Держусь за его твёрдые плечи.

— Моя сладенькая, — хрипит он мне в район уха.

Обхватывает мочку и тянет на себя. Кусает. Я сглатываю. Слишком приятно и слишком хорошо, чтобы быть правдой. Неужели это мы с Матвеем?

Те самые люди, что совсем недавно смотрели друг на друга со злостью. Я обзывала его, дерзила, а он хамил и нагло ломал меня. И вот неожиданно всё это превратилось в дикое желание и любовь…

Матвей подхватывает меня под ягодицы и несёт к кровати. Я обвиваю его бёдра ногами. Чувствую его возбуждение. Упирается в меня членом через боксеры. Такой твёрдый и готовый дарить удовольствие.

Надеюсь, что второй раз пройдёт так же хорошо, как и в первый раз, а может быть даже лучше. Надеюсь, что никакой болезненности больше не будет.

Матвей медленно укладывает меня на кровать и зависает сверху.

— Всё в порядке же? — интересуется он напряжённым голосом.

Я киваю. Да, я готова. Я уже вся намокла от желания. Хочу его. Снова ощутить его в себе.

Он опускается ниже и ниже. Покрывает моё тело быстрыми поцелуями. Останавливается на животе. Немного щекотно, я смеюсь. Матвей стягивает с меня трусики. Поднимается с кровати и отходит.

— Ты куда? — удивляюсь я.

— В этот раз будем осторожнее, да?

Достаёт из тумбочки блестящий квадратик. Точно. Презервативами мы тоже запаслись в аптеке. Только Матвей, наверное, слишком много взял. Не уверена, что нам столько потребуется на наш небольшой отпуск.

Возвращается ко мне. Раздевается окончательно и идёт ко мне. Как хищный зверь. Неспешно и многообещающе.

— Ты мой тигр, — говорю я и улыбаюсь.

— Опасный и жестокий?

— Нет, — качаю головой. — Теперь ты ручной.

Матвей смеётся и целует меня. Врывается в рот и сладко поглаживает языком мой язык. И медленно растягивает меня внизу. Проникает в меня. Я вцепляюсь в покрывало. Сжимаю ткань в кулаки.

— Моя конфетка. Какая же вкусная, Ир, — Матвей выпускает мои губы и впивается в шею.

И вовремя. Потому что я не могу. Задыхаюсь от удовольствия. С трудом получается вдохнуть. Из груди рвутся стоны. Как же хорошо. Никакой боли. Одно сплошное наслаждение.

Его аккуратные толчки вызывают сладкие ощущения во всём теле. Покрываюсь мурашками, когда он целует меня в подбородок. Кусает. Отпускает и касается губами ключицы. Зацеловывает везде, где может достать.

Я схожу с ума под ним. Превращаюсь в напряжённый комок, который тронь и распадётся на атомы. Взорвётся ярким фейерверком.

И тут неожиданно Матвей выскальзывает из меня. Я разочарованно замираю.

То, что сулило мне наслаждение, ускользает. Открываю глаза и вижу, как Мотя разрывает зубами упаковку. Покорно жду. Ох уж эта защита. Только время у нас отнимает, хотя, конечно, это важно.

Матвей резким рывком входит в меня. Я сжимаюсь на нём. Как же хорошо.

— Чёрт. Конфетка. Ты просто потрясающая.

Я обхватываю его за плечи. Матвей жмётся ко мне ближе. Мы с ним переплетаемся. Руками и ногами. Будто единый организм. Впрочем, в каком-то плане так и есть.

Матвей начинает двигаться. Крепко держит меня в объятиях и грубо толкается. Я ахаю, царапаю его кожу. Оргазм накрывает почти моментально. Я не сдерживаюсь. Громкий стон заполняет комнату.

И он не один. Мы одновременно финишируем. Оба разрываем пространство своими голосами, практически в унисон.

Снова запыхавшиеся, раскрасневшиеся. Взбудораженные.

И это было… космически приятно.

Матвей медленно выходит. Стягивает презерватив, закручивает и кидает на пол. Не утруждает себя тем, чтобы донести его до мусорного бака.

Заваливается рядом со мной. Подгребает к себе поближе и целует в макушку. Поглаживает меня по волосам. Я жмусь к нему. Обвиваю за талию рукой. Слушаю размеренный стук его сердца.

— Мотя, о чём ты мечтаешь?

— Мечтаю? Да у меня всё есть.

Я приподнимаюсь на локтях. Заглядываю ему в глаза.

— Ну хоть что-то. Полететь в космос. Кругосветное путешествие. Большая семья…

Я замолкаю. Смотрю в его расслабленное лицо и жду ответ. Не знаю, почему мне так важно. Но хочу узнать его получше. Мы знакомы кучу времени, но большую её часть я вообще боялась его.

Надо исправлять это недоразумение.

— Это не мечты, конфетка. Это цели. Главное, сколько это всё будет стоить. А так и в космос можно слетать. Ради интереса.

— А то, что не измеряется деньгами? Ну что-то. Я вот всегда хотела пойти на вокзал и отправиться в какой-то незнакомый город. Ну знаешь… Просто ткнуть пальцем в первое попавшееся название и поехать туда. А там бродить по улицам и смотреть, как живут другие люди. Без какой-либо цели слоняться…

Смущаюсь. Я этого никому не говорила, кроме Насти. Но она знает, что я с приветом. Только смелости не хватило сделать это. Но мы бы с ней провернули этот трюк, если бы жили рядом. Вдвоём ведь не так страшно.

— Удивительная ты у меня.

Наклоняется и целует в губы. Не отвечает на мой вопрос. Почему? Неужели у него не было никогда мечты? Все ведь этим занимаются! Ну хотя бы в детстве…

— А вообще-то я только сейчас понял, чего хочу.

— Правда? И о чём же ты мечтаешь?

— Ты и есть моя мечта. И я хочу тебя, конфетка. Хочу тебя трахать долго и без перерыва.

Матвей обвивает меня за талию и разворачивает. Я удивлённо замираю. Лежу на боку спиной к его груди. Он целует меня в шею, а его рука уже накрывает меня между ног.

Серьёзно? Я и есть его мечта?

— Матвееей, — тяну я его имя.

Что же происходит? Он снова меня возбуждает. Доводит до томительного ожидания. С нетерпением жду, когда он продолжит начатое дело. Когда я почувствую его внутри. Хочу этой наполненности. Этого сладостного ощущения.

Матвей закидывает одну мою ногу на себя и толкается бёдрами. Резко растягивает меня и проникает внутрь. Хватаюсь за покрывало и тяну его на себя.

Под нами уже всё волнами пошло. Скомкалось от страсти.

— Моя конфетка… — шепчет он мне на ухо.

И если раньше это прозвище меня раздражало, то сейчас я возбуждаюсь ещё больше. От его голоса. От его жажды меня. И даже «конфетка»… Пусть так. Да, я его сладость. Согласна быть кем угодно рядом с ним.

Мотя прикусывает мочку уха. Чувствую его зубы на нежной коже. Выпускает. Его язык скользит по моей шее. Слизывает капельки пота. Жарко дышит, вызывая мурашки по всему телу.

Его ладони накрывают грудь. Поглаживают соски. Сдавливают их пальцами.

Когда он движется во мне в этой позе ощущения немного другие. Всё так же приятно. Всё так же невероятно. Но не так.

А ещё эта поза на боку даёт больший простор для его манипуляций.

Его руки блуждают по моему телу. То стискивают грудь, то гладят меня между ног. Стон за стоном рвётся из груди. Накрывает с головой.

— Что же ты делаешь, Мотя? Я сейчас сойду с ума…

— Нет, конфетка, ты просто сладко кончишь, вот и всё, — хрипло говорит мне в макушку. — Но не так.

Матвей выходит из меня. Я тяну на себя покрывало.

Наверное, опять отвлекается на презервативы. Не нравится мне эта история. На самом интересом месте, почти у вершины наслаждения прерывает процесс.

Матвей рывком тянет меня на край постели за лодыжки.

Оказываюсь на спине. Он снова устраивается у меня между ног.

— Просто хочу смотреть, как ты кончаешь, Ириша.

Входит в меня монолитным движением. Сразу на всю длину. И начинает твёрдо и усиленно толкаться. Я кричу от переизбытка эмоций. Его напор быстро доводит меня до оргазма. Растворяюсь в сладких ощущениях.

Тянусь к нему и кусаю за шею. Впиваюсь зубами в его кожу.

Не знаю отчего так делаю, просто хочется быть ближе Внизу живота всё пульсирует от разрядки. Откидываюсь на спину в полной прострации. Не может ведь быть настолько это приятно. И почему я только сопротивлялась ему?

Матвей толкается ещё несколько раз и выходит.

И вдруг мне на живот летит тёплая жидкость. Удивлённо открываю глаза и смотрю, как Мотя ладонью растирает по мне свою сперму. Сам же второй рукой держится за член. В глазах горит огонь.

Это так пошло, но вовсе меня не смущает.

— Кто в душ первым? Или пойдём вместе? — спрашивает Матвей и на губах у него расползается улыбка.

— Вместе, — тут же реагирую я.

Чёрт! Это же не перебор? Я не слишком сильно и быстро к нему привязалась? Но мне хочется… Попробовать с ним что-нибудь ещё…

Тёплые струи воды падают на разгорячённое тело. Сейчас бы холодный душ, но не настаиваю. Матвей намыливает руки и трёт мне спинку. Скользит руками вдоль позвоночника. Переходит вперёд и стискивает грудь.

Сзади тут же в меня упирается его член. Касается ягодиц.

— Ты настолько прелестна, что я всё время тебя хочу, конфетка, — признаётся он.

Я закусываю губу. Матвей толкает меня вперёд, и я упираюсь руками в холодную плитку.

Он берёт член в руки и проводит несколько раз по половым губам. Понимаю, что внизу снова всё зажигается. Разгорается. Истекаю жаждой. Но входить он не торопится. И я решаюсь.

— Мотя…

— Ммм?

— Хочу попробовать… доставить тебе удовольствие… — снова закусываю губу в ожидании ответа.

Застывает. Я же не буду смущаться, да? Между нами уже был секс. И он видел меня в разных ракурсах обнажённой. И даже касался меня языком между ног.

Но всё равно почему-то стыдно за своё желание.

— Я, кажется, сдох и попал в рай.

Разворачивает меня в своих руках и врывается в рот. Целует страстно. Душевая вода уже намочила все волосы. Я подталкиваю Матвея из-под струй воды, чтобы не попасть под самые капли. Он опирается спиной на стену и замирает.

Медленно опускаюсь на колени перед ним.

Знаний ноль, но я надеюсь на то, что справлюсь. Как-нибудь догадаюсь, что к чему.

Обхватываю рукой его член. Неспешно облизываю головку губами. Присоединяю язык. Старательно скольжу по стволу. Чувствую под языком вздутые вены.

Так близко я его ещё не видела. Но сейчас я просто сосредотачиваюсь на том, чтобы сделать Матвею приятное. Хочу, чтобы ему понравилось. Он кладёт руку мне на голову. Слегка подталкивает, будто подсказывает какой взять темп.

Возбуждаюсь от того, как он тяжело дышит. От его пальцев в моих волосах. От того, что я делаю и что ему это нравится.

Оказывается, дарить удовольствие ничуть не хуже, чем получать его.

— Ириша… — стонет он моё имя.

Я приободряюсь. На правильном пути. Скольжу рукой и губами всё быстрее и быстрее. Член напрягается и извергает в меня жидкость. Ох, получилось.

Отстраняюсь и сглатываю сперму. Облизываю губы и смотрю вверх. Рукой всё ещё держусь за него. Матвей вздыхает, открывает глаза и опускает взгляд на меня.

— Охренительно, конфетка…

Просыпаюсь от дикой жажды воды. Матвей из меня все соки выжал. Даже подумать не могла, какой он может быть ненасытный. Хотя с чего бы. Это ведь было ясно с самого начала. Огненный темперамент.

Добрался до моего тела и теперь его долго будет не остановить. Впрочем… я и не хочу. Пусть продолжает в том же духе. Потому что как можно отказываться от такого удовольствия?

Я и сама не знала, что настолько прекрасно быть с ним.

Сонно открываю глаза и смотрю в темный потолок. Матвей лежит рядом, лицом в подушку, но обнимает меня одной рукой. Подгрёб так, будто боится, что я убежать от него могу посреди ночи.

Ночь же ещё? Через приоткрытые блэкаут шторы проникает лунный свет. Аккуратно освобождаюсь из объятий Матвей.

И тут вспоминаю. Проклятье! Таблетка! Нашариваю рукой телефон на тумбочке и кривлюсь от яркого света экрана. В страхе смотрю на цифры. Мозг отказывается высчитывать. Но надо напрячься.

Я должна была выпить вторую таблетку не позже шестнадцати часов. А прошло…

Прошло… больше чем надо времени!

Что же теперь будет?!

Подрываюсь с кровати и бегу к своим вещам. Шарю в темноте в рюкзаке. Достаю упаковку. Глотаю. Жадно запиваю водой. И как же мне неспокойно…

А вдруг...?

Что же тогда я буду делать?

Неделю спустя

— Я хочу тебя, — заявляет Матвей.

Делает шаг вперёд и вжимает меня в стену лифта. Его руки ныряют под свитшот и сжимают грудь. Его губы находят мои. Стремительно раздвигают. Матвей врывается в рот и жарко целует.

Так, будто пару минут назад мы не целовались с ним в машине на парковке, прежде чем начать подниматься в квартиру. А ещё по дороге… Остановились в тёмном местечке, и я залезла на него сверху…

Кажется, чем больше у нас секса, тем больше нам его нужно.

Всю неделю в горах… Я думала, что мы хоть на прогулку выйдем. Зачем ехать в красивое место и ни разу не выходить из номера? Но у кого-то оказались другие планы на этот счёт. Матвей меня решил учить чувственным ласкам и никуда от себя не отпускать.

И что я могу сказать… Прошла я курс молодого бойца. Вышел очень жаркий… очень горячий курс. Я прямо вошла во вкус и теперь мне тоже сложно остановиться.

Я обвиваю шею Матвея, провожу пальчиками по его волосам. Отросли. За время нашего отпуска. Да и щетина уже значительная проявилась. Матвей стал выглядеть взрослее с ней. Настоящий мужчина.

Дверцы лифта разъезжаются, и Мотя резво тянет меня за собой. По дороге к квартире снова не удерживается. Притягивает меня в объятия. Опять целует. Он будто одержим мной. Никак оторваться не может.

— Мы уже почти пришли, — смеюсь я и отталкиваю Матвея от себя, правда освободить получается только губы.

Его руки всё так же сжимаются на моей талии.

— Первым делом хочу тебя искупать, конфетка, — жарко заявляет он мне.

Я качаю головой. Ну что за любитель совместного принятия ванны? Хотя… воображение рисует красивые картинки, где мы блаженно лежим в пене и болтаем о всякой ерунде. Правда Матвей больше действовать любит, чем разговаривать…

Я пыталась узнать его лучше, понять его светлые и тёмные стороны, его прошлое... Его тьму… Но пока он меня не пускает в душу. Похоже, рассказ про маму был первым и последним откровением.

Но я не теряю надежды. Думаю, что однажды наши отношения станут ещё глубже, ещё ближе. Что я узнаю всё, что творится в его голове. И услышу… признание.

Потому что сама я давно готова сказать заветные слова. Ведь я люблю его.

Тянусь к Матвею и забираюсь рукой ему в карман джинсов. Пытаюсь выхватить ключи, но он фиксирует мою кисть и не даёт вытащить назад.

— Не терпится тоже приступить к горячему, да? — хмыкает он.

— Не терпится войти домой. А не то, что ты подумал, — парирую я.

Матвей качает головой и отпускает меня. Обхватывает сзади и так вместе мы шаг в шаг идём к двери. Я вставляю ключи, открываю. Входим в тёмное помещение. Только здесь он выпускает меня из объятий.

Быстро вырываюсь, сбрасываю кеды и бегу внутрь.

Закроюсь в ванной и пусть попробует меня оттуда достать. Представляю, как он будет злиться, что наше совместное принятие ванны может накрыться. Хихикаю и дёргаю ручку двери.

Влетаю внутрь и застываю.

— Тут вообще-то занято, — мрачно произносит… Шип.

И он тут не один. Всё то, что я представляла в своём воображении уже воплотилось в реальность. Только не у меня с Матвеем. Моя скромная подружка Настя находится в объятиях Шипа в ванне.

Я в полном трансе. Единственное, чему успеваю порадоваться, что парочка скрыта густой белой пеной. Взгляд у подруги такой же шокированный сейчас, как и у меня. Особенно, когда следом врывается Матвей с криком:

— Не вздумай раздеваться, я сам хочу тебя раздеть!

Мотя останавливается. На губах расползается улыбка.

— Сорри, не хотели мешать, — говорит он.

— Блядь. Может оставите нас одних? Или тут какое-то собрание будем проводить? — ворчит Шип в свойственной ему манере.

Матвей прикрывает мне глаза рукой и выводит из помещения. Не знаю почему, но краснею я, хотя обнажённой в ванне сидела не я. Похоже, что за последнюю неделю многое переменилось не только в моей жизни, но и в жизни подруги.

И мы даже не обсудили такие глобальные перемены. Мы с ней с самой первой встречи, с начала знакомства всегда делились всем. А теперь… пропасть. Огромная дыра, которую я не знаю, как преодолеть.

Так обидно становится, что я едва сдерживаю слёзы. Я ведь понимаю, что первая сделала шаг назад. Настя пыталась. Правда пыталась узнать, что со мной творится. А я не разрешила ей влезть в мою душу. Как Матвей не разрешает мне узнать, что происходит у него.

Спустя пару мгновений мы оказываемся в комнате Моти. Он закрывает дверь на замок и тут же подводит меня к кровати. Стягивает свитшот с меня и лифчик, и только в этот момент я опоминаюсь.

— Ты что? Давай не будем пока… — шиплю я.

Чувствую себя неловко. В квартире Настя с Антоном, а мы тут будет заниматься сексом. А вдруг они услышат? Да и вообще… Неудобно мне как-то после увиденного.

— Чего это вдруг нет?

Расстёгивает мне джинсы. Подталкивает к кровати, и я заваливаюсь на неё спиной. Стягивает одежду и отбрасывает в сторону. Я закусываю губу. Возбуждения как не бывало. Хотя горела, пока направлялись в квартиру.

— Постой, — качаю я головой. — Я сейчас пытаюсь переварить мысль, что моя подруга здесь. С твоим другом…

— Ну что ты как маленькая? Они же встречаются. Пусть делают всё, что вздумается.

Так-то он, конечно, прав. Мне просто нужно выкинуть увиденное из головы. А через пару дней, когда будет понедельник, и мы пойдём в универ, то тогда поговорим там. Ясно же, что силой Настю никто в ванну не тащил.

Она же говорила, что влюбляется. Значит, всё у них там прекрасно.

Наблюдаю, как Матвей раздевается. Стягивает с себя водолазку, джинсы. Даже от боксеров сразу избавляется. Закусываю губу. Матвей достаёт презерватив из тумбочки, готовится основательно.

— Иди ко мне, конфетка.

Я спускаюсь к нему поближе. Не могу сопротивляться искушению. Матвей меня разворачивает и ставит на колени. Сам же стоит у края кровати. Проводит членом мне между ног. Я выгибаюсь в пояснице. Возбуждение накрывает моментально. Далеко оно не убежало, оказывается.

Он медленно толкается и входит сзади. Я стараюсь держать себя в руках и не сильно стонать, когда он движется во мне. Но чёрт… как же хорошо.

Его пальцы сжимают мои ягодицы. Шлёпает.

— Эй, — возмущаюсь я.

— Не удержался. У тебя такая аппетитная задница.

— Мотя!

Снова стискивает меня. Ускоряется. Опускает руку мне на клитор. Доводит в два счёта до оргазма. Я удерживаю крик только тем, что кусаю покрывало. Лишь бы сильно не шуметь, когда у нас настоящее общежитие в доме.

Матвей кончает вместе со мной, но при этом свой стон не сдерживает. Эх, его, видимо, вообще ничего не смущает в данной ситуации.

— Ну что, конфетка, теперь проверим ванну? Может быть голубки отправились в своё гнёздышко?

— Нет, — пугаюсь я. — Не мешай им.

Я разворачиваюсь и смотрю на него.

— Лучше давай… посмотрим кино?

Матвей хмыкает. И это правда смешно. Потому что любой просмотр прочно ассоциируется у меня с фильмами для взрослых, которыми кое-кто пытался меня напугать. Хотя… теперь я точно понимаю, что бы я там увидела.

Представляю себе очень красочно и очень детально.

_______________________________

— Значит, всё-таки Матвей не такой уж и самовлюблённый индюк? — усмехается Настя и толкает меня в плечо.

Я опускаю глаза в пол. Смущена до предела. В последний наш разговор я говорила про него не очень-то хорошо. Подловила подруга, так подловила.

Наконец-то наступил понедельник. На выходных не виделись со сладкой парочкой, потому что Настя с Шипом по-быстрому куда-то смотались. А мне было неловко, что мы их как будто бы выселили…

Правда Матвей сказал, что они просто уехали в гости к родителям Антона. Я даже немного удивилась стремительности их отношений. И это моя подруга, которая даже не целовалась раньше ни с кем. А теперь уже принимает ванну с парнем и знакомится с его родственниками…

Но я её ни в коем случае не осуждаю. Я рада. Если у них любовь, если всё хорошо, то это же прекрасно! И как мне хочется всё это обсудить с ней. Так же, как и раньше. В старые добрые времена, когда мы были так близки.

И я готова. Да, сегодня же после пар хочу покаяться в своих грехах. И мне есть что рассказать Насте. Несмотря на счастливый финал, я не буду молчать о том, какой персональный ад мне делал Матвей в течение двух лет. Хотя надо отдать ему должное… Он ведь так и не притронулся ко мне. Держался молодцом. Пока я сама не сдалась…

— Насть, я бы хотела…

— А вот и моя зайка, — доносится до нас спокойный голос Шипа.

Он притягивает мою подругу в объятия и целует в щёку. Настя сразу же расцветает. Мне кажется, от них такой химией веет, что скоро что-нибудь взорвётся от этой страсти. Они так смотрят друг на друга…

— Антон, мы тут общаемся… — пытается выкрутиться Настя, но он не даёт.

Продолжает стискивать в своих руках. Надёжно так. Крепко. Понимаю, что им обоим сейчас это нужно. Побыть вдвоём. А я… ну как-нибудь потом поговорю с Настей. Только что-то мне подсказывает, что после пар у ребят будут уже свои планы…

— Да я пойду… Посмотрю, где там Матвей ходит, — взмахиваю рукой в неопределённом направлении и тут же отхожу.

Удаляюсь на другой конец коридора и, не удержавшись, бросаю взгляд назад. Шип всё так же держит Настю в объятиях. Кажется, что они что-то обсуждают. Общаются. И это так странно для меня, ведь Матвея, похоже, кроме секса вообще мало что волнует.

Я отворачиваюсь и скисаю. Нет, мы с ним явно продвинулись куда-то. Только… не хочет он открываться. И несмотря на то, что мне очень нравится всё, что между нами происходит, я бы хотела услышать его.

Понять его лучше.

Спускаюсь в столовую. Возьму себе кофе, а то эта ночь была такой жаркой, что я практически не спала. Хотя и день был такой же. Похоже, что пучина порока и страсти не собирается нас отпускать.

Я беру кофе и иду за столик. Первый день в универе после нашего жаркого отпуска … Настя с Шипом вот на переменах пересекаются, а Матвей мне даже не пишет. Я достаю телефон и лениво листаю мессенджер.

Надо будет нагонять программу, заключаю я по куче сообщений в общем студенческом чате. Учёба всё же важна. В конце концов, я ведь решила, что к маме не вернусь. Нужно будет подумать о работе. Чтобы как-то стать независимой от неё. И да, папа же так и присылает мне денежку на карту.

А я и не транжирю. Лучше побольше сберечь на всякий случай. Кстати, в целях экономии мне нужно сходить в общагу и забрать свои вещи. Всё равно я там не появляюсь…

— Привет, Ира.

Я поднимаю глаза от кружки вверх и чуть не давлюсь кофе.

— Витя? — удивлённо тяну я, а парень уже устраивается напротив меня.

После школы мы с ним и не пересекались ни разу. Я даже не в курсе была, куда поступил Литвинов. Да и он ко мне не приближался после выходки Матвея. Когда тот целовал меня на виду у всей школы.

— Да, это я. Собственной персоной, — расплывается в улыбке старый знакомый.

Тёмная чёлка небрежно падает на лицо. Волосы немного длиннее, чем он обычно носил в школе. На Вите чёрная футболка, джинсы. И, конечно, часы. Сразу невольно сканирую его взглядом, понимая, что положение его не изменилось.

Мажор так и остался мажором. На нём всё такое же дорогое и пафосное, что и в школьные времена. И не могу не отметить, что он стал симпатичнее.

Улыбка очаровательная. Взгляд с прищуром.

Уверена, что как велись на его повадки девочки-школьницы, так теперь ведутся и студентки. Наверное, он стал звездой на своём факультете.

— Ты тут учишься? — изумляюсь я дальше.

— Да. Поступил на юридический. Ну сама понимаешь, престиж и всё такое.

Я киваю. Никогда не сомневалась, что Витя пойдёт по стопам отца. Уважаемый судья в нашем городе. Вот и сын дорастёт до него когда-нибудь и не будет знать никаких бед.

— Надо же. Почти месяц учёбы, а я тебя ни разу в столовой не встречал. Или ты тут не обедаешь?

— Да я… Пропустила много… — неловко мямлю в ответ.

Вдруг думаю, что если Матвей нас сейчас увидит, то будет повтор ситуации с тем дурацким свиданием. Вспылит. Ну точно же. А я ведь не звала Витю за свой столик. Но отчего-то чувствую себя вдруг так же, как тогда.

Оглядываюсь. Будто реально где-то тут Матвей стоит и смотрит на нас. Гипнотизирует взглядом и ждёт момент, чтобы подойти. В столовой полно народу, но его я не вижу. От этого не легче. Тревога никак не покидает меня.

— О чём-то переживаешь? — вскидывает брови Витя.

— Нет, всё нормально, — отвечаю я.

Тянусь к кофе и пью быстрее. Сейчас закруглю разговор и отправлюсь на пары. Нечего мне тут с Литвиновым заседать.

— Как там родители твои? Брат?

— Всё хорошо.

— Ир, а давай после пар в кафешку сходим. Посидим, поболтаем. Вспомним школу. Весело ведь было, да?

Что там в школе весёлого было, я уже не помню. Все мои воспоминания — это Матвей, который мне проходу не давал. И если он нас сейчас увидит…

— Мне пора, — подрываюсь я с места.

Отношу кружку к окошку с приёмом грязной посуды. Иду на выход. И только у двери замечаю, что Витя идёт следом за мной. Внутри нарастает ещё большая паника. Я выхожу в коридор, а он за мной.

— Слушай, я не могу с тобой по кафе ходить, — тушуюсь я. Намёк не понял, хотя я просто попыталась сбежать, даже не сказав ему ни слова. Надо хоть что-то объяснить ему. — Просто у меня парень ревнивый.

— Парень. А… Ну я понял. А я его знаю?

— Это вряд ли, — хмурюсь я.

К чему он вообще спрашивает? Не понимаю.

— Ну ладно… Просто если этот твой якобы сводный брат, то я удивлён.

— Чему?

— Да видел его сегодня в общаге. Вообще он такой… Ну часто захаживает туда. Даже вахтёрша его уже не гоняет. То к Светке, то к Лене. В общем, бабник он знатный. А вы же какое-то время что-то там мутили…

— Не было такого, — говорю безжизненным голосом. Чувствую, как земля уходит из-под ног. Усилием воли заставляю себя держаться в вертикальном положении и не показывать, как задевают меня слова Вити. — А ты откуда знаешь? Тоже по общагам шариться любишь?

— Да при чём тут шариться? Живу я там. Папа слегка… урезал мои доходы, — пожимает плечами парень. Выдавливает из себя улыбку. — Но так ведь даже веселее. В самом эпицентре университетской жизни нахожусь.

— Угу, — киваю я. — Увидимся… как-нибудь.

Отворачиваюсь и иду прочь. Стараюсь шагать твёрдо, но внутри всё дрожит.

Значит… поэтому Матвей сегодня ко мне не подходит? Пошёл проверять своих Свет, Лен и прочих…

А в груди такая горечь, что я даже вдохнуть нормально не могу…

— Привет, конфетка.

Матвей кладёт руки на мою талию и тянет меня к себе в объятия. Накрывает мои губы своими. Я стою в смятении. Не знаю, что делать. Просто позволяю себя целовать. А внутри… отчаяние и страх.

За последние две пары накрутила себя так, что всю колотит внутри. И я не знаю… Понимаю, что Витя мог ляпнуть про Матвея просто так. Что вовсе не видел он его сегодня в общаге или что-то перепутал…

Могу ли я ему вообще верить? Литвинов для меня чужой человек.

Матвей все пары молчал. Так и не написал мне ничего. Будто на время учёбы просто выкинул меня из головы. А я… не умею так. Он всегда рядом со мной. В моём сердце.

— Ты что такая кислая? — отрывается от меня Мотя и смотрит с подозрением. — Тебя кто-то обидел?

Ага, ты меня обидел. Но я вздыхаю и качаю головой. В душе так больно, что говорить не могу. Ну мало ли. Пусть спишет на приближающийся ПМС, если, конечно, я всё-таки не залетела случайно…

— Едем домой?

Киваю. Матвей хмурится, но не начинает меня терроризировать расспросами.

Пообщаться с Настей не удалось. Я даже спросить не успела, какие у неё планы на день. Она сама со счастливым видом сказала мне, что Антон её после занятий собирается вести в бильярд. С некоторых пор это стало их новым совместным увлечением.

Моя подруга так изменилась за эти дни... А мы не виделись всего ничего. Но у обеих жизнь заиграла новыми красками. Улыбка не сползает с лица Настюши. И ей очень идёт. Беззаботная у них с Шипом любовь. Их будто судьба свела. Увидели друг друга, полюбили сразу. И всё у них так гладко и легко идёт…

Наверное, я просто ошиблась? Я влюбилась не в того парня? У нас с самой первой встречи с Матвеем всё шло не так. Он никогда не скрывал, в каком плане я его интересую. Так разве это любовь?

Он никогда не говорил мне о том, что чувствует.

Ну да. Хочет меня. Нравится ему моё тело и всё такое… И на этом… всё?

А сегодня вернулся в универ и понял, что ему меня недостаточно?

Сердце сжимается, всё тело будто молниями пронзает. Едва сдерживаю слёзы, пока идём к парковке. Матвей держит меня за руку. Спокойный. Расслабленный. Идёт и щурится немного на солнце.

На нас смотрят. Его не смущает, что мы выглядим как пара, что его бывшие девчонки нас увидят… Или все думают, что я просто очередная шалава, которая попалась ему на пути? Что это всё ненадолго…

А я и сама не знаю, куда мы движемся. Надолго это или нет.

Я ничего не знаю…

— Сегодня ты непривычно молчаливая, — замечает Матвей и проводит пальцами по моей щеке.

Я отворачиваюсь. Невольно. Сейчас его прикосновения не обжигают. Не заставляют меня трепетать, как утром, как все эти дни. Ничего поделать не могу, воспринимаю всё через призму слов Литвинова. А вдруг он кого-то тоже так трогал сегодня?

Ревность бьёт меня изнутри. Разъедает внутренности как кислотой.

— Да что случилось-то? — ворчит недовольно.

Разворачивает меня к себе лицом. Прижимает к столешнице. Отрывает меня от готовки.

Впервые за все дни я поскорее убежала от Матвея на кухню из комнаты, пока он не стал ко мне приставать. До этого заказывали только готовую еду с ресторана, так что мои кулинарные таланты для него загадка.

Не сказать, что я вообще спец по этим делам, но кое-что умею. Вот решила сделать карбонару со сливками. Просто, чтобы занять руки и чтобы быть подальше от него.

Но Матвей сам пришёл ко мне. Будто ему без меня скучно.

— Ничего, — выдыхаю я и пытаюсь снова вернуться к своим делам.

— Ириша, — рычит он недовольно. — Я же вижу.

Молчу. Я просто не знаю, что мне сказать. Предъявить, что мне Витя сказал? Ну бред же. Он тут же заведётся от того, что я вообще с Литвиновым разговаривала. Он его сто процентов на дух не переваривает.

Ещё и разозлится, что верю чужим словам.

Но Матвей же не отстанет от меня. Я ведь понимаю.

— Я просто немного расстроена… что ты меня игнорировал всё утро.

Вижу, что в глазах Моти не появляется понимания. Я закусываю губу. До меня медленно доходит. У нас с ним совершенно разные взгляды на отношения. Ему достаточно того, что мы какое-то время проводим вместе и занимаемся сексом, а мне надо… полное погружение в его жизнь.

И да, я завидую подруге. Шип почему-то не считает чем-то сверхъестественным приходить к своей девушке и быть с ней каждую секунду. Ему это нужно. Ему это нравится. А Матвею… видимо, не надо. Достаточно того, что есть.

— Не бери в голову, — отмахиваюсь я, глотая молчаливые слёзы. — Я… лучше займусь готовкой. Отпусти меня.

— Ну уж нет. Подожди. Как я мог тебя игнорить утром, если ты занималась учёбой, и я тоже? Меня сегодня как первокурсника отчитывали за пропуски. Хотелось развернуться и послать всех нахер. Но я, блядь, выдержал и даже согласился на дополнительные задания. В какой момент я должен был проявить к тебе… внимание?

Я пожимаю плечами. Это правда? Его по учёбе задерживали, поэтому он не писал мне? Или это просто отмазка? Просто желание заговорить мне зубы, чтобы я не бурчала на него?

Матвей наклоняется и касается губами моей шеи. Я вздрагиваю. Переход от разговора к более тесному общению какой-то нереально быстрый и дикий. Матвей как всегда…

— Но похрен на учёбу. Я же теперь весь в твоём распоряжении, конфетка… — шепчет мне на ухо.

Он подхватывает меня за ягодицы и устраивает на столешнице. Юбка задирается чуть ли не до самых трусиков.

— Мотя…

— Тшш, сладенькая. Сейчас буду снимать с тебя стресс. Заглаживать вину за то, что мало внимания своей конфетке уделяю, — многообещающе говорит он.

Впивается в мои губы. Раздвигает их. Стремительно наращивает темп. Я плыву. Чёрт! И всё-таки ничего не могу с собой поделать. Он точно знает, как меня завести.

Опускает руку мне между ног и стягивает трусики в сторону. Проникает в меня пальцами, растягивает. Чувствую, как вся увлажняюсь от его сладких поглаживаний.

Вцепляюсь в его плечи. Звук молнии на его джинсах. Толкается бёдрами, входит. Я задыхаюсь в его руках. Матвей берёт меня жёстко, без нежностей.

Он будто пытается показать, что соскучился за это утро. Мысли утекают куда подальше. Превращаюсь в одно сплошное удовольствие. Какой он у меня ненасытный. А ведь утром перед университетом успел добраться до меня. Я ведь только открыла глаза… И вот опять. Не может у него быть другой. Как же это глупо…

— Моя девочка. Ириша… Какая же ты сладкая...

Я сжимаю бёдра. Разрываюсь от наслаждения. Громко кончаю. Матвей отстраняется через пару толчков, сжимает член в одной руке и придерживает меня второй. Естественно, очередной спонтанный секс без защиты.

Обхватывает меня за талию рукой и снимает вниз. Прижимает к себе. Целует в ключицу, в шею. Зарывается в мои волосы. Касается губами макушки. Я обвиваю его руками за талию. Не хочу отрываться от него. Утыкаюсь носом в его шею.

— Я люблю тебя, Мотя… — вырывается из меня.

Он застывает. Перестаёт меня целовать и будто даже не дышит. И спустя минуту я понимаю… что ничего не услышу в ответ.

________________________ Дорогие! Не могу прицепить к тексту аудио, поэтому кому интересно, могут зайти в тг канал ("Ника Княжина | Любовные романы" или через информацию обо мне) и послушать серенады от наших любимых мажоров))

Матвей меня не любит.

Он просто сделал вид, что не услышал меня. Отправился в ванну и всё. И всё…

Зачем я себя обманывала столько времени? Почему думала, что он испытывает ко мне то же, что и я к нему? Если он меня хочет, это ведь ничего не значит… Ему просто удобно со мной. И секс нравится.

Ничего между нами не происходит особенного. В его понимании.

Сколько у него девушек было? Со сколькими он жил? Хотя… говорил же, что я первая, с кем он спит в прямом смысле этого слова. Но это ведь не любовь. Это…

Я не знаю, что между нами происходит.

— Ир, всё хорошо?

Я поднимаю глаза на Настю. Всю пару провела в коматозном состоянии. Крутила-вертела в голове мысли о вчерашнем дне. Хорошо, что сегодня какой-то расслабон в плане учёбы. Преподы не достают заданиями, иначе бы точно ещё и хвостов нахватала в виде докладов и прочего.

А может и хорошо бы было? Думать начала не только о Матвее…

— Да, нормально, — пожимаю плечами.

Вот теперь бы поговорить. Но так погано на душе, что даже язык не поворачивается сказать. Я призналась в любви к парню, а он меня проигнорировал. Это больно. Да я в жизни ничего подобного не испытывала никогда.

Даже когда он меня обижал. Тогда я больше злилась. Это было отчаяние, а сейчас хуже. Сейчас это одна сплошная боль.

У меня сердце разлетелось на мелкие осколки. Теперь кровоточит. И никто не сможет помочь залечить эту глубокую колотую рану…

— Ты будто расстроена.

И я решаюсь. Впиваюсь под партой ногтями в ладони. Вздыхаю. Откладывать бесконечно разговор невозможно. Скажу, как есть. Что я полная дура. Влюбилась в Матвея, а для него всё это несерьёзно.

— Да в общем-то с Мотей… не всё так гладко, — выдаю я.

Получается жалко. Тихо. И каждое слово простреливает очередной болью.

И тут понимаю, что не смогу Насте ничего рассказать. Точно не здесь и не сейчас.

Мимо нас снуют студенты. И ещё Истомина как специально останавливается совсем рядом, будто желает уши погреть.

Настя вопросительно смотрит на меня. Не видит, что Полинка нас гипнотизирует взглядом. Я поджимаю губы. Отворачиваюсь.

— В общем-то, ничего особенного.

— А ваш спор…

— Насть, — перебиваю я. Вижу оживление на лице Истоминой. Ну вот застыла, слушает и даже не стыдно ей вообще. — Потом поговорим, хорошо?

Подруга догадывается, в чём дело. Оборачивается. Замечает Полю, но та уже увлечённо смотрит в телефон. Будто не было сейчас этого неприятного момента.

Правда договорить нам всё равно так и не удаётся. Возле парты уже вьются наши соседки по общаге, в которой мы толком и не появляемся.

Ульяна и Кира. Пытаются ненароком выведать, чего мы такие скрытные стали. Хотя видели же, что у нас парни появились. И отчего-то становится мне ещё более неловко. Шип для Насти — парень, тут никаких вопросов нет, а Мотя мне… А ничего у нас с ним и не происходит…

В итоге всю перемену беседуем с девчонками, пытаясь уйти от скользких тем.

А меня вдруг пронзает идея, что пора бы сходить и проведать обстановку в общаге. Узнать, что меня ещё не выперли из неё.

Потому что я точно знаю, что вскоре мне придётся съехать от Матвея. Не готова я жить с человеком, которому безразлична. Как бы ни было больно, мне придётся сделать этот шаг…

Ближе к четвёртой паре начинает раскалываться голова. Мутит немного. Решаю, что это как раз повод посетить общежитие. Поищу таблетки от головы, заодно разведаю обстановку.

Матвей сегодня более разговорчивый, чем вчера. Пишет мне между пар всякие няшности, типа того, как хочет меня трахнуть и как соскучился... И забрасывает смайликами ещё. Романтик, блин.

Пока отвечаю ему в обычной манере, чтобы не стал допытываться как вчера, всё ли со мной в норме или нет. Отсылаю смайлики с обнимашками и упорно пролистываю все картинки с сердечками.

О том, что ушла с пары, решаю ему не писать. И неспроста. Самой неприятно от осознания, что делаю я это специально. А всё потому, что он меня сюда не пускал с того самого дня, как договорился со мной об этом дурацком споре.

До сих пор непонятно, отчего он так заводился каждый раз. Так что во избежание очередного разноса за то, что посмела сделать так, как он не желает, я просто ставлю телефон на беззвучный режим и торопливо бегу к общаге.

Уже нехило так подташнивает, а в совокупности с головной болью, вообще треш какой-то.

— Здрасьте, — бормочу я и пытаюсь проскочить быстрее через вахту.

— Стоять! — резко говорит Инесса Васильевна, заставляя меня подпрыгнуть на месте. — Подойди-ка ко мне, Ростовская!

Понуро иду назад. Ну точно сейчас меня начнёт поносить «добрыми словами» за то, что пропала на несколько недель с горизонта. Блин, и ведь запомнила меня! Вот это профессиональная память, только позавидовать можно.

— Ну и как дела, Ирина? Давно не появляешься.

— Я уезжала, Инесса Васильевна. Теперь вот… буду чаще тут.

— Ну-ну. Смотри. Комнаты на вес золота. Ещё выгонят. Придётся своё жильё снимать. Хотя тебе-то, наверное, не страшно.

Я краснею и потею. Даже в курсе, что у меня родители не бедные. И Настя ведь говорила, какой кипиш тут Илья устроил, когда меня потеряли после вечеринки. В общем-то, неудивительно, что я тут как звезда. Отличилась.

— Ладно, топай, Ростовская, — цокает языком Инесса Васильевна и отворачивается от меня.

Я уже делаю шаг в сторону, но возвращаюсь. Не понимаю, откуда во мне столько наглости вдруг берётся. Но я набираю в лёгкие воздуха и спрашиваю:

— А Потёмкин Матвей часто тут появляется?

— Мотя, — задумчиво стучит по столу вахтёрша. — А что? Парень твой?

Я неуверенно киваю. Хотя какой уж там парень. Просто тот, кто на спор заставил жить с ним. И, кстати, спор-то этот я давно уже продула. Сама полезла к нему первой. Сама ведь всё это начала…

Начала, даже не удостоверившись в его чувствах…

— Раньше часто захаживал, пройдоха, — недовольно бурчит Инесса Васильевна. — А сейчас только вот два дня как появляется.

У меня, видимо, лицо меняется. Я в полном трансе. Вдохнуть не могу. Витя… он был прав? Он меня, получается, не обманул?! Матвей и правда стал захаживать после нашего жаркого отпуска сюда…

— Хм, а ты и не знаешь? Ох, молодость, — качает головой вахтёрша. — Да он и сейчас здесь.

И в её глазах я вижу… сочувствие. Я киваю, разворачиваюсь и усилием воли заставляю себя идти вперёд. К лестнице. Хочется скорее скрыться в своей комнате.

Я с трудом различаю дорогу. Потому что лицо застилают слёзы.

Он… предатель! Он не просто меня не любит… Я не знаю, что это…

Он и не прекращал играть. Я для него всё такая же игрушка.

__________________________

Не замечая ступенек, не видя никого вокруг, я вбегаю на свой этаж и тут же попадаю в капкан чьих-то рук. Случайно налетела с разгона на какого-то парня и если бы не придержал, понеслась дальше или бы просто распласталась перед ним на полу.

— Ой, — выдыхаю я растерянно. — Прости.

— Ириша...

Вскидываю залитые слезами глаза и замираю.

Знакомый голос возвращает меня в реальность. В колючую болезненную. В ту самую, где моё сердце не выдержало напора и разбилось вдребезги. И осознание предательства Матвея так давит на меня, что я никак не могу прекратить плакать.

— Витя, — только и нахожусь что сказать держащему меня в плену парню.

Он вдруг проводит рукой по моей мокрой щеке. Жест такой интимный и такой неправильный. Я пытаюсь отшатнуться, но он прижимает меня к себе сильнее. Гладит по волосам.

Старается заключить в крепкие объятия.

— Ты чего, малыш? Что случилось? — и голос у него такой успокаивающий, такой заботливый.

Только хуже мне делает. Потому что не хочу я, чтобы меня жалели. Я сама виновата во всём. Сама влюбилась, сама доверилась. Сама отдала себя всю предателю. Всё я сделала сама.

Хочется сказать, чтобы Витя не трогал меня. Неприятны мне его касания. Он мне не друг, чтобы успокаивать меня. У меня вообще… нет больше друзей. И в этом я тоже виновата. Сама свою жизнь пустила под откос.

Правда оформить мысли в слова не получается. Выходит только отчаянный вой из груди. Губы дрожат. Меня будто лихорадит, всё тело трясёт.

Витя тянет меня куда-то от лестницы, поддерживает за талию. Уверенно идёт в каком-то неведомом мне направлении. Настойчиво, твёрдо. А я в таком трансе, что послушно топаю за ним.

И всё так же реву. Слёз меньше не становится.

— Тебя кто-то обидел, да? — догадывается Литвинов.

— Пусти меня, — жалко прорывается мой голос сквозь рыдания.

Меня начинает раздражать его забота. Сейчас я чувствую, что весь мир против меня. Да так, наверное, и есть. Я против мира, а он против меня. Не представляю, как я из этого вылезу. Как смогу подняться и снова что-то делать. Нет никакого смысла. Его вообще не существует. Для чего всё это?

Зачем просыпаться по утрам? Зачем учиться? Зачем вообще шевелиться? Как же хочется завалиться на кровать, свернуться калачиком и больше никуда не двигаться. Ничего не делать. Ничего.

Забавно, что даже мои проблемы с мамой… это всё такой пустяк. В сравнении с тем, что сделал Матвей. Я же так его любила… люблю… Боже. Чувствую, как слабеют ноги. Я просто не могу себя уже держать в вертикальном положении.

— Ириша, тебе плохо? Может к врачу?

— Нет, — испуганно лепечу и хватаюсь за его плечи. — Витя… Какая же я дура…

— Ну-ну. Ты чего... Блядь. Я понял. Это из-за твоего Потёмкина, да?

И такая уверенность в его голосе. Он останавливается. Жёстко фиксирует меня. Я от неожиданности замираю. Его лицо… приобретает новые черты. Вместо заботы и внимания проскальзывает что-то новое. Злобное.

Что-то на грани с ненавистью. Это к Матвею у него такие чувства? Но с чего бы? Они ведь никогда и не общались, кроме той дурацкой драки. Видимо, до сих пор злится за тот случай. Ну я тогда тоже хороша была.

Уехала с Матвеем и даже не узнала, как Витя себя чувствует.

Боже. Это ведь сущий кошмар. Какая я была наивная и глупая. Да и осталась такой же. Что уж. Жизнь ничему меня не учит.

— Я видел его в общаге. Говорил же тебе. Захаживает к Катьке в последнее время, а вы, значит, всё ещё вместе? Неужели ты на разборки идёшь? Не надо до такого опускаться, пусть катится ко всем чертям. Найдёшь себе получше кого-то.

— Мне никто не нужен, — отвечаю шёпотом.

Никто. Я больше никогда не смогу полюбить. Это слишком больно. Как вообще можно доверять хоть кому-то? Я не хочу. Даже думать не могу о чём-то таком.

Зато слова Вити действуют неожиданным образом. У меня получается успокоиться немного. Слёзы уже не несутся градом. Я просто прерывисто вздыхаю и хлюпаю носом.

Нащупываю шаткое равновесие в этом ненормальном мире.

— Да с чего ты вообще повелась на этого урода? Не обращала внимания на хороших парней. Всё ведь могло быть по-другому, — заявляет Витя и снова проводит рукой по моей щеке. — Совсем по-другому, малыш.

— А кто хороший? Ты?

Литвинов кивает. Смотрит на меня пристально. А мне не по себе от его взгляда. Ну о чём он говорит? Какие отношения? Ничего бы у нас с ним не получилось. Или получилось? А что было бы, если Матвей тогда не вмешался? А вдруг бы мы начали встречаться с Витей…

Сейчас даже представлять это противно, а тогда? Он ведь нормальный парень был. Все девчонки в него влюблены были, а на свидание он меня позвал…

— Ты мне ещё в школе нравилась. Если бы ты не мутила с Потёмкиным, то мы бы были вместе. Я этого хотел, Ира, — жарко заверяет Литвинов.

Я отворачиваюсь. Ну нет. Не хочу погружаться в прошлое. Потому что там тоже Матвей. Он везде. Он пророс корнями во всю мою жизнь. Он есть везде, кроме будущего. А вот там его… не будет.

Я сглатываю ком и упираюсь ладошками в Витину грудь.

Пора завязывать с этими разговорами. Я пришла сюда только для того, чтобы добраться до своей комнаты. Именно этим я сейчас и займусь. Закроюсь и вволю повою в подушку.

— Отпусти меня, — вздыхаю я. — Как-нибудь потом поговорим. Я сейчас… хочу побыть одна.

— Ир… Не отталкивай меня. Всё будет хорошо. Я помогу тебе забыть…

Я удивлённо смотрю на него. В смысле? Какая помощь? О чём это он говорит? Как он может помочь мне забыть? Невозможно это. Я никогда не смогу стереть из памяти то, что Матвей променял меня на каких-то других девушек. Для него всё, что было между нами, было несерьёзно…

— Чай попьём, поболтаем. Не переживай, Ирочка. Всё будет замечательно. Тебе всё понравится. Я же не вру тебе, ты мне очень нравилась всегда и всё ещё нравишься, — забалтывает меня Витя, и я пугаюсь его напора.

Какой чай? Что мне там понравиться может? Да что он говорит такое про симпатию? Никому я не нравлюсь. Разве что только как игрушка для сексуальных утех. Ох. Он ведь не намекает… Предлагает мне забыть Матвея таким ужасным способом?

Витя напирает, прижимается ко мне всем телом, вызывая во мне отвращение вперемежку с паникой. И вдруг тянет меня в открытую дверь.

А я даже и не заметила, как мы приблизились к какой-то комнате…

______________________________________

Матвей Потёмкин

— Ты меня, Тьма, вообще не слушаешь, — обиженно тянет Катя.

Я вздыхаю. Да блядь. Когда дело касается учёбы, у меня мозг моментально отключается. Я вот смотрю на свою старосту, она рот открывает, а я не слышу. Будто просто картинка перед глазами без звука.

Качаю головой. Вздыхаю и вытягиваю ноги.

Последнюю неделю провёл в раю и возвращаться в реальность никак не хочется.

Ириша. Сладкая моя конфетка. Невозможно притягательная, вкусная, такая… моя.

Понимаю, что это какой-то новый уровень. Я уже давно осознал, что влип. Что без неё всё не так, а с ней хорошо. Что когда добрался до её тела, не отпустило. Напротив. Стало только больше притяжения, больше желания.

Мне её мало. Очень мало. Хочется ещё и ещё. Бесконечно…

Мне нравится в ней всё. Её смех, её улыбка, её запах… Мне нравится даже просто лежать в кровати и молчать. Держать её в объятиях, гладить по светлым волосам. С ней уютно. Это то, чего так не хватало в моей жизни.

А ведь я чувствовал, что она другая. Что она особенная. Не такая как все остальные девчонки. С той самой минуты, как увидел её. Когда её глаза горели страхом и гневом, когда она дерзила мне. Маленькая, беззащитная. А я, придурок, стал наседать на неё. Повёл себя как последний идиот.

Думал, что играю и побеждаю, а оказалось всё наоборот. Пленила меня сладкая моя девочка. Сделала меня ручным, ласковым и нежным. Переиграла по всем фронтам.

Вот только… её слова о любви. Чёрт! Я впал в такой транс. Я ведь не думал… Неужели правда? Она меня любит? Это кажется таким диким и невозможным.

Во мне происходят какие-то трансформации, с которыми я сам не могу разобраться. Снова. Рядом с Иришей я становлюсь другим и понять не могу, хорошо это или плохо. Я себя теряю или приобретаю?

С одной стороны, я понимаю всем своим существом, что не отпущу уже Иру. Моя девочка. Только моя. Не могу себе мысли допустить, что она будет с кем-то другим. Не отпущу ведь. Ни за что на свете.

А с другой… как она могла полюбить меня после всего, что было между нами? Не обманывает ли она сама себя? Да это же бред. Я вёл себя как кретин с ней, а она всё равно… Возможно ли это?

Почему? Что она нашла во мне? Я тот, кто делает вид, что жизнь заебись, а внутри болото. И я не хочу тянуть её туда. Опускать на дно.

И как разорваться между чувствами и логикой? Как поверить… что у нас есть шанс на нормальную жизнь? Шанс быть вместе, несмотря на все косяки прошлого…

— Ну так что? — нетерпеливо ворчит Катюха. — Если не надо, я сворачиваю проект и катись по своим делам. Мне, знаешь ли, не больше твоего надо…

— Да тут я, — расплываюсь в улыбке. Заталкиваю свои сомнения и страхи куда подальше. Притащился сюда, так надо дело сделать. У Ириши одна пара ещё. Надо уложиться в срок, чтобы она зря меня не ждала. — Кидай мне в мессенджер ссылку на облако, я дома почитаю всё.

— Ленивый ты кот, Тьма. Я, значит, всю информацию нарыла, составила схемы, подсчитала всё, а тебе только прочитать нужно будет.

— Забыла, Катька, что я тебе вообще-то за работу бабла отстегнул? Между прочим, по двойному тарифу за срочность, — смеюсь я.

Нормально. Товарно-денежные отношения, а она ещё ворчит. Невыносимая девчонка. Мне вообще-то этот проект ещё читать и разбираться в нём. Типа, сам сделал. Я может быть, и сделал бы. Если бы неделю не профилонил в кровати с самой лучшей девушкой на свете.

А Роман Степанович вообще зверь. Попробуй ему не сдать работу, припомнит на экзамене и закопает. Тут учёбы год остался, нахрен, портить отношения с преподами? Чтобы потом мозгоёбством заниматься под конец года?

Тишину мерного стука пальцев по клавишам ноутбука нарушает звонок моего мобильного. Отвечаю, даже не посмотрев кто звонит.

— Слушай, Тьма. Видел твою девчонку.

— М?

Тор звонит. С тех пор, как Ира стала учиться в универе, за ней присматривают. Внегласное соглашение между друзьями, так сказать. Наших девочек никто не имеет права трогать. И раз Тор звонит, значит, что-то не так.

И это, блядь, меня сразу напрягает. Порву любого, кто на неё посмотрит. Или тронет… Чёрт! Ещё ведь ничего не ясно…

— В общем, она шла в общежитие…

— Да блядь! — ругаюсь и бью кулаком по столу.

Катька бросает на меня недовольный и даже немного злой взгляд. Кажется, что-то на столе перевернулось. Но нельзя же Ирише в общагу! Долбанный Литвинов тут ошивается. Как узнал, что сучара прописался тут, так держу малышку при себе.

У нас с ним… остались вопросики. Грёбанный мажор не понял, что на чужое нельзя покушаться. Несколько раз приходилось напоминать, чтобы в школе свои грабли к конфетке на направлял. А он ещё и в универ этот поступил.

— Я уже тут. В её комнате нет никого. Не вижу её нигде.

— Иду.

Поднимаюсь с места под негодующие вопли Кати. Типа, припомнит мне что-то. И так мы не договаривались. На хуй. Сейчас ничего важнее Иры нет.

Вылетаю в коридор. Направляюсь сразу к комнате Литвинова. Сука, шестым чувством чую, что дело неладно. Руки сжимаются в кулаки помимо воли. Мне надо держаться. Ещё ничего не доказано.

Но… проклятье…

Замечаю Тора. Он тоже идёт в сторону комнаты Литвинова. Но я успеваю первым. Налегаю на дверь. Заперто. Стучу. Долблюсь в дверь как ненормальный.

— Открой, уёбок! Литвинов, сука!

В ответ тишина. Мимо проходят девчонки. Останавливаются. Не помню, одна вроде бы Света или как-то так. Знакомая в общем мордашка. Вторую не знаю.

— А Литвинов в тридцать пятой с девушкой, — подсказывают они мне.

— Блондинка? — спрашивает Тор, который успел добраться до меня.

— Да, — кивают девчонки и переглядываются.

Перед глазами Ириша. И если она там. Если с ним. Чувствую в груди дыру. Даже дыхание сбивается. Не вижу перед собой ничего, кроме грёбанной двери с тридцать пятым номером.

Тор идёт следом.

Выламываю плечом дверь. Даже не жду ни секунды, пока этот урод замок откроет. Если там Ира… Только бы это была ошибка. Это должна быть ошибка. Должна… Но нет.

В комнате играет безумная музыка, какой-то хард рок. Басы стучат по голове. А этот урод прижимает Иру к кровати…

Ну сука. Конец тебе!

Я улетаю на дно. Кажется, что моя жизнь с каждой секундой срывается всё дальше и дальше в пропасть. Я думала, что хуже быть не может. Что предательство любимого человека — самое ужасное, что могло со мной случиться.

Матвей меня обманул. Разбил на части ту счастливую картинку, в которую я верила. Раздавил моё сердце. Потоптался на моих чувствах.

А оказалось, что хуже может быть. Ещё как может…

— Витя, не надо! — дёргаюсь я в руках Литвинова.

Но с той минуты, как защёлкнулась дверь комнаты, как мы остались отрезаны от маленького студенческого мира, маска заботы вмиг слетела с него. Конечно, он не на чай меня звал.

Рывком закинул меня на кровать и навалился сверху. Ещё и музыка заорала так, что барабанные перепонки взмолились о пощаде. Боже. Даже если кричать буду, никто не услышит.

— Отпусти, пожалуйста, Витя! Ты ведь нормальный парень, — взываю я к его совести, но он будто и не слышит.

Пытается поцеловать, но я отчаянно отбиваюсь. Единственное, что у него выходит, это прижать мои руки вдоль тела и надавить собой на меня.

— Ириш, да брось. Будет классно.

Ну за что мне такие приключения? Откуда в нём столько силы? Не сбежать. Не шелохнуться теперь. Даже дышать получается с трудом.

— Я буду лучше Тьмы. Забудешь этого урода. М?

— Я не хочу!

— Да пофиг. Тебе просто надо расслабиться. Сейчас захочешь.

Слёз нет. Я просто в шоке, что он пытается принудить меня. В шоке, что он в грубой форме подчиняет меня. Его влажные губы на моей шее. Мерзко. Тошно. Голова кружится. Мне кажется, что я просто вырублюсь сейчас. Тогда у него точно всё получится провернуть.

Мерзкий Литвинов. Не знала я, что он может опуститься до такого.

— Витя, пусти!

— Слушай, не надо сопротивляться, Ир. Ты ведь получишь удовольствие. Я постараюсь для тебя.

— Я не хочу. Услышь меня.

— Запарила уже. По хорошему же пытаюсь договориться. Не хочешь? Тогда я просто получу своё и всё. Неженка, блин.

Резким движением, Витя закидывает мои руки вверх и сжимает с новой силой. Меняет положение своего тела и теперь сдавливает мои запястья одной рукой. А второй рукой тянется к моим джинсам. Похоже, у меня просто нет шансов бороться с ним. Нет у меня таких сил, чтобы дать ему должный отпор. Да ещё и состояние это вялое.

Всё моё существо заполняет безграничная жалость к себе. Разве я заслужила такого обращения? Почему я жертва? Почему каждый второй считает своим долгом унизить меня? Делать то, что ему вздумается?

И что я могу провернуть в ответ? Когда мольбы не слышны, когда у меня нет защитников, когда я осталась одна на всём белом свете…

Сопротивляюсь уже по инерции. Сердце вырывается из груди. Но это ненадолго. Меня мутит. Чудится, что это всё происходит не со мной. И когда отчаяние заполняет меня полностью, когда я понимаю, что уже конец. Я слабею. Я не могу больше давать должный отпор…

Витя вдруг резко улетает в сторону. Я тупо смотрю прямо перед собой, где только что был Литвинов, и ничего не понимаю. Медленно поворачиваю голову и вижу, как Матвей… избивает его. Жестоко. В его глазах настоящая злость. Лицо искажено ненавистью.

И всё это на фоне безумного шума. Орущей на всё помещение музыки.

Матвея оттаскивает от лежащего на полу Вити какой-то парень. Я не сразу признаю его друга. Вадим Тормасов. Тор. Я же их всех знаю. Матвей очень общительный. У него полно друзей.

Антон Шипов — парень Настюши. Ещё есть вот Тор. Есть Гирс и Змей. Да. У Матвея полно друзей. Они, наверное, все знают о том, что он мне изменяет. А может меня и за его девушку никто не принимал никогда…

Мысли вяло текут в голове. Я вижу, что Тор что-то втолковывает Матвею. А потом мой любимый предатель склоняется надо мной. Что-то говорит и мне. Только я ничего не понимаю. Не сразу слышу, не могу переварить его слова.

Голос Матвея прорывается сквозь музыку. С трудом разбираю всё-таки его речь. Выхожу из своего транса, но как-то не до конца. Будто сознанию хочется зависнуть на какой-нибудь безопасной мысли.

— Этот уёбок успел? Он сделал тебе что-то? Конфетка, не молчи! — отчаянно спрашивает Мотя.

Его ладонь касается моей щеки. Он нежно проводит по лицу. В его глазах столько эмоций. Злость. Боль. Ненависть. Страх? Почему он так переживает? Даже не верится, что он здесь. Как узнал?

Отрицательно мотаю головой, отчего голова ещё сильнее начинает болеть.

— Лучше унеси её отсюда, я сам тут приберу, Тьма, — заявляет Тор и бросает мрачный взгляд на пол.

Матвей подхватывает меня на руки, прижимает к себе. Я вяло лежу на его руках. Ни о чём думать не хочется. Неужели всё это происходило со мной? Неужели только что Литвинов прижимал меня и пытался заполучить себе?

— Конфетка. Как же так? Блядь.

Матвей смотрит на меня. Я отворачиваюсь от него. Мы стремительно несёмся по коридору общежития, спускаемся по лестнице, пролетаем мимо Инессы Васильевны. Она что-то говорит нам вслед, но я не вслушиваюсь.

Прихожу в себя, да и то как-то урывками, только в машине Матвея. Он сидит со мной на пассажирском сиденье. Гладит по волосам, перебирает пряди, целует в макушку. Обнимает.

— Ириша, девочка моя. Моя хорошая. Скажи хоть что-нибудь. Блядь. Пожалуйста, хоть что-то, конфетка.

Матвей подхватывает мой подбородок пальцами и приподнимает лицо. Заглядывает в мои глаза. Смотрит всё так же отчаянно. На грани каких-то эмоций. На грани потрясения.

А я будто язык проглотила. Не знаю. Не могу просто разговаривать. Зато кое-что я точно понимаю. Я дёргаюсь в руках Матвея. Пытаюсь встать. Рукой взмахиваю, показываю, что мне надо на улицу.

— Что? Конфетка, что случилось?

Матвей выбирается сам и помогает мне оказаться снова на парковке. Я не успеваю никуда отбежать. Наклоняюсь и прямо там у его шикарной машины меня выворачивает наизнанку.

Из глаз брызгают слёзы. Матвей меня поддерживает. Убирает волосы с лица. Помогает удержаться на ногах, обхватив за талию.

Терпеливо ждёт, пока я опустошу желудок.

А потом он прижимает меня к себе. И наконец-то меня прорывает. Я держусь за него, цепляюсь за его рубашку. И реву. Как раненный зверь. В голос. И всё больше и больше проваливаюсь в бездну. Туда, откуда не вылезти. Где нет света.

Одна сплошная тьма…

_______________________________

— Хочешь кушать?

Я отрицательно мотаю головой. Смотрю в пустоту. В стену перед собой. Но я её не вижу. Передо мной вспышками возникают картины сегодняшнего дня.

И я бы рада забыться сном, но не могу. Хотелось бы отключить сознание. Сделать рестарт. Вернуться в точку, с которой всё пошло не так. Но я даже не знаю, где именно произошёл тот самый момент. Глобальный сбой.

Никак не могу успокоиться. Да и как это возможно? Я не железная. Я сломалась. Всё. Конец истории. Слишком много ошибок я совершила, и вот я здесь.

Никчёмная. Ненужная. Растоптанная.

У кого-то всё выходит по жизни легко и играючи. У кого-то через одно место. Так вот. Я точно из тех, кто умеет загонять себя на дно. И тут настоящий отстой.

Дышать тяжело. Всё тяжело. Где там просвет? Что я вообще могу вспомнить хорошего за последние годы своей жизни? Только те несколько дней, когда мы с Матвеем выкрали друг для друга. Наш отпуск. Тогда было хорошо. Когда мы были вдвоём и ничего нам больше не нужно было.

Тогда я даже думала, что любима. Что мои чувства взаимны. И я бы всё отдала за то, чтобы мои иллюзии стали реальностью, но увы… Что ж, зато будет что вспомнить. Когда останусь окончательно одна.

Я сажусь в кровати. Матвей тут же реагирует. Подскакивает с кресла и пересаживается ко мне поближе на кровать. Он уже порывался валяться со мной в обнимку, а я как заведённая повторяла, что хочу побыть одна.

Плакала и отбивалась. Ему пришлось отступить. Слышала, что он на балконе курил. Долго. Он вообще-то редко балуется, но, видимо, сейчас надо ему было это. Он ведь тоже на эмоциях после случившегося.

Потом Мотя вернулся, сел в кресло и стал гипнотизировать меня взглядом.

Я же поняла, что во мне в очередной раз что-то перезагрузилось. Слишком много раз у меня за последние часы настроение скакало. Это, наверное, отходняк после пережитого.

И вот теперь я вдруг чувствую прилив сил. И желание разобраться во всех вопросах. Пора уже поставить жирную точку во всем, что случилось.

— Что ты делал в общаге? — спрашиваю я.

— Что? — изумлённо тянет Матвей, явно не ожидающий, что я начну с этой темы.

— Я знаю, что ты там был. И вчера тоже.

Инесса Васильевна мне выдала такую информацию. Нет ей смысла меня обманывать. Если Витя говорил о том же самом и я ещё сомневалась, то теперь нет. Да и как он оказался в комнате Литвинова так быстро?

— Да, был, — не отрицает Матвей. — Я же говорил тебе про допы. Меня староста Катя подтягивает по предмету. Сделала мне реферат. Мы же с тобой прогуляли целую учебную неделю. Решил не делать себе мозг и заказал работу ей. А что?

Я удивлённо смотрю на него. Серьёзно? Неужели всё так просто объясняется? Но… почему он не сказал мне? Да, про дополнительные задания была речь, но не про какую-то Катю и общагу.

— А ты… что там себе надумала? — тянет Матвей и взгляд его становится подозрительным.

Наверное, читает по моему лицу. Но я и не скрываю свои эмоции. Я сейчас готова выложить всё, что на душе. Молчание не помогло мне. Да и уходить по-английски я не хочу. Только страшно идти назад в общежитие, а больше мне некуда податься.

Я отчётливо понимаю, что у Матвея я оставаться не могу. На меня всё давит тут. И все наши недосказанности, и неправильность нашего общения, и дурацкий спор, и его слова про игрушку, и его молчание в ответ на мои чувства.

Всё у нас не так. И доверия между нами нет.

Но у него есть шанс.

Он может сейчас всё повернуть в другую сторону. Не дать мне уйти.

Если тоже открыто расскажет о том, что думает. Что у него на душе. Если я узнаю, что он меня любит. Я, как наивная дурочка, ещё на что-то рассчитываю…

— Я решила, что ты мне изменяешь.

Матвей ошарашено смотрит на меня. И это убеждает меня в том, что я ошиблась. Ну невозможно же так сыграть. Он реально в шоке, что я думала об этом.

— Да блядь, когда бы? И нахера мне это понадобилось бы? Ты… Ира, мне с тобой хорошо. У нас много шикарного секса. Я вообще не понимаю, откуда у тебя такие мысли возникли!

— Ты не пускал меня в общежитие. Я думала, что ты запрещаешь мне там появляться из-за кучи давалок, которые там тебя ждут. И вот уже два дня там зависаешь. И что я должна была подумать?

Матвей подскакивает с места. Взъерошивает свои отросшие уже волосы.

— Да это же херня какая-то. Я не хотел, чтобы ты светилась в общаге из-за уёбка Литвинова. Блядь. Я знал, что он способен на какую-то жесть.

По лицу Матвея идут желваки. Злится. А я… даже не знаю, остался ли Витя там в живых после нападения Моти. Он его так избивал… Сглатываю. Пытаюсь выкинуть из головы ужасные картинки. Они всё ещё как в тумане передо мной. Я в тот момент вообще была не в себе от стресса.

— И ревновал.

— Что?

Вскидываю глаза на Мотю. Я не ослышалась?

— Я не знал, как ты к нему относишься. Ты же с ним на свидание ходила. Сама ведь захотела, тебя никто не заставлял. Значит… он тебе нравился, — говорит он, а в голосе проскальзывают нотки раздражения.

Открытие. Матвей думал, что я неровно дышу к Литвинову. И ему это очень не нравится. Он не хотел, чтобы я знала, что Витя вообще в общежитии живёт. Сомневался в моей верности? Боже. Это же смешно. И глупо.

Но с другой стороны… Мы же не разговаривали. Конечно, каждый напридумывал себе что-то. А я ведь пыталась… Но разве из Матвея хоть что-то вытащишь. Сегодняшние откровения — это какой-то новый уровень общения между нами.

— Витя мне не нравился, — говорю, чтобы закончить эти глупые подозрения. — Я пошла с ним тогда просто так. Он меня позвал, а я решила, что это поможет мне отвлечься. Отвлечься от тебя.

Мы смотрим друг на друга. Я уже призналась Матвею в чувствах. Он знает, что я его люблю. Сама ведь сказала. И я жду. Ну же, Мотя, дай мне уже ответ. Что ты чувствуешь по отношению ко мне?

— Но я же, блядь, не знал этого.

— Для этого… нужно разговаривать, Мотя. Открыто.

Я поднимаюсь с кровати. Встаю перед ним. Волнуюсь. Кусаю губу. Сейчас страшно. Реально. Страшнее всего, что было до этого. Заглядываю в его синие глаза. Утопаю в его взгляде. В нём есть что-то пугающее.

— Может быть… ты хочешь мне что-то сказать, Матвей? Рассказать, что… чувствуешь по отношению ко мне…

У меня даже ладошки потеют. Голос подрагивает от волнения. Я хочу услышать заветные слова. И боюсь, что в ответ услышу вовсе не то, что хочу.

— Мне с тобой хорошо, Ир. Да и я же никогда тебя не обманывал. Разве мы с тобой не честны друг с другом?

Не то. Мотя, это же не то. Хорошо это, когда домашняя зверюшка дома. Хорошо же? Но я уже понимаю. Он не скажет. Непробиваемый. Чёртов мажор, который украл моё сердце. К нему не пробиться. Я правда пыталась. Но я не могу больше.

— Я ухожу, — вздыхаю я. В груди всё сжимается от боли. Как тяжело говорить об этом. Я просто на живую режу себя. — Я… Матвей, я просто не могу быть больше с тобой.

— Что? В каком это смысле?!

— Я съезжаю.

Отворачиваюсь от него и иду на выход. Можно было бы собрать вещи, но тут моего ничего нет. Всё, что в шкафу — это подарки Матвея. Поеду прямо так. В том, что на мне. Но дойди до двери не успеваю.

Матвей меня обхватывает за плечи и разворачивает.

— Какого чёрта? Ты меня бросаешь, что ли?

Я молчу. Бросают — когда были отношения. А у нас что было? Я так и не поняла. Нихрена не поняла я! На выжженном сердце расцветает алый букет злости. Ненавижу его!

— Ты не можешь этого сделать, Ира. Не выйдет, — рычит Матвей. В глазах появляются гневные огоньки. — Ты останешься тут. У меня есть одно пикантное видео с тобой в главной роли. Забыла? Хочешь, чтобы его ещё кто-то увидел? Ты моя девочка и ничто это не изменит уже.

Я холодею. Что? Он ведь не всерьёз сейчас вспоминает о том позорном видео, где я прошу его… переспать со мной… Это подло и низко. Это же вообще…

— Ты… не станешь этого делать, — тускло говорю и понимаю. Он может. Это же Мотя.

— Отчего же нет? Ты моя, Ира. И других вариантов никогда не будет. Я просто не смогу тебя отпустить.

— Это же не игры, Мотя! — завожусь я ещё больше. — Но ты продолжаешь себя вести так, будто мной можно манипулировать, подавлять. Ты же обещал больше не делать этого. Никаких игр. Помнишь?

Но Матвей только пожимает плечами. Будто бы даже виновато. Словно извиняется за то, что он ничуть не изменился. Остался всё той же сволочью.

— Какой же ты урод!

Вырываюсь из его захвата, вылетаю из комнаты и останавливаюсь как вкопанная. Сквозь слёзы вижу, что мы в квартире не одни. По центру зала стоит Шип и смотрит на меня… своим традиционным мрачным взглядом.

Антон Шипов

Бляяяядь. Это что за херня творится у Тьмы?

Ирина проскальзывает мимо меня в ванную комнату. Не здоровается. Но оно и понятно, ей, похоже, сейчас вообще не до этого. После услышанного пиздеца я вообще не представляю, как она не двинула Тьме по детородному органу.

Матвей выходит следом. В его взгляде злость. Хочется пройтись по его роже кулаком, хоть и друг. Но не могу. Потому что я пока не въехал в ситуацию. И я не уверен, что всё понял правильно.

Вырванный из контекста кусок дерьма. Ебнуться можно, если всё именно так, как я смог понять. Но я ведь могу ошибаться, так же?

Спросить Тьму? Не ответит. Максимум заявит, что я лезу не в своё дело. Промолчать? Блядь. Я мужиком перестану быть, если не заступлюсь за девушку.

Но в любом случае рубить сгоряча не стоит. Пока не увижу собственными глазами, что за видео там такое пикантное прячет Тьма, не могу кидать ему обвинения. Вдруг вообще ничего нет, и он просто так ляпнул эту гадость?

И всё-таки я понимаю одно. Проигнорировать эту ситуацию точно никак не получится.

Раз уж случайно получилось услышать чужой разговор, то я уже стал невольным участником событий.

— Шип? Не знал, что ты тут.

Лицо Тьмы разглаживается. Выдавливает из себя улыбку. Только нихера не выходит у него правдоподобно. Я уж успел его изучить за годы дружбы.

Молчу. Сканирую друга внимательным взглядом. Даю шанс самому всё рассказать. Если, конечно, посчитает нужным. Он ведь предполагает, что я что-то там услышал.

— С Ирой ругаемся, — морщится он. — Не обращай внимания. А где Настя?

— В библиотеке застряла.

— Ты надолго?

Хочет, чтобы я отчитывался перед ним? Забавно. Отличный вопрос, учитывая, что я тут тоже живу. Но, кажется, что это ненадолго.

Нехер Насте в таком дерьме возиться. А вот мне, судя по всему, придётся. И я пиздец как буду зол, если Тьма шантажом занимается. Низко и подло.

Не ожидал от него такого.

Я многое могу понять, сам не из благополучной семьи, в этом мы с Тьмой очень близки, я тоже не ангел и могу натворить дел, но это же хрень собачья. Нельзя так с девушками.

— Уже уезжаю.

Отворачиваюсь и иду на выход.

Похоже, что у меня появилось одно новое очень важное дело.

— Что там у тебя такое интересное? — спрашивает зая с кровати.

Откладывает книгу в сторону и бросает на меня такой взгляд, что я вмиг загораюсь. Блядь. Сейчас же всё брошу и пойду к ней. А мне вообще-то кое-что нужно сделать. И желательно не затягивать с этим.

Который раз пытаюсь проломить защиту на личной папке Тьмы. Наши ноутбуки давно сонастроены, и я легко могу залезть к нему. Сделали так, чтобы было удобно перекидываться проектами для работы. Но мой ученик за годы сумел развиться. Да так, что хрен пробьёшься теперь.

И раз на этой папке такая многоуровневая система защиты, то по любому искомое видео тут. А я ведь никогда в личное не лез. На то оно и личное. Но сегодняшний день заставил меня слегка пересмотреть свои принципы.

— Ничего особенного, зая, — откликаюсь я.

— А отвлечь тебя можно? — спрашивает Настюша и закусывает губу.

Удерживаю себя на месте силой воли. Но кажется надолго меня не хватит. Пиздец. Красавица моя. Знала бы она как сильно я её хочу. Мне всегда её мало.

Но тут задачка для ума такая, что не усну, пока не вскрою.

— Ты даже не представляешь, как мне хотелось бы отвлечься. И заняться чем-то более приятным, чем хакерство.

— Ты слишком много работаешь, — вздыхает Настя и снова берётся за книгу.

Хмыкаю. А кто-то слишком много учится. Но я же не бурчу. Меня от этого только ещё больше торкает. Она такая правильная. Настоящая секси отличница. Эротическая мечта любого плохого мальчика.

Блядь. Только пусть кто посмотрит на неё. Евнухом останется.

Мрачно перевожу взгляд в экран. Ну Тьма. Ну удружил. И что в твоей башке творится? Ира ж тоже девчонка адекватная. Встречался бы с ней нормально и всё было бы зашибись. А он что творит-то?

Любопытно, почему Ира уйти от него хотела? Но раз Тьма опустился до шантажа, значит, его штырит не по-детски. Не хочет отпускать. Видимо, чувствует к ней что-то серьёзное. А раз до разговоров про расставание дошло, то накосячил он по ходу жёстко.

А если бы Настя вдруг решила меня бросить?

Блядь. От одной только мысли всё обрывается нахрен. Не смогу я выжить, если мы не будем вместе. Она для меня всё. Сука. Почему я вообще об этом думаю? У нас ведь всё заебись как хорошо.

Подрываюсь с места.

— Ой, ты чего? — лепечет Настя, когда я налетаю на неё.

— Пришёл отвлечься, — хмыкаю я.

Врываюсь в её ротик. Ласкаю. Кажется, сам себе пытаюсь доказать, что всегда у нас будет всё хорошо. Никто никого никогда не бросит. Что вообще за чушь в голову пришла?

Сегодня же поищу квартиру нас. Хватит шататься по хатам. То у меня зависаем, то в этой общаге. Не нравится мне тут. Тесно и неудобно. И кровать слишком узкая.

— Антон… — шепчет довольно зайка, вызывая во мне желание снова и снова вырывать из неё стоны с моим именем на губах.

Моя. Любимая.

Два долбанных дня я ломал ноут Тьмы. И вот. Ира, которая просит её трахнуть. То самое видео. И всё-таки это был шантаж. Ясное дело, что девушка не хочет, чтобы такой компромат кто-то увидел.

М-да. Просто нет слов. Это, блядь, новый уровень ёбнутости. Тьма разочаровал. Завтра же встречусь с ним и выложу всё. А сейчас… удалить нахрен!

Стираю всё. Подчищаю все концы. Попутно вижу миллион фотографий Иры в разных ракурсах. Ничего неприличного вроде бы как. Подумав, оставляю их. Этим шантажировать точно нельзя. Спящая девушка. Смотрящая в окно. С кофе за столом.

Да Тьма настоящий маньяк. У меня Насти тоже хватает в телефоне и на ноуте, но не в таких количествах. А тут прямо… одержимость. Понятно, почему не отпускает, он на ней жёстко завис. Но с Ирой завтра у меня тоже будет разговор. Пусть сама решает, что ей от жизни надо.

А сегодня… сегодня у нас с Настей пожарище. Ещё двадцать минут и едем на квартиру. Риелтор будет ждать в три часа. Успеем даже вещи перевести. Не терпится узнать, что моя зая скажет мне. А сказать она должна «да».

Отлично отпраздновали сделку. Я проверяю воду. Из душа летят струи тёплой воды. Супер. Принимать ванну с любимой девушкой — идеальное развлечение. Может быть сейчас попутно ещё разочек отметим…

— Антон! — доносится до меня возбуждённый голос Насти. — Пошли завтра на вечеринку?

— Что за вечеринка? — оборачиваюсь я к ней.

— У Матвея дома.

Блядь. Опять Тьма. Завтра я итак с ним собирался пересечься. С ним и с Ирой. Это прямо судьба. Поговорим прямо там.

— Отлично, — киваю я. — Пойдём. А пока… иди ко мне, зая. Хочу потереть тебе спинку.

С наслаждением наблюдаю, как на щеках любимой расползается румянец. О да. Моя сладенькая зайка. Не сдержавшись, сам подхожу и притягиваю её в объятия.

__________________________

Сломанная кукла. Именно так я себя и чувствую, натягивая платье.

Вечеринка. Матвей решил, что смена обстановки пойдёт нам на пользу. Будто что-то вообще способно склеить то, что разлетелось на мелкие осколки, превратилось в труху.

Смотрюсь в зеркало. Я уже не та девочка, какой была раньше.

Я уже не та Ира, которая верила, что вырвется из-под маминого крыла и сможет дышать свободно. Что будет веселиться с Настей и учиться в своё удовольствие. Я тень. И нет просвета в моей жизни.

Матвей заставил меня остаться рядом с ним. Но мы практически не общаемся. И секса нет. Потому что меня воротит от его прикосновений. Ночами лежу и слушаю его спокойное дыхание.

И думаю. Много думаю о том, как я пришла в эту точку своей жизни.

Можно было бы считать, что всё пошло не так, когда Мотя появился на пороге моей комнаты в мои восемнадцать. Когда поцеловал и заявил, что я его игрушка. Но это ведь не так.

Всё случилось намного раньше. Когда я осталась жить с мамой, думая, что нужна ей. Но тогда рядом был Илюша. Я даже была некоторое время счастлива. Но у него появилась Лера, и он съехал от нас. И вот тогда я поняла, что осталась одна.

Лучше бы жила с отцом. Он хоть и строгий, но никогда не показывал ни словом, ни делом, что я никчёмная дочь. Что я его раздражаю или напрягаю своим присутствием. Может быть, если бы я попросилась жить к нему, то тогда бы всё сложилось иначе?

Провожу рукой по плоскому животу. Проклятые месячные задерживаются. А я и не знаю… вдруг всё-таки та не вовремя выпитая таблетка всё испортила?

Что если я уже связана с Матвеем навсегда?

— Готова?

Я вздрагиваю. Вижу в отражении зеркала его. Матвей замер у двери и смотрит на меня. Пронзает своими синими глазами, тяжело давит на меня своим присутствием. Я нехотя поворачиваюсь к нему и киваю. Отвожу взгляд в сторону. Не хочу смотреть на него. Теперь я вообще стараюсь с ним не контактировать.

Молча прохожу мимо в зал и иду обуваться. Сегодня едем в тот дом, где я думала, что никогда больше не появлюсь. В родительский дом Моти. Там, где случился мой первый раз. На скамейке в конце двора и где, возможно, я как раз и залетела.

Было бы символично нам там и расстаться. Что, собственно говоря, я и планирую сделать. И пусть льёт видео в любые чаты. Я, скорее всего, и в универ не вернусь. Только Настю предупрежу о том, что буду делать. Расскажу ей всё сегодня.

В общем-то план прост. Я сбегу. И пусть Мотя не ищет меня.

Я уже всё решила. Я уеду к отцу. А мой папа никогда не пустит Матвея на порог своего дома. Только в этом может быть моё спасение.

Мы торчим на улице, а мне ужасно душно. Мутит. Вспоминаю, что сегодня толком ничего и не ела. И не хочется. Я вообще все дни закидывала в себя что-то просто потому, что понимала необходимость этого действия.

А может быть это беременность? Токсикоз мучает? Но последняя тошнота — это на парковке универа. После того, как Литвинов меня пытался принудить… Но об этом думать ещё больше не хочется.

Кругом столько людей, что не протолкнуться. Дурацкая была идея вообще устраивать эту вечеринку. С чего Матвей решил, что это решит какие-то проблемы? Он делает вид, будто ничего странного не происходит. Словно у нас не случилось никакой ссоры, словно он меня не шантажировал.

Хотелось бы мне напиться в хлам и вообще забыться хоть на время, но я не пью.

Во-первых, а вдруг всё-таки ношу под сердцем малыша, а, во-вторых, у меня есть план, и я намерена его придерживаться. А с гудящей головой я точно ничего не сделаю.

Ещё на той первой студенческой вечеринке я была в таком неадеквате, что попала на идиотское видео. До сих пор в шоке, что говорила такие ужасные вещи и вела себя так развратно. Будто и не я вовсе. Алкоголь — это зло. Для меня-то уж точно.

Сейчас мне нужен холодный рассудок и решительность. И всё у меня получится.

А вот Мотя пусть пьёт. Пусть расслабляется и теряет бдительность. Хватит ему контролировать каждый мой шаг.

Жду с нетерпением Настю. Где они там едут? Хочу поговорить с ней. Только делать это нужно будет наедине. Как только сбежать от Матвея, когда он меня от себя не отпускает? Держит рядом с собой как собачку на привязи.

Мы устраиваемся в беседке рядом с мангальной зоной. Мотя предлагает мне пиво. Я качаю головой. Радуюсь, что у него есть компания для общения. Рядом постоянно кто-то крутится. Смеются. Веселятся. А я даже не вслушиваюсь в разговоры.

Взгляд цепляется за красивую темноволосую девушку в красном обтягивающем платье. Ох, это же Настя. Зависаю на её счастливом лице. На том, как аккуратно держит её за талию Антон. И хоть на лице парня не светится улыбка, он выглядит… умиротворённым. Впрочем, Шип и улыбка в моей голове не вяжутся. Всегда мрачный парень.

На миг наши глаза пересекаются. И мне даже чудится, что он смотрит на меня как-то необычно. Будто он хочет что-то… сказать мне? Что вообще-то очень странно.

— Привет, — бросает Шип нам.

— О, явились! — расплывается в чарующей улыбке Матвей.

А вот по нему и не скажешь, что он в каком-то душевном смятении. Вечно довольный жизнью, вечно в маске балагура и весельчака. Хотя я ведь знаю, что там внутри у него тьма. Огромная куча проблем и неуверенности, в дебри которых он меня так и не решился пустить.

Настя обнимает меня, и я жмусь в ответ.

— Ну как ты? — спрашивает меня шёпотом.

— Да нормально. Попозже поболтаем, хорошо? — отвечаю тихонько, чтобы Мотя не слышал.

Сейчас-то уж точно не получится уйти. Ловлю на себе его внимательный взгляд. Он не желает, чтобы я вообще распространялась как-то о наших отношениях.

— Конечно.

Алкоголь льётся рекой, мы устраиваемся за столиком. Вокруг нас снова толпа. Давит на меня. А вот мне, кажется, становится только хуже. Хочется уже вырваться из этого веселящегося круга и уйти в тишину.

Ещё эта музыка, что бьёт прямо по мозгам.

— Ну как вам живётся вдали от нас? — спрашивает Матвей и закидывает руку мне на плечо.

Я холодею. Прикосновение. Меня триггерит. Его пальцы проходятся по моему плечу. Хочется тут же скинуть его руку с себя. Но я терплю. Нужно побыть ещё немного паинькой, чтобы добиться своего.

— Зашибись. Всё круто, — отвечает Антон.

— Шип, блядь, никогда не видел тебя таким.

Матвею весело. Хмыкает. Я даже улыбку выдавить из себя не могу.

— Ну ты бы на себя посмотрел, — мне кажется, или взгляд Антона становится холоднее? Он ведь слышал нас тогда. Пришёл в разгар нашей ссоры. Стебётся, значит? Или рассчитывает, что кто-то из нас сейчас проколется? — Примерный семьянин, да?

— А то…

Матвей снова смеётся, всем видом показывая, какой он беззаботный и счастливый. Я кривлюсь. Невольно. Но кажется, что внимательные глаза Шипа успевают выцепить мою непроизвольную реакцию.

Не могу больше тут сидеть. Людей за нашим столиком заметно прибавляется. А у меня к горлу тошнота подкатывает. Сейчас устрою тут бесплатное шоу.

— Матюш, я на секундочку отлучусь, — поворачиваюсь к нему и отпрашиваюсь.

Боюсь, что скажет сейчас, чтобы я не рыпалась, но он убирает руку. На лице спокойное выражение. Не ждёт от меня подвоха. И зря. Может быть сейчас мы последний раз смотрим друг другу в глаза.

Но я даже не сожалею. Просто не даю себе возможности подумать и включить чувства. Я слишком долго морально готовилась к этому шагу.

— На секунду.

Подскакиваю с места и тут же уношусь в дом. Сначала в туалет, а потом я напишу Насте и попрошу прийти сюда. И всё. После разговора путь мне только на выход.

Проталкиваюсь мимо толпы студентов и вдруг попадаю на Истомину. Блин. Её тут не хватало. Лечу дальше по лестнице на второй этаж. Там будет поспокойнее и, наверняка, найдётся свободная гостевая комната с туалетом.

Но к моему удивлению Полина идёт следом за мной. Я резко оборачиваюсь. Хочется послать её прогуляться в лес, но не могу. Хватаюсь за рот ладошкой. Чёрт! Сейчас окачу её своим обедом.

— Тебе плохо?

Я только киваю. Толкаю первую попавшуюся дверь. К счастью, тут свободно.

Уф. Опорожнив желудок, я полощу лицо. Поднимаю глаза в зеркало и столбенею в очередной раз. Да что ей нужно от меня? Поля стоит у входа в ванную комнату, сложив руки на груди.

— А ты часом не беременна? — спрашивает Истомина и подозрительно смотрит на меня. — Ростовская, давно тест делала?

— Не твоё дело, — бурчу я.

— Не моё. Да. Просто любопытно. Если Тьма так попал, то это ж капец как интересно, — хмыкает она.

Чёрт! Ещё такой свидетельницы мне не хватало.

______________________________

— Да пошла ты! — не выдерживаю я и поворачиваюсь к Полине.

Смеряю её злым взглядом. Пусть катится, откуда пришла. Ещё мажорки мне не хватало для полного счастья. Сама как-нибудь разберусь со своими проблемами.

— Да я-то что, — пожимает плечами. — Просто сочувствую.

— Лучше уйди.

Я вздыхаю. Понимаю, что Истомина вообще не виновата. Просто попалась мне под руку. Но ничего с собой сейчас поделать не могу, бесит она меня страшно. А ссориться с ней нет никакого желания. Понимаю же, что я не в том состоянии сейчас, чтобы контролировать свою речь.

— Да я и не навязываюсь, — усмехается она и скрывается за дверью.

Я ещё некоторое время смотрю ей вслед, а потом разворачиваюсь снова к раковине. Быстренько привожу себя в порядок. Придирчиво рассматриваю себя в отражении.

Реально другая стала. И мне не нравится эта девушка. Я никогда толком никому и не грубила. Матвей не в счёт, он заслужил каждое нехорошее слово, что я ему сказала. Да и вообще речь моя была чище. С ним я стала… плохой.

Но Полина-то здесь при чём? Да, суёт нос не в свои дела. Но может она не со зла всё это делает? Правда ощущение остаётся всё равно неприятное. Любопытно ей. Пусть своей жизнью занимается, а не чужой.

Хмуро иду на выход. Прохожу комнату и толкаю дверь.

Что?

Дёргаю ручку, но она не поддаётся.

Заперто.

Как же так? В голове только одна мысль. Истомина меня зачем-то заперла здесь! Больше некому. Она ведь только что вышла. Откуда у неё ключи? Она же не в сговоре с Матвеем?

А вдруг он меня раскусил? Знает, что я сегодня собираюсь сбежать от него. Опять. Как тогда в свой день рождения. Только в этот раз планирую спрятаться надёжнее.

Да бред какой-то. Я вообще никак не показывала своих намерений. Была тихой и покорной. Он же не экстрасенс. Не мог он прочитать мои мысли. Уверена, что он думает, что я смирилась с тем, что останусь с ним.

Ладно, не беда. Сейчас позвоню Насте… Шарю по карманам своей джинсовой курточки и не нахожу телефон. Что? Но… я же не могла его оставить на столе в беседке? Нет, я точно его брала с собой!

Возвращаюсь в ванную комнату. Нахожу телефон на полу. Только, видимо, пока летела к белому другу, он выпал. Подозрительно разбит экран, будто кто-то на него каблуком давил…

Истомина? Она единственная тут стояла и наслаждалась зрелищем, как меня выворачивает наизнанку. Не удивлюсь, если ещё и на видео это всё засняла. И телефон мой испортила. Разбила его в хлам…

Предпринимаю попытку включить, но, естественно, он не работает. Дохлый номер. Он умер после встречи с туфлями Полины.

Вот же зараза! Хочется подойти к ней и влепить хорошенькую пощёчину. Или просто выдрать волосы этой сучке. Завожусь так сильно, что начинаю всем телом дрожать. Меня просто колотит от злости.

Я прохожу обратно в комнату, и реальность снова захлёстывает меня с головой. Я ведь заперта! Кругом так громыхает музыка, что если я тут стучать и кричать буду, никто и не услышит меня. И я не могу связаться с Настей!

Сердце лихорадочно стучит в рёбрах, дышу с трудом. Губы подрагивают, кажется, я сейчас начну реветь. Впрочем, кто меня видит? Сажусь на кровать и позволяю своим чувствам вылиться наружу.

Горько и протяжно реву. Выливаю наружу всё своё смятение и боль. Какая бесконечная пропасть. Я ведь думала, что уже упала, а оказывается, что дно так и не пробито.

Всё не так. Я даже спланировать нормально ничего не смогла! Рано или поздно Матвей заинтересуется тем, где я пропадаю и найдёт меня здесь. Или Истомина сама ему расскажет, что я тут засела.

Боже. Она ведь может. Не знаю какого чёрта она вообще ко мне лезет! Я ей никогда дорожку не переходила. Держалась от неё всегда в стороне. У нас как-то сразу взаимная неприязнь возникла.

Может это из-за Насти? Истоминой же Шип нравится. Как-то даже заявила, что он её парень. Вполне логично тогда, что я ей не нравлюсь. Почему бы по мне не потоптаться, чтобы неприятно моей подруге сделать?

В любом случае, оставаться тут нельзя. Я вытираю слёзы с щёк. Решительно поднимаюсь с места. Подхожу к окну и открываю створки. Второй этаж. Высоко, конечно, но делать нечего. Хорошо, что в этой комнате окна выходят не во внутренний дворик. Не хотелось бы попасться на глаза Моте сейчас.

Как-то однажды я уже пыталась вырваться из его рук, нацеливаясь сигануть со второго этажа. Не знаю, откуда во мне столько решительности было. Сейчас намного страшнее. Перебрасываю ногу. Сижу на подоконнике.

Дух захватывает. Капец, тут всё-таки высоко!

Слева растёт дерево, но до него не достать. Справа крыша над входной дверью, но она тоже слишком далеко. Есть ещё лиана, но не уверена, что она меня выдержит. Хотя стебли выглядят крепкими. В любом случае, это лучше, чем лететь вниз в кустарники.

Я протягиваю руку…

— Эй, ты что там творишь?

Внизу меня появляется парень с надвинутой на лицо кепкой. Рассмотреть отсюда, кто это, не могу. Он весь в чёрном и только на кепке какой-то красный значок. Кажется, перечёркнутый круг?

Неловко, что меня всё-таки кто-то заметил. Я всё же в платье собираюсь тут лазить. А ещё он может привлечь внимание других людей ко мне и тогда мне конец. Я не смогу убежать от Матвея.

— Отдыхаю, — отвечаю в полном смятении.

Не знаю, как вырулить из этой ситуации. Придётся снова скрыться в комнате и подождать, пока незнакомец не уйдёт. Я даже начинаю подтягивать ноги…

— Убегаешь от кого-то?

Застываю. Внимательней вглядываюсь в него. Я знаю этого парня или нет? Могу ли довериться? Сейчас у меня с этой функцией большие проблемы. Жизнь меня уже столько раз по лбу била, намекая, что доверять вообще никому нельзя.

Замечаю, что у незнакомца светло-серые глаза. Даже отсюда заметно, какой равномерный оттенок. Будто даже вкрапинок никаких нет.

И что мне терять? Кажется, что уже нечего. И я иду на риск.

— Да. Подстрахуешь?

— Ладно.

Неудобно, конечно, лезть в таком наряде, но у меня нет выбора. Я обхватываю лиану руками и устраиваю ногу на переплетении толстых стеблей.

_________________________________

Матвей Потёмкин

— Матюш, я на секундочку отлучусь.

Ириша поворачивается ко мне и хоть предложение звучит без интонации вопроса, но это он самый. И, блядь, как же меня это вымораживает. Будто я какой-то монстр, который не отпускает её ни на шаг от себя.

Перегнул ли я палку с этим видео? Однозначно. Я, сука, поступил как последний мудак. Но я не мог иначе. Если бы она ушла… Я просто понял, что это бездна. Я не выплыву без неё. Просто нужна. Она мне так нужна…

Я убираю руку с плеча конфетки. С трудом заставляю себя снова беззаботно улыбнутся. Уже зубы сводит от этой неестественности. Внутри просто выжженное поле, но снаружи я всё такой же. Весёлый и довольный жизнью.

Мне не привыкать. Я ношу маски с раннего детства. Приспособился как-то к этой грёбанной жизни.

— На секунду.

Ириша тут же подскакивает и несётся в дом. Так, будто желает поскорее от меня уйти. Не удивлюсь, если так и есть. Вот же я говнюк.

Я смотрю ей вслед и не могу оторвать взгляда.

Она такая нежная, красивая. А это голубое платье идеально сидит по фигуре, подчёркивает чистый оттенок её глаз. Не заслужила моя девочка всего этого дерьма. Сначала Литвинов, потом я сверху добавил.

Но прошлого не воротить. И мне остаётся только надеяться, что со временем она остынет. Что мы поговорим по-человечески когда-нибудь. Сможем пережить эту херню и двигаться дальше.

Что будет так же хорошо, как прежде. Вот когда мы были в отпуске, тогда было идеально. Мы растворялись друг в друге. И было охренительно. Никаких проблем. Никаких вопросов. Идеальное время…

Поворачиваюсь назад к компании и вижу на себе взгляд Шипа. Сканирует так, что мне не по себе. Он слишком хорошо знает меня. Видит, что происходит какая-то хуйня. И он ведь слышал нашу ссору.

До сих пор гадаю, какую часть он успел застать. И… мне стыдно. Блядь. Стыдно.

Я отворачиваюсь. Похер. Ну знает и знает. Осудить меня больше, чем я сам, никто не сможет. Мне с этим жить, а он просто невольный свидетель. Мне разруливать всё это, а не Шипу.

Знать бы только, как.

Заливаюсь пивом. Только алкоголь сейчас способен хоть немного приглушить голос совести. Итак держался столько дней. Давно уже хочется напиться и забыться. Но даже сейчас я всё же контролирую себя.

На вечеринку могли и неадекваты зачесаться, так что за Иришей следует присматривать.

Когда возвращаюсь из своих мыслей в реальность, вижу, что Шип с Настей уже куда-то срулили. Поднимаюсь. Надо пойти посмотреть, где моя конфетка застряла. По пути замечаю Змея.

— Привет!

Подхожу к другу и жму ему лапу. Выглядит он каким-то хмурым. Надеюсь, что сегодня на родительской хате нас не ждёт привычное представление из разряда кто кому надерёт задницу.

— Ты же не из-за Шипа тут? — качаю я недовольно головой.

— Я просто отдыхаю, Тьма. Чего ты сразу грузить начинаешь?

— Знаю, какой у тебя отдых. Кулаки зажили? Давно ни с кем не боролся? Хочешь, пройдём в зал, и я тебе покажу парочку приёмов.

Змей усмехается. Его зелёная чёлка падает ему на глаза. Блядь. Ну только он у нас так следит за своей внешностью. Знает, что девчонки ведутся на всё это. Серьга, тату, цветные пряди. Да ещё и талант на таланте.

Но бои его до добра не доведут.

— Можем и с тобой забиться, Тьма, — благодушно улыбается и хлопает меня по плечу. — А пока я тут просто потусоваться зашёл.

Ладно. Не до него пока. Надо найти скорее конфетку. Я как раз иду к дому, а Шип выходит. Антон целенаправленно направляется к Змею. Притормаживаю. Вижу, что просто разговаривают. Со стороны ясно сразу, что махаться не будут. Считывается на раз-два настрой обоих парней.

Иду в дом. Первым делом проверяю кухню. Застаю там Истомину. Сидит и поглядывает в телефон. На лице довольная улыбка.

Ириши тут нет.

— Не видела Ростовскую? — спрашиваю её.

Они ведь одногруппницы. Может случайно пересеклись.

— Видела, — кивает Поля и поднимается с места.

Подходит ко мне поближе и кладёт руку на плечо.

Проникновенно заглядывает в глаза и облизывает губы. Поглаживает меня пальчиками с длинными ногтями, слегка царапая кожу через рубашку.

Я на мгновение зависаю. Это ещё что такое? Перепила? Не соображает с кем стоит? На меня её уловки не действуют.

— Видела, Тьма. Видела.

— Ну и где она? — хмуро интересуюсь.

— А ты поцелуй, и я скажу.

— Блядь. Поля, я, конечно, понимаю, что тебе вообще всё равно к кому подкатывать, но… Даже если представить, что я не в отношениях, блеванёт меня от тебя.

Истомина запрокидывает голову назад и звонко смеётся. Убираю её руку с плеча и собираюсь идти назад, но она хватает меня за локоть.

— Ну ладно, Тьма. Я же просто пошутила. Ты такой симпатяга. А в последнее время такой мрачный ходишь. Хотела тебя просто взбодрить.

— Ладно, проехали.

Хочу уже избавиться от неё. Раз Ириша в доме, то кто-то да видел её ещё. А может она уже вернулась назад ко мне в беседку, а я тут с Истоминой зависаю.

— Я же понимаю. Тяжело, наверное, свыкнуться с мыслью, что в двадцать два года станешь уже отцом.

— Чего?

Оборачиваюсь к Поле. Я, кажется, не уловил нить её рассуждений. Какого чёрта она мне тут заливает?

— Ну я же не слепая. Ростовскую мутит, тошнит, бледная ходит, алкоголь не пьёт. Ты будто не понимаешь, что происходит. Беременна твоя девочка. К тому же она сама подтвердила, — ведёт плечом и округляет глаза.

Блядь. Что? Но… Не может этого быть. Единственный раз, когда кончил в неё — первый. И Ириша выпила таблетки. Хотя и с презервативами бывают осечки.

— Ой, заболталась я тут с тобой. Побегу, дела. Но если что, я всегда могу утешить. Ты только намекни.

Поля встаёт на цыпочки и касается губами моей щеки. Я так охреневаю, что даже забываю, как дышать. Конфетка беременна? Это же… всё меняет. Тупица. Я довожу её своими поступками, а ей итак нелегко. Ну точно. Тошнило же её. От пива отказывалась…

И промолчала. Блядь. Почему какой-то Истоминой выдала, а мне не сказала?! Я же… чёрт. Я должен что-то сделать. Конечно. Мы справимся. Да, сейчас не лучшее время, но рано или поздно дети бы у нас всё равно появились. Пусть так. Меня обязательства не страшат. Это же Ириша. Я для неё всё сделаю.

Мысли лихорадочно прыгают в голове. Не сразу вспоминаю, что пришёл сюда вообще не за этим. Я хотел найти свою девочку. Надо сделать это. Нахера эта вечеринка? Ей запахи сигарет и алкоголя вообще вредны.

Я вылетаю из кухни. По пути спрашиваю нескольких ребят, узнаю, что Иру видели на улице. Иду туда. По пути замечаю Шипа с Истоминой. На миг охреневаю снова, но иду мимо. Сейчас цель — Ириша.

— О, Тьма! А ты в курсе, что Ростовская на мотоцикле улетела? Все гадают, что за парень её повез. Это кто-то не из местных, — подлетает ко мне какая-то девчонка.

Кажется, тоже с Ириной группы. Показывает мне видео на своём телефоне. Ошибки быть не может. Голубое платьице. На плечах джинсовая курточка. Обхватывает за талию какого-то парня в кепке, и они срываются с места.

И это, пиздец, какой-то. В горле ком. Кулаки сжимаю до боли.

Моя конфетка сбежала от меня. Просто скрылась. С незнакомцем.

Внутри просто всё рвётся на части. Я влетаю в гараж и завожу свою тачку.

Холодный ветер бьёт в лицо, а я прижимаюсь к незнакомому парню. Крепко держусь за его талию. Не чувствую страха. Я ничего не чувствую. Не позволяю себе эмоций. Главное, добраться до дома отца, а там уже выдохну.

Я вообще не понимаю, почему так легко согласилась на предложение этого Никиты. Когда я без приключений добралась до земли, он окинул меня взглядом, склонил голову на бок и сообщил, что у него за воротами стоит байк. И если мне надо, то может меня отвезти куда я попрошу.

И это моя первая поездка на мотоцикле. А я воспринимаю её как что-то обычное. Еду по ночной трассе с незнакомцем. И мне безразлично. В груди пусто. Я забыла своё сердце где-то там. На вечеринке.

Но думать о Матвее не могу и не хочу. Нельзя погружаться во всё это.

Прикрываю глаза. Скоро всё закончится. Скоро я буду надёжно спрятана ото всех.

— Это твой дом?

Никита вскидывает глаза и внимательно осматривает двухэтажное сооружение. Домчались быстро. Свет в доме не горит. Может быть папа уже спит? Я даже не представляю сколько сейчас времени.

Один раз мы останавливались на заправке. Никита разрешил переставить мою сим-карту в его телефон. Звонила Насте, но она трубку не взяла. А я не стала больше пользоваться добротой парня. Папе решила уже устроить сюрприз.

Не выгонит же он меня?

— Да. Спасибо тебе большое, Никита. Запиши мой номер и позвони через пару дней или напиши, я как обзаведусь новым, сразу тебе скину на бензин или… ну за помощь, — смущённо говорю я.

Не знаю, как отблагодарить его. То, что он сделал, бесценно. Взял и помог мне без всяких расспросов. Если бы начал закидывать меня вопросами, то я бы не успела провернуть всё. Не получилось бы сбежать от Матвея.

Есть же ещё на свете благородные люди.

Я пыталась вспомнить, видела ли я его, но похоже, что нет. В универе мы, скорее всего, не пересекались никогда. Вообще не знаю, откуда он.

— Не стоит, — усмехается парень. — Я в деньгах не нуждаюсь.

— Но… как мне тебя отблагодарить?

— Достаточно будет просто сказать «спасибо». Я не сделал ничего особенного. Просто помог хорошей девушке.

Я чувствую ещё большую неловкость. Вот уж не думала, что меня кто-то назовёт «хорошей». Давно таковой не являюсь. Когда в моём мире появился Матвей, я будто от него заразилась его тьмой. Наружу вылезло всё, что было плохого во мне.

А этого оказалось достаточно, чтобы не считать себя больше правильной и хорошей.

— Спасибо.

— Береги себя, Ростовская, — подмигивает Никита.

Я киваю ему и иду к дому. Звоню в домофон. Долго никто не отвечает, но потом раздаётся сонный голос отца. Я поспешно говорю, что это я. Дверь открывается. Я берусь за ручку, и тут меня прошибает холодный пот.

Ростовская? Откуда Никита знает мою фамилию?

Оборачиваюсь к нему, но парень уже заводит свой байк и отъезжает.

Да кто же он такой?!

— Если у тебя проблемы, скажи. Помогу, чем смогу. Я ведь никогда тебя не отталкивал.

Мы сидим с папой на кухне. Я пью чёрный чай. Обычный. Без сахара. Такой же, как и папа. Впервые думаю о том, что у нас на самом деле достаточно много общего. И многие привычки я переняла у него. Когда он ещё жил с нами.

Одинаковые пристрастия в еде. Закрытость. Молчаливость. Умение держать всё в себе. Какая-то непробиваемость. Но если нас довести… можем нагрубить, накричать и наговорить лишнего.

Я папина дочка. А от мамы… да я только и мечтала о том, чтобы не стать на неё похожей. Надеюсь, что получилось, что мы с ней совершенно разные люди.

Если я беременна… В горле ком. Но я никогда не стану такой, как моя мама. Я сделаю всё, чтобы мой малыш рос счастливым.

— Я с Настей… почти перестала общаться.

Не хочется, но глаза наполняются слезами. Настюша. Блин. Даже поговорить не получилось сегодня. Я сбежала, а ей ничего не объяснила. Надо спросить у папы про телефон. Может лишний где валяется. Хотя бы напишу ей сообщение.

— Бывает, — спокойно говорит папа. — Всякое в жизни бывает.

— А если… папа… если я сделала большую глупость?

Я кусаю губы. Глупость, что доверилась Матвею. Что из всех парней на свете, я выбрала самого сложного. Хотя кто-то мне и не предоставил этого выбора…

Думала ли я, что он изменится? Думала.

Мне казалось, что наш побег в горы доказал, что он может быть другим. Что в нём просыпается то, что он пытается скрывать. Он думает, что в нём нет ничего положительного, но это не так. Я всё вижу.

Он может быть добрым, заботливым, чутким. И я точно знаю, что вместе мы бы всё преодолели. Что он забыл бы о своих проблемах. Что прошлое не тянуло бы нас вниз.

Вместе бы мы смогли помочь друг другу. У нас много общего. Больше, чем можно было бы предположить.

Но в итоге всё получилось не так. Одно зацепилось за другое, коснулось третьего. Неслучайные случайности. Литвинов. Видео. Предполагаемая беременность… Да, я точно совершила глупость. И не одну…

— Что бы ни случилось, ты моя дочь. И я всё равно буду любить тебя.

Слова папы расшатывают то, что я держала всеми силами. Поток слёз прорывается. И я больше не могу это сдерживать. Рыдаю в голос.

Папа берёт меня как маленькую на руки и обнимает. Будто укачивает. И я не замечаю, как обмякаю в его объятиях. И просто вырубаюсь.

Утром просыпаюсь разбитая. Беспокойный сон. Постоянно казалось, что Матвей меня ищет. Что он где-то рядом. Один раз под утро мне даже слышался его голос. Так отчётливо, будто это правда.

Плетусь в ванную комнату. Папа меня отнёс на второй этаж в мою комнату.

Я редко бывала в этом доме, но здесь есть место для меня. Папа оставил две комнаты. Для меня и Илюши. Как напоминание, что мы всегда можем сюда приехать, и он будет рад нас видеть.

Мою голову, чтобы немного освежиться. Тщательно умываюсь. Чувствую себя всё ещё неважно. Месячные отсутствуют. Возникает мысль купить тест, но… боязно. Будто если он покажет положительный или отрицательный результат, то что-то изменится. Если уж случилось, то случилось, а нет, так нет.

Переодеваюсь в свою одежду. Хорошо, что тут остались мои вещи. Спускаюсь вниз.

Папа сидит на кухне с мрачным видом. За окном капает дождь. Вот теперь больше похоже на осень. Я подхожу к нему ближе.

— Доброе утро.

Неловко за вчерашнее. Приехала под ночь. Вломилась в его жизнь со своими проблемами. Ничего толком не рассказала. Даже подумать страшно, что он себе надумать успел за это время.

— Привет, солнышко. Ждал, пока ты проснёшься…

— Что-то случилось? — сердце падает в пятки.

Почему-то думаю о Моте. Его голос в ушах. А вдруг он добрался до меня? Вычислил.

— Мой друг, отец твоей Настеньки, вчера в больницу попал.

— Ох!

Я сажусь на стул. Боже. Как там Настя? Чёрт! Просто невероятно. И я ведь так и не раздобыла телефон, просто уснула на стрессе. А она ведь могла мне звонить. Может поддержка нужна была. Хотя с ней же Шип.

— Поедем к ним?

— Конечно, пап. Поехали скорее.

Я подскакиваю с места, готова прямо сейчас сорваться. Но папа продолжает сверлить меня взглядом. Будто не всё ещё сказал. Я опускаюсь назад за стол. Смотрю на него вопросительно.

— Тут один парень приезжал, — продолжает папа. — Очень хотел тебя увидеть. Прямо… требовал.

Папа невесело усмехается, а я чувствую, как кровь слетает с моего лица. Ладошки покалывает от ужаса. Впиваюсь ногтями в них.

— А ты… что ему сказал? — спрашиваю, аккуратно подбирая слова. — Он где-то здесь?

— Здесь. Очень упрямый молодой человек. Я бы даже сказал… бесстрашный. Сидит в своей машине, караулит тебя. Прикатил пьяный, кричал, что без тебя не уедет. И мне очень хочется его в обезьянник отправить проспаться, но жду твоего вердикта. Звонить ребятам или как?

Папа внимательно смотрит на меня, а я задыхаюсь от мысли, какое Матвей представление закатил. Боже…

Что же мне делать?

_______________________

— Привет, — выдыхаю я.

Не хотела я к нему идти. Даже чуть язык не повернулся сказать, чтобы папа своих знакомых сюда отправил. Правильно. Нечего было за руль садиться выпившим. Хорошо, что ещё благополучно это приключение закончилось.

Хотя достоверно мне это неизвестно. А вдруг что-то произошло, пока он ехал сюда?

И ещё поняла, что не смогу просто остаться в стороне. Дурочка. Ну зачем я лезу сама в ловушку? Одна радость, что папа рядом. В случае чего, у меня есть поддержка.

Матвей не сможет затащить меня в машину и увести отсюда.

И вот я как Матвей выбирается из машины, а следом на асфальт летит бутылка с какой-то янтарной жидкостью. То ли коньяк, то ли виски — я вообще в этом слабо разбираюсь.

И что-то мне подсказывает, что запивал своё горе он уже тут. Прямо перед домом моего отца. Может всё не так уж и плохо? Может быть зря только стала переживать из-за него?

Он не обращает внимания на потерянный алкоголь, сразу выпрямляется и смотрит на меня. Пронзает своими синими поплывшими глазами, в который стоит туман.

— Конфетка…

Матвей делает нетвёрдый шаг вперёд, будто хочет меня обнять, а я сразу отступаю. Вот чего я точно не хочу, так это снова попадаться в его сети. Снова становиться игрушкой в его руках.

На нас летят холодные капли дождя. Я забыла зонтик взять. Атмосферно. Прямо как внутри меня. Всё плачет. Всё надрывается при виде Моти.

— Блядь, — он взъерошивает волосы. — Я искал тебя.

— Ну вот и нашёл, — пожимаю плечами. — Что теперь?

Не знаю, зачем мы вообще разговариваем. Нам с папой надо ехать к Маловым. Я очень хочу к Насте, а не стоять сейчас здесь под дождём. Зачем? Ну к чему всё это? Почему он меня не отпустит уже? Я хочу жить дальше.

— Был и в общежитии, и у твой мамы, — продолжает Матвей, словно не слышит моего вопроса.

Я сглатываю. Отлично. Мама теперь в курсе, что мы поссорились. Может быть даже названивала мне сказать, что была права. Я радуюсь, что осталась без телефона. Спасибо Истоминой, избавила меня от общения с родственницей.

— Зачем ты тут? — спрашиваю со вздохом.

Складываю руки на груди. Хочу отгородиться от него как можно сильнее. Может стоит просто сказать, чтобы вызывал такси и ехал к себе домой? Пусть выспится и приведёт себя в порядок.

— Ириш, я не могу без тебя, — говорит Мотя.

Делает довольно резкий рывок для пьяного, обхватывает меня за талию. И только я собираюсь возмутиться, оттолкнуть его, как он… неожиданно спускается вниз на колени. Обнимает меня за ноги и упирается лицом в мой живот.

Я ошеломлённо замираю.

Я ведь морально готовилась к этой встрече. Перед выходом настраивалась, что всё будет хорошо. Что я просто попрошу его отстать от меня. Может быть в ход пущу угрозы. Скажу, что папа не позволит ему больше появляться в моей жизни…

И вот…

Всё идёт не по плану.

— Матвей… Ты что творишь? Поднимайся!

Я наклоняюсь и пытаюсь потянуть его вверх. Кусаю губы, чтобы не расплакаться. Не получается мне держать свои чувства под контролем, когда он так близко ко мне. Когда он ведёт себя так странно.

Но я стараюсь. Всеми силами стараюсь не поддаваться на эту провокацию.

— Матвей… Перестань, пожалуйста. Отпусти меня.

— Я не могу без тебя. Не могу, не могу, — бормочет Мотя, уткнувшись в мой свитшот.

Сердце разрывается снова на куски от этой картины. Не угрожает, не тащит меня через силу к машине. Он просто… Признаётся, что я ему нужна?

— Конфетка, возвращайся домой. Я всё для тебя сделаю. Всё, что попросишь. Только будь со мной, Ириша…

В груди всё сжимается. Что же он делает? Я не могу этого слышать. Да и почему он без меня не может? Я ведь никто. Игрушка. Так ведь? Невыносимо это терпеть. Нет сил бороться с его диким напором.

— Да зачем я тебе? — всхлипываю я. — Матвей, я ведь для тебя никто. Я призналась тебе в чувствах, а ты меня проигнорировал. А после использовал шантаж, чтобы удержать меня возле себя. Я для тебя простая игрушка. Удобная девушка, с которой можно спать, когда вздумается, ведь она всегда под рукой. К чему это представление? Избавь меня от новых страданий. Я хочу уйти…

По конец речи у меня уже в три ручья текут слёзы. Безразличие? Нет, я такого слова просто не знаю. Каким чудом вчера держалась — фантастика просто. Меня колбасит серьёзно. Я сейчас в эпицентре чувств. Это не просто грусть, это даже не печаль, это самое настоящее горе, которое накрывает меня с головой.

И Матвей только мешает мне пережить свои потери. Пережить то, что между нами больше ничего не будет. Что я остаюсь одна. Я хочу попытаться выползти из этого ужасного жизненного периода, а он никак не отпускает.

— Прости меня. Ириш, прости. Я чёртов мудак…

Я молчу. Я итак уже сказала слишком много. И не могу я верить в его искренние раскаяния. Да с чего бы? Я вообще не понимаю, был ли он со мной хоть когда-то откровенен или нет? Что из наших отношений было правдой?

Матвей вскидывает глаза вверх. Я смотрю на него. Его чёлка прилипла к лицу от дождя. И почему-то именно сейчас он мне кажется каким-то беспомощным и потерянным. Будто он плыл на корабле по определённым координатам, но шторм смешал всё, смыл все навигационные карты и украл в свою пучину компас.

И теперь он не знает, что ему делать дальше.

Но то, как он смотрит на меня… Будто я его путеводная звезда.

— Ира, я люблю тебя.

Боже… Мотя, зачем… Только не ври, не иди на это. Я поражённо молчу. В горле скапливается огромный ком. Я дышать не могу. Чувствую, как ноги слабеют. Вцепляюсь в его плечи, чтобы удержать равновесие.

Одна рука Матвея тянется вверх и накрывает мой живот.

— И нашего ребёнка люблю, Ириш. Я приложу все усилия, чтобы стать достойным отцом, вот увидишь. Только не отталкивай меня. Ты самое дорогое, что есть в моей жизни.

Догадался. Прикрываю глаза. И холодный дождь лупит меня по лицу. Я мечтаю превратиться в капли воды, упасть в землю и исчезнуть. Ведь как хорошо, когда тебе не надо принимать никаких решений.

_______________________________

— Ладно, ребятки, давайте-ка в дом. Иначе оба сейчас до бронхита догуляетесь, — раздаётся вдруг рядом с нами голос моего папы.

Чёрт! Надеюсь, что он ничего не слышал. Не готова я ещё с ним разговаривать на все эти темы. Особенно про предполагаемую беременность. Не хочу огорошивать папу раньше времени. Это ведь пока не точная информация, к чему ему лишние переживания?

Матвей будто и не слышит слова моего отца. Так и держится за меня, словно боится, что я прямо сейчас растворюсь в пространстве. И ждёт. Он думает, что я прямо сейчас озвучу своё решение.

— Пап, — зову я. — Помоги мне.

Стираю слёзы с лица.

Пока до конца не осознаю, что Матвей придёт к нам домой. Неожиданное решение со стороны папы. Я ведь никак не готова продолжать этот разговор. Тем более в чьём-то присутствии, да и наедине тоже не смогу.

Хотя, конечно, ему по-хорошему стоило бы проспаться. Прийти в себя. Судя по увиденной бутылке, половину он точно осилил. А когда протрезвеет… Не пожалеет ли он о своих словах? Вообще будет помнить, что произошло перед домом моего отца?

Как он стоял на коленях и вымаливал у меня прощение. И признавался…

Сердце тоскливо сжимается. Если бы эти слова были произнесены раньше. Намного раньше и в другой обстановке… Я была бы самой счастливой. Я бы поверила.

Папа подходит ближе и помогает Моте подняться. Но даже в вертикальном положении он меня не выпускает из своих рук. Цепляется за меня как за последний лучик надежды.

Кажется, что Матвей вообще не осознаёт, что происходит.

— Ириш… Скажи мне…

— Не сейчас, — качаю я головой.

— Ты простишь меня?

Я бросаю через него взгляд на папу. Понимаю, что ситуация до ужаса неловкая. Папа отворачивается и делает вид, будто не слушает наш разговор. И при этом тянет Мотю за плечи к дому. И я иду шаг в шаг с ними, потому что на мне руки Матвея. Он сжимает мою талию.

— Мне надо всё обдумать, — отвечаю уклончиво.

Никаких решений сейчас. Я не могу довериться ему. Слишком сильно обожглась. Мне было очень больно. И надо ещё посмотреть, какой он будет позже. Станет ли настаивать на своих словах или заберёт их назад…

Мы добираемся до дома.

— Давай-ка твоего… друга... отправим в гостевую комнату.

Я киваю. Спасибо, что папа не задаёт никаких вопросов. Не спрашивает, что за «друг» такой у меня, почему я реву, почему он передо мной на коленях стоял. И я удивлена такой эмпатии. Не думала, что папа вообще способен быть таким… заботливым.

Матвей покорно следует куда его ведут. Так же безропотно заваливается на застеленную кровать. Прямо в грязной одежде. Только в этот момент он меня и выпускает из объятий. И стоит коснуться ему головой подушки, как Матвей тут же вырубается.

Мы с папой стоим перед кроватью. Я в ужасе от происходящего, а папа, скорее всего, в ещё большем. Но я на него не смотрю. Я вижу перед собой только хмурое лицо Матвея. Он будто даже сейчас страдает.

Делаю глубокий вдох.

— И что же нам теперь делать? Может стоило его выгнать? — спрашиваю я тихонько.

— А ты хотела его оставлять в таком состоянии на улице?

— Нет, но нам нужно уезжать. Я не хочу из-за Моти и его выходки бросать подругу.

— Мотя?

Я закусываю губу. Да, как-то не до представлений было. Да и что бы я сказала? Папа, знакомься, это парень, который решил, что может играть мной, но потом вроде передумал, но я не уверена в его чувствах.

— Матвей Потёмкин. Мой сводный брат, ну и вроде как мой парень, — отвечаю максимально нейтральным тоном.

— Вот теперь я в шоке.

Я перевожу взгляд на папу. Он и вправду выглядит ошеломлённым. Надеюсь, это не из-за того, что у меня завязались отношения со сводным. Думаю, что он просто и не в курсе был, что у Кирилла Юрьевича есть сын. Мама с папой ведь толком после развода и не общались. Только на тему детей, то есть нас с Илюшей.

— Прости, — шепчу я.

— Ничего. Я просто не знал. Это… хм… немного неожиданно. Но оставим разговоры на потом. Давай я позвоню своей… подруге. Присмотрит за домом и Матвеем, пока нас не будет.

— Подруге?

Ну конечно. Почему я думала, что мой папа одинок? Я его жизнью как-то и не интересовалась. А то, как он выделил слово «подруга», даёт определённый намёк на то, что отношения близкие.

— Обсудим позже. План одобряешь?

Я киваю. И пока папа уходит звонить своей подруге, я сажусь на краешек кровати. Не удержавшись, тянусь к волосам Матвея и провожу по мокрым прядям пальцами. Надо бы хотя бы полотенцем его протереть, а то и правда заболеет.

— Конфетка… — вдруг тянет Мотя и обхватывает мою кисть.

Я вздрагиваю, хочется убежать тут же. Я не понимаю спит он или нет. Глаза закрыты, но дыхание беспокойное. Не могу пошевелиться. Но спустя пару минут понимаю, что он продолжает спать.

С трудом освобождаю свою руку из цепкого захвата Матвея и иду в свою комнату. Нужно собираться. И не думать о том, что по возвращении сюда обнаружу тут его. Он ведь уедет когда выспится, да?

Мне не хочется думать о будущем. Только не сейчас. Когда-нибудь попозже.

— Надежда Петровна мне понравилась, — говорю я спустя пару минут тишины в машине.

Папина подруга оказалась симпатичной женщиной. Улыбчивой и разговорчивой. А увидев меня, она сразу заключила меня в объятия и сказала, что счастлива наконец-то со мной познакомиться.

Неудобно правда, что папа не говорил про неё. Но видимо это у нас семейное. Огорошивать новостями и такими вот неожиданными знакомствами.

— Спасибо. Она очень хорошая. И твоего Матвея на место поставит при случае. Занимается делами несовершеннолетних. Может приструнить кого угодно.

Ого! Я бы никогда не подумала, что у этой добродушной женщины такая сложная профессия. Хм. Задумчиво смотрю на свои колени. Не привыкла я общаться с папой. Но чувствую, что у него ко мне много вопросов.

— Так Матвей и есть причина твоих слёз?

— Я запуталась, — признаюсь я и отворачиваюсь к окну. Изучаю капли на стекле. — Мотя… очень сильно обидел меня. И я не уверена, что готова простить его.

Папа долго молчит. Я даже думаю, что у него иссякли вопросы. Вот так просто. Да и что тут спросишь? Если бы хотела, рассказала сама. А папа правильно делает, что не лезет. Я всё равно не смогу с ним такие вещи обсуждать.

— Все совершают ошибки, — вдруг говорит он. — Я не собираюсь тебя учить жизни, поздновато спохватился. Но… Просто задай себе вопрос. Что будет, если его не окажется больше в твоей жизни. Готова ли ты к такому?

Сердце сжимается от боли. Я кусаю губу. Конечно, мне будет ужасно без него. Но я ведь вывезу это? Да? Или… сложно не поддаваться чувствам. Ведь несмотря ни на что, я его люблю.

А ещё папины слова заставляют задуматься. Кажется, что всё-таки он услышал намного больше, чем следовало бы ему знать.

— Пап… Это слишком сложный вопрос…

— Я думаю, ты знаешь на него ответ. У меня, скажем так, профдеформация. Я умею считывать чувства людей. Ещё по молодости в следственном отделе наработал этот навык. Так вот… Твой Матвей влюблён в тебя по уши. Может быть даже… немного одержим, — задумчиво говорит папа. — И он тебе ведь тоже небезразличен. Просто подумай… Не будешь ли ты жалеть в будущем, что не дала шанс этим отношениям.

Я замираю. Влюблён. Одержим. Папа впервые в жизни видит Матвея и говорит такое. А вдруг это правда? Это ведь так на похоже на Мотю. Скрывать свои чувства за масками. Никого не впускать в свою жизнь. Даже меня…

— Может ты и прав, — вздыхаю я и закрываю лицо руками. Едва держусь, чтобы не завыть в голос. Всё слишком сложно. Разрывает на эмоции. — Мы с ним оба запутались. Но я подумаю насчёт второго шанса.

Папа снова замолкает. Я откидываюсь на спинку кресла. Убираю руки от лица. Ну вот. Вроде даже получилось сдержать порыв снова разрыдаться. И как бы я ни была настроена, слова папы… дарят надежду. Маленькую. Но всё-таки… мне этого так не хватало.

— Правда помучить его всё-таки стоит, — добавляет папа с усмешкой. — Чтобы осознал, что мою дочь нельзя обижать. Хочешь заберу его на учения? Мои ребята быстро ему мозги на место вправят.

— Па, — усмехаюсь я. — Думаю, что можно обойтись и без этого.

Хотя забавно было бы посмотреть на то, как несладко придётся мажору в полевых условиях. Но я ведь не настолько жестока?

____________________________

— Настя!

Ощущение, что мы вечность не виделись. Я кидаюсь к подруге на шею и не сдерживаю своих слёз. Меня буквально с головой накрывает всеми эмоциями сразу. Оглушает.

Я приехала, чтобы поддержать её, а вместо этого понимаю, что не смогу промолчать. Я должна ей всё рассказать. Я просто не вынесу, если это будет и дальше сидеть во мне. Не хочу никакой недосказанности между нами. Уж мне ли не знать, к чему это приводит.

— Ира!

Настя тоже плачет. Мы с ней рыдаем в два ручья. Я только рада, что мы в её комнате, и нас никто не видит. Кстати, она ведь даже встречать меня не вышла. Но её отец дома, всё обошлось. А ощущение, что у неё случилось что-то ещё. Какое-то горе.

— Как ты? Прости, что не позвонила тебе. Мой телефон умер. А я… вчера я была не в себе… И… — я запинаюсь.

Стираю слёзы с лица, хлюпаю носом и не знаю, что сказать. Если и начинать, то с самого начала, а не с конца. Иначе история выйдет неполноценной.

— Я рассталась с Антоном, — шепчет Настя с такой болью в голосе, что у меня мурашки по телу бегут.

— Насть.

Я снова притягиваю её в объятия. Так и сидим. Теперь беззвучно плачем. Блин, а ведь я думала, что у Насти есть Шип. Что она вчера была под его защитой, а выходит, что у них что-то случилось. Они ведь не сегодня расстались? Вчера я видела между ними… пожар.

Это же заметно было на вечеринке.

— Что у тебя случилось? — спрашиваю я, когда немного беру себя в руки.

— Сначала ты, — говорит Настя. — Ты ещё вчера планировала мне что-то рассказать. Ириш, я не понимаю… Ты меня совсем запутала со своим Матвеем.

— Я знаю. Я просто… прости меня. Я всё расскажу.

Мы с Настей забираемся в кровать, как в старые добрые времена. Когда могли часами болтать, лежа на диване или сидя в детском домике на дереве. Да нам было всё равно где.

Когда мы встречались, то трещали без умолку. А потом что-то пошло не по плану. Я выросла и стала закрытой. Отгородилась от неё. В этом и была моя ошибка. И сейчас я лежу на подушке и собираюсь с мыслями.

Исповедь.

Тяжело вздыхаю и начинаю. Говорю про то, как Матвей появился на пороге моей комнаты. Как заявил, что я буду его игрушкой. Как поцеловал. Мой первый поцелуй, который запомнился шоком.

И как мы с ним виделись на протяжении этих двух лет. Вспоминаю первое свидание, на которое я пошла с Литвиновым, а там появился Матвей. Дал по носу Вите и увёз меня к отелю. До смерти напугал тем, что мы с ним в номере будем время проводить.

Я рассказываю, как Мотя поцеловал меня на виду у всей школы, а я прежде заявила всем, что это просто мой сводный брат. И как со мной перестали общаться одноклассницы, решив, что я врушка.

Вспоминаю и то, как Матвей приезжал ко мне и не приставал. Мы с ним просто молчали. И один раз даже спали в обнимку на диване в гостиной. За что я огребла по полной программе от мамы.

А ещё я рассказываю о том дне, когда Настя была у меня в гостях, когда я ушла от неё, соврав, что иду к однокласснице. И рассказываю про мой побег к Насте после того, как поняла, что Мотя серьёзно намерен воплотить в жизнь своё желание. А именно — лишить меня девственности. Быть первым.

По её глазам я вижу, что она в шоке. Но не перебивает. И я уже даже готова к тому, что к концу моей речи Настя просто вычеркнет меня из своей жизни. Я слишком много врала ей, и понимаю это.

Сглатываю и продолжаю. Вечеринка у Шипа дома, где я пообещала позволить Моте всё. От отчаяния, потому что уже не знала, как от него отделаться. И таблетки снотворного, и мой «гениальный» план накачать его и сделать вид, что между нами что-то уже было…

Боже. Каким же бредом это сейчас кажется…

И вишенкой на торте выступает видео, где я прошу в самой некрасивой форме Матвею уже сделать то, что он так хочет. Ибо я напилась так, что до сих пор не помню этих часов своей жизни. А потом безумный спор, что я буду жить у него и если между нами ничего не случится, то он меня отпустит. И моё же поражение.

— Ты спала с Матвеем? — охает Настя.

— Даже больше. Я сама… полезла к нему, — я прикрываю глаза и вспоминаю этот день. Нет, перед подругой не стыдно открывать этот эпизод. Потому что я всегда думала, что так и случится. Я расскажу ей сразу же, как только это произойдёт. Ведь это Настя! Ближе у меня никого нет. — В тот день мы поссорились с нашими родителями. Они заявили, что хотят завести общего ребёнка. А мы с Мотей вспылили. Ушли на задний дворик и там всё и случилось.

— На улице?!

Кажется, Настиному изумлению нет конца и края.

— Я была сверху, — добиваю я. — На лавочке.

— Обалдеть.

Я смеюсь. Впервые за время исповеди мне становится смешно. Тогда с Матвеем я переключилась. Отпустила эмоции и позволила себе почувствовать себя счастливой. И ведь мне казалось, что мы с Матвеем так близки. Я поверила, что между нами не просто игра или какой-то идиотский спор.

И возможно я права. Может быть он тоже это чувствовал. Но это не отменяет того факта, что Мотя этого признать не смог. Ему потребовалось намного больше времени, чем мне, чтобы понять, что он неравнодушен ко мне.

Чтобы признаться мне в любви.

— Он кончил в меня, — закусываю я губу. — И возможно я беременна, потому что месячные со мной решили попрощаться.

— Что?!

Настя резко садится в кровати. Смотрит на меня шокировано. Хотя куда уж больше. И я переворачиваюсь на бок. Подкладываю руку под голову.

— Я не делала тест. Потому что боюсь, что это правда. Глупо, да?

— Ира… Ну почему ты не рассказывала? Я бы всё поняла. Я бы поддержала тебя. Во всём, что бы ни случилось. Матвей полный придурок. Если бы ты только сказала… Надо было рассказать всё Илье!

— Ты знаешь… После того случая на лавочке мы уехали от родителей. В отель в горы. Ну помнишь… Я не появлялась в универе. И тогда всё было по-другому.

Я отвожу взгляд в сторону. Потому что этот отпуск навсегда останется в моей памяти светлым пятном. О чём я и говорю. Открыто признаюсь, как я наслаждалась этими днями. Как поняла, что влюбилась. И мне казалось, что Матвей любит меня.

А потом мы вернулись. И всё было хорошо до поры до времени. Но я накрутила себя из-за его визитов в общежитие, а потом Литвинов меня затащил в комнату… Тут я рассказываю сухо и быстро, чтобы не вводить Настю в ещё больший транс. Да у меня и самой нет желания ковыряться в этом деле.

И катарсис. Матвей шантажирует меня видео.

— Не может быть!

— Да. И твой Антон это слышал.

— Что?!

По глазам Насти вижу, что в её голове стыкуется какая-то картинка. Она ложится обратно на кровать. Обнимает подушку и смотрит на меня.

— Ира, у меня просто нет слов. Одни только маты в голове на эту историю. Спасибо, блин, Антону за обогащение моей речи. У него через слово бранная речь проскальзывает…

И Настя замирает. Будто вспоминает о чём-то очень болезненном. Только что отвлекалась на мой треш, а тут осознала, что собственный её не покинул. Я тянусь к ней и беру за руку в подбадривающем жесте.

— Вы такие разные. Расскажешь, что у вас случилось?

— Обязательно расскажу. Но у меня вопрос.

— М?

— Что ты собираешься делать дальше?

Хороший вопрос. Очень хороший. Потому что на самом деле я понятия не имею, что мне делать и что ждёт меня впереди. Мотя в доме моего отца и рано или поздно мы с ним увидимся.

И что-то случится.

______________________________

Матвей Потёмкин

— Подъём, салага!

Бездна. Какого чёрта происходит? Резкий женский голос над головой. А внутри… проще сдохнуть сразу, чем начать разбираться. Ощущение, будто башку сдавило обручем, а во рту раскинулась пустыня.

— Пить, — хрипло выдыхаю.

Глаза-щёлочки. Пытаюсь рассмотреть кто там надо мной возвышается.

Определённо, объект неопознанный. Последнее воспоминание, как валяюсь в ногах у Иры, умоляю меня простить и признаюсь в любви. Как долбанный придурок упустил своё счастье, но рассчитываю ещё на что-то.

Мечтаю всё исправить. Но в её глазах… не вижу прощения.

Блядь. Без неё всё бессмысленным становится. Ничего не хочу. Мне только моя конфетка нужна. Моё спасение. Где она?!

— Пить я могу организовать, а в принципе, почему бы и нет?

В лицо с размаха получаю дозу долгожданной воды. Только, блядь, в рот нихрена не попадает. Подрываюсь с места и протираю лицо руками. Твою мать, что за херня творится?! Я умер и попал в ад?

— Блядь! Что вы творите?!

— Так. Со мной, молодой человек, вам придётся подружиться. А я очень не люблю маты. Поэтому за каждое бранное слово вы переводите мне на карту сто рублей.

Я ошалело смотрю на невысокую хрупкую женщину примерно лет пятидесяти. Тёмные волосы. Каре. Строгие глаза. И несмотря на внешнюю хрупкость, понимаю, что баба огонь. В смысле, женщина в расцвете сил и с железным характером.

Куда это я умудрился вляпаться?

— Сто? — изумлённо тяну.

Что за детский сад? Материться при ней нельзя. Кто она вообще такая?

— Да, вы правы. Судя по брендовой одежде, припаркованной у дома машине, часам… Мажор. Думаю, что тысяча сгодится. Но вы не переживайте, это я не для себя. Все средства отправлю в благотворительный фонд. Идёт?

— Пиздец какой-то.

Я протираю снова лицо руками. Сжимаю виски, где меня нехило так лупят молоточки. Который час? И в какое адское место я попал? Мне сейчас только нравоучений не хватало. От незнакомой дамочки.

— Две тысячи уже накапало, — хмыкает женщина. — Меня зовут Надежда Петровна. Думаю, что я могу уже на «ты» перейти? Вроде познакомились, Матвей. Если будешь хорошим мальчиком, налью тебе чай и дам поесть.

— А может быть вы меня сразу прибьёте, чтоб не мучился? — уточняю у Надежды. Очень у неё имя звучное. Вот я на неё и рассчитываю. На надежду.

— Ирочка расстроится. А нам этого не надо, да? Будем возвращать тебя к жизни.

Я вздыхаю. Ладно. Будем решать проблемы по мере поступления. Раз всплыло имя моей конфетки, значит, всё не так плохо. Это, скорее всего, дом её отца, а значит, эта Надежда Петровна имеет какое-то отношение к Ростовским.

Смотрю на женщину новым взглядом.

— Конечно, называйте меня как пожелаете, Надежда Петровна. А я могу… ополоснуться, прежде чем пойду заслуживать чай и жратву?

— Еду, Матюша. Не порть красивую русскую речь. Конечно, ты можешь искупаться. Я даже для тебя нашла одежду. Надеюсь подойдёт. Это Илюшина. Иришиного братика.

— Спасибо.

Я кошусь на стопочку, которую мне аккуратно сложила удивительная Надежда Петровна. И когда она оставляет меня в комнате одного, поднимаюсь и плетусь в ванную комнату. Жизнь полный отстой, а после коньяка, выпитого на голодный желудок, ещё отстойнее.

Но ради Иры я продержусь. Узнаю, где она и буду снова и снова упорно добиваться её. Пока не заслужу прощения.

Если заслужу. Чёрт возьми, если только она сможет простить все мои косяки.

— Ну вот, другое дело, — довольно улыбается Надежда Петровна, окидывая меня внимательным взглядом. — На человека ты уже похож, Матвей. Садись за стол.

Я покорно иду к стулу. В кухне пахнет обалденно. Вкусный аромат чая с какими-то травами и блины. Блядь. Я сто лет не ел домашних блинов. Когда-то давно, пока мой отец ещё не перессорился со своими родителями, он отправлял меня к ним в деревню. Бабуля пекла блины. Запах детства.

А потом всё пошло насмарку. Отец отгородился от них, а теперь уже и никого в живых не осталось. Есть только небольшая горстка воспоминаний, что там было хорошо. Никаких статусов, никто меня ни в чём не обвинял, и я был вроде как… нужен.

— Держи сметанку. Я всегда покупаю фермерскую, она самая вкусная. Свеженькая.

На столе появляется стопка ровненьких кругляшей, похожих на солнце. Белоснежная сметана на блюдце, а следом и кружка с горячим чаем. Во рту собираются слюнки.

— Спасибо, Надежда Петровна.

— Пожалуйста, Матюша.

Бросаю беглый взгляд на женщину. Спокойная. Уверенная в себе. Садится напротив меня и тоже пьёт чай и с аппетитом уминает приготовленное блюдо. Поколебавшись не больше пары секунд, тоже приступаю к еде.

Вообще странно всё. Ем блины с незнакомой женщиной. В доме своей девушки. Хотя тут вопросики. Ириша вряд ли считает меня своим парнем. Сбежала. А я потом её полночи искал. Гонял с одного края города в другой, потом к её маме, она-то мне и сказала адрес отца конфетки.

— Итак, Матвей. Хотела сказать тебе одну вещь. Я не в курсе, что там у вас с Иришей происходит, но ясно одно. Ты где-то очень сильно ошибся. А в твоём возрасте уже должно быть понятно, что девочек обижать нельзя. Тем более, таких нежных и ранимых, как наша милая Ириша.

Блин в горле застревает. Блядь. Лекция. Будто я сам не понимаю, что сделал всё неправильно. Надо было лучше копаться в себе. Надо было осознать и понять, что я люблю её, а не отмахиваться от странного желания всегда быть рядом с ней, заботиться, переживать, что кто-то на неё посмотрит, попробует её отнять у меня.

Игрушка. Это каким идиотом нужно было быть, чтобы ляпнуть ей это? Ну какая она игрушка, она мой свет. Она всё. Центр моего мира. Солнце в моей Вселенной. И я обижал её. Самого дорогого мне человека.

— И если ты не исправишь свои ошибки, если Ира не захочет, чтобы ты рядом появлялся, то тебя не будет в её жизни. Доходчиво объяснила?

Надежда Петровна напряжённо смотрит на меня. Ждёт ответ.

— Да кто вы?

— Можешь считать, что я вторая мама Иры. И ещё я бываю очень злой временами. Если с моими близкими плохо обращаются.

— Понял, — поднимаю руки вверх, показывая, что сдаюсь. — Надежда Петровна, извините, но мне нужно отлучиться. Переварить информацию и перекурить это.

— Переварить можно, а вот курить не стоит. Рассказать об ужасах курения? И, кстати, за них штраф выше. Каждая выкуренная сигарета — пять тысяч на счёт.

Я усмехаюсь. Безумная женщина. Тянусь к телефону. Куплю себе право выкурить хоть одну, а потом брошу. С такой тёщей не побалуешься. Чёрт. Хлопаю себя по карманам, и вспоминаю, что телефон в машине оставил.

Увидел тогда Иру на улице и обо всём сразу забыл.

— Я сейчас. Пойду за телефоном. Нужно же вам перевести за маты, — смеюсь я и поднимаюсь с места.

Надежда Петровна меня не останавливает. Я выхожу на порог дома. Вдыхаю свежий воздух. Тут намного приятнее, чем в городе. Дышать лучше.

Было бы здорово нам с Ириной, как отучимся, купить дом, а не квартиру. И с ребёнком будет проще. Не на площадку тащиться, а на заднем дворике коляску качать. Сам себе удивляюсь и своим мыслям. Явно в голове что-то перестраивается.

Потягиваюсь и спускаюсь по ступенькам.

И в этот момент открываются ворота и во двор въезжает машина, озаряя меня фарами. Приехали.

Сердце сжимается, когда вижу конфетку. Она появляется со стороны пассажирского сиденья. И бросает настороженный взгляд на меня.

_____________________________

Матвей жмёт руку моему отцу. Я наблюдаю за этим со стороны. Папа молодец. Держится спокойно и подчёркнуто уверенно. Мне кажется, он всем своим видом транслирует мысль: «обидишь мою девочку, мало не покажется».

И Мотя тоже это понимает. По его виду можно заключить, что он расслаблен, но это напускное. Не знаю, что у него в голове. Но понимаю, что скоро что-то услышу. Мы должны поставить какую-то точку в наших отношениях.

Сейчас всё в подвешенном состоянии. Сейчас я не знаю, насколько серьёзно он настроен. Алкоголь уже должен был выветриться, так что… волнительно, но я готова.

Я будто оглушена своими мыслями и переживаниями. Не слышу, о чём они переговариваются. Но вот папа уже хлопает Матвея по плечу и поднимается в дом.

А мы остаёмся на улице одни.

Матвей приближается, и моё сердце прыгает в груди. Бьётся загнанной в ловушку птицей. Желает вырваться и не присутствовать при разговоре.

— Привет, конфетка. Поговорим?

Голос Моти серьёзен. Выглядит тоже так, будто настроен решительно. Я киваю.

Медленно проходим вглубь двора. Идём по дорожке рядом и не смотрим друг на друга. Каждый, что-то обдумывает. Готовится к непростым словам.

Я устраиваюсь на качели. Матвей становится рядом и качает меня.

На меня накатывает ощущение дежавю. Только тогда был задний дворик у моей мамы в доме. Тогда я была насторожена из-за появления в моей жизни несносного мажора.

Я и сейчас чувствую что-то подобное. Только моя настороженность связана с тем, что я не знаю, что меня ждёт. Что скрывается в будущем? По пути ли нам с Матвеем или нет? Даже если мы любим друг друга… не факт, что мы сможем преодолеть ту пропасть, что пролегла между нами…

— Я хочу попросить у тебя прощения, Ириш.

Поднимаю на него глаза. Замираю, когда наши взгляды пересекаются. Когда его синие глаза что-то ищут в моём лице. Но поскольку я молчу, он вдруг отрывается от цепи, за которую держался, и садится передо мной на корточки.

Один миг и мои руки оказываются в его захвате.

По телу бегут мурашки, хотя на улице достаточно тепло. От дождливой погоды не осталось и следа. Днём вышло солнышко и всё прогрело. Минутное осеннее помрачнение закончилось. И вот снова нас греют остатки лета.

— Я не отказываюсь от своих слов. Да, я был в хлам пьян. Но всё правда. Я признаю, что вёл себя как урод. И я хочу, чтобы мы были вместе. Я готов на всё ради этого.

В горле ком.

Боже. Только не плакать.

Неужели это правда? Неужели он хочет, чтобы у нас всё возобновилось? Что это — шанс на счастье или ловушка для нас обоих?

— Я люблю тебя, конфетка. Люблю, слышишь? Я осёл, но я всегда был честен в одном. Я не смогу без тебя жить, потому что ты и есть моя жизнь.

Ну всё. Это же… глубоко вздыхаю, удерживая рвущиеся слёзы. Я не могу противиться своим желаниям и его словам. Я уже его. Да я всегда была его. Шах и мат.

Я слишком сильно его люблю, чтобы держать лицо, когда он закидывает меня такими словами. Это ведь то, что я мечтала услышать.

— Мотя…

Он тянет мои руки к себе и целует. Поочерёдно покрывает мелкими поцелуями то одну, то вторую. Целует в тыльную сторону ладони, обжигает губами кисть. Поднимается выше и выше…

— Скажи мне, конфетка, что дашь мне второй шанс. Я его не упущу. Я стану лучше. Я всё сделаю. Только поверь мне, прошу…

Матвей отпускает мои руки и переносит свои ладони на мою талию. Он притягивает меня к себе. Его близость вызывает во мне пожар. Я держусь за его плечи. Мы смотрим друг на друга.

В его глазах настойчивый вопрос. Он хочет знать. Готова ли я дать ему шанс? Получится ли у нас снова построить что-то хорошее и правильное на руинах, в которые мы завели свои отношения?

— Я готова попробовать. Всё заново, — выдыхаю я.

Глаза Матвея загораются. Будто я сообщила, что он только что попал на первое место в список самых богатых людей мира.

— Я не подведу тебя, — заверяет он меня и обнимает.

Просто прижимается ко мне. Его голова снова оказывается на моём животе, напоминая о том, что есть ещё один вопрос, который нам нужно будет решить.

— Мне нужен тест на беременность, — говорю. — Я не уверена на все сто, что… Может это просто нервы…

Матвей отрывается от меня. Выглядит удивлённо, будто был уверен в том, что я залетела. Ну да, тошнило меня, но так-то других признаков я не увидела. Кроме задержки, конечно. Хотя в принципе мы с Настей уже начитались, что она могла случиться и из-за принятых тогда таблеток. И от стресса. Да для сбитого цикла множество причин.

— Давай сейчас. Узнаем сразу.

— Давай, — соглашаюсь я.

Матвей смотрит на меня ещё несколько мгновений и поднимается с места. Выпускает меня из своих объятий, и мне сразу становится холодно.

— Замёрзла? Хочешь подождёшь меня в доме, пока я схожу в аптеку?

— Нет, всё нормально. Пойдём вместе.

Но я медлю. Встаю с качели и смотрю на него. Внутри всё ещё волнение. Делаю шаг вперёд и прижимаюсь к нему сама. Мне не хватало его тепла эти дни. Я сама отдалилась, но хочется снова почувствовать, как нам было хорошо вдвоём.

До всех этих ужасных событий. До раздрая в душе. До недоверия. До раскола.

Как в те дни, когда я думала, что мои чувства взаимны. Смешно. Они ведь и были взаимны, только Мотя осознал это, когда я ушла из его жизни, сбежала от него…

Он обвивает меня руками, его ладони устраиваются на моей пояснице. Дышит мне в район макушки. Просто молчим. Я поднимаю лицо и касаюсь губами его шеи.

— Ириш… — глубоко вздыхает Матвей. — Я настроился, чтобы в этот раз не торопиться… Не сводить всё как обычно…

— А если я попрошу тебя… напомнить мне, как хорошо нам было вместе? — тихонько отвечаю и целую его в щёку. Надо же, сутки прошли, а уже колется. — К чему эта пауза?

— Я теперь параноик, боюсь накосячить, — усмехается он.

— Просто будь собой, Матвей. Я тебя полюбила именно таким, какой ты есть.

Он замирает. Прикрывает глаза.

— В самое сердце, Ириш. Мне кажется, что я урвал сокровище, которое не заслужил и скоро меня за это кто-то покарает.

— Мы с тобой слишком похожи. Иногда это даже пугает, — качаю я головой.

Сколько раз я там думала, что ничего не заслужила? Что не достойна любви? Мотя, как же мы с тобой сильно ошибались. Потерянные дети, которым не хватило родительской любви. А ведь всё могло сложиться по-другому.

Но жалеть уже не о чём. Теперь всё будет хорошо.

Я тянусь к его шее. Обвиваю её.

— Отбрось эти глупости. И просто поцелуй меня.

Матвей наклоняется и касается моих губ. И я впервые за эти дни нашей ссоры мысленно выдыхаю. Наконец-то…

__________________________

Странно ли покупать тест на беременность, держась за руки со своим парнем? Очень. По крайней мере, для меня. Я смущена, но я рада, что мы делаем это вместе. И обратно идём по дорожке в сторону папиного дома не спеша. Будто на простой прогулке. Словно время для нас остановилось.

Мы особо не разговариваем, поскольку погружены в свои мысли. Всё-таки чувствуется, что вот-вот откроется что-то важное. Что возможно это перевернёт нашу жизнь. И я счастлива, что Матвею не всё равно. Что он не говорит мне глупости про аборт, что готов взять всю ответственность за то, что случилось.

А ещё я почему-то уверена, что из него получится замечательный отец. Как говорится, вопреки нашему окружению. И он, и я сделаем всё возможное, чтобы не повторять ошибок своих родственников.

Уж нам точно есть от чего отталкиваться.

В доме тихо. Наверное, папа и Надежда Петровна не дождались нас и ушли спать. А может смотрят кино или общаются, но уже у себя в комнате. Немного непривычно думать, что в доме другая женщина. Но я свыкнусь с этой мыслью. Тем более, папина подруга мне очень понравилась.

Просто это всё неожиданно навалилось на меня, и мне нужно немного времени осознать новые реалии.

— Я сейчас, — закусываю губу и взмахиваю рукой, приглашая Матвея сесть на кровать.

Мы пришли в мою комнату. Как-то так само собой получилось. Не знаю, спать вместе, наверное, будет стеснительно в доме отца. Но пока мы ведь не расходимся ещё. После теста обязательно ещё поговорим.

Я убегаю в туалет. Считаю секунды, прикрыв глаза. Дрожащими руками держу тест. Не знаю, чего хочу больше. Кажется, за те дни, что я думаю, что залетела, я уже привыкла к этой мысли и… странное чувство поселилось в душе. Будто мне хочется, чтобы это оказалось правдой.

А когда открываю глаза и смотрю на результат, в горле возникает ком.

Собираюсь с духом. Иду к Матвею. Держусь. Ничем не выдаю своих внутренних переживаний. Только вхожу, как он подрывается с места. Понимаю, что тоже переживал.

Молча разворачиваю к нему тест.

— Это значит нет? — хрипло спрашивает.

— Отрицательный.

Так и есть. На тесте одна полоска. Я не беременна. Но отчего-то так печально на душе. Будто я лишилась чего-то. Это же бред, да? Я должна радоваться, что не встряла в историю под названием молодая мамочка, загубленная учёба, карьера, пелёнки-распашонки в восемнадцать лет…

Чёрт! Я сама себя не понимаю.

Матвей порывисто притягивает меня к себе, и я тихонько всхлипываю.

— Блядь. Я не знаю почему, но чувствую разочарование, — говорит вдруг он.

— Не может быть. Рано же ещё и вообще… — шепчу ему в район плеча.

И вообще ведь мы не планировали такого. Это правильно. Не должны мы пока детей заводить. Минутное помутнение рассудка у нас обоих. И нам срочно нужно отвлечься от этого.

Будет у нас малыш. Когда-нибудь. Когда мы станем старше, когда встанем на ноги и разберёмся со всем. Свадьба и всё-такое. Правда же? Мы же теперь серьёзно попали. Теперь только в одном направлении двигаться будем…

— Прости, конфетка. Я не знаю. Просто я уже как-то привык к этой мысли.

Матвей гладит меня по волосам. Я затихаю. Отрываюсь от него. Заглядываю в его глаза. Вижу его расстройство. И правда. Надумали что-то, поверили, прониклись… Но к врачу всё-таки имеет смысл сходить.

Надо бы понять, отчего у меня всё съехало. Да и с такими стрессами неизвестно, как я беременность бы выносила. Лучше пусть это случится, когда мы оба будем хотеть этого, подготовимся и всё запланируем. Когда я буду уверена в завтрашнем дне.

— Мотя… А давай пока отбросим эти мысли? Я так устала. Слишком много переживаний было за последнее время.

— Да, конечно. Ты абсолютно права. Надо нам отдохнуть.

Матвей наклоняется и целует меня в макушку. А затем отстраняется и взъерошивает свои волосы. Отступает. Я удивлённо смотрю на то, как он разворачивается и идёт к выходу. Что? Зачем он уходит?

— Спокойной ночи, Ириш.

— Стой!

Он останавливается. Я откладываю тест на комод и подхожу к Матвею. Обвиваю его шею руками. Какой же глупый. У него будто какие-то стоп-сигналы стали срабатывать. Реально боится лишнее что-то сделать.

Ну нельзя же так. Нельзя быть таким глупым. Неужели непонятно, что сейчас я хочу его ласки? Не хочу, чтобы он уходил. Бросал меня с моими переживаниями.

— Я хочу отдохнуть… с тобой, — говорю шёпотом и гипнотизирую его взглядом.

— Со мной?

— Мотя, просто… сделай так, чтобы я обо всём забыла. Покажи… как ты любишь меня. Как ты… хочешь…

Мне надо снова почувствовать себя желанной. И я определённо точно мечтаю выкинуть все мысли из головы сейчас. Отпустить всё. Просто получить дозу радости и удовольствия. Это Матвей мне точно может организовать. Я ведь знаю.

Нам всегда было хорошо вместе в этом плане. Жарко. Горячо. Так, что я оказывалась в вихре таких эмоций, что млела в его руках. Разрывалась на тысячи звёзд от наслаждения.

И я хочу испытать это снова. Хочу, чтобы приятные впечатления перебили все неприятности последних дней.

— Ты уверена? Я думал, ты хочешь спать. Устала.

— Матвей! — ворчу я и тянусь к его губам.

Я жмусь к нему. Касаюсь его волос пальцами. И целую. Открываю его губы и заигрываю с его языком. Жду ответной реакции. И да. Получаю её. Матвей наконец-то начинает оттаивать.

Аккуратно прижимает меня к себе. Забирается руками под свитшот. Его пальцы бегут по позвоночнику. Будоражат меня. И я расслабляюсь, отвлекаюсь на ощущения. Радуюсь, что он прислушивается к моей просьбе.

Мне сейчас это так надо…

— Конфетка… Как я соскучился… — со стоном отрывается от меня Матвей.

И я. Как же я, оказывается, скучала по нему.

Нет больше пропасти. Мы выбрались.

Мы смогли всё преодолеть.

— Прости меня, но я теперь точно не остановлюсь, — вздыхает он и впивается в мою шею.

И не надо. Только не останавливайся больше…

_____________________________

Матвей покрывает мою шею поцелуями. И каждый новый активнее предыдущего. Он уже не просто целует. Он меня прикусывает. Засосы мне точно гарантированы, но мне сейчас всё равно. Пусть так, пусть будут.

Он переносит руки на грудь и сжимает вершинки через топ.

Я захлёбываюсь эмоциями. Кажется, будто меня реально штормит. Его губы на мне, его руки. Он заводится моментально. И это разжигает во мне дикое ответное желание. Мы с ним как всегда… Стоит только начать, как уже накрывает лавиной страсти.

И правда уже не остановиться. Невозможно. Мы с ним снежным комом летим в мир чувственных удовольствий. В необузданную жажду друг друга…

И никаких остановок. Никаких тормозов. Всё спалили напрочь. Я хочу туда. Хочу снова познать с ним все грани этой радости. Хочу быть счастлива. Теперь-то я знаю. Знаю, что между нами не просто желание, между нами светлое чувство. Любовь.

Матвей стягивает с меня свитшот и кидает куда-то в сторону. Следом летит топ. Не удержавшись, он накрывает грудь губами. Прикусывает. И я уже едва держусь, чтобы не начать шуметь.

А как хочется. Наплевав на всё кругом.

Перемещаемся к кровати. По пути Матвей стягивает свою футболку. Я прижимаюсь к его голому торсу. Сколько раз залипала на его кубиках пресса. И готова бесконечно любоваться его телом. Чувствовать его. Кожа к коже…

Он аккуратно укладывает меня на кровать и стягивает джинсы. Целует в живот, перемещается на ноги. Покрывает мелкими поцелуями внутреннюю сторону бедра. Жарко. Как же с ним горячо.

Матвей тянется к моим трусикам. Ещё мгновение, и я уже полностью обнажена.

— Моя сладкая девочка. Сейчас ты точно обо всём забудешь…

И его губы касаются меня между ног. Я впиваюсь пальцами в покрывало. Ох, не ожидала такого… Вот теперь сознание плывёт окончательно. Это слишком приятно, чтобы вообще хоть о чём-то думать.

Его язык проходится по складочкам, касается чувствительного бугорка. Я кусаю губу, чтобы не стонать громко. Мы всё-таки не у себя. Не в квартире у Моти. Тянусь руками к подушке и прикрываю пылающее лицо.

Матвей подключает пальцы. Проникает в меня и растягивает. Медленно движется, заставляя меня сходить с ума от удовольствия. Кусать подушку и стонать в неё. А после и вовсе разлететься фейерверком от сладкого финала.

Я всё. Размякшая и счастливая. Готова отключиться сейчас же.

Но, естественно, никто меня уже так просто не отпустит. Сам ведь сказал…

Матвей убирает в сторону подушку и зависает надо мной. В его глазах столько эмоций. Меня просто накрывает, захлёстывает ими. Я снова разгораюсь от него. Он так хочет меня, я же вижу и чувствую.

Ох. Между ног уже упирается его возбуждённый твёрдый член.

— Конфетка… Я люблю тебя.

— Матвей…

Тянусь к нему. Взъерошиваю его волосы. Мне нравится. Они отросли и теперь спадают вихрем, лезут в его лицо. Зависаю на его горящих синих глазах. Провожу пальцами по его губам.

— Я тоже тебя люблю.

Чувствую, как он подаётся немного бёдрами вперёд. Растягивает меня чуть-чуть. Не торопится наступать на всю катушку, отчего внизу томительно всё сжимается. Замирает в предвкушении.

Матвей медленно проникает в меня, не отводя взгляда от моих глаз. Я задыхаюсь от возбуждения. От того, что он во мне. От его взгляда.

Он так смотрит… Нежность, смешанная с похотью. Порок и любовь. Страсть и забота. Как же это чувственно. Как обалденно.

— Хочу сказать сразу, что мне будет мало. Я тебе не дам сегодня спать.

— Мало? Ты же не думаешь, что я позволю тебе остаться на ночь в этой комнате? — интересуюсь я с улыбкой на губах.

— Я не уйду. Даже не рассчитывай.

— Ах ты… — возмущаюсь я.

Не представляю, что скажет папа, если узнает, что мы в одной комнате ночевали. Понимаю, что вроде как уже взрослые люди, но всё равно неловко и неудобно. Но обдумать мысль полноценно не получается.

Матвей начинает двигаться во мне, и снова мозг растекается. Пожалуй, обсудим этот вопрос позже. Намного позже. После того, как оба насытимся друг другом. Может быть через пару часиков… или ещё позже…

Переношусь всеми эмоциями и сознанием к происходящему. К тому, что творится здесь и сейчас. К уверенным твёрдым толчкам внутри меня. К накатывающему волнами наслаждению.

С каждой секундой удовольствие усиливается всё больше и больше.

Я снова разлетаюсь на тысячи довольных осколков. Царапаю его кожу, сокращаюсь на его члене, а Матвей прикрывает мой рот поцелуем. Приглушает звук моей сладостной разрядки.

И пока пребываю в небольшом забытье, Матвей начинает двигаться во мне ещё быстрее. В этот раз он уже не церемонится. Нежность сменяется настоящей страстью. Толкается грубо, твёрдо.

Он касается моего лица. Трогает мои губы и подбородок, и вдруг ныряет большим пальцем мне в рот. Облизываю шершавую поверхность солоноватой кожи и понимаю, что это как-то развратно, пошло, но… возбуждает.

Вскидываю на него поплывший взгляд. Встречаюсь с его горящими огнями глазами.

— Моя сладкая… Чёрт…

Матвей резко выходит и заливает меня спермой. Такое уже бывало. Опять мы с ним не подумали о защите. Но что-то мне подсказывает, что в этот раз он даже не брал с собой презервативы.

Он ведь был уверен, что я беременна. К чему тогда вообще они нам?

Придётся теперь озаботиться. Раз мы миновали такой поворот событий в наших жизнях, то отложим его на подальше. Когда будем уже морально готовы к тому, чтобы заводить детей.

И уж точно после свадьбы.

— Душ в конце коридора, — вздыхаю я. — Пойдём по очереди.

— Конфетка, это удар ниже пояса. Я хочу тебя искупать. Хочу тебя под струями воды взять. Снова хочу…

Жаркий шёпот, опять этот горящий взгляд, но я качаю головой. Не пойду на такое. Кому-то придётся попридержать коней. Я понимаю, что сама попросила не сдерживаться, но не настолько. К такому я не готова.

— Нет. Этого мы здесь делать не будем точно.

— А знаешь, что? Предлагаю устроить нам ещё один отпуск в горах. Что скажешь? Заслужили мы небольшую передышку?

Я улыбаюсь. Там было хорошо. Я не против снова съездить. Только теперь это не будет побегом от реальности. В этот раз будет всё не так. Мы просто отправимся туда реально отдыхать. И на лыжах кататься.

В этот раз будем покидать пределы номера.

— Хорошо. Но только на выходные. Потому что нельзя на учёбу забивать.

— Занудствуешь? — хмыкает Матвей.

Наклоняется и целует меня. Ну может быть немного. Хватит нам голову терять. Пора возвращать жизнь в нормальное русло. Становиться серьёзнее.

— Я первая в душ, — заявляю я и выскальзываю из объятий Моти.

Скорее, пока он меня не настиг и не пошёл на прицепе за мной в ванную комнату воплощать свои фантазии в реальность.

________________________________

— И кто это с утра пораньше звонит? — доносится до меня недовольное бурчание Матвея, и на фоне играет ещё мелодия входящего вызова.

Это точно не мой телефон. Моего вообще нет ещё. Надо будет озаботиться покупкой нового на неделе. И… блин, неужели мы всё-таки вместе уснули?

Ну точно. На моём животе ладонь Моти. Моя голова на его плече. И его дыхание за спиной. Касается кожи шеи, горячо и приятно.

Я даже не помню, как отключилась. После какого по счёту раза? Матвей и в самом деле будто дорвался до меня. Или просто никак поверить в своё счастье не мог?

В итоге мы полночи или больше мирились. Я, кажется, даже в полудрёме кончала. Или это уже во сне? Всё смешалось, только до сих пор ощущение его рук на мне, его губ. Я вся пропиталась полностью Матвеем.

Он оставляет меня на кровати и находит телефон.

— Да? Что случилось? Я с Ирой… — делает паузу и бросает на меня задумчивый взгляд. — Хм, ну давай. Сейчас скину. Только не торопись.

Матвей сбрасывает звонок и что-то печатает. Я натягиваю повыше одеяло. Только сейчас понимаю, что вообще-то я обнажена, и он тоже. Разница лишь в том, что меня это начинает беспокоить, а Моте всё по барабану.

Расхаживает передо мной. И перед окном!

— Мотя, — качаю я головой.

— Что?

— Прикройся, — вздыхаю.

Он удивлённо смотрит на меня. Потом делает резкий хищный выпад вперёд и хватает меня за ногу. Я взвизгиваю и пытаюсь убежать, когда он тянет меня на себя. Но не удаётся.

Ненасытный Матвей. Ну нельзя же так!

— Ты стесняешься меня! — укоризненно произносит он, когда я оказываюсь в его объятиях.

Специально стягивает одеяло вниз и рассматривает внимательно мою грудь. Понимаю, что щёки у меня пылать начинают. Не то, чтобы смущаюсь. Но при свете дня он так смотрит на меня…

В общем-то я перед ним много раз обнажённой ходила, но это было при других обстоятельствах.

— Мотя, надо нам уезжать. Ты слишком развратно себя ведёшь. Моему отцу не понравится такое поведение.

— Да ладно, конфетка, он ведь понимает, что ты уже не девочка. У тебя с парнем серьёзные отношения.

— Вообще-то вчера он слышал немного другую версию. О том, что один парень меня обидел, и я очень сильно сомневалась, что его стоит прощать. Так что…

— М-да, — вздыхает Матвей. Улыбка слетает с его лица. Глаза вмиг становятся серьёзными. — Мне надо с ним поговорить.

Отпускает меня и поднимается с кровати. Я изумлённо наблюдаю, как он начинает натягивать на себя одежду.

— Так. Постой! — хлопаю я глазами.

Что он там решил обсуждать с моим отцом? И кто вообще звонил? Я теряюсь. Не знаю, что первое спросить. Тем более, что стоять Матвей не собирается. Застёгивает уже джинсы.

Я зависаю на пару мгновений на его прессе, пока он его не спрятал за рубашкой.

Смотрю как он пальцами пытается пригладить непослушные пряди. Рассматриваю перекаты мышц на его спине…

Так. Ириш, не отвлекайся. Не о том ты думать собралась!

— Матвей, кто тебе звонил?

— Ааа… Это Шип. Он подъедет. Хочет обсудить кое-что.

Шип? Отлично. Мне тоже хочется сказать ему пару фраз. Насчёт Насти. Знаю я подробности их ссоры. И считаю, что он заслужил хорошей встряски насчёт своей молчаливости.

Кстати… надо же.

А ведь Матвей и Шип — два сапога пара. А я и не замечала, что они так похожи. Нет, понятно, что мой Мотя выставляет себя человеком-весельем, душа нараспашку, а Антон даже не старается. Молчаливый и холодный. Но если копнуть глубже. Это же бездна.

Ну что за мальчики! Ну как можно самим себе пакостить так? Почему они не думают заранее о своих поступках? О том, что слова и наоборот недомолвки могут ранить вторую половину?

Пока я перевариваю мысль, что увижу любимого своей подружки и смогу высказать ему своё недовольство, Матвей застёгивает пуговицы на рубашке, пряча своё шикарное тело.

Закусываю губу и чуть ли не бью себя по щекам. Чтобы прийти в себя.

— Мотя! А с папой о чём ты говорить собрался?!

— Узнаешь потом. Это… мужские дела, — важно отвечает и уходит.

Просто выходит за дверь, оставляя меня в полном неведении. Приехали. И что мне думать? Переживать или нет? Чего вообще ожидать от их мужских дел?

Ох, ну что за утро?

Но одно я точно должна успеть сделать.

Искупаться и одеться. А то в доме полно народу, а скоро будет ещё больше, а я тут прячусь полностью голая в кровати. Не очень-то прилично.

Выскальзываю из-под одеяла и накидываю халатик. Быстро лечу в душ и привожу там себя в порядок. Завязываю волосы в хвост, одеваюсь и спускаюсь вниз. На мне домашний костюм.

Из кухни доносятся вкусные ароматы. Живот скручивает от предвкушения заполучить что-то вкусненькое. Ночью мы с Мотей очень активно сжигали калории, пора восполнять.

Хм, наверное, это не папа постарался насчёт еды, а Надежда Петровна. Вот я соня, неловко так. И за сон со своим парнем в одной комнате неудобно.

Надеюсь, что завтрак мы переживём с достоинством.

Не успеваю добраться до кухни, как слышу, что во дворе открываются ворота. Подхожу к окну и с удивлением замечаю машину брата. Илюша. Улыбка до ушей. Я его сто лет уже не видела.

Выскакиваю на улицу и с разгона прыгаю в объятия брата.

— Привет, мелкая. Как жизнь?

Илья по привычке взъерошивает мне волосы и портит причёску, которую я пыталась соорудить на голове. Маленькая я для него. И навсегда, видимо, такой и останусь. Ну ладно. Ему простительно. На брата я вообще никогда не злюсь.

— Всё хорошо. Я тут не одна, — сразу предупреждаю. Не хочу, чтобы Илья наседал на Матвея с разгону. — Привет, Лер!

Убегаю обнимать жену брата и по совместительству старшую сестру Настюши. Я заглядываю в машину, но детей не вижу.

— А где Алиска и Игорёша?

— Остались у Лериных родителей. А мы проездом, у нас мини-отпуск от детей. Так что ненадолго заскочили к вам, — поясняет Илья и тянет меня к себе в объятия. — Ловко ты увернулась от расспросов. Так и с кем ты тут, м?

— С Матвеем, — я вздыхаю. — Это мой… молодой человек.

— Ясно.

Илья отпускает меня. Щёлкает по носу и быстро направляется к дому. Я изумлённо смотрю ему вслед. Загадочно его «ясно» прозвучало. Очень надеюсь, что он ничего выкидывать не будет.

— Не переживай, Ириш, — подходит ко мне Лера. — Лишь бы он не начал заводиться. Как узнал, что ты в общаге не живёшь да универ прогуливаешь… Еле уговорила его не лезть в твою жизнь.

А? Что? Чёрт. Кажется, я попала.

____________________________

Мало мне переживаний было за последние пару дней? О да, мало, видимо. Я хожу из угла в угол, а дверь в кабинет отца закрыта. Там сейчас три самых важных мужчины в моей жизни сидят.

Мой папа, старший брат и любимый парень.

И я очень сильно боюсь, что разговор закончится чем-то неприятным.

Ну почему так долго? Что они вообще могут обсуждать там?

Папа, надеюсь, не заставит Матвея и правда на какие-то учения ехать? Проучить его, так сказать. Хотя может. Заламываю руки и тяжело вздыхаю.

— Ириш, пошли завтракать, — зовёт меня в очередной раз Надежда Петровна. — Кофе уже остыл.

— А мужчины? Им ведь тоже завтрак нужно будет греть.

— Слушай, я понимаю, что ты переживаешь, — появляется рядом Лера. На губах у неё лёгкая доброжелательная улыбка. — Но не стоит. Уверена, что все они уже взрослые и договориться смогут.

— Да о чём они вообще там говорят?

Надежда Петровна и Лера переглядываются. И у меня остаётся ощущение, что они в курсе событий. Только я понять одна не могу, что тут происходит? Мозг от нервов атрофировался? Но я правда вообще не представляю…

— О, кто-то приехал к нам, — заглядывает мне за спину Лера.

Судя по звукам, возле дома паркуется машина. И я сразу понимаю, кто это. Отлично. Раз не могу разобраться с делами мужчин, разберусь с делами подруги. О да, я сейчас точно всё выскажу.

Перенаправлю энергию в другое русло.

— Это ко мне! — тут же выдаю и бегу к выходу.

Ловлю Шипа у калитки. Он даже не успевает позвонить. Замечаю, что парень выглядит неважно. Вот так. Переживает. Значит, действительно, ему плохо, что у них с Настей нелады в отношениях.

Не то, чтобы я думала, что он счастливый бегает, но не ожидала, что совсем сдал. Круги под глазами, будто весь осунулся. И взгляд. На меня не смотрит, но я же вижу. Ему действительно очень плохо.

— Где Тьма?

Тьма… До сих пор корёжит от прозвища Моти. И ведь надо же. Как в тему его прозвали. Тьма внутри него… Но это ведь в прошлом. Матвей смог всё перебороть. Он учится быть открытым, становится лучше.

— Матвей сейчас занят разговором… с моим отцом и братом.

Шип хмурится больше обычного. Вздыхает. Я шла с запалом, а сейчас растерянно молчу. Хотела наехать на него за то, что он обидел мою подругу. Что нельзя было так вести себя с ней, а сейчас понимаю, что не только она страдает.

Он тоже. И может быть даже больше. Хотя можно ли измерить степень горя?

— То видео, про которое говорил Тьма. Я его удалил, — заявляет Шип без всякого перехода.

Что? Дыхание перехватывает от ужаса. Антон его видел? Как же стыдно! И он каким-то образом смог его уничтожить? Значит, всё-таки слышал наш давний разговор. Слышал и сделал свои выводы. Влез в наши отношения и… помог мне.

Хотя я не просила об этом.

Не знаю, что и сказать. Всё внутри переворачивается. Я думала, что ему нет никакого дела до меня. А он взял и поступил как настоящий мужчина. Защитил. Хотя Тьма ему друг, а я вроде как никто.

— Спасибо, — ошеломлённо произношу.

— Если только это тебя держало рядом с Тьмой, то ты свободна, — говорит Антон и впервые с момента встречи смотрит мне прямо в глаза.

Внимательно. Так, будто в самую душу заглядывает. Будто его изумрудные глаза ищут ответ на вопрос. По какой причине я была с его другом всё это время. Из-за шантажа или есть между нами что-то другое…

— Это уже потеряло актуальность, — признаю я. — Мы с Матвеем поговорили начистоту. Всё обсудили. И решили, что будем вместе.

Антон кивает и будто бы немного расслабляется. Для меня этот парень остаётся загадкой. Немногословный, мрачный, но за этой маской есть что-то такое, что разглядела Настюша. И я, кажется, догадываюсь, что. Он добрый. И он искренний. Может быть даже искреннее всех, кого я когда-либо встречала на своём пути.

— Настя… Ей без тебя плохо, — выдыхаю я. Не могу оставить без внимания этот вопрос. — Я знаю, что она говорила про паузу, но вы должны поговорить.

Желательно, так же открыто и честно, как и мы с Матвеем разговаривали. Им обоим это нужно. Но вслух уже не произношу. Думаю, что очевидно, что честность лучше любых недомолвок.

— Да, я хочу. Но… ей нужно время. А я подожду.

Не уверена, что это правильно. Но с другой стороны, может быть разлука им обоим пойдёт на пользу? Осознают, чего хотят друг от друга. Сделают выводы из проделанных ошибок. Это Матвей оказался не способен дать мне свободу.

Дать мне время на осмысление.

А Шип готов поступиться своими чувствами ради спокойствия Насти. Наступая себе на чувства, заставляя себя страдать, он способен просто ждать. Когда она будет готова к диалогу.

Смотрю на него с ещё большим уважением.

И вдруг мне на плечи опускаются мужские ладони. Ушла в мысли и не заметила, как тихо подкрался Матвей. Он тянет меня на себя. Вжимает в своё тело. И прямо через меня протягивает руку Шипу.

— Привет, брат. Как жизнь?

— Дерьмо, — честно признаётся Антон и жмёт руку моего парня. — Собственно, я уже порешал все вопросы. Поеду.

— В смысле?

Слышу, что голос Матвея напрягается. Понятное дело, что он осознаёт, что между мной и Шипом произошёл какой-то разговор. Догадывается, что Антон удалил видео? Об этом ведь мы вообще ещё не говорили…

— Мне надо к Змею. Извиняться буду.

— А что случилось?

— Кажется, я накосячил. В больницу он попал после нашей драки.

Ого! В глазах Шипа проскальзывает сожаление. А я в полном шоке. Матвей, видимо, тоже такого не ожидал. Мы настолько зарылись с ним в выяснении своих отношений, что события внешнего мира отошли на второй план. А тут такое…

— Ир, я тебе позвоню через пару дней.

— Зачем? — этот вопрос вырывается у Моти быстрее, чем у меня.

— Скажешь адрес, где предки Насти живут. И у меня есть план, — загадочно отвечает Шип.

— План? Уверен, что он… правильный?

Не нахожусь, чтобы найти подходящее слово. Я просто не хочу, чтобы он снова причинил боль подруге. Но не выпытывать же у парня, что он задумал.

— Уверен, — только и кивает.

Прощается с нами. Садится в машину. Срывается с места и красная феррари быстро скрывается от наших взглядов.

Я разворачиваюсь в объятиях Матвея. Наконец-то заглядываю ему в глаза.

— Что? — спрашивает он.

— О чём вы разговаривали? — тут же задаю я беспокоящий меня вопрос.

Я же тут места найти не могла от волнения. Пусть только попробует сделать вид, что ничего важного они там полчаса или дольше не мусолили. Буду его пытать, пока не получу ответ!

— Я сказал твоему отцу и брату, что теперь ты под моей защитой. Что я люблю тебя и буду заботиться о тебе.

— Так и сказал? — изумлённо тяну я.

— Так и сказал, — подтверждает Матвей.

Наклоняется и целует меня. И у меня вопросов меньше не становится. Я хочу знать все подробности этого разговора. Только почему-то у меня есть подозрение, что больше он мне ничего не скажет.

— А о чём ещё вы говорили? — спрашиваю я, когда Мотя меня отпускает.

— О том, что пора завтракать. Пошли, конфетка. На ждут семейные посиделки.

Матвей подмигивает мне и тянет за руку обратно в дом.

_____________________________

— Давай наперегонки?

— Уверен? — хмыкаю я.

В прошлый раз, когда мы были здесь в горах, так получилось, что мы полетели вниз с одинаковой скоростью. У нас были соревнования, которые закончились ничьёй.

И после той прогулки мы очень долго и жарко зависали в номере. Потому что уже не было сил терпеть это притяжение. Потому что между нами горел настоящий пожар. А потушить его у нас получалось только в постели…

Да он и сейчас есть. Между нами так ярко искрит. Полыхает огнями. Безумная жажда друг друга. Она пытается завладеть нами обоими.

Правда на удивление сегодня Матвей не стал со мной спорить. Легко согласился на прогулку. Даже не настаивал на том, чтобы мы испытали кровать на прочность в номере, прежде чем отправляться дышать свежим воздухом.

Да и вообще… С ним явно что-то происходит. Неужели наши откровения и новая ступень отношений на это повлияла? Не знаю. Задумчивый. Молчаливый. На него это вообще не похоже.

Будто снова грядёт что-то. Но мы ведь всё уже обговорили. Не осталось недосказанности. Не осталось открытых вопросов. И мы оба нацелены на долгосрочные отношения…

Стараюсь себя не накручивать.

Мы ведь теперь вместе, и у нас всё хорошо.

— Конечно, Ириш. Покажи, на что ты способна, — подмигивает Матвей. — Готов дать тебе фору.

— Ещё чего, — возмущаюсь я. — Всё по-честному пусть будет.

Ладно. Сам напросился. Не буду я нежничать. Папа научил меня многому. И я ещё в прошлый раз показала, что умею прекрасно кататься на лыжах. А сейчас Мотя меня раззадорил, так что пусть попробует догнать.

Натягиваю очки. По команде лечу вниз. Ветер в лицо, захватывающее ощущение свободы и счастья. Обожаю это чувство. Боже. Кажется, будто в этот момент приходит озарение.

Я действительно понимаю, что такое счастье. Я рядом с любимым человеком. Мы занимаемся тем, что нам обоим нравится. То, что вызывает у нас обоих дикий восторг. Разделяем на двоих это потрясающее чувство.

Это ведь мечта. Идеальное воплощение тайных желаний.

Любить и быть любимой.

Жить одними интересами. Нам ведь вместе не скучно! И не только секс нас держит рядом друг с другом, хотя вначале казалось, что всё только вокруг этого и строится. Ошибочка вышла, но я рада, что неправильно всё понимала.

И хорошо, что мы наконец-то расставили всё по полочкам.

Торможу на пологом склоне. Дыхание немного сбилось, а на губах улыбка до ушей. Разворачиваюсь к Матвею. Снова вместе. Снова финишировали одновременно.

Хм. У нас и не только в спорте синхронизация случается, но и в кое-чём другом. В голову лезут пошлости, и я сама себе удивляюсь. Когда-нибудь закончится это? Или я всегда буду желать так страстно своего мужчину?

Ладно, будем считать, что это он меня такой сделал. Стал учителем и ввёл меня в мир чувственных радостей.

Наглец. Он ведь что-то такое и предлагал в начале наших непростых отношений. Когда пугал своим напором и хамским поведением. М-да, тяжело мне было с ним. Но уверена, что больше никогда такого не повторится.

Теперь он будет ценить то, что имеет. После того, как чуть не потерял всё.

Матвей стягивает очки и подъезжает ко мне. Я хочу с ним поделиться своими глупыми мыслями о том, что мы с ним закончили вместе (чёрт, ну почему это так пошло звучит даже в мыслях?), но передумываю.

Какой-то у него удивительный взгляд. Так смотрит на меня странно…

На губах загадочная улыбка.

— Ничья, — всё-таки комментирую я и усмехаюсь. — Только не говори мне, что ты поддавался.

— Если только чуть-чуть, — смеётся он.

Матвей поднимает очки вверх. Расстёгивает крепления на лыжах. Сначала свои, а потом переключается на мои. Я с удивлением смотрю за его махинациями. Делает всё молча. Никак не комментирует происходящее.

Стягивает мои печатки и свои. Запихивает в карманы. Кажется, что он нервничает. Да что вообще тут происходит? Подготовка к чему-то?! Реально будто сейчас что-то случится. Будто это всё прелюдия к какому-то действию.

И вдруг он опускается передо мной на одно колено.

— Мотя… — выдыхаю я.

Сердце тут же сжимается. Накрывает воспоминаниями с головой. Дождь. Папин дом. И Матвей стоит передо мной и просит прощения. Признаётся в любви.

Но сейчас это что-то другое.

Ему не за что извиняться. Мы всё обсудили.

— Ириш, конфетка моя, я в большом нервном напряжении. Прости, если буду выражаться… скудно. Даже все слова из головы вылетели, — говорит он и хмыкает. И правда как-то нервно. Тянется к карману на горнолыжном костюме и достаёт… бархатную коробочку. — Я люблю тебя, моя девочка. Ты… выйдешь за меня замуж?

О боже… Матвей открывает коробочку. Я вижу кольцо, которое переливается в свете солнца всем радужным спектром. Камушек ярко блестит. На фоне белоснежного пейзажа. На высоте нескольких километров над уровнем моря.

В самом счастливом для нас месте.

Там, где мы были такими свободными.

Романтика.

Я и подумать не могла, что он сделает это.

Так быстро и так… красиво!

Уж не об этом ли разговаривал Матвей за дверью кабинета моего отца? Неужели просил моей руки? Как же так. И никто мне даже не намекнул…

— Да! — выдыхаю я и тянусь к любимому.

Но Матвей оказывается проворнее. Вскакивает с места, на его губах расплывается более спокойная улыбка и волнение сходит на нет. Он светится искренней радостью.

Надо же, а ведь Мотя и правда сомневался, что я соглашусь.

Сколько ещё неуверенности осталось в нём? Когда уже поверит окончательно, что я его люблю? Что мы с ним попали на то, чтобы всегда быть вместе. Потому что по-другому ведь и быть не может.

Мотя надевает мне кольцо на палец. Целует в тыльную сторону ладони. Обхватывает обеими руками и зацеловывает. Я смеюсь. Только не плакать! Но как же это…

Внутри вихрь эмоций, настоящий океан. Это что же теперь получается… Матвей станет моим мужем? А я его женой?

— Ты сделала меня самым счастливым мужчиной на свете, — признаётся мой любимый. — Спасибо!

Его губы накрывают мои. Матвей раскрывает их, углубляет поцелуй. Я обвиваю его шею и поверить не могу, что теперь я невеста. Как же круто развернулась моя жизнь.

Наши жизни.

— Знаешь, что я хочу сейчас?

Я вижу его взгляд. После поцелуя дыхание напрочь сбито, поэтому я просто киваю. О да, я прекрасно понимаю, что он хочет. Потому что я тоже этого желаю. Прямо сейчас. Скорее бы вернуться в номер…

— Мороженое.

— Что? — изумлённо тяну я.

Хм. У меня были как-то совершенно другие мысли.

— Всегда мечтал сделать какую-то глупость. Например, в холод съесть мороженное. Разделишь со мной этот безумный момент?

— Ещё бы, — улыбаюсь я.

Мы переплетаем пальцы и направляемся к подъёмнику. Но после мороженного нас точно должен ждать приятный десерт. Теперь уже в номере.

______________________________

— Мотя, — хнычет Ириша и толкает меня в бок.

— Что случилось?

Спросонья не понимаю, что происходит. Но беспокойство захлёстывает с головой. Блин, срок-то уже большой, может что-то идёт не так? Я подрываюсь с места и пытаюсь продрать глаза.

Блядь. За последние дни башка уже вообще не варит. У Даньки зубки режутся, он вообще почти не спит, да ещё и с Ириши почти не слазит. Висит сутками на груди.

Но я стараюсь быть на подхвате, чтобы она могла отдыхать. Всё-таки вторая беременность случилась почти сразу же за первой, она вообще отдохнуть не успела.

Тяжело моей малышке.

Проверяю радионяню. Тишина. Малыш спит сладким сном. В кои-то веки…

— Мотя, — шепчет Ириша. — Мотя, я хочу тебя. Пожалуйста.

Смотрю на неё в темноте комнаты, и мозг не сразу осознаёт, что она просит. Секс? Я уже забыл, что это за слово такое. Молодым родителям некогда уединяться. Бывает украдкой. Пять минут радости и всё.

Пока родители не сильно выручают. Передать малыша на прогулку на пару часов — вот и весь наш короткий отпуск. Ему всего-то полтора годика. Сильно к нам привязан.

Да и я, признаться, тот ещё чокнутый папаша. Хочу всё контролировать. Каждый момент жизни своей семьи. Просто я должен знать, что все в безопасности. Что всё идёт по плану. Что мои близкие люди счастливы.

Чтобы моя девочка ни в чём не нуждалась. Была отдохнувшей и полной сил. Никаких депрессий, никаких расстройств.

— Я вся горю, Матвей.

Наклоняюсь. Ириша обвивает меня за шею. Тянется к губам.

Моя сладенькая. Проникаю в её ротик и заигрываю с язычком. Завожусь мгновенно. Несмотря на недосып, несмотря на то, что сейчас ночь, что ничего не предшествовало такому повороту событий… Я уже готов.

Не могу упускать такой шанс. Понимаю, что на Иришу гормоны какие-то напали. Такое и в первую беременность было. Но тогда мы могли любить друг друга сколько влезет. Не было в нашей жизни ещё маленького босса, диктующего свои правила.

Я стягиваю трусики с Ириши и провожу рукой по складочкам. Влажная. Истекает. Жаждет уже меня. Нетерпеливо ёрзает.

Вхожу медленно и аккуратно. Моя девочка стонет. Вцепляется ноготками в мою футболку.

— Да… Матвей…

Чёрт! Какой же это кайф. Быть с ней. Слушать её сладкие вздохи. Вечность бы так провёл. В постели с ней. Доставляя ей удовольствие. Ещё и ещё.

— Ах…

Ириша кончает громко, я прикрываю её рот поцелуем.

Данька в соседней комнате, но двери на этаже открыты. Специально, чтобы слышно было, если вдруг радионяня заглючит. Это уже моя паранойя. Я вообще обычно несколько раз поднимаюсь ночью проверить, как спит ребёнок.

Мне так спокойнее. Да и покачать могу, если что. Чтобы моя сладкая конфетка подольше поспала. Сейчас она ночью реже кормит, почти снизили количество прикладываний к минимуму. Только зубы весь режим сбили к херам.

Пара толчков, и я изливаюсь в неё следом. Замираю. Выхожу и ложусь на кровать.

Поверить в своё счастье не могу. Шикарная ночь. Вот это повезло сегодня.

— Спасибо, — выдыхает Ириша.

Я тяну её к себе на плечо. Обнимаю и нежно прохаживаюсь пальцами по её длинным светлым прядям. Обожаю её волосы. Они стали длиннее. Она у меня вообще красавица.

— Мотя, я кушать хочу.

— Что тебе принести? — спрашиваю я.

Так хорошо лежим. Я уже про второй раз думаю или про сон. Не знаю, что лучше сейчас. Но явно не прогулка на кухню.

— Колбасы хочу. А, нет. Лучше огурец. Солёный.

— Сейчас, любовь моя.

Выбираюсь из постели. Первым делом проверяю Даньку. Поправляю одеяльце. Спускаюсь по лестнице на первый этаж. Купили всё-таки дом, чтобы детям раздолье было. Теперь мы соседи с Антоном и Настей.

Наши девочки целыми днями тусуются либо на нашем заднем дворике, либо на их. А эта беременность так вообще по срокам совпала. Не удивлюсь, если в роддом в один день повезём жён.

Мы с Антоном ещё шутим, что приходы беременяшек одинаковые. Они будто на одной волне. То на солёненькое тянет, то на сладкое. То вообще… Бррр. Шпроты заедать шоколадкой.

Кладу на тарелку огурец солёный и колбасу. Ещё режу сыр, несколько маслин кидаю, прихватываю по пути орешки и конфеты. Никогда не знаешь, что именно она хочет. Уже у выхода вспоминаю про воду. Так. Теперь полный комплект.

Поднимаюсь.

— Твой ужин готов, конфетка.

— Мотя, я передумала. Давай спать.

Вздыхаю. Ставлю тарелку на прикроватную тумбочку. Спать — это хорошо. Пока ходил туда-сюда уже умотался так, что едва донёс свою тушу до нашей комнаты.

— Спокойной ночи, любовь моя.

— Постой. А давай… ещё разок, м?

Я смеюсь. Мне кажется, что мы поменялись ролями. Но я и не против. А уж от такого предложения никогда не откажусь.

Разворачиваю Иришу на бок и, откинув её волосы в сторону, целую в шею. Наслаждаюсь тем, какая она нежная, какая сладкая. Моя любимая конфетка…

______________________________________