— Моя невеста — особа крайне скучная и фантазии лишена полностью, — чистый, приятной тональности баритон Лаэрта Телеро ласкал слух. Чей-то, не мой. Потому что я и была невестой, которой он сейчас отказывал в наличии воображения.

А зря. Потому что я уже много чего себе представила, стоя у приоткрытой двери в кабинет лорда Телеро. Вздохи и звуки поцелуев, которыми прерывалась речь Лаэрта, делали картинку еще красочнее.

— Ей бы, например, и в голову не пришло затащить меня в священную обитель моего отца, чтобы предаться любви.

— Хватит болтать о своей серой мышке, Ларри, — с придыханием сказал грудной женский голос, — я уже поняла, этот будущий брак — тоскливое болото… и готова скрасить твою печальную участь.

Я вцепилась в дверной косяк, не в силах заглянуть внутрь кабинета лорда. Сегодняшний день с утра казался счастливым. Я вернулась из академии магии, закончив обучение полностью. Чтобы стать женой человека, к браку с которым меня готовили с самого детства.

Мне прививали умение вести светские беседы с друзьями мужа и поддерживать огонь в семейном очаге.

Принимать будущего супруга со всеми его возможными человеческими недостатками.

Управлять домашней прислугой и быть почтительной женой, соратницей и надежным тылом.

Но никто не готовил меня к тому, как реагировать на измену еще даже не мужа… жениха!

Поэтому я стояла, обратившись в камень, ноги приросли к паркету. Я понятия не имела, как вести себя в такой щекотливой ситуации.

Навещать жениха сразу после приезда я не собиралась. Однако нашла у себя на подушке конверт с игривым посланием, из которого следовало, что если я приеду в определенное время в поместье лорда Телеро, меня ждет приятный сюрприз в кабинете главы семейства.

Сюрприз имелся. Еще какой!

Но может, слух меня обманывает?

— Ах, Лаэрт! — простонала женщина. — Твои губы сводят меня с ума!

— Это отличная новость, потому что твой ум нам сейчас совершенно не понадобится, — томно отвечал жених, — достаточно с меня заучек.

Растерянность сменилась на гнев.

Сделав глубокий вдох, я толкнула ладонью приоткрытую дверь, заставляя ее отвориться полностью, и зашла в кабинет.

И застала там вполне предсказуемое зрелище. Эти двое располагались боком ко мне, так что я могла все хорошо рассмотреть.

Лаэрт Телеро, единственный сын лорда-губернатора, обхаживал на письменном столе своего батюшки смазливую молодую особу.

Камзол Лаэрта небрежно валялся на полу, а его рубашка была полностью расстегнута и открывала загорелый мужественный торс. Хвала небесам, это единственная небрежность в его туалете, поскольку штанов будущий лорд пока еще не лишился. Тонкие, проворные пальчики дамы поглаживали плечи моего жениха, все больше оголяя их и подрагивая от нетерпения.

Руки Лаэрта находились в пикантнейшей позиции: одна уходила под пышные юбки дамы, задранные до бедер. Вторая гладила высокую грудь, уже почти не скрытую вырезом платья. Корсет на даме был расшнурован, а плечи обнажены. Лаэрт на моей памяти никогда не жаловался на слабое зрение, но сейчас он, кажется, задался целью рассмотреть содержимое декольте как можно ближе, подбираясь к запретному плоду губами.

Поза в итоге получилась не особенно удобная, красотке пришлось откинуть голову. И разумеется, мы встретились с ней взглядами.

Зеленые глаза бесстыдницы смотрели на меня с интересом, казалось, дамочка готова мне подмигнуть. Светлые волосы растрепаны, розовые губы чувственно приоткрыты. Если бы я простояла под дверью еще с четверть часа, могла бы услышать много новых для себя звуков.

— Зелла?

Лаэрт даже не сразу меня заметил!

— Что ты тут делаешь?

— Этот вопрос должна была задать я!

Голос мой дрожал, поэтому я сразу замолкла. Не хватало разреветься при этой развратной парочке!

— Ах, как неудобно! — простонала девица. — Перед самой свадьбой!

— Не будет никакой свадьбы! — крикнула я. — Мы расторгнем эту нелепую помолвку!

Ноги сами собой понесли прочь от ужасного места, где разбились все мои представления о правильной, идеальной жизни.

Я не сразу вспомнила, где выход, но все же сумела его найти и бежала к спасительным воротам. Слезы текли ручьем, сердце бешено колотилось, не давая мне услышать шагов позади. Поэтому я не поняла вовремя, что меня догоняют.

— Стой! — окликнул меня голос Лаэрта. — Зелла! Мы должны поговорить с тобой.

Тут я совершила огромную ошибку, поскольку остановилась и посмотрела на изменника.

— Поговорить? Мне не о чем говорить с предателем!

— А придется! — Лаэрт вжал меня в стену, чтобы не убежала. Слева приветственно горел свет в большом окне. Однако мой неверный жених не беспокоился, что нас могут увидеть. Пока я металась по лабиринту коридоров поместья, он успел одеться, хоть и рубашку застегнул как попало.

— Зелла, я сожалею, что ты зашла в кабинет отца в такой момент. Чего тебя вообще туда понесло?

Телеро смотрел на меня сверху вниз. В его глазах теплого янтарного цвета не было ни тени сожаления.

— Так это я во всем виновата? — зашипела я, глядя в красивое, мужественное лицо с ненавистью. И об этом мужчине я мечтала ночами, ворочаясь без сна в студенческой кровати?

— Пойми, Зелла, наш брак — это договорной союз. Выгодная сделка наших с тобой родителей. И я, разумеется, не собирался у тебя на глазах вести себя настолько нагло. Есть определенный этикет, который я всегда буду соблюдать. И когда мы поженимся, я не дам тебе повода меня упрекнуть.

— Мы не поженимся! — я выкрикнула эти слова слишком громко. Лаэрт заткнул мой рот ладонью и огляделся. Никого не увидев, вздохнул с облегчением.

— Слушай меня внимательно, — предатель наклонился к самому моему уху, щекоча своим дыханием, — мы с тобой должны пожениться. Это даже не обсуждается. Но если собираешься артачиться, придется сделать то, что мне и самому не по нраву. Ты согласна договориться?

Вместо ответа я укусила его ладонь.

Лаэрт сдавленно вскрикнул, и я увидела, что он разозлился.

— Ты сама виновата в этом Зелла! Видит Небо, я пытался с тобой договориться.

Лаэрт поднял укушенную левую руку. Принялся водить ею вверх-вниз. Его губы шептали едва слышное заклинание. От пальцев пошло сияние, а мое тело начало неметь от пальцев ног и все выше, выше…

Я не могла ни кричать, ни шевелиться, только смотрела испуганно на своего вероломного жениха, который создавал вокруг меня магические путы.

— Зелла Милтос, — прошептал Лаэрт, — с этой минуты ты под моим заклятьем, и не сможешь больше мне возражать и противиться моей воле. Ты сделаешь все, что я тебе велю. И не расскажешь никому о том, что сейчас произошло.

Мне хотелось кричать. Обругать мерзавца последними словами. Топнуть ногой и потребовать расторжения помолвки.

Но я не могла.

Гнев против Лаэрта был заперт глубоко внутри меня.

Мне было всего пять, когда родители определили мою дальнейшую судьбу.

— Я так счастлив, Аурика, — сияя, восклицал отец, — у нашей девочки будет все самое лучшее в жизни!

— Хорошо, если и любовь тоже сложится, — осторожно добавляла мама, расчесывая мои длинные волосы серебряным гребешком, — а то ведь сейчас они еще маленькие, кто знает, какими вырастут.

Тогда, в пять лет, мне казалось, что жизнь — это счастливая и бесконечная сказка. Меня познакомили с красивым улыбчивым мальчиком, который к тому времени прожил на свете вдвое больше моего, поэтому выглядел очень взрослым и умудренным опытом.

Мой отец, граф Доминик Милтос, вовсе не рассчитывал породниться с таким древним и благородным семейством, как Телеро. Но этому способствовало сразу несколько факторов.

После того, как отец унаследовал соседнее имение, которое принадлежало его незамужней тетушке, владения Милтос и Телеро обрели общую границу. И со временем объединить их вдруг показалось главам семейств весьма заманчивой идеей.

Но все окончательно решилось после проверки нашей с Лаэртом Телеро магической совместимости. Выяснилось, что мы не просто идеально подходим друг к другу. Наши наследственности безупречно сочетаются и способны стать основой великого и сильного рода.

Выслушав магов-наставников, отцы ударили по рукам и не стали терять времени. Подписали контракт о договорном браке, и мы с Лаэртом стали нареченными.

Спустя десять лет после сговора лорд Телеро назначили губернатором Даннермила, и мой отец заявил, что теперь может смело умирать, потому что моя судьба устроена даже лучше, чем он мог мечтать.

Я получила безупречное домашнее обучение и воспитание, в котором делался упор на мой будущий статус леди Телеро. А перед тем, как меня отправили учиться в местную академию, состоялась наша официальная помолвка. Поскольку я достигла брачного возраста, принятого в нашем королевстве Пинартес, а Лаэрт как раз закончил обучение в ужасно престижной академии в другой стране, Изодии.

Я же далеко от дома не уезжала и училась стихийном факультете, сообразно своему дару, но для таких как я в академии имелись спецкурсы по домоводству, где девушек обучали руководить большим штатом слуг и давали основы брачного этикета.

Так что можно сказать, я дипломированная жена знатной особы.

Идеальная спутница жизни благородного мужчины.

Статусная невеста.

Как можно понять, десять лет своей жизни мы с Лаэртом посвятили учебе. Сначала он, затем я. Но разумеется, виделись каждые каникулы и вместе, семьями, отмечали важные праздники.

Встречаясь с Лаэртом, я всегда ощущала радостное волнение.

Ведь он был таким взрослым, умным. И очень красивым.

С восторгом я смотрела на этого статного мальчика, а затем юношу, радуясь, что жребий судьбы определил меня ему.

Меня учили его любить. Восхищаться им. Быть счастливой, если ему хорошо. Говорить о том, что интересно ему.

И я искренне верила, что Лаэрту Телеро тоже преподают науку, как стать хорошим мужем для дочки графа.

Но даже если так и было, эти уроки Лаэрт явно прогуливал или флиртовал с преподавательницей.

Семнадцать лет своей жизни я училась быть ему нужной.

А он счел это скучным и бесстыдно искал развлечений в объятиях других женщин.

И вот теперь я сидела в своей темной спальне и глотала слезы, вспоминая наш совместный досуг. Такой редкий, и такой для меня желанный.

— Меня зовут Лаэрт, — важно представился мой нареченный, когда нас знакомили на специально созванным для этого балу, — и я буду теперь тебя защищать от других мальчишек. Если кто-то тебя обидит, скажи мне и я разобью гаду нос.

Всплывшая в памяти картинка была нестерпимо болезненной. Громко закричав, я схватила первое, что попалось под руку и швырнула об стену. Судя по звуку, это ваза.

А милые моменты прошлого продолжали кружить в моей голове вереницей.

Вот меня впервые сажают на лошадку. И Лаэрт с серьезным видом дает мне советы. Ведет себя как опытный наездник в свои четырнадцать.

Серьезным? Или, может быть, скучающим? Он тогда уже подросток, а мне всего девять. Глупая девчонка. Вряд ли я ему нравилась.

В стену полетел стакан.

Темный прямоугольник двери распахнулся, впуская свет и напуганную нянюшку Эмму.

— Метрис Зелла, что у вас тут происходит?

Следом за Эммой в комнату влетела моя матушка и включила люстру.

— Зелла! Ты плачешь! И посуду бьешь! — мама оценила быстрым взглядом размер разрушений. — Что-то с Лаэртом? Ты виделась с ним сегодня днем?

— Да, — простонала я, — с ним. Он… он…

— Что, неужели обидел тебя? — лицо матери исказилось. — Мальчишки бывают такими жестокими. Все потому, что они ужасно толстокожие.

— Лаэрт Телеро, — начала я с усилием, уверенная, что смогу сказать самое главное и потребовать отменить помолвку, — он… такой прекрасный!

Завершила я хриплым голосом и зарыдала еще сильнее.

Я не могла сказать ничего плохого об этом подонке. Слова правды, слетая с моего языка, превращались в похвалу Лаэрту.

— О, моя дорогая! — матушка растроганно всплеснула руками и опустилась рядом со мной на кровать. — Так мило видеть тебя влюбленной, моя девочка! Как же я надеялась, что ты познаешь это великое чувство.

— Мама! — сделала я новую попытку. — Этот по… поразительный молодой человек сво… своровал мое сердце. Как же я его хочу при… приласкать!

Матушка слегка порозовела от столь откровенного признания.

— Потерпи еще немного, детка, — сказала она, делая знак прислуге удалиться, — до вашей свадьбы осталось всего несколько месяцев. И тогда вы с мужем сможете наслаждаться… общением… как оба того пожелаете.

Из розовой девичьей сказки я попала в жуткий кошмар.

Моя воля оказалась запертой внутри. Когда я была одна, то могла еще проявлять свои чувства. Попыталась описать их на бумаге, чтобы показать потом результат родителям… и в итоге получилось любовное письмо мерзавцу Лаэрту.

Как же я теперь ненавидела того, кем еще недавно грезила.

— Метрис Зелла, пришел ваш жених!

В мои покои стучалась служанка, и голос ее был таким радостным, что мне хотелось вылить ей на голову кувшин с простоквашей. Хоть бедняжка и не виновата, что ее весть вызывает во мне такие чувства. Ей-то кажется, я счастлива буду увидеть Лаэрта Телеро.

Да и все остальные в этом уверены.

Я не стала утруждать себя долгими сборами. Да и вообще никакими. Спустилась в залу для приема гостей как была, взъерошенная и в домашнем платье, несмотря на причитания горничной.

— Ах, Лаэрт, — услышала я на пороге голос матери, — какой милый букет!

— Я еще приготовил скромный подарок для своей невесты, если вы не возражаете.

До чего же лицемерно звучит.

Мои родители и мерзавец Лаэрт расположились в креслах, в руках Телеро — пышный букет из белых роз. Символ чистоты помыслов и надежд на взаимность!

Я хлопнула дверью, чтобы хоть так выразить свое отношение к происходящему.

Все трое повернулись ко мне.

— Зелла? — широкая улыбка сползла с отцовского лица, как смытая дождем глазурь.

— Ты, верно, слишком торопилась, чтобы увидеть своего жениха, — высказала предположение мама.

— Да, именно, — подтвердила я, — не терпелось взглянуть в глаза этому не… ненаглядному мужчине.

— Будь скромнее, девочка! — лицо отца выразило удивление.

Конечно, я так открыто призналась в симпатии к мужчине, да еще в его присутствии.

— Я бы мог подождать вас сколько угодно, — Лаэрт поднялся и направился ко мне. Он выглядел совершенно невозмутимым, — но по мне вы и так прелестны. И затмеваете этот скромный букет.

Мне хотелось закричать: “Забери свой веник, урод!”

И отхлестать его этими розами так, чтобы шипы расцарапали бесстыжую физиономию.

Но я смогла только улыбнуться и поблагодарить жениха, принимая увесистый знак внимания.

— Аромат этих цветов бесподобен, — прошипела я, на самом деле пытаясь сказать нечто другое.

— Рад, что вам нравится, Зелла! — он издевался надо мной. Склонился, поцеловал руку. И кожа там, где ее коснулись губы Лаэрта, словно загорелась.

Врезать бы ему сейчас, нос расквасить. Но пальцы отказывались сжиматься в кулак.

— Примите от меня эту безделицу, — проворковал Лаэрт, протягивая мне длинный бархатный футляр.

Слуга тем временем осторожно забрал из моих рук тяжелый букет и унес его, держа нежно, будто своего первенца.

Трясущимися руками я открыла коробочку. Внутри была очаровательная золотая цепочка с тройным плетением и кулончик в виде сердечка.

— Какая п… п…прелесть! — прохрипела я.

— Рад, что вам нравится, — проворковал Лаэрт, — позвольте, помогу надеть.

Ужасно. Я смогла лишь кивнуть ему. Холодный металл скользнул по коже, пальцы жениха коснулись моей кожи, когда он застегивал цепочку.

— Лаэрт, — подал голос отец, — я сомневался насчет твоей просьбы, но посмотрев, как вы милуетесь, как взволнована от счастья и предвкушения моя девочка, я склонен согласиться. Тем более, что наряд шьется уже с прошлого года и его только чуть подогнать…

— О, метрано Милтос! — чуть ли не простонал Лаэрт. — Ваше согласие сделает нас непередаваемо счастливыми!

Мама подозрительно уткнулась в платочек.

Что происходит? О какой просьбе идет речь.

— Милая, — торжественно сообщил жених, озорно сверкнув глазами, — твои родители пошли навстречу нашему желанию пожениться как можно скорее. И свадьба состоится через три недели!

— Три недели? — в отчаянии прокричала я. Из глаз полились слезы.

— Да, мне тоже кажется, что это очень долго, я и сам не хочу ждать! — Лаэрт схватил мои руки. — Но надо же предупредить гостей и организовать меню. Не плачь, любовь моя. Я буду приходить в гости как можно чаще!

Этого еще не хватало! Я в его присутствии чувствую себя будто в темнице.

— Надо же, как ты хочешь замуж! — озадаченно произнес отец. — Ладно, если для тебя это так важно, милая, думаю, мы уложимся с подготовкой и в две недели. Тем более, что все ждут этой свадьбы уже столько лет. Лаэрт, лорд Телеро точно будет не против?

— Насчет этого не волнуйтесь, метрано Милтос, — уверил отца совершенно счастливый Лаэрт, — папа был бы рад женить меня хоть сегодня. Он спит и видит, как я стану порядочным семьянином.

Что ж, лорда Телеро ожидает жуткое разочарование. Сын у него порядочный гад, а никак не семьянин.

И через две недели я стану его пленницей. Окажусь в полной власти негодяя, что наложил на меня заклятие покорности.

Лаэрт Телеро

Неделю назад

Эрнан Телеро, лорд-губернатор, был в ярости.

Он бегал, как разъяренный тигр, измеряя длинными ногами роскошный и очень дорогой ковер, небрежно брошенные на пол.

Его сын Лаэрт при этом смотрел на лорда-губернатора вполне спокойно, если не дерзко.

— Какая наглость! После всех вложений в твое будущее, ты посмел вот так просто заявить мне, что отказываешься жениться на девушке, определенной для тебя с самого детства?

— Именно так, отец, — подтвердил наглый юнец.

— И какова же причина твоего “решения”?

Эрнан остановился, особенно ядовито выделив последнее слово.

— Я не люблю юную Милтос, она не в моем вкусе и вообще жуткая зануда. Достаточные аргументы?

— Нет! — рявкнул лорд-губернатор. — Не в твоем вкусе? Ты когда с ней в последний раз виделся вообще?

— Прошлым летом, когда вы заставили нас совершить прогулку на яхте по морю, — Лаэрт сделал вид, словно припоминает.

— А ты не думал, что за это время девочка могла вырасти и войти в неповторимый период начала женственности?

Эрнан в юности писал стихи и даже пьесы для любительского театра Даннермила. И по сей день временами он выражался несколько высокопарно. Поэтому его публичным речам внимали с удовольствием. А некоторые даже записывали наиболее удачные обороты речи, чтобы пускать знакомым словесную пыль в глаза и уши.

— Отец, мне нравятся другие, — втолковывал лорду сын, разумеется, уже более сведущий во всем, что касается прекрасного пола, чем отец. По крайней мере, все дети так считают. Особенно, особенно, если им уже стукнуло двадцать семь.

— Я люблю ярких женщин, что обращают на себя внимание, едва войдя в зал. Находчивых, остроумных, горячих. А с Зеллой Милтос один день будет похож на другой как его брат-близнец! Отец, мы с Зеллой не имели возможности выбирать себе пару. Нас определили друг другу в незрелом возрасте. Это так старомодно!

— Но такие браки и есть самые крепкие! — убежденно сказал лорд-губернатор. — Любви нужно время, чтобы вызреть. И мне стыдно перед Милтосами, что у меня вырос такой шалопай.

— Зато шалопай честный, — увещевал отца Лаэрт, — я хочу еще до возможной свадьбы прояснить свою позицию.

— И в чем твоя позиция? — отец гневно уставился на сына.

— В том, чтобы этой свадьбы не было, разумеется.

Эрнан устало опустился в кожаное кресло, которое приняло его в свои объятия с уютным поскрипыванием.

— Тебе уже тридцать скоро, — сказал он, прикрыв глаза рукой, — а ты рассуждаешь как подросток. Словно в тебе только-только забродил мужской сок.

— Неужели ты уже забыл, как сам был молод? — голос Лаэрта стал мягким, уговаривающим. — Как в тебе бурлила кровь и хотелось обладать как минимум королевой… но не серой мышкой, которая только-только закончила академию и воспитана в самых строгих правилах?

— Ничего я не забыл, — Эрнан закинул ногу на ногу. Лицо его приняло решительное выражение. Кажется, он все обдумал и готов был четко выразить свою позицию.

— Так ты понимаешь меня? — обрадовался Лаэрт.

— Как никто другой, — кивнул Телеро-старший.

— И я могу не жениться на Зелле Милтос?

— Разумеется, — Эрнан пожал плечами, — ты взрослый мужчина. Можешь решать такие вещи за себя.

— Уффф, — Лаэрт с облегчением вытер пот со лба, опускаясь в другое кресло. Он и не думал, что все выйдет так просто! Готовился к долгим словесным баталиям.

— Так мы отменим помолвку? — спросил он радостно и недоверчиво.

— Отменим. Но тогда я сразу же переписываю свое завещание, меняю в нем наследника.

— Что? — Лаэрт не понимал, о чем ему говорит отец.

— А чего тут непонятного? — Эрнан улыбнулся. — Женишься на метрис Милтос, станешь в итоге лордом Телеро, унаследуешь мой графский титул, и сделаешься единственным обладателем всего, что я имею. Разорвешь договор, который я вынашивал долгие годы, постоянно делая его более выгодным для себя — твое место займет Хьюго.

— Хьюго? — недоверчиво переспросил Лаэрт.

— Мой единственный племянник, сын моего покойного брата. Достойнейший молодой человек. Очень надеюсь, что Милтосы после первого разочарования в нашем семействе, согласятся рассмотреть его в качестве мужа для своей замечательной, воспитанной как истинная леди, дочери. А мне ничего другого не надо, как только усилить род Телеро и возвеличить фамилию.

— Ты не сделаешь этого, отец!

Лаэрт побледнел, пальцы вцепились в подлокотники, царапая дорогую обивку.

— Кожу на кресле порвешь, — поморщился Эрнан, — сделаю, разумеется, Лаэрт. Ты знаешь, запугивать не в моих правилах. Я много лет управляю людьми и терпеть не могу лоботрясов. А ты уверенно становишься одним из них. Так что, если уж позора не избежать, ты за это заплатишь. Можешь хоть завтра собираться и уматывать в кругосветное путешествие. Если, конечно, тебе не жаль на него денег. Содержания тоже не будет. Я разочарован в тебе, сын. И в себе, как твоем родителе. Если у тебя все, можешь идти.

Но Лаэрт не спешил.

Во все глаза он смотрел на отца и кажется, видел его по-новому.

Лаэрту Телеро вовсе не хотелось терять титул и деньги.

Нет, у него были и свои доходы, с земель, которые оставила ему бабка по матери. Однако разве сравнить это с положением сына лорда?

Если сейчас настоять на своем, то лишишься той жизни, к которой привык. Лаэрт четко это понимал.

Разумеется, со временем он начнет зарабатывать сам. Не зря ведь его столько обучали использовать магические дары. Но пока это случится, Лаэрту Телеро придется изменить всё!

— Чего же ты не торопишься к своей новой свободной жизни? — спросил с сарказмом отец. — Или передумал?

— Передумал, — кивнул Лаэрт, — я не хочу отдавать кузену то, чем должен обладать по праву рождения.

— Здравое решение, ты вовсе не безнадежен, — одобрительно хлопнул ладонью по столу Эрнан, — я рад твоей сообразительности, Лаэрт. Но на всякий случай приглашу завтра к нам в имение Хьюго.

— Зачем, отец? — ощетинился Лаэрт. И куда подевался тот легкомысленный, живой и полнокровный молодой мужчина, настроенный на жизнь, полную удовольствий?

— Для уточнения наших с тобой договоренностей, разумеется. Мне не нужны неожиданности на свадьбе. И пожалуй, тебе стоит постараться, чтобы она состоялась раньше планируемого срока. Все равно с обеих сторон уже все по большей части готово. А идеальной готовности, увы, не будет никогда, ибо человек всегда чем-то недоволен. Так чего тянуть?

Зелла

Если бы ненависть могла превратиться в ветер, ураган снес бы весь Пинартес, королевство, в котором я живу.

Если бы печаль была осязаемой, она заполнила бы мой родной

Даннермил.

Будь мое отчаяние водой, поток затопил бы поместье…

— Метрис Зелла! Чего это вы за колонной прячетесь? А побледнели-то как, аж по цвету с ней сливаетесь, я вас только по платью и нашла!

Пышная, похожая на колобок метрис Эфиния, жена графа Лунте, задыхаясь, катилась в мою сторону.

Лунте жили относительно недалеко, до них всего-то три дня добираться конным экипажем и день самоходным кабриолетом. Так что можно сказать, мы соседи.

— Вон же ваш жених стоит, у входа почти самого. Глазоньками лупает, будто милую свою потерял. Давайте-ка рученькой помашем ему, ась?

Я бы ему этой рученькой носик-то размозжила.

Но не могу.

Сегодня в нашем поместье — неформальный прием. Гости, те что живут за пределами Даннермила, начинают съезжаться на свадьбу. До нее осталось всего пять дней. И это катастрофа.

Лаэрт Телеро приходит почти каждый день, приносит цветы и милые безделушки, которые мне хочется засунуть ему в… душу.

Раньше я так любила балы в главном корпусе нашего поместья. Моего обожаемого отчего дома, построенного два века назад, с использованием родовой магии.

Три величественных здания тех времен возвышались среди более новых, что возводились уже позже. Всего в поместье пять господских домов, одно из них, самое древнее, называется “замок”. В нем мы сейчас и находились.

Многочисленные гости разместились в небольших, но более современных корпусах. В них нет роскоши замка, но зато полный комфорт.

Скоро я покину свое родовое гнездо. Перееду к Телеро. У них не менее роскошные условия, но я буду чувствовать себя в них словно в тюрьме.

В главном зале замка Милтос народу было не то чтобы много. Около десятка уже прибывших гостей, да примерно столько же родственников и близких женишка. Что-то вроде финальных смотрин. Разумеется, мои родители тоже где-то рядом.

Мой предатель, лживый до кончиков густых волос Лаэрт Телеро и в самом деле выискивал меня среди присутствующих.

Я постаралась втянуться за колонну подальше. Мне вообще очень хотелось самой стать этой колонной.

Но моя спина, и все что к ней прилагается, вдруг коснулась чего-то теплого. И кажется, мускулистого.

Ойкнув, я оглянулась и увидела молодого человека, к которому так неудачно прильнула. Сходство с Лаэртом было заметным и достаточным для того, чтобы я и его начала ненавидеть за компанию. Правда, этот мужчина носил длинные волосы до плеч, и глаза его были серыми.

— Зелла! — чуть пухловатые, красиво очерченные губы изобразили улыбку.

— Я так счастлив познакомиться. Позвольте вашу ручку.

— Э… у… — ответила я. И это было принято как согласие.

Коснувшись моих пальцев губами, он представился:

— Ваш покорный слуга, Хьюго Телеро. Наслышан о вас. И очень странно, что до сих пор не удостоен знакомства с вами. Хотя, теперь я вполне понимаю дядюшку. Он наверняка прятал вас, чтобы я не вздумал увлечься невестой брата.

— Брата? — не поняла я.

— Двоюродного, — приятно улыбнулся Хьюго, — вы так прекрасны, Зелла! Ужасно завидую Ларри… неужели вы правда хотите замуж за этого шалопая?

Да я готова рояль ему на голову скинуть с крыши!

Напустить лягушек в постель.

Подмешать болотной тины в чай.

Скормить ему торт, полный гвоздей.

Но я не могла сказать об этом вслух! И вместо всего этого произнесла:

— Конечно же, я так долго ждала нашей свадьбы! И так счастлива, что она уже совсем скоро.

— Чем же мой непутевый кузен заслужил такое обожание? — в серых глазах был искренний интерес.

Со стоном я выпалила:

— Просто он лучший из мужчин. Тот, кто заставляет сердце биться быстрее!

Последнее, кстати, правда. Даже при одной мысли о негодяе Лаэрте мое сердце пускалось вскачь.

— Вот она, ваша любушка-голубушка! — за колонну, где меня поймал Хьюго, вкатилась Эфиния Лунте, а за рукав она тащила моего нареченного.

— Благодарю, метрис Лунте! — Лаэрт ворковал с графиней, будто она его любимая тетушка. — Хьюго, а ты что тут делаешь?

— Меня, как и всех твоих близких, пригласили поддержать милую невесту.

— Ой, скажете тоже! — рассмеялась Эфиния, которая не думала нас покидать и жадно впитывала каждое слово, ловила выражения наших лиц. — Скорее уж поздравить. Вон как наша умница-красавица жениху-то предана. Видно же слету, ась?

Лаэрт привлек меня к себе, чмокнул в макушку.

— Я так счастлив, дорогая, — сказал он вроде бы и шепотом, но так, чтобы слышали Хьюго и Эфиния.

А я, хоть и успела внутренне содрогнуться от его ненавистной ласки, заметила, какое странное лицо у Хьюго. Кажется, он-то кузена своего не больно жалует.

Поможет ли он мне с ним справиться?

Лаэрт Телеро

Смотреть на Хьюго было одно удовольствие. Его мордашка вытянулась, будто кузен уксуса испил.

Лаэрт вспомнил встречу с кузеном в их поместье. Отец, как обещал, позвал своего племянника к ним в гости, и тот приехал немедля, на самом скоростном кабриолете.

Хьюго Телеро, единственный сын младшего отцовского брата, в нынешнем году отпраздновал свое двадцатипятилетие.

Отец Хьюго, виконт Телеро, сложил голову в вооруженной стычке с бандитами десять лет назад. Увы, леса Пинартеса в то время были далеко не безопасными. С тех пор многое поменялось, но дядюшке от того не легче.

Орланд Телеро при жизни был человеком бережливым и организованным, так что вдова и сын после его смерти ни в чем не нуждались. Хьюго выглядел благополучным молодым человеком. Отец Лаэрта время от времени с ним встречался, наставлял по-родительски. Мать Хьюго повторно замуж не вышла.

У Лаэрта с кузеном отношения были неплохими… но в дальнем детстве, до того, как сын лорда стал много путешествовать, а потом поступил в престижную академию Изодии. Честно говоря, с тех пор они и не виделись.

— Лаэрт! — воскликнул кузен при встрече. — Как ты возмужал!

— А ты все такой же мальчишка, — усмехнулся Лаэрт, хоть это и было не вполне правдой. Хьюго, разумеется и подрос, и щетиной обзавелся, которую надобно сбривать, и эти следы не скроешь.

Отец не торопился вываливать на племянника новости, приберег их для кофе.

— Что? Вы хотите сделать меня лордом и отдать графский титул? — чашечка с размаху шлепнулась на блюдечко, оставляя в нем трещину.

— Эй, пока это еще мое имущество! — прикрикнул Лаэрт.

— Не то чтобы хочу, мальчик мой, — грустно вздохнул Эрнан, — на Лаэрт не оставляет мне выбора! Уже семнадцать лет я готовлюсь объединить свои владения с имением графа Милтоса. Его дочь Зелла — идеальное воплощение моей мечты о невестке. Достойнейшая из девиц. Ее даже обучали в том числе по моей программе… да-да, Лаэрт, одно из учебных пособий для Зеллы написал я! Я не вижу иной судьбы для своего наследника. И не желаю рассматривать иных вариантов. Зелла Милтос должна стать Зеллой Телеро и матерью моих внуков! Но мой единственный сын отказывается исполнять свой долг.

— Но почему? — удивился Хьюго. — Что-то не так с невестой? Я слышал, она молода, хороша собой и недавно закончила академию магии. Идеальный набор.

— Мой сын — идиот, — припечатал наследника Эрнан, — для него она недостаточно интересна и вовсе не так зажигательна, как ему хотелось бы.

— О, жена, воспитанная в покорности, что может быть лучше? — воскликнул льстивец Хьюго. — Я бы желал получить такую.

— И получишь, если мой сын не образумится, — Эрнан зловеще посмотрел на Лаэрта.

— Я ведь уже согласился на этот брак! — разозлился Лаэрт.

— Мне даже немного жаль, если честно, — признался Хьюго, — тебя твоя участь не радует, а я был бы счастлив получить и Зеллу, и титулы.

— Придержи коней, виконт! — Лаэрт уперся ладонями в стол, привстал, так, будто вот-вот накинется на кузена.

— От виконта слышу, — хохотнул Хьюго, — как понимаешь, шансы стать лордом у нас почти одинаковые. Так что не оплошай, братец.

— Спокойнее, Хью, — осадил ретивого племянника Эрнан, — у Лаэрта первостепенное право на все, чем я владею. Ты нам нужен, чтобы мой наследник не терял собранности и понимал, что не все его капризы будут исполнены.

На этих словах Хьюго немного обмяк.

Однако, когда глава дома их отпустил по комнатам, Хью Телеро улучил момент, чтобы прошептать кузену:

— А ты не расслабляйся, Ларри. Только идиот откажется от возможности, которая сейчас сама идет ко мне в руки.

— И где же эта пара, благословенная Небесами и самим духом Гелло, отцом вселенной Гелабуст?

Голос отца отражался от мраморных стен, оглаживал потолочную лепнину роскошного зала дворца Милтос. Богатое семейство и древнее. С таким породниться за счастье. С учетом того, что у обоих родителей невесты нет других претендентов на наследство, кроме дочери. У графа Доминика Милтоса нет братьев, только две двоюродных сестры. Одна — бездетная старая дева преклонных лет, вторая живет где-то за пределами Пинартеса. У матери Зеллы две родных сестры, и они к древу Милтосов отношения не имеют.

Так что рыжая скромница — лакомый кусочек. Понятно, отчего отец так в него вцепился.

Лаэрт перевел взгляд с разочарованного кузена на свою невесту. Бедняжка забавно пыталась выкарабкаться из его объятий.

Ему стало ее почти жалко.

Наверняка она сейчас на него сердится, а сказать не может. Но ведь сама виновата! Разве не учили ее почитать мужа? И забыли рассказать, что мужчины — это не тихие домашние девочки, а дикие звери, завоеватели, добытчики, которым нужны новые победы?

Глаза невесты заплаканы, или ему кажется?

Глупышка! Можно подумать, будь на его месте другой, он бы никогда не изменял! Тот же Хьюго вряд ли согласится держаться за одну юбку. Ошибка Лаэрта лишь в том, что он попался.

Очень неудачно попался… узнать бы, как невестушка вообще решила отправиться в имение его отца, куда ходу без малого два часа на кабриолете? Да, они ближайшие соседи, но расстояния между ними не маленькие! Может, она портальный лифт, конечно, использовала. В прошлом году отцы семейств наладили скоростное перемещение между будущими общими владениями.

— Мы уже идем, отец! — бодро крикнул Лаэрт, беря невесту за руку. Ладошка маленькая, мягкая, но при этом не растекается в его пальцах. Есть в ней сила.

Лаэрт всегда смотрел на будущую жену как на мышку, которой по недоразумению досталась рыжая лисья шкурка.

Его заклятие только расставило все на места, разве нет?

Добейся она под влиянием момента расторжения помолвки, разве не разрушила бы этим сама себя?

Для чего еще жить этой девочке, которую семнадцать лет учили быть его женой? Смысл ее существования был под угрозой. И она ее не осознавала, будучи в ярости и расстройстве… кстати, о способности тихой и восторженной Зеллы ТАК чувствовать и реагировать Лаэрт даже не подозревал.

Так что получается, он и ее спас, от самой себя.

Вот продышится немного, отойдет, и он снимет с нее заклятие. Но пусть к тому времени они уже будут в браке.

Лаэрт вывел малышку Зеллу в центр зала, где их встретили рукоплесканиями.

— Моя милая дочь!

Эрнан Телеро бросился к Зелле как к родной.

Супруги Милтос переглянулись и мать невесты, кажется, всплакнула.

— Я так счастлив, что всего через несколько дней ты станешь частью моей семьи!

Зелла слабо улыбнулась, и где-то в глубине живота Лаэрта вновь зашевелились щупальца… чувство вины? Да ладно! Это должно быть, оттого что он вчера наелся мяса перед сном и залил хлебным питьем.

— Что с тобой, дитя? — Эрнан всмотрелся в лицо, хранящее следы слез. — Ты из-за чего-то переживаешь?

— О, да, лорд, — с жаром отозвалась Зелла, — волнуюсь из-за предстоящей свадьбы, как положено невесте.

— Не бойся, милая, я же рядом, — Лаэрт поцеловал кончики ее пальцев.

Зелла дернулась.

И почему-то ему вдруг захотелось повторить этот поцелуй. А еще лучше — пойти выше.

Зелла

“Не бойся милая, я же рядом”.

Я попыталась скривиться, но вышла милая улыбка. Будь ты проклят, предатель!

Как же в нем все отвратительно!

Его глаза чудесного янтарного оттенка, чуть припухлые насмешливые губы. Широкие плечи и аромат бергамота пополам с кедром, что исходит от одежды.

Ненавижу его, ненавижу.

И себя тоже, за предательские мурашки, что разбегаются от прикосновений его губ к моим пальцам и несутся вверх, будто искорки, проникая в сердце!

Хочется собрать руку в кулак и треснуть ему промеж глаз, так чтобы в ушах затрещало!

О-о-о-о, как же мне хочется сейчас кричать.

Но все, что я могу, только выдавливать из себя совершенно идиотскую улыбку.

— Отойдем в сторонку, милая, посекретничаем, — Лаэрт Телеро мягко взял меня за талию, будто в танце.

Ох, это ж мне с ним сегодня еще и танцевать придется!

Наши счастливые семейства станут умиляться и смахивать слезы в платочек, у кого он есть. Папа кружевными тряпочками не увлекается, так что будет всхлипывать в кулак, как настоящий мужчина.

Родители с пониманием закивали, провожая нас одобрительными взглядами. А Хьюго Телеро, стоявший рядом со своим дядей, посмотрел на меня не то с состраданием, не то с разочарованием. Ему-то что нужно, спрашивается?

В бальном зале полно укромных мест.

Небольшие углубления, альковы со скамейками и маленькими фонтанчиками, даже вторые уровни со ступеньками в стене. В одну из таких беседок меня и повел жених, выбрав ту, что прикрыта двумя колоннами и подобием живой изгороди, насколько ее можно изобразить в помещении.

— Присаживайся, — он кивнул на пуфик, обтянутый нежно-сиреневым бархатом.

— Как мило, что ты командуешь в моем доме, — сказала я, пытаясь вложить в свой голос сарказм, но вышло совсем другое.

— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, — сказал он, присаживаясь напротив, для чего ему пришлось сдвинуть другой пуфик.

— Сомневаюсь, — надеюсь мой взгляд не выглядел слишком замученным. Не хочу, чтобы это чудовище ликовало.

— Зелла, ты сама виновата, что так произошло, — он заговорил со мной взрослым, увещевающим тоном, как с маленькой, — я не хотел тебя заколдовывать. И сразу скажу, это заклятие не имеет ограничения по времени. Его может снять лишь тот, кто наложил. Ты, должно быть, уже разобралась, как оно действует?

Он внимательно на меня посмотрел.

— В общих чертах. Я не могу тебе перечить, не могу сказать о тебе дурное и даже написать что-то неприятное в твой адрес или изложить письменно, что ты сотворил со мной.

— И тебе это, разумеется, доставляет неудобства, — он улыбнулся, вроде даже грустно.

— О, что ты, никаких неудобств, сплошные радости, как и все, что связано с тобой, — выпалила я.

— Хотел бы я знать, что ты на самом деле сейчас имела в виду, — сказал он задумчиво, — впрочем нет. Не хотел бы. Зелла, встань, подойди и попытайся ударить меня по щеке.

Проклятье, я не могла ему противиться! Он сказал присесть, я послушалась. Сейчас же поднялась и как будто зачарованная подошла к нему. Замахнулась со всей силы, чтобы вмазать ему как следует, раз уж он просит.

И… нежно погладила по щеке.

— Вот видишь, вреда ты мне тоже не можешь причинить, — Лаэрт улыбнулся, — я сказал “попытайся”, а не “ударь”, поэтому ничего и не вышло у тебя. Но по глазам видел, чего ты хотела на самом деле. И, милая, если ты соберешься сбежать до нашей свадьбе, у тебя ничего не выйдет. Потому что я запрещаю тебе это делать.

Это мне уже было известно, ведь три дня назад я подхватила собранный заранее рюкзак, села на коня и собиралась ускакать, куда глаза глядят и еще дальше.

И приехала прямиком к имению Телеро, чудом осталась незамеченной.

— Ты уже пыталась это сделать? — вдруг поразился Лаэрт. — Но зачем, зачем, Зелла? Ведь цель твоей жизни — стать мне надежной женой. Представь, что будет с тобой, если помолвка будет разорвана? Ты просто лишишься смысла существования.

Вот же гад, повернутый на себе! Способен ли этот красавчик, закончивший самую престижную чуть ли не во всем мире академию, понять, что у других людей есть и свои интересы?

— Любой муж изменял бы тебе. Не потому что ты чем-то нехороша, Зелла. А потому что у нас это в крови. Завоевывать, обладать, оставлять и уходить не оглядываясь, домой, к жене. Так что, потом ты скажешь мне спасибо, за то что я не дал тебе сделать глупость. А сейчас пойдем изображать счастливую пару. Нам предстоит узнать друг друга лучше, и надеюсь, ты будешь относиться ко мне после этого гораздо теплее.

— Любой муж изменял бы тебе, Зелла, потому что ты скучная, а я — прекрасный лорд!

Стоя перед зеркалом в дамской комнате, я старалась говорить басом, изображая негодяя Лаэрта и корча сама себе рожи. По крайней мере, кривляться мне заклинание Телеро не мешало.

Как он мог?

Или нет, как я могла принимать это чудовище за приятного, высоконравственного молодого человека?

— А сейчас пойдем изображать счастливую пару! — попробовала я еще побасить и закашлялась.

А пока хватала ртом воздух, вспомнила, каким был писклявым мальчишеский голос Лаэрта, когда мы только-только с ним познакомились.

Ему было десять и он был чудесен.

Изображал моего покровителя и обещал оторвать голову любому, кто меня обидит. Интересно посмотреть, как бы он это сделал сейчас с самим собой.

А потом его тембр начал ломаться, и я сначала не поняла, что происходит, ведь мне было всего восемь, а взрослый мальчик Лаэрт, с которым мы встретились на летних каникулах, вдруг то начинал пищать, то говорил, будто кукарекал, а потом сбивался на бас. И еще смеялся незнакомым смехом.

Потом мы расстались на полгода и увиделись только в Новогодье.

Тогда я своего будущего жениха не сразу узнала. Он вытянулся на две головы и весь состоял из плеч, локтей, коленок и ног. Длинных, торчащих во все стороны. Будто там не две ноги а все шесть.

Он запихал меня в сугроб, а потом вытаскивал и заливисто смеялся.

Ледяная сосулька попала мне за шиворот, от холода свело зубы и я чуть не разревелась.

Заметив это, Лаэрт перестал хохотать, поставил меня на ноги и серьезно сказал:

— Если я причинил тебе боль, прости, пожалуйста. Просто ты… такая маленькая. И сразу серьезная. Я иногда не знаю, для игры ты или для разговоров.

Вот так ты до сих пор, Лаэрт, и не определился.

Плеснув в лицо водой и удостоверившись, что магический макияж не растекся, я со вздохом повернулась к двери.

Я отпросилась у жениха на десяток минут, чтобы привести себя в порядок. А теперь надо возвращаться к собравшимся.

Пять дней до свадьбы.

Успею ли я что-нибудь придумать?

Выйдя из помещения, я чуть было не столкнулась с кузеном жениха.

— Вы что, следите за мной? — удивилась я.

— О! — слегка смутился Хьюго. — Вовсе не хотелось, чтобы вы так думали. Но да, слежу. Мой родственник от вас не отходит…

— Ну так вроде он от меня никого и не отгоняет, — резонно заметила я.

— Верно, — сказал Хьюго, подходя ближе, — но не все возможно сказать при нем.

— И что же вы хотите сообщить мне в отсутствие моего жениха? — я усмехнулась.

Издалека доносилась музыка, были слышны веселые голоса.

— Только то, что вы прекрасны, Зелла. Юны и очаровательны. Я завидую своему кузену со страшной силой. Уже подумываю, не надумать ли повод, чтобы вызвать его на дуэль.

Он говорил это с дурашливым выражением лица, но мне стало не по себе.

— Вы, верно, считаете меня зарвавшимся наглецом, Зелла?

Хьюго придвинулся почти вплотную и взял мою руку.

Я замерла, прислушиваясь к своим ощущениям.

Действует ли заклятие Лаэрта Телеро как поводок для меня, мешающий сделать хоть что-то, не одобряемое женишком?

Я ожидала, что сейчас раздастся раскат грома, и несчастный Хьюго свалится замертво, а я упаду сверху раненой птицей.

Но ровным счетом ничего не произошло.

Он просто держал мою руку, а я просто на него глазела с самым глупым выражением лица из всех возможных, ожидая, чем же удивит меня этот загадочный родственник Лаэрта.

— Зелла, — Хьюго проникновенно посмотрел на меня, и я подумала, что глаза у него очень красивые. От двоюродного брата его отличала теплота в чертах. Если Лаэрт, как я теперь отчетливо поняла, выглядел как капризный, избалованный светский лев, то Хьюго — это тот парень, что всегда остается в тени более популярного друга.

— Почему этому проходимцу достается все самое лучшее?

Он все так же глядел мне в глаза, но при этом склонился, поднеся к губам мою руку. А затем поцеловал каждый ее пальчик.

Это было волнующе. Но все равно не сравнимо с прикосновениями его мерзавца-кузена.

— Нехорошо порочить жениха перед невестой до свадьбы, — строго сказала я.

— Вы такая преданная, сплошные достоинства! — вздохнул Хьюго, выпрямляясь, но не отпуская моей руки. — Скажите честно, вы любите Лаэрта?

Ага, люблю думать, как переверну ему на голову кастрюлю с макаронами.

— Вы и представить не можете, насколько сильно! — убежденно ответила я.

— И готовы простить ему все? — настаивал Хьюго.

— Разумеется, — горячо выпалила я, имея в виду совершенно другое, — у всех бывают ошибки. Но это не значит, что человек не заслужил второго шанса.

Да чтоб тебя, Лаэрт Телеро, подняло вверх ногами да закрутило против часовой стрелки! Судя по тому, как на меня действовало это проклятое заклинание, в академии Изенплао Лаэрт обучался не зря, и студентом был очень талантливым.

— Но есть вещи, которые не заслуживают прощения, — просвистел Хьюго почти зловеще, — такие, как измена. Ведь ее бы вы не смогли простить?

Я расхохоталась, понимая, что это звучит безумно.

— Да подумаешь! — мой голос звенел от ярости, в том числе, потому что выражение было настоящее, а вот слова в мой рот вкладывались уже когда готовы были слететь с языка.

— Это другого мужчину бы я не простила. А вот Лаэрт… даже если он мне вдруг вздумает изменить, то сделает это из лучших побуждений.

— Что? — у Хьюго задергался правый глаз и левый уголок красиво очерченного рта. — К-к-как это?

— А вот так! Он знает, что я очень благородная дама и не опошлит наши отношения всякими вульгарностями. Домой он принесет только любовь и уважение ко мне. А все эти ваши низменные мужские инстинкты завоевателя и обладателя оставит за пределами храма нашего супружества!

А-а-а-а! Остановите меня, кто-нибудь!

Хьюго полез в карман своего элегантного камзола, вытащил белоснежный платочек и промокнул лоб.

Почему он вообще мне такие вопросы задает, будто проверяет?

— Хьюго, а вы письма писать любите? — спросила я внезапно.

— Эммм… что?

Он явно растерялся и впервые отвел глаза. При этом уголок правого у него продолжал дергаться.

— Какие письма, кому?

— Например, мне, — нашлась я.

— О, вы хотите, чтобы я вам написал, вместо того, чтобы разводить тут недомолвки? — обрадовался Хьюго и даже платочек свой спрятал.

— Мне кажется, вы уже это сделали, — хитро сообщила я ему, — сразу, как я прибыла домой из академии.

— Совершенно не понимаю, о чем вы, Зелла! — твердо ответил Хьюго. — Не имею привычки одолевать записками незнакомых девушек. Это сейчас я вас знаю…

— Зелла! — резкий окрик Лаэрта заставил меня подпрыгнуть, а Хьюго вздрогнуть.

Я очень пожалела, что он уже успел выпустить мою руку, просто хотелось бы позлорадствовать немного. Но поскольку сдаваться я не собиралась, пришлось проявить инициативу самой. И я с жаром прильнула к кузену, приобняв его за плечи и заглянув в глаза:

— Ах, Хьюго! Мне так понравилась наша беседа. Так жаль, что мы раньше с вами не встречались.

— Что здесь происходит?

Лаэрт Телеро грозно свел брови переводя взгляд с меня на кузена и обратно.

Пожав плечами, я легкомысленно прощебетала:

— Ровным счетом ничего, любимый. Просто знакомлюсь с твоими близкими. Теперь мне хочется, чтобы они стали и моими близкими тоже. По крайней мере, некоторые. Ты же не против?

Лаэрт растерянно помотал головой.

Мы вернулись в зал, как степенная парочка. Я держала жениха под руку и в это время соображала, как можно строить теперь наше общение. Получается, я не могу его ударить, не могу ему нагрубить. У меня не выйдет сказать гадость о нем или ему. Если он мне скажет что-то сделать, мне придется. И у меня не получится сбежать от Лаэрта до свадьбы или еще как-то помешать тому, чтобы она состоялась. Так действует заклинание.

Но есть в нем нашлась-таки лазейка. Я смогла проявить мнимые чувства к Хьюго… действительно, я ж при этом ничего дурного по отношению к Лаэрту не делала и изменять ему не собиралась. Хотя ему этого знать вовсе не обязательно.

И потом, можно почаще говорить все эти ванильные приятности, так чтобы до абсурда довести.

Вряд ли это чем мне поможет, но хоть настроение слегка поднимет. Мне.

А за себя Лаэрт Телеро пускай сам переживает, вон у него какая голова большая и умная.

— Танец жениха и невесты!

— Позволь тебя пригласить, Зелла, — Лаэрт изысканно кивнул мне, а я благовоспитанно присела. Идеальная такая парочка со стороны.

Оркестр заиграл романтичную плавную мелодию.

Как же я раньше мечтала об этом танце! Гости, что пришли засвидетельствовать свое почтение семьям будущих родственников, восхищенно смотрят на нас.

Я представляла себе, как доверчиво положу руки на плечи своего прекрасного жениха, загляну в его любящие глаза, и он поймет, что я его судьба на всю жизнь, и в танце со мной происходит волшебство…

Дура наивная!

Мы заскользили по паркету, и Лаэрт спросил, наклонясь к моему уху:

— Что ты такое устроила?

— О чем ты, милый? — постаралась я прозвенеть голоском.

— Не притворяйся, что не понимаешь!

Его дыхание шевелило волосы над моим ухом. Раньше бы меня это повергло в восторг и вызвало волнение.

— Ты говоришь загадками, Лаэрт, это так восхитительно!

Лаэрт заскрипел зубами. Не нравится? Смирись, милый, скоро на твои уши выльется волна патоки, в которой ты рискуешь увязнуть. Больше я не собираюсь сдерживать слова, что сами срываются с языка. А ты догадывайся, что же я имела в виду.

— Чего ты сейчас этим добиваешься? — свирепо прошипел он. И это было забавно, потому что говорить ему приходилось шепотом, отчего речь Лаэрта напоминала монолог взбесившегося ежика.

— Только твоей любви, чего же еще? — страстно пропыхтела я. — Но нам надо не забывать, что мы танцуем, и можем сбиться.

Он подхватил меня и вдруг прогнул в талии, так, что я вынуждена была до предела откинуться. Кончики волос чуть ли не коснулись пола.

А Лаэрт тоже склонился и глядел мне в глаза. Лицо его было напряжено, кожа натянулась, очерчивая безупречные скулы.

Вокруг зааплодировали. Конечно, очень эмоциональный танец у нас выходил.

Когда мы вернулись в прямое положение, Лаэрт спросил уже спокойнее:

— Что у вас было с моим кузеном?

— Мы впервые с ним сегодня повстречались, что у нас могло быть? Я только и говорила ему, что о моем к тебе обожании, дорогой. И о том, как я счастлива называться твоей невестой.

— Ты на нем висла! — с осуждением сообщил Лаэрт.

— Он же твой родственник! Для меня это уже причина его полюбить почти так же, как тебя.

Мне это уже начинало нравиться.

— Знать бы, что ты думаешь на самом деле, — пробурчал жених.

— Так чего проще, — пожала я плечами, — сними заклятие, дорогой.

— Ну уж нет, не сейчас.

Лаэрт крутанул меня на месте, сделал выпад мною же, отбросив так чтобы наши руки оказались полностью распрямлены, а пальцы оставались крепко сцеплены. А потом так же резко потянул на себя.

Получилась красивая фигура танца. Я прилетела в его объятия спиной вперед, а он обхватил меня, крепко сжав талию.

— А ты не такая безответная и скучная скромница, какой я тебя считал, невестушка, — прошептал Лаэрт, — пожалуй, стоило и обратить на тебя внимание чуть раньше.

— У нас теперь вся жизнь для этого, милый, — пропела я, чуть морщась.

— Ты можешь меня злить, но помни, что не в силах мне ни в чем отказать, — голос Лаэрта стал совсем тихим. Музыка смолкла, и он говорил, касаясь губами моего уха.

— А через пять дней будет наша свадьба.

— Жду ее с нетерпением, любимый, — отозвалась я с энтузиазмом. Но внутри все похолодело.

Лаэрт Телеро

Ему только-только исполнилось десять, когда отец призвал к себе и сообщил:

— Лаэрт, тебе в нашем роду предназначена исключительная роль. Ты станешь…

— Героем? — обрадовался Лаэрт.

— В какой-то степени, — согласился Эрнан Телеро, — мужем, что увеличит наши владения почти вдвое.

— Мне надо будет завоевать чьи-то территории, — деловито кивнул мальчик.

— Нет, всего одну девочку. Но поверь, сын, иногда это сложнее.

Сделав паузу, чтобы Лаэрт усвоил отеческую мудрость, Эрнан продолжил:

— Правда, в твоем случае будет легче. У нашего почтенного соседа, графа Милтоса, есть дочь Зелла. И она станет твоей женой.

— А разве можно жениться в десять лет? — испугался отчего-то Лаэрт.

— Нет, к сожалению. Хотя это многое бы упростило. Мы сговорились с Домиником о том, что сыграем помолвку сразу, как вы войдете в брачный возраст. А потом и свадьбу спланируем. Разумеется, вы оба должны получить достойное образование, так что станете супругами уже во вполне созревшем возрасте.

Лаэрт растерянно хлопал ресницами.

Помолвка? Свадьба?

— Не подкачай, сын. Ты должен стать рыцарем для этой девочки. Ее защитником. По крайней мере, она так всегда должна думать.

Лаэрт первое время старался. Даже когда понял, что его будущая невеста — совсем маленькая рыжая девочка, с которой совершенно неясно, о чем говорить. Ей всего пять лет!

“Поиграйте вместе” — говорила мама.

Поиграть? Но ему уже десять и он учится в школе для мальчиков. Во что ему играть с ней, в куклы?

Виделись они не очень часто, все же расстояния между их владениями были ощутимыми, вот так вот просто мячик через забор не кинешь, чтобы позвать во двор. Но все равно, общаться приходилось, особенно летом.

Зелла оказалась маленькой, хрупкой рыжей девочкой с большими серьезными глазами. И на Лаэрта она смотрела с обожанием.

Сначала ему это даже нравилось.

Лаэрт учил ее разводить костер и почти не тратить при этом огниво. Показывал, как залезть на дерево.

Они взрослели, а разница в пять лет между ними никуда не девалась. Наоборот, когда Лаэрту исполнилось тринадцать, казалось, что разрыв увеличился.

Он уже был высоким увальнем с пробивающимся баском, а она все еще маленькой девочкой, которая только начала получать подобающее детям аристократов образование.

Школьные товарищи влюблялись в ровесниц или даже девочек чуть старше. Когда им было по четырнадцать, его приятель похвастался, что поцеловал красотку из женской школы.

И тут же оказалось, что подобный опыт был у всех его друзей!

— А у тебя что, Ларри, рассказывай! — подзадоривал герой дня, с еще горящим на губах поцелуем.

— А у него невеста есть, — хихикнул один из товарищей, — правда ей… сколько, Лаэрт, лет семь?

— Уже почти девять, — буркнул Лаэрт, чувствуя себя полным дураком. И еще он ощущал, что его обманули. Лишили какой-то очень важной части жизни.

Ему не хотелось мечтать о рыжей смешной Зелле, которой и так суждено стать его женой.

Она совсем не похожа на его ровесниц, которые уже начали обретать девичье очарование, будить воображение и запретные желания.

Прибыв домой на выходные после учебы, Лаэрт подступился к отцу.

— Что будет, если я влюблюсь? — спросил он.

— В каком смысле? — удивился Эрнан.

— В обычном, как все мальчики. В красивую девочку из соседней школы, например.

Эрнан пожал плечами.

— Этого я тебе запретить не могу. Молодая кровь бурлит, мужчина в тебе созревает. Но будущее от этого не изменится. Ты все равно станешь мужем Зеллы Милтос. Так что, будь осторожен и не давай никому напрасных надежд. В четырнадцать у тебя все равно ничего серьезного быть не может.

У него и не было.

Даже когда в пятнадцать он, кажется, влюбился в Лидию Беерс, он все равно помнил, что у них не будет своего “они жили долго и счастливо”. Нет смысла мечтать о чем-то с ней. Они не поженятся и не заведут охотничью собаку.

Это не мешало рождению первых желаний, но тут же сдабривало их флером несерьезности.

И первый поцелуй с Лидией поэтому показался Лаэрту картонным. Понарошку. Хотя сердце колотилось по-настоящему. Увы, их легкий школьный роман никак не продолжился. Узнав о невесте, Лидия отвесила ему пощечину при всех и гордо ушла.

Но Лаэрт после этого почему-то стал чувствовать себя значительно лучше. Он понял, что встречаться надо с теми, у кого нет далеко идущих планов и не развито чувство собственности.

Таких девушек, конечно, еще поискать стоило… но природное обаяние и дар обольщения, которые с возрастом проявлялись у Лаэрта Телеро все ярче, были ему в помощь.

Много ли было у него любовных связей?

Нет, очень даже мало для молодого, привлекательного мужчины двадцати семи лет.

Но у него имелись мечты, надежды и желания, которым из-за решения отца осуществиться было уже не дано…

Зелла

На следующее после бала утро я, едва умывшись и позавтракав, уже сидела в главной библиотеке нашего замка. Как положено приличному семейству, у нас было их несколько.

Одна — мужская, вторая — женская. Третья — та, что прилично показывать гостям. И наконец, главное книгохранилище, из которого берутся книги в остальные три библиотеки и куда относятся прочитанные или давно не востребованные.

Вот оно меня сейчас интересовало, потому что томик “Ментальных заклинаний”, которым я всего один раз пользовалась, когда училась в академии магии, мог находиться только здесь.

— Странное занятие для девицы, у которой свадьба через несколько дней, проводить время среди книжных червей, — проскрежетал хранитель, древний, как самая старая книга нашей сокровищницы.

Элих Малих, гном и заслуженный книжный тролль, служил при замке Милтос почти сто лет, и на работу поступал еще к моему прадедушке.

— Вот и хочется голову в рабочем состоянии сохранить, — засмеялась я, — а то ведь с ума можно сойти от ожидания.

— Да что-то не похожа ты, деточка, на счастливую невесту, — с сомнением покачал головой гном, — я вижу книжку по обложке… твоя потускнела.

— Свадьба это хлопоты, — вздохнула я. Все равно ж рассказать ему ничего не получится. Но трогательно, что этот старичок разглядел мою грусть, а родные мама с папой — нет.

На глаза навернулись слезы, я смахнула их аккуратно, чтобы не на книги капнули.

Элих печально улыбнулся, сказал, что если нужна помощь, он рядом. И отошел в свою каморку.

Я же принялась изучать статьи о способах лишения человека воли и о возможности обратить назад ментальные заклинания.

Оказалось, что вполне. Только надо знать, какой именно магией воспользовались при наложении обета повиновения.

А название главы: “Десять способов заставить вам служить” не оставляли сомнений, что задача мне предстоит сложная.

Как понять, какую именно формулу мысленно произнес Лаэрт и чем именно он владеет.

Испробовать средство противодействия ко всем десяти этим способам по очереди? Так я могу и до свадьбы не успеть.

Еще расстраивал факт, что часть заклятий можно снять только в определенное время, ночное светило Буст должно находиться в нужной фазе или звезды в особый порядок выстроиться… Сложно. И не факт, что действенно.

А у меня всего четыре дня до свадьбы, проблематично что-то изменить.

Взяв пару подходящих по теме книг с собой, я отправилась к себе.

И успела как раз к примерке свадебного платья.

— Где ты ходишь, девочка моя! — мама, разумеется, уже меня потеряла и бегала с платьем по моим комнатам.

— Книжки читаешь? — она бросила взгляд на литературу, что я прижимала к груди.

— Романы любовные?

— Почти, — согласилась я, укладывая томики на туалетный столик, — что ж, приступим. Раньше начнем, раньше закончим.

— Что такое? — обеспокоенно посмотрела на меня мама. — Ты не рада предстоящему торжеству?

— Нет, — решительно ответила я.

В вопросе не было ничего о Лаэрте, верно? Поэтому нужное слово наконец смогло прозвучать.

— Я не хочу … этого события.

Эх, все же “не хочу этой свадьбы” у меня произнести не вышло.

Портниха и две ее помощницы с интересом прислушивались к нашему разговору, держа расправленное платье. Великолепное, настолько нежного розового оттенка, что издали оно казалось белым. Пышные юбки, легкие, как взбитые сливки. Открытые плечи, на которые будет спускаться вуаль. Сияющие самоцветы по краю лифа. Сказочный наряд принцессы.

— Зелла! Но тебя всю жизнь к этому готовили! Что не так? — мама, казалось, вот-вот заплачет.

— Готовили, но я не готова, — сумела выдавить я.

— Ой, да за это можешь не переживать, — мама вздохнула с облегчением, — ты чудесная девочка и просто находка для такого шалопая, как Лаэрт Телеро.

Портнихи переглянулись.

— Что? Ты… ты… считаешь его… таким?

У меня слово “шалопай” так и не выговорилось.

— Разумеется, — мама махнула рукой, — они все такие, девочка моя. Уверена, твой Лаэрт не лучше и не хуже других. Он мальчик из богатой, почитаемой семьи, учился в лучшей академии Гелабуста. Избалованный и холеный, не привык себе в чем-то отказывать. Так что не думай, будто бы не стоишь его. Да ты просто сокровище. Моя хорошая девочка, которая воспитает этого оболтуса.

Последние слова она произнесла, сюсюкая и потрепав мои щеки, будто я малышка или резиновый пупс.

Лаэрт Телеро

Чтобы добраться до нижних границ владений Телеро, ему пришлось ехать на самоходном кабриолете два часа. Но ради того, чтобы провести с Альмой хоть некоторое время в живописном месте, в домике, похожем на пряничный, их было не жалко.

Альма ждала его на маленькой веранде, капризно надув губки, яркие, будто клубнички. И такие же соблазнительные.

— Где ты так долго пропадаешь? — спросила она недовольно. — Со своей невестушкой миловался?

— Ты что, ревнуешь? — удивился Лаэрт, подходя к девушке и беря ее за талию.

— А что, не могу? — она уперлась в его грудь ладошками, отталкивая.

— Альма, мы в третий раз с тобой видимся… да и по правде сказать, наше второе свидание было сорвано самым неприятным образом. Так что ничего у нас и не…

— Да! — оборвала его девица. — Твоя нахальная невеста ввалилась в кабинет лорда и вела себя как базарная скандалистка!

— Сладкая, но ведь у нее были основания! — беспардонность Альмы Лаэрта несколько удивила, однако все равно не оттолкнула. Не просто так он столько времени трясся за рулем кабриолета по ухабистой дороге, оглядываясь, чтобы никто его не заприметил.

— Основания? — Альма резко сбросила с талии ладони Лаэрта. — Кто, как не ты, говорил мне, что для вас это просто детская игра в жениха и невесту? Договоренность родителей, и ничего больше.

Девушка скорбно всхлипнула.

— Я и так доверилась тебе, собираясь отдать самое сокровенное, что во мне есть! Мою девичью честь, между прочим! И я ведь сама, знаешь ли, не уличная девка, а единственная дочь барона Элиота Данли! По счастью для тебя, покойного! Вот узнал бы он!

— Альма, ты ведь сама говорила, что тебя собираются выдать за старика и ты напоследок хочешь узнать, чего лишаешься, — напомнил ей Лаэрт.

Ох уж эти договорные браки ради родительской выгоды. Сколько душ они загубили!

— И что с того? — Альма рассердилась еще больше. — Это не отменяет того, что мне хочется владеть твоим сердцем безраздельно.

— Так владей, — обольстительно улыбнулся Лаэрт, — мы с тобой только и делаем пока, что тратим время на зряшные разговоры. В то время как мне осталось гулять на свободе всего-то четыре денька.

Сказав это, он вновь притянул девицу, и впился в ее губы поцелуем. Альма на этот раз сопротивляться не стала, наоборот, прильнула к нему потеснее, запустила тонкие пальцы в густую шевелюру, перебирая волосы.

— Пойдем в дом, — хрипло велел Лаэрт, с трудом отрываясь от подружки.

— Зачем же, милый, — прелестница хихикнула и коснулась указательным пальцем кончика его носа, — погода такая чудесная! Давай немного посидим на веранде, послушаем пение птиц.

— Да сколько ты будешь меня дразнить? — Лаэрт почти рассердился. — Я молодой мужчина, полный любовного жара. И ты обещала мне…

— И не отказываюсь, — заверила Альма, побуждая Лаэрта сесть в плетеное из ротанга кресло, а затем устраиваясь у него на коленях, — просто… не так просто лишиться остаться с мужчиной наедине.

— В прошлый раз, в отцовском кабинете, я не заметил в тебе подобных колебаний, — сказал Лаэрт обводя пальцем линию декольте Альмы.

— Ах, бесстыдник! — проворковала девица, прильнув к губам молодого мужчины.

Тот зарычал, притягивая ее к себе.

Следующие несколько минут слышно было лишь вздохи и поцелуи. Но через некоторое время Лаэрт оторвался от Альмы и спросил:

— Мне кажется, или ты все время прислушиваешься? Неужели так наслаждаешься пением соловьев?

— Немного, тревожно, — вздохнула девица, — вдруг опять примчится твоя помешанная на ревности невеста! Никак не могу выбросить из головы прошлое свидание.

— Глупышка! — рассмеялся Лаэрт. — Ей сюда полдня ехать. Но если ты так боишься, пойдем в домик. Там чудесная кроватка, в которой мы спрячемся, и нас не найдет даже моя злобная мышка.

Но Альма лишь поудобнее уселась на Лаэрта, как наездница, и заявила:

— А почему я должна бояться эту посредственность, которая даже своему жениху понравиться не потрудилась?

Взяв лицо Лаэрта в ладони, она принялась осыпать его страстными поцелуями, отчего мужчина совершенно потерял голову, тут же спустив руки от талии Альмы гораздо ниже, поглаживая прелестные, упругие округлости.

Он чувствовал, что вот-вот взорвется от своего томления.

Поцелуи становились все горячее, и Лаэрт уже готов был забыть, что находится на улице, его ласки делались все откровеннее, да и сама Альма не отличалась особой стыдливостью.

— Что здесь такое творится? — раздался над головами страстной парочки голос Эрнана Телеро.

Альма взвизгнула и отпрянула от Лаэрта. Он едва успел ее подхватить, чтобы не упала, чуть не рыча от досады! Опять им помешали, да что за невезение такое.

Лорд-губернатор, граф Эрнан Телеро собственной персоной не просто наблюдал за развлечениями сына, а решительно поднимался по ступенькам на веранду. А из-за его спины заинтересованно выглядывал Хьюго.

Альма и Лаэрт немедленно покинули кресло. Пунцовая от стыда Альма поспешно поправляла платье. натягивая декольте вверх и одновременно одергивая юбки наоборот, пониже.

— Лаэрт, — спокойно обратился к сыну Эрнан, — почему ты не уединился с гостьей в доме? Это как минимум, неуважительно по отношению к твоей даме!

— Простите меня, метрано, — пискнула Альма.

— Не смеем более вас задерживать, дорогая, — кивнул ей ласково лорд-губернатор, — вам есть, на чем добраться домой?

— Да, — с готовностью ответила девушка, — кабриолет ждет в пяти минуточках ходьбы, за оградой.

— До свидания, — лорд Телеро благосклонно попрощался с необычной гостьей, совершенно не теряя присутствия духа.

Но как только она удалилась, все еще поправляя на ходу свои одежды, отец повернулся к Лаэрту и то ли просвистел, то ли прошипел:

— В дом. Быстро!

Лаэрт оценил выражение лица Хьюго. Довольное, аж зажмурился, будто кот. Улыбается мечтательно, наверное уже подсчитывает свой средний годовой доход после того, как унаследует титул.

Только вот, дорогой кузен, папенька Эрнан еще полвека запросто проживет. А ничего прижизненного тебе не обещали!

Все трое зашли в небольшой, миленький домик.

Хьюго предупредительно закрыл за ними дверь.

И тогда Телеро-старший дал своим чувствам волю.

— Что ты себе позволяешь. Лаэрт? — кричал лорд Телеро, побагровев от гнева и натуги. И Лаэрт мысленно взял обратно собственные слова по поводу долголетия батюшки. С кровяным давлением у него явные проблемы.

— А если бы не я с Хьюго тут прогуливался, а гости, что уже прибыли на свадьбу? И увидели, как ты услаждаешь свои чресла любезностями с юной Данли? Нельзя же быть настолько беспечным!

— Прости, отец, — покаянно склонил голову Лаэрт, — я не успел подумать о последствиях.

— Всегда нужно успевать думать! — бушевал Эрнан. — Чтобы до самой свадьбы сидел тихо, понял?

— Да, отец, — согласно кивнул Лаэрт.

— До свадьбы? — Хьюго растерянно захлопал длинными ресницами. — Какой свадьбы? Неужели после этого вы позволите Лаэрту жениться на благородной дочери графа Милтоса?

— А почему нет? — Эрнан непонимающе посмотрел на племянника. — Ты ни разу не был на мальчишниках перед свадьбой?

Хьюго покачал головой.

— Можно сказать, мы случайно застали Ларри во время личного мальчишника. И если ты об этом кому-то расскажешь, Хью…

Теперь уже Лаэрт с трудом сдержал улыбку.

— Я буду самым верным мужем, отец, — сказал он, стараясь сохранять серьезность, — в глазах света, по крайней мере.

— Большего от тебя и не требуется, — Эрнан похлопал его по плечу.

— А что вас сюда привело в такое время? — вдруг обратился к отцу Лаэрт уже беззаботным тоном.

— Хьюго захотел прогуляться по нижней границе владений, — Эрнан похлопал по плечу уже племянника.

— Поняяятно, — протянул Лаэрт, — оценивает размеры того, что ему не достанется.

— Вот фантазия у тебя, — вымученно улыбнулся Лаэрт, — просто тут у нас… у вас… очень красиво. А сидеть в поместье, дожидаясь твоей свадьбы, наскучило. Кстати, где вы поселитесь после нее? Тут же, в имении Телеро, или более уединенном поместье твоей бабушки?

Лаэрт открыл было рот, чтобы сообщить, что это не должно заботить Хью, они уж найдут, где поселиться. Но Эрнан его опередил:

— Хороший вопрос. Я собирался сказать позже, но раз уж всплыла эта тема… Я планирую молодым в качестве свадебного подарка отписать наш особняк в столице. Там они и начнут свою семейную жизнь. Вдали от сельских забот.

Лицо Хьюго исказилось еще больше.

А Лаэрт почувствовал ни что иное, как счастье. Вдали от любящих, не в меру заботливых родственников, которые любят появляться в неподходящий момент. О чем еще мечтать?

Зелла

Три дня до свадьбы. До проклятой свадьбы, которую я не должна допустить!

Всю ночь я провела за чтением. И не за глупым любовным романчиком (хотя раньше я их любила, глупыми они стали казаться мне лишь сейчас), а изучая пособие по ментальной магии.

Я все надеялась, что найду точное описание своего случая и пойму, как отменить колдовство.

Хоть Лаэрт и сказал, что лишь он сможет снять заклятие, я не сомневалась — должен быть способ обойти его слое волшебство. Не бывает такой ворожбы, на которую нельзя найти управу.

Насколько заклятий удалось отмести быстро.

Например: “Наведение полной покорности во сне”.

Я точно не спала, когда Лаэрт меня заколдовал.

Под утро у меня осталось всего-то четыре из десяти вариантов возможных воздействий на мою волю.

Увы, противостоять можно было только против трех из них. Четвертое тоже снималось, но довольно сложным способом — можно отразить его и вернуть владельцу, то есть магу, что и навел эту “порчу безволия”. А для этого требовались личная вещь мага, прядь его волос, ноготь с мизинца левой руки и слеза. Последнее — самое невероятное. Разве может такой тип, как Лаэрт, прослезиться?

Чтобы утрясти как-то эту информацию в голове, я прилегла отдохнуть и проспала около двух часов. А проснувшись, поняла, что буду пробовать сегодня все, что только мне доступно.

Увы, приблизить полнобустие я никак не смогла бы. А “наговор на избирательную немоту” можно было снять только в этот период.

Но в остальном… травки, минералы, кристаллы волшебства — все это у меня было. До вечера мастерила я себе три разных амулета, которые должны были ослабить действие чар.

— Милая, что ты делаешь? — удивилась мама, зайдя ко мне после того, как я на обед не явилась… — Не ешь сегодня совсем, вон щечки-то втянулись! Ты так из подвенечного наряда выпадешь! А до брачной ночи это не рекомендуется.

Упоминание о брачной ночи меня еще больше подстегнуло.

После угроз, услышанных от Лаэрта во время нашего танца, я не сомневалась — он захочет взять свое. Просто чтобы отомстить мне за дерзость, за неповиновение.

Такие мужчины, как Лаэрт, уверены, что женщины живут ради них.

Собственно… да. Как ни горько в этом признаваться, в моем случае это ведь действительно было именно так!

И я бы не поняла этого, не случись тот момент истины, когда я увидела обожаемого мною мужчину, своего жениха, свет в центре купола храма, своего любимого… так, я отвлеклась. Если по существу — не откройся мои глазоньки от измены Лаэрта, ходила бы я до сих пор зачарованная любовью.

Хоть так околдованная, хоть эдак.

Зато какой богатой, насыщенной стала сейчас моя внутренняя жизнь. Какие разнообразные казни научилась я придумывать. Сколько необычайно эмоциональных ругательств сумела вообразить.

Я расталкивала в ступке тяжелым пестиком собранный в полночь цветок черного георгина, представляя, что это любимые часы Лаэрта.

Разрезала деревянной расческой, как положено по рецепту, корень горького женьшеня, воображая, что делаю это с правой рукой Телеро.

Размешивала полынный порошок с красным перцем, желая дунуть им в глаза ненавистному жениху.

И сама чихала, разумеется.

Вечером мама забила тревогу, и пока она не притащила ко мне кастрюлю с кашей и не начала кормить с ложечки, я поспешила на ужин, едва успев вычистить из-под ногтей магические растения и отмыв кожу рук от зелени.

И за столом ко мне пришел аппетит, неожиданно для меня самой. Так, что даже мама похвалила:

— Правильно, дорогая, набирайся сил. Скоро они тебе понадобятся. В день свадьбы на ногах придется стоять с утра до ночи, а уж сколько танцев оттопать! А уж потом…

— А что потом? — насупился отец.

— А то ты не знаешь! — игриво улыбнулась мама.

— Аурика! — возмутился папа. — Ты говоришь о моей дочери.

Ага, кажется, до него начинает доходить, чем люди в браке должны заниматься.

— И желаю ей настоящего счастья. Во всех его проявлениях.

— Ты плачешь, дочка? — впервые за последние дни отец посмотрел на меня внимательней, чем на свою газету.

— Свадьба — это всегда сложное испытание для девицы, — осторожно ответила я.

— Уверен, Лаэрт поможет тебе не растеряться в такой важный день, — сказал папа.

Тьма! Он произнес “волшебное” слово. И я, разумеется, поплыла.

— Да, только мысли о нем и позволяют мне держаться без паники, — вздохнула я.

А после ужина продолжила свою ворожбу.

Спать нынче ночью я не собиралась. Нужно проверить свои амулеты в действии. Если хоть один из них попал в точку, я смогу проявить свою волю, отличную от повеления моего мерзавца-жениха.

И тогда я сбегу. Куда? Не так уж и важно. Сниму номер на постоялом дворе, напишу родителям подробное письмо, где опишу, что сотворил со мной Лаэрт. А главное, скроюсь на три дня, пока свадьба не сорвется.

Или… просто поговорить с родителями?

Я металась между двумя этими идеями. Такими разными.

Ближе к полуночи я взяла все свои три поделки, сжала в кулаке до боли, зажмурилась, и сказала шепотом:

— Лаэрт Телеро — предатель и презренный обманщик.

И у меня получилось!

Сердечко забилось чаще. Если я все им объясню прямо так… если расскажу…

Дочерняя любовь во мне победила.

Тихонько, на цыпочках прошла я к родительскому крылу. По стеночке, по темному коридору дошла до спальни мамы и папы. А если они уже спят? Ночь ведь на дворе.

Замешкавшись у двери, решаясь, что делать дальше, я вдруг услышала громкие голоса. Мама и папа ссорились?

— Доминик, почему ты скрыл это от меня?

— А почему я должен был рассказывать и расстраивать тебя? Тем более, мы все обсудили с Телеро. Решенный вопрос.

— Но это письмо… оно такое гадкое! Разве не должны мы…

— Не должны, Аурика.

Судя по звукам, папа прошелся по спальне, задев стул.

— Все молодые мужчины довольно легкомысленны, пока не женятся. Или не состарятся.

— Хочешь сказать, и ты до нашей свадьбы себе позволял…

Мама повысила голос так, что скоро и прислуга ко мне присоединится, будем вместе уши греть тут стоять.

— Аурика, мы говорим не обо мне! — голос отца звучал строго. — Да, если в письме правда и у Лаэрта есть любовница, это возмутительно. И я поговорю с ним по-мужски. Но после свадьбы. Но этому браку ничего не должно помешать! Он важен для нас.

— Ну… — мама сделалась неуверенной. — Я и сама ей говорила, что Лаэрт балбес, которого нужно перевоспитать.

— Вот и чудесно, — проворковал папа, — ты все понимаешь, милая. Мы все решим. В процессе. Да и это письмо… Тот, кто его написал, не пожелал себя назвать. Почему мы должны ему верить. И потом, скажу тебе честно. О каких бы грехах Лаэрта Телеро я сейчас не узнал, моего мнения это не изменит. Свадьбе — быть!

Я попятилась.

На что я рассчитывала?

Отец вряд ли пожелает вот так запросто отпускать идею, с которой носится вот уже семнадцать лет. Даже если я сейчас скажу всю правду, он, вероятно, разозлится на Лаэрта, потребует извинений. Но мне не нужны извинения. Мне нужна свобода от этого негодяя. И если за нее придется заплатить любовью родителей… что ж.

Бежать, бежать!

Бежать!

Я вернулась в комнату, взяла сумку, которая еще с прошлого неудачного побега стояла неразобранной.

Так же тихо выбралась из родительского дома.

Помогите же мне, мои амулеты!

Я верила, что все у меня получится.

Пробираться пришлось пешком. В поместье сейчас народу много, есть те, кто прогуливается по ночам, смотрит на пруд, красиво освещенный Буст. Промчись я мимо наших задумчивых прекрасных местечек верхом, это привлечет внимание.

Сбежать я решила через восточные ворота, расположенные в самом тихом месте. И они точно в противоположной от Телеро стороне!

Идти до них пешком было около часа.

Пугаясь шорохов и ночных звуков, я все шла и шла, сжимая свои амулеты. Не подведите. Дайте мне уйти!

Вот и ворота!

— Прощай, Лаэрт! — прошептала я, дергая за ручку. Заговоренный замок должен был открыться только одному из нас, Милтос. Остальным нужны ключи.

Дверь дернулась.

Я вот-вот буду на свободе.

Но вдруг ладонь, сжимающую амулеты, пронзила боль. Такая резкая, что я закричала.

Поднесла руку к лицу, разжала пальцы. И увидела, что созданные мной защитные артефакты рассыпались, превратившись в острые осколки. Некоторые из них были довольно острыми, они разрезали кожу и полилась кровь.

— Что это такое? — простонала я. Попыталась шагнуть вперед, чтобы миновать ворота и выйти за границы имения.

Но в глазах моих помутилось и я упала без чувств.

— Совершенно недопустимое, совершенно детское, совершенно безответственное поведение!

Отец потрясал кулаками, стоя посреди моей спальни, в то время как я лежала в кровати, прижимая к голове пузырь со льдом.

— Я на этот брак всю жизнь положил! Даже больше, чем жизнь! Репутацию!

Рыжие волосы отца, которые я зачем-то унаследовала, были взлохмачены. Зелено-карие глаза бешено вращались.

— Я требую Зелла, чтобы ты сейчас же, во всех подробностях, рассказала, почему тебя ночью нашла охрана в таком печальном состоянии?

Переложив пузырь в другую руку, я невольно застонала, когда ледяная поверхность соприкоснулась с разрезанной ладонью.

— Доминик, ты на нее давишь!

Мама, сидевшая на краю постели, сочувственно погладила мое колено.

— Девочка просто растерялась. Всю жизнь она провела в ожидании этой свадьбы. Поэтому сейчас ее душа так неспокойна. Мы сами виноваты, нужно было окружить ее большим вниманием, чем мы ей дали!

— Ничего себе, растерялась!

Отец посмотрел на меня совсем уж разъяренно. И я лишний раз порадовалась, что не рассказала ему о своих переживаниях.

— Объясни, Зелла, что ты собиралась делать? Просто погулять? Что еще может ночью выманить девицу на улицу? Или…

Он вдруг сам задохнулся от своего предположения.

— Или у тебя есть кто-то кроме Лаэрта? Ты собиралась к другому мужчине? Отвечай!

Потрясенный собственным подозрением, отец даже пошатнулся, будто вот-вот упадет.

— Нет у меня никого кроме Лаэрта, — простонала я, — и даже если бы я к кому бежала в ночь, так только к нему. Потому что он лучший из мужчин.

— Такая преданность меня уже пугает, — вздохнула мама.

— Наоборот, это очень хорошо, — у папы на лице отразилось облегчение, — не нужно сбегать, чтобы увидеть своего будущего мужа. Конечно, до вашей свадьбы всего два дня… но мы можем устроить вам встречу. Последнюю перед церемонией. Чтобы Лаэрт помог тебе успокоиться.

— Отличная идея, — всплеснула руками мама.

Я заскрипела зубами.

— Что-то не так? — папа посмотрел на меня беспокойно. — Или не звать Лаэрта?

— Как же я могу отказаться от встречи с лучшим из мужчин, — произнесла я совсем не то, что думала, как уже стало обычным.

Меня тут же принялись готовить к встрече с ненаглядным женихом, да придет к нему во сне демон Плеши и выщипает макушку!

Прибежал семейный целитель, чтобы ускоренно зарастить кожу на руке, а заодно избавить от головной боли.

Нянюшки помогли облачиться в одно из парадных платьев, как я не пыталась доказать, что в домашней обстановке девушка может одеваться и скромнее.

Лаэрт Телеро пожаловал к обеду.

Одет он был элегантно и необычно. Рубашка из черного шелка, черные обтягивающие брюки и белоснежный пиджак. Волосы взлохмачены, но не как у моего папеньки с утра, а с нарочитой небрежностью, выдающей долгую работу над каждой прядкой.

При каждом шаге обрисовывались мускулы на бедрах, а рубашка, расстегнутая на груди, дополняла этот мужественный, притягательный образ.

Не жених, просто мечта!

Вот я раньше о нем и мечтала. Правда, когда начала, он был неуклюжим, стремительно растущим мальчиком, затем нескладным подростком с ломающимся голосом. После — юношей, который никак не мог привыкнуть к своему новому телу. А уж потом Лаэрт Телеро стал вызывающе красивым мужчиной. А еще изменщиком и негодяем.

За обеденным столом нас посадили рядом, так что локти почти соприкасались.

— Ах, всего через два дня наша девочка покинет семейное гнездо и перелетит в обитель Телеро! — растрогалась мама, глядя на нас.

— Ты ведь не станешь лишать ее возможности видеться с родителями, как она только пожелает? — строго, с нажимом, поинтересовался отец.

Я похолодела.

Точно. Через два дня я уеду из родного дома. Я, это, разумеется, понимала. Но вот так явно это осознала лишь сейчас, после слов родителей.

— Если у Зеллы будет желание выбираться в загородное имение из столичной резиденции, то конечно, — улыбнулся Лаэрт, давая оценить красоту белоснежных зубов присутствующим.

— Что? — брови отца подскочили вверх. — Вы будете жить в столице?

— Да, это свадебный подарок нам с Зеллой, — как ни в чем ни бывало, Лаэрт продолжил орудовать ножом и вилкой, — мы будем жить в роскошном особняке в центре города.

Сердце ухнуло вниз.

— Дорогая, могла ли ты мечтать, что у нас будет свое любовное гнездышко, рядом с интереснейшими местами. Королевский театр, два музея, салоны для светских встреч. Даже филармония недалеко. И что самое прекрасное — наш дом располагается не посреди оживленной главной улицы, а в частном квартале, пусть и в центре. Никаких досужих прохожих, толп гуляющих. Наши соседи — городская знать.

— Уверена, мы там будем счастливы, — сказала я слабым голосом, — всегда мечтала проводить с тобой все свое время. Так, чтобы даже свободного не оставалось. Целые дни напролет.

Заметив, как вытягивается лицо жениха, я воодушевилась:

— Только представь, любимый! Лишь ты и я! Повсюду, куда бы ты ни пошел, будешь видеть только меня! Это на больших пространствах наших имений можно затеряться так, что целыми днями не встречаться. Да еще у мужчин на природе свои занятия. А мы будем как истинные молодожены!

Меня уже не остановить, держись, Телеро.

— Всегда, вместе, держась за руки! В театр, в один музей, второй, в филармонию! В салон! А потом вместе гулять у прудика… у нас ведь есть там прудик?

— Да, — как-то не очень восторженно подтвердил Лаэрт.

— Чудесно! — я захлопала в ладоши. — Нигде ты от меня не скроешься!

Раздался резкий звук. Это у папы из пальцев выпала серебряная ложка. Он моргал глазами так, что мне кажется, я слышала, как захлопываются его веки.

— Какая любовь! — выдохнула мама.

После обеда Лаэрт, как благовоспитанный молодой мужчина, попросил позволения погулять с милой невестой наедине.

— Разрешаю, но без вольностей, — погрозил ему пальцем отец.

— Я дотерплю до брачной ночи, хоть это и так сложно, — притворно вздохнул Лаэрт.

Сладко ему улыбнувшись, я подала руку, которую он преувеличенно нежно принял. Наша парочка источала сплошной мед, страшно в сад выходить, вдруг пчелы налетят. Неужто никто больше не видит, насколько это все неправдоподобно?

Мы прошлись по дорожке, ведущей вглубь аллеи. Скрывшись, от возможных свидетелей между деревьями, Лаэрт сжал мой локоть уже более грубо.

— Я знаю, что ты делаешь, — прошептал он, наклоняясь к моему уху, — выводишь меня из себя.

— Что ты, как я могу, любовь моя, — щебетала я, стараясь сделать голос тоньше, — разве я могу сказать то, что тебя расстроит, мой милый?

— У тебя как-то это все же вышло, — он развернул меня к себе за плечи, — Зелла, ты делаешь только хуже!

— Как именно, свет очей моих, смысл жизни моей? — оказывается, я могу делать очень противный голосок.

— Вот этим! — рявкнул он, тряхнув волосами. — Сюсюкаешь, смотришь на меня влюбленными глазами, лебезишь и везде пихаешь свою любовь!

— Меня к этому всю жизнь готовили, о, мой господин! — на этот раз я попыталась сверкнуть очами, так что чуть не ослепила жениха.

— Я уже скучаю по той молчаливой девчонке, которая просто казалась мне скучной заучкой и слишком уж правильной.

— Хочешь, чтобы я стала неправильной, любимый? — воскликнула я с восторгом. — Только прикажи.

— И прикажу! — его глаза сузились. Он привлек меня за плечи, наши лбы и носы почти соприкасались.

— Будь уверена, тебе не сбить меня с толку, дорогая. Я совсем тебя не успел узнать за семнадцать лет договоренности наших родителей. Что верно, то верно. И у тебя, оказывается, все это время был характер. Но не думай, что тебе удастся вывести меня настолько, чтобы я отменил свое заклинание. И дал возможность сорвать нашу свадьбу. Готовься к празднику, Зелла.

Он вдруг улыбнулся, и эта улыбка показалась мне демонической. Особенно с моего ракурса.

— И не пытайся больше сбежать. Я чувствую, когда пытаются сломать мое заклятье. В следующий раз ты не отделаешься легким обмороком.

Жизнь — боль, все мои чувства — тлен.

Надежда не поможет.

Вот, что вертелось в моей голове, когда на следующий день я совершала прогулку верхом по родному имению, которое, вероятно, так сильно желал получить Лаэрт Телеро.

Иначе, зачем ему еще идти на такие мерзости?

Если бы я могла отдать свое наследное право кому-то другому, сделала бы это сейчас, не задумываясь.

Путь мой лежал мимо вишневого сада, где уже вызревали поздние сорта, и сладкий запах питал все вокруг.

Можно было рвать ягоды, не слезая с лошади. Но что-то не хотелось. Я проследовала дальше, в липовую аллею, которая заканчивалась великолепным городком, где я играла все свое детство, да и в подростковом возрасте любила прятаться в миниатюрных домиках и макетах дворцов с книжкой.

Какие счастливые времена были, когда я верила, что храбрые и прекрасные принцы спасают принцесс от злых драконов. А не выступают в их качестве, как в моем случае.

Розовые мечты с запахом ванили не перенесли правды жизни и утонули в омуте отчаяния.

Насыщенный аромат яблок, такой густой, что тронул крылья моего носа, возвестил о приближении к яблоневому саду раньше, чем я увидела деревья с гнущимися от плодов ветвями.

Опять я еду в сторону поместья Телеро.

Мое проклятие. Он — мое наваждение, но нежеланное. Я не мечтаю о нем больше, но везде сталкиваюсь с напоминаниями…

— Зелла! Какая удача встретить вас здесь!

Радостный голос Хьюго Телеро застал меня врасплох. И мою лошадь тоже, поскольку она возмущенно заржала.

Кузен моего ненавистного жениха тоже прогуливался верхом.

— Ничего удивительного, метрано Телеро, — ответила я, — это ведь пока еще мой дом. Странно быть где-то еще.

— Доброго дня, прекрасная Зелла, — опомнился Хьюго, глядя на меня с теплыми искрами в серых глазах. Сегодня его длинные волосы были убраны в хвост, чтобы не закрывать обзора во время конного променада.

— И вам добра, метрано, — согласилась я с его посылом.

Он подъехал теснее.

— Вы такая интересная девушка, — начал Хьюго, и я не поняла, издалека это или нет. Смотря о чем он в принципе хочет со мной говорить.

— Вы тоже очень привлекательный молодой мужчина, — смилостивилась я на всякий случай. Вдруг ему это важно.

— Как вы любезны! — восхитился Хьюго. — Всегда найдете хорошие слова для собеседника.

— Уж так меня воспитали, — засмеялась я. Конь Хьюго неодобрительно фыркнул, находя мое поведение легкомысленным.

— Завидую Ларри, — заявил вдруг Хьюго, — вас воспитывали, чтобы стать его женой. Увы, мне так не повезло.

— Зато у вас есть выбор, метрано, — заметила я, — а у нас с Лаэртом его не было с самого начала.

— Зачем он нужен, если нельзя выбрать вас, Зелла? — пылко воскликнул кузен жениха, качнувшись в мою сторону.

— А вы бы хотели выбрать меня? — я удивленно подняла брови.

— Разумеется! — убежденно тряхнул головой Хьюго. — Ведь вы просто идеальны!

— Но люблю я вашего кузена, — напомнила я. Точнее, не я, а встроенная в мой язык машинка для переработки искренних мыслей в приторные слова.

— Вы уж меня простите, но этот поганец не заслужил любви такой восхитительной девушки!

Его конь снова фыркнул, на этот раз поддерживающе.

— Вы отдаете себе отчет в том, что говорите о моем женихе? — холодно спросила я.

И да, какую бы ненависть не испытывала я к Лаэрту Телеру, поведение Хьюго сейчас казалось мне недопустимым. Ведь он не знает о том, что произошло между нами, и просто строит козни родственнику.

Но Хьюго сумел удивить.

— Я отдаю себе отчет в том, что говорю о величайшем мерзавце из всех, кого я знаю. О том, кто не ценит любовь, дарованную ему небесами и осиянную светом Гелло и Буст. Ваш жених подло изменяет вам под носом у своего отца, Зелла!

Сказав это, Хьюго сверкнул глазами.

Конь нетерпеливо приплясывал под ним.

— Лучшее, что вы можете сделать — сказать “нет” у алтаря! Не далее как два дня назад я сам лицезрел у него на коленях девицу, которую он страстно лобызал. А руки его при этом…

Я хотела сказать: “Значит, не я одна это видела?”

Но получилось:

— И что с того? Я тоже была свидетелем похожего события.

— Да? — поразился Хьюго.

Вид у парня был совершенно ошарашенный.

— Свадьба — это ужасное напряжение для жениха в первую очередь. Ведь ему предстоит распрощаться с разгульной веселой жизнью и вступить в зрелые отношения.

Что я несу? Пристрелите меня!

— Так значит вы… в курсе его измен? — Хьюго и его конь отшатнулись от нас с моей лошадью.

— Разумеется, — кивнула я, — и полностью поддерживаю в этом своего жениха.

— Поддерживаете… как? — осторожно уточнил Телеро. — То есть, и сами не прочь провести время с кем-то до свадьбы?

— Ну уж нет, — решительно заявила я, — у невест нет времени на подобные глупости. К тому же, я храню себя для единственного и неповторимого. Моего Лаэрта!

Сказав это, я разрыдалась. И слезы были настоящими.

— Вам лучше вернуться туда, откуда вы прискакали, — сказала я сквозь рыдания опешившему кавалеру. Развернула лошадь и направила ее быстрым шагом к аллеям.

Лаэрт Телеро

— Я имею право так поступать. Не делаю ничего плохого! Она и так мне обещана, что тут такого? Дурочка просто не понимает, что никого лучше и не встретит.

Лаэрт Телеро, наследник лорда Эрнана Телеро, стоял, уперевшись ладонями в туалетный столик. Его страстная речь была адресована зеркалу. Старинному, лет триста назад сработанному.

Никого больше в комнате молодого Телеро не было.

С кем же разговаривал этот вполне рациональный молодой человек?

Это только небесам ведомо. Возможно собеседником Лаэрта была не до конца задавленная им совесть. Но это неточно.

Лаэрт Телеро отлепился от столешницы и пробежался по своей элегантно, в тон обставленной комнате.

Больше он вслух сам с собой и с кем бы то ни было не разговаривал, но мысль его бежала бодро, быстрее, чем двигались его ноги.

Она оказалась совсем не такой, какой он ее помнил с детства…

Да, об этом он уже думал, прямо в тех же выражениях. Но мысль уж очень зацепила, как и дерзкий взгляд этой рыжей выпускницы магической академии.

До того, как она в ярости влетела в кабинет отца, Лаэрт представлял предстоящий брак просто и понятно.

Тихая женушка читает книжку в спальне, дожидаясь возвращения своего обожаемого мужа. Мужа, о котором она мечтала с младых лет.

Он приходит в отличном настроении после того, как провел время в приятной компании друзей за карточной игрой, или из объятий очередной прелестницы.

Говорит, что устал и желает вздремнуть, целует жену в щечку, и они укладываются на благопристойный супружеский сон.

А как удобно будет говорить очередной сердечной пассии: “Милая, я бы полностью желал принадлежать тебе… но увы, уже женат”.

Прикрыв глаза, Лаэрт остановился, вспоминая типичную встречу с Зеллой в прежние годы.

Ей двенадцать, ему — семнадцать.

Они с отцом приезжают в поместье Милтос, где их ждут как очень дорогих гостей. Лаэрт только поступил в академию магии Изенплао. Предел мечтаний всех молодых людей любого происхождения!

Ни один из его друзей не попал в это благословенное место, полное первозданной магии. Академия, где он станет великим, искуснейшим магом.

Пока ждут приглашения к столу, юная Зелла Милтос читает книгу, сидя в кресле.

— Дети, вам бы стоило пообщаться, — говорит Эрнан Телеро.

Девочка испуганно вскидывает взгляд на высокого, уже видного и привлекательного Лаэрта.

В те времена он носил волосы до плеч, а в правом ухе у него была серьга с золоченым волчьим когтем.

— Что читаешь? — спрашивает Лаэрт снисходительно. Ему не то чтобы интересно, чем занимается эта мелкая. Пухлые щечки трясутся от волнения, она шмыгает носом.

— Это теория превращения камня в драгоценные материи, — Зелла показывает ему обложку, — очень интересно.

Лаэрт хмыкает. Скука смертная, давно уже доказано, что философского камня не существует. Возможно он и был, но его признали столь опасным, что навестили его создателей в прошлом и уговорили не придумывать.

Так что всерьез воспринимать эти теории все равно что в сказки верить. В очень нудные, надо сказать, сказки.

Лаэрт Телеро вдохнул глубже, и невзрачное дитя-заучка перед его внутренним взором превратилась в цветущую девушку с дерзким, яростным взглядом.

Сияющие глаза, в которых столько страсти.

А грудь, что вздымается от гнева, такая соблазнительная. Высокая, идеально очерченная и таящая в себе загадку. Что ж, его невестушка с годами превратилась из унылой рыжей морковки в аппетитный мандаринчик, который так и тянет попробовать.

От этой мысли Лаэрту стало жарко.

Он решительно накинул легкий пиджак и вышел на улицу.

Гелло клонился к закату.

Сегодня последний день его холостяцкой жизни… Лаэрт сидел на скамейке под своими любимыми кленами и лениво жевал травинку.

— Наслаждаешься последними лучами своей мужской свободы, братец?

Насмешливый голос Хьюго заставил подобраться и выплюнуть стебелек.

— А ты, Хью, верно, явился меня поддержать в такой ответственный вечер? — поинтересовался Лаэрт. — Ведь по твоей милости я остался без мальчишника.

— Почему это — по моей? — удивился Хью, присаживаясь рядом.

— А кто еще пытался расстроить мою свадьбу? — Лаэрт ухмыльнулся. — Не сложно было догадаться, от кого и Зелла, и мой отец узнали о свиданиях с Альмой. Уж очень удачно они появлялись в нужный момент.

— Ларри, чтобы сообщить об этом, я и сам должен бы о них знать, правда? — саркастично спросил Хьюго. — Как еще заранее твоя невеста и мой дядя могли двинуться в путь, чтобы застать тебя с любовницей?

— Если бы с любовницей, — проворчал Ларри, — до дела так и не дошло.

— Сочувствую, — неискренне заметил Хьюго, — ты и в этом меня винишь? В своей мужской слабости?

— Да пошел ты, — выругался Лаэрт.

— Вот чего ты злишься? — развел руками Хью. — Даже если это я каким-то образом прознал про твои дела телесные и успел предупредить кого надо, ты все равно победил. Пока что. Твоя невеста непроходимо тупа.

— Что? — эти слова привели Лаэрта в ярость. И прежде чем успел это осознать, он ухватил наглого кузена за воротник и дернул так, что порвал ему рубашку.

— Придержи свою страсть до брачной ночи с женой! — Хьюго заметно испугался. Высвободившись из рук кузена, он сказал:

— А как еще прикажешь назвать женщину, которая готова поддержать даже твою измену? Совершенно непробиваемая особа без малейшего признака гордости и разума.

Тут уж Лаэрт не стал себя сдерживать. Короткий удар кулака поразил Хьюго прямиком в челюсть.

— Ты что же, гад, ходил к ней убеждать меня бросить? — заорал Лаэрт, вскакивая с лавки.

Хьюго со стоном схватился за лицо.

— Не смей к ней подходить, слышишь? — рявкнул Лаэрт.

Хью кивнул. Лезть в драку с кузеном, превосходящим его по силе, как физической, так и магической, он не захотел. Но про себя твердо решил отомстить.

Зелла

— Как же ты прекрасна! — слезы полились из глаз мамы ручьем, когда она увидела меня наполовину готовую к венчанию.

Оставались прическа и магическое напыление для лица.

До торжественного обряда, который навеки соединит два славных благородных рода, оставалось четыре часа.

Впритык, чтобы навести красоту.

— Мы закончили, метрис, — отчиталась портниха. Две ее помощницы, которые половину этого яркого, напитанного лучами Гелло утра посвятили тому, чтобы сначала растягивать ткань трех моих подъюбников по комнате, а потом собирать вокруг меня в пышный бутон.

— Парикмахер вот-вот подойдет, — мама вытерла покрасневшие глаза, — а когда явится лицевой мастер, я, пожалуй, сначала сама к ней обращусь… Хотя нет, потом. А то снова увижу, какая дочка у меня волшебная красавица, и разревусь. Пусть меня уже на последнем этапе в порядок приведут.

— Да как тут не плакать, — подтвердила портниха, проворно пристраивая в дамскую сумочку мешочек с монетами, — когда доченька такая взрослая выросла, и к жениху в объятия прыгнуть готовится.

Зря они про жениха с объятиями. И так тошно.

— Провожу вас, — жизнерадостно сказала мама трудолюбивой троице, — и велю чаю вам подать с угощением. А ты пока дыхание переведи, моя милая.

На какое-то время я осталась одна.

Вот бы выпрыгнуть в окно прямо с четвертого этажа, используя длинные объемные юбки в качестве веревок.

Но я даже сбежать со свадьбы не могу, как делают невесты в книжках.

Дверь в комнату приоткрылась.

Неужели парикмахер так быстро пришла? Я еще не успела в затянутом до предела корсете продышаться, а уже подставлять голову под очередную экзекуцию.

Однако, у гостьи не было волшебного чемоданчика и вообще никакого.

Я узнала ее сразу же. Этот образ, как оказалось, отлично впечатался в мою память. Это… лицо… которое хочется обозначить грубым словом, но воспитание не позволяет — символ моих несбывшихся надежд и краха веры в любовь.

Сколько раз говорила я себе, что не будь этой девицы, нашлась бы другая, но все равно не могла перестать ее ненавидеть.

— А я думала, вы немного умнее! — заявила любовница моего жениха, закрывая дверь плотнее и нагло подходя ближе.

— А меня ваше мнение и не интересует, — я вдохнула глубже, так что корсет начал потрескивать, — как вас охрана пропустила?

— Я умею ладить с людьми, — нахалка развернула к себе один из стульев и села, положив ногу на ногу. Ее юбки не были такими пышными, так что и двигаться было удобнее.

Я смотрела на нее, обдумывая, как ранить эту недостойную девицу хотя бы словом.

Красивая, яркая. Интереснее меня, я так свободно держаться не умею. Есть в ней женственная, обольстительная привлекательность, природная грация. Такие рождены, чтобы вызывать в мужчинах страсть.

— Что вам здесь нужно? — все же не придумала я ничего оригинальнее.

— Да вот, хотела посмотреть на женщину без чувства гордости, — усмехнулась ветреная особа.

— Тебе зеркало подать? — спросила я, тоже отходя от этикета. Действительно, какие могут быть правила приличия?

— М-м-м, зубастенькая какая, — девица одобрительно причмокнула, — вот ты скажи мне, Зелла, кем надо быть, чтобы радостно бежать под венец с мужчиной, которому не нужна совсем?

— Была бы не нужна, он на мне не женился, — постаралась ответить я как можно равнодушнее, — а чтобы под юбку к легкомысленной особе залезть, они что угодно сказать готовы.

— Лаэрт любит меня, — заявила распутница, — а тебя терпит, чтобы свою семью не разочаровать. Было бы у тебя больше гордости, ты бы его отпустила! Сразу, как увидела нас вместе.

— Гордости? А тебе известно, что это такое?

Как же мне захотелось ей врезать! Интересно, смогу ли я показав пальцем на эту… девушку, громко заявить, что она любовница Лаэрта?

— В какой подворотне он тебя нашел? — закричала я, уже не в силах сдерживаться.

— В подворотне? Я, между прочим, из хорошего древнего рода.

Надо же, она оскорбилась!

— Меня зовут Альма Данли. И если бы не эти ваши семейные договоренности, Лаэрт Телеро был бы счастлив сделать мне предложение. Это как нужно бояться остаться одной, чтобы цепляться за того, кто к тебе равнодушен! Видимо иначе тебя никому не пристроить!

Эта Альма откровенно издевалась надо мной!

Я понимала ее цель: вывести меня из себя, заставить сорвать свадьбу или сказать “нет” у алтаря.

— Я даже благодарна тебе, Альма, — удалось мне произнести с усилием, — Лаэрт смог увидеть разницу между уличной девкой и настоящей аристократкой. Поэтому женится он все же на мне.

— Да как ты смеешь меня называть уличной девкой! — она подскочила, пиная стул так, что тот откатился к зеркалу.

В дверь постучали.

— Метрис Зелла! Это мастерица Дори. Могу я зайти.

— Будь добра уйти отсюда и не портить мне день свадьбы, — процедила я, обращаясь к любовнице Лаэрта, — если он и решил с тобой развлечься, это не значит, что ты для него что-то значишь.

Ох, на самом деле я хотела сказать: “Забирай себе этого подонка со всеми его … высокими намерениями”. Но у меня не получилось.

— Входите, митра Дори! — сказала я громче.

— Я еще о себе напомню! — зловеще прошипела Альма, разминувшись в дверях с парикмахером.

Меня трясло.

Поистине, просто незабываемый день.

Храм Гелло, который находился точно на границе наших владений и не относился ни к одному из них, нарядили к свадьбе десятилетия. А то и двадцатилетия.

К тому времени, как меня туда доставили, у здания уже стояла вереница экипажей и кабриолетов. Целый свадебный поезд.

Везли меня в кабриолете, с папой и мамой.

Они сидели по обе стороны от меня, держа за руки.

Об этом дне я мечтала… нет не с пяти лет, но с десяти точно.

Самое смешное и трагичное, что почти так я себе это все и представляла. Папа, нет-нет да и смахивающий скупую мужскую слезу, мама, которая держится изо всех сил, чтобы не нарушить наведенные чары красоты.

И я — в роскошном платье, из юбок которого можно пошить еще пять нарядов, а верхняя часть, наоборот, отличается лаконичной роскошью.

Прическу, над которой колдовала мастерица почти два часа и дело рук лицевого мастера, скрывала воздушная вуаль. Открыть эту невозможную красу взглядам общественности должен жених.

И при этой мысли у меня самой слезы наворачивались.

Над нашим кабриолетом летели венчальные птицы — белые аисты с разноцветными лентами в клювах.

Белый кабриолет медленно проехал по аллее перед храмом.

У входа с двух сторон выстроились гости, пропуская машину.

Мы остановились прямо у крыльца.

Папа вышел первым, сначала помог выйти маме, затем подал руку мне.

Тут же заиграла чудесная, волнующая, трогающая струны души музыка. И она была нерукотворной, человеку такое не исполнить. Инструменты, что порождали совершенные звуки, парили в воздухе, искрясь так, что смотреть на них больно.

Я шла под руку с отцом. Два мальчика, мои дальние родственники, несли подол моего свадебного наряда. А гости с двух сторон осыпали нас лепестками белых и розовых роз.

Двери храма распахнулись, мы вошли внутрь, где так же встречали нас гости, самые близкие родственники и высшая знать.

А в конце пути — алтарь, за которым меня ждет жрец Гелло. И он. Мой ненавистный жених, предатель, любимый мною с самого детства, человек, разбивший мне сердце. Лаэрт Телеро. Он облачен в темно-синий костюм, расшитый серебряными нитями и белоснежную рубашку с пышным галстуком. В петлице — серебряная роза. Волосы тщательно уложены. На лице играет легкая улыбка, в глазах — радость.

Так и должен выглядеть идеальный будущий муж, в нетерпении ожидающий свою суженую.

Я тоже смотрела прекрасно. Как положено юной и невинной невесте. По мне не скажешь, что я до полуночи пыталась создать новый амулет, который позволит мне сказать у алтаря “нет”.

Трижды мне казалось, что все получается. Но безделушки мои рассыпались в прах на этапе произнесения закрепляющего заклинания.

Чем ближе момент венчания, тем крепче смыкались вокруг меня обручи заклятия Лаэрта!

Я вложила свою подрагивающую руку в уверенную ладонь Лаэрта, под вздохи публики.

— Передаю тебе самое дорогое, что есть в моей жизни, — произнес отец, — храни ее и люби.

— Клянусь, так и будет граф Милтос, — склонил голову Лаэрт.

Папа отошел, смахивая уже две слезы.

А мы с женихом встали лицом друг к другу, держась за руки. Глаза в глаза.

— Возлюбленные дети Гелло, — ясный голос жреца поплыл над собравшимися, — сегодня, сейчас вручаете вы судьбы свои друг другу. Чтобы вдвоем создать то, что нельзя разрушить. Новую семью, новые жизни. Да будет благословен ваш союз детьми и богатствами, материальными и духовными.

Музыка стала чуть громче, в нее вплетались такие же воздушные голоса. Детский хор. Все звучало гармонично, делая речь жреца объемнее.

— Лаэрт Габриэл Телеро, берешь ли ты в жены Зеллу Аралию Милтос, чтобы свести два ваших пути воедино и дальше шагать вместе до конца жизни?

— Беру, — ответил Лаэрт без колебаний, поглаживая мои пальцы.

— Зелла Аралия Милтос, согласна ли ты выйти замуж за Лаэрта Габриэла Телеро, хранить ему верность, поддерживать во всех свершениях и дарить ему счастье супружества?

Я молчала. Во мне шла внутренняя борьба.

“Нет!”

“Нет!” — кричала я мысленно.

Но никак не могла выразить это словами.

Лаэрт беспечно улыбался в ожидании. Совсем не проявлял беспокойства, продолжая нежно гладить мои пальцы.

— Зелла? — напомнил о себе жрец.

— Н-н-н… — начала я.

Служитель великого духа дневного светила нахмурился обеспокоенно.

— Что ты хочешь сказать. милая? — спросил он.

Лаэрт же чуть склонился, поднес мои руки к своим губам и поцеловал кончики пальцев с такой нежностью, что теперь прослезился уже наш жрец.

Это действо возымело должный эффект. Мою волю вконец парализовало.

— Да, — звонко сказала я, — с радостью приму честь стать супругой Лаэрта Телеро.

Общий вздох облегчения не смогла скрыть даже музыка.

Лаэрт надел мне на палец кольцо с бриллиантом.

Жрец протянул второе. Моя рука дрогнула, когда я окольцовывала жениха в ответ.

— Именем великих Гелло и Буст объявляю вас мужем и женой. И брак ваш будет нерушимым вовеки.

Музыка стала громче, гости принялись аплодировать.

А Лаэрт откинул вуаль, скрывающую мои лицо и плечи.

Лицо его выразило восхищение, улыбка стала еще ярче.

Муж привлек меня за плечи, нежно погладил по щеке, затем осторожно коснулся моих губ своими.

Сердце бешено стучало, дышать стало трудно.

Он целовал меня не торопясь, находился в своем праве.

Муж. Теперь он мой муж.

Я не сразу поняла, что отвечаю на его поцелуй, слишком поздно попыталась отстраниться.

А он перевел дыхание и прошептал:

— Поздравляю, дорогая, наш брак будет чудесным.

Лаэрт приобнял мои плечи, разворачивая к гостям. Он улыбался им и махал рукой, кивая на поздравления, что неслись со всех сторон.

В первом ряду я заметила Хьюго, он выглядел чуть помятым и казался каким-то побитым. Вот уж кто был очень недовольным. Не меньше, чем я… только мне недоступно было выражение истинных чувств.

Лаэрт легко подхватил меня на руки и понес к выходу из храма.

Впереди был праздник… и наша первая ночь в качестве супругов.

Лаэрт Телеро

Рыжее пламя ее прически дразнило и привлекало его. Глаза таинственно мерцали, и лишь он, Лаэрт, знал, что имя этой тайне — ненависть. Чувство, что она не может выразить вслух.

Зря он надеялся, что привычка его обожать, привитая ей с детских лет, возьмет свое.

Эта глупышка пыталась разрушить его заклятие, убежать. Дразнила его, вызывая тошноту приторными признаниями, которые мог принять за чистую монету только идиот.

Если раньше он при виде нее чувствовал недоумение и порой, легкое раздражение, то чем ближе была свадьба, тем больше она его бесила. И… волновала.

Не замечал он до этого в своей скучной невесте столько дерзости. Столько огня.

Праздничный бал в честь важного события проводился в имении Телеро.

Там же приготовили и опочивальню для молодоженов. А завтра в обед они отправятся в отписанный на молодую семью столичный особняк. И там отец его не достанет. По крайней мере, для этого ему придется проделывать немалый путь.

Он держал жену за руку и принимал поздравления, прикидывая, что ему делать с ней дальше.

Привезти в городскую резиденцию и расколдовать?

Пусть ненавидит его уже, сколько влезет. Брак заключен по всем законам Пинартеса и добиться расторжения будет ой, как непросто… да и захочет ли она этого после брачной ночи, на которую у Лаэрта были большие планы.

Опустив взгляд на жену, точнее ту область платья, что приоткрывала ему новые возможности, Лаэрт подумал что да, планы возможно и не такие большие, но весьма привлекательные.

— Мы все ждем первого танца новоиспеченных супругов! — заявил Эрнан Телеро. Лорд-губернатор был полноправным хозяином этого праздника.

Лаэрт вывел жену в центр зала. Притянул к себе, положив одну руку на тонкую талию.

— Что-то ты молчалива сегодня, дорогая, — прошептал он ей на ухо, — а я уже привык к твоим нежным уверениям в любви… сначала они казались мне излишними… но потом я стал находить их милыми.

Плавно вступила музыка, и они начали двигаться ей в такт.

— Ты ведь получил, что хотел, любимый, — ответила она негромко.

— Надо подумать, Зелла, — он завел глаза к потолку, — возможно, мне интересно кое-что еще.

— Уверена, Альма с радостью разделит твои интересы.

— Альма?

Лаэрт притормозил.

— Ты знаешь ее имя?

— Уж не знаю, для чего она представилась, когда решила навестить.

— Когда же?

Лаэрт взял себя в руки. И Зеллу тоже, возобновив скольжение по паркету.

— Да вот прямо сегодня. Очень мило с ее стороны, не находишь, счастье мое?

Лаэрт заскрипел зубами.

Альма заходит слишком далеко, особенно для женщины, с которой у него так и не случилось любовного слияния.

— Что ты ей сказала? — требовательно спросил он.

— А что я могла ей сказать? — она улыбнулась, а Лаэрт почувствовал себя идиотом. Действительно, что?

Музыка смолкла, мы вернулись за свой столик.

И сразу же к нему подбежала бойкая девица, блондинка с яркими зелеными глазами.

— Зелла! — она кинулась обнимать новобрачную

— Хидур! — вполне радостно отреагировала та. — Чудесно, что ты смогла выбраться на нашу свадьбу с Лаэртом.

— Еще бы! Я столько наслышана о твоем женихе! Даже не верилось, что такая многолетняя история закончится счастливым браком!

— Она еще и не закончилась, метрис Хидур, — улыбнулся Лаэрт подруге Зеллы, — только начинается.

— Как романтично! — всплеснула руками девушка.

— Это Хидур, моя соседка, мы вместе жили, в одной комнате, — просветила его Зелла.

— Ах, дорогая!

Блондиночка повисла на новобрачной.

— Теперь я верю в любовь! Как же это романтично, всю жизнь ждать его, единственного, а потом получить все сразу! И пышную свадьбу, и красавчика-жениха.

— Когда-нибудь и ты встретишь своего единственного, — щедро пообещала Зелла. И по щеке ее вдруг покатилась слеза.

— Ты плачешь, Зелла? — испугалась Хидур.

— Это от счастья, — пояснила Зелла.

Но в глазах молодой супруги Лаэрт увидел правду.

Он расколдует ее завтра и они смогут поговорить. Все-таки, не злодей же он, в конце концов!

— Сын, я горжусь тобой! Красавец!

Эрнан Телеро подошел сзади, хлестко хлопнул по плечу так, что Лаэрт едва не уронил свой бокал.

— Точно собираетесь отбыть прямо-таки завтра? — он пристально посмотрел на жениха, затем на невесту.

Хидур смущенно отошла, не желая мешать семейной беседе, но с интересом слушая со стороны.

— А ты против, отец? — насторожился Лаэрт.

— Вовсе нет. Просто уточняю. Видишь ли, твой долгожданный брак — это важное событие и для столицы. Сын губернатора женится не каждый день… но не все государственные мужи смогли выбраться в имение на свадьбу. Поэтому первые недели вашего брака должны включать и несколько визитов. В лучшие столичные дома. Поэтому я уточняю, с какого дня можно их назначать… Не волнуйся, не сразу с завтрашнего. Я понимаю заботы молодых.

Зелла едва приметно вздохнула.

— Надеюсь, дети мои, вы сумеете произвести должное впечатление на первых лиц нашего государства.

— Конечно, папа, — чуть склонил голову Лаэрт. Нет, расколдовать Зеллу прямо завтра вряд ли получится.

Зелла

Метрис Телеро. Зелла Милтос ле Телеро. Аристократок после брака называют двойной фамилией, отцовской и по мужу. А дети получают только одну… О, нет. Не будет у нас никаких детей!

Я спрячусь под кровать, вцеплюсь зубами в ее ножку, чтоб меня не вытащили.

Хотя, все бесполезно. Достаточно одного слова Лаэрта, чтобы я сама выползла и позволила делать с собой все, что ему заблагорассудится.

А судя по взгляду мужа, ему много что может заблагорассудиться.

То как он касался меня в танце, каким взглядом оглаживал мои изгибы, подчеркнутые роскошным платьем стоимостью в карету вместе с лошадьми… И этот поцелуй на венчании…

Лаэрт Телеро, весьма вероятно, разглядел в той забавной и скучной девочке, что была влюблена в него всю жизнь, привлекательную женщину.

И у меня от этого мороз по коже. Да еще и Хидур, моя подруга по студенческой жизни, бередила рану.

Ведь я ей рассказывала о том, какой замечательный, удивительный жених у меня. И такой умный, его даже в академию Изодии взяли! Наверняка станет министром, когда повзрослеет.

Министром подлости и коварства, не иначе!

Может, попытаться в окно выпрыгнуть, когда он попытается меня коснуться в спальне?

Не знаю, какой там этаж, но даже сломанная нога лучше, чем поруганная честь.

— Какой он красивый, — сладко вздохнула Хидур.

Я вздрогнула. Мы с ней сидели за столиком, накрытым для новобрачных, с “гостевым местом”, то есть таким, чтобы к нам по очереди могли подходить, присаживаться, поздравлять.

Муж отошел в сторонку и весело болтал с какими-то друзьями. Временами все посматривали на меня. На лицах мужчин я видела одобрение, а один даже причмокнул.

— Но что-то тебя беспокоит, подруга, — заявила вдруг бывшая соседка, — по глазам вижу, они не улыбаются.

— Это обычное волнение невесты, — произнесли мои заколдованные губы.

— Да уж нет, — убежденно помотала головой Хидур, — я помню, как ты светилась, получая его письма. Редкие. Кажется, за все время обучения их было всего два.

— Три, — поправила я ее.

Я помнила каждую букву.

Первое письмо пришло, когда я училась на первом курсе, после посвящения в студентки. В нем было пять слов и один предлог: “Поздравляю с началом просвещения. Успехов. Лаэрт”.

Я перечитала эту куцую записку, небрежно набросанную на плотной карточке с изображением волшебного озера в Изенплао, тысячи раз. Или тысячи тысяч. Прижимала к сердцу, держала под подушкой. Брала с собой на зачеты и экзамены. Почти каждый день писала ему ответы, но не отправляла. Не хотела быть слишком навязчивой или доступной.

Да еще и Хидур меня подзуживала:

— Нечего ему показывать, насколько ты влюблена! Мужчина должен тебя добиваться, даже если ты и так ему готова с потрохами сразу отдаться. Побудь немного загадочной. Пиши и сокращай. Нельзя ему вываливать все, что думаешь.

Сейчас я была ей как никогда благодарна за этот совет.

Хоть не опозорилась со своими пространными любовными письмами. Отправляла ему послания раз в два месяца, стараясь ограничиваться вежливыми вопросами о том, как он поживает и справлялась о здоровье матушки и батюшки.

Впрочем, он мне не отвечал. Мы вживую встречались чаще, чем я получала его записки.

Вторым письмом Лаэрт Телеро меня удостоил в середине второго курса, перед Новогодьем. Там было слов побольше, знать, накопил за почти полтора года.

“Дорогая Зелла, надеюсь увидеть тебя в твои каникулы и побеседовать о магических науках. Л.Т.”

Надо же, какой многословный!

Я, идиотка, это его “Дорогая… надеюсь увидеть тебя” отовала от всех других слов и носилась с ними, повторяя про себя на все лады.

Противно вспоминать. Это просто позорище!

Но в те времена мои чувства казались мне совершенно нормальными, естественными.

— Вы мне так редко пишете, Лаэрт, — сказала я ему в единственную нашу встречу на каникулах, боясь поднять на него свои влюбленные глаза и переходя на официальный тон.

— Прости, Зелла, — ответил он тогда, — слишком занят. Когда мужчина возвращается из Академии магии, у него возникает куча дел. Мне ведь нужно искать применение своим знаниям.

Да-да, у тебя отлично получается это, Лаэрт, я видела. И к несчастью, слишком хорошо это на себе ощутила.

— Надеюсь, я не слишком вас отвлекаю от дел своими письмами? — продолжала я робко.

— Что? — в его глазах мелькнуло удивление. — Ах, да, письмами. Нет, что ты, Зелла. Они весьма милые. Прости, что нет времени ответить.

Он поцеловал мне руку, и я забыла обо всем. Ведь этот нежный знак близости и любви куда важнее любых признаний, сделанных чернилами.

И наконец, третье письмо было на четвертом курсе.

Теперь я понимаю, что его наверняка заставили написать папочка с мамочкой. Эта записка была длиннее всех остальных.

“Здравствуй, Зелла, прости, что за все эти годы мало пишу. Но я предпочитаю личное общение. Жаль, не получится увидеться на твоих летних каникулах, у меня деловая поездка, возможно, выйдет деловое партнерство с магами, друзьями отца. Но мы встретимся, возможно, в конце лета перед твоим отъездом”.

Так оно все и вышло, мы правда пару раз встретились до моего отбытия на пятый курс Академии.

Теперь я понимаю, что все эти годы Лаэрт был со мной безразличным, отстраненным, скучающим.

А я видела только то, что хотела видеть. Якобы этот здоровенный лоб стеснялся сам и не хотел смущать меня, невинную девушку.

Дура.

— О чем думаешь, Зелла? — Хидур все еще была рядом. — Не похоже, чтобы мечтала о брачной ночи.

Я вымученно ей улыбнулась.

— Милая, — к столику подошел Лаэрт, — пришло время бросать свадебный букет.

Точно. Забавная свадебная традиция. Сейчас все незамужние девицы соберутся в кружок, а муж возьмет меня на руки и раскрутит. В какой-то момент я должна буду кинуть букет, с закрытыми глазами.

Сразу после того, как мы вступили в этот зал, распорядительница свадебного бала сунула мне в руки произведение искусства. Иначе этот двухэтажный букетище назвать нельзя. Сочувствую той, в кого он попадет. Но сначала сочувствую себе, потому что это чудо увесистое. Я его почти и не держала в руках, положила на стол. Но все равно эта цветочная композиция — символ удачно завершенного любовного романа.

Подхватив его, я подала руку мужу.

Он чмокнул меня в висок, очень демонстративно, на мой взгляд, и подхватил на руки.

Под аплодисменты женщин и подбадривающие крики мужчин, Лаэрт вынес меня в центр зала.

Подождав, пока вокруг выстроятся незамужние девушки и пара симпатичных вдовушек, он скомандовал:

— Закрой глазки, моя прелесть.

От этого интимного обращения меня передернуло.

Но пришлось послушаться.

Мир вокруг закружился.

Я слышала взволнованный шепоток вокруг, щеки холодило, а сердце жгло.

Наконец, я замахнулась так сильно, насколько позволяло положение тела. Швырнула надоевший букет, открывая глаза.

Благовоспитанные дамочки завизжали как самые простые селянки.

Лаэрт поставил меня на ноги и придержал за талию, чтобы я не упала.

— Вот и все, дорогая супруга, — сказал он негромко, но так, чтобы я смогла расслышать его, — пришло время покинуть наших гостей и уединиться.

Дамочки шумно поздравляли смутно знакомую мне родственницу по отцу с тем, что она отвоевала свадебный букет.

А Лаэрт снова взял меня на руки и понес к выходу, под аплодисменты гостей.

Вслед нам неслись ободрения мужчин и благословения родителей.

— И куда мы сейчас? — спросила я уже на улице, куда Лаэрт меня вытащил.

— Нам в соседнее строение, на второй этаж, — ответил мой муж.

Он все так же не ставил меня на ноги. Рассудив, что он так устанет и на меня дальше сил уже не останется, я не возражала.

У нужного здания нас ожидал лакей в ливрее. Улыбаясь так, что дополнительного освещения не требовалось, он распахнул перед нами дверь.

Нас ждали. Прямо напротив входа была широкая лестница, сплошь уставленная свечами с пламенем разных цветов. Оно мерцало и должно было создавать романтическое настроение.

Дверь за спиной тихо притворилась.

Лаэрт перевел дух перед последним рывком и ступил на лестницу.

Никогда еще не проводила я столько времени на мужских руках. Я не только слышала биение сердца Лаэрта, но и чувствовала его.

Мой супруг оказался мужчиной весьма сильным, и его мускулы под одеждой отлично угадывались.

Несмотря на всю незавидность своего положения, я чувствовала волнение, свойственное невесте. Все-таки, атмосфера особая. Больше эта ночь не повторится. Стало себя очень жалко, и пока Лаэрт нес меня по бесконечной лестнице на второй этаж, слезы подступали к горлу, начинали душить.

Вот и спальня.

Огромная кровать с балдахином подготовлена для самой важной супружеской ночи. Ночи открытий и рождения доверительных отношений. Новый уровень близости мужа и жены.

Лаэрт аккуратно опустил меня на край постели и принялся массировать себе плечи.

Я смотрела на него молча, понимая, что если что-нибудь начну говорить, то просто разревусь.

— Этот домишко теперь наш с тобой, — сказал муж, улыбаясь, — когда будем приезжать в поместье, всегда можно здесь остановиться.

Он замолчал и принялся меня разглядывать. Потом спросил:

— У тебя слезы в глазах?

Я кивнула.

— И если я спрошу тебя, отчего, ты верно скажешь, что от счастья.

Я снова кивнула, очень надеясь, что он не продолжит эту пытку. Не будет заставлять произносить признания в любви, что легко сорвутся с моих губ, стоит ему попросить.

Лаэрт присел рядом, развернул меня к себе за талию. Осторожно провел рукой по моей щеке, очертил пальцем линию губ, отчего в голове помутилось.

Наклонившись ко мне, Лаэрт коснулся губами шеи под мочкой уха. По телу пошла легкая дрожь.

Быстрые поцелуи вниз от шее к груди, и я чувствую, словно горю.

— Лаэрт! — прошептала я.

Он поднял на меня глаза, осыпая поцелуями мои плечи. Прервав свое занятие, спросил:

— Разве ты хочешь, чтобы я перестал?

С огромным усилием я кивнула. Да, я хочу, чтобы ты перестал, Лаэрт. Потому что это нечестно, это унизительно. И я чувствую себя пленницей… но не могу этого сказать. И мои губы шепчут, повинуясь твоей воле:

— Нет, продолжай, любовь моя.

Глаза Лаэрта затуманились.

— Встань, — попросил он.

Поднялся сам, подав мне обе руки. А затем обошел меня, взялся за корсет, совершенно определенно собираясь освободить от него.

Я чувствовала, холодея внутри, но сгорая снаружи, как его пальцы скользят по застежке, справляются с пуговками и крючочками, добираются до шнуровки.

Получив возможность дышать полной грудью, я сперва почувствовала облегчение. Потом напряглась.

Лаэрт уверенно потянул лиф платья вниз, освобождая меня от красивого, но тяжелого свадебного наряда, под которым была тончайшая, легкая комбинация, облегающая тело, больше дразнящая, чем что-то скрывающая.

Губы Лаэрта обожгли кожу, коснувшись плеча. Его руки легли мне на грудь, чуть сжав ее.

— Ты очень красива, Зелла, — хрипло сказал Лаэрт, — и я очень хочу воспользоваться правом твоего мужа и унести тебя в постель.

Его прикосновения волновали. Я не могла противиться ему, и тянулась за руками, что не торопясь принялись исследовать мое тело.

Лаэрт повернул меня к себе лицом и впился своими губами в мои. Властно, жадно, собственнически.

Мне хотелось и оттолкнуть его, и прижаться к нему.

И при этом всей душой я ненавидела проклятого предателя Лаэрта Телеро! Впору с ума сойти.

Он оторвался от меня, тяжело дыша.

— Зелла! — прошептал Лаэрт удрученно. Провел по моему лицу пальцем, и я увидела, что на нем остался мокрый след.

Я плакала и сама этого не осознавала.

— Это не слезы счастья. Нет, в этом мне себя не убедить. Все должно быть по-другому!

Муж отпустил меня.

Я без сил опустилась на край кровати, не пытаясь прикрыться.

Лаэрт же прошелся по комнате, рвано дыша. Кажется, он пытался совладать со своим дыханием.

Потом он взял изящный стул, по виду из вишневого дерева, поставил его спинкой вперед, оседлал словно коня. Положив руки на спинку, он уперся в меня взглядом.

— Я не трону тебя, не бойся, — сообщил Лаэрт, — по крайней мере, сегодня. Но и заклятие не сниму. Нам с тобой еще предстоит изображать идеальную пару. Ты уж извини, я не могу тебе доверять. Возьмешь еще выкинешь финт какой-нибудь.

Он мне не может доверять! Ну надо же!

От возмущения я даже плакать перестала.

— Так что давай просто поспим рядышком. Кровать у нас тут одна, а диван слишком жесткий. Приставать я к тебе сегодня не буду. Но будь уверена, скоро ты этого сама пожелаешь.

Лаэрт Телеро

Он смотрел на жену, недоумевая, как можно было не заметить, в кого она выросла.

Высокая грудь, тонкая талия, длинные ноги. Все это сейчас как нельзя более выгодно обрисовала невесомая ткань нижнего белья. Хотелось избавиться от этой бесполезной тряпки и явить голодному взору и жадным рукам прекрасное юное тело его законной супруги.

Ласкать ее до исступления, чтобы она не смотрела на него больше так дерзко и с ненавистью, а сама просила его прикосновений и поцелуев, делая это не под властью его заклинания.

Зелла лежала почти на краешке кровати, чтобы быть подальше от него, отвернувшись. Она накрылась простыней, и в полумраке была похожа на прекрасную скульптуру. Лаэрт легко мог разглядеть плавную линию бедер, которую хотелось обвести рукой по контуру.

Он слышал ее дыхание и понимал, что Зелла тоже не спит.

Она вызывала напряжение внизу его живота, чего не было в пору их помолвки.

Закрыв глаза, чтобы быть подальше от искушения, Лаэрт вспомнил последнюю свою встречу с Лейлой, в ее приезд на прошлое Новогодье. Или это не последняя встреча? Да и ладно, более поздних он, значит, и не помнит.

Сам он тогда собирался провести праздники со своими друзьями, всем вместе навести прекрасных и веселых дамочек, в любое время года беззаботных, как летние бабочки.

Отец, узнав о намерении сына, настоял, чтобы тот задержался на денек, ради визита к Милтосам.

Лаэрт посматривал на часы весь прием, чтоб не опоздать на экипаж.

Время они тогда провели отлично, Рейланду, правда, потом жениться пришлось, потому что в компанию девиц пробралась невинная дочь маркиза Лирро … Хорошо, что она не ради Лаэрта пробралась, конечно. Хотя узнав об этом, он подумал, как повезло Рейланду, девушка ему огонь досталась, не то что ему.

Но не это главное сейчас.

Лаэрт вспоминал гладкую, скромную прическу Зеллы. Волосы украшены, или наоборот, замаскированы серой сеточкой с белыми цветочками.

Девушка была смущена так, что слов не находила, молчала почти все время. И Лаэрт даже чувствовал благодарность за это, не нужно поддерживать скучную беседу с этой заучкой, которую, кажется, кроме знаний из Академии ничего не волновало.

Невзрачная, тихая. Скучная.

Где там пряталось вот это все, что сейчас лежит рядом и тревожно дышит?

Откуда взялась эта рыжеволосая красавица с роскошным телом, которое он успел потрогать и даже почувствовать в ней дрожь ответного желания? Он, опытный искуситель, ошибиться в этом не мог.

Вопрос в том, вызывает ли такой эффект его заклинание, или это ее детская влюбленность в Лаэрта не умерла до конца.

Он был уверен, что прояви чуть настойчивости, и Зелла бы в его объятиях растворилась, согласившись на все.

Но ее слезы… такие горячие, словно она несчастна. Все же он, Лаэрт Телеро — не насильник.

Да, он похотливый тип без четких моральных принципов. Но привык, что связь с женщинами происходит по взаимному согласию.

Жаль, что с Альмой ничего не вышло, она вроде бы и льнет к нему, демонстрирует страсть, но торжества телесного сближения у них так и не случилось. И это для Лаэрта тоже было недопустимым. Его слава сердцееда оказалась под угрозой.

Сказать откровенно, пока он не думал изменять жене. Потому и в брак вступать не хотел, чтобы не связывать себя обязательствами хранить верность одной-единственной женщине.

Понятия о чести были даже у Лаэрта Телеро!

Но если жена не хочет близости с ним, что остается? Не обращать внимания, просто приказать? Соблазнить ее, или искать телесных радостей на стороне?

Дыхание Зеллы стало ровнее. Неужели она уснула?

Лаэрт постарался совсем не дышать. Точно. Он тут лежит, мучается, думает как дальше быть с этим непонятным браком, а она уснула!

Вдруг девушка резко перекатилась на спину, что-то бормоча во сне.

Он прислушался. Вначале было непонятно, но затем удалось разобрать:

— Лаэрт… Лаэрт… зачем ты со мной так? Что я тебе сделала?

Приглядевшись, он увидел, что из закрытых глаз текут по щекам слезы.

Да что ж такое?

Будто он зверь какой. Могла бы понять, что у него просто нет другого выхода! Как еще было затащить под венец эту упрямицу?

Отвернувшись от жены, он натянул подушку на уши, думая просто полежать. Но вскоре уснул.

Снилась ему Альма в соблазнительном нижнем белье. Она лежала на столе в кабинете отца, кокетливо ему улыбаясь.

Лаэрт этот сон счел замечательным и с удовольствием включился в предложенное красоткой занятие.

Пробудившись утром, новобрачный потянулся до хруста и только после огляделся. Кровать была пустой, его молодой жены не было ни в постели, ни в спальне.

Лаэрт поднялся, поправив на себе пижаму, отправился искать Зеллу. Если она снова рыдает, это уже просто кошмар. Ужасная семейная жизнь, от которой хочется бежать без оглядки.

Дернув ручку двери уборной, Лаэрт убедился, что и там нет Зеллы.

Куда же она подевалась?

И как ушла, влезла обратно в свадебное платье?

Лаэрт заметил приоткрытую дверь в гардеробную, осторожно подошел, заглянул внутрь.

Точно. Для молодой жены заранее принесли сюда несколько платьев, чтобы она могла переодеться после первой в своей жизни ночи страсти.

И в гардеробной никого.

— Куда ж ты упорхнула, моя птичка? — растерянно спросил Лаэрт, обращаясь в пустоту.

Спешить он не стал. Никуда от него Зелла не денется. Если попытается сбежать — упадет без чувств.

Он умылся, не жалея воды, оделся в легкий элегантный “костюм второго дня” и отправился искать супругу.

Выйдя из спальни, сразу же услышал восхитительные звуки. Рояль и женский голос. Романс старинный, смутно ему знакомый, о птичке в клетке.

Он пошел на это дивное пение, и вскоре оказался в “женском кабинете”, со светло-кремовыми стенами, музыкальными инструментами и стеллажом с дамскими романами.

Зелла сидела спиной к двери, не сразу его заметила, поэтому продолжала играть и петь.

Прекрасный голос и отличный слух. Тонкие пальчики бегали по трем рядам клавиш, белым, черным и серым, как было положено роялю.

Лаэрт заслушался и засмотрелся, хоть и не отличался чрезмерной любовью к искусствам.

Да, стоило признать, эту девочку, что растили для него, отлично подготовили к браку с будущим лордом. Только вот с покорностью там явные проблемы. Даже под действием заклятья не выходит у нее быть кроткой.

Зелла доиграла, извлекла последний аккорд, положила руки на колени и внезапно обернулась.

В глазах ее мелькнули страх и презрение.

И это очень разозлило Лаэрта.

Зелла

Только когда я пою и музицирую, душа моя свободна.

Она парит вслед за мелодией, поднимается с нею вместе под потолок, готовая вылететь на улицу и умчаться подальше от ненавистного мужа.

То, что он вчера со мной делал, не дает мне покоя. Особенно моя реакция на все происходящее.

Я убеждала себя, что все дело в заклинании, но это звучало неубедительно.

Неужели во мне все еще живет влюбленность в этого гада?

Почему его прикосновения вызывают такой ответ в моем теле?

Как низко со стороны Лаэрта пользоваться моей беспомощностью. Да, он не дошел до конца, не лишил меня невинности. Однако старался смутить и унизить посильнее, показать, какую власть он имеет надо мной, и то что я ему еще не отдалась, не моя заслуга. А просто он меня сам не взял.

Музыка закончилась, и я прикрыла глаза, чувствуя, как растворяются вибрации мелодии. И тут же услышала шаги позади. Он здесь, следит за мной!

Обернувшись, разумеется, увидела Лаэрта.

Он смотрел на меня вначале спокойно, но затем его лицо вдруг исказилось.

— Незачем так смотреть, — сказал он холодно, — метрис Телеро, хочу напомнить, мы вчера поженились, и убегать вот так из спальни в первое утро супружеской жизни было вызывающе.

— Прошу меня извинить, дорогой супруг, — сказала я, вместо того, чтобы бросить ему в лицо, насколько мне наплевать на его мнение и куда он может его себе засунуть.

— На первый раз принимается, — кивнул он, — если ты готова, нам нужно пройти в главный корпус, позавтракать с моими родителями. А потом отправляемся к себе, в столицу. Надеюсь, твои вещи приготовлены, и мы сможем быстро забрать их в поместье Милтос.

Он излагал план на день спокойно, скрестив руки на груди. Но в глазах его горело пламя. Он что же, злится на меня? За то, что не раскрыла ему объятия с восторгом, а сумела показать истинное отношение к этому ужасному браку?

— Уверена, чемоданы уже у порога, — заверила я мужа, — у меня ведь будут свои покои в нашем особняке?

На слове “нашем” он чуть скривился. Но кивнул.

— И своя спальня.

— В планировке особняка это предусмотрели, — неохотно сказал Лаэрт, — но, метрис Телеро, спать порознь — дурной тон. В высшем свете такие вещи вызывают кривотолки.

— В высшем свете? — я захлопала ресницами. — А что, в столице принято приглашать на ночь представителей элиты? По одному каждый вечер.

— Что за дурь? — вспылил муженек.

— А как же иначе узнать, спим мы в одной кровати, или нет?

— Уверяю, милая, — он подошел ближе, взял меня за подбородок, — слухи распространяются со скоростью перышка, пущенного по ветру. Слуги у нас хоть и лучшие, но не каменные. И с другими домами общаются.

— И хозяин не сможет на них повлиять? — возмутилась я.

— Не могу же я увольнять весь штат каждую неделю? — Лаэрт мило улыбнулся, поглаживая мои губы указательным пальцем. От этого прикосновения разбегались искры.

Муж склонился ко мне и поцеловал. Легкими, невесомыми прикосновениями пробежался по губам, отчего мое дыхание чуть не остановилось.

— Ты тоже этого хочешь, — прошептал Лаэрт, отстраняясь, — будь уверена, дорогая, я подстерегу тебя, когда ты не сможешь противостоять собственным желаниям. И наш брак будет скреплен по-настоящему.

Он выпрямился, продолжая глядеть на меня с насмешкой.

— Собирайся, душа моя, мы идем завтракать.

Я кивнула.

— Нет, милая, кивка недостаточно. Ответь со всей любовью и уважением ко мне. И добавь страсти.

С любовью? Уважением? Да я бы с удовольствием подняла рояль и обрушила его на твою голову, мерзавец!

Или вырвала бы все клавиши и скормила их тебе по одной!

Но губы сами собой произнесли:

— Хорошо, любимый, пять минут, и я буду готова к встрече с твоими родителями. И глядя на меня, они поймут, насколько счастлива я в твоих пылких объятиях!

— Отлично получается, — одобрил Лаэрт и погладил меня по щеке.

Особняк Телеро горделиво возвышался над богатым кварталом.

В нем было три корпуса, соединенных переходами. В главном четыре этажа, а в остальных — по три.

— Нравится? — спросил Лаэрт, обводя рукой все это величие.

— Да, очень внушительно, — согласилась я, чувствуя, как меня покачивает после трехчасовой дороги, — как чудесно, что у нас есть общая собственность.

Лаэрт сжал кулаки. Разумеется, я его специально дразнила. Радоваться совместному жилью мне вовсе не хотелось.

Но особняк и правда был красив, очень похож на дворец. Лорд-губернатор не поскупился на свадебный подарок для сына. Да и мне он в своем семействе явно был рад.

Слуги сновали, перетаскивая наши вещи из кабриолета в дом.

— Добрый вечер, метрано Телеро! — на крыльцо вышел чопорный дворецкий, такой же значительный, как весь особняк.

— Здравствуй, Алонсо! — обрадованно пожал ему руку мой муж. — Рад, что ты все еще с нашей семьей.

— Поздравляю вас, метрано, с бракосочетанием.

Наконец дворецкий повернул голову и в мою сторону. А затем резко склонился, будто пополам сломался, и принял мою руку, чтобы поцеловать кончики пальцев.

— Приветствую вас, метрис Телеро.

Я восхищенно разглядывала Алонсо. Высокий, явно у него великаны в роду были.

— Зови всех, у меня объявление, — велел Лаэрт.

Вид у него был деловой и хозяйский, не узнать того шалопая, к которому я уже начала привыкать.

В просторном холле по приказу Алонсо выстроился весь штат слуг.

Как я ни пыталась запомнить всех сразу, не уверена, что у меня хоть наполовину это вышло.

Главный повар, два его подмастерья и три кухарки. Трое горничных и столько же прислужников. Двое садовников, водитель кабриолета и четверо охранников.

Все они жили в одном из флигелей на территории особняка.

— Это моя жена, Зелла Телеро, — представил муж меня всем собравшимся, — ваша хозяйка, которую вы должны слушать. Этот особняк теперь принадлежит нам.

Слуги захлопали, поздравляя нас со всеми этими прекрасными переменами.

— Подготовьте покои, — распорядился Лаэрт.

— Общие покои уже вас ожидают, нужно ли вместо них вам настроить для жизни мужскую или женскую половину? — чуть согнулся в пояснице великан Алонсо.

— Нужны и те, и другие, и третьи, — сказал муж, не моргнув глазом, — у супругов должна быть возможность иногда побыть в одиночестве.

— Как вам будет угодно, хозяин.

Эти слова внушили мне надежду, что удастся перевести наши с Лаэртом отношения в соседские.

— Ужин готовится? — осведомился Лаэрт у повара, кажется его зовут Рич.

— Да, мы ждали вас, метрано, — подтвердил главный кухонный мастер. Он был высок, худощав и совершенно лыс. Кроме того, на лице его не было никакой растительности. Даже бровей! Руки Рича обтянуты совершенно белыми перчатками. Уверена, на его кухне все просто идеально чисто.

— Идем, — велел Лаэрт уже мне, — наши общие покои в главном корпусе, женская половина в правом крыле, мужская — в левом.

— Завтра все это будет доступно для использования, — пообещала главная горничная, Исольда, — мы ваши вещи распределим именно там.

— А сегодня уж прости, милая, будем ютиться вместе.

— Дорогой, мы же с тобой молодожены, — улыбнулась я кротко, — мне совершенно не хочется расставаться с тобой ни на одно мгновение. Согласна тебя даже в общую уборную сопровождать.

Исольда побледнела и растерянно заморгала, а потом смахнула слезу.

— Какая любовь! — прошептала она.

— Да, женушка по мне просто с ума сходит, — хохотнул Лаэрт, с опаской поглядывая на меня.

Войдя в покои, муж притворил за нами двери.

Я увидела самую большую в моей жизни гостиную. Светлую, обставленную салатовой мебелью, а в тон ей и все остальное — шторы, гобелены на стенах, ковер, небрежно брошенный на пол.

У окна стоял рояль, также в общей цветовой гамме, даже клавиши отливают зеленью.

— Направо уборная, налево гардеробная, — просветил меня Лаэрт, — а прямо спальня.

— Идем, — он потянул меня за руку, увлекая за собой. Ногой открыл дверь спальни, и я ахнула.

Там все было готово для страстной ночи. Нежнейшее белье на постели напоминало взбитые сливки, одеяла свернуты лебедями, над кроватью парят магические бабочки, а воздух пронизывают прозрачные нити.

Лаэрт вдруг толкнул меня так, что я оказалась в постели.

— Ай! Что ты делаешь?

Муженек тут же примостился рядом.

— В общем так, моя дорогая, — прошептал он, — я тебя не трону пока что… однако пока я тут хозяин, все домашние должны считать, что тебе со мной ох как хорошо. Поняла?

Я молча смотрела на него, ожидая, что он скажет дальше.

— Хочешь свои собственные апартаменты?

Я кивнула.

— Тогда нужно постараться… ты, верно, не знаешь, какие звуки должна издавать счастливая женщина… Но тебе придется их изобразить, так, чтобы все эти любопытные уши, что сейчас прижимаются к нашей двери снаружи, покраснели от услышанного.

— Ах! Лаэрт! М-м-м! Еще! Не останавливайся!

— Как горячо!

— Мы созданы друг для друга, любовь моя! Возьми меня снова!

Стоны, звуки поцелуев и скрип кровати наполняли нашу супружескую спальню.

— Ты такая страстная, Зелла! — прорычал муж, и снова смачно чмокнул свою ладонь, стараясь сделать это взасос.

Я же в это время старательно прыгала на супружеском ложе.

— Стони более протяжно! — прошептал Лаэрт. — А то слишком прерывисто, будто ты скулишь.

Не исполнить его приказ я не могла. Единственное мое пособие по страсти — подслушанная измена Лаэрта, но его любовница не успела слишком-то разогнаться, поэтому мне приходилось импровизировать.

— А теперь кричи: Да! Да! Да!

— Лаэрт! — простонала я. Мне не хотелось позориться. Но противостоять не выходило. Поэтому я исступленно вопила то, что он мне велел, и с нужной ему интонацией.

— О, мой зверь! — кричала я. — Сделай это снова! Я вся твоя!

— Детка, ты такая страстная! — гудел в ответ Лаэрт.

Зверь? Я вся твоя? Детка?

Какие пошлости!

— Кажется, уже достаточно, — прошептал Лаэрт.

Откинувшись на подушки, он тихо рассмеялся.

— Ты так забавно пыхтишь, Зелла, когда недовольна.

— Рада, что тебя это веселит, — пробурчала я, приводя в порядок платье, которое изрядно помялось во время прыжков по кровати.

— А раскраснелась-то как. Действительно, никто теперь не усомнится в том, что я исправно выполняю свой супружеский долг.

Он пригладил и свои растрепанные волосы. А потом устроился удобнее и… засопел!

Он просто вот так вот взял и уснул после того, как я тут полчаса изображала страсть так, что теперь выйти в коридор боязно.

Как на меня будет смотреть прислуга? Я уже предвидела смешки и перешептывание.

— Эй, просыпайся!

Я толкнула разомлевшего Лаэрта.

— М-м-м… крошка, я уже утомился, дай передохнуть. Ты слишком ненасытная.

— Лаэрт! — возмущенно воскликнула я.

Но дальше этого мое возмущение дойти не могло. Я попыталась его шлепнуть по плечу, но вместо этого нежно провела по волосам.

— Да тьма тебя побери, проклятый колдун! — хотела сказать я.

Но получилось:

— Храни тебя Небо, лучший из всех мужчин в это мире и всей вселенной, наполненной мирами!

Муж довольно расхохотался и открыл глаза.

— Продолжай, моя дорогая. Скажи еще, как ты ко мне относишься! И не жалей эпитетов, я требую.

— Быть с тобой рядом, это великое счастье для меня. От твоих прикосновений в моем сердце разгорается пожар, я хочу целовать следы твоих ног, любимый!

— Ладно, надоело, — Лаэрт нахмурился, — но иногда стоит устраивать час мужепочитания. Может тогда ты перестанешь доводить меня в другое время.

— Какой же ты прекрасный и удивительный человек! — сказала я с чувством.

— Ты, верно, сейчас назвала меня подонком? — Лаэрт насмешливо изогнул бровь.

Я кивнула.

— Какой же я, однако, мощный маг! Мой преподаватель по ментальному внушению, метрано Ботлер, взял бы обратно свои слова, что я не сумею заговорить даже птичку.

Метрано Ботлер… наверняка этот достойный муж живет в Изенплао, в далеком королевстве.

Но ведь есть способы связаться с ним на расстоянии!

Я оставила Лаэрта сопеть дальше, а сама лежала рядом и раздумывала, как бы мне подать знак учителю этого проходимца, чтобы он сам заинтересовался успехами студента. Ведь тот, кто знает толк в подобных заклятьях, может их и снимать.

И в чем я точно уверена — он выкрутасы моего мужа не одобрит!

За ужином слуги смотрели на нас с мужем очень многозначительно. И дворецкий, как мне показалось, всячески выражал Лаэрту свое одобрение. Или я уже везде вижу то, чего нет.

Вот так, стоило изобразить то, чего нет, и уже репутация определенная сложилась.

Но если Лаэрта это устраивает, я не против. Главное, избежать его настоящих посягательств на мое тело.

После ужина муж принялся разбирать поднос, наполненный конвертами разных цветов.

— Это все приглашения на званые обеды, ужины и даже полдники, — сказал он немного раздраженно, — отец ведь всех оповестил о нашем приезде. Ты, если желаешь, можешь прогуляться, осмотреть владения. Наши общие.

Я с удовольствием воспользовалась его предложением.

— Только боюсь заблудиться, — призналась я Лаэрту с некоторым колебанием, — дом такой большой и двор тоже.

— Увы, сопроводить тебя сам не смогу, вон тут сколько всего.

Он обвел рукой горку на подносе.

— Но Алонсо с удовольствием все тебе покажет.

Человек-мачта, наш дворецкий, церемонно предложил свою руку.

— Для меня счастье ввести в курс всего нашу дорогую хозяйку, — галантно сказал он.

— Пожалуй, начнем с дома.

В главном корпусе кроме столовой, кухни, большой гостиной и нашей супружеской спальни оказалось еще много полезного.

Например, две библиотеки. Одна с развлекательной литературой, вторая с познавательной, наполненная старинными книгами о разных магических науках.

— Здесь ваш супруг готовился к выпускному экзамену, — сказал торжественным тоном Алонсо, заводя меня в прохладное помещение, пропитанное ароматом старинных переплетов и древних страниц.

— Он немного рассказывал мне о своей учебе, — сказала я будто мимоходом, — особенно о метрано Ботлере. У него особое отношение к его предмету.

— Это верно, — вздохнул Алонсо, — профессор так его гонял, что бедняжке пришлось приехать в нашу резиденцию Только здесь, вот прямо в этой библиотеке, уникальные труды по менталистике. У нашего метрано Лаэрто удивительные способности. Поэтому профессор Ботлер драл с него по три шкуры.

— Я так люблю своего дорогого мужа! — выдохнула я, с восхищением и надеждой глядя на книги. — Мне хочется все-все о нем знать! Вы подскажете, Алонсо, каких именно трудов касались его чудесные пальцы?

— Хм. Надо сказать, я начинаю завидовать моему молодому метрано. Такая преданность.

— Ничего удивительного, Алонсо, — хихикнула я, — меня ведь с детства готовили в жены Лаэрту.

— Очень разумно со стороны его родителей, заранее озаботиться семейным счастьем сына. А то ведь молодой мужчина вряд ли с первой попытки удачно женится…

Тут Алонсо смутился и кашлянул.

— Прошу прощения, метрис Телеро, это было совершенно недопустимое замечание.

— Да, Алонсо, — благочестиво согласилась я, — тем более что Лаэрт вряд ли выберет недостойную женщину в супруги! Он идеален во всем.

Я не поверила своим глазам, когда суровый чопорный великан-дворецкий смахнул слезинку с сухого века.

— Это так… романтично. Простите!

Он всхлипнул.

— Так что, вы покажете книги? — спросила я.

— Разумеется, метрис Телеро.

— Вы можете называть меня Зелла, — мне просто неприятно было слышать, как ко мне обращаются по фамилии ненавистного Лаэрта.

— Польщен, метрис Зелла, — склонил голову Алонсо, — вот, подойдите к этой полке. Те самые книги наверху, нужно подняться на стремянку, чтобы их взять. Хотя я могу просто так дотянуться.

Он улыбнулся. И правда, чуть привстав на цыпочки, долговязый дворецкий вытащил три книги.

Я прочла на корешках названия:

“Ментальное внушение и его последствия”

“Заклинания и любовь. Заставить или завоевать?”

“Вечные привязки через словесные формулы”.

Меня даже затрясло. В любой из этих книг могло быть решение моей проблемы!

Нетерпеливо схватив ту, что про вечные привязки, я открыла увесистый и очень старый томик. И тут же из него выпал квадратик из плотной черной бумаги.

“Профессор Ажеборн Ботлер. Магистр ментальных практик. Изодия, Изенплао. Академия магии. Код для связи по магическому зеркалу: “Отвар из розмарина”.

Код для связи! Значит, если я найду магическое зеркало, то смогу пообщаться с профессором, который научил Лаэрта заклинаниям, испортившим мне жизнь!

Наша жизнь в городском особняке продолжалась вот уже три дня.

Когда меня привели в мою собственную “женскую” половину дома, я была счастлива. Но радость моя длилась недолго.

Заклинание Лаэрта Телеро с принятием брачного обета обретало все большую силу.

Вдоволь налюбовавшись своей спаленкой, гостиной, будуаром и гардеробной, понюхав каждую соль и пенку для ванной в туалетной комнате, я радостно откинулась на подушки… и тут же на меня накатила такая тоска!

Захотелось бежать, сломя голову, в супружескую спальню и свернуться клубочком у ног мужа.

Да что за напасть!

От обиды я разрыдалась.

Вскочила, дошла до двери спальни, усилием воли повернула обратно.

И так раз десять, пока ко мне не постучали.

— Лаэрт! — возмущенно крикнула я, увидев мужа на пороге.

— Да, моя дорогая, — сказал он самодовольно, — ты чем-то опечалена?

— Только невыносимо долгой разлукой с тобой! — простонала я.

Лаэрт хохотнул.

— Тем проще нам будет соблюдать приличия, душа моя. Каждый вечер я буду приходить к тебе… или ты ко мне. Либо мы будем встречаться в общей спальне и проводить вместе какое-то время. Чтобы все в доме видели, как часто мы с тобой бываем наедине. Так молодоженам и положено.

— Разумеется, Лаэрт, все будет, как ты скажешь.

Заклейте мне рот, что ли! Сил больше нет.

А еще у нас каждый день были визиты. Во второй день нашего пребывания приезжали к нам, трое благородных мужей с женами и детьми. Все в разное время.

И перед тем, как они заходили в дом, Лаэрт говорил мне:

— Сейчас ты выйдешь в гостиную и продемонстрируешь огромную любовь ко мне и радость от общения с нашими посетителями. Почаще поглаживай мою руку и смотри влюбленными глазами.

— На тебя? — уточнила я. Просто чтобы его позлить доступным мне способом.

— А какие еще варианты? — он усмехнулся, разгадав мою маленькую хитрость. — Есть кто-то лучше меня?

— Ну что ты, милый! Ты самый умный, самый нежный и прекрасный мужчина на свете.

— Честно сказать, уже подташнивает от этого чрезмерно сладкого масляного крема, — пробурчал Лаэрт.

Встречи прошли неплохо, если не считать того, что у меня к вечеру от улыбки свело губы. Меня попросили поиграть на рояле и спеть, что я с удовольствием сделала. Лучше петь, чем разговаривать.

А ночью мы немного поизображали страсть и разошлись по своим спальням. Увы, для меня это оказалось мучительно.

Один раз я даже проснулась в коридоре!

Шла в ночной рубашке со свечой в руке, и уже была на переходе между моей частью дома и центральным корпусом!

Какой кошмар.

Я должна найти магическое зеркало и связаться с бывшим наставником Лаэрта. Но где эта полезная вещь?

По логике, должна быть в кабинете мужа. Но при том, что мы с Алонсо три часа бродили по особняку и саду, в кабинет-то он меня и не водил, потому что нечего там жене делать. Что ж, вычислить его несложно, планировка особняка напоминает таковую в усадьбе Телеро. А там я, к несчастью, знала где кабинет.

Главное улучить минутку, когда буду предоставлена сама себе. С этим пока сложности. Эрнан Телеро и правда очень озаботился нашими контактами в столице и обеспечил нам постоянное, непрерывное общение!

После дня встречи гостей нас ожидали выезды в лучшие столичные дома!

Я нервничала, кусала губы, стоя у зеркала. Горничная затягивала на мне корсет.

— Барон Лепентир — чудеснейший метрано, — заливалась она соловьем, — бедняжка овдовел год назад. И только-только начал устраивать приемы после траура.

Я слабо улыбнулась, прислушиваясь к хрусту собственных ребер.

— Замечательно выглядишь, дорогая, — Лаэрт ждал меня возле кабриолета. При особняке их был целый парк, из пяти машин. Одна из них выглядела откровенно дамской.

Сегодня же нам подали кабриолет темно-вишневого цвета, с бордовыми сиденьями, вензелями дома Телеро повсюду.

Водитель церемонно мне кивнул.

Ехать было по меркам огромной столицы недолго. Чуть меньше часа.

— Зелла, — Лаэрт накрыл мои пальцы своей немаленькой ладонью, — барон Эрнест Лепентир — старинный друг моего отца. Его покойная супруга была завзятой сплетницей, и он так скучает по ее тарахтению, что в гости к себе приглашает дамочек, да и кавалеров, у которых слухи от зубов отскакивают. Так что я особенно прошу тебя быть безупречной.

— Постараюсь, дорогой. Какой мне еще быть рядом со своим идеалом?

— Вот и славно, детка, — он выдохнул эти слова мне в ухо. Горячее дыхание щекотало шею, пальцы поглаживали мою руку. Дрожь, которой я не смогла скрыть, прошла по телу.

Лаэрт отстранился, и я увидела мимолетную самодовольную усмешку на чувственных губах.

Остаток пути он рассказывал о бароне, к которому мы едем. Он довольно пожилой, у него есть трое дочерей, все замужем и у каждой по двое своих дочерей.

— Надеюсь, не все они будут сегодня у папочки.

Прикинув, сколько наследниц самой красноречивой сплетницы Пинартеса может явиться на прием, я содрогнулась снова.

— Что-то тебя потряхивает, родная, — изобразил заботу Лаэрт, — не приболела ли? Или это мое соседство настолько волнительно?

— Именно так, дорогой, — потупила я взгляд, чтобы он не увидел, как я его желаю испепелить на месте.

— А давай немного взбодримся перед тем, как явиться в это гнездо любителей посудачить, — оживился Лаэрт.

Не успела я ничего предположить, как он развернул меня к себе и припал губами к шее, скользя все ниже. И вот уже муж неторопливо целует мои открытые плечи, смакуя каждое касание, дует на горячую кожу, рисует фигуры языком…

Руки Лаэрта опустились на мою талию, поглаживая, сползли к бедрам, затем еще ниже. Я чувствовала, как он приподнимает длинный подол платья, гладит меня по ноге. Водит пальцем по колену.

Не в силах сдержаться, я застонала.

— М-м-м, — Лаэрт оторвался от меня, посмотрел в глаза затуманенным взором, — согласись, это очень приятно.

— Да, милый, — ответила я прерывающимся голосом. Как же я сейчас ненавидела и себя, и его!

— Скажи, что хотела бы продолжения, — велел он.

— Да, любимый, я очень хочу продолжения, — как бы не пыталась я сдержаться, слова сами срывались с моих губ.

Кабриолет остановился.

— Запомни это состояние, — подмигнул мне Лаэрт, поправляя свою прическу и мои юбки.

Мы вышли из машины, причем я почти свалилась на руки мужа, так подкашивались ноги. Кажется, выглядела я очень красноречиво, потому что седой богато одетый мужчина, что встречал нас, одобрительно крякнул.

— Ларри! А я смотрю, ты вырос и повзрослел во всех отношениях!

— Здравствуйте, дядя Эрнест! — муж тепло обнял барона. — Сколько же мы не виделись?

— Со дня похорон моей нежной Розы, — вздохнул вдовец.

Взглянув на его хоромы, я сразу поняла, кто там был хозяин. Стены высокого дома, больше похожего на дворец, были выкрашены в розовый, а изящные флюгеры говорили о хорошем вкусе покойной супруги барона. Представляю, как ему тяжело, на каждом шагу воспоминания.

— А это, надо полагать, наша прекрасная Зелла, — сказал старик с прищуром.

— Именно она! И не сказал бы, что в замужестве она стала выглядеть счастливее!

Из-за соседнего кабриолета вышел Хьюго и насмешливо уставился на кузена.

Мой первый выход в свет показался мне мучительным, хоть раньше я и спокойно относилась к балам и званым приемам. Без особого восторга, но понимала, что это неотъемлемая часть жизни благородной девицы. И будущей жены блестящего лорда Телеро-младшего. Тоже будущего.

Сейчас же я чувствовала себя запертой в собственном теле и никак не могла подать знак, что мне необходима помощь!

Просторный белый зал, занимавший большую часть первого этажа дворца барона, сумел вместить множество гостей. И все с интересом смотрели на нас с Лаэртом. И на Хьюго, который держался неподалеку от кузена. Мне показалось, или двоюродные братья ненавидят друг друга?

Я решила присмотреться к обоим.

— Метрано и метрис! — пронесся над головами гостей глубокий мужской баритон. — Просим освободить центр зала для важного сообщения барона Лепентира.

Присутствующие оживленно переглядывались и шептались. Мне показалось, что часть из них в курсе того, что сейчас расскажет хозяин дома.

Гости расступились, освобождая середину помещения. Стоящих напротив нас попросили сделать коридор, чтобы пропустить барона. К моему удивлению, он был не один. Старец шел под руку с фигуристой и явно молодой особой, чье лицо было закрыто плотной вуалью.

— Мои дорогие гости, — торжественно начал барон Лепентир, — все вы знаете, сколь сильно я любил свою супругу, несравненную Розу. Подобной женщины нет во всем мире. Но одиночество, на которое обрекла она меня своим уходом, стало просто невыносимым. Уверен, что все вы меня поймете… и мои давно выросшие дочери в первую очередь. Я не зря вас сегодня пригласил, дети…

Барон сделал паузу и глубоко вдохнул. Ему было сложно долго говорить.

— Отец, что такое ты сейчас нам пытаешься донести? — выкрикнула немолодая сухощавая и долговязая брюнетка, рядом с которой стоял пышный господин.

— Не торопи меня, Алоисия, — осадил ее Эрнест Лепентир, — дай досказать. Вы живете далеко, даже старшие внучки уже замужем. А я устал прозябать в одиночестве и без женской красы… Хотя ко второму я давно уже привык, надо сказать.

— Папа! — возмущенно взвизгнула еще одна женщина, чуть моложе первой. Шатенка с мелкими кудрями и сильно подведенными глазами.

— Всем известно: хочешь продлить свой век, женись на молодой. И сегодня я хочу представить вам свою юную и прекрасную невесту. Когда вы увидите ее личико, тут же меня поймете. Прошу любить и жаловать, великолепная метрис Альма Данли!

Присутствующие были настолько ошарашены, что молчали и даже не хлопали, как было бы вполне ожидаемо.

Девушка откинула густую вуаль, и нашим взорам предстала ослепительная красотка. Та самая, что пыталась сорвать мою свадьбу!

Любовница моего мужа и бессердечная вертихвостка Альма Данли!

Значит, ее обещали в жены дряхлому старику Лепентиру. Несмотря на всю мою ненависть к этой девушке, я ощутила нечто наподобие сочувствия.

Впрочем, оно тут же потускнело, стоило мне понять, куда она смотрит.

Взгляд невесты барона был устремлен на Лаэрта. И мой муженек выглядел ошарашенным.

— Ты что, не знал об этом? — не удержалась я от вопроса.

К моему удивлению, Лаэрт ответил мне шепотом, так чтобы соседи не слышали:

— Был в курсе, что ее отдают за старика. Но не знал, за кого. Это правда. Вот почему отец так настаивал, чтобы мы сегодня здесь были.

— Он что, знал о вас? — я удивилась чуть громче приличного, хорошо, что все внимание было направлено сейчас на возмущенных дочерей барона.

— Тише, — прошипел Лаэрт.

Мне кажется, вокруг какой-то заговор. Все в курсе измены Лаэрта. Может быть, даже одобряют его.

А хуже всего — любовница, как оказалось, здесь же, в столице Пинартеса!

Лаэрт Телеро

Альма выходит замуж за старика Лепентира!

Безутешного вдовца, который, как ему отец говорил, рыдал в подушку ночами после смерти метрис Розы.

Как же Эрнест быстро после окончания траура объявил о новой женитьбе!

И что предстоит теперь вынести бедняжке Альме? Ее ведь теперь постоянно будут сравнивать с идеальной покойницей, ей придется жить в хоромах, отделанных по вкусу первой жены. И она навсегда, даже после смерти, останется хозяйкой.

— Бедная девочка, разве не хочется тебе ее спасти? — вкрадчивый голос Хьюго ворвался в мысли Лаэрта.

Круг уже расходился, желающие спешили поздравить жениха и невесту с объявлением помолвки.

Барон Лепентир целовал ручку будущей тещи, баронессы Данли, которая годилась ему в дочери. Причем, старшие.

А трое родных отпрысков и шестеро внучек уже окружили почтенного родственника, и судя по их лицам, за счастье старейшего члена семейства они вовсе не радовались.

Альма стояла рядом с женихом, очаровательно улыбаясь. Надо же, какое присутствие духа.

— Хью, мне не положено спасать девиц, я женат, — Лаэрт приобнял Зеллу за плечи одной рукой. А другой поманил официанта.

— Шипучки мне и моей супруге. Дорогая, тебе банановой или малиновой?

Он улыбнулся жене так мило, как только мог.

— Малиновой, — ответила Зелла едва слышно. Она все еще не сводила взгляда с Альмы.

Картина с их точки открывалась впечатляющая. Дочки и внучки барона Лепентира стояли напротив его невесты и выглядели при этом как шипящие на собаку кошки.

Лаэрту и правда захотелось броситься туда, встать между Альмой и этой семейкой.

— Вы знакомы с Альмой, Зелла? — поинтересовался неугомонный Хьюго.

— Да, — кивнула жена, — эта милая девушка навещала меня в день моей свадьбы. Удивлена, как же быстро она успела добраться сюда!

— Навещала вас? — ахнул Хьюго. — Но на празднике ее не было.

— Моему супругу хватило мудрости ее не приглашать, — она крепче вцепилась в локоть Лаэрта, так что, ему даже больно стало.

— И вы знаете, кто эта девушка? — не отставал кузен.

— Хьюго, прекрати, — сквозь зубы процедил Лаэрт.

— Да, эта особа желает спать с моим мужем. И увести его от меня.

Лаэрт похолодел.

— Молчи, Зелла! — сказал он быстрее, чем успел обдумать свои слова и в особенности их интонацию.

Оглядевшись по сторонам, Лаэрт с облегчением заметил, что никто на них не смотрит. Все торопятся обсудить удивительную новость.

— Почему ты затыкаешь жене рот? — возмутился Хьюго. — Она не желает жить в обмане и возможно, просит о помощи!

— Любимая, — Лаэрт чмокнул жену в висок, чувствуя биение жилки под тонкой кожей, — хорошо, скажи моему кузену, держишь ли ты на меня зло из-за Альмы.

— Как можно такое подумать? — Зелла укоризненно посмотрела на Хью, и Лаэрт внутренне рассмеялся и потер руки. — Мой муж очень привлекательный молодой человек, которого постоянно преследуют девушки. Не могу же я ревновать его просто потому, что он красавец? Так и с ума свести подозрениями можно. Ну, пришла очередная поклонница, попыталась смутить…

Хьюго растерянно хлопал глазами, пытаясь понять, что происходит и как можно быть настолько наивной.

Официант уже спешил к ним с двумя бокалами шипучего веселящего напитка.

— Малиновый для метрис, банановый для метрано.

— Возьми, милая, — Лаэрт передал жене питье.

— Благодарю, — она чуть пригубила шипучку.

— Хьюго, у тебя не выйдет встать между нами, — Лаэрт похлопал двоюродного брата по плечу, — можешь больше ничего не вынюхивать и возвращаться в свой доходный дом.

Лицо кузена вытянулось от этого напоминания. Семья Хьюго владела одним этажом в здании, которое сдавалось квартирантам. Часть комнат снимали постояльцы, а в двух жил Хью, когда приезжал погостить в столицу.

Решив, что кузен больше не стоит его внимания, Лаэрт огляделся в поисках того, кому можно представить Зеллу и увлечь беседой на некоторое время. Сам он твердо был намерен улучить минуту, чтобы перехватить Альму для разговора. Пусть даже самого короткого.

Зелла

Шипучка ударила в голову не меньше, чем злость.

Но даже она не смогла развязать язык таким способом, как было нужно. Ругать Лаэрта я все равно не сумела бы.

— Милая, позволь представить тебя моей троюродной тетушки по маме, — муж подтащил меня к пожилой седовласой женщине с носом в виде оглобли, — тетушка Мелли не смогла быть на нашей свадьбе…

— Да, я никогда не покидаю столицу, — охотно сообщила метрис Мелли, — боюсь дороги, ничего не могу поделать с этим страхом. Бываю лишь там, куда реально добраться пешком.

Старушка схватила меня за руки.

— Но я так рада видеть тебя, деточка! Может, тебе это покажется странным, но я, поскольку никуда не выезжаю, научилась видеть мир чужими глазами. И обожаю рассказы о разных интересных событиях. Если ты мне поведаешь о вашей свадьбе, буду так тебе благодарна!

— Отличная идея! — обрадовался Лаэрт. — Присядьте вот здесь за столиком, тетушка. Зелла с радостью тебе опишет все в деталях. В хороших деталях. О том, в каком она восторге и от нашей свадьбе, и от переезда. Зелла обожает об этом рассказывать.

— Правда? — Мелли захлопала в ладоши. — Скорее садись рядом, деточка! Хочу знать обо всем! Какое у тебя платье было, кто в гости приезжал, под что вы свой первый танец исполняли!

Лаэрт подозвал официанта и велел нас обслужить.

— Пообщайся с моей тетушкой, милая, — сказал он, усаживая меня напротив родственницы, — а я пока поболтаю с одним важным человеком. Увидел здесь своего возможного делового партнера… Твой муж ведь еще и деньги зарабатывать собирается.

Чмокнув меня в щеку, он упорхнул, теряясь в толпе.

— Я вся внимание! — взвизгнула Мелли.

Деваться было некуда.

По пять раз я ей описывала каждую оборочку на своем платье и выражение лиц наших родителей.

Пожилая особа ахала и засыпала меня десятками вопросов.

— А как выглядит нынче поместье Телеро? Все такое же, как десять лет назад?

— Но разве вы там были? — удивилась я, вспомнив о недуги троюродной тетушки Лаэрта.

— Нет, но мой покойный супруг гостил там как раз десять лет назад, и я все знаю с его слов. Цел ли еще фонтан в виде конской головы?

— Да, — подтвердила я, представляя, сколько еще подробностей ждет от меня родственница мужа!

Метрис Мелли представлялась мне безобидной и даже милой. Но я уже устала говорить! Вернувшись домой, распухший язык на плечо закину и лягу спать.

— Вот что, Зелла, вы с Ларри должны обязательно меня навестить! — сказала она наконец не терпящим возражений тоном. — Да вот хотя бы послезавтра в пять вечера. Я велю своему повару приготовить лучший ужин! Шеф-повар, милочка, это главная и единственная ценность в моем небогатом доме. Не считая внуков, конечно. Близнецов Ингрид и Силфрид.

— Они живут с вами? — удивилась я.

— Временно. Их отец, мой сын, работает в дипломатическом корпусе и они с женой уехали на Северный континент. Его супруга, кстати сказать, оттуда родом. Она его очень сильно моложе. И пока детей нет в Пинартесе, внучки со мной. Не везти же их в холод!

Ехать в гости к пожилой родственнице с двумя шаловливыми внучками — то еще развлечение!

Я представила, как вытянется лицо мужа от перспективы подобного развлечения.

— С удовольствием, метрис Мелли! — воскликнула я. — Конечно же, мы будем.

— Ты такая милая, — обрадовалась старушка, — знаешь что, я хочу сделать свадебный подарок лично тебе. Я еще помню, как сложно быть молодой женой и менять весь свой уклад. Что бы ты хотела? Только не стесняйся, ладно? У меня небольшой магазинчик артефактов. Может, что-то тебя интересует особо?

Вначале я хотела сказать, что у меня все есть. Но вдруг словила озарение.

— Ох, метрис Мелли… Лаэрт ни в чем мне не отказывает, но есть вещица, о которой я мечтаю, но не решаюсь ему сказать.

— Так говори мне! Как женщина женщине!

Лицо старушки приняло азартное выражение.

— Ну не знаю, — с сомнением и надеждой протянула я, — это магическое зеркало для связи. Хочется иногда поговорить с мамой, но я переживаю, что Лаэрт подумает, будто я тоскую потому что мне с ним чего-то не хватает.

— Какая ты заботливая! — восхитилась Мелли. — Конечно, я тебе помогу. И подарочек этот оставим втайне.

Поддавшись порыву чувств, я обняла старушку.

— Если вы не против, я найду мужа и обрадую его тем, что мы идем в гости. Пока он не принял чье-то еще приглашение.

— Это ты отлично придумала, — одобрила Мелли, — беги!

Пользуясь случаем, я отправилась на поиски Лаэрта. Только вот куда он мог подеваться?

Неприятная догадка пронзила сердце. Он наверняка попытался уединиться с Альмой. Она хоть и невеста хозяина, но на пару минут старика отвлечь они смогут.

Я стояла посреди зала, выискивая взглядом хоть одного из этой парочки.

— Вы метрано Телеро потеряли? — рядом со мной оказался официант.

— Да, вы видели его?

— Только что приносил им напитки, — улыбнулся служащий, — вон туда, в восточную нишу между колоннами, там еще фонтанчик с лебедями.

Они еще и напитки заказали. Ни стыда ни совести.

Я осторожно прошла, куда мне указали.

Обошла фонтан и пристроилась за одной из колонн, чтобы подслушать, что там плетет мой благоверный. Но услышала голос Хьюго.

— Ну нет, братец, я буду бороться за наследство до последнего? Уж не знаю, как ты умудряешься дурить Зеллу. Но возможно, она еще не в курсе, что ты женился на ней исключительно из-за угроз своего отца оставить тебя без титула и имущества?

Мое сердце бешено заколотилось. Вот почему Лаэрт так настаивал на нашей свадьбе и не дал мне отменить помолвку.

Не поженись мы, Эрнан Телеро оставил бы его без наследства. Но почему это волнует Хьюго? Почему он-то бороться собрался?

Я вся обратилась в слух.

— Ты идиот, Хью? Или просто очень упертый? — в голосе мужа звенело насмешливое презрение. — Все уже случилось! Мы с Зеллой женаты. Идеальная девочка, которую для меня выбрал папочка, уже в моей постели и носит фамилию Телеро. Тебе тут ловить нечего. Я выполнил условие и получу по праву рождения и титул, и богатства. Да и жена мне, знаешь ли, уже очень даже нравится. И в постели тигрица.

Вот же гад!

Похваляется своими постельными успехами, которых даже и нет!

— На твоем месте я бы так не расслаблялся, — язвительно ответил Лаэрту кузен, — я сумею открыть Зелле глаза на твое вероломство. И она обязательно оценит искреннюю преданность настоящего мужчины. Бросит тебя и уйдет ко мне.

— Ты и правда дурачок, братишка! — Лаэрт расхохотался. — Так ведь я тогда стану обманутым мужем. Дружок, наследство и титул не прилагаются к Зелле. Она не эстафетная палочка. А теперь иди, ты мне наскучил.

Услышав быструю, раздраженную поступь, я спряталась в тень поглубже, и увидела как из укрытия выбегает красный и взъерошенный Хьюго.

Мне было горько. Очень. Да, я уже все равно ненавидела Лаэрта, но получить подтверждение тому, что я для него совсем ничего не значу, было неприятно. Зато все теперь сошлось.

Лаэрт влюблен в Альму Данли, она любит его. Но ее так же как и меня насильно выдают замуж. Впору ей посочувствовать. Да что-то не хочется.

Вдруг я увидела мужа. Он вышел, не оглядываясь, решительно прошел куда-то влево.

Мне нужно было унять сердце и я скользнула в нишу, где совсем недавно беседовали кузены.

Там все оказалось очень удобно обставлено для душевного разговора.

Четыре кресла, в каждом из которых можно утонуть, и столик, в центре которого стояла ваза с фруктами.

Рассеянно взяв румяный и очень аппетитный персик, я бухнулась в кресло, развернутое к стене. Вздохнув, надкусила плод, и чуть не подавилась, снова услышав голос Лаэрта.

— Сюда, здесь никто нас не увидит.

— Но если меня хватятся!

Альма!

Вот же бесстыдники.

— Только пять минут, божественная.

Я вжалась в мягкое кресло, молясь, чтобы наглая парочка не выбрала именно этот предмет мебели для своих… утех.

— Ах, Ларри! Лучше бы мне тебя не видеть сегодня. Я так скучала! Поцелуй меня, не то я умру, умру на месте, так и знай!

— Тогда мой долг — спасти твою жизнь, лучезарная.

Послышалось чмоканье и шелест одежд.

Неужели они прямо тут собрались изменить своим спутникам жизни?

— О, как я хочу тебя, Альма!

— Ты такой ненасытный, Ларри? Неужели твоя рыжая лисичка не удовлетворяет твои аппетиты?

Шум за моей спиной красноречиво сообщил, что в одно из кресел опустился кто-то громоздкий. Или двое стройных и красивых людей, разгоряченных страстью.

— Ларри, Ларри… этот старик, он так ужасен. Как представлю его иссохшие ручонки на своем теле.

Альма застонала. То ли от переживаний по поводу нежеланного брака, то ли еще от чего-то. Или кого то. Мне захотелось зарычать, вскочить и кинуть в предателей креслом. Уверена, сейчас, будучи в гневе, я легко бы его подняла.

— Ох, там должны быть мои руки, Альма.

— Лаэрт! Ты должен взять меня до того, как я буду принадлежать этому старику.

В голосе красотки послышались рыдания.

— Странно, что этого не случилось до моей свадьбы, красавица. Ты же знаешь, я хотел устроить праздник любви до того, как меня окольцует мой отец.

— Не припомню, чтобы ты не планировал изменять своей женушке! — голос Альмы прозвучал возмущенно. — Ты ведь говорил, что и после своей свадьбы будешь принадлежать мне, а она всего лишь повинность, тяжкий и неприятный супружеский долг.

Тяжкий и неприятный?

Мои челюсти крепко сжались, так же как кулаки.

Я совершенно забыла, что все еще держу в руке персик. Мокрая, липкая, капающая масса полезла сквозь пальцы, и от неожиданности я вскрикнула.

— Ай! Ты слышал это? — взвизгнула Альма.

Она вскочила на ноги, об этом говорил стук каблучков. Следом я услышала, как нехотя поднимается Лаэрт.

— Тебе показалось, Альма. Эй, есть тут кто?

Я молчала, закрыв рот ладонью.

— Там! В кресле, повернутом к стене, кто-то есть! — завопила Альма. — Наверное, это крыса! Убей ее!

— Милая, ну откуда в таком роскошном дворце крыса! — уговаривал истеричную любовницу мой муж. — Но чтобы успокоить тебя, я конечно же сейчас проверю.

Снова какая-то возня и звук шагов.

Я сидела ни жива, ни мертва, соображая, что теперь делать.

Тут кресло, в котором я сидела, само собой резко двинулось.

Я снова ойкнула.

Конечно же, мебель не сама собой вращалась, это Лаэрт решил действовать по-мужски, использовать мощь своей рельефной мускулатуры, которую я имела возможность лицезреть почти каждую ночь.

— Сюрприз! — крикнула я, надеясь поразить мужа внезапностью.

И увидела за его спиной Альму с занесенной над головой туфелькой.

От страха она заорала и с размаху приложила Лаэрта по плечу острым каблучком так, что мой неверный супруг взвыл.

Так ему и надо, паршивцу. Нечего представать передо мной таким растрепанным и с расстегнутой до пупа рубашке.

— Альма! Ты меня чуть не пришибла!

Лаэрт схватился за раненое плечо.

— Ты такой сильный, дорогой, — восхищенно пропела я, — так легко развернул это огромное кресло!

— Да еще и с такой увесистой пассажиркой, — язвительно заметила Альма.

Как быстро эта мерзавка в себя-то пришла!

— А Лаэрт говорит, что во мне весу как в пушинке. Все время на руках носит. И в спальню, до кровати…

Тут я закатила глаза, как бы это мне ни было неприятно.

— Зелла! — раздраженно рявкнул муж. — Что ты здесь забыла?

— Не что, а кого! — припечатала я его. — Тебя! Тебя, мой любимый. Сердечко подсказало, где тебя искать. Я чуяла, что ты сюда придешь, думала, мы славно здесь проведем время. Как и обычно. Но ты не переживай, я подожду, когда ты закончишь поздравлять метрис Данли с ее помолвкой.

— Что? Ты его теперь не бросишь? — Альма попятилась в ужасе от моей непробиваемости.

— Лаэрта? Зачем? Такими страстными кавалерами не разбрасываются. Он лучший мужчина в моей жизни.

В первый раз я подумала, что на самом деле очень удобно, когда можешь говорить все, что рвется наружу, , а окружающие слышат весь этот приторный бред. И мои враги не знают, как же я на самом деле страдаю и злюсь на Лаэрта. Пусть я выгляжу глупой, зато сильной.

— Но ты слышала, о чем он мне тут говорил? — Альма хлопала глазами, переводя взгляд с меня на Лаэрта и обратно.

Ларри. Бррр… Никогда бы не пришло в голову так его назвать.

— Разумеется, у меня все отлично со слухом, — гордо подтвердила я, — Лаэрт сказал, что хочет вас.

— И что ты об этом думаешь? — Альма снова начала на меня наскакивать.

— Я им горжусь.

Тут даже у Лаэрта челюсть отпала, хоть он-то прекрасно знает, что я не могу сказать ничего против него.

— Да почему же? — Альма схватилась за сердце.

— Он очень вежливый у меня. Вы вот на него накинулись, а он вас обидеть не хочет. И говорит то, что вам приятно слышать.

— А как насчет того, что для него супружеский долг — тяжкая повинность? — надеялась вывести меня из равновесия любовница мужа.

— Так это вы сказали — не он. Правда, любовь моя?

— Альма, — Лаэрт насупился и принялся застегивать рубашку, морщась от боли в плече. На рубашке, на месте удара виднелась рваная дыра и проглядывал свежий синяк. Кажется, и пара царапин была.

— Мы побеседуем с тобой потом.

— Ну и пожалуйста! — фыркнула девица, надевая туфлю.

— Если ты сам не замечаешь, что у твоей жены проблемы с головой, послушай окружающих. Она притворяется любящей идиоткой, а как-нибудь ночью придушит тебя подушкой!

Выкрикнув угрозу, Альма выбежала из укрытия.

Лаэрт протянул мне руку.

— Вставай, — велел он, — зачем ты меня преследуешь?

Я схватилась за его пальцы и дернула на себя.

Лаэрт чуть не потерял равновесие. Нет, я не хотела его ронять, тем более себе на колени. Но просто хотелось проверить, могу ли я в принципе сделать что-то резкое по отношению к негодяю.

— Совсем с ума сошла!

— Только если по тебе, милый.

Я легко поднялась без его помощи, пока он удерживался здоровой рукой за подлокотник.

— Я же говорила, что мечтаю никогда не разлучаться. Вот и хожу повсюду за тобой. И не оставлю никогда, любимый!

Говоря последние слова, я попыталась сверкнуть глазами как можно безумней.

— Зелла! Это уже переходит границы! — прошипел сквозь зубы горе-муженек.

— Так расколдуй меня, любимый, — протянула я самым нежным на свете голоском.

— Я не доверяю тебе, Зелла, — отчеканил Лаэрт, — так что разговор закончен. Могу только приказать перестать душить меня своими нежностями. Будь любящей, но сдержанной, поняла?

Мне кажется, или Лаэрт Телеро уже сам запутался и не понимает, чего он хочет?

Церемония бракосочетания Альмы Данли и барона Эрнеста Лепентира назначена через три месяца.

Что ж, молодая жена имеет все шансы довольно быстро стать юной и прекрасной вдовой.

И если судить по лицам дочерей и внучек почтенного барона, они все это понимали.

Так что прием во дворце Лепентиров напоминал вечер скорби.

О том, что завтра нас с Лаэртом ожидает его милая тетушка, я сообщила мужу уже на обратном пути в экипаже.

К моему удовольствию, супруг выглядел раздосадованным.

— У меня были планы на вечер! — насупился он.

— Уж не встреча ли с твоей близкой знакомой метрис Альмой Данли? — спросила я вежливо.

— А если и с ней, тебе что за печаль? — грубо ответил он. — Пойми, Зелла, Альма вынуждена выйти за старика! Ненавижу эти договорные браки.

— И наш с тобой? — тихо поинтересовалась я.

— Его так в первую очередь. Чтобы выполнить волю отца, мне пришлось стать подлецом! Думаешь, я в восторге от того, что мне пришлось сделать? Вовсе нет!

Я привык, что девицы сами прыгают в мои объятия.

— Ты уже говорил, дорогой, — смиренно напомнила я.

— И ты… смотришь на меня, будто я мерзкий насильник. А между прочим, была влюблена в меня, разве не так? Отвечай правду!

Я видела, что Лаэрт разозлился. Ослушаться его приказа я не могла.

— Я любила тебя всю свою жизнь, с самого детства, — голос мой звучал глухо, потому что я пыталась сдерживаться, не выдавать все самое сокровенное. И еще больше ненавидела Лаэрта за его принуждение к ответу.

— Ждала каждой нашей встречи. Хотела тебе понравиться.

— И мечтала о нашей свадьбе, правда?

— Правда.

— Расскажи, какими были твои мечты, — потребовал он.

Я похолодела. Какой негодяй. Ему нравится издеваться надо мной, упиваясь своей властью.

— Я видела в своих мечтах пышную церемонию, храм, украшенный цветами. Любимый мужчина держит мою руку и смотрит на меня с такой же нежностью и преданностью, как я на него.

— А потом?

— Нас венчают, он целует меня, и во время этого поцелуя наши сердца объединяются воедино, души сливаются и во всем мире остается одна любовь.

Я и не заметила, как из глаз моих потекли слезы. Поняла это по ошарашенному взгляду Лаэрта.

Но он не смог или не захотел остановить поток моих признаний.

— А потом наша первая брачная ночь, полная нежности и страсти. Мы становимся запредельно близки. Все прекрасно и романтично.

— Какой же я идиот, — сказал неожиданно Лаэрт и обнял меня. Просто привлек к себе, чтобы я могла порыдать на его плече.

Той ночью мы спали с ним в обнимку, полностью одетые. Строгая пижама Лаэрта напоминала костюм, в каком он выезжал на деловые встречи.

— Может, нам отправиться в путешествие? — спросил муж с утра, стоило мне открыть глаза.

— Что? — удивилась я.

— Мы с тобой новобрачные, если уедем куда-нибудь, никто даже не удивится. Мне наскучили уже эти постоянные встречи, где на нас глазеют все кому не лень.

— Ты хочешь уехать из-за Альмы Данли? — ух, сама удивилась, что смогла это произнести. Но собственно, вряд ли заклятие распространяется на обычное упоминание имен.

— С чего ты взяла?

Лаэрт откинул одеяло и сел в кровати.

— Мы всего несколько дней в городе, а ты уже устал, милый. Особенно после того как узнал о помолвке своей… подруги.

— А ты, никак, ревнуешь? — Лаэрт пристально на меня посмотрел.

— Дорогой, я полностью доверяю тебе.

Муж крякнул, вставая с постели.

— Ревнуешь. И не доверяешь. К тому же, тебе кажется, что ты меня ненавидишь.

Кажется?

— Да-да, и не надо на меня так смотреть. Во сне ты болтаешь о любви. А наши сны, милая, это вся свобода, которая остается даже под заклятием.

Я швырнула в него подушкой.

После обеда Ларри, недовольно ворча, все же принялся собираться в гости к тетушке. Для Ингрид и Силфрид, внучек этой почтенной особы, мы захватили конфеты ручной работы, а самой Мелли решили преподнести цветы.

Обстановка небольшого дома родственницы Лаэрта напоминала музей путешествий. Оба этажа заставлены сувенирами из разных стран и городов.

— Но вы же никуда не ездите! — вспомнила я.

— Я путешествую благодаря моим родственникам и друзьям, они балуют меня рассказами и сувенирами. Вы-то никуда не собираетесь?

— Как раз сегодня утром Лаэрт об этом говорил, — улыбнулась я.

Муж остался в гостиной, где его тут же принялись обкатывать шустрые внучки хозяйки дома.

— Вот, милочка, а это тебе подарок от меня, — Мелли протянула мне овальную коробочку с бантиками, — зеркальце с убыстренной связью.

Убедившись, что Лаэрт надежно захвачен девчушками, я спрятала столь необходимую мне вещицу в сумочке.

Осмотрев едва ли половину экспонатов удаленной путешественницы, мы присоединились к Лаэрту, который уже готов был просить о пощаде, но выглядел счастливым. В его густые волосы были вплетены садовые розы, вероятно, вместе с шипами, потому что лоб мужа оказался поцарапан.

Ингрид и Силфрид на вид можно дать лет по восемь, когда мы зашли в гостиную, эти дамочки поили Лаэрта из крошечных игрушечных чашечек настоящим чаем.

Удивительно, этот злодей ладит с детьми!

Мне не терпелось вернуться домой, но неудобно было это показывать. Мы мило поболтали с гостеприимной старушкой и наконец отправились обратно.

В особняке, сказавшись уставшей, я прибежала в свои комнаты и распаковала зеркальце.

Оно выглядело старинным, но на гладкой зеркальной поверхности ни царапинки.

Мне нужно связаться с профессором ментальных практик Ажеборном Ботлером.

Произнеся нужное заклинание связи, я назвала код связи.

— Отвар из розмарина!

Зеркало затуманилось. Так обычно бывает, когда вот-вот должен появиться собеседник.

Я нервно поправила волосы и приготовилась к встрече с преподавателем, который научил Лаэрта плохому, как в зеркале возникло полупрозрачное лицо, словно сотканное из воды.

— Профессор Ботлер? — испуганно выдохнула я.

— Я магический секретарь профессора Ботлера, — сказал он неживым голосом, — метрано Ажеборн Ботлер находится в поездке по миру и будет на связи через три недели. Вы можете оставить свое сообщение после птичьего щебетания.

Придя в себя, я постаралась сформулировать свою проблему так, чтобы хоть немного обойти заклинание. Впрочем, плюнув на все попытки, я просто говорила что думала, а получалось так:

— Меня зовут Зелла Телеро. Я жена Лаэрта Телеро и очень, очень люблю своего мужа. Просто невероятно, и радуюсь даже его измене с другой женщиной. Он прекрасен и непогрешим! Я очень хочу поговорить с вами, профессор Ботлер, чтобы вы поняли, насколько сильно я предана Лаэрту!

— Ваше сообщение записано, — проскрипел секретарь, и зеркало потускнело.

Лаэрт

Они жили в городском особняке уже две недели. После того, как Лаэрт велел жене перестать восхвалять его на каждом шагу, Зелла угомонилась. Он знал, что ей полностью владеет заклинание.

Тот разговор в карете все не выходил у него из головы.

Лишь сейчас он разглядел Зеллу. Она не имела ничего общего с тем образом, что сложился еще в юности.

С сознательного возраста, когда начинается у мальчиков подростковый бунт, Лаэрт воспринимал рыжую заучку как навязанную отцом обузу.

И не пытался разглядеть в ней ничего привлекательного, наоборот, с удовольствием выискивал недостатки. А когда начал заводить флирты на стороне, делал это с чувством самооправдания.

Разве можно быть верным рыжей скучной мышке, когда рядом столько ярких птичек?

Он злился на отца, который решил за него все с самого детства и словно сам на себя насылал слепоту, не давая разглядеть очевидных достоинств будущей жены.

А теперь словно пелена с глаз упала.

Каждый день Лаэрт искал способ побыть с Зеллой, коснуться ее. Он отчаянно искал в ней отблески той любви, что жила в ней всю ее жизнь.

Он жаждал обладать ей с пылом юнца, и все реже думал об Альме. А если и вспоминал, то с жалостью.

Бедняжка, так и не узнает любви молодого мужчины до свадьбы с уродливым стариком-бароном.

Альма Данли после объявления помолвки вернулась в поместье покойного отца, к вдовствующей матери, которая рассчитывала получить немалую выгоду от брака дочери.

До ее отъезда они увидеться так и не успели. Как раз из-за того визита к тетушке Мелли. Но Альма успела отправить ему письмо со словами любви и надеждой на скорую встречу.

Лаэрт ловил себя на том, что в откровенных фантазиях, что были связаны у него совсем еще недавно с соблазнительной и дразнящей его кошечкой Альмой Данли, обосновалась рыжая лисичка с чистыми, как горные ручьи, глазами.

Ему хотелось ласкать ее, гладить нежную кожу, целовать тонкую шею, согревать своим телом и разжигать в ней ответную страсть.

Ему уже самому хотелось расколдовать жену, чтобы спросить, осталась ли в ней хоть капля прежней любви. Но что, если она сразу сбежит или публично его опозорит?

Простит ли отец Лаэрту его хитрость?

В то же время, с каждым днем Лаэрт увлекался женой все больше.

И по прошествии двух недель он принял единственное, на его взгляд, верное решение — расположить ее к себе, убедить в своих чувствах, а потом уж и расколдовать.

Проснувшись в своей постели, слишком широкой для него одного, он хорошенько умылся, тщательно выскреб щеки, ни разу не порезавшись опасной бритвой. Принял это за хороший знак, с удовольствием надушился и отправился покорять супругу на женскую половину особняка.

Однако Зеллы в ее комнатах не было!

— Глория! — позвал Лаэрт горничную, за которой была закреплена эта половина.

— Звали, хозяин? — запыхавшаяся служанка с метелкой для пыли вышла из музыкальной гостиной.

— Где моя жена?

— Она поднялась очень рано, выпила кофею и отправилась в сад, смотреть, как распускаются лепестки цветов, — отчиталась Глория, — а то уж лето заканчивается, когда еще любоваться?

— Благодарю, — кивнул Лаэрт, — пойду, составлю ей компанию. И передай там, чтобы сделали нам завтрак на супружеской половине. Да поизысканней.

Горничная понимающе улыбнулась.

Лаэрт же поспешил в сад, туда где были роскошные клумбы, с розами, тюльпанами, амариллисами. Да и еще Буст знает, с чем.

Он вертел головой, пытаясь увидеть жену.

Но ее нигде не было.

Куда же ее понесло?

Лаэрт смекнул, что девица, любящая природные красоты, наверняка отправилась в пруду.

Быстрым шагом он проследовал туда, и притормозил только лишь увидев движение между деревьями. Оттуда еще и разговор доносился.

— Зелла, я не верю что ты можешь любить этого негодяя! Он ведь открыто изменяет тебе с Альмой. Ты думаешь, она действительно уехала из города? Не сомневайся, эта влюбленная парочка находит время и место для встреч.

Лаэрт узнал голос неугомонного Хьюго. Ах он, змей, не прекращает своих интриг! Лаэрту захотелось немедленно ему врезать, но он решил укрыться так, чтобы слышать разговор жены и кузена.

Парочка стояла между липами, Лаэрту удалось подобраться незамеченным и укрыться за широким стволом.

— Зелла, ты плачешь? — голос Хью стал испуганным. — Я сделал тебе больно.

— Нет, Хьюго, не ты, а моя любовь.

— К Лаэрту?

Мерзавец положил руки на плечи Зеллы, и Лаэрт чуть не зарычал.

— Да, — ответила Зелла и всхлипнула.

— Бедная, несчастная девочка! Как же тебя угораздило влюбиться в этого недостойного слизняка?

— Не говори так! Он самый прекрасный мужчина на свете. Это я… не оправдала его надежд в этой жизни. Не такая, о какой он мечтал. И недостойна ублажить его в постели.

Вот ничего себе! Интересно, что она на самом деле хотела сказать, когда выдавала все это, особенно о постели?

— Так что же, у вас еще и консумации не было?

Тут уж Лаэрт не удержался и выдал себя, выскочил из-за дерева.

Но успел увидеть, как Зелла отрицательно мотает головой.

— Что ты тут делаешь, кузен? — холодно спросил Лаэрт. — Не пытаешься ли соблазнить мою женушку?

— Хм, а это неплохой вариант, коли тебе самому без надобности? — широко улыбнулся Хьюго.

Лаэрт кинулся на родственничка, и тот, вспомнив о явном физическом превосходстве кузена, тут же стушевался.

Отпустил Зеллу, выставил руки перед собой, отступая.

— Ладно, ладно, братец. Я просто зашел навестить вас. Напомнить, что завтра приезжает дядюшка Эрнан с визитом, как и обещал. Вдруг ты забыл.

— У меня есть дворецкий и секретарь, которые всегда напомнят и при этом не попытаются увести у меня супругу.

Лаэрт подошел к жене, взял ее руку.

— Идем домой, дорогая. Хьюго уже собирался обратно в свою каморку.

— Увидимся завтра, зайчатки, — вдруг весело подмигнул наглец. И послал воздушный поцелуй Зелле.

Зелла

Каждую ночь, проведенную в своей опочивальне на женской половине особняка, мне приходилось себя удерживать, чтобы не бежать снова и снова к Лаэрту.

Я запирала дверь изнутри и прятала ключ, чтобы во сне его не найти.

Оплетала щиколотки путами, которые крепким узлом закрепляла на ножках кровати.

Просыпалась от того, что упала с ложа и опять ушиблась.

На моем теле были синяки, а кожа вокруг щиколоток стерта.

Синие круги проявились и под глазами. Я заметила, что теряю вес безо всяких диет. Аппетит ухудшался.

Иногда Лаэрт требовал, чтобы я спала в общей опочивальне. И тогда я почти всю ночь не могла сомкнуть глаз, потому что знала — проснусь, крепко обхватив торс мужа и уложив голову на его плечо.

Бессонница, дурное настроение и самочувствие. Так складывался мой брак с Лаэртом Телеро.

И постоянные приемы, то у нас, то с выездом по гостям.

Семейная жизнь сливалась в одну ленту событий. Мои эмоции угасали.

Проще всего было сдаться внушенной мне страсти. Что-то внутри головы нашептывало мне: “Прими свое влечение, сделай то, чего хочет твое тело, и станет легче”.

Но моя гордость не позволяла сдаться.

Я не буду принадлежать этому негодяю!

— Что-то молодая жена бледна! — заметила как-то хозяйка одного из приемов. — Уж не ждет ли нас всех скоро новость о пополнении?

Так поползли слухи о моей беременности, хоть Лаэрт и пытался указать сплетникам, что мы женаты с ним всего ничего.

Я очень надеялась, что Ажеборн Ботлер, вернувшись из своей поездки, верно поймет мое сообщение. Он такой опытный менталист, должен увидеть на мне воздействие коллеги и ученика.

В то утро, когда Хьюго подкараулил меня в саду, я не спала почти всю ночь, борясь с желанием бежать к Лаэрту, чтобы спросить, какие у него будут пожелания.

Он как-то сказал, что сны — это та свобода, что остается у нас даже под заклятием.

Я в это не верила, потому что и в моих грезах был Лаэрт. Поверить в его слова значит принять, будто бы моя любовь к нему жива. А я ненавижу этого предателя, подонка, мерзавца! И только его заклятье заставляет меня видеть сны, после которых я готова мчаться к нему, забыв гордость и стыд.

Лаэрт Телеро — мой враг. И я терпеливо жду часа, когда освобожусь от его чар и смогу отомстить.

Встреча с Хьюго была неожиданной. Кузен моего мужа улыбался так сочувственно, словно и правда хотел мне помочь. Если бы только найти способ подать сигнал бедствия!

И тут мне помог мой измученный организм. Я разревелась, напугав Хью. Он забормотал:

— Бедная, несчастная девочка! Как же тебя угораздило влюбиться в этого недостойного слизняка?

Я хотела сказать ему: “Ты прав, он недостойный меня предатель, который захотел подчинить мою волю, потому что я застала его за изменой и хотела разорвать помолвку. Но я буду биться до последнего и не дамся этому негодяю. Не допущу нашей близости как мужа и жены!”

А получилось у меня:

— Не говори так! Он самый прекрасный мужчина на свете. Это я… не оправдала его надежд в этой жизни. Не такая, о какой он мечтал. И недостойна ублажить его в постели.

Хьюго вычленил самое главное из моего потока бреда:

— Так что же, у вас еще и консумации не было?

Я отрицательно помотала головой. Сама не знаю, зачем. Стоило ли признаваться Хьюго в таком интимном моменте?

Но я старалась любым способом показать, что наш брак ненастоящий. Меня нельзя считать женой предателя в полном смысле!

И тут в наш разговор вмешался Лаэрт. Выскочил как лягушка из пруда и накинулся на родственника с обвинениями.

Когда Хьюго удалился, муж сказал:

— Что ты пытаешь сделать, Зелла?

— Донести окружающим свои истинные чувства, — ответила я.

— Уж не буду спрашивать, какие, — буркнул Лаэрт, — вернемся в дом. Действительно, завтра приедут мои родители. Если честно, я совсем об этом забыл.

— Если ты не возражаешь, я прилягу немного отдохнуть, — на этот раз я говорила искренне, — что-то голова закружилась и слабость в ногах.

Лаэрт встревоженно взглянул мне в лицо.

— И ты не притворяешься, — заметил он, — выглядишь так, словно захворала.

Эрнан Телеро вместе с супругой прибыли на следующий день. Весь особняк, можно сказать, стоял на ушах, перепрыгивая на цыпочки. Сутки мы провели в таком бурном ритме.

Дорогих гостей вышли встречать всей толпой.

Лорд-губернатор Эрнан Телеро приковывал к себе сразу все взгляды, его супруге почти ничего не доставалось. На эту тихую, спокойную, но кажется, вполне довольную жизнью женщину смотрела я одна.

У леди Телеро было сложносоставное имя, и я не раз путалась, когда лорд обращался к ней всеми из них по очереди.

Стелла Эвридика Корнелия Ириман ле Телеро отличалась очень ровным характером и была крайне немногословна. Мечта, а не свекровь. Я даже не очень запомнила ее на нашей с Лаэртом свадьбе.

Но сейчас она подошла ко мне, обеспокоенно взяла мое лицо обеими ладонями, словно собиралась снять с меня голову и переставить в более спокойное место.

— Зелла, деточка, ты выглядишь усталой, и у тебя круги под глазами! Ты нездорова или это мой ненасытный сын тебя так утомляет?

И леди Телеро строго посмотрела на Лаэрта.

Слуги, что выстроились позади молодого хозяина, смущенно переглянулись. Да уж, муженек постарался, чтобы предположения матери выглядели правдоподобными.

— И правда, милая, ты словно на ногах еле держишься! — воскликнул Эрнан Телеро.

— Ах, как неудобно! — выдала живущая во мне преданная жена мерзавца-Лаэрта. — Мне очень стыдно, что у вас складывается такое впечатление. Лаэрт чудесный муж и ничем меня не обременяет! Мне все в радость и я сама его утомляю куда больше.

Муж улыбнулся, но как-то вымученно.

— Мы обязательно с тобой поболтаем, дорогая, как полноправные родственницы, — заявила Стелла Телеро, — но сначала отдохнем с дороги.

— Вас отведут в приготовленные комнаты, — оживился Лаэрт, понимая, что получает передышку от объяснений с родителями.

Когда их уводили слуги, мать мужа успела бросить на меня еще один встревоженный взгляд.

Тьма мне на макушку, неужели я и правда настолько плохо выгляжу? Брак с Лаэртом такими темпами меня доконает!

— Надо поговорить, — муж взял меня за руку и потащил в свой кабинет, усадил в кресло, налил стакан гранатового сока и вручил с решительным видом.

— Пей.

— Благодарю, любимый, — послушно взяла я питье.

— Что с тобой происходит? Ты плохо себя чувствуешь рядом со мной?

— Как можно такое предположить? — горячо возразила я. — Лишь в твоем присутствии я счастлива!

— Ох! — Лаэрт возвел глаза к потолку и заскрипел зубами. — Как же это уже утомляет. Я вижу, что с тобой что-то не так. Тебя, вероятно, пора бы расколдовать. Но ты ведь все мне испортишь! Ты уже знаешь, что если бы мы не поженились, отец оставил бы меня без титула и наследства. Больше того, он бы тут же меня выслал из дома и пригрел Хьюго. Так что не ведись на его участие. Этот пройдоха, скорее всего, будет уверять тебя в своей любви. Но это не так!

— Мне нужна лишь твоя любовь, Лаэрт, — бесцветным голосом произнесла я, потому что не могла иначе.

— Увы, это вряд ли может быть правдой, — вздохнул муж, — хотя я испытываю к тебе все большую симпатию. Честно.

— Ах, эти слова мечтает услышать каждая жена спустя две недели брака! — пылко воскликнула я. Думаю, он догадался, что на самом деле я выругалась.

— Зелла! В том, что происходит, есть и твоя вина! — разозлился Лаэрт. — Ты могла бы мне и подыграть. Но я совершенно не знаю, как с тобой сейчас договариваться. Я столько всего уже сделал, чтобы достичь своей цели. И не могу всего этого лишиться. Об этом особняке я мечтал с юных лет. И вот, он теперь мой… то есть наш, по документам. Но если ты меня подставишь!

Лаэрт забегал по кабинету, пока я задумчиво пила сок.

— Конечно, исполнение твоей мечты важнее, чем мое здоровье, дорогой, — наконец, получилось у меня произнести нечто отдаленно язвительное.

Муж застонал.

В дверь осторожно постучали.

— Метрано Лаэрт, — подал голос дворецкий, — ваши родители желают пообедать вместе через полчаса. И еще, к вам прибыл метрано Хьюго Телеро.

— Идем! — велел муж. — И если ты будешь подыгрывать мне, пока родители тут, я сниму чары после их отъезда.

Лаэрт Телеро

Говоря Зелле о своей симпатии, Лаэрт немного лукавил. Чувства, что обуревали его по отношению к жене, трудно было определить одним этим простеньким словом.

Эта рыжая бестия нашла в себе силы остаться дерзкой и непокорной даже находясь под сильнейшим заклятием.

Лаэрта это будоражило, заводило, восхищало! Да, он мог бы приказать ей отдаться ему. Но нет. Все должно быть иначе.

Он хотел добиться ее настоящей любви, завоевать, покорить строптивое сердце, а потом расколдовать ее и жить долго и счастливо вместе.

Правда участь бедняжки Альмы его расстраивала. Но ведь он и не обещал спасти ее от нежеланного брака. Только собирался провести время к взаимному удовольствию, о чем и была их изначальная договоренность.

Но теперь он не чувствовал к ней былой страсти. Все мысли и желания Лаэрта были обращены на его жену. Зелла Милтос ле Телеро должна ему отдаться по доброй воле! И он этого добьется.

— Если тебе нужно отдохнуть до того, как мы пойдем обедать, иди к себе, — сказал он нежно.

Зелла кивнула.

— Увидимся в столовой.

Лаэрт поцеловал руку супруги, задержавшись на каждом пальчике. Какая холодная рука. Словно ледышка.

Зелла вздрогнула, но ладонь не выдернула.

— Я сделаю, все, чтобы ты почувствовала себя лучше, — пообещал Лаэрт и отправился встречать своего прохиндея-кузена.

Спускаясь по лестнице, он понял, что испытывает чувство вины. Совесть, которой он пользоваться толком и не привык, все чаще просыпалась и нашептывала Лаэрту разные гадости.

“Посмотри, как плохо ей с тобой… ты не имеешь права удерживать ее. Отпусти ее. Ты не смог оценить эту девушку по достоинству. Перестань отравлять ей жизнь. Сними заклятие и смирись с тем, что она захочет сделать дальше”.

Вот такие мысли все чаще донимали Лаэрта.

В очередной раз отмахнувшись от них, молодой хозяин шикарного особняка в центре столицы легко сбежал по лестнице и чуть не врезался в Хьюго.

— Зачастил ты к нам, братец, — сказал он недовольно.

— Пришел засвидетельствовать почтение дядюшке с тетушкой, — растянул губы в улыбке кузен, — а заодно поболтать с главой семейства Телеро.

— И о чем же ты собрался болтать с моим отцом? — грозно прорычал Лаэрт.

— Да о сущих пустяках. Хотел поинтересоваться, знает ли он, что ждать от твоего брака с Зеллой внуков — зряшное дело.

— Что это значит?

Эрнан Телеро появился неожиданно. И теперь требовательно смотрел на обоих братьев, ожидая ответа.

Лаэрт побледнел, а Хьюго подобрался.

— В кабинет, оба! — рявкнул Эрнан.

Молодежь беспрекословно отправилась следом за ним.

Закрыв дверь плотнее, лорд-губернатор потребовал:

— Что там по поводу внуков?

— Брак Лаэрта и Зеллы до сих пор не консумирован, — выпалил Хьюго

— Заткнись! — крикнул Лаэрт, накидываясь на кузена с кулаками.

— Стоять! — Эрнан оттащил сына от племянника. — Объяснись, Лаэрт, что между вами происходит?

— Хьюго завидует моему положению, отец, в этом все и дело, — сказал Лаэрт уже спокойнее, одергивая помятый камзол.

— Мы с Зеллой любим друг друга и живем душа в душу.

— Тогда зачем ты уединялся с Альмой во время приема у барона Лепентира? И разве не отправила она тебе любовное письмо перед отъездом?

— И откуда ты о таком можешь знать? — фыркнул Лаэрт.

— Уж поверь, знаю, — холодно усмехнулся Хьюго, — я сказал тебе, что не остановлюсь ни перед чем. И стараюсь собирать всю информацию, которая может помочь мне открыть глаза твоего отца на твои проделки.

— Это правда? — Эрнан Телеро буравил сына взглядом.

— Да, я виделся с Альмой, и она мне писала, — кивнул Лаэрт, — но…

— Никаких но. Если ты не спишь со своей женой, изволь и вне семейного ложа ни с кем не куролесить!

— Хьюго ошибается насчет этого, отец, — повысил голос Лаэрт, — у нас с Зеллой полноценная супружеская жизнь. Или ты веришь, что кто-то может знать, спим ли мы вместе, как муж и жена?

— Верно, к вам в постель лезть глупо, — кивнул Эрнан.

Лаэрт уж было вздохнул с облегчением. Но не стоило раньше времени радоваться.

— Зелла сама призналась со слезами, что у них не было консумации! — не успокаивался Хью. — Можете сами ее об этом спросить. Ее очень это расстраивает, поэтому она выглядит такой удрученной.

— Я действительно жду внуков, — сказал лорд, — и если у вас и правда все хорошо, тогда никаких сложностей с этим не возникнет. Я оставлю пока эту тему и не стану приставать к Зелле с расспросами. Но…

Он взглянул на племянника и приказал:

— Выйди, Хью!

— Но дядя! — попытался было возразить кузен.

— Это внутрисемейное дело. Не для твоих ушей!

Хьюго с оскорбленным видом вышел. Удостоверясь, что он удалился от дверей, Эрнан закрыл их и продолжил вполголоса:

— Если в ближайшие два с половиной месяца ты не порадуешь меня новостью о скором пополнении в семействе, которую подтвердит лекарь, я велю проверить брак на соответствие.

— Что это значит? — испугался Лаэрт.

— То и значит. Ты в курсе, как образованный человек, что это такое. Если по прошествии трех месяцев брака твоя жена окажется все еще невинной, вас разведут одним днем. Так что прими к сведению. И проверь уже здоровье Зеллы, выглядит она утомленной. Я было решил, что она как раз-таки в положении.

— Но зачем тебе это, отец? — в отчаянии выкрикнул Лаэрт. — Мы поженились, как ты и хотел. Вместе ходим на приемы и встречаем гостей. Зачем нам так рано обзаводиться детьми? Мы молоды и хотим наслаждаться жизнью.

— Я не потерплю обмана, сын. Если ты пытаешься обвести меня вокруг пальца и устроил себе фиктивный брак и продолжаешь морочить девочке голову, я тебя накажу так, что мало не покажется.

Зелла

— Как вы планируте провести сегодняшний день, дети? — ласково спросила свекровь. Меня уже пугала ее необычная разговорчивость.

— Разумеется, в кругу семьи, матушка, — добродушно ответил мой муженек.

Иногда я смотрела на него, и видела, словно лучи Гелло преломляются, превращая его миловидное лицо в уродливую маску. Впрочем, это наверняка от моего дурного самочувствия. Сегодня мне указали на него столько раз, что я сама уже начинала беспокоиться.

Вместе с тем, меня начинало раздражать все вокруг. Хотелось спрятаться в своей комнате и привязать себя к кровати, чтобы снова не побежать к проклятому Лаэрту. От меня же требовалось мило улыбаться и общаться со свекрами.

Внезапно в голову пришло гениальное решение. Сказаться больной.

— Знаете, я бы, если вы не возражаете, отлежалась на своей половине, очень уж плохо себя чувствую. Думаю вы, метрис Телеро, меня поймете.

Я заговорщицки посмотрела на свекровь, надеясь, что она подумает то что мне надо. однако она все совсем не так поняла.

— Ах, неужели! — воскликнула эта недогадливая женщина. — Ты хочешь сказать, что Ларри скоро станет папочкой?

Муж завел глаза к потолку.

— В том то и дело, что нет, — я потупила взгляд, — но мне лучше полежать.

— Ой, вот ты о чем, — смутилась свекровь, — да, конечно, не надо себя мучить.

Используя этот благовидный предлог, я радостно собралась в свои покои, рассчитывая отлежаться там ближайшую пару дней.

Но долго скрываться мне не пришлось.

Подремав какое-то время, я была разбужена стуком в дверь.

— Зелла, открой! — велел мне голос Лаэрта. Я вынуждена была послушаться.

Муж проскользнул внутрь и закрыл засов.

— Мне нужно с тобой серьезно поговорить, — заявил он, — мои родители в гостевом флигеле. Они нас не потревожат. Ты правда плохо себя чувствуешь?

— Ну, несколько преувеличиваю, — призналась я, — просто не хочется ни с кем болтать. Даже с чудесными родителями моего прекрасного мужа.

— Зелла, — Лаэрт забегал вдруг по моей спальне, хватаясь за голову. Я почувствовала беспокойство.

Затем муж вдруг опустился передо мной на колени и взял мои руки в свои.

— Меня беспокоит твое самочувствие, правда. Мне кажется, это хандра, которая возникла из-за необходимости запирать свое отношение к происходящему глубоко внутри. И я прошу у тебя прощения за то, что тебе приходится это переживать сейчас… но наши с тобой дела становятся все печальнее.

— Что случилось, милый? — испугалась я по-настоящему.

— Отец требует подтверждения консумации нашего брака, — сообщил Лаэрт.

— Да как же это? — возмутилась я.

— Ты сама виновата, любовь моя, — пожал плечами муж, — зачем было трепаться о таких интимных вещах Хьюго, который мечтает нас с тобой развести?

“Чтобы подать сигнал бедствия!” — подумала я.

— Он, разумеется, сообщил эту радостную для него весть моему отцу. И тот в ярости. Он не потерпит обмана, понимаешь? Если ты не забеременеешь в течение трех месяцев, тебя подвергнут магической проверке. Чтобы выяснить, невинна ли ты.

— Какой ужас! — не сдержалась я. — Такой стыд.

— Именно. И если выяснится, что ты мне не жена в полном смысле этого понятия, я пропал, дорогая. А я не хочу пропадать, понимаешь? И не уступлю то, что мне принадлежит по праву, Хью. В том числе тебя.

— Меня? — не поняла я.

— Именно. Если этот поганец сможет нас развести, он начнет на тебя претендовать. А как ты думаешь, слишком ли твои бедные родители будут возражать? Ведь к тому времени репутация твоя будет несколько подпорчена. И ты отправишься уже в постель к моему кузену на законном основании. А он, лисичка моя, не будет столь терпелив, как я.

Это Лаэрт терпелив?

— Да, я терпелив, — ответил он моим мыслям, — не взял своего, хотя ты мне сама бы отдалась, попроси я это сделать. И знаешь, я намерен попросить, Зелла.

Я попятилась, будто мне было куда убегать с собственной постели.

— Не бойся, я не накинусь на тебя прямо сейчас, дождемся отъезда моих родителей, дорогая, чтобы предаться страсти. Прежде чем меня ненавидеть, выслушай. Я предлагаю тебе сделку. Ты проведешь со мной ночь, как моя жена. А на утро я сниму заклятие.

Я молчала.

— Конечно, ты думаешь, что я не сдержу свое обещание. Но у тебя нет выбора, лисичка. Однако, после того, как это случится, ты еще неделю проживешь со мной уже без заклятия, по своей воле. И мы попробуем начать все заново. Если после этого ты решишь со мной расстаться, что ж, так тому и быть. Но сперва ты должна стать моей.

Ох, сколько чувств бурлило в моей груди, когда я слушала Лаэрта.

Конечно, я не хотела идти на эту сделку. Очень надеялась на профессора Ботлера и его прозорливость. Но что, если он мне не поможет?

— Не сомневайся, со мной тебе будет хорошо, это то, о чем ты мечтала все эти годы. И я тебя не обижу. И не собираюсь брать тебя силой, запомни.

Он перевернул мою руку ладонью вверх и поцеловал ближе к запястью. По коже пошло тепло.

— И еще раз прости, что я взял тебя в заложницы, Зелла. Я очень сожалею и надеюсь когда-нибудь искупить свою вину. А теперь оставлю тебя подумать над моим предложением, отдыхай.

Лаэрт вышел, а я вскочила и заперла за ним.

Потом опустилась на кровать чувствуя, как сильно бьется мое сердце.

Едва моя щека коснулась подушки, я услышала звук, похожий на зуд, и не сразу поняла, что это.

А потом раздалось легкое постукивание, словно из верхнего ящика пытается выбраться маленький зверек. Что у меня там? Магическое зеркало!

Рывком поднявшись, так что голова закружилась, я резко потянула на себя ящичек, так что он вывалился на колени, схватила зеркало.

Оно горело ярко-синим. Металлический, неживой голос тихо произнес:

— С вами хочет связаться профессор Ажеборн Ботлер. Ответить?

— Да! — крикнула я, чувствуя прилив сил.

В зеркале появилась мужская спина. Точнее, то что находится ниже нее. Очень хорошо, что в одежде, в бархатных темно-синих брюках.

Задняя часть человека, предположительно, профессора Ажеборна Ботлера, торчала из-под кровати и ерзала так, будто ее обладатель застрял и не может выбраться.

— Профессор? — неуверенно позвала я, чуть не расплющив нос о зеркальную поверхность.

Глухой стук. Кажется, это мой необычный собеседник пытался поднять голову, забыв, что она под кроватью.

Мужчина выругался, его голос звучал неразборчиво, но о смысле слов я догадалась.

Наконец, он выполз из-под кровати и встал. Так что я видела теперь только застежку на камзоле.

Затем мужчина взял зеркало в руку и извинился:

— Простите, метрис, я уронил свой браслет с магическими камнями как раз, когда связывался с вами.

Ажеборн Ботлер оказался мужчиной лет шестидесяти, с пронзительными черными глазами и совершенно седыми волосами, собранными в хвост. Лицо тщательно выбрито, щеки даже выскоблены. Острый нос напоминало плавник акулы, такой же прямой и хищный. Лоб пересекал ярко-красный шрам.

— Ваше сообщение очень странное, — сообщил профессор, — но я понял, что вы жена одного из моих лучших выпускников, Лаэрта Телеро. Как он поживает?

— Замечательно, — заверила я Ботлера, — мы живем в особняке, который получили в подарок от лорда-губернатора. Тут очень красиво.

— Вы сказали, что слишком любите мужа и хотите об этом поговорить, — вспомнил Ажеборн, — я не очень это понял, но сообщение показалось мне тревожным. Особенно в той части, где вы хвастаете его изменой.

— Да разве ж это измена? — с готовностью подхватила я, молясь про себя, что он верно меня поймет. — Так, выражение восхищения женской красотой. Мой муж очень изысканный кавалер, знает как повысить самооценку дамы! Он идеален и я живу ради него.

— Так-так-так, — профессор так прильнул к зеркалу, что кончик острого носа слегка расплющился, — кажется я понял, в чем дело. Ну-ка, прекрасная … как ваше имя?

— Зелла.

— Прекрасная Зелла, повторите за мной: “Мой муж — тиран, который изменяет мне прямо на глазах!”

Мои губы словно склеились. А перед этим стали мраморными.

— М-м-м, — промычала я.

— Мой муж — мерзавец, — повторяйте, — приказывал профессор.

— Да как вы смеете! — взвизгнула я.

— Просто повторите, слово в слово. Мой муж — ничтожество, недостойное такой красавицы, как я.

— Мой муж — прекраснейший из смертных и бессмертных, достойный лучших красавиц всех миров, — простонала я.

— И ты сейчас старалась за мной повторять, да? — по-отечески ласково спросил Ботлер.

Я кивнула.

— Вот же стервец! — воскликнул Ажеборн Ботлер. И в голосе его звучало искреннее восхищение. — Это ведь сложнейшее заклинание, которое работает только у самых сильных магов.

— Вы все поняли? — спросила я, все еще не веря, что у меня получилось подать нужный сигнал бедствия.

— Да, моя дорогая, все понял. И несмотря на то, что я в какой-то степени горжусь своим талантливым учеником, попадись он мне сейчас, отходил бы его розгами! В общем так, милейшая Зелла, ничего ему не говорите и не уезжайте из поместья. Я приеду к вам в гости, тем более что нахожусь в соседнем от вас королевстве. Называйте адрес.

По моим щекам неудержимо потекли слезы. Хлюпая, я продиктовала профессору Ажеборну Ботлеру подробнейший адрес особняка Телеро.

Профессор приободрил меня, пообещав приехать как можно скорее. Мы попрощались, я спрятала бесценный подарок родственницы Лаэрта и с облегчением упала на кровать, орошая подушку слезами радости.

Я не сомневалась, что строгий и обаятельный профессор сумеет мне помочь и накажет моего вероломного мужа.

И тут в окно постучали.

Кто бы это мог быть? Птичка прилетела? Мне стало страшно. Как вообще кто-то мог сюда забраться?

Но любопытство пересилило. Подойдя к окну, я отдернула занавеску и увидела странное. С улицы махал мне рукой Хьюго. И он просто висел в воздухе, болтая ногами. Приглядевшись, я разглядела за его спиной крылья. Полупрозрачные, явно искусственные. Я такие видела не раз, они пристегиваются к телу ремнями. Но продержаться на них можно не то чтобы слишком долго, они для кратковременных развлекательных полетов. Боясь, что кузен мужа рухнет вниз и разобьется, я поспешно открыла окно.

— Зелла! — выдохнул он протягивая руки. — Этот негодяй попытается обесчестить тебя. Идем со мной!

Я не успела возразить, а он уже обхватил мою талию, вытягивая меня за собой из комнаты.

Я хотела закричать, но Хьюго предусмотрительно накрыл мой рот ладонью, да так плотно, что не получилось исхитриться и укусить.

Декоративных крылышек хватило, чтобы протащить меня через задний двор и вылететь за ограду, где похититель едва успел спуститься, и действие развлекательной магии закончилось.

— Тихо, Зелла, не кричи, — прошептал он мне на ухо, — я действую в твоих интересах.

Я кивнула. Что ж, сама я сбежать не могу, так пусть с похищением получится, ведь строго говоря, это не я покидаю мужа!

— Пойдем, — скомандовал Хьюго. Но тут его ожидал сюрприз. Я и шагу сделать от особняка не смогла.

Голова закружилась и я без сил повалилась, он едва успел меня подхватить.

— Да что такое с тобой? — раздосадованно спросил Хью, но послушно понес на руках до кабриолета, стоявшего в кустах.

Погрузил внутрь, сел на место водителя и рванул вперед.

А я попыталась рвануть наружу, чуть было не вывалившись.

Хьюго остановил кабриолет и ошарашенно сказал:

— Зелла, я же вижу, что ты сама не рада тому, как проходит твоя жизнь с Лаэртом! Зачем ты рискуешь жизнью?

— Я не могу покинуть мужа, убежать от него выше моих сил, — ответила я и вздохнула от облегчения, поняв, что произнесла именно то, что собиралась.

— Я понял! — он вдруг хлопнул по лбу ладонью. — Ну, конечно же! Все сходится! Ты несешь этот слюнявый бред о любви, а у самой слезы на глазах. И едва не лишаешься сознания, перешагнув через порог. Точнее, окно. Как я раньше не догадался! А ведь сперва подумал, что ты совсем тупенькая.

Это было обидно однако я подождала, пока он закончит мысль.

— Этот стервец на тебя заклятье послушания наложил! Можешь ничего не говорить, я все понял. Вот отчего он настолько самоуверен.

Хьюго вышел из машины, подошел к пассажирской кабине, открыл.

— Прости, дорогая Зелла, но я должен тебя привязать, чтобы ты не угробила себя же.

Я кивнула, давая знать, что он все понял верно.

В кабриолете были специальные страховочные ремни, которыми он крепко перетянул мои ноги, привязывая их к креплениям сиденья.

Оставалось надеяться, что никто сейчас не пройдет мимо и не заметит столь дерзкого похищения при непротивлении жертвы.

Хьюго так старался, аж язык высунул. Наконец, надежно меня связав, вернулся за рычаг управления.

Ехали мы долго.

Магический двигатель работал слишком уж шумно, кабриолет Хьюго не отличался новизной и высоким классом. Так что, поговорить во время пути не вышло. Я поняла, что мы выезжаем за пределы столицы.

Дорога стала хуже, кабриолет прыгал по колдобинам.

А я чувствовала, как голова кружится, руки и ноги крутит судорогой, и в сердце заползает панический ужас.

Увы, магия Лаэрта продолжала действовать, не давая мне удалиться от мужа. Ощущения были отвратительные, казалось, я вот-вот умру.

Однако вскоре немного полегчало, острота прошла и я могла осмотреться.

Проселочная дорога, кругом низенькие домики. Пафосные столичные особняки остались далеко позади.

Кабриолет съехал с главной дороги и принялся петлять по узким улочкам между домами.

Что будет, когда меня хватятся? Догадаются ли подозревать Хьюго?

И вообще, скоро прибудет профессор Ажеборн Ботлер, вдруг он поможет, а я тут похитилась?

Все это вопросы роем кружились в моей голове.

Кабриолет остановился у неприметного и немного покосившегося строения.

Хьюго вышел и пошире открыл ворота, после чего въехал во двор на кабриолете под ветхий навес.

Заглушив машину, помог выбраться и мне, правда, ему долго пришлось возиться с ремнями.

Я буквально вывалилась ему в руки.

— Кажется, это заклинание тебя сильно мучает, — озабоченно сказал Хью, — надо соображать, как от него избавиться. Но сначала в дом.

Он внес меня внутрь одноэтажного домика, внутри которого оказалось чисто и вполне неплохо обставлено.

— Это моя загородная резиденция, — усмехнулся он, поймав мой взгляд, — не такая шикарная как у твоих новых родственничков, но зато никто не знает об этом домишке. Значит так, Зелла, я тебе помогу избавиться от муженька. Но в благодарность ты должна выйти за меня.

Лаэрт Телеро

Он решил не беспокоить жену. Дать ей возможность подумать, принять решение. Но все же надеялся, что сегодня же ночью у нее будет очередной приступ влечения к нему. Тогда Зелла придет в спальню и он уже ее уговорит принять его предложение. А пробыв ночь в объятиях Лаэрта Телеро, эта девушка больше ни одного мужчину не захочет.

Он будет с ней нежным и страстным, настойчивым и в то же время бережным, как и надлежит быть с девственницей, посвящая ее в жены.

Во время ужина он сказал родителям, что Зелла уснула, поскольку ее недомогание дает о себе знать. И подумал что действительно, надо пригласить лекаря. Что-то совсем бедняжка ослабела.

Поэтому Лаэрт отдал приказ дворецкому вызвать целителя уже на завтра же, а еще заказать розы. Тысячу штук, чтобы усыпать ими покои прекрасной Зеллы, чьи прелести будоражили воображение молодого мужа.

Что еще будет ей приятно?

Сладости ручной работы, в красивых коробках? Трогательные мягкие игрушки. Лаэрт твердо намеревался покорить сердце этой неуступчивой и гордой девушки.

Ему хотелось увидеть на ее лице настоящую улыбку, а в глазах — сияние истинного чувства.

Он был дураком, но ведь любой имеет право на искупление вины, даже завзятый злодей, разве не так?

А Лаэрт исправится, это точно. И даже не будет ей изменять. Такой красотке и не захочется быть неверным. Если она согласится каждую ночь быть в его постели.

Ночью ему не спалось.

Лаэрт прислушивался, не зашуршат ли шаги в коридоре, не скрипнет ли ручка двери. Но было тихо.

Только раз прошаркали комнатные туфли, кажется, кого-то из слуг. Его Зелла так тащиться по полу не могла.

Время было далеко заполночь, когда Лаэрт не выдержал, поднялся. Накинул халат и проворно добежал до женской половины особняка. Дверь в комнаты Зеллы была заперта.

Он прислушался, прижав ухо к замочной скважине, но тщетно. Ни единого звука.

Постояв немного, думал уже ее позвать, но не стал.

Обещал ведь дать ей принять решение. Раз сдерживает себя, наверняка тоже не спит, размышляет.

А может наоборот, замучившись борьбой со своими желаниями, уснула. Пусть отдыхает.

Лаэрт нежно улыбнулся и почти беззвучно прошептал:

— Я обязательно повинюсь перед тобой. Исправлю все свои ошибки и ты будешь счастлива со мной, Зелла Телера.

Успокоив таким образом свою совесть хотя бы на время, Лаэрт вернулся к себе и тогда уже наконец сумел уснуть.

Утром Зелла не вышла к завтраку.

И слуги тоже ее не видели.

Лаэрт заволновался. Да и перед его родителями это уже было невежливо. У отца появились вопросы, правда ли так уж хорошо живется в браке его сыну. Или все же прав Хьюго.

Ближе к обеду Эрнан Телеро уже потребовал предъявить ему невестку. Да и лекарь вот-вот должен был подойти.

— Подожди, отец, — попросил Лаэрт, — скоро привезут цветы, что я заказал для услады очей любимой женушки. И тогда мы ее выманим из комнаты.

— Да ты романтик! — вздохнула мать. — Цветы, это так прекрасно!

На том и сошлись.

Ближе к полудню действительно во двор особняка въехал фургон, запряженный лошадьми. Он был наполнен свежесрезанными розами. Отборными, алыми. Их аромат тут же заполнил здание.

— Открывай, милая! — забарабанил в дверь Лаэрт, в то время как грузчики нетерпеливо мялись позади. — У меня сюрприз для тебя.

Но ни единого звука не слышалось из комнат Зеллы.

Тогда Лаэрт испугался, что и без того недомогающая жена почувствовала себя хуже и лежит без чувств на полу.

Дрожащими руками он достал связку ключей, не сразу подобрал нужный и открыл.

Пусто!

Только из спальни сквозняком тянет.

Вбежав в покои Зеллы, Лаэрт остолбенел.

Они были пустыми, а окно широко распахнуто и разбитый цветочный горшок лежит на полу.

Зелла исчезла!

Лаэрт Телеро

Обыскали весь особняк, прочесали сад. Зелла за три часа поисков так и не нашлась!

Лаэрт готов был сгрызть ногти до локтей.

— Твоя жена сбежала, не оставив записки, — хмуро заявил отец, когда они стояли в саду, возле клумбы.

— Нет, она не могла! — выкрикнул Лаэрт, чувствуя как холодная испарина покрывает не только лоб, но и тело под одеждой. — С ней что-то случилось. Что-то плохое. По своей воле Зелла не покинула бы мой дом.

— Это почему же? — с иронией спросил Эрнан Телеро.

— Потому что ей не даст этого сделать заклятье, не так ли? — знакомый Лаэрту надтреснутый голос раздался неожиданно, будто с неба прозвучал.

— Профессор Ботлер? — Лаэрт ошарашенно повернулся к бывшему учителю.

— Он самый. Приветствую, метрано.

Профессор Ажеборн Ботлер, известный в академии магии Изодии как “Акула”, стоял посреди сада Телеро, опираясь на тонкую сияющую сталью тросточку.

— Что вы здесь делаете? — удивленно спросил Лаэрт.

— Был в Пинартесе проездом, — уклончиво ответил профессор, — не спрашивай меня ни о чем, Лаэрт. Знать больше, чем говорят — удел менталиста.

— Светлого дня вам, профессор, — пришел в себя Эрнан Телеро, — вы сказали весьма интересную мысль по поводу заклятия. Моя невестка действительно выглядела не очень здоровой перед исчезновением. Это может быть связано с воздействием на нее?

— Не просто может, а именно что связано, — подтвердил Ботлер, — важно понять, как давно бедняжка находится под воздействием. От этого зависит буквально всё.

— Так. Подождите.

Эрнан Телеро почесал переносицу.

— Если заклятие есть, значит, его кто-то наложил!

— Определенно, лорд, — спокойно сказал профессор.

Лаэрт занервничал. Что с ним сделает отец, узнав о его проделках?

Но тут же устыдился своих мыслей. Сейчас самое главное — помочь Зелле. Потому что это уже не шутки.

— Лаэрт, мы можем с тобой побеседовать? — обратился профессор к бывшему ученику.

— Да, конечно, — с готовностью откликнулся тот.

— А ответ на ваши вопросы, лорд-губернатор, я дам позже, — пообещал Ботлер, — сейчас нам нужно спасать бедную девочку.

— Пройдемте в мой кабинет, профессор, — предложил Лаэрт, — если вы голодны, я распоряжусь подать обед.

— Достаточно будет чаю с пирожными, — отозвался Ажеборн.

Эрнан Телеро проводил этих двоих напряженным тяжелым взглядом. Ему хотелось отправиться с ними. Но он сдержался. Узнает все потом. Вытрясет правду из своего беспутного сынка. Без его чудачеств тут точно не обошлось.

Лаэрт и Ажеборн, пока ожидали чай с пирожными и разными нарезками, если приспичит все же утолить голод, болтали о разной ерунде.

Обменялись новостями о своих общих знакомых, как положено при встрече двух представителей света.

Затем, когда слуги удалились, Ботлер потребовал:

— Итак, теперь рассказывай, какое заклятье ты наложил на свою жену, что она как заведенная повторяет о любви к тебе и хвалит за измену?

— Что? — у Лаэрта челюсть чуть не отпала от удивления. — Вы с Зеллой виделись?

— Предположим, да, — кивнул Ажеборн, — но до ее похищения. Я не собираюсь тебе раскрывать источники информации, Лаэрт. Ты у меня подозреваемый, не забывай.

— Понимаю… просто… это странно.

Лаэрт сделал глоток душистого травяного чая с горным медом.

— Странно, что девушка нашла в себе силы обойти твое заклятье и подала сигнал бедствия? — усмехнулся Ботлер. — А знаешь, я попробую все же эту телячью нарезку и свежий козий сыр.

Профессор с удовольствием принялся собирать сырно-мясную башенку на куске хлеба.

— А ты пока рассказывай, когда именно наложил чары и какое заклинание использовал. Если это то, о чем я думаю, Зелле угрожает смертельная опасность вдали от тебя. Да и рядом с тобой тоже.

Зелла

Когда я заканчивала академию магии, мне казалось, что самая большая проблема, которая у меня впереди — выбор цветов для свадебного букета.

А сейчас… измена любимого, мир разрушен, на меня наложено жуткое заклятье… а теперь еще и кузен мужа решил похитить, чтобы потом жениться на мне самому.

Слишком насыщенно я живу. Мне совсем не этого хотелось!

Я ничего не ответила Хьюго на его заявление.

Действительно, я замужняя женщина! Как можно мне такие вещи говорить?

К чести Хьюго, он вел себя вполне тактично. Отдал мне большую из двух комнат, сам ночевал в меньшей.

В моей спальне было чисто, уютно и тепло. Ночью я слушала сверчков и старалась отследить свое состояние.

Перед глазами плыло, голова кружилась. Но в целом было сносно. Не было порыва вскочить и убежать на улицу, в сторону столицы.

Сон ко мне не шел, но когда все же удалось смежить веки, я снова увидела Лаэрта. Так четко, как наяву.

Муж сидел в саду особняка, широко расставив ноги и низко свесив голову.

— Зачем ты меня мучаешь? — спросила я его.

Лаэрт вздрогнул и медленно поднял голову.

— Зелла! Где ты? — в его голосе слышалась настоящая тревога.

— Подальше от тебя, — усмехнулась я.

— Я найду тебя, Зелла! Только скажи, где искать!

Он вскочил, бросился ко мне…

И сон прервался.

Открыв глаза, я хватала ртом воздух. Этот сон был таким настоящим!

До утра я несколько раз погружалась в дремоту, но Лаэрта больше не видела.

Хьюго поднялся раньше меня и принялся хозяйничать на крохотной кухоньке. Я пробудилась от его ругательств.

Одевшись, вышла проверить, что он там делает.

Пахло горелым, а на полу валялись разбитые яйца.

— Я пытался приготовить завтрак, — растерянно улыбнулся Хью, — но знаешь ли, оказывается, я ничего не умею. Не приучен. А прислугу отпустил. Ну, чтобы тебя никто тут не увидел.

— Давай, помогу, — вздохнула я.

Накануне поесть нормально у меня ни разу не вышло, я чувствовала голод.

— А ты умеешь? — удивился он.

— В академии магии мы с девочками частенько сами себе готовили.

Хьюго посмотрел на меня с уважением.

— Все-таки вы, девочки, существа иного мира! — сказал он.

Из продуктов, которые не успел испортить мой похититель, я сумела соорудить завтрак. Обычный омлет с овощами и кусочками вырезки, посыпанный тертым сыром.

Пахло так аппетитно, что на время я забыла о своих переживаниях.

Но за едой они напомнили о себе.

На моей тарелке оставалось еще около половины блюда, когда в глазах резко потемнело.

Руки и ноги похолодели а в груди появилась тяжесть. Я почувствовала смертельный страх. Мне казалось, прямо сейчас, на месте, я умру!

— Что с тобой, Зелла?

Хьюго, который уже подтирал кусочком хлеба пустую тарелку, уставился на меня.

— Эй, ты в порядке?

Он подскочил, приложил руку к моему лбу.

— Ты вся горишь!

Как странно. Конечности мои ледяные, а лоб пышет жаром.

— Кажется, ты собирался мне помочь, Хьюго, — сказала я слабым голосом, — так самое время этим заняться.

Сказав это, я почувствовала себя совсем уж скверно.

— Зелла! Зелла! Открой глаза!

Крики Хью доносились до меня будто бы сквозь пелену.

В голове шумело, в глазах виднелись всполохи.

В сердце билось одно лишь имя: Лаэрт! Лаэрт! Лаэрт!

Тук-тук-тук.

Черная мгла поглотила меня. Я провалилась в нее, не чуя рук и ног.

Лаэрт Телеро

— Ты — позор для академии магии! Вот что значит доверить чистые знания иностранцу!

Ажеборн Ботлер бушевал.

Он кричал на своего некогда любимого студента, размахивая кулаками. И попадись Лаэрт под один из них, наверняка получил бы увечье.

— Как можно было использовать это прекрасное древнее заклинание, которое разрабатывалось воинами-магами для защиты оплотов, чтобы покорить женщину?

Профессор в бешенстве уставился на Лаэрта.

— Я виноват, мастер, — склонил тот повинную голову.

— И это все, что ты можешь сказать?

Ажеборн Ботлер прокричал свой вопрос так, что сорвал горло и закашлялся. А потом хрипло продолжил:

— Ты хоть изучил теорию, прежде чем месить жизненное поле девушки, разрывать в нем связи и вмешиваться в вибрации?

— Конечно, я изучал все, что связано с теми заклинаниями, что я помню наизусть, — с готовностью ответил Лаэрт

— И что? Тебя не остановило, что это боевая магия?

Ботлер пристально посмотрел на бывшего ученика, затем продолжил медленно:

— А более всего, ограниченное действие заклинания и промежуток, в который жертва может оставаться живой.

Лицо Лаэрта исказилось.

— Что? Как понять — оставаться живой?

— Ага, — Ботлер потер кончик носа. Даже странно, что ладонь об него не порезал.

— Значит, не все ты знаешь об этом заклятье. Ну, тогда ты просто нерадивый дурак, а не злодей-душегуб. Хотя твоей несчастной жене от того не легче.

Лаэрт растерянно хлопал ресницами.

— Разве не заметил ты, остолоп, как она тает день ото дня, отдавая свои силы тебе? Так, быстро считай, когда наложил чары!

Ажеборн Ботлер схватил со стола первый попавшийся чистый лист и пододвинул к Лаэрту чернильницу.

— Пиши дату.

Лаэрт задумался, вспоминая, когда все произошло.

Зелла застала их с Альмой после того, как вернулась из академии, отучившись. Потом была их свадьба, спустя две недели. И в особняке они уже живут…

— Тридцать два дня прошло, — уверенно сказал Лаэрт, вычерчивая столбцы цифр на листе.

Щеки Ажеборна Ботлера моментально приобрели пепельно-серый оттенок.

— Если не снять заклятье, жертва может прожить 33 дня. Сакральное число. А с учетом того, что сейчас бедняжка вдали от тебя и ей приходится тратить еще больше сил, чтобы подпитывать тебя, все еще хуже. Вероятно, она и до завтрашнего утра не дотянет. Подумай, что станешь говорить ее родителям, Лаэрт.

Профессор присел на край дубового стола, склонился к ученику и продолжал вкрадчивым голосом:

— Подумай, Ларри, к чему ты склоняешься. Можно ничего никому не сказать. Ты ведь хотел, судя по всему, жениться на этой малышке? Так скоро ты станешь вдовцом и вся вина за ее гибель будет на похитителе. А он точно имеется. Ведь сама бы она не ушла.

— Нет! — выпалил Лаэрт, даже не думая.

Он вскочил и решительно сказал:

— Я должен найти ее и спасти. Тут без вариантов.

— А как же твой отец? — испытующе смотрел на ученика Ажеборн

— Все ему расскажу. Мои игры зашли слишком далеко. Я заслужил любое наказание и готов его принять. Но Зелла должна выжить и стать свободной от заклятия, пусть она даже после этого меня бросит.

Лицо Лаэрта пылало, литые мускулы под дорогим камзолом сокращались сами собой. Он готов был кинуться в бой, вот только с кем.

— Отличный ответ, Лаэрт, — одобрил Ботлер, — особенно по части наказания. Обещаю, ты его получишь. Твое желание искупить вину достойно, но довольно запоздало. И меня ты не очень впечатлил, признаюсь.

Не слушая бывшего наставника, Лаэрт бросился к двери, открыл ее и крикнул:

— Отец!

Он не сомневался, что лорд-губернатор где-то поблизости. Этот человек на контроле просто помешан. Разве оставит он хоть что-то на самотек, если даже в постель к сыну готов был залезть с инспекцией?

Лаэрт не ошибся.

Твердые шаги Эрнана послышались сразу же.

— Ты что-то хотел сообщить мне, сын?

Беспощадный лорд-губернатор сурово глянул на повинного колдуна-менталиста.

Лаэрт Телеро

Отец был в ярости. Кричал так, что звук его голоса отражался от потолка, шевелил декор на люстре и бахрому на шторах, ввинчиваясь в уши Лаэрта.

— Щенок! Ты не мог до свадьбы удержать в штанах свою стрелу? Так трудно было не попадаться на глаза невесте?

— Еще вопрос, как это случилось, — хмуро заметил Лаэрт, — я не понимаю, как она могла узнать, где меня искать. И что вообще зачем-то надо это делать.

— Кто тебя подставил это другой вопрос, — Эрнан потер виски, — если об этом узнают Милтосы, они просто так дело на тормозах не спустят. За свою дочь Доминик порвет. И это будет такой грандиозный скандал, что я вылечу из губернаторов!

— Тебя только это волнует? — воскликнул Лаэрт. — Зелла умирает!

— Можно подумать, ее участь хоть сколько-то печалит тебя, — фыркнул Эрнан.

— Ну и семейка, — с отвращением сказал Ажеборн Ботлер, — если бы не эта несчастная девочка, которая так и не познала настоящей любви и заботы мужчины, я бы уже мчался в Изенплао. Но так и быть, помогу ради нее. Времени у нас мало. И у меня свои планы. Так что срочно ищем Зеллу, спасаем, если там еще есть кого спасать… и я тут же вас покидаю.

— Умоляю, профессор, спасите ее! — в отчаянии воскликнул Лаэрт. — Я люблю Зеллу!

— Тьфу на тебя, — выругался менталист, — нельзя так просто взять и сказать что любишь, после того как едва не убил человека. Тебе это право еще предстоит заслужить.

— Мы можем что-то сделать сейчас? — с тревогой спросил Лаэрт.

— Да, — кивнул профессор, — но это будет сложно. Я могу облегчить ее состояние, если ослаблю связь между вами. Но тогда искать ее станет труднее. Сейчас, пока ваши путы так тесны, мы можем через тебя ее найти. Так что выбор ужасный. Или позволить ей мучиться, но при этом понять, где она находится. Либо начать устанавливать местоположение через вашу связь, но Зелла может умереть в любую минуту.

Ажеборн Ботлер пожевал губами.

Вдруг лицо его озарилось идеей.

— Есть один вариант. Если ты и правда ее любишь, Лаэрт, то можешь частично искупить свою вину. Но это будет больно и опасно.

— Я готов! — Лаэрт не колебался. Он будто повзрослел и возмужал на глазах.

— Погоди, и ты даже не хочешь узнать, что от тебя потребуется? — попытался остановить его Эрнан.

— Не хочу. Пришло время платить за свои ошибки.

— А ты не совсем безнадежен, — сухо заметил профессор, — что ж, это будет трудно, но с моим опытом и твоими способностями вполне осуществимо. Я не буду ослаблять вашу связь, но так скажем… переверну ее. Ты возьмешь на себя удар. Зелле должно полегчать, а тебе… ну тут я не готов сказать что-то определенное. Но приятно не будет.

— Давайте начинать, — поторопил учителя Лаэрт, — мне все нравится.

— Эй, нет! Я не согласен! — возмутился Эрнан Телеро. — Ты мой единственный сын. И если магия убьет тебя…

— То останется более достойный, которого ты сам же и выбрал, — усмехнулся Лаэрт, — не исключаю вариант, что он и Зеллу похитил.

— Тогда все еще проще! — расцвел Эрнан. — Профессор ослабит связь, чтобы Зелле стало получше. И я найду своего племянника, потребую от него выдать невестку.

— А если он ни при чем? Или ты его не найдешь? — не успокоился Лаэрт. — Мы только потеряем время. К тому же ослабить связь — это не снять заклятье. Зелла все равно останется в опасности.

— Совершенно верно, — подтвердил профессор, — так она проживет чуточку дольше, но после разрыва связи процессы, которые разрушают ее, станут необратимыми. Потому что мы их как бы запрем внутри нее. И все равно нужно будет достаточно скоренько найти Зеллу и вытащить из ямы, в которую загнал ее муженек.

— Давайте не будем тратить драгоценное время на разговоры! — решительно сказал Лаэрт. — Профессор, я в вашем распоряжении, мы можем начинать!

Зелла

Звон стоял повсюду, он наполнял меня изнутри и облегал снаружи, плотнее чем платье-футляр. Странная придумка заграничной моды.

Вокруг было темно, пока я не догадалась разлепить веки.

Но и это мало помогло.

Свет был, но как-то далеко, будто в конце тоннеля.

Голоса доносились глухо, словно собеседники надели на голову ведра.

— И давно она так лежит?

Искаженный женский тембр. Что-то в нем знакомое, но никак не могу узнать.

— Вчера утром упала без чувств, — ответил мужчина.

Звон в ушах сделался менее навязчивым.

— А меня ты зачем позвал? Я что, лекарь? Не представляешь, что мне пришлось наплести родственникам. А если барон узнает?

— Альма! — взвизгнул Хьюго.

Да, точно, это Хьюго. Кузен моего мужа. Любимого Лаэрта… любимого, да. Хотя что-то в этом не то.

Ага, он не любимый, я его ненавижу, но никак не могу этого сказать вслух.

— А что тебе барон? — голос Хьюго стал угрожающим. — Альма, мы с тобой дружим с детства. Неужели этот хрыч дороже меня? Чуть ли не брата твоего!

— Брата, — фыркнула Альма, — дурак ты, Хью. Поэтому лучше я замуж выйду, чем буду ждать твоего прозрения.

— Смотри! У нее глаза открываются! — крикнул Хьюго.

Я в это время пыталась проморгаться.

— Где Лаэрт? — простонала я. Мне казалось, что он должен быть тут, рядом со мной.

— А! Она разговаривает! — завизжала Альма.

— Так это же хорошо, — обрадовался Хью, — мы этого и ждали.

— Ты, может, и ждал. А мне себя компрометировать без надобности.

Я смогла совсем уж широко раскрыть глаза.

Судя по свету, падающему из окна, сейчас утро. Не раннее, но точно время до полудня.

И снова сомкнула веки.

Голова болела, а в груди будто была пробоина точно в центре. А внутри нее — черная свербящая воронка.

— Лаэрт… — продолжали губы шептать ненавистное и самое родное мне имя.

— И не стыдно тебе их разлучать было, — сказала вдруг Альма, обращаясь к Хьюго, — и я тоже хороша, согласилась соблазнить этого Ларри. Чего ради тебя не сделаешь. Друг.

— Т-с-с! Молчи! — зашикал на Альму Хью. — Возможно, она нас слышит и понимает!

— Не просто возможно, — подтвердила я, повторно пытаясь открыть глаза уже на более долгий период.

— Доброе утро, Зелла, — приветствовал меня похититель, — я за тебя ужасно испугался. Ты была белая с синими губами и веками, будто уже умерла.

— Спасибо, что ты меня не кремировал, — искренне поблагодарила я, шевеля пальцами рук и ног.

С трудом, но получилось.

— Все, я тут больше не нужна, — решительно заявила Альма, — поеду, хотя меня не кинулись разыскивать.

— А как ты ее вызвал? — спросила я Хьюго.

— Обыкновенно, по зеркалу, — пожал он плечами.

Да уж, тут у всех есть средства связи, только мне приходится их добывать.

— Альма, значит, ты специально соблазняла моего мужа? — окликнула я красотку, когда она уже направилась к выходу, покачивая бедрами.

— Забудь, — ответила она, не оборачиваясь.

— И записку мне тоже ты отправила? — не желала я забывать.

— Какую записку? — Альма остановилась и обернулась, глядя на меня с недоумением.

— Она бредит, разве не видишь? — замахал Хью обеими руками. — Спасибо, что поддержала меня, Альма!

— Счастливо оставаться, — Альма смерила меня странным взглядом и вышла.

— А ты интриган, Хьюго, — заметила я, вполне успешно усаживаясь в кровати. На мне была длинная ночнушка. Я с удивлением оправила оборочки.

— Альма тебя переодела, — сообщил Хьюго, — не бойся, я тебя не касался.

— Это радует. И что со мной было?

— Вчера после завтрака ты отключилась, и вот только сейчас пришла в себя.

— А почему ты мне не лекаря вызвал, а подружку, да еще и любовницу моего мужа? — не поняла я.

— Потому что лекаря звать опасно! — этот непробиваемый молодчик меня злил.

— То есть, оставлять меня без сознания менее опасно! — рассердилась я.

— Но ты ведь пришла в себя! — резонно заметил Хьюго. — Значит, не такое уж страшное у тебя было недомогание.

— Вот что, Хью, — решительно сказала я, — мне нужны поддерживающие травы и зелья, я читала в пособиях заклинателей мыслей, как можно восстановить организм после такого воздействия. Так что если не хочешь, чтобы после нового приступа я не скончалась, иди и найди мне это все. В целительской лавке.

— Ладно, — с неохотой согласился Хью, — а ты не сбежишь?

— Хотелось бы, да вряд ли встать смогу, — вздохнула я.

И я не обманывала. Улучшение, конечно, было, но далеко неполное. Я все еще чувствовала себя отвратительно. И что хуже всего, тосковала по Лаэрту как-то по-новому.

В голове шумело, а воронка в груди меньше не становилась, даже более явственно ощущалась.

Надолго ли хватит моего относительно сносного самочувствия?

Хьюго ушел, гремя ключами и замками. Даже ставни на окнах закрыл, погрузив внутренность дома полумрак.

Магические свечи угрюмо тлели, отчего пятен перед моими глазами становилось все больше… или просто мне снова хуже?

Внутри черной воронки будто бы ветер подул. Ноги свело резкой судорогой.

Что происходит?

— Лаэрт! — выдохнула я и попыталась подняться с кровати.

Мне это удалось, и даже боль в ногах отступила.

Я понимала, что не смогу выбраться из запертого дома. Хьюго только что дверь кирпичом снаружи не заложил. Может и парочку охранных заклинаний наложил, если умеет такими пользоваться.

Но мне хотелось двигаться. Просто нужно было.

Я мерила шагами маленькую комнатку с веселенькими шторками и милыми статуэтками на полках, и хватала ртом воздух.

В какой-то момент поняла, что шум в ушах, который все усиливался, превратился в скрип колес кабриолета, тарахтение магического мотора.

И, о чудо, я даже мужские голоса услышала, но смысла слов разобрать не смогла.

Один, постарше, словно кричал, ругался на кого-то и вроде как проклинал.

Я стояла посреди комнаты, хватая воздух ртом, пытаясь различить в странном шуме что-то конкретное.

Не знаю, сколько прошло времени, когда в дверь вдруг забарабанили. Громко, требовательно.

— Откройте! — этот голос я узнала, хоть слышала его всего раз. Ажеборн Ботлер.

Профессор!

Неужели он нашел меня? Но как?

— Я здесь! Здесь! — выдохнула я, подаваясь к двери.

Ноги меня уже не выдержали, я рухнула на пол.

Время застыло, я погрузилась в серый туман.

Послышался взрыв. Я не поняла даже внутри моей головы или за дверью.

И тут же раздались торопливые шаги.

— Она лежит на полу! — снова воскликнул профессор. — Давай, двигай своими ленивыми ходулями, Ларри. Нечего морщиться от боли, как бы ты сейчас себя ни чувствовал, твоей жене куда хуже.

Лаэрт здесь?

Меня осторожно приподняли, посадили в глубокое мягкое кресло.

Лицо бережно обтерли влажным платком.

— Зелла, я профессор Ажеборн Ботлер. Привел сюда твоего нерадивого муженька, чтобы снять заклятие. Можешь открыть глаза?

Я постаралась выполнить его просьбу, и у меня вдруг это получилось. Наверняка платок был смочен не обычной водой, а зельем.

Надо мной навис острый нос профессора Ботлера, а сухощавая ладонь лежала у меня на лбу.

Я заметила, что над плечом Ажеборна возвышается Лаэрт. Выглядел он странно. В полумраке комнаты его лицо казалось белым, а под глазами виднелись глубокие черные круги, щеки впали, волосы потускнели и растрепались.

— Иррито солима звиерра махтулл, — глухо прошептал профессор Ботлер, а затем закрыл глаза.

Я почувствовала, как от его пальцев исходит вибрация, мою кожу покалывало, будто бы сотней мельчайших иголочек. Не больно, но чувствительно.

— Слишком поздно, — произнес вдруг Ажеборн Ботлер, открывая глаза, — я не могу просто снять это заклятие. Какой же ты подлец, Лаэрт. И заслуживаешь самого сурового наказания.

— Разве есть наказание, способное исправить то, что я натворил? — синеватые губы Лаэрта растянулись в невеселой ухмылке.

— Есть, — твердо сказал Ботлер, — и на этот раз я даже не стану спрашивать твоего согласия. Сделаю то, что должно.

Ажеборн резким движением вынул из кармана камзола темный пузырек, сквозь толстые стекла которого угадывался светящийся состав.

Зубами он вытащил пробку и сунул склянку мне под нос.

Вдохнув, я поняла, что снова теряю сознание.

Да сколько можно!

Но поделать ничего не могла.

Резкая вспышка и следом беспамятство. Падая в его разноцветную пропасть я вдруг поняла, что лечу не куда-нибудь, а к свободе.

И почувствовала облегчение от этого.

А потом отключилась.

Лаэрт Телеро

Я прислушалась к себе, не веря собственным ощущениям. Внутри спокойно, хоть и не сильно радостно.

Не тянет бежать к Лаэрту.

Облегченно вздохнув, я бухнулась на перину спиной вниз, раскинув руки “звездой”.

Хьюго довез нас с Лаэртом до особняка. По пути мы почти не разговаривали, в первую очередь, потому что мне не хотелось слушать этих двоих. Оба несли какую-то чушь!

Кабриолет остановился у городской резиденции Телеро и мы благополучно проскочили внутрь, никем не замеченные.

Я сразу поспешила на свою половину, прекрасно понимая, что надолго мое уединение не затянется.

Лаэрт выглядел странным.

Был бледным и озадаченным, словно решал в уме сложную задачку с кучей цифр и магических переменных.

Куда подевался профессор, и почему он ушел, не поговорив со мной, я тоже не понимала. Но была уверена, что спасло меня его колдовство.

Прикрыв глаза, я поняла, что уплываю в дремоту.

И это были приятные ощущения.

Вот посплю чуточку, и подумаю, как быть дальше с Лаэртом Телеро. Оставаться с ним я не хочу. Но отпустит ли он меня?

Если то, что он говорил в домике Хьюго, правда, то вполне возможно.

Неужели этот ветреный, своенравный, но прекрасно знающий что такое выгода, человек, готов меня отпустить?

Не попытается ли применить ко мне какое-то новое колдовство, а сейчас просто отвлекает меня?

Эта мысль показалась мне такой здравой и острой, что дрема сама собой ускользнула в перину.

Я села в кровати, испуганно хватая воздух губами, будто старалась им напиться.

В дверь тут же начали колотить, словно сигнала ждали.

— Метрис Зелла, метрано Эрнан с вами желает поговорить! — услышала я голос служанки.

— Да, хорошо, я буду, — ответила я хрипло.

— Старый хозяин ждет вас в желтой гостиной, — сообщила служанка, и ее шаги дробно застучали по коридору.

Бежит отчитываться о выполненном приказе.

Что ж, не стану заставлять лорда-губернатора долго ждать.

Вид у меня сейчас не самый ухоженный, все же пару дней меня держали за городом, а перед этим я, по всем признакам, угасала насмерть.

Умывшись и прибрав волосы, я спустилась в желтую гостиную, где кроме лорда Телеро никого не было.

— Выглядишь бледной, Зелла, но несмотря на это, куда здоровее, чем в нашу последнюю встречу, — заметил Эрнан.

— Благодарю, лорд, — слегка поклонилась я, присаживаясь за столик.

— Выпей со мной чаю, — предложил свекр.

— С удовольствием, — согласилась я, внезапно понимая, насколько голодна.

— Сейчас принесут легкие закуски, — порадовал меня Телеро.

Надо же, неужто у меня глаза такие голодные?

— Зелла, — продолжил свекр доверительным тоном, — я знаю, что Ларт вел себя непозволительно по отношению к тебе. Ты застала его с девицей и хотела разорвать помолвку. А он наложил смертельное заклятие.

— Какое облегчение, что мне не придется рассказывать вам об этом самой, — порадовалась я.

Слуга вкатил в комнату трехъярусный столик с закусками.

Глазами я готова была смаковать каждый ярус. А ртом еще больше.

Усилием воли я не накинулась на еду и постаралась сосредоточиться на лорде.

А он, между тем, продолжал:

— Зелла, я понимаю, что вину Лаэрта перед тобой ничем не искупить, и вероятно, ты и думать не захочешь о том, чтобы остаться за ним замужем…

— Совершенно верно, метрано Эрнан, — я жеманно взяла в руки одну корзиночку, наполненную творожным сыром и черной икоркой.

— Но между тем, я прошу тебя простить моего сына. И не спешить разводиться с ним.

— Не спешить разводиться? — я удивленно посмотрела на свекра, чуть не раздавив корзиночку. — Вы точно в курсе, что натворил ваш сын? Он меня едва не убил! Да когда мой отец узнает…

— Вот и не надо его расстраивать, — перебил меня поспешно Эрнан, — пойми, мальчик осознал свою вину.

— Мальчик?

Я вскочила. Аппетит куда-то исчез.

— Вот покуда он у вас мальчик, Лаэрт Телеро будет вытворять такие дикие вещи.

— Он даже не задумался, когда перед ним встал вопрос, спасти тебя или его, — Эрнан твердо взглянул мне в глаза, — я никогда не видел его таким. Предлагал ему одуматься и пощадить себя. Но Лаэрт… он сказал, что любит тебя, Зелла. И слишком перед тобой виноват.

— И совершенно правильно сказал.

— О любви? — уточнил Эрнан.

— О вине! — закричала я. — Я и думать не желаю о том, чтобы простить его.

Но как бы я не вопила, я пыталась так заглушить внутренний голос.

Он сказал, что любит?

Сердце сладко заныло. Захотелось плакать.

Раньше эти слова сделали бы меня счастливой, а теперь вызывали одну лишь только боль.

— Зелла, — голос лорда-губернатора стал проникновенным, — умоляю, дай ему шанс. Позволь хотя бы объясниться с тобой!

Спокойно, обстоятельно рассказал мне Эрнан о событиях, что предшествовали моему обнаружению.

— Хорошо, — сказала я неуверенно, — поговорить с Лаэртом я могу. Выслушаю его. Но только завтра. Или лучше через день. Пока пусть он меня не беспокоит. Я должна подумать. И поесть. А еще привести себя в порядок.

— Разумеется, — улыбнулся Эрнан Телеро, его глаза сверкнули, словно я уже согласилась нарожать ему кучу внучат, — иди на свою половину и обещаю, мой сын тебя не потревожит, пока ты сама не согласишься его принять.

Вздохнув с облегчением, я поблагодарила свекра и отправилась к себе.

С удовольствием приняла ванну со всевозможными маслами, бальзамами и пенками. А когда вышла, утомленная роскошью и расслаблением, меня ожидал накрытый невероятными яствами стол.

С аппетитом то ли пообедав, то ли отужинав, я позвонила в колокольчик, чтобы посуду и столик убрали.

После этого упала в кровать с книжкой, зачиталась, сама не заметив, как прошло несколько часов. И едва отвлекшись от острого сюжета, переправилась в блаженный сон.

На следующий день я проснулась, когда спальня уже была залита полуденным светом. И поняла, что даже шторы не задернула плотнее.

Как же хорошо это, не ощущать зависимости от проклятого Лаэрта Телеро.

Прикрыв веки, я представила его лицо.

Бледное, с запавшими глазами и явно проступившими скулами.

Лаэрта, который настоял на том, чтобы взять на себя часть моих страданий.

Но искупает ли это его вину?

Нет. Слишком позднее раскаяние.

Могу ли я верить ему? Определенно, не нужно этого себе позволять.

Но Эрнан Телеро прав в одном — своим мужественным поступком Лаэрт заслужил хотя бы один разговор.

Изменит ли он что-то?

Я… я не знаю!

Если он повторит слова любви, которые выкрикивал перед отцом, не дрогнет ли мое сердце?

Вздор, глупости!

Я вновь посвятила время себе. Привела себя в полный порядок, используя легкую бытовую магию.

Вкусила нежнейший фруктовый завтрак.

И уже ближе к обеду решила прогуляться в саду, подышать воздухом. Чувствовала я себя уже почти как обычно, до хвори, вызванной заклинанием боевой ментальной магии.

Яркий свет Гелло, пение птиц, синее чистое небо — все это улучшало настроение, добавляя беззаботности.

Я гуляла у пруда, любуясь снующими в пронзительно голубой воде цветными рыбками.

И вдруг краем глаза уловила движение.

Там, по дальней аллее шли Хьюго и Лаэрт.

И Хью что-то бурно объяснял моему мужу, размахивая руками.

Тот же кивал в ответ, явно внимательно слушая кузена.

Может, успею сбежать, пока они меня не заметили?

Воровато озираясь, я попыталась ускользнуть в противоположную сторону.

— Зелла! — раздалось со стороны аллеи.

Хью приветливо махал мне.

Разговора с одинаково неприятными мне братцами было не избежать.

Лаэрт Телеро

Утром он открыл глаза с трудом. Веки набрякли, будто в них вкачали по кружке воды в каждое.

В голове гудело.

А потом нахлынуло ощущение безысходности.

Внезапная тоска вперемешку с паникой, вялость и совершенно противоположное ей стремление выбить окно головой…

Если Зелла все это ощущала ежедневно, как она выжила?

Ему и правда нет прощения.

Он представил, как мучило ее это непонятное томление. Желание найти своего “хозяина” и выполнить его волю.

И невозможность заявить об этом, позвать на помощь, объяснить свои странные действия и слова.

— Зелла! — простонал Лаэрт и попытался встать с постели. Получилось это только с третьей попытки.

Черная тоска тут же согнула его вдвое.

Как же плохо!

Еле дойдя до малой столовой, которую еще называли “утренней”, он встретил завтракающих родителей.

— Что с тобой, Ларри? — матушка чуть не вылила на себя чай.

— Действительно, ты в порядке, сын? — слегка озаботился и отец.

Лаэрт тяжело бухнулся на стул, который жалобно заскрипел.

— Плохо спал, — буркнул он, протягивая руку за булкой.

— Какие у тебя сегодня планы? — поинтересовался Эрнан Телеро. — Мы еще пару дней погостим и хотелось бы увидеть, что вы с Зеллой наконец помирились.

— Кто-нибудь мне расскажет, что у вас произошло?

Мама отложила ножик, которым размазывала масло по сдобной булочке, источающей изумительный аромат.

— Я ведь только и знаю, что Зелла вначале болела, потом исчезла. И после оказалось, что она почему-то гостила у Хьюго!

Лаэрт устало улыбнулся.

Отец в своей стихии, не счел нужным посвятить маму во все подробности происшедшего.

И даже не сказал, что этот баран Хьюго…

— Кузен поступил весьма дальновидно, пригласив Зеллу в свое загородное поместье, — произнесли сами собой губы Лаэрта.

— Ты правда так считаешь? — недоверчиво глянул на него отец.

— Разумеется, — кивнул Лаэрт, — ты же сам видел, насколько лучше чувствует себя наша Зелла после этого маленького приключения. Наверняка все дело в свежем воздухе.

— Вероятно, ты прав, — задумчиво согласилась матушка, — удивительно, что ты отпустил ее с кузеном. Хью, как мне кажется, проявляет по отношению к твоей супруге недвусмысленные знаки внимания.

— Намерения Хью чисты. И он достойнее меня.

Лаэрт вздохнул.

— Неужто ваша вражда закончена? — поразился отец.

— Да, разумеется. И я бы хотел встретиться с братом прямо сегодня. Пожалуй, позавтракаю и пошлю ему приглашение.

Мать посмотрела на Лаэрта с еще большим недоумением, пораженная такими переменами в нем. Но благовоспитанно промолчала.

Лаэрт же позавтракал и исполнил высказанное намерение в действие.

Отправил посыльного с приглашением для Хьюго.

Он и сам не знал, зачем это ему. Просто нечто новое, чужеродное внутри его души требовало общения с кузеном, который желал разрушить его жизнь!

И спасения от этого не было никакого.

Помочь ему могла одна лишь Зелла, но сообщить он ей об этом не может никак…

Да и узнай она, что от нее требуется, не согласилась бы. Это ведь очевидно.

Нет в ней любви к Лаэрту, вся выгорела, когда бедняжка едва не погибла.

Хьюго заявился незадолго до обеда.

Слуга сообщил Лаэрту о его прибытии, и тот выбежал встречать кузена, едва не дрожа от нетерпения. Словно ему очень хотелось увидеть этого поганца!

— Ларри, если ты хочешь выдвинуть мне обвинения… — воинственно начал Хьюго, стоя у парадной лестницы наверх.

— Нет, просто желаю с тобой прогуляться по саду, — успокоил родственника Лаэрт, — не спеши переживать.

— Ладно, — настороженно ответил Хьюго, но посматривать продолжал с опаской. Он помнил о крутом нраве двоюродного брата, а также о его даре менталиста.

Безопасно ли с ним идти?

Вдруг Лаэрт тоже решит заколдовать его! Чтобы не мешался под ногами и прекратил ставить палки в колеса.

Как Хью раньше не догадался, насколько опасен Лаэрт?

Чего ему стоит сделать и с ним пакость какую-нибудь?

Хьюго понятия еще не имел, что воля Лаэрта была под гнетом еще более мощного таланта. И бедняга не мог себя спасти или напасть на Хью.

— Пройдем дальше, чтобы нас не услышали. Не хочу лишних ушей. — предложил Ларри, когда они вышли во двор.

Хьюго напрягся еще сильнее.

Точно сейчас Ларри его заколдует!

Оглядевшись по сторонам, он не увидел никого, чтобы позвать на помощь.

Лоб его покрылся испариной, спина похолодела.

Убежать бы от этого чудища магического с криками, но… стыдно. Он ведь сам кинул ему вызов.

На кону стояло слишком многое!

Статус лорда Телеро, богатство, многочисленное имущество губернатора!

Сжав зубы, он проследовал за Ларри, готовый в любой момент заорать, схватить палку с земли или толкнуть кузена в колючий розовый куст.

Но, то что озвучил ему Ларри, когда родственники дошли до аллеи, повергло Хьюго в изумление. Давешнее странное поведение не было намерением сгладить ситуацию перед Зеллой?

Лаэрт сказал:

— Хьюго, чего ты хочешь? Как я должен поступить, чтобы тебя это устроило?

Захлопав ресницами Хьюго ляпнул, не думая:

— Разорвать брак с Зеллой и отказаться от права наследования в мою пользу!

Зелла

Хьюго и Лаэрт быстрым шагом приближались.

Я представила, как бегу от них, путаясь в юбках. В самом деле, смешно. Мерзкие личности оба. Хотя… сердце кольнуло. Не хотелось думать о Лаэрте, как о мерзком, что ты будешь делать!

Поскорее бы сбежать отсюда к родителям. Забыть этого негодяя, на которого я все равно не могу смотреть равнодушно.

Буду сидеть дома и ненавидеть его.

— Зелла, как ты себя чувствуешь?

Хьюго ослепительно улыбнулся, так что захотелось ему проредить этот белоснежный оскал.

— Вопреки вашим совместным стараниям — вполне сносно, — недружелюбно ответила я.

— Зелла, — торжественно произнес Лаэрт, — нам нужно решить важный вопрос.

Ох, слизь дерратонка, живущего в болоте! Только сейчас не хватало начинать разговоры о том, что нам нужно помириться и жить одной семьей.

Не хочу я мириться с мужем, да еще при Хьюго, которого почему-то до сих пор не задержали за мое похищение.

— Ты не думаешь, Лаэрт, что важные вопросы стоит обсуждать в кабинете, а не на улице? — спросила я, пытаясь оттянуть момент объяснения.

— Дело не терпит отлагательств, — твердо сказал мой супруг, мельком бросив странный взгляд на Хьюго.

Его кузен выглядел напряженным.

— Я согласен дать тебе развод. Скажу больше — настаиваю на нем!

Судя по тому, как отвисла нижняя челюсть блондинчика, он такого заявления не ожидал.

Хьюго выглядел просто ошарашенным, кажется, даже сильнее, чем следовало.

— И почему ты сейчас об этом заговорил? — я захлопала глазами.

— Потому что должен! И Хьюго меня попросил это сделать, а я всегда доверял его мнению.

— Что? — я с подозрением глянула на Хью. — Вы меня точно не разыгрываете?

— Совершенно. С чего бы мне сейчас держаться за наш с тобой брак, когда отец в курсе того, что я сделал?

Лаэрт пожал плечами.

Звучало логично. Только непонятно, зачем он приплел сюда своего братца.

— Так что, если ты хочешь со мной развестись, повторяю — я только “за”.

— Зелла, — Хью выглядел так, словно только что заново обрел дар речи, — наверняка, тебе хочется обдумать эту новость.

Я кивнула.

— А нам с братом очень нужно поговорить, я вспомнил кое о чем важном. О том, ради чего пришел навестить Ларри. Извини нас!

Я смотрела, как кузены одновременно развернулись и направились в противоположную сторону.

Что-то во всем этом было не так.

Но мне не хотелось вникать. Я получила главное — новое, уверенное подтверждение Лаэрта о том, что он меня отпускает.

И вряд ли я должна его отговаривать или приободрять, как просил Эрнан Телеро.

Я решила, не откладывая, пообщаться с лордом и сообщить ему, что беседа с Лаэртом состоялась. Правда, не та, на которую он рассчитывал.

Отправившись в дом, я попросила дворецкого отыскать отца Лаэрта и сообщить ему о своем желании поговорить.

Но домоправитель с достоинством ответил мне, что лорд-губернатор отправился в правление, решать важные законотворческие дела.

Действительно, он ведь еще и работает, а не только семьей помыкает.

Я старательно отгоняла от себя мысли, что с Лаэртом что-то не так.

Теперь это не мои заботы, так ведь?

Долгожданная свобода получена, я больше не зависимая, умирающая бедняжка.

Я отправилась в свою половину особняка, села за рояль и отдалась музыке, уносясь в далекие, возвышенные миры мелодий.

Мне казалось, моя манера игры стала другой.

Более свободной, безудержной.

Поговорю с лордом и завтра же уеду в родительское поместье. Ждать развода. А Лаэрт пусть делает что угодно, хоть со своей Альмой встречается.

Если она захочет.

Я вспомнила взгляд, который она бросила на Хьюго, когда приезжала на его зов о помощи.

Бедняжка Альма влюблена в этого оболтуса. А он что-то там лепечет об их дружбе.

Мне стало жаль недавнюю соперницу. Ей предстоит брак против воли, я-то уж хорошо это представляю. При этом, любит она Хьюго, охотника за наследством и знатного интригана.

Уж не он ли отправил записку, что привела меня тогда в кабинет лорда и в какой-то степени стала причиной заклятия, чуть меня не погубившего?

При этой мысли я перестала играть.

В возникшей тишине таяли звуки нот. И тут же послышались шаги.

Обернувшись, я увидела Лаэрта.

Муж был бледен, губы сжаты. На скулах играли желваки.

— Зелла, — сказал он громко, — ты чудесно играешь. Мне всегда это очень нравилось. Просто завораживает. Но… я не люблю тебя и не хочу видеть рядом с собой. Собирай уже свои вещи и уезжай. Мне невыносимо твое присутствие. Теперь, когда правда стала известна, ты раздражаешь меня еще больше!

Я ехала домой… душа была полна тревогой, обидой и непониманием себя самой.

Экипаж потряхивало на ухабах.

По щекам текли слезы, которые отчего-то оказались ледяными.

После того, как Лаэрт грубо, жестоко выставил меня из особняка, я там и часа не задержалась.

Не стала дожидаться возвращения от рабочих обязанностей Эрнара Телеро, собрала немногие нужные вещи, попросив остальное выслать в родительский дом. И уехала.

Лаэрт любезно подсуетился, велев подготовить мне карету для возвращения в поместье Милтос.

Хуже всего было то, что я не понимала природы своих слез.

Столько дней и ночей мечтала я освободиться от власти Лаэрта Телеро надо мной, высказать ему в лицо все, что думаю о нем.

Облечь в слова мою ненависть к этому предателю и мерзавцу.

И вот, я получила это все. Смогла выразить отношение к его поступку. Рассказать правду его отцу.

Магия Лаэрта надо мной не довлеет.

Но почему же в сердце словно дыру проделали?

Потому что он меня будто бы выгнал, а не я сама ушла? Из-за тех гадостей, что он наговорил?

Но я ведь знала, что ему нельзя верить, с самого начала.

— Подлец, подлец! — шептала я, глядя в окно на бегущий мимо лес.

“Он сказал что любит тебя и что виноват”. Это слова Эрнана Телеро, а не Лаэрта.

А я уши развесила!

Не нужна я Лаэрту.

И все остальное Эрнан тоже насочинял.

Возможно, не рисковал Лаэрт собой. Тем более, сам он этого не подтвердил, а всю правду знает только профессор Ботлер.

Скорее всего, он рассердился на ученика, привел меня в порядок и уехал в сердцах…

Тут меня пронзила ужасная догадка.

Что если после того, как Ажеборн Ботлер сделал то, ради чего его звали, Лаэрт с Хьюго сгубили старичка-профессора?

Закопали его где-нибудь на участке Хью.

Спасти меня надо было, чего уж там, иначе я бы померла и Лаэрта могли обвинить в душегубстве. А тут ничего не докажешь…

Но нет, профессор же — человек известный, его хватятся.

А вдруг никто не знает, что он ездил в Пинартес?

Не знаю, сколько бы я себя еще изводила самыми необычными версиями своего спасения, но тут экипаж остановился у ворот моего родного поместья.

Я была дома.

Удивленный дворецкий открыл двери, впуская меня в просторную прихожую.

— Что случилось, Зелла? — первой мне навстречу выбежала матушка. Увидев мое заплаканное лицо, она тут же схватилась за голову.

— Вы поссорились с Лаэртом? Он тебя побил?

— Побил? Мама, нет! — возмутилась я.

А внутренний голос спросил ехидно-ехидно: “И чего мы так защищаем нашего предателя-муженька? Разве то, что он с тобой сделал, лучше побоев?”

Нет, не лучше. Но… не знаю. Цыц!

— Мы расстались с Лаэртом, мама, — сообщила я, — и будем с ним разводиться.

— Что? Какой позор! — мама взяла меня за плечи и начала трясти. — Разве так можно? Уверена, что бы он не сделал, ты сумеешь его простить!

— Нет! — над нашими головами прозвучал громовой голос моего отца.

Папа спускался с лестницы, и вид у него был трагичный.

— Этот негодяй чуть не убил нашу дочь. И у него хватило наглости связаться со мной по магическому зеркалу и все это мне рассказать в деталях. Вот только что.

Я смотрела на разъяренного отца во все глаза.

Мне казалось, но сейчас отломает одно из перил и побежит в столицу отходить им по хребту Лаэрта.

То, что сказал папа, никак не укладывалось у меня в голове.

Что такое нашло на моего мужа?

Почему он ведет себя настолько нелогично и странно? Зачем было прогонять меня, наговорив обидных слов, а потом сообщать моему отцу, что я все это время находилась под заклятием?

Такое ощущение, что он… делает все это не по своей воле!

— Папа! — я подскочила к отцу и схватила его за лацканы домашнего пиджака. — Мне надо ехать обратно!

— Что? — удивился отец. — Если ты там что-то позабыла, слуги лорда Телеро соберут твои вещи.

— Лаэрт… он выгнал меня не по своей воле, — тряхнула я волосами.

— Бедная девочка! — запричитала мама. — Она никак не может забыть Лаэрта, хоть он так с ней жесток. Видишь, дорогой!

— Зелла! — возмутился папа. — Где твоя гордость? Я слышал все своими ушами. Этот щенок похвалялся, как ты его застала с любовницей, а он поизгалялся над тобой, наложив заклятье из боевой магии.

— Как это ужасно! — мама прижала меня к груди, не обращая внимания на мое сопротивление. — Ты никогда об этом не рассказывала, милая!

— Потому что она не могла, — скорбно просветил ее отец, — Зелла соглашалась с каждым словом своего мужа-тирана, не имея возможности поведать нам, насколько тяжело ей приходится.

— Папа, мама! — я строго призвала родителей к порядку. — Вы ведь и сами знали, что Лаэрт — гуляка! И считали это вполне простительным для молодого мужчины.

— Заметь, я этого никогда не одобряла!

Мама только крепче вдавила меня в свой бюст.

— Одно дело — гулять на стороне, другое — накладывать на свою невесту чары, — веско сказал папа, — ты бы слышала, как он об этом говорил! Он хвастался. И заявил, что едва тебя терпел все это время и дескать, был счастлив, когда ты убралась из его дома.

— Папа, я уверена, что он сейчас находится под тем же заклятием, что и я! — решительно заявила я.

— Если и так, значит, существует еще высшая справедливость, — рассудил папа, — а теперь иди, переоденься и разложи вещи в своей комнате. Я велю накрыть обед, как отдохнешь с дороги, мы тебя ждем. Но обратно ты совершенно точно сегодня не поедешь.

— Действительно, тебе надо все хорошо обдумать, дочка, — поддержала слова папы мама.

— Ты ведь даже не уверена в своих предположениях, — заметил отец, когда я принялась подниматься по лестнице, — это всего лишь догадка, которую стоит проверить, прежде чем мчаться к тому, кто тебя предал.

В его словах был смысл.

Зайдя в свою комнату, где не была, кажется, целую вечность, я устало опустилась на кровать и задумалась.

Если Лаэрт Телеро находится под заклятием, кто его наложил? Хьюго? Очень сомнительно, поскольку за ним таких способностей не наблюдалось. Он, конечно, интриган, но не колдун-менталист.

Однако Лаэрт явно выполняет сейчас его волю.

Кто же вертит моим мужем?

И что главное — окажет ли на него колдовство такое же действие, как и на меня?

Я ведь чудом не умерла от потери сил.

Кто-то скажет: поделом ему, так и надо.

Но лишь переживший подобное может посочувствовать в таком несчастье.

То, что я испытала, не пожелаешь и врагу.

Но как мне узнать, правдивы ли мои подозрения?

Думала я недолго.

Среди моих вещей, что я взяла с собой, было, разумеется, магическое зеркало. Подарок родственницы Лаэрта.

С его помощью я обрела спасение. Возможно, смогу и о Лаэрта правду узнать!

Распотрошив чемодан, я достала вожделенный предмет и попыталась связаться с профессором Ботлером.

Только бы он был доступен!

Гладкая поверхность долго не отвечала.

Я уже потеряла терпение и подумывала попросить для себя горячую ванну, когда зеркало закашлялось.

— Кто меня хотел видеть? — проскрипело стекло голосом Ажеборна Ботлера.

Трясущимися руками перевернула я зеркало.

— Зелла! — острый нос профессора, казалось, и на расстоянии мог поцарапать, так он им уткнулся в свое средство связи.

— Ты прекрасно выглядишь. Как твое здоровье, детка? Рад, что мое зелье подействовало.

— Благодарю вас, профессор, — искренне сказала я, — мне уже ничто не угрожает. Но… что насчет Лаэрта?

— Начет Лаэрта? — Ажеборн прищурился. — А что не так?

— Подозреваю, что с ним повторяется моя история, — сообщила я, — вы решили его наказать, профессор?

— А если и так, — он почесал кончик носа, — что с того? Разве ты не мечтала о мести все то время, пока твои чувства были заперты внутри тебя?

— Мечтала, — легко согласилась я, — ненавидела его и хотела, чтобы он испытал каждое мгновение моих мучений на своей шкуре.

— Так теперь радоваться должна! Торжествовать! Если, конечно же, твои подозрения справедливы!

Профессор Ботлер отодвинулся от зеркала и налил себе чаю, с видимым удовольствием отпил из кружки.

Я же все это время придумывала достойный ответ.

— Знаете, я действительно думала, что попади Лаэрт в такой же переплет, буду только рада. И захочу позлорадствовать. Ух, как посмеюсь над ним! Но… не могу быть настолько жестокой.

— И чего же ты хочешь, девочка? — спросил Ботлер, шумно отхлебнув чай. — Желаешь простить его и вернуться в объятия этого глупца, чтобы делить с ним и дальше горе и радость?

— Простить? Нет! — сказала я, прислушавшись к себе вновь. — Я не хочу прощать Лаэрта. И не могу с ним быть, хоть и…

— Хоть и что? — он подался к зеркалу, словно собрался вывалиться на меня. — Любишь этого мерзавца до сих пор?

— Это просто привычка, — пробурчала я, отодвигаясь.

— Привычка любить? Вот занятно! Где-то у меня были бараночки… так.

Ажеборн Ботлер занялся поиском бараночек, а я напряженно соображала, зачем же я вышла с ним на связь. Наконец, смогла сформулировать мысль:

— Даже если где-то в глубине души я люблю Лаэрта, это не значит, что могла бы с ним остаться. Мы разведемся, как оба того хотим. И я постараюсь его забыть. Но… если Лаэрту грозит смертельная опасность, его нужно спасти. Сейчас Лаэрт может умереть, перед этим до основания разрушив собственную жизнь. Разве может нормальный человек радоваться этому?

— Не может, — подтвердил Ботлер, — вот оно, нашел!

— Решение проблемы? — понадеялась я.

— Нет, пакетик с баранками. Сахарные. Моя слабость. А решение проблемы… оно, конечно, есть. Но тебе я его не скажу.

— Почему?

— Это будет нарушением естественного хода событий. Расскажи мне, что произошло после того, как ты очнулась.

Я напрягла память и описала ему все в подробностях, стараясь не упустить ни одной детали.

— Вот тогда я решила, что Лаэрт теперь выполняет волю своего двоюродного брата, — заключила я.

— Семье Телеро стоит больше внимания уделять тому, как они воспитывают своих мужчин, — пробурчал Ажеборн Ботлер, — да, я очень разозлился на твоего мужа. Этот глупый мальчишка не понял, какое великое счастье приберегла для него судьба. Любовь, которая зародилась у маленькой девочки и из крохотной искры разгорелась до чувства прекрасной женщины… я бы за такую ценность отдал всю свою жизнь. Но, надо сказать, Лаэрт это начал понимать под конец. И готов был пожертвовать собой, чтобы ты жила.

— Его отец тоже об этом говорил, — вздохнула я, — но не было ли такое раскаяние сиюминутным? Как можно быть уверенной, что Лаэрт изменился? Что мешает ему обрести прощение и продолжить свои похождения по любовницам?

— Ничего не мешает, кроме чести и совести, — согласился Ажеборн, — все зависит от того, как Лаэрт пройдет урок, который сейчас преподает ему сама жизнь.

— А если он не выживет?

— Значит, не справился.

Взгляд Ажеборна стал холодным и твердым.

— Пойми, Зелла, сейчас избалованный мальчик превратится в зрелого, достойного мужчину. Или сгорит. Даже больше тебе скажу, его брат тоже проходит испытание.

— А мне что делать? — растерялась я.

— Ты хочешь сейчас быть рядом с ним? — прямо спросил профессор.

— Нет! — без раздумий ответила я. — Он выгнал меня, не знаю, насколько искренним был при этом… но то, как пользовался мной до всего…

— Ты его не простила, — кивнул Ботлер, — и это нормально. Не простила, но не хочешь мстить таким образом. Значит просто живи своей жизнью. Поплачь немного из-за разбитого сердца. Это нормально. Но вмешивайся лишь когда поймешь, что не можешь иначе. Не из-за своих понятий о великодушии, уроков прощения и “привычки любить”. А просто потому, что по-другому тебе будет нельзя.

— Но как я узнаю, что пора?

— Всему свое время, Зелла, — тепло улыбнулся мне Ажеборн, — но знай, оно может и не наступить никогда. В процессы магии можно вмешаться лишь если ты сам — ее часть. Отойди в сторону. И не говори никому о том, что происходит. Это испытание не для тебя. Свое ты уже прошла.

Лаэрт Телеро

Он даже рад был, что она послушала его и уехала.

Что с ней сейчас?

Наверняка ненавидит его за хамское поведение. Но так будет лучше. Зелла уже достаточно из-за него пострадала, хватит.

Лаэрт надеялся, что Зелла, девушка, которую ему не хватило ума оценить вовремя, забудет о нем, даже если не простит.

Или лучше пусть простит, но не ради него, а потому что тяжело жить, когда носишь в душе черную обиду и ненависть, разъедающую сердце.

От каждого нового дня Лаэрт ждал только плохого.

Вот и сегодня, закрыв глаза, он вспомнил, как Хьюго понял, что кузен теперь послушен его дурной воле.

— Почему ты повторил мои слова в точности? — спрашивал он, наскакивая на него в саду, после того разговора с Зеллой.

Она вернулась в дом, а Хьюго увлек его для разговора.

— Отвечай! Всю правду говори! — потребовал Хью.

— Я послушно исполняю твои приказы, — с усилием произнес Лаэрт.

— Любые? Все? — не верил своему счастью этот идиот.

— Любые. Все. — подтвердил Лаэрт.

— Вот это мне повезло! — восхищенно протянул Хьюго и присвистнул. — Так это… все теперь будет как надо! Ты сейчас же отправишься к Зелле и скажешь, что отдаешь ее мне!

Лаэрт не мог препятствовать, но посмотрел на кузена как на безумного.

— Нет, погоди. Ты не можешь ее мне отдать. Она жена, а не рабыня.

Хьюго засопел.

— Тогда просто выгонишь ее из дома. Велишь вернуться к родителям. И заодно наговоришь обидных слов, чтобы ей не захотелось задавать вопросов. Скажешь, что она тебе надоела и тебе невыносимо одно ее присутствие. Отправишь ее в имение Милтос и свяжешься с Домиником Милтосом, расскажешь, как твоя дочь застала тебя верхом на любовнице, прямо в момент соития. Хотела поругаться, а ты ее околдовал. И собирался изменять ей и дальше, но дурашка заболела почти до смерти, и пришлось снять чары. А со своей волей она тебе не нужна.

Кровь отлила от лица Лаэрта.

Кузен в своей жажде обладать тем, что ему принадлежит, требовал от него ужасные вещи.

Сделать Зелле больно, испортить отношения с ее семьей и прослыть мерзавцем.

Впрочем, он и так мерзавец. Наказание, которое ему сейчас определено, заслужил в полной мере.

И уж точно, он недостоин такой, как Зелла. Эта чистая, прекрасная душой и телом девушка. Он сейчас все бы отдал, чтобы пять минут поговорить с ней начистоту, без действия заклятия.

Но… с другой стороны, что бы он ей сказал?

О своей любви?

Зачем? Это бессмысленно, только больнее ей сделать. Ведь ничего у них уже не сложится.

Пусть она уезжает. Так безопаснее для нее.

Его же задача — попытаться уберечь свою пока еще жену от Хьюго. Не дать ему подобраться к Зелле, стать его игрушкой.

Впрочем, Зелла теперь не под его чарами. Так что сумеет дать отпор.

Лаэрт выполнил все, что велел ему Хьюго.

Он видел боль в глазах Зеллы, с недавних пор таких родных. Он хотел говорить ей о своей любви, но губы выплевывали гадости, нужные Хью.

Лаэрт хотел сказать: “Прости”, но получалось: “Уезжай”.

А когда это случилось и она покинула особняк, не удостоив его ни словом, душа Лаэрта словно опустела.

Выждав нужное время и связавшись с Домиником Милтосом, он спрятался в своих покоях, и случилось то, чего он с детства не помнил.

Он зарыдал.

Безудержно, горько, так, что внутри все надрывалось и налилось болью.

Слезы текли, впитываясь в подушку, пальцы терзали наволочку, вымещая на ней горечь, которая не выплескивалась со слезами, а застряла внутри Лаэрта.

Со стоном, больше напоминающим рев смертельно раненого животного, Лаэрт рванул подушку, выпуская наружу перья.

Белые хлопья разлетелись по опочивальне.

— Какой же я дурак, — шептал Лаэрт, — теперь ничего, ничего не исправить.

В дверь требовательно заколотили.

— Ларри! — заорал отец. — Мне сказали, Зелла покинула особняк. Что случилось?

С трудом поднявшись, Лаэрт добрел до двери, открыл, высовываясь в коридор. Он не желал впускать отца в разоренную комнату.

— Я хочу развестись с Зеллой, отец, — сообщил Лаэрт, — мы с ней не пара. Это вы с Домиником придумали, будто мы подходим друг другу.

— Что? — лицо Эрнана Телеро побагровело.

— Я недостоин продолжать дело семьи, отец, — продолжал я речь по заданному мне шаблону, — у нас есть другой Телеро, благороднее и лучше меня. Не зря ты хотел переписать завещание на Хьюго. Вот кто должен стать твоим преемником.

— Ты сейчас не в себе, Ларри, — потрясенно сказал Эрнан, — возможно, пьян. Оставляю тебя подумать до завтра.

Лаэрт заперся в покоях, велев никого к себе не пускать.

Тело его содрогалось в конвульсиях, но он терпел.

Пусть Хьюго приходит сам, если ему надо.

Он не будет его звать, не поедет к нему за распоряжениями.

И станет бороться до последнего, чтобы Хьюго не смог навредить Зелле.

Лаэрт Телеро

Шесть месяцев спустя

— И как тебе молодой барон Торстен? — Хидур хихикнула, толкая меня в бок.

— Ты что, решила бросить своего Тима ради этого зазнайки? — удивилась я.

— Скажешь тоже! Я ведь только недавно с ним познакомилась! Куда мне его бросать? А Торстен глаз с тебя не спускает, как только ты вошла!

Мы с ней прохлаждались в уголке, наблюдая за праздничной суетой.

Как меня вообще занесло на этот бал, устроенный в роскошном дворце барона Лепентира?

Да-да, того самого старичка, за которого вышла Альма Данли.

Узнав, что это свершилось, я очень за нее расстроилась.

Альме здорово не повезло в жизни. Вначале влюбилась в негодяя, Хьюго Телеро и подыгрывала его гадостям. Потом вот это…

Конечно, я не хотела идти на бал и смотреть на страдания несчастной Альмы.

И между делом вспоминать, как видела их вместе с Лаэртом Телеро там, в кабинете его отца…

Тогда моя жизнь разделилась на “до” и “после”.

Но так случилось, что на этот бал очень просил пойти папа.

Он снял для меня половину особняка, в другой части города, не там где были владения Телеро. И я жила в нем после того, как вернулась из своего длительного кругосветного путешествия, в имение к родителям приезжала всего несколько раз на пару дней.

Затворницей я не была и унынию не предавалась. Приглашения на вечеринки получала нередко, правда не все принимала.

— Зелла, — попросил папа, когда я выбралась к ним с мамой в гости, — прошу тебя, сходи к барону Лепентиру, у нас с ним может выгореть выгодная сделка. Самому навестить его в этот раз не получится, должен ехать на собрание акционеров, как ты знаешь.

Да, у папы была бурная деловая жизнь.

Кроме того, что он меня просил, еще и сама Альма прислала приглашение!

И не шаблонное, с личной припиской:

“Зелла, прошу, приходи, буду рада тебе больше, чем прочим. Альма”.

Что ж, я уже поняла за эти полгода, что полностью забыть прошлое не удастся, но воспоминания могут отравлять жизнь и душу, или просто махать издалека платочком и проходить мимо.

Но для этого надо отпустить обиды.

Поэтому я приняла решение послушать папу и отправиться на бал.

Уже подъезжая ко дворцу Лепентира я поняла, что несостоявшаяся любовница Лаэрта чувствует себя здесь неплохо.

Стены перекрасили. Но от этого более мужскими хоромы выглядеть не стали. Теперь это был дом Альмы, он даже на нее похож!

Фасад стал более современным, ярким, дерзким. Появились новые детали оформления. Поменяли флюгеры. Цвет стен сделали насыщенней, ближе к золотому, а подсветка добавляла великолепия. Золото, белый и черный мрамор. И при этом сочетание подобрано стильно, со вкусом.

Первая, кого я встретила в бальном зале, была моя подруга Хидур, она же компаньонка в кругосветном путешествии, которая выдержала все четыре месяца пути на водном, воздушном и сухопутном транспорте.

Хидур радостно бросилась ко мне, рассказывая последние новости, в том числе о чудесном парне по имени Тим, с которым они недавно познакомились, но уже были в главном театре.

И вот сейчас она мне заявляет о бароне Торстене. На мой взгляд, он слишком самоуверенный тип. Я об таких уже обжигалась, не стоит повторять.

— Ты к нему все же присмотрись, — посоветовала подружка.

— Зелла? — от голоса Альмы я вздрогнула.

Хозяйка бала подплывала ко мне, и узнать в ней легкомысленную кокетку было сложно.

Альма Лепентир выглядела довольной жизнью и уверенной в своем великолепии.

Волосы собраны в элегантную высокую прическу, пышное платье подчеркивает совершенные формы. Открытую шею украшает дорогое колье.

— Рада, что ты приняла приглашение, боялась, что откажешься. А мне так хочется уже отрезать все эти хвосты из прошлого… или хотя бы заплести в косички. Отойдем в сторону?

Глядя в ее сияющее красотой и здоровьем лицо, я поняла, что уже не чувствую к ней былой ненависти.

Кивнув Хидур, я пошла вслед за Альмой.

Она отвела меня в сторону, подальше от снующих слуг и громогласных гостей.

— Как у тебя дела? — спросила я.

— О, замечательно, — рассмеялась Альма, — зря я боялась этого брака. Эрнест — чудеснейший мужчина. Просто душка. И не поверишь, у меня с ним духовная связь без телесной… а в любовные игрища пока и не тянет. Знаешь ли, после этой моей глупой и бессмысленной страсти к Хью… Как вовремя он тронулся умом, чтобы я смогла его разглядеть. И хорошо, что теперь он вовсе уехал из Пинартерса.

— Ты больше не страдаешь по нему? — не сразу смогла поверить я.

— Нет. Мне стыдно за свои нелепые чувства. И за те поступки, которые я совершала, чтобы Хью понял, как сильно я ему предана. Я ведь чуть не разрушила твою жизнь, Зелла.

— Нет, не в тебе дело, — помотала я головой, — если бы Лаэрт не увивался за каждой хорошенькой женщиной, этого всего не произошло. Он просто не стал бы мне изменять.

— Ты права, — она улыбнулась, — но все равно я понимаю, что видеть меня не рада. Однако я хочу успокоить свою совесть хоть отчасти, извинившись перед тобой.

— Я не держу зла, Альма, — сказала я совершенно честно, — и рада, что мы сейчас поговорили. Мне и правда стало легче.

— Уф, вот и отлично, — на лице хозяйки отразилось облегчение, — тогда развлекайся. И да, обрати внимание на Торстена. Веселый парень и ты ему нравишься. Но он такой, не для серьезных отношений, мне кажется.

— Мне тоже, — засмеялась я.

Тут же Альму кто-то позвал, и она убежала, пожелав мне отличного вечера.

Я и правда почувствовала, словно с души еще один камень сняли.

— А кто это у нас тут? Славная Зелла Телеро? — услышала я знакомый чуть дребезжащий голос.

— Зелла Милтос, — ответила я, оборачиваясь, — а вы что делаете здесь, профессор Ботлер?

— Эрнест Лепентир — мой давний знакомый, — Ажеборн выглядел франтовато, а его старомодный галстук, напоминающий чрезмерно взбитые сливки, перекрывал подбородок, но не мешал великолепному носу главенствовать.

— Я как раз проездом был в Пинартесе и решил его навестить.

— Приятно вас видеть, — я слегка поклонилась.

— И мне тебя. Судя по всему, вы с Ларри развелись?

— Да, — кивнула я, — и у меня все хорошо. А о нем я давно не слышала ничего.

— Это потому что он уехал в Изодию, — просветил меня Ажеборн, — мы там с ним виделись. Ларри даже получил работу в Изенплао, правда, временную. Знаешь ли, неместных туда надолго не берут. Так что может через полгодика вернется в Пинартес.

Вот как. Лаэрт далеко отсюда.

Почему-то стало грустно.

Глупо.

Конечно, за эти месяцы я часто о нем вспоминала. Думала о том, как он спас меня от посягательств Хью, фактически ценой собственной жизни.

Но увы, наш неудачный брак от этого не стал бы счастливым. Это была тупиковая история.

— Скажите, профессор, — осмелилась я спросить, — вы и правда бы не вмешались в ситуацию? Дали бы Лаэрту умереть?

— Кто знает, — он пожал плечами, — в то время я был на него очень зол. Он ведь подвел меня, поставил пятно на моей безупречной репутации педагога своим отношением к магии. Но не исключаю, что если бы ты его не спасла, приехал бы на тридцать третий день и попытался хоть как-то облегчить участь этого дурака. Полноценную жизнь и способности мага, скорее всего, вернуть бы ему не удалось, но люди без них как-то обходятся.

— И что же его спасло? — этим вопросом я время от времени продолжала задаваться.

— А ты разве не знаешь? — удивился Ажеборн. — У этого колдовства было единственное условие для отмены. Да, чтобы спасти тебя, мне пришлось перенести чары на твоего обидчика. Иначе бы ты вряд ли выжила. Но вот отменить колдовство полностью могло только искреннее прощение жертвы и ее любовь по велению сердца, а не под принуждением. Именно такую магическую формулу я заложил. Раз Лаэрт жив, значит ты простила его и, вероятнее всего, поцеловала по любви. Тем страннее, что вы не вместе.

— Почему? — глупо спросила я.

— Ну учитывая, как вы оба любили друг друга, я уверен, что такие чувства не прошли сами собой.

— Я училась любить Лаэрта всю жизнь, — моя улыбка получилась грустной, — а он… разве любил меня?

— Настолько, что сумел переродиться из никчемного эгоиста в мужчину, способного пожертвовать жизнью ради женщины. Но что-то у меня горло пересохло, надо промочить… О, Эрнест!

Ажеборн Ботлер увидел барона Лепентира и бросился к нему.

И тут я вновь ощутила, что мне пора.

Пора уходить отсюда.

Я узнала, чем завершилась история Альмы. Послушала важные комментарии Ботлера.

Все самое интересное из этого бала я вынесла.

Мои чувства растормошили слова профессора о любви. Невыносимо захотелось убежать отсюда, куда глаза глядят. Не видеть всей этой суеты. Не улыбаться зазнайке-Торстену.

И я тихо сбежала с бала.

Мой кабриолет, увы, должен был забрать меня через три часа.

Но ждать его так долго я не намеревалась, решила поймать экипаж по дороге.

Выйдя из ворот, я немного прошлась в поисках стоянки кабриолетов или карет.

И увидела то, что мне нужно.

Мимо проезжал экипаж, явно для найма. Его можно остановить и доехать в любую точку столицы, пусть и медленнее, чем в кабриолете.

Я принялась размахивать руками, чуть не напугав задумчивую лошадь.

— Эй, метрис, занято, — прикрикнул на меня кучер, — у меня уже заказ.

— Ах, как жаль, — вздохнула я, глядя, как карета проезжает мимо.

К моему удивлению, она отъехала недалеко и остановилась.

— Идите сюда, метрис! — донесся до меня голос возницы.

Я радостно подобрала юбки и бросилась к экипажу.

Дверца открылась. Из салона выглянул… Лаэрт Телеро.

— Здравствуй, Зелла, это правда ты? — сказал он, глядя так, что у меня все внутри перевернулось.

— Лаэрт?

Я не верила своим глазам. Может, притвориться, что этого всего не было и просто пойти дальше, искать себе транспорт или даже вернуться на бал к Лепентирам?

— Подбросить тебя домой? — продолжал Лаэрт как ни в чем ни бывало. — Не бойся, это не мой экипаж. Я его поймал по дороге.

— Эй, метрано, оплата по счетчику, я уже поставил песочные часы на стоянку, все вам зачту! — послышался голос возницы.

— Хорошо, поехали, — решилась я.

Зачем?

После того, что было на нашем разводе, я поняла, что Лаэрт не сделает мне больше дурного. Просто чувствовала это.

Лаэрт протянул руку и втянул меня в экипаж. Уступил самое удобное место.

Карета тронулась.

— Рад, что ты согласилась, — улыбнулся он.

Я разглядывала его с интересом.

Он загорел, выглядел здоровым и отдохнувшим. К волосам вернулись блеск и пышность. Только вот серебристые отметины на висках никуда не делись.

— Мне сказали, ты в Изенплао, — осторожно заметила я.

— Да, — он кивнул, — я здесь по делам на несколько дней. И… если честно, очень хотел встретить тебя.

— Зачем? — спросила я, чувствуя, как от этих слов поднимается в душе тоска.

Все упущено. Он испортил то, что было возможно между нами, еще в зародыше.

Я продолжала его любить. Но в наших отношениях не могло быть смысла.

— Поговорить. Объясниться. Дай мне такую возможность, Зелла. Уверен, она нужна нам обоим.

Он пристально вглядывался в мои глаза..

— Не бойся, я не буду тебя умолять вернуться ко мне или пытаться очаровать магией. Но все, что произошло, гложет меня до сих пор. Я не могу перестать думать об этом. Ни дня нет, чтобы я не вспомнил о тебе. Мое наказание продолжается до сих пор.

— И что же, никто не смог тебя утешить? — спросила я, понимая, что мой голос звучит язвительно.

— Ты о ком? — он будто не понял.

— О женщинах. Красотках, которых вокруг тебя всегда предостаточно.

— Нет никаких женщин, Зелла. Хотя ты, вероятно, мне не веришь.

— Не верю, — согласилась я, — как можно верить завзятому сердцееду, для которого само собой было перед встречей с невестой опрокинуть на стол симпатичную барышню в укромном месте.

— Да, я таким был раньше, — подтвердил Лаэрт, — и не буду тебе клясться, что этого больше нет и не повторится. Это за меня покажет сама жизнь. Но все же, не откажись со мной поговорить. Разве не удивительно, что мы встретились сейчас? Словно сама судьба тебя подвела к этому экипажу. Я еду отужинать в ресторан. Составишь мне компанию?

— Хорошо, — вздохнула я, — но это будет лишь один разговор, к которому мы больше не вернемся. И постараемся завершить эту историю. Ты прав, мы не поставили в ней точку. И меня тоже мучает это отсутствие внятного финала.

Я постаралась улыбнуться, вышло слабо.

— Отлично! — Лаэрт повеселел. — Признаться, у меня живот подвело, и это делает жизнь еще печальнее.

Бывший муж открыл оконце, связывающее салон с кучером.

— Продолжаем ехать в ресторан, — сказал он.

— Да мы уже рядом с ним! — послышался ответ.

— И верно, — Лаэрт посмотрел в окно, — в этом месте подают моих любимых устриц и креветочный паштет. Или ты не любишь морские продукты?

— Люблю, — признала я.

— Я ведь совсем не знаю твоих интересов, — в его голосе звучала горечь, — и не потрудился узнать.

— Зато мне известны все твои предпочтения, — не смогла удержаться, чтобы не заметить, — ведь меня обучали тебя радовать.

— Ужасно, — он вздрогнул.

Карета остановилась, Лаэрт рассчитался с возницей, и мы отправились в ресторан.

Посетителей было немного. Весь цвет общества сейчас был у Лепентиров.

Так что с любопытством разглядывать нам пришлось преимущественно администраторам и официантам заведения.

Нам выделили уютный столик в укромном месте, которое не просматривалось ни с одной стороны. Справа зеленая стена из растений, слева — искусственный водоемчик с фонтанчиком. Позади затемненное окно, а спереди изящная ширма, задрапированная живым вьюном.

— Выбери сама, что тебе нравится, пожалуйста, — попросил Лаэрт, сдвинув ко мне карту блюд, — мне хочется узнать тебя лучше.

— Не кажется ли тебе, что поздно и бессмысленно это делать? — мой ответ прозвучал резко. Ну и пусть.

— Но все же сделай это, если нетрудно. Надо же чем-то ужинать.

Что ж, я сделала выбор блюд. Это ведь ни к чему не обязывает.

Мы заказали еду и принялись коротать время в ее ожидании.

— Слышал, ты была в кругосветном путешествии. Расскажешь, что видела?

Что ж, не самая плохая тема для непринужденной беседы.

Я с удовольствием вспомнила горы Абтархана и розовые озера Сейтепши. А Лаэрт слушал меня, чуть прикрыв веки, словно представляя эти картинки воочию. Еще бы, он все это видел раньше. Еще когда я в академии училась.

— А на вулкан Хири вы не залезали? — спросил он.

— Ты что! — возмутилась я. — Мы же девочки.

— Точно, боялись опалить реснички, — поддел меня Лаэрт.

— На самом деле, я предлагала, — призналась я, — но остальные мои спутницы не захотели. А одну меня не пустили.

— Какая ты отчаянная, — улыбнулся Лаэрт, — почему же я не замечал этого раньше?

— А ты вообще меня не замечал, — старая обида вдруг проснулась. Зря я согласилась на этот ужин. Только старые раны бередить.

— И не перестаю себя ругать за это. Зелла, я понимаю, это прозвучит безумно. Но не отказывай сразу же.

Его глаза стали большими и бездонными.

Я испугалась. Что он мне собирается предложить? Неужели сделает еще больнее?

— Позволь мне просто ухаживать за тобой. Без преимуществ перед прочими кавалерами. Так, будто мы познакомились только сегодня. Если, конечно, твое сердце еще свободно.

Мое сердце было безнадежно занято. Но Лаэрту Телеро об этом знать не обязательно.

— Пока что я одна.

— Значит, у меня есть надежда, — кивнул Лаэрт.

Он все такой же самонадеянный.

— Я не буду навязчивым, обещаю, — сказал он, — невозможно наверстать все пропущенные мной годы и не подаренные тебе цветы, не сказанные комплименты. И то, что я мстил за выбор, сделанный не мной.

— Мы не выбирали друг друга, верно, — согласилась я, — но это не отменяет обычной порядочности. Ты ведь мог честно мне сказать, насколько тяготишься родительской волей.

— Значит, ты отказываешь мне? — в его глазах мелькнула печаль.

— А ты сейчас хочешь, чтобы я подробно спланировала твои ухаживания, подсказала, как ко мне подобраться и предрекла, что буду чувствовать?

Эта ситуация начинала меня злить.

Если бы на столе уже была какая-то еда, она очутилась бы на небрежно уложенных кудрях Лаэрта.

— Ты прекрасна, Зелла, — он вдруг улыбнулся, — я докажу тебе, что стал другим. А решение ты уж прими сама. Когда будешь готова.

— А ничего, что ты вообще приехал на несколько дней? — я уже не могла успокоиться. — Решил мимоходом разбить мне сердце по линии старого шрама, и вернуться в Изодию?

— На самом деле, я подумываю о том, чтобы сократить свою командировку в Изенплао, — сказал Лаэрт, не теряя своего благодушия, — отец предложил возглавить управление одной из наших семейных фабрик. Он считает, что я уже вполне готов. И только лишь на магическом поприще карьеру делать глупо. Так что возможно, скоро я стану деловым господином и отращу кошелек и пузо…

Тут нам принесли, наконец, первые блюда. Так что его слова о “пузе” обрели дополнительный вес.

— Еда! — Лаэрт с удовольствием втянул аромат яств. — Что ж, отложим нашу беседу. Главное я для себя понял.

— И что же?

— Буду добиваться твоего расположения, Зелла.

— Желаю удачи, — фыркнула я, — труд тебе предстоит нелегкий.

— Уверяю, я стал гораздо усерднее, чем раньше.

Лаэрт взял приборы и принялся за свое блюдо. Я последовала его примеру.

Нечего с ним болтать о несбыточном.

Но сердце забилось сильнее, а душа словно шептала: “Дадим ему шанс, всего лишь один шанс, пожалуйста!”

— На одной волне дважды не покататься! — Хидур помогла приколоть фату к моим волосам.

Приготовления к венчанию были закончены, и я уже просто сидела в своей комнате, ожидая свадебный экипаж.

От волнения я теребила тонкое кружево, поэтому фата сползла. Хорошо, что компанию мне составила подруга, ей и пришлось помогать вернуть мне приличный невесте вид.

— Это ты к тому, что не стоило второй раз выходить за того же мужчину? — нервно спросила я.

— Нет, — помотала Хидур головой, — о том, что и вода меняется, а люди тем более. Это уже другой Лаэрт Телеро. Не представляю чтобы тот, прежний, уламывал тебя целый год, прежде чем ты снова согласишься выйти за него.

— Поверь, доверие моего отца ему было вернуть куда сложнее, — усмехнулась я, разглядывая себя в зеркале. Кажется, все идеально. И наряд, и прическа. Только вот щеки лихорадочно горят, хоть над моим лицом и потрудились лучшие мастерицы.

— В этом я не сомневаюсь, наоборот, удивлена, что твои мужчины теперь настолько хорошо ладят, — Хидур оживилась, предвидя возможность узнать какую-то тайну.

— Выяснилось, что у папы была несколько неверная информация о злодействах Лаэрта. Сильно преувеличенная им же самим. А о том, как Лаэрт содействовал моему спасению, отец совсем ничего не знал.

— Год ухаживаний, — вздохнула Хидур, — да еще таких красивых! Вот Тим сделал мне предложение и угомонился, когда объявили о помолвке. Может, тоже устроить ему сердечную драму?

— Не советую, — я покачала головой, — наслаждайся вашим счастьем и взаимопониманием. Я планирую вскоре погулять на твоей свадьбе.

— И я тоже! — подруга залилась краской и я тут же перестала себя чувствовать слишком румяной на ее фоне.

Моя оборона длилась долго.

Лаэрт действовал настойчиво, но при этом мягко и элегантно.

После того ужина в ресторане он проводил меня домой. Мы едва успели доехать, пока кабриолет не отправился за мной к Лепентирам. Иначе, чего доброго, меня бы начали разыскивать с жандармерией.

На следующий день Лаэрт пригласил меня на прогулку по набережной. Мы просто бродили, лицезрели речные красоты и болтали ни о чем и обо всем. И я правда чувствовала себя, как на первых свиданиях с едва знакомым парнем. Лаэрт, которого я помнила, изменился. Осталось его обаяние и упорство, но появились новые качества. Умение слушать, интерес к собеседнику и … самокритика! Эта гостья показалась мне наиболее необычной.

Но другой стала и я. Девочка, которую учили во всем угождать мужу, исчезла бесследно. Смешно прозвучит, но потеряв возможность выражать свое мнение, я поняла, что у меня его толком-то никогда и не было. А как только появилось, я попала под заклятье. И начала бороться за право сказать о том, что думаю и чувствую.

Поэтому и теперь, в новых отношениях с новым Лаэртом я с удовольствием прислушивалась к себе.

К тому, как откликается на его слова моя душа, близки ли мне его интересы и сходимся ли мы во взглядах просто как два человека.

Потом он уехал в Изодию и писал мне письма. За месяц больше в несколько раз, чем за все время моего пребывания в академии магии. И посылал букеты цветов. Не огромные охапки, это было после. А милые, скромные, но элегантные композиции. Заказ он делал на расстоянии по магическим каталогам, но все равно чувствовался его безупречный вкус.

Через месяц Лаэрт вернулся в Пинартес и принялся покорять мое сердце. Которое и так давным-давно принадлежало ему.

Научиться доверять снова было сложно.

Я плакала ночами, не зная, как мне быть. Но душа стремилась к нему.

Лаэрт не давил, не торопил события. Просто приглашал меня на свидания, водил на выставки картин. Мы обсуждали новинки в литературе и театральных постановках и выясняли, в чем наши интересы схожи или различаются. И это было безумно интересно.

Спустя полгода после наших встреч мы поцеловались. И я поняла, что это совсем новая история.

Я открылась своей любви. И приняла любовь Лаэрта.

Вот тогда он принялся возвращать расположение моего отца.

Мир между ними был восстановлен, однако папа обещал за ним присматривать.

И вот сегодня наша свадьба.

Мне не хотелось думать о ней как о второй.

Сейчас все было по-другому.

— Будь счастлива, дочка, — прошептал отец, передавая мою руку жениху.

И чуть громче, уже ему сказал:

— Я слежу за тобой, помни!

Тот кивнул, принимая мою руку. Чуть сжав ее, спросил, касаясь губами моего уха:

— Мы ведь переедем жить в наш особняк в столице?

— Разумеется! — горячо поддержала я.

Церемония бракосочетания началась. И теперь рядом со мной стоял не предатель, а преданный мне мужчина. Оба мы были повзрослевшими и научились ценить свободу своей и чужой воли.

Каждое слово жреца в этот раз отдавалось особым смыслом.

И я ничего больше не боялась.

Впереди была жизнь с любимым.

Лаэрт Телеро

— И мы подумали, вашей Хейли уже шесть, а Винсу почти восемь. Как было бы прекрасно в будущем объединить наши семьи! Дети так чудесно играют вместе!

— Так пусть играют, не вопрос, — Лаэрт Телеро, прищурившись, смотрел на графа Пелсера, своего приятеля по конного клубу.

Рональд Пелсер и его жена Линда часто бывали гостями особняка Телеро, а младший сын пары, Винсент, и правда отлично ладил со старшей дочерью Лаэрта и Зеллы.

— Но мы могли бы как-то это закрепить, — Рон подвигал белесыми бровями явно на что-то намекая.

Обе супружеские пары сидели в чайной.

Зелла и Линда внимательно следили за беседой, которая завязывалась между мужчинами.

Лаэрт бросил короткий взгляд на жену, ожидая, что она выскажет свое мнение. Но она молчала, глядя на мужа с явным интересом и нежно поглаживая уже заметный живот, в котором начинал жизненный путь их третий отпрыск.

Дети играли в саду под присмотром двух нянь.

— Закрепить? Ты имеешь в виду брачную договоренность? — брови Лаэрта сошлись на переносице, губы сжались в линию.

— Да! — радостно подтвердил Рональд. — Отличная возможность зафиксировать наши добрые отношения и серьезные намерения!

— Они всего лишь мальчик и девочка! — жестко сказал Лаэрт. — Мы не вправе решать их судьбу сейчас. Если даже они нравятся друг другу, это не значит, что в будущем им станет за радость пожениться! Мы не будем записывать нашу дочь в невесты с малолетства!

Пелсер выглядел обескураженным. Он не понимал, с чего вдруг обычно спокойный и уравновешенный Лаэрт так сердится. А что Телеро сердится, было очевидно.

— А ты что думаешь по этому поводу, дорогая? — спросила Линда у Зеллы.

— В данном случае я полностью согласна с мужем, — заявила хозяйка дома, — мы всегда рады видеть Винса у нас. Но подводить ребят под такие серьезные обязательства не станем. Пусть вырастут и сами решат.

Пелсеры недоуменно переглянулись и засобирались домой.

Поведение четы Телеро показалось им странным и в некотором роде оскорбительным.

— Воля ваша, друзья, — сказал на прощание Рональд, — мы уважаем и такое мнение. Однако не обещаю, что Винсенту не найдется новая невеста, пока вы тут проявляете несерьезность в намерениях.

— Значит, такова судьба, — спокойно ответил Лаэрт.

Гости ушли, а Зелла спросила, положив руки мужу на плечи:

— А вдруг они правда вырастут и полюбят друг друга. И у Винса уже будет другая невеста, которую ему подберут заботливые родители?

Лаэрт нежно приобнял Зеллу. Притянуть ее к себе плотнее не выходило, живот мешал.

— Мы проследим, чтобы у Хейли не приключилось такой сердечной драмы. И сложилось верное восприятие других людей. Как и у Патрика. И у… пока не знаю, кто у нас там следующий.

Голос Лаэрта стал похож на мурлыканье, он наклонился к жене и нежно поцеловал ее в губы.

Как же благодарен он сейчас был судьбе за второй шанс. И за все уроки, что ему выпали, пусть и жестокие.

— Мама! Папа! — в прихожую вбежали довольные и перемазанные шоколадом шестилетняя Хейли и трехлетний Патрик.

— Вы опять за свое! — дочка сложила руки на груди. — Развели нежности!

— Строгая у нас наследница, — рассмеялся Лаэрт, — иди к нам, мы и с тобой понежничаем.

Хейли только того и надо было.

Взвизгнув, она бросилась в родительские объятия, увлекая за собой младшего брата.

Лаэрт Телеро крепко держал в руках свое счастье и не собирался его выпускать.