БАРХАТНЫЕ ЦЕПИ

АВТОР: ФЭЙ ПИРС

ПЕРЕВОДЧИК https://t.me/HotDarkNovels

Просьба не использовать данный файл без ссылки на канал переводчика!

ИЗАБЕЛЬ

Годом ранее

Пока я сидела на скамейке возле библиотеки, во мне боролись шок и растерянность. Я обещала себе, что никогда не буду одной из тех девушек, которые плачут на людях из-за мужчины, и всё же я здесь.

Перед глазами всё расплывалось от горячих слёз. Я всё ещё не могла понять смысл сообщения, которое только что получила от своего бывшего парня Марка.

Я знала, что не могу больше здесь сидеть, поэтому решила пойти в общежитие.

Я брела по кампусу, не отрывая взгляда от асфальта, пытаясь осмыслить сообщение Марка.

«Всё кончено», гласило оно. Два слова, которые разрушили мой мир. За ними последовали его утверждения о том, что мы отдалились друг от друга. Мы были вместе два года, и я думала, что нашу любовь ничто не сможет разрушить. Я не думала, что мы отдалились друг от друга, но было ясно, что он чувствует иначе.

Я попыталась идти, но ноги подкашивались. Не успела я отойти далеко, как кто-то заключил меня в тёплые объятия. Это была моя лучшая подруга Сара. Я немного удивилась, увидев её, ведь она не училась в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, но предположила, что она направлялась в спортзал, который был недалеко от моего кампуса.

— Что случилось? — Спросила она, и я, не говоря ни слова, протянула ей свой телефон. Я молчала, потому что боялась разрыдаться.

— Мне так жаль, Иззи, — прошептала она. — Какой же он подонок! Бросил тебя по сообщению… трус!

Я рухнула на скамейку, к которой меня подвела Сара, и по моему лицу потекли слёзы. Она протянула мне салфетку и села рядом.

— Мы справимся с этим вместе, — пообещала она. — А потом мы поговорим с Марком. Он не может порвать с тобой по смс!

Я почувствовала, как меня захлёстывает волна паники от её слов. Возможно, это было трусостью, но у меня не было сил встретиться с ним лицом к лицу. Я хотела сохранить остатки гордости, не расплакаться перед ним и не умолять его вернуться ко мне.

— Я не могу...… Я не хочу его видеть! — Сказала я, и она замолчала.

— Ладно, не надо. Давай не будем торопиться. Ты всё равно для него слишком хороша. — Заявила она.

Я кивнула. Сара была права: я заслуживала лучшего.

Благодаря поддержке Сары я начала приходить в себя. Мы часами разговаривали, смеялись и плакали вместе. Следующие несколько недель она приходила ко мне в кампус, чтобы побыть со мной. Она была моей единственной опорой.

Через какое-то время, хотя я и не чувствовала себя полностью исцелившейся, рана от расставания стала болеть меньше. Я знала, что со временем я его забуду.

Однако однажды вечером, через несколько месяцев после расставания, я встретилась с Сарой, и она показалась мне странной. Она ёрзала, и было очевидно, что она нервничает.

— В чём дело? Ты без конца ёрзаешь. — Наконец сказала я. Она тяжело вздохнула, и её реакция заставила меня выпрямиться.

— Иззи, я давно хотела спросить тебя… как бы ты отнеслась, если бы я пошла на свидание с Марком? — Её слова поразили меня, как сильный удар. Я уставилась на неё, не веря своим ушам. Сначала я подумала, что ослышалась.

— Что? Ты и Марк? — Я постаралась говорить непринуждённо, но мысли в голове бешено скакали.

Сара кивнула, пытаясь понять мою реакцию.

— Я знаю, это странно, но мы столкнулись друг с другом на днях и проговорили несколько часов. Кажется, он мне действительно нравится, Иззи. Но я слишком дорожу нашей дружбой, чтобы лгать тебе или причинять тебе боль. Я хочу быть с тобой откровенной.

Я почувствовала укол обиды и растерянности, но отогнала эти чувства. Я не хотела из-за этого терять свою лучшую подругу.

— Всё в порядке, Сара. Правда. Я его уже забыла. Вы бы отлично смотрелись вместе.

Лицо Сары озарилось улыбкой.

— Спасибо, Иззи. Для меня это очень много значит.

Но пока мы обнимались и болтали, я не могла избавиться от чувства предательства. Как такое могло произойти? Она, как никто другой, знала, как сильно Марк обидел меня.

Я скрывала свои истинные чувства, не желая разрушать нашу дружбу, но не могла сдержать грусти. Однако она была моей лучшей подругой, и я верила, что наша дружба сильнее этого. Так и должно было быть.

Я хотела, чтобы она была счастлива, и если она думала, что будет счастлива с Марком, то я знала, что должна принять это.

Мы сидели рядом, пили кофе и сплетничали. Скоро мы должны были получить дипломы и с нетерпением ждали нашего открытого будущего.

ВИНЧЕНЦО

сейчас

Исат неподвижно стоит, наблюдая и выжидая. Я чувствовал, как с каждой секундой моё терпение иссякает. И причиной тому было жалкое оправдание человека, стоящего передо мной на коленях.

Я кивнул, и один из двух людей, стоявших по бокам от него, шагнул вперёд и нанёс ему резкий удар в живот. Он согнулся от боли, и я был уверен, что, если бы его руки не были связаны за спиной, он бы схватился за живот.

Его стоны боли наполнили воздух, нарушив тишину в тёмной комнате без окон. Единственная лампочка, висевшая над головой, на мгновение замигала, словно реагируя на моё ухудшающееся настроение. Каждую минуту, потраченную на нытьё, он мог потратить на то, чтобы излить душу.

Я был рад, что у него хватило ума не отрицать своего предательства. Его поймали на отправке сообщений одному из людей Антонио, а наша работа не способствует установлению дружеских отношений между конкурирующими бандами. Единственная проблема заключалась в том, что, кроме последнего отправленного им сообщения, вся его история переписки была удалена. Поэтому мы не могли узнать, какую ещё информацию он передал врагу. Нам нужно было это знать, чтобы не попасть впросак во время атаки, но крыса, стоявшая передо мной на коленях, оказалась на удивление неразговорчивой.

— Ты… знаешь, чего я хочу. Пытки не помогут. — Он запнулся, и от его слов моё настроение упало ещё ниже. Томазо, известный трус, должно быть, собрал всю свою храбрость, чтобы произнести эти слова. Жаль, что он сказал их не тому человеку.

— Томми, ты отнял у меня много времени, а я не терпелив. — Сказав это я заметил, что он задрожал как осиновый лист. Я не смог сдержать усмешки, я не уважаю таких людей, как Томми, которые никогда не берут на себя ответственность за свои поступки. Когда я понял, что он ничего не скажет, я достал свой телефон и вышел, оставив его в тёмной холодной комнате с двумя вооружёнными охранниками.

Ему следовало подумать о последствиях, прежде чем предавать меня, но он этого не сделал. Вместо этого он с радостью взял деньги у моего соперника, и по блеску надежды в его глазах я понял, что он всё ещё думает, что сможет выбраться из этого живым. Глупый человек.

Иллюзорность, стоящая за этой мыслью, заставила меня усмехнуться. После того, что он сделал, он не мог уйти целым и невредимым. Это плохо сказалось бы на моей репутации, а это, в свою очередь, плохо сказалось бы на бизнесе. Он проработал на меня достаточно долго, чтобы это понимать. И единственная разница между тем, что он говорил, и тем, что он молчал, заключалась в том, что, если бы он предоставил мне информацию, когда я вежливо попросил, он мог бы умереть быстро и относительно безболезненно.

Вместо этого он простоял на коленях больше двух часов, отказываясь что-либо говорить, даже после того, как его избили до полусмерти. Он осмелился потребовать, чтобы его вывезли из страны на частном самолёте. Это было смешно и невозможно, поэтому мне пришлось связаться с одним из моих шпионов на той стороне. Я ненавидел это делать, потому что каждый контакт означал, что его личность может быть раскрыта. Он дал мне не так много информации, но этого было достаточно, чтобы я смог защитить свои жизненно важные операции от притязаний Антонио на власть. Моя операция всё равно пострадала, но, по крайней мере, не так сильно, как могла бы.

Благодаря моим связям я смог переправить большую часть своих денег, наркотиков и оружия в безопасное место. Однако, поскольку Антонио уже знал о предыдущих тайниках, нам пришлось искать новые места для хранения наших вещей и новые конспиративные квартиры. Мы также потеряли несколько человек в перестрелке, но и сторона Антонио понесла потери.

Теперь важно было сделать так, чтобы никто из моих соперников, включая Антонио, не подумал, что я ослаб после случившегося. Это означало, что всё должно было идти своим чередом. Это было мне по силам, но я всё равно был раздражён из-за утечки, а значит, источник утечки, Томми, должен был заплатить.

Когда всё закончилось, я вернулся в комнату, где Томми в бреду всё ещё ждал частный самолёт, который так и не прилетел. Я улыбнулся, наконец-то в хорошем настроении.

— Ты не хочешь говорить, и это нормально. Ты мне больше не нужен. Просто знай, что, сколько бы Антонио ни заплатил тебе за то, чтобы ты предал меня, оно того не стоило. Ты думал, что продаёшь ему информацию, хотя на самом деле ты продал ему свою жизнь.

Я повернулся и пошёл прочь, кивнув вооружённым охранникам, а в это время в воздухе раздавались звуки ударов кулаков по телу и крики боли. Я слушал, и на моём лице играла лёгкая улыбка. Хотя я бы предпочёл понаблюдать, как его забьют до смерти, из-за некоторых действий Антонио мне пришлось уехать по делам.

Прошло много времени с тех пор, как мне приходилось лично заниматься некоторыми аспектами своего бизнеса, но на этот раз это было неизбежно. Антонио знал, что нанесение ущерба моему бизнесу было самым близким способом нанести мне реальный ущерб. У меня не было ничего, с чем я не мог бы справиться, я бы никогда не позволил себе быть таким уязвимым.

— Убедись, что наш человек в аэропорту обо всем позаботится. У меня нет времени на проблемы с безопасностью в аэропорту. — Сказал я, передавая свою сумку ближайшему человеку и садясь в машину.

— Поторопись, мне нужно успеть на самолёт. — Сказал я водителю, всё ещё злясь из-за утечки.

ИЗАБЕЛЬ

Я была в ужасном настроении. Я это знала, мои друзья это знали, чёрт возьми, даже тот шумный парень, который сидел позади меня в самолёте, знал это.

Как только самолёт приземлился, я достала телефон и отправила сообщение родным, чтобы они знали, что мой самолёт благополучно приземлился в Италии.

«Мой валиум не подействовал, можешь себе представить? Я так нервничаю, что даже валиум не может меня успокоить». Я написала маме, которая последние две недели пыталась уговорить меня отказаться от этой поездки.

Через полсекунды зазвонил мой телефон.

— Привет, мам. — Сказала я.

— Знаешь, ещё не поздно развернуться и улететь домой. — Предложила она, и я рассмеялась.

— Я не могу этого сделать, и ты знаешь почему.

— Я знаю, знаю, ты подружка невесты. Честно говоря, я не понимаю, почему ты согласилась. Если у неё свадьба в другом месте, самое большее, что она могла сделать, это обеспечить твой транспорт. — Я вздохнула. Маме было что сказать по этому поводу.

— Мама, я уже здесь. Я просто хочу извлечь из этого максимум пользы. — Ответила я усталым тоном, чувствуя себя смирившейся. Я уже мысленно составляла список дел, которые мне нужно было сделать. Как у подружки невесты, у меня было несколько обязанностей, и хотя я сказала, что опоздаю, я всё равно должна была помочь невесте.

Закончив разговор, я хотела выключить телефон. Моё внимание привлекла карусель, на которой я заметила свой чемодан. Одним быстрым движением я шагнула вперёд и сняла его. Краем глаза я заметила, как чья-то рука тоже потянулась к нему, но я быстро убрала его с дороги. Я не стала смотреть на этого человека, потому что решила, что это, скорее всего, ошибка, а я спешила принять душ и вздремнуть.

— Эй! Синьорина! — Услышала я чей-то крик позади себя и торопливые шаги, направляющиеся в мою сторону. Голос звучал с сильным итальянским акцентом, и, хотя я не видела того, кто говорил, я практически ощущала магнетизм, исходящий от этого низкого голоса.

Я быстро огляделась, но из-за давки мне ничего не было видно, поэтому я быстро выбросила это из головы.

Чемодан немного оттягивал руку, но я не придала этому значения. Я устала и была раздражена, и, без сомнения, из-за этого мой багаж казался тяжелее, чем когда я его сдавала.

— Мне просто нужно добраться до отеля и отдохнуть. — Пробормотала я себе под нос, чувствуя себя совершенно измотанной из-за поездки и толпы людей вокруг.

Я шла, опустив голову, и смотрела себе под ноги, чтобы ни с кем не столкнуться. Это был эффективный метод, пока я не заметила пару чёрных кожаных туфель, преградивших мне путь. Не поднимая головы, я двинулась влево, намереваясь обойти человека, но тот тоже двинулся влево. Когда я повернула вправо, человек сделал то же самое. Наконец я вышла из себя и подняла голову, чтобы посмотреть в лицо тому, кто это был.

С первого взгляда я была впечатлена. Передо мной стоял мужчина с загорелой кожей, широкими плечами, тёмными волосами и ещё более тёмными глазами. Его взгляд был пронзительным, как у орла, высматривающего добычу. На нём был тёмный костюм, который так хорошо сидел на нём, что я не сомневалась: он сшит на заказ. На запястье у него были золотые часы, а руки были сжаты в кулаки.

— Кто тебя послал? Куда ты направилась с моим чемоданом? — Спросил он, и я приподняла бровь. Я перевела взгляд на чемодан, который тащила за собой. Он был чёрный, с ярко-красной биркой на ручке. Выглядел моим, поэтому я поняла, что не ошиблась, и мне показалось, что мужчина, прервавший меня, был каким-то мошенником.

— Это мой чемодан. Тебе нужно исчезнуть и попробовать свои силы в другом месте. — При моих словах его брови приподнялись, а взгляд стал ещё острее, как у обнажённого клинка.

— Американка? — Спросил он с сильным итальянским акцентом.

— А тебе-то какое дело? — Спросила я.

— Леди, у вас мой чемодан, и вы отказываетесь его вернуть, — сказал он и одним быстрым движением шагнул вперёд и схватил его.

— Леди? Приятель, я говорю, что ты пытаешься обмануть не ту девушку. Ты думаешь, я не знаю, как выглядит мой чемодан? Он только что был на ленте. — Я почувствовала себя не в своей тарелке, и мой голос зазвучал громче, но мне не понравилось, что он назвал меня леди.

Должно быть, то, как громко я себя вела, напугало его, потому что он отступил на шаг, прежде чем оглянуться. Однако он не мог отойти слишком далеко, потому что мы оба сжимали ручку чемодана.

— Давай рассуждать здраво, зачем мне твой чемодан? — Спросил он, сделав глубокий вдох.

— Я могла бы спросить тебя о том же, приятель. — То, что он посоветовал мне быть разумной, разозлило меня ещё больше.

— Я старался быть вежливым, но у меня нет на это времени, леди, отпустите мой чемодан сейчас же. — Пока он говорил, от его терпения не осталось и следа. Что-то в его ауре изменилось, он стал выглядеть сердитым и опасным. Это изменение на мгновение испугало меня, но потом я почувствовала прилив храбрости.

— Эта мой чемодан, и, поскольку ты не собираешься меня слушать, я просто докажу тебе это. — В конце концов, я не выдержала, устав от разговоров с ним.

Я быстро расстегнула молнию, прежде чем открыть чемодан, чтобы он мог увидеть содержимое.

— Все, что здесь есть, принадлежит мне... — Мои слова оборвались, когда мой взгляд упал на содержимое сумки.

Деньги. Целые стопки. Прозрачные пакетики с белым порошком. Возможно, наркотики. И, что ещё хуже, четыре черных пистолета. Их нельзя было спутать ни с чем другим.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. Как только я увидела эти вещи, я тут же выпустила чемодан из рук. Мои руки задрожали, и я медленно перевела взгляд с чемодана на мужчину, который его держал. Я не могла разглядеть выражение его лица из-за слёз, которые наворачивались на глаза.

— Это точно не мой чемодан, — смогла выдавить я. Однако мне не нужно было видеть выражение его лица, чтобы понять, что у меня серьёзные проблемы.

ВИНЧЕНЦО

Я только что познакомился с этой женщиной, но она уже действовала мне на нервы так, как я и представить себе не мог. Я видел страх в её карих глазах и не мог сдержать вздоха. Всего этого можно было бы избежать, если бы она не была такой упрямой. Я начал что-то подозревать, когда она так настойчиво утверждала, что чемодан принадлежит ей.

Я посмотрел ей в глаза и, кажется, уловил в них мольбу, но я знал, что не могу её отпустить. Эта женщина могла оказаться не просто случайной незнакомкой. Кто знает, кто из моих врагов мог её подослать?

Я быстро застегнул чемодан, не сводя с неё глаз. Она уже видела его содержимое, кто знает, что она сделает дальше?

Одной рукой я взял чемодан, а другой притянул девушку к себе. Её каштановые локоны выбились из причёски и рассыпались по спине. Я быстро достал из куртки пистолет и приставил его к её тонкой талии, почувствовав, как она напряглась, ощутив холодный металл у бока.

— Не устраивай сцен, — прошептал я, придвигаясь к ней ещё ближе. Я вдохнул её аромат. От неё потрясающе пахло. Я чувствовал, как все волоски на моём теле встают дыбом. Кто, чёрт возьми, эта странная женщина и почему она так на меня действует? Мне это нравилось и в то же время раздражало.

Сосредоточься, подумал я, приводя себя в чувство. Сейчас было не время наслаждаться ароматом этой странной женщины или даже восхищаться тем, как красиво её волосы ниспадают мягкими локонами на плечи.

Её глаза стали огромными, как мячи для гольфа, и казалось, что они вот-вот выскочат из орбит. Я видел, что она напугана, и это почти заставило меня улыбнуться. Что случилось с уверенной в себе женщиной, которая была здесь минуту назад? Тогда я заметил, что её глаза были не просто карими, в них также были изумрудно-зелёные вкрапления.

— Ты пойдёшь со мной, — прошептал я, притягивая её к себе и вдыхая её аромат. От неё пахло розами с нотками шоколада, и этот аромат постепенно вызывал привыкание. — Одно неверное движение, и я позабочусь о том, чтобы ты об этом пожалела.

Я видел, что она осознаёт серьёзность ситуации.

— Иди, — сказал я, крепче сжимая её в объятиях. Я постарался, чтобы в моём голосе прозвучало достаточно силы, чтобы она восприняла меня всерьёз.

Я не обращал внимания на взгляды окружающих и продолжал идти к выходу. Я не мог сказать, о чём они думали, но я знал, что моё выражение лица и поведение заставляли их держаться на расстоянии. Они не осмеливались приблизиться. Когда мы подошли, я подал знак своему водителю подогнать машину поближе. Он кивнул и пропустил машину перед нами.

— Куда?.. — начала было она спрашивать, но мой взгляд тут же заставил её замолчать. Её буквально трясло, но мне было всё равно. Если она действительно была моим врагом, то заслужила то, что с ней произошло.

Мой водитель вышел из машины и открыл заднюю дверь, чтобы я мог сесть. Я не обращал внимания на любопытные взгляды окружающих и затолкал её на заднее сиденье.

— Садись, — сказал я. Казалось, она собиралась сопротивляться, поэтому я толкнул её сильнее, чтобы она села. Я не мог допустить, чтобы она устроила сцену в таком людном месте, как аэропорт. Это добром не кончилось бы.

Мне не нужно было говорить водителю, что делать, потому что, как только дверь закрылась, он помчался прочь от аэропорта, оставив позади оживлённый терминал. Я ни на секунду не сводил с неё глаз. У меня было предчувствие, что, если я ослаблю бдительность, она совершит какую-нибудь глупость. Я наблюдал за ней, ожидая, что она сделает какое-нибудь движение, но она этого не сделала, она просто сидела, похожая на оленя, пойманного светом фар. Я всё ещё держал её на мушке, не желая давать ей ни единого шанса, кто знал, на что она способна. Мне больше не нужно было прятать его, поэтому я поднял его чуть выше, прямо над её грудью.

Внезапно она начала тяжело дышать, а корпус пистолета начал двигаться вверх-вниз. Она лихорадочно оглядывалась по сторонам, словно внезапно осознала, в какой опасности находится.

— Молчи и веди себя хорошо, — сказал я, поднимая пистолет так, чтобы он был направлен ей в голову. Она мгновенно успокоилась и слегка подняла руки, словно пытаясь показать мне, что она ни на что не претендует. Я ослабил хватку на пистолете, но не потому, что доверял ей, а потому, что знал, что смогу одолеть её, если она попытается что-то сделать. В машине воцарилась тишина, напряжение стало настолько сильным, что стало ощутимым. Я прочистил горло и начал говорить:

— Мы направляемся в моё поместье. Там мы немного поговорим о твоём участии во всём этом.

Она ничего не сказала, просто продолжала смотреть вдаль. Теперь она обхватила себя за бёдра. Я мог точно сказать, что она была напугана. Несмотря на то, что она была напугана, она стиснула зубы, упрямо глядя перед собой.

Она заинтересовала меня. Кто она? Если бы её послали шпионить за мной, она бы, наверное, начала умолять сохранить ей жизнь и выдавать секреты хозяина, который её послал, но вместо этого она молчит. Она ничего не говорит и даже не смотрит на меня. Она выглядит напуганной и в то же время упрямой. Я не совсем понимаю, что с ней делать.

Затем она отвернулась и стала смотреть в окно на проплывающие мимо виды. Она как будто смотрела на всё вокруг, кроме меня. Я пожал плечами, подумав, что, наверное, дело в том, что я её похитил.

Я посмотрел в окно и увидел, что солнце уже садится за горизонт в Палермо. Несмотря на то, что было красиво, это означало, что мне нужно поторопиться и разобраться в ситуации, в которой я оказался.

Она нервно оглядывалась по сторонам, а я просто наблюдал за ней. Хорошо, что она нервничала, это была более нормальная реакция, чем если бы она смотрела прямо перед собой. Вероятно, она так отреагировала из-за роскошных ворот, к которым мы подъезжали.

Поместье представляло собой просторную виллу, уютно расположившуюся среди деревьев на вершине холма. Я взглянул на неё и увидел, что она всё ещё нервно озирается. Её лицо побледнело, а костяшки пальцев, которыми она сжимала сиденье, побелели.

Высокие ворота были открыты, за ними виднелись ухоженные сады и внушительный особняк, служивший оплотом семьи Карузо.

— Выходи, — приказал я, как только машина остановилась.

Она на мгновение замешкалась, но всё же вышла. Она сделала несколько неуверенных шагов, а затем остановилась и огляделась вокруг с благоговением и лёгкой тревогой.

Я быстро схватил её за руку и потащил к входу. Она поняла, что от неё требуется, и пошла за мной. Вскоре мы миновали фойе и поднялись по лестнице. Я видел, что она пытается скрыть свои эмоции, я видел, что дом произвёл на неё сильное впечатление, но я прожил здесь всю свою жизнь, поэтому меня больше не впечатляло величие особняка.

Вскоре мы добрались до гостевой комнаты, и я потащил её к кровати, ожидая, пока она придёт в себя.

— Ты останешься здесь, — сказал я спокойным тоном. Я хотел, чтобы она поняла, что я настроен серьёзно. — Даже не пытайся сбежать, — сказал я, глядя ей прямо в глаза.

Я заметил в её взгляде вызов, но проигнорировал его. Она скоро поймёт, что сбежать невозможно. Даже если бы она попыталась, далеко бы она не ушла. Комната находилась слишком высоко, чтобы она могла выбраться через окно, а если бы она побежала, кто-нибудь из моих сотрудников пристрелил бы её, даже не предупредив меня, потому что это стандартная практика и они всегда начеку.

Я закрыл за собой дверь, запер её, и подождал немного, зная, что услышу, как она пытается открыть дверь. Когда она это сделала, я чуть не рассмеялся, а потом покачал головой и ушёл. Какая же непослушная девчонка.

— Пьетро! — Позвал я, стараясь придать своему голосу как можно больше громкости. Я знал, что он где-то поблизости, и сейчас он был мне нужен.

Он появился довольно скоро, приподняв бровь, словно спрашивая, что мне нужно. Мы с Пьетро всегда отличались друг от друга. Он был более спокойной версией меня, но это не означало, что он был менее опасен. Мы прошли одинаковую подготовку, которую нам пришлось пройти, чтобы выжить. Даже сейчас он был одет в синие джинсы, белую футболку и солнечные очки, в то время как я был в обычной рубашке, брюках и туфлях. Он был моим заместителем, которого я просил делать почти всё, когда меня не было рядом. Я доверял брату свою жизнь.

— Отнеси чемодан покупателю, — сказал я, предавая его ему, — убедись, что всё пройдёт гладко. — Пьетро уже знал о чемодане, так что мне не нужно было слишком много объяснять. Он также понимал, насколько важен этот чемодан и почему он должен попасть к покупателю. Пьетро кивнул, не нуждаясь в объяснениях.

Когда он ушёл, я вернулся в гостевую комнату и открыл дверь, чтобы подготовиться к предстоящему допросу.

Когда я вошёл в комнату, она нервно расхаживала туда-сюда. Она двигалась так быстро, что это почти закружило мою голову, и не заметила, что я вошёл в комнату, пока я не встал перед ней. Она тут же остановилась, в её широко раскрытых глазах смешались страх и решимость. Я привстал на цыпочки, как гепард, готовый к прыжку. Я не знал, чего от неё ожидать.

— Как тебя зовут? — Спросил я.

Она выглядела смущённой, а затем шокированной.

— Я спросил, как тебя зовут, ты не говоришь по-английски?

— Изабель, — сказала она, выглядя одновременно смущённой и шокированной тем, что заговорила.

— Садись, Изабель, — скомандовал я, указывая на стул у окна.

Она выглядела так, будто хотела что-то сказать, но всё же тихо подошла к стулу, хоть и неохотно.

— Зачем ты в Палермо? — Спросил я, стоя прямо перед ней. Я постарался говорить как можно серьёзнее, чтобы она поняла, что я не шучу.

Изабель глубоко вздохнула и начала говорить. Она говорила о многом, но в то же время почти ничего не рассказывала. Я понял, что она начала бессвязно говорить от волнения. Я дал ей выговориться, возможно, я смог бы найти что-то полезное, если бы внимательно слушал.

— Я здесь ради свадьбы своей лучшей подруги. Я даже не хотела ехать, но она настояла. Мой бывший парень — жених, и это просто… это кошмар, серьёзно. Я думала, что твой чемодан — мой. Это была случайная ошибка!

Я приподнял бровь, наблюдая за её речью. Для человека, который сейчас кажется таким тихим, она, безусловно, говорила много. Скорость, с которой она говорила, была немного комичной. Если бы не серьёзность ситуации, я бы рассмеялся.

— Ты действительно думаешь, что я поверю всему, что ты только что сказала? — Спросил я, скрестив руки на груди.

— Да! — Незамедлительно ответила она. А я просто продолжал смотреть на неё, внимательно изучая. Я вгляделся в её глаза и увидел в них только искренность. В моей сфере деятельности нужно очень хорошо разбираться в людях, и я не чувствовал в ней ни капли лжи.

— Ты понимаешь, что ты увидела в том чемодане?

Я наклонился, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

Она кивнула, с трудом сглотнув, так что я увидел, как комок подступил к её горлу.

— Д-да, я не дура, — теперь она заикалась, и вся её уверенность испарилась. — Я знаю, что это такое, и знаю, что это незаконно. — Она замолчала, глядя мне в глаза, пытаясь понять, не сказала ли она что-то не то.

— Да неужели? — Спросил я, приподняв бровь: — ты понимаешь, что происходит с людьми, которые ввязываются в подобные дела?

Она замерла. Отступив на шаг, я понял, что напугал её. Хорошо. Я не сдвинулся с места и старался не отводить взгляд. На секунду я увидел в её глазах страх, но он исчез, и теперь она смотрела вызывающе.

— Ты не можешь меня убить, — сказала она сначала твёрдым, а потом дрожащим голосом. — Я должна быть на свадьбе. Если я не приду, люди заметят. Власти будут предупреждены. Я подружка невесты. Это свадьба года.

Я откинулся на спинку стула и посмотрел на неё, пытаясь понять, лжёт ли она. Она ни разу не отвела взгляд. Она говорила правду.

Если она была права, то я действительно не мог от неё избавиться. Сейчас я не мог позволить себе привлекать внимание американской полиции. Это могло поставить под угрозу моё положение на выборах в «Купол», поэтому мне нужно было быть осторожным.

— Хорошо, — сказал я, глубоко вздохнув. — И я решил подыграть ей: — если твоя история подтвердится, ты можешь пойти на свадьбу.

Я закатил глаза, когда она пробормотала слабое «спасибо». Должно быть, она думала, что сможет так просто уйти.

Она ещё не знала условий.

— Но я пойду с тобой. И я не спущу с тебя глаз ни на секунду.

ИЗАБЕЛЬ

Я плохо спала. Да и как иначе? Меня практически похитили, и хотя со мной пока ничего плохого не случилось, я всё равно чувствовала себя в опасности. Человек, с которым я встретилась и так опрометчиво повздорила в аэропорту, был опасен. Нормальные люди не разгуливают с оружием и деньгами в чемоданах.

Я была напугана и подозревала всех подряд. Как только прилив адреналина схлынул и я осталась одна в комнате, куда он меня поместил, я начала обдумывать своё положение.

— О нет, о нет, о нет. — Я начала паниковать и разговаривать сама с собой. Самый серьёзный случай нарушения закона и противоправного поведения, в котором я когда-либо участвовала, это когда меня оштрафовали за превышение скорости. Мне было восемнадцать, я только что окончила школу, так что я не могла похвастаться умением принимать правильные решения. Но, став взрослой, я ни разу не писала сообщения за рулём. Находиться в доме с человеком, у которого не только есть оружие, но и который, похоже, вполне способен применить его против меня... Это лишило меня рассудка.

Из-за страха я не могла сосредоточиться ни на чём, кроме ужасной ситуации, в которой оказалась. Даже когда я наконец заснула, мне снилось, как я убегаю от вооружённого нападающего в маске. Я пыталась успокоиться, вспоминая детали обстановки в доме, в надежде придумать эффективный план побега.

— Я могла бы попытаться выбраться через окно, а потом бежать и бежать, пока не доберусь до американского консульства, — прошептала я, но даже мне было понятно, что это не лучший план. У Винченцо, человека, который меня похитил, по-прежнему были мой паспорт и все мои деньги. Я также не знала, есть ли у него камеры на территории. В общем, мой план побега был полным дерьмом. Но это не значит, что я собиралась сдаваться.

Мне показалось, что была середина ночи, потому что у меня не было телефона. Я подкралась к окну, занавешенному плотными тёмными шторами. Они были роскошными, тёмно-синими, с красивыми вышитыми золотыми нитями. Однако, отодвинув их, я увидела, как высоко мне придётся прыгнуть, чтобы добраться до земли. Окно было закрыто толстыми металлическими прутьями, расположенными вертикально. Похоже, это было не первое похищение для моего похитителя.

— Кто этот человек? — Пробормотала я себе под нос. Меня похитил вооружённый мужчина, у которого, судя по всему, был достаточный опыт в похищении людей, раз он выделил мне комнату с решёткой на окне.

Я бросилась на кровать в комнате, ворочалась с боку на бок, пока не заснула от изнеможения, как мне показалось, минут на двадцать. После этого я провела остаток ночи, просто глядя на шторы. Первым признаком того, что наконец наступило утро, стал пробивающийся сквозь них солнечный свет.

Я села на край кровати и схватилась за раму. Прежде чем я смогла собраться с мыслями, которые всё ещё путались, дверь распахнулась.

— Хорошо, что ты проснулась. Вставай и одевайся. — Сказал Винченцо, бросая что-то на пол у моих ног. Моё сердце бешено заколотилось, когда я увидела его, но когда мой взгляд упал на то, что он только что принёс, я почувствовала, как у меня пересохло во рту. Это был мой чемодан, мой настоящий чемодан, из-за которого я и оказалась здесь.

Должно быть, он искал его всю ночь, но вместо того, чтобы почувствовать себя тронутой, я испугалась. Как он это сделал? Это подтвердило мои сомнения по поводу того, как ему удалось пронести чемодан с наркотиками и оружием через службу безопасности аэропорта и сканеры. Это был не просто опасный человек, у него были влиятельные связи. Это меняло правила игры. Это заставило меня пересмотреть свой план побега и забеспокоиться, не доберётся ли он до Америки. А ещё я забеспокоилась, что теперь у него есть невероятное количество информации обо мне и он без труда вернёт меня, даже если я сбегу.

— На что ты пялишься? Ты тратишь моё время. — Сказал он резким тоном, которого я от него и ожидала. Прежде чем я успела встать, он медленно подошёл ко мне, как лев, выслеживающий добычу.

У меня перехватило дыхание. Я смотрела на него, испытывая странную смесь эмоций. Одной из них был страх, а другую я не могла определить, но от их сочетания моё сердце забилось как барабан.

Я не могла пошевелиться и могла только смотреть, как он подходит ко мне, кладёт руки мне на плечи и поднимает. Когда он это сделал, я оказалась вплотную прижата к нему. Наша близость была как укол адреналина для другой, всё ещё не определившейся эмоции. Она стала сильнее, и я поймала себя на том, что сосредотачиваюсь на ней, пытаясь понять, что это такое.

— Теперь ты встала. Одевайся. Нам нужно присутствовать на свадьбе. — Его слова, произнесённые так близко, что я почувствовала его дыхание на своём лице, вывели меня из задумчивости.

Он был прав. Свадьба была сегодня, и я должна была быть там. Помня об этом, я слабо кивнула и отошла в сторону, чтобы оказаться подальше от этого пугающего человека. Я сказала Саре, будущей невесте, что познакомилась в аэропорту с очаровательным мужчиной, который был очень добр и помог мне по прибытии в Палермо. Мой багаж потерялся, поэтому я случайно взяла его чемодан. Он помог мне вернуть его, потому что он итальянец. Потом он пригласил меня на ужин, когда время уже поджимало, и я захотела отплатить ему тем же, пригласив на свадьбу. Я знала, что она не будет против, потому что понимала, что так мне будет проще присутствовать там.

— Хорошо, но можно мне немного побыть одной? — Смело спросила я. Даже произнося эти слова, я чувствовала лёгкую панику. Я понятия не имела, откуда во мне взялась такая смелость.

В ответ я услышала лишь молчание. Винченцо внимательно смотрел на меня, словно пытаясь понять, не замышляю ли я что-то. Я не знаю, что он увидел на моём лице, но, должно быть, это придало ему уверенности, потому что через мгновение он кивнул.

— Будь готова через полчаса. — Сказал он, прежде чем выйти из комнаты. Ключа не было, поэтому я не могла запереть ни дверь в спальню, ни дверь в ванную. Всё, что я могла сделать, это как можно быстрее принять душ и так же быстро переодеться.

Платье было мне знакомо, мы выбирали его вместе с моей лучшей подругой. Оно было светло-зелёным, с тонкими бретелями, которые перекрещивались сзади, напоминая паутину. Это было красивое платье, и я никогда не думала, что буду так несчастна в нём.

Из слов Винченцо я поняла, что он пойдёт на свадьбу со мной и у меня, скорее всего, не будет ни минуты покоя. Это была безвыходная ситуация. Я хотела, нет, я должна была сбежать. Но я не знала, как далеко смогу зайти, пока он следил за мной, как ястреб.

Я не зря беспокоилась, потому что, как только я вышла из комнаты, Винченцо шагнул вперёд и встал так близко ко мне, что казалось, будто мы срослись.

Когда мы сели в машину, он протянул мне что-то.

— Вот, сделай все необходимые звонки или напиши сообщения, чтобы никто тебя не искал. Я буду наблюдать и слушать, так что тебе лучше быть осторожнее с тем, что ты говоришь. — Сказал он, передавая мне мой телефон. Это был разумный шаг, поскольку он разрушил мои надежды на то, что моя мама или друзья позвонят в полицию, если от меня не будет вестей в течение дня. Он идеально выбрал время, чтобы передать мне телефон.

Я колебалась, но всё же отправила сообщения всем, кто имел для меня значение. И мне пришлось перезвонить сегодняшней невесте. Накануне вечером он разрешил мне отправить ей сообщение, чтобы сообщить о своём местонахождении и о том, что я приду на вечеринку не одна.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица, когда я перезвонила ей. Телефон звонил, но когда она не взяла трубку, я не смогла сдержать облегчения. У меня были сложные чувства по поводу жениха и невесты и самой свадьбы. Именно поэтому моя мама не понимала, почему я решила приехать. Теперь, глядя на то, в какую передрягу я попала из-за этой свадьбы, я задумалась, не права ли она была и не было ли это место просто проклятым для меня.

— Не стоило мне садиться в тот самолёт. — Пробормотала я себе под нос. Однако мой голос, должно быть, прозвучал громче, чем я думала, потому что мужчина рядом со мной усмехнулся в ответ.

— Может быть. Но ты здесь. Так какой смысл сожалеть об этом? — Сказал он, забирая у меня телефон и убирая его в карман.

Я не ответила, но в голове у меня всё перемешалось. Он был прав. Вместо того чтобы предаваться сожалениям, я должна была придумать, как выпутаться из этой передряги. Единственными людьми в Италии, которых я знала, были жених и невеста и, может быть, несколько гостей на свадьбе. Вряд ли я могла пожертвовать своей свободой ради них. Как только я избавилась от сомнений, я решила, что лучше всего будет ускользнуть во время приёма. Пока там будет царить самая шумная атмосфера. Сочетание пьяных людей и небольшой толпы могло послужить мне прикрытием, необходимым для того, чтобы выбраться и, спотыкаясь, добраться до консульства.

Как только у меня появился план, я почувствовала себя немного спокойнее. Однако, когда мы вышли из машины, я почувствовала, как чья-то рука крепко сжала мою. Это был Винченцо, который обнимал меня так крепко, что мне пришлось бы отрубить ему руку, чтобы вырваться.

Мы вместе вышли в сад, и он оказался таким же красивым, как на фотографиях. Каждый его сантиметр был доведён до совершенства, а цветы, которые росли повсюду, превращали его в волшебную страну.

Когда мы вышли в сад, все взгляды устремились на нас. Я чувствовала на себе их пристальное внимание, ведь они смотрели не только на нас, но и на то, как близко мы стояли друг к другу. Я на мгновение понадеялась, что кто-нибудь заметит неладное и вызовет полицию, но я знала, что этого не произойдёт. Мне приходилось полагаться только на себя. Не похоже было, что он собирается выпустить меня из виду настолько, чтобы я смогла сбежать. Это была проблема.

— Изабель! Ты наконец-то здесь! Почему ты так долго? — Женщина в зелёном платье подбежала ко мне и потянула за руку. Я чувствовала, как мужчина рядом со мной напрягается, но была слишком благодарна за то, что меня прервали, чтобы обращать на это внимание.

— Глория! Прости, что опоздала, я немного заблудилась. Надеюсь, всё в порядке? — Я изо всех сил старалась говорить обеспокоенно.

— Конечно! Но поторопись, церемония уже начинается! — Сказала она и потянула меня вперёд. Поскольку Винченцо не отпускал мою руку, он тоже пошёл за нами.

Церемония была прекрасной, но я не могла насладиться ею, потому что мысли мои были заняты другим. Настало время приёма и моей попытки сбежать.

Винченцо не хотел меня отпускать, но я знала, что, учитывая открытый бар, это лишь вопрос времени, когда кто-нибудь напьётся настолько, что совершит какую-нибудь глупость и спровоцирует драку. Возникшей суматохи мне будет достаточно, чтобы незаметно ускользнуть. Я выбрала ближайший выход и стала ждать.

— Оставайся здесь. Мне нужно ответить. — Сказал Винченцо, вставая, чтобы ответить на звонок. Его отсутствие стало той возможностью, в которой я нуждалась, поэтому я немедленно встала и направилась к выходу. Но, прежде чем я смогла добраться до него, кто-то остановил меня.

— Изабель. — Сказал Марк, от которого пахло алкоголем, когда он потащил меня в тихий уголок зала. Сначала я сопротивлялась, но смирилась, когда увидела, кто это.

— Иззи, мне так жаль.

— Марк, ты пьян и женат. Нам не стоит так разговаривать, тем более наедине. — Ответила я, но жених, мой бывший парень, покачал головой в ответ.

— Иззи, прости. Я ужасно всё испортил и причинил тебе боль. Я просто хочу... — Он говорил с таким знакомым мне умоляющим взглядом.

Прежде чем я успела ответить, нас нашёл Винченцо.

— Убирайся, — прорычал он, оттаскивая Марка от меня и с лёгкостью отбрасывая его в сторону. Марк отступил так быстро, что я даже не успела разочароваться в нём, прежде чем Винченцо вытащил меня из зала.

— В чём, чёрт возьми, твоя проблема? Ты что, хочешь, чтобы тебя убили? — Он практически кричал на меня, когда мы вышли из зала.

— Кто? Очевидно, что ты единственный, кто хотел бы убить меня прямо сейчас. — Наконец-то я почувствовала, как гнев пересиливает страх.

— Ты даже не представляешь, в какой опасности находишься, — усмехнулся он, и его дыхание снова коснулось моего лица. Я почувствовала, как что-то внутри меня дрогнуло, но прежде чем я успела ухватиться за эту нить, она оборвалась. Винченцо снова схватил меня за руку мёртвой хваткой и потащил к машине.

Он практически затолкал меня на пассажирское сиденье и тронулся с места.

— Куда ты меня везёшь? — Спросила я.

— В место, где ты больше не сможешь доставлять неприятности. — Просто сказал он и умчался прочь, лишив меня единственного шанса на побег.

ВИНЧЕНЦО

Женщина рядом со мной была проблемой. Это я знал точно. Она была самой настоящей проблемой, причём неосознанной. Она понятия не имела, что поставлено на карту и в какой ситуации она оказалась, поэтому попыталась сбежать.

Дорога была долгой, а тишина, царившая в машине, только усиливала это ощущение. Я привык к тишине, но практически слышал, как в голове Изабель крутятся шестерёнки. Несмотря на все её планы и замыслы, её лицо было слишком выразительным, чтобы она могла провернуть какую-нибудь уловку. Если бы ставки не были так высоки, я бы с удовольствием понаблюдал за ней и посмотрел, как работает её мозг.

Когда мы подъехали к моему дому, я понял, что до сих пор не знаю, что мне с ней делать. Но я точно знал, что должен держать её под контролем, и знал, что она сделает всё возможное, чтобы сбежать. К счастью для меня, она была на моей территории, и это давало мне преимущество. Мне нужно было только убедиться, что я его сохраню.

Я вышел из машины и подошёл к ней, прежде чем вытащить её. Её кожа была такой нежной на ощупь, и даже когда я вытаскивал её, мне казалось, что её тело — это кусок мягкого шёлка в моих руках. Она упала прямо в мои объятия, и хотя я видел, что она смотрит на меня с возмущением, я мог думать только о том, как сладко она пахнет.

От неё исходил нежный цветочный аромат, который я объяснил тем, что мы весь день провели в саду. Аромат исходил от её кожи, волос, одежды. Я на мгновение задумался о том, какова на вкус будет её кожа, если я позволю себе попробовать её на вкус, но эта мысль прервалась, когда она внезапно начала вырываться, словно пытаясь освободиться из моих объятий.

Первым делом я почувствовал веселье, и на моём лице появилась улыбка, пока я наблюдал за её тщетными попытками. Её движения напоминали попытки маленького котёнка напугать кого-то. В ближайшее время она не вырвется. Я подождал немного, мне было интересно, как долго она продержится.

Она меня не разочаровала, сопротивляясь дольше, чем я думал, прежде чем наконец сдаться. Я был немного разочарован, когда она наконец перестала извиваться в моих руках. Мне хотелось подержать её подольше, почувствовать её мягкое тело рядом со своим. По тому, как она вздрогнула, когда я подошёл к ней, я понял, что это чувство взаимно.

— Ты закончила? — Спросил я, и в моём голосе явно слышалось веселье. Она не ответила, и я спросил ещё раз.

— Ты просто утащил меня, и я даже не смогла попрощаться! — Ответила она сердитым тоном.

— Попрощаться? С кем попрощаться? С твоей подругой? Или с её женихом? — Спросил я, и мои слова напомнили мне, насколько близки они были до того, как я нашёл их. Казалось, если бы я промедлил хотя бы на секунду, он бы поцеловал её.

— Это не твоё дело. — Ответила она и снова попыталась вырваться.

— Куда собралась? Мы ещё не закончили. — Тихо спросил я, глядя ей в глаза. В них я увидел борьбу, о которой, я не был уверен, догадывалась даже она. Она не ответила, но то, как дрожало её тело, когда она ещё сильнее прижалась ко мне, сказало мне всё, что я хотел знать.

Я чувствовал на себе взгляды своих людей, и, поскольку я не из тех, кто устраивает шоу, я решил, что нам пора идти. Помимо растущего между нами напряжения, я не был уверен, что хочу оставлять её одну.

Я весь день наблюдал за ней. Даже когда я отошёл, чтобы позвонить, я не спускал с неё глаз. Я быстро понял, что поступил правильно. Она хотела сбежать, и, судя по тому, как быстро она пробиралась сквозь толпу к выходу, у неё, очевидно, был план побега.

Мне было искренне интересно узнать, каков её план побега, поэтому я понаблюдал за ней и решил, что остановлю её только в том случае, если она соберётся скрыться от меня. Мне стало почти стыдно, когда я увидел, сколько усилий она приложила к своей попытке. Чего она не знала, так это того, что у меня были люди, дежурившие у выходов. Они бы остановили её, если бы она вышла из зала одна.

Однако моё развлечение закончилось, когда к ней подошёл жених. Этот мужчина, такой убогий и слабый на вид, подошёл к ней и набрался смелости схватить её. И что ещё хуже, она не оттолкнула его.

Одна только мысль об этом вызывала у меня беспричинную злость. И я уже знал, почему злюсь. Я хотел её, и пока я не решил иначе, она принадлежала мне. Я хотел сломать руку тому мужчине прямо там, когда он прикоснулся к ней.

Я пытался подавить эти чувства, пока мы шли. Но внутри меня разгорался огонь, и через некоторое время я уже не хотел с ним бороться.

Хотя окно в её комнате было зарешечено и до земли было далеко, я понимал, что не стоит недооценивать стремление пленницы к свободе. Поэтому я решил, что нужно изменить условия её сна. По крайней мере, так я себе говорил, когда принимал это решение.

Она шла рядом со мной, но её шаги замедлились, когда она поняла, что я веду её не в ту комнату, где она ночевала прошлой ночью.

— Куда ты меня ведёшь? — Спросила она, но я не обратил на неё внимания, и мы продолжили идти. Мы шли медленнее, потому что она решила протестовать и упереться, отказываясь двигаться дальше.

Я начал тащить её, но это было неудобно. Поэтому я повернулся к ней и выдвинул ультиматум.

— Двигайся, или я понесу тебя. — наконец сказал я таким низким голосом, что это прозвучало как рычание.

— Ты бы не стал? — От удивления её глаза расширились. Я не удостоил этот вопрос ответом. Вместо этого я позволил серьёзному выражению лица говорить за меня.

Когда она поняла, что я не шучу, она перестала упрямиться и снова пошла за мной.

— Ну вот, так лучше? — Поддразнил я её, пока мы шли. Она ничего не ответила, и её упрямство заставило меня усмехнуться. Мы шли вперёд в тишине, и она не отставала от меня.

Я заметил, что Изабель оглядывалась по сторонам каждый раз, когда мы проходили мимо чего-нибудь богато украшенного или старинного, и мог бы сказать, что это её заинтриговало.

Я почти ничего не ремонтировал, когда дом стал моим, поэтому большая часть декора была величественной и немного старой. Наконец, я остановился, когда мы подошли к большой деревянной двери, такой толстой, что бензопиле потребовалось бы больше пяти минут, чтобы её открыть. И это было всего лишь дерево. Второй слой двери был сделан из металла.

Металл был толстым, из усиленной стали. Я хотел использовать титан, но в последний момент передумал. Это был мой дом, а не неприступная комната безопасности.

Когда я заказывал индивидуальные настройки, мне казалось, что это перебор, но я достаточно долго занимался своей работой, чтобы понимать, что одна-две минуты могут стать разницей между жизнью и смертью. Поэтому во всех своих домах и на всех базах я позаботился о том, чтобы у нас было всё необходимое на случай непредвиденных обстоятельств, и это пригодилось. Так мы потеряли минимум людей, когда дон Антонио сделал свой ход.

— Что это? — Голос Изабель вырвал меня из раздумий.

— Сегодня ты будешь спать здесь. — Просто ответил я.

— Что не так со старой комнатой? Мне понравилось там. — Она посмотрела на дверь перед собой так, словно это был вход в камеру пыток.

— Как ты думаешь, почему ты не сама выбираешь комнаты? — Я был одновременно удивлён и заинтригован. За те два дня, что я общался с ней, мне хотелось смеяться больше, чем за последние пять месяцев.

— Я… я… — Она запнулась, и её лицо покраснело. Что-то в нашей ситуации, должно быть, подсказало ей, что я не держу на неё зла, хотя я явно удерживал её против воли. Именно поэтому она осмелела.

— Заходи, а потом закончишь это предложение. — сказал я, затащив её в комнату и закрыв за собой дверь.

Чтобы открыть и закрыть дверь, нужно было не только воспользоваться парой ключей, которые всегда были при мне, но и отсканировать отпечаток пальца. Таким образом, это была единственная комната, из которой, как я точно знал, она не сможет сбежать. Я обернулся и увидел, что она шокировано смотрит на меня.

— Устраивайся поудобнее, ты останешься здесь со мной. Только так я смогу уберечь тебя от неприятностей. — Сказал я ровным тоном. Я знал, что ей не понравится то, что я сказал, но мне было всё равно. Я был прав: как только она услышала мои слова, её лицо стало пунцовым, а потом она взорвалась.

— Ты не можешь просто запереть меня, как какую-то преступницу! — Воскликнула она, подходя ко мне с горящим от гнева взглядом. От её гнева и слов я приподнял бровь. Похоже, она забыла, в каком положении находится. Снова.

— Не могу? Смотри. Я бы с удовольствием посмотрел, как ты попытаешься выбраться отсюда. — ответил я, подходя ближе. Я видел, как в ней нарастает раздражение. Она даже начала оглядываться по сторонам. Первым её движением было подойти и проверить окно. Хотя на нём не было решёток, мы находились так высоко, что она сломала бы ногу или две, если бы попыталась выпрыгнуть. Затем она побежала в ванную и проделала то же самое с окном.

Она вернулась в комнату с удручённым видом. Я усмехнулся, решив не говорить ей, что даже если она выберется через окно, на обоих окнах есть датчики движения, которые включат сигнализацию, если кто-то выпрыгнет.

— Ради твоего же блага, оставайся здесь. Если ты снова выйдешь за рамки дозволенного, тебе повезёт, если тебя просто запрут в этой комнате. — На этот раз я стоял достаточно близко к ней, чтобы при каждом вдохе вдыхать её цветочный аромат. Он смешивался с её собственным запахом, что делало его ещё более притягательным.

Я не мог удержаться от того, чтобы проследить путь румянца от её щёк вниз, к шее, и, наконец, туда, где он исчезал в глубоком вырезе её платья. Я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, но это дало обратный эффект, так как я только сильнее вдохнул её аромат. Сочетание её восхитительно разгневанного вида и запаха было пьянящим.

— Ты — единственная опасность, которую я здесь вижу. — Парировала она, её грудь вздымалась, когда она говорила, и я позволил себе ещё раз взглянуть на неё, прежде чем ответить.

— Может, ты немного недальновидна. Это не моя вина. Иди готовиться ко сну. — Сказал я. И хотя она была в ярости, я видел в её глазах что-то ещё, кроме гнева. Что-то, из-за чего мне захотелось наклониться и поцеловать её.

— Это ведь твоя комната, не так ли? Если я останусь здесь, где ты будешь спать? — Она наконец-то заговорила, оглядевшись по сторонам.

Вместо ответа я улыбнулся. Она сразу поняла, что я имею в виду, и начала отступать.

— Куда собралась? — Поддразнил я её.

— Я тебя ненавижу! — Внезапно воскликнула она, заставив меня нахмуриться. Я думал, что она хочет меня ненавидеть, и мне было всё равно, но дрожь в её голосе говорила о том, что она не уверена в своих чувствах.

— Правда? Что-то не похоже. — Сказал я, с каждым словом подходя к ней всё ближе и ближе. Я снова посмотрел на неё, от её блестящих глаз до округлостей, едва скрытых платьем, которое было на ней надето.

Я наблюдал за ней весь день, в этом платье она была просто великолепна. Сзади оно было похоже на тонкие ниточки, переплетённые друг с другом. С каждым шагом, который она делала, отдаляясь от меня, нити сдвигались, обнажая соблазнительные участки кремовой кожи под ними.

— Ты правда ненавидишь меня? Или ты просто боишься того, как сильно я тебе нравлюсь? — Спросил я, придвигаясь достаточно близко, чтобы наше дыхание смешалось.

Я с удивлением и разочарованием наблюдал, как её лицо стало ещё краснее, чем было раньше. Несколько секунд у неё был шокированный взгляд, прежде чем она пришла в себя и попятилась назад.

Она сделала медленные, неуверенные шаги, и я последовал за ней, стараясь сократить расстояние между нами. С каждым моим шагом я чувствовал, как напряжение между нами нарастает, пока мне не захотелось заключить её в свои объятия.

— Заткнись. И почему ты стоишь так близко ко мне? — Внезапно заговорила она. Её слова были резкими, но я не мог воспринимать их всерьёз, когда она говорила с таким красным лицом и таким дрожащим голосом.

Пока она говорила, я смотрел ей в глаза. То, что я там увидел, было не просто страхом или гневом, это было нечто большее. Я почувствовал, что моя решимость ослабевает, и подошёл к ней. Она перестала пятиться, потому что ей мешала кровать.

— Скажи, что я тебя не волную, — потребовал я.

Мы стояли прямо перед кроватью, достаточно близко, чтобы можно было коснуться друг друга. Я почти ничего не соображал, когда протянул руку и коснулся её лица. На её выразительном лице отражались разные эмоции. Она выглядела так, будто боролась с двумя совершенно разными желаниями: желанием убежать и желанием поцеловать меня. Я тихо застонал. Этот взгляд был моим погибельным грехом.

— Я… Просто… Просто заткнись! — Слабо возразила она.

Я провёл пальцем по её щеке до подбородка, а затем нежно обхватил его, прежде чем наконец ответить.

— Заставь меня.

ИЗАБЕЛЬ

— Ты дрожишь, — сказал Винченцо, придвигаясь ближе. Его голос был таким глубоким, что я чувствовала его каждой клеточкой своего тела.

Я вздрогнула и заставила себя успокоиться, чтобы ноги не подкосились.

— Ты ненавидишь то, что хочешь меня, не так ли? — Спросил он, подходя ещё ближе, и на несколько секунд я забыла, как дышать.

Он был так близко, что я чувствовала его запах. Я видела каждую чёрточку его лица, слышала, как он дышит. Его близость сводила меня с ума. Мне хотелось наброситься на него и в то же время убежать. Он, как обычно, ухмылялся, он знал, какой эффект на меня производит.

— Я не хочу тебя. — Я ненавидела, что мой голос дрожал, когда я говорила, но это было не так. Его ухмылка стала ещё шире, когда он положил руку мне на затылок и притянул меня ближе.

— Лгунья, — сказал он. — Если ты меня ненавидишь, скажи, чтобы я остановился.

Я не могла найти слов, а он приближался, пока не оказался в паре сантиметров от моих губ. Честно говоря, я не хотела его останавливать, поэтому молчала и смотрела на него, используя все остатки гордости и неповиновения, чтобы противостоять его невероятному очарованию.

А потом он поцеловал меня. Это был взрывной поцелуй, он был именно таким, каким я его себе представляла: настойчивым с оттенком нежности. Пока наши языки боролись друг с другом, я позволила ему взять контроль в свои руки, и мне это понравилось. Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, мы оба тяжело дышали. Наши глаза слились в горячем объятии, и мы перевели дыхание.

— Ты не можешь уйти, Изабель, пока я не разрешу, — сказал Винченцо хриплым от желания голосом.

— Я тебя ненавижу, — я знала, что, когда я это сказала, мой голос прозвучал шёпотом и совсем неубедительно.

— Продолжай убеждать себя в этом, — мы были так близко друг к другу, что соприкасались лбами и дышали одним воздухом. Он наклонился, чтобы прошептать мне на ухо: — но мы оба знаем правду.

В ту же секунду он поднял меня и понёс к кровати. Я не сопротивлялась, вместо этого я обняла его за мощные плечи и крепко сжала их. В этот момент между нами существовало негласное соглашение, и мы знали, что оба хотим друг друга. Ради желания мы собирались отложить наши конфликты в сторону в этот вечер, но я не была уверена, как всё сложится на следующий день.

Было ясно, что то, что должно было произойти дальше, изменит всё между нами, но в этот момент мне было всё равно. Я хотела этого, я хотела его так сильно, что не могла думать ни о чём другом.

— Как сильно ты меня ненавидишь? — Поддразнил меня Винченцо, лаская языком мочку моего уха, а затем впиваясь в мои губы. Я почувствовала, как его язык исследует мой рот, и приняла его вторжение, посасывая шероховатый кончик и хватаясь за его плечи, чтобы не упасть.

Когда Винченцо отстранился, мои губы были влажными, и я глубоко вздохнула.

— Пошёл ты, — это всё, что я смогла выдавить из себя после того, как он лишил меня дара речи своим поцелуем.

— М-м-м… — Он дышал мне в кожу, пока его большие руки скользили по моей груди, ощупывая её через платье. Его прикосновения были уверенными и в то же время нежными, он не торопился. — Так точно.

Я заёрзала, пока он мял мою грудь. Я хотела большего, я хотела его прямо сейчас. Я чувствовала, как между ног становится всё влажнее. Я так сильно его хотела.

— Как давно ты этого хотел? — Спросила я с любопытством. Мне хотелось знать, чувствует ли он то же, что и я. Мне хотелось знать, хочет ли он меня так же сильно, как я хочу его.

— С того момента, как я увидел, как ты крадёшь мой чемодан в аэропорту, — сказал он, покусывая моё ухо. Его голос был полон желания, и я задрожала.

— Я не крала, ты же знаешь.

— Но ты это сделала, — сказал Винченцо, приложив палец к моим губам. — Сейчас это не имеет значения, сейчас не время для этого.

Его руки соскользнули с моих возбуждённых сосков и обхватили мои ягодицы под платьем, прижимая мой лобок к его напряжённому члену. Он начал тереться об меня своим членом, массируя руками мою голую задницу. Я сидела на нём верхом, и это было потрясающе. Моя обувь валялась на полу в разных концах комнаты. Я даже не помню, когда сняла её, и мне было всё равно.

— Я хочу тебя сейчас, — пробормотала я, ощущая восхитительную скользкость между своих обнажённых бёдер. Моё желание росло, и каждая минута, которую он тянул, была самой восхитительной пыткой.

Винченцо отпустил одну ягодицу и нашёл мой клитор подушечкой большого пальца.

— О-о-о, — простонала я, когда он начал водить по нему туда-сюда. Он продолжал размеренные движения, а я продолжала тереться о его большой палец, подстраиваясь под его ритм. Волны удовольствия, которые вызывали его движения, уносили меня в такие места, куда меня ещё никто не доставлял.

— Ты собираешься и дальше так надо мной издеваться? — Спросила я в перерывах между учащёнными вдохами. Затем я увидела, как Винченцо расстёгивает свой кожаный чёрный ремень. Казалось, он намеренно не торопится.

— Расстегни мои брюки, — скомандовал он, не сбавляя темпа в ласках моего клитора. Я опустила руки, расстегнула пуговицу, а затем и молнию.

Я провела рукой по передней части его шёлковых чёрных трусов и обхватила его твёрдый, влажный член. Я чуть не ахнула от его размера, но сдержалась. Я не могла поверить, что через несколько мгновений он окажется внутри меня.

— Дааа, — выдохнул Винченцо, когда я высвободила его член из одежды. — Так намного лучше.

Винченцо притянул меня к себе, и я оказалась зажата между его твёрдым, пульсирующим членом и его властными руками. Я расставила ноги пошире и прикусила губу. Я хотела, чтобы он вошёл в меня и избавил меня от нарастающего внутреннего напряжения.

Я была так возбуждена, что могла представить, как мы занимаемся этим прямо здесь, с задранным платьем и штанами Винченцо, болтающимися на коленях. Каждая секунда казалась мне бесконечной, я хотела, чтобы он вошёл в меня.

Винченцо отпустил меня, ухмыльнулся и задрал мою юбку, обнажив гладкую киску, которая уже пульсировала в предвкушении. Он направил свой член мне между ног, затем обхватил мои бёдра и начал двигаться вперёд-назад. Я чувствовала, как мои густые соки покрывают его ствол.

— Ты, должно быть, сильно меня хотела, да? — Поддразнил он меня.

Я сжимала напряженные бицепсы Винченцо, пока его член двигался взад-вперёд по плоти вокруг моего отверстия. Я ахнула, когда, не нарушая ритма, Винченцо опустил голову и провёл влажным языком по одному из моих уже затвердевших сосков. Затем он обвёл его своим твёрдым языком и втянул в рот.

Как раз в тот момент, когда я подумала, что больше не выдержу, Винченцо наклонился, обхватил моё колено сзади и крепко прижал мою ногу к своему бедру. Я прислонилась к нему, чтобы не упасть, а он обнял меня одной рукой за спину и прижался эрекцией к моему скользкому входу.

— О-о-о, — застонала я, чувствуя, как он входит в меня. Это было божественно, я наконец-то почувствовала себя наполненной, удовлетворённой.

— Да, маленькая, — сказал Винченцо, закрывая глаза. Щёки Винченцо залились румянцем, когда он начал входить в меня и выходить. Его ботинки скрипели в такт движениям, а пряжка ремня позвякивала на лодыжках.

Я положила голову ему на плечо и наслаждалась жёстким трением, пока он двигал своим большим членом внутри меня. Мой таз вскоре напрягся, когда я начала неуклонно приближаться к оргазму, но затем Винченцо перенёс вес тела, нарушив ритм.

— Забирайся на кровать, — внезапно сказал он, и я пьяным взглядом посмотрела на него, не в силах пошевелиться. Я не хотела этого делать. — Тогда я понесу тебя.

Он споткнулся, когда я подпрыгнула, обхватила его бедро другим коленом и оказалась ещё ближе к нему. Я застонала, и мой выдох был похож на сдирающуюся проколотую шину. Обхватив меня за талию и спотыкаясь о штанины, намотавшиеся на его голени, и обувь, Винченцо с трудом побрёл к другому краю кровати. Я начала хихикать, когда его член начал входить и выходить из меня при каждом шаге.

— Хм, это приятно, — сказала я, чувствуя лёгкое опьянение.

— Да? — Винченцо прижал меня к стене. — Хочешь ещё? — Я прикусила губу.

— Угу, — пробормотала я, внезапно потеряв дар речи. Винченцо воспользовался этой позой, чтобы удерживать меня на месте, пока входил в меня. Я вскрикнула, чувствуя, как каждый позвонок моего позвоночника упирается в стену, пока Винченцо мощно вколачивался в меня.

После нескольких минут, в течение которых Винченцо трахал меня у двери, я почувствовала, как он остановился и обнял меня. Он взял меня на руки, наклонился и аккуратно положил на диван. Я открыла глаза и увидела, что лицо моего любовника покраснело и блестит от пота, поэтому прижалась к нему, и мы оба рухнули на диван, тяжело дыша.

— Ты устал? — Спросила я, ёрзая на его члене. Винченцо покачал головой.

— Нагнись, моя маленькая, — сказал он. — Я возьму тебя сзади.

Я неохотно слезла с члена Винченцо. Я уже достигла кульминации, так что он был твёрдым и блестел от моей спермы.

— О, — простонала я. — Заманчиво.

Краем глаза я увидела, как Винченцо снимает с себя оставшуюся одежду, и решила сделать то же самое, стянув платье, которое теперь собралось в кучу на моей талии. От мысли о том, что он снова будет внутри меня, меня бросило в жар.

Винченцо развернул меня за талию, и я оказалась лицом к лицу с его со вкусом обставленной комнатой. Он поднял меня, прижался своим липким членом к моей заднице и обхватил мою обнажённую грудь.

— Я ненавидел себя за то, что не мог прикоснуться к тебе, — прошептал он мне на ухо. — Я так возбудился, увидев тебя в этом платье. — Он сжал мою грудь и я откинула голову ему на плечо.

— Я не могу сказать того же, — язвительно ответила я. Винченцо резко переместил руки мне на талию и подтолкнул меня вперёд, пока я не упёрлась в велюровый диван.

— Наклонись и раздвинь ноги, — прорычал он, и ухватился за мебель по обе стороны от меня и подался вперёд, прижимая мои бёдра к спинке. — Я собираюсь трахнуть эту сладкую киску сзади. — Дрожь пробежала по моей спине, прежде чем я послушно наклонилась вперёд над диваном. Мои обнажённые груди свисали, как наполненные водой воздушные шары. Я быстро раздвинула ноги и почувствовала, как он отодвигается.

— А теперь раздвинь свои упругие ягодицы, чтобы я мог увидеть твой горшочек с мёдом, — приказал Винченцо низким, полным похоти голосом. Его голос стал таким низким, что больше походил на рычание.

Я откинулась назад и раздвинула ягодицы обеими руками. Вечерний воздух снаружи ласкал мою сочащуюся соком киску.

— Ты такая чертовски горячая, котёнок, — сказал он, и в его голосе слышалось сильное желание.

Я настроилась на ощущения, которые одно за другим захватывали моё внимание. Сначала я почувствовала, как пальцы Винченцо впились в мягкую плоть моих бёдер, затем его язык, тёплый и нетерпеливый, облизал внешние губки моей киски. Я задрожала, когда Винченцо с пристальным вниманием исследовал каждый контур моих половых губ, а затем слизнул мой липкий нектар.

— Пожалуйста, — я не хотела больше дразнилок, я задыхалась. — Просто трахни меня! — Но Винченцо был неумолим. Он лизал и ласкал меня, пока я не была готова сама схватить его член, приподняться и впустить его в свою влажную, пульсирующую киску. — Пожалуйста, Винченцо, — снова взмолилась я, уткнувшись головой в подушки дивана. — Просто трахни меня сейчас, я такая мокрая. Пожалуйста! Я хочу, чтобы ты был во мне! — Мне было всё равно, что я кричу, что другие люди в особняке могут меня услышать, я слишком сильно его хотела. У меня не осталось ни одной работающей клетки мозга, чтобы смутиться.

Я оглянулась и поймала самодовольную ухмылку Винченцо. Он стоял, глядя на мою раскрытую киску и задницу, и медленно вытирал губы тыльной стороной ладони.

— А теперь поиграй со своей грудью, — велел он. — Я хочу, чтобы это был лучший секс сзади, который у тебя когда-либо был.

Сгорая от нетерпения, я позволила мебели принять мой вес на себя и потёрла грудь, сжимая твёрдые соски большим и указательным пальцами. Я почувствовала, как бёдра Винченцо прижались к моей заднице, а затем его твёрдый член нащупал моё отверстие. Я застонала, когда его твёрдость растянула мою киску и заполнила меня целиком.

Винченцо сделал сильный толчок и вошёл в меня, подняв меня на цыпочки. Он был так глубоко во мне, что задел шейку матки, и боль была слишком приятной. Затем он схватил меня за талию и притянул к своему пульсирующему члену, растягивая мой узкий проход, чтобы он мог вместить его требовательный орган. Я чувствовала, как растягиваюсь вокруг него. Винченцо застонал, когда его плоть ударилась о мою влажную плоть, когда он погрузил свой широкий ствол глубоко в меня, до предела растянув мою дырочку.

Где-то в рабочей части моего мозга я понимала, что если кто-нибудь сейчас войдёт в спальню, то увидит длинный член Винченцо, уткнувшийся между моих ягодиц, и задастся вопросом, не насилуют ли меня здесь. Но если бы они подошли поближе, то услышали бы, как я тихо мурлычу, как котёнок, и поняли бы, что я на всё согласна.

Это была волнующая мысль, хотя мне было совершенно наплевать на то, как я выгляжу. Мои внутренние мышцы напряглись и приготовились к оргазму, когда толчки Винченцо стали более яростными, быстрыми и жёсткими, и он прижал меня к дивану.

— О боже! — Вскрикнула я, когда моя киска обхватила член Винченцо, погружая его глубоко в себя. Винченцо издал гортанный стон, а я вцепилась в диван, чтобы не упасть, и почувствовала, как он кончает. Он сделал последний толчок и несколькими порциями наполнил меня спермой. Сперма вытекла и потекла между моих бёдер.

Винченцо навалился на меня сзади, и между нами заблестели капельки пота.

— Блядь, — выдохнул Винченцо, и прижался щекой к моему позвоночнику, а его уменьшающийся член начал выскальзывать из моей мокрой киски. Я слушала, как замедляется наше дыхание. — Это было потрясающе, — игриво сказал Винченцо и слегка шлёпнул меня по заднице.

Я повернула голову, когда почувствовала, что он приподнимается. Я медленно встала и направилась в ванную. Мне действительно нужно было в туалет.

Когда я вернулась, Винченцо проверял свой телефон, ожидая меня уже на кровати. К тому времени желание исчезло из моих глаз, и я уже не понимала, что натворила. Не то чтобы я жалела об этом, просто мне было интересно, что это значит для будущего. Он прав, это было потрясающе, намного лучше, чем я ожидала. Но куда нас это теперь заведёт?

Слишком уставшая, чтобы думать о последствиях своих поступков, я запрыгнула в постель и прижалась к нему, почти сразу уснув.

ВИНЧЕНЦО

Это было прекрасное утро, но оно не могло сравниться с красотой женщины, мирно спящей рядом со мной. Как бы я ни старался осознать это, я всё ещё не мог поверить, что прошлой ночью мы спали вместе.

Это была одна из лучших ночей в моей жизни, но я не мог избавиться от сомнений, которые закрадывались в мою голову. Было ли разумно спать с женщиной, которая формально была моей заложницей? Я знал, что мы каким-то образом перешли эту черту, и не мог не думать о надвигающихся последствиях своих действий. Я понял, что она мне нравится, с первого взгляда, но не ожидал, что мои чувства к ней будут такими сильными.

В моей комнате было тихо и спокойно. Тем не менее я сделал глубокий вдох, пытаясь понять, что делать дальше.

Я не мог снова заснуть после того, как проснулся в два часа ночи. Мысли в моей голове путались, и я не мог думать ни о чём, кроме того, что произошло между мной и Изабель.

Я взглянул на неё. Изабель мирно спала рядом со мной. Её черты были спокойны, а хмурое выражение лица исчезло. Она спала мирно, но я знал, что, когда она проснётся, всё, скорее всего, изменится.

Пока я любовался Изабель, дверь в мою комнату внезапно распахнулась, заставив её вздрогнуть. Я поднял голову, настороженный и готовый к нападению. Но это был всего лишь Пьетро, единственный, кто имел доступ в мою комнату. На его лице читались шок и беспокойство. Изабель уже проснулась и оглядывалась по сторонам. Она явно была напугана бесцеремонным появлением моего брата.

Когда Пьетро подошёл к нам, он резко остановился, заметив, что Изабель лежит в постели со мной. Я не мог его винить, я тоже был в шоке. Изабель, испуганная и смущённая, быстро схватила простыню, чтобы прикрыться. Она выглядела одновременно уязвлённой и разгневанной, её лицо покраснело, но она была очаровательна в своём гневе.

— Какого чёрта, Пьетро? — Спросил я, вставая и подходя к Изабель, чтобы закрыть её от посторонних взглядов. Я знал, что ей некомфортно находиться в одной комнате с моим братом, поэтому старался сделать всё возможное, чтобы она чувствовала себя лучше.

Я уже знал, что её реакция будет непредсказуемой, когда она проснётся, и то, что Пьетро застал её полуобнажённой, не облегчало ситуацию.

— Чего ты хочешь? — Резко спросил я. Выражение его лица внезапно изменилось: из шокированного оно стало серьёзным, и я понял, что произошло что-то серьёзное. Я увидел, как в его глазах мелькнуло недоверие, прежде чем он протянул мне планшет, который держал в руках.

— Тебе нужно это увидеть, — сказал он напряжённым голосом. Я взял планшет и начал читать сенсационные заголовки, которые отображались на экране. Я не мог поверить своим глазам. Чем больше я читал, тем больше удивлялся и терялся в догадках. Сначала я разозлился из-за того, что Пьетро ворвался ко мне в комнату, но, прочитав заголовки на планшете, я всё понял.

Насколько я мог судить, все крупные таблоиды опубликовали наши с Изабель фотографии со свадьбы. На фотографиях также были запечатлены наши бурные отношения и тот момент, когда я увозил её. На них мы шли рука об руку, разговаривали и смотрели друг на друга. Со стороны это выглядело очень убедительно. Если бы на фотографиях и видео был не я, я бы, возможно, поверил в правдивость этих заголовков.

«Сицилийский принц и американская писательница.»

Этот заголовок был самым популярным. В нём было много фотографий со свадьбы, на которых мы выглядели как пара. Не знаю, как они это сняли, но выглядело очень убедительно. СМИ пестрели домыслами о наших отношениях, называя их зарождающимся романом.

Закончив читать статьи, я поднял планшет и посмотрел в потолок. Внезапное и нежелательное внимание угрожало моей тщательно оберегаемой тайне. Я зашёл так далеко в основном потому, что оставался сдержанным. По-настоящему могущественный босс мафии никогда не был в центре внимания, так и должно было оставаться. Мне нужно было исправить это как можно скорее.

Моё лицо не должно было быть на виду, и уж точно не должно было быть с кем-то другим, о ком ходили слухи о зарождающемся романе. Это было небезопасно ни для меня, ни для Изабель.

К этому времени Изабель заглянула мне через плечо и поняла суть происходящего. Я взглянул на неё, и она выглядела такой же встревоженной и обеспокоенной, и нервно постукивала ногой по кровати.

— Отлично, — я провёл рукой по и без того растрёпанным волосам и взглянул на Пьетро, который, казалось, был расстроен не меньше меня. Я потерял дар речи и был в замешательстве, я не знал, что делать дальше. — Этого нам только не хватало, — саркастически пробормотал я.

Пьетро прислонился к стене, скрестив руки на груди. Я взглянул на него, давая знак уходить. Он отошёл, но успел сказать:

— Оставлю вас двоих наедине, чтобы вы обдумали это.

— Это может разрушить мою карьеру, — воскликнула Изабель, отвлекая меня от моих запутанных мыслей, — и твою тоже, — сказала она, констатируя очевидное. — Если люди начнут докапываться до того, кто ты на самом деле...

Не успела она договорить, как зазвонил мой телефон, прервав её и нарушив напряжённую тишину. Я взял его с тумбочки и увидел, что это Элия.

Элия был ещё одним влиятельным боссом мафии, хорошо известным в преступном мире Палермо. Он также был моим другом и деловым партнёром. Я уже знал, зачем он звонит, и не был уверен, что у меня хватит сил для предстоящего разговора.

— Элия, сейчас неподходящее время, — просто сказал я, поднимая трубку. Я ожидал, что он закончит разговор или, по крайней мере, ответит мне раздражённым тоном, но то, что он сказал, было неожиданным. Прежде чем он заговорил, наступила короткая пауза, которая показалась мне тяжёлой, как слон в комнате.

— Поздравляю, Винченцо! — Воскликнул Элия, и в его голосе прозвучала неожиданная радость. Я ожидал, что меня будут ругать, порицать и выговаривать, и уж точно не ожидал, что меня будут поздравлять. Что именно произошло? Может быть, я неправильно его расслышал.

— Повтори? — Попросил я, не зная, что ещё ответить. Тем временем Изабель всё ещё лежала на кровати, завёрнутая в простыни, и смотрела на меня широко раскрытыми глазами лани, словно спрашивая: что мы собираемся делать?

Я отвернулся и начал расхаживать по комнате. У меня не было ответа на этот вопрос.

— Я сказал поздравляю, Винченцо! О тебе говорили все новости, я видел фотографии и видео. Похоже, ты решил остепениться, и как раз вовремя. Умный ход, друг мой, очень умный ход.

— Что ты имеешь в виду?

— Я думал, ты сделал это намеренно.

— Я ничего не делал.

— Так даже лучше.

— Может, перестанешь говорить загадками и перейдёшь к сути?

Он рассмеялся. В отличие от меня, он находил всю эту ситуацию забавной.

— Так вот, что я и говорил до того, как ты меня перебил, сейчас самое подходящее время. Или ты забыл, что выборы в «Купол» не за горами?

— Я знаю, как я мог забыть? Но какое это имеет отношение к ситуации?

— Раз уж я должен тебе всё разжёвывать, — я закатил глаза, — то наличие отношений показывает, что ты стабильный и надёжный кандидат. Это повысит твои шансы на победу, так что это очень хорошо.

Я задумался над его словами. Он был прав, для выборов было бы лучше, если бы я выглядел ответственным и собранным. Это действительно повысило бы мои шансы на победу.

— Теперь я понял, что ты имеешь в виду.

— Да, так что поздравляю.

— Спасибо, наверное. — Элия говорил разумные вещи, всё вставало на свои места, и не понимал, почему не подумал об этом раньше.

Это было действительно хорошо.

В моей голове крутились шестерёнки, мысли бежали со скоростью мили в минуту. То, что поначалу казалось катастрофой, теперь стало неожиданным преимуществом. С Изабель на моей стороне я увеличил свои шансы на победу в выборах.

— Я буду с нетерпением ждать твоей победы на выборах.

— Я тоже буду ждать своей победы.

Я знал, что буду делать сейчас, я должен был воспользоваться ситуацией. Мне дали лимоны, и я намеревался их использовать. Я закончил разговор с новой решимостью. Теперь я понимал необходимость держать Изабель рядом. Я понял, что она должна быть здесь не только для вида, но и для того, чтобы обеспечить мне успех на предстоящих выборах в «Купол».

Я повернулся к Изабель, которая всё ещё лежала на кровати, выглядя совершенно измотанной. Прежде чем она смогла заговорить, заговорил я.

Я увидел, как выражение её лица почти мгновенно сменилось с растерянного на гневное и вызывающее.

— Планы меняются, — сказал я, скрестив руки на груди, — ты никуда не уйдёшь.

Теперь она стояла на коленях, крепко прижимая простыни к груди. Её брови были нахмурены, а губы плотно сжаты.

Я не мог не восхищаться ею, даже несмотря на то, что она была раздражена. Она выглядела такой очаровательной, когда была расстроена: её кудряшки спутались и спадали на плечи, а лицо покраснело от гнева. Она сверлила меня взглядом, но мне было всё равно… она сделает то, что я сказал.

— Ты не можешь держать меня здесь против моей воли. Я разрешила тебе пойти со мной на свадьбу, как мы и договаривались. Теперь я хочу вернуться домой! — Она ударила кулаком по кровати, пытаясь закатить истерику. Я медленно подошёл ближе, и хотел выглядеть как можно более устрашающе, но не хотел слишком сильно её пугать.

Я встал перед ней, возвышаясь над ней, и несколько секунд смотрел на неё, ничего не говоря. Она не отводила взгляд, а мало кто мог выдержать мой взгляд, но она продолжала меня удивлять.

Когда я понял, что она не собирается сдаваться, я заговорил.

— Я могу и сделаю это. Ради нас обоих. Внимание СМИ может быть полезным, но оно также делает ситуацию более опасной. Ты останешься со мной, пока всё не разрешится.

Изабель открыла рот, чтобы возразить, но я поднял руку, останавливая её. Я знал, что она попытается возразить, и не собирался ей этого позволять. Она должна была понять всю серьёзность ситуации.

Дело было не только в ней и не только в выборах. У меня были враги, и теперь, когда её лицо было у всех на виду, она была в опасности. Я знал, что рано или поздно они придут за ней.

Она не могла уйти, особенно сейчас. Там было небезопасно. Здесь, со мной, она была бы в большей безопасности. Но я чувствовал, что, даже если я объясню ей это, она всё равно будет спорить. Не было смысла объяснять ей, она бы всё равно не поняла бы.

— Дело не только в тебе. Если ты уйдёшь, то подвергнешь риску нас обоих. Нам нужно выступить единым фронтом. Мы должны держаться вместе, сейчас как никогда. — Мне нужно было, чтобы она поняла меня, поняла, почему ей опасно находиться вдали от меня. Я хотел уберечь её, хотя мне и нравилось, что она рядом.

Она продолжала смотреть мне в глаза, как всегда дерзкая и не желающая отступать. Напряжение в комнате было таким сильным, что я его чувствовал. Оно было осязаемым. Мне казалось, что если я протяну руку, то смогу до него дотронуться. Когда я смотрел ей в глаза, мне казалось, что я чувствую все её эмоции. Это было сочетание разочарования, страха, гнева и неоспоримого влечения.

Независимо от того, что она чувствовала, она всё равно собиралась делать то, что я хотел, и это было всё, что меня волновало. Она долго молчала, прежде чем наконец заговорила.

— Я тебя ненавижу, — сказала она, не отводя взгляда. Я смотрел ей в глаза и видел, что она говорит не всерьёз.

— Понятно, — промычал я в знак согласия, и на моём лице появилась довольная улыбка. В этот момент я вспомнил прошлую ночь и то, как она прижималась ко мне. Размышляя об этом, я почувствовал, как мой член слегка возбудился. Я никогда не хотел женщину так сильно, как хотел её. Это было постоянное желание, я хотел её каждый раз, когда видел. — Прошлой ночью я мог бы и повестись, но сейчас… — наконец сказал я, всё ещё улыбаясь.

Изабель тут же замахнулась, чтобы дать мне пощёчину, но я остановил её, схватив за запястье до того, как её рука коснулась моего лица. Мои рефлексы уже не раз спасали меня, и этот раз не стал исключением.

Я улыбнулся ещё шире. Чёрт, я люблю женщин, которые умеют драться. Она бы не победила, но попытка была милой. Меня всегда заводили упрямые женщины. Я действительно считал себя укротителем непосед и знал, что с ней мне будет весело.

— Тигрица, — сказал я, притягивая её к себе. Она была так близко, что я чувствовал её запах, так близко, что, если бы я чуть наклонился, то мог бы почувствовать её вкус.

Теперь я мог видеть её лицо во всех подробностях. Она затаила дыхание и смотрела на меня, гадая, что я сделаю дальше. Я хотел сделать с ней так много всего, но понимал, что сейчас на это нет времени.

— Одевайся, Изабель.

ИЗАБЕЛЬ

Дом был настоящим мини-раем. Если бы не ситуация, в которой я оказалась, я бы с удовольствием осталась здесь. Было немного грустно, что я не могла оценить его по достоинству из-за сложившихся обстоятельств.

Сейчас я сидела за обеденным столом напротив Винченцо в самой красивой столовой, которую я когда-либо видела. Если бы к определению «роскошная» прилагался какой-то образ, то это была бы именно эта комната.

Потолки были высокими и величественными, они возвышались над всем и всеми. Комната была элегантно обставлена антикварной деревянной мебелью с замысловатой резьбой. Каждый предмет мебели, вероятно, стоил тысячи долларов. Настолько они были красивы.

Единственное, что портило впечатление от прекрасного завтрака, это напряжение между мной и Винченцо, когда мы сидели друг напротив друга за длинным полированным обеденным столом. Воздух был настолько наэлектризован, что было трудно дышать.

Я уставилась на изысканно оформленный завтрак, который был подан передо мной. У меня не было аппетита. Это был, наверное, самый красивый и аппетитный завтрак, который я когда-либо видела, но в этот момент он выглядел просто красивыми красками на тарелке. У меня не было ни настроения, ни душевного настроя прикасаться к тому, что лежало передо мной.

Что я собираюсь делать? Как моя жизнь так сильно изменилась всего за несколько дней? Я попыталась вспомнить, с чего всё началось. Если бы я только молчала в аэропорту, я бы не оказалась в такой ситуации. В одну минуту я была обычной девушкой, а в следующую — попала на страницы газет с одним из самых красивых и опасных мужчин, которых я когда-либо видела.

Нельзя отрицать, что он меня привлекал, он был опасен в том смысле, который меня возбуждал. Я так злилась на него, но в то же время мне просто хотелось его трахнуть. Рядом с ним я чувствовала себя беспомощной и зависимой, а это было не в моём характере.

— Я уйду, нравится тебе это или нет, — сказала я, скрестив руки на груди. Винченцо продолжал есть, не обращая на меня внимания. К этому моменту я была сыта по горло и не хотела быть частью преступного мира Винченцо, мира лжи и обмана. Слишком много было неизвестных. Я не могла и не хотела соответствовать его образу жизни. И если ценой свободы была моя жизнь, то так тому и быть.

Непреодолимое влечение между нами усиливало моё разочарование. Почему он меня не слушает?

— Я не могу здесь оставаться, Винченцо, — твёрдо сказала я. Я хотела настоять на своём, но это прозвучало скорее как мольба. — Это опасно, я не могу здесь оставаться. У меня есть работа, у меня есть обязательства. Я отказываюсь быть пленницей в твоём мире. — В конце я немного повысила голос, и только тогда он наконец поднял взгляд.

Винченцо, сидевший во главе стола, откинулся на спинку стула, его взгляд был твёрдым и непреклонным.

— Я предлагаю тебе защиту, Изабель. Ты получишь доступ к моей жизни и ко всем сопутствующим ей благам. Ты не будешь пленницей. Ты просто, будешь под моей защитой, — сказал он напоследок. Он пристально смотрел на меня, словно провоцируя на ответ.

Мои глаза сузились.

— Мне не нужен папик. Я ценю то, что зарабатываю сама.

Винченцо ухмыльнулся, и в этот момент он был похож на льва, готового к прыжку.

— Папик, да? Так вот что это, по-твоему, значит?

— Называй это как хочешь, — сказала я, скрестив руки на груди. — Я не продаюсь. — Сверлю его взглядом, не отводя глаз.

Я боялась, что если не выскажу ему всё, что думаю, то потеряю голос. Я долго и упорно шла к тому, чтобы обрести свой голос. Я не собиралась терять его сейчас или когда-либо.

Мы ещё какое-то время смотрели друг на друга, наслаждаясь напряжением. Прежде чем кто-то из нас успел что-то сказать, из кармана Винченцо зазвонил мой телефон.

— Ты знаешь правила, — напомнил он мне, протягивая телефон. Я взяла его и взглянула на экран. Увидев, что звонит мой босс, я вздохнула. Я знала, что не готова к разговору, который нам предстоит, но понимала, что у меня нет выбора.

Мне разрешалось отвечать на телефонные звонки и электронные письма только в том случае, если я позволяла Винченцо контролировать их. Каждый мой звонок должен был быть на громкой связи, а каждое электронное письмо и сообщение, которые я отправляла, проверялись программой, которую хакер из его клана установил на мой телефон.

Это было очень навязчиво, но я старалась смотреть на ситуацию с позитивной стороны. По крайней мере, мне разрешили оставить телефон.

Я в ужасе смотрела на свой телефон, ожидая, что начальница начнёт меня отчитывать. Из-за всего, что произошло, я не смогла выполнить ни одно из порученных мне заданий. Под пристальным взглядом Винченцо я наконец набралась смелости ответить на звонок и была потрясена до глубины души.

Если бы я и собиралась рассказать кому-то о своей нынешней ситуации, то точно не начальнице. Эта женщина думала только о себе, и всё, что доставляло ей неудобства, обычно отбрасывалось в сторону. Я всё ещё злилась из-за того, что из-за её задания я попала в эту передрягу, но это не значило, что я хотела потерять работу.

Моя начальница была эгоистичным человеком, но она компенсировала это тем, что была исключительно хороша в своей работе. Она всегда держала руку на пульсе и умела публиковать статьи, которые были хорошо восприняты. Благодаря этому нам было легче переносить стресс, связанный с работой на неё.

— Изабель, дорогая! — Начала она. Я почувствовала, как у меня отвисла челюсть от этих слов, мой босс редко казалась такой взволнованной и счастливой, разговаривая со мной.

Тем не менее я не радовалась этому, а только ещё больше беспокоилась. Я провела с ней достаточно времени, чтобы знать, что её настроение крайне переменчиво.

— Я видела фотографии. Кто бы мог подумать, что мне придётся практически выкручивать тебе руки, чтобы ты туда поехала. А кто этот твой бойфренд красавчик-итальянец? — Её громкий взволнованный голос наполнил комнату. Я в шоке огляделась по сторонам. Винченцо всё это забавляло.

Она продолжала говорить, но я её не слышала, у меня словно звенело в ушах. Слова «итальянский бойфренд» эхом отдавались у меня в голове.

— Он не… он не… — Я поймала себя на том, что заикаюсь в ответ. Моя реальная жизнь столкнулась с той неразберихой, в которую я ввязалась в Палермо. Я чувствовала, как вокруг меня смыкаются стены, но я не могла показать начальнице, что мне плохо, да и вряд ли ей было бы до этого дело.

— Он идеален! Я всегда считала тебя немного скучной, дорогая, но это мы можем использовать. — Она перебила меня, и в её голосе слышалось воодушевление.

— Использовать? — Спросила я всё ещё дрожащим голосом.

— Да. Оставайся в Палермо и пиши о своих отношениях с итальянским парнем. — Предложила она, и я нахмурилась.

— Он не…

— И мы наконец-то сможем поговорить о повышении, — снова перебила она меня. От её слов я снова широко раскрыла глаза. Я добивалась повышения уже больше года, и мысль о том, что оно наконец-то стало достижимым, была слишком заманчивой.

— Ты имеешь в виду…

— Да! Убедись, что детали проработаны, — перебила она меня. Я представила, как она сидит в своём кабинете, с волосами, уложенными в какую-то нелепо замысловатую причёску, которую она выбрала на сегодня, и стучит по клавиатуре.

Я разрывалась. Всё, чего мне хотелось последние несколько дней, это уехать как можно дальше от Италии, но это предложение было слишком заманчивым.

Я чувствовала на себе взгляд Винченцо, даже не глядя на него. За то короткое время, что мы провели вместе, я немного привыкла к его манерам и поняла, что он ухмыляется.

На моей работе было сложно получить повышение. Моей начальнице было так трудно угодить, что она редко считала кого-то достойным повышения. Я знала, что если упущу эту возможность, то, скорее всего, другой не будет ещё много лет.

— Я... я подумаю об этом, — запнулась я. Я не отказалась, потому что всё ещё была ошеломлена перспективой повышения, и я видела, что Винченцо хочет что-то сказать.

— Не думай об этом слишком долго. Ты же знаешь, как быстро история может устареть. Поговорим позже, дорогая! — Возбуждённый голос моей начальницы снова наполнил комнату, прежде чем она повесила трубку.

Моя начальница была права: онлайн-тренды подобны падающим звёздам, они ярко горят и исчезают так же быстро, как появляются. Если я хотела чего-то добиться, мне нужно было действовать быстро.

Я отчаянно хотела получить повышение, но в то же время хотела дистанцироваться от мира Винченцо. Я знала, что испытываю к нему какие-то неловкие чувства, и боялась даже пытаться понять, что это за чувства.

Не успела я продолжить размышления на эту тему, как меня прервал голос Винченцо.

— Есть только один логичный ответ, и мы оба знаем, какой, — сказал он.

— О, правда? И какой же это? — Парировала я.

— Ты её слышала. Это может быть выгодно для нас обоих. Меня выберут, ты получишь повышение, это беспроигрышный вариант. — Сказал он, с каждым словом наклоняясь всё ближе. Его голос был низким и притягательным, и казалось, что он делает мне предложение, от которого я не смогу отказаться.

Винченцо приподнял бровь, словно ожидая ответа. Он по-прежнему стоял близко ко мне, так близко, что, сделай я шаг вперёд, мы могли бы поцеловаться. Несмотря на страх, я чувствовала, что краснею. После ночи, которую мы провели вместе, от такой близости мне хотелось отскочить. Однако дразнящий взгляд его глаз был похож на вызов, и я знала, что, если убегу, проиграю.

Я была в панике. Мне казалось, что меня всё глубже и глубже затягивает в криминальный мир. Если бы обо мне открыто узнали, что я встречаюсь с Винченцо, это преследовало бы меня, когда я, наконец, вернулась бы домой. Винченцо, должно быть, заметил что-то в моих глазах, потому что игривое выражение на его лице быстро исчезло, сменившись суровым выражением, к которому я уже привыкла.

— Это то, чего я хочу. А взамен ты получишь повышение по службе и безопасность. Это честная сделка. — Его тон был таким же жёстким, как и выражение лица.

Его голос и слова были грубыми, но я чувствовала что-то ещё. Когда он говорил, в его взгляде, даже когда он злился, было что-то такое, что притягивало меня.

Он смотрел на меня так, словно я была единственной в его мире. Это был опьяняющий взгляд, и я поняла, что если продолжу поддаваться его влиянию, то соглашусь на всё, не задумываясь.

Я взяла себя в руки и попыталась найти выход из этой ситуации. Мне нужно было оставаться в безопасности, и я хотела получить повышение. Поразмыслив немного, я начала понимать Винченцо. Он рассказал мне о предстоящих выборах, и я осознала, что моя связь с ним подвергает меня опасности.

— Хорошо. Я останусь до выборов. Но мне это не нравится. — Наконец сказала я.

— Я и не ожидал, что тебе понравится. Но ты увидишь, Изабель. Это соглашение может оказаться более выгодным, чем ты думаешь. — Он говорил с доброй улыбкой, но я усмехнулась и встала.

С этими словами динамика наших отношений изменилась.

ИЗАБЕЛЬ

Я чувствовала, как у меня в животе порхают бабочки, неистовые бабочки, от которых меня чуть не стошнило. Но я этого не сделала, я молчала, пока мы сидели в кафе. Единственным признаком нервозности было то, что я постоянно двигала руками.

Я не могла усидеть на месте.

Я поймала себя на том, что провожу пальцами по краям своей кофейной чашки, прежде чем перейти к рисованию узоров на столе перед нами. Одной мысли о том, где я нахожусь, было достаточно, чтобы у меня началась паническая атака.

Кафе было красивым, с тёплыми, уютными оранжевыми и коричневыми оттенками в интерьере. Это было место, куда можно было прийти, чтобы отдохнуть от внешнего мира. Прямо за окном я видела океан. Шум волн и крики чаек создавали очень красивую картину. Красота и спокойствие вокруг резко контрастировали с моим состоянием.

В кафе было мало персонала, всего одна официантка, которая вела кассу и работала бариста. Однако такая скромная обстановка не казалась здесь неуместной. Напротив, она создавала впечатление, что кафе — это уютное место.

По словам Винченцо, кафе выбрал Элия. Он был немного суеверным, и именно в этом кафе он однажды спрятался, когда его жизнь была в опасности. Хозяйка кафе, милая пожилая женщина, которая была либо слишком храброй, либо слишком наивной, приютила его и помогла ему. Она спрятала его от врагов, которые хотели довершить начатое, когда он был ещё ребёнком.

Эта история поразила меня. Я не знала, смогла бы я поступить так же. До инцидента в аэропорту я понятия не имела, как устроен преступный мир за пределами художественных фильмов. Поэтому я не могла представить, что можно приютить сына босса мафии. С тех пор кафе находилось под его защитой и стало его любимым местом для встреч. Теперь женщина была под его защитой. Это была хорошая история, но я не могла не думать о том, как всё могло обернуться для неё ужасным провалом.

Я нервничала, чувствовала, как каждые пять секунд ёрзаю и меняю позу, но с Винченцо всё было в порядке. Он выглядел совершенно нормально, хладнокровно и собранно. Всё, начиная с того, как он сидел, и заканчивая тоном его голоса, когда он отдавал приказы, говорило о том, что он спокоен. Однако его взгляд подтверждал, что он на взводе.

Тот факт, что он мог нервничать, только усиливал мою панику. Я никогда не видела его взволнованным, и это подтверждало, что ставки были выше, чем когда-либо прежде.

Пока мы сидели, я не могла перестать думать о том, что Винченцо сказал мне перед тем, как мы вышли из дома.

— Элия — один из самых хитрых людей, которых я знаю. Он самый влиятельный союзник в моём кругу. — Сказал мне Винченцо. Даже тогда его выбор слов заставил меня задуматься, до этого я ни разу не слышала, чтобы кого-то в реальной жизни называли хитрым.

Учитывая, с какими людьми работал Винченцо, любой, кто заслуживал такого описания, должен был выделяться на фоне других акул.

Теперь я была в мире Винченцо, и понимала, что разногласия редко обходились без кровопролития. Мне было трудно переварить мысль о том, что преступный мир — это место со своими собственными правилами и этикетом.

Я отвлеклась от этих мыслей и вернулась в настоящее, где я всё ещё сидела в кафе с Винченцо.

Несмотря на то, что я была в хорошем месте и здесь подавали хороший кофе и еду, здесь было странно пусто. Винченцо, похоже, это не беспокоило, и я поняла, что это могло быть сделано намеренно. Встреча и разговор, которые должны были состояться, были строго конфиденциальными, поэтому кто-то, должно быть, позаботился о том, чтобы в кафе никого не было. Я подумала о владельце кафе, и всё встало на свои места.

Звук открывающейся двери привлёк моё внимание, и когда я обернулась, мне пришлось заставить себя не пялиться.

Элия оказался не таким, как я ожидала. Я думала, что он будет грубоватым на вид. Я думала, что у него будет громкий, зычный голос и что он будет носить золотые кольца на всех пальцах, и что у него будет как минимум четыре телохранителя.

Но вместо этого я в первую очередь обратила внимание на его костюм. Он выглядел дорогим, но в то же время таким, какой мог бы носить любой бизнесмен.

Он вошёл в кафе один, как будто это была обычная встреча. Я наблюдала, как он делает небольшие, но уверенные и размеренные шаги с вежливой улыбкой на лице.

В целом он выглядел приветливым, скорее как генеральный директор, чем как босс мафии. Его одежда и аура буквально кричали о изысканности и утончённости. Он был немолод, но не слишком стар, в его тёмных волосах виднелось несколько седых прядей, что придавало ему благородный вид. Волосы были короткими и зачёсанными назад, без излишнего блеска от геля для волос. Он излучал ауру человека со старыми деньгами. Даже без этого я обратила внимание на такие мелочи, как кожаные часы на его запястье, которые выглядели как антиквариат. Всё, начиная от его походки и заканчивая улыбкой на лице, казалось, говорило о том, что он богатый человек.

Однако, как только я встретилась с ним взглядом, я сразу поверила всем историям, которые Винченцо рассказывал мне о его репутации. У него были глаза ястреба. Я поняла это по тому, как он оглядел комнату, а затем меня. Мне показалось, что у меня нет секретов, что он каким-то образом узнал обо мне всё с первого взгляда.

Как только я посмотрела ему в глаза, я поняла, что его мягкость была лишь поверхностной и что он привык быть главным.

— Дон Винченцо. Вы, как всегда, хорошо выглядите. — Его первые слова были добрыми и мягкими, но, пока он говорил с Винченцо, его взгляд не отрывался от меня. Мне казалось, что он следит за каждым моим движением и анализирует его. Я не могла удержаться от того, чтобы не занервничать ещё больше, чем была на самом деле.

Его пристальный взгляд заставил меня переосмыслить всё в себе, начиная с того, как я держалась, и заканчивая тем, как была одета. Я почувствовала странное желание произвести на него впечатление. Чем дольше он смотрел на меня, тем быстрее билось моё сердце, пока мне не стало казаться, что я слышу только оглушительный стук собственного сердца.

Мои нервы были так напряжены, что я даже не заметила, как Винченцо встал, пока Элия не протянул мне руку. Я вскочила так быстро, как только могла, и как раз вовремя, чтобы увидеть, как двое мужчин пожимают друг другу руки. Элия даже дружески похлопал Винченцо по плечу.

— Спасибо, ты тоже хорошо выглядишь, — сказал Винченцо, и я восхитилась его выдержкой, потому что в его голосе не было ни дрожи, ни чего-либо ещё. Если бы я не знала наверняка, то подумала бы, что это встреча двух старых друзей. Несмотря на то, что им приходилось всегда быть начеку, даже друг с другом, мне казалось, что Винченцо видел в нём не только союзника, но и наставника.

Продолжение союза Элии с Винченцо было важно для его планов, поэтому я должна была убедиться, что с моей стороны всё в порядке.

— А это, должно быть, та самая женщина, которая покорила сердце нашего дона Винченцо. Ты выглядишь потрясающе. — Его внимание снова переключилось на меня, и я на мгновение замерла, прежде чем ответить вежливой улыбкой.

Я, конечно, понимала, что наши с Винченцо отношения нельзя назвать такими, чтобы я могла сказать, что покорила его сердце, но всё равно почувствовала, как краснею от его слов. От его слов моё воображение разыгралось, и я украдкой взглянула на Винченцо, чтобы увидеть его реакцию.

Он тоже смотрел на меня с нежностью, от которой у меня замерло сердце. Но мне нужно было взглянуть фактам в лицо, прямо сейчас. Хотя между нами было взаимное влечение, было бы глупо предполагать, что он любит меня. Это был фарс для выборов и моего продвижения по службе. Конец истории. Ничего больше.

— Приятно познакомиться с вами, — мне удалось произнести это без заикания, но я всё равно чувствовала себя так, словно нахожусь под микроскопом, и Элия может по-разному интерпретировать каждое моё движение.

После обмена приветствиями мы заняли свои места и разговорились. Элия даже не успел сделать заказ, как официантка принесла ему эспрессо.

— Итак, расскажите мне подробнее о том, как вы познакомились. Должен сказать, я никогда раньше не видел нашего дона Винченцо таким. — Сказал он, делая глоток кофе.

Как по команде, я покраснела, прежде чем начать рассказывать историю снова. Пока я говорила, я чувствовала на себе острый взгляд Элии.

История, которую мы с Винченцо придумали, была максимально приближена к правде. Я рассказала о том, как мы столкнулись в аэропорту, и обо всём, что произошло потом. Единственное отличие моей истории от реальности заключалось в том, что мы оба влюбились друг в друга незадолго до инцидента на свадьбе.

Затем он начал расспрашивать меня о моей работе в Америке.

— Как тебе Палермо? Я встречал много американцев, которые предпочитают жить дома. — Внезапно спросил он.

— Здесь всё так красиво, и у города такая богатая история. Но правда в том, что нет места лучше дома, — осторожно ответила я.

Я начала сожалеть о своих последних словах, думая, не зашла ли я слишком далеко. Резкий смех прервал мои размышления. Элия, казалось, развеселился, и я почувствовала некоторое облегчение, хотя всё ещё нервничала.

Винченцо, должно быть, почувствовал моё беспокойство, потому что тоже заговорил.

— У меня не было времени показать Изабель наши прекрасные пляжи, но я уверен, что одно посещение пляжа заставит её забыть о возвращении в Америку. — Сказал он, и это положило начало разговору о потрясающих местах в Палермо по сравнению с Америкой. Я наконец-то вздохнула с облегчением, так как внимание было отвлечено от меня.

К сожалению, внимание Элии было нелегко отвлечь.

— Итак, когда я получу приглашение на вашу помолвку?

ВИНЧЕНЦО

В наступившей напряжённой тишине я слышал, как волны бьются о берег. Элия был одним из самых могущественных, но в то же время самых непредсказуемых боссов, которых я когда-либо встречал. В один момент он мог улыбаться тебе, а в следующий, перерезать тебе горло. Однако его непредсказуемость была одной из причин его могущества. И одной из причин, по которой я его уважал.

Я знал, что этот момент рано или поздно наступит, просто хотел, чтобы у меня было больше времени на подготовку. Все остальные боссы в Палермо ждали, когда я произнесу эти слова, но сделать это было непросто. Я их не боялся, но знал, что мне не поздоровится, если они все ополчатся против меня из-за такой мелочи, как неправильно отправленное приглашение на свадьбу.

Я лихорадочно пытался придумать подходящий ответ, который позволил бы нам всем уйти из кафе довольными результатом нашего разговора.

— Мы всё ещё договариваемся, — просто сказал я, накрыв руку Изабель своей. Я знал, что если буду вдаваться в подробности, это вызовет у него подозрения. Я также знал, что она не ожидала от меня утвердительного ответа на вопрос о нашей помолвке. Я положил руку на ладонь Изабель, чтобы успокоить её, и услышал, как она облегчённо вздохнула, когда я сжал её руку в своей.

Лицо Элии расслабилось, и он озорно ухмыльнулся, увидев, что я держу Изабель за руку. Хотя я знал, что мой ответ даст нам лишь немного времени, этого было достаточно, чтобы спланировать всё необходимое. Я не задумывался о помолвке, пока не столкнулся лицом к лицу с вопросом Элии. Нужно было многое спланировать, даже если это было нужно только для видимости.

Я понял, что нужно действовать быстро. Нужно было укрепить видимость помолвки, а это означало, что нужно как можно скорее подарить Изабель кольцо. Нам также нужно было продумать наши истории, на случай если люди спросят нас, как я сделал предложение. Я пока не знаю, что сказать, а я за всю свою жизнь ни разу не терялся в словах. Нам нужно было по-настоящему продать эту вещь, если мы хотели, чтобы всё получилось.

Во время нашей встречи Изабель, несмотря на явный дискомфорт, держалась с достоинством и самообладанием, отвечая на каждый вопрос Элии. Я видел, как в ней проявляются смелость и находчивость — качества, которые я поначалу недооценивал, но теперь глубоко уважаю.

Её упрямство и смелость поначалу раздражали меня, но теперь я был рад, что они присущи ей. Элия был очень грозным человеком, и только такая смелая женщина, как Изабель, могла ему противостоять. Наблюдая за их перепалкой, я не мог не испытывать гордости. Какая-то животная, собственническая часть меня не могла не воспринимать Изабель как ту, которую я могу назвать своей.

— Тогда я с нетерпением буду ждать приглашения, — наконец ответил Элия, кивнув мне. Он одним быстрым движением встал и ушёл. Когда он ушёл, я увидел замешательство на лице Изабель, но не обратил на это внимания. Я был не в настроении что-либо ей объяснять.

— Чего ты ждёшь? Встреча окончена, пора идти, — сказал я.

Атмосфера в машине сильно отличалась от той, что царила в кафе. Водитель занял своё место впереди, а мы с Изабель на заднем сиденье, но по разные стороны от него. Изабель теперь сидела, прислонившись к окну, и вызывающе скрестила руки на груди. Я знал, что она злится на меня, знал, что она хочет задать тысячу вопросов о мужчине, которого мы только что видели, но были дела поважнее. Теперь, когда Элия увидел нас вместе, мои планы стали ещё более неотложными.

Я откашлялся и серьёзно посмотрел на Изабель. Я хотел, чтобы она поняла, насколько серьёзна ситуация, но, поскольку мне всё ещё нужно было её содействие, я также хотел, чтобы она знала, что я не давлю на неё. Я постарался передать это своим тоном. Я оказался в безвыходной ситуации, но я никогда не хотел быть похожим на своего отца, никогда не хотел использовать женщину в своих планах, но было уже слишком поздно. Всё, что я мог сделать, это дать ей возможность, которой никогда не было у моей матери, возможность оставить всё это позади и жить нормальной жизнью.

— Изабель, — начал я твёрдым, но мягким голосом, — нам нужно поговорить.

— О чём?

Она посмотрела на меня настороженным, но любопытным взглядом.

— О помолвке, — сказал я со вздохом. Я пододвинулся ближе и заметил, что она следит за каждым моим движением. Она смотрела на меня с подозрением. Что, по её мнению, я собирался сделать?

— Вопрос Элии был ультиматумом. Нам нужно укрепить наше прикрытие. Это значит, что тебе нужно кольцо.

И тут она начала расстраиваться. Я увидел множество эмоций на её лице всего за одну секунду. Я начал смотреть на ситуацию её глазами и понял, как тяжело ей сейчас. Её жизнь изменилась меньше чем за неделю. Должно быть, всё это было так нереально. Я беспокоился, что она взбесится и всё испортит, вот почему я не спускал с неё глаз во время встречи с Элией. Однако она держалась на удивление спокойно, чего я никак не ожидал.

— Кольцо? — Её голос был пронзительным, и она чуть не ударилась головой о подголовник пассажирского сиденья, когда в шоке наклонилась вперёд.

— Да, кольцо, — выпалил я в ответ. — Изабель, мы уже говорили об этом.

— Я по-прежнему считаю, что нам не нужно кольцо. — Фыркнула она, и я почувствовал, что моё терпение на исходе.

— Я повторю ещё раз. Кольцо — это показуха, это символ, что-то, что доказывает наблюдателям, что мы им не врём. — Я был зол, поэтому говорил снисходительным тоном.

— Не нужно так говорить.

— Как?

— Снисходительно.

— Ладно, извини. — Сдался я. — Так ты наденешь кольцо?

— Хорошо. Но это всё напоказ. — Она закатила глаза, и я ухмыльнулся в ответ на её слова. — Мы никогда не говорили о помолвке всерьёз.

— Конечно. Но мы должны сделать всё убедительно. Ради нас обоих.

— Мне нужна свобода, ты не можешь контролировать каждый мой шаг. Ты должен понять, что я самостоятельная личность и мне нужно личное пространство. Ты не можешь постоянно следить за мной и не можешь просить других следить за мной.

— Это для твоей же безопасности. — В основном так и есть.

— Нет, и больше никаких прослушанных телефонных разговоров.

— Нет.

— Это грубое вторжение в частную жизнь. Что, если я захочу поговорить наедине с друзьями или родителями?

— Чтобы ты могла рассказать им, что происходит на самом деле?

Изабель вздохнула и в отчаянии всплеснула руками.

— Если ты мне не доверяешь, то я не знаю, что сказать.

— Конечно, я тебе не доверяю, — ухмыльнулся я, а Изабель снова вздохнула. — Я всё равно буду прослушивать твои звонки, — сказал я, когда она начала возражать, но я остановил её, подняв руку. — Но я прикажу своим людям не следить за тобой. Тебе будет позволено свободно передвигаться по моему поместью.

Я видел, что Изабель полна решимости сохранить свою независимость. Я не мог отрицать растущее влечение и уважение, которые я испытывал к ней. Я осознавал риски, но меня также интриговал вызов, который она мне бросала. Я просто ничего не мог с собой поделать, когда дело касалось её.

Изабель кивнула и слегка улыбнулась, несмотря на то, что выглядела всё ещё напряжённой. Было приятно видеть её улыбку. Казалось, что она только и делала, что смотрела вдаль и упрямо хмурила брови.

— Хорошо.

— Мы можем ехать? — Спросил я.

— Не я здесь главная, — дерзко ответила она. Я усмехнулся и покачал головой, в огромной надежде, что она никогда не растеряет свой пыл.

Поэтому я кивнул водителю, который завёл двигатель, и мы отправились в ювелирный магазин. Я сказал водителю, куда нам нужно, и сосредоточился на предстоящей задаче. Мне нужно было купить Изабель камень, чтобы укрепить нашу историю. Пока мы ехали, у меня было предчувствие, что покупка кольца изменит мою жизнь, но время покажет…

ВИНЧЕНЦО

Меня затошнило, потому что я начала осознавать реальность того, что мы собирались сделать.

Винченцо солгал тому, кого боялся, и теперь мы должны были обручиться. Когда я только приехала в Италию, я не планировала ничего подобного, и чем дальше всё заходило, тем больше я понимала, что ситуация выходит из-под контроля. Я просто пыталась действовать постепенно, чтобы вернуться домой и оставить всё это позади, но я понятия не имела, возможно ли это. Во время поездки я не могла удержаться и бросала злобные взгляды на человека, которого считала виновником всего происходящего.

— Если ты будешь так на меня смотреть, мне придётся стереть это выражение с твоего лица ножом. — Он говорил тихо. От его слов у меня заколотилось сердце, но потом я посмотрела на него и поняла, что он меня дразнит. От его слов я побледнела от страха. Хоть это и была шутка, но всё же угроза. Однако, когда я встретилась с ним взглядом, моё лицо потеплело. Я отбросила эти смущающие чувства в сторону, чтобы сосредоточиться на своём разочаровании. Мне хотелось развернуться и отказаться идти в ювелирный магазин, я хотела отказаться участвовать в этом фарсе. В конце концов, именно он принял решение солгать Элии, даже не посоветовавшись со мной. Я согласилась на фиктивные отношения, чтобы получить обещанную начальницей прибавку к жалованью, но это было что-то совершенно новое.

Я чувствовала глубокое беспокойство. Эта фиктивная помолвка ещё больше втянет меня в жизнь Винченцо. Эти мысли не давали мне покоя всю дорогу, и только когда он похлопал меня по руке, я наконец пришла в себя.

— Мы на месте.

Перед нами было потрясающее коричневое здание, богато украшенное замысловатыми узорами, вырезанными на стенах. Как будто этого было недостаточно, через стеклянные двери я увидела несколько витрин, и у меня отвисла челюсть, когда я увидела украшения издалека.

Как только я вошла в здание, я почувствовала себя не в своей тарелке. Я стояла в самом роскошном месте, где мне доводилось бывать.

Как только я вошла в само помещение, шум города за окном затих. Магазин был элегантным, таким, какие посещают только богатые люди. В воздухе витает едва уловимый аромат, достаточно освежающий, но не перебивающий другие запахи. Я словно попала в страну чудес. Одного взгляда на изысканные коллекции ювелирных украшений было бы достаточно, чтобы ослепнуть. Куда бы я ни посмотрела, везде сверкали драгоценные камни. У меня были украшения, но ничего такого роскошного, как здесь. Самым дорогим моим украшением было старинное ожерелье, которое подарила мне мама. От элегантности этого магазина хотелось съёжиться.

За стойкой стоял служащий, а у двери стояли два охранника в черной одежде. Отсутствие усиленной охраны заставило меня удивлённо приподнять бровь при виде окружавших меня драгоценностей. Я ожидала увидеть гораздо больше, чем двух охранников.

Мягкое освещение магазина придавало драгоценностям ещё более яркий вид, и я обнаружила, что перехожу от одной витрины к другой, просто чтобы поглазеть.

— Сара не поверит. — Тихо сказала я себе, фотографируя одну из самых красочных и величественных витрин в магазине. Моя подруга Сара любила предметы роскоши и могла себе это позволить. Здесь она почувствовала бы себя ребёнком в кондитерской.

— Чему Сара не поверит? — Я почувствовала тёплое дыхание на своём ухе, когда Винченцо наклонился, чтобы заговорить. Я тут же отпрянула от него, всё ещё не желая с ним разговаривать. — Помни, зачем мы здесь, — сказал он, взял меня за руку и подвёл к витрине с обручальными кольцами.

От этих слов у меня кровь отхлынула от лица. Заворожённая красотой, я на несколько мгновений забыла, зачем мы здесь.

Конечно, я и раньше думала о помолвке, но не при таких обстоятельствах. Ситуация, в которой я оказалась, казалась нелепой, как в каком-то фильме, но присутствие Винченцо рядом со мной напомнило мне, что всё это было слишком реально. Я почувствовала, как паника подступает к горлу. Мне хотелось убежать, но я знала, что если я это сделаю, то далеко не уйду.

Винченцо держал меня за руку, пока мы ходили от одной витрины к другой, рассматривая кольца. Все они были прекрасны, с драгоценными камнями, которые, казалось, стоили больше, чем дом среднего размера.

Я поморщилась, только подумав об их цене, но Винченцо даже глазом не моргнул, когда попросил кольца с крупными драгоценными камнями. Я поймала себя на том, что смотрю на него с шоком и некоторым благоговением, снова осознавая, насколько он богат.

Он серьёзно подошёл к задаче, внимательно рассмотрел кольца и даже попросил служащего вытащить несколько, чтобы посмотреть, как они будут смотреться на моём пальце. Я видела его решимость сделать так, чтобы никто не усомнился в нашей истории. Это было бы вдохновляющим зрелищем, если бы я не была одной из вовлечённых сторон.

Мне хотелось вздохнуть, но я постаралась приободриться. Я ничего не могла с этим поделать, мне оставалось только сосредоточиться на том, чтобы не выдать себя. Однако, как только я подумала об этом, я почувствовала, как Винченцо крепче сжал мои руки. Я в замешательстве подняла глаза и увидела, что он смотрит не на меня, а на экран своего телефона, нахмурив брови. Пришло сообщение, и у меня возникло ощущение, что ему не понравилось то, что там было написано.

— Не отходи далеко. — Прошептал он это с нажимом, и прежде чем я успела спросить, что случилось, его внимание переключилось на мужчину, который только что вошёл в магазин. От его слов у меня по спине пробежал холодок, а сердце забилось так сильно, что мне показалось, будто я бегу наперегонки.

Мужчина был в костюме и улыбался, но по тому, как напрягся Винченцо, когда он подошёл ближе, я поняла, что он тоже нервничает. Из всех людей, которых я встречала в мире Винченцо, он больше всего походил на убийцу.

Я узнала его по фотографиям, которые видела в интернете, когда пыталась найти информацию о Винченцо. Это был Антонио Бартоло, соперник Винченцо в борьбе за место в «Куполе». Они были практически врагами. Я не знала, чем закончится их встреча здесь, и от этой мысли у меня ёкнуло сердце.

Фотографии не передавали всей его опасности, но было бы сложно запечатлеть на фото чистую агрессию. Это был мужчина лет пятидесяти, с седеющими волосами и лёгкой хромотой. Однако хромоту нельзя было принять за слабость, учитывая то, как он держался и смотрел на всех вокруг свысока. На нём было простое серебряное обручальное кольцо и больше никаких украшений. Этого было достаточно, чтобы я догадалась, что он пришёл сюда не за покупками.

У мужчины был пристальный взгляд гадюки, и улыбка на его лице не могла скрыть ауру враждебности, которую он излучал. Его волосы были зачёсаны назад, открывая круглый шрам на лбу, а когда он разомкнул тонкие губы, я увидела, что его зубы слишком белые, чтобы быть натуральными.

— Дон Винченцо! Какое совпадение. Приятно встретить вас здесь. Давно не виделись. — Мужчина сказал это с дружелюбной улыбкой и повернулся к витринам. Что-то в его тоне заставило меня задуматься, действительно ли эта встреча была случайной. У меня кровь застыла в жилах, когда он на мгновение задержал на мне свой взгляд.

— Любовь… такая драгоценная вещь, вы не согласны? Я тоже здесь ради любви. — Небрежно сказал он, заметив обручальное кольцо, которое я примеряла.

Он отвернулся к витринам, как будто ему было всё равно, кто из нас перед ним. Я почувствовала облегчение от того, что он больше не смотрит на меня, но задумалась над его словами.

Он просмотрел доступные варианты и выбрал два украшения: элегантное бриллиантовое колье и экстравагантный браслет, инкрустированный бриллиантами и рубинами.

— Упакуйте их отдельно, чтобы я знал, кому что достанется. Я не хочу, чтобы что-то перепуталось. — Он сказал это с такой простатой в голосе, что стало очевидно: один из этих подарков предназначался его любовнице.

Мне нужно было чем-то отвлечься от этого мужчины, который, казалось, заполнил собой всю комнату своим внушительным видом и едва сдерживаемой враждебностью. Поэтому я занялась тем, что рассматривала простое кольцо с одним сверкающим бриллиантом.

Чем дольше я на него смотрела, тем больше оно мне нравилось. Я держала его в руках, восхищаясь его красотой, но вскоре почувствовала на себе тяжесть взгляда Антонио, словно призрачное покалывание на затылке. Я видела, что он меня оценивает.

— Итак, это та самая женщина, которая покорила сердце Винченцо, — наконец сказал он мне снисходительным тоном. Я приподняла бровь, раздражённая и озадаченная тем, что он практически повторил то, что сказала мне Элия.

— Скажи мне, готова ли ты к той жизни, которая начнётся с этим кольцом? — Спросил он всё тем же снисходительным тоном. Он нависал надо мной, пока говорил, и казалось, что он может наброситься на меня в любую секунду, как хищник на свою жертву. От чистой злобы в его взгляде у меня пересохло во рту, а в голове стало пусто. Я с трудом подбирала слова, чтобы ответить ему. Кроме того, меня пугал вес этого вопроса, и я понимала, что нужно сказать что-то быстро. Но как только я собралась с мыслями, меня притянули в знакомые успокаивающие объятия.

— Моя невеста сильнее, чем можно было бы подумать, — сказал Винченцо, и в его голосе звучала такая уверенность, что я почти поверила в это. Его присутствие успокаивало, когда я уже готова была согнуться под пристальным взглядом Антонио. Его слова заставили меня улыбнуться и выпрямиться.

— О? — Он вздрогнул, окинув меня беглым взглядом. Его взгляд был как лезвие ножа на моей коже, но на этот раз, когда Винченцо держал меня, я смогла устоять на ногах и прямо встретить его взгляд. Я чувствовала, что вот-вот вспотею, но, должно быть, что-то в моём взгляде задело его, потому что он коротко и резко рассмеялся.

— Тогда мне не терпится узнать, какие сюрпризы вы для меня приготовили. — Угроза в его словах была настолько очевидной, что даже я её почувствовала. Не глядя, он протянул руку, и продавец почтительно передал ему пакеты. Перед тем как уйти, он в последний раз посмотрел на меня и подмигнул, затем дверь ювелирного магазина закрылась за ним.

Я с облегчением выдохнула, когда он вышел из магазина, и почувствовала, как прижалась к Винченцо. Если Элия был в какой-то степени надёжным, то Антонио ясно дал мне понять, что настроен враждебно. Я понятия не имела, всегда ли он был таким или просто хотел отпугнуть меня, чтобы поставить под угрозу шансы Винченцо на выборах. Но он был хорош во всём, за что брался.

Наконец я нашла в себе силы стоять без поддержки Винченцо. Когда я подняла на него глаза, моё сердце замерло. Он смотрел на меня с нежностью, как на драгоценность.

Моё сердце забилось быстрее, когда я увидела все эти варианты. Я могла бы выбрать что-то безумно дорогое, с бриллиантом размером с небольшой остров. Но это было бы неправильно, это было бы не в моём духе. Моё внимание привлекло кольцо, на которое я смотрела раньше: маленькое и элегантное, с одним бриллиантом. По сравнению с остальными оно было почти слишком простым, но мне казалось, что оно идеально мне подходит.

Мне понравилось это кольцо, но я не знала, разрешит ли мне его взять Винченцо. Хотя я понимала, что впереди меня ждёт много трудностей, я была непреклонна. Я через многое прошла, но не чувствовала себя побеждённой или сломленной, я стала жёстче.

— Я хочу это кольцо. — Наконец сказала я.

— Оно тебе подходит, у тебя хороший вкус. — Он ответил снисходительным тоном. Я была так рада, что он согласился с тем, что я хотела, что смогла проигнорировать едва уловимую насмешку в его словах. Но удовлетворение от похвалы было недостаточно сильным, чтобы его не омрачило растущее чувство паники, которое я испытывала.

— Хороший глазомер. Корпус этого кольца сделан из титана, одного из самых прочных металлов в мире, — сказал продавец, и я почувствовала, как на моём лице расплывается улыбка. Кольцо выглядело не слишком дорого, но в нём было много силы, как и во мне.

Когда кассир отсканировал его и Винченцо расплатился, я почувствовала, как у меня сводит желудок. Пути назад уже не было.

Как только кольцо оказалось у меня на пальце, я не могла перестать его теребить. Я прикасалась к нему при любой возможности, и с каждым прикосновением меня охватывала тревога. Думая о нашей встрече с Антонио и о том, как Винченцо заступился за меня, я не могла заставить себя ненавидеть его, но всё равно относилась к нему с опаской.

Как только мы вышли из магазина, воздух наполнился шумом машин. Хотя мне нравилось, что в магазине было так идеально и спокойно, что-то в том, что я оказалась на оживлённой улице, где мимо проезжали люди и машины, помогло мне прийти в себя.

Кольцо казалось тяжёлым на моём пальце, но мне некуда было бежать.

ИЗАБЕЛЬ

Мы с Винченцо ждали на балконе отеля, где Сара и Марк проводили свой медовый месяц. Как и из большинства роскошных отелей Палермо, отсюда открывался прекрасный вид на море. Балкон был полностью стеклянным, так что мы могли хорошо видеть, даже сидя.

Мы были достаточно близко к воде, чтобы чувствовать её лёгкий запах. Обычно это помогало мне сосредоточиться, но сегодня я была слишком взвинчена.

Моё сердце бешено колотилось, когда мы проходили через парадный вход в отель. Роскошь и красота, окружавшие меня, очень мало помогли успокоить мои нервы. Я была на взводе, потому что мы собирались встретиться за ланчем с Сарой и Марком. Это было очень тяжело для меня морально, эмоционально и физически.

Сара и Марк хорошо знали меня, и я всё ещё чувствовала себя виноватой из-за того, что произошло во время их свадьбы. Я чувствовала себя ужасно из-за того, что Марк так подошёл ко мне в день их свадьбы.

Пока мы ждали, когда Сара и Марк выйдут из своей комнаты, я держалась за руку Винченцо. Это был неосознанный жест, и, возможно, я сжимала его руку слишком сильно, но мне было всё равно. Он, похоже, тоже не возражал. Я держалась за него, впиваясь пальцами в его рукав. И всё же Винченцо делал вид, что не замечает этого, хотя я была уверена, что он всё видит.

— Мне приятно, когда ты держишь меня за руку. Так мы выглядим как настоящая пара. — Одобрительно сказал он.

Мне приходилось постоянно напоминать себе о необходимости этого фарса. Я знала, что начатое нужно довести до конца. Но присутствие Сары и Марка ещё больше усложняло задачу. Эти люди знали меня, а что, если они поймут, что я лгу? В довершение всего я ходила с роскошным обручальным кольцом на пальце. Кольцом, которое, казалось, становилось всё больше с каждой секундой.

У меня было такое чувство, что на мне надет маяк, а не кольцо. Я знала свою подругу, и вероятность того, что она не заметит обручального кольца на моём пальце, была очень мала. Я поймала себя на том, что нервно тереблю свои руки. Мне хотелось спрятать их за спину, сесть на них верхом или накрыть салфеткой, что угодно, лишь бы Сара этого не заметила.

Винченцо, должно быть, почувствовал, что я нервничаю, потому что похлопал меня по руке.

— Я не знаю, почему ты так нервничаешь. — Он прошептал мне это с мягкой улыбкой, которая не коснулась его глаз. Со стороны он, должно быть, выглядел любящим, словно шептал мне на ухо что-то приятное.

Моё дыхание участилось, а сердце загрохотало в ушах. Я пыталась взять себя в руки, но грудь продолжала вздыматься. Меня успокоила крепкая хватка Винченцо на моей руке. Я подняла на него глаза, и выражение его лица было непроницаемым, идеальная маска спокойствия и самообладания. Я сомневалась, что что-то могло вывести его из себя.

Я восхищалась тем, что он был таким спокойным, но в то же время ненавидела это. Как он мог быть таким собранным? Меня возмутило то, как легко он, казалось, справился с таким обманом. Я, с другой стороны, не была склона к каким-либо уловкам. Мои друзья обычно дразнили меня, называя худшим игроком в покер в мире.

Сара и Марк, наконец, вышли из лифта, и каким-то чудом мне удалось взять себя в руки. Сара заметила меня. Она выглядела потрясающе, как сияющая богиня. На ней был голубой сарафан, а её светлые волосы были заплетены в низкую косу, которая свисала через плечо. Сара бросилась ко мне, её волнение было заметно по яркой улыбке, сверкающим глазам и быстрым шагам. Я заставила себя улыбнуться в ответ, готовясь к шквалу неизбежных вопросов.

Я быстро обняла её, а затем снова прижалась к Винченцо. Я сжала его руку в поисках поддержки, и он сжал мою в ответ, заставив меня слегка улыбнуться. Когда я положила руки на бицепс Винченцо, Сара заметила кольцо на моём пальце.

— Боже мой! Иззи, ты помолвлена?! Почему ты мне не сказала?! — Начала Сара, и в её голосе слышались одновременно шок и восторг.

— Давай сначала сходим в ресторан, а потом, обещаю, я тебе всё расскажу.

— Вижу, ты хочешь держать меня в напряжении, я не против, — сказала она всё ещё взволнованным голосом. Я поздоровалась с Марком, и Винченцо тоже поздоровался с ним, прежде чем мы пошли в ресторан. Марк был ошеломлён при виде Винченцо, а тот бросил на него ещё более суровый взгляд, без сомнения вспомнив, что произошло на свадьбе.

Ресторан был таким же изысканным, как и все остальное здание, а в меню предлагался широкий выбор блюд из свежих морепродуктов, которые мне очень понравились. Думаю, я могла бы счесть это хорошей стороной того, что мне пришлось участвовать в фиктивной встрече с боссом мафии в Палермо.

— Итак, теперь, когда мы расселись, давай, начинай! Вы действительно помолвлены или это кольцо только для виду?

— Да, — сказала я с натянутой улыбкой.

— Что именно «да»?

— Я помолвлена, — сказала я с самой искренней улыбкой, на которую была способна. Было странно произносить это вслух, казалось, что разговор об этом придаёт этому больше жизни. Было ли это напоказ или нет, но в глазах Сары и Марка я была помолвлена, и для них это было серьёзно.

— Как?

— Всё произошло так быстро, — сказала я, взглянув на Марка, который был очень тихим. Я не могла не заметить Марка, сидевшего рядом с Сарой. На его лице читалась сложная смесь удивления, затаённого сожаления и любопытства. Он посмотрел на меня так, будто это я сбежала, и я нахмурилась. Сначала я растерялась, но потом взяла себя в руки. Он уставился на кольцо, а затем перевёл взгляд на Винченцо и нахмурился. В чём была его проблема? Винченцо, должно быть, почувствовал то же самое, потому что бросил на Марка мрачный взгляд.

Мы сидели в отдельной обеденной зоне, которая была отделена от основного зала ресторана, но из неё всё равно открывался потрясающий вид на прекрасное море. Как и всё здание, стена, выходящая на море, была сделана из стекла. Если прислушаться, можно было услышать шум волн, который мягко дополнял живую фортепианную музыку в ресторане.

Несмотря на прекрасную обстановку, я чувствовала, как под кожей нарастает напряжение. К счастью, хотя Винченцо и Марк всего несколько секунд назад сверлили друг друга взглядами, теперь они оба изо всех сил старались выглядеть дружелюбно.

Сара была единственной, кому действительно хотелось поговорить. Она начала без умолку рассказывать нам о том, как прекрасно она проводит время в Палермо. Однако во время разговора она то и дело бросала на меня любопытные, растерянные и едва завуалированные подозрительные взгляды. Я знала, что она вернётся к теме нашей помолвки. Она знала меня и понимала, как сильно я ценю установление глубоких и крепких отношений. Я понимала, что будет нелегко убедить её в том, что этот бурный роман и помолвка были настоящими. Я также знала, что она будет беспокоиться о том, что я обручусь с иностранцем так далеко от дома.

Несмотря на то, что я могла предвидеть и подготовиться к её вопросам, я боялась их. Мне нужно было собраться как можно скорее. Но, словно почувствовав мой дискомфорт, она продолжила вести беседу, переходя на более простые темы и давая мне возможность немного отдохнуть от напряжения, которое в тот момент сковывало меня. Я по-прежнему чувствовала, как меня окружают стены.

— Так как же вы познакомились? — Спросила Сара, переводя взгляд с Винченцо на меня и обратно, словно искала трещину в фасаде, словно ждала, что я расплачусь и скажу ей, что всё это ложь. Прежде чем я успела что-то сказать, заговорил Винченцо.

— Это была судьба, иначе я не могу это описать. Как будто мы были намеренно посланы друг другу. Как только я её увидел, я понял, что она… та самая.

— Ух ты, — восторженно сказала Сара. Она наклонилась вперёд, подперев подбородок ладонями и уперев локти в стол. — Расскажи мне ещё. Она взглянула на меня. — Я хочу знать всё.

— Всё началось с простой ошибки. Мы оба были в аэропорту, и наши пути не пересеклись бы, если бы наши чемоданы не были так похожи. И вот я стою рядом с самой красивой женщиной, которую я когда-либо встречал, и она утверждала, что мой чемодан её…

— Это неправда! — Вмешалась я.

— Это правда. Мы были там, спорили из-за чемодана, и Изабель пришла в голову блестящая идея открыть его, чтобы доказать, что он её. — Моё сердце бешено заколотилось, когда он дошёл до этой части истории.

— Это... это была хорошая идея. — Восклицаю я дрожащим голосом, задаваясь вопросом, действительно ли он собирался сказать им правду.

— Да, и это сработало бы, если бы чемодан не открылся сразу. Из него вывалилось всё, что было там… моя одежда и документы. Это и так было довольно неловко, но когда Бэль попыталась помочь собрать всё, она остановилась, когда взяла один предмет. — Услышав его слова, я вздохнула с облегчением.

— Почему? — Спросила Сара взволнованным голосом.

— Ну, то, что она держала в руках, было моим нижним бельём, точнее трусами. Когда она поняла это, её лицо мгновенно покраснело. Это было самое милое, что я когда-либо видел.

— Милое? Скорее, самое неловкое, что ты когда-либо видел. — Усмехнулась я.

— Это было действительно мило. Вы бы её видели. Как только она поняла, что это такое, она швырнула их в меня так быстро, что можно было подумать, будто они были в огне. — Голос Винченцо звучал добродушно, и одного взгляда на Сару было достаточно, чтобы понять, что она поверила в эту историю.

Итак, Винченцо продолжил свой рассказ о нашей первой встрече, сплетая романтическую фантазию, которая, как я знала, никогда не случится со мной.

Каждый раз, когда я заговаривала, Винченцо бросал на меня странный взгляд, который я часто игнорировала, а потом продолжал. Мне хотелось сбежать, но я не могла этого сделать. Мне нужно было разобраться в том, что я делаю, и взять ситуацию под контроль.

Мне было ужасно стыдно за то, что я солгала своей лучшей подруге, и я не хотела усугублять ситуацию нелепой историей о любви. Поэтому, в то время как Винченцо описывал бурный роман, полный очарования и страсти, я дополняла его историю, стараясь сделать её менее «мечтательной» и более реалистичной. Я хотела, чтобы встреча с Винченцо выглядела как обычное совпадение, а не как судьба или предначертание. Мне нужно было создать видимость нормальной жизни.

Винченцо по-прежнему выглядел растерянным, а иногда даже немного грустным. Он считал, что я заслуживаю романтичной истории любви, и, вероятно, задавался вопросом, почему мне не нравится идея рассказать об этом своим друзьям. Я отвернулась, чтобы не видеть его взгляд, в котором и так было слишком много. Я бы всё объяснила, когда мы остались бы наедине.

— Так когда же будет помолвка? И самое главное, где? — Наконец спросила Сара, когда мы закончили рассказывать историю. Её глаза сияли от восторга. Она явно поверила в нашу невероятную историю любви.

У меня защемило сердце, когда я увидела, как она рада за меня. С другой стороны, Марк выглядел так, будто я ударила его под дых. Он продолжал смотреть на меня в шоке, как будто я его предала. Это разозлило меня и даже вызвало тошноту. Он не имел права так на меня смотреть, тем более что он был женат на моей подруге. Я украдкой взглянула на Сару и с облегчением вздохнула, увидев, что она не заметила странного поведения своего мужа.

— Мы устраиваем помолвку в конце недели. Для нас будет честью принять вас в качестве гостей, если ваш график и пребывание в Палермо позволяют это. — Голос Винченцо вырвал меня из раздумий. Я была в шоке, и все за столом повернулись к нему. Я не понимала, к чему он клонит, но мне не понравилось, что он вдруг заговорил об этом.

— Ты шутишь? Я бы ни за что на свете этого не пропустила! — Воскликнула Сара, и на этом, казалось, всё было решено. Я снова принялась теребить кольцо, пытаясь смириться с тем, что до конца недели осталось два дня.

Я видела, как исказилось лицо Марка, когда он это услышал, но не обратила на него особого внимания, потому что у меня самой всё внутри сжалось. До помолвки оставалось всего два дня, и я почувствовала, как внутри меня поднимается паника. Казалось, всё выходит из-под контроля.

Остаток ужина прошёл без происшествий. Единственным странным моментом было то, как много пил Марк. Он осушил свой первый бокал вина, как будто это была вода, и так же быстро выпил ещё два.

— Я лучше выпью сока, а то Марк, похоже, пьёт за двоих. Сара, со своим добрым сердцем, отнеслась к этому с пониманием. Мне пришлось сдержаться, чтобы не испепелить его взглядом за такое постыдное поведение.

— Мне нужно в уборную, — наконец сказала я.

Быстро дойдя до туалета, я вымыла руки и собиралась вернуться за наш столик. Я успела сделать всего несколько шагов, как почувствовала, что чья-то рука обхватила мою и потянула в относительно укромный уголок богато украшенной главной залы.

Моим первым порывом было запаниковать и попытаться ударить этого человека. В голове у меня всё перемешалось, я подумала, что это может быть кто-то из врагов Винченцо.

— Ш-ш, Иззи. Это всего лишь я. Успокойся. — Эти слова были произнесены знакомым тоном, а волна алкоголя, исходящая от него, подсказала мне, что это Марк.

— Что с тобой, Марк? Ты меня напугал. — Сказала я, выпрямляясь и вырывая руку из его хватки.

— Прости, я просто хотела поговорить.

— О чём?

— Иззи, мне просто нужно было сказать, что я прошу прощения за всё. Я не осознавал, что у меня есть, пока не стало слишком поздно. — Внезапно сказал он, и у меня отвисла челюсть. Я стояла, шокированная, пытаясь разобраться в бушующих во мне эмоциях.

— Как ты смеешь? — Наконец выдавила я сквозь стиснутые зубы.

Он растерялся от моих слов, и я с трудом сдержалась, чтобы не ударить его. Я почувствовала, как у меня защемило сердце, но я знала, что должна стоять на своём. Всё зашло слишком далеко, чтобы теперь можно было что-то исправить.

— Марк, ты теперь женат. Тебе нужно сосредоточиться на Саре. Слишком поздно для… того, что было между нами. — Наконец заговорила я, и даже во время разговора чувствовала себя ужасно. Стоя здесь и разговаривая с Марком, я испытывала отвращение, как будто предавала свою подругу. Я резко развернулась, чтобы уйти.

— Пожалуйста, Иззи, просто выслушай меня… — Он остановил меня, положив руку мне на плечо. К счастью, прежде чем я успела ответить, нас прервали.

— Марк, Сара беспокоится о тебе. Тебе стоит вернуться за наш столик. Мы с Изабель как раз собирались уходить, — холодно процедил Винченцо сквозь стиснутые зубы. Он перевёл взгляд с меня на него, и, должно быть, ему не понравилось то, что он увидел, потому что его глаза потемнели. Он притянул меня к себе и собственнически, но нежно положил руку мне на талию.

Марк в изумлении уставился на руку Винченцо, и прежде чем я успела что-то сказать, Винченцо заговорил снова.

— Увидимся на нашей помолвке, — сказал он и увёл меня.

По дороге домой он повернулся ко мне, и я почувствовала, как сильно бьётся моё сердце.

Я боялась, что он спросит о том, что произошло с Марком, потому что не знала, что отвечать.

ВИНЧЕНЦО

Тишина между нами была такой напряжённой, что я слышал каждый шорох в машине, пока мы ехали обратно в моё поместье.

Я слышал тихий гул двигателя, лёгкую вибрацию металла, когда мы проезжали по небольшой кочке, и даже дыхание Изабель. Я хотел включить радио, но решил этого не делать. Я хотел, чтобы она изнывала от напряжения, зная, что я на неё зол.

Я был так зол из-за того, что произошло в конце «двойного свидания» с Сарой и Марком. Марк переходил границы дозволенного для женатого мужчины. Я мало что о нём знал, но у меня было ощущение, что он всё ещё неравнодушен к Изабель. То, как она держалась, как они смотрели друг на друга во время свадьбы, не говоря уже о том маленьком моменте, который я прервал сегодня... Я задавался вопросом, неравнодушна ли она к нему?

Я проехал мимо охранника на периметре, ничего не сказав. Когда мы подошли к входу, я столкнулся с Изабель. Мой разум был переполнен эмоциями, я был раздражён и находился на грани ярости, но я изо всех сил старался сохранять спокойствие. Некоторое время я пристально смотрел на неё.

— Не хочешь объяснить, что там произошло? — Спросил я самым спокойным тоном, на который был способен, несмотря на кипевшую во мне ярость. Я просто хотел знать правду.

Изабель тут же резко повернула ко мне голову, её глаза расширились от удивления. О, какая наглость изображать удивление, когда она прекрасно понимала, о чём я говорю. Она знала, что её отношения с Марком далеки от нормальных, и ей пришлось бы объясниться.

— Что?! Нет! — Возразила она, всё ещё пребывая в шоке. — Что ты имеешь в виду?

Я вышел из машины, хлопнув дверью. Если она и дальше собирается притворяться дурочкой и вести себя со мной как с идиотом, я не собираюсь сидеть здесь и слушать её ложь.

Я зашагал по коридору потянув её за собой, и мои шаги эхом разнеслись по просторному помещению. Я был в ярости. Я попытался успокоиться, но Изабель выставила меня идиотом. Если бы кто-нибудь в городе увидел её с ним, это было бы ужасно для моей репутации. Это выглядело бы так, будто у моей женщины блуждающий взгляд. Неужели я такой дурак, что даю ей столько свободы?

Слуги знали, что лучше не приближаться ко мне, когда я в гневе, поэтому их нигде не было видно, как и моего брата. Лучше было пока держаться от меня подальше.

Я слышал, как Изабель семенит за мной, пытаясь угнаться за моими широкими шагами, пока я тянул её за собой в свою комнату. Как только мы вошли, я развернулся и втащил её внутрь, тихо закрыв за собой дверь. Я больше не мог сдерживаться, я должен был задать вопрос, который был у меня на уме.

— Ты всё ещё любишь его? — Потребовал я, мой голос был низким и угрожающим. Я был очень близок к тому, чтобы потерять самообладание, в зависимости от того, какой ответ она мне даст.

Она стояла, прислонившись к двери, вызывающе скрестив руки на груди. Даже если она и знала, что я злюсь, она всё равно оставалась упрямой.

— Ты что, не слышала меня, Изабель? — Она не двигалась и не смотрела на меня. Тогда я подошёл к ней, сократив расстояние между нами за секунду. Только тогда она наконец посмотрела на меня со страхом в глазах. — Ответь на мой вопрос, — потребовал я, глядя на неё сверху вниз. В одно мгновение страх исчез с её лица, уступив место вызову.

— Какое тебе дело? — Резко ответила она, прежде чем я успел закончить фразу.

— Для меня это важно, потому что мне нужно знать, на чьей ты стороне. — Я смотрел ей в глаза, пытаясь понять, что она чувствует на самом деле. Её взгляд был твёрдым, но я не мог прочесть её мысли, как бы ни старался.

— Ты всё ещё любишь его? — Спросил я снова. Изабель сделала шаг ближе, сжав кулаки. Она выглядела так, будто была готова к битве. Неужели она и правда думала, что сможет меня одолеть? Это будет весело.

Она просто стояла передо мной, сжав кулаки, и выглядела сердитой, но очаровательной.

— Слова Марка задели меня, — призналась она, и её голос слегка дрогнул. На мгновение её взгляд стал неуверенным, но она моргнула, и всё прошло. Мне не понравилось, что она колебалась, что она думала о нём, что она вообще назвала его имя. — Но я не собираюсь возвращаться к нему. Он в моём прошлом, он навсегда останется в моём прошлом. — Я тихо усмехнулся и заёрзал на месте, пока она говорила.

— Тогда что это было в отеле? — Я всё ещё хотел знать.

— Что ты имеешь в виду? — Спросила она, хотя я был уверен, что она прекрасно понимает, о чём я говорю.

— Не прикидывайся дурой, ты знаешь, о чём я говорю. Что было между вами с Марком? Если он действительно был твоим прошлым, как ты сказала, что там происходило? — Мой тон был резким и непреклонным.

— Я же говорила тебе, Марк в прошлом, и он там и останется.

— Это ты так говоришь, но твои действия в отеле могли раскрыть наше прикрытие.

После того, как я произнёс эти слова, Изабель на мгновение выглядела шокированной, на её лице отразилась смесь недоверия и веселья, прежде чем она внезапно начала качать головой с улыбкой на лице. Вскоре она начала хихикать, и я начал беспокоиться, что она внезапно сошла с ума.

— С тобой всё в порядке? — Спросил я, но понял, что это была плохая идея, потому что она немедленно ответила.

— Так вот для чего все это было? Ты боялся, что я раскрою твоё дурацкое прикрытие. Ты боишься, что я могу лишить тебя шансов на твоих дурацких выборах? — Перебила она, обвиняюще сверкая глазами.

Теперь она была полностью готова к обороне, практически размахивая руками при каждом слове, сжав кулаки от гнева.

— Ты можешь назвать это глупостью, Изабель, но на кону стоят жизни. — Включая твою, подумал я про себя. Какая-то часть меня боялась, что из-за всего этого она может пострадать. Она была просто невинной женщиной, которая не заслуживала тех последствий, которые влетели бы ей в голову из-за моего рода деятельности.

На мгновение я задумался о том, чтобы рассказать ей о своих чувствах, но решил этого не делать. Чтобы всё получилось, наши отношения должны были остаться прежними. Она должна была бояться меня, а не испытывать ко мне чувства. Ей было бы легче не подчиниться, если бы она не боялась меня, а такой упрямой женщине, как Изабель, было бы не так сложно пойти против моих слов. Я должен был провести черту между нами. Несмотря на то, что я уже переступил черту, было ещё не поздно всё исправить.

— Ты права, Изабель, — сказал я, стиснув зубы, — всё, что я делаю, я делаю ради выборов. Не путай необходимость с привязанностью.

Когда я сказал это, я увидел, как в её глазах вспыхнула обида, и мне сразу стало не по себе. Почему я сказал ей такие резкие слова? Она этого не заслужила. Но вскоре обида в её глазах сменилась гневом.

— Ты лжёшь! — Рявкнула она, подходя ещё ближе ко мне. Теперь наши лица были всего в нескольких дюймах друг от друга. Я чувствовал её пьянящий аромат. — Ты не можешь быть честен даже с самим собой, так что ты ни за что не будешь честен со мной.

В комнате повисло напряжение. Близость, сказанные и невысказанные слова, желание, витающее в воздухе. Я почувствовал, как у меня дёрнулась рука, какая-то часть меня хотела протянуть руку, прикоснуться к ней, сократить расстояние, притянуть её ближе и остановить эти предательские мысли в её голове. Но другая часть меня была гордой, и я пытался мыслить логически. После выборов она вернётся домой, и я снова останусь один. Я не мог позволить себе привязаться к ней, мы были из совершенно разных миров. Кроме того, я не хотел отношений, которые могли бы закончиться так же, как у моих родителей. Поэтому я сдерживался, борясь с эмоциями в своей голове.

— Ты ведёшь себя так, будто всё знаешь, но это не так, — продолжила она. — Ты даже себя не знаешь, ты даже не знаешь, чего хочешь.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — сказал я так тихо, что мой голос прозвучал как рычание. Я схватил её, не слушая собственных мыслей. Я схватил её за руки и притянул ещё ближе, обжигая её кожу своим горячим дыханием. От её близости у меня по спине побежали мурашки, но я не позволил себе показать это. Я не собирался показывать ей, как сильно она на меня влияет, — это дало бы ей слишком много власти.

Изабель не дрогнула, даже когда мы оказались так близко друг к другу. Она смотрела мне прямо в глаза, её дыхание было прерывистым и учащённым. Я знал, что моя близость влияет на неё, но она не показывала этого.

Она была очень упрямой, но именно это мне в ней и нравилось. Несмотря на то, что она была чужой в моём мире, она довольно быстро адаптировалась. Я восхищался тем, как она разговаривала с Элия. Я видел, что она нервничает, но она всё равно держалась грациозно и уверенно. А её запах, о, её запах… Она так восхитительно пахла. Мне приходилось сдерживаться, чтобы не наброситься на неё в любой момент дня.

— Ты меня совсем не знаешь, — мой голос звучал тихо, но я был уверен, что она меня слышит. Она по-прежнему смотрела на меня с вызовом. Чёрт, она такая упрямая, я никогда не встречал никого похожего на неё. Она была прекрасна и сложна, как цветок гибискуса, и со временем я поклялся, что сорву все лепестки и узнаю, кто она на самом деле.

— Тогда докажи это, докажи, что я не права, прямо сейчас. Докажи, что всё, что я о тебе говорила, было неправдой.

Она бросала мне вызов, а я, чёрт возьми, люблю вызовы. Её губы были всего в нескольких сантиметрах от моих. Мне нужно было лишь наклониться, и мои губы коснулись бы этих мягких, податливых губ.

Мои мысли метались. Мне нужно было принять решение. Мне нужно было выбрать между планами на будущее и непреодолимым влечением, которое я испытывал к ней.

Я не мог понять почему, но моё тело было беспомощно, когда дело касалось её. Даже стоя перед ней, я чувствовал, как кровь приливает к моему члену. Она была невероятно сексуальна, но дело было не только в этом.

Она была умной, харизматичной, заботливой, внимательной, в ней были все физические качества, которые я ценю в женщинах. Но мы встретились при таких сложных обстоятельствах. Иногда я задавался вопросом, как бы всё сложилось, если бы мы встретились при других обстоятельствах. Но сейчас не было смысла об этом думать. Я должен был сосредоточиться на настоящем, на том, кто был передо мной сейчас.

Поэтому я наклонился и сделал то, чего хотел с первой ночи, которую мы провели вместе.

Изабель ахнула, когда я прижался губами к её губам, а затем крепко обняла меня, словно никогда не хотела отпускать.

Я тоже обнял её и подумал, что уже больше никогда её не отпущу.

ИЗАБЕЛЬ

Я страстно поцеловала его в ответ. Мои руки обхватили его лицо, а его тело прижалось ко мне. Мы направились к кровати, и когда добрались до неё, он медленно, мучительно стянул с меня топ. Его руки прошлись по моей ключице до спины, где он расстегнул мой бюстгальтер. Он не торопился, намеренно мучая меня.

Я наклонилась и потянулась к его рубашке, поспешно расстегнула её и стянула с его плеч. Он не останавливал меня, пока я не потянулась к его брюкам.

— Винченцо, — сказала я вызывающим тоном.

— Терпение малышка, — ответил он, пощипывая мои соски. Он наказывал меня за слова, которые я сказала ранее, и делал всё медленно, зная, что я хочу его прямо сейчас.

Я смотрела, как он ублажает моё тело, мнёт мою грудь, пока она не становится восхитительно упругой и чувствительной от его карающих ласк. С Марком у меня был только обычный секс, и безжалостное внимание Винченцо ощущалось как сексуальное возрождение. Чувство боли, граничащее с удовольствием, заставило меня открыть для себя новые ощущения, о которых я и не подозревала, что их можно достичь. Затем он, наконец, разделся. Я почувствовала, как у меня сразу пересохло во рту, когда мой взгляд упал на очертания его члена под трусами. Боже, я так сильно хотела его.

— Ложись, — приказал он. Я сделала так, как он сказал.

Затем он придвинулся так, что его бёдра оказались между моих ног. Мои пальцы прошлись по его спине вверх и вниз, а затем обхватили его за шею, чтобы притянуть ближе. Наши языки сплелись в эротическом танце. Он был на вкус как вино с капелькой шоколада. Его язык боролся за доминирование, исследуя мой рот, но он победил. Наши языки двигались в унисон, а губы — идеально синхронно. Не было слышно ничего, кроме моих тихих стонов и его вздохов.

Я не знаю, как долго мы целовались. Его руки скользили вверх и вниз по моему телу, а ощущение его эрекции между моих ног возбуждало меня ещё сильнее. Мои руки скользнули по его спине и опустились ниже, под его боксеры, чтобы обхватить его ягодицы. Я сжала его ягодицы и притянула его бедро к своему. Он застонал и прервал поцелуй, уткнувшись лицом мне в шею.

— Ты нужен мне, — выдохнула я, и увидела, как он кивнул мне головой.

— Ты не представляешь, как сильно я хочу тебя, — сказал он.

Он снова придвинулся ко мне. Наши тела скользнули по одеялу. Я почувствовала, как его член упёрся в мой вход. Он крепко поцеловал меня, пытаясь ввести свой член. Потребовалось несколько попыток, прежде чем ему это, наконец, удалось.

Я приоткрыла рот, а затем прикусила его плечо, чтобы заглушить стон, который вот-вот готов был сорваться с моих губ. Он застонал мне в шею, наполняя меня собой.

Он начал двигаться, но я схватила его за бёдра и покачала головой.

— Нет. Нет. Не двигайся. Останься во мне, — почти умоляла я. Было так приятно чувствовать его внутри себя, ощущать его пульсацию. Я никогда раньше не чувствовала себя такой наполненной. Моя киска пульсировала, а её стенки жадно сжимались вокруг его члена.

Он не двигался, позволяя мне наслаждаться удовольствием, пока я медленно не начала двигать бёдрами. Этого было достаточно, чтобы он тоже начал двигаться. Сначала медленно, потом быстрее, наращивая темп. Кровать под нами раскачивалась, ударяясь о стену, но мне было всё равно.

— О боже, — громко застонала я. Это был такой кайф.

Я запустила пальцы в его волосы, пока он входил в меня и выходил из меня. Он слегка наклонил бёдра и немного согнул мои колени. Я приоткрыла рот и снова укусила его за плечо, чтобы заглушить стоны. Он попадал в нужные точки.

Я крепко обнимала его, чувствуя, как во мне уже нарастает оргазм, и удивилась, как быстро это произошло.

— О, чёрт! Я сейчас кончу. — Прошептала я, скорее для себя, не веря в реакцию своего тела на Винченцо.

Он застонал и продолжил свою работу. Кровать слегка скрипнула под нами, но я была слишком поглощена наслаждением, чтобы обращать на это внимание. Я запустила пальцы в его волосы и притянула его к себе. Мои стенки сжимались вокруг его члена, пока я кончала.

— Я кончаю… — всхлипнула я.

Он прижал меня к себе, продолжая входить в меня во время моего оргазма. Я пережила его и была благодарна за то, что не издавала слишком много шума, хотя моё тело хотело кричать от удовольствия, которое я испытывала.

— Я хочу, чтобы ты стонала для меня, кричала для меня громче, — прорычал он. Его взгляд был диким и полным желания.

Он продолжал двигаться, вдалбливаясь в меня. Моё тело было измотано, но я принимала каждый восхитительный толчок его члена. Я тихо всхлипывала и постанывала.

— Скажи мне, как сильно ты этого хочешь, — простонал он. Он хотел, чтобы я призналась, что хочу его так же сильно, как он хочет меня. Я молча отвернулась. Он остановился и посмотрел на меня, и я разочарованно застонала и ударила его в грудь.

— Скажи мне, как сильно ты этого хочешь, — сказал он, тяжело дыша и глядя мне в глаза.

— Я не хочу этого, — процедила я сквозь зубы, не желая доставлять ему удовольствие от осознания того, как сильно я в нём нуждаюсь.

— А ты нет? — Он приподнял бровь, и я кивнула. К моему удивлению, он начал вырываться.

— Подожди! — Крикнула я. — Я хочу тебя, пожалуйста, — неохотно сказала я, обхватывая его ногами за талию, чтобы он был ближе, и умоляя его взглядом продолжать, — я хочу тебя, пожалуйста... не останавливайся.

— Хорошо, — сказал он, глубоко войдя в меня. Я застонала от облегчения, когда он продолжил двигаться.

Он целовал меня между толчками, замедляясь, а затем ускоряясь, так что кровать снова заскрипела, прежде чем он неизбежно замедлился. Затем он продолжил. Он кряхтел и стонал мне в ухо. То целовал меня в шею, то находил мой рот.

— Я так близко, — наконец услышала я его стон в ухо.

Мои ногти царапали его спину. Я так сильно хотела, чтобы он кончил, хотела почувствовать, как его соки наполняют меня.

Он застонал и снова ускорился. На этот раз он не сбавлял темп. Он снова и снова входил в меня и выходил. Мне стоило огромных усилий не закричать и не отдаться этому ритму. Я всхлипнула и уткнулась лицом ему в шею.

Я почувствовала, как его член пульсирует, становясь невероятно большим. Он вошёл в меня и, кончая, застонал мне в ухо. Его толчки были такими интенсивными, что я почувствовала, как во мне нарастает новый оргазм. Мои бёдра двигались в такт его движениям.

К тому времени, как мы пришли в себя, наше дыхание было тяжёлым и прерывистым. Он наклонил голову и страстно поцеловал меня в губы. Некоторое время мы лежали, тяжело дыша и наслаждаясь послевкусием.

Я первой нарушила молчание.

— Мне нужно в туалет, — выдохнула я.

Он кивнул и медленно отстранился от меня. Я вздохнула и встала с кровати, направляясь в примыкающую ванную. Выйдя, я увидела его силуэт на кровати и решила, что он спит.

Я скользнула в постель рядом с ним, и он пошевелился. Он притянул меня к себе, и я сначала растерялась, но потом с радостью приняла его тёплые объятия. Я решила, что он хочет, чтобы я была рядом с ним во сне, поэтому не стала слишком задумываться об этом, и заснула почти мгновенно, отказываясь думать о последствиях наших действий.

Проснулась я только через пару часов. Мне было жарко, и я была в бешенстве, находясь в плену физического удовольствия, происхождение которого я не могла понять. Моя киска пульсировала, а затуманенный сном разум блуждал в воспоминаниях об удовольствии, которое я испытала перед тем, как заснуть.

Мне что, приснился эротический сон? Такое было бы впервые в моей жизни.

Ощущение удовольствия между ног было таким реальным, что стон, вырвавшийся из моего горла, был настолько громким и искренним, что я проснулась.

Я испугалась и попыталась приподняться. Но что-то удерживало меня за бёдра. В замешательстве я наконец опустила взгляд туда, где таилось моё наслаждение.

Я была обнажена под простынями.

А лицо Винченцо было у меня между ног. Его руки на моих бёдрах не давали мне прогнуться под его ласками, пока его язык жадно посасывал мой клитор.

Это было невыносимо и божественно.

Одна из его рук скользнула по моей обнажённой груди, и я громко вздохнула, когда он меня возбудил.

Мой разум всё ещё был затуманен, но постепенно приходил в себя, в то время как моё тело уже вибрировало от удовольствия, которое я едва могла сдерживать.

— Винченцо, — простонала я.

— Что? — Прошептал он, свободной рукой медленно лаская меня: два изогнутых пальца проникали в мою киску и тёрлись о самое чувствительное место между его громкими и влажными поцелуями в мой ноющий от удовольствия клитор.

— Может, нам правда стоит повторить?

Он некоторое время молча смотрел на меня. Даже в темноте комнаты я видела замешательство в его глазах.

— Я всегда хочу тебя, Изабель. Ты этого хочешь?

Он убрал руку с моей груди и свободной рукой взял мою ладонь и опустил её вниз, к своему члену. Он уже был твёрд как камень. Я ахнула.

— Тебе этого достаточно?

Я кивнула, нежно улыбнувшись.

Учитывая то, как складывались наши с Винченцо отношения, я понимала, что мы должны по максимуму использовать ту возможность, которая у нас была. Мой одобрительный стон подтвердил его догадку о том, что я нуждаюсь в нём, и он снова погрузился в меня, облизывая и посасывая мои губы и клитор, пока я не начала умолять его взять меня снова.

Вскоре он навис надо мной, и в мгновение ока его член оказался внутри меня.

— Винченцо, — застонала я, обнимая его за шею. Я обхватила его ногами, удерживая на месте. Теперь я полностью проснулась и была готова.

Он продолжал входить в меня. Мои всхлипывания перешли в стоны, и он зарычал мне в ухо.

— Кричи так громко, как хочешь, не сдерживайся, — выдохнул он, прикусывая мочку моего уха. — Блядь, с тобой так хорошо! Он наклонился и схватил меня за задницу, приподнимая бёдра навстречу своим толчкам.

Я обнаружила, что обхватываю его ногами и руками, когда меня охватил оргазм. Я ничего не могла с собой поделать. Он продолжал двигаться, вбиваясь в меня. Я вцепилась в его плечо, продолжая царапать его и оставляя следы на его коже.

— О, чёрт! — Выдохнула я.

Мой рот был приоткрыт, и я едва сдерживала громкий стон. Он наклонился и поцеловал меня. В порыве оргазма я страстно ответила ему на поцелуй. Поцелуй заглушил вырвавшиеся у меня стоны. Кровать снова мягко заходила ходуном, пока он продолжал входить в меня. С каждым толчком я чувствовала, что приближаюсь к разрядке. Боже, как же мне было хорошо. Я могла бы раствориться в этих ощущениях.

Он прервал поцелуй и, к счастью, замедлил темп, но продолжал двигаться во мне, идеально попадая в нужные точки.

Я тихо застонала, сжимая его плечи, и не хотела, чтобы он замедлялся.

— Тебе нравится? — Выдохнул он, не сводя с меня глаз.

Я кивнула, не в силах подобрать слова.

— Тебе нравится, да? — Он тихо застонал. Его голос был мягким, но не интонация. Его взгляд был напряженным, пронизывающим. — Умоляй меня трахнуть тебя. — Я кивнула головой в ответ на его слова, и он немного ускорил темп, отчего мои стоны снова стали чуть громче.

— Пожалуйста, — было единственным словом, слетевшим с моих губ.

— Ты хочешь, чтобы я остановился? — Спросил он. Я покачала головой. Я знала, что он делает, он наказывал меня за то, что я вела себя вызывающе. Этого было достаточно, и он наклонился, чтобы снова поцеловать меня. Я ответила на поцелуй, тяжело дыша, пока он продолжал входить в меня.

Мои руки скользили по его спине. Когда он снова ускорился, я застонала и схватила его за задницу, поощряя его движения. Он был глубоко во мне, и я подбадривала его. Я укусила его за плечо, и он застонал мне в шею.

— Я сейчас кончу, — прохрипел он мне в ухо, и его толчки стали беспорядочными. Я застонала, уткнувшись ему в плечо, и кивнула.

— Да, — выдохнула я. В этот момент я не могла подобрать слов.

Это подтолкнуло его к финалу. Я почувствовала, как он погружается в меня и наполняет меня. Я ощущала каждый толчок, каждое биение, каждый сантиметр его тела внутри меня.

Наконец его движения замедлились, и реальность происходящего, казалось, дошла до него. Я в шоке посмотрела на его довольное лицо. В моей голове кружился вихрь эмоций: гнев, растерянность и неохотное принятие. Нельзя было отрицать, что между нами была… связь.

— Это ничего не меняет, — внезапно сказал Винченцо, и выражение его лица стало настороженным.

— Я знаю, — ответила я едва слышно. От его слов у меня возникло ощущение, будто у меня из-под ног выдернули ковёр, и я потеряла равновесие. Но я знала, что мы оба лжём друг другу.

Всё уже изменилось.

ВИНЧЕНЦО

Как только сонливость прошла, я понял, что у меня есть дела поважнее, чем женщина в моей постели. Однако я всё ещё чувствовал, что это не единственное, что тяготит меня и мешает встать.

Я испытывал страх, но пока не хотел в этом признаваться. Признаться в этом самому себе означало бы смириться с сожалением о том, что я сказал Изабель ранее.

Прошлой ночью я увидел в её глазах эмоции, из-за которых мне захотелось оттолкнуть её. Мне пришлось напомнить себе, что мы из двух разных миров и что это пересечение лишь временно.

Если бы Изабель была из моего мира, мне бы не пришлось беспокоиться о том, что она неправильно поймёт мои действия или решения. Хотя прошлой ночью мне удалось рационализировать свои действия, её взгляд снова и снова всплывал в моей памяти, и каждый раз мне казалось, что меня ударили под дых.

Из чувства лёгкой вины я попросил повара приготовить на завтрак побольше американских блюд. Но когда мы наконец сели за стол, нам показалось, что всё, что перед нами, безвкусно.

Тишина в комнате была живой, дышащей, и даже приятный аромат свежезаваренного кофе, выпечки, яичницы и бекона исчез. Я украдкой взглянул на Изабель, сидевшую на другом конце стола. Как будто я не знал, что она злится на меня. Она ясно дала это понять, приняв осознанное решение сесть как можно дальше от меня. Она ела медленно, не потому, что наслаждалась едой, а потому, что хотела откусить как можно больше.

Мне стало неловко, когда она даже не взглянула на бекон, который я попросил своего шеф-повара принести для неё. Это должно было напомнить ей о доме, но, возможно, она раскусила мою попытку подкупить её и вообще не стала есть.

Единственными звуками, наполнявшими комнату, были шелест газеты, которую я читал, и постукивание клавиш её ноутбука, за которым она работала. Было неловко, но никто из нас не хотел нарушать тишину.

Я несколько минут смотрел на одну и ту же строчку в газете. Слова расплывались перед глазами. Я не мог сосредоточиться. Газета передо мной была не более чем подставкой, чем-то, что разделяло меня и Изабель.

Внезапный звук шагов в нашем направлении был необходимым отвлекающим манёвром. Как по команде, наши лица повернулись в сторону входа. Это был Пьетро, который что-то набирал на своём телефоне. Он взглянул на нас и убрал телефон.

— Доброе утро. — Сказал он, и я кивнул ему в ответ. Изабель хранила молчание. Что-то в нашем поведении, должно быть, подсказало ему, потому что вскоре он повернулся ко мне, приподняв бровь.

У Пьетро было очень выразительное лицо, и он мог легко донести свою мысль, не произнося ни слова. Ему не нужно было ничего говорить, чтобы я понял, что он заметил странную атмосферу и ненавязчиво спрашивал, в чём дело.

Я откашлялся и продолжил делать вид, что читаю газету, перевернув страницу, чтобы это выглядело убедительнее. Я слышал, как Изабель всё быстрее и интенсивнее стучала по клавиатуре, словно действительно работала над чем-то важным. Я понятия не имел, убивала ли она время, как и я. Однако нас прервал голос Пьетро.

— Что тут у вас происходит? — Наконец спросил он. В ответ на его вопрос повисла тишина. Я видел, как Изабель неловко ёрзает на стуле, и мне тоже не хотелось в это ввязываться. Поэтому мы оба молчали. Я просто покачал головой, показывая брату, чтобы он не поднимал эту тему.

Но я видел, что Пьетро не собирается отступать, поэтому жестом пригласил его сесть рядом со мной.

— Я разберусь с этим. Не волнуйся. — Наконец сказал я.

— Я уверен, что ты справишься, но не знаю, выдержит ли это репутация нашей семьи. Ты же знаешь, что из-за твоей кампании за место в «Куполе» сейчас всё очень непросто. Я спрашиваю, всё ли в порядке, потому что нам нужно, чтобы всё было в порядке. — Пьетро говорил медленно, а я слушал. Он редко говорил так много. Я понимал его беспокойство по поводу моих отношений с Изабель, но я верил, что у меня всё под контролем.

— Всё, что я делаю, всё, что я сделал, это ради выборов. — Ответил я тихим голосом. Пьетро всё ещё выглядел озадаченным. Я говорил тихо, чтобы Изабель меня не услышала, что само по себе было проблемой. Я пытался пощадить её чувства. Была только одна причина, по которой я мог так поступить, и я отказывался в этом признаваться.

От выборов многое зависело, и я не мог позволить себе роскошь поддаваться чувствам. Поэтому, что бы я ни чувствовал к Изабель, я не мог разобраться в этом или признать это прямо сейчас.

Однако после моих слов Изабель подняла на меня взгляд покрасневших глаз. Она меня услышала. И снова я почувствовал себя ужасно. Мы оба знали, что на самом деле стоит за нашими отношениями, но не могли сдержать своих чувств. Я видел, что снова причинил ей боль.

Лёгкое фырканье прервало мои мысли, и я снова повернулся к Пьетро. Он всё ещё выглядел сомневающимся. Я вышел из комнаты, Пьетро последовал за мной, и мы могли говорить свободно.

— А как же сотрудничество с доном Антонио? Это рискованный шаг, брат. — Когда он сказал это, мне захотелось застонать в голос.

Он был прав: работать с доном Антонио было всё равно что пытаться оседлать тигра: нужно было постоянно помнить, что тигр может сбросить тебя и растерзать в любой момент. Я не сразу принял это решение, и что бы мы ни говорили, мы оба знали, что это всего лишь временное перемирие.

— Я знаю, что ему нельзя доверять, но кто не рискует, тот не пьёт шампанского, — сказал я. Так говорил наш отец перед смертью. Конечно, наш отец рисковал жизнью, так что, возможно, цитировать его в этот момент было не лучшей идеей.

Во время последней встречи «Купола» мы с доном Антонио договорились о временном перемирии, которое он, очевидно, не соблюдал. Однако идея заключалась в том, что мы должны были работать вместе, чтобы выяснить, кто убил дона Сальваторе Мессину, и привести его к триумвирату «Купола».

Убив дона Сальваторе, кто-то нарушил хрупкую экосистему семей. Поэтому тот, кто найдёт убийцу, завоюет уважение других донов, а это, конечно же, обеспечит ему поддержку на предстоящих выборах.

Моим главным подозреваемым был дон Антонио, и я считал, что он просто пытается замести следы. Если бы я смог получить доказательства этого, я бы нанёс ему серьёзный удар. Освободившееся место в триумвирате «Купола» стало бы моим. Я не мог упустить такую возможность.

Я подробно объяснил это Пьетро, в надежде развеять его сомнения. Дома мы могли сколько угодно не соглашаться друг с другом, но за его пределами мы должны были выступать единым фронтом.

— Ну, не забывай о сегодняшней встрече. Ты же знаешь, как это важно для выборов, — наконец сказал он слегка извиняющимся тоном. Я вздрогнул, потому что так глубоко погрузился в свои мысли, что забыл, что мы всё ещё разговариваем. Я знал, что таким образом он извиняется за то, что усомнился во мне, поэтому кивнул в ответ. Я не стал отвечать вслух, потому что всё ещё обдумывал своё предыдущее открытие. Если мои чувства к Изабель были такими запутанными, возможно, он был прав, сомневаясь во мне и моих планах.

Однако его напоминание помогло мне сосредоточиться на том, что было важно прямо сейчас. На сегодняшней встрече. На расследовании убийства. На выборах. От мыслей об этом у меня разболелась голова, но такова была моя жизнь и мои обязанности. Я знал, что должен сосредоточиться на расследовании убийства.

С этой мыслью я перевёл взгляд на Изабель, и взглянув на неё в моей голове начали формироваться планы.

— Изабель, — начал я, и хотя я старался говорить как можно мягче, мой голос всё равно звучал властно. Она резко подняла голову, как только я окликнул её по имени, и впервые за утро посмотрела прямо на меня.

— Тебе понадобится новое платье для сегодняшнего мероприятия. — сказал я, и она в ответ нахмурилась.

— Не думаю. У меня есть отличное платье. То, в котором я была на свадьбе, вполне подойдёт. Оно красивое и нарядное, для любого мероприятия. — Упрямо заявила она. Её ответ заставил меня усмехнуться. Платье у неё было красивое, но ей нужно было что-то по-настоящему сногсшибательное, чтобы не ударить в грязь лицом перед людьми, с которыми мы собирались встретиться. А в этом платье она была на первых полосах газет со сплетнями.

— Для моей невесты недопустимо дважды надевать одно и то же платье. Тебе нужно что-то новое, подходящее случаю. — Сказал я, и, хотя на её лице по-прежнему было упрямое выражение, мои слова, похоже, убедили её. — Просто чтобы ты не ходила по магазинам одна, почему бы тебе не пригласить свою подругу Сару и не провести с ней целый день? — Предложил я, и, хотя она кивнула, по выражению её лица я понял, что она расстроена.

Может быть, ей не понравилось, что я так легко составил для неё план, но я подумал, что она будет рада увидеть знакомое лицо.

— Не забывай, о чём мы договорились, — напомнил я ей.

Хотя я знал, что она не сможет сбежать, пока находится на моей территории, я всё же попросил Пьетро выделить несколько моих людей, чтобы они сопровождали её. Это было сделано для её защиты, а также в качестве гарантии, что она не сбежит в американское консульство.

Как только она согласилась с моим предложением, я кивнул и вышел из-за стола. Мне нужно было ещё кое-что обсудить с Пьетро, но вопросы были настолько деликатными, что я хотел поговорить с ним в своём кабинете. Поэтому мы с Пьетро перешли в мой личный кабинет. Обычно там было очень чисто, но из-за расследования, которое я вёл последние несколько недель, там царил беспорядок.

Большой дубовый стол был завален документами и папками. Я собрал здесь всё, что имело отношение к расследованию, и просмотрел хотя бы один раз, но так и не продвинулся ни на шаг.

Новые материалы на моём столе были в конвертах из манильской бумаги и содержали отчёты от наших информаторов. Я не разговаривал со шпионом, которого мы использовали в операции Антонио, потому что частое общение с ним могло его выдать. Если бы его раскрыли, мы бы действовали вслепую.

Пьетро стоял рядом со мной и читал отчёты вместе со мной. С каждой перевёрнутой страницей я злился всё больше. Мне не хотелось признавать, что Антонио хорош в заметании следов.

— Антонио хорошо замёл следы. Все ниточки, которые мы до сих пор распутывали, привели нас в тупик. — сказал я вслух и краем глаза заметил, как Пьетро кивнул в знак согласия.

— Ты прав. Но мы не можем позволить ему выйти сухим из воды. Нам нужно вывести его на чистую воду, — ответил он, и я понял, что он прав. Мне нужно было найти доказательства, но я понятия не имел, как это сделать.

— Мы могли бы поискать новые ресурсы. Сеть дона Антонио настолько обширна, что я не верю, что у него нет слабого звена. — наконец сказал я.

Я откинулся на спинку стула и потёр лоб пальцами. Подождав, пока головная боль утихнет, я заговорил:

— Нам нужен кто-то, кто может предоставить нам достоверную информацию. Кто-то из ближайшего окружения Антонио, у кого есть стимул предать его, — сказал я, и Пьетро, которому пришлось добавить что-то ещё, открыл папку и протянул её мне.

— Это список его приближённых. Я изучил его. Есть один лейтенант, который проявляет признаки недовольства руководством дона, — сказал он.

Я постучал по лежащей передо мной папке, и мои пальцы остановились на имени лейтенанта Луки. Согласно имеющейся у меня информации, Лука много лет работал с Антонио, но недавно был отстранён. С тех пор как Антонио начал расширять свою территорию, он стал привлекать новых иностранных партнёров. Я был удивлён, узнав, что он отодвинул в сторону старого верного подчинённого ради иностранца.

Однако это была хорошая новость. Несомненно, Лука злился и чувствовал себя преданным. И, согласно полученной информации, его жена только что развелась с ним и переехала в Америку. Двойной удар — неудача в карьере и личной жизни, возможно, был как раз тем, что нам нужно, чтобы привлечь его на нашу сторону.

Был риск, что, поскольку он был старым подчинённым, его преданность Антонио будет настолько сильной, что даже нынешние проблемы не смогут поколебать её. Однако это был наш лучший вариант.

— Большой риск, большая награда? — Сказал я, и Пьетро кивнул. — Организуй встречу, но сделай это незаметно. Мы не можем позволить себе что-то заподозрить Антонио.

Моё решение было принято, пути назад не было.

ИЗАБЕЛЬ

Я была окружена роскошью. Мне следовало бы привыкнуть к этому с тех пор, как я связалась с Винченцо, но я так и не привыкла. Место, где я стояла, было похоже на декорации к фильму.

Хотя Винченцо дал мне карту для покупок, когда я выходила из дома, я и не думала тратить его деньги на дизайнерскую одежду. К моему удивлению, меня отвезли не в торговый центр. Вместо этого машина поехала по улице, где я никогда не была раньше и даже не знала о ней.

— Куда мы едем? — Спросила я.

— Мы едем на Виа делла Либерта. Если вы хотите купить что-то действительно качественное, а не то дерьмо, которое покупают туристы, то вам сюда, — сказал водитель. Это был сицилиец лет сорока, и он явно знал этот район, поэтому я не стала с ним спорить. Не говоря уже о том, что мне было бы очень неловко, если бы я в итоге купила подделку по завышенной цене.

Когда машина подъехала и припарковалась, я поняла, что вся улица похожа на торговый центр с открытым потолком. По обеим сторонам улицы стояли высокие и величественные здания, и на первый взгляд казалось, что ряд зданий тянется до самого горизонта и я могу идти по улице больше часа, так и не добравшись до её конца.

Куда бы я ни посмотрела, везде были роскошные и элегантные магазины, а одежда в некоторых витринах была настоящим произведением искусства. Даже издалека я видела, что одежда была высокого качества.

В магазинах без витрин царила сдержанная элегантность. Только когда я спросила об этом Микеле, одного из охранников, он сказал мне, что в некоторых из них можно примерить одежду. Я была избалована выбором и умирала от желания зайти в один из магазинов, но ждала Сару. Мне было немного неловко видеть, как мимо проходят все эти стильные люди. Это подчёркивало, кто сюда приходит, но, к счастью, мне не пришлось долго ждать.

— Иззи! — Раздался громкий голос, и кто-то врезался в меня. Я глубоко вдохнула цветочный аромат духов Сары, которая вцепилась в меня, как коала.

— Сара! Остынь немного, ты что, хочешь меня задушить? — Спросила я, но на моём лице играла улыбка, когда я обнимала подругу.

— Может быть. Представь себе, что я узнала из статьи, что ты встречаешься с красавчиком. Пришла на свадьбу с ним, осталась ради горячего парня, да? — Тут же поддразнила она меня, и я почувствовала, как краснею. Встреча с Сарой освежила меня, словно якорь, напомнивший мне о моей жизни до всего этого безумия.

— Я не хотела ничего говорить, пока всё не станет серьёзным, но таблоиды взяли над нами верх. — Я повторила ложь, которую мы с Винченцо придумали, и она кивнула.

— Итак, — начала она, взяла меня за руку и повела по улице. — Это хорошая улица. Когда ты сказала, что нам нужно пройтись по магазинам, я думала, что мы пойдём в обычный торговый центр. — Она продолжила, и я неловко рассмеялась. Она была права, мне нравились обычные торговые центры, но сегодня у меня не было выбора.

— Винченцо настоял на этом месте, и мне стало любопытно. — Наконец выдавила я из себя.

Мы зашли в первый магазин, и я сразу же была поражена его изысканностью. Он был оформлен в ярких насыщенных тонах, которые придавали мне сил одним своим видом. На манекенах висела прекрасная одежда — от маленького черного платья до фиолетового платья на бретельках с вырезами по бокам. Пока я осматривалась, Сара делала то же самое. Она казалась сгустком энергии, когда переходила из одного конца магазина в другой.

— У них здесь есть по-настоящему вкусные вещи. О, это красиво. Ты должна примерить! — Её голос из восторженного превратился в восторженно-восторженный, когда она перевернула ценник и увидела пятизначную сумму.

Мы переглянулись. Я хотела сказать ей, что мне некомфортно носить платье, которое стоит почти как моя годовая зарплата. Но меня раздражало, что она не так обеспокоена, как я. Каждый раз, когда я забывала, насколько она богата, что-то подобное напоминало мне об этом.

— Да, конечно… — неуверенно произнесла я и тут же перестала прикасаться к платью, испугавшись, что могу его испортить.

Хотя мы старались говорить тихо, в магазине было достаточно спокойно, чтобы нас услышала продавщица, стоявшая неподалёку.

Она повернулась к нам и презрительно оглядела нас с ног до головы. Её глаза сверкали, как прожекторы, задерживаясь на моих простых сандалиях и летнем платье. Ей не нужно было ничего говорить, её презрение было настолько сильным, что его можно было почувствовать одним лишь взглядом. Я поняла, что она считает, будто я не в том месте и не могу позволить себе такую одежду.

Я почувствовала, как краснею, и один взгляд на Сару показал, что она чувствует то же самое.

— В чём проблема? — Спросила Сара у женщины. Женщину это слегка позабавило, но она быстро взяла себя в руки.

— Это не проблема, я просто думаю, что вам и вашей помощнице было бы комфортнее в магазине с более… американским стилем. — Снисходительность практически исчезла из её тона. Я почувствовала, как во мне закипает злость, когда поняла, что она приняла меня за помощницу Сары. Это стало последней каплей.

— Пойдём. Я не собираюсь тратить деньги на то, чтобы кто-то бросал на меня злобные взгляды. — громко сказала я, взяла Сару за руку и вывела её оттуда.

— Почему мы уходим? Я думала, тебе понравилось платье, — спросила она, слегка запыхавшись.

— Оно мне не очень понравилось, и мне не понравилось, как она на нас смотрела. Здесь так много магазинов, я уверена, мы найдём тот, где нет таких грубых продавщиц. — Ответила я, всё ещё злясь из-за того, что произошло.

Мы зашли в другие магазины, и хотя я нашла там несколько великолепных нарядов, ничего по-настоящему мне не понравилось. И только когда я зашла в маленький магазинчик, зажатый между двумя большими магазинами, я наконец нашла платья, которые мне понравились.

Казалось, что мы попали в волшебную страну. На заднем плане играла тихая классическая музыка, а вокруг нас была разложена одежда.

На манекенах были представлены разные стили, от летних платьев до вечерних нарядов. Всё выглядело потрясающе.

Первое, что бросилось мне в глаза, это шёлковое платье цвета шампанского, которое, казалось, идеально мне подходило. Платье было мягким на ощупь, и когда я его надела, оно восхитительно облегало моё тело. Однако у него была полностью открытая спина, и платье начиналось только у самой попы.

Я повернулась, чтобы показать Саре, и она хихикнула.

— Я практически вижу твою задницу. Это красивое платье, но ты уверена? — Спросила она, и я покачала головой.

Сара принесла мне изумрудное платье. Ткань была шелковистой и гладкой на ощупь, а само платье было насыщенного зелёного цвета и с тонкими бретелями. Сбоку был разрез, и платье выглядело прекрасно.

— Оно великолепное! Примерь его, в нём ты будешь выглядеть как королева. — Настаивала Сара, и я согласилась.

Она была права, платье выглядело потрясающе. Зайдя в примерочную, я повесила его на дверь, чтобы расстегнуть молнию, не помяв ткань. Ткань была мягкой на ощупь, а платье сидело на мне как влитое. Однако, стоя перед зеркалами в магазине, я не могла отделаться от ощущения, что чего-то не хватает. Из-за платья моя бледная кожа казалась ещё бледнее, и что-то в нём казалось мне неправильным.

— Можем ли мы оставить это в резерве? На случай, если я не найду ничего лучше? — Спросила я Сару.

— Конечно, здесь так много платьев. Я уверена, что ты найдёшь то, которое понравится тебе больше, чем это. — С этими словами она оставила меня в примерочной и вернулась к просмотру одежды.

Мы продолжили выбирать платья и примерять их. Сара тоже примерила несколько нарядов, мы помогали друг другу застёгивать молнии и болтали под тихую классическую музыку и с бокалом бесплатного шампанского, благодаря чему время пролетело незаметно.

Разговор с Сарой помог мне отвлечься, но он также заставил меня задуматься о другой проблеме, которой я избегала. Я не хотела думать об этом раньше, но мне нужно было принять решение насчёт Марка.

Думаю, Сара это заметила, потому что я поймала на себе её вопрошающий взгляд.

— Ничего особенного, просто думаю о Винченцо. О, в этом белом платье ты будешь похожа на ангела. Тебе стоит его примерить. — Быстро сказала я, пытаясь сменить тему.

— Нет, мы здесь, чтобы купить платье тебе, а не мне.

Как раз в тот момент, когда я начала сомневаться, не стоит ли мне просто купить изумрудное платье, ко мне подбежала Сара.

— Иззи! Посмотри, разве это не идеально для тебя? — Спросила она, держа в руках тёмно-синее платье. Одного цвета было достаточно, чтобы привлечь моё внимание, поэтому я согласилась его примерить. Я зашла в примерочную и обнаружила, что платье сидит так же хорошо, как и выглядит.

Выйдя из примерочной, я поняла, что сделала правильный выбор. У Сары отвисла челюсть, когда она увидела меня, а когда я повернулась к зеркалу, то поняла почему.

У платья были короткие рукава и разрез сбоку, но что мне действительно понравилось, так это то, что оно облегало мою фигуру, но не выглядело откровенно сексуальным, а благодаря цвету моя кожа выглядела потрясающе. Я словно стала другим человеком, одной из знаменитостей с обложек журналов.

— Вот и всё! Это то, что нужно. Ты сразишь всех наповал. — Сказала она через мгновение, и я кивнула. Просто находясь в этом платье, я почувствовала себя увереннее, чем обычно, а эта уверенность мне понадобится на мероприятии.

— Спасибо, Сара. — Сказала я, когда мы подошли к кассе, чтобы заплатить за платье. Маттео, мой телохранитель, и наш водитель ждали нас, когда мы расплатились. Они взяли сумки и пошли за нами, когда мы вышли из магазина.

— Спасибо? Да ладно тебе, мы же подруги. Если бы мне нужно было пойти на какое-нибудь пафосное мероприятие с Марком, я уверена, ты бы пошла со мной за покупками. К тому же ты была рядом со мной во время подготовки к свадьбе, и я знаю, что в какой-то момент я превратилась в настоящую невесту-монстра, но ты не бросила меня. — Она поддразнила меня, игриво толкнув плечом. Я поняла, что смеюсь слишком громко и резко, и знала, что это из-за чувства вины.

Мой день с Сарой прошёл отлично, но я всё ещё испытывала противоречивые чувства из-за того, что находилась рядом с ней. Я чувствовала себя виноватой из-за того, что Марк сказал мне на нашем «двойном свидании», и, что ещё хуже, меня мутило от того, что я ничего ей не сказала.

— О, кстати, как тебе жизнь в роли новобрачной? — Наконец смогла спросить я. В ответ она весело рассмеялась.

— О, всё отлично. Марк такой милый и заботливый. Знаешь, как говорят: после свадьбы мужчины перестают стараться? Ну, после свадьбы он стал особенно внимателен. — Она сказала это, и чувство вины, которое я испытывала, только усилилось.

Я не могла не задаваться вопросом, не был ли он так добр к ней, потому что чувствовал себя виноватым за то, что сказал мне. Она этого не заслуживала, Сара была самым милым человеком из всех, кого я знала. И всё же я не решалась сказать ей.

Я не хотела быть той, кто разобьёт ей сердце, и боялась, как это повлияет на нашу дружбу. Как бы я ни надеялась, что это навсегда останется в прошлом и я смогу забыть об этом, я знала, что поступаю неправильно.

— Сейчас Марк разговаривает с грузчиками, которые приедут за мебелью. Они заберут купленную нами мебель. До свадьбы он хотел поставить в нашей гостиной ужасный зелёный пуф, но теперь он прозрел. Он выбрал диван, который я хотела. Ненавижу хвастаться, но он действительно хорош. А как у тебя? Ты уже выбрала дату свадьбы? — Спросила она. Её радость и волнение из-за Марка были похожи на удар ножом.

— Помолвка состоялась быстро, но со свадьбой мы не торопимся, — ответила я, снова отвлекаясь и радуясь, что не сняла обручальное кольцо. Сара, казалось, была так рада за меня, что я даже представить себе не могла, как буду объяснять ей свою сделку с Винченцо.

Я хотела рассказать ей о фиктивной помолвке, но даже не знала, как поднять эту тему. Я никак не могла объяснить это, не рассказав о бизнесе Винченцо, а я прекрасно понимала, что это подвергнет её опасности. Поэтому я решила не говорить ей об этом ради её же блага. Как бы сильно я ни чувствовала себя предателем.

Я снова посмотрела на Сару, на её лице сияла широкая улыбка.

— Я возьму такси до отеля. — Сказала она, как только мы подошли к машине, и я тут же покачала головой.

— Не будь смешной. Ты проделала такой долгий путь и потратила время своего медового месяца ради меня. Самое меньшее, что я могу сделать, это подвезти тебя, — сказала я ей, и, хотя она пыталась протестовать, я настояла на своём. Она не уступила, пока водитель не заверил её, что это не проблема и что это не далеко от нашего маршрута.

Я вздохнула с облегчением, когда она наконец села в машину. Обратная дорога была такой же весёлой, как и наш шопинг.

— Ну что, можем ещё немного поговорить об этой высокомерной продавщице? — Начала она, напомнив мне о первом магазине, в который мы зашли.

— О боже, да. Ты видела её лицо, когда мы проходили мимо с моими пакетами? — Я довольно ухмыльнулась при этой мысли.

— Да, она выглядела немножко шокированной. — Хихикнула она.

— Ей можно было бы засунуть в рот целых два яйца, так широко у неё отвисла челюсть. — Рассмеялись мы с Сарой.

Мы так смеялись, что к тому времени, как мы добрались до её отеля, у меня уже болели щёки от чрезмерной улыбки.

— Хочешь зайти и поздороваться с Марком? Он будет грустить, он скучает по тебе, — сказала она, и я сразу же ответила отказом. Встреча с Марком была не самым приоритетным пунктом в моём списке дел.

— Хорошо. До свидания, Иззи, напиши мне!

— Обязательно, Сара, береги себя. — Я проводила её взглядом, прежде чем уйти.

Однако, как только Сара вошла в отель, я почувствовала вибрацию в телефоне. Взглянув на экран, я широко раскрыла глаза. Это было сообщение от Марка:

«Мы можем поговорить?»

ВИНЧЕНЦО

Охота началась. После встречи с Пьетро, зная, что с Лукой всё улажено, я смог переключиться на другие дела. Изабель. Мне нужно было вкратце рассказать ей о людях, с которыми мы собирались встретиться, и о том, как ей следует себя с ними вести.

Мне было неловко её пугать, я видел, как расширялись её глаза от каждого моего слова, но это было необходимо. Она должна была быть начеку, потому что все видели в ней мою слабость и пытались выудить у неё информацию.

— Ты готова? — Спросил я прямо перед тем, как команда стилистов, которых я нанял, увела её готовиться.

— Держаться рядом с тобой, подозревать всех и говорить на самые поверхностные темы. Я поняла. — Она посмотрела на меня. Её глаза, слегка покрасневшие по краям, буквально кричали о том, как она нервничает. Несмотря на все наши разговоры и все мои уроки, её по-прежнему было так легко понять. Я почувствовал, что мои руки движутся, и сразу же подавил желание заключить её в объятия.

— А когда возникнут сомнения? — Спросил я, когда стилисты, стоявшие неподалёку, начали распаковывать свои коробки, доставая набор косметики и аксессуаров.

— Молчать. — Поспешно пробормотала она, когда один из стилистов поднял розовую заколку для волос. Я покачал головой.

— Только не это. — сказал я, прежде чем наконец выйти из комнаты и начать готовиться самому.

Я собрался быстрее, чем Изабель. Я бывал на многих подобных мероприятиях, так что у меня был огромный опыт подготовки к ним. Единственное отличие от моего обычного распорядка дня заключалось в том, что мне нужно было тщательно выбрать галстук. Я мельком увидел синее платье Изабель и хотел подобрать к нему подходящий галстук. Мы должны были выглядеть как помолвленная пара, и наша одежда должна была это отражать. Я думал, что ночь не преподнесёт мне никаких сюрпризов, но, как только я увидел Изабель, я понял, что ошибался.

Изабель выглядела потрясающе. В синем платье её кожа казалась такой восхитительно бледной, что мне захотелось наклониться и укусить её. Её кожа цвета лунного света контрастировала с румянцем на щеках. Её волосы были собраны в пучок и закреплены блестящими заколками, а вьющиеся локоны обрамляли лицо. Она была похожа на ожившую скульптуру, и мне больше всего на свете хотелось обнять её и спрятать от всего мира, чтобы только я мог смотреть на неё. От мысли, что другие люди увидят её такой, у меня закипала кровь.

Должно быть, она что-то заметила по моему лицу, потому что её румяна, которые изначально были просто макияжем, стали ярче, а лицо и шея покраснели. Я протянул к ней руку, и когда она вложила свою руку в мою, я почувствовал, как у меня участилось дыхание. То, как она выглядела сегодня вечером, вызывало у меня желание просто раздеть её, остаться дома и позволить мероприятию продолжаться без нас.

— Кхм. — Мои беспорядочные мысли успокоил чей-то кашель. Обернувшись, я увидел Пьетро, который смотрел на меня со знающей ухмылкой.

— Есть новости о Луке? — Наконец спросил я, решив не обращать внимания на дразнящую улыбку брата.

— Пока ничего, но я буду держать тебя в курсе. Только не забывай прикрывать спину. — Сказав это он сунул мне в руку небольшой пистолет с глушителем. Надо отдать Изабель должное: при виде пистолета она не побледнела. Может, она уже привыкла. Я прикрепил пистолет к кобуре на лодыжке. Неофициальное правило заключалось в том, чтобы приходить на подобные мероприятия без оружия, но у меня были некоторые послабления в плане этикета. Пистолет был на всякий случай. Мы надеялись, что в этом не будет необходимости, но всегда полезно быть готовым ко всему. Я никогда не оказывался без оружия в опасной ситуации и не собирался начинать сейчас.

— Разве не для этого я тебя и держу? — Съязвил я, и он усмехнулся, когда мы с Изабель вышли за дверь. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что Пьетро сядет в другую машину с несколькими людьми и будет следить за нами. С тех пор как мы занялись бизнесом, мы всегда поддерживали друг друга.

Поездка до места проведения мероприятия прошла в тишине, краем глаза я видел Изабель рядом с собой. Она ёрзала, её руки, казалось, жили собственной жизнью, пока она рассеянно постукивала по окну.

Это было элегантное мероприятие. У всех присутствующих были свои союзники и враги, но сегодня они были готовы забыть о всех обидах. Однако напряжение, витавшее в воздухе, выдавало его истинное предназначение: это было сборище волков.

Как только мы с Изабель вышли из машины, я насторожился и был начеку. Мы ещё не вошли в зал, а мне уже казалось, что на нас смотрят сотни глаз. А может, так оно и было. У каждого из присутствующих был свой телохранитель, который ждал за кулисами с оружием на случай, если что-то пойдёт не так. Хотя я и думал, что у Антонио хватит ума не делать резких движений на таком мероприятии, дерзкие поступки всё же были в его духе.

Я на секунду зажмурился, когда мы вошли в зал: контраст между темнотой снаружи и ярким освещением зала был почти ослепляющим. Ещё больше меня раздражало то, сколько внимания уделялось Изабель. Я всё ещё не знал, выдержат ли её нервы такое давление.

— Почему они так пялятся? — Спросила меня Изабель шёпотом, и я ухмыльнулся.

— Может, это из-за того, как ты выглядишь в этом платье, — прошептал я в ответ и увидел, как она покраснела. Я не лгал, но я также видел некоторых своих врагов, Сальваторе и клан Де Белли. Представители всех семей, друзья и враги, оценивающе смотрели на нас, словно пытаясь рассмотреть каждую деталь. Если бы я не был так сосредоточен на том, чтобы всё прошло гладко, я бы посмеялся.

— Дон Винченцо, вы хорошо выглядите, а ваша невеста просто божественна, — подошёл ко мне человек с бегающими глазами и рассыпался в комплементах. Я не стал просто отмахиваться от него, потому что, как бы я его ни презирал, он был дураком, который мог бы оказаться полезным, если бы я правильно разыграл свои карты. Мужчину звали Альварес, и у него были маленькие глазки-бусинки и волосы, которые казались слишком сальными, чтобы быть настоящими. Он был одним из новых иностранных партнёров дона Антонио, с которыми тот работал в последнее время, достаточно близким, чтобы считаться его новой правой рукой. Альварес был из колумбийского картеля, и, поскольку я не доверял Антонио, я не доверял и ему.

— Скверное дело, то, что случилось с доном Сальваторе. — Он театрально вздохнул. Это была моя проблема с ним. Он думал, что они с доном Антонио такие умные, что никто не замечает их маленьких выходок. Вот почему он мог стоять передо мной и говорить что-то подобное, излучая самодовольство.

— Да, это ужасно.

— Я только надеюсь, что с этого момента всё наладится.

— Вы не одиноки, это то, на что все здесь надеются. — Пока я говорил, к нам присоединился ещё кое-кто. У женщины, Лореданы, были светлые волосы и вежливая улыбка на лице. Она была ещё одним идеальным инструментом, любимой дочерью клана Мессина, известной тем, что она распространяла слухи обо всём, что только могла найти, и я собирался предоставить ей первоклассный материал.

— О чём вы здесь говорите? — Спросила она, и от любви к сплетням её глаза засияли ярче, чем бриллианты, украшавшие её шею.

— Да ни о чём особо. Альварес как раз рассказывал мне, как он заинтересован в расследовании того, что случилось с доном Сальваторе. — Пока я говорил, я видел, как исказилось от злости его лицо. Лоредана была известной болтушкой, и не прошло и получаса, как все в зале узнали, что Альварес проявляет особый интерес к этому делу. По выражению её лица я понял, что мне удалось вызвать у Лореданы подозрения в его адрес, так что любые слухи, которые она распространит, будут неблагоприятны для него и, в конечном счёте, для дона Антонио. От одной мысли о том, что теперь все будут пристально следить за ним, мне захотелось рассмеяться в голос.

Я переключил внимание на Изабель, которая лакомилась закусками, разложенными на тарелке рядом с нами. Несмотря на то, что она была увлечена едой, она не могла скрыть блеск любопытства в её глазах.

— Дорогая, я вижу там своего друга, пойдём, — сказал я ей перед тем, как мы ушли, оставив Альвареса стоять с таким лицом, будто он лизнул лимон.

— Кто это был?

— Альварес. Он работает на дона Антонио, того самого, с которым мы познакомились в ювелирном магазине. — Сказал я, и она заметно вздрогнула, возможно, вспомнив, что произошло в тот день.

— Этот человек сейчас здесь? — Спросила она, и я кивнул.

— Есть вероятность, что мы с ним столкнёмся, так что будь готова.

Мы ходили по кругу и заговаривали с разными людьми. Все присутствующие в комнате были ключевыми игроками преступного мира Палермо, и, несмотря на то, сколько улыбок было адресовано нам, было бы наивно предполагать, что кто-то из них был искренним. Я должен был приглядывать за Изабель. Я обнаружил, что, несмотря на её спокойный вид, она всё ещё нервничала. Это было заметно по тому, как сильно она теребила обручальное кольцо.

К её чести, Изабель держалась лучше, чем я ожидал. Всякий раз, когда я видел, что она ёрзает, я гладил её по руке. Она постоянно придвигалась ко мне, и я обнаружил, что обнимаю её за плечи. Казалось, что близость между нами — это нечто само собой разумеющееся. Однако каждый раз, когда я встречался с ней взглядом, мне казалось, что я касаюсь оголённого провода: моё дыхание учащалось, а кровь приливала к голове.

— Ты опасная женщина, ты же знаешь, верно? — Прошептал я ей на ухо. Когда я увидел, как покраснела мочка её уха, я с трудом подавил желание наклониться и заставить её покраснеть ещё сильнее. Я стал слишком остро реагировать на неё и на всё, что находилось рядом со мной. Я чувствовал мягкое прикосновение её пальцев в одной руке и плавные изгибы её тела, которое опиралось на меня. Когда я был так близко к ней и вдыхал её аромат, у меня в голове возникали разные мысли. Моё дыхание участилось, когда я посмотрел на неё и представил, что могу с ней сделать. Я хотел оставить свой след на каждом сантиметре её кожи.

— Хм? — Она наклонилась ближе, чтобы сказать это, и я почувствовал, как крепче сжал её плечи, когда её дыхание коснулось моего лица. Она была так близко, что мне захотелось наклониться и поцеловать её, но я сдержался. Проявления привязанности можно списать на влюблённость, но полноценный поцелуй, как мне хотелось её поцеловать, вызвал бы недоумение.

Мы продолжали ходить по залу, болтая с людьми и попивая шампанское. По тому, как они смотрели на нас, я понял, что наши проявления чувств возымели эффект и они больше не сомневаются в нашей помолвке.

Однако, прежде чем я успел расслабиться, я заметил, что ко мне кто-то приближается. Было очевидно, что этот человек шёл целенаправленно, потому что он появился из другого конца зала.

Мужчина был одет во всё чёрное: от рубашки до пальто и галстука. Казалось, что он пришёл на похороны, а не на гламурное мероприятие.

— Винченцо, как приятно тебя видеть. А это твоя невеста, Изабель, верно? Ослепительна. — От его жизнерадостного голоса мне захотелось стиснуть зубы.

— Вы мне льстите, дон Антонио, — ответила Изабель. Прежде чем Антонио успел продолжить разговор с ней, я решил взять инициативу в свои руки.

— Спасибо, мне тоже приятно тебя видеть. Я как раз говорил Изабель, что ей стоит привыкнуть к подобным мероприятиям, — ответил я, изобразив самую дружелюбную улыбку, на которую был способен. Изабель, должно быть, почувствовала опасность, исходящую от Антонио, потому что, несмотря на улыбку на её лице, она придвинулась ближе ко мне.

— Я бы хотел, чтобы этот вечер начался так же приятно, как он проходит сейчас, — внезапно сказал он с грустным видом, явно наигранно вздохнув.

— О? Неужели? — Спросил я, чувствуя, как с каждой секундой моё любопытство и страх нарастают.

— Да, один из моих помощников умер. Это сильно ударило по мне, потому что он был одним из моих старейших коллег, — сказал он, и я почувствовал, как у меня остановилось сердце. — Ужасная новость, знаешь ли. У Луки был ужасный год. Жена ушла от него, и, похоже, у него ничего не получалось. Но я никогда не думал, что он покончит с собой. — Продолжил он не дожидаясь вопросов.

— Самоубийство?

— Боюсь, что так. Он утонул в море несколько часов назад. По какой-то причине он пошёл искупаться недалеко от причала. Кажется, он не заметил, как в бухту вошёл корабль, когда он плыл. Я просто надеюсь, что смогу внимательно следить за теми, кто меня окружает, и предотвратить повторение этого. — Антонио закончил говорить. Выражение его скорби было явно притворным.

— Мои соболезнования, я представляю, что это, должно быть, стало для тебя шоком, — сказал я, пытаясь скрыть свои истинные чувства.

— Так и было. Лука был мне как брат. — Ответил он, и я поймал себя на том, что борюсь с волной разочарования, которая поднялась во мне от его слов. Однако я должен был сохранять спокойствие. Каким-то образом мне удалось это сделать и отклонить его, он практически насвистывал, когда уходил.

Едва сдерживаемая ярость заставила меня сжать руки, и Изабель зашипела от боли, когда я крепче сжал её руку. Я ослабил хватку, но всё ещё был встревожен и мысленно перебирал план. Он был скомпрометирован, и я не знал как. Каким-то образом Антонио узнал о моих планах и добрался до Луки раньше нас. Остаток мероприятия я провёл как в тумане.

Когда всё закончилось, я вывел Изабель из зала и посадил в машину. По дороге домой в машине царила гнетущая тишина, и Изабель, должно быть, заметила моё плохое настроение, потому что то и дело бросала на меня украдкой взгляды.

— Ты расстроился из-за человека Антонио? — Спросила она, когда мы приехали домой. Гостиная была пуста, и я почувствовал, как сдерживаемое мной раздражение наконец вырвалось наружу.

— Этот человек был моим лучшим шансом вывести Антонио на чистую воду. Мы собирались завербовать его, и Антонио каким-то образом об этом узнал. Я точно знаю, что он был отличным пловцом, и он мог утонуть, только если бы кто-то держал его голову под водой. Вот почему Антонио практически хвастался, он таким образом давал мне понять, что знает о моих планах.

Из-за разочарования я наконец рассказал ей всё: от своего плана до смысла слов Антонио и завуалированных угроз. Пока я говорил, мои руки дрожали. Мне нужно было выпустить пар, выплеснуть разочарование и гнев, которые я испытывал.

— Я… я сожалею. Могу ли я чем-то помочь? — Наконец спросила она, подойдя ко мне ближе.

Когда она это сказала, что-то внутри меня щёлкнуло. День выдался напряжённым, и мне действительно нужно было выпустить пар. Я хотел её, она была мне нужна.

— Ты хочешь помочь? — Спросил я хриплым голосом. Напряжение от того, что я сдерживал свои бурные эмоции, наконец-то начало сказываться на мне, запреты, которые сдерживали меня всю ночь, давно исчезли. Всё, что я знал, это то, как сильно я нуждался в ней.

— Помоги мне вот так. — Сказал я, притягивая её к себе и наклоняясь для поцелуя.

Затем я отвёл её в свою комнату и запер за собой дверь. Как только мы оказались внутри, я снова притянул её к себе и впился в её губы отчаянным поцелуем.

Наши губы разомкнулись, и наши языки соприкоснулись, исследуя рты друг друга. Я переместил губы к её уху, легонько целуя и посасывая мочку, а затем спустился к шее, которую она подставила мне, наклонив голову набок. Мои руки, которые гладили её почти обнажённую спину, теперь разделились: одна рука скользнула по её волосам и погладила её по голове, а другая по вогнутой дуге поясницы к верхней части нижнего белья, а затем по ягодицам.

Я схватил её и притянул к себе, целуя в шею. Её упругая грудь прижималась к моей обнажённой груди сквозь тонкую ткань шёлкового платья. Наши животы и ноги слились воедино. Моя рука, лежавшая на её ягодицах, двигалась по кругу, сжимая каждую из них, пока она двигала попой навстречу моей руке. Я опустил руку ниже, ощущая тепло и мягкость её ног.

Мы оторвались друг от друга и снова поцеловались, ещё более страстно, чем раньше. Я положил другую руку ей на бок и провёл ею вверх и вниз от груди до талии. Когда я коснулся её груди, она застонала мне в рот и поцеловала меня ещё глубже. Поняв намёк, я провёл рукой по её груди, а когда она слегка отстранилась, накрыл её всю целиком. Она идеально помещалась в моей ладони. Сосок уже затвердел и, казалось, становился ещё твёрже, пока я его ласкал.

— Хм, да, — застонала она, запустив пальцы в мои волосы и слегка потянув.

Моя правая рука исследовала её ягодицы, скользнула по гладким бёдрам и оказалась между её ног. Когда я дотронулся до неё там, она слегка раздвинула их, позволяя моим пальцам проникнуть дальше между её ног. Я тёр их изнутри, пока не почувствовал её горячую влагу сквозь трусики, затем, продвинувшись дальше, почувствовал её тёплые половые губки, затем её маленький клитор. Теперь мы оба стонали, облизывая и исследуя рты друг друга языками.

Я быстро расстегнул её лифчик, мне не терпелось овладеть ею. Мы прервали поцелуй, и она отстранилась, позволяя ему соскользнуть. Я любовался её грудью идеальной формы.

— Ты идеальна, — прошептал я.

Прежде чем она успела что-то сказать, я втянул одну из её грудей в рот, как рожок с мороженым в жаркий летний день, облизывая, посасывая, сжимая её руками. Она гладила мою грудь, а затем опустила руки к моему паху, который уже напрягся в предвкушении. Она провела рукой по моему члену и снова застонала от ощущения его длины и от того, как мои губы ласкают её грудь.

Мы опустились на кровать. Я лёг на спину, а она стянула с меня штаны, спустила их по ногам и отбросила в сторону. Мой твёрдый член встал. Глядя на него со своей прекрасной улыбкой, она обхватила его обеими руками и несколько раз провела вверх и вниз. Она приблизила его к своим губам, и поцеловала головку, коснувшись её языком. Я направил её так, чтобы она поняла, чего я хочу. Теперь стонал в основном я. Всё ещё держа меня за основание, она обхватила его губами, и он скользнул между её зубами. Я почувствовал, как её язык скользит по нему, всё глубже, пока он не оказался у неё в горле, а затем медленно вернулся к головке. Она продолжала сосать и облизывать мой член, а другой рукой ласкала мои яйца.

Она полулежала, раздвинув ноги, чтобы я мог дотянуться до них. Я переместил руку ей на живот, между ног, и она приподняла одну ногу, чтобы раздвинуть передо мной половые губы. Я накрыл их ладонью. На этот раз застонала она. Было так горячо. Я отодвинул ткань и увидел, как на меня смотрят её милые маленькие половые губки. Я провёл по ним пальцами вверх и вниз, и с каждым прикосновением её клитор становился всё твёрже. С каждым разом она всё глубже заглатывала мой член.

Я нашёл её дырочку и просунул в неё палец. Она была такой влажной, что палец вошёл легко. Она была тугой от природы, но её мышцы сжимали меня ещё сильнее. Я двигал пальцем в такт тому, как она сосала мой член, и одновременно тёр её клитор большим пальцем.

Моё тело напряглось, когда она сильнее сжала мой член рукой. Сперма брызнула ей в рот. Она от неожиданности отстранилась, позволив сперме брызнуть ей на лицо, вытечь изо рта и стечь с губ обратно на меня. Она продолжала насаживаться на меня и смотреть, как брызжет сперма, словно заворожённая этим зрелищем.

— Проглоти, — приказал я, и она послушно выполнила приказ.

Моё тело вздрагивало и содрогалось при каждом выбросе спермы от тех глубоких ощущений, которые она мне дарила. Когда я кончил, она вытерла немного спермы и нежно поцеловала меня в губы, позволив мне почувствовать свой вкус на её губах.

Я скользил языком вверх и вниз, пробуя на вкус её сладкие соки. Она потрясающе пахла, а на вкус была ещё лучше. Она двигала бёдрами взад-вперёд, пока я ласкал её, и мне пришлось придержать её, чтобы я мог доставить ей максимальное удовольствие. Я провёл руками по её животу, ногам, ягодицам, сжимая их и помогая ей двигаться на моём ласкающем языке.

Я просунул руку между нами, и мои пальцы присоединились к языку, исследуя её складочки, чередуясь с ним, чтобы уделить внимание каждой клеточке её киски. Теперь она была по-настоящему сочной, увлажняя мой рот, лицо, подбородок. Когда я провёл пальцами по её киске и обратно, я почувствовал, как её маленькая дырочка в заднице напряглась от моего прикосновения. Она дёрнулась, но не остановила меня, только сильнее прижалась к моему языку, облизывающему её клитор.

Этого было достаточно, чтобы она завелась. Всё её тело напряглось, а затем непроизвольно содрогнулось в оргазме. Я слизал всё, что смог, с её клитора, покрытого её же соками. Спазм за спазмом пробегали по всему её телу, а затем утихали, постепенно расслабляя её.

Я перестал сосать и трахать её пальцами, чтобы дать ей прийти в себя. Она тяжело дышала и упала вперёд, на руки.

Она снова поцеловала меня, а затем посмотрела мне прямо в глаза своими прекрасными зелёными глазами и сказала:

— Я хочу, чтобы ты вошёл в меня, Винченцо.

В ответ я крепко обнял её и поцеловал. Её губы были божественно приятны на вкус, мы идеально подходили друг другу, как будто были созданы друг для друга.

Я обхватил её грудь руками. Мой твёрдый член упирался ей между ног. Она оседлала его, позволив ему скользить по её лобку.

Я уложил её на кровать. Она раздвинула ноги, приподняв колени, готовая принять меня. Я устроился между её ног и тёрся членом о её киску, пока не почувствовал влагу, которая приветствовала меня и подготавливала к проникновению. Я так сильно хотел её, но не хотел торопить момент, убеждаясь, что она готова.

Я прижал головку к её входу и напряг бёдра, пока головка не проникла внутрь. Я знал, что она далеко не девственница, но она была такой же тугой, как девственница. Она ахнула, когда я вошёл ещё на дюйм, а затем подождал немного, чтобы мы привыкли к ощущениям. Затем она приподняла бёдра, и я вошёл ещё на два дюйма. Она ахнула и сжала мои руки так сильно, что я почувствовал, как на коже остаются царапины.

Я вышел из неё, чтобы её соки растеклись по моему члену и её киске. Когда я вышел, её половые губы словно обхватили меня. Я видел, как нежная кожа обхватывает мой пенис. Я снова вошёл в неё, и на этот раз вошёл на целый дюйм глубже. Ещё пара толчков, и я вошёл настолько глубоко, насколько мог. Мы пробыли так с минуту, и я чувствовал, как хорошо мне наконец-то воссоединиться с ней, а она наслаждалась тем, что я заполнил её полностью. С ней каждый раз, как в первый, и мне это нравилось.

Мы целовались, исследуя языками рты друг друга. Я как дикий зверь облизывал свою самку: её лицо, уши, шею.

Она упёрлась руками мне в грудь и приподнялась, насаживаясь киской на мой член. Как раз в тот момент, когда я подумал, что вот-вот кончу, она опустилась, насаживаясь сильнее. Её тело подпрыгивало вверх-вниз, она стонала с каждым толчком. Я схватил её покачивающиеся груди, пытаясь удержать их, пока она скакала на моём члене. Я увидел, как одна из её рук скользнула между бёдер и начала ласкать клитор.

Мой член пульсировал внутри её влажных стенок, пока её тело двигалось вверх и вниз. Я чувствовал, как её вагинальные мышцы сжимают мой член, удерживая его внутри, а затем, когда она приподнимала свою сладкую киску, они отпускали его только для того, чтобы снова обхватить.

Я хотел прикоснуться к ней везде и сразу, хотел, чтобы её киска была наполнена моим мужским достоинством. Она покачивалась надо мной, то закрывая, то открывая глаза, и наблюдала, как желание на моём лице берёт надо мной верх.

Она застонала, двигаясь быстрее и жёстче.

Я приподнял бёдра и начал ими вращать. Я знал, что долго не продержусь.

— Хорошая девочка, — простонал я себе под нос.

Мой член ворвался в её тёплую киску. Я крепко зажмурился, когда жидкость из моих яиц хлынула в неё. Мои бёдра словно жили собственной жизнью, когда я овладевал ею мощными толчками.

Её тело напряглось, голова запрокинулась, а спина выгнулась, когда её настиг оргазм.

Изабель обмякла в моих объятиях, её тело всё ещё дрожало. Я почувствовал, как она прижалась ко мне, положив голову мне на грудь под подбородок. Мои руки легко гладили её спину, ощущая, как она поднимается и опускается от её тяжёлого дыхания.

Должен признать, теперь я действительно чувствовал себя лучше.

ИЗАБЕЛЬ

То, как свет падал на комнату, яркий и роскошный декор были тщательно продуманы, чтобы произвести впечатление и обмануть. Мы с Винченцо идеально сыграли свои роли. Если бы вы наблюдали за нами со стороны, то не смогли бы сказать, что всё это было притворством.

Винченцо говорил и делал всё правильно, я почти поверила, что он не такой уж невыносимый придурок. Наша химия, несмотря на ситуацию, была неоспорима. У меня было хорошее предчувствие, что нам удастся убедить даже самых скептически настроенных зрителей.

Я выбрала красное мерцающее платье, которое идеально облегало мою фигуру. Оно сочеталось с декором зала и галстуком Винченцо. Я ловила на себе восхищённые и завистливые взгляды, но не собиралась обращать на это внимание. У меня была работа. Несмотря на то, что я чувствовала, что хорошо справляюсь, мне было не по себе от всей этой ситуации.

Сара тоже была там и сияла от радости. Хоть я и любила свою подругу, в этот вечер мне пришлось избегать её, потому что Марк слишком долго не сводил с меня глаз, и мне было очень неловко.

Однако все мои попытки избежать Марка ни к чему не привели, потому что он загнал меня в угол, как только Винченцо пришлось оставить меня одну, чтобы ответить на срочный телефонный звонок. Я направлялась к открытому бару, когда почувствовала на своей руке потную ладонь Марка.

— Изабель, можно с тобой поговорить? — От его знакомого голоса я тут же ускорила шаг. Он говорил невнятно, и я поняла, что он пьян.

— Я занята, — сказала я, надеясь, что он не догонит меня, но он догнал. Он крепко схватил меня за руку, заставив остановиться. Когда я подняла на него глаза, то увидела в его взгляде отчаяние. Должно быть, помолвка расстроила его сильнее, чем я думала. Его взгляд казался потерянным, и я видела его насквозь, пока он подыскивал слова. Тогда я почувствовала необходимость бежать. Пока не стало слишком поздно и он, наконец, не нашёл нужные слова.

— Я... — Он попытался, но безуспешно. Он прочищает горло, затем повторяет попытку. — Изабель, я всё ещё люблю тебя, и я не могу перестать думать о тебе, не могла бы ты, пожалуйста, дать нам шанс? — Он произносит всё это на одном дыхании, и я чувствую себя в ловушке. Я хочу сказать ему «нет», сказать, что мы не можем быть вместе. Я хочу...

— Что?! — Это сказала не я. Это сказала Сара. — Как ты смеешь?! — Закричала Сара со слезами на глазах.

Я ахнула:

— Прости, Сара.

Сара подняла руку, чтобы заставить меня замолчать:

— Иззи, я знаю, что ты ничего не сделала, но ты! — Она повернулась к мужу, который даже не выглядел раскаявшимся.

— Я не буду такое терпеть, нашему браку конец. Я не хочу тебя больше видеть. Я хочу, чтобы ты ушёл отсюда, — сказала она, снимая кольцо и бросая его ему в грудь. Люди смотрели на них, и среди них был и Элия, который теперь подошёл ближе к Саре.

Марк встал перед Сарой, слишком близко.

— Заставь меня, — сказал он, выглядя совершенно другим человеком. Я уже собиралась шагнуть вперёд, когда Элия и его люди сделали это. Всё произошло очень быстро, они вытащили Марка на улицу.

Я обняла Сару, чувствуя себя ужасно. Она попыталась улыбнуться и вытерла слёзы.

— Хочешь, я принесу тебе выпить? — Предложила я.

— Думаю, я в порядке, — сказала она дрожащим голосом. — Я должна была догадаться, что он придурок ещё тогда, когда он порвал с тобой по СМС. Он настоящий трус и к тому же эгоист! — Добавила она. Мы немного поболтали, а потом Элия внезапно оказался рядом с Сарой и предложил ей выпить. Я некоторое время наблюдала за тем, как деликатно Элия обращается с Сарой, и подумала, не стоит ли мне остаться с ними, но она взглядом дала мне понять, что с ней всё в порядке. Я подумала, что ей нужно немного джентльменского внимания, чтобы хоть немного поверить в порядочных мужчин на этой планете, поэтому решила пройтись по залу.

Где же Винченцо? Я огляделась, пытаясь найти его в зале. Но его нигде не было видно. Я вздохнула. Ладно, я могу сделать это сама. Но сначала мне нужно подышать свежим воздухом. Я вышла на балкон, чувствуя себя немного подавленной после событий этой ночи.

Свежий воздух действовал успокаивающе, поэтому я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Я начала чувствовать себя лучше, спокойнее, пока не появился дон Антонио с лукавой улыбкой.

— Красавица, — сказал он, застав меня врасплох, взял за руку и поцеловал обручальное кольцо. То, как он это делал, было по-другому, он как будто издевался надо мной. — Ты сегодня потрясающе выглядишь, — сказал он, всё ещё держа меня за руку. — Твоё запястье, — сказал он, оценивающе глядя на мою руку, а затем перевёл взгляд на меня. — Всё в тебе такое… хрупкое.

От того, как он произнёс слово «хрупкое», у меня по спине пробежал холодок. Я попыталась вырвать руку, но дон Антонио больно сжал её. Он сделал шаг вперёд, и мне ничего не оставалось, кроме как отступить.

Не успела я опомниться, как оказалась прижатой к балкону. Его пугающее присутствие заставило меня почувствовать себя пойманной в ловушку и уязвимой. Я хотела позвать на помощь, но знала, что меня никто не услышит. Я опасно прислонилась к перилам, и если бы он сделал ещё один шаг вперёд, я бы упала. От того, как он посмотрел на меня, мне стало так страшно, что я почувствовала, что он собирается меня толкнуть.

Внезапно появился Винченцо и с силой оттолкнул от меня дона Антонио. Он двигался так быстро, что я едва могла его разглядеть, пока он не оказался прямо передо мной.

— Не трогай мою невесту, — предупредил он низким и опасным голосом.

— Я бы не посмел. — Дон Антонио отступил, зловеще улыбнувшись, и помахал мне, подмигнув. — Наслаждайся оставшейся частью вечера на этом чудесном празднике, — его тон был слишком насмешливым, чтобы быть искренним.

Винченцо тут же повернулся ко мне, и в его глазах читалась тревога.

— Ты в порядке? — Спросил он, склонившись надо мной.

— Не знаю, что бы я делала, если бы ты не появился. Мне казалось, что он готов был столкнуть меня с балкона.

— Что ещё он сделал? — Тихо спросил Винченцо.

Я вытянула руку, чтобы показать ему синяки, которые уже начали проявляться на запястье из-за того, как сильно он меня сжимал.

— Он так крепко меня держал, что я думала, он никогда меня не отпустит.

Винченцо некоторое время молчал, сдерживая гнев. Затем он глубоко вздохнул и наконец заговорил.

— Мы уходим, — сказал он, потянув меня за собой.

— Подожди, а как же вечеринка? — Спросила я, глядя на людей, мимо которых мы проходили. Затем я вкратце рассказала ему о том, что произошло с Марком, Сарой и Элия.

— Я позабочусь о том, чтобы Элия присмотрел за Сарой и поселил её на ночь в другом отеле, если она этого хочет. Но нам нужно идти. Твоя безопасность превыше всего. — Сказал он, и от этих слов у меня потеплело на сердце.

Мы вернулись в поместье Винченцо, и напряжение, накопившееся за вечер, начало спадать. Винченцо раздел меня с такой нежностью, что я едва могла это осознать, и помог мне принять тёплую ванну, чтобы успокоить расшатанные нервы, уютно закутав в полотенце. Я чувствовала, что он заботится обо мне, когда нежно намыливал моё тело мочалкой.

— Я убью его, — прошептал он, глядя на мою руку в синяках, — как только выиграю выборы, он будет мёртв. — Это прозвучало не как угроза, а как обещание.

И тут я вернулась в реальность. Выборы. Всё это было притворством, почему я думала, что ему действительно не всё равно? Внезапно я почувствовала себя подавленной. Фантазия о нашей помолвке внезапно рухнула, уступив место суровой правде о наших отношениях. Меня охватили страх и разочарование. Я не заметила, как из глаз у меня потекли слёзы, но я плакала.

Винченцо посмотрел на меня с замешательством и тревогой в глазах.

— Что случилось? — Спросил он.

— Пожалуйста, — прошептала я, — просто перестань притворяться. Перестань притворяться, что я тебе небезразлична.

Он слегка сжал мою руку и нахмурил брови.

— О чём ты говоришь? Ты мне небезразлична.

Я покачала головой, чувствуя, как тяжесть правды давит мне на грудь.

— Это… мы… ненастоящее, Винченцо. Ты используешь меня в своей кампании. А я использую тебя для своего продвижения. Всё, что мы делали, каждое прикосновение, каждый поцелуй… ненастоящее.

Он стиснул зубы, и на секунду мне показалось, что он может всё отрицать. Но потом он вздохнул и отвёл взгляд, уставившись в пол.

— Ты права.

Его слова ранили меня сильнее, чем я ожидала, хотя я всё это время знала правду. С каждой секундой моё сердце разбивалось все сильнее.

— Я больше не могу, — прошептала я, отступая и убирая руки с его шеи. — Я не могу притворяться, что всё в порядке, что меня это устраивает.

Винченцо потянулся ко мне с потерянным выражением лица.

— Подожди… пожалуйста. Не уходи. Я должен защитить тебя. Я...

— Защитить меня? — Перебила я его срывающимся голосом. — От кого? От самого себя? От лжи? Или от дона Антонио? Это клетка, и я умру в ней.

Впервые я увидела в его глазах что-то надломленное, что-то искреннее и уязвимое.

— Я никогда не хотел причинить тебе боль, — прошептал он.

— Но ты это сделал, — ответила я, вытирая слёзы, которые никак не могли остановиться.

— Я могу помочь тебе почувствовать себя лучше? — Попытался он.

Я могла думать только о том, чтобы прикоснуться к нему, обнять его, поцеловать, и я сделала это. Я наклонилась и поцеловала его, обняв за шею, чтобы он не отстранился.

Пока он обнимал меня, я была так близко к нему, что мне приходилось переводить взгляд с одного его глаза на другой, чтобы смотреть в его глаза. Они были величественны, как тёмное небо перед настоящей бурей.

Я чувствовала его тело рядом со своим, тёплое и твёрдое, и с трудом могла контролировать своё физическое возбуждение. Я очень нежно коснулась его лица, проведя кончиками пальцев по его коже, словно по паутине. Я чувствовала, как моё сердце бьётся в груди, словно молот, когда он убрал мои волосы с лица и направил меня. Я закрыла глаза, и всё, что я чувствовала в этом мире, это его губы на моих, сладкие и мягкие, становящиеся всё более настойчивыми по мере того, как напряжение постепенно спадало.

Этого я и хотела… чего-то чувственного и личного.

Он прикусил мои губы, поцеловал меня, нежно укусил за шею, а затем сильнее, и я обхватила его голову руками и притянула к себе. С моих губ сорвался тихий стон, когда он взял под контроль моё удовольствие.

Он слегка наклонился вперёд, и я откинулась назад, увлекая его за собой. Он стянул с себя рубашку, и я почувствовала, как его тело прижимается ко мне, пока он раздевается. Я не закрывала глаз, чтобы насладиться видом его гладкой кожи.

Он потянулся вниз и стянул с меня полотенце. Я хотела насладиться изгибом его шеи и очертаниями его плеч, груди, бёдер. Я хотела видеть его губы, ямочку на подбородке, взгляд его глаз, веер его ресниц.

Но я закрыла глаза и отдалась на волю нежных прикосновений его рук, звуков нашего дыхания и безошибочно узнаваемого аромата моей реакции.

Я чувствовала, как меня почти трясёт от удовольствия, когда он дарил мне своё тело. Гладкое, как шёлк, мягкое, тёплое, упругое, с нежной обнажённой кожей. Я снова обхватила его ногами за спину и была вознаграждена довольным рычанием и мгновенной демонстрацией того, почему моё тело жаждало этой встречи.

Он приподнялся и с лёгкостью и силой, присущими человеку с большим опытом, притянул мои бёдра к себе, раздвинув мои ноги. Я вздрогнула, почувствовав его сильные, ловкие пальцы на внутренней стороне моих бёдер.

Я потянулась к нему, когда он снова склонился к моим губам, и, пока он целовал меня, проникая языком в мой рот, я почувствовала, как его пальцы скользят между моих ног, проникая в моё влажное, горячее лоно, лаская меня. Его губы удерживали меня, и я могла лишь издавать нечленораздельные звуки. Прижавшись к нему, я двигала бёдрами в такт его движениям.

Он поцеловал меня в шею и прошептал:

— Изабель, успокойся.

Я чувствовала, как учащается моё дыхание, пока я пыталась взять себя в руки. Одна только эта команда усложнила задачу, и я чувствовала, как возбуждение разливается по мне, словно румянец по коже. Он осторожно сжал одну грудь, затем другую, и оба соска затвердели, приняв восхитительную форму.

Я перестала сдерживать стоны и простонала, когда он начал ласкать мою левую грудь, дразня меня языком и зубами. Он просунул один палец, затем другой в мою киску, его большой палец легко скользнул по моим припухшим губам и крепко прижался к моему клитору. Он поднял голову и сильно надавил пальцами. Я попыталась сделать, как мне было сказано, и не шевелиться, но, когда он снова надавил, я поняла, что это будет почти невозможно.

— О, Боже, пожалуйста... — Это прозвучало так жалко, но в тот момент мне было всё равно.

— Всё в порядке, красавица. Скажи мне, если собираешься кончить.

Он раздвинул мои ноги ещё шире и с неторопливой сосредоточенностью истинного профессионала раздвинул пальцами обеих рук половые губы, словно лепестки цветка. Казалось, что запах секса наполнил всю комнату. Он склонил голову, и всё моё существо сосредоточилось на этом прикосновении, пока он наслаждался этой пылающей частью меня, лаская языком мою промежность и удерживая меня на месте.

Он снова зарычал. Низким, медленным, мужским урчанием, выражающим удовлетворение, и я почувствовала, как полностью теряю контроль. Я хотела, чтобы он наслаждался этим так же, как и я, столько, сколько он захочет, но я чувствовала, как нарастает моя кульминация, и это стало почти невыносимым, когда он снова погрузил в меня пальцы.

— Я собираюсь... кажется, я... — Мне каким-то образом удалось это сказать, хотя мне казалось, что я вот-вот задохнусь.

Он поднял голову, и я почувствовала, как меня в равной степени захлестнули облегчение и разочарование. Он помог мне подняться, и я прижалась к нему, когда мы оба опустились на колени. Я чувствовала себя в его поцелуях, сладких, кислых и солёных, и он целовал меня так жадно, чтобы я не сомневалась.

— Тебе нужна научиться дисциплине. — Я знаю, что он имел в виду.

Он одной рукой придерживал меня за волосы, а другой снова скользнул между моих ног. Я чувствовала, как от одного из них у меня слезятся глаза, а от другого меня трясёт, пока он жёстко трахает меня пальцами. Каждое вторжение в моё тело приближало меня к грани, а его тихий голос восхвалял меня:

— Вот это моя девочка. Хорошая девочка...

Он сделал последний рывок, от которого я взвизгнула, а затем помог мне подняться. Я была живой куклой, совершенным творением его рук, тёплой, обласканной и удовлетворённой. Я была в оцепенении, но видела, как поднимается и опускается его грудь, как блестит от пота его торс, как слегка дрожат его руки, когда он обнимает меня, и это говорило мне о том, каких усилий ему это стоило. А его член, твёрдый и возбуждённый, говорил мне о том, что ему нужно было так же сильно, как и мне.

Я не могла говорить, но мне это было и не нужно. Он отнёс меня на кровать и уложил, и тогда, несмотря на моё изнеможение и полную капитуляцию, момент был в моей власти. Я знала, чего хочу. Мне нужно было, чтобы он трахнул меня.

Хотелось чувствовать его на себе, получать от этого простое удовольствие, затаив дыхание, чтобы он целовал мои губы, моё лицо, мои глаза. Я просто хотела, чтобы он был внутри меня, и это вызывало внутреннюю боль во всём теле. Я почувствовала облегчение, когда он вошёл в меня, медленно, твёрдо и так глубоко, что я вскрикнула. Я услышала, как он простонал себе под нос:

— О боже.

С каждым движением, всё более жёстким, я приближалась к тому, чего, как мне казалось, я никогда не смогу достичь. Я закинула ноги ему на спину, а он обхватил мою голову и нежно прижался щекой к моей щеке. Я слышала его стоны и запустила руки ему под поясницу, притягивая его к себе, прижимая крепче. Я хотела, чтобы это длилось дольше, но у меня не было на это надежды, я больше не могла контролировать свой оргазм. Я почувствовала, как моя спина восхитительно выгнулась, и по моему телу пробежала волна за волной. Я услышала его рык и ощутила чудесный взрыв, который охватил нас обоих.

Мы лежали вместе. Он обнимал меня. Я обнимала его. Он оставался во мне, и я чувствовала тёплый, насыщенный аромат нашей кожи и смешанный запах секса. Пока мы пытались отдышаться, он нежно поцеловал меня.

Ночь затихла в этот самый момент, и мне хотелось, чтобы он продлился подольше, прежде чем мы снова возьмём на свои плечи весь груз мира.

Ещё немного.

ИЗАБЕЛЬ

«Покинь Сицилию, если дорожишь своей жизнью.» Я нашла записку в своей сумочке, когда переодевалась в примерочной после похода по магазинам в поисках новой одежды. Слова были написаны жирным шрифтом, как и само послание.

Как только я прочла записку, у меня по спине побежали мурашки. Это могла быть шутка, подумала я, пытаясь успокоиться, и постаралась забыть об этом. Я никому не скажу, даже Винченцо. Пока нет. Он может снова посадить меня за решётку, а я не могу снова пройти через это.

На следующий день я нашла в кармане пальто ещё одну записку. На этот раз она гласила: «Здесь ты не в безопасности.»

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки, когда поняла, что кто-то наблюдает за мной, преследует меня. Я была мишенью. Но именно третья записка разрушила всё моё чувство безопасности, которое у меня ещё оставалось.

Однажды вечером, вернувшись в свою комнату, я обнаружила на подушке листок бумаги. Послание было простым, но пугающим: мы всегда начеку.

Я почувствовала, как меня захлёстывает волна паники, когда я поняла, что кто-то был в моей комнате и находился достаточно близко, чтобы причинить мне вред.

Я была парализована страхом, не зная, что делать и к кому обратиться. Но это зашло слишком далеко, я должна была рассказать Винченцо.

— Мне угрожают, — сказала я, входя в его кабинет. Я могла хранить это в секрете лишь до поры до времени, он должен был узнать. Я быстро положила бумаги на его стол и села.

— Это всё за сегодня? — Спросил он, читая послания.

— Нет, они... — не успела я договорить, как Винченцо начал говорить.

— Почему ты не сказала мне раньше? — Спросил он, выглядя разъярённым. Как он мог злиться на меня прямо сейчас?

— Я говорю тебе сейчас.

Винченцо вздохнул, проводя руками по волосам. Сквозь гнев он выглядел обеспокоенным.

— Я просто пытаюсь обезопасить тебя, — сказал он, и его взгляд смягчился.

— Я знаю, — сказала я, чувствуя себя неловко, я знала, что он просто пытался помочь, — прости меня.

— Нет, ты прости, что до тебя вообще дошли эти угрозы. Я обещаю, что буду защищать тебя, чего бы мне это ни стоило. Я обеспечу твою безопасность.

— Хорошо, я тебе доверяю, — сказала я, глядя на него. Я верила, что он сдержит своё слово, но знала, что это будет непросто, угрозы уже показали мне, что я уязвима, что для меня нет безопасного места.

Решимость Винченцо защитить меня придавала мне сил, но я не могла избавиться от ощущения, что за мной наблюдают. Мне казалось, что я живу в кошмаре, из которого нет выхода. Я знала, что должна найти способ взять ситуацию под контроль и дать отпор тем, кто хотел причинить мне вред. Но пока я была заперта в этом аду без возможности выбраться.

Я пыталась храбриться перед Винченцо, но он видел меня насквозь. Я была в ужасе, и скрывать это становилось всё труднее. Страх душил, мешал дышать, мешал думать. У меня было такое чувство, будто я постоянно хожу по яичной скорлупе, ожидая, что вот-вот упадёт вторая туфля.

Винченцо проводил долгие часы с Пьетро, пытаясь придумать план, как обезопасить меня. Я знала, что он делает всё, что в его силах, но было трудно избавиться от чувства уязвимости. Я чувствовала себя мишенью, постоянно оглядывалась через плечо, ожидая следующего шага дона Антонио.

Я пыталась скрыть свою тревогу, но Винченцо видел, как сильно это на меня влияет. Моё спокойствие улетучилось, уступив место хрупкому фасаду, который едва держался. Я была на грани нервного срыва и знала, что это сказывается на наших отношениях. Винченцо старался быть сильным ради меня, но я видела беспокойство в его глазах. И он мало что мог сделать в преддверии выборов. Наблюдение со стороны «Купола» было слишком навязчивым, и мы оказались под их пристальным вниманием.

Мне казалось, что я теряю себя во всём этом. Я постоянно была на взводе, мои нервы были на пределе. Я просто хотела снова почувствовать себя в безопасности, чтобы можно было идти по улице, не оглядываясь. Но пока дон Антонио не предстанет перед судом, я понимала, что это несбыточная мечта.

Приезд Сары в поместье стал глотком свежего воздуха. Она узнала об угрозах и без колебаний приехала, чтобы предложить свою помощь. Расставшись с Марком, она решила остаться в Палермо, чтобы отпраздновать обретённую свободу, и теперь я была благодарна ей за непоколебимую преданность и поддержку. Я бы не справилась в одиночку.

Теперь я знала, что всегда могу на неё положиться, несмотря ни на что.

Но даже когда Сара была рядом, страх и тревога не покидали меня. Я не могла избавиться от ощущения, что попала в ловушку, что я пешка в игре, в которую не хочу играть. Я знала, что должна найти способ взять себя в руки, дать отпор тем, кто пытался причинить мне вред.

Я не могла продолжать так жить. Постоянная опасность и необходимость быть начеку создали барьер между мной и Винченцо.

Я не могла не задаваться вопросом, не была ли наша фиктивная помолвка огромной ошибкой, и чувствовала себя загнанной в ловушку, из которой не было выхода.

ВИНЧЕНЦО

Я сидел в своём тускло освещённом кабинете, окружённый картами Палермо и документами, подробно описывающими нашу деятельность и продолжающиеся сбои, вызванные доном Антонио. Постоянная угроза нашей семье и бизнесу была тяжёлым бременем для нас. Пьетро присоединился ко мне, и его присутствие стало приятным утешением в поздние ночные часы.

Мы начали наш ежевечерний ритуал выработки стратегии, пытаясь предугадать следующий шаг дона Антонио. Острое чутье и преданность Пьетро были неоценимы в этой борьбе, и я во многом полагался на него. Но пока мы изучали документы, я чувствовал, как растёт его беспокойство из-за растущих угроз.

— Нам нужно действовать, — сказал Пьетро низким и настойчивым голосом. — Угрозы становятся всё более дерзкими, и мне это не нравится.

— Я знаю, — ответил я, потирая уставшие глаза. — Но нам нужен план, способ устранить дона Антонио, не рискуя потерять Изабель в перестрелке.

Пьетро кивнул с мрачным выражением лица.

— Я знаю, но защищать её становится всё труднее. Эти записки становятся всё ближе, всё более личными. Они как будто насмехаются над нами, подначивают нас попытаться их остановить.

Я стиснул зубы, гнев и разочарование бурлили у меня внутри. Я бы сделал всё, чтобы Изабель была в безопасности, чтобы защитить её от зла, которое грозило поглотить нас всех. Но я знал, что не справлюсь в одиночку. Мне нужен был Пьетро, и вместе мы бы нашли способ разобраться с доном Антонио и восстановить мир в нашей семье.

Победа на выборах была для меня как никогда важна.

Я уставился на лежащие передо мной бумаги, но слова расплывались перед глазами. Мой брат что-то бормотал о стратегии, сроках, непредвиденных обстоятельствах, но я мог думать только об Изабель. Она не выходила у меня из головы, как тень, от которой я не мог избавиться. Её лицо, её голос, то, как её глаза искали в моих глазах что-то, чего я не мог ей дать, — может быть, покой или правду.

Я провёл пальцами по краю стола, сжимая их в кулак, и попытался сосредоточиться. План был ясен — разобраться с доном Антонио. Но все сценарии, которые мы обсуждали, заканчивались одинаково: кровопролитием и хаосом. И каждый раз передо мной возникал образ Изабель, её взгляд был затуманен замешательством и болью, которые, я знал, причинил ей я.

Мне нужно было защитить её, но чем больше я подавлял свои чувства, тем толще становилась стена между нами. Я почти слышал её голос, видел вспышку гнева, смешанную с тихой, невысказанной мольбой о том, чтобы я просто впустил её. У меня сдавило грудь. Она никогда не говорила этого вслух, но я чувствовал это каждый раз, когда смотрел на неё и каждый раз, когда отворачивался.

— Винченцо, нам нужно действовать быстро. — Слова брата вернули меня к реальности, но я всё ещё думал о ней, о невысказанных чувствах между нами. Каждую секунду, пока я колебался, я рисковал потерять её, но путь вперёд был подобен хождению по лезвию бритвы. Убить дона Антонио означало отказаться от всего, за что я боролся, — от моего положения, от моего контроля. Не убить его означало рисковать её жизнью, а этого я не мог себе позволить.

В саду было тихо, вечерний свет отбрасывал длинные тени на каменную дорожку. Изабель сидела рядом со мной, её поза была расслабленной, но пальцы рассеянно теребили подол платья. Лучи заходящего солнца играли на её лице, заставляя её карие глаза мерцать зелёными искорками.

Она перевела дыхание и нарушила молчание.

— Знаешь, я никогда не думала, что окажусь здесь, — тихо сказала она, её взгляд был сосредоточен на мягком сиянии цветов. — Когда я уехала из дома, я просто пыталась сбежать из города, в котором мне было слишком тесно. Тогда я даже не знала, чего хочу, просто мне нужно было выбраться.

Я молча смотрел на неё, позволяя её словам заполнить пространство между нами. Она никогда раньше этого не делала, и я была слишком удивлён, чтобы её остановить.

— Я работала на трёх работах, чтобы прокормить себя во время учёбы в колледже, — продолжила она. Её голос был спокойным, но с нотками, которые намекали на скрытую борьбу. — Однажды я засиделась допоздна в библиотеке и, помню, подумала: «Лучше бы это того стоило». Все эти бессонные ночи, вся эта суета. Я даже не пошла на собственный выпускной, потому что у меня был дедлайн.

Она тихо рассмеялась, но в этом смехе не было юмора. Это был смех человека, который упорно боролся и выигрывал битвы, которых никто не видел.

— Ты никогда об этом не говорила, — сказал я, откидываясь на спинку скамейки и не сводя с неё глаз. — Почему сейчас?

Она повернулась ко мне, и на её губах появилась едва заметная горькая улыбка.

— Наверное… в последнее время я много думала. О том, откуда я родом, обо всём, что я оставила позади. — Она замолчала, прикусив губу, словно не была уверена, стоит ли продолжать. — О том, что иногда, как бы далеко ты ни ушёл, ты всё равно не сможешь убежать от самого себя.

Я видел уязвимость в её глазах, прямо под поверхностью. Она была такой сильной, такой решительной. Но эта Изабель несла на себе бремя, которое скрывала от всех.

— Ты сильнее, чем думаешь, — тихо сказал я, протягивая руку, чтобы убрать выбившуюся прядь волос с её лица. Она посмотрела на меня, и взгляд её смягчился, но в нём всё ещё читалась насторожённость, как будто она балансировала на грани чего-то, чему не могла полностью доверять.

Она не сразу ответила. Вместо этого она оглянулась на сад, всё ещё теребя пальцами ткань платья.

— Может быть, — наконец сказала она едва слышным шёпотом. — Но иногда я задаюсь вопросом, достаточно ли этого. Я всю жизнь пыталась что-то доказать. Чтобы показать, что я могу сделать это сама. А теперь… Я не знаю. Я не уверена, имело ли это когда-нибудь значение.

Я почувствовал, как что-то сжалось у меня в груди. Мне так много хотелось сказать ей, пообещать ей. Но я ничего не мог для неё сделать, кроме как добиться избрания и заслужить своё место во главе «Купола».

Несмотря на мои попытки оставаться беспристрастным, я чувствовал растущее восхищение и привязанность к ней. Меня привлекли её смелость, решительность и красота. Изабель, казалось, заметила мой пристальный взгляд и придвинулась ко мне ещё ближе.

Как только Изабель собралась протянуть руку, зазвонил мой телефон, нарушив интимность момента. Звук был резким, возвращая нас к суровой реальности нашей ситуации. Я почувствовал острую боль разочарования, понимая, что момент упущен. На мгновение я заколебался. Я знал, что должен ответить, но в глубине души хотел остаться в этом моменте с Изабель, где единственным, что имело значение, была связь между нами.

Я ответил на звонок, и на другом конце провода оказался Пьетро, который сообщил о новом происшествии, вызванном доном Антонио. В его голосе звучала такая настойчивость, что я не мог медлить, и моё поведение мгновенно изменилось: из ласкового оно стало решительным. Я быстро и пристально посмотрел на Изабель, чтобы успокоить её, а затем направился внутрь, чтобы разобраться с очередным кризисом.

Уходя, я не мог избавиться от ощущения, что оставляю часть себя позади, в ловушке прерванного мгновения. Я знал, что должен защищать Изабель, но также понимал, что не могу вечно отрицать свои чувства. Напряжение между нами было ощутимым, и я задавался вопросом, как долго мы сможем его сдерживать.

Когда я вернулся в свой кабинет, в моей голове царил вихрь эмоций. Груз ответственности грозил поглотить меня, и я не мог избавиться от ощущения, что меня разрывает на части. Мой долг — защищать семью и наш бизнес — был очевиден, но игнорировать свои личные желания становилось всё труднее.

Постоянная бдительность, необходимая для того, чтобы опережать планы дона Антонио, не оставляла места ни для чего другого. Каждое мгновение было рассчитано, риск оценён, сделан стратегический ход.

Я чувствовал, что живу в состоянии постоянного напряжения, мои нервы были натянуты, как тетива лука. Малейший неверный шаг мог иметь катастрофические последствия, и напряжение давало о себе знать. Я был измотан, истощён постоянной борьбой за то, чтобы оставаться на шаг впереди.

Но это было нечто большее, чем просто физические страдания, которые изматывали меня. Это был эмоциональный груз всего происходящего, осознание того, что я не мог поддаться своим чувствам к Изабель, как бы сильно я этого ни хотел. Я оказался в ловушке долга и обязательств, из которой не было выхода.

ИЗАБЕЛЬ

День начался как обычно. Мы с Сарой решили пройтись по магазинам в одном из оживлённых районов Палермо, чтобы отвлечься от повседневной рутины. На улицах было многолюдно, раздавались разговоры, торговцы зазывали покупателей, а вдалеке шумело движение.

Пока мы шли по оживлённым улицам, Сара повернулась ко мне и сказала:

— Я так рада, что мы это делаем, Изабель. Нам нужно было отдохнуть от всей этой драмы. — Я не могла с ней не согласиться, ведь Господь знал, что мне нужен перерыв.

— Я знаю. — Ответила я, улыбаясь. — Мне кажется, мы слишком долго просидели взаперти в этом поместье. Приятно выйти на улицу и почувствовать, как солнце согревает наши лица.

Когда мы вышли из особенно очаровательного бутика, солнце залило теплом мощёные улочки, и я на мгновение отвлеклась на витрину магазина.

— Изабель, берегись! — Сара внезапно закричала, но было уже слишком поздно. Из машины выскочили люди в масках, их движения были быстрыми и агрессивными. Меня грубо схватили, больно вывернули руку и потащили к машине.

— Отпусти её! — Закричала Сара, пытаясь вмешаться, но один из мужчин грубо оттолкнул её в сторону.

— Сара, беги! — Закричала я, но она не пошевелилась. Она застыла в ужасе, не сводя с меня глаз.

Мои мысли метались, меня охватил страх, пока я боролась со своими похитителями. Мои крики разносились по округе, но, казалось, никто меня не слышал. Прохожие понимали, что лучше не вмешиваться в дела мафии.

Ситуация была ужасной, и мои попытки сопротивляться были тщетны против силы нападавших.

Затем телохранители Винченцо, которые незаметно следовали за нами, пришли в движение. Всё происходило так быстро, что мне казалось, будто я в кино.

— Ложись! — Крикнул один из них, и по узким улочкам эхом разнеслись выстрелы. Время словно замедлилось, когда я уставилась в дуло пистолета, а моё сердце бешено колотилось в груди. Сара наконец вышла из оцепенения, схватила меня за руку и притянула к себе.

— Изабель, давай! — Крикнула она, но я застряла, не в силах пошевелиться. Как раз в тот момент, когда я подумала, что моя жизнь вот-вот оборвётся, я услышала знакомый голос, выкрикивающий моё имя.

Это был Винченцо, на его лице застыла маска страха и ярости. Не колеблясь, он выхватил своё оружие и в порыве отчаяния застрелил нападавшего, чтобы защитить меня.

Звук выстрела был оглушительным, и я в ужасе наблюдала, как нападавший рухнул на землю. Вокруг меня царили хаос и разрушения, повсюду были раненые люди и разбитые витрины.

Когда последние из людей дона Антонио бежали, оставляя за собой разрушения, Винченцо бросился ко мне. Он притянул меня к себе, тяжело дыша, но я слегка отстранилась, вспомнив о его жестоком поступке.

— Изабель, ты в порядке? — Спросила Сара дрожащим голосом, крепко обнимая меня.

— Я... Думаю, да, — пробормотала я, всё ещё пытаясь осознать, что только что произошло.

— Боже мой, это было так близко, — сказала Сара, и по её лицу потекли слёзы. — Я так испугалась.

Я обняла её в ответ, пытаясь утешить.

— Всё в порядке, Сара. Теперь мы в безопасности.

Выражение лица Винченцо было мрачным.

— Люди дона Антонио пытались похитить тебя.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Я была в смертельной опасности, и Винченцо был единственным, кто мог меня защитить.

— Нам нужно убираться отсюда, — твёрдо сказал Винченцо. — Сейчас же.

Я кивнула, всё ещё пытаясь осознать происходящее. Сара взяла меня за руку, и мы последовали за телохранителями Винченцо, которые увели нас.

Пока мы шли, Сара то и дело оглядывалась на меня, и в её глазах читалась тревога.

— Изабель, ты уверена, что с тобой всё в порядке?

Я кивнула, пытаясь её успокоить.

— Я в порядке, Сара. Правда.

Но в глубине души я знала, что лгу ей и себе. Я была не в порядке. Я была потрясена. Я была мишенью, и мне нужна была защита Винченцо, чтобы остаться в живых. Я была в шоке и не могла унять дрожь, пока Винченцо крепко меня обнимал. Я чувствовала, как быстро бьётся его сердце, прижатое к моему, а его голос звучал хрипло от волнения.

В моей голове кружился вихрь противоречивых эмоций: облегчение от того, что я жива, ужас от увиденного насилия. Я знала, что Винченцо спас мне жизнь, но цена этой безопасности давалась мне нелегко. Я не была уверена, что смогу справиться с той стороной Винченцо — безжалостного защитника, которую увидела сегодня.

ВИНЧЕНЦО

Я не мог поверить, что до этого дошло. Я обещал защищать её, оберегать от опасности. Но сегодня я чуть не потерял её. От этой мысли у меня по спине побежали мурашки. Я шёл по саду, пытаясь привести мысли в порядок. Но каждый мой шаг, казалось, отдавался эхом выстрелов, каждая тень таила в себе потенциальную угрозу.

Я пообещал защищать Изабель и сделаю всё возможное, чтобы она была в безопасности. Даже если это означало, что я подвергну себя опасности. Я знал, что Изабель напугана. Сегодня я видел страх в её глазах, и это разрывало мне сердце.

Я хотел пойти к ней, обнять её и сказать, что всё будет хорошо. Но я знал, что не могу. Пока не могу. Сначала я должен был убедиться, что она в безопасности.

После нападения мы возвращались в поместье в напряженном молчании, поездка на машине была наполнена ощутимым чувством шока и страха. Изабель сидела рядом со мной, её руки дрожали на коленях, а глаза безучастно смотрели перед собой. Я часто поглядывал на неё, и моё сердце разрывалось от сожаления и решимости.

Я потянулся, чтобы коснуться её руки, но она слегка отпрянула, ужас от того, чему она стала свидетельницей, всё ещё был свеж в её памяти. Я не винил её. Я не мог себе представить, через что ей пришлось пройти.

Телохранители, мрачные и молчаливые, следили за дорогой, пока мы возвращались по извилистым улочкам в безопасное поместье. Я знал, что они делают свою работу, но не мог избавиться от чувства ответственности. Я обещал защищать её и едва не провалил это задание.

Как только мы приехали в поместье, Изабель вышла из машины и скрылась в саду. Я отпустил её, зная, что ей нужно побыть одной. Но я не мог долго оставаться в стороне. Я пошёл найти её, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке.

Я шёл по извилистым дорожкам сада, мои шаги по гравию были почти бесшумны. Солнце садилось, отбрасывая длинные тени на лужайку. Я заметил её возле розовых кустов, её силуэт вырисовывался на фоне заходящего солнца.

Она сидела на скамейке в напряженной позе, закрыв лицо руками. У меня сжалось сердце при виде её такой испуганной. Я хотел сказать ей, что всё будет хорошо. Но я колебался, не зная, готова ли она меня увидеть.

Я постоял там мгновение, наблюдая за ней, и моё сердце разрывалось от сожаления и решимости. Я знал, что должен всё исправить, найти способ обеспечить её безопасность и сделать её счастливой. Я глубоко вздохнул и подошёл к ней, бесшумно ступая по гравию.

Я начал говорить осторожно, не желая её напугать.

— Изабель, — тихо сказал я, нарушая тишину. Она подняла глаза, покрасневшие и опухшие от слёз. Боль в её взгляде глубоко ранила меня. Какое-то время мы оба молчали.

— Я не могу этого сделать, Винченцо, — наконец сказала она дрожащим от волнения голосом. — Я не могу продолжать этот фарс. — Её слова поразили меня как удар. Я видел страх и изнеможение на её лице, и это разрывало мне сердце. Я надеялся защитить её, обеспечить её безопасность, но вместо этого я привёл её в самое сердце опасности, от которой хотел оградить её.

— Я пытаюсь защитить тебя, — ответил я, и мой голос был полон боли. Я шагнул ближе, отчаянно пытаясь заставить её понять, но она слегка отпрянула, и в её глазах вспыхнули гнев и страх. — Ты убил того человека, — резко сказала она, и её голос дрогнул. — Это не защита, Винченцо. Это уже кошмар и я не хочу быть его главной героиней.

Её слова были подобны кинжалам, пронзающим мою защиту. Я протянул руку, и мои пальцы едва коснулись её руки.

— Прости, — прошептал я с уязвимостью, которую редко демонстрировал. — Я не знаю, как стать кем-то другим.

Я испытывал глубокое чувство беспомощности, понимая, что мой мир, мой образ жизни, это то, что она никогда не сможет полностью принять или от чего не сможет убежать. Изабель посмотрела на меня, её сердце явно разрывалось. Она шагнула ближе, наши лица оказались в нескольких дюймах друг от друга, её решимость поколебалась.

— Тогда мы оба обречены, — тихо сказала она, её голос был полон печали. Она повернулась, чтобы уйти, и расстояние между нами стало непреодолимым.

Я стоял как вкопанный и смотрел, как она возвращается в дом. Но я найду способ всё исправить, найду способ сделать так, чтобы она была в безопасности и счастлива.

ИЗАБЕЛЬ

Ночь была наполнена тишиной, которая усиливала каждый скрип и шёпот в старом поместье. Я лежала в постели, не в силах уснуть. В голове у меня проносились события этого дня — нападение, насилие, отчаянный поступок Винченцо, который спас меня. В ушах у меня звучал выстрел, и я всё ещё чувствовала холодный ужас, сжимающий моё сердце.

В комнате было душно, поэтому я решила встать, надеясь, что смена обстановки поможет мне обрести столь необходимый покой. Я брела по тускло освещённым коридорам, и мои шаги мягко звучали на полированном полу. В особняке царила пугающая тишина, а тени были длинными и призрачными в мерцающем свете настенных бра.

Подойдя к библиотеке, я заметила слабое свечение под дверью и тихо её открыла. Внутри библиотеки стоял слабый запах старых книг, смешанный с ароматом виски. Винченцо стоял у окна со стаканом в руке и смотрел в ночь.

Свет уличных фонарей отбрасывал длинные мягкие тени на его встревоженное лицо, подчёркивая напряжение, застывшее в его чертах. Я помедлила, наблюдая за ним. Он выглядел таким одиноким, таким обременённым грузом своего мира.

— Тоже не спится? — Спросил он низким и грубым голосом, нарушая тишину. Он не повернулся, чтобы посмотреть на меня, но я почувствовала усталость в его позе.

Я покачала головой, двигаясь, чтобы сесть на диван напротив того места, где он стоял. Кожа была прохладной на ощупь, и я свернулась калачиком, подобрав под себя ноги.

— Нет, — тихо ответила я.

Между нами повисло молчание. Винченцо наконец повернулся и встретился со мной взглядом.

— Прости за то, что ты увидела, — тихо сказал он, и в его словах слышалось сожаление. — Я никогда не хотел, чтобы ты видела меня с этой стороны.

Моё сердце сжалось от боли в его голосе. Я посмотрела на него, увидев уязвимость, которую он редко демонстрировал.

— Я знаю, что ты этого не хотел, — ответила я мягким, но решительным голосом. — Но это часть тебя, не так ли?

Винченцо кивнул, и это признание далось ему нелегко.

— Так и есть. Но это ещё не всё, что я собой представляю.

Я посмотрела на Винченцо, и моё сердце сжалось от боли, которую я увидела в его глазах.

— Тогда расскажи мне остальное, — мягко сказала я, и моё прикосновение стало спасательным кругом между нашими мирами.

Винченцо сел рядом со мной, и какое-то время мы просто смотрели друг другу в глаза. Затем он начал медленно рассказывать о своём прошлом.

— Я вырос в мире насилия, — сказал он низким и грубым голосом. — Мой отец был жестоким человеком, и я видел то, чего не должен был видеть ни один ребёнок.

Я внимательно слушала, и моё сердце болело из-за боли, которую он перенёс.

— Мне жаль… У тебя был кто-нибудь, кому ты мог бы доверять? — Спросила я, понизив голос почти до шёпота.

Глаза Винченцо вспыхнули гневом, но затем смягчились.

— Моя мать, — сказал он. — Она была единственной, кто проявлял ко мне любовь и доброту. Я поклялся защищать её, оберегать от гнева моего отца.

Я кивнула в знак понимания.

— И теперь ты пытаешься защитить меня, — сказала я, и мой голос дрогнул от эмоций.

Винченцо кивнул, стиснув зубы.

— Я никому не позволю причинить тебе боль, Изабель. Я обещаю.

Я верила ему, и моё сердце наполнилось любовью и восхищением к этому сложному, ранимому человеку.

— А как же твой брат? — Спросила я с любопытством.

Выражение лица Винченцо стало горьким.

— Он, как и я, — продукт творчества нашего отца, — сказал он. — Я надеюсь, он сможет найти выход, как это сделал я.

Я взяла его за руку, ощутив шероховатость его кожи.

— Ты не такой, как твой отец, Винченцо, — твёрдо сказала я.

Винченцо посмотрел на меня испытующе.

— Надеюсь на это, — сказал он едва слышно.

Винченцо притянул меня к себе и страстно поцеловал. Я тут же ответила на поцелуй, и наши эмоции выплеснулись в этих объятиях. Поцелуй стал глубже, между нами вновь вспыхнула первобытная связь.

Он снова потянул меня назад, пока мои плечи не упёрлись в стену. Затем он посмотрел на меня, его глаза изучали моё тело, от босых ног до бёдер. Он продолжал смотреть, и я почувствовала, что он может заглянуть мне в душу. Моя грудь поднималась и опускалась всё отчётливее, а дыхание становилось всё тяжелее. Меня возбуждал один только его взгляд. Я знала, что должна овладеть им прямо здесь и сейчас, пока не сошла с ума.

— Винченцо, — начала я, теперь уже более мягким голосом. Я хотела его. Очень хотела. Я подняла глаза и наконец встретилась с ним взглядом.

Он выжидающе смотрел на меня, ожидая, что я заговорю. Я вздохнула, приоткрыв губы, и расслабила тело, отдаваясь ему. Винченцо улыбнулся. Он обнял меня за талию и поцеловал, прижимаясь ко мне всем телом. Он стянул с меня рубашку и стал ласкать мой живот, спину, рёбра... Он целовал меня в шею и грудь. Ощущение его горячих рук на моём теле сводило меня с ума. Моя кожа была сверхчувствительной, от каждого прикосновения по телу пробегали волны удовольствия.

В мгновение ока Винченцо усадил меня на свой стол. Он задрал мою ночную рубашку, прикрывая груди, и взял их в ладони. Он посасывал мои соски и сжимал их, целуя мои рёбра и живот, пока не опустился передо мной на колени. Я посмотрела на него сверху вниз, мои глаза остекленели от вожделения. Он гладил меня, сжимал и покрывал поцелуями мои ноги. Он прикусил внутреннюю поверхность моих бёдер, заставив меня ахнуть, и стянул с меня простые черные трусики до лодыжек.

Он издал тихий стон, его глаза наполнились вожделением. Я выжидающе смотрела на него, волосы свободно падали мне на лицо. Он снова поцеловал внутреннюю поверхность моих бёдер, заставив меня тихо ахнуть. Он поднёс руку к моему бедру и провёл большим пальцем по моей промежности, раздвигая внешние складочки. Он посмотрел на меня, а затем прижался языком к моей киске, облизывая, а затем нежно посасывая мой клитор.

— О, Боже, — вздохнула я и запустила руку в его волосы, притягивая его как можно ближе.

Он не торопился, разогревая меня, нежно и медленно облизывая и посасывая мои складочки. Когда моё дыхание участилось, он сосредоточился на моём клиторе, ускоряя движения языка и усиливая давление. Он ввёл в меня один палец, затем два.

— Чёрт, — застонала я себе под нос.

Мне было так жарко и влажно. Он начал медленно трахать меня рукой, продолжая ласкать языком. Я смотрела на него снизу вверх, широко раскрыв глаза и приоткрыв влажные губы. Я чувствовала, как приближается оргазм. Моё тело и лицо пылали от предвкушения.

— О, чёрт! — Я снова застонала. Вскоре меня захлестнула волна наслаждения, и перед глазами засверкали звезды. Моё тело было напряжено, а глаза зажмурены, когда меня захлестнул оргазм. Моя рука сжала волосы Винченцо так сильно, что стало больно.

Он держал меня за бёдра и, наконец, оторвал лицо от моей киски, почувствовав, что моё дыхание замедлилось, а по телу пробежали последние судороги. Он встал и снова повернулся ко мне лицом. Я сидела на прикроватном столике, покрытая испариной.

Я обняла его и поцеловала в губы, в лицо, наслаждаясь вкусом его кожи. Он снова уткнулся лицом мне в шею, целуя и облизывая меня. Я посмотрела на него, когда он опустился ниже, чтобы снова поцеловать мою грудь. Он стянул меня со стола, развернул, и мои бёдра упёрлись в него. Я чувствовала его твёрдый член через джинсы между ягодицами, когда он прижимался ко мне и целовал меня, я прижалась к нему спиной.

— Я хочу тебя, — взмолилась я.

— Скажи «пожалуйста», — твёрдо произнёс Винченцо.

— Пожалуйста, — снова взмолилась я, и мой голос был полон страсти.

Он прижал головку своего члена к моим половым губам, и я с готовностью подалась назад. Он потёр головку о моё входное отверстие, а затем медленно вошёл в меня. Я ахнула и подалась назад, принимая его так глубоко, как только могла.

Он дразнил меня долгими медленными движениями, зная, что я хочу, чтобы меня жёстко трахнули. Склонившись над столом, я отдалась собственному удовольствию и желанию. Наслаждаясь ощущением члена Винченцо внутри себя, я поняла, как сильно хотела его. Животное влечение, просто химия.

Затем он начал трахать меня жёстко и глубоко, с каждым толчком вдавливая мои бёдра в стол.

Я задыхалась:

— О, Боже...

— Не произноси имя Господа, пока я трахаю тебя до потери пульса, малышка. — Винченцо застонал, продолжая двигаться.

Одной рукой он крепко схватил меня за талию. Другой рукой он обхватил моё горло и сжал его. Я тяжело и прерывисто задышала.

— О, чёрт... Винченцо.

Я кончила так сильно, что увидела звёзды.

Он жёстко трахал меня, пока не кончил, погрузив свой член так глубоко, как только мог, и наполнив мою киску своей спермой.

Я тяжело дышала, когда он вытащил из меня свой член, и мы оба были скользкими от выделений и спермы.

И чёёёрт… я действительно могла бы к этому привыкнуть.

ВИНЧЕНЦО

В дни, последовавшие за нападением, моя решимость свергнуть дона Антонио и укрепить свои позиции, встать во главе, стала всепоглощающей. Мой кабинет превратился в штаб-квартиру, где все доступные поверхности были завалены документами, картами и стратегическими планами. Мягкий свет настольных ламп отбрасывал тени на стены, а в воздухе витал запах старой бумаги, чернил и едва уловимый аромат сигарного дыма, оставшийся после ночных посиделок.

Я проводил там бесчисленные часы, мой разум был острый как бритва, а решимость непоколебима. Я обдумывал каждую деталь, каждый возможный сценарий, каждый шаг, который мог предпринять дон Антонио. Я был сосредоточен, как лазер, движимый твёрдой решимостью защитить Изабель и закрепить своё положение.

Давление было сильным, но я справился с ним. Я был в своей стихии, используя все своё мастерство и хитрость, чтобы перехитрить своих врагов. «Купол» был в моих руках, и я не остановился бы ни перед чем, чтобы завладеть им и встать во главе. Дон Антонио совершил серьёзную ошибку, нацелившись на Изабель, и теперь ему придётся за это заплатить.

Я часами изучал финансовые отчёты, закодированные сообщения и отчёты о наблюдении в поисках неуловимого слабого места, которое могло бы привести к падению дона Антонио. Пьетро работал со мной в слаженном ритме.

Мне приходилось разрываться между кампанией за «Купол», защитой Изабель и поиском способа разоблачить дона Антонио, и это меня изматывало. Мои глаза часто были красными от недосыпа, а движения были продиктованы исключительно силой воли. Несмотря на растущее напряжение, я сохранял невозмутимое выражение лица, а мой разум постоянно просчитывал следующий шаг.

Мы с Пьетро были как хорошо отлаженный механизм: работали сообща, чтобы найти любое преимущество, которое мы могли бы использовать против дона Антонио. Я знал, что могу положиться на него, и вместе мы были непобедимы.

Однажды вечером, среди бумаг и планов, я наконец нашёл важнейшее доказательство, которое искал. В лабиринте финансовых отчётов и зашифрованных сообщений я нашёл необходимое мне доказательство: прямую связь между доном Антонио и убийством дона Сальваторе Мессины.

Раскрывать эту информацию было опасно, и действовать нужно было крайне осторожно.

Я подозвал Пьетро, стараясь говорить спокойно, но настойчиво.

— Пьетро, посмотри на это, — сказал я, протягивая ему документы. Пьетро быстро просмотрел страницы, и выражение его лица сменилось с сосредоточенного на смесь облегчения и беспокойства.

— Вот оно, — выдохнул Пьетро, глядя на меня снизу вверх. — Это то, что нам нужно. Но как нам это использовать, не вызвав ещё больший хаос?

Мы стояли в тускло освещённом кабинете. Нам нужно было действовать осторожно, но я также понимал, что мы не можем ждать. Дона Антонио нужно было устранить, и я был единственным, кто мог это сделать. Я посмотрел на Пьетро, и мы оба поняли, что наш следующий шаг изменит всё.

Мы обсудили потенциальных союзников, лучший способ представить доказательства и возможные последствия. Мы рассмотрели все варианты, взвесили все возможные реакции. Но мои мысли постоянно возвращались к Изабель. Её безопасность стала моим главным приоритетом, она не выходила у меня из головы.

Любой неверный шаг мог подвергнуть её ещё большей опасности.

— Я не могу допустить, чтобы с ней что-то случилось, — пробормотал я почти про себя.

Пьетро положил руку мне на плечо.

— Мы защитим её, — заверил он меня. — Но нам нужно сосредоточиться.

Когда я позволял себе думать об Изабель, я представлял себе будущее, в котором она будет в безопасности, вдали от теней моего мира. Часть меня тоже хотела увидеть себя в её будущем. Именно это видение двигало мной, давало мне силы преодолевать усталость и страх. Я знал, что с каждым моим шагом я становлюсь на шаг ближе к тому, чтобы не только сохранить своё положение, но и обеспечить Изабель безопасное и свободное будущее.

Я не мог позволить эмоциям повлиять на мои суждения, но и отрицать их я тоже не мог. Изабель стала для меня причиной бороться, причиной выжить. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы обеспечить ей достойное будущее.

Когда забрезжил рассвет, осветив окна кабинета бледным светом, мы с Пьетро окончательно определились с нашей стратегией.

Я был готов. Я никогда не был так сосредоточен и целеустремлён. Глубоко вздохнув, я отвернулся от окна и посмотрел Пьетро прямо в глаза. Мы были в одной лодке и вместе добьёмся успеха.

ИЗАБЕЛЬ

В тихие утренние часы я начала замечать едва заметные изменения в своём теле. Сначала я списывала тошноту и усталость на стресс, естественную реакцию на окружающую нас опасность. Но дни шли, а симптомы не исчезали.

Однажды утром Сара сидела рядом со мной, своим присутствием успокаивая меня в напряжённой атмосфере поместья. Я посмотрела на неё, и она, казалось, почувствовала моё беспокойство.

— Изабель, что случилось? — Спросила она мягким обеспокоенным голосом.

— Сара, я думаю... — начала я, моё сердце бешено колотилось в груди. Я заколебалась, подыскивая нужные слова. — Я думаю... Возможно, я беременна. — Глаза Сары расширились от удивления, но она быстро скрыла свой шок за робкой улыбкой.

Она взяла мою руку в свои и нежно сжала её.

— Ты уверена? — Спросила она меня. — Давай сходим в клинику и выясним наверняка. В любом случае, мы во всём разберёмся вместе.

— Да, давай, — кивнула я.

Мы сказали Винченцо, что пойдём за покупками, и эта ложь далась мне с трудом, но выбора не было.

Поездка в местную клинику была наполнена нервозностью и предвкушением.

Когда мы вошли, меня охватило волнение. Вот он — момент истины. Сара ободряюще сжала мою руку, и я глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Через час после того, как мне сделали анализ крови, пришли результаты.

И я была беременна.

Когда мы вернулись, Пьетро остановил меня в коридоре и сказал, что Винченцо хочет видеть меня в своём кабинете. Я кивнула и направилась туда. Я постучала в дверь, и он пригласил меня войти. Я подошла к нему, и при виде него на моих губах расцвела улыбка.

Винченцо жестом пригласил меня сесть, но его поведение и взгляд налитых кровью глаз убедили меня остаться стоять. Я стояла перед ним, и моё сердце бешено колотилось, словно пытаясь вырваться из груди.

— Изабель, — начал Винченцо низким и напряжённым голосом, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Я должен тебя отпустить.

Его слова ударили меня, как физический удар, и я отшатнулась, качая головой.

— Нет, Винченцо, пожалуйста, — взмолилась я дрожащим голосом. Отчаяние сдавило мне горло. — Мы не можем сдаться сейчас. Мы должны довести дело до конца.

Его лицо стало суровым, а уязвимость, которую я видела несколько мгновений назад, скрылась под маской решимости.

— Это небезопасно, Изабель, — сказал он железным тоном. — Дон Антонио не остановится ни перед чем, чтобы уничтожить нас. Я не рискну потерять тебя.

— А как же выборы? — Мой голос дрогнул, в нём слышалось отчаяние. — Мы не можем просто взять и отказаться от всего, над чем работали.

— Это не имеет значения, — сказал Винченцо непоколебимым тоном. В его голосе прозвучала окончательность, словно захлопнулась дверь. — Если это поможет тебе выжить.

Во мне вспыхнул гнев, горячий и неудержимый.

— Ты думаешь не обо мне, — отрезала я, сжимая руки в кулаки. — Ты думаешь о себе. Не смей говорить, что делаешь это ради меня. Ты просто пытаешься защитить себя от боли.

Глаза Винченцо потемнели, на его лице отразилась вспышка гнева.

— Как ты можешь так говорить? — В его голосе слышались неподдельные эмоции. — Я делаю это ради тебя, ради нас.

— Ради нас? — Повторила я, и в моём голосе прозвучало недоверие, смешанное с обидой. — Ты принимаешь решения за меня, даже не спрашивая, чего хочу я. Это не для нас, это для тебя.

Его лицо смягчилось, гнев сменился чем-то более нежным и болезненным. Он протянул руку и нерешительно коснулся моих пальцев, словно боялся, что я отпряну.

— Изабель, пожалуйста, ты должна понять...

Но я отпрянула, остро ощущая боль от предательства.

— Нет, Винченцо, — сказала я срывающимся голосом. — Я не пойму. Я не приму этого.

В его глазах появилась грусть, борьба покинула его, и он кивнул, признавая своё поражение.

— Я знаю, — пробормотал он, и его слова были полны печали. — Но я должен это сделать.

Слёзы защипали мне глаза, затуманивая зрение. Я отвернулась, пытаясь скрыть бурю эмоций, которая грозила захлестнуть меня. Я знала, что Винченцо пытается защитить меня, но мне казалось, что он бросает меня, отказывается от нас.

Его руки снова нашли мои, тёплые и крепкие, в безмолвной мольбе о понимании.

— Пойдём со мной, — прошептал он, мягко поднимая меня на ноги. Воздух между нами был пропитан невысказанными чувствами, молчаливым прощанием, которое ни один из нас не осмелился озвучить.

Он повёл меня по коридору, наши шаги были медленными, как будто каждый из них приближал нас к неизбежному. Когда мы добрались до спальни, стены, казалось, сомкнулись, удушая нас обещанием нашей неминуемой разлуки.

Винченцо повернулся ко мне лицом, его руки слегка дрожали, когда он начал раздевать меня. Его прикосновения были осторожными, нежными, словно он пытался запомнить каждый дюйм моего тела, каждое мгновение — отчаянная попытка удержать то, что мы вот-вот потеряем.

Он наклонился, прижался лбом к моему лбу, его дыхание было тёплым и прерывистым. Я чувствовала, как его сердце быстро и неровно бьётся отдаваясь эхом в моей груди.

— Прости, — прошептал он, и его голос дрогнул от волнения. — Мне нужно, чтобы ты была в безопасности. — У меня в горле встал ком, и я обняла его так крепко, как только могла.

— Я не хочу тебя покидать, — прошептала я в ответ, и мой голос задрожал от попыток сдержать слёзы.

Он крепче сжал меня в объятиях, его тело дрожало от усилий, которые он прилагал, чтобы сохранить контроль.

— Я знаю, — прошептал он прерывающимся от боли голосом. — Но я должен отпустить тебя. Ради твоей же безопасности.

Я слегка отстранилась и посмотрела на него сквозь пелену слёз.

— А как же мы? — Спросила я едва слышным шёпотом, словно если бы я сказала это громче, то сломалась бы окончательно.

Он открыл глаза, в которых читалась такая глубокая печаль, что казалось, будто она поглощает его целиком.

— Мы найдём дорогу друг к другу, — пообещал он тихим, но решительным голосом. — Но сейчас я должен тебя отпустить.

ИЗАБЕЛЬ

На глаза навернулись слёзы, но я промолчала и протянула руки, чтобы коснуться лица Винченцо. Я провела пальцами по морщинам беспокойства и боли, проступившим на его лице, и моё сердце сжалось от боли за мужчину, которого я любила.

— Не плачь, — прошептал Винченцо, и его голос дрогнул от волнения. — Я делаю это ради нас, ради нашего будущего.

Я кивнула, но слёзы всё равно потекли по моим щекам, а руки Винченцо задрожали, когда он стал меня раздевать. Каждый предмет одежды был словно преградой между нами, делая меня беззащитной и уязвимой.

Взгляд Винченцо скользил по мне, словно он пытался навсегда запечатлеть мой образ в своей памяти. Его прикосновения были одновременно нежными и отчаянными, а желание запомнить каждое мгновение заставляло его изливать все свои эмоции в наших последних объятиях.

Мы вместе опустились на кровать, и напряжение между нами было смесью любви и отчаяния. Я отвечала ему с такой же страстью, цепляясь за него руками, пытаясь удержать ускользающие мгновения нашей близости.

— Изабель, любовь моя, — прошептал Винченцо, проводя губами по моей коже. — Я никогда не забуду ни тебя, ни всё что было между нами.

Я обняла его, прижимая к себе.

— Я тоже никогда тебя не забуду, — прошептала я в ответ. — Никогда.

Наши тела двигались вместе в медленном и нежном танце, словно пытаясь запомнить каждое прикосновение, каждый поцелуй. Окружающий мир отступил, оставив только нас двоих, затерявшихся в нашей собственной вселенной любви и душевной боли.

Наш поцелуй был очень страстным. Это было страстно, и мы оба знали, что это значит — прощай. Мы целовались медленно, но настойчиво, и он поднёс мои руки к пуговицам своей рубашки, призывая меня расстегнуть их. Я так и сделала: стянула рубашку с его плеч, провела руками по его рукам и обнажённой груди. Я немного поиграла с ним, гадая, увижу ли я её когда-нибудь снова или прикоснусь к нему. Я провела руками по его животу и ремню, расстегнула его и молнию на брюках, которые сами собой упали на пол.

Я почувствовала, как его дыхание стало более прерывистым, в этот момент я поняла, что ни один из нас не контролирует ситуацию. Он притянул меня к себе на кровать, и я оседлала его обнажённое тело. Мы продолжали страстно целоваться. Он слегка отстранился и посмотрел на меня, тихонько прошептав:

— Ты действительно уверена, что хочешь этого? — Я хотела этого, поэтому не задумываясь кивнула, и он перевернул меня так, что оказался сверху, каким-то образом избавив меня от трусиков, прежде чем лечь обратно. Я чувствовала, как его твёрдый член горячо упирается в мою киску, и придвинулась к нему, желая ощутить его внутри себя.

Он слегка приподнял меня и расстегнул застёжку на моём бюстгальтере, высвободив мою грудь. Я попыталась прикрыть её, но он схватил меня за руки и без слов попросил лечь обратно, когда я это сделала, он прижался губами к моему соску и начал его посасывать. Примерно через минуту я уже сходила с ума от желания.

Я впервые прошептала его имя:

— Винченцо, мне нужно, чтобы ты был внутри меня. Пожалуйста.

Одним мощным толчком он вошёл в меня полностью. Я чуть не кончила от ощущения наполненности, которое возникло из-за его непривычной толщины. Я видела, что он тоже возбуждён, он на мгновение замер, пытаясь сохранить контроль. Желая довести его до предела, я выгнулась под ним. Моя стратегия сработала, и он начал входить в меня. После трёх или четырёх толчков я почувствовала приближение оргазма, он был сильным, начинался в самом низу и распространялся по всему телу… кончая, я выкрикнула его имя. Он наблюдал за мной, пока я кончала, и, когда мой оргазм начал утихать, позволил себе кончить самому. Я в свою очередь наблюдала за ним, не сводя с него глаз.

— Ты такая идеальная, — прошептал он, заключая меня в самые нежные объятия и продолжая входить в меня. Я извивалась и стонала под ним, наслаждаясь каждым сантиметром его тела.

Достигнув оргазма, он рухнул на меня. Он положил голову мне на грудь, и в ответ я погладила его по волосам, пока мы оба приходили в себя после бурного секса.

И тут до меня дошло... это был наш последний раз вместе.

Утро наступило слишком быстро, и первые лучи рассвета окрасили поместье в мягкие золотистые тона. Я проснулась с тяжёлым сердцем, зная, что этот день станет началом новой, полной неопределённости главы моей жизни. Я тихо ходила по комнате, собирая свои вещи. С каждой вещью, которую я упаковывала, я словно прощалась с частью своей прежней жизни.

Сара вошла в комнату, её глаза были полны сочувствия, и она без слов начала помогать мне с последними приготовлениями.

Некоторое время мы работали в тишине.

— Я буду скучать по этому месту, — сказала я едва слышным шёпотом. Нарушить тишину было всё равно что разбить стекло.

Сара кивнула.

— Ты всегда будешь носить его с собой, — сказала она. — И его тоже.

Я кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. Мы подошли к воротам поместья, и я обернулась, чтобы посмотреть на единственный дом, который я знала весь последний месяц. Величественные залы, прекрасные сады, воспоминания… всё это осталось позади.

— Ты готова? — Спросила Сара, положив руку мне на плечо.

Я глубоко вздохнула, готовясь к тому, что ждало меня впереди.

— Да, — ответила я твёрдым голосом. — Я готова.

Когда я вышла из поместья, утренний свет осветил фигуру Винченцо, стоявшего с невозмутимым видом, за которым скрывалось внутреннее смятение.

Сара помогла мне сесть в машину, её прикосновение было нежным и ободряющим. Я обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на Винченцо, встретившись с ним взглядом. Мои чувства к нему были ошеломляющими, смешанными с глубокой болью, которая будет преследовать меня вечно.

— Изабель, — позвал Винченцо низким и хрипловатым голосом.

Я обернулась, но машина уже тронулась с места, и расстояние между нами увеличивалось с каждой секундой. Моё сердце разрывалось при мысли о том, что я оставляю его, зная, что эта разлука — единственный способ обеспечить мою безопасность. И безопасность жизни, растущей внутри меня. Теперь мне нужно было думать не только о себе.

Пейзаж за окном расплывался, потому что мои глаза наполнились слезами. Я положила руку на живот, испытывая яростное желание защитить его.

Сара в машине потянулась и взяла меня за руку, ободряюще сжимая её.

— Мы справимся с этим, — тихо сказала она.

Я посмотрела на неё, благодарная за её неизменную поддержку. За последние недели ей пришлось через многое пройти, но она всегда беспокоилась только о моём благополучии.

— Спасибо, — прошептала я, и мой голос дрогнул от волнения. — Ты так много сделала для меня, хотя сейчас я должна заботиться о тебе, после всего, через что тебе пришлось пройти.

Глаза Сары наполнились грустью и сочувствием.

— Я буду в порядке, пока мы вместе и поддерживаем друг друга. А ты помни: ты делаешь это ради него, ради своего ребёнка. Ты делаешь это ради любви.

Я кивнула, и моё сердце сжалось от боли при мысли о нашем расставании. Но я знала, что эта жертва — величайший акт любви, который я могу совершить. Я отказывалась от нашего настоящего ради шанса на совместное будущее, будущее без опасности и страха.

Когда поместье скрылось из виду, меня охватило чувство решимости. Я пронесу любовь Винченцо через океан и континент и буду бороться за наше воссоединение.

ВИНЧЕНЦО

Всё вернулось на круги своя. Однако я не чувствовал себя нормальным. Я был неспокоен.

Дни после отъезда Изабель казались мне туманными. В моём доме царила пустота, из-за которой он казался странным и неприветливым. Без неё всё казалось тусклым и невыразительным.

Внезапно меня осенило. Я замер, обдумывая эту мысль, и от её последствий у меня по спине побежали мурашки. У меня перехватило дыхание от охватившего меня страха. Я чувствовал, как ко мне приходит осознание, и не хотел с этим мириться. Я не мог с этим смириться. По крайней мере, пока. Пока я не сделаю то, что должен сделать.

Дону Антонио слишком многое сошло с рук, и все мои планы, все до единого, свелись к этому. Я так долго собирал улики, что поиски поглотили меня.

Единственным способом по-настоящему свергнуть Антонио было получить доказательства того, что он стоял за убийством дона Мессины. Однако теперь, когда они у меня были, следующий шаг был рискованным. Если бы я выстрелил и по какой-то причине промахнулся, Антонио нанёс бы ответный удар. И на этот раз не было бы ни притворства, ни напускной вежливости, это была бы открытая война.

Пути назад не было. Это был решающий момент: если бы Антонио догадался, что я собираюсь сделать, он бы нашёл способ помешать мне попасть на эту встречу. Я сообщил об этом лишь избранным, только тем, кому, как я точно знал, что могу доверять.

Дни, предшествовавшие встрече в «Куполе», о которой я просил, тянулись невыносимо медленно. Не помогало и то, что в моём доме словно поселились призраки.

Собираясь выйти из дома, чтобы отправиться на собрание, я остановился, чтобы поговорить с братом.

— Знаешь, если ничего не получится, тебе стоит уйти. — В ответ он приподнял бровь.

— Всё получится. — Сказал он, добавив, что никуда не уйдёт. Это почти заставило меня улыбнуться. Как и в старые добрые времена, мы были единой командой.

Я кивнул в ответ. Меня накрыла волна стратегического спокойствия, которая отодвинула на второй план все остальные чувства и дала мне стальной контроль, в котором я сейчас нуждался.

По дороге на встречу в «Купол» мы молчали. Я решил вести машину сам, чтобы все были готовы к войне, которая начнётся, если произойдёт наихудшее из возможных событий.

Встреча, как всегда, проходила в старых залах — большом здании, которое всегда было закрыто для публики. Несмотря на то, что здание называли «старыми палатами», оно выглядело относительно новым.

Я припарковался. Охранники у входа поприветствовали меня, когда я вошёл. Они знали, кто я такой.

Когда я вошёл в зону ожидания, при мне было досье. Согласно обычной процедуре, я должен был находиться в другом месте, так как сегодня мне нужно было представить дело. Это было сделано для того, чтобы я не мог заручиться поддержкой до начала заседания. За несколько дней до этого я попросил о встрече с членами «Купола», но, чтобы избежать проблем с Антонио, распространил ложную информацию о том, почему я хочу с ними поговорить.

Я ждал снаружи, пока не началось собрание, и вошёл только тогда, когда охранник сказал мне, что пришла моя очередь говорить. Я старался сохранять спокойствие, хотя моё сердце билось как барабан.

Главы сидел за большим столом, и, поскольку триумвират предоставил мне аудиенцию, я должен был встать, чтобы говорить, и сесть только после того, как начнётся обсуждение.

Я откашлялся и начал подробно рассказывать о роли Антонио в убийстве. Во время рассказа я передал им найденные доказательства, предусмотрительно подготовив копии для всех.

Я передал им копии финансовых отчётов, подтверждающие, что деньги перетекали от него к людям, совершившим убийство, а также зашифрованные сообщения между ними. Пока я говорил, в комнате воцарилась тишина. Доказательства, которые я привёл, могли бы не сработать в суде, но это был «Купол». Все здесь знали, как ведётся бизнес, и для них это было самым убедительным доказательством, которое я мог предоставить, не считая подписанного признания.

Тишина в комнате была подобна бури: все переводили взгляд с меня на передаваемые по кругу документы. Закончив, я поблагодарил всех и стал ждать их реакции. Мужчины пытались осмыслить то, что они только что услышали. Затем в комнате раздались гневные голоса, привычный порядок был нарушен, и все заговорили в один голос. Казалось, что каждому есть что сказать.

— Давайте сохранять порядок во время обсуждения! — Прозвучал голос одного из двух лидеров «Купола», заставив всех замолчать.

Я стоял и слушал их разговор. Доказательства, которые я привёл, были настолько убедительными, что никто не хотел выступать в роли адвоката дьявола. Они спорили о том, какое наказание назначить Антонио. Несмотря на это, моё сердце всё ещё бешено колотилось, а от адреналина, бурлящего в крови, мне было трудно стоять на месте. Я ввязался в это не только для того, чтобы наказать Антонио, но и ради места в триумвирате «Купола». Я хотел знать, получу ли я это место, если Антонио выбыл из гонки.

Члены Совета передали информацию своим людям, чтобы те перепроверили то, что я сообщил. И только когда их люди вернулись с совпадающими данными, мои слова были подтверждены. Я с облегчением выдохнул.

Наконец лидеры «Купола» вышли вперёд. Морщины на их лицах придавали им мрачный вид.

— Винченцо, твои обвинения подтвердились. Мы благодарим тебя за то, что ты сообщил нам эту тревожную новость, — сказал один из них.

Затем другой добавил:

— Голосование было единогласным, ты официально являешься членом триумвирата «Купола». Теперь мы должны найти дона Антонио, и тогда он предстанет перед судом. — Он произнёс слова, которые я отчаянно надеялся услышать.

Волна облегчения захлестнула меня, когда я поблагодарил его и руководство «Купола» за их решение принять моё новое звание.

Теперь мне нужно было сосредоточиться на предстоящих задачах, и единственный способ снова увидеть Изабель — это найти Антонио. Мне нужно было убедиться, что все принесённые мной жертвы того стоят.

Охота была трудной, как будто Антонио просто исчез.

Всякий раз, когда я получал информацию о его местонахождении, я добирался туда, но его уже давно не было.

Больше всего я ощущал отсутствие Изабель по ночам. Они были одинокими и бесконечными.

Я снова и снова прокручивал в голове момент, когда мы расстались, вспоминая, как она выглядела. Я ловил себя на том, что читаю её статьи и гадаю, как она там. Когда я увидел, как она работает, мне стало спокойнее. Это доказывало, что она в безопасности, как я и планировал.

Но я не мог не задаваться вопросом, каждый раз мучая себя, думает ли Изабель обо мне, находясь по ту сторону океана?

ИЗАБЕЛЬ

Я вернулась домой в Лос-Анджелес, в то место, куда, как я говорила себе, мне отчаянно хотелось вернуться. Однако что-то было не так.

Знакомые места, знакомые лица… всё казалось мне пресным. Я так долго мечтала вернуться в знакомое место, но я и подумать не могла, что к тому времени так сильно изменюсь.

Я была с друзьями, в окружении близких, но всё равно чувствовала себя одинокой. Дни тянулись без Винченцо, и это было невыносимо. Иногда я ловила себя на том, что смотрю на дверь, надеясь, что он вот-вот войдёт. Я чувствовала себя потерянной, как будто оказалась в пустыне. Я думала, что расстаться с Винченцо было самым трудным решением в моей жизни, но оказалось, что держаться от него подальше ещё сложнее.

Я пыталась убедить себя, что делаю это ради нашей безопасности, что это единственный способ помочь ему. Однако все эти причины меркли перед правдой, которая заключалась в том, что я ужасно по нему скучала.

На работе было ещё хуже. Все мои коллеги интересовались Винченцо и нашими отношениями. Не помогало и то, что большинство моих статей были посвящены моему опыту жизни в Италии и нашим отношениям. Когда я вернулась в офис, мне пришлось отвечать на шквал вопросов. Они были как нож в сердце, постоянно срывая с меня маску счастья.

Как вы познакомились? Это был самый распространённый вопрос. По какой-то причине им было всё равно, сколько раз они его слышали.

Мне было неловко от такого внимания. Я чувствовала себя как знаменитость. За волнением и любопытством я чувствовала зависть, которая двигала их вопросами. Мне хотелось горько рассмеяться. Если бы они только знали, как обстоят дела на самом деле, я не думаю, что они стали бы так завидовать.

После работы я шла к Саре. Теперь я практически жила у неё. Она была моим спасением. Она была моим другом и надёжным убежищем, и мне было так приятно, что есть кто-то, с кем я могу поговорить о происходящем.

— Всё будет хорошо. Когда всё закончится, ты снова его увидишь. Мы вместе вернёмся в Италию. — Она часто меня утешала. Сара пообещала однажды навестить Элия. Это было неожиданно, но я улыбнулась.

— Что ты хочешь съесть? Я приготовлю столько, сколько ты захочешь. В конце концов, ты ешь за двоих. — Она дразнила меня привычными для меня словами. Мне хотелось закатить глаза. Она была единственной, кто знал о моей беременности. Я хотела как можно дольше держать это в секрете.

Я даже ходила на дородовой осмотр в клинику далеко от дома, просто чтобы никто из знакомых меня не увидел. Я ещё не была на том сроке, когда живот начинает расти, но на случай, если наша разлука затянется, я купила лёгкую струящуюся одежду, которая скрывала бы мой живот.

Как бы я ни старалась вести себя как обычно, у меня ничего не получалось. Моя беременность была самым явным признаком этого.

Сара подала еду, и мы ели в тишине. Я видела, что у неё что-то на уме, потому что она все время поднимала глаза, как будто не решалась что-то сказать.

— Сара, ты сверлишь взглядом мой лоб. В чём дело? — Спросила я. При моих словах она вскинула голову, и я увидела, как эмоции отразились на её лице. Она выглядела растерянной и обеспокоенной.

— Ничего страшного. Я просто... не пойми меня неправильно, но ты уверена, что хочешь оставить ребёнка? — Наконец заговорила она.

Я замолчала, услышав её слова. От мысли о том, чтобы избавиться от ребёнка, у меня ком встал в горле, и я с трудом могла глотать. Я понимала, что лучший способ, забыть о том, что произошло на Сицилии, и вернуться к нормальной жизни… но избавиться от ребёнка? Я не могла даже мысли такой допустить.

По ночам, когда я скучала по Винченцо, я ловила себя на том, что прикасаюсь к своему ещё плоскому животу и разговариваю со своим нерождённым ребёнком. Я рассказывала ему обо всём, о своих надеждах и мечтах, о том, как сильно я буду любить его и Винченцо.

Я обнаружила, что привязалась к ребёнку. Я уже чувствовала связь между нами и знала, что ради них я готова на всё.

— Я не могу отказаться от этого ребёнка, Сара. Какой бы трудной ни была жизнь, я уже люблю его. Кроме того, рождение этого ребёнка означает, что часть Винченцо всегда будет со мной, — сказала я, признаваясь не только в любви к своему малышу. Моя любовь к Винченцо и любовь к моему ребёнку были неразрывно связаны, ребёнок был моим связующим звеном, моим надёжным доказательством того, что наши отношения были настоящими.

Сара помолчала, обдумывая мои слова, а затем кивнула. Она просто приняла мои слова без осуждения или дополнительных комментариев.

— Я просто хочу убедиться, что ты понимаешь, насколько это важное решение. Думаю, ты понимаешь. Так что я рада за тебя и всегда готова прийти на помощь. — Сказала она и потянулась через стол, чтобы сжать мою руку.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь. С поддержкой подруги я чувствовала, что могу всё.

На следующий день я вышла на работу с улыбкой на лице. Даже расспросы коллег о Винченцо не могли испортить мне настроение. После работы у меня была назначена консультация в клинике по поводу беременности, и я с нетерпением ждала, что мне скажут.

День пролетел незаметно, и вскоре я уже ждала такси у своего офиса.

Устроившись на потёртом кожаном сиденье, я не могла избавиться от чувства тревоги. Пробки в Лос-Анджелесе сегодня были просто ужасными, и я боялась опоздать на встречу.

Такси выехало на шоссе 405, и я закрыла глаза, позволяя шуму двигателя убаюкать меня. День выдался утомительным, и я старалась использовать любую возможность, чтобы отдохнуть.

Внезапно тишину нарушил оглушительный грохот. Такси резко накренилось, и меня отбросило к двери.

Прибывая в шоке, я открыла глаза и обнаружила, что мир перевернулся с ног на голову. Окна такси были разбиты, повсюду были разбросаны осколки стекла. Я увидела, что такси перевернулось. Мы опасно повисли, удерживаемые на своих сиденьях только ремнями безопасности.

Ремень давил мне на живот. Я запаниковала, пытаясь расстегнуть его.

— Боже мой! Кто-нибудь, вызовите скорую! — Воздух пронзил испуганный голос водителя. Я тоже хотела закричать, но внезапно почувствовала слабость.

Собравшись с последними силами, я отстегнула ремень безопасности и упала на землю, точнее, на крышу кабины. Я вздохнула с облегчением: по крайней мере, ремень безопасности был отстегнут. Кровь прилила к голове, и у меня закружилась голова.

Я попыталась сесть, но острая боль пронзила мою голову, и перед глазами всё поплыло. Я почувствовала, как по лицу потекла тёплая жидкость, а когда подняла руку, чтобы проверить, она была красной. Кровь. У меня была рана на голове. Мир вокруг меня начал кружиться, и я рухнула на пол.

Последнее, что я помню, это визг шин, отчаянные крики водителя о помощи и приближающуюся сирену. Затем, несмотря на все мои попытки остаться в сознании, меня поглотила тьма.

Когда я пришла в себя, то не могла понять, где нахожусь. Нас окружили медики и пожарные. Сквозь пелену перед глазами я видела людей, которые издалека наблюдали за спасательной операцией.

— Эй, не засыпай. Оставайся со мной, мы скоро тебя вытащим. — Сказал мне пожарный. Я поняла, что у меня нет сил даже кивнуть.

Я обхватила руками живот, словно это могло защитить моего ребёнка. Я хотела не спать, я пыталась, но чувствовала, как тьма снова сгущается, но я изо всех сил старалась держать глаза открытыми и ужасно боялась: одно дело, если что-то случится со мной, но что будет с моим ребёнком?

Это была последняя мысль, которую я помню перед тем, как тьма одержала верх над моим телом и я снова потеряла сознание.

ВИНЧЕНЦО

Я продолжал выслеживать Антонио. Это были бесплодные поиски, но я не мог сдаться. Я знал, что, пока он на свободе, никто не в безопасности. Я хотел безопасности не только для себя, но и для Изабель.

Я так сильно изменился ради неё, даже не заметив этого.

Теперь, когда она вернулась домой, я взял за правило читать новости Лос-Анджелеса. Это помогало мне чувствовать себя ближе к ней.

Моё сердце ёкнуло, когда я просматривал статью в популярном онлайн-таблоиде Лос-Анджелеса.

«Двое пострадавших в автокатастрофе». Так гласил заголовок, но моё внимание привлекли имена пострадавших…

Изабель. Она была ранена.

Я сразу понял, что должен её увидеть. Сейчас. Я должен был быть с ней в больнице, несмотря ни на что.

С этой мыслью я позвонил Пьетро.

— Мне нужно лететь в Лос-Анджелес. Присмотри за всем, пока меня не будет, — сказал я ему.

Пьетро бросил на меня острый взгляд. Я уверен, он не понимал, почему я делаю это во время нашей охоты, но он знал, что лучше не спорить с прямыми приказами.

— Всё в порядке? — Спросил он, и я покачал головой, показывая ему статью. Я почувствовал, как у меня задрожали руки, когда я попытался подавить панику, но у меня ничего не вышло. Я видела, что он понимает меня. Мне стало легче, когда я понял, что он не винит меня за то, что я оставляю его.

Моей единственной мыслью было как можно быстрее добраться до Изабель. Я узнал время следующего рейса в Лос-Анджелес и вызвал машину. Только когда мне стало плохо, я понял, что не знаю подробностей аварии и того, в какой больнице она находится.

Я позвонил её подруге Саре. Сначала она не брала трубку, а когда ответила, голос у неё был нервный.

— Скажи мне, что с ней всё в порядке, Сара, пожалуйста, — попросил я.

— Я не знаю! Медсестра сказала, что они держат её под наблюдением, но это всё, что я знаю. — Она огрызнулась, и её слова мне не особо помогли.

Узнав у неё название больницы, я дал ей отбой.

Единственное, что у меня было с собой, это паспорт и кошелёк. Одежда не имела значения, я мог купить её там.

Добравшись до аэропорта, я купил билет на самолёт и стал ждать посадки.

Когда я сел в самолёт, я не мог поверить, что делаю это. Я бросал свой долг, семью и «Купол», чтобы увидеться с ней. Я не знал, ослабит ли моё внезапное отсутствие мои позиции в «Куполе», но мне было всё равно. Изабель лежала на больничной койке за тысячи миль от меня, и я не мог избавиться от чувства вины и сожаления.

Несмотря на все мои усилия защитить её, это произошло.

Адреналин бурлил во мне, и я задавался вопросом, стоило ли всё это того.

Почему я так долго держался в стороне? Почему я позволил расстоянию помешать мне быть с ней? Логично, что я знал все причины, но они меркли на фоне моего беспокойства и сожаления.

Из-за того, что у меня было столько забот и меня тяготило беспокойство, полёт казался бесконечным. Я не мог удержаться и не постукивать пальцами по подлокотнику и понял, что много раз видел, как Изабель делала то же самое. Я и не заметил, как перенял её привычку, подумал я с кривой улыбкой.

Я практически выпрыгнул из кресла, когда самолёт, наконец, прибыл в пункт назначения. Я вышел из самолёта и побежал трусцой по аэропорту, не желая попадать в большую толпу людей. Выйдя, я подозвал такси и попросил водителя ехать как можно быстрее в больницу, в голове у меня проносились самые худшие сценарии.

— Я не хочу, чтобы меня остановили. — Неохотно сказал водитель.

— Я вам щедро заплачу. — Сказал я, вытаскивая из кармана стодолларовую купюру. Деньги, казалось, подстегнули его, потому что он вжал педаль газа.

Поездка в больницу была похожа на пытку. Я уже был рядом с ней, но всё ещё чувствовал, что меня разделяют сотни миль. Я чувствовал, что мой страх растёт по мере того, как мы подъезжаем ближе. Всё, что я мог, это надеяться, что с ней всё в порядке.

Добравшись до больницы, я расплатился с водителем и вбежал внутрь, направляясь прямиком к медсестре за стойкой.

— Я здесь, чтобы увидеть Изабель Митчелл, мою невесту. Её привезли вчера, она попала в аварию. — Говорил я сбивчиво теряя голос.

Она растерянно посмотрела на меня, а потом в её глазах мелькнуло узнавание.

— Ах да. Вы отец. — Она произнесла эти простые слова, и мой мир перевернулся.

— Отец... — Ошеломлённо повторил я, у меня закружилась голова от этой информации. Я понял, что это означало. Изабель была беременна. Я собирался стать отцом… Мы собирались стать семьёй.

Эта мысль усилила моё беспокойство, когда медсестра повела меня в её палату. Идя по коридору, я вспомнил, за что ненавижу больницы, резкий запах антисептиков, витал на каждом углу.

Когда я вошёл в палату Изабель, передо мной предстало зрелище, от которого у меня перехватило дыхание и закипела кровь. Женщина, о которой я думал последние несколько недель, лежала бледная и слабая, окружённая трубками и проводами. Над ней висела капельница, по которой в неё поступали лекарства. Я никогда не видел её такой слабой, и почувствовал, как к горлу подступает ком, когда подошёл к ней.

— Изабель, — прошептал я, и её глаза расширились, когда она увидела меня.

— Винченцо, — сказала она, но голос её был таким же слабым, как и она сама. Мне захотелось обнять её и никогда не отпускать.

Я видел вопрос в её глазах. Я знал, что она спрашивает, почему я здесь и как я узнал о том, что с ней случилось.

Я взял её за руку и слегка сжал. Я должен был быть спокойным и сильным ради нас обоих.

— Я здесь и никуда не уйду. Не бойся. — Сказал я и с этими словами присел у её кровати. Я не отпускал её руку, не хотел отпускать её снова никогда.

— Теперь ты здесь. — Повторила она со слабой улыбкой. Несмотря на слабость, я услышал облегчение в её голосе.

Теперь, когда у меня появилась возможность собраться с мыслями, мои мысли понеслись вскачь. Беременность Изабель всё изменила. Я с ужасом думал о том, что она, должно быть, чувствовала, будучи беременной и одинокой.

Одна её рука лежала на животе, словно она его баюкала. Я не мог отвести взгляд от её живота и думал о маленькой жизни, которая в нём зарождалась. И в этот момент я понял, что больше никогда не позволю нам отдалиться друг от друга. Я не знал, как мы это сделаем, но я знал, что не могу оставаться вдали от своей семьи.

Я также знал, что должен их защитить. Теперь это было моей главной целью — обеспечить безопасность Изабель и нашего ребёнка.

Когда эта мысль пронеслась у меня в голове, зазвонил телефон. Это был Пьетро. Я вышел, чтобы ответить.

— Как Изабель? — Спросил он, и когда я рассказал ему о её беременности, он замолчал... — Несчастный случай с Изабель не был случайным. Я нашёл доказательства того, что её заказал Антонио, — сказал он мне. Его слова были как ушат холодной воды, и я почувствовал, как во мне закипает гнев.

— Почему? — Спросил я сквозь стиснутые зубы.

— Мы думаем, что он хотел выманить тебя из города. — Ответил он, и если это было правдой, то ему это удалось.

Пока мы разговаривали, пришло сообщение.

— Именно этого он и хотел. Антонио только что вызвал меня на встречу. Она состоится сегодня вечером. Я принял это.

— Ты не можешь пойти. Это ловушка. Вот почему он заманил тебя туда, чтобы ты оказался далеко от дома и без поддержки. — В голосе Пьетро слышалась паника. Может быть, потому что он знал меня и понимал, что я не упущу ни единой возможности добраться до Антонио.

— Я должен пойти. Если я этого не сделаю, он пошлёт людей убить Изабель. — Пьетро замолчал, услышав мои слова.

— Просто держись, я постараюсь найти людей, которые тебя поддержат. Я сейчас же обращусь за помощью. — Сказал Пьетро, и я покачал головой, хотя он этого не видел. Я хорошо знал наш бизнес: в Америке у нас не было союзников, которым мы могли бы доверить что-то подобное. Единственное, чему я был рад, это тому, что у нас был конспиративный дом с оружием и боеприпасами, так что я не пошёл бы туда безоружным.

— Ты же меня знаешь, я боец. Пожалуйста, позаботься об Изабель и моём ребёнке, если я не справлюсь. И кто знает, может быть, Антонио хоть раз поступит благородно. — Сказал я и, несмотря на возражения Пьетро, завершил разговор. Я хотел провести остаток дня с Изабель.

Это был горько-сладкий день: я был так счастлив быть с Изабель, но в то же время понимал, что это может быть наш последний день вместе. Я старался не унывать, чтобы она не заметила, но вряд ли мне удалось её обмануть. Я позаботился о ней и нашем ребёнке, отправив ей достаточно денег, чтобы они ни в чём не нуждались.

— Не уходи, — прошептала она, держа меня за руку, когда я уже собирался уходить.

— Я вернусь завтра, — попытался развеять её страхи.

— А что, если ты не вернёшься? Пожалуйста, не уходи. — Она умоляла меня, но я знал, что на этот раз должен сказать «нет».

— Прости, — сказал я ей, прежде чем поцеловать в лоб. Я бы сделал для неё всё, что угодно, но на это я не мог согласиться.

По пути я заехал на конспиративную квартиру и взял оружие и боеприпасы. Я отправил Пьетро сообщение с адресом, хотя и не особо надеялся, что он сможет мне помочь.

Я стоял, чувствуя себя не в своей тарелке, и не сводил глаз с пустынного места передо мной. Это была старая фабрика, и выглядела она действительно заброшенной, вокруг было всего несколько старых зданий. Это было то самое место. Отношения с Антонио давно испортились, но тот факт, что он втянул в это Изабель и подверг опасности её и моего ребёнка, вывел меня из себя. Мой разум был яснее, чем когда-либо за последние недели, мы слишком долго позволяли Антонио бесконтрольно действовать. Пришло время окончательно разобраться с ним и избавиться от него навсегда.

Вокруг царила тишина.

Пока я ждал, меня охватило чувство тревоги. Что-то было не так. Внезапно из тени вышел Антонио в сопровождении десяти полностью экипированных мужчин в чёрном.

— Дурак, — усмехнулся Антонио, и его глаза злобно сверкнули. — Ты правда думал, что сможешь одолеть меня в одиночку?

Моя рука инстинктивно потянулась к пистолету, но я был один против них. Я знал, что нужно действовать быстро. Я знал, что Антонио выберет бесчестный путь, и был зол. Я укрылся за ближайшей стеной и сделал несколько выстрелов, чтобы сдержать их натиск. Первый выстрел попал в одного из людей Антонио и сбил его с ног. Я с облегчением выдохнул, одним стало меньше.

— Видишь ли, в этом-то и проблема с тобой и другими глупцами «Купола». Ты как старики, цепляющиеся за свою честь и традиции. Ты можешь унести свою честь с собой в могилу, и кто знает? Может быть, после этого я навещу твою невесту. — Он сказал это, и в ответ на его слова люди рядом с ним начали стрелять.

Я тоже продолжал стрелять, прислушиваясь и сосредотачиваясь на каждом противнике, чтобы понять, когда они перезарядят оружие, и действовать соответственно. Но они продолжали наступать, их пули рикошетили от стен. Я знал, что долго не продержусь. Когда я уже думал, что мне конец, я услышал визг шин и выстрелы.

На середину выскочил чёрный внедорожник и остановился, из него высыпала группа вооружённых до зубов мужчин. Я забеспокоился, что это подкрепление Антонио, но потом я кое-кого узнал. Их возглавлял Элия, последний человек, которого я ожидал увидеть в Америке.

— Почему я не удивлён, что ты затеял грязные делишки? — Элия спокойно обратился к Антонио, пока его люди с лёгкостью расправлялись с людьми Антонио.

Я воспользовался тем, что они отвлеклись, и прикончил ещё нескольких людей Антонио. Повсюду летали пули, и я дважды чудом избежал смерти, но я был в восторге. Наконец-то мне показалось, что мы сможем поймать Антонио. Ход битвы изменился, и вскоре мы одержали победу.

Антонио попытался сбежать, но я взял себя в руки и прицелился. Раздался выстрел, и он упал на землю. Я попал ему в ногу, и он не мог встать.

Надо отдать ему должное, он поднялся и продолжил попытки сбежать, но мог только ковылять. Тем не менее я знал, что он как таракан: стоит нам хоть на секунду отвернуться, и он сбежит. Я бы восхитился его силой воли, если бы он не был таким ублюдком.

— Хочешь развернуться и встретить смерть как мужчина? Или это ещё одна форма чести, на которую ты смотришь свысока? — Сказал я, следуя за ним. Он даже не остановился, и я оставался начеку, несмотря на то, что он был ранен. И я продолжил:

— Знаешь, что самое забавное? Ты и сам неплохо справился. Элия не вмешалась бы, если бы ты сдержал слово.

Может, мои слова разозлили его, потому что он развернулся и прицелился в меня. Я даже не раздумывал. Инстинктивно я выстрелил в ответ и попал ему в голову.

Я подождал несколько секунд, прежде чем подойти и проверить, мёртв ли он, и меня накрыло волной облегчения, наконец-то всё закончилось.

Когда мы отошли от того места, где устроили беспорядок, я повернулся к Элии и спросил:

— Как ты узнал, что у меня проблемы?

— Пьетро позвонил мне сегодня утром, как только ты сел на свой рейс, и я решил протянуть тебе руку помощи. Кроме того, я всё равно хотел навестить кое-кого, — сказал он, подмигнув мне, и я понял, что он имел в виду Сару.

Я обнял его в знак благодарности, и он подвёз меня до больницы.

ВИНЧЕНЦО

Время между той дракой с Антонио и моментом, когда я наконец добрался до больницы, показалось мне вечностью. Я мог думать только об Изабель. Элия, должно быть, увидел тоску в моих глазах, потому что отпустил меня и пообещал, что его люди позаботятся о телах. Единственным телом, которое нужно было доставить в Италию, было тело Антонио — доказательство для «Купола», что он наконец мёртв.

Я помчался в больницу и всё рассказал Изабель. Она улыбнулась и крепко сжала мою руку.

Наконец-то я смог расслабиться.

Через несколько дней Изабель наконец выписали, и я наконец-то собирался встретиться с её родителями. Я хотел снова сделать ей предложение, на этот раз не ради СМИ и «Купола», а потому что не мог представить свою жизнь без неё.

Я стоял за дверью и в сотый раз поправлял галстук. Первая встреча с родителями моей девушки была важным событием, и я был полон решимости произвести хорошее впечатление. Изабель много рассказывала мне о них, чтобы я чувствовал себя уверенно, но я всё равно нервничал. Я знал, что должен держать себя в руках, и постоянно напоминал себе, что мы с Изабель собираемся создать семью и ничто этого не изменит.

— Помни, мои родители не знают о наших отношениях или помолвке. Они не активны в социальных сетях и не читают таблоиды. Я сказала им, что остаюсь в Италии, чтобы быть рядом с Сарой после её расставания, и что я работаю удалённо, — напомнила она мне, и я кивнул в ответ.

Она позвонила в дверь.

— Мистер и миссис Митчелл, у вас прекрасный дом. — Сказал я, чтобы разрядить обстановку после первых приветствий и представлений.

Мать Изабель, Лиза, была дружелюбной женщиной, которая встретила меня тёплой улыбкой и объятиями. Её отец, Джефф, был настроен гораздо менее дружелюбно. Его крепкое рукопожатие и пронзительный взгляд заставляли меня чувствовать себя под прицелом. И, наверное, так оно и было.

Я не винил его. Судя по тому, что он успел понять, его дочь внезапно привела в дом мужчину, и ситуация только усугубится, когда он узнает, что она беременна.

За ужином они расспрашивали меня о жизни на Сицилии, и я делился с ними историями о своём детстве, семейном винограднике и страсти к кулинарии. Они внимательно слушали. Я чувствовала их любопытство, но постарался рассказать им только о чистой стороне своей жизни. Если бы я рассказала им, чем на самом деле зарабатываю на жизнь, я знал, что мне больше не будут рады в их доме.

— В самом деле? У вашей семьи есть виноградник? — Спросила Лиза, и её глаза заблестели от любопытства.

— Да, у нас есть виноградник. Он принадлежал нашей семье на протяжении нескольких поколений. Я провёл большую часть своего детства, играя среди виноградных лоз, наблюдая, как растёт виноград и меняется в зависимости от времени года.

— Звучит заманчиво. Твоя семья занималась каким-либо физическим трудом сама, или у вас были работники для этого? — Вмешался Джефф, всё ещё хмурясь. Он пристально наблюдал за мной, словно пытаясь заметить какие-то несоответствия.

— О да, я работал, как и все. Мои родители не могли бы поступить по-другому. Каждый год вся наша семья помогала собирать виноград. Это была тяжёлая работа, но нам это нравилось. — Сказал я.

— Так ты говоришь, что умеешь делать вино, верно? Было бы здорово, если бы дома был свой винодел. — Сказала Лиза, заставив всех рассмеяться.

— Мама! — Перебила её Изабель, закатив глаза.

— Всё в порядке, твоя мама права. Я умею делать вино. Конечно, я полюбил вино, но также и кулинарию, и саму эту землю. Я всегда знал, что хочу оставаться на связи со своими корнями. — Сказал я, но, увидев выражение лица Джефа, задумался, не сказал ли я чего-то лишнего.

— То есть ты хочешь сказать, что однажды мне могут позвонить и сообщить, что ты навсегда увозишь мою дочь в Италию? — Спросил он, и его недовольство было очевидным.

— Папа, мы ещё не говорили о переезде. Но даже если мы переедем, мы будем часто прилетать в гости. — Изабель вмешалась, спасая меня от этого опасного вопроса.

Я с облегчением вздохнул, потому что её отец был прав: нам придётся переехать в Италию.

Ближе к концу вечера Лиза извинилась и пошла убирать со стола, утащив за собой Изабель, оставив нас с Джефом, который всё ещё выглядел суровым, одних в гостиной. Он жестом пригласил меня сесть рядом с ним, и выражение его лица стало серьёзным.

— Винченцо, деньги никогда не имели для меня большого значения. Мне всё равно, много у тебя денег или мало. Единственное, что меня волнует, это то, как ты относишься к моей дочери. — Начал он. — Какие у тебя намерения в отношении моей дочери? — Он говорил прямо, и я понял, что он ждёт такого же прямого ответа.

Я встретил его взгляд, чувствуя, как колотится сердце.

— Сэр, с первой встречи с Изабель я понял, что она особенная. Я хочу провести остаток своей жизни, делая её счастливой. Я хочу жениться на ней. На самом деле я надеялся получить ваше благословение, прежде чем делать ей предложение.

Его лицо смягчилось, а лёгкая улыбка сделала его более приветливым.

— Спрашивать у меня… это немного старомодно, — сказал он с забавным выражением лица. — Я даю тебе своё благословение, Винченцо. Но помни, что ты должен просить её, а не меня. Моя дочь — волевая натура. Ты должен всегда уважать её и поддерживать, а если по какой-то причине ты этого не сделаешь, я верну её домой.

Я кивнул, чувствуя, как с моих плеч словно гора свалилась.

— Я обещаю, сэр. Я знаю её и люблю такой, какая она есть, и всегда буду ценить и уважать её. — Я не смог сдержать улыбку. Неужели это и есть счастье?

Изабель и её мама вернулись с чашками кофе и кусочками торта на десерт, и разговор перешёл на более лёгкие темы. Но я знал, что мы с Джефом поняли друг друга, и что нас объединила любовь к Изабель. Я почувствовал облегчение, зная, что мне не придётся беспокоиться о том, что я ему не нравлюсь.

Когда мы тем вечером вышли из их дома и направились в мой отель, Изабель взяла меня за руку, её глаза горели любопытством.

— Как всё прошло? — Прошептала она.

Я улыбнулся и сжал её руку.

— Всё прошло идеально, — ответил я. — Думаю, я произвёл хорошее впечатление.

Изабель озорно ухмыльнулась.

— Я так и знала. А что насчёт моего отца? Я заметила, что вы разговаривали, когда мы оставили вас наедине.

Я наклонился к ней и едва слышно произнёс:

— Я сказал ему, что хочу жениться на тебе.

Изабель широко раскрыла глаза, и её лицо озарилось радостью.

— Я не думала, что ты скажешь это сегодня. И? Что он ответил?

В ответ на её вопрос я просто опустился на одно колено.

— Изабель, ты выйдешь за меня? — Спросил я, доставая кольцо, которое она выбрала ещё в Палермо.

— Да, о боже, да! — Она улыбнулась, когда я надел кольцо ей на палец. Я коснулся губами тыльной стороны её ладони, а затем наконец встал и притянул её к себе для поцелуя.

Моя.

ИЗАБЕЛЬ

Хотя мы с Винченцо обсудили несколько вариантов, меня всё ещё смущала реакция родителей на новость о том, что мы переезжаем в Италию. Я ожидала недовольства и даже гнева, но вместо этого они сделали нам предложение, от которого я не смогла отказаться. Они оба недавно вышли на пенсию и решили, что сейчас самое подходящее время для перемен.

Я была ошеломлена их решением переехать с нами в Палермо, но, придя в себя, начала обдумывать этот вариант. Винченцо сообщил мне, что ситуация стабильна и опасности нет. Таким образом, я могла бы получить лучшее из двух миров: быть со своим возлюбленным и при этом не полностью отрываться от семьи.

— Мы не можем придумать лучшего способа провести остаток жизни. Мы будем рядом с тобой и Винченцо и сможем вечно жить в отпуске. — Мама хихикнула, уже воодушевлённая этой перспективой. Я тоже была в восторге от мысли о том, что смогу начать новую жизнь, не расставаясь с родителями. Я посмотрела на Винченцо и увидела, что он тоже улыбается.

— И давай будем честны, мы рады сбежать от хаоса Лос-Анджелеса. Судя по тому, что ты нам рассказала, Палермо кажется нам идеальным местом. — Вмешался мой отец.

— Я знаю, я чувствую то же самое. Но ты уверен, что готов к таким большим переменам? — Нерешительно спросила я.

— Мы всегда хотели жить за границей, и теперь у нас появилась прекрасная возможность. Италия — не такое уж плохое место.

— Я очень рад, что вы это делаете. Для нас с Изабель будет очень важно, что вы оба будете рядом. Вчера вечером Изабель как раз говорила мне, как сильно она будет по вам скучать, — сказал Винченцо, и я просияла от радости.

— Не волнуйтесь дети, у нас будет собственное жилье. Я уверена, что вы, молодожёны, не захотите, чтобы двое стариков постоянно околачивались поблизости. — Моя мама поддразнивала нас, заставляя смеяться и отрицать это. Винченцо пообещал помочь им найти жилье достаточно близко к его поместью.

На этом всё было улажено. Мы занялись приготовлениями к переезду.

Когда самолёт приземлился в Палермо, я почувствовала волнение, нервозность и лёгкую ностальгию. Я покидала динамичный Лос-Анджелес, где провела последние несколько лет, строя карьеру и заводя друзей. Но я также возвращалась к новой жизни со своим женихом и родителями. Я также поговорила с Сарой, которая пообещала приехать в гости при первой же возможности. Похоже, в Палермо её интересовали не только я и ребёнок.

Мне было чего ждать с нетерпением.

Винченцо нарисовал мне прекрасную картину. Сначала мы собирались жить в его поместье, а после рождения ребёнка мы бы переехали в дом, который он купил рядом с виноградником своей семьи. Именно такой жизни я хотела для себя и своей семьи.

Когда мы обосновались в нашем новом доме, я была поражена красотой и очарованием зданий и пейзажей вокруг. Кристально чистая вода, пышные зелёные холмы и древняя архитектура — всё это пленяло меня. Пока Винченцо улаживал последние дела, мы с родителями целыми днями ходили по местным рынкам, пробовали новые блюда и практиковались в итальянском.

Мои родители купили виллу недалеко от нашей, и Палермо стал для меня вторым домом.

Я привыкла к размеренному ритму жизни, сильному чувству общности и богатому культурному наследию. Мы с родителями начали посещать курсы итальянского и присоединились к местной кулинарной группе. Я работала над собственной книгой, частично художественной, частично основанной на моей жизни, и у меня уже был издатель.

Я проводила много вечеров с Винченцо, и моё присутствие рядом с ним показывало всему миру, что мы едины. Я ходила с ним на мероприятия и сборища мафии.

Сегодня вечером мы вернулись после долгой ночи танцев на самом шикарном мафиозном сборище. Мы оба устали, но я была рада, что могу помочь ему в этих тщательно продуманных беседах, которые прокладывали путь к деловым переговорам.

— Как только я разберусь с остальными людьми Антонио, у нас будет столько времени, сколько нам нужно, — пообещал мне Винченцо, когда мы сидели на террасе. Я посмотрела на него, и уверенность, которая светилась в его глазах, разожгла во мне огонь.

Я ахнула ухватившись за его плечи, чтобы не упасть, когда почувствовала, как он притягивает меня к себе, берёт на руки, и целует меня неся в комнату, чтобы закончить начатое.

ВИНЧЕНЦО

Я стоял прямо, глядя на мужчин перед собой холодным и решительным взглядом. Я устранил их лидера, Антонио, и должен был убедиться, что устранил все возможные угрозы. Теперь их судьба была в моих руках.

— У вас есть два варианта, — начал я твёрдым и властным голосом. — Вы можете присоединиться ко мне, поклясться в верности и стать частью моего клана. В противном случае в Палермо для вас больше не будет места. — Мне не нужно было объяснять им, что это значит. Они знали, как всё устроено: если они не подчинятся, им придётся умереть.

Другого выхода не было, так поступали, чтобы верные подчинённые не замышляли отомстить за своего павшего дона. Мне нужно было защитить семью, и я не допущу, чтобы их жизни что-то угрожало.

Группа беспокойно переминалась с ноги на ногу, переглядываясь то со мной, то друг с другом. Я чувствовал их страх и неуверенность. Они хотели что-то пробормотать, но вид моих людей, стоявших по бокам от них, удержал их от этого.

Группа колебалась, взвешивая все варианты. Я видел, как они просчитывают риски и выгоды.

Внезапно заговорил молодой парень, которому было не больше шестнадцати. Я не удивился, что первым заговорил молодой человек: вероятно, он присоединился к клану Антонио недавно и не успел проникнуться к нему сильной преданностью, прежде чем всё пошло наперекосяк.

— Я присоединюсь к вам, дон Винченцо. — Его голос дрожал от страха, но взгляд был твёрд. Он мне уже нравился.

Остальные удивлённо посмотрели на него, но я одобрительно кивнул.

Один за другим остальные последовали его примеру, клянясь мне в верности. Но один мужчина, худой, со шрамом, в конце концов отказался. К нему присоединились другие. Однако тех, кто решил присоединиться ко мне, было больше, чем тех, кто решил уйти. С присоединением этих людей к моим рядам мой клан станет больше и сильнее.

Я пожал плечами и махнул рукой, чтобы мои люди вывели их. Хотя толстые двери и стены виллы не пропускали звук выстрелов, все знали, что будет дальше.

— Пусть это будет уроком. Верность — это всё. Предательство недопустимо. — Сказал я наконец.

Оставшиеся кивнули, их лица были бледными, но решительными. Они знали, что сделали правильный выбор. Я победил, и они будут следовать за мной до конца.

Когда они все ушли, я подозвал Пьетро.

— Проверь, чтобы за каждым из них был хвост. Нам нужно убедиться, что никто из них не замышляет месть. — Сказал я, и он кивнул.

Хотя я и принял их в свой клан, это был только первый шаг. Я был полон решимости защитить свой народ, чтобы наконец обрести покой. Всё должно было быть идеально подготовлено к свадьбе.

ИЗАБЕЛЬ

Я проснулась от тёплого сицилийского солнца, заглядывающего в окна виллы моих родителей. Сегодня был тот самый день, день нашей свадьбы. Я не могла поверить, что он наконец настал.

Когда я, зевнув, встала с кровати, в мою комнату вошли мои мама и папа, сияющие от радости.

— Чао, Изабель! — Хором воскликнули они.

Я рассмеялась. С тех пор как мы начали брать уроки, мои родители настаивали на том, чтобы мы говорили на итальянском при любой возможности.

— И вам, ма и па. — Ответила я.

— Ты должна говорить «papà» и «mamma», — сказал папа, заставив меня рассмеяться.

Мама помогла мне надеть свадебное платье, потрясающее платье в стиле русалки. Это было кружевное платье, которое подчёркивало мои изгибы во всех нужных местах и ниспадало ниже колен. Мой отец, тем временем, не мог оторвать от меня гордого взгляда.

— Изабель, ты выглядишь просто великолепно. Просто идеально. — Сказал он, и его голос дрогнул от волнения.

Моя мама добавила:

— Мы так рады за тебя, дорогая. Ты заслуживаешь всей любви и счастья в мире.

Я почувствовала, как к горлу подступает ком, и крепко обняла их обоих.

— Grazie, Mamma, Papà. Я так благодарна вам за вашу любовь и поддержку. — От моих слов на глазах у мамы выступили слёзы.

Пока мы шли к месту проведения мероприятия — потрясающему дворцу XVI века с видом на Средиземное море, я не могла отделаться от ощущения, что я самая счастливая женщина на свете. Ярко светило солнце, цветы были в полном цвету, а море сверкало, как бриллианты.

Всё было идеально.

Я глубоко вздохнула, наслаждаясь предвкушением семейной жизни с моим любимым Винченцо. Сегодняшний день ознаменовал начало нашего совместного пути, и мне не терпелось его начать.

— Ну что, идём? — Спросил отец, предлагая мне руку.

Я кивнула, и мы вместе вышли в потрясающий внутренний двор, окружённый нашими близкими, навстречу следующей главе моей жизни.

Стоя у алтаря и глядя в глаза Винченцо, я не могла не думать о том, как много мы преодолели, чтобы дойти до этого момента. Расстояние, опасность, сомнения и страхи.

Но наша любовь стала только крепче.

Я думала о семье, которую мы создадим вместе, о смехе, который мы разделим, и о приключениях, в которые мы отправимся вместе. Улыбка Винченцо говорила о том, что он разделяет мои мысли.

Церемония прошла как в тумане, но я запомнила каждое слово, каждую клятву, каждое обещание. А потом настал момент истины — обмен кольцами.

Винченцо надел золотое кольцо мне на палец, и я сделала то же самое для него. Мои руки дрожали от счастья. Нас объявили мужем и женой, и толпа разразилась радостными возгласами и аплодисментами.

После того как мои родители обняли нас, ко мне подошла Сара. По её лицу текли слёзы.

— Поздравляю, Иззи! Ты заслуживаешь всего этого счастья! — Сказала она радостным голосом.

Затем к нам подошёл Элия с широкой улыбкой на лице. Он похлопал Винченцо по плечу.

— Поздравляю, Винченцо. Ты просто сияешь рядом с красавицей женой. — Сказал он, и он был прав: Винченцо улыбался от уха до уха. Его радость была заразительной.

Глаза Винченцо встретились с моими, в них светилась любовь. Я знала, что наш союз, это не только мы, но и семья, которую мы создадим, и узы, которые нас свяжут.

— Я люблю тебя, Винченцо, — прошептала я, глядя ему в глаза.

— Я тоже тебя люблю, моя Изабель. Больше, чем можно выразить словами.

ИЗАБЕЛЬ

Потягивая кофе на террасе, я любовалась сверкающим Средиземным морем. Я всё ещё не привыкла к тому, что я жена, но каждый день, проведённый с Винченцо, казался мне воплощением мечты.

Мои дни вошли в блаженный ритм. Каждое утро я писала, слова текли сами собой, я черпала вдохновение в красоте города, в котором жила. Мне нравилось наблюдать, как солнечный свет танцует на страницах моего блокнота, а морской бриз доносит аромат цитрусовых и жасмина.

По вечерам я присоединялась к Винченцо на важных мероприятиях, дегустациях вин, благотворительных гала-концертах и культурных фестивалях. Некоторые из них были организованы «Куполом», а некоторые — городскими властями. Мне нравилось видеть его в своей стихии, его страсть к работе и обществу проявлялась в каждой детали. Я также привыкла ходить с ним под руку и чувствовала себя настоящей королевой.

Вместе мы исследовали скрытые сокровища города, уединённые пляжи, древние руины и причудливые деревушки. Мы смеялись, любили и жили на полную катушку. Каждое мгновение с ним было подарком, и я ценила каждую секунду.

Однажды вечером, когда мы прогуливались по мощёным улочкам, Винченцо повернулся ко мне и сказал:

— Я так горжусь тем, какая ты женщина… талантливая, элегантная и добрая. Ты освещаешь мой мир. Я не могу представить, какой была бы моя жизнь, если бы ты не открыла мой чемодан при нашей первой встрече, — сказал он.

Моё сердце дрогнуло от неожиданного комплимента, и я ответила:

— С тобой каждый день особенный. Странно осознавать, что эта часть нашей истории закончилась. — Сказала я, хотя знала, что не буду скучать по неопределённости и опасности, которые преследовали нас в начале.

— Каждое завершение — это новое начало, Изабель. — Он взял меня за руку и притянул к себе. Я упала в его объятия и положила голову ему на плечо.

— Я знаю. И мне не терпится узнать, что будет дальше.

ВИНЧЕНЦО

ГОД СПУСТЯ…

Войдя в детскую, я не смог сдержать улыбку при виде открывшейся передо мной картины. Моя прекрасная жена Изабель сидела на полу в окружении игрушек и хихикала вместе с нашим очаровательным малышом Леонардо.

Он ползал по комнате, исследуя каждый уголок, и его заразительный смех наполнял комнату.

Я присоединился к ним на полу, и мы провели следующий час, играя с Лео, наблюдая, как он открывает для себя что-то новое, и наслаждаясь каждым мгновением. В какой-то момент Изабель подняла на меня глаза, сияющие от счастья, и я точно знал, о чём она думает, потому что я думал о том же.

Я сделал то, что когда-то считал невозможным. Я создал счастливую семью, полную противоположность той, в которой я вырос.

Пока мы сидели в окружении игрушек и детских книжек, я повернулся к Изабель и сказал:

— Знаешь, я никогда не думал, что смогу быть таким счастливым.

Изабель улыбнулась, её лицо сияло от радости.

— Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду, — ответила она. — Это именно то, чего мы хотели, не так ли?

Я кивнул, чувствуя благодарность за ту жизнь, которую мы построили вместе.

— Именно, — прошептал я, взяв её за руку.

Лео, почувствовав, что наше внимание переключилось с него на что-то другое, подполз к нам и прижался к нам. Мы сидели и наслаждались счастьем, которое царило в нашем доме.

Я ценил эти моменты ещё больше из-за сложных проблем, с которыми мне приходилось сталкиваться за пределами нашего дома. Как бы мы ни были заняты, мы всегда находили время, чтобы побыть вместе всей семьёй.

Я провёл весь день дома, и мы ходили за Лео, пока он ползал по саду, хихикая при каждом движении. Он был смышлёным, любознательным ребёнком и каждые несколько минут останавливался, чтобы посмотреть на бабочек и цветы, выращенные моей Изабель.

Я посмеялся над тем, как он сморщил нос, когда бабочка села ему на лоб.

Мы оба отменили все дела, чтобы провести весь день дома, нашей маленькой семьёй.

Когда наступил вечер и наш сын наконец устал от ползания по полу, мы уложили его спать, а сами пошли в свою спальню.

Я обнял Изабель, свою жену и мать моего сына. Я ни на секунду не принимал своё счастье как должное, понимая, что семья, дом наполненный любовью, о которой я и не мечтал… это величайший дар из всех возможных.

Моё сердце было полно. Я любил и был любим…

И это была моя вечность.