Я с утра была на взводе: сегодня должен вернуться из армии мой сын Александр. Я бы уже давно на вокзале торчала, но этот мелкий любитель устраивать сюрпризы строго настрого запретил! Не любит он, видите ли, прилюдные обнимашки. Хотя, если быть честной, мелким он перестал быть после рождения Насти, нашей с Борисом дочери и его младшей сестры. И сейчас, при своих метр девяносто, он на мелкого совсем не тянул. Но для меня-то он навсегда остаётся щуплым недокормышем, которого я подобрала одиннадцать лет назад на лавочке около торгового центра. Не знаю, вот умом понимаю, что Санька уже взрослый парняга, экстерном закончивший среднюю школу, поступивший в университет на экономическое отделение и отучившийся уже четыре курса на радость моему отчиму, а смотрю на него — блин, дитё дитём! Ну, а как иначе? Что думать, если имея отсрочку от армейской службы, после четвёртого курса Санька сам пошёл в военкомат? Мол, надо отдать долг Родине, а потом доучиваться.

— Ма! Прекрати наматывать круги! У Прошки голова сейчас отвалится, за тобой наблюдая, — донёсся до моего сознания звонкий голосок дочери.

Прошка — это наш пёсик корги. Он уже старичок, растерял почти все свои зубы, но всё такой же весёлый обормот, только в последнее время, в силу возраста, часто лежал где-нибудь поблизости от меня или Насти и дремал.

Сегодня Настя, проказница, категорически отказалась идти в гимназию по причине приезда брата. Я бы настояла, но она состроила такую жалобную мордаху своему отцу, что тот растаял киселём. Вот ведь манипуляторша! Даром, что природа одарила ангельской внешностью — белокурые волосы обрамляли миловидное личико, на котором сияли ярко-синие глазюки в поллица, обрамлённые длинными чёрными пушистыми ресницами, — зато характер вредный! Ну… есть в кого. Похоже, в очереди за характером она была как раз после меня. Да и сама очередь, того… состояла из нас двоих. Борис частенько, присутствуя на наших с ней спорах, закатывал глаза и довольно провозглашал:

— От осинки не родятся апельсинки! А что ты хотела? — это намёк на мой характер. — И в зеркало смотреться не надо! Как под копирку сработала! Моего там, — кивок в сторону дочери, — ничего нет, кроме фамилии и ДНК.

Это, когда Настя вредничала. А когда она приносила похвальные грамоты и награды за призовые места в школьных и городских олимпиадах, гордо приосанивался и хвастался:

— Мои гены!

Правда, Настя не спешила окончить школу раньше, как её брат. Она с удовольствием занималась в художественной школе, иностранными языками и в спортивной секции гимназии. Естественно, времени на основную учёбу не оставалось. Но мы с отцом не ворчали. Достаточно того, что она училась хорошо.

То ли дело Санёк. Тот с головой ушёл в компьютер. Честно говоря, я даже подозревала, что он разработал какой-то хитрый гаджет, который позволял ему так быстро шагать по основным дисциплинам. И только с физкультурой у него не ладилось. Но вот в университете всё изменилось. И за четыре года из подростка сын превратился в офигенного парня, прямо хоть на обложку журнала помещай: кубики на животе, фактурные мышцы на руках, мощная шея… Сухота девичья! Сам это он пояснял тем, что «время пришло». Но я думаю, дело совсем в другом. Просто парень, скорее всего, влюбился и хотел произвести на избранницу впечатление. В этом ему помогла, подозреваю, дочка моей одноклассницы, что шила второе платье на свадьбу, — Лиза.

Рыженькой стеснительной девочке в школе доставалось. В младших классах её дразнили за цвет волос и веснушки на лице, к шестому классу она стала самой высокой, и добавилось прозвище «каланча». А вот когда она пришла в девятый класс, то одноклассники с удивлением обнаружили, что «каланча» уже и не «каланча» вовсе, и многие одноклассницы обогнали Лизу в росте. А девочка так и остановилась на своих ста семидесяти сантиметрах. А уж когда она стала созревать, как девушка, то тут многие мальчишки посмотрели на неё по-другому.

С момента знакомства, то есть со дня нашей с Борисом свадьбы, Санька взял девчонку, тогда ещё малышку, под опеку. В то время они с матерью и младшим братом жили очень скромно, да ещё судились со свекрами за квартиру. Отец детей умер, и, так называемые, дедушка с бабушкой претендовали на наследство. У Веры и так с деньгами было совсем плохо, а чтобы выкупить у свекров долю в квартире и разговора не могло быть. Тут мой муж им помог — и денег дал, и юриста оплатил. Теперь у Веры есть маленькое ателье. Всего две швеи, а сама Вера работает там закройщиком, но они не бедствуют.

Так вот. Санька с Лизой были как брат и сестра. Она частенько проводила в нашей семье выходные, а на каникулы так и вовсе переселялась вместе с младшим братом в наш загородный дом. Нам с Борисом не в тягость. Дети не балованные, присмотра Анны Марковны, нашей помощницы по хозяйству, хватало. А как родилась Настя, Лиза даже помогала мне на первых порах, пока няню не наняли. А когда Настя спала, Лиза сидела рядом и плела свои фенечки, которые Санька с успехом сбывал. Зоя-няня, — работала у нас по будням, а по выходным и праздникам её вполне частично заменяла Лиза. Погулять с коляской по посёлку, или поиграть с малышкой. Санька часто и густо составлял им кампанию. Я не возражала. Хоть немного пусть мозги проветрит от своей учёбы. Прошка, тогда ещё молодой и резвый, носился рядом с ними. Ещё один плюс — не надо собаку выгуливать, сам выгуляется и за детворой присмотрит.

Вера в те дни работала на износ, зато сейчас она довольно прочно стоит на ногах. Вчера по секрету сообщила мне, что скопила достаточно денег на учёбу Лизе, если та не сможет поступить на бюджет. Почему по секрету? Да чтоб девчонка не расслаблялась. Запросы у неё — ого-го! В медицинский хочет поступать. А там что конкурс, что оплата — заоблачные. Я было сунулась помочь, но Вера гордо отказалась, сказала, что и так помогли. Ведь тогда, одиннадцать лет назад, Борис дал денег без отдачи. Так и сказал, что, мол, это благодарность за спасённую свадьбу.

Да-а-а, тогда своим появлением в другом платье, я ввела в заблуждение заговорщиков, и они не сразу осознали, что их план провалился. Всех повязали. Ивара осудили сразу же. С Олеарнских же взяли подписку о невыезде, долго мусолили дело, но они смогли отделаться условными сроками. Правда, лучше бы отсидели, потому, как китайцы их достали. Вместе с Иваром ещё двое из нашей фирмы под суд попали. Оказывается, он не один провернул моё похищение.

Мда. Я потом столько выслушала от родителей и мужа! Не знаю, что на меня тогда нашло. Наверное, голос сестры, который Ивар записал на диктофон и тогда включил, чтобы я услышала, сыграл решающую роль. Поверила, дурочка. Но теперь — я ас! Фиг меня проведёшь. На всю жизнь запомню.

— Ма, — голос дочери вновь выдернул меня из воспоминаний, — ты совсем уже салфетку измочалила.

— А? — я только сейчас обратила внимание, что бездумно тереблю кружевную салфетку с телефонного столика. Ага. Есть у нас такой в гостиной. И аппарат на манер старинного. Это Борис увлекается такими вещами.

— Прекрати уже тихо истерить, — муж мягко обнял меня за плечи. — Поезд уже три часа назад как прибыл, я звонил. Скоро и наш Санёк прибудет.

— Мне надо истерить громко? — фыркнула я, прислушиваясь к тому, что твориться за окном, и вычисляя, сколько времени понадобиться сыну, чтобы добраться с вокзала до нашего загородного дома. Это если пробок не будет. А если пробки? Да я умру от волнения!

— Машенька, а ну-ка, выпей вот, — перед носом замаячила рюмка, которая источала резкий запах валерианы.

— Анна Марковна! — я всерьёз разозлилась. — Ну, хоть вы не капайте на нервы!

— Было бы на что капать, — возразила наша бессменная домоправительница, которая синхронно переезжала с нами из квартиры в дом и обратно. — Я нашла только во ЧТО капать. Выпей и не выпендривайся!

— Санька уже часа два как должен приехать! — взвилась я. — Вот, где он? Может, что случилось?

— Да успокойся, в самом деле! — рявкнул муж. — Что ты с ним, как с маленьким? Того и гляди, что сам скоро женится и ляльку заделает!

— Такси приехало! — завопила Настя, прилипшая к окну.

И поскакала к входной двери. Тяжёлая артиллерия в составе нас с Борисом и Анны Марковны двинулась следом.

— Раз, два, три, — шёпотом считала Настя, не сводя глаз с двери.

И вот дверь открылась, являя нам Саньку и Лизу.

— Знакомьтесь, — с порога сказал Санёк и выставил вперёд девушку.

— Ты свихнулся? — быстрее всех сориентировалась дочь. — Это ж наша Лиза!

— Это моя невеста! — торжественно объявил этот… любитель сюрпризов!

Да уж, сюрприз удался. Я растерянно оглянулась на мужа. Как в воду смотрел. Может, у них в роду какая-нибудь ведьма предсказательница была?

[Александр.]

Поезд неторопливо вползал кперрону. Можно, конечно, было бы самолётом, но как в той рекламе: «Моя жаба — против». И дело не в том, что денег у меня нет, с этим-то как раз проблем не возникало никогда в последние одиннадцать лет, родители не ограничивали кредит. Но воспоминания о полуголодном детстве в маленькой квартирке бабушки преследуют до сих пор. Если бы я сам зарабатывал, тогда вопрос другой. Только я ещё не встал на ноги на все сто процентов. Да, на каникулах подрабатывал у деда в автосалоне, получал зарплату наравне со всеми. Во время учебного года тоже подрабатывал то у деда, то у отца на фирме в отделе информационной безопасности. И вот именно эта подработка и помогла мне определиться с выбором профессии. Именно из-за этого я и пошёл служить в армию. Потому как там, куда я мечтаю попасть, без такой службы не берут. А я пробьюсь. Прости, дед, но не буду я рулить в твоём автобизнесе. И ты, отец, прости. Строительство — не моё. Вон, Настёна подрастает. Девчонка, а хватка и характер железные. Словно собрала все деловые качества от родителей. Пусть ей всё и достаётся. А я пойду служить Родине.

Закончу универ и пойду. Даже уже договорился с генералом, что приезжал инспектировать нашу часть, а я как раз дежурным был. Во время у него телефон завис! Мне тогда сразу показалось это странным: включился телефон нормально, а вот как только генерал открыл сообщения, так и завис. Не скажу, что сам разобрался, всё-таки у меня не было под рукой нужного оборудования, но несколько комбинаций цифр моего личного кода к программе и вердикт готов. Вирус-следилка. Сначала генерал не поверил. Во-первых, у них в штабе проходит регулярная проверка. Во-вторых, его работа не связана с чем-то секретным. А в-третьих, кому это нужно? Я посоветовал всё же проверить у других спецов. За это схлопотал от своего начальства ещё два наряда вне очереди, чтоб, значит, не высовывался, куда не надо. Зато через неделю меня вызвали в кабинет к командиру части, где на проводе дожидался тот самый генерал. Со смехом и плохо скрываемым разочарованием он рассказал, что отнёс телефон спецам соседнего ведомства, те и определили следилку. Безобидная, но неприятная. Оказалось — жена поставила, чтобы он не застукал её с любовником. А любовником оказался как раз начальник его отдела безопасности. Именно он «курировал» по собственному волеизъявлению кабинет генерала и его технику. Скандал вышел знатный. Да, слива рабочей информации не было. Жене абсолютно фиолетово, чем муж на работе занимается, главное — вовремя любовника прикрыть, когда благоверный вздумает вне графика домой заявиться. И смех, и грех, что называется. Генерал мужик жёсткий и без сантиментов выгнал красавицу-жену, а на слухи о своих ветвистых рогах плевать хотел. Да и кто ему в глаза хихикнуть осмелиться? А за глаза, как он сказал, хоть ночной вазой обзовите, главное, чтобы не знал. А, если узнает, то у озабоченного появится возможность узнать — почём фарфор для вазы.

Наконец состав остановился. Усталая проводница с облегчением сообщила о конечной станции и попросила ничего не забывать в вагоне. Стандартная фраза, но она вырвала меня из утренней дрёмы и воспоминаний. Вещей — всего ничего. Небольшой рюкзак и пакет с термосом. Часы на перроне показывали одиннадцать утра. Как раз успею за Лиской в колледж. Моя «лисичка-сестричка». После девятого класса эта рыжаядевица решительно заявила, что сначала получит профессию медсестры, а потом, если почувствует настоящее призвание, будет штурмовать медицинскую академию. По правде сказать, я немного успокоился. Ведь в медколледже в основном девчонки учатся, конкурентов у меня там точно не будет, а то задолбался отгонять от неё поклонников, когда она в девятый класс пошла. Налетели, петухи-подростки, хвосты распустили, гребешки встопорщили, — разглядели, какое сокровище рядом ходит. Хоть я и дал им понять, что это сокровище моё, но юношеские гормоны частенько били им в голову, а я — в морду. Лиза фыркала, но по алевшим щекам я понимал — довольна.

Легко соскочив с подножки, я зашагал на выход в город к остановке такси. Вот тут моя жаба тихо приткнулась, ибо нечего. К колледжу подъезжал, сжимая в кармане куртки бархатную коробочку с колечком. Золотое колечко с несколькими прозрачными маленькими камушками, которые составляли компанию большому зелёному редкому виду граната — демантоиду. Специально заказывал у ювелира ещё полгода назад.

— Подождите немного, — попросил я водителя, когда машина остановилась на парковке колледжа.

— Девушка тут учится? — улыбнулся пожилой мужчина.

— Невеста, — улыбнулся я в ответ.

Занятия на сегодня у Лизы должны, вот-вот, закончится, потом у её группы практика. Надеюсь, ничего криминального не будет, если она её прогуляет. Всего один раз! Стоя на ступеньках, набрал номер.

— Привет, Саш! — тихо ответила Лиза. — Перезвони минут через пять, у меня пара ещё не закончилась.

— Я жду тебя на улице возле главного входа, — успел сказать я перед тем, как она отключилась.

А через пять минут меня чуть не сбил с ног рыжий ураган. Подхватив его на руки, закружил в объятиях.

— Сашка! Гад такой! — молотила Лиза меня по спине, счастливо хохоча. — Я чуть не поседела, ожидаючи, когда эта латынь закончится! Когда приехал?

— Только что, — я спустил девушку с рук под завистливые взгляды студенток. Зуб даю — каждая захотела оказаться на месте Лизы.

— Почему раньше не сообщил? — она снова легонько стукнула кулачком по моей груди.

— Сюрприз хотел сделать.

— Удался, — Лиза уютно устроилась у меня в кольце рук.

Стоял бы так и стоял, но время поджимало. Водитель такси ждал, дома родители с сестрёнкой уже, наверное, с ума сходят от волнения. Зная свою мать, легко предположу, что она уже всё расписание выучила и раз десять уточнила, когда прибыл поезд. Поэтому:

— Лиза, выходи за меня замуж!

Движением фокусника вынул коробочку, открыл и подсунул под нос офигевшей, надеюсь, невесте.

— Ах-х-х-х! — зашелестели вокруг завистливые и восхищённые вздохи девчонок. Стоят поодаль и наблюдают, любопытные.

— Чего? — ошеломлённо захлопала Лиза ресницами. — Какой замуж? Сдурел, что ли? Мне только шестнадцать!

А сама глаз не сводит с колечка. Вижу, что нравится. От сердца отлегло. Значит, угодил с подарком.

— Ну, я же не прямо сейчас тебя в ЗАГС тащу, хотя, желание такое есть, — признался я. — Походишь два года в невестах. А потом, всё будет чин по чину. Свадьба, белое платье, гости и так далее. Только не обещаю свадебного путешествия.

— Почему? — она раскрыла ротик в удивлении.

— Потому, что у меня другие планы. И я подозреваю, что путешествие в них не вписывается.

— Ты же к этому времени уже закончишь учиться! Или что надумал? — зелёные глаза впились мне в лицо. — Признавайся!

— Давай в машине поговорим, — решил я, оглядываясь на всё прибывающую группу зрителей.

Лиза тоже подумала о сокурсницах, кивнула рыжей гривой и послушно пошла за мной к такси.

Пока ехали к родительскому загородному дому, я вкратце рассказал, куда собираюсь податься после окончания универа. Особо не распространялся, так, в общих чертах. Водила одобрительно крякнул. Хоть он и делал вид, что не прислушивается, а напряжённая шея выдавала, что уши развёрнуты на задние сиденья, где мы с Лизой устроились в обнимку.

— Знаешь, — перед тем, как выйти из авто серьёзно произнесла Лиза, — по правде говоря, я ничего не поняла. Но поддержу тебя во всём.

— Значит, «да»? — переиначил её слова на свой интерес.

— Да, — просто ответила она, а потом вдруг сделала страшные глаза: — А твои родители? А моя мама?

— Лиска, — я взъерошил рыжие кудри любимой. — Главное, ты со мной, а наших родственников я уболтаю. Если, конечно, тебя не страшит жить на одну твою стипендию и мою зарплату.

— Ха! — она горделиво вздёрнула нос. — Ты забыл про мои фенечки!

— А что? До сих пор плетёшь? И продаёшь?

— Да здравствует интернет и самозанятость!

— Эх, молодёжь! — водила покрутил головой. — Завидую вашим родителям, таких детей вырастили!

Пожелав нам счастья, он поехал на следующий вызов.

Выйдя из такси, я крепко взял Лизу за руку и повёл в дом. По колыхнувшейся шторине в окне догадался — всё семейство в сборе. Стоят и ждут в прихожке. Я ободряюще улыбнулся невесте, — теперь уже точно невесте, сама подтвердила, — и открыл дверь.

— Знакомьтесь, — положив ладони на лизины плечи, подтолкнул ей внутрь.

— Ты свихнулся? — вытаращила глаза Настёна и для убедительности покрутила пальцем у виска. — Это ж наша Лиза!

— Это моя невеста, — добавил я.

Мама растерянно посмотрела на отца, словно просила защиты. И это моя мама? Просит защиты? Та, которая готова порвать любого, кто покусится на члена её семьи?

— Сынок, ей же всего шестнадцать, — пролепетала она.

— Сдурел, что ли? — выпалила сестрёнка. Она стояла впереди всех, сложив руки на груди, и сердито сверлила Лизу глазами.

Где-то я уже это слышал…

По нахмуренным лицам родни, я понял, что сюрприз удался, только со знаком «минус». Помощь пришла от Анны Марковны.

— И чего стоим, кого ждём? — вопросила она, многозначительно похлопывая по руке полотенцем.

— Сашка невесту притащил, — обиженно скривила губы Настя. Вот-вот разрыдается.

Да-а-а, ситуация. Отец мрачнее тучи, мама в шоке, сестра недалеко от неё ушла, а моя невеста сейчас в обморок от страха упадёт. И только Прошка, наш старенький пёсик, подслеповато щурясь, топал на знакомый запах, радостно виляя хвостом. Я присел, чтоб погладить лобастую голову старичка. Лиза неловко переминалась с ноги на ногу.

— А-а-а, — понятливо протянула Анна Марковна. — Поздравляю, Машенька, с гордым званием «свекродушка»! — она укоризненно посмотрела на маму и раскрыла нам с Лизой свои объятия. — Идите сюда, дети, обниму вас, если родители не в состоянии руки поднять!

И сама пошла навстречу. Одной рукой привлекла Лизу, другая досталась мне. Я уткнулся в шею нашей домоправительницы, хотя для этого пришлось нагнуться, вдохнул родной запах. И только после этого в полной степени осознал: я дома.

А тут и родители отмерли. И понеслось… Слёзы радости у мамы, крепкие объятия отца, ревнивые обнимашки сестрёнки. То, что она ревнует, было видно невооружённым глазом. Конечно, делить меня ещё с кем-то кроме родителей, она не хотела. Надеюсь, новый смартфон последней модели, что лежит у меня в рюкзаке, немного отвлечёт её от мыслей по выстраиванию тактики выживания моей невесты. В смысле, выжить Лизу из нашего дома.

— Я очень тебя люблю, — шепнул я Насте на ушко после очередного подкидывания в воздух. — Ты моя самая любимая сестрёнка. И очень надеюсь, что и ты меня любишь, — я многозначительно поиграл бровями.

— Ладно, — буркнула она. — Так и быть. Женитесь.

Фу-у-ух. Один рубеж пройден. Осталось мать успокоить, что я не прямо сейчас собираюсь жениться, а через два года.

После взаимных обнимашек Анна Марковна погнала всех в столовую за стол. Люблю я нашу фею. С самого первого дня знакомства она мне стала вроде бабушки. В принципе, так оно и было. Анна Марковна — сестра моей родной бабушки по отцу. С личной жизнью у неё не сложилось, вот всю свою любовь и заботу она отдавала сначала любимому племяннику — моему отцу, — а потом и нам. Сердце у Марковны большое и доброе — любви на всех хватало.

[Мария.]

Атмосфера за столом была самая, что ни на есть заупокойная. С одним отличием — никто не умер. Праздничный обед уже подходил к концу, когда Борис поблагодарил Анну Марковну и постановил:

— А сейчас Настя идёт делать уроки, а мы все пойдём в кабинет.

— Ну, па-а-а, — заныла сестрёнка. — Я ещё вчера всё сделала!

— А сегодняшние задания? — строго спросил отец. — Звони подружкам, выясняй. Но, если я узнаю о двойках…

— Пф-ф-ф, — Настя закатила глаза. — Па, не смеши мои нервы!

Виновато глянув на Саньку, мол, я хотела тебе помочь, но грозный папа гонит прочь в омут знаний, она пошлёпала на второй этаж.

А мы гуськом пошли в кабинет главы нашего семейства. Конечно, я знала, что когда-нибудь сын оперится и вылетит из родного гнезда. Но я не предполагала, что так быстро! Ему же всего двадцать один год! Университет не закончил, какая женитьба? И потом, вдруг дети? А этой дурочке малолетней только шестнадцать! Да его посадят!!! Я с ужасом представила сына в тюремной камере и чуть не разрыдалась.

Ну, Лизка, ну, дрянь малолетняя, я тебе покажу, как парням головы морочить! Я к ней со всей душой, а она мне нож в спину! И когда только они успели спеться? Ой! А вдруг, она и правда, уже беременная? Что делать? Мысленно пробежалась по всем знакомым врачам в поисках хорошего гинеколога. Хотя, положа руку на сердце, сейчас мне было всё равно, какой гинеколог будет ей аборт делать.

Тем временем, расположившись на диване и креслах в кабинете мужа, Саша посвящал нас в свои планы. Первым делом сообщил, что свадьба через два года. Мы с Борисом незаметно выдохнули облегчённо. Ладно, это уже лучше. Я перевела дух — значит, не беременная. Потом голову посетила здравая мысль: о какой беременности я думаю, если его год дома не было! О-о-о-ох, совсем я уже того… Потом сказал, что универ закончит в любом случае. От сердца ещё немного отлегло. Значит, не совсем ему голову заморочила эта рыжая. А потом… потом он сказал, что решил связать свою дальнейшую жизнь с военной армией. Подробности не уточнил, как мы с мужем ни старались из него их выковырять.

Блин, лучше бы Лизка его охомутала так, чтобы он и думать про армию забыл! Там же сейчас война! Господи, да пусть она ему быстренько детей нарожает, я даже адвоката хорошего знаю, он Саньку отмажет, если что. Я уже готова принять эту сопливку в нашем доме! А что? Парень молодой, организм требует, целый год сидел на голодном пайке. Сейчас я быстренько организую переезд Лизы к нам в дом. Пусть трах… живут. Здесь, под моим присмотром.

Так я думала, пока Борис вёл обстоятельную беседу с сыном и потенциальной невесткой.

— Машенька, — в кабинет заглянула Анна Марковна. — Подойди ко мне на кухню, совет твой нужен.

С чего бы это? Сроду никаких советов не спрашивала и тут нате! Ладно, пойду.

На кухне домоправительница, сурово глянув на меня, всучила кружку с травяным чаем.

— Пей, а то весь дом закоптишь.

— Чего? — уставилась я на неё круглыми от удивления глазами.

— Дым, говорю, из ушей так и валит, весь дом скоро заполнится им, — рявкнула Анна Марковна и как ни в чём не бывало, принялась крошить капусту.

Я никак не могла понять, к чему она клонит.

— Какой дым?

— Вот знаешь, Маша, — женщина в сердцах бросила нож на стол. — Не думала, что общение с Татьяной на тебя так повлияет.

Татьяна — это моя свекровь, сестра Анны Марковны. В нашей семье её называют свекродушкой. Потому, что она всегда прикидывается ласковой кошечкой, а на деле змея змеёй. Так и душит своей «любовью и заботой». Стоп. А почему Анна Марковна поздравила меня с «гордым званием свекродушки»? Я прищурила глаза, с подозрением воззрившись на помощницу по хозяйству.

— Дошло? — хмыкнула она и вновь принялась терзать капусту.

— Вообще-то, я о сыне думаю! О его будущем забочусь!

Нет, это надо же сравнить меня с этой стервой! Слов нет.

— Можно подумать, Танька своему сыночку хорошего будущего не желала.

— Не надо сравнивать! — искренне возмутилась я. Отхлебнула чая, прочистила горло и бросилась в наступление: — Я была взрослая и самостоятельная…

— Старая дева, — ехидно перебила она мой спитч.

Я и приткнулась. Обидно, если что. Да, я вышла замуж в двадцать восемь. И что?

— И с довеском, — продолжила язвить женщина.

— Как раз Санька мне довеском шёл, — ощетинилась в ответ.

— Угу, — она пересыпала капусту солью и принялась мять её, словно голову кому-то откручивает. — Я вот подумала, что надо Таньку в гости почаще звать, — зыркнула на меня. — Чтоб ты на неё как в зеркало смотрела.

А я смотрела на её руки и вдруг отчётливо поняла: она на полном серьёзе сравнивает меня с моей свекровью! Камней тёплых ей побольше на пути к моему дому, чтоб на каждом полежала и забыла куда ползла. Покосилась на домоправительницу, на капусту, провела параллель со своей девичьей фамилией и выпала в осадок. (Моя девичья фамилия — Капуста! А теперь я — Козел!) Прихлебнула ещё чайку. Гадость какая. Села на стул и под хруст капустной соломки стала думу думать горькую и правдивую.

В чём-то Анна Марковна права. Да, Татьяна Александровна всё время пыталась подсунуть сыночку «выгодных подходящих» невест. Оградить, так сказать, от провинциальных или нищих акул. До сих пор приглашает на семейные сборища каких-то девиц, которые по её мнению составят сыночку лучшую партию. А я? Я тоже хочу сыну лучшего.

Я очень люблю Саньку, хоть моей крови в нём нет ни капельки. Но для меня он самый родной, самый любимый сыночек. Как и любая мать, я хочу ему счастья. Только где та грань, за которой забота превращается в удушение? Где заканчивается помощь и начинается контроль? И вот ведь парадокс: я всегда считала свекродушку монстром, а оказывается, сама к ней приближаюсь сейчас.

Капуста хрустела, мысли роились. Может, стоит посмотреть на всё в ином свете? Отпустить вожжи? Дать Саньке самому решать, что ему важно, с кем жить, кого любить? Блин, страшно-то как. Он же маленький ещё совсем. Что там эти двадцать один год?

— Ну, до чего додумалась? — сурово спросила Анна Марковна и бухнула в капусту яркие пластики морковки.

Красиво… И вкусно, наверное, будет. Санька всегда любил маринованную капусту… Интересно, а Лизка умеет так готовить? И сама себе ответила: нет, не умеет. Так даже я не умею. Так готовит только Анна Марковна. А, значит, даже, если сын от нас съедет, то будет часто набегать на капусту. Вот, о чём я думаю? Господи-и-и-и.

— Пойду, достану ключи от своей квартиры. Жильцы уже съехали, — решилась я, наконец, прекратить свои метания.

— Вот и правильно, — удовлетворённо кивнула головой кулинарная фея, запихивая капусту в банку. — От таких родителей нужно держаться подальше. Чем дальше, тем роднее.

Роясь в сумке, куда бросила ключи от двушки, я всё никак не могла понять последние слова Анны Марковны: это она про нас с Борисом или про моих свекров?

А со свекродушкой надо навести мосты. На всякий случай. То, что она будет моей союзницей в вопросе Санькиной женитьбы, я не сомневалась.

— Татьяна Александровна, я в панике! — выпалила я в трубку, едва услышала голос свекрови.

— Машенька, что случилось? — лениво поинтересовалась мать Бориса. — Ноготок сломала, или Настенька очередную «любовь всей своей жизни» подобрала на спортивном мате?

Да, Настёна у нас влюбчивая. Даже не влюбчивая, а жалостливая. Постоянно опекает какого-нибудь слабенького парнишку, пока тот не подкачается и не научится давать сдачи. Потом он ей становится не интересен, и дочь снова выбирает себе объект для воспитания жизненной стойкости. Свекровь часто по этому поводу шутит, говорит, что у внучки очень развито воображение. Лично я всегда в панике, когда Настя приволакивает домой свой объект в первой фазе становления личности. Муж только посмеивается, успокаивая меня тем, что, мол, в семье растёт будущее светило психологии. Не знаю. Думаю, пока это светило вырастет, мне понадобится другое, не менее яркое, но уже из области неврологии.

— Санька с армии пришёл!

— И ты молчала?! — ленивый тон перешёл в яростный. — Я всегда знала, что ты меня в большой степени недолюбливаешь.

— Он невесту привёл!!! — успела я сказать, пока свекровь набирала воздуху в грудь для очередных нотаций.

— Что за девица? Откуда? — яростный тон сменился деловым. Уже легче.

— Да вы её знаете. Это Лиза, — сообщила я сногсшибательную новость.

На том конце помолчали и неуверенно спросили:

— Это Веркина дочка, что ли? Рыжая которая?

— Да!

Что-то свекродушка тормозит. Не выспалась, наверное, или к домработнице не к чему придраться, яд не на кого спустить, и он у неё по большому кругу ядообращения циркулирует.

— Еду, — рявкнули мне в трубку и отключились.

Я ещё немного в растерянности посмотрела на телефон, потом вздохнула и пошла в кабинет.

Нет, в принципе, я совсем не против Лизы. Она девочка самостоятельная, серьёзная, но ей всего 16 лет!

До кабинета не дошла: совесть начала грызть. Значит, свекрови позвонила, а маме родной нет. Хоть она Саньку до сих пор не воспринимает, как своего внука, но потом же задолбёт, что торжественный семейный обед без неё прошёл! В принципе, обед, как таковой прошёл, но есть надежда, что мы все доживём до ужина в том же составе. Развернулась и поторопилась на крыльцо. Оттуда позвоню.

— Мам! Привет! — напустив в голос радости, прощебетала я. — У нас грандиозное событие: Саша с армии пришёл!

— И что от меня требуется? — осведомилась маман.

Как всегда — холодно и бесстрастно.

— Мы ужинать собираемся, приезжайте.

— Мария, ты раньше могла сообщить?

Не могла, блин! Мы хотели сначала семьёй посидеть, а уж потом родственников в ресторан собирать. Но как-то так получилось, что мне срочно понадобилась группа поддержки.

Только вслух же я этого не скажу! Поэтому, зайду с козырей:

— Мам, Санька невесту привёл. Татьяна Александровна уже едет. Мы пока решили дома посидеть, а Борис ресторан закажет позже.

На том конце отреагировали ожидаемо:

— Еду!

Выдохнула, развернулась, чтобы во второй раз попытаться дойти до кабинета, и уткнулась в широкую грудь Анны Марковны. Кулинарная фея, хмуро сдвинув брови и похлопывая в ладонях поварёшкой, предупредила:

— Детей не обижать! Не портите им праздник. Потом погрызёте, коли зубы не обломаете.

Я устыдилась. В самом деле, мальчик только с дороги, а мы его в оборот хотим взять. Что-то меня кидает из стороны в сторону…

В кабинете отец и сын чинно, и как ни в чём не бывало, беседовали беседы. В данный момент обсуждали тенденции мировой экономики вообще и влияние военных действий на экономику России в частности. Над столом витало напряжение, сродни восточному конфликту, только в стадии ремиссии. Я подсела к Лизе.

— Своим сказала?

— Нет, не успела, — она виновато опустила глаза. — Саша только сейчас предложил.

— А где жить собираетесь до свадьбы? У нас? — то, что хочу отдать им ключи от своей двушки, решила пока не говорить.

Лиза раскрыла и без того большие глаза:

— Какая свадьба? Я ещё колледж не закончила! Вот получу образование, тогда.

Так. Теперь я развернулась на 180 градусов. Это что же получается, она моего мальчика два года мариновать будет? А вдруг он у нас однолюб? Лучше их сейчас поженить, а потом пусть сами разбираются. Кажется, у маман есть знакомый гинеколог, он справку может сделать, тогда их распишут. Я уже прикинула, на какой козе подъехать, чтобы это дело выгорело, но тут неожиданно разозлилась на девушку. Нет, ты смотри какая фифа! Свадьба ей не нужна!

В душе тихо начинало формироваться торнадо. Я так же тихо шикнула на него и ласково пропела:

— Ну, не хочешь свадьбу сейчас, поживите так. Сейчас же многие пары так живут.

А сама думаю — как залетишь, рыбонька, так сама в ЗАГС побежишь. Но Лиза упёрлась.

— Нет! Сначала образование, а потом уже свадьба!

Ладно, вернёмся к этому разговору позже. Угу. Только момент удобный выберу. А он подвернётся очень быстро, я уверена.

Посидев ещё час, Санька засобирался.

— Ты куда? — опешила я.

— Лизу домой проводить, — пояснил сын, протягивая руку девушке.

Я проследовала за ними в прихожую. Пользуясь тем, что Лиза обувалась, протянула великовозрастному ребёнку ключи.

— Это от нашей двушки, — улыбнулась я. — Наверное, карма у этой квартиры такая: организовывать новые семьи.

Связка ключей утонула в большой и тёплой ладони.

— Спасибо, — промолвил сынок.

Буквально через несколько минут после ухода молодёжи во двор въехали два внедорожника. Я в это время сидела на кухне и отсчитывала капли валерьянки в стакан с водой.

— О, — Анна Марковна, услышав звук открываемых автоматических ворот, выглянула в раскрытое окно. — Соображать на троих будете? — она скептически посмотрела на бутылёк в моих руках и хмыкнула: — Пойду ещё принесу с аптечки. Этого, — кивок на валерьянку, — явно даже тебе не хватит.

Я тоже глянула в окно. По дорожке к дому шли две ухоженные дамы с решительно-зверским выражением лиц.

— Мда-а-а, — вздохнула я. — Какое редкое единодушие.

— И не говори, — согласилась Анна Марковна. — Общий враг объединяет!

— Вы о чём?

— Ну как же? — фея клацнула электрический чайник. — Теперь будете сообща Лизу грызть. Раньше ты была в двух проекциях: дочь и невестка. А теперь у них объект общий — внук, как никак.

Я нахмурилась. Что-то с этой стороны это не рассматривала.

— Ну, рассказывай! — маман кинула сумку на стул, уселась сама и вперила в меня горящие глаза.

— Не тяни! — поддакнула свекровь. — Где Александр? Почему его нет дома?

— Ты отпустила его с этой акулой? — вторила маман.

Стакан с валерьянкой выпал у меня из рук — поразительное единодушие двух свах!

— Чё на сухую сидите? — буркнула Анна Марковна. Она поставила на стол бутылку вина и три пузатенькие рюмки. — В кои-то веки собрались вместе без мужиков!

По мере моего повествования лица у родительниц становились всё мрачнее и мрачнее.

— Нет, это ж надо, а? — гневно стукнула кулаком по столу свекровь. — Весь в отца, паршивец! — провозгласила она и пояснила непонятливым нам: — Не может мимо смазливой вертихвостки пройти! Или в кровать потащит, или в ЗАГС!

— Но-но! — тут же окрысилась маман. — Я бы попросила не переносить воспоминания своей молодости на мою дочь!

На что свекровь неожиданно мечтательно закрыла глаза и мурлыкнула:

— Счастливой бурной молодости, моя дорогая!

— Так, — решительно вмешалась Анна Марковна. — Ничто не мешает вам сделать себя счастливыми и сейчас, — она кивнула на бутылку. — Налейте себе сами.

За что люблю нашу фею, так это за её характер и умение зрить прямо в корень. С одной стороны я была счастлива, что тётка мужа помогала нам по хозяйству, а с другой — жалела её. Вроде симпатичная женщина, а с личной жизнью никак не складывается. И ведь сама не хочет. Посвятила себя нашей семье. Я была благодарна, и как могла, отвечала ей дочерней любовью. Сколько она нам добра сделала! Когда Настя родилась, Анна Марковна помогала мне с малышкой, и потом, и сейчас. Настя по праву считает её родной бабушкой. Так и говорит всем:

— А у меня целых три родные бабушки!

— Наливайте, будьте как дома, — хмыкнула фея. — Я вам специально расслабляющего винца принесла.

Я сосредоточилась на названии. Этикетка гордо сияла латинскими буквами.

— Глицин, — перевела на на русский.

— О, это то, что нам нужно! — воскликнула маман. — Глицин для сердца хорошо!

— Да, вино полезно для кровообращения, — кивнула свекродушка. И сморщила носик: — А почему одна только бутылка?

— Согласна. Одной маловато, — Анна Марковна окинула нас хозяйским взором и выудила из бара ещё две.

— По одной бутылке? — удивилась маман.

— А вы валерьянки капните, для усиления эффекту, вон, Мария уже опыт имеет, — и возле каждой бутылки появилось по бутыльку с аптечным успокаивающим.

После третьей рюмки напряжение отпустило, и разговор перетёк в более спокойное и приятное русло. Я ещё раз убедилась в мудрости нашей феи-хранительницы.

Когда за окном довольно стемнело, в кухню тихонько пробралась Настя.

— А чего это вы тут делаете?

— Души бальзамируем после сегодняшнего стресса, — слегка покраснев, выдала маман заготовленную заранее версию для зятя и внучки.

— Угу, — угукнул зять, стоя в дверях. — В переводе на современный язык, доча, — бухают!

— Фу, сын, — свекровь наморщила идеальный лобик. — Не порть у ребёнка восприятие прекрасного слога!

— Угу, — пробасил он. — Нас ужином кормить будут?

— На ночь есть вредно, — выдала маман, закидывая в рот прозрачный ломтик сёмги.

Настя хихикнула и решила поддержать отца:

— Зато вкусно!

— Идите-идите в столовую, — Анна Марковна замахала руками. — Я сейчас принесу!

— А Саньки до сих пор нет! — сдала брата Настя перед тем, как покинуть кухню.

— А кстати, — тут же оживилась свекродушка. — Как же мы своего Санёчка отдадим чужой девке?

Кусочек розовой рыбки угрожающе качнулся на зубцах вилки.

А я поняла, что родительницы настроены воинственно, если за столько лет тихой подковёрной войны решили создать коалицию против одной маленькой рыженькой девочки. И присоединяться к ним у меня желания не было. Я же ведь только хотела… А что я, собственно, хотела, когда собирала группу поддержки?

Наверное, я хотела услышать от родительниц слова утешения. Мол, ничего, Машка, прорвёмся. Санёк вырос, он уже взрослый, пора перестать его опекать, словно маленького. И Лиза, в общем, неплохая девочка. Возможно, я тогда бы расслабилась и выдохнула. Но получилось наоборот. Я оказалась будто между молотом и наковальней. Называется — вызвала дьявола, и теперь удивляюсь, что в аду жарко.

— Эта девчонка не пара нашему мальчику! — вещала свекровь, пригубив очередной бокал вина.

— Не отдадим ей Сашу! — поддержала маман. — Он у нас красавец, умница, а эта — рыжая нищебродка!

Свекровь подхватила тему и начала расписывать все недостатки будущей невестки. Моей невестки! Маменька вторила ей, добавляя оскорбительные эпитеты по поводу внешности девушки и величины кошелька её семьи.

Я сидела, хлопала глазами, наблюдала за разгорающимся пожаром страстей и понимала: вмешиваться не стоит. Они меня просто напросто не услышат! Коалиция «свекродушка — маменька» создана, стратегия на завершающей стадии разработки, тактика уже определена в общих чертах. Краем глаза увидела, как Анна Марковна, открывая очередную бутылку живительного алкоголя, щедро плеснула туда валерьянки. Благодарно улыбнулась нашей фее. Ждать, что здравый смысл у родительниц проклюнется, — пустая трата времени. За десять лет они, наконец, нашли общую тему, тему, которая их объединила. Теперь родительницы рьяно готовятся выйти на тропу войны. Оставалось надеяться, что валерьянка подействует, и они угомонятся. Пойду, приготовлю гостевые спальни. За руль этим дамам сегодня точно садиться не стоит. Пусть выпустят пар. И мне надо успокоиться, до утра есть время, чтобы понять, как жить дальше.

[Александр.]

От родителей я съехал на следующий день. Обе бабушки, маясь с утра головной болью, демонстративно падали в обморок и шипели о неблагодарности современной молодёжи. Отец переезд одобрил сразу. Отдал машину, вручил банковскую карточку и предупредил, чтобы помнил о вчерашнем разговоре. Мама, пряча мокрые глаза, только сказала:

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, сын.

Бабушки проявили редкое единодушие, отговаривая меня от «этого опрометчивого поступка» Родителям тоже досталось на орехи. Только они остались верными себе — всегда вместе, всегда друг за друга горой. Отец коротко рявкнул:

— Ша! Это наша семья и наш сын!

А мама рыкнула:

— Не мешайте парню жить!

Люблю их! Мечтаю, чтобы у нас с Лизой тоже так было: даже, если в чём-то возникают проблемы, они решают их вдвоём в семье.

Последующая неделя пролетела, как один миг. Восстанавливался в универе, докупал нужную технику в квартиру, держал оборону своей независимости от клининга и Анны Марковны. В принципе, я жил только в одной комнате, что там убирать? Спасибо, что запасы еды в холодильнике пополнялись регулярно. Надо отдать должное родителям — приезжали они по вечерам, и только предварительно позвонив, когда я был дома. Не знаю, был ли у них ещё комплект ключей, но пока я не замечал, чтоб в моё отсутствие кто-то хозяйничал.

С Лизой удалось встретиться всего пару раз: забирал её от колледжа и довозил домой. Хотел на выходных пригласить её к себе, но передумал. Боюсь не сдержаться, а я ж слово бате дал. А чтоб всякие мысли в голову не лезли, окунул её — голову, если что, — в учёбу.

Да и генерал напомнил о себе… То, что он подключил какие-то свои связи, стало понятно, когда я ходил в военкомат. Мда, если бы не он, вряд ли у меня что-либо получилось. Сегодня решилось всё окончательно. Мне дали год, чтобы закончил универ, а потом … Закрытая военная «школа».

Год. Как мне быть с Лизой? Сказать ей правду? Скрывать? Может, отпустить ситуацию, перестать контролировать себя и её, наслаждаясь жизнью.

С такими мыслями я шёл к машине, собираясь как раз заехать за Лизой, а потом выпить по чашке кофе с пирожными в нашей любимой кофейне. Рядом прозвучал нежный голос:

— Сашенька! Сынок!

Я подумал: ну надо же, ещё какого-то Сашку дожидается мама. Уже дошёл до авто, открыл дверь, собираясь сесть за руль, как почувствовал цепкое прикосновение и услышал немного капризное:

— Саша, я тебя зову, ты не слышишь, что ли?

Женщину, которая это говорила, можно было назвать потрясающе красивой: стройная, небольшого роста, с высокой полной грудью, молочной белой кожей, золотистыми локонами и огромными прозрачными голубыми глазами. Я помнил её. Виолетта Корнева. Моя биологическая мать.

— Здравствуй, сынок, — пропела она, демонстрируя идеальные зубы.

— Здравствуй, Виолетта, — язык так и не повернулся назвать её мамой.

Женщина нахмурила тонкие нарисованные бровки и принялась сокрушаться:

— Сынок, я так скучала! Все эти годы я мечтала о встрече с тобой, но твой отец и его жена меня не подпускали! Грозили засудить! Но теперь ты взрослый, и сам всё решаешь.

Она даже натурально прослезилась. И я бы поверил, да только сам лично видел решение суда. Случайно нашёл, когда искал свидетельство о рождении для паспорта. Отец мне тогда рассказал всю правду. Раньше от меня тоже не скрывали, но в подробности не посвящали. Мы с отцом решили — пусть это будет нашей тайной. Мужской. Маме — Маше, — не надо об этом знать, не зачем её волновать лишний раз.

И вот сейчас женщина — ухоженная, дорого и стильно одетая, — которая бросила меня, десятилетнего пацана, на скамейке около торгового центра, пытается воззвать к сыновним чувствам? Единственное, чего мне сейчас захотелось, так это уйти от неё подальше и никогда не слышать и не видеть.

— Сынок, нам надо поговорить! — требовательно заявила женщина.

Замечали, что когда к вам обращаются с фразой «нам надо поговорить» вам-то это как раз совершенно не надо? Вот, это мой случай.

Внутри закипала злость — яростная, от которой голова пошла кругом и в глазах помутнело.

О чем нам говорить? О том, как она предпочла красивую жизнь воспитанию сына? О том, как я ночами плакал, не понимая, почему меня бросила родная мать? Хотелось высказать это ей в лицо. Не знаю, что остановило. Наверное, это была любовь Маши. Все десять лет она окружала меня, я купался в этом семейном счастье. Любви Маши хватало на всех. Мне ни разу даже в голову не приходило назвать её тётей или просто Машей — только мама. Разве можно променять мою маму на эту женщину? Как она вообще смеет называть меня сыном?

Да, я хотел высказать ей всё, что накопилось за то время, когда я жил с больной бабушкой, пока она устраивала свою личную жизнь. Но вместо этого лишь процедил сквозь зубы:

— У меня нет времени. Я опаздываю. Меня ждут.

Виолетта схватила меня за рукав куртки, и я почувствовал, как ткань предательски натягивается.

— Всего пять минут, Сашенька. Это очень важно. Это касается твоего наследства.

Наследства? Вот оно что. Не любовь, не раскаяние, а банальный меркантильный интерес.

— Наследства? — произнёс я вслух. — Какого наследства?

— Ну как же, — она белозубо улыбнулась. — А дом бабушкин?

— Отец его давно продал.

— Но я имею право на часть тех денег!

— Виолетта, вы серьёзно? — у меня даже дыхание перехватило. Как говорила в таких случаях мама — «в зобу дыханье спёрло». — Какие деньги? Десять лет прошло! Даже не десять — одиннадцать!

— Она была моей матерью! — вскипела женщина.

На нас стали оглядываться выходящие из универа студенты и преподаватели. Заметив это, Виолетта солнечно улыбнулась и проворковала:

— Вот именно, одиннадцать лет прошло! Я все эти годы жила за границей и не могла вернуться. Я же говорила: твой отец угрожал мне!

— А что изменилось сейчас?

— Ну-у-у, — она замялась, кокетливо стрельнула глазками на проходящего мимо преподавателя, улыбнулась ему и продолжила: — Сейчас я вернулась в Россию и хочу начать жизнь с чистого листа. Кому, как не тебе мне помочь? Ты уже взрослый, Борис, сто процентов, дал тебе карту, а я никак не могу оформить, у меня же прописки российской нет. Вот я и подумала, что ты можешь выплатить мне часть денег от продажи бабушкиного жилья. Я тоже имею право на наследство!

Что она мелет? Неужели думает разжалобить меня и навешать лапшу на уши? Это я в детстве верил, что мама много работает, поэтому не приезжает, но сейчас…

Я выдернул руку и шагнул к машине.

— У меня нет никакого наследства. И вообще, оставьте меня в покое.

Я сел в автомобиль, хлопнув дверью и, не глядя на Виолетту, вдавил педаль газа. В зеркале заднего вида было видно, как она стоит на тротуаре, растерянная и злая. И мне вдруг стало ее жаль. Но лишь на мгновение. Мое сердце уже давно было закрыто для этой женщины. Впереди меня ждала Лиза, кофе и пирожные. И я должен был забыть о Виолетте Корневой, как о страшном сне.

С этими мыслями я набрал номер телефона своей любимой.

— Привет! Может, хряпнем по кофейку?

— Привет! А давай хряпнем!

Перед глазами возник образ Лизы с её солнечной улыбкой.

— Тогда я еду!

Через полчаса мы с Лизой сидели в небольшой уютной кофейне и наслаждались пирожными и обществом друг друга.

— Как день прошёл? — после дегустации половины шоколадного пирожного спросил я.

— Уф-ф-ф-ф, — надулась Лиза, а затем хихикнула: — Как слон по мандаринам!

— Это как?

— Представляешь, — начала девушка, откусив кусочек бисквитного произведения местных кондитеров, — еду я на троллейбусе в колледж. Звонит мама. Пашка был на дне рождения у друга и нажрался там жирного, а ему ж нельзя, у него ж гастрит! Так вот, как результат — сначала с унитаза не сползал, теперь с ним обнимается. Мама звонит и спрашивает, что ему дать из таблеток. А я говорю: таблеток от жадности ещё не изобрели. И вообще, Пашка, как пингвин. Только пингвинам крылья даны для того чтобы были, а у него так с мозгом. Ну, взрослый же пацан! А мозгом не умеет пользоваться! Короче, сказала, чем его отпоить. И только тут заметила, что от волнения рукой чищу куртку парня-соседа, ну, в троллейбусе народу много набилось. Он ко мне прижался, вернее, народ прижал, там же, как селёдок в бочке напихано, а я на автомате куртку ему чищу. Знаешь, какие у него глаза были!

Она рассмеялась своим серебристым смехом, а я зацепился за слова «еду в троллейбусе». Потому, как от дома Лизы до колледжа троллейбусы не ходят! Там вообще троллейбусы не ходят!!!

— Лиз-з-зонька, а откуда ты ехала? — тихо, стараясь не взорваться, поинтересовался я.

— Ой… — она сделала большие страшные глаза. — Ты только не ругайся… Я с работы ехала. Понимаешь, — затараторила она, — мама кредит взяла. Хочет выкупить помещение для ателье. А у Пашки комп навернулся. Вот и… Я попросила соседку оформиться санитаркой ночной, а сама вместо неё работаю. Ты не думай, там хороший график и всё такое… Ой, Саш, а что у тебя с настроением?

— Закончилос-с-сь, — прошипел я. Блин, ну договаривались же!

— Добрый день! — раздался знакомый нежный голос.

Обернувшись на голос, увидел знакомую фигуру в синем тонком плаще.

Я закрыл глаза и мысленно застонал: только не это! Как? Как она узнала, где мы будем с Лизой?

— Сынок, познакомь меня со своей девушкой!

Виолетта, не спрашивая разрешения, бесцеремонно уселась на свободный стул. Ещё и пальчиком поманила кого-то. Им оказался наш преподаватель по английскому языку. Стиснув зубы, прорычал:

— Виолетта.

— Да, я настоящая мама Саши! — продолжала сиять непрошенная гостья. — А ты, вероятно, девушка моего сына?

Лиза кивнула и пролепетала:

— Приятно познакомиться.

— Не спеши с выводами, — отрезал я, поискав глазами официанта. Хотелось поскорее расплатиться и закончить этот фарс.

Виолетта лучезарно улыбнулась, игнорируя мою неприязнь.

— Какая вы красивая пара!

Она воспользовалась тем, что официант подошёл к нашему столику, и заказала для всех ещё десерт и кофе. Преподаватель английского — брутальный южанин армянской наружности со звучной фамилией Тикиджан, — рассыпался в комплиментах девушкам.

— Красивым женщинам — лучшее вино! — заявил он с пафосом.

Официант уныло произнёс:

— Спиртные напитки здесь не продаются.

— Как же так? — закручинился армянин. — Виолетта рассказала, что так долго не виделась с сыном и хотела отметить встречу!

— Вы ничего не путаете? — куртуазно осведомился я.

— Как я могу спутать такую женщину? — возмутился Тикиджан.

— Действительно, — хмыкнул я. — Она сама спутается с кем надо.

Лиза бросила мне укоризненный взгляд. Это уже было на грани. Мне всё труднее становилось контролировать эмоции. Да я даже за всю жизнь так не бесился ни разу, как за сегодняшние полдня!

— Лиза, нам пора! — решительно поднялся я, сунул в руки официанту, что так и стоял подле нашего стола, купюру — благо была наличка, — взял невесту за руку и повёл к выходу.

Лиза шла молча, изредка кидая взгляды на Виолетту и её кавалера. Уже в машине она робко произнесла:

— Саш, ну зачем ты так с матерью. Может, у неё совесть проснулась.

— Совесть? — прошипел я, выруливая со стоянки. — Да её у неё отродясь не было! А если и была, то в зачаточном состоянии! Глубоко в зачаточном!

Руки сами сжались в кулаки. Ярость внутри клокотала курильским гейзером. Да только Лиза здесь не причём! Надо успокоиться и всё объяснить невесте.

— Совесть? У этой женщины? — я рассмеялся, стараясь скрыть горечь, что сидела во мне с раннего детства, а теперь пыталась вырваться наружу. — Лиза, не ведись на красивое лицо. Она совесть на завтрак ест, а потом зубочисткой в зубах ковыряется.

Лиза молчала, уставившись в окно. Я явно различал в её молчании неодобрение. Решил оставить пока всё как есть. Доказывать, убеждать и тому подобное сейчас не хотелось. Пусть эмоции улягутся. А уж потом мы поговорим.

Да. Денёк сегодня выдался аховый. А так мирно начинался! Казалось, у судьбы сегодня испортилось настроение, и она решила поиздеваться надо мной, подкинув в один момент все неприятные сюрпризы.

Припарковавшись у дома Лизы, я заглушил мотор. В салоне повисла напряжённая тишина. Мне хотелось извиниться за испорченный вечер, но слова застревали в горле ещё на полпути. В принципе, не моя вина, что Виолетта оказалась такой настырной. Приплела ещё наследство это… Судя по внешнему виду и шмоткам, она совсем не испытывает нужду. Чего тогда ей от меня надо? Или я здесь совсем не причём? Она хочет досадить отцу? Вопросы, вопросы… А ответов нет. Сам не заметил, как впал в задумчивость из которой меня вывела Лиза.

— Мне пора, — тихо сказала она.

Расставаться не хотелось. В голове возникла мысль увезти девушку к себе, запереть в комнате и… Но вместо этого, я просто взял её за руку.

— Прости, Лиз. Кофепитие у нас сегодня не вышло, — тоже тихо сказал я, чувствуя при этом себя полным идиотом. Почему? Понятия не имею.

Лиза повернулась, нежно коснулась другой свободной рукой моей щеки.

— Не переживай. Бывает. Пирожные всё равно были вкусные, — она улыбнулась. — А мама… Просто попробуй поговорить с ней. Может, всё не так, как тебе кажется.

Я скептически хмыкнул. Ну, да. Легче кактус уговорить зацвести зимой, чем понять, что в голове у моей биологической матери. Но, глядя в любимые глаза, где сейчас плескалась тревога, я не мог не согласиться.

— Хорошо, — это слово пришлось выдавить, как последнюю порцию зубной пасты из тюбика. — Я попробую, — хотя внутренний голос вопил о том, что это худшая идея в моей жизни. А к внутреннему голосу, по словам мамы, надо прислушиваться. Она часто говорила, что если бы «тогда» прислушалась, то того похищения на свадьбе не случилось.

Проводив глазами Лизу до дверей подъезда, я вернулся в машину, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. В голове каруселью крутились сегодняшние события, смешиваясь в одну пёструю ленту. Виолетта, Лиза, парень из троллейбуса, шоколадные пирожные, улыбающийся Тикиджан… Что-то сегодня слишком много событий. А чего дальше ждать от судьбы-проказницы? Говорящих белок, что утащат меня в своё дупло и буду требовать выкуп орехами? Или моя машина в полночь превратиться в ушастый Запорожец?

Бред. Открыв глаза, обнаружил, что уже глубокий вечер. Задремал, наверное. Однако, короткий сон не освободил от ощущения, что меня пропустили через мясорубку. Голова по-прежнему гудела, а в животе недовольно возился выводок бабочек. Развёл на свою голову.

— Поговорить с Виолеттой, — повторил я обещание, данное Лизе.

Чёрт, язык мой — враг мой. Зачем обещал? Мне легче кота научить летать, чем пойти на сближение с этой дамой! Но — дал слово. Значит, надо выполнять обещание. Единственное, что могло его отсрочить, так это то, что я понятия не имел, где искать Виолетту. Мда. Это проблема.

Проблема решилась сама.

Стоя под упругими струями воды, я услышал телефонный звонок. Вылетев из душа, даже не воспользовавшись полотенцем, я на автомате схватил мобильник и нажал на кнопку.

— Да! — раздражённо рыкнул в трубку. Родители сегодня не собирались ко мне, а кто ещё мог звонить — ума не приложу.

Оказалось — Виолетта.

— Сынок, — покаянно пролепетала она. — Давай поговорим, пожалуйста!

Я хмыкнул. Ну, вот и не надо устраивать мозговой штурм. Оно само меня нашло.

— Хорошо, — я сделал вид, что сдался на милость.

— Только не по телефону! — торопливо сказала женщина, и, как будто извиняясь, добавила: — Я тут, около твоего дома. Пустишь?

Во мне бразильским карнавалом бушевали противоположные чувства. С одной стороны, я был рад, что Виолетта сама меня нашла. А с другой — как она узнала мой номер телефона? Надеюсь получить объяснения.

— Поднимайтесь, — буркнул и отключил вызов. Даже не поинтересовался, знает ли она номер квартиры.

Оказалось — знает. Не женщина, а сборная ходячих сюрпризов!

— Высоко, — это было первое, что она выдала, стоя в дверях.

— Восьмой этаж всего-то, — я достал из шкафа в прихожей гостевые тапочки и протянул. — Не пентахус, конечно, но мне нравится.

— Это нам для разговора, — Виолетта с улыбкой протянула пакет, в котором что-то красноречиво дзинькнуло.

На кухне я извлёк из пакета бутылку коньяка, который стоит как крыло самолёта, и коробку эксклюзивных, судя по коробке, конфет. Водрузив всё это на стол, достал коньячную рюмку и вскрыл коробку.

— Присаживайтесь, — кивнул женщине. Сам облокотился бедром о подоконник, сложив руки на груди. — Слушаю вас внимательно.

— Саша, — Виолетта укоризненно покачала головой.

Тщательно уложенные волосы прямо кричали о дорогом салонном уходе. И эта женщина «нуждается»?

— Мы же с тобой не чужие люди, — она величественно села на стул. Словно королева на трон. — Я всегда была и буду твоей матерью.

— Мне непривычно называть «матерью» почти незнакомую женщину, — парировал я.

— Хорошо, — она виновато опустила глаза, всем своим видом показывая вселенскую скорбь. Да только мой слух уловил нотки притворства. Дешёвый спектакль! — Наверное, ты прав. Мне снова нужно завоевать твоё доверие.

В этот момент я пожалел, что не принадлежу к отряду курильщиков. С удовольствием затянулся бы и вдохнул сигаретный дым, чтобы хоть как-то занять руки. Вместо этого, почему-то, клацнул кнопку чайника, и ответил:

— Я не остров и не государство, чтоб меня завоёвывать.

— Ты лучше, — Виолетта ослепительно улыбнулась. — Ты мой сын! Единственный!

— Ещё раз повторяю по поводу наследства…

— Да чёрт с ним, с этим наследством! — воскликнула она с жаром. — Ты думаешь, я, действительно, в нём заинтересована? Да сто лет оно мне нужно! — далее последовал лёгкий фырк. — Я прекрасно устроилась. Вышла удачно замуж за местного барона. Я сама теперь могу оставить тебе внушительное наследство. У меня есть деньги, недвижимость в двух странах, даже небольшой замок во Франции, в восьми километрах от Парфене. Я достигла всего, чего хотела. Теперь у меня другая цель. Именно для её достижения я и приехала в Россию.

Сказать по правде, я немного опешил. Если дела так хороши, как она описывает, я-то тут причём? Что ещё в голове у этой акулы?

— И что теперь тебе нужно?

Сам не заметил, как перешёл на «ты». Скорее, это от неожиданности. Но Виолетта расценила по-другому. Она растянула губы в победной улыбке и торжественно заявила:

— Ты! Ты мне нужен!

— Вот это номер, — я позволил себе некультурно рассмеяться в лицо женщине. — Столько лет ты обо мне даже не вспоминала, а теперь вдруг «нужен»?

— Сынок!

Она подскочила и попыталась меня обнять. Я резко выставил руки вперёд ладонями, ограждая себя от её объятий. Казалось, обними она меня, и я буду вынужден тотчас бежать в душ.

— Сынок! — нисколько не смутившись, Виолетта вернулась на свой трон. — А как мне было до тебя добраться? Отец и его жена категорически запретили мне, лишили родительских прав, можно сказать, выгнали из твоей жизни. Что я могла тогда сделать? Я была совсем одна, без денег, без поддержки, в то время как у твоего отца всё это было. Он просто вынудил меня! — в прозрачных голубых глазах сверкнула горькая одинокая слеза. И я бы поверил в её искренность, если бы детская память не воскресила тот самый день, когда моя «мать» оставила меня около торгового центра, и даже не удосужилась позвонить отцу и сообщить обо мне. — Но теперь, — она гордо выпрямила и без того прямую спину. — Теперь я — баронесса фон Гайде. И у меня денег и связей намного больше. Теперь я могу позволить себе забрать единственного сына и отдать это всё ему.

— А моего желания спросить? — я иронично выгнул бровь. — Оно мне нужно? Деньги, связи… Ты о чём?

— Сынок! — она вновь соскочила, но попытки обнять не последовало. Просто женщина подошла ближе. — Я следила всё это время за тобой. Я знаю, ты увлекаешься компьютерами, пишешь какие-то программы, коды, или что-то в этом роде, я не разбираюсь. Чего ты добьёшься здесь, в России? Пресловутой учёной степени? Какого-нибудь нищенского гранта, который пока дойдёт до тебя, почти весь растянут алчные чиновники? А я могу дать тебе много больше! — и вновь эта победная улыбка. — Хочешь лабораторию? Пожалуйста! Хочешь стажировку у самого известного программиста? Без проблем! Машины, яхта, самолёты, обеспеченную жизнь, — это всё я теперь могу тебе дать! Поедем со мной!

Мда. Мягко стелет. И я бы возможно, повторяю, — возможно! — и прислушался бы, если первым делом она сказала про любовь. Обыкновенную материнскую любовь.

Телефонная трель заставила переключиться с горестных мыслей. На экране высветился номер Лизы на фоне её изображения.

— Алло! Что-то случилось?

— Нет, Саш, — на том конце хихикнули. — Я просто хочу пригласить тебя завтра к нам домой. У мамы сюрприз!

— Хорошо, — волна тёплых чувств прокатилась с головы до ног. Лиза. Моё солнышко.

— Тогда после занятий мы ждём! Целую!

— Целую, — ответил я и поспешил сообщить: — А мы с Виолеттой чай пьём.

— О! — она запнулась. — Тогда уж точно не буду отвлекать. Надеюсь, вы поладите.

— Надеюсь, — тихо ответил я в трубку, где уже раздавались короткие гудки.

Всего несколько фраз, а настроение поползло вверх. Может, Лиза и права. Надо предоставить матери шанс.

— А любовь? — всё же решил дать ей возможность исправиться.

— Любовь? — Виолетта похлопала длинными ресницами. — Ты про эту рыженькую девочку? Если она так тебе нужна, давай заберём с собой. Сделать для неё документы не проблема. Но там, куда я тебя зову, тебя будут окружать истинные леди. Богатые, родовитые, утончённые. Любая падёт к твоим ногам, только пальцем поманишь. Подумай об этом! Зачем нам нищая девчонка?

Не поняла… Я тяжело вздохнул. Какой была, такой и осталась. Во главе всего — только деньги.

— Я материнскую любовь имел в виду, — с грустью, причём неподдельной, промолвил я.

Чайник уже давно вскипел и теперь мигал синим светом через прозрачные стенки. Я снял его с платформы, разлил кипяток по чашкам, бросил в свою пакетик чая и задумчиво стал мешать воду ложечкой. Виолетта сначала немного растерялась, но быстро справилась.

— Я всегда тебя любила. И всё делала только для тебя!

Бесполезный разговор, бесполезная трата времени…

— Ты поедешь со мной? — требовательно спросила женщина. Яркая, красивая и… чужая. — У меня билеты на послезавтра.

— Нет, — я с решительным стуком положил на стол чайную ложку. Сделал маленький глоток крепкого напитка и прикрыл глаза. — Моя жизнь здесь. Моя семья здесь. Моя родина здесь.

— Родина, — красивые губы искривились в усмешке. — Родина, это то место, где тебя ценят, и твой труд и ум хорошо оплачивают!

Опять деньги… Захотелось схватить Виолетту в охапку и выкинуть прямо с восьмого этажа. Уверен, она не разобьётся. Упадёт на четыре лапы, отряхнётся и пойдёт в модный бутик покупать новый наряд взамен испорченной одежды.

— Ты права, — неожиданно согласился я, открывая глаза, чтобы увидеть полный торжества взгляд. — Родина, — это место, где тебя ценят. И меня здесь ценят. Родители, друзья, Лиза… А ты… ты ценишь только шелест купюр.

Я сделал ещё глоток ароматного напитка. Чай обжёг горло, устремляясь вниз. И вместе с лёгкой болью уходило раздражение. Виолетта молчала, прожигая меня сквозь прищуренные веки. Понятно, ей казалось, что она предлагает мне неслыханное богатство, рай, а я смею отказываться?

— Одумайся, сынок, — процедила она сквозь зубы. — Неужели ты хочешь всю жизнь ковыряться в компьютерах за копейки? Ведь жизнь проходит. А без денег она проходит мимо.

— Возможно, — я философски пожал плечами. — Но это моя жизнь. Мои ошибки. А ты, Виолетта… это ты сейчас просто пройдёшь мимо. Как всегда. И больше не появляйся. Прошло то время, когда я в тебе нуждался.

— Но теперь я нуждаюсь в тебе! — воскликнула она, ломая руки.

Пафосно. Тьфу. Я отвернулся к окну, продолжая цедить чай.

— Хорошо, — через некоторое время произнесла женщина. — Давай мы с тобой выпьем чаю, съедим эти конфеты и закроем прошлое. Я уйду. И никогда больше по своей инициативе не вернусь в твою жизнь. Разве я много прошу?

Ладно. От меня не убудет. Я вернулся за стол. Рука застыла над шоколадным великолепием. Конфеты явно ручной работы.

— Это из моей кондитерской, — с гордостью пояснила Виолетта. — Я сама делала эскизы, а над рецептурой трудился мой самый лучший мастер. Попробуй вот эти, они с марципановой начинкой. Ты в детстве любил марципан.

Я в детстве вообще любил всё сладкое. Когда бабушка заболела, денег едва хватало, не до шоколада было. Но всё же, душа благодарно шевельнулась, отзываясь на воспоминания матери: хоть что-то, связанное со мной, она помнит. Конфета и правда оказалась очень вкусной. Шоколад мягко растёкся по нёбу, открывая нежную начинку с лёгкой горчинкой. Вкусно. Я потянулся за второй конфетой и внезапно почувствовал сильное головокружение.

— Что за…

Уцепившись за стол двумя руками, я глубоко задышал, стараясь прекратить бешенное вращение мира перед глазами. Последнее, что запомнил, это как прохладная узкая ладонь коснулась моего лба и на границе ускользающего сознания послышались слова:

— Теперь всё будет хорошо, сынок.

[Александр.]

Очнулся я от жуткой головной боли и ощущения, будто меня вывернули наизнанку и запихнули обратно через нос. В мозгах рота танцоров, которым-ничего-не-мешает, танцевала лезгинку. Сознание возвращалось медленно и мучительно. Во рту — словно кошачий приют на выезде, тело ватное, не отзывается на приказы мозга пошевелиться в нужном ему направлении. Мозг, алло? Где я? Комната незнакомая, обстановка очень дорогая. Мебель антикварная, ковры, люстра — чистый богемский хрусталь, хоть сейчас "Бриллиантовую руку" переснимай! Пытаюсь сесть, но тело не слушается, словно я неделю вагоны разгружал. И тут до меня доходит: Виолетта! Конфеты! Марципан, чтоб его! Отраву подсунула, мерзавка! Да чтоб я ещё раз, когда-нибудь, повёлся на её «материнские» чувства?

С трудом сползаю с кровати, попутно матерясь на чем свет стоит. Ноги ватные, но я ползу к двери, словно раненый партизан. Надо выбираться отсюда, пока эта баронесса фон Гайде не решила меня на органы пустить! Ага, клонирует себе ещё одного сыночка из моего биоматериала, и будет его шпынять и начинять марципаном с психотропами, и играть в любящую мамочку. За дверью — коридор, в конце которого маячит свет. Медленно, осторожно, как пастух на выпасе улиток, двигаюсь вперед. Дверь, ещё дверь. За следующей дверью стали слышны неопределённые звуки. Я с трудом отворил её и попал в просторный рабочий кабинет. За столом сидела Виолетта и что-то сосредоточенно строчила в ноутбуке. Завидев меня, она подняла голову и покровительственно улыбнулась:

— Очнулся? Как ты себя чувствуешь, сынок? Ты ещё слаб, тебе нужно лежать. Кати! — крикнула Виолетта. Из другой двери в кабинет впорхнула молоденькая девушка. — Проводи господина барона в его комнату и принеси ему обед. Я подойду позже.

— Да, мадам, — опустила глаза девушка и, подхватив меня под руку, потащила обратно.

Сопротивляться сил не осталось. Все ушли на этот своеобразный марш-бросок до кабинета «маменьки». Взгромоздившись на кровать, решил, что первым делом нужно восстановить силы. Иначе, какой прок от моих трепыханий, когда даже вот такая пигалица, и то сильнее меня? От слабости на лбу выступила испарина. Терпеть не могу ощущать себя младенцем! Злость немного прояснила голову.

— Ваш бульон, месье, — тихо сказала девушка, водружая на кровать переносной столик.

В нос ударил аппетитный запах, а в голову — дикий голод. Интересно, сколько я не кормил свой организм? Захотелось обмакнуть в бульон горничную и заточить её, как сухарик вместе с бульоном. Ну, мясо, белки́, и всё такое… Сытнее, одним словом.

— Вам помочь? — предложила Кати, с сочувствием глядя на мою трясущуюся руку, которая еле держала ложку.

Эх, милая, знала бы ты, что за убийственные мысли недавно посетили мою голову, не была бы так услужлива. Только мысли пришли, посмотрели на мой невменяемый мозг, и ушли по своим делам, не задерживаясь. А зачем задерживаться? Хозяин, всё равно, ни на что не способен.

— Так, — Кати решительно забрала ложку и села рядом. — Давайте я вам всё же помогу.

Господи, меня кормят, словно ребёнка! Стыдоба какая. Ну, ничего. Дайте только очухаться.

— Где я? — спросил на половине тарелки.

— В замке баронессы Гайде.

Я чуть не подавился. Во время проглотил бульон, иначе маменьке пришлось бы раскошелиться на пышные похороны.

— Во Франции? — уточнил с сомнением.

— Во Франции. Ещё ложечку.

Как Виолетта меня сюда перетащила? Через границу? Хотя сейчас, имея деньги и связи, это не сильно большая проблема. Так что для маменьки это как два пальца об асфальт. Думай, Санька, думай, шевели мозгами. Зачем она меня сюда привезла? Взыграли материнские чувства? Ни в жизнь не поверю. Должно быть что-то другое. Что? Мозги, осоловевшие после горячего сытного бульона, шевелиться категорически отказывались. У них, видите ли, стрессовая ситуация. Столько времени голодали. Необходимо восполнить истощившиеся запасы.

— Какой сегодня день?

— Суббота, месье.

Опаньки. Я три дня провалялся в отключке! Пока дума не думается, нужно навести мосты с обслуживающим персоналом. А то, что тут его достаточно, я не сомневался.

— Ты хорошо говоришь по-русски.

— Я русская, месье. Мадам Гайде привезла меня с собой из России.

Звук открываемой двери работу по возведению мостов приостановил. На пороге показалась маменька.

— Пошла вон, — высокомерно бросила она горничной.

Девушка переставила со столика стакан с прозрачной жидкостью на прикроватную тумбочку, подхватила сам столик с почти пустой тарелкой и тихо исчезла из комнаты.

— Объясни, — сурово потребовал я. — Какого чёрта?

— Не волнуйся, сын, ты в моём замке во Франции, — буднично ответила Виолетта, словно мы обсуждали рецепт борща. — Я предупреждала тебя, что хочу дать тебе всё самое лучшее. А я привыкла получать то, что хочу.

Трындец. Похоже, моя жизнь сейчас превращается в театр абсурда. Где я — главный клоун.

— Отдыхай, набирайся сил. И обязательно выпей это, — изящный пальчик с массивным перстнем указал на стакан.

Я иронично выгнул бровь. Серьёзно? Зачем? Ещё какая-нибудь отрава?

— Это всего лишь восстанавливающее. Там витамины и глюкоза, — Виолетта грациозно пожала плечами, правильно истолковав мой взгляд. — Выпей и спи.

Второе пробуждение было не в пример первому. Головная боль ушла, оставив только тяжесть и сонливость. И это главное. Уже прогресс. Теперь почти ничего не мешало думать. Я медленно сел на кровати. Мда. Не лишним было бы посетить «комнату раздумий» и душ. Стоило только встать, как в комнату впорхнула Кати с подносом в руках. Датчик движения у неё в голове, что ли?

— Месье, доброе утро. Ваш тоник, — она шустро поставила на тумбочку стакан и неслышно удалилась.

В одиночестве оставался недолго. Я даже до туалета не добрёл, как почувствовал сзади чьи-то сильные руки.

— Я помогу, месье.

На этот раз меня чуть ли не на себе тащил молодой мужчина. Он был немного старше, выше и, как ни прискорбно, сильнее.

— Мне бы в душ, — пробормотал я с облегчением.

Присутствие при купании девушки не рассматривалось мной ни в каком ракурсе. Лёгкая благодарность матери проскользнула по душе ветерком и затихла. Подумала о моих естественных нуждах. И о своём спокойствии не забыла: принимая душ, я обнаружил на своей щиколотке тонкий металлический браслет с датчиком. Не нужно быть большим специалистом, чтобы догадаться о его предназначении.

— Окольцевали, — хмуро буркнул я себе под нос.

— Это для вашей безопасности, господин барон. Вас могут выкрасть.

— Кто? Кому я нужен?

— Недоброжелатели баронессы.

С этой минуты я постоянно находился под присмотром этого мужчины и Кати. Кстати, его звали Георг. Маменька не показывала носу, из комнаты меня не выпускали, еду приносили, а вечером на второй день меня осмотрел местный эскулап. И маменька изволили быть.

— Что ж, господин барон, рад сообщить, что вы полностью восстановились и теперь можете вести обычный образ жизни, — он подмигнул и раскланялся с Виолеттой. — Баронесса, всегда к вашим услугам.

Ну, раз я в полном порядке, теперь можно и допрос с пристрастием провести.

— Зачем всё это? — я красноречиво обвёл рукой шикарную комнату. — Мне и в двушке неплохо жилось.

— Ах, оставь, — раздражённо махнула рукой Виолетта. Она достала из ридикюля сигарету и закурила. — Твоя нищенская жизнь в прошлом. Здесь тебя ждёт успех, карьера, деньги. Большие деньги! Завтра утром мы поедем в одно место. Там тебе всё объяснят. Бежать не советую. Это — она кивнула на браслет с датчиком, — наша последняя разработка. При удалении от центра управления самоуничтожается вместе с носителем.

И ушла. А я остался переваривать услышанное.

Итак. Первое. Судя по «последним разработкам» Виолетта связана с кем-то, кто вращается в компьютерных технологиях.

Второе. Опять же, исходя из программы по самоуничтожению браслета, эти «кто-то» серьёзные люди.

Третье. Зная любовь Виолетты к деньгам, она решила либо продать меня, либо заработать на мне. И здесь — большие деньги. Не думаю, что маменька будет размениваться по мелочам. Отсюда вопрос: кто мог быть так хорошо информирован о моих способностях? Ладно. Это оставим на десерт.

Вывод: Значит, эти люди работают по крупному. Таких на мировой арене только трое: экономика, политика и терроризм. Господи, только бы не террористы. В остальных сферах я могу затесаться и перебраться к своим. Только на это нужно время.

Время. Мой верный союзник и мой злейший враг.

[Мария].

— Тётя Маша! — голос Лизы осколком стекла прорезал телефонную тишину. — Санька отозвался!

Сон мгновенно слетел. Я вскочила с постели.

— Где? Когда?

— Он в сети был! Написал сообщение и отключился, — доложила Лиза.

Борис тоже проснулся и внимательно прислушивался к разговору. Затем приказал:

— Пусть к нам едет.

— Лиза! Бери такси и быстро к нам! — передала я слова мужа и выдохнула.

Неужели двухлетний кошмар скоро закончится?

Мы принялись быстро одеваться. Борис уже кому-то звонил. И пофиг, что на часах три ночи.

Скоро наш дом напоминал встревоженный улей, гудящий от напряжения. Первыми примчались ребята на микроавтобусе из какого-то ведомства. Авто было начинено всякой аппаратурой, я в этом не разбираюсь. Потом пожаловал генерал в штатском. То, что он генерал, я узнала ещё тогда, когда стало известно, что наш сын пропал. Тогда много народу побывало и у нас дома и в квартире, всё превратилось в проходной двор, и теперь это повторяется. Суета начинается снова. Но сейчас хоть появилась надежда. Точнее, она всегда была, я цеплялась за неё словно за последнюю соломинку. Все эти два года верила, что наш Санька вернётся. Даже маман и свекровь, поголосив пару дней, согласились с его выбором, и перестали гнобить Лизу. Наоборот, кудахтали, что, если бы не вмешались тогда, Санька бы не съехал на квартиру, был бы под присмотром.

Несколько военных в штатском облепили молодого парня, что сидел за компьютером в микроавтобусе.

— Я сразу поняла, что это Саша, — шёпотом говорила Лиза, прижимаясь ко мне. — Как только прочитала про козла и капусту. Ведь у вас с дядей Борей фамилии такие, — она покраснела, но твёрдо закончила: — редкие.

Да уж. Никогда не думала, что моя девичья фамилия, от которой я так страдала в школе, теперь стала маяком для моего сына.

Мы вытягивали шеи, чтобы лучше слышать, о чём переговаривались мужчины внутри автобуса.

— Браслет Парфене, — говорил один. — Парфене, — это городок во Франции, километров в пятидесяти от аэропорта Пуатье.

— Ерунда, — возражал другой. — Это современный Парфене, и потом, он сейчас называется Партёне. Парень недаром написал «старинный браслет», значит, надо копать прошлый век или того дальше.

— Есть! Есть деревенька между аэропортами Нант и Ла-Рошель! — вдруг воскликнул смуглый парень. — Сестра жены отдыхала там в прошлом году. Там есть несколько закрытых частных территорий.

— Установил, откуда была связь? — они плотнее обступили парня за компьютером.

— Примерно здесь, — он ткнул пальцем в карту на экране.

— Всё о землях, имениях, замках, деревнях мне на стол! — рявкнул генерал и, внезапно повернувшись, увидел нас с Лизой. — А вы что здесь уши греете? Шпионки недоделанные!

— Так мы…

— В дом! Марш в дом!

Борис с силой потащил нас обратно в дом. А так хотелось быть в курсе всего!

— Борь, — я подёргала мужа за рукав и задала вопрос, который мучал меня всё это время: — А почему здесь военные? Это твои знакомые?

— Да, — ответил он, словно обрубая концы каната.

Врёт. По голосу поняла — врёт. Ладно, не буду отвлекать. Пусть хоть космонавты тут будут, лишь бы нашли Саньку и вернули его домой.

[Два года спустя.]

[Александр.]

Я сидел в своей служебной однокомнатной квартире и гипнотизировал бутылку шампанского. Сегодня мой день Рождения. Как и в прошлом году, я отмечал его один. Нет, на работе меня, конечно, поздравили, надарили всякой прикольной чепухи, но от празднования в кафе при базе, я отказался. Не то настроение. Этот день отдавался воспоминаниям о семье. Я посвящал вечер только им, — моим родным и Лизе. По оконному стеклу тихо стучали капли дождя, с грустью смывая прошлое. Я не злился на Виолетту, из-за которой моя жизнь разделилась на две части. Нет. Честно старался понять её. Старался все эти два года. Но не смог. Поэтому сейчас я просто прощу свою биологическую мать и вычеркну её из своей жизни, как ненужную часть книги. Пусть живёт, как знает. Хлопок пробки от бутылки прозвучал финальным аккордом в этой грустной симфонии.

Звонок в дверь заставил поморщиться. Кого принесло? Соседи? Чтоб им икалось три дня и три ночи. Поминая всех родственников бабушки копытно-рогатого жителя ада, я поплёлся открывать. На пороге стояла… Лиза. Не та Лиза, которая Элисабет, а моя Лиза…

Я с грохотом захлопнул, решив, что это моя галлюцинация, плод моего истерзанного воображения.

— Вроде и не пил ещё, — пробормотал растерянно.

Может, мне это всё почудилось? Звонок, Лиза… Наверное. Я просто устал.

Когда звонок повторился, я открыл дверь с настороженностью. Не хватало, чтоб крыша поехала. Но на пороге стоял наш командир группы и счастливо скалился.

— Чего дверью грохочешь? — вместо приветствия спросил он, просачиваясь внутрь.

— Да так, — уклончиво ответил я. — Собираться? — Наверное, из центра что-то подкинули. — Могли бы позвонить, чего под дождём-то…

— В отпуск собирайся! — хохотнул майор и протянул мне конверт.

— Зачем?

— Зачем люди в отпуск ходят? — майор по-хозяйски уселся за кухонный стол, разлил шампанское и поднял бокал: — За твой отдых! — выпил, крякнул и продолжил: — Там вводные, в конверте. Считай это подарком на день Рождения от командования. Собирайся. Машина подойдёт через час. Самолёт твой улетает через три часа. И чтоб неделю я твою кислую рожу здесь не видел!

И так же бесцеремонно ушёл, закрыв за собой дверь.

В отпуск, так в отпуск. Выудив из конверта бумаги, я немного обалдел:

— Серьёзно? Байкал? Летом? Комаров там кормить?

Хотя, говорят, небольшая кровопотеря полезна для организма. Покидав вещи в дорожную сумку, я захлопнул дверь и вышел во двор.

Утро я встречал в мини-отеле. Номер для меня забронирован был двухместный с одной большой двуспальной кроватью. До самого озера недалеко, так сказать в шаговой доступности. С дороги я порядком вымотался. Поэтому, приняв душ, сходил в местную столовую-кафешку, плотно перекусил и, вернувшись в номер, завалился спать.

Разбудил меня настойчивый стук в дверь. Оставят меня в покое или нет? Я, в конце концов, в отпуске! Стук не прекращался. Пришлось идти открывать. На пороге стояла …Лиза.

Чёрт! Точно к психиатру надо! Мне каждый раз это мерещиться будет?

Я помотал головой: видение не исчезало. Напротив, медленно приближалось… А потом и вовсе бросилось мне на грудь. И тут же в нос ударил такой родной, такой желанный запах.

— Лиза? — всё ещё не веря в реальность происходящего прохрипел я.

— Санька, — прошептала девушка в ответ.

Мы стояли на пороге, крепко вцепившись друг в друга, и боялись оторваться. Мне казалось, что едва я шевельнусь, то это всё превратится в туман и рассеется.

— Эй, молодёжь, долго на пороге обниматься будете? — пробасили из коридора.

Я поднял глаза.

— Папа? Мама?

— Сынок! — мама не выдержала первой.

Через минут двадцать умытый слезами родительницы и невесты, я сидел на кровати и балдел от счастья. Отец, как настоящий мужчина, уступил место женщинам, но и ему не терпелось обнять меня. Я это видел, только никак не мог заставить себя оторваться от матери и Лизы. Они с обеих сторон взяли меня в клещи и даже не думали выпускать. Наконец, отцу надоело ждать и он бесцеремонно выцепил меня из надёжного женского плена.

— Иди сюда, сын!

Мы крепко обнялись.