Я всегда любила кофе и была уверена — это поистине божественный напиток. Но, если бы знала, что попала в самую точку с «божественностью»! Именно любовь к кофе и привела богиню к нам в кафе. И почему бы мне не поработать у этой самой богини бариста? Тем более что у меня долгожданный отпуск. Денежек подзаработаю на учёбу, другой мир посмотрю. Короче, я согласилась. Согласилась только на подработку, а вот на всё остальное — не подписывалась! Да только кто меня спрашивал? Угодила в такие передряги, что, если бы не бабуля, воскресший дух которой поселился в мягкой игрушке, то совсем туго пришлось бы. Но зато теперь у меня есть дракошка, любимый муж-полубог, интересная работа и, вообще, — некогда мне! Тут работы невпроворот!
История про полубога Вишну и девушку Ким из нашего мира.
У богинь одного из ожерелья миров нежданным образом появился племянник — сын их старшего брата — Создателя — от человеческой женщины. И угораздило же его влюбиться в истинную демона! До самого конца её жизни Вишна, так звали полубога, лелеял надежду, что возлюбленная обратит на него внимание. Но нет. Маша оказалась верной своему мужу. Вишна пришёл в полное отчаяние. Ему совсем не хотелось ничего. Соорудив в подаренном ему отцом мире избушку, накрыв её пологом невидимости, Вишна предался вечному сну, ведь умереть-то он не может. Отец-Создатель возгневался на своих сестричек и приказал найти сына. Вот богини во главе с богиней судьбы и озадачились. Нужно не просто найти спавшего вечным сном племянника, но и разбудить в нём жажду к жизни. А это сможет только любовь, поселившись в сердце. Да только любовь взаимная! О том, что из этого вышло и повествует эта история.
Бывают такие дни, когда за окном отвратительно прекрасная погода, вот просто до неприличия. А ты не вписываешься в этот, с позволения сказать, экстерьер мира ни кончиком носа, ни даже уха. Потому, что всё бесит. И болит голова. Вот с самого утра. Проснулась — а она болит. И то, что поздно спать легла, совсем не причина.
Вот так чувствовала себя богиня Судьбы, или, как её ещё уважительно величали — Леди Судьба, хмуро глядя на голубое небо и резвящихся в нём молодых драконов. Разлетались, блин. Весело им. А тут, хоть на стенку лезь. И всё сестрица младшая, Любка, — Леди Любовь, — поднеслась с «креативным коньячком» с утра пораньше. А какие планы ведь у Леди Судьбы были на это утро! Так нет же.
— Софочка! Сегодня выходной! — радостно вещала сестрица, виртуозна сервируя столик на веранде летней резиденции. Леди Судьба с лёгким неодобрением следила за тем, как та уверенно хозяйничает на её вотчине. — Мне вчера та-а-акой чаёк презентовали! М-м-м-м-м! Язык проглотишь! Вот я и подумала: негоже мне одной наслаждаться, — щебетала Любовь, — и вот я тут! Ну, чего стоишь? Садись и вкушай райское наслаждение!
Угу. А потом было: «Ой! А тут ещё бутылочка коллекционного коньячка! Где твои рюмочки?». Короче — просидели до вечера. Хорошо посидели, душевно. А теперь пришла расплата. Периферическим зрением Леди судьба заметила, как мимо окна пролетело что-то увесистое и шлёпнулось оземь. Страдальчески морщась, она нашла глазами это «что-то» и поморщилась с ещё большим энтузиазмом: внизу на клумбе красовался будущий комок удобрений, произведённый резвящимся драконом.
— Нет, ну это уже ни в какие рамки! — тихо возмутилась богиня и отшатнулась: за стеклом, туповато лябысь, застыл производитель. Вот он отдал честь — хвостом к рогатой башке, — и взмыл вверх. — Справился, и счастливый, — буркнула страдалица.
Небесное светило радостно подмигнуло, вперив свой яркий лучик прямо в глаз Леди.
— Да ёшки-крошки! — психанула она. — Никакого покоя!
И тут в измученную барабанным постукиванием голову пришла великолепная идея: а не попить ли кофейку? Надумано — сделано. И уже через несколько минут в одно из кафе, расположенных в тихом безмагическом мире, входила роскошная дама в лёгком летнем костюме и с печатью головной боли на красивом холёном лице. Она выбрала самый дальний столик в затемнённом росшей в кадке пальмой уголке, величественно опустилась в мягкое кресло и стала ждать официанта.
Леди Судьба любила это кафе и частенько сбегала туда отдохнуть от трудов праведных и просьб настойчивых. Чашечка кофе, креманка мороженого с шоколадной крошкой — красота! Главное, — никто её здесь не ищет, никто не узнаёт в шикарной даме могущественную богиню. Можно спокойно созерцать протекавшую мимо жизнь людей и не думать о куче накопившихся дел. И ведь, сколько бы она не разгребала эту кучу, а та всё равно умудрялась образовываться с настойчивой регулярностью.
Леди Судьба с наслаждением ощутила, как трудолюбивая птичка дятел, что просыпалась в голове по утрам после «чаепития» с сестричкой, всё больше утомляется. Вот уже её перестук значительно замедлился, а вот уже и почти стих. Так, остались отголоски совести. Да и те уже вытеснялись звуками, наполнявшими кафе в этот утренний час. Например, за соседним столиком кипели страсти. Богиня изволила прислушаться.
— Нет, ты только посмотри! — возмущалась красивая блондинка, тряся перед носом другой девушки небольшой мягкой игрушкой. — Нет, Ким, ты только представь! Это он мне? Представляешь? Мне!
— Что ты буянишь? — спокойно спросила та, которую назвали Ким. — Милая зверюшка, — пожала она плечами.
— Милая?!
От возмущения блондинка поперхнулась собственным вздохом.
— Ты только сюда посмотри! — взвизгнула девица и ткнула в лицо картонную этикетку, прицепленную на тонкий ошейник зверька.
— «Хомяк Люся», — прочитала Ким и нахмурилась. — Н-ну-у, согласна, здесь ошибка. Если «Люся», то это точно не хомяк, а хомячиха, — добавила она, пытаясь сдержать улыбку.
Богиня судьбы расслаблено наблюдала за парочкой. Сейчас её уже ничего не беспокоило. Головная боль утихла, великолепный кофе послужил бальзамом на вечную душу, а холодное лакомство немного охладило разгорячённое воплощённое тело. Красота! Блаженство! Она с наслаждением оперлась о спинку кресла и в который раз порадовалась, что это кафе не в каком-нибудь снобском мире, где приходилось соблюдать этикет и «держать спину».
Однако блаженствовала она недолго: в левом ухе завибрировала серьга-переговорник. И завибрировала она тем неповторимым тембром, который возвещал конец безделью. Братец. Создатель ожерелья миров. Только он мог звонить по такому каналу, и только его вызов богиня не могла проигнорировать. С тяжким вздохом она подозвала официанта, расплатилась местной монетой и, сожалея, что не удастся узнать, чем же закончиться разговор за соседним столиком, покинула кафе и мир.
Высокий светловолосый мужчина брёл по девственному лесу, не разбирая дороги. Его душа догорала в болезненном пламени, которое медленно пожирало остатки внутреннего света. Он больше не хотел жить. Зачем? Любимая женщина давно счастлива с другим, в их семье уже выросли дети и внуки, в её сердце он всегда был только другом. Сил на то, чтобы ждать перерождения её души, уже не осталось. Мужчина шёл, спотыкаясь, упрямо преследуя только ему известную цель. Он хотел жить и умереть вместе с любимой. Но он был бессмертен. Он — полубог.
На светлой террасе две неопределённого возраста, — хотя всё же ближе к юному, — дамы наслаждались крепким ароматным напитком в маленьких пузатеньких чашечках. На небольшом столике исходили умопомрачительным запахом свежеиспечённые булочки с клубничным вареньем.
— Вот скажи мне, Люся, — откусывая большой кусок выпечки, вопросила та, что была одета в лёгкое кремовое платье, — как ты умудряешься столько жрать без вреда для фигуры?
Вторая дама в алом шёлковом одеянии обиженно поджала губы:
— У меня работа нервная. Пахала бы ты, как я, то о фигуре не задумывалась бы.
— Ну, у меня тоже нагрузка большая. Ты же только сводишь, а я сопровождаю души, все их жизни во всех воплощениях, — с этими словами она умыкнула последнюю булочку и вонзила острые зубки в румяный бочок.
— Ой, Софа, много ты с ними возишься. Пусть сами живут, как хотят.
— Ну да, — хмыкнула Леди Судьба, — а это была именно она, — им дай волю. Всё погрузится в хаос. Везде должен быть порядок! — она подняла вверх изящный указательный пальчик с длинным ноготком.
— Как это скучно! — вздохнула Леди Любовь. — То ли дело у меня: всегда драйв! Это так темпераментно и интересно!
— Угу, — мрачно взглянула на сестру богиня Судьбы. — Мне в принципе, фиолетово, как ты развлекаешься, но то, что ты в свои игры втянула брата, — это перебор.
— Он такой зануда, — протянула девушка, с сожалением бросая взгляд на пустое блюдо. — Вот я его и расшевелила маненько.
— Да уж! — возмутилась другая. — Так «маненько», что девица родила пацана!
— И что? Ведь племяшка славный получился!
— А в кого он влюбился? — не унималась Судьба.
Леди Любовь на секунду сникла, затем воинственно наставила на сестру маленькую кофейную ложечку:
— А это ты проглядела! Зачем в закрытый мир шастала?
— Сама знаешь, — буркнула Судьба, — магия плеяды нуждалась в возрождении. Маша как нельзя лучше подходила.
— А с демоном зачем свела? — вскипела Любовь. — Я же Вишне хотела пару подобрать!
— Ну так получилось! — развела руками девушка в кремовом.
— Жаль племяша, мучается, страдает.
— Ничего. Немного осталось. Душа Маши скоро покинет физическое тело и уйдёт на перерождение. А там уж я сведу её с Вишной.
— Жаль мужика. Ведь исстрадался весь. А кстати, — оживилась Леди Любовь, — ты обратила внимание, какой он мир отстроил? Я бы сама там жила!
— Да-а-а, — горделиво повела плечами Леди Судьба, — мальчик рукастый.
— А давай навестим его? — предложила алая. — Заодно и кутнём! У меня вино обалденное есть!
— А давай! — согласилась кремовая.
Девицы подскочили к зеркалу миров и принялись определять местоположение племянника. Их взору и предстала безрадостная картина отчаявшегося мужчины.
— И что будем делать? — растерянно пролепетала Любовь.
— Пока подождём, — сурово сдвинула брови Судьба. — Пусть немного остынет.
Вишна всё шёл и шёл. Можно было подумать, глядя на его отрешённое выражение лица, что он не знает и не понимает куда идёт. Но он знал. В глубине густого непроходимого леса он выстроил маленькую избушку. Туда теперь Вишна и направлялся. Он тяжело поднялся по ступеням. Внутри деревянного домика было сухо и тепло. Сквозь узкие окна пробивался тусклый свет. Мужчина лёг на лавку, вытянулся и приказал своему сердцу остановиться. Конечно, тётка Смерть никогда не примет его в свою обитель, но в его силах сковать себя вечным сном. Так будет лучше. Для всех.
Через несколько минут большое сердце полубога последний раз трепыхнулось и застыло. Избушку накрыло покрывало невидимости. Теперь никто не сможет зайти и потревожить сон хозяина мира. Он выполнил обещание, данное отцу — Создателю ожерелья миров. Дарованный ему мир стал одним из прекраснейших, населённый только животными и птицами. Здесь боги устроили себе что-то вроде зоны отдыха. Сейчас и ему, Вишне, можно отдохнуть.
— Ну? — нетерпеливо теребила рукав сестры Леди Любовь. — Он что, так и будет бревном лежать? Надо же что-то делать!
Леди Судьба задумалась. История с девушкой Машей, в которую угораздило влюбиться племяннику, камнем висела над душой. Маша-то выбрала другого, и прожила с ним долгую счастливую жизнь. Она уже перешла в «мир иной», душа терпеливо ждала перерождения, да только всем известно, что истинные пары притягиваются, но… Вот это самое главное: истинных могло быть несколько. В каждом мире мог отыскаться «тот самый». И Леди Судьба методично искала ту, кто поможет любимому племяннику. Для Машиной души она приготовила уже сосуд, осталось найти только подходящее тело. И где же его искать?
— Пошли, — нахмурилась она. — Будем искать невесту для нашего племяшки.
— Э не-е-ет, — тут же замахала руками сестра. — Сама выпутывайся. А я только в конце подключусь. Так будет надёжнее.
Леди Судьба скептически покосилась на младшенькую и согласилась:
— И то верно. А то опять куда-нибудь ты нас вляпаешь.
— Это я вляпаю? — взвизгнула богиня. — Да я …
— Да ты такая правильная и тэ дэ и тэ пэ, — куртуазно продолжила её пламенную речь кремовая. — Пойдём. Работы по горло, некогда вино лакать.
Богини прикрыли зеркало мира призрачным покровом и покинули зал наблюдения.
— И по какому поводу сей междусобойчик? — стройная седовласая красавица хмуро взирала на меньших сестёр.
Те, пьяненько хихикая, прятали плутоватые глазки в бокалах с янтарной жидкостью.
— Я вас спрашиваю? — наседала на девиц брюнетка в далёком прошлом, а сейчас обладательница серебристых локонов.
— Завтра — полнолуние, — икнула кремовая.
— Вот это новость! — деланно удивилась красавица. — И по этому поводу надо нализаться коньяком?
— Сём, — девица в алом театрально облизала губы остреньким язычком. — Не будь букой. И так скука смертная. Дай хоть раз в месяц развлечься.
— Это потому вас скука зажрала, что тунеядничаете, — свела тонкие брови Леди Смерть. — И должна вас огорчить: полнолуние было вчера. Отстали вы от течения мировых потоков, — она ехидно прищурилась.
— Ой, — забеспокоилась Леди Судьба. — Мне же это … преконтрр … подконл … тьфу, — сдалась она. — Мне Машину душу надо пристраивать! Сегодня как раз можно попытаться! Полнолуние же!
Она шустро, насколько позволял пошатывающийся пол, поползла к выходу.
— Я с тобой! — взвизгнула Леди Любовь, опрокинула рюмочку и с лимончиком в зубах отправилась следом.
— Ну-ну, — усмехнулась Леди Смерть. — Чтоб вы без меня делали! И полнолуние вчера было, — добавила она в пустоту.
В просторном кабинете высшей божественной бухгалтерии царил полумрак. Деловито стучали по клавишам клерки, огромное кресло натужно постанывало под необъятными э-э-э, … скажем так, — формами нижней части тела главного бухгалтера. Это была потрясающая дама. При чём, потрясающая во всех отношениях. Для неё не составляло труда и сотрясти воздух зычным криком, и заставить дрожать магически укреплённый пол вкупе с девочками-бухгалтерами, и трепетать полуобморочных просителей, которые осмеливались явиться перед суровые очи правой руки Леди Судьбы. Эту идеалистическую картину нарушили три божественные сущности, ввалившиеся в кабинет.
— Цилестия, дорогая, — возвестила леди в кремовом платье. — Я пришла лично ознакомиться со свободными сосудами для особенных душ!
— С какого ряду? — одарила хозяйка кабинета цепким взглядом хозяйку заведения.
— С четырнадцатого!
— Конкретнее, — повела бровью повелительница учета и порядка.
— Конкретнее, — начала раздражаться Леди Судьба, — меня интересует душа с ячейки 14М.
— Ой! — пискнуло белокурое создание слева. — А она только что пошла на перерождение!
— В смысле? — подпрыгнула Леди Судьба и в момент приземления, вернее, прикабенетивания, из неё разом исчезло опьянение. — Не-не-не, что-то не сходится! Отправка должна начаться вечером!
— Это у ВАС что-то не сходиться, — оскалилась Цилестия, — а у МЕНЯ — только юбка, — она многозначительно ткнула пальцем в толстую булавку, при помощи которой была увеличена длина пояса выше озвученной вещи. — В остальном — всё чики-пуки. У нас всё точно. Я за этим слежу!
Дама обвела грозным взглядом свои владения.
— Цилечка, дорогая, — заискивающе затрепетала ресницами начальница, — а можно как-то задержать процесс? Я хочу сама удостовериться в теле носителя!
Цилестия щелкнула пальцами по клавиатуре своего компьютера. Экран изобразил фигуру из трёх пальцев.
— Очень занимательный смайлик, — еле сдерживая смех, прокомментировала Леди Смерть. — И, главное, жизнеутверждающий такой!
— Совершенно верно! — царственно качнула башней на голове главный бухгалтер.
Где-то внизу, на земле, закричала женщина, а следом раздался писк младенца.
— Процесс завершён, — отчиталась Цилестия и захлопнула крышку монитора.
— Цилечка, — пролепетала Леди Судьба, — а где это?
— Всё согласно разнарядке! — гаркнула дама. Богини присели от мощности звуковой волны. — И вообще, за окном уже утро. У меня закончилось рабочее время.
Девочек-клерков сдуло. Кабинет опустел. Цилестия поднялась во весь немаленький рост и хмуро указала пальцем с массивным перстнем на дверь.
— Выход ТАМ! Следующие на перерождение — сосуды с полки под номером 15!
— Я её боюсь, — передёрнула плечами Леди Любовь, когда за ними закрылась дверь святая святых. — Как ты с ней управляешься?
— Это кто с кем, — вздохнула кремовая. — Может колданёшь ей какого-нибудь мужичка? Хоть блохастенького?
— Блох жалко, — подумав, сказала алая, — они у неё питаться и размножаться по плану будут, а это твари вольные, долго не выдержат. Подохнут.
— Раньше надо было думать, а не лакать коньяк литрами, — резюмировала Леди Смерть. — Делаем вывод: мальчика вы просрали, выражаясь народным языком.
— И что теперь? — хлюпнула носом младшая из сестёр. — Вишну жалко.
— А всё ты! — взорвалась средняя. — Какой коньяк! — передразнила она младшую. — Твоё бухло и рядом не стояло! Что теперь? Да нас брательник сошлёт в самый отсталый мир с пауками и змеями!
— Ну, никого нового в этих мирах не прибавиться. Вы ещё те змеючки. Как бы местным от вас не досталось! — «успокоила» сестёр старшая.
Она постучала ноготком по стене, пробормотала заклинание и вскоре богини могли наблюдать за происходящим внизу из магически созданного окна. А там, на земле, на широкой кровати лежала молодая красивая женщина с испариной на бледной коже. Рядом стояла усталая лекарка, держа на руках тёплый комочек.
— Угу, — уныло прокомментировала увиденное Леди Любовь, — опоздали.
Они пригорюнились.
— Прямо картина маслом! — раздалось за спинами девиц. — Три змеюки под окном, в кольца вьются вечерком.
Богини взвизгнули и обернулись, чтобы тут же столкнуться с грозным взором старшего брата. Он стоял поодаль, сложив могучие руки на не менее могучей груди.
— Что на этот раз задумали?
— Да так, братец, — пролепетала младшая, а старшая старалась незаметно деактивировать окно. — Наблюдаем за жизнью смертных.
— Во-во, — кивнул Создатель. — В последние столетия только и наблюдаете. Посмотрите, во что превратился мир моего сына? Самое прекрасное, восхитительное творение! И что с ним стало?
— А что? — захлопали глазами девицы.
— Лишу силы! Отправлю … — он заозирался и остановил мстительный взгляд на старшей. — На исправление!
— Нет-нет! — Леди Смерть, единственная из сестёр, позволяла себе безнаказанно спорить с братом. — У меня приличная резиденция, а не лечебница для тунеядцев и алкоголиков!
— Вон с глаз моих! — взревел верховный бог. — И без Вишны не возвращайтесь!
Одним движение руки он отправил каждую в их обитель.
— И не сметь встречаться! — напутствовал он. — Может, хоть сейчас займутся делом, — проворчал он.
— Так, — с мрачной решимостью в голосе молвила Леди Судьба, — как говаривала матушка: если в твоей жизни наступила полная или тощая задница, в просторечии именуемая жопой, — да, так душевнее звучит, — надо надеть на неё кружевные трусики и продолжать радоваться. А без кофе радость не ощущается, ощущается голая задница, — она улыбнулась, добавив: — так что, пойду-ка я выпью кофейку! Заодно узнаю, чем же дело с хомяком закончилось.
И перенеслась в тот самый мир и в тот самый миг, из которого её вырвал звонок божественного брата.
У меня с сегодняшнего дня первый отпуск за два года! В мае месяце. Пока открыли это кафе… Дядя Коля, то есть Николай Петрович, хозяин заведения, вероятно, окончил курсы по верховой езде. Он гонял весь персонал, словно беговых коняшек. Выли все. Но держались. Зарплату хозяин платил вовремя и не жлобился. Поэтому мы старались, из кожи вон лезли. Как результат, наше кафе стало одним из лучших в городе. А так как расположено оно в торговом центре, то и начальство этого самого центра носили Петровича чуть ли не на руках. Ведь, хочешь не хочешь, а в какой-нибудь бутичок после чашки кофейка заглянешь. А я в этом кафе — главная по кофе. То есть, это я решаю: у кого закупить зёрна и какого сорта. Поэтому и пахала без выходных и проходных. Всё изучала, сравнивала, экспериментировала. Но вот, вроде бы всё наладилось, и парнишка-сменщик смышлёный, и девочка-напарница шустрая. Причин дневать и ночевать на работе поубавилось. Зато прибавилось количество постоянных клиентов. Мне особенно импонирует одна дама. Она всегда одета как истинная леди, всегда при шляпке и перчатках, всегда аристократично молчалива и божественно прекрасна. Глядя на неё, я мечтала, что вот встану на ноги и обязательно буду такой, как она. Ну, мечты мечтами, а финансы в кошельке сами не образовываются, их надо туда класть самой, до этого заработав. Но с сегодня у меня отпуск!!! Имею полное право пойти в кафе как простой посетитель. Я и пошла. Тем более подруга Люська уже с утра звонила и истерила. Что-то там у неё случилось и это «что-то» требовало похода для «отвлечься».
Вот теперь сижу и работаю (в свой отпуск!) жилеткой.
— Нет, ты только посмотри! — возмущалась красивая блондинка, тряся перед моим носом небольшой мягкой игрушкой. — Нет, Ким, ты только представь! Это он мне! Представляешь? Мне!
— Что ты буянишь? — Спокойно, так как никак не могла понять, что же так возмущает Люську, спросила я. Да, кстати, Ким — это я. — Милая зверюшка, — я пожала плечами. Нет, ну, правда, очень няшный зверёк.
— Милая?!
От возмущения подруга поперхнулась собственным вздохом.
— Ты только сюда посмотри! — взвизгнула Люська и ткнула в лицо картонную этикетку, прицепленную на тонкий ошейник зверька.
— «Хомяк Люся», — прочитала я и нахмурилась. — Н-ну-у, согласна, здесь ошибка. Если «Люся», то это точно не хомяк, а хомячиха, — добавила, пытаясь сдержать улыбку.
Наблюдать, как пыхтит подруга, всегда забавно. Люся отличалась взрывным характером. Но, как часто она взрывалась, так же быстро и остывала. И, вообще, девушка обладала весёлым нравом, что делало её душой любой компании. Она легко находила общий язык с незнакомыми людьми, несмотря на взбалмошность. Хотя, может быть, именно эта черта характера и позволяла ей быть такой лёгкой в общении. Что нельзя было сказать обо мне. Серьёзная и немногословная, я рано лишилась родителей. Те погибли, когда мне едва исполнилось 6 лет. Вертолёт, на котором родители летели к месту очередных изысканий, — они оба были геологами, — в тумане зацепился за кроны деревьев и врезался в скалу. Погибли все, кто находился на борту. От родителей мне осталась двухкомнатная квартира, в которой я сейчас жила, и непривычное уху русского человека имя.
В первый класс меня отвела бабушка, вернее, прабабушка, но я всегда называла её бабушкой. Так и прожили мы вместе с ней в маленьком городке до самого окончания школы. Денег, которые поступали от сдачи в наём квартиры в областном центре, хватало, плюс пенсия, короче, — жить можно. Кстати, бабушку тоже звали Люся, то есть Люда, и в молодости она была та ещё оторва, да и сейчас шебутная старушка частенько наводила шороху во дворе, гоняя проказничающую ребятню. Я закончила швейный колледж, но маленькую городскую фабрику закрыли, и мечты о достойно профинансированном будущем лопнули. На помощь пришёл сосед дядя Коля. Он как-то сразу влился в изменяющуюся экономику, так сказать, чутко отреагировал на изменения окружающей среды. А именно, открыл небольшую забегаловку на рынке. Дела пошли хорошо, и вот он уже важно, колыхая мужским богатством, — имеется в виду животом, а не чем другим, — вышагивал по шикарному керамограниту торгового центра, где арендовал помещение для кофейни, и покрикивал на рабочих, что на скорую руку и скромный бюджет, делали ремонт в будущем кофейном оазисе. Зная мою любовь к этим коричневым зёрнышкам, он предложил мне место бариста, даже оплатил курсы в соседнем городке. Когда раскрутился, продал бизнес в нашем маленьком городке и перебрался в областной центр, что стало очень кстати и для меня. Бабушка к этому времени уже перебралась на постоянное место жительства в мир иной, я осталась одна. Тогда я тоже продала квартирку бабули, затем переехала в родительскую. Первое кафе дяди Коли мы открывали вместе с ним. А потом было второе, и сейчас я работала уже в третьем. Хозяин уже несколько раз предлагал перейти на должность администратора, но я отнекивалась. Не по душе были эти администраторские обязанности, возлагающиеся на плечи. Я гораздо увереннее чувствовала себя за стойкой, творя волшебство с кофейными зёрнами. Появились постоянные клиенты, как та дама, и частенько оставляли щедрые чаевые. Короче, на жизнь хватало. Но деньги я не тратила куда попало, а любовно складывала в кучечку, чтобы потом отнести в банк и положить на счёт. Мечта у меня была — выучиться на ресторатора и открыть свою сеть. Даже во сне частенько видела, как мерцают огни на здании, где находится мой ресторан, и как в газетах и по телевидению мелькают новости о знаменитостях, что являлись моими постоянными клиентами. Ну, это мечты. А пока… Пока я сижу, пью кофе и не могу понять свою подругу. Чего ей не хватает? Парень — просто золото, а она выпендривается. К слову сказать, мне он тоже нравился, но вставать между ними желания не было. Подло это, нехорошо.
— Пашка совсем с дуба рухнул, — буркнула Люська, неожиданно успокаиваясь. — Нет, чтобы колечко какое подарить, так он фигню всякую подсовывает.
И тут мой взгляд остановился на той самой даме, что всегда поражала своим аристократизмом и красотой. Она сидела совсем рядом, за соседним столиком. Странно, почему я раньше её не заметила? Дама заинтересованно следила за нашим разговором, обнимая изящными пальчиками белую фарфоровую чашечку с ароматным напитком. Ну, конечно, Люськины вопли разлетались пол всему залу. Это надо быть совсем глухим, чтобы не слышать. Я непроизвольно принюхалась, проверяя качество приготовления кофе. Хмыкнула: косячит бариста, для этого вида напитка использовал другой помол, не тот, что рекомендован мной. По-видимому, дама тоже это просекла. А как тогда объяснить, что она не допила кофе? Всегда ж допивала.
— Игрушка замечательная, зря ты Павла костеришь, — я нашла в себе силы отвлечься от «аудиторской проверки», и переключилась на подругу.
— Ну, и забирай себе его! И этого гадского хомяка тоже! — вызверилась Люська, отшвырнув от себя милого хомячка.
Тот отлетел и с жалобным стуком шлёпнулся на стол дамы в сногсшибательном костюме. Вот только скандала мне и не хватает. Ну, Люська! Ну, зараза белобрысая! Вон, сама постучала каблучками-шпильками на выход, а мне нужно дамочку успокоить, всё ж это моя подруженция взбрыкнула. Хотя страхи и неприятные ожидания не оправдались. Леди с королевской выдержкой только бровь слегка изогнула и воззрилась на меня огромными сверкающими глазами.
— Простите, — пролепетала я. Слишком уж глупая ситуация. — Моя подруга не хотела ничего плохого, у неё личная драма.
— Бывает, — мелодичным голосом ответили мне. — Сегодня выходной? — уточнила она, кивнув на стойку, где сейчас крутился напарник.
Почувствовала, как щёки заливает румянцем. Да, приятно, что такая леди меня запомнила. Значит, я, действительно, стою тех денег, что дядя Коля мне платит в качестве премии.
— Отпуск, — губы сами разъехались в улыбке. — Вот решила отдохнуть.
— Немного неудачное начало, — улыбнулась дама.
— Простите, ещё раз. Что я могу для Вас сделать? — Внутри проснулся деловой азарт.
— Посиди со мной, — она величественно качнула головой, указывая на соседний стул. — Ничего, что на «ты»? Я много старше, могу себе позволить.
— Да, ладно, — я с облегчением вздохнула и присела. — Мне всего 20. Не привыкла, чтобы на «Вы».
— Чем планируешь заняться в отпуске?
Казалось, что дама спрашивает с искренним интересом. Странная какая-то. Хотя, у этих богачек свои тараканы в голове. А то, что она богачка, так это и козе понятно. Одна маленькая сумочка, что небрежно висит на спинке стула, стоит годовой моей зарплаты.
— Не решила пока, — не стала выпендриваться я. — Хочется сначала выспаться. А потом… Потом хочется приключений. Наверное, запишусь на какой-нибудь квест.
— А путешествия? Неужели не хочется отправиться в далёкие страны? Посмотреть мир?
У-у-у, змея-искусительница! Хочется? Да я мечтаю об этом! Только где ж взять такие деньжищи? Но вслух сказала:
— Как-нибудь потом. Может, когда на пенсию выйду, не нужно будет никуда спешить, и не отзовут назад на работу.
Дамочка тихо засмеялась. Блин! Она даже смеётся, как королева! Вот бы мне так научиться!
— Ну уж, прямо-таки и на пенсию! А сейчас? Вот сейчас? Какие планы?
А сейчас… Какие планы могут быть у полунищей девушки, которая копит на обучение? Где-нибудь ещё заработать! Но вот так открыто заявлять об этом неудобно.
— Сторожить диван, — нагло соврала я. Под недоумённым взглядом шикарной кофеманки стало стыдно за своё враньё, и я добавила: — Ну, это на крайний случай. А в идеале — совершить кругосветное путешествие или покорить Эверест.
Вот! Пусть думает, что и у меня есть возможность для… э-э-э-э, ну, просто возможность.
— М-м-м-м, — она лукаво прищурилась, постукивая ноготками по полированной глади столика. — У меня к тебе есть предложение. Не отказывайся сразу, подумай до утра, — он величественно прислонилась к спинке стула.
Вот даже слово «откинулась» не подходит, именно «прислонилась»! И что-то было такое в её голосе, что я вся напряглась, а внутри съёжилось чувство самосохранения. Не смотря на это, я с жадностью приготовилась внимать. Вдруг, что стоящее?
— Итак, — леди отодвинула чашку с недопитым кофе. — У меня очень ответственная работа. Иногда — круглосуточная. Часто — нервная. Хороший кофе для меня лучше всяких снадобий. Вот ЭТО, — она легонько стукнула ноготком по белому тонкому фарфору, — это не кофе. Это — пародия. А вот то, что варишь ты, мне подходит. В ближайший месяц я буду очень занята, и просто катастрофически буду нуждаться в хорошем кофе. Можно, конечно, готовить самой, но гораздо удобнее доверить это профессионалу. Я хорошо заплачу. Тебе хватит на все хотелки. Единственное неудобство — так это то, что я могу потребовать кофе в любое время суток. Поэтому, если согласишься, тебе придётся этот месяц пожить в моём доме. Я живу одна, изредка приходят сёстры в гости, за порядком следить не надо. Для этого у меня есть специальный персонал. Оплата будет…
И назвала такую сумму, что даже волоски на спине встали по стойке смирно.
— Значит, от меня требуется только кофе? — слабым голосом спросила я.
Леди утвердительно качнула изящной головкой и уточнила:
— Только кофе. Но в любое время суток! Я могу потребовать его в любое время суток!
Ха! И только? Это, после круглосуточной беготни перед открытием кафе, просто санаторий. Да ещё и не за бесплатно! Я для приличия пошевелила губами, похлопала ресницами и согласилась. Нет, вот, а что я теряю? Не думаю, что дама будет лакать кофе литрами. А уж пару-тройку чашек я ей сварю с превеликим удовольствием. И даже в три часа ночи. Или, когда ей там приспичит.
Леди как-то странно отреагировала. С улыбкой голодного вампира она величественно поднялась и изрекла:
— Тогда до завтра. Собери необходимые личные вещи. Самые необходимые, — подчеркнула. — Остальное — форму и другую одежду, — получишь на месте. Завтра, в семь утра по вашему времяизмерению, я буду ждать тебя около твоего дома. Не опаздывай. Нам далеко ехать.
Затем так же величественно выплыла из кафе. Я посидела немного, переваривая информацию. Какие такие «остальные вещи»? Не надо мне никаких других, достаточно и формы. Вздохнула: придётся завтра в пять утра вставать. Пока я свою гриву в порядок приведу, пока сама кофе напьюсь, уже и семь будет. Ой! Я ж ей адрес не сказала! Ну, вот, пригорюнилась я, накрылся мой обалденный огроменный заработок медным тазиком.
— Ты чего такая расстроенная? — участливо спросила официантка Раечка, споро убирая со стола.
— Да так, — промямлила я и встала, собираясь уходить. За своё кофе леди рассчиталась, и мы с Люськой оплатили свой сразу же.
Раечка нагнала меня уже в дверях.
— Ким! Хомячка забыла!
Верно. Пушистая игрушка так и осталась лежать на столике. Вернулась, подхватила хомячка и пошла к выходу. Блин, возвращаться плохая примета. Надо было попросить Раечку, чтоб принесла. А так… Хотя, планируемый заработок накрылся. Куда ещё хуже?
Дома я на всякий случай покидала немного одежды в сумку, туда же отправились несколько пар белья, шампунь, гигиенические принадлежности и электронная книга. Люблю читать. Только времени на это действо совсем мало. Вот и скачиваю книжки, а потом в дороге или перед сном читаю. Посмотрела на убитую дорожную вещицу, — этой сумке 100 лет в обед будет, — устыдилась её обтрёпанного вида и завалилась спать.
Любите ли вы бегать по утрам? Я — да. Бегаю часто и с чувством. И с криком — проспала!!! Сегодня я тоже проспала. Хитрая будильничья морда соизволила вяньгнуть только в половине седьмого. Так же, как и вчера. И, хоть я и была уверена, что леди не приедет, но тараканы, что квартировались в голове, были уверены в обратном. Они громко и воодушевлённо орали в предвкушении обещанных приключений. Только задница хмуро отмалчивалась. Она-то всегда оказывалась крайней и получала по полной.
— Подъём! — вопили тараканы.
— В путь! — поддерживал мозг.
— А может не надо? — слабо вякнула попа. Только один раз.
— Оно нам надо? — вторил ей червячок сомнений.
— Молчать! — рявкнула надежда. — Пока я жива, нам надо всё!
Быстренько закрутив волосы в пучок, прополоскав рот, я натянула джинсы с белой блузкой, и уселась кофейничать. Звонок мобильника чуть не стал причиной невротического заикания. Это кого там приспичило в такую рань? Экран сообщал, что номер скрыт. Чувство самосохранения что-то тревожно икнуло. Да, я знаю, что отвечать на такие звонки опасно. Я не хотела! Не хотела, говорю! Но ответила.
— Алё…
— Кимми, — прожурчал в ухо искажённый динамиком знакомый голос, — я жду около подъезда. Спускайся.
И отключилась. А мне понравилось, как она произнесла моё имя. Кимми. Так меня называла мама. Я блаженно зажмурилась и улыбнулась. А в следующую секунду понеслась в прихожую. Сумка стояла там с вечера, оставалось обуть лоферы и я готова. В коридоре чуть не растянулась, споткнувшись обо что-то мягкое. Этим «что-то» оказалась Люськина игрушка. Я повертела её в руках и, сама не знаю почему, сунула в недра сумки. Затем проверила — всё ли я опасное выключила: холодильник, утюг телевизор и прочую технику. Мало ли, вдруг будет крупный скачок электроэнергии, тогда погорит всё нафиг, а у меня включён режим жёсткой экономии. Захлопнув дверь, понеслась вниз. Живу на втором этаже, так что лифтом не пользуюсь.
Скатившись по ступенькам, около выхода остановилась, пару раз глубоко вздохнула, успокаивая дыхание, и степенно вышла из подъезда. Вышла и услышала какой-то странный стук. И только через несколько мгновений поняла, что стучала моя челюсть о крыльцо. Такой машины я ещё не видела! Даже на картинках. Даже по телевизору в передачах, где показывают жизнь верхушки общества. Перламутровый изящный мастодонт поражал размерами и ярким блеском. Цвет этой громадины напоминал античную бронзу, — я знаю, у нас в кафе все блестящие металлические штучки таким покрыты, — добавьте ещё перламутровую крошку и тонировку стёкол в цвет кузова, и всё, — автошопоголики слюной поперхнутся. За рулём восседала будущая работодательница. Она опустила боковое стекло и царственно кивнула:
— Сумку поставь на заднее сидение, а сама садись вперёд.
Внутри это произведение автопрома неизвестной марки выглядело ещё роскошнее. Светлая бархатистая кожа сидений прямо обволакивала, панель приборов подмигивала небольшими лампочками, а ремень, к которому я потянулась, чтобы пристегнуться, был похож на самую настоящую змею, только тёплую и плоскую. Живут же люди!
Дама тронула пальчиком изящный рычаг и машина мягко тронулась с места. По городу ехали молча, и только выехав за его границу, леди соизволила начать разговор. А до этих пор я сидела молча, как мышь под веником.
— Ко мне можно обращаться леди София, — сказала она. — Где ты научилась так готовить?
Готовить? Да я кроме кофе мало чего умею. Яичницу могу приготовить со всякими изощрениями, омлет, пиццу на сковородке, супчик простенький с вермишелькой, на десерт — блинчики и, если проворонила и молоко скисло, то оладушки. А! Ну и конечно картошку. Пюре, там, или отварить с лучком, а лучше поджарить. С зарплаты покупала кусочек бекона, резала тонкими пластинками, вытапливала и на жиру жарила картошечку, а потом добавляла кусочки выжарок и сливочное масло. И сверху посыпала мелконащипанным укропчиком. Именно, нащипанным, а не нарезанным. Сам процесс, когда от стебля отделяешь зелёное кружево, уже один запах аппетит так нагоняет! А больше ничего не умею. Вот это всё и озвучила.
— М-м-м-м, — подняла уголок губ леди, — картошка с беконом? Интересно! Надо попробовать!
— Только это, — я немного покраснела, — она калорийная.
— Ах, милая, — леди София махнула ладошкой, затянутой в тонкую перчатку, — при моём темпе работы, лишний вес мне не грозит.
Ну, и ладно. Я предупредила. Потом мы болтали о всякой чепухе, я даже не заметила, как пейзаж за окном изменился. Вместо редкой лесополосы дорога пролегала теперь среди густого леса с буйной зеленью листвы. И само полотно вдруг как-то сузилось, и покрытие совсем не асфальтовое. Ну, надо же, у нас в стране и такое бывает! Наверное, едем в какой-нибудь закрытый посёлок, куда въезд только по пропускам, по периметру высокий забор, а на входе суровая неразговорчивая охрана в виде амбалов тестостеронистых.
Однако я ошиблась. Авто подкатило к большому деревянному двухэтажному дому, стоящему в лесу. Вот прямо стоял среди деревьев и надменно сверкал окнами.
— Приехали, — возвестила леди София. — Это моя м-м-м, скажем так, резиденция на ближайший месяц.
Отворив дверь, она выпорхнула из машины и поцокала каблучками по деревянным кругляшам на земле, которыми была выложена широкая тропинка. Я тоже вылезла и офонарела: дороги не было!!! Машина стояла на небольшой площадке, под ней травка немного примята и всё! Я зажмурилась, помотала головой и вновь распахнула глаза. Ничего не поменялось. Кроме входной двери. Та была сейчас гостеприимно раскрыта, а хозяйка в нетерпении постукивала каблучком по деревянному крыльцу.
— Кимми, поторопись! Мне уже пора, а я хочу познакомить тебя с домом.
Чего? Это она про «показать дом»? Ну, ладно. Я подхватила сумку и бегом припустила к крылечку. Внутри дома тоже было красиво: деревянные стены, покрытые каким-то бесцветным лаком, светлые ковровые дорожки, гобелены, под потолком ряд небольших светильников.
— Пойдём, покажу тебе кухню, а комнату себе сама выберешь. На втором этаже есть свободные, они открыты, а те, что закрыты — уже заняты. Я же говорила, что ко мне иногда сёстры захаживают, вот там и останавливаются.
Я потопала следом за хозяйкой на кухню. Что сказать? Сказать, что кухня представляла собой мечту самой привередливой хозяйки? Так это ничего не сказать. Чего там только не было! А когда леди открыла стеновую панель, я вообще обалдела. Там столько всего, чего я даже никогда не видела!
— Кофе — здесь, — она указала пальчиком на высокий узкий шкафчик, — турка, кстати, она досталась мне по случаю в одном из демонических миров, умеют демоны делать утварь, — и техника из технических миров, — вот тут, — пальчик переместился на другой шкаф, более широкий. Со всем тебя познакомит Малуша. Малуша! — позвала, подняв голову к верху.
— Чегось? — раздалось снизу. А там появилась маленькая, сантиметров 70 роста, женщина в добротном сарафане и блузке с вышитыми рукавами.
И я выпала в осадок. Нет, у меня точно галлюцинации! Наверное, воздух тут очень чистый, вот мне и мерещится всякое: то дорога исчезла, то карлицы неожиданно материализовываются, нет, даже не карлицы, а просто уменьшенные женщины.
— Малуша, — продолжал журчать серебром голос леди, — это Ким. Она будет готовить мне кофе. Покажи ей всё и выдай форму. Всё, девочки, до вечера!
И уцокала вон. А я осталась стоять и таращиться на маленькую Малушу.
— Ну и славно, — довольно кивнула та, — а то я уж замучилась с этим кофием. То то не так, то это… А леди как не в настроении, так всем места мало. Пойдём, девонька, комнатку выберешь, да одёжку тебе спроворю. А то у нас в таком не ходят, — она красноречиво посмотрела на мои джинсы.
«Глюк», — решила я. Самый настоящий. Ущипнула себя за руку. Блин, больно! А глюк никуда не делся. Стоит и терпеливо дожидается, пока я отвисну.
— Пойдём, — Малуша решительно потянула меня к лестнице, — тебе, видно, всё впервой, ну ничё, отдохнёшь маненько, я тебе отварчику успокаивающего принесу, — ласково, словно маленькому ребёнку, говорила она, — ты, ваще, кто по расе? На эльфийку не похожа, — тех по заячьим ушам признать сразу можно, на двуликую — тож, аура одна, и для гномки ты больно высока, — рассуждала Малуша, теперь уже подпихивая меня по ступенькам.
— Человек я, — промямлила, вконец растерявшись. Мамочки, это куда ж я попала? Может, мы в аварию угодили, и я сейчас в коме? Так нет, я ж щипала себя, вон на руке и синяк наливается.
— Да ну? — удивилась странная женщина. — Вот человеков у нас ещё не бывало, — покрутила головой и вздохнула, — ну, значится, тому и быть. А я домовушка. Живу тут, значит, за домом смотрю, да хозяйку обихаживаю. Тута у неё кабинет, значит. Это, когда работы много, она сюда перебирается. А так-то не часто тута бывают, не-а, не часто.
— А чем хозяйка занимается?
Я уже немного успокоилась. Сопоставила факты и успокоилась. Одно из двух: либо я под действием наркотиков, которыми обкололи в больнице, либо я попала в другой мир. А что? Я фэнтези люблю, читала. Только вот думала, что всё это сказки для взрослых. А хоть бы и так? Когда ещё удастся в сказке побыть? Вот я расслабилась, бросила сумку на кровать первой предложенной мне комнаты и успокоилась. Ровно до того момента, как Малуша ответила на вопрос:
— Так знамо чем: Богиня она. Следит, чтобы, значит, всё по порядку было, чтобы все испытания душа прошла, да подарки дарит тем, кто не сплоховал. Ну, вот тута и постелька свежая, а тама, — она махнула маленькой ручкой в стену напротив, — уборная, и душевая. Всё, как положено. Вот. Тута в шкафу форма твоя, и обувка. Ну, осваивайся, а я пойду обед готовить, — Малуша направилась к двери. Уже взялась за ручку, как хлопнула себя по лбу: — Ой, что ж это я, голова садовая, совсем из уму выпало. Я ж тебе переговорник не дала! Вот, держи, — она протянула мне маленькую серёжку-капельку. — Надень на ухо. Как хозяйке понадобишься, серьга задёргается. Вот, теперя всё. Как обед сготовлю, покличу.
Я машинально взяла маленькую капельку и прилепила на ухо. Она прямо приросла! А домовушка утопала на кухню. Ёшки-матрёшки! Вот это приключение в отпуске! Да я о таком и не мечтала! У-и-и-и-и! Здорово-то как! Значит, тут есть магия! А вдруг и у меня какие-нибудь способности откроются? Э-э-э-х-х-х-х! Плюхнулась в позе снежного ангела на широкую кровать, где таких, как я, поместится четверо, и вздохнула с предвкушением чего-то сказочного.
— Хух! — послышалось жизнерадостное восклицание.
Я с испугу скатилась с кровати, заозиралась, а в следующую минуту просто застыла. Нервная система испытывала шок. Восклицала моя, МОЯ, мягкая игрушка! Та самая, что с барского плеча была подарена подругой. Хомячиха Люся. Вдобавок к этому, пушистый комок говорил голосом бабы Люды. Глюк номер два.
— Хэх! — снова радостное, но уже под аплодисменты пухленьких лапок по не менее пухлым ляжкам. — А ничё так! Думала, на том свете так же буду тощей воблой, шо деду и подержаться не за шо будет. Больше от него всё равно толку нетути, а так — хоть точечный щипловой массаж.
— Бабуля?! — всё ещё не веря ни глазам, ни ушам, пролепетала Ким.
— Чаво, унученька? — уставился хомяк, вернее, хомячиха, на девушку блестящими весёлыми глазками.
— Это как так?
— Да вот так. Видимо, тут так потоки завихряются, шо мени затягнуло в цю зверушку.
— Прости, — слёзы полились градом. Не ожидала я, что утащу за собой бабу Люду, да ещё в таком виде.
— Это за шо ще? — натурально изумилась та.
— Ну, — я растерялась, — вот за это, — и неопределённо покрутила ладошкой, намекая на не совсем человеческий вид бабушки.
— Тю! — всплеснула хомячиха лапками. — Было б об чём переживать! Дывись-ка! — она несколько раз подпрыгнула, смешно тряся хвостиком. — Ничё не отваливается! И даже, як шо отвалится, то пришити можно и буду новенькая. А раньше и чхнути боялась лишний раз. Вдруг яка жизненно важная запчастина видвалится. А наши дохтора тилько диагнозы по интернету могут шукати, и кажный раз попадают пальцем у… ну, пущай будет, у небо.
— Тогда ладно, — слабо улыбнулась я. — Тогда пойдёт. Только, — я опять растерялась, — а где это мы, что ты разговариваешь?
— Тебе, унуча, в каком смысле? Географически, экономически или анатомически?
— А, если три в одном? — Мысли всё же начали собираться в то место, где им и положено быть.
— Ежли три в одном, то китайцы описали бы це так: зараз мы на уровне нижних полушарий мозгу радуемся витсутствию цивилизации и представителей самой цивилизации.
— Эк ты загнула!
— А то! Китайцы — народ мудрий, даром, шо рукастый. Однаково всё фунциклирует: и руки и бОшки. Хотя нет: и руки и то, чем бОшки наполнены.
— Ба, а ты надолго здесь?
— А чаво? Вже надоела, шоль? — она подозрительно покосилась блестящей пуговицей глаза.
— Да ты что? — моё возмущение застряло в горле. — Ты даже не представляешь, как я рада!
— А, ну тода ладно, — милостиво кивнула баба Люда лохматой головой. — Тода пишлы до кухни. Трэба пообидать, вже солнце високо, а живит порожний! (нужно пообедать, уже солнце высоко, а живот пустой).
Бабуля моя по матери хохлушка южная. Замуж вышла вот в город и всю жизнь пыталась говорить правильно по-русски, но к старости хохлячьи корни всё ж прорвали русскоязычную дернину, и всё чаще в её речи проскакивал южнорусский говорок. Этакая ядрёная смесь белорусского и украинского наречия. Выходило так певуче и прикольно, что во дворе уже почти все бабушки понимали её и не переспрашивали. Но иногда, когда требовали обстоятельства, бабуля изъяснялась на чистом русском языке. Вот, как сейчас. Начинала на русском, а закончила в своей любимой манере.
— Давай, давай, шеволи ногами-то! — попрыгала она к выходу, смешно тряся хвостиком.
Я и пошевелила. Шла и радовалась: значит, дух бабулин с того света или где он там всё время был, за мной последовал. Пусть и в таком виде. Но всё ж родное …
— Ну, чаво ты тама встряла? — подгоняла меня баба Люда. Она уже допрыгала до кухни и теперь стояла, нетерпеливо дёргая усиками и прядая ушами.
— Ой, ба, у меня от всего туман в голове, — я скорчила жалобную моську, но припустила быстрее.
В кухню мы ввалились вдвоём. Наткнулись на удивлённый взгляд Малуши, который плавно перетёк в ошарашенный. Особенно после слов хомячихи:
— Дай этой припадочной чаво-нить поесть, а то еённый туман в голове скоро конденсируется у словесную воду.
— Чего это «припадочная»? Я с головой пока что дружу, и даже у нас с ней договор о сотрудничестве, ага, прям с самого рождения, — возразила я, и тут же рот наполнился слюной: так вкусно пахло что-то, что готовилось на плите!
— Эй-я, милая, да у тебе энтот договор похерился уже давно. И с головой ты не дружишь, прям с того самогу дня. Так, осталось на стадии знакомства и то, по знакомству.
— Ой, — всполошилась домовушка, — и правда, чего это я? Ты ж с дороги, устала, проголодалась, а я со своей готовкой. На вот, чайку или молочка попей, с булочкой. Булочки свежие, утречком пекла.
На небольшом столике, что скромно притулился около стеночки, по мановению маленькой ручки глюка номер один появились большое блюдо с румяной выпечкой, стеклянные стаканы в резных подстаканниках, кувшин с молоком и две кружки.
— Давай вже свои булочки, — ворчливо заявила баба Люда, сунула розовый блестящий нос в кувшин и скривилась: — Да-а-а, молочко у вас знатное, конечно, но не мартини, отнюдь.
— Ой! — вновь подпрыгнула домовушка. Она смотрела на пушистого зверька и обалдело показывала на него маленьким пальчиком. — Это что такое? Что за зверь невиданный? Тварь неведанная?
Опа! Не одной мне впадать в зоологический шок от вида новоявленных глюков. То-то же. А глюк номер два опасливо отодвинулся к стеночке и рыкнул:
— Вот не надо тыкать в мене пальцем, лучше себе в глаз, ежели не хошь мене бачить.
Вид ошарашенной домовушки впечатлял. Но нужно было возвращать Малуше способность ясно мыслить, и как можно скорее, так как на плите «что-то» очень уж сердито забулькало.
— Это, как бы сказать, моя бабушка, но в несколько изменённом виде, — я попыталась сгладить. — Эту игрушку мне подарили, и дух бабулин в неё вселился, когда мы сюда приехали.
Малуша прыснула в кулачок и посмотрела на меня сочувственно.
— Да уж, вы, леди, совсем не подарок.
— Ну-у, дорогуша, ты тоже не именинница, — огрызнулась баба Люда.
Они застыли, сверля друг друга глазами, затем баба Люда вздохнула, поняв, что питаться придётся из рук домовушки, и пошла на мировую.
— Як говорила моя подружака соседка Нюрка — в любой непонятной ситуации ставь самовар.
— А у нас нет самовара, — Малуша прижала ручки к груди и смотрела виноватыми глазами. — Как мы из этой непонятной ситуации будем выбираться?
До чего ж она наивная! Или просто отвыкла от общения? Одна ведь тут? Поневоле одичаешь. Я молча прошла вглубь и с восторгом обнаружила подобие электрического чайника, только платформы видимой у него не было, но рычажок ярко светил прямо в глаз. А по нему и клацнула. По рычажку, разумеется.
— Понятненько, — кивнула Малуша.
Я с удовлетворением заметила — первый шок у домовушки прошёл. Она подскочила к сердитому вареву, поводила пальчиком по крышке кастрюльки, там, в кастрюльке, всё успокоилось.
— А то! — баба Люда горделиво выпятила грудь. — Унуча у мене шустра, да смекалиста.
— Ты ж говорила, что она с головой не дружит? Договора у них нет? — с прищуром поймала её на не соответствии домовушка.
Но бабуля — это бабуля. Ей и при жизни в человеческом виде опасно было палец в рот совать, тяпнет так, что и голову откусит. А тут вообще — поле не паханное! Сколько новых знакомцев можно найти, в новом мире-то! Поэтому она также прищурилась и доверительно прошептала на ухо Милуше:
— Так, але сплять-то вони вместе! — и пока маленькая хозяюшка соображала, что к чему, баба Люда прошмыгнула к столу, взобралась на стул и деловито осведомилась:
— Ну, кормить нас будут? Або предложат ждать милостей вид природы? Так у нас тильки долги! И вообще, мы не гордыя, сами можемо взяти!
Я молча налила молока в широкую чашку, придвинула хомячку, предварительно оценив глазом окружность самой чашки и её соответствие хомячьей морде, а себе заварила чаю. Малуша подсунула мне мешочек с душистыми листьями, их и заварила. На некоторое время в кухне повисла тишина. Все были заняты делом. Мы с хомяком чревоугодничали, а домовушка хлопотала около плиты.
— Ох, — охнула хомячиха, отвалясь от стола, — Правильное питание — залог долгой, обеспеченной и плодотворной жизни. А самае правильная питания — в гостях, — резюмировала она. — Так шо бери, Кимка, у зубы две булочки, и у руки по одной, и пишлы наверх результат замацувать. И вообще, я б от чего-нибудь сладенького не видмолвилась бы.
Баба Люда со значением покосилась на Малушу.
— Так вот, мармеладик есть! — молвила та, и на столе появилась коробочка с мармеладом. — Яблочный! — с гордостью добавила она, уточнив: — Сама делала!
— Яблошный? — разочаровано протянула хомячиха. — Я б вид мясногу не отказалась.
— Это от какого мясного? — сразу встала в стойку домовушка. И её можно было понять. Как это она не знает такое блюдо?
Баба Люда преисполнилась своей значимости и важно кивнула:
— Ну, добре, покуль вы тут неприятно дивуете организм чаем, я поделюсь своим фирмовым рецептом!
Малуша застыла с поварёшкой в руках.
— Ох, как странно говорите, уважаемая! Такой речи слыхом не слыхивала за всё время, что здесь живу!
Я подёргала хомячка за хвостик и прошипела:
— Ба, вспоминай, что ты всю жизнь в русском городе прожила! Малуша не хохлушка!
— А жаль! — зыркнула она на меня. — Соскучилась я по родному говору.
Бабуля ушла в мир иной уж года три как. Наверное, ТАМ, в небытие, вообще не разговаривала. А при жизни она могла трещать без умолку о-о-очень долго. Например, когда я училась на курсах бариста и снимала маленькую комнатку у одной старушки, она звонила мне на городской телефон. Так вот, эта самая старушка, бывало, раз пять за час подходила к застывшей около телефона мне и осведомлялась, чего это я так долго молчу в трубку. А я не молчала, я просто разговаривала с бабулей, только не могла вставить и слово в её болтовню, поэтому приходилось лишь красноречиво слушать. Упаси боги, пропустить хоть что-нибудь! Баба Люда тогда принималась рассказывать это по второму, третьему и так далее разу. Лучше уж с первого всё услышать. Вот я сейчас тоже только промолчала на сколько могла красноречивее.
— А что ж такое этот мясной мармелад? — вклинилась в наше перемолчанивание Малуша. Видимо, в ней не на шутку взыграло поварское любопытство.
— Ладно, готовь ингредиенты, — кинув на меня взгляд победительницы, провозгласила баба Люда. — Покажу. А мне понадобиться следующее: свиные ножки, свиная рулька, морковка, лук репчатый, лавровый лист, чеснок, перчик горошком.
Я тихо тряслась от смеха, стараясь не выпустить из рук блюдо с булочками. Судя по перечисленному, бабуля имела в виду ХОЛОДЕЦ! Самый обыкновенный холодец! А назвала-то как! Мясной мармелад!
До комнаты мы еле доползли. С полным животом, да на второй этаж, это то ещё приключение. Поставив блюдо на столик около окна, я прилегла на кровать, чтоб немного уложить всё в желудке, да и задремала.
Проснулась уже вечером. Голубой свет местной луны мягко путешествовал по комнате через незакрытое окно.
— Блин! — Я кубарем скатилась с кровати. — Мне ж с оборудованием надо знакомиться! Вдруг леди прибудет с минуты на минуту, а я не в курсе, где что лежит!
Прямо в джинсах я поскакала вниз во владения Малуши. А там застала очень интересную картину: баба Люда важно восседала на высоком стульчике — знаете, такие обычно деткам маленьким ставят, чтоб они, вроде как, за общим столом могли сидеть, — и не менее важно покрикивала на суетящуюся около плиты домовушку:
— Соли трохи добавь! А лаврушку рано кидати! Рано, я сказала, весь дух спортишь! Чесночок зубчик добавь, токмо не дави, а прямо цилый кидай, остальное апосля добавишь. И огонь убавь. Варево должно слегка побулькивать, дробними пузырьками, а не кипети, прости господи, як в адовом казане.
Малуша с энтузиазмом выполняла все указания и принюхивалась к новым запахам. Как ни хотелось мне не вмешиваться, но пришлось. Да только зря я так переживала. Домовушка ткнула пальчиком на два шкафчика, что мне показывала леди, и коротко сообщила:
— Всё там.
Ну, там, так там. Я открыла дверки шкафов и потерялась «там» на ближайшее время. О таком разнообразии можно только мечтать! До глубокой ночи я возилась с турками, кофеварками, рожками, пакетиками с добавками, кофемолками и прочей дребеденью, так любимой всем кофеманами. И, когда дом почтила своим присутствием Леди Судьба, я уже полностью была «готова к эксплуатации».
По дому пробежала легкая звуковая волна.
— Леди прибыли, — пояснила нам непонятливым Малуша. — Сейчас кофию потребуют, а потом уж ужинать будут.
Я приготовилась и с туркой наперевес застыла около своей плиты. Да, кстати, для приготовления кофе тут тоже своя плита была, и на ней отделение, где можно было подогревать песок. Неожиданно ухо, где была прилеплена серьга-переговорник, кольнуло, и в голове прозвучал голос хозяйки дома:
«Кимми, я с сестрой. Удиви нас!»
— А Вы дома останетесь до утра? — вслух спросила я. Фиг его знает, куда нужно говорить, микрофона нигде не наблюдалось. А может, это односторонняя связь?
Оказалось — нет.
«Не нужно произносить слова вслух. Просто подумай, и я услышу. И, да, мы останемся до утра», — я даже представила, как леди поморщилась от моего вопроса.
Ну и что? Я же не из любопытства спрашиваю, а из профессионального интереса.
— Вино есть? — обратилась я к Малуше.
Домовушка укоризненно посмотрела, вздохнула и буркнула:
— Есть, а как жа без вина.
— Ты, чай, напоить хозяйку задумала? — хихикнула баба Люда.
— Да ну вас! — отмахнулась я. — Просто хочу приготовить кофе по-турецки на вине! Смотри, какая жаровня классная!
Да, жаровня помещалась в специальное отделение в плите, а сама она была с толстыми стенками, украшенными кованным кружевом. Такое впечатление, что прямо из кухни какого-нибудь султана или шейха.
— Лохань, как лохань, — фыркнула хомячиха, — не отвлекай нас от процесса! У нас туточки ноги вже зварылися, расчиняти трэба. Малушка, выдай этой ненормальной бутылку, нехай наслаждается!
Домовушка с недоверчиво поджатыми губами поставила передо мной стеклянную ёмкость с янтарной жидкостью. Я открыла пробку, понюхала, лизнула. То, что надо! Вино сухое, как раз какое нужно. А дальше произошло погружение меня в таинство кофеприготовления.
Первым делом надо хорошенько разогреть песок. Песок тут тоже, надо сказать, отличного качества, дома у меня была самодельная жаровня, и песок обыкновенный, строительный, — его пришлось долго промывать с кислотой лимонной, а тут песочек чистенький, меленький, беленький, вероятно и прогреваться будет быстро, и запахов посторонних не имеет. Периодически помешивая лопаткой содержимое жаровни, я достала две небольших турочки и погрузила их в песок, — пусть греются. Мне нужно, чтобы турки разогрелись до очень горяча. Приготовила небольшую подогревательную панельку — про неё я в процессе выяснила, когда знакомилась с содержимым шкафа, — и водрузила две толстостенных чашечки с подходящим объёмом, чтоб тоже грелись. Сахар не понадобится для этого напитка, а вот зёрна надо смолоть в пыль. Благо кофемолка тутошняя зверь-машина. Я переключила рычажок на самое большое число и нажала кнопочку. Как и от чего она питается, если нигде не видела электрического шнура, — понятия не имела. Вот просто на кнопочку нажала, и она зажужжала. А через прозрачную крышечку очень удобно наблюдать за процессом. Когда вся крышка «запотела» от мелкой пыли, выключила кофемолку. Помешала песок, подвигала турки. Они по самое горлышко сидели в песке и уже ощутимо нагрелись, судя по жару, исходящему от жаровни. Самое время добавлять вино. По пропорциям не стала ничего выдумывать, так и оставила — 30 процентов вина, остальное вода. Придвинула чайник с тёплой водой и налила вино в турки. Теперь меня ничто не должно отвлекать, так как обе руки были заняты. Я вращала турки по жаровне, пока вино в них не закипело. Кухню тут же наполнил приятный фруктовый запах, даже перебил чесночный, что шёл от холодца. Вино немного покипело, та-а-ак, можно добавлять тёплую воду. Добавила, теперь по три ложечки кофейной «пыли». Ложка для кофе тут тоже классная, пользоваться ею одно удовольствие. Ручка длинная, тонкая, с причудливым вензелем на конце. Теперь опять надо вращать турки и внимательно следить за их содержимым. На поверхности должна образоваться пенка, но ни в коем случае напиток нельзя доводить до кипения. Вот уже по краям турок появились пузырьки, стала подниматься кофейная шапочка. Я приподняла их, чтобы в песке оставалось только дно, — шапочка опала. И так три раза. На последнем — подождала, пока пенка соберётся в кучку, оставляя в середине маленький пятачок кофейной пыли, и вынула турки из песка. Теперь осталось только перелить в подогретые чашки и… А, кстати, с чем же мне подать кофе? Как-то не подумала. Ну не с булочкой же!
— Малуш, — пошла на поклон к домовушке, — а есть у нас такие небольшие сладости? Или воздушная халва?
— Пушмание, что ль? — равнодушно выдала та.
Я чуть не запищала от восторга. Да-да! И даже не стала исправлять её «пушмание». Лучше, конечно, какие-нибудь сладости вроде пахлавы, но и пишмание тоже очень ничего.
— А есть?
— Есть, — уже более добродушно ответила повелительница кастрюль и поварешек, когда увидела, что я вина немного только использовала, да и то весь алкоголь выпарился, пока оно кипело в турках.
Домовушка нырнула в другой хладник, а когда вынырнула, то в ручках держала небольшую коробочку с витиеватой надписью, похожей на арабскую вязь. Ну, надо же! И тут такие лакомства есть! И даже упаковка похожа на нашу.
— Вот, — она торжественно вручила мне сласть, — давно лежит. Я как-то попробовала: что-то непонятное, как сладкая вата на зубах.
— Самое то! — искренне обрадовалась я, выбрала из шкафа с посудой маленькую тарелочку с похожей золочёной вязью, переложила зеленоватые квадратики с кусочками фисташек и выдохнула: — Ну, пожелайте мне удачи!
— Иди вже отсель, — замахала лапками баба Люда, — навоняла своим кофием, тилько запах нам весь перебила.
А сама водит носом около кастрюли с холодцом, и глазки закатывает. Видимо, ей запах отварных свиных голяшек с чесноком нравится больше. Баба Люда и в человеческом виде не любила этот напиток, и всё время долбила, что «для здоровья краще компот, вид кофия колер лиця портится».
В гостиную я вошла с видом победителя в битве шеф-поваров ресторанов турецкой кухни. Стараясь не таращиться на гостью, хотя очень хотелось, сервировала небольшой столик у камина, пожелала «Приятного кофепития!» и выскользнула за дверь. Самолюбие не позволило закрыть плотно дверь, оставила ма-а-аленькую щёлочку, чтобы можно было слышать, о чём там говорят. У меня же сейчас сердце выскочит из груди от волнения. Интересна же реакция леди на мой кофе! И вот совсем не стыдно подслушивать. Не стыдно, я сказала!
— Ты горничную наняла? — мелодично проурчала гостья в ярком алом платье.
— Нет, эта девушка — барита. Она мне кофе будет готовить.
— Никогда не понимала этой твоей страсти, — фыркнула леди в алом.
Некоторое время было тихо, наконец, тишину разрезал блаженный вздох моей работодательницы:
— М-м-м! Это просто сказка! И попробуй, скажи, что не так! — это она своей сестрице.
Далее последовала вялая реакция гостьи:
— Ну, получше, чем раньше было.
Даже через прикрытую дверь было слышно то, с какой неохотой и недоумением произносила эти слова леди в алом.
— То-то же! — довольно «фыркнула» моя леди.
Только сейчас обнаружила, как вцепилась одной рукой в форменный белоснежный фартук, и расслабилась. Перспектива получить кругленькую сумму за месяц работы в этом доме обозначилась более рельефно. Я облегчённо вздохнула и на цыпочках пошла обратно на кухню.
Так потянулись дни. Первую неделю я наглым образом отсыпалась и отъедалась. Леди София носилась по своим делам, приезжала уставшая, сердитая и недовольная. Что-то у них не ладилось. На исходе восьмого дня моего пребывания в этом доме она заявила:
— Меня не будет пару дней, отбуду завтра рано утром, а ты можешь прогуляться по лесу. В нескольких минутах ходьбы протекает речка, она неглубокая и не холодная, для купания как раз. И никто не помешает. В округе нет никаких поселений, да и животных опасных тоже. Лесовой за этим следит.
Лесовой? А это ещё что за нелюдь? Хотя, по аналогии с «домовым», то есть с «домовой», можно сделать вывод: это тот, кто следит за лесом. А у нас в мире они назывались лесовиками. Возможно, ошибаюсь, ну, да ладно.
— Благодарю, леди, — я уже привычно склонила голову в знак благодарности (7 лет работы в кафе это великий опыт!). — Только боюсь заблудиться, ведь я всю жизнь в городе прожила. Вот в каменных джунглях ориентируюсь отлично, а в зелёных — шаг вправо, шаг влево — географическая катастрофа.
Леди прошуршала шелками платья до стола и указала изящным пальчиком на коробку, в которой насыпом лежали разноцветные шарики, размером с шарик для пинг-понга. Красивая коробка, резная, сквозь прорези видны эти самые шарики. Часть из них имела нежно-розовый цвет, часть — ярко-алый.
— Бери эти одноразовые порталы. Они с привязкой на дом. Пользоваться знаешь как?
Я помотала головой. Откуда?
— Просто бросаешь под ноги и шагаешь в портал. Только м-м-м-м, — она слегка задумалась. — Бери только розовые, красные без привязки, они ментального направления.
Ага. Можно подумать, я всё поняла, особенно про ментальное направление. Хотя, розовые, так розовые. «Клиент всегда прав». На этом ликбез закончился.
— Они, наверное, дорогие, — вздохнула я. Честно, не хотелось бы, чтоб из зарплаты потом вычитали. И дома могу посидеть. Не велика в перьях, как говорит дядя Коля.
Леди равнодушно пожала плечами:
— Не знаю, меня ими брат снабжает, а зачаровываю сама, — тут она лукаво блеснула глазами: — Бери, сколько нужно будет! Не бойся, считай, что это тебе мой подарок.
Эх, знала бы, что подарки Леди Судьбы все, как один, с секретом! Но я... Я сервировала стол к ужину и пошла на кухню, — сказать Малуше, что хозяйки пару дней не будет.
На кухне, как всегда в последние дни, шёл жаркий спор на кулинарную тему. Сегодня домовушка и баба Люда выясняли, как правильно готовить рассольник — с рисом или с перловкой? Вдруг баба Люда застыла, смешно встопорщив шерсть. Я проследила за её взглядом и сама чуток поёжилась: по кухне вышагивал сфинкс. То есть не тот сфинкс, который египетский, а тот, который кошка породы сфинкс.
— Это что за чудовищ-щ-ще? — страшным свистящим шёпотом вопросила бабуля.
— Это кошка, ба, — хихикнула я.
— А, это! — отмахнулась Малуша, сосредоточенно помешивая мусс в кастрюльке. — Хозяйская любимица. Обычно она в другом доме живёт, но иногда хозяйка привозит её сюда, так сказать на вольный воздух.
Ага. У нас это называется — проветрить хвост. Бабуля некультурно икнула. А я призадумалась: когда леди привезла сюда кошку и почему мы раньше не встретились? Бабуля продолжила всё тем же шёпотом:
— Я многое повидала и усё понимаю, но почему вона наизнанку?
— Ба, это порода такая!
Домовушка сняла кастрюльку с плиты, поставила на резную подставочку и только тогда засюсюкала с кошкой:
— Ты ж моя красавица, ты ж моя хорошая, кушать хочешь?
«Красавица» прошествовала к окну, взмыла в одном изящном прыжке на подоконник и улеглась, поджав передние лапки.
— И це чудовисько ви называете кишкой? — поперхнулась баба Люда. — Та ви на лапы её подивитесь!
Мы с Малушей дружно уставились на обтянутые светло-серой кожей костистые конечности.
— Обыкновенные кошачьи лапы, с острыми коготками, — Малуша пожала плечами и непонимающе повернулась к хомячихе.
— Це у обныкновенных котив лапки! — возопила та. — А у вашого чудовиська кулаки! Вы тилько подивитесь!
Мы с домовушкой опять воззрились на кошкины конечности, но более внимательно. Мда-а-а, в чём-то бабуля права. Чудовисько в ответ совсем недружелюбно оскалилась. Ой, чую я всем своим нутром, что аукнутся нам ещё бабулины возмущения!
— Маркизушка, лапочка, не нервничай, — засуетилась Малуша, видимо, тоже почуяв что-то такое похожее, — давай, я тебе сливочек налью! Свеженькие, только сегодня доставили!
Семенящей походкой она кинулась к хладнику за банкой сливок.
— Маркиза? — взвыла возмущённым сусликом баба Люда. — З неё маркиза, як з мене царивна-леблядь! Чудовисько лысо, а не кишка!(кошка).
Чудовисько злобно прищурилось, внимательно изучая объект будущей охоты. Не знаю, чем бы это всё закончилось, если бы не Малуша с полной миской жирных сливок, в которую Маркиза тут же опустила морду.
— Не в коня корм, — не унималась баба Люда, — стильки жрёт, а тоща, як вобла навесни.(весной)
Маркиза сверкнула жёлтыми мстительными глазами, но демонстративно продолжила невозмутимо лакать. Дескать, у меня сейчас более важное занятие, а с вами я после разберусь, на сытый желудок. У меня тут же вспыхнула в голове новая идея, как использовать сливки для кофе. Но это потом, надо только узнать: как относится к ним леди. А сейчас я схватила бабу Люду в охапку, и, не слушая её верещание, поскакала наверх. Не нужны мне выяснения отношений между меховым и не меховым зверьём.
Хомячиха ещё долго припоминала мне наш демарш из кухни, бурчала, устраиваясь в своём логовище из тёплого одеяла на кресле, и воспитывала такую непутёвую меня.
— Кимка! До 25 лет дожила, а розуму не нажила! — вещала она, высунув розовый нос из своего кубла. — Я в твои годы вже вдруге раз замижня була и бабке твоей сопли вытирала, а ты усё бережёшься непонятно для чого. Золота вона у тебя, шо ль? Досидишься в дивках, мохом усё позарастэ так, ще и не пробитися никому.
Я молча натянула пижаму и нырнула под одеяло. Какой толк спорить с бабой Людой? Её и наши бабки-спорщицы во дворе не могли переговорить, как в той поговорке: от семерых еле отбрехалась. Моя бабуля от всего двадцатичетырёхквартирного дома могла отговориться, куда уж мне, после вдолбленного дядей Колей «Клиент всегда прав!». Да и с утра леди, с вероятностью 100 процентов, потребует кофе.
Сварю ей американо. Зёрна обжарила ещё утром. Я каждое утро готовлю зёрна на четыре чашки. Обжарила, остудила и перекладываю в ёмкость с герметичной крышкой и клапаном для «отдыха» на пару дней. Сразу после охлаждения готовить пробовала, но не понравилось — теряются некоторые нотки вкуса. Так что лучше дать зёрнышкам отдохнуть и раскрыть все свои вкусовые качества. Каюсь, тоже участвую в кофепитии, хотя бы пару чашек выпиваю. Дома пила больше, а тут страшно, ведь мы не обговаривали эту деталь нашего договора, а без разрешения неудобно. На две чашки мне Малуша даёт добро, так что здесь без зазрения совести. А вот больше… До дома потерплю. А обжаривать кофейные зёрна тут просто в удовольствие! Только я никак не могла допытать у домовушки: откуда хозяйка приволокла такой ростер? У нас, в нашем мире, барабан, куда помещают зёрна, делают из металла, и для того, чтобы посмотреть на какой стадии обжарка, приходится пользоваться ложечкой — доставать небольшую порцию из барабана. А тут — он полностью прозрачный! Всё можно контролировать, не прерывая процесс. И горелка под барабаном на весь его бочок, а не просто круглая, как у нас, то есть прогрев идёт по всей площади. Здорово! Это сокращает время до крэка — времени, когда из зерна начинают выходить газы. Жаль только, что такой ростер я не смогу увезти в свой мир — он тоже работал не пойми на какой энергии, так как никакого шнура за ним не наблюдалось.
Всё. Спать.
Я открыла глаза. По комнате начинали робко шагать сиреневые лучи рассвета. Значит, самое время вставать. Леди предупредила, что уедет рано утром. Быстро проделав утренний туалет, тихонько спустилась на кухню. Дом ещё спал. Мне нравилось такое время: можно побыть наедине с собой, выпить чашечку кофе с кусочком горького шоколада, не спеша подкорректировать планы на день и вообще подумать о житие своем. Чем я сейчас и занималась. Благо кофемолка мало того, что зверь-машина, но и бесшумная. Тоже на неё облизывалась, но понимала, что и тут без вариантов — не будет она работать в моём мире. А жаль.
— Чего полуночничаешь? — спросила появившаяся домовушка.
— Скорее уж полуутриннячаешь, — улыбнулась я маленькой женщине. — Что у нас сегодня на завтрак?
— Блинчики сейчас спроворю. Хотела с малиновым вареньем, да оно закончилось. Леди Любовь уж очень уважает его, а вчерась всё, видимо, подъела, — она огорчённо шныряла по полкам кладовки, из-за этого голос слышался глухим и мало разборчивым.
— А если купить малинки? Рынок у вас есть?
— Есть, а как жа! — высунулась она из-за двери. — Да только зачем покупать-то? Она растёт тут недалече. Вот Сильван как придёт, так я его пошлю.
Сильван — это наш лесовой. Небольшой мужичок с окладистой светло-русой бородой и такими же русыми густыми кудрями. Я его пару раз видела здесь, на кухне, когда он приносил что-то из заказанного Малушей. Между двумя этими маленькими нелюдями ощутимо искрило симпатией, однако, они смешно пытались скрыть это от нас с бабой Людой. Да только мою бабулю не проведёшь.
— Ты бы бачила, як Малушка заманливо холодец навиртала! — делилась она своими впечатлениями. — Трескати банан и дура може, а ось холодцем мужика запалити — это, я тоби кажу, умети надо! А хто научив? Баба Люда научила. И тебя научу, горе моё бесхозяйное, — добавляла бабуля, каждый раз сетуя, что так рано пришлось уйти в мир иной, не успев пристроить меня, неприкаянную, под крылышко какого-нибудь «стоящого мужичка».
Да-а-а, «мясной мармелад», как окрестила холодец Малуша, пришёлся лесовому по вкусу. Он наяривал его за обе щёки, а уж после того, как баба Люда ещё и горчицу ядрёную научила домовушку делать, так и за ушами трещало. Ага, даже я слышала. А Малуша только подкладывала, да вздыхала. Своими вздохами она вводила бабулю в замешательство.
— Ну як можна бути такою дурою? — возмущалась она. — Мужика трэба брати, пока вин тёпленький! И не дивысь на мене так. Баба Люда знае, шо говорить! У бабы Люды опыт! На чотырьёх мужах випробованний!
Короче, бабуля была полна решимости устроить нашу с домовушкой личную жизнь. Хорошо ещё, что на леди не покушалась. Наверное, лапки не дошли, ведь первоочередными задачами были мы с Малушей. И она постоянно твердила, что не даст нам умереть, пока не пристроит к какому-нибудь «стоящему мужику». А мужик просто обязан быть стоящим, поскольку она своё дело знает и воспитанницы её, — то бишь мы, бесхозные, — «дивки правильни и серьёзни».
Вот сейчас эти «дивки» наслаждались утренней тишиной и отсутствием тотального бабыЛюдыного контроля. Я уже нагрела воду для кофе, — был тут чайничек со встроенным термометром, мечта! — и ждала, пока придёт на переговорник сигнал от леди. А заодно и планировала предстоящий день. Так как леди покидала дом на пару суток, то у меня выпало свободное время, и я решила провести его с пользой, а именно — сходить по ягоду-малину.
— Малуш, а где эта малина растёт?
— Да ты, никак в лес собралась? — всплеснула ручками домовушка. — Погодь, покуда солнышко встанет, да росу утренню приберёт, а то все ноги промочишь и юбки выпачкаешь.
Вот уж в чём в лес я не ходила, так это в юбках. На этот случай у меня есть джинсы, — не убиваемый вариант! Но об этом промолчу. Не хочется портить такое спокойное и тихое утро.
— А, может, всё ж, Сильвана подождём? А то, не ровен час, и заплутаешь. Места у нас хоть и спокойные, Сильван свою работу знает, но всё ж.
— Не, Малуш, мне леди порталами одноразовыми разрешила пользоваться, не заплутаю.
— А-а-а-а, ну, тода, конечно, — закивала головой домовушка и поставила на плиту сковородку.
Глядя на то, как маленькие ручки споро управляются с тестом, у меня неожиданно возник вопрос:
— А куда ты деваешь еду, которую не съели?
Готовит-то Малуша много, и не каждый раз всё съедается.
— Так по порталу в кафе суседнее переправляю, а они продукты после передают. Расчёт у нас ведётся. И остальные продукты там же закупаем.
— А не дешевле других поставщиков найти?
— Может и дешевле, да только хлопотно это, — домовушка ловко сняла блин со сковородки и промазала его маслом. — Мы ж не каждый день готовим, а как хозяйка тут. Да и удобно. Бывает, принесётся откель, вся взъерошенная, злая, а у меня готового мало чего, так я в кафе запрос — раз! И мне всё свеженькое. И за качество продуктов хозяин головой отвечает, так что я спокойная на этот счёт.
О, как! А домовушка-то у нас расчётливая оказывается! И только я хотела уточнить про кафе, как просигналил переговорник. Ну, немного времени на варку и всё готово! И Малуша успела горку блинчиков напечь.
Как и планировала вечером — буду готовить американо. Классический американо немного отличается от кофе по-турецки. Для этого напитка в подогретую турку(!) кладут одну-две ложки кофе, — это кто как любит, — прогревают его до появления сногсшибательного аромата, затем добавляют сахар — опят-таки, по желанию, перемешивают, а только затем в ход идёт вода. Горячая или холодная. Мне больше нравится чуть тёпленькая, так, на мой нюх лучше раскрывается букет. Водички наливаем по самое узкое место в турке и ставим на медленный огонь. Доводим до образования кофейной пенки, как только шапочка начинает подниматься — убираем с огня, даём ей осесть и опять на плиту. И так три-четыре раза. Даём немного опасть, постучим, туркай по столу, добавим ложечку холодной воды — чтобы быстрее осела гуща, чуток дадим постоять и переливаем в тёплую (!) чашку. Всё! Можно, конечно, добавить специи вместе с молотым кофе, кто-то кладёт соль — совсем чуть-чуть, пару-тройку кристалликов, — но я предпочитаю без всего этого. Просто: вода, кофе, сахар и хорошее настроение!
Завтраком леди осталась довольна. Кофе мой похвалила, напомнила про порталы-шарики и… исчезла! Вот прямо — раз! — и нет её в комнате! Чудеса. Раньше думала, читая книги, чего это все попаданки так удивляются. Должны же они понимать, что в мире магии всё по-другому, а теперь сама каждый раз удивляюсь и испытываю непередаваемые ощущения от столкновения с магией.
На кухне Малуша тщательно вымывала свиные ножки и рульку. Я усмехнулась — ждёт своего Сильвана, если холодец ставит вариться. Пока сгружала посуду в специальный шкаф для мойки — что-то сродни нашей посудомоечной машине, — она деловито сложила всё в кастрюлю и зажгла печь.
— А ноги почистила? — раздалось сварливое и нашим очам предстала лохматая недовольная баба Люда. — Шкуру подрала? — она, переваливаясь, прошла к стулу, кряхтя забралась на него и хмуро уставилась на домовушку. — Ноги должны промочитися у холодний води 2–3 часу. А тильки потом пошкуритися и поставити варити. Не забула?
— А как жа? — всплеснула руками Малуша. — Всё чин по чину, как ты учила!
— А то! — хмыкнула хомячиха, на этот раз довольно. — Так и надо! — Она со вкусом потянулась и переключилась на меня. — Ну, унуча, чим сьегодни займёмося? Може, в село сходимо? Людей поглядимося, к нелюдям придывимося?
Идти в селение не хотелось от слова совсем. Чую, что бабуля начнёт присматривать там мне жениха. Ведь все уши прожужжит. Нет. Лучше — в лес, на свободу. Там свататься некому.
— Не, бабуль, — с самым серьёзным видом, на который только способна, заявила я, — у нас варенье малиновое закончилось. Надо сходить в лес и нарвать ягод. А Малуша сварит новое.
Вопреки ожиданиям, баба Люда милостиво согласилась.
— Ну, в лес, так в лес. Хвист и правда трэба провитрити. Колысь йдэмо? — осведомилась она, попутно зорко следя за действиями домовушки.
А та, тем временем, готовила всё для заварки горчицы.
— Розсил огурковый е? — деловито спросила баба Люда. — На розсоли знатна горчица виходить.
Домовушка озадачилась.
— Маринованные огурцы или квашеные?
— А це на любителя, — с видом эксперта мирового масштаба кивнула бабуля. И уже мне: — Ты поела? Пидэмо вже, набридло мени дома сидети, аж стины тиснуть.
— Щас! Только шарик путеводный возьму! — Я с готовностью поскакала наверх за порталами.
— Тьфу, ты, оголошенная, — бурчала бабуля, прыгая за мной. — Не-ет, пора замиж, пора! З дитём, або з животим особливо не побигаешь, — пыхтела сзади меховая сводница.
В кабинет, где лежали шарики-порталы мы ввалились вместе. Хомячиха опасливо прядала ушками и морщилась.
— Ох, як смердить духами! Чисто кофием твоим!
А я зависла перед коробкой. Вот, убей — не помню, какого цвета мне нужны шарики! Красные или розовые? Наверное, произнесла это вслух, так как баба Люда, деловито проскакав до стола и сунув розовый нос в коробку, сморщилась и выдала:
— Ну, конечно червони! На фига нам розовы? Блидни и некрасиви. А червони — само те!
И с победным видом вытолкнула из коробки два красных шарика. Э-э-э-эх, и зачем я послушала эту неугомонную горе-сваху!
Под неодобрительным взглядом Малуши — я всё же надела джинсы! — и под довольное бабыЛюдыно: «Пущай подывяться, яки у моей унучи ножки!», я собиралась в первую вылазку за стены этого гостеприимного и щедрого, в плане размера будущей зарплаты, дома. Домовушка всучила мне корзинку для ягод и сумку с едой, сопроводив наставлениями:
— На свежем воздухе аппетит играет! И не тяни в рот всё, что нравится, можешь отравиться. До смерти не отравишься, конечно, а вот все кустики по пути будешь удобрять до самого утра.
— А неча всяку пакость в рот тягнути! — согласно кивала баба Люда. — Нас и тут добре кормят!
И мы пошли. Солнце как раз поднялось, приветливо ласкало своими лучами мою бледную, не избалованную городским солнцем и солярием, кожу. Правой рукой я держала корзинку для малины, на левом плече висела сумка с провиантом и хомяком. Баба Люда высунула мордочку, пошевелила усами, втягивая утренний свежий воздух и постановила:
— Сгодится. Почапали!
Малуша очень подробно рассказала, куда идти, даже ориентиры описала, но… Пресловутое «но»! Я же предупреждала леди, что страдаю географическим, вернее, топографическим кретинизмом, как говорила подруга Люська! Результат — мы заблудились. Поначалу баба Люда подхихикивала, но к вечеру ехидства значительно поубавилось.
— Ось шо ты за детина такэ? — философствовала бабуля, сидя в полупустой сумке. — Тобе ж пояснили, розжували, куды и як идтить, а ты?
Я благоразумно помалкивала, ибо знала: стоит только открыть рот и что-то вякнуть, баба Люда не заткнётся до самого дома. А так у неё нет повода для столь длительных нравоучений. Я же внемлю! Внезапно она затихла и принялась копаться в сумке. Моя интуиция заворочалась в предчуствие «чтотонетака».
— Яка ты всё ж дурёха! — радостно воскликнула баба Люда из сумки. — Про шарики, шо хозяйка подарувала, забула! Ось! — и высунулась, держа в вытянутых лапах красный портал. — Це як у сказки: кинь клубочек, вин тебя до суженого и приведе!
Кому что, а бабе Люде меня б замуж выпихнуть! Я разозлилась не на шутку. Тут ноги уже не ходят, устала так, что хочу сдохнуть и спать! А бабуля… И тут ОНО и произошло. ПЕРЕХОД. Чёрт бы побрал эти корни! Какой-то из них неожиданно выставил свою корявую подлючью сущность прямо мне под ноги. Выставив руки перед собой, я изящной коровушкой полетела на земельку сырую, а баба Люда с испугу выронила портал. Он и активировался. Мда. Надо было брать «розовы». Вот и провели внеплановый ликбез по порталам с ментальной привязкой.
Падала я долго. Несколько раз переворачивалась и летела совсем в другом направлении. Баба Люда сначала вопила, потом заткнулась, только тихо взвизгивала, когда мы меняли курс. Слава богу, что я как-то умудрилась вдохнуть перед тем, как провалиться в этот чёртов портал, и воздуха до сих пор хватало. В голове каруселью крутились две мысли: 1 — Чтоб я ещё раз!.. 2 — Да ни в жизнь!!!
Хрясь! Это я рухнула на что-то. Это «что-то» оказалось «кем-то». Вернее, мужчиной. Очень симпатичным мужчиной, который, судя по тому, что возлежал на широченном ложе со шкурами, мирно спал. Угу. До того момента, пока я не вывалилась прямиком на него из воронки портала. А сейчас хозяин ложа мрачно взирал на мои растрепавшиеся кудри и сопел. Яростно так сопел, смачно, раздувая крылья породистого носа.
— Ой, — только и смогла пискнуть я, аккуратно, чтоб не потревожить ещё больше, пытаясь сползти на пол.
Должен же быть пол под кроватью! Она же на чём-то стоит! Пока я шарила ногой по низу, баба Люда решила взять управление нашим спонтанным знакомством в свои руки, то есть лапы.
— Итить твою! — крякнула она из сумки. — Кимка! Хватай мужика, поки вин не расчухал шо до чого! Ты поглянь, який екземпляр! И, главное, ничийный! Кольца-то нетути!
Как она смогла рассмотреть руки мужчины со своего ракурса, понятия не имею. Наверное, тут сыграл четырёхмужний опыт.
До пола я так и не дотянулась. Решила, пока «вин не расчухал» сползти куда упаду. Что-то у меня мурашки на спине всполошились от страха. А у мужика глаза стали наливаться бешенством. Мамочки… Они у него синие-синие, как умытое тёплым дождём весеннее небо… И волосы… Золотые кудри рассыпались по плоской подушке спелой пшеницей. Господи, не дай мне потерять себя полностью, так как голову я, похоже, уже потеряла. Перекинув вторую ногу, попыталась скатиться вниз. Не тут-то было. Мужик облапил мои нижние полушария мозга своими лапищами и водрузил на прежнее место. А руки-то у него горячие-горячие!
— Кимка, ты думаешь, шо вин молодий або тильки прикидается? — не унималась баба Люда. — А то я знаю цих магив. Наколдують собе внешность бога Любови, а у самих аппарат миж ногами вже давно пидлягае утилизации за вислугою лет.
Ну, что молодой, я это чувствую очень даже явственно. Аппарат в рабочем состоянии. Даже больше скажу — уже готов к работе. А вот насчёт «мага», — тут не знаю. У меня у самой способностей никаких, ауры не вижу, магических потоков не ловлю, эманаций не ощущаю.
А тем временем горячие лапищи взбешённого мужчины настойчиво стали прокладывать путь к моей девичьей чести, то есть полезли под ремень брюк. Чтобы там баба Люда ни говорила, но расстаться с ней — честью — вот так вот, неизвестно с кем и неизвестно где, — это никак не соответствовало моим мечтам. И вообще, что этот хам синеглазый себе позволяет? Нет, я, конечно, согласна компенсировать столь неординарную побудку, но не своим же телом! У меня, между прочим, в сумке что-то из съедобного осталось, и судя по жалобному поскуливанию мужского проснувшегося желудка, — это вполне себе достойная замена. Короче, я заорала так, что у самой уши заложило, не то, что у объекта напротив, вернее, подо мной. У него от неожиданности ослабла хватка и я мигом воспользовалась этим и кубарем скатилась с кровати.
Мужик, морщась, прочистил ухо и скорбно вопросил:
— Что ж ты так орёшь?
— Ось и я хочу зпросить про тож, — прокряхтела баба Люда, выбираясь из сумки. — Глотка луджённа, а розум дивочий. Профукала мужика, дуринда! Такий момент був! Ех! — Она никак не могла выбраться и бурчала себе под нос: — Соромишься, чи шо? Так я не дывлюся, а хоч би и подывилась, шо я там нового побачила бы? А ничого. Тильки душею отдохнула бы и про молодисть свою зпомнила. Эх, Кимка, дура дивка, ей богу, дура!
Всё ж она выбралась из сумки и облегчённо выдохнула:
— Хух! — села на попу и сложила лапки на пухлом животе. — И чо зенками лупаем? — грозно зашевелила она усами. — Не вишь, шо дамы с дороги? Где у тебя тут условия? Помытися с дороги, та повечерять трэба.
Златокудрый от хомячьей наглости слегка подзавис. Он медленно сел на кровати, прищурил синие глаза и стал внимательно разглядывать радужный комок шерсти, который принялся расхаживать по небольшой комнатушке и совать нос во все углы и закутки. А чего там искать? Одна комната с бревенчатыми стенами, кровать на полкомнаты, запылённое окно, что еле пропускало свет и какое-то устройство непонятное в углу. Может, минипечка? И где дверь? Никакой двери я не наблюдала. Через потолок сюда он ходит, что ли.
Я отползла подальше, судорожно соображая куда бежать. По-хорошему, надо бы бабу Люду в охапку и тикать, но пока я буду её ловить, мужик поймает меня и… А что будет дальше, об этом думать не хотелось. Вон как глазищами сверкает!
Атмосфера в хатёнке накалялась с каждой минутой. Повисшая в воздухе тишина, безмолвно переругиваясь с летающей пылюкой, — это мы своим попаданием подняли тут кучи пыли, — намекала на более громкое и бурное развитие событий.
— Это что? — синеглазый, изловчившись, сцапал хомяка за шкирку.
— А ну, видпусти! Фулюган! Поставь, кажу, на мисто, откель взяв! — истошно верещала бабуля.
— Баба Люда, — ответила я, зачарованно глядя в синие очи.
«Фулюган» невозмутимо приподнял хомячиху за хвост, обозрел пушистую задницу и хмыкнул:
— Ну, что не «деда», это я вижу. ЭТО вообще ЧТО? — не обращая внимания на возмущённые вопли тяжёлой тушки хомячихи, он встряхнул её, словно скорняк, когда рекламирует покупателю свой товар.
Я пожала плечами.
— Была игрушкой, а потом вот, — развела руками, — заговорила бабыЛюдыным голосом.
— Я бы сказал «разговорилась», — хозяин хаты разжал пальцы, и баба Люда шлёпнулась на пол, подняв очередную кучу пыли.
Потерев ушибленный бок, она тихо выругалась и храбро спряталась мне за спину.
— Кимка, — прошипела бабуля, теребя ремень от джинсов, — давай отсель тикать, бо чую, шо екземпляр для тебе непидходяший. Рука тяжёлыя у нёго, и глазюки похабни, — пояснила она следом. — А шо? Буде потим по бабам бигати, вытягай його потом з постелей чужих. Воно нам надь? — задала бабуля риторический вопрос и сама же ответила: — Нам такэ чм… диво не надь. Пишли шукать шо получшее. И де тута выход? Ни фига не бачу. Пылюки, словно тыщу лет не прибиралися.
Я тоже не смогла обнаружить, где тут дверь, поэтому благоразумно промолчала, только притиснула хомячиху к стенке, чтобы не выскочила ненароком. А потом, как увидела, что мужчина поднялся во весь свой немаленький рост, и вовсе впала в ступор. Да он одним пальцем зашибёт нас!
Златокудрый меж тем сложил руки на могучей груди и ласково так, с плохо скрываемой злостью, пророкотал:
— Ну, что ж, гости дорогие, нежданные и нежеланные, расскажите мне: как вы сюда попали через мою защиту?
Мы с бабулей переглянулись. А что сказать? Что он не понял очевидного? Я сама не знаю, почему нас сюда занесло и, главное, КАК! Но у бабы Люды было, как всегда, своё особое мнение.
— Я ось тэж хотила зпросить живчиков своего второго мужа, когда розумела, шо залетела. Не получилося. Они не балакучи попалися, но дюже хвостатые. Сразу двоих окрутили. Ага. Машку и Сашку. Кстати, — она обернулась ко мне, — Машка це твоя бабка. Ось, шо бывае, колысь мужик нацюцюрник не одягае.
— Какая Машка? Какая Сашка? Какой нацюцюрник? — у златокудрого брови полезли на лоб поперед глаз.
— Та знамо якый, — в возмущении подскочила баба Люда. — За 10 рублив за штуку, в любом магазине на кассе продають! А вин грощи зажал, падлюка!
Мужик, по ходу, совсем потерял нить разговора. Это же моя бабуля! Она кого хочешь с толку собьёт.
— Я вас про эту хибару спрашиваю? — разъярённо рявкнул он.
Мне показалось или на самом деле стены дрогнули и крыша скособочилась? Ну и голосище! А ещё мне пенял на мой визг. Даже пылюка мгновенно рассредоточилась по стенкам и прилипла намертво, никаким доместосом или Мистером Пропером не отчистить.
— Та хто ж знае вашу магию, итить её! — бабуля всплеснула хомячьими лапками. — Йшли, никого не трогали, и тут тоби — раз! — и моя унуча у тоби на брюхе разлеглася!
— Так! Стоп! — громыхнуло опять и барабанные перепонки жалобно тренькнули. Так и хотелось вопросить в обратку: «Что ж ты так орёшь?», но он продолжил уже совершенно спокойно: — Сели обе сюда! — повелительно ткнул на кровать. — И обстоятельно рассказали. Хотя, нет! — он перевёл взгляд синючих глаз на меня: — Рассказываешь ты! А ты, — зыркнул на хомячиху, — молчишь! Иначе распотрошу!
— Та я шо? Я ничОго, — бормотала баба Люда, повиснув на ремне джинсов, пока я на цыпочках кралась к кровати. — Я мовчу.
Златокудрый подождал, покуда я примостилась на краешке и только затем поторопил:
— Ну?
— Ни нукай, — огрызнулась баба Люда, — не запрягти ишо!
Пришлось ущипнуть её за попу. Бабуля недобро покосилась на меня, но замолчала.
— Да в принципе и сами не понимаем, — откровенно призналась. — Я работаю в кафе, кофе делаю, — коряво, но, кто его знает, может он не знаком с нашей земной классификацией профессий, — сейчас в отпуске, но сюда меня пригласила постоянная клиентка. Я у неё сейчас подрабатываю. Малуша хотела блинчиков с малиновым вареньем напечь к завтраку, а варенье закончилось, а малины нет. Вот и пошли мы с бабой Людой за малиной. Заблудились. А леди дала нам портал, чтобы мы, если заблудимся, его активировали и сразу дома были. Я споткнулась, бабуля портал уронила, но он оказался неправильным, он активировался сам и мы тут оказались.
— Ясно, — синеглазый помолчал, затем спросил: — А эта леди, она кто?
— Богиня, — с печальным вздохом призналась я, ожидая, что меня сейчас примут за умалишённую.
— Та-а-ак, — мужик, напротив, стал проявлять наиживейший интерес. — А где ты с ней познакомилась?
— В кафе у дяди Коли. Я там работаю бариста, — всё же вырвалось.
— Ты из другого мира, что ли?
— Ну да, — мне стало страшно. Реально страшно. Вдруг, тут не привечают иномирников? Ведь бывает же!
— Оч-ч-чень интересно, — протянул хозяин хибары. Между прочим, сам так назвал своё жилище. — А скажи-ка мне… Кстати, тебя как зовут?
— Ким.
— А скажи-ка мне, Ким, как зовут ту леди?
— София, — понурилась я и внутренне съёжилась. Ну вот. Сейчас и смерть моя настанет, и я денег, обещанных леди, не заработаю, и не поступлю в институт, и не…
Все внутренние метания прервал громоподобный хохот. Синеглазый ржал как в первый или последний раз в жизни. Отхохотавшись, он хлопнул себя по мускулистым бёдрам, и сказал:
— А нет ли у этой Софии чудесной кошечки Маркизы?
Я обрадованно закивала, а баба Люда пробурчала:
— А то як же ж! Чудовисько облизлое, тьфу ты, господи, а не кишка!
И усунулась обратно мне за спину.
— Ладно. Знаю я эту богиню. Сейчас верну вас к ней.
Я облегчённо выдохнула: за сумасшедшую не приняли, убивать не собираются, а собираются от меня избавиться. Здорово. Жаль только, что знакомство наше ни к чему хорошему не привело.
Мужчина выпрямился, развёл руки в стороны, затем резко сомкнул ладони и… Ничего.
— Что за ррырх, — пробормотал он и опять развёл руки в стороны. И опять ничего. — А ну-ка, так, — он с явным беспокойством покрутил кистями рук над полом. Ничего не произошло. — Не понял, — помотал головой и повторил движения.
— Чого ж тута непонятного? — выглянула из-за спины баба Люда. — Немае у тебе магии. Хе-хе, скончилася.
— Да не-ет, — синеглазый рухнул рядом. Кровать обиженно крякнула, прогнувшись от тяжести. — Кончиться не могла. Если только… — он с усилием потёр лоб. — Она ещё не проснулась.
— Кто? — это мы с бабулей в один голос.
— Магия моя, — задумался мужчина. — Я был в магическом сне. А вы меня из него вырвали. Но магия так и продолжает спать.
— И когда она проснётся? — осторожно спросила я, внутренне ликуя, что расставание откладывается. Знаю, что это нехорошо, но мне не стыдно. Вот нисколечко!
— Понятия не имею, — он растерянно поморгал обалденными глазами.
— Тогда нам надо самим до дома добираться, — решила я. — Проводишь? А то страшно по вашему лесу ходить. Тебя как зовут?
— Вишна, — на автомате ответил он.
— Дозвольте направити ваш разговор в потрибне русло, — активизировалась хомячиха, сообразив, что убивать нас и кормить тут не собираются. — Вопрос першый: де дверь?
Мы с Вишной, — какое интересное имя! — посмотрели друг на друга, потом пошарили глазами по стенам и опять уставились друг другу в глаза.
— А у вас только один неправильный портал был?
Что-то мне эта фразочка показалась знакомой. Но это после, а пока:
— Ба! Точно! Ты же два шарика брала!
И бросилась к сумке. Вывалила всё содержимое на меховую шкуру, что служила постелью, и принялась судорожно рыться. Но кроме пакетов с хлебом и сыром и бутылки с водой, полупустой, кстати, ничего не обнаружила.
— А где?
— У надёжниму мисти, — мрачно выдала бабуля.
— И где это место? — вкрадчиво спросил Вишна.
Чёрные блестящие глазки хомяка воровато забегали, но, припёртая к шкуре неведомого зверя, баба Люда вынуждена была признаться:
— Ось, — она похлопала себя по пухлому пузику. — Я його проковтнула. Нечаянне! Чесне слово!
Мы с синеглазым разочарованно простонали.
— И вообще! — Баба Люда сиганула на пол и обвинительно вытянула лапку в сторону Вишны. — Це ти в усёму винен! Ничого було так орати! Я зпереляку! Мало не вдавилась, меж прочим!
— Ну-у-у, — промурлыкал «виновник» исчезновения второго портала, — если портал в животике, то достать мы его можем прямо сейчас!
— А я не хОчу в туалет! — завопила бабуля и опасливо отодвинулась подальше от нас, поближе к стеночке.
— Ещё чего! — фыркнул синеглазый. — Я прямо из живота достану. Вот вскрою и достану.
Тут уж завопила я:
— Нет! Не дам!
Баба Люда, почуяв поддержку, прыгнула мне в руки и стала пытаться залезть под блузку.
— И тем приятнее мне будет выковыривать тебя! — ухмыльнулся гад златокудрый.
— Через мой труп! — прошипела я.
Вишна опять рассмеялся и дружелюбно сказал:
— Ладно. Уговорили. Пойдём другим путём.
— Через трубу, что ли? — полюбопытствовала я. — Так и трубы нет.
— Зачем? — он искренне удивился. — Я просто проломлю стену!
Вскочил с кровати и … просто проломил. Несколько брёвен вылетели наружу, оставив после себя достаточно широкий проём. Через него мы и выбрались.
— Ну вот, — отряхиваясь, сообщила пыльная я, — теперь надо добраться до ближайшего селения.
— Я тебя огорчу: тут нет никаких селений. Этот мир необитаем, — усмехнулся Вишна.
— Да нет, — ехидно оскалилась я, — это я тебя огорчу: очень даже обитаем. Только я не знаю — кем. Но Малуша заказывает еду в кафе. Значит, кто-то тут живёт, и довольно неплохо, раз может себе позволить питаться в кафе.
— Подожди, — Вишна ошарашенно замер. — Ты хочешь сказать, что тут ЖИВУТ мыслящие существа?
— Ага, — я подхватила лежащую на траве хворостинку и помахала ею в воздухе. Ничего так, сойдёт на всякий случай.
— А какой сейчас год? — его голос звучал глухо и надломлено.
— Я не знаю, — пожала плечами и пояснила на хмурый взгляд синеглазого: — Я ж с другого мира. Не знаю тут ничего. Жила у леди Софии, никуда не выходила, только со слов домовушки представление имею.
Мы всё ещё продолжали топтаться около полуразрушенной избушки. Вишна на некоторое время ушёл в себя, а я его не торопила. Пусть немного пообвыкнет. Наверное, долго спал.
— Домовушка, — повторил он за мной пару минут спустя, — значит, тут есть магия.
— Конечно есть! — поддержала я его с горячностью. — Ты бы видел кухню у леди Софии! Там чего только нет! И работает всё без электричества!
— Электричество? — опять эхом повторил он. — А как твой мир называется?
— Земля.
— Земля… Не может быть.
— Чаго його зайило? — осведомилась хомячиха. Она уже перестала беспокоится за целостность своего игрушечного тела и теперь беспечно прыгала по траве. — Як пластинку стару на патифони шо у сарайке на даче захован.
А Вишна стоял, закрыв глаза, и на лице его породистом отражались непонятные чувства. Но то, что мужика проняло, было видно и невооружённым глазом.
— Не может быть, это просто совпадение, — очнулся он и пытливо воззрился на меня.
Под таким взглядом любой почувствовал бы себя неудобно, что уж говорить про одну маленькую бедненькую испуганную меня? Вот, чего он так вылупился? Что во мне не так? Джинсы на месте, блузка не порвалась, коса растрепалась немного, но это же не повод так таращиться!
— Послушайте, господин хороший, — выставив руки перед собой в защитном жесте, я аккуратно пятилась подальше от нехорошего взгляда Вишны. — Я тут вообще ни при чём. Мы с бабой Людой за малиной ходили.
— Да ты что? — как-то странно вопросил мужчина и сделал шаг вперёд в мою сторону.
— Честное слово! — я сделала шаг назад.
— Что-то малины тут не наблюдается. Ни одного кустика! — шаг вперёд.
— Ну, так мы заблудились! — шаг назад.
— И поэтому полог невидимости на избушке разрушили! — шаг вперёд.
— Не было никакого полога! Она сама подставилась! — шаг назад.
— Стесняюся спросити, — внезапно прозвучало откуда-то сверху. — А шо це за танец?
Мы с Вишной одновременно задрали головы в сторону говорившего и узрели радужную хомячиху, восседавшую на коньке крыши. Баба Люда что-то увлечённо жевала и косилась на нас любопытными чёрными глазками.
— Ты зачем туда залезла?
— А шо? — она перестала жевать, плюнула вниз и скривилась: — гадость яка, це ваша трава. Мъясо определённо лучшее. Таки шо? Можа перестанете топтати травичку в ритуальних танцях? Хочется скорийше добратися до людей або хто тут проживае, и поисты нормально!
Мы с синеглазым переглянулись, и он обречённо вздохнул:
— Наверное, я слишком долго спал, раз мир успели населить люди или кто там ещё. Придётся приспосабливаться. Эй! Мешок с опилками! — позвал он бабу Люду. — Слезай! Пойдём, поищем. Есть и правда хочется.
— У мене не опилки! — оскорбилась хомячиха. — У мене холофайбер!
— Да без разницы, — начал раздражаться мужчина.
Ну да. Он же голодный. А голодный мужчина — злой мужчина. Это всем известно. И даже того запаса еды, что оставалось в сумке, точно не хватит, чтоб накормить его, такого здоровенного. Я переминалась с ноги на ногу в ожидании, что бабуля спрыгнет, но она медлила.
— Я висоты боюся, — выдала она.
Не, как прыгать — она высоты боится, а как карабкаться наверх, — так и страх потерялся. И, кстати, как она туда вообще забралась и, главное, — зачем?
— И что ты предлагаешь? Мне за тобой лезть? — прорычал голосом голодного медведя Вишна.
— Ну зачем жа тебе? — баба Люда уселась на краешек конька и невозмутимо озвучила свою версию дальнейших событий: — А ты Кимку пидсади, вона меня и зниме.
Златокудрый гад стал с интересом примериваться на мою попу. Ну, бабуля… Это она так решила «познакомить нас поближе», а ещё пару минут назад шипела в ухо с предложением «тикать отседава». А шиш ей! У нас демократия в стране! Сама буду выбирать себе парня! И в тот момент, когда Вишна протянул ко мне свои лапы, — хотя, справедливости ради, вынуждена признаться: руки у него очень красивые — сильные, с длинными пальцами и горячие, это я помню, — я завизжала и отскочила назад. И врезалась в бревенчатую стену. Строеньице, и так полуразрушенное хозяином, почему-то решило разрушиться окончательно и начало это дело с крыши. Баба Люда, вереща, как голодная злобная белка, цеплялась за сползавшие брёвна, голосила на всю округу:
— Ой-ёй! Люди добри! Не дайте померти голодний! Покормите перед смертушкой мъяском с самогоночкой!
— Да сигай уже! — рявкнул Вишна. Он с выражением боли от бабулиного визга, стоял и протягивал руки уже к хомячихе.
Но надо знать вредный характер бабы Люды. Она до последнего цеплялась за «соломинку» сантиметров 20 в диаметре, а потом плюхнулась на землю, пролетев совсем в другом направлении.
— Я хОчу мъяса и зрелищ!
После жёсткого приземления, она вдруг выпучила глаза, открыла рот и выпустила из себя розовый пузырь, который, подобно мыльному, раздулся до огромного шара и лопнул с оглушительным треском. На мгновение всё заволокло розовым поросячьим туманом, а когда он развеялся, то мы все оказались в каком-то зале, судя по виду, обеденном. И находился он, по-видимому в местном кафе или как тут такие места называются. По ходу, сработал второй портал, что был помещён в «надёжное место» у хомяка. Мяса и зрелищ заказывали? Да пжалста!
Нас окружали невысокие бревенчатые стены, зал был небольшим, квадратов 80, если в метрах, деревянные столы, скамьи и стулья, на окнах весёленькие занавесочки, имелась даже маленькая эстрада, пустовавшая пока. И вообще, было довольно чистенько и миленько. А пахло просто одуряюще. Наши желудки были абсолютно согласны с носом и мозгом и тут же заурчали.
— Итить твою! Наконец нормальна йедальня! — баба Люда выплюнула шматок травы и деловито потопала к ближайшему столику. — Эй! Любезный! — позвала она местного официанта.
Бедный паренёк стоял около барной стойки и таращил ошалевшие глазёнки.
— Чаво зенки вылупил? Вишь, гости голодни, давай одна нога здеся друга тама! Неси чаво поесть! И мъяса! Мъяса поболе!
Оправившись от первого шока, паренёк кинулся в приоткрытую дверь, из которой тут же выполз огромный толстый мужик, бандитской наружности, смахивавшей на гоблинскую. Такие же огромные нос и уши, лысая голова и зеленоватая кожа. Он оценивающе осмотрел нашу компанию и прогудел:
— Деньги есть? Чем платить будете?
Денег у нас не было. Замаячила перспектива быть изгнанными из столь великолепно пахнущего заведения. Вишна, чуть прищуривши синие очи, уже открыл было рот, но и тут его опередила голодная бабуля. И вот мне кажется, нет, я уверена, что голодная бабуля ещё злее голодного мужика, а главное, предприимчивее. Потому, как она, баба Люда, тут же переспросила:
— А окромя грощив чим платити можна?
Мужик, вероятно, хозяин, ещё раз придирчиво осмотрел нас с Вишной, причём при взгляде на меня он слегка поморщился и пробасил:
— Вот этот, который повыше, на дворе сгодится, там работы скопилось. А этот, который плюгавый, на кухне может отработать. Работники мои приболели, уж второй день сам кручусь.
Это он обо мне? Он меня за парня принял? «Плюгавый»? Я возмущённо засопела, но Вишна сжал руку под столом, и пришлось положиться на более опытного товарища.
— Комнату для ночлега и по рукам! — принялся торговаться Вишна.
Я одобрительно на него покосилась. Действительно, отдохнуть не мешало бы. Тем более, за окном глубокая ночь.
— Одну комнату и ваша зверушка завтра развлекает посетителей! — вступил на тонкий лёд торговли гоблин.
— Ще чого! — возопила баба Люда. — Не буду я шутом працювати!
— А без еды на улицу? — предложил Вишна.
Баба Люда мрачно зыркнула на ночную тьму, что приветливо чернела в окнах, и понурилась.
— Ладно. Тильки один день!
— По рукам!
Златокудрый предводитель нашей голодной компании и зеленокожий бугай скрепили предварительный договор рукопожатием и принялись обсуждать детали. Мы с бабулей тоскливо переглядывались и молчали. Есть хотелось неимоверно. Мужчины препирались минут пять, затем одобрительно покивали и опять пожали друг другу руки. Но в этот раз между ладонями вспыхнул слабенький голубой огонёк. Я уже не первый день в этом мире, и, хоть и была в тепличных условиях, но сообразила, что договор они скрепили магией. Блин, во что мы вляпались?
— Так, сейчас пошли на кухню, — распорядился подошедший Вишна, — там нас покормят. Потом спать. А завтра на работу. Я подписал контракт на неделю.
— Неделю? — ужаснулась бабуля. Я не успела, только рот открыла.
— Тс-с-с, — зашипел Вишна. — Я сказал, что ты мой брат, и немного того, — он покрутил пальцем у виска, — немой и со странностями. А что? — он кивнул на мои джинсы. — Тут в штанах только «весёлые» женщины ходят, да наёмницы. Рубашка на тебе свободная, да и особых выпуклостей не заметно. На наёмницу ты никак не тянешь. Или хочешь с утра отрабатывать телом?
Отрабатывать телом не хотелось. Оно у меня для любимого бережётся. Я испуганно замотала головой, хотя немного оскорбилась за свои выпуклости. Пусть уж лучше думают, что я дурачок. А златокудрый рывком поднял меня из-за стола и потащил в подсобку.
На кухне однозначно понравилось больше, чем в зале. Тут крутилась толстая тётка — кухарка, наводила порядок перед окончанием работы, пахло ещё более приятно, так как запахи шли из большой кастрюли, где что-то булькало. За маленьким столиком сидел уже не такой ошарашенный паренёк-официант и с аппетитом наворачивал густую похлёбку.
— Это Вишна, Ким и Люська, — представил нас сей компании гоблин. — Они поработают тут недельку. Накорми и комнату покажи, — это он тётке.
И ушёл.
— Ну, садитесь, коли так, — отозвалась кухарка. — Меня Гурзой кличут, а это, — она кивнула в сторону паренька, — Стенька. Кушайте и идите спать. Завтра утром дел — куча! Столько накопилось, пока Фимка с Ксанкой хворают.
Долго упрашивать ей не пришлось. Совсем не пришлось. Мы тут же попадали рядом со Стенькой. Баба Люда с оскорблённой меховой мордой забралась на стул и с печалью в голосе изрекла:
— Якщо дел куча, то лучше их не чипати. А то ця куча рухнет и завалит з головою. Давайте, лучше я буду готувати, а вы там с циею кучею разбиратися, — внесла она конструктивное, по её собственному мнению, предложение.
— Ха, — осклабилась Гурза, — ты думаешь, готовить это так просто?
Она ловко поставила перед нами по большой глубокой тарелке, в которые щедро налила густой ароматной похлёбки и положила по ломтю хлеба.
— Конечно, — бабуля водила носом и никак не могла решить: с чего же начать? — Йе ж як: йде пар — значить, готовиться, а пишов дым — готово!
— А перед тем, как «готовиться» нужно ещё и положить что-то в кастрюлю! — хмыкнула кухарка. — Ладно, некогда мне тут с вами прохлаждаться. С утра на рынок надо. Доедайте, посуду за собой вымойте. А я пошла.
А мы усердно заработали ложками.
— И что, правда, магический договор на неделю заключили? — полюбопытствовал Стенька, когда за спиной Гурзы закрылась дверь.
Вишна молча кивнул и потянулся к тарелке с булочками. Паренёк с всё тем же любопытством уточнил:
— А на какую неделю?
— В смысле? — рука с булочкой так и застыла в воздухе.
— Ну, у нашего Дорба, — ага, значит, гоблина зовут Дорб, — незаконченное юридическое образование, а женат он на гномке Ириде.
— И?
— И надо было уточнить: какую неделю, — пояснил нам Стенька. — А если не уточнили, то, как пить дать он с вами заключил контракт на неделю, следующую за выходным днём. Так ведь?
— Та-а-ак, — уже понимая, что вляпались куда-то в очень липкое и вязкое, медленно протянул Вишна. Булочка мягко легла около чашки с компотом и на неё тут же заимела планы баба Люда.
— Сегодня — выходной день, значит, контракт начнётся завтра. Так?
— Та що ты заладив? — подпрыгнула бабуля, в прыжке перемещаясь поближе к булочке. — Конкретно говори!
— Так и за следующим выходным тоже последует неделя! — победно оглядел нас парнишка и добавил уже более жалостливо: — Попали вы в вечное рабство! Как и мы все, — он развёл руками.
— Чтоб я сдох, — медленно произнёс Вишна.
— А и мы не против! — радостно провозгласила бабуля и спёрла таки у него выпечку. — Нема йего — нема контракту, — буднично так пояснила она вытаращившейся на неё мне.
— Ладно, — угрозу в голосе синеглазого не почуял бы только глухой. — Разберёмся. Позже, — многозначительно глянув в мою сторону, добавил он.
Не понял бы только тупой. Что ж тут непонятного? Это он намекает, что, как только магия проснётся, то кранты придут всем контрактам Дорба.
— Как хотите, — равнодушно пожал плечами паренёк. — Я тут уже лет пять работаю, и никак не могу найти лазейку. И бежать пробовал, да только магия кругами водит вокруг трактира.
Блин, так это трактир? Не кафе? Хотя, чего это я? Другой мир, другие порядки. Но, помнится, Малуша упоминала, что именно из кафе еду доставляют, если срочно надо. Странно. А была надежда, что домовушка нас найдёт здесь.
Пока я так рассуждала, всё, что нам выделила Гурза, было съедено и выпито. Мы со Стенькой дружно убрали со стола, а затем он повёл нашу уставшую, но сытую компанию на второй этаж. Лестница вывела сразу в длинный коридор с ковровой дорожкой, по обе стороны которого были расположены двери. Я насчитала по 10 штук с каждой стороны. Стенька открыл самую первую и мы опять оказались на лестнице. На этот раз она вывела в тёмный узкий коридорчик всего с четырьмя дверями — по две с каждой стороны. Паренёк подвёл к самой дальней, толкнул и широким жестом предложил войти в «апартаменты».
— Располагайтесь! Это ваше жилище на ближайшие бесконечные недели! — с грустной жизнерадостностью возвестил он. — Моя комната напротив. Рядом — Фимка с Ксанкой. А Гурза живёт рядом в доходном доме. Там комнаты сдают. У неё двое малолеток, а хозяин не выносит детского визга, вот и пустил её там жить. Доходным домом его жена заведует, Ирида. Отдыхайте. Завтра Дорб запряжёт вас по полной!
С этими словами Стенька помахал рукой и скрылся за дверью своей комнаты. Я огляделась и нахмурилась: хоть комнатушка и вмещала в себя две кровати, между которыми с трудом можно было пройти к стоящему напротив двери шкафу, но отчего-то спать в одной комнате с синеглазым мне не улыбалось.
— Умыться бы, — пробормотал предмет моих метаний и зашарил по стене руками в поисках чего-то непонятного.
— Чёй-то вин? — озаботилась состоянием психического здоровья нашего предводителя бабуля.
Я пожала плечами и тоже с беспокойством уставилась на соседа по жилищу.
— Тут где-то должны быть удобства, — пояснил своё шебуршание по стеночкам Вишна. — Только дверка очень уж неприметная.
Оказалось, что, несмотря на супер экономную жилплощадь, за стенкой были крохотный душ, раковина и самый обыкновенный унитаз. Я скептически оценила размер «удобств», прилагаемых к «шикарным апартаментам» и хмыкнула: я-то помещусь, а вот сосе-е-ед…
Не знаю, каким образом ему удалось втиснуться в блага цивилизации, но это, активно применяя волшебные слова из непереводимого фольклора, ему удалось.
— И чаво ты так лаявся матом? — прокомментировала его фееричное выползание из душевой комнаты, баба Люда. — Тут, миж прочим, молода дивчина находится. И ци твои перлы не для её вушек!
— Ну почему сразу «ругался»? — Вишна протиснулся в узкую дверь, пардон, задом к нам, так как полотенца хватило только на сам зад, крепкий такой, любому манекенщику на зависть. — Я им и похвалить могу. Ким, закрой ушки! — хмуро добавил он и выдал себе под нос оч-ч-чень длинную тираду в честь того самого полотенца.
— Накось, прикрый срам! — баба Люда указала на простыню, кою мы достали из шкафа, пока Вишна совершал подвиг омовения.
Он с облегчением завернулся в сероватое полотно и повалился на кровать. А я юркнула в душевую. Синеглазый был прав в одном — умыться хотелось. Повесив такую же серую простыню на крючок, что торчал на обратной стороне двери, я уже разделась и встала под тёплые струи. Вот, когда начинаешь ценить блага цивилизации!
— Ким! — донеслось из-за двери. — Там рядом с душем маленький такой коробочек, видишь? — я кивнула, только зачем? Всё равно Вишна ничего не видел. — Ты вещи свои туда положи. Пока будешь мыться, они почистятся.
О как! А я всё гадала, как это ему удалось и шмотки свои постирать и высушить, если у него магии нет! А тут магические блага цивилизации присутствуют. Может, не такой уж злобный, этот Дорб. Вон, в тех фэнтезийных книжках, что читала, таких удобств отродясь не было, и сами удобства находились в общем пользовании всеми служащими такого ранга, в коем мы сейчас были.
После душа, я хотела и бабу Люду засунуть и помыть. Но она неожиданно воспротивилась:
— А щас прям! Так я тебе тут и оставила с цим баламошкою наодинци!
Вишна устало фыркнул:
— Успокойся. У меня к Ким только дружеские чувства. Я могу их выразить только словами и заботой.
— Ага! — бабуля раздухарилась и никак не могла успокоиться. — А вже мои-то чувства до тебе можна выразить тильки лопатою, — выдала баба Люда, — або топором, на худий кониц, — внимательно воззрилась на безмятежно возлегавшего на кровати мужчину и завопила: — Забери взад думки от ея тила!
Вишна наградил её не очень добрым взглядом, но отвернулся к стенке. Я быстренько натянула на себя свои вещи. В душевой особо не оденешься, так как парко очень, всё сразу же прилипнет к телу.
— Предлагаю собрание на тему «Что нам делать и как быть» считать открытым, — философски изрёк мужчина, глядя в стену.
— Тож мени Чернышевский знайшёвся! — продолжала фырчать злобным ёжиком бабуля.
Вишна пропустил её ворчание мимо ушей и продолжил:
— Значит, так. Ким, тебе придётся и дальше изображать немого паренька. Есть у меня сомнения, что, окажись ты девушкой, тебе Дорб может найти другое применение. А голос подделать сложно, вернее, контролировать его тембр. Можем спалиться.
Баба Люда забралась на мою кровать, распушилась и мрачно кивнула:
— Можемо.
— Поэтому, — по достоинству оценив бабулино согласие, Вишна помягчел, — и дальше придерживаемся такой версии.
— И як долго? — ещё больше помрачнела бабуля.
— Пока моя магия не проснётся.
Бабу Люду такой ответ не удовлетворил. Я уже говорила, что при жизни она была очень дотошной? Вот в прямом смысле — въедливая до тошноты?
— И колысь нам ждать таке диво? Розголоси точну дату!
Точной даты Вишна не знал.
Ждать пришлось долго. А потом произошло то, что навсегда перевернуло мою жизнь и разделило её на «без» и «вместе».
За окном уже вовсю хозяйничала зима. Дорб платил неплохо, тем более баба Люда стала местной звездой, и мы смогли купить недорогую зимнюю одежду. Вишна с каждым днём становился всё мрачнее и мрачнее. Временами он надолго застывал около окна и смотрел в никуда. В такие минуты мне очень хотелось подойти и обнять его, чтобы он чувствовал нашу поддержку. А он чувствовал себя виноватым. Надежда на серьгу-переговорник не оправдалась. Эта штука оказалась совсем бесполезной.
— У неё радиус действия только на определённое расстояние, — пояснил Вишна, когда я посетовала, что меня не ищет работодательница, что притащила в этот мир.
Трактир — «У Дорба» — располагался на краю городка, а сам городок находился на дорожном тракте, так что посетителей было больше, чем достаточно, особенно с похолоданием. Редко какой номер пустовал. Моя «немота» позволила откосить от обязанностей по их уборке, так как иногда посетители высказывали свои требования и их нужно было передавать на кухню либо хозяину. Горничной работала Ксана — дородная полуорчиха, с ней не забалуешь. А меня, «дохлого», приставили к кухне. К зиме Дорб нанял ещё двух официанток. Их поселили в соседней комнатке. Две симпатичные девицы с первого дня принялись строить глазки Вишне. Это дико бесило. Синеглазый красавчик стойко выдерживал все атаки, но девицы не сдавались. Кухарка, жалостливо поглядывая в мою сторону, частенько говаривала Стеньке, что, мол, если бы не моя немота и странности, то отбоя от девиц не было бы, очень уж привлекательная у меня мордашка, прям, как у девушки. Эх, знала бы она, как близка к истине! А я в который раз возносила хвалу Вишне за придуманный образ. Так что поползновений в мою сторону не наблюдалось и синеглазый отдувался за двоих. Вот и сегодня одна из официанток, Льюла, у которой был выходной, прибежала из города вся вдохновлённая и принялась щебетать на кухне и хвастаться новым бельём и платьем, что купила на распродаже. Я покосилась и хмыкнула: платье, может и на распродаже, а вот бельишко точно в магазине с особенным названием приобрела, уж больно вид у него был своеобразный. Этакие полупрозрачные тряпочки с верёвочками.
— Тьфу, срам какой, постыдилась бы трусить тут таким, — отмахнулась полотенцем Гурза. — Парень-то у нас работает, а ты трясёшь исподним! — и на меня показала.
— Ой, — захихикала девица, — что ему, ущербному понять!
Я мыла очередную партию грязной посуды и злилась. Так бы и вылила на неё всю жирную воду! Гадина. Ещё чуть-чуть и взорвусь.
Но тут на кухню ввалилась баба Люда, а за ней взбешённая Мирка, — это вторая официантка. Она вывалила на стол содержимое подноса и зашипела:
— Гад толстопузый! — негодовала девушка. — Видите ли, он не будет, есть заливное из языка, потому, что тот у коровы во рту был! Похлёбка жирная, и вообще, он аристократ, не по статусу есть такое! — выпалила она, явно передразнивая посетителя. — Ну и шёл бы жрать то, что по статусу в ресторацию! Чего сюда припёрся? Ещё и кофу требует!
Баба Люда сиганула на стул и затряслась от смеха:
— Ви б бачилы ту рожу! Ха-ха! Вин аж позеленивши!
— Ну, и что я ему сейчас предложу? — ужаснулась Гурза. — У нас из ресторацких деликатесов только это заливное!
— Да омлет пожарь, — предложила бабуля, уже немного успокоясь. — Це швидко. Аристократы це едять.
— Да? — кухарка скептически посмотрела в сторону корзины с яйцами. Их только что принесли. — А ты знаешь ОТКУДА берутся яйца?
— Ой, фу-у-у, конечно, из задницы курячей, вестимо, — скривилась баба Люда и подмигнула кухарке: — главное, щоб цей гад не знав!
— Ну, не знаю, — протянула Гурза.
Мне стало её жаль. Хорошая тётка, всегда оставляет мне чего-нибудь вкусненькое. Я быстро шмыгнула к хладнику и провела ревизию. А всё потому, что в голове созрела идея — приготовить что-то вроде роллов! Конечно, тут нет пластин из водорослей, но можно использовать омлет! А в хладнике как раз стояла кастрюлька с отварным рисом, Гурза планировала приготовить запеканку с мясом, так мне немного и надо. И рыбку малосольную она удачно с рынка принесла сегодня. Я вытащила кастрюлю с рисом, рыбу и свежие огурцы — они тут длинные, сантиметров тридцать будут. Уж роллы-суши я любила. И как могла про них забыть? Выложив всё это на стол, достала миску, чтоб яйца взбить для омлета. Все присутствующие заворожённо следили за моими перемещениями по кухне, и только баба Люда деловито осведомилась:
— Кимка, ты шо, плов з рибою будешь готовити?
Я подмигнула и принялась взбивать яйца венчиком. Трёх штук хватит. Взбила, добавила соль и сахар, процедила через ситечко, чтоб белковые канатики убрать, выбрала квадратную сковородку и начала печь блинчики. Получилось три тонюсеньких блинчика. И быстро, так как печь их нужно только с одной стороны, другая из-за малой толщины сама пропекается. В духовке у Гурзы томилось мясо, я туда рядышком пристроила кастрюлю с рисом, чтоб подогрелся, а сама быстро настругала огурчик кусочками — часть с семечками вырезала, а остальное настрогала, и рыбку порезала на кусочки. Здесь бамбукового коврика нет, придётся изменить немного форму, но содержание-то будет таким, каким задумала! И где-то в том же хладнике был сливочный мягкий сыр с зеленью! С зеленью, к сожалению, закончился, но и просто сливочный пойдёт. Пока рыскала в поисках сыра, подогрелся рис и остыли блинчики. Я добавила в отварной рис немного злакового уксуса (дома использовала рисовый), скатала несколько шариков, пришлепнула каждый и, положив в серединку огурцы и рыбку, придала им вид бочонков. Гурза, быстро смекнув, что к чему, бросилась мне помогать. Скоро у нас получилось 21 бочонок.
— Дальше что? — с горящими от любопытства глазами, спросила кухарка. Ещё бы! Такое необычное блюдо!
А дальше я размазала по блинчику тонким слоем мягкий сливочный сыр, Гурза повторяла за мной точь в точь. Был бы коврик бамбуковый, не пришлось бы так изгаляться, но на нет и суда нет. Потом я разрезала блинчик на семь полосок, положила на край бочонок рисовый и завернула его в яично-сырную одёжку. Конечно, вышло не так красиво, как, если бы разрезали целый блин или лист водорослей, но такого уж точно здесь не делали. Оставалось придумать, что использовать вместо соевого соуса. Вспомнила про любимый Люськин тузлук. Это же проще простого! В сметану добавила соль, жгучий перчик, чеснок, порезанный очень мелко — благо оставался от того, чем Гурза мясо шпиговала, — и добавила немного красной икры, так, чтобы придать слегка рыбный запах, и всё! Готово!
Кухарка уже подогрела большую круглую тарелку, мы быстренько выложили наши ролловские бочонки, на поднос поставили розетку с соусом, и всё это великолепие Мирка с большими круглыми глазами понесла в зал. А мы высыпали в коридор и прильнули к щелке. Интересно же!
Толстопузым гадом оказался пожилой господин. Он и правда был злой, хотя уже прикончил свиные рёбрышки под соусом. Вовремя мы с роллами поднеслись, как раз когда он отодвинул в сторону пустую тарелку. Мирка трясущимися руками переставила все тарелки на стол и съёжилась в ожидании скандала. Господин настороженно принюхался к тому, что ему предложили, нерешительно подцепил ролл, макнул в соус и положил в рот. Некоторое время он молча жевал, затем его лицо приняло благостное выражение. Мирка облегчённо выдохнула и мы следом за ней.
— Йес! — пискнула баба Люда. — Знай наших!
А в зале дальше происходил разговор.
— А скажи мне, любезная, что это за блюдо? Как называется?
Мирка попятилась и захлопала глазищами. Они у неё огромные, почти на пол-лица, тёмно-серые, как грозовая туча, под черными тонкими дугами бровей. В общем, девчонка была очень красивой, учитывая и довольно внушительные достопримечательности пятого размера, поэтому я и бесилась, когда она подкатывала к Вишне. У меня-то эта выдающаяся часть тела была совсем не выдающейся, где-то на двоечку. А сейчас и вовсе приплюснутая полоской ткани. Короче, Мирка прикинулась рыбкой, а клиент ждал ответа. И чем дольше ждал, тем больше начинал мрачнеть. На помощь пришла, вернее, прискакала баба Люда.
— Так ролла ця! — провозгласила она, шлёпнувшись на соседний стул. — Специально для вас приготували!
Господин внимательно оглядел говорящего хомяка, зачем-то потыкал пальцем толстенькую щечку — баба Люда, недовольно фыркнув, отодвинулась, — и откинулся на спинку стула.
— Ну, коли специально для меня такое необычное блюдо приготовить смогли, то и кофе сделаете необычным. Жду! — он махнул белой матерчатой салфеткой, как бы давая старт.
Бабуля шмякнулась попой на пол и потрусила к нам за дверь. А я, вдохновлённая произведённым эффектом, ломанула на кухню. Уж кофе-то смогу сварить так, что он долго помнить его вкус будет!
Гурза по выходным дням пекла имбирные пряники. Вот я и решила приготовить кофе с имбирём, тем более что на улице стояла холодная ветреная погода. Турки в трактирной кухне не было, пришлось взять кастрюльку для молока. Сразу положила 6 чайных ложек кофе мелкого помола — смолола в ручной кофемолке, благо кофейные зёрна трактир закупал, в меню было кофе, — добавила кружку воды, полторы ложки молотого имбиря и ложку сахара. Поставила на огонь, дождалась, пока начнёт закипать, только после этого убрала с огня и так три раза. Дала настояться немного, перелила в тёплую чашечку, подумала и добавила немного корицы. На кухне, пока готовился кофе, стояла напряжённая тишина.
— Готово! — крякнула баба Люда. — Мирка, неси клиенту.
— Ну, Ким, если что, — угрожающе прошипела девица, — я за тебя отвечать не буду!
— А ты кофточку нижче опусти, щоб грудь виднейше була, и постой рядом, — огрызнулась бабуля, — клиент и помои выкушае, лишь перед носом шось колыхалося!
На что Мирка оскорблённо фыркнула:
— Это у кого-то «шось»! А у меня — вот! — и выпятила и без того выпирающую часть ещё больше.
Эх, жаль Стеньки нет! Он всегда удостаивал вниманием пышную Миркину грудь, но только во второй половине дня на работу выйдет. Пропустил такое зрелище! Если бы девицу кто-нибудь толкнул, то грудь и вовсе лишилась бы прикрытия.
— Потом собачиться будете, — нетерпеливо замахала руками Гурза.
Кухарка сама поставила чашку на поднос, да ещё положила на тарелочку румяную булочку с клубничным вареньем, и вытолкала Мирку в зал.
Мы опять заняли свои наблюдательные позиции. Только бабуля поскакала следом за официанткой. Для контроля, как она сказала.
Кофе господин долго обнюхивал, поворачивая чашку, — можно подумать, с другого бока будет пахнуть по-другому, — несколько раз лизнул ложечку, вынув ту из самого напитка, затем всё же насмелился и стал пить медленными небольшими глотками. Лицо ничего не выражало. Просто маска какая-то.
— Ким, — пихнула меня в бок кухарка, — зря ты имбирь добавил, ох, зря!
Я сердито отпихнулась и насупилась. Ничего не понимают эти дремучие особи в кофе! Абсолютно! Разобиженная, я вернулась к своим прямым обязанностям — мыть посуду. Макнула тряпку в мыльный порошок и принялась с остервенением тереть тарелку. Домывала уже десятую, когда на кухню ввалилась белая, как мел, Гурза с вытаращенными глазами.
— Ой, Кимушка, что буде-е-ет! — она в ужасе прижала полные руки к груди. — Сейчас тот господин Дорба нашего вызвал. Они пошли в кабинет и что-то там разговаривают! Наверное, толстопуз жалобу на тебя говорит!
Я никак не успела среагировать, так как следом заскочила красная Мирка и зашипела:
— Иди! Тебя хозяин требует!
— Ой, Кимушка! — простонала Гурза, сползая по стеночке. — Этот-то, толстопузый, у драконов служит! Сама слышала.
Хорошая она, Гурза-то.
В кабинете ждали злой пыхтящий Дорб и озабоченный клиент-толстопуз. Оба уставились на меня. Только взгляд Дорба обещал мне пытки вселенского масштаба, а вот господин смотрел с интересом. Так смотрит учёный-биолог на новый объект своих опытов. Я поёжилась.
— Вот, — протолкнула меня вперёд Мирка. — Это он приготовил. Его и наказывайте!
И выскочила. Даже дверью хлопнула, словно отсекая меня от всех остальных. Здравствуй, крематорий. Сейчас меня тут поджарят. Этот господин же у драконов служит, наверняка научился пуляться огнём. Вон как смотрит внимательно.
— Он? — удивился господин и интерес в его глазах только увеличился. Даже встал, подошёл поближе и принялся, не стесняясь, рассматривать. Да и чего ему стесняться? Тут у кого есть деньги, тот и на коне. А по одёжке видно, что деньги у него есть. — И что ты ещё можешь?
Я благоразумно промолчала.
— Да убогий он, — рыкнул гоблин. — Немой и в мозгах завихрения. Пристроил из жалости. Брат у него толковый, да зверушка-хохотушка.
— А-а-а, — кивнул господин, — это тот разноцветный зверёк со странным говором?
Дорб угукнул и зыркнул на меня. Захотелось прикопаться. Вот прямо здесь и сейчас. И ничего, что тут полы из морёного дерева, я с энтузиазмом дырочку прогрызу и за собой заштукатурю.
— Пойдёшь работать к герцогу?
Глаза вытаращились сами: тут и герцоги водятся? О, господи! А может я в лесу, пока малину собирала, нанюхалась какой-нибудь гадости и лежу в наркотическом дурмане? Или вообще от счастья, что отпуск на работе дали, дома в своём мире впала в неконтролируемую кому? А по телевизору какой-то сериальчик крутят?
— Па-а-азвольте! — вскинулся Дорб. — Он у меня сожрал больше, чем заработал!
— Так Вы же сами сказали, любезный, что приютили парня из жалости, — господин разговаривал с гоблином, а продолжал изучать меня.
— У меня на него были большие планы по весне! — торговался гоблин.
Но господин не сдавался.
— Представь, что возникла внеплановая ситуация: я покупаю этого парня, — он сделал ударение на последнем слове и как-то странно на меня посмотрел.
На всякий случай я постаралась придать себе придурковатый вид. Получилось откровенно плохо, судя по тому, что потенциальный покупатель прищурился и покачал головой, как бы говоря тем самым: врёшь, ой, как врёшь! Я стала стараться ещё сильнее. Хотела даже палец в нос засунуть, но тут вломилась грозная баба Люда с не менее грозным воплем:
— Не трожь убогого! Руки геть вид хлопця! Вин не продаэться!
— Даже так? — хмыкнул господин.
Он явно наслаждался представлением. Чего нельзя сказать о гоблине. Дорб позеленел ещё больше, глаза налились кровью, а когти на руках удлинились.
— Да! — продолжала буйствовать баба Люда. Она тоже наслаждалась произведённым эффектом и пребывала в эйфории. — Мы йдэмо комплектом! Я, Вишна и Ким!
— Да! — оживился Дорб. — Они идут комплектом! Вишна дал клятву за всех троих. Платите за троих!
— Какую клятву? Магическую? — вкрадчиво уточнил покупатель. — Кто-нибудь из этой троицы маг? — И тут я поняла, почему хозяин трактира так нервничал: бывший клиент как-то подобрался, посуровел и вымолвил: — Это противозаконно. Магические клятвы с лицами, не имеющими магических способностей, строго запрещены, — и опять стал таким «беззаботно-прожорливым и любопытным». — Так я забираю их? Или пригласить представителей правопорядка?
— Забирайте, — вымученно процедил Дорб, сообразив, что продать нас теперь не получиться. Сам виноват. Нечего было про магическую клятву языком ляпать.
Я с удивлением воззрилась на гоблина. Лучше не смотрела. В его взгляде я прочитала себе приговор: «Ты труп!» Волосы на затылке встопорщились, словно у соседской овчарки, когда она отстаивала своё право на миску у наглых клювастых претендентов поживиться на халяву, — это я про ворон, если что. Не знаю, чем бы закончилось наше с гоблином бодание глазами, но в кабинет влетел Вишна:
— Что тут происходит?
— А! Это тот самый «брат толковый»? — оживился толстячок, переместив своё внимание на Вишну.
— Он самый, — согласился гоблин. И мне очень понравился его кислый вид, словно бальзам на душу. Так его, гада! Будет знать, как обманом завлекать к себе работников и превращать их в рабов! Хотя, платил он хорошо, тут уж ничего не скажешь. — А тот разноцветный меховой мешок — это зверушка ихняя, уж больно весёлая, зараза.
На что бабуля тут же оскорбилась:
— Ты гляди який заботливый! А ничого, що я тоби выручку збильштла? Якби не я так и перебивався бы з гоблина на перевертня, а так, дывись, и маги стали захаживати, — и красноречиво выпучила глазки на толстопузика.
— У меня к вам троим деловое предложение, — маг не удостоил внимания бабыЛюдыно высказывание, а прямиком обратился к Вишне. — Я аннулирую вашу клятву хозяину трактира, но за это вы поедете со мной в замок герцога Затонского. Временем я не ограничиваю. Как только твой брат, — кивок в мою сторону, — обучит повара своему искусству варить кофе, можете быть свободны. По рукам?
Мой златокудрый с сомнением посмотрел на протянутую магом руку, затем на хищную морду Дорба, и остановился на мне.
— Ты как?
А что я? В принципе, не против. Замок — это не трактир, пропахший дешёвым вином и жареным мясом. Там и кухня на высоте, и контингент другой. Почему бы и не попробовать? В очередной раз судьба испытывала меня на прочность, предлагая сделать крутой вираж.
Я пожала плечами и ответила Вишне доверчивым взглядом. Всё-таки, у него больше опыта в выживании. Я, вообще, лузер.
— Ладно, — согласился он.
Гоблин из зелёного стал оранжевым. Это он так злился. О, господи, как же приятно! Может, потом, я пожалею десять раз, но сейчас душа пела!
— Только у меня есть условия, — заявил мой «брат».
Кто б сомневался! Меня стали терзать смутные сомнения — а не затесался ли в родовом древе Вишны какой-нибудь наш еврейский дядюшка? Очень уж он мастерски торговался, видимо, учитывая свой прошлый промах, решил отыграться на маге. Видать работа на свежем воздухе принесла свои плоды. Конечно, мозги проветрились, старую дурь вымело, а где новую взять, он ещё не просёк.
Торговались, к нашему общему с Дорбом разочарованию, недолго. Маг-толстопуз легко принял все условия, затем они начертали бумаженцию, заменявшую магический договор, подписали и маг облегчённо вздохнул:
— Идите, собирайте вещи. Отъезжаем немедля!
Когда мы вышли на улицу, то покупатель равнодушно махнул рукой в сторону:
— Там мои гроздли припаркованы. К сожалению, только два. Вам придётся ехать верхом на одном. Ну да ничего, — он скользнул оценивающим взглядом по нашей компании, — поместитесь.
Гроздли оказались не чем иным, как ездовыми ящерами. Раза в два больше привычной мне лошади, с вытянутой мордой и пастью, полной острых зубов, кои эта зверюга и демонстрировала сейчас.
— Мамочки, — в страхе тихо пискнула я и получила ощутимый тычок в бок.
— Что? — подпрыгнул маг-покупатель. — Кто-то что-то сказал?
— Мамочки! — повторила за мной баба Люба тоненьким голоском. — Це шо за парнокопытние? И нам на цю тварюгу взбиратися надоть? Та вона схавае нас и не почуеть!
Маг с едкой улыбочкой сообщил:
— Вам ничего не угрожает. Гроздли реагируют только на женщин. Среди вас ведь нет женщин? Меховых я не имею ввиду.
Я похолодела. Что значит «реагируют»? По тому, как напрягся Вишна, поняла — дела плохи. Но выручила опять баба Люда:
— А я, по-вашему, конь с копытой? У меня ничего бубенцового под брюхом не звенить!
Ответом стал ржачь мага и, почему-то, гроздли.
— Не волнуйтесь, леди, — отсмеявшись, ехидно сказал покупатель, — этот гроздли выхолощен.
— Да я его с другой стороны боюся, — хомячиха покосилась на зону под хвостом, обскакала ящера вокруг и остановилась напротив морды. — Вон у нього зубы, як новая пила в хозмаге, на яку мий другий муж всю получку потратив.
— Поэтому и кастрируем, чтобы смирные были и на женщин не кидались, — продолжал ухмыляться маг.
А баба Люда запечалилась:
— И не жалко вам тварюшек калечить? Вин, небось, деток щё не стругав, а мужицких причендалов вже лишився.
«Тварюшка» покосилась на неё с заметным одобрением. Они что, разумные? Может, удастся с ним договориться? Я потихоньку попробовала приблизиться к оскаленной морде.
— Ким! — Вишна протянул руку, чтобы вернуть меня на исходную позицию, то есть себе под бок.
Не скрою, стало приятно. В другой раз я с удовольствием вернусь «под крылышко старшего брата», но сейчас надо думать о предстоящей поездке.
— Ты красивый, — одними губами сказала зверю, — большой и сильный. Не обидишь?
Гроздли нервно дёрнул кожистыми ушами и с интересом покосил глазом.
— Да не бойтесь, — сдался маг, — этот зверь — дама. Она спокойная, уже в возрасте.
— Никак бабуля? — воскликнула баба Люда и всплеснула лапками. — Тоди мы з нею договоримося. Бабка бабку завсегда поймёт. Вирно ж? — это она у зверюги спрашивала. — Ось я тобе про своих унукив расскажу, ты тилько не брыкайся, я до вуха пидползу, и дорога станет коротче. А долго нам ехати? Хотилося бы задницу поберегти до места назначения.
— К вечеру должны добраться до грузового портала, — успокоил маг, вскочил на своего «коняку» и с прищуром стал наблюдать за нами.
— Ну так шо? — бабуля продолжила пытать ездовую даму. — Нам залазити або рядом бигти?
Гроздли фыркнула, затем чуть присела, словно говоря: «ну, давайте быстрее! И байку про внуков обещали!» Вишна под пристальным взглядом толстопуза-покупателя взгромоздил меня на круп ящерицы и уселся сам. Баба Люда вскарабкалась по чешуе легко, используя свои когти, примостилась около уха-лопуха и гордо дала отмашку:
— Трогай!
Мне показалось, что гроздли усмехнулась, во всяком случае, она продемонстрировала набор зубов ещё раз и мягко двинулась за хозяином.
По городу мы передвигались степенным шагом, а стоило выйти за ворота, как ящеры припустили галопом. Честно, если бы не Вишна, я бы свалилась на первых метрах дороги. Ну не умею я ездить верхом! Даже на велосипеде. Только крепкие руки, что прижимали меня к мускулистому телу, не давали упасть лицом в дорожный снег. Ящеры резво перебирали когтистыми лапами, ветер посвистывал, стараясь забежать под шапку, солнце уныло улыбалось в зените и настроение было препаршивое. Терпеть не могу неизвестность. Вот куда нас несёт? И чего не сиделось в трактире? Да, согласна, работа тяжёлая, монотонная, но крыша над головой была и кормили хорошо. Может, ещё недельку и у Вишны проснулась его магия, а там, глядишь, и хозяйку мою сыскали бы. Но нет. Выпендрилась с роллами. Кто меня просил?
Так я размышляла всю дорогу до следующей остановки. Ящеры оказались очень выносливыми, бежали ровно, не сбавляя скорости. Бабуля, прицепившись на неизвестных соплях около уха гроздли, тарахтела, словно сухой горох в погремушке. Начала с моего детства — хорошо, что не забыла представлять меня мальчиком! — и плавно перетекла на свою молодость. Ох, сколько же я нового узнала! Тут уж и магу стало интересно. Он придержал своего ящера и теперь мы ехали «ухо к уху». Баба Люда рассказывала о последнем своём муже. А я даже и не подозревала, какая бурная личная жизнь у моей бабули была.
— А сколько у тебя мужей было? — не выдержал маг.
— Своих али как? — брякнула бабуля, чем ввела его в лёгкий ступор.
— А что, были какие-то другие? — отмер он через пару десятков метров.
— Ну, я и чужими пользовалась. Було. Так, для здоровья заради, — внесла ясность баба Люда и начала рассказывать о первом «чужом», который был по совместительству её кумом.
Маг немного окосел от хомячьих откровений, ехал молча и пыхтел.
— У вас все такие прыткие? — тихо спросил Вишна. Голос его при этом был весьма озадачен.
— Такие как моя бабуля — редкость, — успокоила я его.
Надеюсь, что успокоила. Во всяком случае, он с облегчением выдохнул:
— Слава Создателю. А то я уж думал…
— Що ты там думав? — услышала баба Люда, повернула к нам голову и внимательно просверлила в моём соседе призрачную дырку. — У нас кажуть «в семье не без виродка». Так ось це про Кимку.
— Ну, парень ещё молодой, какие его годы! — лукаво взглянул на меня маг, ухмыльнувшись.
Что-то мне не нравится эта ухмылочка.
— Так я в його годы… — снова завела свою шарманку бабуля и так и протарахтела до самой деревни, где маг запланировал ночлег, так как до грузового портала мы добраться не успевали. И горло у неё не заболело. Хотя, чего это я опять? Всё время забываю, что дух бабули вселился в мягкую игрушку, и болеть там нечему, так как искусственный мех не болеет, разве только, если здесь выведен особый вид моли или каких-нибудь жучков прожорливых.
Ночёвка прошла без приключений. Остановились мы в доме старосты, так как свободных мест в придорожной таверне не было, да и сама таверна выглядела как курятник. Магу, видать, не по статусу. Да и мне не хотелось тулиться на предлагаемый насест. Староста разместил нашу компанию по высшему для этой местности разряду. Толстяка расположил в отдельной гостевой комнате, а нам выделил комнатку на мансарде, но зато здесь была огромная кровать с чистой постелью. А посередине мансарды проходила большая круглая труба, являвшаяся, по-видимому, частью отопительной системы. От неё исходил приятный жар, что мы, замерзшие во время путешествия, восприняли с восторгом. Удобства располагались здесь же: небольшой санузел и душ, кстати, довольно вместительный. Уж Вишна там поместился без труда. Немного смущала одна кровать… Ладно, не буду врать: очень смущала. И к моему стыду — только меня. Златокудрый развалился на своей половине, повернулся ко мне пятой точкой, что так хотелось ущипнуть, и засопел. А я с грустной миной поплелась в душ.
— Ось шо я думаю, унуча, — доверительно защекотала усами моё ухо баба Люда, — шо у цього мужика не всё гораздо с головою. З нижнею, — зачем-то уточнила она. — Це ж надо: рядом така дивка, а вин спить!
— Вообще-то, ба, мы тут только за этим. За сном, — теперь уточнила я, заворачиваясь в тонкое покрывало, заменявшее здесь одеяло. На мансарде было довольно тепло, и я с удовольствием нежилась в потоках, исходящих от трубы. — Спи. Завтра опять тащиться по холоду.
Кто думает, что верховая езда это классно, тот сильно ошибается. Классно — для тренированных и подготовленных, а я ездила верхом только на трёхколёсном велосипеде и на папиных плечах в далёком детстве. Если вечером я ещё как-то передвигалась самостоятельно, то сейчас попытка переместиться с кровати до прямоходячего состояния утратила приставку «по» и превратилась в настоящую пытку. Подвывая, словно кошачий зомби, удалось только сползти под насмешливым взглядом синеглазого гада. Он, — гад, то есть, — был до тошноты бодр и вдохновлён предстоящей тряской на ящерице. Я не в курсах, сколько мышц у нас в заднице, но явно больше одной, и это всё у меня болело нестерпимо. А внутренняя сторона бёдер на обеих превратились просто в сплошные синяки. Красочные такие, приветливо сияющие бордовыми оттенками, и убедительно грозящие превратиться в синюшный кошмар.
— Горе ты моё, — с печалью в голосе вздохнул Вишна. — Чего не сказала, что ездить совсем не умеешь?
Я в ответ жалобно простонала. Хотелось огрызнуться, что «дура, потому, что», но горло выдало только слабенькое блеяние.
— Ладно, — суровая морщинка прорезала высокий лоб златокудрого, — лежи. Только штаны натяни, и рубаху. Я сейчас вернусь.
Сил не было даже полюбопытствовать — куда это он намылился, но у бабы Люды этих самых сил оказалось на двоих. Она и поскакала следом.
Вернулись втроём: Вишна, бабуля и маг. Под подозрительным наблюдением «старших родственников» маг поводил над моим страдающим телом руками, затем сделал несколько пассов и… попа болеть перестала. Вот это я понимаю!!! Вернее, ничего не понимаю, так как толстопуз опять ухмыльнулся и произнёс:
— Теперь, думаю, он, — сделал ударение на последнем слове, — сможет доехать.
И ушёл. А мы быстро собрались, умылись и спустились вниз на завтрак.
С полным желудком и с подлеченной задницей жизнь заиграла новыми красками. Даже мрачная гроздли не казалась такой страшной, как вчера. Устроившись в седле, с удовольствием откинулась на грудь Вишны. Как-то теплее так. На своём чудовище подъехал маг.
— Осталось немного. Буквально часа через два уже будем у портала.
Ящеры всхрапнули и побежали. Под мерное покачивание я задремала. Проснулась от резких и громких звуков. Оказалось, мы въехали на большой двор, огороженный высокой каменной стеной, в глубине которого какие-то двинутые дизайнеры построили странное сооружение, отдалённо напоминавшее огромный гриб. И хотя портал в моём представлении выглядел значительно иначе, сразу поняла, что мы, наконец-то добрались до намеченной цели. Короче, — скучно. Ничего интересного. И сам переход был скучным. Ящеров с нами на спинах загнали в какую-то камеру, свет потух, накатила тошнота, а в следующую секунду освещение снова вспыхнуло и мы оказались совсем в другом месте. Более величественном, что ли.
Я не ошиблась: принимающий портал находился в большом городе. Очень хотелось поглазеть по сторонам, но тут, увы, царила ночь. Но и это ещё не всё. Тут было тепло! На мой удивлённый взгляд, маг пояснил:
— Разница во времени. Мы сейчас на другой стороне мира. Сейчас поздняя весна и ночь. Замок герцога находится часах в двух отсюда, в пригороде.
Опять два часа тряски! В своём раздражении даже не заметила, как Вишна стал мрачнее тучи. Обратила на это внимание только после его вопроса:
— А кто вообще этот герцог?
Толстячок обрадовался возможности почесать языком и всю дорогу мы слушали оды в честь Затонского. Но и почерпнули немало полезной информации. Я-то уж точно. Оказывается, герцог служил при дворе и занимал высокий пост — главного дознавателя королевства. Давно и счастливо женат, имеет взрослого сына и один из тех немногочисленных драконов, которые обрели своего зверя сразу после рождения.
— А что, у других драконов не так? — задал вопрос Вишна. Такой же вертелся и у меня на языке, да только озвучить не могла.
На нас посмотрели свысока и менторским тоном пояснили:
— Драконы пришли в этот мир очень давно, можно сказать, они были самыми первыми. Но, по-видимому, магия этого мира не совсем дружелюбна и новые дракончики, которые рождались уже тут, как бы разделились на физическое тело и ментальное. Это разделение происходит в момент рождения и до определённого времени дракон и его зверь растут в разных эфирах. Только по достижению какого-то возраста происходит слияние. А до тех пор дракон и его зверь могут общаться ментально. Незадолго до слияния зверь приобретает призрачное тело и его можно увидеть в небе над жилищем своего физического тела. Вот и у герцога сын готовится к слиянию. Его дракон проявился. Над замком кружит целая стая призрачных гигантов, значит, ожидается ещё слияние. В замке сейчас гостят родственники с отпрысками подходящего возраста, мы ждём со дня на день это величайшее событие.
— Что ж, если этот мир так недружелюбно настроен к драконам, они не переселились в другой? — ледяным тоном спросил Вишна.
Да что с ним такое? Какая разница, где живут эти двуипостасные? Наоборот, по-моему, драконы во всех книжках представлялись мудрыми и справедливыми существами. Чем так недоволен мой синеглазый?
— Это не в моей компетенции, я всего лишь личный маг Его Светлости. И нет, я не дракон, — предвосхищая очередной вопрос Вишны, сказал толстячок. — Я — человек с магическим даром. Вот людям этот мир очень благоволит, среди нас рождаются настоящие самородки.
Последние слова маг сказал с таким видом, словно недавно поднял задницу с королевского трона в столице и сейчас несёт её проветриться в ближайшее загородное поместье.
Замок герцога возник впереди внезапно. Ночная мгла выплюнула громадное строение с несколькими башнями, окружённое высокой каменной оградой. Ворота отворились без единого скрипа, и мы въехали на большой двор, только по ходу, это был задний двор, так как никакого широкого помпезного крыльца и вычурных высоких дверей я не видела. Маг соскочил со своей зверюги, передал нас какому-то мужику и потерял всякий интерес. Мужик оказался дежурным. Велев оставаться на месте, он скрылся в недрах замка.
— Дывись-ка! — крякнула бабуля, показывая лапой в небо. — А толстопуз прав! Дывись, яки монстри литають!
Прямо над башнями кружили несколько огромных теней. В небе раздавались курлыканье, словно высоко в облаках пролетали журавли. Душу наполнила необъяснимая тоска. Она разрывала изнутри на тысячи частей, и я не могла понять, что это. Так реагирует моё сердце на воспоминание о родном мире? Ведь у нас журавли это символ Родины, супружеской верности. А ещё существует легенда, что души погибших бойцов переселялись в журавлей. У Марка Бернеса даже песня такая есть. Её моя бабуля очень любила. Я скосила глаза на хомяка: мордочка у бабы Люды подозрительно блестела в лунном свете и сама она стала непохоже молчаливой.
— Ну, хоть не демоны, — сквозь зубы зло обронил непонятную фразу Вишна, подхватил наши вещи и потащил к крыльцу, где уже маячила высокая полная дама в ночном одеянии и со светильником в руке.
Дама, представившись экономкой Розалиндой, с явным неудовольствием повела нас в крыло для слуг, по пути озвучивая правила проживания. Я не осуждала её. Небось, целый день, как белка в колесе, а тут ещё и ночью кого-то принесло, весь сон и отдых перепортили.
Комната, которую выделили нам для проживания, оказалась намного комфортнее той, что в трактире. Большая, с тремя кроватями, вместительным шкафом, комодом, к стене жался небольшой столик, а рядом с окном была ещё одна дверь.
— Это на балкон, — пояснила Розалинда. — Вам повезло, все остальные комнаты либо заняты, либо там идёт ремонт. В этой раньше учитель боевых искусств с женой жил, а потом, как молодой хозяин в академию поступил, перешёл работать к соседям. Комната так и пустовала. До сегодня.
— А что, так много обслуживающего персонала? — решил уточнить Вишна.
— Ну так гостей же полный замок, — фыркнула экономка, — со своими слугами приехали, их же тоже надо размещать, не на улице же им ночевать! Пользуйтесь! Если хозяин будет доволен вашей работой, то разрешит остаться здесь.
Мы многозначительно переглянулись с бабулей.
— А що ваш хозяин кофе любить? — задала самый волнующий вопрос баба Люда.
— Ох, эта новомодная коричневая бурда! — с недовольством скривилась Розалинда. — У господ новое увлечение, а страдаем мы. Бедная Лукарья, уже намучилась как! Его Светлость каких только приспособлений не привёз! Целый угол в кухне выделили под этот кофий! Господа, как только собираются, так Его Светлость и требуют кофий, а потом ругаются на Лукарью, за то, что она не так сделала его! А как можно вообще пить такую гад… горькость? — она быстро исправилась и в испуге огляделась по сторонам. — Горький, чёрный! Хотя, драконы, — пожала плечами, — у них свои вкусы.
— Ти поглянь! — радостно подскочила бабуля на моём плече, больно царапнув когтями. Блин! Острые, как настоящие! Даром, что игрушечные. — Ну, это нас к вам сама судьба направила, — с важным видом продолжила философствовать баба Люда, а Вишна при её последних словах обречённо вздохнул. — Мой унук вашим Светлостям таку кофе зварит, що вси язики проковтнуть! А щё и рибний плов зробить! Це просто сказка!
Я удостоилась внимательного взгляда и скептического хмыкания.
— Да неужто? Ну, завтра поглядим, на что твой внук способен. Отдыхайте. Утром не проспите завтрак, а то будете голодными до обеда.
А проспать и не получилось. Даже, если бы этого и хотели, так как с утра заявился маг-толстячок. Он хмуро оглядел нас сонных и выдал:
— Не знаю, зачем вы скрываете, что он — ткнул в меня пальцем, — это девушка, мне сейчас до этого дела нет. Главное, её умение варить кофе. Среди знати тут какое-то помешательство на этом напитке, соревнуются, у кого какой мастер есть. Хотите и дальше притворяться — пожалуйста, но, если это навредит господам, пеняйте на себя.
— Поверь, это не от хорошего, девочка прикинулась парнем, — осторожно сказал Вишна. — И, если кто узнает об этом, мало не покажется. Вряд ли в вашем замке найдётся мечник лучше меня, — он красноречиво повёл мускулистыми плечами. — За свою сестрёнку голову любому снесу.
— Мечник? — в глазах мага сразу зажёгся огонёк любопытства. — Посмотрим, но я сейчас о другом. Держи, — он протянул мне тонкий браслет. — Это артефакт для маскировки ауры. Драконы — существа чувствительные, сразу просекут, что ты девка, да ещё такая смазливая. А замок полон молодых драконов, ещё стычки начнутся, это совсем ни к чему перед слиянием с призрачными зверями. Я же вас в замок привёл, мне и отвечать. Вот надень и не снимай!
Браслет легко обвил запястье и словно слился с кожей. Только присмотревшись его можно было обнаружить. Я с благодарностью улыбнулась.
— Спасибо!
— О! — захихикал толстопузик. — А ты и не немая! Но брат твой прав, — он в мгновение стал серьёзным. — Лучше помалкивай. Потом, как все разъедутся, решим, что делать с твоей «немотой».
— Нечего решать, — набычился Вишна. Подошёл, задвинул меня за свою спину, скрестил руки на могучей груди и многообещающе рыкнул: — Немая она!
Маг слегка взбледнул, но продолжал изображать из себя хозяина положения и сытой жизни.
— Да ладно, мне даже и легче. Сам за ней смотри, — хмыкнул он. — Да! — оглянулся уже около самой двери: — Ну так жду на плацу. Покажешь, на что способен.
Дверь за магом закрылась без звука. Зато Вишна выдохнул шумно.
— Сволочь.
— Зате порядочна, — тут же вставила свой рубль бабуля. — Бачишь, яку комнату дав! З ванною и сортиром. И з отдельним виходом на двир.
Синеглазый только зыркнул на хомячиху, та сразу попятилась и забормотала:
— А шо? Задницы удобнейше мыти, не то, що в общим души. Я ж про удобствиях для вас, мени-то вони без потреби.
— Иди на завтрак, — мрачно произнёс мне Вишна, — да помалкивай.
Сказал, взял свой меч и вышел из комнаты.
— Ось, що я тоби кажу, Кимка, — деловито начала бабуля, — ты волосся просто в косу заплети, як вси мужики тут плетуть, та мовчи, а я за тебе говорити буду!
На том и порешили. Вышли в коридор и пристроились за парой парней в такой же форме, как выдали мне. Сама бы точно потерялась в бесконечных переходах и лестницах. А после завтрака Розалинда подвела меня к поварихе Лукарье:
— Вот, принимай парня. Будет кофий господам делать. Сам господин Виртан его привёл.
Я удостоилась нового скептического взгляда от поварихи и любопытных от поварят.
— Ну, давай, приступай, — Лукарья скривилась и махнула рукой в дальний угол. Там, в тени было оборудовано место для кофейной магии. — Господа завтракать будут через час. Их Светлость с супругой и гости: Их Сиятельства Варлаамские и Шуйские. Господин Виртан и господин Жусьен тоже с ними.
Сразу видно — повариха профессионал. Определила количество и даже уточнила: сколько мужчин, а сколько женщин.
— А молодые господа — после тренировки, — продолжила Лукарья. — Слава Создателю, — юные леди эту га… горькость не пьют.
Я кивнула и проследовала через всю кухню в «свой» угол. Шла и слышала, как Розалинда шепотом просвящает повариху:
— Немой парнишка. Жалко-то как, хорошенький такой, словно девушка!
Кухня наполнилась сочувственными вздохами, а спина взмокла от жадных взглядов молоденьких поваряток. Это у меня мурашки залились слезами, как только осознали, что им перепал большой обломинго. Между тем, я подошла к своему столу, и сразу сверху зажёгся свет.
— Ох, а я вже думала, що в темноте доведеться працувати, — пробурчала бабуля. — Ну, ты тут освойюся, а я побегну, подывлюся, що тут и як!
Герцог Затонский на своём животе не экономил. Столько всяких магических штучек! А сколько сортов кофейных зёрен! А посуды! Вздохнула с облегчением: работая в трактире, я научилась пользоваться многими магическими артефактами, теперь уж никто не сможет заподозрить во мне иномирку. Итак, нужно приготовить пять мужских напитков и три женских. Утренние для мужчин — конечно, эспрессо! А вот дамам… А приготовлю-ка я им Бомбон! Он не такой горький и крепкий, думаю, драконицам понравится.
Затонский приобрёл поистине шедевральное приспособление. Все знают, что кофе получается наиболее вкусным, если его готовить по порционно. Ну, и как скажите на милость, можно приготовить одновременно несколько порций, каждая из которых в одной турке? Это очень сложно. А тут — такая платформа и держаки для шести турок. Платформа нагревается, а когда нужно убрать турки с «огня», то нажимаешь на рычажок и держаки поднимаются вверх. Переводишь рычажок вниз — и турки опять опускаются на платформу. Здорово! И, главное, есть ещё одна добавочная платформа, как раз для другого сорта. А за час успеет лёд застыть в формочках. То, что эти формочки имелись в наличии, я не сомневалась. Если уж такая артефакт-машина есть, то формочки и подавно. Не ошиблась, — небольшое ванночки с разделительными стенками обнаружились рядом с прозрачными бокалами для слоистого кофе. Вот они-то мне и нужны. Заполнив их водой, поставила в хладник в самую нижнюю камеру и включила режим заморозки. Пошарилась в шкафу в поисках местного блендера. Для бомбона нужен ещё мелко наколотый лёд. Не устаю благодарить судьбу, что закинула меня именно в такой развитый мир, а то Светка начиталась про попаданок в средневековье, где минимум удобств и технологий, пусть и магических, и мне голову забила. Здесь магия и прогресс шли в ногу. Вместе с формами для льда лежала коробочка с молотой травкой кавой. Её добавляли в напитки для придания шелковистости и коричневого цвета. Вот она и заменит мне растворимый кофе. Ещё понадобится сгущёнка. И можно не переживать, что она будет с заменителями, здесь всё натуральное.
Пока я изучала содержимое шкафов и доставала необходимое, пришло время завтрака. Лакеи уносили с кухни подносы с блюдами, значит, настало время для самой готовки. Заправила сразу две платформы. Готовый эспрессо для мужчин перелила в толстостенные чашки и поставила в стазис-шкаф, а сама приступила к приготовлению бомбона.
В прозрачные стаканы налила сгущёнки на палец толщиной, затем тонкой струйкой по ложке долила кофе и тоже поместила в стазис-шкаф. Достала лёд, высыпала в высокий стакан, положила туда же кавы из расчета пол чайной ложки на стакан, блендером измельчила до мелкой крошки. Получилась красивая светло-шоколадная масса, её тоже прямо в стакане поместила к чашкам. Всё. Жду.
— Эй! Новенький! — крикнула Лукарья. — Давай сюда свой кофий!
В мой угол заскочила шустрая девица с подносом, стреляя глазками, на него я и выставила 5 чашек для мужчин и три стеклянных стакана для дам. Ледяную крошку добавила в самом конце. Получилось красиво. Этакая кофейная шуга на горячем.
— Ну, смотри, — важно произнёс лакей, которому девица передала поднос, — ежели Их Светлости не довольны будут, сам ответишь.
— Иди, не задерживайся, — замахала полотенцем Лукарья. — И без тебя знаем!
В кухне воцарилась тишина, только ножи стучали, да я тарахтела турками, перемывая их и другое оборудование.
— Где ж ты научился такой науке? — спросила повариха, а потом сообразила: — Ой, да ты, бедняжка, и ответить не можешь!
Чувствовалось, что она с превеликим удовольствием спихнула готовку «горькости» на другие руки и радовалась этому, словно ребёнок.
Управилась я быстро и теперь не знала, чем себя занять. Лукарья возилась с десертом, а две девицы разрисовывали кремом маленькие пирожные. Я хотела предложить свою помощь, но тут на кухне эпически появилась баба Люда.
— Я в щилинку дывилася за графьями, — доложила она с порога, — усё у шоколаде! Кохфе схвалили, толстопуз важничал, будя це вин його варив, и ще хвалився, жук, твоим рибным пловом, Кимка. Так що готуйся, будешь липити ци свои роли-шмоли. — Бабуля пропрыгала уже до середины кухни, как нос её учуял запах шоколадного крема. — А це що? Пироженка? — упитанный хомяк резко затормозил, передние лапы упёрлись в деревянный пол, а задние не успели снизить скорость и напирали, а так как места для манёвра уже не оставалось, они молотили воздух, подняв толстую меховую попу кверху. — А ну, дай одну покуштовати!
— Попа слипнется! — огрызнулась Лукарья.
— Не-а! — бабуля аж подпрыгнула на полметра в вожделении сладкого лакомства. — Не слипнется! Я ж ея в рот покладу!
— Всё одно не дам! Это для господ! Ты и так толстая.
— Я не толстая! — запальчиво возразила баба Люда. — Це у мене житейска мудристь на боках!
— Всё одно — не дам! — Лукарья замахнулась полотенцем. — Иди отсюда, обед ещё не скоро.
Бабуля, разочарованно сопя, приплелась под мою защиту и уже оттуда громко принялась философствовать:
— Ось ты, Лушка, великая баба. А в кажной великий бабе е шось дрибним шрифтом. И це шось у тебе жадибнисть и вреднисть. Ты ж незамижня? Конечно, — сама себе ответила и подпёрла лапами мордочку. — Хто ж на такой загузастке женитися? Мужик, вин чувства мае, и не всегда це любов. Частийше вин мае чувство голоду, и голод не до тила, а в животи порожнем. А що ты йому предложить можешь? Тилько розклад: завтрак, обид и вечеря. Нудна ты баба, Лушка, и душа у тебя нудна.
— Я смотрю, кому-то свой жизненный опыт не под силу нести? — Лукарья отставила десерт и надвигалась на хомячка грозной тучей. — Так я сейчас подмогну, отряхну немного, — она пару раз стукнула скалкой по руке.
Неизвестно, чем бы закончилось сие противостояние опыта жизненного и силового, — процесс прервался появлением лакея.
— Повара, который кофе делал, господа требуют!
Баба Люда тут же обрадованно переключилась на него:
— Який повар? Неуч! — зафырчала, встопорщив усы и загривок. — Бариста! Запомни и всем передай: мий унук не якийсь там повар, вин настоящий бариста!
И важно потелепалась к двери. Проходя мимо застывшей со скалкой наперевес Лукарьи, баба Люда предусмотрительно прикрыла мохнатую попу хвостиком. Пришлось поспешать следом, подгоняемая недовольным взглядом лакея.
В столовой, где проходил завтрак герцога и его гостей, я почувствовала себя бабочкой на репарационном столе под пристальными взглядами драконов. Пардон — драконов и людей.
— Этот? — удивлённо спросил сидящий во главе жгучий брюнет.
— Этот, Ваша Светлость, — с почтением ответил маг.
Я поняла, что это и есть хозяин замка, а я — «этот».
— Что ж, ты приятно порадовал нас за завтраком, — Затонский величественно качнул головой. — Надеюсь, будешь радовать и далее.
Я привычно изобразила лёгкий поклон головы, как учил дядя Коля: почтительно, но без фанатизма, чтоб, значит, прочувствовали — общаются с гением. А что? Дядя Коля каждый день втирал нам: настоящая кулинария подвластна только гениям.
— Как тебя зовут? — вступила в разговор красивая дама, что сидела по левую руку о герцога.
— Ким! — пока бабуля набирала воздуха в грудь, чтоб со всей важностью сообщить моё имя, маг успел первым. — Он немой, — пояснил он свою услужливость.
По горлу мягким ветерком пробежала тёплая волна. Магия? Это меня сейчас проверяли?
— Я не вижу в нём дефектов речевого аппарата, — равнодушно сказала другая красивая дама.
Блин, ещё немного и мой стереотип о прекрасных поголовно эльфах лопнет в пользу драконов. Они тут все, что сидят за столом, красивые!
— Совершенно верно, Ваше Сиятельство, — подтвердил Виртан. — Я это выяснил сразу же. Возможно, дело в какой-то старой душевной травме в детстве. Я собирался разобраться с этим позднее.
— Какая разница: немой или нет? — фыркнула третья леди и сразу вызвала во мне неприязнь. Ну и что, что я не дракон? Так теперь и лечить не надо? Это я уже примерила на себя правдоподобную личину. Стервочка какая-то эта дамочка. — Главное — его руки. По мне, так немые слуги лучше. Дорогой, — она обратилась к сидящему рядом мощному мужчине, — у меня появилась замечательная идея: а что, если нам наложить на наших слуг заклятие немоты? Меньше будут болтать, больше работать.
— Саянна, дорогая, — прогудел её муж, по-видимому, — тебе же самой это надоест через пару дней. Кто ж тебе новости будет передавать, если твоя горничная и экономка онемеют?
— М-м-м-м, — дамочка капризно надула губки, — тогда на них не будем чары накладывать!
За столом все переглянулись: мужчины едва сдерживая улыбку, дамы при этом закатили глаза.
— Милая, мы обязательно об этом поговорим! — пророкотал «муж Саянны».
— Этот повар только кофе умеет варить? — не желала успокаиваться белобрысая драконица.
— О, нет, леди, — опять Виртан. — Он умеет делать потрясающие необычные закуски.
— Якой повар? — баба Люба решила вмешаться. — Мий унук бариста! Самий гарний и умелий!
Теперь всё внимание сосредоточилось на хомяке.
— Оно разговаривает! — с придыханием констатировала леди «не Саянна и не Затонская». — Какая прелесть!
— Я хочу себе такое же! — заявила белобрысая и ткнула пальцем в бабулю.
Ха, а ещё эти аристократы кичатся своим воспитанием. Пальцем же тыкать неприлично! У бабы Люды аж усы приняли боевую стойку. Она воинственно напыжилась и буркнула:
— Ще чого!
— Дорого-о-ой, — нехорошо прищурилась белобрысая. — Ты же мне купишь такое?
— Тримайте карман ширше! — гаркнула бабуля, сверля глазками Её Светлость.
Пока скандал не набрал обороты, я схватила радужного хомяка в охапку и ломанула вон из столовой. Думаю, мой побег покроет последствия нежелательного торга. Пронеслась по коридору, свернула налево и со всей дури налетела на кого-то.
— Хех! — крякнула бабуля.
— …! — выдал кто-то.
— Мамочки, — пропищала я.
«Кто-то» отлепил меня от своего тела и теперь крепко держал за плечи, а я крепко держала бабулю. Бабуля крепко вцепилась в меня. Пауза.
— Кимка! — первая пришла в себя баба Люда. — Поглянь, який екземпляр! Молодий, крепкий! Хапай його! А то роки идуть — честь зберегати всё прощче, а нам трэба творити собе трудности, щоб героично их одолевати. Тилько тоды карма нам всё захаруе.
— Что за чушь? — опешил высокий широкоплечий парень, которого я, наконец, рассмотрела. — Поумнее ничего не придумала, мелкая?
— А як же? Я якось мечтала сдуру стать разумнейшее, та молода була, з роками викинула цю чушь з головы.
— Ты, вообще, меня слышишь? — хлопал он глазами с такими длинными ресницами, что все бурёнки обзавидовались бы.
— Ага, — закивала меховая сводница. — Внемлю!
— Я не с тобой разговариваю, мешок меховой, — стал раздражаться парень, — а с этой горничной в штанах!
— Ти поглянь-ка! — баба Люда уютно расположилась между наших тел и упёрлась лапами в грудь молодого аристократа. То, что этот парень был аристократом, сомнению не подлежало, стоило только на его одёжку посмотреть. — Ти дывись одним оком на Кимку, а остальными двомя на мене!
— Что ты мне голову морочишь? — зарычал наш нервный собеседник, совсем сбитый с толку. — Где ты видела у меня три глаза?
— А де ти бачив перед собою горничную? — парировала бабуля, защищая моё инкогнито. — Зграбастав хлопчика обоми ручищами, маньяк сексуальний голубых кровей, и радуе, шо нихто не бачить!
— Я не вижу, я ощущаю, — немного смутился он. — Что я девушку от парня не могу отличить?
Но замок из своих рук разжал. Я вздохнула с облегчением и попятилась. Нет, парень он, конечно, красивый, но всё равно неприятно. Вот, когда Вишна касается меня, — приятно. Даже очень. А от рук этого самца из семейства ящериц хотелось держаться подальше.
— Не могёшь, — буркнула баба Люда, повиснув на рубашке.
Повисла неудачно — две пуговички отлетели, а третья расстегнулась и стала видна повязка, что грудь перетягивала. Парень завис.
— Эй! — возмутилась бабуля. — Ничого сюды заглядати! Тут ничого не написано, що Ким дивка!
И замолотила лапками, забираясь на плечо.
— О! — неожиданно обрадовался чему-то молодой дракон. Через мгновение стало понятно — чему. — Так ты тот самый Ким, что Виртан привёз! Вернее, та самая… Хм. Ладно, иди сюда!
И он, протащив меня по коридору, запихнул в какую-то тёмную комнату.
Эй? Это он чего задумал? Я приготовилась драться. Конечно, кое-какие мозги у меня имелись, не смотря на твёрдое убеждение бабули в их отсутствии, вернее, в том, что я не умела пользоваться женскими чарами. Понимала, что этот дракон меня переломит, словно соломинку, но всё равно — представила, что я закалённая в южных степях стернина и меня фиг возьмёшь! С таким настроем я одарила парня уничижительным взглядом и напряглась.
— Тихо! — сразу же после того, как за нами захлопнулась дверь и под потолком зажглись световые артефакты, рыкнул он. — Я ничего плохого не собираюсь делать! — это относилось к бабе Люде, так как и хомячиха решительным образом намеривалась отстаивать мою честь путём сногсшибательного визга. — Слушай, поговори со своим братом, чтобы он позанимался со мной. Мы сегодня были на тренировке, когда Виртан его привёл. Слушай, — парень мечтательно закатил глаза, — он владеет мечом, как бог!
Я многозначительно выгнула бровь: «Поговори? Интересно — как?» Парень понял правильно:
— Тьфу, ты же немая, — тут он обратил своё внимание на хомяка: — За то ты очень уж говорливая! Вот ты и поговоришь! А я, в свою очередь, договорюсь с одним магом в столичной лечебнице, чтобы он Кима подлечил. Там такие штуки делают! — далее последовали хвалебные рекламные оды симбиозу магической медицины и технологий. — Представляешь, к примеру, лишился кто-то в бою ноги или руки, — так он изготавливает «про-те-зы» и приделывает на их место! Думаю, и с твоей немотой что-нибудь придумает! По рукам? — а смотрит почему-то на бабу Люду.
А у меня заныло под ложечкой — может, этот маг из моего мира? Не факт, что он может чем-то помочь, но всё земляк. Предполагаемый. Я вперила суровый взгляд на бабулю: «Попробуй, откажи!» Та посмотрела на меня, на парня, снова на меня и буркнула:
— Лады, — потом покосилась на «вымогателя»: — И убери свой взор горящий, бо я зараз запылаю.
Парень аж подпрыгнул от нетерпения:
— Ну, идём?
И снова потащил меня по коридору.
— Шо, прям щас? — тряслась, вцепившись в воротник, баба Люда. — А писля обида ни як?
В этом я её поддерживала. Нам же нужно время, чтобы уговорить Вишну и составить план. Но молодой дракон пёр, словно отряд ОМОНА на зачистку, причём пёр целенаправленно в нашу комнату.
— У Розалинды спросил, — мимоходом пояснил парень, заметив моё настороженное выражение лица.
В комнату ввалились всей гурьбой.
— А и здрасьте вам! — воскликнула бабуля, с облегчением сползая на пол. — Хух, бигаешь ты, Кимка, зовсем не як дивки из «Берёзки» (хореографический ансамбль танца, славящийся особой плавностью передвижения по сцене). Всё нутро мени розтрясла, даже остатнии камни з почек выпали в осадок.
Я открыла было рот, чтобы возмутиться по поводу почечных камней, да так и замерла, изображая ловушку для местных мух. Жертва оправдывалась созерцанием полуобнажённого Вишны. Он как раз вышел из душа, и единственной одеждой на нём было узкое полотенце на бёдрах. Только, по-моему, это зрелище явилось усладой для меня единственной. Баба Люда сосредоточенно мяла поясницу в местах несуществующих почек, — и как это она пропустила такой момент? — а дракону было на всё наплевать. Ему главное договориться о тренировках.
Торговались они недолго. Идею с магом-лекарем Вишна отмёл сразу. Бабуля его горячо поддержала и ехидно скалилась теперь. Я от обиды захлопнула рот, села на кровать и надулась. Но кое-что полезного для себя выяснила. А именно: парень — звали его Дарк, — являлся сыном хозяина замка, учился на последнем курсе Академии Боевых Искусств и второй специализацией у него была ментальная магия. Вот поэтому он и просёк, что я девушка. Вернее, при контакте почуял, что аура у меня изменённая. Вишна согласился дополнительно тренировать его при условии, что своё открытие Дарк оставит при себе, да ещё и присматривать будет за «сестрёнкой учителя». Мужчины ударили по рукам. А я… А я опять поплелась на кухню отбывать трудовую повинность. Рабочий день не закончился, даже до обеда не дотянулся.
По указанию герцога ко мне приставили в ученики молоденького парнишку Варна. Он старательно запоминал всё, чему я его учила, повторял каждое движение, каждый жест, но всё равно, кофе у него получался отличный от моего. Баба Люда по этому поводу ворчала, что у меня руки — это продолжение кофейной души, а у Варна — эта самая кофейная душа расположена совсем в другом месте, из которого у нормальных людей ничего не растёт, кроме жажды приключений, и именно из этого, вечно ищущего на себя неприятностей, его руки и произрастают. Паренёк кручинился, но от природы обладал весёлым характером и быстро остывал. А вот закуски у него получались отличные. Мы с ним придумали несколько десертов из местных продуктов, пару раз готовили ролы на вечерние кофепития, хотя кофе только эти мероприятия заканчивались, а начинали с дегустации других напитков, более крепких и калорийных. Я была довольна — толк из парнишки выходил. Оставалось найти то самое место, где на самом деле пряталась его кофейная душа, а не по тому адресу, что указала бабуля. Зато теперь мне легче было обслуживать господ. Кофе на завтрак обычно подавала я, герцогу в кабинет, когда он работал, тоже. А вот леди на послеобеденных сборищах обслуживал Варн. Молодёжь, что гостила в замке, особо не заморачивалась кулинарными изысками, кофе заказывали редко, чаще роллы и наггетсы. Готовилось это в огромных количествах, — спасибо стазис-шкафу! — потом укладывалось в сумки, которые парни брали с собой и уходили в горы. Девушки оставались в замке. Их было всего три. Честно, я бы с удовольствием вообще из кухни не выходила, но герцог желал видеть бариста и самолично давать оценку напитку, а также делать заказ на послеобеденное кофепитие. И дело тут совсем не в озвучивании своего желания, просто Затонский, как мальчишка, хвастался своим приобретением, то есть, мной, перед своими гостями. Нет, он не позволял ничего лишнего, — всё же герцог! — но каждый раз, находясь в столовой, мне было неуютно под пристальным вниманием драконов, а, уходя, я чувствовала чью-то неприязнь. Она острыми иглами впивалась в спину, доставляя почти натуральную боль.
Постепенно призрачные ящеры выбирали своих «половинок» и сливались с ними. Тогда в замке закатывали праздничные обеды с последующими танцами. Баба Люда, однажды подсмотрев за развлечениями драконов, задумчиво высказалась перед сном:
— Ось я дывлюся на цих аристократив и у меня закрадается убеждение, шо вони вси закинчували школу танцив «Шевелизада». Це ж трэба так задом вертети, понятно, чому вони вси таки здорови.
— И почему же? — Вишна, как обычно с тёплой усмешкой наблюдал за хомячихой, лежа на кровати.
— Так весь хребет перекручуется! — и бабуля попыталась продемонстрировать несколько движений.
Чтобы было понятнее: танцы у драконовской молодёжи очень напоминали наши латиноамериканские. Но так могли позволить себе танцевать только драконы, не связанные браком. Семейные лишались такой привилегии. Самым «горячим» танцем для них оставалось подобие нашего танго. Но они особо не унывали и с удовольствием скользили по паркету и в более традиционных танцах, а дома, на неофициальных приёмах, ну, таких, как сборище местных кумушек-сплетниц, оттягивались по полной.
— А здоровье всього тила зависит вид хребта, — кряхтела баба Люда, старательно двигая пушистым задом. — Ниякого хула-хупа не треба!
Да, зрелище танцующего толстопузика вызывало непроизвольное умиление и смех. Отсмеявшись, мы попадали на свои кровати и вскоре Вишна уютно засопел. А я ещё долго лежала и прислушивалась к его дыханию.
Утро наступило как всегда непозволительно рано. На кухню я приползла одной из первых. Поварята только включали печи и доставали продукты для приготовления завтрака. Я привычно заправила одну турку для себя и принялась гипнотизировать её, в надежде, что от этого кофе сварится быстрее. Когда по кухне поплыл бодрящий аромат, перелила напиток в чашку и уселась в своём углу, дабы насладиться и настроиться на работу. И тут влетел взволнованный дворецкий. Вообще-то, звали его Жак, но все за глаза величали этого краснощёкого лысого толстяка Жабом. Почему, никто и не помнил. Так вот. Влетел этот Жаб и как заорёт на всю кухню:
— Свершилось!
— Шо? Небо впало на землю або конопля дала другий урожай? — пробурчала баба Люда, отрываясь от поедания вчерашнего шоколадного пирожного, припрятанного Лукарьей специально для пушистого гурмана.
— Свершилось! — по второму разу завопил Жаб.
Мы все замерли в ожидании разъяснений. Только бабуля, икнув от явного обжорства, куртуазно осведомилась ещё раз:
— Патефон заклинило або пластинку перевернути, Левитан наш земноводний?
Естественно, кто такой Левитан здешние не знали, но разве это остановит бабу Люду? Для неё главное — выразить свои эмоции с чувством, чтобы, так сказать, от души!
— Их Сиятельство граф Дарк обрёл своего дракона! — с пафосом, будто вещал о взошествии на престол нового короля, сообщил дворецкий.
— И нам на задницу легше, — проворчала она и принялась старательно вылизывать тарелку.
— Да нет, — возразила вошедшая на кухню Лукарья, — нам-то как раз на задницу тяжелее. Предстоит праздничный обед?
— Как можно? Такое событие и просто обед! — искренне возмутился Жаб. От него искрило, дымило и сверкало значимость своего места в замковой иерархии. — Их Светлость устраивает по этому случаю бал!
О как. Значит, придётся вспомнить, как пахала у дяди Коли на открытии кафе.
— И когда сие событие?
— Завтра! — торжественно объявил дворецкий. — Лукарья и Ким — вас Его Светлость лично хочет видеть и дать распоряжения!
Ничего себе! Обычно, насколько я поняла из разговоров поваров, такие вопросы решает экономка, но тут видно герцог что-то особенное хочет в добавлении всего необходимого. И мы пошли.
Что ж, я не ошиблась. Почти. И, если герцог ограничился только — «Это должно быть незабываемым», то герцогиня верещала почти полчаса, перечисляя всех гостей, их предпочтения, предпочтения их домочадцев и т. д. Закончила словами: «Я хочу, чтобы бал в честь молодого графа прогремел на всё королевство! Нас почтит своим присутствием сам король!» — и так посмотрела на нас с Лукарьей, словно тут свадьба королевская намечается, никак не меньше, причём женится король соседнего государства, а наш предоставляет ему в аренду помещение. Так сказать, — не опозорить бы короля!
Обратно шли молча. А о чём говорить? Я так, вообще, немая, а Лукарья мысленно производила ревизию продуктов. Этим она продолжила заниматься вместе с Розалиндой, но уже спустившись в хладники.
— Здорово, что мы новые десерты к кофе придумали! — радовался Варн. — Уверен, что ни у кого таких не готовят! Вот мы прославимся!
Мне бы его оптимизм. Выделяться в этом мире чревато последствиями. А ещё я с унынием уже представляла утро после бала — как пить дать потребуется много кофе и рассола. Вернее, сначала рассола, а затем кофе. Причём для всех возрастных категорий. А это что значит? А это значит, что спать я в ближайшие двое суток буду примерно никогда. Ведь несколько минут урывками не считается? Мрачно зыркнув на помощника, плюхнула на платформу литровую бадью, чтобы предусмотрительно наварить крепкого кофе и поставить его в стазис-шкаф, пока ещё есть время. На стене уже висел список — примерное количество гостей и предполагаемая перемена блюд. Рассчитала, сколько потребуется продуктов, написала на листе, выдала Варну и отправила к экономке. А сама ещё раз пробежалась по предполагаемому меню «нашего столика». Гулять, так с размахом, чтобы потом не было мучительно стыдно удирать от справедливого гнева хозяина замка.
Не думаю, что кофе при всём разнообразии способно стать таким стержнем, о котором будут говорить как о «незабываемом». В голове лениво перемешивались мысли и идеи, но никак из этого многообразия не складывалась общая картина. Тут нужно что-то такое… Размышления на тему «как выпендриться и не вляпаться» были нагло прерваны Варном.
— Вот! — торжественно возвестил он, вываливая из корзины на стол часть необходимых продуктов, выданных прижимистой экономкой. — Ким, ты тут столько всего поназаказывал! Я, конечно, смутно представляю, зачем всё это, но в тебя верю. А как гости узнают — что из чего?
Как они узнают… Как… Как? Бинго! Пазл сложился! Только мне потребуется помощь мага. Светка мне как-то на выходные подогнала фэнтезийный опус про мага-иллюзиониста. Он там создавал движущиеся картины. То, что нужно! Чуть не кинулась на паренька, чтоб расцеловать его. Во время остановила этот благородный порыв и помчалась к Виртану. Блокнотик и писчик у меня всегда находились в кармане, так, что вполне смогу объяснить ему свою задумку. Главное, чтобы маг это смог сделать. Мало ли, может, в этом мире иллюзии запрещены, тогда надо будет как-то выкручиваться. Перед глазами всё чётче идея облекала ясность и обрастала деталями. Да у меня сейчас голова взорвётся!
Бах!..
Нет, это не голова. Вернее, голова, но она не взорвалась, а просто впечаталась в препятствие. Бли-и-ин! Ну что такое? Ходят тут всякие… Дарки.
— Опачки! — чему-то обрадовался дракон. — Поймал! — и прижал меня к себе. Крепко прижал, не вырваться. Гад чешуйчатый. А у меня горит всё внутри! Мне бежать надо!
— Пусти! — выпалила, не подумав о последствии.
— Опачки! — опять возрадовался парень. — А ты у нас и не немая! Интересно-о-о!
— Сболтнёшь кому — Вишна тебе голову оторвёт, — прошипела я, и применила самый девчачий удар — коленом в пах.
Дарк такой подставы не ожидал, согнулся и теперь использовал свои руки уже по другому, более приятному для моих глаз, назначению, а именно: вместо того, чтобы лапать меня, сжимал свои эм… достоинства, проверял их целостность на ощупь.
— Убью… — простонал он, всё также опираясь о стенку.
— Да целые твои яйца, даже ни одной трещинки на скорлупках нет, — пробормотала, уверенная в результате, и мужественно помчалась дальше, несмотря на гудение в голове. Это ж надо так приложиться! Из чего, вообще, драконы в этом мире сделанные? Явно там попутно с плотью и кровью что-то намешано.
Вы пробовали убежать на человеческих ногах от разъярённого дракона? Нет? И не пробуйте. Не получится. Убедилась на своей шкуре. Сквозь шум в ушах и перезвон в мозгах всё же прорвался топот графских ног. Ты гляди, быстренько оклемался. Одно из двух: или я теряю квалификацию — в кафе иногда приходилось успокаивать слишком любвеобильных посетителей, — или у дракона ТАМ и правда, всё в скорлупе. Судя по звуку, приглушённым ворсом ковра, спокойно жить, или жить вообще, оставалось не так уж и долго. И я ломанула на тренировочный плац. Там как раз Вишна занимался с очередными стражами. Злобный рык за спиной ассоциировался со вскрытой мюзле и я пробкой вылетела во двор. Лёгкий порыв ветра засвидетельствовал тщетную попытку Дарка поймать одного не в меру шустрого бариста.
— Ким? — сдвинул брови Вишна. — Ты чего такой запыханный?
— У нас небольшие разногласия по поводу кофейной карты, — выдал Дарк.
Гадёныш, даже не подумаешь, что гнал меня. Вон, дышит себе спокойно, только немного глубже, чем обычно, а я паровоз изображаю.
— Неужели? Тогда, нужно разобраться. Это ж очень важно!
Вишна явно издевался. Не спеша подошёл щиту, где на специальных держаках помещалось тренировочное оружие, закрепил меч и, бросив парням «Перерыв!», одарил нас пристальным вниманием:
— Пройдёмьте, господа спорщики.
Минут через пять мы с Дарком сидели рядышком на кровати и поёживались под тяжёлым взглядом Вишны.
— Я не понял, про какие разногласия идёт речь, — пророкотал он.
Пришлось каяться:
— Прости, это я виновата.
— Не совсем, — выдавил Дарк. — Она испугалась и вот так получилось, — он вздохнул и оживился: — Но, если это тебе так важно, мастер, чтобы все думали о Ким, как о немом парнишке, я болтать не буду.
В альтруизм власть имущих я давно не верила, Вишна, похоже, тоже.
— А что взамен? — прищурился синеглазый.
— Ничего, — парень пожал плечами. — Скрываетесь, значит, вам это надо. Я даже помочь могу.
Либо Вишна в прошлом столкнулся с подлостью, либо вообще не верил никому, но оптимизма ответ Дарка ему не доставил.
— Тебе какой в этом интерес? — продолжал он настаивать на скрытой выгоде молодого дракона.
— Да никакого! — психанул тот. — Я и так в долгу перед тобой, мастер. Ты мне столько нового показал. Скоро учебный год начинается, — Дарк занервничал, — нам из Академии до следующих каникул не выйти. Может, ты согласился раз в неделю по выходным заниматься со мной там? Я отца попрошу, он выдаст тебе портал и договориться с ректором.
Два чёрных щенячьих глаза смотрели с такой мольбой, что и мёртвый бы ожил и согласился.
— Ладно, — немного подумав, сказал Вишна. — Посмотрю на вашу Академию, что люди ещё понастроили в этом мире.
— Это не люди, это драконы, — поправил его Дарк и переключился на меня: — Так куда ты так летела?
Точно! У меня же дело!
— К магу, мне нужно, чтобы он иллюзию сотворил по моему сценарию, — и коротко поведала о задумке рекламного иллюзионного ролика. — Вот. Я сейчас запишу всё на бумажке!
— Нет, не надо! — воодушевился Дарк. — Ты забыла, что у меня вторая специализация ментальная магия? Давай сделаем всё иначе: пойдём вместе, я приложу руки к твоей голове и буду озвучивать мысли. Так будет и быстрее и Виртану проще будет объяснить. Уверен, что у него появятся вопросы.
— Угу, — хмуро угукнул Вишна. Во время беседы он со сложенными на груди руками подпирал плечом стену. — Так будет лучше. Идём.
— Ты с нами?
— Неужели ты думаешь, что я вот так просто тебя отпущу? Опять не сможешь промолчать, — он с недовольным видом подтолкнул нас к двери. — И где твоя баба Люда?
Виртан по счастливой случайности оказался на месте. После получасовой «пытки» мне удалось донести до мага, что хотела. На заготовки ушло ещё полчаса. Примерно столько же — на уточнение всех нюансов. Затем маг принялся творить. Это было волшебно! Хотя, о чём это я? Магия же!
Короче, через два часа я, счастливая, вышла из кабинета мага, сжимая в ладонях два артефакта: один с видеоизображением, другой — звуковой. Оставалось придумать, как и где это всё разместить в бальной зале. С этим вызвался помочь Дарк. Меня же никто не будет слушать. Тут такое событие, а я с какими-то артефактами, вдруг опозорюсь? А вот, если сам молодой хозяин прикажет, тут и возмущениям места нет. Обговорив с ним детали в нашей комнате под бдительным недовольным оком Вишны, мы разошлись. Дарк поспешил к устроителю бала, а я потопала на кухню — буду вспоминать авралы в кафе у дяди Коли, отвыкла уже на время спокойной работы в этом мире. Если всё задуманное удастся, то это будет бомба!
Когда я открыла дверь на кухню, то первой мыслью было: разгневанная богиня нас нашла. Превратила всех в тараканов-альбиносов, засунула в банку и периодически встряхивала, потому, что в глазах зарябило от мельтешения белых тел. Только чуток проморгавшись, вздохнула с облегчением — это поварята с двух смен носились по залу, выполняя распоряжения Лукарьи. В свой угол пробиралась бочком и короткими перебежками. А там обнаружила весьма довольную бабу Люду за поеданием очередного кулинарного шедевра вчерашней свежести.
— Ты де ходишь? — напустилась на меня бабуля. — Я тут пироженки для тебя сховала. Неудаки яки.
— Спасибо, конечно, только почему ты говоришь о нём во множественном числе? — я скептически рассматривала одно большое пирожное с явным отсутствием части крема.
— Так я ж про тебе стараюся! Про твоею фигуру! Мою-то ничем не спортишь, а тобе сладкое вредно. А Лушка цилу тарилку выдала. Ты ж бы триснула вид обжорливости!
Ну, бабуля в своём репертуаре. Для неё не было такой проблемы, которую нельзя было создать. Сейчас это была забота о моем весе.
— Ба, я с тобой с ума сойду!
— Хух, не переживай! Тута остановки для тебе не предусмотрено! — она подвинула тарелку с явным сожалением: — Ешь давай, та будемо робыть.
Хотела я ей поведать о своих злоключениях, но передумала. Пусть помучается в неведении. Да и лишний раз рот открывать опасно. Хоть все и заняты и на меня внимания никакого, но, бережёного и бог бережёт.
Включила ростер и принялась обжаривать кофе. За соседним столом Варн колдовал над маленькими десертными капкейками и так был поглощён процессом, что даже не замечал ничего вокруг. Настоящий мастер подрастает!
Заготовки я закончила ваять ближе к утру. В стазис-шкафу стройными рядами стояли ёмкости по 50 мл с горячим эспрессо, взбитыми сливками и вспененным молоком. На отдельной полке в стеклянной чашке желтел взбитый сливочный сыр, а рядом курчавилась шоколадная крошка. Лёд и мороженое, поделённые на порции, положила в другой шкаф — хладник.
Суета на кухне немного спала, основную работу уже сделали, поэтому, получив разрешение от Жаба, весь персонал отправился на короткий отдых. Отчаянно зевая, я тоже собралась немного поспать.
— Никогда не думал, что на кухне так много работы, — раздалось сверху.
Очередной зевок застыл по дороге наружу. И я застыла с открытым ртом — прямо напротив кухонной двери подпирал стену Вишна.
— Хух, добре, що ты прийшов! — обрадовалась бабуля и с наскоку забралась к нему на плечо. — Подримаю тут, поки доиду до лижака. Не кантувати! — возвестила она и тут же засопела.
Да, тяжела работа наблюдателя — а ну, что пропустит? Как потом выдумывать причину для недовольного ворчания и шантажа для добывания пирожных?
— Устала? — «братец» заботливо снял с моей головы колпак.
Надо же, запомнил: у меня всегда голова болит, если долго головной убор ношу, а на кухне колпак обязателен.
— Устала, — кивнула и беззастенчиво повисла у него на локте.
Как добрались до кровати — не помню. Заснула уже в пути.
Снилась мне какая-то дребедень: будто я летала в небе вместе с призрачными драконами. И так было там, в небе, тепло и свободно! Дух захватывало! Только под конец заштормило — порывы ветра ощутимо хлопали по плечам и спине. И голос у ветра был почему-то бабулин: «Кимка, пидъём! Пидъём, тхир двоногий!» На последнюю фразу я обиделась и… проснулась. Оказывается, баба Люда прыгала по спине и тарахтела в ухо вместо ветра.
— Это почему это я хорёк? — прохрипела со сна.
— А кто ж? Сова — вона пиздно ложитися, а ты лягла пид утро. Жайворонок — вин рано встае, а ты вже дрыхла в той час. Остаётся миленький тхир — он круглосуточно хоче спати!
Я со стоном заползла обратно под одеяло.
— Вставай! — завопила бабуля, сунув голову следом. — А то на завтрак запозднимося!
По правде сказать, время завтрака давно прошло. Но это же бабуля — у неё — когда встала, тогда и завтрак.
Прохладный душ — как же здорово, что комната у нас с удобствами и не приходиться тащиться в конец коридора на другом этаже в общий душ для персонала, — смыл все ощущения сна и привёл в порядок мысли. Сегодня мне надо было до начала бала оборудовать уголок в зале.
Раньше я думала, что бальная зала это большое помещение, по стенам которого стоят диванчики и кресла, дабы уставшие танцоры могли передохнуть и посплетничать. Но здесь было по-другому. В самой зале спроектированы несколько альковов с креслами — для винтажных гостей, около дальней стены установлена небольшая сцена для музыкантов, а вот зона отдыха располагалась в соседней зале и напоминала вип-зал ожидания в наших аэропортах. Довольно большое помещение, навскидку около 200 м², разделено на зоны отдыха для небольших компаний — столик, вокруг 4–6 мягких кресел, зоны отделены друг от друга пологом тишины, вдоль одной стены длинный стол с напитками и закусками, пол весь забран мягким ковровым покрытием, чтобы дать возможность расслабиться уставшим ногам при желании. Здесь же располагались шикарные уборные. И вот в этой зале Дарк предложил отделить угол и оборудовать его для приготовления кофе. Поэтому я так вчера и спешила с заготовками, чтобы было время на перенос артефактов и монтаж.
— Ну как? — сияя олимпийским рублём, встретил меня в вип-зале виновник переполоха и довольно указал на самую настоящую барную стойку.
Я с восторгом провела ладонью по тёмно-коричневой полированной столешнице и подняла вверх большой палец. Такую стойку я видела в одном из каталогов и долго уговаривала дядю Колю, но он зажал деньги, хотя и приобрёл довольно неплохую. Но та… Та была просто шикарна! И сейчас я чуть не завизжала от восторга!
— Осталось только установить наши артефакты иллюзии и «прогнать программу», — деловито распорядился молодой граф. — Принёс?
Артефакты я принесла. Вдвоём мы подобрали наиболее оптимальное их месторасположение и с волнением активировали. Иллюзии были выполнены в 3d и размер изображения с меня ростом, только это всё крутилось в воздухе около полуметра над поверхностью стола.
Начиналось так…
Взбитый сыр медленно стекает по прозрачной стенке высокого бокала на дно, затем тонкой струйкой на него сверху течёт кофе, он горячий, судя по небольшим клубам пара, бокал превращается в керамическую чашку, пар — в золотистую бабочку.
Бабочка порхает, чашка снова становится прозрачной и пустой, из воздуха в неё наливается кофе, затем появляется молочник с изогнутым носиком, по которому стекает взбитое кипящее молоко, бабочка подлетает к краю чашки, садиться на молочную поверхность и растворяется, превращаясь в рисунок.
Затем сверху опускается палочка корицы. Касаясь края кофейной чашки, она взрывается и разлетается душистой пылью — зал в это время наполняется запахом корицы, — чашка начинает вращаться, ускоряясь, превращается в высокий стеклянный бокал, наполненный до середины колотым льдом. Сверху льётся кофе, он проникает до самого дна, обволакивает ледяные кубики, вокруг стакана танцуют пушистые снежинки. Следом появляется апельсин, он также кружится, в танце теряет кожуру и вот уже это не плод, а солнечный освежающий сок течёт по стенкам бокала. Последняя капля падает прямо в центр, от неё идут круги, они всё шире и шире, кофе переливается, в чашке остаётся только половина, и вдруг сверху падают два шарика мороженого, на которое притягивается шоколадная крошка…
Эти картины следуют одна за другой, воздух вокруг стойки периодически наполняется то запахом корицы, то бодрящим кофе, то апельсиновым ароматом.
— Ну, что скажешь? — Дарк требовал от меня ответа.
Я опять подняла палец вверх.
— А ты сможешь один всех обслужить? — раздался густой мужской голос за спиной.
Мы с графом вздрогнули и обернулись. В дверях стоял герцог и крайне заинтересованно следил за иллюзионной рекламой. Вот его только сейчас и не хватало.
Я кивнула.
— Я всё понимаю, — продолжил хозяин замка, — но кофе с сыром? Это что?
Он думал меня поймать? Ха! Не на ту напал. Оборудование установлено, стазис-шкафы тоже, под стойкой рабочие аккуратно разложили все запасы кофе, сахара и специй, так что приготовить сырный раф я смогу и сейчас.
Включила нагревательную платформу, отмерила 100 гр жирных сливок, подогрела их, перелила в стакан и добавила 2 столовые ложки с горкой мягкого сыра, — что-то наподобие нашей «Омички» или «Янтаря» в баночках, — всё это дело взбила артефактом-блендером, — класс, без всяких шнуров, нажала на кнопку и он зажужжал, — большую часть переложила в чашку — как в «рекламе»: по стенке бокала ручейком, — затем достала из стазис-шкафа готовый эспрессо 100 мл, и также, по стеночке, перелила на сырно-молочную смесь. Меньшей частью смеси, взбив до стойкой пены, украсила кофе. Готово! Сахара не добавляла, достаточно, что сыр сладковатый. Эх, жаль, что десерты ещё не готовы! Но ничего. И так вкусно и сытно. Поставила чашку на маленький поднос и предложила герцогу.
Пока я готовила, в зале стояла оглушительная тишина, если не считать жужжания блендера. И герцог, и граф, и присутствующие горничные, что натирали столы до зеркального блеска, — все стояли, замерев, и наблюдали. Сейчас отмер лишь хозяин замка. Остальные продолжали изображать жертв столбняка. Затонский недоверчиво принял чашку, принюхался, хмыкнул, сделал небольшой глоток и ещё раз хмыкнул.
— Необычно, но вкусно, — одобрил он сырный раф. И тотчас все очнулись и загомонили. — Думаю, король заинтересуется твоей работой, — утвердительно кивнул герцог и прямо с чашкой покинул вип-зал.
— Ах, Ким, если бы ты был чуть старше, да разговорчивее, цены тебе не было бы! — прощебетала одна из горничных.
— Он, вообще-то, немой! — шикнула на неё другая.
— Ну и что? Мне его голос не нужен, так даже лучше! — хихикнула ещё одна.
Чем закончилась их болтовня, я не узнала. Было ещё одно важное дело, для которого мне опять понадобилась помощь мага. Поманив за собой Дарка, я пошла к нему в кабинет.
Форма. Вот, что необходимо. Теперь, зная цвет барной стойки, я могла конкретно обозначить, что нужно намагичить. В укромном местечке, чтоб никто не услышал, поведала о своей задумке молодому дракону.
— Слушай, как это у тебя голова работает? У нас весь персонал, что связан с едой, носит белую форму, а тебе подавай коричневую! Но это так в тему!
— Не коричневую, а тёмно-шоколадную, — поправила я его, — и фартук на пару тонов темнее, и чтоб ниже колен. А на голову тюбетейку.
— Чего?
— Тюбетейку. Ну, это такой маленький головной убор.
Дарк приложил руки к моей голове и считал мыслеобраз.
— Такого точно никто не носил, даже в ресторанах, — он покачал головой. — Уверена, что подойдёт?
— А то!
Виртан встретил нас хмуро и недовольно. Это и понятно. У него сейчас своих дел полно — проверить все охранные артефакты, сигнальные устройства, сканирующие пластины — чтобы обеспечить полную безопасность гостей, — а тут ещё и мы со своими идеями. Выслушал, молча кивнул и быстро зачаровал один комплект моей формы, которая была до этого белого цвета. И также быстро вытолкал нас вон. Вернее, меня вытолкал, а Дарка настойчиво попросил.
Счастливая, сжимая в руках новую форму, я шагала к себе в комнату. До бала оставалось часа четыре. В планах было оставить форму в комнате и пойти на кухню, чтобы помочь Варну. Мы хотели навертеть немного ролов с малосольной рыбкой и креветками. К кофе с крепким спиртным — для мужчин, — в самый раз.
— Слушай, — зайдя следом за мной, озадачился Дарк, — на балу будут ментальные маги. И король самый сильный, кстати.
— И? — не поняла я. Да и понимать некогда было — я любовалась новой формой, даже ностальгия шмыгнула в нос. Дядя Коля хоть и жмот был, но форму бариста и официанткам красивую купил, не такую, как эта, конечно, чуть похуже качеством, из тонкого льна. А эта — на ощупь бархатистая, как из дорого натурального шёлка. Хотя, о чём это я? У нас в кафе максимум директор торгового центра мог кофе откушать, а тут целый король ожидается!
— Ким! — граф закатил глаза. — Если он до тебя дотронется, вернее, до твоей кожи, то сразу вычислит: и что ты девушка, и что совсем не немая. Ему достаточно одного лёгкого касания. Артефакт у тебя слабенький, рассчитан на местных.
— Дарк! — отзеркалила я его жест. — С какого перепугу меня трогать будут? Я же за стойкой! — и постучала по лбу пальцем.
— Ким! — Дарк с издёвкой стукнул пальцем по моему лбу. — Ты же не маг! Ты кофе будешь руками подавать, а не левитацией!
До меня начало доходить. И чем дальше, тем явственнее в воздухе ощущался непередаваемый запах неприятностей.
— И что теперь? — проблеяло моё самообладание.
— Может, перчатки? Как у лакеев? Они все в перчатках блюда подают, почему у тебя нет?
— Ну-у-у, — я задумалась. Перед работой нам запрещено было пользоваться духами и кремом для рук — кофе ведь мгновенно впитывает посторонние запахи, я и дома вместо крема маслами за кожей ухаживала, — работали мы без перчаток. А впрочем, почему нет? — Только белые перчатки не подойдут. Хоть и есть запасы кофе в стазис-шкафу, но, предполагаю, всё равно придётся готовить, и тогда есть вероятность просыпать молотый кофе. Некрасиво будет.
— Не бери в голову, — отмахнулся Дарк. — Я тебе целую кипу перчаток организую, будешь менять. Главное, запомни: ни в коем случае нельзя допустить, чтобы кто-либо коснулся твоей кожи.
Мы обговорили ещё пару моментов и граф ушёл, а я направилась на кухню.
Дядя Коля частенько говорил, когда увольнял очередного охранника, распустившего руки на посетителя, что хуже дурака — только дурак с инициативой. А наш участковый добавлял: ещё страшнее дурак с возможностью реализации этой инициативы. Так вот: я — гениальная дура! Выпендрилась со своей рекламой! Решила внести прогресс в драконьи массы! Дура в квадрате!
Начиналось всё тихо и мирно. Ну, если быть совсем точной, то не совсем. Из кухни меня отправили спать, так как предстояло целую ночь работать за стойкой. Поспать я всегда любила, особенно когда сон — это самая дефицитная вещь в жизни. Потому с радостью отправилась в комнату и предалась этому волшебному состоянию. Недолго, правда. Всего пару часов. Естественно, встала хмурая, не выспавшаяся и какая-то заторможенная. Даже прохладный душ не вернул работоспособность, но зато очень взбодрил дверной косяк, что неожиданно возник на пути. Треск вышел знатный, как и набухающая по центру лба шишка. Надо ли говорить, что опухоль начала спускаться под глаза? Короче, когда я пришла на кухню, то была в состоянии осветить свой уголок без дополнительных фонарей — своих хватало. Персонал меня сочувственно оборжал и направил к замковому лекарю. Щупленький пожилой эльфик — да-да, я тоже удивилась, ведь в наших книгах эльфы всегда молодо выглядят, — пару раз прошёлся руками по больным местам, выдал какое-то пойло зелёного цвета и выставил вон. После эльфийского рукомахательства полегчало, а, выпив зелье, совсем хорошо стало, только вялость осталась. На кухне мне под всеобщую суматоху и шумок какая-то поварёнка сунула стаканчик с чаем и сказала, что этот напиток они все пьют перед такими мероприятиями. Это господам праздник, а обслуге — каторжная работа. Выпила. Немного взбодрилась, взяли с Варном особо ценные специи для кофе низкой кислотности (светлая обжарка) — те, которые экономка под роспись выдаёт в малых количествах: ваниль и мускатный орех, — и пошли на работу в вип-зал. Пойти-то мы пошли, но моя работоспособность снова где-то потерялась по дороге. Пришлось опять обращаться к лекарю, так как глаза у меня просто закрывались, «бодрящий» чай только на короткое время прояснил голову. Спасибо лекарю — не отказал. Я продержалась только благодаря его зельям. Но это не самое неприятное.
В вип-зале, как назло, было тихо, да и мой рекламный ролик сопровождался то бульканьем, то шипеньем, так что к зелью приходилось прикладываться часто. Где-то через час после начала бала в зал стали подтягиваться желающие отдохнуть. Конечно, их сразу привлекали кадры кофейной иллюзии, мужчины заказывали кофе по-ирландски с местным аналогом коньяка и виски, кому-то понравился охлаждённый кофе с апельсиновым соком, дамам пришлись по душе латте и капучино. Заготовки для всех этих напитков у нас были, — спасибо стазис-шкафам! — оставалось только соединить. В ход пошли и маленькие канапэ, и капкейки и крошечные, на один кусь, заварные пирожные. Никакой толчеи, никакого ажиотажа, — всё чинно и размеренно.
Так было, пока хозяин замка не привёл короля, чтобы угостить того сливочным рафом. В зале сразу все оживились, а я, накачанная бодрящими зельями, была на удивление споко-ой-на-ая… Взбиваю сыр со сливками и ощущаю что-то не то. Не тот запах! Надо было сразу насторожиться, но полуобморочный мозг списал всё на действие зелий. И только тогда, когда вслед за королём сделал глоток из своего бокала герцог, по его выражению лица я поняла — вот и смерть моя пришла… В чаше оставалась сырно-молочная смесь. Не отводя глаз от взбешённого герцога, я мазнула пальцем по стенке чаши и сняла пробу. Ёп… ть… Сыр солёный!!! Это взбодрило меня получше дверного косяка. Твою ж мать! Кто-то подменил банку… Я же сама, лично, приносила утром сюда сладкий сыр! Господи, кому же я так помешала?
Но тут судьба решила пожалеть одну бедную несчастную попаданку-бариста. Король присел выпить чашку кофе, и тут его догнал аппетит.
— А что к такому напитку здесь подают? — с весьма довольным видом поинтересовалась венценосная особа.
В голову огненной стрелой вонзилось дяди Колино мотивирующее напутствие в начале каждой смены: «Девочки, никогда не сдавайтесь! В любом патовом случае позорьтесь с достоинством и до конца! Авось пронесёт!» А тут ещё баба Люда из-под столешницы, где она изображала меховой талисман удачи, подвякнула:
— Кимка! Рибный плов!
Я с достоинством, вдолбленным в подкорку головного мозга годами работы в кафе, вынула из стазис-шкафа блюдо с приготовленными накануне роллами с малосольной красной рыбкой и креветками, щипцами (учитесь, лакеи, у русских бариста!) переложила по паре каждого вида на специально выданную для такого случая белоснежную тарелку, на поднос добавила два соусника с аналогом маринованного имбиря, который тут назывался просто бир, и с соусом унаги (как будто кто-то сверху подсказал, что нужно приготовить немного) и с каменным выражением — словно так было задумано, — вручила поднос Варну, который и сервировал столик для короля.
Глядя на всё это со стороны, в какой-то момент пришло воспоминание о фильме «Три мушкетёра». Помните ту сцену на охоте, где король обедает, а придворные стоят вокруг стола и наблюдают? Вот так же и здесь. За одним исключением: драконы не стояли и не пялились, а просто сидели на своих местах, вытянув шеи и следили за выражением королевского лица. Мы с Варном тоже застыли. Да что там мы! Герцог и тот превратился в ледяную глыбу, обещающую обрушить на маленькую меня всю лавину своего гнева. Если выживу после королевского кофейного перекуса.
А первое лицо государства в одну морду дожевал роллы, макая их в соус, дохрустел маринованным биром, запивая сливочным солёным (блин!!!) рафом и доброжелательно улыбнулся:
— Должен сказать, я с большой долей скепсиса отнёсся к рассказам Затонского о новой подаче этого напитка. Признаю — был не прав. Несмотря на необычность вкуса самого кофе и десерта, — тут он указал на пустую тарелку, — это было весьма неплохо. Я бы даже сказал — достойно королевской кухни. Браво, герцог, Вы умеете приятно удивить.
Король с достоинством поднялся, кивнул, в знак не знаю чего, но, по-видимому, хорошего, так как герцог надулся от удовольствия, и важно удалился.
Казалось, земля плавно уходит из-под ног. Перед глазами всё кружилось и расплывалось.
— Стоять! — тихо рявкнул Варн, подставляя плечо. — Потерпи, пока гости не уйдут, — услышала я на краю сознания.
— Пиду-ко я Вишну покличу, — озабоченным эхом вторила баба Люда.
Я ещё видела, как за герцогской спиной закрылась дверь вип-зала. Дальше — всё стремительно закружилось, и чувство самосохранения, чтобы не лишиться рассудка, отправило меня в обморок.
Сознание возвращалось урывками. Я то выплывала из нирваны, то снова погружалась в липкое ничто. Оно словно щупальцами опутывало всё тело и тянуло в тёплый омут. И там было хорошо… В моменты прояснения до слуха долетали обрывки фраз. Слышала, как ярился Вишна, как причитала баба Люда, как ругался Дарк. Хотела открыть глаза, но мягкое упругое щупальце вновь обвивало сознание и погружало вниз, туда, где… А, собственно, — куда? Мозг вяло зашевелился, выискивая приличные версии того самого «куда». Из приличного было только самая мягкая часть тела, которая, как стало выясняться, не отключалась и сейчас напоминала, что она-то нормально функционирует. А потому, настойчиво взывала к совести и требовала свидания с троном уединения. И вообще, — это уже совесть очнулась, — куда это я собралась? А баба Люда? Как я её одну здесь оставлю? А зарплата, которая должна была стать ощутимым взносом в сумму, собираемую на обучение? Я с усилием отцепила такие манящие покоем и довольствием щупальца и продрала глаза. Показалось — я в танке и смотрю на мир сквозь узенькие окошечки.
— Опа! Прочухаласи, слава тобе, господи! — возвестила бабуля слишком громко для моего слуха.
И сразу кровать прогнулась под внушительным весом Вишны.
— Ким! — его рука ласково коснулась щеки, затем убрала прядь волос за ухо. — Ты как?
— Нормально, — прохрипел кто-то. И это оказалась я. — Что случилось?
— Ось скажи мени, унуча, де ты таку гадысть знайшла?
— Какую? — горло понемногу начало прочищаться.
— У тебя в волосах Виртан обнаружил артефакт, отключающий сознание, правда, к тому времени уже деактивированный, — пояснил Вишна. Он так и продолжал сидеть на кровати рядом и держал меня за руку, мягко поглаживая большим пальцем кожу на запястье. — Просто удивительно, как ты продержалась столько времени за стойкой.
— Так стильки зелья бодьорости вилакати! — возмутилась бабуля.
— Да, — синие глаза внимательно впились в лицо. — Артефакт был деактивирован неизвестным способом. Виртан сделал предположение, что это зелье вошло в конфликт с магией артефакта, потому тот и сдох.
— Ага, — баба Люда подобралась поближе и хихикнула. — Ты б бачила морду нашего эльфика. Ось умора! Вин аж надувся вид важливости як Зинкин индюк, колы Барсик на честь його курей покушався. Вин уверен, що це його зелье таке мощнэ, шо даже артефакт зломався. И всё ж, Кимка, де ты його пидчепила?
— Я бы спросил иначе, — пожевал губами Вишна, — КТО тебе его подцепил?
— Да откуда же я знаю! — психанула не на шутку и попыталась встать. — Я его даже в глаза не видела!
— Ну, видела-не-видела, а его действие, действительно, вошло в резонанс, — он мягко надавил на плечи, заставляя вернуться в горизонтальное положение. — У тебя сейчас откат — сонливость и вялость. Лежи-лежи, Виртан сказал, что нужно лежать, пока зелье не переработается организмом и не выведется.
— Так в том-то и дело, что уже просится выводиться, — пробурчала я, — и, если я не поспособствую процессу, то оно пойдёт на второй круг переработки.
— Чьйого? — бабуля сделала круглые глаза и плюхнулась на попу.
— В туалет я хочу! — рявкнула в ответ и снова попыталась встать.
— Ну, пойдём, — просто сказал Вишна, легко отлепил меня от кровати и понёс в уборную.
— А ты и там будешь стоять и наблюдать?
Нет, это ж надо такому приключиться? Я, конечно, мечтала, чтобы мужчина моей мечты носил меня на руках, но не в туалет же! У меня бельё самое обыкновенное, не кружевное!
— Нужно будет, — и постою, — был дан лаконичный ответ.
Однако совесть и у златокудрого присутствовала: донёс до двери и терпеливо ждал, пока я все свои дела там закончу. Обратно перемещалась таким же способом, только уже не тряслась по поводу пуританских трусов. Спать, действительно, хотелось по страшной силе.
— Поспи, — Вишна аккуратно уложил меня в кровать и накрыл покрывалом. — Потом со всем разберёмся. У тебя сегодня выходной. И вот, — он надел на мою шею тонкий шнурок с маленьким кулоном, — этот артефакт Дарк передал. Он распознаёт стороннее вредное воздействие. Сразу нагревается. Спи.
Уже уплывая в нирвану, вспомнила одну странность:
— Мне на кухне новая поварёнка чай бодрости дала. Сказала, что они сами такой пьют…
— Проверю, — прошелестело на краю сна.
Я с сознанием глубокого удовлетворения и удовольствия проспала до самого вечера, пару раз просыпаясь, чтобы посетить уборную. И откуда столько всего во мне взялось? Очищался организм ответственно и качественно. Никакого фитолакса не надо. К ночи окончательно проспалась, приняла душ, и решила выйти на балкон. Баба Люда и Вишна уже спали. Я старалась каждый вечер перед сном релаксировать в летней прохладе. Казалось, вечерний воздух напоён цветочными ароматами, им невозможно было надышаться. Сам балкон выходил на тренировочный плац. С самого раннего утра здесь отрабатывали приёмы и упражнялись на мечах стражники. А вечер был только мой. Вишна, намахавшись мечом, или спал, или нёс вахту по охране замка. Я, привыкшая к шестнадцатичасовому рабочему дню, наслаждалась тишиной и покоем несколько минут после смены на кухне в старом кресле, доставшимся от прежних жильцов. Расчесывала волосы или, опершись о перила, жевала какой-нибудь местный фрукт. Так продолжалось около недели. И всю неделю над замком кружили призрачные драконы, жалобно курлыкая. До сегодняшней ночи.
Сегодня я, смыла с себя вчерашние кухонные запахи, навертела на голове тюрбан из полотенца и вышла на балкон подышать медовым воздухом. Это расцвели в саду местный аналог магнолий. Большие деревья с огромными кремовыми цветами, которые источали неповторимый сладкий аромат. Стою, грызу яблоко и наблюдаю за хороводом огромных ящеров. Их осталось всего трое. Остальные слились со своими половинками и те, счастливые, после бала укатили восвояси. Местная обслуга с облегчением выдохнула. Так Варн сказал. Он прибегал ко мне после смены.
На какое-то мгновение я отвлеклась — в комнате вечно голодная баба Люда неудачно стащила с подноса булочку, тот рухнул на пол, звеня и подпрыгивая. И неизвестно от кого было больше шуму: от подноса или от верещащего бешеной кошкой хомяка, на лапу которого сначала и угодил поднос, а только потом уже попал на пол. Затем послышался звук падающей подушки, глухое ругательство Вишны и тихое причитание бабули, пострадавшей от жёсткого подноса и от мягкого снаряда. Усмехнувшись, я отвернулась от комнатной двери и … замерла: прямо передо мной маячила огромная полупрозрачная морда дракона. Замерла не от страха, а от восхищения. Впервые видела этих ящеров так близко и стала с жадностью рассматривать его. А он красивый. Вероятно, его половинка имеет светлые, почти белые волосы, так как чешуя у дракона мерцала белоснежным жемчугом.
— Ты тоже красивая, — тихий голос шелестом возник в голове.
Почему-то сразу поняла — это дракон со мной разговаривает.
— Ты уже выбрал свою половинку? — шепотом спросила я, а сердце заныло: не хочу, чтобы этот прекрасный зверь сливался с кем-то! Пусть ещё поживёт свободным! Ведь это так здорово — свободно парить в вышине, ловить потоки свежего воздуха, кружиться над облаками!
— Не зна-аю, — фыркнул дракон. Его призрачное дыхание оказалось тёплым, с запахом свежескошенной травы. — Та, которая предназначена, не нравится мне. Она холодная и чужая.
Девушка? В замке, насколько я помню по сплетням горничных, осталась только одна девица — графиня Жульсина Окстан. Мерзкая дамочка, скажу я вам. Надменная и капризная. Сколько раз встречала её горничную на кухне с заплаканными глазами со следами побоев на вспухших щеках. Мда-а, несладко будет дракошке с такой хозяйкой.
— Она не хозяйка, — опять тёплый фырк окутал кожу. — Мы — симбиоз из двух полноценных личностей.
Ага. Сомневаюсь, чтобы эта захухря общалась с кем-то на равных. Она и в замке держалась надменно.
— Вот и я так чувствую, — вздохнул дракон. Или драконица? Ведь с девушками сливаются драконицы? — Верно, — хихикнула Жемчужинка. Почему-то мне показалось, что её так зовут. — Ну, пусть будет Жемчужина, — согласилась драконица.
И тут до меня дошло: я же не вслух говорила, а думала. Значит, она слышит мои мысли? И знает все мои тайны? Кошмар…
В голове загрохотало — это Жемчужинка изволила смеяться.
— Ты такая забавная. Хочешь полетать?
Она ещё спрашивает! Я чуть не завизжала от восторга! Но потом пыл охладило осознание — дракон-то призрачный, как я на него, то есть, на неё залезу?
— А это возможно?
— Если приглашаю, значит, возможно, — на этот раз драконица смеялась по тише и барабанные перепонки с мозгом не взрывались.
Два раза предлагать не надо было, я и от первого не отказалась. С предвкушением самого необычного в своей недолгой жизни, перелезла через ограждение и забралась на шею Жемчужинки. А она тёплая! И чешуя шелковистая, как соболиный мех, и совсем не колючая, как пишут в наших книжках. Ну, может шкура под чешуёй толстая, но на ощупь не слышно. Повозилась, устраиваясь поудобнее и … Полетели!!!
А утром, едва я принесла свои пятки на кухню, Лукарья сразу замахала руками:
— Скорее! Давай свой кофий с коньяком и дуй в малую гостиную! Там молодые господа с утра нервы мотают!
Действительно. За окном ещё темно. Кому это не спится в ночь глухую? То бишь с утра пораньше?
Метнулась в свой угол, — там уже стояло моё оборудование, — включила платформу, привычным движением достала банку с кофейными зёрнами, — остались ещё с позавчера, — смолола, заправила все держаки маленькими турками для эспрессо и, пока грелась вода, наколола льда. Коньяк стоял тут же, в шкафу. Артефакт Дарка никак не прореагировал, значит, тут всё чисто. Пока готовила чашки, кофе поспел. Я как-то в самом начале работы в замке посетовала, что приходится носить блюда на руках, то есть на подносах. Было бы здорово иметь сервировочную тележку. Варн, умничка, смастерил вместе с замковым умельцем-кузнецом-механиком подобие нашей тележки, и сегодня я собиралась первый раз торжественно «вывезти её в люди». А что? Очень удобно. Как раз всё поместилось. К кофе Лукарья уже выпекла свежие булочки и сбила домашнее масло. Вот с таким утренним великолепием я и покатилась в малую гостиную.
Закатываю тележку в зал и сразу попадаю в скандал.
— Это у тебя маг безрукий и лекарь дебил! — верещала Жульсина. — Ты видишь, что осталось только два дракона? — она яростно тыкала пальцем в окно. — Моего нет! Значит, он со мной уже слился, только твои безмозглые «специалисты» — ехидно скривилась на последнем слове, — не могут определить это! А я чувствую, — тут девица торжественно положила руку себе на грудь и с придыханием повторила: — я чувствую, что она тут, со мной!
— Доченька, не волнуйся так, — увещевала Жульку её маманя, такая же блондинистая захухря, — просто ты особенная, и дракон у тебя особенный! А эти дуболомы ни на что не годятся!
— Всё равно, пока твой дракон не проявится, ни о какой свадьбе не может быть и речи! — слегка повысил голос Дарк. Это он голос слегка повысил, а сам, судя по напряжённой позе, готов взорваться.
— Ты смеешь отказываться от моей дочери? — ревел граф Окстан. — Ваша свадьба — вопрос решённый! Король сам лично подписал договор!
— Это позор! — вопила графиня. — Я не допущу такого! Ты обязан жениться!
— Никому я ничего не обязан! — рыкнул Дарк. Увидел меня и напрягся ещё больше. — Ким?
— М-м-м? — промычала я.
— Кто пустил сюда этого урода? Во-о-о-н! — пуще прежнего завопила графинька, не поленилась, подскочила с кресла, подбежала ко мне с явным намерением выместить свою злость. Наверное, это у них семейное с дочуркой бить прислугу.
Я шарахнулась в сторону. Баба Люда приняла боевую стойку спасателя-бурундука.
Дарк среагировал молниеносно — закрыл меня собой. А вот реакция у мадам графини дала сбой: она, выработанным движением сродни условному рефлексу, влепила бы пощёчину сыну хозяина замка, да видно звёзды сошлись благоприятной компанией и граф Окстан успел перехватить уже занесённую длань своей супруги.
На висках и щеках Дарка проступили чёрные агатовые чешуйки — красиво, аж дух захватывает! Но страшно — вдруг прямо сейчас обратится?
— Браво! — герцог пару раз показательно хлопнул в ладоши. — Саянна, ты уже на прислугу бросаешься.
— Я не намерена ничего брать из рук этого ущербного! — завопила дамочка, вырываясь из мужниного захвата. — Пусть пришлют другого лакея!
— Ким не лакей, — прорычал Дарк. — Он — бариста! И, кстати, — ядовитая улыбка нисколько не исказила мужественное лицо парня, — из его рук сам король принимал кофе и остался доволен. Вы ставите под сомнение вкусы нашего государя?
— И, кстати, — поддержал сына Затонский, — государь мне ничего не говорил о подписании брачного договора.
— Конечно! — графиня тут же переключилась на другую тему и начисто забыло обо мне. — Он же подписал его только сегодня утром, когда стало известно о слиянии Жюльсины и её дракона.
— Тогда мы вынуждены подчиниться, — герцог слегка наклонил голову.
— Отец! — вскинулся Дарк. — Мне ещё год учиться!
— Ничего, — довольно осклабилась кандидатка в тёщи, — Жульсиночка нисколько тебя не обременит. Сыграем свадьбу, ты поедешь учиться дальше, а она будет тебя ждать здесь. Ты только представь, — заворковала она белобрысой вороной, — приезжаешь на каникулы, а тут тебя встречает любящая жена, которая скрасит скучные выходные дни. А какие ночи она тебе может подарить!
«Любящая» Жульсина стыдливо зарделась и потупила глазки. Прям, цветочек аленький. И вообще, ничего, что я тут стою и уши грею?
— Это всё замечательно, — прервал её герцог. Зря. Я б ещё послушала, особенно про таланты будущей герцогини, ведь Дарк — наследник титула. — Но прежде, чем мы перейдём к обсуждению церемонии бракосочетания, я хочу увидеть подписанный королём договор.
— Конечно-конечно, — заюлил граф, — я переправил его магпочтой в наш замковый сейф. Всё-таки это очень ценный документ. Я сейчас же велю снять копию и переслать сюда.
— Вы меня не поняли, граф, — посуровел Затонский. — Я хочу увидеть не копию, а оригинал.
Чета Окстан немного скисла. А я притворилась очень нужной деталью одной из колонн, без которой вот весь потолок рухнет. Ну ведь интересно же, чем дело закончится! Да и Дарка жалко. В принципе, неплохой парень, правда, помешан на боёвке, но это юношеский максимализм. А юность, как известно, недостаток, который быстро проходит. Может, мы с Вишной сможем как-нибудь ему помочь отвертеться от навязывания новых родственных уз с истеричной семейкой.
— Как изволите, — наконец, пафосно изрёк граф. — Договор будет здесь с минуты на минуту.
Он отошёл к окну, прижал ладонь к уху, постоял так немного и возвестил:
— Документ у Вас в почтовом сейфе для особо важных бумаг, герцог Затонский.
— Великолепно!
И герцог стремглав вышел из залы. За ним гуськом последовали Окстаны и Дарк. Ну и я потарахтела с тележкой. А что? Мне велено подать кофе господам. Вот я и следую за ними. Высокородные легко поднялись на второй этаж по лестнице, я же пёрла свою тележку и тихо, исключительно литературным языком народного фольклора, перечисляла синонимы к словосочетанию «долбанный сейф». Преодолев все ступени, сделала вывод о пользе лингвистической зарядки для ума: даже не запыхалась. Это ж сколько во мне яростной энергии высвободилось!
Как раз успела к началу второго акта скандального представления. Когда я торжественно вкатила тележку в кабинет, то застала картину акварелью, — это значит, ещё немного воды и всё потечёт. Около большой штуки в форме куба, являющейся, по-видимому, сейфом подвида почтовый, — стоял герцог и, хмуря брови, изучал листок светло-серого цвета. Рядом скромно сложили ручки на животиках две мадамки. Сам граф, слегка изменившись в цвете лица, — это способность у драконов такая или в роду потоптались хамелеоны? — застыл немного поодаль. Дарк безуспешно пытался заглянуть через отцовское плечо и прочитать условия выполнения смертного приговора своей холостяцкой жизни.
— Позвольте, — герцог выгнул смоляную бровь, — это же предварительное соглашение. И тут сказано, что необходимость заключения брачного союза наступает в том случае, если граф Затонский и графиня Окстан обретут драконов. Его Величество особо подчеркнул этот пункт.
— И в чём дело? — взвизгнула Саянна. — Слияние произошло прошедшей ночью!
— Какое имя у твоей драконицы? — резко спросил герцог потенциальную невестку.
— Я давно дала ей имя, — вздёрнула та нос. — Беладонна!
О, господи! Бедная Жулькина дракошка! Это ж надо так обозвать чешуйчатого исполина. Немудрено, что с таким именем она не хочет проявляться.
— Если дракон моего сына примет её, то свадьбе быть, — постановил Затонский. — Подождём.
— Но, Ваша Светлость! — принялась пылать праведным гневом графиня. — Вы же знаете, что женщины очень тяжело переживают слияние! Я ждала проявления своей драконицы почти месяц!
— И очень хорошо! Напомнить тебе, Саянна, что сразу после слияния твои родители пытались навязать брак моему старшему сыну? Если бы я тогда пошёл у них на поводу, то ты бы никогда не стала матерью. Твоя драконица выбрала дракона Окстана. И результат стоит сейчас перед нами! — он указал на Жульсину.
Ой, сколько нового я узнала! Оказывается, у герцога есть старший сын. Но почему тогда он объявил наследником Дарка? А Саянна уже пыталась пробраться в семью Затонских! Не получилось. Теперь дочь свою пропихивает. И, главное, Жулька-то сама стремится окольцевать Дарка, скоро из платья выпрыгнет, вон уже грудь на низком старте выглядывает из декольте. А дети появляются, только если драконы образуют пару! О как.
Кофе так и остался нетронутым. Обе семейки после отповеди герцога, взвинченные до предела, покинули кабинет, перед этим велев уйти мне. Не удалось опробовать тележку в эксплуатации, хотя блюда на ней перемещать оказалось очень удобно. И ход мягкий, и не тарахтит. Спустилась на кухню в момент, когда лакеи стали выносить завтрак в столовую. Заказа на кофе не было и я спокойно, поместив чашки в стазис-шкаф, занялась переборкой необжаренных кофейных зёрен. В этом мире бодрящий напиток особой популярностью не пользовался, поэтому его привозили из тёплых стран неоткалиброванным. При обжарке терялся вкус, ведь пока более крупные зёрна раскрывают свой аромат, зёрна помельче уже сгорают. Перед балом я наперебирала пару мешочков, но все запасы уже закончились. Это у леди Судьбы поставки со всего мира, а тут только один поставщик, и он не заморачивался разделением зерен по сортам. Вот я и сосредоточилась на сортировке. Сижу себе в своём уголке, никого не трогаю, тихонько матерю куда-то запропастившегося Варна. Нет, понятно, что он выполняет какое-либо поручение, но одной сортировать довольно скучно. И спросить не могу. Поэтому и злюсь.
— Ким, — кто-то робко подёргал меня за рукав, — ты же не думаешь, что это я тебя отравила?
Обернувшись, увидела ту самую поварёнку, что давала чай бодрящий.
Наверное, у меня был слишком озадаченный вид, так как девушка покаянно вздохнула:
— Просто меня все тут обвиняют, что я что-то подсыпала. А я ничего не сыпала! Ведь все порошки такие дорогие, а у меня мама дома с маленькой сестрёнкой, у нас каждая монетка на счету. Я, честно, только помочь хотела. Ты ж новенький.
Огромные серые глаза смотрели искренне и с мольбой. Признаюсь, были у меня подозрения насчёт этого чая. Если бы только чай… А артефакт откуда? Не думаю, что простая поварёнка могла провернуть такую комбинацию: чай и артефакт. Даже за хорошую плату. Слишком она наивная, дитё дитём. Не-е-ет, тут действовал кто-то другой. Более искушённый в подковёрной возне. Я ж тоже не из детского садика, четыре года в кафе отпахала среди молоденьких официанток. А женский коллектив, состоящий из охотниц за богатенькими мажорчиками, это, скажу я вам, гремучая смесь тропического акванариума. Тут каждый малёк вырастает или в пиранью, или будет съеденным этими же пираньями. Специально таких дядя Коля набирал, что ли? Не поверю, что везде так. Вот в последнем кафе девчата подобрались вроде неплохие, только всё равно пришлось держать дистанцию — я администратор.
Ещё раз заглянула в серые озёра, не нашла там ничего лукавого и мягко улыбнулась. Девчонка просияла.
— А я — Дайла, — назвала она своё имя. — Я на салатах стою. А ты покажешь, как делаешь рисовый плов?
— Це роллы, — пробурчала баба Люда. — И давай, иди отсель, некогда нам. Вишь, стико кофия перебрати трэба?
— А я помогу! — вдохновилась девушка. — Нас уже на перерыв отпустили!
Вдвоём под бабулино ворчание мы быстро «уговорили» оставшиеся полмешочка. А тут и заказ на вечерние драконьи посиделки пришёл: молодые драконы, которые не разъехались по домам и продолжали гостить в замке, заказали роллы и мятный щербет. С напитком, конечно, будет возиться Лукарья с поварятами, а роллы — мои.
Когда я увидела количество, необходимое для этих посиделок, у меня глаза на лоб полезли. Их тут что, целая армия?
— Ну, чего так смотришь? — добродушно усмехнулась Лукарья. — Господа, как драконов обретают, так завсегда в таком аппетите.
Вообще-то, да. Наблюдая за количеством перемены блюда за трапезами, я отметила, что господа жрут, как не в себя. Но отнесла это только ко взрослым мужчинам. Оказывается, тут все так едят. Хотя, дело, может быть, в атмосфере? Я вот тоже надышалась местным воздухом и сегодня за обедом проглотила свою порцию даже не заметив. И осталась голодной. Хорошо, что кухарка, наслышанная о моих злоключениях на балу, сочувственно повздыхала и выдала ещё одну порцию супа и каши. Увеличенную.
— Это у тебя от действия зелий господина лекаря, — со знанием дела кивала она головой в высоком белоснежном колпаке, водружая на кашу большой кусок мяса. — Апосля всегда такой аппетит.
Роллы мы делали втроём: я, Дайла и мрачный Варн. Ревнует он, что ли? Как дошколёнок своего первого учителя?
Навертев целую гору, мы заполнили почти весь один стазис-шкаф. Благо Затонский на целых три шкафа расщедрился. Думала, что на сегодня это всё. Ан нет. Герцог с сотоварищами возжелали сырный раф и кофе-по-ирландски, — это который с коньяком или виски. Втроём мы и с этим заказом справились быстро.
За окном уже смеркалось, до ужина оставалось около часа, а желудок у меня такие рулады пел, словно сутки кроме воды его ничем не загружали. Вот трудяжка! Когда его истерика докатилась до ушей Лукарьи, она нахмурилась.
— Ким! Сходить бы тебе снова к лекарю! Эдак, и заворот кишок недолго получить. А ну, столько есть! Иди, давай! И можешь не приходить. Ежели господам чего понадобиться, позову.
Варн с Дайлой дружно закивали и уверили меня, что сами всё уберут, вымоют и закроют. Ну, я и пошла. А когда проходила мимо целого огромного противня с цыплятами, что ждали своей очереди на запекания, то еле удержалась, чтоб, прям, сырого не схватить и не заточить, не отходя от стола. Точно, какое-то побочное действие лекарский зелий! А, может, у меня аллергия на них? Ускорилась, испугавшись проявлению ещё возможных неприятных симптомов.
— Кимка, давай швыдчее! — торопила бабуля, перебирая лапами позади. — Не хватало тобе ще добавочногу веса. В семье красивым должен бути хтось одна! По праву старшого цея! Молода ты ще для красивого тила.
Пробегая по коридору, где располагалась вотчина лекаря, я наткнулась на леди «не хозяйку и не Саянну», ту, которая вроде как тоже лекарь, только высокородная. Остановилась, прижалась к стене, как и полагается замковому персоналу поприветствовала даму лёгким поклоном.
— О! — обратила на меня своё драгоценное внимание графиня. — Кажется, Ким? Так тебя зовут?
Я кивнула.
— Ко мне завтра утром дочь приезжает, а потом мы вместе собираемся в королевский замок. Так вот. Я хочу, чтоб ты сделал свои фирменные роллы с красной рыбой, с сыром и сырный раф. Я пришлю на кухню свою дорожную стазис-сумку. Всё должно быть готово к десяти утра!
Я ответила полупоклоном, а у самой внутри всё довольно вспыхнуло: мои новшества приживаются! Кто молодец? Я — молодец!
— Теперь можешь быть свободным!
И пошла дальше, шурша юбкой. И я тоже, только — штанами. Перед самой дверью лекарского кабинета спину опять царапнуло. Но никого рядом не было. В коридоре стояли только мы с бабой Людой. Странно.
Эльфик, выслушав мои жалобы, махнул рукой. Некогда ему всяких кухонных работяг обследовать. Явных болячек нет — и всё.
— Так вона жрёт, яки слон! — возмутилась бабуля. — Растолстеет, доведётся двери нови робыти!
— Растолстеет — герцог отправит в поля, на сельхозработы. Там живо в норму придёт. А сейчас — идите! Не мешайте! У меня заказ для графини на зелье дорожное.
— А шо це за зелье? — тут же стрельнула глазками бабуля.
— Это, когда нежные дамочки в каретах долго едут, то у них тошнота образовывается, а я готовлю такие настойки и зелья, чтоб всяких неудобств такого рода не было. Понятно?
— Зрозумило, — закивала бабуля. — Жрати трэба меньше, тоди и тошно не буде, — сделала она вывод и потянула меня вон. — Пийшлы видселя, — зашептала она сразу за дверьми, — вин без указки герцога и не пёрднет. Мабуть, за кажного пициента йому деньга капае. А з тебя шо взяти? Одна грусть у кармани!
— Да уж, — пришлось соглашаться на очевидное, — грустной попкой громко не пукнешь, это всем известно. Но он же ЗАМКОВЫЙ лекарь! Должен всех лечить!
Радужный хомяк испустил свист удивления и захихикал.
— Ты всё веришь в таки сказки? Пийшлы вже до дому, хуч поспимо.
— На голодный желудок? Меня кошмары будут мучать!
— Приймешь душ, вийдешь на балкон, поглотаешь медового повитря и спатеньки, — менторским тоном увещевала бабуля. Не выдержала и добавила своё любимое: — Жрати трэба меньше!
Мда. Ежели бабуля решила взять под контроль моё питание, — спорить бесполезно. Плавали, знаем. Потому, обречённо вздохнула и потопала «до дому». Желудок согласно поддержал грустным бульканьем. Зато в комнате на столе стоял поднос с едой. Кто-то озаботился. Артефакт на груди молчал, значит, всё съедобно. Умяла, не заметила, как все тарелки опустели, а не наелась. Может, пока в душе буду, оно там, в животе, распределится и успокоится? Грустная, взяла полотенце и отправилась смывать суматошный день.
Из душа вышла и оторопела. На кровати, — слава богу, что на кровати Вишны, — развалился Дарк. При виде меня он соскочил и немного покраснел. Так забавно! Хорошо, что я натянула халат миссионерского кроя. Вишна сегодня в ночной смене, так что никого не ждала, могла и в полотенце просто завернуться. Бабуля благополучно «дрыхла», я заметила, как она следит за гостем сквозь приоткрытые глазки. Ладно, в случае чего — пущу в ход зубастую артиллерию. Хоть хомяк игрушечный, а зубы у него как у крокодила настоящего.
— Ты это, — мило засмущался парень, — про то, что слышала сегодня, никому не рассказывай.
— Стучаться надо, — буркнула я. Ухо у бабули одобрительно дёрнулось. Бдит родственница!
— А я стучался! — расплылся он в улыбке. — Честное слово!
— Ой, да ладно тебе заливать! Говори уже, — что нужно? Знаешь ведь, что Вишна в карауле ночью.
— Знаю, я к тебе пришёл.
— Угу, я поняла. Пришёл, чтоб сказать — никому не рассказывай. А вот интересно, — я села на свою кровать, — как ты себе представляешь сей процесс? Я ж, вроде как, немая. То есть, немой.
— Э-э-э-э, — растерялся Дарк. — Я как-то не подумал.
— Вот-вот. А голова дадена, чтобы думать. Запомни.
И тут мой желудок решил присоединиться к разговору. Если не кормят досыта, то хоть духовной пищи хлебнуть немного.
— Ты не ужинала?
Конечно, чуткий слух дракона всё уловил. Тут с обыкновенным слухом-то слышно, словно в микрофон проглотила, что уж про дракона говорить.
— Ужинала, но что-то весь ужин транзитом прошёл и усвоился моментально, — скорчила жалобную моську, вздохнула.
— Есть предложение! — парень оживился, соскочил с кровати и протянул руку: — Поехали в город в кафе поедим!
— А как же ваши посиделки?
Я-то помнила про них. А ну, столько роллов навертеть! Захочешь — не забудешь. Руки до сих пор щиплет от солёной рыбы.
— А! — отмахнулся он. — Без меня прекрасно посидят. Тем более, я не хочу лишний раз с Жульсиной встречаться.
Но я насмешливо озвучила ещё одну проблему:
— И как ты себе представляешь — молодой граф сажает в карету, или в чём мы поедем, молодого слугу и они уезжают в закат!
— Мда, — почесал парень свой думательный центр. — Это смахивает на… хм…
— Я поняла, на что смахивает, — мне было откровенно смешно, но есть хотелось со страшной силой, и было плевать, что подумают обо мне. Но вот подставлять молодого наследника не хотелось. — На голубые посиделки.
— Придумал! — через полминутки воскликнул Дарк, довольно осклабившись. — Мы полетим на моём драконе!
— А что, гроздли летают?
Вот уж не думала, что эти ездовые монстры могут подниматься в небо. Но на меня лукаво посмотрели, хмыкнули и горделиво выпятили грудь.
— Мы полетим на моём драконе! Мрак уже с утра требует размять крылья!
— Шо-о-о? — «проснулась» баба Люда. — Куди це ви зибралися? — у хомяка даже усы встопорщились от возмущения. — Ночь на двори! Спати трэба! И вообще, я висоты боюся, — закончила она и надулась, словно шарик на верёвочке.
— Бабуля, — Дарк торжественно приложил руку к сердцу, — приношу клятву, что сКим ничего не случится. Привезу целую, здоровую и сытую.
— Яке «сытую»? — всполошилась лохматая. — Вона на диете!
— Бабулечка-красотулечка! — опять принялся подхалимничать дракон. — Вашу породистую красоту ничем не испортишь! Ким — копия Вы! И мы только по паре пирожков съедим!
— Ну, якщо «породистую», тоди да, дивки у нашому роду вси красуни, — загордилась баба Люда. — Добре. Тилько не пиздно. Ей завтра вставати рано.
Одевалась я по-армейски. Пять минут — и готова. В смысле, даже причёсана. Волосы Дарк высушил магией. Блин, какая удобная вещь, — магия, скажу я вам. По коридору крыла для персонала мы крались как заправские воры: на цыпочках, оглядываясь, чтоб никто не заметил. По лестнице для слуг поднялись на самую крышу, а там… Там я увидела самую настоящую лётную площадку! Метров триста квадратных, не меньше! На этой высоте ветер в одиночестве свободно гулял по каменным плитам и очень обрадовался, увидев пополнение компании. Сразу же забрался в волосы, рванул блузку и подарил носу волшебный запах ночной прохлады.
— Стой здесь, — распорядился Дарк, оставил меня у стены, а сам вышел на середину площадки и замер.
Через несколько секунд его фигура покрылась рябью, замерцала и вот уже на каменных плитах стоит не парень, а агатово-чёрный дракон с яркими зелёными глазами. Он переступил мощными когтистыми лапами, спустил крыло и подмигнул:
— Забирайся! — прозвучало в голове.
Я осторожно прикоснулась к блестящему бархату крыла. Тёплое… Даже страшно ступать на него ногами. Пока предавалась сомнениям и страхам, терпение у Дарка, или у Мрака, закончилось. Дракон боднул меня шипастой головой, поторапливая. Ой! А шипы-то острые! Я обиженно засопела, но, как ни странно, именно это придало ускорение.
Сидеть на шее у дракона мне не особо понравилось — жёстко. Это крылья у него покрыты коротким мехом, а чешуя — словно металлическая. Словом, сижу, как на кольчуге. На Жемчужине было намного комфортнее. Эх, жаль, не полетаем с ней. Жульсина никогда не позволит.
Полёт на драконе всегда великолепен, даже, если попа одновременно принимает сеанс иглоукалывания. Приземлились на такой же площадке, только она была устроена прямо на земле, перед большим рестораном. Но мы туда не пошли, за что я была благодарна Дарку. Это для него нет проблем, а я в своей одежде, — пусть качественной и чистой, (Затонский держал марку и весь персонал был одет в дорогую униформу), но всё ж это одежда не для походов по ресторанам, — чувствовала себя некомфортно. Граф потянул меня к соседнему зданию. Оно было небольшим, а внутри оказалось очень уютным кафе. Заказ принесли быстро, столик обслуживала серьёзная молодая девушка, никакой стрельбы глазами по богатой мишени, никакой демонстрации женских прелестей. Споро сервировала столик, профессионально улыбнулась и пожелала приятного аппетита. Уходя, щёлкнула пальцами, и над столиком замерцал прозрачный купол.
— Полог тишины, — пояснил Драк. — Я люблю здесь бывать. Нет такой помпезности, и кухня превосходная, да и полог тишины вещь хорошая. Не всегда хочется слышать разговоры соседей. Ешь.
Два раза предлагать не надо. Мне и одного достаточно. Когда на столе образовалась целая шеренга пустых тарелок, та же официантка возникла молчаливой тенью, забрала всю посуду, а через минуту принесла десерт — белоснежное мороженое, посыпанное шоколадной крошкой и орешками и политое шоколадным сиропом. Господи, как же вкусно!
— Наелась? — улыбнувшись, спросил парень, когда я сыто отвалилась от стола.
— О, да-а-а-а, — просипела в ответ, едва сдерживая благородную отрыжку.
— Я прощён?
— ???
— Ну, в смысле мой косяк, то есть мой неожиданный визит, — напомнил.
— А-а, будешь прощён, если ответишь на пару вопросов.
Я же столько всего услышала в кабинете, но ничего не поняла. Меня просто разорвёт от любопытства!
— Скажи, у тебя есть старший брат? Почему тогда герцог объявил тебя своим наследником?
— Брат? — Лицо Дырка подёрнулось печалью. — Мой брат был выдающимся учёным.
— Был?
— Был.
Драк надолго замолчал, ковыряя ложечкой растаявшее мороженое. А я не торопила. Чувствовала, что ему непросто об этом говорить.
— Если не хочешь, можешь не отвечать, — я первой нарушила молчание.
— Нет, мы уже свыклись с потерей.
— Он умер?3
— Не знаю. Сандр обладал очень редкой магией — управление пространством. Они с леди Раксаной Кржельской, — ну, ты её видела, когда первый раз кофе родителям подавала, у неё магия жизни, — так вот, они с леди Раксаной проводили исследования. Какие — никто не знает, работа засекречена до сих пор. Мы знаем одно: Сандр открыл переход в другой мир и пропал. Так что мы даже не знаем: жив ли он или нет. Когда отец решит отойти от дел, а брат к этому времени не вернётся, то титул герцога перейдёт ко мне.
— А, если титул уже перейдёт к тебе, а твой брат вернётся?
— Я не буду возражать и передам всё ему. Сандр был очень хорошим братом. Я очень его любил.
Да, очень грустно. И я задала вопрос, который волновал меня больше всего:
— А что за история с ним и с Саянной?
— Ой, даже и говорить не хочется, — отмахнулся Дарк. — Их семейка спит и видит породниться с королём.
— Не поняла, — опешила я. При чём тут король?
— Мой отец и наш король — двоюродные братья, — Дарк улыбнулся отстранённо и виновато.
Теперь стало понятно. Приближение к власть имущим во всех мирах и во всех временах — это дополнительные привилегии. Но неужели из-за этого нужно торговать своими детьми?
— Родители Саянны очень хотели выдать её замуж за Сандра, — продолжил молодой граф. — Но её драконица воспротивилась. Пришлось подчиниться.
— Не поняла: разве не вы решаете с кем создавать семью?
— Если драконы друг друга принимают, то и нам приходится жениться.
— Бред какой-то. Это уже не семья, а селекция, — я была возмущена до глубины души.
— Ты когда-нибудь слышала что-либо об истинных парах?
— Признаться — в общих чертах.
— Когда дракон и его половинка полностью дополняют друг друга и встречают такую же пару, то в их союзе рождаются очень сильные маги. В том мире, откуда пришли наши драконы, семьи создавались именно так. А у нас они вынуждены считаться и с нашим мнением, поэтому, если юноша и девушка любят друг друга, то драконы уступают. В таких семьях тоже рождаются маги, но не такие одарённые.
— Жалко, — я хлюпнула носом.
— Что, жалко?
— Не «что», а «кого», — поправила я. — Драконов жалко. И людей жалко.
— Да, — согласился Дарк. — Если бы мы рождались сразу одним целым! — он мечтательно вздохнул. — Росли бы вместе, взрослели… А так… Дракон растёт сам по себе, люди — сами по себе. К моменту слияния это уже две сформировавшиеся личности. Иногда целой жизни не хватает, чтобы слиться не только телами, но и аурой, мыслями, душой…
— А… — мне так хотелось узнать: любит ли Дарка графинька? Только как спросить, чтобы получить искренний ответ? — Скажи, твой Мрак уже общался с драконом Жульсины?
— Не знаю, — пожал плечами парень. — Он со мной на эту тему вообще не хочет разговаривать.
— Тогда передай ему, что драконица у Жульсины просто замечательная. Я её видела в небе. Красавица. Умница. Жаль, что у неё такая вот… Жульсина.
Дарк тихо рассмеялся.
— Мрак очень упёртый. Сказал — не нужна нам Жулька. И хоть ты его развоплоти, а не подпустит к нам эту блондю. Я имею в виду Жульсину. Драконицу её я видел. Действительно, красивая и умная. Хотел бы я просто с ней дружить. Но Жульсина… Нет, я с ней не смогу жить. Это же капризная интриганка! Только наряды и драгоценности на уме. Но ведь кроме шмоток и камешков нужны чувства. Не бывает так, что бы любовь возникла по велению родителей. А мамаша её спит и видит прописаться при дворце.
— Ну, да. Это как — вдруг откуда ни возьмись, ниоткуда не взялось. Не появится любовь по щелчку брачных браслетов.
— Колец.
— Чего?
— У нас обмениваются кольцами, — грустно усмехнулся Дарк.
Мы помолчали. Здесь, в этом кафе, и молчать было уютно. От сытной еды, тепла и тишины меня немного разморило, и я откровенно стала клевать носом.
— Поехали домой, — решил Дарк, — а то ты ещё свалишься в воздухе.
Это он, конечно, загнул. На высоте Мрак держал меня магией, невидимые путы крепко держали и ни за что не позволили бы свалиться.
Расплатившись, мы вышли на ночную улицу. Сон как рукой сняло. Я никогда не гуляла по городу в этом мире, а так хотелось! Предложить самой? И как это будет выглядеть?
— Мы сейчас домой, а на днях я тебе экскурсию устрою, — усмехнулся Дарк. — Ты же здесь ни разу не бывала?
Хотела сказать: «Не то, что здесь, вообще нигде!». Тот небольшой городок не в счёт. Но конспирация — наше всё! Поэтому просто кивнула и приготовилась наблюдать таинство превращения. Всё-таки драконы — впечатляющие создания!
В замок мы вернулись уже ближе к полуночи. А на площадке встретили хмурого Вишну. Он стоял и, как обычно, подпирал стену.
— Нагулялись?
— Наелись! Дарк возил меня в кафе ужинать, — пояснила я озабоченному мужчине.
— Мастер, — уважительно поклонился Дарк. — Я провожу Ким до комнаты.
— Я сам провожу, — рыкнул Вишна, блеснув глазами. Ой, а они у него светятся! — Ты иди к себе. Там тебя «невеста» дожидается, — ядовито сообщил он растерявшемуся парню.
— Чего ей надо?
— Ну что может понадобиться молодой девушке от молодого парня в его спальне? — снова съехидничал гад синеглазый.
Нет, а что он себе позволяет? Я что, его собственность? С кем хочу, с тем и гуляю!!!
— Домой! — прорычал Вишна, и потащил меня за собой.
Думала, он в нашей комнате разорвёт меня на множество маленьких Кимочек. Но нет. Вишна просто втолкнул в комнату, а затем… закрыл на замок. И как вам это нравиться?
— Явилася, — сонно пробормотала баба Люда. — Лягай давай, а то вже сил немае караулить.
Зорко проследив, что я надела ночную сорочку, она свернулась калачиком на подушке и засопела. А мне не спалось. Решила выйти на балкон — подышать свежим воздухом. (Ага, не надышалась на спине у дракона!) Тихонько отворила дверь, осторожно ступила на мраморный пол балкона, аккуратно закрыла за собой, повернулась, и …де жав ю… встретилась лицом с мордой белоснежного дракона.
— Жемчужинка! — обрадованно прошептала я и осеклась.
Передо мной была Жемчужина и одновременно не она. Что-то в ней изменилось… Я присмотрелась и словно окунулась в ледяной омут: драконица не призрачная, а вполне материальная!
— Это как? — вырвалось у меня. Сначала захотелось завопить от радости, а потом пришла горечь: уедет Жульсина, заберёт своего дракона, и мы больше с белоснежной красавицей не увидимся.
— Полетаем? — на меня лукаво смотрели два хитрющих бирюзовых глаза и хлопали длинные чёрные ресницы. Аккуратная драконица кокетливо повела крылом.
Обалдеть! У дракона — ресницы! Хотя, Жемчужинка ведь девочка, ей положено кокетничать и хлопать глазками с ресничками. А два раза просить не надо. И на первый соглашусь. И пусть моя многострадальная попа получит ещё один сеанс иглоукалывания, но от такого предложения не откажусь ни за какие шоколадки и компрессы с ромашкой!
Прямо в сорочке я забралась на шею живого транспорта, — ночь на дворе, никто и не заметит, сорочка белая, почти сливается с чешуёй, — поёрзала, устраиваясь, мимоходом изумилась: нигде не колется. Может, это только драконы-мужчины такие колючие? Вроде как щетина у них растёт? А, подумаю об этом завтра. А сегодня — прижалась к тёплой чешуйчатой шкурке, и Жемчужина взмыла вверх.
Вы когда-нибудь держали в руках ящерку, снятую с нагретого солнцем камня? Нет? Зря! Маленькое чешуйчатое чудо крепко держится коготками за кожу, а ладонь ощущает биение крошечного сердца, словно бьётся жилка. Тук-тук-тук, быстро-быстро! Сразу чувствуешь себя огромным существом, от которого вот эта маленькая зверушка (пусть не зверушка, а земноводное) полностью зависит и доверяет, кося блестящим чёрным глазом.
Вот сейчас такой зверушкой была я. С одним отличием — это я, положив голову на шею драконицы, слышала стук её большого сердца. И оно билось в унисон с моим. Впервые в жизни пришло осознание — для чего живу. Не помню, куда мы летали и сколько времени провели в воздухе, — всё это померкло перед гулким звуком живого драконьего сердца. Очнулась, когда Жемчужина приземлилась на берегу круглого озера, поверхность которого серебрилась лунным светом.
— Передохнём немного, — молвила красавица, — я сегодня первый раз летала в теле, непривычно.
Скатилась по гладкому крылу, словно по горке, и с наслаждением прошлась по мягкой прохладной траве, разминая чуть затёкшие ноги. С детства любила ходить босиком. Только присела на ещё тёплый камень, как воздух пришёл в движение и рядом бесшумно опустилась громадная чёрная тень.
— Мрак? — не поверила своим глазам. — А как ты тут?
— Налетались? — строго пророкотал он, а потом закурлыкал, переплетая свою шею с шеей Жемчужинки.
Глядя на них, по щекам побежали солёные ручейки слёз. Ну как же так то?! Ведь невооружённым глазом видно — эти двое любят друг друга. Значит, Дарку всё же придётся жениться на этой белобрысой? Бедный парень, до смерти придётся с ней мучиться. Зато как будут рады вся семейка Окстан! А больше всех Жулька. Мне кажется, что ей будет доставлять удовольствие доводить мужа своими истериками и отравлять ему жизнь. Даже если Дарка в ссылку отправят куда-нибудь в безлюдную пустошь, она за ним отправится и там всю каторгу ему испортит. У неё же один ветер в голове, и тот встречный.
Сижу на камушке, сопли по плечам распустила, наблюдаю, как двое влюблённых дракона резвятся в озере. Наконец, они наплавались и вылезли из воды. Разные, но одинаково прекрасные.
— Ты чего это? — прогудел Мрак, заметив дорожки от слёз и сопливые погоны.
— Дракошку жалко, — всхлипнула я.
— Какого? — встрепенулась Жемчужина, затем ревниво прищурилась: — Ты ещё с кем-то знакома?
— Тебя жалко, — ещё раз всхлипнула. — Такая хозяйка у тебя пакостная!
Драконица подозрительно покосилась бирюзовым глазом и уточнила:
— Почему «пакостная»?
— Сестрёнка, — хохотнул Мрак, — а девица у нас с юмором! Самокритика — это хорошо!
— Сестрёнка?
Голова соображать отказывалась наотрез. Про Жульку думала, что у неё ветер в голове, а похоже сама подхватила такой же сквозняк, пока летела.
— Ну да, — драконы уселись напротив и переглянулись. — Мы — брат и сестра, с одного помёта.
— Значит, Дарку не надо жениться на Жульсине? — слёзы высохли мгновенно.
— Фу! — скривился Мрак. — Только такой пиявки бесполезной нам в семье не хватало!
Ладно, один вопрос прояснили. Теперь меня другое интересует:
— А где сам Дарк?
— Спит, — были бы у драконов плечи, Мрак бы ими пожал, а так — только шипастой головой мотнул.
— Ну, я же видела, как он в тебя превращался! — знаю, звучит глупо, но простуженный на сквозняке мозг умнее ничего не смог выдать.
— Это происходит, когда мы вместе, но я могу отделяться от своего носителя, — поучительно сказал агатовый исполин. — После слияния мы питаемся энергией человека и можем на некоторое время приобретать материальное тело, а то, что ты видела, — это обычный симбиоз. В этом мире нам без людской энергии не выжить.
— О! Поэтому люди-драконы так много едят! — догадалась я. — А нельзя как-то объединиться насовсем?
— Мама рассказывала, что в нашем мире мы могли существовать сами по себе, — грустно вздохнула драконица, — ни от кого не зависеть.
— Девочки, — посуровел Мрак, — пора возвращаться, уж скоро восход.
Покидать озеро было неохота. Я бы тут подзадержалась ещё немного, но труба зовёт: Раксана утром будет ждать свой заказ.
Летели низко, при подлёте к замку драконы начали таять, еле успели сгрузить меня на лётную площадку. Надеюсь, что не встречу никого, пока буду добираться до своей комнаты.
Ошиблась. Проходя мимо этажа, где находились господские покои, на лестничной площадке столкнулась с Варном.
— Ким? — прищурился помощник. — Ты что тут делаешь?
Я удивилась, что он не удивился. А ведь я в женской ночной сорочке! И вообще, — чего спрашивает? Я ведь немая! То есть, немой.
— М-м-м-м, — вдохновенно промычала и принялась размахивать руками, тыкая вверх.
— А впрочем, так даже лучше, — усмехнулся парень и сделал шаг навстречу. — Надоело ждать.
Как-то нехорошо усмехнулся. Чувство самосохранения завопило — дёру!!! Я отшатнулась и припустила вниз по ступенькам.
— Зря стараешься! От меня не спрячешься! — прилетело в спину.
А следом шею сдавило тугой петлёй, я судорожно дёрнулась и свет в глазах померк.
В себя пришла резко, словно кто-то окатил холодной водой. Открыла глаза, похлопала ими, закрыла и решила вновь уйти из себя — слишком странная картина предстала моему взору.
— Очухалась? — послышался рядом голос Варна. — Не притворяйся, я знаю — ты меня слышишь.
В смысле «очухалась»? Он понял, что я девушка? Хотя, надо быть полным идиотом, чтобы не увидеть под сорочкой женские выпуклости, которые были бы лишними элементами на мужском теле. А он совсем не идиот. Вновь приоткрыла глаза и хмуро воззрилась на ученика. Бывшего, так понимаю.
— Ну, и как мы себя чувствуем? — осведомился новоявленный похититель.
А как может себя чувствовать жертва, пристёгнутая наручниками к … Кстати, а к чему? Увеличила просвет между веками и осталась недовольна: никогда не любила учёных. Это у меня фобия после гибели родителей. А тут и к гадалке ходить не надо, сразу понятно, что нахожусь в лаборатории в окружении незнакомых приборов в качестве подопытной крольчихи на гладком холодном столе. К нему-то и пристегнули.
— Можешь не стараться изображать из себя немую. Я прекрасно знаю, что ты умеешь пользоваться языком и голосовыми связками.
Ну, это он наугад может сказать, я пока поподдерживаю часть своей легенды.
— Да ладно, — ухмыльнулся он, старательно настраивая какой-то прибор. — Неужели не хочешь узнать, зачем ты здесь?
Вообще-то, хочу. Даже жажду. Но. Издавать звуки воздержусь.
— Вот, какая ты упрямая, может, жить тебе осталось всего ничего, а со старым другом пообщаться не хочешь.
Это он загнул. С друзьями так не поступают.
— Ничего, — хмыкнул Варн, проявляя завидное терпение. — Сейчас матушка придёт, у неё заговоришь, если будет нужно.
Так. Тут ещё и матушка где-то обитает. И, наверное, всем заправляет. Никогда не поверю, что такой юнец додумался до чего-нибудь выдающегося.
— Ну, что тут у нас хорошего, пока меня здесь не было? — раздалось от предполагаемой двери.
А вот и матушка изволили пожаловать. На языке вертелось: «Всё было хорошо, пока МЕНЯ здесь не было!» Повернув голову, чтобы рассмотреть главную лабораторную крысу, чуть не подавилась воздухом — мадам Раксана! Плодовитая, однако, крыска. И доченька есть, и сынок тут.
— Да, жаль немного, — непритворно вздохнула леди, — поторопился Варн. Придётся завтра без кофе в дорогу отправляться.
— Мама, я прекрасно могу заменить Ким, — оскалился Варн.
— Руки не заменишь, — отмахнулась она от отпрыска и переключилась на меня. — Итак, начнём. Я ещё в первую нашу встречу, когда магией прошлась по тебе, всё поняла. И то, что ты из другого мира, и то, что притворяешься немым парнем. (Ничего себе, какая силища магии у неё!) А для моего опыта как раз нужен был иномирец. Наши не выживали. Да и ты выживешь или нет — вопрос. Но, судя по моим расчётам, должна.
И тут я не выдержала — подала голос.
— И во имя чего великого я тут задницу морожу на вашем столе?
Раксана рассмеялась чистым серебристым смехом. Можно было бы получить удовольствие от его звучания, если бы он не исходил от сумасшедшей экспериментаторши.
— Конечно — драконы! Меня выворачивает наизнанку, когда представляю, что у меня внутри обитает ещё одна сущность. Она просто паразитирует! Питается моей энергией, пользуется моим телом, когда захочет, может сама отделиться, а я не могу её выгнать! Но я изобрела способ избавления от этих пиявок. Человечество скажет мне спасибо. Я изгоню этих монструозных уродов из нашего мира и моё имя прославится в веках!
Я.Я.Я.Я. Любит себя леди, прямо обожествляет.
На щеках дамочки заиграл лихорадочный румянец, глаза зажглись безумным блеском, она сделала небольшую паузу и продолжила:
— Но, надо признать, присутствие ящеров даёт человеческому телу долголетие и расширяет магические каналы. Без них мы проживём не более 150–200 лет. Но, — тут Раксана опять приняла позу статуи самой себе на постаменте, — можно же использовать эликсир долголетия. Ты представляешь, сколько за него можно запросить у богатеньких?
— Не очень, — буркнула я. — У него такой сложный состав?
— Не особо, — дамочка спустилась с постамента и занялась более прозаическим делом: села на стул около большого прибора с мигающими лампочками и множеством трубок. — Самый главный ингредиент — это кровь с определённым химическим составом. А чтобы добиться такого состава, нужно пропустить её через коллайдер. Наши люди после такой процедуры умирали. Посмотрим, выживешь ли ты.
— Стоп, — всполошилась я. — Вы хотите спустить с меня всю кровь?
— Нет, конечно, — она посмотрела на меня, как на дуру. Хотя я — когда хочу, тогда и дура. Вот сейчас не мешало бы захотеть, авось ещё что-нибудь узнаю. Только надо ли оно мне в данный момент в таком-то положении? — Я подключу тебя к аппарату переливания крови. Если всё пройдёт успешно, поселю в своём замке и буду периодически сцеживать нужное количество для эликсира.
Так. Похоже, перспектива помереть прямо сейчас во цвете лет нецелованной девственницей немного отодвигается, на смену ей маячит перспектива стать вечным донором. Дело осталось за малым — выжить!
— Дёргаться не советую, — наклонившись, зашипел Варн. — Так больше шансов выжить. Мне бы не хотелось сжигать твоё использованное тело, оно мне нравится. Я бы им сам с удовольствием попользовался.
И этот гад провёл рукой по груди и животу. Стало до тошноты противно. Хотела продемонстрировать свой ужин, но желудок смущённо булькнул, сообщив этим, что поздно, он уже справился со всей едой.
— Привяжи-ка ты её покрепче, — озабоченно произнесла будущая «великая и прославленная в веках», прерывая тем самым процесс облапывания, — чтоб даже не шелохнулась.
Мумия из меня и стола получилась знатная: Варн не пожалел тряпичных жгутов, только и могла, что моргать и дышать. Почувствовала, как в вены на обеих руках ввели иглы, напряглась в ожидании неизвестного. Вся жизнь пронеслась перед глазами одним смазанным кадром. Да и было жизни той, щенок написял (и нет, тут не ошибка, именно написЯл).
Раздался щелчок, часть приборов загудела, а потом начался мой личный ад. Если выживу, страх перед жизнью после смерти мне не грозит: я уже буду знать, как себя чувствую грешники в котлах под улюлюкание чертей. Казалось, что по венам течёт раскалённая лава, так всё внутри горело и плавилось. Это продолжалось, наверное, долго, время растянулось на многие часы, и моё сознание никак не хотело облегчить мне страдания своим уходом. Напротив, оно прочно обосновалось в черепе и зудело на каком-то тарабарском языке. Несколько раз приходило облегчение, но потом начиналось всё заново. В конце концов, что-то внутри взорвалось и… всё вокруг стало таким маленьким… А почему Раксана вопит от ужаса и Варн валяется в обмороке? Ой, не в обмороке, оказывается, это я на него немного присела и чуток помяла. Ни фига себе! Это я такая большая и страшная стала?
В нос ворвалось множество запахов, я даже ощутила липкий тошнотворный вкус ужаса этих двоих, что находились у меня в ногах. Ох, а что с моими ногами? Где мои аккуратные пальчики? Хотя… Чёрные длинные коготки тоже смотрятся ничего. Я пошевелила ими и очень захотела проверить их остроту. На чём же? О! Ш-ш-ш-кр-р-ряб! Аппарат, недавно гордо называемый «коллайдер» разделился на несколько частей — ага, по числу моих коготков. Ух, здорово! Попробовала повернуться. Тесновато. А что у меня так спину оттягивает? И попу? Ё… Обернувшись, узрела толстенький хвост, покрытый белоснежными чешуйками с чёрной окаёмкой. У меня есть хвост! Самый настоящий хвост! И крылья! Эх, помещеньице маловато! Развернулась, снеся на пути часть оборудования своим великолепным хвостом, и проломила изящными рожками стену. Тьфу! Пылищи сколько! Какая толщина тут у штукатурки? Неэкономно строители использовали материал, дяди Коли на них нет, он бы им живо рассказал, по чём грамм перерасхода. Оглянувшись, дабы удостовериться, что Варн так и продолжает валяться, а дамочка превратилась в живой памятник с выключенными от испуга мозгами, и потопала на выход, — размять новообретённые крылья. И скажу я вам от всей своей драконьей души — сны имеют особенность сбываться! Ведь не зря же мне снились полёты, теперь я могу подняться в небо наяву. Наверное. Я же не слишком толстая?
Пока протискивалась по коридору, аки червяк в несколько центнеров, сметая со стен картины и гобелены — понавешали тут, приличным чешуйчатым дамам не пройти! — замок, — я так думаю, что замок, — стал сотрясаться, а снаружи доноситься мужские голоса, брань и звуки оружейного боя. Ставший острым слух уловил разъярённый рык Вишны и боевой клич Дарка. О как. Освободители пожаловали. Опоздамши. Я тут сама неплохо освободилась. Только выход придётся подогнать под свои теперешние размеры. Оказалось, лаборатория находилась на цокольном этаже, кое-как долезла по узкой лестнице на первый этаж, прошла тараном к дверям, ведущим наружу, выбила их со значительной частью стены, прочихалась и прогудела:
— Здрасьте!
Бой прекратился мгновенно. Все участники потасовки замерли, в восхищении разглядывая меня. В восхищении, я сказала, а не в ужасе! Как можно по-другому смотреть на эти восхитительные крылья, на изящные рожки, а острые зубки? Оскалясь, продемонстрировала два ряда внушительных костяных кинжалов, коими был снабжён мой прелестный ротик, с достоинством королевы села на попу и обвила лапы великолепным хвостом с треугольным острейшим шипом на кончике. Ещё раз мило улыбнулась, щёлкнула зубками, и милостиво кивнула:
— Продолжайте, я никуда не спешу.
— Ким! — возмущённо заорал Вишна. — У тебя совесть есть?
— Моя совесть имеет хомячий вид, — ответствовала я.
— Это как?
— Она или спит или грызёт. В данном случае, в виду последних событий, она очень хочет есть.
— Ну, тогда подожди немного, мы сейчас этих повяжем, а после позавтракаем, — начал Дарк, возвращаясь к потасовке.
Но я перебила:
— Может, я их просто съем? — и показательно плюнула огнём. Красивым таким. Ярким. Горячим. — Будет мясо, запечённое в фольге. А что? Доспехи сойдут за фольгу, даже вкуснее получится.
Защитники замка, впечатлившись увиденным, тут же побросали оружие и сдались, только бы не быть зажаренными. А я немного расстроилась — накрылся сытный белковый завтрак. Ладно, это я пошутила. На самом деле я сейчас не отказалась бы от бисквитного пирожного со сливочным кремом, горячего мокачино и шоколадного пломбира. А ещё… Тьфу ты, в моём теперешнем виде этого всего надо килограммы и литры. Сплошные расходы, денег на которые у меня нет. Расстроилась ещё больше. Пока предавалась унынию по поводу своего дальнейшего жизнеобеспечения, Дарк собрал всё валявшееся оружие, а Вишна спутал поверженных противников магией. Золотистые жгуты магической энергии намертво приковали их к полуразрушенной стене. Стоп. Магия!
— Вишна! — громоподобно взвизгнула я, подпрыгнув на все четыре лапы. Земля слегка содрогнулась. — Твоя магия проснулась!
До меня только сейчас дошло, что к златокудрому вернулась сила и сам он выглядел как-то не так. Кожа его словно светилась изнутри, а глаза сияли чистым голубым светом. Воздух вокруг уплотнился под действием незнакомой энергии.
— Проснулась, — буркнул тот, прочистив ухо мизинцем. — Будь добра, говори потише и вообще, вернись в двуногую форму.
— Я бы с радостью, но не знаю — как, — понурилась я и сконфузилась.
От волнения принялась ковырять коготком правой передней лапки каменную поверхность двора. Увлеклась и немного не рассчитала силу. Как результат — несколько вывороченных каменюк легли ровненьким рядком. А как не сконфузиться? Я же в сорочке была. А тут мужиков куча и все глазеют.
— Ну, я вызываю стражу? — осведомился Дарк.
— Не нужно, я сам их … хм… отконвоирую, — ответил Вишна.
— Там внизу ещё двое: Раксана и Варн, — сдала я своих похитителей. — Гадом этот Варн оказался, предатель подлый, — пожаловалась «брату» и так жалко себя стало, что захотелось реветь. Солёная влага поползла по чешуйчатым щекам.
— Дарк, — кивнул Вишна, — займись!
Молодой Затонский скрылся внутри замка, а Вишна внимательно стал меня рассматривать.
— Что? — поёжилась под его колючим взглядом, опустившись на хвостик, слёзы высохли мгновенно. Чего это он задумал? Опять опыты или эксперименты?
— Закрой глаза, — принялся давать он указания, — вдохни глубоко и попытайся представить себя прежнюю.
— Ага-а-а, а вдруг я буду голая, — пришлось озвучить свои опасения.
— Если ты об этих, — синеглазый мотнул головой в сторону притихших защитников замка, которые только что таращились с любопытством, но после слов Вишны принялись изучать каменную кладку замка, — то они ничего не вспомнят. Я позабочусь. И об одежде твоей тоже позабочусь, не волнуйся. Давай! Смелее!
Как не хотелось взмыть в небо прямо сейчас, но попробовать вернуть своё тело захотелось ещё больше. И я старалась, пыхтела, не знаю, сколько минут, но, в конце концов, распахнула глаза от того, что кожа покрылась пупырышками от прохладного ветра, и стоять на холодных камнях стало неуютно.
— Получилось! — опять завизжала я и кинулась на шею Вишне.
А потом меня прижали сильными руками к горячей груди и поцеловали. По настоящему… Я читала пару любовных романов, там, где описываются чувства героини от поцелуев и того, что бывает дальше в горизонтальной плоскости. Стыдно сказать, даже мечтала о том, как в кафе придёт шикарный красавец, закажет чашку кофе, тут же влюбится в меня и на глазах у всех признается в любви и унесёт на руках в счастливую жизнь. Туда, где не нужно с утра пораньше нестись на работу, ломая голову, что одеть в дождливую погоду, потому, что в шкафу только тонкая куртка и зимний пуховик, где можно зайти в любой бутик и купить пару обалденных вечерних туфель, стоимостью приличного авто, туда, где холодильник не сияет пустым нутром, а на столе всегда стоит вазочка с конфетами из настоящего шоколада. Дурочка. Я только сейчас это поняла, какая я была дурочка. Ведь когда тебя целует любимый мужчина, то весь мир кажется добрым и ласковым, и в нём не существует ни подлости, ни коварства, ни материальных проблем, душа раскрывается, из сердца льётся счастье, и все вокруг счастливы вместе с тобой. Влюбилась, на свою голову. Столько держалась, столько дней не позволяла своей любви проклюнуться к солнцу, а тут… Растаяла. Как же теперь? Как жить дальше? Как я буду в своём мире без НЕГО?
Но это придёт мне в голову позже. А сейчас я упивалась свалившимся счастьем. И вообще, на меня сегодня много чего свалилось. Не сломаться бы.
За спиной что-то грохнуло.
— Не понял, — воскликнул Дарк. — Вы что, не брат с сестрой?
Ну и кто здесь дурочка? Он что, не видит — мы заняты! Очень заняты!
Однако наследник герцогства не спешил проявлять сообразительность и продолжал возмущаться:
— Эй, да оторвитесь вы друг от друга! Я же с вами разговариваю. Совесть имейте!
— Нет у меня совести! — ответила я, когда поцелуй прервался за надобностью продышаться.
— Кто-то говорил, что она есть хочет, значит, — есть, — съехидничал Дарк. — И потом, что делать с теми двумя внизу?
— Подожди немного, я разберусь, — шепнул на ухо Вишна, опустил меня за землю, а сам пошёл внутрь замка.
Без него сразу стало холодно и неуютно, словно лишилась важной части себя. Почувствовав в ногах пресловутую слабость, которая неожиданно догнала, когда уже всё закончилось, сползла тихонько по стенке и закрыла глаза. Господи, как же я устала. Устала всё время быть в напряжении, боясь выдать нашу тайну, устала молчать и притворяться. А ещё устала бегать от любви к Вишне, словно от гриппа с осложнениями — как ни старалась, а она всё же пробила мой панцирь. Убейте меня кто-нибудь, авось получиться, наконец, отдохнуть от всего этого кошмара, в который превратилась моя жизнь.
— Значит, так, да? — тихо спросил Дарк, тоже устало пристраиваясь рядом.
Он прислонился спиной к стене замка, руками опёрся о колени и хмыкнул:
— А я всё гадал, почему это мой Мрак против наших отношений. Он всё знал, зараза хвостатая, знал, и ничего мне не говорил! — парень в сердцах пнул лежащий камень.
— Не в этом дело, — я рассеяно наблюдала за полётом несчастного булыжника. Далеко пролетел, видать, сильно Дарк разозлился.
— А в чём? — тут же ощетинился несостоявшийся ухажёр. — Он такой же менталист, как и я! Он знал, что вы никакие не родичи и любите друг друга! Это я, осёл, не догадался считать вас!
— Осёл, — согласилась я. — Но с другой стороны. Мрак и Жемчужинка — брат и сестра, из одного помёта. А драконица почему-то выбрала меня. Странно. Я же из другого мира. Зачем я ей?
Ошарашенное выражение лица Дарка говорило о том, что и эту информацию Мрак утаил. Конспиратор!
То, что Жемчужина слилась со мной, сомнений не вызывало. Иначе, как же я тогда смогла стать белоснежным драконом? У меня нет магии, я обычная. Да ещё из другого мира.
— Постой-постой! — оживился парень. Обида напрочь покинула его, на смену пришёл щенячий восторг. — Это получается… получается, что ты моя сестра по дракону? Офиге-е-еть! У меня есть сестра иномирка! Иномирка-дракон! Да мне все обзавидуются! — радовался Дарк. — Дай я тебя обниму, сестрёнка! — и полез обниматься.
Какой же он ещё ребёнок!
— Не понял! — прогрохотал вернувшийся Вишна. — Лапы от неё убрал, или повыдёргиваю, не посмотрю, что ты будущий герцог!
Ух, какой сердитый собственник! Но приятно-о-о-о!
— Мастер! — завопил Дарк и полез обниматься уже к нему. — А Ким, оказывается теперь мне сестра! По дракону! А когда вы поженитесь, то ты станешь моим братом!
— Шурином, — поправила я и расхохоталась. Смешно было видеть, как Вишна пытается отвертеться от возбуждённого потрясающей новостью парня.
— Без разницы! — вопил наследник герцога, совсем не соблюдая правила поведения аристократов. — Первый меч королевства — мой родич!!!
Дальнейшим воплям помешал открывшийся портал, из которого метнулась большая тень. Воздух сразу заледенел, всё вокруг покрылось сверкающим инеем. Тень накрыла собой пленников и уволокла обратно в портал. Солнечные лучи принялись хозяйственно убирать неведомо откуда взявшийся иней, он исчезал на глазах, и вскоре о минутном обледенении ничего не напоминало.
— А куда это их? — удивился Дарк.
— Тебе лучше не знать.
— А те, двое?
— Уже там.
Обстоятельное пояснение. Мы сразу всё поняли, что ничего не поняли, но переспрашивать злого Вишну желания не высказали. Чтобы перевести тему разговора, я спросила:
— А как вы меня нашли?
Вообще-то, этот вопрос мучил давно, как только я услышала голос Вишны, так и вопросилась им.
— Жемчужинка позвала на помощь, потом закричала и пропала. Ну, мы с Мраком кинулись к Вишне, что, мол Ким похитили, — захлёбываясь стал рассказывать Дарк. — А он как услышал, так засверкал весь, как … — тут парень осёкся, подбирая нужные слова, а потом растерялся: — как бог?
Мы вдвоём уставились на златокудрого с немым вопросом.
— Давайте покормим Ким, — ушёл тот от ответа. — Где тут поблизости можно поесть?
Я наскоро осмотрела свой наряд, созданный иллюзией Вишны, и осталась довольна: дорожный костюм из брюк и жакета с тонкой блузкой сидел на фигуре как влитой. Неудивительно — это ж индзаказ!
Через пару минут, после того, как Дарк объяснил Вишне координаты ближайшей таверны, мы вышли из портала прямо на её крыльцо. А ещё через полчаса я сыто отвалилась от стола, умяв приличную порцию мясного рагу, целый мясной пирог и кувшин взвара.
— Так всё же, как вы меня нашли? — вернулась я к волнующей теме. Если Вишна хотел отвертеться, то не получиться. Я — как бультерьер, вцепилась — не отпущу.
— Это он, — открестился Дарк. — Я только рядом был.
— Тут много непонятного, — вздохнул Вишна, осознав, что отвечать придётся. — Сначала, я дико испугался, что снова потерял… в общем, потерял тебя, — он запнулся, помолчал, потом продолжил: — Наверное, от этого моя магия и проснулась. Ты же из другого мира, я не могу чувствовать, где ты находишься. А потом, словно канатом потянуло.
— Может, меня мир принял?
— Нет, не то, — он мотнул головой. — Сейчас он тебя принять не может.
— Почему?
— Потом, — отмахнулся он. — Ты лучше скажи, что было там, в лаборатории?
Я честно всё выложила. Правда, когда рассказывала о том, какую боль приходилось терпеть, стало страшно: Вишна весь побелел и засиял ослепительным светом. Мамочки! Что с ним такое? Немногочисленных посетителей выдуло из таверны в одно мгновение. Пока и я доставала из пяток своё сердце, Вишна перестал сверкать и с подозрительным вниманием рассматривал что-то над моей головой. Что он там увидел? Рога? Ещё одну голову? Ой-ёй!
— А-а, — начала было я.
— Помолчи! — перебил Вишна. — Дарк, а ну, подключи свой ментал и считай Ким.
И вид при этом у него такой взволнованный был, что сердце опять пустилось в более надёжное укрытие — теперь оно ограничилось коленками. Я даже не вякнула, когда Дарк положил обе ладони на мою голову. Приготовилась к самому худшему: наверное, Раксана что-то нарушила в моём организме и я скоро умру. А иначе, чего синеглазый так разволновался? Сам признался, что боится меня потерять. Всё. Похоронят меня где-нибудь здесь. Хотя, есть надежда, что на фамильном кладбище Затонских, ведь они мои единственные местные родственники. Надо, пока не поздно, эскиз памятника набросать. Хочу из мрамора такую девушку с длинными волосами, чтоб она стояла и…
— Поразительно! — воскликнул Дарк, опустив руки. — Я, конечно, не могу утверждать, всё ж я ещё студент, но…
— Ну чего? — дёрнула я его за рукав, поторапливая. У меня тут судьба решается, а он мямлит!
— Это то, что я думаю? — осторожно спросил Вишна.
— Похоже, — кивнул Дарк. — Надо специалистам показать.
— Так чего сидим? — я всполошилась не на шутку. — Давайте, идём к этим специалистам! Может, ещё не поздно!
— Успокойся, сядь, — Вишна поймал вскочившую меня и насильно усадил на стул. — Ничего страшного, просто я не поверил, что сам увидел, решил ещё менталиста спросить.
— И что ты там увидел? — я никак не могла успокоиться. Прекрасно знаю, что когда говорят «Успокойся», то ничем хорошим дело не заканчивается.
Я нервничала и не могла понять, чего они так лыбятся? Даже рукой макушку пощупала — вдруг рога растут? Чего-то ж они увидели там?
— Я тебя сейчас убью! — не хуже Жемчужинки прорычала я, теряя терпение.
А этот гад нагло рассмеялся, затем пересадил меня к себе на колени и поцеловал. Ну-у-у-у, ладно, раз такой расклад, — с убийством подождём… никогда не поздно.
— Любимая, ты с драконом слилась в одно целое! Ментального дракона больше нет! Она — это ты! — прошептали мне в губы.
Я опешила. Правда, не знаю от чего больше. Или от того, что мы с Жемчужиной стали одним целым, или от того, что меня назвали любимой…
— Не, ну вы совесть имейте, — бухтел Дарк, и своим бухтеньем наглым образом отвлекал нас друг от друга. Это ещё уточнить надо — у кого совести нет.
А мы целовались. И скажу вам вот такую вещь — целоваться на сытый желудок намного приятнее, чем под его голодное подвывание. Потому-то в фильмах про любовь, так любимых бабой Людой, перед ЭТИМ всегда был романтический перекус: шампанское, конфеты, фрукты, свечи… Нет, свечами не закусывали, ими создавали интимную атмосферу. Хотя по мне, так лучше шашлычок из свиных рёбрышек с красным саперави или магарачским бастардо. Я даже шампанское предпочитаю вкушать вместе с мясом, потому как сочетание вина и шоколада вызывает головную боль. А с мясом — ничего, усваивается. Если, конечно, без фанатизма употреблять.
— Мастер! — вклинился в передых между поцелуями молодой Затонский. — Вообще-то, на правах старшего родственника, я могу и не согласиться на вашу женитьбу! А, может, мы Ким более выгодную партию найдём?
— Ты о чём? — в два голоса спросили мы драконистого нахала.
— О, разлепились, наконец-то, — проворчал он, подзывая подавальщика, чтобы рассчитаться за плотный завтрак, больше похожий на обед. — Говорю, до дому пора. Мне не терпится сообщить родителям новость. Вы даже себе представить не можете, как наше болото всколыхнётся, когда станет известно про Ким!
— Нет! — решительно сказал Вишна. — Сейчас про Ким ни слова!
— Это как? — Дарк опешил. Он-то уже всё в красках представил, а тут такой облом. — Как ты собираешься скрыть? Аура у неё отличается, так что не получиться, — добавил он, ехидно скалясь.
— Получиться, — отзеркалил Вишна. — Необычность ауры можно списать на то, что Ким из другого мира. Сейчас я в силе оградить её от всех поползновений вашего правительства.
— Всё равно, — упрямился Затонский, — долго скрывать не получиться. Надо вывести семейку Окстан на чистую воду. Жульсина нагло врёт про свою драконицу. Мы же знаем, что Жемчужина выбрала Ким.
Вишна пересадил меня на стул, молча наблюдая, как Дарк оплачивает еду, затем голосом, отвергающим все возражения, вынес решение:
— Я забрал из лаборатории записи Кржельской, необходимо их изучить. Вот потом и о Ким можно сообщить, — внимательно всмотрелся в лицо парня, вздохнул и добавил: — а чтобы у некоторых не было возможности «случайно» проболтаться, мы сКим покинем ваш замок.
— А как же магическая клятва? — испуганно икнула я.
Вишна самодовольно хмыкнул:
— А мне теперь всё равно, надо мной никакая клятва не властна!
И продемонстрировал абсолютно чистые руки. Круто! Как это он умудрился обойти мага?
— И где вы будете жить? А наши занятия? — забеспокоился Дарк. Оно и понятно — такого учителя теряет.
— Жить мы будем у моей тётки, — мой, теперь уже точно, любимый поднялся и потянул меня за собой. — А занятия — как обычно, по расписанию. Я буду приходить порталом. Дай свой переговорник, я вобью личные координаты. Вдруг, что у тебя изменится, тогда сообщишь.
— А Ким? — Дарк протянул небольшой кулон, Вишна провёл над ним рукой и вернул хозяину.
— А баба Люда? — одновременно с Дарком спросила я. Не могу же я бросить бабулю!
Вишна сделал неуловимый жест кистью, тут же замерцал небольшой круг, он опустил туда руку и вытащил за шкирку всклокоченного хомяка.
— Держи!
Бабуля окинула таверну взором бешенной кошки, издала боевой клич и цапнула Вишну за палец.
— Ай! — взвыл невозмутимый лучший мечник королевства. — Больно же! За что?
— А доля така! — удовлетворилась она произведённым эффектом. — Якщо звела со мною — плати по счетам! А счёт я тобе насчитаю! Почто Кимку умыкнул? И чого це вона така довольна, як после ЗАГСу?
— Ой, ба, у меня столько новостей!
— Потом, девочки, потом нашепчетесь, сейчас пора закругляться.
Я и пикнуть не успела, как оказалась в лесу около того самого полуразрушенного домика, где, собственно, и начались наши с бабой Людой приключения в этом мире. Стою, прижимаю притихшего хомяка и смотрю во все глаза на Вишну. А тот снова засиял так, что пришлось зажмуриться. Открыла глаза только тогда, когда услышала знакомый голос:
— Ну, наконец-то! А мы уже обыскались! Как ты умудрялся так долго скрываться?
Рядом стояла леди Судьба в нежно-бежевом платье и такой же шляпке и гневно упирала руки в боки.
— Ким? — увидела она меня. — Я даже уже и не надеялась! Мы никак не могли и тебя обнаружить. Что, вообще, происходит?
Я тоже хотела бы знать. Выходит, Вишна племянник богини? Он тоже бог? О, господи, это только я могу так вляпаться в любовь. Все девушки, как девушки, — влюбляются в парней, в крайнем случае, в мужчин. Одной мне бога подавай…
— Ах, ты, батюшки! А похудели-то как! Осунулись! А какие синяки под глазами! — суетилась на кухне Малуша, не переставая ахать и охать. — Садитесь-ка, у меня борщик свеженький, на гусочке сваренный, с домашней сметанкой, и рагушечка с телятинкой, и пирожок с вишнями вот-вот в духовке поспеет! Как чуяла, что сегодня стряпня моя нужна будет, даром, что хозяйка неделю нос не показывала, — тараторила румяная домовушка и всё ставила и ставила на стол тарелки с дымящейся домашней едой.
После того, как леди София-Судьба порталом доставила нас в свою резиденцию, они с Вишной заперлись в кабинете и не выходили уже оттуда больше часа. А мы с бабой Людой сразу попали в цепкие ручки Малуши и сейчас походили на два колобка на ножках. Ну, ладно, это бабуля на колобка похожа, а я, — не буду уж душой кривить, — после такого количества еды, что не поняла, как поместилось в желудке, стала напоминать аккуратную бочечку на стройных ножках. Даже Жемчужина осталась довольна. Я ощущала её эмоции, иногда чудился её голос, но такого ментального общения, о каком рассказывал Дарк, не было.
Баба Люда маялась бездельем в ожидании пирога, а я в пол-уха слушала тихий щебет Малуши, когда дом слегка тряхнуло.
— Ще це такэ? — всполошилась бабуля.
— А, — домовушка прислушалась, затем махнула маленькой ручкой, — это Верховный пожаловал. Так его портал срабатывает.
— Верховный?
— Старший брат хозяйки, отец нашего Вишны, — более подробно пояснила она и переключила внимание на пирог. — Ох, кажется, удался!
И верно. Стоило Малуше открыть дверцу духовки, как по кухне распространился дивный аромат печёной сдобы.
— Сейчас, отдохнёт под полотенчиком, и можно кушать! — возвестила довольная результатом кухарка.
— Пиду, поглядю, що там за Верховный, — заегозилась баба Люда и поскакала в коридор.
— Ну, рассказывай, — примостилась рядышком домовушка и принялась выпытывать: — вижу: глазки блестят, щёчки горят… Сладилось у вас с Вишной-то?
Я смущённо кивнула. Да и чего умалчивать? От домовых ничего не скроется, они всё видят и слышат, а Малуша мне как подружка стала.
— Ну и хорошо, ну и ладненько, — она потёрла ладошки и подмигнула: — Я вам у тебя в комнате постелю, а Люду к себе заберу. Нечего ей с молодыми в спальне ночевать, — постановила румяная сваха. — А там, глядишь, и приживёшься здесь. Всё мне веселее. И деток ваших буду нянчить. Своих-то народить не могу, а ваших любить буду, как родных, — начала строить она планы на ближайшее и не очень будущее.
— Малуша! — я попыталась её остановить, да куда там! Вдохновлённая Малуша и слышать ничего не хотела. Всё щебетала, как хорошо нашим деткам будет жить на свежем воздухе, а когда подрастут, Вишна определит их в самую лучшую школу, а потом — в Академию. Короче, размечталась домовушка, даже не заметила, как я тихонько улизнула с кухни.
В коридоре наткнулась на двух дамочек очень приличной наружности. Одна — молодая красавица-блондинка в ярко-алом платье с интригующим декольте, другая — дама неопределённого возраста, с шикарными седыми волосами, уложенными в высокую причёску, и в чёрном, наглухо закрытом платье. Блондинку я и раньше здесь встречала, это сестра леди Софии, а вот седовласую даму видела впервые. Гостьи остановились и с любопытством принялись меня разглядывать. Я тоже замерла, не зная — бежать или пронесёт?
— Ой, хорошенькая какая! — наконец изрекла блондинка.
— Посмотрим, что брат скажет, — поджала губы седовласая.
Проходя мимо, сестра хозяйки заговорщицки подмигнула, и подняла большой палец. И мне сразу стало понятно — у них тут семейный совет намечается. Будут решать — подхожу я Вишне или нет. Это напомнило недавнюю историю с моей единственной и неудачной попыткой выйти замуж.
Рядом с торговым центром, где находилось кафе, выстроили новый бизнес-центр. Высокое красивое здание с кучей офисов, а первый этаж занимал филиал столичной строительной компании. Его сотрудники иногда заходили к нам на кофе-брейк. И вот один из них стал оказывать мне знаки внимания. Несколько раз подвозил до дома, пару раз сходили в клуб — пришлось у дяди Коли отпрашиваться, — один раз пообедали в ресторане торгового центра. А потом он пришёл с мужчиной и женщиной, видимо, это были его родители. Сели за угловой стол в глубине зала, заказали кофе с пирожными и, не скрывая, принялись пристально меня рассматривать. Я очень волновалась, колдуя над кофе, хотелось понравиться, чего греха таить. Вроде бы и кофе получился замечательный, и эклеры были наисвежайшие, но дамочка в конце трапезы поджала губы и презрительно фыркнула, когда её муж оплачивал счёт. Мой кавалер старательно отводил глазки, когда они покидали кафе. С тех пор я его не видела. Хорошо, что до интима дело не дошло, а всё спасибо дяде Коле. Когда получила приглашение провести выходные на загородной базе отдыха, он разорался и не отпустил. Я, конечно, расстроилась. Но это оказалось к лучшему. Мало ли какие последствия могли бы быть.
Вот и сейчас, я чувствовала себя товаром на полке супермаркета: возьмут или нет? Гадостное чувство. Моя драконица послала мысленную поддержку, и я с благодарностью ответила: погладила солнечное сплетение. Почему-то казалось, что именно там обретает сейчас Жемчужина. Какой бы она ни была, но моё любопытство родилось раньше. Меня прямо раздирали противоречия — подслушать или соблюсти правила этикета? В конце концов, двигатель прогресса победил, и я направилась к хозяйскому кабинету. Оставалась пара метров, как его дверь с грохотом распахнулась, из кабинета вылетел Вишна, злой, как голодный медведь весной после побудки. Я вжалась в стену в надежде остаться незамеченной, даже дыхание затаила, и с облегчением выдохнула, когда он пронёсся мимо. Стало ещё любопытнее — чем это они так его разозлили? Следом за ним помчался высокий мощный мужчина с такой же сияющей кожей. Ага, это, наверное, и есть тот самый папенька. Значит, в кабинете остались только хозяйка и её сёстры. Оставалось подкрасться к самой двери, но тут ожила серьга-переговорник:
— Ким! — завибрировала она голосом леди Софии. — Принеси нам кофе, коньяк и бутерброды.
Желание хозяйки — закон. Не солоно хлебавши, я поплелась на кухню. Сварила кофе, загрузила весь заказ на тележку и покатила. Дверь в кабинет после феерического побега Вишны, так и не закрылась плотно, осталась маленькая щель, через которую в коридор долетали голоса.
— Она не подходит мальчику. И не спорь со мной! — солировала леди София.
— Да Создатель упаси! Кто в своём уме будет спорить с самой судьбой! Но, может, сделаешь исключение? — это уже блондинка.
— Да зачем она ему? Без магии, без титула, без приданного.
— А как же любовь?
— А любовь — это чисто химическая реакция гормонов.
— Ты слабо знакома с наукой, — вмешался голос старшей леди, только его я ни разу не слышала.
— Чего? — хором спросили младшие сестрички.
— Любовь, да будет вам известно, — это биология и физкультура.
— Уж физкультурой племянник может заняться и без женитьбы, — парировала леди София. — Любая с радостью согреет ему постель.
— Софа, ты опять за своё!
— Я никогда не позволю, чтобы рядом с моим единственным племянником ошивалась безродная девка! Служанка! Пусть и талантливая и смазливая!
— Софа, успокойся! — рыкнула старшая. — Ты сама притащила девочку сюда.
— Я притащила, я и выдворю её назад! И мир закрою! У меня на этот раз всё получится!
— Конечно. У тебя все получиться. Но и на этот раз также через жопу, — вступила блондинка.
— Успокойся! — уже не просто рыкнула, а рявкнула седовласая. — И потом, вдруг девочка нас услышит, некрасиво получится.
— Не беспокойся, не услышит, — недовольно буркнула леди София, — она ещё долго ковыряться будет.
А я услышала…
Обидно. Надо же — я не подхожу их мальчику. Зашибись. Но. Я. Профессионал. Поэтому — спина прямая, лицо — к заводским настройкам, дежурную улыбку надела и вперёд! Вкатила тележку, чинно поздоровалась со встрёпанной раскрасневшейся компанией, сервировала столик на троих и с достоинством свергнутой королевы удалилась. До самого вечера просидела в своём углу на кухне. Вишна не появлялся, Малуша, бывшая уже в курсе семейного скандала, тихо тарахтела посудой, в который раз перемывая и переставляя её на полках. И только баба Люда не унывала и воспитывала во мне несгибаемый дух.
— Не горюй, Кимка, ты ще молода, у тобя навить прав водительских ще немае. А ты думаешь, шо управляти мужиком легше, чем автомобилем? Э не-е-ет! Ошибаешься! Тут права на халяву не купишь. На мужику своёму трэба по всим правилам ездити, зчепление всеми фибрами души чуять. Чуешь, про како зчеплению гутарю? Тильки вершинними якорями, та нижнию удочкаю и можно держати крепко. А як же ж? Руля у нього немае, тормоза вид рождения слабэньки, тильки зчепление и допомогае. И мужики — вони ж уси переднеприводные, и передок у них постоянно заносити налево. Якоря у тоби ще не в силе, та и удочка без тренировки. Так що, рано тобе ещё свово мужика заводити! Замало опыту бабьего.
Малуша горько повздыхала, сочувствуя мне и расставаясь со своими мечтами получить квалификацию няньки, а затем погасила огонь и пошла спать. А мы остались. Над моим столом тускло горел ночной светильник, в кухне воцарилась могильная тишина. Бабуля, истратив своё красноречие, солидарно молчала.
Мы сидели и тупо пялились в окно. На душе выли похоронный сонет кошки, а мозг проводил невесёлое свидание с мрачными мыслями. Уверена, что Вишна не выдержит прессинга тёток и тоже откажется от меня. Ну, не привыкать. Только вот я опять влюбилась. И, если в тот раз было просто увлечение, то сейчас чувства лавиной захлестнули душу. Здравствуйте, грабли, называется. Решила помянуть счастливую жизнь с любимым мужчиной ночным кофе.
— Ба, кофе будешь?
Знаю, что не будет, который раз спрашивала, да и при жизни бабуля предпочитала крепкий чай, но на одну себя варить было неуютно.
— А давай, — неожиданно согласилась она. — Хучь покуштую, шо воно за такэ гадость.
Не скажу, что готовила с энтузиазмом, скорее, на автопилоте. Взбила сливки, плеснула коньяк.
— Ну коне-е-ечно, — вильнула бабуля маленьким хвостиком, — такэ кохфий, мабуть, и я буду!
И уже более заинтересованно наблюдала, как в чашку с кофейно-коньячной смесью ложиться шапочка сливок. По кухне пополз привычный бодрящий аромат. Я поставила широкую чашку перед хомяком, сама уселась на подоконник и обняла холодными пальцами свою чашку. На душе образовался горький осадок. Взбалтывать не хотелось и я пила кофе осторожно, маленькими глотками, не замечая солёный привкус от катившихся крупным градом слёз.
— А ничё, съедобно вполне, — похвалила баба Люда. — Я б дома теж такий каждо утро пила!
И после этих слов мир вокруг померк и закружился, чтобы выплюнуть нас … на моей маленькой кухоньке. Я ошарашенно смотрела на не менее ошарашенную меховую бабу Люду.
— Не, ну портал ще меня ни разу не бл… — это была последняя фраза, которую произнесла бабуля, прежде чем стать обыкновенным игрушечным хомячком.
Телефон разрывался уже который раз за утро. А я лежала на диване, притянув к себе игрушку-хомяка, и пялилась в одну точку на потолке. Неожиданно хлопнула входная дверь.
— Люська, — лениво пробормотала я, даже не сделав ни малейшего движения, чтобы подняться. Не было ни сил, ни желания. И вообще — никого не хочу видеть. Даже Люську.
Только у неё были ключи от моей квартиры.
— Вот те на те! — с негодованием завопила подруга, тайфуном врываясь в комнату. — Я тут все телефоны оборвала, всех девчонок обзвонила, а она тут лежит рефлексирует!
На стул с грохотом полетела Люськина сумка, следом в прихожую отправились торпедами скинутые туфли на шпильках, а их хозяйка, звонко прошлёпав босыми ногами по полу, рухнула рядом на диван.
— Эй, отпускница! — принялась тормошить меня подруга. — Чего такая кислая? Заболела, что ль? Так давай топай к врачу!
— Потом, — глухо отозвалась я и отрешённо заметила, как безжизненно звучит мой голос.
— Врач, который «Потом», — называется патологоанатом, — возвестила Люська. — Давай, возвращайся из своей нирваны, ты мне позарез нужна!
— Зачем?
— Я замуж выхожу! — облила она меня своей жизнерадостностью. — Будешь подружкой на свадьбе. И пошли платье покупать!
— И кто тот самоубийца, что берёт тебя в жёны?
— Пашка, конечно! Кто ещё? Ким, ты что, дура? Или прикидываешься?
— Нет. Комбинирую, — проворчала, с сожалением осознавая конец спокойствию. Ведь не отстанет!
— Ким! — продолжала она теребить меня. — Ну давай, вставай уже! Я пару платьев отложила только до обеда! Не, блин! Я с тобой разговариваю, а у тебя такой вид, будто свет горит, а дома никого нет. Абстрагируйся уж от своих проблем, помоги подруге!
О. «Абстрагируйся». Новое умное слово в лексиконе легкомысленной Люськи. Значит, действительно, проняло её, раз занялась самообразованием. Пришлось принять сидячее положение. Взгляд упёрся в туфли, что яркими кислотно-зелёными кляксами оживляли мою коричневую ковровую дорожку в коридоре. Шпильки днём?
— Который час?
— Уже десять утра! Дуй в душ, а я тебе кофе сделаю.
При слове «кофе» меня передёрнуло. Всплыли воспоминания о последнем глотке ароматного напитка, что сделала бабуля.
— Лучше чай, — откинула одеяло и сползла с дивана под нетерпеливые пошлёпывания босой ногой подруги.
— Ок, — согласилась она. — Чай так чай.
— Люсь, — мне всё же не давали покоя её шпильки. — А ты чего с утра пораньше в таких туфлях?
— Ну не в галошах же мне по свадебным салонам расхаживать! Давай, шевели батонами!
Люська энергично пихала меня в сторону ванной комнаты.
— Можно было просто лодочки одеть, — не сдавалась я в попытке угадать, чего же заставило её надеть такую обувь. Насколько я помню, Люська всегда носила хоть и модельные туфли, но каблуки одевала только к вечеру, а так ограничивалась небольшим удобным каблучком при её-то гренадёрском росте 190 см.
— Да, конечно, — фыркнула подруга. — В свадебных салонах такие фрукты бывают со своими воблами! А вдруг судьба? А я в затрапезных лодочках. Ты ж знаешь, что каблуки удлиняют ноги.
— Ты вроде за Пашку замуж собралась, — напомнила я ей, залезая в душевую кабину.
— Одно другому не мешает! — отозвалась она из кухни. — Женихов не бывает много!
О. Началось. Теперь Люська стала похожа на саму себя — в вечном поиске неземной любви. Прохладный душ слегка привёл в порядок мысли, горячий крепкий чай — взбодрил, и в салоне я уже вполне адекватно могла оценивать дефиле подруги в пенных кружевах. Пара платьев, о которых утром шла речь, превратилась в пару десятков. Видимо, Люська, как всегда, забыла о нолике. На исходе второго десятка я готова была сама пойти в ЗАГС в одном из шедевров местного ателье, лишь бы прекратить эти бесконечные перемены моделей, даже дурно стало. И ещё какой-то гул в голове постоянно мешал сосредоточиться…
— Ким? — перед глазами замаячило озабоченное лицо Пашки. — Ки-им, ты как? Водички?
Пить и правда захотелось по страшной силе. Я тянула руку к стакану с вожделенной прохладной влагой, а он всё отдалялся и отдалялся. И голос Пашкин звучал, как сквозь толщу воды.
— Ким, Ким, очнись уже, — бубнил голос, сопровождавший похлопыванием по щекам. Моим, между прочим.
С усилием открыла глаза, мужественно борясь с тошнотой. Что происходит? Где я? Почему тут так воняет? И чем?
— Ну, наконец-то! — обрадовался … Варн?!
Что за чертовщина? Его же того… Арестовали. А я у себя, вернее, в свадебном салоне, помогаю Люське с платьем. А если так, то, что тогда здесь делает его морда?
— Очухалась?
О. И маман его тут. Значит, это не он в наш мир пожаловал, а меня его мир не выкидывал. Последующая картина всё подтвердила: лаборатория, сумасшедшая семейка, гостеприимный стол и я на нём. Следовательно, и кухня, и Люська и салон, и Пашка со стаканом воды — всё это плоды моего воспалённого воображения. Только пить хочется на самом деле.
— Ну, что, — довольно оскалилась Раксана, — первый эксперимент прошёл удачно. Она выжила.
Дамочка поднялась с кресла и с наслаждением потянулась.
— Наложи на неё сонное заклинание и пусть отдыхает.
— А пописать? А водички попить? — подала голос моя вредность.
— Может, тебе ещё и обед заказать прямо сюда? — в ответ съязвила графиня.
— Не надо, — я попыталась дёрнуть головой, — зачем так утруждаться. Я и сама не откажусь пойти ножками в какое-нибудь заведение общественного питания.
Не знаю, что на меня нашло. Как будто пружина, что сдерживала всё это время, лопнула. Ведь прежде, я бы не сказала ни слова, возмущаясь молча, про себя. А сейчас — не хочу молчать!
— Дай-ка ты ей ещё и зелья снотворного, — фыркнула дамочка, обращаясь к сыночку. — Для надёжности, так сказать.
— Плохие из вас исследователи, — принялась достаточно натурально сокрушаться я, — прямо отвратительные.
Варн насторожился:
— Это откуда такие выводы?
— Ну как же? Я же единственная подопытная, сами сказали — выжившая. А это что значит? — я сделала многозначительную паузу.
Бывший ученик не выдержал: проглотил наживку и первым нарушил молчание:
— Что?
— Это значит, — менторским тоном начала я, — что меня надо беречь, холить и лелеять. А под вашим сонным заклинанием и зельями я ноги протяну. Сдохну от голода и жажды.
Раксана поморщилась:
— Опять непредвиденные расходы. Ладно. Покорми её. В пределах бюджета! — перед носом Варна помаячил наманикюренный пальчик.
С облегчением проследила, как графинька оставила нас вдвоём. Парень тоскливо вздохнул.
— И то верно. Поесть не мешало бы.
— Я в туалет хочу, — напомнила, не надеясь особо, что прислушается.
— Угу, — буркнул он, выплел гибкими пальцами заклинание и около моего лица повис огненный шар. — Это страж, — пояснил Варн. — Дёрнешься — твои шикарные волосы превратятся в пепел. Следующей будет твоя очаровательная мордашка. Так что советую двигаться плавно и медленно.
— А, если понос? Так сказать, реакция нервная на всё случившееся? Пока буду «плавно двигаться», здесь резко испортиться атмосфера.
— Знаешь, — он развалился в кресле и с каким-то мстительным интересом окинул моё тело, — мне твоя морда и волосы не принципиальны. Гораздо важнее другие части тела, но на них для стража — табу.
— Ладно, — нехотя пришлось согласиться. — Поняла.
— Я знал, что ты умница, — просиял графёнок. Или он бастард? Наверное, да. Не уверена, что Раксана позволила бы своему законнорожденному сыночку прислуживать на кухне, хоть и на герцогской. — Туалет — там! — указал на неприметную дверку в углу комнаты.
Подождав, пока он расстегнёт фиксирующие ремни, осторожно встала со стола и так же медленно двинулась к туалету. Сидя на унитазе и изображая негативную реакцию на прошедший эксперимент, я рассуждала, как учил дядя Коля. А именно: «Всегда и в любой ситуации есть два пути — вход и выход. Нужно найти для себя пользу. Если выход бесполезен, тогда идите ко входу и разверните его. Получите выход». Спасибо, предприимчивый сосед и работодатель. Итак, что у нас в активе?
Первое. Исходя слезными соплями на диване, я очень переживала, что Жемчужинка не выживет в моём мире, ведь у нас нет магии. Если перемещения не было, значит, драконице ничего не угрожает.
Второе. Баба Люда где-то тут, живая и, надеюсь, здоровая.
Третье. Не было никакого семейного скандала в местном божественно пантеоне, из этого следует четвёртое.
Четвёртое: Вишна не сбегал. Уверена, как только обнаружится моя пропажа, он сразу начнёт искать.
Пятое. Мир пока цел. Эксперимент не закончился.
Из неприятного: Вишна в любви не признавался, я тут, без магии, без связи, голодная, в одной сорочке и совсем одна.
— Ну, не совсем одна, — немного обиженно прошелестело в голове.
Я чуть с унитаза не свалилась. Хорошо, что от всего пережитого рефлексы ослабли, сил хватило только на лёгкий подскок. Страж нервно дёрнулся. А я замерла.
— Не суетись, — шептала драконица. — Не говори вслух. Я прекрасно слышу твои мысли.
— Где ты была? Что происходит?
— Я не разобралась толком ещё, но Раксана — гений.
— Без мозгов, — насупилась я. Великолепно! Я тут, понимаешь, страдаю, а лавры — Раксане!
— Согласна, с мозгами ей было бы лучше. Но и так ей удалось то, что никому и в голову не приходило.
— Конечно! У других в голове всё место мозги занимают!
— Не психуй. Как выйдешь из уборной, постарайся плотно покушать. Нам понадобится много энергии в следующем эксперименте. И, главное, помни: теперь тебе ничего не угрожает. Я смогу нас защитить. А сейчас мне надо подумать.
И замолчала. Как я ни старалась до неё достучаться — бесполезно. Но одно я выяснила: уж кто гений, так это наш дядя Коля. С Раксаны всё началось — с ней всё и закончится. Вход станет выходом. Осталось сообразить — как.
Пределы бюджета Варн трактовал по-своему: стол ломился от тазиков с едой. Именно тазиков, а не тарелок. А чего заморачиваться с сервировкой? Не на приёме. Количество еды приятно пугало глаз. Но, как говориться, глаза бояться, а челюсти работают. За столом царила сосредоточенная молчаливая атмосфера, разбавляемая мерным звуком разгрызаемых костей жареной птицы. Вскоре тазики зияли пустотой. Мы съели всё. Даже соус хлебушком вымакали. А самое вкусное в салате что? Правильно — юшка! Поэтому у нас с Варном даже некоторое соперничество за тазик из-под салата возникло.
— Теперь — поспать бы, — зевнула я. Веки, и правда, слипались. То ли от сытной еды, то ли от пережитого.
— Пошли, провожу, — так же сонно ответил Варн.
Идти долго не понадобилась. Небольшая комнатка с кроватью, шкафом и дверью в совмещённую с душем уборную, оказалась напротив лаборатории.
— Отдыхай. Пока. Страж присмотрит, — зевнул он, едва не порвав при этом себе рот.
Огненный шар флегматично завис в воздухе. Мне захотелось кинуть в него подушкой.
— Так и будешь светить в лицо?
Шар мигнул, отплыл в угол и потускнел. О, как. Мы, оказывается, на эмоции реагируем. Забравшись под одеяло, я почти мгновенно уснула, даже не озаботившись содержимым шкафа. Разбудила Жемчужина.
— Я всё спланировала, — заявила она мне, как только взгляд принял более-менее осмысленное выражение.
— Чё так рано? — проворчала вроде выспавшаяся, но не отдохнувшая я.
— Просыпайся, пора. Раксана уже оборудование налаживает.
Эти слова подействовали лучше советского бабулиного будильника. А он и мёртвого мог поднять своим скрежещущим звоном. Я подскочила и медленно, оглядываясь на вспыхнувшего стража, бросилась к шкафу.
— Одевай штаны и кофту с длинным рукавом, — советовала драконица, пока я плавно металась в поисках свежего белья. — Изображай испуганную девственницу.
— Думаешь, поверит? — невольно усомнилась в драконьем совете.
— Понятия не имею, но это лучше, чем постыдно геройствовать.
— Почему постыдно?
— Потому, что всё равно ничего не добьёшься.
Пока я одевалась, причёсывалась и заплетала косу, Жемчужина вводила меня в курс дела. Оказывается, то, что мне вчера якобы привиделось, это не совсем привиделось. Я прожила эпизод параллельной действительности, которая могла бы быть при определённых условиях. Жуть какая.
— Что у нас в планах? — перед тем, как выйти из комнаты, спросила я драконицу, и удивилась, почувствовав её неуверенность.
— Ким, я очень хочу стать свободной, — прошептала в голове крылатая подруга. — Я хочу свободы всем моим сородичам.
— А разве вы не свободны сейчас? Что-то я не понимаю.
— Да какая это свобода, когда живёшь за счёт энергии другого тела? Какой бы не была чокнутой Раксана, в одном она права: мы — паразиты. Конечно, существуем на добрососедском начале, помогаем своим носителям, но… Это жизнь в долг. Мы же не рождаемся сразу одним целым, как оборотни.
— Послушай, — я слегка опешила от такой откровенности, — но вы же ушли сами со своего мира, вас сюда никто не звал. И сами нашли способ выжить таким образом.
— У нас не было выбора. Наш мир рушился. Мы бы в любом случае погибли. А так — хоть какая-то, но жизнь.
— Теперь вообще ничего не понимаю! — Я села на кровать. — О какой свободе ты говоришь?
— О небе! О собственном материальном теле, о собственной энергии, о собственной магии…
В голосе Жемчужины слышались мечтательные нотки. И тут я начала понимать.
— Ты что-то нашла? Я могу помочь?
— Да!!! — она заворочалась внутри, заряжая меня своим вдохновением. — Пока ты была в своей псевдореальности, я летала в межмирье и наткнулась на совершенно пустой мир! Там высокие горы, огненные вулканы, мощные потоки первородной магии! И нет никакой разумной жизни! Представляешь? Мы будем там полными хозяевами!
— Не очень, но стараюсь. Но как ты будешь там одна?
— В том-то и дело — не одна! Я смогу увести за собой сородичей!
— А если они не захотят? Ведь многие сроднились со своими носителями, привыкли к сытой спокойной жизни.
— Конечно, кто захочет остаться — останется. Но, уверена, таких будет немного.
— И как это всё ты собираешься провернуть?
— С твоей помощью, разумеется!
Мне стало одновременно и грустно, и радостно. Грустно от того, что придётся расстаться с такой замечательной драконицей, мы стали настоящими подругами, во всяком случае, я так чувствовала. А радостно… Я отлично понимала стремление крылатой обрести истинную свободу, свою собственную жизнь… Но, как же больно расставаться!
— А кто тебе сказал, что мы расстанемся? — перед глазами возникла призрачная чешуйчатая морда, — в уменьшенном варианте, — с лукавой улыбкой.
Я окончательно сбилась с толку: каким образом? Переселяться в мир вулканов и гор желания не было.
— Не надо никуда переселяться! — воскликнула Жемчужина. — Там ещё лет двести атмосфера будет не пригодна для вашего существования, даже, если мы и будем стараться переделать её. Слишком высокая температура. Не волнуйся. Я всё просчитала. Пока ты спала, я пошарилась в записях Раксаны и ещё раз убедилась в своей правоте. Ты согласна помочь всему драконьему роду? — с пафосом закончила она свою речь.
Застонав, я упала на кровать навзничь: как вернусь в свой мир, Светка обзавидуется! Я — спасительница драконов! Зашибись.
— Согласна, конечно. Помогу, чем смогу. Только, получится ли?
— Получится! — вдохновилась крылатая и её уверенность юркой ящеркой проникла и в моё сознание. — Вдвоём мы сможем! Слушай, что будем делать…
Когда хмурый Варн отпёр дверь, чтобы забрать на очередной эксперимент, я была проинструктирована не один раз.
— Идём, — буркнул парень.
— На голодный желудок?
— Так легче будет. И без глупостей, смотри.
— Ты о чём?
— О глупостях.
Он немного грубовато подтолкнул меня к выходу. В голове послышался тихий счастливый смех драконицы. Эх, помогите нам местные боги!
Я спокойно и с достоинством, — спокойно, я сказала! И ничего, что внутри трясутся все поджилки, я ж спасительница драконов! — улеглась на стол и дала пристегнуть себя ремнями. Однако обмануть Раксану оказалось не так просто.
— Чего это ты такая смирная? — Графиня подозрительно прищурилась, наблюдая за действиями Варна.
Та-а-ак, надо срочно отвлечь её! Вспомнились слова Жемчужины о геройстве. Самое то!
— А чего геройствовать? — как можно флегматичнее ответствовала я. — Можно подумать, я этим что-нибудь добьюсь, кроме синяков. Была бы хоть какая надежда, так я ещё вчера синяками обзавелась бы по всей поверхности.
Раксана некоторое время раздумывала, потом всё же согласилась:
— В принципе, верно. Варн тебя в два счёта скрутит.
А то я сама не понимаю! Прямо леди Гениальность, а не чокнутая графиня!
Желудок, обиженный невниманием к себе, булькнул и заворчал.
— Ох, ты и прожорливая! — усмехнулась леди Гениальность. — Итак, приступаем!
Она защелкала тумблерами, а я — пальцами. И зажмурилась для верности. Надеюсь, Жемчужина рассчитала всё по секундам.
Один. В местах прикрепления проводов стало покалывать, затем покалывание перешло в жжение.
Два. Внутри начинается пожар.
Три. Терпеть боль уже нет сил, крик вырывается непроизвольно. Ну не гожусь я в героини! Это они мужественно переносят всё, а я просто девушка, которая очень любит в последнее время всякие приключения на одно место. Одно радует, — может после них у меня фигура станет фигуристей?
Четыре. Чувствую, как расправляет крылья драконица. Скорее бы.
Пять. Пространство с оглушительным треском лопается, боль исчезает, зато уши закладывает оглушительной тишиной.
Шесть. Осторожно приоткрываю один глаз. Вокруг языки пламени, но они не могут меня достать, так как я нахожусь в большом пузыре, и именно он не даёт огню навредить. Распахнув оба глаза, с восхищением наблюдаю за безумным танцем яростного пламени.
Семь. Я в новом другом мире.
Защитный пузырь медленно спускался вниз, пелена огня становилась тоньше и прозрачнее. Вот уже видны вершины гор, покрытые снегом. Странно. Жемчужина ведь говорила, что планета огненная, там очень высокие температуры.
— Так мы сейчас спускаемся со стратосферы, — сказал …кто-то. — Планета имеет полюс холода.
Я заорала, оглянулась и дальнейший визг застрял в горле.
— Варн? А как ты… Как? Мы где?
— Наши тела там, где и были. Я держу тебя за руку, — улыбнулся парень. И сразу стал похож на того Варна, который по утрам варил мне кофе, сдавая своеобразный экзамен по «пройденному материалу».
— А как… Ты же можешь умереть! Раксана сказала…
— Я в перчатках, — он поднял руки и продемонстрировал тонкие чёрные перчатки.
Значит, наша затея с драконицей провалилась. Я понурилась, а затем зло прошипела:
— Сдашь своей мамочке?
— Зачем? — он удивлённо пожал плечами. — Ты лучше туда смотри! — и указал пальцем наружу.
А там… Там, в ярких солнечных лучах (не знаю, как называется местное светило, пусть будет Солнце) резвилась белоснежная драконица, словно птенец-переросток, выпущенный первый раз на волю из тесного гнезда. Тысячи белых чешуек отражали свет и сверкали, как бриллианты чистой воды, даже чёрная каёмка не определялась. Я любовалась танцем крылатой подруги и не замечала, как по щекам бегут горячие слёзы.
— Она счастлива, — сдавленно прошептал Варн.
Шар коснулся каменистой поверхности, но не лопнул, просто прокатился немного вниз, что заставило нас интенсивно перебирать ногами, чтоб не упасть, и застыл. Я с любопытством принялась осматриваться. Горы, горы, горы, вокруг только горы. Ни одного растения, голые разноцветные камни. Разве можно тут жить?
— Пока твоя драконица в эйфории, мне нужно многое объяснить, — отвлёк на себя внимание озабоченный Варн.
— Да уж, будь любезен! И вообще — как ты догадался?
Не хотелось отрываться от Жемчужины, но Варн прав. Мне ещё предстоит возвращение и я должна знать, или хотя бы предполагать, что меня ожидает и что ждать от этого. Кто для меня Варн? Друг, враг, посредник?
— Догадался, что именно сегодня вы что-то выкинете? — он усмехнулся. — Анализ крови показал определённые необратимые мутации. Значит, надо было ждать на каждом эксперименте чего-то вроде этого, — кивнул наружу. — Думаешь, идея принадлежит маменьке? Нет. Начинал мой отец. Его дракон был очень старый и мудрый. Драконы ведь живут очень долго, гораздо дольше, чем люди, даже если они составляют симбиоз. Вот дракон отца часто рассказывал ему о своём мире, о том, как они тоскуют о свободе. Отец, по натуре, учёный. Тот замок, где лаборатория, он, по сути, является научным центром, где проводят различные исследования. Только лаборатория в цоколе, исследования в ней засекречены. Отец вместе с Раксаной пропадали там денно и нощно. Даже я родился в этой лаборатории, — Варн опять усмехнулся и продолжил: — И рос там, и учился. Я многое перенял от отца. С самого детства помогал ему.
— А твой дракон? Где он?
— А у меня нет его, — он развёл руками. — Я же незаконнорожденный, нам не положено. Но я всем сердцем прикипело к дракону отца. Знаешь, какой он необыкновенный?
— Постой! — неожиданная догадка полоснула мозг. — Твой отец… Он тот, о ком я думаю?
— Наверное. Ты умная девочка, должна сообразить. Да, мой отец — старший сын герцога Затонского.
— Так это ты наследник титула?
— Нет. Я ж родился вне брака. И потом, не нужны мне никакие титулы. Я хочу заниматься наукой, как отец.
— А зачем ты работал на кухне?
— А откуда, ты думаешь, маменька тягала себе людей для опытов? В замке герцога всегда много народа, куча прислуги, исчезновение одного-двух в месяц поварят или младших горничных, или дворовых, никого не озаботит и не привлечёт внимание.
— Как ты мог этим заниматься?
Возмущение захлёстывало с головой. Еще немного и я брошусь на него с кулаками. Вот гадёныш! Он людей воровал для своей чокнутой мамаши!
— А куда деваться? — почувствовав мой настрой, он немного отодвинулся. — Она всё равно бы не прекратила свои эксперименты. Но только по своей теме: «Как отделить дракона». И рано или поздно добилась бы результата. И судьба самих драконов её не интересовала. А без материального носителя ящеры в нашем мире все погибли бы. Мы с отцом хотели дать им свободу и самостоятельную жизнь. Он не смог. Зато я теперь смогу.
Варн снова перевёл взгляд на Жемчужину и замолчал.
— И что теперь?
— Мы вернёмся, твоя драконица останется здесь. Я зафиксировал координаты этого мира. Когда мать будет извлекать драконов из людей, я смогу перемещать их сюда.
— Это хорошо. А я? Я так и буду у вас в подвале?
— Нет, — он засмеялся. — Я создал артефакт. Достаточно несколько капель крови. Твоей или твоих детей. Мутация будет передаваться по наследству.
— Но Раксана… — я хотела напомнить ему о планах графини.
— Раксана пока не знает. Иначе уже убила бы тебя. Сцедила всю кровь, законсервировала и продавала впоследствии. Зачем ей свидетели? Наследников у неё нет, передать состояние и титул некому. Живёт для себя.
— А ты?
— Блин, Ким! — психанул Варн, а я захихикала: мои словечки постепенно приживаются в местном языке! — Сколько раз тебе говорить — я незаконнорожденный! Я не могу ничего наследовать!
Стало неловко. Может, это обстоятельство доставляют парню боль. А я и правда. Уже который раз напоминаю.
— В моём мире даже незаконнорожденный имеет право на наследство, — всё же не удержалась я.
— Так то в твоём, — он хмыкнул. — Да, бес с ними! У меня есть в жизни цель! Я почти добился! Может, какой-нибудь дракон поможет мне, и я смогу жить тут, вместе с ними.
— А это дельная мысль! — прогрохотала снаружи.
Жемчужина налеталась и теперь отдыхала рядом с защитным шаром, прислушиваясь к нашему разговору. И когда успела? Только что в небе парила!
— Я долго думала об этом, — продолжала крылатая белоснежка. — А ты, парень, подал хорошую идею! Ким я уже подарила свою сущность, и ты можешь надеяться на такой подарок от другого дракона. К сожалению, мы можем подарить это только единожды.
— Это как?
Господи, как тяжко быть тупой! Вот, что значит необразованность! Мало того, что за плечами только школа и курсы, так я фэнтези почти не читала! Если бы читала, то хоть немного разбиралась во всех драконьих и магических тонкостях!
— Ты сможешь менять форму своего тела, — пояснила мне подруга.
— Я могу быть огромным драконом? — не поверила я услышанному. Это же здорово! — Я смогу летать! Уи-и-и-и!!! — и исполнила танец бешеной бразильянки.
— Не совсем, — потешалась Жемчужина. — Ты будешь драконом, но в своём росте.
— А летать? Летать я смогу? — энтузиазм немного спал.
Драконица немного подумала и утешила:
— Думаю, сможешь, крылья только подтренировать надо.
— Хух! Это я смогу!
Да я день и ночь тренироваться буду! Полёты в небе это… Свобода!!!
Пространство стало рябить и подёргиваться тонкой пеленой. Жемчужина забеспокоилась:
— Ким! Мы же не обсуждали, что ты будешь делать дальше!
— Я позабочусь о ней! — пламенно заверил Варн. — Ты оставайся здесь и жди! Скоро здесь будет людно, то есть драконно! Готовь спальные места.
Шар немного содрогнулся от громоподобного драконьего смеха, послышался треск, как от электрических разрядов, и я снова оказалась в лаборатории. Рядом стоял Варн, он, действительно, держал меня за локоть. На этот раз перемещение произошло без обморочного состояния, что очень порадовало Раксану. Она даже не обратила внимания на сына, так была увлечена показаниями приборов.
— Отлично! — воскликнула дамочка, схватила небольшую коробочку и убежала.
— Чего это с ней? — удивилась я.
— Результаты пошла обрабатывать, — ответил Варн, расстегивая ремни. — Давай быстрее, надо успеть, пока она наверху.
Легко сказать — быстрее. Тело всё затекло, ноги подгибаются, голова кружиться. Я изящно свалилась мешком с костями прямо на пол.
— Нет, так дело не пойдёт, — пробормотал Варн, перекинул меня через плечо и мы побежали.
Точнее, Варн бежал, а я сосиской болталась у него на плече. Подъём по крутой лестнице дался парню с трудом. Его ведь тоже штормило после путешествия без тела, и само тело не впечатляло размерами и мускулами. Классический учёный полузадохлик. Остальная половина всё же напоминало мускулистое тело, хотя, нет, скорее — жилистое. К выходу добрались без приключений. Они, приключения, нас ждали снаружи в виде нескольких стражей. С видимым облегчением Варн сгрузил меня на пол. Прилипнув к маленькому смотровому окошку, мы замерли в ожидании, пока доблестные воины куда-нибудь свалят. Например, пойдут обходить вверенную территорию. Время шло, а эти работники меча всё стояли и рассуждали на одну из самых главных мужских тем: о женщинах. Сейчас предметом обсуждения была грудь кухарки Ганны. Я-то привычная к таким сплетням, но Варн этого не знал. Поэтому, когда поле обсуждения переместилось по телу ниже и в горизонтальную плоскость, а именно, какова эта Ганна в постели и что вытворяет, парень покрылся красными пятнами и не выдержал.
— Будь здесь. Я сейчас.
Варн рассчитывал, что его тут знали с малых лет, и никому в голову не придёт ограничивать его передвижения. Зря он решил выйти. Ой, зря!
— О! Варн! — заметил его один из знатоков кухаркиных прелестей. — Рассуди нас! Тут спор небольшой возник.
— Да что он может знать! — заржал другой охотник до женских тел. — Он же бабу ещё не пробовал! Вон, краснеет, как летний мак! Тоже мне, судья.
Бедный Варн за это время уже пару раз сменил окраску кожи лица. И я решила вмешаться. Как? Очень просто. Жемчужина говорила, что подарила мне свою сущность, и я могу обращаться в дракона. Щас ка-а-ак выйду, ка-а-а-а плюну огнём! Всем хана будет!
В школе наш учитель по информатике любил повторять: «Прежде, чем начать выполнять задание, прочитайте текст до конца!» В моём случае, надо было просто вспомнить все нюансы, о которых говорила драконица. Говорила она, что размер моей дракошки будет привязан к размеру моего тела? Говорила. И вот… Перекинуться в дракона мне помоги подсказки Вишны из другой реальности. Немного помаявшись, всё же удалось сменить облик. В радостном запале — получилось! — я лбом (благо он твёрдый) выбила дверь и с воплем «И-и-и-и-ия!» вывалилась наружу. Что сказать? Исходя из того, что вес мой не превышал 50 кг, то и дракон получился… няшный. Маленький, изящный, ростом с королевского дога. Ничего устрашающего. Не помог даже эффект неожиданности. А, может, стражники привыкли, что в этом замке происходит чёрти что. Во всяком случае, они замерли всего на несколько секунд. Потом один из них, тот, который женский дегустатор номер один в местной иерархии, раздражённо фыркнул:
— Опять Их Сиятельство перемудрила. И куда этого детёныша драконьего девать? Опять на ликвидацию? Сейчас или опосля?
Прибить маленького дракона?! Я говорила, что во мне нет ничего устрашающего? Так вот — ошиблась. Очень даже есть. Зубы. Полный ротик остреньких кинжальчиков, не считала сколько, но много, судя по размеру челюстей. Ими я и угрожающе клацнула. Зубами, если что. Остальные стражники покосились с уважением и сделали несколько шажочков назад.
— Не, — сказал тот, что звал Варна рассудить их спор. — Я детей не трогаю. Что я, зверь, какой? Я в охранники нанимался, а не в палачи и убийцы.
— А мне всё равно, лишь бы платили. Сейчас его скручу, а потом посмотрим, что графиня скажет.
И направился в мою сторону.
— Не трожь! — завопил Варн, повиснув на мощных плечах стражника.
Я одобрительно глянула на своего добровольного невольного защитника, потом припала на передние лапы, прищурилась с прицелом, и тяпнула подошедшего стражника… н-ну-у-у, куда достала за то и тяпнула. Как он ора-а-ал… Бальзам на душу. Ещё и удовлетворение получила, что с размножением у него теперь, вполне возможно, будут проблемы. Вон, как кровища хлещет. А нечего маленьких драконов обижать!
Остальные благоразумно приняли стойку, которую наши футболисты принимают, когда ворота защищают на пенальти. А я расправила белоснежные бархатные кожаные крылья, выпустила из изящных ноздрей пару струек дыма и замерла, красиво изогнув спинку. Пусть полюбуются и устрашаться. Я хоть и маленькая, но когти и зубы как у большой, и огонь внутренний имеется.
— Варн, — сглотнув, начал самый умный, по моему мнению, — ты же у Ей Сиятельства в помощниках. Уведи это чудовище, пока Дитл кровью не истёк. Мы боимся подойти, а он уже без памяти валяется.
Боитесь? То-то же! Бойтесь! Глянув краем глаза на Варна, решила подыграть. Доброжелательно вильнула хвостиком со смертельно острым наконечником, медленно сложила крылья и курлыкнула. Жаль, что драконы могут разговаривать только ментально. Не годится у них речевой аппарат для нормальной человеческой речи. Варн, умница, понял, важно приблизился и принялся чесать меня между рожек. Блин, а приятно-о-о-о… О-о-о-о, ещё чуть ниже…
— Парни! Быстро забирайте своего, пока ей не надоело!
— Так это девочка? — сообразил один из стражников. Он единственный посмотрел на меня с умилением. Наверное, тоже любит драконов. Остальные торопливо оттаскивали покусанного товарища в сторону.
Я постаралась принять ещё более выгодную позу. И откуда только эта склонность к всеобщему восхищению? Неужели Жемчужина одарила? Пока я-человек боролась с хвастливой драконьей сущностью, — если судить объективно, то я-дракошка просто красавица, — минута славы закончилась. Из портала появилась Раксана. Злющая, как столетняя экономка-девственница на молоденькую жену хозяина после их первой брачной ночи в спальне с тонкими стенами. И как она узнала, что мы пытаемся сбежать?
— Далеко собрались? — прошипела графиня. Красивое лицо дамочки злобно исказилось и стало похоже на старую ведьму. Только длинного носа не хватает с бородавкой, а так — один в один баба Яга местного воспроизводства. — Так-то ты отплатил мне, сын?
— Да ты особо не тратилась, — огрызнулся Варн, выплетая защитное заклинание.
Не успел. Сгусток магического синего пламени стрелой пробил ему грудь и отшвырнул к стене.
— Теперь ты, маленькая тварь. Думала так просто сбежать?
И запустила в меня огненным шаром. Я зажмурилась, но боли не почувствовала. Так, немного опалило и всё.
— Как интересно! — протянула Раксана. — А, если так?
Чего там ей «интересно» и чего «так», дожидаться не стала: мгновенно рухнула на землю и распласталась беленьким листочком. Синяя стрела со свистом пролетела над головой. Сзади взорвалась каменная кладка, окатив градом мелких каменных осколков. От страха я снова приняла двуногую форму. Раксана победно расхохоталась и скомандовала своим стражникам:
— Взять её и в подземелье!
Вишна-а-а! Где же ты? Где тебя чёрт носит, когда ты так нужен?
— Потом решу, что с ней делать, — бросила графиня через плечо, намереваясь удалиться с места расправы.
Но… «Потом» для графини стало под большим вопросом. Не судьба, видно, мне помереть в застенках. Не в этой реальности. Справа открылся портал, из него выскочили Вишна с Дарком, оба — с обнажёнными мечами. Охрана Раксаны отреагировала быстро: шестеро против двух. Но это они не знали, с кем имеют дело. Дарк мгновенно накинул на себя и Вишну защитные щиты и бой закончился через несколько секунд. Я во все глаза смотрела на своего любимого мужчину, трясясь от страха за его жизнь. А про свою и не подумала. Зато о ней подумала графиня. Смазанным движением она схватила меня за воротник блузки и приставила к горлу тонкий кинжал. Вот, гадина, и здесь подстраховалась! Где он у неё был? Под юбкой, что ли?
— Тихо! — первым увидел это Вишна. — Отпусти девушку и я тебе обещаю: останешься жива.
— Я и так останусь жива, — нервно засмеялась графиня, затем скомандовала: — Всем отойти на 10 метров!
Кому всем? В живых, во всяком случае, на ногах стояли только Дарк и Вишна. А, ну ещё баба Люда воинственно стояла на задних лапах и пучила глаза.
— Дёрнетесь — и ваша девка станет короче на голову. Я не шучу! Дайте нам уйти, и я её отпущу, когда буду в безопасности!
Ой, ду-у-ура! И это относиться к нам обеим. И чего я не осталась в облике дракошки? Фиг бы она тогда мне горло перерезала. У драконов шкура не пробиваемая. И Вишна что-нибудь придумает, уверена. Вот ещё чуть-чуть, и придумает.
Сзади рухнула повреждённая стена. От неожиданности я вздрогнула и последнее, что почувствовала, как острая боль полоснула по шее, а перед глазами что-то вспыхнуло ослепительно ярким светом. Мда. Может, было лучше остаться в той реальности?
Не знаю, что это было, и что было потом, но теперь уверена, что жизнь после смерти существует. И эти «до» и «после» соединяются светящимся узким мостом в переливающемся тумане над чёрной бездной. Надо только пройти по нему и тебя ждёт новая жизнь где-то там, за пределами. Я почти дошла до конца, уже видела молодых родителей. Они стояли на той стороне, обнявшись, смотрели на меня, и не звали. Под ногами путалась наша собачка — рыжая спаниэлька Лизка, и кошка Нюся. Они все просто стояли и смотрели, как будто снова предстоит долгая разлука. Я ускорила шаг, почти бежала, но оставалась на месте. Не-е-ет, вот доберусь и займусь своим телом. Буду делать зарядку и силовые упражнения. И крылья тренировать. Там же есть небо?
— Мама? Папа?
Голос потонул в гуще тумана.
— Назад! — прогрохотало отовсюду. — Рано!
Передо мной выросла разноцветная стена, мост изогнулся, стал противно скользким, я шлёпнулась и покатилась вниз, туда, в чёрную пропасть.
Летела, летела, переворачивалась в пространстве и опять летела. Время замерло.
Шмяк! Это я упала на что-то мягкое. Мир моментально наполнился звуками, запахами и голосами.
— Гэть видселя! — жизнеутверждающе гнала кого-то бабуля. — Нечего тута воздух пользовать, и так лекарствами навоняли, — дышати нечем! Чисто в аптеке сидимо. А вид тебе гадостью якийсь несёт. Фу!
— Это оружейная смазка. Я только посижу чуть-чуть! — шептал кто-то горячо.
— Неча, неча, опосля посидишь! Якщо не поседеешь. Иди-иди, не мешайси пид ногами.
Значит, я живая. Не знаю — радоваться или нет. Нашли бы меня пораньше, ничего бы не было. И горло… Ой. Воспоминания нахлынули лавиной. Я захлебнулась от эмоций и судорожно дёрнула рукой. Очень хотелось ощупать шею и убедиться, что шрам не очень уродливый. Но сил хватило только на робкое поползновение.
— Кимушка, детка, — радостно застрекотала бабуля. — Очнулась, слава тебе, господи. А я вже нервами изошлася вся.
С трудом приоткрыла глаза.
— Пить, — прохрипела раскалённым горлом.
— Зараз, касаточка!
Судя по звуку, баба Люда спрыгнула на пол и пометелила за водой. Однако вместо воды в комнате возникла Малуша. Именно она и принесла стакан с голубовато-зелёной жидкостью и трубочкой. Домовушка поставила стакан на тумбочку, помогла мне принять полусидячее положение и только тогда поднесла к губам живительную влагу.
— Пей, детка, это поможет. И боль снимет, и жажду утолит. Похудела-то как! Одни глазищи остались! — причитала она, подпихивая одной ручкой подушку, а другой держа стакан.
На вкус жидкость была мятная и сладковатая. Я осушила весь стакан и снова впала в полусон, где периодически слышала чьи-то голоса. А потом провалилась в чёрное небытиё.
Вынырнула оттуда резко. И сразу чуть не застонала от дикого голода. Распахнув глаза, на этот раз довольно бодро, обнаружила себя в своей комнате в резиденции Леди Судьбы. Баба Люда мирно дремала в ногах. Желудок снова завёл скорбную арию.
— Не-не, — сонно пробормотал хомяк, — я не сплю, я просто медленно моргаю.
Помимо внутреннего солиста меня сгоняли с кровати естественные надобности. Стараясь не разбудить бабулю, сползла на пол и, держась за стеночку, поковыляла в уборную. Посетив её, убедилась, — жизнь налаживается.
— Ты куды ходила? — набросилась на меня баба Люда. — Я з тобою поседею раньше времени! Не-е-ет, трэба срочно тебя замуж вытовкнуть. Нехай муж тебе караулит. А я на пенсию пиду.
— Ба, — попыталась успокоить её я. — А у нас покушать есть что?
— Таблетки! И зелья! — огрызнулась бабуля, пыхтя, как сердитый ёжик.
— А таблетки от голода есть?
— Здеся есть усё! Як в Греции!
— А как называются-то хоть?
И правда, сколько уже зелий перепила, а названия не знаю.
— Котлетки паровые! — возвестила довольная Малуша. Она стояла в дверях и торжественно держала тарелку с горой маленьких мясных шариков.
Мы с бабулей переглянулись и рассмеялись.
— Ой, не можу! — каталась по полу баба Люда. — Таблетки вид голоду пид названьем «котлетки паровые»!
— А что! В самый раз! — хихикала я. — Самые действенные таблетки! Главное, передозировка не грозит.
Малуша с непониманием взирала на хохочущих нас, потом решительно поставила тарелку на тумбочку, упёрла руки в боки и заявила:
— Цыть! Больным положено диетическое питание! При чём тут таблетки? Да от моих котлеток тебе враз полегчает.
Мы с бабулей прыснули ещё громче. Просмеявшись, бабуля объяснила, что к чему, а я накинулась на котлеты. Они как-то быстро закончились. Вот только что была целая гора и вот уже с тоской взираю на пустую фарфоровую тару.
— Вкусно? — умилилась Малуша.
— Не знаю, не распробовала, — зевнула я.
Домовушка оторопела.
— Как это?
— А я их не жевала, — пробормотала уже в полусне.
Сон сморил мгновенно и цепко держал в мягких рукавицах. Я даже не слышала, как приходил целитель. Это потом бабуля всё рассказала. Он всё удивлялся, что процесс выздоровления идёт так быстро. По мне — так наоборот медленно. Уже вторые сутки валяюсь.
В следующий раз причина побудки повторилась. И утренний маршрут тоже. Только бабуля теперь уже вела себя спокойно. А вот у меня на душе спокойно не было. Грызли вопросы. Где Вишна? Что с Варном? Как Дарк? В этой реальности он ведь не знает, что мы с ним родственники по драконам. Хотя… Я ж не совсем Жемчужина, я что-то вроде оборотня стала. Когда к обеду надоело неведение, насмелилась и решила спросить обо всем бабулю.
— Ба, а что вообще было?
— Где? — стриганула она ушами.
— Ну, там, в замке.
— В якому?
— Ну, там, где мне горло перерезали.
— Так немае вже ниякого замку, — махнула бабуля лапками. — Вишна, як тилько побачив, шо ця злыдня тебя по шее полоснула, так весь вспалахнул, як факел. Ужасть! Я такого николи не бачила! А потом ка-а-ак рыкнет, ка-а-ак махнёт рукой! Так вид той гадины ничого и не осталося. Вин до тебе подбиг, а руки свитятся, и цим светом рану и полечив. Ось як свит перестал бити, так я и разглядела, що ниякого шрама нема вже. Шейка чистая, будто и не шмагала кровища. Тилько ты як валялася без памьяти, так и продолжала лежати чуркою. Вишна тоди маленький портал видкрыв, руку туди засунув и вытягнув дохтура, правда, в одних кальсонах. А у самого глазюки так и свитятся, точно як у машин суседа нашего, що вин з Германии пригнав собе, ага, на зарплату директора якогось фонду тилько на таку и настачило. А дохтур окосел маненько, як побачив-то, що вокруг твориться. Вишна його до тебе подволок и сказав, що, якщо вин тебя в чувство не приведёт, то з нього зелья наробить и сам всех вылечит. Дохтур сказав, що у тебе сильно истощение, — хотя яко истощение? Харчувалася ты нормально, даже сверху меры. Ну, ось. И трэба тобе сон, спокой и усиленное харчувание. А потом Вишна руками помахав и замок зник. Ось стояв, а потом — раз! — и нема його! Потом зъявилася хозяйка, та, що тебя сюда притягла, потом вони покричали друг на друга, леди заревела, Вишна помрачнел и всех до кучи перенёс сюды. Тилько тех стражников оставил, якраз королевски стражи прибули. Их Дарк выкликал. Чёрти, как вони тут общаются? Ни телефонив, ни телевизорив, ни интернету, — жуть!
— А Варн?
Тут баба Люда насупилась и пробурчала:
— Да тут вин, в суседней комнати, тож «на усиленном харчувании и спокое», — тьфу ты, — она в сердцах плюнула. — Нехристь окаянна.
— Ба, он не виноват. Даже сбежать помог.
— Погано помог! — окрысилась бабуля. — Помогальщик хренов.
Она соскочила и принялась наматывать круги по комнате. На одном из таких променадов натолкнулась на Дарка. Тот по-шпионски открыл дверь и потихоньку, задом, просачивался внутрь. Передом наблюдал за коридором.
— Ще один кавалер! — возмутилась бабуля. — Заходь тиxo, гoвopи чeткo, прocи мaлo, йди швыдко. Нам спокой нужон.
— Я на минуточку, — принялся оправдываться молодой граф, затем посмотрел на меня и расплылся в улыбке чеширского кота: — Привет, сестрёнка-драконёнка!
Сердце сделало кульбит и застряло в горле.
— Ты знаешь? Откуда?
— А то! — он по-хозяйски подвинул единственный стул, уселся и довольно пояснил: — Мне Мрак всё рассказал сразу после потасовки. Слушай, это так здорово! У тебя дракошка такая лапочка, так и хочется потискать!
— Я зараз тоби «потискаю»! — тут же встала на охрану нравственности баба Люда. — Все твои фаберже порасколупую!
— Да я уже понял, — неожиданно скис Дарк. — Имел с Вишной серьёзную беседу.
— И як? — в мгновение ока сменила грозность на любопытство бабуля. Она всегда испытывала неуёмное любопытство, когда речь шла о мужских разборках. А что вы хотели? Четыре мужа, — это ого-го, какой опыт!
— Ну-у-у, сначала
— А я всегда говорила — найкоротший путь к мужскому вразумению через мордобий! — авторитетно крякнула она, сразу успокоившись. — Тоди я пиду подывлюся що там на кухне. Вы тут не балакайте ерундою, — строго глянула на моего «братика», — говори, что хотив и давай видселя. Кимке спати трэба.
Повиливая пушистой попой с маленьким хвостиком, баба Люда степенно и важно вышла из комнаты.
— Ким, — парень сидел на стуле, краснел и мялся. — Это…
— Да, блин, говори уже! — психанула я. — Как красна девица на сватовстве, ей-богу!
— А покажи свою дракошку ещё раз, а? — Тёмные грозовые глаза смотрели с мольбой и надеждой. — Я не рассмотрел её тогда. Не до того было.
Немного подумав, согласилась в обмен на информацию. Мне, в принципе, не трудно, а с него пользу поимею. А то сижу тут, как в бункере, ничего не знаю, никого не вижу.
— Спрашивай! — выдохнул Дарк. — Всё, что знаю, всё скажу!
— Где Вишна? — начала я с самого животрепещущего.
Было немного обидно — я уже вторые сутки здесь, а он ни разу не пришёл, не поинтересовался, как я и вообще… В горле предательски запершило и глаза увлажнились непрошенными слезами. Только бы не разреветься!
— Так ты же ничего не знаешь! — совсем не аристократично обрадованно подпрыгнул Дарк. — К нему магия вернулась!
— Тот яркий свет! Это магия была? Ух ты, какая сильная! — догадалась я и волна облегчения затопила душу. А за ней пришла горечь: теперь я не нужна. Он своё обещание выполнил — довёл до дома Леди Судьбы. Дальше — каждый своей дорогой. Ему — в свой мир, мне — в свой. Отпуск заканчивается. Обещали меня вернуть в тот час, в который забирали.
— Ещё какая! — молодой граф, кажется совсем не заметил перемены в моём настроении и продолжал вопить: — Он же — БОГ! Представляешь? Настоящий живой БОГ!
В принципе, я догадывалась. И вообще сделала вывод: реальности могут быть разные, но суть существ остаётся одна. Вот я — девушка без магии. Такой была и в своём мире, и в первой реальности, и сейчас не чувствую в себе никаких магических завихрений, разве что в мозгах штормит. Вишна — был богом там, бог и сейчас. И Дарк. И баба Люда. Только там, где магии нет, она просто игрушка.
— Если бы не его божественная сила, лежать бы тебе, Ким, в земельке. Схоронили бы ещё неделю назад.
— Как — неделю? — спохватилась я. — Два дня прошло только!
— Это ты два дня, как в себя пришла, — он слегка надавил пальцем на мой лоб, заставляя откинуться на подушки. Хотя, слабости такой уже не было. — А до этого пять дней лежала полумёртвая. Вишна рану срастил, но крови много вытекло. Целитель сказал, что организм сам восстановиться, более вмешательства никакого не требуется, что оно даже во вред будет. А то Вишна порывался уже магией своей тебя лечить. Вот и сидел пять дней, не отходил. А как сознание твоё стало возвращаться, помчался порядок в своём мире наводить. Там сейчас такой шухер, — он хихикнул. — Варн всё рассказал, как очухался. Его-то пришлось восстанавливать магией. Ледяная стрела чуть не уморила его. Повезло, защитное заклинание сработало.
Горячая краска стыда залила щёки, а потом и всё лицо, и шею. Зря я про синеглазого так думала. Он, оказывается, всё время со мной был. Переживал. Приятно-о-о-о! Со стороны я, наверное, напоминала влюблённую дурочку, что глупо улыбается глядя в никуда. Но Дарк был так поглощён пересказом новостей, что не замечал — ни моего хихиканья, ни моего мечтательного вида.
— Вишна считал Варна и воссоздал аппарат для перегонки крови, — это ведь он его придумал, — чтобы желающие могли освободить своих драконов, но только сами остались бы без них. Да таких оказалось очень мало. А тех, кто расставаться не захотел, подавляющее большинство. Ждём тебя.
— Зачем?
— Ну, так их драконы также хотят подарить своим носителям свою сущность, а потом уйдут в тот мир, где твоя Жемчужина. Кстати, Вишна там уже был. Сказал, что место очень горячее, но для драконов вполне подходящее.
— Он там был? — ужаснулась я. — И не сгорел?
— Ким, — меня наградили снисходительным взглядом. — Ну как он может сгореть? Он же БОГ!!!
Как-как, спал же без своей магии, а потом та, паршивка, ещё столько времени отсонивалась. Вот уж кто любительница поспать, а не я!
Так, один вопрос выяснили. Теперь другой.
— А почему вы так долго меня искали? — обвиняюще уставилась на него я. — Знаешь, как больно было?
— Имею представление, — Дарк вздохнул. — Ждём тебя. Варн сказал, что он может сделать артефакт, чтобы разъединение было менее болезненным. Кровь твоя нужна. Отказался давать чертежи Вишне. Да тот и не настаивал. А долго… Так как тебя найти было? — ту он вскочил и забегал по комнате. — Ну, сама посуди. Маячка на тебе нет, связь вы с Вишной не установили, — тут он ядовито прищурился. Это он про какую связь намекает? — И не надо прикидываться невинной ланью. Я прекрасно осведомлён, что вы не родственники. Вернее, теперь осведомлён, — по тому, как рука парня скользнула по подбородку, я поняла, каким образом Вишна донёс это до него. Банально — кулаком по морде лица. — С Жемчужиной тоже связаться не смогли первое время. Это она потом, как в том вулканистом мире оказалась, подала голос. Так Мрак так заорал, что у меня чуть голова не разорвалась! Я — к мастеру, он в это время обшаривал ближайшие поселения. А оттуда уже по наводке Мрака открыл портал. Дальше ты знаешь.
Последние слова Дарк говорил уже спокойно, снова уселся на стул и вперил в меня горящий взгляд:
— Ки-и-им, обернись а? Ну, один разочек!
Ладно. Так и быть. Заслужил. Одним только тем, что я теперь знала о первых пяти днях, когда Вишна не отходил от меня. Хочется надеяться, что он меня и в этой реальности любит. А есть ли у нас здесь будущее? Безымянный палец на правой руке подозрительно похолодел. К обручальному колечку, что ли?
Через пять минут я, повиливая чешуйчатой попой не хуже бабы Люды, вышагивала по ковровому коридору, аккуратно и незаметно выковыривая когти из ворса и направляясь во двор. Как только приняла драконью форму, Дарк восхищённо застыл с отвисшей челюстью, а потом упросил выйти на улицу, так как его Мрак горел желанием познакомиться с уменьшенной копией своей сестры. И вот я, гордо задрав аккуратный драконий нос, уже дефилировала по газону, благо тут когтям ничего не мешало, демонстрируя белоснежные чешуйки с тонкой чёрной каёмкой. Неожиданно небо потемнело, словно перед бурей. Да что ж такое! Мне же нужен «спокой и усиленное харчевание»! А тут всё, что было в животе, ушло на выработку гормона смелости. Живот обиделся: если еды нет, то зачем он нужен? — и заголосил дурнинушкой. От страха у меня отнялись ноги, точнее — лапы. Вот тут-то и пришло понимание: хвост — это не лишний элемент на теле, а жутко необходимая его часть! Только опираясь на свой толстенький упругий хвостик, я смогла удержаться и не рухнуть лицом в грязь, то бишь, мордой в траву.
— Красиво летят! — цокнул языком Дарк, вглядываясь в грозовое небо. Он приставил ладонь козырьком ко лбу и продолжил восторгаться: — А самый могучий на королевского дракона смахивает.
Тем временем стая драконов стала спускаться на газон и вскоре в глазах рябило от чешуйчатого великолепия. Дарк побледнел, икнул и попятился.
— Лысый грумчик! — сквозь зубы ругнулся он каким-то непонятным зверьком. — И правда — король!
А я допятиться до дома не успела. Запуталась в заплетающихся лапах и плюхнулась на пузо, прикрыв бирюзовые глазки длинными черными ресницами. Ах, какие у меня красивые реснички, кстати!
Приземлившиеся громадные драконы аккуратно обступили маленькую испуганную меня.
— Какая хорошенькая, — умилился кто-то громовым басом.
— Беленькая, — добавил ещё один немного потише.
— Маленькая, — прогрохотал совсем близко бархатный бас.
Я осмелела — значит, есть меня не собираются, — приоткрыла глазки и заверещала похлеще своего пустого живота. А всё почему? Потому что взгляд упёрся в громадные чёрные когти, в которых отражались блики солнца.
— А ну убрав вид неё свий маникюр! — внезапно взвыла на высоких тонах сирена, как и положено порядочной охранной сигнализации.
Это вопила баба Люда. Она неслась разноцветной торпедой с ядерной боеголовкой в виде миски с молотым перцем. Оружие поразило цель — весь перец бабуля сдула прямо в нос тому самому королевскому дракону. Это его ногти бликали у меня перед глазами. Бедный дракон сначала опешил, затем стал безудержно чихать, а мы — я и Дарк, вжались в землю и вцепились в ползучую травку, что фиг выдернешь, когда захочешь прополоть газон (про то, как с ней мучился садовник, Малуша рассказывала за вечерними посиделками). Только это и спасло наши тушки от воздушного чихательского торнадо. Бабе Люде было немного легче — она впилась когтями и зубами в камзол Дарка, так что у неё было пять точек сцепления (четыре лапы и челюсть), а у нас всего по четыре.
Остальным крылатым тоже прилетело в нос, поменьше, правда, и они не так интенсивно чихали. Один за одним, прочихавщись, драконы обращались в двуногую форму. Теперь в глазах рябило от красных глаз и распухших носов. Продолжая утирать крупные градины слёз, что непроизвольно выступали на глазах от мощнейшего кулинарного оружия, ближайший рослый мужик пробасил:
— Никогда не думал, что маленький дракончик заставит меня плакать.
— А я думала, что мужчины не плачут, — пробормотала я, тоже возвращая телу привычное состояние.
— Це ты ще молода, не знаешь всех тонкостей мужской психики, — заявила баба Люда. — Опытна жинка завсегда найдёт, чем выкликать у мужика панику або обиду. На войне все средства хороши!
— Да я не воевать к вам пришёл! — оскорбился мужик, который по виду и был королём, судя по тонкому обручу на голове. — Мне стало интересно. Мы тоже хотим дать своим драконам свободу и оставить часть их души у себя. Но… — тут он слегка замялся.
— Чего «но»? — бабуля воинственно подняла миску, на дне которой вспыхнули остатки красного жгучего перца.
— Маленькая она, — прогудел громадный, похожий на медведя, мужчина с задних рядов. — как-то непривычно. Какой это дракон?
На него зашикали, задвигая ещё дальше.
— А вот это мы и обсудим! — раздался голос, по которому я так скучала.
Около дома, подпирая стену плечом, стоял Вишна и хмуро взирал на толпу. Захотелось подбежать к нему, обнять, прижаться… Но. Он — Бог. А я? Зачем ему девчонка без магии?
— Бабуль, отведи Ким на кухню, там Малуша для неё мясо приготовила, а мы тут с драконами потолкуем насчёт их внутреннего зверя.
И так тепло на меня посмотрел, что ноги сами понесли к… двери, будь она не ладна. Проходя мимо синеглазого, я была остановлена горячим шепотом: «А с тобой я вечером поговорю». О как! Значит, до вечера!
Вишна.
Я смотрел на местного короля и его любопытствующую группу поддержки, что сейчас тихо перешёптывалась, и внутренне недоумевал: почему люди всегда недовольны? В мирах, где магии нет, но есть предания о драконах, они мечтают обрести своего дракона. Здесь, в этом мире, многие недовольны таким подселением. Раксана, хоть и тронулась на этой почве, но смогла с помощью старшего брата Дарка нащупать путь разъединения, — опять недовольны. Драконы решили, по широте своей души, подарить людям на прощанье свои сущности — снова не так! Что не так с этим миром?
— Пресветлый, — пробасил король, — мы очень рады, что драконы не уходят бесследно, они оставляют нам частичку своей души, но, как бы сказать… — он замялся, подбирая такие слова, которые не могли вызвать мой божественный гнев.
Я решил помочь им. Разговор предстоит долгий, и мне не хотелось затягивать его ещё больше.
— Говорите, как есть, чего уж там, — хмыкнул, накидывая на всю группу полог от прослушивания. Не зачем кому-то знать, к какому результату придём.
Мужчины, почувствовав высшую магию, заметно забеспокоились.
— Нельзя ли сделать эм… — он красноречиво помахал вокруг себя руками, — как-то посолиднее воплощение сущности?
— Да-да, — опять тот медведь вмешался. Хотя, молодец он, сразу обозначил приоритеты. — Малышка, конечно, славная, но она — девочка. Нам, мужчинам, надо защищать свой народ, а в таком уменьшенном виде — какие защитники?
— Я даже думать не могу, ЧТО начнётся, когда мы поднимемся в небо в таком масштабе, — это опять король взял инициативу в свои руки.
Это и всё, что их волнует? Ну, тогда ладно. По поводу размера я и сам был согласен. Драконы — звери могучие и сильные, и они должны иметь массу не только магическую, но и физическую. От сердца отлегло. Не всё потеряно в человеческих душах. Переместились порталом в королевский дворец и там до полуночи решали вопросы с переселением. Король, точнее, дракон короля, намеревался лично проследить за всем и покинуть этот мир последним, но я думал иначе — он должен, наоборот, первым переселиться в вулканический мир и уже там организовывать расселение. Решено проводить ритуал группами не более 10 человек вместе с драконами. Я бы и больше мог, но принимающая сторона слабенькая, Варн, конечно сильный маг, но ещё молодой, не умеет дозированно силу использовать, не учил его этому никто. Есть опасность, что перегорит. А на Вулкании (вот и мир обрёл своё название) маг нужен, пока драконы обретут полную силу, влившись в магические потоки. Надо поберечь парня. Закончили совет уже о-о-очень далеко за полночь.
В резиденцию тётки переместился уставшим, как старый тхорь. Не в спальню. Нет. На кухню. Есть хотелось до безумия. Драконы предлагали отужинать, но меня тянуло «домой». Да, пока тёткин дом ассоциировался у меня со своим. Там была Ким.
На кухне обнаружился целый стол с едой. Узнаю хлопотушку Малушу и ручки Ким. Хорошо, что кухня пуста — никто не помешает подумать. А подумать есть о чём. Смешно сказать: я, полубог, боюсь разговора с маленькой человеческой девчонкой. И когда она успела так основательно умоститься в моей душе? Даже не могу вспомнить. А начиналось всё, как ничего не значащая встреча. Свалилась прямо на живот, ощутимо припечатав коленкой всё, что находится ниже. Наверное, боль от этого и вырвала меня из вечного сна. Почему не придушил сразу, как хотел, до сих пор не понимаю. Хомяк этот её стал верещать, показался интересным, наверное, это и спасло девчонку. А потом выяснилось, что моя магия спит. Так, кое-какие нити прощупывались. Думал — выпровожу их из хатёнки, и по своим делам пойду, но тут выяснилось, что девчонка из другого мира, и сюда её тётка притащила. Вот, неймётся тётушке! А как без магии найти тёткин дом? Пришлось пообещать девчонке, что провожу пешком до поселения. А там всё как-то закрутилось, завертелось… Без магии чувствовал себя голым, беспомощным, слепым щенком. Как люди живут без дара? Так что, это не я, а она стала в нашей паре опорой и светочем. Первое время в сердце ещё жила страсть к Маше, глядя на Ким, я видел в ней свою первую любовь, но с каждым днём её образ стирался, боль становилась тише. В одно прекрасное утро я, наконец, отпустил Машу. Зачем лелеять несбыточные надежды? Она счастлива со своим демоном, у них семья, дети. Да, я помогал по мере возможности, присматривал за ними, да только рука не поднималась разрушить их счастье. Верно говорят: на чужом несчастье своего счастья не построишь. Маша всегда будет жить в моём сердце, как первое чистое чувство, как друг. Когда я вздохнул спокойно полной грудью, не чувствуя щемящей боли? Наверное, когда сквозь шоколадные глаза Ким перестала проступать прозрачная Машина зелень. И я увидел, что рядом со мной очаровательная девушка, вынужденная притворяться немым пареньком. Она такая смешная в этой кухонной форме повара! Уставала, но никогда не жаловалась, а ведь ей ещё тяжелее, чем мне. Другой мир, другое время, обычаи, расы. Мне было уютно рядом с ней. До такой степени, что стало наплевать — проснётся моя магия или нет. Главное, — Ким рядом, создавалось ощущение самой настоящей семьи, даже её беспокойный хомяк воспринимался, как член семьи. И когда она исчезла, мир раскололся пополам. МОЯ семья канула в небытие.
Когда искал Машу в её мире, первое время жил у одной подслеповатой старушки, пока не освоился. Старушка хоть и была «одной ногой в могиле» по её же словам, но от жизни не отставала. Мобильный телефон с аудиокнигами болтал все дни напролёт. Она любила фэнтези, и я вынужденно прослушал заодно с ней несколько книг про попаданок. Так вот. Все девушки, переместившись в другой мир, получали в дар или магическую силу, или серьёзного покровителя, впоследствии ставшего супругом. А Ким? Хорошо, что хоть тётка не забыла её в голову вложить знание языка и письменности. А так — ни магии, ни титула, да и защитник из меня так себе вышел. Точнее — совсем не вышел. В книжках у бабы Раи попаданок, если на них совершались покушения, спасали доблестные рыцари. Спасение Ким я, образно говоря, просрал. Да, как только стало известно о её пропаже, я кинулся искать. Да, для меня остановилось время, я жил только надеждой, что вот, в этой деревне, мы и догоним похитителей. Дарк чуть не выгорел, создавая порталы из одной точки в другую. А Ким, тем временем, сама освободилась. Почти. И только медлительность Варна позволила Раксане настигнуть их. В тот миг, когда кинжал коснулся нежной кожи моей Ким, мир рухнул полностью. Я остановил время, не позволив моей любимой уйти за грань, раздвоился, — одна часть меня спасала дорогую жизнь, другая — вершила возмездие. Никто, никто и никогда не смеет причинять боль моей Ким! Верный Дарк, — послало провидение мне такого друга! — не дал сравнять с землёй графство Кржельское, я успел только уничтожить замок, доставшийся в приданое графине. Жалел ли я о содеянном? Нет. За каждую капельку крови любимой, я был готов испепелить весь мир.
— Любимая Ким, — покатал на языке давно не поизносившиеся слова. — Любимая.
Всё страшное осталось позади. И вот я сижу тут, и трясусь, как первокурсник перед экзаменом у ректора. А вдруг, она не ответит мне, я ей не нужен? Она же единственный в мире оборотень-дракон, а я простой полубог. Да, драконы подарят людям часть своей души прежде, чем покинут этот мир, но это будут совсем другие сущности. Они уговорили меня на громадные тела второй ипостаси, и это будут всё равно две личности в одном теле, а Ким — цельная. Она со своей дракошкой одно целое. Разве такой уникальной девушке нужен такой неудачник, как я?
— Сидишь? — осведомился кто-то ехидным голоском.
Хотя, почему кто-то? Бабуля, своей лохматой персоной. Вон, карабкается на стул, оглядывает уже пустой стол, огорчённо вздыхает по этому поводу и так же ехидно сообщает:
— Ну, тоди и я посидю, бо от Кимки вже голова болить. Бегае по комнате туды-сюды, в очах мелькаеть.
Я покосился на окно. Над кромкой леса только-только показалась светлая полоска светила, восход ещё через пару часов. Почему не спит? Что-то случилось?
— Тебя ждёть, — ответила на мой немой вопрос баба Люда. — Обещал ведь.
Верно. Обещал.
— Боишься? — необычно серьёзным тоном спросила бабуля.
Я вымученно кивнул, признавая правоту ожившей меховой игрушки.
— Боюсь, как дурак.
— Не боись бути дурнем. Кругом уси свои, — успокоила она меня, блеснув хитрыми чёрными глазками. — Иди вже, а я тут покараулю. Вам, и правда, поговорити потребно. Скилько будете вокруг круги наматувати? Так и старость прийде, а я внучат не понянчу, — вздохнула и ещё раз обвела тоскливым взглядом пустой стол. — Ждёт, — добавила, пошевелив многозначительно ушами.
Ждёт? Я поднялся и решительно направился к своему будущему. Счастливому будущему. Пусть всё случится сегодня ночью.
Ким.
Одной из обязанностей администратора в кафе являлся контроль над состоянием зала после смены. Часто, когда девочки-официантки, наводили вечерний шмон, я становилась свидетельницей их амурных планов на предстоящий выходной, а утром — невольно слушала романтические бредни про порхание бабочек в животе. Лично у меня из живности там (в животе) находились только лактобактерии, помещённые туда с наспех проглоченным по утрам йогуртом. И в течении дня, в лучшем случае, их количество пополнялось за счёт кефира или творога, а в худшем — им приходилось держать оборону моего здоровья, выуживая пользу и калории из того, что удавалось съесть в перерывах. И как-то абсолютно не задевало, что у них в животе бабочки роятся, а у меня макароны с жареным окорочком смирно ждут очереди на выход. Наверное, мои бабочки просто лениво откармливались белком и углеводами. Нажрали, паразитки, лишний вес, и сейчас крылышки не могут держать их разжиревшие тельца. Но мой организм всегда отличался высокой приспособляемостью, поэтому в настоящий момент эти крылатые микробы Амура разъезжали внутри на бронетранспортёрах, решительно тараня все препятствия, выкрикивая лозунги и пробуждая спящее пресловутое женское начало.
Так или иначе, да только ближе к рассвету я была настроена более чем решительно. Нет, в самом деле, — что я теряю? По большому счёту ничего. В 22 года быть девственницей в наше время? Ха! Не думаю, что этот небольшой элемент женского организма является основополагающим в процедуре заключения брака. Тому подтверждение баба Люда. Она четыре раза замуж ходила, и я сомневаюсь, что «этот элемент» отрастал заново после каждого развода. Бабуля только в последнем браке вдовой осталась. А до этого, встретив очередного «единственного», она брала детей в охапку и упархивала в новый замуж. И ничего. И дети не мешали. Так что я не против, чтобы наша дружба с Вишной переросла в мою беременность. А что? Вернусь домой, пойду в декрет, рожу от любимого мужчины и будет у меня дома маленькое синеглазое солнышко. Деньги, что копила на учёбу в институте, и зарплату от Леди Судьбы потрачу на он-лайн образование. Многие сейчас работают удалённо, и с компьютером я на одной ноге. Определюсь со сферой деятельности и вперёд. А, может, дядя Коля оставит меня у себя. У него сеть кафешек, буду заниматься поставками, договорами или ещё чем. Да мало ли что нужно? Он всегда относился ко мне по-отечески, думаю, если что, и сейчас не откажет в помощи.
Вот до такого состояния я себя накрутила, ожидая обещанного Вишной вечернего разговора. И поэтому нет ничего удивительного, что когда — слава всем богам! — дверь распахнулась, и на пороге появился Вишна, я решительно подошла к нему, обвила руками мощную шею и прильнула к его губам в требовательном поцелуе, явно давая понять, в каком русле будет происходить наша беседа в ближайшее время. И хоть целоваться я не умею от слова совсем, мне ответили и с такой жадностью, что сразу стало понятно — он сам хотел увлечь меня в это русло. Обломись. Я первая!
Всё, что случилось потом — объятия, ласки, поцелуи, — всё сплелось в один вихрь чувственных удовольствий. Как там пишут в книжках? — Ну, да, почитывала я любовные романчики. Иногда. — Взлетела к звёздам? Может, кто и взлетал, а я — растворилась полностью в своём любимом. Чувствовала каждую его эмоцию, предугадывала каждое движение, и, что особенно невероятно, — он отвечал тем же. Даже представить себе не могла, как простое касание к обнажённой коже его пальцев или губ может вызывать такой всплеск блаженства. И то, как Вишна горел от страсти ко мне, как он вспыхивал буквально от одного моего движения, доставляло не меньшее удовольствие. И пусть у нас была только одна эта ночь…
Проснулась я от назойливого солнечного луча, что нагло вломился в комнату сквозь плохо задёрнутые шторы. Лёгкая тянущая боль внизу живота сразу всколыхнула в памяти прошедшее. Повернула голову — обо всём, что было, напоминали скомканная простынь и чуть примятая подушка. Вишны рядом не наблюдалось. А, ладно. Ни о чём не жалею! Надо встать, привести себя в порядок, собрать разбросанные по комнате вещи. Даже и не помню, как вчера раздевались. Мда. И простынь нужно поменять…
Я нехотя встала, — всё же солнечный лучик не дал толком выспаться, но это и к лучшему, — сдёрнула простынь с кровати и принялась собирать с пола одежду. Хмыкнула, не найдя самой значительной и важной вещи — труселей. Отлично помню, — они на мне были. После минутного тщательного осмотра обнаружила пару тряпочек в разных концах комнаты, бывшими ранее одним целым под названием «трусы женские хлопчатобумажные». Блин. Эк как Вишну вштырило, что он их разорвал, не утруждаясь снять. Повздыхав над испорченной деталью туалета, похромала в ванную. Как я работать сегодня буду?
Тёплые струи воды смыли остатки былой страсти, как бы банально это ни звучало. Стоя под душем, всё время ожидала вызова с серьги-переговорника. Но нет, или Леди Судьбы не было дома, или она была занята, не до кофе ей. А вот интересно, внезапно подумалось, когда превращаюсь в дракона, серьга остаётся или нет? А, если нет, то куда она девается? Желание узнать ответ на этот животрепещущий вопрос, прямо зудело во всём теле. А, как говорила баба Люда, нельзя отказывать себе в сильных желаниях, бо характер портится. А вдруг во мне уже зародилась маленькая жизнь? Тогда никак нельзя портить характер, я ж буду мамой!
Решено! Прямо сейчас и узнаю! Выскочила из душа, насколько позволила тянущая боль между ногами, приняла драконью форму и поскакала к зеркалу. Нет, но какая я всё-таки лапочка! И крылышки, и маленькие рожки, и аккуратный гребень, а чешуйки на животе совсем крохотные! Пока вертелась перед зеркалом и любовалась, рассматривая себя со всех сторон, забыла, зачем обращалась. И только звук открываемой двери вернул к действительности, и я вспомнила. Сережка оказалась впаянной в чешуйку возле крохотной дырочки, заменяющей драконам ухо.
— Ким, — раздалось от двери.
Я подпрыгнула, поворачиваясь, и с удивлением констатировала — а ничего не болит и не тянет! Значит, драконья регенерация это не вымысел? Ух ты!
— Ким! — уже более требовательно.
Ах, да. Вишна. Он что-то ранее сказал? Не расслышала. Сейчас он начнёт говорить, что прошлая ночь была ошибкой, что во всём виноваты его мужские инстинкты, давай останемся друзьями, бла-бла-бла… Зачем эти разговоры? Ничего не изменить, да чувство стыда или обиды отсутствовало напрочь. Ладно, соглашусь на всё, лишь бы он скорее закрыл дверь с той стороны и не мешал исследовать новую меня. Я ж первый раз себя такую в зеркале увидела!
— Да, конечно, — торопливо ответила ему и вновь вернулась к зеркалу.
Не, а чего он продолжает стоять и лыбиться? Мне свидетели не нужны!!!
— Та хто ж так предложению робыть? — возмутилась баба Люда.
Ага! И она тут нарисовалась! Сидит на пушистой заднице и сверлит глазками бусинками. А раньше где была? У, сводница! Постойте… Какое предложение? Предложение чего?
Теперь я стояла и хлопала своими красивыми длинными угольно-чёрными ресничками.
— Ну, не знаю, — огрызнулся Вишна, на мгновение стрельнув глазами на бабулю. — Я первый раз вот так.
— Воно и видно, — хмыкнула бабуля. — Кольцо принёс?
— Да! Вот! — неловко засуетился большой и смутившийся мужчина, достал из кармана штанов красную коробочку, открыл и продемонстрировал бабе Люде содержимое. Я тоже вытянула шею из любопытства. Нет, ну интересно же!
— Ну, другое дило, — одобрила бабуля. — А то «после того, что между нами произошло, ты, как порядочная девушка, обязана выйти за меня замуж!» — кривляясь, явно копируя кого-то, пропищала она. — Хто ж так замиж кличе?
Вишна приободрился и они теперь оба уставились на меня. Мужчина демонстрировал уже мне раскрытую коробочку. А тв ней очень уютно расположилось колечко с прозрачным камушком, размером с небольшой булыжник.
— Ну? — не утерпела бабуля. — Теперь ты тормозишь! Що значить «да, конечно»? А де смущение? Де очи в пол? — она сурово пошевелила пышными усами. — Хоча, да, чого теперь смущаться, раз вин тебе всяку вже бачил и пробував.
— Ба! — в один голос возопили мы.
— А чого? Ты теж його куштовала всю ночь, не вдавилася, значить, беремо мужика! Вин нам пидходити!
— Ба!!!
— А що? Не понравився? — она с сомнением оглядела внушительную фигуру предлагаемого родственника. — Ну, не знаю тоди, кого тебе треба. Мужик справный, а якщо чого не вмие, так я научу. Теоритично! — блеснула она глазами. — У мене чотырёхсторонний опыт имеетися! Як нияк, а чотыре мужа пройшли через мою хату! И все довольни були.
— Бабуля! — простонал Вишна. — Можно мы сами разберёмся: кто кому как понравился?
Я, кроме «ба!» больше ничего произнести не смогла. Ну не приспособлен драконий речевой аппарат для общения!
— Ладно, — проворчала баба Люда. — Разбирайтеся. Я вводный инструктаж провела. Надеюсь, не обделите бидну старушку дитячим букетом.
— Каким букетом? — Вишна вконец обалдел от напора деятельной хомячихи.
— Дитячим! — повторила она. — У нас в мире кажуть, що диты — це цветы жизни, — пояснила, уже устремившись на выход. — Зибрав букет — подаруй бабусе!
Я покосилась в зеркало в полной уверенности, что моя морда из белой превратилась в алую. Но нет. Как была белоснежной — везде — красавицей, так и осталась. Только бирюзовые глазки подозрительно заблестели, и пресловутые бабочки в животе ожили, робко поскрёбывая крылышками внутри. Это, оказывается, меня только что замуж позвали!
Бабуля ушла, а мы стояли с Вишной и неловко переминались с ноги на ногу. Не, вру. Это он переминался с ноги на ногу, а у меня — лапки! Я пошевелила пальчиками передних лапок, с интересом рассматривая угольно-чёрные коготки. Наверное, я напоминаю белого медведя. У того тоже шерсть белая, а подушечки лап и когти чёрные. Только я изящная, стройная, с бархатными крыльями и прекрасными бирюзовыми глазами. Ничего, что попа немного толстовата, зато какой хвост!
— Ким! — вывел меня из режима любования драконьей ипостасью Вишна.
— Ур-р-р?
— Ты так и не ответила.
— Как это не ответила? Сказала же — «конечно!» Чего переспрашивать?
— Ты как-то не так сказала, словно отмахнулась.
— Вообще-то, я и говорить не умею в таком виде, только ментально. Ой! — от неожиданности я даже подпрыгнула. — Это, выходит, ты мои мысли читаешь?
— Не злись, пожалуйста, — тут же выставил руки в защитном жесте гад синеглазый. — Мы же с тобой ночью… фу-у-ух, как пацан, честное слово! — психанул он вдруг и рявкнул: — Переспали мы с тобой! И — да! Я читаю твои мысли! И, вообще — пойдёшь за меня или нет?
— А надо? — тоже вспылила. Не всё ему одному воздух в комнате сотрясать. И тут вспомнила о Леди, точнее — о ледях. Их же три! — А у тётушек разрешения спросил? — ехидно сощурилась я.
— Какое? — опешил Вишна, даже руку с коробочкой опустил. А она, между прочим, открытая. Колечко с булыжником, бздинькнув о пол, покатилось под кровать. Я непроизвольно проводила его глазами.
— Жениться, — если бы у драконов были плечи, то я бы ими пожала, а так — пожала чем есть и качнула головой с острым гребнем и чудо-рожками. — Ты ж у них единственный ребёнок!
— Ким!!! — взъярился мужчина и в такой же ярости полез за кольцом. Уже из-под кровати пробубнил: — Детский сад, какой-то. — Вылез, опёрся спиной о ножку кровати и тоже с интересом стал рассматривать мои пальчики на лапках.
— Что? — от этого внимательного взгляда стало нехорошо, и я немного попятилась задом к зеркалу.
— Обратись, пожалуйста, я тебе кольцо надену, — выдал Вишна, сдув со лба маленького паучка на тонкой паутинке. Это так уборку тут проводят? Ну и что, что нас с бабой Людой столько времени не было! Халявщики домовые!
Я нервно дёрнула хвостиком и поёжилась от противного шкрябающего звука: острый треугольный шип на кончике хвоста поцарапал зеркальную гладь с мерзким звуком. Вообще-то я под драконьей шкурой голая, из душа выскочила, и одеться не удосужилась. Как-то не ждала, что прям с утра меня замуж будут звать, а то бы приготовилась — платье надела, туфли на каблуках, причёску сделала. Всё-таки, первый раз туда иду, и, хотелось бы, на всю жизнь, так что надо, чтоб запомнилось тоже на всю жизнь.
— Э-э-э-э, — промямлила неуверенно, — может, ты выйдешь? А через пять минут зайдёшь.
— Нет уж! — нагло заявил Вишна, основательно устраиваясь на полу возле кровати. — Ты опять куда-нибудь пропадёшь! А на мою невесту нападать поостерегутся!
— Понимаешь, я не совсем одета.
— И что? Чего я там не видел?
Похоже, он не понимал. Стесняюсь я! Ночью было темно, и всё происходило под одеялом, местами, правда. А сейчас светло, одеяло далеко. Села на попу, обвила лапки хвостиком, вредно щелкнула по полу шипом и насупилась.
Противостояние, вернее, противосидение продолжалось недолго. Этот гад меня убил одной фразой:
— Ким, я ведь и сам могу обратить тебя в двуногую форму. Не забывай — полубоги на многое способны!
Ах, так, да? Ну, ладно! Я поднялась на все четыре лапки, прогнула спинку, вытянула шейку и плавно стала менять форму. Где, в какой момент что-то пошло не так — не понимаю. Я думала, что предстану перед своим недоженихом — ну, колечко он же мне так и не надел! — в полный рост, прогнувшись и гордо подняв голову… Оказалось — на четвереньках, лицом к лицу Вишны, глядя прямо ему в синие озёра глаз… Короче, потонула я. Опомнилась, лежа на полу, на подстеленном одеяле, обнявши ногами торс своего мужчины, и тая от нежного поцелуя. Хотела возмутиться, но было так сладко, что я плюнула на всё и потребовала продолжения, углубив поцелуй. В ответ удовлетворённо рыкнули и с готовностью перехватили инициативу.
Колечко мне надели ближе к обеду, после любовного марафона, проходившего то в ванной, где мы оросили душевую кабинку, то в комнате, где проверили ещё раз на прочность кровать, и завершившегося на балконе, на свежем воздухе. Вишна накинул перед ЭТИМ на балкон непроницаемый полог, чтоб не пялились. Хотя, пялиться было особо некому. Резиденция располагалась в лесу, напомню, а балкон выходил прямо в этот лес. По правде сказать, я бы ещё проверила качество чего-нибудь. И Вишна был абсолютно согласен, но… Дико захотелось есть.
Как же здорово иметь в женихах полубога с магией! Без магии и денег мы в этом мире хлебнули. Вишна открыл маленький портальчик на кухню, — как он выразился: карман, — и банально стащил всё, что стояло на столе. Спасибо Малуше, постаралась на славу. Наверное, догадалась, чем мы тут заняты, а, если не догадалась, то бабуля просветила, и наготовила целую гору еды. Уже не стесняясь, забралась к Вишне на колени. Так удобнее. Вместе с едой пришло осознание: как-то всё очень быстро произошло. Ни тебе букетов роз, ни коробок конфет, ни ухаживаний, ни свиданий. Вчера ещё ни о чём не подозревала, ни на что не надеялась, а сегодня — почти жена. Торс почти мужа мелко завибрировал. Смеётся, гад! Я повернулась и треснула его по плечу ладошкой. А нечего в моих мыслях копошиться!
— Знаешь, — отсмеявшись, признался Вишна, — я, как представил себе картину, где торжественно делаю тебе предложение, а ты отвечаешь «подумаю!», и думаешь несколько лет, так аж поплохело. Решил сразу и быстро, чтоб никуда не делась.
— Ха, можно подумать, я сейчас не могу подумать, — фыркнула, представив в свою очередь сама, как дико обрадуюсь, но из вредности «буду думать», пока думалка работает. Ф-у-ух, тавтология какая-то.
— Не-а, — довольно улыбнулся он, — назад дороги нет. Замуж — так замуж! И колечко, кстати, не снимается!
Я испуганно попыталась избавиться от такого украшения, но…
— Не снимается, — жалобно пожаловалась я. А следом возмутилась: — Окольцевал, гад!
И принялась молотить его кулачками по плечам. Этот питекантроп златокудрый соскочил со стула вместе со мной на руках, словно я кукла какая-то, перекинул через плечо, шлёпнул по голой попе и в таком виде перенёс на кровать.
Следующий трёхчасовой марафон мы «пробежали» с двумя остановками на «попить кофе» и на «поесть Малушиных булочек». Под конец я уже не могла двигаться, просто лежала счастливым бревном, предоставив любимому мужчине полную свободу действий.
На ужин решили всё-таки спуститься в столовую. Вишна, влив в меня немного сил, чтобы могла самостоятельно передвигаться, и, получив клятвенные заверения, что дойду сама, отлучился по каким-то своим делам. Я же решила воспользоваться его отсутствием, а именно — поговорить с Леди Судьбой по поводу своего контракта. Малуша сказала, что хозяйка у себя в кабинете. Я поторопилась туда. И уже подходя к самой двери, окаменела от того, что услышала.
— А я тебе говорю — не подходит она нашему мальчику! И не спорь со мной! — категорично заявляла леди Судьба.
— Да Создатель упаси! Кто в своём уме будет спорить с самой судьбой! Но, может, сделаешь исключение? — возражал другой голос, смутно знакомый.
Я словно вернулась в ту первую реальность. На ватных ногах дохромала до стенки и, тихо подвывая, сползла по ней, глотая слёзы. Господи, да за что? Здравствуйте грабли, давно не виделись. Это ещё одно подтверждение, что я таки выползень из отряда дураков. Ведь только дураки каждый раз наступают на одни и те же грабли, умные — каждый раз на новые. А я опять на прежние. Но надо зайти и решить вопрос с контрактом. Не подхожу — пусть отправляет меня домой. Ох. А как же бабуля? А моя драконочка?
Сижу я так, давлюсь соплями и рассуждаю на тему: Кем мне сейчас быть? Собой или приличным человеком? И так погрузилась в самокопание, что не услышала, как распахнулась дверь в кабинет хозяйки. Вздрогнула, когда надо мной раздалось удивлённое:
— Ким? Ты что тут делаешь?
Стараясь выглядеть как можно безмятежнее, я гордо поднялась и уже открыла было рот, но Леди Судьба перебила:
— Вот ты нас, как самая заинтересованная сторона, и рассудишь, — и впихнула меня в кабинет.
Тут уже сидели на диване Леди Смерть и Леди Любовь, а их старший брат чуть ли дым из ушей не пускал, — так был раздражён. Мда, нехилые у них тут страсти кипят.
— Вот! — Леди Судьба вытащила меня на середину кабинета. — Скажи: ты знаешь мир Вулкания? По-моему, ты там была.
При чём тут Вулкания? Но, на всякий случай, кивнула.
— Вот! — торжествующе воскликнула хозяйка кабинета, обращаясь к родственникам. И опять ко мне: — А теперь скажи: разве подходит Вулкания для свадебного подарка?
— Кому? — икнула я, уже ничего не соображавшая. Какая свадьба? Какие подарки?
— Вам, конечно, — как само собой разумеющееся, фыркнула работодательница. — Вот тебе такой мир нужен? Там только вулканы и драконы! Но, оно и понятно — и те и другие огнём плюются, по-родственному, значит. А толку от этого мира нет никому! И вот вопрос: зачем такой подарок? Не подходит этот мир нашему мальчику! И не спорьте! — и воззрилась на меня в ожидании поддержки.
Бли-и-и-ин, грабли, оказывается, другие! Это они о подарке спорят? А я уж подумала… Ой, дура-а-а-а-а, — мысленно простонала я.
— Вообще-то, я тоже огнём плююсь, — несмело возразила и попятилась. — А Вулкания нормальный мир, его облагородить можно.
— Ну, я же говорила! — начала Леди Судьба и осеклась. Дошло до неё, что число противников её мнения увеличилось. — Как плюёшься? — пробормотала, нахмурясь. — Кипятком, что ли? Из кофеварки?
— Нет! — я показала в улыбке все зубы. Ой, лучше я дракошкины зубки покажу! Встала на четвереньки и обратилась в белоснежную красавицу. А потом приветливо оскалилась.
В кабинете воцарилась гробовая тишина. На несколько минут.
— Какая прелесть! — вдруг захлопала в ладоши самая жизнерадостная сестричка — Леди Любовь. Подскочила и принялась меня щупать. — Ой! А она тёпленькая! И такая махонькая! Это ребёнок? Или взрослая особь?
— У-р-р-р, — пророкотала я обиженно. Никакой я не ребёнок, я взрослый настоящий дракон, только в миниатюре.
— Обалдеть, — прошептала Леди Судьба.
— Любопытно, — промолвила Леди Смерть. — Я такого ещё не видела.
— Ну-ка, ну-ка, — оживился Создатель и тоже поспешил оказаться поближе. — Вы внимательнее посмотрите! — хмыкнул. — Да не на дракона! На ауру смотрите!
Я поёжилась. Находиться под прицелом четырёх пар божественных глаз — так себе занятие. Чего они там рассмотреть хотят? Попятилась, мысленно прокладывая вектор для бегства.
— Обалдеть! — повторила Леди Судьба.
— Не может быть!
— Такого не бывает!
Это её сестрички.
Как это не бывает? Вот она я, стою, пускаю дым из ноздрей. Может плюнуть, куда не жалко? Присмотрелась, и дунула огнём на корявую вазу с не менее корявым букетом. Никогда мне эта ваза не нравилась. Портит весь интерьер. Ну, и что теперь скажете?
— Они одно целое! — восторжествовал Создатель. — Это не вид оборотня, это не двуипостасное существо, это даже не метаморф! Это отдельный, НОВЫЙ вид разумного!
И чего? Это повод так таращиться? Нет-нет, на опыты не согласна, хватит, уже была под экспериментами, не хочу!
С громким хлопком треснуло пространство — открылся портал, из которого вышел злой, словно голодный бегемот, Вишна.
— Что тут происходит? — рявкнул он, увидел меня и молниеносно подхватил на руки драконью тушку. Я одобрительно клацнула зубами — защитник мой!
— Сын! — поморщился Создатель. — Не шуми. Мы тут тебе, то есть, вам, подарок на свадьбу выбираем. Вот, никак не можем определиться с новым миром Вулкания. Что скажешь?
Вишна прижал меня к себе ещё сильнее, ласково поцеловал чёрный блестящий нос и улыбнулся:
— Вот мой самый лучший подарок! Остальное не важно!
— Это я её нашла, — хвастливо обвела всех гордым взглядом Леди Судьба. — Это мой подарок.
Не, ну ващщее! А хотя… Да-да, ещё, о-о-ох, и тут… — Вишна непроизвольно поглаживал мою мордочку большим пальцем, а я млела.
Ну их всех с подарками. Главное — мы.
Свадьба планировалась громкая. Как ни старались мы с Вишной отвертеться от пышных торжеств — ничего не вышло.
— Как это без гостей из других ожерельев миров? — громыхал Создатель. — Я единственного сына женю на единственном представителе нового вида живых магических существ!!!
— Как это без представителей всех государств нашего ожерелья? — вторила Леди Судьба. — Наша семья самая уважаемая! Такое событие!
— Что значит «без демиургов»? — вкрадчиво интересовалась Леди Смерть, и всех окутывало могильным холодом. — Пусть создатели миров посмотрят, какую красоту сотворил наш Вишна (это она о мире Мариа), посмотрят и выкажут уважение потомку великого Создателя!
— Ты що це удумала? — вопила громче всех баба Люда. — Чай, не бродяжка какая, основательница нового вида! — тут она всегда гордо пушила свой мех и поглядывала на свидетелей, если таковые имелись. — И вообще.
Что «вообще» отдавалось на додумывание всем, кто слышал этот спич. Понятно же, что одним семейным Советом наши родственники не ограничились?
На третьем Совете пришли, наконец, к консенсусу. Что сказать? Такое количество гостей ни один банкетный зал здесь не выдержит. А проходить свадьба должна была именно в этом мире, — мире жениха. И что делать? Строить что-то грандиозное? А потом как его использовать? Нет, боги, конечно, и не подумали об этом, им главное — само торжество. Но я-то человек практичный, каждую копейку умею считать. И по праву будущей супруги возмутилась: это ж какое расточительство семейного бюджета? Дяди Коли на них нет! Вот кто преподал бы им урок по экономике и бухучёту! Хм… А в этом что-то е-е-есть… Да тут ещё и Жемчужина по мыслесвязи высказала интересное предложение: «А не построить ли это «большое грандиозное» в мире Вулкания? Вроде, как и этот мир принадлежит уже Вишне». Надо всё хорошенько обмозговать!
Оставив родственников и дальше обсуждать место проведения свадьбы, мы с Вишной перенеслись на Землю.
Кстати, о самом перемещении. Раньше Вишна не мог самостоятельно путешествовать по мирам, сил не хватало. Его Леди Судьба перемещала, и не всегда по его желанию. Но, то ли длительный сон так подействовал, то ли, как модно говорить, стресс от моего смертоубийства, сейчас он стал намного сильнее и сам мог открывать проход. Только вот над качеством самого перехода надо бы ещё поработать. Когда меня перемещала Леди Судьба, было совсем незаметно, как пересекали границу, а вот портал Вишны… Это как разница между путешествиями на поезде и на самолёте. Поезд, конечно, дело рук моего любимого. Но ничего. За каждым великим мужчиной стоит гениальная женщина. Будет и у нас лайнер высшего класса.
Так вот. Вишна открыл портал в мою квартирку. На тумбочке грустно лежал разряженный телефон. Стоило только подключить его к сети, как он возмущённо стал сигналить, и на экране высветилось количество непринятых звонков. Больше всех от Люськи и дяди Коли. Люське решила позвонить первой. Так сказать — разведать обстакановку.
— Кимка! — заорала она так, что даже Вишна вздрогнул. — Ты где пропадала? Мы уже тебя в розыск подали! Все морги и больницы обзвонили!
— Мы, это ты и Пашка? — почему-то вырвалось у меня.
— При чём тут Пашка? — опешила подруга. — Этот козёл уже на другом пастбище траву подъедает. Мы с Николаем Петровичем. Очень уж он беспокоится о тебе. Слушай, — она сбавила тон и теперь почти шептала, — а у вас ничего того-самого не было? Нет, я против ничего не имею, но он же старый!
Тьфу, ты! Кто о чём, а Люська об этом!
— С ума сошла? — наполнилась я праведным гневом. — Он мне отца почти заменил!
— А-а-а-а, — разочарование в голосе подруги можно было хлебать поварёшкой. Она-то рассчитывала на российский аналог «Санта Барбары». — Ну? И где тебя носило?
И я пригласила Люську домой. И дядю Колю тоже пригласила. Ага. Дядя Коля оказался по-мужски кратким. Взяв трубку, он только сказал:
— С возвращением, детка.
При слове «детка» в руке у Вишны с жалобным хрустом смялась медная турка. Ну, ладно. Она всё равно без ручки была — отгорела, когда я её на плите повернула не той стороной.
На приглашение дядя Коля отреагировал ожидаемо: помолчал секунд двадцать — видимо рассчитывая своё время, — потом коротко сказал:
— Буду.
И отключился.
Люська примчалась минут через тридцать. А это, скажу я вам, достижение. Обычно, она собирается целый час. После того, как взволнованная девица меня пообцеловала и пообнимала, поле её зрения увеличилось, и туда попал Вишна, с улыбкой подпирающий стену и наблюдавший за нами. Подруга обалдела, похлопала наращёнными длиннющими ресницами и хрипло спросила:
— Это кто?
— Это мой жених! — возгордилась я.
— Тогда нам не хватит, — выдала эта… эта нахалка, демонстрируя содержимое сумки. — Я на двоих рассчитывала!
В сумке одиноко лежала литровая бутылка белого вермута Мартини. Вишна проследил взглядом, хохотнул и пророкотал бархатным голосом:
— Девочки, ВАМ хватит!
— Слушай, где такие водятся? — любопытствовала Люська по дороге на кухню.
Хотя идти-то всего пару метров коридора. Я и рассказала. Вкратце. Без лишних подробностей.
— Мне, наверное, хватит, — икнула подруга, в одиночку почти допивая Мартини. Мне, почему-то, не лезло. — Ты или брешешь, или у тебя шиза в голове гнездо свила, — сделала она вывод. — Ой, пойду, прилягу. У меня всегда так лучше, — пробормотала непонятное, потом, покачиваясь, побрела в комнату. — Эх, а какой экземпляр! — это она мимо Вишны проходила. — И ведь, не глюк. Обидно-то как…
Визита дяди Коли ожидала с непонятным внутренним страхом. Люська — она такая Люська. А вот Николай Петрович — мужик серьёзный. Если он не поверит про другие миры и сочтёт это бреднями, то быть мне сегодня в сумасшедшем доме. Но он, на удивление, выслушал всё с флегматичным спокойствием. Только в конце уточнил:
— Так, где, говоришь, Варн сейчас?
— На Вулкании. Ему там драконы защитный пузырь соорудили, и защитный костюм, чтоб он мог покидать его пределы. Да аппаратуры всякой Вишна ему натащил, — я потянулась за заварным чайником, чтобы подлить бывшему работодателю чаю. От кофе он отказался.
— Молодец, парнишка! Всегда знал, что из него будет толк. Не растерялся.
Чайник выпал из моих ослабевших в раз рук и с грохотом разлетелся на несколько стеклянных кусочков. На полу коричневыми кляксами растекались остатки напитка.
— Чего?
И тут дядя Коля встал, очертания его тела поплыли и вот уже перед нами не низкорослый толстячок с пухлым животиком, а вполне подтянутый мужчина неопределённого возраста, поразительно похожий на Варна. Или Варн на него похож…
— Маркиз Затонский? — первым сообразил Вишна, немного напрягшись.
— К Вашим услугам, — мужчина сделал лёгкий поклон, хотя в глазах его бесновались смешинки вкупе с облегчением и радостью. — Я счастлив, что судьба свела меня именно с семьёй Ким. Если бы не это, — он печально вздохнул. — Земля интересный мир, но здесь так мало магии! Мой дракон уже столько лет находится в анабиозе, я соскучился по его ворчанию, — последовал невесёлый смешок. — А теперь я могу вернуться. Вы здесь надолго? — включилась деловая хватка.
Мы с Вишной переглянулись:
— Вообще-то, — откашлялся жених, — мы планировали предложить Вам организовать строительство в мире Вулкания крупного отеля, где хотели провести свадьбу. И потом этот отель должен функционировать. Только как — я, лично, ума не приложу!
— За то мы с дядей Колей, — начала я возбуждённо и тут же осеклась: ну какой он теперь дядя Коля? — С Его Светлостью маркизом, — поправила саму себя, — очень даже приложим!
Затонский раскатисто рассмеялся:
— Узнаю свою деятельную Ким! Конечно, приложим. Я тоже перееду на Вулканию, буду со своим сыном и со своим драконом. — Ага! Значит, Варн, и, правда, его сын! — Освобожу его от своей привязки, пусть свободно парит в облаках.
— Ой! — вдруг вспомнила я одну деталь, которая уже грызла сознание, словно моль в шкафу спешно доедала к осени норковую шубу, — а как же дракон Раксаны? Куда он делся после … Он тоже погиб? — ахнула, не желая верить в случившееся.
— Какой дракон? — на лице Затонского было написано искреннее удивление. — У Раксаны не было дракона. Никогда.
— Но как же? — теперь удивилась я. — Она же сама говорила, что ей претит присутствие в ней ящера! А её эксперименты?
— Не было у неё дракона, — повторил маркиз Сандр. — И никогда не было. Она дико бесилась по этому поводу и всё искала способ привязать к себе какого-нибудь молодого дракончика. Но Варн, — умный мальчик, весь в меня! — незаметно менял вектор направления силы.
Вот так — несёшься по руслу жизненной речки на плоту и вдруг — бах! — неожиданный поворот и крутой порог за ним. Только немного обсохнешь и согреешься, как вновь потоки ледяной воды обрушиваются на голову на очередном «неожиданном» повороте. Да я за всю свою жизнь столько не отплёвывалась от такого душа, сколько за последние несколько дней!
Дядя Коля за пару часов переписал весь бизнес на своего заместителя, сделал доверенность юристу на продажу своей недвижимости, открыл счёт в банке для хранения средств от этой продажи и уже к вечеру мы переместились обратно в мир Мария. Вишна решил сначала доставить маркиза домой. Мол, пусть с родителями и братом повидается, а уж затем впрягается в работу.
И вот идём вчетвером, — нет, идём втроём, непротрезвевшую Люську пришлось взять с собой, и её сейчас нёс Сандр, — так вот: идём мы по пустому коридору замка Затонских, — кстати, куда все подевались? — и неожиданно натыкаемся на Дарка. Среагировал тот быстро, завопив на весь замок:
— Сандр вернулся! Живо-о-о-ой! Ура-а-а-а!
И бросился обнимать брата. Даже спящая Люська не помешала. Маркиз с облегчением спихнул мою подругу на руки Дарка, по-отечески похлопал по плечу и заявил ошарашенному таким действом братцу:
— На. Подарок из путешествия. Холить, лелеять, не обижать! Потом заберу. Может быть.
Забегая вперёд, скажу, что никакого «Потом заберу» не было. Потому, что Дарк и Люська в скором времени влюбились друг в друга и поженились. После нас, правда. Герцоги и их родня сначала с неохотой приняли невестку, но шебутная Люська внесла столько жизнерадостности в их размеренную жизнь, что на частые празднества, устраиваемые Затонскими, собирались все многочисленные родичи, — кроме тех, кто самостоятельно не мог передвигаться, — и с удовольствием чудили под предводительством будущей герцогини Затонской. И удивлялись: как же скучно они до этого жили!
Маркиз, никогда не любивший реверансы, и тут ограничился всего пару часами общения с родителями, а потом присоединился к нам за обсуждением проекта будущего развлекательного комплекса.
Его воплощение в действительность заняло три месяца каторжных работ. Были привлечены самые сильные маги нашего ожерелья миров, Создатель установил стационарные порталы в нескольких мирах для перемещения этих магов, гномов, орков и ещё много кого, кто участвовал в возведении «объекта». Драконы самой Вулкании поддержали нашу задумку и с энтузиазмом влились в процесс. Над строительной площадкой силами самого Создателя и пары его друзей-демиургов раскрылся защитный полог, чтобы поддерживать привычные атмосферные условия. Думаете, демиурги делали всё бескорыстно? Как же! Они вытребовали два номера с безлимитным обслуживанием! Короче, сама строительная площадка напоминала огромный муравейник. По окружности, на границе этой площадки, заложили основания для стационарных порталов, эта мысль пришла уже в процессе работы, и высказали её именно демиурги. Ну, а почему бы и нет? Если комплекс будет иметь успех, то стационарки намного сократят использование магической энергии, а посещение туристов из других миров добавят нам известности и, что греха таить, денежек в семейный бюджет. Наконец, настало время, когда комплекс покинул последний строитель и стал заселяться обслуживающий персонал. Пока только люди, домовые, гномы и эльфы. Эльфы, кстати, занимали медицинскую и агрономическую нишу. Оставалось отмыть отель и увеселительный парк до блеска и можно праздновать. Еле успели до планируемой даты.
Так же, как и с моими нарядами. Их отшили целую вереницу. Начиная от самого свадебного платья на первый день, — а торжества планировались продлиться целых три дня! — до, пардон, безобразно сексуального нижнего белья. Когда я увидела это многообразие прозрачных тряпочек и кружев, у меня случился самый настоящий шок. Это как я в ТАКОМ покажусь Вишне? Он и так слишком уж старательно исполняет супружеский долг каждую ночь, нагло переселившись в мою комнату, а что будет, если он увидит меня в этом «великолепии»? Баба Люда после осмотра всего гардероба надолго зависла, изучая именно бельё, а потом ржала, как молодая кобыла, даром, что хомяк. И всё подначивала. Я даже обиделась. Хотя сначала я обиделась, когда она отселилась от меня, позволив расположиться Вишне. А потом уже за такую оценку труда местных кутюрье. Они ж старались!
Оставалась неделя до свадьбы, когда наши родственники собрались в резиденции Леди Судьбы для обсуждения меню. На этом Совете, как ни странно, споры были ещё жарче.
Но всё меркло перед последним перлом бабы Люды. Мрачно промолчав всё обсуждение меню, она в конце выдала:
— А толчёнка? Як без толчёнки? Це що ж за свадьба, коли на столе немае толчёнки?
Толчёнкой бабуля называла обыкновенное картофельное пюре, щедро сдобренное сливочным маслом.
Надо было видеть вытянувшиеся лица богов.
— Вы серьёзно думаете, что какая-то там толчёнка составит конкуренцию картофельному гратену? — куртуазно осведомилась Леди Смерть.
Бабу Люду не так просто сбить с толку. Она упёрла лапки в расплывшиеся бока и категорично заявила:
— Не знаю, що таке ця ваша гратена, но толчёнка и Кимкин рибный плов з разними начинками на столе бути должоны! Итак, только ваши гости и ваша еда! Дискриминация!
Создатель вяло отмахнулся:
— Добавляйте в меню теплокровных. Пусть будет. Не обедняем.
Но на этом споры не закончились. Они просто немного отложились. А возобновились при обсуждении сценария свадьбы, когда приглашённый режиссёр предоставил нам целый талмуд. Бабуля снова молчала-молчала, и в конце не выдержала:
— А гонки на тачках? Якшо у невесты немае мамки, то це не означае, що обычай не трэба блюсти! Я буду заместо тёщи Вишны. Мене и катайте.
— Гонки на тачках? — глаза у богов стали огромными. Наше аниме отдыхает.
— Любезная, надеюсь, это последнее предложение? — скрипнув зубами, прошипела Леди Судьба.
— А шо таке? Ты теж хочешь? А давай! Ты ж Кимку сюда привела, значится вроде крёстной матери. Сидай со мной!
Казалось, бабуля не поняла скрытого подтекста. Однако по коварно блеснувшим глазкам я сделала вывод: мстя. Банальная мстя за опасный бурно проведённый отпуск. Интересно, что скажет Создатель? Судя по каменной физиономии, он еле сдерживается, чтобы не разоржаться.
— Тачки, так тачки. Пусть будут, — после некоторой паузы промолвил он. А пауза, наверное, была нужна для приведения в должное спокойствие. — Включите гонки, — велел он режиссёру.
— Э-э-э-э, — протянул тот. — Если больше никаких правок нет, то я хотел бы уточнить процесс этих самых гонок.
Боги быстренько закруглились, ссылаясь на жуткую занятость. А по мне, так они просто боялись новой идеи бабули, и то, что старший брат поддержит её. А против него не повозражаешь. Да.
— Скорее бы уже эта свадьба! — вздохнул Вишна, целуя меня в висок. — Мне уже не терпится переехать в наш дом.
Кстати, будущий муж эти три месяца был параллельно занят строительством нашего гнёздышка. Сколько я ни пыталась выведать, что же оно из себя представляет, результат — нулевой. А баба Люда была в курсе! И партизански молчала!
Ночь перед свадьбой мы провели в разных спальнях: «строгая» блюстительница морали разогнала нас по разным комнатам. Я сначала бурчала, Вишна, так вообще, возмущался на всю резиденцию. Но тут бабулю поддержали Леди. Все три!
А утром я поняла, как они были правы. Потому что с первыми лучами солнца в спальню ввалился целый взвод служительниц салона красоты. И кто назвал это «салоном»? Это пыточное предприятие!!! Часа два меня мыли, скребли, тёрли, массировали, причёсывали. Хорошо, хоть свадебный наряд надевался легко, это давало, кстати, надежду, что и сниматься легко будет.
Венчали нас в местном храме Леди Любви. В комплект к колечку с каменюкой я получила тоненькую изящную татуировку на правом запястье, которая сразу после нанесения вспыхнула ярким светом, а затем засверкала белым золотом. У Вишны татуировка была побольше, но у него и руки побольше, не чета моим тонким костям.
В храме присутствовали только самые близкие и важные гости. Потом был вояж по небу над столицей свадебного кортежа, — это, чтобы простые люди могли посмотреть на покровителя своего мира, — а после его окончания вереница белоснежных воздушных колесниц помпезно проследовала в открытый прямо в небе огромный зев портала на Вулканию.
Сам банкетный зал устроители разделили на несколько отсеков, в каждом из которых установили огромный экран, очень напоминающий нашу плазму. Эти экраны имели двойную функцию: они транслировали происходящее в главном зале, и также можно было подключиться для общения. Что-то сродни нашей веб-конференции.
Первый день отводился для приёма поздравлений, подарков, выслушиваний напутствий. Думала — сдохну к вечеру, так устала. Второй день начался тихим семейным завтраком в номере для новобрачных. Только это явилось затишьем перед бурей. По сценарию весь последующий день был наполнен различными квестами и розыгрышами. Уже к обеду я горела желанием вернуться во вчера и сдохнуть там. Вишны также надолго не хватило. И к вечеру сценарий разбавился внеплановым квестом «найди новобрачных». Мы старательно прятались от возбуждённых гостей, которые с остервенением разыскивали виновников переполоха. Ещё бы! Приз был шикарный — неделя в этом развлекательном центре по приглашению «всё включено!».
Но апогеем явился третий день. Именно третий день ознаменовался гонками на тачках. Баба Люда подошла к ним основательно. Подготовленные две тачки были полностью забиты алкоголем всех видов. Идя на уступки организатору, бабуля отошла от требования точного соблюдения обычая. На первой тачке гордо восседала она и красная от возмущения и неприятия этого действа Леди Судьба, на второй — главный бухгалтер Цилестия. Больше никто не поместился. И кто сказал, что эта дама приверженница строгих правил? Но, обо всё по порядку. В развлекательном центре разбили несколько парков, соединённых «тропинками здоровья». Планировалось, что там будут неспешно прогуливаться постояльцы. Так вот. По сценарию гонки должны были проходить именно по этим тропинкам, где участников подкарауливали коварные препятствия в виде жаждущих откупа гостей. Как вы догадались, откупом служил алкоголь. В тачку с бабой Любой впрягся Вишна — он же вроде как зять! А вот вторую тачку изъявил желание катить сам Создатель. Не знаю, что было добавлено в бутылки, но, когда на финишную прямую с гиканьем и улюлюканьем выскочили папанька с сыночком, на тачках алкоголь отсутствовал, там подпрыгивали только Леди Судьба с бабулей, и ухала раскрасневшаяся Цилестия, а за ними мчались все «обнаруженные и успешно пройденные препятствия». При чём, в числе этих препятствий кроме обычных существ тусили и боги соседних пантеонов. Финишную линию тачки пересекли синхронно. Отмечали победу тут же — драконьим коньяком и шашлыками. Угомонились только к утру.
А утром все гости, перед тем, как покинуть комплекс или отправиться отсыпаться в снятые номера, заворожённо наблюдали представление, устроенное жителями Вуклкании — драконами.
Это был захватывающий танец любви и свободы на фоне восходящего светила. Теперь я понимала, почему так торопились именно к этой дате: сегодня утром на небе происходило редчайшее явление — Паргелия. Солнце только выпустило первые лучи и границы между реальностями и иллюзиями смешались, создавая атмосферу величественного волшебства. Мир преобразился. Пространство за пределами защитного купола наполнилось электрическими всполохами, в предрассветной темноте яркие искры и разноцветные призрачные шары света медленно стали спадать с небес. Наверное, не осталось ни единой души, которую бы не тронуло это зрелище, вселив уверенность, что мир Вулкании намного более грандиозен и загадочен, чем они себе представляли. Это была мечта, сказка и волшебство, объединённые с жизненной силой. Это дверь в неизведанное и далёкое будущее. И на фоне загадочного мерцания и призрачных всполохов гордо парили в кружеве облачного танца новые хозяева мира — мудрые мощные существа — драконы.
— Смотри, любимая, — тихо сказал Вишна, с нежностью обнимая меня за плечи. — Это наш с тобой мир. Мы подарим его нашим детям. У нас впереди целая вечность.
И я ему поверила.
Гости разъехались не сразу. Ещё три дня мы провожали представителей различных миров, выслушивали восхищение прошедшим праздником, самим отелем, центром, обслуживанием. Отдельно хочу сказать, что таки толчёнка была принята на ура. А на рецепт квашеной капусты и роллов с маринованным имбирём нам предложили оформить авторские права, чем баба Люда незамедлительно и воспользовалась. А ещё я заметила одного из демиургов, который пребывал в задумчивом состоянии пару дней, а потом всё же не выдержал и пригласил бабулю соавтором для разработки сценариев свадебных торжеств. Очень уж ему понравились гонки на тачках. Неприступная крепость Цилестия пала под натиском вождя мира Орд, населённого орками. Чувствую, что нас скоро ждёт приглашение на орочью свадьбу.
Баба Люда обзавелась личным портальным браслетом на лапку, который переносил её в соседний мир «на работу». Хорошо, что хоть не часто. А то я волновалась, когда не слышала привычного уже бурчания.
Жизнь текла своим чередом. Драконы на Вулкании создавали семьи, высиживали яйца, а драконы мира Мариа зарождались в магическом коконе энергии людей. И те и другие считали друг друга родственниками, поддерживали связь кланами и родами.
Я тоже без дела не сидела. Оказывается, при заключении брачного союза жизненная энергия супругов делится поровну. Теперь у меня, действительно, впереди целая вечность, и чтобы быть достойной своего мужа, я окунулась в изучение всех известных миров. Кто ж знает, чем я смогу быть полезна, но что сидеть, сложа руки дома или вышивать крестиком в ожидании прихода мужа, я не планировала, то точно. А для этого нужны знания. Я училась, училась… И управляла нашим развлекательным центром и отелем на Вулкании.
Впереди вечность. Успею многое.
На детской площадке в песочнице мальчик и девочка самозабвенно строили замок из песка. Здесь же на скамейке под небольшим навесом энергичная пожилая женщина, одним глазом зорко наблюдая за вознёй в песочнице, а другим — за ползущими по двору машинами жильцов, давала наставления молодой паре:
— И не задерживайтесь там, в этих треклятый горах, прости господи! Ребёнок скоро вас узнавать перестанет!
— Бабулечка! Это в последний раз! Обещаю! — молитвенно сложила руки на груди женщина.
— Конечно! В последний! — грозно хмурилась бабушка. — Сколько этих разов уже было?
— Обещаем! Вот последняя экспедиция и мы засядем за диссертацию! — пробасил мужчина, обнимая жену.
— Ты только Ким не оставляй без присмотра! — женщина со слезами на глазах теперь смотрела на дочь, увлечённо копающуюся в песке. — Она такая непоседа!
— Да не оставлю! И кому только в голову пришло обозвать ребёнка таким именем? — пробурчала бабушка. — Идите уже! А то опять дитё реветь будет.
— Бабуль, помни — ты обещала! — пара спешно поцеловала пожилую женщину в морщинистую щёку и так же спешно покинула двор.
— Да куда ж я денусь, — уже по-доброму проворчала молодая баба Люда. — И с того света буду приглядывать, — в сердцах пообещала она, глядя в спины внуков.
Никто и не заметил, как над головой бабушки вспыхнула маленькая голубая молния. Уж на сколько силы магии хватило, на столько и вспыхнула.
— Успокоилась, Ким? — спросил высокий светловолосый мужчина, притягивая к себе тоненькую всхлипывающую девушку.
Они стояли, скрытие пологом невидимости и смотрели на удаляющуюся молодую пару.
— Я и не помню своих родителей. Спасибо, что дал мне возможность посмотреть на них в последний раз. Теперь — запомню.
— Главное — твоя неугомонная бабуля связана с тобой магическими узами, и всегда будет рядом.
— Знаешь, Вишна, когда мне было особенно тяжко, я варила кофе, садилась на подоконник и наблюдала за детворой во дворе. И мне казалось, будто становиться теплее и легче на душе. Теперь понимаю — это бабуля старалась меня поддержать, даже с «того света».
— Пора, — мужчина нежно поцеловал девушку и погладил её маленький животик. — Надо возвращаться, а то твоя баба Люда всех на уши поставит. Эх, скорее бы занять её более приятными хлопотами! Ну, ничего. Осталось немного и она переключит свою энергию на нашего малыша.
Вскоре они сидели на небольшой уютной террасе и пили кофе. Точнее, кофе пили Вишна и баба Люда, а Ким достался стакан молока и кофейный аромат для «понюхать».
— А неча! — грозно шевелила усами баба Люда. — Дитине вредно кофе!
— Ба! — смеясь, поправила Ким. — Кофе мужского рода!
— Это у тебя в животе мужской род, — беззлобно огрызнулся радужный хомяк, — а у меня как сказала, так и будет. Компанию, видите ли, она ему составить хочет. О дите думай!
Вишна горделиво выпрямился, довольно сверкнул синими очами и постановил:
— Тогда компанию мне составит бабуля! Буду пить кофе с хомяком!
— Ну, вот и славненько — довольно потёрла ладошки леди Любовь, отходя от зеркала мира.
— Что б вы без меня делали! — горделиво выгнула бровь леди Судьба. — Как вам мой подарочек племяннику?
— Хорошо, что хорошо заканчивается, — согласилась леди Смерть.
Три сестры сгрудились перед зеркалом мира и удовлетворённо разглядывали картину кофепития. Неожиданно хлопнул открывшийся портал.
— Что? Опять какую пакость надумали? — возник за их спинами грозный старший брат.
— Нет! — хором взвизгнули сестрички, незаметно скрестив пальцы.
Зеркало мира в панике мигнуло и спешно прекратило трансляцию.
КОНЕЦ.