Серия «Sugar Love»

В оформлении использованы материалы, предоставленные фотобанком Shutterstok/FOTODOM

© Алёна Май, текст, 2026

© Елизавета Петина, иллюстрации, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

1. Пожары – XOLIDAYBOY

2. Так беспокоюсь – Женя Трофимов, Комната культуры

3. Алые закаты – LOUDI, моя дорогая Алиса

4. Ближе – GUMA, HOLLYFLAME

5. Стоять – ASHIHMIN

6. Молчу – Асия

7. Потанцуй со мной – Chris Yank

8. Не надо быть сильной – Миша Марвин

9. Танцуй – SAKHAROV

10. тону – астра

11. Море и есть ты – Аня из Питера

12. Обожай – Mary Gu

13. поздно – забей, лерочка

14. Кто хочет стать королевой – Винтаж

С самого детства я слышала только критику. То слишком худая, то слишком толстая, то неподходящего роста, недостаточно гибкая, резкая и так далее.

Моя мать – бывшая звезда балета – посвятила всю жизнь театру и от дочери требовала куда больше, чем от себя. Она даже назвала меня Майей в честь великой Майи Плисецкой. Так сказать, определила за меня мое будущее, ведь как корабль назовешь – так он и поплывет. Однако в отличие от корабля из повести Андрея Некрасова мой корабль был «бедой» изначально. Я не подходила как для балета, так и для жизни, которую мне пророчила мать. Этот спорт требовал полного погружения: никаких развлечений, никаких мальчиков, учеба целыми сутками, так как в моей голове надолго ничего не задерживалось от усталости, только танцевальные па, а не физика или химия. Стоит ли говорить, что из-за диет и женское здоровье оказалось под угрозой: месячные пришли ко мне куда позже, чем у всех одноклассниц.

Однажды мама припозднилась и не забрала меня вовремя с тренировки. Тогда десятилетняя я бездумно бродила по коридорам студии и наткнулась на класс бальных танцев, где как раз проходили занятия. Девушки и парни показались мне очень красивыми, счастливыми и вдохновленными. Танцоры сияли, несмотря на то, что их лица раскраснелись, глаза застилал пот и все они как один валились с ног от усталости. Вроде все то же самое, как и у нас, но… по-другому. Тогда я не знала, что азарт и страсть в их глазах отчасти продиктованы хорошей актерской игрой.

Тайком от мамы я стала тратить время на просмотр видео с соревнований по бальным танцам. Яркие платья, подчеркивающие фигуру, перья, загорелая кожа, улыбки. Классический балет не вызывал во мне трепета, а Большой театр и вовсе казался тюрьмой, где заключенные выступают для людей с толстыми кошельками или для фанатиков, отстоявших бесконечную очередь в кассы. Вроде балет тоже танец, но он причинял мне только боль. Пальцы на ногах горели и кровоточили от пуантов, спина начала болеть уже в пятнадцать. Балет убивал меня морально и физически. Моя мать убивала меня.

А потому, как только мне исполнилось восемнадцать, я собрала чемодан, взяла немного денег и ушла из дома. Мать еще долго обрывала телефон, но я оставалась непреклонной.

– Издевайся над кем-нибудь другим! Я тебе больше не принадлежу! – были мои последние слова.

Я устроилась на работу официанткой и записалась в студию танцев. Как ни крути, но не танцевать я не могла. Однако теперь я могла выбирать направление. Дни я проводила в студии, а ночи – в ресторане.

Было очень тяжело первое время. Тело долго не могло перестроиться под новые ритмы, я продолжала танцевать как балерина. Хореограф оказалась терпеливой и всегда относилась с пониманием, разрешая тренироваться бесплатно, если зал свободен.

У меня появилась первая настоящая подруга – Настя. Она на два года старше меня. Мы с ней частенько выбирались в ночные клубы, где я познакомилась с Денисом. Он стал моим первым парнем, мужчиной и в принципе первым в списке самых близких мне людей. Добрый, заботливый, обходительный, поддерживающий. Наши отношения развивались быстро и стремительно, а потому уже через каких-то несколько месяцев он предложил переехать к нему.

Денис не препятствовал моему увлечению танцами, даже иногда оставался посмотреть на тренировки. Он дожидался меня в углу на скамье, неторопливо попивая кофе, и никогда не торопил.

– Майя, ты закончила? – любимый голос обжег уши.

Я и мой сегодняшний партнер лежали на паркете изможденные. И я была безумно рада увидеть Дениса. К тому же я могла использовать его как предлог, чтобы сбежать пораньше.

Иметь постоянного партнера мне еще не посчастливилось. Я была своего рода сменщицей и танцевала с абсолютно разными парнями, но благо Денис был не из ревнивых.

– Забирай ее скорее, Ден. – Стас привстал на локтях и кивнул на меня. – Она меня дико загоняла.

– Эй! – Я толкнула партнера в плечо. – Это у тебя на носу соревнования, а не у меня.

– Алина так не вовремя приболела, а я еще не выучил все связки. Новая программа меня убивает. Как ты вообще это все запоминаешь?

Я пожала плечами.

– Мне больше интересно, почему ты не можешь это запомнить. Кто из нас новичок?

Схватывала я действительно быстро, но сама техника исполнения хромала. Я двигалась как по учебнику, без души и страсти. Но зато с пары повторений запоминала все движения, и меня часто использовали как замену на тренировках.

– Сильно устала? А то на эту ночь у меня были совсем другие планы, – подмигнул мне Денис, а на моих щеках прибавилось румянца.

Стас засмеялся, поднялся с пола и пожал руку Денису.

– Оставляю вас наедине. – Стас повернулся ко мне. – До завтра?

– До завтра.

Стоило Стасу скрыться за дверью, как меня захватили в крепкие объятия.

– Кажется, кому-то нужен душ, – промурчал Денис мне на ухо, а затем отстранился на расстояние вытянутой руки, поглаживая меня по плечам.

– Кажется, у кого-то слишком хорошее настроение?

Денис не жаловал потные объятия, и я даже удивилась его порыву.

– Мне дали сегодня повышение. А потому нам есть что отметить. Приглашаю тебя в ресторан.

Мои глаза загорелись от радости за Дениса. Он так долго шел к этому: бессонные ночи, презентации, командировки, семинары, повышение квалификации и «сладкие» обещания начальства: «Вот-вот оценим тебя по заслугам». Я потянулась поцеловать его, ощущая искреннюю радость, но он отшатнулся, хоть и с улыбкой.

– Что?

– Ты соленая. Давай все нежности, когда ты как минимум смоешь с себя следы другого мужчины.

– О, неужели ты ревнуешь?

– К Стасу? – Денис усмехнулся. – Сомневаюсь, что он может составить мне конкуренцию.

– А кто, по-твоему, мог бы? – Я стала надвигаться на своего парня, желая сжать его покрепче и не дать сбежать. Все же эта его брезгливость меня немного задевала.

– А мне стоит об этом задуматься?

– Конечно же, нет! – Я легко чмокнула его в нос и пошла к скамье за вещами, покачивая бедрами в такт музыке, которая все еще играла из динамиков. – Подождешь, пока я тут все закрою? И мы заедем домой, чтобы я переоделась?

– Я захватил тебе сменную одежду, так что можем не тратить время на лишние телодвижения. Платье и туфли в машине.

– Какой ты у меня предусмотрительный. – Я улыбнулась.

При большой загруженности на работе он успел все продумать. Денис вообще был человеком-контролем, но на фоне моей матери его контроль не так ощущался, да и мои интересы особо не затрагивал. С работой официантки я распрощалась, как стала жить с Денисом. В попытках избавиться от старой себя я сменила русый цвет волос на черный, начала ярко краситься и стиль в одежде выбрала более откровенный. Самым приятным оказалось набрать вес и перестать походить на рыбий скелет.

Можно сказать, что я начала получать удовольствие от жизни и наконец видеть проблески счастливого будущего, выбирая то, чего хочет душа: стиль танца, парня, внешний вид.

Я скинула с себя футболку, поднесла к носу. Вроде и не так ужасно пахнет. Хотя Денис всегда был чувствителен к «противным» запахам. У нас по всему дому расставлены диффузоры. Благо Стас не относился к вонючкам, иначе и я бы не смогла, вероятно, выдержать с ним рядом и минуты.

Наспех смыв с себя весь пот и, как выразился Денис, запах чужого мужчины, я обмоталась полотенцем и вышла из душа. Денис уже ждал за дверью, в его руках красовался чехол для одежды и пакет с обувью.

– Я только волосы высушу и буду готова.

– Даже краситься не будешь?

– Ну, может, немного, – пожала неуверенно плечами. – Я пока не видела, что ты принес.

– Подожду тебя в машине. – Денис поцеловал меня в щеку и ушел.

Я раскрыла чехол и увидела прекрасное шелковое платье-комбинацию цвета морской волны, к которому прилагались серебряные босоножки на тонких ремешках. Такого платья у меня раньше не было, а значит, Денис купил его специально для меня.

Я не смогла сдержать улыбки. Решила оставить волосы слегка влажными. Сразу после сушки, если не расчесывать, они превратятся в легкие волны.

Выбранное Денисом платье не требовало яркого макияжа. Оно само по себе привлекало достаточно внимания, а потому я ограничилась легким тоном, которым замазала темные круги под глазами, тенями для бровей, легкими движениями на моих веках образовались тонкие стрелки, тушь, блеск для губ – готова!

Покидала всю грязную одежду и мокрые полотенца в сумку, огляделась, ничего ли не забыла.

Хоть у меня и была хорошая память, но я не могла так просто взять и уйти, не проверив все еще раз. Возможно, это своего рода обсессивно-компульсивное расстройство, но я не уточняла. Сколько раз мне пришлось выслушивать оскорбления матери, когда я что-то забывала, недалеко и до расстройства.

Дошла до зала убедиться, точно ли все закрыла и выключила, но там уже явно кто-то занимался.

– Вот же… – пробормотала себе под нос.

Я заглянула внутрь и скривилась, обнаружив Кирилла Афанасьева, хедлайнера нашей студии, который нагло занял зал и даже не удосужился внести себя в список. Если бы я знала, что после нас со Стасом кто-то придет, то и задерживаться бы не пришлось.

Кирилл мне не нравился. Он был самовлюбленным и заносчивым. Его считали чуть ли не богом латиноамериканской программы. Признаться честно, я просто завидовала. Смотреть на его исполнение – одно удовольствие, столько в каждом движении было чувственности. Мне до этого еще очень далеко.

К слову, я давно не видела в студии его бессменную партнершу Альбину. Кирилл же приходил чаще по ночам, тренировался в гордом одиночестве. Мы особо никогда и не разговаривали. Насколько я знала по слухам, в этой паре давно сложились не только профессиональные отношения. Оно и неудивительно – столько времени проводить вместе, кожа к коже, дыхание к дыханию. Их пара не раз занимала призовые места и уже вполне могла покинуть паркет, чтобы стать хореографами, но все же они продолжали танцевать.

Кирилл стоял у станка и растягивался. Хотелось бы посмотреть на тренировку профессионала подольше, но меня ждал Денис, а потому я решила лишь напомнить ему отметиться и закрыть зал после тренировки.

Кирилл меня не услышал: занимался в наушниках. Пришлось войти в зал и посмотреть на него в отражение зеркала, чтобы хоть как-то привлечь к себе внимание. Кирилл вскинул на меня свои пронзительные голубые глаза. Холодные, как зимняя ночь. Лицо же не выражало ровным счетом ничего.

– Прошу прощения.

Он отвел взгляд и проигнорировал меня.

– Эй! – я крикнула громче, но снова ноль реакции.

Тогда я подошла и выключила его колонку.

– Что такое? – его голос звучал раздраженно. Кирилл провел рукой по своим каштановым волосам, поправляя выбившуюся из идеальной укладки прядь.

– Прошу, внеси себя в список и закрой зал после тренировки.

– Как-нибудь разберусь без посторонней помощи, – буркнул Кирилл и направился прямо ко мне.

Он был на голову выше, широк в плечах, давил своей энергетикой, приближаясь.

– Зачем прерываешь меня из-за такой ерунды? – Он оттеснил меня и забрал колонку.

«Вот же хамло!» – подумала про себя, хотя почувствовала, как скривилась.

Кирилл отошел от меня, но в воздухе остался запах его парфюма, на удивление приятный. Приятный запах от неприятного мужчины. Досадно.

– Просто внеси себя в список.

– Внеси сама, если тебя это так волнует. – Он кинул на меня короткий взгляд, его глаза прогулялись вдоль моего платья, от ног к ключицам. Я ощутила себя обнаженной, невольно обхватила себя за плечи, как будто могла спрятаться за своими руками, но он так же быстро отвернулся, не забыв указать мне на дверь.

– Тебя разве не ждут?

– Откуда… – Неужто он был тут, когда пришел Денис? – Впрочем, неважно.

Я закатила глаза и вышла, не желая тратить время на такие бессмысленные разговоры.

– Приятного вечера, – бросил Кирилл мне в спину бархатным голосом, но с нотками сарказма.

Я не стала вступать в полемику, хотя очень хотелось возмутиться. Меня ждал Денис – это было важнее, чем продолжать бессмысленный разговор с Кириллом. Перед уходом вписала его имя и фамилию в бланк: проблем не оберешься, если что-то произойдет с помещением, а крайней становиться не хотелось.

– Ты что-то долго, – сказал Денис, когда я упала на переднее пассажирское сиденье.

В салоне пахло чистотой и свежестью, а все металлические детали блестели. В машине Дениса всегда лежали мятные драже, и я сразу же закинула себе парочку в рот, чтобы сбить этот неприятный привкус от встречи с Кириллом.

– Задержалась из-за… – Я тряхнула головой. – Не бери в голову.

Денис наклонился ко мне и поцеловал в щеку.

– Вот теперь другое дело. Люблю запах чистой кожи.

– Кто его не любит. – Я рассмеялась и пристегнулась ремнем безопасности.

Рука Дениса легла мне на бедро и поднялась выше, задирая платье.

– Эй, нас могут увидеть. – Я засмущалась и остановила его. Что за день! Который раз меня целует и даже пристает, хотя обычно довольно скуп до телячьих нежностей.

– Я всего лишь тебя немного дразню. Этот цвет тебе очень к лицу. Какой я молодец, что выбрал именно его. – Его губы коснулись моей шеи, а дыхание обожгло кожу – чуть не подавилась конфеткой.

– Сам себя не похвалишь – никто не похвалит? – Я откинула голову, позволяя ему продолжать меня целовать.

– Тебе же понравился мой подарок?

– Конечно, понравился! Спрашиваешь еще… А после того как ты меня покормишь, я вообще растаю.

– Тогда не смею больше нас задерживать.

Денис убрал руку с моего бедра, и я почувствовала холод. Его ладони всегда были горячими, и сам он был как ходячий кипятильник, до такой степени, что мы спали под разными одеялами. Мне все время было жарко и неудобно от этого. Он был не против: Денис спал чутко, и так я лишний раз не будила его, включаясь в бессознательную борьбу за кусок ткани.

– Я готова съесть слона!

– Но придется поесть морепродуктов.

– Этот вариант меня тоже устраивает!

Одним из излюбленных заведений Дениса был ресторан «Океания» с выходом на крышу, где располагались так называемые пузырьки-иглу. С настоящим иглу они были похожи разве что формой, а «пузырьки» – отсылка к морской тематике заведения. Вид сверху открывался поистине потрясающий, но при этом многие предпочитали закрывать шторы для более интимной атмосферы вечера. «Океания» предлагала на выбор всевозможных морских гадов, и моей любовью были жареные осьминоги. По вкусу они напоминали кальмара, но мне нравилось именно жевать их маленькие щупальца. А если добавить соус… Божественно! Да и самое то после тренировки и в целом на ужин. Белковая пища и побольше овощей.

Денис уделял большое внимание пищевому поведению. И в целом всегда следил за качеством тела. Моего в том числе. Довольно удобно, когда кто-то думает за тебя в те моменты, когда вокруг столько соблазнов и возможностей сорваться. Но полезная еда не равно невкусная! Это стереотип, который и приводит людей к ожирению и прочим болячкам. Для меня главным было перестать питаться супами, на которые я уже не могла взглянуть без слез. Из-за того, что мама ограничивала мне употребление соли, большая часть еды напоминала на вкус картон. А стоило ей узнать, что я поела в школьной столовой… Синяки сходили долго.

– Вкусно?

– Как всегда, на высоте!

– Не хочешь взять что-то еще?

Я задумалась.

– Хотелось бы немного вина ко всему этому.

– Жестокая. Я же за рулем. – Денис прищурился.

– Ладно-ладно. Может, дома тогда?

Денис удовлетворенно кивнул. У нас было правило: если он за рулем, то я не пью из солидарности. Да и Денис в целом не то чтобы любил выпить. Хотя мы познакомились в клубе, когда я была не в самом адекватном состоянии, но что-то его зацепило, раз он все-таки попросил номер после моих танцев на барной стойке.

– Чего улыбаешься?

– Вспомнила, как мы познакомились. И что ты во мне тогда нашел? Уму непостижимо. С твоим-то отношением к алкоголю.

– Ты показалась мне веселой.

– Как раз таки веселой меня сделала текила. Неужели ты так этого и не понял?!

Мы засмеялись. Я вспомнила, по какому поводу происходил наш ужин.

– Я хотела сказать, что очень тобой горжусь. – Я взяла Дениса за руку. – Ты большой молодец!

Денис засмеялся, а я раскраснелась.

– Что?! Разве я сказала что-то смешное?

– Ты такая милая. Если бить баклуши, то никакого успеха никогда не случится.

Я надулась.

– Так сложно принять мою похвалу?

– Я принимаю. – Он сжал мою ладонь. – Правда. Просто повышение было лишь вопросом времени.

Я стушевалась и опустила глаза. Ведь я не могла похвастаться никакими успехами: неудавшаяся балерина, официантка, бальница на скамейке запасных. Вот и все мои достижения.

Ни кола, ни двора. Если бы не Денис… Не уверена, что смогла бы и дальше платить за съемную квартиру. Он словно ангел, спустившийся с небес в тот момент, когда мне это было жизненно необходимо. Все, что я могла дать ему в ответ на заботу обо мне, – это любовь. Хватало ли ему ее? Он был на десять лет меня старше. Конечно, тридцатилетнему мужчине мало одних лишь чувств и покорности в постели.

– Ну, прости. Мне лестно, что ты высоко меня ценишь.

Я смягчилась и улыбнулась, он погладил костяшки моих пальцев.

– Не хмурься. А то морщины раньше времени появятся на твоем красивом лице.

Да, я могла дать ему лишь себя. Свое лицо, тело и душу. Но при этом он никогда не давил на меня и позволял заниматься чем хочу. Я хотела лишь танцевать.

– Как прошли сегодня занятия?

– Выматывающе! Как обычно, но мне очень нравится. Не устану повторять, что это куда круче, чем ба…

Телефон Дениса завибрировал. Денис прервал меня, вскинув указательный палец.

– Прости. Это по работе.

Он стремительно покинул наш «пузырь», отвечая на звонок. Я потыкала вилкой в тарелку, отпила воды. Встала и подошла к стеклу, отодвинула шторы. Крыши домов стелились до самого горизонта и переливались огнями. В этих квартирках была жизнь, настоящая жизнь. И у меня теперь была такая же.

Высматривала Дениса через стекло, что-то его слишком долго не было. Официант вошел в пузырь и начал собирать пустые тарелки и бокалы.

– Подождите, мы еще не закончили. – Я попыталась остановить его.

– Ой. Простите, но ваш спутник оплатил счет, и я подумал… – замялся парень.

Денис вернулся и быстро собрался.

– Майя, прости. Мне срочно надо уехать. В офисе происходит какой-то полный… – Денис выдохнул, едва не зарычав, что бывало очень редко. – Не успел стать начальником, как уже проблемы!

Я растерянно хлопала глазами. Я думала, что мы проведем вечер вместе. Но выходило так, что я отправлюсь домой одна. Не то чтобы я расстроилась, но я была в красивом платье, на каблуках… Слишком уж быстро закончился праздник.

– Мне отвезти тебя домой? – спросил вдруг Денис.

– Нет, не стоит. Раньше уедешь, раньше приедешь. Я возьму такси.

– Я, скорее всего, до утра не вернусь. Не жди меня. Позови подругу, если хочешь. – Денис чмокнул меня быстро в щеку. – Люблю тебя.

– Я тоже…

Но договорить я не успела. Денис скрылся из виду быстрее, чем я моргнула. С одной стороны – я привыкла к этим его авралам, дедлайнам и прочему, с другой – я ощущала себя одиноко, и в сердцах мне хотелось кричать на него и драться. Но я чувствовала себя уставшей, и тратить силы на излишнее сотрясание воздуха не хотелось.

Денис ушел, официант уже почти убрал весь стол, но я его остановила.

– Подождите. Принесите мне бутылку вина.

– Есть предпочтения?

– Пино гриджо.

– Какие-то закуски?

– На ваш вкус. И откройте все шторы.

Я позвонила Насте и пригласила присоединиться ко мне. Раз Денис собирался провести ночь на работе, я могла провести ночь с подругой, тем более он был не против. Пару часов посидим здесь, а если вечер вдруг пойдет по веселому руслу, то напишу ему сообщение.

Настя прибыла ровно в полночь. Ей пришлось добираться до меня с другого конца города. Я успела пригубить половину бутылки вина. Бездумно листала ленту соцсетей и пританцовывала в такт играющей из колонок музыке.

– Майя! Ну наконец ты вырвалась! – Настя накинулась на меня с объятиями. – Какая ты сегодня! Тебя в этом платье должны увидеть все!

Настя была громкой. И очень эмоциональной. Она словно воплощала собой бачату. Не только чувствовала эту музыку, ее ритм и страсть, а сама была ходячей музыкой. Моя подруга – истинный огонь с ее рыжими кудрями, веснушками на носу, карими глазами, пышными бедрами и сочными губами. Будь я мужчиной, ни за что бы не прошла мимо такой девушки. На ней были обтягивающие черные скинни-джинсы, такой же черный топ на тонких бретелях, руки обвешаны браслетами и фенечками, а на шее – лаконичный чокер.

– Помоги мне расправиться с этим вином, иначе я далеко не уйду. – Я придвинула к ней бокал.

– А мы собираемся уходить? – глаза Насти заблестели, как у кота из мультфильма «Шрек». – Я рассчитывала на безудержное веселье.

Я закатила глаза. Все свободное время я проводила с Денисом или за просмотром сериалов, чему подруга не радовалась.

– Если будешь послушной девочкой. – Я подмигнула Насте.

– Так. Отставить! Одной послушной на сегодня хватит. Неужели твой надсмотрщик тебя отпустил?!

– Надсмотрщик на работе.

Настя фыркнула и опрокинула в себя бокал залпом.

– Я до сих пор в шоке, что тебя устраивает такая жизнь. Денис мне не нравится.

– Прекрати это повторять.

– Не прекращу! Ты перестала со мной тусить!

– Да не кричи ты! Голова болит уже. – Я кинула в Настю кусочек сыра.

– Эй! Ты знаешь, сколько стоит этот топ?!

– Не знаю. Но выглядит очень… – я прикусила нижнюю губу, – секси.

Мы с Настей засмеялись. Раньше для нас было нормой отвешивать друг другу сальные комплименты. Мы играли в эту игру до тех пор, пока я не встретила Дениса. При нем я стеснялась показывать эту свою сторону. Да, я танцевала на барной стойке, но пусть он думает, что это лишь разовое помутнение. Для него я играла роль приличной девушки. Да я и была приличной, но порой хотелось пуститься во все тяжкие. Благо в эти моменты рядом всегда была Настя. Она прекрасно умела пить и следила и за мной, и за собой. Никогда не позволяла себе уйти из клуба с парнем. Познакомиться – да, потанцевать, повеселиться, покайфовать, а затем вызвать такси и скрыться в тумане.

«Возбудим и не дадим!» – был ее девиз. Меня устраивало. У меня не было никого, кто мог бы заступиться, если вдруг произойдет что-то из ряда вон.

– Сегодня в «Куба Либре» что-то вроде бала-маскарада! Предлагаю не ждать ни минуты и выдвигаться, – Настя допила последние капли вина и закинула в рот виноград. – Только в туалет забежим освежиться, и можно двигаться.

– Что значит бал-маскарад?

– То, что все будут в масках. Ты что? Из леса?

– Мозги уже не варят. – Я устало откинулась в кресле. – И где мы возьмем маски?

– Там все на входе дадут. Эта ночь будет полна таинственности. Кто знает, может, найдешь себе кого-то получше Дениса, – скривилась Настя.

– Ты на что меня подбиваешь, подруга?

Настя пожала плечами и подмигнула мне. Она меня забавляла. Статус «в активном поиске» был вшит в ее жизненную программу. Всегда одна и никогда не одинока. Наверное, ей хотелось, чтобы подруга разделяла ее взгляды на мужчин, но не повезло. Мне требовались стабильность, забота, уютный дом и любимое дело. Денис отвечал моим запросам, и все остальные мужчины для меня стали не более чем евнухами. Да и, танцуя с множеством партнеров, привыкаешь к тому, что тебя трогают мужчины, и перестаешь обращать на это внимание. Настя же наслаждалась каждым прикосновением, каждым вздохом, каждым шассе[1].

Мы обновили макияж, Настя взлохматила мне волосы влажными руками. Такси везло нас с ветерком, мы пели песни и смеялись, вспоминая общего тренера. На пороге клуба нас встретил охранник и остановил, не дав зайти.

– Что такое? – возмутилась Настя.

– Вы сможете зайти, когда кто-нибудь выйдет. Зал переполнен.

– Может, пойдем в другое место?

– Ну уж нет! О! – Настя начала махать в толпу. – Лида, Макс!

Настя выцепила своим зорким взглядом из толпы старых друзей еще со времен спортивной школы. Лида и Макс – завсегдатаи этого клуба, так что эта встреча не была неожиданностью.

– Настюха!

Макс был ростом с Настю, тогда как Лида была нас на голову выше. Ее платье пестрело золотом, а бахрома развевалась по низу в такт шагам. Лида блестела в огнях клуба, как новогодняя елка. В ушах – огромные серьги-кольца, а губы привлекали своим ярким алым цветом.

– Эй, братишка! Они с нами, – кивнул Макс на меня и Настю, и охранник коротко кивнул. – Залетайте, дамы.

– Ты просто душка, Макс! – Настя чмокнула обоих друзей в щеку и потянула меня за собой. – Помните Майю?

– Такую красотку грех не помнить. – Макс поцеловал меня в щеку. Так фамильярно. Лида не отреагировала. Она была из тех женщин, что молча наблюдают со стороны. Настолько уверенной в себе, что ревности в ее взгляде просто неоткуда взяться, а Макс, в целом, был свойский парень и со всеми вел себя одинаково.

Его поцелуй оставил влажный след на щеке, и мне захотелось вытереться. Я привыкла к чужим рукам на своем теле, но вот к лицу допускала не каждого.

Девушки-хостес выдали нам с Настей маски на выбор. Мне – белую, более сочетающуюся с платьем, а Настя осталась в образе «тотал-блэк». Маски были выполнены из плотного кружева и закрывали верхнюю половину лица. Выглядело достаточно эффектно.

Музыка играла так громко, что закладывало уши. Но в этом и заключался чистый кайф. Биты проникали в самое сердце, разливались по крови, ноги рвались в пляс.

Мы пробрались сквозь толпу к столику Лиды и Макса кинуть свои сумки и заказать что-нибудь выпить.

– Текилы!

– Не слишком ли это?

– Я тебя сегодня не отпущу! – прокричала Настя мне в ухо. – Эта ночь наша!

Я засмеялась и решила, что сегодня буду соглашаться на все, что она скажет. Лида и Макс умчались на танцпол. Быстро-быстро-медленно. Звуки сальсы заставляли их приближаться и отдаляться друг от друга. Их танец не был наигранной страстью, они действительно отдавались друг другу. Своего рода тантрический секс. Такое не сыграть на публику. Жаль, Денис не танцевал. Его предел – школьный медляк. Чаще всего он околачивался у бара и смотрел на меня издалека, если вообще соглашался куда-то пойти.

– Ну, вздрогнем! – снова прокричала Настя, слизала соль с впадины на руке, опрокинула рюмку текилы, закусила лаймом, а затем сморщилась. – М-м-м. Вкуснотища.

Я последовала ее примеру, но в конце слегка закашлялась. Не смогла допить рюмку до конца.

– Растеряла ты сноровку. – Настя погладила меня по спине. – Выжила? А теперь – танцевать!

Я хотела проверить, не звонил ли Денис, но с сожалением обнаружила, что телефон разрядился.

– Момент.

Я достала из сумки зарядку и полезла за диван в поисках розетки. Провал – ни одного намека на доступ к электричеству. Я ушла с телефоном на бар, где попросила бармена оказать мне услугу. Милый парень без лишних вопросов, не меняясь в лице, поставил мой телефон на зарядку. Настя начала немного кипеть от ожидания. Через минуту я уже делала первые три шага сальсы и завершала их киком[2].

Подруга стала моим партнером. Она в равной степени могла танцевать как женские, так и мужские партии. Даже маска не скрывала ее привлекательности, рыжие волосы подпрыгивали, как пружинки. Настя сияла, как солнце в темноте, а ее белоснежная улыбка и громкий смех привлекали не одну пару глаз.

Я же чувствовала себя слегка скованной в платье-комбинации. Мало того, что оно оказалось тесновато для танцев, так еще и постоянно задиралось. Да, наши бальные костюмы выглядят достаточно откровенными, но прикрывают все, что должно быть прикрытым. И шились они так, чтобы не сковывать движения. Платье Лиды идеально подходило для такого зажигательного танца, как сальса, а вот мое в этот вечер – нет.

Чем-то сальса напоминала собой ча-ча-ча. Изначально это был парный танец под латиноамериканский джаз, но со временем превратился в поистине горячее и страстное действо на паркете. Сальсу надо танцевать с мужчиной, импровизируя и чувствуя партнера.

– Время руэды! – прогремел в микрофон голос диджея.

У меня распахнулись глаза, Настя же взорвалась смехом.

– Как весело! Мы пришли вовремя!

Часть танцпола освободилась, и люди встали в круг. Руэда – разновидность сальсы, которая исполняется несколькими парами. Партнеры меняются друг с другом, рисуя свой особый рисунок. Диджей дает команды, которых более двадцати пяти. Так танцующие могут понять, что им делать в тот или иной момент. Я забеспокоилась, что недостаточно в теме и собьюсь, не поняв следующее действие. Оставалось надеяться, что очередной партнер в круге осведомлен лучше меня.

Мы с Настей очутились по разные стороны, и рядом со мной оказался какой-то парень, не особо приятно пахнущий: слишком сильный аромат сладкого одеколона, от которого могло и стошнить.

Команды шли одна за одной, мы кружились и вертелись, приближаясь и отдаляясь от наших партнеров. Настя явно заигрывала с каждым, кто попадал в ее круг, я же, как робот, лишь выполняла, что говорят, пока не оказалась в объятиях последнего партнера.

– Espaguetis! – крикнул диджей.

Партнер взял мою правую руку и провел губами по всей длине руки, словно всасывал длинную макаронину, а затем так же быстро перешел к другой партнерше.

Меня всю пробрало до дрожи. Парень передо мной показался до жути знакомым, особенно его запах. Лицо скрывала черная маска, и освещение оставляло желать лучшего. Он словно растворялся в окружении. То, как он смотрел на меня… Это было лишь мимолетное наваждение, почти неуловимое, но оно отпечаталось во мне и заполнило все мысли. Моя рука в его руке, губы на моей коже, отчего по спине прошла горячая волна.

Партнеры сменялись дальше, мы кружились под команды диджея, этот парень появлялся то передо мной, то позади. Я выискивала его, потому что хотела еще раз ощутить это воодушевление, которое так быстро пропало, стоило ему отпустить мою руку. Меня смутила реакция тела на абсолютно незнакомого человека, но любопытство брало верх. Плевать на всех остальных, я начала искать его глазами и ждать, когда мы снова окажемся в паре.

Идиотское чувство, как будто я не могла найти, куда поставить последний кусочек пазла на тысячу деталей. Всего один.

– И баста[3]! – ознаменовал диджей конец руэды, от которой у меня сперло дыхание.

Настя подлетела сразу же и потащила за столик допивать текилу.

– Обожаю сальсу! – восхищалась подруга, а я тем временем пила третью рюмку в надежде сбить это странное желание найти незнакомого парня.

Мои глаза продолжали всматриваться в толпу, ноги гудели.

– Твои чертовы туфли совсем не подходят для танцев! – ругалась Настя.

– Я и не собиралась танцевать, – улыбнулась подруге, которая искала в сумке пластырь.

– Мы с тобой танцуем всегда. В ду'ше и в душе', на остановке, в очереди в МФЦ, я думаю, что и во время родов буду танцевать.

– А-ха-ха. Ты и правда это любишь.

– Не могу найти, черт.

– Забей. Я пойду пока телефон с зарядки возьму.

– Ок. А я снова на танцпол! – Настя чмокнула меня в щеку и побежала в объятия очередного мужчины. На этот раз им стал какой-то иностранец.

К бару было не пробраться. Людей с каждой минутой становилось как будто все больше и больше, а охранник говорил, что мест нет. Я намеревалась вернуть телефон, даже если меня раздавят. Чудом пробравшись сквозь пьяные и разгоряченные тела, я вдохнула полной грудью, оказавшись у бара.

Я жестами показала, что хочу назад свою трубку. Бармен все так же отстраненно скрылся за стойкой и вернул девайс.

– Спасибо!

– Заказывать будете что-то?

– Две текилы за мой счет, – прозвучал больно знакомый голос над ухом. – Ты же это пила?

Бармен кивнул, а я испуганно обернулась. Прямо позади меня стоял, безусловно, Кирилл. И теперь пазлик встал на место: именно он и был тем парнем с танцпола. Не осталось больше никаких сомнений. Он ехидно ухмылялся, смотрел на меня сверху вниз голубыми глазами сквозь прорези в маске и сильно прижимался ко мне.

– Вынуждена отказать…

– Поздно! – больно радостно озвучил Кирилл, и передо мной оказалась полная стопка.

Меня будто парализовало. Толпа продолжала вжимать нас в барную стойку. Стало нечем дышать. Его руки легли по обе стороны от меня, я оказалась в клетке. Пахло от него действительно слишком уж приятно, даже удивительно, ведь после таких танцев моя спина казалась мокрой. И запах этот был не химозный, а как будто натуральный. У меня точно помутился рассудок: как я могла вдыхать запах Кирилла и рассуждать об этом?! А он и вовсе повел себя совершенно неадекватно в следующее мгновение.

Кирилл резко наклонился ко мне и лизнул от впадины между ключицами к плечу вверх, вжимая меня в стойку еще сильнее. Его колено оказалось почти у меня между ног. Меня будто ударили сковородкой по голове, по телу прошел электрический ток. Он опрокинул стопку текилы и закусил лаймом, а следом я зарядила пощечину по его нахальной физиономии.

– Какого черта ты творишь?! – прокричала ему прямо в лицо. Место, где он коснулся меня языком, горело.

Он лишь облизал свои губы, которые мне хотелось просто искромсать.

– Мне нужна была соль, а ты все перегородила.

– Ты!

– Я думал, сегодня ты проводишь вечер с парнем, – протянул он задумчиво и потер подбородок.

– Тебя это никак не касается. – Я оскалилась, желая побыстрее от него сбежать.

– Видимо, ваш вечер был не таким приятным, раз ты пришла с подружкой в клуб, где буквально каждый находится в поиске партнера… – Кирилл выдержал небольшую паузу и наклонился к моему уху, его рука едва коснулась моего бедра. – И совсем не для танцев.

– Меня это не интересует. – Я выставила руку, уперлась в его грудь и отодвинула от себя с силой. Он больше не напирал. Я смотрела прямо на него, выдерживая его самоуверенный взгляд. – Найди себе другую жертву, если свербит между ног.

– Интересно… – Он улыбнулся одним краем губ.

– Что интересно?

– Да так.

Кирилл развернулся и начал отходить от меня, но затем бросил через плечо:

– Разве тебя утром не будет ждать Стас? Не веселись слишком сильно, а то он расстроится.

Кирилл скрылся в толпе так же быстро, как и появился передо мной и начал творить все эти странные вещи! Но он был прав: если не остановлюсь с весельем, то завтра умру. Я не могла подвести Стаса.

Я кинула гневный взгляд на стоящий шот на столе. Моя рука горела после удара. Хотелось раскрошить эту рюмку и запихнуть ему в глотку осколки.

Я вырвалась из толпы у бара и нашла Настю.

– Мне пора.

– Так быстро? Мы же только начали! – Настя выглядела расстроенной.

– У меня завтра с утра тренировка. Мне нужно выспаться, я устала.

– У меня тоже, но мы так редко видимся! Я примчалась к тебе, как ты позвала, а ты бросаешь меня. – Настя обиженно надулась.

– Прости. Я все же пойду. – Я была слишком резкой, что не укрылось от глаз моей подруги.

– Что-то случилось?

Я промолчала. Но она так смотрела, что у меня не осталось выбора. Надо было что-то сказать. Осталось выбрать – правду или ложь.

– Денис уже едет домой. Не хочу, чтобы он волновался.

Я выбрала ложь. Настя скривилась и сделала жест, будто ей под нос подложили испражнения и сейчас стошнит.

– Ну и иди к своему мистеру Совершенство!

– А говорила, не отпустишь сегодня. – Я заулыбалась и чмокнула подругу в щеку.

Уже на пути к выходу я спиной ощутила чей-то пристальный взгляд. Обернулась и утонула в голубых глазах Кирилла, который стоял, прислонившись спиной к стене, и следил за каждым моим шагом. Его щека была слегка красной. Он вскинул большой палец, а затем помахал мне. Я показала в ответ средний палец и пулей вылетела из клуба.

По моему телу будто ползали тысячи слизняков, настолько мне было противно. Приехав домой, я, конечно же, не застала Дениса. Он ни разу мне не звонил и не писал за вечер. Я смыла макияж, швырнула платье в стирку и упала лицом в подушку. И хоть жуть как хотелось смыть с себя Кирилла, у меня просто не осталось сил на это.

Вечер оказался настолько же прекрасным, настолько и ужасным.

Я проснулась без головной боли. В каком-то роде благодаря Кириллу и его странному поступку. Рядом с Настей я теряла счет времени, да и бокалам, а потом страдала весь следующий день. Так было раньше. Так могло было быть сегодня.

– Доброе утро.

Денис пил кофе на кухне, куда я прошаркала, борясь с зевотой. Он даже слегка напугал меня.

– Привет, – улыбнулась ему и подошла ближе, но он вскинул руку, останавливая меня.

– У меня вопрос. – Он посмотрел на меня с укором, под ребрами кольнуло. – Ты вчера не сразу поехала домой, как собиралась?

Я опустила глаза в пол и начала вырисовывать узоры большим пальцем ноги по паркету.

– Ты прав. Мы с Настей пошли в клуб, – мямлила я, будто отчитывалась перед отцом. Хотя откуда мне знать, каково это?

– Майя… – тихо начал Денис. – Я не запрещаю тебе гулять или что-то в таком духе. Не надо делать такое лицо. Просто могла бы предупредить. Я же волнуюсь.

– Я понимаю, но мой телефон… – продолжила я.

– Ты знаешь, что мне не нравится твоя подруга. Она… слишком громкая. И слишком беспечная.

Денис и Настя были взаимны в своих чувствах друг к другу. Это усложняло мою жизнь. Подруга нудила, что мне нужен новый парень. Денис постоянно искал в Насте изъяны. Я оказывалась меж двух огней. Но если бы не Настя и не тот вечер в клубе, мы бы с ним даже не познакомились. Он об этом как будто забыл.

– Всегда заряжай свой телефон, чтобы я мог тебя найти.

– Прости. – Я подошла к Денису ближе и наклонилась, обнимая. – Ты волновался?

Денис вздохнул и убрал мои руки от себя.

– Тебе нужно в душ. От тебя перегаром тянет. Что ты пила?

– Вино и… немного текилы.

– Майя… – Денис тяжело вздохнул. – Нельзя мешать текилу с другим алкоголем. Если не умеешь пить – не берись.

– Ну все. Не злись. Я поняла, что была неправа. – Я надулась, но затем натянула улыбку. – Ты уже завтракал?

– Поем в офисе. Я заехал лишь переодеться. – Денис допил кофе и сразу же убрал кружку в посудомоечную машину. – Сегодня я буду поздно. У тебя какие планы?

– Я в студию – репетировать со Стасом. А затем… планов не было.

– Можешь отнести мои рубашки в химчистку?

– Конечно.

– Спасибо. Я ушел. – Денис чмокнул меня в макушку и прошел в прихожую.

Я бродила за ним хвостиком по квартире и следила за каждым его движением, как завороженная. Или заторможенная. Видимо, текила и вино все же отразились на мне. А еще Кирилл…

Как вспомнила этого нахала, так сразу по спине мурашки пробежали и щеки запылали. Это не осталось незамеченным.

– Ты почему такая красная?

– Не знаю. Жарко. – Я обмахивала себя руками, чтобы остудить лицо.

– Ты не заболела? – Денис потрогал мой лоб ладонью. – Температуры нет.

– Небольшое похмелье.

– Выпей сладкого чая с лимоном и поешь.

– Так точно, доктор, – отдала честь Денису.

Он наклонился ко мне, я закрыла глаза, ожидая прощальный поцелуй, но оказалось, что Денис всего лишь хотел взять зонт. А поцелуй я получила лишь в лоб.

– Надеюсь, до вечера.

– Хорошего дня. – Я старалась звучать искренне, но вышло не очень. Его отстраненность не способствовала светлым эмоциям.

Денис скрылся за дверью. Я дыхнула на ладонь и поднесла к носу. Запашок и правда был так себе. И хоть я знала обо всех его «пунктиках», но расстраиваться мне это не мешало.

Я поспешила принять душ, почистить зубы, позавтракать и выпить кофе. Ароматный, горячий, терпкий и бодрящий. Кофе придумали на небесах. Стас уже ждал меня в студии, а я опаздывала.

Поняла, что не разобрала со вчера сумку, но обнаружила, что все вещи были уже постираны и развешены на сушилке. Денис такой Денис. Хорошо хоть не выкинул. А я ведь даже не заметила, когда он вернулся и что не спал дома вовсе.

Взяла сменные вещи, собрала волосы в высокий хвост и выскочила из дома. На телефоне красовались несколько пропущенных звонков от Насти и смс с содержанием:

«Зря ты ушла, тут так весело!»

«Майя, даже если завтра буду умирать, этот вечер не забуду!»

«Без тебя тут совсем не то!»

«ТЫ НЕ ПОВЕРИШЬ, КОГО Я ВСТРЕТИЛА!!!»

«Спишь, да? Ну и спи!»

«Я пяьна…»

«Ве еуд дмой».

«До ма. чмык».

Следом я обнаружила фотографию. На ней Настя вместе с Лидой, Максом и… Кириллом.

– Ох…

Он обнимал Настю за талию, ее улыбка растянулась от уха до уха, а красная помада размазана по лицу. В уголке губ Кирилла было такое же красное пятно. Само фото сделано на рассвете на Воробьевых горах.

– Да что там происходило? – пробубнила я себе под нос.

Я так сильно пялилась в телефон, что не заметила несущуюся на меня машину.

– Дура! По сторонам смотри! – прокричал водитель после того, как дал по тормозам.

Визг шин забрался глубоко в мозг. Сердце зашлось в бешеном ритме. Мне хотелось наорать на него, ведь я шла в положенном месте – по пешеходному переходу. Но эти «бараночники» будто из дома выходили с желанием на кого-то наехать. В прямом и переносном смысле.

– Курица безмозглая, – плюнул он напоследок и дал по газам, одаривая облаком выхлопных газов из его драндулета.

– Придурок, – выругалась себе под нос, заходясь кашлем.

Но телефон все же убрала от греха подальше. Всю дорогу после, пока ехала в автобусе, в метро, затем снова в автобусе, я невольно терла ключицу, на которую вчера посягнул Кирилл. После чего он, судя по фото, непонятно чем занимался в компании Насти и ее друзей. Я почему-то начала злиться, но не понимала, что именно вызывает во мне такие эмоции. То ли я расстраивалась потому, что слишком рано ушла и все пропустила, то ли потому, что Настя как будто заменила меня Кириллом, или причина и вовсе была в этих красных разводах на их губах.

Кирилл никогда особо ни с кем не общался, кроме своей партнерши и тренера. Либо только по делу, сухо и отстраненно, когда со всеми остальными ребятами мы даже пару раз ходили поужинать. Настя же могла даже мертвого поднять из могилы. Но я бы не хотела, чтобы она встречалась с кем-то вроде Кирилла. От него исходила неприятная аура. Можно было позвонить Насте и узнать подробности, но она точно проклянет меня, если я позвоню ей в такую рань после тусовки. Да и мои дела не терпели отлагательств.

– Наконец-то! – возмутился Стас.

– Прости. Я проспала. – Глаза сами опустились изучать пол.

– Да знаю я, как ты проспала. С Настей зажигала, небось, до утра? – подмигнул мне Стас. Кажется, он не злился.

– Нет. Все совсем не так. – Я насупилась. – Ты с чего это взял?

– Соцсети придумали в каком году? И ты была на фотках.

– Я даже не знала, что меня фотографировали.

Стас достал телефон, что-то поискал и протянул мне:

– Вот. Еще будешь отрицать?

На фотографии мы с Настей пили текилу за столом. Это был репост из аккаунта Лиды. Я отрицательно покачала головой. В ленте еще пара фотографий, но уже без меня.

– Я почти сразу ушла. Не переживай, я как огурчик.

– Надеюсь. – Стас подошел к колонке и включил музыку. – Разминайся.

Легкая ритмичная мелодия отражалась от стен и зеркал. Мышцы немного ныли после вчерашнего мини-марафона. Вроде и привычная к нагрузкам такого рода, а все равно деревенею, стоит чуть переборщить.

– Да, капитан!

Тренировка подходила к концу быстрее, чем я думала. Я вытанцевала из себя последствия вчерашнего вечера, пот тек рекой. Я даже начала молиться, чтобы партнерша Стаса побыстрее вышла с больничного.

– Еще разок потерпеть – и можешь вернуться к своей привычной жизни. – Стас будто прочитал мои мысли.

Его черные волосы налипли на лицо, майка – к торсу, а ноги тряслись.

– Что-то ты, друг, выглядишь так, будто сам зажигал полночи.

Стас расцвел от моего вопроса, словно и ждал его.

– Я вчера с такой девчонкой ночь провел! Закачаться. Загоняла меня.

– Даже сильнее, чем я? – улыбнулась я и поиграла бровями.

– Нет, с тобой никто не сравнится.

Мы оба засмеялись и упали на паркет. Стас – привлекательный парень, милый и очень неразборчивый. Скорее всего, он сменит девушку уже через пару недель. Его сердце было слишком открытым. Поначалу он и ко мне подкатывал. Стас – один из тех парней, что начинают разговор с фразы: «Вашей маме зять не нужен?»

– А еще мне предъявлял что-то. Сам вон не спал всю ночь.

– Но я хотя бы вовремя пришел.

– Ладно, не бухти.

Мы прогнали основные связки еще пару раз, наши пальцы сплетались и расплетались. Стас крутил меня то в вальсе, то в танго. Но все было не то. Мы плохо чувствовали друг друга. Я плохо чувствовала. Со мной у него не было бы и шанса на соревнованиях, но я очень старалась.

– Не напрягайся так, – проговорил Стас, когда заметил мое напряжение во время прогулки[4].

Я кивнула и продолжила двигаться вслед за ним, но оступилась и испортила рисунок.

– Ладно. Пора остановиться, – выдохнул Стас и выключил музыку. – Наше время вышло.

– Прости.

Стас недовольно посмотрел на меня. Снова захотелось извиниться, но я лишь закусила губы и выкрутила себе пальцы. Мы сделали заминку и начали собираться.

– Завтра в то же время?

– Думаю, стоит отдохнуть. Может, послезавтра?

Я кивнула, запрыгивая на подоконник. Выглянула в окно – собирались тучи. Вспомнила, что Денис утром брал зонт. А я что-то и не подумала посмотреть прогноз погоды. Ну, ничего. Прогулка под теплым летним дождем отлично поднимает настроение.

– Ты в душ пойдешь? – спросил Стас.

Я осмотрела себя.

– Наверное, надо.

– У меня срочные дела. Я уже поеду. Но могу тебя подбросить, если быстро управишься.

Я покачала головой из стороны в сторону.

– Не стоит меня ждать. У меня тоже планы.

Планов у меня, конечно, не было, но напрягать кого-то лишний раз не хотелось.

Дождь сорвался с небес, стоило мне только выйти за порог студии. Листья на деревьях шумели под натиском крупных и частых капель. Я выставила руку вперед и ощутила кожей буйство стихии. Чистый кайф.

До остановки бежать не так далеко, но ехать мокрой под кондиционером – глупая затея. Мой телефон зазвонил. Это была Настя.

– Надеюсь, ты жива? Ибо я – нет, – простонала из динамика подруга.

– Я жива.

– Слава богу. Мачеха не заметила, что Золушка сбежала на бал без разрешения?

– Мачеха заметила. И, возможно, тому виной фото, что ты выставила?

– Я боюсь даже смотреть в галерею. Отвечаю, ты пропустила такой движ!

– Я даже пока не поняла: расстраиваться или радоваться. Ведь я слышу, как тебе плохо.

– Мне плохо, да… Но вчера было так хорошо, Майя! И мне тебе надо столько всего рассказать! Ай! – Настя взвыла. На фоне я услышала чьи-то голоса.

– Ты не дома?

– Я у Макса с Лидой. Я была не в состоянии ехать домой, и они меня приютили.

– Понятно, – пока говорила, рассматривала объявления на столбе и срывала номерки. Не знаю зачем. Просто хотелось занять чем-то руки.

Я ждала, когда Настя расскажет мне, как они оказались вместе с Кириллом, но она упорно тарахтела о своем физическом состоянии, а потому я решила спросить сама. Но зайти издалека.

– Я думала, что ты проснешься в другой компании.

– Почему? – удивилась подруга.

– Ну… судя по фото, что ты прислала.

Настя какое-то время помолчала, словно собирая по кусочкам воспоминания вчерашнего вечера.

– Господи, ты о Кире, что ли? – закричала она мне в трубку и вновь застонала.

– Так он уже Киря? – Я засмеялась. – Помнится, мы с тобой одно время называли его «заносчивый придурок».

Но я не успела договорить с Настей. Телефон выскользнул из моих рук куда-то наверх, а затем над ухом, как гром, прогремел в трубку голос Кирилла.

– Значит, заносчивый придурок, Крамова?

У меня похолодели пальцы на руках, и я резко обернулась. Кирилл оскалился, открывая выразительные клыки. Он продолжал говорить с Настей по моему телефону, ни в чем себе не отказывая.

– Да ты что. Надо же! Я понял-понял. Оставь эти оправдания для своей подружки.

– Эй! – Я потянулась к телефону, но Кирилл лишь отошел дальше, не давая мне дотянуться. – Верни телефон!

– Да, да, Крамова. Остановись. Пока, Крамова. Я кладу трубку.

Кирилл завершил звонок и убрал мой телефон в задний карман своих джинсов. И как так вышло, что мы снова столкнулись? Он должен так же страдать, как и Настя! Но ошивался в зале в одно время со мной.

– Телефон верни, – прошипела я сквозь зубы, протягивая руку.

Он скучающе осмотрел мою ладонь, а затем хлопнул по ней своей. Я охнула от неожиданности.

– Что это значит? Верни телефон.

– Верну, если сходишь со мной на свидание. – Кирилл наклонился прямо к моему лицу.

Его взгляд был прямым и уверенным, а в глазах можно было утонуть. Они были подобны бурлящему морю.

– Что? – Мне показалось, что у меня слуховые галлюцинации.

– На свидание приглашаю. У тебя уши заложило?

Я затрясла головой, как болванчик, закрыв глаза. Хотя кто закрывает глаза перед хищником? Меня начало тошнить, а сердце ушло в пятки. Поистине удивительная наглость.

– Телефон верни. – Из моих ноздрей готов был вырваться пар.

– Нет.

– Что значит нет?!

– Я назвал условие, при котором верну телефон. Не нравится – ничем не могу помочь.

– Ты головой приложился о паркет, что ли? – Я смотрела на Кирилла в упор, пытаясь понять, шутит он или серьезен.

Но он был непрошибаем. Так и продолжал пялиться на меня.

– Хорошо. Я сама возьму.

Я потянулась, чтобы вытащить свой гаджет из заднего кармана его джинсов. Мы начали «играть» в своего рода догонялки. Кирилл смеялся, а я закипала, как чайник на плите, переходя на ультразвук. Этот телефон подарил мне Денис. Купить новый не было возможности. Да и не собиралась я расставаться с телефоном при таких обстоятельствах!

– Верни.

– Нет.

Эта охота напоминала корриду, где Кирилл выступал в роли матадора. В какой-то момент он и вовсе спустился с крыльца, не заботясь о дожде, что лил все сильнее и сильнее. Я двинулась следом и вымокла в момент, волосы облепили лицо и мешали обзору. Я все думала о том, что еще пара минут – и телефон будет не спасти.

– Тебе надо всего лишь сказать «да».

– Не собираюсь я говорить «да»! Ты вроде в курсе, что у меня есть парень.

– Сегодня – есть, завтра – нет.

Мои щеки вспыхнули от возмущения. Нахал!

Я взревела и затопала ногами. Лужа, в которой я стояла, расплескалась во все стороны. Я кинулась в последнем рывке к Кириллу и уже почти выхватила телефон, но оказалась захвачена в объятия. В мокрые, неожиданные и, на удивление, совсем мне не неприятные. Он был теплым. Нет, он был просто горячим!

Кирилл смотрел на меня сверху вниз и, как гиена, улыбался. В его глазах читалось, что он готов меня съесть, а затем обглодать кости. Мое сердце слишком быстро билось, и стало тяжелее дышать.

– Соглашайся, – произнес он шепотом мне на ухо, едва касаясь его губами, отчего меня всю пробрало ознобом.

Прижалась к Кириллу ближе и обвила его руками за талию, его глаза весело заблестели.

– Ни за что!

Я обвела нахала вокруг пальца, вернула свою вещь, а затем оттолкнула со всей силы. Тело пробивало дрожью от злости. Я побежала от Кирилла, как от огня, и залетела в первый попавшийся автобус. Пассажиры смотрели на меня с недовольными лицами. Оно и неудивительно: с меня капала вода, образовывая огромную лужу на полу.

– Простите, – прошептала себе под нос.

Теперь мне стало холодно. Я глянула в окно на Кирилла. Он больше не улыбался. Стоял как истукан и не сводил с меня глаз. Я снова оказалась парализована. Как загипнотизированная, смотрела на него в ответ до тех пор, пока автобус не тронулся.

Моя голова опустела – ни одной не то что здравой, а любой ощутимой мысли. Сердце стучало где-то в висках: ча-ча-раз-два-три, ча-ча-раз-два-три…

– Ты так и не отнесла рубашки в химчистку? – недовольно спросил Денис, вернувшись домой и заметив нетронутые чехлы в коридоре.

Я же была настолько вымотана морально и физически, что просто-напросто забыла о его просьбе. Я промокла насквозь и порядком замерзла, могла думать лишь о горячей ванне – погрузилась с головой под воду, чтобы заглушить все мысли и эмоции. Чтобы не осталось ничего, кроме гула воды и шуршания пены. Все прочее больше не казалось важным.

– Прости. Я не успела. Сильно промокла и…

Денис не пытался даже услышать мои оправдания. Многозначительно вздохнул и снова надел пиджак.

– Я сам сделаю. Отдыхай.

Он хлопнул дверью, оставив меня в одиночестве. С ним происходило что-то странное. Я лишь надеялась, что это стресс от повышения и увеличения нагрузки на работе. В наших отношениях же ничего не изменилось? Или изменилось?

Я хотела с ним поговорить, но ощущала животный страх. Страх услышать что-то такое, после чего не будет пути назад. Я пообещала себе стараться больше. Больше уделять внимание своему мужчине и его желаниям. Я должна была быть благодарной Денису за заботу, деньги, крышу над головой. Я могу заниматься чем хочу и когда хочу. Так почему моя глупая голова не вспомнила об этих дурацких рубашках?!

Я не умела готовить, не умела убираться, да у меня и образования толком никакого не было. Я умела только танцевать. Денис был терпеливым учителем. Я смогла подстроиться под его ритм жизни, но в последнее время как будто выпала из нашего тандема. Мне было больно осознавать, что танцы – моя жизнь и мой ресурс – негативно влияют на остальные сферы жизни.

Я позвонила Денису.

– Да? – ответил он спустя несколько гудков.

– Что заказать на ужин?

– Я уже поел. Бери, что тебе хочется.

Мне ничего не хотелось. Меня тошнило от напряжения.

– У нас все хорошо? – спросила дрожащим голосом.

– Я за рулем. Немного неудобно.

– Да, конечно. Прости.

Он ушел от ответа. Снова. Денис никогда не повышал голос. Когда он злился, становился неразговорчивым и уходил в себя. Рано делать выводы, но все же…

Я подошла к весам. Цифра на дисплее мне не понравилась: здравомыслящий человек скажет ««мало», вбитые в голову нормы кричат – «много». Живот заурчал, призывая наполнить его пищей. Но я решила, что лучше пропущу ужин. Залила в себя два стакана воды, чтобы утолить жажду и голод.

Дениса не было слишком долго, а потому я бездумно листала соцсети, пока на фоне играл какой-то боевик. Настя продолжала постить фотографии. Они с Лидой и Максом выглядели очень счастливыми. Я поставила несколько огоньков, на что получила приглашение:

«Го с нами! Без тебя мне скучно».

Настя была такой врушкой. Кому-кому, а ей никогда не было скучно. Она получала удовольствие от каждого мгновения короткой человеческой жизни, жила на максимум, с открытым сердцем и душой. Она не понимала меня, но заряжала своим позитивом. И тянула вместе с собой на миллиарды мастер-классов по разным направлениям: контемп, дэнс-холл, джаз-фанк, хип-хоп. Даже на хай-хиллс! А когда я отказывалась из-за денег, она искренне не понимала, почему я не могу взять у Дениса.

«Он же твой парень!»

Вот именно. Парень, а не отец. Хотя иногда я ощущала от него действительно отцовскую заботу, которой у меня никогда не было. Наши отношения были далеки от идеальных, но меня все устраивало. Двадцатилетняя девушка, сбежавшая из дома, не должна быть нахальной и расточительной. Денис давал мне достаточно, чтобы я могла чувствовать себя в тепле и безопасности.

Но была ли я счастливой? Скорее да, чем нет. Мне многого не надо – лишь возможность продолжать танцевать.

Закрывая глаза перед сном, невольно в полудреме-полубодрствовании вспомнила два сапфира, которые прожигали меня насквозь совсем недавно. Грустное выражение лица Кирилла не выходило из головы. Но я стряхнула с себя мысли о нем. Поведение Кирилла отзывалось в теле неприятным комом, натягивало нервы и мышцы до предела. Мне не нравилась моя реакция: смесь тревоги и возбуждения. Наверное, так себя чувствуют парашютисты или роуп-джамперы[5].

С тех пор прошла неделя. Партнерша Стаса вернулась, и у меня появилось куда больше времени на оттачивание собственных навыков. Настя неустанно звала гулять, но я отказывалась и старалась быстрее вернуться домой. С Денисом все вернулось на круги своя. Он стал чуть свободнее, и по вечерам мы предпочитали проводить время друг с другом. О Кирилле я и думать забыла, да и он как будто растворился. Краем уха я слышала, что они с Альбиной стали заниматься в другом зале, поближе к ее дому. Я облегченно выдохнула. Хореограф выглядела не шибко довольной, но так было, наверное, нужно.

– Наконец я тебя увидела! – Настя заключила меня в крепкие объятия и поцеловала в щеки.

Я отбивалась как могла. Денис был прав, Настя слишком громкая. Она притащилась в студию так, будто и не уходила из нее. Хореограф скривилась, увидев свою самую бойкую ученицу.

– Крамова, я, по-твоему, тут как предмет интерьера?

От скрипучего голоса Светланы Настя вздрогнула.

– Светлана Альбертовна! – подруга отпустила меня и кинулась к хореографу, повиснув у нее на шее и чуть не уронив ту на пол.

– Крамова, успокойся!

Все ребята засмеялись, чуть расслабившись. Светлана сегодня не щадила никого.

– Можно я у вас Майю украду? – защебетала подруга.

– Нет.

– Я принесла пончики.

– Все еще нет, Крамова.

– Я ее верну очень быстро, обещаю! – продолжила уговоры Настя.

– Нет.

– А если я вернусь к вам?

Светлана издала «Ха!» и злобно засмеялась. На самом деле Светлана была рада, но показывать привязанность к взбалмошной подопечной не хотела.

– У меня нет для тебя партнера.

– Я приду со своим!

– И кто этот мученик?

Ребята снова засмеялись в голос. Я еле сдерживалась, чтобы не присоединиться к ним.

– Буранова, как ты с ней общаешься вообще? – Светлана выглянула из-за плеча Насти и вопросительно посмотрела на меня. – Вы как огонь и вода. Такие разные.

– Вот именно! Только Майя может затушить мой огонь, а вы, жестокая женщина, не помогаете в этом.

– Бурановой нужно тренироваться усерднее, а не чаи с тобой гонять.

– Обещаю, она будет пить только воду!

Настя продолжала громко восклицать каждое предложение. Я сгорала от испанского стыда. Надо же было придумать такое – зайти через хореографа, чтобы встретиться со мной.

– Все, идите.

– Правда? – Настя запрыгала на месте.

Светлана коротко кивнула. Она была недовольна, но против лома нет приема.

– Я вас обожаю! Вы лучшая!

– Поэтому ты ушла?

Настя виновато пожала плечами.

– Я же пообещала вернуться.

– Даю час. И этот час, Буранова, ты отработаешь после занятий.

У меня дернулся глаз. Час отработки на словах равен двум фактическим. Один в счет основной тренировки и еще штрафной. Стас похлопал меня по плечу, успокаивая. Мне и так было тяжелее всех, а из-за Насти придется задержаться. Но она не отстанет. Она будет мешать всем, если я ее не ликвидирую.

Я смирилась с неизбежностью и потащилась за Настей из зала. Только и успела, что заменить туфли на кроссовки, оставшись в спортивном обтягивающем комбинезоне и свободной футболке поверх.

– Ты прямо вся светишься. Кто или что является причиной? – Я внимательно всмотрелась в лицо довольной Насти. – Аж бесит.

Я потягивала воду с лимоном через трубочку и обмахивалась тканевой салфеткой. Настя привела меня на летнюю веранду одного из кафе неподалеку от студии. Кормили тут сносно, но набивать живот посреди тренировки – затея так себе.

– Я не виновата, что у тебя жизнь – боль.

– У меня все прекрасно.

– Ну да. Как же я забыла. Ты же живешь с мистером Совершенство! – Настя не постеснялась снова уколоть меня по поводу Дениса.

– Перестань его так называть.

– Ни-за-что, – проговорила Настя по слогам. Я закатила глаза и продолжила пить воду.

Подруга же взяла себе довольно плотный обед: поке с креветками, бобами эдамаме, листьями нори, но вместо риса – киноа. Все это дополнил острый йогуртовый соус. Блин, как же это вкусно.

– Я все хотела поговорить о том вечере в «Куба Либре», с которого ты сбежала. – Настя закинула в рот порцию своего обеда.

– Я не сбегала.

Рот Насти, измазанный соусом, изогнулся в очень хитрой улыбке. А затем она выудила из сумки телефон.

– Ты, видимо, не заходила в аккаунт клуба, чтобы посмотреть фотки?

– Зачем мне это делать? Меня никто не фотографировал, а остальное ты прислала.

Настя сложила красные губы трубочкой и задумчиво скроллила по экрану. В ее карих глазах зажегся огонь, когда она нашла то, что искала. Подруга повернула ко мне дисплей, и у меня вода чуть из носа не пошла.

На фото был запечатлен тот самый момент, когда Кирилл облизывал мне ключицу. Я непроизвольно положила ладонь на шею, словно на ней могли остаться следы его вторжения в мое личное пространство. Мне стало плохо, голова закружилась.

– Удали это. – Я выхватила телефон из рук подруги, но она лишь засмеялась.

– Как я это удалю? Это в аккаунте клуба.

– Напиши им! Сейчас же!

Под фото красовалась подпись: «Вот кто поистине любит текилу!»

Шея зачесалась, а к щекам прилила кровь. Я ударилась лбом о стол, желая сжаться до размера молекулы. Исчезнуть, скрыться от позора. И хоть наши лица были наполовину скрыты масками, но это определенно были мы. Я лишь надеялась, что Денис был слишком занят и невнимателен, чтобы, как и я, не заниматься раскопками фотографий по сети.

– И ты видела этот момент?

– Если бы видела, то ты бы так просто не ушла.

– Я бы хотела это забыть, – продолжала говорить в стол.

В пору было плакать, но во мне лишь росло раздражение. Я резко подняла голову и начала внимательно всматриваться в ржущую надо мной подругу. Хотелось оправдаться. Меня не в чем было обвинить: это фото целиком и полностью на совести Кирилла!

– Ну, было и было. – Я натянула маску безразличия и вернула Насте телефон, возможно, немного нервно. – Он сам пристал. За это получил по роже.

– Да, я в курсе. Он мне рассказал.

– Ну да. Вы отлично провели вечер после. Я все хотела спросить, как так вышло?

Настя вздохнула и откинулась на спинку скрипучего стула. Ее ноготки стучали по чашке кофе, и с каждым ударом мне все больше хотелось заставить ее прекратить так делать. Раздражало.

– Честно? Я особо не помню тот вечер. – Настя прыснула в кулак, а затем прокашлялась. – Кажется, они с Максом школьные друзья.

– Надо же! – возмутилась я, вскидывая руки. – Твой близкий друг знаком с Кириллом Афанасьевым еще со школы, а ты узнала об этом только неделю назад? В жизни не поверю.

– Я не обязана знать всех и вся. А уж тем более запоминать, кто из них с кем дружит. Но что я точно помню, – Настя наклонилась в мою сторону, подперев грудь руками, – Кирилл до самого утра доставал меня расспросами о тебе.

У меня на спине выступил холодный пот, а кончики пальцев онемели.

– Надеюсь, у тебя в тот момент отшибло память или опух язык!

Моим надеждам было не суждено оправдаться. Настя имела язык без костей. А зная ее неприязнь к Денису и любовь играть в сваху, то я морально готовила себя к печальному исходу. Вот бы она своей личной жизни уделяла столько времени, сколько моей.

– Что ты ему рассказала? – прошипела сквозь зубы. Я готова была кусать и жалить.

– Да ничего ему я не рассказала. – Настя недовольно сморщилась. – Ты моя подруга.

– Насть…

Подруга виновато поджала губы и отвела взгляд. Ее очень привлек куст, что рос рядом, и она начала теребить его листья.

– Ну, может, что-то и рассказала.

– Что именно?

– Да не помню я!

Я ударила ладонью по лбу, а затем запустила пальцы в волосы. Хотелось выдрать их с корнем.

– Он сначала просто с нами сидел. Мы играли в какие-то игры на алкашку. Признаться, кажется, я совсем ушла в отрыв, потому что в какой-то момент полезла ко всем целоваться. Ему тоже перепало, но он так грубо меня оттолкнул… Это точно помню.

То есть размазанная помада была последствиями Настиной «любовной атаки»? А вообще, какая мне разница, что там делал Кирилл и с кем целовался! Я его знать не знала, а теперь он как будто бы везде.

– Ну а когда поехали кататься, то раз твое имя всплыло, два, три… И, может, что-то и ляпнула.

– Все, что тебе надо обо мне говорить парням, – что я несвободна!

Настя отстала от куста и серьезно посмотрела на меня. Все возможное смущение из нее испарилось. Ну, конечно, у Насти язык не повернулся бы такое сказать, ведь это разнится с ее собственной правдой. Я махнула рукой. Бесполезно было продолжать этот разговор.

– Ну а ты что думаешь?

– Что ты охренела.

– Да не обо мне! О Кире.

Меня сразу же передернуло, как будто подул морозный ветер, а я голая. Киря, вашу мать!

– Зачем мне о нем думать? – бросила я небрежно, пытаясь скрыть то волнение, что вызвал ее вопрос. Но актриса была из меня никакая. – Ешь давай и не болтай.

– Я бы на твоем месте к нему присмотрелась.

– Ты не на моем месте. Если так нравится, то забирай. Мне такого добра не надо. У меня всего в достатке. – Я взяла Настину вилку и начала кормить подругу.

– Он не в… моем… фкуфе. Да стой ты! Я в состоянии сама поесть.

– Пока ты только языком треплешь.

– Какая злюка. Ты точно к нему неравнодушна.

– Насть, замолчи, пока я тебе эту вилку куда-нибудь не засунула, и ешь.

Ребята один за одним покидали зал. Кто-то подшучивал надо мной, кто-то сочувствующе провожал взглядом. Светлана раздавала наставления.

– Итак, Буранова. Повторяешь связки. – Хореограф открыла свой блокнот. – Первую, третью, шестую и десятую. Чтобы пол скрипел от твоего усердия! Завтра спрошу, как с десятерых.

Я виновато рассматривала пол. Тупая привычка из детства – стоять с опущенной головой. Так как-то спокойнее.

– О. Афанасьев. Ночной ты наш житель! Заходи скорее.

Я распахнула глаза в испуге, но даже не рискнула поднять голову. Какой еще к черту Афанасьев?! Одно его имя вызывало во мне дрожь. Он должен заниматься в другой студии! Если бы окна были открыты, я бы выпрыгнула, но они были глухими, а вентиляция в зале обеспечивалась специальной системой.

– Смотри, как удачно, Буранова! Вот тебе и партнер нарисовался. Так что вперед и с песней – отрабатывать джайв. Забей на программу. Импровизируйте!

– Но… – попытался возразить Кирилл.

– Ну, выручи, милый, – заворковала хореограф. – Ей будет полезно постоять в паре с профессионалом. Мы же не сильно твои планы нарушим? И вообще… – Светлана озвучила интересовавший меня вопрос: – Ты разве не ушел в другую студию с Альбиной?

– Там возникли сложности, – замялся Кирилл.

– Ну, прямо все карты тебе в руки, Майя!

Светлана подошла ко мне и подтолкнула под спину. Я так одеревенела, что качнулась, как незакрепленный пилон, споткнулась о свои же ноги и полетела прямо на Кирилла. Он успел поймать меня, выронив сумку на пол.

Я вскинула на него испуганные глаза. Его взгляд был такой же растерянный.

– Я вас оставляю. Кирюш, ты ей покажи мастер-класс. С меня должок! – Светлана послала нам воздушные поцелуи и упорхнула, как бабочка.

И с каждым шагом Светланы пальцы Кирилла на моих плечах сильнее сжимались. Я оттолкнула его со всей силы, что у меня была, как только хореограф скрылась из виду.

– Отпусти меня.

Мое сердце уже отплясывало джайв, взлетало к горлу и падало куда-то вниз с разбега.

– Что ты здесь делаешь? – задала я вопрос.

– Пришел потанцевать. Представь себе такое.

Испуг сменился злостью.

– Больше танцевать негде?

– Не тебе решать, где мне танцевать. Побереги свои эмоции. Они тебе понадобятся.

– Я не буду с тобой танцевать, – резко оборвала его я.

– Ты думаешь, я этого хочу? – Кирилл засмеялся в голос. Его тембр обволакивал и завораживал.

Он прошел к скамье, кинул сумку, затем резким движением снял с себя футболку, оставаясь по пояс голым. Я смутилась и отвернулась. Мой чайничек медленно закипал.

– Есть раздевалки, чтобы переодеться!

– Мне и тут нормально. – Я услышала звон бляшки ремня. Он додумался и штаны при мне переодеть!

Я пыталась смотреть куда угодно, только не на него, но это довольно сложно в помещении, где на стенах сплошь зеркала. Его заднице позавидовали бы многие.

«И о чем я только думаю?»

Я провела ладонями по лицу, стараясь вернуть себе настрой. Безусловно, танцевать с Кириллом как с профессионалом было прекрасным шансом, совсем новым уровнем. Скорее всего, он психанет минут через пятнадцать. Но из-за того, как он вел себя раньше, я не хотела подходить к нему даже на расстояние вытянутой руки. В груди защемило чувство, будто я собиралась спуститься в клетку поплавать с акулами. Страшно и волнительно.

– Тебе не надо размяться? – Я пыталась оттянуть момент нашей близости.

– Я размялся на улице. Лето же, – ответил Кирилл спокойным голосом.

Я повернулась и снова посмотрела на него. Мне нужно было воспринимать его только как партнера по танцам и никак иначе. Я повторяла себе: «Он не облизывал тебя в клубе, он не звал тебя на свидание, он не расспрашивал о тебе твою подругу, он просто хамоватый и зазнавшийся танцор». Один из многих.

– Значит, джайв?

– Д-да, – внезапно запнулась я.

Кирилл подошел к колонке и негромко включил музыку. Я начала раскачиваться под ритм, настраиваясь. Он встал рядом со мной перед зеркалом.

– Готова? На счет три. Раз, два…

Я собиралась начать, но внезапно его рука легла мне на спину.

– Выпрямись! Что у тебя с осанкой? Или надо к тебе вилки привязать?

Я невольно дернулась и выпрямила спину, будто в нее вогнали стальной прут. Кирилл недовольно скривился. Он сбил меня с ритма.

– Раз, два, три. Начали.

Я сделала первые движения, но Кирилл снова остался недовольным.

– Колени сгибать кто будет? Еще раз.

Я вставала на исходную раз двадцать, не меньше. Кирилл продолжал находить, к чему придраться. Хорошо еще из моих ушей не валил пар, хотя чайничек терпения уже вовсю свистел. Я бросала на партнера гневные взгляды, продолжая следить за каждым движением.

Он заметил это и, схватив меня за подбородок, развернул к зеркалу. Искоса поглядывать мне нравилось больше, чем сталкиваться глазами в отражении.

– Повторяй за мной.

Кирилл выполнил идеальную базовую связку, быструю, динамичную, и ждал меня. Я пыталась. Честно, пыталась. Но уже не чувствовала ни ног, ни рук.

Он резко оказался сзади и провел рукой по моему бедру, схватил меня под коленкой и начал поднимать и отводить ногу в сторону. Я не успевала за его резкими движениями, не успевала даже дышать в промежутках.

– Ты ужасно негибкая.

– Какая есть…

– Надо, значит, больше времени уделять растяжке.

Его рука все еще держала меня под коленом. Эта поза смущала и заставляла сердце стучать. Никогда еще я не смущалась с партнером, но он! Я его просто не выносила.

Я вырвалась и отошла от Кирилла, когда музыка кончилась. Но он подошел к колонке и запустил ее заново.

– Давай попробуем вместе. Может, так я пойму, что с тобой не так.

– Все со мной так, – пробубнила себе под нос и вложила руку в его.

– Слушай ритм. Не думай. Чувствуй его.

Раз-два-три-четыре. Музыка доходила до моих ушей, но не сливалась со мной. В этом он был прав. Все, о чем я могла думать, – это то, что он слишком близко. А еще о том, что он чертовски вкусно пахнет, даже после того как вспотел. Ох уж эти дурацкие запахи! Лучше бы он вонял, так мне было бы проще.

– В шассе через внутреннюю часть стопы наступаем. Ребро вниз, колено наверх.

Я кивнула, а затем Кирилл увлек меня за собой. Мы то приближались, то отдалялись, танцевали плечо к плечу и… прыгали. Прыгали и оттого заряжались, словно батарейки.

В финале Кирилл закрутил меня к себе, и я упала в его руки, тяжело дыша. Музыка стихла и сменилась вальсом. Я же пыталась отдышаться и отвести от него глаза. Он так заразительно улыбался, когда танцевал. И сейчас, глядя на меня, продолжал это делать.

Вот благодаря таким танцорам, как Кирилл, маленькая Майя захотела бросить балет и устремилась на свет пайеток и шорох перьев.

– Все не так плохо, как я думал, – немного охрипшим голосом произнес Кирилл. – Но тебе еще работать и работать. Ты танцуешь как школьница.

Магия растворилась. Кирилл вернул меня в реальность и отпустил. Буквально отпустил. Я упала и ударилась о пол ягодицами.

– Ну и зачем это нужно было делать? Придурок. – Я потерла мягкое место, пытаясь встать.

– Ты сбежала от меня. Это моя маленькая месть.

– Да кто угодно от тебя бы сбежал. Ты же неадекватный.

Кирилл протянул мне руку, видя, что я совсем обессилела. Я приняла его помощь и оказалась снова обманута. Он наклонился к моей шее, провел носом по ней и двинулся выше, к уху. Я забыла, как дышать.

– Мое предложение все еще в силе… – вкрадчиво произнес Кирилл.

– Какое предложение? – Денис появился в зале как никогда вовремя.

Я оттолкнула придурка от себя и побежала быстрее к своему парню. Я была безумно рада его видеть. Его появление оказалось приятным сюрпризом.

– Не слушай этого вот… – Я махнула в сторону Кирилла. – Он у нас немного блаженный.

Кирилл засмеялся в голос, я шикнула на него.

– А ты какими судьбами?

– Ты забыла, что у нас билеты в кино? Мы же договаривались.

– Я… Прости! Я… Прости.

– Ничего страшного. Переодевайся, и пошли быстрее. – Денис убрал выбившуюся прядь мне за ухо. – Жаль, душ не успеешь принять.

– Вообще-то… – встрял в разговор Кирилл. Мне захотелось выть. – Мы еще не закончили.

Денис невыразительно посмотрел мне через плечо. Ни один мускул на его лице не дрогнул, но глаза выдавали раздражение.

– Мы можем закончить, – твердо ответила я Кириллу, но тот не унимался.

– Я не буду прикрывать тебя перед Светланой.

Я повернулась к Денису и мило улыбнулась.

– Подожди меня в машине. Я все улажу, умоюсь и сразу выйду.

– У тебя десять минут.

– Буду через пять!

Я буквально вытолкала Дениса за дверь, а затем подбежала к Кириллу так быстро, как могла, ткнув пальцем в грудь.

– Зачем ты вообще влез?

– Он меня бесит. Не хочу, чтобы ты с ним уходила.

Я потеряла дар речи. Кирилл снова начал этот странный флирт, или как это вообще называется?

– Моя личная жизнь тебя ни в коем разе не касается. – Я начала снимать туфли и спешно переобуваться. – Я ухожу.

– Ох, Светка будет недовольна… – заговорщически протянул Кирилл.

– Я поняла. Назови свою цену.

– Я уже называл, – подмигнул он мне своим нахальным голубым глазом. – Одно свидание.

– Ни за что!

– Тогда разбирайся со своими проблемами сама.

Я вспомнила слухи о том, что он со своей партнершей состоял в отношениях.

– Разве ты не встречаешься с Альбиной? Что она скажет, когда узнает, чем ты занимаешься?

– Моя личная жизнь тебя не касается, – снова подмигнул мне Кирилл, улыбнувшись. У него нервный тик, что ли? – До того момента, пока ты не согласишься.

– Ты будешь доставать меня и дальше? – обреченно уточнила я, кажется, уже зная ответ.

Кирилл щелкнул пальцами и указал на меня с довольной ухмылкой.

– Бинго!

– Да что ж ты за человек-то такой! Ладно!

Неужели я это произнесла? Неужели я согласилась на условия шантажиста? Как я могла… Насколько надо бояться хореографа, чтобы пойти на такое? А я боялась. Надоело выслушивать лекции и нотации о том, как много мне надо заниматься, чтобы достичь успеха. Это буквально саундтрек моей жизни.

Кирилл от моих слов просиял с новой силой. Его белоснежная улыбка закралась куда-то под кожу, выбивая пол из-под ног. Меня это бесило. Он подошел ко мне ближе, словно проверяя, настоящая ли Майя согласилась с его условиями.

– Не зазнавайся. Одно свидание. И никаких физических контактов. – Я пригрозила ему пальцем. – А также чтобы об этом никто не знал.

– Но мы с тобой танцоры. Как без контактов?

Я собралась с силами и добавила уточнение на выдохе:

– Никаких контактов вне танца. Так понятнее?

– Меня устраивает, – быстро ответил Кирилл, а затем схватил меня за руку и закружил к себе. А в финале поцеловал в щеку.

– Ты невыносим! Это что сейчас было? Я же сказала…

– Никаких контактов вне танца, а мы танцевали.

Я готова была затолкать туфли в его шикарную задницу и посмотреть, как он попляшет после этого, но меня ждал Денис. Я как представила, что было бы, зайди он в момент поцелуя, так меня снова начало тошнить, и закружилась голова.

Кириллу повезло, что он отошел от меня подальше, а я спешила. Но я спиной ощущала, как он провожает меня обжигающим взглядом. Щека же горела, будто он вернул мне ту пощечину.

– Я тебе сообщу время и место, – последнее, что он крикнул мне вслед.

Прошел месяц.

Я с содроганием ждала того дня, когда мне придется пойти на свидание с Кириллом, но он ничего не предпринимал. Единственное, что он делал, – слал смешные картинки, без каких-либо «привет» или «пока». Каждый раз как я смотрела в экран, ожидала какого-то информативного сообщения, но… Ничего. В какой-то момент он и вовсе перестал писать. Словно единственное, что ему было нужно, – это чтобы я согласилась. Да и в зал он если и приходил, то очень редко, и мы практически не пересекались. Зато с ним пересекалась Настя.

У них сложилась мини-компашка, и я каждый раз кривилась, когда заходила в профиль подруги в соцсетях. Пока я вспахивала паркет, как лошадь, Настя с Кирей веселились. Они могли себе это позволить. «Майя, ты к нему относишься предвзято!» – твердила Настя. А я к нему относилась ровным счетом никак. Потому что не желала иметь дело с подобного рода неадекватами.

– Что ты делаешь? – спросил Денис.

– Листаю ленту.

– Я не об этом. Что это?

Я повернулась к Денису, который раздраженно рассматривал мою ногу. Так вышло, что я закинула ее на барную стойку. Таким образом я совмещала безделье и растяжку.

– Почему твои ноги на столе?

Я смущенно улыбнулась и сделала подобие еcartйe[6] на сорок пять градусов.

– Прости. Не заметила, как так вышло.

– Как можно не заметить, что твоя нога выше головы? – Денис взял из тумбы под раковиной тряпку для стола и намочил. – Я немного в шоке от этого. Неужели ты не знаешь, что ноги класть на стол – неприемлемо?

– Но они чистые. Я же только из душа. Смотри! – Я задрала ногу и положила ему на плечо. Что бы сейчас сказал Кирилл о моей гибкости? Впрочем, какая разница, что там подумает этот придурок?

Денис посмотрел на меня как на идиотку.

– Майя…

– Только не говори, что тебе не нравится. – Я начала заигрывать со своим чистюлей-парнем, используя теперь для опоры его плечо и покачиваясь вперед и назад.

Денис отложил тряпку и обхватил мою лодыжку. Опустил ее, скользнув рукой вдоль икры, под коленом, затем к бедру, притянул меня к себе, второй рука обхватил за талию. Я улыбнулась, прикрыла глаза в ожидании поцелуя, но…

– Мне это безумно нравится, но когда это все происходит не на кухне, – спокойно сказал Денис и отпустил меня.

«Какого хрена?!» – хотелось мне закричать, но я сдержалась, сжав губы трубочкой.

– Я понимаю, что ты росла немного в других условиях. И я терпеливо отношусь ко многим твоим выходкам. Но я бы хотел, чтобы в моем доме ты придерживалась простых правил. Я разве много от тебя прошу?

На словах про выходки я хотела уточнить, о чем он. Но затем Денис произнес «мой дом», и всякие вопросы отпали. Под ребрами укололо, внутренности скрутило. Неприятно. Всего лишь словами он выбил из моих легких весь воздух, а к горлу подкатил ком. Я моргнула несколько раз и закивала.

– Прости. Я… – Мой голос дрогнул, и Денис обратил на это внимание. Надо же.

– Что с тобой? Ты побледнела.

Он потянулся ко мне, но я сделала шаг назад и заставила себя дышать размереннее.

– Кажется, я что-то не то съела. – Я схватилась за живот и побежала в туалет.

Влетела и закрыла за собой дверь, чудом успевая извергнуть из себя ужин не на пол. После рвоты мне стало легче. Намного легче. Я включила воду в душе и облила себя ледяной водой.

– Майя, с тобой все хорошо? – прозвучал приглушенный и встревоженный голос Дениса из-за двери.

– Все нормально! Я уже выхожу!

Выключила воду и посмотрела на себя в зеркало. Мокрые крашеные черные волосы как змеи налипли на лицо, кожа сравнялась по цвету с бледной поганкой, а глаза впали. Жуткое зрелище, я слишком сильно похудела и истощала.

Приведя себя в порядок, вышла из ванной. Денис сидел на полу у двери и, увидев меня, вскочил.

– Тебя тошнило?

– Да ты капитан очевидность, – буркнула себе под нос и побрела в сторону спальни.

– Тебе надо сходить к врачу. – Он остановил меня за локоть, но я вырвалась.

– Не надо.

– Надо.

– Денис. – Я натянула улыбку и разгладила невидимые складки на его футболке. – Все хорошо. Наверное, съела слишком много жирной пищи.

– Ты ведешь себя странно последний месяц. После того, как я стал больше времени проводить на работе. Я мало уделяю тебе времени?

Денис выглядел обеспокоенным, и я смягчилась. Меня не напрягало то, что он стал уделять мне меньше внимания. Дело было немного в другом. Каждый раз, приходя домой, он стал придираться ко мне. И чем дальше, тем сильнее. Слышать критику еще и от своего парня я была просто не в состоянии. Но он много работал и уставал. Я должна быть более терпеливой.

– Все хорошо.

– Майя. – Денис взял мои ладони в свои и поцеловал. – Скажи, если я что-то делаю не так. Если не скажешь, я не пойму.

– Скажу, если будет что сказать. – Я снова улыбнулась. Меня радовало то, что он готов меня слушать. Только я не была готова говорить.

– Иди отдыхай. А я, пожалуй, выкину все из холодильника от греха подальше, и завтра с утра съездим за покупками.

– Звучит как план!

Приступы тошноты отступили. И я перестала задирать ноги на барную стойку.

– И как же мы отметим твой день рождения, подруга? Ты уже решила? Он же совсем скоро!

Настя сидела на подоконнике и задумчиво всматривалась вдаль. Ее рыжие волосы переливались в лучах летнего солнца и казались еще ярче. Она сама была как солнце.

– Никак. Я не праздную, ты же знаешь.

– Ты делаешь мне больно, Майя.

Мама всегда плакала в мой день рождения, ведь этот день напоминал ей о моем биологическом отце. Это был бурный служебный роман. Он работал в театре режиссером. Мама и отец были вместе довольно долго, и в один прекрасный момент она забеременела. Они этого не планировали и даже не сразу заметили, пока вес не пошел в гору. Аменорея[7] у балерин – частое явление. А мой «чудесный» отец, которого она так любила, сбежал прямо в день родов, хотя обещал ей и Луну, и звезды, с ее слов.

И каждый год я видела пьяную вусмерть мать, рассказывающую о том, как она любила моего отца и каким дерьмом он в итоге оказался. И как я на него похожа. А на утро она заставляла меня делать плие, пока у меня не начинало сводить ноги. Ведь раз из-за меня она лишилась карьеры балерины, то я должна исполнить ее мечту.

Я ненавидела ее. Любила и ненавидела.

И ушла от нее в свой восемнадцатый день рождения. Бросила, как отец. Мне нечего было отмечать. В глубине души я чувствовала себя виноватой перед ней, но больше не могла с ней жить.

– Я понимаю, что тебе грустно из-за матери, но ведь никто не умер. Теперь у тебя есть я, другие твои друзья и, прости господи, мистер Совершенство!

Да, никто не умер, но все именно так и ощущалось. Этот день был для меня трауром по прошлой жизни.

– И все же… Я не хочу праздновать. Денис приготовил какой-то сюрприз, поэтому я не буду ничего планировать.

– Подарки хоть примешь?

– От подарков не откажусь. – Я легко улыбнулась Насте. – Только не дари мне снова вибратор. Я его выкину, как и предыдущий.

У Насти округлились глаза.

– В смысле – выкину?! Ты хоть знаешь, сколько он стоил?!

Я пожала плечами. Подарки Насти всегда отличались оригинальностью.

– И ты что? Даже ни разу им не воспользовалась?! – до нее словно не сразу доходил смысл сказанного.

– Нет. Конечно, нет. Это же… почти как измена.

– Какая, к черту, измена, Майя! Ты для меня сейчас такое открытие сделала!

– Почему? – я удивилась. Не понимала гнева Насти.

– Потому что у тебя как будто раздвоение личности. Со мной ты горячая, яркая, дерзкая, а стоит произнести кодовое слово «Денис», – и передо мной скучная, закомплексованная ханжа. У тебя будто переключатель где-то в голове стоит.

Я почесала затылок.

– Не замечала.

– Зато я замечала! Поэтому он мне и не нравится. – Настя спрыгнула с подоконника и начала ходить туда-сюда, активно жестикулируя.

– Но он нравится мне.

– Ты просто сумасшедшая.

Ее лицо покраснело от возмущений. Она была похожа на злую лису. Но все равно очень миленькую.

Я подошла к подруге и обняла сзади, положив подбородок ей на плечо, чтобы остановить это хаотичное мельтешение перед глазами. Настя была чуть ниже меня ростом.

– Спасибо, что переживаешь за меня.

– Раньше я переживала только из-за того, что ты стала занудой, а теперь…

– Что теперь?

– Ничего. Забей. – Настя обхватила мои руки и заскулила. – Я люблю тебя, Майя.

– И я тебя люблю, моя рыжулька.

Мы стояли, обнимались. В зал потихоньку приходили ребята, и мы больше не могли продолжать наши откровенные разговоры. Настя, как и обещала Светлане, вернулась в нашу студию. Со своим партнером. Я видела его всего несколько раз вживую. Парень вполне симпатичный, и в глазах его читалось почитание рыжей и солнечной богини. Он так смотрел на нее, как никто ни на кого не смотрел. Но она это упорно игнорировала. Паша же был слишком скромен. Ровно до момента, когда включалась музыка. Если бы, я не знала, что между ними только дружба, решила бы, что каждый танец они мысленно занимаются сексом. Возможно, для Паши так оно и было.

Мне нравилось смотреть на их пару. Как их тела касаются друг друга, как притягиваются и так же быстро расходятся в разные стороны. Как напрягаются мышцы на руках Паши и как выгибает спину Настя. Хотела бы и я так чувствовать музыку и партнера. Но пока я только ощущала себя бревном. Мои движения все еще были слишком балетными.

– Молодцы! Крамова, ну, красотка! – восклицала Светлана каждый раз.

Настя умело пользовалась талантом и красотой, а потому никогда не смущалась, принимая похвалу. Мне до похвалы было как до Китая раком.

– Буранова, тебе нужно специальное приглашение, чтобы ты начала танцевать?

– Простите.

Светлана подтолкнула меня, и я встала в пару с одним из парней, который так же, как и я, начал танцевать совсем недавно. Он плохо меня вел, а потому я часто наступала ему на ноги. Со Стасом было намного приятнее. И гораздо приятнее было с Кириллом. Какие бы противоречивые чувства я ни испытывала при этом.

Думаю, если бы Кирилл и Настя встали в пару, то случился бы конец света. Ибо это было бы то самое прекрасное, что хотелось бы увидеть перед смертью.

– Майя, кажется, ты витаешь в облаках? Что с осанкой, с коленями?! – ругалась Светлана не переставая.

Меня снова начало подташнивать, а в глазах потемнело от резких движений. Я оступилась и потеряла равновесие.

– Я больше не могу на это смотреть! Остановите музыку сейчас же!

Я виновато смотрела в пол, сердце ускорялось с каждым шагом Светланы в мою сторону. Цоканье ее каблуков набатом раздавался в голове.

– Буранова, ты хоть и новичок, но надо быть внимательнее и усерднее.

– Я понимаю.

– И перестань смотреть в пол, когда с тобой говорят.

Я подняла на Светлану глаза, сдерживаясь, чтобы не расплакаться. В зале стало так тихо, будто все вокруг перестали дышать. Или это я оглохла? Ведь я только и видела, как шевелится ее рот, но звуки мои уши не воспринимали.

– Ты поняла меня, Буранова? Отдохни и начни сначала.

Я закивала, хотя ни черта не услышала, что она сказала. Наверное, я опять ее разочаровала. Шепотки пробегали по залу.

– Представление окончено! Вернулись на позиции!

Тренировка была дико выматывающей. Возможно, из-за того, что у меня должны были скоро начаться месячные. Выносливость женщин напрямую зависит от цикла. Пот тек с меня в три ручья, появилась одышка. Перед глазами стояли черные пятна. Я облокотилась о станок, чтобы не упасть.

– Все молодцы. Все свободны, – произнесла заветные слова Светлана, а затем повернулась ко мне. – Майя, ты тоже молодец.

Я слабо улыбнулась, услышав похвалу. Светлана была жесткой, но справедливой. Оттого ее отклик много значил для меня.

Настя подлетела ко мне с легкостью бабочки, пребывая в приподнятом состоянии духа, и положила руку мне на плечо. Я мысленно взвыла, ведь она показалась мне дико тяжелой.

– Нам надо срочно поесть! Приглашаю тебя в ресторан.

– Ты время видела? Какой еще ресторан?

– Любой, какой пожелаешь.

– Тебе мужик нужен. Ты слишком активная. Я мечтаю только упасть лицом в подушку.

– Кому нужен мужик? – прогремел голос Стаса сзади. Он обнял нас с Настей за плечи и втиснулся между нашими лицами.

Настя отпихнула его потное лицо от себя и недовольно скривилась.

– Некультурно встревать в чужие разговоры.

– Я лишь хотел предложить себя на роль мужика. Мимо таких красоток трудно пройти.

– Да что ты там можешь предложить? – Настя засмеялась. Между ней и Стасом начался грязный флирт.

Паша все это время прожигал глазами спину Насти, но она была сосредоточена только на Стасе. Паша следил за каждым ее жестом, за каждым взмахом ресниц. Его ноздри раздувались каждый раз, когда Стас прижимался чуть ближе к моей подруге. Я сжимала губы, чтобы не засмеяться, и бросала короткие взгляды на Пашу. Когда он заметил, что я смотрю на него, то быстро отвел глаза и спешно покинул зал.

– Так что? Возьмете меня третьим?

– Только если Майя не против, – подытожила Настя.

– Я никуда не пойду, так что мое согласие не требуется.

– Нет. Ты пойдешь!

Спорить с Настей – все равно что бороться с ветряными мельницами.

– Майя, соглашайся. Я угощаю.

Я удивленно посмотрела на Стаса, Настя засвистела.

– Что за аттракцион невиданной щедрости?

– Майя сильно помогла мне перед соревнованиями. Так что угостить ее – меньшее, что могу сделать, чтобы выразить благодарность.

– Мне было бы достаточно и «спасибо».

Я могла бы поспорить о размере вклада в его победу, но Настя толкнула меня локтем в бок.

– Какая ты скромница, я не могу! Нет ничего вкуснее бесплатного ужина. Стас, мы согласны. И куда ты нас поведешь?

– Я бы предложил сразу поехать в отель…

Стас получил оплеуху от Насти и вскинул руки крест-накрест, защищаясь. Я устала и просто хотела домой, но мой живот предательски сводило от голода.

– Я всего лишь пошутил! А вы хотите больше есть или пить?

– Майя, ты что больше хочешь? – повернулась ко мне Настя.

– Я хочу домой, – тихо произнесла я себе под нос, но кто бы меня слушал?

Ребята кормили меня как на убой. Следили за тем, сколько я съела и выпила, как будто я маленький ребенок. Стас весь вечер оказывал Насте знаки внимания, она с игривостью отвечала на его флирт.

– Вот смотрю на тебя, Стас, и сразу возникает вопрос. Что в тебе женщины находят? – ехидно произнесла Настя, пока он накручивал себе на палец прядь ее волос. – Ты же мамкин пикапер.

Стас прищурился и улыбнулся.

– Просто я сильно верующий язычник. – Стас облизал свои губы.

– Хм. – В глазах моей подруги загорелся недобрый огонек.

– Если таково желание Богини, то я готов встать на колени.

Я подавилась водой и закашлялась. Я почувствовала, как щеки начало заливать смущением, а смех Насти разнесся по залу.

– До слез, Стас. Просто до слез.

– Так каково твое желание, красотка? – Стас продолжал напирать на Настю. Она отбивалась как могла.

– Да уж. – Я промокнула свою блузку салфеткой.

– Тебе не предлагаю. У тебя есть свой почитатель, – обратился ко мне Стас, а мои щеки стали еще горячее.

Какой еще, к черту, почитатель?! Если говорить о нас с Денисом, то ничем подобным мы не занимались. Я, конечно, слышала о том, что женщины якобы получают удовольствие от оральных ласк, но Денис никогда не целовал меня ниже пупка. А я даже не думала о том, чтобы это предлагать, зная его брезгливость во многих вещах. И это все читалось у меня на лице.

– Неужели…

– Я не хочу это обсуждать! – Я резко встала, чем привлекла внимание посетителей пиццерии.

– Майя, не нервничай. Это же просто шутки, – попыталась остановить меня подруга, но я уже успела психануть.

– Мне пора домой. Спасибо за вечер. – Я спешно вышла из-за стола.

– Подожди, я с тобой! – Настя перелезла через Стаса, который растерянно хлопал глазами.

– Вы, что, меня кидаете?

Настя разрывалась между нами. В итоге наклонилась к Стасу и собиралась чмокнуть того в щеку на прощание, но он повернул голову, и их губы соприкоснулись. Настя стукнула его в плечо и рассмеялась.

– Ах ты!

– Это компенсация. Ты же не думала, что я просто так тут тебе комплименты отвешивал весь вечер? Может, тебя подвезти?

– Ты тако-о-о-ой мерзкий дядька, Стас.

Наш ловелас подмигнул Насте и отпустил ее. Я поспешила выйти из кафе.

– Майя! Ты слишком быстро ходишь.

– Я собираюсь вызвать такси.

– Не злись на него. Он же дурачок.

Я обреченно вздохнула, пытаясь найти телефон в сумке.

– Да где же он?

– Если ты про телефон, то он у тебя в руке.

– Ой…

Вызвала себе такси, ожидание которого было более тридцати минут. Не знаю, что случилось в этом чертовом городе, но я готова была идти пешком. Меня начало подташнивать. Слишком плотный ужин просился наружу.

– Да почему ты такая нервная? – Настя скривилась и грозно посмотрела на меня.

– Не знаю. ПМС.

– Хорошая попытка, а на самом деле? Ты психанула, именно когда Стас упомянул Дениса и…

– Я же сказала, что не хочу это обсуждать, Насть. Прекрати уже. Мои отношения никого не касаются.

– Да ты достала меня уже, Майя! Никто не лезет в твои отношения. Ты придаешь невинным разговорам слишком много значения. И мне лишь интересно почему.

– Тебя не должно это касаться.

– Ты моя подруга…

– Как удобно. Раз ты моя подруга, то имеешь право на все, что со мной связано?

– При чем тут это вообще? – Настя развернула меня к себе и заглянула прямо в глаза. – Что с тобой, Майя? Я тебя не узнаю. Реагируешь ярче обычного, да и в целом стала более закрытой. Ты… отдалилась ото всех и вся. Нервная, бледная, худая, рассеянная. Я просто беспокоюсь.

Я зарылась руками в волосы и убрала их с лица, а затем отошла от подруги и села на лавку перед входом в пиццерию. Я откинула голову назад и закрыла глаза. Настя села рядом и взяла меня за руку.

– Ты дрожишь, – заметила она. – И у тебя руки холодные.

– Меня тошнит.

– Ты, случаем, не беременная?

Я резко распахнула глаза и замотала головой из стороны в сторону. Я точно знала, что Настя ошибается.

– У меня бывает психогенная рвота, – шепотом произнесла, словно какое-то заклинание. – Дебильное название, по-простому – меня тошнит, когда я нервничаю. У меня это с детства.

– И сейчас ты нервничаешь? Почему? Мы же просто развлекались. – Настя засыпала меня вопросами, но у меня не было на них ответов.

– Не знаю. Просто так бывает.

– И часто у тебя такое? – продолжила Настя.

– На днях меня стошнило, пока я говорила с Денисом, – решилась рассказать Насте о неприятном эпизоде. – Он предложил сходить к врачу, но я не хочу.

– К психиатру?

Я улыбнулась. Психиатр по мне явно плакал.

– У тебя язык без костей, Насть. Но нет. Скорее к гастроэнтерологу. Денису я не говорила о причинах.

– Почему?

– Не знаю. Просто.

Настя поджала губы и больше не напирала. Так и сидели, молчали. Такси приехало чуть раньше, чем обещало приложение. И хорошо, потому что пауза в разговоре становилась удушающей.

Настя сильнее сжала мою руку, как будто боялась отпустить. Большим пальцем она массировала внутреннюю часть моего запястья. Надо же, это напомнило мне о маме. Она делала так, когда меня укачивало в детстве в машине.

– Поговори с Денисом. Вы же живете вместе. А если не можешь, приходи ко мне. И если нужно – я подержу тебе волосы, когда тебя будет тошнить.

После Настиных слов и после того, как поделилась с ней, мне стало легче. И я перестала ощущать себя покинутой и потерянной. Да, я нашла описание своим чувствам. Даже будучи в отношениях и имея замечательных, веселых и классных друзей, я чувствовала себя одинокой.

– Спасибо.

Настя крепко обняла меня, и я ответила ей взаимностью. Она была моим солнцем. Но я пребывала большую часть времени в темноте.

Подруга посадила меня в такси и смотрела вслед, пока я не скрылась из виду. Меня клонило в сон, и я бездумно пялилась в телефон. Пара сообщений от Дениса, несколько от девчонок из зала, одно от нового партнера и просто какое-то несметное количество картинок от Кирилла.

Он словно очнулся от спячки и решил за раз прислать все мемы мира. Не могла не отметить то, что всю дорогу до дома я улыбалась, глядя на абсолютно глупые и не имеющие никакого великого смысла картинки. Не знаю, что на меня нашло, но я решилась впервые ответить ему. Не найдя никакой оригинальной картинки, я просто отправила улыбающийся смайлик.

Кирилл будто только этого и ждал.

«Блин, я использовал этот чат как свалку, а ты, оказывается, читала…»

– Придурок.

– Вы что-то сказали? – спросил таксист, и я виновато успокоила его, что говорю сама с собой.

«Чтобы просмотреть все, что ты прислал, надо отменять тренировки».

«Неужели ты сделала это? ☺»

«Не дождешься».

Я отчего-то сидела и ждала, что он ответит. Все равно было скучно ехать, а по радио играл какой-то шансон.

«Я сегодня видел тебя…»

Я собиралась было спросить где, но следом пришла картинка: вздыбленная черная кошка с безумными глазами. У меня челюсть отпала от негодования, и я начала искать подходящий ответ. Нашла картинку петуха, у которого сзади был приделан в фотошопе павлиний хвост.

«Тогда это ты».

«Откуда у тебя мои фотки?!»

– ответил Кирилл, и я засмеялась. А затем заметила, как странно на меня поглядывает таксист, и убрала телефон в сумку.

– Приехали, девушка.

Вся неделя прошла… странно.

А всему виной дождь, который лил без остановки. Он был таким сильным, что наш район буквально утонул. Молчу о том, насколько не справлялась система ливневой канализации. Все дороги, тротуары и детские площадки были покрыты смесью из отходов, мусора и невесть какой гадости.

Денис буквально застрял на работе. Да, частично виноват дождь, но в большей степени – очередной дедлайн по его проектам. Мне не слишком отзывалась такая работа. Это как будто чересчур сложно. С тех пор как его повысили, мы с каждым днем все отдалялись друг от друга. Наши отношения стали больше напоминать соседские.

Из-за дождя я также не могла добраться до зала и ощущала ломку. Но открыла для себя йогу и медитации. Очередной совет от Насти, которая так же, как и я, оказалась заперта дома. Мы созванивались по видеосвязи и в режиме онлайн выполняли упражнения по хатха-йоге, призванной расслабить тело и очистить разум.

Я, может, и расслаблялась. Но чем дольше находилась внутри себя, тем чаще думала о Кирилле. Не надо было ему отвечать тогда, потому что… мне начало нравиться с ним общаться. Непринужденные и невинные переписки и ничего более. Как будто мы становились друзьями.

Я приоткрыла один глаз, стоя во врикшасане, или позе дерева. Одно колено было согнуто, а ступня лежала на внутренней поверхности бедра опорной ноги. Я поглядывала на Настю. Во мне созрело желание обсудить с ней мои отношения, но прерывать наши занятия не хотелось.

Настя опустила свои руки на пол, прижав корпус к ногам и переходя в уттанасану[8].

– Я переспала со Стасом, – вдруг выдала она, и я потеряла равновесие.

– Что? Как? Когда? – из меня посыпались вопросы, как карты из поломанного карточного домика.

Настя продолжала стоять головой вниз, и я не могла рассмотреть ее выражение лица.

– В тот день, когда ты уехала из пиццерии, – спокойно сказала Настя.

Я больше не могла сосредоточиться, а потому села на пол по-турецки и подвинула к себе поближе ноутбук.

– И ты всю неделю молчала?!

– Я не придала этому значения. – Настя сменила асану.

– Как можно не придавать значения сексу? – удивилась я. – Это же не на колесе обозрения вдвоем прокатиться.

– Ох, подруга, это было не колесо обозрения, а самые настоящие американские горки.

Мне стало жарко и душно. Я подошла к окну и открыла на проветривание.

– Почему ты в итоге решила рассказать?

– Потому что это повторилось не раз и не два. Оказывается, мы живем в одном районе.

– Так вы теперь… вместе? – меня аж немного передернуло, когда это спросила.

– Со Стасом-то? – Настя рассмеялась. – Конечно, нет. Но скоротать дождливый вечерок – вполне. На большее он, мне кажется, не способен.

– А ты бы хотела большего?

Настя выдохнула и снова сменила позу. Теперь она смотрела прямо на меня.

– Я не могу, как ты, жить с кем-то или быть с кем-то одним.

– В этом есть свои плюсы. – Я пожала плечами.

– Ну, в твоем случае, может, и есть. А меня любые отношения душат. Кажется, будто в клетку сажают.

Ее слова зацепились за мои нервы и повисли грузом на сердце. Клетка. Я, кажется, понимала, о чем она. Я оглядела квартиру, в которой жила. Квартиру Дениса. В ней все было так же, как и в первый день нашей совместной жизни. Денис выделил место для моих вещей, и мне нужно было строго следовать порядку. И я следовала. Поначалу это меня не смущало, ведь я с трудом согласилась переехать, а потом просто привыкла. Но иногда мне хотелось скинуть вещи прямо на пороге, не помыть после себя посуду, оставить книгу на прикроватной тумбочке или зарядку в розетке. Да даже элементарно хотелось не думать о пятнах на зеркале после чистки зубов.

Я привыкла выполнять указания, как послушная собака, ждущая дома, хоть и чесалось нагадить где-нибудь в углу. Разве что поменялся хозяин. Не то чтобы Денис мог устроить какой-то скандал или выгнать меня, но… мне не хотелось его разочаровывать. Для меня он оставался принцем из сказки. Однако все изменилось.

Я изменилась. Что стало триггером, не знаю. Возможно, я начала наконец взрослеть.

Дениса я, безусловно, уважала и любила. Но мы больше не катались на американских горках, если выражаться словами Насти. И я чувствовала, что он это тоже понимает и, так же как и я, не решается сделать первый шаг. Шаг в пропасть между нами. Поэтому мы продолжаем ходить вокруг да около, каждый на своей стороне ущелья.

– Ты чего замолчала? Я тебя так шокировала?

Настя напомнила о себе, пока я погрузилась в раздумья, глядя в серое небо за окном.

– Я просто задумалась о твоих словах. О клетке.

Настя вскинула руки.

– Я говорила не о тебе, а о себе.

– Я знаю. Просто… – Я не могла подобрать слов. Но как там говорят психологи: сказать вслух о проблеме – первый шаг к ее решению? – Что-то у нас с Денисом не ладится.

– Ругаетесь? – Настя перестала выполнять асаны и тоже переместилась поближе к экрану.

Я вернулась к подруге, чтобы поговорить с глазу на глаз, если можно так говорить про видеозвонок.

– Не ругаемся. В том и дело. Мы просто почти не разговариваем. Если посмотреть нашу переписку, то она состоит лишь из вопросов, кто что поел, и списков того, что закончилось дома из бытовой химии.

– Дорогая моя, это и есть семейная жизнь. А ты как себе ее представляла? – фыркнула Настя и распустила рыжую гриву.

– Определенно не так, – грустно подытожила я.

– А чего тебе хочется?

– Не знаю. Гулять под дождем, есть одно мороженое на двоих, встречать рассвет, танцевать до утра, пока ноги не откажут, и смотреть кино на улице. А не ходить по дорогим ресторанам и театрам. – Настя внимательно слушала и ждала, что я скажу дальше. – Слишком по-детски, да?

– Ну… – Настя перебирала пальцами воздух. – Скорее очень невинно. А что? Ты не можешь попросить его об этом?

– Это не в его характере. Он…

– Тебе с ним скучно? – Настя озвучила то, что застряло у меня в горле.

– Немного, – я поспешила добавить: – Но так было не всегда! Ты же помнишь, как он красиво ухаживал.

– Помню. Но еще я прекрасно помню, как ты перестала носить косуху и кожаные джинсы, и вся твоя одежда превратилась в гардероб благородной леди. Единственное, к чему он не приложил руку, – это спортивная форма. И то потому, что она почти у всех одинаковая. А еще ты перестала с нами веселиться. Чтобы тебя вытянуть, надо встать в очередь за Денисом.

В голосе Насти читалась обида. Я ее понимала. Я скучала по ней так же, как и она по мне.

– Прости, что я стала такой. – Я опустила глаза в пол и начала теребить свои пальцы. – Я рассказывала тебе о матери. Она была строгой и отстраненной.

– Настолько, что ты сбежала из дома. Я помню.

– У меня не было ничего, а Денис показался мне спасителем. Я зацепилась за него, как за спасательную шлюпку, но, кажется, в ней имеются пробоины.

В глазах начали предательски собираться слезы. Я не думала, что этот разговор окажется настолько болезненным. Зеркало, в которое я смотрелась и улыбалась, дало трещину, потому что эта улыбка была фальшивой.

– Может, вам разойтись на какое-то время? Вот совсем. Чтобы ни переписок, ни звонков. Если вы нужны друг другу, то поймете это. Дайте друг другу, скажем, месяц. Если за этот месяц ты все еще захочешь быть с ним, то вернешься.

Предложение Насти имело смысл, но куда я могла пойти? Не буду же я предлагать Денису съехать из его же собственной квартиры. Но больше всего меня пугало другое: что делать, если вернуть отношения захочет только кто-то один?

– Можешь переехать ко мне. Мама будет не против. Ты ей нравишься. – Настя словно прочитала мои мысли.

– Я никогда не думала о том, чтобы расстаться. Как можно расстаться с кем-то и потом назад сойтись? Думаю, Денис сразу решит, что это конец.

– Не узнаешь, пока не попробуешь! Но ты, конечно, не обязана следовать моему совету. Мне просто грустно смотреть, как ты губишь свою молодость на мист… – Настя закусила губу. Она опять хотела съязвить, сказав «мистер Совершенство». – Как ты гробишь себя в этих отношениях. Вот.

– Спасибо. – Слезы все-таки потекли из глаз, а за окном раздались раскаты грома.

– Эй, не грусти. Блин, я довела тебя до слез, да? И я даже не могу тебя обнять и утешить!

Я вытерла рукавом щеки и натянула улыбку. Настя была совершенно не виновата, но ее объятия сейчас бы очень помогли собраться.

– Давай, когда этот чертов дождь закончится, прошвырнемся по магазинам? Шопинг еще никому не вредил!

– Если я решусь на то, чтобы разъехаться с Денисом, то шопинг я себе позволить не смогу.

– Найдем тебе работу!

– Опять официанткой? – я усмехнулась. Снова надевать форму и подавать пиво мне не хотелось.

– Ну почему сразу официанткой? Кстати!

Настя куда-то убежала, а затем вернулась с блокнотом.

– Я сейчас позвоню одной своей знакомой. Она держит школу балета для детей. И она искала как раз преподавателя на замену. – При слове «балет» у меня свело пальцы на ногах. – Работа временная, но ты же балерина. Я попрошу тебя взять.

– В том-то и дело, что я лишь на словах балерина.

– Это обычная студия танцев в спальном районе. Много от тебя не потребуется. А Мила – классная девчонка, и вы обязательно подружитесь.

– Предложение хорошее, но…

– Никаких но! Тебе нужна работа или нет?

Иметь свои собственные средства и не зависеть от Дениса – почему мне не пришло это в голову раньше? Потому что я привыкла зависеть от других: от их мнения, денег, эмоций? Да, балет вызывает во мне неприятные чувства, но, даже если я не добилась успеха, у меня было отличное базовое образование, выстраданное кровью и потом. Я с легкостью прошла первичный отбор, но с каждым годом становилось все хуже и хуже, оттого мать выражала сильное недовольство. Для парного балета я и вовсе была слишком толстой: при росте сто шестьдесят четыре сантиметра весила аж сорок три килограмма!

– А ей понадобятся рекомендации или, может, мой диплом?

– Не знаю. Наверное. А что?

– Я не забрала у мамы никаких документов, кроме паспорта.

– Думаю, мы решим эту проблему. Скажешь Миле, где училась и где танцевала, – этого достаточно.

Я согласно закивала. У меня появилось ощущение, будто мы с Настей продумываем какой-то «Побег из Шоушенка». Только моя тюрьма была светлой, чистой и вкусно пахнущей.

Мое сердце трепетало то ли от предвкушения, то ли от страха. Я не особо осознала, в какой момент идея расстаться на время с Денисом стала такой заманчивой. То ли это от того, какую поддержку я ощущала от Насти, то ли потому, что на самом деле желала этого всем сердцем, но боялась разрешать себе эти чувства.

– Я написала Миле. Как ответит, я тебе сообщу.

– Спасибо.

– Поговори с Денисом. Он поймет. Во всяком случае, я надеюсь на это.

– Я тоже.

– Майя…

Я посмотрела на Настю, а она на меня. Глаза в глаза.

– Я с тобой и никогда тебя не брошу.

Я заставила себя не плакать, чтобы она не чувствовала себя виноватой и не понеслась через весь город, борясь со стихией, чтобы меня утешить.

Наше занятие по йоге в итоге закончилось, так толком и не начавшись.

Идея Насти – неплохой выход из тупиковой ситуации, в которую я сама себя загнала. Но оставались некоторые трудности.

Во-первых, нужно было дождаться ответа от Милы – приживалкой в доме Насти мне быть не хотелось, а о возвращении к маме и речи не шло.

Во-вторых, уходить от Дениса незадолго до моего дня рождения казалось очень жестоким. Он наверняка что-то запланировал. Мне не хотелось, чтобы Денис чувствовал себя дураком. Хотя, возможно, мое предложение разъехаться заставит его чувствовать себя куда хуже.

Настя в моей голове говорила: «Не думай о нем, думай о себе!» Но я так не могла. В глубине души я надеялась, что он не посчитает, что я лишь пользовалась им, а наигравшись, решила бросить. Мне нужно было донести, что проблема не в нем. Хотя это звучит так тупо. Конечно, в расставании любой пары виноваты оба.

И почему я начала думать, что мы больше не сойдемся? Ведь я собиралась лишь проверить свои чувства, но как будто заранее все для себя решила. Неужели чувств действительно больше не осталось?

«Если до сих пор собираешься бегать от меня, то знай, что сегодня я буду в студии с 20:00 и пока ноги не откажут»,

– пришло сообщение от Кирилла.

Я поймала себя на том, что стала улыбаться каждый раз, когда он писал. Мой гнев в какой-то момент сменился на милость. Кирилл продолжал закидывать меня смешными картинками и видео.

Но стоило мне заметить эти перемены в своем настроении, я решила, что лучше бы отстраниться. Я переписывалась с другим парнем, хотя еще не разобралась в настоящих отношениях. Меня это сильно терзало, как будто я изменяла Денису. А все из-за прошлых выходок Кирилла. До сих пор ощущала, как его язык слизывает пот с моей ключицы, как его руки касаются меня в танце, его милую улыбку, когда я согласилась с ним куда-то сходить. В итоге так и не сходила, потому что он перестал предлагать.

Я не должна была так себя вести. Я не должна была отвечать на его сообщения. Но мне хотелось. Хотелось узнать, что из себя представляет Кирилл Афанасьев и что двигало им, когда он подошел ко мне в клубе. Делать из Насти засланного казачка совершенно не имело смысла, ведь она потом будет требовать подробностей. Но сама я не решалась в лоб задать интересующие меня вопросы, иначе он возомнил бы о себе невесть что. Я в этом не сомневалась.

«Как мило с твоей стороны предупредить меня. Спасибо, ты освободил мне вечер!»

На самом деле я и не собиралась никуда ехать. Я собирала вещи, в час по чайной ложке. Это меня успокаивало. Собиралась так, чтобы Денис не заметил перемен. Это было трусливо и подло.

«Раз ты сегодня свободна, может, встретимся?»

– высветилось на экране, и я на мгновение замерла.

«Хорошая попытка»,

– ответила и следом добавила:

«Позови Настю, она согласна на любой кипиш, кроме голодовки».

Я залезла на диван и закинула ноги на спинку, свисающие волосы касались пола. Пялилась в экран, ожидая, что же ответит Кирилл. Я кусала ноготь на большом пальце, не зная, на чем сконцентрироваться, чтобы не лезли лишние мысли.

Но вместо ответа на сообщение я получила входящий звонок. Телефон выпал у меня из рук от неожиданности, ударил по лбу, а затем полетел на пол. Кирилл раньше мне никогда не звонил. Я смотрела на мигающий экран сверху вниз, сердце зашлось в бешеном ритме. Меня устраивал формат переписки, и о большем я даже не думала.

Экран потух, а следом пришло сообщение:

«Трусиха».

Да как он смеет! Это просто возмутительно. Я не разрешала ему мне звонить и беспокоить.

«Представляешь, я не сижу около телефона 24/7».

«То есть, если я позвоню сейчас, ты ответишь?»

– не унимался Кирилл.

Пока я думала, как ему поостроумнее ответить, раздался новый звонок. Живот скрутило, дыхание участилось.

– Неужели собрался названивать, пока я не отвечу? – пробубнила себе под нос, вперившись в аватарку.

Его улыбка была слишком обаятельной. Практически незаконной. В голове то и дело возникали сцены драк девушек за этого парня, но я не собиралась в этом участвовать.

Трясущимися пальцами нажала зеленую кнопку «Ответить», медленно поднесла телефон к уху и раздраженно выдохнула:

– Ну что?

– Привет, – мягко низким голосом сказал Кирилл, и у меня пошли мурашки по всему телу.

– Зачем звонишь? – сдерживая разрастающуюся бурю, проговорила почти по слогам, борясь с дрожью в голосе.

– Хотел твой голос услышать. – И снова сердце в пятки от его тембра. – Давно не виделись.

– Нет никакого желания видеться с тобой, – сказала как отрезала.

– Ты должна мне одно свидание. – Кирилл говорил в своей манере, с напором и уверенностью. – Не забыла, надеюсь?

Я нервно засмеялась.

– Все долги были списаны за сроком давности. – Я растянулась в улыбке. Выкуси!

– Нет-нет-нет, Майя. Со мной это не сработает.

– К твоему величайшему сожалению, приемные дни закончились.

– Может, договоримся?

– Я не веду переговоры с террористами.

Кирилл засмеялся. Громко и задорно. Его голос отдавался эхом, как если бы он был в каком-то подвале или подземном переходе.

– Неужели я сказала что-то настолько смешное? – надулась я, потому что его веселье затянулось.

– Не бойся меня, Майя. Я не кусаю без предупреждения.

– С этим утверждением можно поспорить. – Рука легла на ключицу и потерла ее. Я отдернула ладонь, словно обожглась, посмотрела по сторонам, убеждаясь, что все еще одна в квартире. – Как ты объяснишь свое поведение в клубе?

Кирилл молчал. Стало так тихо, что мне показалось, звонок прервался. Я посмотрела на экран, таймер все еще отсчитывал минуты нашего разговора.

– Кирилл? – тихо спросила, отчего-то смущаясь произносить его имя вслух.

– Расскажу, если встретишься со мной, – снова бросил он мне вызов.

Я обреченно выдохнула. Нужно было произнести этот вопрос вслух, чтобы расставить уже все точки над i.

– Ты так заигрываешь со мной?

– Неужели мне надо отвечать на этот вопрос?

Я ухом ощущала его улыбку. Эту чертову улыбку, которая радовала сотни людей, когда он выходил на паркет.

– Если так, то, прошу, прекрати это, потому что…

– Потому что у тебя есть парень? – закончил за меня фразу Кирилл. Он эти слова будто выплюнул.

Сказать я собиралась другое, но пусть будет так.

– Да.

– Кажется, меня отшили? – с ноткой разочарования проговорил Кирилл.

– В точку. Но… – я замялась. – Мы можем дружить. Как вы с Настей или там… ну, ты понял.

– С чего ты взяла, что мы с ней только друзья?

Я сглотнула и тяжело вдохнула воздух через нос. В голове забегала тысяча мыслей, и ни одна не задержалась. В груди собрался ком, который неприятно давил на ребра. Настя уже умудрилась переспать со Стасом, что если…

– Шутка!

Я облегченно выдохнула. Мысль о том, что Кирилл и Настя… Даже думать об этом не хотела. Не хотела представлять их вместе. Во мне кольнула ревность, но к кому конкретно и почему вообще я испытывала эти чувства? Потому что Кирилл казался разбивателем сердец или потому что моя подруга пошла по кривой дорожке?

– Неужели я слышу вздох облегчения?

– А ты там случайно никуда не опаздываешь? – Меня утомил наш разговор. И начало казаться, будто я делаю «солнышко» на качелях. Наверное, кровь слишком сильно прилила к голове. – Всего хорошего, Кирилл.

– Майя? – вдруг тихо позвал Кирилл, когда я уже собиралась нажать на сброс вызова.

Я приложила телефон назад к уху.

– Что еще?

– Дразнить тебя было весело.

– Я кладу трубку, Кирилл.

Я отключилась, мои щеки пылали. Предложила ему быть друзьями… Внутренний голос подсказывал, что этот вариант из раздела фантастики. Дружить с Кириллом – звучало неплохо. Оставалась надежда, что он не будет отвешивать пошлые комментарии, как Стас. Каким только чудом его партнерша терпела темперамент этого самца последние три года? Либо их пара держалась только на том, что она с ним не спала? Стас – это нечто.

После того, как я сбежала из дома, моя жизнь сильно изменилась. Мне очень повезло, что я познакомилась с прекрасными людьми, добрыми и отзывчивыми. Еще больше повезло, что Светлана согласилась меня тренировать, хотя я совершенно не подходила. Буквально новичок, при ее-то уровне. Но что-то она во мне нашла. Я не могла ее подвести. Она наконец поставила меня в пару, но… Этот партнер совсем не то пальто, но как я об этом скажу?

– Я дома, – произнес Денис из коридора, и с моего лица сошла улыбка.

Я ощущала лезвие гильотины рядом со своей шеей.

– Майя, ты тут?

– Д-да. Я тут. – Я встала с дивана, едва не упав из-за головокружения, и встретила Дениса.

Забрала из его рук пиджак и сумку и убрала их в шкаф. Денис разулся и прошел на кухню, на ходу распуская галстук. Он налил себе воды из фильтра.

– Душно жутко.

– Ты сегодня рано. – Я оперлась на барную стойку и начала пальцем водить вдоль темных линий на белой столешнице под мрамор.

– Я уже не вывожу их всех, – замотал головой Денис из стороны в сторону. – Поувольнял бы всех к чертовой бабушке.

– Все так печально?

– Может, я слишком строгий руководитель, – Денис усмехнулся, – но ты знаешь, что я люблю во всем порядок. А эти!..

Денис осекся, а я впервые увидела, как на его лице играют такие яркие эмоции, – не закрывается в себе, давя злость и раздражение, а пытается выплеснуть. Но, заметив это, он в миг собрался.

– В общем, неважно. Не хочу работу тащить домой.

– Я не против. – Я пожала плечами. – Все лучше, чем когда ты как робот.

– Что? – спросил Денис.

Надо же, я не собиралась говорить вслух то, что сказала. Мне захотелось спрятаться, а потому я снова уставилась в столешницу.

– Н-ничего.

– Прости, не расслышал. Весь день на телефоне, уже мозг не работает.

– Сделать тебе горячую ванну? – предложила, потому что знала, как ему это нравится.

– Я там точно усну. – Денис запустил руку в волосы.

Он выглядел изможденным, а я собиралась его добить. Может, подождать?

Как назло, мой телефон замигал, и я с ужасом прочитала сообщение Насти:

«Мила согласна! Ждет тебя завтра. С мамой тоже поговорила, она не против».

Назад дороги не было. Вперед, и только вперед. Я бросила мать в самый ужасный для нее день и сбежала, не оглядываясь, а Денис… переживет. Тем более наше расставание временное.

– Я хотела с тобой поговорить. – Я решительно посмотрела на Дениса. Уже готова была расплакаться, но запретила себе это делать. – Но давай сядем.

– Подожди. – Денис остановил меня. – Пока ты не начала. У меня для тебя кое-что есть.

Мои губы вытянулись в тонкую линию, а пальцы сжали края футболки до хруста. Денис вернулся в коридор и закопошился в сумке, а затем подошел ко мне и положил на столешницу какие-то бумажки.

– Что это?

– Мой подарок тебе на день рождения.

Я сглотнула.

– Знаю, рановато. Но все же… Посмотри.

Я взяла бумаги в руки и развернула. Два билета на балет «Ромео и Джульетта» в Большом театре. У меня онемели пальцы, и начало тошнить, когда я увидела в списке репетиторов балета свою мать. Я прикрыла рот рукой, сдерживая тошноту.

– Ч-что это? – я спрашивала очевидные вещи, но пребывала в дичайшем шоке.

– Я долго думал, что же подарить тебе, – его слова тонули в гуле, который заполнял меня с ног до головы. – А потом один мой коллега предложил это. И я подумал: точно! Майя же балерина, как я не додумался до этого сам!

Денис говорил с таким воодушевлением, что меня начало тошнить еще сильнее. Я закрыла глаза, стараясь держать вертикальное положение тела. Я превратилась в бесформенную массу и норовила упасть и расплескаться по полу.

– Не нравится? – с досадой в голосе спросил Денис.

Я же давилась собственными слезами, не в силах издать даже писк. Всю историю я ему никогда не рассказывала. Причины, по которым я не живу с матерью, знала только Настя. Вот я и поплатилась за свою ложь. У меня открылись глаза на все происходящее. О каких нормальных отношениях могла идти речь, если Денис даже не знал, с кем живет?

– Майя…

Я сжала билеты в руке так сильно, что бумага норовила порваться под натиском моих ногтей. Не в силах сдерживать больше тошноту, я побежала в ванную и даже не успела запереться. Меня вывернуло, хотя особо было нечем. Меня одолевали рвотные позывы, рези в животе и головокружение.

Денис рванул за мной и попытался обнять за плечи, но я его оттолкнула. Я вскинула на него глаза, полные ненависти и боли. Он же ответил испуганным и непонимающим взглядом. Он и не мог понять, потому что ничего не знал. И никогда и не узнает.

– Выйди, – не своим голосом приказала ему.

– Майя…

– Я сказала, выйди!

Я впервые повысила на него голос. Впервые выразила злость и обиду.

Я хотела побыть одна. Мне осточертело от кого-то зависеть. Сначала от мамы, затем от Дениса. Мне нужно было научиться дышать самостоятельно.

Жить, я хотела жить, а не существовать. Эти гребаные билеты всколыхнули во мне ворох чувств, которые я душила в зародыше. Чтобы не было больно, чтобы не обжигаться.

Мне было очень жаль себя. А Дениса – еще больше. Достаточно долго получалось играть роль примерной девочки, но все это перестало входить в круг моих интересов. Одна за другой костяшки домино выстраивались в слово «ХВАТИТ».

Когда я закончила и вышла из ванной, в который раз осмотрела квартиру. Прожила здесь больше года, а все чужое. Никакого уюта как женщина я не создала и даже не пыталась. Девочка, которую любезно приютил милый и добрый Денис. Без сарказма и прочего. Возможно, у него были свои причины, которые мне неизвестны. Какие-то свои травмы и убеждения. Я в этом совершенно ничего не понимала.

Денис сидел на диване в неярком свете торшера и смотрел пустым взглядом перед собой. Когда успело стемнеть? Неужели я просидела в ванной несколько часов, а он не решился меня тревожить?

– Ты… – Денис посмотрел на меня так, будто я умерла и воскресла, сцепил пальцы с силой и отвел взгляд.

Он замялся. Я же была преисполнена решимости начать этот разговор. Подошла и села на диван с другого конца. Мы были так близко и так далеко друг от друга. В прямом и переносном смысле.

– Я хотела предложить разъехаться, – выпалила быстрее, чтобы не колебаться. – Хотя бы на месяц. Чтобы…

Чтобы что, Майя? Знала ли ты, чего на самом деле хотела?

– Я не понимаю, – тихо произнес Денис. – Хотел бы понимать, но ни черта не понимаю, Майя.

– Ты справишься. Ты всегда справлялся. – Я смотрела строго перед собой, едва моргая.

– Хах. Звучит как издевка.

Я вдохнула и задержала дыхание. А затем отпустила ситуацию и постаралась расслабиться. Выходило скверно. Я была как игрушка из ваты. Не ощущала ни рук, ни ног.

– Дело не в тебе. Просто… – это звучало очень тупо. – Так вышло, Денис. Мне нужно время, чтобы разобраться в себе.

– Я думал, мы счастливы.

– Я тоже. – Я продолжала смотреть в неиграющий телевизор на стене напротив дивана. – И прошу: не останавливай меня.

– Ты не любишь меня? – слова Дениса ударили прямо под дых. Что ни скажу, все будет ложью.

Я любила его, но, вероятно, не той любовью, какой хотелось бы, и не с той силой, как хотелось бы ему. И одновременно я не любила его, потому что он был хозяином клетки, в которую я добровольно вошла, закрыла за собой дверь и выкинула ключ.

– Я буду жить у Насти. – Я наконец посмотрела на него и желала увидеть понимание, но Денис предпочел дальше смотреть в пол. Мы как будто поменялись ролями. – Я не отказываюсь от тебя, но я не могу обещать, что вернусь.

Я видела, как напряглись вены на шее Дениса, как сжались от злости пальцы, как болезненно скривился рот и как сильно он зажмурился. Будь он другим, сейчас, вероятно, стол полетел бы в стену, а ваза раскололась на мелкие осколки. Но Денис был не такой. Он съест свою злость и выплеснет ее там, где никто не увидит. Это будет его убивать, но в этом весь он.

– Если позволишь, я останусь еще на одну ночь.

– Это твой дом…

– Нет, Денис. Это твой дом.

– Почему ты так говоришь? – Голос Дениса заставлял мое сердце обливаться кровью, но он действительно ничего не понимал.

– Потому что мы так живем… жили.

Я отвернулась. Он не посмотрел на меня ни разу. Вероятно, я была ему противна.

– Я буду спать на диване, – уверенно сказал Денис, когда я встала.

– Ты не обязан…

– Это и твой дом, Майя, – он действительно верил в это, только слова разнились с действиями. – Спи в спальне.

– Спасибо. – Я на негнущихся ногах медленно пошла в нашу с ним спальню, а дойдя до двери, обернулась. – За все спасибо, Денис.

Он жестом попросил меня уйти. Кажется, я довела его до слез. Хотелось кинуться к нему, упасть в ноги, утешить и попросить прощения. Как я делала всегда с мамой. Но нельзя… Это лишь отсрочит неизбежное. Я все равно сбегу, рано или поздно. Но мне жизненно необходимо было понять, от чего именно я бегу. Или от кого.

– Добро пожаловать в нашу скромную, но очень уютную обитель!

Настя выхватила из моих рук чемодан, колесики которого цеплялись за видавший виды паркет. На стенах в прихожей красовались причудливые красные обои с золотым орнаментом, но вдоль плинтусов они и вовсе отсутствовали. Дверь шкафа покосилась и, казалось, готова была упасть на каждого нарушителя пространства квартиры. Все из-за обилия верхней одежды, которая распирала шкаф изнутри во все стороны.

Между ногами проскользнуло что-то мягкое и теплое. От испуга я выронила из рук сумку и чуть было не потеряла равновесие. Виновником оказался довольно упитанный рыжий кот.

– Гарфилд, а ну не пугай гостей!

Настя поспешила убрать от меня кота, взяла на руки и начала чесать ему пузо. Он был явно недоволен моим присутствием, смотрел на меня так, будто я собиралась съесть его вкусняшки, и за это он готов был сожрать меня сиюминутно. Но в руках хозяйки чуть расслабился.

– Он у нас старый ворчун. Не обращай внимания. – Настя отпустила на волю кота и выдала мне тапочки. – Надень, а то все носки в шерсти будут.

– Ты просто никогда не говорила, что у тебя есть кот. – Я прошла чуть дальше, не сводя глаз с рыжего монстра.

– Ой, – Настя забеспокоилась, – у тебя же нет аллергии?

– Нет. Не переживай. Просто никогда не жила с животными и немного их побаиваюсь.

– Если будет доставать, просто шикни на него.

Мне было как-то не по себе шикать на чужого кота. Лучше буду его игнорировать, авось и он забудет про меня.

В квартире Насти пахло иначе, чем в квартире Дениса. Запах жареных котлет смешивался со шлейфом Настиных духов и лака для волос. Совмещенный санузел благоухал не ароматами фешенебельного ресторана, где убирают каждый час, а смесью запахов из разных баночек с кремами. На зеркале там же – следы зубной пасты, которую никто не спешил вытереть сразу после умывания, а сами шампуни и гели для душа пестрили разнообразными формами и цветами. Визуальный шум, так называл это Денис.

Пока я мылась с дороги, поймала себя на мысли, что Денис местами очень напоминал мою мать. Она так же, как и он, была строга ко многим вещам в доме. Я же вечно стремилась к хаосу.

Комната Насти оказалась небольшой и вся была завалена вещами. Подруга начала спешно собирать какой-то мусор, кружки и прочее, и я поспешила остановить ее суету. Слишком много телодвижений для раннего утра. Я съехала от Дениса ровно в тот момент, когда Настя написала, что проснулась. Даже немного удивилась, что это произошло куда раньше полудня. Уверена, Денис слышал и скрип колес чемодана, и мои опасливые шаги. Меня удивило то, что он даже не разделся перед сном. Наверное, возненавидит меня из-за такого исчезновения. Ведь мы даже толком не попрощались.

Но я же не собиралась прощаться? Это же временно?

– Мила ждет нас ближе к обеду. С утра у нее занятия. Встретимся в кофейне рядом со студией.

– Далеко отсюда? – поинтересовалась я.

– Совсем нет! Минут двадцать неспешным шагом. Она снимает помещение в одном из ЖК рядом.

– Понятно. – Я присела на край кровати, ноги меня не сильно держали.

От волнения и переживаний подташнивало. И этот запах котлет только все усугублял. Но мне нравился весь этот бардак вокруг. Наверное, как-то так я и представляла свободу.

– Мама прибьет меня, если я не уберусь до ее прихода, а она увидит тут тебя! – воскликнула Настя.

– Ты же ее предупредила?

– Конечно. Просто она всегда говорит, что в мой свинарник должно быть стыдно приводить людей.

– Мне нравится. – Я улыбнулась и рухнула спиной на неубранную кучу вещей. – Ай.

В спину мне что-то впилось. Это оказалась вешалка. Спасибо, что не вибратор. Настя выхватила у меня из рук предмет и… засмущалась. Впервые видела на ее лице такие эмоции. Окружающие меня люди в последнее время начали открываться с другой стороны. Настя оглядела комнату со всех сторон и почесала затылок, ее копна волос распушилась еще сильнее.

– Не суетись, пожалуйста. Меня ничего не смущает. Правда, – я попыталась успокоить подругу.

– Ладно.

Настя упала на кровать рядом со мной и потянулась.

– Не думала, что ты так быстро решишься, и не подготовилась как следует.

Настя так смачно зевнула, что заразила и меня.

– Ты не выспалась, что ли?

Подруга отрицательно покачала головой.

– Если честно, я вообще не спала сегодня. – Настя прикусила нижнюю губу и повернулась ко мне. – Я видела твое сообщение, но была немного… занята. Прости! – Она сложила ладони в извинениях, подползла ко мне ближе, а затем тихо произнесла: – Я ночевала у Стаса.

– Хотела бы я удивиться, но не могу!

– Да ладно тебе! – Она пихнула меня в плечо. – Блин, не знаю, что между нами происходит, но секс с ним просто… у меня мозг отключается.

– Получается, все его хвастовство оказалось правдой, а не его бурной фантазией?

– Получается, что так…

Я засмеялась, и Настя попросила меня прекратить.

– Прошу, не рассказывай мне подробности. Я не смогу потом смотреть ему в глаза.

– Блин, а я только хотела поделиться…

– Побереги меня! Я только рассталась с парнем. – Я продолжала смеяться, а Настя сменилась в лице.

– Блин, прости. Я не должна была…

– Все в порядке. – Я отмахнулась от подруги. Не хотела, чтобы еще и она насчет этого заморачивалась.

– Я, конечно, никогда не была в восторге от Дениса, но не думала, что вы все-таки расстанетесь.

– Ну, мы не расстались…

– Ты сама в это веришь?

Дома у Насти было жарковато. Окно нараспашку, и хоть ветер и колыхал легкий, пожелтевший от времени тюль прямо над нашими головами, но прохлады не приносил. Кровать же была очень мягкой, я словно лежала на облаке. Или мне просто нужно было поспать.

Так мы и лежали вдвоем, обе не сомкнувшие глаз. Только причины для этого у нас были совершенно разные.

– Если хочешь поплакать, то я могу выйти, – аккуратно предложила Настя.

– Я не хочу плакать. На самом деле я вообще ничего не чувствую, хотя, наверное, должна?

– Все зависит от того, насколько вы с Денисом были близки.

– Знаешь, я больше волнуюсь из-за того, понравлюсь ли твоей маме.

– За это вообще переживать не стоит! Она у меня крутая тетка.

Я снова улыбнулась. Я буду жить с крутой теткой и крутой соседкой. Звучало очень позитивно.

Телефон запищал в сумке. Мне было очень лень идти за ним. Я обхватила лежащую рядом подушку в форме плюшевой собаки и попыталась улечься, хотя бы пару минут поспать перед встречей с Милой.

– Я же могу немного поспать?

– В этом доме ты можешь делать что угодно, – сонно ответила Настя. – А моя кровать теперь и твоя кровать, так что не стесняйся.

Я свернулась калачиком, закрыла глаза и попыталась предаться миру грез, но телефон снова запищал. А затем еще и еще. Да кому я там стала вдруг так нужна?!

– Посмотри уже, что там, Майя. Меня этот звук раздражает.

Но я успела так расслабиться, что лишь раздраженно промычала и начала нащупывать телефон где-то около себя по привычке – я всегда клала телефон на тумбочку рядом с кроватью, а в новом жилище такого не водилось.

– Ай, все! Не могу больше! – Настя встала, заставив кровать подо мной ходить ходуном. Спустя целую вечность она спросила: – Это что еще такое?

Меня прострелило озарением, когда услышала интонацию, с которой Настя задавала скорее риторический вопрос.

Я вскочила и испуганно уставилась на подругу. Я была уверена, что мне пишет Денис, увидев, что я уже ушла. У меня и мысли не возникло, что он, скорее всего, позвонил бы. А без остановки писать подряд так часто мог только один человек.

– Ты общаешься с Кириллом? – Настя расплылась в довольной ухмылке. – И с каких это пор?

Я попыталась забрать телефон из рук подруги, но Настя спрятала его у себя за спиной.

– Если ты мне сама не расскажешь, то я запрусь в туалете и проведу расследование. Какой вариант выбираешь?

– А где там вариант не лезть в мою личную жизнь? – нервно спросила подругу, но на ее лице читалось: «Ты переехала ко мне, так о какой личной жизни идет речь?»

– Так какой вариант? – Настя поиграла своими бровями, ее устроил бы любой ответ.

Я махнула рукой и упала лицом в кровать, чтобы скрыть горящие щеки. И почему я не поставила пароль?

– Делай что хочешь. Мне уже все равно.

– Принято! – Ногти Насти застучали по экрану телефона. Мое сердце стучало в такт. – Я в шоке. Возвращаю.

– И от чего ты в шоке? От видео про смешных котиков или от мема про бухгалтера?

Настя опять легла рядом со мной и протянула телефон, я забрала его и сунула под себя.

– От того, что ты мне ни слова не сказала! Не это ли истинная причина, почему ты…

Я посмотрела на Настю так, что она сразу замолчала. Наверное, я выглядела очень грозно, потому что подруга даже отстранилась.

– Даже думать не смей об этом. И вообще, настоятельно тебя прошу никому вообще не рассказывать, что произошло. Особенно Кириллу.

– Особенно Кириллу, – передразнила меня Настя. – Что в этом вообще такого?

– Просто не говори. Насть, я серьезно.

Подруга отмахнулась от меня, приговаривая: «Ладно, ладно!» Мы лежали в тишине, и я почти успела заснуть под ее шумное сопение. Я спиной ощущала, как ее разрывает от желания обсудить произошедшее.

– Кирилл позвал меня на свидание, – тихо произнесла, надеясь, что Настя не услышит, но куда там. – И сразу говорю: он сделал это ужасным образом. И да, я отказала.

Настя прижимала кулак ко рту, но я видела, как она тупо улыбается.

– Что? – нервно спросила я.

– Ничего. Совсем ничего. – Подруга кусала губы, а потом и вовсе почти засунула себе руку в рот.

– Не выдумывай. Между нами не может быть ничего большего, чем дружба.

– Но почему?! – не выдержала Настя.

– Может, потому что я несвободна?

– Надолго ли? – Настя снова махнула в мою сторону. Этот жест начал раздражать. – А если серьезно? Тебе Киря совсем не нравится?

– Прошу, не называй его при мне Кирей. Это ужасное сокращение.

– А мне кажется довольно милым. Но на вопрос ты не ответила.

Я задумалась. Не могла ответить наверняка. Да, он был красив, с этим спорить бессмысленно. И задница у него что надо. Чувство юмора… спорное, но терпимое. Но то, как он нарушал мои личные границы, – за это его мало было сжечь на костре. Как будто у человека отсутствовали тормоза. Но, по правде говоря, так было только первое время.

Настя заметила, как я задумалась, и, видимо, решила, что это ее шанс помочь мне определиться.

– Ты же его мало знаешь…

– Ой, а ты знаешь его очень хорошо, да?

– Ну… Мы тусили пару раз вместе. И Макс не стал бы общаться с кем попало.

– Ну да. Макс же у нас как лакмусовая бумажка. К слову, Макса я тоже не знаю.

– Но ты же знаешь меня! – В глазах Насти горела надежда.

– Знаю, что ты слишком добрая и любишь вообще всех. – Я смотрела в веселые глаза подруги. – Особенно Стаса.

Настя театрально приложила руку ко лбу тыльной стороной и выдала томно: «Ох!»

– Ты играешь не по правилам, Майя.

– Разве в вопросах любви есть какие-то правила?

– Вот именно! Нет никаких правил и логики, когда речь идет о двух горящих сердцах, что тянутся друг к другу, но не приближаются!

– Никто ни к кому не тянется, – резко сказала я. Так, чтобы Настя поняла, что меня раздражает наш разговор. – И вообще, я взяла перерыв с Денисом не для того, чтобы искать ему замену.

Настя промолчала. Надо же.

– Ты, кажется, хотела спать?

– Теперь я не усну.

– Твои проблемы. – Я укрылась с головой, игнорируя тот факт, что могла задохнуться или умереть от теплового удара.

– Пойду сварю нам кофе. – Настя вышла из комнаты.

Сон меня покинул вместе с подругой, и я тихо застонала в подушку. Достала телефон, чтобы посмотреть, что там вообще писал герой нашего с ней разговора.

Сначала это была очередная подборка свежих мемов. Кажется, он действительно использовал этот чат как «Избранное». Но затем я долистала до непрочитанного сообщения. Видимо, прислал, когда Настя уже вернула телефон.

«Зря ты вчера не согласилась встретиться. Закат был просто потрясающий…»

А следом фото, которое, уверена, не передавало всей красоты момента. Закат был действительно умопомрачительный. Сочный, розово-оранжевый. Солнце находилось между двух высоток и отражалось в сотнях окон. В груди отчего-то защемило. Как будто я пожалела, что отказала. Хотела бы я посмотреть на такой закат вживую.

«Красиво»,

– ответила я.

«Самое классное, когда после появляются звезды одна за одной, но в городе такого не увидишь».

Я попыталась представить этот вид, но получалось плохо. Я и на природе-то толком не была. Кажется, что прожила всю жизнь в бетонной клетке.

«Покажешь мне как-нибудь?» – начала набирать без задней мысли, но затем решила стереть сообщение и ничего не отвечать.

Гарфилд некстати прыгнул мне на голову, и я от неожиданности выронила телефон, не успев сделать, что хотела. Кот возмущенно зашипел на меня. Видимо, я заняла его место.

– Нам придется подружиться, ведь теперь я тоже тут живу, – сказала рыжему монстру, но он лишь повернулся ко мне задом и задрал хвост.

Вот же рыжее… Говорят, животные похожи на своих хозяев. Или это только про собак? Настя явно была куда дружелюбнее своего питомца.

Подняла телефон и с ужасом обнаружила, что мало того что не стерла сообщение, так еще и отправила. Я поспешила отменить действие, но в углу уже маячили две галочки – Кирилл прочитал его.

Я зло посмотрела на кота и зашипела в его манере.

– Что ты наделал, комок шерсти?

«Это слишком романтично для друзей»,

– ответил Кирилл, и по моей спине, шее и голове забегали мурашки. Я перечитала сообщение несколько раз. Во всем определенно виновата Настя! Она вложила в мою голову странные мысли.

– Майя, иди на кухню! Мне одной скучно! – прокричала подруга с кухни.

Ох, и почему никто не может меня просто оставить в покое?

– Иду!

«Я же просила не заигрывать со мной»,

– отвечая на ходу, я чуть не врезалась в комод в коридоре.

«На самом деле я даже еще не начинал»,

– пришел моментальный ответ.

Я нервно отключила экран и спрятала телефон.

– Ты такая красная. Жарковато у нас, да? Но ничего не поделать. Кондиционера нет, – сказала Настя, а я посмотрела на себя в зеркало в прихожей.

Действительно, покраснела. Черт! И почему я так реагировала на Кирилла, ума не приложу. Похлопала себя по щекам, чтобы сбить наваждение. Все наше личное общение с Кириллом можно на пальцах одной руки пересчитать, и каждый раз он меня смущал.

Когда за мной ухаживал Денис, таких перемен я в себе не замечала. С ним было вполне спокойно, почти как по учебнику: цветы, конфеты, плюшевые игрушки (которые я с собой забирать не стала), рестораны и так далее. Меня все устраивало, ведь на самом деле понятия не имела, что вообще делают люди в отношениях.

Денис оказался далеко не тусовщиком. Тогда в клубе он очутился случайно, его уговорили пойти коллеги после корпоратива. А я предпочла его общество шумным вечеринкам с Настей. Возможно, я скучала по нашим девичникам.

Хотя танцорам лучше не злоупотреблять алкоголем, но мы вроде и не перебарщивали. Нашей целью всегда было изгнать бесов, а не напиться. Танцевать как хочется, а не как нужно.

– Раз ты теперь живешь со мной, то я должна задать вопрос. – Настя подвинула мне кружку с кофе и внимательно посмотрела прямо в глаза. – Ты не собиралась праздновать день рождения, но, может, придумаем что-то?

Я тяжело вздохнула. Действительно, «праздник» уже через неделю. Может, пора поменять свое решение? Ведь если останусь в этот день одна, то точно буду думать и о маме, и о Денисе, и об отце, которого в глаза не видела.

– Может, придумаем, – обнадежила подругу, которая сидела на стуле как птица.

Настя выпрямилась во весь рост, почти запрыгивая на стол.

– Правда?!

– Я бы не хотела привлекать слишком много внимания, но мы могли бы… погулять? – предложила я.

– Погулять – звучит скучно. Как насчет собраться где-нибудь толпой и устроить попойку?

– Мне кажется, ты с этим перебарщиваешь последнее время. – Я с сомнением осмотрела Настю. – Да и о какой толпе ты говоришь? Ты да я, ну, можно Стаса позвать, если хочешь.

Настя отрицательно замотала головой.

– Это будет очень грустная вечеринка. И я не выдержу весь вечер слушать шутки про тройничок.

Я подавилась кофе от смеха. Настя тем временем задумалась, подошла к холодильнику и достала оттуда котлеты и белый хлеб.

– Ты же не ела. Держи.

Я с опаской посмотрела на темные бока жирненьких котлеток.

– Почему так смотришь?

– Я такое… – замялась. Невежливо отказывать хозяину дома. – Не ем я такое.

– Ты просто дура, Майя. Это же пища богов. Котлетку на хлебушек – эть, кидай в рот и не думай. – Настя пихнула мне под нос бутерброд.

Пах он, безусловно, очень вкусно. Я и не помнила, когда в последний раз ела белый хлеб. Мне пришлось открыть рот, потому что подругу было не остановить. Откусила кусочек котлеты, но Настя осталась недовольна.

– С хлебом ешь, дуреха! Мамины котлетки вкуснее, когда холодные.

Я откусила снова и отметила, что это… очень вкусно! Но ведь в этом и самая большая боль всех тех, кто только начинает следить за питанием. Кажется, будто умираешь, отказываясь от привычной пищи. А затем стресс и неизбежное движение веса вверх, срывы и неврозы. Я же всегда питалась сбалансированно, а за неумением готовить даже не успела вкусить что-то вроде маминых котлет.

Я не смогла остановиться на одном укусе. Настя не соврала – вкусно, почти божественно!

– Мы тебя с маман откормим, и у тебя появится больше сил танцевать. Не знаю, почему Светлана ничего с этим до сих пор не сделала, но твоя скорость страдает именно из-за того, что ты худая, как палка.

С набитым ртом я осмотрела себя сверху вниз.

– Нифево я не фудая.

– Худая-худая. Хотя задница и грудь имеются. Удивительная физиология! А вот руки и лодыжки такие, будто можно с легкостью сломать.

Да, я слегка угловата, но это Настя не видела меня раньше, когда весила на десять килограммов меньше. Мой пубертат пришел позже, чем у ровесников, а потому и вес я начала набирать только к шестнадцати годам, тогда же и грудь, и бедра вылезли, как подснежники весной.

– Может, ты и права. Но из-за того, что меня часто тошнило, я не могла толком есть, – я решила открыто говорить с Настей о своей проблеме.

Все-таки, живя под одной крышей, мало ли в каком состоянии она меня застанет. И, если ее это напрягает, пусть скажет сразу.

– Блин, я и забыла. А ты сейчас как? – Настя накрыла мою ладонь своей.

– Сейчас вроде все нормально. Видишь, даже котлеты ем.

Настя очень внимательно на меня смотрела, но на мой вопрос: «Что такое?» – лишь отмахнулась. Как будто в ее голове возникла мысль, но она решила не озвучивать ее вслух. Это могло быть как опасным, так и чем-то невинным.

– Эх, надо собираться и ехать к Миле. А потом…

– А потом в студию.

– У тебя сегодня тренировка? С партнером?

– Да. – Я скривилась. – Мне он не нравится, но выбора как будто и нет.

– Скажи об этом Светлане. Я думаю, она может сделать и перетасовку.

– Да какой там? Все пары давно сформированы.

– Ну, мало ли. Если вы не станцуетесь, то толку от этих тренировок?

– Разве так можно?

– Можно.

Настя была безусловно права, но я понимала, что по уровню мы с ним вполне подходим. Только вот по эмоциям совершенно не дотягивали, да и скорость хромала. Невольно вспомнила джайв с Кириллом. Я отставала, но он старался замедлиться и не гнал меня за собой, хотя и ворчал, как старый дед. Конечно, соперничать с Альбиной – глупо и наивно. Прежде всего мне нужно было соперничать с самой собой, но мой партнер вряд ли мог как-нибудь в этом помочь.

Почти все пары у Светланы танцевали с самого детства, мы же были новичками-старичками. Целый год я танцевала одна и вот наконец стала на шаг ближе к первому чемпионату.

Если я выйду на работу, то тренировки придется проредить. Мой кошелек опустел в тот момент, когда я собрала вещи и съехала от Дениса. Я закусила губу от обиды и досады. Сама загнала себя в эту кабалу, а теперь расплачиваюсь. Не нужно было вообще переезжать к парню после нескольких месяцев отношений и бросать работу. Но зато благодаря Денису я быстро наработала танцевальные навыки.

Меня снова уколола совесть. Как будто я пользовалась своим парнем в корыстных целях, но на самом деле все было не так. Я просто привыкла к тому, что кто-то за меня все решает. Это отвратительное чувство, полнейшая недееспособность в реальной жизни и ограниченность. Иногда я чувствовала себя настоящей тупицей, а потому Денис никогда не обсуждал со мной свою работу, хотя мне было интересно.

«Не бери в голову, Майя».

«Давай поговорим о чем-то более приятном, Майя».

Чем дольше я обо всем думала, тем сильнее убеждалась в правильности своего решения. Но я продолжала пользоваться добротой людей, в том числе Настиной.

«Надо подкопить и съехать от нее, чтобы не стеснять», – подумала про себя.

Настя уже убежала в комнату и копошилась в шкафу, пытаясь выбрать наряд. Я подтащила к себе поближе чемодан и открыла его на полу.

– Надо же! Впервые вижу, что все так аккуратно сложено! – восхитилась Настя.

– Не люблю, когда одежда слишком мятая.

На самом деле эти мелочи были вбиты в мою голову с детства. Это не было чем-то плохим, поэтому я не страдала. Умение организовывать пространство было не каждому дано, многие стремились к этому, а я уже имела. Хоть какие-то плюсы в моем воспитании. Правда, наказания за неубранные вещи были тоже достаточно суровы.

– Если я пойду в шортах, будет же нормально?

– Вообще не парься. На улице пекло. Мила – девчонка простая, и ты не в офис устраиваешься работать.

– Да. Наверное, ты права.

Настя заглянула мне через плечо.

– Да уж. Вся твоя одежда немного скучная. Возьми вот это! – Настя выудила из своей кучи короткие джинсовые шорты и яркий малиновый топ с бахромой по нижнему краю.

Я примерила, и на удивление одежда оказалась мне впору. Собрала волосы в пучок на затылке, чтобы шее не было жарко. Настя же предпочла одеться во все белое.

Мила снимала помещение, как Настя и сказала, совсем недалеко от квартиры. Это был первый этаж какого-то ЖК бизнес-класса со двором без машин. Рядом с комплексом находилась многоуровневая парковка.

Пока мы шли, Настя проводила мне экскурсию по району, рассказывала, где вкусный кофе, а где свежая выпечка. Также показала остановку и как выйти к метро (добиралась я до Насти на такси). По пути мы прошли через небольшой и довольно уютный сквер, поели мороженое, чтобы скоротать время до встречи с Милой. Она немного опаздывала.

Мила оказалась очень красивой – по моим меркам – и утонченной девушкой. Стройная, высокая, с идеальной осанкой и уверенным взглядом. Сначала она меня напугала, но стоило ей улыбнуться, как на душе потеплело.

Настя общалась так, будто я ее дочь и она пытается меня пристроить по знакомству. Мне это надоело, и я взяла инициативу на себя. Мы с Милой сразу нашли общий язык. Обсудили современный балет, некоторых известных балетмейстеров, сошлись на мнении, что требования калечат детскую психику, и пожали друг другу руки.

Я должна была работать три раза в неделю с детьми 10-12 лет. Это не профессиональное училище, а потому занятия были ближе к ОФП, чем к настоящему балету. Деткам нравится, а нас не трясет от того, что юное тело набрало лишний килограмм. Да, grand jetй[9] будет сделать сложнее, но все поправимо. Мила решила выбрать тактику мягкого обучения. Я была безумно рада, что не придется проходить через ужасы снова, только теперь в роли наставника.

– Ты когда сможешь начать? Выбери удобные для тебя дни и составь расписание.

– Надо поговорить с хореографом, и тогда смогу сказать точно, пойдет?

– Конечно. Только не кидай меня, а то одну я так и не дождалась. – Мила недовольно сморщилась. – Пообещала выйти, а в итоге мои дети простояли под дверью целый час. И никто мне не сказал! Я такого наслушалась от матерей!

– Не переживай. Майя живет у меня, так что ты знаешь, где ее искать, если пропадет, – подмигнула мне Настя.

Я окончательно расслабилась. Мне очень нравилось, как начинается моя новая жизнь.

Приехав в студию, я увидела недовольное лицо Светланы. Но это совершенно не огорчало. Забавно, как то, что раньше вызывало во мне дрожь и страх, теперь радовало. Я успела соскучиться по морщинам Светланы. Она сразу же отправила меня разминаться, не разделив позитивного настроя.

– Буранова, где твой партнер? – дерганно завопила хореограф. Другие пары уже репетировали связки.

– Я не знаю, – недоуменно покачала головой.

– А кто знает? Позвони ему!

– Но у меня нет его номера…

– Буранова, я сегодня не в духе. Не доводи до греха.

Я растерялась. И что делать? Светлана как будто специально решила выставить меня виноватой. Наверное, отчасти это было заслуженно. Не все время же полагаться на других. Но такой резкий напор выбил меня из колеи.

– И что мне с тобой делать, Майя?

Я ловила ртом воздух, вся одеревенела и не знала, куда бежать и за что хвататься. Светлана окинула меня взглядом с ног до головы и бросила как будто невзначай:

– Он больше не придет, да будет тебе известно.

– Как?

Я пребывала в тихом шоке. Только мне дали пару, как и тут полный провал.

– Вот так. Сложно ему слишком. Ушел в другое место. А что до тебя… – Она оглядела всех присутствующих. – Иди в соседний зал и отрабатывай перед зеркалом артистизм.

В моих глазах начали собираться слезы, но плакать нельзя. Жалеть тут никто никого не будет. Это конкурентный спорт, где нытикам не место.

Вот и веселью пришел конец.

– Занимайся так, чтобы через час у тебя щеки болели от улыбки. Поняла меня?

– Поняла. – Я уставилась в пол и пошла к выходу.

– Эй, – окликнул меня шепотом Стас, и я глянула на него быстро.

Он грустно проводил меня взглядом, а затем показал одобрительный жест, вскинув кулак. Я кивнула и ответила тем же. «Но пасаран», как говорится.

Брела по коридору как зомби. Мне придется натягивать на себя улыбку и пытаться выглядеть убедительно. Хотя почему я переживала? Я это делаю профессионально.

– Ты совсем с ума сошла? Ты школьница, что ли?

– Не знаю! Но вот так… И какого черта ты на меня кричишь?!

– Да ты… Блин… У меня нет слов!

С улицы доносилась чья-то ругань. Мне показались голоса очень знакомыми, и я не сдержала любопытства и аккуратно выглянула в окно через жалюзи. Прямо под окнами, в тени размашистого клена, стояли Кирилл и Альбина. Кирилл злился, а Альбина… плакала.

В груди странно защемило от этой картины, и скрутило живот. «Милые бранятся – только тешатся» – мой рот недовольно скривился, и я одернула себя. Меня эти перепалки не касаются. Я уже собралась идти дальше, когда до меня донеслись следующие слова:

– Аля, роды – это не шутки. Ты еще не восстановилась и вообще должна больше уделять времени ребенку…

– Мне нужна твоя помощь, – она произнесла едва слышно, с отчаянием. – Ты обещал быть рядом…

– Разве я мало делаю?

– Я хочу снова танцевать!

– Это не конец света…

Альбина зашлась в рыданиях. Я глянула в окно еще раз – Кирилл обнимал партнершу.

Она схватилась за его футболку, а он гладил ее по голове. Во мне что-то надломилось. Как он мог такое говорить?! А его ответственность тогда в чем? Всунуть и высунуть мозгов хватило, а на остальное плевать? Я почувствовала себя обманутой, преисполнилась неприятными чувствами к Кириллу. Он не признавал и не опровергал, является ли Альбина его девушкой, но как еще мне интерпретировать увиденное? Захотелось помыться с мылом несколько раз. Я услышала то, что не следовало. Если бы только можно было стереть из памяти этот эпизод…

Я быстро прошла в небольшой зал и уставилась на себя в зеркало. Для своего биологического отца я так же оказалась непосильной ношей, а для матери – проклятием, которое сводило ее с ума. Возможно, она желала меня, но жизнь сложилась так, что я стала причиной ее страданий. Причиной, по которой она больше не могла танцевать.

Я несколько раз выдохнула, от этого на поверхности зеркала появилось запотевшее пятно, размывшее мое отражение. Вот так меня видела мать, когда рыдала не переставая в мой день рождения.

Не знаю, сколько я так простояла. Несколько секунд, минут или, может, час. Я уже была готова склонить голову перед Светланой и заслуженно принять наказание, даже смириться с тем, что она выгонит меня пинком под зад.

– Что с твоим лицом?

Кирилл зашел в зал и нарушил мою концентрацию своим вопросом. От неожиданности я дернулась, коротко посмотрела на него через зеркало и отвернулась.

– Я занята, – буркнула я.

– Разве? А мне показалось, ты просто пялишься в зеркало с пустым взглядом.

Я закатила глаза и повернулась к нему. Он стоял, оперевшись на косяк двери, и беззаботно улыбался. Словно не разговаривал с Альбиной только что и не обнимал свою плачущую девушку, которая совсем недавно стала матерью… их ребенка? По спине мурашки пробежали от этой мысли. Пока она там борется с коликами, стирает, убирает, нянчится с малышом, Кирилл развлекается с девушкой – или девушками – и продолжает жить как ни в чем не бывало. Я поражалась тому, насколько он двуличная тварь.

– Все сказал? – выплюнула, глядя прямо в его бесстыжие голубые глаза. – Тогда свободен.

– Воу, попридержи коней. Я даже поздороваться не успел, а ты уже на меня почему-то злишься.

– Ничем не могу помочь. – Мои слова были пропитаны ядом. Мне не хотелось с ним разговаривать и минуты.

Кирилл изменился в лице и больше так тупо не улыбался. Его взгляд обжигал. Мое сердце норовило выпрыгнуть из груди от злости и негодования. Наверное, слишком бурная реакция для человека со стороны, но он уже успел меня втянуть.

– Если ты не собираешься уходить, то уйду я.

Я решительно направилась в сторону выхода, ноги наливались свинцом с каждым шагом. Кирилл и не собирался меня пропускать. Он преградил путь, выставив руку в сторону. Он был слишком близко, я ощущала его запах, от которого начала кружиться голова. Где-то в глубине души бесил меня не конкретно он. Бесила вся эта ситуация. Бесили такие же горе-отцы, бросившие своих детей.

– Я не понимаю, чем заслужил такое выражение лица.

– Тем, что родился на свет.

Глаза Кирилла округлились, а я десять раз пожалела о своих словах. Слишком грубо, слишком… слишком. Я сказала это так мерзко, что ощутила, как по ногам заползали змеи. Мне хотелось провалиться под землю, но я лишь отвела глаза.

– Ты сама понимаешь, что несешь?

Я промолчала. Его взгляд ощущался каждым сантиметром кожи, а дыхание обжигало затылок. Не видела лица Кирилла, но, кажется, его ноздри раздувались – так громко и тяжело он дышал. На его руке выступили вены от напряжения. Молчание затянулось и давило на виски.

Я попыталась пролезть под его рукой, чтобы побыстрее сбежать, но он схватил меня за плечи и отпихнул внутрь зала, поспешно закрывая за собой дверь. Я лишь тихо взвизгнула.

– У всех может быть плохое настроение, Майя. Но это не повод так себя вести.

Кирилл наступал, оттесняя меня к окну. Он кинул сумку на пол и начал закатывать рукава. Меня затрясло от испуга, но все, что я могла, – это пятиться назад. В итоге уперлась спиной в подоконник, а руки Кирилла легли по обе стороны от меня. Так же, как тогда в клубе, я потеряла возможность бежать.

Кирилл хищно улыбнулся, глядя мне прямо в глаза. Я ощущала себя крошечной на его фоне, он давил на меня своей аурой, вжимая в дерево, все приближаясь, пока между нами не остались считанные миллиметры.

– А теперь рассказывай, что произошло, – приказал Кирилл.

Я поняла, что с этой подводной лодки выхода нет – меня просто раздавит.

– Н-ничего не случилось, – не могла же я признаться, что подслушала его разговор с Альбиной. – Отойди от меня.

– Ну уж нет. Еще утром ты была вполне мила. – Кирилл придвинулся еще ближе, на губах я ощутила его мятное дыхание.

– То было утром. – Я отвернулась.

– А потом ты белены объелась?

Кирилл коснулся пальцами моего подбородка и развернул к себе. Он смотрел на меня сверху вниз, изучал и поедал взглядом. Он совсем не выглядел расстроенно. Мне хотелось плюнуть ему в рожу.

– Тебя не ждет Альбина? – спросила, пересилив себя.

Кирилл удивленно наклонил голову вбок.

– Почему…

А затем он прищурился – все понял. Кирилл чуть отдалился, но продолжал держать меня в капкане. Я смогла хотя бы перевести дыхание, потому что от его близости почти не дышала.

– Подслушивала?

– Я не специально.

– Я не понимаю твоей реакции, если ты слышала весь разговор. – Его зрачки слегка дрогнули.

Я смутилась, ведь он был прав. Но я задрала подбородок, выдерживая тяжелый и потемневший взгляд Кирилла.

– Я…

Если до этого он казался больше в замешательстве, то теперь явно злился. Кирилл сжал зубы так, что выступили желваки на скулах. Он смотрел безотрывно на мои губы, которые я начала непроизвольно кусать. Кирилл провел большим пальцем от моей верхней губы к подбородку, отчего у меня мгновенно свело внизу живота. Скользнул ниже, к шее, обжигая холодом рук. Казалось, он собирается меня придушить. Удивительно, но это меня… возбудило. Осознание того, что он может сжать пальцы и перекрыть кислород. Я испытала отвращение к себе и к нему за реакцию моего тела.

Кирилл нарушил правило и прикоснулся ко мне.

– Ну же, Майя. Расскажи, что слышала. Мне нужно знать, за что я получаю оскорбления в этот раз.

Мне стало тесно в своем собственном теле.

– И чем это вы тут занимаетесь?! – Я облегченно выдохнула, услышав голос спасительницы Светланы. – Афанасьев, тебе заняться нечем? Зачем отвлекаешь Майю?

– Ну что вы такое говорите? – Кирилл обернулся к Светлане. – Я лишь зашел поздороваться, увидев, как Майя усердно занимается.

Светлана окинула нас оценивающим взглядом. Я медленно выходила из-за спины Кирилла, как вдруг он схватил меня за руку.

– А потом Майя попросила меня помочь, так ведь? – Кирилл посмотрел на меня, и по его мимике я поняла, что лучше подыграть. – Мы с Майей хорошие друзья.

Он выделил последние слова очень пугающе и сильнее сжал мою ладонь.

– Может, и партнером ее станешь? – ухмыльнулась Светлана, упирая руки в боки. – А то вы у меня одни бесхозные остались.

Я в ужасе округлила глаза, и меня начало подташнивать. Конечно, из-за сложившейся ситуации Альбина не сможет танцевать еще долго. А может, и вообще бросит танцы, как моя мать.

– Только если Майя не против. Ты против?

Кирилл положил мне руку на плечо и притянул к себе. Его футболка пахла мандарином и чем-то свежим. Он точно не потерпит отказа и сделает мои дни невыносимыми. Но если соглашусь, то точно окажусь в западне. Выхода не было, с какой стороны ни глянь. А потому я лишь натянула улыбку на лицо. Артистизм, да?

– Я не против, – произнесла под нос заплетающимся языком.

– Да ты счастливица, Майя. У этого партнера только не забудь взять номер телефона.

– Об этом не переживайте. Мы уже давно ими обменялись. – Кирилл помахал Светлане, которая, фыркнув, скрылась из виду.

Мне показалось, что она просто решила слиться и не разбираться, что на самом деле происходит между мной и Кириллом. Я облегченно вздохнула, когда она вышла. Но затем вспомнила, что Кирилл меня обнял, и попыталась вырваться, но не тут-то было.

– Куда собралась? Мы не договорили, – проскрипел Кирилл сквозь зубы, хищно улыбаясь.

– Мне не о чем с тобой разговаривать. – Я снова попыталась оттолкнуть его.

Кирилл перехватил мою руку и укусил за большой палец. Я взвизгнула, но как-то слишком пошло и с придыханием. Ноги свело оттого, как мне захотелось, чтобы он укусил еще раз.

Я испуганно и воодушевленно смотрела на его оголившиеся клыки.

– Знаешь, что я ненавижу в людях больше всего? – тихо произнес Кирилл и поцеловал внутреннюю сторону моей ладони. – Когда они делают выводы, толком ни в чем не разобравшись. «Гордость и предубеждение» читала?

– Н-нет. – Он снова укусил за палец, и я приложила титанические усилия, чтобы не показать, как мне это, черт возьми, понравилось.

– Обязательно прочитай.

Видимо, Кирилл устал от меня, потому что отпустил и отошел на два шага. А я ощутила опустошение, и захотелось шагнуть ближе, хотелось, чтобы он продолжал. Но дальше Кирилл решил «кусать» словами.

Он отошел к скамье и сел на нее, широко раздвинув ноги.

– Прошу, Майя. Присаживайся, и давай уже нормально поговорим. – Кирилл постучал по дереву рядом с собой. Ну, хоть не по своим коленкам. – Обещаю, больше трогать не буду.

Я вся сжалась, но подошла к нему и села радом.

– Начинай, – монотонно произнес Кирилл.

– А… Альбина недавно родила. – Мое сердце станцевало чечетку.

– Так. И?

– Она сказала, что ты обещал помогать, – продолжила я.

– Хорошо. Дальше?

– И… – Я растерялась, ведь больше ничего не слышала.

– И? – протянул Кирилл.

– И все.

– Все? – Кирилл удивленно посмотрел на меня. – То есть ты решила вылить на меня ушат дерьма, потому что моя партнерша родила?

Я сжимала и разжимала пальцы в кулаки. Что толку было ходить вокруг да около теперь, когда все так обернулось.

– Разве это не твой ребенок? Да будет тебе известно, что ответственность лежит на обоих! И пока она там один на один с малышом, ты флиртуешь со мной… – Я посмотрела на него и обомлела.

Кирилл сдерживался. Сдерживался, чтобы не рассмеяться. Появилось ощущение, что я полная дура. И Кирилл подтвердил это своими словами.

– Альбина не моя девушка. И никогда ей не была. – Ему было очень весело, судя по выражению лица. – И ребенок точно не мой. Я бы такое не пропустил.

– Ты никогда не отрицал отношений с Альбиной, и все думали…

– А тебя всегда интересует, что думают другие? Веришь всем слухам?

Я замолчала. Голова начала кружиться оттого, какой правильный вопрос он задал. В попытках вырваться из-под чужого мнения я все равно загоняла себя в рамки.

– И все же. Ты не отрицал…

– Я обещал, что расскажу это при личной встрече. Теперь ты знаешь. – Кирилл смотрел на то, как я теребила пальцы. – Если ты не перестанешь так делать, то мне придется взять тебя за руку и снова нарушить обещание.

Я убрала руки и поставила их по обе стороны от себя, выпрямляя спину. У меня были еще вопросы, хотя задавать их казалось теперь неуместным, но что поделать. Любопытство было сильнее меня.

– Как Альбина себя чувствует?

– Как может себя чувствовать девушка, которая растит ребенка в одиночку? – Кирилл говорил с усталостью в голосе. – Я бы все зубы повыбивал горе-папаше, но Аля не признается, кто это. В любом случае я могу лишь поддержать, дать поплакать у себя на плече, посидеть с малым, когда есть время. Мой максимум в этой ситуации – веселый дядя.

От его слов на душе потеплело, но это не помогало чувствовать себя лучше.

– Не стоит об этом кому-то рассказывать, – вдруг добавил Кирилл. Я утвердительно закивала. – Она не хочет, чтобы кто-то знал и обсуждал, что звезда танцпола теперь мать-одиночка.

Кирилл запустил руку в свои густые волосы и убрал их со лба. Теперь он выглядел грустно, и мне захотелось, чтобы это выражение внутренней боли исчезло с его лица. Видимо, с Альбиной они были достаточно близки, раз он даже помогает ей с ребенком.

– Ваша пара, получается, распалась?

– Ну… – Кирилл снова заулыбался. – У меня теперь новый партнер.

Я открыла рот, ведь до конца не осознала этот факт. Когда я согласилась на это, у меня явно случилось помутнение рассудка. Да, я, может, и хотела танцевать с Кириллом, но это было что-то вроде детской мечты, а не чем-то реальным.

– Я тебе не подхожу. – Я снова уставилась в пол.

– Почему ты так часто смотришь в пол?

– Что? – Я посмотрела на него. – Не знаю. Привычка. С детства.

– Ты должна стоять с гордо поднятой головой. Зрители и жюри никогда не поверят тебе, если будешь сомневаться в себе и постоянно заниматься самобичеванием.

Я не сдержала смеха. Скорее всего, это нервное.

– Хочешь, чтобы я стала как ты? Высокомерной и бесстыжей?

– Я кажусь таким? – Кирилл вновь приблизился ко мне, едва не столкнувшись своим носом с моим.

Я подалась назад от неожиданности и чуть не потеряла равновесие и не полетела спиной вниз, но Кирилл успел поддержать меня ладонью под спину, а затем притянул к себе.

– Я просто уверен в себе, вот и все. И тебя мы сделаем уверенной, я за этим прослежу.

Мое дыхание участилось, его губы были так близко, что стоило мне чуть шевельнутся – и они коснулись бы моих. Поразительная наглость! Но, кажется, мне начинала нравиться эта игра. И он снова нарушил обещание. Неуправляемый.

– Не смотри на меня так. – Дыхание Кирилла обожгло кожу.

– Как – «так»?

– Как олененок, попавший в капкан. Мне больше нравилось, когда ты была бешеной кошкой.

Ну, раз он хочет бешеную кошку – он ее получит! Просунула руку между нашими лицами и отпихнула Кирилла от себя.

– Для друзей ты слишком близко! – возмутилась я и вскочила со скамьи.

Я стряхивала с себя невидимые пылинки, но на самом деле сбивала появившиеся мурашки на коже.

– А я разве соглашался быть друзьями? – Кирилл очаровательно улыбнулся белыми зубами.

– Большее тебе и не светит! – фыркнула я.

– Точно, – цокнул Кирилл. – У тебя же есть парень.

В груди защемило. Денис как будто стерся из моей памяти, стоило появиться этому безумцу. К слову, мой «парень» мне ни разу не позвонил и не написал после того, как я ушла. Это меня немного расстраивало. С одной стороны, я сама попросила перерыв на подумать, с другой – неужели ему было настолько все равно, что он даже не попытался меня остановить? Но Кирилл не должен был об этом знать, ведь тогда стартовый барьер поднимется, и этот жеребец устремится вперед, и только вперед. Мне эти скачки не выиграть.

Если буду отвлекаться на флирт с Кириллом, то партнерство будет сплошным фарсом. Я собиралась подготовиться к соревнованиям, а не развлекаться, а потому нужно было сохранять дистанцию.

Я посмотрела на часы. До конца тренировки остались считанные минуты, а мы все это время потратили на разговоры.

– Я устроилась на работу, – сказала, не отрываясь от часов. – И поэтому не смогу заниматься так часто, как хотелось бы. Тебя это устроит? Два дня тренировок, один выходной. По два с половиной часа. Иногда днем, иногда вечером.

– Хм. – Кирилл задумался. – Я тоже работаю, но могу подстроиться. Об этом не переживай.

– Тогда я постараюсь прислать тебе график в ближайшее время. И Светлане, конечно же.

– Конечно, куда без нее.

– Тогда по рукам? – Я протянула ладонь в примирительном жесте.

Кирилл встал со скамьи и подошел ко мне, но вместо того, чтобы пожать, он поцеловал тыльную сторону ладони. Я вырвалась и прижала руку к груди, пряча ее.

– Перестань это делать. Это меня смущает! – возмутилась я.

– А ты не смущайся, ведь нам придется много времени проводить вместе. – Он наклонился к моему уху: – С другими же ты не смущаешься.

Это было опасно! Он раздевал меня глазами, кусал и облизывал. Щеки начали предательски гореть.

– Другие так себя не ведут!

Кирилл лишь пожал плечами. Я закатила глаза и поспешила на выход.

– Я напишу тебе. На этом – всего хорошего!

Этот засранец переворачивал все мои внутренности, заламывал руки и заставлял желать продолжения. Мне требовалось больших усилий, чтобы не поддаваться на провокации. Но я должна справиться, иначе моя цель – стать профессиональным танцором – потеряет всякий смысл.

– Мне тебя поздравить или посочувствовать?

Настя гладила меня по спине, а я свернулась калачиком на кровати и пыталась прийти в себя.

– Просто убей меня.

– Не дождешься! С кем я тогда буду веселиться?

– Разве ты со мной так уж сильно веселилась? – Я откинулась на спину и пустым взглядом уставилась в потолок.

Голова опустела. Остался только запах Кирилла, холод его рук на шее и жар внизу живота. Рука помнила его укус и поцелуй, и от этого у меня учащалось сердцебиение. Все происходящее ощущалось иначе, чем я привыкла. Мне это, черт возьми, нравилось!

Нравилась эта игра, хоть и выматывала морально и физически.

– Ставлю на то, что вы переспите через неделю, – спокойно сказала Настя.

Я поперхнулась собственной слюной.

– Ты сдурела?!

– Согласна. Долго. Меняю ставку на три дня.

– Да не собираюсь я с ним спать! Ни за что! Ближайший месяц я монашка.

Настя расплылась в хитрой улыбке и покачала головой. Я закрыла лицо руками, прячась от подруги.

– Ну, ты только представь… – Настя перешла на шепот и начала гулять руками по своему телу вслед за словами: – Вы мокрые и потные после тренировки. Он касается тебя везде, но не там, где чаще всего хочется, чтобы касался мужчина. Кирилл дышит тебе в шею, проводит носом по груди и наклоняет все ниже и ниже, что ты можешь вот-вот упасть, а затем резко притягивает к себе.

Настя резко ущипнула меня за живот, и я невольно ахнула, выныривая из своих фантазий. Удивительное дело! Я знала, что Кирилла нет ни в комнате, ни в радиусе нескольких километров, но представила все то, что описала Настя, и чуть не умерла от живости картинки.

– Да прекрати ты! – Я отпихнула подругу, а она залилась громким смехом и схватилась за живот. – У меня мурашки по всему телу пошли от тебя!

– Это не от меня, Майя. – Настя снова залилась смехом. – А вообще, в этом нет ничего плохого. Это нормально – ощущать влечение к партнеру. Между вами так или иначе должна быть своеобразная эмоциональная связь.

– А ты смогла бы танцевать со Стасом?

– Ты на меня стрелки не переводи. Пашку я ни на кого не променяю.

– Так почему же ты не с Пашей? – спросила у подруги то, что давно крутилось на языке. – Ты как будто не знаешь, что нравишься ему.

– Паша, безусловно, милый, добрый и отзывчивый парень, но мы с ним не подходим друг другу. Он – домашний котик, а я – тигрица.

Настя взъерошила копну своих рыжих волос. И как ей только удавалось собирать ее каждый раз в гладкую прическу перед выходом на паркет?

– Кирилл – отличный партнер.

– Я утяну его на дно.

– Поверь, он от этого не пострадает. Да и стандартную программу давно не танцевал, а тебе придется выступить и там, и в латине. Светлана же не по его прихоти поставила вас в пару. Значит, видит в этой затее профит. У нее глаз наметан. Кириллу придется немного замедлиться, а тебе – ускориться. И я с удовольствием посмотрю, как вы порвете всех соперников.

– Зачем танцору класса А вставать с новичком, которому только предстоит получить Е-шку? Ума не приложу.

– Такое бывает. Но о-о-очень редко. Такие, как Кирилл, согласились бы с тобой танцевать либо за очень большие деньги, либо по большой симпатии. Тебе повезло, ведь денег у тебя нет.

Ужас! Звучало так, будто мне придется расплатиться с Кириллом натурой. Ни в коем случае! Я буду работать так усердно, что ни у кого не возникнет сомнений в том, что мы подходим друг другу как партнеры. Но на одном усердии далеко не уедешь.

– Меня очень парит финансовый вопрос. Танцы – дорогое удовольствие, как ни посмотри. Боюсь, что меня надолго не хватит.

– А раньше все оплачивал Денис?

Я потупила взор. Да, да и еще раз да. Денис много чего оплачивал, а я сбежала, даже спасибо не сказав.

– Не гонись тогда за рангами. Танцуй в удовольствие. Тебе главное встать на ноги сейчас. Ты видишь, как мы живем с мамой? – Настя очертила круг рукой. – Я иногда тоже ловлю себя на мысли, что становлюсь приживалкой. Она столько денег в меня вбухала, а мне все мало.

– Она жаловалась тебе на это?

– Маман никогда не жалуется. У нее нет на это времени. Работает анестезиологом в одной немаленькой клинике уже много лет.

– А твой отец? – аккуратно спросила я. – Поддерживал твое увлечение?

Отец Насти умер, когда той едва стукнуло пятнадцать. Сел пьяный за руль и разбился.

– Папа жил по принципу: чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не орало.

Мне стало неловко от своих же вопросов. Не стоило бередить старые раны подруги и напоминать о покойном отце. Своего-то я и вовсе не знала, и мне всегда было интересно, каково это – иметь отца. Мы с Настей почти не обсуждали наши семьи за все время, что дружим. Все эти проблемы с родителями мы негласно предпочли оставить за воображаемыми стенами.

– Маман все надеется, что я удачно выскочу замуж за какого-нибудь айтишника и свалю от нее. – Настя снова засмеялась. – Но пока не могу ее так порадовать.

– Не представляю тебя в роли жены.

– Я о том же! Да и в компьютерах я почти не разбираюсь.

– А тебе и не надо, если муж – айтишник.

– Я школу с золотой медалью окончила, между прочим, но информатику мне поставили разве что за красивые глаза. – Настя обхватила грудь руками.

Мне нравилось вот так сидеть с подругой и болтать обо всем на свете. Настя познакомила меня с мамой на следующий день, и это действительно оказалась «крутая тетка». Они шутили и подтрунивали друг над другом, мне тоже перепало. Хоть Ольге Викторовне и было за пятьдесят, но она общалась с нами как ровесница. Попросила меня называть ее просто Оля, чтобы она не ощущала себя слишком уж старой. О какой старости она говорила, я так и не поняла. Всем бы выглядеть так, как она! Высокая, стройная и подтянутая, с идеальной укладкой даже после суточной смены в больнице. Ни грамма ботокса или гиалуронки, такие же густые волосы, как у Насти, но не рыжие, а каштановые, с проблеском седины, но едва уловимой. А глаза! Глаза молодые, горящие, кайфующие от этой жизни. И с минимумом макияжа! Он ей и не нужен был. Возраст выдавали только руки и шея.

Тетя Оля просидела с нами с пару часов, накормила «безруких барышень» и ушла отсыпаться. Мы с Настей тихонько собрались и разбрелись кто куда. Она – на тренировку, я – на работу.

Я всю ночь придумывала, как совместить несовместимое. Да уж. Моя жизнь явно была проще, когда я была… Господи, да, я была содержанкой! Кто-то об этом мечтает, а я вот – не оценила.

Я пялилась в телефон, на наш чат с Денисом, на его аватарку, но за сутки – ни весточки. Ненароком подумалось, а вдруг что-то случилось? Может, его инсульт хватил или еще чего? Была не была, решила набрать, но вызов сначала не проходил, а затем и вовсе как будто сам Денис меня сбросил. Я нахмурилась.

Следом пришло сообщение:

«Я занят. Перезвоню, как смогу».

– Ну, занят – так занят, – пробубнила себе под нос, закрыла с ним чат и поставила телефон на беззвучный режим.

Ничего нового. Все по классике. Не суть важно, есть я дома или нет, ведь Денис всегда на работе. Как и я, всегда занята чем-то другим. У нас слишком мало точек соприкосновения, но все же я отдала ему часть своего сердца, и его отстраненность не могла не ранить. В любом случае меня успокоило, что он жив и здоров.

Я настроилась на работу. Мила должна была ввести меня в курс дела, познакомить с детьми. Я же – быть на позитиве, ведь нет ничего хуже нервного хореографа. В этот знаменательный день я впервые за долгое время накрасилась, ведь мне не придется потеть и косметика не потечет по лицу. Руки тряслись, когда я выводила стрелки. Настя не выдержала и сама мне их нарисовала. У нее оказалась легкая рука. Потом она нанесла мне румяна и чуть поправила тон. Я не поленилась сказать подруге о том, что из нее мог бы выйти неплохой визажист, на что она лишь загадочно улыбнулась. Возможно, продумывала такой вариант на случай, если танцы перестанут стоять на первом месте.

Студия Милы встретила меня прохладой. Боже, храни изобретателя кондиционера! У меня мозг готов был расплавиться за те полчаса, что я добиралась. На входе встречала небольшая стойка ресепшена, а за ней сидела девушка на вид лет шестнадцати с именем Мария на бейджике. Впрочем, и у нас с Настей постоянно спрашивают паспорт, если мы не при параде. Одно ухо девушки украшали три сережки, а другое – индастриал. Я одно время порывалась проколоть себе и нос, и пупок, но передумала: побоялась.

– Добрый день. Я новый хореограф, Мила должна была предупредить.

Девушка недовольно посмотрела на меня и надула пузырь из жвачки. Я следила за ее движениями, опасаясь, что следом она в меня плюнет.

– Ща.

Мария начала что-то громко печатать в телефоне своими длинными ногтями в тон ярко-зеленым волосам. «И как она задницу подтирает ими?» – только такой вопрос возник у меня в голове.

Мила прибежала меньше чем через минуту.

– Машка, лицо попроще. Ты всех распугаешь! – шикнула она на девушку, а та показала ей средний палец. – Я матери все расскажу, будешь себя плохо вести.

– Валяй, мне уже пох. – Машка снова надула пузырь.

Мила, которая показалась мне самым добрым человеком на свете, сейчас стреляла искрами из глаз. Благо не на меня, хоть и захотелось спрятаться. У моей начальницы все лицо перекосило.

– Майя, это Мария. Моя младшая сестра. Не обращай на нее внимания, она тут надолго не задержится. – Мила снова посмотрела на Машу, лицо которой же не выражало более никаких эмоций.

– Зашибись, – монотонно проговорила та.

– Пойдем, Майя. Я тебе все покажу!

Мила схватила меня под локоть и потащила в глубь студии: три небольших зала, санузел, раздевалки для девочек и мальчиков и кладовка – по совместительству комната персонала. В каждом зале установлено по балетному станку вдоль зеркальной стены, телевизор для демонстраций и аудиосистема. Мило, со вкусом. Хоть и не слишком богатое убранство, но чувствовалось, что каждая деталь в студии была выверена до миллиметра. В этих стенах ощущался дух ее владелицы.

Мила провела меня в класс, где уже ждали девочки. Пять учениц скучковались вокруг еще одной, которая показывала остальным что-то на своем телефоне. Девочки смеялись и бурно реагировали. Услышав наши шаги и скрип напольного покрытия, поспешили выстроиться в ряд.

– Девочки, это Майя… – Мила наклонилась ко мне и прошептала: – Как твое отчество?

– Сергеевна.

– Это Майя Сергеевна. Ваш преподаватель. – Мила заворковала так, что мне показалось, птицы щебечут в лесу. – Сегодня не будет ничего сложного, так что расслабьтесь.

Мила повернулась ко мне:

– Они первый раз. Сегодня у них пробное занятие. Я верю в тебя. – Начальница положила руки мне на плечи и слегка сжала пальцы, подбадривая. – Оставляю вас. Майя, когда закончите, подойди ко мне.

– Хорошо. – Я проводила Милу взглядом и вернулась к девочкам.

Они были разного роста и телосложения, немного напуганные. Возможно, их заставили сюда прийти, а может, просто раньше ничем не занимались.

Пришлось начать с теории. Мила, конечно, кинула меня сразу в самое пекло, но где наша не пропадала. Кажется, основы балета въелись в мою кожу. Я рассказала девочкам о правилах безопасности в танцевальном классе, а также о правилах поведения. Ничего сверхъестественного. Затем я раздала каждому на руки по листочку с инструкциями, которые Мила любезно подготовила заранее. Далее мы познакомились с основными понятиями хореографии, такими как экзерсис, адажио, аллегро, батман, арабеск, фуэте, экарте, и прочими. Что-то я показала сама, что-то нашла в интернете и вывела на экран телевизора.

– А ваши выступления можно найти? Покажете нам? – спросила одна из девочек.

Я смущенно улыбнулась.

– Я поищу, но не уверена, что меня кто-то снимал.

– Почему? А вы точно профессионал? – возмущенно спросила другая девчонка.

– Не все можно найти в интернете. Спектакль – это творчество режиссера, которое он показывает лишь тем, кто купит билет. Как в кинотеатре, его снимать запрещено, чтобы никто не копировал.

– Скука, – подытожила возмущенная.

Я пожала плечами. Я действительно не была уверена, что где-то можно найти хоть какой-то мой танец, а даже если такое видео и имеется, то я чаще танцевала кордебалет[10] или как артист миманса[11]. Одним словом, не солировала. Вряд ли им будет интересно такое. Но взяла на карандаш этот момент. Ведь если бы не съемки с соревнований по бальным танцам, я бы и не загорелась этим стилем. А в век современных технологий надо использовать любую возможность обратить внимание молодежи.

Затем мы разогрелись и приступили к практике. Я начала с демонстрации позиций ног и рук, делала акцент на том, как важно держать осанку и куда должен смотреть подбородок.

Девочки были старательны, но это лишь первое занятие. Отработав позиции ног, мы также попробовали несколько движений. Я не давала ничего сложного, не давила и не торопила, следила за тем, как тянут носки, но старалась быть мягкой. Если они продолжат заниматься, то я смогу неплохо заработать и оплатить собственные тренировки за следующий месяц. Даже как-то легче стало от осознания, что их станет чуть меньше, чем раньше.

– На этом все. Надеюсь, вам понравилось и вы придете еще, – улыбнулась напоследок девчонкам, слегка раскрасневшимся и вроде даже довольным.

Они помахали мне на прощание, за дверью уже ждали родители. Я прибрала инвентарь и пошла на поиски Милы. Она была в соседнем зале и танцевала в пуантах. Как красиво и плавно она двигалась! Я зависла и побоялась ее прервать. Мила с легкостью отрывалась от пола в прыжках, как будто отрицала гравитацию. Смотреть на балет спустя несколько лет, да еще и со стороны, было волнительно и не так пугающе, как я себе представляла. Я искренне наслаждалась танцем Милы.

– Ой, Майя! – Она заметила меня, и я даже немного расстроилась, что балерина остановилась. – Ну, как прошло?

– Вроде ничего.

– Это мы набираем на осень группу. Надеюсь, придет хотя бы человек двенадцать. Но, как видишь, с персоналом у меня беда. Ты, да я, да сестра моя тунеядка.

– Не густо.

– С осени занятия будут всего два раза в неделю, так что ты не будешь слишком занята. И я все надеюсь набрать группу парней, но это явно произойдет не в ближайшем будущем.

Я согласно кивала на все, что она говорила.

– Подожди. Я тебе заплачу и отпущу. Сегодня больше никого не будет.

Сначала я думала отказаться от оплаты, ведь пробные занятия чаще всего бесплатные для учеников, но вспомнила о своем бедственном положении и позволила всунуть мне несколько различных купюр в руки.

– Пока наличкой. Ничего?

– Все хорошо.

– Ох, Майя. Спасибо, что откликнулась! Это правда так важно для меня.

– Что ты. Тебе спасибо, без работы мне разве что на панель оставалось идти.

– Тьфу. Не говори такие ужасные вещи! Лучше в эскорт, – подмигнула Мила.

Я расслабилась и рассмеялась, отметив их схожесть с Настей. Думаю, мы подружимся.

Я вышла с работы в очень приподнятом настроении, вставила наушники и, пританцовывая, пошла через сквер домой. Мила права. Скоро осень, а потому самое время наслаждаться последними жаркими деньками. В наушниках заиграла подходящая для румбы музыка, и ноги сами начали выписывать базовые шаги, а бедра, не стесняясь, виляли во все стороны. Отдалась ритму и едва не налетела на парочку прохожих. Пришлось извиняться и побыстрее сваливать, пока не приняли за сумасшедшую.

Тучная женщина осмотрела меня с ног до головы, цокнула и оттащила своего внука подальше. Я решила избавиться от затычек, чтобы никого, не дай бог, не травмировать.

– У тебя сегодня хорошее настроение? – раздался со спины знакомый голос, а чьи-то руки внезапно легли мне на талию, касаясь оголенной кожи. Так некстати я вырядилась в короткий топ.

Я подпрыгнула от неожиданности и схватилась за сердце. Оно застучало где-то в висках. Обернулась и встретилась с довольной гримасой Кирилла.

– Ты что, блин, здесь делаешь?! – Мой голос сорвался на визг.

– Гуляю, – ответил Кирилл, засовывая руки в карманы хлопковых белых шорт.

Он в принципе был одет во все белое. Прямо ангел, сошедший с небес, разве что нимба не хватало.

– Больше других мест погулять не нашлось? Или… – Ко мне пришло озарение. – Что тебе растрепала Настя?

– Не нервничай. Твоя подруга мне ничего не говорила.

– Кирилл, я в жизни не поверю в то, что ты решил прогуляться здесь, – я развела руки в стороны, – по чистой случайности.

– А я и не говорил, что это случайность.

Он снова улыбнулся так, что стали видны верхние клыки. Я сразу же посмотрела в другую сторону. Хоть куда, лишь бы не на Кирилла.

– Так откуда ты узнал, где я буду?

– Ты забавная.

– Почему?

– Ты давно соцсети проверяла?

На самом деле, я перестала заходить в свой профиль некоторое время назад. Кирилл подошел чуть ближе и тыкнул мне почти в нос телефоном. Я недовольно взяла его в руки. На экране был аккаунт студии Милы, в котором она выложила мою фотографию с припиской: «Наш новый хореограф – Буранова Майя», – а далее информация о том, где я училась, сколько мне лет, кого обучаю и чему.

– Контекстная реклама – удивительная вещь.

– Да уж. Ну и зачем ты приперся?

– Увидеться с тобой в неформальной обстановке. Ведь хореограф Майя Буранова слишком занята, чтобы даже выполнить обещание. – Кирилл наклонился ко мне слишком близко, и я попятилась назад.

– Какое еще обещание?

– А как же график наших тренировок?

– А тебе не приходила мысль о том, что я его просто не успела сделать?

Кирилл выпрямился и потер подбородок.

– Да, такой вариант имел место, но я отмел его.

– Тогда про…

– Раз уж мы все-таки встретились, как насчет пообедать вместе? – Кирилл перебил меня, когда я собиралась сказать ему проваливать.

– Нет.

Я прошла мимо, взмахнув волосами так, чтобы наверняка зарядить ему по роже, но Кирилл схватил мой хвост и потянул, наматывая его на кулак. Сказать, что я удивилась, – ничего не сказать, но на удивление мне не было больно, а даже как-то приятно. Кому ни скажи, решат, что я какая-то извращенка, которой нравится, что ее кусают и таскают за волосы. Он сразу же отпустил меня и дотронулся пальцами до шеи, вызывая электрические разряды по всему телу, а затем, закинув руку мне на плечи, прижал к себе.

– Кажется, где-то в той стороне была неплохая кофейня.

Я попыталась убрать его руку, но он перехватил мою ладонь и переплел наши пальцы, сжимая так, что я оказалась в западне.

– Мы же договаривались, что ты не будешь меня трогать вне танца! – припомнила ему наш уговор.

– Чем разговор не танец?

– Тебе напекло так, что даже кепка не помогла?

– Бодаться с тобой местами весело, но слегка надоело. Давай считать, что у нас тренировка и отрабатывать мы будем твою улыбку?

Я улыбнулась мило и приветливо, как он того и хотел, и раздраженно похлопала Кирилла по щеке. Возможно, чуть сильнее, чем требовалось. Он попытался укусить меня за пальцы, но я вовремя отдернула руку.

– Хорошая скорость.

Чем дольше я стояла в его крепких объятиях, тем сильнее ощущала его запах, от которого шла кругом голова. Кажется, он слегка вспотел, но это было совершенно неважно. Мне нравилось, как пахнет Кирилл.

Смирившись с тем, что он так просто не отстанет, и приняв то, что мы теперь партнеры, я устало произнесла:

– Ладно. Я на самом деле хочу есть. Веди, куда ты там хотел. Мне все равно.

– Тогда, может, переместимся куда-то ближе к центру? Там и выбор получше.

Ехать в центр и гулять с ним не пойми сколько казалось слишком дорогим удовольствием. Но если скажу, что у меня нет денег, то это вызовет лишние вопросы. Я же типа встречаюсь с Денисом, который оплачивает мои хотелки. Поэтому нужно было срочно отказать Кириллу. Хотя идея погулять днем, признаться честно, привлекала меня. Все лучше, чем сидеть одной в квартире с мамой Насти.

– Ты зависла и слишком долго молчишь, – прервал мои внутренние рассуждения Кирилл своим дурацким низким голосом.

– Хрен с тобой, золотая рыбка. Делай уже, что хочешь.

– Майя, вы сделали отличный выбор. Сегодня я буду вашим гидом в этом городе, полном бетона и стекол. – Кирилл отпустил мою руку, которая заметно вспотела. Легкий ветер заставил почувствовать холод на разогретой коже. – И кто знает, может, мы даже увидим звезды.

Я не знала, как воспринимать нашу прогулку с Кириллом: как тренировку, как дружескую встречу или как свидание, на которое я не соглашалась. Или все-таки разок согласилась?

Кирилл пер как танк и не давал никаких путей к отступлению, вцепился в мою руку и не отпускал, что бы мы ни делали. В какой-то момент это показалось мне таким естественным жестом, что я немного испугалась своих чувств.

Он держал меня за руку, пока мы шли до метро, пока ехали (при этом он заслонил меня от других людей, встав сзади). Нет, он не приставал, всего лишь лазил в телефоне, пока я напрягалась всем телом. Если вагон качало на поворотах, то становилось немного тесновато и душновато.

Кирилл держал меня за руку по дороге к какому-то салат-бару. Он не выпускал мою руку, даже пока мы ели!

– Мне неудобно.

– Неудобно спать на потолке, – спокойно парировал Кирилл, закидывая в рот перепелиное яйцо.

– В туалет тоже за ручку пойдем?

– Только если ты этого захочешь. – Он подмигнул мне, а мои глаза устремились к небесам в мольбах.

– Чем быстрее ты привыкнешь ко мне, тем проще нам будет танцевать. – Кирилл размахивал вилкой как дирижер.

– Тренировок было бы достаточно. С Альбиной ты тоже за ручку ходил? – я сказала это без задней мысли и сразу же пожалела об этом.

– Опять ты о ней. Ревнуешь?

– Ага. Мечтай.

Кирилл выпустил мою руку и откинулся на спинку кресла. Он протянул ноги так, чтобы наверняка коснуться меня под столом. Столик, как назло, был крошечным. И я была уверена, что Кирилл сделал это специально, чтобы меня побесить.

Я размяла пальцы, которые, казалось, немного затекли, а затем стало даже грустно от того, что он так резко прекратил эту тактильную пытку. Кирилл внимательно смотрел, как я ем, и это напрягало. Я старалась поглощать пищу как можно аккуратнее, не раскрывая слишком сильно рта, но порой салатные листья падали с вилки прямо на стол, и я принималась судорожно их убирать салфеткой.

– Да расслабься ты уже.

– Я расслаблена.

– Да ну.

Кирилл легко толкнул меня ногой под столом, и я от этого дернулась и выронила вилку.

– А по тебе не скажешь.

Я отставила тарелку и потянулась за чашкой кофе, глотнула живительный капучино и почти застонала от того, насколько он оказался вкусным. Я облизала пенку с губ, отчего глаза Кирилла резко потемнели, а брови сошлись на переносице, создавая морщинки.

– Что?

– Не делай так, – строго сказал Кирилл.

– Как – «так»? – удивилась я, ведь вроде ничего не делала, спокойно пила кофе.

– Не облизывай губы, ведь мне сразу хочется тебя поцеловать.

Я поперхнулась напитком от неожиданности. Подкаты подкатами, но не ожидала, что он настолько прямолинейно выскажет свои желания. От его слов даже как-то приятно свело живот, а сердце на миг остановилось. Я пыталась смотреть куда угодно, только не на Кирилла: вытаращилась на фикус, стоящий где-то у окна кафе, и считала про себя количество листьев. Не заметила, как снова начала кусать губы.

– Сама же меня и провоцируешь. – Кирилл наклонился ко мне, и мы чуть не ударились лбами. – Но не бойся. Не люблю целоваться в общественных местах. Это неприлично.

Мои глаза почти полезли на лоб от такой наглости, а сердце стало биться еще сильнее. Я выставила между нами руку (это начинало входить в привычку?), но он лишь улыбнулся во все тридцать два зуба, переплел наши пальцы и снова стал держать меня за руку. Кирилл махнул официанту и попросил счет.

– Вам совместный или раздельный?

– Совместный.

– Раздельный.

Официант с лицом кирпичом ожидал, когда мы договоримся.

– Я заплачу, – уверенно сказала я, посмотрев зло на Кирилла.

– Не буду настаивать, а то по твоему виду кажется, будто ты уже глаза собираешься мне выцарапать.

Официанта явно не забавляла наша перепалка. Я его прекрасно понимала, сама не раз сталкивалась со странными посетителями.

– Карта или наличные?

– Наличные.

Официант принес счет, забрал тарелки и чашки и явно с облегчением покинул нас.

– Можешь оставить чаевые, – небрежно сказала Кириллу, пытаясь одной рукой достать кошелек.

– Как прикажешь.

Прикажу, как же. Как будто это было возможно. Поведение Кирилла отличалось от поведения любого адекватного мужчины. Мне бы бежать, сверкая пятками, от этого типа с маньячными замашками, но, как показала практика, я терпила еще та. Хотя откуда мне знать, какие они – адекватные мужчины? Я встречалась всего с одним.

– Вот теперь мне надо в туалет.

К моему удивлению, Кирилл позволил мне привести себя в порядок без сопровождения. Я всматривалась в отражение, отмечая, что пора бы покрасить волосы. Мой натуральный русый цвет некрасиво пробивался у корней. Салон теперь мне не по карману, а значит, придется просить Настю поработать помимо визажиста еще и парикмахером.

Достала из рюкзака помаду и накрасила губы. Вспомнила слова Кирилла о поцелуе и… заволновалась. Стало интересно, как бы это было на вкус и какие ощущения вызвало. Затем отругала себя за такие мысли. Неправильно. Это все неправильно. Я же люблю Дениса, а он – меня. Так ведь?

Не сказать, что я сильно убивалась от того, что мы были в разлуке. Да, я была инициатором, и он, как пить дать, сильно на меня обижен. А что делала я? Гуляла со своим наглым партнером, который явно неровно ко мне дышал. Или как минимум хотел, чтобы я так думала. Я не собиралась проигрывать в этой игре. Лучшая защита – это же нападение? Сыграю по его правилам, раз он так этого хочет, не позволю подпитываться моим смущением и смятением.

Я вывела идеально ровный контур помадой, пригладила волосы водой, гордо задрала подбородок и выпрямила спину, натянула улыбку, как если бы сейчас танцевала перед сотнями зрителей и должна была заставить их поверить в страсть и любовь, которую передавала танцем. Кирилл же просил воспринимать это как тренировку, значит, будет ему тренировка.

Когда я вышла из туалета, Кирилл скучающе подпирал стену в ожидании. Я подошла к нему и взяла за руку, а затем улыбнулась той улыбкой, которой раньше принимала заказы официанткой.

– Куда дальше?

Кирилл был удивлен, но попытался скрыть это. Ему явно понравился мой настрой. Он сжал мою руку сильнее и наклонился прямо к уху.

– Я знаю, какую игру ты ведешь, Майя. Тебе меня не обмануть.

Его губы лишь слегка коснулись моего уха, голос проник в такие глубины, что лучше не знать.

– Не понимаю, о чем ты. – Я повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза, а затем закусила губу.

– Хорошо. Будь по-твоему.

Кирилл хищно и довольно улыбнулся, а затем повел меня за собой. Он не уточнил, куда и зачем. Ну, если не вывезет в лес и не закопает – считай, победа, а все остальное – мелочи жизни.

Просто бродить по улицам, как собачонка на поводке, мне не нравилось. И я искренне радовалась, когда он начинал со мной хоть о чем-то говорить. Кирилл довольно умный парень. Во всяком случае, мне так показалось. Стоило пройти мимо какого-нибудь памятника, Кирилл тут же рассказывал, что это был за человек и чем знаменит. Он также неплохо разбирался в стилях архитектуры и выдавал, как Википедия, факты о разных постройках центра столицы. В целом, если так со стороны посмотреть, мы действительно казались парочкой на свидании. Мы обсуждали фильмы, музыку и книги. С книгами у меня было плохо. Как я ни пыталась заниматься литературой в школе, в голове лишь звенела пустота. Краткие содержания и сборники сочинений были спасением. Зато моему шпагату могла позавидовать даже Волочкова. И хоть я часто слышала, что этого все равно недостаточно, но какая уже разница?

– Куда мы все-таки идем?

– Ты же хотела посмотреть на звезды? – слишком радостно и задорно спросил Кирилл.

– Ты собрался пешком дойти до какой-нибудь деревни?

Кирилл озадаченно посмотрел на меня.

– Я не такой садист, как ты думаешь.

– То есть что-то все же есть? – Я толкнула его локтем в бок.

– Кто знает, – тихо сказал Кирилл и загадочно улыбнулся.

Я невольно скривилась. Кто знает? Я знаю. Потому что все, что Кирилл делал, – это издевался надо мной и испытывал на прочность.

Между тем мы подошли… к планетарию. Я ощутила себя полной дурой. Ну, конечно, где посреди дня еще можно увидеть звезды?

Кирилл по-джентльменски открыл передо мной дверь и пропустил внутрь. Очереди не было, а потому мы сразу купили билеты. Сначала нам провели быструю, я бы даже сказала, стремительную экскурсию. Затем завели в зал, и мы заняли свои места. Свет погас, а мое сердце, наоборот, наполнилось им.

Это было что-то нереально потрясающее воображение и проникающее глубоко под кожу. Каждая звезда, каждая планета, Солнечная система, галактика… Мы – крошечные песчинки во Вселенной. Настолько маленькие, незначительные, а где-то там, в далеком космосе, совсем другие миры. А может, и точно такие же, как наш, с морями и океанами, горами и пустынями, с птицами, насекомыми, животными и… людьми. Которые смотрят в эту же минуту в таком же планетарии на те же самые звезды.

Бабуля-экскурсовод рассказывала о том, что появлялось на куполе над нами. Я восторженно озиралась по сторонам, пытаясь рассмотреть каждый уголок и ничего не пропустить. Я сама не ожидала, насколько во мне откликнется эта тема. Настолько было захватывающе, что я абсолютно искренне схватила Кирилла за руку и не заметила, как просидела так все отведенное время.

Когда он начал поглаживать мои костяшки, я быстро глянула на него. В темноте его глаза мерцали не хуже звезд. Меня это захватило даже больше, чем то, что происходило вокруг. Я отвлеклась от представления и с замиранием сердца, едва дыша, смотрела в глаза Кириллу. И вот уже не нужна мне никакая другая галактика, ведь он рядом, прямо здесь. Мне захотелось его поцеловать, раствориться до микрочастиц и слиться в единое целое.

С Денисом таких чувств я не испытывала и ощутила укол совести. Снова. Отвернулась, чтобы не утонуть окончательно. Я позволила себе забыть о том, насколько Кирилл был невыносим за пределами планетария. Пусть думает, что это игра. Нельзя отходить от первоначального плана.

Кирилл протянул свободную руку и убрал мою выбившуюся прядь за ухо, медленно прошелся кончиками пальцев вдоль скулы, а затем откинулся на спинку кресла. Кажется, чтобы его победить, мне придется стать бесчувственным камнем. Я проигрывала всухую.

Вышла я из планетария с противоречивыми чувствами. Бесило то, что Кирилл буквально заставил меня посмотреть на него под другим углом, и теперь я не испытывала к нему ни раздражения, ни неприязни. Да, я бесилась оттого, что он меня перестал бесить.

Выйдя из прохладного зала, мы вновь окунулись в жару уходящего лета. Кожа вмиг покрылась испариной, и мне захотелось остудиться. Прямо перед входом стояла палатка с мороженым, и я рьяно направилась к ней, потащив за собой Кирилла.

– Ты будешь? – спросила у него.

– Не очень люблю сладкое.

– Хозяин – барин.

Я взяла себе эскимо и с предвкушением принялась открывать упаковку. Вкусила молочный шоколад, дала проникнуть в меня сливочному мороженому и застонала от удовольствия.

– Ты так аппетитно ешь. Неужели так вкусно?

Я протянула Кириллу лакомство, предлагая попробовать. Я думала, откусит чуть-чуть и успокоится, но он заглотил в себя почти половину.

– Эй! Так нечестно. Взял бы себе тоже, если так хотелось! – возмутилась я, осматривая остатки в руке.

– Не особо-то и хотелось. Слишком сладко.

Кирилл облизал губы, но кусок шоколадной глазури остался в уголке, и я без задней мысли протянула руку, чтобы вытереть. Ох, насколько ж надо быть тупой, чтобы так расслабиться рядом с ним? Ему мой жест явно понравился. Думаю, по моим глазам он прочитал, насколько я сама от себя всего этого не ожидала. Пришлось непринужденно улыбнуться и отдернуть руку.

– У меня где-то были салфетки. Не поможешь? – жестом попросила Кирилла открыть молнию на рюкзаке.

Мои руки были заняты. В одной уже таяли остатки мороженого, другая была вымазана. Кирилл шагнул навстречу, и спустя мгновение его язык уже слизывал подтеки с моих пальцев. Это было так неожиданно и дерзко, что я вся одеревенела. Он облизывал мои пальцы так, что я забыла, как дышать. Я буквально представила, что его язык находится не между указательным и средним пальцем, а где-то намного-намного ниже. Стало стыдно за такие мысли.

– Да что ты опять творишь! Я же этими руками трогала не пойми что!

– Ну и что с того?

– А потом носи тебе передачки в больничку.

– Это будет очень мило с твоей стороны.

Я выкинула подтаявшее нечто в урну и все-таки достала салфетки. Вытерла ими руки и сунула несколько Кириллу, чтобы протер и свое лицо.

– Ты такая заботливая.

– Прошу, молчи и ничего не говори.

– Как прикажешь, – и снова это его «как прикажешь».

– Когда ты такой послушный, у меня мурашки по спине.

– Майя, знаешь, тебе очень сложно угодить.

Я нахмурилась, а он улыбнулся. Как будто я просила мне угождать!

У Кирилла запиликал телефон, он хмуро посмотрел на экран, затем что-то быстро там понажимал и вернулся ко мне с немного пустым и серьезным взглядом. Его настроение изменилось как по щелчку пальцев.

Он пару секунд смотрел куда-то сквозь меня, а затем вернулся в привычное состояние.

– Не хочу тебя расстраивать, но мне нужно срочно уйти.

– Все в порядке? – обеспокоенно спросила я.

– Не принимай близко к сердцу. Появились срочные дела.

Кирилл прошел мимо меня к подъехавшему такси. Я моргала, не понимая, что вообще происходит. Кирилл подошел к машине, схватился за ручку двери, но затем остановился.

– Черт, – выругался он и резко развернулся.

Подлетел ко мне быстрее, чем я успела моргнуть, взял мое лицо в ладони и поцеловал. Легко, едва ощутимо. Это был скорее чмок, чем настоящий поцелуй. Он улыбнулся обворожительной улыбкой и прыгнул в такси. Я не успела ничего осознать.

Я ошалело прикрыла рот рукой. Меня трясло. И не от того, что он нарушил мои границы без предупреждения, а потому что мне захотелось большего. Мне оказалось этого недостаточно. Да я даже не думала о том, что мне это было нужно!

Теперь настала моя очередь смотреть пустым взглядом сквозь людей.

– Девушка, не стойте на дороге, – возмутился прохожий, и я вышла из ступора.

«Что это вообще было?!» – единственный комментарий, что возник у меня в голове.

Я находилась в полной прострации. Даже не помнила, как добралась до дома, отказалась от еды, когда тетя Оля предложила, с пустой головой приняла душ, а затем так же молча легла на кровать и уставилась в потолок.

Настя как сквозь землю провалилась. Наверное, опять развлекалась со Стасом, который, конечно же, не был ее парнем. К слову о парнях, Денис, видимо, работал денно и нощно, раз так и не удосужился мне позвонить. У меня было такое гадкое состояние, как будто меня окунули в мазут. Мысли о том, что ему без меня плохо, растворялись, как утренний туман. Хотя рано было делать выводы, ведь он всегда был таким. Работа, работа и еще раз работа. Однажды он даже забыл поздравить мать с днем рождения, а у них были довольно теплые отношения. И вообще, вне своей любимой работы он был вполне домашним мальчиком. Не считая походов в ресторан, мы максимум выбирались в кино. Просто потому что Денису нравился более объемный звук, а нагромождать квартиру всякой аудиотехникой он не хотел.

Пора было признаться самой себе, что с Денисом было жуть как скучно. Первые отношения, откуда я могла знать, что мне надо? Чего я хочу и как их вижу. Я начала ощущать, что жила, обманывая саму себя. Потому что нахальный и самоуверенный Кирилл вызвал во мне такую бурю, что я почти сорвалась и улетела в Изумрудный город. Хотя мне бы не помешало обзавестись смелостью, мозгами и до кучи – сердцем.

Губы Кирилла отдавали мороженым. Я ощущала их мягкость и вкус даже спустя несколько часов. Зачем он это вообще сделал? Как мне теперь смотреть ему в глаза? Он хотел, чтобы я перестала остро реагировать на него, но в итоге стало только хуже. Или ему было абсолютно все равно, что я думаю и чувствую. Еще и сбежал, ничего не объяснив.

Взяла телефон и открыла нашу с ним переписку.

«Где туфля?»

– написала, агрессивно нажимая на экран.

Я закрыла глаза, и всплыло его лицо, его губы и язык, который слизывает с меня сначала пот, затем мороженое. А потом появляется и весь остальной Кирилл: кусает, томно дышит и трогает. В параллельной вселенной он точно вампир, который высасывает всю кровь из жертвы, но перед этим доводит до исступления, чтобы пища была слаще. В реальности же Кирилл высасывал из меня всякое благоразумие, раз я его еще не послала далеко и надолго.

«Прости, но я не очень понимаю, о чем речь…»

– ответил Кирилл и вдогонку добавил:

«Ты добралась до дома?»

«Добралась, твоими молитвами. А ты сбежал, как Золушка!»

Кирилл не заставил себя долго ждать, и следом за моими возмущениями раздался звонок. Душа ушла в пятки, когда я подняла трубку и услышала тихое:

– Злишься?

– С чего бы мне злиться? – я попыталась ответить максимально непринужденно.

– Поцеловал и сбежал.

Я прикусила ноготь на мизинце, чтобы не раскрыть рот раньше времени и дать Кириллу возможность оправдаться, если он вообще собирался это делать.

– Мне стоит извиниться? – уточнил он, как будто это было неочевидно.

– Стоит. Ты поступил как мудак.

– Разве свидание не должно заканчиваться поцелуем? – Я слышала, как Кирилл улыбался. Мерзавец.

– С чего ты решил, что это было свидание?

– А разве нет?

– А разве да?

Сердце колотилось под ребрами, от его голоса – тихого, вкрадчивого, глубокого, как Марианская впадина, – у меня сводило ноги. Кирилл утягивал меня за собой на самое дно. Мне хотелось слушать его как можно дольше, чтобы он шептал и облизывал мое ухо. От этих мыслей у меня приятно тянуло между ног, и это даже немного пугало. Я никогда не думала о сексе с кем-то, кроме Дениса, а теперь…

– Да, я поступил как мудак, – признался Кирилл, вырывая меня из томных фантазий. – Извиняюсь за то, что ушел, ничего не объяснив.

– А за… – Я замялась. Слова застряли в горле.

– А за остальное не буду. Только не говори, что тебе не понравилось.

Я собрала всю волю в кулак, чтобы сказать следующие слова, ведь Кирилл не знал, что я ушла от Дениса, а потому его поведение должно было меня разозлить. Но мне, черт возьми, действительно понравилось!

– Ты ставишь меня в неловкое положение. Что, если бы нас кто-то увидел?

– И что с того?

– Кирилл, я не какая-то ш… женщина, не обремененная моралью, что крутит сразу с двумя.

– А ты бы хотела с двумя? – насмешливо спросил он.

– О чем ты? – его вопрос поставил меня в тупик. Я четко услышала сомнительный подтекст.

– Не делай вид, что не поняла меня, – рассмеялся Кирилл, а я начала нервно глотать ртом воздух. Это что он такое спрашивает вообще?!

– Нет! Не хотела бы! – Я резко села и уставилась в свое отражение в зеркале на шкафу. Я была в шоке.

Кирилл выдохнул.

– Это успокаивает. Я, знаешь ли, собственник.

– И когда это я стала твоей собственностью?! – Я захлопнула рот, поняв, что слишком эмоционирую.

Кирилл залился смехом, а я подошла к двери и проверила, не разбудила ли тетю Олю. Еще не хватало, чтобы меня выгнали за неподобающее поведение.

– Ты просто невыносим, – прошипела я в телефон.

– Мне это часто говорят.

– Так, может, пора прислушаться к людям? Знаешь, когда вокруг всем воняет говном, а тебе не пахнет, – стоит задуматься.

– Какие грубые слова вылетают из твоего милого рта.

– Я положу трубку, Кирилл.

У меня раздувались ноздри, горело лицо, а руки тряслись. Был бы рядом, точно бы зарядила еще одну пощечину. Он прямо напрашивался.

– Честно, я не понимаю, чего ты от меня хочешь. – Я села на край кровати и запустила свободную руку в волосы. – Я просила тебя не приставать ко мне, но в твоем лексиконе, видимо, слово «нет» отсутствует.

– Ты просто используешь не то стоп-слово.

– Какое еще, к черту, стоп-слово?!

Придурок. Придурок. Придурок. А мне с ним еще танцевать! Мой мозг готов был взорваться от непонимания происходящего.

– За что ты свалился на мою голову? – прошептала больше себе, чем ему.

– Ты просто еще не поняла, от чего так яростно отказываешься.

– Да, все так, Кирилл. Я совершенно не понимаю, чего ты добиваешься.

– Все просто, Майя, – произнес он своим коронным низким и вкрадчивым голосом. – Я добиваюсь тебя.

Голова закружилась. Мне стало душно. Не спасал даже вентилятор, который тетя Оля любезно перенесла из своей комнаты. По моей спине, груди и между ног тек пот. Меня бросало то в жар, то в холод.

– Спокойной ночи, Майя, – мягко произнес Кирилл, и мою злость как рукой сняло. – Буду ждать нашей новой встречи.

А затем он отключился, не дождавшись ответа. Пожелать спокойной ночи после всего – верх издевательства.

Что бы сделала на моем месте Настя? Закрутила бы бурный роман с ним? Послала бы к чертям собачьим? У меня язык не поворачивался даже рассказать ей обо всем происходящем, хотя у нее точно нашлась бы парочка советов. Но толку в этом не было никакого.

Я всю ночь провозилась, снедаемая всевозможными мыслями. В какой-то момент даже смогла уснуть, но мне приснился этот гад ползучий. Он предстал змеем-искусителем. Обвил яблоню, а вместо кожи переливалась голубая чешуя в тон его глазам. Он надкусил запретный плод и предложил его и мне. Яблоко было таким красным и сочным, что я шагнула навстречу. Я попалась в ловушку. Искуситель поймал меня своим змеиным хвостом, сжимая до приятной боли. Кончик хвоста блуждал по телу, вызывая трепетное желание. Он поцеловал меня, и его раздвоенный язык проник глубже.

На этом моменте я проснулась, поражаясь тому, насколько все ощущалось реальным. Я покрылась гусиной кожей, а между ног приятно зудело.

Я никогда не замечала за собой такого неудержимого желания. Тем более от фантазий о хладнокровном ползучем. Мне хотелось секса. И не просто секса, а с конкретным человеком. Невыносимо!

Я тихо заскулила в подушку, борясь с искушением запустить руки под тонкую ткань кружев. Настя могла вернуться в любой момент, а за стеной спала ее мама. Да и не сказать, что у меня это дело получалось. И когда вообще в последний раз трогала себя сама, я и не припомню.

Я до боли сжала свою грудь, чтобы доставить себе хотя бы каплю удовольствия, и сильно сжала между ног простынь. Мне пришлось кусать себя за запястья, чтобы переключить мозг с похотливых мыслей, но это совершенно не помогало, потому что Кирилл Афанасьев проникал в них и кусал-кусал-кусал.

Мне пришлось сделать тридцать берпи, чтобы хоть как-то прийти в себя, а также облить голову холодной водой. К тому моменту, как я уже не ощущала себя человеком из-за недосыпа, с первыми лучами явилось и наше местное солнышко – Настя. Я была не особо рада ее видеть. Я в принципе в тот момент ненавидела людей и все, что с ними связано. Особенно если их зовут Кирилл. Насте немного повезло.

– Ты не спишь? – глупо захихикала Настя, усаживаясь на стул на кухне. – Я тебя разбудила?

Я молча сделала кофе себе и загулявшей подруге. Не видела смысла отвечать на ее вопросы.

– Майя, кажется, я влюбилась, – восторженно произнесла Настя, расплываясь в счастливой улыбке. – Стас совершенно не такой, каким кажется!

– Очень рада за тебя, – буркнула, недовольная тем, что кофе оказался недостаточно крепким.

Настя меня особо и не слушала, бубнила что-то под нос ванильным голоском и загадочно смотрела в окно, подперев рукой щеку.

– Он устроил мне такое романтичное свидание, что я даже не знаю, с чего начать.

– Можешь и не начинать, – сказала как отрезала.

Настя нахмурилась и наконец обратила на меня внимание.

– Что с тобой? Грубишь ни с того ни с сего. – Подруга выпрямила спину и напряглась.

Я тяжело вздохнула, закрыла глаза, пытаясь совладать со своей ненавистью ко всему живому и неживому.

– Это из-за Дениса? – спросила Настя.

Молодец, подруга. Ты сама придумала мне отмазку.

– Да. Он мне так и не позвонил.

– Ну и забей! – бросила Настя и махнула рукой. – Видимо, не так сильна была его любовь, раз ему все равно, как ты и чем без него занимаешься.

Настя даже не представляла, чем я занималась или не занималась. И вроде и не было в нашей прогулке с Кириллом ничего такого, но телефонный разговор перевернул все с ног на голову.

– Думаешь, надо забить? – спросила, уже зная ее ответ.

– Конечно! Ты молодая, красивая и до жути сексуальная. Да каждый второй готов целовать асфальт, по которому ты ходишь.

– Ага. Каждый, но не Денис? – ухмыльнулась я и отхлебнула из кружки.

– Денис – дурачок. Взрослый мужик, а так и не понял, что надо женщинам.

– И что же надо женщинам?

Настя поманила меня рукой, и я наклонилась.

– Эмоции, – прошептала она мне на ухо и снова глупо захихикала.

– И какие это должны быть эмоции?

– А это уже зависит от наших персональных травм. – Настя развела руками. – Почему, по-твоему, мы такие падкие на плохих парней? Потому что они воплощают собой все то, что нам запрещали родители в детстве.

– Стас из плохих парней? – решила подстебнуть подругу я.

– Во-первых, мне ничего не запрещали. А во-вторых, – Настя помрачнела, хоть и продолжала улыбаться, – папа носил меня на руках. Я была его маленькой принцессой. Он выпивал, но не был злым. Скорее, алкоголь делал его еще добрее.

В глазах Насти встали слезы, и это меня забеспокоило. Я взяла ее руки в свои. Это было единственное, что я могла сделать, чтобы утешить подругу, ведь мои моральные силы были уже на исходе.

– Почему же я тогда была с Денисом? – решила переключить подругу с грустных мыслей о покойном отце.

Она шмыгнула носом и смахнула слезы.

– Денис прекрасно играл роль заботливого отца для тебя, но не более. Ты получила от него то, чего у тебя не было, и повзрослела.

– Зачем же ему «дочь»? – От слов Насти стало как-то не по себе.

Настя пожала плечами.

– Да откуда я знаю. Причин много, а я не психолог.

– А говоришь как самый настоящий психолог.

– Во мне много нераскрытых талантов! – задрала нос подруга и улыбнулась так, что мир показался ярче.

От разговора с Настей стало полегче, а может, тому виной кофеин, простимулировавший мозговую деятельность. Тем временем солнце уже вовсю заливало своим теплом кухню, где мы болтали. Но я так и не спросила мнение Насти о Кирилле. Решила, что не время. Раз в ее глазах я повзрослела, то должна была сама разобраться в том, какие именно эмоции вызывает во мне один придурочный танцор.

Я шла на тренировку, как на плаху. Перед глазами проносилась буквально вся жизнь: холодный и отстраненный взгляд матери; кривой рот балетмейстера; коллеги по театру, что считали меня приблатненной; указка, которой мама била меня по ступням, чтобы я их лучше тянула; бесконечные диеты и замеры; затем побег и борющиеся во мне чувства свободы и страха из-за неприспособленности к самостоятельной жизни; знакомство с Настей, осветившей мой путь; и напоследок встреча с Денисом, который впустил меня в свою тихую гавань.

Поначалу я действительно ощущала, что нашла то самое, чего мне так не хватало в жизни с мамой. Но стоило переехать к Насте, как я стала чувствовать себя еще лучше. Словно спали оковы с запястий и лодыжек. И хоть они были мне такими привычными и родными, это все еще были оковы. А еще я думала о Кирилле, о том, насколько он был напористым, и о том, почему его выбор пал на меня именно тогда, когда я переживала внутренний кризис. Мы занимались вместе в зале около года, но он никогда не разговаривал со мной и не проявлял интереса, а затем так внезапно ворвался в мое пространство, захватил собой все мысли и заставил сомневаться во всем.

Денис ухаживал красиво, мило и по-доброму, Кирилл до трясучки в руках переворачивал все мои внутренности.

Чтобы не поддаваться эмоциям, я пыталась анализировать происходящее, хоть и давалось это очень сложно. Меня не могло не расстраивать безразличие Дениса. Его молчание, обрывки фраз и вечная любовница – работа. Мой анализ лишь доказывал, что я поступила правильно, уйдя от него, хоть и оставила в том доме частичку себя. Вернуть этот кусочек себя назад казалось нереальным. И вроде ушла я, а ощущение было, будто это Денис меня бросил.

Слова, сказанные Настей утром, не выходили из моей головы, въелись так, что я начала во всем видеть подвох. Что именно меня могло привлекать в Кирилле – загадка века. Мне хотелось его увидеть и одновременно спрятаться так, чтобы он никогда до меня не добрался. Я не знала, как реагировать, а потому активно защищалась. Грубостью – в надежде, что это его оттолкнет, но Кирилла, казалось, это лишь еще больше раззадоривало.

Чем сильнее я отгораживалась, тем активнее он становился. А потому единственным выходом было перестать сопротивляться, авось ему просто станет скучно. Но было страшно. Что будет, если я сломаю возведенную стену? Штурм окончится в пользу Кирилла и он осядет в моей крепости или пройдет мимо, успешно преодолев препятствие?

Кирилл стоял у станка и тянулся. Я заставила себя отвернуться, глянула лишь коротко, столкнувшись с его взглядом, вызывающим и испытывающим. Прошла к девчонкам, поздоровалась с теми, кто не был занят, потом – к Светлане за инструкциями. Сегодня она поручила нам отрабатывать базовые движения вальса. Слава богу, не латина! Вальс хотя бы подразумевал между партнерами расстояние, которое я могла выдержать. Строгий, скромный и благородный танец. Я любила вальс.

Кирилл находился в приподнятом настроении, одарил меня ослепительной улыбкой, оголив клыки. Благо не набросился с порога. Видимо, всему причиной лишь то, что мы были не одни. Хоть минута передышки, если можно так сказать.

Я все еще ощущала привкус эскимо и мягкость губ Кирилла. Мягких, но до отчаяния напористых. И от этих воспоминаний по спине в который раз пробежали мурашки, захотелось потрясти руками и ногами, чтобы сбить наваждение.

– Как спалось? – весело и непринужденно спросил придурочный.

– Спала как убитая! – воскликнула я слишком громко и сразу же закрыла рот, натянув маску доброжелательности. – А ты?

Кирилл наклонился, положил руку на мое голое плечо и прошептал у самого моего уха:

– Всю ночь предавался мечтам о тебе. – Его пальцы, едва касаясь кожи, заскользили от плеча к моему запястью.

Щеки вмиг запылали, но я умудрилась сохранить самообладание, хоть в горле и пересохло. Пусть шутит сколько влезет, решила я и ответила в его манере:

– Надеюсь, мозоли не натер?

– Можешь проверить. – Кирилл протянул мне открытую ладонь, чтобы я могла убедиться в чистоте его помыслов.

Я скривилась, на миг представив, что творили эти руки ночью, если и творили.

– Надеюсь, ты их помыл? – первая же мысль сорвалась с губ, Кирилл лишь улыбнулся и посмотрел на меня исподлобья.

Я встала рядом с ним и принялась разминаться. Начала с динамики, затем перешла на статику. Кирилл с таким упоением, подперев кулаком подбородок, смотрел, как я тяну ноги в складке, что мне в который раз стало душно. Так, гляди, и в обморок упаду, а он сожрет же и не подавится. От этого его взгляда жар по телу, выстрел в голову. И странные, непривычные мне скабрезные мысли, призывающие подразнить его. Мозг выдавал ошибку, а ноги уже растянулись в поперечном шпагате. Мышцы напряглись, швы затрещали на моих ягодицах. Я потянулась к полу, и часть моей кофты задралась и позволила Кириллу увидеть чуть больше, чем я планировала показать. Грудь у меня, и правда, была неплохая. У Дениса был на нее некий фетиш: он всегда отмечал, что она идеально ложится в руку.

От мыслей о Денисе у меня перекосило лицо, и пытка, предназначавшаяся Кириллу, стала моей пыткой. Ведь следом искуситель ворвался в поле зрения вместе со своим томным и изучающим взглядом. Мне показалось, что Кирилл одними глазами трогал меня везде. И даже там, где не должен был и где я не позволяла.

Я сразу же завершила разминку. Мышцы разогрелись достаточно.

– Кончила? – игриво спросил Кирилл, наигранно зевая.

– Закончила, – не поддалась на его провокацию я.

Кирилл подал мне руку, приглашая наконец начать танцевать. Я нехотя протянула ладонь.

Мы заняли стартовую позицию, между нашими ногами расстояние было минимальным. Я вытянула корпус влево и вверх, но при этом стояла чуть правее Кирилла.

Задача партнера – вести и дать партнерше достаточное расстояние, чтобы двигаться. Начали мы без музыки, необходимо было настроиться друг на друга. Да и в зале играла совсем неподходящая. В идеале нам бы переместиться в другой зал, но пока не хотелось оказываться с ним наедине, и по его лицу я видела, что партнер читает мои мысли.

Мы выписывали квадраты, Кирилл тихо считал такты. Я старалась успевать за ним, крепче сжимая его ладонь с каждым шагом. Он был прекрасным танцором, искусным штурманом нашего корабля, и оттого я плыла, подчиняясь его указаниям.

– Расслабься, – прошептал он, чтобы услышала только я.

Я старалась держать осанку и следила за шагами, и раз на раз не приходилось, но, бывало, сбивалась.

– Доверься мне. – Он похлопал лежащей чуть ниже моей лопатки рукой, распространяя по венам уверенность.

Кирилл закружил меня в первом полуповороте, затем – во втором. А в конце как будто забыл, где мы, и притянул к себе слишком близко. От этой близости мое дыхание сбилось, а Кирилл втянул носом воздух так, будто хотел забрать весь кислород. Мы смотрели друг другу в глаза безотрывно, а его рука скользнула ниже лопатки. Со стороны никто бы ничего и не заметил, в этом жесте не было ничего сверхосудительного, но для меня все было иначе, да и для Кирилла тоже.

– Буранова, Афанасьев, вам нормально танцевать вальс под румбу? – возмутилась Светлана, вырывая нас из какого-то опьянения. – А ну-ка марш в малый зал!

Кирилл сразу же отпустил меня, улыбнулся и повернулся к Светлане.

– Поняли-приняли, Светлана Альбертовна! – отчеканил он так, будто отдавал ей честь, и утянул за собой. Права на возражения я не имела. С излишней покорностью последовала за придурочным, страшась того, что он опять вытворит наедине.

Звук наших каблуков эхом отскакивал от стен в такт моему сердцебиению. Прежде, чем Кирилл затащит меня в малый зал, я должна была сказать вслух важные слова. Я остановилась и вцепилась ему в руку, как будто пыталась угрожать, как делают порой мужчины при рукопожатии.

– Что такое? – удивленно спросил Кирилл.

– Пожалуйста, – я взмолилась и подняла на него усталый взгляд, – давай просто будем танцевать. Без твоих фокусов и прочего.

А затем уставилась в пол. Было ощущение, что я пытаюсь отпроситься у Кирилла погулять подольше, а не требую то, чего так страстно желала, – танцевать, а не предаваться флирту.

Я увидела, как носки его туфель вплотную прижались к моим, а следом он приподнял мой подбородок и заставил посмотреть на него.

– Никогда не делай так, – сказал Кирилл строго и тихо.

– Как – «так»? – решила я уточнить.

– Не смотри в пол, когда говоришь со мной. – Он провел большим пальцем по моим губам. – Потому что мне сразу хочется тебя наказать.

От его слов меня прошибло волной непонятных чувств. Я замерла, не в силах выдавить и звука. Что значило его «наказать»? В голове сразу возникла указка матери, больно рассекающая кожу. Я поежилась от воспоминаний, и голова сама начала опускаться. Кирилл сжал мои скулы и снова вернул к себе.

– Я же попросил, – еще более строго приказал он, и я, как болванчик, закивала головой.

Псих! Конченный псих! Но почему тогда по телу разлилась волна непреодолимого желания? Кирилл смотрел на мои губы, а я – на его. Мне хотелось сократить между нами расстояние и узнать, какие они на вкус сегодня. И, кажется, я сделала шаг навстречу, но он отпустил меня и снова заулыбался.

– Хорошая девочка. – Кирилл потрепал меня по голове, как маленького ребенка, убив весь настрой. – А теперь давайте потанцуем?

Кирилл открыл передо мной зал и жестом пригласил внутрь. Я закатила глаза, чуть расслабилась и, так же любезно улыбнувшись, прошла внутрь.

На удивление Кирилл выполнил мою просьбу на все сто процентов. Мы кружились под музыку в медленном вальсе, обсуждали, где совершили ошибки, где стоит ускориться или замедлиться, разбирали шаги, сидя на полу по-турецки. Кирилл накидал на бумаге рисунок танца, а я впитывала, как губка, его слова и опыт.

– Не люблю европейскую программу, но что ради тебя не сделаешь! – воскликнул Кирилл.

Я толкнула его в плечо, заставляя завалиться на бок.

– Никто не заставлял тебя вставать в пару с новичком.

– Я воспринимаю это как приглашение в «Танцы со звездами», – посмеялся Кирилл.

– Ага, только тебе за это заплатили целое ничего.

Кирилл придвинулся ко мне ближе, и наши лица оказались в непростительной близости друг от друга. В который раз!

– Мне не нужны деньги, Майя.

Мое имя он произносил с какой-то особенной интонацией, что во мне едва не включалась мурчалка, как у кошки. Но иногда хотелось и пошипеть, конечно же.

– Как благородно, – прошептала я ему прямо в губы, мои веки отяжелели и норовили закрыться.

– Ну? Как успехи? – раздался голос Светланы за спиной, и я отшатнулась от Кирилла, как будто меня застукали за чем-то непристойным.

– Все прекрасно, Светлана Альбертовна, – успокоил ее Кирилл и поднялся с пола.

Светлана подошла к нам и задумчиво глянула в окно.

– Знаете, я тут подумала. Вам, наверное, лучше податься на Pro-Am[12]. Так Майе будет проще, и эти соревнования вам больше подойдут. При этом избежим пересудов и сравнений с Альбиной.

– В этом есть смысл. – Кирилл задумчиво потер подбородок. – Мне в целом все равно.

– Но Кирилл же не мой учитель… – Мне показалось, что нужно хоть что-то сказать. – Да и Pro-Am – это как-то…

– Ну почему не учитель? – Светлана не дала мне договорить. – Он как раз ведет у нас занятия у младших групп. Так что фактически является тренером студии.

Я удивленно посмотрела на Кирилла. Кажется, на моем лице читалось: «И такого извращенца подпустили к детям?» – но он лишь похлопал меня по плечу.

– Кстати, Майя, – продолжила Светлана, – я хотела упростить тебе жизнь и подать заявку на квалификационную книжку, но если пойдешь в Pro-Am, то тебе это будет не нужно.

Я не верила своим ушам. Я слышала, что тренер может сам, в обход соревнования, зарегистрировать ученика и подать заявление. То есть он буквально подтверждает минимальную квалификацию ученика, но чтобы это сделала строгая и вечно недовольная мной Светлана… Все мое напряжение как рукой сняло, а тело стало таким легким, что я готова была воспарить над землей. На моем лице заиграла дурная улыбка, но ни Кирилл, ни тренер не поняли, отчего я так повеселела.

– Pro-Am так Pro-Am!

На меня нашла волна нежности, и захотелось срочно кого-то обнять, но мы со Светланой были не в тех отношениях, а потому кинулась к Кириллу и обняла его так крепко, что чуть не повалила на пол.

– Я вас не подведу!

Кому я это сказала, даже не знаю: Светлане, Кириллу или самой себе.

– Ну-ну, Майя. Побереги энергию для танца, – похлопала меня по плечу тренер.

Я продолжала виснуть на Кирилле с довольным лицом. Учитель так учитель. Кажется, Кирилл смутился от моей активности.

– В общем, ребятки, отправляю вас в свободное плавание, но буду присматривать. Можете занять этот зал и приходить к нам на общие занятия.

– Обязательно! – воскликнула я, а Кирилл тем временем как-то уж слишком сжал пальцы на моей талии.

Я проводила Светлану взглядом, а когда за ней закрылась дверь, снова ощутила то напряжение, которое появлялось с Кириллом наедине. Его рука все еще лежала на моей талии, а дыхание теперь щекотало кожу на шее. С титаническими усилиями я повернулась к нему и сохранила радостную улыбку, хоть уголки губ непроизвольно дергались.

– Ну что? Значит, учитель и ученица?

– Звучит так запретно. – Кирилл подался вперед, но я умудрилась вырваться и отбежать от него.

– Давай расставим все точки над i, Кирилл? – серьезно посмотрела на своего партнера. – Я не собираюсь поддаваться тебе в ущерб своей танцевальной карьере. На тренировках мы будем держать дистанцию и заниматься делом. – Я замялась и следом добавила: – Это мне так же важно, как дышать, а потому, если есть сомнения, откажись сейчас.

Кирилл усмехнулся и запустил руку в густые волосы, убирая их с лица.

– Как скажешь, Майя. Мне это не сложно.

– Мне сложно! – вдруг сказала я и прикусила губу. Слова слетели с языка быстрее, чем я успела подумать.

Кирилл, с горящими хитростью глазами, сделал пару шагов и оказался подле меня. У меня не осталось путей к отступлению, а потому я просто вжалась в станок, цепляясь за него руками, как за спасательный круг. Руки Кирилла легли по обе стороны от меня.

– Что тебе сложно, Майя? – вкрадчиво спросил он, глядя мне прямо в глаза.

Мои щеки пылали, и не от разогнавшейся после тренировки крови, а от того, как близко он был. Танцы и жизнь – это разные вещи. Я могла абстрагироваться от него ради цели, но, отойдя на шаг в сторону, сразу же стушевалась. Мне захотелось отвести взгляд. Моя голова дернулась, но Кирилл остановил этот порыв, взяв меня за подбородок.

– Я же просил так не делать. Видимо, придется тебя наказать, ученица.

Как только он это сказал, мои губы ощутили вкус Кирилла Афанасьева. Кофейный и терпкий. Его рука опустилась с подбородка на шею и слегка сжала ее, не давая мне вздохнуть. Его язык проник в мой рот, нагло и жадно, а я… Подалась навстречу, забыв обо всем на свете, опьянев настолько, что затряслись коленки. Станок стал единственной опорой, и пальцы сжимали его до боли.

Кирилл кусал мои губы, оттягивал и всасывалв себя с таким остервенением, с которым меня никогда не целовали. Это был очень страстный и как будто бы самый желанный на свете поцелуй, длившийся каких-то несколько ударов сердца, но заставивший меня хотеть большего. Милый чмок со вкусом эскимо стерся из памяти, остался в прошлом. Ему на смену пришел горячий, полный желания, откровенный взрослый поцелуй с переплетенными языками.

Кирилл остановил это безумие первым, я смотрела на него затуманенным взором. Все плыло от недостатка кислорода. Я жадно вдыхала ртом воздух, пока он успокаивал мои губы, поглаживая их пальцами.

– Я не нарушил обещания, потому что тренировка давно закончилась, – сказал он и начал отдаляться от меня.

Но я хотела еще. Обхватила руками его шею и притянула к себе, снова впиваясь в него губами и углубляя поцелуй. Его волосы были такими мягкими и плотными на ощупь, что я невольно вспомнила Дениса с его вечной короткой и колючей стрижкой, которая мне совершенно не нравилась. И как же было приятно, когда Кирилл, поддавшись порыву, запустил руки мне в волосы и сжал их до едва ощутимой боли. Он потянул за них, и я поддалась, выгнула шею. Его зубы впились в меня так, будто я была жертвой вампира, и мне это чертовски понравилось. Хотелось, чтобы он продолжал пить мою кровь, буквально и метафорически.

– Ну, хватит. – Кирилл оторвался от меня и одарил своей очаровательной улыбкой. – Кажется, наказание стало наградой для кое-кого.

Я была не в состоянии комментировать произошедшее, тяжело дышала и пыталась привести себя в чувства. Я будто пробежала марафон, и с меня сошло семь потов. Даже в такой момент Денис ворвался в мои мысли. Ну а как не думать о том, с кем прожила столько времени и кому до этого дарила все поцелуи.

Денис никогда бы не стал целовать меня после тренировки так, как это сделал Кирилл. Не стал бы кусать в шею, не прими я душ. Кирилла это явно не волновало. Он просто захотел и сделал. А оказалось, что и мне это было нужно – глоток кофейного дыхания Кирилла.

– Я мог бы предложить тебя проводить, но, думаю, твой парень будет против, – с ехидством сказал Кирилл, радуясь своей победе.

Я сдалась. Сдалась под его напором. И теперь даже не знала, как себя оправдать. С одной стороны, я была свободна и могла делать что хочу и с кем хочу. С другой – Кирилл этого не знал, и получается, что в его глазах я слабовольная изменщица, поддавшаяся низменному порыву. И его это устраивало?

Мои руки продолжали лежать на шее Кирилла и гладить его по волосам невольно, как будто так и надо, как будто в этом был смысл. Кирилл же более не переступал черту и не трогал меня, лишь испытывающе смотрел на мои губы, будто жаждал еще.

– Да, он явно не оценит. – Я собралась с мыслями и выпрямилась, выпуская из объятий этого привлекательного придурка.

Кирилл отстранился и молча отошел, намереваясь выключить колонку. Я и не заметила, что она снова включилась и все это время играла музыку в ритме танго. Как прозаично.

Пока он был ко мне спиной, я пулей вылетела из зала и устремилась к женским раздевалкам. Меня съедала тоска по его поцелуям, таким внезапным и напористым, но нельзя было позволить Кириллу распушить его павлиний хвост еще больше.

Я облегченно выдохнула: в раздевалках никого не оказалось. Мои губы распухли, а на шее красовались следы от зубов Кирилла. Я провела рукой по шее, вспоминая, как он сжал ее, и от этого внизу живота пробежала теплая волна желания. Мне было мало только поцелуев. Пора было признаться своему отражению в зеркале, что я хотела Кирилла Афанасьева, как бы яро это ни отрицала и как бы ни пыталась думать о том, что это некрасиво по отношению к Денису.

– Фу! Нельзя! – отчитывала я себя, как нашкодившую собаку.

Это была дорога в никуда, полная потеря самоконтроля. Я не была уверена в том, что смогу танцевать, если между нами что-то произойдет, хотя это довольно частое явление в мире танцев. Ведь танец – это почти что секс. Ты играешь чувства и страсть, только вертикально. Ты заставляешь зрителя верить в то, что между вами полыхает огонь, хотя в реальности его может и не быть совсем. Партнеры могут даже ненавидеть друг друга за пределами паркета.

Но между мной и Кириллом явно искрило. В моем мозгу случилось короткое замыкание, не меньше. И разгоревшийся пожар нужно было срочно потушить, пока это не привело к непоправимым последствиям.

Мне очень хотелось с кем-то поговорить.

Позиция Насти по отношению к Кириллу была мне очевидна и однобока, тетя Оля явно не в теме, хотя и могла бы дать парочку дельных советов с высоты своего опыта. И кому еще я могла позвонить? Денису. Хоть меня предполагаемое общение с ним скорее злило, ведь он не брал трубки и совершенно мне не писал. И к чему это привело – к поцелую с другим парнем.

Так и металась между злостью и чувством вины. Что я могла ему вообще сказать? «Привет, знаешь, ты не проявлял ко мне внимания последнее время, и я случайно поцеловалась тут с одним парнем. Ну и что, что я от тебя ушла? Я же говорила, что это небольшой перерыв». Звучит как полный бред, но, может, хотя бы его голос поставит мозги на место…

Гудки резали ножом по сердцу, мне не хватало воздуха, и начинало тошнить. Удивительно, но, когда Кирилл был рядом, я о своем расстройстве напрочь забывала.

«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», – донеслось из динамика на третий раз, как я попыталась дозвониться до Дениса.

Я зажмурилась так сильно от безысходности, что перед глазами зарябили разноцветные круги. Тошнить стало уже настолько сильно, что пришлось залететь в ближайшие кусты и отплеваться. Я сбежала из студии так быстро, что даже ни с кем не попрощалась. Не стала переодеваться, лишь схватила сумку и переобулась в кроссовки.

Губы саднило после укусов Кирилла, а потому общее состояние было скорее неудовлетворительное.

– Девушка, с вами все в порядке? – меня позвала проходившая мимо пожилая женщина. – Вам скорая не нужна?

Наверное, я выглядела очень плохо, да и в целом девушка в кустах у прохожих вызывала беспокойство.

– Спасибо. Все нормально. Наверное, чем-то отравилась, – стандартная фраза на случай, если заметят, как меня выворачивает. Всегда прокатывает.

– Ох, молодежь, едите небось сухомятку из магазина. От домашней еды отказываетесь… – женщина сетовала на молодое поколение еще какое-то время.

Мне пришлось собраться с силами, встать и присесть на ближайшую лавочку. Нашла в сумке бутылку с водой и начала пить мелкими глотками. Кофейный и дурманящий вкус Кирилла сменился отвратительной горечью желчи.

Телефон завибрировал, и там оказалось сообщение от Дениса:

«Я не уверен, что хочу разговаривать, Майя».

Я засмеялась так сильно, что старушка, крутившаяся вокруг меня, изменилась в лице, буркнула себе под нос: «Наркоманка какая-то», и поспешила удалиться. Я продолжала заливаться нервным смехом, от которого свело даже пальцы на ногах.

Вот так просто. Стоило попросить перерыв – и Денис выкинул меня из своей жизни. С глаз долой, из сердца вон. У меня в голове собирался пазл. Денису, по сути, никогда не приходилось меня добиваться, я сама летела к нему, как мотылек на костер. Пара комплиментов и букетов, и я поплыла от его так называемой заботы и доброго отношения. Мы переспали уже на третьем свидании. Мне было немного страшно, но гормоны сыграли свою роль, да и очень уж хотелось этого нового опыта. А с кем, как не с высоким, привлекательным и обходительным Денисом. Мне не с чем было сравнивать, а потому я доверилась и играла по его правилам. Но когда появился в моей жизни Кирилл, во мне что-то надломилось. Возбуждение, которое я испытала после поцелуя с ним, затмевало все ночи, проведенные с Денисом, а ведь это был всего лишь поцелуй.

Да, из разговоров с Настей я поняла, что секс бывает разным. Но я никогда не стремилась к тому, чтобы пуститься во все тяжкие и познать все его виды. Мне было достаточно Дениса.

Его сообщение меня жутко разозлило. Я сжимала телефон до побелевших пальцев и думала, что же такого ему ответить. Что-нибудь емкое, обидное, кричащее о моих чувствах, но все же решила промолчать. Не стоит оно того. Я была по меньшей мере шокирована, что такой заботливый и добрый человек, как Денис, просто взял и отпустил меня в никуда без копейки в кармане и даже не брал трубки. Конечно, он не был обязан продолжать мне помогать, но это никак не вязалось с тем Денисом, с которым я жила и которого любила. Тот Денис умер для меня. И от этого осознания стало болеть в районе сердца, и снова подступила тошнота.

Я отпила еще немного воды и откинулась на спинку лавочки, вдыхала через нос и выдыхала через рот, пытаясь прийти в адекватное состояние. Сколько я так просидела в парке, не знаю, но, кажется, меня на какое-то время отключило, потому что очнулась я, когда уже прилично стемнело.

Разбудил меня звонок Насти. Я сонно ответила, до конца не понимая, что все еще нахожусь на улице.

– Ты куда пропала, мать? Я тебя потеряла! Ты давно должна была вернуться, а на сообщения не отвечаешь! – кричала Настя в трубку.

– Ничего не понимаю. Не кричи.

Шея затекла от неудобного положения – я повертела головой из стороны в сторону, чтобы ее размять, и вскрикнула от испуга, когда обнаружила молча сидящего рядом Кирилла, с издевательской улыбкой наблюдавшего за мной.

– Наконец-то ты проснулась, – сказал он, и это услышала Настя.

– С кем ты там? С парнем? С Денисом? – посыпались вопросы от подруги.

– Перезвоню. Все хорошо, – протараторила и сбросила звонок, услышав напоследок, как Настя начала орать в трубку.

– Ну что, спящая красавица? Удобно тебе на этой прекрасной лавочке? – Кирилл потянулся несколько раз, а я лишь хлопала ресницами.

– И долго ты тут сидишь? – спросила охрипшим голосом.

Кирилл задумался, затем посмотрел на часы.

– Думаю, где-то около часа.

– Я все это время спала?! – Я начала осматривать свои вещи, проверяя, не пропало ли что-то. Я не могла себе позволить покупать сейчас новые.

– Я шел домой, как мимо пробежала какая-то бабка с причитаниями о том, что в парке вечно ошиваются наркоманы, а потом нашел спящую тебя.

Я облегченно выдохнула. Если он видел ту бабулю, то, значит, был тут с самого начала.

– И почему ты меня не разбудил? – уже раздраженно спросила Кирилла.

Он пожал плечами.

– Ты, вероятно, устала. А я никуда не тороплюсь, – улыбнулся Кирилл и положил руку на спинку лавочки позади меня, легко касаясь моей шеи большим пальцем. Меня снова пробрало от его легкого касания, а в голову полезли воспоминания о том, как мы целовались.

– Раз я проснулась, то можешь быть свободен. Спасибо, что… посторожил.

Это звучало максимально тупо, и я напряжно выдохнула, ведь он даже не шелохнулся. Конечно, избавиться от Кирилла, если он сам того не захочет, – почти нереально. И когда это началось?

– А разве тебя не должен встречать… Данил, или как его там?

– Денис, – сказала, чуть скривившись. Сама не ожидала, что, произнося его имя, не смогу контролировать лицо. – Как видишь, сегодня не встречает.

– Голодная?

– Нет, – резко ответила, но живот тут же заурчал.

Конечно, после того, как меня стошнило и я немного поспала, хотелось есть. А почему я вообще отключилась? Виной тому все тот же Кирилл, из-за которого я не спала всю ночь! И теперь не уверена, что смогу уснуть снова.

– Пошли. – Кирилл взял меня за руку и, сцепив наши пальцы в замок, встал, закинув мою сумку себе на плечо. – Отказ не принимается.

Я закатила глаза. Усталость была такой, что я половины тела не ощущала, а потому и спорить с ним не хватало сил. Денис одним сообщением испоганил мне все настроение.

Хочется Кириллу держать меня за руку – пусть держит. Хочется ему меня накормить – пусть кормит. Хочет целовать – пусть целует. Не было больше никакого смысла ни сопротивляться, ни ощущать себя виноватой. Мне хотелось выпить.

Я никогда особо не испытывала тяги к алкоголю. Попробовав в первый раз, я плевалась и кривилась от горечи и терпкого вкуса. Второй и последующие было легче, да и предпочитала я что-то полегче, вроде коктейлей. Но затем Настя открыла для меня текилу, которая почти не имела вкуса и залетала как к себе домой. Но я не любила чувствовать себя уж слишком пьяной – легкого тумана в голове было достаточно, и поэтому я всегда вовремя останавливалась. Да и зная особенности своего желудка – не рисковала. Настю я любила и не хотела, чтобы она сидела возле фаянсового друга и держала мне волосы. Да и зачем? А потом и вовсе это стало не нужно, ведь я перестала гулять, а моим максимумом стала бутылка вина на двоих за ужином – и то, по праздникам или важным событиям.

А сейчас мне очень хотелось выпить. И не просто пригубить, а так, чтобы память отшибло. Чтобы не чувствовать разрастающуюся дыру в груди. Хотя я об этом и пожалею позже, и вообще алкоголь не решит мои проблемы.

Я включила актрису и улыбнулась самой приветливой и задорной улыбкой. Кирилл прищурился, явно не веря моему веселью.

– Выпить не хочешь? – Чтобы у него не было шансов сопротивляться, я сама потащила его за собой. – Я знаю рядом один неплохой бар. Точнее, Настя его нахваливала.

– Я собирался всего лишь поесть, – недоверчиво сказал Кирилл.

– Да ладно тебе. Ты же свободен? – уверенно сообщила я. – Считай это свиданием.

– Приглашаешь меня на свидание? – Кирилл сжал мою руку и развернул к себе, притянул так, что мы почти столкнулись носами. – Что с тобой, Майя?

– Все со мной в порядке.

Я отстранилась, стараясь смотреть куда-то сквозь Кирилла. Я боялась, что он почувствует запах из моего рта. Кажется, у меня в сумке были зубная щетка и паста. Я носила их собой и чистила зубы перед каждой встречей с Денисом. Еще одна привычка из прошлого.

– Пошли, пока я не передумала.

На лице Кирилла читалось искреннее недоверие, как будто я предлагала ему ограбить банк. Но затем он закинул мне руку на плечо и прижал к себе ближе, встав рядом. Он был очень горячим. И не потому что имел привлекательную наружность, просто есть такие люди-кипятильники. Как Денис. И опять он в моих мыслях!

– Бар так бар! Первый круг оплачиваешь ты.

Я поджала губы. Совершенно не подумала о том, что мне придется платить за выпивку. Ну, теперь я свободная девушка, а потому пора привыкать платить по своим счетам.

– Заметано!

Моя голова болела так, будто ее использовали вместо колокола. Я кое-как продрала глаза и протянула руку, чтобы отключить будильник на телефоне. Ох, радовало только то, что мне не нужно было ни на работу, ни в студию.

Настя сопела очень сильно. Я встала и с полузакрытыми глазами, кажется, опухшими, побрела из комнаты в туалет. Мой мочевой пузырь призывал освободить содержимое. Туалет я нашла не сразу, стены ходили ходуном, было очень темно, но я справилась. Включила свет, но он так резанул глаза, что я решила: лучше схожу в темноте. Что-то изменилось, но не могла понять что. Пахнуть стало посвежее – отсутствовал этот кислотный амбре от кошачьего лотка. Сменили, видать. И слава богу! С похмелья я бы просто вывернулась наизнанку. Стены так и давили, ванная казалась меньше раза в три.

Побрела назад в кровать, так же борясь с головокружением. И когда упала лицом в подушку, то взвыла. Как же плохо. Захотелось пить. На тумбочке рядом нашла стакан с водой и осушила его за пару секунд, довольно выдыхая. Такого сушняка у меня еще не было.

Упала назад на кровать и вперилась в белый потолок. Было очень холодно, и я попыталась залезть под одеяло. Настя забрала все себе, негодяйка! Отобрала край и отвернулась на бок. Меня ничего не смутило. Даже то, что в комнате у Насти не должно быть никакой прикроватной тумбочки. Да и одеяла у нас были раздельные, а кровать и вовсе стояла изголовьем к окну, а не поперек комнаты.

Я не отдавала себе отчета в том, где я и с кем. Я была свято уверена, что рядом со мной лежит Настя. А то, что я в одном нижнем белье, а не в своей пижамке, – так это мелочи жизни. Видимо, была пьяна настолько, что меня не хватило на полное переодевание.

Так я думала ровно до того момента, пока тяжелая рука – как я думала, моей подруги – не собрала меня в охапку, а чужое тяжелое дыхание не обожгло шею. Следом я ощутила, как кто-то целует мои плечи и как руки гладят по животу неспешно, дразняще, а в спину упирается явно не пульт от телевизора.

Я задержала дыхание, пытаясь понять, что происходит. Но голова кружилась так, что я даже не различала, где пол, а где потолок. Горячая волна прошла по телу, и я невольно изогнулась навстречу ласкам и выдала короткий стон.

Меня поразило озарение. Это точно была не Настя. А последнее, что я помнила со вчерашнего вечера, – это как зову Кирилла в бар.

Не знаю, о чем я конкретно молилась: чтобы человеком в постели со мной был Кирилл или все же кто-то другой. Оба варианта вызывали ужас. Меня перевернули на спину, и я узнала правильный ответ. Голый до пояса, с томным и полным желания взглядом, Кирилл навис надо мной, и ему явно было что сказать.

– Привет, – пискнула я. А что я еще могла сказать?

– Привет, Майя.

Я попыталась прикрыться руками, хотя если я уже лежала в его – или где мы вообще? – постели, то скрывать было особо нечего. Но все равно я ощутила непередаваемую неловкость и посмотрела в сторону.

Головокружение как рукой сняло. Мозг словно заработал на максимум и включил назад вестибулярный аппарат. И задействовал еще какие-то немыслимые резервы.

– Где мы? – задала я самый очевидный вопрос дрожащим голосом.

– У меня дома, – тихо сказал Кирилл, продолжая смотреть на меня прямо и испытывающе.

– Почему мы… у тебя дома? – только и успела произнести я и икнула.

Кирилл рассмеялся и отпустил меня, сев на кровати. Он убрал рукой мешающую ему челку назад, продолжая смеяться. Я не разделяла его веселья. Мне было очень плохо и очень не смешно.

– У нас что-то было? – с опаской спросила его, прикрываясь одеялом до самого носа и отползая к изголовью кровати.

– Тебя какой ответ удовлетворит? – усмехнулся Кирилл.

– Правдивый.

Я готова была принять любой из вариантов и действовать по ситуации. Хотя он так сказал «удовлетворит», как будто собирался воплотить в жизнь то, что лишь витает в воздухе, но еще не озвучено.

– Ладно. Не буду тебя мучить. – Кирилл сложил руки на согнутых коленках. – Я не знаю, где ты живешь, а ты была не в состоянии назвать адрес.

Воспоминания вспышками возвращались. Кажется, я залезала на барную стойку и Кирилл меня оттуда стягивал, затем плакала, а потом целовала его, будучи вусмерть пьяной.

Щеки запылали от стыда. Последнее, чего я хотела, – это опозориться, но, кажется, все преграды были нарушены. Достижение получено.

Я прикрыла рот рукой, пытаясь незаметно потрогать губы и проверить, не опухли ли они.

– Ты не ответил на вопрос, – вдруг поняла я. И посмотрела на Кирилла серьезно и прямо, будто в его глазах могла найти ответы даже без слов.

Удивительный факт, но так оно и было. Смесь сожаления, нежности и невостребованного желания смешивались в его глазах цвета беспокойного моря.

Луна лениво освещала спальню Кирилла. Да это и не спальня была, а очень маленькая студия. Прямо напротив кровати расположился кухонный гарнитур, левее – платяной шкаф и вешалка с танцевальными костюмами, переливающимися в лунном свете, а еще левее – та самая дверь в туалет, которую я так долго не могла найти.

– Я не какой-то там извращенец, чтобы спать с пьяными женщинами, Майя, – видимо, решил уточнить Кирилл, хотя мне все было уже понятно.

Да, он был наглым и напористым, но вполне честным в желаниях и действиях.

– Можешь остаться до утра, – с надеждой в голосе сказал он, а я продолжала молчать.

Казалось, скажу хоть слово – и взорвусь. Во мне разразилась буря. Или что мы там с Кириллом пили, даже не помню. Я была в таком шоке, что просто залезла под одеяло с головой и легла на бок, борясь с тахикардией. Сердце стучало в висках, а дыхание перехватывало.

Остаться у Кирилла до утра – чуть более привлекательная идея, чем заявляться посреди ночи к Насте и пояснять, где меня носило, да еще и с перегаром на три километра радиусом.

– Где мой телефон? – тихо спросила из своего укрытия.

– Держи. Я его зарядил.

Я высунула лишь руку, и Кирилл вложил мне телефон в протянутую ладонь. А затем он хмыкнул и, судя по тому, как качнулась кровать, встал. Глухие шаги босых ног подсказали, что он куда-то пошел. Следом послышался плеск воды и громкие глотки. А после он лег рядом, но в это раз не стал меня трогать.

– Спокойной ночи, Майя, – сказал Кирилл напоследок.

Я включила телефон и увидела на экране блокировки четыре пропущенных от Насти, пять – от Дениса (и тут у меня чуть сердце не остановилось!). Я сразу полезла в сообщения и с леденящим ужасом обнаружила, что весь вечер и часть ночи слала ему ужасные вещи. Я называла его козлом, бесчувственной сволочью, проклинала, а потом и вовсе призывала дьявола набором нечитаемых символов. Насте же я писала о том, как мне чертовски весело и насколько горяч Кирилл. Ну, хоть не перепутала чаты.

Судя по журналу исходящих вызовов, с подругой я еще и поговорить успела. Или это была не я, а моя пьяная сущность?

– Я звонила Насте? – спросила Кирилла, который успел заснуть, но от моего вопроса проснулся и сонно промычал в непонимании, кто с ним говорит.

– М-м-м. Что?

– Спрашиваю, что произошло вечером? – Я оперлась на локти, уже не сильно заботясь о излишне открытом «наряде», и уставилась на Кирилла.

– Давай утром, Майя. Спать хочется жуть как.

– Нет. Никаких утром! – сказала я слишком громко, и у меня снова заболела голова. – Ай.

– И я о том же. Мы слишком пьяны, чтобы нормально поговорить. Меня даже немного бесит, что ты взбодрилась. Куда приятнее было, когда ты мирно спала.

Я ударила Кирилла подушкой. Его глаза все еще были закрыты, а потому он не защищался. Но мой жест Кириллу явно не понравился.

– Ложись спать от греха подальше, Майя, – предупредил меня Кирилл, открывая глаза и глядя на меня как хищник перед атакой.

Я прикусила губу и скрестила руки на груди. А затем расстроенно и обиженно легла.

– А утром точно расскажешь? – продолжала доставать его.

– Майя, если ты сейчас не замолчишь…

– То что? – зло посмотрела на Кирилла.

Он отвернулся, и меня это взбесило. Я начала трясти его за плечо, снова призывая рассказать то, чего я не помню. Этот гад ползучий уж точно не страдал провалами в памяти!

Но я забыла, что нахожусь в клетке с голодным тигром и что я не один из братьев Запашных. Я снова оказалась прижата спиной к кровати, только теперь мои руки находились прямо над головой в крепкой хватке. Я оказалась совершенно не защищенной, так как одна нога Кирилла устроилась прямо у меня между бедер. Он вжимал меня так сильно, что я не могла пошевелиться.

– Ты такая непослушная женщина, Майя, – почти прорычал Кирилл у меня около уха и затем укусил.

Я коротко вздохнула, потеряв всякую опору. Мне захотелось подразнить его, чтобы он продолжил кусать меня. Ох, как же меня кидало из угла в угол. Я то была холодна, как лед, то пылала, как костер. Нога Кирилла терлась о меня так, что хотелось стонать и умолять не останавливаться.

– Спи, Майя! – грозно сказал он. – Мне и так тяжело сдерживаться.

Он коротко поцеловал меня в нос, как целуют маленьких детей, а затем отпустил и снова улегся спиной ко мне. Я, борясь с перевернувшимися с ног на голову внутренностями, тоже отвернулась и попыталась уснуть. Но громко бьющееся сердце и тяжелое дыхание Кирилла заменили собой все звуки. Нет, уснуть я точно не смогу!

Из-за кондиционера в комнате было жутко холодно, и я тряслась, как осиновый лист в ветреную погоду. Прижалась к Кириллу как можно ближе в попытках согреться. Голова кружилась от переполнявших чувств и невысказанных желаний.

Одно одеяло на двоих, под боком горячий человек, который во сне еще закидывает на меня руки и крепко обнимает, – так непривычно. И вроде как я совсем ему не мешаю, как и он мне, да и это тепло вызывает скорее чувство защищенности, нежели дискомфорт.

Поначалу я думала собраться и все же уехать домой, но так пригрелась, что уснула мертвым сном. Только ближе к утру, когда солнце начало пробиваться сквозь жалюзи и светить в глаза, я столкнулась с очередными последствиями своей безвольности – утренним приподнятым настроением Кирилла где-то чуть ниже пояса. Мне очень хотелось в туалет, но стоило пошевелиться, как Кирилл прижимал меня к себе еще ближе, и тем сильнее во мне говорил глас не разума, а того, что между ног. Безумное, идиотское желание, возникшее одномоментно.

Я терпела до тех пор, пока не стало совсем невмоготу, и выскочила из объятий Кирилла с большой долей разочарования. Он лишь перевернулся на другой бок и продолжил спать.

Я быстро сделала все свои дела, умылась, убирая следы алконочи в виде потекшей туши и размазавшейся подводки, нашла свои вещи, которые я, видимо, без лишнего стеснения просто разбрасывала во все стороны, и ушла.

Всю дорогу до дома я… не думала. Нет. Думать – это явно не про меня. Я пыталась вспомнить вчерашний вечер. Проснувшись окончательно, сложила в голове более-менее четкую картинку. Я сама набросилась на Кирилла, пока мы танцевали, затащила его в какой-то угол, где начала слишком активно приставать, и трогала его там, где не стоило. Я плакала у него на плече, проклиная Дениса. Умоляла целовать меня, когда после моей истерики он заметно напрягся. Кажется, я послала Настю, сказав, что сегодня я в отрыве и мне это нужно. Но я также вспомнила начало вечера, где мы с Кириллом мило и невинно беседовали, как хорошие друзья, болтали обо всем и ни о чем. Лучше бы я ничего не вспоминала. Стало так стыдно за свое поведение.

Хотя что такого в том, что я осталась ночевать у Кирилла? Он все-таки мой партнер по танцам. Скажем так, не незнакомый человек. Ну, пообнимались немного – порой мы танцуем в куда более тесном контакте.

Я каким-то образом убедила себя в том, что не опустилась до легкомысленной и падшей женщины, но, встретившись лицом к лицу с Настей, засомневалась.

Настя вошла в роль строгой матери – с осуждающим взглядом, с топающей в неровном ритме ногой по полу и острыми ногтями, которые в любой момент могли пойти в ход. Я отметила ее свежий кислотно-оранжевый маникюр.

– Я жду объяснений, Майя! – заверещала подруга, и у меня не осталось выбора, кроме как выдать все, что я так отчаянно от нее утаивала.

– Ты сбежала?! Просто сбежала? Ты вообще в адеквате? – возмущалась Настя, норовя расплескать кофе из кружки.

Моя голова болела так, что подруге пришлось подождать, пока я приведу себя в порядок, еще схожу в душ, почищу зубы, расчешу волосы и нанесу на лицо тонну крема, ибо кожа страдала от обезвоживания. Настя же подготовила для меня спасательные средства от похмелья и ожидала подробного рассказа. Сбежать и от нее у меня явно не получилось бы, даже если бы сильно захотела. Отмалчиваться не было больше ни возможности, ни желания.

Я начала рассказ с самого начала. С ситуации в клубе, затем с его приглашения на свидание – хотя об этом Настя уже знала. Рассказала о том, как он кусал меня и проявлял неприкрытые знаки внимания, о планетарии, мороженке и о жарком поцелуе в малом зале. В общем, обо всем. Когда дошла до рассказа о том, что происходило в баре, мне было так стыдно, что я закрывала лицо руками и хотела разбить голову о стол. Настя слушала молча, как священник на исповеди, изредка кивала и громко постукивала ногтем по столу.

– Конечно, я сбежала. А что мне оставалось делать? – Я взвыла и уперлась лбом о стол.

– Снимать трусы и бегать! Хотя, возможно, ты и это успела вчера сделать!

– Да тише ты, – попросила подругу. Благо ее мама ушла на смену еще до того, как я появилась на пороге. – Голова раскалывается.

– Никогда не думала, что скажу это, но ты, Майя, стерва, каких поискать.

– Это почему я стерва? – меня возмутили слова Насти.

– Потому что играешь с чувствами Кирилла.

– Я? – У меня от таких нападок Насти даже дыхание сперло. – И-играю?! Да он сам первый начал!

– Мы же не о нем говорим, а о тебе. Сначала отказываешь ему, а затем… – Настя указала на меня пальцем. – Соблазняешь и целуешь, когда вздумается.

– Он первый начал, – прошептала себе под нос, как нашкодившая девчонка.

– Ну, судя по твоему рассказу, ты не особо-то и сопротивлялась.

– Ты вообще на чьей стороне?

– На той, где люди не делают друг другу мозги.

Возразить особо было нечего.

– Ты мне такой бред писала ночью, что я собиралась вызвать дурку и бегать с санитарами искать тебя. Потом ты позвонила, заплетающимся языком пыталась что-то сказать, но благо Кирилл забрал у тебя телефон и сказал, что ты под присмотром.

– И ты со спокойной душой легла спать?

Настя пожала плечами.

– Ты уже большая девочка, Майя. Я, конечно, твоя подруга, но не мамка и не Дениска, чтобы за каждым телодвижением следить. А Кириллу я доверяю.

– С каких это пор? – удивилась я.

– Вы с ним там только сосетесь и искрами друг в друга бросаетесь, но не разговариваете? – Настя продолжала напирать, но в чем-то она была права.

– Это не ответ на мой вопрос.

– Не знаю, Майя. Просто… нравится он мне.

– Что? – Я аж чуть привстала со своего места.

Настя замахала руками.

– Не в том смысле. Ну, ты же поняла меня?

Я кивнула, но ощутила какие-то неприятные эмоции от ее слов. Подруга вроде и была на моей стороне, но как будто и нет.

– О. Вспомнишь солнце – лучик светит, – сказала Настя, кивая на мой телефон, на экране которого красовалась фотография звонящего Кирилла.

Я хотела сбросить, но Настя выхватила у меня из рук телефон и ответила сама:

– Добрейшего денечка, Кирюш! – заворковала она в трубку. – Что? Дать трубку Майе? – подруга глянула на меня, я замотала отрицательно головой. – Кажется, она не хочет с тобой говорить.

Я замахала руками, подгоняя Настю завершить разговор.

– Почему не хочет? Ну, не знаю даже. Может, плохо старался ночью и разочаровал девчонку.

Я чуть в обморок не упала от Настиных шуточек. Я кинулась к ней, пытаясь выхватить телефон. Но она убежала, продолжая нести полную чушь:

– Ну, не злись, Кирюш. Со всеми мужчинами хоть раз бывает.

– Что ты несешь? – зашипела я на подругу, протягивая руки к телефону, но у той было преимущество в виде скорости реакции.

– Кладешь трубку? Ну, пока-пока. Напиши мне как-нибудь, затусим! – Настя послала чмок в трубку и скрестила руки на груди, все еще держа в заложниках дурацкий телефон.

– Ты сдурела совсем? Что за отсебятина? – возмущалась подруге, которая выглядела какой-то слишком довольной.

– Тебе можно веселиться с Кириллом, а мне нет?

– Да кто с ним веселился?! Я половину-то и не помню. – Я села назад за стол и запустила руки в волосы. – Дурдом.

– Я вот все не пойму, он тебе нравится или нет?

Настя опиралась на подоконник и смотрела на меня испытывающим взглядом. Я закусила губу, потому что сама не понимала, что ей на это ответить.

– Не знаю. Не пойму. Это как будто бы слишком для меня. – Я устало выдохнула и отхлебнула из Настиной кружки остывший кофе. Гадость.

– Что именно тебя напрягает?

Я начала ковырять ногти, это немного успокаивало, правда, я рисковала разодрать их в кровь.

– Напрягает то, что меня от него трясет, – наконец смогла сформулировать мысль. – Я с Денисом не успела разобраться, а тут еще Кирилл со своими… приколами.

– А что с Денисом? Он пройденный этап, – спокойно сказала Настя. – Да, больно, неприятно, но неужели ты из-за него страдаешь?

– Я просто ощущаю себя дешевой проституткой. Тебе не понять. У тебя все легко и просто.

– А дешевая проститутка ты, потому что…

– Да потому что захотела другого! Настя, ну как же ты не поймешь. Потому что Кирилл нагло ворвался в мою жизнь и захватил собой все мысли, перевернул все с ног на голову, а я даже о нем толком ничего не знаю!

Меня буквально трясло, когда я это говорила. Настя выглядела слегка обеспокоенной и все время косилась на мой телефон. Но меня уже было не остановить. Она же хотела от меня откровенности, пусть получает.

– Я говорила тебе, что мне нужно время. Но мне его никто не дал. Ни ты, ни твой Кирюша так называемый. Меня тошнит уже от самой себя. Я дико жалею, что потащила его в этот бар. Это усложнило мою жизнь еще больше. – В глазах собрались слезы, и меня прорвало на рыдания. – Когда Кирилл трогает меня, во мне рождаются странные желания. Я такого никогда не испытывала, но я ведь искренне считаю, что любила Дениса и, возможно, до сих пор люблю, а иначе почему мне так больно из-за того, что он отказался со мной разговаривать. Настолько, что позволила себе напиться и проснуться у левого парня дома. И, видимо, должна поблагодарить Кирилла за то, что между нами ничего не было, но какого черта? Это все равно ощущается, будто мной воспользовались. Будто он решил, что я уже на все согласна. А я… – Я всхлипнула и вытерла непрерывно льющиеся слезы. – Я, может, и хотела бы, чтобы он не останавливался, но не так. Не так, Насть, понимаешь?

Впервые с тех пор, как я ушла от Дениса, мои чувства вылились наружу. Настя явно испугалась, а затем что-то нажала в моем телефоне. Мне будто ногу прострелили, и я посмотрела на подругу испуганно.

– Что?

– Майя, прости. – Лицо Насти исказилось гримасой боли.

– Настя, что ты сделала? – Я вскочила со своего места и отобрала телефон.

В исходящих вызовах отображалось время разговора с Кириллом, и оно явно было дольше, чем должно было быть.

– Он все это слышал? – Меня начало тошнить, но я чудом удержала в себе завтрак. – Почему молчишь?!

– Думаю, слышал.

– Нет, подруга, ты совсем не думаешь! – закричала я на Настю и швырнула телефон в стену.

Он с треском и грохотом упал на плитку и разбился. Я завыла пуще прежнего, ведь теперь осталась еще и без телефона. Но лучше так, чем если бы я вцепилась Насте в волосы и хорошенько оттаскала. А мне очень хотелось так сделать.

– Прости. Я куплю тебе новый телефон.

– Не нужно мне от тебя ничего. – Я вышла из кухни и решительно направилась в спальню. И в этом доме не видать мне спокойствия. Каждый норовил влезть в мое личное пространство и вставить свои пять копеек!

Настя нагнала меня и обняла сзади. Я вырывалась, брыкалась, но подруга оказалась сильнее. В итоге мы обе повалились на пол. Я продолжала рыдать, а Настя гладила меня по голове и говорила, что все будет хорошо.

– Прости, Майя, прости, ради бога. – Настя тоже начала плакать. – Я думала, ты просто скажешь, что он тебе нравится, и я, довольная, передам тебе трубку, но ты начала говорить все это…

– Я же думала, что говорю с тобой, а не веду подкаст!

Истерика закончилась, но я продолжала сопеть носом и тяжело дышать. Объятия Насти успокаивали, и меня даже не стошнило. Уже неплохо – маленькая победа.

Я дико злилась на нее, и когда первая волна ярости прошла, на смену ей ворвался глас разума. Некуда мне идти, как бы сильно я не хотела.

– Отпусти меня, – тихо сказала подруге и похлопала ее по руке.

– Ты точно в порядке? – Настя расслабила объятия, давая мне свободу.

– Да куда я денусь? Только благодаря тебе я теперь не знаю, как в глаза Кириллу посмотрю.

– Хочешь, я с ним поговорю? – предложила Настя, а я отрицательно замотала головой.

– Даже не смей! Уже наговорилась!

Настя подтянула к себе колени и положила на них подбородок, ее рыжие волосы накрыли плечи, а взгляд наполнился сожалением и раскаянием. Эдакая нашкодившая лиса. Я засмеялась. Накрыла очередная волна истерики.

– Ты меня пугаешь, – сказала Настя и помогла мне встать.

Мы вернулись на кухню и нашли мой телефон. Да, экран разбился, но он все еще включался. Мне сразу пришло несколько оповещений о пропущенных вызовах от Кирилла. А также сообщение:

«Прости. Давай поговорим? Где ты сейчас?»

– Что там? – Настя заглянула через мое плечо. – Что думаешь? Поговоришь с ним?

– А у меня есть выбор? – нервно усмехнулась и хотела было кинуть телефон на стол, но вовремя одумалась.

– Выбор есть всегда. Я сделаю тебе свежий кофе. Лазанью будешь? Мама вчера готовила. – Настя полезла в холодильник.

Она удивительно быстро умела переключаться между темами. Вроде как у нас серьезный разговор, а теперь мы обсуждали лазанью. Она была действительно вкусная и не на сливках, а именно с соусом бешамель. Хоть и не с пылу с жару, но это ее не портило. Настя еще настругала овощной салатик. И как-то незаметно похмельный завтрак перерос в полноценный обед.

– О! Твой горемычный уже и мне пишет. – Настя придвинула мне свой телефон.

«Попроси Майю мне позвонить! Это ведь ты придумала!»

Я усмехнулась. Ведь он был прав.

– Я ему, кстати, вчера, кажется, разболтала, что рассталась с Денисом, – как бы невзначай сообщила подруге. – Во всяком случае, я помню, как говорила о том, что Денис – козел.

– А Кирилл что?

– Если бы я помнила. У меня весь вечер вспышками в голове. Это я к тому, что отмазываться тем, что у меня есть парень, уже не получится, хотя этот придурок поцеловал меня еще до того, как все узнал. – Я доедала последние кусочки лазаньи, причмокивая от удовольствия.

Ох, еда. Ты можешь как убивать, так и лечить. Поел – и жизнь заиграла новыми красками. Даже злость на Настю прошла.

– Мне ему ответить?

Я помотала головой.

– Разберемся как-нибудь, – только и сказала, а Настя продолжала смотреть на меня безотрывно. – Ешь давай.

– Да ем я, ем. Ну так ты в итоге не ответила, нравится он тебе или нет?

– Я уже сказала, что не знаю.

Нравится – это не то слово. Я его хотела, и это было настолько же очевидно, как солнце за окном в погожий день. Но произнести это вслух… Разве можно хотеть кого-то, когда он тебе не нравится?

– Женщине надо секунд десять, чтобы понять, нравится ей мужчина или нет.

– Что-то больно долгие были твои десять секунд со Стасом.

– Я никогда не говорила, что он меня не привлекает, – подмигнула мне подруга.

– Тогда, исходя из твоей логики, должна сказать, что Кирилл мне нравится.

Когда я это сказала, у меня сердце забилось с такой силой, что отдавало даже в подушечках пальцев. Пришлось сжать вилку сильнее, чтобы как-то заземлиться. Удивительное дело, но мне было приятно говорить об этом открыто. Да, все наперекосяк. Да, Кирилл странненький. Да, я продолжала чувствовать себя изменщицей. Однако стоило вспомнить его поцелуи и то нежные, то властные прикосновения – сразу захватывало желание дойти до какого-то логического конца.

Все же было кое-что, о чем я ни за что не скажу подруге. Я не просто хотела узнать о том, что такое секс с Кириллом. Где-то глубоко внутри во мне откликалась его грубость и животное поведение. Мне нравилось, как он «наказывал» меня за непослушание, хотя я от этого бежала и продолжаю бежать. Шея до сих пор помнила сжимающие ее сильные пальцы. Это приносило мне удовольствие так же, как и пугало.

Закончив трапезу, Настя завела разговор о моем дне рождения, который будет уже на следующей неделе. Она помнила о том, что я не хочу праздновать, и не напирала, но огорошила меня довольно привлекательной новостью. Ее друзья – Макс и Лида – звали нас к себе на дачу на выходных. Оказалось, мы с Лидой родились с разницей в несколько дней. Так что получается, отмечать свой я не буду. Меня это более чем устраивало. Оставалось только уточнить у Милы мое расписание.

Настя сказала, что у Макса большой загородный дом, он находится в глухой деревне, где интернет ловит, разве что если залезть на сосну. Ехать до этой дачи пару часов и своим ходом, но нас любезно отвезет Стас.

– Почему Лида позвала меня?

– Потому что я сказала, что мы идем только комплектом. Ты же теперь моя сестра, не меньше! Куда я без тебя? – посмеялась Настя.

От ее слов на душе потеплело, я заулыбалась, как дурочка. А затем представила, что бы было, будь у меня настоящая сестра. Не хотела бы я кому-то такой же жизни, как у меня. В моей семье.

Ближе к вечеру я соизволила ответить Кириллу. Перед тем, как выйти на пробежку перед сном в парк около Настиного дома, написала ему, чтобы приезжал, если, конечно, не занят. Он лишь коротко написал:

«Ок».

Всунула в уши наушники, включила себе радио для бега, чтобы задать ритм, и побежала вдоль протоптанных дорожек в отдалении от пешеходных зон. На мне были черные легинсы, черная футболка и черная кепка. В темноте меня, наверное, было и не видать. Оно и ладно, я не хотела привлекать излишнее внимание. Мало ли кто шарахается в ночи по парку.

Прошло минут тридцать, я успела сделать несколько больших кругов и заметно вспотела. Я вышла на свет и упала на лавку под фонарь. Было как-то уж слишком тихо. Даже жутко.

«Ты придешь?»

– написала Кириллу, но он не ответил.

Ждать его дольше не было никакого желания. Отдышалась, встала с лавки и быстрым шагом направилась в сторону дома, попутно пытаясь набрать Настю, чтобы она разговаривала со мной по пути, но почувствовала всем телом, как за мной наблюдают. Я ускорила шаг, а к моей тени присоединились еще две. Я прикидывала, смогу ли отбиться, если это какая-нибудь банда. С моей комплекцией рассчитывать было не на что. Я набрала 112 на телефоне и резко обернулась.

Благо не вскрикнула. Это была какая-то парочка, которой до меня не было никакого дела. Они посмотрели на меня как на умалишенную и поспешили пройти мимо. Я уперла ладони в колени и отдышалась. А затем еще одна тень нависла надо мной.

– Наконец нашел тебя. Было сложно, – раздался мягкий голос Кирилла. И страх как рукой сняло. – Ты быстро бегаешь.

– Я уже и не ждала тебя, – раздраженно сказала я, выпрямляясь и встречаясь с ним взглядом.

– Я же написал: «Окей».

– Это неинформативно! А потом и вовсе ни привета, ни ответа. Я могла бы подождать в каком-то более конкретном месте.

Мне было слишком неловко смотреть на него, и я предпочла буравить взглядом удаляющуюся парочку.

– Я забыл оплатить телефон и остался без связи, – спокойно сказал Кирилл, почесав затылок.

Он снова был во всем белом. Обнимись мы сейчас, выглядели бы как символ инь и ян. Мне хотелось до него дотронуться, но я не решилась. Между нами явно зияла пропасть, через которую предстояло протянуть мост.

– Это звучит просто фантастически для нашего времени, – продолжила я возмущаться.

Кирилл был… другим. Не таким, как обычно. Руки в карманах, взгляд гулял по мне, но не задерживался. Он раскачивался с пяток на носки и сжимал губы в тонкую линию.

– Что с тобой? – не выдержала я этого непривычного Кирилла.

– Все хорошо, – монотонно ответил он и начал осматриваться по сторонам. – Пройдемся?

Мерными шагами, такт в такт, плечо к плечу мы пошли по аллее парка. Кирилл держался на расстоянии, и это даже слегка напрягало.

– Ты хотел поговорить.

– Когда увидел тебя, растерял всю уверенность, – усмехнулся Кирилл.

– Не верю.

– Представь себе.

Мы замолчали. Тишина между нами звенела, ее нарушал лишь шелест листьев, взбудораженных легким ветерком, и шуршание асфальта от натиска подошвы.

Ждал ли Кирилл, что я сделаю первый шаг? Ведь я сама его позвала. Но он услышал то, что его ушам не предназначалось.

– Настя поступила некрасиво, – вдруг заговорил Кирилл, а мое сердце молниеносно отреагировало на его голос. – Но мы же не будем, надеюсь, ее обсуждать?

– Не будем, – согласилась с ним.

Его слова меня порадовали. Денис никогда не отказывал себе в удовольствии пройтись по моей подруге. Вроде и делал это культурно и мягко, но это все равно была нескончаемая критика.

И опять я начала сравнивать Дениса и Кирилла. Пора было перестать так делать. Иначе это никогда не закончится.

– Я ужасный человек, Майя. – Кирилл резко остановился. – Когда вижу тебя, сразу хочется прикоснуться к тебе, почувствовать тебя. Сжать в своих руках и не отпускать.

– Что в этом ужасного? – спросила, сдерживая дрожь в голосе. Во рту пересохло, и стало жарко.

Кирилл посмотрел на меня сверху вниз и перешел на шепот:

– Ты отталкиваешь меня, а я все наступаю, пользуюсь твоими слабостями, хоть и не хочу этого. Это неправильно. А в своей голове я вытворяю с тобой такое…

В его глазах плясало опасное синее пламя. Однажды я фоном слушала телепередачу про вулканы. Там говорилось, что газы выходят из трещин при огромном давлении и температуре 600 °C. Соприкасаясь с насыщенным кислородом, газы воспламеняются и окрашиваются в синий цвет. Я была слишком близко к вулкану.

Но мне не было страшно, я была в предвкушении. Снова это непреодолимое и необъяснимое желание узнать, о чем Кирилл думал.

Я сделала шаг навстречу и едва коснулась его грудью.

– И что же ты делаешь в своей голове? – тихо прошептала, воодушевленная напряжением между нами.

Кирилл решился и поднял руку. Его пальцы коснулись моего виска, очертили скулы и подбородок, опустились ниже и дошли до шеи, обхватывая ее, но совсем легко, едва касаясь. Кирилл наклонился к моему уху, я ощутила его горячее дыхание.

– Всякие непристойности, – смешок Кирилла утонул в легком порыве ветра.

Я не заметила, как начала подаваться навстречу его руке и прикрывать глаза будто в томном ожидании продолжения. Я шумно втянула носом воздух, кислорода катастрофически не хватало. Кирилл своим жаром выжигал его между нами. У меня кружилась голова, а тело немело. В его руках я превращалась в бесформенную жижу.

– Но ты не такая, как я. Я ошибся. – Он отстранился, а я не могла прийти в себя. – Ты испуганный олененок, а я – охотник. И если я тебя раню, то уже не остановлюсь.

Он говорил какой-то бред. Его сравнения я не понимала. О какой охоте он говорил? Но я попыталась заставить его продолжить. Слишком сильно было мое желание узнать финал этой истории.

– Ты уже ранил меня. Не останавливайся, – прошептала, поворачивая голову и целуя его в щеку.

Он тоже повернулся, и наши губы столкнулись. Жадно, голодно. Пальцы на моей шее наконец сомкнулись. Но не так, как в прошлый раз. Более нежно и бережно. Затем Кирилл схватил меня за затылок и оттянул за волосы назад, продолжая целовать. Мыслям больше не было места в моей голове.

Я даже не помнила, что хотела ему сказать. Страсть вспыхнула меньше чем за секунду. И вот я уже оказалась прижата к дереву, а Кирилл кусал меня за подбородок и шею, а я царапала ногтями его спину через футболку. Чем больнее мне было, тем сильнее я отзывалась. Безумие.

Поцелуи становились горячее и напористее, волосы цеплялись за кору дерева. Я не могла дышать, но отчаянно хватала ртом воздух в те короткие мгновения, что Кирилл отрывался от меня. Его нога раздвинула мои бедра, и я сама начала тереться об нее, вызывая еще больший пожар. Как же сильно я его хотела!

В Кирилле, кажется, было больше благоразумия, чем я думала, потому что он первый прекратил этот сумасшедший танец двух сердец.

– На сегодня хватит, – сказал он, укусив меня за мочку уха, а затем излишне нежно поцеловал в висок. – А то и правда получится, что я пользуюсь случаем.

Язык не поворачивался ответить. Похмелье не сравнится с тем, что я испытывала сейчас. Голод. Это был настоящий телесный голод.

– Я же сама тебе позволила.

– Куда тебя проводить? – выдохнув и вдохнув несколько раз, спросил Кирилл.

Я почти сползла по дереву, ноги тряслись. Пыткой были не поцелуи Кирилла, а то, что за ними ничего не последовало. Губы саднило, и я ощущала металлический привкус крови во рту. Я облизала губы, и Кирилл проследил за моим жестом. Он взял меня за руку и вытащил в свет фонаря, осмотрел мое лицо.

– Укусил слишком сильно. Но, думаю, заметно не будет.

Затуманенным взглядом я продолжала смотреть на него. Ломало, как сильно хотелось еще раз его поцеловать. Кирилл пощелкал пальцами у меня перед носом, и я вернулась в реальность. Ему моя реакция явно доставляла удовольствие.

– Так куда тебя проводить?

– Здесь недалеко, – ответила, прочистив горло. – Я… живу теперь у Насти.

– Ты говорила вчера, – усмехнулся Кирилл.

– И ты не попросил у нее адрес, чтобы отвезти меня домой? – Я поджала губы и посмотрела на него испытывающе.

– Не попросил, – улыбнулся он даже как будто смущенно. – Простишь мне эту шалость?

– Я подумаю, – задрала нос и отвернулась от него.

– Ты вчера очень много говорила. – Он закинул руку мне на плечо, и в этот раз я решилась обхватить его за талию.

– Помнила бы я еще, о чем.

– Расскажешь заново, если захочешь. Я прекрасно понимал, что со мной говорят вино, виски и апероль, а не Майя.

Кирилл засмеялся, а я смутилась.

– Я обычно столько не пью.

– Поверю тебе на слово. Можешь пить сколько влезет, но никогда не заливай алкоголем печаль. – Кирилл прозвучал грустно. – Алкоголь выветрится, а дерьмо жизни никуда не денется.

Эти слова он из себя как будто выжал. Как будто за ними стояла какая-то история, но я решила не лезть к нему с расспросами.

Мы как парочка шли к дому Насти. Кирилл перевел тему на мою работу, на свою. Все-таки оба преподавали у детей. Хотя в моем случае я лишь попробовала, но не успела влиться. Он дал мне несколько хороших советов о взаимодействии с детьми. Кирилл говорил с таким воодушевлением и рвением, что заразил позитивом и уверенностью. Когда он говорил о детях, его глаза светились даже в темноте, а лицо озаряла счастливая улыбка.

Дойдя до подъезда, я не спешила уходить. Уткнулась носом ему в грудь, убив всякое смущение. Мне хотелось трогать его, обнимать и целовать. Так почему я не могла этого делать?

Он погладил меня по голове, заботливо и нежно.

– Тебе пора, – тихо сказал Кирилл, а затем наклонился и очень мягко и нежно поцеловал.

Губы немного щипало, но этот поцелуй был коротким и не менее особенным.

– Напиши, когда доберешься до дома.

– Как прикажешь.

Меня разбудило рыжее чудовище. Я так крепко спала, что не сразу поняла, почему так хочется чихать. Гарфилд уселся около моей головы и махал хвостом прямо у лица. Спасибо, что не нагадил. Кошки, вроде как, мстительные животные. Если им что-то не нравится, не стесняются в проявлении недовольства.

Этот монстр всего лишь хотел есть. Громким «мяу» он позвал меня за собой. Тетя Оля и Настя, видимо, забыли его покормить. Отсыпав стаканчик сухого корма и сменив воду рыжему недоразумению, я отправилась умываться. Кот разбудил меня чуть раньше будильника. Обычно он ошивался в комнате тети Оли, поэтому я даже успела забыть о существовании Гарфилда.

Квартира Насти была небольшой, но даже при нагромождении вещей уютной. Две спальни, санузел и кухня. Старенькая обветшалая мебель, ремонт требовал обновления; бачок унитаза немного подтекал, а потому им надо было пользоваться аккуратно. Но я каждый раз умилялась всяким мелочам вроде разнообразных кружек, которые коллекционировала тетя Оля. Они с Настей часто ездили за границу на турниры и просто так и привозили в качестве сувениров разную посуду. Так, я пила чай или кофе, то рассматривая выпуклый Колизей, то любуясь инкрустированными ракушками. Это были не просто кружки, тарелки или рюмки, а самая настоящая семейная история.

У нас с мамой тоже было что-то подобное. Только она собирала фигурки балерин. Я не придавала этому большого значения. Всегда считала их пылесборниками, ведь именно мне приходилось их протирать. А сейчас даже на мгновение начала скучать по дому. Как там мама? Здорова ли, счастлива?

Я спешно собралась на работу. Мы встретились с Милой перед началом рабочего дня, и она дала мне запасную связку ключей, чтобы я не зависела от нее и Маши и приходила, когда мне будет удобнее. Сестра Милы, как обычно, с недовольным лицом восседала на ресепшене, как какая-нибудь злая тетка в МФЦ.

– Лицо попроще, – пригрозила ей Мила, Маша лишь искоса поглядела на нее и наигранно улыбнулась. – Вот так. Прекрасно!

Сегодня были другие детки, настроенные чуть более позитивно, чем предыдущие. Я повторила все то же, что делала на прошлом вводном занятии. Вроде справлялась со своей задачей, потому что Мила пребывала в приподнятом настроении духа.

– Заявки идут, Майя, а значит, моя реклама работает! На следующей неделе у тебя будет аж пять групп! – восклицала она. – Но я разнесла их так, чтобы у тебя было время на тренировки. Ох, Майя, так жду сентября, когда уже сформируем потоки!

Я посмотрела даты занятий и с досадой заметила, что одно выпадает как раз на нашу поездку на дачу. Правда, оно было в обед, и, может, Настя согласится поехать позже. Ну, если нет, то не расстроюсь и останусь дома. По энтузиазму Милы казалось, что я не просто тренер на замену, и меня это радовало. Мы строили долгосрочные планы, да и деньги мне явно нужнее, чем гулянки. Мои занятия в зале были оплачены вперед, но скоро придется платить снова. А к турниру надо еще подготовить костюм и прочее.

– Держи. – Мила протянула мне несколько тысячных купюр. Кажется, она платит мне слишком много, но когда кажется, креститься надо, а я причисляла себя к атеистам.

– Спасибо, – скромно приняла оплату и внезапно кое-что осознала.

А кто платил в баре, я или Кирилл? Пошарилась по сумке, посчитала свои «копейки» и сделала вывод, что платила явно не я. Так не пойдет. Судя по моему состоянию, я выпила прилично и разорила Кирилла на немаленькую сумму. Правда, моих денег, наверное, и не хватит погасить долг.

Уже вечером перед сном я ворочалась, борясь с сердцебиением, вспоминая его руки, губы и зубы на моей шее. Его не смущало даже то, что я была вся потная после пробежки. Денис бы уже верещал, что мне пора в душ.

Кирилл после вел себя так, будто ничего не произошло, и снова начал использовать наш чат как свалку мемов. Это меня немного расслабило. Настя на удивление не стала донимать расспросами. Сказала, что я могу ей рассказать, когда посчитаю нужным. Она взяла инициативу в свои руки и целый час делилась со мной мыслями насчет Стаса. Наш ловелас оказался вполне адекватным парнем. Я не могла не порадоваться за Настю. Она светилась, когда говорила о своем «не-парне».

– Рано еще о чем-то говорить! – возникала Настя, при этом меня подгоняла с Кириллом. Возникало чувство, будто мы могли чего-то не успеть в этой жизни. Мы ведь еще такие молодые, столько всего впереди. Хотя, если сидеть на пятой точке, точно ничего не произойдет.

Как только определилась с расписанием, скинула его Насте. Она заверила, что все решаемо и поедем тогда, когда я освобожусь.

Я решила прогуляться по Москве, пока не начались проливные дожди и лето не забыло, что оно лето. Август выдался поистине приятным. Доехала на метро до Библиотеки имени Ленина и двинулась по Воздвиженке в сторону Старого Арбата. Рассматривала витрины с сувенирами, всякими камушками, статуэтками, платками. Наслаждалась игрой уличных музыкантов. В который раз сделала селфи на фоне стены, посвященной Виктору Цою. Дворами вышла на Пречистенку, а затем на Остоженку. По Садовому кольцу вдоль Крымского моста дошла до Парка Горького.

Были бы деньги, села бы на теплоходик и поужинала, но… не судьба. Такая жизнь для меня в прошлом. Мой максимум – взять напрокат самокат и неспешно прокатиться вдоль набережной.

Прогулка вышла шикарная! Я освежила голову и освободилась от лишних навязчивых мыслей. Я просто впитывала в себя атмосферу города, запечатывала солнечные лучи на коже, дышала полной грудью и никуда не торопилась. Мне не нужен был никто, так хорошо было наедине с собой.

«Ты где?»

– нарушил мою идиллию Кирилл.

«В Парке Горького катаюсь на самокате»,

– ответила, остановившись и уйдя с велосипедной дорожки.

«Так ты из этих…»

«Из каких таких – этих?»

«Из самоубийц. Хотя это даже заводит».

«У тебя странный вкус»,

– написала я, желая быстрее закончить переписку, ибо у меня время на самокате тикало.

«Что хотел?»

Показалось, что грубовато, но Кирилла это не смутило.

«Увидимся?»

С одной стороны, я безумно хотела с ним встретиться, с другой – мы увидимся на тренировке уже завтра. Хотелось чуть-чуть отдалиться, иначе я совсем сойду с ума от него. Это ненормально – так окунаться в омут с головой и поддаваться низменным желаниям. Я такое уже прошла с Денисом. Повторения не хотелось. Я решила это, пока прогуливалась, но еще не сформулировала, как преподнести решение Кириллу.

«Завтра на тренировке увидимся»,

– ответила ему коротко.

Он прислал в ответ картинку со Ждуном. Дистанция – это не хорошо и не плохо. Да, меня тянуло к нему, и я даже очень недвусмысленно реагировала на него. Можно сказать, я страдала от того, что не чувствую его рук на себе и что приходится так сухо общаться. Но я не отказывалась от своих слов – я знала его только как танцора, как мастера своего дела, а как человека еще предстояло узнать.

У меня было время обдумать его слова, сказанные в парке. «В своих мыслях я делаю тебе больно», – шептал Кирилл мне на ухо. Что бы это могло значить? Я не была уверена. Может, оно мне на самом деле не надо. Но почему-то создалось ощущение, что мне это понравится.

Нужно было дать нам время. Если Кирилл так сильно хочет меня, то подождет. Сама поразилась тому, насколько самоуверенной стала от внимания всего одного мужчины. Излишне самоуверенной, а потому сама себя осадила. Тело вторило об одном и том же, разум иногда сопротивлялся и выдавал ошибку.

Я свое состояние могла назвать удовлетворительным. Единственное, я все еще думала о Денисе. Меня в принципе напрягало, что я думаю сразу о двух мужчинах. Один вычеркнул меня из своей жизни так легко и просто, другой – ворвался и захватил. А можно как-нибудь попроще? Я ведь не эстафетная палочка.

Вечер я провела в компании мамы Насти, которая любезно меня покормила. Я не переставала нахваливать ее борщ (да, мне пришлось съесть суп, но это было божественно!). Густой наваристый бульон с большим количеством говядины не шел ни в какое сравнение с перемолотой жижей из брокколи, которую мама называла супом.

– Ох, в Настю не засунешь и ложки борща! – сетовала тетя Оля. – Ей, видите ли, не нравится вареная капуста!

Мама Насти была такой же громкой, как и ее дочь. Я продолжала восхищаться ее ухоженностью. Моя мама, на самом деле, тоже не уступала, всегда была с иголочки, но ее красота была холодной и острой, как бритва. Тетя Оля же представляла собой тех женщин, которые притягивали тысячи взглядов. И мужских, и женских. На нее хотелось смотреть, не отрываясь. Одним взглядом или словом она смягчала даже самые черствые сердца. Насте безумно повезло иметь такую маму. Я ей завидовала белой завистью.

Мой телефон зазвонил. Это был Кирилл. Тетя Оля сразу обратила на это внимание. Глаза ее были такие же зоркие, как и у Насти, – двое из ларца одинаковы с лица. Я развернула телефон экраном вниз, посчитав невежливым прерывать наш с ней разговор.

– Почему не берешь?

– Да потом перезвоню, – стушевалась я и убрала волосы за уши.

– Ой, да ладно тебе. Иди поговори. По глазам вижу, как тебе хочется ответить, но ты смущаешься меня оставить. Я все равно собираюсь уже спать. – Тетя Оля посмотрела на настенные часы. – И где носит мою дочь в такое время?! Совсем уж распоясалась.

Я знала, что Настя со Стасом, но не мне было сдавать подругу. Крамовы разберутся как-нибудь сами между собой.

«Теперь игнорируешь меня?»

– прислал Кирилл.

«Не ной»,

– резко послала в ответ, встала из-за стола и попрощалась с тетей Олей.

– Спокойной ночи, те… – Мама Насти предостерегающе посмотрела на меня. – Спокойной ночи, Оля.

Она довольно кивнула и принялась мыть посуду. Я попыталась предложить помощь, но она шикнула на меня, как на нашкодившего Гарфилда, а я подчинилась. Не любила мыть посуду: от моющего средства очень сохли руки. Можно использовать резиновые перчатки, да вот беда – у меня аллергия на такие материалы. К слову, презервативы входили в список того, чего мне стоило бы остерегаться. После латекса у меня так все опухало и чесалось, что я потом неделю ходила в раскорячку. Сначала мы с Денисом использовали защиту из других материалов, а затем и вовсе я перешла на противозачаточные таблетки. Какой-то особой разницы между сексом в презервативе и без я не заметила. Но говорят, это больше про мужские ощущения.

Я отметила, что поцелуи с Кириллом вызывают во мне куда больше эмоций и тело реагирует куда ярче, чем секс с бывшим парнем. Это был еще один гвоздик в крышку гроба с надписью «Денис+Майя». Как так? Неужели все было настолько плохо? Или это я ищу оправдания своим поступкам?

Я перезвонила Кириллу. Уж очень он настойчиво забрасывал меня сообщениями. Это даже слегка начинало раздражать.

– Ты слишком навязчивый, – сказала сухо без приветствия.

– Соскучился по твоему голосу, – тихо и вкрадчиво произнес Кирилл.

Нас соединяли невидимые нити сотовой сети. Удивительные технологии, никогда не перестану удивляться тому, что придумывают люди. Только ощущала я себя мухой, попавшей в паутину страшного паука, но как же хотелось, чтобы этот паук подошел ближе.

– Мне спеть тебе колыбельную? – посмеялась, потому что не знала, что еще сказать. Шутка вышла какой-то глупой.

– А ты умеешь?

– Боюсь, после этого ты сбежишь. И мне придется искать нового партнера. Медведь на ухо наступил.

– Сбегать в планах не было, – посмеялся Кирилл.

Его голос вызывал ворох мурашек и пульсацию внизу живота. Удивительное явление. Хотелось закрыть глаза и слушать, слушать, слушать.

– Может, ты мне споешь?

– Я так же плох, как и ты.

– Да ладно. У тебя красивый голос, – удивилась я и закусила губу. Сказала это вслух, надо же!

– Нравится мой голос? – Кирилл стал говорить еще тише и ниже.

На фоне у него было шумно, как будто он снова говорил либо с улицы, либо из метро. Но помимо шума города слышались какие-то странные звуки, вроде женских криков или чего-то подобного.

– Ты где? Почему так шумно? – спросила без задней мысли.

Он тяжко выдохнул.

– Я дома.

– Ты не один? Вечеринка? – засыпала его вопросами, сама не понимая зачем.

– Я у родителей. Не обращай внимания.

Крики стали сильнее, и казалось, кто-то бьет посуду. Кажется, на фоне у Кирилла происходил какой-то happy house. Видела в соцсети видео, посвященные этому тренду. Грустному и неприятному, возвращающему меня в детство. Мама не кричала, но она могла убивать в тебе все живое лишь взглядом.

– Все в порядке? – я забеспокоилась.

Да, Кирилл был уже не мальчиком, но все же возраст не защищает от неблагоприятной атмосферы в семье.

– Переживаешь за меня?

– Конечно! А если ты завтра не придешь на тренировку, что мне делать? – я перевела все в шутку. Кирилл как будто мысленно меня поблагодарил, что не продолжила расспрашивать.

– С тобой станцует Стас. Он тоже неплох.

– Не. Стас уже занят. Настей.

– Поподробнее, – оживился Кирилл. Кажется, я сболтнула лишнего.

– Неважно.

– Сказала «А», говори «Б»!

Мы смеялись с Кириллом и общались так непринужденно и легко, что все напряжение как рукой сняло. Обычная болтовня двух людей обо всем и ни о чем. Мне было тепло и приятно. Я улыбалась так, что челюсть начало сводить. Никакого сексуального подтекста, никаких острых тем, намеков и прочего.

– С тобой, оказывается, можно нормально общаться? – усмехнулась я, а потом поняла, что сказала.

– Я кусаюсь, Майя, но только в постели. – Вот я и поплатилась.

Щеки заполыхали, дыхание сперло, а ноги я сжала так, будто он был прямо передо мной и мог ворваться в мое пространство и накрыть своим телом, не давая пути к отступлению. Поднимет руки над головой, раздвинет коленом бедра, обожжет поцелуем, опустится ниже и укусит… Я отогнала пошлые мысли и замотала головой.

– Ты кусаешься чаще, чем утверждаешь.

– Не могу сдержаться, когда ты рядом.

Ох, Майя, дыши. Вдох, выдох. Дефибриллятор еще не нужен?

– Как же мы будем танцевать, если ты такой несдержанный?! – воскликнула, возвращая всех в реальность и указывая на реальную проблему.

– Страстно и по-настоящему!

Хоть Кирилл и не был рядом, я видела перед глазами его улыбку от уха до уха. Ощущала его дыхание на своей шее.

– Майя? – Кирилл уточнил, тут ли я. А я…

Нет, я поплыла так, будто была пьяна. Представила, как мы завтра будем репетировать артистизм. Да нужно ли его репетировать, когда так искрит?! Посмотрим. Возможно, я превращусь в истукана и буду хуже работать от напряжения.

– Да? – тихо выдохнула, положив руку на грудь и переводя дыхание.

– Что делаешь? – Кирилл задал странный вопрос. Что я еще могу делать ночью дома?

– Лежу, – выдала самый очевидный ответ. На самом деле я сидела на краю кровати.

– Ты одна?

– Мама Насти у себя в спальне.

– Она может войти в комнату?

– Думаю, нет. Зачем ей это? – Я не понимала, к чему он клонит.

– Ты можешь выполнить одну мою просьбу?

– Смотря что за просьба… – Я преисполнилась подозрением. Но Кирилл говорил так завораживающе, что казалось, если он скажет собраться и приехать к нему, я соглашусь.

– Тебе понравится. Ты в наушниках?

– Нет.

– Лучше надень.

Ох, этот голос! Что он со мной делал! Я будто каталась на тарзанке над пропастью.

– Я так хочу дотронуться до тебя, но не могу, – прошептал Кирилл.

Казалось, все звуки мира затихли. Я сосредоточилась только на его голосе и, как загипнотизированная, продолжала слушать Кирилла. Мое сердце било по ребрам от волнения.

– И? – прошептала на выдохе, почти застонав в трубку.

– Дотронься до себя сама, – резко и властно приказал Кирилл.

Нет, это было далеко от просьбы. Это был указ повелителя, которому такая раба, как я, могла лишь в ноги кланяться.

– Что ты!..

– Тсс, – Кирилл остановил мои возмущения. – Доверься. Тебе понравится. Я буду тебя направлять. Дотронься пальцами до себя.

– Где? – глупый вопрос, но я не могла просто взять и подчиниться, хотя рука уже скользнула под пояс шорт пижамы.

– Все ты поняла, Майя. Не заставляй меня просить дважды, – усмехнулся Кирилл. Он читал мысли?

Я как-то пыталась изучать свое тело, на что оно откликается. Но это было так неумело, так невнятно. Никаких эмоций и эффекта не вызывало, и я оставила попытки.

Мне очень хотелось почувствовать Кирилла, хотя он был так далеко. Ногти царапали нежную кожу, он направлял меня, шепча грязные и пошлые слова, оседающие рябью на коже. Кажется, он тоже трогал себя. Мы тяжело дышали, срывались тихие стоны. Я давила звук подушкой, кусала свободную руку. Пальцы на ногах сводило судорогой. Тяжелое дыхание Кирилла в наушниках создавало ощущение присутствия. Не мои руки меня ласкали, а его. Меня ласкал его голос.

– Чувствуешь это? Что твои руки больше не твои? – прохрипел Кирилл, давясь словами.

Я подчинялась его голосу, и с каждой новой командой возбуждение накатывало волнами, а затем отпускало. Этого всего было недостаточно. Я хотела его, а не свои пальцы. Если объективно, мне было так хорошо, как не было ранее ни разу. Даже если это всего лишь фантазия, хоть и очень реалистичная.

Только я, голос Кирилла и мои… его… наши руки. Глубже, быстрее, сильнее. Нет, этого явно недостаточно! Я смущалась и страдала от того, что вообще начала эту игру по телефону.

– Майя?

– Да…

Тихо вздохнула, когда пик был близок. Пик чего? Я не понимала. Мне было и хорошо, и плохо одновременно. Трясло, бросало в жар, тело само изгибалось от моих действий, раздвигались ноги. Я была влажной, податливой и напряженной.

– Я хочу это услышать, – прошептал Кирилл в наушниках, вызывая очередную волну мурашек.

– Что?

– Как ты кончаешь для меня.

– Ох!

Я освободилась от блаженного напряжения во всем теле. Удовольствие пробежало волной от живота прямо в мозг и назад к пальцам ног. Изо рта вырвался тихий сдавленный стон. Я тяжело дышала, качала головой, отрицая происходящее. Нет, это что-то нереальное. Так не бывает. Почему лишь один его голос заставил меня… кончить?

Я действительно получила оргазм? Непонятно. Это отличалось от всего, что я знала до этого, но было просто потрясающе. Настолько яркие и острые эмоции. Я как оголенный провод: тронь – и снова ударит.

– Тебе понравилось? – сдавленно произнес Кирилл.

Он сделал со мной что-то не поддающееся логике и здравому смыслу. Совратил по телефону!

Я испугалась себя и отключилась. Мне нужно было перевести дыхание, осознать, что произошло. Моя пижама вся пропиталась потом. Штора издевательски развевалась над головой, но воздух не дарил прохлады.

Телефон зазвонил. Конечно, мне бы тоже не понравилось, если бы кто-то отключился после такого. Села на кровати, гипнотизируя фотографию Кирилла, и… ответила.

– Да? – дыхание все еще было спертым и тяжелым.

– Это было немного обидно, – насмешливо подтрунивал надо мной Кирилл.

– Прости. – Я опустила глаза в пол, но затем сразу подняла голову. Будто он был в комнате и мог меня за это наказать. – В смысле…

– Успокойся, Майя. Все хорошо. Так… – Он сделал драматическую паузу. – Тебе понравилось?

– Было странно. Почему ты…

Входная дверь хлопнула.

– Настя вернулась. Не могу говорить, – испуганно и быстро произнесла. Хотела отключиться, но на мгновение задержалась. – Увидимся… завтра?

– Сладких снов, Майя.

По спине пробежали мурашки, а затем голос Кирилла исчез, как и исчезло все возбуждение. Настя тихо ворвалась в комнату и, заметив меня бодрствующей, довольно улыбнулась.

– О! Ты не спишь еще? – прошептала она, скидывая с себя платье и аксессуары. – Надо завязывать с этими прогулками по ночам: я потом никакая. Это плохо сказывается на моей форме.

Я промолчала, слегка улыбнувшись. Старалась не выдать свое возбужденное состояние.

– А ты чего не спишь? – спросила Настя.

– Пить захотелось. Тебе принести? – нашлась я и резко вскочила с кровати.

– Да, будь так добра. Ног не чувствую вообще. – Настя упала лицом на кровать, а я прошмыгнула на кухню и налила нам два стакана воды.

Когда вернулась в комнату, то подруга уже спала. Быстро. Мне бы так. Я еще несколько часов смотрела в потолок, борясь с подступающим возбуждением. Я будто стала зависима от этих перепадов. Или от Кирилла. Когда я смогу спать нормально? Это пройдет, если мы переспим, или станет еще хуже?

– И почему я вообще об этом думаю?! – зло прошептала себе под нос.

– О чем? – сквозь сон спросила Настя.

– Ни о чем. Спи, – шикнула я и отвернулась.

Настя не ответила. Оно и понятно, она же спала. Удивительно, что она вообще отреагировала на мой голос. Проворочавшись еще немного, я смогла заснуть. Лучше не знать, что мне снилось и насколько это было развратно и пошло.

Бессонные ночи сказывались на мне не особо положительно. Я безостановочно зевала, заражала этим всех вокруг и снова зевала – порочный круг. Веки казались свинцовыми. Моргала и на миг выключалась из жизни, конечности немели, а голова кружилась. Мне даже что-то успевало присниться за те секунды, что я клевала носом в метро. Одну станцию я все-таки проехала. Подорвалась, как сумасшедшая, и выскочила из вагона. Повезло, что музыка в наушниках прервалась, а голос диктора вырвал меня из удушающей дремы.

Отдышавшись и едва не утонув в потоке людей, спешивших кто куда, я все-таки выбралась из пещеры металлического змея, вдохнув полной грудью прохладный воздух. Свежим его назвать было сложно из-за обилия запахов от близлежащих заведений и вечного столичного ремонта. Шаурма «танцевала» вместе с кислым кофе по фиксированной цене, сварочный аппарат чечеткой высекал искры, ветер приносил цветочные мотивы с клумб. Царицей всего этого безобразия, безусловно, была одна известная сеть фастфуда, которая ароматом картошки фри и бургеров селила голод в желудки прохожих. Я не оказалась исключением.

Пережив слюноотделение, я заставила себя не думать о жирной пище, которая меня, скорее всего, взбодрила бы, но заметно прохудила бы кошелек. Вроде и недорого, но копейка туда, копейка сюда – и ты снова на мели. Да и запах чаще приятнее, чем вкус. Быстрые углеводы, насыщение, лишние килограммы, повышенный холестерин, риски диабета и так далее. Но все же так хотелось впиться зубами в эту говяжью котлету с салатом айсберг и сыром. Побольше сыра.

В режиме зомби заползла в автобус, с грустью и тоской обнаружив, что у меня закончился абонемент на транспортной карте. Тихо выругалась себе под нос, полезла в кошелек.

– Девушка, вы еще долго? – возмущалась толпа позади.

Я все делала на автомате. С досадой вспомнила, что наличку в транспорте перестали принимать, а на карте у меня не хватило средств. Тучная женщина устала ждать и оттолкнула меня, пихнув вперед. Я едва не упала, но вовремя схватилась за поручень. Людям вокруг вроде и не было до меня дела, но, когда пошли возмущения моей нерасторопностью, я сразу же стала объектом наблюдения.

«Вот засада», – подумала про себя и протиснулась между двух мужчин дальше в салон. Кажется, рука одного из них коснулась меня не там, где нужно, и совсем не невинно. Я лишь скривилась и попыталась отойти подальше. Только извращенцев мне не хватало! Зато это очень меня взбодрило. Даже слишком.

Сердце заходилось до тошноты. В салоне автобуса будто совсем не работал кондиционер, и становилось дурно. Я начала мечтать о запахе свежего гудрона – это было лучше, чем потные подмышки какой-то неприятной на вид женщины. Мне было ехать всего каких-то две остановки, но я все еще рисковала попасть на штраф за проезд зайцем. Прекрасное утро, ничего не скажешь!

Я почти взвыла, когда меня пнул по лодыжке ногой какой-то мальчик. Я зло посмотрела на него и на его мать, которая была больше увлечена разговором по телефону, нежели своим чадом.

– Мальчик, перестань, пожалуйста, – выдавила из себя предупреждение, когда пинки продолжились.

Но ему хоть бы хны! Мне пришлось схватить его за ногу, когда моя белая юбка оказалась перемазанной даже боюсь предположить чем. Так вышло, что я зацепила нежную кожу мальчугана ногтями и оставила царапину.

Мальчик взвыл, как сирена, оповещающая о моем скором конце. У меня похолодела спина от взгляда его мамаши.

– Ты что творишь, девка тупорылая?! – взревела дамочка, вернувшаяся в реальность. – Ребенка моего трогать вздумала?!

На меня снова были обращены взгляды всех присутствующих, и начало дико тошнить. Мне хотелось накричать на эту мамашу и на них всех, но так накатило, что я лишь глотала ртом воздух.

– Да она наркоманка какая-то! Худая, как щепка, и бледная, как моль. Видать, отходняк, вот и кидается на людей.

– Он меня пинал… – попыталась я оправдаться, но не уверена, что произнесла хоть слово. – Мне нужно выйти…

Я протискивалась в сторону двери, но мамашка схватила меня за запястье.

– Ты куда пошла, дрянь?! Поцарапала своими когтями Ванечку и сбежать собираешься? Я на тебя полицию вызову!

Мальчишка уже рыдал, кажется, не из-за царапины, а от визгов его мамки. Я же была на грани того, чтобы извергнуть из своего желудка содержимое прямо на схватившую меня женщину.

– Мне плохо. Отпустите, – произнесла дрожащими губами.

– Больная какая-то! Кто-нибудь, позвоните уже куда-нибудь, пусть органы с ней разбираются!

И за что меня постигло такое наказание? За то, что не ценила тихую и размеренную жизнь с Денисом? За то, что сбежала от матери, не дав ей даже возможности со мной связаться? За то, что завидовала Насте и ее жизнелюбию? Или это было проклятие Кирилла?

Не суть важна первопричина, с каждой секундой мне становилось все хуже.

Женщина до боли сжимала мое запястье, старушки верещали и причитали, молодые парни и мужчины постарше безэмоционально наблюдали за сценой и ничего не предпринимали. В момент, когда автобус остановился и открылись двери, я со всех оставшихся сил оттолкнула мамашку. Она покачнулась и разжала пальцы, ища опору. А я пулей вылетела на улицу и почти залезла головой в мусорное ведро. Меня почти вывернуло наизнанку – я опять лишь очень сильно закашлялась. От ароматов из мусорки я едва не вырубилась.

– Вот молодежь пошла, а ведь вроде такая красивая и прилично одетая! – кричали из автобуса мне в спину.

Мамашка вылетела следом за мной, не забыв своего отпрыска, который продолжал орать, и вцепилась мне в волосы. Я взвыла от боли и вцепилась в ее руки, молясь уже о том, чтобы это все прекратилось.

– Что здесь происходит?! – прозвучал до боли знакомый и очень злой голос.

Вот только этого мне не хватало! Точно, проклятье.

Кирилл оказался то ли как нельзя вовремя, то ли наоборот. Волосы – это было единственное, что меня волновало, потому что эта сумасшедшая явно хотела выдрать их с корнем.

– Отпустите ее, – прогремел Кирилл угрожающе.

– Молодой человек, идите куда шли. Вас это не касается! – возмутилась мамашка.

– Я сказал, руки от нее убрала.

– Да что ты! Ай!

Я ощутила свободу и смогла выпутаться. Отскочила на несколько шагов и развернулась, в глазах стояли слезы отчаяния и безысходности.

– Так ты с этой, что ли, заодно? Я на вас всех ментов вызову!

– Слушай, забирай ребенка и вали отсюда.

Кирилл возвышался над ней на голову. Его голос прозвучал пугающе. От такого голоса коленки трясутся не от возбуждения, а от страха. Женщина продолжала стоять на своем и сыпала проклятиями. Кажется, она оплевала ему все лицо. Благо на остановке было совсем мало людей. Хотя уверена, что кто-то что-то да заснял и этот позор разлетится по пабликам.

– Эта тварь моего ребенка поцарапала!

– На тварь ты в зеркало смотришь, а девушка, я уверен, специально ничего не делала.

Хамка потеряла дар речи. Кирилл присел на корточки перед мальчиком и приветливо улыбнулся. Тот сразу перестал плакать.

– Малыш, тебя, наверное, пугают кричащие дядьки и тетки?

Мальчик едва заметно кивнул.

– Покажи мне ранку.

Мальчик неуверенно протянул ножку Кириллу. Он, не касаясь мальчугана, осмотрел едва заметную царапину и встал, выпрямившись во весь рост.

– Очень жаль, что у твоего сына такая неадекватная мать. – Кирилл достал из кошелька пятитысячную купюру и вложил в руки женщине. – Это на больничные расходы.

Она фыркнула, но деньги взяла, а затем схватила чадо и, сыпля проклятиями, удалилась. Зеваки тоже разошлись, а Кирилл подошел ко мне. Я уселась на остановку, не в силах держать себя вертикально и вообще хоть как-то реагировать. Меня все еще подташнивало и трясло.

– Как удачно я решил пройтись пешком. – Он улыбнулся своей очаровательной улыбкой, а я лишь отвернулась, прячась за вздыбленными волосами. – Ну и что это было?

– Ничего, – проскрипела сквозь сжатые зубы.

– Настолько ничего, что тебе пыталась выдрать волосы какая-то психованная?

Он попытался открыть мое лицо, убрав прядь волос за ухо, но я оттолкнула его руку. Я сидела на остановке в испачканной юбке, с макаронной фабрикой на голове, а пахло от меня мусором и невесть чем еще. Такая принцесса только Шрека могла бы привлечь, и то он бы еще подумал несколько раз: а не оставить ли ее дракону?

– Ладно. Не хочешь – не говори. – Кирилл взял мою сумку и перекинул себе на плечо. – Ты идешь? Или так и будешь тут сидеть?

Я нехотя встала и поплелась за ним, уткнувшись глазами в асфальт. Сердце билось в ребра, слезы беззвучно текли по щекам, ноги не слушались. Но Кирилл не стал давить, и это еще сильнее выбивало из колеи. Лучше бы он продолжил шутить свои пошлые шутки и вообще вел себя как обычно. А он просто либо молчал, либо что-то насвистывал под нос.

Я подняла глаза и гипнотизировала его спину. Сегодня он был одет во все черное. Мой темный рыцарь, защитивший от женщины с ребенком. Какой позор! И я не была уверена, с какого момента он вообще наблюдал эту прекрасную картину.

Мне хотелось к нему прикоснуться. Хотелось, чтобы он обнял меня и погладил по голове. Такое детское и искреннее желание. Мне было так обидно за себя и за это утро. Не смогла оплатить проезд, не смогла возмутиться, когда меня облапал мужик в автобусе, не смогла справиться с маленьким ребенком, а потом и с его мамашей. Я была абсолютно бесполезным и не приспособленным к этому миру человеком!

Да, я и раньше пользовалась общественным транспортом и любила его своей особой любовью, но последние дни каждая неудача особенно сильно била по самооценке. Сбежавшая дочь, неблагодарная девушка, несостоявшаяся балерина, великовозрастная начинающая танцовщица – и этот список можно было продолжать бесконечно. Кем я была для Насти? Бедной родственницей, которую приютили, пожалев?

– Считаешь меня жалкой? – вдруг произнесла вслух и резко остановилась.

Кирилл обернулся и недоуменно посмотрел на меня, будто и забыл, что я шла за ним все это время. Да, я как комар, только всем мешала и приносила проблемы.

Не выдержала его взгляда и посмотрела в сторону. Мимо проезжали машины, доставщики на велосипедах, самокатчики-самоубийцы, по версии Кирилла. Люди шли по своим делам, пока я разрушалась изнутри.

Кирилл сократил расстояние между нами в два шага и внимательно посмотрел на меня сверху вниз.

– Ты не жалкая, Майя. Просто иногда у людей бывают черные полосы. – Кирилл улыбнулся и щелкнул меня по носу. – Не останавливайся на своем пути.

Как легко он это говорил. Как будто ничего не произошло. Как будто бешеная мамашка – это единственное, из-за чего я переживала. Он не знал меня и что со мной происходит, так какого ответа я ждала на свой вопрос?

– Спасибо, что помог, – выдохнула и сделала шаг.

Кирилл резко прижал к себе. Я уткнулась носом в его грудь, он осторожно положил ладонь мне на затылок. Слезы снова покатились из глаз, но в этот раз меня захлестнули отчаянные рыдания. Я вцепилась пальцами в его футболку, сминала и тянула, пытаясь, кажется, вжаться в него полностью. Запахло спокойствием, летними вечерами и безопасностью.

– Придем в студию, ты сходишь в душ. Разомнемся, потанцуем. Тебе же это нравится – танцевать? И не заметишь, как забудешь все, что произошло.

Он не понимал, почему я рыдаю. Ему я, наверное, показалась человеком, что расстраивается из-за небольшой неудачи. Мне хотелось сказать ему, что все не так. Хотелось, но я не смогла выдавить из себя хоть что-то, кроме всхлипов. Не сейчас, я была не готова.

Он дал мне поплакать у него на груди столько, сколько я посчитала нужным. Отстранившись от него, я порадовалась, что футболка не была белой, ведь иначе я испачкала бы ее тушью и подводкой. Я пригладила его одежду, которая промокла от моих слез.

– Я – панда? – подняла на него глаза. Кирилл явно сдерживался, чтобы не засмеяться. – Дай мне сумку.

Достала из сумки зеркало и влажные салфетки. Лучше бы я не смотрела на свое отражение! Красотка на миллион долларов, не меньше. Теперь я еще больше походила на наркоманку, которая очнулась при этом где-то в сточной канаве.

– Какой кошмар, – ругала саму себя. Кирилл со спокойствием удава ждал, пока я приведу себя в более-менее божеский вид. – У тебя случайно нет солнечных очков?

Кирилл задумался, а затем достал из сумки пару очков-авиаторов.

– Видишь, не такая уж ты и невезучая!

– Да уж.

Очки оказались слегка велики, но кто я такая, чтобы жаловаться. Я должна была благодарить небеса, что послали мне сегодня Кирилла. Может, он все-таки не был проклятием?

– Так все-таки что произошло?

Я тяжело вздохнула, убирая вещи в спортивную сумку.

– Да ничего, на что стоит обращать внимание. Мелкий пацан толкал меня ногой, пока эта курица трепалась по телефону. Неудачно схватила его за ногу, а он как давай орать. Ну а… – я решила все-таки дополнить рассказ: – из-за духоты в салоне меня укачало и, когда выбежала на улицу…

Кирилл присвистнул.

– Сейчас ты в порядке? – мягко и обеспокоенно спросил он, все-таки дотронувшись до моих волос. – То-то я и думаю, что делает у тебя фантик в волосах?

Я не обратила на это внимания, когда смотрела в маленькое зеркальце, да и не смогла бы увидеть. От смущения запылали щеки.

– Все в норме, – отмахнулась от заботы Кирилла.

– Ты красивая даже в таком состоянии.

Сердце забилось быстрее от его слов. Комплимент был приятным, но, по мне, неуместным. Врет и не краснеет – выглядела я отвратно. Но я не стала противиться проявлениям милого Кирилла. Он показал себя совершенно с другой стороны. Я знала его только как наглого и напористого пошляка, а тут меньше чем за час столько заботы и участия.

– Если понадобится подраться с бомжами – зови! – решила я разбавить атмосферу шуткой.

– Обязательно. – Кирилл закинул мне руку на плечо, и стало так тепло и хорошо. – Но тебе придется потренироваться перед этим.

– Пара бутылок водки, и они примут меня за свою.

– Я имел в виду поработать над ударом или хотя бы над самозащитой, а не печень тренировать. – Кирилл смеялся у меня над ухом, его дыхание щекотало мне висок.

Я не удержалась и дотронулась до его руки своей. Как тогда, в парке, он переплел наши пальцы, и мы так и шли до студии, придумывая различные сценарии того, с кем мне могло бы посчастливиться еще сцепиться.

Кирилла словно подменили. Мне даже было как-то не по себе. Он казался… обычным парнем. Нормальным, не придурочным. И это даже вызывало небольшое чувство тревоги, как будто я перенеслась в параллельную вселенную.

Но я быстро позабыла о своих переживаниях. Помылась и почистила зубы. Теперь на моих плечах лежали скользкие черные змеи со светло-коричневыми головами – корнями. Появилось желание не красить волосы, а отрастить свой цвет. Образ роковой красотки мне как будто не шел, да и не ощущала себя таковой. Меня хватило на пару месяцев, но волосы продолжала красить по инерции. Кисейная барышня – вот кто я, а не женщина-вамп.

С Кириллом мы тренировались так, будто завтра самый важный турнир в жизни. Он гонял меня похлеще Светланы. При условии, что отрабатывали мы лишь основные шаги. Ноги забились и ныли к концу тренировки. Кирилл получил от меня пару раз волосами по лицу и довольно жестко попросил собрать их в пучок.

Наверное, если бы он не был так строг, то я бы точно смущалась и все время думала о его руках на моей спине, талии, о его дыхании на моей шее. Но у меня просто не хватало времени на рефлексию. Голова опустела, были только мы, музыка и танец.

– Нам нужно придумать какую-то фишку, – задумчиво произнес Кирилл, глядя в окно.

– Фишку? – спросила на выдохе, делая глоток воды из бутылки.

– Да. У каждой пары обычно есть какое-то свое особое движение, которое выделяет их из толпы и обращает на себя внимание.

Кирилл подошел и сел рядом со мной, доставая телефон. Он открыл галерею и нашел видео их с Альбиной выступления.

– Смотри. В конце я всегда наклонял Алю к полу.

Я внимательно посмотрела в экран. Кирилл и Альбина выглядели как боги, сошедшие с Олимпа. Не меньше. Золотое платье Альбины переливалось в свете софитов, а на фоне черного костюма Кирилла она сияла, как Солнце в бескрайнем космосе. Костюм Кирилла был вышит золотыми нитками в тон платью Альбины. В нем он напоминал собой тореадора. Они танцевали пасодобль[13], а в конце Альбина прогибалась в спине, доставая макушкой до паркета так, что, казалось, могла сломаться. Кирилл придерживал ее за талию и сексуально, но резко проводил рукой по ее животу и выше, а затем так же резко и быстро возвращал партнершу в вертикальное положение и прижимал к себе.

Эффектно, ничего не сказать. И так… раздражающе. Умом я понимала, что это всего лишь танец. Но сердце верещало от того, как неприятно было смотреть на искры, что летали между ними во время танца. Удивительная актерская игра, она заставила меня… ревновать?

Я покачала головой из стороны в сторону, отгоняя странные мысли. Какая разница, кто, с кем и когда. Мы живем в настоящем. Но переплюнуть Альбину будет сложно.

На самом деле я уже видела это выступление раньше. Но никогда не обращала внимание на эту фишку, стараясь следить за техникой. А надо было смотреть на страсть и эмоции в том числе.

– А партнерша Стаса всегда садится в конце на шпагат, – вдруг вспомнила наши с ним тренировки.

– Да. Я об этом же. Фишка. – Кирилл убрал телефон в карман. Он резко встал и подал мне руку. – Есть у меня одна идея.

Ох и нехороший появился блеск у него в глазах. Но разве я могла возражать? Глотнула еще воды, оттянула майку и подула себе промеж грудей, по которым пот тек рекой. Я вообще уже была не в состоянии толком двигаться после трех часов тренировки.

Кирилл усмехнулся моему жесту.

– Что? – Надулась и схватила его за руку, опираясь, чтобы подняться. – Жарко.

– Это точно. Смотри. Давай я сейчас тебя раскручу. – Он положил руку мне на лопатки и повел меня медленно в танце. – Один поворот против часовой стрелки, руки наверху, опустили, повернулись, я тебя отталкиваю от себя, ты крутишься по часовой, но я останавливаю тебя за локоть и кручу к себе, а ты выпрямляй руку, будто тянешься за плодом на дереве, выпрямляясь, как струна.

Мы повторили все в точности, как он сказал. Раз, два, три. Кирилл остался доволен тем, что я вроде поняла, что он имел в виду.

– Не слишком ли это просто? – засомневалась я. После прогиба Альбины все казалось детским лепетом.

– Ты просто еще не поняла, в чем…

– Фишка? – закончила за Кирилла и посмеялась. – Давай закончим? Я устала.

– Последний раз?

Я устало кивнула и заняла начальную позицию. И снова поворот, руки наверху, опустили, поворот, Кирилл оттолкнул меня, и я закрутилась на месте, схватил меня за локоть и провернул к себе, я вытянулась в линию, расставив ноги на ширине плеч, протянула руку, упершись грудью в его грудь.

А затем Кирилл меня… поцеловал! Легко, едва ощутимо. И поднял из положения, снова закрутив. Он закусил нижнюю губу и пожирал меня взглядом, пока я приходила в себя. Вот же жучара!

– Ну, как тебе? – вот и вернулся наглый и беспардонный Кирилл. – Только ты в следующий раз сделай вид, что тебе понравилось.

– Мне?!

А что я, собственно, хотела сказать? Что у меня чуть сердце не выпрыгнуло от неожиданности? Что мурашки по спине пробежали? Что мне это чертовски понравилось? «Не понравилось», – язык не поворачивался сказать, ведь это была бы наглая ложь.

– Предупреждать надо! – насупилась и уперла руки в боки, задрав нос.

Щеки выдали бы меня с потрохами, но я после тренировки была достаточно красной и потной, чтобы это скрыть. Из-за бледноватой кожи краснота для меня была нормой, но это же и делало меня тем человеком, у которого на лице все написано.

– Ты бы не согласилась, – четко подметил Кирилл.

– Да я и сейчас не давала согласия. Это… как-то слишком.

– Ты только что говорила, что слишком просто.

– Это было до того, как ты меня поцеловал, не спросив!

Кирилл приблизился ко мне и положил руки на плечи. Я напряглась всем телом. Ожидать от него можно было чего угодно.

– А я должен спрашивать? – хитрый-прехитрый лис смотрел прямо на мои губы, которые мне захотелось сжать в тонкую линию.

Мой мозг плавился от его тихого голоса, а ноги подкашивались.

– Ж-желательно, – не было никакой твердости и уверенности в моих словах.

– А сейчас можно? – Кирилл наклонился еще ближе, провел носом по моей щеке, закрыв глаза.

Я закрыла глаза, поддавшись неудержимому порыву – буре, что зародилась в солнечном сплетении и с каждым ударом сердца опускалась все ниже. Я знала: в глазе урагана всегда слишком спокойно, и именно это обманчивое спокойствие опаснее всего – ясное небо, зной, тихий предвестник беды. Кирилл был таким же: его взгляд и горячее дыхание окутывали меня этой коварной тишиной. Но, в отличие от суши, здесь я оказалась в открытом море, и первые штормовые волны уже начали накрывать меня с головой.

Он не целовал меня, а лишь касался губами скул, щек и уголков губ.

– Давай повторим для закрепления? – прошептал Кирилл, вызывая мурашки по шее, а затем его рука легла на спину.

И снова он закрутил меня в связке, и стоило мне вытянуться в финальной позиции, как мы слились в диком поцелуе. Мои пальцы сомкнулись на его шее, его – изучали мою спину и ниже. Он подхватил меня за бедра, и, подпрыгнув, я обвила его талию ногами. Жарко, было очень жарко, хотя кондиционер работал на полную. Был риск заболеть от такой разницы между температурой тела и воздуха.

Мы кусали губы друг друга, ловили каждый вздох. Сколько прошло времени – никто не считал. Нас абсолютно не волновало, что кто-то мог войти и застать нас. Что, собственно, и произошло.

– Кхм-кхм.

Я испуганно отстранилась и вместо того, чтобы посмотреть на дверь, спряталась на шее у Кирилла. Он продолжал крепко держать меня руками, и, казалось, его совсем ничего не смущало.

– А Майя выйдет погулять? – услышала я голос Насти и с облегчением выдохнула Кириллу в шею, отчего почувствовала, как он едва заметно дрогнул, а затем опустил меня на пол.

Туфли клацнули по паркету, руки слегка тряслись от испуга. Посмотрела на подругу, которая почти засунула себе кулак в рот, чтобы не сказать какую-нибудь гадость.

– Мы закончили, – отчего-то разозлилась я.

То ли от того, что Настя нас прервала, то ли из-за того, чем мы в принципе занимались в месте, где ходит толпа народу, еще и посреди дня.

– Тогда я подожду тебя? – риторически спросила Настя и добавила следом: – Там тебя, зай, искали еще. Что-то по поводу оплаты.

– Я поняла. – Голос не дрогнул, хотя поджилки затряслись.

Моя предоплата должна была когда-то закончиться. Что-то я могла оплатить сейчас, но ненадолго. Нужно было решить это по-тихому или договориться отсрочить платеж. За неделю у Милы я заработаю достаточно.

– Вы тут поаккуратнее были бы. – Настя хихикнула. – А если бы это была не я?

Я осудительно глянула на подругу, Кирилл хранил молчание. Лишь ухмылялся, как гиена. Настя выскочила из зала, явно боясь, что я в нее чем-то кину: туфлей или бутылкой. Я начала собирать вещи с каменным лицом. Кирилл подошел сзади и обнял за талию, целуя в плечо. Я взбрыкнула, скидывая с себя очередной порыв безумия. Искра исчезла так же быстро, как и возникла. Реальность ударила в грязь лицом. Деньги, деньги, деньги. За все надо было платить.

– Все. Прекрати, – рыкнула на Кирилла, и он отступил, вскидывая руки, сдаваясь.

– Как прикажешь. У тебя настроение, Майя, меняется десять раз в минуту, если не больше.

Мельком глянула на него, не найдя слов для объяснения смены настроения. Хотя была у женщин на все удобная отмазка. Какой мужчина захочет обсуждать месячные и все, что с этим связано? В каком-то роде я ему не врала. Как раз оставалось дней десять «спокойствия».

– ПМС.

– Понял.

Это было легко, и я незаметно улыбнулась. Переобулась из туфель в кроссовки, закинула остатки вещей в сумку.

– До встречи, – попрощалась с Кириллом и направилась к выходу.

Шаги эхом разносились по залу. Ощущала себя странно. Несколько минут назад готова была целоваться до стертых губ, а сейчас с напускной холодностью повернулась спиной.

В дверях я задержалась и все-таки посмотрела на него. Сжала косяк до боли в пальцах, собираясь с силами.

– Если хочешь… – запнулась на полуслове. – Можем завтра после моей работы попить кофе. Если ты не занят, конечно, – затараторила, не давая себе даже вздохнуть между предложениями.

Кирилл загадочно улыбнулся и с выражением лица победителя кивнул.

– С удовольствием, Майя. Я найду время.

– Тогда я пойду? – зачем-то начала спрашивать у него разрешение.

Да уж. Я сама себя уже не понимала. Кирилл снова кивнул.

– Я закрою зал. Не переживай.

– Хорошо.

Настя стояла у выхода, подперев стену, в коротком зеленом платье в обтяжку, высоких гольфах и кроссовках на массивной подошве. Чокер облегал шею, а волосы были стянуты в высокий хвост. Как всегда, с иголочки. Смотрела относительно недавно один турецкий сериал, где был Серкан или как-то так. Главная героиня, как и Настя, в каждой серии щеголяла в новых модных нарядах, хотя по сюжету она была вовсе не богатой девушкой. Сценаристы объяснили это тем, что, мол, она работала все лето и заработала на новый гардероб. Но судя по этому самому гардеробу, работать ей надо было в эскорте, чтобы столько заработать. Проникнуться я сериалом не смогла – все одно и то же: пьют кофе, бегают друг за другом, сходятся, расходятся. И все это на пятьдесят плюс серий по два часа. У меня просто не было столько времени, чтобы успевать следить за сюжетом и не терять нить повествования. Документалки про животных стали прекрасной заменой.

Настя из тех людей, кто не может ждать. Ей нужно было все и сразу, для нее не существовало полумер. Сделай или умри – тоже про нее. Я тоже такой была, когда жила с мамой, но потом постаралась избавиться от этой черты характера. Хотя, что касается танцев, я все еще прилагала как будто бы больше сил, чем выдерживали мое тело и психика.

– Я устала тебя ждать! – ожидаемо возмутилась подруга. – Решила все?

– Там какая-то ошибка была. Я уже испугалась, что закончился абонемент, а оказалось, он еще месяц действует. Неужели, несмотря на все, Денис продолжил оплачивать? Или нет? Надо будет написать ему хотя бы спасибо, но не уверена, что получу ответ.

Не хотелось уже как будто возвращаться к прошлому. Стало немного стыдно за свою нерешительность. Мы не общались, а отголосок наших отношений все еще звучал.

– Ну и отлично! Нам срочно надо в торговый центр!

– Зачем?

Мне стоило избегать мест, где тратятся деньги. Кафе, рестораны, торговые центры и прочее.

– Ну, во-первых, купить подарок Лиде, а во-вторых, купальники!

– Купальники?

– Да! У Макса есть бассейн, а рядом река. Так что закончим купальный сезон, можно сказать.

– У меня есть купальник… – сказала я.

– Видела я твой купальник! Это же водолазный костюм, самый настоящий.

– Я не люблю загорать, риск рака кожи никто не отменял. – Тряхнула волосами, которые распустила из пучка. Они лежали ломаными волнами и были слегка еще влажные.

– Я тебе и не предлагаю загорать. Мы приедем к вечеру, и ты не должна скрывать свое шикарное тело! – посетовала Настя, схватив меня под руку и потащив за собой.

– Это день рождения, а не конкурс бикини.

– Я не принимаю возражений.

– Насть, – одернула подругу и честно и открыто сказала: – У меня нет денег покупать сейчас купальник. Я не уверена даже, что смогу оплатить костюм на соревнования.

– За это не переживай. Маман подкинула деньжат.

У Насти все было легко. Я же так не могла. При чем тут я и ее мама?

– Не надо так делать, пожалуйста.

– Как? – Подруга не понимала, насколько я отвратно себя чувствую.

Я сжала лямку сумки и потянула вниз так, что заныло плечо, лишь бы не начать ругаться с Настей. Она вызвала такси и потянула меня к машине.

Отлично. Я в долгах как в шелках. Совершенно забыла, что собиралась отдать Кириллу деньги за бар. Благо вопрос с тренировками решился, но и эта халява скоро закончится.

– Прошу. – Настя открыла передо мной дверь и пропустила вперед.

Мы залезли в такси, и голос робота озвучил конечный адрес: Земляной вал, 33. Шикарно! Она тащит меня на Курскую, в «Атриум». Спасибо, что не в ЦУМ.

– Я тебе очень благодарна, что приютила и все такое, но платить за меня не надо. Я заработаю.

– Знаешь такое выражение: «Дают – бери, бьют – беги»? – Настя развернулась боком и посмотрела на меня, чуть скривившись. – Бери, Майя. Мне не жалко для тебя. И маман тоже.

– Мне не по себе. Как ты не понимаешь?! – сказала я слишком громко. Так, что таксист даже дернулся.

– Как же с тобой трудно. С Денисом тоже себя так вела?

– При чем тут Денис вообще?!

Настя потерла переносицу и выдохнула, откинувшись на спинку сиденья.

– Прости. Зря я так. В общем, я так и не придумала подарок тебе на день рождения. И думала так тебя порадовать, потому что завтра я занята буду до самого вечера.

Точно. Я и забыла, что завтра у меня день рождения. А если я сейчас откажусь от Настиного подарка, то она снова притащит мне что-то по типу вибратора. Такого добра мне не надобно.

– Ладно, – смягчилась, потому что Настюшу можно остановить только противотанковой гранатой, которой у меня не было. – Только купальник, и все!

– И немного аксессуаров! У тебя же юбилей!

– Слово «юбилей» звучит очень по-старчески. Как будто мне не двадцать исполняется, а лет пятьдесят.

Подруга засияла от радости, а я прикусила губу. Я позвала Кирилла попить кофе в свой день рождения. А он и не в курсе. Надо бы отменить нашу встречу. Меня точно в какой-то момент накроют тоска и уныние, как это обычно и бывает. В голове сразу возникло лицо спящей мамы, которая совершенно не подозревала, что ее дочь задумала побег.

Настя вымотала меня еще больше Кирилла. Один магазин, второй, третий. И если я выбрала купальник быстро, то подруга мерила один за одним, и ей все не нравилось. То слишком закрытый, то слишком открытый, то размер не тот, то сандалии не подходят, то шляпа. В общем, куча всяких «но», что я хотела уже драть на себе волосы. Понимала мужчин, что сваливают от своих дам куда-нибудь в кинотеатр, пока те не «нагуляются».

– Ну как?

– На тебе все хорошо смотрится.

– Должно смотреться не хорошо, а крышесносно!

– Отправь фото Стасу и сразу поймешь, как оно.

– Нет-нет. Это должен быть для него сюрприз. Ладно, возьму этот. По соотношению цена-качество меня устраивает.

«Слава богу!» – поблагодарила я про себя небеса, что этот ад на земле подошел к концу.

Пока Настя расплачивалась, мне написал Кирилл. Спрашивал, во сколько завтра встречаемся. Подруга подсмотрела и хитро улыбнулась.

– О-хо-хо! – посмеялась Настя, как Санта Клаус. – Неужели отпразднуешь этот день с Кириллом?

– На самом деле я забыла, какой завтра день, и пригласила его без задней мысли, – отмахнулась от подруги, забирая из ее рук пакеты с покупками.

– Ничего не ответишь?

– Хочу отменить встречу.

– Даже не думай! Сходи, развейся. Забудь обо всем дерьме. Тем более то, как вы целовались… Ох, я даже возбудилась!

Я шикнула на подругу, которая слишком громко говорила.

– Я удивлена, что ты не засыпала меня вопросами еще в такси, – отметила я.

– Я старалась. Держалась изо всех сил! Ой, – Настя перешла на шепот, – так, и что между вами?

– Ничего.

– Когда «ничего», язык обычно не находится во рту другого человека.

Ох, подруга, знала бы ты, чем я ночью занималась, пока тебя не было…

– Расскажи это Стасу.

Настя надулась. Шах и мат, подруга. Мы засмеялись, толкая друг друга и подтрунивая до самой парковки, где снова сели в такси.

– Думаешь, стоит все же встретиться с Кириллом завтра?

– Конечно! Почему ты вообще задаешь такие вопросы, Майя? Клин клином вышибают. Быстрее забудешь своего мистера Уже-не-совершенство.

Ее слова были смешными и грустными. Впору появиться клоуну, что будет ходить за тобой по пятам, пока ты поправишь шкалу настроения. Я не играла в Симс, но залипала иногда на стримы. «Компьютерные игры – убийца времени», – говорила мне мама. Какое же отвратительное у меня было детство: безвкусный суп, академия, указка, недовольство учителей и балетмейстера. И худо-бедно одиннадцать законченных классов – спасибо, что не девять. Сейчас я бы с удовольствием вернулась в школу и поучилась еще, но приходилось шерстить интернет, чтобы не казаться совсем невеждой.

«Завтра в 19:00 встретимся на Никольской?»

– написала Кириллу.

«Как прикажешь, Майя, королева бомжей».

Я прыснула в кулак и заметила, что Настю сморило, пока мы возвращались домой.

«А ты мой Темный рыцарь…»

– начала набирать, но потом стерла «мой» и отправила.

«Готов присягнуть на верность, встав на колени».

Открыла рот от неожиданности и от пошлых мыслей, что полезли в голову, и свела крепко бедра. Я была не сильна во флирте и не придумала ничего, чем могла бы парировать, а потому просто написала:

«До завтра»,

– и уткнулась в окно.

Утром я нашла на кухне кексик от Насти с запиской: «С днем рождения, любовь моя!» – и вставленной в него одинокой свечкой. Я настоятельно просила ее не придавать этому дню большого значения, но от кекса отказаться не могла. Сладкое мне долго было недоступно и сейчас манило сильнее прочего. Зажгла свечу, попыталась придумать желание, но в голову ничего не лезло, кроме двух мужчин, таких разных, как лед и пламя.

– Хочу определиться со своими чувствами, – прошептала себе под нос и задула дрожащее пламя.

Телефон не разрывался от поздравлений. Я нигде не афишировала эту дату. Разве что получила короткое сообщение от Светланы, странный стишок от Стаса и… ни ответа, ни привета от Дениса. Это меня ранило. Я думала, что хотя бы в этот день он проявит себя, напишет или позвонит. Однако наши отношения будто были в другой жизни. По-любому работал и просто-напросто забыл. В прошлом году он подарил мне с утра роскошный букет, а вечер мы провели, тихо посидев в ресторане. А теперь я собиралась на свидание (это же свидание? или просто прогулка?) с Кириллом.

Я дала себе месяц без Дениса, четко сказала, что не отказываюсь от него, что хочу подумать, а по сути выпрыгнула из одних отношений в… что-то я делала не так, но не понимала, где подвох.

Я отработала у Милы, которая поздравила меня, как полагается руководителю, – монетой. От такого я не в силах была отказаться. Прилетев домой, начала собираться.

Меня не трясло так сильно со времен учебы в академии. Это было сродни страху сцены, который проявлялся так не вовремя. Но, как и с любым выступлением, засовываешь настоящие эмоции куда подальше, натягиваешь улыбку и идешь из-за кулис вперед, и только вперед.

Но это не выступление. Это жизнь. Встретиться с Кириллом в мой день рождения казалось безумной идеей. На острие ножа. Я бегала по квартире в поисках подходящего наряда. Он должен был быть не вызывающим, в меру скромным, не кричащим о том, что сегодня праздник, но при этом не совсем уж повседневным, не банальные джинсы с футболкой, хоть и очень хотелось. Может, что-то из классики, но дополненное кепкой, кроссовками, браслетами.

Я отправляла фото Насте, которая отвечала не сразу, а потому ее мнение уже не имело никакого веса. Я взмокла десять раз, копошась в шкафу.

«Надень что-нибудь из моего! Майя, прости, но я занята».

Помощи ждать было не от кого, и я решила поискать референсы[14] подходящего наряда. В итоге нашла у Насти серые брюки палаццо. Но пришлось их утянуть немного поясом на талии. Наверх – белый топ, напоминающий корсет, со спущенными плечами из атласной ткани. Хотелось как-то прикрыть шею, но не цеплять украшения – распустила волосы и уложила их легкими волнами. Остался сложный выбор: туфли-лодочки или кроссовки. К черту грациозность. Если будем много гулять, то я не хочу ныть и страдать. Достаточно было предыдущих унижений. И вот я приблизилась к тому, что называла в своей голове «дикий кэжуал».

Я так же была намерена вернуть Кириллу долг. Буду кормить его и поить, пока не попросит пощады… ну или пока не закончится мой скромный бюджет. Как-нибудь справлюсь.

– Да кого я обманываю? – пробубнила, продолжая рассматривать себя в зеркало.

Худая, но при этом фигуристая: грудь и бедра сильно выделялись. Руки жилистые, кожа слишком бледная на фоне черных волос. Наряд был довольно неяркий, а потому захотелось накрасить губы ярко-красной помадой, а глаза подвести. Теперь я стала похожа на вампира. Кривлялась перед зеркалом, оскалившись и проверяя, не отпечаталась ли помада на зубах.

Сделала фото в зеркало и отправила Насте, но ожидаемо получила игнор. До встречи оставался без малого час. Я безбожно опаздывала, хотя не имела за собой такой привычки. Вылетала из дома уже на первой космической.

Когда дело касалось Кирилла, все шло наперекосяк. И мне это даже нравилось. Не быть загнанной в рамки, не знать, что произойдет в следующую секунду. Гадать и волноваться перед встречей. С Денисом такого не было, он был до скучного предсказуемым. Но это не плохое качество, ни в коем случае. Быть уверенной в завтрашнем дне мне тоже нравится, но вот если сравнивать, то как будто всегда чего-то не хватало. Как там говорила Настя? Эмоций.

Я, безусловно, продолжала испытывать к Денису нежные чувства. Они не могли пройти в мгновение ока. Я грустила и скучала, когда думала о нем. Но все эти мысли улетучивались, стоило на горизонте появиться Кириллу. Сводило все конечности, перехватывало дыхание, замирало сердце – лишний повод сходить на медосмотр, – а мысли становились до ужаса пошлыми. Настолько разную реакцию вызывали эти два парня, что я начинала сомневаться. Что мне на самом деле нужно? И нужно ли вообще?

Но ведь, пока не попробуешь, не узнаешь? Хоть и страшно. Что я умела лучше всего, так это сбегать. Но с Кириллом мне не хотелось. Я бежала к нему, а не от него. Дурацкое чувство, местами неприятное, но очень волнительное.

Стрелки на часах смеялись надо мной, отсчитывая секунды до встречи. Вышла из метро «Площадь революции» и отдышалась: пришлось пробежаться по левой стороне эскалатора. Двинулась в сторону Никольской улицы.

Я набрала Кириллу. Несколько томительных гудков, и в динамике раздался его голос.

– Я иду от площади Революции. А ты? – сбивчиво сообщила о своих действиях, немного путаясь ногами в длинных Настиных брюках. Ох, не протереть бы их об асфальт.

– Я около Лубянки. Встретимся посередине? – спокойно предложил Кирилл.

– Давай.

Людей на улице было так много, что я пожалела о выборе места прогулки. Будний день, но летом всегда так. Школьники, студенты и простые работяги после тяжелого дня, мечтающие пропустить по бокальчику. Я бы тоже не отказалась от допинга.

Проходя мимо танцующих на улице людей, я невольно остановилась. Это было популярное нынче направление в танцах – кавер-дэнс. Девушки и даже пара парней ритмично двигались в замысловатом рисунке, за всеми и не уследишь. Я уже слышала песню, но никогда не интересовалась этим жанром, поэтому не запомнила название ни группы, ни композиции. Яркие костюмы и макияж, переходы и оператор, поспевающий за движениями танцоров, заставили меня забыть, куда я шла. Я присоединилась к кучке таких же наблюдателей чуть поодаль и сама не заметила, как руки и ноги попытались повторить увиденное.

Может, стоило предложить Насте сходить как-нибудь на мастер-класс, чтобы самой прочувствовать эту атмосферу? Мир танцев все больше казался безграничным в своих проявлениях.

– Заставляешь меня выискивать тебя в толпе?

Я дернулась от неожиданности и обернулась. Встретилась с довольным прищуром Кирилла. Тот подкрался сзади и обхватил меня в кольцо за талию, касаясь длинными пальцами полоски голой кожи между топом и брюками, а затем поцеловал в щеку.

– Я… засмотрелась. – Я отвернулась, смутившись, и продолжила смотреть на танцующих.

– Любишь кей-поп? – Кирилл положил подбородок мне на плечо.

– Не особо. Но девчонки такие красивые.

Музыка стихла, толпа разразилась аплодисментами. Оператор сделал круг, запечатлевая и нас с Кириллом. Он не хлопал, продолжал прижимать меня к себе. Со стороны мы, вероятно, казались парочкой.

– Ты красивее, чем они, – уверенно произнес Кирилл, чем смутил меня еще сильнее, как будто я слышала комплимент первый раз в жизни.

В его объятиях я таяла и не хотела, чтобы они прекращались.

– Спасибо, – единственная реакция, которую я смогла сформулировать.

Кирилл отпустил меня, и стало даже немного зябко без его горячих рук. Сегодня он снова был во всем черном. Его гардероб, видимо, состоял только из белой и черной одежды. И жил так же категорично, без полумер, как и моя подруга. Я притягиваю таких людей?

– Кофе?

– Может, что покрепче? – предложила я.

– А после ты снова от меня сбежишь? – усмехнулся Кирилл, напоминая о моем недавнем утреннем побеге.

– Обещаю в этот раз не сбегать!

Не осознала, что выпалила, пока не увидела загоревшиеся глаза Кирилла – как у пятилетнего мальчика, которому подарили огромный самосвал на пульте управления, а я своими словами расчистила площадку для маневров.

– С огнем играешь. Покрепче – так покрепче, – пожал плечами Кирилл. – Но не больше двух бокалов.

– Я разве предлагала напиваться? – махнула на него рукой, но он перехватил ее и переплел мои пальцы со своими, а затем поцеловал их.

– Ты такой тактильный… – отметила себе под нос, и Кирилл повел меня за собой.

– Не нравится, когда я тебя трогаю?

– Немного непривычно.

– Мы же танцоры. Почему это тебя до сих пор смущает?

– Это другое. – Я рассматривала его затылок. Так и хотелось потрогать его волосы.

– Мне нравится тебя касаться, Майя. Если ты против – скажи, и я перестану.

Сжала его руку сильнее.

– Я уже как-то просила, но ты не послушал.

– Это другое, – усмехнулся Кирилл. – Тогда мне было весело тебя дразнить, но теперь в этом нет никакого смысла.

– Как часто тебе говорят, что ты нахал? – Если бы не была на людях, то высунула бы язык.

– Не часто. – Кирилл улыбался все шире. Развернул меня и притянул к себе, легко целуя в губы. – Только ты так думаешь.

Вырвала руку и отпихнула его от себя. Опять поцеловал меня без разрешения. Хотелось зарычать и покусать его. Как иначе его назвать, как не нахал?!

– Ты невыносим.

– Просто рядом с тобой я становлюсь немного сумасшедшим.

– Стелешь, как дышишь! Скольким девушкам ты это говорил?

Кирилл пожал плечами и закинул мне руку на плечо. Это его движение было отчасти милым, но, с другой стороны, каким-то… будто я какой-то дружбан, а не девушка, которая его интересует. Хотя все остальные действия были более чем прозрачными.

Мы зашли в небольшой, но довольно приятный бар со вкусными коктейлями и едой. Как и обещала, остановилась на двух бокалах. Обсуждали тренировки, музыку, предстоящие соревнования. Это была бездумная болтовня, подходящая простым знакомым или коллегам. И когда я допила последние глотки оранжевого и горького апероль-шприца, я наклонилась к нему через стол и внимательно вгляделась в лицо Кирилла. Красивый, зараза. И беззастенчиво пользовался этим. Официантки слишком часто подходили спросить, не нужно ли нам еще чего-то, хотя вокруг было достаточно посетителей, которые томились в ожидании. У него даже порции были больше.

– Расскажи о себе.

– Что тебя интересует? – улыбнулся Кирилл.

– Ты сделал акцент на том, что я сбежала от тебя утром, но ты сбежал первый, разве нет?

Апероль явно придал мне уверенности. Я смотрела на него прямо, разглядывала каждую черточку на лице, изучала скулы, губы, нос, глаза и брови. Кирилл протянул ко мне руку и едва коснулся ключицы.

– Мне тяжело разговаривать с тобой, когда ты так сидишь.

Отпрянула и прикрыла декольте волосами.

– И все же. Куда ты ушел?

– Расстроилась?

– Просто не могу понять твои действия. Знаешь, я не из тех девушек, что клюют на загадочность, – прозвучало достаточно уверенно, но споткнулась о взгляд Кирилла.

– Мне показалось, тебе это нравится.

– Для разнообразия – пойдет. На постоянку не вариант.

Кирилл откинулся на спинку стула и вытянул ноги так, что коснулся меня под столом. Я толкнула его ногу, подгоняя ответить.

– Давай. Раскрой мне свои самые страшные секреты. Мои-то ты, вероятно, все услышал в прошлый раз!

– Не так-то много я и слышал. Ты лишь крыла на чем свет стоит своего бывшего. Не то чтобы меня это не радовало, но было явно не то, что я хотел бы обсуждать с тобой.

– Я не специально. – Я скривилась. Вспоминать Дениса сейчас не было ни сил, ни желания. Да и ни к чему. – И все же. Куда ты убежал?

Кирилл раскручивал подтаявший лед в своем джин-тонике металлической трубочкой, видимо, размышляя, с чего начать.

– Мне не хочется омрачать этот вечер разговорами о грустном.

– Жизнь – это не радуга, и мы не единороги, что по ней скачут и едят бабочек.

– Да ты философ.

– Ладно. Давай так. Откровенность за откровенность?

Заиграла медленная музыка. Кирилл со скрипом отодвинул стул и протянул мне руку.

– Может, потанцуем сначала? – улыбнулся он, приглашая.

Я осмотрелась по сторонам. Никто не танцевал.

– Ты тянешь время? – Я прищурилась.

Он положил мои руки на свою шею, притянув меня как можно ближе. Его дыхание щекотало мне ухо, а сам он прижался щекой к моему виску. Такой обычный и довольно милый медляк, не отрепетированный до автоматизма, без сложных па и желания привлечь внимание судей. На нас никто не обращал внимания, посетители бара были увлечены своими собеседниками.

Я положила голову на грудь Кирилла, слушая его учащенное сердцебиение. Только оно выдавало волнение, скрытое под маской уверенности. Не такой уж он и непоколебимый?

– Отец никогда не поддерживал мое увлечение танцами, – тихо начал Кирилл. Я замерла, лишь поддавалась плавным покачиваниям в такт музыке. – Для него это совсем не мужское увлечение. Он консервативный и строгий, временами даже жестокий. Поэтому я довольно рано съехал. Предлагал и матери, но она ни в какую. Стоит ему напиться…

Пальцы Кирилла напряглись на моей талии, спицами впились в кожу, но я не подала виду. Он шумно выдохнул мне в волосы и продолжил:

– Иногда я мчусь домой, хотя домом то место назвать сложно. Боюсь, что произойдет самое страшное. Мама звонит, плачет, а на утро у них снова все в порядке, а я, цитата, лезу, куда не просят.

– Он ее бьет? – В горле встал ком. Я вспомнила указку на моих ступнях.

– Там все сложнее. Чаще я вижу синяки на отце. – Кирилл тихо усмехнулся. – Все не так плохо. Просто довольно напряженно. Для меня, видимо, в большей степени, чем для них.

Он отстранился и посмотрел мне прямо в глаза, поднимая за подбородок.

– Твоя очередь.

Собрав всю волю в кулак, собралась рассказать то, что вслух произносить не решалась никому.

– Я сбежала из дома, когда мне исполнилось восемнадцать. Мама мечтала сделать из меня выдающуюся балерину, но я стала только ее самым великим разочарованием.

Снова положила голову Кириллу на грудь. Наши сердца теперь бились в унисон, шумно и взволнованно.

– Когда я ошибалась или недостаточно тянула стопы, она доставала указку и лупила меня, пока не останется довольной. Я часто меняла пуанты, так как все время ходила с окровавленными и разодранными ногами.

– Почему она так делала?

– Потому что тоже была балериной, но из-за меня ей пришлось оставить карьеру. А раз она не смогла, то, видимо, по ее логике, я должна была исполнить ее мечту.

Кирилл погладил меня по голове и поцеловал в висок. Я прижалась сильнее, борясь с подступающими слезами. Нет, не буду плакать. Я уже смирилась с прошлым, мне нужно идти дальше.

– Я это никому не рассказывала. Раны затянулись на теле, но все еще гадко, когда вспоминаю об этом. Ты как-то спрашивал, почему я часто смотрю в пол. Так вот теперь ты знаешь. Просто так я могу не видеть разочарованные взгляды людей, не видеть ненависть в их глазах и презрение. Не видеть в каждом лице мать.

– Никто не презирает тебя, Майя.

Музыка сменилась с медленной на быструю и ритмичную, но мы продолжали стоять в объятиях. Я подняла глаза на Кирилла, чуть отстраняясь, чтобы вдохнуть поглубже.

– Знаю, но я это не особо контролирую.

В глазах Кирилла можно было утонуть. Я чувствовала искреннее сопереживание. Думаю, и другие могли бы смотреть на меня так, как он, но мне не хотелось ни с кем делиться такими неприятными эмоциями.

– Достаточно откровенно? Продолжим сидя или так и будем стоять?

Кирилл довел меня до дивана, но теперь сел не напротив, а рядом. Его голос тонул в музыке, которая становилась все громче. Бар был круглосуточным и находился в цоколе, а потому тут можно было провести всю ночь, позавтракать и начать новый день.

– Ты в порядке? – участливо спросил Кирилл, убирая волосы с моего лица за ухо. – Тебе было тяжело это рассказывать?

– На самом деле, я думала, будет сложнее. И мы ведь договорились: откровенность за откровенность.

Мне и правда стало как будто легче. Домашнее насилие – тема табуированная и сложная. Родители лупят детей, не задумываясь о последствиях. Те вырастают забитыми и недоверчивыми или начинают считать такое поведение нормой. То же самое происходит, если годами наблюдать, как ругаются старшие в семье – со скандалами, истериками и, что еще хуже, мордобоем, после которого все ведут себя как ни в чем не бывало. Это действительно оказался очень откровенный разговор, хоть и короткий, мы с Кириллом разделили часть своей душевной боли и стали ближе. Во всяком случае, я ощущала это именно так.

– Хочешь еще одну откровенность? – прошептал он мне на ухо, кладя руку мне на внутреннюю часть бедра.

Меня обдало жаром, и все грустные мысли мигом улетучились. Возбуждение волной пронеслось от ног выше, вдоль позвоночника.

– Возможно, я тороплюсь, и я даже немного боюсь тебя.

– Боишься меня? – Я едва не засмеялась.

– Да. Ты же помнишь, о чем мы говорили тогда в парке?

Его слова проникали слишком глубоко. Мои мысли были только о его руке на моей ноге, пальцы которой то сжимались, то разжимались, дразня меня. Я помнила парк и его слова о том, что я – олененок.

– Ты говорил, что в своей голове делаешь со мной… – я замялась, – всякие непристойности?

– Да. И знаешь… – Кирилл прикусил мою мочку уха, и я едва не застонала. – Это может показаться слишком жестким. И даже вызывать боль, но не ту, о которой ты знаешь. А приятную…

Он шептал, касаясь губами кожи. Мысли улетучились, голова опустела. Вокруг не было никого, кроме нас. Он все намекал, ходил вокруг да около, наблюдал за моей реакцией, проверял границы. Я повернулась к Кириллу, мы были так близко, что я могла сосчитать ресницы, обрамляющие его глаза.

– И в чем же откровение? – тихо выдохнула ему прямо в губы.

Жарко. Очень жарко.

– В том, что я очень сильно тебя хочу.

В горле вмиг пересохло, а он продолжил:

– В разных позах, несколько часов подряд, пока ты не упадешь без сил и не будешь умолять меня остановиться. А я не смогу сдержаться и пропущу твои слова мимо ушей.

Я затаила дыхание, а низ живота приятно потянуло. Мне хотелось поцеловать Кирилла, но я не решилась, как и он.

Я сглотнула, но это не помогло облегчить сухость в горле. Потянулась за бокалом и отпила расстаявший лед. Скривилась, поняв, что на вкус это было просто отвратительно. Кирилл махнул рукой официантке.

– Можете повторить нам заказ?

Официантка выглядела так, будто ее жутко раздражали наши с Кириллом объятия. Она утвердительно кивнула и убежала, виляя бедрами слишком уж вызывающе.

– Все еще не хочешь сбежать?

Я сжалась, но посмотрела на него решительно. Да, я хотела лишиться рассудка и лежать полностью без сил после ночи с ним. Реакция моего тела вызывала смятение, но была слишком приятной. Я заставила себя распрямить спину и склониться к нему. И мне очень захотелось сделать с ним все то, о чем Кирилл сказал.

– Я…

Но закончить не успела. Абсолютно неожиданно для меня в бар зашел Денис. И не один, а в сопровождении какой-то красивой девушки, внешне моей полной противоположностью.

Я резко обняла Кирилла так, чтобы скрыть лицо. Голос Дениса эхом прошелся по залу, хоть и было шумно. И как я могла не подумать об этом и назначить встречу на Никольской?! Большой театр прямо через дорогу, и были все шансы, что он пойдет на этот чертов балет в этот день, а затем решит пропустить по стаканчику. Хотя на самом деле я вообще об этой возможности не думала. Билеты можно было перепродать, чтобы не терять деньги. Но что самое ужасное – он был с какой-то женщиной! И я еще переживала о своих непонятных чувствах к Кириллу.

– Майя, что ты делаешь?

– Тихо! – зашипела я на Кирилла. – Ты, что, не видишь, кто вошел в бар?

Я ощутила, как он начал вертеть головой.

– Не понимаю, о чем ты?

Я выбралась из укрытия и аккуратно осмотрела помещение. Мы сидели в углу, и был шанс, что Денис нас не заметил, но мне-то хорошо был виден вход. Найдя знакомую спину, я снова спряталась.

– Денис в баре.

– Денис? – удивился сначала Кирилл, а потом протянул с нотками издевки: – А. Твой бывший.

Чуть не слетело с языка «он не мой бывший, у нас просто перерыв». Но кто в это вообще поверит? Ни я, ни он явно не скучали. Не в этот вечер.

– Хочешь уйти?

– Да.

В этот момент официантка принесла коктейли. Я взвыла про себя: оставить их здесь было слишком расточительно.

– А вы можете нам перелить коктейли с собой? – Кирилл будто прочитал мои мысли.

– Да, конечно. Рассчитать вас? – Официантка вроде и была приветливой, но явно все еще недовольной.

– Будьте любезны.

Девушка удалилась. Кирилл отцепил меня от себя, хоть я этого и не хотела. Предпочла бы так и дойти до выхода, уткнувшись ему в шею.

– Майя, мне надо сходить в туалет. Подожди меня, и пойдем.

– Может, я пойду с тобой? – схватила его за руку, не отпуская.

– Секс в туалете в мои планы не входил.

Я стукнула Кирилла в плечо. Нашел время для своих скабрезных шуточек!

– Сходишь в другом месте!

– Успокойся. Ты же не разыскиваемый преступник, а Денис не полицейский. Если даже он тебя и видел, то ему явно не до тебя, раз не подошел. Я его даже не вижу.

В его словах была логика, но женщины и логика ведь несовместимые вещи.

– Если хочешь, подожди меня снаружи, а я заберу выпивку – и сразу к тебе.

– Да, так и сделаю!

Кирилл явно подумал, что я слегка сумасшедшая. Я в полуприседе направилась к выходу, прячась за волосами и стараясь не смотреть по сторонам. Прошмыгнула мимо той самой официантки, что уже несла нам два пластиковых стаканчика с оранжевой и белой жидкостями, приправленные льдом.

– Ваш заказ… – попыталась протянуть мне коктейли, но я отмахнулась от нее.

– Парень, что был со мной, оплатит и заберет, – едва слышно выпалила, не глядя на нее.

Губы официантки неодобрительно скривились. Так и хотелось плюнуть, но моя задача была выбраться из этого бара, который казался слишком уж тесным.

Вдохнув в легкие свежего воздуха, я немного успокоилась и, отдышавшись, прильнула к прохладной стене здания в ожидании Кирилла. Сердце стучало в висках, пальцы на руках онемели, и начало подташнивать. Снова это отвратительное чувство. Потерла запястья, чтобы согнать тошноту, и приложила холодные пальцы к щекам. Вроде помогло.

Когда, казалось, я успокоилась, чуть не сползла по стене, увидев Дениса, который выбежал из бара, осматриваясь по сторонам. Мне больше некуда было спрятаться. Наши взгляды столкнулись.

– Майя… – выдохнул Денис и сделал шаг мне навстречу. – Я думал, мне показалось, но это правда ты.

Я ошарашенно смотрела на Дениса, а он на меня. Он приближался с каждым шагом, и, когда между нами осталось расстояние вытянутой руки, я отшатнулась от него. Этот шаг увеличил и эмоциональную пропасть между нами.

Думать о нем и вспоминать – не совсем то же самое, что видеть воочию. Денис с некоторой болезненностью на лице отвел взгляд. Он сжал кулаки, я, как зеркало, ответила тем же.

– Встретить тебя оказалось для меня неожиданностью.

Такой до боли родной образ Дениса сейчас казался мне чужим. Я не была готова к встрече.

– Что ты делаешь в баре? – без каких-либо приветствий перешла к вопросу, что вертелся на языке. – Ты же не ходишь по таким заведениям. Здесь шумно и…

– Ты действительно хочешь обсудить именно это? – выдохнул Денис.

– Я не уверена, что хочу с тобой разговаривать, Денис.

Я повторила его же слова из сообщения. Это явно его задело. Не знаю уж, какой от меня реакции он ожидал. Денис сжал челюсть, я видела, как ходили под кожей желваки. Неужели продолжит со мной говорить, а не уйдет, как обычно, когда градус разговора повысился? А у нас он изначально оказался слишком высоким.

– Тебя разве не ждут? – Мой рот искривился в насмешливой улыбке. – Невежливо оставлять девушку в одиночестве. Хотя кому я это говорю, ты всегда так делал.

Меня понесло на полной скорости. Я давила на газ, желая сбить с Дениса спокойствие и вывести на эмоции. Никогда не думала, что буду разговаривать с ним в подобном тоне. Я всегда бережно относилась к его чувствам и всегда старалась сгладить острые углы.

– Это не то, что ты думаешь, Майя.

– Я ни о чем не думаю, Денис. Ты, может, считаешь, что я глупая и маленькая, но… – На плечи легла усталость, меня душили эмоции и… злость. – Ты даже не написал мне сегодня, но при этом я встречаю тебя в этом баре. Только не говори, что не был на балете.

Денис засмеялся, нервно и неестественно. Я удивилась. Так смеются гиены. Передо мной был совершенно незнакомый мне человек, я никогда не видела у него подобной реакции.

– Ты смеешь мне что-то предъявлять, хотя сама… – Денис посмотрел на меня с отвращением. По моей спине прошелся ворох мурашек. – Я доверял тебе, а ты продолжала отдаляться. Думала, я ничего не видел? Говоришь, что я считаю тебя глупой, но за идиота держала меня ты.

– О чем ты?

– О твоих партнерах. Ты же знаешь, я не из ревнивых, но, видимо, это стало моей главной ошибкой. Позволял тебе заниматься любимым делом, но потом понял, что дело было вовсе не в танцах.

Шестеренки в моей голове крутились то быстрее, то медленнее. Язык прилип к небу. Ногти впивались в кожу до боли, я опустила глаза в пол, сдерживаясь, чтобы не наброситься на него. Денис решительно преодолел расстояние между нами и толкнул меня за угол, в темноту, где на нас мало кто обратил бы внимание. Он прижал меня к стене и закрыл рукой от прохожих.

– Нечего сказать, Майя? – Денис положил руку мне на плечо и сжал сильно и властно, чтобы я не могла вырваться, а затем перешел на шепот, наклонившись к уху: – Когда я тогда увидел, как этот урод лапает тебя и целует и как ты отзываешься и едва не стонешь от удовольствия, я наконец все понял. Я еле сдержался, чтобы не убить вас обоих прямо там.

Денис схватил меня за подбородок и заставил посмотреть на него. Меня трясло от того, что я услышала, а в глазах застыли слезы. И если первой эмоцией был стыд и искренне сожаление, но затем он сжал мою челюсть так сильно, что мне стало больно. И это было совсем не похоже на то, как делал Кирилл, – тогда подкашивались ноги, и его власть надо мной вызывала лишь возбуждение. Сейчас Денис пугал меня, он был зол и явно хотел причинить вред.

– Мне больно, – прошипела, не видя уже в этом человеке парня, которого, казалось, любила.

– Я думал, тебе это нравится. Ведь именно так он держал тебя. Сначала я подумал, что тебе действительно нужно время, и не давил. Хотел увидеться, пришел в студию, продлил абонемент. А оказалось, что ты все это время держала меня за полного идиота, а мои деньги уходят на оплату иного рода развлечений.

Неужели он видел что-то, чего не должен был? Только сейчас я ощутила, как от Дениса несет алкоголем. Это он так налакался в антракте или перед тем, как подойти, залпом осушил пару рюмок водки? Тем временем он продолжал говорить неприятные вещи:

– Скажи, Майя, со сколькими ты успела переспать, пока я пропадал на работе, чтобы оплатить счета и дать тебе хорошую жизнь?

Мне стало противно. Все было не так. Нет-нет, это… Розовые очки упали и разбились. Денис озвучил свои настоящие мысли.

Я замахнулась и собралась влепить пощечину теперь уже точно бывшему парню, но он перехватил меня за запястье. Я вскрикнула, но он зажал мне рот поцелуем. Я зажмурилась и сжала челюсть, попыталась вырваться, но он был сильнее. И где, черт возьми, носило Кирилла? Прекрасный момент появиться!

Мои молитвы были услышаны. Денис отпрянул слишком резко. Оказалось, Кирилл оттащил его силой и отшвырнул от меня. Денис пошатнулся и врезался в мусорный бак.

– Тебя ни на минуту нельзя оставить? – посмеялся Кирилл, глядя на меня.

Денис снова засмеялся, как смеются сумасшедшие.

– Конечно, ты не могла быть одна в таком месте. Но думал, ты опять с этой рыжей…

– Много слов, чувак. Тебе здесь явно не рады, – прервал его Кирилл, заслоняя меня.

Денис оскалился и явно собирался кинуться на Кирилла, но тот стоял в расслабленной позе, и его как будто вся ситуация лишь забавляла.

– Пошли отсюда, – схватила Кирилла за руку и тихо взмолилась.

Я потащила Кирилла за собой, но Денис подлетел и схватил того за футболку. Его глаза налились кровью. И, уверена, в ушах стоял белый шум. Ярость плескалась в его взгляде. А виной тому была я. Кирилл оттолкнула, меня, чтобы увести с траектории удара. Кулак Дениса пролетел мимо скулы Кирилла, который успел увернуться.

– Подраться захотел? – насмешливо спросил Кирилл. – Поздно пить боржоми, когда печень отказала.

– Не провоцируй его, – снова схватила Кириллу за руку.

– Да я его вообще не трогаю. Вроде выглядит приличным, а пристает к девушкам и нарывается, как быдло.

Денис снова кинулся на Кирилла, но тот с грацией увернулся и дал нападавшему поджопник. Это выглядело как игры кошки с мышкой, с бешеной мышкой, потому что Кирилл явно был кошкой. И виновницей этого ужасного танца стала я. Оба этих мужчины отстаивали свою правду. Денис чувствовал себя обманутым и имел на это полное право. А я… А я ничего не сделала, чтобы это недоразумение не возникло, разве что подкинула дров в этот камин недопониманий. Сама сожгла все мосты, забыв об этом сообщить Денису.

– Мужик, ты перенервничал. Успокойся, – Кирилл очень неумело успокаивал Дениса. Скорее дразнил.

Я пыталась понять, как остановить набирающее обороты безумие и эти детсадовские толкания. Заметила у стены коктейли, которые, видимо, Кирилл поставил на землю перед тем, как оттащить от меня Дениса. Схватила один из стаканов, открыла и плеснула бывшему в лицо. От неожиданности он открыл рот – льдом по лицу получить явно неприятно. Но, кажется, это сработало. Хоть и ненадолго.

– Какого черта, Майя? Кто просил тебя лезть? – прошипел Денис, зло посмотрев на меня.

– Я тебя не узнаю, Денис, – с сожалением произнесла я, ощущая, как губы припухли от его настойчивого поцелуя.

Между нами повисла тишина, удушающая и склизкая. Денис тряхнул головой, чтобы сбить остатки колотого льда. Выпрямился в полный рост, возвышаясь над нами, холодный джин-тоник подействовал на него отрезвляюще.

– Мне больше не о чем с тобой разговаривать, – сказал он мне, а затем повернулся к Кириллу. – Надейся, что она не сбежит от тебя в один прекрасный день.

– Не переживай. Я люблю играть в догонялки, – ухмыльнулся Кирилл, провоцируя Дениса, но тот лишь сплюнул в сторону и ушел.

Я облегченно выдохнула, теряя ощущение опоры в ногах. Кирилл подхватил меня за талию и обнял. Но тут Денис резко обернулся и прокричал почти из-за угла:

– С днем рождения, Майя!

Кажется, я дрожала. Становилось прохладно, да и ночь наступала намного раньше. Я вжалась в Кирилла, пряча лицо и ища в его объятьях поддержку.

– Замерзла?

– Нет. Просто дай мне так постоять. – Я вдыхала запах Кирилла, такой пьянящий и успокаивающий.

Его рука легла мне на затылок и начала поглаживать, второй он обнимал меня за плечи. Что мог сделать Денис, если бы я была не с Кириллом? Я не сомневалась, что, будь я с Настей, она бы отмутузила его сумкой или еще чем потяжелее. Но спокойствию Кирилла можно было только позавидовать.

– У тебя сегодня день рождения? – удивленно спросил Кирилл, и у меня уже не осталось причин скрывать что-либо.

– Вроде как, – пропищала едва слышно. – И прежде, чем ты что-то скажешь, прошу, не надо придавать этому большое значение!

– Такой день, а я без подарка! – засмеялся Кирилл, а я зло посмотрела на него.

– Я же попросила.

– Я пошутил, хотя…

– Кирилл! – Я посмотрела на него со всей серьезностью. Кирилл вскинул руки, сдаваясь. – Я говорила, что сбежала из дома?

– Говорила.

– Я сделала это именно в этот день два года назад. И знаешь, отец ведь тоже оставил ее в этот день. Яблоко от яблоньки…

– Не пытайся сравнивать себя с отцом. И вообще. У всех нас есть причины сбежать. Возможно, твой отец был несерьезен и испугался ответственности. А ты ушла, потому что не выдержала давления. Я вот все пытаюсь сбежать, но полностью так и не смог. Одной ногой там, другой – тут.

– Я ведь ушла от Дениса, ничего ему толком не объяснив. Его поведение сегодня…

– Он поступил низко. Он должен был нормально с тобой поговорить, а не устраивать сцены ревности на улице.

– Я понимаю, но…

– Никаких но. Мы не собаки, чтобы нам указывали, что делать. Но если кто-то хочет надеть на шею поводок, то почему нет? – усмехнулся Кирилл, накручивая прядь моих волос на палец.

– Ты ведь уже не о Денисе?

Кирилл улыбнулся и покачал головой.

– Хочешь, провожу тебя домой? – Он убрал волосы с моего лица.

– Нет, не хочу.

Настя вряд ли вернется до утра, она мне так сказала. Ее мама на сутках. А я впервые не хотела сидеть в одиночестве. Нет, не так. Я не хотела расставаться с Кириллом, особенно после столкновения с Денисом. Если останусь одна, только начну слишком много думать, а сейчас мне хотелось заменить одни эмоции другими.

– Хочешь пойти куда-то еще или, может, просто погулять? На Красную площадь сходить, например?

Я закивала, соглашаясь на его предложение.

– Куда угодно, только давай уйдем отсюда. Доверяю тебе выбор культурной программы.

– Обязательно культурной? А то я уже подумал вписаться в какую-нибудь оргию.

Стукнула Кирилла в плечо, заливаясь краской до самых ушей.

– Перебор? – посмеялся Кирилл.

– Предложение интересное, но явно неуместное, – ответила Кириллу в его манере. – Пошли на Красную. Давно там не была.

Взяла его за руку и потащила за собой, но он сжал мои пальцы и притянул к себе.

– Что?

– Прежде, чем мы продолжим этот вечер, надо кое-что сделать. – Он наклонился ко мне и поцеловал.

Жадно и напористо. Я поддалась порыву и приоткрыла рот, углубляя поцелуй. Мои руки на его шее, его – на моих бедрах. Спичка зажглась с первого раза. Мы все еще стояли в темном переулке, где произошла стычка с Денисом, но все это казалось чем-то давним и неправдой. Были только я, Кирилл и еще несколько десятков прохожих, которые совсем не замечали целующихся.

Я ловила дыхание Кирилла, он – мое. Сердце стучало как сумасшедшее, а тело содрогалось от желания стать еще ближе. Если бы он захотел взять меня прямо на улице, я, наверное, была бы не против – так сильно мне сносило голову. Конечно, разум включился бы, да и алкоголь уже выветрился. Но какая, к черту, Красная площадь, когда меня так целуют? О да. Если бы он надел на меня поводок, о чем говорил ранее, я бы с удовольствием встала на колени и ждала команды. Это казалось таким естественным, если дело касалось Кирилла. Эти мысли уже даже не пугали, а скорее приятно волновали.

– Время прогуляться по Москве, – озвучил Кирилл, отрываясь от меня и глядя в мое расслабленное лицо. – Хотя я бы предпочел кое-чем другим заняться.

– Чем, например? – спросила я, словно в тумане.

– Не знаю даже. – Кирилл легко поцеловал меня снова и потащил за собой. – Покатался бы на сапсерфе в Строгино.

– Очень… неожиданно.

– Хорошая прокачка всех мышц, и выносливость повышает. А тебе это не помешало бы.

– Нормальные у меня мышцы, – надулась, прожигая его спину.

– Ты же дружишь с Настей. Неужели не знаешь, сколько времени она проводит в зале?

Знала я все это прекрасно, но мой абонемент закончился вместе с отношениями с Денисом. Остались только пробежки и бесплатные тренажеры в парке. Мелочь, но хоть что-то. И к слову о деньгах. Казалось, никогда не будет нужного момента, а потому решила разобраться с этим делом.

– Я все хотела спросить. Сколько я тебе должна?

Кирилл вопросительно посмотрел на меня.

– О чем ты?

– О баре, приплюсуй туда те пять тысяч, что ты дал сумасшедшей мамашке, и за сегодня. Я ведь убежала, не заплатив.

– Не думай об этом, – отмахнулся Кирилл.

– Нет. Погоди. Я так не могу. Я хочу отдать деньги.

– Мне они не нужны.

– Это все прекрасно, но все же… – Я остановилась и начала рыться в сумке. Достала оттуда десять тысяч и протянула Кириллу.

Он посмотрел на деньги так, будто я ему экскременты протягивала в банке. Кирилл начал отворачиваться с полным безразличия лицом.

– Нет. Постой!

Обхватила его сзади и начала запихивать деньги ему в штаны. Он резко сжал мое запястье и чуть ли не зарычал.

– Я же сказал: не надо.

– Слушай, я уже пожила приживалкой годик. Мне этого больше не надо. Не хочу больше выслушивать претензии.

Кирилл тяжело вздохнул.

– Майя, я платил за тебя в баре и в других местах, потому что мне так хотелось. Не потому что ты мне что-то должна, и все в таком духе. И не в моих привычках выставлять счета за ухаживания. Если твой бывший считал, что обеспечивать свою женщину – это какая-то великая заслуга, то у меня иное мнение.

Речь была убедительной и могла меня даже растрогать, но я уже все решила. А потому с силой пропихнула руку глубже ему в карман, оставляя там деньги.

– Да что ж ты творишь?! – Кирилл спрятался за своими ладонями, а я была довольна как слон. Хотя его следующие слова заставили растерять всю уверенность. – Твои действия заставляют меня думать о неприличных вещах.

– Каких? – Я нервно хихикнула. Видеть Кирилла растерянным оказалось довольно забавно.

– Так хочется узнать? – Его взгляд потемнел, и Кирилл шагнул ко мне, но я проскочила мимо.

– Не хочешь брать деньги, выкинь их. Но назад я не приму. Это дело принципа.

Меня захлестнуло веселье. Мы словно поменялись местами, и теперь я дразнила его. Денис и его жизнь меня больше не волновали. Хапнула с лихвой оскорблений, наверное, ему от этого стало легче. Хотя сомневаюсь. После такого обычно еще хуже. Действуешь, не подумав, а потом жалеешь. Были ли те слова действительно тем, о чем думал мой бывший, уже не имело никакого значения. Он все же был прав: я не страдала от одиночества. Сейчас со мной был Кирилл, и это занимало все мои мысли.

Либо я только делала вид, что все нормально. Но мне это было нужно. Хотя бы создать видимость того, что все нормально. Что я могу просто гулять по Москве, не переживать о завтрашнем дне. Провести вечер с парнем, который меня привлекает.

– Слишком ты какая-то веселая. – Кирилл сразу считал меня.

Подлетела к нему и чмокнула, как обычно делал он.

– Не нравится? – улыбнулась и отступила, вальсируя.

– Подозрительно. Но кто я такой, чтобы мешать тебе веселиться?

– Вот именно, – погрозила Кириллу пальцем. – Тем более у кого сегодня день рождения? А значит, я задаю тон вечеру!

В итоге мы гуляли до глубокой ночи. Танцевали, если играли уличные музыканты. Несколько раз заходили взять с собой чай или кофе и шли дальше. Я даже рискнула залезть в сухой фонтан[15]. Кирилл сначала отказывался, но сдался моим уговорам. И в итоге мы, мокрые до нитки, целовались так нежно и чувственно, впитывая с наших лиц влагу, что, казалось, лучшего свидания и придумать нельзя было. Я видела в его глазах желание, не убегала и не пряталась и даже расстраивалась тому, что этот вечер может закончиться.

– Ты совсем замерзла.

– Есть немного. Апчхи! – чихнула, борясь с ознобом. Кирилл обнял меня сзади, отдавая свое тепло, хоть он и был такой же мокрый, как и я. – Ни один таксист нас сейчас никуда не повезет.

– Можем пойти ко мне. Тут недалеко.

Стало сразу заметно теплее. Если бы это было возможно, то моя одежда высохла бы за минуту от того, насколько горячим было его дыхание на моей шее.

– Не напрягайся. Переоденемся, и я тебя провожу домой.

В прошлый раз я особо не вникала, где живет Кирилл. Выбежала на улицу и вызвала такси, а потом всю дорогу проспала.

– Ладно. Выбора все равно нет. Лучше так, чем заболеть.

Минут через пятнадцать мы уже стояли на пороге квартиры Кирилла, вода капала с нас на пол. Переодеться – это, конечно, хорошо. Но что делать с обувью?

– Обещаю не приставать, – сказал Кирилл, пропуская меня вперед.

– А я не обещаю, – подмигнула Кириллу, вызывая на его лице довольную улыбку.

Зашла в его квартиру в трезвом виде и с более располагающим к общению настроением. Снова чихнула.

– Думаю, тебе стоит принять горячий душ.

Кирилл скинул мокрую обувь и прошел к шкафу, оставляя следы на паркете. Покопошился там, достал полотенце и протянул мне.

– А сменная одежда? – спросила я.

– А она тебе нужна? – улыбнулся Кирилл, а я закатила глаза, но не смогла сдержать ответной улыбки, хоть и скрыла ее, отвернувшись.

Следом мне были выданы спортивные штаны и футболка. Я не успела отойти к ванной, как Кирилл начал бесцеремонно стягивать с себя мокрую одежду. Сначала футболку, затем – брюки. И остался передо мной в одном нижнем белье. Заметив, что я пялюсь на его задницу, обтянутую черными боксерами, он хищно улыбнулся и начал обтираться полотенцем.

– Будешь кофе? Я сварю, пока ты моешься.

– Мне кажется, что мы оба состоим уже из кофе.

– Есть такое. И все же? – Кирилл, посмотрев на меня вопросительно, уже двинулся в кухню и схватил турку с полки. – Спать вроде не собирались.

Он подмигнул мне, но я не поддалась на провокацию.

– Уговорил.

– С вами приятно иметь дело, Майя.

Быстро отвернулась, чтобы не пялиться на него дальше, влетела в ванную и несколько раз проверила, чтобы дверь точно была закрыта. Разделась, запрыгнула в душевую кабину и предалась чистому удовольствию, согреваясь под струями теплой воды. Посмотрела по сторонам, перенюхала все баночки, пытаясь определить, какой именно аромат мне нравится больше всего. Сделала вывод, что все! Хотя естественный запах Кирилла был мне по душе и без этих всех дополнений.

Думала, утону в его одежде, но выглядело даже прилично. Неприлично было то, что он выдал мне белую футболку, через которую просвечивали соски. Впопыхах я не обратила на это внимание и теперь смотрела на себя в зеркало, поражаясь хитрости Кирилла.

Ну и пусть. Кому видно, тому и стыдно. А после того, как я спала в его кровати в одном нижнем белье, уже и вовсе было не до стеснения.

Гордо вскинув подбородок, разложив мокрые волосы по плечам, которые сразу же напитали футболку, делая мой внешний вид более развратным, я вышла из ванной, словно на гладиаторский ринг.

– Надеюсь, кофе уже готов?

– Готов. И ждет тебя, как и я.

Перед Кириллом стояли две дымящиеся кружки с почти черной жидкостью. Аромат стоял такой, что только за него можно было отдаться. Также на небольшом столе красовалась тарелка с сыром.

– Кофе и сыр?

– Именно. Некоторые виды сыра шикарно сочетаются с кофе, например гауда или чеддер.

Схватила кусочек, закинула в рот и затем отхлебнула горячего и пряного напитка. Ореховый привкус сыра и горчинка кофе балансировали во рту, создавая удивительную симфонию вкусов.

Я довольно промычала, закрывая глаза от удовольствия и хватая еще один кусок. Заметила пиалу с медом и макнула туда сыр.

– Божественно! – восхитилась я ощущениям, что подарило мне такое сочетание продуктов.

Мед потек по пальцам, и я начала их беззастенчиво облизывать.

– Никогда не думал, что мне понравится смотреть, как кто-то ест.

– Знаешь, – продолжала жевать сыр, – я до восемнадцати лет в основном питалась лишь перемолотыми в блендере овощными супами, так что я точно не прочь поэкспериментировать с едой.

– Я безумно этому рад. Не хочешь посмотреть кино?

Отхлебнула кофе и удивилась.

– Но я не вижу у тебя телевизора.

– А его тут и нет.

Кирилл встал из-за стола и подошел к кровати, приподнялся на носочках – он все же оделся и теперь не щеголял передо мной в одних трусах – и раскрыл прямо посередине маленькой квартиры проекционный экран. Не очень большой, походил на римские жалюзи. Глядя из кухонной зоны, теперь я заметила проектор, прикрепленный над кроватью.

Я допила последний глоток кофе и дошла до кровати, плюхнувшись в подушки, как у себя дома. Потянулась и растянулась так, что футболка хоть и была под горло, но как будто совершенно ничего не скрывала.

– Надеюсь, мы не будем смотреть порно?

– Есть претензии к этому популярному жанру? – Кирилл лег рядом, касаясь меня плечом, и протянул мне пульт, включив приложение с фильмами по подписке. – Выбирай сама. Мне все равно, что смотреть.

Поклацала по подборкам и ткнула в первую попавшуюся романтическую комедию нулевых. По моему мнению, эти фильмы никогда не устареют. И в них нет столько социальных проблем, сколько пытаются впихнуть в современное кино. Милые комедии, местами сексисткие и патриархальные, но все же более расслабляющие и без претензии на чрезмерную толерантность.

Я расслабилась так, что в какой-то момент моя голова оказалась у Кирилла на плече, а его пальцы играли с моими волосами. Я никуда не торопилась, а он не собирался меня выгонять. Было так тепло, уютно и спокойно, что меня сморило, и я провалилась в сон, закинув на Кирилла ногу и совершенно не заботясь о том, насколько мои действия для него являлись испытанием силы воли.

Стоило Кириллу пошевелиться, я очнулась, не понимая, где нахожусь, когда и с кем. Полуприщуром осмотрела темное помещение и с недоверием подняла взгляд на Кирилла, который смотрел на меня из темноты голубыми глазами.

– Я уснула?

– Да, Майя, – тихо прошептал он.

Я спросонья не понимала, что происходит, но меня устроило, что рядом был Кирилл, а потому завалилась назад на его плечо, устраиваясь поудобнее в теплые объятия.

Грудь Кирилла тяжело вздымалась, а стоило мне обнять его за талию, как я почувствовала, насколько он напряжен. Похлопала его по животу без задней мысли.

– Ты как камень.

– Лучше молчи, – с толикой раздражения проговорил Кирилл.

Я встала на локтях, вглядываясь в его серьезное лицо.

– Почему грубишь?

– Ложись спать, Майя, – продолжил с усилием говорить Кирилл, но мне было все нипочем.

Я перелезла через него и уселась верхом. Меня совершенно ничего не смущало, ведь я проснулась лишь наполовину. Но когда Кирилл схватил меня за бедра и прижал к себе, я начала понимать, что нарушила границы, которых мы держались все это время, лишь перекрикиваясь через забор.

– Что ты творишь, женщина? – почти зарычав, произнес Кирилл, сжимая пальцами мои ягодицы.

Я не знала, что творю, но меня вдруг накрыло такое неистовое желание, что я просто наклонилась к Кириллу и поцеловала. Он не дал мне продолжить: скинул с себя и навис надо мной всем телом. Мои руки он завел по обе стороны от моего лица, из груди вырвался тихий стон.

– Играешь с огнем.

Я вновь подалась вперед, выгибая спину и целуя его. Хватка на моих руках ослабла, и я смогла запустить их ему в волосы, притягивая к себе. Кофе, сыр, мед – все смешалось. Сладкая горечь разливалась по телу с его поцелуями, до стоп-крана не дотянуться. Кирилл скользнул под мою футболку, сжал грудь. Я застонала, извиваясь и кусая его за нижнюю губу.

Поцелуи Кирилла обжигали и опускались все ниже и ниже, и я остановила его, испугавшись, когда он начал стягивать с меня штаны.

– Подожди. – Я наконец проснулась, поняв, что именно происходит.

– Ты издеваешься, да? – спросил Кирилл вроде бы и с нотками веселья, но и с долей раздражения, продолжая целовать мой живот.

– Нет. Стой.

– Расслабься и получай удовольствие, – хрипло и тихо произнес Кирилл, избавляя меня от одежды.

От смущения я закрыла глаза рукой, а когда пальцы Кирилла коснулись меня между ног, то и вовсе укусила себя. А затем он согнул мои ноги в коленях, и его голова оказалась между ними. Пытаясь остановить Кирилла, я протянула руку, но он облизал меня так чувственно, смакуя каждое мгновение, что я просто схватила его за волосы и застонала не своим голосом.

Пальцами и языком он начал пытку. Я выгнулась так, будто меня ударило током, и едва успевала вдыхать. Я в нирване, в невесомости. Мне не хватало воздуха, голова кружилась, а удовольствие пульсировало во всем теле одновременно, по нарастающей захватывая всю меня и опустошая голову. Ритмичные круговые движения доводили до слез, которые неконтролируемо текли по щекам, пока я пыталась понять, жива я или мертва.

– Не сжимай меня так сильно ногами, – прохрипел Кирилл, чуть отстраняясь, когда я, достигнув какой-то новой точки блаженства, с перепугу свела ноги, придерживая его голову и заставляя замедлиться.

– Прекрати…

– Ты уверена, что хочешь этого?

Я заскулила, выгибая спину.

– Я уже… ни в чем… не уверена. – Язык еле шевелился.

Кирилл отстранился и снова навис надо мной. Влага блестела на его губах. Он испытывающе посмотрел в мои затуманенные глаза, нагнулся и поцеловал в шею. Но мне хотелось целовать его губы, и плевать, что он ими делал до этого.

Пальцы Кирилла переместились и нащупали чувствительное место. То, о чем я фантазировала по телефону, свершилось в реальности, и это не шло ни в какое сравнение! Пара движений, и я уже впивалась в спину Кирилла ногтями и кусала за шею, пока изо рта рвался крик. Я не контролировала себя, отдалась ощущениям и позволила довести себя до состояния… Я даже не знала, как это назвать! Меня одурманивало удовольствием так, что в глазах засверкали звезды. Я сама стала звездой, готовой вот-вот взорваться. Пульсирующее блаженство сконцентрировалось у меня между ног, а затем вырвалось жаром из тела в сопровождении громкого крика.

Кирилл зажал мне рот поцелуем, и я с благодарностью ответила ему, а затем обмякла так, что едва могла пошевелиться, сжимала в пальцах простынь, борясь с подступающим стыдом. Кирилл целовал меня в плечо, гладил по животу. Я пыталась отдышаться с закрытыми глазами. Мыслей не было, лишь ускользающая, как песок сквозь пальцы, истома.

– Надеюсь, теперь ты уснешь и перестанешь меня провоцировать.

– Я… – повернулась к Кириллу, но он лишь прикрыл мне глаза.

– Считай это моим подарком. Ты мне ничего не должна.

Я почувствовала, как Кирилл укрыл меня одеялом, а сам устроился позади, утыкаясь носом в шею.

– Нам надо выспаться. Отдыхай.

Как после такого (такого!) можно было говорить об отдыхе?! И о какой провокации он говорил? Я четко ощущала, как он меня хочет, и я хотела не меньше, но уже была не в состоянии думать. Тихо вдохнув поглубже, я прижалась к Кириллу, приняв форму креветки, и не произнесла больше ни слова. Он поглаживал мой живот, как будто перебирал струны на гитаре, тяжело дышал и изредка целовал в плечи и волосы. Мало, мне было так мало! А сам говорил, что может не сдержаться. Кажется, это я уже не могу сдерживаться.

Но все же усталость после долгого дня оказалась сильнее, и я уснула в полном ауте от происходящего.

Произошедшее ночью казалось сном. Я проснулась и стеклянными глазами вперилась в белоснежный потолок перед собой. Меня накрыло, когда попыталась понять, что между нами произошло.

Из ванной доносились звуки льющейся воды. У меня было не так много времени, чтобы подумать в одиночестве. Поспешила натянуть на себя штаны, валяющиеся на полу, – я проспала всю ночь наполовину обнаженной рядом с парнем, с которым у нас не пойми что происходит. Снова невольно сравнила Кирилла с Денисом, но при мысли о бывшем передернуло. Больше никаких сравнений! Видимо, не зря я ушла. И если до вчерашнего дня были сомнения, то теперь их не осталось.

На часах восемь утра. О каком «выспаться» говорил Кирилл? Сейчас мне нужно было к Миле, а после обеда – на общую тренировку.

«Проснулась, падшая женщина?»

– сообщение от Насти.

В этот раз я успела сообщить заранее, что могу не прийти домой, чтобы она не волновалась. И уже ощущала, как ее разрывает от желания узнать все подробности.

«Ничего не было»,

– оборвала все вопросы подруги.

«Потом обсудим».

Что-то мое «ничего» все больше и больше выглядело как избегание реальности. Либо мне нравилось ощущение того, что я не привязываю себя к кому-то громким словом «отношения». Так или иначе, мы были партнерами по танцам и еще немного развлекались вне паркета. Ох, кого я обманываю!

Залезла с головой под одеяло, прячась от Кирилла и от собственных мыслей. Низ живота сводило в приятном напряжении от воспоминаний. И не сбежать, ведь мое нижнее белье сохло со вчера в ванной на полотенцесушителе, а остальные вещи болтались на балконе. Да и обещала же не сбегать.

Щелчок двери, тихие шаги, и матрас подо мной продавился, когда Кирилл сел около меня.

– Проснулась?

Собрав всю волю в кулак, вылезла из-под одеяла, явно ощущая, как горят щеки, и посмотрела на него. Думала, мне хватит самообладания, ведь не первый раз просыпаюсь с мужчиной в одной кровати, но эти капли, стекающие по его обнаженным плечам, взъерошенные мокрые волосы и испытывающий взгляд выбивали весь воздух из легких.

– Кофе? – улыбнувшись, спросил Кирилл.

– Будь так любезен.

– Я положил в ванной для тебя зубную щетку. Можешь умыться.

– Часто водишь сюда девушек и всегда готов?

– Именно так. Я, знаешь ли, довольно популярен. – Кирилл провел по волосам, задирая подбородок и красуясь.

Мой взгляд невольно останавливался на его губах, а в голове мелькали картинки того, как голова Кирилла находилась у меня между ног, как его волосы щекотали внутреннюю часть бедра – и дальше как по накатанной. В груди заколола ревность, хоть и понимала, что он шутит. Видимо, мое лицо скривилось.

– Да шучу я. Остаются наборы после поездок.

– Да-да. Поняла я. – Начала вставать с кровати, но он приостановил меня. – Что?

Усадив к себе на колени, Кирилл поцеловал меня, не дожидаясь того, чтобы я почистила зубы и привела себя в порядок. Вкус мятной зубной пасты отпечатывался на губах, а его руки уже гладили меня по спине под футболкой, вызывая дрожь во всем теле. Денис ни за что бы не поцеловал меня прежде, чем я умоюсь. Собиралась не сравнивать, но я слишком цеплялась за такие мелочи.

Кирилл перешел на шею, ключицы, а затем и к груди. Кусал меня и сжимал по-хозяйски. Боясь потерять остатки самообладания, я уперлась Кириллу в плечи и остановила.

– Ты же понимаешь, что я не собиралась оставаться у тебя?

Эта фраза должна была показать Кириллу, что я еще не готова к тому, к чему все плавно идет. Хотя «плавно» – не то слово. Кирилл завоевывал мое тело и сердце, как опытный тактик.

– Понимаю. – Он взял меня за ладонь, сначала поцеловал, а затем и вовсе укусил. – Но я открыто сообщил тебе о намерениях, а раз ты тут…

– Я не тут! – спрыгнула с его коленей.

Кирилл шлепнул меня по заднице. Я взвизгнула и посмотрела на него удивленно.

– Это что такое? – спросила я, прикрывая ладонями мягкое место.

– Профилактический шлепок.

– С чего бы это?

– Чтобы не забывала, что у каждого действия есть последствия.

Захлопнула рот и под веселый и заразительный смех Кирилла спряталась в ванной. Сама заулыбалась так, что рот чуть не треснул, и приложила руку к груди, пытаясь успокоить сердцебиение. Плеснула в лицо ледяной воды, чтобы прийти в себя.

Представила ли я, что стою на коленях совершенно обнаженная, пока Кирилл шлепает меня? Конечно, да. И я отчего-то была в полной уверенности, что мне это понравится, хотя не сказала бы, что думала о таком когда-нибудь. Все эти намеки, властные прикосновения, «наказания» и приказы заставляли вскипать кровь.

Это очень плохо вязалось с моим опытом физических наказаний, ведь это же не нападение на беззащитного? Я же сама этого хочу? Хочу же? Кажется, пора было откровенно поговорить обо всем этом. Меня также сильно парило, как все происходящее между мужчиной и женщиной за закрытой дверью отразится на танцах.

Надев наконец нижнее белье, успевшее высохнуть, я, крадучись, вышла из ванной комнаты. Села на кровать, подобрала колени под себя и начала рассматривать Кирилла со спины.

– Ты во мне дырку просверлишь, – почувствовал Кирилл и глянул на меня через плечо. – О чем задумалась?

– О том, что ты опять не сдержал обещание, – нашлась, что ему предъявить.

– Тебе не понравилось? – Кирилл облизал губы, и я снова вспыхнула, почувствовав, как набухают соски. Пришлось прикрыться руками.

– Понравилось, – пробубнила себе под нос, рассматривая незамысловатый узор на шторах.

– Так реагируешь, как будто произошло что-то необычное.

Сжала губы в тонкую линию.

– Я не настолько опытна, чтобы это было чем-то обыденным.

Кирилл склонил голову набок, обдумывая услышанное, и сощурил глаза. Мне показалось, что ему нужны пояснения. Тема секса не была для меня табуированной, но открыто я обсуждала такие вещи только с Настей. И то в основном говорила она.

– Не хочу обсуждать. Это некрасиво по отношению к… – я запнулась, не желая произносить имя бывшего вслух. – Ну, ты понял.

– Я вроде и не просил, – пожал плечами Кирилл. – Меня мало волнует этот белый воротничок[16]. А точнее, мне плевать на него с высокой колокольни.

Кирилл принялся готовить яичницу, любезно спросив, каким сделать желток. Я предпочитала глазунью, в этом мы оказались солидарны. Посолить, макнуть поджаренный хлеб из тостера – блаженство номер два после вчерашнего сыра.

Опять атмосфера перестала быть сексуально напряженной. Качели раскачивались, но амплитуда быстро уменьшалась.

Почувствовала себя неловко из-за того, что Кириллу приходилось кормить меня завтраком и варить кофе, а я особо ничем не могла помочь. Подошла к нему, заглядывая в сковородку через плечо. Глазунья была идеальной: равномерный белок без прожилок, очаровательный желток и никакой тебе горелой и пересохшей корки.

– Я не умею готовить, – сообщила я, занимая место напротив Кирилла.

– Совсем?

– Ну, поджарить хлеб в тостере мне по силам, но не факт, что не сгорит, у огурца попки отрезать… – смущенно отвернулась. – Я могу помыть посуду.

– Ты обязательно помоешь посуду. И раз уж заговорила об огурцах, достань и порежь парочку.

Я цокнула. Думала, он останется обходительным до самого конца. Нашла в холодильнике желаемые овощи, доска оказалась рядом с мойкой. Села за стол и начала пытаться выверить угол, под которым я смогу разрезать огурец на две равные половинки. Нож соскользнул и со звоном ударился о керамическую доску, а овощ скатился на пол. Кирилл обернулся на шум.

– Все в порядке?

– Вполне, – подняла потерю, помыла еще раз и решила, что вдоль резать не стоит – пойдет и поперек.

– Как ты сделал ее такой красивой? – спросила, возвращаясь на исходную и боясь отрезать себе вместе с огурцом еще и палец.

– Приседания, выпады, мостик из положения лежа…

– Да я не о твоей заднице! А о яичнице.

Кирилл засмеялся. Жучара, знал же, что я имела в виду.

– Все просто. Сковородка должна быть холодной, а солить нужно снизу.

– Снизу?

– Насыпаешь соль, а затем отделяешь белок от желтка. Сначала белок на соль, а когда он немного схватится, добавляешь желток.

– Звучит так сложно, – вздохнула обреченно, глядя на то извращение, что и нарезкой-то назвать сложно.

– Не сложнее, чем сесть на шпагат.

Кирилл переложил на тарелки завтрак, оценил мои «старания» и потрепал по голове, как собаку.

– Молодец, держи вкусняшку. – Кирилл протянул мне ломтик огурца.

Я была вне себя от возмущения. Приоткрыла рот, подыгрывая ему, а затем укусила за палец так, что он вскрикнул и чуть не отпрыгнул. Зарычала и помотала головой. Кирилл заулыбался, как дурачок, а я недовольно жевала водянистый овощ и нервно пыталась разрезать яичницу на мелкие кусочки вилкой.

– Какая грозная.

Я снова гавкнула, вызывая у Кирилла смех. Злость как рукой сняло, и теперь я тоже улыбалась от уха до уха, пробуя кулинарный шедевр этого придурка.

– Какие еще ты скрываешь таланты? – спросила я, отпивая кофе из кружки.

– О… У меня много талантов, – подмигнул мне Кирилл. – Вчера ты получила демо-версию.

Я поперхнулась яичницей и закашлялась. Наверное, никогда не привыкну к такому неприкрытому флирту.

– Пожалуй, стоит есть молча.

Кирилл одобрительно кивнул, продолжая наблюдать, как я ем.

– Когда ты смотришь, мне кусок в горло не лезет, – сказала я.

– Но мне нравится на тебя смотреть.

– Еще насмотришься!

– Ладно. Не бухти, – сжалился надо мной Кирилл и принялся есть.

Когда тарелки оказались пустыми, я помогла убрать со стола и помыла за нами посуду, как и обещала. Убираться – не сложно. Я поднаторела что с мамой, что с Денисом делать все быстро и качественно. Хоть и не получала от этого какого-то удовольствия. С учетом, что меня покормили, уборка – честная плата.

Я так и не поговорила с Кириллом о том, о чем хотела. Он сбил меня, и как-то неуместно казалось обсуждать такие темы за столом. Кирилл любезно вызвал мне такси.

Стук в окно машины. Жестом он попросил опустить стекло.

– Что?

Кирилл махнул рукой, чтобы я наклонилась к нему, а затем обхватил за шею и поцеловал, как в каком-нибудь романтическом кино.

– Буду с нетерпением ждать новой встречи, – прошептал Кирилл, проводя пальцем по моим распухшим губам.

– Эх, где мои годы молодые, – развеселился водитель, пока я хлопала ресницами от неожиданности.

Прикрыла лицо ладонью, сгорая от стыда, и поспешила поднять стекло.

– Парень ваш? – спросил таксист.

– Партнер по танцам, – ответила, не особо задумываясь, и поняла, как это тупо звучит.

– Теперь вы так это называете? – Мужчина еще больше развеселился. – Ладно, не смущайтесь. Мы с женой в вашем возрасте тоже «танцевали». А-ха-ха.

Потом я минут сорок слушала рассказы таксиста о былых временах, о его романтических поступках и о том, как он подрался с тестем на свадьбе. Отчасти было интересно. Отчасти – не особо, так как я предпочла бы ехать в тишине. Но какой-то внутренний барьер не позволил мне прервать мужчину.

– Хорошего дня, барышня! – попрощался он со мной, высаживая у дома.

– И вам того же, – вежливо ответила и пулей полетела к подъезду.

У меня оставалось немного времени, чтобы переодеться и собраться.

Насти дома не оказалось, ее мама, кажется, уже вернулась и отдыхала у себя в комнате. Во всяком случае, я слышала, как работает телевизор. Закинув в сумку все необходимое, я побежала на работу.

Отпахав два пробных занятия и получив оплату, я, довольная, вышла из балетной студии и потянулась навстречу солнышку. Ах, блаженство, работать и получать за это заслуженную оплату. Хоть где-то в моей жизни пригодился балет.

Достала телефон, в котором оказалось несколько сообщений от Кирилла: пара мемов и один интересный вопрос.

«Знаешь, что ты ведьма?»

«Почему это?»

Я ожидала ответ в духе: потому что у тебя глаза ведьминские или что-то такое.

«Потому что у меня стоит каждый раз, как думаю о тебе».

Благо не ела – снова бы поперхнулась. А самое возмутительное, что эта фраза заканчивалась милым смайликом в виде сердечка. Как будто он не написал что-то максимально пошлое.

Я не придумала ничего умнее, кроме как скинуть ему песню Надежды Кадышевой «А я вовсе не колдунья». И пусть думает что хочет.

«Ты хоть знаешь, насколько это грустная песня? Я почти прослезился».

Я улыбалась, обмениваясь с Кириллом сообщениями. Стоило сбить его с пути, похожего больше на сексуальные домогательства, и он снова превратился в милого и забавного собеседника.

Мы созвонились с Настей и договорились пообедать вместе. Она очень настаивала.

– Майя! – подруга позвала меня издалека, размахивая рукой, увешанной какими-то цыганскими браслетами.

Подойдя к ней, я отметила, что она выглядит очень счастливой.

– Ты вся светишься, что произошло?

– Я сегодня случайно попала на курс по обучению макияжу, и мне так понравилось! Ты была права. Видимо, все, что связано с волосами и лицом, – это мое! – А затем она состроила грустную моську. – Но я так расстроилась, что мы не увиделись в твой день рождения. – Но моська была лишь прикрытием, потому что глаза у нее были хитрые, как у лисы. – Но ты же мне расскажешь, что я пропустила?

Я сдалась и поведала подруге о прогулке с Кириллом, о стычке с Денисом и о том, о чем, наверное, не к столу бы рассказывать.

– Так он тоже, получается… – Настя поиграла заискивающе бровями, – «язычник».

И подругу разорвало лошадиным смехом. Я провела ладонью по лицу, борясь с тем, чтобы не заткнуть ей рот тканевой салфеткой.

– Это всегда так?

– Как?

– Не знаю, как будто умираешь и воскресаешь тысячу раз подряд.

Настя посмотрела на меня с недоверием.

– А ну-ка поподробнее, подруга.

Я наклонилась к Насте и шепотом описала ощущения, старалась говорить подробно и не упускать детали. Настя вытерла рот и отпила воды из бокала.

– Майя. Мы вроде с тобой взрослые девочки. Но что-то мне подсказывает… – Она одним взглядом попросила у меня разрешения быть более откровенной. Я покрутила рукой, подгоняя ее мысли. Настя продолжила: – Ты знаешь, что такое оргазм?

Я прыснула и откинулась в кресле, заливаясь смехом.

– Что за вопрос. Конечно, знаю.

– Складывается у меня ощущение, что ни черта ты, моя маленькая пчелка, не знаешь.

– Ну, он же у всех разный, – засомневалась я. – Наверное…

Я думала, что все знаю о себе, пока Кирилл не появился в моей жизни. Но вслух озвучить мысли не решилась. Просто захотелось уточнить у подруги, у которой явно опыта с мужчинами было больше. Не думала, что с одним и тем же все может ощущаться по-разному. От банального «хорошо» до «мама, я в космосе».

– Если ты спрашиваешь у меня, почему твои ножки тряслись, сознание помутнело и так далее, а потом тебя сморило в сон, то поздравляю тебя, Майя, это был оргазм. А все, что было до, вероятно, не дотянуло. Очень грустно.

– Но ведь мы даже не занимались сексом, – прошептала, наклонившись к подруге поближе.

– Ты если бы вибратор не выкинула, то могла бы совершить великое открытие!

Я зажала Насте рот рукой, а она на меня фыркнула. Благо в кафе было мало людей, но официант как-то косо на нас посмотрел.

– Ты слишком громкая.

– Я просто взбудоражена. Узнала, с кем приходится делить постель!

Официант шел в обратную сторону и теперь явно заинтересовался сильнее, даже на миг остановился. Меня прорвало на нервный смех.

– Смейся-смейся, Майя. Но Кириллу большущий лайк за то, что снял с тебя пленку. Денис, видимо, совсем не парился.

Я скривилась. Вспоминать бывшего вообще не хотелось. Но я чувствовала необходимость хоть как-то выгородить его, все же мы больше года пробыли вместе.

– Было не так уж и плохо.

– Не так уж и плохо – это не то, о чем расскажешь внукам.

– Не думаю, что буду обсуждать секс с внуками.

– А стоило бы! Слишком мало внимания уделяется этой теме. Вот прямо на уроках труда и можно рассказывать! А то юбки шьем, варенички готовим, мальчишки табуретки шлифуют. А потом тыкаемся-мыкаемся, а удовольствия не получаем.

– Оригинально. Напиши письмо в Минобразования.

– А вот и напишу!

Настя меня повеселила и расслабила, но пошатнула мои убеждения о том, что я раньше считала удовольствием от секса. Если Кирилл одним языком довел меня до пика, то что будет дальше? Можно ли умереть от удовольствия?

– Только прошу, Насть, не зависай на этом и не подавай виду, что я тебе что-то рассказала.

Настя провела сложенными указательным и большим пальцами по губам, закрывая рот на невидимый замок.

– Могила.

– И Стасу не говори.

– У нас обычно нет времени говорить, а мой рот часто занят.

– Настя!

– Что? Люблю целоваться, знаешь ли.

Этот разговор пора было заканчивать, и я попросила счет. Настя не переставала подтрунивать над Денисом за то, что он ни разу не порадовал меня ни оральными ласками, ни оргазмом. Я пыталась ее остановить, но это было бесполезно. Она тарахтела, перемывая кости моему бывшему, до самой студии. А я же с каждым метром волновалась, как в первый раз. Боялась, что расплавлюсь, как сыр в микроволновке, как только приближусь к Кириллу. Но, как и во все прочие разы, я собралась, натянула маску и предстала Майей-бальницей, которая готова улыбкой радовать публику. А если я даже где-то излишне пристально смотрела на партнера, так даже лучше. Светлана глядела на нас так, словно видела в первый раз, довольно сощурившись. А в конце и вовсе поаплодировала.

– Браво, ребята. Просто браво. У меня создалось ощущение, что я лишь тянула тебя вниз, Майя.

– Вы преувеличиваете, – отдышавшись, ответила я тренеру.

– Да нет. Я вполне серьезно. Не знаю уж, как именно вам это удалось, но такой результат за короткий срок – очень хорошо.

Я искоса глянула на Настю, которая давилась, пытаясь не заржать. «Всего-то надо было разок кончить», – говорил ее взгляд. На Кирилла я и вовсе боялась смотреть после того, как нас отпустили.

– Ты молодец. Заслужила награду, – лишь шепнул он мне на ухо, легко прикасаясь к пояснице, отчего расползлись мурашки по всему телу.

– Прекращай, – прошипела я сквозь стиснутые зубы.

Светлана перевела внимание на другие пары:

– Да прижми ты уже ее к себе, ну! Не бойся, от объятий дети не рождаются!

Иногда тренер выдавала очень смущающие команды. От танцев дети, конечно, не родятся, но фантазия бежала впереди меня.

– А что я такого сказал? Ты и вправду молодец, – продолжил Кирилл.

– И какая меня ждет награда?

Раз Кирилл хотел поиграть, то я ему это позволю.

– Чего бы тебе хотелось? – Он расцвел, как майская роза.

– Хочу, чтобы ты перестал меня дразнить! – толкнула его в плечо и, оставив стоять с дебильной улыбкой, ушла вслед за Настей.

Он нагнал меня почти у самых раздевалок и оттащил в сторону, прижимая к стене.

– Эй, тут куча людей!

– Твоя просьба слишком сложная. Я не смогу ее выполнить.

– Придется, потому что ничего другого на ум не приходит, – посмотрела ему прямо в глаза и благо не захлебнулась слюной.

– Может, еще подумаешь? – мягко и напористо спросил Кирилл, перебирая пальцами мои ребра.

– Сдержанность не входит в список твоих талантов? – я усмехнулась, продолжая зрительную борьбу.

– Знаешь, что мне хочется сделать с тобой прямо сейчас? – тихо прошептал Кирилл на ухо, и я едва не отключилась от его глубокого и низкого тембра, но смогла устоять.

– Не знаю. Ты ведь не рассказываешь.

– Потому что это надо показывать. – Кирилл укусил меня за мочку, но я решительно оттолкнула его, пока еще во мне оставались крупицы адекватности.

– Переходи от слов к действиям, Кирилл. А то кажется, что ты только болтать и можешь.

– Ах ты…

Что он там хотел сказать, я уже не слышала, потому что нырнула в женскую раздевалку, к которой подошла толпа девушек. Кириллу не оставалось выбора, как сдаться и отступить. Маленькая победа в большой битве. Чем-то напоминало детскую игру в салки, за которой я лишь наблюдала из окна. Я осалила Кирилла, и теперь была его очередь меня догонять.

Я сбежала. Не ради того, чтобы сбежать, а чтобы немного подразнить Кирилла – раз он любит играть в догонялки, – а также обмозговать все происходящее. Наша игра мне начала нравиться. Было в этом всем нечто взрывоопасное, словно ходишь по самому краю. Адреналин переполнял, да и возбуждение не сбивалось даже ледяным душем.

Настя была поглощена заботами, Стасом и еще бог весть чем. С каждым днем я переставала ощущать себя лишней в их доме, а тетя Оля и вовсе не лезла к нам. Я таки заставила ее не мыть за всеми посуду, да и вообще решила взять уборку дома – кроме комнаты тети Оли – на себя.

– Ты же гость! – причитала она, буквально вырывая у меня из рук губку.

– Гости – это до трех дней, а дальше уже квартиранты! – возмущалась я в ответ.

Я так поняла, что Настя в принципе не сильно горела желанием помогать матери по дому. Но тетю Олю ничего не смущало. Это своего рода забота о ближнем, она так проявляла любовь к дочери, а Настя с благодарностью принимала. Но я не член семьи и живу в квартире на птичьих правах, поэтому не вправе судить поведение подруги.

– Все, теть… – я снова осеклась, – Оль, прекрати. Я сама все помою!

– Еще намоешься за всю жизнь!

– Мам, может, пора купить посудомойку? А то вы с Майей поубиваете друг друга из-за грязных тарелок.

– А куда, по-твоему, мы ее запихнем-то в этих пяти квадратах? – тетя Оля переключилась на дочь.

– Да хоть на подоконник поставим. Есть же компактные.

– А можно просто мыть сразу за собой, – пробубнила себе под нос, подтрунивая над подругой.

Настя продолжила спорить с мамой насчет покупки техники, затем и вовсе переключилась на необходимость сделать ремонт. Это было так мило. Мне нравились их добрые перепалки, когда у каждого есть свое мнение и оно учитывается при принятии решений.

– Майя, а ты что думаешь? – обратилась ко мне тетя Оля.

– Я? Разве мое мнение что-то решит?

– Нам нужен третий! Иначе мы с маман никогда не договоримся! – Настя показала тете Оле язык, та ответила тем же. Я чуть не засмеялась. – Посудомойка: за или против?

– За, но она не решит проблему грязной посуды, потому что ты складируешь кружки на своем столе.

– Вот! А Майе приходится в этом всем жить, доча, – засмеялась тетя Оля.

– Да у вас тут коалиция против меня! Я, может, эксперименты ставлю и пытаюсь вывести новую форму жизни. – Настя сложила руки на груди, улыбаясь от уха до уха.

– Я принесу тебе чашки Петри[17] с работы и экспериментируй с ними.

У Насти зазвонил телефон в комнате. Этот вечер был явно одним из самых веселых в жизни, потому что на всю квартиру орала песня группы «Ленинград» «Ты просто космос, Стас». Решила, что переименую у себя контакт Насти в Языческую Богиню.

– Если я тебя спрошу, кто такой Стас, ты мне расскажешь? – спросила тетя Оля, а я отрицательно покачала головой. – Ладно. Он хоть нормальный?

– Не переживайте. Настя себя в обиду не даст.

– Это точно. Вся в отца. Он умел одним взглядом прекратить любую ссору, но при этом был самый добрый и отзывчивый человек из всех. Слишком уж отзывчивый. Слава богу, Настюха в этом плане кажется более рассудительной.

Тетя Оля поникла, вспоминая погибшего мужа.

– Хотите поговорить о нем? – аккуратно спросила я, видя, как она борется между тем, чтобы начать вспоминать прошлое или не вспоминать вовсе.

– Да что там говорить, Майя. Тебе дочь не рассказала?

Я покачала головой, присаживаясь рядом.

– Только то, что он погиб в аварии. Без особых подробностей.

– Мне так жаль, что он не увидел, как дочь выросла. – Тетя Оля всхлипнула, и я тоже была на грани. – Брат его, придурок, в долги влез. Его в гаражи уволокли и избили. А муж мой кинулся спасать братца. Сам тогда отдыхал после смены, любил выпить стопку-другую перед сном. Сел в машину и не вписался в поворот. Ох, как мы плакали тогда. Да что скрывать, я все еще не смогла его отпустить. Без него так одиноко.

Я давила в себе слезы, понимая, что это не облегчит ту боль, которую испытали они с Настей. Но невольно я вспомнила маму, она-то все еще была жива. Руки задрожали, и тетя Оля это заметила.

– Ты не переживай за меня, Майя. Это старая история. Такое случается.

– Это очень грустно.

– Но жизнь продолжается! – Тетя Оля смахнула невидимые слезы с глаз и втянула носом воздух. – Не знаю, должна ли я это тебе говорить, но ты не думала связаться с матерью?

Я кивнула, натянуто улыбнувшись.

– Думала, – слова тонули в горле. – Но я пока не готова.

– Я не знаю, какие у вас были отношения. – Тетя Оля накрыла мою руку теплой ладонью. – Но потерю мужчины можно пережить, а потерю ребенка – нет.

– Я думаю, она была только рада. Наконец стала свободной.

Тетя Оля внимательно посмотрела на меня, и я решила доверить боль мудрой женщине. Настя тарахтела по телефону и явно не собиралась возвращаться.

– Она была строгой. Даже слишком.

– Мы часто слишком строги со своими детьми.

– Вы не понимаете. Вы не такая, как она.

– Думаешь, Настя не отхватывала от меня? Я всегда была злым полицейским, – посмеялась тетя Оля, подтягивая к себе заварник и подливая нам чай.

– Вряд ли вы били ее указкой по ногам и морили голодом.

Снова эти слова, и в этот раз было не так легко, как с Кириллом. Нет, я все еще не пережила это и не приняла.

– Ты можешь попробовать начать с ней сначала. Но если увидишь, что все по-прежнему, то мы всегда тебе рады. Настя не привела бы домой человека, которому бы полностью не доверяла. А вообще… – Тетя Оля встала и обняла меня сзади за плечи.

Я почувствовала аромат ее цветочных духов. Такие яркие запахи мне не нравились, но почему-то сейчас казалось, что я буду ассоциировать его с заботой и добротой.

– Я не хочу лезть, как медик зная, что это тяжело для тебя. Но… я могу договориться с психотерапевтом знакомым, чтобы вы поговорили. Прежде чем принимать какое-то решение.

Все, слезы было больше не сдержать. Они полились водопадом из глаз, заливая щеки. Тетя Оля прижимала меня к себе все крепче, делилась теплом и какой-то неуловимой нежностью.

– И что тут происходит? – Настя вошла, ошарашенная увиденным. – Мам, ты довела Майю до слез?!

– Да ну тебя! – махнула тетя Оля на дочь, а я от этого начала смеяться.

– Ну вы чего? – Настя, словно эмпат, считала наши настроения, и у нее тоже глаза стали на мокром месте.

Я вырвалась из цепкой хватки тети Оли и утерла слезы.

– Так. Я решила!

Они обе вопросительно посмотрели на меня. Мать и дочь, так похожие друг на друга, в ожидании, что я скажу.

– Выиграю соревнования и куплю вам посудомоечную машину!

Настя стояла, открыв рот, тетю Олю прорвало на задорный хохот. Она потрепала меня по волосам, а затем поцеловала в щеку.

– Учись, доча. А то только на развлекушки тратишься.

– Я пригрела на груди змею! – театрально схватилась за сердце Настя, а потом как-то стыдливо отвела взгляд. С чего бы это?

Мы выпили еще чаю, обсуждая приближающийся турнир. Первый для меня. Я была настроена решительно, ведь пообещала такой полезный подарок. Перед тем как отправиться спать, я выловила тетю Олю еще раз в коридоре.

– Оль, у меня есть к тебе просьба, – тихо прошептала, чтобы Настя не слышала.

– Ты решилась сходить к врачу? – прошептала она в ответ.

– Нет. – Я замялась и начала теребить пальцы, смущаясь сильнее, чем когда рассказывала неприятные воспоминания. – Не могла бы ты как-нибудь научить меня готовить? Когда у тебя будет время.

Тетя Оля одарила меня яркой улыбкой и взяла за руки.

– С удовольствием, Майя. Проси что угодно.

– Ты не знаешь, на что соглашаешься – кусая губу, предупредила я ее.

– Майя, я часами наблюдаю за сердцебиением на мониторах и за тем, как людей режут и иногда даже достают органы. А еще я не раз проводила реанимацию пациентов. Так что не переживай за мою стрессоустойчивость.

– Спасибо, – скромно поблагодарила, чуть ли не кланяясь.

– Иди спать. Вы же завтра с Настей уезжаете?

– Да, на дачу к Максу.

– Ну, ты там последи за дочкой. Пусть много не пьет.

Я кивнула, скрестив пальцы за спиной. Настя прибьет меня, если я буду нудеть о количестве алкоголя, что в нее поступает. Тем более она будет со Стасом. А если я увижу, как они целуются или чего похуже, то вряд ли буду гореть желанием мешать им. Наверное, я плохая подруга. Или, наоборот, хорошая?

«Что делаешь?»

– написал Кирилл, когда я только собиралась сходить в душ.

«Ты меня игнорируешь, потому что я что-то сделал не так, или это такая игра, правила которой мне не сообщили?»

Я встала посреди комнаты, уткнувшись в телефон и, видимо, слишком довольно улыбаясь.

– Любовничек пишет? – спросила подруга.

– Ага, – безэмоционально ответила подруге.

– То-то и вижу, лыбишься, как идиотка.

– А сама-то! Ты просто космос, Стас? Серьезно? – Я шлепнула сидящую за столом Настю полотенцем. – Твоя мама начала меня расспрашивать.

– Ты же ничего ей не сказала? А то я видела, как вы стали близки… – надулась подруга.

– У нас с ней свои дела, – подмигнула Насте и выскочила из комнаты.

Заперевшись в ванной, поспешила ответить Кириллу. Скинула ему песню Басты «Моя игра». В мемах я все же была не сильна, а вот песенки покидать – самое то. Кадышеву он оценил.

Закончив с банными процедурами, схватила телефон, просматривая входящие сообщения.

«Ты уверена в том, что это подходящая песня? Хотя…»

«Просто хорошая песня»,

– в конце добавила смайлик-поцелуйчик.

«Ты не спишь?»

«Собираюсь. Вышла из душа».

Я ожидала фразы в духе: «В душ и без меня?» – но Кирилл меня удивил.

«Выгляни в окно».

Сердце забилось в диком ритме. Неужели он сейчас стоял под моими окнами, как какой-нибудь Ромео? Это было бы безумно романтично и неожиданно. Полная сомнений и восхищений, подбежала к окну, но… ничего не увидела. Все тот же двор, пустая детская площадка, деревья колыхались от ветра.

«И где ты?»

– написала, не понимая, что происходит.

«Дома. Где еще мне быть»,

– и смайлик в виде чертика в конце. Обманул, негодяй!

«До свидания, придурок!»

– напечатала со всей злостью, захлестнувшей меня, норовя сломать ногти об экран.

Он скинул мне в ответ песню, что я прислала ему ранее. Я чуть ли не взревела от негодования. Настя вовсю уже пускала слюни на подушку. Она могла спать в любой ситуации, даже если за окном будет проходить парад. Мне даже было некому пожаловаться на Кирилла.

«Занята завтра?»

– как ни в чем не бывало спросил Кирилл следом.

«Для тебя я всегда занята, кроме тренировок!»

– ответила в сердцах и даже успела отправить, а потом немного пожалела. Самую малость. Поэтому поспешила добавить:

«Увидимся в понедельник».

Отключила телефон, злясь на него, на себя, на всех сразу.

Я не учла одного момента. Кирилл был другом Макса. И мои мечты о том, что я беззаботно проведу выходные за городом, не думая о текущих проблемах, разбились, как волны о скалы.

Настя и Стас встретили меня около балетной студии. Я запорхнула в машину, пребывая в безумно приподнятом настроении. Меня даже не смущали пошлые шутки Стаса на тему свернуть в лес и устроить «танго втроем». Настя, как дурочка, смеялась, шлепая своего «не-парня» по плечу и очень неубедительно упрашивая прекратить. Наклонилась к ребятам и со всей сексуальностью, которую могла выдать, низким и обволакивающим тоном произнесла:

– Ну, когда так упрашивают, не могу не согласиться, – подмигнула подруге и обхватила пальцами крепкое плечо Стаса. – Тем более когда мужчина в такой форме.

Настя, вспыхнула и покраснела, открыла рот в возмущении, когда Стас немного снисходительно похлопал меня по руке.

– Вот видишь, как просто, Настюха. А ты переживала, что Майя откажет.

Теперь была моя очередь посмотреть на подругу удивленно.

– Придурки, это уже слишком! – закричала Настя, когда я облизала губы и наклонилась к ней.

Мы заржали, как кони, а затем погрузились в тишину, прекрасно понимая, что шутки шутками, но что-то стало душновато.

«Мы ничего такого с ним не обсуждали! Так, прикалывались!»

– пришло мне сообщение от смущенной на переднем сидении Насти.

«Я люблю тебя, а потому готова ради тебя на все»,

– я продолжила издеваться над подругой.

Настя засыпала меня возмущенными смайликами, а я смеялась, устроившись поудобнее сзади.

– А ты чего притих? Уже небось фантазию на полную врубил? – Подруга зло посмотрела на своего «не-парня». Стас, видимо, не ожидал, что она так разозлится, а потому быстро принял серьезный вид и больше не отвлекался от дороги.

Да уж. Одно дело – рассуждать наедине о сексуальных фантазиях друг друга и выяснять границы допустимого, другое – когда шутка перешагнула через простыни. И к слову о сексуальных фантазиях… Не дошли мы с Кириллом до обсуждений. Зато я зашла в поисковик.

И то, что я там прочитала, меня и смущало, и интриговало одновременно. Я мало что запомнила из всех этих терминов, но что я уяснила – это сложная тема, где каждый участник имеет свою роль. В одних случаях «игра» ограничивается пределами спальни, в других – становится образом жизни.

Второй вариант мне не нравится. Подчиняться в постели я готова, в жизни – нет. Хватит. Но я не была уверена в том, что сделала верные выводы, хотя все эти намеки и фразочки подталкивали только к одному-единственному. Либо он так не очень тонко намекал на свои немного нестандартные предпочтения в сексе.

При мысли о сексе с Кириллом меня невольно бросало в жар, даже кондиционер в машине Стаса не помогал. И вообще наличие рядом со мной людей не помогало отвлечься. Будь я одна, даже не знаю, чем занималась бы. Возможно, жалела, что так быстро избавилась в свое время от подарка подруги.

Доехали до дачи Макса мы с ветерком. Настя пообещала не убивать Стаса, если он будет держать рот на замке ближайшие несколько часов. А если ему так сильно захочется пошутить, то пусть делает это, когда Насти рядом нет. С меня она тоже взяла обещание не провоцировать парнишу. Больно надо было.

Так как мы приехали самые последние, то атмосфера царила уже довольно пьяненькая и в меру расслабленная.

– Лидон! – закричала Настя, подзывая Лиду к машине, чтобы вручить ей подарок от нас.

Уж не знаю, что там было, – выбирала Настя. Но, заглянув в красочный пакет, лежавший все это время в багажнике, Лида расплылась в довольной улыбке.

– Норм подгон! – Макс заглянул своей девушке через плечо. – Отнесу в дом. Майя, привет! – Макс дал мне пять ладошкой. – Не стесняемся, проходим и наливаем себе, чего по кайфу.

Я обняла Лиду, поздравляя с прошедшим днем рождения. Она была, как всегда, эффектно одета. Слитный красный купальник в духе «Спасателей Малибу», волосы крутыми локонами лежали на плечах, белая вязаная накидка почти в пол, а ноги и руки увешаны звенящими браслетами.

Я осмотрелась, проходя от парковки к дому. Главный вход был напротив ворот. Сам дом – двухэтажный, из белого облицовочного кирпича и с такой же белой двускатной крышей.

– Выбирайте любое место на втором этаже. Кроме нашей спальни, но вы там поймете, – объясняла Лидия Насте, где нам разместиться. – А вы как будете спать? Ты с Майей или… – Лидия глянула на Стаса. Настя глянула на меня.

– Стас пусть спит где хочет, – скривилась Настя, еще не отошедшая от поездки.

– Ладно. Разберетесь сами, кроватей и диванов много. Думаю, к утру всем будет все равно. Дай бог, вообще в дом зайдут. В общем, девчонки, – Лида провела нас внутрь и показала, где можно взять полотенца для бассейна и прочие принадлежности, – быстро переодевайтесь и к нам. Там уже ребята гриллят вовсю.

Настя прошла наверх первая, за ней Стас, который не постеснялся шлепнуть подругу по заднице, отчего та засмеялась, а я замыкала наш стройный ряд. Предвкушала, как помочу ноги в бассейне, поем шашлыка и просто без напряга пообщаюсь с людьми на общие темы.

Прогуливаясь по дому, отметила богатое убранство. Все выглядело слишком шикарно, как в каком-нибудь дворце. Это называют «армянским шиком» или как-то так. Впрочем, фамилия у Макса была Кесоян. Не хотелось думать стереотипами, он и внешне не сильно походил на армянина, в моем представлении. Возможно, мать была славянкой.

– Вау, тут даже джакузи есть! – восторгался Стас. – Нормальные у тебя друзья.

– Ванна и ванна, – отстраненно произнесла Настя, а Стас схватил ее за талию, поднимая над землей. – Эй, что творишь?

– Не хотела бы понежиться со мной под нежными вибрациями, лиса моя?

– Мы не на курорте, а в гостях! – Насте эта игра явно нравилась и растапливала ее зачерствевшее после ссоры сердечко. Милые бранятся – только тешатся.

– Ребят, я еще тут.

– Прости, Майя. Все, отпусти меня! – вырвалась подруга из цепких рук Стаса. – Оставь нас.

– Ладно-ладно. – Стас притянул Настю к себе и поцеловал, засмущав меня.

Я заметила, что из гостевой комнаты, куда мы кинули вещи и кинем позже пьяные или не очень кости, выходит балкон на внутренний двор. С улицы доносилась громкая и веселая музыка и много голосов. Балконный блок был занавешен плотными шторами блэк-аут. Как продуманно!

Протиснувшись между складками и нащупав ручку двери, я выползла на балкон, подставляя лицо последним солнечным лучам. Вид был потрясающий: неподалеку – сосновый лес и вроде даже озеро или какой-то другой водоем. Потянулась, размяв мышцы после долгой поездки.

– Воу, палехче, братан, ты ее так сломаешь! – услышала голос Макса и подошла к краю ограждения.

– Не повторять, выполнено профессионалами.

Знакомый голос пробрался в самый мозг, и слова ударились о череп с гулким звоном. С балкона открывался вид только на бассейн, дым же шел чуть левее, где и располагался мангал. Перед шашлычной зоной была восьмиугольная беседка с накрытым столом.

Перевалившись через перила, я посмотрела вниз, и от увиденного у меня заледенели кончики пальцев, которые удерживали от падения. На площадке перед бассейном, прямо подо мной, танцевали Кирилл и Альбина. И увидела я как раз их знаменитую фишку, чтоб ее. Альбина выгнулась, едва коснувшись макушкой каменной плитки, Кирилл удерживал ее за талию одной рукой, а второй проводил от живота к шее.

Раздался довольный свист толпы и похвала. Кто-то восхищенно отмечал, как эффектно все же это смотрится. Для меня – так точно. Эффект произвело неизгладимый!

Альбина выпрямилась, чуть покачнувшись, – явно выпила больше, чем следовало. Затем она попыталась удержать равновесие, используя как опору плечо Кирилла, и засмеялась настолько нарочито и неестественно, что только слепой и глухой не заметил бы этот неприкрытый флирт. И вообще, что она здесь делает? Забот других больше нет?

Глядя на этот перфоманс Альбины, невольно вспомнила мать. Та никогда не веселилась, когда выпивала, но и делала это в гордом одиночестве. Но, может, ей стоило позволять себе наслаждаться жизнью, как это делает Альбина.

Кирилл словно почувствовал мою негативную ауру, посмотрел наверх. Я успела отпрянуть и вернуться в комнату. Виски пульсировали в такт сердцу. С силой закрыла дверь, чтобы не слышать раздражающий меня голос Альбины. Не отдавала себе отчета в том, почему она меня так бесит.

Настя успела облачиться в парадный купальник. А мне перехотелось переодеваться.

– Чего кислая такая? – бросила подруга через плечо, заплетая волосы в косы перед зеркалом.

– Кирилл тут.

– Да? – удивилась Настя, а потом просияла. – Ну так классно же!

– Я не думала, что он приедет.

– Ну, ко мне претензий у тебя быть не может. Я была не в курсе. Да и ты о нем должна знать больше, чем я.

– Он мне не говорил ничего. – Я все мрачнела и мрачнела. И, видимо, пугала этим подругу.

– Можно было предположить, так как они дружат с Максом. – Настя принялась наносить любимую красную помаду.

– Я все понимаю, – возмутилась словам подруги, хоть она и не была ни в чем виновата. Я просто злилась… сама на себя. На свою недальновидность. – Он там с Альбиной.

– Ну и что? Выйди и покажи, что он занят. Хотя, я думаю, он и сам в состоянии об этом сообщить своей бывшей. – Помада со звоном отправилась в небольшую косметичку. Настя убрала излишки салфеткой.

– Она не его бывшая, – бросила, усаживаясь на кровать. Больше ничего не хотелось. Только залезть под одеяло и уснуть.

– Ну так тем более. – Настя подошла ко мне и схватила за руку, поднимая с кровати. – Вставай. Мы не сидеть сюда приехали.

– Почему жизнь такая сложная? – заныла я, поддаваясь и вставая.

– Это не жизнь сложная. Это просто ты загоняешься из-за мелочей.

Шла по лестнице так, будто приехала на каторгу, а не отдыхать. Каждый шаг давался с трудом. Даже солнечная энергия Насти не помогала. Да и она быстро забыла обо мне, стоило ей вырваться на улицу. Я ощутила пустоту и одиночество, когда подруга отпустила мою руку.

С Кириллом не встретилась, зато со мной познакомилась пара подружек Лиды. Одна краше другой. Как будто это не день рождения, а слет моделей. Парни тоже не отставали. Высокий блондин с прической, как у Дэвида Бэкхема, с загорелой кожей и восемью кубиками пресса – не то чтобы я считала, но они бросались в глаза – все сверлил меня взглядом, пока я скромно сидела на деревянном шезлонге, опустив ноги в бассейне. Он буквально раздевал меня взглядом, аж захотелось прикрыться. Шорты стали казаться трусами, а футболка и вовсе прозрачной.

– Напомни, как тебя зовут? – блондин вдруг сел на соседний шезлонг.

– Майя.

– А. Ты та самая балерина, подруга Насти?

Кажется, моя слава шла вперед меня.

– Я не балерина, – промямлила, стараясь не смотреть на него слишком пристально. У него, кажется, зубы в темноте светились.

Блондин протянул мне раскрытую ладонь. Пришлось пожать, но он не собирался отпускать меня просто так.

– Андрей. Мы с Максом в одной школе учились.

– Спортивной?

– Нет. В обычной. Это ребята все спортсмены, а я обычный офисный планктон.

Я едва не засмеялась.

– По тебе не скажешь. Больше похож на фитнес-тренера.

Парень явно гордился своей физической подготовкой. Да и кто меня осудит за этот комплимент? Кирилл, отдающий предпочтение обществу Альбины?

– Стараюсь следить за собой. – Андрей зачем-то напряг мышцы груди и поиграл ими, и тут я уже не сдержалась.

Пришлось прикрыть рот рукой, чтобы не показаться невежливой.

– Пьешь? – поинтересовался Андрей.

– Пьет она, пьет! – Настя оказалась тут как тут. – Мартини. Взболтать, но не смешивать!

– Чушь не неси, – посмотрела на Андрея. – Можно шампанского.

– Будет. – Андрей показал жестом «окей» и ушел в сторону беседки.

Как я ни пыталась выцепить взглядом Кирилла, но они с Альбиной как сквозь землю провалились. От этого стало так тошно. Ну не искать же мне его? Еще не дай бог застукаю за чем-то максимально неприятным для меня. Вдруг веселый дядя теперь развлекает и мать.

– Всех приглашаем к столу! Не стесняемся! – прокричал Макс.

Солнце уже совсем скрылось за горизонт, и включилось уличное освещение. В честь Лиды на фасаде дома были развешаны гирлянды, а задний вход был украшен шариками нежных оттенков. Я нехотя встала с шезлонга и поплелась в беседку, столкнувшись по пути с Андреем, который нес в руках два бокала: один для меня, другой для себя.

– Не успели поболтать наедине.

– Давай поедим сначала, – забрала бокал из рук Андрея и вошла в беседку.

Хотела бы сесть с Настей, но она устроилась рядом с Лидой и Максом, там же где-то был и Стас, и все остальные. Андрей сел первый, а я устроилась с краю. Ну, самое место для меня. Я в этой компании далеко не свой человек. Так, подружка подружки.

Девчонки бросали на меня косые взгляды из-за того, что Андрей продолжал разговаривать со мной, спрашивал, передать ли мне что-то из еды, подливал и вообще поддерживал дружественную атмосферу. Понятное дело, что он решил подкатить ко мне, но благодаря ему я забыла о чувстве одиночества, хоть он и был довольно навязчивым.

Стол ломился от угощений. Оказалось, Лида сама все приготовила. Никогда бы не подумала, что такая утонченная девушка простоит у плиты полдня, чтобы нарезать все эти многочисленные салаты и закуски. Все было не хуже, чем в дорогом ресторане, и на вид, и на вкус. Из горячего выбрала себе стейк из семги, маринованный в соусе терияки. Сладость и пряность соуса радовали вкусовые рецепторы, а нежное красное мясо рыбы таяло во рту.

– Без нас едите? – Кирилл, наконец, почтил нас своим присутствием.

– Персональные приглашения не раздавали, – осадил его Макс.

Посмотрела на него со всей решительностью, сталкиваясь с ледяным штормом его глаз. Продолжая пялиться на него, я случайно опрокинула бокал шампанского прямо на Андрея. Позабыв совсем о Кирилле, я принялась вытирать штаны блондина салфеткой, не заботясь о том, как это выглядит.

– Не суетись, все в порядке. Это просто плавки. – Андрей остановился меня, убрав мои руки от его причинного места.

Я почувствовала, как краснею, и снова глянула на Кирилла, который уселся с Альбиной напротив. Она подкладывала ему в тарелку еду, терлась грудью о его руку и бесила меня. Кирилл же смотрел на меня, едва улыбаясь уголками губ, но сам выглядел злым.

За этим безобразием наблюдала виновница торжества. Лида неспешно потягивала через трубочку мохито из широкого стакана. Я почувствовала и ее взгляд на себе. И за что мне все это? Подруга же моя горемычная совсем увлеклась разговором с Максом.

Стало душно, и я начала обмахиваться салфеткой.

– Тост! – воскликнула одна из подружек Лиды. – За мою прекрасную…

Что она там дальше говорила, я не слушала или не хотела слушать. В ушах гудело от напряжения. Кирилл пнул меня ногой под столом.

– Ай! – Я зло посмотрела на него.

– Что такое? – поинтересовался Андрей.

– Ничего, – мило улыбнулась парню рядом и положила руку ему на голое плечо. – Комары кусают.

Кирилл закачал головой, сжимая кулаки.

– Зай, ты чего не ешь? – вдруг ворвалась в нашу безмолвную перепалку Альбина, а после посмотрела на меня так, будто я грязь у нее под ногтями.

Какой, к черту, «зай»?! Настала моя очередь сжимать кулаки. Я могла бы сломать ножку бокала, если была бы посильнее. Андрей все подливал и подливал. Я даже что-то ему отвечала. В какой-то момент меня и вовсе начало отключать из реальности.

Благо я стала не первой, кто вышел из-за стола. Меня сдерживало только это. Наевшись достаточно и прослушав не один тост, гости выплывали из беседки и продолжали танцевать под музыку. Кто-то и вовсе прыгнул с разбега в бассейн, расплескав воду во все стороны. Я поддалась веселью и довольно наблюдала. Настроение было прекрасное ровно до тех пор, пока я не увидела Кирилла с висящей на нем Альбиной. Я не понимала, что происходит. Мы даже не поздоровались друг с другом. В какой момент между нами пробежала кошка?

– Вот он все-таки… – Настя подошла сзади, когда Андрей переключился на кого-то другого и дал мне свободы. – Слов не подберу. Носится с ней как с писаной торбой.

– Неважно, – выплюнула из себя слова и чокнулась с подругой. – Чин-чин.

– Хочешь, я ему леща дам?

– Оставь это.

– Да я возмущена! Ни разу не подошел к тебе. Это как называется?

– Это называется «между нами ничего нет», – слова тяжело шли. – Просто партнеры по танцам.

Я чуть не завыла, когда это произнесла. Как будто все, что было раньше, все слова и сообщения, прикосновения и объятия были сном. Как будто передо мной раньше был другой Кирилл. Явно не тот, что исполнял каждую прихоть бывшей партнерши, с которой у него якобы никогда ничего не было.

Альбина же вела себя настолько вульгарно, насколько только можно представить. Разве что не разделась еще догола. Хотя была попытка. Когда она прыгнула в бассейн, верх ее купальника слетел, столкнувшись с водой, на что она засмеялась, неловко прикрываясь, – ничего, конечно, не прикрыла. Парни даже поотворачивались, смутившись. Теперь понятно, как она находит себе очередное любовное приключение.

Я подошла к бассейну и швырнула в Альбину полотенце, устав смотреть на это безобразие.

– Прикройся уже, – прошипела сквозь зубы, пока она лавировала на поверхности, продолжая светить грудью.

– Ты кто вообще такая? – Альбина словно впервые меня заметила. – А… Ну, точно.

Она хищно улыбнулась, но полотенце все же обернула вокруг себя, а затем вышла из бассейна.

– Охладись. А то перевозбудилась, – бросила она мне, проходя мимо. Я закатила глаза.

Как же она меня бесила. Кирилл что-то сказал ей, немного недовольный, но она лишь взяла его за руку и приложила к своей щеке. Дальше я не смотрела.

– Еще пара бокалов, и я втащу ей, – прошептала Насте, но…

Она уже ушла. Я оказалась одна у края бассейна. Смотрела в свое отражение, рябью покачивающееся на поверхности воды. Мне было страшно. Страшно упасть в воду спьяну, ведь плавала я очень скверно. Могла зайти по пояс, но глубже – ни ногой. Но тело так одеревенело, что дотронься – и сорвусь.

Андрей снова нарисовался где-то рядом, а Кирилл снова исчез с Альбиной. «Ну и флаг им в руки», – подумала я и позволила Андрею обновить содержимое бокала.

Не знаю, как в меня влезло столько алкоголя, но состояние начало стремительно ухудшаться. Балансировало где-то на грани между безудержным весельем и экзистенциальным кризисом. Кажется, я даже танцевала с этим блондином с белоснежной улыбкой и стальными мышцами груди.

– Майя, – послышался голос Кирилла откуда-то издалека.

– Сгинь, – заплетающимся языком ответила я, отмахиваясь от наваждения.

– Понятно. Кому-то пора спать.

Меня подхватили под спину и ноги, когда я уже проваливалась в небытие. Я чувствовала ровные покачивания, когда мы шли по лестнице. Я снесла что-то, когда попыталась разуться, или даже упала. Сидела на полу и смеялась, как сумасшедшая, пытаясь забраться на кровать, словно на Эверест. Пол менялся местами с потолком и обратно. Завалилась на спину в позе звезды и закрыла глаза.

– Смешная ты, – снова этот раздражающий голос. – Я пошел.

Не открывая глаз, нащупала мужскую руку и с величайшей обидой в голосе выпалила на одном дыхании:

– Даже не поцелуешь перед сном?

А затем произошло то, объяснения чему найти очень сложно. Моих губ коснулись другие, незнакомые, не с кофейным вкусом, не от которых у меня ноги тряслись. И руки, сжимающие меня за талию, тоже были другими, больше по размеру. Этот принц явно перепутал принцессу или это тупая и пьяная принцесса перепутала принца? В испуге открыла глаза, когда почувствовала чужой язык у себя во рту.

Наваждение спало, и я четко увидела перед собой Андрея. Оттолкнула как могла, борясь с резко подступающей тошнотой.

– Что такое? Ты же сама попросила.

Нет, больше не могла сдерживаться. Прикрыла рот рукой и на каком-то втором дыхании вылетела из комнаты, столкнувшись в коридоре с Кириллом. Он выглядел удивленным.

– Что с тобой?

Я отпихнула его и скрылась в ванной, плеснула себе в лицо ледяной воды. Нет-нет-нет, надо сдержать порыв! Это просто позор! Но живот болезненно сокращался, от этого я издавала странные и неприятные звуки.

Уж не знаю, что подумал Кирилл, когда из комнаты вышел Андрей, но я услышала сначала блондина, который отозвался о происходящем словом «мерзость», а в ответ получил злое Кирилла «свалил». Затем включился свет.

Меня все-таки вырвало, я ненавидела себя и все происходящее. Чувствовала себя хуже некуда. Хотя как я еще могла себя чувствовать? Кирилл намотал мои волосы себе на кулак и растирал спину. Меня всю трясло, но хуже всего было то, что мерзостью был мой поцелуй с Андреем.

Слезы потекли из глаз. Колени саднило от того, с каким рвением я упала на кафельную плитку.

– Что ж мне с тобой делать-то? – тихо произнес Кирилл, продолжая ухаживать за мной, подносить воду и держать волосы.

– Не обижать и обожать, – поборов очередную волну тошноты, со слабой улыбкой сказала я больше фаянсовому другу, чем парню за спиной.

– Сегодня это было крайне сложно делать. – Кирилл поцеловал меня в спину, а я закрыла глаза. Как я по нему скучала.

Дотянулась до смыва и попыталась встать, но ноги затекли.

– Помоги, пожалуйста, – оперлась на Кирилла и встала.

– Тебе лучше?

– Намного. – Мой голос звучал бодрее. Да и вообще состояние было как при легком похмелье.

– Тогда подожду тебя снаружи.

Кирилл вышел и прикрыл за собой дверь. Я постаралась избавиться от следов моего полного провала, умылась и почистила зубы. Выглядела хреново: бледная, осунувшаяся и с пустыми глазами. Я не нравилась себе такой.

В доме было слишком тихо. Но оно и понятно. Я напилась первой, а веселье продолжалось без меня. Кирилл сидел на кровати в полной темноте, сцепив руки в замок перед собой и уставившись в пол.

– Привет, – прошептала, не решаясь войти.

Наконец я смогла с ним поздороваться. Кирилл подозвал к себе жестом.

– Дверь закрой, – попросил он мягко.

Я приближалась, испытывая всепоглощающее чувство стыда. Оно было настолько невыносимым, что, подойдя к нему, я упала на колени, забывая про боль, и схватилась за его руки.

– Я не хотела. Я думала, это ты. Прости меня, – затараторила, а в глазах застыли слезы.

Я начала оправдываться за поцелуй с Андреем, совсем забыв о том, что злилась на Кирилла из-за Альбины. Словно ее и не существовало никогда. Мне важно было, чтобы он знал, как я сожалею.

– И что же произошло? – спокойно спросил Кирилл.

– Поцелуй, и больше ничего. Я сразу его оттолкнула! – Я продолжала цепляться за его руки, за ноги.

Из-за такой, казалось бы, мелочи я ощущала себя грязной и оскверненной. У меня не возникало таких мыслей, когда я целовалась с Кириллом, не разобравшись в чувствах к Денису, да и оправдываться перед бывшим не было никакого желания. А тут… как накрыло.

Кирилл выглядел слишком уж спокойно. Он вообще пил? Потому как взгляд его был ясным, а голос – уверенным.

– Ложись спать, Майя. Утром поговорим. – Кирилл попытался встать, но я удержала его.

Страшно. Страшно, что уйдет и все закончится. Закончится то, что даже не успело начаться.

– Не уходи, – положила голову ему на колени. Он погладил меня по волосам.

– Тебе было весело сегодня? – тихо прошептал он.

– Похоже, что мне весело? – сказала на выдохе, тая от того, как он водил пальцем по моему уху.

– Похоже на то, что ты очень хочешь, чтобы тебя наказали, – усмехнулся Кирилл. Его голос успокаивал душу, но будоражил тело.

В его руках я становилась податливой, как кусок глины. Но перед тем, как начать лепить из этой глины на гончарном круге, ее нужно было хорошенько отбить и размять. Но прежде чем отдаться в руки гончару, было и то, что волновало меня.

– Почему ты ко мне ни разу не подошел?

– А нужно было? Разве не ты сказала, что всегда занята, кроме тренировок? Да и с Андреем успела познакомиться. Даже ближе, чем хотелось бы.

– Издеваешься? – подняла голову с его колен. Кирилл оперся на ладони позади себя. – Какого хрена Альбина называла тебя зайчиком или как там было?

Кирилл пожал плечами и довольно улыбнулся.

– Она всегда меня так называла. Ревнуешь?

– А что, если и так? – задрала подбородок. Стыд и смущение испарились, стоило ему начать меня дразнить. – Она терлась о тебя весь вечер, светила своими… – сделала жест рукой, как будто у меня два мячика в руках. – А ты и рад был!

– Так же, как ты радовалась языку Андрея у себя во рту?

Я зарычала и запустила руки в волосы, сжимая их от негодования. Бред! Какой же бред!

– Меня начало тошнить только потому, что я увидела, что это не ты, – призналась прямо в его самодовольное лицо.

– Бедняга Андрик. Хорошо, что он это не слышит, – засмеялся Кирилл, а затем встал с кровати.

Он помог мне подняться с пола и усадил на свое место. Когда Кирилл смотрел на меня сверху вниз, я ощущала себя крошечной и беспомощной. Он провел пальцами от виска к щеке, очертил скулу и дотронулся до губ, заставляя меня терять рассудок.

– Хочу стереть из своей головы все, что ты сейчас сказала. – Кирилл надавил на мой подбородок, заставляя губы раскрыться. – Чтобы, глядя на тебя, я вспоминал совсем не о том, как ты целовалась с кем-то, пока я не видел.

Не говоря ни слова, продолжая смотреть в его потемневшие глаза, я нащупала руками застежку на его брюках. Мы с ним были единственные, кто предпочел не надевать купальные костюмы.

– Хочешь, чтобы я забыла?

Я прикоснулась к Кириллу, тяжело дыша, гадая, какой он будет на вкус. Я этого никогда раньше не делала, не довелось. Наверное, права Настя, и секс у нас с Денисом был посредственный, потому что я дико хотела воплотить желание Кирилла в жизнь. Или это мое очередное наказание? Но почему они такие приятные, когда дело касалось мужчины передо мной?

Кирилл убрал мои волосы назад, собирая их в хвост. Он направил меня, грубо и настойчиво. Я приоткрыла губы и, закрыв глаза, начала. Непривычно. Я медлила, и ему это не понравилось. Он надавил мне на затылок, заполняя сильнее.

– Расслабься, – гортанно и тихо произнес Кирилл. – Можешь кусать, но не сильно. Дыши через нос.

Кивнула, принимая указания. Я отдалась моменту и представила, что облизываю то самое эскимо, купленное возле планетария. Увлеклась, видимо, так сильно, что почувствовала пульсацию.

Удивительно, но меня не тошнило, я полностью сосредоточилась на том, чтобы доставить ему то удовольствие, которого он жаждал. А Кирилл не жестил и явно сдерживался, крепко удерживая за затылок и изредка подталкивая или сжимая мои волосы. От неприятного поцелуя не осталось ни следа, Кирилл заполнил мои мысли и чувства собой, и я могла думать только о том, как хочу продолжения.

Помогала себе рукой, когда не хватало дыхания. Кирилл уже чуть ли не рычал, двигал бедрами мне навстречу. Запустила руку ему под майку, упираясь в твердый пресс. Он резко схватил меня за волосы и оттянул от себя в тот момент, когда пульсация усилилась.

Кирилл закончил сам, пачкая немного мое лицо и футболку. Моя грудь вздымалась от частого дыхания. Я пыталась прийти в себя, между ног неистово свербило.

Кирилл откинул голову назад и шумно выдохнул. Я не шевелилась, наблюдая за ним.

– Хорошая девочка. Можешь сходить в душ и переодеться.

Смутно помню, что происходило после. В полном астрале я ушла в душ, стояла минут двадцать под струями, то горячими, то холодными – какая-то проблема с нагревателем. Но меня это не волновало. Так же безэмоционально и слегка безумно опять посмотрела на себя в зеркало. Давать оценку произошедшему не имело никакого смысла. Даже если Кирилл воспользовался мной, мне это понравилось.

Дотронулась до покрасневших губ, все еще ощущая во рту едва уловимый вкус кожи Кирилла, который я не могла описать. Похлопала себя по щекам, возвращая румянец. Переоделась в кроп-топ и хлопковые свободные штаны с высокой талией. Пижамы у меня с собой не было.

«Хорошая девочка», – голос Кирилла эхом проносился в голове. Извращенная похвала. Насколько сильно мои шарики будут заходить за ролики рядом с ним?

– Майя, ты тут? – Настя постучалась в дверь ванной, я потрясла головой, натягивая улыбку. – Андрей сказал, что тебе стало плохо.

Куда ж без Андрея сегодня. Просто герой дня.

– Выхожу.

Столкнулась лицом к лицу с подругой, она выглядела обеспокоенной.

– Все хорошо?

– Да, вполне. После душа особенно, но чувствую слабость.

– Хочешь, я с тобой останусь? – спросила Настя.

Я посмотрела ей через плечо, в темноту комнаты, где мы были с Кириллом. Он ушел.

– Что еще говорил Андрей? – проигнорировала вопрос Насти.

– Да больше ничего. – Подруга закусила губу. Явно что-то недоговаривала. – Ничего такого, на что стоит обращать внимания.

– Почему ты пришла? – посмотрела на подругу серьезно.

– Странный вопрос, Майя. Как я могла не прийти?!

Я прошла в комнату мимо подруги. Раньше она не оставляла меня, но, видимо, в компании людей, которым доверяет, расслабилась. Хотя и не обязана она за мной следить. Это я должна была следить за ней по просьбе тети Оли. Приди подруга чуть раньше, я бы не стояла перед Кириллом на коленях. До сих пор не решила, как к этому относиться: как к акту нашей близости или моего унижения.

– Эй, ты, что, обиделась на меня? – Настя удержала меня за запястье.

– Нет.

– Не обманывай меня. У тебя лицо с субтитрами.

Улыбку я больше не держала. Толку от этих неискренних масок?

– Андрей сказал, что с тобой остался Кирилл, вот я и не стала вам мешать. А когда он вышел на улицу, я сразу же к тебе!

Вот и встало все на свои места. Я решительно двинулась к балкону, раскрыла шторы и вышла на воздух. Босые ноги ступили на холодный пол, а кулаки сжались до боли. Снова перекинулась через перила и посмотрела вниз.

Кирилл сидел у бассейна, попивая что-то из стакана, и болтал с ребятами, непринужденно и расслабленно. Он почувствовал мой взгляд на себе и поднял глаза к балкону, внимательно посмотрел на меня. Секундой позже к нему подлетела Альбина. Почти все надели верхнюю одежду или кутались в пледы, а она так и щеголяла в своем бикини. Заметив, куда смотрит Кирилл, она обняла его сзади за плечи, поворачивая к себе и воркуя, чтобы он ей подлил. Будь я Черная Вдова, сиганула бы вниз и выбила всю дурь из этой девки.

– Да сколько ж в тебя влезает? – пробубнила себе под нос.

Настя встала рядом, плечом к плечу. Ночи уже совсем не теплые. У нее лицо искривилось так же, как у меня.

– Я, если честно, не думала, что Альбина такая. Я в ней разочарована.

– Шлюха – она и в Африке шлюха, – резко дала характеристику бывшей партнерше Кирилла.

– Майя, когда ты стала такой грубой? – посмеялась Настя, погладив по спине.

– Не мы такие, жизнь такая, или как ты там любишь говорить, – бросила подруге.

– Вы разговаривали с Кириллом? – вдруг спросила Настя.

Я шумно выдохнула, борясь с яростью, что рождалась в районе солнечного сплетения и паутиной расползалась по всему телу. Разговора как такового не было. Зато отсосала ему за спасибо, еще и с удовольствием.

– О! Майя, тебе стало лучше? – прокричал Стас, заметив нас с Настей на балконе.

– Вашими молитвами! – откликнулась ему, улыбаясь.

– Давайте спускайтесь. Веселье еще не кончилось, – позвал Макс.

Лидия все так же молча сверлила меня взглядом. А ей-то я что сделала?

– Подруга, у тебя биполярка? – прошептала Настя. – Твое настроение меняется, как стоимость акций на бирже после важных новостей.

– Что? – посмотрела на подругу в недоумении. Что это за сравнение вообще?

Она замотала головой.

– От Стаса нахваталась. Он, оказывается, у нас акционер.

Я сдержалась, чтобы не заржать в голос. Напряжение спадало, если Альбина исчезала из моего поля зрения. Она для меня стала как красная тряпка для быка. Не думала, что могу испытывать столько отвращения к человеку, которого не знаю. Как будто мой новенький красивый газон был испещрен кротовыми норами. Негуманно использовать динамит, а так хотелось.

– Решила не спать? – спросила Настя, догоняя меня, когда я стремительно направилась на выход.

– Все еще собираюсь, – уверенно ответила подруге. – Забыла кое-что на улице.

– Нам полицию не придется вызывать? – подруга наконец считала мои флюиды. – А то пахнет кровью.

– Это уже не от меня зависит.

Открыла тяжелую дверь, впуская в дом ночную прохладу. Композиция из шариков уже походила на протухший виноград и мешалась, пришлось ее подвинуть. Если бы мы были в турецком сериале, то сейчас все лица обернулись бы в мою сторону, но в реальности никому не было дела, спустимся мы с Настей или нет. Меня же волновал один конкретный человек.

Долой все сомнения. Я знала, чего хочу, и собиралась это получить.

– Спать пора, – нависла над Кириллом, как Дамоклов меч, скрестив руки на груди.

Как будто я была мамочкой, что загоняет ребенка с улицы, а он так хочет еще поиграть с друзьями. Мой взгляд говорил: «Выбирай, эта курица или я?»

Все решится сейчас.

– Ну так иди спи. Чего выперлась? – влезла Альбина со своим заплетающимся языком.

Кирилл смотрел на меня не отрываясь. Из-за его продолжительного молчания мое терпение трещало по швам. Я сжимала челюсти, чтобы не плюнуть в Альбину. Мои истерики только испортят настроение хозяевам дома, а потому нужно было держаться до конца.

– Майя, давай к нам танцевать! – подошел ко мне сзади Макс, но его оттащила Настя.

– Ну что? Долго мне еще ждать? – отчеканила, продолжая сверлить взглядом Кирилла.

Уголки его губ едва дернулись вверх. Я была на грани.

– Слышь, а ты ничего не попутала? Отвали, балерина. Тебя здесь вообще быть не должно. Радуйся, что не выгнали.

– Альбина, – Лида подала голос.

– А что, я не права? Присосалась, как пиявка, и таскается за теми, кто успешнее, а из себя не представляет ровным счетом ничего.

Я старалась ее не слушать. Альбина лаяла, как собака, но укусить не получалось. Я посмотрела на нее со всей жалостью и презрением, которые у меня были. Мне даже было интересно, что еще вырвется из ее рта.

Альбина наклонилась к Кириллу и положила голову ему на плечо. Улыбаясь, как змея, она провела рукой по его предплечью и начала нежно водить пальцами вверх и вниз. Она смотрела на меня, я – на ее руки, а Кирилл…

Кирилл опрокинул свой стакан со льдом прямо на голые ноги Альбины. Она взвизгнула и подскочила.

– Блин, зай, холодно же!

Она была слишком пьяна и неосторожна, а потому потеряла равновесие и упала на пол, спотыкаясь о шезлонг. Выглядела Альбина в этот момент отвратительно, но как же приятно было наблюдать, как она все сильнее позорится.

– Вторая пошла! – защебетали парни издалека. Первой, видимо, была я.

– Зай, подними меня, – попросила Альбина, протянув Кириллу руку.

Он посмотрел на ее раскрытую ладонь и молча вставил в нее стакан, а затем встал и отряхнулся, повернувшись ко мне.

– Кажется, и правда пора спать. – Он с полным безразличием к проблеме Альбины потянулся руками вверх, а затем закинул мне руку на плечо в своей манере. – Пошли.

– Какого хрена, Кирилл?! – заверещала Альбина, которая никак не могла принять сидячее положение.

Лида подошла к Альбине и отлила ей из своего стакана немного.

– И ты туда же? – прошипела Альбина.

– Ты тут только потому, что тебя пожалели и дали возможность отдохнуть. Так отдыхай и не порти другим вечер или вали домой, где тебя ждут. – Лида улыбнулась так, как улыбаются маньяки.

Альбина в недоумении смотрела то на Лиду, то на нас с Кириллом, но верещать перестала. Отпраздновать бы свою маленькую победу, но мне не понравилось то, как все вышло.

Я отвернулась, больше этот театр одного актера я вытерпеть не могла.

– Ненавижу тебя, – прошипела я, скидывая с себя руку Кирилла, когда мы зашли в дом и за нами закрылась дверь.

– И что же я сделал? – усмехнулся он и прошел в зону кухни, налил себе стакан воды из фильтра.

– В том-то и дело, что ничего.

Кирилл в пару глотков осушил бокал. А потом посмотрел на меня и довольно улыбнулся.

– Знаешь, у меня есть одно негласное правило: не лезть в женские разборки.

– А ничего, что это все из-за тебя? Ты слышал, что она несла. Я ее знать не знаю, как и она меня.

– Людям свойственно жить в своей реальности. Это не про тебя, а про нее. – Гребаный философ Кирилл подходил ко мне поступью хищника.

Я зарычала и пошла наверх. Слышала за спиной его глухие шаги по лестнице. Вернулась в комнату, в которой, казалось, вечность назад произошел какой-то переломный момент между нами. Толкнула дверь, надеясь, что прилетит Кириллу по носу, но он успел увернуться и остановить нападение.

– Ты просто невыносим!

– Который раз ты это говоришь? – посмеялся Кирилл и начал стягивать с себя футболку.

– Я не устану повторять это. – Вид его голого торса смутил меня, и я сделала вид, что ищу что-то в своей сумке. – Зачем я вообще ввязалась во все это?

Задавала я вопрос больше себе, нежели Кириллу, но у него и здесь нашелся ответ.

– Просто ты без ума от меня. – Кирилл обхватил меня сзади за талию и втянул носом запах моих мокрых волос.

– Корона не жмет?

– Жмут только штаны, когда вижу, как ты злишься или ревнуешь.

Отпихнула Кирилла, полная негодования, и начала толкать ладонями в грудь.

– Только не говори мне, что я провела самый отвратительный вечер, просто потому что тебе захотелось меня побесить!

Кирилл перехватил мои запястья и развернул спиной к себе, заламывая руки.

– Больно, – бросила ему, задыхаясь от злости. – Отпусти, мне не нравится.

Кирилл подчинился, я оказалась на свободе. Он отошел к окну и задумчиво посмотрел сквозь прорези в шторах на улицу. Я выдохнула и направилась в сторону кровати, усталость разом навалилась на плечи.

– Я устала и больше не могу. Если хочешь, ищи себе другую партнершу. Альбина, судя по всему, может позволить себе дальше танцевать, так что…

– А ты чего хочешь, Майя? – Глаза Кирилла сверкнули в полумраке.

– Неважно, – буркнула себе под нос и повалилась на кровать, устраиваясь поудобнее на подушке. Голова была ватной.

Матрас покачнулся, Кирилл навис надо мной, уперев руки по обе стороны от моей головы. Пришлось лечь на спину, чтобы посмотреть на него. Его каштановые волосы щекотали мое лицо, а дыхание обжигало кожу.

– Скажи, что хочешь быть моей…

Кирилл уткнулся носом во впадину между моими ключицами, а затем поцеловал в шею. Его рука скользнула вниз, к моей талии. Ледяные пальцы коснулись ребер. Я забыла, как дышать.

– Нет. Скажи, что хочешь, чтобы мы были вместе. Потому что я очень тебя хочу, Майя.

Кирилл поцеловал меня под ухом и двинулся вдоль скулы к губам. От его запаха у меня срывало крышу.

– Если скажешь, то я сделаю для тебя все, что ни попросишь. – Он отстранился и посмотрел мне в глаза. Они были полны болезненной нежности.

– Даже на колени встанешь? – с напускной уверенностью уточнила у Кирилла.

– Да как угодно. Но только не проси кого-нибудь избить или убить. Я гуманист.

– В смысле?

Кирилл погладил меня по щеке. Было непривычно от того, что он особо не пытался доминировать, а скорее упрашивал меня.

– Я признаю ценность человека, его свободу и счастье. Вот кто я.

Я почти засмеялась.

– Ты буквально заставляешь меня дать ответ. Где же тут свобода?

– Я не заставляю. Просто надоело ходить вокруг да около.

Я отвернулась, сердце готово было вырваться из груди.

– Да или нет, Майя. Твое молчание начинает угнетать меня. Оно ограничивает меня.

Жарко. Душно. Воздуха катастрофически не хватало, голова кружилась, а тело откликалось на его нежные поглаживания.

Откажусь – и мы больше не сможем танцевать. Не знаю, как он, а я не смогу. Признаю свои чувства – и рискну обжечься. Снова.

Нужно было решиться. Он выбрал меня в стычке с Альбиной. Выбрал же? Или это иллюзия, что рассеется, как утренний туман?

– Хочу тебя, – проговорила одними губами.

Но этого было достаточно, чтобы следующие мои слова утонули в поцелуе. Страстном, горячем, стирающем прошлое и открывающем дверь в будущее.

Руки как лед, губы – пожар. Таким был Кирилл. Но я не могла поддаться искушению и забыться в чужом доме, где в любой момент мог кто-то войти. Если не специально, так случайно. Один раз мы уже пошалили – достаточно.

Уперлась рукой в грудь Кирилла, разрывая поцелуй. Страдая от того, что так надо.

– Не тут. Давай спать? – улыбнулась через силу, хотя хотелось целовать его и целовать.

– Как прикажешь. – Кирилл лег сбоку, обнял за талию и притянул к себе.

Мне было тепло и уютно. Хоть и заснуть в таких условиях практически невозможно. Желание вскипятило кровь и расплавило тело. Но не место и не время. Маски скинуты, слова сказаны.

– Еще раз увижу, как Альбина трется о тебя, а ты ничего с этим не делаешь, повырываю ей волосы, а обо мне можешь забыть, – предупредила напоследок.

– Мне нравится, когда ты такая строгая. – Кирилл укрыл нас одеялом.

Он быстро засопел, а едва я погрузилась в сон, как в комнату осторожно вошла Настя, немного шатаясь и прикрывая глаза рукой. Она забрала свои вещи. Увидела, что я смотрю на нее.

– Все хорошо? – жестами спросила подруга.

Я показала палец вверх, она послала мне воздушный поцелуй.

– Если что, я со Стасом в соседней комнате, – прошептала подруга, закрывая за собой дверь.

Я развернулась к Кириллу лицом и поцеловала в щеку перед сном, устраиваясь поудобнее в его объятиях.

Утром я проснулась раньше всех. Уж не знаю, до скольких продлилось пьяное веселье. Было бы очень романтично встретить рассвет под пение птиц, но разбудил меня дичайший храп, что стоял на весь дом.

Кирилл спал как убитый. Как будто его накачали снотворным. Даже после того, как я его обняла и поцеловала, он лишь пробормотал что-то во сне и отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. Меня это даже умилило. Спящий он был еще красивее: расслабленное лицо, разметавшиеся по подушке волосы, мерно вздымающаяся грудь при дыхании. Хотела бы я поваляться в постели подольше, но мне дико хотелось есть. В который раз пожалела, что так и не научилась готовить. Но мы же были на празднике, а потому раздобыть съестного не должно составить труда.

Аккуратно выбралась из кровати, чтобы наверняка не побеспокоить Кирилла. Прошмыгнула в ванную, но и там кто-то спал – одна из подружек Лидии в обнимку с початой бутылкой шампанского. Она меня не смутила, а потому задернула шторку, переоделась и умылась.

Источник храпа обнаружился на первом этаже. Это был Андрей, который развалился на диване в кабинете, напускав слюней на бархатную обивку. А еще меня назвал мерзкой. Я хотя бы ничего не испачкала и была весьма точна.

Закрыла дверь в кабинет, снизив тем самым уровень шума. Меня передернуло от воспоминаний о поцелуе с Андреем, но это быстро переросло в возбуждение. Да, Кирилл был прав. Одно заменилось другим, и теперь я только и думала, что о его члене у меня во рту.

Попрыгала на месте, разгоняя кровь, и вышла из дома. Двор был похож на место побоища: конфетти, пластиковые и стеклянные стаканы где можно и нельзя, сигаретные окурки в цветочном горшке. На веранду и вовсе без слез не взглянешь. Какую-то часть еды, видимо, убрали, но мусор остался. Порадовало, что не было трупа в бассейне, хотя я бы не удивилась.

Я бы закатала рукава, если бы они у меня были, но пришлось вернуться в дом и порыться на кухне у Макса и Лиды. Нашла мусорные мешки, резиновые перчатки и губку с моющим средством. Кажется, завтрак откладывался.

Принялась за уборку, как робот Валли[18]. Продвигалась от бассейна, где было опаснее всего оставлять стекло, к веранде. Через полчаса огромный мешок, в котором можно было незаметно вынести тело, стал наполовину полон. Или пуст. В зависимости от настроения. Мухи прекрасно себя чувствовали на колбасе и сыре, а осы облюбовали остатки арбуза. Судя по запаху, ребята в нем смешивали алкоголь. Я искренне порадовалась, что использовалась по большей части одноразовая посуда. Стекло и все, что нужно помыть, я собрала в таз, который нашла рядом с инвентарем для чистки бассейна.

Не знаю, откуда во мне столько сил, но я каким-то чудом дотащила этот таз до дома, но меня едва не прибило открывшейся прямо перед носом дверью. Покачнулась назад, чуть не уронив ношу, но меня, точнее таз, вовремя перехватили.

– Ты что расшумелась с утра пораньше?

Из дома вышел Кирилл, заспанный. Зевнул так, что и я подхватила.

– Убираюсь, – пожала плечами, а губы все растекались по лицу в счастливой улыбке.

Кирилл помог мне занести все в дом. Андрей перестал храпеть, видимо, перевернулся на другой бок. Дом наполнила тишина, и только наши тихие шаги ее нарушали.

Кирилл поставил таз на остров.

– Я на улице не закончила, – направилась к выходу.

– Да не суетись ты. Неблагодарное дело – за алкашами убирать, – возмущался Кирилл, а сам ополаскивал стаканы и ставил на решетку.

– Меня не напрягает. – Я пожала плечами и вернулась в беседку.

Отмыла средством стол и лавки, смела мусор с пола в мешок, шлангом сполоснула всю плитку перед бассейном.

– Поражаюсь твоей активности. Не тебе ли вчера было плохо? – Кирилл спустился с крыльца и подошел к бассейну.

Зажала шланг пальцем, сделав струю помощнее, и направила на него. Он едва не завизжал, как девчонка. Вода была холодной, а он выперся на улицу в одних шортах. Он весь покрылся гусиной кожей.

– Ах ты!..

В глазах Кирилла заблестел дьявольский огонек. Такой бывает у маленьких детей, когда они задумали шалость.

– Что ты задумал?

– Сейчас узнаешь, – улыбнулся Кирилл, оголяя свои клыки.

Я пыталась сдержать его порыв, брызгалась водой, как из пистолета, но его уже было не остановить. Кирилл, мокрый до нитки, подхватил меня на руки и, как бы я ни сопротивлялась, понес меня к бассейну.

– Отпусти меня! Подожди! Я…

Мои возмущения утонули в воде, и я вместе с ними. Вода ворвалась в горло, я барахталась и не могла выплыть. А бассейн у Макса оказался довольно глубоким. Одежда тянула вниз, поверхность и воздух были так близко и так далеко. Силуэт Кирилла рябью расплывался, а его голос едва доходил до ушей.

А затем он соизволил нырнуть и вытащить меня из воды. Я в полном шоке и страхе тряслась, пытаясь отплеваться и надышаться. Схватилась за плечи Кирилла, он крепко прижал к себе и подплыл к лестнице. Поручни выскальзывали из рук, но я вылезла из бассейна, затрясшись уже от холода. Светлые футболка и штаны облепили тело, выставляя напоказ нижнее белье. Этот вид мог бы быть очень сексуальным и будоражащим фантазию, но Кирилл перепугался не меньше меня.

– Ты не умеешь плавать? – обеспокоенно спросил он, вылезая следом.

А меня вся ситуация так разозлила, что я толкнула его назад в бассейн.

– Придурок! – накричала на него, отжимая влагу из одежды.

– Я ж не знал. – Кирилл выбрался и подошел ко мне, попытался обнять.

Но мне было совсем не до его извинений или сочувствующих обнимашек.

– Ну какой же придурок, – бубнила под нос, пытаясь теперь выловить шлепанцы из бассейна.

– Прости. – Кирилл приуныл и стал походить на щеночка.

Он дотронулся до моей спины, а я зарычала, как взбесившаяся кошка, и шикнула на него.

– Развлекаетесь с утра пораньше? – Вот и Макс проснулся. – Ничего себе! Кто вызвал Мистера Проппера?

Макс был одет в гавайскую рубашку и такие же шорты, на шее блестела золотая цепь, а на руке алел след от часов.

– Это Майя прибралась, – гордо заявил Кирилл, хотя лучше бы достал мою обувь. Но он как будто ослеп.

– А что же мы раньше тебя не звали, фея чистоты ты наша? – восторгался Макс моей утренней «тренировке». – А чего ты мучаешься, вода холодная?

Макс пощупал воду рукой и покачал головой. Кирилл очнулся и залез в воду, подавая мне обувь, хотя я уже готова была пойти босиком.

– Простишь меня?

– Отработаешь! – пригрозила Кириллу, выхватывая мокрые тапочки и рыча от злости.

– Как же все-таки хреново, – заныл Макс, падая на шезлонг и закуривая, а затем обратился ко мне: – Ты как, Майя? Отошла от вчерашнего? Тебя же тошнило.

– Спасибо за беспокойство, – похлопала Макса по плечу. – Все в норме.

– Хотя зачем я спрашиваю, раз у тебя хватило сил все здесь прибрать. – Он коротко взглянул на меня и отвернулся, сглотнув. – Ты бы переоделась.

Поежилась от легкого ветерка, опустила взгляд вниз, заметила выпирающие через одежду соски. Неловко прикрылась руками, прикусывая губу от неловкости. Кирилл подошел сзади и накинул на меня один из пледов, которые я сложила недавно, собрав их по всей территории.

Зло зыркнув на Кирилла и мило улыбнувшись Максу, я ушла в дом. Но шла не быстро, хотела подслушать их разговор.

– Какого хрена ты пялился на нее? – возмутился Кирилл.

– Да не пялился я! Чего завелся-то? Не я же заставлял ее плавать в одежде. Что у вас произошло? Она явно злится, братан.

– Я скинул ее в бассейн, а она плавать не умеет.

Макс заржал в голос, а Кирилл обреченно вздохнул.

– Да ты придурок полный. Я б тебя убил.

– Надеюсь, Майя сжалится.

Я не сдержала улыбки и обернулась, дойдя до двери. Кирилл почувствовал мой взгляд на себе. Мотнула головой, приглашая пойти со мной и кутаясь в плед посильнее.

– Так, мне пора на казнь.

Макс бросил взгляд на меня через плечо и подмигнул. Я высунула язык и сморщилась.

– А принесите мне пивка из холодильника? А то я сейчас усну.

– Сам сходишь! Ходить полезно! – крикнула ему с крыльца.

– Ну ты не перебарщивай-то, – ухмыльнулся Кирилл, открывая мне дверь. – Он тебе ничего не сделал.

– Я принимаю заказы только за хорошие чаевые, милый мой, – похлопала его по щеке, которую тронула легкая щетина.

– Ну сжальтесь надо мной и не заставляйте вставать, – продолжал умолять Макс.

– Да будет тебе твое пиво! – ответил другу Кирилл и подтолкнул меня в дом. – Иди скорее переодевайся.

– А ты пока обслужишь своего друга?

– Да еще чего. Он минут через пять уснет. Посмотри, он даже не курит уже.

Глянула в окно. Действительно, Макс лежал на шезлонге на солнышке, и его, видимо, там хорошо пригрело. Рука безвольно свисала, а пепел с сигареты срывался вниз от собственного веса.

Я хихикнула в кулачок, а затем вспомнила, что злилась на Кирилла. Посмотрела на него со строгостью недовольного балетмейстера в академии.

– Я есть хочу. Умираю от голода.

Кирилл взял меня за руки и поцеловал тыльные стороны ладоней.

– Переодевайся и выходи через главный вход к парковке.

– Зачем? – прищурилась, не понимая, что он задумал.

– Буду вымаливать твое прощение. – Кирилл притянул меня за затылок и поцеловал. По телу пробежало тепло, глаза закрылись от приятной тяжести. – Купальник тоже захвати. Ты же брала купальник?

– Брала…

– Ты мне не доверяешь? – Кирилл задал странный вопрос, с учетом того, что я чуть не утонула по его вине. – Просто доверься. Обещаю, тебе понравится.

Вытянула губы в трубочку, задумавшись, но Кирилл решил, что я хочу поцелуй, а потому я его получила. Милый, короткий чмок.

– Поторопись. – Он легко шлепнул меня по заднице. Мокрая одежда отозвалась противным звуком. – Не ты ли умирала от голода?

Собралась я быстро, но пришлось повозиться с завязками на купальнике. Зачем брать его с собой, если можно сразу надеть?

Настя купила мне классическое бикини черного цвета с миллиардом колечек и цепочек. Мне нравилось, как они звенели, когда трясешь телом, как беллидансер[19]. И стиль гранж всегда был по душе. Американская альтернатива соединилась в моей голове с горячим востоком.

Волосы немного завились от влаги и лежали небрежно, но привлекательно. Натянула джинсовые шорты и черную футболку Кирилла, которую он небрежно оставил на кресле около кровати. Она хранила его запах, от которого у меня мозг отключался. Завязала ее в узел на талии, переобулась в кроссовки.

В коридоре столкнулась с сонной Настей.

– Ты такая бодрая. Аж бесишь, – недовольно посмотрела на меня подруга. Чмокнула ее в щеку и поспешила вниз.

Вышла через центральный вход. Кирилл стоял около заведенной белой BMW. Он больше не щеголял полураздетым. Даже как-то обидно стало. Мне нравилось его тело.

– Где ты переоделся? Надеюсь, не там, где спит твоя любимая Альбина? – задала резонный вопрос.

– В кабинете, где спит твой любимый Андрей. Довольна? – Один – один. – А это что? Моя футболка?

Покрутилась на месте, немного повиляв бедрами.

– Мне идет?

Кирилл прикусил палец и посмотрел на меня раздевающим взглядом, будто его голубые глаза были рентгеном. Прошла мимо и собиралась сесть в машину.

– Чья это машина?

– Альбины.

Мои глаза округлились, и я даже отдернула руку от дверной ручки, будто она могла быть под напряжением. Кирилл засмеялся, чуть ли не сгибаясь пополам.

– Если я скажу, что она моя, поверишь?

– Никогда не видела тебя за рулем.

– Следила за мной? – Кирилл открыл мне дверь, приглашая сесть.

– Больно надо. Просто о такой звезде, как Кирилл Афанасьев, ходит много слухов. Волей-неволей, как говорится…

Кирилл занял место водителя и с пульта открыл ворота.

– Не люблю водить. Столько придурков на дорогах.

– Сейчас еще один присоединится.

Кирилл щелкнул меня по носу, улыбаясь от уха до уха. Было что-то уютное в наших перепалках, отчего тепло разливалось по телу, хоть и работал кондиционер.

– Скажи, что Альбина не сидела на этом сиденье! Я осмотрела салон. Машина не новая, но аккуратная, и в ней приятно пахло. Я совершенно в этом ничего не понимала. Посади он меня в «Ладу», я и то была бы не против.

– Не переживай, она не заразная.

– Проверил на себе? – скривилась, вспоминая, какая она все-таки отвратительная.

– Давай перемоем ей кости как-нибудь в другой раз? – Кирилл положил горячую ладонь мне на колено и медленно начал двигаться вверх к краю шорт. – Не порти хорошее настроение.

– Мне-то ты его уже успел испортить, – шлепнула его по руке, глазами показывая держать руки на руле, а сама отвернулась к окну. – Куда мы едем?

– Скоро узнаешь. Кстати, – Кирилл потянулся назад и передал мне небольшую плетеную корзинку, – ты хотела есть?

В нос ударил запах еды, и живот свело от нетерпения. Неужели я поем? Открыла крышку, обнаружила внутри разные сыры, виноград, яблоко и что-то наподобие шаурмы.

– Где ты это взял?

– Приготовил, где еще?

– Шаурму?

– А что там делать? Все было в холодильнике. Только там вместо мяса вчерашний шашлык.

– Свиной? – скривилась, ожидая жирное мясо.

– Курица.

– Тебе повезло. Ты приблизился на шаг к прощению.

Кирилл отвлекся от дороги и наклонился ко мне, выпрашивая поцелуй в щеку. Отпихнула его. Ишь чего, решил отсрочить мое свидание с божественной пищей.

– На дорогу смотри.

– Не могу. Мои глаза всегда прикованы к тебе.

– Можешь подлизываться сколько влезет, но меня это не задобрит, – откусила шаурму и чуть не застонала от удовольствия.

– Ты говорила, тебе понравилось. – Кирилл облизал губы.

Кажется, надо увеличить мощность кондиционера, иначе я оттаю раньше времени. Конечно, злиться на него было почти невозможно. Я вспылила, испугавшись, но он все равно был виноват.

Мы выехали к реке, о которой говорила Настя, той самой, что виднелась с балкона дома Макса. Крутые склоны с протоптанными дорожками вниз. Ветер стих, и течения почти не было, солнце начинало припекать.

– Ты все же решил меня утопить? – с сомнением спросила Кирилла.

– Нет. Я научу тебя плавать.

– Что? – Я удивленно посмотрела на него. – А разве бассейн не лучшее для этого место?

Кирилл подошел и притянул к себе, накрывая губы поцелуем. Его пальцы сжались на ягодицах, а язык сразу украл возможность дышать. Цепочки купальника зазвенели, когда он стянул мою футболку через голову. Он довольно посмотрел на мою вздымающуюся грудь и затвердевшие соски, что выпирали из-под тонкой ткани.

– Ты предпочитаешь со зрителями или без? – Его взгляд потемнел, а руки заскользили вверх, очерчивая изгиб талии и останавливаясь на ребрах.

– Мы все еще о плавании говорим?

– А о чем еще? – подмигнул он мне и потянул за собой вниз, к воде. – Хочу побыть с тобой наедине. Я устал от людей. Совместим приятное с полезным.

Не было бы счастья, да несчастье помогло.

Для меня эта пословица звучала как эпитафия. Как бы ни было приятно находиться рядом с Кириллом, но страх воды, да еще и открытой, не так-то и просто перебороть.

– Ну же, зайди глубже. Иначе ничего не получится! – призвал Кирилл, видя, как я топчусь на берегу.

– Мне страшно! – раздраженно ответила, уже жалея о том, что села в эту чертову машину и приехала с ним к реке.

Шаурма в животе просилась наружу от нервозного состояния. Кирилл так резво забежал в воду, окатывая меня с ног до головы брызгами, что я еще долго мялась, прежде чем раздеться до конца и скинуть вещи на плед. Даже после всего, что между нами происходило, отчего-то показаться перед ним в купальнике посреди дня казалось смущающим. И хоть бальные костюмы тоже могли показаться довольно откровенными, существовал жесткий регламент: все интимные места должны быть прикрыты. На самом деле там столько нюансов относительно костюмов, от материалов, формы строчки до длины и разрешенных вырезов, что тебя могут и дисквалифицировать за несоответствие. А более короткие юбки и вовсе разрешены только в латине. За правилами надо следить, ибо незнание не освобождает от ответственности. В моей голове возникала ассоциация со стародавними временами, когда можно было лишь оголить запястье, чтобы свести мужчину с ума; так и тут – вроде все прилично, но можно и пофантазировать при желании.

А в купальнике уже не оставалось места для фантазии. Да и свет не выключишь при желании.

– Зайди в воду по пояс, – продолжил призывать Кирилл, выходя из воды.

Его кожа покрылась мурашками, да и ногами я ощущала, что вода в реке довольно холодная.

– Давай руку. – Он протянул мне раскрытую ладонь. Я недоверчиво на него смотрела, кусая губы. – Ну же, Майя.

– Не хочу.

– Значит, будем действовать способом бати.

– Каким таким способом?

Я не успела даже удивиться, как Кирилл подхватил меня на руки и потащил в воду. Я брыкалась и толкалась, выкрикивая проклятья. Он честно старался меня удержать, но с психами лучше дела не иметь: у них появляется нечеловеческая сила. Выгнувшись и вырвавшись из его цепких рук, я ухнула в воду с головой, сразу же вынырнула и отплевалась.

– Какого черта, Кирилл?

– Способ бати: кидаешь ребенка в воду, а он там как-нибудь сам.

Я толкнула его в грудь со всей злостью, совсем позабыв о страхе.

– Я не говорила, что не умею плавать!

– В смысле? – пришло время удивляться Кириллу.

– Я сказала, что мне страшно! – Я продолжала верещать.

– То есть плавать ты умеешь? Но что тогда было в бассейне? Ты ушла под воду, как будто к тебе якорь привязали.

– Я боюсь глубины и открытой воды, а потому и плаваю не очень хорошо, так как в основном сижу на берегу и мочу ноги! – выпалила страхи ему в лицо.

Мне хотелось его покусать. Сам что-то себе придумал, сам все решил, не оставив мне даже возможности собраться и сказать все, как есть. Гуманист хренов.

Кирилл подплыл ко мне и обхватил за талию, когда я уже намеревалась уйти на берег.

– Ты мне доверяешь? – спросил он мягко и вкрадчиво.

– Как можно доверять человеку, который второй раз пытается тебя утопить?

– Ну, прости, Майя. У тебя же есть рот, чтобы разговаривать. Так почему ты молчала?

Я злилась теперь не на него, а на себя, ведь Кирилл был прав. Рот! Его же можно использовать по назначению, а не только для поцелуев. Если бы все говорили о том, что их смущает, напрягает, радует, говорили открыто и не боясь осуждения и неприятия, жизнь бы стала легче. Сомневаюсь. Для этого обе стороны должны обладать хотя бы минимальной эмпатией. А так все больше похоже на попытку взломать кодовый замок. Пока подберешь нужную комбинацию – уже сработает сигнализация.

– Давай поплаваем, Майя. – Кирилл остановил меня мягким касанием за локоть. – Обещаю вести себя прилично.

– А ты знаешь, что такое прилично? – усмехнулась я, вспоминая его поведение.

– Если обхватишь меня ногами и руками, то не утонешь.

– Так и скажи, что просто хочешь меня полапать, – отжала мокрые волосы. От похотливого взгляда Кирилла становилось жарко.

– Одно другому не мешает, – улыбнулся хитрый лис передо мной.

Оценила его предложение. Заманчивое, ничего не скажешь. Тем более что мне очень хотелось искупаться, но страх сковывал и заставлял сердце биться о ребра. Вода стекала по голому торсу Кирилла слишком уж соблазнительно. Мысленно я его облизала с ног до головы, хотя и не было желания подхватить кишечную палочку. Но я уже хлебнула воды, так и какая разница?

– Ладно! Но только не очень глубоко.

Кирилл взял меня за руку, и я мелкими шагами погружалась в речную воду, которая уже не казалась такой холодной. Когда уровень воды стал почти по грудь, Кирилл притянул меня, закидывая мои руки себе на шею, затем подхватил под ягодицы, а я обвила его талию ногами, позволяя поддерживать меня.

– Не страшно? – тихо спросил он, глядя мне прямо в глаза.

– Вроде нет…

– У тебя сердце так громко бьется.

А как еще оно должно биться, когда руки Кирилла лежат на моих бедрах и держат так крепко? Я только и думала о его пальцах и губах, что были так близко. Наклонилась к нему и поцеловала, прижимаясь сильнее и норовя уронить нас обоих. Кажется, желание быть к нему ближе перекрыло всякий страх.

Кирилл был отзывчивым и податливым. А вот поцелуй оказался с привкусом водорослей.

Мы сосредоточились друг на друге и не заметили, как нас начало уносить течением, и Кирилл пошатнулся, выпуская меня и удерживая равновесие руками.

– Ах! – вцепилась в него ногтями, вырвав сдавленный стон. – Прости.

– Не извиняйся, – прохрипел Кирилл и снова прижал к себе. – Мне понравилось.

Теперь он меня целовал – напористо и не давая даже вздохнуть. Сопротивление на минимум, ток на максимум. Короткое замыкание. Через какие-то мгновения, преодолев силу воды, тянущей на дно, и выйдя на сушу, мы упали на плед, пачкаясь песком и сгорая от желания. Купальник казался слишком тесным, кольца и цепочки звенели и царапали кожу. Наши мокрые тела терлись друг о друга, вызывая все большее напряжение.

Кирилл отодвинул ткань лифа и впился зубами в грудь, а затем провел языком по кругу, вызывая ворох мурашек от удовольствия. Стон сорвался с губ, когда я почувствовала, как он стал тверже.

– Как же я тебя хочу, – прорычал Кирилл, целуя меня в шею.

Каждое его прикосновение обжигало кожу сильнее солнечных лучей. Я так ушла в свои ощущения, что не сразу поняла, о чем просит Кирилл.

– Дотронься до меня, – прозвучал его голос сквозь белый шум в ушах.

Ему пришлось укусить меня и перевернуть на живот, чтобы я очнулась. Он обхватил одной рукой мою талию, а другой расстегнул застежку на лифе, избавляясь от него. Голос разума твердил: «Прикройся, дурочка, вдруг вас кто-нибудь увидит!» – а тело хотело и вовсе наплевать на антисанитарию и отдаться ему. Я начала двигать бедрами, дразня и себя, и Кирилла. Я изнывала от того, как мне хотелось почувствовать его внутри себя.

Кирилл откинулся на спину. Я приподнялась на локтях и дотронулась рукой до него, а затем и вовсе раздела. Его грудь вздымалась от частого дыхания, а взгляд затуманился. Потянулась головой вниз, но Кирилл остановил меня.

– Не стоит, – сдавленно посмеялся Кирилл, лаская пальцами кожу. – Можешь руками.

Видеть, как он извивается от моих действий, – божественно. Хоть и на каком-то диком пляже, а не на выглаженных простынях. Это даже отдавало романтикой. Так отдаваться моменту, что антураж теряет свою важность. Состояние невесомости, близости, без мыслей о том, как от тебя пахнет, мылся ли ты, застряла ли у тебя ветка в волосах. На контрасте мои предыдущие отношения казались бездушной и стерильной операционной, где опытная и натренированная медсестра подает инструменты. Хотя хирург может быть в веселой шапочке, могут даже звучать музыка и шутки. Да и операция может пойти не по плану, и его задачей станет исправление ситуации и положительный исход. С Денисом я все же была как покойник на столе у патологоанатома. Когда уже все равно, что происходит. Нет боли, но и эмоций тоже. Точнее, они были не такие яркие, не такие волнующие. Они были не такие.

Кирилл подрагивал в такт моим движениям. Он грубо притянул меня к себе и накрыл губы поцелуем, кусал и рычал, когда я сжимала пальцы. Он впивался в мою грудь, оставляя отметины, боль от которых даже не чувствовалась. Я приближалась к тому же ощущению взрыва, что испытала с ним у него дома. Целовала его в шею, кусала мочку уха – и снова к губам, не прекращая танцевать своими руками по его телу.

– Подожди. – Кирилл резко остановил меня, сжав за запястье. – Не разрешай мне кончать.

– Почему? – прошептала, пытаясь продолжить.

– Ты же хотела меня наказать? – усмехнулся Кирилл на выдохе и сжал губы в болезненном выражении.

– Я не хочу тебя наказывать.

– Майя…

Кирилл силой убрал мои руки и прижал к себе в крепких объятиях. Его едва не трясло, сердце билось как сумасшедшее. Полежав так какое-то время, я начала успокаиваться. Я проваливалась в сон – так мне было приятно быть рядом с ним, хотелось урчать, как кошка, от удовольствия и одновременно выть, как волк на Луну, оттого что все закончилось так резко.

– Надо смыть песок, а потом можем поехать назад, если хочешь, – предложил Кирилл.

– Я настолько плоха, что ты уже хочешь вернуться?

Кирилл привстал на локтях. Я слезла с него и подтянула к себе колени, прикрывая наготу.

– Если останемся дольше, то сгорим. И нет, Майя, все было прекрасно. – Его рука легла мне на колено и подбадривающе постучала по нему.

– Не очень убедительно.

Кирилл встал, натягивая на себя шорты. Провел, по волосам, а затем подал мне лиф от купальника. Я нехотя забрала и оделась.

– Не принимай так близко к сердцу. Воздержание пойдет нам только на пользу.

– Почему? – Я искренне не понимала, что происходит.

– Если по-простому, то у мужчин тоже есть свои… циклы. И так как вчера я получил, кхм, разрядку, то стоит немного подождать.

Его оправдания звучали странно. Мне было немного обидно из-за того, что он меня остановил. Как будто отсутствие его оргазма – это мое наказание.

– Опять все как хочется тебе, а не мне. – Я надула обиженно губы. – То, что ты немного… доминирующий, скажем так, меня привлекает, но не сегодня.

Я решилась быть открытой, ведь это то, что нужно было обсудить уже давным-давно. Кирилл мило улыбнулся и сел рядом со мной. Притянул меня за шею и поцеловал, опять не спрашивая разрешения. Хотя нужно ли оно ему теперь? Мы же теперь вроде как вместе. Я – его, а он – мой. Так ведь? Берет свое по праву.

– А ты, получается, немного мазохистка? – посмеялся Кирилл мне в губы.

– Получается, что так. – Дыхание сперло. – Которая не может тебя удовлетворить.

– Ох, Майя, ты можешь удовлетворить меня лишь одним взглядом. – Кирилл поцеловал мои веки. Он то напирал, то ластился, и на этих качелях раскачивалось мое и без того барахлящее сердечко.

– У вас с Альбиной не вышло, потому что она не прониклась твоим переменчивым настроением? – уколола Кирилла, ведь он так хотел наказания.

Он зарычал и схватил меня, прижимая к себе спиной и кусая больно за ухо.

– Мне не нравится, что ты постоянно ее вспоминаешь. Это было забавно только первые пару раз.

– Как не вспоминать после того, что я видела? – положила голову ему на плечо и посмотрела прямо в глаза.

– Альбина мне как сестра, и точка, – серьезно сказал Кирилл. – Взбалмошная, местами туповатая, неразборчивая, но я слишком долго ее знаю, чтобы относиться иначе. Ревность – это отчасти заводит, но также имеет и обратный эффект.

– Она явно не думает о тебе как о брате.

– Это ее проблемы. Она меня не привлекает как женщина. А ты… – Кирилл провел кончиками пальцев по моей шее вверх и сжал подбородок. Затем поцеловал грубо и коротко. – С тобой я еле держу себя в руках.

– Бред. Ты постоянно это говоришь, но мы год занимались в одном зале, и ты ни разу не смотрел в мою сторону.

– Ошибаешься. Смотрел, и еще как. Просто это ты совсем меня не замечала. Но когда я увидел, с каким кривым лицом этот придурок целует тебя после тренировки, а ты покорно бежишь в душ и чистишь зубы, не дай бог его тонкое обоняние не выдержит, вот тогда я уже не смог держать себя в руках.

Эти слова звучали почти как признание в любви. Во всяком случае, вызывали во мне не меньший трепет. Я едва сдержала слезы, которые отчего-то собрались в глазах. Мягко погладила Кирилла по щеке и нежно поцеловала. Поцелуи стали такими привычными.

Пусть Кирилл местами казался каким-то извращенцем, но он был честен в своих желаниях, не брезглив ко мне и, казалось, мог принять со всеми душевными ранами. В нем было столько искренности, доброты и страсти, что я не могла не растаять перед ним.

– Поедем назад? – предложила я.

– Как прикажешь.

Время, проведенное с Кириллом, казалось вечностью, но по сути нас не было от силы несколько часов. Флирт и прочее – это, безусловно, приятно и местами весело, но надо было не забывать о том, кем мы являемся друг другу: партнерами. А потому я подняла вопрос близящихся соревнований, умолчав, что нахожусь в панике из-за нехватки денег на пошив костюма. Язык просто не повернулся признаться ему в этом. Настя говорила, что я могу взять одно из платьев, которыми она не пользуется. Что бы я без нее делала?

К моменту, как мы вернулись, дом ожил. Лида, увидев меня, просияла и поблагодарила за уборку. Периодически она хваталась за лоб и постанывала, как благородная леди, – отголоски прошлой ночи.

Хорошо было только Насте и Стасу. Они уже танцевали сальсу под негромкую музыку, облачившись в купальные костюмы. Подружки Лиды продолжили пить, Андрей и Альбина разговаривали чуть поодаль от основного веселья. Заметив нас с Кириллом, Альбина скривилась, Андрей – тоже. Видок у них был очень несвежий.

– Не обращай внимания, – прошептал Кирилл, положил руки мне на плечи и помассировал затекшие мышцы.

– Меня они не напрягают.

– Ой ли? – Кирилл развернул меня к себе. – У тебя лицо такое же кислое, как и у них.

– Просто бесят. – Я надулась, а Кирилл щелкнул мне по носу.

– Хочешь, отвезу тебя домой?

– Я обещала маме Насти, что буду за ней присматривать, – отмахнулась от предложения Кирилла. Он хмыкнул и заулыбался. – Что?

– Просто интересно, и сколько же ты времени уделила «присмотру»?

Я закатила глаза и сцепила руки на груди. Конечно, надзиратель из меня вышел отвратительный. Тетя Оля переживала за дочь, за которую и не надо переживать. Мое дело было лишь сделать вид, что я контролирую ситуацию.

– Майя, давай танцевать! Чего стоишь? – прокричала подруга, подзывая к себе.

Я кивнула и оставила Кирилла. К нему подошел Макс – скорее подполз, – и между ними завязался разговор. Настя затянула меня в ритм и музыку, Стас встал на одно колено и начал хлопать, как в лезгинке.

Через некоторое время к Кириллу подошла Альбина, и я сразу же навострила уши. Она попросила Макса их оставить и отвела Кирилла в сторону.

– Когда поедем назад? – обратилась она к нему.

Я внимательно наблюдала. Смотрела прямо и не скрывая своего негодования. Неужели она настолько глупа, что не поняла вчера ничего?

– Когда захотим, – спокойно ответил Кирилл, пожав плечами.

Мои глаза полезли на лоб. Настя заметила перемену настроения и взяла меня под локоть, подбадривая.

– Я вчера перебрала, – Альбина звучала неуверенно. Был шанс, что она испытала хоть каплю стыда. – Можем поехать сейчас? Меня слишком долго нет, переживаю.

– Аль, ты можешь ехать когда хочешь, – похлопал Кирилл ее по плечам, а затем посмотрел на бывшую партнершу с полным безразличием.

Переживает она! Вчера ее мало что волновало, а теперь за свои дикие пляски пытается переложить ответственность на Кирилла?

Настя шепнула мне на ухо: «Жутковатая атмосфера!» У Альбины напряглись все мышцы на лице, видно было, как она сдерживается.

– Ты отвезешь меня? – почти по слогам спросила она.

– Нет, – резко оборвал ее Кирилл. В душе я ликовала, сжимала губы со всей силы, чтобы победно не заулыбаться.

Альбина опустила глаза в пол и качнула головой в мою сторону.

– Это из-за нее? – прошипела она сквозь зубы.

«Дорогая моя, это из-за твоего поведения, а не из-за меня!» – так и хотелось ворваться в разговор.

– Ты с ней… – продолжила Альбина, но Кирилл сжал ей плечо.

– Лучше молчи, Аль. И не порти годы нашей дружбы необдуманными словами. За тобой и так много косяков.

Альбина закрыла рот и чуть ли не начала плакать. Покраснела как рак.

– Я попрошу кого-нибудь другого, – зло ответила Альбина, скидывая с себя его руку, а затем смерила меня взглядом, полным ненависти.

Кирилл мог сколько угодно твердить, что она для него только друг, но для Альбины мое внезапное появление в его жизни стало явной проблемой. Веселый дядя стал больше времени проводить с кем-то другим.

– Все-таки нет дружбы между мужчиной и женщиной, – тихо подытожила Настя.

– Ты же дружишь с Максом, – удивилась я.

– Я – другое дело!

– Конечно, – посмеялась я над подругой. – Это другое…

Я хмыкнула. Альбина со стороны напоминала ребенка, у которого отобрали конфетку, а не взрослую девушку, на плечи которой легла большая ответственность. Хотя чужая душа – потемки: кто знает, что на самом деле чувствует ее сердце. Возможно, она просто очень одинока.

– Есть такая категория девушек, которые всегда и везде ищут мужского внимания. Или просто внимания. Они от этого кайфуют.

– Мне от этой информации ни горячо, ни холодно, Насть. Пусть не лезет к моему мужчине, и никто не пострадает.

Когда я назвала Кирилла своим мужчиной, щеки запылали. Было немного неловко это произносить. Настя хитро прищурилась и заулыбалась.

– Так вы все-таки вместе? – сдерживая эмоции и свою громкость, накинулась на меня подруга.

– Наверное. Не знаю. Все! Не смущай меня!

– Не пущу тебя к Стасу в машину, даже если будешь умолять, – прошептала подруга.

Отпихнула ее, сдерживая улыбку и поглядывая на приближающегося к нам Кирилла.

– Я поеду с тобой, и точка! – шикнула на подругу.

– Что обсуждаем? – Кирилл закинул руку мне на плечо.

– Майя не хочет ехать со мной и Стасом домой! – театрально возмутилась Настя, а мне только и оставалось, что открыть рот от удивления. – Говорит, что не может больше слушать наши пошлые разговоры!

Актерскому таланту подруги можно было позавидовать. Точнее, ее способности вывернуть все так, как хотелось ей.

– Так уж и быть. Подброшу тебя. – Кирилл снисходительно потрепал меня по голове. – Если ты не против. Или, может, ты хотела бы уехать с кем-нибудь еще?

Я посмотрела на Кирилла как на идиота. Затем перевела усталый взгляд на подругу.

– Мне надо в душ, – сказала я и вырвалась из объятий.

– Потереть тебе спинку? – подмигнул Кирилл, а Настя засмеялась в кулак.

– Как-нибудь сама. А вы пообщайтесь. У вас много общего.

Кирилл подал руку Насте, она приняла приглашение, и они закружились в танце. Мне стало ясно как день, почему он для нее Киря. Они же буквально отражение друг друга. Это то, что Настя не смогла мне объяснить, а теперь я увидела воочию. Наверное, поэтому мне с Кириллом комфортно. Большую часть времени.

Альбина вызвала такси и укатила, пока я приводила себя в порядок. Даже дышать стало легче, настроение улучшилось, и я была готова чуть ли не на подвиг. Было у меня несколько предстоящих. Колени тряслись при мысли об обоих: соревнования и переход отношений с Кириллом в горизонтальную плоскость.

Сколько пошлых и извращенских мыслей посетило мою грешную головушку, пока вода смывала следы недавнего безумия на пляже, сколько вариантов развития событий я прокрутила в голове… И все казались слишком уж нереалистичными. Либо я не могла представить себе, как все будет происходить… с ним. Понравится ли мне? А ему? Почему раньше меня не посещали такие мысли, а теперь страшно, как в первый раз?

Я немного расслабилась, когда домой с нами поехала парочка других гостей. Один из пассажиров, как оказалось, жил чуть ли не в соседнем от Насти доме, а потому наедине мы с Кириллом в машине оставались недолго. Зато мы долго целовались перед тем, как проститься. И никому не хотелось прерываться, даже когда губы начало покалывать.

Ночь вступила в свои права, неяркий свет фонарей освещал лишь козырьки подъездов. Мы могли вдоволь насладиться вкусом друг друга. И плевать уже, если кто-то увидит. Я призналась, что хочу, чтобы мы были вместе, а Кирилл сразу же доказал свои серьезные намерения, отшив Альбину. Мелочь, а приятно.

– Может, мне стоит заблокировать двери и просто увезти тебя к себе? – прошептал он мне прямо в губы и сорвал еще один поцелуй.

Я посмотрела в окна Настиной квартиры, на кухне и в нашей спальне горел свет. Видимо, подруга решила вернуться домой и к Стасу не поехала. Предложение Кирилла было жутко привлекательным, но хотелось все же его немного подразнить. Не он ли говорил про циклы и воздержание?

– Мне завтра на работу, – тихо выдохнула, отстраняясь, и чуть не застонала от внутренних противоречий.

– Одно другому не мешает.

– Мешает. – Я решительно настроилась уйти, и никто и ничто не изменит этого решения. – Спокойной ночи.

Легко коснулась губами щеки Кирилла напоследок и выскочила на улицу. Самой потребовалась вся сила воли, чтобы отказать. Прохладный ветер обжег раскрасневшиеся щеки. Я отвернулась и заулыбалась от уха до уха. Меня переполняло состояние дикого и необузданного счастья. Я бежала по лестнице, разгоняя по венам вскипающую кровь, и чуть не снесла тетю Олю, решившую вынести мусор.

– О Господи, Майя! Напугала-то как!

– Простите!

Я была так рада видеть маму Насти, что не сдержалась и чмокнула ту в щеку. Тетя Оля захохотала и поторопила войти в дом. Пахло, как всегда, божественно. Настя что-то уминала за обе щеки, и я присоединилась к ней.

– Что на ужин?

– Куриное филе в шпинатном соусе, – с набитым ртом ответила подруга. – Компот из вишни и греческий салат.

– Пальчики оближешь! – восхитилась я и, не стесняясь, наполнила тарелку едой до краев.

– И откуда у тебя такой аппетит?

– Думаешь, переборщила? – Я оценила размер своей порции. – Да, ты права.

Уменьшила вдвое содержимое тарелки. Даже было как-то обидно. Но на ночь много есть – вредно.

– Я надеялась, ты не придешь и смогу развалиться на кровати. И судя по-твоему виду, были все шансы.

Настя подмигнула, а я поняла, что спалилась своими опухшими губами. Ну и что с того? Да, я целовалась со своим парнем! Нельзя, что ли?

Хотела показать Насте средний палец, но в кухню резво зашла тетя Оля.

– С чего бы это ей не приходить? – мама Насти, удивленно вскинув брови, посмотрела на нас. Я приложила ко рту салфетку, чтобы спрятать губы. – Я вас ограничить не могу, взрослые уже, но если не приходите домой – сообщайте.

Это явно был камень в огород Насти, которая зачастила приходить под утро.

– Я поняла. Не надо на меня так смотреть, – соизволив сперва прожевать, ответила подруга.

– Ваши парни хоть нормальные?

Я едва не подавилась. И почему люди задают смущающие вопросы во время еды? Вроде как в этот момент человек в самом беззащитном положении?

– Нормальные, ма. Не приставай.

Настя ловко уходила от ответов. Не давала тете Оле задавать уточняющие вопросы, хотя той жутко хотелось узнать как можно больше подробностей. Я чувствовала себя лишней в этой перепалке, но нет-нет и обо мне заходила речь. Я предпочла запихивать в себя побыстрее еду, едва прожевывая и почти не запивая. Компот оказался совершенно несладким, отчего дико хотелось простой воды. Но моя цель – уйти как можно быстрее в комнату и лечь спать, поэтому я старалась не отвлекаться на всякие неудобства.

Настя и тетя Оля остались на кухне, шуршала и тарахтела посуда, затем гудел пылесос. Сегодня я не отнекивалась, когда меня отправили отдыхать. Их голоса приглушенно доносились через стенку, а я тем временем, забравшись с головой под одеяло, искала подходящий мем, чтобы скинуть перед сном Кириллу. Но в итоге я так развеселилась в процессе, что решила продолжить дразнить этого «доминанта» и всего такого из себя властного господина. Память играла со мной, подкидывая короткие моменты нашей близости.

«Мне кажется, нам необходимо стоп-слово»,

– написала я после того, как скинула очередной мем.

«Ты все-таки мазохистка? Я так и знал…»

«Скорее ты неуравновешенный абьюзер! Или нарцисс!»

«Какое модное определение. Начиталась статей в интернете?»

Я втянула носом воздух от возмущения.

«Это буквально тема какой-нибудь диссертации: "Кирилл Афанасьев и его убежденность, что людям нравится, когда переходят границы!"»

«Это немного обидно. Слово "нахал" мне нравилось больше…»

«Хватит ставить в конце каждого предложения многоточие. Это не придает твоему образу загадочности!»

«Хватит орать на меня через телефон – лучше сделай это лично:)».

«Буду орать на тебя как хочу и когда хочу!»

Я пожалела, что начала этот разговор, потому что его голосовое сообщение выбило почву из-под ног:

«Мне кажется или ты так просишь заткнуть твой милый рот моим?..»

Я отключила телефон и закинула его под подушку. А если бы Настя зашла в комнату? Додумался же прислать голосовое! Еще и о таких пошлостях говорил.

– Придурок! – накричала тихо на телефон.

«А не пора ли тебе спать?) Кто-то жаловался, что ему завтра на работу».

«Мне не спится…»

«Представь, что я рядом и обнимаю тебя. Спокойной ночи, Майя».

– Не спишь еще? Я высушу волосы тогда? – Настя нарушила мой покой. Вот всего минута отделила меня от неописуемого позора и многочасового выпытывания всяких подробностей.

Я лишь кивнула, отложила в сторону телефон и уткнулась взглядом в стену. Закрыла глаза и вспомнила Кирилла, его руки, его вкус и запах. Как мы спали в обнимку, как купались в реке, как… еле выдержала, чтобы не вскочить и не заверещать. Что этот парень сделал со мной? Почему я настолько им поглощена, что даже своих собственных мыслей не слышу? В каждой клеточке тела был Кирилл, в каждом вздохе и взмахе ресниц. Это и есть влюбленность? Тогда что было с Денисом? Как назвать мои прошлые отношения?

Мне помог заснуть шум фена. Монотонный гудящий звук подействовал на меня как белый шум и расслабил тело. Спасибо Вселенной за то, что у моей подруги такая густая и непослушная копна волос. Утром, правда, я чувствовала себя разбитой. Как будто похмелье догнало слишком поздно. Может, я и вовсе была до сих пор пьяной.

Меня ждали хорошие новости: группы утвердили на сентябрь. Девочки, которым понравилось вводное, подтянули еще подружек, и теперь работы предстояло очень много, с утра и до самого вечера. Мы с Милой распределили нагрузку, чтобы я могла уделять время и своим тренировкам. В любом случае пахло деньгами. И тем, что я смогу оплатить себе костюм и участие в соревнованиях.

Все было бы хорошо, если бы не было так плохо. Работа в балетной студии и тренировки выматывали нещадно. Не было сил не то что на флирт с Кириллом, а в целом на поддержание функционирования организма. Моя физическая форма явно стала лучше. Теперь я не была хрупкой девушкой: если напрячь мышцы, то впору начать задумываться о карьере начинающего бодибилдера.

Кирилл тонко чувствовал мое состояние, а потому ушел от уже ставшего привычным грязного флирта и окружил меня какой-то даже чрезмерной заботой.

– Перерыв, – объявил он строго и выключил игравшую композицию.

И хоть у меня уже темнело в глазах, но я уперто желала продолжать.

– Нет. Все еще плохо. – Я подошла к колонке и включила музыку.

– Майя, все отлично.

– Нет! – закричала я и увидела в его глазах недоумение. – Прости.

Запустила руки в мокрые от пота волосы и села на пол, устраиваясь поудобнее. Из зеркала на меня смотрела задница бабуина – мое лицо было таким же красным и как будто слегка опухшим.

– Ты так усердна, что даже я за тобой не поспеваю.

– Я хочу победить.

– Я знаю. Но не обязательно делать это с первого раза. – Кирилл протянул мне бутылку воды и сел рядом.

– Спасибо.

Я пила воду маленькими глотками, но горло сжималось, причиняя боль. Все тело горело, как будто мы находились не в зале, а в пустыне под палящим солнцем. Кирилл дотронулся до моей щеки – его рука показалась ледяной, и я отпрянула.

– Да ты горишь.

– Ну вот мы и делаем перерыв. Жарко.

– Нет. – Кирилл приблизился и коснулся губами моего лба. – У тебя температура.

– Не может быть, – отмахнулась от него и попыталась встать.

Но в глазах продолжало темнеть. Я пошатнулась, Кирилл подхватил меня.

– Майя, что за детские разговоры? У тебя стеклянный взгляд, и ты красная, как вареный рак.

«Так бабуин или рак?» – задала себе мысленно вопрос.

– Скорее всего, это просто переутомление.

– Даже если и так, ты идешь домой и отдыхаешь. Я отвезу тебя.

Кирилл хоть и не любил водить, но стал чаще это делать. Объяснил это тем, что не хочет, чтобы я по ночам ездила в общественном транспорте одна. Но, думаю, он всего лишь хотел подольше побыть вместе. Я не противилась.

Кирилл говорил со мной голосом строгого отца. Во всяком случае, я это так себе всегда и представляла. То есть, если бы у меня был отец, он бы вот так ругался на мое состояние и просил отдыхать. Наверное…

– Ладно. Поехали. – Я снова попыталась встать, но тут живот пронзило резкой болью, и я согнулась пополам.

Я едва не закричала от боли, на лбу выступил пот. Меня бросило в озноб и начало тошнить.

– Майя, что с тобой? – обеспокоенно засуетился Кирилл и обнял меня. Его руки тряслись. Или это меня трясло так сильно, что он не справлялся? – Ты теперь позеленела.

– Меня… тошнит… Помоги мне, – прикрыла рот рукой, боясь вывернуться прямо на паркет.

Кирилл помог мне встать, боль отступила, и это дало мне время дойти до санузла. Но лучше мне не стало, в подреберье снова скрутило, тысяча игл протыкали меня насквозь. Голова кружилась, тошнило, но рвотных позывов не было. Пришлось сунуть себе два пальца в рот, чтобы хоть как-то облегчить состояние. Это помогло, но лишь на время.

– Я хочу вызвать скорую, – донесся голос Кирилла со спины. Все время он был рядом и подбадривал. – Девушка, 20 лет, резкие боли в животе, тошнота, рвота, потливость и температура.

Оператор что-то еще уточнял. Кирилл назвал адрес, а я тем временем распласталась на холодной плитке общественного туалета. Гадко, очень гадко. Кирилл держал меня за руку и растирал холодные пальцы.

– Сейчас скорая приедет.

Я только и могла, что кивать, – не было ни сил, ни желания что-то отвечать. Я лишь была рада, что не оказалась с этой напастью один на один. Чем бы она ни была.

Кирилл смочил полотенце теплой водой и приложил к моему лбу. Но живот снова пронзило болью, словно внутренности прокручивают через мясорубку. В какой-то момент я начала молить о смерти. По щекам водопадом текли слезы. Так плохо я себя никогда не чувствовала.

Скорая приехала спустя двадцать минут. Женщина тучного телосложения – фельдшер – и мужчина-врач собрали анамнез, измерили температуру и кислород. Я прерывала осмотр своими позывами, но меня это не волновало. Кирилл подложил на пол полотенца, чтобы меня смогли осмотреть лежа. В дверях столпились зеваки, даже Светлана прибежала на шум. Все переживали за меня, это было так мило, но я не могла в полной мере насладиться этим.

– Разгоните людей! Тут и так дышать нечем! – скомандовала фельдшер.

– Что с ней? – спросила Светлана.

– Не мешайте врачам заниматься своей работой.

– Я ее преподаватель!

– Но не мать же, – оборвала Светлану женщина.

Врач пальпировал живот, что-то записывал. Кирилл разговаривал с ним. Я уже ничего не понимала и не воспринимала. Не хотелось мне лежать на грязном полу туалета, испытывать эту ужасную боль и состояние, близкое к обмороку. Мне хотелось домой. Но не было того места, которое я могла бы назвать домом. Как бы мне ни нравилось жить с Настей и тетей Олей, это лишь временное пристанище. Я думала о маме. Это ведь естественно, на грани смерти думать о человеке, что подарил тебе жизнь.

Кирилл гладил меня по волосам, держал за руку, пока мне вкалывали противорвотное средство, и стало чуть-чуть полегче.

– Кто вы пациентке?

– Парень, – уверенно ответил Кирилл.

Я невольно глянула на Светлану – от этой информации ни один мускул на ее лице не дрогнул. Она женщина проницательная. Наверное, еще в тот самый первый раз поняла, что назревает между нами.

– Нам ее паспорт нужен для оформления. Он у вас с собой, девушка? – фельдшер обратилась ко мне, и я отрицательно покачала головой.

– Он у Насти, – еле выговаривая слова, сказала я Кириллу.

– Я привезу.

Фельдшер назвала адрес больницы, куда меня собирались отвезти на скорой. Кирилл вверил меня врачам. Я до последнего не отпускала его руку. Из глаз снова потекли слезы.

– Да не реви ты. Все с тобой будет хорошо! – задорно подбадривала меня фельдшер. – Ишь какого парня красивого отхватила. Где мои двадцать?

Я слабо улыбнулась. Над Кириллом разве что нимб не светился, так возился со мной. Не уверена, что Денис пережил бы такое. Хотя, может, это лишь вопрос близости, даже не брезгливости? Все прочее ведь неважно, когда любимому человеку плохо.

– Родственникам каким-нибудь звонить будешь? Родителям?

Я покачала головой.

– Сирота, что ли? – не унималась фельдшер. Ей очень, видимо, хотелось со мной поговорить.

– Нет.

– Из дома сбежала. Понятно.

И как так работница скорой сделала вывод по моему простому «нет»? Неужели у меня это на лице написано?

– Вот не щадите вы родителей, бунтуете. Все жизни хотите самостоятельной. А потом в больницы попадаете, и ухаживать за вами некому. То набухаются, то пережрут чего, а то и вовсе обколются. Все за вами глаз да глаз.

– Да уж, Марь Иванна. Дело говорите, – поддакивал водитель.

Они вели дискуссию всю дорогу, не смущаясь моего присутствия. А я все же думала о маме. Что бы она сделала, сообщи ей врачи о моем состоянии? Приехала бы или нет? Когда я болела в детстве, она была жесткой. Еще хуже, чем когда я была здорова. Хотя она всегда сидела около кровати и проверяла температуру каждый час и почти не спала, но не позволяла мне жаловаться и не давала себе вольности показаться обеспокоенной. Она всегда строго придерживалась рекомендаций врачей, а если не помогало, то звала новых. А потом я и вовсе перестала болеть. Ее любовь была для меня недоступна даже в моменты, когда я в этом нуждалась больше всего. Особенно в эти моменты. Моя мать – каменная статуя, что дает трещину лишь раз в год. И то снаружи этого не видно. Но зато мое сердце обливалось кровью каждый день.

А затем я наступила на те же грабли. Приняла чувства Дениса за правильные, а он оказался такой же статуей. Во всяком случае, для меня. Я сама была не тем человеком, ради которого он мог переступить через себя.

Если Кирилла не лишат прав, то это будет удачей, ведь он умудрился съездить к Насте и привезти в больницу мой паспорт быстрее, чем я дождалась УЗИ. Живот периодически скручивало, но благодаря лекарству не тошнило.

– Я имел честь познакомиться с Анастасией Старшей. – Я не сразу поняла, о ком он. – Не стал оставаться на чай, но пришлось порыться в твоих вещах. Мне кажется, она в шоке.

– Ты о тете Оле?

– Красивая женщина, ничего не скажешь.

Я достала из сумки телефон. Впервые за все время. Даже мысли не возникло кому-то позвонить или написать. Несколько пропущенных от Насти и тети Оли, беспокойные сообщения и почти угрозы расправы, если я не выживу.

Я улыбнулась.

– Что там? – Кирилл положил голову мне на плечо и заглянул в телефон.

– Настя обещает убить меня, если я умру.

– Ну уж нет. Твой труп я никому не отдам.

Я толкнула Кирилла в бок и снова сложилась пополам, стараясь не орать что есть мочи, а лишь постанывать.

После УЗИ, анализов и всего прочего мне был поставлен диагноз: панкреатит. Прописаны уколы, миллион таблеток, постельный режим и диета на ближайшие дни. Мы сели в машину, и оставалось только добраться до дома.

– Поедем ко мне, – жестко сказал Кирилл. – У Насти за тобой не смогут нормально ухаживать.

– Ну уж нет, – возмутилась я.

– А я вроде и не спрашивал твоего мнения.

– Пользуешься тем, что я не в состоянии сопротивляться.

– У них своя жизнь, у тебя – своя. Если есть возможность не беспокоить Настю и ее маму, почему этим не воспользоваться?

– А у тебя нет своей жизни? – усмехнулась я, уже с трудом воспринимая реальность. После лекарств я чувствовала себя легкой и невесомой, потому что боль в животе отступила.

– Ты теперь неотъемлемая часть моей жизни, Майя. Я же твой парень, и моя прямая обязанность – заботиться о тебе. А мой дом – твой дом.

Кирилл произнес эти слова как само собой разумеющееся, отчего на мое сердце словно наклеили пластырь. Очень мягкий и нежный пластырь. Я не стала с ним спорить, мне понравились его слова настолько, что я только и мечтала, что забраться под одеяло, свернуться калачиком и, может, посмотреть с ним в обнимку какое-нибудь кино на проекторе. Хотя я была уверена в том, что Настя могла отложить свои дела и ухаживать за мной.

– Я тоже хотела бы заботиться о тебе, – смущенно произнесла почти шепотом. – Но все же надеюсь, что такая жесть обойдет тебя стороной.

– Жизнь долгая. Думаю, у тебя будет шанс проявить заботу. – Кирилл взял меня за руку и поцеловал костяшки пальцев.

Его губы оказались чуть шершавыми. Вот и цена заботы: забывал о себе и не пил, выглядел изможденным. Протянутая мной бутылка воды и рядом не стояла с тем, что Кирилл сделал для меня. Он с благодарностью и легкой улыбкой отпил немного, громко глотая.

– Заставила ты меня, конечно, понервничать.

– Прости. – Я уставилась в свои колени.

– Ты дурная? Кто за такое извиняется?

– Ну, прости, – моя шарманка с извинениями слишком быстро завелась.

Кирилл хмыкнул, бросив на меня короткий взгляд.

– Может, взять «прости» в качестве стоп-слова?

Я замерла, не зная, шутит он или всерьез. Щеки тут же вспыхнули, а мысли начали разбегаться.

– Нет! – отрезала я, но слишком резко, почти выкрикнула.

Нет. Только не это. Это было тогда, сейчас я здесь. Здесь. С ним.

В голове мелькнуло: «Удар, удар, еще удар». Указка рассекает воздух, мои ноги болят, а извинения слетают с губ машинально, бездумно. «Прости-прости-прости», – я все повторяла, потому что знала: иначе станет хуже.

Я зажмурилась, прогоняя образ матери из головы. Нет. Не хочу ее вспоминать!

Кирилл сжал мою руку чуть сильнее.

– Эй, Майя… – Его голос стал мягче. – Извини. Плохая шутка.

Я подняла взгляд, встретилась с его глазами.

– Все нормально, – ответила я сдержанно, но сама чувствовала, что внутри дрожь не утихла.

Он сосредоточился на дороге, но я видела, что его мысли витали где-то далеко.

– Я не подумал, – наконец сказал он, виновато усмехнувшись. – Ты не должна… даже в мыслях возвращаться туда. Это я виноват.

– Не бери на себя больше, чем нужно. Ты не обязан.

– Но я обязан думать о том, что может тебя ранить, а что нет.

Тепло разлилось внутри. Я знала, что он не просто говорит – он старается. Я вспомнила, как мне нравилась его грубость, – эти моменты, когда он был чуть жестче, чуть настойчивее, как будто играл с моими границами. Тогда все казалось правильным, безопасным.

– Мне нравится, когда ты… немного грубый.

Кирилл усмехнулся – именно той своей нахальной усмешкой, как будто он все про всех знает.

– Мы с тобой явно не очень здоровые люди.

– Возможно, это нас и сблизило.

Подобно тому, как Кирилл заместил воспоминания о моем поцелуе с Андреем другими, я попыталась представить другую ситуацию: как стою перед ним на коленях, руки в наручниках сзади, глаза завязаны, а он шлепает меня плеткой или еще какой-нибудь неведомой штукой по ягодицам, спине, рукам и ногам.

Я знала, что это не похоже на то, что было с матерью. Тогда я была слабой, а теперь… теперь это моя воля, моя фантазия. Как он там говорил? «Боль может быть очень приятной». Действительно ли это так?

– По лицу вижу, что думаешь теперь о всяких непристойностях.

– На дорогу смотри.

Кирилл усмехнулся, бросив короткий взгляд на меня.

– Только если ты потом расскажешь, о чем думаешь.

– Не все мои мысли должны быть озвучены.

Никогда бы не подумала, что Кирилл – курица-наседка. Очередное открытие. Но это было так мило, что даже не бесило. Почти.

– Я сама в состоянии принять лекарства!

– Я знаю. Но мне спокойнее, когда я тебя контролирую.

Так и хотелось ляпнуть: «Ты как Денис!» – но я сдержалась. Не был он никаким Денисом. Сравнивать этих двух парней можно было бесконечно, и это действие радости не приносило. Ведь я проваливалась в осознание того, в какой капкан сама себя загнала. А при воспоминании о поведении Дениса в переулке так и вовсе казалось, что я жила не с тем, с кем думала. Ощущение, будто я очнулась от долгого сна.

Нормальна ли ревность? Наверное, да… Но какая? Когда тебя называют шлюхой, явно уже не до какого-то анализа. Я настолько сильно переживала из-за своего поведения, отталкивала Кирилла, вела внутреннюю борьбу, чтобы что? Чтобы получить ушат оскорблений от человека, которого считала одним из самых близких. Хотя это довольно спорное утверждение, ведь близости так и не случилось. Или я все-таки была неправа? И это просто был не мой человек?

Расстаться было лучшим решением. Я назвала это перерывом. И так бы и было, но…

Я сидела на кухне Кирилла и наблюдала, как он варит мне овсяную кашу на молоке. «Стол № 5», чтоб его. Настя обрывала мой телефон, тетя Оля не отставала. Маме Насти не понравилось то, что я уехала к какому-то парню.

– Маман негодует. Кажется, она переживает за тебя больше, чем за меня когда-либо! – возмущалась Настя.

– Ну, ты ее успокоила, надеюсь?

– Я пыталась. Честно. Но она все еще бубнит, – Настя выдержала паузу и затем продолжила: – Для меня есть горячие новости?

– Нет! – прервала подругу слишком эмоционально.

Кирилл посмотрел на меня через плечо, вздернув брови, а затем подмигнул. И когда я перестану краснеть под его взглядом?

– Майя, это несерьезно! – возмущалась в трубку подруга.

Я спешно покинула кухню и вышла на балкон.

– Я болею вообще-то, Насть!

– Одно другому не мешает, – небрежно бросила моя рыжулька.

– Очень даже мешает! Он мне… уколы ставит. Это не слишком возбуждает.

– То есть он два раза в день видит твою задницу и совсем никак не пристает?

Я закусила губу, вспоминая эти минуты позора. Иначе я никак не могла это назвать. Я панически боялась уколов. В больнице почему-то эта моя фобия отключилась. Мне было так плохо, что делайте со мной что угодно. А когда отпустило, мозг сразу напомнил о некотором неудобстве. Мы с Кириллом почти сыграли в догонялки. Пришлось сдаться, благо не связал. Но был близок, угрожал и применял силу. И каждый раз после укола он целовал меня в это место, вызывая непередаваемое смущение. Я сразу же натягивала домашние шорты и пряталась под одеяло. Кирилл лишь смеялся. Звонко, от души. Так, что я таяла с каждым колебанием его голоса.

Но он действительно не переходил никаких границ. Я посчитала странным совершать поползновения в его сторону, а он, видимо, принял выжидательную позицию. Живот больше не беспокоил, но диета, лекарства и прочее выстроили между мной и сексом с Кириллом невидимую стену.

В один из дней, когда он ушел на работу, я не удержалась и полазила по шкафам. Не могла себе отказать в этом. И… не нашла ничего компрометирующего. А что я ожидала найти? Плетки, наручники, кляпы? Потайную комнату для пыток? В голове я отчего-то нарисовала определенный образ и пыталась то ли опровергнуть, то ли подтвердить свои догадки.

Обычная холостяцкая квартира, в меру чистая. Проектор был единственной достопримечательностью.

– Да. Именно так, – успокоила подругу, которая ждала пикантных подробностей.

– Боги, вы как будто десять лет женаты!

– Есть такое… – вздохнула скорее облегченно, чем обреченно.

– Бери быка за рога, Майя! Мне скинуть тебе инструкции?

– Нет, спасибо.

– Ты уверена?

– Абсолютно. И тебе не кажется, что ты переходишь некоторые границы? Я тебя люблю, но…

– Никаких но! После рассказов о твоем бывшем якобы мистере Совершенство я переживаю за твои качественные оргазмы! Ой, – подруга перешла на шепот, – забыла, что маман дома.

Я прыснула в кулак. Настя такая Настя. Что в голове, то и на языке.

– Как дела у Стаса?

– У него? Пф. Прекрасно. У него же лучшая девушка на свете! – Настя преисполнилась скромностью.

Она хотя бы начала называть его своим парнем. Прогресс на лицо.

– Не ревнуешь его?

– Ревность – удел неуверенных в себе. А если мужчина, или даже женщина, не суть важно, не могут держать себя в руках, то это не проблема партнера.

Наш разговор сменил тон на более философский.

– Изменяют же не только потому, что захотелось…

– Да. Причин много. Но мы же о ревности говорили, а не об измене? Измена – очень сложная тема, чтобы говорить об этом по телефону.

– Приезжай в гости, – улыбнулась, приглашая подругу. Как будто я уже переехала к Кириллу и считала его квартиру своей.

Эта мысль согрела душу, но и вызвала смущение. Не слишком ли я торопилась? Нельзя. Я уже обожглась, переехав к Денису слишком быстро. Я у Кирилла временно, чтобы не напрягать семейство Крамовых.

– А вот и приеду! – уверенно заявила Настя. – И прямо в лицо спрошу Кирилла, почему он еще тебя не трахнул!

– Настя! Прекращай! Ты меня смущаешь!

– Чем это она тебя смущает? – мягкий голос Кирилла раздался позади, а следом его теплые руки обхватили мою талию, вызывая ворох мурашек.

– Тем, что… – Настя начала кричать в трубку, но я быстро отключила вызов.

– Ничем, – наигранно улыбнулась, пряча телефон и разворачиваясь к Кириллу лицом.

Он накрыл мои губы поцелуем. Нежность разливалась по венам, наполняла силами, а пятая точка заныла, предвкушая новый укол.

– Тебе меня не обмануть. Ты позовешь меня на очередную пытку? – целовала мягкие губы Кирилла, пытаясь отвлечь.

– Я и не пытался тебя обманывать. Я лишь выполняю рекомендации врача.

Кирилл развернул меня к себе спиной и уткнулся носом в шею. С его балкона открывался удивительный вид. Закатное солнце скрывалось за горизонтом, окрашивая деревья близлежащего парка в оранжево-красные цвета. Никаких тебе высоток, разве что где-то вдали.

– Могу ли я как-то избежать своей участи?

Кирилл отрицательно покачал головой.

– Здоровье не шутки, Майя.

– Знаю. Но я не маленькая девочка…

Кирилл перебил меня, поцеловав в щеку. Меня кольнула его трехдневная щетина. Кирилл явно расслабился и позволил себе быть не настолько идеальным, как был раньше. Я рассматривала это как знак доверия. Он даже казался более брутальным с этой небрежностью.

Провела рукой по его колючей щеке.

– Что? Пора бриться? – спросил он слегка обреченно.

– Нет. Подумала, интересно, пойдет ли тебе борода?

– Всем мужчинам идет борода, – усмехнулся Кирилл. – Но она прибавляет возраста. Готова оказаться рядом с папочкой?

Кирилл ущипнул меня за нос, а я подалась навстречу, показывая полную боеготовность.

– Хоть с дедушкой, если это ты.

– Как сладки твои речи, Майя, – улыбнулся Кирилл, прижимая к себе ближе. – Но укол сделать все равно надо.

Я взвыла, отводя взгляд вниз, словно искала помощи у прохожих. Кирилл мягко поднял мой подбородок и развернул лицом к себе.

– Прошу в койку, мадам.

Он пропустил меня внутрь. Я на прямых ногах дошла до кровати и упала лицом в мягкое и пушистое покрывало.

– Сделай это быстро! – призвала Кирилла не тянуть.

– Ты уверена? – Его руки коснулись внешней стороны бедра и двинулись по ноге вверх, дошли до пояса шорт.

– Уверена! – Его сексуальные поползновения совсем не успокаивали.

Кирилл отошел в кухню и, подготовив лекарство, вернулся со шприцем в руках.

– Спускай штаны, – приказал он.

И это уже не звучало сексуально, как бы мне ни хотелось услышать эту фразу при других условиях. Покорно оголила ягодицу, не думая о том, что уколы мне делает парень, с которым я даже сексом еще не занималась, но уже делала… всякое. Я была на грани того, чтобы возненавидеть Кирилла и всю свою жизнь. Хотя он и не виноват в том, что я переборщила с жирной пищей, вызвавшей приступ.

– Я буду нежен.

– Ты только обещаешь. Ай!

Игла проткнула кожу. Я ощутила давление вводимого лекарства. Кирилл ставил мне уколы от тошноты, чтобы я беспрепятственно могла есть и принимать лекарства. Скоро эта экзекуция закончится, но я четко решила не допускать повторов. Его губы коснулись кожи, и это могло бы вызвать приятные эмоции, но я лишь застонала. Еле сидела после этих уколов, не говоря о том, как я их боялась. Стоило представить, как острый конец иголки шприца пронзает кожу, и меня всю передергивало.

Мне стало намного лучше за пару дней. Может, из-за заботы Кирилла, а может, из-за лекарств. Тело уже скучало по танцам.

Я днями и ночами бездумно валялась в кровати, пыталась что-то готовить, пока Кирилл отлучался, но лучше бы не пыталась. Я чувствовала себя слепым и беспомощным котенком, который только родился. А Кирилл, как мамочка-кошка, вылизывал меня и поил молочком.

– Каша тебя ждет.

– А сыр? – взмолилась я.

– Простите, мадемуазель. Каша с сыром вас ждут.

Кирилл поклонился, как какой-нибудь дворецкий. Я полюбила овсяную кашу с сыром. Не с ягодами, не с вареньем, да и масло не так и нужно. Пару ломтиков нежирного сыра, и я таяла, как этот желтый прямоугольник.

– Углеводы на ужин?

– Могу вареной курицы положить на тарелку.

– Каша – отлично!

На курицу я уже не могла смотреть.

Мне дико нравились эти размеренные будни с Кириллом. И я с предвкушением ожидала тот день, когда произойдет то самое. Кто бы знал, как сильно я его хотела. У меня сносило крышу, когда он обнимал меня во сне; когда Кирилл выходил из душа в одних трусах; когда готовил для меня; когда мы смотрели кино или читали перед сном (он – книги, я – бездумно листала соцсети) в неярком свете торшера. Каждую гребаную секунду я думала о сексе с ним. Представляла, каким он может быть. Так и хотелось напасть на него ночью ненароком, но я держалась. Из последних сил.

– Какой фильм хочешь посмотреть?

– «Гордость и предубеждение», – без колебаний выбрала фильм. – С Кирой Найтли.

– Нет. Мы будем смотреть только версию 1995 года.

– Почему?

– Поймешь, когда прочитаешь книгу.

Кирилл потянулся к тумбочке у кровати и достал оттуда подобие планшета.

– Что это?

– Электронная книга.

Я уже видела ее, когда шарила по шкафам, но совершенно не поняла, что это и как включить. Я и техника несовместимы.

– Можешь брать, когда захочешь.

– Не видела тебя с ней.

– Я ее в поездки беру, чтобы бумагу не таскать.

– Спасибо, – смущенно взяла в руки гаджет с почти отсутствующей подсветкой. – Я мало читаю.

– Я бы читал больше, но времени не хватает. Не знаю, что тебе нравится. Можешь закачать что хочешь.

Кирилл говорил так, будто я собиралась остаться у него дольше, чем на пару недель. Или как будто он мне ее дарил. Я не стала уточнять, лишь полистала список книг. Там было много школьной классики, которую я игнорировала.

– Любишь классику?

– Не то чтобы люблю. Просто считаю, что так я могу погрузиться в те времена, когда интернет был недоступен, и посмотреть на мир глазами писателей. Многие, конечно, были так себе ребята. Точно не пример для подражания, но они так или иначе представляли свою эпоху.

– Никогда не думала в таком ключе.

– «Евгений Онегин» Пушкина ничем по сути не отличается от сериалов по телевизору. Прошло двести лет, а проблемы у людей не изменились.

– Надо перечитать, – задумчиво сказала я. – Никогда не пыталась сравнивать.

– Мое любимое – это произведение Замятина «Мы». Шикарная антиутопия. Все эти «О дивный новый мир» и прочее и рядом не стояли. Как ни перечитываю, нахожу что-то для себя новое. Сто пятьдесят страниц глубокого смысла. Но также интересно то, в каких условиях писался этот роман и в какие годы.

Кажется, я затронула тему, которая очень волновала Кирилла. Ведь он так открыто, увлеченно и яростно обсуждал со мной классическую литературу. Я же не могла поддержать его речи, лишь кивала в ответ и говорила, что обязательно прочитаю, чтобы иметь возможность с ним обсудить.

Я не досмотрела кино до конца. Стало привычкой засыпать у него на плече и просыпаться посреди ночи под его мерное сопение. Я прижималась ближе, чтобы дольше чувствовать его тепло. Его руки нежно обнимали меня и гладили по голове, успокаивая тело и душу. И вызывали волну возбуждения, с которой я уже с трудом справлялась. Кирилл казался каменным изваянием, столько в нем было выдержки. Это показатель взрослого человека или потеря интереса ко мне?

Пора было брать все в свои руки, раз он принял нейтральную позицию. Я чувствовала себя более чем здоровой. Но нужно подготовиться.

Пока Кирилл учил детей танцевать и готовил их к соревнованиям, я пыталась создать дома подходящую атмосферу. Поэтому я шерстила интернет-магазины в поисках чего-то, что смогло бы вызвать отклик. Мне очень понравилось, как выглядят на девушках всякие портупеи и гартеры, это показалось мне сексуальным – улетело в корзину. Неглиже с дырками везде, где можно и нельзя, – в корзину.

Увидев маски для глаз, я вспомнила нашу с ним первую стычку в баре. Началось ли все тогда, когда Кирилл нагло ворвался в мое личное пространство? Не знаю, но мне определенно хотелось, чтобы мои глаза были закрыты. Или его глаза… Ох, от мысли, что я могу связать Кирилла и издеваться над ним, стало еще жарче. Отомстить за прошлые выходки!

Многое из того, что предлагал рынок для секса, даже не укладывалось в моей голове. Я оказалась настолько неопытной, что порой боялась открыть заблюренную карточку товара. Неужели это все нравится людям? Я подарок Насти то принимала с красным лицом и избавилась при первой возможности. Неуверенная даже в том, какие именно эмоции это все во мне вызывает. Неуверенная даже в том, что это именно то, что нужно нам с Кириллом. Не говоря уже о ценах. Сумма заставляла меня чуть ли не выть. А потому и пришлось остановиться лишь на «одежде» и атмосферных свечах. Разориться не должна.

Стоило оформить заказ, как в голову влезла еще одна смущающая вещь: как же люди забирают эти все «игрушки»? Как смотрят в глаза курьеру? Действительно ли там все анонимно? Но ведь курьер не под деревом находит коробку и везет по адресу, а забирает его в конкретном таком секс-шопе, если заказ сделан не на маркетплейсе.

Зарылась головой в подушку и забила руками и ногами по кровати. Я же взрослая, почему меня должно волновать, что подумает какой-то курьер, которого видишь первый и последний раз в жизни? Если все эти товары продаются, значит, люди их активно используют. Я так разволновалась, что решила заварить чай с мелиссой, устроилась в кухонной зоне и открыла «Гордость и предубеждение». Фильм мне очень понравился, ох уж эта Элизабет! Правда, полностью мы его посмотреть не успели. Но как часто бывает, кинопленка не передает всех смыслов, что закладывает автор, так как в работу включаются еще режиссеры, продюсеры, сами актеры.

Я не привыкла читать долго и монотонно. Ограничивалась короткими произведениями. Но обещание выполнить нужно было. Текст поначалу казался тяжелым, однако я и не заметила, как провела несколько часов в очень неудобной позе. Все кости ломило от сидения на стуле, а чай и вовсе остыл. Перебралась на кровать и устроилась поудобнее. Так прошло еще несколько часов, и я подобралась к середине книги. Я бы читала и дальше, если бы не звонок в дверь.

Погруженная в свои мысли, я побрела открывать, даже не задумываясь о том, кого могу встретить на пороге. Может, Кирилл забыл ключи? Что маловероятно. Может, курьер оказался максимально оперативным, хотя доставку обещали на следующий день. А потому я посмотрела в глазок. И увиденное заставило меня забыть обо всем. По спине пробежал ворох мурашек, а ладони вмиг вспотели.

Звонок раздался снова, а затем – настойчивый стук в дверь. Я едва могла пошевелиться. Хотя человек за дверью не был ни маньяком, ни каким-нибудь представителем сомнительного религиозного общества. Человек за дверью был еще хуже. Ведь это была моя мать.

«Что делать? Что делать? Что делать?!» – этот вопрос закольцевался в моей голове. Мама продолжала звонить и стучать в дверь. Настойчиво и беспощадно.

Надо сделать вид, что меня здесь нет. И она уйдет. Да, именно так и стоило поступить. Выключить свет, забиться в угол и ждать возвращения Кирилла. Но, как назло, зазвонил мой мобильник. Да так громко, что кулак мамы остановился в сантиметре от металла, и вся она выпрямилась по струнке.

– Майя, открой дверь, – приказала мама, пока я судорожно искала телефон.

Ее голос, даже приглушенный, заставлял кровь стыть в жилах. Так объявляют в суде приговоры, а не говорят с дочерью. Следующий стук звучал как удар судейского молотка.

– Алло, – дрожащим шепотом ответила на звонок, даже не глядя, кто звонил.

В трубку сразу же завопила взбудораженная Настя.

– Майя, ты только не психуй! Это все маман. Уж не знаю как, но она заобщалась с твоей и…

Я не стала слушать подругу и сразу же отключилась. Настя начала перезванивать, но я скинула звонок и перевела в беззвучный режим. Стук продолжался. Я подошла к двери и, собрав всю волю в кулак, едва не пропищала:

– Уходи.

Я видела в глазок, как мама вздохнула. И снова попросила открыть дверь.

– Я не открою! Уходи!

– Майя, я никуда не уйду.

Рука уже почему-то лежала на ручке, готовая открыть. Не то чтобы я не хотела ее видеть. Я просто была настолько шокирована ее появлением, что не знала, как реагировать.

Я таки решилась приоткрыть дверь, когда заметила, как мимо мамы прошла чересчур любопытная соседка.

– Вы кого-то ищете, дамочка? Чего шумите?

– Я не дамочка, – процедила мама сквозь зубы. – Я разговариваю с дочерью. А вы идите, куда шли.

Соседка хмыкнула и осмотрела мою мать с ног до головы.

– Раз не открывает, значит, делать вам тут нечего, – строго сказала ей соседка.

Спасибо ей, конечно, но это было слишком уж смущающим, а потому я резко распахнула дверь и почти втолкнула маму в квартиру.

– Хорошего дня! – улыбнулась во все тридцать два зуба и захлопнула дверь перед любопытной женщиной.

Мы с ней сталкивались разве что когда я выносила мусор, и то каждый раз она норовила выпытать, кто я и какие у нас отношения с Кириллом. Я как могла уходила от навязчивого разговора и удалялась.

– Люди совсем совесть потеряли! – приглушенно раздалось из-за двери. – Понаехали всякие, – и соседская дверь наконец захлопнулась.

Я почти сползла по двери, сердце гулко стучало в груди. Мама, словно натянутая струна, стояла в коридоре, оглядываясь по сторонам. Я же вперилась в нее глазами, не в силах отвести взгляд. Уже забыла, какая она красивая. Вся с иголочки: строгий брючный костюм, который идеально подчеркивал ее стройную фигуру; волосы убраны в гладкий пучок; высокие каблуки; руки украшали элегантные и аккуратные кольца. Она могла бы стать моделью, не будь так больна балетом.

Красивая, ухоженная и… пугающая. Но так было только для меня. Я с завистью смотрела, как каждое ее слово ловят коллеги и другие балерины в театре и академии. Мне ее доброта и улыбка были недоступны.

– Хочешь пить? Чай, кофе, вода? Может, вино? Ты любила ромашковый чай, но тут такого нет. Я могу сходить в магазин. Может, что-то к чаю? Пастилу? Белевскую, без сахара?

Я затараторила, не в силах остановиться. Заметалась из угла в угол, начала греметь стаканами. Ни чая, ни любимой маминой пастилы в доме не было.

– Садись. Я схожу в магазин. Подожди немного. – Я кинулась к шкафу и начала искать, во что переодеться.

– Майя, успокойся, – строго и монотонно сказала мама. – Мне ничего не надо.

– Тогда зачем ты пришла? – едва слышно произнесла я себе под нос. Пальцы сжались на ручке шкафа до боли, а челюсть свело. Меня начало подташнивать, голова закружилась.

«Нет-нет. Никаких приступов перед ней. Только не сейчас!»

– Я пришла забрать тебя домой, – все так же с ледяным спокойствием произнесла мама.

Будто и не прошло этих двух лет, за которые мы даже ни разу не разговаривали. Ее ничего не волновало. Будто я просто вышла за хлебом и задержалась у подруги. Хотя о чем я? У меня не было ни одной подруги. У меня ничего не было, пока я жила с ней. Только ее желания и амбиции. А теперь она говорит, что пришла забрать меня назад?

– Я не пойду с тобой, – твердо ответила ей, поворачиваясь всем телом. – Уходи.

Мама тряхнула плечами, будто скидывая невидимую ношу. Она смотрела на меня своими серыми ледяными глазами. И мне даже показалось, что в них собирались слезы. Нет, это лишь кажется. Ведь слезы застилали мои глаза и мешали рассмотреть ее получше. Человека, который был самым родным и самым далеким одновременно.

– Мне сказали, что ты заболела.

– И что с того? – Я сорвалась на крик, но сразу же сжала губы. – Даже если так, какое тебе дело?

– Ты – моя дочь.

– Я больше с тобой не живу. И ты больше не решаешь за меня.

Мама шумно выдохнула и медленно моргнула, переводя взгляд на кровать, затем на балкон и снова на меня.

– Мы можем поговорить позже. Дома. Здесь тебе делать нечего.

– Ха… – Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. – У меня нет дома. Благодаря тебе. Повторяю в последний раз: я не вернусь.

Мама сделала шаг мне навстречу. Я вскинула руку, останавливая ее.

– Ты не пыталась искать меня эти годы, что изменилось?

– А ты хотела, чтобы я тебя искала? – Мама давила на меня одним лишь взглядом.

Меня уже всю разрывало от непередаваемых эмоций, от обиды и злости. А на ее лице не дрогнул и мускул. Или она просто нашла качественного косметолога. Такого, что обколол все лицо ботоксом, делая талантливую Веру Буранову больше похожей на робота.

– Ты сменила номер и не выходила на связь…

– Я могла и умереть за это время.

– Не говори так, Майя.

– А что? Тебя бы это опечалило? Не ты ли рыдала восемнадцать лет в мой день рождения? Не ты ли пыталась сделать из меня себя? Не ты ли сделала так, что я была одинока в собственном доме? Не ты ли… – я запнулась, давясь слезами. – Не ты ли била меня, если я была недостаточно хороша?

Теперь я увидела эмоции на ее лице. Видимо, все же не ботокс. Губы мамы дрожали, но она не перебивала меня, а лишь покорно слушала, сцепив руки в замок перед собой. Ее пальцы побелели, так сильно она их сжимала.

– Ты не искала меня не потому, что дала мне возможность решать самой. Признайся сама себе, что выдохнула, когда я ушла. Что это я дала тебе возможность быть свободной, избавив от своего общества и от необходимости тратить на меня жизнь, молодость и… что там еще я у тебя забрала?

Слова вылетали раньше, чем я их осознавала. Своим появлением мама сковырнула незаживающую рану и пустила кровь. Раз уж она здесь, то мне представилась удивительная возможность высказать все, что накопилось. Да, я очень хотела обнять ее, когда думала, что умираю. Да, я любила ее, хоть и казалось, что не за что. Однако обида слишком сильно засела во мне, съедала изнутри и тянула на дно. Я убедила себя, что все в прошлом, но это не так.

– У меня было время, чтобы подумать, – вдруг нарушил пугающую тишину ее дрожащий голос. – Можешь не верить, но я думала о тебе все это время. На самом деле искать тебя и не нужно было.

– Потому что я тебе не нужна…

– Потому что существует интернет, Майя! – Мама повысила голос и тем самым заставила меня опешить и притихнуть. – Я следила за тобой через соцсети, и ты выглядела… – Мама громко сглотнула. – Ты выглядела счастливой.

Она отвела взгляд в сторону и приложила руку к губам.

– А потом я случайно познакомилась с Ольгой, мамой твоей подруги. Она сама меня нашла.

Так вот почему тетя Оля завела тот разговор про маму. Все встало на свои места. Я доверяла ей, а она сливала информацию моему врагу. Нет, моя мать была даже хуже врага. Она не была матерью.

– И вот Ольга сообщает, что мою дочь увезли в больницу, а затем она и вовсе уехала к какому-то парню…

– Так тебя смутил парень? – Я была не в силах стоять и села на кровать, зарывая пальцы в волосы. – Это ничего не меняет.

– Конечно, меня смутил парень!

– Он у меня не первый…

– Майя, тебе всего двадцать лет, и я бы не хотела, чтобы ты закончила, как я! Мужчины, они…

Я засмеялась в голос. Да так сильно, что перенапрягла живот. Смех было не остановить.

– О чем я и говорю! Тебя волнуешь только ты! Только я – не ты, мама. И мои мужчины не такие, как отец.

Она ничего обо мне не знала, а о Кирилле прознала по чистой случайности. А от истории с Денисом ее бы и вовсе удар хватил? Меняешь мужчин, как перчатки, и все такое.

– Я это понимаю, – прошипела мама сквозь зубы, явно недовольная моим смехом. – Но…

– Никаких но! – Я вскочила. – Да, я поступила как последняя тварь. Ушла из дома молча и оборвала все контакты. Но я не ты, мама! Без но!

– Я бы хотела позаботиться о тебе… – шепотом проговорила женщина, которую я продолжала называть матерью.

– Слишком поздно в тебе появилось это желание. Слишком поздно.

– Майя… – Мама снова протянула ко мне руку и сделала шаг.

Но скрипнула входная дверь, на пороге возник Кирилл. Он держал в руках шикарный букет цветов, но я была не в состоянии оценить его прелесть.

– У нас гости? Ты не предупреждала. Я бы взял два букета… – начал говорить Кирилл и тем самым меня бесить. А потом он внимательнее осмотрел мою мать и понял, кто перед ним стоит.

– Гости уже уходят.

Я подошла к маме и начала подталкивать ее к двери.

– Мы не договорили, – возмутилась она, но все же не стала сопротивляться.

– Нам не о чем говорить. Тебя сюда не приглашали.

Вытолкав маму за дверь, я задержалась на мгновение. Злоба была в моменте, а сейчас она испарялась. Когда она ушла с моей территории, я расслабилась. А ее щенячий взгляд и подавно заставил сердце обливаться кровью.

– Не приходи сюда больше. Если я захочу, я сама тебе позвоню.

Я захлопнула дверь прямо перед ее носом, норовя ударить по пальцам. Благо она вовремя отдернула руку. В глазок я видела, что она мялась перед дверью еще какое-то время и, кажется, смахивала рукавом слезы. А потому и я безостановочно плакала, пока Кирилл за моей спиной смиренно ждал развязки.

Кинулась к нему в объятия и сжала так крепко, насколько хватило сил. Мне нужна была его поддержка, сила и даже его скабрезный юмор. Вернуться в состояние счастья, безопасности и спокойствия. Кирилл без всяких слов меня понял. Как там это называют? Мэтч? Соулмейт?

Кирилл обнял меня в ответ не менее крепко, окутал своим теплом и горячим дыханием согрел затылок. Меня прорвало, и я зарыдала, почувствовала, как намокает его футболка, но как же было все равно. Ноги совсем не держали: я обмякла в руках Кирилла, он подхватил меня и перенес на кровать, заключив в кокон, сотканный из заботы и нежных чувств. Целовал меня в лоб и висок. Я вжалась в него так сильно, что почти не могла дышать.

– Я правильно понял, что это была твоя мать? – тихо спросил он, когда я немного успокоилась.

Я молчаливо кивнула, не глядя на него. До одурения вдыхала его запах, пытаясь вытолкать неприятный разговор из памяти.

– Как она узнала, где ты?

Кирилл коснулся моих волос, открывая лицо. Я нерешительно водила пальцем по мокрым пятнам на его футболке.

– Тетя Оля нашла ее и рассказала.

– Мама Насти?

Я кивнула.

Кирилл прижал меня к себе и закинул свои ноги на мое бедро, подминая под себя.

– Что она тебе сказала, что ты в таком состоянии? Если бы она не была женщиной, я бы…

Я обхватила его руками, зарываясь носом в шею.

– Она ничего не говорила. Не стоит обращать на это внимания.

– Майя…

Я не дала Кириллу и шанса договорить, лишь прижалась губами к его. Хватит говорить о моей матери, придурок, хватит! Поцелуй меня и погладь по голове. Это все, что мне сейчас нужно.

Кирилл оказался поистине проницательным молодым человеком. И хоть мое состояние сложно назвать стабильным, но он поддался и поцеловал в ответ. Я стала смелее и запустила руки под его футболку, проводя руками по прессу и груди. Ближе, еще ближе. Хотела быть к нему так близко, как только могла.

– Ты уверена, что тебе это сейчас нужно? Ты так пытаешься отвлечься?

– Даже если и так.

– Майя, но ведь…

– Не отвергай меня сейчас. – Я посмотрела на Кирилла, вложив всю нежность, которую испытывала к нему. Провела пальцами по скуле, подбородку и шее.

Вот оно. Живое доказательство того, что я кому-то нужна. Что кто-то беспокоится обо мне и заботится. Из плоти и крови, с громко бьющимся сердцем. Готовый и выслушать, и уколы поставить. Да что там! Даже наше спонтанное первое свидание оказалось воплотившейся мечтой.

– Ты же не бросишь меня? – Сердце на миг замерло, когда с губ сорвались пугающие до чертиков слова.

Кирилл недоуменно посмотрел на меня. В его глазах читался испуг и волнение.

– Почему я должен тебя бросить?

– Потому что так все делали. Сначала отец, потом мама. Денис…

– Не смей даже произносить его имя при мне. – Кирилл сжал мою ладонь, а затем ловко перевернул меня на спину.

Я снова сломалась. По факту это я сбегала от всех. Но я действительно верила, что дарю людям свободу. Маме, Денису. И, наверное, себе. Но почему же до сих пор так тошно и одиноко? Все проще, чем кажется. Никто из перечисленных не выбирал меня. Теперь меня окружают потрясающие люди. Хотя и тетя Оля подложила свинью, а я ведь ей доверилась. Но кто знает, когда Настя и Кирилл от меня отвернутся? Когда им надоест возиться со сломанной куклой Майей? С моими предубеждениями и травмами?

– Я люблю тебя, Майя.

Меня вдруг оглушило. Свет померк, и в комнате стало жарко, как в жерле вулкана. Кирилл смотрел мне прямо в глаза. Он не лукавил, нет. Он был серьезен как никогда. Но я оказалась явно не готова к такому признанию.

– Что? – только и сумела вымолвить.

Кирилл усмехнулся и приблизился ко мне так, что я могла чувствовать его прерывистое дыхание на своих губах.

– Говорю, что люблю тебя.

Его губы коснулись моих. Легко и ненавязчиво. Сладко, но не приторно. Горячо, но не обжигающе.

– Нет, – не могла поверить в услышанное.

– Ты будешь спорить с моими чувствами? – Я задрожала, когда его губы опустились ниже, к шее. – Я никогда не бросаю слов на ветер.

– Я…

Мои глаза закрылись от тяжести, от удовольствия, что разливалось по телу. От того, как хватка с запястий спала, а пальцы Кирилла мягко опускались вдоль предплечий, едва касаясь кожи. Мне надо было что-то ответить, но я пребывала в полнейшем шоке.

– Тебе не нужно ничего отвечать. Даже лучше просто помолчи.

– Ты и мысли читаешь, что ли? – не удержалась от комментария, но слова утонули в тихом стоне, когда Кирилл укусил меня за сосок через футболку.

Разум затуманился, тело полыхало от нетерпения.

– Как удачно я принял душ перед выходом с работы, – прошептал Кирилл где-то на уровне моего пупка. – Я больше не могу терпеть.

– Я тоже, – обхватила его ногами за талию, прижимая к себе ближе и стягивая с него футболку.

Наша одежда разлетелась по сторонам в мгновение ока. Пальцы Кирилла впивались мне в бедра, мои ногти царапали кожу на его спине. Поцелуи из нежных переросли в страстные и дикие. Кирилл кусал меня и облизывал, я отвечала не менее яростно. Горячая плоть его члена терлась о меня, но он будто издевался, доводя до исступления. Как можно так хотеть кого-то?

– Да ты просто безумно мокрая, – прокомментировал Кирилл мое возбуждение.

Ох, я не в силах была ответить, что именно так я всегда себя ощущаю рядом с ним. Только с ним.

– Хватит болтать и сделай уже это, – прорычала, кусая его за ухо, рукой хватая за член и направляя в себя.

Толчок. Такой желанный, такой волнительный и до безумия приятный. Еще один, затем еще и еще. Я отзывалась на каждое движение, не сдерживала эмоций и не пыталась быть тише. Меня разрывало на части от удовольствия, от желания кричать ему комплименты и благодарить эту жизнь и Вселенную за то, что свела меня с ним. Никогда еще секс не был таким приятным. Никогда я не была настолько оголена и несдержанна в проявлении чувств.

Кирилл потянул меня на себя и усадил верхом.

– Как же хочется тебя съесть…

– Не сдерживайся, прошу.

Он впивался губами в грудь, зубами оставлял отметины. По нашим телам тек пот, я слизала часть с его шеи, впилась в который раз ногтями в кожу. Мне хотелось взять в руки плетку и заставить ускориться. Чтобы не томил и довел меня до оргазма. Благодаря ему я наконец узнала, что это такое. И я хотела еще раз это испытать. Еще много-много раз. Столько, сколько смогу. Пока не упаду без сил и без дыхания.

Стоны срывались с моих губ, они были такие пошлые, такие…

– Ох, как сладко ты стонешь, Майя.

Как же мне было приятно стонать от его действий, от его члена, что погружался все глубже и глубже с каждым толчком, от его шлепков по моей заднице, когда он взял меня сзади.

– Волосы. Возьми меня за волосы.

Одна рука Кирилла легла на мою талию, а вторая потянула за волосы. Боль в сочетании с непередаваемым удовольствием продлевала оргазм. Не давала закончить эту пытку. Мне почти поплохело от того, что я не дохожу до пика. Но ожидание того стоило.

– Я хочу… – снова стон, – кончить.

Кирилл потянул меня на себя, рукой обхватил за грудь, прижав к себе спиной. Вторая рука скользнула между моих ног. Пара движений пальцами, и я чуть не умерла. Заорала так, будто в меня кто-то вселился. Кирилл зажал мне рот рукой, я позволила засунуть палец мне в рот и прикусила его, как кляп. Его руки доводили до сумасшествия. Он был и груб, и нежен одновременно. Кирилл брал меня так, будто я его игрушка. Так и было. Я готова была стать кем угодно, лишь бы продолжать ощущать этот взрыв внутри себя.

Последние движения, и даже зажатый рот не смог сдержать крика. Освобождение настигло меня лавиной. Я захлебнулась в ощущениях, в непередаваемом восторге. В желании падать ниц и просить повторить. Я начала ощущать себя нимфоманкой. И как же было плевать. Плевать на все, когда можно испытывать такое. Нет, такое должен и обязан испытать каждый на этой планете!

Моя грудь вздымалась. Воздуха не хватало. Кирилл гладил меня по животу, по груди, по ногам, пока я приходила в себя.

– Ты была великолепна. – Легкий поцелуй в плечо, и я словно очнулась.

Нет, я точно еще не была великолепна! Я развернулась к нему и поцеловала, углубляя поцелуй так, чтобы он не мог сказать и слова. Чтобы все его слова ударялись о мой язык. Я дотронулась до его члена и провела по нему вверх и вниз, и так несколько раз. Мои поцелуи опускались ниже и ниже.

– Только не делай ничего. Я сама все сделаю.

В этот раз я была более в себе уверена. Но мне хотелось управлять процессом самостоятельно. Мне потребовалось лишь несколько неловких движений. Я не заметила, как Кирилл похлопал мне по плечу, указывая на приближающуюся разрядку. Он сжал мои волосы на затылке и силой убрал от себя. В тот самый момент, как я вздохнула ртом, Кирилл достиг оргазма.

– Может, я хотела, чтобы ты кончил мне в рот, – усмехнулась, хотя на самом деле не хотела.

– Не хотела, – и опять он прочитал мои мысли.

Его улыбка слаще поцелуев. Видеть, как затуманился его взгляд, свое отражение в его зрачках, как тело вздрагивает от моих прикосновений. Я была на седьмом небе от счастья.

– Все было… хорошо? – неловко спросила, когда мы лежали и обнимались, отдыхая.

– Это было просто потрясающе.

– Я все же не очень опытна. Наверное, с другими…

– Какое тебе дело до других? Я же сейчас с тобой. – Кирилл подмял меня под себя и закинул мою ногу себе на бедро. – Все, что было у нас раньше, – неважно. Вообще все. Кто, что, кого, куда и сколько раз. Есть ты и я.

– Тебе всего двадцать пять, а говоришь как мудрый старец.

– Не нравится? – заулыбался Кирилл.

Я прижалась к нему сильнее.

– Очень нравится. Но боюсь, что тебе будет скучно со мной.

– Прекращай заниматься самобичеванием. – Кирилл поцеловал меня в лоб.

Я лежала и рассматривала его четкий профиль. Красивый, зараза. И умный. Нет, он просто взрослый. И настоящий. Как в такого не влюбиться? Я устроилась на его плече и закрыла глаза. Мне было так хорошо, так спокойно. Его сердцебиение усыпляло.

– Знаешь, что мы забыли?

– Что? – уже чуть ли не сквозь сон пробормотала в ответ. – Если ты о презервативах, то я пью таблетки.

– Нет, я не об этом. И да, я знаю, какие лекарства и когда ты принимаешь.

И тут ко мне пришло осознание.

– Нет!

– Да, Майя. Да.

Стиснув зубы, я позволила ему совершить самое ужасное, что он мог сделать этим вечером. И вновь болючий укол, и горсть таблеток, а после каша, что почти скрипела на зубах. Кирилл был слишком взрослым. В отличие от меня, которая напрочь забыла о своей болезни.

– Изверг.

– Не дуйся и скажи: «Ам!»

Я просто ужасный человек. Настя точно заклеймит сумасшедшей. Но я поступила правильно. Это лучшее решение.

Ночь с Кириллом – просто потрясающее событие, это не поддается никакой критике. И я бы хотела, чтобы таких ночей у нас было как можно больше. Однако мы слишком заигрались в ванильную семейную парочку. Я ощущала внутренний дискомфорт от того, что снова прыгнула в отношения, получила признание, при этом сама была к этому еще не готова.

По тихой грусти, проводив Кирилла на тренировку, я дождалась курьера. Думала, будет более неловко, но он с полным безразличием вручил мне перемотанную непрозрачной пленкой коробку и скрылся в лифте быстрее, чем я могла бы ощутить смущение от того, что было в заказе. А затем я собрала вещи, вызвала такси и уехала… домой. К Насте.

Как бы ни было уютно с Кириллом, в его доме – не время. Мои чувства к нему сложно описать и выразить, поэтому совместное проживание пора было заканчивать. Уколы больше ставить не нужно, а таблетки я и сама в состоянии принимать дальше. Мне также нужно было решить вопрос с тетей Олей и ее вмешательством в мои отношения с матерью. Я понимала, что она это сделала из лучших побуждений, из заботы. Но я об этом не просила. Нет ничего хуже непрошеной помощи. Однако я всерьез задумалась над ее предложением воспользоваться услугами психолога или психиатра.

Встреча с мамой больно ударила по едва затянувшимся ранам. Чувство тотальной отверженности грубо сжимало в тиски сердце. Забыться в объятиях Кирилла – слишком просто. Слишком по-детски.

Сбегать – тоже по-детски, поэтому оставила записку.

– Что это, Майя? – грозный голос Кирилла в трубке телефона меня слегка пугал. – Я же сейчас приеду и…

– Не стоит! – прервала его на полуслове. – Все хорошо, просто я слишком задержалась у тебя.

– Я тебя держал, что ли? Кто так делает?! – Кирилл повысил голос, и мне пришлось отодвинуть трубку от уха.

– Прости, но если бы увидела тебя, то не смогла бы уйти.

Кусала ногти и стучала ногой по полу от нервов. Стыдно, мне было очень стыдно.

– Ты сбежала, – уже спокойнее сказал Кирилл. – Как мне это понимать?

– Я не сбежала. Я вернулась домой. Когда-нибудь все равно пришлось бы. Или ты думал, что я перееду к тебе?

– Нет, я… Нет.

– Вот и все. Не наводи панику. Мне стыдно. Правда.

– Ты выпила таблетки? – резко переключился Кирилл.

– Да, пап.

Он засмеялся. Кирилл принял мое исчезновение с завидной стойкостью.

– Без тебя дома… – он замялся на мгновение, – пусто.

– Я тоже скучаю по тебе, но так нужно.

– Когда я смогу увидеть тебя?

– Когда захочешь. – Я улыбнулась и закрыла глаза. Как я хотела ощутить его крепкие объятия сейчас. Я словно стала от него зависима. Именно это и напрягало.

– А если я хочу прямо сейчас? И каждую свободную минуту?

– Тогда… – Я отключилась.

А затем уселась поудобнее на кровати и поставила перед собой телефон. Нажала на видеозвонок и ждала. Пара гудков, и передо мной возникло лицо Кирилла, озаренное обворожительной улыбкой.

Сердце ухнуло вниз, и затем вверх, и в мертвую петлю. Его волосы – мокрые, а капли стекали по серой футболке.

– Ты успел принять душ, прежде чем звонить и ругаться? – уколола его, ехидно ухмыляясь.

Нет, никакого ехидства. Рот так и натягивался от радости, что скулы сводило: видела его, хоть и не имела возможности дотронуться.

– Как дела?

Мы приятно поговорили обо всем и ни о чем. Я определенно приняла верное решение, вернувшись к Насте. Мы наконец могли отлипнуть друг от друга и обсудить не менее важные вещи: предстоящий турнир и программу тренировок перед ним. Могли мы это сделать раньше? Могли, но Кирилл строго запретил думать о чем-либо кроме здоровья и отдыха.

«Успеем, Майя. Никакого турнира не будет, если ты не поправишься», – повторял он как заведенный.

Мне также предстояло вернуться на работу как можно скорее. Я сильно подставила Милу своим приступом. Она, конечно, как и Кирилл, говорила, что здоровье важнее. Но меня все терзало, какая нагрузка легла на ее плечи. Да и мой кошелек пустел с каждым днем.

Позитивные мысли, позитивные мысли, позитивные мысли.

Как мантрой, настраивала себя на скорейшее выздоровление. Засыпала и просыпалась с этой установкой. В здоровом теле – здоровый дух, но наоборот тоже прекрасно работало. Психосоматические заболевания – та еще неприятная история.

Разговор с тетей Олей и Настей состоялся вечером, когда обе представительницы семейства Крамовых вернулись после своих дел. Они тепло меня встретили, совершенно не ожидая увидеть меня дома. У тети Оли сразу навернулись слезы, Насте даже пришлось отпаивать ее валерьянкой.

– Все хорошо. Я не злюсь. Разве что чуть-чуть, – успокаивала я тетю Олю, которая продолжала осыпать меня извинениями.

– Вера мне рассказала, что встреча ваша прошла… не очень.

Вера… Как же иначе?

– А чего она ждала? Что я кинусь ей на шею и все забуду? – В моем голосе так и сквозило пренебрежением, но с этим я ничего сделать не могла.

– Я не знаю, чем думала, Майя. Но я не могла не сказать ей, что с тобой. Как мать. Пойми меня.

– Я понимаю и не понимаю.

– Она ведь правда сожалеет, что у вас так все вышло.

Я усмехнулась и сложила руки на груди. Это звучало фантастически. Настя с круглыми глазами сидела молча в углу и лишь наблюдала, иногда таская печенье со стола. В какой-то момент ее мельтешащая рука начала меня раздражать, и я шлепнула по ней.

– Ай! За что?

– Не слишком ли ты на печеньки насела? Бока обвиснут.

– Схожу с утра в зал. Делов-то.

Ведьма. Ну точно – ведьма. По мне зал тоже уже лил крокодиловы слезы. При моем ограниченном рационе, я умудрилась набрать вес. Но впервые меня это не напрягало.

– Как вы вообще познакомились с моей матерью? – спросила тетю Олю.

– Это чистая случайность! – воскликнула та. – Она проходила диспансеризацию в нашей клинике. Я, когда ее увидела, подумала о том, как вы похожи.

– Мы не похожи. Я копия отца, – фыркнула себе под нос.

– Ну, не скажи. Нос, волосы, осанка и голос. Вот голос так похож, аж мурашки по коже. А потом я подглядела ее карточку, фамилия та же, и ее профессия… Прости, Майя. Я полезла, куда не следовало.

Тетя Оля опустила глаза в стол, как нашкодивший ребенок перед директором школы. Я почувствовала себя мерзко. Взрослый человек вымаливает у меня прощение битый час, а я все не поддаюсь.

Накрыла ее ладонь своей, ощущая тепло и впитывая его в себя.

– Знаешь, она, как и ты, очень на все остро реагирует. Сначала отказалась со мной разговаривать. Подумала, что я какая-то мошенница, даже заявление в полицию собиралась написать. Но потом сама перезвонила…

Я слушала рассказ тети Оли, но как будто не слышала. На моих ушах выросли заслонки. Все, что касается матери, фильтровалось мозгом, исключалось, стиралось из памяти. Все, что, казалось, делает из нее человека. Слишком сильны мерзкие воспоминания, полные отчаяния и желания любви. Раз она следила за мной в соцсетях, то могла и связаться, но не стала этого делать. А мне…

Черт возьми, мне это было нужно! Это было так трудно признать, но в душе, в самом темном и далеком углу, я жаждала ее звонка. Жаждала услышать, как она скучает. Как считает себя виноватой передо мной. Хотела услышать: «Вернись домой, я исправлюсь. Мы начнем сначала».

Но чем больше проходило времени, тем сильнее я убеждалась в мысли, что нам хорошо друг без друга. Лучше, чем вместе. И я, может, и готова была на разговор, но жить вместе – ни за что. Я не вернусь в ее дом. Там мне нет места. Там слишком больно.

– Настя, выйди, пожалуйста, – хрипло попросила подругу.

Видела, как ей не хочется, но она поджала губы и молча кивнула. Спустя минуту я уже просила тетю Олю записать меня на прием к врачу. Прежде чем общаться снова с мамой, надо было разобраться в себе. Я не готова была посвящать близких мне людей во всю эту гниль. Достаточно и того, что они уже знали. Ни Кирилл, ни Настя, ни тетя Оля не должны переживать за меня постоянно. И если я сама не справлюсь с этим, то и друзья не помогут. Это будет лишь бесконечная игра в «кошки-мышки», отношения «жертва-спаситель». Не этого я хотела для них. Но их поддержка – на вес золота, как ни крути. С ними я могла быть собой, но не хотела рассыпаться в их заботливых руках.

– Вы тоже меня простите.

– Да что ты, Майя. Не стоит.

– Стоит. Живу у вас тут на птичьих правах, еще и нос ворочу. Вы ведь хотели помочь.

– Ох, сколько Насте говорю, чтобы никогда не давала непрошеных советов и не лезла, куда не просят, а сама… Мне самой надо прислушаться к своим советам.

Я улыбнулась и обняла тетю Олю. Ничего криминального же она не совершила, и так сильно распереживалась. Да, мы с ней не родственники, но я ощущала всю нежность и заботу, которую она вложила в свой поступок. Внезапное появление мамы в моей условно-спокойной жизни не должно было разрушить доверительные отношения с мамой Насти.

– Я надеюсь, что таких сюрпризов я больше не получу.

– Без твоего ведома я больше ничего не буду делать. Зуб даю!

– Зубы оставьте себе. – Я засмеялась.

Настя выглядывала из коридора. Все же подслушивала, лиса. Я поманила ее рукой, и теперь мы обнимались втроем. Как настоящая семья. Мать и две дочери. Одна, правда, «приемная» и с нездоровой головой, но в семье, как говорится, не без урода.

Мила встретила меня так, будто я не на больничном была, а уезжала как минимум на год. Цветы, шарики, даже растяжка. Мне это показалось слегка чересчур, но что удивило – даже безэмоциональная и колкая Мария улыбнулась, когда я зашла в студию.

– Это все мне?

– Мы очень по тебе скучали! – Мила кинулась мне на шею.

– Если бы ты не вернулась, сестру бы забрали в дурку, – бросила Маша, снова возвращаясь к листанию телефона. Ее внимания хватило ровно на одну улыбку, но и то было ценно.

– Майя, мы зашиваемся. Я не чувствую ни ног, ни рук. Не могу спать и есть! Как хорошо, что ты вернулась!

– Я в строю. Так что не переживай, – сжала пальцы Милы в ладонях, передавая ей частичку уверенности. – Справимся.

Мила и Маша не преувеличивали. Не знаю уж, что там такого сделала хозяйка студии, но детей действительно было очень много. И как она справилась с этим сама – загадка. Или всему виной всепоглощающее чувство любви к делу, которым занимаешься.

Группы шли одна за одной, и в какой-то момент я начала ощущать искреннее удовольствие от балета. Работа стала восприниматься не просто как способ заработать, перебиться, а как дело жизни. Видеть успехи детей, не причинять им моральную и физическую боль, поддерживать и направлять, договариваться. Конечно, методы у всех хореографов разные. Да даже не у хореографов – учителей, преподавателей, врачей, сотрудников госструктур. Порой, конечно, надо быть тверже, иначе тебе сядут на шею. Дети – те еще манипуляторы, но я четко для себя решила не ломать, а лепить.

– Ты закончила? – мягкий голос Кирилла из телефона заставил забыть об усталости после тяжелого рабочего дня.

– Да, с ног валюсь. Кажется, что на минутку в раздевалке я даже отключилась.

– Завтра выходной?

– С учетом того, что у нас тренировка, выходным это назвать очень сложно. – Я горько вздохнула. – Но не подумай ничего такого! Я буду как штык вовремя и в бодром расположении духа.

Осень уже вступила в свои права, и я поежилась от порывистого ветра. Кто рано встает, тот носит куртку в руках весь день. Я же не ожидала, что к вечеру так заметно похолодает и от этой куртки не будет никакого толка.

– Замерзла? – Голос Кирилла прозвучал как-то уж слишком громко.

А затем меня накрыло волной тепла. Но это было так неожиданно, что я вскрикнула от испуга. Этот придурок подкрался сзади и обнял меня за плечи, согревая.

– Кто ж так подкрадывается?! – заколотила его руками, не в силах унять трепещущее в груди сердце. – Что ты здесь делаешь?

– Сюрприз!

– Я от твоих сюрпризов поседею раньше времени! – пихнула его в грудь, отталкивая от себя, но он перехватил мои руки и поцеловал ладони.

По телу пробежала волна нежности, а сердце сжалось от радости встречи. Я отринула всякое стеснение и просто прыгнула на него, обхватив ногами за талию. Впилась в губы со всем отчаянием. Я скучала по ним так сильно. Мучительная неделя без Кирилла, без его запаха и живой улыбки. Видеосвязь совершенно не унимала мою грусть и не уменьшала ломку от нехватки его близости.

– Я скучала по тебе, – шептала, покрывая поцелуями его щеки, нос, глаза, брови.

Кирилл покачнулся от моего натиска и поспешил опустить меня на землю. Обняла его и прижалась щекой, вслушиваясь в ритмы сердца Кирилла.

– Я так рада тебя видеть.

– Не смог ждать до завтра.

– Разве ты сегодня не должен быть у родителей?

– Я как раз оттуда. Там ничего не изменилось, все живы и здоровы – это главное.

Я закивала, теснее прижимаясь к теплой груди. Ветер снова вызывал ворох мурашек по всему телу.

– Ты голодна? Не пропускала приемы пищи?

– Нет, пап, не пропускала. И да, голодна.

– Хорошая девочка. – Кирилл погладил меня по голове.

Разместились в уютном кафе, сделали заказ. Официант еще не успел отойти от нашего столика, как Кирилл полез в сумку и вытащил оттуда связку ключей.

– Держи.

– Что это?

– Ключи от моего дома. Уже забыла, как они выглядят? – Кирилл качнул головой, убирая челку с лица.

– Зачем? – покрутила связку в руках.

– Хотел попросить тебя полить цветы.

– Хорошо, поняла. Ты куда-то уезжаешь? – убрала связку в сумку и посмотрела на Кирилла. Он удивленно смотрел на меня и явно сдерживался, чтобы не засмеяться. – Что с тобой?

– Ничего. Просто ты такая красивая. Глаз не оторвать, – улыбнулся он нежно и загадочно, вытянув ноги так, что они коснулись меня под столом. Как обычно.

– Погоди-ка…

Тут меня осенило. Не было у Кирилла в квартире никаких цветов. Засохший кактус на балконе – все, что относилось к флоре. Он качнул ногой, подталкивая меня, и продолжал лыбиться. Мои щеки вмиг налились краской от смущения и негодования.

– Не подумай, что это какое-то предложение переехать или что-то вроде этого. Просто пусть у тебя будет возможность навестить меня в любой момент. Или побыть в одиночестве, когда устанешь от людей.

– Я… ничего такого и не подумала! И не буду я приходить, когда тебя нет. Это как-то некрасиво.

– Что некрасивого в том, что у моей девушки есть ключи?

– А я твоя девушка?

– Разве нет?

– Мы это не обсуждали, – задрала нос, делая безразличное лицо. Официант уже принес нам напитки, и я отпила свой лимонад из базилика и клубники. – То, что ты в больнице назвался моим парнем, не значит, что я твоя девушка.

Кирилл молча встал из-за стола, обошел вокруг и наклонился ко мне со спины, щекоча ухо горячим дыханием. Вдоль позвоночника забегали мурашки, и стало чуточку жарче, когда его ладони легли на плечи и стали их мягко массировать.

– Как мне понимать твои слова, Майя? Ты пытаешься играть со мной? Неужели забыла то, что произошло у Макса на даче? Ты сама сказала, что хочешь быть со мной.

Я еле сдержалась, чтобы не растечься лужицей. Повернулась и заглянула в синеву глаз Кирилла, в которой горел жадный и опасный огонек.

– Я сказала, что хочу тебя. Иного я не говорила.

– Мне встать на одно колено и сделать официальное предложение? – Кирилл начал было опускаться, но я удержала его.

– Не устраивай цирк. Мы же в общественном месте! – прошипела я сквозь зубы, поглядывая по сторонам.

– Я пойду руки помою. А ты посиди, подумай, – пригрозил мне Кирилл, прямо как учитель по математике в школе. Тот так же говорил: «Посиди, подумай».

Прошло пять минут, десять, пятнадцать. Я вся извелась, куда пропал Кирилл. Уже успели принести еду. Сколько времени он дал на подумать? Не сбежал ли? Приступать к еде я не хотела без него, лимонад закончился. Спустя двадцать минут я написала сообщение:

«Ты где?»

«У меня тут возникла проблема. Не подойдешь?»

– Какая еще, блин, проблема? Хозяйство ширинкой прищемил? – пробухтела себе под нос и со скрипом встала из-за стола.

Вот же неудобные стулья в этом, казалось бы, уютном кафе в стиле лофт. Направилась сразу в сторону уборных. Непримечательный закуток, скрытый шторкой. Далее – большой предбанник с раковинами и зеркалом в полный рост, а по бокам – четыре двери. Посмотрела на себя в зеркало: кикимора кикиморой. И хоть бы слово сказал! Волосы дыбом, тушь размазалась по лицу. Красивая, говорил. Странное у Кирилла восприятие красоты.

– Ну и где ты? – громко спросила, так как признаков жизни не обнаружила.

Дверь одной из кабинок приоткрылась, и оттуда показалась знакомая загорелая рука, украшенная часами, машущая в призыве. Я обреченно вздохнула.

– У тебя бумага закончилась, что ли?.. Ай!

Кирилл втянул меня в кабинку и прижал к двери. Не сказать, что здесь было тесно. Скорее даже слишком просторно для всего лишь туалета. Пахло лавандой и чистящим средством. Свет приглушенный, как в каком-нибудь борделе. Во всяком случае, вся ситуация заставляла нервничать и думать о неприличном.

– Что ты творишь? – шепотом спросила прямо в лицо Кириллу. Оно оказалось слишком близко к моему.

– А ты как думаешь? – Он наклонился и поцеловал меня в шею.

Я попыталась оттолкнуть Кирилла, но он схватил мои руки за запястья и крепко сжал, опуская.

– Это место… – чуть не со стоном выдохнула, боясь, что кто-нибудь услышит.

Он снова прочитал мои мысли и включил воду в раковине. Как будто это могло помочь. Одна его рука обхватила меня за талию, а вторая скользнула к поясу спортивных джоггеров.

– Не переживай, я хорошо вымыл руки.

– Ты с ума сош… – возмутилась я, но он накрыл мой рот поцелуем, а его пальцы уже двинулись дальше.

Голова закружилась от его прикосновений. Я хотела остановить это, но веки словно налились свинцом и закрылись. Ноги сводило от удовольствия и желания. Настолько все казалось безумным и неуместным. И мне это отчего-то нравилось и, больше скажу, завело с полоборота. Все эти неудобства лишь заставили кровь кипеть.

– Мне прекратить? Только скажи, – продолжил издеваться Кирилл.

Я же ушла в небытие, а его голос был не более чем белый шум. Змей-искуситель, соблазнитель, нахал и псих! Я не вымолвила ни слова, лишь поцеловала в ответ, призывая продолжить. Да я такой же псих, как и он.

Прикосновения стали смелее, жестче. Они вызывали во мне ураган эмоций, в котором здравый смысл завертело и унесло далеко-далеко. Мои бедра сами подавались навстречу пальцам. Кирилл тяжело дышал, зубами поднял футболку выше и впился в налившуюся грудь. Я оказалась в полной его власти. Во власти низменных желаний и фантазий, главное, не загреметь после всего в отделение полиции за публичное проявление чувств.

Мне хотелось дотронуться до него так же, как и ему до меня, но Кирилл не позволил.

– Нет. Не порти мне удовольствие видеть тебя такой.

– Какой? – едва прошептала с пеленой на глазах.

– Тающей в моих руках… – поцелуй, – …послушной… – еще поцелуй, – …и стонущей.

Стон сдержать оказалось невозможно, и Кирилл зажал мне рот, приглушая звук. Я буквально растаяла и чуть не упала, но он подхватил меня. Хотелось врезать ему, чтобы сбить довольное выражение лица. Но он облизал свои пальцы, которые еще мгновение назад были во мне, и это возбудило еще сильнее. Настолько этот жест был сексуальным. Кирилл явно чувствовал превосходство надо мной, а я была и не против поддаться.

– И часто ты, Майя, занимаешься такими вещами с абсолютно посторонними мужчинами? – ехидно прокомментировал случившееся Кирилл, я уже натягивала назад задранную футболку и лиф. – Или у меня какие-то особые привилегии?

– Знаешь, то, что ты сделал, ведь можно расценить как изнасилование.

– Ты была против? – спокойно спросил Кирилл.

Щеки запылали, я отпихнула Кирилла от раковины, чтобы умыться.

– Нет. Я не была против. Но все же! – Я погрозила указательным пальцем нахалу. – В следующий раз…

– А будет следующий раз? – перебил меня Кирилл.

Я выдохнула, сдерживая порывы злости. Возбуждения и след простыл.

– …Предупреждать надо. А не заманивать меня.

– Ну, раз ты не моя девушка, то я тебе ничего же и не должен? – усмехнулся Кирилл и резко открыл дверь уборной и вышел.

Я проследовала за ним и столкнулась с удивленным взглядом какого-то незнакомого мужчины, что мыл руки в общей зоне. Он так посмотрел на меня, словно у меня цена была на лбу написана. Извращенец.

Кирилл так быстро ушел, что мне пришлось чуть ли не бежать за ним. Еда оказалась уже непростительно холодной. Я гневно жевала остывший теплый салат с говядиной, вглядываясь в невозмутимое выражение лица Кирилла, который то и дело играл бровями.

– Вкусно?

– Нет. Совершенно.

– Но ты все съела.

– Голодная была.

– Ты такая милая, когда злишься.

Пнула Кирилла ногой под столом, он лишь посмеялся.

– Счет же пополам? Мы же не пара, – он продолжал издеваться.

– Да успокойся ты уже! Вместе мы, вместе!

Я это чуть ли не прокричала, чем вызвала настороженные взгляды других посетителей.

– Так бы сразу.

– Ты просто невыносим. – Я спрятала лицо в ладонях, уже не понимая толком, что испытываю.

Он, конечно, даже в любви мне признался, а я… Я заулыбалась от уха до уха так, чтобы он этого не заметил. Не время. Уж слишком Кирилл активный парень. Как будто стоит признать степень моих чувств к нему, и он набросится, съест меня, как волк Красную шапочку, и не подавится.

– К тебе или ко мне? – спросил он, когда мы вышли из кафе.

– Я – к себе, ты – к себе.

– Ты жестокая женщина.

– Я свой оргазм получила, ты от своего отказался. – Я подмигнула ему, вызывая такси.

– Их могло бы быть куда больше.

– Не сегодня, милый, – похлопала Кирилла по щеке и легко чмокнула в губы, видя в приложении, что машина оказалась ровно у соседнего дома.

– Напиши, как доберешься.

Послала Кириллу воздушный поцелуйчик, запрыгивая в подъехавшую бело-желтую карету.

– Как прикажешь.

Минуты сменялись часами, часы – днями, дни – неделями. Я полностью восстановилась физически, но еще предстояла долгая работа с ментальным состоянием. Психотерапевт, к которому меня отправила тетя Оля, был тактичен, компетентен, но местами жесток. Это нормально в моем случае. Нежелание раскрываться, даже когда осознал проблему, вызывало сложности с доверием своих переживаний постороннему. Мне нужно позволить себе помочь, но привычка сбегать никуда не делась, а потому терапевт использовал почти радикальные методы, вызывая во мне бурю, протест, желание действовать наперекор.

Со временем психика адаптируется, настраивается, нейронные связи формируются. Мы распутывали клубок проблем ниточка за ниточкой, сращивали «сломанные кости». И хоть я много и часто рыдала, даже дома, мне становилось легче день ото дня. Меня уже не раздражала и не пугала мысль о новой встрече с мамой.

Меня в целом она перестала сильно волновать. Ощущение было, будто я очистилась, отмылась от толстого слоя грязи, в которой меня изваляли и которую я продолжала наслаивать уже сама по инерции, прячась.

Настя и тетя Оля поддерживали как могли, но еще больше – Кирилл. Глядя на него, я до сих пор не понимала, как из нахального придурка он превратился в моих глазах в самого нежного и заботливого мужчину. При всех его предпочтениях в жестком и грубом сексе, который привлекал меня не меньше, чем его, в повседневной жизни я ощущала себя самым защищенным человеком на всей планете. Уверена, что, окажись я в горящем здании, он без раздумий нырнет в огонь и спасет меня.

На танцполе при этом он продолжал быть строгим учителем и не делал никогда поблажек. Разве что после тренировки, когда время отношений «учитель-ученица» заканчивалось. Порой меня переполняла обида: я ведь его девушка, а он ругает меня и отчитывает, если ошибаюсь в одном и том же месте. Но я больше не опускала голову в пол, не подавляла чувства. Пару раз скандалила, даже уходила в игнор, но затем вспоминала, для чего все эти мучения и что без строгости и упорства никак. Вспоминала, что это мое желание – танцевать не хуже прочих, что мои цели отличаются от целей Кирилла. Он лишь согласился помочь мне и не обязан выслушивать всякое эмоциональное дерьмо. Сжав челюсти и кулаки, я успокаивалась и возвращалась в зал, полная решимости. Извинялась за свое поведение и танцевала еще усерднее.

– Я понял, Майя. Постой. Передохнем, – остановил музыку Кирилл.

Дыхание сперло, стопы болели, а руки уже и вовсе не опускались.

– Что опять не так? – слегка раздраженно спросила я Кирилла, а затем помотала головой, избавляясь от нарастающей злости.

«Досчитать до десяти и дышать», – подсказывала сама себе в мыслях. Один, два, три…

– Мало просто хорошо танцевать. Твоя техника и так уже более чем хороша для новичка. Но…

…четыре, пять, шесть…

– Но?! Соревнования уже на следующей неделе! Мой первый турнир!

Кирилл подошел, видя, как мое лицо скривилось. Не успела досчитать и почти взорвалась. Он сорвал с моих губ легкий поцелуй, взял аккуратно за руку и притянул к себе спиной.

– Ты не танцуешь, – прошептал он мне на ухо, а затем провел носом по шее, шумно выдыхая.

– Чем же мы, по-твоему, занимались все это время?

– Ты слишком напряжена. – Кирилл начал разминать мою шею, затем плечи и предплечья. Медленно опускался ниже и ниже, тянул время. Затем его рука легла мне на живот. – Закрой глаза.

Голос Кирилла проникал в самое нутро, заставлял вибрировать все тело и уносил куда-то в невесомость. Только им спасалась в трудные дни, переслушивая голосовые сообщения одно за другим. В них он не переставая говорил, как любит меня и скучает, что я околдовала его цветом своих глаз и смехом. Околдовала его тем, какой была в моменты радости. И что, когда он видел меня с опущенной головой, на грани срыва и со стеклом вместо зрачков, ему всегда хотелось подойти и узнать, отчего меня кидает из крайности в крайность, отчего я зеленею, а после становлюсь не более чем роботом-танцором. Но он не решался, ведь я никогда не была одна – всегда с Денисом или Настей. И с ними я улыбалась по-настоящему. До поры до времени. В клубе он не собирался быть настолько дерзким, но что-то пошло не так. Признался, что хотел выяснить пределы допустимого: уставлюсь в пол или воспротивлюсь? Пощечина все решила для него. А я и сама не ожидала, что дам ему отпор. Никогда в жизни не подняла и пальца на кого-то, да даже голоса. Видимо, и для меня тот момент стал одним из самых значимых. Кирилл выводил меня на эмоции, которые я всегда боялась проявлять слишком ярко. Тем более на людях! Я не разрешала себе злиться, грустить, радоваться. Я не знала, что могу быть настолько страстной и желанной, отчаянной в своих чувствах, искренней. Кирилл нажал на красную кнопку и выпустил из меня все накопившееся. Такое я даже при Насте себе не позволяла, предпочитая уйти от разговора, сменить тему. То же происходило у нас с Денисом. Но с его стороны. Когда я готова была открыться, его не бывало рядом. А когда мы ругались, он постоянно уходил, чтобы «не усложнять конфликт». Покидал меня и оставлял наедине со своими эмоциями, которые были никому не нужны.

Я медленно моргнула, ведомая голосом самого удивительного мужчины. Кирилл качнул бедром, повел за собой. Его ладонь согревала кожу на животе, а пальцы нежно и легко гладили ее. Он начал напевать легкую мелодию, тихо и вкрадчиво. Я подалась за ним, пыталась понять язык его тела. Он не говорил ни о страсти, ни о выученном до треска в костях танце. Мы просто… танцевали. Как танцуют на школьной дискотеке двое влюбленных. Кирилл обошел меня и встал ко мне лицом, склонив голову к плечу. Я вложила ладони в его, едва касаясь, невесомо, закрыла глаза. Мы качались в такт его пению, мои руки стали продолжением его рук, мои ноги тенью следовали за его ногами, дыхание синхронизировалось, как и биение сердец. Так громко они стучали, хотя мы всего лишь покачивались.

Кирилл перешел к более сложным элементам. Я все еще с закрытыми глазами поддавалась каждой перемене, доверяла своему партнеру. Каким-то удивительным чудом мы повторили один из номеров к соревнованию всего лишь под ритмичное «ла-ла-ла» Кирилла. И, когда открыла глаза, я словно не стояла посреди тренировочного зала, на паркете. Мир вокруг померк на фоне его глаз, с непередаваемой любовью смотрящих на меня. Я утонула в этих чистых голубых глазах.

– Я люблю тебя, – прошептала я, позабыв о всякой злости, что змеей извивалась по венам.

Кирилл явно не ожидал моего признания. Сколько ни собиралась с мыслями, да все никак. Слова терялись, не достигнув рта. Но насколько они нужны были ему? Я не знала, а спросить боялась. Мысль о том, как сильно я привязалась к Кириллу, пугала меня. Мое к нему отношение было тяжело выразить даже простым «Я люблю тебя». А потому вес этих слов с каждым днем все увеличивался. Они наполнялись большим смыслом.

Кирилл сначала будто и не понял, что я сказала, но затем улыбнулся как никогда. Таким счастливым я его еще не видела. Он подтянул меня к себе, поцеловал брови, веки, щеки, губы. Сжал так крепко, будто я могла убежать. В чем-то он был прав. Я занервничала, стоило обличить то, что на душе.

Кирилл закружил меня на месте, подхватив на руки.

– Ну наконец-то! Это надо отметить!

Я засмеялась, радуясь его детской искренности.

– Только не сегодня.

Кирилл опустил меня на пол.

– Узнаю, что изменяешь мне с кем-то, – накажу.

– Заманчивая угроза.

Я снова засмеялась. Уже пуще прежнего. Приступы ревности – это что-то новенькое. Этим из нас двоих страдала скорее я. И хоть Кирилл почти не переставая говорил, что я для него красивее всех, девушки, с которыми он работал, по моему личному мнению, были куда привлекательнее. Та же Альбина. Она продолжала делать вид, что я пустое место, если мы с ней вдруг сталкивались.

– Я уже обещала Насте. Не могу ее подвести.

– Женские секретики?

– Что-то вроде того. Повторим еще раз с самого начала? – Я включила музыку на колонке. – Я, кажется, поняла, что ты хотел сказать. Как бы тупо это ни звучало, но я перестала танцевать, танцуя.

Кирилл потрепал меня по голове в одобрительном жесте и чмокнул в щеку, а затем встал в стойку, и мы еще раз прогнали всю программу от начала до конца, но в этот раз я не получила ни одного замечания. Мне самой очень понравилось наше отражение.

– Ты не критикуешь, потому что тебе меня жалко?

– Нет. Ты действительно большая молодец, Майя. Горжусь тобой.

Улыбка не сходила с моего лица.

– Просто у меня самый лучший учитель на свете!

– Отчего-то захотелось прикупить тебе костюм школьницы, – ухмыльнулся Кирилл и получил от меня шлепок по заднице скрученным полотенцем.

– Так вот какие у тебя сексуальные фантазии? Может, мне лучше надеть юбку-карандаш и прикупить указку? Могу даже очки бутафорские надеть.

– М-м-м, – томно протянул Кирилл. – А мы можем запланировать оба этих варианта?

– Я проверю свое расписание.

– Пришли мне на почту окошки. А лучше – запиши меня во все.

Окрыленная наконец удавшейся тренировкой и флиртом, я упорхнула домой. А все потому, что тетя Оля учила меня готовить, как я и хотела. Сегодня в меню: мясо по-французски, селедка под шубой и жареные баклажаны с сыром, чесноком и грецкими орехами. В дни, когда она не была на смене, я помогала ей готовить ужин. Настя первые дни терялась из дома и предпочитала проводить время со Стасом, ибо то, что выходило из-под моего ножа, есть было невозможно. Выглядело некрасиво, несъедобно, а запах гари после первых моих котлет стоял еще неделю. Но позже тетя Оля заставила ее проводить «семейные вечера» с нами. И Настя также стала неотъемлемым участником процесса. В этот вечер она оказалась удостоена чести нарезать баклажаны на ровные полосы.

– Не люблю баклажаны. Зачем мы их готовим? – вздыхала Настя.

– Чтобы ты спросила. Режь давай, – приструнила дочь тетя Оля.

– Стасу отнесешь завтра. Они как раз настоятся, – подбодрила подругу. – Он тебе только спасибо скажет.

– Ты вообще собираешься меня с ним знакомить?

Тетя Оля отвлеклась от мяса и вопросительно взглянула на дочь. Настя высунула язык и стала похожа на свои детские фотки, где она часто кривлялась на камеру.

– Рано еще.

– Ты уже и так к нему почти переехала. В смысле рано? – продолжала допрос тетя Оля.

Она всегда начинала разговор про Стаса при мне. Так у Насти не оставалось выбора, ведь я была на стороне ее мамы в этом вопросе. Подруга действительно практически съехала из квартиры. В комнате даже вещей ее стало меньше, и мне не составляло труда поддерживать порядок. Даже больше – убираться практически не приходилось.

– Привела, значит, мне Майю, чтобы свалить под шумок? А потом что? Внуков подкинешь так же по-тихому?

Я прыснула в кулак, и у меня выскользнула в таз с водой недочищенная картошка. Чистка давалась мне уже куда лучше, больше половины картофеля не отправлялось в мусорное ведро. В первый раз у Насти и тети Оли чуть инфаркт не случился, когда мне дали в руки нож.

– Мам, какие внуки?! Не торопишь ли ты события, как обычно?!

– Ну а что? – ворвалась в разговор. – Ты раньше вообще говорила, что вы не встречаетесь. Потом месяце на седьмом беременности только поймешь, что беременна.

Тетя Оля захохотала до слез. Вытерла их тыльной стороной ладони и погрозила Насте пальцем.

– Я те дам, Настасья, если будешь вести себя неподобающе.

– Да что я сделала?!

– Выросла, – тихо подытожила я, и смех отчего-то резко прекратился.

– Да уж. Такие вы, девчонки, уже взрослые. Как вас отпускать-то? То одна ушла к парню, то другая.

– Я не уходила. Это было временно.

– Ох, маман, мы все равно не будем жить с тобой вечно. Смирись с этим!

– Может, если одна из вас купит себе большой домик, то найдется для меня комнатка? – мечтательно пробормотала тетя Оля.

Настя сразу же покачала отрицательно головой:

– Мам, ты не сможешь жить в доме. Вдалеке от своей больницы.

– И то правда. Буду работать, пока не слягу.

– И вот тогда я заберу вас к себе в домик, если ваша дочь откажется, – улыбнулась я во весь рот и оглядела семейство Крамовых.

– Легко говорить тебе, Майя. Мать – режиссер Большого театра, а парень – наследник какой-то сети супермаркетов.

– Настя! – тетя Оля хлопнула по губам дочь. – Такую чушь сморозила!

– Ладно, согласна. При чем тут родители Майи и Кирилла?

Меня это не задело. Ни на каплю. Я лишь сдержала смешок, так как не суть важно, кто наши родители.

– Мы сами в состоянии заработать.

– Конечно, Майя, прости. Я не хотела тебя обидеть.

– Деньги – это такая непостоянная вещь. Сегодня есть, а завтра – фьють. Хоть режиссер, хоть директор, хоть анестезиолог. Занимайтесь, девчонки, тем, что приносит удовольствие, и ни дня не будете работать.

– Что-то, маман, ты бредишь. Сложно заниматься чем хочешь, если денег «фьють». Сама знаешь, сколько стоят мои бальные туфли и костюмы.

– Ой, тебе лишь бы к словам придраться! Нахлебница.

Вечер выдался просто бесподобным. Мы подкалывали друг друга, готовили, затем поели и посмотрели какую-то мелодраму по телевизору. Долго обсуждали бредовый сюжет, глупость и наивность главной героини и чрезмерную напыщенность героя. Позже, убрав со стола и искупавшись по очереди, мы разбрелись по своим комнатам. Настя соизволила провести ночь дома, хоть явно порывалась сбежать.

В ночной тишине, нарушаемой лишь тиканьем настенных часов, я рассказала подруге, что призналась Кириллу в любви.

– Да ладно? Он, наверное, там чуть не уписался от радости. – Настя хихикала как подросток, устраиваясь на боку.

– Ну, можно и так сказать. – Я тоже развернулась к подруге лицом. – Предлагал отметить, а я к вам сбежала.

– Ну ты даешь! Я уже говорила, что ты сумасшедшая?

– Что ты мне только не говорила. Но я просто хочу сделать ему сюрприз.

– Какой? Нужна моя помощь?

– Нет. Я все хочу сделать сама. Ужин при свечах, все такое. Но это после турнира.

– Вы когда вообще последний раз…

– Давненько… – Я вздохнула и потерла переносицу. Сначала все казалось настоящей сказкой, а после меня поглотили заботы. – Кроме турнира не могу ни о чем думать даже. А сегодня я впервые расслабилась, и слова так и вырвались. Я не хотела говорить это сегодня.

– Ох, бедный Кирилл. У него там уже, наверное, взрывается все. Как он вообще держится?

– Он профессионал и умеет делить личное и публичное.

– Кирилл просто слишком тебя любит. Вот и терпит твои закидоны. – Настя откинулась на подушку. – А напряжение-то растет. А еще и ты такая вся потная, раскрасневшаяся и желанная. В любви призналась и сбежала.

– Таблетки, что прописал врач, имеют побочки. В виде низкого либидо. Что поделать, если я просто не хочу… так часто?

Настя прищурилась:

– Насколько часто?

– Ну… – Я замялась от того, куда ушел разговор. – Каждый день?

– Я так и знала, что Кирилл без тормозов!

– Пожалуйста, прекрати, – от смущения не знала, куда себя деть.

– Сложно тебе, подруга.

– Поэтому я и решила до турнира не думать об этом.

– С другой стороны, парням иногда полезно воздержание. Так десерт будет явно желаннее ужина, и он сделает все, что прикажешь!

Я сразу вспомнила нашу поездку на озеро и рассказ Кирилла о мужских «циклах». Настя размышляла вслух, совершенно не представляя, как близка она к истине. А я и не задумывалась до разговора с ней, что мучаю Кирилла, ведь он ни разу не жаловался. Пара дней – это одно, но пара недель…

– А что насчет Стаса?

– Какого Стаса? Не знаю никакого Стаса сегодня. В моей кровати только ты!

– Это кровать уже стала моей, если ты не заметила, – посмеялась я.

Настя привстала на локтях и оглядела комнату вокруг, останавливая взгляд то на шкафу, то на туалетном столике, то на стенах, где я развесила расписание тренировок и работы, а также отметки о приеме таблеток.

– Боже мой… Я, что, правда переехала к Стасу?

– Да, подруга, – похлопала Настю по плечу. – Все так. Теперь я тете Оле больше дочь, чем ты.

– Я буду драться за наследство. – В ее глазах сверкнул свет фонаря с улицы.

– Если вспомнишь, что оно тебе полагается.

– Майя! А-ха-ха.

– Черный юмор – признак здоровой психики.

– А сарказм – совсем нет.

– Знаешь… – тихо прошептала, глядя в озорные глаза подруги. – Тебя я тоже люблю.

– Мне ты это говорила тысячу раз, а парню своему кинула обгладывать куриную косточку!

На кровать тихо и незаметно пробрался Гарфилд. Он неспешно потянулся, прошелся по мне, как бульдозер, и улегся на живот.

– И тебя люблю, рыжее ты чудовище. – Я погладила кота за ухом, отчего тот заурчал.

– Гарфилд! А ну, иди сюда. – Настя попыталась взять кота к себе поближе, но он лишь зашипел на нее. – Даже кот на твоей стороне… В этом доме мне кто-то еще рад?

Кот урчал так интенсивно, лежа на мне, что я провалилась в сон даже под бормотание Насти. Ее дом стал моим домом. По-настоящему. Хоть подруга, сама того не замечая, покинула его. Она как будто боялась оставить маму одну, а когда появилась я, то расслабилась и позволила себе быть счастливой с парнем, которого полюбила. Позволила себе жить свою жизнь и снять с плечей тети Оли бремя заботы о ней. И я была ей благодарна. Мне эта забота была необходима, как воздух, в то время как Настю уже душила. Удивительно, как мы так встретились и помогли друг другу.

Мне снился турнир, на котором я заняла последнее место. Кирилл, отворачивающийся от меня, разочарованный. Альбина смеялась так громко, что мороз по коже шел. И мама… Мамины глаза прожигали насквозь. «Такая же, как папаша. Бесполезная и безответственная», – говорила она. Жуткий сон, который не отпускал весь следующий день, отчего я опять не могла сосредоточиться. Он снился мне не первый раз. Я стала замечать, что в дни особой усталости наиболее тяжелые сны. И в итоге я толком не восстанавливалась и наутро чувствовала себя еще более уставшей.

Тогда я решила позволить себе отдыхать. Попросила у Милы отпуск перед турниром. Днем отсыпалась, а вечером занималась с Кириллом. Это помогало. Но еще больше помогло поделиться с ним переживаниями.

– Мы справимся. А если провалимся – будет еще куча этих соревнований. Ты же не глушишь машину после «лежачего полицейского», так и мы не будем останавливаться. Тем более это твои первые соревнования. Первый выход на большой паркет. Не требуй от себя слишком многого.

– Я не хочу тебя подвести.

– Ты никогда и не сможешь этого сделать, потому что это я тебе помогаю, Майя. И вообще, – он крепко сжал мои ладони и растер их, – мы же партнеры. В танце и в жизни. Если упал один, второй поднимет, или полетим оба, но затем воспарим выше прежнего.

– Спасибо, – закрыла глаза и уткнулась лбом в его, вдыхая древесный запах парфюма и успокаиваясь, настроилась на голос Кирилла и отпустила все переживания. – Ты лучший партнер, что мог у меня быть.

– А еще самый красивый.

– И самый скромный. – Губы дернулись в улыбке. – А теперь джайв?

Очень хотелось сбежать. Спрятаться, чтобы никто не нашел. Чтобы никто не оценивал меня. Хотелось ослепнуть, оглохнуть и онеметь. Превратиться в каменное изваяние. Хотя с этим я как раз справлялась. Пальцы на руках не слушались, а ноги одеревенели.

– Меня сейчас стошнит, – пробормотала я под нос, а затем похлопала себя по щекам.

Кирилл растирал мои плечи, сжимал и разжимал. Погладил по спине, а после крепко сжал руку и поцеловал в тыльную сторону.

– Просто танцуй, – улыбнулся он, и от его голоса я едва не растаяла. – Забудь обо всех. Думай только обо мне и слушай ритм. Мы в легкой программе, ты можешь куда больше.

– Тебе легко говорить. Ты же не первый раз.

– Тогда уйдем отсюда?

– Ну уж нет! – возмутилась я и топнула. – Настя меня придушит, если я не покажусь в этом костюме.

Я качнула бедрами, и черное платье, плотно облегающее фигуру, ожило: перья по подолу дрогнули, словно встрепенувшаяся птица.

– Я бы предпочел, чтобы ты поскорее сняла его, – наклонился ко мне Кирилл и тихо прошептал эти слова на ухо.

Платье сразу показалось тесноватым и удушающим, и я потянула за ворот, чтобы ничего не сдавливало шею.

По громкоговорителю объявили наш номер выхода на паркет. Я попыталась заглушить тревогу, затолкала ее поглубже и натянула широкую улыбку. Конкурсанты заняли свои места – и мы вместе с ними. Я и раньше выступала на публике, но страшно, как в первый раз. Да он и был первым. Первым в качестве бальницы, а не балерины.

Я ничего не слышала, закрыла глаза, настраиваясь на музыку, которая уже заиграла. Заранее никто не знает, какое будет сопровождение. Мы лишь используем на тренировках подходящую по стилю и тактам. Композиция, звучащая из колонок, мне оказалась незнакома, и понадобилось несколько секунд, чтобы войти в состояние потока. И я открыла глаза.

Раз поворот, два, первая базовая связка, вторая. Выверенными шагами я скользила по паркету, ведомая лучшим мужчиной на планете. Учителем, другом и партнером. Софиты ослепляли, невидимки впивались в голову, корни волос ныли от натянутости, да и перья эти как будто мешались. Но все было неважно. Ноги, бедра, руки, спина и плечи – все оказалось во власти музыки и Кирилла. Всего одна минута и тридцать секунд на танец. Кажется, мало, а по ощущениям – вечность.

Дыхание немного сбилось, а при проходке мы норовили столкнуться с другими танцорами. Музыка стихла – первый танец завершен. Смена конкурсантов и небольшая передышка. Еще две минуты.

– Ты молодец. Все хорошо, – подбадривал меня Кирилл.

А я все смотрела на остальных и сравнивала себя с ними. Кто-то действительно был хуже, кто-то явно претендовал на лидерские позиции. И все были такие красивые, сияющие и воодушевленные. Именно об этом я мечтала: оказаться среди этого блеска и энергетики. Напрягали разве что тугие прически, которые заливаются приличным слоем всевозможных средств для укладки, отчего, если постучать по голове, начинает казаться, что выбираешь арбуз. И автозагар, который мог подставить слишком сильно, оставив пятна. Пришлось не раз потренироваться с нанесением, чтобы не выглядеть коровой сомнительной расцветки.

Пробежалась глазами по зрителям в надежде найти Настю и тетю Олю – они пришли поддержать меня. Но глаза мои натолкнулись на Альбину, следящую за нами с трибун.

– И эта тут, – плюнула себе под нос и скривилась.

– Кто? – Кирилл проследил за моим взглядом, а потом лишь снова улыбнулся. – Не обращай внимания.

– Да я как будто под микроскопом у безумного ученого.

– Важно мнение судей, а не ее.

Я покрутила головой и потрясла руками.

– Ты прав.

И еще одна минута, а затем еще и еще, и так повторялось не сосчитать сколько раз, пока все заявленные танцы и программы не были пройдены. Мне пришлось даже переодеться, так как для латины и стандарта используются разные костюмы.

Каким-то поистине удивительным чудом мы прошли все этапы отбора и вышли в финал с еще шестью парами. К моему еще большему удивлению, в финал мы попали только по латине. Хотя я делала ставки на стандартную программу. Уровень моей тревоги все повышался, но она приглушалась диким азартом и адреналином. Я чувствовала себя просто потрясающе, вошла в кураж и была в шаге либо от пьедестала, либо от свободного падения.

– Последний рывок.

– Не важно, какое место мы займем. Для тебя сейчас важно участие, а не победа.

– Какие у нас шансы? – Я с воодушевлением прожигала глазами соперников. Там была и та парочка, что с отборочных привлекла мое внимание.

– Майя, пора.

«Ну, вот все и решится», – пронеслось в голове.

До ушей донеслись подбадривания Насти, и я улыбнулась пуще прежнего. Посмотрела на место Альбины, но ее там не оказалось. Неужели заскучала? Ее отсутствие меня немного сбило. Я привыкла к ее тяжелому и оценивающему взгляду. Можно сказать, я танцевала лишь для нее. Она была словно недостающим кусочком пазла, а теперь он исчез, и картина была неполной. Ритуал нарушен.

– У тебя руки дрожат, – проговорил Кирилл сквозь зубы, продолжая улыбаться.

– Все в порядке, – соврала Кириллу и приказала себе собраться.

Финальным танцем на этом турнире стал джайв. Так обожаемый Кириллом и такой ненавистный для меня. А с учетом общей усталости, скакать уже не было ни сил, ни желания. Не ожидала я такой эмоциональной взбучки, хоть и ощущала себя слегка ошалелой.

Музыка заиграла. Мы с Кириллом отошли друг от друга и настроились на ритм. Раз-два-три. Сорок четыре такта в минуту. Три рок-шага и выход на шассе. Всего три фигуры: левый хлыст, ветряная мельница и испанские руки. Ничего сложного и уже не первое выступление, но почему же ноги не слушаются?

Когда Кирилл оказался за моей спиной, а наши руки переплелись крест-накрест, он строго прошептал:

– Соберись, Майя!

А я все искала глазами Альбину и не находила. И сдалась она мне, черт бы ее побрал!

Я ошиблась и оступилась, но Кирилл ловко подхватил меня и увел в мельнице. Я лишь надеялась, что это останется не замеченным судьями. Мы слишком уж близко подобрались к соседней паре, и пришлось двигаться. Выражение лица Кирилла на первый взгляд было обычным, театральным и соответствовало нашей задумке в танце, но его глаза выдавали то, что он злился. Он оттолкнул меня от себя так, чтобы другая пара смогла пройти между нами, а затем приблизился снова. Слишком быстро сменялось все вокруг, и голова шла кругом, и я бы никогда не простила себе, если бы подвела его, а потому я послала Альбину к черту еще раз у себя в голове и продолжила танцевать. Эти несколько секунд могли дорого мне стоить.

– Слушай музыку, – снова подсказал мне Кирилл, и я слушала. А точнее я ее наконец услышала.

Когда музыка начала стихать, мы находились в удачном расположении, а потому я лишь кивнула Кириллу, намекая на нашу короночку, которую мы так ни разу и не сделали. Он без слов понял меня и закрутил к себе, и вот он – финальный поцелуй и бурные аплодисменты! Касание наших губ стерло все тревоги.

– Громче, громче! Финал у нас сегодня поистине зажигательный! – прогремел ведущий, а мы вышли на поклон.

Томительное ожидание результатов, подсчет баллов. Я сжала кулаки и… молилась. Не знаю, кому или чему. Всему на свете, Вселенной – лишь бы услышать свое имя.

– Третье место: Буранова Майя и ее тренер – Афанасьев Кирилл!

Я не сразу поняла, что произошло. Кирилл взял меня за руку, и я улыбнулась. Мы вышли на поклон, приняли награду. Все будто в тумане. Но облегчения не было – напротив, хотелось расплакаться. Мы проиграли. Черт возьми, я проиграла! И Кирилла утянула за собой.

– Второе место…

Ведущий продолжал называть имена и фамилии. И на первое место в итоге попала та пара, за которой я следила. Было наивно и глупо полагать, что мы могли с ними тягаться.

Кирилл же светился от счастья и позировал для фото, пока я была больше похожа на куклу-марионетку. А уже когда вышла с паркета, на меня набросилась Настя и тетя Оля. Они все поздравляли нас и обнимали, а я стояла как вкопанная, вцепилась в цветы и до боли сжала медаль в руке. Даже теплые объятия Кирилла не вывели меня из ступора.

– Божечки, Майя, дорогая. Почему ты плачешь? – Голос тети Оли ворвался в мое сознание.

– Мам, это от нервов. Забыла, что ли, как я рыдала в первый раз? – попыталась успокоить ее подруга.

Кирилл развернул меня к себе и внимательно посмотрел в мои глаза. Его – как море, мои – как противная и мерзкая тина, что прибилась к берегу. Так и я прибилась к Кириллу.

– Прости, – только и смогла сказать.

– Ты совсем дурная? Мы в призерах, Майя! Ты это понимаешь?

– Я… Ты…

Не смогла сдержать порыв слез и разрыдалась, уткнувшись в его грудь. Благо накануне Настя выдала мне термоядерную водостойкую тушь, и я могла плакать сколько влезет.

– Ну ты даешь. – Нежные и заботливые руки заключили меня в кокон. Кирилл гладил меня по голове, и с каждым его движением невидимки впивались в волосы еще сильнее, но эта боль навряд ли была сильнее морального упадка.

– Поздравляю! – знакомый до отвращения голос разрезал воздух, и я подняла голову. Прямо чувствовала, как тональный крем слезает под натиском слез.

Альбина стояла чуть поодаль, держа в руках букет из ярких гербер, перевязанный белой лентой.

Кирилл выпустил меня из своей хватки, я отвернулась, чтобы утереть слезы. Настя и тетя Оля перестали кудахтать и отошли на полшага назад, давая место Альбине. Она медленно подошла ко мне и вручила цветы.

– Вы были прекрасны, – абсолютно спокойно произнесла она, глядя прямо мне в глаза. Она ни разу не посмотрела на Кирилла, не кинула даже короткого взгляда. – Я хочу извиниться за те слова, что говорила на даче.

Я приняла цветы, а эта белая лента показалась мне примирительным флагом, капитуляцией.

– У нас всего лишь третье место, – тихо проговорила, рассматривая каждый лепесток на цветах. Не могла выдержать прямой взгляд Альбины.

– В наш первый выход мы с Кириллом были третьи с конца.

– Вы были детьми.

– Это бесполезно, – прошептал Кирилл бывшей партнерше, а она его словно не слушала.

Альбина взяла меня за руку и заставила тем самым посмотреть на нее.

– Самое отвратное место – это второе. Первое – ты чемпион, молодец и вообще красавчик. Третье – ты постарался достаточно, чтобы войти в призеры на фоне всех остальных. А второе – это полное дно. Когда ты был недостаточно хорош, всего лишь в шаге от успеха. Так что поздравляю, Майя. Будет еще куча соревнований и много взлетов и даже падений. Ты дошла до финала, и заметь, не по всей программе. Но ты двигалась дальше и заняла место на пьедестале. Так почему теперь ты рыдаешь, как крокодил?

Ее сравнение с крокодилом просто выбило меня из колеи. Такая пламенная речь, а потом этот… крокодил.

– Я не…

– Прекращай позориться и пойдем отмечать. Сегодня за мой счет. – Альбина подмигнула мне, а я лишь перевела ошалелый взгляд на Кирилла.

– Не смотри на меня. Я тут ни при чем.

Альбина пихнула Кирилла в грудь кулаком.

– Ты не извинялся, но я тебя прощаю за то, что бросил меня и ушел к ней. Мне нужна была эта встряска.

Теперь была очередь удивляться тете Оле, но Настя быстро объяснила ей, что Альбина имела в виду танцы. Мы ведь не в одном из сериалов, что смотрим дома по вечерам. Хотя…

– Я устала. Я проторчала тут от начала и до конца, и если вы продолжите мяться, то мое предложение сгорит.

– Мы согласны, – решил за меня Кирилл. Его взгляд говорил: «Ну же. Она же хочет помириться». – Так ведь?

Я не смогла противиться.

– Так. Но угощаем мы. Нам же дали вознаграждение.

– Она не в курсе, да? – Альбина с укором посмотрела на Кирилла.

– О чем? – удивилась я.

– Мы можем потратить эти деньги только на взносы за следующие соревнования. – Кирилл нервно почесал затылок. – Причем в следующем году. Да и там сумма такая смешная.

– Как? – Я испуганно посмотрела сначала на Кирилла, потом на Альбину, что сверлила его взглядом. А потом перевела взгляд на тетю Олю. – Простите меня.

– За что ты извиняешься вообще? – воскликнула Настя.

А я тем временем уже снова начала плакать, и Кирилл принялся меня снова обнимать.

– Она часто так ревет? – спросила Альбина.

– Последнее время зачастила. Сам в шоке, – ответил Кирилл подруге и поцеловал меня в макушку. – Ну-ну, тише.

Альбина сощурилась и осуждающе посмотрела на Кирилла.

– Перепады настроения, говоришь?

– О, нет, – засмеялся Кирилл. – Думаю, не в этом дело. Не в этом же? – Он обеспокоенно посмотрел на меня со смесью испуга и надежды.

Да и о чем они только думали! Что теперь все плачущие женщины беременны? Я всего лишь дико расстроена. Скорее стоит подумать о смене антидепрессантов.

– Я потратила столько нервов, сил и денег на эти соревнования. А лучше бы сразу купила посудомойку и не парилась! – прорыдала я в сердцах.

Возгласы и перешептывания стихли, и как будто бы все теперь смотрели на меня как на полоумную. Даже пары, что стояли рядом, и их родственники и друзья. Тетя Оля нервно засмеялась, Настю так вообще прорвало. Альбина была в полном шоке, Кирилл стойко держался, но я ощущала, как вздымается его грудь от сдерживаемого смеха.

– Ох, Майя, повеселила. – Тетя Оля продолжала смеяться. – Завтра же пойдем и купим эту чертову машинку.

– Нет, мам. Я куплю ее тебе.

– Откуда ж у тебя деньги такие, дочь? У парня своего украла?

– Я больше не могу это слушать, – вздохнула Альбина. – Подожду вас на улице.

«Спасибо», – одними губами произнес Кирилл и подмигнул бывшей партнерше.

Я же ощущала себя наивной дурочкой. Зациклилась на танцах и атрибутике и совсем не удосужилась узнать, как оно все происходит. Доверилась им всем, но никто ни разу не обмолвился, что эти дурацкие соревнования нужны лишь для того, чтобы покрасоваться на публике. Ладно, все не совсем так, но ощущалось именно так.

Я потом много ругалась и даже переходила границы разумного, но на самом деле успокаивалась. Мне действительно безумно понравилось выступать, я получила чистый кайф и хотела продолжать. С более сильной программой, с более сложными фигурами. Дорогое, но дарящее столько удовольствия хобби, ведь свою жизнь я все же от балета отделить не смогла. Маленький шаг в сторону большого успеха, в сторону более высокого уровня.

А там, может, стану достаточно опытной и буду преподавать, как Кирилл. Или вообще брошу танцы и поступлю в какой-нибудь колледж. Меня окружали удивительно добрые, отзывчивые и честные люди. Я должна была стать лучше для них и показать, что ценю каждый момент, проведенный с ними. Чтобы они мною гордились.

– Можно я отправлю видео с выступления твоей маме? – спросила тетя Оля между делом. – Она очень хотела прийти, но я попросила ее этого не делать, чтобы тебя не смущать.

– Да уж. Меня и так достаточно смутила Альбина.

– Пф, – фырнула та. – Если тебя так легко смутить, то бросай танцы, а я заберу Кирилла обратно.

– Нет уж! – вцепилась в локоть Кирилла так, будто она правда могла забрать его у меня.

– Какой я популярный, – ухмыльнулся он, за что тут же получил удар по печени. – Ох. И очень болтливый.

Я вернулась к тете Оле, которая все ждала моего ответа, держа телефон в руках.

– Да. Можете отправить ей видео. Мне все равно.

– Спасибо. – Она просияла и сразу же начала тыкать в экран.

Когда-нибудь я встречусь со своей матерью. И смогу выдержать ее взгляд, и, возможно, даже почувствую к матери что-то кроме разочарования. Когда-нибудь. Но не сейчас. Жизнь продолжается и не останавливается на неудачах, хоть они порой превращаются будто бы в бесконечную черную полосу. Но после ночи всегда наступает утро. Открывая глаза, я вижу свет, вижу милые сердцу лица и чувствую, что живу, а не существую. И я хочу, чтобы так оставалось как можно дольше.

– За Кирилла, Майю и их дебют! – прокричала во весь голос Настя, и звон наших ударяющихся бокалов заглушил собой все вокруг.

– За нас! – Кирилл поцеловал меня в щеку и уже тише прошептал на ухо, томно и будто с вызовом: – За тебя, моя милая и прекрасная Майя.

– Не заигрывай со мной на людях. – Я засмущалась от его слов, растекаясь от нежности, посмотрела в его до безумия влюбленные глаза. Надеялась, что мои светятся так же и он это видит. – Люблю тебя.

– А я тебя больше.

– Выбрать время, когда Кирилла нет дома, и пробраться в квартиру.

– Дотащить на своем горбу продукты и прочее.

– Приготовить ужин (постараться не сжечь квартиру).

– Намарафетиться.

– Ждать его возвращения в полной боевой готовности (или нет?).

– Предаться ночи любви.

Такой незамысловатый список я себе составила в голове. Я продумывала этот план несколько дней, сверяла наши расписания, представляла себя каким-то шпионом в засаде. Хотя я всего лишь навсего собиралась устроить своему мужчине незабываемый романтический ужин. Не зря же я с великим смущением покупала все это красивое и дорогое белье? И свечи, и маски для глаз, и… цукини.

Нет, мы не будем использовать их в постели. Я собиралась сделать полезную пасту. Все-таки ужин. Нарезать кабачок с помощью овощечистки на длинные полоски, пассеровать буквально пару минут на оливковом масле; в отдельной сковороде потушить курочку в сливках с прованскими травами; все смешать и присыпать твердым тертым сыром – лучше пармезаном; украсить помидорками черри или какой-нибудь зеленушкой.

С салатом не заморачивалась – греческий, мой коронный. Все порезать и перемешать. Пять минут – и готово. Резать я приноровилась, и даже пальцы на месте. Кирилл не раз обращал внимание на ранки на руках, но я ловко уходила от ответа, мол, Гарфилд поцарапал, упала, и все в таком духе. Как грешник, что не готов к исповеди. Но теперь настал момент вскрыть карты, расстелить красную ковровую дорожку.

Это должен был быть мой триумф. Делать для Кирилла что-то с любовью и заботой – круче, чем танцы. Передать благодарность ему хотя бы ужином… Слишком мелко, но стоило мне немалых усилий.

Ну а на десерт, конечно же, я – в соблазнительном образе. И я все металась между желанием сразу же предстать в неглиже или все же накинуть халат. И так будет понятно, что под ним… почти ничего и не будет. Или будет то, что даже снимать не придется. Еда остынет, а Кирилл, вероятно, набросится на меня с порога. Он может.

– Выбрать время, когда Кирилла нет дома, и пробраться в квартиру.

– Дотащить на своем горбу продукты и прочее.

– Приготовить ужин (постараться не сжечь квартиру).

– Намарафетиться.

– Ждать его возвращения в полной боевой готовности (или нет?).

– Предаться ночи любви.

Кажется, я пропустила пункт, где мы пробуем мою стряпню. В любом случае все было готово, и нужно лишь дождаться виновника торжества.

Свечи расставлены, еда в тарелках, бокалы натерты до блеска. Шампанское пусть вскрывает сам – точно глаз себе вышибу. Легкий шелковый халат скрыл все неприличное; нюдовый макияж, мол, я такая вся натуральная и красивая; ноги…

«Блин, кажется, они недостаточно гладкие. Кирилл придет с минуты на минуту. Успею или нет освежиться? Успею! Должна успеть!»

Я пулей побежала в ванную, расчехлила бритву и так яро проходилась лезвием по ногам, что ненароком себя порезала.

– Ай!

Все. Хуже уже быть не могло. Я вся в крови, мне больно. Халат испорчен. Отголосок прошлой жизни – шелк без примесей. Видимо, пришла нам пора расстаться. Ума на приложу, как отстирывать кровь. Еще и в таком количестве.

В ящиках в ванной не оказалось ничего похожего на лекарства. Точно. Кирилл хранил все на кухне. На самой верхней полке. Вопрос только зачем. Ни детей, ни животных в его доме не было. А мне как-то надо еще дотянуться.

Попыталась остановить кровь туалетной бумагой. Хотя бы сберегу чистоту пола. Поскакала на одной ноге в кухню в поисках пластыря или ваты на худой конец. Перекись же у него должна была быть? Зеленка? Ох, только зеленки не хватало для полноты образа.

Подставила стул поближе к столешнице. И раз, и два. И вот заветная белая коробочка с красным крестом в моих руках. Только стул какой-то подозрительно шаткий. Не навернуться бы.

Конечно, как же без этого? Ножка стула предательски затрещала и сломалась ровно в тот момент, как я была близка к цели. Я полетела вниз, чудом успела сгруппироваться и уйти от столкновения с углом стола. Отличный вышел бы ужин, в духе Агаты Кристи. Только убийцу никогда не найдут. Убийца – мой мозг, которого нет. Он покинул меня, когда я решила добиться максимальной идеальности своего тела. Красота – страшная сила.

Когда падала, все же задела стол. Тарелки чуть сдвинулись, бокалы покачнулись, один полетел со звоном на пол, а свечи… И кто придумал шторы?

Тюль так быстро вспыхнул, что я мигом забыла про всю боль. В ноге, в руке, в голове. Благо моей реакции хватило на то, чтобы схватить графин с водой и плеснуть его на очаг пожара.

Сердце стучало как сумасшедшее, от происходящего у меня кружилась голова. Или от удара? Кирилл задерживался. Ну и ладно. Я все равно не успею ничего исправить. Хоть осколки собрать.

Веник и совок в руки – и вперед! Прическа вся растрепалась, легкий нюдик поплыл по лицу, намекая, что использовался не один слой туши для придания моим ресницам большего размаха, из раны на ноге, сочилась кровь, и точно будет синяк где-нибудь на ноге или руке, или везде сразу. Уже был неважен ни халатик, ни бельишко. Не романтический ужин, а место бойни.

Щелчок входной двери заставил обернуться. И как я могла подумать, что хуже и быть не может?

Я прокручивала в голове тысячу вариантов оправданий, готова была понести любое наказание, но это…

– Ой, а я не знала…

Женщина лет пятидесяти, немного в теле, с короткой стрижкой и яркими красными губами и такими же красными ногтями стояла на пороге квартиры Кирилла и смущенно смотрела на меня.

Я, в своем удивительно очаровательном виде, смотрела в ответ. От шока даже не додумалась запахнуть назад халат.

– Я Майя, – пискнула я и посильнее сжала рукоятку совка.

– Наталья Ивановна. Милочка, а что тут у тебя произошло?

Ее громкий возглас вырвал меня из состояния транса. Я начала озираться по сторонам и не знала, за что хвататься. Хотелось, конечно, за волосы. Свои. Выдрать их из тупой башки.

– Да ты вся в крови. Что произошло?

Наталья Ивановна выхватила у меня из рук веник с совком и потеснила. Я наконец соизволила прикрыть срам.

– Несчастный случай, – пробормотала себе под нос и попятилась к выходу.

Куда я собиралась? Кто знает…

– Мам, больше не покупай мне столько… – и вот появился Кирилл.

В каждой руке – по два или даже три пакета с продуктами, сам растрепанный и явно не довольный тяжелой ношей. Я криво улыбнулась и сразу же спрятала лицо за волосами.

– Боже, что тут произошло? – Кирилл оглядел меня с ног до головы и сразу же побросал все покупки на пол. – Ты почему в таком виде?

– Сюрприз, – и снова писк из моего рта.

– Забавные нынче у молодежи сюрпризы, – буркнула мама Кирилла, пока я медленно сгорала от стыда.

– Мне надо выйти. – Я двинулась на выход, не глядя. Потом остановилась. – Нет. Мне надо в туалет.

Конечно, куда я пойду в халате и в нижнем белье?

Заперлась в ванной и едва не закричала, как бобер из мема. Вот тебе и знакомство с родителями. Что моя мать тогда приперлась внезапно, что я… Яблоко от яблоньки. Хотя в моей голове все было так красиво и возвышенно. Разве что пони радугой не испражнялись. Умылась ледяной водой, чтобы прийти хоть немного в чувства. Заодно и смыла с себя всю размазавшуюся косметику.

– Майя, открой.

– Уйди, – рявкнула на Кирилла.

Нашла на кого. Еще и когда его мама дома и убирает за мной.

Кирилл хмыкнул:

– Ты у меня дома, и я могу открыть дверь и снаружи. Так что давай сама.

– Ладно, – открыла замок. Кирилл вошел. – Но я отсюда не выйду.

Спрятала лицо в ладонях и уселась на фаянсовый трон. Кирилл устроился на корточках передо мной, коснулся нежно раны на ноге – я слегка дернулась.

– Ну и что произошло? Аудитория жаждет хлеба и зрелищ.

– Все на кухне. Неужели не заметно?

– Заметно, что ты спалила мне шторы.

– Кирилл! Ну зачем ты так? Мне и так плохо! – Из глаз снова потекли слезы. Они уже текли просто по инерции.

– Ну все. – Он обнял меня, и я зарылась в его шею в поисках безопасного места.

Его рука очень недвусмысленно легла мне на бедро и поднялась выше.

– Это для меня ты так старалась?

– Нет, блин, для твоей мамы! Мы с ней договорились встретиться, а ты все испортил!

Кирилл засмеялся. Я тоже. Какая же абсурдная ситуация!

– Она уже ушла.

– Как? – удивилась я.

– Решила тебя не смущать, так что можешь спокойно выходить из своего убежища.

– Врешь!

Я была уверена, что мама Кирилла останется поглядеть и пожурить несносную девушку сына.

– Выйди и сама убедись в моих словах.

Я вскочила с места и глянула в приоткрытую дверь. Действительно – никого. Я облегченно выдохнула и тут же оказалась в плену рук Кирилла, которые очень жадно начали изучать изгибы моего тела.

– Подожди, – засмущалась я и попыталась вырваться. – Сначала ты должен поесть.

– Я не голоден.

– Нет! Ты должен быть очень голодным!

– Прямо-таки должен? – В меня полетела моя любимая ухмылка.

– Просто обязан умирать с голоду! Я же старалась!

Я оттолкнула Кирилла и закуталась в халат, выскочила из ванной и побежала на кухню. Ногу пронзила боль.

– Давай мы сначала обработаем тебе рану на ноге?

Пришлось снова принять позицию беспомощной, да что греха таить – такой я и была. Кирилл усадил меня на кровать, взял в руки пресловутую аптечку, из-за которой и произошел пожар, и обработал мне порез. Опять он в роли доктора. Это ему надо покупать медицинский халат для ролевых игр, а не мне. Из меня что кухарка, что любовница – сплошное разочарование.

– Мы не виделись долгое время, потому что я училась готовить, – прошептала, привлекая его внимание. – Я так хотела за тобой поухаживать, но что-то… перестаралась.

Смущению не было предела. Мои щеки горели так сильно, что явно были как два красных наливных яблочка. Кирилл поцеловал мою ступню и двинулся выше.

– Ты что делаешь?

– Благодарю тебя за ужин.

– Ты его даже не попробовал!

– Я же могу это сделать чуть позже?

Кирилл потянул за пояс халата, и тот с легкостью был отброшен в сторону. Кирилл пожирал меня глазами. Ох, в его взгляде читалось животное влечение.

– Подожди, – остановила его и потянулась за самым, по моему мнению, важным аксессуаром – маской. Одна для него, другая для меня. Похожие на те, из клуба, где он впервые проявил интерес ко мне. – Вот так.

– Это вызывает приятные и немного болезненные воспоминания, – улыбнулся он.

– Почему?

– Твоя пощечина была не такой слабой, как тебе могло показаться. Ты вложила в нее все чувства. Я даже не думал тогда, что мне сойдет с рук все, что я сделал.

– Ты… – я наклонилась ближе, – нахальный, бесцеремонный и безумно красивый.

Легкий чмок в губы.

– Но спасибо тебе за то, что появился в моей жизни. Ты просто не представляешь, как сильно я тебя полюбила.

– Майя…

Наши губы сомкнулись. Горячо, яростно. Тело и разум полностью были заняты мыслями и мечтами о нем. С самого первого разговора, с первого танца, с первого прикосновения. Идеальный партнер. Идеальная совместимость. Не найти лучше, а я и не искала. Он сам нашел меня.

И что бы было, если бы он все же послушался и перестал со мной заигрывать? Даже подумать страшно. Но я больше не боюсь. Ни себя, ни своих желаний.

Я там, где должна быть. Я живу так, как хочу жить. И рядом со мной тот, с кем я готова разделить горе и радость.

– А я не отравлюсь твоей стряпней?

– Все зависит от того, как будешь себя вести.

– Придется быть послушным мальчиком.

– Просто будь собой.

– Выбрать время, когда Кирилла нет дома, и пробраться в квартиру.

– Дотащить на своем горбу продукты и прочее.

– Приготовить ужин (постараться не сжечь квартиру).

– Намарафетиться.

– Ждать его возвращения в полной боевой готовности (или нет?).

– Сжечь квартиру.

– Сгореть от стыда перед мамой Кирилла.

– Предаться ночи любви.

Шассе – несколько па, составляющих какую-нибудь фигуру в танце.

Кик в сальсе – это выброс ноги на четвертый счет в танце.

Баста – команда к завершению текущего действия.

В танго шаги обычно называются «прогулкой» или caminada.

Роуп-джампинг – это экстремальный вид спорта, заключающийся в прыжке с высотного объекта и последующем свободном па-дении.

Йcartйe – это поза, в которой тело танцовщика развернуто по диагонали, нога поднята в сторону, корпус отклонен от поднятой ноги.

Аменорея – отсутствие менструаций более 6 месяцев.

Уттанасана – поза интенсивного вытяжения позвоночника в йоге.

Grand jetй – большой прыжок с ноги на ногу, при этом танцор летит вперед, поднимая ноги высоко вверх и выпрямляя их практически в шпагат.

Кордебалет – артисты балета, исполняющие массовые танцевальные номера, также задействованы в операх.

Артисты миманса – те, кто держат канделябры и создают толпу, они же задействованы в операх в качестве балета.

В турнирах Pro-Am ученик выступает в паре со своим тренером, и судьи оценивают только ученика. Исключение – турниры Pro-Am с высоким уровнем мастерства: там оценивают пару в целом, как в спорте.

Пасодобль (исп. Paso doble – «двойной шаг», «два шага») – испанский танец, имитирующий корриду. Входит в латино-американскую программу спортивных бальных танцев.

Референс – это вспомогательное изображение, которое художник или дизайнер изучает перед работой. Оно помогает точнее передать детали, получить дополнительную информацию и идеи.

Сухие фонтаны – это струи воды, бьющие прямо из земли. Сухими они называются потому, что у них нет привычной чаши, так что в них нельзя купаться.

«Белый воротничок» – обозначение, принятое в западной социологии для наемного работника, занимающегося умственным трудом, предполагающим хранение, использование и обработку информации: служащего, чиновника, администратора, менеджера.

Чашка Петри применяется в микробиологии и химии для культивирования колоний микроорганизмов.

Валли – персонаж одноименного мультфильма, робот-уборщик.

Беллидансер – человек, исполняющий танец живота.