© Андрей Ангелов, текст. 2025.

© Фотографии из личного архива автора. Веб-формат.

© На обложке: первая встреча Ангелова с Ириной. Сибирский лес. 1.01.2008.

1 — Потусторонний Барсик

2 — Странная поездка домой

3 — Святая бабушка

4 — Папа Ирины Ангеловой

5 — Госпожа Цифра. 20 лет спустя

6 — Классики XXII века

7 — Как прожить оставшиеся 20 лет

Посмертная история. Художественная документалка. По своей сути, это история короткой жизни и ещё более короткой болезни...

Миниатюрка написана на эмоциях автора. Жанр: потусторонняя лирика.

— Почему я умер в 2 года и 8 месяцев? — недоумённо спросил Барсик.

— В 2 года и почти 10 месяцев, — последовал мягкий ответ.

— Ну, Вы поняли! — запальчиво не согласился Барсик. — Я слишком молод.

— Ты сейчас говоришь, как твой владелец, — также мягко пожурил голос. — Несносный писатель.

— Бывший... владелец, — с запинкой размыслил Барсик.

— Нет, навсегда, — усмехнулся собеседник.

Коты как дети. Только всегда дети.

— Верю, — твёрдо кивнул Барсик.

— Он надеется, что Вы ещё встретитесь, — выдал инсайд неведомый голос. — Тоскует, не отпускаешь ты Его...

Вопросы и ответы формировались и озвучивались в аккуратной голове котика произвольно. Прелестный Барсик видел себя со стороны — 5-килограммового сибирского кота, с круглыми наивными глазками, длинным пушистым хвостом и милыми ушками.

Рис. 1. Барсик отсыпается в корзинке, после того, как его принесли.

— Барсик не был кастрирован, у нас не поднялась рука это сделать. Хотя слышали и верили, что такие коты меньше болеют.

— Андрея Ангелова, как и Барсика,— подобрала Ирина, 16,5 лет назад. Только не на московском асфальте,  а в сибирских ебенях. Иначе бы Ангелов, вполне, уже спился и умер. То бишь: Ирина продлила жизнь обоим. И обставила её комфортом.

К слову,  Барсик — кот Сибирской породы, что мы узнали постфактум.

Рис. 14. Барсик с мамой Ириной.

Далее пишу на очень-сильных эмоциях. Спустя несколько часов после ухода Барсика.

Впервые я побывал в глухой сибирской деревне, где явился в сей милый мир. Приехал из Москвы – тогда ещё бедным, но уже чуть знаменитым… И то, что смерть собралась к моей маме в гости – даже не почуял…

— Когда-нибудь мы съездим в ту деревню, где ты родился, Андрей, — мне часто говорила мама. – Где мы с твоим отцом жили по распределению от Института, работая в сельской школе. Отец – учитель истории и директор, а я – учитель русского и литературы.

— 1975 год. В этой школе училось 30 детей, — обычно добавлял папа. – Первый класс – это 3 человека, второй класс – 2 человека, седьмой класс – 4 человека, и так далее…

Рис. 15. Доп от отца – скрин из ВатсАпп после того, как он прочитал текст.

Перед отъездом в Москву, уже после заказа памятников (2017 год) – мы с женой отдыхали, одни в доме мамы. Вдруг в окно постучала птичка, а когда мы выглянули – то она улетела. И сразу же кто-то явно и громко постучал во входную дверь, как будто кулаком, — мы не могли оба ошибиться. Мы подумали, что мой отец пришёл из гаража, хотя обычно он открывает своим ключом… но за входной дверью никого не было.

— Это мама вас поблагодарила, — так расшифровала сие Татьяна Михайловна.

Юлия Фёдоровна – это  родная бабушка автора, ушедшая в Рай. Святой человек, и здесь рассказано – почему. История-фотоальбом.

Сие целая эпоха в жизни автора, как часть его автобиографии.

22 июля 1953, баба Юля с мужем, с коим прожила 40 лет.

Моя родная бабушка по матери – Юлия Фёдоровна. Мы все её звали – баба Юля.

Она навсегда бабушка в моём сознании. Хотя, когда я появился на свет – ей было всего-то 44 года.

Рис. 28. Примерно 1933 год. Баба Юля.

Родная сестра Юли – младше на 10 лет. Жила с родичами, а именно с мамой и отчимом. В начале 1960-х, с расцветом «оттепели», они все переехали в Латвию, к родственникам отчима. Обосновались в г. Юрмала. А Юля остались с мужем в Сибири.

Рис. 33. Люба – младшая сестра Юли. С дочкой Анжелой. Примерно нач. 1980-х.

Муж Юли – мой дед Анатолий Егорыч, имел бурную молодость, и в этом смысле – внук повторил его судьбу. Родился в 1929 году, в сентябре. Был одним из шести детей будущего фронтовика – деда Егора, погибшего на войне (О нём глава и она же книга «9 мая 2025»).

Как дед пережил войну – автор не ведает, увы. И более-менее его биографию знает только с момента осёдлости в семейной жизни.

Рис. 37. Мой дед Анатолий, ему 36 лет. Курорт Цхалтубо, Грузия (СССР). 1975.

Дед умер 2 ноября 1993 года, от инсульта. Сел кушать суп, и… тело повело вбок… — дед стал падать с ложкой во рту. Юля кое-как мужа подхватила… Она неделю сидела у его постели в больнице и кормила с ложечки.

Дед перестал говорить, но всё понимал. В момент ухода – ему было 64 года.

Рис. 40. Баба Юля топила печку, на ней всё и готовила. В том числе и суп. Каждый год покупали уголь, под сие дело собирались «мужики», и таскали ведрами от калитки в сарай. Автор и ближайшие родственники.

Три личные ситуации-параллели. Автор, в общем-то сам не понимает, зачем он сие рассказывает именно здесь. Возможно, данные факты просто не вспомнились в других частях его автобиографии. А тут – нахлынуло.

Рис. 41. Автор. 1977 год. Чуть позже меня сглазят до того, что чуть не умру, захлёбываясь в странной и необъяснимой истерике.

У бабушки Юли – всегда был кот Васька. Собственно коты менялись ввиду случайной гибели или пропажи… — а имя оставалось. Васьки.

Однажды, в виде исключения, появился Мурзик – второй кот, живший наряду с постоянным Васькой. Очень красивые бирюзовые глаза! Я его обожал.

Рис. 43. Васька и Мурзик (справа) – кот с диковинными глазками цвета морской волны. Съёмка на мой «Полароид», 1998.

Баба Юля воспитала двух своих детей – мою маму и её брата.

Сын Саня — хороший мужик. Всю жизнь отработал токарем. Ходили с ним за грибами, в том числе с моей Ириной, он нам рассказывал про лес. Заядлый рыбак.

Однажды, в середине 1990-х, дядя Саня сделал мне крутую шариковую ручку, из цветных проводов.

Позже, мой продуманный (в данном случае) батя – выменял у меня сие произведение искусства на дорогую шариковую ручку из магазина. Кажется, ручка от дяди Сани до сих пор – хранится у моего отца.

Рис. 46. Мы с Максом и баба Юля. 1982 год. Да, Макс очень крупный, был и есть.

От второго брака у дяди Сани – двое детей – сын и дочь.

Андрей маленький – ага, мы его звали «маленький», чтобы различать меня и его. В детстве увлекался биологией, знал всё про животных. Думали, что станет зоологом, а стал – машинистом поезда. Сибирь – редко даёт «возвышенный» шанс. Женат.

Оксана – по окончании школы работала продавцом, а после – старшим продавцом. После – отучилась на мастера маникюра, рисовала ногти в салоне красоты. Неизвестно, о чём она мечтала, имеем то, что имеем. Замужем.

Рис. 48. Дядя Саня и двое его детей. Также: мы с Ириной и моей мамой. 2010 год, Западная Сибирь – огород бабы Юли (На заднем фоне – известная баня).

Моя мама – Нина Анатольевна. И родная (старшая) сестра дяди Сани. Судьба, в целом, нехитрая. Как и у всех описанных людей.

Как только мама закончила 10 классов – то поступила в КемГУ, на филологический факультет. Очное отделение. Хотела пойти на германо-романовскую филологию, проще говоря, на учителя немецкого языка – почему-то не срослось.

В ВУЗе познакомилась с моим батей, тот влюбился с первого взгляда буквально. На танцульках. Долго за нею «бегал», отбив по итогу от многочисленных ухажёров. Отец – откровенно «ботаник», а девушкам обычно нравятся распиздяи. Но бате – удалось!

Рис. 50. Свадьба. Роспись в ЗАГС. 12 июля 1975 года. Отец с мамой прожили сорок лет.

В 2006 году у бабушки появился первый (он же последний) мобильный телефон. Проживший почти 15 лет!

— Баба Юля сидит и ждет, когда ей кто-то позвонит! Можешь сделать это ты, — как-то донёс мне братэлло, который свой личный телефон бабушке и подарил. Взяв себе новый.

Телефон, конечно же, кнопочный, и без возможности выхода в Интернет.

Рис. 53. Баба Юля говорит по телефону. 2006-2008 гг. Справа от неё – ковёр, что висел у неё дома много лет, его баба Юля связала сама. Крючками. Хорошо помню, как она это делала по вечерам. За спиной:  японский телевизор, что был подарен на день рождения.

Серьёзные проблемы со зрением начались то ли в 2013, то ли в 2014 гг. когда я уже был в Москве, а моя мама – не менее серьёзно заболела. Сын Саня слишком уставал на работе, да не разбирался особо «во всём этом», поэтому случилось то, что случилось.

На следующий день после своего 88-летия – бабушке стало плохо. А к 24 часам ночи – случился приступ. «Скорая» приехала, и спасти не смогла. А может, не успела.

Вскрытия не случилось, и точная причина смерти (получается) не установлена.

— Что вы хотите знать? – удивлялись и отмахивались врачи. — Возраст…

Рис. 57. День рождения б. Юли. За один день до смерти, с правнучкой Лизой. Разница в возрасте двух людей — 78 лет.

Б. Юля была очень скромной, никогда ничего и ни у кого не просила. Ну, правда. Я таких людей не встречал в принципе.

Раздел – дань памяти человеку, давшему жизнь и воспитавшему Ирину Ангелову. История-фотоальбом.

Юрий Агеевич Ульянов – это папа Ирины Ангеловой. Тот, кто дал жизнь моей будущей жене, которая на 360 градусов изменила мою собственную жизнь.

Родился в Сталинграде, там же пережил Великую Отечественную. Ребёнком. Старший брат Юрия Агеевича воевал, как и его отец. Оба вернулись живыми, и героями.

Рис. 60. Папа Ирины  — крайний справа, в период своей «срочной службы».

Рядом – его брат Ваня (фронтовик), далее их  родители — мама Фрося и отец Аггей (фронтовик).

Случай первый.

— Ко мне клеился мент, — рассказывала Ирина. – Мы как раз с Васей приехали из Копьяра, * где он отслужил 2 года, и меня знакомые устроили в городской (как бы) элитный ресторан администратором – хозяйкой зала. Мне 20 с небольшим лет.

Сам Вася (первый муж) тот ещё бабник, и он жил своей никчемной жизнью…

И вот мент не давал мне прохода… ну, без «рук», на уровне разговоров и потуг, очень настойчиво. Ходил к нам в мои смены… И вот как-то он припёрся вместе с папой, работали они вместе. Какой-то у них был разговор, и решили присесть в нашем кафе.

— Всё нормально, Ира? – спросил папа, когда я провожала их – к их столику.

— Да, пап, — ответила я.

— Вы… ты, — занервничал мент. У него, по ходу, чуть не выпал глаз. – Это твой папа?!

Папа Ирины – копия моего отца в том смысле, что Оба – честные до неприличия.

Однажды жена — заполучила бесплатно несколько палок колбасы. От директора «Гастронома». Прибежала домой радостная, что в эпоху советского дефицита – неудивительно.

— Откуда? – спросил Юрий Агеевич.

— От Галки Иванны, — призналась Валентина Андреевна.

В общем. Папа Ирины намедни приходил к Галке с проверкой, делали контрольную закупку на предмет обвесов в магазине. Вот она и подмаслила начальника закупки.

— Ты неправильно поступила! – рассердился Юрий Агеевич. – Неси обратно!

Рис. 63. Родители Ирины (на переднем плане),  Анатолий Иваныч и Ирина. Анатолий Иванович – это один из первых тех, кто прочитал мою книгу «Безумные сказки Андрея Ангелова», в бумажном варианте. Он приехал из Украины (г. Купянск). Здесь Юрию Агеевичу осталось несколько месяцев до смерти.

Ирина отучилась на инженера и работала на заводе «Баррикады». Там, где её мама и её брат. Сначала в «Конструкторском бюро», а после – по протекции папы – её сделали художником-оформителем. Рисовала стенгазеты. У Ирины Дар художника, кстати!

Юрий Агеевич умер в возрасте 68 лет. Рак горла.

С некоторых пор он стал жаловаться дочери, что горло свербит и как бы «карябает». После того, как летом съездил в Адлер, «на море», — горло стало беспокоить конкретно.

Врачи списали на нечто безобидное:

— Типа, попейте витаминчиков, и всё наладится…

Не наладилось. Случайным образом, медсестра (совсем не доктор) заподозрила онкологию. Тщательные анализы подтвердили. Вторая стадия. Химию делать нельзя, по медицинским противопоказаниям.

Очень сложно писать о человеке, коего не знал лично. Тем паче, незримо рядом Ирина, как дочь. Боязнь ошибиться и написать что-то «не то», в части фактов жизни и их эмоциональной окраски. Автор – старался…

Аминь.

Рис. 67. Мы с Ириной у ТЦ «Европейский». Москва. 2020 год.

Цифровое творчество, знания, деньги и свобода. Госпожа Цифра принесла невиданной доселе комфорт, но у каждого комфорта есть свой собственник. Который его использует во все щели и сразу... Весь анализ расписан автором на основе личных опытов.

В 2009 году я открывал ИП, сделав доверенность на другого человека, ибо сам жил в Москве, а прописан был в Сибири. Отправлял бумагу Почтой России. А «Свидетельство о регистрации ИП» — мне отослали назад таким же образом.

В 2016-м, для закрытия сего ИП мне пришлось лично ехать в Сибирь закрываться.

Для получения паспорта — мне нужно сходить в МВД или в Консульство — один раз вместо трёх. В худшем случае, два раза.

Если у меня переизбыток денег — то вообще ни разу. Благодаря госпоже Цифре. Удобно.

Когда-то все деньги, что я зарабатывал — были моей собственностью. Те самые 10 лет назад. Ныне они собственность банков или владельцев криптобирж, как правило, контролируемых государствами или ОПГ. Оба понятия — синонимы, кстати.

В юности я читал бумажные книги и выписывал понравившиеся цитаты, факты и так далее — в тетрадку. Те самые 20 лет назад.

Сегодня, будучи сам писателем, спрашиваю у мистера Гугля синонимы или антонимы слов, дабы разнообразить авторские мысли. Удобно, хотя я и поглупел в угоду комфорту.

В почти любой стране я могу прокладывать себе маршруты по навигаторам, бронировать отели на букингах, заказывать такси и билеты в театр — по приложениям. Доставка продуктов и холодильников, консультация врача, учёба, работа, умные и вредные советы, развлечения, игры, кино... — всё-это на расстоянии пары щелчков пальцами. Буквально. Щелк, щелк. Удобно.

Когда я понаехал в Москву, то в нашей квартире на м. Бабушкинская, а позже на м. Марксистская — были стационары. И мы звонили по ним, ибо мобильная связь неслабо кусалась. Особенно междугородняя. И в платёжке от МГТС приходила отдельная строка «за телефон». И за неё арендодатели брали отдельную плату.

Вот это вот всё — сегодня — дало комфорт. Спасибо госпоже Цифре.

И отняло безопасность, хотя мисс Цифра была зачата американцами как раз ради безопасного комфорта.

Раздел рассказывает о том, кто такие классики литературы, и как причислить Себя к их святому непогрешимому лику… На конкретных примерах тех авторов, что уже стали классиками. Некоторый букет причин и следствий…

Хотелось бы умереть так, чтобы об этом написали не только в родной стране, но и в масштабах планеты. Как доказательство того, что жизнь пролетела не зря.

Про отдельно взятого человека, что умирает онлайн прямо сейчас – не напишут. Ибо ничего полезного он не принёс, как минимум для того, чтобы об этом писать... Работая продавцом, имея мелкий бизнес или служа клерком. В любой точке нашей цивилизации!

Право на классику есть только у творцов. И не важно, что он создает – литературу, экономическую модель или доказательство физического закона.

Классикой могут быть наскальные рисунки и картины, автомобили и холодильники, украшения и кушанья (еда). Откровенно, классикой можно назвать всё, что угодно, и в данном смысле – это определение аналогично любому другому эпитету. Тем не менее, «классика» имеет большой (больший) вес, чем изрядная тонна других понятий.

Классика — это те тексты, что актуальны сегодня, хотя написаны вчера.

Идеи классиков живут спустя 100-200 лет, а то и дольше. Сможешь написать или уже написал такое произведение – значит твое имя выбьют в «Зале писательской Славы».

Но письма мало. Хотя письмо важно. Есть рабочие схемы становления классики:

Жизнь классики имеет свой цикл и финал. Классика — не вечна, и срок её жизни не более долог, чем физическая жизнь «среднестатистического человека». В лучшем случае, 2-3 поколения.

Исключения, вроде мистера Шекспира – подтверждают, но. Шекспир – это уже мем и аппеляция, не более. Меняются привычки, язык, иерархия обществ… и только любовь неизменна. Шекспир – считается классиком за одно произведение «Ромео и Джульетта», как фундамент всего мыловаренного «adult love», во все времена.

Сей шанс есть, как и любой другой шанс. Всё, что могу сказать. Всё иное – фантастика. Или надежда, вера, математические прикидки… — кому что ближе. В части себя, я – уверен, только вот решать не мне, а обстоятельствам, в которые мои книги поместит жизнь. Со мной или без меня.

Про себя сам додумаешь.

Написано на эмоциях. По своей сути: поток сознания для изучения психиатрами...

…как будто и не было этих 17 лет, и я вновь на распутье. Как тогда, когда сидел у себя в сибирских ебенях – перед выходом в большой мир, и мечтал… Сейчас примерно также, с поправкой на более прагматичность, износ иллюзий, и так далее.

Время – это миг. Намедни умерли мои последние бабушки, 1930-х годов рождения, а дедушки вообще давно ушли.

Это поколение – всё. Теперь пришёл черёд поколения моих родителей, – рожденцев 1950-х годов.