Каждый выбирает для себя

женщину, религию, дорогу.

Дьяволу служить или пророку —

каждый выбирает для себя.

© Юрий Левитанский

«Каждый выбирает для себя»

Глава 1

Затарившись булочками и соком, они расположились на лавочке в школьном парке. Солнышко уже припекало по-летнему. И к тому же слепило немилосердно. Тень от деревьев худо бедно скрывала их, но от знойного воздуха это не спасало. Впрочем, сидеть в школе не хотелось всё равно. Кондиционеры поддерживали комфортную температуру, но многократно отфильтрованный воздух казался сухим и неприятным. Словно в старом архиве. В парке же упоительно пахло свежестью и цветущей сиренью.

Пока они доедали свой перекус, на рутеры пришли сообщения с результатами экзамена, обработанные школьным искином.

— Почему так мало? — разочарованно простонала Женька. — Я думала больше будет. А у тебя?

Кристин молча показала ей сообщение на рутере.

— Круто. Поздравляю, — подруга поникла сначала, но долго унывать не стала. — Ладно, у меня тоже оценка выше среднего, для поступления сойдет. Зато теперь свободны на три месяца. Красота!

— Нам ещё в ВУЗ документы подавать, — напомнила Крис.

— Как будто это так сложно. Ерунда, — отмахнулась подруга и вскочила. — Пошли пешком прогуляемся? В такую хорошую погоду не хочется на магбиле ехать.

— Что-то ты подозрительно воодушевилась, — Кристин тоже поднялась и последовала за подругой.

— Просто подумала, как нам повезло, что вступительные экзамены сдавать не надо, потому что родители обучение оплачивают. А представляешь, если бы мы, как бюджетники, ещё раз в июле сдавали? Вот ужас был бы! — Женька развернулась и пошла спиной вперёд, от избытка чувств помахивая рукой.

— Да я уже поняла, насколько тебе лень учиться.

— Нет, это просто вселенское свинство, что на Аркозанте восьмидневные недели сделали, чтобы год к привычным двенадцати месяцам подогнать. Из-за этого мы целых шесть дней в неделю учимся! — Женька в картинном ужасе обхватила ладонями щеки. — Лучше бы мы на Земле родились, там всего пять рабочих. Что за несправедливость?

— На дорогу смотри, нам пора сворачивать, — Кристин остановилась у пешеходного перехода, проверила, что магбилей нет в прямой видимости, и зашагала на другую сторону. Стенания подруги предпочла оставить без ответа. Женька возмущалась отличиями Аркозантского календаря от Земного всё время учёбы в школе, но, когда в году триста восемьдесят четыре дня, приходится что-то придумывать. И сделать все месяцы по тридцать два дня оказалось проще, чем добавлять дополнительный — из девятнадцати дней.

Дальше начинался парк, через него можно было срезать путь. Подстриженные деревья в строгом геометрическом порядке, частая сетка пешеходных дорожек и лавочки через равные промежутки. В общем, выверенно прилизанный, как и все городские парки.

Женька некоторое время молча шагала рядом, потом всё-таки спросила:

— Что сегодня стряслось?

— С чего ты взяла?

— Ты вроде улыбаешься, а в глазах ни капли радости. Я ж тебя столько лет знаю, меня не обманешь.

Перед ними пролетел, крутясь, красный диск. Кристин с Женькой от неожиданности затормозили. Следом за диском промчалась с лаем робо-собака и за ней мальчишка лет четырёх.

— Леончик, не убегай далеко! — раздался слева крик.

Женька хрюкнула и зажала себе рот рукой, пытаясь сдержать смех. Кристин повернула голову на крик. Первым бросилось в глаза новомодное платье: на его ткани проецировалось изображение цветущего сада с облетающими лепестками и порхающими бабочками. Только потом разглядела светловолосую женщину, такую же ухоженно-идеальную, как парк вокруг. Та неуклюже спотыкалась, пытаясь догнать сына в туфлях на каблуках. Когда вся процессия отбежала подальше, Женька всё-таки рассмеялась, уткнувшись ей в плечо.

— Слышала, как она его назвала?

— Да, забавно.

— Вот опять! Ты улыбаешься, а глаза нет! Колись, подруга.

— Ничего нового. Не бери в голову, — Кристин отвернулась и заметила на лавочке мальчишку постарше, пилотирующего дрона через полностью закрытые ВР-очки.

— Ты из-за Эдди что ли? Не обращай внимания на этого придурка, тип: бабник обыкновенный, что с него взять. Есть ведь и другие парни на свете.

— Кто, например? — иронично улыбнулась Кристин. «Ах, Женька, добрая душа, если б всё в жизни было так просто».

— Суреш? Вроде простой парень.

— Зануда и ботаник, он кроме науки ничего не замечает, девушки ему без надобности, по крайней мере сейчас.

Они затормозили, пропуская процессию с диском и робо-собакой обратно. Топот, лай, жужжание и пронзительные окрики матери создавали какофонию, за которой себя не слышно. Потом зашагали дальше по дорожке. И Женька настойчиво продолжила сватать ей одноклассников.

— Грэг? Нет, он бабник номер два. Тогда Амир? Вроде серьезный.

— Ты что? Он мусульманин, они до сих пор в отношениях полов консервативны, как в средние века, и выход человечества в космос ничего не изменил. Предлагаешь мне до конца дней в парандже ходить?

— Ну да, с твоими волосами прятать их — преступление, — подруга несильно дернула её за прядку.

— Женька! — Кристин сделала широкий шаг в сторону и повела рукой, высвобождая волосы.

— Ладно, прости. Я пошутила. А Стив? Он крутой.

— Ты издеваешься? Сама знаешь, что про него говорят. Ночные гонки, бары, выпивка и наркотики — не предел моих мечтаний.

— Баграт?

— Бабник номер три, — Кристин заметила впереди на площадке группу играющих детей и начала смещаться в сторону, чтобы обойти их по краю.

— Вовсе не похож, он так красиво ухаживает. И сам красавчик.

— Да, каждая история любви как в романах, расстаются мирно и дружат потом. Но посмотри на факты непредвзято. Сколько девушек он уже сменил и был ли хоть один день в последние годы, когда он с кем-нибудь не встречался? Он не примитивный бабник, он Казанова — рангом повыше, а суть та же. Лёгкий роман без последствий — это не то, что я хочу. Тратить время бессмысленно.

— Может ты и права, я не смотрела на него в таком ключе. А как тебе Этьен? За каждой юбкой не таскается. Серьезный.

— Более чем. Распланировал свою жизнь на десятки лет вперёд, у него наполеоновские планы. В ближайшее время девушки ему не нужны, он влюблён во власть и другой любви в его сердце нет места. Потом он женится на такой же серьезной зануде, чтобы была образцово-показательной женой перед прессой. Чувствам и счастью там не будет места, совсем как… — Кристин оборвала себя, но Женька уже понимающе улыбнулась.

— Опять родители поругались?

Так и знала, от подруги скрыть не получится. Кристин вздохнула:

— Да, они ссорятся каждую минуту, когда находятся в одной комнате, и конца этому нет. А в остальное время отец дома не появляется. Меня при этом оба вообще не замечают, словно я невидимка в собственном доме. Хотя мать всё время попрекает отца, что он не вспоминает про дочь, но сама помнит обо мне только как об аргументе в спорах. В остальное время не замечает точно так же. Иногда мне кажется, что по какой-то ошибке под одной крышей живут три чужих человека, которым нечего сказать друг другу. Я так больше не могу, это невыносимо, — Кристин сморгнула навернувшиеся слезы и остановилась. Всё расплывалось перед глазами, не хотелось запнуться, не глядя. Вытерла ладонью глаза и проморгалась.

Играющие дети на площадке оказались в едва видимых очках дополненной реальности. Тонкий прозрачный пластик посверкивал цветными бликами, выдавая, что для глаз ребят в окружающий пейзаж проецируется другое изображение.

— Стремительные пантеры, вперёд! Победа будет за нами! — завопил самый старший мальчишка, выкидывая руку вперёд. Остальные скучковались за его спиной. По их движениям было видно, что они отбиваются каким-то оружием от врагов. Но видели их только они.

Кристин почувствовала тёплые объятия со спины.

— Поплачь, легче станет, — сочувственно предложила подруга.

— Ещё чего! — она глубоко вздохнула и посмотрела вдаль поверх голов ребят. — Я давно не маленькая, реветь не буду.

— Вот упёртая. Ладно, пошли сегодня ко мне домой. Развеешься немного, а то с тоски закиснешь совсем у себя дома. В нашем дурдоме тебе грустить не дадут.

— У тебя хорошая семья.

— Кто ж спорит, хотя мне бесячьих братьев иногда самой прибить охота, что старшего, что младшего, — Женька отпустила её и раздраженно сложила руки на груди.

— Но, если вдруг что случится, вы же всегда поможете друг другу?

— Что ещё случится?! Не каркай, подруга!

— Видишь? На самом деле ты любишь своих братьев и всегда готова их защищать, как и они тебя. Настоящая дружная семья, не то, что у меня, жалкая пародия. Завидую. Я тоже такую хочу. Близкого человека рядом, любить и быть любимой. Чтобы доверять друг другу. Чтобы в горе и в радости. Я так многого хочу? Неужели, действительно, веду себя как старуха?

— Глупости не говори. Просто тебя не баловали, ты рано повзрослела. А наши парни ещё из песочницы не выросли, неудивительно, что ты кажешься им старше. Хотеть семью — нормально. Но с такими запросами наши оболтусы тебе точно не подходят, придется искать свою судьбу в другом месте. Слушай, а не хочешь замуж за Андрея? Мой старший братец тоже не идеал, но тогда станешь моей сестрой, и наша дурная семейка будет и твоей тоже.

— Ох, Женька, я столько времени у тебя дома провожу. Временами ощущение, что меня и так уже твои родители удочерили. Твоего брата и я как брата воспринимаю. Уверена, и он меня, как сестру. Твой план хорош, но неосуществим.

— Жаль. Ну да ладно, ещё всё сто раз поменяться может. Почти пришли, — Женька ускорила шаг и, покинув парк, свернула направо.

Кристин последовала за ней. Возвращение домой откладывалось до вечера, и настроение немного поднялось. В ближайшие часы можно выкинуть грустные мысли из головы. И сделать вид, что жизнь не так беспросветна и безрадостна, как всё чаще ощущается в последнее время.

Позже, устроив нагоняй младшему брату, Женька присоединилась к маме на кухне. Кристин тоже помогала готовить. Можно было оставить это искину, но Елена Витальевна предпочитала готовить сама.

Мужчины тем временем, командуя искином, поставили большой стол в гостиной и накрывали его. На кухне бы все не поместились.

Когда обед поспел, стали рассаживаться. Хозяевам оставили места во главе стола. Андрей со своей девушкой сели по одну сторону, остальные — напротив. Катя поправила одежду и волосы, но сидела напряженная, опустив глаза — на знакомство с родителями явно сегодня не рассчитывала. Андрей придвинулся поближе, постоянно с волнением поглядывая на неё. Женька в летнем платье села слева от Кристин. Тёма устроился справа, желая отгородится от всё ещё злой сестры. Он покосился на Катю напротив, проказливо заулыбался, наклонился к уху Кристин и тихо сказал:

— Хоть Андрюха и отмазался, но полотенце было короткое. Я успел оценить её ножки во всей красе — зачётные!

Кристин невольно улыбнулась, подавив смешок. Женька фыркнула, видимо тоже прекрасно расслышала. Катя покраснела, совсем опустив голову. Андрей свирепо посмотрел на брата:

— Тёмка! Прибью!

— А что ты бесишься, братик? Это же комплимент был, — невинно улыбнулся Артём.

— Все разговоры после еды! — прервала новую перепалку Елена Витальевна, прижимая к себе корзину с хлебом. За ней следом Алексей Викторович принёс большую форму с мясной запеканкой. Еду быстро разложили по тарелкам, и все наконец уселись обедать.

Кристин почти сразу вновь это ощутила: за столом настоящая семья. Несмотря на кажущиеся серьёзными конфликты. Андрей с Женькой так и продолжали бросать сердитые взгляды на младшего брата, а тот их подкалывал двусмысленными фразами. Мать периодически одёргивала всех троих детей, а отец кидал на них строгие взгляды.

Но всё равно сразу возникало острое чувство общности, что эти люди всегда видят и слышат друг друга, что каждый неравнодушен к живущим в этом доме. Хоть за столом и шёл легкий разговор ни о чём, но периодически члены семьи легко продолжали друг за другом фразы, словно понимая один другого с полуслова.

Кристин всегда завидовала этому их единству, полному взаимопониманию несмотря на разногласия. И сейчас, как и прежде, она не вслушивалась в разговоры, отстранившись от слов, и впитывая это волшебное ощущение принадлежности к чему-то целому. Чего никогда не было у неё дома, и что она отчаянно хотела иметь.

Очнувшись от случайного толчка Тёмы в бок, Кристин увидела напротив ошеломлённое лицо Кати. Та растеряно переводила взгляд с одного на другого. Похоже, тоже нечасто видела такую дружную семью. Кристин понимающе ей улыбнулась. Катя смутилась и снова уткнулась в тарелку, но было заметно, что она немного расслабилась. Видимо ждала сходу допроса с пристрастием, а про неё словно забыли и не обращали внимания.

— Кстати! — вдруг подпрыгнула на стуле Женька, Кристин от неожиданности дернулась. — Совсем забыла! Дорогие родители, с чего внеплановый отпуск? Что случилось?

— Да, мне тоже интересно, — встрепенулся Андрей, чьи планы на свидание жестоко обломали.

— Сегодня огласили список учёных, кого выбрали для экспедиции на встречу с тланами, — Елена Витальевна откинулась на спинку стула и убрала прядь русых волос за ухо. — Я в этом списке, поэтому через неделю лечу на Ланарк II в составе экспедиции. Всем выбранным учёным предоставили неделю отпуска, чтобы собраться и решить личные дела. Смотря как пойдёт встреча с тланами, экспедиция может затянуться на месяцы. Людям предоставили время решить проблемы с остающимися без присмотра детьми и прочие дела.

— Без присмотра? — воодушевленно выпрямился Тёма.

— А ты не мечтай. Ваш отец остаётся, поэтому за вами будет кому следить. Но у МакКинонов и Ла Витьенов летят оба родителя, поэтому в эту неделю отпуска они отвозят детей на Землю бабушкам и дедушкам.

— Пап, а почему тебя не выбрали? — Женька отложила вилку и требовательно посмотрела на отца.

— Моя специализация узконаправлена и никак не относится ни к биологии, ни к технике, — Алексей Викторович спокойно положил добавки. — От меня не будет пользы ни в изучении другого вида гуманоидов, ни в изучении их технологий. Проще говоря, я буду там бесполезен.

— А об этих тланах что-то известно уже? — Тёма с любопытством вытянулся вперёд, опираясь локтями на стол. И тут же убрал руки под сердитым взглядом матери.

— Немного, и обо всём этом говорили в новостях, — Елена Витальевна вернулась к еде.

— Да что там говорили-то… что встретились мы с «синими человечками», и всё.

— А больше мы пока и не знаем. Проблему общения никто не отменял, мы не знаем языков друг друга.

— Как же тогда договорились о встрече на Ланарке II?

— С трудом, — улыбнулась она и отложила вилку. — Привычные нам лингводекодеры работают с готовыми словарями, что значительно упростило всем туристам жизнь. Но составление словаря с нуля с незнакомого языка — совсем другое дело. Чтобы выделить семантические единицы, определить их значение и соотнести с известными языками, нужны иные алгоритмы.

— Которых у нас нет! — заключила Женька, взмахнув вилкой.

Кристин отклонилась от опасной указки и с укоризной посмотрела на подругу. Та смущённо отложила прибор.

— До сих пор не было, — Елена Витальевна с укоризной посмотрела на дочь и продолжила. — В экипаже корабля дальней разведки, который открыл Ланарк II и проводил предварительное исследование планеты для оценки возможности колонизации, был гениальный навигатор и программист Льюис Кальс. Когда группа учёных столкнулась с такой же исследовательской группой тланов на Ланарке II, Кальс понял, что стандартный лингводекодер им не поможет и попытался быстро накидать на коленке алгоритм распознавания нового языка. Он первоначально получился сырым, но кое-как объясниться на уровне жестов и простых слов удалось. Поэтому конфликта удалось избежать.

— Какого конфликта? — Женька нервно схватила вилку и закрутила её в руках.

— Так многие люди склонны сначала стрелять во всё незнакомое, а потом думать, стоило ли это делать. Эту тему поднимали многие авторы фантасты в своих книгах, когда из-за недопонимания во время контакта начиналась война. К счастью, пока до этого не дошло. О встрече доложили на Землю. На Ланарк II срочно вылетела новая экспедиция, побольше. Лингводекодер сейчас спешно дорабатывают.

— Зачем? Если он и так работал? — не понял Тёма.

— Потому что алгоритм распознавания нового языка всё ещё несовершенный. Его работу и пытаются отладить, чтобы все члены экспедиции могли свободно общаться с тланами. Иначе об эффективной работе можно забыть.

— С тланами-то что дальше было? После первого разговора, — Женька нетерпеливо взмахнула вилкой. Крис от греха подальше отодвинулась от стола.

— На протяжении последних месяцев встречались с тланами ещё несколько раз, и с каждым разом разговор получался продуктивнее. По мере накопления словаря лингводекодер работал всё лучше. Наконец, договорились о масштабном исследовании с привлечением ученых разных направлений, дипломатов и политиков, чтобы изучить друг друга и договориться о дальнейшем взаимодействии между цивилизациями. Для этой цели на Ланарке II достраивают большой исследовательский центр, где экспедиции с обеих сторон будут жить.

— А почему их «синими человечками» назвали? — снова влез Тёма.

— У них кожа различных оттенков синего и голубого, насколько мы поняли: чем старше, тем темнее и насыщеннее оттенок. Первые тланы, с которыми мы столкнулись, имели светлый оттенок. Но согласись, голубые человечки звучало бы очень двусмысленно. Ещё у них нет волос, а на голове узоры различных оттенков. Немного похожи на татуировки, но тланы утверждают, что рождаются с ними. Больше ничего толком неизвестно. Вот посмотрю на них вблизи, потом расскажу.

— Супер! А мы не можем полететь?

— Детям там не место, Тёма. И неспециалистам без образования тоже, — перебила уже открывшую рот Женьку Елена Витальевна.

— Да не очень-то и хотелось, — сразу надулась та, попыталась скрестить руки на груди, укололась вилкой и, наконец, положила её на стол.

— А кто возглавит экспедицию? — нахмурился Андрей. — Я имею в виду, что ученые, дипломаты, политики, это разные структуры, со своей вертикалью подчинения. Наверняка у всех будут свои цели в этой экспедиции. Если возникнет конфликт интересов, чьё слово будет приоритетней? И без военных там по любому не обойдётся. Ни за что не поверю, что экспедицию отправят без защиты. Предполагаю, под видом службы безопасности их там предостаточно будет.

— В этом никто не сомневается. Но официально, чтобы наладить взаимодействие между группами и помогать находить компромиссные решения, главой назначили управленца из администрации с опытом разрешения кризисных ситуаций. Насколько эффективно всё это будет на практике, никто не знает. Посмотрим.

— А кто именно этот управленец, известно?

— Да, но… — Елена Витальевна с сомнением оглянулась на Кристин.

— Я уже знаю, — грустно улыбнулась она, придвигая стул обратно к столу. — Это Ричард Райт, мой отец.

— Серьезно?! — Женька обернулась к ней. — А что ты мне раньше не сказала?

— Я сама утром услышала. Но сегодня весь день не до того было. Экзамен, Эдди, потом… — Кристин невольно посмотрела на Катю, и вся семья снова обратила внимание на новую гостью за столом. Девушка опять стушевалась, а Андрей теперь волком посмотрел на Кристин. Она виновато пожала плечами: ну извини.

— Ну что, Катя, вы уже немного посмотрели на нашу семью, имеете о нас представление. Давайте теперь нормально познакомимся. Расскажите что-нибудь о себе.

Катя потеряно посмотрела на Елену Витальевну и тихо сказала:

— Я не знаю, о чём рассказывать.

— Начните с чего-нибудь. Не может быть, чтобы вам совсем нечего было сказать.

Андрей страдальчески вздохнул: ну вот, началось. И заговорил сам:

— Мама, мы учимся в универе в одной группе. В прошлом семестре мы делали общий курсовой проект и много времени проводили вместе. Она нравилась мне, я ей, и подумали, почему бы не попробовать встречаться.

— Что, даже никакой любви с первого взгляда?

— Мам, что ты придумываешь. Мы встречаемся всего два месяца. Какая любовь?

— Уверен? — грустно улыбнулась Елена Витальевна. Все, кроме Андрея, не сводили глаз с Кати. Она прижала ладонь к дрожащим губам и пыталась не расплакаться.

— Да! — рявкнул Андрей. — И хватит допрашивать, я не собирался вас с ней знакомить!

Катя на этих словах вскочила, опрокинув стул, и бросилась к выходу. Андрей недоумённо оглянулся ей вслед.

— Какие же мужики недалёкие пошли, — вздохнула Елена Витальевна, подперев щеку ладонью. — Бедная девочка. Влюблена по уши в черствый сухарь, который не способен этого оценить.

— Влю… что? — недоверчиво спросил Андрей.

— Ты слышал. И что делать будешь?

Андрей потеряно посмотрел в сторону двери, потом вскочил и ринулся следом:

— Катя, подожди!

— Это было жестоко, Лена, — укоризненно посмотрел на неё муж.

— Этому балбесу встряска только на пользу. Если девочка ему нужна, он вынужден будет говорить о своих чувствах и заставит её услышать. А если нет — то и нечего там спасать.

Алексей Викторович только вздохнул.

— Знаете, дорогие родители, — Женька потрясённо переводила взгляд с одного на другого. — Теперь я точно приведу к вам избранника знакомиться только после свадьбы.

— Не придумывай. Смею надеяться, что ты выберешь кого поумнее.

— Хорошего же ты мнения о своих детях, мама.

— Я реалистка. И прекрасно вижу, что вы бестолочи и балбесы, все трое. Надеюсь только, что со временем повзрослеете, — тетя Лена придвинула к себе остатки остывшей запеканки, показывая, что разговор закончен.

— Ну и ладно, раз мы такие дети, пойдём развлекаться. Кристя, пошли в мою комнату, посмотрим какой-нибудь фильм или поиграем.

— Может по сети с ВР-очками? — загорелся Тёма, подскакивая.

— У тебя есть лишняя для Кристи?

— У Андрея возьмём, ему всё равно сегодня не нужна.

— Что ж ты так и норовишь чужую взять? Чем тебя своя не устраивает? Она по параметрам даже круче.

— Просто интересно чужие настройки посмотреть.

— Вообще-то, это почти интимно. Мой брат — мелкий извращенец, какой кошмар! — Женька трагично прижала руку г груди, вставая из-за стола.

— Эй! Я не… а ты тогда колючка-недотрога.

— Я девочка, это нормально.

— Ну и смотрите свои фильмы, — надулся Тёма, сбегая в свою комнату.

Женька с триумфальным видом отправилась в свою. Кристин смущённо посмотрела на оставшихся за столом хозяев дома.

— Ну разве ж не балбесы после этого? — улыбнулась Елена Витальевна. — Иногда мне кажется, что мои дети повзрослеют годам к тридцати, и то не факт. Иди, Кристина, развлекайтесь. Мы сами со стола уберём.

— С вашего позволения, — Кристин поднялась и отправилась в комнату подруги. День точно вышел нескучный.

Сильно кололо в груди, осколки жестоких слов впивались в сердце. Как же больно. Невольно вспомнилось, что не всегда было так.

…Маленькая Кристин впервые оказалась на приме в Администрации. Много блеска и роскоши, толпа людей. Всё такое большое и пугающее. Она потеряно бродит в толпе в поисках куда-то запропавших родителей.

Мимо проходит официант с креманками мороженого на подносе. Она тоже хочет мороженку, но сказать ничего не успевает. Меж двух групп беседующих людей выскакивает стайка мальчишек, быстро проносится мимо и один из них нечаянно толкает официанта. Тот делает пирует, пытаясь удержать равновесие. Поднос накреняется, и две креманки с грохотом падают на пол. Комки мороженого веером разлетаются вокруг и пятнают белое платье.

Совсем новое, впервые сегодня надела, такое красивое. А теперь зеленые и розовые потёки сползают по подолу. Кристин горько плачет. Стыдно и жалко себя. Мальчишки смеются и показывают на неё пальцем. Потом быстро разбегаются.

За спиной ангелом-хранителем появляется отец. Он ведёт её в служебную комнату, смывает пятна с платья и присаживается перед ней на корточки, глядя в глаза:

— Крис, послушай меня. Никогда никому не показывай своих слёз. У меня хватает недоброжелателей. Кто не сможет добраться до меня, попытаются уколоть вас с мамой. Показать свою слабость — значит дать им разрешение делать это снова и снова. Никому никогда не показывай, что у тебя на душе. Умение держать лицо может не раз тебя выручить. Улыбка — это лучший щит от всех, кто захочет причинить тебе боль. И тем более не стоит реветь из-за платья. Никакая тряпка не стоит твоих слёз! Понимаешь?

Он обнимает её, и Крис обещает себе, что будет делать всё, как папа сказал. И постарается не разочаровать его…

Она через силу заставила себя сдвинуться с места. Уже давно забыла, что когда-то отец обнимал её и разговаривал с ней. Словно века прошли с тех пор.

Значит, всё было зря? Сколько бы она не старалась, её усилия не оценят. Старательно сделанные уроки, хорошие оценки, научные проекты — не показатель интеллекта? А нужен-то характер, оказывается. И как же следовало его показывать? Одеться в кожу, выкрасить волосы в зеленый цвет, сделать пирсинг в губе? Или шастать по барам и сборищам золотой молодежи с травкой и выпивкой? Или стать старостой, всех строить, возглавить Школьный Совет? Какой характер надо было показывать?

Кристин бездумно вышла из дома, заперев дверь за собой. Ощущение покалывания в ступнях немного вернуло к реальности. Она опустила взгляд на голые ноги, поставила туфли на дорожку и по очереди натянула их, застёгивая. Продолжила путь к остановке, возвращаясь к своим мыслям.

Или любой характер будет бесполезен просто потому, что она не того пола? Ну не уродилась мальчиком, что поделать. Интересно, если бы она пол сменила, это помогло? Или в этом случае нашлась бы ещё уйма причин, чем она не хороша? И зачем ей теперь университет, планы на будущее, мечты? Всё словно затянуло серым налётом безразличия.

Кристин на автопилоте вызвала магбиль, указав пункт назначения: ресторан Млечный Путь. Ворох мыслей упорно не отпускал её.

Хотелось плакать, но не получалось, внутри только пустота. Одно понятно со всей очевидностью: нет никакого смысла быть хорошей, держать лицо, поддерживать репутацию респектабельной семьи. Настроение поганое, ну и пусть все любуются на её кислую мину. Нет сил больше маску носить. Эдди начнёт опять клинья подбивать и выпивку предлагать. Ну и пусть. Если выпить, алкоголь заполнит эту пустоту внутри? Послужит анестезией? Вот и будет случай проверить, что за терапевтический эффект постоянно ищет в выпивке мама.

Кристин спохватилась, что магбиль уже стоит перед ней с открытой дверцей. Плюхнулась на сидение, приложила рутер к передней панели и откинулась на спинку, закрывая глаза.

Может и с Эдди переспать, и перестать ждать от жизни чудес? Нет, она ещё не настолько отчаялась. Или настолько? А, плевать… незачем загадывать. Напиться и отпустить все тормоза. Надоело быть пай-девочкой. Хватит! Теперь она будет делать всё, что хочет. Хуже не будет. Куда уж хуже-то…

Кристин, поколебавшись, отправилась тоже. Гулять рядом с этими озабоченными кобелями уже не очень хотелось, но оставаться одной на холодном ветру — ещё меньше. Она с силой потерла покрывшиеся пупырышками руки. Туфли оставила валяться у фонтана, надоело с ними таскаться. Хотя, как оружие самообороны, они весьма пригодились.

На выходе из парка на скамейке обнаружились Женька с Багратом, о чём-то увлеченно беседующие. Теперь понятно, почему подруга не вмешалась в очередную стычку с Эдди. У неё свои развлечения. А говорила: присмотрит. Крис невольно навернулись слёзы на глаза. Впрочем, она и сама сегодня игнорировала подругу весь вечер. Какое право имеет обижаться теперь.

Женька подняла взгляд на очередной фразе и осеклась, увидев подругу. Подскочила и бросилась к ней.

— Кристя! Что случилось? На тебе лица нет. И что с твоим платьем?

Её руки оказались такими тёплыми, а объятия крепкими. Кристин не выдержала и расплакалась. Впервые за много лет. Это выпитое сегодня сорвало её контроль к чертям. А, впрочем, неважно. Она же решила, что держать лицо больше нет нужды. Можно реветь в своё удовольствие, если хочется.

— Да ты совсем ледяная! — сильнее прижала её к себе Женька. — Вы совсем спятили, ночью, на ветру в фонтане купаться. Тебе надо согреться, пошли, — она оглянулась на одноклассников, но последние уже исчезали в дверях супермаркета через дорогу, неведомым образом открытых. Женька неодобрительно хмыкнула, но тем не менее повлекла подругу туда же.

Кристин послушно перебирала ногами, позволяя себя направлять. Сейчас ей уже ничего не хотелось, только спать. Не осталось сил ни на какие эмоции. Она даже не пыталась анализировать всё, что видит, не реагируя на окружающее. Темное полотно сверхпроводящего покрытия на дороге, открытые двери, длинные стеллажи. С хозяйственными мелочами, посудой, постельным бельём…

Женька развернула её к себе и накинула на плечи большое махровое полотенце. Начала вытирать оставшуюся воду и попутно растирать ей ледяные руки. Кристин слабо попыталась вырвать пленённые конечности: больно. Подруга не дала. Потом отложила полотенце и закутала её в халат с термоподкладкой, включила подогрев.

— Ладно, грейся пока, а я пойду выгонять наших охламонов наружу, пока они всё здесь не разграбили, иначе завтра, хотя уже сегодня утром, у нас будут большие неприятности, — и Женька умчалась разыскивать одноклассников по другим отделам.

Кристин осталась, кутаясь в теплый халат, озноб не проходил. Она сама не знала: был ли это только холод, или пережитый испуг, стресс и эмоциональное истощение. Казалось, эта бесконечная ночь никогда не закончится.

Она бездумно вышла в проход между стеллажами и побрела вперёд. С другой стороны супермаркета слышался яростный спор на повышенных тонах, но она не вслушивалась. Уже исчерпала на сегодня свой лимит переживаний. Сознание заторможено выхватывало отдельные фразы.

— Эдди, кобелина ты первостатейная, кастрировать тебя мало!

— Она сама нарывается, недотрога, так и дразнит.

— Помолчал бы уж! А вы что творите?! Не трогайте тут ничего. Одно дело оказать первую помощь и согреться, другое — просто начать грабить всё подряд. Вы что, проблем с полицией захотели? Представляете, что завтра утром от родителей услышим…

Правой рукой Кристин легонько вела по полкам справа, едва касаясь расставленных товаров. Пальцы зацепились за что-то странное. Остановилась. Посмотрела. Двухкомпонентный полимерный краситель. Сдвоенный маленький баллон с двумя колбами, где находились компоненты под давлением, носик с распылителем и кнопка высвобождения. На воздухе компоненты вступали в реакцию и оседали на любой поверхности прочным полимерным покрытием, которое практически невозможно было потом оттереть или отодрать. И цвет интересный: неоново-красный, далеко видно. Пальцы сами сомкнулись на баллоне. Неясная мысль мелькнула на краю сознания. Пока не оформилась в конкретный план, но краску с собой она прихватила.

К её приходу одноклассники пришли к какому-то решению и собирались на выход. Эдди гордо щеголял пластырем на плече, словно это боевая травма. Кэти с Мэг опять восторженно висли на нём. Стив делал глоток из очередной открытой бутылки. Они и спиртное опять раздобыли. Нет, с Кристин на сегодня хватит, пожалуй. Стив оглянулся на неё, снова окидывая оценивающим взглядом. Задержался на баллончике в её руке.

— Отличная идея! — загорелся он, пихнул открытую бутылку в руки Эдди и устремился к полкам с полимерной краской.

— Ну хватит уже, — устало вздохнула Женька. — Пошли на выход, пока полиция не приехала.

— Да-да, — раздражённо огрызнулся Эдди. — Пошли дальше гулять.

Выпускники потянулись к выходу. Последним вышел Стив с охапкой разноцветных баллончиков в руках.

— Есть предложение, народ, — пакостно заулыбался он. — Вон там начинается аллея памяти, ведущая к центральной площади. Можем на ней написать всё, что желаем увековечить и оставить для потомков. Мысли, мечты, пожелания. Признания. Или что каждый думает о ком-то конкретном. Есть добровольцы?

— Давай, — воодушевился Эдди, покосившись на Кристин. — Я желаю увековечить одну недотрогу тут, и пусть ей будет стыдно.

Она не отреагировала на вызов, какая теперь разница, ей уже всё равно.

Выпускники с воодушевлением двинулись к аллее, разбирая баллончики с краской и обсуждая, что каждый хочет написать. Кристин с Женькой шли последними, не участвуя в общем обсуждении. Подруга много не пила и не одобряла большинство выходок одноклассников. А Кристин чувствовала себя совершенно измотанной, но боль и обида, до сих пор царапавшие внутри, всё ещё просили выхода.

На аллее выпускники принялись с воодушевлением расписывать мостовую, отпустив на волю свою пьяную фантазию. Женька ядовито комментировала их признания. Взгляд Кристин же прикипел к памятнику на центральной площади, маячившему в конце аллеи.

Когда их колония достаточно разрослась и сформировался столичный город, было решено на главной площади перед администрацией поставить памятник разведчикам дальнего космоса, открывшим Новый Аркозант: капитану Мануэлю Эстебану и начальнику научной группы Ингвару Хансену. Собственно, памятник изображал их стоящими спиной к спине подле их корвета «Неустрашимый», а опорой кораблю служило символическое изображение Млечного Пути, галактик и туманностей. В целом композиция смотрелась весьма вычурно и пафосно, но тем не менее памятник стал символом их колонии, украшавшем абсолютно всю сувенирную продукцию.

Кристин невольно улыбнулась, смутный план начал понемногу вырисовываться. Мельком взглянув на увлеченных одноклассников — её отсутствие они не сразу заметят (даже Женька яростно спорила с Эдди) — она тихо обошла компанию и направилась к площади.

Добравшись до подножия памятника, медленно обошла его, выбирая удобное место и формулируя, что хочет написать. Потом выдохнула, решаясь, и приступила к выполнению, отрезав себе пути к отступлению. Буквы получались кривые, но она не останавливалась. Не в красоте ведь дело, а смысле написанного. А он выражал весь тот яд, который отравлял её последние годы. Кристин изливала всю горечь и разочарование, достигшие последнего края сегодня, и чувствовала огромное облегчение. Словно высказанный вслух протест переставал жечь её изнутри, давая возможность снова жить и дышать.

— Кристя! — крик Женьки вдалеке.

Нет, не сейчас, она должна успеть дописать. Это нужно, необходимо. С каждым словом груз на плечах становится всё легче.

— Кристя, полиция едет! Заканчивай и бежим! — крик громче, ближе.

Нет, ещё не всё. Другого шанса может не быть. Ей надо выпустить всё. Оставишь не выплеснутый яд на дне, он заполнит её снова.

— Да, Кристя же!

Она не останавливается. Какое облегчение больше не держать всё в себе. Разве может она прерваться? Только не сейчас.

— Кристя! — Женька пытается схватить её руку и утянуть прочь. Крис отмахивается:

— Не мешай!

— Да ты спятила! Полиция подъезжает, хочешь, чтобы тебя арестовали?

— Тем более не мешай! Я должна успеть.

— Точно чокнулась. На это нет времени, бежим! — новая попытка схватить её за руки резко дергает баллончик. Недописанная буква стекает вниз кривой линией.

— Беги. Не мешай мне, — она уклоняется, вырываясь. И всё-таки выводит фразу до конца.

— Кристя, ты… Что? Баграт, отпусти меня!

— Сама сказала, полиция подъезжает, я не оставлю тебя здесь.

— Я не пойду без Кристины, она…

— Не хочет, сама видишь. Всё, нет больше времени.

— Ай! Отпусти! Поставь меня на землю! Пусти, говорю! Я тебе не мешок с картошкой, на плече таскать. Баграт!..

Голоса удаляются. Кристин не останавливается. Надо дописать. Рука уже приноровилась, буквы выходят всё ровнее и быстрее. Ещё немного… всё.

Она оседает на корточки, разглядывая плоды своих усилий. Слёзы облегчения катятся по щекам. Даже звуки сирены и подъезжающего магбиля не трогают её. Эйфория от сделанного приносит долгожданное успокоение.

С этих пор главный памятник Аркозанта украшает кривоватая с неровными строчками неоново-красная надпись: «Ричард Райт — примерный муж и семьянин. Проводит с семьёй целых пятнадцать минут в день. Считает жену бесполезным существом, а дочь — безвольной куклой, и жалеет, что она не родилась мальчиком. С такими выдающимися качествами он будет образцовым представителем человечества перед братьями по разуму. Наглядный пример, какие люди — жестокие твари».

Кристин рассмеялась, уткнувшись лбом в застывшую краску. Убрать надпись теперь смогут только вместе с самим памятником. Месть удалась.

— Вы арестованы за ограбление, нарушение общественного порядка и осквернение национального достояния Аркозанта. Проследуйте с нами в участок, — раздался за спиной властный голос.

Кристин обернулась и посмотрела снизу вверх на высокого, плотного мужчину в тёмно-зелёной полицейской форме:

— Я бы с радостью, но меня уже ноги не держат. Поможете встать?

Полицейский нахмурился, но подхватил её под руку и потянул в сторону патрульного магбиля. Она с трудом переставляла ноги, силы окончательно покинули её. Но внутри поселилось странное умиротворение, поэтому она не сопротивлялась, покорно позволив усадить себя на заднее сиденье, откинулась на спинку и почти сразу вырубилась.

Следующее пробуждение оказалось не более приятным, чем первое, хоть и по другим причинам. Голова болела, задеревеневшие от неудобной позы на жесткой койке мышцы ныли. Ушибленный локоть пульсировал неприятными ощущениями, рука под головой затекла и онемела. Кристин с трудом разогнулась и села. Подвигала ногами, руками и шеей, пытаясь разогнать кровь и вернуть подвижность телу. Мышцы протестовали неприятным покалыванием. Это добавило не радужных ноток в и без того гадостный коктейль ощущений.

— Ну и погуляла я вчера! — с чувством сказала она.

— Совершенно согласен, — раздался неожиданный голос.

Резко обернулась к силовому полю и увидела отца, сидящего на стуле по ту сторону. Мгновенно подобралась, оглядывая его: лицо застыло непроницаемой маской, взгляд острый и пристальный, плечи напряжены — похоже зол, что и неудивительно. Но пытается держать лицо.

Кристин осознала, что невольно подтянулась и выпрямила спину, подражая отцу. Вот же рефлекс многолетний! Мысленно пнула себя и, сделав усилие, села свободнее.

— Доброе утро, папа. Или день уже?

— Это всё, что тебя волнует? — напряженно спросил он.

— Нет, но я пытаюсь быть вежливой. Не с тебя же пример брать. А то ни «привет», ни «как дела».

— Ты этого не заслужила. После твоей выходки…

— Просвети меня. Что, по твоему мнению, я сделала? — развернулась на койке всем телом, согнув одну ногу в колене. Внутри бурлил незнакомый азарт.

— То, что ты написала на памятнике… да ещё полимерной краской… это ни в какие ворота! — отец подался вперёд, сжав пальцами колени.

— Разве там есть хоть слово неправды?

— Всё — ложь!

— А что же я тогда слышала вчера утром? — Кристин тоже подалась вперёд. — Намекаешь, что у меня со слухом проблемы?

Взгляд Ричарда потяжелел, желваки заиграли. Теперь он точно злился, но ничего не сказал.

— Молчишь? Потому что это правда. Тебе не нравится, какими словами я это написала, но, по существу, тебе возразить нечего.

— Все равно тебе не следовало этого делать. Правила приличия и репутация…

— Да-да. В курсе. Только, видишь ли, папа, когда я все свои восемнадцать лет соблюдала правила приличия и берегла твою репутацию, ты этого не ценил. И я решила: какого черта?! Зачем я так загоняюсь по этому поводу, если благодарности никогда не дождусь? Как ты там утром вчера сказал? «Если я молчу, значит меня всё устраивает. Ни характера, ни воли — просто тряпка.» Так вот, на этом моё терпение лопнуло. Больше я молчать не буду! Потому что ничего из того, что происходит в нашем доме, меня не устраивает! Теперь я буду показывать характер, а если он тебе не по нраву… что ж, ты не уточнял, какой именно ты увидеть хотел, так что извини. И плевать я теперь буду на твою репутацию! Потому что за все эти годы, когда я вела себя, как приличная благовоспитанная девочка, ни слова признательности от тебя не дождалась, зато выслушивать всё это каждый раз… — у Кристин спазмом перехватило горло. На глаза навернулись слёзы, и она быстро вытерла их рукавом халата.

— Не надо было подслушивать, — Ричард успокоился и откинулся на спинку стула.

— Ты издеваешься?! — она зло ударила кулаками по койке. — Вы с мамой так-то ругаетесь не в своей спальне за закрытыми дверями, а в гостиной. И так громко, что вас слышно по всему дому. Каждый божий день! Чему удивляться, если я постоянно слышу всё это. Такая простая мысль тебе в голову не приходила? Ты ведь не глуп, так что примени логику!

— И что ты намерена делать? — Ричард смотрел на неё со странным выражением на лице, с любопытством и опаской.

— Всё, что моей душе угодно, — улыбнулась она, успокаиваясь. Понимала, что нарывается, но отец впервые за много лет на неё смотрел так долго. И видел! И удовольствие от этого щекочущими пузырьками бурлило внутри, подзуживая продолжать его злить.

— Значит, ты не собираешься вести себя благоразумно?

— А зачем? Я так вела себя восемнадцать лет. Ты мои усилия разве замечал? Единственной благодарностью от тебя стал ушат помоев вчерашним утром. Так что с меня хватит. Если заставить тебя ненадолго забыть о работе и обратить внимание на семью способны только мои выходки, то я ещё много чего придумать могу. Фантазия у меня богатая!

— Ты осознаёшь, что этим разрушишь своё будущее?

— Да. Но знаешь, что самое забавное, папа? Мне плевать!

Ричард ещё несколько минут задумчиво разглядывал её, потом сказал:

— Я не позволю тебе уничтожить свою жизнь.

— И что ты сделаешь? Запрёшь меня дома? Или в психушку? Или к себе наручниками прикуёшь?

— А это неплохая мысль, — Ричард неожиданно улыбнулся.

— Что именно? — занервничала она.

— Не скажу, это будет расплатой за твоё поведение. Посидишь здесь, пока я всё организую, потом заберу тебя отсюда, — с этими словами отец поднялся и вышел из изолятора.

Кристин хотела окликнуть его, но остановила себя. Изменить сейчас всё равно ничего не могла. Ощущение после разговора с отцом осталось странное: и радостно, что удалось его за живое задеть, и тревожно, что он придумает в ответ.

Благо, долго рефлексировать ей не дали. Пришёл инспектор Ившин и проводил её до туалета. Очень вовремя, а то мочевой пузырь уже недвусмысленно намекал, что пора. Неприятно только было ступать босыми ногами по холодному влажному полу, но с этим сейчас ничего не поделаешь, туфли остались у фонтана.

Кристин с наслаждением умылась, попыталась расчесать пальцами спутанные волосы, но быстро бросила безнадёжную затею. Вчера купалась в фонтане, валялась на мостовой, ещё и уснула с мокрой головой. В итоге волосы высохли спутанной мочалкой.

Посмотрела в зеркало и ужаснулась. За одну ночь она превратилась из весьма привлекательной девушки в страшилище. Лицо помятое, синяки под глазами, спутанная копна на голове. Распахнула полы халата, продолжая осмотр. Платье как с помойки, с оборванным подолом и пятнами от воды, пота и валяния на земле, изначальный синий цвет уже с трудом различишь. Синяки на руках и на ногах. Вот это гульнула на выпускном! Такое захочешь, не забудешь.

Стало стыдно. Забыться и напакостить отцу хорошо, но последствия… В таком виде показываться на люди неприлично, хотелось спрятаться куда-нибудь, но кто же ей даст.

Она нервно усмехнулась, запахнула халат обратно и вышла из туалета, потупив взгляд.

— Надо же. Сегодня ты вспомнила о приличиях и стеснении. Приятно видеть. Хотя вчера тебя внешний вид не смущал, — в голосе инспектора отчетливо слышалась улыбка.

— Не напоминайте. Самой стыдно, — она осмелилась поднять взгляд на Ившина. Чего теперь его стесняться, и так уже показала себя во всей красе. Ничего нового он уже не увидит.

— Есть хочешь, Кристина? — сегодня он смотрел на неё с куда большей теплотой. И перешёл на «ты». Интересно, почему?

— Издеваетесь? И без того мутит. Просто воды, если можно.

— Идём, — инспектор проводил её в кабинет, кивнул на стул и налил воды. Сам опять устроился за столом.

Вчера — понимание, сегодня — забота. А ей всегда казалось, что все сотрудники полиции — бесчувственные циники. Странно всё. Но спросить об этом не решилась.

— Опять допрашивать будете? — Кристин допила воду и поставила стакан на стол.

— А смысл? Список вашего класса из базы мы получили, всех уже нашли и допросили. Порядок событий восстановили более или менее. Отчеты все написаны, наказаний всё равно не предвидится, что было ожидаемо, учитывая, кто родители. С ними тоже со всеми побеседовали, так что думаю они сами устроят своим чадам головомойку, — инспектор не скрывал, как доволен этим. Кристин же только сегодня заметила помимо шрама седые пряди в тёмных волосах. Хотя морщин на лице пока не видно, вроде не старый ещё.

— Когда вы всё успели? Сколько я спала?

— Привезли тебя в четыре утра, сейчас четыре пополудни, двенадцать часов прошло.

— Ого. А почему я ещё здесь, если наказаний не будет?

— Потому что Ричард Райт ещё не подписал документы и просил задержать тебя до его возвращения, — Ившин усмехнулся, привычно потирая пальцем шрам на левом виске.

— Вот… злыдень, — она вздохнула, но уже без особого недовольства. — Мне опять в камеру?

— Можешь здесь посидеть.

— Что-то вы слишком добры ко мне, — подозрительно посмотрела на благодушного инспектора.

— Потому что уже пообщался сегодня с мистером Райтом и не могу не признать, что он весьма неприятный человек. Поэтому отчасти рад, что ты посадила его в лужу своей выходкой. К тому же, по сравнению с твоими одноклассниками, ты вполне нормальная. Ещё твоя подруга и Баграт Григорян относительно вменяемые, остальные же — тихий ужас. И в очередной раз мне напомнили, почему я терпеть не могу золотую молодежь.

— Полностью согласна, — Кристин расслабленно развалилась на стуле. Разговор выходил занимательный. И место перестало казаться неуютным.

— А себя ты к ним не причисляешь?

— Я думаю, это больше состояние души и мировоззрение, чем социальное положение. У меня не было шанса стать такой: никто не баловал и сопли не подтирал.

— Не может быть всё настолько плохо. Даже в самые мрачные времена можно найти повод для радости. Всё зависит от точки зрения. Жизнь может измениться в любой момент. Надо просто не упускать предоставленный шанс, — Ившин снова задумчиво потёр шрам.

— Вы оптимист, инспектор. Но я уже в это не верю, — она привычно отстаивала своё убогое болото. Но поневоле начало разбирать любопытство: он из своего опыта это говорит? И откуда у него шрам?

— Посмотрим. Если ты попадёшь сюда в течение месяца ещё раз, я признаю, что твоя жизнь — полный мрак. Если же нет, ты признаешь, что всё не так ужасно, и в твоих силах всё изменить.

— Вы что, пари предлагаете? — не поверила Кристин, пораженно уставившись на Ившина. Заметила лукавую усмешку и возмутилась. — Вам что, лавры священника покоя не дают? Или вы психологом на полставки подрабатываете?

— Нет, но идея хорошая, надо рассмотреть, — инспектор уже неприкрыто улыбался.

Распахнувшая дверь прервала их разговор. Она обернулась и удивилась: быстро отец вернулся. А то уже гадала, не придётся ли ей ещё одну ночь в камере провести.

— Я всё уладил и забираю дочь. Что нужно подписать?

— Вот здесь, — протянул готовый документ из прозрачного пластика инспектор.

Ричард поставил свою подпись лазерным стилусом и вопросительно поднял бровь.

— Можете идти, — кивнул на дверь Ившин.

Ричард, не прощаясь, покинул кабинет.

— До свидания, инспектор, — она поднялась и отправилась за отцом к выходу.

— До свидания, Кристина. Надеюсь, больше не увидимся.

Она хмыкнула и вышла в коридор. И почему все русские норовят переделать её имя на свой манер? Не то, чтобы ей это не нравилось. Просто странно. Это национальная особенность?

В участке было на удивление пустынно, только несколько инспекторов в форме прошли мимо, окинув Кристин взглядом. Ей снова стало стыдно за свой вид. Она плотнее запахнула халат и опустила голову. Одно дело доставать отца, и совсем другое перед посторонними мужчинами в таком непотребном виде ходить.

У крыльца участка уже ждал двухместный магбиль. Она быстро юркнула внутрь, стремясь спрятаться. По улице идти таким страшилищем тем более не хотелось. Отец сел рядом и приложил свой рутер к панели управления, оплачивая проезд и запуская магбиль.

— И что же ты придумал? — спросила Кристин, рассеянно глядя на улицу и не видя ничего, оборачиваться к отцу не хотелось. — Или будешь наказывать меня неизвестностью?

— Следовало бы, но дома тебе придется подписать некоторые документы, поэтому всё равно увидишь. Ты полетишь со мной в экспедицию к тланам.

— Что?! — она пораженно обернулась. — Но говорили же, что без образования не возьмут туда? А я только школу окончила.

— Там всё равно будет некоторое количество младшего вспомогательного персонала. Систематизировать и сортировать отчеты, носить некоторое оборудование, помогать с уборкой и прочие мелочи. Большого ума для этого не надо, как и особых знаний. Справишься.

— И с чего ты решил засунуть меня в экспедицию?

— Судя по написанному тобой вчера, тебе не всё равно, в каком виде люди предстанут перед тланами. Если тебе наплевать, как ты выглядишь в глазах людей, я думаю, тебе не захочется в таком же свете выставить себя перед братьями по разуму, как ты их назвала. Если по-другому до твоей совести не достучаться, есть только один выход. Так что я могу рассчитывать на твоё благоразумие?

— Посмотрим, — буркнула она, снова отворачиваясь. — Я могу отказаться?

— Нет, я уже оформил приказ и все документы, дома подпишешь. А если и в экспедиции вздумаешь что-нибудь выкинуть, посажу под замок. Будешь рядом и под моим присмотром, — отец отвернулся и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза.

Кристин же не знала, что и думать. Жизнь делала очередной крутой поворот, и как к этому относиться, пока непонятно. В реальность происходящего слабо верилось. Одно очевидно, инспектор Ившин был прав: всё может измениться в любой момент. Осталось понять, будет ли это к лучшему.

— Что, даже не будешь больше спрашивать, что у меня случилось? — нарушила тишину Кристин.

— Я прочла твою надпись на памятнике. Наверное, уже почти весь город ознакомился. Туда после утренних новостей такие толпы на экскурсию повалили. Ты сделала сенсацию дня. Поэтому я в общих чертах представление имею, а подробности тебе наверно больно вспоминать. Не хочу усугублять. Ты вчера и так уже в разнос пошла.

— Похоже на то.

— Жалеешь?

— Нет. Как ни странно, опыт вышел весьма познавательный, — Кристин невольно улыбнулась.

— Это ты о том, как Эдди со Стивом чуть из-за тебя не подрались?

— Когда? — она попыталась удивленно обернуться и взвыла от боли.

— Не вертись! — строго прикрикнула Женька, осторожно выпутывая расческу, застрявшую от рывка. — Ты что, не помнишь? На танцполе? Они не подрались только потому, что ты в равной степени игнорировала обоих, но полапали тебя знатно.

— Не помню. Я тогда танцевать хотела и отмахивалась от помех.

— Это наши любимцы всех школьных дурёх — помехи? — рассмеялась Женька. — Припомню им в следующий раз. А что тогда ты назвала познавательным опытом?

— Впервые почти нормально поговорила с отцом. Прервала очередную ссору родителей в зародыше. Мило пообщалась с инспектором, интересный человек оказался. И я лечу в экспедицию к тланам.

— Ну да, это поинтересней банальных разборок между парнями, — рассеянно ответила Женька, сосредоточенно возясь с очередной прядью. И тут до неё дошло. — Что?!! Ты к тланам?

— Ау! — взвыла от боли Кристин. — Ты мне все волосы выдрать решила?

— Прости. Ты шутишь?

— Нет, отец перед фактом поставил. Мне ещё надо пойти к нему какие-то документы подписать, могу потом показать тебе.

— Вот это да! — восторженно выдохнула Женька. — Везучая ты.

— С чего бы?

— Ты ещё спрашиваешь?! — подруга подскочила и перебралась вперёд, схватив её за плечи. — Мы с Тёмкой и Андрюхой о таком даже мечтать не могли. Туда не пробиться, мы узнавали. А ты без всяких усилий попала. Это нереально круто! Я завидую.

— Да чему же? — Кристин с удивлением смотрела на азарт в Женькиных глазах.

— Это же считай первый полноценный контакт с другой цивилизацией. Ты сможешь вблизи их увидеть и поговорить раньше подавляющего большинства человечества. Можешь узнать что-то новое. Это же совсем другая культура! Неужели тебе самой не любопытно?

— Пожалуй, — задумчиво согласилась она, под влиянием восторгов подруги начиная с воодушевлением смотреть на предстоящую поездку. Женька права, это может оказаться интересным и увлекательным опытом.

К тому времени, как волосы Кристин привели в нормальный вид, она изрядно проголодалась. Поэтому предложила переместиться на кухню, скомандовав искину приготовить салат и гарнир.

Ужинали сначала молча. Кристин поглядывала не непривычно воодушевленную и довольную Женьку и впервые за вечер подумала, с чего бы подруга такая счастливая? Выпускной оказался сомнительным удовольствием. Допрос инспектора вряд ли был пределом мечтаний. Полететь к тланам Женька возможностей не нашла. Что ещё могло стать причиной такого хорошего настроения? Если только… да нет, не может быть. Или может? Она решила не гадать, а спросить прямо:

— Когда свидание с Багратом?

— Завтра… — рассеянно отозвалась Женька, и спохватившись, что ляпнула, попыталась откреститься. — Нет, я не… это не то, что ты думаешь…

Под её скептическим взглядом подруга замолкла и поняла, что спалилась. Удрученно вздохнула и смущённо сказала:

— Кристя, я — не ты. Не хочу заводить семью. Не в ближайшие годы точно. Не готова пока к этому. Сейчас хочу только свиданий, романтики. Отношений без дальнего прицела, понимаешь? А Баграт, он такой… классный. Он действительно романтик, с ним весело и интересно. Я понимаю, что через несколько месяцев эти отношения закончатся, но сейчас — это всё, что я хочу. И меня всё устраивает. Правда, — Женька умоляюще смотрела на неё. Видимо, хотела понимания.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. И не останешься потом с разбитым сердцем.

— Этого не будет, я на многое и не рассчитываю. Честно.

Кристин вздохнула. Она не одобряла выбор подруги, но Женька права: они совсем не похожи, и ждут от отношений разного. Подруга имела право на собственные ошибки, даже если ничем хорошим это кончиться не могло. Она ободряюще улыбнулась:

— Ладно, иди на свидание. Только не влюбляйся слишком сильно. Ты сама понимаешь, что этот романтичный принц с тобой не останется.

— Кристя, спасибо! Я так рада, что ты поняла, — Женька в порыве чувств привстала, быстро обняла подругу и села обратно.

Кристин постаралась подавить приступ тоски. Теперь подруга будет увлечена своим кавалером, и видеться они станут реже. А её спутником по-прежнему будет только одиночество.

Хорошо, что она летит в экспедицию. Наверняка там ей найдётся несколько интересных занятий, и у неё не будет много времени скучать. Кристин привычно спрятала свои чувства за улыбкой и перевела разговор обратно на предстоящий полёт.

Остаток вечера после ужина прошёл весело в обсуждении диких теорий, какими на самом деле окажутся тланы.

В довольно просторном помещении от обилия людей и столов со стульями казалось тесно. Вкусно пахло жареным мясом и пряными травами. Гул разговоров сливался в фоновый шум, в котором вычленить отдельные слова не получалось.

Кристин устроилась в общей столовой на обед и изучала полученную служебную инструкцию. Мало того, что написано было сухо и формализовано — смысл вычленялся с трудом. Так ещё и содержание не радовало. Отдельные перлы особенно.

«Выполнять поручения в указанные сроки, докладывать о выполнении либо о причинах, препятствующих выполнению, работнику, давшему поручение, или начальнику отдела».

«Персонал любых категорий должен носить фирменную одежду (униформу), в ряде случаев необходимо наличие личного значка с указанием имени и фамилии. Форма сотрудников должна быть безупречной и опрятной».

«Предусмотрено наказание за распространение сведений конфиденциального характера, потерю документов, содержащих такие сведения, нарушение установленных правил обращения с конфиденциальной информацией».

Вот и как относиться к таким перлам? А уж после не задавшегося знакомства с мисс Клэр Роули, настроение и вовсе упало куда-то на нижние палубы. Означенную особу Кристин нашла легко и даже застала в каюте, но что нормальных взаимоотношений с начальством ей не видать, поняла сразу.

Чопорная мадам неопределенного возраста не одобряла её внешний вид, манеру речи, поведение и, видимо, само её существование. Весь короткий разговор каждым взглядом и тоном она давала понять, что против нахождения Кристин на корабле. Была б её воля, наверно с удовольствием в космос выкинула.

Но инструкцию она всё же получила и теперь вдумчиво изучала второй час.

— Значит, вот эта особа приписана к нам на время экспедиции, — раздался нарочито равнодушный голос.

Кристин подняла взгляд с удивлением уставилась на странную троицу. Впереди парень в строгой серой рубашке с воротником стоечкой и черных брюках. Волосы прилизаны так, что цвет не разобрать. На худом лице застыло подобие бесстрастной маски. Но презрительно кривящиеся губы и негодующий взгляд сводили на нет всё показное равнодушие.

«Не выйдет из него идеального дворецкого», — хмыкнула она про себя.

За его спиной маячили ещё двое: невысокий парень в подобной одежде и черноволосая девушка в строгом сером платье, наглухо застёгнутом.

«Это форма что ли? Нет, она такое не наденет! Ни за что!»

Неудивительно, что чопорная мисс Роули так восприняла её джинсы и веселую майку с мультяшным принтом. Кажется, ближайшие недели обещают быть «весёлыми». Кристин решила не нарываться откровенно и постаралась вежливо поздороваться:

— Здравствуйте, меня зовут Кристин Райт. А вас?

— Какая разница, мы не хотим, чтобы ты с нами работала! — с праведным негодованием подался к ней этот невоспитанный хам.

— Так и я не горю желанием, но у меня выбора нет, — она инстинктивно отклонилась назад.

— Это неприемлемо! — не пожелал её услышать собеседник. — Мы гордимся хорошими манерами и безукоризненно выполняемой работой. Чтобы такая, как ты, позорила нас — не бывать этому!

— Я знаю все правила хорошего тона и работы не боюсь, — Кристин честно пыталась мирно погасить конфликт. Но уже подозревала, что вряд ли получится.

— Слова! — презрительно выплюнул парень, выпрямляясь. Теперь враждебность свою он и не думал скрывать. — Все мы знаем, чего ты стоишь на самом деле! Легкомысленная и неблагодарная особа!

— Максимилиан, не так громко, — неуверенно тронула его за локоть брюнетка в сером. — Мы не одни здесь.

Он оглядел столовую и любопытно оглядывающихся на них людей и попытался снова натянуть на себя равнодушную маску.

«Неудачно, — со злорадством подумала Кристин. — А имя-то какое пафосное, ему под стать».

Она уже видела, что нормальных взаимоотношений со своими «сослуживцами» ей не видать. Наверняка, тоже в духе идеальной прислуги воспитаны, как и мисс Роули. Однако же странная репутация у неё за неделю создалась. Неожиданное последствие её выходки. Интересно, что ещё о ней говорят?

— …ты поняла? — холодно спросил её Максимилиан.

— Что? — она осознала, что отвлеклась и пропустила начало фразы.

Он только что огнём дышать не начал, настолько свирепое выражение лица у него стало. Кристин честно не хотела его доводить, но теперь хуже уже не сделаешь. Если он не способен адекватно воспринимать реальность, то сам виноват. И звать она его будет Максиком, большего не заслужил.

— Я сказал, что мы сами справимся со своей работой. А ты даже рядом не появляйся. Мы не можем допустить, чтобы такая особа позорила нас и нашу благородную профессию. Ты поняла?

— Более чем. Только мне интересно, это ты должность мальчика на побегушках «принеси-подай» благородной профессией назвал? — только сказав это, Кристин поняла, что мудрее было промолчать.

Лицо Максика совсем побагровело. Всё ещё безымянные парень с девушкой вцепились в его локти, удерживая на месте и пытаясь успокоить. Тот с трудом взял себя в руки и с подавленной яростью прошипел:

— Чтобы до конца экспедиции я тебя не видел, даже не смей показываться! Такая, как ты, не способна оценить почетное право служить другим и делать их жизнь комфортной и приятной в любых неблагоприятных условиях. Неблагодарная! — он гордо развернулся и удалился. Его серые тени последовали за ним.

Кристин благоразумно постаралась скрыть смешок, незачем доводить Максика ещё больше. Хотя его поведение и ситуация в целом её весьма забавляли. Редкостный образчик напыщенной глупости.

Однако теперь получается, она летит в экспедицию, но работать ей не позволят. И по прилёту у неё будет уйма свободного времени, чтобы спокойно облазить и изучить всё вокруг. И если повезёт, пообщаться самой с тланами.

Поездка всё больше из наказания превращалась в увлекательное приключение. И ей это определённо нравилось.

Оглушающий рев двигателей садящегося шаттла заставил отшатнуться и вжаться в стену. Кристин зажала уши руками и поморщилась от резкого смрада топлива. Необычные запахи растительности, доносимые порывами ветра с недалекого леса, не могли перебить ядреный коктейль химии, горячего метала и смазки. Шум двигателей стих, и поначалу уши отказывались различать что-то ещё. Она смогла опустить руки и открыть глаза.

Всё пространство перед ней напоминало разворошенный муравейник. На посадочной площадке из прочнейшего пластибетона один за другим приземлялись шаттлы, выгружали пассажиров, багаж и оборудование и стартовали за новой партией. За спиной высился недавно отстроенный исследовательский комплекс.

Сверху при приземлении он показался ей похожим на две гигантские неровно сросшиеся вишни, но разной формы. Они сели у человеческой части, вторую, видимо, строили тланы, потому что внешний вид казался неуловимо чуждым. Обе половины соединяла перемычка, похожая на причудливый наплав между вишенками. Это была общая территория, равно доступная людям и тланам.

Посадочная площадка людей примыкала к человеческой части комплекса, тланов — с противоположной стороны. Что вызывало глухую досаду. Кристин бы с удовольствием полюбовалась на их корабли — во время посадки толком рассмотреть не успела.

Уже большая часть участников экспедиции спустились на планету, и у стены здания скопились штабеля оборудования. Часть ученых сверялись с планом комплекса и распределяли, что куда заносить. Остальные контролировали роботов-погрузчиков, пока те составляли ящики на грузовые платформы. Дипломаты сразу исчезли внутри здания готовиться к официальной встрече.

Часть экипажа корабля в камуфляжной форме сразу выставила оцепление по периметру поля. Во избежание случайностей, как они заявили. И это была основная причина, почему Кристин во всём этом хаосе смиренно скучала у стены, а не улизнула потихоньку к посадочной площадке тланов рассмотреть поближе их корабли. Но увы, за периметр никого не пускали.

От работы её самовольно отстранили Максик и Компания, и сейчас ей совершенно нечем было заняться. В свободном плавании есть свои минусы. Организационные вопросы за тебя никто не решит. Даже скинутый всем участникам экспедиции план комплекса не сильно помог. Инструкций, куда и как заселяться, там не было. И зачем она только рвалась спуститься в первых рядах? Да потому что не хотела пропустить самое интересное!

Но сейчас впервые подумала, что на официальную встречу её вообще могут не пустить. Фактически она сейчас здесь никто. Призрак без образования, обязанностей и прав. Но она же от любопытства изойдет, если не попадёт на эту встречу. Значит, надо найти способ туда проникнуть.

Кристин осторожно огляделась, оценивая занятость людей. В такой суете можно попытаться. Рядом как раз четыре робота-погрузчика пытались уместить здоровенную махину на грузовую платформу и не могли вписаться в габариты. Следящие за погрузкой ученые горячо спорили, как лучше это сделать, и то и дело посылали друг друга за помощью к чьей-то матери. Внимание всех стоящих рядом прикипело к этому аттракциону: доедет ли целым до лаборатории?

Она тихонько шмыгнула в открытую дверь, промчалась по коридору, спряталась за ближайшим поворотом и открыла на рутере план здания. С трудом нашла, где находится. Потом общую зону. Прикинула свой путь. И осторожно зашагала туда, чутко прислушиваясь и стараясь ни с кем не столкнуться по дороге.

На удивление удалось добраться без приключений. Кристин коснулась сенсорного замка, гадая: сработает или нет? Дверь с тихим шорохом открылась. Она заглянула внутрь.

Просторный зал с высоким потолком оказался пустым. Странное покрытие стен придавало им вид драгоценного камня, с перламутрово-синими переливами. Редкие белые круглые столики на одной ножке смотрелись причудливыми подсолнухами. Похожие белые стулья на такой же витой ножке — полураскрытыми бутонами. Мебель словно выдернули из эльфийского замка, но помещение в целом имело весьма фантастический вид.

Кристин осторожно вошла, зачарованно разглядывая дело рук другой цивилизации. Люди такого точно построить не могли.

«Странно, — подумалось ей, — почему здесь так пусто? И где все эти бравые вояки? Неужели до самого главного места действия до сих пор не добрались?»

Она повернулась к правой стене и пошла вдоль неё, ведя пальцами по необычному покрытию. Оно казалось тёплым, ладонь иногда покалывало, и за рукой, словно бурная вода в кильватере, расплывались перламутровые вихри. Завораживает. Не заметила, как дошла до края помещения и уткнулась в угол. Тряхнула головой, сбрасывая наваждение. Развернулась.

И всё же просторный зал казался пустым. Редкие столики совсем не делали его заполненным, а никакой другой мебели не наблюдалось. Кристин подошла к ближайшему и потрогала белую поверхность. Ни на металл, ни на дерево не похоже. Какая-то разновидность пластика? В центре стола выступала небольшая синяя сфера. Ни блеска, ни переливов на ней не заметно было, но казалось, что шарик пульсирует. Потянулась рукой проверить: так ли это? Понимала, что опасно трогать незнакомые, и особенно инопланетные предметы, но любопытство оказалось сильней.

Ладонь коснулась прохладной синей поверхности — все звуки вмиг отрезало. Кристин резко оглянулась. Вскрикнула. Вокруг мутная стена. Метнулась к ней. Ударилась. Словно силовое поле. Не пробиться. Что делать? Ведь знала же: плохая идея!

Рванула обратно к столу. Ударила по сфере — больно! Звуки вернулись: через открытую дверь слышался отдалённый шум погрузчиков, перекрикивания, тихие шаги. Даже запах топлива слабо ощущался.

Кристин облегченно рухнула на стул и попыталась выровнять дыхание, сердце до сих пор колотилось в груди. Потерла ушибленную ладонь второй рукой и с новым исследовательским интересом потянулась к синему шарику.

Во второй раз она была готова к мертвой тишине и уже без паники внимательно огляделась. Вокруг стола словно вырос конус силового поля. Но странного. В камере полицейского участка оно было прозрачным, только воздух слегка дрожал, и тихое гудение его выдавало. Зрительному обзору и разговору это не мешало. Здесь же все звуки отрезало сразу. И поле походило больше на мелкую рябь на воде: вроде и прозрачное, и свет пропускает, но изображение за ним так искажается, что ничего не разобрать. Выходит, ни подслушать, ни прочитать по губам, о чём будут говорить за столом, за пределами этого конуса не смогут.

Кристин озарило, в чем предназначение этого места. Для частных разговоров на секретные, деликатные или личные темы. И подслушать никто не сможет. Всё гениальное — просто! Но люди до такого не додумались.

Восхищённо вздохнула и продолжила исследование. Внимательно осмотрела и ощупала стул, на который приземлилась. Материал похож на тот, из которого стол сделан, но определить его не получалось. Хотя ощущался приятно, как бархатная бумага.

Заметила краем глаза странное мельтешение и повернула голову, пытаясь рассмотреть сквозь силовое поле что-нибудь. Несколько минут не могла понять, что за странный танец цветных пятен. Потом до неё дошло, когда догадалась, откуда они прибывают. Из двери, оставшейся открытой, входили люди. Неужели уже приветственная делегация?

Кристин быстро глянула на время на экране рутера: ещё двадцать минут до назначенной встречи. Снова на цветные пятна за мутной рябью: преобладали серые с красными вкраплениями цвета. Парадная военная форма — дошло до неё. Это, наверное, служба безопасности.

Вот попала! Со стоном уткнулась лбом в стол. И что теперь делать?

Выйдешь сейчас — по любому отругают, а то и запрут куда-нибудь. И тогда на встречу с тланами посмотреть не удастся.

Будешь прятаться здесь — суматоха будет нарастать с непредсказуемыми последствиями. А скоро явятся тланы, и кто знает: может у них есть способ отключить этот конус снаружи. Предстать перед ними причиной такого скандала — позорище! До такого точно доводить нельзя!

Значит, придётся отключать поле и каяться. Она подняла голову и между серо-красных пятен увидела черное. Кто-то из гражданских: дипломат или…?

Прикоснулась к синей сфере и за пределами исчезнувшей преграды увидела суровых вояк в парадной форме с оружием на изготовку. А между ними…

— Здравствуй, папа, — Кристин нервно улыбнулась и встала. Но вместе с тем ясно понимала: если сейчас начнёт юлить и оправдываться — точно выпнут как нашкодившего щенка. Проще сразу всё признать и покаяться.

Он скептически поднял бровь, с недоверием глядя на неё.

— Прости! Ничего такого не хотела, правда! Просто любопытно было. Здесь всё очень странное и интересное! Прости, если нечаянно что-то нарушила. Я не собираюсь ничего недопустимого делать. Просто хочу тихонько посмотреть на тланов. Только посмотреть, правда-правда! Можно мне остаться? — она скатилась к концу речи на умоляющий тон, но не стала себя останавливать. Уже готова была хоть на колени встать, лишь бы ей позволили остаться.

— Ребенок! — презрительно фыркнул массивный мужчина с грубым лицом и капитанскими нашивками на форме.

— Да, ребенок! — сразу перевела умоляющий взгляд на него Кристин. — И мне не стыдно! Это ведь не преступление? Я не хотела ничего плохого и не собираюсь вытворять глупости. Разрешите мне просто посмотреть. Пожалуйста? — она снова посмотрела на отца и шагнула ближе. В последний момент удержалась, чтобы не сложить руки в умоляющем жесте. Незачем перебарщивать.

Во взгляде отца появилось непонятное выражение:

— Ты думаешь, после твоей выходки на Аркозанте тебе кто-нибудь поверит?

— Обещаю: ничего неподобающего делать не буду! Не перед тланами точно! Просто тихо постою в сторонке и посмотрю. Можно?

Он вздохнул и потёр переносицу, покосился на военных:

— Хорошо, но, если нарушишь слово, веры тебе больше не будет. Ясно?

— Посторонние не должны находиться на официальной церемонии, — недовольно напомнил капитан, убирая бластер в кобуру на бедре.

— Под мою ответственность, — ответил Ричард и выразительно посмотрел на неё, словно ожидая ответа.

— Я всё поняла. Глупостей не будет! — на радостях порывисто обняла отца. — Спасибо, папа. Ты вовсе не такой ужасный, как я о тебе думала.

— Сомнительный комплимент, — кисло скривился он.

— Неделю назад я бы и такого не сказала, — не удержалась от подколки Кристин.

— Я начинаю жалеть, что дал разрешение, — недовольно отвернулся Ричард.

Она благоразумно промолчала и не стала нарываться, пока и впрямь не выгнали. Тихонько отошла к стене и решила смирно подождать назначенного времени. Служба безопасности продолжила оцепление половины помещения со стороны человеческого входа. Вроде как почетный караул, но, в случае чего, готовы к военным действиям.

«Да уж, — подумала Кристин, — люди всегда готовы к худшему, и это не меняется».

Тихая музыка на фоне разбавляла давящую тишину небольшой комнаты. Ночные панели на стенах едва разгоняли темноту неярким синим светом. Не заправленная постель в этом освещении темнела неясной глыбой. Кристин внимательно изучала план комплекса на терминале, забравшись с ногами на стул. Зная расположение лабораторий и переговорных, можно прикинуть наиболее людные коридоры. И наметить пути, где меньше вероятность наткнуться на кого-нибудь.

Она хотела заняться собственным изучением тланов, но для этого надо с кем-нибудь из них познакомиться. Официально этого не сделаешь: у неё здесь нет должности и каких-либо прав. Остаётся подстроить случайное знакомство, а дальше импровизировать. И лучше это провернуть без чьего-либо присутствия.

Непонятно, что делать с системой видеонаблюдения — наверняка обширной и под надзором службы безопасности. Но повлиять на неё она никак не может — придётся рисковать. Остаётся уповать на удачу. И на то, что за прошедшие тихие дни СБ слегка расслабилась и слишком усердствовать не будет. Что вряд ли, но терпеть дальше сил нет. От скуки впору на стену лезть.

Поэтому Кристин убивала время с пользой. Изучила инструкцию к лингводекодеру и обнаружила ещё один интересный режим: обучение тланскому языку на основе мнемотехники. Ради интереса включила попробовать и неожиданно увлеклась. Словарь содержал пока немного слов и за два дня она запомнила большинство. Эти спонтанные занятия чередовала с изучением плана здания. Вычисляла, где больше вероятность застать кого-то из тланов на доступной территории, не столкнувшись с людьми. Задачка не из простых оказалась.

На человеческой половине тланы ходят в сопровождении людей.

В Синем зале, как Кристин окрестила нейтральную зону, всё на виду. И там тоже тусуется достаточно народа с обеих сторон.

В тланскую часть комплекса соваться вслепую дурость. Да и не попадёшь туда просто так. В плане указано, что на двери генетический замок: тех, кого нет в базе данных, не пропустит. Остаётся только территория снаружи.

Она не знала, сохраняется ли оцепление вокруг посадочной площадки до сих пор. Но обнаружила на плане ещё два выхода из нейтральной зоны, помимо дверей в тланскую и человеческую часть: наружу слева и справа Синего зала. Эти двери открывались между посадочными площадками и вели в условно ничейную часть дикой природы. Значит, ими мог воспользоваться любой.

Единственный минус: пройти через Синий зал всё же придётся, а пустым он будет вряд ли. Но она надеялась: если все будут сидеть за столами под конусами, то за силовым полем её никто не разглядит и не узнает. Кристин собиралась рискнуть. Просмотрела намеченный путь в последний раз, выключила настенный терминал и направилась к выходу, скомандовав искину выключить свет.

За последние пару дней она подготовилась, как могла. Темные джинсы, футболка из ткани-хамелеона и кроссовки. Лингводекодер на поясе работает в интеллектуальном режиме. В рутер закачана вся доступная информация о комплексе и тланах. Больше нет смысла ждать. Через два часа после начала рабочего дня — самое подходящее время. Сотрудники экспедиции работой уже увлеклись, а до обеда ещё далеко. Значит, в коридорах должно быть пусто.

Кристин решительно вышла из каюты, заперла дверь и отправилась по намеченному пути. До Синего зала добралась быстро, навстречу никто не попался. Осторожно открыла дверь и заглянула внутрь. Большинство столиков скрывали конусы силового поля, и на открытом пространстве никого заметно не было. Она правильно выбрала время. Довольно улыбнулась и прокралась к одной из боковых дверей.

Точнее к месту, где выход обозначен на плане. Глазами она заметить его не могла. И только вблизи поняла — почему. Поверхность двери своим покрытием и цветом ничем не отличалась от стен вокруг. Только тонкая щель намечала контур проёма, но издали становилась не видна. Кристин внимательно осмотрела всю поверхность вокруг. Справа виднелся небольшой участок, более матовый и без перламутровых переливов. Замок?

Это была слабая часть плана. Допущение, что из нейтральной зоны на такую же ничейную территорию дверь сможет открыть любой. А если это не так? Гадать бесполезно — остаётся проверить на практике.

Она коснулась ладонью матового участка. Раздался еле слышный щелчок, и створка распахнулась наружу. Совсем как на Старушке Земле, в колониях распашные двери редко увидишь. Только в культурных центрах и некоторых административных зданиях.

Осторожно шагнула за порог и огляделась. Необычно. На посадочной площадке, залитой сверхпрочным покрытием, способным выдерживать посадку и старт многочисленных шаттлов, не ощущалось отличие этой планеты от родного Аркозанта. Деревья там виднелись далеко и были плохо различимы. Здесь же кромка леса начиналась метрах в десяти, а кустарник и трава подбирались почти к самой стене комплекса и бетонной дорожке по периметру здания.

Первое, что бросалось в глаза: в растениях преобладали бежевые, рыжие и коричневые цвета. Зелёные и синие вкрапления только подчеркивали общую теплую цветовую гамму. Совсем как на Земле осенью. На родном Аркозанте в конце года больше можно встретить красно-фиолетовые оттенки, хотя летом вся флора радовала привычной зеленью. Здесь же чуждым и необычным казалось всё: цвета, формы, размеры. И запах местной растительности стал отчетливее, не перебиваемый разной химией. Но определить, на что похоже, пока не получалось.

Кристин, зачарованная, подошла ближе к краю дорожки. Дверь с тихим щелчком закрылась за спиной. Оглянулась на неё, но помня опыт со столом, паниковать не стала. Если с нейтральной зоны свободный выход для всех, значит, на неё такой же доступный вход.

Она присела, разглядывая ближайший куст. Вблизи он походил на миниатюрное дерево. Желтые листья странной каплевидной формы создавали впечатление, что ветки плачут медовыми слезами. Интересно. Она включила на рутере камеру, чтобы запечатлеть растение. Женьке понравится.

Из-за изгиба здания донеслись голоса. Кристин инстинктивно нырнула в кусты, пригибаясь и прислушиваясь. В нос шибанул непривычно резкий травяной запах, и она зажала ноздри, чтобы не чихнуть. Вот что совесть нечистая делает: сразу параноиком становишься.

По мере приближения говоривших, различила тланскую речь и выключила лингводекодер. Послушать их разговор хотелось, но регулировки звука до тихого шепота на приборе не было, а на нормальной громкости он бы сразу её выдал. После того, как уже спряталась, так спалиться — глупо.

Хотя её прятки ничуть не умнее. Могла бы сказать, что просто вышла погулять. Это не запрещено никакими правилами. Тем более представился удобный способ познакомиться и завести разговор с тланами. В общем, сглупила. Но выскакивать теперь из кустов будет совсем уж нелепо.

Она сместилась немного, высматривая в просвет дорожку у здания. Замерла, раздавшийся резкий треск от задетого куста показался оглушительным. Мимолетно порадовалась, что её белокурые волосы не сильно выделяются на фоне местной растительности, но нужно было заколоть их. Осторожно потянула зацепившуюся прядь, выпутывая из веток.

У двери остановились те два тлана с одинаковым узором на голове. Кристин с удивлением поняла, что некоторые слова их разговора понимает и без переводчика (не зря тланский учила), но весь смысл уловить не удавалось. Словарный запас пока слишком мал. Немного помогал выразительный язык тела парня. Судя по размашистым жестам и громким фразам, он что-то доказывал отцу. Тот невозмутимо слушал, потом положил ладони на его плечи и тихо заговорил.

Кристин наблюдала за их перепалкой и вдруг отчетливо ощутила дежавю. Кор’Теснар с сыном видели и слышали друг друга, даже в их споре ощущалась искренняя привязанность. Этот невозмутимый Старейшина принимал доводы сына или обосновано возражал, но не отмахивался и не указывал свысока. Совсем как у Женьки в семье.

Чем закончился разговор, она без переводчика не поняла. Но кор’Теснар слегка сжал ладони на плечах сына, коснулся лбом его лба и, отпустив, вошёл в дверь. Парень же постоял немного, огляделся и направился к лесу прямо сквозь кусты.

Кристин затаила дыхание, когда он прошёл в паре метров от неё. Подумала и, выждав, потихоньку отправилась следом, прижав рукой волосы, чтобы не цеплялись за кусты. Такой шанс познакомиться будет глупо упустить. Ради этого ведь всё и затевалось.

Она достигла опушки и выпрямилась, опуская руку. Всмотрелась в густые заросли. Голубого цвета в просветах нигде не видно. Неужели упустила? Медленно двинулась вперёд, высматривая тлана.

И поневоле отвлеклась на причудливые деревья. Большая их часть походила на столбы, густо поросшие пучками длинной осоки. Эти узкие длинные листья свисали к земле, похожие издали на пожухлую траву. Хотя вблизи становилось видно, что листья свежие и упругие, просто цвета кофе с молоком. Изредка в просветах мелькали рыжие краски. Кристин в этих зарослях гигантских метелок начала ощущать себя дюймовочкой в траве.

Она так увлечённо вертела головой по сторонам, что налетела на гигантское развесистое дерево с рыжей листвой. Или огромный куст? Крона начиналась от самой земли. Его листья так же походили на капельки. Необычно. Кристин пошла вокруг него, слегка касаясь пальцами листьев. И чуть не врезалась в искомого тлана на другой стороне.

— Прости, я нечаянно, — от неожиданности отшатнулась она. И с любопытством впилась в него глазами. На первый взгляд обычный гуманоид: янтарные глаза, нос, рот. Но черты лица неуловимо чуждые, непривычные. Как и цвет кожи. А красно-желтый узор на голове выделяется неестественно ярко, словно нарисованный люминесцентными красками.

— Я не понимаю тебя, — он с недоумением склонил голову к плечу.

Она с удивлением поняла его фразу на тланском, спохватилась, включила лингводекодер и, не удержавшись, спросила:

— А ты как-то ощущаешь этот узор? Он врожденный или наносится позже? Это визуальный обман или он может светиться? — было странно слышать, как её фразы на Стандарте с небольшой задержкой озвучиваются чужим языком.

— Я не понимаю… — тлан склонил голову к другому плечу. Его ответ прозвучал одновременно и на тланском и на Стандарте из лингводекодера.

«Боже, что я несу, — спохватилась Кристин, потупившись. Лицо и шею окатила жаркая волна. — При первой встрече умудрилась выставить себя полной дурой».

Она невольно сделала шаг назад, испытывая горячее желание сбежать и побиться головой обо что-нибудь. Может, мозги на место встанут. Останавливала только мысль, что второго такого шанса может не выпасть, и упустить его будет совсем уж глупо. Сделав над собой усилие, заставила себя посмотреть на тлана и сказала:

— Извини за глупости, что я тут наговорила. Просто растерялась. Можешь не отвечать. И прошу прощения, что чуть не врезалась в тебя.

— Нет нужды просить прощения. Если наши пути пересеклись, значит на то была воля мира*звяк*.

— Почему мир, по-вашему, тлаон, переводится неточно? Какое значение вы вкладываете в это слово? — Кристин подалась вперёд. Жгучее любопытство мгновенно вытеснило и стыд, и стеснение.

— Тлаон есть всё сущее, он защищает и оберегает детей своих. Указывает путь к лучшей жизни, — он повёл рукой вокруг.

— Ты сейчас про мир или про Бога говоришь? — она, не осознавая того, придвинулась почти вплотную, ловя каждое слово.

— Что значит ваш Бог?

— Некая невидимая высшая сила, к ней обращаются верующие люди за наставлением, защитой и покровительством. По крайней мере, они в это верят.

— Они? У вас верят не все? Ты не веришь? — тлан провёл перед ней руку раскрытой ладонью вверх. Кристин не поняла жеста, но решила пока не заморачиваться. И без того вопросов уйма.

— Сложный вопрос. Непросто поверить в то, что не можешь увидеть и ощутить. У нас каждый выбирает сам, во что ему верить.

— Как можно не верить? Тлаон всегда вокруг. В воздухе, которым дышишь. В земле, по которой ходишь. В свете, который видишь.

— Ты сейчас точно про мир говоришь. Кажется, я поняла. Вы не разделяете понятия Бог и мир, для вас это суть одно.

— Тлаон всегда Тлаон, зачем его разделять? У людей иначе?

— Для нас мир — просто место, где мы живём. И не вкладываем в него особого значения. Конечно, в далёкой древности люди когда-то одушевляли природу, но Богом её не называли. И это всё равно осталось далёкой историей, — она поняла, что взгляд то и дело прикипает к узору на голове тлана, и отвела глаза. Пальцы зудели от желания пощупать самой, но это уж совсем неприлично будет.

— Ваши представления — странные.

— Как будто ваши — нет! Кстати, мы так и не познакомились. Меня Кристин зовут, а тебя? — она заставила себя смотреть ему в глаза и только сейчас разглядела их цвет: светло-янтарные. Необычно.

— Треон.

— Красивое.

— Зачем оценивать имя? — он озадаченно склонил голову к плечу.

Она в первый момент опешила и даже не нашла, что сказать. Такой простой вопрос лучше прочего показал, насколько отличаются их менталитеты. Она попыталась подобрать слова:

— Просто с эстетической точки зрения, приятно на слух звучит. Мелодично.

— Какой в этом смысл? Имя просто отражение твоей сути. Кто ты есть: твоя память, идеи, мечты. Какой след ты оставишь своим трудом. Это символ, под которым тебя запомнят. Это значимо! А не то, как он звучит.

— Возможно, ты прав. А почему во время речи твоего отца, лингводекодер на слове тланы подал сигнал, что перевод неточен. Это же самоназвание вашей расы. В чем неточность?

— Я не понимаю, что ты хочешь узнать? — Треон повторил странный жест рукой, проведя ею перед собой ладонью вверх.

Что это означает? Он озадачен? Просит пояснить? Если б знать!

— Это будет трудно, — тихо вздохнула Кристин, мучительно соображая, как спросить иначе.

После двадцати минут попыток перефразировать вопросы и ответы разными словами, до неё наконец дошло. «Тланы» во множественном числе означали именно сообщество отдельных личностей, но в этом значении они называли себя редко, почти никогда. «Тлане» означало единый народ, что-то целое. И они предпочитали говорить о себе именно так, подчеркивая свою общность. Лингводекодер действительно не уловил этого нюанса, неверно переводя «тланы».

Она всё больше понимала, с насколько чуждым мировоззрением столкнулись люди. И тем больший испытывала интерес и азарт. Неимоверно хотелось разгадать эту загадку. Но реальность показала, что всё сразу ей не светит.

— Благодарю тебя, Кристин, за интересное общение. Это было познавательно. Однако я должен уйти, меня ждёт отец.

— Очень жаль, — она расстроенно поникла. — В смысле, я тоже очень рада была с тобой познакомиться и поговорить. Но думала, мы пообщаемся подольше. У меня столько вопросов… Точнее, хочу узнать побольше про Тлане и понять вас. Если у тебя будет свободное время и возможность, мы можем встретиться ещё? Пожалуйста?

Треон долго смотрел на неё, раздумывая, и всё же согласился:

— Я приду сюда завтра. Ты можешь прийти в это же время.

— Спасибо! Да, я буду! — Кристин на радостях порывисто обняла его и сразу же отшатнулась, смутившись. — Извини, просто не сдержалась. Слишком рада и…, пожалуй, мне лучше заткнуться. Прости.

Он заторможенно провел рукой по груди, словно не понимая, что это было. Но комментировать не стал. Только скованно попрощался:

— Нет нужды просить прощения. Пусть Тлаон укажет твой путь.

Она проводила его взглядом и спрятала горящее лицо в ладонях.

— Вот идиотка! Отличилась сегодня по полной. Чудо будет, если он завтра придёт.

Раздосадовано дернула себя за волосы, вздохнула и отправилась обратно к комплексу. Что толку теперь сожалеть о сделанном, но впредь надо постараться не выкидывать больше ничего такого, чтобы не спугнуть Треона. Нельзя упускать подвернувшийся шанс узнать про тланов побольше. Или правильнее говорить Тлане? В любом случае, другой возможности может больше не представиться.

Оставить это недопонимание, казалось Треону неправильным. Он инстинктивно чувствовал, что дальнейшее общение может принести немало интересных открытий, знакомство хотелось продолжить. Но как говорить о таких вещах с девушкой, и довольно юной, судя по всему? Немыслимо. Переборов внутреннее сопротивление, он попробовал объяснить:

— Для тлие не нужны ритуалы, они возникают сами, когда двое… тлан и тлани… вместе… в смысле…

— Переспят что ли? Ничего себе сифилис*звяк* галактических масштабов!

— Я не понимаю… — её фраза снова поставила Треона в тупик. Либо люди очень странно выражаются, либо переводчик опять не справляется. Впрочем, одно не исключает другого. И его поразило, как легко она говорит о таких вещах, учитывая возраст.

Кристин снова порозовела, опустила взгляд (смущена — значит, не так и легко), но тем не менее перефразировала вопрос:

— Парень и девушка… в смысле тлан и тлани должны провести ночь вместе, чтобы образовались тлие?

Треон стиснул пальцы за спиной и отвел взгляд. Уровень неловкости неумолимо возрастал. Но всё же ответил:

— Этого мало. Первый уровень тлие образуется, когда рождается ребенок.

— Первый? А есть второй?

— Да, после рождения второго ребёнка.

— А после третьего — третий? И до бесконечности?

— Нет, третий уровень самый большой, сильнее тлие не существует. Но и больше трёх детей тлане обычно не заводят. Чаще двух.

— А в чём выражается разница? Как отличить один уровень от другого? — Кристин воодушевлённо подалась вперёд.

Треон, заметив движение краем глаза, посмотрел на неё и сразу отвёл взгляд снова. Такой низкий вырез одежды на груди открывал приятный вид. Но это не помогало снизить уровень неловкости, скорее наоборот.

— Зачем отличать? Это просто чувствуешь. Спутать невозможно.

— Значит, это не символическое обозначение. Тлие имеет конкретное физическое выражение. В чём оно заключается? Как они ощущаются?

— На первом уровне двое чувствуют сильные эмоции друг друга. Можно понять, радуется второй, расстроен или опечален. На втором — ощущаются не только сильные чувства, связь становится глубже. Двое начинают хорошо понимать друг друга, любые разногласия и конфликты легко решаются. На третьем — ощущаются все нюансы чувств и настроения, намерения, даже поверхностные мысли. Это высшая форма единения, когда двое становятся как одно.

— Выходит, это эмпатическая связь. Вот что связывает ваши семьи… и род. В таком случае, вы должны жить дружно, без ссор и обид.

— В основном так и есть. Если и случаются размолвки, их стараются быстро разрешить. Через тлие чужое расстройство и обида причиняют боль. Её хочется прекратить.

— Счастливые. Завидую*звяк*, — голос Кристин прозвучал странно. Треон посмотрел на её лицо и не смог распознать его выражение. Люди пока оставались загадкой.

— Что значит «завидую»?

— У вас нет такого слова? Точно счастливчики. Это когда тебе нравится то, что есть у других. И ты тоже хочешь это иметь.

— Ты хочешь иметь тлие? — он поразился этому факту. По той информации, что имелась в отчетах, люди до сих пор настороженно или негативно относились к этой стороне жизни тлане.

— Что-то вроде не помешало бы. Если слова не помогают. Может тогда наша семья была бы счастливее. Слушай, они меня нервируют. Может мы отойдём подальше? Пожалуйста! — она снова оглянулась на броненосцев. Те опять двигались в их сторону и подобрались уже значительно ближе.

Треон не видел в этом смысла, достаточно просто сместиться в сторону с их пути, но не стал отказываться. Разговор с чудной человечкой прерывать не хотелось, только начала всплывать интересная информация. Они зашагали прочь от бронированных туш вглубь леса.

Через несколько минут Кристин успокоилась, и он решил продолжить разговор.

— Ты сказала: с тлие ваша семья стала бы счастливее. Почему?

Она молча шла вперёд, смотрела под ноги и о чем-то напряженно раздумывала. Треон уже решил, что ответа не дождётся. Но она тихо сказала:

— Нам запретили выставлять людей в неприглядном свете перед вами, а что может быть неприглядней моей семьи — слабо представляю. Но я и так сегодня забросала тебя неловкими вопросами, и ты честно на них ответил, хотя не обязан был. Несправедливо будет мне теперь промолчать.

Кристин сорвала на ходу лист с куста и начала нервно теребить его пальцами:

— У нас нет эмпатических уз, как у вас. Люди в большинстве своём ищут свою большую любовь. Но не все находят. Кто-то, устав искать, связывает свою жизнь с первым подвернувшимся человеком или по залёту*звяк*. Иные из расчета выгоды или удобства. И живут все по-разному: кто-то в счастье и согласии, другие находят способ мирно сосуществовать или договариваются о взаимовыгодных условиях.

Она выкинула измочаленный листок и остановилась, повернувшись к Треону:

— А есть те, кто всю жизнь вымещает друг на друге разочарование и неудовлетворенность, винят во всех неудачах. Тогда брак превращается в череду ругани, ссор и обвинений. Это — мои родители. Я много лет наблюдаю тот ад, что они устроили друг другу. Пыталась говорить с ними, но они не хотят меня слышать, оба отмахиваются. Иногда так одиноко, ощущаю себя брошенной, — голос Кристин всё больше затихал, пока она не умолкла. Обхватила себя руками за плечи и поникла.

Он растеряно смотрел на неё. И без тлие понимал, что ей сейчас больно. Но как у людей принято утешать тех, кто в этом нуждается? А девушек? Если б он знал!

Треон боялся сделать что-нибудь не так и не решился. Посмотрел вперёд и заметил движение среди деревьев. Осторожно тронул Кристин за плечо, привлекая внимание. Неизвестно, кто впереди, могут и хищники оказаться.

— Что? — она удивлённо вскинула взгляд.

Треон прижал пальцы к губам, показывая, что лучше помолчать, и указал взглядом вперёд. Она вгляделась, схватила его за руку и быстро потянула в сторону под прикрытие ближайшего куста.

Он молча последовал за ней, не понимая, в чем дело. Кристин ещё и людской переводчик выключила. Только после этого Треон понял, что впереди не хищники и вообще не животные.

По мере приближения неясных фигур стала различима тихая человеческая речь. Но без переводчика он не понял, о чем они говорили. Кристин рядом напряженно застыла, прислушиваясь. Потом начала тихонько смещаться за куст, по мере приближения голосов. Треон бесшумно следовал за ней, пока они не оказались с противоположной стороны, а группа людей не ушла дальше к комплексу.

Помолчали ещё несколько минут, пока неизвестные не скрылись из виду. Один плюс от неожиданной встречи был: Кристин перестала выглядеть такой подавленной. И Треон рискнул спросить:

— О чем они говорили?

Она сначала непонимающе глянула на него, потом включила свой переводчик и сказала:

— Ничего важного и конкретного. Просто я не понимаю, что они тут делали. Им вроде незачем здесь бродить. Это странно, но у меня нет ответа. Сама теряюсь в догадках.

— Ты поняла мой вопрос без перевода? — удивился Треон.

— Ты задал простой вопрос. Оказалось, у переводчика есть режим обучения языку. Я начала учить ваш.

— Зачем?

— Просто интересно. Хочу лучше вас понять. Думаю, язык многое говорит о народе. Пока я сегодня выясняла значение слов, которые лингводекодер переводит неточно, уже многое узнала о вас.

Треон обескураженно промолчал. И кто кого тут изучает на самом деле? Впрочем, если это взаимный процесс — почему нет? Тогда и ему стоит начать учить человеческий язык? Об этом надо подумать.

А пока стоит вернуться к прежнему разговору, его заинтересовал один момент:

— Ты упомянула, что бывают счастливые семьи. Значит, и взаимная любовь бывает?

— Конечно, и не настолько редко. Только это и утешает. У моей подруги Женьки такая семья, очень дружная. Они так любят друг друга, что я каждый раз в гостях завидую и греюсь их отраженным теплом. Только это мне и остаётся, раз наш домашний очаг давно льдом покрылся.

— Что это означает? Про домашний очаг… — снова не понял Треон. Сколько же у людей непонятных выражений!

— Просто ещё одна старая легенда. Когда-то верили, что женщина является хранительницей домашнего очага, и пока он горит, семья будет дружной и счастливой, а беды будут обходить стороной. Если пламя в очаге гасло, это считалось предвестником бед и развала семьи. Это отголоски совсем древних времён, когда огонь был залогом выживания. Я просто этой метафорой обозначила, насколько всё безнадёжно у меня дома, — Кристин снова погрустнела.

— И ничего нельзя сделать? — тихо спросил Треон, уже жалея, что снова поднял эту тему.

— Почему же? Буду искать свою половинку. Что мне ещё остаётся? Только верить, что рано или поздно встречу того, кто поймёт меня и разделит мои мечты. Больше всего хочу любить и быть любимой. Понимания, тепла, нежности, заботы. Только так ещё могу стать счастливой, — она мимолетно улыбнулась. И Треон неожиданно подумал, что на неё эстетически приятно смотреть. Люди всё ещё казались странными и непонятными, но вместе с тем Кристин ему понравилась.

Он смотрел на неё и словно видел отражение в зеркале. Она думала, как он, хотела от жизни того же. Они выросли в совершенно разных мирах за множество солнечных ветров друг от друга, но разделяли одинаковые мечты. Просто поразительно!

— Я понимаю… — невольно вырвалось у него. И в том, что она поймёт его в ответ, тоже сомнений не было.

Кристин улыбнулась шире, глаза заблестели. Потом снова порозовела и отвернулась.

— Пойдём дальше? — тихо спросила она.

— Если хочешь, — Треон почувствовал необъяснимое стеснение в груди. Откуда вдруг взялось это чувство? Раньше он подобного не испытывал.

Они молча двинулись вперёд, огибая кусты, но уже через несколько минут лес кончился. Дальше, насколько хватало взгляда, раскинулась холмистая равнина. Её покрывала трава, отливающая медово-бежевыми переливами на ветру, с редкими вкраплениями рыжей и коричневой растительности. В отдалении краснели горы.

— Ух ты! — восхищенно вырвалось у Кристин. Она сделала несколько шагов вперёд. — Пойдём к горам?

Треон залюбовался хрупкой фигуркой на фоне яркого пейзажа и ответить не успел. По тлие пришло ощущение недовольства и тревоги. Он сразу понял, что отец ищет его, неужели уже так много времени прошло? Нужно возвращаться, и быстро.

— Сегодня не получится, мне надо назад.

— Но… — начала она, оглянувшись, и неожиданно проницательно спросила. — Отец?

Треон молча кивнул, и они повернули назад.

— Как ты это понял? — Кристин любопытно косилась на него, то и дело цепляясь ногами за траву.

— Тлие поёт.

— Что это означает?

— Мы так говорим, когда по тлие приходит неожиданное сильное чувство, как поток воды окатывает. Я ощутил недовольство и тревогу, значит отец меня уже ищет. Я обед пропустил.

— Разве вы не всё время друг друга ощущаете?

— Нет. Точнее обычно чувства тихонько плещутся на фоне, легко отрешиться и не обращать внимания. Если не вслушиваться, ничего не ощущаешь. Но когда вспыхивает внезапное яркое чувство, или направленное на тебя, словно вал накатывает.

— Как интересно! Слушай, может, продолжим исследовать равнину завтра? — она запнулась и остановилась, полностью развернувшись к нему.

Он притормозил, взглянул на Кристин и наткнулся на взволнованный ожидающий взгляд. Стеснение в груди усилилось, но странным образом не мешало, а растекалось теплом внутри. Треону тоже хотелось с ней снова увидеться.

— Хорошо. Встретимся завтра и решим, куда пойдём.

— Отлично! Спасибо! — она снова радостно улыбнулась, и он невольно засмотрелся. Почему-то понимание, что у них схожие мечты, делало её ближе. Уже не получалось воспринимать Кристин как странного чужака. И узнать её получше хотелось ещё сильнее.

Он обязательно придёт завтра. Треон почувствовал предвкушение: эта экспедиция становилась интересней, чем он рассчитывал.

Кристин уже свободнее обхватала Треона за шею одной рукой и повернулась боком, чтобы посмотреть вперёд. Он придержал её за талию, прижимая ближе. Она не возражала: завороженно смотрела как холмистая равнина быстро проносится мимо, скрываясь под ногами. Встречный ветер трепал волосы. Почти свободный полёт, как в сказке! Она невольно рассмеялась: о таком и мечтать не могла.

— Тебе нравится? — громко спросил Треон сквозь свист ветра.

— Да! Так здорово! — она радостно оглянулась на него, не скрывая восторга. Спохватилась, что говорит на стандарте. И коряво повторила на тланском. — Нравится. Очень… хорошо. Что это? Как называется?

— Таяр, — он улыбнулся. Кристин засмотрелась: оказывается, улыбка красит даже непривычно чуждое лицо. Смутилась и снова перевела взгляд на пейзаж впереди.

Горы казались теперь значительно ближе. Это ж сколько они уже пролетели? И с какой скоростью? Она заглянула Треону за плечо: леса уже не видно.

— Ничего себе! — вырвалось у неё. — Мы так до самых гор полетим?

Снова посмотрела на него, увидела недоумение и поняла, что снова говорит на стандарте. Да что ж такое! Как неудобно без переводчика. Попыталась судорожно вспомнить все тланские слова, что успели в памяти отложиться. Перефразировала вопрос на тланском:

— Далеко летим?

— Можем повернуть, — снова улыбнулся Треон, и ей почудился какой-то подвох.

Не зря. Он чуть наклонил таяр вправо, и тот, не снижая скорости, начал разворачиваться. Кристин невольно напряглась и снова вцепилась в своего спутника.

Треон снизился, наклонив таяр вперёд, и полетел над самой землёй, по дуге огибая холмы и скальные выступы. Теперь скорость стала заметнее: кусты и валуны так и мелькали мимо. Круче гонок в компьютерной игре!

Она чувствовала, как колотится сердце и захватывает дух. И совсем не от страха. Ей всё больше нравилось. И так захотелось разделить этот восторг с кем-то. Взглянула на Треона, на его лице явственно читалось удовольствие. Тут и гадать не нужно: он любит летать.

Кристин повернулась к нему спиной, прислонилась плотнее и позволила ему держать себя, целиком отдавшись эйфории первого в своей жизни настоящего полета. Никакие магбили, шаттлы и космические корабли с этим не сравнятся.

Она чувствовала, как Треон управлял таяром, чуть приседая, наклоняясь, усиливая или ослабляя нажим одной из ног. Запоминала реакцию таяра на эти движения. Интуитивно начала повторять за Треоном, подстраиваясь. И словно почувствовала точку равновесия в движении, подобно оку бури. Ничего более удивительного Кристин в своей жизни не переживала.

И так увлеклась, что показавшийся за очередным холмом лес стал полной неожиданностью. Треон резко затормозил, передвинув одну ногу назад и наклонив таяр. Кристин по инерции с силой впечаталась в Треона. Такой подставы он не ожидал, и они вместе рухнули на землю. Благо летели низко, скорость успели сбросить, и обошлось без травм.

Она полежала пару минут, успокаиваясь и приходя в себя после падения. Вроде руки и ноги целы, голова на месте. Сердце пока ещё колотится, но это неудивительно.

Вспышкой мелькнуло воспоминание: опушка леса, дикий зверь. Кристин подскочила, оглядываясь. Скал в обозримом пространстве не видно. Похоже, они вернулись не в ту же часть леса, а сместились вдоль опушки. На таких огромных расстояниях погрешность неудивительна.

Она с облегчением рухнула обратно в траву. И задела плечом что-то мягкое. Повернула голову и встретилась взглядом с Треоном.

Он выглядел довольным, видимо тоже понравился совместный полёт. Крис радостно улыбнулась, пережитый восторг не отпускал её. Несколько минут они просто валялись в траве, восстанавливая дыхание. Общее яркое переживание ещё немного сблизило их.

Потом она осознала, как это выглядит: парень с девушкой валяются в траве и смотрят друг другу в глаза. Прямо сцена из мелодрамы. И то, что он инопланетник, ситуацию не улучшало. Кристин смущенно отвернулась, закрывая горящие щеки локтем. Да что ж такое!

Услышала шорох рядом, почувствовала, как поднялся Треон. Села и посмотрела ему вслед. Он направился к лесу. Подошёл к остановившемуся у опушки таяру, стукнул по нему, и тот сложился как раскладной посох, секция в секцию с двух краёв к центру, пока не осталась узкая полоска. Она восхитилась: вот это да! Вскочила и подбежала поближе посмотреть.

— Можно?

Треон молча передал ей сложенный таяр. Тот походил на металлическую пластину с ладонь шириной и длиной сантиметров сорок.

Кристин поразилась: такая большая доска поместилась в такой небольшой пенальчик? А как же механизм полета? Или двигатель? Где он там уместился внутри? Технологии тланов просто удивительны! Она осмотрела летающее чудо со всех сторон, но ничего не поняла.

— Открывается как? — спросила, в последний момент вспомнив, что говорить нужно по-тлански.

Треон подошёл вплотную. Развернул таяр в руке Кристин так, чтобы ладонь не задевала боковые грани по длинной стороне, придержал противоположный край и коснулся второй рукой более светлого пятна под её пальцами. С боковых граней стремительно выстрелили спрятанные секции, быстро раскладываясь в полноценную летающую доску.

Кристин от неожиданности отшатнулась, выпуская Таяр. Благо Треон держал его с противоположной стороны. Но она же сама касалась ладонью этого участка! Почему механизм не сработал? Или там генетический доступ, как у двери на территорию тланов? Никто посторонний не сможет активировать? Скорее всего, но спросить сейчас об этом не может, её знания тланского языка не хватает.

Она задумчиво провела пальцами по поверхности таяра. Вроде металл, но странно шероховатый и кажется мягким. Похож на алюминий, только сизого цвета. Необычно.

Подняла взгляд на Треона, раздумывая как сформулировать вопрос. И поняла, что разговора сегодня больше не получится. Он смотрел в сторону леса и хмурился. Проследила за его взглядом. Ничего интересного не видно: ни движения, ни шороха. Наверное, опять по тлие что-то ощутил.

— Отец? — грустно спросила, понимая, что придётся прощаться. А она уже поверила, что и без лингводекодера удастся поговорить. Треон рассеянно посмотрел на неё и после паузы ответил:

— Да. Мне пора идти.

— Завтра встретимся?

— Я постараюсь прийти, — он отвел взгляд.

Не хочет её больше видеть? Кристин стало тоскливо. Неужели на этом всё? Или она чего-то не знает? Даже не спросишь толком сейчас, словаря не хватает.

— Пусть Тлаон хранит тебя, — быстро попрощался Треон, неуловимым движением стукнул таяр в центр, дождался, пока сложится, подхватил его и стремительно ушёл.

Кристин с минуту смотрела ему вслед и бросилась догонять. Она сама не могла объяснить своё смятение. Но ей очень не хотелось прощаться так. Появилось странное убеждение: если отпустит его сейчас, они больше не увидятся.

Трезвой частью рассудка понимала, как это глупо. Для таких страхов нет причин. К тому же, он инопланетник — их ничего не связывает, кроме нескольких интересных разговоров и пары неловких моментов. Почему её так пугает перспектива расстаться навсегда?

Но сегодня он спас ей жизнь. И к чёрту разум и логику! Она просто не хочет его отпускать!

— Треон, подожди! — Кристин догнала его и крепко обняла. — Я буду ждать! Даже если не сможешь прийти, буду ждать! Пусть Тлаон укажет твой путь.

Она отступила на шаг и постаралась улыбнуться. Наверное, жалко вышло: слезы сдерживались с трудом. Треон странно посмотрел на неё, потом неуловимо качнул головой, словно избавляясь от навязчивой мысли.

— Не могу обещать, что приду. Но постараюсь, — он отвернулся и снова зашагал к комплексу.

Кристин побрела следом, одной просто страшно было по лесу ходить после встречи с тем зверем. Хотелось или расплакаться, или побить что-нибудь. Странная тоска и разочарование царапали внутри. Она сама не могла понять, откуда взялись эти чувства.

Так они и добрались до опушки. Треон, не сбавляя скорости, направился к комплексу. Кристин, заметив в просветах ещё одну синюю фигуру у двери, инстинктивно спряталась за ствол крайнего дерева. Осторожно выглянула. Удобно, что пучки длинных листьев поднимались по всему стволу и хорошо её скрывали.

На бетонной дорожке у комплекса сына поджидал кор’Теснар. Треон остановился напротив, что-то сказал. Отец прервал его взмахом руки. Его недовольство было видно даже с такого расстояния по напряженной позе и резким жестам. Они перекинулись ещё парой фраз и вошли внутрь.

Кристин отвернулась, прислонившись спиной к стволу. Один из пучков неудобно впился ей в спину. Пришлось чуть сдвинуться.

Интересно, чем Старейшина тланов недоволен? Встречами его сына с ней или чем-то другим? Если первым, то почему? Она вроде ничего такого здесь вытворить не успела. Или другие люди рассказали? Вот же очередная напасть! Ладно, она всё равно пока ничего не может с этим сделать. Нужно решить то, что в её силах.

Посмотрела на неработающий лингводекодер на поясе. Первоочередная задача: починить его. На общем брифинге говорили, что сломанный заменить могут на новый, но она хотела сохранить этот. Или скопировать с него накопленный за это время словарь тланского.

Кристин сильно подозревала, что общий словарь, совместно составляемый учёными экспедиции, будет сильно отличаться от её версии. А ей хотелось сохранить свой. Она составляла его вместе с Треоном. Это ощущалось своеобразной невидимой нитью, связывающей с ним.

Открыла на рутере план комплекса, посмотрела расположение технического отдела, прикинула дорогу и отправилась туда. Важное дело не следует оставлять на потом.

Спасение пришло с неожиданной стороны.

В открытую дверь вошёл немолодой кряжистый мужчина в сером комбинезоне инженерной службы и с нескольким нашивками на рукаве. Кристин мгновенно узнала его суровый взгляд из-под нахмуренных бровей. Мастер Левин, начальник этого шалопая. Видимо от отчаяния, соображалось ясно, как никогда. Её озарило. Мстительно глянула на Егора и кинулась к вошедшему:

— Мастер Левин, какое счастье, что вы пришли! Ваш некомпетентный сотрудник не способен определить степень поломки и отказывается чинить мой лингводекодер. На нем неоконченная работа, которая может быть безвозвратно утеряна! Мне не хотелось бы переделывать всё заново, это столько потерянного времени! Пожалуйста, помогите! Вы моя последняя надежда! — Кристин умоляюще смотрела на главного инженера, удерживая себя от того, чтобы вцепиться в комбинезон на его груди. Это уж точно будет перебор.

— Некомпетентный сотрудник? — озадаченно хмыкнул он, с непонятным выражением посмотрев на Егора. Подошёл к нему и протянул руку. — Лингводекодер отдай.

— Да не надо, Мастер Левин, я сейчас сам всё сделаю, — тот пристыженно вжал голову в плечи.

— Поздно, девушка уже ко мне обратилась. А о твоей некомпетентности мы позже поговорим без свидетелей. Я жду.

Егор нехотя протянул прибор. И походил при этом на нашкодившего кота, застуканного на месте преступления. Мастер Левин мимолетно показал ему кулак, забрал лингводекодер, прошёл к угловому столу и сел за него, доставая инструменты.

Кристин нерешительно подошла поближе. Не успела глазом моргнуть, как корпус уже вскрыли и сняли. Левин принялся диагностировать внутренние платы, соединенные паутиной проводов и тонких шин. Через пару минут вынес свой вердикт:

— Основная система не повреждена, процессор не пострадал. Сломано только гнездо блока питания и повреждена шина к нему, их легко заменить, элементы типовые. С корпусом только загвоздка. Готовые лингводекодеры нам к экспедиции изготовить успели, даже с запасом, но комплектующих для ремонта практически нет. Технология новая, как понимаешь, стратегических запасов запчастей не существует, как и налаженного производства. Но корпус от стандартного медицинского сканера подойдёт, размер похож, количество кнопок совпадает. Будет немного иной дизайн и кнопки однотонные вместо цветных. Если тебя это не смущает…

— Не смущает. Я помню назначение кнопок, и голосовое управление никто не отменял. А форма вообще не важна.

— Тогда… — главный инженер поднялся, прошёл к одному шкафу, открыл дверцу, пошуршал на полках, потом ко второму. Вернулся с запчастями в руках, быстро отсоединил из внутренностей разобранного прибора один элемент с шиной, отложил в сторону. Подключил на это место замену, быстро упаковал в новый корпус, провел контрольное тестирование и удовлетворенно хмыкнул. — Должен работать теперь. Прошу.

Кристин забрала непривычного дизайна белый прямоугольник, нажала на кнопку переключения в режим обучения, включила. Из динамиков раздались знакомые фразы на тланском. Работает! Она выключила прибор и на радостях крепко обняла инженера:

— Спасибо, Мастер Левин! Вы — настоящий волшебник! Не то, что некоторые, — она отпустила его и ехидно покосилась на Егора, не удержавшись от подколки. — Пять минут, и я пошла.

Поспешила покинуть технический отдел. Настроение начало подниматься, ей не терпелось теперь поэкспериментировать с обновленным лингводекодером и проверить, как работает.

— Ну и как это понимать? Почему моего лучшего и гениального инженера Егора Котова назвали некомпетентным сотрудником?

Кристин удивленно застыла от этой ядовитой фразы Мастера Левина, бесшумно сделала несколько шагов назад по коридору и прижалась к стене, желая послушать продолжение.

— Я просто хотел с ней поближе познакомится. Она мне понравилась. Вы её видели: милашка же, вся такая… трогательная. Думал, потяну время. Поболтаем. Я её как-нибудь уговорю поужинать после смены, а там уж… — Егор с каждой фразой всё больше понижал голос, пока совсем не затих.

Так и представился его поникший вид, подобно нашкодившему коту перед хозяйским тапком. Вот уж точно оправдывает свою фамилию.

— Бестолочь ты по жизни, Егор, — вздохнул Мастер Левин. — Для таких танцев настроение чувствовать надо. Когда уместные такие заигрывания, а когда лучше не начинать.

— Хотите сказать, сейчас они были неуместны?

— А ты сам этого не понял? Сразу же видно: девушка расстроена, у неё что-то серьезное случилось. Да и конкретно этот лингводекодер ей чем-то дорог. Нужно было проявить понимание и сочувствие. А не играть мускулами. Просто помочь девушке в её беде, и как минимум на благодарность можно было рассчитывать.

Кристин улыбнулась, чувство благодарности усилилось. Кто бы мог подумать, что под такой суровой внешностью скрывается столько душевной чуткости. Он ведь с одного взгляда все её метания понял.

— Как это сделали вы? — убито спросил Егор.

— Именно. Прояви ты чуть больше такта и сострадания, эти объятия и искренняя улыбка могли достаться тебе. А теперь поставь себя на её место: у тебя случилась неприятность, ты расстроен и не знаешь, как исправить ситуацию, а в это время кто-то назойливо заигрывает с тобой и вместо конкретной помощи предлагает неприемлемые варианты. Твои чувства?

— Злость и раздражение…

— Вот именно. Ты, как я понял, напугал её потерей всех данных с памяти лингводекодера и почти довёл девушку до паники. Она за несколько минут общения с тобой испытала почти весь спектр отрицательных чувств. Как считаешь, после этого каковы твои шансы пригласить её на ужин?

— Упали до нуля…

— Я бы сказал: ушли в минус.

— Вот я идиот! — простонал Егор, послышался глухой удар.

— Полный, — со вздохом согласился Левин.

Кристин улыбнулась, отлепилась от стены и бесшумно пошла дальше по коридору. А этот Мастер — классный! Как он виртуозно натыкал мордой этого кошака. Вот бы её отец был хоть немного похож на Левина. Мечты, мечты…

Она вздохнула и ускорила шаг. Хотелось быстрей вернуться в свою комнату и проверить все функции лингводекодера, убедиться в его исправности.

Осторожно поставила одну ногу на таяр, и перенесла вес на неё: вроде не падает. Оттолкнулась от земли и встала на поверхность обоими. Сразу ощутила, как заработало магнитное поле. Ступни словно приросли к доске. Попыталась сдвинуть их в более удобное положение. С трудом, но получилось. Фиксируется не намертво, значит, при необходимости можно подвинуться. Встала поудобнее полубоком, ноги по диагонали. Оглянулась на Треона.

— Стартуй. Я следом, буду страховать тебя.

Кристин не сильно нажала вперед, таяр тронулся с места. Вроде не страшно. Она попробовала слегка вильнуть вправо, потом влево. Доска послушно выполнила маневр. Здорово. Оглянулась назад. Треон летел следом, чуть правее. Почувствовала, как уходит напряжение, и снова нажала вперёд, ускоряясь.

Ветер свистел в ушах и трепал волосы. Земля проносилась внизу желто-коричневым полотном. Красные горы начали потихоньку приближаться. Справа и слева мелькали скальные выступы.

Она прикрыла глаза, подставляя лицо ветру и наслаждаясь полётом. Вдохнула полной грудью пряные ароматы цветущих трав. Как же здорово! Снова открыла веки.

Скала впереди.

"Нет!"

Кристин резко нажала вправо.

"Только не врезаться!"

И тут скала.

"Влево!"

Таяр ускорился.

"Почему?"

Опять скала. Увернуться.

"Да что ж такое!"

Вправо. Влево.

"Надо тормозить!"

Нажать назад. Таяр поднялся выше.

"Почему скорость не падает? Что делать?!"

— Кристин! — Треон схватил её за руку, и два таяра на скорости закрутило штопором по кругу. — Успокойся. Тормози.

— Как?! У меня не получается! — окружающий пейзаж мельтешил в глазах бешеной каруселью. И совсем не помогал сосредоточиться. Вихрь воздуха вокруг ревел в ушах, глушил звуки и слова.

— Тихо! Не паникуй. Медленно нажми назад, — он прижался своим таяром вплотную, поймав её и второй рукой, и показал движение, пытаясь их затормозить. — Не со всей силы, а плавно.

Она повторила за ним. Таяры начали замедляться. Остановились совсем. Шум ветра стих и посвистывал теперь редкими порывами. Но бешеный пульс в ушах всё так же глушил звуки. Дыхание сбилось.

— Вернула контроль?

Кристин глубоко вдохнула и выдохнула несколько раз, сердце всё ещё колотилось. В глазах темнело.

— Почему он не тормозил?! Я же жала назад! Почему?! — она стиснула его руки и требовательно посмотрела в янтарные глаза.

Треон даже не поморщился от боли и всё так же крепко держал её.

— Слишком резко надавила. Для торможения плавно надо. Также, при медленном нажатии вперёд скорость увеличивается, при стремительном толчке таяр снижается. Это осторожно надо делать, иначе в землю врезаться можно. Прости, что сразу не объяснил. Не думал, что в первый раз такую скорость наберёшь.

— Само получилось. У меня сердце в пятки ушло*звяк*, — она ткнулось лбом в его плечо, начиная понемногу успокаиваться.

— Что это значит?

— Испугалась сильно.

— Понимаю. Готова лететь дальше?

— Может хватит на сегодня? — Кристин чуть отстранилась и с опаской посмотрела вниз. До земли уже больше трех метров стало. Сердце до сих пор колотилось заполошно и не спешило замедлять пульс.

— Если в такой момент остановишься, ты решишься снова когда-нибудь встать на таяр?

— Наверное, нет.

— Тогда надо преодолеть страх сразу. Я буду держать тебя за руку.

— А разве так можно?

Треон улыбнулся мимолетно, высвободил из её хватки одну руку и, не отпуская вторую, быстрым движением развернул свой таяр, чтобы их доски смотрели в одном направлении.

— Теперь полетели дальше. Сначала медленно. Давай.

Она всё ещё сомневалась, но лелеять свои страхи ей не дали. Пришлось подчиниться. Треон давал команды и сразу сам начинал выполнять. Кристин пыталась подстроиться. Сначала не очень получалось, она то опаздывала, то обгоняла. Он не поправлял её и не одергивал — выравнивал их скорость сам.

Постепенно отголоски пережитого страха начали уходить. Кристин успокаивалась, и удовольствие от полета возвращалось. Перестала дергаться, начала выполнять маневры плавнее. Время шло, их движения становились всё более синхронными. Она перестала изо всех сил цепляться за ладонь Треона, хватка ослабла.

— А теперь я отпущу твою руку, и мы одновременно делаем круг друг от друга. Встречаемся здесь же.

Кристин так расслабилась и привыкла выполнять команды, что осознала выполняемый манёвр уже в процессе. Вот же жук! Заговорил её. Но скорость была небольшая, и паниковать она не стала.

Завершая круг, увидела летящего навстречу Треона и поневоле улыбнулась. Сближаясь, они довернули поворот и снова полетели параллельно, но уже без рук.

Он продолжил командовать, она без усилий повторяла за ним. И вовсе это не страшно оказалось. Просто практика нужна. Навык приходит с опытом.

Кристин начала с непривычки уставать. Вероятно, заметив это, Треон скомандовал снижаться. Она послушно направила таяр вниз, и у самой земли инстинктивно нажала назад, выравнивая полёт. Потом снова плавно нажала назад до полной остановки доски.

— Превосходно. Ты словно родилась с таяром. Прирожденная тайра*звяк*, — Треон спрыгнул со своей доски и подошёл к ней помочь спуститься.

— Кто такая тайра? — Кристин позволила ему снять её за талию на землю и растянулась в траве, расслабляя гудящие мышцы. Она никогда ещё столько не двигалась.

— Тайра — это участница таярана*звяк*.

— А это что ещё за зверь? В смысле, что такое? — лениво повернула голову к Треону, прищурившись против солнца.

— Таяран — это то, чем мы только что занимались. — Он присел рядом на корточки. — В соревнованиях учитываются количество и сложность выполняемых элементов. А в парных выступлениях основным критерием является синхронность выполняемых действий.

— Получается, это ваш спорт? Ирония судьбы. Я дома им никогда не занималась, и от физкультуры в школе по возможности отлынивала. Стоило полететь на другую планету, чтобы увлечься инопланетным его вариантом, — Кристин весело рассмеялась.

Треон с улыбкой смотрел на неё.

— И что же? Ты дома занимаешься этим… таяраном? — она повернулась на бок, и приподнялась на локте, чтобы лучше видеть его.

— Раньше занимался. Потом бросил.

— Почему? Я думала, ты любишь летать.

— Летать — да, — он отвел взгляд. Помолчал. — Я говорил: важна синхронность. Тлани, с которыми мы выступали… синхронно не получалось.

— Почему? Когда более-менее освоилась, мне не показалось это сложным, — Кристин зачарованно разглядывала его. С такого ракурса — полубоком — стал хорошо виден красно-желтый узор на голове и шее Треона. Извилистые переплетения двухцветных линий красиво выделялись на фоне синей кожи и блестели на солнце. Стала заметна тонкая зелёная кайма вдоль желтой части.

— Это и удивительно. Я не ожидал. Для меня это впервые, — Треон снова повернулся к ней. Она смущенно отвела взгляд, словно её застали за неприличным занятием.

— И в чём проблема была? С теми тлани?

— Наставник не смог определить. Он только менял одну тлани на другую, но лучше не становилось.

— А твои предположения? — Кристин заставила себя повернуться к нему. Но убедить себя, что ничего предосудительного не делала, не получалась. Она именно что пялилась. И сама это понимала.

— Они слишком… правильно всё делали. Слишком соблюдали технику. Следили за порядком элементов и не следили за мной. Я не мог подстраиваться за двоих, — Треон опять резко махнул ладонью сверху вниз.

Снова это движение. Всё-таки недовольство? Или нежелание вспоминать? Кристин уже заметила, что язык тела тланов куда выразительней, чем скупая мимика. Осталось научиться правильно интерпретировать их жесты.

— Понятно. Пытались командовать, когда должны были вестись. Как в бальных танцах*звяк*.

— Что такое танцы? — Треон заинтересованно подался ближе.

— Это когда мужчина и женщина в паре совершают движения под музыку. Блин, бредово звучит. Подожди, у меня где-то запись была. Если я её не стёрла… — Кристин резко села, включила рутер и залезла в галерею в поисках… — Нашла!

Включила голографическое проецирование, и над рутером соткалось трехмерное изображение. Она развернулась к Треону и запустила воспроизведение.

Зазвучала мелодия вальса цветов. Фигуры мужчины во фраке и девушки в длинном вечернем платье взялись за руки. Плавно качнулись вправо и влево два раза, опустили одну руку и сделали два шага вперед. Потом синхронно совершили пируэт в разные стороны и закружились в вальсе. При смене мелодии пара прекратила вращение и начала выполнять другие фигуры танца.

Треон завороженно наблюдал, как изящно дама кружилась под рукой кавалера, пока он плавно двигался вперёд. Как танцор закручивал партнершу между своих рук вправо и влево. В конце каждого пируэта они на мгновение замирали, глядя друг другу в глаза. Нежная мелодия подчеркивала каждое действие. И снова пара кружилась в вальсе.

Кристин смотрела на зачарованного Треона и радовалась, что не удалила файл.

Год назад к круглой годовщине колонизации Аркозанта организовали большой официальный приём в Администрации. Отец поставил их с мамой перед фактом, что они должны там присутствовать, и загнал на пару месяцев к учителю танцев, чтобы на празднике не опозорились. Кто знал тогда, что обучающие видео пригодятся столь неожиданным образом.

— Ты умеешь так? — Треон перевёл горящий взгляд на Кристин, когда проекция погасла. Казалось, даже глаза светятся: столько жара в них было. — Можешь показать?

Она с сомнением посмотрела на высокую траву и кроссовки на ногах.

— Здесь не получится. Нужен ровный пол и скользящая обувь. Если найдём подходящее место, можно в следующий раз.

— Если Тлаону будет угодно, время и место найдутся. Нам пора возвращаться.

— Наверно. А кстати, куда? Я, похоже, заблудилась, — Кристин растерянно оглядывала абсолютно одинаковую во все стороны холмистую равнину.

Лес виднелся в трех разных местах, неразличимо одинаковый на таком расстоянии. Он достал из кармана небольшой прибор, взглянул на него и указал направление.

— Я укажу дорогу.

— Хорошо. Тогда лечу за тобой.

Обратный путь прошёл легче. Они сразу набрали высоту и летели по прямой над всеми скалами и холмами. Снизились уже перед самым лесом.

На этот раз Кристин попыталась спрыгнуть с таяра сама и чуть не рухнула носом вниз. Треон, уже спешившись, успел поймать и осторожно поставил на землю. Ей нелогично понравилось это мимолетное объятие. Она смущенно отодвинулась.

— Как у тебя так ловко получается? Таяр же сильно притягивает эти… ирсы. Ноги с трудом отрываются. В чем секрет?

— Притяжение работает, пока оба ирса вплотную находятся. Достаточно одну ногу поднять и поле отключается. После этого можно второй оттолкнуться и спрыгнуть.

— Ах ты… хитрец! Почему мне не сказал? — Кристин возмущенно толкнула кулачком ему в плечо.

— Не успел.

— И не надо так улыбаться! Рассказывай остальные секреты! Как ты вчера таяр так ловко сложил?

— Под местом привязки, — Треон слегка коснулся более светлого прямоугольника по центру доски, — есть вибрационный датчик. Нужно достаточно сильно стукнуть по нему, и запустится механизм сворачивания.

Кристин неуверенно ударила по этому месту костяшками пальцев. Ничего не произошло.

— Сильнее, — подбодрил Треон.

Врезала по нему кулаком и затрясла ушибленной кистью. Сегменты таяра начали быстро складываться друг в друга, пока не осталась пластина с ладонь шириной.

— Теперь слишком сильно. Приноровишься со временем. Особо почетным считается умение запустить сворачивание при прыжке. Но это и на Тлаодане мало кто умеет. Я пока не научился.

— Я вообще не представляю, как это можно сделать, — проворчала она, забирая сложенный таяр. — Пойдём?

Они зашагали обратно к комплексу сквозь лес, продолжая обсуждать таяран. Кристин расспрашивала подробности о соревнованиях и наградах. Они так увлеклись, что не заметили, как подошли вплотную к зданию и столкнулись в дверях с кор'Теснаром. Его лицо выглядело бесстрастным, но недовольство неведомым образом ощущалось.

— Отец, — Треон странно застыл.

Кристин быстро перевела взгляд с него на старейшину тланов и обратно.

— Здравствуйте, кор'Теснар. Доброго дня, — попыталась она отвлечь внимание на себя. Похоже Треону сегодня влетит.

— Мира и процветания, — кор'Теснар вежливо поздоровался, но тон похрустывал льдом. — Мне нужно поговорить с сыном. Мы пойдём. Пусть Тлаон укажет вам путь.

Треон ничего не возразил, молча оглянулся на неё и отправился за отцом. Она смотрела вслед таким похожим и таким разным тланам и не могла отделаться от плохого предчувствия. Их так по-глупому застукали. Наверняка без последствий не обойдется. И ничего хорошего ждать не приходится.

Кристин вздохнула и побрела в свою комнату.

— Ты осознаёшь, что именно ты делаешь? — Теснар с укором смотрел на сына.

— Изучаю людей, их культуру, обычаи. Ведь за этим мы здесь. Я не понимаю, чем ты недоволен, отец?

— Тем, что ты влюблён, Треон.

— Что? Нет! Мы просто занимаемся исследованиями, общаемся. Это не… — он недовольно махнул ладонью сверху вниз.

— И поэтому ты даришь ей таяр? Учишь летать? — Теснар не отреагировал на возмущения сына. Его тон не изменился.

— Если тебе не нравится, что я в обход всех разрешений выписал непривязанный…

— Да Тлаон с ним, мне не жалко один таяр. Меня тревожит твоё будущее, сын. И то, что ты не осознаёшь свои чувства, делает ситуацию в разы хуже.

— Отец, ты преувеличиваешь. Да, она интересная и забавная. На неё эстетически приятно смотреть. Особенно, когда она наклоняется… Неважно! Иногда её высказывания ошеломляют и сбивают с пути. Но она так легко понимает многие наши традиции, иногда смотрит на них с неожиданной стороны. Общаясь с ней, я и сам стал больше понимать. Но это не значит… — Треон отвернулся и сделал шаг в сторону. Отец придержал его за плечо, слегка сжав.

— Ты себя слышишь? Все разговоры только о ней. Треон, послушай меня. Я — твой отец, и ощущаю все твои эмоции по тлие. Но я старше и опытней, поэтому оценить их окрас и направленность могу. Ты — увлечён, пока не сильно, но с каждой встречей становится хуже. Ты осознаёшь, что у вас не может быть общего будущего?

— Почему это? — Треон не хотел продолжать этот разговор, но отмахнуться от отца не мог.

— Она — человек. Другое мировоззрение, убеждения, привычки, реакции. Она выросла в другой культуре. Возможно, какие-то вещи о нас она понимает, но это не гарантирует полного взаимопонимания в повседневной жизни. Недопонимание каких-то очевидных для другого вещей может причинить вам боль. У неё другая физиология и…

— Ещё не доказано, что наши расы несовместимы! — Треон возмущенно обернулся к отцу.

— Я не о том. У них на планете меньше притяжение, наше покажется ей обременительным. Она не сможет долго его выносить, это, не считая возможных культурных противоречий. Значит, жить на Тлаодане ей не суждено.

— Я могу полететь к ней.

— Уверен? Возможно, по её рассказам ты узнал положительные стороны их цивилизации, но я узнал отрицательные. Их мир недружелюбен к чужакам любого рода. Ты не сможешь там жить. И там тебе будет недоступен Тлиерин. Об этом ты подумал? Либо вам обоим придётся стать изгоями в обоих мирах (что опять отрежет тебя от Тлиерина), либо расстаться.

Треон ошеломленно смотрел на отца, об этой стороне их жизни он даже не вспомнил.

— А теперь представь, насколько болезненно это будет, когда чувства станут глубже и серьезней. Так не лучше ли не доводить до этого? А прекратить ваши встречи сейчас, когда увлечение не успело перерасти во что-то большее. В этом случае расставание перенести будет легче. Треон, ты всегда был умным у меня, прояви благоразумие и на этот раз. Подумай хорошо, к каким последствиям ваши встречи могут привести? И реши для себя: стоит ли оно того? — Теснар на краткое мгновение прижался лбом ко лбу сына в жесте поддержки и вышел из комнаты.

Треон опустился в кресло, чувствуя себя, словно все пути разбежались из-под ног, и впереди только пустота. Стало страшно.

Он действительно не осознавал, как его поступки и чувства выглядят со стороны. Откровения отца заставили посмотреть на ситуацию в другом свете. Но это ничуть не добавило понимания, что ему теперь делать. Он не мог не признавать разумность приведённых доводов, и правильнее будет послушаться отца. Но…

Всегда есть это неоднозначно "но".

Треон вспомнил искреннюю улыбку Кристин, весёлый смех, краску смущения на её лице.

Её приятные формы, которые так восхитительно подчеркивает людская одежда.

Её восторг во время полёта. Как легко у них получилось синхронно выполнять все элементы.

На Тлаодане существовало поверье, что пары, легко достигающие синхронности в таяране, абсолютно совместимы и в жизни. И могут легко и гармонично дополнять друг друга во всём.

Так почему же ни с одной тлани к синхронности даже приблизиться не удалось, а с малознакомой человечкой сразу получилось?

Треон вздохнул. Легко не будет. Ему предстояло хорошо подумать обо всём. И в любом случае прекратить их встречи пока, чтобы эмоции не мешали принять решение.

Следующим утром тетя Лена в несусветную рань вытянула Кристин из кровати, заставила быстро одеться, всучила бутерброд и бутылку воды и повлекла за собой на работу.

Она очень поздно уснула вчера из-за переживаний, и сейчас не могла толком проснуться. Еле передвигала ноги, позволяя себя тащить. Зато и заниматься самоедством теперь не было времени.

— Располагайся, — указала Елена Витальевна на рабочий стол в лаборатории, заваленный лингводекодерами, включая терминал на стене перед ним. — Вчера так увлеклись анализом новых данных, что забыли рутинную работу сделать. Сейчас утром первым делом надо. Скоро все потянутся после завтрака разбирать свои приборы, а ещё ничего не готово.

Кристин подобрала со стула свалившийся лингводекодер, и присела перед терминалом, ожидая инструкций. Бутылку с бутербродом поставила на край стола, есть пока не хотелось.

— Нужно скинуть базу с каждого лингводекодера на терминал вот в эту папку. В четыре руки быстрей получиться. Приступай, — и тётя Лена показала на примере, что надо делать, после отправки файла со словарём откладывая прибор в большой ящик на полу рядом со столом. Кристин присоединилась к ней.

Работали в тишине. Кристин ещё толком не проснулась, и с непривычки получалось медленно. Елена Витальевна отработанными движениями отсеивала лингводекодеры один за другим. Горка на столе медленно, но верно уменьшалась. Когда последний прибор улетел в ящик, тетя Лена запустила программу обработки словаря.

— Готово. Теперь минут двадцать придется подождать. Можешь пока позавтракать, — Елена Витальевна отошла за свой рабочий стол.

Кристин с сомнением покосилась на бутерброд — есть всё ещё не хотелось — и с интересом уставилась на терминал.

Экран показывал прогресс работы программы, и выглядело это весьма необычно. Словно множество разноцветных клякс всевозможных оттенков вывалили в квадратный ящик. Кто-то невидимый брал отдельные кусочки этих клякс, иногда по несколько, иногда десятки, и сравнивал. При этом большинство одинаковых кусочков сливались, становясь черными и укладывались плотно кирпичиками внизу экрана. Остальные же удалялись, словно истаивая сахаром в горячей воде.

— Что означает это представление? — Кристин заинтересованно подалась вперёд, поставив локти на стол и уперев подбородок в сложенные ладони.

— Программа проверяет все новые слова, анализирует предложения, где они употреблялись, оставляет наиболее вероятное значение, записывает его в основную базу словаря. Прочие варианты удаляются, — Елена Витальевна уже успела надеть свой халат и отвлеклась от своего терминала, развернувшись на стуле.

— Но я пару раз видела, когда всего два или три куска сравнивались, и одинаковых значений не было. Программа выбрала один, а если неправильно? Как она определяет, что оставить? — Кристин тоже развернулась к тете Лене.

— У неё свои алгоритмы и критерии заложены.

— Но это же не гарантирует, что выбор правильный? А если программа ошиблась? Неужели никто не проверяет?

— На это просто не хватает времени. У нас нет отдельных людей, которые бы этим занимались. Приходится полагаться на программу, — тетя Лена отвела взгляд и нахмурилась, видимо такое положение и ей не сильно нравилось.

— Мне кажется, это неправильный подход. — Кристин снова перевела взгляд на экран терминала, прикусила губу, размышляя. — А от предыдущего словаря зависит выбор следующих значений новых слов?

— Насколько я знаю, да. Зачастую смысл нового слова выбирается, отталкиваясь от общего контекста предложений.

— Получается, если однажды программа ошиблась, несколько следующих слов она тоже может перевести неправильно. От них последуют новые ошибки, пока однажды не появится фатальная. И к какой катастрофе это может привести? Вам не кажется: что-то в корне неверно в таком подходе?! — Кристин от возмущения даже подскочила со стула.

— Возможно! Но что ты можешь предложить? — Елена Витальевна откинулась на спинку стула, сложив руки на груди.

— Не знаю, — она устало опустилась на стул и повернулась к терминалу, — но думаю, так полагаться на программу — большая ошибка. Однажды это может вылиться в большое непонимание. И кто знает, какой бедой это может закончиться?

Остаток времени провели в тишине. Кристин следила за работой программы, Елена Витальевна развернулась к своему терминалу, но сидела в раздумьях, даже не пытаясь делать вид, что работает.

Пронзительный сигнал разорвал тягостную тишину. Тетя Лена подошла к Кристин, проверила, что программа завершила обработку словаря без ошибок, и показала, как загружать обновленную базу обратно в лингводекодеры.

Работали молча. Кристин уже жалела, что завела этот разговор. Но про себя порадовалась, что свой лингводекодер ни разу сюда не приносила.

Конечно, она не могла этого сделать, не выдав, что в обход всех правил общается с Треоном. Хотя разрешения ей никто не давал. Но тем ценнее теперь казался ей свой словарь. Она была уверена, что в нем ошибок нет. Пусть это и очень самонадеянно с ее стороны — считать так.

Напряженную тишину нарушил поток сотрудников, потянувшихся после завтрака разбирать свои лингводекодеры перед новым рабочим днём.

— Доброе утро. У нас пополнение в штате? — разулыбалась низенькая шатенка, натягивая халат и разглядывая Кристин.

— Доброе. Да, Инга, я привлекла волонтера к работе, — поприветствовала её Елена Витальевна. — Это Кристина, подруга моей дочери. Ей заняться здесь нечем, и от скуки она пошла искать приключения снаружи. Поэтому я решила нагрузить её полезным делом.

— Ясно. Этого добра у нас хватает, поделимся. Лискер Инга Олеговна, приятно познакомиться.

— Взаимно, — Кристин пожала протянутую руку.

Пока Инга с Еленой увлеклись обсуждением работы, она доделала последние лингводекодеры. Потом прихватила свой бутерброд с водой и пересела в уголок позавтракать наконец, наблюдая за суетой начинающегося рабочего дня.

Когда они остались в коридоре одни, Треон остановился и отпустил нагло похищенную им девушку. Она с ожиданием смотрела на него, и страха в её глазах не было.

— Пусть Тлаон пребудет с тобой. Я только хотел спросить, что находится за обрывом. Что означают эти постройки?

— Какие постройки? Постой… Ты летал туда?! Я же говорила не делать этого! Там опасно! — Кристин нервно вцепилась в плечо Треона, с тревогой заглядывая ему в глаза.

— Я прекрасно услышал тебя. Поэтому летал в режиме невидимости. Не беспокойся, меня не заметили. Но теперь я хочу знать, что всё это означает?

— Откуда мне знать?! — она выпустила его руку и со вздохом отвела взгляд. — Я не совалась за обрыв, не самоубийца. Но предполагаю, что ничего хорошего.

— Ты ищешь меня, находишь время и место предупредить. Говоришь, что там опасно. И всё это ради туманных предположений? Не верю. Ты не стала бы прилагать столько усилий ради ерунды. Значит, у тебя есть основания беспокоиться всерьез. Если не видела, то слышала или догадалась. Хочу знать, что это. Расскажи мне. Я пойму, — Треон одной рукой притянул её за плечи и второй приподнял подбородок, заставив посмотреть на него.

Кристин закрыла глаза и обмякла в его руках. Помолчала. Он ждал, не отпуская. Потом она взглянула на него с непонятной мукой во взгляде и заговорила:

— Хочешь знать, почему я потратила столько сил тебя предупредить, если ничего толком не знаю? Потому что хорошо понимаю, какими прекрасными, и какими ужасными могут быть люди! Никогда не доверяй людям в общем! Мы не тлане, не единый народ! Мы разные, но в большинстве своём индивидуалисты и эгоисты. Доверять можно отдельным личностям, которых хорошо знаешь. И даже это не гарантирует, что тебя не предадут. В остальном людям не стоит верить никогда! — Кристин почти сорвалась на крик и глубоко вздохнула, успокаиваясь. Потом немного отстраненно продолжила, словно цитируя кого-то:

— Люди во все времена создавали удивительно красивые шедевры в скульптурах и картинах. Но это не мешало в средние века устраивать крестовые походы, убивая во имя Бога. С тех пор, как появилась письменность, писали пронзительные произведения, прославляющие милосердие, добро и любовь. Но при этом инквизиция успешно сжигала невыгодные им книги и инакомыслящих на кострах. Люди пишут потрясающую музыку и песни, придумали множество красивых танцев. Но продолжают убивать ближних своих сотнями и тысячами в бесчисленных войнах. Сняли множество потрясающих фильмов, добрых и светлых. Но это не помешало во Вторую Мировую войну уничтожать людей в концлагерях мириадами только за то, что их глаза и волосы не того цвета. Мы способны любить больше жизни и так же самозабвенно можем ненавидеть, причиняя боль ближнему своему. У людей нет единства, Треон! И в большинстве своём мы плюём на чувства окружающих, причиняя друг другу боль… — голос Кристин ощутимо дрожал, а по щеке скатилась слеза. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула несколько раз.

Треон ошеломленно молчал, давно отпустив её посреди монолога. Не это он ожидал услышать, и не знал, как на такое реагировать. Кристин же открыла глаза и закончила свою мысль:

— Мне просто показалось подозрительным, что люди с оружием ходят там, где им вроде бы нечего делать. И при этом скрываются, отслеживая случайных свидетелей. Факт сам по себе подозрителен, а зная людей… ничего хорошего ожидать не приходится. Поэтому я предупредила тебя. Будь осторожен. И отцу своему передай, лишним не будет. Я не хочу, чтобы всё это, — она неопределённо повела рукой вокруг, — плохо кончилось.

Всё услышанное требовало вдумчивого осмысления. Но сейчас Треона занимал ещё один вопрос:

— Ты не первый раз упоминаешь фильмы. Что это? И песни, картины, книги можешь показать? О чем ты говорила?

— Ты меня вообще слушал?! Я не об этом пыталась сказать! — Кристин всплеснула руками и ткнула пальцем в его грудь. — Думала, после всего ты меня больше видеть не захочешь.

— Нет, я всё понял. Убийства, войны — этого и в нашей древней истории хватает. Но всё остальное… У тлане есть праздничные и ритуальные песни и танцы. Учебная литература и исторические предания. Но ты ведь не о них говорила? Я видел танец, что ты показала. Он другой, не для ритуального восхваления, для… красоты? У нас нет такого. Поэтому я и прошу: покажи, как это выглядит у вас. Ведь нельзя судить кого-то только по одной стороне, не зная вторую. Объясни мне. Хочу понять людей. Тебя, — Треон снова невольно взял Кристин за плечи, пытаясь взглядом передать, насколько для него это важно. Она завороженно смотрела ему в глаза, потом смущенно отвела взгляд, порозовев.

— Не посреди коридора же.

Треон оглянулся, вспомнил, где они находятся, и признал справедливость замечания. Так как они сейчас на тланской половине, решение принял быстро.

— Пошли ко мне в комнату. Там никто не будет мешать.

— К тебе?! — Кристин невольно попятилась, покраснев совершенно.

— А что не так? — не понял Треон.

— Наверное, ничего. Это просто тараканы*звяк* в моей голове, — Кристин отвернулась и глубоко вздохнула пару раз. — Просто у людей считается неприличным молодым парню и девушке находиться долгое время наедине без урона репутации последней. Даже в наш просвещенный век.

— Не знал. На Тлаодане нет такого. Можем и в другое место пойти.

— Не парься.*звяк* Учитывая, сколько времени мы шатались по окрестным лесам вдвоем, мою репутацию уже ничто не спасёт. Но пока об этом никто не знает, это неважно, — Кристин оглядела пустой коридор, и развела руками со странным выражением на лице.

Эту пантомиму Треон не понял, поэтому выдал очевидное:

— Мой отец знает.

— Ты сказал, у тланов нет таких заморочек*звяк*. Никто из людей, имела ввиду. Ладно, пошли к тебе. Интересно посмотреть, как ты живёшь.

Треон в очередной раз поразился причудливым извивам человеческой мысли, но спорить не стал, показывая дорогу. Он тоже испытывал предвкушение от новых открытий.

Треон сделал ещё шаг и потянулся рукой к её лицу. Она затаила дыхание. Неужели он… заправил непослушную прядь за ухо и сделал шаг назад.

— Твои волосы. Они тебе весь день мешали, — пояснил он.

Кристин на ослабевших ногах подалась назад и прислонилась к двери. Сердце трепыхалось беспокойной птицей. Она что, хотела: чтобы он её… поцеловал? С ума сошла! Или нет?

Одно ясно: интерес Треона однозначный и сомнению не подлежит. Такой горящий взгляд ни с чем не спутаешь. Другое дело, что ведёт он себя как джентльмен, а не нагло и по-хамски, в отличие от одноклассников. Что приятно. Всё-таки воспитание много значит.

А его отца можно понять. Наверно, так и должен вести себя настоящий владыка: использовать все возможности в интересах защиты своего народа. Так что Кристин даже злится на него не может. Сама ведь хотела им помочь, что уж теперь…Тем более, в ответ она получает не меньше.

— Ты согласна? — вопрос Треона заставил её очнуться от размышлений.

— Что? Да, пожалуй. Так удобнее будет.

— Подойди тогда, — он направился к рабочей зоне в углу, напоминающую изогнутую полукруглую панель с креслом перед ним. Присел на него и пробежался пальцами по сенсорным кнопкам. С правого края сдвинулась небольшая крышка, открывая цилиндрическое углубление с синей подсветкой.

— Помести туда руку. Это быстро и не больно, — Треон оглянулся на неё.

— Так же, как с Таяром? Сомнительное утверждение. Укол был чувствительный, — ноги Кристин наконец перестали дрожать, чтобы подойти к нему.

— Возможно, у людей просто выше чувствительность. Активатор ведь не для них создавался, — он отвернулся, перебирая пальцами по краю панели.

“Нервничает? Смущен?” — она пока ещё не научилась точно интерпретировать его эмоции по жестам. Решившись, задержала дыхание и опустила кисть в цилиндрическое отверстие. В густом синем свете она приобрела размытые нечеткие очертания, как под водой.

Треон снова пробежался по сенсорным кнопкам. Кристин вздрогнула от укола в средний палец, получилось намного ощутимее, чем при активации таяра. Было больно. Но быстро прошло. Синий свет мигнул и погас.

— Можешь вынимать, — он не отрывался от консоли, продолжая что-то быстро набирать на клавиатуре.

Она поднесла ладонь к лицу, разглядывая кончик пальца. Остался след, как от прокола, даже небольшая капля крови выступила.

Треон заметил жест и стремительно поднялся, схватив её руку. Секунду разглядывал след. Потом быстро отошёл к стенной нише и вернулся с необычным баллончиком в руке.

— Антисептик, — ответил на невысказанный вопрос. Снова перехватил её кисть поудобнее и брызнул немного спрея на палец. Он вспенился густым муссом и быстро опал, застывая на пальце голубой плёнкой.

“Похоже на БФ-клей, только цвет…”

— Для тланов делали, — снова понял он без слов.

Кристин удивленно подняла на него взгляд: как он так быстро научился её понимать? Словно мысли читает. Но в то же время приятно. И руки у него тёплые. И смотрит так, что…

Она прикрыла глаза, сдаваясь. Уже бесполезно самообманом заниматься: по уши влюбилась. Вот дурёха. Более неподходящего объекта при всём желании не найти. И что теперь делать?

— Я пойду? — Кристин очень надеялась, что не слышно дрожи в голосе. Но трезво оценивать сейчас свои слова и поступки не могла.

— Да, провожу до выхода. Настроил для тебя полный доступ, проверим, как работает. Завтра сможешь прийти сама в удобное время.

— Хорошо, — на сегодня душевные силы исчерпались полностью.

Она чувствовала непреодолимое желание забиться в свою комнату и спокойно подумать. Возможно всплакнуть. И решить, что делать дальше.

Обратный путь и прощание запомнились смутно. Единственное, что отложилось в памяти: замок на тланскую половину открылся от её прикосновения.

В своей комнате Кристин в отчаянии сползла по двери на пол.

Почему в её жизни всё не может быть легко и просто? Хотела настоящую и взаимную любовь? Получай. Только хэппи энда к ней не прилагается, высшие силы забыли включить в комплектацию. Или возможно, правильно мечтать надо было.

В то, что им позволят быть вместе, — не верилось. Ни люди, ни тланы. Стоит всем узнать, их запрут отдельно на разных половинах, и больше они не увидятся.

Перестать встречаться? Не вариант. Чувства от этого никуда не денутся. Только больнее будет.

Остается только наслаждаться настоящим, каждым мгновением. Потому что эти воспоминания — всё, что у них в итоге останется.

Осознание этого отдавало горечью. Но Кристин ясно понимала, что прямо сейчас повлиять на ситуацию никак не сможет. Она здесь никто. Ни образования, ни знаний, ни авторитета, ни связей. Отец её даже слушать не станет, и говорить бесполезно.

Чтобы иметь возможность хоть что-то изменить, сначала нужно приобрести силу и власть. А это займёт время. Но хотя бы теперь есть к чему стремиться. Сдаваться она не собирается. Иначе зачем жить?

Кристин поднялась с пола и направилась к терминалу. Она обещала Треону словари и учебники. Нужно найти. И постараться раздобыть еще один лингводекодер, если получится.

— У меня есть несколько книг на рутере, но ты уверен, что сможешь их прочесть? Ты пока не настолько язык знаешь, ещё и двух недель не прошло, как учить начал, — Кристин обернулась на Треона.

Они сидели на таярах, зависших в метре над землёй, и любовались закатом. Под ногами ветер гонял в траве медовые волны, растворявшиеся на горизонте в оранжевых закатных лучах.

— По книгам интереснее учить будет. Всё равно я хотел бы почитать что-то, по твоему описанию сложно представление составить, что такое художественная литература.

— Намекаешь, что я рассказывать не умею? Обижусь.

­— Кристин, я не…

— Ладно-ладно. Мне просто неловко сознаваться, что особо нечего тебе дать. Признанных шедевров мировой литературы у меня нет. Читала несколько, но они меня мало тронули. Наверное, не доросла ещё. Могу в нашей базе поискать, но не уверена, что там есть. А у меня в основном любовное фэнтези. Не то, что может понравиться парню.

— Но это же художественная литература? Значит, подойдет, чтобы составить представление.

— Если настаиваешь, скину, как вернёмся. Хотя… вспомнила. Кое-что из классики у меня завалялось. “Граф Монте-Кристо”. Не знаю, чем она меня зацепила. Наверное, пару лет назад мысль отомстить всем, кто меня обижал и недооценивал, казалась весьма привлекательной. Поэтому книга о торжестве мести так на душу легла.

— Что такое месть? — Треон заинтересованно развернулся к ней, перекинув одну ногу через нос таяра.

— Так просто не объяснишь, — Кристин повторила маневр, повернувшись к нему лицом. — Например, сделал человек гадость другому, а тот в ответ ему ещё большую.

— Зачем? Разве от этого ему станет лучше?

— Многие верят, что да. Может, это в природе людей. Хотя большинство наших религий учит всепрощению. Что не мешает людям с удовольствием мстить. Например, в этой книге у героя была хорошая денежная работа и любимая невеста. А также заместитель, который завидовал и мечтал получить его место. А у девушки — кузен, мечтающий её заполучить. Они сговорились и на героя донос накатали. Его — в тюрьму, работа — завистнику, девушка — кузену. Злодеи получили, что желали, а герой взаперти много лет провел. Когда сбежал и узнал правду, он не простил тех, кто у него всё отнял. С одной стороны — вроде месть его справедлива, злодеи за дело получили. А с другой — и по закону, и, по совести, он бесчестно поступал. Так что книга неоднозначная. Но там есть немного нашей истории — понять людей она точно поможет.

— Мне уже интересно. Но всё равно не понимаю концепцию мести. Это бессмысленно. От того, что ты сделаешь больно в ответ, твоя боль не уменьшится. Зачем тогда?

— Просто люди этого зачастую не понимают. Вы — счастливые, если все настолько мудры.

— Возможно, когда-то и тлане были подвержены таким страстям. Я настолько полно древнюю историю не изучал. Наверное — следует.

— Ты уже упоминал, что раньше ваша жизнь была другой. Но насколько сильно? И почему вы изменились?

— Могу рассказать наше “Предание о прозрение тлане”. Это первое чему учат наших детей в сознательном возрасте.

— Давай…

Профессор Зейвиц постучал по трибуне, призывая к тишине. Но гомон стих далеко не сразу.

— Я понимаю ваше недовольство, коллеги. Но единственным способом этого избежать — является достоверный способ обнаружения тлие в организме. Советую побыстрее его придумать. Вы и сами должны понимать серьезность угрозы. Неизвестный нам вид паразита, не обнаружимый существующими приборами, имеющий неизвестную степень вирулентности и высокую адаптивность к чужим организмам. Где гарантия, что мы не привезём эту угрозу домой? И что тогда станет с человечеством? Я бы на вашем месте думал не только о себе.

После этих слов в информатории наступила мертвая тишина.

Кристин отказывалась верить в услышанное. Всё, что она знала о тланах, восставало против этих диких заявлений. Но зерно сомнения поневоле зародилось: а так ли хорошо она их знает?

— Но насколько верны эти предположения? — разбил тишину напряженный голос с первых рядов. — Может быть наши гипотезы в корне ошибочны? Если ли вообще основания для настолько диких выводов?

Кристин поневоле ощутила облегчение. Не ей одной показались абсурдными эти заявления. Значит, дело не в том, что она просто легковерная девчонка.

— Это результат анализа всей известной информации на сегодняшний день. Да, у этой версии нет стопроцентной достоверности. Но у других она ещё меньше. Согласитесь, лучше исходить из худших предположений, чем оказаться не готовыми к возможным последствиям? Все упирается в невозможность проверить любые заявления инопланетников имеющимися у нас инструментами.

Зейвиц выразительно обвел взглядом слушателей и поднял пухлый палец вверх. Словно говорил: хотите это изменить, сделайте невозможное.

— Да, тланы не против поделиться некоторыми исследовательскими технологиями, но принципы работы многих из них с нашим уровнем знаний мы понимаем с трудом и пока не можем воплотить. Разрыв в развитии оказался больше, чем предполагался изначально. В таком уязвимом положении мы просто не имеем права быть доверчивыми и наивными. Поэтому принято решение: максимально быстро попытаться понять предлагаемые нам знания, изыскать возможности их воплощения на практике и в кратчайшие сроки разработать способ обнаружения и нейтрализации тлие. Это первоочередная задача! Для её реализации третья и седьмая группы придаются в помощь первой, второй и пятой.

— Но как же наши исследования? — воскликнул тот же молодой мужчина.

Со спины Кристин видела только взлохмаченные темные волосы над воротом халата. С такого расстояния и со спины было сложно различить что-то ещё.

— Вашим исследованиям присвоен низкий приоритет. Есть более важные задачи, которые должны быть решены максимально быстро. И это не обсуждается! — повысил голос профессор Зейвиц, пытаясь пресечь вновь поднявшийся ропот. — Более подробные инструкции и планы исследований будут переданы начальникам отделов. Все ваши возражения и конструктивные предложения отправляйте мне в письменном виде, они будут рассмотрены в индивидуальном порядке. На этом на сегодня всё, спасибо за внимание, — профессор вытер платком пот со лба и спустился с трибуны.

В информатории взвился возмущенный гвалт. В общей какофонии сложно было различить конкретные слова, но Кристин и не вслушивалась.

Она чувствовала себя, словно по ней каток проехал. Настолько морально раздавленной себя ощущала. Такого абсурда не ожидала сегодня услышать. Кристин не могла ни принять эти бредовые заявления, ни осознать, ни переварить. Она устало прикрыла глаза, не зная, что теперь делать...

Словно накаркала. До своей каюты Кристин дойти не успела. Её грубо развернули за плечо и впечатали в стену. Она стукнулась головой и попыталась разглядеть грубияна сквозь темные круги в глазах.

— Я говорил тебе, не показываться мне на глаза? — зато разъярённое шипение узнала сразу. Максик.

— Вообще-то коридор общественный, это не закрытая зона. И значит ходить по нему никто не запрещает. С чего ты вздумал здесь распоряжаться? — проморгалась и разглядела давнего знакомца в той же серой униформе обслуживающего персонала. И выражение неприкрытой злобы по-прежнему не шло этому холеному лицу с тонкими чертами.

— Всё равно ты не ученый! Тебе нечего здесь делать в рабочее время!

— И давно ты службой безопасности заделался? Что-то я их не наблюдаю, — она демонстративно посмотрела в один конец пустого коридора, в другой, снова на собеседника, — значит никаких правил я не нарушаю. Тебе-то что за дело тогда?

Максимилиан зло раздувал ноздри, но, по существу, ответить ничего не мог. Что злило его только сильнее. Кристин решила, что, пожалуй, не стоит доводить его ещё больше. И так уже руки распустил — затылок до сих пор ноет.

— Как же я тебя ненавижу! — выдохнул он, потянулся рукой к её шее, но в последний момент сжал кулак и ударил в стену рядом, скривившись от боли. — Вся такая уверенная, наглая, ходишь везде без спросу, бездельничаешь, ничего не боишься…

— А ты завидуешь? Наверное, потому что сам не можешь сделать ни шагу без разрешения? Ещё и тру…

— Я не трус! — заорал Максимилиан, с силой тряхнув её за плечи.

Кристин снова стукнулась головой, в глазах потемнело.

Вот не хотела же его дразнить. Нет хуже врага, чем болтливый язык.

— Мне нечего бояться. Эти... синие... сколько угодно могут нос задирать! Недолго им осталось. Его превосходительство Эллисон придумал, как их прижать. Всякие нелюди больше не посмеют смотреть на людей, словно мы убогие или недоразвитые!

Она почувствовала, как лицо поневоле вытягивается. Сдержать удивление не получилось. Макс только шире ухмыльнулся.

— Думаешь, я не видел, как ты ходишь за этими и ловишь каждое их слово? Словно они боги какие-то? А на самом деле паразиты, которых уничтожать надо, пока они наш дом не заразили своей тлёй дурацкой. Поскорее бы господин Эллисон привел свой план в исполнение. Но это время придёт, вот увидишь! — он прошипел последние слова ей прямо в лицо, отшатнулся и быстро ушёл.

Кристин не спешила отлепляться от стены, ноги дрожали. Слишком много потрясений на сегодня.

Но с чего этот идиот решил, что она за многими тланами ходит? Или в своём презрении даже не приглядывался? Если так, к лучшему: тогда он Треона не узнает.

Но в планы этой тройки он вряд ли посвящен. Скорее: что-то услышал, остальное домыслил. Однако, дыма без огня не бывает. В наличии некоего заговора уже можно не сомневаться. Но как узнать, в чем он состоит? Надо придумать, как добыть информацию.

Неизвестное будущее Кристин откровенно пугало. Выждав, она выпрямилась и медленно направилась к своей каюте, раздумывая над вариантами. Одна идея была, но опасная. Возможно, стоит рискнуть.

Кристин вертела головой, но увидеть таяр так не могла. Чертова темнота! Конечно, она пока скрывает её. Но только до тех пор, пока сюда не дойдут люди с фонарями. А спрятаться здесь совершенно негде! Ни лощины, ни скал, ни зарослей никаких. Одни редкие стволы деревьев, словно мохнатые колонны. И только единственный огромный куст рядом, ветки которого она обломала при приземлении.

Оглядела его пристальнее. Он словно огромный лиственный шар покоился на земле. Куда выше её головы. И нижние ветви касались почвы. Можно рискнуть!

Голоса стали громче. Среди стволов заметались лучи фонарей.

Кристин оглянулась и метнулась вокруг куста укрыться от прямых взглядов. И почти сразу стукнулась коленями. Зашипела и качнулась вперёд, упираясь руками в твёрдый воздух. Мгновение с непониманием таращилась на пустое пространство между ладонями. И тут её озарило.

Луч фонаря метнулся совсем рядом, почти задев одну ногу.

Она судорожно нащупала бока таяра и принялась жать на каждый участок, пока невидимость не отключилась. После этого привычным ударом свернула его и, подхватив, нырнула рыбкой под ветки куста. Поползла к центру.

Голоса раздавались уже совсем рядом. Но разобрать удавалось только обрывки слов и фраз.

Кристин наткнулась на что-то мягкое и тёплое. В следующий момент её обхватила чья-то рука. От боли дыхание перехватило, только поэтому удалось не закричать. Чужая конечность угодила прямо по ушибу на спине.

В нос ударил запах перегара. Спросонья голос пробормотал:

— ...это непла… равильно, — и оказался странно знаком, — …бедняга. Со свету сживут… ни за что пло… ропадёт.

— Кто? — невольно вырвался вопрос. Шёпотом. Кристин отчаянно пыталась вспомнить, чей голос слышит. Безрезультатно.

— Да искатель же… тот самый, — речь стала разборчивей, видимо мужчина проснулся и начал приходить в себя. И хватка на спине усилилась. — Мягко. Пахнет приятно. Ангел пришёл ко мне подарить прощение.

Она зашипела и предприняла попытку вырваться. Неудачно. Замерла, прислушиваясь. Помимо разговоров стали слышны шаги и шипение плазмеров в боевом режиме. Сквозь ветки куста замелькали пятна света от фонарей.

Сердце билось как сумасшедшее. Горло сдавило. История повторялась, как тогда в лощине. Только теперь в разы хуже. Ещё и хватка какого-то пьяницы острых ощущений добавляла.

— Мар… Май… искатель Мейлет, вот! — пробормотал ей в ухо. — Забавный. От апельсинового сока пьянеет. Жалко его.

— Капитан, здесь чисто, — раздалось так громко, словно прямо над ней.

— Под кустом проверь, — приказал знакомый грубый голос. Опять тот же капитан. — Здесь ветки обломаны. Вчера ещё целые были.

Она заполошно рванулась и освободилась из хватки. Метнулась вперёд к центру куста. Судорожно оглянулась. Сквозь листву пробивались рассеянные лучики фонарей. В их свете что-то блеснуло на земле. В панике схватила забытый таяр и прижалась к стволу куста. Он расходился почти у самой земли несколькими толстыми ветвями, расщепляясь выше в густую паутину.

Количество фонарей неумолимо разрасталось, листья зашуршали.

Она сама не поняла, как оказалась между стволов куста, упираясь в них руками и ногами. Отбитое плечо сразу ныть начало. На вторую руку вес перенести не получиться, в ней таяр зажат. Перехватила его поудобнее скользкими пальцами, чтобы не выпал. Затаила дыхание.

Сквозь раздвинутые ветки замелькали конусы света. Остановились на лежащем мужчине. Он закрыл глаза локтем от света.

— Капитан, здесь профессор Горович. И, кажется, он пьян.

Теперь она поняла, почему его голос показался знакомым.

— Вытаскивайте его. Нашлась пропажа, ваше превосходительство.

— Превосходно.

И Нэйтан Эллисон здесь! Кристин стиснула зубы, чтобы не застонать. Рука начала соскальзывать по стволу. Потные ладони, дрожь в уставших мышцах, боль в ушибах — ничего не помогало держаться. Каким-то чудом ей сих пор удалось не упасть. Но надолго её не хватит.

Горовича в четыре руки за ноги вытянули из-под куста, никто не захотел ползать по земле. Что к лучшему. Но если она сейчас выронит таяр или сама с грохотом свалится, её уже ничто не спасёт.

— А вот и наш бунтарь. Поднимите его, — в голосе Эллисона отчетливо прозвучало удовлетворение. — Как это на вас похоже, прятаться от проблем в бутылке. Уже проспались? Полегчало?

— Не ваше дело! — недовольно буркнул Горович. Судя по голосу, он уже очухался немного.

— Не будьте букой. Мы ведь на одной стороне.

— Не выдумывайте! Уже много раз проклял свою слабость и малодушие. Вы меня вынудили. Заставили! Ваши методы мне противны!

— Я не спрашивал мнения у вашей совести, можете оставить его при себе, — голос Эллисона стал ледяным.

— Откажитесь от этого безумия! Это не по-божески! Меня сегодня уже ангел предупредил. Неправедный путь я избрал, пора остановиться!

— Какой ещё ангел? — Эллисон явно удивился неожиданному повороту разговора.

Кристин похолодела. Неужели он её сейчас выдаст? Зашумело в ушах, стало трудно дышать.

— Чудесный. Светлый. Словно прощение мне даровал. Я больше не хочу учувствовать в ваших махинациях. Не по мне это. Зря вообще в экспедицию полетел, — Горович всё тише бормотал себе под нос.

— Похоже, совсем допился до галлюцинаций, — насмешливо хмыкнул капитан.

— Возможно, — голос Эллисона стал задумчивым. — Дотащите его до его комнаты и охраняйте, чтобы больше не сбежал. В любом случае, его помощь нам больше не понадобится. Всё, что надо, мы уже знаем. Споить объект и спровоцировать будет несложно. Дальше сами справимся. Готовьтесь.

— Как вы можете! Это же… — возмущение Горовича оборвал глухой удар.

Кристин от неожиданности дрогнула, и рука не выдержала, соскользнула. Она снова стукнулась больным плечом, а потом о другой ствол спиной. Прикусила губу, чтобы не заорать. В глазах потемнело. Таяр выскользнул из ослабевшей руки.

Грохот упавшего тела за пределами куста показался таким далёким. Она уже не могла понять, услышал кто-то её или нет. Осторожно вдохнула. Ещё раз. Немного отпустило. Видимо просто новый удар пришелся по старым ушибам.

— Капрал Танич, возьмите ещё двоих и тащите профессора. Сержанты Дженсен и Ясвин, со своими группами обойдите ещё раз периметр. О любом подозрительном движении сообщать.

— Есть, капитан!

Шаги, переклички — уже прошли мимо сознания. Кристин не прислушивалась и не вникала. Слишком вымотанной себя ощущала. Тихонько сползла на землю и прилегла на здоровый бок, расслабляя мышцы. Спина противно ныла, плечо дергало. Хотелось просто отлежаться немного, а потом как-то добраться до комплекса.

Анализировать и думать она будет потом.

На следующий день Кристин проснулась поздно, что и не удивительно. Накануне она добралась до кровати уже почти под утро. Потом ещё долго уснуть не могла: невеселые мысли одолевали. Сопоставила всё услышанное вечером, и вывод не порадовал. Рассказывать ли Треону обо всём, она так и не решила. Вернее, поделиться хотелось, это будет справедливо. Но как о таком можно сообщить? Она не представляла, с чего вообще начать подобный разговор. Понимание всей глубины человеческой подлости навевало уныние.

Вдобавок есть сильно хотелось. Со всеми событиями она пообедать вчера забыла, а на ужин безнадежно опоздала. Ещё и завтрак сегодня проспала. По ощущениям уже съела бы слона. Спасительной мыслью всплыло воспоминание о тланском репликаторе. Он работает независимо от времени суток в отличие от человеческих поваров.

Кристин с воодушевлением вскочила с кровати и охнула от острого ощущения. Не сразу смогла осознать, что чувствует. Потом оглянулась на сползший следом за ней край одеяла. Это его скольжение по голой коже чуть не перемкнуло всё в мозгу? Ничего себе побочные эффекты ускоренной регенерации! Не ожидала, что они будут ощущаться так сильно.

Уже осторожнее пошла умываться. Покалывание по коже постепенно сошло на нет. Но она с содроганием думала, как сегодня будет одеваться. В ванной взглянула на отражение: ни следа синяка на плече. Да и двигается рука легко, без неприятных ощущений. Развернулась спиной, заглядывая через плечо в зеркало. Тоже никаких следов. Значит, и последствия потерпит. Это же ненадолго.

Вода, напротив, принесла яркое удовольствие. Каждая струйка ощущалась на коже приятной лаской, успокаивая и расслабляя. И после неё процесс одевания показался изощренной пыткой. Справившись с непростым квестом, она переждала вал слишком остро обжигающих ощущений от прикосновения ткани. Чуть погодя электрическая волна сошла на нет, оставив только дискомфорт. Но к этому можно привыкнуть.

Через несколько минут Кристин уже направлялась к общему залу и лифту, на ходу пальцами распутывая волосы. В спешке даже расчесаться забыла. Про резинку тем более не вспомнила. Но на фоне зверского голода это казалось ерундой.

Коридоры комплекса пустовали сейчас, что логично: завтрак давно закончился, а до обеда еще далеко — самое рабочее время.

Она беспрепятственно добралась до синего зала, так же пустующего, пересекла его и прикоснулась к активатору, открывая двери лифта. С волнением шагнула внутрь. До сих пор казалось удивительным пользоваться техникой тланов, иметь сопричастность к их миру. Волнующе.

Створки открылись на втором этаже, Кристин задумчиво шагнула в столовую и качнулась назад от неожиданности. За ближайшим столом сидел Треон и сразу обернулся на звук. Она подавила малодушное желание сбежать. Как бы не пугал ее предстоящий разговор, за вчерашний день сильно соскучилась и, несмотря ни на что, обрадовалась новой встрече.

— Мира и процветания тебе. Я уже не надеялся, что сегодня Тлаон ниспошлет новую встречу, — Треон чуть подался вперёд, улыбаясь.

— Проспала, — пожала плечами Кристин, приближаясь к нему. — В том числе — завтрак. Накормишь? На свой вкус.

— Располагайся, — он поднялся и направился к репликатору.

Она осторожно присела на соседний стул, избегая резких движений. Так вроде терпимо. Рассеянно проводила взглядом Треона. Красно-желтый узор на затылке и шее над воротом серого комбинезона выделялся особенно ярко. Красиво. Кристин оперлась шекой на ладонь, любуясь.

Он вернулся быстро со знакомым блюдом на тарелке. А вот темная жидкость в необычной квадратной чашке подозрительно напоминала кофе. Она выпрямилась и повела носом, принюхиваясь. Бодрящий аромат определенно похож.

— Вчера наши искатели совместно с вашими учеными пытались загрузить в податель пищи несколько простых земных блюд и напитков. Наиболее похоже получилось кофе, люди выразились, что за растворимую бурду сойдёт. Я не совсем понимаю, что это значит, но подумал тебе захочется чего-то знакомого, — Треон поставил перед ней посуду и присел на своё место.

— Спасибо. Попробую, — Кристин поднесла чашку поближе. Пахло куда лучше бурды. Рискнула глотнуть. Действительно: не самый божественный кофе, однако большинство заведений Аркозанта точно переплюнет. Только не смогла определить необычный привкус, но рецептов этого культового напитка у людей столько, что ещё одна вариация имеет право на жизнь. Пьётся приятно.

Она отставила чашку и набросилась на еду. На этот раз даже необычный вкус не мешал, ливат словно телепортировался в желудок. И почти сразу перед ней опустилась новая тарелка с чем-то напоминающем миниатюрные пирожки на один-два укуса.

— Кроники, — пояснил Треон, снова присаживаясь.

Кристин благодарно улыбнулась ему и без колебаний откусила половинку. Сладкие. Конечно, цвета по-прежнему дичайшие (серое тесто и бирюзовая начинка), но она уже перестала обращать на это внимание. На вкус обычные пирожки с фруктовым джемом. С кофе вообще объедение.

Вот и как можно не влюбиться парня, проявляющего столько внимания и заботы?

Наевшись, Кристин откинулась на спинку стула-бутона и сразу выпрямилась. Обжигающее прикосновение напомнило, что пока стоит следить за каждым своим движением.

На сытый желудок настроение невольно поднялось, и ситуация в целом перестала казаться такой безвыходной. Как мало оказывается для счастья надо.

— Что-то случилось? — Треон внимательно смотрел на неё, и складывалось впечатление, что видит насквозь.

— Да, — она отвела взгляд. — Но я пока не хочу об этом говорить. Давай попозже? Надо собраться с мыслями.

— Тогда полетаем? — предложил он, поднимаясь.

— С удовольствием, — с готовностью ухватилась за повод отложить разговор на неопределённое время. — Я сбегаю в свою комнату за таяром. Подождёшь?

— Скоро искатели обедать придут. Лучше снаружи встретимся у леса.

— Договорились. Я быстро! — Кристин рванула в свою комнату, на время перестав обращать внимание на дискомфорт. Летать она любила.

Свет слепил даже сквозь веки, кожу с одной стороны ощутимо припекало. Кристин рукой прикрыла глаза от солнца и попыталась сменить положение. Не помогло. Да и в бок что-то впивалось болезненно. Пришлось сесть и потереть пострадавшее место.

Опустила взгляд, рука непроизвольно дернулась прикрыться. Хотя какой смысл теперь. Треон с интересом её разглядывал, благо без одежды вид, наверное, более волнующий. Как себя вести теперь, она не знала. Но несмотря на неловкость, его тоже хотелось рассмотреть.

Повела взглядом ниже. Торс от человеческого на первый взгляд ничем не отличался. Под рельефными мышцами ребер не видно, и о строении скелета судить затруднительно. Ещё ниже... её невольно бросило в жар. Странно оказалось понимать, что это недавно в ней побывало. Главная мужская гордость от человеческих вроде не сильно отличалась. Не то, чтобы ей было с чем сравнивать. Не считать же за образец иллюстрации в учебнике биологии? Ноги при беглом осмотре тоже обычные. Ступни только немного отличаются, не расходятся треугольником к пальцам, а более ровной овальной формы.

Рука Кристин сама потянулась прикоснуться. Ей не показалось: температура тела у тланов чуть выше. Обвела ногти странной формы, повела ладонью до колена, выше…

Треон быстро сел и перехватил её кисть, отводя в сторону.

— Не дразни. Нам пора возвращаться.

— А жаль, — снова посмотрела ему в лицо. Так близко. Губы сами потянулись коснуться. Треон подался навстречу.

Поцелуй приятно кружил голову, но такой обостренной чувствительности, как несколько часов назад, уже не ощущалось. Только тепло и удовольствие. Она прикрыла глаза, ловя ускользающие мгновения безмятежности.

Реальность неумолимо возвращалась, а Кристин так и не придумала, как начать разговор. И не решила, стоит ли всё рассказывать Треону. Очень хотелось его предупредить, но страшила реакция: захочет ли он после такого снова её видеть? С другой стороны, если после всего он не сможет принять её, есть ли у них будущее? И стоит ли в таком случае за него так цепляться?

— Жалеешь? — Треон напряженно смотрел на неё.

Кристин с удивлением ощутила соль на губах и влагу на щеках. Она что, расплакалась? С далекого детства не позволяла себе. Неужели мысль — расстаться с Треоном навсегда — настолько её ужасает?

Она стерла ладонью мокрые дорожки и покачала головой.

— Как я могу? Это лучшее, что случилось со мной. Просто... Нет, ничего не просто. Не могу молчать... делать вид, что ничего... Хочу рассказать тебе! Но страшно, что ты... — она говорила всё тише, пока не умолкла, сгорбившись и обхватив плечи руками.

Треон придвинулся и приобнял её.

— Если есть потребность говорить — не молчи. Выслушаю всё.

Кристин вжалась лбом в его плечо и глухо заговорила. Краткий пересказ вчерашнего дня — только факты и по-существу — занял немного времени. По мере озвучивания всего, что напридумывали люди, тело Треона всё больше каменело, но он не отталкивал её. Она не понимала, можно ли считать это хорошим знаком.

Некоторое время сидели в тишине. Солнце потихоньку закатывалось за горную гряду, уступая место сумеркам.

Хотелось закричать, разрушить эту гнетущую тишину. Но возможная реакция Треона на любую странную выходку пугала ещё больше. Люди и так предстали в неприглядном свете. Незачем ещё и неуравновешенными психами себя показывать.

Она осторожно подняла глаза. Треон застывшим взглядом смотрел вдаль, но вряд ли что-то видел. От её движения он опустил руки, но больше никак не отреагировал.

Кристин стало зябко и неуютно. Неужели вот так всё закончится? Она потянулась одежде и дрожащими руками натянула на себя. Машинально сунула руку в карман и...

Где оно? В панике оглядела примятый кустарник и опустилась на землю поближе к тому пятачку, где валялись джинсы. Зашарила руками среди веточек, пытаясь нащупать подарок. Неужели потеряла?

Прикусила губу, сдерживая слезы. Расширила зону поисков, ощупывая уже всё вокруг. Только не это! Где же…

Синяя ладонь протянула ей красное сердце из-за плеча. Кристин схватила его, развернулась и порывисто обняла Треона:

— Спасибо! Спасибо! Я так испугалась, что потеряла. И вообще…

— Ты снова плачешь.

— Надо думать! Я же переживаю! И за вас. И за себя... Чем всё закончится — непонятно... Ещё и подарок пропал... Я же не железная! — она всплеснула руками и осела на пятки, выпуская Треона. А он уже оказывается успел комбинезон натянуть. Сразу не заметила.

— Железо — это металл? Как органическая жизнь может быть из металла? — спросил он ровным тоном, избегая её взгляда. Жалкая тень прежнего живого любопытства.

— Не придирайся к словам! Давно же понял, как много у людей устойчивых выражений с переносным смыслом. Это означает, что даже самый сильный человек имеет предел того, что может вынести без слёз и других эмоциональных реакций, — она провела рукой по глазам, стирая влагу, и засунула подаренное сердце поглубже в карман. Нерешительно подняла взгляд на Треона.

— Чего ты теперь от меня ждёшь? — он сидел в прежней застывшей позе, скрывая свои чувства.

— Я жду?! — Кристин подавила вспыхнувшую обиду. Не такой реакции она ожидала, но, возможно, и теперь сыграла разница менталитетов. Она ведь тоже многого о тланах ещё не знает и даже предположить не может, о чем он думает сейчас. Лучшая тактика: продолжать быть честной. Хотя бы в этом ей не будет стыдно. — Ничего. Я только надеюсь, что вы придумаете, как спасти ситуацию. Расскажи всё отцу. У людей есть поговорка: "Кто предупреждён — тот вооружён".

— Это желание твоей души? — взгляд Треона неуловимо смягчился, и плечи чуть расслабились.

— Да, — несмотря на странную фразу, Кристин поняла, что он имел в виду. Возможно, ей сразу не надо было скрывать своё отношение к происходящему, рассказывая только факты.

— То, что задумали эти мерзавцы — подло, гадко и несправедливо. Я возмущена, но не знаю, как им помешать. Мне никто не поверит, даже собственный отец не стал слушать. А выступать открыто против этих людей — самоубийство. Я пока не настолько спятила и жить хочу. Надеюсь, что вам удастся предотвратить их провокацию. Но они могут придумать что-то ещё. И мне страшно.

— Почему?

— Если всё плохо кончится, мы можем больше никогда не встретиться. Только подумаю об этом и... — Кристин судорожно вздохнула, сдерживая очередной поток сырости. Сейчас это ничем не поможет. — Я буду очень скучать по тебе. Безмерно. И надеюсь: как бы не развернулись события, ты и твой отец не пострадаете.

Треон словно оттаял, поколебался и притянул её к себе, крепко обнимая. Кристин вцепилась в него, ловя последние мгновения близости: тепло тела, глухой стук сердца, присущий только ему запах.

Шорох истекающих песчинок слышался уже почти наяву. Сердце тоскливо ныло перед разлукой. Она ничем не могла объяснить своей внезапной уверенности, но атмосфера прощания стала неумолимой.

— Я буду помнить тебя, — Треон провел ладонью по её шее, зарываясь в волосы. — Твой образ отпечатался на моей душе. Буду всегда просить Тлаона сделать твой путь безопасным.

Он всё-таки сказал это вслух. Пожалуй, можно расценивать, как самое романтичное признание в любви. Кристин нестерпимо захотелось ответить тем же. Подняла голову и посмотрела ему в глаза:

— Я тоже люблю тебя.

Треон на краткий миг прижался лбом к её лбу, пропуская пальцы сквозь волосы. И это показалось Кристин куда более интимным, чем последний поцелуй. Потом отстранился, отпуская её, и поднялся.

— Нам пора.

Она глянула на горный кряж, его верхняя кромка ещё краснела от солнца, но само светило скрылось полностью. Начало темнеть.

Кристин со вздохом поднялась и, спохватившись, сунула руку в карман: листок на месте. Облегченно выдохнув, отправилась к своему таяру. И впрямь пора возвращаться.

Кристин успела вернуться в последний момент. Едва она, сложив и спрятав таяр, проскользнула внутрь комплекса, поднялась тревога. Никаких громких сирен и красных огней, просто на рутер пришло оповещение общей рассылки, больно уколов запястье пометкой важности. Такое захочешь — не пропустишь.

"Всем немедленно вернуться в свои комнаты и в течение часа собрать вещи. Ждать дальнейших сообщений."

И никаких пояснений. Не знала бы, что случилось, Кристин первым делом наверняка захотела бы узнать хоть что-нибудь. Поэтому не удивилась, что встревоженные люди собирались группами, расспрашивая друг друга. Испуганно оглядывались, шушукались, склонив ближе головы. Стайками спешили по коридору в соседние отделы.

Бесполезная трата времени. Те, кто в курсе, сейчас наверняка заняты делом, и не находятся здесь. А остальные при всём желании не могут ничего объяснить. Кристин никто не расспрашивал, а зря. Знали бы они…

Она молча спешила по коридору, поневоле оглядываясь. Говорят, нечистая совесть покоя не даёт. За эти недели у неё появились вещи, которые необходимо получше спрятать, а час, на самом деле, немного времени. Пока ей ничего в голову не приходило.

Влетела в свою комнату, заперла дверь и бросилась к заветной полке в шкафу. Достала из-под одежды переходник данных между людскими терминалами и тланскими хранилищами, бросила его на кровать. Сняла с пояса лингводекодер в корпусе медсканера, положила рядом. И добавила до кучи таяр с ирсами. Уставилась на получившийся натюрморт. Вещей немного, но каждая причинит ей много проблем, будучи обнаруженной! Вопрос: как спрятать? Задачка.

Ничего в голову не приходило.

Она выгребла с полок остальные вещи, ворохом кинула рядом на кровать. Снова посмотрела уже на две кучки, в надежде, что её осенит. Идей всё еще не было.

Нервно прошлась до двери, к шкафу, кровати, снова по кругу. На очередном резком повороте стукнулась ногой, зло пнула угол кровати, взвыла и опустилась на пол, вцепившись в волосы.

Сердце заполошно колотилось, начала подкатывать паника. Хотелось кричать и просить помощи, только не у кого.

Взгляд упал на коробку в глубине нижней полки шкафа. Совсем забыла про неё. Как засунула при распаковке вещей, так и не доставала ни разу. Это Женька ей накануне отлета подарила и практически запихала в сумки с вещами.

Кристин подскочила и метнулась к шкафу. Возникшая идея моментально вытеснила паническое настроение.

Достала коробку, прикинула на глаз размер. Вроде должна подойти. Подскочила к кровати, вытряхнула плойку для волос и попыталась засунуть на освободившееся место таяр. Немного не входит. А если развернуть? С трудом, но удалось впихнуть таяр в коробку. Ирсы тоже втиснулись. Правда крышка немного неплотно закрылась, но, если не приглядываться — незаметно. Лингводекодер и так после ремонта в корпусе от медицинского сканера — за него и можно выдать. Осталось только одно…

Крис снова окинула взглядом завал вещей и улыбнулась. Одна удача словно открыла дорогу вдохновению — идеи сыпались одна за другой. Она вынула из кучи неполную коробку с тампонами, высыпала половину, засунула переходник, и уложила высыпанное сверху. Вот и решилась задача.

Она начала спешно укладывать вещи, от отпущенного времени оставалось не так много. Всё самое важное сложила в рюкзачок, его можно взять в шаттл с собой. Остальное побросала в дорожную сумку.

На кровати осталась лежать плойка, вытряхнутая из коробки. Оставить здесь — не вариант. Незачем оставлять улики. Может и не станут комнаты осматривать, но такая вероятность не исключена. К тому же, тланскую технику пока не научились определять человеческими сканерами. Если в рюкзаке увидят коробку с плойкой, а на сканере она не отразится, могут возникнуть вопросы. Решено. Кристин вытащила одну майку, завернула в неё плойку и положила получившийся свёрток под коробку с таяром.

Остаётся надеяться, что сильно тщательно в спешке проверять не будут. Большего она всё равно за отведенное время не успеет сделать.

Словно ставя точку в споре с самой собой, пришло очередное уведомление на рутер. Кристин мельком пробежалась по строчкам — содержание не удивило — подхватила рюкзак с сумкой и вышла из комнаты.

Большой конференц-зал амфитеатром спускался вниз к трибуне с проектором. Холодный белый свет резал глаза. Пахло нагретым металлом и слабо какой-то химией. Здесь уже собрались почти все члены экспедиции. Помещение наполнялось постепенно с прилетом новых шаттлов.

Кристин уже не первый час сидела в последнем ряду и наблюдала всё те же гадания о случившемся. Гул от споров и обсуждений напоминал волны прибоя. Столь же мерный и бессмысленный.

Она не пыталась что-то кому-то доказывать. Несколько военных у трибуны и у входа с оружием в руках надёжно остужали любой энтузиазм. Неизвестно, кто из них в составе заговорщиков. Возможно все. Никому нельзя верить. Да и не поверит ей никто — доказательств-то нет.

Кристин понимала, почему никому ничего не стали объяснять на планете. Чтобы исключить возможность поговорить с тланами и задать им вопросы. А в отсутствии мнения второй стороны, всё что сочтут нужным втирать людям, поневоле окажется единственной истиной. Когда же прозвучат первые выстрелы, уже ничего нельзя будет изменить.

С последней группой людей вошел полковник Ленден. С ним был и Эллисон. Кристин отстраненно проводила их взглядом. Живот снова свело противное чувство страха и беспомощности. Одно дело: ждать катастрофы, и другое: понимать, что она произойдет вот прямо сейчас.

Эти двое остановились у трибуны, и Нэйтан с безупречно скорбным видом обвёл взглядом людей в зале.

— Приветствую всех в этот трагический для людей день. Сегодня один из тланов выследил и хладнокровно убил нашего уважаемого профессора Горович. Мы выяснили, что профессор вчера искал встречи со Старейшиной Теснаром. Неизвестно, почему этот молодой искатель так хотел предотвратить эту встречу, возможно, ему было что скрывать. Но без наказания столь вопиющий поступок мы оставить не могли. Неудивительно, что наши доблестные защитники вступились за бедного профессора. К сожалению, спасти его не удалось, рана оказались смертельной.

Возмущенный ропот прервал Эллисона, он поднял руку призывая к тишине и немного повысил голос:

— Тлан тоже мертв. Мы не можем знать, как отреагируют другие на его смерть. Поэтому для вашей защиты всю экспедицию спешно эвакуировали. Думаю, ни для кого из присутствующих не секрет, что в технологическом развитии мы очень отстаём от этих инопланетников. К сожалению, конструкция их кораблей позволяет садиться на планету, наших — нет. На поверхности мы куда уязвимей. В космосе щиты и орудия дают хоть какую-то защиту от нападения. И всегда есть возможность улететь.

Кристин поражалась тому, как ловко они вывернули всю ситуацию наизнанку. И как стройно всё расписали — не прикопаешься. Она судорожно стиснула руки на лямках рюкзака. Возникло ощущение падения в кроличью нору.

— Это означает войну? — раздался с первых рядов знакомый голос.

Она повернула голову. Точно Киан. И почему ему всегда надо выступить? Впрочем, учитывая его возмущения в прошлом, это никого не удивит и не насторожит.

— Боюсь, что так, — согласился Нэйтан, окинув взглядом ученого. — Мы ожидаем нападения и, конечно же, будем защищаться. Поэтому, я думаю, вы отнесетесь серьезно к словам полковника Лендена, — он кивнул ему и сделал шаг в сторону.

— Мы в любой момент ожидаем нападения, поэтому вы можете услышать сирену тревоги. В этом случаем максимально быстро вернитесь в свою каюту, а лучше, как можно меньше покидайте её без крайней необходимости. Во всех койках встроены противоперегрузочные системы со страховочными ремнями. Настоятельно советую воспользоваться ими для минимизации травм при резких манёврах корабля. На этом всё.

— Ещё один момент, — снова выдвинулся вперёд Эллисон. — В ближайшие дни мы планируем провести полное обследование всех членов экспедиции. На личные рутеры вам придёт уведомление о времени посещения медотсека. И даже в случае полного здоровья это не отменяет общего карантина на три недели. Надеюсь, никого не нужно убеждать, что это для общей безопасности? Проявите сознательность. На этом всё, расходитесь по каютам.

Снова взбудораженный гул взвился до потолка. Люди громко обсуждали шокирующие новости.

Кристин же просто оцепенела от абсурдности происходящего. Впечатление Алисы в стране чудес только усилилось, словно она попала в какой-то безумный вывернутый мир.

Очень хотелось проснуться. Ущипнула себя за плечо. Не сон.

Она уже начинала ненавидеть все информационные и конференц-залы. Почему самая бредовая реальность всегда возникает именно в них?

Противное сосущее чувство в животе только усилилось. Тяжесть в груди мешала дышать. Кристин снова стиснула дрожащие пальцы на лямках рюкзака, едва ли замечая выходящих людей. Она не чувствовала в себе сил подняться и куда-либо идти.

— Ты не должна сидеть здесь! — рядом джином из бутылки возник Егор.

Кинула на него рассеянный взгляд и никак не отреагировала. Вечно он говорит ерунду, не подумав. Если всех принудительно сгоняли, куда она могла деться?

— Давай, провожу! — он почти силком подхватил её под руку и поволок в коридор. Кристин только и успела перехватить рюкзак за ручку. От такой наглости она не нашлась, что возразить. Но может и к лучшему, что её кто-то встряхнул. Иначе долго бы не нашла в себе сил подняться.

Первое время двигались молча, пока толпа спешащих людей не рассосалась по лифтам и ответвлениям коридора. Они остались практически одни, группа ученых далеко впереди не в счет.

— Не бойся, мы обязательно победим. Люди живучие, история знает примеры, когда побеждали против гораздо более превосходящих сил. Главное, верить: правда на нашей стороне!

— Что?! — Кристин вывернулась из хватки Егора и с недоверием посмотрела на него. — Какая правда?

— Что мы защищаемся от внешней угрозы, конечно! Это ведь очевидно, — он смотрел с таким убеждением во взгляде, что она обреченно прикрыла глаза.

Осознание легкости, с какой заговорщики добились нужной реакции от людей, вызывало чувство бессилия. Начало казаться, что они уже победили, и ничего не исправить.

— Очевидно? Ты был там, чтобы так говорить?! — отчаяние в душе Кристин переправилось в злость. На собственную беспомощность, стечение обстоятельств, судьбу. — Как можешь судить о том, чего не знаешь?!

— Что…

— Почему с такой лёгкостью ты поверил в эту чушь?! Только потому, что несли её люди, облеченные властью? С высокими должностями и большим влиянием? — она гневно наступала на техника, тыча в его грудь пальцем на каждой фразе. Он ошарашенно пятился.

— Ну да, — бесхитростно подтвердил Егор.

Кристин застыла, опустила руку и обреченно вздохнула:

— Понятно. Теперь я хотя бы знаю, к чему стремиться.

— Да чего ты взбеленилась так?

— Ты — клинический болван, Егорка. И это не лечится. Впрочем, здесь большинство такие, — она отвернулась и направилась к себе.

— Нет, скажи мне! Я не понимаю, — он догнал её и схватил за локоть.

Выдернула руку из захвата и развернулась. Егор в ожидании смотрел на неё.

Вот появился человек, готовый её слушать. Но, помня их прошлые встречи, она сомневалась, стоит ли ему рассказывать. Однако искушение хоть кого-то переубедить оказалось велико. Только благоразумие твердило: толку не будет, такай разгильдяй ей ничем не поможет.

— Что здесь происходит? — прервал игру в гляделки знакомый голос.

— Мастер Левин! — обернулся Егор. — Просто…

— Как всегда увиваешься за девушками вместо того, чтобы работать.

— Я всего лишь хотел проводить!

— И видимо, опять сказал лишнего, раз девушка на взводе. Иди, я сам провожу.

— Но…

— Ты помнишь, что объявлена желтая тревога? И где по штатному расписанию, должен во время неё находиться? Мне сообщить на мостик о нарушении?

— Нет! Уже иду, — он с тоской оглянулся на неё и ушёл к ближайшему лифту.

Кристин даже не обернулась — не отрываясь смотрела на мастера Левина. Ей показалось, или он вмешался, когда она почти решилась заговорить? Он же не может знать, что она могла рассказать? Или всё-таки может? И не хочет, чтобы Егор знал?

— Пойдемте, юная леди. Вам действительно, лучше в своей каюте побыстрее оказаться и пристегнуться. Того и гляди, в любой момент болтанка начнется. Тогда можно и травму получить.

— Да, конечно.

Они молча шли по коридору. И у Кристин крепло стойкое ощущение, что этот человек знает и понимает куда больше, чем говорит. Но хоть убей, она не могла понять, с чего так решила.

— Сильно тяжко? — тихо спросил он.

— О чем вы? — у неё всё больше возникало ощущение нереальности. Она уже не понимала, кто что знает или не знает. И как расценивать сказанное: в прямом смысле или искать скрытый подтекст? Так недалеко и до паранойи докатиться.

— Чувствовать одиночество в толпе? Не иметь возможности поделиться? Потому что не с кем?

Кристин поразилась, как посторонний малознакомый человек так чутко понял её состояние сейчас. На глаза невольно навернулись слёзы.

Мастер Левин молча приобнял её за плечи. Она ощутила поддержку и сочувствие даже без слов. Влага стекала по шее за ворот, но Кристин не пыталась вытирать мокрые щёки, просто позволяла напряжению последних дней выходить хоть так. Любому самообладанию есть предел.

— Если позволите дать небольшой совет: открывать свою душу стоит лишь тем, кому доверяешь.

— Вы про Егора?

— Он до сих пор не повзрослел. В своей работе — гений, но в житейских вопросах — бестолочь. Всё равно не оценит и не поможет. Только проблем лишних создаст.

— Думаете? — Кристин повернула голову к Левину.

— Знаю, — он легонько похлопал ладонью по её плечу. — Если станет невмоготу молчать, просто покричите в небо там, где никто не услышит. Помогает. Но людям некоторые вещи лучше не слышать. Особенно в эти смутные времена, — он пронзительно и серьезно посмотрел ей в глаза и опустил руку.

Сердце колотилось, как сумасшедшее. Неужели, он что-то знает? Или только подозревает? Но глядя этому поразительному человеку в глаза, она понимала: ничего не спросит. Потому что ей только что почти прямым текстом сказали: "молчание — золото". Если не доверяешь кому-то — лучше молчи. Что мудро на самом деле. А с мастером Левиным они мало знакомы. Для доверия точно рано. Хотя её уважение он заслужил.

— Спасибо вам. Я приму совет к сведению.

— Хорошо. Удачи, юная леди. Пусть вселенная дарует возможности для воплощения вашей мечты. А теперь поторопитесь в каюту, — Левин кивнул на прощание и стремительно удалился по коридору.

Кристин с тоской проводила его взглядом: прощание прозвучало так в духе тланов. Странный человек, удивительный человек. Надо попытаться сохранить контакт с ним и после возвращения.

Она оглянулась и заметила дверь в свою каюту совсем рядом. Вошла, уронила сумку на пол и в изнеможении рухнула на койку. За последние двое суток она почти не спала. Уже не осталось сил: ни моральных, ни физических.

Снова накатила тоска. Что теперь будет? Удастся ли ещё свидеться с Треоном? Если он выживет... Последняя мысль напугала ещё больше. Кристин поспешно её отогнала.

Сунула руку в карман, нащупав листок. Стиснула его в кулаке, пытаясь болью физической заглушить сердечную. Мир сейчас виделся в мрачных тонах. И просвета пока не видно.

Резкий толчок едва не скинул её на пол. Она спохватилась и включила противоперегрузочный режим, нажав кнопку в изголовье. Затянулись поверх неё страховочные ремни, она еле успела развернуться и удобно лечь.

Вибрация и рывки наглядно показывали, что корабль совершает резкие манёвры. Идёт бой? Кристин надеялась только на то, что Треон не пострадает. И готова была молиться каким угодно богам. За себя переживалось намного меньше. Она снова стиснула сердечко в руке и закрыла глаза. Пусть он только выживет…

Кристин откинулась на спинку компьютерного кресла в своей комнате и устало потянулась. Прищурила глаза от яркого света потолочных панелей.

— Искин, свет на пятьдесят процентов.

С облегчением чуть сползла на сиденье и резко выпрямилась от противного скрипа. Не хватало, чтобы кресло сломалось! Столько лет служило верой и правдой. Оглянулась на спинку и придвинулась обратно к терминалу. Пролистнула в очередной раз новостную ленту. Ничего не изменилось: истерия с каждым днём нарастала, только набирая обороты.

«Мифы и реальность: вся правда о наших врагах. Мы расскажем, как коварно они готовили ловушку, прикидываясь дружелюбными...»

«Профессор Зейвиц утверждает, что настоящий наш враг — это тлие! Паразитирующий организм по типу грибницы, который адаптируется под любой генотип и постепенно захватывает цивилизацию за цивилизацией. Хоть карантин и не выявил случаев заражения среди людей, мы не знаем на самом деле способ распространения. Возможно, длительность контакта была не так велика. Либо передача зависит ещё от каких-то условий, которые на Ланарке II не были соблюдены. Исследования в этом направлении ведутся...»

Она поёжилась при воспоминании о медицинском обследовании на следующий день после старта. Такое ощущение, что врачи вознамерились разобрать и просветить со всех сторон каждую систему организма вплоть до костей. Приятного мало. Хорошо хоть, ничего не нашли. Мандраж до последнего заключения бил сильно.

«Захваченные на Ланарке II малые летуны удалось, наконец, вскрыть. Проводится анализ двигательной установки. Он затруднён скудным на сегодняшний день словарным запасом языка тланов, в связи с чем медленно продвигается изучение программного обеспечения. Захваченные таяры активировать не удалось. Генетические замки тланов препятствуют запуску многих систем. Но наши учёные не теряют надежды повторить эти технологии.»

«На базе Аркозанстского Исследовательского Института создана инициативная группа, куда вошли самые видные ученые и специалисты по космическим технологиям и смежным областям. Параллельно создана ещё одна группа по исследованию биологии инопланетников под руководством профессора Зейвица. Глава корпорации «Провидение» Генри Эллисон добровольно вызвался финансировать обе группы, выделив триллионы кредитов для начала исследований."

Кристин насторожилась и вернула бегло просмотренное сообщение. Что-то царапнуло в нем. Перечила ещё раз. Генри Эллисон! А не родственник он ли…

Быстро забила в поисковую систему. Пробежалась по высвеченным ссылкам. Не то, опять не то... зачем ей эти светские сплетни про жён и любовниц? А вот здесь что-то похожее на серьезное интервью. Пробежалась взглядом. Так и есть, интуиция не подвела.

Открыла покрупнее фотографию с подписью: Генри Эллисон на отдыхе с семьёй. Справа от главы корпорации вольготно развалился с коктейлем в руке его двоюродный брат Нэйтан Эллисон.

Вот же сволочь!

Кристин сжала руку в кулак, борясь с желанием заехать по довольному лицу. Он всё равно недосягаем. Только сама без толку травмируется или терминал сломает.

Но как же хорошо они устроились! Один брат организовал войну, а второй собирается на ней нажиться. Корпорация и так уже не первое столетие не выходит из ТОП-десятки самых прибыльных предприятий, постоянно расширяясь и добавляя новые направления. Если они смогут разобраться в технологиях тланов, прибыль взлетит до небес. Видимо, именно это и было их целью. Такое не может быть совпадением. Всё продумали!

Но если замешаны птицы такого полета, то каков же масштаб заговора на самом деле?

Ради интереса прочла интервью целиком и погуглила имена всех упомянутых вскользь родственников. Новое открытие почти не удивило.

Тетя Генри Эллисона по матери являлась также первым секретарём Президента Содружества Эдварда Грина, а младшая сестра Нэйтана — женой капитана "Крылатого Титана", военного транспортника, который перевозил членов экспедиции и оборудование.

Совпадение? Слабо верилось. Это почти вся верхушка связана между собой, и теоретически замешана. Масштаб бедствия просто поражал.

Кристин выключила терминал и рухнула на кровать, закрыв локтем лицо. Сейчас ощутила себя дон Кихотом, скачущем на ветряные мельницы. Чувство полного бессилия отбивало желание бороться. Она в который раз сжала кулон в виде сердца на цепочке на шее, напоминая себе, что ей есть ради кого бороться.

Чтобы отвлечься, нажала на рутере быстрый вызов Женьки. Над экранчиком развернулся конус проецируемого изображения.

— Ой, Кристь, привет! Что-то срочное? Я спешу, — подруга, судя по кривому ракурсу и мелькающему зеркалу с отражением, пыталась накраситься.

Кристин перевернулась на живот и вытянула левую руку вперёд, отодвигая подальше. От мельтешения рябило в глазах.

— Опять на свидание? Вчера же ходили?

— Не начинай! Завидовать плохо. Нам так весело вместе, сейчас каникулы, полно времени. Так почему бы и не ходить на свидания каждый день?

— Жень, да ты же влюблена по уши!

— Ой, ладно тебе! Баграт мне, конечно, нравится, но мы просто хорошо проводим время вместе. Всё, я побежала. До скорого! — конус объемного изображения погас.

— До какого скорого? — Кристин со стоном уткнулась лицом в сложенные руки. — Я уже неделю, как вернулась. А мы до сих пор не встретились ни разу. Потому что твои свидания важнее, чем подруга, которая вернулась с другой планеты и может многое рассказать о тех самых инопланетниках, о которых сейчас только ленивый не говорит. И после этого ты пытаешься убедить меня, что всего лишь немного увлечена? Твои приоритеты говорят об обратном.

Пожалев себя немного, она бросила это неблагодарное занятие и осторожно вытянула из-под подушки лингводекодер. Раз заняться больше нечем, продолжит учить тланский язык.

Идеально прилизанная репортерша на экране состроила профессиональный оскал во все тридцать два в камеру и кадр сменился на роскошный кабинет в тёмных тонах. За массивным столом восседал президент в строгом и стильном костюме.

“— Граждане, в нынешние нелегкие времена мы должны сплотиться перед лицом врага. Ещё недавно, с воодушевлением встречая братьев по разуму, никак не могли ожидать вероломного нападения. Но этот урок послужит нам на будущее: во всеоружии встречать любых чужаков, кто придёт на нашу территорию. Мы будем защищать наш дом и наших людей! Начавшаяся война наверняка повлияет на все сферы жизни, но я прошу вас проявить стойкость и понимание. Лишения не вечны, после победы возместим наши потери сторицей! А пока имейте терпение, выполняйте рекомендации для обеспечения вашей безопасности, и не мешайте нашим доблестным воинам защищать всех нас. Спасибо за внимание.”

Кристин почувствовала себя оглушенной. Она только отвлеклась ненадолго от всех проблем, и тут снова с размаху окунули в этот бредовый искаженный мир, где всё с ног на голову. Вероломное нападение? Да, только людей на тланов, а не наоборот!

— Надеюсь, наши быстро разберутся в технологиях этих, и война долго не продлится! — Женька выключила терминал.

— Принимаешь за чистую монету всё, что там говорят? — неожиданно жестко спросила Елена Витальевна.

— Почему нет? С чего бы им врать?

— Помнится, я учила вас думать своей головой.

— Да что тут думать?! — Женька возмущенно вскочила и скрестила руки на груди. — Всё и так ясно! Синие человечки — враги! Они коварно напали на нас, и теперь мы защищаемся. Узнать о них всё, чтобы увеличить шансы победить — логично! И для этого все средства хороши!

Кристин сдавило грудь, стало больно дышать. Слова подруги словно летели камнями, добивая её. Женька меж тем всё распалялась:

— Поймают кого-нибудь и засунут в лабораторию — отлично! Они первые напали, значит ложный гуманизм неуместен! О чём тут ещё можно думать?! — она швырнула пульт на диван и выскочила из гостиной, оттолкнув в дверях старшего брата.

— Я не вовремя? — спросил Андрей, оглянувшись на сестру.

— Да нет, — устало вздохнула тетя Елена Витальевна, потирая пальцами виски.

— Мам, можно с тобой поговорить? Наедине.

— Пойдём на кухню, — она извиняюще улыбнулась Кристин.

— А я попробую Женечку успокоить. Не скучай, — Алексей Викторович похлопал Кристин по плечу и тоже вышел.

Она только проводила взглядом тех и других, не успев как-либо отреагировать.

Ничего себе страсти. Зато позиция подруги стала предельно ясна, на неё можно не рассчитывать в поисках поддержки и утешения. Теперь она была совсем не уверена, что заяви она подруге: “Я беременна от тлана”, та не побежит сразу звонить профессору Зейвицу, чтобы обеспечить ему первую подопытную крысу. Для скорейшей победы, конечно!

Кристин сглотнула горькую слюну и сгорбилась в кресле, обхватив себя за плечи.

Тут вспомнилось, как тетя Лена осадила дочь. Похоже сама она не разделяла официальных взглядов. Просто не спешила кричать о несогласии на каждом углу, чтобы не привлекать внимание. Может, всё же поговорить с ней?

Кристин поднялась и стремительно направилась на кухню, только у самой двери вспомнив, что Андрей хотел с матерью наедине поговорить. Затормозила, но уже успела услышать из-за открытой двери:

— …Катя беременна от меня.

Кристин обессиленно прислонилась к стене, прикрыв глаза.

— Погоди, присяду. Вы меня дружно добить сегодня сговорились?

— О чем ты?

— Неважно. Дай минутку переварить новость.

Раздался звук отодвигаемого стула, вздох и тихий вопрос:

— Что делать планируете?

— Я всё-таки люблю её. Да и аборт делать неправильно. Поэтому…

— Вот только красивыми фразами меня заговаривать не надо! Я тебя знаю, Андрюша! Настоящая причина?

— С маленькими детьми не призывают на войну. Я узнавал. Поэтому хочу женится на Кате до того, как объявили общую мобилизацию.

— Всё продумал? Молодец. Только девушке этого не говори — не оценит.

— Так я же на самом деле её люблю. И забеременела она до всего этого. Просто совпало.

— Как удобно, — усталый сарказм ощущался не глядя.

— Мама, перестань! Ты что, не рада?

— Стать бабушкой? Нет. Пару-тройку лет я бы без этого ещё обошлась. Но что уж теперь. Приводи Катю завтра, будем обсуждать вашу свадьбу.

— Спасибо! Ты — лучшая!

— Отцу сам скажешь!

— А я надеялся, что ты…

Кристин попятилась, потом развернулась и выбежала на улицу. Стерла мокрые дорожки со щек, с удивлением взглянула на влажную ладонь. Она и не заметила, как слёзы потекли. Но давящая тяжесть в груди не проходила.

На эту семью можно тоже не рассчитывать, у них сейчас своих забот выше крыши будет. Зачем им чужие?

Не на кого больше рассчитывать. Совсем.

Кристин присела снаружи у стены, спрятав лицо в ладони и пережидая приступ жалости к себе. Выхода у неё больше не осталось.

С тяжелым сердцем она открыла на рутере файлы, присланные доктором Зено, и начала читать указания.