— Ты уверена, что тебе туда надо? — не унимается Соня, когда я уже стою на пороге.

— А какие у меня варианты? — говорю я и продолжаю наматывать тёплый шарф, хотя на улице не так уж и холодно.

— Я не знаю, попроси в деканате другую фирму для практики, — разводит руками подруга и укладывает свою кудрявую голову на подушку.

Улыбаюсь её детскому поведению. Так-то мы с Софи ровесницы — вместе учимся на втором курсе и вместе живём в одной общаге. Но она выросла в семье, где её оберегали, а я в детском доме, где мне быстро пришлось повзрослеть.

— Здесь платят за практику, — твёрдо говорю я. — А мне нужны деньги. Сама знаешь, лечение дорогое.

— Ой, подруга, — вздыхает Соня, — я такого наслушалась про их гендиректора… я бы не хотела к ним в фирму попасть.

— Слушай, — наклоняюсь, чтобы застегнуть сапоги, — я буду какой-то там десятой помощницей, какого-то там десятого зама этого гендиректора. Он и не узнает о моём существовании.

— В прошлом году, — Софи садится на кровати и обнимает подушку, будто ей уже страшно. — Ксюха с четвёртого курса устроилась туда рядовым менеджером, на звонки только отвечать. Так она потом рассказала, что этот Волк странный до ужаса. Она уволилась почти сразу.

Кривлюсь, ибо не верю в эту чушь. Ксюша эта нигде долго не задерживается. Она сама странная. Поди застукали её на рабочем месте за просмотром видосиков, вот и попёрли. А она теперь всем страшилки рассказывает.

Но подруге говорю лишь:

— Нашла кого слушать, — улыбаюсь напоследок, — лучше пожелай мне удачи.

— Удачи, Анника, — всё-таки улыбается мне в ответ подруга и даже спрыгивает с кровати, чтобы заключить меня в тёплые объятия. — Ты, если что, сразу звони.

— Чтобы ты принеслась меня спасать?

— Именно, — кивает она и снова падает на свою кровать.

А я накидываю пуховик и бегом на метро. Хочу приехать пораньше, чтобы Марк Глебович — мой непосредственный начальник, не подумал, будто я не рада получить место в их компании.

На самом деле мне очень повезло, что в «Вейлин АгропромГрупп» приняли мою заявку. Туда не так-то просто попасть, а вот вылететь очень даже наоборот. Я тоже много страшилок слышала и про их гендиректора, и про коллектив в целом.

Говорят, там приживаются только те, кто действительно готов пахать.

А я как раз из таких. У меня есть один очень сильный мотиватор. Я очень хочу жить, всегда хотела, но врачи говорят, что нужно обследование и дорогое лечение, которое я не способна себе оплатить. И помочь мне просто некому. Но я не жалуюсь.

До офиса добираюсь быстро. Я сегодня здесь впервые, так что изрядно удивляюсь, когда вижу перед собой не рядовой бизнес-центр в двадцать или тридцать этажей, а одноэтажное огромное здание.

Может, это производство?

Хотя вряд ли…

На фасаде огромными белыми буквами написано «Вейлин Агропром Групп» — значит, мне сюда. Вхожу в крутящиеся двери и попадаю будто в другой мир.

Никогда не видела таких красивых интерьеров в холле бизнес-центра. Столько живых деревьев и растений. Я словно в лес попала.

Запахи дурманят, и дышится легко, не то что в городе.

С моей извечной аллергией — это просто волшебный лес, где я готова поселиться. Без раздумий.

Улыбка сама собой появляется на моём лице. Поднимаю голову и рассматриваю белоснежный потолок, на котором идеально вписываются деревянные балки.

— Вау, — не выдерживаю я и сразу же ловлю на себе заинтересованный взгляд охранника.

Молодой мужчина даже прищуривается и внимательно за мной следит. Решаю, что не стоит привлекать к себе лишнее внимание. Подхожу к нему быстрым шагом:

— Здравствуйте, подскажите, пожалуйста, — стараюсь говорить максимально приветливо, — как мне попасть к Воронцову Марку Глебовичу?

Достаю из небольшого рюкзачка студенческий и направление на практику.

— Здравствуй. Первый раз? — с нескрываемой ухмылкой спрашивает охранник и забирает мои документы.

— Ага, — киваю и постукиваю пальцами по деревянной стойке, за которой стоит охранник.

— Не волнуйся, — слегка улыбается мужчина. — Вот, — он кладёт передо мной пластиковую карту и указывает вглубь холла. — Пройдёшь по коридору налево, потом поднимешься по ступенькам и до упора. Там будет кабинет Марка Глебовича. О твоём приходе я сообщу.

— Спасибо, — хватаю карточку и топаю к турникету.

Успеваю дойти почти до двери, на которой висит красивая золочёная табличка с именем замдиректора Воронцова. Но мне на встречу из кабинета вырывается девушка немногим старше меня:

— О, — удивляется она. — Николаева?

— Д-да, здравствуйте, — заикаюсь я.

— Отлично. Меня Екатерина зовут, а Марк Глебович на летучке. Пойдём, — она хватает меня под локоть и тащит в противоположном направлении от кабинета.

Хочу спросить, где мне раздеться. Не буду же я сидеть на собрании в пуховике, но стесняюсь, да и времени для этого просто нет.

По запутанным коридорам, которые больше на тропинки в лесу похожи, добираемся до огромного конференц-зала, где сидят человек сорок.

Огромными глазами смотрю на толпу и теряюсь, ведь я не знаю, что мне делать. А они все пялятся на меня и молчат, так что становится вдвойне неловко.

— Давай пуховик и проходи вон туда, — Катя указывает на самый ближний к входу стул.

В глубине зала, около панорамного окна, курсирует высокий и худой мужчина во всём чёрном. Его тёмные глаза сразу же впиваются в меня, а его крючковатый нос и впалые щёки делают мужчину ещё более устрашающим.

Вздрагиваю, но делаю шаг внутрь.

Почему-то мне кажется, что погорячилась я, решив, будто не увижусь с гендиректором. Думаю, этот зловещий мужик и есть хозяин фирмы.

— Перестань наворачивать круги, Марк, — откуда-то из глубины зала раздаётся низкий голос, больше похожий на рык.

Значит, Марк Глебович, как раз тот, что ходит. Но кто тогда говорит?

Перевожу взгляд и в огромном кресле вижу рослого, черноволосого мужчину.

Сердце делает кувырок, когда он будто принюхивается и поворачивает голову в мою сторону. Хочу отойти, а лучше вообще выйти из зала, но тёплая рука подталкивает меня вперёд:

— Пуховик, — шёпотом напоминает девушка.

А я так и стою как истукан и не могу оторвать взгляда от, кажется, светящихся голубых глаз мужчины в кресле. Кажется, по всему телу вспыхивают маленькие искорки, я ещё никогда не видела такого красивого и одновременно брутального мужчины.

— Простите, — шепчу я и быстро скидываю пуховик.

— Как зовут? — спрашивает Марк Глебович.

— Анника Николаева, я на практику, — тихо отвечаю я.

— А, точно, я и забыл, — кривится он. — Занимай любое место. По ходу разберёшься, что к чему. Всё остальное после собрания.

— Хорошо, — киваю и моментально усаживаюсь на ближайший ко мне стул, а сотрудники с интересом осматривают меня.

Становится до жути неловко, потому что я ещё никогда не была в центре внимания такого количества человек. Но всё это меркнет перед интересом мужчины в кресле.

Он даже спину выпрямляет и неотрывно наблюдает за каждым моим движением.

Стараюсь не отсвечивать, но поздно, меня явно заметили.

Марк Глебович начинает своё выступление, а мужчина в кресле закидывает ногу на ногу, складывает пальцы рук шпилем и прикладывает их к губам, продолжая пилить меня своими голубыми глазами.

Брифинг проходит в диком напряжении, кажется, я попала в компанию в тяжёлые времена. Этот Марк явно обеспокоен работой своего отдела. Отчитывает всех и, что самое страшное, он их всех знает по именам. Значит, и я не останусь без внимания.

— Вейлин, хотите что-нибудь добавить? — интересуется Воронцов у мужчины в кресле.

Округляю глаза, пытаясь понять: это сейчас имя было, что ли? Впервые слышу что-то подобное. Я думала, что название фирмы — это просто красивое слово.

А тем временем мужчина встаёт в рост, и Марк Глебович на его фоне резко становится каким-то скрюченным и мелким:

— Марк здесь лютует, — начинает тот, но смотреть продолжает больше на меня, лишь изредка одаривая своим вниманием и остальных. — Но я точно знаю, что вы все отлично работаете и быстро исправите положение. Вперёд, стая, я в вас верю, — усмехается он. — Свободны.

Толпа начинает гудеть и шуршать, вставая с мест. Я тоже подпрыгиваю, хотя понятия не имею, куда идти и что делать. Чувствую себя потерянным щенком. Но поддаюсь волне, которая почти выносит меня из конференц-зала, как слышу низкий рокот этого Вейлина:

— Госпожа Николаева, задержитесь, — требует он, а я даже шелохнуться после этого боюсь.

Кажется, я уже верю во все страшилки, которые только слышала про гендиректора с необычной фамилией Волк и ещё более необычным именем.

Тяжело сглатываю, но с места не схожу, лишь киваю.

Мужчина дожидается, когда из зала выходят все, кроме Марка Глебовича, и неторопливо подходит ко мне.

Он изучающе осматривает меня, будто я экспонат в музее.

«Странный мужик, — думаю про себя, — я была уверена, что никогда и не увижу гендиректора. А теперь он стоит около меня на расстоянии вытянутой руки».

— Откуда вы? — спрашивает он.

— В-вот, — теряюсь и вместо ответа протягиваю ему направление из универа.

Вейлин усмехается, но направление читает:

— Я имел в виду территориально, — продолжает он.

— Алтайский край, — недоумевающе отвечаю, какая ему разница, откуда я? — Но учусь…

Он поднимает руку, заставляя меня замолчать. А потом делает шаг ко мне, встав почти вплотную, и, кажется, снова принюхивается:

— Кто ваши родители? — в лоб спрашивает он, а меня обдаёт жаром его тела, такое ощущение, что у мужчины температура под сорок градусов.

Если бы не деньги, ради которых я согласилась на эту практику, то я бы уже неслась отсюда, сверкая пятками.

Меня до жути пугает этот человек. Он ведёт себя неестественно, поэтому я очень даже рада, что буду работать на Марка Глебовича.

— Я, — прикусываю нижнюю губу, а потом выдаю стандартный ответ на этот вопрос, — не знаю. Выросла в детдоме, родителей никогда не искала.

— Как любопытно, — с явным интересом говорит этот Вейлин, а у меня начинает свербить в носу.

До безумия хочу чихнуть, как держусь, не знаю. Бросаю умоляюще-жалобный взгляд на Марка Глебовича. И он, кажется, понимает, что я напугана и в замешательстве от столь пристального внимания гендиректора к моей персоне.

— Вейлин, Анника будет моей помощницей, — встревает он, лениво собирая бумаги со стола. — Какое тебе дело до её предков?

— Ты же знаешь, мне есть дело до всего, — оскалившись, отвечает директор, а я только и успеваю прикрыть лицо руками.

— Апчхи! — не выдерживаю я.

— Будьте здоровы, — прищурившись говорить Вейлин.

— Простите, — быстро говорю я.

Вейлин приподнимает брови, разглядывая меня сверху, но не успевает ничего сказать.

— Отстань от девушки. Пусть она хоть разденется, а то Катя притащила её сюда, даже не дав спокойно снять верхнюю одежду, — вновь встревает Воронцов.

Вздыхаю с облегчением, когда Вейлин отходит от меня:

— Хорошо, — он сверлит меня взглядом, а его глаза снова будто светятся голубым.

— Й-а, мо-огу идти? — указываю на дверь.

Получаю добро от Марка Егоровича и пулей вылетаю в коридор, где натыкаюсь, видимо, на Катю, которая меня сюда привела.

— Всё нормально? — интересуется она и возвращает мой пуховик.

Вздёргиваю брови: она стояла здесь всё это время?

Всё-таки странная компания, и сотрудники здесь такие же странные. Надеюсь, это никак не отразится на моей практике. Мне очень нужна работа.

— Да, мне надо где-нибудь раздеться, — указываю на шапку. — И я, честно признаться, понятия не имею, куда мне идти и что делать.

— Марк Глебович освободится и всё лично тебе расскажет.

— Ого, — удивляюсь, — я думала, что… даже не знаю, что меня никто и замечать здесь не будет.

— Нет-нет, — тонко смеётся девушка, — у нас здесь очень дружный коллектив. Я бы сказала, как… — она задумывается на долю секунды.

— Стая, — шепчу я.

— Да, — кивает Катя. — Вейлин именно так нас и называет. Есть в этом что-то, — вздыхает девушка и мечтательно смотрит куда-то вверх.

Не выдерживаю и тоже смотрю на потолок, может, она там что-то увидела? Но нет, кажется, это она так вздыхает из-за красавчика гендиректора. Оно и понятно, меня саму от его вида чуть с ног не сбило.

Думаю, поклонниц среди сотрудниц у него хоть отбавляй. Мужик-то он видный. Всё при нём. Только вот поведение странное. Но, может, это только я испугалась его, потому что просто растерялась в свой первый день на новом месте.

Да, думаю, именно так и было.

Катя отводит меня в просторную комнату отдыха, где стоят шкафы для сотрудников. Она выдаёт мне ключ и указывает на индивидуальный шкафчик.

— Напоминает детский сад, — замечаю я и внезапно чихаю, я думала, в таком месте моя аллергия затихнет, а не наоборот.

— Я просто считаю, — раздаётся за моей спиной голос Вейлина, — что у каждого сотрудника должно быть своё пространство.

— Простите, — тут же ретируюсь я. — Я не хотела вас оскорбить. Простите, — утыкаю взгляд в пол.

— Зайди ко мне, — роняет он, осматривая меня ещё раз, и скрывается за широкой и необычно высокой деревянной дверью.

Смотрю на Катю и, кажется, ищу поддержки или разъяснения такого явного интереса к моей персоне. Но девушка и бровью не ведёт, лишь подталкивает меня в сторону шкафчиков.

— А у вас здесь все через личное собеседование с гендиректором проходят? — спрашиваю шёпотом.

— Да, он предпочитает лично отбирать персонал, — кивает та и еле заметно напрягается, похоже, я ей не очень-то нравлюсь. — Если он решит, что ты не подходишь, никто его не переубедит.

Да уж, вместо приободряющей речи я получаю ещё большую страшилку. Уже начинаю жалеть, что не послушала Софью и решилась приехать сюда. Может, подруга была права, и стоило попросить другое место?

Но ни одна практика не обеспечит мне те же условия, что и здесь. Так что натянуто улыбаюсь, вешаю вещи в шкафчик и, приведя себя в божеский вид, иду к кабинету гендиректора.

Мимо этой дубовой двери не пройдёшь. Она явно больше любой стандартной двери, будто сделана не для человека, а медведя, как минимум.

— Тук-тук, — говорю я и стучусь. — Можно?

— Заходи, — глухо раздаётся голос Вейлина.

Когда это мы на ты перешли?

Но открываю дверь и ахаю в голос, не в силах сдержать своего удивления. Я точно в офисе? Больше похоже, что я на лесной поляне. В огромном кабинете даже небольшой водопад имеется.

Вода стекает по камням, струится и журчит, завораживая настоящими звуками живой природы.

— Проходи, не стесняйся, — мужчина приподнимает руку и делает манящее движение пальцами.

Оглядываюсь на офис, но там на меня никто не обращает внимания, кроме Кати, которой точно не нравится моё присутствие. Теперь я это хорошо вижу.

— И дверь закрой, — требует Вейлин.

Подчиняюсь. А потом подхожу к его столу и жду дальнейших указаний. Садиться без разрешения, желание не возникает.

— Итак, продолжим наш разговор, — говорит Вейлин и снова складывает пальцы в шпиль, а глаза его будто ещё больше сиять начинают. — Почему ты не искала своих родителей?

Теряюсь от такой прямолинейности и наглости гендиректора. Какое ему до этого дело?

— Не видела смысла, — тихо отвечаю я. — Если оставили в детском доме, значит, не хотели меня. А раз не искали все эти годы, то какой смысл мне искать их? — набираюсь смелости и смотрю в глаза мужчины.

— Разумно, — кивает он и слегка приподнимает уголки губ. — Но всё равно надо бы их найти, — констатирует он и продолжает, не дав мне даже отреагировать на его слова. — Поступила в универ сама или дотации какие?

— Сама, — отвечаю я.

— Похвально. Живёшь где?

Округляю глаза и еле языком ворочаю:

— В общежитии при университете.

— Далеко, — цокает он. — Ладно, это не проблема…

— П-простите, а почему это должно быть проблемой? — решаю спросить. — Я сегодня быстро добралась к назначенному времени. Просто меня не предупредили, что надо было ещё раньше приехать на брифинг. Иначе я бы была здесь ещё раньше.

— А, — усмехается Вейлин, — самое важное-то я и забыл сказать. Ты не будешь работать на Марка.

— Н-но, как? Я же… я ещё… — аж задыхаюсь от возмущения.

Он же толком ничего у меня не спросил, а выходит, сделал выводы и отклонил мою кандидатуру? Но это же нечестно!

Заикаюсь, хочу спросить, почему, но Вейлин опережает:

— Ты будешь работать на меня, — говорит он и поднимается со своего кресла. — У меня ненормированный график, а тебе придётся быть рядом, — сообщает он и обходит стол, оказываясь рядом со мной. — Вопросы, возражения есть?

Не успеваю ничего ответить, неожиданно громко чихаю. Вейлин смотрит за мою спину и хмурится.

Не выдерживаю и тоже оборачиваюсь, но там никого. А вот чихнуть снова хочется.

— Простите, — сдавленно говорю я, — у вас, случайно, нет собаки?

Вейлин приподнимает брови и пристально смотрит на меня, а я снова чихаю.

— У меня аллергия, — поясняю, не дожидаясь, когда он решит узнать, с чего это я решила ему вопросы позадовать.

— Можно сказать что есть, — усмехается он, — только не собака.

— Кошек любите?

И зачем только я задаю этот дебильный вопрос?

Но Волк лишь слегка мотает головой. Ладно, не хочет говорить и не надо, значит, у него дома живёт кто-то, на кого у меня аллергия.

Делаю шаг назад, чтобы не чихнуть снова, и продолжаю:

— И в чём будут заключаться мои обязанности? Мне в деканате давали направление к Марку Глебовичу…

— Можешь не волноваться, на твоей практике такая рокировка не отразится.

— Если так, — слегка улыбаюсь, хотя не уверена, что это уместно, — тогда, что нужно делать?

На лице Вейлина вырисовывается любопытство. Он как пёс наклоняет голову набок и внимательно за мной наблюдает. Становится до ужаса неуютно.

— Сегодня у тебя будет простая задача. Необходимо отсканировать архивные записи, — он кивает в сторону широкого шкафа. — Начни с этого года, а потом по убывающей.

— Хорошо, — киваю и с готовностью иду к шкафу.

За моей спиной становится подозрительно тихо. А я открываю шкаф и понимаю, что это дверь почти в Нарнию.

Целая комната прячется за деревянными створками, так похожими на шкаф. Вот это архив, я до конца практики с ним не закончу.

— А где сканер? — решаю на всякий случай спросить.

— Здесь, — спокойно отвечает Вейлин, а я оборачиваюсь и прослеживаю взглядом туда, куда указывает мужчина.

Ага, мне из кабинета выходить не придётся. Значит, сэкономлю время.

Быстро приступаю к своим прямым обязанностям. Мне на самом деле почти без разницы, чем заниматься на этой практике, главное, чтобы заплатили, а то в будущем мне будет всё равно вообще на всё. Ибо будущего-то у меня и не будет.

Притаскиваю увесистую папку, датированную вчерашним днём, и приступаю к сканированию. Тыкаю кнопочки и жду, когда сканер сделает своё дело.

Минут через тридцать понимаю, что Вейлин пристально наблюдает за мной из другого конца кабинета.

Я что-то делаю не так? На его лице странная гримаса. Что-то между любопытством и обеспокоенностью. И в чём дело?

Ловлю себя на мысли, что и я поглядываю на мужчину. Всё-таки видный: широкие плечи, по-мужски красивое лицо, опрятная рубашка. Да и молодой, насколько я могу судить. Думаю, ему и тридцати нет.

Интересно, эта фирма его или принадлежит его семье?

Сколько вопросов, и все не по делу.

Время медленно подкатывает к перерыву на обед. Посматриваю на Вейлина, а он слегка улыбается:

— Спрашивай.

Так заметно?

— Я могу уйти минут на пять раньше?

— Цель?

— В аптеку надо сбегать. Сразу хочу купить антигистаминное, а то ещё температура из-за аллергии поднимется. Не хотелось бы пропустить практику из-за этого, — говорю я и еле заставляю себя замолчать.

— А ты уверена, что это аллергия? — спрашивает Вейлин и снова смотрит куда-то мне за спину.

Оборачиваюсь, но там лишь стена.

— Абсолютно. Всю жизнь с ней живу, — приподнимаю уголки губ. — И ещё хочу пожить, а глаза уже чешутся.

Решаю использовать аргумент, который точно даст мне эти пять минут. Ведь не станет же директор держать меня рядом с собой, когда это вредит моему здоровью. Судя по его кабинету, да и фирме в целом, он явно за здоровый образ жизни.

— Какое лекарство ты пьёшь?

— Да разницы нет, — пожимаю плечами, — любое хорошо работает.

Вейлин кивает и поднимает трубку телефона, что стоит у него на столе:

— Катюш, будь умницей, сгоняй в аптеку, купи антигистаминное. Нет. Всё в порядке. У нашей новой сотрудницы аллергия.

— Да я и сама… — встреваю я, подходя к столу начальника, но он поднимает ладонь, и я замолкаю.

— Спасибо, — говорит он и кладёт трубку, а потом обращается ко мне: — В этой фирме у каждого свои обязанности. И твои ждут тебя.

Даже не знаю, что на это ответить. Просто благодарю, киваю и хватаюсь за очередную папку с бумагами.

Сканирую документ, а потом внезапно становится жарко и будто даже темнеет в офисе. Наверное, отёк от аллергии даёт о себе знать. Как-то быстро в этот раз.

Слышу за спиной шумный вдох и застываю на месте.

Руки начинают подрагивать, а ноги подкашиваются. По тому, как свербит в носу, понимаю, что прямо за моей спиной стоит Вейлин Волк. Только вот у меня большой вопрос: что ему надо? И как он сумел так бесшумно подойти?

Всей кожей ощущаю его присутствие, но обернуться боюсь. Как и боюсь сказать, что это неприемлемое поведение начальника. Хотя кому какое дело? Кто мне вообще поверит, случись что. Где я, а где он?

Бедная юная студентка оказалась в лапах богатого и властного гендиректора огромного предприятия. Уверена, крайней останусь я.

— Сколько тебе лет, говоришь? — раздаётся прямо над моим ухом, а я вместо ответа чихаю.

Даже не знаю, смеяться мне из-за этого или уже можно начинать плакать…

Закрываю глаза и поджимаю губы. Если начальник собирался приставать ко мне, то я его явно обломала. Он усмехается, но не отходит ни на шаг. Чувствую его всем телом.

— Я не говорила, — выдавливаю из себя ответ.

— Какой курс?

— Второй.

— Девятнадцать, значит.

— Угу, — киваю я и съёживаюсь, ожидая, действий Вейлина.

Но вдруг становится светло, а чихать больше не тянет. Силы будто покидают меня, словно кто-то высасывает мои жизненные соки. Готова упасть в обморок.

У меня всегда так после напряжения. Удерживаюсь лишь благодаря столу, на котором стоит сканер.

Собственно, именно с этой проблемой я и мечтаю разобраться, когда получу деньги. Врачи уже много лет ищут причину моих приступов и плохого самочувствия.

— И как так вышло, что такую прелестную девушку никто не удочерил? — Вейлин бесшумно оказывается почти передо мной и присаживается на стол.

Поднимаю взгляд и чувствую, как внутри меня разгорается пламя. Самое настоящее. Даже дышать становится тяжело, будто кто-то накрыл моё лицо подушкой.

Это тяжёлый для меня вопрос, а Волк прямо с ходу лезет мне в душу. Кто он такой, что позволяет себе такое?

— Болезненная слишком, — бурчу я, явно желая быстрее отвязаться от навязчивого шефа. — Никто не захотел брать ребёнка с проблемами.

— Из-за аллергии? Это же такие мелочи, у кого её нет в наше время? — Вейлин наклоняет голову набок, заглядывая в мои глаза.

— Давайте расставим все точки над…

Не успеваю закончить фразу, как на моих губах появляется палец начальника:

— Тш, — говорит он и быстро встаёт, а потом и вовсе молниеносно оказывается около двери.

Оборачиваюсь и застаю тот самый момент, когда Вейлин открывает дверь, за которой с поднятой рукой стоит Катя. Она явно собиралась постучать.

— Ой, — девушка тут же поправляет свои волосы и тонко смеётся, — вы, как всегда, опередили меня.

— У меня суперслух, — усмехается он и протягивает руку.

— Через порог нехорошо отдавать, — Катя делает шаг в кабинет, но отдавать лекарство не торопится.

Впервые слышу, чтобы такая молодая девушка верила в подобные приметы. Так и хочется спросить, что это за заигрывания такие. Уверена, на самом деле примета здесь ни при чём.

Сталкиваюсь взглядами с Катей и вздрагиваю. Она смотрит на меня так, будто готова задушить. Ещё бы, я же нахожусь прямо на территории мужчины, от которого она без ума.

Угораздило же меня!

— Таблетки, — напоминает ей Волк. — Разве у тебя дел мало? — в его голосе звучит явное раздражение.

— Конечно, — сквозь зубы отвечает она и натянуто улыбается. — Простите.

Забрав пачку с лекарством, Вейлин закрывает дверь. Да уж, этот мужчина может одним предложением заставить влюблённую девушку ретироваться.

И снова мы наедине, а моё сердце стучит так, что я сама его слышу. Шеф оставляет пачку таблеток на столе около меня и садится на своё рабочее кресло. Выдыхаю с облегчением. Наконец-то, хоть подобие свободы.

Быстро принять таблетку и продолжаю работать. Но ловлю себя на мысли, что делаю это бездумно. Будто в трансе: беру документы, сканирую, складываю обратно. И ничего не понимаю из того, что делаю.

Все мои действия будто привязаны к стуку. Оборачиваюсь и сознаю, что Вейлин сидит за своим столом и держит в руке деревянную ручку. Именно ею он постукивает по столешнице, словно в такт моего сердцебиения.

Еле прихожу в себя, промаргиваюсь и бросаю взгляд на экран смартфона:

— Что? — восклицаю я. — Как? Я же…

— Что-то не так, Анника? — удивлённо спрашивает Вейлин.

— Время. Я… уже поздно, мне домой пора.

И как я умудрилась столько времени проработать и даже не заметить этого? Мистика какая-то! Даже обед пропустила. Такое со мной впервые.

— Я отвезу тебя, — внезапно сообщает шеф и поднимается с кресла.

— Зачем? — удивляюсь я. — Метро здесь недалеко, — неопределённо взмахиваю рукой.

— Это было не предложение, — безразлично говорит Волк и, обойдя стол, достаёт из шкафа белое зимнее пальто.

Моя челюсть просто падает, не в силах удержаться на месте. Белое? При нашей-то погоде? Столько химикатов на дорожки высыпают, чтобы снег растаял быстрее. Мне кажется, тела растворять в этой смеси можно, не то чтобы светлую одежду пачкать.

— Так и будешь стоять? Тебе одеться не нужно? — усмехается начальник, так и не оборачиваясь.

— Да, точно…

Выметаюсь из кабинета быстрее ветра.

Добегаю до своего шкафчика и мигом достаю свой пуховик. Захлопываю дверцу и чуть на весь офис не взвизгиваю.

Ещё бы, ведь прямо за этой самой дверцей стоит Екатерина и буравит меня взглядом. По её скрещённым рукам и зло приподнятой брови, понимаю, что она собирается серьёзно со мной разговаривать.

— Ты ненормальная? — якобы безразлично спрашивает она, а в голосе так и сквозит ядом.

— Прости, это я от неожиданности, — оправдываюсь я. — Просто устала очень.

— Да неужели, — усмехается Катя и делает шаг на меня, — весь день трудилась у босса в кабинете, дай угадаю…

— Анника, — раздаётся низкий голос Вейлина, — время.

Вот и надо было ему выйти прямо сейчас?

Нервно посмеиваюсь, мне хана:

— Прости, я… мне…

Но вместо меня отвечает Волк:

— Поехали, — он внаглую берёт меня под локоть и почти насильно уводит.

Бросаю взгляд на изумлённую Екатерину и уже отчётливо представляю, как она разрывает меня на мелкие кусочки в своих мыслях.

— Может, я лучше на метро? — блею как барашек, я уже готова удавиться.

— Кажется, ты не совсем понимаешь, — ухмыляется Волк, — куда попала. Но ничего, сейчас я тебе всё объясню, — он наклоняется ко мне, сокращая дистанцию до недопустимого минимума.

Округляю глаза, а в следующую секунду ноги сами срываются с места, и я бегу. А куда я бегу? Хорошо бы определиться, а то, кажется, Вейлин сейчас схватит меня и…

И я не знаю, что он может со мной сделать.

Несусь, как полоумная, сшибая на своём пути горшок с каким-то цветком. Охранник кричит мне вслед, но я его не слышу. В ушах стоит гул, а в лицо бьёт прохладный вечерний ветер.

Маневрирую между редкими прохожими на тротуаре, а в голове зреет план.

Завтра рано утром я пойду в универ и потребую сменить мне фирму для практики. В этот бермудский треугольник я не вернусь!

Я потеряла здесь несколько часов, будто под наркозом побывала. Ничего не помню. А что, если этот Вейлин обладает каким-нибудь умением погружать людей в гипноз и делать с ними всё, что пожелает?

Кажется, я уже в фантазию проваливаюсь, но должно же быть разумное объяснение потерянному времени?

Определённо.

А поведение начальника? Разве это нормально вот так касаться практикантки? Задавать личные вопросы, которые никакого отношения к работе не имеют? И вообще, он какой-то странный, будто не от мира сего!

Добегаю до метро и, перед тем как спуститься в подземку, оборачиваюсь, вглядываясь в темноту. И чего неслась, спрашивается? За мной же никто не гонится.

Выдыхаю с облегчением и быстро спускаюсь к поездам. Даже по эскалатору бегу, будто это что-то изменит, и поезд приедет раньше.

Верчусь и смотрю на всех пассажиров, вдруг я увижу среди них знакомое лицо. Но нет, вроде всё в порядке.

Даже выдыхаю и успеваю расстроиться, когда сажусь в вагон. Страх приходит быстро: что будет, когда Вейлин Волк заявит, что ему на практику прислали неадекватную студентку?

А что, если у него в деканате есть связи? Меня же и отчислить могут! Вон, Ксюха же вылетела с работы, а вдруг этот Вейлин и к ней вот так подкрадывался? Или ещё хуже — приставал?

Меня всю трясёт от этих мыслей, аж плакать хочется. Ну как я так умудрилась вляпаться?

Уши закладывает от гула метро — не люблю спускаться под землю, но это самый быстрый способ добраться куда угодно в час-пик. А сейчас мне очень надо быстро попасть в общагу. Там я буду в безопасности… наверное…

Выбегаю на поверхность, как только появляется такая возможность, и вдыхаю пусть и городской, но всё-таки свежий воздух полной грудью. На улице дышится определённо легче.

А сердце так и барабанит, подгоняя меня шевелиться ещё быстрее.

— Так-так, и куда это ты так спешишь? — раздаётся насмешливый голос Вейлина прямо за моей спиной.

— Апчхи! — не выдерживаю я, но обернуться не рискую.

Как он меня нашёл? Я готова поклясться, что его не было среди пассажиров! А добраться сюда по пробкам в такой срок просто нереально.

Пока я размышляю, мой новоявленный начальник обходит меня и встаёт прямо передо мной. В его голубых глазах даже вечером можно заметить странное сияние. Такое чувство, что у него там лампочки горят для большего устрашения.

— Любопытный ты экземпляр, Анника, — хмыкает Волк и слегка наклоняется ко мне, — думаю, будет интересно. Согласна?

— Ч-что инт-тересно? — заикаюсь я.

Мозг готов взорваться, ещё хоть одно слово, и я прямо здесь умру. Сжимаюсь в маленькую точку под пристальным взглядом начальника. Ещё никогда в жизни я не чувствовала себя настолько беззащитной.

А я, между прочим, выросла в детском доме. Где-где, а там хватало жути.

— Детей делать, разумеется, — с улыбкой говорит Вейлин и слегка касается моих губ большим пальцем. — А ты о чём подумала? — шёпотом добавляет он.

Так и замираю с огромными глазами, я просто не в силах даже моргнуть. Может, у меня слуховые галлюцинации?

Не мог же мой начальник такое сказать? Да ещё и так нагло!

— Э-это шутка? — то ли с удивлением, то ли с надеждой спрашиваю я, отстраняясь настолько, насколько это возможно.

На лице Вейлина возникает тонкая, еле заметная ухмылка, но на мой вопрос он не отвечает.

— В каком корпусе ты живёшь? — спрашивает он и даже уступает мне дорогу.

— З-зачем вам это знать? — набравшись смелости, спрашиваю я. — Э-это не имеет отношения к работе.

— По моей вине ты задержалась в офисе, — спокойно отвечает Волк, — моя обязанность — обеспечить тебе безопасность по дороге домой.

Брови взлетают на лоб быстрее, чем я осознаю сказанное.

— Лично? — не удержалась от колкости.

— Завтра отправлю с водителем. А сегодня да, лично, — он взмахивает рукой в сторону общежитий.

— Не стоит, правда, — мнусь я, всем телом изгибаясь, будто у меня что-то болит, хотя это не так. — Я здесь тысячу раз ходила. Пройду и ещё раз.

Получаю от начальника недовольный взгляд. Он достаёт телефон и кому-то быстро пишет. А я верчусь в поисках то ли помощи, то ли возможности сбежать. Но мимо меня проходят, как обычно, равнодушные пешеходы.

Мне иногда кажется, что если кого-то будут убивать прямо у них на глазах, они решат, будто это розыгрыш, и пройдут мимо.

А тем временем у шефа пиликает телефон. Вейлин улыбается и поднимает глаза на меня:

— Пойдём, — говорит он и нагло кладёт руку мне на поясницу, как бы подталкивая вперёд.

— К-куда? — я же не говорила своего адреса.

— Пятое строение, третья комната, — отвечает Волк и продолжает давить, заставляя меня сдвинуться с места.

Как? Как, чёрт возьми, он узнал, где я живу? Я же не говорила этого. Да и в направлении такие данные не сообщаются. Значит…

Значит, я была права. У этого Волка есть связи в моём универе, раз он за минуту смог узнать мой точный адрес. Всё. Теперь я точно влипла.

— Я живу с соседкой, — зачем-то говорю я. — Я ей напишу, она встретит меня, если вы и правда печётесь о моей безопасности.

Меня прорывает, не могу остановиться — слова сами вылетают изо рта.

— Я правда хожу здесь каждый день. Вон моя общага, — взмахиваю рукой, указывая вовсе не на своё общежитие, — я сама.

Вейлин тяжело вздыхает и внимательно смотрит в мои глаза, а потом медленно проговаривает:

— Я не торгуюсь. Запомни, если я что-то говорю, то я это делаю. Нет смысла упираться, всё равно будет по моему.

— Пожалуйста, очень вас прошу, — взываю к разуму начальника, ну не станет же он вот так внаглую приставать ко мне прямо на улице!

Или станет?

Вейлин цокает языком и, качнув головой, в мгновение ока закидывает меня себе на плечо. А потом бодрым шагом идёт в противоположном направлении от общежитий.

Ну всё — мне конец.

В носу снова начинает свербить:

— Апчхи, — не выдерживаю.

Кажется, я разгадала, на что у меня аллергия. Вот это белое пальто наверняка из натуральной шерсти. На одежде начальника остались ворсинки, поэтому я и чихаю, когда он подходит ко мне.

— Господин Волк, — пищу я, болтаясь на его плече, — Вейлин, пожалуйста, поставьте меня на землю. Ну зачем вам это? А?

Слышу смешок, но ответ всё же получаю, хоть и не тот, на который рассчитываю:

— Что это? Ты что-то конкретное имеешь в виду?

— Эм, нет, — удивляюсь сама себе, мне и сказать нечего, я же понятия не имею, что ему от меня надо.

Вот прям совсем не представляю. Если бы хотел что-то такое, ну сексуальное, уже бы и сделал что-нибудь в кабинете. Или нет? А так у меня ноль мыслей, что ему ещё может понадобиться от практикантки. Да ещё и такой, как я.

— Просто, — начинаю я и даже руками взмахиваю, — просто, ну, так ладно, — вздыхаю, скажу, как есть. Чего вы от меня хотите? Этого, да?

Закрываю лицо ладонями, ибо на всю улицу раздаётся низкий и в то же время звонкий смех Вейлина, у меня аж уши закладывает.

Хотя нет, это, скорее всего, потому что я вишу вниз головой.

Босс ставит меня на ноги и смотрит на меня как на полоумную. Ну да, именно такая я и есть. Сама придумала, сама ляпнула, теперь сама буду разгребать.

— Вот это у тебя фантазия, — скалится мужчина. — Думаешь, если бы я хотел с тобой просто переспать, то стал бы тащиться сюда? Есть варианты куда проще.

— Нет таких вариантов, — бурчу с обидой.

Я спать с шефом точно не буду. Мне вообще это дело противопоказано. Врачи говорят, что мне нельзя перевозбуждаться или сильно пугаться — сердце может не выдержать.

Я ж даже не целовалась, парни всю мою жизнь смотрят на меня как на пустое место. Слишком больная, чтобы жить обычной жизнью. Мне нельзя почти ничего из того, что делают молодые люди, когда встречаются.

Даже на банальную вышку, чтобы на город посмотреть, не могу сходить — голова кружится, и я сознание теряю. Дважды теряла, третий раз не рискнула подниматься на крышу.

Вейлин молча разглядывает меня, пока я прокручиваю в голове все свои запреты.

— Так не бывает, — наконец, говорит он.

— Что? — приподнимаю голову, но в глаза шефу смотреть не решаюсь.

— Всегда есть варианты, — повторяет он, и сразу же рядом пиликает машина.

Только сейчас понимаю, что Волк принёс меня к автомобилю. Видимо, он решил не ходить туда-сюда провожая меня, а просто отвезти. А я уже напридумывала себе.

— Не в моём случае. Поэтому скажите сразу, если вы из этих, — машу руками, раз уж опозорилась, мне уже терять нечего, всё равно завтра в деканат, — ну, тех, у кого помощницы не работают по назначению, я сразу уйду. Вот, — опускаю голову, ожидая ответа.

— Ух ты, как откровенно, — хмыкает босс. — Садись в машину, — он открывает дверь и указывает на сидение.

— Вейлин, — смелею и поднимаю голову, — простите, не знаю вашего отчества, поймите меня правильно, я…

Поджимаю губы и собираюсь с духом, чтобы сразу всё высказать.

— Девственница, что ли? — повседневным тоном спрашивает он.

Чуть не падаю от этой наглости. Чувствую, как щёки начинают гореть. Меня всю охватывает пламя, будто я снова с ангиной слегка. Даже руки трясутся.

— К-к… н-н… не ваше дело! — возмущаюсь, а он делает шаг ко мне. — Апчхи! Простите. Это всё ваше пальто, — выставляю руку вперёд, чтобы сохранить дистанцию с начальником.

И тут мои глаза округляются до размеров небольшого блюдца, потому что Волк расстёгивает своё пальто и скидывает его с плеч. На улице, конечно, не такой уж и мороз, зима в этом году тёплая выдалась, но Вейлин стоит лишь в тонкой офисной рубашке.

Хорошо хоть её не снимает…

Мои пальцы упираются в его горячую грудь — у кого из нас ещё температура? Пальцы почти обжигает натуральным образом. Но оторвать их просто не могу, они словно приклеились.

— Так лучше? — шёпотом спрашивает Волк и закидывает пальто на заднее сидение автомобиля.

— З-зачем? — еле слышно спрашиваю я.

— Чтобы ты не чихала, — поясняет он и снова наступает, только в этот раз моя рука не останавливает его. — Хотя не думаю, что это связано с пальто.

Вейлин нависает надо мной, зажимая между собой и автомобилем. Бежать просто некуда. В груди рождается самый настоящий страх.

Пытаюсь успокоить себя, но выходит плохо. Он же только что обсмеял моё предположение, будто ему от меня это самое нужно. А теперь?

Что он делает?

Замираю как кролик перед неминуемой гибелью, сердце колотится в груди, доставляя боль. Первая мысль — мне нужна скорая.

— Пожалуйста, — шепчу я, но не слышу собственного голоса.

Меня словно окутывает пелена, я уже и забыла это чувство. В последний раз такое случалось со мной ещё в детском доме, когда мальчишки загнали меня в угол, чтобы поиздеваться.

Тогда произошло что-то, только я так и не поняла, что именно. Они отстали, а я получила статус местной сумасшедшей. Больше со мной никто не связывался, чаще стороной обходили.

Да и сейчас большинство людей предпочитают просто не замечать меня.

Только не Волк. Он, наоборот, с первой секунды нашей встречи следит за мной, словно видит что-то, чего не видит больше никто.

Закрываю глаза, всеми силами пытаюсь успокоиться, но не выходит. В груди начинает покалывать, а дышать становится тяжело, словно я вошла в туман.

Чувствую, как моей груди касается грудь начальника, ощущаю аромат его парфюма: что-то остро-сладкое. А потом происходит это…

Между нами будто молния проносится. Меня всю передёргивает, а на кончиках пальцев появляется зуд. Даже в воздухе висит характерный запах, какой бывает, когда тронешь оголённый провод.

Только вот Вейлина это не особо-то пугает, в отличие от мальчишек в детском доме.

— Кто ты такая, Анника Николаева? — звучит его голос, а я чувствую, как последние силы покидают меня.

И темнота…

Сомневаюсь долю секунды, но дёргаю ручку, и дверь легко открывается. Выпрыгиваю из машины и забегаю в подъезд, будто за мной маньяк гонится. Хорошо, что я живу на первом этаже, могу сразу спрятаться в своей комнате.

Достаю из разорванной сумочки связку ключей. Руки подрагивают, но я справляюсь с замком и, как только вхожу, закрываюсь на все замки. Меня окутывает полумрак, в спальне горит лишь настольная лампа, которая стоит около окна.

Сползаю по двери на пол. Смешанные чувства терзают мою душу. И больше всего мне сложно разобраться со своими эмоциями, что я испытываю рядом с Вейлином.

— Анника? — удивлённо спрашивает Соня, стягивая наушники.

Я и не заметила, что она сидит за столом и что-то рисует.

— Привет, — нервно усмехаюсь.

Как только вижу подругу, мне сразу становится хорошо. Все тревоги отступают, а сердце перестаёт долбить по рёбрам. Странно, конечно, но возле Сони мне всегда становится легче. Она, будто моё лекарство.

Самый солнечный человек, которого я знаю. Она словно не замечает всех моих проблем и дружит по-настоящему. Такие подруги на вес золота. А в моей жизни она первая и единственная — настоящая подруга.

— А ты чего так поздно? Я уже хотела тебе звонить, — в подтверждение своих слов она приподнимает телефон с открытыми контактами.

— Если я тебе расскажу, ты всё равно не поверишь, — качаю головой. — Но ты была права, завтра схожу в деканат и попрошу о переводе.

— Всё так плохо?

— Честно, я ничего не поняла, — мотаю головой и стягиваю шапку. — Этот Волк…

— Ты же у Воронцова должна быть, — округляет глаза Соня.

— Должна, да не обязана, — снимаю пуховик и убираю вещи в шкаф. — Вейлин решил, что я буду его помощницей.

— Вейлин?! — подруга задирает брови, да и все её лицо вытягивается, а следом на губах появляется косая улыбка. — Так-так, это что за заморское имечко? Это тебя гендиректор себе забрал?

Соня подпрыгивает со стула, как пружина, а её кудряшки подлетают следом.

— Ага, — бурчу, — забрал. Он самый настоящий псих! Ксюха была права, там не фирма, а… я не знаю, что там. Они все какие-то странные. Так что завтра буду умолять, чтобы мне другое место нашли.

— Ну капец, — Соня кривит губы. — Слушай, а Вейлин — это настоящее имя? Сколько ему лет? Он красавчик?

Бросаю недовольный взгляд на подругу и быстро переодеваюсь в домашнюю одежду:

— Вроде настоящее. Во всяком случае все его так называют. И отчества у него нет, так что, наверное, заморское. Не знаю, хочешь поищи перевод. И да, — падаю на кровать и смотрю в побелённый потолок, — он очень красивый.

Поджимаю губы, вспоминая, как он наклонялся ко мне. Жар его тела, яркие глаза, аромат парфюма…

— Я хочу всё знать! — на мою кровать прыгает Соня.

От неожиданности вздрагиваю, ведь я уже успела провалиться в свои фантазии.

Ну, и я всё рассказываю, правда, уже на кухне. Я до жути голодная, так что мы ужинаем, а я жалуюсь на сегодняшний день. На поведение начальника, на пропавшие часы и то, как нагло он запихнул меня в свою тачку.

— Приступ? — удивляется Соня. — С чего вдруг?

— Откуда я знаю? — тяжело вздыхаю и подтягиваю к себе кружку с чаем. — Но такого позора я просто не переживу. Мне так стыдно.

— Тоже мне нашла чего стыдиться.

— Ты не понимаешь, — мотаю головой и смотрю в окно, где падает лёгкий снег.

— Так, он тебе всё же понравился, — быстро догадывается подруга.

— Он первый мужчина, который не шарахнулся от меня, когда понял, что со мной что-то не так.

— Ну и зачем тогда ты уйти хочешь?

— Я что-то не поняла, — скрещиваю руки на груди, — не ты ли утром уговаривала меня вообще туда не соваться? А?

Соня не успевает ответить, как мне приходит сообщение на телефон. Бросаю взгляд на экран — адрес с незнакомого номера.

Даю руку на отсечение, это Вейлин скинул адрес медицинского центра. А следом прилетает имя: «Юлия Олеговна». Несложно догадаться, что это врач.

— Ты чего побледнела? — шепчет Соня.

Рассказываю подруге и то, что новый шеф решил меня в больницу отправить.

— Ну, тут я даже не знаю, как реагировать, — пожимает плечами она. — Тебе такое заведение не по карману. Если придётся счёт оплачивать, будет неловко.

— А если заплатит он, это будет ещё хуже. Сама подумай, — цокаю. — Полагаю, мне в любом случае придётся заплатить.

Тяжело вздыхаю, а руки снова начинают трястись. На лице Сони вырисовывается удивление, смешанное с недовольством. Но она молчит. Думаю, она согласна со мной. Никто в этом мире не делает ничего просто так. Так что Вейлин точно возьмёт оплату, вопрос только в том, в какой валюте он хочет это сделать.

— Решено! Завтра в деканат, — твёрдо говорю я.

— Я с тобой, — поддакивает Соня.

На том и решает. Набираю стакан воды, чтобы взять в свою комнату, и идём с подругой спать.

Ночью, как обычно, просыпаюсь, чтобы попить. Подхожу к окну и наблюдаю, как снег покрывает деревья и тротуары. Кажется, он так и не прекращался. Завтра будет сложно ходить, уверена, всё почистить быстро не успеют.

В этом году выдалась снежная зима.

Пока размышляю, смотрю по сторонам, а потом замечаю среди деревьев шевеление. Тру глаза и приглядываюсь.

«Кажется, бездомная собака», — думаю я, заметив кончик пушистого хвоста.

Хотя таких больших собак я не видела. Почти отхожу от окна, как из-за дальнего дерева показывается что-то огромное и белое, а через секунду я смотрю в светящиеся голубые глаза.

— Охренеть, — выдыхаю я и роняю стакан, который со звоном разлетается по полу. — Это не собака.

— Что случилось? — сонно спрашивает подруга.

— Кажется, из зоопарка сбежал волк, — шепчу в ответ я. — Может, вызвать полицию?

— Какой волк? — рядом со мной загорается настольная лампа.

Отвлекаюсь на секунду, а животное пропадает из вида. Блин, теперь буду бояться из дома выйти. Как в деканат пойду?

— Тебе привиделось, я уверена, — говорит Соня и лезет в телефон, пока я собираю осколки. — Нет таких новостей, поди бездомный пёс бегает, а ты спросонья не поняла.

— Угу, — киваю, — наверное, ты права.

К сожалению, уснуть после такого не выходит. Я впечатлительная. Да и волка я видела отчётливо. Ошибиться я не могла.

Оставшуюся ночь просто верчусь в постели. И утром встаю в жутком виде: круги под глазами, постоянно зеваю, а глаза почти не открываются.

Вот в таком состоянии тащусь в деканат. Пусть решат, что это я от практики такая. Хотя частично это так и есть.

По дороге постоянно оглядываюсь на каждый шорох. Правда, свежий снег громко хрустит под ногами, и кажется, будто отовсюду раздаются посторонние шумы. Мне неспокойно, а сердце так и норовит выскочить из груди.

— Ань, ну не выдумывай, — улыбается Соня, — хочешь, после деканата сходим в зоопарк. Сама убедишься, что у них все волки на месте.

Подруга внезапно широко улыбается и с ехидной ноткой в голосе говорит шёпотом:

— Или тебе не тот волк привиделся? Может, ты Вейлина во сне увидела?

— Что?! Не неси чуши! — моментально возмущаюсь я, а щёки начинают гореть.

— Ну а что, он же тоже Волк, — не унимается Соня. — Только не такой белый и пушистый. А он носит бородку? Или гладко бреется? Я люблю, когда у мужчины на щеках лёгкая небритость.

Подруга мечтательно задирает глаза к небу:

— Какие мужчины? — усмехаюсь я. — Ты это про наших сокурсников? Да у половины ещё вообще никакая борода не растёт. А до щёк Вейлина мне дела нет.

— Может, тебе надо было всё-таки в больничку и на работу? — посмеивается Соня.

— Да ни за что! Лучше в зоопарк, — надуваю губы.

Доходим до деканата, где я битый час пишу объяснительные и оправдываюсь, чтобы получить другое место. Я не могу себе позволить завалить практику. Слететь с бюджета для меня равносильно смерти. Я не вывезу платить учёбу, а так ещё и стипендию получаю.

С горем пополам убалтываю рассмотреть мою заявку. В качестве аргументов применяю и расположение фирмы, и профиль, а ещё говорю, что господин Волк сменил мне куратора. Утверждаю, что это негативно скажется на моей учёбе, ведь это всё не то, что было оговорено.

На моё искреннее удивление мне дают добро. Говорят явиться в понедельник, чтобы получить новое направление.

Сотню раз, не меньше, благодарю за понимание и сматываюсь из кабинета.

— Чего такая довольная? — спрашивает Соня скучающим голосом, как только видит меня. — Я уже устала здесь стоять.

— Приняли. В понедельник дадут другое направление, — разве что в ладоши не хлопаю. — У тебя как с планами?

— Да никак, свободна. Есть предложения?

— Пойдём в зоопарк, — говорю я.

— Ты серьёзно? Я честно ещё раз смотрела новости. Ну не сбегал у них волк.

— Да нет, — мотаю головой. — Я бы и правда прогулялась, а то у меня состояние кошмарное, не выспалась, ещё и приступ этот вчерашний. Короче, свежий воздух мне не повредит. А в городе… сама понимаешь.

— Ладно, поехали, — улыбается Соня. — Сто лет не была в зоопарке.

— А я вообще не была в таком большом. Нас, конечно, таскали, но в небольшие, — пожимаю плечами.

Так что спускаемся в метро и едем в зоопарк. Погода сегодня отличная, хоть снега выпало много, ходить можно. Да и тепло относительно.

Покупаем билеты, а я не выдерживаю и спрашиваю у кассирши:

— Простите, а у вас волк не сбегал сегодня?

Та смотрит на меня так, будто это я из психушки сбежала.

— Она шутит, — вмешивается Соня.

— Да серьёзно я, — бурчу.

— Девушка, — женщина протягивает мне билеты, — это просто невозможно. Все животные на местах.

— Спасибо, — поджимаю губы и приподнимаю билеты.

— Ань, ну ты чего? — подруга виснет у меня на плече. — Говорю тебе, это была бездомная собака.

— Огромная и белая?

— Хаски извалялась в снегу, вот тебе и показалось, — продолжает Соня.

— Я знаю, что видела, — не унимаюсь.

— Пойдём, — оживает подруга и тянет меня по дорожке направо.

— Куда?

— Здесь есть арктические волки, посмотришь на них, а потом уже скажешь, такого видела или нет.

Так-то разумно. Пожимаю плечами и иду следом за Софьей. Всё равно я понятия не имею, куда топать.

Доходим до клеток с волками, а я сразу начинаю присматриваться. Мелковатые они какие-то, я уверена, что тот, которого видела я намного больше. Здесь, наверное, молодняк. Тот явно был постарше.

Встаю на носочки и пытаюсь увидеть, есть ли в клетке ещё кто-то. Соня уже вовсю тянет меня идти дальше, а я упираюсь. И в какой-то момент среди деревьев мелькают голубые глаза. Такие яркие.

— Вот он, — выдыхаю.

— Что? Где? — Соня подходит ближе к клеткам.

— Там, — указываю в сторону, где видела волка. — Большой, белый и с голубыми глазами.

— Вообще-то, у волков глаза карие. Они только рождаются с голубыми.

— Откуда ты знаешь? — удивляюсь и продолжаю высматривать волка.

— Ай, в школе доклад делала. Хотя бывают особи, которые сохраняют голубой цвет глаз всю жизнь.

Приподнимаю брови, вот это познания. А я и не догадывалась.

— О, смотри, — подруга указывает на мужчину в форме сотрудника зоопарка, который как раз выходит из вольера. — Давай спросим, есть ли здесь волк с голубыми глазами.

— Да ну, — тушуюсь, — неудобно как-то.

Но мою подругу не остановить. Она несётся к работнику, а я предпочитаю остаться на месте.

Вижу, как Соня тормозит мужчину и широко улыбается. Они говорят недолго, а потом он поворачивается ко мне. Даже с такого расстояния вижу его глаза. А потом осознаю, что это никакой не сотрудник зоопарка — это Вейлин Волк.

Он смотрит прямо на меня и слегка качает головой, а потом отворачивается и уходит. Челюсть моя безвозвратно летит на землю.

А Соня подбегает ко мне и быстро тараторит:

— Здесь такого волка нет. А ты видела, какой красавчик этот сотрудник? Блин, надо было его номерок взять, на кофе его пригласить…

— Это был Вейлин, — шепчу я.

Подруга замолкает и смотрит туда, где недавно был сотрудник:

— Тебя проглючило, — сообщает Соня.

— Клянусь.

— У-у, Анника, да ты влюбилась. Тебе этот Волк, ну, в смысле Вейлин везде уже мерещится. Может, поедешь в офис и попросишься обратно?

— Да ну тебя, — отмахиваюсь. — Всё, я домой хочу.

— Мы только пришли, — возмущается подруга. — Давай кружочек и в общагу.

Опускаю голову и соглашаюсь с Соней. Всё-таки за билеты уже заплатили. А Вейлина здесь быть просто не может. Надо логически подумать, и всё встанет на свои места.

Откуда директору «Вейлин Агропром Групп» взяться здесь? Наверняка он на работе, донимает своих сотрудников. А может, готовит план по моему наказанию.

Даже усмехаюсь, хотела бы я знать, что он имел в виду под наказанием. Правда, я понимаю, что это какие-нибудь санкции по работе, может, просто заставил бы отработать парочку лишних часов.

Гуляем с Соней по дорожкам, заглядываем в клетки.

А если честно, я больше не здесь. Мой мозг всецело переместился в мысли, где я раз за разом прокручиваю то, что мне начало мерещиться. Наверное, Соня права: мне понравился Вейлин, вот моё подсознание и выдаёт мне всё, что с ним связано.

Покупаем горячий чай и тем же путём идём к выходу. Пью горячий напиток, а потом ещё раз останавливаюсь, чтобы посмотреть на этих белых волков.

Поднимаю глаза к табличке и, поперхнувшись чаем, закашливаюсь.

— Что случилось? — Соня обеспокоенно придерживает мой чай, чтобы я ещё и не облилась.

— Он спонсор, — хрипло отвечаю я, пытаясь прокашляться.

— Кто? Ты о чём?

Я лишь указываю на табличку, где написано, что этих волков содержит «Вейлин Агропром Групп».

— М, молодец, сородичам помогает, — заходится в смехе Соня. — Не, а если серьёзно, молодец мужик. Сколько ему лет, говоришь?

— Так! Всё! Тема Волка закрыта, — отдаю чай подруге и бодрым шагом иду к выходу.

— Анника, ну подожди, я пошутила, — всё ещё смеётся и бежит за мной, насколько это позволяют два стаканчика чая, Соня. — Обещаю, я больше не буду.

— Я тебе не верю, — останавливаюсь и оборачиваюсь, а подруга врезается в меня. — Вот и попили, — цокаю я, глядя на наши мокрые пуховики.

— Зато теперь точно в общагу.

Домой заходим, когда уже темнеет. Сразу ужинаем. Соня идёт стирать наши пуховики, а я сгребаю мусор и, накинув осеннюю куртку, иду к мусорным бакам.

Холодный ветер окутывает меня, так что я аж бегом несусь и выбрасываю пакеты. Надо же, как резко похолодало. Хорошо, что завтра я дома.

Бегу к подъезду и налетаю на подъехавшую машину:

— Полоумный, что ли? — взмахиваю рукой на водителя, которого не видно в темноте салона.

Добегаю до подъездной двери. Тянусь достать ключи из куртки, но не успеваю:

— Апчхи, — шмыгаю носом и замираю.

Только обернуться не решаюсь.

Ой-ёй…

Кажется, я уже видела эту машину. Могу поклясться, что это тачка Волка. Зажмуриваюсь и поджимаю губы. Влипла я.

Слева от меня, на двери появляется мужская рука с дорогущими часами, я такие только в рекламе видела. Ну и, конечно же, в белом пальто.

— Чёрт, — выругиваюсь и, найдя в себе смелость, оборачиваюсь.

Да, это Вейлин Волк. На его хмуром лице бегущей строкой можно прочитать, что мне конец. Думаю, я не отделаюсь отработкой в пару часиков.

— Здравствуйте, — говорю я, понимая, что его молчание убивает меня.

Сердце уже и так готово выпрыгнуть из груди.

— Смотрю я на тебя и думаю, — говорит Волк, улыбаясь набок, — ты бессмертная, что ли?

— В к-каком смысле? — шепчу я.

— В прямом. В больницу не явилась, я был вынужден выслушать возмущения от врача.

— Ну так не слушали бы, — перебив его, брякаю я.

Вейлин усмехается и нависает надо мной, чуть ли не давя на меня в прямом смысле.

— Апчхи, — тру нос. — Простите.

Упираюсь в его грудь обеими руками, пытаясь хоть немного отодвинуть мужчину от себя. Но мои попытки больше похожи на борьбу со стеной.

— Вы же сказали, что вам ничего от меня не надо, — оглядываюсь по сторонам, но на улице никого.

Ещё бы, пятница, вечер — вся молодёжь разбрелась по клубам, барам и кальянным. Помощи ждать точно неоткуда.

Проклинаю себя за то, что не взяла с собой телефон. И ключи из кармана не достала, а теперь и подавно до них не дотянусь. Хотя чем они мне помогут? Открыть дверь не выйдет. А ударить Вейлина ими…

Так-то калечить его я не планирую, да и не думаю, что у меня это может получиться.

Волк продолжает нагло рассматривать меня и так же нагло игнорировать мои слова.

— Может, вы уже объясните чего хотите? — сдаюсь я.

— Отличный вопрос, когда узнаю, я тебе обязательно сообщу.

Изгибаю бровь, а дар речи теряю. Что значит, когда он узнает? А зачем в таком случае он меня преследует?

— Вы псих? — обречённо спрашиваю я, задирая голову, чтобы посмотреть Волку в глаза.

А домофон начинает пищать, и дверь за моей спиной в этот момент дёргается.

Меня почти сбивает с ног, влетаю в грудь Вейлина, а он подхватывает меня свободной рукой и прижимает к себе. А вот дверь с рыком захлопывает, не позволяя той открыться.

Плакала моя спасательная бригада, хотя кто бы ни вышел из подъезда, с Волком не справится. У нас же чисто женское общежитие. Максимум я получу визг и писк от неземной красоты Вейлина и завистливые плевки в спину.

Чёрт… надеюсь, нас никто в окно не видит.

— Эй, откройте дверь, — раздаётся глухой голос Марины, нашей соседки по площадке.

— Надо выпустить, — шепчу я.

Но Вейлин будто не слышит меня, да и не видит, кажется. В его глазах появляется стальной блеск. Он стискивает меня в своих объятиях и наклоняется.

Что он делает?

Нет-нет-нет! Мой первый поцелуй не может быть с ним! Это неправильно! Я хочу по любви. А ещё я жить хочу.

Если не болезнь, так я сама себя сожру за такой необдуманный, но, кажется, желанный поступок.

Моё тело содрогается в ожидании того, что сейчас собирается сделать Вейлин. То ли страх, то ли желание овладевает мной.

Что я творю? Мои губы сами распахиваются навстречу, будто это не я.

Ситуацию спасает домофон. Он снова жалобно пищит, а дверь начинает дёргаться. Да и соседка горлопанит, что опаздывает куда-то.

Автоматически поворачиваю голову на шум, а Вейлин отступает. Выпускает до чёртиков злую Маринку, та с ходу начинает махать руками:

— Что здесь происходит? Школоло, что ли, дверь держа…

Но как только она видит Волка, сразу замолкает. Чуть не кланяется ему:

— Простите, я думала… не хотела мешать.

Соседку сдувает, а я начинаю обмозговывать, как мне слинять так, чтобы меня здесь не прибили.

— Иди в машину, — требует Вейлин, глядя мне прямо в глаза.

— Зачем? Я никуда не пойду, меня соседка дома ждёт. И если я сейчас…

Волк тяжело вздыхает и трёт глаза:

— Пожалуй, запишу-ка я тебя ещё и к отоларингологу.

— К кому? — обнимаю себя, что-то мне вдруг холодно стало.

После горячих во всех смыслах объятий Вейлина на улице кажется совсем дубак.

— К ЛОРу, Анника. Это такой врач, который слух проверяет, если что.

— Да поняла я, — возмущаюсь, — просто не расслышала.

Говорю это, а на губах Волка растекается улыбка. Сразу же морщусь. Ну, да, слух проверить. Он так и сказал, потому что я не расслышала, да и не слушаю его в целом.

— Давайте проясним кое-какой момент, — настаиваю я, полностью придя в чувство. — Я подала документы в деканат. Мне одобрили перевод в другое место по практике.

— Замечательно, — кивает Вейлин, — очень за тебя рад. В машину сядь. Не хватало, чтобы ты ещё простыла.

Оу, так это он из-за моего здоровья?

Невольно опускаю глаза на свой прикид и понимаю, что выгляжу я, ну, как человек, который надеялся быстренько выкинуть мусор. Кошмарно, если одним словом.

— Могу, как в прошлый раз, — подгоняет меня Волк.

— Не надо, — бурчу я и топаю к машине.

Но сажусь назад. Сидеть рядом с Вейлином точно не вариант. Надо дистанцироваться. Почти успеваю обрадоваться, как он садится рядом со мной.

М-да, так ещё хуже. Теперь между нами нет даже коробки передач.

Ещё и сидение большое. Кажется, я сделала только хуже.

— Я слушаю, — говорит Вейлин и скрещивает руки на груди.

— Ч-что вы слушаете? — удивляюсь я. — Мне больше нечего сказать.

— Почему ты не выполнила приказ?

— Это шутка? — с одной стороны, смелею и задираю нос, с другой, отодвигаюсь подальше от Волка.

— А было похоже, что я шучу? — продолжает свой допрос он. — Тебе чётко было сказано явиться в больницу. А потом на работу. В чём проблема?

— В том, что вы не имеете права лезть в мою жизнь, — выставляю вперёд указательный палец.

— Ты отключилась у меня на руках, я имею право знать, что это было.

Лицо моё чуть не сползает на пол. Что несёт этот мужчина? О каком праве речь?

— Нет. Моё здоровье — не ваша забота, — отзеркаливаю позу Вейлина и тоже скрещиваю руки на груди. — Я могу и сама разобраться.

— Вижу, конструктивного диалога у нас не получится, — будто в пустоту говорит он. — Ясно. Ладно, можешь идти.

Прищуриваю глаза. Что-то подсказывает мне, что Волк не из тех людей, которые так быстро сдаются. Здесь явно что-то нечисто.

— Вот прям просто могу открыть дверь и выйти? — уточняю на всякий случай.

— Можешь, — зло улыбается Вейлин. — Хорошего вечера.

Звучит так, будто этот вечер станет последним хорошим в моей жизни, а то и вообще последним.

Дёргаю ручку, и дверь открывается.

— Всего хорошего, господин Волк. Спасибо за понимание, — киваю я и выхожу из машины.

Но как только выхожу, сразу же вижу, что в нашем окне торчит Соня и с интересом разглядывает то меня, то машину.

Кажется, меня ждёт долгое объяснение. Уже готовлюсь доказывать, что всё это было одно большое недоразумение. Ведь со стороны могло показаться, будто между нами с Вейлином действительно что-то есть.

Приехал поздно вечером прямо к дому. Затащил на заднее сидение своего автомобиля. Да я сама уже не верю в то, что всё было безобидно. И в то, что он меня отпустил, на самом деле, тоже мало верю.

Больше на сказку похоже.

— Я жду объяснений, — раздаётся голос Сони, когда я закрываю за собой дверь нашей спальни.

— Получила последний выговор от бывшего начальства, — вздыхаю я.

— Хочешь сказать, что это Вейлин Волк притащился в нашу глушь в такое время? И всё ради выговора?

— Не совсем, но да, — скидываю куртку и сажусь на кровать. — Я толком ничего не поняла. Он возмутился моим умением, вернее, неумением слушать, а потом отпустил меня и пожелал хорошего вечера.

— Вот так, и всё?

— Угу, — соглашаюсь я.

— Странный он.

— Так а я о чём второй день говорю?

— Ладно, наверное, и правда к лучшему, что тебе дадут другое направление, — говорит Соня. — Давай спать, день сегодня какой-то странный получился.

Это точно, самый странный в моей жизни.

Уснуть удаётся не сразу, а как только закрываю глаза, сразу слышу звонок своего телефона.

— Алло? — хриплю в трубку сонным голосом.

— Доброе утро, Анника, — раздаётся приятный женский голос.

— Утро? — удивляюсь я и смотрю на экран.

И правда, на часах уже восемь, а на экране высвечивается надпись «Деканат». И что им надо от меня в субботу, да ещё и в такую рань?

— Хочу сообщить хорошие новости, — продолжает женщина. — Тебе оформили документы на практику.

— Правда? Как замечательно, — моментально просыпаюсь. — И когда я могу за ними прийти?

— Желательно прямо сейчас, на самом деле тебя уже ждут.

— Вот как? — подпрыгиваю с кровати. — Тогда я мигом.

— Что такое? — бормочет Соня, которую я, кажется, разбудила своим голосом.

— Практика, — шепчу я.

— Уже? — удивляется подруга, а с деканата прощаются и кладут трубку.

Соня вызывается снова сопровождать меня. Быстро принимаю душ, собираюсь и лечу на крыльях воодушевления в деканат. Подписываю все бумажки, хватаю направление и довольная выбегаю из кабинета.

— У-у, да ты хуже новогодней ёлки, — качает головой заспанная Соня. — Куда хоть взяли?

— Не знаю, — опускаю глаза в документы, на радостях я даже не глянула название фирмы.

Но чем дольше читаю документ, тем хуже мне становится.

— Ты чего такая бледная? — чувствую тёплую руку на своём плече.

А чему мне радоваться?

Да, мне поменяли направление. Теперь вместо практики в «Вейлин Агропром Групп» у господина Воронцова, я буду проходить практику… та-да-да-дам…

У Волка лично. Но и это ещё не всё. Его фирма выделила грант на моё обучение. Теперь я не могу отказаться от работы. Ведь тогда я лишусь не только должности, но и места в универе.

— Кажется, я только что стала персональной рабыней Волка, — нервно улыбаюсь, от этих новостей у меня даже глаз пару раз дёргается.

Но как бороться с этим, я даже не знаю. Ни одной мысли. А на мой телефон приходит сообщение:

«Жду в офисе, немедленно. P.S. твой босс Волк».

Соня смотрит на меня огромными глазами, а я начинаю хохотать, чем вызываю у подруги самый настоящий ступор. Но и остановиться я не могу. В этой игре Вейлин провернул каким-то образом такую многоходовку, которую я даже не в состоянии понять.

Связи в деканате — думала я. Где уж там, он пошёл дальше. Просто привязал меня к своей фирме. Шах и мат, Анника.

Есть только парочка вопросов, а главный среди них: зачем ему это надо?

Подруга заглядывает в документы, а потом поднимает взгляд на меня:

— А отказаться ты не можешь? — шёпотом спрашивает она.

— Я на радостях даже не прочитала документы, — пожимаю плечами. — Надо было на юридический поступать, может, не было бы таких проблем.

— И как ты теперь? Впереди ещё столько лет учиться.

— Что-нибудь придумаю. Деканат бы не одобрил грант, если бы там был подвох. Максимум Волк может заставить меня отрабатывать эти деньги в своей фирме.

— А договор есть? Ну или ещё что-то?

— Да, целая стопка, — переворачиваю бумаги в своих руках. — Изучу, пока буду ехать на работу.

Снова посмеиваюсь. Кажется, нервы сдали.

— Ладно, мне надо на метро. Думаю, меня ждёт выговор, — закрываю лицо ладонью.

Это ж надо было так опростоволоситься. Мне и в голову не пришло, что Вейлин может что-то сделать. Ещё и так быстро. Кажется, теперь и мой интерес к нему возрос.

Если человек так поступает, значит, на то у него должны быть веские причины.

В голову закрадывается одна мыслишка, надо бы спросить.

Соня провожает меня до метро, а я еду в «Вейлин Агропром Групп». Вариантов у меня всё равно немного.

На входе забираю у охранника постоянный пропуск. Даже так? Ну, хоть работой я буду обеспечена. Как-то тепло на душе становится. Всё-таки это не так плохо, как кажется. Теперь у меня будут дополнительные деньги, чтобы пройти обследование.

Улыбаюсь и сразу иду в кабинет к Вейлину. По дороге обращаю внимание, что цветок, который я сшибла в прошлый раз, стоит на месте и даже в новом горшке.

Прохожу по длинному коридору, вдыхая приятный аромат дерева, смешанный со свежестью от растений. Ловлю на себе озадаченный взгляд Екатерины, когда я, не раздевшись, стучу в дверь:

— Доброе утро, можно?

— Заходи, — раздаётся голос Волка.

Вздыхаю и открываю дверь.

— Куда, — возмущается Катя. — Одежда!

Но я не слушаю. Думаю, раз уж я напрямую подчиняюсь Вейлину, то и приказы мне только он может давать. А сейчас я до жути хочу его позлить. Раз уж он устроил мне испытание на ближайшие три, а то и больше лет, я имею право на моральную компенсацию.

— По вашему приказу прибыла, — говорю я и захлопываю за собой дверь, кажется, чуть не врезав ею Кате по лицу.

Если честно, она меня немного подбешивает.

— С документами ознакомилась? — с ухмылкой спрашивает Вейлин.

— Не успела. Очень торопилась в офис, — слегка улыбаюсь и бросаю взгляд на сказочный водопад, который приятно журчит, создавая ощущение, что ты на природе.

— У тебя будет время всё внимательно прочитать, — говорит он и откидывается в кресле, нагло рассматривая меня.

— Даже не знаю, благодарить вас или в суд подавать за преследование, — делаю шаг внутрь. — Может, объясните, с чем связан такой интерес?

— Это не имеет значения. Сейчас тебе нужно будет подписать документы и получить должностную инструкцию.

— Мне к Кате идти?

— К Кате? — удивлённо приподнимает брови Вейлин. — Зачем?

— Ну, она, судя по поведению, ваша секретарша. А такими делами занимаются именно они, — пожимаю плечами.

— Что? Нет, — улыбается он. — Она всего лишь курьер. В её обязанности не входит работа с документами.

— Вот как? А кто тогда ваш секретарь?

— У меня его нет, — улыбается набок он.

Кривлюсь, будто набрала полный рот лимонного сока. Кажется, я знаю, какую участь приготовил мне Волк. Но какой из меня секретарь? Я из делопроизводства знаю ровным счётом ничего.

Могу, конечно, документы напечатать по образцу, но не более того. Я даже на компьютере медленно печатаю, потому что у меня его не было никогда. А на уроках информатики мы выполняли только дурацкие задания, которые никому не нужны.

— Вижу, ты уже всё сама поняла. Это хорошо, значит, сообразительная.

Прокручиваю в голове мысли, которые у меня ещё в деканате возникли.

— А можно один вопрос? — решаюсь спросить.

Вейлин лишь взмахивает рукой, как бы позволяя говорить.

— Сколько вам лет?

— С какой целью спрашиваешь? — удивляется он.

Представляю, что в его голове сейчас возникло, но что бы он ни подумал, всё мимо.

— Когда я приступлю к своим прямым обязанностям, то всё равно узнаю, когда у вас день рождения.

— Тогда не будем откладывать, приступай, — так и не ответив на мой вопрос, Волк указывает на стол, где стоял сканер.

Перевожу взгляд и понимаю, что там всё изменилось. Моё лицо безвольно вытягивается. Теперь это полноценное рабочее место с компьютером, креслом и всей атрибутикой настоящего секретаря.

— А, э, простите, но разве я не должна находиться с остальными там? — указываю на дверь, за которой сидят остальные сотрудники.

— Там, — Волк тоже указывает на дверь, — сидят те, кто просто работает. А у тебя, если вдруг ты забыла, практика. Твоя задача: наблюдать и учиться.

— Но вы же не секретарь, — усмехаюсь, — чему я могу у вас научиться.

— Так и ты вроде не на секретаря учишься, — напоминает мне Вейлин.

Он прав. Но как же меня бесят эти препирательства. Я искренне не понимаю, что здесь делаю.

— Ладно, — шумно вздыхаю. — Пойду сниму пуховик и приступлю к своей работе.

— Твой шкаф там, — он указывает на дверь около архива.

Мой шкаф? В смысле отдельный? Ловлю на себе насмешливый взгляд начальника, но стараюсь сделать не такое удивлённо-дурацкое лицо. А то я прямо чувствую, что похожа на городскую сумасшедшую, которая никогда не видела шкафа.

Открываю дверцу и заглядываю внутрь.

— Эм, здесь вещи от прошлой хозяйки остались? Или это вашей девушки?

Решаю сразу все точки над ё поставить. Не хочу попортить явно дорогой костюм, туфли и сумочку своими вещами.

— Это твоё, — мимоходом отвечает Волк, уже погрузившись в работу.

Поворачиваюсь к нему, но он даже не смотрит на меня, листает какой-то документ и делает в нём пометки.

Открываю рот, а потом закрываю. И что я должна на это сказать? Как это может быть моим? Ладно работа, но вещи? Это уже перебор.

Не слишком ли резво Вейлин прыгает в мою жизнь: врачи, одежда, даже сумка. А что будет дальше? Моя кровать? У меня же больше ничего, кроме неё, и нет.

Кажется, я слишком долго пилю взглядом шефа, раз он всё же отрывает взгляд от бумаг:

— Я порвал твою сумку, так что это просто замена. А костюм, если внимательно посмотришь, он в корпоративных цветах. Можешь выглянуть в основной зал, поймёшь, что все надевают похожие.

А, то есть это просто форма, как в школе или магазине. Спецодежда.

— Ясно, а где…

— Можешь в архиве, там и зеркало есть, — будто прочитав мои мысли, говорит Вейлин.

— Спасибо, — киваю и хватаю костюм.

Сумочку решаю не трогать, вообще, не уверена, что заберу её. Как-то это неправильно. Вейлин же помогал мне, можно сказать, жизнь спасал.

Закрываюсь в архиве и на всякий случай подпираю ручку стулом, а то замка здесь нет. Снимаю с плечиков белый пиджак и понимаю, что под ним платье, а не юбка. Очень красивое — нежного голубого цвета со свободной юбкой. Никакого обтягивания попы, как в офисных костюмах. Наоборот, всё легко. Правда, рукавов у платья нет.

Голые руки меня слегка напрягают, но есть пиджак, так что можно не переживать. Примеряю туфли. Они мне впору, только на каблуках я никогда не ходила, поэтому даже первый шаг получается у меня неуклюжим.

Придётся учиться. Я видела, что Катя ходит на каблуках, которые ещё выше этих. Но думаю, это её личная инициатива. Делаю несколько шагов перед зеркалом, чтобы не навернуться при выходе из архива.

Вешаю свои вещи на плечики и, надев пиджак, выхожу из комнаты. Волка в кабинете нет, так что я с великим облегчением выдыхаю и юркаю за свой рабочий стол. Где уже лежит список дел. Лихо, однако.

Пробегаюсь по обязанностям на сегодня и даже улыбаюсь. Настроение у меня определённо улучшилось. Если откинуть странное поведение моего шефа, то здесь я на самом деле смогу получить много нужных знаний.

Приступаю к работе. И первым в списке у меня стоит продолжение сканирования документов, только теперь я должна их изучать.

Пока я одна в кабинете, скидываю туфли и на носочках пробегаю в архив, хватаю папку и быстро возвращаюсь. И надо сказать, вовремя — Вейлин заходит сразу, как только я прячусь за монитором.

На меня он даже внимания не обращает. Разве ему неинтересно, как я выгляжу в корпоративной одежде? Я думала…

Но нет, ноль эмоций. Он садится за свой стол и утыкается в документы. Изгибаю бровь и цокаю в сердцах от обиды.

Кажется, я придумала себе больше, чем было на самом деле. Может, он увидел в моей заявке что-то и решил помочь таланту раскрыться, а я свешала на него всех собак и обвинила почти в домогательствах?

А вдруг он просто кинестет. Я читала про таких людей. Они познают мир через прикосновения и так общаются. Хм, надо было понаблюдать за тем, как он с другими общается, а уже потом устраивать истерику и думать всякое.

Закончив с первой папкой, на носочках, стараясь не шуметь, уношу её в архив. Беру следующую и снова за работу. Бегаю так раз пять или семь. А потом замечаю, что каждый раз, когда я встаю из-за стола, Вейлин слегка приподнимает на меня глаза и беззвучно смеётся, покачивая головой.

— Простите, я что-то делаю не так? — замираю с очередной пачкой бумаг.

— Нет, — он мотает головой, но улыбку скрыть у него не выходит.

Подхожу к столу начальника и кладу документы прямо перед ним:

— Давайте договоримся, не надо надо мной смеяться, — строго, насколько это возможно, говорю я. — Просто скажите мне, что я делаю не так, и я исправлюсь.

— Да всё ты делаешь так, — говорит Вейлин и откидывается на спинку своего кресла.

— Но вы смеётесь, — надуваю губы от обиды, я же вижу.

— Улыбаюсь. Это разные вещи, — с серьёзным выражением лица говорит он, а в уголках глаз мелькают мимические морщинки.

Ну да, улыбается, ага, так я и поверила.

Продолжаю стоять над душой шефа в ожидании ответа.

— Тебе туфли не подошли? — он указывает подбородком на мои ноги.

Опускаю взгляд и понимаю, что стою с голыми ногами. Я забыла надеть туфли. Полы деревянные, тёплые, так что я полностью расслабилась и забылась.

— Ой, простите, — хватаю документы и скрываюсь за своим компьютером. — Туфли замечательные, — судорожно натягиваю их на ноги. — Просто я… простите, в общем, это не повторится.

Чувствую, как щёки наливаются румянцем. Становится невыносимо стыдно, так что я даже пригибаюсь, чтобы и макушки моей не было видно из-за компьютера.

Чертыхаюсь про себя, но продолжаю работать.

— Если тебе не комфортно в них, лучше скажи, — говорит Волк. — Всегда можно съездить в магазин и обменять на те, что тебе будут удобнее.

— Дело не в туфлях, — вздыхаю я, кажется, он не отстанет от меня, пока я не объяснюсь. — Я никогда не ходила на каблуках.

Вот и сказала.

— И даже на выпускной в школе? — удивляется Вейлин.

— Танкетка.

— Я должен знать, что это?

— Платформа.

— Да, стало понятнее, — усмехается шеф, а я выглядываю из-за монитора. — Ты серьёзно? Ты же женщина. Вы же почти рождены, чтобы ходить на этих тонких палках.

— Это вы про шпильки? — приподнимаю одну бровь.

— Это я про те туфли, которые у тебя стоят под столом.

То-о-очно, я же хотела посмотреть дату рождения Вейлина. Кажется, сейчас самое время. Ничего не отвечаю, открываю папку и быстро листаю до одного из договоров. Итак…

Ага, нашла. Ну да, ему всего… быстро считаю в уме: двадцать восемь. Взрослый, но не старый. Ладно, ему простительно не разбираться в женской обуви. Видимо, у него не было девушки или жены, которая бы таскала его за собой по магазинам.

Уверена, даже этот костюм не он покупал, наверное, Катя ездила, раз уж она здесь на побегушках — курьер, другими словами. Вот почему она так на меня взъелась.

Пришла тут, понимаешь ли, соплячка и сразу в кабинет к боссу попала. А она-то сто процентов сюда всеми правдами и неправдами пытается залезть. Даже я заметила её флирт, когда она принесла мои таблетки.

Так, что-то я не туда урулила. Надо бы в реальность возвращаться. Возраст Вейлина мне с другой целью был нужен.

Мне уже даже померещилось, что он заботится обо мне как-то по-отечески. Хотя я не уверена, отца у меня не было, да и мужчин в детских домах почти не бывает.

Но суть не в этом. Меня посетила дикая идея, что он мог быть моим отцом. Мало ли, заделал по малолетке, а тут нашёл. Но у нас разница в возрасте всего девять лет.

Так что этот вариант отпадает.

Но есть же ещё один безумный, но даже более правдоподобный. А что, если он мой брат?

— Хочешь, я открою тебе маленький секрет? — вдруг говорит Волк, оказавшись рядом со мной, а я разинув рот поднимаю на него взгляд.

Неужели, я попала в точку?

Страшно решиться услышать что-то подобное. Наверное, страх — это одна из причин, почему я никогда не искала родителей.

Боялась, что они окажутся какими-нибудь алкашами, которые выкинули меня, чтобы не кормить лишний рот. Или что-нибудь ещё хуже. А ещё я так и не смогла представить, что я могла бы сказать родителям при встрече.

«Здравствуйте, я ваша дочь, которую вы бросили»?

Да кому это надо?

Хмурю брови, но зачем-то киваю. Наверное, пришло время отодвинуть свои страхи на второй план и сделать уже шаг в нужном направлении.

— Пойдём, — кивает Волк и уходит.

Встаю и, почти не поднимая ног, тороплюсь следом. Эти каблуки точно убьют меня.

Вейлин распахивает двери в архив, а потом проходит вглубь кабинета и там ключом открывает ещё одну дверь.

Мои брови покидают лицо: сколько здесь тайных комнат? Это здание больше похоже на муравейник или логово в какой-то пещере. Кто построил такое? Я в шоке.

Волк поворачивается ко мне лицом и строго смотрит мне прямо в глаза:

— Но учти, разболтаешь кому-то, будет очень плохо. Тебе, разумеется.

— М-может, тогда не надо? — спрашиваю я, а сама даже на носочки встаю, чтобы хоть на дверь взглянуть, которая снова маскируется под очередной шкаф.

— Какая же ты доверчивая, — смеётся шеф и открывает дверь.

В полумраке я даже не сразу понимаю, что находится за ней. Но Вейлин отходит и подталкивает меня внутрь. А как только я делаю первый шаг в комнату, он жмёт кнопку и на скошенном потолке открывается окно, сквозь которое видно небо.

Осматриваю помещение и не могу толком решить, к какой категории его отнести. Думаю, это что-то вроде релакс-комнаты. Но только для босса.

В углу стоит кофемашина, вдоль стен деревьев и живых растений ещё больше, чем в основном кабинете. Воздух в этой комнате наисвежайший. Думаю, здесь своя система очистки стоит.

По центру комнаты в углублении, прямо в полу, что-то вроде дивана или кровати. Я не знаю, как это назвать. Квадратное и мягкое нечто, метра по четыре с каждой стороны, где явно можно спать как в пещере. Здесь человек десять могут сидеть, а то и больше.

— И часто вы здесь бываете? — оборачиваюсь к Вейлину.

Я впечатлена масштабами его кабинета.

— Каждый день. Но это не секрет, — улыбается он. — Многие знают о существовании этой комнаты.

— Вот как. А что тогда за секрет? — с любопытством спрашиваю я.

Волк наклоняется к моему уху, заставляя вздрогнуть от тепла, исходящего от его тела. А потом шепчет:

— Я хожу здесь без обуви, — усмехается он и скидывает свои строгие туфли.

Ого, вот это да!

— Апчхи, простите.

Теряюсь и даже не знаю, что мне делать. Решаю не двигаться с места.

— Чего замерла? Кофе хочешь? — Вейлин словно и не заметил, что я снова чихнула от его близости.

— Мне нельзя, — поджимаю губы.

— У тебя какие-то проблемы с сердцем? Я правильно понял? — он проходит к кофемашине и ставит кружку, жмёт на кнопку и возвращается ко мне.

— Давайте, не надо об этом, — совсем скисаю.

Ещё откровений с начальником мне здесь не хватало. Круто, конечно, что он не отругал меня за то, что я босая бегала в его кабинете. Да и то, что комнату показал, тоже прикольно, но вот в душу мне лезть точно не стоит.

— А давай поступим иначе, — говорит шеф и закрывает дверь.

Слышу щелчок и успеваю заметить, как ключ исчезает в кармане брюк Вейлина. Это что, он нас запер здесь?

Испуганно поднимаю глаза на него, а потом бросаю взгляд на недодиван. Мне хватает меньше секунды, чтобы вжаться в дверь. Да мы так далеко от общего офиса, что, даже если я буду орать во всё горло, никто и никогда не услышит меня сквозь эти толстенные дубовые двери.

Становится поистине страшно, а сердце начинает захлёбываться в спутанном ритме. Зачем он это сделал?

— В-Вейлин, — заикаюсь я, — д-дверь. Мне надо работать.

— Обязательно, — кивает он. — Когда я скажу, тогда и пойдёшь работать. А сейчас я хочу услышать твою историю.

— Для чего вам это? — щупаю платье по бокам и понимаю, что у меня нет с собой телефона.

— И вопросы тоже буду задавать я.

— Э-это нечестно, — говорю я, а сама уже почти сливаюсь с дверью.

— Давай договоримся, — Волк нависает надо мной, упираясь одной рукой в дверь. — Ты отвечаешь на мои вопросы, я разбираюсь в том, что происходит, а потом уже посвящаю тебя в детали. Не думаю, что тебе сейчас нужно всё знать.

— Вы говорите загадками, — с трудом делаю вдох, в груди сердцу будто тесно становится.

Уже ощущаю, как на кончиках пальцев начинает покалывать. Ещё немного и снова будет приступ. Чувствую это всем телом.

— Потому что дольше объяснять, чем сделать, — Волк наклоняется ещё ниже, и наши глаза оказываются на одном уровне.

Вижу, как в глубине голубых глаз отражается моё испуганное лицо.

— Сделать, что?

— Я должен узнать, что с тобой. От этого многое зависит, — вкрадчиво говорит он.

— Да ничего от этого не зависит. Сегодня я, завтра другая, — взмахиваю руками, насколько хватает места. — Какая разница, кто у вас секретаршей будет.

— Глупенькая, — Вейлин проводит рукой по моей щеке. — Работа здесь ни при чём. Дело в тебе.

Его пальцы срываются на мою шею, а я вздрагиваю. Хватаю воздух ртом, но мне его катастрофически не хватает. Кажется, я уже задыхаюсь.

— Откройте, пожалуйста, дверь, — выдыхаю я, в сотый раз жалея, что вообще сюда вошла.

— Не могу, — так же тихо говорит Вейлин, а взгляда не отрывает от моих губ. — Это сильнее меня.

— О чём вы?

— Об этом, — Волк приближается ко мне так близко, что при каждом вдохе касаюсь его груди своей.

Его горячая рука ложится на мою поясницу, чувствую, как внутри меня всё закипает. Если я сию минуту не утихомирю своё сердце, оно просто остановится. Мне конец!

И в это мгновение моих губ касаются мягкие губы Вейлина, обрамлённые едва ощутимой щетиной.

Вздрагиваю, но губы открываются навстречу поцелую сами. Напряжение нарастает, а через секунду между нами проносится разряд. Да такой силы, что становится больно, а сразу после ноги подкашиваются.

Вейлин отстраняется буквально на пару сантиметров и улыбается:

— Я так и знал.

— Что знал? — ошарашенно спрашиваю я ослабевшим голосом, ещё мгновение и я потеряю сознание.

— Ты должна родить мне сына, — выдаёт шеф, а я прихожу в себя.

— Что?! Апчхи! Да вы! Апчхи…

Это бред! Да, лучше мне сейчас и правда потерять сознание.

Захожусь в чиханиях и даже ничего сказать не могу. А Вейлину будто по барабану, он и не думает отстраняться от меня.

— Д-да что вы такое говорите? — наконец, связываю слова в единое предложение.

— Говорю же, долго объяснять, — он слегка касается моих губ большим пальцем и улыбается.

— Ну вы уж потрудитесь, — окончательно прихожу в себя, кажется, у меня второе дыхание открывается, даже чихать больше не хочется. — Вы вообще себя слышите? Я даже вот это всё могу понять, — обвожу рукой комнату и диван, где, думается, Волк не одну секретаршу завалил. — Но сына? Какого сына?

— О как она заговорила, — усмехается Вейлин и уходит к кофемашине.

Забирает свой напиток и неторопливо попивает его, наблюдая, как я сползаю на пол. Стоять я уже точно не могу. Ноги не держат, а голова отказывается думать.

— Обычного, маленького такого, — Волк показывает руками размер младенца, — ну, может, чуть больше, — на его губах опять появляется улыбка.

Он подходит ко мне и садится на корточки напротив.

— Вы решили сэкономить на гранте? — нервно смеюсь, мне кажется, всё, что сейчас происходит это просто плод моей фантазии.

Наверное, я впала в кому ещё в тот момент, когда потеряла сознание около машины Вейлина. Потому как только это может объяснить то, что сейчас происходит.

— Как это связано?

— Божечки, — закрываю покрасневшее от стыда лицо руками, но я вынуждена это сказать, чтобы Вейлин от меня отстал. — Мне даже этим заниматься нельзя, а вы про роды?

Волк изгибает одну бровь и отставляет кружку с кофе:

— Что за бред?

— Бред? Нет-нет, бред — это то, что вы сказали, а у меня диагноз. Моё сердце не выдержит напряжения.

Громкий смех начальника наполняет комнату:

— Да там не больше напряжения, чем на дискотеке.

Моё лицо становится каменным. Мне совсем несмешно.

— Не понял, — успокаивается Вейлин. — Ты и на дискотеки не ходила?

Зло прищуриваюсь и стискиваю зубы вместо ответа.

— У-у-у, как всё запущено. Серьёзно? И как ты живёшь?

— Вы правда думаете, что я буду это обсуждать с вами? — медленно спрашиваю. — У меня есть предложение получше.

— Весь внимание…

— Сейчас вы откроете эту дверь, я переоденусь и уйду. С универом что-нибудь решим. И больше никогда не будем видеться. Ладно?

— Конечно…

— Вот и славненько, — перебиваю я и улыбаюсь, даже сердцебиение утихомиривается.

— Ты не дослушала. Конечно, нет. Меня этот план не устраивает. У меня есть другой. Во-первых, — он загибает один палец на левой руке, — ты мне расскажешь о себе всё. Во-вторых, я отвезу тебя в больницу. И так как в прошлый раз ты проигнорировала мой приказ, то сделаю я это лично. В-третьих…

— Да даже во-первых не будет! — как пружинка подпрыгиваю с пола.

Спотыкаюсь на шпильках и нервно скидываю туфли с ног. Взгляд Вейлина моментально приклеивается к моим ногам. Чёрт. Он ещё и на корточках, у него теперь прямо театральный вид на мои коленки.

Но шеф, не спеша, поднимает взгляд до моих глаз:

— Вот поэтому я и не хотел тебе говорить.

— И это было абсолютно правильное желание, — одёргиваю платье, только это никак не помогает мне прикрыться. — Так, всё можно решить. Только давайте выйдем отсюда. Пожалуйста.

Слышу, что в голосе уже мольба проскальзывает. Оно и понятно. Мы заперты в комнате, больше на спальню похожей. Вейлин может сделать со мной всё, что пожелает, а я потом никак не докажу, что это было без моего согласия.

А если я умру во время всего этого, то он зароет меня среди своих кустов, и никто меня не найдёт. Да и искать не будет. Кому я нужна?

— Давайте не будем горячиться, — говорю я.

— Да никто не горячится, — Вейлин резко встаёт в рост, а я с грохотом впечатываюсь в дверь, пытаясь отстраниться.

— Не подходите! — выставляю руку вперёд.

— Ещё скажи, что тебе поцелуй не понравился, — нагло улыбается Волк, делая шаг ко мне.

— Да какая разница, понравился он мне или нет. Вы совсем ничего не понимаете? — на глаза наворачиваются слёзы. — Я жить хочу. Так что не надо меня больше целовать.

На лице Вейлина появляется недоумение, но уже через секунду он сияет как начищенная монета.

— Ого, да я сорвал джекпот, получается.

— Что? Какой джекпот? — я уже потеряла нить разговора, окончательно запуталась и сильно устала.

Ещё немного и я не смогу сопротивляться, я просто упаду здесь овощем. И тогда этот психопат сможет сделать со мной всё, что пожелает. А я просто умру.

— Ну как это, — Вейлин делает шаг ко мне, — сама невинность. Я так понимаю, это был твой первый поцелуй. Неужели врачи и это тебе запретили?

— Н-не ваше дело, — огрызаюсь, насколько хватает сил.

Становится обидно вдвойне. Во-первых, оттого, что он украл мой первый поцелуй, а во-вторых, что так легко догадался о запрете.

— Вот это да. И что за неучи тебя лечили? Где это видано, что от поцелуя можно умереть?

— Откуда вам знать? Вы ничего не знаете обо мне и моём заболевании.

— Я знаю, — Вейлин делает рывок и с хлопком кладёт руку на дверь, вновь нависая надо мной, — что ты всё ещё жива, сама стоишь и даже умудряешься спорить со мной. Складываем два плюс два и получаем неверный диагноз и мою правоту.

Задумываюсь, что-то в этих словах есть. Я даже чувствую прилив бодрости, но это больше выглядит так, будто меня саму током бьёт. Удар — встрепенулась и снова упадок сил.

Я не могу это объяснить. Но ритм моего сердца выглядит так же. И это меня пугает куда сильнее, чем всё самое плохое, что может сделать со мной Волк.

— Мои таблетки, — шепчу я.

— Они тебе не нужны, — говорит Вейлин и снова тянется меня поцеловать.

— Да что вы за человек?! — с дури прикладываю обе руки к губам начальника, чем вызываю у него улыбку.

— А, может, я не человек, — говорит он.

— Да, это похоже на правду. Скажу один раз. Я не знаю, что у вас там в голове за план, но я не буду его выполнять. Что бы между нами ни произошло, знайте, это будет против моей воли, — говорю я и гордо задираю нос.

Только я вновь получаю Шах и Мат. Вейлин ухмыляется и открывает дверь. Он с лёгкостью выпускает меня. И получается, что если я сейчас выйду, то признаю, что это против моей воли?

— Пойдём работать? — спрашивает он, а на его губах играет победная улыбка.

Ну детский сад, честное слово.

— Вы псих, — шепчу ему почти в губы.

— В-вейлин, а, — раздаётся голос Екатерины.

Замираю в ужасе, ожидая, что скажет она или сам начальник. Но теперь, я уверена, весь офис будет обсуждать то, что произошло в этой комнате. Дверь открыта, а мы в проходе как на ладони.

Кто мне поверит, что ничего не было? Оба растрёпанные, босые, у меня красные щёки, а у Вейлина безумно довольное выражение лица. Да и шеф прямо сейчас находится слишком близко ко мне, как к рядовой сотруднице.

Растерянно оборачиваюсь и сталкиваюсь взглядами с Катей. В её глазах легко считываю жгучую ненависть. Думаю, окажись она сейчас на моём месте, то не выпендривалась бы.

Так. А я-то чего жду? Пока дверь открыта, надо бежать!

Делаю порыв, но Вейлин хватает меня за руку, почти впечатывая меня в свою грудь.

Влипла. Во всех возможных значениях этого слова.

Что там за знак рукой надо показывать, когда ты в беде? Я же видела в интернете. Но, думаю, Катя мне не поверит.

Она продолжает сверлить меня взглядом, будто я длиннющий саморез, который надо в стену вогнать. Умоляюще смотрю на Вейлина, но он совершенно спокоен, будто всё именно так, как должно быть. И он не держит в объятиях свою практикантку.

— Что-то срочное? — со сталью в голосе спрашивает Волк.

— Вы не отвечали, вот я и подумала… — мямлит Екатерина, опуская взгляд. — Простите, я не должна была входить.

— Всё верно, — кивает шеф. — Тогда сделай одолжение. Выйди.

Открываю рот, но взглянув в глаза Вейлину и увидев там самую настоящую зимнюю стужу, закрываю рот и тоже опускаю взгляд.

Катя ещё раз извиняется и почти убегает из кабинета, тонко стуча шпильками. Кажется, я даже слышу всхлип. Неужели она плачет?

Смотрю ей вслед и напрочь забываю, что наглухо прижата к горячей груди начальника.

— Смотрю, ты уже не чихаешь, — раздаётся шёпот около самого уха, даже ощущаю горячее дыхание на коже.

Мурашки пробегают по шее, и я вздрагиваю:

— Апчхи, — ну и зачем он сказал про чихание?

Сразу засвербило в носу. Но ведь я не чихала до этого. Ничего не понимаю, как такое возможно?

— У тебя нет аллергии, — говорит Волк и выставляет меня из своей тайной комнаты.

Закрывает её на ключ и прячет его в карман. А я стою ровно там, куда он меня сам и поставил. Я будто в куклу превратилась. Причём абсолютно безвольную.

Мозг отказывается осознавать всё происходящее.

Дурной сон — это лучшее объяснение происходящего, пожалуй, остановлюсь на нём.

Даже щипаю себя, пока шеф не видит.

Но он замечает это и улыбается.

— Как такое может быть? — тихо спрашиваю я. — У меня есть результаты обследований.

— И что там написано? Хотя погоди, дай угадаю, — Вейлин берёт меня под локоть и ведёт в кабинет. — Там сказано, что у тебя все признаки аллергии, но аллерген не выявлен? Лекарства пьёшь, только когда приступы, никакого лечения. А большая часть врачей сходится во мнении, что это психосоматика?

Сажусь на стул, когда Волк указывает на него. Хлопаю ресницами и начинаю думать, что у Вейлина есть доступ к моей медицинской карте.

А такое вообще возможно? Точно надо было идти в юридический. Но мне кажется, что медицинская тайна есть. Ему же не могли ничего сказать? Или с его деньгами запретов не бывает?

— Но…

— У меня есть пара мыслей о том, что с тобой, но ты должна довериться мне, — слегка улыбается шеф. — И сделать то, что я тебе скажу.

— Вы же не думаете, что аллергия лечится рождением детей? — замогильным голосом спрашиваю я.

Кажется, передо мной самый настоящий психопат.

Смех Вейлина заставляет меня втянуть шею в плечи.

— Сначала нужно выяснить, что с тобой. А про всё остальное поговорим потом.

Быстро прокручиваю в мозгах его слова. То есть он не будет трогать меня, пока не узнает о причинах заболевания и не вылечит?

План рождается как-то сам собой. Если я соглашусь на обследование — то выиграю время, чтобы найти выход из этой непростой ситуации. Много времени, если быть точной. Ведь ни один врач не знает, что со мной.

— А я могу подумать? — тихо спрашиваю.

— Только недолго, потому что если я прав, то у нас мало времени.

— Что это значит? — приподняв одну бровь, спрашиваю я.

— Как бы сказать помягче, — хмурится Вейлин и начинает мерить комнату шагами.

Кажется, он действительно переживает. Он явно пытается подобрать слова:

— Буду краток и прямолинеен, — наконец, сообщает он. — Ты умираешь, Анника. И если в ближайшее время не выяснить, что с тобой…

— Тоже мне новость, — усмехаюсь.

— Я понимаю, что в твоём возрасте нормально не верить в такое, — начинает он.

— Возраст здесь ни при чём, — перебиваю я. — Мне это твердят всю мою сознательную жизнь. Меня чуть не похоронили ещё в младенчестве. Нянечка в детском доме спасла. Потом я долго лежала то в одной, то в другой больнице. Даже думали, что у меня рак. Короче, назло врачам я всё ещё жива, а они пытаются выяснить причину этого.

— Причину болезни, ты хотела сказать.

— Нет. Уже давно никто ничего не ищет. Врачи просто собирают консилиумы и пытаются понять, что заставляет моё сердце биться.

Что-то разоткровенничалась я. Ну да ладно, может, удастся спугнуть шефа. Ни один мужчина в здравом уме не будет возиться с такой женщиной, как я.

Правда, именно в здравии рассудка Вейлина я сомневаюсь больше всего.

— Ладно, дам тебе время до понедельника, — внезапно с теплотой в голосе говорит Волк. — Утром скажешь мне своё решение.

Сдвигаю брови и тяжело вздыхаю. Сейчас я задам самый идиотский в мире вопрос, который никогда не думала, что спрошу:

— Мы же сейчас о поездке к врачу говорим, а не о детях?

Щёки махом начинают гореть, а Вейлин снисходительно кивает:

— Боюсь, если не вылечить тебя, то не то чтобы о детях, а о жизни говорить будет сложно.

— Вы пытаетесь меня запугать? Откуда вы вообще знаете о том, что мне врачи говорят? Вы кого-то подкупили? — всё-таки не выдерживаю я. — Вы в курсе, что это незаконно?

— Я обязательно тебе всё объясню. И нет, я никого не подкупал. Сложно вот так взять и объяснить, как я это узнал, но если хочешь, назови это шестым чувством.

Лицо моё безвольно падает в ладони. Большей чуши я не слышала в своей жизни.

Хотя кого я обманываю? Меня таскали даже к бабулькам, которые якобы обладали связью с миром духов. Только ни одна из них так и не смогла мне помочь.

Мне кажется, что всё это просто чья-то злая шутка.

— Хорошо, — твёрдо говорю я и вижу, как лицо Вейлина озаряет улыбка. — Только давайте сразу договоримся.

— О чём? — с интересом спрашивает он.

— Если и ваши врачи будут тыкать меня иголками и разводить руками, то вы забудете о том, что сказали про сына. Договорились? — протягиваю трясущуюся руку для рукопожатия.

Вейлин с лёгкостью пожимает её и широко улыбается:

— Это исключено, — говорит он. — Мне нужен наследник. И ты должна стать его матерью.

Пытаюсь забрать свою ладонь из пылающей лапы Вейлина. Ну что он за человек? Только я подумала, что в нём есть хоть зачатки рассудка, но нет…

— Мне девятнадцать, — парирую я.

— Мне двадцать восемь, — усмехается Волк.

— Рада за вас, но я не об этом. Мне рано иметь детей. Может, вы Кате предложите должность матери вашего малыша? Уверена, она, — снова тяну руку на себя, — с радостью сделает всё, что вы пожелаете.

И с какой целью я это говорю? Гарантирую, Вейлин не идиот и прекрасно знает, что девушка в него влюблена. Может, у них даже было что-то. Хотя нет, если бы было, то он не прицепился бы ко мне.

Наверное.

Может, ему надо просто пар спустить? А?

— Катя не подходит, — наконец, Волк отпускает мою руку. — Пойдём поедим, я кое-что тебе расскажу.

Смотрю на начальника и думаю, а что если это всё банальная проверка? Вдруг он просто проверяет своих сотрудников на вшивость? У него куча денег, и не удивительно, что в компании могут появиться девушки, готовые на что угодно, лишь бы захомутать богатого красавчика.

Изгибаю бровь и присматриваюсь к Вейлину. Но на его лице нет эмоций, которые бы выдали такой хитрый план.

— Можно я надену свою одежду? — тихо спрашиваю.

— Нет, — мотает головой шеф и уходит в сторону своей тайной комнаты.

И что он там забыл? Но ответ приходит быстро, когда на моём столе появляются туфли, которые там забыла я.

Морщу нос — мне совсем не хочется надевать их. Я же убьюсь ещё раньше, чем Волк запихнёт меня в больницу.

А что, неплохой вариант. Пусть лучше так.

Надеваю туфли и встаю. Шеф ведёт меня по длинным коридорам, мимо всех сотрудников в самое дальнее крыло здания. Ноги успевают начать ныть, кажется, я натёрла пятки.

Доходим до корпоративного кафе для сотрудников. Здесь я ещё не была. Даже не знала, что оно существует.

Волк открывает дверь и не глядя ни на кого, идёт опять же в самый дальний конец. Семеню следом, стараясь не поднимать ноги. Стук шпилек звучит непривычно. Мне кажется, что все смотрят на меня и оценивают мои неуклюжие шаги в этих адских колодках, почему-то названных изящными женскими туфлями.

Садимся за столик, который расположен за ширмой в отдалении ото всех. К нам быстро подходит женщина в белом фартуке и забавном чепчике, который скрывает её волосы.

Волк заказывает для нас свой обычный обед, что бы это ни значило.

— И что вы хотели мне сказать? — подгоняю шефа, а то если мы ещё и рассиживаться здесь будет, то мне никаких нервов не хватит.

— Что ты знаешь о любви? — в лоб спрашивает Вейлин.

Сначала таращусь на Волка огромными глазами, а потом начинаю смеяться. Всё. Он меня убил. О любви?

— Вы же не хотите сказать, что влюбились в меня с первого взгляда и всё такое?

— Сейчас речь не обо мне. Я спрашиваю тебя, — безэмоционально отвечает он.

— Ничего не знаю, — развожу руки в стороны и до безумия хочу нагрубить. Знаю, что это по-детски, но он сам виноват. — Что девчонка из детского дома может знать о любви? Никто не говорил мне этих слов, не учил любить и не показывал, что это. Вы это хотели услышать? А, — окончательно смелею, — могу рассказать то, что мы учили в прошлом году. Восемь видов любви у древних греков.

Вейлин усмехается:

— Уже ближе.

— Вы решили выяснить, хорошо ли я учусь? Получаю, ну, то есть получала, до вашего вмешательства, стипендию, училась на бюджете. Поступила сама.

Вейлин качает головой, а на его губах проскальзывает ухмылка. Его явно забавляет наш разговор. Чего нельзя сказать обо мне.

Но тут приносят обед. Сразу же замолкаю, а когда вижу количество блюд, что женщина выставляет на наш столик, глаза мои расширяются до нереалистичных размеров.

Начинаю ёрзать на стуле и смотреть по сторонам. Может, Волк ждёт кого-то? Не может же это быть для одного человека?

Почёсываю ухо и слегка отстраняюсь от стола.

— Ты разве не голодная? — уточняет шеф и двигает ко мне одну из тарелок с мясом. — Попробуй, это очень вкусно.

— Что это? — принюхиваюсь, ощущая непривычный аромат мяса.

Тыкаю в него вилкой, а оно мягкое и распадается на волокна.

— Оленина, — говорит Волк и совсем не по этикету берёт здоровый кусок мяса и отрывает от него часть.

Выглядит так, словно голодный зверь добрался до своей добычи. Вижу, как Вейлин смачно погружает зубы в мясо, как сок стекает по его подбородку… кажется, будто даже зубы у него становятся острее обычного.

Не могу оторвать взгляда от этого зрелища.

Тяжело сглатываю и отрезаю маленький кусочек, так на пробу. Кладу его на язык и прикрываю глаза. По всему телу растекается странное чувство, будто я ем что-то такое, что давно хотела, но никак не могла угадать, что это.

— Вижу, тебе нравится, — вырывает меня из этого медитативного состояния голос Волка. — Это моя добыча.

Открываю глаза и не сразу понимаю, где нахожусь, но вижу, что моя тарелка пуста. Как и половина тарелок на столе.

Ужас какой! Надеюсь, это была не я…

— Что значит, ваша добыча? — смущённо пытаюсь перевести тему и отогнать от себя мысли, что я могу оказаться такой прожорливой.

На самом деле я никогда много не ела, нянечка говорила, что именно по этой причине я плохо росла.

— Иногда я езжу на охоту. И этого оленя я загнал сам.

— Звучит жутко, — хмурюсь, и мне становится стыдно за то, что мне понравилось это мясо. — Разве вам не жалко было стрелять в Бэмби?

— Стрелять? — вздёргивает брови Вейлин и наклоняется ко мне через стол.

Он протягивает руку и проводит большим пальцем по моей нижней губе, будто что-то стирает. Мгновенно стесняюсь оттого, что ела неаккуратно.

— Терпеть не могу оружие, — таинственно улыбается Волк. — Предпочитаю совсем другие способы охоты.

Он смотрит на меня так, что у меня складывается впечатление, будто это я теперь в роли добычи, а охотник мне сейчас рассказывает, как именно он собирается меня поймать.

— Как ты себя чувствуешь? Тянет чихать? Может, ты боишься?

— Боюсь чего? — осторожно спрашиваю я, заглядывая во вспыхнувшие глаза Вейлина.

— Откуда мне знать. Меня, например.

Он поднимается из-за стола и подходит ко мне. Тянет за руку и заставляет встать. А я, в свою очередь, повинуюсь, ощущая, как из моего тела улетучивается вся воля. Я просто следую указаниям…

— Боюсь, — шепчу я, ощущая дыхание Волка на своём лице.

— Ложь, — низко говорит он и проводит рукой по моей талии, спускается чуть ниже, и его пальцы ложатся на мою поясницу.

Становится жарко, гул от сердцебиения доходит до ушей. Щёки краснеют, но я не в силах шелохнуться.

— Я хочу тебя, Анника, — шепчет мне Волк и тянется меня поцеловать.

Ну и зачем он это сказал?

— Апчхи! — громко чихаю я и выскальзываю из рук Вейлина, плюхаясь обратно на стул.

— А вот теперь верю, — хохочет шеф, а я теряюсь в догадках.

Так и смотрю на Волка, пытаясь сообразить, что он имеет в виду. Но он не ждёт, когда меня озарит, вместо этого он указывает в сторону офиса:

— Пойдём, я обрисую тебе план действий.

Так и хлопаю глазами ему вслед. Что значит, он обрисует?

— А моё мнение, вообще, играет роль? — не выдерживаю и, шаркая туфлями, потому что пяткам больно, тороплюсь за Вейлином.

— Тебе честный ответ или тот, который тебя устроит?

— Как это?

— Могу сказать правду, а могу то, что ты хочешь услышать.

— Правду, конечно, — возмущаюсь я.

— Нет.

— Что нет? — еле догоняю шефа.

— Ответ: нет. Твоё мнение роли не играет.

— Это несправедливо. Я вам в рабыни не нанималась, — останавливаюсь и скрещиваю руки на груди. — Я здесь, чтобы проходить практику, а не вот это вот всё.

Вейлин тоже останавливается. Его плечи сотрясаются, похоже, он беззвучно смеётся.

— Упрямое дитя, — говорит Волк.

— Несносный старик, — выпаливаю я и хмурю брови.

— О, как, значит. Зубки у тебя всё-таки есть, — шеф резко разворачивается на пятках и быстро подходит ко мне.

Захожусь в чиханиях ещё до того, как он успевает нависнуть надо мной, как коршун.

— Простите, — гнусаво говорю и тру нос, в котором жутко свербит.

Горячие пальцы ложатся на мой подбородок, и Вейлин дёргает моё лицо, заставляя поднять его:

— Я передумал, — сообщает он, а я приподнимаю брови.

Это что? Свобода?

Он отстанет от меня? Я больше не «должна» рожать сына этому психопату?

Успеваю улыбнуться и выдохнуть с облегчением, как Волк расплывается в устрашающей ухмылке:

— К чёрту работу. Поедем в больницу прямо сейчас.

— Не-ет! — возмущаюсь я, а между нами проносится самый настоящий электрический разряд.

Ощущаю его всем телом, а Вейлин даже одёргивает руку:

— Как я и думал, — говорит он сам себе и качает головой. — Надо срочно ехать. Иди переодевайся, я жду в машине.

Хлопаю глазами, сказать ничего не могу. Какую беду я накликала на свою голову, придя на практику в эту фирму?!

Но разве никто не замечает, что управляет компанией самый настоящий психопат? Может, он вообще социопат? Хоть в полицию иди. Правда, мало шансов, что мне поверят. Где я, а где Вейлин Волк.

— Ты ещё здесь? — рычит шеф. — Марш переодеваться.

Медленно наклоняюсь и снимаю с себя туфли. Понимаю, что в них я никуда не уйду. Я не чувствую собственных ног.

Срываюсь с места и несусь в кабинет, а за спиной звучит грозный смех Вейлина.

Сердце колотится в горле, а в мыслях жжётся лишь одно: бежать! Бежать и не оглядываться.

Когда забегаю в кабинет, ловлю на себе озадаченный взгляд Кати. Может, теперь эта ненормальная поймёт, что я здесь жертва, а не обольстительница?

Хватаю из шкафа свои вещи и закрываюсь в архиве. Переодеваюсь и думаю, что надо сматываться. Но куда? Да какая разница?

Вдох-выдох.

Высовываю нос в кабинет, но Вейлина нет, наверное, он действительно ждёт меня на парковке. Хватаю со стола свой телефон и быстро набираю Соне.

— И как твоя практика проходит? — смеётся в трубку подруга.

— Спаси меня, — шепчу я. — Мне надо отсюда сбежать.

— Ты чего? — резко меняется её голос. — Работой нагружают? Ты же так хотела себя в деле попробовать.

— Да какая к чёрту работа, — шиплю я. — Вейлин Волк — маньяк. Он мне такого наговорил, а ещё у него есть тайная комната…

— У-у-у, ты серьёзно?

— Соня, умоляю, я боюсь одна возвращаться домой. Ты можешь меня в метро встретить? Я прямо сейчас убегу.

— Так, стоп. Ты серьёзно? Выкладывай.

— Всё расскажу, — грызу ногти и выглядываю в кабинет, опасаясь, что нас могут подслушать, — но дома.

— Ладно, выезжаю.

— Спасибо.

Кладу трубку и быстро переодеваюсь. Надеваю пуховик и выхожу в общий зал. Взгляды всех сотрудников смыкаются на мне, как зубья капкана. Становится страшно вдвойне.

Особенно когда Катя спрашивает:

— Куда это ты посреди рабочего дня?

— Меня домой отпустили, апчхи, кажется, я заболела.

Но эту занозу так просто не проведёшь. Она выглядывает в окно, и я понимаю, что там, скорее всего, хорошо видно парковку за зданием, где меня должен ждать Вейлин.

И вытянутое лицо девушки прямо орёт, что она именно шефа и увидела.

— Куда вы с Вейлином собрались?

— Никуда, — бледнею, аж голова кружиться начинает. — Мне пора.

Пулей выбегаю из офиса, лавирую по коридорам и выбегаю на улицу. Судорожно соображаю, как мне обойти здание так, чтобы Волк меня не заметил.

Парковка расположена таким образом, что если я попру на метро прямо от центрального входа — пиши пропало.

Оглядываюсь по сторонам и тороплюсь в подворотню, недалеко от здания. Пожалуй, обойду по дуге.

Но не успеваю скрыться, как на моё плечо ложится тяжёлая рука. В голове проносится вся моя жизнь. Кажется, я сегодня умру.

— Куда это ты собралась, — раздаётся голос, и он принадлежит вовсе не Вейлину.

Брови подлетают, и я оборачиваюсь. Передо мной стоит Катя. Девушка выбежала на улицу, даже не одевшись.

Неужели ей не холодно?

Вижу в её глазах пылающий огонь прямо-таки и становится страшно. Кажется, её я боюсь даже больше Волка.

— Я задала тебе вопрос, — цедит сквозь зубы она.

— Отпусти меня, пожалуйста, — говорю я, а голос подрагивает.

Бросаю взгляд за её спину и вижу, что машина Вейлина выезжает с парковки и движется к центральному входу.

Если эта ненормальная сейчас меня не отпустит, то Волк увидит нас.

— Катя, пожалуйста, мне надо уйти, — чувствую, как по рукам волной расходятся мурашки. — Апчхи.

Вот это да. А сейчас-то я чего чихнула?

— Никуда ты не уйдёшь, пока не объяснишься, — Катя дёргает меня и чуть ли не в лицо рычит мне: — Думаешь, если Вейлин взял тебя на практику к себе лично, то тебе теперь всё можно?

«Прости», — успеваю подумать и прикладываю руки к груди девушки.

Я не управляю этим. Понятия не имею, как это происходит. Но между нами проносится молния.

Катя отскакивает от меня и падает без чувств. Быстро наклоняюсь и кладу пальцы на её шею, но пульса не чувствую.

Божечки, кажется, я её убила. Поднимаю голову и вижу горящие глаза Вейлина. Всё. Теперь мне точно конец.

Как убегаю — не понимаю. Я стартую с места словно самый настоящий спринтер. В ушах долбит, ветер бьёт в лицо, а руки не слушаются.

Пытаюсь достать телефон из кармана, но пальцы немеют. Я даже не рискую поворачиваться. Знаю, что если увижу погоню, то застыну как кролик перед удавом.

Юркаю в подземку и быстро оказываюсь около поездов. Стараюсь смешаться с немногочисленной толпой, всё-таки до часа пик ещё далеко. И я впервые думаю, что утренние пробки в метро из людей мне даже нравятся, ведь никто меня в них не замечает.

Нарастающий стук колёс состава заглушает бой сердца у меня в горле. Запрыгиваю в поезд, как только открываются двери.

И лишь теперь смотрю в окно, но там никого.

Выбегаю на своей станции. Судорожно оглядываюсь по сторонам в поисках знакомого лица.

— Анника! — в меня влетает Соня и крепко обнимает. — Что произошло? Ты чего такая бледная?

Утыкаюсь носом в шарф подруги и немного расслабляюсь:

— У меня большие проблемы, — шепчу я.

До общаги добираемся окольными путями, но не увидев машины Вейлина около здания немного смелеем и заходим внутрь.

Рассказываю Соне, что произошло со мной за сегодня.

— Что?! — чуть не орёт она, услышав только часть рассказа о тайной комнате. — Он тебя поцеловал? Анника! Да он же втюрился в тебя. А ты чего?

Подруга собирается в кучу, складывает ноги под себя и аж вперёд наклоняется, вслушиваясь в мой рассказ.

А я качаю головой:

— Ты меня не слышишь. Я не хотела этого поцелуя. И вообще, речь не об этом. Потом он такое ляпнул, у меня до сих пор волосы дыбом.

— Да говори уже, — Соня подпрыгивает на своей кровати, нетерпеливо ожидая продолжения.

— Он сказал, что я должна ему сына родить.

В комнате повисает такая тишина, что слышно, как в трубах вода течёт. А потому уши закладывает от ультразвука, исходящего от подруги:

— Уи-и-и-и! Это же любовь, как в книжках.

Смотрю на Соню и понимаю, что здесь я не получу разумной поддержки. Падаю на кровать и тяжело вздыхаю.

— Анника, ну ты сама подумай, богатый, красивый мужик, который хочет от тебя детей. Да это же в сказках только бывает.

— Ага, — бурчу я. — И в фильмах ужасов. И ещё я, кажется, убила человека, — шепчу я.

— Что? — перестаёт тараторить Соня.

— Я ударила током коллегу. Она упала и… — слёзы скатываются с глаз. — Я не хотела, но завтра пойду в полицию.

Подруга ошарашенно смотрит на меня, а потом переползает на мою кровать и обнимает.

В обнимку и засыпаем. Я действительно хочу пойти утром в полицию. Я должна ответить за то, что натворила. Надеюсь, они поверят мне, что я не специально.

Дурные мысли не дают мне спать. Так что встаю, попить воды. Подхожу к окну и беру стакан с водой, но тут же ставлю его обратно, почувствовав, что тот сейчас улетит на пол.

С трудом и не сразу осознаю, что смотрю вовсе не на привычный двор общаги. Нет. Я смотрю в огромные синие и светящиеся глаза. И эти глаза принадлежат не человеку.

Прямо на меня смотрит огромный белый волк. Он не похож на тех небольших волков, которых я видела в зоопарке. Нет…

Огромный, даже не знаю насколько, но он стоит на задних лапах и спокойно смотрит в окно нашей спальни.

Не могу пошевелиться, пытаюсь проморгаться, но это не помогает. Волк никуда не исчезает. Страх окутывает меня, как облако дыма. Руки трясутся, а кончики пальцев начинает покалывать, как тогда, перед тем как я ударила Катю.

— С-соня, — шепчу я, — Сонечка, проснись!

— М-м? — потягивается подруга.

— Соня, чёрт возьми! — перевожу взгляд на неё.

— Что такое? — она подпрыгивает на кровати. — Ой, прости, я уснула в твоей постели.

— Там, — киваю в окно, но голову повернуть не рискую.

— А?

Соня смотрит в нужном направлении, но её сонное лицо никак не меняется. Кидаю взгляд через стекло и понимаю, что это опять моя фантазия разыгралась.

— Что с тобой? Солнце?

— Я не знаю, — устало падаю на кровать и прикрываю глаза. — Надо поспать. Мне такая ерунда видится везде, кажется, я схожу с ума.

Засыпаю быстро, это больше похоже на то, что меня просто отключает. Мысли путаются, а в голове раздаётся чужой голос:

«Спи, малышка, — мягкий женский голос убаюкивает меня, — здесь никто не найдёт тебя».

— Мама! — подлетаю на кровати, а глаза таращу в темноту.

Соня от моего крика не просыпается. А может, я и не кричала. Видимо, эт был внутренний крик.

Всё выдумки. Как и голос матери. Слышать его я никак не могла.

Меня оставили в детском доме, когда мне было всего два дня от роду. Это всё мои фантазии.

Я этот сон вижу всю свою жизнь, поэтому точно знаю, что это лишь моё желание, чтобы мама не хотела отдавать меня, но была вынуждена это сделать. Нас таких в детдомах много.

Стискиваю зубы и вытираю слезинки, которые норовят скатиться по моим щекам.

Боязливо выглядываю в окно, но там никого. Это вызывает у меня улыбку. Ну хоть сейчас я не вижу странные вещи. Надеюсь, больше и не увижу.

Надо, наверное, к психиатру, кажется, я схожу с ума.

Утром просыпаюсь и понимаю, что я совсем не отдохнула. Руки так и трясутся, а вот Соня сидит с серьёзным лицом и что-то читает на телефоне:

— А, проснулась, это хорошо, — улыбается подруга.

— Мне так не кажется, — бурчу в ответ.

— Ну и зря. Я обшарила все новости, ни слова о том, что пострадала девушка в районе «Вейлин Агропром Групп». Ничего в сводках, новостях или соцсетях. Думаю, она просто упала и потеряла сознание, — строит догадки Соня. — А потом встала и пошла домой. Нехорошо, конечно, получилось, но ты же её толкнула, потому что она держала тебя. Думаю, извинишься, и всё будет хорошо.

— Нет, — мотаю головой. — Я пойду в полицию, пусть они разбираются. А ещё они меня от Волка смогут защитить.

— Ты уверена? — с опаской спрашивает Соня.

— Да, — киваю и сразу же приступаю к сборам.

Через полчаса я полностью готова, беру паспорт и собираюсь выходить из спальни.

— Хочешь, я пойду с тобой? — тихо спрашивает подруга.

— Нет, я должна это сделать сама. Не хватало ещё тебя в это всё впутывать.

— Анника, ну не делай глупостей. Хочешь, давай обзвоним больницы?

— Не надо, пусть полицейские разбираются, — говорю я, а про себя думаю, что даже неплохо, если меня посадят.

Я бесполезна для общества. А может, даже опасна. Я не контролирую себя, да что уж там, я даже не знаю, что со мной. Лучше мне держаться подальше от нормальных людей.

Выхожу из общаги, но и шагу ступить не успеваю:

— Далеко собралась? — усмехается Вейлин, развалившись на скамейке около подъезда.

Так и замираю. И почему мне не пришло в голову перейти по крыше в другой подъезд и перебежками обойти общагу? Или хоть в окно выглянуть перед выходом?

Разворачиваюсь, чтобы спрятаться от Волка в подъезде, но дверь уже захлопнулась, и я упираюсь в закрытую дверь.

— Я всё ещё жду ответа на свой вопрос, — раздаётся голос Вейлина у меня над ухом. — Ты же понимаешь, что от меня убежать невозможно. Так что не томи, выкладывай.

Упираюсь лбом в холодную железную дверь и тяжело вздыхаю. На моё удивление, чихать не тянет. Вместо этого хочется плакать.

Взять и рассказать обо всём, что на меня свалилось, может, тогда Вейлин поймёт, что не стоит меня нагружать ещё больше?

— В полицию иду, — бурчу я, но поворачиваться не берусь.

Всё-таки Волк слишком близко стоит ко мне. Того и гляди снова целоваться полезет.

Поджимаю нижнюю губу и будто вновь ощущаю мягкость его губ и покалывание щетины. Кажется, поцелуй мне всё-таки понравился.

— Вот это новости, — на мои плечи ложатся тяжёлые ладони и нагло разворачивают меня. — Я слушаю.

— Вам не понять, — бурчу. — Отпустите меня, я должна идти.

— Никому и ничего ты не должна.

Задираю брови, а улыбка сама собой наползает на лицо. Не должна, говорите?

— Нашего с тобой разговора это не касается, — тут же отрезает он.

— Признайтесь, вы сумасшедший.

— Видимо, да, — кивает Волк. — Ты из-за Кати?

— Что? — взвизгиваю. — Вы знаете?

— Дай чуть больше конкретики. Что именно я должен знать?

— Значит, не знаете, — цокаю и обхожу Вейлина, чтобы отправиться в полицию.

Руки начинают холодеть, а за спиной раздаётся смешок Вейлина:

— Я отвёз её домой. Лежит, отсыпается.

Торможу посреди двора и соображаю: то есть Катя жива, не пострадала, да ещё и получила что хотела? «Принц» в лице Волка спас её от городской сумасшедшей.

— К себе? — спрашиваю почему-то с усмешкой.

— М-м, да ты ревнуешь, — Вейлин снова оказывается около меня.

— Вам померещилось. До свидания, — киваю я, наигранно улыбаясь, а потом всё равно направляюсь в полицию.

Думаю, стоит обратиться в нашу доблестную. Вдруг мне повезёт, и они смогут защитить меня от Волка?

Хотя кого я обманываю? Что я там скажу? Начальник утверждает, что я должна ему сына родить? Или засмеют, или скажут то же, что и Соня. Мол, молодой, красивый, к тому же богатый мужик семью предлагает.

Стоп.

Какую семью?

Ничего такого он не говорил. Останавливаюсь, а Вейлин всё-таки врезается в меня. Обхватывает меня обеими руками, а я даже внимания не обращаю.

Это что, он мне предлагал этой стать, как её сур… сари… суррогатной матерью, что ли?

— Чую вопрос, — тихо раздаётся голос у моего уха.

— Что вы имели в виду, когда сказали про сына? У меня такое чувство, что я вас как-то не так поняла.

— А ты уже согласна? — урчит Вейлин, а я кривлюсь, будто лимонный сок пью.

— Так, — беру Вейлина за руки и пытаюсь снять их со своей талии, но вместо этого замираю.

Перед глазами начинает плыть, а к горлу подкатывает ком. Из меня будто все силы выкачивают. Последнее, что помню — рык и рывок, будто меня кто-то вверх дёрнул.

Вейлин бросает на меня взгляд, а я таращусь на него огромными глазами.

— Юльчик, — спокойно говорит он, — ты сейчас договоришься до совета клана.

Брови, кажется, покидают моё лицо.

Клана? Какого ещё клана?

— Какой к чёрту совет, — фыркает девушка. — Ты свалил, значит, дела семьи тебя не касаются.

— Простите, — подаю голос я. — Не стоит ссориться из-за меня. Давайте, вы меня просто отпустите, и я поеду домой.

— Нет, — синхронно рыкают на меня эти двое.

— Вейлин, это не шутки. Она же просто человек. Как ты можешь?

— Может, не будем это при Аннике обсуждать? — улыбается Волк. — И ты же знаешь, я давно не в стае, делаю что хочу, — на его губах появляется самый настоящий оскал.

— А хочешь ты, судя по всему, её, — бурчит девушка. — Нашёл с кем связываться.

Она сестра Вейлина, что ли? Как-то ругаются они слишком уж откровенно для чужих людей.

— Прости, малыш, — Волк пожимает плечами. — Ты же знаешь, что я против договорных браков. Ты очень красивая, но мне нужно не это.

Ой, поправочка, похоже, Юлия была невестой Вейлина, вернее, хотела, но не стала.

— Ещё скажи, что ты в предначертания веришь или, ещё хуже, в истинность.

— Юль, давай каждый останется при своём мнении. Сейчас мне важно понять, что с Анникой.

— Боже, — врач закатывает глаза и демонстративно взмахивает руками, пока я пытаюсь понять, о чём говорят эти двое. — Она? Ты серьёзно? Ты мог выбрать любую из клана.

— Как ты правильно заметила, я больше не в клане, — вижу, что Вейлин меняется в лице, а в его взгляде проскальзывает недовольство.

От него будто холод исходит. Невооружённым взглядом видно, что он не хочет продолжать разговор.

Но пока я понимаю лишь то, что Вейлин ушёл из семьи. Они явно что-то не поделили. И, кажется, это напрямую связано с его словами о том, что я должна ему сына родить.

Неужели ему так срочно наследник понадобился?

Может, он умирает, и поэтому он с семьёй в ссоре? Ну, вроде как продолжить род надо, а он сопротивляется делать это с тем, кого ему родители выбрали.

— Бабушка слишком много сказок тебе в детстве читала, — бурчит Юлия. — Ты своими выходками доведёшь отца до больницы. У него слабое сердце.

— Простите, — снова встреваю в разговор я. — Если весь сыр-бор из-за меня, то я с удовольствием прямо сейчас заберу свои вещи и исчезну из вашей жизни.

— Отличная идея, — говорит Юлия, не скрывая своего отвращения.

Волк же просто смотрит на меня, заставляя съёжиться. Он ничего не говорит, а у меня такое чувство, что я слышу в своей голове его голос, который требует заткнуться и беспрекословно подчиняться.

— Юль, — вздыхает Вейлин. — Давай ты засунешь свои детские обиды поглубже и включишь врача. Ты же давала клятву и всё такое. Что бы ты сказала, если бы Анника пришла к тебе сама? Ты умная женщина и способна разделить личное и профессиональное.

— Я бы сказала, что у неё не больше полугода.

— Что?! — подскакиваю с постели. — Да что вы такое говорите? Вы даже не знаете меня, не видели мою карточку, — кажется, повергаю в шок обоих своим рвением, но остановиться не могу. — Не взяли ни одного анализа, а уже выводы делаете! Как же я устала от этого!

Оглядываюсь по сторонам, но свою верхнюю одежду не вижу.

— Где мой пуховик? Я ухожу отсюда! — строго, насколько могу, смотрю в глаза Юлии.

— Анника, — начинает Волк.

— Нет! — выставляю палец вперёд. — Я всю свою жизнь борюсь за здоровье, за каждый удар сердца. И я не позволю кому-то, кто ничего обо мне не знает, вот так просто говорить, что мне осталось полгода.

— Да успокойся ты, а то хуже будет, — качает головой врач и тянет ко мне руку.

По всему телу пробегают мурашки. Из головы пропадают все мысли. Меня будто трясёт, а потом происходит это: наши пальцы с Юлией соприкасаются.

Удар.

Девушка слегка отшатывается от меня, не то что Катя. Совсем немного, но в её глазах явно виден страх:

— Кто ты такая?

Её голос звучит совсем не так, как у Вейлина, когда он спрашивал. Ему явно было интересно, а вот у Юлии другая реакция. Она меня боится, как и большинство, кто сталкивался с тем, что со мной происходит.

— Я же говорил, — не скрывая улыбки, говорит Вейлин. — Она особенная. И я должен разобраться в том, что с ней происходит.

Юлия выпрямляет спину и одёргивает свой халат. Встряхивает головой и делает шаг ко мне. Я же выставляю руку вперёд, не позволяя к себе прикасаться:

— Твой отец оторвёт мне голову, — вздыхает Юлия, бросая взгляд на Вейлина.

— А мы ему не скажем.

— Кажется, ты не очень внимательно слушал бабулю. В её теле происходит борьба. Но мы с тобой не в силах понять, кто и с чем борется. Тебе придётся вернуться в клан и, — Юлия смотрит на меня, — взять её с собой.

— Никуда я не поеду, — отступаю и врезаюсь в грудь Вейлина. — Что это вообще за клан? Вы бандиты какие-то? — слышу, как голос подрагивает от страха.

Но Волк посмеивается и обнимает меня. Почему-то становится легче.

— Юлия Олеговна, перестань пугать человека, — говорит он. — Она ничего не знает о своей семье.

— Как такое возможно?

— Детский дом, — бурчу я и стараюсь выпутаться из стального захвата Волка. — Слышали о таком? Туда ненужных детей сдают.

Стискиваю зубы от обиды и, наконец, разрываю объятия Вейлина.

— Ты серьёзно? — Юлия изгибает одну бровь. — С такими способностями тебя не могли отдать. Я должна взять анализы, — воодушевляется девушка.

— Что значит, меня не могли отдать? — удивляюсь я.

— Юль, ещё слово и голову тебе оторву я, а не мой отец, — шепчет Волк.

— Нет-нет-нет, — возмущаюсь. — Я хочу всё знать. Что здесь происходит? О каких кланах идёт речь? Что за способности? И что значит, меня не могли отдать?

Кажется, я слишком много вопросов задала за один раз, потому что Вейлин и Юлия переглядываются, но оба молчат.

Но я этого просто так не оставлю и добьюсь ответов на свои вопросы.

Вейлин смотрит на меня, и я легко считываю снисхождение в его взгляде:

— Ты можешь просто довериться мне и сделать, как я прошу?

— Нет, конечно, — возмущаюсь я и поглядываю на врача.

Меня напрягает, что сначала она рычала на меня, потом испугалась, а теперь с радостным лицом готова тыкать в меня иголками, как в подопытного кролика.

— Сначала я хочу знать, что здесь происходит, — скрещиваю руки на груди и всем видом показываю, что и с места не сдвинусь.

— Юлия Олеговна — один из ведущих специалистов клиники, где мы находимся. Она работает со странными случаями, типа твоего.

— А что, есть ещё такие? Ну, как я, — немного успокаиваюсь.

— Ну, таких я не встречала, — пожимает плечами врач, — я встречала необычные случаи. Но твой… как часто ты чихаешь вот так вот?

— На самом деле не так часто, но бывает. У меня аллергия на шерсть животных, — рассказываю и поглядываю на Волка. — Но иногда я захожусь в чиханиях, а иногда всё хорошо. Врачи говорят…

— Психосоматика, — заканчивает за меня Юлия.

— Да, но это не так. Я знаю, просто объяснить не могу, — бурчу я.

— Я тебе верю. Но учти, придётся много анализов сдать. Вей, её надо оставить здесь хотя бы на неделю.

Вей? Ого, да они очень близко общаются. Где-то внутри будто что-то колоть начинает, а сердце пускается в пляс.

Волк и Юлия одновременно поворачиваются и смотрят на меня.

— Что? — не выдерживаю их пристальных взглядов.

— Почему ты начала нервничать? — врач делает ко мне шаг.

— С чего вы взяли? — вздёргиваю брови.

— Она, вообще, хоть что-нибудь знает? — Юлия смотрит то на меня, то на Волка.

— М-м, — на губах Вейлина появляется хитрая ухмылка, — только то, что должна родить мне сына.

Врач замирает с приподнятыми бровями и пялится на Волка огромными глазами:

— Ты с ума сошёл? Убить девочку вздумал? Ты хоть представляешь, что это за испытание для её тела? Она же…

— Молчать, — низко и угрожающе требует Вейлин, что даже я вздрагиваю.

— Вей…

— Юля, я вроде ясно выразился.

— Но…

Волк смотрит на врача, и она ретируется. Качнув головой, она подходит ко мне:

— И ты согласилась?

Смотрю на Вейлина и думаю, как бы так ответить, чтобы не выдать себя.

— А у вас врачебная тайна есть?

Юлия Олеговна наклоняет голову набок, рассматривая моё лицо. Чувствую себя совсем наивной под этим взглядом.

— Есть.

— Супер, — улыбаюсь и смотрю на Волка. — Вы можете оставить меня наедине с врачом?

— Вот ещё.

— Очень надо, — разве что руки в мольбе не складываю.

— Можешь расслабиться, я ей ничего не скажу. Но она имеет право поговорить со мной наедине, — вмешивается Юлия.

Всем видом выражая своё недовольство,, Волк выходит из палаты. Жду, когда дверь хлопнет, и говорю шёпотом:

— Юлия Олеговна, вы можете сказать ему, что я не могу родить ему ребёнка?

Недоумение охватывает лицо врача. Она трёт глаза и тяжело вздыхает:

— Так, что у вас произошло? Как вообще вышло, что Вейлин о детях заговорил? Он же у нас весь такой независимый, волк-одиночка прямо-таки, — усмехается она.

— Понятия не имею, — продолжаю шептать я, на случай, если шеф подслушивает за дверью. — Я несколько дней назад устроилась работать в его фирму. Он начал себя странно вести, а потом, — смущённо опускаю взгляд и чувствую, как краснеют щёки, — он запер меня в какой-то странной комнате и сказал, что я должна родить ему сына.

— Неужели это правда? — Юлия кривит губы, будто погружаясь в свои воспоминания.

— Зачем мне вам врать?

— Что? А нет. Я не о поведении Вейлина, это как раз в его духе. Я про… — она оборачивается на дверь и качает головой. — Так, ты мне лучше вот что скажи, — врач садится на кровать и хлопает рядом с собой, — ты что-то почувствовала, когда он тебе это говорил?

Юлия продолжает таранить взглядом дверь.

— Страх, — говорю я и сажусь на кровать.

— Почему?

— Понимаете…

Рассказываю Юлии о том, что мне даже целоваться врачи запрещали, но это Вейлина не остановило. И про странные электрические разряды тоже говорю: когда появились, как часто и что я не умею ими управлять.

— То есть ты не знаешь, сработает или нет? Удивительно. Может, у тебя стоит блок? Хотя с чего бы? Наверное, кто-то заблокировал твои способности.

— Кто-то? Но я выросла в детском доме. От меня отказались сразу после рождения.

— Пф, тоже мне, заблокировать можно и в утробе матери. Но для этого…

— Хватит, — открывается дверь и на пороге стоит Вейлин.

— Подслушивать нехорошо, — фыркает Юлия. — И Анника останется под моим наблюдением. А ты, — она подходит к Волку и упирает палец в его грудь, — и близко к ней не подойдёшь, пока я не узнаю в чём дело.

— Ты же понимаешь, что я не буду подчиняться тебе. Я даже отцу не подчиняюсь.

— А я и не прошу этого, но если ты хочешь, чтобы она приняла тебя, то ты прямо сейчас уйдёшь и позволишь мне сделать мою работу.

— Когда я ей всё расскажу, с этим проблем не будет, — всё ещё стоит на своём Волк.

Только вот его слова вызывают у Юлии Олеговны смех:

— Балда, я не об этом, — она выталкивает Вейлина из палаты, продолжая смеяться. — Ты убьёшь её, если попытаешься сделать своей.

Мои глаза за секунду делаются огромными. Я же правильно понимаю, о чём речь?

— Оу, ты об этом, — Вейлин бросает на меня взгляд, — убивать Аннику я не хочу. У меня на неё планы.

— И почему мне кажется, что ты собираешься наделать глупостей, а я, как обычно, тебя поддерживаю в этом?

— Потому что ты отличный друг, — Волк улыбается.

— Вот и послушай этого друга. Ей нужно обследование и лечение. А тебе надо найти предания нашего народа. Или вернуться в клан.

— Ни за что, — рычит Вейлин. — Но у меня есть одна идея. Кажется, я знаю, где я могу найти всю нужную информацию.

— Вот и найди, — говорит Юлия и закрывает дверь в мою палату.

Остаюсь одна, в голове пустота: даже не знаю, о чём думать. Кланы, предания, способности. Но больше всего меня теперь волнует не это.

Юлия Олеговна сказала, что меня не могли бросить. Неужто я зря не искала родителей? А что, если врач говорит правду, и меня спрятали? Но от кого и почему?

Кажется, пришло время ответить на вопрос, от которого я бегала всю жизнь, и который в последнее время часто мне задают: кто я такая?

Погружаюсь в собственные мысли. Мою душу терзают сомнения, но слова Юлии Олеговны, и интерес Вейлина с первой минуты знакомства к моим корням заставляет задуматься.

Да, я всю жизнь жила с мыслью, что если не была нужна родителям, то и они не нужны мне.

Но что, если…

Если они не хотели меня бросать?

Если погибли?

Или…

Если спрятали от чего-то страшного.

Ведь меня уже много лет обследуют врачи и каждый раз приходят к выводу: они понятия не имеют, что со мной. А в мою способность бить людей током не верят. Я же ни разу не смогла по собственному желанию это повторить.

Разве что с Катей, но это случайность.

Через несколько минут Юлия Олеговна возвращается в палату и приносит мне больничную одежду. Говорит, чтобы я сходила в столовую поесть, а потом устраивалась поудобнее. Утром меня ждут обследования.

— А вы правду сказали, — решаюсь спросить, когда врач почти выходит из палаты.

— О чём?

— Про принять, — шепчу я. — Вы же об этом говорили, ну… вы поняли, — сглатываю и прячу взгляд.

— Вейлин точно открутит мне голову за этот разговор, — усмехается Юлия и возвращается ко мне.

— Просто мне не с кем было о таком разговаривать. Всю мою жизнь мне твердили, чтобы я даже не думала о таком, потому что в моём случае ни к чему хорошему это не приведёт.

— Да уж. Тяжело, наверное, жить в страхе. Ладно, спрашивай, что тебя интересует. Будем считать, что это тоже врачебная тайна.

— Вы сказали, что он убьёт меня. Это из-за сердца? — спрашиваю я, а это самое сердце начинает заходиться.

Невольно касаюсь своих губ, а в голове всплывают воспоминания о поцелуях Вейлина.

Юлия задирает брови, глядя на меня, будто она тоже видит эти картинки. А её вопрос выбивает меня из колеи:

— Он же не просто запер тебя в комнате и объявил о своём решении, да?

Поджимаю губы и мотаю головой. А врач очень хорошо знает Волка, раз так легко догадалась, что произошло.

— Он поцеловал меня.

— Вот, засранец, — возмущается Юлия, но моментально смягчается. — Погоди, но ты в порядке. Как это?

И она туда же? Теперь будет с другими врачами выяснять, почему я жива, а не что пытается меня убить.

— А ты током его ударила?

— Ну да.

— А чихала?

— Да, но потом, когда он снова…

— Ого, Вей не смог остановиться? Не похоже на него. И как это было?

— Мне понравилось…

Не вижу смысла врать. Меня как-то врач пугала, говоря, что нет смысла ей говорить неправду, потому что вскрытие покажет, где я врала.

И по опыту знаю, что даже самая малость может оказаться важной.

— И ты перестала чихать… — будто сама себе говорит Юлия Олеговна.

— Да.

— А когда снова начала?

— Когда он объявил, что я должна ему сына родить, — бурчу в ответ.

— Страх.

— Что страх?

— Я всё не так поняла, — как пружинка подпрыгивает Юлия. — Всё, иди в столовую, потом отдохни, а мне надо позвонить.

— Но…

— Не спорь. Ты хочешь быть здоровой?

— Не уверена, — слегка щурюсь.

— Как это? — мой ответ, похоже, вводит врача в ступор.

— Если я буду здорова, то Волк… ну, он же не отстанет от меня.

— А, пф, — взмахивает рукой Юлия Олеговна. — Если я права, то этот вопрос отпадёт сам собой.

— Правда? Воодушевляюсь. Он оставит меня в покое, после лечения?

— Нет, ты тоже будешь всего этого хотеть. Ну, все эти пелёнки, распашонки и Вейлина, разумеется.

Пока я сижу в диком ступоре, врач выходит из палаты.

Сижу на больничной койке в пижаме, которую выдала мне Юлия Олеговна и жду, когда повторится то, что со мной происходит каждый год. Очередное обследование, которое не приведёт никуда.

В голове то и дело возникают мысли о Вейлине. Я не верю, что можно вот так просто влюбиться или захотеть, чтобы женщина родила для тебя ребёнка.

Это же не открытку нарисовать. Это на всю жизнь. Гены там, характер, ну и всё, что передаётся малышу.

Ума не приложу, зачем Волку может понадобиться малыш от такой, как я. Но где-то в глубине души даже улыбаюсь. Ведь это значит, что на мне ещё не поставлен крест. Я могу кого-то заинтересовать.

Раньше парни сторонились меня. Не могу вспомнить даже одного приглашения на танец. Не то чтобы ситуации, когда я осталась один на один с парнем, который бы собирался меня поцеловать.

Нет. Могу вспомнить лишь то, когда одноклассник на спор зажал меня в углу, а потом я неделю лежала в больнице.

Кольнув в сердце, надежда, что я смогу жить обычной жизнью, растекается по груди.

— Готова? — в палату заглядывает Юлия Олеговна.

— К чему?

— Ну, раз у меня нет твоей карты, то начнём с простых осмотров. Составим представление о твоём организме.

Вздыхаю и топаю за ней. Врач водит меня по кабинетам и лично сидит рядом. Я же стараюсь не слушать, что говорят. Во-первых, я уже всё это слышала. А, во-вторых, ничего хорошего они не говорят.

Всё по стандарту: сердце слабое, в идеале сделать пересадку. Только кто ж меня в очередь поставит? Для очереди я недостаточно больна. А для полноценной жизни недостаточно здорова.

Вот тебе и замкнутый круг.

Ничего нового не слышу, но потом оказываюсь в кабинете странной женщины. На вид ей лет пятьдесят, она сидит в строгих очках и смотрит на меня как на пришельца.

— Юлечка, оставьте нас наедине, — просит она.

Я же бросаю взгляд на Юлию Олеговну, не хочу, чтобы она уходила. Мне страшно. И как только страх начинает нарастать, происходит это:

— Апчхи, — не сдерживаюсь. — Простите.

Страх…

Вот о чём говорила врач. Я чихаю, когда мне страшно. Как и током бьюсь по этой же причине. Но страшно мне бывает часто, а вот чихаю я не так часто.

Кажется, всё не так просто, как я могла подумать.

— Не стоит бояться, — улыбается Юлия. — Алина Андреевна отличный специалист. Поверь мне.

Киваю и присаживаюсь на краешек стула. Ожидая, когда же женщина приступит к осмотру. А она не торопится. Лишь разглядывает меня со своего места.

— Анника, — смакует она, — необычное имя. Кто тебя так назвал? Ты знаешь, что оно означает?

— Н-нет, а какое это имеет значение?

— Наше имя, — улыбается Алина Андреевна, и мне становится немного легче в её присутствии, — очень многое значит. Ты явно светлый человечек, но на твою долю многое выпало.

Приподнимаю брови и думаю спросить, а точно ли передо мной врач? Женщина хоть и сидит в белом халате, но вовсе не похожа на человека, который будет ставить мне диагноз по анализам.

— Так, что ты знаешь о своём имени? — не унимается она, а с места не встаёт.

— Ну, ничего. Только то, что так меня назвала нянечка, которая спасла меня.

— Вот как. Любопытно. А фамилия?

— Стандартная для отказников, — пожимаю плечами.

Женщина ненадолго задумывается, а потом впивается взглядом в мои глаза:

— А что произошло? Почему тебя понадобилось спасать?

— Я не знаю, — пожимаю плечами, — мне лишь рассказали эту историю. Подробностей я не знаю.

— Плохо, — хмурится она. — Очень плохо. Нужно выяснить.

— Думаете, тогда что-то произошло, и я заболела?

— Всё может быть. Но я не думаю, что ты вообще больна. Думаю, всё куда сложнее, чем может показаться.

Усмехаюсь и качаю головой.

Сколько раз я слышала, что вру… не сосчитать. Но после сдачи анализов врачи, обычно, искренне удивляются и напрочь забывают о причинах, которые породили мою болезнь. Их волнует причина, по которой я живу.

Похоже, Алина Андреевна из таких же.

Рано в груди расцвела надежда. Поджимаю губы и решаюсь спросить:

— А что тогда со мной? Тоже скажете, что это психосоматика? — кажется, мой голос подрагивает, выдавая моё разочарование.

— Что за глупости, дитя, — качнув головой, наконец, встаёт Алина Андреевна, поражая меня своим ростом.

Мне кажется, она выше любой женщины, которую я когда-либо видела. Может, даже выше Вейлина. Или мне так просто кажется.

— Твоё состояние куда тоньше. Но мне нужно понаблюдать за тобой, чтобы сделать выводы. Так что завтра ты придёшь ко мне на сеанс, и мы с тобой поговорим.

— О чём?

— Обо всё, что может тебе захотеться обсудить. Я должна узнать тебя, тогда я смогу помочь в выборе направления. А пока тебе необходимо отдохнуть. Я чувствую, что твоё тело на пределе. Когда ты в последний раз нормально спала?

Кажется, я выгляжу хуже, чем думала, раз человек со стороны так легко считывает мою усталость.

— Спасибо, — улыбаюсь ей и возвращаюсь к себе в палату.

На ужин меня никто не отправляет. Вместо этого приходит медсестра и приносит еду. Боюсь, я не расплачусь с Вейлином за этот сервис.

А если он меня и правда вылечит?

Даже идея родить ему ребёнка кажется мне уже не такой ужасной. Жизнь за жизнь. Это справедливо. Да и Волк не такой страшный, как мне казалось. Он даже заботливый. Может, я смогла бы его полюбить?

Становится так тепло и хорошо на душе, но уже через секунду меня бросает в неконтролируемый жар. Голова идёт кругом, а тело берёт на излом. Словно что-то внутри меня сопротивляется даже самой мысли об этом.

Хочу кричать, но голоса нет. Лишь открываю рот в полной тишине. Дверь в палату распахивается неожиданно громко, кажется, что она сейчас на щепки разлетится.

На пороге стоит Вейлин. В его глазах горит уже знакомый мне огонь.

Зажмуриваюсь от боли, а по щекам катятся слёзы. Я и представить такой боли не могла. Будто тысячи раскалённых игл втыкаются в моё тело, проникают под кожу и блуждают по венам.

— Я здесь, — Вейлин хватает и прижимает меня к себе.

Ничего не могу ему ответить, кажется, я задыхаюсь. А ощутив жар его тела, выгибаюсь ещё больше.

Из кончиков пальцев вырывается разряд. Вижу, как морщится Вейлин, кажется, я причиняю ему боль, но он не отпускает меня.

— Врача! — громогласно зовёт он и скручивает меня ещё сильнее.

— Вей? — раздаётся голос Юлии, но больше я ничего не слышу.

В следующую секунду по венам растекается самый настоящий покой. Меня отпускает, а веки тяжелеют с такой силой, что я не в силах открыть их.

Когда прихожу в себя, то понимаю, что лежу в объятиях Вейлина. Меня бьёт мелкая дрожь, а кожа влажная.

«Что это было?», — хочу спросить, но даже рта открыть не могу.

Глаза снова закрываются. Вдыхаю аромат, исходящий от Вейлина и, такое чувство, что проваливаюсь в сон, но это не он. Я уверена, что нахожусь в сознании.

— Привет, — ухмыляется Волк, и я почти сразу замечаю, что нахожусь в каком-то лесу.

Вздрагиваю и пытаюсь отойти, то ноги не слушаются. Как я могла здесь оказаться? Это невозможно. Ещё минуту назад я была в палате.

— Ч-что происходит? — с трудом выговариваю я.

— Если бы я знал, — с досадой говорит Вейлин и подходит ко мне. — Но раз мы с тобой здесь, значит, я не ошибся.

— Вы что-то вкололи мне? Я поэтому не могу шевелиться? У меня галлюцинации? — заваливаю Волка вопросами. — Или вы похитили меня?

— Ничего из того, что ты перечислила, — Вейлин проводит ладонью по моей щеке, а вслед за его пальцами пробегает тепло.

Такое чувство, что это солнышко скользит по моей коже. Какое приятное ощущение. Чем-то похоже на прогулку под весенним солнцем, когда ещё не жарко и заходить с улицы не хочется, как бы не загоняли.

— Где мы? — оглядываюсь по сторонам и вижу знакомые места, но этого не может быть.

— Полагаю, что именно сюда ты сбегаешь, когда тебе очень больно, — голос Вейлина звучит, словно из-за толстого стекла, а он сам начинает таять.

— Нет-нет, — пугаюсь я и тороплюсь схватить его за руку. — Я боюсь оставаться здесь одна.

— Странно, — усмехается Волк и будто становится чётче, а его голос звучит громче. — Мы же в твоём подсознании. Как это тебе может быть страшно здесь?

— Что?! — округляю глаза, и всё исчезает.

Подпрыгиваю на кровати и открываю глаза.

— Ну ты и напугала меня, — надо мной с фонариком стоит Юлия Олеговна. Прямо как в фильмах показывают. Светит мне в глаза, заставляя щуриться, и показывает пальцы.

Но я кручусь в поисках Вейлина. Я была уверена, что он стоял рядом со мной. А ещё за минуту до этого, я была в его объятиях.

— Где он? — выпаливаю ошарашенно.

Врач делает шаг от меня, и я вижу Волка. Он сидит в самом углу палаты в позе, как показывают в йоге, закрыв глаза, сложив руки на колени. На нём та же одежда, что я видела в том лесу.

— Что с ним? — хочу встать, но Юлия быстро упирается в мои плечи и заставляет лечь.

— С ним всё хорошо. Мы кое-что проверяли. Скоро он вернётся, — на её губах мелькает лёгкая улыбка.

— Откуда вернётся? — разве что рот не открываю от удивления, он же вот он, сидит в паре метров от меня.

— Ты слишком резко прервала контакт, он не успел, похоже, — пожимает плечами Юлия.

Что за бред она несёт? Куда он не успел? Как я вообще его видела?

— Я не понимаю. Объясните мне, что происходит, — снова рвусь подняться. — Дайте мне встать. Надо убедиться, что с ним всё хорошо! Вы же врач!

Юлия Олеговна тяжело вздыхает и бросает взгляд на Волка:

— Вей, твою налево, перестань придуриваться, я же слышу, что ты уже здесь! — рычит она.

— Зато теперь я знаю, что я не безразличен Аннике, — усмехается шеф и открывает глаза.

Вздёргиваю брови, увидев, какие они у него синие в этот момент. В них словно отражается океан. Хотя кого я обманываю? Я никогда не видела океана. Только в кино.

— Это неправда, — возмущаюсь я и складываю руки на груди. — Я просто переживаю за вас как за человека.

Раздуваюсь, как воздушный шар. Становится обидно, что моё беспокойство сразу было вот так воспринято. Разве я не могу просто за человека переживать?

Правда, у меня такое чувство, что я обманываю сама себя.

— Конечно-конечно, — скалясь, ко мне подходит Вейлин. — А кто это хватал меня за руку и не хотел, чтобы я уходил?

— Не понимаю, о чём вы, — фыркаю и отворачиваюсь.

— Ладно тебе, — посмеивается Вейлин, — не дуйся.

Его пальцы касаются моего плеча, а я чувствую, как меня будто кокон окутывает.

— Ауч, — Волк одёргивает ладонь, чего это он? — За что?

— Ух ты, — встревает Юлия.

— Что? — я оборачиваю, потому как совсем не понимаю, что произошло.

— Ты же не боишься сейчас? — спрашивает Юлия.

— Нет, вроде, — смотрю то на Волка, но на врача. — А что?

— Ты ударила меня током, — поясняет Вейлин.

— Нет, — мотаю головой.

— Как это нет, когда да, — на его губах появляется полуулыбка.

— Я ничего не почувствовала.

Юлия Олеговна изгибает бровку и прищуривается, словно пытается что-то рассмотреть за моей спиной:

— Слушай, Вей, а может, ты и прав.

— Ну, наконец-то, я больше не псих, которому мерещится то, чего нет. Я думаю, она и не подозревает, что натворила.

— Или натворила не она, — возражает Юлия.

— Я всё ещё здесь, вообще-то! — возмущаюсь и даже встаю с кровати.

Мне совсем не нравится лежать здесь в этой дурацкой пижаме, когда надо мной стоят врач и Вейлин. Особенно Вейлин.

При нём я и без того чувствую всю неловкость мира, а тут ещё и пижама идиотская.

— Вы можете объяснить мне по-человечески, что происходит? Я уже поняла, что это то, во что сложно поверить. Но если это объяснит всё, что со мной происходит, — чувствую, как голос подрагивает, — и поможет мне выздороветь, я готова постараться понять…

— Как бы тебе сказать, — начинает Юлия Олеговна и заминается. — Ну…

— Да не больна ты, — хохочет Вейлин.

— Как это? А как же анализы? — удивляюсь я. — А моё состояние? Обмороки и вот эти вот разряды?

— Ну, чисто технически, это не совсем ты, — мягко говорит Юлия.

— Не я? Но я же чувствую…

— Давай эксперимент, — ухмыляется Вейлин.

— Какой? — с явной надеждой спрашиваю я и тут же осекаюсь, нельзя так явно это показывать.

Да и надеяться тоже не желательно. Вдруг ничего не выйдет, и окажется, что Юлия была права, и у меня есть всего полгода?

— Сейчас я кое-что сделаю, а ты потом скажешь мне, что почувствовала. Есть только одно условие.

— Волк, — рычит врач, — не смей.

— Всю ответственность беру на себя, — в его глазах загорается огонь такой силы, что я не могу оторвать взгляда.

Кажется, я уже на всё согласна. Неужели я смогу жить нормальной полноценной жизнью?

Я не верю!

— Это опасно, — раздаётся голос Юлии.

— Ты мне веришь? — Вейлин уже не обращает внимания на врача и делает шаг ко мне, а я замираю и даже не дышу.

Верю?

Ну…

— Да…

И зачем я это ляпнула? Я же нутром ощущала подвох, но нет. Я всё равно сказала: «Да».

Слышу только недовольный вздох Юлии Олеговны, а в следующую секунду Волк отрывает меня от пола и целует.

Прижимает к себе так, будто никогда уже не отпустит, его губы давят, заставляя меня отвечать на поцелуй.

Но я с ужасом обнаруживаю, что у меня нет ни малейшего желания сопротивляться этому. Даже наоборот. Кладу пальцы на шею Вейлина и ощущаю, как в груди разливается тепло.

Но…

Внезапно Волк вздрагивает, а в следующую секунду я стою на полу, а он на нём лежит.

— Я убила его?! — закрываю рот обеими руками.

Но что произошло? Я же не сопротивлялась! И током его не била!

Нет-нет-нет! Это не я сделала!

«А кто тогда?» — раздаётся в моей голове внезапно мужской и незнакомый мне голос.

Быстро опускаюсь на колени и хочу прикоснуться к Вейлину, но раздаётся обеспокоенный голос Юлии:

— Стой! Не надо его трогать!

Поднимаю руки и застываю, как в игре. Даже не дышу.

Наблюдаю, как врач оказывает первую помощь Вейлину и шепчет с удивлением:

— Какой мощности разряд ты пустила?

— Никакой, клянусь. Я ничего не ощутила.

— Чёрт, надо срочно что-то с тобой делать.

— Со мной? Что? Я ни в чём не виновата, он, наверное, снова придуривается, — чувствую, как руки начинают подрагивать, а сердце заходится.

Даже дышать становится сложно. Плюхаюсь на пол и смотрю на Вейлина с выпученными глазами. Но в таком состоянии он находится недолго. Уже через несколько секунд он слегка приоткрывает глаза, а на губах появляется улыбка.

— И чему вы улыбаетесь? — удивляюсь я.

— Тому, что это не ты меня током лупила всё это время, — сообщает Волк слишком уж бодрым голосом для человека, который только что шмякнулся с высоты огромного роста прямо на пол.

— А кто? — кажется, это меня интересует куда больше.

— Понятия не имею, — усмехается он и встаёт на ноги, — но целоваться тебе ещё придётся учиться.

Вейлин подмигивает мне и протягивает руку. Смотрю на неё и думаю, я уже отправила его в нокаут, ему мало было, что ли?

— Я сама, — бурчу и поднимаюсь на ноги.

— За меня не переживай, я всё выдержу.

— Запуши свой хвост, — кривит губы Юлия. — Лучше скажи, что это было?

— Анника жахнула меня неслабым разрядом.

— Да не била я вас током, — топаю ногой.

— Может, выканье оставим для офиса? — внезапно предлагает Вейлин.

— Зачем?

Волк переглядывается с Юлией, и они оба смеются.

— Ну, может, затем, что мы с тобой уже не раз поцеловались. А ещё странно, когда женщина выкает отцу своего будущего ребёнка.

Бросаю взгляд на Юлию Олеговну. Чувствую, как мои брови в мольбе о помощи поднимаются домиком. Но врач взмахивает рукой и бросает меня на съедение Волку.

Смотрю, как за её спиной закрывается дверь, и выть хочу. Ну за что мне это наказание в виде Вейлина?

Перевожу испуганный взгляд на него:

— Может, объясните, что это за цирк? — стараюсь звучать максимально строго.

— Разумеется, но при одном условии, — Волк делает на меня шаг, заставляя упереться в кровать. — Когда мы наедине, ты перестанешь выкать. Договорились?

Он снова тянет ко мне руку. Камикадзе.

— Вам не хватило? Хотите добавки? — продолжаю пялиться на его ладонь.

— Это бодрит, — с устрашающим оскалом он нависает надо мной. — Так что скажешь, Анника, готова перейти на ты?

— Это… — осекаюсь.

Задумываюсь на секундочку, так-то Волк прав, глупо обращаться к нему на вы, когда мы уже целовались. Но как быть, если эти поцелуи были против моей воли? Или по моей, но без спросу, как минимум.

— Какие у тебя милые, розовые щёчки, — вздыхает Вейлин. — Знаешь, мне кажется, когда ты раскроешься, то будешь удивительной женщиной.

Его голос звучит так сладко, что я развешиваю уши. И даже не сразу прихожу в себя.

— Что значит, раскроюсь?

Меня даже не сильно волнует слово женщина.

— В этом мире есть вещи, которые сложно объяснить, Анника, — голос Волка становится вкрадчивым, будто он рассказывает мне самую большую тайну в своей жизни. — Одни из них можно увидеть, другие же прячутся в тени. Но если ты чего-то не видишь, это не значит, что этого нет.

— Как атомы? — так же тихо спрашиваю я и вглядываюсь в глаза Вейлина, не в силах оторваться от них.

— Как атомы, — соглашается он и наклоняется ко мне. — Я знаю, что всё происходит слишком быстро, и ты не готова, но поверь мне, бегать смысла нет. Как только мы узнаем, что тебе мешает почувствовать нашу связь, исправим это.

— Так не бывает, — слегка улыбаюсь. — Я всего несколько дней назад пришла в вашу компанию, о какой связи может идти речь? — кошусь на Вейлина, но его глаза так близко, что я легко вижу собственное отражение в них.

— Разве ты не читала сказки в детстве?

— Сказки?

— Ну да, они встретились взглядами, а через неделю отмечали свадьбу, — усмехается Волк.

— На то они и сказки, — мотаю головой, будто отрицаю, что говорю. — Это просто развлечение для детей.

— А что, если я скажу тебе, что сказки основаны на чём-то более древнем и реальном? Да, какие-то изменились до неузнаваемости, но в целом всё по-прежнему.

— О чём вы?

— О том…

Вейлин замолкает и смотрит на меня, слегка улыбаясь. Я же стою и переминаюсь с ноги на ногу в ожидании, когда он всё мне расскажет. Мне кажется, он знает что-то такое, что наверняка всё объяснит.

Но он молчит. Тянет, заставляя меня нервничать и теряться в догадках.

— Я слушаю, — подгоняю его.

— А я жду.

— Ч-чего? — заикаюсь, приходя в себя.

— Милая, милая, Анника, если бы ты только знала, чего мне стоит сдерживаться рядом с тобой.

— Это угроза? — кажется, я окончательно трезвею от шёпота Волка и его манящих глаз. — Или вы забыли, кто здесь умеет током бить? И попрошу заметить, очень даже неплохо, — гордо задираю подбородок.

— Я не могу быть для тебя угрозой, — улыбается Вейлин, игнорируя мои собственные угрозы, и легонько касается большим пальцем моих губ.

А они легко распахиваются от этого движения, и я ловлю себя на мысли, что жду поцелуя. Что бы я ни думала, кажется, моё тело всё-таки хочет этого внимания. Я умудряюсь даже про страх забыть, который рос вместе со мной.

Всю мою жизнь мне говорили, что моё сердце не выдержит, что стоит мне лишь попробовать хоть малейшую близость с мужчиной — я умру.

Но вот, на расстоянии ладони рядом со мной стоит мужчина. Он уже не раз поцеловал меня и обнял, а я всё ещё жива.

Так может, он говорит правду, и всё не то, чем кажется?

— Расскажи мне, я хочу знать, — шепчу я и наблюдаю, как в глазах Волка загорается удовлетворённый огонёк.

Вейлин смотрит на меня и наклоняется ещё ниже:

— И с чего начать? — слышу в его голосе интерес.

— Почему, вы… ты не можешь быть для меня угрозой?

— Ты веришь в судьбу? — вопросом на вопрос отвечает Вейлин.

— Я никогда об этом не думала, — усаживаюсь на кровать и смотрю куда-то в пустоту.

Судьба. А что это такое? Я не раз слышала от нянечек в детском доме, что судьба у меня такая — быть сиротой. Но разве так может быть, чтобы младенцу на роду было написано расти без родителей?

— Советую подумать, — Вейлин садится рядом и тоже смотрит в стену. — Я тоже не верил, пока не встретил тебя.

— Меня? — удивляюсь.

— Я обязательно всё тебе расскажу, но не сейчас. Пока я хочу, чтобы ты почитала вот это…

Волк достаёт из кармана брюк крохотный томик со сказками. Не могу сдержать удивления. Сказки? Те самые, о которых он говорил?

Открываю книгу под названием «Легенды старого мира. Сборник сказок Хранительницы секретов» и вижу мелкий текст, никаких картинок. Это не похоже на детскую книгу.

— Зачем?

— Просто прочти. Тебе же всё равно здесь нечего делать, — улыбается Вейлин. — Считай это развлечением, если хочешь.

— Ладно, — пожимаю плечами. — А что дальше?

— А дальше, мы с тобой поговорим об этих сказках.

Цокаю языком и кривлю губы — ну что за детский сад? Сначала таскается за мной, как привязанный, потом запирает в комнате, требует сына, а теперь сказки даёт почитать?

У меня такое чувство, что я попала в какой-то параллельный мир, где законы нашей вселенной просто не действуют.

— Не нравится?

— Я просто не понимаю, какой в этом смысл.

— Расскажи мне, что ты почувствовала, когда увидела меня в том лесу? Кстати, что это за лес?

— О-отккуда ты знаешь, что я т-тебя видела? — заикаюсь и приподнимаю брови.

— Оттуда, что я был там. Это место для тебя что-то значит?

— Да, я убегала туда из детского дома, когда становилось невыносимо находиться рядом с теми, кто меня не понимал.

— И сколько тебе было, когда ты первый раз огрела человека током? — с усмешкой спрашивает Вейлин.

— Не уверена, — пожимаю плечами. — Первый раз, когда помню, годика четыре. Мальчишка толкнул меня и тоже упал. Он говорил, что я его толкнула, но я ничего не делала. А потом в девять. Тот случай я помню хорошо.

— Дай угадаю. Тебе было очень страшно, и всё случилось само собой?

— Да, — тяжело вздыхаю.

Странно вот так сидеть и разговаривать с кем-то об этом. Врачи меня не особо воспринимали всерьёз, так что эти рассказы пропускали мимо ушей.

— Мальчишки зажали меня в угол, издевались, — смотрю вдаль, а перед глазами проплывают картинки того дня.

Отчётливо вижу, как стою у стены. Было лето, и от зноя ломило кости. Меня будто выворачивало наизнанку. Со всех сторон раздавались обидные слова. А потом один из мальчиков взял палку.

Помню, как мне было страшно.

Ощущаю, как моей руке становится тепло, чувствую поддержку, но открыть рот и начать рассказ не могу.

Поворачиваю голову к Волку и вижу, что его лицо полно ненависти. Я ещё не видела его таким. Губы сжаты в тонкую полоску, ноздри широко раздуты, а глаза белые.

Как это возможно? У него будто нет ни радужки, ни зрачков. Сначала пугаюсь, но Вейлин лишь крепче сжимает мою руку.

Постепенно его глаза приходят в норму, не могу не спросить:

— Что это было? — тихо спрашиваю. — Ваши глаза.

— Твои, — поправляет меня Волк. — Это как раз то, что мне предстоит тебе объяснить. Тебе не обязательно мне что-то рассказывать, я могу всё увидеть сам.

— Как?

— Говорю же, ты предназначена мне судьбой. У нас с тобой особая связь. И то, что ты впускаешь меня в своё сознание, лишь подтверждает это.

— Я? Да никого я не впускаю! — возмущаюсь и даже отсаживаюсь от Вейлина. — Так не бывает.

— Мальчишка, который полез к тебе с палкой и потом получил разряд, был блондином, — говорит Волк. — Поэтому ты сторонишься мужчин со светлыми волосами. Хотя идиотом может оказаться любой, даже черноволосый.

Изгибаю брови и смотрю на волосы Вейлина. Мой взгляд не остаётся незамеченный и вызывает у него улыбку.

— И я тоже.

— А если я не хочу ва… тебя впускать в своё сознание?

— Не впускай, но раз я легко вхожу, значит, твоё подсознание меня принимает.

— Принимает, — говорю замогильным голосом, вспоминая слова Юлии Олеговны.

Жуть какая. Подсознание принимает, так это что же и всё остальное будет? Даже думать страшно об этом.

И, кажется, мои мысли тоже не остаются незамеченными. Вейлин тихо, почти беззвучно смеётся. Его плечи трясутся, а на губах то появляется сдерживаемая улыбка.

— Ты опять?!

— Что? Ты о чём? — делая невинный вид, спрашивает Волк.

— Залез в мою голову?

— В этом нет нужды. Твои пунцовые щёки и так мне всё рассказывают.

— И что же рассказывают мои щёки? — гордо задираю нос, но смотрю на шефа с опаской.

А вдруг он и правда знает, о чём я думаю? Это что же выходит, он теперь может безвылазно торчать в моей голове? И как мне не допустить этого?

— Не волнуйся, когда мы устраним причину твоего состояния, всё произойдёт само собой. Именно так, как должно быть.

— Да ничего не произойдёт, — возмущаюсь я.

Кажется, я не в силах осознать того, что он говорит. Я просто не верю, Вейлину. Даже если он говорит правду, и есть какая-то судьба, которая нас с ним связывает, то как же моё желание?

А что, если я просто не хочу быть с ним? Такое ведь может быть?

— Давай так, — самодовольно усмехнувшись, Волк разваливается на моей больничной койке, заставляя меня удивиться его наглости. — Расскажи мне, что ты испытала, когда я тебя поцеловал?

— Ничего, — нагло вру и делаю пару шагов от него, вдруг шефу вновь приспичит меня засосать.

— Ложь, — он качает головой. — Ты ответила на поцелуй.

— Сложно не ответить, когда тебе в рот язык лезет, — парирую я, желая оставить последнее слово за собой.

— И снова ложь. В первый раз тебе это никак не мешало.

— Я просто была в шоке, — стискиваю челюсти, понимая, что у меня просто нет способов возразить.

— Ты же понимаешь, что я знаю ответ на вопрос, который задаю?

— И зачем тогда спрашивать? — обхватываю себя обеими руками и смотрю на Вейлина исподлобья.

— Я хочу, чтобы ты мне всё рассказала. Что именно ты почувствовала? — легко читаю в его взгляде такую наглость, что начинаю задыхаться.

Мне кажется, что слова застревают у меня в горле и душат.

— Не бойся, — шепчет он, — это было естественно.

— Что естественного в том, что начальник целует свою подчинённую? — голос срывается на высокие ноты. — Ещё и в больнице в присутствии врача?

— Юля для меня почти как сестра, — отмахивается Волк.

— Сестра, на которой вас женить хотели?

— М-м, запомнила, значит. Ревнуешь?

— Плевать, — фыркаю, поёжившись под пристальным взглядом Вейлина. — И вообще, тебе померещилось, что я что-то испытала!

— Да неужели. А если так? — спрашивает он и поднимается с кровати.

Неосознанно делаю шаг назад и наблюдаю, как Волк медленно начинает расстёгивать свою рубашку.

Не могу оторвать взгляда от этого вида. Меня передёргивает, и я замираю. А Вейлин продолжает. Он скидывает с себя рубашку и напрягает мышцы. На его руках появляются явные изгибы и чёткие линии мышц. На животе — те самые кубики, о которых все говорят. А на губах — улыбка.

— Всё ещё ничего не чувствуешь?

Ну, как бы так сказать?

Слюни, кажется, уже капают с подбородка. Я никогда ещё не испытывала такого, но думаю, что это и есть возбуждение.

По всему моему телу разливается тепло, а внизу живота тянет, будто я до безумия хочу есть. Только вот думаю я не о еде, а о том, снимет ли Вейлин ещё что-нибудь.

Ругаю себя за эти мысли, а Волк делает шаг ко мне.

И это его ошибка. Вдоль позвоночника проносится адская боль. Меня выгибает в обратную сторону. Каждая жила в моём теле натягивается как струна. Но я даже крикнуть не могу.

Вейлин обнимает меня, и боль проходит мгновенно, зато теперь я отчётливо чувствую, как из моего тела вырываются электрические разряды.

А перед тем как потерять сознание, чувствую, как всё моё тело окутывает что-то мягкое, будто я погружаюсь в плюшевую игрушку. А следом раздаётся грозный и совсем нечеловеческий рык, и я упираюсь взглядом в огромные голубые глаза.

*Вейлин*

Анника смотрит на меня своими большими глазами, а по всему моему телу проносится такой разряд, какого я ещё не ощущал.

Меня словно тысячи стрел пронзают. Не могу сдержаться: издаю рык и забываю обо всех правилах безопасности. Каждая клеточка моего тела сжимается, а потом будто взрывается.

И я выпускаю зверя наружу. Он заполняет собой, наверное, половину палаты. Успеваю сориентироваться и подхватить Аннику, пусть и не самым галантным способом.

Она лежит на моей лапе, а я лишь слегка придерживаю её хрупкое тельце. Она такая миниатюрная, что я боюсь повредить её своими неосторожными действиями.

Анника закрывает глаза, кажется, так и не поняв, что произошло. Но ничего, когда мы разберёмся с её болезнью, она всё узнает и поймёт. Может даже она станет такой же, как и я.

Если верить сказкам и моей бабушке, то это возможно. Но сейчас у нас есть куда более серьёзные проблемы, которые стоит решить в первую очередь.

А именно то, что я в облике волка торчу посреди больницы, а моя истинная безбожно лупит меня током. Ощущение, будто я решил перегрызть парочку проводов.

Ещё и Юлия входит в палату. В её глазах вижу недоумение. Ещё бы, она тоже никогда не видела моего истинного облика.

Как говорится, одно дело знать, другое — увидеть всё своими глазами.

Кажется, я вверг в шок обеих девушек. Но Юльчик недолго стоит в ступоре. Она кидает взгляд на кушетку, и её глаза становятся вдвое больше:

— Волк! — шипит она и закрывает дверь на замок. — Ты что натворил?

Она быстрым шагом доходит до кровати и хватает мою рубашку. О-о, я знаю, о чём она думает. Хочу засмеяться, но выходит скорее завывание. Но теперь и превратиться обратно я не могу — штаны-то порвались.

Неувязочка вышла…

Ржу про себя, хотя под разрядами не так весело. Будь я человеком, опять бы уже на полу валялся. Я даже представить не могу, откуда в этой хрупкой девчушке столько электричества. Будто внутри неё целая вселенная с молниями.

— Я тебя спрашиваю, что ты сделал? Или решил, что если она тебя увидит, то быстро излечится? Так, я принесу тебе одежду, а потом, — Юля грозит мне пальцем, — ты уедешь отсюда и позволишь помочь Аннике. Иначе твоя истинная умрёт ещё раньше, чем узнает, кто ты на самом деле!

Юля выходит из палаты и слышу, как она закрывает нас на ключ. Боится, что кто-то узнает? Да ладно. Это же больница для таких, как я. Здесь любой может трансформироваться в любую секунду.

От собственных мыслей меня отвлекает очередной электрический разряд. Да что же с ней такое? Почему Анника так сильно бьёт меня током? Она же больше не боится.

Я был уверен, что это какая-то защитная реакция на стресс. Но, похоже, я ошибся. Принюхиваюсь уже в облике волка и убеждаюсь, что от Анники исходит чужеродный, почти неуловимый аромат. Я сразу, как только увидел её, уловил его, но теперь ощущаю куда лучше.

Я просто обязан узнать, что это. Гарантирую, именно это убивает её.

Закидываю Аннику себе на спину и ложусь на пол. Я должен сосредоточиться. В этом виде попасть в её подсознание будет намного сложнее. Но именно в виде волка я могу видеть и слышать куда больше, чем в человеческом обличье.

Закрываю глаза и стараюсь ощутить тепло Анники, её дыхание, но она то и дело бьёт меня током, сбивая настрой.

Рычу и через силу синхронизирую наши сердцебиения. И как только у меня выходит, я вновь оказываюсь в том лесу, где уже был. Только в этот раз здесь всё затянуто чёрными тучами.

Раскаты грома заглушают всё вокруг и бьют по ушам, заставляя меня скалиться от боли. Но я всё равно рыскаю, принюхиваюсь и иду на знакомый цветочный аромат кожи Анники.

Но чем ближе я подхожу к ней, тем чётче ощущаю и тот второй запах. С каждым шагом я будто погружаюсь в ночь, которую рассекают яркие молнии.

Так вот, значит, как выглядит этот источник? От страха и ещё каких-то эмоций в сердце Анники рождается буря, и она вырывается наружу.

Слышу тихий всхлип и замечаю комочек, лежащий на траве около небольшого озера. Это, безусловно, Анника. Хочу быстрее добежать до неё, но лапы не слушаются. Меня словно привязало к земле.

Моё тело содрогается, а сердце с болью бьётся о рёбра.

— Кто ты? — всхлипывает Анника и смотрит куда-то в пустоту.

Ничего не понимаю. Там кто-то есть? Всматриваюсь в черноту и вновь пытаюсь сделать шаг вперёд, но меня не пускает какое-то силовое поле.

— Ты моя, — раскатисто гремит мужской голос.

А это ещё кто? И что за чушь он несёт? Кто бы это ни был, я точно знаю, что Анника принадлежит мне. Ничто и никто не помешает нам быть вместе. Я порву любого, кто попытается встать между нами.

Прижимаюсь к земле и ищу брешь в этой защите. Уверен, где-то есть слабое место, которое позволит мне войти внутрь.

— Оставь меня в покое, — слышу голос Анники и замечаю, как она обхватывает свою голову обеими руками.

Ей явно больно. Я сам это чувствую. Сердце заходится, и я понимаю, что начинаю терять контроль.

Нет-нет-нет! Меня не может выкинуть. Я должен вытянуть её из этого состояния. Её нельзя оставлять здесь наедине с этим… я даже не знаю, с чем.

Но я точно знаю, что я должен спасти Аннику.

С рыком делаю рывок и с трудом прорываюсь внутрь. Тело будто кипятком обливает, а в каждой мышце вспыхивает пламя. В два прыжка оказываюсь около Анники.

Встаю прямо над ней и прижимаюсь так, чтобы укрыть её собственным телом. Медленно верчусь, смотрю по сторонам и замечаю в темноте то чьи-то глаза, то неясную форму тела, чем-то напоминающую человека.

Это что, дух? Но откуда у духа такая мощь?

Бью лапой по сгустку, но он просачивается сквозь неё, будто слизь: чёрная, мерзкая и до ужаса холодная слизь.

— Вейлин, чёрт возьми! — слышу крик и в ту же секунду теряю связь с Анникой.

Верните меня обратно! Я должен её защитить!

Вдыхаю полной грудью и издаю долгий и громкий вой, от которого у самого закладывает уши. Но как только открываю глаза, вижу, как к двери прижимается Юля и пара санитаров. В глазах у всех троих застыл то ли ужас, то ли удивление. Я не мог так напугать их. Тогда что это?

Оборачиваюсь и вижу Аннику, которая лежит рядом со мной. А вот прямо над ней я теперь чётко вижу все причины её проблем.

*Анника*

Внутри меня, словно бомба взрывается, пока я лежу, свернувшись клубочком на холодной траве. Ничего не понимаю, а перед глазами из кромешной темноты всплывает чей-то силуэт.

Я почти не различаю его голос, но могу с уверенностью сказать, что это мужчина. Но что ему надо от меня? И как такое, вообще, возможно?

По телу прокатывает дрожь, а потом из темноты появляются глаза:

— Кто ты? — слёзы сами катятся по щекам.

Меня трясёт, а голос дрожит. От боли даже думать не могу, а говорить ещё сложнее.

— Ты моя! — громом гремит голос из темноты.

От этих звуков мозг будто закипает. Обхватываю голову и пытаюсь выкинуть всё из головы.

— Оставь меня в покое!

Но, кажется, это бесплотное существо не желает меня слушать. Неужели это всё взаправду? Не могу поверить, что это происходит со мной. Зажмуриваюсь, а потом становится ещё темнее. Будто пропадает всё, и в этом мире больше нет света.

Зато становится тепло и мягко. Разве такое бывает?

Голос исчезает, но я никак не могу открыть глаза. Меня словно парализовало. Чувствую, как из груди что-то вырывается. Становится холодно, словно я зашла в морозилку. Огромную такую, куда может поместиться человек целиком.

Покрываюсь мурашками, а следом звучит громогласный рык. Пытаюсь посмотреть по сторонам, но в этой непроглядной темноте, ничего нет.

Как нет и того странного призрака. Наверное, это всё же призрак. Других объяснений у меня нет.

— А-а-а-а! — кричу от боли, но не слышу собственного голоса.

Из груди словно сердце вырывают, рёбра трещат, кажется, слышу их хруст. Что со мной происходит?

Внезапно всё проходит. Никакой боли, никакого холода. Такое чувство, будто даже теплее становится, но своё тело я всё ещё не чувствую до конца.

С трудом открываю глаза. Веки такие тяжёлые…

— Ну, наконец-то, — спрашивает Вейлин, которого я вижу первым, и даже улыбаюсь ему. — Как ты себя чувствуешь?

— Ты такой сексуальный, — говорю я, удивляясь собственным словам.

Что я несу? Учас!

— О, как ты заговорила, — усмехается он. — Чем ещё порадуешь?

Чувствую, как губы растягиваются в улыбке, и я тону в голубых глазах Вейлина. Весь его вид заставляет меня расслабиться. Потягиваюсь в кровати и улыбаюсь:

— Поцелуй меня…

— С радостью, — отвечает он и слегка наклоняется.

А я опускаю взгляд и понимаю, что Волк застёгивает ремень на брюках. Приподнимаю брови и пытаюсь вспомнить, что произошло. Последнее, что помню: Вейлин снимал рубашку, чтобы…

А зачем он снимал рубашку? Кажется, на моём лице быстро отображается этот вопрос. И так же быстро приходит осознание, что я несу какую-то ересь.

Какой к чёрту «поцелуй меня»? Что за бредятина лезет мне в голову? Я под какими-то лекарствами? Я же вроде была в больнице.

Быстро оглядываюсь по сторонам и осознаю, что да, я в больнице. Только палата похожа на поле боя. Вся мебель, кроме моей кушетки, перевёрнута, из стены торчат провода от аппаратов. А на двери глубокие царапины.

Такое чувство, что здесь была бойня, которую я каким-то чудом пропустила.

В углу комнаты стоит Юлия Олеговна, но она даже не пытается со мной разговаривать. Она скрестила руки на груди и смотрит на Вейлина так, будто готова ему голову оторвать. Неужели это он такое здесь натворил? Но зачем?

И всё равно странно это. Ведь она же врач. Разве её не волнует, что я потеряла сознание? Я же её пациентка. Почему она так легко подпускает ко мне Вейлина?

Или это было что-то другое? Может, я всё неправильно понимаю?

Что произошло между нами с Волком?

Подпрыгиваю на кровати и чуть не слетаю на пол:

— Ч-что здесь происходит? — трясу рукой, указывая на штаны Вейлина, когда полностью прихожу в себя. — Ч-что в-вы со мной сделали?

Первым делом бросаю взгляд на кушетку, но она идеально заправлена и абсолютно чиста. Значит, ничего не было? Или уже всё убрали?

Да что за чушь лезет мне в голову?

Вейлин же не маньяк какой-то, чтобы сделать со мной что-нибудь, пока я находилась без сознания. И почему убрали только мою кровать?

Сколько вопросов, но ответов нет ни на один.

— Пока я лишь выяснил, что мешает тебе нормально жить, — Вейлин упирается обеими руками в кровать и касается своим носом моего.

— Как это? — шепчу я.

— А вот так.

— И, — бросаю взгляд на Юлию, — и что это? Пришли какие-то результаты анализов?

Но врач лишь качает головой. Снова возвращаю взгляд к Вейлину, значит, он говорит в прямом смысле — это он выяснил причины, а не в больнице.

— Ты, главное, не пугайся, — снисходительно говорит Волк. — Но этот мир немного больше, чем ты можешь себе представить.

— Это я уже поняла, — тяжело сглатываю. — То, что я видела… это… существо, оно реально? Да?

— Умница, девочка, — усмехается Вейлин. — Быстро соображаешь. Что ты видела?

— Я не знаю, какой-то странный призрак, наверное. У него не было тела, а голос был похож на гром. Он был такой громкий, — вспоминаю, как он бил по ушам и морщусь.

— И как же в твоей жизни появился этот дух?

— Дух? — удивляюсь.

— Ну да. Я никогда ничего подобного не видел, но он очень силён. Думаю, он тянет твою жизненную силу, — поясняет Вейлин, — отсюда и твои болезни.

— Зачем ему это? — с трудом могу поверить в слова Волка, но он же не сумасшедший!

Да я и сама видела это существо. И я всегда чувствовала, что со мной что-то не так. И это не какая-то аллергия. Но я и представить не могла, что причина окажется такой сверхъестественной.

А то, что Вейлин мне верит и так легко говорит о духах, даже пугает. Неужели он не только верит мне, но и знает, что это такое?

С надеждой всматриваюсь в его глаза и жду ответа на свой вопрос.

— Если бы я только знал. Юльчик тоже не знает, — кривится Вейлин. — Мне удалось немного ослабить его, но не думаю, что это надолго.

— То есть он вернётся? — вздёргиваю брови.

— Он живёт внутри тебя, Анника. И нам предстоит выяснить, как изгнать его.

— А это возможно? — удивляюсь я, но внутри загорается огонёк надежды.

— Конечно, когда поймём, как ты его притянула, то сможем и отослать обратно, — на губах Вейлина появляется лёгкая улыбка. — Ну так как, твоя просьба ещё в силе, или ты уже передумала?

— Просьба? А я что-то просила?

Кажется, я напрочь забыла уже всё.

— Ясно, — Вейлин проводит кончиками пальцев по моему подбородку, а по телу растекается тепло, будто на меня солнце светит. Становится так легко и хорошо, что я расплываюсь в улыбке.

Не могу себя контролировать. Мурашки пробегают по шее, и я тянусь к губам Вейлина. Мне до безумия хочется его поцеловать.

Остановите меня кто-нибудь?

Да что со мной не так…

К моему великому счастью, силой воли и благородством обладает Вейлин. Он слегка улыбается и кладёт палец мне на губы:

— Вот это побочка, — усмехается он. — Я в восторге.

Но потом он выпрямляется и оборачивается к врачу:

— Вот видишь, Юльчик? Об этом я тебе и говорил. Она слишком долго была рядом со мной с подавленными эмоциями. А теперь на неё всё разом нахлынуло.

Волк оборачивается и смотрит на меня буквально секунду, но мне этого хватает, чтобы вспыхнуть как спичка. Внутри всё ноет, а внизу живота тянет.

Боже, какой же он красавчик. И как я этого не замечала раньше? Что он там хотел? Чтобы я ему сына родила? Да хоть двух, можно ещё и лапочку дочку, желательно с такими же глазами, как у него.

Разве что слюни не пускаю, хотя где-то глубоко в мозгу понимаю — это не я. Я бы себя так не вела и даже не чувствовала.

Прикусываю губу и пытаюсь обуздать незнакомое мне чувство.

— Да уж, — цокает языком Юлия Олеговна и, наконец-то, подходит ко мне. — Да её таращит хуже мартовской кошки.

— Я бы попросил, — рыкает Волк.

— Всего лишь констатация факта. И что, ты испытываешь то же самое, когда находишься рядом с ней?

О чём они говорят? Слова слышу, но за биением собственного сердца где-то в висках просто не понимаю их.

— Очень близко, только я старше и могу держать себя в штанах, — снова усмехается Вейлин и тянет свою руку к моему лицу.

— Я уже видела, как ты себя держишь в штанах, — Юлия бьёт Вейлина по пальцам, не позволяя прикоснуться ко мне.

Надуваю губы, потому что она не дала мне то, чего я хотела. В груди рождается рык, который с трудом выходит сдержать.

Смотрю на Волка, а он делает то, чего я не ожидаю совсем. Он берёт Юлию Олеговну за талию и прижимает её к себе.

Внутри меня вспыхивает такая буря, что я готова оторвать голову этой врачихе! Да как она смеет вообще рядом с Вейлином стоять?

Спрыгиваю на пол и зло смотрю на неё. А потом недовольный взгляд достаётся и Волку. В глазах начинает печь, будто мне туда закапали какие-то капли с согревающим эффектом.

— Вот чёрт, — выдыхает Юлия и таращится на меня. — Вейлин, мать твою, кого ты ко мне притащил?

Врач дёргается и пытается вырваться из лап Волка, но он крепко её держит. На него я тоже злюсь, но это похоже на лёгкое зудящее чувство в глубине груди. А вот Юлия… Юлия вызывает у меня гнев.

Делаю шаг в сторону этой парочки, а Юлии всё же удаётся высвободиться, и она прячется за спиной Вейлина.

— Моя девочка, — улыбается он и протягивает руку ко мне.

Но меня уже переполняют странные и до этого момента неизвестные мне эмоции. Я отталкиваю его руку и хватаю воротник его рубашки. Тяну Вейлина на себя, заставляя наклониться к моим губам:

— Не смей лапать каких-то девок, — шиплю я, а голос будто и не мой.

Разве я способна так разговаривать? Нет! Это не я. Что эти двое сделали со мной?

— Девок?! — взвизгивает Юлия, а я бросаю на неё взгляд, и она тут же отступает. — Девок, так девок, — она даже руки поднимает, ладонями ко мне, и прижимает голову к плечам.

Кажется, я физически ощущаю её страх. Какое странное и в то же время приятное чувство. Я всю жизнь жила, боясь лишний раз чихнуть, а сейчас у меня за спиной будто выросли крылья. Я легко дышу и не чувствую никакой боли.

Мне хорошо.

Даже слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Солнце моё, — Вейлин легко возвращает моё лицо к себе, заставляя смотреть ему в глаза, — если ты сейчас не прекратишь, то вместо того, чтобы остаться в больнице, мы поедем ко мне в загородный дом.

Волк легко кладёт руку мне на поясницу и прижимает меня к себе. Прищуриваюсь и задумываюсь на секунду. Кажется, но это не факт, я понимаю, о чём он говорит.

Его тело на ощупь слишком горячее, будто у него жар не меньше сорока градусов. Да и его желание я тоже легко считываю. Оно очень явно упирается мне в живот.

— Она в моей больнице не останется, — шепчет Юлия. — Только вместе с тобой.

— Она не опасна, — Вейлин продолжает улыбаться и внимательно рассматривать моё лицо. — Разве этот ангелочек способен кому-то навредить?

— Так! Всё! — громко произносит врач, а в следующую секунду раздаётся оглушающее шипение.

С ощутимым напором в нас врезается столб, да-да, именно столб воды. Стою на ногах лишь благодаря тому, что Вейлин закрывает меня собой.

— Остыньте, голубки! — возмущается Юлия Олеговна, а я, кажется, прихожу в себя.

Меня начинает трясти от холода. Зуб на зуб не попадает, а тело беспрерывно дрожит.

Пытаюсь осознать, что происходит, но последние несколько минут кажутся мне сном. Я же не могла всего этого наговорить?

Или могла?

Когда вода заканчивается, смотрю на врача. Она стоит в дверном проёме и держит в руках пожарный шланг. На её лице застыла гримаса недовольства.

И тут я окончательно осознаю, что говорила.

— Боже мой, — произношу испуганно. — Простите, пожалуйста, — кидаюсь в сторону Юлии, но она грозит мне шлангом.

Так что я быстро останавливаюсь и даже делаю шаг назад. Втыкаюсь в грудь Вейлина, которая уже явно не такая горячая, как была ещё минуту назад.

— Это была не я, — говорю дрожащим голосом и смотрю на Волка. — Простите меня, пожалуйста. Я не знаю, что на меня нашло.

Тараторю так быстро, что, кажется, съедаю половину слов.

— Наверное, я приняла какое-то лекарство и теперь… я не знаю, но я не хотела этого. Юлия Олеговна — замечательная женщина. Очень красивая. И вы имеете право быть вместе, если пожелаете…

Снова осматриваю палату и задумываюсь, а что если это я здесь всё сломала? Может, это я монстр, а не дух, который живёт внутри меня? А что, если он сдерживал меня, мою истинную сущность?

Такое ведь может быть?

Испуганно отступаю подальше. В душе — хаос. И, кажется, страх возвращается ко мне с новой силой.

— Жаль, я надеялся на более долгий эффект, — цокает Вейлин. — Перестань оправдываться, ты здесь ни при чём. Это всего лишь подавленные эмоции бесконтрольно вырываются наружу.

— Говори за себя! — возмущается Юлия. — Это тебя она целовать лезла, а меня чуть не сожрала.

— Тоже поцелуйчиков захотела? — усмехается Волк.

— Фу, дурак, — закатывает глаза врач, а у меня снова вспыхивает в груди. — Угомони свою… не знаю, девушку.

Юлия Олеговна взмахивает рукой в мою сторону, а у меня вновь возникает желание открутить ей голову.

— Так, над контролем придётся поработать, — Вейлин встаёт между мной и врачом. — Посмотри на меня. Мы сейчас соберёмся и поедем домой. Хорошо?

С трудом, но поднимаю голову, чтобы взглянуть в глаза Волку. Но мне моментально становится тепло и хорошо. Больше не хочется злиться. Странно это.

— Что со мной? — задаю единственный вопрос, который вертится у меня в голове.

У меня нет разумного объяснения происходящему, так что я с радостью послушаю чужие версии. Сейчас мне кажется, что я просто схожу с ума.

— Это будет долгий разговор, — вздыхает Вейлин. — Юль, подготовь документы и рекомендации. Я заберу Аннику. У меня появилась одна идея.

— Ага, щас, я не оставлю вас наедине, — громко возражает врач, — чтобы вы оба тут спятили и разнесли остатки палаты?

— Клянусь, ничего не будет, — спокойно говорит Волк, а я неожиданно усмехаюсь, будто не верю в эти слова.

Юлия нервно дышит, отсюда слышу её, но всё же она выполняет просьбу Вейлина, бросив выходя:

— Если что здесь двое тебе подобных, и у них есть транквилизаторы. Даже тебя свалят.

— Боюсь-боюсь, — хохочет Вейлин. — Пусть твои двое попробуют сюда войти сначала. Или ты думаешь, я не чую их страха?

— У-уф, — издаёт неясный звук Юлия и хлопает дверь так сильно, что, кажется, стены содрогаются.

— Какая-то она нервная, — говорю я и тяну пальчики к груди Вейлина.

— Я всё слышу, — раздаётся голос Юлии Олеговны из-за двери.

— Подслушивать нехорошо, — улыбается Волк, — тебя разве не учили в детстве?

Слышу, как за дверью кто-то разговаривает, а потом становится тихо.

— И что мы будем делать? — невинно хлопаю глазами, а внутри ору на себя за непонятное поведение.

— Не поверишь, — Вейлин пожимает плечами, — разговаривать. Но сначала...

Волк сдирает с койки простыню и укутывает меня, вытирая от воды.

— Это скучно, — шепчу я, но потом беру себя в руки. — Прости. Я не понимаю, что со мной.

— Думаю, теперь ты уже не считаешь бредом моё желание, чтобы ты родила мне сына?

— А почему не дочку? — спрашиваю я, наблюдая, как Вейлин вытирается уже сам.

— Сначала нужен защитник, а потом уже можно и маленькую принцессу, — Вейлин слегка обнимает меня.

А я плыву. Кажется, в прямом смысле этого слова. Мышцы расслабляются, по телу прокатывается лёгкая дрожь, и меня наполняет желание. Я просто хочу сейчас быть рядом с Вейлином, и ничего мне больше для счастья не нужно.

— Придётся потерпеть, — произносит Волк и два движения поворачивает меня к себе спиной и обездвиживает.

Вот, чёрт, а это будоражит ещё больше. Встряхиваю головой, поправляя волосы, и слегка оборачиваюсь:

— Всё будет так?

— Всё будет, но не сейчас, — твёрдо говорит Вейлин, хотя его голос звучит натужно, словно ему очень сложно произносить эти слова.

Отстранившись от меня, он указывает на мои вещи, которые валяются в углу палаты:

— Одевайся, я отвернусь, а потом я отвезу тебя домой. Думаю, там тебе будет проще.

Хоть я и не очень довольна этим, всё же подчиняюсь.

— То, что ты сейчас чувствуешь, лишь временная эйфория, — начинает Волк, пока я натягиваю на мокрое тело свои вещи. — Она быстро пройдёт. Конечно, фоном эмоции всё равно будут пробиваться, но уже не будут заставлять тебя кидаться на людей.

— Это ты о докторше, которую сам же и мацал? — округляю глаза. — Прости.

Закрываю лицо обеими руками и не знаю, смеяться мне или плакать.

— Зато теперь, думаю, у тебя нет сомнений, что ты предназначена мне судьбой.

— Странные у судьбы шутки. А почему тогда таращит, как сказала Юлия Олеговна, только меня? Почему ты себя ведёшь иначе? — надуваю губы.

Становится обидно, что не контролирую себя именно я.

— Во-первых, я мужчина…

— Что за сексизм? — перебиваю его я и встаю перед Волком уже одетая.

— О, какие мы знаем словечки. Дело не в притеснении какого-то пола. А в самом поле. Именно из-за моего набора хромосом я веду себя не так, как ты.

— Везёт же кому-то, — бурчу.

— Ну, я бы так не сказал. Знаешь, в том, чтобы перестать замечать весь мир вокруг, тоже мало приятного. Сосредоточиться на делах? — смеётся Вейлин. — Что такое дела? Спать? Бесполезная трата времени.

— Хочешь сказать, ты не спал? Ладно, можешь не отвечать. Что дальше?

— Пойдём.

Мы выходим из палаты и натыкаемся на Юлию Олеговну, которая держит в руках мою карту, что завели здесь. Нехотя она отпускает нас.

Садимся в машину, пристёгиваю ремень безопасности и сверлю Волка взглядом:

— А что во-вторых? — напоминаю о нашем разговоре.

— Во-вторых, в тебе сидит дух. Как он оказался там, — Вейлин указывает в область моего сердца, — я понятия не имею. В сказках информации такой почти нет.

— В сказках? — вздёргиваю брови.

— Книга, которую я тебе давал. И да, там многое есть о том, что с тобой происходит. Так что прочитай обязательно.

— Сказки? — скептически спрашиваю я.

— Да, — кивает Волк. — То, что с тобой происходит, это результат воздействия духа. Если бы его не было, то ты бы почувствовала влечение ко мне при первой встрече.

Слушаю Вейлина, а про себя думаю: а кто сказал, что я не почувствовала?

Меня очень даже потянуло к нему. Но не так, как сейчас. Сейчас я и правда похожа на кошку, которой срочно понадобилось на прогулку…

— И что было бы потом? — решаю осторожно уточнить.

— Если верить словам моей бабушки, то ты бы ощутила безоговорочное доверие ко мне. А я бы всем сердцем захотел тебя защитить. А дальше наши энергии начали бы сливаться в одну.

— Да уж, дурка плачет по нам обоим. А там бывают совместные палаты? Мне кажется, нет…

— Понимаю, что для тебя это дико. К этому моменту мы с тобой уже понимали бы друг друга с полуслова. А по старым традициям, может, и обручились бы. Тогда я бы начал за тобой ухаживать, а дальше свадьба.

Округляю глаза. Какая, к чёрту, свадьба? Он, вообще, в курсе сколько мне лет? А ещё:

— Ты что-то перепутал.

— Где?

— Сначала ухаживают, а потом уже обручаются.

— У людей да. А у нас, пока не пройдёт обряда обручения, я не имею права прикасаться к тебе.

— У нас? — громко смеюсь. — Это у кого?

Хохочу и не могу остановиться. «У нас»…

— У волков, — спокойно говорит Вейлин.

Ну и традиции у его семейки. Погодите-ка!

— Стоп, — прихожу в себя. — Прикасаться? Да ты уже сто раз нарушил это правило.

Вейлин тяжело вздыхает. А потом шумно набирает воздух в лёгкие и выдыхает:

— Да уж, чувствую себя идиотом. Это тебе, конечно, должна была бы рассказывать мама.

А вот это сейчас обидненько было, однако.

— Но я попробую… я не буквально про прикосновения. Я про то, что до свадьбы у нас не может быть…

— Я поняла! — выкрикиваю и упираюсь в дверь автомобиля, как бы отсаживаясь подальше. — То есть у вас в семье принято сначала огорошить приглянувшуюся девушку требованием родить ребёнка, потом обручиться, а уже потом всё остальное?

— Типа того, — улыбается Волк. — Но в твоём случае мы должны избавиться от призрака. Иначе ты просто не выдержишь инициации.

— И почему мне кажется, что ты хотел сказать что-то другое? — пищу тише мышки.

Он же точно не про какой-нибудь свадебный обряд сейчас. Гарантирую, он про первую брачную ночь.

Густо покраснев, поджимаю губы.

— А что, если я не хочу? Я могу отказаться?

— Кажется, ты не очень внимательно меня слушала, — качает головой Вейлин и берёт меня за руку, стараясь не отвлекаться от дороги.

По моим пальцам сразу пробегают тёплые волны, словно я погружаюсь в пенную ванну.

— Ты моя истинная пара.

— Самый большой бред, который я только слышала, — еле слышно говорю я и усмехаюсь собственным словам, потому что в груди разливается совершенно иные чувства.

В глубине души я верю Вейлину.

Но я не знаю, чего мне ждать в будущем. Сказки сказками, но мы ведь живём в реальном мире. Где гарантии, что завтра для него истинной не станет очередная практикантка в его компании?

А нигде. Таких гарантий нет.

И как только думаю об этом, по кончикам моих пальцев начинает гулять крохотная молния, которую я очень хорошо ощущаю.

Что бы ни произошло в той палате, кажется, действие закончилось, и всё возвращается на место.

Вейлин останавливается около подъезда, и я понимаю, что мы около общаги.

— Это значит, что ты меня отпускаешь? — тихо спрашиваю и прячу свою руку, чтобы снова не выпустить парочку разрядов в Волка.

— Что? Нет, конечно, — смеётся он. — Утром я заеду за тобой. Поедем на работу, нам с тобой предстоит найти одного человека, который может помочь тебе. А сегодня отдохни. Ты же с подругой живёшь? Она, наверное, переживала за тебя.

— Чудом будет, если уже во всех полицейских участках не висит моя фотография, — вздыхаю.

— Я бы знал, — Вейлин подмигивает мне, а потом выходит из машины и открывает мне дверь.

— Боишься, что я слиняю? — изгибаю бровь.

— А ты хочешь сбежать?

— Нет, — бурчу.

— Вот и славненько.

Волк отводит меня до самой двери в спальню, а потом лишь поправляет кончиками пальцев мои волосы:

— Спокойной ночи. Отдыхай, а завтра увидимся.

— И даже не поцелуешь на прощание? — удивляюсь самой себе, но слово, как говорится, не воробей.

— Нет у тебя совести, — громко смеётся Вейлин и наклоняется к моим губам.

Раздаётся громкий щелчок в пустом коридоре, и распахивается дверь в комнату:

— Анника? — звучит испуганный голос Сони за моей спиной.

— Отдыхай, — говорит Волк, так и не поцеловав меня.

Его будто ветром сдувает, а я лишь смотрю ему вслед.

— Я требую объяснений, — строго говорит подруга, затягивая меня в спальню. — Почему ты не отвечала на мои звонки?

И что я ей объясню? Что я какая-то сверхъестественная? У меня есть истинная пара? Или, может, что Вейлин шастает в мои мысли, как себе домой? А где мой телефон, я понятия не имею.

— Мне стало плохо, Вейлин отвёз меня в больницу, — решаю умолчать всё остальное.

— Что? Как ты? — подруга обнимает меня, а я расслабляюсь.

Рядом с Соней мне не страшно и всегда легко.

— Уже хорошо. Юлия Олеговна провела анализы, сказали, будут разбираться.

А потом решаю рассказать только то, что Вейлин переживал за меня. Ну и про то, что интерес его ко мне не ослаб, а я теперь не так-то боюсь его.

— На самом деле он оказался не таким уж и страшным, — улыбаюсь, допивая чай на травах.

Мне сейчас не помешает успокоиться и выспаться. Собственно, сразу и ложусь спать, так меньше объясняться придётся.

Утром привожу себя в порядок, одеваюсь и выползаю на улицу. Посижу, подожду Волка на свежем воздухе.

Но как только выхожу, понимаю, что его машина уже стоит у подъезда, а сам Вейлин сидит на скамейке.

— Доброе утро, — улыбается он, хотя по нему и не скажешь, что оно доброе.

— Доброе, — шепчу я, а в сердце колет.

Вижу, что он не спал всю ночь. Тёмные круги под глазами это выдают. Да и в целом выглядит так, будто он здесь всю ночь провёл.

— Вот, — он приподнимает коробку. — Твой телефон разбился. Я решил, что надо заменить его.

Вейлин всучивает мне коробку, а сверху лежит моя разбитая трубка, наверное, он упал, когда мне плохо стало.

— Не нужно было…

— Нужно и очень прошу, не надо спорить. Ты должна быть на связи.

— Ладно, — опускаю голову. — Спасибо.

На самом деле это странное чувство. Ещё никто так обо мне не заботился. Подарить телефон, потому что старый сломался? Скорее всего, я бы просто отнесла свой телефон в ремонт.

Сажусь в машину и рассматриваю коробочку. О таком телефоне я даже не мечтала. Во всяком случае, пока учусь в институте. Денег на такое чудо мне бы не хватило.

— Тебе не нравится? — в мои мысли прокрадывается тихий голос Вейлина. — Хочешь, заедем по дороге, поменяем. Выберешь любой другой.

— Дело не в этом, — мотаю головой. — Телефон замечательный… просто… Я правда благодарна, — решаю не разводить сопли и не рассказывать о своих истинных переживаниях.

Но думаю, Вейлин и сам всё понимает. Вижу это по его глазам. Может, он и не влезал в мои мысли, но он точно не дурак.

По дороге почти не разговариваем, а как только приезжаем на работу, то по требованию Волка идём в столовую. Как бы я ни хотела избежать этого — не выходит.

— Сначала завтрак. Тебе нужны силы.

— Я не хочу поправляться. В прошлый раз… — возмущаюсь. — Я объелась.

— Чем? Одной порцией оленины? Не смеши меня, — отмахивается он и подталкивает меня в сторону столовой.

Как только заходим, мне кажется, что все, кто здесь находится, обращают на меня внимание. Я кожей чувствую их взгляды. Она словно чуют, что я изменилась. Но этого же не может быть?

— Почему все так смотрят на меня? — шепчу я, когда мы садимся за столик Вейлина.

— Тебе показалось, это была элементарная вежливость. Они здороваются с тобой, — будто с рыком говорит Волк, а сотрудники быстро отворачиваются и занимаются своими делами.

Вот это да, они будто услышали его, хотя мы сидим далеко.

Нам приносят завтрак, а я приподнимаю брови:

— Поделись секретом, а, — осматриваю с десяток тарелок, в которых лежит столько еды, что можно лопнуть.

— Высокий метаболизм, — усмехается Волк.

— И почему я не верю, — ковыряю творожную запеканку.

— Ладно, ещё я физически активен.

Приподнимаю брови, ну и выражения:

— Типа в качалку ходишь? — бросаю взгляд на его плечи.

— Типа того. Я много бегаю.

Завтракаем, а я наблюдаю, как Волк с лёгкостью съедает порцию за порцией. И что самое жуткое, не забывает и меня заставлять нормально есть. Хотя «нормально» у нас точно разное.

Выслушав: ты должна быть сильной; тебе нужна энергия, чтобы бороться с духом; еда — это очень важно — и всё в таком духе, съедаю всё, что могу.

Чувствую себя воздушным шариком с водой, который вот-вот взорвётся. Даже дышать сложно. А Вейлину хоть бы что. Довольный и бодрый, ни следа усталости, тащит меня в кабинет.

Но как только мы подходим к двери, замечаю, что за дальним столом сидит Катя. Она косится на меня, а в глазах легко считываю злость.

— Думаю, мне надо извиниться, — шепчу я, глядя на девушку.

Вейлин смотрит сначала на меня, потом на неё и качает головой:

— Нет, не надо. Я ей уже всё объяснил.

— Но это неправильно. Я же причинила ей боль, — настаиваю на своём.

— Екатерина, — громко объявляет Вейлин. — Зайди.

Он заводит меня в кабинет и указывает шкаф. И без слов понимаю, что меня ждёт рабочее платье. Поёжившись, иду за вещами.

За моей спиной раздаётся хлопок двери:

— Вызывали, господин Вейлин, — Катя опускает голову и смотрит куда-то в пол.

Моему изумлению нет предела. Что такого ей сказал Волк, раз она так себя ведёт?

— Я хотела, — делаю шаг к ней, но девушка опережает меня.

— Прости, Анника, я не должна была так поступать, — выдаёт Катя, а я так и застываю посреди кабинета.

Чего это она извиняется? Это же я её током жахнула, а не наоборот.

Смотрю на Вейлина, даже не знаю, что я должна сказать в этой ситуации. Такого я не ожидала. Тем более, Катя не похожа на ту, которая так легко отступает.

— Свободна, — говорит Волк, и мы остаёмся наедине.

— Зачем ты так с ней? — подхожу к нему и шепчу, вдруг она тоже стоит под дверью и подслушивает.

— В моей компании сотрудники не бегают по подворотням, вылавливая других, — спокойно поясняет он. — У неё есть чёткая должностная инструкция. И ловить тебя, в неё не входит. Всё, — он вновь указывает на шкаф, — переодевайся и приступим к работе.

— Снова копировать документы? — поглядываю на архив.

— Нет, надо найти шамана, — Вейлин садится за свой стол и включает компьютер.

Мне послышалось?

— Шамана? — поднимаю брови.

— Да.

— Шамана? Ну, такого полуголого мужика с боевым раскрасом и странными улюлюканьями?

— Ага, — слегка улыбается Вейлин и утыкается в монитор.

— И что, есть сайты, где сидят эти шаманы? Они, может, и сглаз по интернету снимают? — усмехаюсь и, забрав платье, ухожу в архив.

Что за бред?

Где это видано, чтобы взрослый мужик верил в этих гадалок на сайтах?

Надеваю платье, а вот туфли оставляю в архиве. Босиком мне всё же нравится больше. Да и меня никто не видит в кабинете, кроме Вейлина.

А ему вроде нравится и так.

— И что мне делать? — выхожу из архива и подхожу к столу Волка.

Он осматривает меня с головы до ног. Притормаживает на голых ступнях и вздыхает:

— Без ножа меня режешь. Садись и смотри фотографии. Если увидишь человека, который тебе покажется знакомым, скажи.

Даже не буду спрашивать, что за бред.

Сажусь на место Вейлина и не могу устоять, чтобы немного не покрутиться в его огромном кресле. Вот это да, как удобно и приятно. Сразу чувствую себя большой начальницей. Приятно, однако.

В странном браузере, я такого никогда не видела раньше, смотрю на сотни фотографий: мужчины и женщины, — все одеты в современную одежду, никаких рисунков на лицах.

А я думала, что шаман — это всегда мужчина…

Листаю фотографии, все какие-то не такие: холодные лица, даже отталкивающие. В глазах будто пустота. Но внезапно вижу мужчину лет сорока. И не могу объяснить, но внутри что-то меняется, когда смотрю на него. Мне словно становится легко. Кажется, я могу доверять ему. Он не предаст.

— Вижу, нашла, — улыбается Волк.

— Как это работает? — не могу удержаться.

— Что-то там с энергетикой.

— Но это же фотография, — возражаю я.

— И что? — Вейлин прямо через меня, как бы приобняв меня, наклоняется к компьютеру и жмёт на контакты этого человека.

Замираю и стараюсь не шевелиться, кажется, качели всё ещё работают. Мне то хочется, чтобы Волк поцеловал меня, то я готова бежать от него сломя голову.

— Здравствуйте, Павел, — пока я прихожу в себя, Вейлин уже звонит и расхаживает по кабинету. — Неужели, — смеётся он. — Отлично, я скину вам адрес. Да, без проблем. Думаете? Хорошо, организую, не проблема.

Волк кладёт трубку, а я сижу в шоке.

— Он знал, что ты позвонишь? — спрашиваю единственное, что мне в голову приходит.

— Ага, — улыбается он. — Сегодня вечером он готов приехать. Но есть парочка загвоздок.

— И они мне не понравятся? — поджимаю губы.

— Возможно, — пожимает плечами Вейлин.

— Говори, — поднимаюсь с кресла и поправляю платье, готовясь услышать, что меня ждёт на этот раз.

— Во-первых, обряд будет в полночь.

— Ну, это не так страшно, — даже удивляюсь, что здесь за проблема. — А во-вторых?

— Придётся поехать в мой загородный дом.

— А это зачем?

Вот это как раз мне уже и не очень нравится.

— Нужно спокойное место, где много открытого пространства и никто не помешает.

— И почему это всё выглядит как способ меня затащить к себе? — бурчу я и ухожу за свой стол.

— Что я и сказал, тебе не нравится.

— Ладно, только можно заехать переодеться? И ты отвезёшь меня домой после этого, — для убедительности скрещиваю руки на груди.

Но моя поза вызывает у Волка только улыбку. А вот ответа я не получаю, хотя и не надеялась.

Получаю задание по работе: самое обычное, ничего сложного. Надо разобрать кое-какие бумаги, изучить их, кое-что распечатать и подписать у Воронцова. Вроде ничего сложного.

До самого обеда только этим и занимаюсь, а потом Вейлин заставляет идти в столовую, хотя мне кажется, что ещё и завтрак не переварился. Захожу в уборную, чтобы помыть руки, и сталкиваюсь нос к носу с Катей.

Что-то не выглядит она как та, что раскаивается в своём поступке. Но я решаю, что не буду с ней связываться. Лучше промолчать. Только вот она так не думает.

— Что, вильнула хвостом и теперь думаешь, что Вейлин всегда будет тебя защищать? — шипит она, когда я поправляю платье перед зеркалом.

— Я не понимаю, о чём ты, — ни капли не обманываю, я правда не понимаю.

— Думаешь, я не знаю, что в той комнате у Волка?

— Была там? — внезапно вырывается у меня, а на кончиках пальцев появляются разряды.

Как мало мне надо, чтобы выйти из себя. Пожалуй, я уже согласна на любой маразматичный обряд, если после этого я больше не буду людям боль причинять.

— А если и была, то что? — усмехается она. — Он поиграет с тобой, а потом будешь девочкой на побегушках.

— Говоришь по своему опыту? — поворачиваюсь к Екатерине, чувствую, как меня словно кокон окутывает, это как моя личная броня.

Ведь в сердце щемит: а что если она говорит правду? Откуда мне знать, что Вейлин не таскает в эту комнату всех девушек, которые ему нравятся?

А я уверена, что ему многие здесь нравятся. В его фирме ещё тот парад моделей.

— Малолетняя дура, — усмехается Катя. — Он всегда возвращается ко мне. Поиграет с такой, как ты. Ты же уйдёшь через две недели, вернёшься в свой универ. А кто останется здесь?

— Стараюсь дышать ровно, а главное, не думать, что это может оказаться правдой.

— И как тебе кровать? Удобная? Я впервые попробовала на круглой. А ты? — спрашиваю я будто и не своим голосом вовсе.

Что я несу? Ужас какой. Врачу чуть голову не открутила. Кате задаю пошлые вопросы. Но дело в другом. Это даже не мои мысли. И зачем я ей вру? Ведь в той комнате нет никакой круглой кровати.

— Она восхитительна, — фыркает девушка. — Моя любимая…

Кокон моментально спадает, а кончики пальцев больше не колет. На губах сама собой появляется улыбка:

— Спасибо, — говорю я и подхожу к двери.

— За что? — с удивлением спрашивает Катя.

— За то, что сберегла его для меня. Думаю, ты многих так спугнула, — не выдерживаю и смеюсь.

И снова эти эмоции кажутся мне чужими. Словно кто-то другой говорит через меня.

Катя остаётся в уборной, так и не шелохнувшись, думаю, она в ступоре от моей дерзости. Хотя я и сама удивлена.

Но стоит мне зайти в столовую, как я быстро узнаю, в чём же здесь на самом деле загвоздка.

Вейлин стоит у входа, опирается на стену, а его глаза закрыты. На губах играет лёгкая улыбка. Приподнимаю одну бровь и не успеваю даже рта раскрыть:

— Как поболтали? — спрашивает он.

Но ответа не ждёт. Вместо этого Вейлин обнимает меня за талию, притягивает к себе. А потом целует. При всех. Нагло и открыто. И что самое кошмарное здесь: мне это нравится. И пугает одновременно.

Даже боюсь представить, что будет, если задумка Волка удастся, и дух исчезнет…

Понимаю, что мне бы отлипнуть от губ Вейлина, но сделать это до безумия сложно. Меня будто намертво к нему приклеило.

Интересно, а я могу влезть в голову Волка, как он в мою?

Закрываю глаза и полностью расслабляюсь. Я прекрасно понимаю, что сопротивляться ему и собственным чувствам бесполезно, а так хоть теорию проверю.

Что он там говорил? Я должна ему безоговорочно доверять?

Наверное…

Не успеваю больше ни о чём подумать, оказываюсь напротив огромной горы. Чувствую себя букашкой на фоне этого возвышающегося над землёй великолепия. Белые полосы, как змеи обвивают гору, а чёрные камни просвечивают, словно раны.

И что самое странное, я на самом деле ощущаю морозный воздух, хотя в столовой точно тепло.

Среди белых снегов замечаю движение, ловлю блеск голубых глаз и всё мгновенно исчезает.

— А ты быстро учишься, — улыбается Вейлин.

— И где это я была? — понимаю, что это реальное место, даже не могу объяснить, откуда я это знаю.

— У меня дома.

— Ого, очень красивое место, — сначала улыбаюсь, а потом уголки губ съезжают вниз. — У меня такое чувство, что я схожу с ума. Этого же не может быть? Бред, — мотаю головой и иду к столику. — Мне кажется, что вот-вот за мной из психушки приедут.

Выплёскиваю на Вейлина все свои переживания. Больше всё равно не с кем поделится, а он единственный, кто ни разу не смеялся надо мной и не испугался того, что происходит.

— Сегодня многое встанет на свои места, — Волк отодвигает для меня стул. — Потом будет проще. Обещаю.

Поворачиваю голову в сторону входа и вижу там Катю. Она стоит и сверлит меня взглядом:

— Не обращай внимания, — говорит мне Вейлин. — Перебесится. До неё плохо доходит, что доброта и обещание не равно любви и влечению.

— Что ты имеешь в виду? — всецело возвращаюсь к разговору с Вейлином.

— Екатерина здесь работает только потому, что я обещал её матери присмотреть за ней. А она решила, что это из-за моей симпатии к ней, — пожимает плечами он. — Между нами ничего нет и быть не может.

Прищуриваюсь и пытаюсь понять, это Волк так оправдывается или просто решил поделиться личным? Думаю, второе.

— И почему ты дал её матери такое обещание? — решаю уточнить, чтобы уже закрыть эту тему.

— Мой отец в своё время выгнал Ингу из клана. Она ослушалась приказа и вышла замуж за любимого, а не того, кого ей сватали. Результат…

— Катя, — понимающе киваю я. — Но ты то, здесь при чём?

— Я тогда поклялся, что никогда не буду таким вожаком. И как только смог, я покинул клан. Основал эту фирму, а Инга нашла меня и обратилась за помощью…

Понимаю, что сижу, положив подбородок на сплетённые пальцы, и слушаю Вейлина. Кажется, я и половины не понимаю из того, что он говорит. Какие кланы? Какой вожак? Разве мы не живём в мире, где есть президент, мэр, губернатор?

Вожаки — это из другой эпохи.

— Вижу в твоих глазах вопрос, — Волк улыбается и подзывает официанта.

— Что ты имеешь в виду, говоря «вожак»? Твой отец какая-то шишка? У него фирма или должность в правительстве?

— Что-то типа того, — соглашается Вейлин.

— А ты, своего рода, блудный сын.

Волк пожимает плечами, и мы оба усмехаемся. Может быть, я пока и не всё понимаю, но Вейлин открывается передо мной. Рано или поздно, он расскажет мне всё, и тогда я надеюсь, что всё встанет на свои места.

После обеда мы уезжаем из офиса. Заезжаем в магазины, которые я никогда не замечала, и покупаем очень странные вещи: например, для чего нам могут понадобиться восковые свечи толщиной с увесистую морковку и в стеклянной колбе?

Или пучок лаванды. Но спрашивать сейчас у меня нет желания. Тем более, всё это сказал это купить тот самый шаман, это не прихоть Волка. Наверное, это нужно, чтобы вылечить меня от этого духа, если можно так выразиться.

Заезжаем в общагу, где я собираю спортивную сумку с вещами: запасные джинсы, пижама, бельё и зубная щётка. Вейлин терпеливо ждёт меня в машине, а я объясняю Соне, что всё будет хорошо, уже завтра я вернусь и, скорее всего, буду здорова.

Поначалу она, конечно, в это не верит, но всё же обнимает и целует меня на прощание. Только мне кажется, что это выглядит так, словно мы прощаемся навсегда.

Но, выкинув дурные мысли из головы, иду в машину, и мы уезжаем из города.

За несколько часов монотонной езды по трассе успеваю дважды подремать, заскучать и начать переживаться.

— Долго ещё? Зачем, вообще, так далеко уезжать? — не выдерживаю внутреннего напряжения.

— Ради безопасности, — спокойно отвечает Вейлин.

— Чьей?

— В первую очередь твоей.

— А во вторую?

— Окружающих. Кто знает, что к тебе за дух приклеился.

— То есть я могу кому-нибудь навредить? Может, тогда не стоит? Я не хочу, чтобы кто-то пострадал.

— Не волнуйся, — на губах Вейлина вспыхивает еле заметная улыбка и быстро исчезает.

И почти сразу после этого он включает поворотник и сворачивает на просёлочную дорогу. Мы въезжаем в густой лес. И так уже начинает темнеть, тут ещё и кроны деревьев загораживают слабые лучи света. Вот теперь я начинаю переживать по-настоящему.

Стараюсь дышать размеренно, а то мы в какой-то глуши, и если я покалечу Волка, то здесь и останусь…

Ещё где-то через час, когда воздух становится тяжёлым, а небо тёмным, мы доезжаем до одинокого забора в лесу. Смотрю по сторонам, но даже близко не вижу больше ничего. Заезжаем внутрь и ещё минут десять едем до такого же одинокого дома.

— А где остальные дома?

— Какие? Здесь на несколько километров только мой дом.

— И как ты здесь живёшь? — приподнимаю брови.

— Поверишь, если скажу, что отлично? — смеётся Вейлин и выходит из машины.

Он забирает мою сумку и открывает мне дверь. Тяжело вздохнув, иду за ним следом. Поднимаемся на высокое крыльцо, Волк открывает дверь и запускает меня внутрь.

В нос бьёт аромат хвойного дерева, а когда загорается свет, понимаю, что я попала в настоящий охотничий дом.

Нет, здесь не висят ружья и головы поверженных животных. Но весь интерьер об этом так и кричит: деревянная отделка, мебель из металла и дерева, меха на мягком диване.

Глаза разбегаются, но получаю тапочки и, переобувшись, вхожу внутрь. Пальчики сами касаются шкуры, которая лежит на диване. Мягкая, длинная шерсть приятно ласкает кожу.

— Овечья, — поясняет Вейлин и уходит в сторону одной из комнат.

Быстро иду за ним. Ага, это кухня. Здесь есть выход на задний двор, где из окна виднеется мангал и беседка.

Получаю в руки книжку со сказками и указание выбрать любую из комнат, где я хочу остаться на ночь.

— Иди отдохни, почитай парочку сказок, а когда будет готов ужин, я позову.

— Я лопну до того, как смогу избавиться от духа, — качаю головой.

— Тебе понадобятся силы, — слегка улыбается он и вновь указывает в сторону комнат.

Решаю не спорить, иду и шарюсь по громадному дому. Заглядываю в комнаты, пытаюсь понять, в какой из них спит Вейлин. Нет у меня желания случайно оказаться не в той спальне.

Выбираю самую нежилую комнату и заселяюсь туда. Изучаю комнату, даже позволяю себе принять душ, а потом надеваю пижаму и падаю на кровать — читать сказки.

Но, увы, недолго. Сон овладевает мной быстрее, чем я успеваю прочитать первую сказку о царевне, которая пожертвовала собой и пошла жить со зверем.

Что-то до безумия похоже на «Красавицу и Чудовище».

— Готова? — в дверь раздаётся стук.

— К чему? — подпрыгиваю на кровати и тру глаза.

— Нам пора идти. Шаман уже ждёт…

Сердце начинает биться быстрее, неужели, я буду свободна?

Мысли в голове роятся как пчёлы, сложно поверить в то, что я могу жить без страха, болезни и оглядки.

Уже только за это можно по-настоящему полюбить Вейлина. С трепетом в груди смотрю на него и слегка улыбаюсь. Кажется, доверие к нему я тоже испытываю…

— Одевайся теплее, — улыбается он мне в ответ, — неизвестно сколько времени обряд займёт.

Вейлин выходит, а я как метеор собираюсь. Делаю высокий хвост, чтобы волосы не мешали, я же понятия не имею, как будет проходить этот самый обряд.

Надеваю одежду потеплее и выхожу к Волку. Он, в отличие от меня, выглядит так, будто на улице лето в самом разгаре. На нём обычные джинсы, кеды и толстовка.

На секунду задумываюсь, стоит ли делать ему замечание. Да и имею ли я на это право? Он же лезет в мою жизнь и утверждает, что я — его истинная. Значит, по идее, могу высказаться.

— А как же ты? — указываю на его толстовку.

— Думаешь, надо взять куртку?

— Не помешает, — киваю.

— Ладно, — он быстро соглашается, но я прямо нутром чувствую, что это лишь для того, чтобы не расстраивать меня и не тратить время на препирательства сейчас.

«Но, зато он будет в тепле», — думаю я и с улыбкой выхожу из дома.

Идём долго, минут двадцать, по лесным витиеватым тропкам. Под ногами хрустят сухие ветки и чавкают лужи. Хорошо, что у меня кроссовки на высокой подошве.

В какой-то момент мне начинает казаться, что нет никакого шамана, а Вейлин тащит меня в чащу, чтобы там же и закопать. Но вижу огонёк за деревьями и понимаю, что всё хорошо.

— Доброй ночи, — раздаётся эхом мягкий мужской голос. — Анника, проходите в круг. Для вас уже всё готово.

Оглядываюсь на Вейлина, но он абсолютно спокоен, значит, можно не волноваться.

Делаю ещё пару шагов и замечаю, что у меня под ногами начертаны какие-то символы. Их высвечивают те самые свечи, что мы с Вейлином купили, и свет луны, который пробивается сквозь кроны деревьев.

— А вам в круг нельзя, — снова говорит мужчина и только сейчас замечаю тёмную фигуру около дальнего дерева на другом конце круга.

— Почему? — недобро спрашивает Вейлин.

— Дух может напасть на вас. Я не возьму на себя ответственность.

— Тоже мне удивил, — фыркает Волк и делает шаг за мной. — Я уже сражался с ним. Если надо и второй раз сделаю то же.

— Так тот погром в палате устроил ты? — удивляюсь.

— А кто ещё? Не ты же, — он подталкивает меня в центр круга, где на земле лежит плед и несколько подушек.

Шаман делает несколько шагов ко мне и внимательно рассматривает:

— Интересно. Я ничего не чувствую. Вы уверены, что видели именно духа?

— Полупрозрачная ерундовина, торчащая из её груди, считается? — Вейлин с недоверием смотрит на шамана.

— Хорошо, разберёмся, — кивает он. — Меня зовут Павел, — продолжает шаман, — но это не имеет особого значения. Анника, садитесь в центр. А вы, — он бросает взгляд на Вейлина, — рядом. Если уж вы такой бесстрашный.

Тихо усмехаюсь. Я, может, и не представляю, о чём они говорят, но не думаю, что всё так страшно. Хотя, если вспомнить погром в палате…

Выполняю требование шамана, а Вейлин садится за моей спиной и прижимается ко мне, даря своё тепло. Ну и зачем мне нужна была куртка? В объятиях Волка у меня такое чувство, что я к батарее прижата.

Дальше Павел просит меня закрыть глаза и сосредоточиться на дыхании. Пока он говорит мне, что делать, я честно стараюсь выполнять.

Но не проходит и минуты, как я ощущаю лёгкое покалывание на кончиках пальцев. Кажется, призраку не нравится, что мы делаем. А когда в нос бьёт запах лаванды вперемешку с дымом, меня чуть не выворачивает.

Будто всё моё естество сопротивляется происходящему. Я до безумия хочу встать и убежать, меня передёргивает. И сейчас, если бы не руки Вейлина, которые удерживают меня на одном месте, я бы уже до города домчала.

Меня начинает трясти, а голос Павла пропадает в стуках моего собственного сердца.

В какой-то момент моей головы что-то касается, и меня накрывает единственное желание. Я хожу кричать. Сдерживаться просто нет сил.

Я запрокидываю голову, упираясь в грудь Вейлина, и, открыв глаза, издаю самый громкий и душераздирающий вопль, на который способна…

В моей голове звенит, словно кто-то надел на неё кастрюлю и ударил по ней половником. Я знаю, испытывала это.

Перед глазами появляется странная и необъяснимая картина. Я вижу себя словно со стороны, как будто я вышла из тела и могу парить в воздухе.

Вижу, как я стою на коленях, а мои глаза светятся в неестественно синем оттенке. Этот свет исходит изнутри, как если бы мне вставили в глаза фонарики. Разве такое может быть?

Вопросов прибывает, но тут я осознаю, что не слышу звуков. Вообще. Полный вакуум. Мои губы открыты и, кажется, я кричу. Смотрю по сторонам и вижу вдалеке шамана, который словно продирается через невидимую преграду.

Ищу взглядом и нахожу Вейлина. Он изо всех сил сопротивляется какому-то шторму. Маленькими шажками подбирается ко мне, а его взгляд прикован к одной точке.

Перевожу взгляд туда. На меня смотрит прозрачное существо, которое напоминает человека. Мужчина, взрослый, на его лице почти невозможно рассмотреть никаких черт, слишком много сияния.

Но это сияние притягивает меня, как будто что-то знакомое. Наверное, это потому что я столько лет жила с этим призраком в груди. Мы сроднились.

— Кто ты? — спрашиваю я, но голоса всё ещё не слышу.

Он открывает рот, но остаётся безмолвным.

Страх начинает овладевать мной. Ощущаю, как по всему телу разливается это чувство, что парализует.

Если бы я только знала, что нужно делать, чтобы изгнать этот дух. Тогда бы я, возможно, смогла помочь. Но пока я понимаю лишь то, что никто не может подойти ко мне по неизвестной причине.

— Отпусти меня! — кричу я и слышу тонкий писк.

Но его хватает, чтобы привлечь внимание духа. Он поворачивает ко мне свою светящуюся голову. Что? Он услышал меня?

— Это моё тело! — указываю на саму себя. — Тебе здесь не место!

Набираюсь храбрости и подаюсь вперёд, если можно так выразиться, ведь я не чувствую собственного тела и не знаю, где и что я в эту секунду.

Призрак рассматривает меня, я уверена. Вытягиваю руку и даже чувствую, что касаюсь чего-то холодного и вязкого.

Мои пальцы тонут в этом сгустке, так похожем на детскую игрушку. Электрические разряды проходят сквозь меня, мне не больно. Я вижу их, но не чувствую. Наверное, потому, что это всё как бы не в моём теле.

— Я хочу жить своей жизнью! — кричу я, а дух поднимает руку и тянет её ко мне.

Наши пальцы соприкасаются, и тут происходит неожиданное: всё исчезает. Меня встряхивает, а потом темнота, зато возвращаются звуки.

И первое, что слышу — крик. Но не мой. Не сразу, но понимаю, что это Павел.

— Вы не понимаете, я правда не могу ей помочь. Это не моя компетенция!

— Да плевать я хотел, — Вейлин наотрез отказывается слышать шамана. — Ты сказал, что поможешь…

— Ей никто не сможет помочь.

— Что ты такое несёшь? — Волк явно недоволен тем, что слышит.

Я же силюсь открыть глаза и сказать, что со мной всё в порядке, я здесь, но не выходит, как бы я ни старалась.

Может, попробовать забраться в голову Вейлину и достучаться до него оттуда? Пытаюсь повторить то, что произошло в столовой, но ничего дельного не выходит. Единственное, я начинаю ощущать аромат свежей травы, хоть это и невозможно, ведь сейчас ещё не время.

— Я сделал всё, что мог, — обречённо говорит Павел. — Вам нужен шаман клана. За ним стоит род, я же просто обладаю способностями. Поймите меня правильно, — оправдывается мужчина. — Это не просто какой-то дух, что присосался к Аннике. Между ними связь, которой я никогда не видел! Если попытаться извлечь его…

— Что будет? — почти рычит Волк.

— Это почти наверняка убьёт её… — выдыхает Павел.

И вот снова я слышу то, что уже сотни раз мне говорили врачи. Да, они не знали, что со мной происходит, но какая разница, если исход всё равно будет тем же?

— Приведи её в чувство, — требует Вейлин, а я лишь усмехаюсь про себя, так и не в силах открыть глаза.

Какая разница? Не лучше ли оставить всё как есть? Так мне хоть не больно, а главное, я никому не причиню вреда.

Я бы с удовольствием погрузилась в сон до конца моих дней. Которых, если верить всем вокруг, осталось не так уж и много.

Может, наплевать на всё? Если конец всё равно неминуем, хоть окунуться в мир запретных для меня вещей? Попробовать прыгнуть с тарзанки или узнать, что такое любовь?

Нет, не та, когда сердце трепещет при виде любимого. На это нужно время. Я о более простых вещах. Одна ночь с Вейлином… думаю, и умирать после этого будет не так страшно.

— Анника! — сквозь мои размышления пробивается голос Волка. — Умоляю, очнись. Ты не можешь так просто исчезнуть из моей жизни. Я только начал верить…

— Мне пора, — слышу шамана. — Простите, я не могу…

— Даже не думай! — рычит Вейлин, а я стараюсь открыть глаза.

— Я могу дать контакты…

— Да подавись ими, — голос Волка звучит тише. — Ты её ввёл в это состояние, ты и выведешь!

— Ч-что вы делаете? — блеет как барашек шаман.

— Даю тебе мотивацию.

С трудом разлепляю ресницы и вижу, как Вейлин и Павел стоял поодаль от меня. Шаман выставил руки перед собой, словно сдаётся, а Волк нависает над ним.

Замечаю, что Вейлин скидывает с себя толстовку, и удивляюсь. Опираюсь на руки и пытаюсь встать, но меня хватает лишь на несколько сантиметров. И я падаю обратно на плед.

— К-как-кую? — заикается шаман. — За-зачем вы раздеваетесь?

— Просто не взял с собой запасные штаны, — кажется, Вейлин даже усмехается.

Смотрю на мужчин и понимаю, что Павел уже вжимается, можно сказать, пытается слиться воедино с деревом. А Волк стоит в одних трусах.

От такой силы удивления умудряюсь даже сесть. Открываю рот, но не могу издать ни звука.

— Вейлин, — говорю я лишь одними губами. — Я здесь. Я пришла в себя.

— Господин Волк, — Павел бледнеет, а его голос срывается на визг, — волк.

Волк…

Тут и я прихожу в себя окончательно.

Ещё бы, ведь прямо на моих глазах Вейлин становится гораздо выше и, кажется, мгновенно обрастает шерстью. Густой и белоснежной. Такой мягкой на вид.

А потом он падает на четыре лапы, да-да лапы… И вот перед Павлом стоит громадный, с него ростом волк. Самый настоящий, белоснежный волк.

— Мамочки, — шепчу я, и огромная морда оборачивается ко мне.

Срываюсь с места быстрее, чем могу осознать себя в теле. Вижу, что Павел даёт дёру в противоположную от меня сторону.

А Вейлин, если это всё ещё он, издаёт ужасающий вой. И за кем же он побежит? За мной или шаманом?

Бегу, спотыкаюсь и боюсь обернуться. Но это не важно, ведь прямо передо мной загораются два огромных голубых глаза…

— Поймал, — раздаётся голос Вейлина в моей голове.

Нет-нет-нет! Это не может быть правдой!

Еле успеваю затормозить, чтобы не воткнуться в огромную грудь волка. Уму непостижимо! Как такое может быть?

Это всё нереально! Я просто ещё не пришла в себя.

Выставляю обе руки вперёд, пытаясь отгородиться от чудовища. Одно дело наблюдать за хищником в зоопарке, и совсем другое, когда прямо перед тобой стоит почти двухметровая махина с разинутой и клыкастой пастью.

— Ни шагу с этого места! — приказывает Вейлин, но его голос явно звучит только в моей голове.

Оцепенение охватывает меня. Не подчиниться этому требованию желания не возникает.

Волк срывается с места и скрывается в темноте. Слышу визг Павла. С трудом оборачиваюсь и вижу, как Вейлин, если это ещё он, тащит шамана ко мне.

— Вейлин? — спрашиваю шёпотом, кажется, я должна убедиться в том, что вижу.

— Да, — волк слегка кивает, а я Павел взвывает, потому что его рука зажата в челюстях волка.

— Как это возможно?

Может, если я всё узнаю, то смогу понять? Хотя кого я обманываю? Как можно понять, что человек за секунду превратился в огромного волка? Это выходит, Вейлин — оборотень.

И чего я ещё не знаю об этом мире?

Сразу в памяти всплывают сказки, которые просил прочитать Вейлин. Так это всё правда?

Волк выплёвывает руку шамана и тот отступает на пару шагов. Но сбежать у него явно не выйдет. Вейлин поднимает громадную лапу и с размаху прижимает Павла к земле.

Мужчина падает и вопит. Но не думаю, что ему больно. Я не вижу ни крови, ни ран.

— Объясни! — внезапно твёрдо требую я.

Слышу усмешку Вейлина в собственной голове, она разлетается эхом, будто все мои мысли сбежали, увидев оборотня.

Ужас какой, даже слово такое произносить непривычно и страшно…

— Это долгий разговор, — отвечает он. — Надо завершить обряд.

— Какой к чёрту обряд? Я уже пришла в себя, — топаю ногой.

— С кем вы говорите? — шёпотом спрашивает Павел.

А мы с Вейлином оба смотрим на шамана. Я поднимаю руку и указываю на волка. На лице мужчины появляется недоумение:

— Он вас понимает?

— Ты меня понимаешь? — зачем-то переспрашиваю у Вейлина.

— Угу, — раздаётся то ли рык, то ли выдох и волк кивает.

— Понимает, — подтверждаю я.

— Удивительно, — внезапно воодушевляется шаман. — Впервые вижу разумное животное. А-а-а-а!

Кажется, Вейлину не нравится то, как Павел его назвал.

— Думаю, это вы зря.

— Простите! — верещит он.

— Ты можешь, ну, обратно, — мнусь я, — в человека превратиться? Или обернуться? Как это называется? Прости, я не знаю. И отпусти шамана, пожалуйста. Он не будет сбегать. Да? — внимательно смотрю на Павла.

— Не буду, — судорожно кивает тот.

— Он врёт, — рычит Вейлин.

— Что он сказал? — тут же соображает Павел.

— Что не верит вам.

Скрещиваю руки на груди, а сама сотрясаюсь от ужаса и любопытства. Не могу поверить собственным глазам. Может, я сплю? Перечитала сказок, вот и снится всякое? Да, это было бы самое верное объяснение.

— Я с места не сойду, — заверяет шаман.

— Возвращай себя настоящего, — говорю я, а сама отхожу на шаг, мало ли.

— Я не могу, — усмехается Вейлин.

— Почему? Это необратимо? — голос вздрагивает.

— Если внимательно посмотришь на меня, — продолжает говорить в моей голове Вейлин, а шаман в шоке наблюдает за нами. — На мне нет одежды.

Невольно наклоняюсь, чтобы посмотреть на тело волка. Ну да, поверх шерсти ничего нет.

— А твои, — перехожу на шёпот, — трусы? — их-то он не снимал, в отличие от штанов.

Но волк только качает головой.

— Я принесу, только отпусти Павла, — почти умоляю.

Аж бегом несусь через лес, к месту, где всё ещё горят свечи. Сгребаю костюм Вейлина и вижу на земле остатки нижнего белья. Думаю, ничего приятного нет, в том, что трусы рвутся прямо на тебе…

Отдаю одежду, но отвернуться не могу. Меня охватывает любопытство. Мне до безумия хочется знать, как это всё происходит. Со мной по жизни происходило столько необъяснимого, а теперь есть шанс, что я смогу узнать всё. И всё преодолеть.

— Так и будешь смотреть? — в мои мысли вкрадывается шёпот Вейлина. — Я не против…

Поджимаю губы и бросаю взгляд на шамана. Тот с недоумением смотрит на меня, а потом на волка. Я даже рада, что он не может слышать мыслей Вейлина.

С трудом отворачиваюсь и жду, когда волк станет Волком.

— Можешь оборачиваться, — звучит уже вполне обычный голос Вейлина за моей спиной.

— Это надо будет осмыслить, — признаюсь я и невольно бросаю взгляд на пресс Вейлина. — И что…

— Простите, господин Волк, — встревает шаман. — Как это возможно? Почему Анника слышит вас? И как…

— Умолкни, — рычит на него Вейлин. — Ты не замёрзла? Всё хорошо? — спрашивает Вейлин у меня.

— Нормально, — пожимаю плечами. — Может, вернёмся туда, где обряд проводили? Там светлее и есть плед с подушками, — предлагаю я.

Так и поступаем. А по дороге Павел не отлипает от Вейлина. Заваливает вопросами, на которые и я хотела бы знать ответы.

— Она моя истинная, — выдыхает Вейлин, поняв, что отвязаться от неугомонного шамана будет непросто.

— Истинная? Да их не было…

— Уже сотню лет, — заканчивает за ним Вейлин.

— Вот именно, — Павел достаёт из кармана какую-то книгу.

Присматриваюсь и понимаю, что это такой же сборник сказок, как тот, который мне дал Вейлин.

— Здесь сказано, что это признак вырождения расы. Волки теряют разум и способность размножаться.

— Оу, — удивляюсь я.

Кажется, теперь мне становится ясно, чего это Вейлину так срочно понадобился от меня сын.

Стоп!

С ужасом поднимаю глаза и смотрю на Волка.

— Что? — он тут же замечает это.

— Нет, ничего, — пищу я.

Я же не могу такое спросить, да ещё и при шамане! Но от Вейлина ничего не скроется. Он прищуривается и заглядывает в мои глаза так, словно читает за ними открытую книгу.

Беспощадный смех вырывается из него. Полагаю, он знает, о чём именно я только что подумала.

— Ну тогда и ответь мне на вопрос, — насупившись, говорю я, а про себя думаю: — кого же я рожу человека или волчонка?

Вейлин прикусывает губу, словно пытается сдержать смех, но это у него выходит очень плохо.

— Я не знаю, — сообщает он, а я подпрыгиваю с места.

— Что значит, ты не знаешь? — округляю глаза я.

Мне совсем не нравится то, что я слышу. Как это он не знает? Тогда как он может требовать от обычной девушки ребёнка, если в итоге она может…

Даже думать не хочу. Волки же рожают ещё и не по одному малышу. Чуть в обморок не падаю от этой мысли.

— О чём вы?

— Тебя это не касается, — отмахивается от него Вейлин. — Давай это мы с тобой дома обсудим. Раз ты себя хорошо чувствуешь, надо возвращаться. Не хочу, чтобы ты простыла.

— Ты правда думаешь, что простуда — это моя самая большая проблема? — упираю руки в бока и задираю нос.

Такое чувство, что я осмелела и теперь готова заявлять о своих правах и желаниях. И откуда во мне столько смелости?

Ужасаюсь от собственного поведения.

— Моя девочка, — в довольной улыбке расплывается Вейлин и идёт в мою сторону.

— Нет! — выставляю вперёд руку, намереваясь остановить его.

— Не дразни, — усмехается он, а шаман кривится, будто ему под нос грязные носки поднесли.

Не успеваю возмутиться, Вейлин обнимает и целует. Не скажу, что не ожидала, как и не скажу, что не понравилось.

Но меня уже откровенно подбешивает то, что я не знаю всей правды. Что ещё меня ждёт? Может, в этом мире и ведьмы есть? Или вампиры? Что реально из детских сказок, а что просто выдумка?

Пока я размышляю над тем, что на самом деле происходит, Вейлин подхватывает меня на руки и просто идёт в сторону дома.

— А как же я? — удивляется шаман, так и оставшись сидеть в центре круга из свечей.

— Расчёт ты уже получил, — бросает ему Вейлин.

— Я и сама могу идти, — говорю я и выглядываю из-за плеча Вейлина, чтобы глянуть на Павла, который явно не знает, что ему делать и за что хвататься.

— Ты лёгкая. И мне нравится нести тебя на руках.

— Ну и что, — чувствую, как щёки заливаются румянцем, но решаю завести разговор. — А это правда, ну, что сказал Павел? Про истинных и разум?

— Правда, — кивает Вейлин, но на меня не смотрит, идёт себе через лес и никуда особо не поворачивается. — Но я думаю, мы просто не всё узнаем.

— Я уж точно, — и тут я задумываюсь, но быстро спрашиваю. — А я? Как ты?

— Не уверен, — мотнув головой, Вейлин сворачивает на очередную тропинку, ведущую сквозь густые деревья. — Я думал, ты человек. Потом решил, что предки были со способностями. Но на ведьму ты не тянешь. Но твои глаза, — задумчиво произносит Вейлин. — Теперь я ни в чём не уверен. Волчицу я не чувствую, но…

Какой ужас…

— Но? — не уверена, что хочу обростать шерстью под полную луну.

Задираю голову — луна сегодня вовсе не полная. Значит, это неправда? Да и обернулся он вроде по собственному желанию.

— Но твою сущность может подавлять дух, а значит, всё может быть.

— И как быть?

— Как и сказал Павел, мы поедем с тобой к шаману моего клана, — с недовольством выдыхает Вейлин. — То ещё удовольствие, но там у нас есть шанс.

— И как? Когда?

— Не вижу смысла тянуть. Пока дух на тебя не влияет, надо ехать. Завтра будет в самый раз.

— Ладно, — соглашаюсь я.

Так-то я уже прекрасно понимаю, что отвязаться от поездки не выйдет. Да и спорить с Вейлином — гиблое дело.

— А куда ехать?

— На Камчатку, — усмехается Вейлин и ставит меня на землю.

— Куда? — удивляюсь и оборачиваюсь, это же другой конец страны.

Вижу дом. Я и не заметила, как мы дошли. Вот это скорость…

— Тебе там понравится. Не гарантирую, что знакомство с моими предками пройдёт гладко, — снова морщится Вейлин. — Даже не так, знакомство тебе не понравится, но вот места в моих родных краях просто потрясающие.

Вздыхаю и пытаюсь утрамбовать в своей голове всё, что со мной произошло. Я ещё долго буду привыкать к новой реальности. Но я доверяю своим глазам и ощущениям. Да и со мной всю жизнь приключались странности, которые только магией или сверхъестественным миром объяснить и можно.

— И почему мне не должны понравиться твои родители? — тихо спрашиваю. — Они такие же, как ты?

— И да, и нет, — качает он головой.

— И они тоже будут так же быстро настаивать на продолжении рода? — даже голову в плечи вжимаю, чувствуя неловкость.

Я уже запуталась. С одной стороны, я в шоке и совсем не хочу никаких детей рожать, я ещё молода и слишком долго жила в страхе. Но, с другой — Вейлин мне нравится. И если всё, что он говорит правда, значит, я проживу с ним долгую и счастливую жизнь.

А если всё ложь?

— О нет, — Вейлин подталкивает меня к дому, — здесь как раз они будут на твоей стороне. То есть против нашего союза.

— Почему это? — выпрямляюсь в струнку и задираю брови. — Что со мной не так?

— Ты, — он притормаживает и притягивает меня к себе, обнимая за талию, — само совершенство. Но в моём клане больше ценят деньги и власть.

— То есть это из-за того, что я… безродная?

— Какое точное слово, — задумчиво произносит Вейлин и лишь слегка касается губами моего лба, будто мыслями он уже где-то очень далеко. — Знаешь, нам бы с тобой заскочить по дороге в приют, где ты выросла.

— Зачем? — шёпотом спрашиваю я.

— Надо поднять все документы, и найти твоих родителей. Это может оказаться гораздо важнее, чем мы думаем. Всё, я теперь спать! — воодушевившись, требует Вейлин. — Завтра нас ждёт насыщенный день.

Хлопнув в ладоши, он открывает дверь и впускает меня в дом. Первая мысль, которая рождается в моей бестолковой голове — будет ли что-то сегодня ночью или я могу спокойно выспаться.

Ловлю на себе хитрый взгляд Вейлина и сразу же понимаю, что этот... Снова влез в мои мысли.

— Если хочешь, — улыбается он, а я задумываюсь, хочу ли...

Может, и хочу, да только не думаю что надо. И вообще, как-то это всё неправильно.

— Понял, — улыбается Вейлин и помогает мне снять куртку.

— И ты не обижаешься? — зачем-то спрашиваю я.

— Я похож на подростка? — с улыбкой спрашивает он. — Хочешь перекусить?

— Заедаешь отказ? — вырывается у меня вместе со смешком.

Ловлю на себе обжигающий взгляд Вейлина, что становится смешно. Как же мне хорошо. Я и подумать не могла, что наступит тот день, когда я смогу вот так легко находиться рядом с мужчиной и не чувствовать страха.

Сейчас в моей груди разгорается скорее желание, я не чувствую электричества на кончиках пальцев. Нет, вместо этого лишь тепло разливается по всему телу.

— Я просто хочу, чтобы ты, — Вейлин берёт меня за подбородок и подтягивает к своим губам, заставляя меня встать на носочки, — чувствовала себя в безопасности. Ты ничего и никому не должна. Обещаю, я не причиню тебе боли.

Первой касаюсь его губ. Проваливаюсь в поцелуй как в мягкое облачко. Меня начинает трясти, а по коже прокатываются мурашки. Вспыхиваю, как фитиль от свечки.

— Не стоит давать обещания, которые сможешь выполнить, — шепчу я в его губы.

— И кто же нарушил обещание перед тобой? — Вейлин сразу понимает, что в моей жизни уже был горький опыт.

— В детском доме была нянечка, — грустно улыбаюсь и в задумчивости прохожу в гостиную, — она обещала, что не оставит меня… я даже думала, что она удочерит меня. Но…

— Она уволилась? — спрашивает Вейлин, проходя следом.

Пока я вспоминаю всю ту боль, что испытала, когда однажды утром мне сообщили, что её больше нет, он ставит чайник.

Я так и не смогла узнать, что означало то «нет» — она умерла, ушла или просто уволилась. Кому какое дело до вопросов пятилетки, от которой отказались те, кто должен оберегать.

— Я не знаю. Мне никто не дал ответов, — с ногами забираюсь на диван и обнимаю себя за колени. — А потом я перестала спрашивать.

— Хочешь рассказать? — Вейлин садится на диван рядом со мной и протягивает чашку с ароматным горячим шоколадом.

Чуть не плачу от этой заботы. Ком стаёт посреди горла. Но я никогда и никому не рассказывала этого. Может, если поделюсь — мне станет легче?

И я рассказываю. О том, как она меня спасла, как плела мне косички и выхаживала, когда я простывала. А когда она исчезла, я замкнулась ещё больше. А ещё чуть позже начал происходить весь этот мистический бред.

— Хочешь, мы и её найдём? — тихо спрашивает Вейлин, поглаживая моё плечо.

— Я не уверена. Но… наверное, знать, почему и она пропала из моей жизни, я хотела бы.

— Значит, решено, — воодушевляется Вейлин. — Будем искать и её.

Я тоже немного радуюсь, ведь я смогу получить ответы на вопросы, что висят надо мной уже много лет.

Так и болтаем, кажется, всю ночь. С удовольствием слушаю о вулканах, которые есть на Камчатке, о великолепных видах, что открываются с их вершин и запахе свежего воздуха, что не хватает Вейлину в столице.

— Это поэтому ты оборудовал себе дом в такой глуши? — спрашиваю, ощущая, что говорила бы с ним вечность, но глаза предательски слипаются.

— Нет, — усмехается Вейлин в ответ. — Здесь я бываю, чтобы выпускать зверя.

Поджимаю губы и осознаю, что мы всё это время избегали этой темы. Да и как начать разговор? В какой момент спросить, что происходит с его телом в момент превращения?

Ломаются ли кости, чувствует ли он, как обрастает шерстью? Или возникает ли у него жажда сожрать меня или другого человека?

— Сколько вопросов в твоей милой головке, — Вейлин поправляет прядку моих волос и притягивает меня к себе.

Устраиваюсь у него на груди и слышу, как сильно стучит его сердце, словно это работает отбойный молоток.

— Я не хочу тебя «сожрать», — начинает он. — Я прекрасно осознаю себя в любом теле. Может, даже лучше, после встречи с тобой. Но не скрою, волк рвётся наружу куда чаще, чем раньше. Я почти перестал спать.

Вспоминаю, как ночью видела волка:

— Так это всё было правдой? Ты был около общаги ночами?

— Был. И в зоопарке тоже, — слышу смешок, но я пригрелась на груди Вейлина и не хочу подниматься. — Я должен был понять, что со мной происходит. И если тебе правда интересно, я могу рассказать, как происходит превращение. Или могу показать…

Кажется, это звучит уже в моей голове.

Открываю глаза и тут же закрываю, когда яркий луч солнца ложится на моё лицо:

— Проснулась, — Вейлин раздвигает шторы в комнате, где я спала.

Я лежу на кровати, одетая в уличную одежду, прикрыта пледом. Значит, Вейлин не пытался меня переодеть или сделать что-нибудь. Нет, он лишь перенёс меня в спальню.

— Кофе на столе, после завтрака сразу поедем в аэропорт, — сообщает он.

— Вот так просто? А как же работа? Институт? А Соня?

— Напиши подруге сообщение, — пожимает плечами Вейлин. — Всё остальное не имеет значения. В приоритете спасти тебе жизнь, всё остальное может подождать.

Спорить не буду, я полностью согласна.

Если у меня есть даже призрачный шанс на счастливую жизнь, я готова сделать первый шаг на пути к исцелению.

— Я готова, — говорю и спрыгиваю с кровати.

Уже через несколько часов вы сидим в самолёте, а я вся трясусь. Как много в моей жизни нового за эти дни. Теперь ещё и первый полёт на самолёте.

Правда, в бизнес-классе, где почти нет людей, а кресло позволяет мне забраться на него с ногами, как только разрешают отстегнуть ремень безопасности, не так страшно.

После приземления заселяемся в гостиницу с раздельными комнатами в одном номере, и уже утром едем в мой детский дом.

Сердце подпрыгивает через удар. У меня такое чувство, что я не готова посмотреть в глаза своему прошлому. И ещё меньше готова показывать его Вейлину.

Моя убогая жизнь не сравнится с его. Общая спальня, обшарпанные стены, один туалет на группу — вечный детский сад даже у подростков. Уверена, это не то, что стоит выпячивать.

Мрачнею, и каждый шаг даётся мне всё труднее.

Но Вейлин идёт бодро, не обращая внимания на то, как меняется даже природа, когда мы подходим к зданию. Здесь нет прекрасных деревьев или озёр, которые мы проезжали, когда добирались до гостиницы.

Здесь лишь одинокий пустырь, такой же одинокий, как и дети, что играют на нём. Вижу знакомые лица, но неосознанно, будто прячусь за Вейлина. Я не хочу сталкиваться с теми, кто донимал меня. Даже не хочу, чтобы они знали, что я здесь.

Вейлин берёт меня за руку, а в голове звучит его голос:

— Я с тобой, всё будет хорошо.

Тяжело вздыхаю и, как только доходим до приёмной, стучу в дверь.

— Я не готова, — говорю, но уже поздно.

Дверь открывается, а за ней стоит неизвестная мне женщина лет пятидесяти. В её глазах проблёскивает знакомый огонёк, но тут же исчезает за пеленой строгости взгляда.

— Кто вы? — вместо приветствия спрашивает она.

А вот Вейлин за секунду прячет меня за свою спину и почти рычит в ответ:

— А вы?

И что-то подсказывает мне, что он хочет знать не её должность в этом заведении…

Пробую выглянуть из-за широкой спины Вейлина, но он снова прячет меня быстрее, чем я успеваю что-либо разглядеть.

— Я директор этого детского дома, — сухо отвечает женщина. — А теперь, может, представитесь вы?

— Ложь, — фыркает Вейлин. — Вы не человек.

Слышу смешок, а потом раздаётся её голос:

— Проходите. Этот разговор не для лишних ушей.

Брови сами взлетают. Почему она не отрицает слов Вейлина? Да кто угодно будет протестовать, услышав такое в свой адрес от незнакомца.

— И что нужно белому Волку здесь? — продолжает женщина, а у меня теперь ещё и челюсть падает.

Вот это откровения.

И с каких пор, позвольте спросить, в детском доме, откуда я всего год назад съехала, в директорах ходит не человек?

Или я просто чего-то не знала, когда росла здесь?

— Ищу информацию, — говорит Вейлин и указывает мне на диван.

В голове раздаётся его голос: «садись, но будь готова уйти в любую минуту».

Молча прохожу вглубь кабинета, где бывала сотни раз, и сажусь на затёртый в некоторых местах до дыр кожаный диван. Женщина прослеживает за мной с явным любопытством. Я же стараюсь на неё не смотреть.

— А ваша спутница? — продолжает она.

— Ваша воспитанница. Анника Николаева, — говорит Вейлин.

— Я вряд ли смогу вам помочь, — женщина, приподняв подбородок, проходит к своему столу и садится.

Затем указывает Вейлину на кресло:

— Я здесь около полугода. Толком ещё даже дела не приняла.

— Но у вас же есть архивы. Значит, мы сможем найти то, что нас интересует.

— Боюсь, это невозможно. Разве вы не знаете? — она вопросительно смотрит на меня.

— Не знаем чего? — теперь спрашиваю уже я.

— Здесь был пожар, детей удалось спасти, а прошлый директор погибла. Вместе с ней нянечка и архив тоже был уничтожен. Нашлись меценаты, сгоревшее крыло быстро привели в порядок, но не всё удалось спасти. Склад с театральными декорациями тоже утерян, — вздыхает она.

«Как удачно, — думаю я, а Вейлин бросает на меня взгляд. — Что? Разве нет? Теперь я ничего не узнаю. А ты учуял в этой директорше не человека. Кто она?»

— Как интересно, — кажется, забыв о теме разговора, говорит женщина. — У вас что-то вроде ментальной связи?

Резко оборачиваюсь к ней, чувствую, как страх окутывает меня, но мой дух спит или вышел погулять, похоже. Ни малейшего ощущения электрических разрядов.

Чувствую себя беззащитной. Правда, как только снова смотрю на Вейлина, успокаиваюсь.

Уверена, он не даст меня в обиду.

— Как говорите, вас зовут? — прищурившись спрашивает Вейлин.

— Софья Игоревна, — слегка улыбнувшись, отвечает она.

— И почему вы, Софья Игоревна, скрываете свою истинную личину? — Вейлин нависает над столом, явно угрожая женщине.

— Ни одна из женщин не хочет стареть, — усмехается она. — Разве это преступление? Как вы поняли, что происходит?

Софья складывает пальцы шпилем и упирается ими в свой подбородок.

— Я уже видел такое. Чуял, если точнее. Сразу понял. Вы ведьма?

Аж кашляю поперхнувшись. Ведьма? Серьёзно?

— Кажется, Анника не в курсе всего этого, — мягко говорит женщина. — Может, не будем шокировать девушку? Мне кажется, ей это не на пользу.

— Я всё ещё жду ответа, — напоминает Вейлин.

— Называйте как хотите, — отмахивается она. — Кое-какие способности есть, отрицать не буду. Но восстановить информацию они вам не помогут.

— Может, остался кто-то из нянечек, кто работал во времена, когда меня отдали? — решаю попытать счастье.

— А вы уверены, что вас отдали? — она смотрит мне в глаза, а у меня такое чувство, что она уже где-то внутри моего подсознания копошится своими длинными пальцами. — Вот, чёрт!

Софья подпрыгивает на стуле и хватается за грудь слева. Чего это она?

Но взглянув на Вейлина, понимаю — он тоже в моей голове, просто я его не заметила. Наверное, он явился в образе волка и напугал Софью Игоревну.

— Не рекомендую вам пытаться прочитать её без моего ведома, — низко поясняет Вейлин.

А меня всю трясёт. Почему внутри меня не появился электрический разряд? Да и влезть в мои мысли эта женщина смогла без особых проблем. Неужели я настолько слабая?

Надо узнать, может, я могу научиться управлять этим? Я хочу научиться!

— Как вы это делаете? — Софья подскакивает с места и с горящими глазами подлетает к Вейлину.

Она рассматривает его так, словно нашинковала на тонкие лоскутки и разглядывает под микроскопом.

— Вы же волк, а не шаман. Да и не каждый шаман способен на такое! Нет, — она явно разговаривает сама с собой, — шаманы тоже не способны…

— Истинность, — отвечает ей Вейлин.

— Сказки, — отмахивается женщина.

— Правда. Всё как в книге. Ощущения, желания, связь.

— Потрясающе, — выдыхает она. — Неужели это возможно? — её голос становится тихим и едва уловимым. — Это потрясающе…

— Мы тоже в восторге, — кривится Вейлин. — Но нам действительно нужна вся информация. Мы хотим найти родителей Анники.

— И зачем искать тех, кто не хотел детей?

— С чего вы взяли, что не хотели? Мы вот другого мнения, — возражает Вейлин. — Вы же понимаете, что раз у нас связь, то Анника совсем не обычная девушка. Значит, её не могли просто так отдать.

— Может, и не могли, — пожимает плечами Софья Игоревна. — Но отдали же. Впрочем, это не моё дело. Здесь вы точно ничего не найдёте. Можете, конечно, пройтись по работникам. Но после пожара многое изменилось. Мало осталось тех, кто здесь работает дольше даже десяти лет. Не то чтобы девятнадцати.

Успеваю расстроиться, а потом поднимаю голову на Софью. Это у неё сработали ведьминские сверхспособности, и она определила мой возраст, или всё же эта новая директорша что-то скрывает?

И почему-то я склоняюсь ко второму варианту ответа…

Моё пристальное внимание не остаётся незамеченным.

— Что-то не так, юная леди? — с не в меру доброй улыбкой спрашивает Софья Игоревна.

— Вообще-то, да, — я поднимаюсь в рост и подхожу к Вейлину, рядом с ним мне вовсе не страшно, и я могу говорить открыто. — Откуда вы знаете, сколько мне лет?

— Оговорочка, — усмехается она. — Всему своё время, Анника, — женщина тоже поднимается, чтобы быть со мной наравне. — Я тебе не враг. Но сейчас помочь не могу. Вот, — она открывает ящик в столе и достаёт оттуда визитку. — Посетите это место, когда будете возвращаться с Камчатки. Думаю, вы найдёте там кое-что любопытное.

Не могу шевельнуться, чтобы взять протянутую мне визитку. Что скрывает Софья? Она явно точно знает, кто я. Или ей хватило пары секунд в моей голове, чтобы всё выяснить?

Вейлин поднимается, вырастая между нами, как скала. Он забирает визитку и благодарит женщину за помощь. А потом выводит меня из кабинета.

— Что это было? — возмущаюсь, как только закрывается дверь.

— Если б я только знал, — он смотрит на визитку и морщится.

— Что там?

— Понятия не имею, здесь только координаты, — за пару секунд он вводит их в телефон и пожимает плечами. — Там ничего.

Идём к машине и продолжаем наш разговор:

— И зачем нам этот пустырь? — удивляюсь я.

— Возможно, это место скрыто от глаз людей. Полагаю, эта ведьма умеет и не такое.

— Думаешь, она прямо ведьма? — притормаживаю, чтобы снова взглянуть на детскую площадку.

Странное чувство. Вернее, отсутствие чувств. Мозгом я понимаю, что выросла здесь, годами играла на этой площадке, но всё словно подёрнуто пеленой. Совершенно чужие для меня места.

— Ну, или она до безумия сильная шаманка. Я слышал о таких в детстве, но вживую никогда не видел. Да и встретить здесь одинокую шаманку просто невозможно.

— Почему? — сажусь в машину, когда Вейлин открывает для меня дверь.

— Потому что они из клана красных волков, — говорит он, садясь за руль. — Они почти как мифические существа. Живут и служат только внутри клана.

— Как рабыни, что ли? — пристёгиваю ремень безопасности и скрещиваю руки на груди.

Что-то мне всё меньше и меньше нравится то, что я узнаю о нашем мире. Параллельно идёт скрытая от наших глаз жизнь, где есть свои правила, законы и даже существа. Это ж даже не какой-то заговор массовый или тайная организация.

Это что-то непостижимое: оборотни, ведьмы, шаманы…

И теперь так или иначе я причастна к этому миру, а может, всегда была. Кто знает, кто я на самом деле. Вдруг я тоже волчица или ведьма, как эта Софья. Просто я не умею пользоваться своими способностями.

— Хуже, — кривится Вейлин. — И да, ты можешь быть ведьмой или волчицей, — отвечает на мой не заданный вслух вопрос.

— А ты можешь не лезть в мои мысли без спроса? — перевожу недовольный взгляд на него.

— Нет, — мотает головой Вейлин и трогает с места. — Я в прямом смысле привязан к тебе. Если и есть способ, я его не знаю. Уже более ста лет никто не знает. Я не шутил, говоря, что уже не одно поколение считает истинность сказкой.

— Но она есть.

— И нам с тобой придётся с этим разбираться.

— Ясно. И куда мы теперь?

— Ко мне домой, на Камчатку. Там мы получим кое-какие ответы.

Вижу, как Вейлин напрягается. Его явно не радует перспектива встречи с родственниками. А меня так до ужаса пугает. Если даже сам Вейлин считает, что меня не примут, то как я могу рассчитывать на тёплый приём?

Решаю пока об этом не думать.

Быстро добираемся до Камчатки, Вейлин берёт напрокат джип, и мы выезжаем из аэропорта Елизово на трассу.

— Смотри, — говорит Вейлин, — весна тут не такая, как в центральной России, она не стучится, а будто вырывается, как медведь из берлоги.

— А здесь водятся медведи? — решаю на всякий случай уточнить и выглядываю в окно, разглядывая местный пейзаж.

Слева за поворотом показывается гора.

— Да, — кивает Вейлин и усмехается. — Водятся и живут. Здесь медведей даже больше, чем волков.

То есть, есть шанс наткнуться на бурого не только где-то в лесу, но и в городах. Просто они будут носить костюмы…

Вот это перспективы, кажется, я теперь буду на всех людей смотреть с оглядкой.

— Вилючинская сопка, — Вейлин отвлекает меня от этих мыслей.

Её вершина в снегу, будто седина у деда, а склоны уже поросли молодой хвоей. Присматриваюсь и понимаю, что именно это место я видела в воспоминаниях Вейлина.

— Раньше, — говорит он, прибавляя газ, — мы с дедом здесь шишки собирали. Он говорил, вулкан спит, но греет землю изнутри — вот и травка пробивается раньше, чем в других местах.

— Вы были близки, — сразу понимаю я.

— Да, по факту это они с бабушкой вырастили меня. Родителям было некогда. А потом они и вовсе разошлись.

Напрягаюсь, ведь получается, что и мы можем разойтись…

Дорога ныряет в Вилючинский парк, и я приоткрываю окно. Воздух — смесь талого снега и смолы. Берёзы стоят голые, но почки уже набухли, как бы говоря, что уже скоро природа проснётся.

Поворот на деревню — здесь Вейлин сбавляет ход.

Грунтовка раскисла, колёса вязнут в рыжей жиже.

— Тут раньше олени бродили, — ворчит он, выкручивая руль. — Теперь туристы все тропы истоптали.

— Это те самые олени, которых у тебя в компании подают? — теперь слова об охоте Вейлина приобретают совершенно иной смысл.

— Они самые. Теперь приходится выискивать, — он бросает на меня взгляд и улыбается. — Ладно, не буду тебя пугать. Я понимаю, что тебе нужно время, чтобы привыкнуть ко всему этому.

— Спасибо, — киваю, понимая, что да, мне нужно это время и много.

— Там банька у озера была, — бормочет Вейлин. — Дед строил. Интересно, устояла?.. Можем сходить, расслабиться после дороги. Ты была когда-нибудь в настоящей бане?

Петропавловск давно остался за спиной, а здесь только мы да лес. Мелькает табличка с полустёртым названием — «Дальнее».

Хмыкаю: «Дальнее… А от чего дальнее-то? От мира, что ли?»

— Не была…

— Вот и отлично. Надеюсь, дом бабушки не снесли. Я бы предпочёл остановиться именно там.

Доезжаем до забора, и сразу же нам на пути попадается грозного вида мужик, который преграждает нам путь. Вейлин требует не выходить из машины, а сам идёт навстречу бугаю.

— Господин?! — громыхает тот. — Почему вы не сообщили о своём приезде? — он бросает взгляд на меня.

— Особый случай, — Вейлин тоже смотрит на меня, а я съёживаюсь на сидении.

Нас быстро пропускают, а ещё через минут тридцать мы подъезжаем к деревне, если её можно так назвать.

Здесь явно дорогие дома, все как на подбор двух- и трёхэтажные, в современном стиле или похожие на дом, который выстроил для себя Вейлин.

Вижу в центре самый роскошный особняк и цокаю. Я почти на двести процентов уверена, что нам нужно именно туда.

Останавливаемся на парковке и теперь уже вместе идём внутрь.

Дверь нам открывает кроткая девочка лет пятнадцати и смотрит на Вейлина так, словно впервые в жизни его видит.

— А ты выросла, — задумчиво говорит Вейлин. — Отец дома?

— Кто там, милая? — в коридоре показывается молодая женщина и судя по схожести с девочкой, она её мать. — Вейлин? Зачем ты приехал? Здесь тебе нет места! — звереет она и чуть не бегом оказывается у двери, пряча свою дочь за спину.

— Тебя забыл спросить, — фыркает Вейлин. — Где отец?

— Умер, — кривится женщина.

Невольно хватаю Вейлина за руку, мне кажется, я должна как-то поддержать его в этой ситуации. Тем более, я так понимаю, теперь мы ещё на шаг отстали в своих поисках. И для нас это очень плохо.

Вейлин и незнакомка, видимо, его мачеха, сверлят друг друга взглядами. Я же просто не знаю, куда деваться от этого. Мысленно посылаю Вейлину слова соболезнования и прошу не выходить из себя.

Всё-таки здесь много людей, вернее, думаю, волков. Полагаю, они живут стаями, сомневаюсь, что у оборотней законы отличаются от известной нам жизни волков. Хотя кто знает.

— Если бы отец умер, мне бы сообщили, — спокойно готовит Вейлин, а меня приобнимает, как будто успокаивая.

— Ты ушёл, дела клана больше не твоя забота.

— И я всё ещё не претендую, — отмахивается Вейлин и нагло входит в дом, затягивая меня следом.

— Лиза, иди в свою комнату, — требует женщина.

— Она хоть знает, что я её брат? — он кивает на девочку, а у той лицо вытягивается.

И как давно Вейлин не показывался в родном доме, если его сестра о нём не знает?

Похоже, скелеты в шкафу имеются не только у меня.

— Ясно, — говорит Вейлин, думаю, он тоже заметил реакцию Лизы. — Где ваше гостеприимство? Мы с дороги. Хоть чаем угостите.

— Тебе здесь не рады, — продолжает рычать женщина.

— Простите, пожалуйста, — вмешиваюсь я, мне кажется, сейчас я самая нейтральная сторона здесь. — Мы лишь хотели…

— Заткнись! — рявкает та.

Больше сказать она ничего не может. Вейлин подлетает к ней и хватает за глотку. Слегка оторвав мачеху от пола, он шепчет ей:

— Не смей с ней так разговаривать. Если я приму пост главы кланы, она будет твоей госпожой. Так что имей уважение…

— Какого чёрта здесь происходит?! — басит за моей спиной чей-то голос с хрипотцой.

— Здравствуй, отец, — говорит Вейлин, не оборачиваясь, и отпускает мачеху.

— Света, что произошло? — будто не замечая нас, спрашивает у жены он.

— Этот выродок прита…

Только и успеваю закрыть рот обеими руками, чтобы не вскрикнуть. Мужчина, которого Вейлин назвал отцом, оказывается рядом со Светланой и замахивается, чтобы ударить её прямо по лицу. Но Вейлин вмешивается и перехватывает его руку.

Кажется, я окончательно запуталась.

Выходит, отец Вейлина жив? И что вообще сейчас происходит? То он сам чуть этой женщине голову не оторвал, а теперь вроде как защищает её.

— Да как ты смеешь, щенок, — рычит мужчина.

— В вашем доме гости, а вы ведёте себя… мне противно, что я вынужден здесь находиться…

Опускаю голову и решаю не вмешиваться. Ещё с пол минуты мужчины таранят друг друга взглядом, но расходятся.

— Кто она? — спрашивает отец Вейлина.

— Моя невеста.

— Из какого рода? — ловлю на себе его взгляд и чувствую себя экспонатом в музее, на который решили обратить внимание.

— Мы не знаем, — говорит Вейлин.

— И зачем ты тогда её привёз?

— Это долгий разговор. Может, мы всё-таки пройдём в дом? Да нет? Ладно. Анника, познакомься, это мой отец. Живее всех живых. Шона Амарок.

Задираю брови ещё выше. Вопросов только что прибавилось.

Что за имя такое? Почему его фамилия отличается от фамилии Вейлина? Как это всё вышло?

— Я потом тебе всё расскажу, — улыбается Вейлин, а я ловлю на себе удивлённый взгляд этого Шоны.

— Здравствуйте, — шепчу я сиплым голосом.

— И что ты в ней нашёл? — с презрением спрашивает мужчина.

Хочется топнуть ногой, но я сдерживаюсь.

— Похоже, в дом мы не зайдём… — задумчиво произносит Вейлин и потирает подбородок. — Анника — моя истинная. И опережая дальнейшие тупые вопросы. Нет, это не сказки. Могу доказать. Дом бабушки ещё цел?

Кажется, вывалив всё вот так, огромным кирпичом на голову отца, Вейлин решил нагло бросить его размышлять в одиночестве.

Первой оживает Светлана. Она достаёт из ближайшей тумбочки связку ключей и протягивает Вейлину.

Ну, хоть это хорошо. Значит, мы не будем жить эти дни с непонятными людьми, которые точно не люди…

— Что за бред ты несёшь? — Шона переводит взгляд на Вейлина.

Тяжело вдохнув и шумно выдохнув, Вейлин указывает внутрь дома. И всё же мы входим. Располагаемся в большой гостиной, где легко можно собрать какой-нибудь совет стаи, если такой есть. Здесь поместится человек двадцать, не меньше.

Усаживаюсь в уголочек одного из диванов и стараюсь не отсвечивать, пока Шона нарезает круги по комнате, иногда бросая взгляд то на меня, то на сына.

Вейлин же то рассматривает свои ногти, то громко цокает и бросает короткие взгляды на отца.

— С чего ты решил, что это истинность? — наконец подаёт голос Шона. — У неё могла быть просто течка, а тебя от воздержания вшторило. Вот ты и накинулся на первую встречную.

Округлив глаза, смотрю на Вейлина. Если он сейчас не скажет чего-то вразумительного, скажу я. Я ему собака, что ли? Какая, к чёрту, течка?

— Истинность не так работает, — возражает Вейлин.

— Да откуда тебе знать, как она работает? Уже сотню лет никто не испытывал этого чувства.

— Во-первых, это неправда. Во-вторых, есть вполне чёткие источники, где…

— Сказки, — перебивает Шона. — Бабка забила тебе голову всякой ерундой. А ты! — мужчина отворачивается, словно у него свело шею. — Тебе пора повзрослеть! — повышает он голос.

— А может, это вам всем пора открыть глаза? Вы идёте против природы! — Вейлин подрывается с места и чуть ли не нос к носу встаёт напротив отца.

Они как две глыбы, готовые рухнуть друг на друга. Я прямо ощущаю эти вибрации в воздухе. А на кончиках моих пальцев снова рождаются электрические разряды.

— Да что ты можешь об этом знать?!

— Сам подумай, — немного смягчается Вейлин, но твёрдость в его голосе звучит всё ещё устрашающе. — Волки никогда не были полигамными. Мы испокон веков находили одну, истинную любовь и жили с ней душа в душу. Но что происходит сейчас?

Превращаюсь в слух. А что происходит сейчас? Хотя я и сама могу догадаться, учитывая, что его матери здесь нет, зато есть вторая жена отца...

Вейлин продолжает:

— Где это видано, чтобы волк изменял своей истинной? Откуда взялись разводы и вырождение вида? Тебе это никогда не приходило в голову?

— Всё, что рассказывала бабка, чушь, — огрызается Шона.

— Эта бабка, между прочим, была твоей матерью, — качает головой Вейлин. — И они с дедом были истинными. Я долго над этим думал, после того как встретил Аннику. И я уверен, что твои родители были предназначены друг для друга судьбой. Но по какой-то причине скрывали это.

— Ты пытаешься притянуть желаемое за уши. Мои родители не могли быть истинными.

— Знаешь, чуть больше ста лет назад, — Вейлин падает на диван рядом со мной и приобнимает меня, — один неразумный вожак решил изменить законы природы. Он заставил своего сына заключить выгодный брак не по истинности. А девушку, которая была предназначена тому, утопили, как щенка.

— Очередная сказка, — закатывает глаза Шона. — Света, принеси мне виски.

— Давай без этого, — морщится Вейлин. — Это ещё одна побочка ваших идиотских амбиций, которые вы воплощаете не через труд до пота, а выгодные браки и деловые отношения в семье.

Он смотрит на Светлану, которая так и застывает в дверном проёме, она явно сомневается в том, что сейчас должна сделать.

— Не смей командовать в моём доме, — раздражённо фыркает Шона.

— Этот особняк лишь красивый фасад. Домом его назвать нельзя.

— Много ты понимаешь, — бормочет Светлана.

— Побольше твоего, — пожимает плечами Вейлин. — Лучше ответь мне на один вопрос. Сколько раз ты пыталась родить сына?

Аж в струнку вытягиваюсь. Так-так-так, а как эта самая истинность связана с рождением сыновей?

Шона тормозит и впивается недовольным взглядом в Вейлина. Что-то подсказывает мне, что много раз, но не вышло, раз дверь нам открыла Лиза.

— Ты смог обуздать свою волчью сущность, — начинает Вейлин, глядя на отца. — Развёлся с матерью, которая, кстати, была твоей. Во всех смыслах. Именно поэтому она умерла. К сожалению, волчицы куда более подвержены влиянию истинности.

— Снова выдумываешь, — фыркает Шона и коротко смотрит на меня.

— Да неужели? Ей едва исполнилось восемнадцать, когда вы встретились. А сына она тебе подарила уже к девятнадцати. Без каких либо проблем и проволочек.

Физически ощущаю, что атмосфера накаляется. Вейлин так свободно и нагло разговаривает с отцом. Да ещё и о своей матери в присутствии второй жены Шоны. Думаю, женщине такое не особо приятно.

Не долго думая, встреваю в разговор:

— А у вас какое-то средневековье? Почему рождение девочки — это плохо? — спрашиваю в пустоту, мне всё равно, кто ответит, но чисто из женской солидарности хочу немного разрядить обстановку. Здесь есть как минимум одна женщина, вернее, девочка, которая точно ни в чём не виновата.

— Девочка, — улыбается Вейлин. — Это прекрасно. Но ген волка передают мужчины.

— То есть если мать волчица, а отец человек…

— Дети будут людьми, — подтверждает Вейлин, а Шона заметно кривится.

Думаю, ему такого рода браки не нравятся.

— То есть мальчик нужен не столько как наследник, а скорее для спасения вида в целом? — спрашиваю я, а у самой мурашки по коже.

Ничего себе Вейлин решил возложить на меня обязанность. С ужасом представляю, что будет, если я никакая для него не истинная. Смотрю на Светлану и прикидываю, какая жизнь ждёт потом меня. Шона явно жёсткий и не гнушается даже руку поднять.

Хотя, если верить Вейлину, истинную волк должен защищать…

— Ты абсолютно права, — кивает Вейлин. — Наш вид на грани вымирания.

— Учёные уже решают эту проблему, — Светлана заходит в комнату с подносом, когда это она успела?

— Сначала сломали то, что прекрасно работало веками, а теперь проблемы решают они, — Вейлин кривится, но от чая не отказывается.

— Хорошо, допустим, ты прав, — Шона тоже немного успокаивается и садится напротив сына. — С чего ты взял, что она, — он указывает на меня, — твоя истинная?

— Когда ты в последний раз оборачивался и был в полном сознании? — ухмыляется Вейлин.

По виду Шоны вижу, что этот вопрос ему не по душе.

— А я два дня назад.

— Я тоже не так давно потерял эту способность, — бурчит отец и смотрит на меня.

— Между нами связь. Наши сознания едины. Вернее, почти, у Анники есть проблема. Поэтому я и здесь.

— Или она не твоя истинная, — с торжествующей улыбкой говорит Шона. — А то, что между вами лишь отголоски влечения.

— Или я говорю правду, а шаман клана может это подтвердить.

Шона задумывается и поглядывает то на сына, то на меня

— Ладно, — он взмахивает рукой. — Света, набери Святославу, пусть явится немедленно.

Смотрю на Вейлина и мысленно спрашиваю, как именно шаман может это подтвердить.

— Проведёт тесты, — пожимает плечами он. — Или древний обряд, который покажет всё. Кстати, твою принадлежность к какому-либо из видов тоже.

В глазах Вейлина загорается довольный огонёк. Полагаю, что именно это он и хочет сделать. Разумно, конечно, но не опасно ли? А то прошлый ритуал пошёл прахом…

— Я что-то не понял, — Шона влезает в наш разговор. — Как вы общаетесь?

— Ментально, я же говорю, у нас связь, — отвечает Вейлин.

— Докажи.

— И не сомневался, — хмурится он. — Тебе никогда не хватало просто моего слова. Ты вечно во всём сомневался. Всегда. Именно поэтому ты годами тренировался разрывать связь с матерью, хотя она у вас никогда и не была достаточно прочной.

— Будто у тебя с этой…

— Анникой. И да, с первых же минут я ощутил то, чего никогда не испытывал ранее. Давай любое задание. Раз уж тебе так нужны доказательства.

— И не надейся, что твои слова хоть как-то повлияют на меня, — фыркает Шона. — Пойдём.

Он впивается в меня взглядом.

— Куда? — почти вжимаюсь в Вейлина, что-то нет у меня желания оставаться с не управляющим собой волком наедине.

— В любую из комнат. Возьмёшь любой предмет и опишешь его Вейлину. А он скажет, где ты была и что видела.

— Мелко плаваешь, — усмехается Вейлин. — Не бойся, — это уже мне. — Только подумай, и я камня на камне здесь не оставлю, — он целует меня в лоб и выпускает из своих объятий.

— Не бери на себя больше, чем можешь вывезти, — предостерегает его Шона.

— А ты сомневаешься во мне? Или забыл, кем была моя мать? — глаза Вейлина вспыхивают синим.

Вздрагиваю, хотя внутри себя я точно знаю, что он ничего мне не сделает. И да, надо бы узнать, кем была его мать и верно ли для оборотней про синие и карие глаза, как у волков? А то, может, и у Вейлина они поменяют цвет?

— Думаешь, я испугаюсь?

— Нет, — мотает головой Вейлин. — Я это знаю.

С полным недовольством Шона указывает мне на дверь. А потом ведёт в комнату. Вернее, в спальню. Я же мысленно рассказываю Вейлину всё, что вижу. Заходим в огромную комнату с широкой кроватью, явно сделанной на заказ.

Никогда не видела ничего подобного. Да она метра четыре в ширину. С какой целью нужна такая кровать?

— Как бы тебе сказать, — усмехается в моих мыслях Вейлин.

Брови подлетают так высоко, что моё удивление вызывает интерес и у Шоны.

— А ты думала, что в образе волков мы этим на улице занимаемся? — громко хохочет Вейлин.

— Ничего я не думала, — шиплю в ответ, но в своих мыслях. — Я вообще не думала об этом, пока… какой ужас, — почти хнычу. — Я же человек! Кто сказал, что я хочу проснуться в кровати с громадным волком?

— Рядом со мной тепло.

Шона указывает мне на кровать, а я вытягиваюсь почти по стойке смирно.

— Скажи отцу, что я ему голову отверну, если он тебя хоть пальцем тронет.

Передаю слово в слово.

— Да сдалась ты мне. Под кроватью лежит коробка. Возьми её.

Достаю небольшую железную коробочку и открываю её. Там лежит несколько фотографий черноволосой и голубоглазой женщины. Тест на беременность, несколько снимков с УЗИ и браслет.

— Это мать Вейлина? — тихо спрашиваю.

Шона лишь кивает.

— Очень красивая женщина, — верчу в руках её фотографию. — Она была волчицей?

— Нет.

Но…

— Она была женщиной, — в моей голове раздаётся голос Вейлина, — которая пережила ад, чтобы ею стать. Ради отца…

Вот чёрт. Так вот почему ещё у Вейлина настолько плохие отношения с отцом. Его мама стала волком, чтобы быть ближе к мужу, а он…

— Мне жаль, — произношу вслух.

— Святослав пришёл, — в дверь стучит Светлана.

Выходим из спальни, но Шона не успевает допросить Вейлина, чтобы тот рассказал то, что видела я. В коридоре мы сталкиваемся со стариком в странных одеждах.

Он выглядит как в каком-то мистическом фильме. Длинная ряса, похожая на одежду священника. Седые волосы убраны в хвост. А глаза, глаза туманные, зрачков почти не видно.

Он осматривает меня и задирает брови:

— Не понял, а ты здесь что делаешь? — говорит он, а я даже оборачиваюсь, чтобы убедиться, что этот шаман обращается именно ко мне. — Ты-ты, дитя, как ты сюда попала?

Шона моментально поворачивается ко мне. Успеваю вздрогнуть, а на кончиках пальцев рождается видимое электричество. Впервые сама вижу эти бегающие маленькие голубоватые молнии.

Выставляю руки вперёд, защищаясь, но мужчина и шага ступить не успевает, между нами вырастает белая громадина.

Вейлин скалится и рычит, вызывая у всех недоумение.

Прячусь за ним, как за стеной, и даже не думаю выходить.

— Кого ты притащил в мой дом?! — вопит Шона. — А ты? Откуда ты её знаешь? — это он явно обращается к шаману.

Но тому, похоже, совершенно плевать на вопросы начальника, или кем там ему приходится Шона.

— Потрясающе, — выдыхает он, разглядывая меня. — Откуда у тебя эти способности?

— Откуда вы меня знаете? — тихо спрашиваю я, надеясь прояснить и разрядить обстановку.

— Ты меня не помнишь? — с удивлением спрашивает он.

— А должна?

Силюсь, но в моей голове пусто. Я бы запомнила столь колоритного мужчину. Мотаю головой, а он цокает:

— Жаль, если бы я только знал о твоём даре, то забрал бы тебя сразу.

Вейлин с явным удивлением поворачивается к Святославу.

— Что он имеет в виду? — спрашивает он в моей голове. — Куда забрал? Спроси его.

— Вейлин спрашивает…

— Это Вейлин? — шаман ошарашенно смотрит на него. — Но как это возможно?

— Давайте я быстренько за сумкой сбегаю, он оденется и сам вам всё расскажет. Я не готова очередной круг давать с пояснениями, — слегка улыбаюсь, а как только получаю разрешение, убегаю.

Я ещё не успела толком свыкнуться с мыслью, что в этом мире есть оборотни, а уже вынуждена с головой нырять в разборки внутри клана. Кажется, к такому я не готова.

И почему Вейлин так быстро отреагировал? Я только успела испугаться…

Возвращаюсь в дом с одеждой и усаживаюсь на диван. Всё. Пусть дальше без меня разбираются.

Вейлин рассказывает всё Святославу, а он слушает разинув рот в прямом смысле.

— Погоди, так это не способности, а сущность. Но как ты её призвала? — шаман обращается ко мне.

— Понятия не имею, — пожимаю плечами. — Он проявляет себя, когда мне страшно.

— Потрясающе. А ты видишь Вейлина в своём подсознании? Он является тебе или это только голос?

— И так и так.

— Потрясающе…

— Да хватит уже! — взрывается Шона. — Это всё бред. Где доказательства? Где гарантии, что она родит сына? И да, никакой свадьбы и возвращения в клан, пока наследника не будет.

Моё лицо вытягивается, но Вейлин успевает ответить раньше, чем я успеваю подумать.

— С чего ты взял, что я собираюсь вернуться в клан? И без свадьбы ничего не будет. Необходимо всё сделать правильно.

— Средневековые замашки, — гневно отмахивается Шона. — Где гарантии…

— Лучше молчи, — рычит Вейлин. — Я сказал своё слово.

— Вообще-то, — встревает шаман, — Вейлин прав. Раз у них с Анникой такая сильная связь и всё сделать правильно, то и потомство будет сильнее. А главное, — Святослав бросает на меня взгляд, — больше шансов, что мальчик выживет. В последнее время сами знаете, жизнеспособными рождаются в основном девочки…

— О чём это он? — смотрю на Вейлина. — Е-если это всё неправда, то наш малыш…

Смотрю на Светлану, а на ней лица нет. Кажется, она это переживала. В уголках её глаз появляются слезинки.

— Я к такому не готова! — подпрыгиваю и отхожу подальше ото всех. — Нет. Я не переживу…

— Успокойся, — Вейлин подходит ко мне и обнимает, — всё будет хорошо.

Как-то не сильно меня устраивают эти слова. Мелкая дрожь пробивает меня, а лёгкие разряды бегают по коже.

— Если не перестанешь, я снова превращусь, — шепчет Вейлин. — А у меня здесь не так много запасной одежды. Ты готова к тому, что я буду голышом по дому ходить?

Моментально прихожу в норму:

— Нет.

— Дети, её богу, — фыркает Шона. — Ты его женой собираешься стать, а краснеешь так, будто никогда не видела голого мужчину.

— Думаю, не видела, — шаман рассматривает меня. — Так, — он резко хлопает в ладоши и поднимается в рост, — решено! Я должен изучить тебя. Проведём ритуал уже сегодня. А потом уже будем планы строить. Вы где решили остановиться?

— В старом доме бабушки, — говорит Вейлин.

— Отлично. Я загляну к вам. Думаю, на этом всё. Все согласны?

Шона недовольно взмахивает рукой, как бы отпуская нас, а под нос бурчит что-то про то, что мы слишком молоды, чтобы взваливать на себя такую тяжёлую ношу.

Признаться, я того же мнения. Я не готова возрождать вид. Даже Вейлин не знает, как это будет. А что, если всё пойдёт не по плану?

Моё мнение, к сожалению, не учитывается. Вейлин везёт меня в дом своих дедушки и бабушки. Рассматриваю особняки и понимаю, что на улице почти нет детей, а те, кто бегает и правда в основном девочки.

Становится не по себе, даже жутко немного. Всё же я не чувствую в себе сил бороться за целый вид. Да и Вейлину это зачем? Что ему вообще даёт это превращение?

— Свободу, — отвечает на мой немой вопрос он. — Мы приехали. Здесь я вырос, — Вейлин указывает подбородком на слегка покосившийся дом из бруса.

Голубые ставни, облупившиеся ступеньки. А за домиком река и ещё одно строение. Наверное, обещанная баня.

Внутри пахнет пылью и пустотой. Не знаю, как объяснить, но сразу чувствуется, что сюда никто не заходил многие годы.

Не сговариваясь и молча мы с Вейлином наводим порядок в основных комнатах, а потом садимся за кухонный стол и просто смотрим друг на друга.

Я не знаю, что можно сказать. Здесь прошло его детство, и здесь никто его не ждал. А я так и подавно нежеланный гость. Разве что шаман заинтересовался моим духом.

— И что теперь будет? — спрашиваю шёпотом.

— Избавим тебя от духа, поженимся, проведём ритуал и вернёмся домой, — отвечает Вейлин. — Будем просто жить и растить наших детей.

— А что если, ну, — поджимаю губы и прячу взгляд, — что если я не твоя истинная?

— Не говори глупостей. Как только дух исчезнет, ты всё поймёшь сама.

— Очень на это надеюсь, но… — меня прерывает стук в дверь.

Вейлин открывает и впускает шамана. Мужчина сразу принёс с собой свечи, какие-то травы и чай с едой.

По его словам, мне понадобится восстановить силы.

Располагаемся в зале, где стоит продавленный диван и пара кресел. Шаман рисует нужные символы и усаживает меня в одно кресло.

Произносит непонятные для меня слова, хотя где-то в глубине души они откликаются, у меня нет страха, только любопытство. И в этот раз никакой боли, страха или потери сознания.

Я просто сижу с закрытыми глазами и уже, кажется, в сотый раз слышу от Святослава его «потрясающе».

— Не томи, а, — первым не выдерживает Вейлин. — Что ты видишь?

— Это никакой не дух. Я впервые с таким сталкиваюсь.

— Что значит, это не дух? — в голос спрашиваем с Вейлином.

— Ваши души связаны. Мы не сможем его изгнать. Никогда не видел такого плетения. Кто бы это ни сделал, он постарался, чтобы связь была нерушимой.

— И что нам теперь делать? — спрашиваю я, с ужасом осознавая, что даже не я виновата в приобретении этой сущности.

Выходит, кто-то другой привязал его ко мне. Но зачем? И как мне теперь жить, если он убивает меня?

— Я должен подумать, — говорит шаман. — И очень быстро, — цокает он. — У нас максимум пара недель.

— До чего?

— Прошлый ритуал разорвал часть связей. Аннике, может, и стало легче, но её жизненная сила сочится из неё, как сквозь решето. Мы можем не успеть её спасти.

Вейлин бросает на меня взгляд, а я и думать больше не могу.

— Так, без паники, — он подходит ко мне и обнимает.

— Я бы не рекомендовал так делать, — качает головой шаман. — Душе, что привязана к Аннике, это не очень нравится.

— Это как-то отражается на ней? — спрашивает Вейлин.

Шаман с минуту что-то делает, накручивая круги по комнате. А потом с удивлением произносит:

— Странно, — он трёт подбородок и хмурится. — А ты уже как-то взаимодействовал с ним? Он выглядит разумным, но такое чувство, что он потерял связь с реальностью.

— Ну да, пару раз пришлось подраться с ним, а что?

— И ты его почувствовал?

— Да, это что-то вроде сражения со слаймом. Сколько ни растягивай его, всё равно тянется как сопля.

— Фу, — морщусь от сравнения. — И эта сопля внутри меня.

— Кажется, он принял тебя, — продолжает шаман. — Чёрт. Я ничего не понимаю. Как это возможно? Кто ты? — Святослав смотрит сквозь меня.

— Похоже, он не хочет с вами разговаривать, — кривлюсь.

— Спроси сама. На тебя он должен отреагировать, — просит шаман.

— Ну и кто ты? — пожимаю плечами, задавая вопрос в пустоту.

И тут происходит необъяснимое. Из моей груди вырывается столб голубоватого света, а потом и вовсе я вся оказываюсь в нём, как в коконе.

На ногах стою лишь благодаря Вейлину.

Святослав отскакивает от нас почти до самого окна. А судя по его вскрику, он такого не ожидал.

— Охренеть, — выдыхает Вейлин, и тут уже я понимаю почему.

Вокруг меня стоит огромный волк. Белоснежный, как и Вейлин. Только его глаза светятся красным. Раздаётся его рык, и я вздрагиваю.

— Надо поднять архивы, — шёпотом произносит Святослав. — Но, кажется, я знаю, кто это. Только вот как он оказался с тобой…

«Не лезь не в своё дело, — рычит в моей голове голос этого волка. — Передай ему. Ты не умрёшь. Это невозможно».

И тут всё пропадает.

Переглядываемся с Вейлином. Думаю, он тоже это слышал.

— Говорите уже, — раздражённо требует шаман.

— Он сказал, чтобы ты не лез в это. И что я не умру.

Так и стоим посреди комнаты, не понимая, как нам с этим быть. Первым оживает Вейлин:

— Так, я сейчас задам очень неудобный вопрос, — он впивается в глаза Святослава.

— Да, — кивает тот, не дождавшись собственно вопроса. — Я тоже думаю, что он был из нашего клана.

— Погодите-ка, — таращусь на шамана. — Что значит, он был из ваших? Как волк из вашего клана мог оказаться рядом со мной?

— Понятия не имею, — качает головой тот. — Поэтому и собирался залезть в архивы.

— Не смей! — громогласно требует голос волка так, что его слышат все.

И он снова показывает себя. Только в этот раз я падаю. Вейлин подхватывает меня на руки.

— Защити её, — продолжает требовать волк и смотрит на Вейлина.

— Это мой долг, — ошарашенно отвечает он. — Что я должен сделать?

— Ты знаешь! — говорит дух и исчезает.

— И что надо сделать? — спрашиваю я, а Вейлин усаживает меня на диван.

— Хотелось бы более романтично, — пожимает он плечами. — Но, ты выйдешь за меня?

— Так нельзя! — возмущается шаман.

— Тебя забыл спросить, — рычит в ответ Вейлин.

— Твой отец будет в бешенстве. Он не разрешит мне провести обряд…

— Значит, я найду того, кто сможет нам помочь. Нужно только твоё согласие, — он поворачивается ко мне и улыбается.

— Я не могу! — возмущаюсь. — Мне всего девятнадцать. Я… я… да я же жизни толком не знаю. Какая мне семья?

— Счастливая, — Вейлин садится передо мной на корточки и упирается руками в диван по обе стороны от меня. — Я понимаю, что это всего не решит. Но обещаю, сделать всё, что в моих силах, чтобы ты была свободна от духа и ощущала то, что должна.

— Да мы знакомы всего ничего, — мотаю головой. — Ты не знаешь меня, а я тебя…

— Ты же понимаешь, что как только дух ослабнет, тебя снова накроет волной, и ты будешь чувствовать истинность?

— Это вон то моё поведение, когда я Юлии Олеговне угрожала? — кривлю губы. — Тоже мне идеальные отношения. Смотреть на всех женщин как на конкуренток.

Даже отворачиваюсь, ведь мне не особо понравилось моё поведение. Может, я и стала смелее, да и к Вейлину я моментально прониклась нежными чувствами, но чувствовать такое на постоянной основе — то ещё удовольствие.

— Не переживай. Сначала будет помолвка. Это тоже ритуал, после которого будут изменения. И кроме этого, после неё ты будешь официально под моей защитой. На юридическом уровне. Понимаешь?

— Что-то я не помню таких законов, — в очередной раз жалею, что выбрала другую профессию.

— Если хочешь, можешь перевестись на другой факультет, — улыбается Вейлин. — Я помогу.

— Я хочу, чтобы ты без спроса не ходил в мои мысли, как к себе домой, — смотрю на него с недовольством.

— Ведёте себя как дети, — встревает шаман, о котором я успела забыть. — У Анники нет рода. Тебе никто не даст на ней жениться. Это пошатнёт не только наш клан. Ты понимаешь? Начнутся волнения и бунты. Молодняк станет неуправляем.

— Да плевать я хотел на проблемы, которые вы своим же поведением сделали, — Вейлин выпрямляется и подходит к Святославу. — Если бы не ваши снадобья и новшества, то сейчас ничего этого и не было бы. Но нет же, кланам придумалось, что если истинные вдруг находятся вне своего клана, то это не считается. А если для бизнеса выгодно, то можно оставить истинную, напившись бурды и разорвав связь. Найти вторую жену, заключить договор.

Вижу, как Вейлин закипает, но что с этим делать не знаю. Я лишь ощущаю, что он в шаге от того, чтобы снова разорвать свою одежду в клочья.

— Древние законы гласят: любовь не продаётся, истинность на то и истинность, что её нельзя игнорировать. Так что пусть хоть весь мир полыхает, но я ни за что не оставлю Аннику и никому не позволю причинить ей вред. Это ясно?

Швы на одежде Вейлина начинают трещать. Так что я подпрыгиваю с дивана и хватаю его за руку:

— Ладно! Хорошо! — тараторю я. — Свадьба так свадьба. Я согласна. На всё согласна, только не надо устраивать погрома и пожаров на весь мир.

Шаман лишь качает головой:

— Вы совершаете ошибку. Идти против клана…

— Значит, я официально выйду из него, — говорит Вейлин и берёт меня за руку.

— Ты и так по жизни был одиночкой. Так нельзя, — теперь распаляется Святослав. — Семья — это не пустой звук. В твоём роду твоя сила.

— Создам собственный, если понадобится. Но я вижу, к чему привели ваши игры с природой. И я уже достаточно взрослый и опытный, чтобы понимать, что природа слишком могущественна. Её законы игнорировать нельзя, а создавать свои, которые ей противоречат, вообще, смертельно опасно.

— А ты подумал, что дух, который тянет из Анники жизнь, мог и обмануть? Вдруг он всё это сказал, чтобы продолжить жить?

— Вот именно, что жить, — Вейлин стоит на своём. — Если Анника умрёт, то и он исчезнет.

— А если у него есть шаман или ведьма, способные прикреплять его к разным людям? Тогда что ты будешь делать? Они просто перенесут его, и всё. А что будет с ней, ты подумал?

Мурашки пробегают по коже от этих слов. В чём-то шаман может быть прав. А что, если дух соврал? Но стараюсь отогнать плохие мысли. Сейчас не время для сомнений.

— Вы можете научить меня совладать с этим духом? — тихо спрашиваю я. — Может, выйдет найти способ нам сосуществовать?

— Ты человек, — отмахивается он. — Это невозможно. Духи подчиняются лишь шаманам и то… высшего уровня. Я сам ещё не достиг таких высот. Это слишком сложно, а в твоём случае, я бы сказал, невозможно.

— А как они могут подчиняться? — не унимаюсь я, а Вейлин с интересом смотрит на меня.

Он явно о чём-то задумался. Но в его мысли я не научилась попадать так же легко, как он в мои. Пока у меня выходит лишь при тактильном контакте. Ну, то есть когда я его целую.

— Ну, для начала, ты можешь заставить его появляться или разговаривать с ним напрямую. Он может стать твоим щитом или оружием. Наивысшая сила — это умение привязывать души к телам.

— Это типа как бессмертие? — вздёргиваю брови.

— Нет, если тело слабо, то оно не выдержит. Нужен другой сосуд. Но это из разряда мифов. Из ныне живущих шаманов такой силой не обладает никто, — поясняет Святослав. — Остались лишь поверья и сказки.

— А что может обычный человек? — продолжаю я свой допрос.

— Ничего. Я, если честно, удивлён, что ты всё ещё жива, — отвечает шаман.

— Потому что Анника не человек, — вмешивается в наш разговор Вейлин.

— Что значит, я не человек?

— А то и значит. Ты уже один раз подчинила себе этого духа. После этого он приобрёл более человеческую форму, а потом и вовсе показал истинную сущность, — поясняет Вейлин. — И ты всё ещё жива, несмотря на всё, что в твоей жизни было. А раз твоё тело выдерживает уже столько лет…

— И кто я тогда? — с ужасом спрашиваю я.

— Нечестно задавать этот вопрос мне, — громко смеётся Вейлин. — Я сам это спрашивал у тебя, когда мы только познакомились. Помнишь?

— И кто она, по твоему мнению? — спрашивает шаман.

Кажется, меня уже достали все эти вопросы.

— Когда буду готов озвучить своё предположение, я это сделаю. Лучше скажи, где архивы. Мне нужно разобраться в том, что произошло.

— Но он же сказал, чтобы мы не лезли, — возражаю я.

— Нет, — как-то даже зло ухмыляется Вейлин. — Он сказал, чтобы не лез шаман, а не я. Если хочешь, спроси у него ещё раз.

Бегаю взглядом то к Святославу, то к Вейлину. Шаман взмахивает руками, ругается, но кивает.

— Можно ли Вейлину поискать в архивах информацию о тебе? — спрашиваю как бы внутрь себя.

Я не очень понимаю, как это работает. И да, я бы действительно хотела научиться управлять этим.

Но даже этого неумелого вопроса хватает, чтобы вокруг меня засияла голубоватая аура и появился дух. Лицо его по-прежнему не видно. Но голос вполне себе слышен:

— Я поговорю с тобой, когда мы будем наедине, — говорит он, повернув голову к Вейлину и тает в воздухе.

— А вот и ответ, — улыбается он. — А ты, Святослав, будь любезен, поговори с отцом. Я не прошу провести свадьбу завтра. Лишь помолвку. Но официальную и по всем древним правилам. Меня не интересует современная пьянка с поздравляшками и дарением идиотских вещей к первой брачной ночи.

— Сделаю всё, что в моих силах, но не обещаю.

— Ну, ты скажи, что это в его же интересах. Если мы найдём ответы на наши вопросы, то, возможно, и он сможет решить свои проблемы. А Светлане больше не придётся хоронить детей.

— Это жестоко, — высказывает недовольство шаман. — Ты бьёшь по самому больному. Шона такого не прощает.

— Шона хочет наследника, который возьмёт на себя его обязанности. И он его получит. А если я не смогу помочь, то соглашусь взять на себя руководство кланом.

Слышу стальные нотки в голосе Вейлина, а ещё слышу его недовольство. Я знаю, что он ушёл из клана, и не думаю, что хочет сюда возвращаться. У него своя прекрасная жизнь в столице.

— А как насчёт свадьбы? — щурится Святослав.

— Если я не смогу спасти Аннику, то женюсь на той, на которую укажет отец.

— Ты обалдел?! — теперь уже ругаюсь я. — Что это значит?

Тут же вокруг меня возникает огромный волк, а шаман снова отскакивает подальше. Лишь Вейлин стоит так и не шелохнувшись. На его губах играет ухмылка.

— С завтрашнего дня ты будешь учить её уживаться с духом, — говорит Вейлин, обращаясь к Святославу. — Думаю, очевидно, что Анника не только моя истинная, но и сильная женщина. Возможно, она ведьма или шаманка. А может, волчица, силы которой кто-то намеренно подавил, чтобы другие её не узнали.

Полупрозрачный волк скалится, глядя в глаза Вейлину, но ему точно не страшно.

— Передай отцу мои слова. А когда он даст своё добро, подготовь всё для церемонии, — бросает он шаману. — А теперь свободен. Нам нужно выспаться. Завтра будет сложный день.

Шаман покидает наш дом. Мы же с Вейлином остаёмся наедине, и лишь волк стоит между нами.

— Говори, что хотел, нам и правда бы отдохнуть, — произносит Вейлин.

— Смело, — раздаётся рык волка. — Он не простит. И ты это знаешь…

Вейлин тяжело вздыхает и трёт глаза:

— Мне плевать. Я не шутил, когда сказал, что выйду из клана. Меня волнует лишь жизнь Анники. Как её спасти?

Слушаю Вейлина и мне кажется, что меня здесь просто нет. Он разговаривает с духом так, словно это живой человек, вернее, волк.

— На свадебном ритуале свяжи свою жизнь с её, — эхом раздаётся голос волка, и он тает в воздухе.

На лице Вейлина легко считывается недоумение.

— Что это значит? — тихо спрашиваю, когда, кроме нас, наконец-то, никого здесь не остаётся.

— Мне и в голову этот ритуал не пришёл, — задумчиво трёт подбородок Вейлин. — Его не проводили… я не знаю. Я только в сказках и читал о таком.

— Что за ритуал? — не унимаюсь я.

— Сказки читать надо было, — сначала коротко усмехается Вейлин, а потом начинает смеяться по-настоящему. — Кому скажи, не поверят. В сказках есть ответы на все наши вопросы. А что, если…

Он резко замолкает и смотрит на меня с удивлением.

Что?

Вейлина сдувает из комнаты в мгновение ока. Бегу следом. А он достаёт книгу из сумки и начинает её листать. Только и слышно: «Нет, не то, близко, нет».

— Нашёл.

Заглядываю в книгу, а там даже картинки есть с каким-то ритуалом.

— Обалдеть…

— Пояснишь?

— Я могу разделить твоё бремя, — задумчиво произносит он. — В теории это значит, что ты будешь здорова, потому что я-то волк, моего здоровья этому духу хватит с лихвой.

— Но это же…

— Отличная идея! Решено. Так и сделаем.

— Да ты с ума сошёл! Я не позволю тебе рисковать своей жизнью из-за меня, — упираю руки в боки, чем вызываю у Вейлина улыбку.

— Спасибо за беспокойство, конечно, — он отбрасывает книгу и наступает на меня, а я начинаю пятиться. — Но это наш шанс не устраивать танцев с бубном. Тогда не придётся вообще ничего делать с твоим духом. Научишься им управлять и вуаля… ты будешь свободна и совершенно здорова. Понимаешь, о чём я говорю?

Упираюсь спиной в стену и задираю взгляд на Вейлина. С лёгким волнением соображаю, к чему он ведёт. И к своему великому стыду не могу сказать, что я против.

— Завтра вечером, — Вейлин переходит на шёпот и касается большим пальцем моей нижней губы, — мы проведём помолвку. А потом найдём сильного шамана и поженимся.

— И ты думаешь, что ничего нам не помешает? — с сомнением спрашиваю я. — А как же то, что у меня нет рода? Или мой дух? А твоё обещание отцу? Ты готов бросить всё в столице и приехать сюда?

— Во-первых, род у тебя точно есть, но у нас сейчас нет времени его искать. Этим займёмся после свадьбы. Или после рождения первенца, — Вейлин наклоняется ко мне и легко касается моих губ своими.

Вся сжимаюсь в комочек, но мне так приятно, что просто забываюсь. Кладу руки на горячую грудь Вейлина и слегка улыбаюсь сквозь поцелуй:

— А, во-вторых?

— А, во-вторых, я уверен, мы с тобой сможем найти способ разобраться с проблемой, которую устроили прошлые вожаки стаи. Но это потом. А сейчас…

Подаюсь вперёд и только потом осознаю, что тянусь поцеловать Вейлина. Кажется, сопротивляться влечению становится просто нереально. И что будет, когда дух совсем отпустит меня?

Накинусь на Вейлина, как голодная волчица? А что, если я и есть волчица?

В мыслях невольно всплывает огромная кровать в спальне Шоны. Аж трясу головой, пытаясь выкинуть этот образ из головы.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — шепчет Вейлин, нагло ухмыляясь.

— Да ты задрал вторгаться в мои мысли без спроса! — резко прихожу в себя.

— Я тоже это плохо контролирую. Но если хочешь, можешь прыгнуть в мои, — предлагает он.

— Не могу, — бурчу и даже голову опускаю.

Вернее, могу, но мне для этого нужен хотя бы поцелуй…

Хочу кричать от недовольства. Вейлин точно снова побывал в моей голове, потому что моментально и нагло целует меня.

И это срабатывает.

Вроде моргаю всего раз, но, когда открываю глаза, оказываюсь где-то в незнакомом мне месте. Вокруг потрясающей красоты лес, который спускается по склону горы. Могу физически ощущать, как босые ноги греет земля.

Опускаю взгляд и удивляюсь тому, что в голове Вейлина я могу чувствовать такие мелочи. Кажется, раньше я так не могла.

Оборачиваюсь и вижу, что за моей спиной стоит волк. Громадный, белый, а глаза голубые. Уголки губ непроизвольно дёргаются в улыбку:

— И где мы?

— Там, где можно всё, — он наклоняется, а потом и вовсе ложится на землю. — Садись.

— Шутишь? — округляю глаза.

Это как-то неправильно.

— Тебе понравится, обещаю.

Недолго думаю, но соглашаюсь. Взбираюсь на спину волка, а пальцы сами пускаются гладить его шерсть. Вроде мягкая, но упругая. А температура тела у него зашкаливает. Если бы Вейлин сейчас был передо мной в облике человека, я бы решила, что у него жар.

Как только устраиваюсь поудобнее, Вейлин срывается с места. От неожиданности взвизгиваю. А через пару минут, когда мы взбираемся на самую вершину горы, с ужасом понимаю, что в реальности мы всё ещё целуемся.

Меня выкидывает из головы Вейлина за мгновение. Губы ноют от поцелуя, но в то же время я расслаблена, и мне хорошо.

Если не считать одного маленького казуса… всё очень даже неплохо. Вейлин поднял меня и усадил себе на бёдра. Я обвиваю их ногами, а мои руки нагло гуляют по груди, шее и плечам Вейлина.

Окончательно прихожу в себя и чуть не падаю.

— К-как это вышло? — спрашиваю я хриплым голосом и прокашливаюсь.

Так недолго и ещё что-нибудь сотворить и даже не заметить. А ведь в мыслях мы всего-то прокатились на гору.

— Ты задаёшь вопросы, на которые у меня нет ответов. Это же ты была в моих мыслях, а не я в твоих. Мне не требуется касаться тебя, чтобы слышать… интересно, — Вейлин задумчиво цокает и ставит меня на пол, — а что ты сможешь в нашу первую брачную ночь?

Вопрос повисает в воздухе как натянутая струна.

В первую брачную ночь? Это…

Ой-ёй. Даже думать не хочу. Или хочу?

— А мы можем просто лечь спать? — быстро спрашиваю я и пытаюсь смыться в комнату.

— Конечно, — посмеивается Вейлин. — Ложись.

На его губах появляется улыбка, больше похожая на оскал. Убегаю в спальню, закрываю дверь на замок и плюхаюсь в кровать. Всё — я в домике.

Сон долго не идёт. Ворочаюсь, бурчу себе под нос возмущения, которые потом льются из меня. Но всё же засыпаю, когда в окне показывается полная луна.

А утром с удовольствием потягиваюсь в кровати, улыбаюсь новому дню, который, несмотря ни на что, я смогла встретить, и выхожу из комнаты.

— Ай! — лечу прямо через Вейлина, вернее, через волка.

Он лениво поднимает морду и смотрит на меня. Но в его глазах быстро появляется осознание произошедшего.

— Ты чего здесь делаешь? — спрашиваю я.

Вейлин смотрит по сторонам, а потом на свои лапы.

— Ой, чёрт, — раздаётся его голос в моей голове. — Кажется, вчерашний поцелуй не прошёл бесследно.

— Ты лунатишь, что ли?

— Похоже на то.

Оглядываюсь по сторонам и не вижу кусков одежды, значит…

— Ты голышом спишь? Или где твоя одежда? — принимаюсь искать хоть что-нибудь, но увы.

Волк молчит, а я просто сдираю плед с дивана и накидываю на его спину. Сама же отворачиваюсь. Но в какой-то момент не могу устоять и оборачиваюсь.

Вейлин быстро уменьшается до собственного роста, а плед с его спины падает, обнажая тело.

Тысячу раз благодарна судьбе за то, что он стоит ко мне спиной. И столько же раз злюсь на себя за желание, чтобы он обернулся:

— Я могу, если попросишь, — усмехается он.

— Вейлин, блин! — отворачиваюсь и краснею до самых ушей.

Но тут в дверь раздаётся стук. Не сговариваясь, оба спрашиваем:

— Кто там?

— Я могу войти? — раздаётся тоненький женский голосок.

И кто это?

Переглядываемся с Вейлином, сейчас его нагота не самая большая проблема. Кого это к нам принесло?

— Открой, я пойду оденусь.

— Хорошо, — отвечаю я. — Но после мы поговорим, почему под моей дверью дрых огромный голый волк, — выставляю указательный палец.

— Было бы любопытно посмотреть на одетого волка, — хохочет Вейлин и закрывается в комнате.

— Ты понял, о чём я, — ругаюсь, но иду к двери.

— Доброе утро, — говорит Светлана дрожащим и будто не своим голосом, опустив взгляд.

В её руках пакет, отсюда слышу аромат свежей выпечки. Даже любопытно, что её сюда привело.

— Здравствуйте, — отступаю, впуская женщину в дом, у меня нет причин держать её на пороге.

— Что ты здесь делаешь? — раздаётся удивлённый голос Вейлина на моей спиной.

— Нам надо поговорить, — всё тем же писклявым голосом продолжает Светлана.

Кажется, она до ужаса боится. Вопрос только в том, кого? Нас или мужа, который придёт в ярость, узнав о нашем разговоре?

Думаю, оба варианта верны.

— Ты вспомнила о правилах приличия, — Вейлин указывает на пакет.

— Ты должен меня понять, — шепчет она. — Твой отец…

— Ближе к делу. Скоро придёт Святослав, у Анники будет занятие.

Светлана тяжело вздыхает и проходит на кухню. Ставит принесённую еду на стол и чего-то ждёт.

— Садитесь, — предлагаю я.

Понятия не имею, какие у них здесь традиции, но держать женщину в таком напряжении — плохо.

— Спасибо, Анника, — слегка улыбнувшись, она садится на стул и переплетает пальцы, трёт их и явно собирается с силами, чтобы начать разговор.

Я же ставлю чайник и не тороплю её, а Вейлин так вообще сидит напротив мачехи и с удивлением рассматривает её.

Неловкое молчание переходит все границы, и тут щёлкает чайник, заставив Светлану вздрогнуть.

— Если бы ты была моей истинной, — начинает Вейлин, — я бы без препятствий мог прочитать твои мысли, но это не так. Пока ты не расскажешь, зачем пришла, я бессилен.

Ставлю кружки с чаем на стол и осторожно сажусь на стул между этими двумя.

— Шона будет в бешенстве, — выдыхает Света, — но я считаю, что ты должен это знать.

— О как. Слушаю.

Светлана двигает к Вейлину пакет и начинает:

— Я не знаю, как такое сказать, поэтому просто скажу. У тебя есть брат. Вот, — женщина принимается судорожно открывать пакет и доставать оттуда контейнеры с выпечкой.

Мы же сидим, не шелохнувшись.

Да, такие новости надо уметь сообщать. Так-то событие вроде как радостное. Но учитывая обстоятельства… напрягаюсь, как бы Вейлин не взорвался.

— Живой? — спрашивает он, сохраняя спокойствие.

— К сожалению, — Светлана прячет взгляд и даже шмыгает носом.

Вейлин ставит локти на стол и обхватывает кулак ладонью. Цокает и упирается подбородком в кулак. Он таранит взглядом женщину и молчит.

Я не вмешиваюсь.

Не представляю, что я могу сделать в этой ситуации.

— Где он?

— Твой отец почти сразу после рождения спрятал его. Я сама не знаю, где он.

— И сколько ему лет? — кажется, даже голос Вейлина дрогнул.

— Двадцать четыре, — еле слышно отвечает Светлана.

Вейлин подрывается с места, а его стул летит на пол. Грохот разлетается на всю кухню.

Наверное, единственное, что сдерживает его от превращения, так это слёзы Светы.

Несложная математика: Вейлину было всего три, когда родился его брат. Значит, Шона изменял своей жене, которая прошла обряд ради него и стала волчицей.

Это предательство ещё хуже, чем просто развод и новая семья.

— Тогда почему, — медленно, с трудом выговаривает Вейлин, — отец о нём ничего не говорит? Он его законный наследник. А не блудный сын, который уехал из дома, как только бабушка умерла.

— Не всё так просто. Коннел болен.

— Коннел? Мальчик даже не был достоин сильного имени?

— А что значит это имя? — тихо спрашиваю я.

— Сильный, как собака. Волк там скорее приписка. А для оборотня это почти оскорбление, — качает головой Вейлин. — Что с ним?

— Он родился мёртвым. Врачи чудом смогли его спасти. Но он не ходит. А что ещё, я не знаю. Шона не дал мне вскормить его. Я не смогла ему ничего передать.

— Дай угадаю. Отец спрятал его, как позор семьи. А когда у вас не вышло родить ещё мальчика, то он снова заинтересовался мной. Как мило. И чего ты хочешь от меня? Зачем рассказала?

— Я хочу, чтобы ты знал, что всё не совсем так, как ты думаешь. Я не знала о твоей матери и о тебе, когда встретила Шону.

— Это не отменяет того, что ты продолжила быть с ним, когда узнала.

— Поверь мне, я жалею о своём выборе всю жизнь. Но…

— Что но? — рычит Вейлин.

— Если твоему брату, — говорю я, — двадцать четыре, значит, тебе было всего два, когда она забеременела…

— Вот ублюдок, — выдыхает Вейлин. — Так вы поженились ещё тогда? Иначе твой клан не отдал бы тебя.

— Да, — кивает Света. — Но я пришла не по этому.

Она судорожно открывает контейнер и снова двигает его к Вейлину. Это всё походит на какое-то подношение или задабривание.

— Если то, что ты сказал про вас с Анникой, правда, — говорит Света.

— Конечно, правда, — перебивает её Вейлин, а я прямо вижу, как он борется с желанием принять угощение.

Вроде взрослый мужик, а ведёт себя как подросток. Он же не станет предателем, если примет этот пирог от мачехи. Или я чего-то не знаю ещё об их обрядах?

Думаю, каждое превращение даётся Вейлину не так просто, как может показаться. И есть он столько не потому, что ему просто хочется. Скорее всего, он тратит колоссальное количество энергии.

Значит, он сейчас голодный… Как волк, как бы банально это ни звучало.

Я между прочим тоже голодная. Решаю, что я-то могу себе позволить на завтрак то, что принесла Света. Беру один кусок пирога и нагло откусываю.

— М-м, божественно. А что за начинка?

— Оленина, — отвечает Вейлин.

— Ты же любишь оленину, — улыбаюсь и теперь уже я двигаю к нему контейнер.

— Ладно, — сдаётся он и тоже берёт кусок. — Говори.

— Я подумала, если истинность не миф… Может, тогда есть и решение моей проблемы?

— Проблемы? Ты считаешь собственного сына проблемой? — чуть не давится Вейлин.

— Нет, конечно. Моя проблема в том, что нет лада в семье, а мой ребёнок знать не знает, кто я такая. Шона позволяет мне лишь раз в год проведывать его. Но на расстоянии. А я хочу забрать его домой, — поджимает губы Света.

— Шона не позволит, — Вейлин бьёт словами больнее, чем действиями, я вижу это по лицу Светланы.

Как можно такое говорить матери, у которой болит сердце за её малыша? Даже я это понимаю.

— Есть способ излечить его.

— О как, — Вейлин усмехается. — А вот мы и подобрались к сути дела. И как это сделать? Уверен, ты не просто так это говоришь.

— В сборнике есть сказка… о горбуне.

— Да ты шутишь, нет. Этого не будет. Ты хочешь, чтобы я подписал себе смертный приговор? И что тогда отец сделает с Анникой? Ты подумала об этом?

Похоже, только я не понимаю, что здесь происходит…

— Всё не так, Вейлин, — говорит Светлана, а в её голосе слышится мольба. — Выслушай.

— Валяй, — кусок пирога отправляется обратно в контейнер, а Вейлин скрещивает руки на груди.

И Светлана рассказывает.

По её словам, Коннела может спасти шаман из клана Красных волков, ну и истинная, разумеется. Только как он может хоть кого-то встретить, если всю жизнь он заперт в четырёх стенах.

— Да нас и на пушечный выстрел не подпустят к шаманке из их клана. Да и с чего бы? — повышает голос Вейлин. — Между нашими кланами никогда не было дружеских отношений. Да и истинную как ему искать? По сути, он и существовать не должен. Я не уверен, что для него есть женщина в этом мире.

— В сказке говорится, — шепчет Света, — что истинная может снять проклятие с рода…

— Ты сошла с ума, — мотает головой Вейлин.

— А что, если это сработает? Тогда Шона отстанет от тебя. Ты будешь свободен.

И снова тишина.

Похоже, эти слова уже вполне весомый аргумент для Вейлина. Но продолжить разговор не удаётся. В дверь стучит Святослав. Меня ждёт урок с ним.

— Поговорим после помолвки, — бросает Вейлин и уходит открывать.

Мы с ней переглядываемся, и я добавляю:

— Я попробую поговорить с ним. Я… я знаю, каково это — жить без родителей. Сама выросла в детском доме. Это не должно происходить с детьми. Они не виноваты в том, что родители оступились. Как и ваш сын не виновен в том, что Шона пошёл против природы и заключил второй брак…

— Ты хорошая, Анника, но не стоит тебе в это лезть. Я не хочу, чтобы это разрушило ваши отношения с Вейлином. Если ваша истинность — правда, это настоящее чудо. Просто…

— Тебе пора, — вмешивается Вейлин, а за его спиной стоит шаман.

— Доброе утро.

Вздыхаю и поднимаюсь, кажется, пришло время мне учиться.

Светлана уходит, а я, нагло закинув в рот кусочек пирога, иду за Святославом. И почти весь день провожу, слушая его.

В первую очередь мы решаем восстановить мою связь с духом, чтобы он не вытягивал мои силы слишком быстро.

Святослав учит меня медитировать. Странное занятие, а выкинуть мысли из головы оказывается не так-то просто, как звучит. Я стараюсь, даже удаётся на несколько секунд справиться с заданием.

Проваливаюсь в собственное подсознание или куда-то типа того и стою около знакомого мне озера. А по ту сторону вижу мужчину. Он всё так же светится синим, и я не вижу его лица. Но внутри меня больше нет сопротивления.

Если так подумать, то иметь на страже духа, который может жахнуть кого-то током очень даже удобно. Особенно когда ты хрупкая девушка.

Словно сквозь пелену слышу голос Святослава, который ведёт меня через дебри моего же подсознания. Я стараюсь делать то, что он говорит, но выходит с трудом.

В какой-то момент я перестаю слышать шамана и оказываюсь рядом с духом. Всматриваюсь в его сияющее лицо или скорее шар, вместо головы, но никаких черт там не нахожу. А он протягивает мне руку:

— Не бойся.

Будто у меня много вариантов. Пожимаю плечами и касаюсь его. Дух медленно тает, всё его тело, если можно так сказать, обволакивает меня и впитывается в мою кожу. Мурашки пробегают по телу, а электрические разряды больше не ощущаются как что-то чужеродное.

Поднимаю руку и легко, по собственному желанию, заставляю маленькие молнии скакать с пальца на палец.

— Неожиданно, — в мои мысли вторгается голос Святослава.

Открываю глаза:

— Что такое? — спрашиваю, но уже вижу.

Всё, что я видела внутри своих мыслей, происходит и здесь. Только духа не видно, он так и не вышел наружу.

— Я даже не знаю, как и чему тебя учить, — цокает шаман. — Разве что я могу указать тебе направление. Вейлин прав. Скорее всего, ты прирождённая шаманка или ведьма, а может быть и волк…

— И что это значит? — спрашивает Вейлин, а я подпрыгиваю на месте.

— Не вижу препятствий, чтобы не провести обряд помолвки.

— А как же отец?

— Я расскажу ему о способностях Анники, с твоего позволения. Думаю, он будет рад такой невестке.

Вейлин лишь усмехается и, взмахнув рукой, уходит в спальню.

— И что теперь? — спрашиваю я у Святослава.

— Ты должна научиться управлять духом, подавлять его и вызывать, когда это необходимо. Это даст тебе время, пока мы придумаем способ тебя спасти.

И Святослав рассказывает, что я должна делать, чтобы подавлять духа. Увы, это всё теория, ведь сам шаман ещё не достиг этого уровня развития, чтобы обучить меня.

Но, в отличие от него, у меня куда более серьёзная мотивация к этому самому обучению.

Я очень хочу жить.

Ближе к вечеру, когда Святослав уходит, я сижу посреди зала и пытаюсь выполнить упражнение. Сижу в позе лотоса, руки на коленях, разум чист. Я стараюсь просто ощутить энергию внутри своего тела, заставить её течь, как нужно мне, огибая энергию призрака, чтобы он не питался моими силами.

Но это сложно. Или даже невозможно. Сначала мне бы поверить во всё это, а потом уже научиться чувствовать.

Хотя я чувствую себя куда бодрее, чем даже несколько минут назад. Будто меня подключили к розетке и подают энергию напрямую.

Становится тепло, а по телу растекается лёгкость. Духа я не чувствую совсем. Его словно и нет.

— Как успехи? — раздаётся шёпот то ли в моей голове, то ли рядом.

Шею затягивает, и я вздрагиваю. От этого голоса всё ноет, а низ живота сводит. Как приятно его слышать.

— Скажи ещё что-нибудь, — прошу я.

А Вейлин и не разочаровывает. Он наклоняется ко мне и шепчет на самое ухо:

— С нетерпением жду нашей помолвки. Я уже приготовил для тебя сюрприз. Если ты хочешь…

— Хочу, — резко открываю глаза и хватаю Вейлина за шею.

Ума не приложу, откуда во мне столько сил, но я заваливаю его на пол. Он падает на спину и смеётся. Я же снова творю то, на что осознанно никогда бы не пошла.

За секунду оказываюсь сверху. Хватаю Вейлина за обе руки и вытягиваю их над его головой, опускаясь всё ниже и ниже. До тех пор, пока наши губы не сталкиваются в страстном поцелуе.

С каждой секундой нашей близости я распаляюсь. Я горю и, кажется, это не метафора. Всё тело ломит, а в голове пульсирует лишь одна мысль: «Он мой».

— Воу-воу, — смеётся Вейлин. — Полегче, красавица. Мы ещё даже не помолвлены.

— Плевать, — цежу сквозь зубы. — Я хочу тебя…

Моё тело как раскалённый металл, тягучий, горячий и гибкий. Я ложусь на грудь Вейлина и целую его. Но быть на вторых ролях ему явно не по душе.

Он выдёргивает свои руки из моих и хватает меня за талию. Доля секунды, и я лежу, прижимаясь спиной к полу, а Вейлин — сверху. Он целует меня с яростью, словно это наш последний поцелуй.

А мне даже нравится это его животное начало. Выгибаюсь, прижимаясь к нему ещё сильнее и ощущая, что Вейлин уже на пределе. Кусаю его за губу и стону.

— Это плохая идея, — шепчет он, лишь на сантиметр отстранившись от меня.

— Плевать, — притягиваю его обратно и целую, но тут происходит неожиданное.

В тот самый момент, когда я тянусь, чтобы снять с Вейлина одежду, она рвётся под моими пальцами. И в ту же секунду надо мной нависает уже не человек.

Лёгкое замешательство, но я махом прихожу в себя.

— А-а-а! — верещу я и пулей убегаю в спальню.

Кажется, я ещё долго буду помнить огромную и клыкастую морду волка перед носом. Как-то это не входило в мои планы.

Захлопнув дверь, сползаю на пол и пытаюсь отдышаться:

— Ты чего это превратился?! — спрашиваю через дверь.

— Прости, — раздаётся в моей голове, а в реальности слышен громкий рык. — Я не хочу сделать тебе больно. Но мне тяжело себя контролировать, особенно когда ты такая.

— Какая? — пищу я.

— Как пару минут назад…

Слышу грохот, а за ним сразу голос Вейлина:

— Если твоё желание продиктовано не только истинностью, можем сделать свадьбу быстрее, но…

— Но? — удивляюсь я.

Так-то мне тяжело судить, что со мной происходит. Истинность и во мне говорит, или Вейлин и правда мне близок. Нет, разумеется, он красив, даже очень, рядом с ним не страшно. Конечно, я боялась его, но теперь-то я знаю, что зря…

Стоп, Анника! Что за бред ты несёшь? Ты реально влюбилась, что ли?

О, ужас!

За дверью раздаётся громкий хохот.

— Хватит, влезать, — с грохотом открываю дверь и выхожу из комнаты, — в мои мысли без спроса!

Смотрю на Вейлина, а он даже прикрыться не успевает. Так и стоит посреди зала в чём мать родила. Округляю глаза и тут же задираю их в потолок.

— Прости, — хриплю, — я думала, ты уже оделся.

— У меня больше нет сменной одежды, — всё ещё со смехом в голосе отвечает Вейлин.

— Это шутка? — снова смотрю на него и снова отворачиваюсь.

Дура, дура! Он же до сих пор голый.

— Ну, спортивные штаны есть, вроде. Я же не думал, что всё будет так.

В поле моего зрения попадает голова Вейлина. Он зачем-то подошёл ко мне почти вплотную. Дышу, словно кошка на приёме у ветеринара.

— Знаешь, странно, то ты кидаешься на меня как голодная волчица, то прячешь взгляд. Ты уж определись, чего на самом деле ты хочешь…

— Это сложно. Мне кажется, мы торопимся, — говорю честно. — Но… ещё… мне кажется, что я… хочу всего того, что будет, ну, после свадьбы. Что, если я просто хочу попробовать? — смотрю Вейлину в глаза, а он внимательно слушает меня. — Я имею в виду, если это не связано с тобой, а только с тем, что я внезапно получила возможность делать всё, что мне запрещали?

— Такое может быть, — он проводит рукой по моей щеке, а я вдыхаю аромат его кожи, и, кажется, голова начинает кружиться, а желание снова расти. — Поэтому помолвка, а потом всё по правилам.

— По каким? — шёпотом спрашиваю я, пытаясь держать себя в руках.

— Сходим на парочку свиданий. И устроим брачные игры, — подмигивает мне Вейлин.

— Это всё нереально… — выдыхаю.

— Очень реально, — еле слышно произносит Вейлин и снова целует.

Ну и зачем это издевательство надо мной?

— Ладно, пойду поищу, что надеть, а ты готовься, нас ждёт ритуал.

— Думаешь, твой отец даст добро?

— Меня интересует только твой ответ. Если ты согласна, этого достаточно.

— Я не хочу, чтобы у тебя из-за этого были проблемы.

— У меня не может быть из-за этого проблем, — усмехается Вейлин и оставляет меня в раздумьях.

В зал он возвращается в довольно странном прикиде: коричневые брюки и рубашка, которой на вид лет сто. Ну или около того.

— Одежда деда, — поясняет Вейлин, явно поняв, что я задаюсь вопросами о его наряде.

Я тоже собираюсь, и мы едем к дому его отца. И там нас, на удивление, ждут. Не успеваем толком выйти из машины, как к нам подходит Шона. В его взгляде нет ничего доброго. Он сосредоточенно осматривает Вейлина, и тот сразу же поясняет, что ему пришлось взять одежду деда из-за очередного казуса с превращением.

— Похоже, не так-то и хорошо ты контролируешь своего волка, — фыркает отец.

— А ты у нас прямо образец для подражания. Сам же знаешь, что рядом с любимой сложно держать себя в руках.

— Да вы без году неделю знакомы, — закипает Шона.

— Этого достаточно, — рычит Вейлин.

— Мальчики, не портьте момент, — в разговор вклинивается Светлана.

Слышу в её голосе добрые нотки, неужели она так резко поменяла своё мнение, когда узнала всю правду?

— Проходите в дом. Святослав уже почти всё подготовил.

Переглядываемся с Вейлином, значит, Шона дал добро? Или я чего-то не понимаю?

Проходим в дом и сразу идём в зал. Здесь по-домашнему уютно. Ничего общего с той холодной обстановкой, которая была вчера.

По центру комнаты стоит стол, на котором лежит огромный выбор мяса. Стоят графины с соком и вином. А сама комната украшена цветами и какими-то предметами, чем-то похожими на ловцов снов. Такие же круглые с вышитыми на них символами.

Ну и куда же без свечей…

Если бы я не знала, что здесь живут настоящие оборотни, решила бы, что это самый обычный праздничный ужин в кругу семьи, на котором будет объявлено о помолвке.

А так, не берусь судить, что и как будет проходить.

— Добрый вечер! — за моей спиной раздаётся голос Святослава, слышу в нём волнение. — Все в сборе?

— Да, можно начинать, если, конечно, здесь нет никакого подвоха, — ухмыляется Вейлин, явно не веря в правдивость происходящего.

Я, если честно, тоже не очень-то верю. И, надо сказать, не зря.

— Можем, — говорит Шона, а в комнату заходит Света с Лизой. — Но есть одно условие.

— Так я и знал, — качает головой Вейлин. — И чего же ты хочешь, папа? Удиви меня...

Замираю, в ожидании. Шона гордо вздёргивает подбородок и всем видом показывает, кто здесь главный:

— Если твоя, — он бросает взгляд на меня, — невеста на самом деле избранная…

— Ближе к делу, — нетерпеливо говорит Вейлин. — У нас ещё много дел. Я хочу побыстрее провести уже обряд.

— Ладно. Ваш первенец будет воспитываться в клане.

Лицо Вейлина вытягивается, а я тихо спрашиваю у него:

— Что это значит?

Мне неизвестны обряды и обычаи семьи Вейлина, а уж о том, как живут оборотни, я не знаю ровным счётом ничего.

— Ты в своём уме? — угрожающе начинает Вейлин, и я понимаю, что слова Шоны вывели его из себя. — Ты понимаешь, что как бы сильно я ни был недоволен твоим правлением, я ещё ни разу не оспаривал его.

— Потому что ты знаешь, что я сильнее, — возражает Шона и вышагивает по залу, а потом садится на диван.

— Нет, папа, — Вейлин заслоняет меня собой. — Дело не в этом. Просто я хочу жить своей жизнью, а в этом клане уже так давно не соблюдают ни традиций, ни законов, что мне придётся тупо положить жизнь на восстановление его. Мне это не интересно.

— Боишься ответственности, — усмехается Вейлин.

— Боюсь, что тебе будет некуда податься, если я заявлю своё право на стаю.

— Вейлин, — встревает Светлана, — не горячись. Выслушай предложение отца до конца.

— А это был ещё не конец? — удивлённо произносит он.

— Я хочу, чтобы твой сын стал моим наследником, — заканчивает Шона.

Так, кажется, я запуталась. И почему же Вейлин против? Он сможет жить как хочет, будет воспитывать сына в соответствии с традициями, а уже он сможет всё изменить.

Или я чего-то не понимаю.

— Иди к чёрту, — рычит Вейлин и берёт меня за руку. — Мы найдём другого шамана, который проведёт все нужные обряды.

— Без благословения семьи, — начинает Святослав, но Вейлин его перебивает.

— Мы прекрасно справимся.

— Не делай глупостей, сынок, — предостерегает его Шона.

— Глупостей? Глупости здесь предлагаешь только ты! Это ты хочешь забрать моего сына, который ещё даже не зачат. И ты хочешь разлучить дитя с семьёй. Забрать его у матери и обречь на жизнь…

— Что?! — тут до меня в полной мере доходит, что предлагает Шона. — Забрать моего малыша? Вы чем слушали, когда я говорила, что выросла в детском доме?

— Я не предлагаю отдавать ребёнка в детский дом, — отмахивается от меня Шона. — Я…

— То, что ты не хотел заниматься мной, когда умерла мать и спихнул меня на воспитание бабушке с дедом, не значит, что я хочу поступить так же, — Вейлин злобно смотрит на отца.

А меня всю начинает трясти.

Разве можно ставить такие условия? Это бесчеловечно! Может, и меня в своё время так же спихнули на дедов, а после их смерти я попала в детский дом. Кто знает?

Но я не позволю так поступать со своими детьми.

— Никто не будет решать судьбу моих детей! — стальным голосом говорю я, а молнии ощутимо начинают бегать по моей коже. — Я не позволю распоряжаться ни своей, ни их жизнью, — голос звучит как из другого измерения.

Меня всю колотит. Зря Шона заговорил об этом. Эта тема — табу! Слишком болезненная для меня.

Если мой будущий свёкор ляпнет ещё хоть слово об этом, я взорвусь.

— А тебя никто не спрашивает, — говорит Шона. — Это разговор между мужчинами. Женщина обязана подчиняться приказам мужа.

— Вот как. А больше я ничего не должна? — выхожу из себя и, кажется, это в прямом смысле.

Вокруг меня образуется огромный, светящийся шар голубого света. Шона таращится на меня и молчит. Светлана быстро уводит из комнаты свою дочь, а Вейлин хватает меня за руку и пытается успокоить, но уже поздно.

Я не контролирую свои эмоции. После занятий с шаманом я словно слилась со своим духом. И теперь я готова нанести свой первый и осознанный удар.

— Никто не смеет указывать мне! — произношу я, а из моего тела вылетает молния, что бьёт в каких-то сантиметрах от Шоны.

Изумление на его лице говорит само за себя.

— Потрясающе, — шепчет шаман и смотрит на меня, даже не пытаясь вмешаться. — Так быстро и такой прогресс.

— Какого чёрта ты стоишь? — возмущается Шона, обращаясь к Святославу, и уже стоит у окна, будто в один шаг отскочив от меня.

— А что я должен сделать? Эта девочка сильнее меня. Разве не видно?

— Анника, — Вейлин проводит по моей щеке кончиками пальцев и слегка морщится, когда его тоже бьёт током. — Он не стоит этого. Обещаю, мы найдём того, кто проведёт обряд. Без условий и по всем законам.

Смотрю в его голубые глаза и улыбаюсь. Я рада, что Вейлин на моей стороне. Сейчас поддержка мне очень нужна.

Но краем глаза замечаю: Шона, воспользовавшись тем, что я отвлеклась, резко дёргается в нашу с Вейлином сторону. Святослав лишь вскрикивает:

— Нет, — но это никак не помогает.

Всё случается за мгновение. Вейлин превращается в волка, но и я не стою без дела. Отдаюсь во власть своего духа и тоже выпускаю волка наружу.

Шона тормозит, чуть не столкнувшись нос к носу с моим духом, а Вейлин, кажется, защищает нас обоих. Увы, мы не знаем, будет ли что-то со мной, если причинить вред духу. Хотя мне кажется, что не будет.

Во всяком случае, я так чувствую.

— Т-ты… — глаза Шоны становятся раз в пять шире обычного. — Как это возможно? Ты же мёртв…

От этих слов я теряю контроль. Выходит, Шона узнал этого волка?

Секундное замешательство и происходит взрыв. Остаюсь на ногах лишь благодаря Вейлину в обличье волка. Дух исчезает, а Шона и Святослав отлетают к стене.

Встряхиваю головой и прихожу в себя.

— Ты как? — раздаётся голос Вейлина в голове.

— В норме, — отмахиваюсь я и целеустремлённо иду на Шону. — Кто он? Откуда вы его знаете? — требую я ответов.

— Предатель, — рычит на меня Шона. — Теперь я не дам своего благословения на ваш брак. Даже если ты и правда истинная, — он сплёвывает к моим ногам.

Только вот Вейлину явно это не нравится. Громадный белый волк кидается вперёд и прижимает лапой Шону, он рычит ему в лицо, но в моей голове тишина.

Или я не слышу Вейлина, или он ничего не пытается сказать.

— Вейлин, — прошу я, — давай просто уйдём. Я больше не хочу здесь находиться.

— Шона, — раздаётся голос Светланы. — Я прошу тебя. Он же твой сын, — всхлипывает она. — Они могут помочь нам. Ко…

— Заткнись! — повышает голос он, но встать или отбросить лапу Вейлина так и не решается.

— Мы знаем про вашего сына, — спокойно говорю я.

— Шона, они могут помочь спасти его, — продолжает настаивать Светлана.

— Дура, — выплёвывает он. — Да как тебе ума хва…

Вейлин щёлкает челюстями прямо перед лицом отца, и тот замолкает.

— Давайте-ка успокоимся, — говорит шаман. — Сядем за стол и поговорим. Только принесите Вейлину одежду. Шона, я не знаю, кто этот дух, но силы этой девочки велики. Она станет отличной невесткой клана. Она…

— И ты туда же? — возмущается он. — Уже губу раскатал, думаешь, получится опыты провести?

— Нет, думаю, что смогу многому у неё научиться. Ты только вдумайся, она лишь за один день научилась делать то, что потомственные шаманы учатся делать несколько недель.

Шона поглядывает на меня, потом на Вейлина в виде волка, а потом переводит взгляд на Святослава. Он явно размышляет и прикидывает, чью сторону принять.

Но для себя я чётко решила, что никаких условий не приму.

Если нам с Вейлином и суждено быть вместе, то точно не такой ценой.

Смотрю на Вейлина, а он, наконец-то, убирает лапу с отца. В его взгляде сразу видна боль. Думаю, ему тяжело вот так нападать на старшего.

Даже если с отцом у него не сложились отношения, он всё равно остаётся важным человеком в жизни Вейлина.

— Принеси вещи, — бросает Шона, глядя на свою жену.

И уже через несколько минут, мы все сидим за столом и злобно смотрим друг на друга. Вейлин ждёт чего-то, а я просто не хочу вмешиваться. Мне достаточно того, что он тоже против условий своего отца.

— Или обряд состоится, как этого требуют традиции, — начинает Вейлин, — или мы уедем, и тогда ты никогда не услышишь обо мне и моей семье. Решать тебе, отец. Других условий или требований не будет.

— Шона, — шепчет Светлана и заглядывает в глаза мужа.

Он отмахивается от неё и нервно взмахивает рукой, давая слово шаману, который явно не может усидеть на месте.

— Вы оба неправы, — говорит он. — Вейлин, без силы рода тебе будет куда сложнее добиться своих целей. Вы только вдумайтесь, начинать с нуля собственный род… это вам не фирму открыть.

— Я справлюсь.

— Никто и не сомневается в твоих способностях. Но ты подумал об Аннике? — не унимается Святослав. — Она выдержит всё это?

Вейлин бросает на меня взгляд, а потом нежно берёт за руку:

— Уверен, что выдержит. Но продолжай, хочу знать, к чему ты клонишь.

— Да ни к чему. Я лишь хочу сохранить единство клана, — говорит шаман. — Вы своими семейными проблемами ставите под удар всех. Ты, Вейлин, лишаешь себя мощной поддержки, а Шона, уж прости… но ты теряешь наследника. Не в твоём положении…

— Много ты понимаешь, — фыркает Шона. — И какое решение ты видишь?

— Дай своё благословение. Пусть они поженятся. Их союз укрепит твой клан.

— А как быть с её духом? Как вообще этот предатель оказался здесь? — снова начинает злиться Шона. — Это больше похоже на подставу. Если эта девчонка истинная, выходит, кто-то знал это и постарался, чтобы Он был привязан именно к ней.

— Кто Он? — спрашивает Вейлин ещё до того, как это успеваю сделать я.

— Это не имеет значения.

— А давай-ка это я буду решать, что имеет значение, а что нет, особенно если дело касается моей будущей жены.

В комнате наступает тишина. Шона смотрит на меня, но, кажется, решает всё же поделиться информацией:

— Его звали Гару, — начинает Шона, а внутри меня словно что-то шевелится, кажется, это дух выражает своё недовольство. — Он предал наш клан, связался с Красными волками, но в итоге поплатился жизнью за то, что решил, будто может претендовать на их женщину. Из-за него чуть не развязалась война.

Переглядываемся с Вейлином, мне нечего сказать на это.

— И что с ним стало? — тихо спрашиваю я.

— Глупый вопрос. Он мёртв, — рычит Шона. — Живой человек или даже оборотень не может стать духом.

— Это я понимаю. Что произошло?

— Я изгнал его из клана. Думал, это решит проблему, но увы… Красные не прощают. Они выследили его где-то в горах Алтая…

— Выследили или ты услужливо поделился информацией? — почти рычит Вейлин.

— Какое это имеет значение сейчас?

— Хочу знать, насколько большой нож ты способен засадить в спину своему же.

— Мои ребята нашли Гару, думаю, Красные просто проследили за ними. И нет, я не сдавал его. Он клялся, что решит проблему. Но, видимо, не смог.

— Есть идеи, как Гару оказался привязан к Аннике? — Вейлин поворачивается к шаману.

— Ну, раз его убили на Алтае, а Анника там родилась… скорее всего всё было банально, их переход, то есть её рождение и его смерть, случился одновременно, вот его душа и прилипла к малышке.

— И что нас с этим теперь делать? Выходит, если никто не делал этого с Анникой, то и решение никто не знает.

— Они едины, здесь я убеждён, — соглашается Святослав. — Сначала я думал, что кто-то сделал это, но какой силой должен обладать человек, ума не приложу. Так что да, это больше похоже на естественный симбиоз, если можно так выразиться. Но если Анника научится управлять Гару или найдёт с ним общий язык, то это сделает её сильной. И…

Шаман задумывается, а мы в напряжении ждём, что он скажет. Святослав хмуро окидывает нас взглядом и тяжело вздохнув, произносит:

— Как бы ни было грустно признавать, Анника может стать сильной шаманкой. Куда сильнее, чем я. В её жилах с рождения блуждает мощь Гару. Она выжила, быстро учится…

— Хочешь сказать, что её способности можно развить? — с интересом спрашивает Шона.

— Да! Об этом я и толкую. Ты совершаешь ошибку, препятствуя этому союзу. Даже если Анника не истинная для Вейлина, клан выиграет от их союза. Прости, — шаман кидает взгляд на недовольного Вейлина. — Говорю как есть.

Ещё недолго мы разговариваем о том, что я вся такая уникальная, что аж товаром на полочке себя ощущаю. А как же любовь? Семья? Разве этого недостаточно?

Я просто хочу жить и быть счастливой, это же так мало. Мне не нужна власть, Вейлину тоже. Я не хочу становиться шаманкой, ведьмой или волчицей. Я хочу быть собой…

Можно?

Вейлин бросает на меня взгляд, а потом наклоняется и целует в макушку:

— Всё можно. Но сначала надо провести обряды. Теперь нет тех, кто против? — спрашивает он уже у остальных.

И на этот раз Шона не перечит шаману. Мы проводим простой ритуал. Я-то ждала очередного магического представления, но всё оказалось просто и невинно.

Святослав дал нам напутствие, Шона благословил, Светлана повязала мне на волосы ленточку, хотя думаю, это должна была делать мать Вейлина, а Лиза заглянула к нам всего на несколько минут. Она просто постояла за родителями и посмотрела на то, как Вейлин надел на мой палец старинное кольцо.

Если бы не эта кошмарная перепалка, то обряд выглядел бы очень красиво и нежно. А теперь, конечно же, мне запомнятся склоки.

— Надеюсь, я не пожалею о своём решении, — говорит напоследок Шона.

Вейлин ничего не отвечает. Он берёт меня за руку и выводит на улицу. Нас встречает ночь в самом разгаре. Луна мерцает за мерно текущими облаками, а воздух пахнет хвоей.

Мы уезжаем в дом бабушки Вейлина, и уже там он говорит:

— А теперь пришло время для моего сюрприза.

— Может, уже пора спать? — мне кажется, сюрпризов на сегодня достаточно.

— Ни за что, — с воодушевлением говорит Вейлин. — По древним традициям с сегодняшнего вечера начинается подготовка к нашей свадьбе. У всех по-разному. Но! — он обнимает меня и заглядывает в глаза. — Мы должны проделать определённые ритуалы, узнать друг друга и определить, какая у нас будет семья.

— И что это значит? — обессиленно спрашиваю, у меня и правда нет настроения. — Мы должны поговорить о том, кто сколько детей хочет?

— Если для тебя это важно, то да. Но начать мы должны с вхождения в новую жизнь.

— Чую подвох, — кривлю губы.

— Тебе понравится, — подмигивает мне Вейлин и наклоняется поцеловать, — у тебя есть ровно час, чтобы подготовиться.

— К чему?

— Скоро узнаешь. Пока можешь помедитировать, а затем тебе надо переодеться. Одежда уже ждёт в твоей комнате.

Поджимаю губы, но потом встаю на носочки и коротко целую Вейлина. Я не знаю, что им руководит. Или он так сильно хочет соблюсти все традиции, или сделать мне приятное, ну, или для него это просто очень важно.

На самом деле я валюсь с ног. С удовольствием бы сейчас легла в тёплую кроватку, накрылась одеялом с головой и ни о чём не думала. Уж точно не о том, что скоро выйду замуж.

Скрываюсь за дверью и вижу на кровати белую, в пол, рубаху, а рядом сандалии. Какая-то это одежда не по погоде…

— И да, — в дверь раздаётся лёгкий стук, — нижнее бельё не надевай, оно тебе только мешать будет.

Округляю глаза и вытягиваюсь в струнку:

— А в чём там ритуалы, говоришь, заключаются?

Что-то не было у меня планов сегодня, как по расписанию, знакомиться с Вейлином в этом смысле.

Ответа на свой вопрос не слышу, наверное, Вейлин уже ушёл.

Надеваю рубашку, кручусь перед зеркалом — вроде не просвечивает. Падаю на кровать и пялюсь в потолок. В голове вагон мыслей.

Что меня ждёт? Сколько времени это всё займёт? Получится ли у нас построить настоящую семью?

— Готова? — Вейлин стучит в мою дверь.

— Нет, — вздыхаю я, но встаю с кровати и выхожу.

На пороге меня встречает Вейлин, который одет в белую футболку и такие же белые шорты. Искренне удивляюсь такому его наряду.

— И куда мы пойдём в таком виде? — спрашиваю я, осматривая нас обоих.

— В баню, — с усмешкой говорит он.

Изгибаю бровь. Он же сейчас пошутил? На дворе ночь. На улице дубак. А мы попрёмся в баню?

— Это плохая идея, — мотаю головой.

— В идеале, конечно, мы должны бы раздельно пойти, — начинает Вейлин. — Это что-то типа девичника и мальчишника. Ты бы с девчонками плела венки и болтала, а я бы сначала отправился на охоту.

— Зачем? — удивляюсь. — Это тоже часть ритуала?

— Да, — кивает Вейлин. — Я должен сделать своего рода подношение.

— Вот как? — усмехаюсь. — И почему мы тогда опускаем этот пункт? — скрещиваю руки на груди.

— Я решил, что это можно сделать и утром, но…

Вейлин задумывается на секунду, а на его губах расползается озорная улыбка:

— Если ты не будешь против, я бы с удовольствием размялся перед банькой. А ты пока можешь…

— Позвоню Соне, — улыбаюсь. — У неё как раз день ещё. У меня же должен быть девичник. Ты сам сказал.

— Точно?

— Иди уже! — смеюсь, а сама думаю, что хоть маленькую передышку получу.

На самом деле от одной только мысли, что мы будем с Вейлином в тесной парилке лишь вдвоём…

Всё! Мне нужно остыть, а не ещё больше греться.

Выставляю, насколько выходит, Вейлина из дома, наблюдая через окно, как он скидывает с себя вещи. А уже через секунду он скрывается за деревьями в облике громадного белоснежного волка.

А я и правда звоню подруге. Её поддержка мне сейчас нужна. Ума не приложу, как мне с ней поговорить и как рассказать, что происходит в моей жизни.

— Анника! — раздаётся голос Сони в трубке, как только успевает пройти один гудок. — Солнце моё! Как ты?

— Сложный вопрос, — тихо говорю я, сама пытаясь понять, как я. — Привет, — вздыхаю. — Я, вообще-то, с новостями.

— Удалось найти решение для твоей болезни? — с надеждой спрашивает подруга.

— И да, и нет. Всё рассказывать не буду, а то ты меня сумасшедшей посчитаешь, — трясу головой, — но я, короче, замуж выхожу.

Между нами повисает тишина. Но Соня быстро приходит в чувство:

— Скажи, что за красавчика босса.

— Скажу, — соглашаюсь я.

— У-и-и! Подруга! Я же говорила, что он на тебя запал. Ну и как? У вас уже всё было?

— Нет, — оглядываюсь на дверь, пытаясь сообразить, а будет ли сегодня… — Вроде как только после свадьбы, — перехожу на шёпот.

До безумия рада, что у меня есть подруга, с которой можно поделиться подобным.

— Как романтично…

В итоге болтаем с Соней не меньше часа. Делюсь с ней своими переживаниями, особенно из-за того, что чувствую к Вейлину. Мне кажется, что это всё слишком быстро. Разумеется, я опускаю подробности про оборотней, истинность и все эти ритуалы, половину из которых я не понимаю.

Да и про духа молчу. Шокировать подругу не хочу.

— Ладно, Сонь, у меня уже глубокая ночь, — говорю я и выглядываю в окно, где в темноте проскакивает что-то белое. — Буду ложиться спать, — зачем-то вру и всматриваюсь в темноту.

— Спокойной ночи, солнышко. Ты смотри там, не забывай про меня, когда станешь женой Волка.

— Вот чёрт! — выпаливаю, когда вижу Вейлина, который выходит к дому и тащит в зубах оленя.

— Что случилось? — обеспокоенно спрашивает Соня.

— Всё супер! Споки ноки! — не жду ответа и кладу трубку.

Выскакиваю на улицу, забыв про обувь и то, что там холодно. Вейлин с довольной мордой подходит и бросает тушу оленя к моим ногам.

— Что это?! — чуть не вскрикиваю и запрыгиваю в дом. — Я думала, ты там, не знаю, зайчика принесёшь, или просто из магазина еды…

Слышу смех в своей голове, а Вейлин делает шаг ко мне. Замечаю на его шерсти грязь и, кажется, кровь.

Напрочь забываю о том, что говорила. Бросаюсь к нему прямо босиком, перепрыгнув через оленя:

— Ты ранен? Что случилось?

— Всё отлично, я в порядке. Есть пожелания, что ты хочешь: шашлык, рагу, суп?

— Мы не будем же сейчас готовить.

— Нет, конечно. Готовить буду только я. Отвернись, мне нужно вернуться в человеческий облик.

Я, конечно, выполняю просьбу, но когда слышу, как Вейлин поднимает тушу оленя, не выдерживаю. Бросаю взгляд на него, и у меня бездумно вырывается:

— Вот это зад, — успеваю зажать рот руками, но отвести взгляд от Вейлина, который уносит оленя куда-то за дом, просто не в силах.

— Я всё слышу!

Хочу возмутиться, но вместо этого громко говорю:

— А что такого? Если я буду твоей женой, то ещё не раз увижу тебя голышом. Ничего такого в этом нет! Вот!

Ну и кто меня тянул за язык?

В ту же секунду из-за угла появляется Вейлин:

— Полностью с тобой согласен, — говорит он, а я стараюсь не смотреть ниже его торса, потому что он так и не соизволил одеться. — Но тогда я требую, чтобы и ты разделась. Ты же моя будущая жена. И я тоже хочу увидеть, что меня ждёт.

— Вот ещё! — гордо задираю подбородок и складываю руки на груди.

— А ну, долой рубашку! — требует он, смеясь и набирая скорость.

— Не-е-ет! — верещу я и пускаюсь наутёк.

Прямо так, босиком, по холодной земле, но мне хорошо и даже жарко. Вейлин бежит следом, но на расстоянии. Уверена, ему ничего не стоит припустит и догнать меня. Он просто играет.

Забегаю за дом, проношусь мимо небольшого строения, думаю, это и есть баня, тем более из трубы идёт дым. Значит, уже натоплена. А потом выбегаю на пирс. Торможу у самого края.

Оборачиваюсь, чтобы сказать, что я пас. Догонялки закончены. Вода слишком холодная, чтобы туда лезть. Но последнее, что успеваю увидеть: Вейлин, который на полном ходу цепляет меня за талию.

И мы летим в воду.

Уже через минуту, а может, и раньше сижу в парилке и стучу зубами. А Вейлин с довольным лицом валяется на полке, заложив руки за голову, и смотрит в потолок. Я заставила его накинуть на себя простыню, так что он уже не так пугает меня своей наготой.

— Знаешь, — начинаю я, — пожалуй, в нашей семье надо стоп-слово сделать.

— С какой целью? — Вейлин лениво поворачивает ко мне голову и улыбается.

— Чтобы я могла тебя остановить от необдуманных поступков.

— Для этого уже есть универсальное слово.

— Правда? — жду, что же скажет Вейлин, перебирая мысленно варианты.

У меня не было примера семьи, я понятия не имею, что можно сказать в такой ситуации, чтобы не обидеть любимого.

— И какое? — поторапливаю его.

— Фу.

— Что фу? — осматриваю себя, может, что-то не так.

Но тут Вейлин начинает хохотать, и я понимаю, что «фу» — это и есть слово. Не могу сдержаться и тоже хохочу. Конечно, я не буду применять его. Даже, когда Вейлин будет в облике волка.

В этой расслабленной атмосфере продолжаем эту ночь. Паримся, пьём чай, а потом снова в воду. В этот раз я прыгаю сама. Жутко страшно, но всплеск адреналина и удовольствие, которое разливается по всему телу после этого, захватывают.

Повторяем всё ещё пару раз, а потом возвращаемся в дом, где Вейлин занимается мясом, а я привожу себя в порядок.

Мне велено ничего не делать и только наслаждаться. По традиции жених должен добыть еды, и нет, не в магазине, а потом сам всё приготовить и накормить невесту.

Что, собственно, мы и делаем. Я шатаюсь по дому, заглядываю в миски, где Вейлин маринует мясо. Принюхиваюсь и получаю истинное удовольствие.

Такое чувство, будто мы сто лет знакомы, а может, ровно столько живём вместе. Всё происходит само собой.

Рассвет встречаем на пирсе, где Вейлин жарит шашлык, а я сижу на раскладном стуле и кутаюсь в одеяло. Наевшись до отвала, устраиваемся на краю пирса. Вейлин садится на деревяшки, а я прямо в одеяле мощусь ему на колени.

Он обнимает меня и поглаживает мои волосы. Мы долго болтаем ни о чём. В прямом смысле слова: обсуждаем погоду, Вейлин рассказывает мне, что есть в этих краях, делится планами на покупку или постройку дома.

А потом я благополучно засыпаю.

Мне до безумия тепло, даже жарко, а глаза слепит от яркого солнца, но просыпаться я не хочу. Мне так понравилось здесь, что даже уезжать не хочется.

— Проснись! Проснись! — настойчиво долбит в моей голове чей-то голос.

Не сразу, но понимаю, что это мой дух. И что ему надо? Так хорошо было, когда он молчал…

Открываю глаза и понимаю, что лежу высоко над землёй, а руки, будто в варежках, путаются в длинной шерсти волка.

Ох, чёрт, Вейлин снова превратился.

И тут я понимаю, что вокруг меня стоит волк. Значит, и мой дух тоже мне неподвластен. Вернее, теперь он своевольно выходит наружу.

Да уж, спрятаться ото всех в глухом лесу уже не выглядит плохой идеей, наоборот — лучший вариант.

— Вейлин, — глажу его по голове и встаю на ноги.

Тут же ощущаю насколько в его объятиях, когда он волк, тепло. Холодный ветер продувает одеяло, и я ёжусь.

— Почему он превратился? — спрашиваю у духа, в надежде, что он ответит мне.

— Похоже, ему сложно контролировать себя, — хмыкает в моей голове голос духа. — Наверное, это потому, что он не получает отдачу от тебя. Значит, вам надо быстрее провести обряд. Помолвки было мало.

— Какого чёрта?! — теперь в моей голове звучит ещё и голос Вейлина.

— На меня не смотри, я понятия не имею, — мотаю головой. — Дух, ну, то есть Гару, сказал, что нам надо быстрее пожениться, — краснею, когда произношу эти слова.

— Будто мы сами этого не знаем, — бурчит Вейлин. — Ты в порядке? Я не причинил тебе вреда?

— Всё хорошо. Даже лучше, — смущённо опускаю голову, — мне понравилось спать рядом с тобой, когда ты такой. Ну, ты понял.

— Да, я тёплый, — довольно отвечает Вейлин.

Предупреждаю, что не могу сейчас ничего сделать, дух, кажется, не собирается уходить. Его волк так и стоит вокруг меня как полупрозрачный барьер.

Заходим в дом, Вейлин у самого порога обращается в человека, а я понимаю, что уже совершенно спокойно к этому отношусь.

— Ладно, дух прав, нам надо провести обряд и снять с тебя груз этого призрака, — начинает Вейлин. — Только где мы найдём такого сильного шамана? Я, вообще, мало чего знаю о них.

— А я не знаю ничего, — пожимаю плечами и ставлю чайник, пока голубоватый волк вокруг меня недовольно рычит.

— Что ему надо? Он говорит? — спрашивает Вейлин. — Чего он вылез-то?

— Вам пора ехать, — говорит дух.

Передаю его слова Вейлину, и теперь мы оба не понимаем, что происходит.

— Куда ехать? — спрашиваю я, не особо надеясь на ответ.

— Вы знаете, — рычит дух.

— Нет, не знаем, — возмущаюсь.

И тут по моему телу прокатывает сильная электрическая волна, которая заставляет меня схватиться за столешницу, чтобы не упасть.

Вейлин моментально подлетает ко мне и придерживает. Но почти сразу отвлекается и смотрит куда-то за мою спину.

Оборачиваюсь и вижу визитку, которую нам дала новая директриса детского дома.

— Спроси, — командует Вейлин.

— Нет, этого не может быть. Откуда бы ей знать? — мотаю головой. — Это бред.

— Она поможет, — раздаётся в моей голове голос призрака, и я кривлю губы.

Смотрю на Вейлина и понимаю, что ему не нужно передавать слова духа. Кое-кто снова покопался в моей голове.

— Собирайся, через полчаса выезжаем, — требует Вейлин и быстро уходит из дома.

Злюсь, даже топаю ногой, но спорить с ним бессмысленно.

И что? Мы поедем в эту неизвестность лишь по координатам? Это же может быть опасно!

Я на это не пойду!

Хотя кто меня спрашивает?

Вейлин возвращается через несколько минут, собирает сумки, и уже скоро мы мчим в неизвестность. В место, которого нет на карте…

Уехали мы, никого не предупредив.

Мчим на машине по трассе, Вейлин сосредоточенно вглядывается в дорогу. Я же просто молчу.

Стёкла запотевают от нашего дыхания, а за окном мелькают силуэты елей, будто чёрные копья, вонзённые в бледное небо. Это заставляет меня напрягаться, будто мы делаем что-то неправильно.

Как только было принято решение ехать, мой дух растворился, я не слышу и не ощущаю его. Меня нервирует, что я вынуждена жить под диктовку. Утешаю себя лишь тем, что я всё ещё живу. И даже чувствую себя намного лучше.

Проносимся мимо города, даже не успеваю прочитать название.

— Может, не будешь так гнать? — тихо говорю я. — А то мы так не доживём до первой брачной ночи.

— Что? — кажется, Вейлин не услышал меня.

— Говорю, прибьёшь меня, а я только целоваться научилась, и больше ничего, — слегка улыбаюсь, хоть он и не смотрит на меня.

— Прости, — он сбрасывает скорость. — Задумался.

— О чём?

— Пытаюсь понять, почему я не контролирую свои превращения по ночам.

Лес за окном сгущается, он стоит по краям дороги, как неведомый страж.

— И как успехи? — на самом деле мне тоже интересно знать, как часто мне предстоит просыпаться в объятиях волка.

А то перспектива оборачиваться самой уже мне не кажется такой уж плохой. Так хоть в одной постели будет два волка…

И мне тут же становится стыдно за собственные мысли, потому что в памяти всплывает огромная кровать в спальне Шоны.

— Мне кажется, что это связано с моей обязанностью тебя защищать, — говорит Вейлин и обгоняет идущую впереди фуру.

— А почему тогда ночью?

— Днём я тебя вижу, всё нормально. Я контролирую ситуацию. А вот ночью я должен быть готов к любой неожиданности.

— И поэтому твой волк рвётся наружу? А от чего ты меня защищаешь?

— Ну, сначала я просто чувствовал что-то странное. Тогда я не знал, что это дух, просто ощущал опасность. Поэтому я и торчал под окнами твоей общаги.

— А теперь?

— Думаю, что я всё ещё не решил проблему, вот моё бессознательное и дёргает меня к тебе.

— И что, после обряда это пройдёт? А то вдруг ты вообще обратишься и будешь меня сторожить везде?

— Маловероятно, — отмахивается он и сворачивает на грунтовку.

Едем долго, по дороге разговариваем о том, что нас может ждать по координатам с визитки. Но всё сводится к тому, что мы оба уверены — там будет тот, кто способен провести эти сложные ритуалы.

Соединить наши жизни и судьбы, чтобы Вейлин смог снять с меня тяжесть, которую вызывает дух.

Или же мы просто надеемся на такой исход, и, к сожалению, это мы тоже быстро понимаем.

Ещё несколько раз сворачиваем, выезжая на бездорожье. Грунтовка становится уже, колёса подпрыгивают на камнях, и я цепляюсь за подлокотник, будто это поможет мне контролировать ситуацию.

В итоге оказываемся на поляне посреди леса. Здесь нет домов, нет людей. Впереди только обугленные деревья, будто после пожара. В целом неприглядное местечко, которое без точных координат не найти.

— И-и-и? — я смотрю по сторонам, но не вижу ничего: ни тропинок, ни указателей.

— Оставайся в машине, — командует Вейлин и выходит из автомобиля, не заглушив его.

Двигатель тихо урчит, а я прижимаюсь лбом к холодному стеклу, наблюдая, как он отходит от машины.

Вижу, как принюхивается и осторожно идёт вперёд. Вытягивает руку вперёд и одёргивает. А потом машет мне, как бы говоря, чтобы я вышла.

Признаться честно, выхожу из машины с опаской.

— И что здесь?

— Вытяни руку, — говорит Вейлин и улыбается.

Странная просьба, но я выполняю. Холодный воздух обжигает ладонь, и я замечаю, как кожа покрывается мурашками — будто невидимые иглы впиваются в неё.

И почти сразу я чувствую, что воздух словно дребезжит. Не знаю, как объяснить: это как круги на воде, если бросить в неё камень.

Вейлин быстро глушит машину, а потом берёт меня за руку, и мы делаем шаг вперёд.

Чуть не падаю, когда воздух, как шторы, раздвигается перед нами и перестаёт дрожать.

— Обалдеть, — выдыхаю я, оглядываясь по сторонам.

— Кто бы мог подумать, что ведьмы пригласят нас к себе, — усмехается Вейлин.

— С чего ты взял, что здесь живут ведьмы?

Перед нами раскинулся городок. Нет, не городок — скорее, сросшиеся с деревьями старые избушки и новые срубы.

Стены покрыты резными узорами, изображающими змей и сов, а на крышах нелепо сочетаются солнечные панели и сухие ветки, сплетённые в подобие гнёзд.

Тропинки, усыпанные тонким слоем свежего снега, и гирлянды, висящие меж кедров. Запах дыма, мяты и чего-то кислого — будто квашеная капуста. Это место похоже на деревеньку, где царят свои законы.

Вдалеке, у подножия черной скалы, бурлит горячий источник, над ним клубится пар. А совсем недалеко от нас на валуне сидит девушка в ярко жёлтом пуховике и тыкается в телефон.

— Так скрываться умеют только они, — поясняет Вейлин и ведёт меня дальше.

Мимо нас пробегает маленькая девочка с вороном на плече — птица каркает на всю поляну, а я отскакиваю за Вейлина.

— Не бойся, — он успокаивает. — Нас пригласили, впустили, значит, ждут.

— Ага, — оглядываюсь по сторонам, — или заманили сюда, чтобы сварить и сожрать.

Вдруг за спиной хрустит ветка — оборачиваюсь и вижу её.

Женщина в красном зимнем пальто стоит под кедром, без сомнений — это директриса детского дома. Но с какой целью она нас сюда пригласила?

Её волосы, тогда собранные в тугой пучок, теперь рассыпаны по плечам и развеваются на ветру. И мне кажется, что она выглядит моложе.

Хотя, если верить Вейлину, она умеет менять свою внешность. Может, это всё её иллюзии? Кто знает.

— Какая встреча, — Вейлин тоже замечает её, и теперь мы целенаправленно идём к ней.

— Почему вы задержались? — мягко спрашивает она, а я удивляюсь. — Я вас с рассветом ждала.

Вейлин пожимает плечами:

— Слишком уж завуалированный намёк получился…

— Я рада, что вы всё же разобрались. Пойдёмте в дом.

— И вы не спросите, зачем мы приехали? — спрашиваю я, мне как-то вовсе не хочется заходить никуда.

— Я сама вас позвала, — усмехается она и скрывается за деревьями.

Её пальто мелькает между стволами, как алая лента, а под ногами хрустит снег.

— Софья Игоревна, — я догоняю её, — если это ваше настоящее имя, конечно же. Объясните, что происходит? Что это за место?

— Ух ты, — она притормаживает и осматривает меня с головы до ног, — а помолвка с Вейлином отлично на тебе сказалась. Ты стала очень смелой.

— Откуда вы знаете о помолвке? — в край опешиваю. — Она только вчера прошла.

— Так, в дом, — подгоняет меня Вейлин. — Думаю, Софья Игоревна сейчас всё нам расскажет. Я прав?

Женщина лишь усмехается и указывает на вполне себе современный домик в один этаж. Его стены из тёмного бруса покрыты инеем. Деревянные ставни покрашены красным, а окна плотно зашторены.

На пороге лежит коврик с вышитыми волками — их глаза сверкают ледяным синим. Неожиданно, однако.

— Вы слишком молоды и горячи, — начинает она и открывает дверь. — Терпение не ваш конёк.

— Это вполне естественно, — перечит ей Вейлин, — мы хотим знать, что происходит. И у нас нет времени…

— Чушь, — она скидывает сапоги и пальто, — у вас вся жизнь впереди.

— Анника…

— Совершенно здорова, — Софья Игоревна смотрит на меня, а я вздрагиваю.

Её глаза меняют цвет — от серого к янтарному, словно в них вспыхивают угли. Этот взгляд мне кажется чертовски знакомым, но я уверена, что не видела Софью Игоревну раньше.

— Откуда вам знать? — тоже разуваюсь и осторожно прохожу за ней.

— Я умею многое видеть. Ты одарённая девочка. Но совершенно не больная. Люди лезут к тебе со своими лекарствами, но именно это тебе и вредит. А вот Вейлин, — женщина улыбается и смотрит за мою спину.

— Что я? — тут же входит он.

— Ты всё правильно понял. И твоё желание разделить ношу Анники, дать ей возможность развиваться и быть собой… дорогого стоит, — Софья Игоревна указывает на дверь.

Заходим туда и оказываемся на небольшой и уютной кухне. Здесь нет современной техники, только газовая плита, и та выглядит потрёпанной.

Женщина ставит на неё металлический чайник и ставит на стол угощения. Он покрыт скатертью с вышитыми рунами. А на полках вдоль стен стоят глиняные горшки, из которых тянутся стебли каких-то растений с фиолетовыми цветами.

Попутно Софья Игоревна поясняет, что нас ждёт:

— В первую очередь вы должны завершить брачный ритуал. Смотрю, подношение было сделано и принято. Омовение тоже, — она хмыкает, — даже не побоялись окунуться в ледяную воду. Похвально.

— Стоит спрашивать, откуда вы это знаете? — смеётся Вейлин. — Или вы поведаете ещё что-нибудь интересное?

— Имейте терпение, молодой человек, — с ноткой издевательства произносит Софья Игоревна. — И да, про ваши ночные бдения мне тоже известно.

— Это пройдёт? — тихо спрашиваю я.

— Как только он выполнит свою миссию, — кивает женщина и наливает чай.

Жидкость в чашках пахнет мёдом и полынью. Никогда не пробовала ничего подобного. Но это действительно вкусно.

— Супер! — улыбается Вейлин и тоже пьёт свой чай.

А дальше она рассказывает, что мы должны делать, чтобы завершить «брачные игры», как она их называет.

Ничего сложного — на самом деле большая часть даже не от нас зависит. По идее это делает семья, но так как у меня её нет, а родные Вейлина согласились на это, скрипя зубами, то ведьмы нам помогут.

Мне предстоит подготовиться к ритуалу как это и положено: надеть красивое платье и подготовиться к первой брачной ночи.

— И когда она будет? — перебиваю я, поняв, что совершенно к этому не готова.

Обнимаю чашку с чаем обеими руками, ожидая ответа. Пальцы дрожат, и жидкость в чашке колышется.

— Ну, обычно сразу после свадьбы, — с ноткой недоумения говорит Софья Игоревна. — А что? Есть какие-то проблемы?

Бросаю взгляд на Вейлина, ища поддержки. Он поджимает губы и говорит:

— Хотелось бы вернуться домой, чтобы без лишних, если понимаете, о чём я.

Слова Вейлина и мои опасения вызывают у Софьи лишь смех:

— Давайте так, сначала обряд, а там по обстановке. Такой вариант вас устроит?

— Вполне. А танцы будут? — спрашивает Вейлин.

Софья Игоревна поднимает бровь и ухмыляется. А я перевожу изумлённый взгляд на будущего мужа. Танцы? Нашёл о чём спрашивать. Тут решается вопрос моего здоровья, а не развлечениях.

— Конечно, — кивает женщина. — С них и начнём. Но сначала вам надо расстаться на пару часов. Мы всё подготовим к обряду, и на закате вы уже будете мужем и женой.

Больно уж она радостная, будто это она замуж собралась.

Расставаться с Вейлином я не хочу, но он убеждает меня, что я должна довериться его чутью. Его ладонь на мгновение задерживается на моей щеке — нежная и тёплая, как всегда.

Но довериться ему, это не то же самое, что довериться незнакомой тётке, которая умеет менять свою внешность.

Когда Вейлин уходит, Софья Игоревна с интересом спрашивает:

— И как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — пожимаю плечами, ощущая, насколько они напряжены.

В горле стоит ком, будто я проглотила колючку.

— После обряда всё изменится. Сейчас ты чувствуешь истинность урывками, но потом будь готова, тебя накроет с головой. Да и Вейлину будет сложно контролировать себя. Но вы можете не сдерживаться, здесь нет тех, кто вас осудит.

Она проводит рукой над моей головой, и в воздухе остаётся золотистый след, как от падающей звезды.

— А кто здесь есть? — решаю уточнить, наблюдая как эти чудо блёстки путаются в моих волосах.

— Скажем так, здесь живут те, кто не нашёл своего места в том мире, — она кивает куда-то в сторону окна.

— А я? Смогу найти место там?

— Тебе повезло. У тебя есть Вейлин. Он не даст тебя в обиду.

Щурюсь, но молчу. В груди ноет — то ли от страха, то ли от предвкушения.

Может, она и права. Хотя я до сих пор плохо представляю, что меня ждёт, как и то, что я должна чувствовать.

Ещё немного сидим на кухне, а потом идём в спальню, где Софья Игоревна достаёт из настоящего деревянного сундука простенькое, но очень красивое бежевое платье. Ткань шуршит, как осенние листья, а по подолу вышиты волки, сплетающиеся в бесконечный хоровод.

Сердце колотится как бешеное. Но я переодеваюсь. Наряд оказывается мне впору. Словно сшит на меня, хотя видно, что ему много лет. Возможно, в нём когда-то ходила сама Софья Игоревна.

Поверх платья женщина повязывает мне что-то вроде фартука с зелёным орнаментом, похожим на листья. Каждый стежок светится изнутри, будто по ткани ползают светлячки. Волосы она же заплетает мне в косу, и после этого даёт мне белую шубу.

Мех неожиданно тёплый, словно живой, а при движении он переливается, как снег под луной.

— А чем сейчас занят Вейлин? — решаю спросить, когда стою полностью готовая и смотрюсь в зеркало.

Оттуда на меня глядит будто даже взрослая Анника. Та, что готова к новой жизни, хотя внутри всё протестует. Я попросту не готова…

Разве можно так просто и быстро связывать свою жизнь с мужчиной? Разве это не приведёт к тем самым разводам и изменам, о которых говорил сам Вейлин?

— А он выполняет свою часть ритуала, — поясняет Софья Игоревна.

— И что он должен сделать? Тоже переодеться?

— И это тоже, — лукаво улыбается женщина, — не волнуйся, тебе понравится.

Хорошо бы… а то что-то меня уже всю колошматит.

В дверь стучат, и мы выходим. На пороге нас ждёт старушка, в руках у неё голубая брошь, которую она цепляет на моё платье. И уже потом мы идём вглубь деревушки.

Тропинка освещена фонарями, внутри которых горят синие огоньки. Снег под ногами скрипит, словно шепчет древние заклинания. Всё вокруг будто готовится к обряду вместе со мной.

Редкие прохожие смотрят на меня, улыбаются и сыпят пожеланиями долгой и счастливой семейной жизни.

Как-то странно это слышать от тех, кто даже не пригла…

Поправочка, кажется, здесь собрались все, ну или почти все.

Подходим к центру деревни. Это именно он. Здесь огромная, круглая площадка, выложенная камнем. Думаю, именно здесь и проводятся все ритуалы. У ведьм их, наверное, много…

Посередине стоит Вейлин, его тоже переодели. Он в белой рубахе с расшитыми рукавами, подпоясанной кожаным ремнём с вышитыми серебряными волчьими головами. В руках держит живые цветы и улыбается, как только видит меня. Мне сразу же становится легче.

Жители этого необычного места выстраиваются вокруг этой площадки, а Софья Игоревна подталкивает меня к Вейлину:

— Ничего не бойся, — напутствует она. — Всё именно так, как должно быть.

Охотно верю.

Вейлин встречает меня широкой улыбкой и отдаёт мне цветы:

— Ты очень красивая.

— Это в тебе истинность говорит, — нервно смеюсь.

— Даже если и так, — пожимает плечами он. — Одно другому не мешает.

— Ты готов? — явно у Вейлина спрашивает Софья Игоревна. — Надеюсь, тебе всё подробно описали, и ты знаешь о последствиях.

— К чему? — тихо спрашиваю. — О чём она говорит? — начинаю нервничать.

— Начинаем, — кивает он и улыбается.

Но недолго.

Почти сразу раздаётся громкий стук барабанов и ещё какого-то струнного инструмента, а Вейлин падает на колени. На его лице отражается самая настоящая боль.

Жилы на его шее набухают, а пальцы впиваются в камни, оставляя царапины.

Бросаюсь к нему, но тут же делаю шаг назад, потому что он запрокидывает голову и кричит. А крик быстро переходит в ужасающий рык.

Его тело выгибается, а кожа покрывается белоснежной шерстью.

И вот передо мной стоит уже не Вейлин, а волк. Сзади раздаётся удивлённый возглас, но все продолжают стоять на месте.

А вот волк нависает надо мной и внимательно вглядывается в мои глаза, будто ищёт там что-то. Его дыхание обдаёт меня горячим ветром.

Волк внезапно опускает голову и тыкается мордой мне в ладонь. Шерсть мягкая, как шёлк, а в его взгляде я вижу любовь.

Не знаю, как это объяснить, но я просто чувствую то же, что и Вейлин, словно мы одно целое. Это успокаивает, и я даже улыбаюсь.

Софья Игоревна что-то говорит, но языка я не могу разобрать. Затем Вейлин аккуратно берёт зубами край моего платья и тянет к центру площадки. Софья Игоревна, стоя в тени, кивает, будто ждала именно этого.

— Он признал тебя, — говорит она, и её голос дрожит от странного восторга. — Теперь первый ритуал можно завершить. Мы готовы приступить к следующему этапу.

Волк воет, и звук этот грохочет словно гром. Жители деревни начинают хлопать в ладоши.

Софья Игоревна подходит к нам и начинает водить руками в воздухе, оставляя золотистые следы, похожие на нити. Они сплетаются в неизвестные мне узоры, обволакивают нас, будто погружая в кокон.

С удивлением и одновременно восхищением наблюдаю за этим. Кажется, теперь я понимаю, о чём говорил Святослав. Он и правда не способен ни на что подобное.

— Вейлин, — улыбается Софья.

Я смотрю на него и искренне удивляюсь. Он быстро возвращает себе человеческий облик. В первую секунду я вздрагиваю. Мне как-то не хочется, чтобы мой муж светил своими, хм, «красотами». Но он стоит в той же одежде, что и был.

— Эй, — не удерживаюсь я. — А можно нам этот костюмчик оставить себе?

Вейлин смеётся и прижимает меня к себе.

Успеваю заметить слезинки в глазах Софьи Игоревны, а потом раздаётся её голос:

— Целуй уже свою ненаглядную. Мы должны успеть до полуночи провести и второй ритуал.

— Ты уверен, что хочешь этого? — тихо спрашиваю. — Это всё-таки моя проблема.

— Теперь это не так, — Вейлин проводит кончиками пальцев по моей щеке и целует в губы.

Мягко и нежно, и этот поцелуй ощущается по-новому. Будто никогда раньше мы не целовались, и в то же время, будто делали это тысячу раз…

— Ну хватит, хватит, — раздаётся женский смех из толпы. — У вас впереди целая ночь. Нацелуетесь ещё.

Становится неловко, и я первая отлипаю от Вейлина.

А дальше проходит второй обряд. И теперь я вообще ничего не понимаю.

К нам подходят ещё женщины, они берут нас в плотное кольцо. И они синхронно что-то говорят, и водят руками по воздуху. Мой дух реагирует моментально. Я вся покрываюсь мурашками, а потом и вовсе во все стороны от меня летят молнии, разбивая гирлянды на деревьях и снося с ног людей.

Становится невыносимо больно, но я даже вскрикнуть не могу. Кажется, что-то пошло не по плану.

Вейлин подхватывает меня на руки, и я отключаюсь. Похоже, у нас ничего не вышло…

*Вейлин*

Анника открывает рот в беззвучном крике, а я успеваю лишь ринуться к ней и не дать упасть на землю. Подхватываю её на руки и прижимаю к себе.

Её тело холодное как лёд, а волосы пахнут горелой травой — будто дух внутри неё сжёг всё до тла. Моё сердце колотится как ненормальное, до боли сводя грудь при каждом вдохе.

— Что происходит? — спрашиваю в пустоту и слышу, как вокруг все всполошились.

Женщины в толпе быстро рисуют в воздухе круги с трезубцами и что-то говорят. На их лицах легко считывается настоящее беспокойство.

Уверен, они не ожидали этого. Софья Игоревна бледнеет, её пальцы сжимают амулет на шее.

— Это неправильно, — шепчет она. — Ты не… — её голос срывается.

Я уверен, что всё пошло не по плану. Но что нужно сделать, чтобы спасти Аннику, я не знаю, а женский галдёж слушать нет сил.

Все мои мысли о другом.

— Ты не выдержишь, — шепчет Софья Игоревна. — Это убьёт тебя!

Кожа Анники покрывается синими прожилками, словно под ней течёт не кровь, а токсичный дым. Я не могу просто стоять и смотреть на то, как умирает моя любимая, моя судьба.

— Отпусти её! — кричит Софья, но я уже не слушаю. — Мы найдём другой способ...

В ушах звенит, а в груди рвётся наружу волк — не зверь, а ярость, слепая и всепоглощающая.

И тогда я понимаю.

— Забрать её боль, — шепчу себе под нос, цепляясь за последнюю нить разума.

Руки сами впиваются в плечи Анники, и я чувствую, как её страх, её отчаяние, её дух — всё это вливается в меня, как раскалённая сталь.

Боль.

Она разрывает меня изнутри. Кости ломаются и срастаются заново, кожа горит, будто её сдирают. Горло сжимает вой, который не может вырваться — вместо него из груди вытекает хрип.

Я падаю на колени, прижимая Аннику к себе, но уже чувствую, как шерсть пробивается сквозь рубашку, а когти впиваются в землю.

Последнее, что вижу перед тем, как мир погружается в красно-чёрную пелену — это Анника.

Её глаза.

Она открыла их. Всего на долю секунды, но, значит, она пришла в себя.

Переглядываемся с Вейлином, но всё же встаём, одеваемся в то же, в чём и женились, а потом выходим на кухню.

По дороге рассматриваю дом и слегка улыбаюсь. Здесь всё именно так, как я мечтала в детстве. Уютные и просторные комнаты, никакого хлама — много воздуха и света. Здесь я могу свободно дышать.

На кухне нас встречает Софья Игоревна. Стол накрыт, аромат кофе дурманит, а блинчики пахнут так, что у меня моментально урчит в животе.

Оказывается, я тоже до безумия голодна. Ночь была слишком бурной. Но я ни о чём не жалею. Всё именно так, как и должно быть.

— И о чём вы хотели поговорить? — спрашивает Вейлин сразу же закидывая в рот блинчик.

— Я понимаю, что с моей стороны это наглость, — Софья двигает тарелку с угощениями ближе к Вейлину, — но я хотела бы предложить вам задержаться здесь, хоть ненадолго.

— С какой целью? — усаживаюсь напротив Софьи Игоревны, но есть не тороплюсь.

— Тебе многому предстоит научиться. Ты же понимаешь, что впереди тебя ждёт нелёгкий путь. Вам с Вейлином выпало сложное испытание. И вы должны быть к нему готовы.

— Что за испытание? — в голос спрашиваем мы.

— Всему своё время, — уклончиво отвечает Софья. — Сейчас вам нужно поесть и набраться сил. Обсудите всё. А вечером жду вашего ответа.

Она поднимается и уходит. Мы же с Вейлином переглядываемся:

— И что это значит? — спрашиваю я.

— Понятия не имею, — мотает головой он. — Но тебе и правда стоит подкрепиться.

— Зачем это? — кривлюсь, теперь мои мысли напряжённо пульсируют в голове.

— Разве ты забыла? — кажется, искренне удивляется Вейлин.

— Что я забыла? — пытаюсь вычленить хоть одну разумную мысль, но ничего на ум не приходит.

— Как это… — Вейлин притягивает меня к себе и нежно целует в нос. — Ты должна родить мне сына…

Вздёргиваю брови:

— Да мы только вчера поженились, — возмущаюсь. — Это так быстро не происходит.

— Ну а мы постараемся, — подмигивает он и прижимает меня к себе.

— Я ещё не поела, — хватаю блин и запихиваю его в рот. — И вообще, — бубню, — так часто нельзя.

— Кто сказал? — хохочет Вейлин.

— Я, — подпрыгиваю со стула и отступаю.

Вейлин поднимается следом и догоняет. Смеюсь в голос, взвизгиваю и убегаю от мужа. Странно осознавать это. Мужа…

Теперь я — жена.

И нас с Вейлином ждёт долгая жизнь вместе. Но Софья Игоревна права, ещё многое предстоит сделать. Я понимаю, что клан Вейлина так просто задвинуть не выйдет. Он — наследник Шоны, хочет он этого или нет.

Да и я теперь должна разобраться со своими новыми способностями. Научиться управлять ими, чувствовать и понимать, что делаю.

— Поймал, — Вейлин догоняет меня в спальне и притягивает к себе. — Никогда не отпущу. Никому не отдам. Ты — моя жизнь.

И я ему верю…

После вечерней прогулки на свежем воздухе, возвращаемся домой, и это слово — «дом» значит куда больше, чем когда-либо в моей жизни.

Засыпаем в объятиях друг друга. Ощущаю биение сердца любимой и чувствую, что всё идёт именно так, как и должно.

Закрываю глаза и внезапно проваливаюсь в темноту. Пахнет сырым деревом и мхом. Неужели я снова превратился?

Нет-нет-нет!

Этого не может быть! Вглядываюсь в темноту, ощущая, как горят глаза. И через несколько мгновений я вижу. И то, что я вижу, вызывает у меня удивление.

— Гару? — спрашиваю.

Я не слышу собственного голоса, но мужчина оборачивается. В этот раз я легко могу разглядеть его лицо. И его глаза мне кажутся до боли знакомыми.

Но как? Он же исчез. Или просто ослаб? Мы так долго его не видели, что я решил, будто всё кончено.

И тут на его руках я замечаю младенца.

Малыш болтает ручками и ножками, пускает пузыри губами, явно издавая звуки. Но вокруг меня тишина, словно я в вакууме.

— Какого чёрта происходит?

Не могу оторвать взгляда от ребёнка. Я словно смотрю на собственное отражение, только на много лет младше.

Делаю шаг, но меня тормозит невидимый барьер. Упираюсь в него. Что ни делаю, не выходит подойти ближе.

Сердце разрывается в клочья и собирается обратно. Я знаю, что это мой ребёнок. Но как это возможно?

— Вам пора. Они уже идут за ней, — громогласно раздаётся голос Гару, низкий рокот заставляет вздрогнуть даже меня. — Если ты хочешь увидеть сына, ты должен…

— Что случилось? Вейлин?! — как сквозь туман слышу голос Анники.

Открываю глаза и понимаю, что кровать подо мной сломана. Ещё бы, ведь я снова превратился в волка.

Смотрю на любимую, потом на её живот и прислушиваюсь.

Я слышу. Слышу, как бешено колотится маленькое сердечко. Новая жизнь.

С трудом возвращаю человеческий облик. Всё моё нутро протестует. Я знаю, что лишь волк способен защитить Аннику и нашего сына.

— Собирайся, — рычу я. — Мы возвращаемся в столицу.

— Н-но, я… — заикается моя любимая.

— Так надо, солнышко, — целую её в макушку, но решаю не говорить, что видел. В её положении это может быть опасно. — Надо сделать УЗИ, — слегка улыбаюсь.

— Какое УЗИ? — удивляется она.

— Разве ты не чувствуешь? — решаю полностью перевести тему и кладу руку на её живот. — Наш малыш уже с нами…

— Как? Ты… ты его слышишь? Я думала… Так выходит меня утром тошнило не из-за творога?

Анника улыбается и поглаживает меня одной рукой по щеке, а вторую кладёт поверх моей на своём животе:

— К чему спешка, впереди ещё столько времени. Давай поедем утром.

Но тут в дверь раздаётся обеспокоенный стук:

Я слышу, как нервно дышит Софья Игоревна, значит, Гару прав — что-то происходит. И нам нужно поторопиться…