Обратите внимание, это двенадцатая книга цикла «Артефактор».

Первая тут: https://author.today/work/352056

План у меня был. Разобраться на месте.

На самом деле я получил столько контактов на все случаи жизни, после чего смутно представлял, что мне там делать, кроме того, как просто скоординировать действия.

Помимо адресов и телефонов всей многочисленной родни мастера Овражского, досье на всех служителей конторы, официальных и неофициальных, от Баталова, рекомендации от ректора для научного сообщества, курирующего Сибирскую академию, связи «надёжных людей» от мастера воров, адреса мастерских от кузнеца Коваля, и ещё уймы прочего, я уж не знал, кто ещё нужен…

Даже неплохой контакт с владельцем приисков отыскал Батист, как я и просил. Точнее, весьма мутный, но всё лучше, чем ничего. Какой-то тайный поставщик тайных вещиц последнему купцу Яковлеву.

— Наша цель? — поинтересовался ассасин, когда я открыл тоненькую папку с данными по купцу.

Мы уже довольно долго летели над бескрайними облаками, Тимофей крепко спал, мастер-ювелир тоже, а джинн с призраком удалились. Так что я взялся за бумаги, чтобы изучить их в спокойной обстановке. Все эти дни сборов не давали ни минуты, чтобы это сделать.

— Возможно, — протянул я.

На фотокарточке красовался мужчина чуть за сорок, возможно, и старше. Как бы выразился Прохор — мордастый. Упитанный и весьма довольный жизнью, короче говоря. На этом снимке, взятым из архивов гильдии, Яковлев был в расшитом кафтане, подбитым соболиным мехом, на груди его висела толстая цепь с медальоном, а руки, упёртые в бока, украшали массивные перстни с каменьями.

— Что требуется — захватить, допросить и пустить в расход?

Я удивлённо обернулся. Хаамисун вновь нависал надо мной и выглядел очень серьёзным. Взгляд его был прикован к изображению купца — изучал.

— Для начала просто встретиться и побеседовать.

Мне показалось, что на смуглом лице появилось разочарование. Ассасин до сих пор немного расстраивался, что с князем я справился сам. И не долг жизни он мне стремился отдать, не в этом дело. Слишком давно он был воином, а уж дав мне клятву, посвятил себя защите. И считал, что не защитил.

— Хаамисун, — я указал на свободное кресло рядом, чтобы не сворачивать себе шею во время разговора. — Меня, признаюсь, беспокоит ваше стремление во что бы то ни стало спасать меня.

Ассасин непонимающе нахмурился.

— Я ценю вашу поддержку, — без капли лести продолжил я. — Ваши навыки и умения бесценны. Но в какие-то события вам не нужно вмешиваться. Те, что решать мне.

Нда, порой моя воспитанность не идёт на пользу… Мужчина лишь больше расстроился. Решил, что я считаю его недостаточно сильным. В чём-то так и было, но человек не способен быть сильным во всём. Это нормально. А вот знать свою сильную сторону и использовать по полной — вполне.

— В тенях вам нет равных, но не всегда сражение идёт в сумеречной долине. Да и в принципе — не всегда оно идёт. А князь Мейснер был вам не по силам, и вы это знаете. Героическая смерть в таком случае была бы бессмысленна. Понимаете? Нет ничего славного в том, чтобы отдать жизнь тогда, когда это не нужно.

Уж как смог.

Я многое мог рассказать о жертвах, смыслах и прочих высоких материях, но ни к чему это. Опыт у каждого свой, как и выводы. Но Хаамисун понял. Что гордость тогда взяла верх над разумом.

Он посмотрел в иллюминатор на плывущие облака и ослепительное небо, кивнул и повернулся ко мне:

— Спасать нужно лишь тех, кому это нужно, верно?

— Верно.

— А как вы понимаете, когда это нужно?

— Никак, — рассмеялся я. — Иногда и я ошибаюсь. Но в идеале — когда об этом просят. Ну или хотя бы когда это очевидно. И не спасать, Хаамисун, помогать. Когда видишь, что человек в беде. Когда можешь помочь. Когда… Когда хочется это сделать.

Ассасин задумался, а я хмыкнул. Чёрт, сам себя запутал. Ну вот как объяснить такие вроде простые вещи? Да никак.

«Помогай когда хочешь. Не жди ничего взамен, но и не позволяй принимать это за слабость». Так мне однажды сказал царь, вздёрнув одного обнаглевшего дворянина на виселице. Казнокрад ещё месяц провисел в назидание прочим. А следующий, назначенный на пост, оказался одним из самых честнейших и справедливых людей.

Нрав у Петра, конечно, был очень горячий. Но я видел, что за этим стоит.

— Я постараюсь, — пообещал Хаамисун.

Сложно ему было, это я понимал. Когда все твои задания — выследить и уничтожить, куда уж там, задумываться о подобном. Ну ничего, артефакты, украденные из Аламута, он нашёл. Спасёт меня, а уж я тоже постараюсь, чтобы получилось, и тогда вернётся домой, к любимым жене и дочерям. Он просто забыл, каково это.

— Благодарю, — улыбнулся я и вернулся к изучению досье Яковлева, но всё же добавил: — У нас мирная миссия. Очень мирная, — уточнил я, заметив тень сомнения.

Мне просто нужно приобрести нужный изумруд. Тихо и не привлекая лишнего внимания.

Яковлев был любопытным персонажем. Репутацией обладал весьма разносторонней. С одной стороны дела рода вёл исправно, не забывая присылать доклады в столицу и периодически приезжать ко двору. С другой же — множество мелких скандалов и интрижек. Женат он не был, детей не имел, но замечали купца в женской компании очень часто. При этом в компании из высшего света.

На дуэли Яковлева вызывали чаще, чем приглашали на светские мероприятия. Но везло ему чертовски, ни одной серьёзной раны.

Пока я читал сводки о любвеобильности купца, задумался.

А что, если у него не будет наследников? Кому тогда достанутся прииски? Ведь по тому, что я слышал, вывод можно сделать только один: никто, кроме Яковлевых, владеть ими не может.

Интересно.

Не очень я верил в проклятие в данном случае, но иного объяснения не находилось. Кому может быть так необходимо, чтобы земные сокровища добывали только они?

Ерунда какая-то. Ну ничего, разберусь, если понадобится.

О хозяйке гор в бумагах не было ни слова. Даже Баталов скептически отнёсся к вопросу о тамошних легендах, сказав, что просто народ такой. Не любят там, когда в их дела лезут, вот и пугают небылицами. От наместников ничего подобного он не слышал.

И вообще, нечисть давно уж перешла в разряд чего-то редкого и сказочного, что впору организовывать сообщества по защите и устраивать заповедники. Заносить в книги диковинок и беречь, а не бояться. С этим я, впрочем, был согласен.

Хотя в моей деревне нечисть диковинкой не была, уж точно не для местных. И участвовала в жизни деревенских очень активно.

Я улыбнулся, вспомнив лешего, водника и хозяина горы, самого что ни на есть настоящего. Навестить их нужно.

— Господа, приготовьтесь, сейчас потрясёт. Влетаем в грозовой шторм.

Несмотря на предупреждение, не так уж и трясло. К сожалению, Тимофею, который успел очнуться, так не показалось, и парень застыл, смертельно побледнев. Снова погружать в забытье я его не стал, мало ли что. Просто не трогал, слегка подпитывая магией.

Правда, и я заволновался, когда нас накренило влево, и довольно сильно.

Через минут двадцать из динамика прозвучало глухое:

— Нас сносит в аномалию. Уберите все вещи и держитесь крепче, я постараюсь обойти.

Я убрал досье в сумку, закрепил её и махнул ассасину, упорно пытающемуся стоять рядом:

— Хаамисун, в кресло и пристегнитесь. Хакан, Таринду, уходите! — распорядился я и отправился в кабину, хватаясь за спинки, болтало уже прилично.

— Что происходит, Игорь Игоревич?

— Небо взбесилось, ваша светлость. Я обходил грозу, и мы отклонились от намеченного маршрута, теперь же нас затягивает в аномалию. Я стараюсь выправить, но не выходит. Похоже, нам придётся идти насквозь. Аномалия не сплошная, но непредсказуемая, она смещается. Пройти можно, — не совсем уверенно закончил он.

— Чем помочь?

— Молитесь, ваша светлость, — пилот напряжённо сжал штурвал.

— А по существу? — меня совершенно не устроил такой вариант.

— По существу, — мужчина обернулся, миг подумал и мотнул головой на соседнее кресло: — Ладно. Помощь, на самом деле, не помешает… Вы же мастер артефактор? Есть при себе накопители воздушной стихии? Но и молитва тоже пригодится, — усмехнулся он.

— Всего в достатке, — я устроился рядом, пристегнулся и попытался рассмотреть через лобовое стекло хоть что-то.

Но кроме обрывка почти чёрных облаков, подсвечиваемых вспышками молний, ничего было не разобрать.

— Это хорошо, значит, шанс есть. План такой…

План мне понравился. Чистое безумие, но могло сработать.

Безусловно, высокоранговый маг мог вытащить нас с небес. Не мог он одновременно тащить и сканировать пространство. На самом деле я поразился способу вычислить аномалию, простому и при этом эффективному.

Маг банально отпускал силу вперёд, вынуждая капли воды застывать и искриться. Создавая при этом что-то вроде фарватера. Ведь там, где магия не работала, было темно.

Но вот силы туда вбухивать нужно было прорву. То есть либо удерживать самолёт, либо указывать безопасный путь.

Сначала пилот предложил подпитывать его, но я тут же отказался, что-то невнятно объяснив, что и сам справлюсь с простейшим плетением заморозки. Некогда было делать тайну из моих способностей. Потери при его способе были слишком большие. Да и внимание рассеялось бы.

— Хотел бы я узнать, что за артефакт такое умеет, — хмыкнул он.

— Можете потом спросить у Романа Степановича, — свалил я всё на главу конторы.

— Если выберемся, обязательно спрошу.

— Когда выберемся, Игорь Игоревич, — помотал я головой. — Приступим.

Это было бы невероятно красиво, не находись мы на грани жизни и смерти. Сила растекалась по воздуху, заставляя всё вокруг сверкать. Будто мы оказались среди звёзд.

Я скорректировал расстояние и направил магию чуть дальше, чтобы видеть зону действия аномалии. И мы то ухали вниз, то задирали нос и шли вверх, следуя по этой мерцающей дороге.

Слышал я о подобной забаве в развлекательных парках, там был такой излюбленный аттракцион у тех, кому нравилось пощекотать нервы. Какие-то там горки.

— Чёрт! — вскрикнул пилот и яростно постучал по одной из панелей. — Чёрт…

— Проблемы? — я ничего не понимал в многочисленных приборах.

— Идём прямо на хребет. Вот зараза, не хватает дюжины метров.

Он сверял картину впереди с показаниями, чуть не свернув шею.

— Вы не боитесь темноты? — внезапно улыбнулся он, поворачиваясь ко мне.

— Отнюдь. А что вы заду…

Меня вжало в кресло, мы так резко набрали высоту, что уши заложило до боли. Пока я пытался зевнуть несмотря на происходящее, нас тряхнуло, всё погасло, включая путь. Двигатели заглохли.

— Держитесь, — только и успел сказать этот псих.

Самолёт на мгновение застыл, а затем камнем рухнул вниз.

Сквозь гул в ушах мне показалось, что в салоне хором заорали. Я бы и сам присоединился, но пытался понять, где верх, а где низ. И куда мы падаем. Внутри отрубило источники, все разом, — мы всё же оказались в аномалии.

— Есть! — прозвучало радостное рядом. — Поймали!

Падение остановилось, и мы будто поплыли, правда, покачиваясь.

— Горы не только погубить могут, но и спасти, ваша светлость, — довольно продолжил он, наконец объяснившись. — Поймали поток. Смотрите!

Магия вернулась, и тут же всё озарилось светом.

Мы чудом не задели хребет, вдруг выскочивший перед нами. Пронеслись буквально в метре от острых пиков, ощерившихся на незнакомой вершине. Подняв вихрь снега, мы перевалили за преграду и ухнули вниз.

— А теперь по полной!

От мощи, которую он вложил в самолёт, у меня всё сжалось. Но и я не отставал — выкладывался, подсвечивая безопасный проход. Мутило уже ощутимо, пропускаемый через себя поток силы и все эти горки меня порядком утомили. Нет, однозначно на такой аттракцион не пойду.

— Чёрт… — опять выдал Игорь Игоревич, прищурившись.

Сейчас и приборов не нужно было, мерцающее полотно упиралось прямиком в ещё одну вершину. Болтать перестало, мы шли ровно уже с минуту, но чётко в гору.

По выражению лица пилота было ясно: здесь ловить нечего.

— Так, — я покрутил головой, разгоняя кровь и снимая напряжение в шее. — Об этом артефакте даже не спрашивайте.

— А? — не понял пилот, но я отмахнулся.

На что-то изящное времени не было, поэтому я просто призвал всю силу земли и приказал ей подправить рельеф. Грубо и довольно жёстко. Вряд ли на такой высоте были живые существа, ну да им в любом случае не поздоровилось бы от столкновения.

Грохот пробился сквозь лобовое и мой не до конца восстановившийся слух. Гора разрушалась на наших глазах, и воздушный адмирал от удивления чуть не потерял управление.

— Держите курс! — рявкнул я.

Самолёт выправился.

Я старался удержать сразу две силы, и было не до манер. Бранное слово и вера в успех — всегда лучше, чем одна вера. Пилот поддержал и так мы, матерясь, влетели в образовавшийся проём. Что-то застучало о корпус, но мы прошли.

Заметив, что костяшки пальцев пилота побелели, так он вцепился в штурвал, я усмехнулся:

— Расслабьтесь, а то сломаете ненароком. Такого артефакта у меня уже не найдётся.

На то, что он меня крайне непечатно поблагодарил за заботу, я внимания не обратил. Кружилась голова, внутри гудело так же мерно, как и снаружи. Аномалия была позади.

Два стихийных камня были наполнены под заявку. Воздух и земля, топаз и яшма. Хотелось бы сказать, чтобы все оставшиеся так легко и быстро… Но, пожалуй, лучше сложно и долго.

— Что же, — очень спокойно сказал пилот, когда выговорился. — А теперь нас ждёт не самая приятная посадка. Что называется, на глаз…

Он кивнул на панель. Бо́льшая часть приборов не работала, не выдержала то ли аномалии, то ли бушующей силы магии.

— Подходящих воздушных портов по эту сторону гор почти нет. Здесь могут принимать только дирижабли. Так что и взлётных полос наперечёт. Насколько я понимаю наше местоположение, мы далеко от любой из них. Не хватит дотянуть.

— Какие накопители ещё нужны?

— Нет, ваша светлость, движки на последнем издыхании, повреждение в плетении, замкнуло контуры, — он указал на один из работающих экранов.

Там что-то судорожно мигало красным.

— Нужно садиться. И как можно скорее.

— Там огни, — я поддался вперёд, вглядываясь в тёмную землю.

На город было не похоже, как и на городок. Скорее деревушка. Но хоть что-то, нашу посадку заметят и придут на помощь. Ну или сообщат куда-нибудь.

— Отлично, — оживился пилот. — Там дальше поля, довольно большие. Должно хватить. Видите?

Я видел лишь разные тёмные пятна, но Игорю Игоревичу полностью в этом доверился.

— Я подстрахую, — кивнул я.

— Не надо, — ответил мужчина, вздохнув с сожалением. — Боюсь, сейчас любое воздействие может добить систему. И тогда мы вспыхнем. Очень быстро. Придётся садиться без магии.

— Чем я могу вам помочь?

Пилот захохотал так заразительно, что и я рассмеялся.

— Понял, буду молиться.

После той болтанки и кульбитов, что мы преодолели, остаток полёта прошёл спокойно. Вокруг не громыхало, нас не бросало из стороны в сторону. Сбросили остаток топлива, скорость снизили до минимальной, двигатели выключились, и мы будто парили над верхушками леса в полной тишине, приближаясь к полю.

Я даже успел разглядеть, что оно убрано, и заметить стоги сена, светлыми точками раскиданные по земле.

Пассажиров пилот предупредил коротко. И тоже не очень печатно.

Едва мы пролетели над лесом, земля стала приближаться как-то быстро. Я сосредоточился, готовясь в любой момент подключить силу. Накрыть нас защитным куполом мне бы уже не хватило запасов, но хотя бы персонально каждого уберечь от травм я мог.

Игорь Игоревич не обманул. Посадка была очень жёсткой. Меня чуть не вырвало из кресла, так нас приложило о землю. И затем потащило вперёд, почти до самого края. На стекло налипло сено и земля.

Трясло ещё хуже, чем в воздухе.

Никто, конечно же, не молился. Сзади лилась удивительная смесь ругани, на арабском, русском и ювелирном, судя по витиеватым выражениям мастера Хлебникова.

Я же просто слушал эту песнь и скрежет стали, и был готов использовать силу жизни.

Пропахав поле, «Аврора» замерла на его краю.

— Все целы? — крикнул я, оборачиваясь в темноту.

Пусть и чувствовал — все. Магия работала, и то хорошо. Корпус издал последний жалостливый скрип, и всё стихло.

— Обратно мы поедем на поезде, — раздался охрипший голос Тимофея.

Как ни удивительно, но все были целы. Пара царапин не в счёт, учитывая нашу посадку. Сильнее всего пострадали нервы, и то только у Тимофея. Пожалуй, парень больше никогда не решится на полёт…

Но держался рыжий при этом неплохо, радовался, что мы на земле.

В первую очередь я выбрался наружу, осмотреться. Но из-за облачности и отсутствия освещения видно было немного. К магии я решил пока не прибегать, мало ли та проблема, о которой говорил пилот, осталась.

Находились мы где-то на высоте, здесь ночи были уже почти морозными.

Но каков воздух!

У меня даже голова закружилась, когда я сделал вдох. В горах всегда особенный воздух, это не описать словами. Такой упоительный, чистый и слегка дурманящий.

— Хорошо, — улыбнулся я, запахивая полы пиджака. — Всё же чертовски хорошо!

Во всём нужно искать положительные стороны. Мы смогли пройти сквозь аномалию, уцелеть и даже приземлиться без потерь. Не считая самолёта. Тот явно больше не был пригоден для полётов.

Ну да то просто вещь, главное — люди.

Пассажиры тоже выходили по очереди, замыкал строй Игорь Игоревич. Воздушный адмирал на природу внимания не обратил, сразу же бросился исследовать повреждения «Авроры».

— Ваша светлость, — ко мне подошёл Хлебников. — Вам бы одеться потеплее.

— Благодарю за заботу, конечно же. Минуточку.

Мой взгляд был прикован к тому месту, откуда мы прилетели. Горные вершины были почти неразличимы, к тому же верхушки скрывали облака. Но этот величественный вид завораживал.

Всё же для человека с равнины такое всегда будет как нечто невероятное.

— Урал, — мастер ювелир тоже обратил взор на горы. — Хребет пограничья. Земной пояс… Как только не величают эти места.

— Вы уже бывали здесь?

— Увы, мои изыскания в основном проходили в северных землях, ваша светлость. Так и не успел добраться до главной загадки империи.

— Загадки? — я вдруг понял, что Хлебникова как раз не расспрашивал об этих местах.

— Ну как же, — усмехнулся Владимир Иванович. — Неужели не слышали о Гиперборее? Мифическая древняя страна, населённая потомками богов. Ну или что-то вроде… На самом деле, меня всегда интересовала лишь сторона земных богатств, как сами понимаете. А не причин их появления. Хотя, нужно признать, легенды здешние очень увлекательные.

— И вы их знаете? — оживился я.

— Да как-то не уделял внимания этому, какие-то там ходячие скалы, чудесные камни, существа иномирные… Обычные сказки, — пожал он плечами. — За фольклором лучше к местным.

Жаль. Ну да понять его можно, увлечён он был исключительно минералами да драгоценными камнями.

— Нужно развести огонь, — мастер потёр руки. — Холод вне пределов городов может быть коварен. Не успеешь понять, как околеешь. И разбить лагерь, — он с опаской взглянул на самолёт, там он явно не хотел обустраиваться.

Идея была хорошая. Даже не столько необходимая, но занять людей, переживших наш полёт, было бы полезно. Поможет отвлечься от неприятных последствий.

Нужно немного передохнуть, собраться и потом уж идти к той деревне. Если жители не придут раньше, конечно же.

Я поделился опасениями насчёт магии и поручил Хлебникову организовать всё, как нужно. У него всё же был в таких вещах огромный опыт. Призывать джинна и призрака я пока не решался, мы были недалеко от аномалии, а я не очень понимал её поведение.

Ведь случившегося не должно было произойти.

Вообще, аномалии не были такой уж смертельной опасностью. Их нахождение было известно, как и способы взаимодействия. Другое дело, что маги очень не любили, когда лишались силы хоть ненадолго, оттого все старались обходить такие места.

Великая Уральская аномалия стояла особняком из-за своих размеров. Практически рассекала империю, оставляя небольшие проходы на севере по морю и на юге по степям. Ну и существовал Транссибирский путь. Поездом действительно можно было добраться, но это долго. Немагические составы ходили нечасто, их обслуживание считалось убыточным, поэтому я сразу отмёл этот вариант. Тот путь, что я выбрал, несмотря на несколько видов транспорта и пересадок, и то был быстрее.

Ну а тот, что получился у нас — вообще побил все рекорды, да уж.

Пускай я не знал, где именно мы находимся, но явно очень близко к конечной точке. Сейчас, по идее, мы бы добрались до Царицына, где переночевали бы и далее пересели на дирижабль.

— Игорь Игоревич, — отвлёк я пилота от сокрушённых вздохов по поводу самолёта. — Объясните, будьте добры, что же произошло.

Мы очень сильно отклонились от маршрута. Очень.

— Моя ошибка, — помрачнел мужчина. — Я мог бы списать на стечение обстоятельств, а их и правда многовато сошлось, но ошибка моя. Понадеялся на силу. Чтобы маг первого ранга и не смог справиться с грозовым фронтом?

Первый ранг… Действительно, что такое небо для мага такой силы? Родной дом, где всё понятно и просто. Но не когда рядом аномалия, влияющая на магический фон, а перед ней — гроза. Пожалуй, одна из мощнейших за последний век.

Корил себя пилот сильно. Как только отпустил адреналин и ушла необходимость думать лишь о спасении, пришло и понимание. Что рисковал он не только своей жизнью, но и нашими.

— Был уверен, что по силам! — со злостью выпалил он. — Дурак! Самонадеянный дурак. Если бы не вы…

Я и спорить не стал, ни насчёт дурака, ни про моё вмешательство. Жаль только, что толком проанализировать не удалось, не до того было. Понять бы, что же там так сошлось… И случайность ли это.

Мнительным я не был, но и в такое совпадение просто так верить не мог.

По словам пилота, нас реально затянуло. Словно сама стихия была против её обладателя. Чем больше он прилагал усилий, чтобы вернуться на маршрут, тем сильнее отклонялся к горам.

Но я не ощущал чужого воздействия в воздухе. Хотя… Я был занят изучением бумаг, да и вообще находился в таком возбуждении от полёта, что мог и не заметить. Особенно если сделано было профессионально.

— На борту же были установлены сигнальные артефакты? — я взглянул на искорёженный корпус.

— Обижаете, это ж служебная машина. При желании можно было невидимкой стать.

— Но не стали?

— Не было таких указаний, — удивился пилот. — Не регистрировали полёт, есть такое. Формально нас и в воздухе-то не было. А вы думаете…

— Неважно, — отмахнулся я. — Значит, артефакты не отреагировали.

Хотелось сказать, что не сработали, но нужно сначала проверить. Этим я и занялся, забравшись обратно в самолёт. Увы, здесь меня ждало разочарование — вся сеть была разрушена, сигнальная, защитная, навигация, связь… Аномалия прошлась жёстко по всем системам судна.

Не работал и телефон, хотя магия была. Сюда эфирные сети, по которым передавался сигнал, не доставали.

Вот и особенности близости аномалии. Уже привычные вещи недоступны.

Но зато уютно трещали дрова и возле костра появился навес, сооружённый из какого-то полона. Парашют, что ли? Хлебников ещё и перекус устроил, ловко приспособив кусок фюзеляжа в качестве сковороды.

Откуда-то появились мясные консервы, хлеб и приборы.

— Владимир Иванович, — я уважительно поклонился. — Примите моё восхищение.

— Что, ваша светлость, теперь не жалеете, что взяли старика с собой? — вызывающе вскинул подбородок мастер ювелир, но было видно, как ему приятно.

— Ничуть. Вы очень ценный член команды, — искренне признался я. — Я рад, что вы с нами.

— Ой, будет вам, — махнул он рукой и засуетился у огня, скрывая смущение. — Сами справились бы. Хоть молодёжь нынче всё в своих Эфирах прозябает, но всё ж не безнадёжна, я полагаю.

Ужин получился прекрасным. Очень необычным, но каким-то по-хорошему особенным. Поле, самолёт, тёмная кромка леса, а за ней горы, костёр и пятеро человек, бренчащих вилками о жестяные банки, которые так и разогрели — тарелок не нашлось. Да и не надо было. Аппетит разгорелся такой, что и руками могли съесть. А консервы и зубами открыть.

Так нас и застали спасатели.

Целая толпа мужчин с факелами и вилами. Да, выглядело это отнюдь не дружелюбно, но похватали что под руку пришлось. И с расчётом на то, что нужно разгребать.

— Целы, родимые? — вперёд вырвался один из них.

Как и все прочие коренастый, мускулистый и добротно одетый в телогрейку, высокие сапоги и плотные штаны. Через плечо висела сумка, плотно чем-то набитая.

— Целы, уважаемый, — я поднялся и поклонился. — Александр Лукич, к вашим услугам.

— Услугам? — нахмурился мужчина и разулыбался: — Неужто благородные? Как же вас занесло-то, горемычных… Ох, что же я. Кузьма Василич, староста, — он махнул себе за спину: — Горнушки.

— Горнушки? — против воли я тоже разулыбался, больно чудное и милое название. — А где мы, не подскажете?

— Ну так тута, — он огляделся. — То есть… Вы уж простите, ваш благородие, шибко вы спокойные, с неба-то грохнувшись. Горнушка, значит-с, почитай ближе всего к Таганаю будет. Всего вёрст двести от нас на юг.

Вот это удача! Если так можно назвать наше крушение, конечно… Мы даже ближе, чем я думал. Мне казалось, что упали мы гораздо южнее, судя по исходному маршруту. Вот это снесло, так снесло.

— Дождь скоро, — староста задрал голову вверх. — Нужно идти. Ежели все целы, то прошу, — он замялся, подбирая слова. — В гости пожалуйте, значит-с, господа. Дворов у нас в достатке, всех по чести разместим.

Собрались мы за несколько минут, благо багажа было немного, да и лагерь при помощи местных убрали тоже быстро. Игорь Игоревич прощально похлопал самолёт по борту и что-то пробормотал.

Поглядывали на нас всех с опаской. Для них что я, что ассасин, были просто чужаками, но по пути мы разговорились, староста чуть расслабился, когда понял, что манерничать не нужно, и рассказал об их деревеньке.

Жили там горняки, оттого и название такое.

Почти все трудились на месторождениях в окрестностях поселения, добывали авантюрин — таганайский камень, как его с гордостью назвал Кузьма Васильевич. Причём и принадлежали эти места тоже им, то есть работали они сами на себя.

И вот о «каменных реках», курумниках, он был готов говорить часами.

Потому и добрались мы незаметно, так увлечённо староста рассказывал. Тем более что подключился Хлебников, с живым интересом расспрашивая о здешних камнях. Так выяснилось и об уникальном статусе деревни.

— Его императорское величество нашим мастерам и пожаловал земли от сих и до сих, — широко махнул староста. — За подарок диковинный, что предки наши ко двору доставили. Чаша златоискровая, в обхвате больше сажени! А весом так вообще сто пудов. По сей день во дворце-то стоит.

Два с половиной метра и несколько тонн? Недурно. Какая же глыба изначально была…

— Император, значит-с, как увидал чудо энто, так и зауважал мастеров таганайских. Уважил простой люд, отдал навсегда нам края родные. До последнего жителя Горняшек, так и сказал!

Невероятная история на самом деле.

И даже не щедрость императора, а скорее упорство этого «простого люда». Ведь до столицы ещё и добраться надо, минуя все промежуточные этапы. Уверен, многие покушались на такую диковинку. Поэтому спросил я, как же довезли.

— Почитай две тыщи вёрст водными путями, ваш благородие! На зимовке стояли в Волхове, льдом Ладога покрылась. Но что нам тамошние морозы? Постояли, да дальше пошли. Но довезли! Ещё как довезли.

Такая радость и гордость была в его голосе, что и я зауважал заочно здешних мастеров. И захотел увидеть ту вазу. Маленький кусочек большого Таганая — так сказал Кузьма.

— Ну вот и пришли, — даже немного расстроился староста, когда мы оказались перед деревней.

Слушать его хотелось и дольше, но помыться и попасть в тепло — больше. Прогулка по полю и лесу окончательно охладила наш пыл. Да и усталость навалилась, впечатлений для одного дня было многовато.

Поэтому я бегло осмотрел Горнушки.

Несколько десятков дворов, просторных и с большими домами, хозяйственными постройками и огородами. Сто, двести человек? Оценить было сложно, но всё же большая деревня. И заброшенных строений не было видно.

Заборы невысокие, за каждыми воротами то ли гараж, то ли конюшня. Фонари масляные, магией от них не фонило. На улице, на которую мы вышли, ни души. Только собаки зашлись лаем — учуяли чужих. Но одного окрика старосты хватило, чтобы те успокоились.

Создавалась впечатление полного порядка и какого-то умиротворения.

Тем не менее отчётливый след амулетов я ощутил. На границе деревушки лежали валуны, напитанные стихийной силой. Вроде тех устройств, что на пастбищах ставили, чтобы не пускать дикое зверьё внутрь, а наружу не выпускать домашний скот.

И больше ничего. Никакой защиты или сигнальной системы.

— Сейчас разместим вас, родимые, — задумался Кузьма Васильевич, остановившись и задумчиво глядя на дома. — Где бы…

— Так у меня места для всех хватит, — подал голос один из тех, кто молча шёл за нами. — Дети-то в большом городе обучаются, да и Настасья гостям рада только будет. Будет, на кого заботу свою обратить, — хохотнул он.

— Добро, Дмитрий, — кивнул староста. — А утром решим, кого с вестью отправить. Или вам срочно надобно доложить в город? — обратился он ко мне. — Можем послать кого-нибудь из молодых.

Связи не было и в деревне. Как мне объяснил уже Кузьма, действительно из-за аномалии. Когда стояла такая непогода, ту будто ветром сносило с вершины и перекрывало потоки.

— Если это не доставит неудобств, буду очень благодарен.

Я всё же волновался, что от нас не будет вестей. Сообщить родным и Баталову, что мы живы, было необходимо. Даже одна ночь в незнании — это кошмар для тех, кому ты дорог. Дед так и вовсе изведётся. Я был готов и сам поехать, но видел, что остальные вымотаны, а оставаться здесь не станут, если я уеду.

— Да какие неудобства, бросьте. Молодым только волю дай туда смотаться, а тут и повод важный. Митроху отправим? — староста обернулся к своим. — У него ж там зазноба?

— У него, — откликнулся другой местный. — Пускай проведает, и то верно.

На том мы и договорились ко всеобщей выгоде. Парень получил инструкции и номера, и, не скрывая радости, умчался на неизвестной мне машине. Угловатая, очень громкая, но явно всепроходимая.

Но хоть транспорт присутствовал не только в натуральном виде. У половины жителей имелся автомобиль, так что вопрос с арендой тоже решился сразу. Свой нам тут же согласился одолжить ещё один из деревенских.

Чудесные люди. И видно было, гостеприимство их не вынужденное, не из-за того, что благородные гости. Со всеми они так. Если человек в беде — помогут всем, чем могут.

— Баньку разогреем быстро, она у нас только сегодня затоплена была! — Дмитрий, предложивший ночлег, повёл нас к своему дому. — С дороги самое то, попариться хорошенько. А тем временем Настасья стол накроет, не волнувайтесь, господа, голодными не оставим. Да и переодеться во что найдём. Вам же и постираться понадобится с дороги-то такой, поди, — он указал на небо и расхохотался. — Я бы точно все штаны обделал.

Я уже не волновался. Пусть хотелось только спать, но отказаться от бани… Это выше сил любого путника. Да и тон хозяина был таким решительным относительно ужина, что и тут шансов не было. Оскорбится.

— А что такое банька? — тихо спросил меня ассасин, пока Дмитрий вырвался вперёд.

— Ну это… — задумался я. — Вроде хаммама.

Мы зашли во двор, и я увидел характерное бревенчатое строение, кадки с водой возле двери и веники, висящие на стене. И печную трубу с едва заметным дымом. Ну хоть не по-чёрному, такая культурная разница далась бы сложнее.

— Вам понравится, Хаамисун, — улыбнулся я. — Это то, после чего чувствуешь себя будто заново рождённым.

— О-о-о, — уважительно протянул ассасин и взглянул на баню, как на какой-то древний храм.

В чём-то так и было. Древний храм возрождения, никак не иначе.

Ассасину баня категорически не понравилась.

Удивительно, учитывая, что жил он среди горяченной пустыни и, казалось бы — ну разве ж это жар? Мы вроде не усердствовали сильно. А может, то из-за веников… Короче говоря, Хаамисун всерьёз решил, что его хотели убить таким замысловатым способом, особенно после обливания ледяной водой.

Еле удалось убедить, что это любимая национальная традиция.

— Господин, — сказал он, когда чуть отошёл и сидел, укутанный в хозяйскую шубу. — Я поклялся жизнью вам отплатить, но не таким же жестоким способом.

В общем, культурный обмен не получился, но и конфликт разрешили быстро, после чарки кваса. Хоть что-то понравилось суровому воину.

Мы же оторвались от души. Поддавали ароматной хвойной воды на камни, хлестали друг друга до исступления и исправно бегали на улицу обливаться. Облепленные листьями, румяные и совершенно счастливые.

Горячее дерево полок прогревало до костей, и это тепло окончательно прогнало все переживания этого долго дня.

А потом был настоящий пир. По-деревенски простой, но оттого не менее потрясающий. Особенно после баньки, да надышавшись свежего горного воздуха… Каждое блюдо казалось божественным. Вполне привычные для жителей природы соленья, варенья, грибы и коренья дополнялись дичью, в основном олениной. Ну и, конечно же, шаньги!

Весьма необычно — открытые пирожки.

Но какой же вкус! Я сам не заметил, как съел несколько штук. И лишь потом выведал секрет у жены Дмитрия, Настасьи. Женщина с таким умилением смотрела, как мы угощаемся, что поделилась рецептов со смехом.

— Тесто сдобное хорошее требуется, ваш благородие. Вымешивать нужно старательно. Ну и картошечка со сметаной жирной-жирной. А потом сливочным маслицем это полить и дать постоять под полотенцем. Вот и всё.

Вот и всё. Нет уж, это магия какая-то. Хотя, безусловно, что может вкуснее картошки со сметаной и маслом? Идеальное сочетание. Чтобы подтвердить свои догадки, пришлось съесть ещё несколько шанежек. Точно.

Этот гастрономический подвиг сразу вызвал стойкое желание уснуть, чтобы переварить. Вкуснейший сытный ужин добил наши измотанные организмы.

Я плохо помнил, как мы укладывались по выделенным кроватям, лишь блаженно улыбнулся и погрузился в крепкий сон. И спал, как никогда хорошо.

— Ну чего про хозяев гор-то говорить? Хозяева как хозяева… — бормотал староста, пока хозяйничал.

От моей помощи он отказался, несмотря на то, что уже заметно прихрамывал. Но в своём доме и стены помогают, так что Кузьма Васильевич справлялся отлично.

А я с любопытством рассматривал жилище горняка.

Дом небольшой, но крепкий, бревенчатый. Законопаченный мхом, на окнах уже стояли вторые рамы, здесь к холодам подготовились заранее. Мебель хорошая, скорее всего, из города привезённая, везде порядок и чистота. Но видно, что женской руки нет. Не холостяцкая берлога, но и без узнаваемых деталей, всегда выдающих женщину.

И конечно же царица всех домов — печь.

Большая, встроенная в стену, с духовкой, плитой и лежанкой за трубой, прикрытой занавеской. Староста быстро распалил угли, подкинул сухих дров и сразу же уютно затрещало. В стекло бился дождь, на улице потемнело, а здесь было тепло и хорошо.

Я моментально отогрелся и даже немного разомлел от жара печки.

Чай был чертовски хорош. И очень напомнил мне тот, которым угощал мастер каменщик. Надо не забыть и ему гостинцев привезти из родных мест.

— Овражские? — оживился староста на мой вопрос, слышал ли он про таких. — Конечно, знаю семью эту. Им же шанежные заведения на сотни вёрст вдоль гор принадлежат. Да и люди хорошие, настоящие. Вы, наверное, про пожарище у Змеиной горы в Екатеринбурге не слыхали даже?

Я помотал головой. На столе тем временем, как по волшебству, появлялись угощения. Кузьма Васильевич отодвинул заслонку, залез в печь и загремел там чугунками.

— Так вот, — выбрался он довольный. — Возле тракта самого занялись склады. То ли дурной сторож обронил папироску, то ли подожгли нарочно, уж теперь неизвестно. Но разгорелось быстро, а там рядом и дома рабочие, семейных причём, с детками да жёнами там селили. Пока маги прибыли, добрая часть строений сгорела. Тушили всей окраиной, но много семей без крыши над головой остались.

Мужчина зажёг свечи по всей просторной комнате и на мой удивлённый взгляд пояснил:

— Мы привычные без магии обходиться, ваша… Александр Лукич. Когда её по пять раз дню отключает, на себя лишь и надеешься. Вы, поди, городские и позабыли про такие штуки? — он взял массивный металлический подсвечник на пять свечей и водрузил по центру стола. — Не обижайтесь только на меня, молодой вы…

— Не обижаюсь, — улыбнулся я. — Правы вы, городские привыкли к магическим благам.

Не стал уж говорить, что научен добывать огонь в таких условиях, что какая там магия, свет дневной есть и то идеально. Да и в особняке больше всего любил у камина бывать, как и патриарх. Магия, наука, технологический прогресс — это всё и правда чудесно, но есть что-то особенно приятное в том, чтобы просто посидеть у настоящего огня, послушать его треск и ощутить это тепло. Я, пожалуй, хоть и очутился в новом мире, но безнадёжно устарел.

Хотя самолёт мне очень понравился. Если бы не упал.

— Так что там с пожаром? — напомнил я, мне уже было дико интересно, чем же закончилось.

— А-а-а, — хлопнул себя по лбу староста и расхохотался. — Вот память-то иногда, птичья. В общем, к зиме дело было, на улице уже не пересидишь, с дитятями тем более. И пока там важные шишки решали, кто значит-с будет благороднее и чем поможет, Овражские молча собрались и сделали. Работников своих позвали, средств выделили, и выстроили жильё новое в самые короткие сроки. А до тех пор всех погорельцев у себя разместили.

— Вот это да! — по-простецки восхитился я.

— Вот именно, — согласился горняк, наконец усаживаясь. — Ничего плохого про благородных не скажу, губернатор у нас отличный, да и советники при нём неплохие. Но медленные… Бумажки, этикеты и прочая дребедень. А люди-то замерзали. В общем, когда те опомнились, то уже и не надо было, — засмеялся Кузьма Васильевич. — Денег предлагали Овражским, ну типа компенсация, но те отказались. Сказали на средства эти построить больницу новую, как раз в том районе не было её.

— Построили?

— Построили. Так что теперь и дома новые, и лекари там есть. Зимней ту больницу назвали, не захотели Овражские, чтобы в их честь, как предлагали. Так что вот какая семья. Ну да у нас тут почти все как одна семья. Вроде каждый своим делом занят, но уж ежели кого беда — всем народом придут на помощь.

Так тепло и хорошо на душе стало от этого, что и самому впору отапливать дом. Когда такие истории слышишь, внутри что-то крепче становится. Много хороших людей на свете, много.

— Вы ж про хозяев гор послушать хотели, — староста, похоже, тоже растрогался и сменил тему. — Сразу скажу — не особо я по этому знаток, но дела с ними имеем, так что про это могу рассказать.

Рассказ его не был столь сухим, как он обещал.

А может, то атмосфера повиляла. За окном непогода, внутри трещит огонь и горят свечи, а ароматы из печи уже заполнили весь дом. В такой обстановке не может получиться простой доклад.

Хозяева гор, по заверению горняка, нечистью не были. И объяснил он это вполне логично: магии нет, а магические существа есть, как такое может быть? И действительно, это же невозможно. Нечисть от аномалий бежала куда подальше, они эту напасть чувствовали издалека.

Но и людьми не были, однозначно. Предположений у местных было много, но все без доказательств. Кто-то богами их считал, кто-то потомками тех самых мифических богов, кто-то вообще заявлял, что это маги, но особенные. Маги аномалий. То есть такие, что только в аномалии могут силу иметь.

Но и это не сходилось с фактами. Наползала аномалия на эту сторону хребта или нет, хозяева гор появлялись.

— Никто их не видел. Да, передаются из поколения в поколения сказки всякие, но реально никто не видел из тех, кого знаю. А знаю я, почитай, всех горняков Земного пояса.

Так он произнёс одно из названий Уральских гор, что мурашки по спине пробежались. Глубочайшее уважение у старосты было к своей земле.

— Приходят не каждый день, бывают и целые недели тишины, но всегда приносят хмурое небо и дожди. Будто бы завеса…

Он умолк и заворожённо уставился в окно, за которым из-за потока было ничего не разглядеть.

— Вы сказали, что имеете с ними дела. Как же, если никто не видел? — вернул я его к беседе.

Кузьма Васильевич повернулся и пристально на меня посмотрел. Словно решал, можно ли доверить тайну. Не нравился ему наш разговор. Но не потому, что был на неприятную тему, просто тема его эта смущала.

Меня такой расклад, наоборот, ещё больше заинтересовал.

— Я могу дать вам слово чести, что ваши слова не выйдут за пределы этих стен, если в том будет необходимость, Кузьма Васильевич.

Интуиция подсказывала, что я с ними вскоре столкнусь. Да и пропажа князя Левандовского приведёт меня к горам… Вот чувствовал, что все ответы там, на уже заснеженных вершинах Земного пояса.

— Вы не подумайте ничего плохого, ваша светлость, — он нарочно выделил мой титул. — Не боюсь я лишнего сказать или подобное что. Но вы же… не отсюда. Сложно объяснить то, чем мы живём поколениями. Вам бы в музей сходить…

Он и сам не понимал, что только подогревал во мне азарт. Что же там такое кроется?

— Не буду настаивать, если не хотите говорить, то не надо. Единственное, что скажу — поверьте, мне правда важно знать про хозяев гор. Не из праздного любопытства, не со скуки.

— Неужто собираетесь в горы? — распахнул глаза староста, сообразив про что я.

— Буду честен, не собираюсь, но почти уверен, что это произойдёт.

Максимум в моих планах было посещение приисков, хорошо бы только одного. Но и тот обелиск из легенд, что я читал в нашей библиотеке, стоящий на границе миров, меня тоже интересовал. Ладно, и хозяева уже заинтриговали. Загадки я терпеть не мог, но тут другое дело. Никаких загадок, зато нечто необъяснимое.

И мне чертовски захотелось понять природу этих существ. Всё внутри подсказывало: это поможет мне.

— Ну хорошо, раз так… — вздохнул горняк. — Верить иль нет, право ваше. Слышу я их.

Уж не знаю, чего он так опасался. Голоса в голове не только у умалишённых бывают. Существуют же призраки, и если ты Видящий, то можешь их слышать и при этом не видеть, даже не чувствовать. Менталисты, опять же. Да, они не могут «заговорить» в твоей голове, но в определённых обстоятельствах способны внушить, что слышишь что-то. Вполне возможно, что чью-то речь. Артефакты со встроенной системой отпугивания, да та же нечисть…

В общем, вариантов было немало.

Но в этом случае явно было иное. Ведь голоса не пропадали и при действующей аномалии. Как и хозяева гор. Поэтому любое магическое объяснение отпадало, оттого и не хотел он говорить.

К счастью, из-за того, что я никак не отреагировал на признание, староста разговорился. Я бы даже сказал — выговорился.

Оказалось, что и главным в Горняшках становились именно те, кто слышит эти голоса. Так уж заведено было, ведь умение услышать означало способность предотвратить беду — вовремя уйти хотя бы. Хозяева гор общались не со всеми, а уж как они выбирали собеседника, никто не знал. Никакой связи с даром или другими способностями не было. Разве что это обязательно был горняк, что уже потрудился на добыче. И как только тот становился слишком немощным для этого, находился другой.

Традиция длилась веками, с тех самых пор, как в леса и горы ходили не за каменьями, а на охоту или собирательством занимались. Всегда был тот, кто слышит.

Раньше это голосом земли называли, а потом уж откуда-то пришло про хозяев.

Создания эти были суровы, но справедливы. За уважение и следование правилам награждали добычей. За непослушание — забирают.

— Забирают? Это что значит? — уточнил я.

— Значит, пропадает человек с концами, — усмехнулся Кузьма Васильевич. — Не сыщешь никогда. Но все знают, что это хозяева гор забрали.

К слову, с приезжими такого не случалось почти. Их просто прогоняли, кого страхом, кого слегка покалечив. А вот с местными было жёстче, ошибку по молодости простить могли, за вторую уже наказывали. Впрочем, были и «везунчики».

— Про Яковлевых слыхали?

Я сдержанно пожал плечами. Может, и слыхал, но вот знали ли что-то конкретное… Ситуация с приисками и проклятьем мне была совершенно непонятна. Я обрадовался, что смогу прояснить этот вопрос, но меня ждало разочарование.

— Вот уж кого лучше бы забрали… — чуть не сплюнул на пол староста, но вовремя передумал пачкать чистейший пол.

Почему роду Яковлевых достался такой куш, как изумрудные прииски, никто не знал. Всё противоречило известным законам гор: не навреди, заботься о природе и ближних, будь настороже, уважай и почитай. Купцы исправно нарушали каждый пункт. Будто испытывали терпение в стремлении избавиться от наследия.

— Земля наша щедра на богатства, но никто кроме этих… — Кузьма Васильевич поморщился и скрасил выражение: — нелюдей такое себе не позволяет. Да и не может позволить, враз сгинет. Одна надежда…

Он умолк и передёрнул плечами.

— Какая?

— Негоже так говорить, да простят меня предки, но наследников у него нет. Последний Яковлев в роду остался, оно и к лучшему. Может, всё и переменится тогда.

Вытащить подробности, чем же так не угодил купец местным, было нелегко. Староста злословить не любил, но хороших слов для владельца приисков не находилось.

Условия труда для работников в шахтах были ужасные. Невысокая оплата, высокие риски и такие строгие правила, что без штрафов никому не удавалось закончить смену. Казалось бы, зачем туда шли работать? Яковлев придумал приманку, на которую и велись. Возможность получить дорогой изумруд в награду за труд. И такое периодически случалось. Да, камень не стоил состояние, но до конца жизни обычного работяги хватало. Раз в месяц кто-то из шахтёров обретал своё «счастье».

Вот только если посчитать, сколько это стоило Яковлеву в сравнении с объёмом добычи… Да и камни те не были исключительными. И выкупал их, как правило, сам же купец. Ну кто решится отправляться в другой город, искать покупателя, надеясь, что его не обманут? Вот и шли обратно к владельцу. А уж насколько справедливую цену тот давал, кто знает.

От одного этого мне захотелось придушить мерзавца, но и это было ещё не всё.

Вырубка леса, мусор и прочие непотребства происходили постоянно. Не в огромных масштабах, но весьма назойливо для местных. Жалобы помогали слабо: приезжали проверяющие, штрафовали, наводили порядок, а через месяц всё начиналось заново.

— Мне порой чудится, что сами горы уже стонут от происходящего, — тяжело вздохнул горняк. — Но с того, как с гуся вода. Мы уж и его императорскому величеству письмо отправляли. Да затерялось оно наверняка.

Дела…

Дела сложнее, чем мне казалось. Ладно, непонятное проклятье, что не даёт Яковлеву избавиться от предприятия, пусть и приносящего большую прибыль. Я полагал, что нет никакого проклятья. Но, получается, это как раз всё объясняет.

Вот только с тёмными путами это не связано. Судя по всему, есть какой-то договор, на крови или посильнее. Неужели с хозяевами гор?

Судя по рассказанному, они мне представлялись созданиями очень разумными и по-своему человечными. Наказывали, только когда совсем уж наглели. И награждали более чем щедро.

А тут такое…

Мне резко перехотелось иметь дело с Яковлевым. Ну не смогу я договариваться с человеком таких принципов… Или их отсутствия, неважно. Нужен был новый план.

— Скажите, а когда мы сегодня уходили от каменной реки, вы тоже слышали голос?

— Нет, — горняк удивился перемене темы, но с радостью поддержал: — Я уже знаю признаки того, что они идут. Они не предупреждают, но всегда так. Земля вздрагивает, воздух холодеет и птицы… Вы обратили внимание на птиц?

Я признался, что было не до этого, когда под ногами затряслось.

— Сиганули все подальше. Вот верный знак, получше прочих, что и нам валить надобно. Зверья в тех местах, где люди шумят, нет, но птицы-то в небе нас не боятся.

Надо быть внимательнее. Но во всех моих жизнях землетрясение я заставал пару раз. Один раз в детстве, тогда я его вообще проспал. Вот второй раз запомнил, но мне тоже очень не понравилось. Магические не в счёт, в таких битвах вообще всё превращается в хаос, там хоть земля из-под ног, хуже не это ощущается.

Но спрашивал я из-за того, что хотел понять — я не услышал или и не было голоса вообще. Второй вариант давал надежду. Всё-таки переговорить с хозяевами гор.

Но как поговорить с теми, кто владеет иной силой, судя по всему? Магического всплеска я тоже не ощутил. Любопытно.

— А есть способ с ними связаться?

— Связаться? — староста от удивления даже икнул и поспешно запил горяченным чаем, тут же поперхнувшись.

— Ну на случай если очень срочно нужно.

— Да что же вам нужно от хозяев гор? — Кузьма Васильевич пришёл в крайнюю степень замешательства. — Ещё и срочно?

— Помочь, — улыбнулся я.

Это не было самонадеянностью. В моей голове будто оглушительно защёлкало, словно я видел недостающие части головоломки. Вроде тех, которые так обожал собирать Гордей. Всякие пейзажи, звери и подобное. Мальчишка так увлёкся ими в последнее время, что вечерами сидел над подбором этих крошечных деталей. Хорошая черта для артефактора. Внимательность и сосредоточенность.

Я порой забывал о них.

— Вы это бросьте, — нахмурился мужчина. — Мой вам совет, уж не серчайте. Не надо на себя навлекать беду. Заберут вас, как того столичного артефактора, и не найдёт никто, вот что я вам скажу…

— Так, — от неожиданности я вскочил, но увидел, что этим встревожил и без того ошалевшего старосту, и сел обратно, продолжив как можно спокойнее: — Какого столичного артефактора? Не могли бы вы мне рассказать, что случилось?

След князя Левандовского нашёлся там, где я совсем не ожидал.

Тем не менее, Кузьма Васильевич был в курсе истории, долетевшей и до Горнушек. Потому что связана она была как раз с хозяевами гор, а у «слышащих» было что-то наподобие сообщества. Себя они сами называли толмачами гор. Вроде как переводили то, что прочие и слышать не могли.

В общем, сообщество этих толмачей связь держало исправно, чтобы обмениваться опытом и новостями. Ну и жаловаться на таких, как купец Яковлев, ясное дело.

— Как и говорил, значит-с, приезжие-то частенько в горы ходят. Красиво же у нас, — зарумянился староста от гордости. — Вы, наверное, когда сверху-то падали, не смогли оценить, но уж поверьте — места тут такие, хоть картины беспрестанно пиши. Так вот, мало кто в одиночку идёт, всё же не прогулка по императорскому парку. Провожатых всегда берут.

Логично, природа вообще опасна для неприспособленных людей. Даже короткая прогулка в соседний лес может закончиться плачевно. Слышал я, что целые группы существуют нынче, что таким потерявшимся помогают. Благое дело, вызывающее глубокое уважение.

Мне даже патриарх зачитывал какую-то статью о мальчишке, что пропал и как сотни людей откликнулись на его поиски. Нашли пацана чудом. Но кого-то и не находят…

Маги в этом деле не особо помощники. Нужен или сильный природник, который ощутит, где нарушен баланс из-за вмешательства человека, либо не менее мощный менталист, чтобы отыскать разум. Но такие, как правило, по лесам не ходят, увы.

— А этот никого не взял с собой, — тем временем продолжал горняк. — Фыркнул что-то, потряс какими-то вещицами, что артефактами небывалыми назвал, и в одиночку отправился. Уж говорили ему про аномалию-то. Что игрушки его волшебные и подвести могут. Назвал невеждами и послал куда подальше. А ещё светлость… — мужчина обиженно покачал головой. — Не то, что вы, вот уж настоящий князь.

Какой из меня князь, я поспорил бы, но не хотел отвлекаться.

Левандовский дураком не был. Аркадий Власович просто имел характер вспыльчивый и капризный, а уж самомнение… Воистину княжеское, а то и побольше. Но это не делало его скверным человеком. Раздражающим — это да.

Не очень я понял причину такого поведения. Зачем подвергать себя опасности? Сомневался я, что Левандовский из тех любителей походов и дикой природы, кого ни корми, но дай забраться в глушь. Князь точно любил комфорт…

Странная, короче говоря, ситуация.

— А зачем он в горы пошёл?

— Да кто же его знает! Не соизволили сообщить, — усмехнулся горняк. — Вы уж не серчайте, я к титулованным нормально отношусь, но этот же своим княжеским перстнем чуть ли не каждому в морду тыкал.

Перстнем? Я призадумался, вспоминая. Не замечал ничего подобного у Левандовского, да и вообще мало кто из столичных аристократов использовал этот знак принадлежности в качестве показательного. Да, многие делали из родовых перстней артефакты, защитные или даже как накопители. В моём, например, гремучая смесь вообще была заложена.

Но чтобы тыкать…

Ещё одна странность.

— Ну и понятное дело, отправили следом человека, приглядывать. Дурной гость аль нет, не дело это — без помощи оставить.

Староста повёл носом и вскочил, кинувшись к печи.

— Чуть не спалил же! — воскликнул он, доставая ухватом горшок.

Посуду он поставил прямо на стол и тут же снял крышку. От аромата рагу я позабыл и о князьях, и о горах, и даже о недавнем крушении самолёта. Хоть каждый день готов падать, чтобы такое попробовать.

— Вы отведайте сначала, подождёт рассказ, — хозяин выдал мне большую ложку и тарелку с щедрыми ломтями хлеба, тоже явно недавно испечённого.

Законы гостеприимства никогда нарушать нельзя. Да и голод тут же дал о себе знать, всё же наша прогулка до каменной реки была изматывающей и неблизкой.

Уж не знаю, из чего было приготовлено это блюдо, но уплетал я совсем невоспитанно, причмокивая и облизывая губы. Благо в доме старосты на такие манеры никто бы и не возмутился. Он и сам присоединился к трапезе, соревнуясь в скорости и количестве издаваемых звуков.

— Как называется это чудесное блюдо? — поинтересовался я, когда закончил.

— Ну дык… Похлёбка и есть, — пожал плечами староста. — С грибами, кореньями да дичью.

Я выпросил точный рецепт и записал его для Прохора, порадовать нашего мага еды новой идеей. Оказалось, что изюминку этому чуду придают грузди, редька и квашеная капуста. Ну и мясо дичи, сутки вымачиваемое в молочной сыворотке, что при изготовлении сыра остаётся, с ягодами можжевельника.

Сыром меня, кстати, тоже местным угостили. Вкуснейший и по-своему особенный, будто бы и там какие-то лесные нотки были…

— Так и что же провожатый? — вернулся я к обсуждению, хотя после такого обеда сразу же захотелось забраться на печь и уснуть.

Возле стола на окне пока не было второй рамы, так что я с позволения старосты распахнул его, впуская свежий воздух, пахнущий дождём и соснами. Стихия чуть угомонилась, но лило по-прежнему настойчиво.

На какое-то время и я отвлёкся, глядя на непривычный пейзаж. Облака поднялись выше и за кронами деревьев были видны горы. Такие близкие и вместе с тем до вершин отсюда было далеко. Впечатляющий масштаб, если присмотреться и сообразить, величины.

Даже немного заснеженной части гор было видно.

Удивительный всё же наш мир… Здесь, внизу всё ещё довольно тёплая осень, а там уже лежит снег. Видеть одновременно и то и другое было поразительно.

Я повернулся, и Кузьма Васильевич, понимающе молчавший, пока я любовался видами, продолжил:

— Тоже пропал, — помрачнел горняк. — Поэтому и узнали так скоро, Емельян на связь не вышел, а он мужик обязательный. Один из лучших егерей, так-то.

То есть пропали двое, один из которых профессионал высочайшего уровня, судя по короткому рассказу про этого егеря. Анималист неплохого ранга, со зверьём в ладах, да и с сызмальства на природе. Почти леший, в общем.

— А тамошние толмачи что, ничего не слышали?

— Ну-у-у… — замялся староста.

Мужчина принялся убирать пустую посуду со стола, смахивать крошки и заниматься прочим, явно оттягивая ответ. Я терпеливо ожидал, и без того он был откровенен перед, считай, чужаком.

Повздыхав и переделав все дела, Кузьма Васильевич вернулся за стол и решился:

— Нет там толмача, Александр Лукич.

— Как так? — удивился я.

Я уж было уверился, что по всей длине хребта есть такие слышащие голоса гор. Раз уж у них целое сообщество есть. А тут такое, ещё и неподалёку от крупного города.

— Хозяйка горы ни с кем, кроме Яковлевых, не разговаривает. Да и с теми, не уверен, что говорит… Род этот вообще не любит делиться подобным, так что в тех краях у нас эта… слепая зона, во.

— Подождите, а Емельян…

— Охотники да следопыты ходят, ну дык это повсеместно, и без магии справляются. А вот что там, — он задрал голову наверх, — происходит, кто знает… На ту вершину уж давно никто не ходил, от греха подальше. До шахты дорога безопасная, а там уж выше — на свой страх и риск.

Любопытно.

Как всегда — много странного и непонятного. Зачем Левандовский туда отправился, ещё и один? Почему и опытный местный тоже пропал? И отчего никто не слышит голос тамошнего хозяина, то есть хозяйки?

Нужно было заняться делами. Я с сожалением оглядел уютный дом старосты. Хорошо здесь, не то слово. Вдали от городов, шума, забот и прочего… Так и хотелось задержаться, чтобы вот так сидеть у печи, пить ароматный чай из самовара, уплетать нехитрые, но такие умопомрачительные яства, и слушать истории про горы.

Но я всё же задержался.

Дождь не прекращался, да и на ночь глядя отправляться в путь было неразумно. Дорогу ещё не расчитили, Кузьме Васильевичу ещё во время нашей беседы пришло сообщение, что из-за непогоды работы приостановили.

До утра подождёт.

И я воспользовался этим моментом, чтобы послушать о местной природе, о богатой земле и лесах, о невероятных людях. А потом, когда дождь стих, пошёл к дому, где нас разместили, и мы ещё и там сидели допоздна. Ели, пили, вели беседы…

Прямо как в тех сказках, что мне читала в детстве няня. Там они, правда, так заканчивались, а сейчас мы будто набирались сил, чтобы совершить нечто… героическое, ну как минимум после такого.

Утро оказалось смурным. Облака за ночь осели, и казалось, что можно подпрыгнуть и достать до них рукой. В воздухе стояла изморось, оседая на одежду и лицо мельчайшими каплями.

— Доброго утречка, ваш благородие! — бодро поприветствовал меня Дмитрий, тоже выходя на крыльцо. — Хорошая погодка-то!

Его лучезарная улыбка и правда превратила это утро почти в солнечное. Хозяин двора в подтверждение прогноза скинул кафтан и пошёл колоть дрова в одной рубашке.

Под этот жизнерадостный звук и остальные начали выходить на улицу.

Тимофей и ассасин присоединились к зарядке, пилот спал, а мы с мастером ювелиром принялись обсуждать план действий.

— Выдвинуться хочу через час, — я выглянул из-под крыши и оценивающе посмотрел на небо.

Осмотр мне ничего не дал, так что я подключил дар природы. Магия работала нестабильно, сказывалась близость аномалии. Но я смог понять, что запас у нас небольшой, во второй половине дня точно будет сильный дождь. И слышать голоса не нужно было, достаточно было ощутить, что растительный мир готовится к обильному поливу.

— А с дорогой как? — забеспокоился Хлебников. — Местные говорят, что там совсем худо.

— Что-нибудь придумаем, — улыбнулся я.

Пока работает магия, пустим её на хорошее дело. Ну а как отключит — есть руки. Справимся. Как бы мне ни хотелось здесь остаться, нужно было добраться до города и выяснить как про Яковлева, так и про Левандовского.

В кармане так яростно зажужжало, что я отчего-то понял, кто звонит.

— Вы в порядке? — Баталов даже поздороваться забыл, что выдавало крайнюю степень тревоги.

— Совершенно и однозначно, — отрапортовал я, выпрямившись. — А вы, Роман Степанович?

— Я? — изумился менталист. — Да, конечно… Так, вы меня с мысли не сбивайте, Александр Лукич. Вы мне вчера не написали.

Сдержать смех было невероятно тяжело. Ну как девица, ей-богу. Но, понятное дело, волновался глава тайной канцелярии отнюдь не из романтических побуждений. С одной стороны — приятно, с другой же — я не обязывался отчитываться каждый день.

— Было недосуг, — едва не хрюкнул я от усилий не расхохотаться. — Занимался разведкой.

— Разведкой? Какой разведкой? Ваша светлость… Вы чем там вообще занимаетесь?

— Вкушаю местную кухню, гуляю по лесам и весям. Внедряюсь.

— Хорошо, — к счастью, Баталов сам всё понял и рассмеялся. — Внедряйтесь. Только вынедриться не забудьте. Помощь нужна?

— Благодарю, пока нет необходимости. Разве что Игорю Игоревичу…

— С этим уже всё решено, отправили транспорт, и распоряжения он получил. Насколько я понял, вы там отлично устроились?

Я огляделся. Ещё как отлично и, судя по всему, пилот выразил желание поджидать подмогу здесь. Менталист подтвердил мои догадки, и это было неудивительно. Пусть отдохнёт перед отчётом большому начальству. Влетит ему за самолёт…

— Вы… Ваша светлость, не забывайте мне хотя бы писать, — почти умоляюще произнёс Роман Степанович.

— Обещаю. А как дела с… нашим делом? — я не был уверен, что стоит доверять эфиру подробности о княжеским совете и его стремительно убывающих членах.

— Вы не тревожьтесь, всё под контролем. Ну всё, мне пора.

Он так резко закончил разговор, что я лишь усмехнулся. В следующий раз с этого и начну. Но прежде чем идти собираться, я позвонил домой. Прохор орал в трубку, как чумной, я чуть не оглох, но всё же смог убедить его, что питаюсь хорошо и одет тепло. И согласиться, что это самое важное.

Без завтрака и полных сумок запасов нас, конечно же, не отпустили. Хлебников, как опытный походник, лихо распределил добычу по багажу. А я сделал мысленную пометку сразу по прибытии в город отправить все гостинцы домой грузовым дирижаблем.

Провожали нас тоже почти всей деревней. Отвезти вызвался староста, но до самой окраины ехал медленно, подстраиваясь под скорость пешей процессии. И я ещё долго наблюдал в зеркало дальнего вида, как они машут, пока мы не свернули.

— Говорю же, господа, толку нет ехать, — в сотый раз повторял Кузьма Васильевич, но тем не менее гнал вперёд прилично. — Вы таких дорог и не видали, как у нас тут. То не дороги сейчас, реки.

— На месте разберёмся, — в сотый раз парировал я.

Мастер ювелир уже дремал на заднем сиденье. Это его умение вызывало белую зависть. Редкое качество, на самом деле. Редкое и очень полезное — в любой ситуации уснуть и восстановить силы.

Но мне было интересно смотреть по сторонам. Пока дорога была весьма приличной. Хорошо утрамбованная и довольно ровная, а главное — нависающие по сторонам ветви вековых елей. Они словно укрывали путников, а полоска неба выглядела как направляющий свет.

Но через минут десять начались ухабы и мой настрой слегка выбило.

Тимофей подозрительно побледнел, а Хаамисун только крепче вцепился в поручень над дверью.

Транспорт у старосты был мощным. Огромные колёса, угловатый кузов, усиленный внутри рамами, и вместительный салон — на полдюжины пассажиров, не меньше. Всё скрипело и дребезжало, но шла машина как крейсер — уверенно и надёжно.

Только какой-то амулет, закреплённый наверху лобового стекла, мотало из стороны в сторону так быстро, что лучше было на него не смотреть.

— Ну вот и всё.

Я даже не понял, что мы остановились, так сосредоточился на верхушках умиротворяюще скачущих деревьев. Ещё после первого полёта на драконе понял — нужно зафиксироваться хоть на каком-то объекте, чтобы удержать завтрак. В воздухе, правда, это было сложнее, не так и много там объектов. Поэтому я приспособился смотреть на гребень, а заодно подглядывать и на то, что впереди.

В нескольких метрах впереди была река.

И не сама дорога превратилась в русло, а натуральная река пересекла путь. Скорее всего, здесь когда-то был мост, но сейчас и следа от него не осталось.

— Ручеёк разошёлся, — прокомментировал Кузьма Васильевич.

Видимо, это было название. То, что бурлило перед нами, обозначить ручейком было бы опрометчиво. Я вышел наружу, приблизился и прикинул расстояние для расчёта силы.

Вариантов много, но нужен долгосрочный. Старосте ведь возвращаться ещё обратно. Я вспомнил прочные конструкции из камня, что удерживались за счёт клиновидной кладки. Такое стояло веками, если выгадать нужный подъём над возможным разгулом стихии. А сейчас именно такой разгул и был.

— Может, вернёмся… — горняк тоже выбрался из машины, но умолк.

Я уже взялся за работу. Материала вокруг было не просто много, а очень много. Камень, дерево, металл… Я ощущал их, как и то, что земля готова делиться ради помощи людям, что тут живут. И я создавал мост, который простоит вечно. Ведь его будет подпитывать вся эта земля.

Часть взял из каменной реки, что была рядом. Часть из ближайшей скалы, вместе с прожилками руды. Нашёлся и известняк, который пошёл в дело для получения скрепляющего раствора. Вода, огонь и всё на несколько мгновений окутало белым паром. Я сильно ускорял процесс, ведь магия работала без сбоев.

Взмахом руки высек деревянные клинья, напитал водой, чтобы они разбухали, и встроил в конструкцию. Скрепил и металлом, вот с ним пришлось повозиться. В общем, вложил всё, что когда-то видел и слышал. Возможно, сейчас мосты строили совсем иначе. Неважно, мой простоит дольше.

— Итить… — сдавленно сказал Кузьма Васильевич, так и стоящий рядом.

В кармане обжигали ногу какие-то камни. Да, пожалуй я немного перестарался. Стоит постараться быть сдержаннее в будущем… Но не мог я сделать плохо!

— Ух ты! — воскликнул за спиной Тимофей.

Я огляделся. Все уже вышли из автомобиля и любовались новым мостом через Ручеёк. Изящно изогнутым сооружением, широким и блестящим от гладкой поверхности отшлифованных камней, с высокими парапетами, искрящимися от металлических линий вкраплений авантюрина.

Ладно, может никто больше и не заметит…

— Это ж как оно… — недоумевал староста, так распахнув рот, что целый воробей залететь туда мог.

— Артефакт, — коротко ответил я.

Нда, объяснение мог бы и получше придумать. Ну какой артефакт способен на подобное? Никакой. Но благо горняк об этом виде магии имел слабое представление, поэтому поверил. Тем не менее изумился ещё больше:

— Так что же это, вы артефактор, ваша светлость?

— Артефактор, — вздохнул я.

— Такой молодой и… — Кузьма Васильевич резко умолк, густо покраснел и затараторил: — Простите, ваш светлость, не хотел…

— Да бросьте, ерунда. И Александр Лукич, мы же договорились. И кое о чём ещё нужно договориться.

Лишней скромностью я не страдал, но и известности избегал. Поэтому мне очень не хотелось, чтобы кто-то узнал, чьё авторство этого чудесного моста. Впрочем, тут и стремление к безопасности давало о себе знать. Меньше людей знают, на что я способен — меньше придут с просьбами. И хорошо, если с просьбами…

Характером своего учителя я не обладал. Этот тот был способен и навалять, и в тени затащить для профилактики. И то не всегда спасало. Правда, и он всё же не всегда оказывал. Иногда даже бесплатно помогал, чем удивлял меня ещё больше, чем жестокими выходками.

В общем, я путь выбрал более спокойный. Но получалось, надо признать, так себе…

— Кто сделал? — переспрашивал староста уже в пятый раз, не веря своим ушам.

— Хозяева гор, — повторял я. — Вы же сами говорили, что и наградить могут. Вот и наградили — прочной переправой.

— Переправой? — мужчина скептически взглянул на мост.

Ну да, такой будет уместен в каком-нибудь городе, где полно особняков да дворцов. Посреди леса смотрелся он… сказочно. Но если выдать за дар неведомых могущественных созданий — то почему бы и нет? Вполне объяснимо.

И я был отчего-то уверен, что не будут они против такой легенды.

Кузьму Васильевича оказалось непросто уговорить. Никак он не понимал, зачем мне скрывать, что это моих рук дело. Гордиться, мол, надо. Я и гордился, работа действительно вышла прекрасной. Но настаивал на полной анонимности.

Кое-как староста поддался моим доводам и согласился. Даже клятву дал, чего я и не требовал, слова горняка мне было достаточно. Не такие здесь люди живут, чтобы слово нарушать.

— Ну хоть название дайте, — напоследок попросил он.

Тут уже я растерялся и огляделся в поисках помощи. Но наша мужская компания дружно ретировалась. У них тоже с этим была беда. Сейчас очень не хватало женского взгляда, вот уж у кого не нашлось бы проблем с придумыванием уймы подходящих и красивых названий…

Прислушавшись к магическому фону и убедившись, что тот стабилен, я мысленно обратился к джинну. На его поэтичность была последняя надежда. В голове загудело и элементаль, выслушав мою просьбу, долго не думал:

— Мосты всегда вратами были, Искандер-мусафир. С одной стороны на другую. А если встать с того края, то впереди будут вершины. Горные врата. Вот достойное название для этого славного моста.

Обернувшись, я понял, что он прав. Просека, по которой пролегала дорога, указывала ровно на горную вершину. Словно путь лежал именно туда. Прекрасное название.

Я поблагодарил элементаля и отпустил его обратно, чтобы не рисковать.

— Горные врата, — с облегчением улыбнулся я.

Староста уважительно покивал, остальные тоже поддержали. Наконец, можно было отправляться дальше. Хлебникова, правда, пришлось практически отрывать от изучения авантюрина, буквально вплавленного в парапеты. Я хотя бы рассмотрел ближе, что сам натворил. Как умудрился выковать удерживающую сетку? Да и сеткой это было не назвать. Словно ветки деревьев обвивали стенки.

Я перегнулся, едва не рухнув вниз, но увидел, что эта конструкция уходит даже под воду. Камень, покрытый узором металла.

— Красиво, — подытожил я.

В карман я залез, уже когда мы поехали. Пирит и малахит всё ещё слегка светились от напитавшей их силы. Природа и кузнечное мастерство. Пожалуй, мастер Коваль гордился бы моей работой. Не самая искусная, но впечатляющая, не без того.

Поразил меня малахит, я не предполагал, что такое использование силы природы сможет дать напитку. Мне казалось, что я призывал стихии, но и сама суть этого места откликнулась. Да, я старался не навредить окружающему, сохранить практически каждый кустик и деревце, пока перемещал материал сюда. А природа, получается, так отблагодарила?

Вот уж век живи, век учись и удивляйся.

Мне оставалось всего четыре камня. Один из них ещё нужно добыть. Но когда я так близко к самым богатым месторождениям изумрудов, то эта задача казалась очень простой.

А девятнадцатый камень… Тоже найду.

Внутри уже укрепилось ощущение, что я пойму сразу же, как соберу все прочие и объединю их одним плетением.

— Вон тот пень видите? — развлекал нас байками староста, пока нас трясло на ухабах. — Верстовым кличут. Заколдованный. Он то с этой стороны дороги, то с другой, оказывается, во как. Ежели по правую руку путника — то проехать можно. По левую — лучше разворачиваться.

Пень был огромным, такой не заметить просто невозможно, как и перетащить. Я машинально просканировал этот реликт. Ни единого магического проблеска. Нечисти в округе тоже не было, это лешие любили такими пнями прикидываться и людей пугать. Но здесь не водилось малого народа, из-за аномалии.

Возможно, и это хозяева гор. Любопытные места всё же.

По пути мы встретили ещё несколько преград. Но с упавшими деревьями и глубокими лужами справились уже малой силой. Я использовал накопители, чтоб не напрягать лишний раз источники. После моста мне требовался отдых и восстановление.

Ну а ближе к городу уже местные справились. Мы встретили несколько бригад, расчищающих дорогу. Они приветливо махали нам руками. А староста гудел в ответ и каждого представлял нам по имени.

Надо бы, когда вернусь, сходить к соседям, познакомиться… А то живём в одном квартале, и никто никого не знает.

Мы уезжали всё дальше и дальше от гор, ехали мимо полей и небольших поселений. Час или два и вот уже вершины стали так далеко, что почти не разглядеть. Но я уже знал, что тёмная полоса у горизонта — это они. И хотелось вернуться.

Всегда меня восхищало это творение природы.

В Екатеринбург мы въехали на закате. Задержались с мостом и завалами. К тому же остановку сделали на обед — староста нас завёз к какой-то дальней родне, и те устроили пир.

После пары дней тишины и диких мест город казался большим, шумным и очень ярким. Тысячи огней и домов, автомобили, прохожие… Быстро это всё стало необычным.

— Уличное искусство это, — улыбнулся горняк, пока мы стояли на светофоре, а я разглядывал местных и окружающее.

Конечно же, люди выглядели они совершенно обычно, как и столичные жители. Чуть теплее разве что одеты, ну да здесь осень уже заканчивалась. Ну и бросились в глаза картины прямо на зданиях. Где-то наброски, а где-то на высоту нескольких этажей.

— Интересно, — кивнул я.

Необычно, но весьма уместно. Картины ничуть не портили внешний вид, скорее украшали и подчёркивали архитектуру. Что-то было в этом дикое, но вместе с тем смелое и очень живое.

Мы как раз стояли напротив здания, разрисованного персонажами явно из каких-то сказок. И я чётко разглядел там изумруды.

— К Косому дому вас, значит-с? — уточнил Кузьма Васильевич, тронувшись.

— Верно.

Вариантов, где остановиться в городе, было немало. Конечно же, семейство Овражских было готово нас принять, как родных. Баталов тоже отрекомендовал нескольких радушных хозяев и даже одну хозяйку, почтенную вдову, что владела известной пивоварней.

Мой помощник составил целый список от отдельных домов до гостиниц. Среди них я и выбирал, чтобы не смущать прочих нашим присутствием. Да и, как ни крути, в гостях всегда под присмотром.

Выбор остановился на небольшом доходном доме купца Чувильдина. Меня привлекло расположение — в центре города, но при этом прямо на берегу реки, где напротив был сад, переходящий в большой парк. Уединение и при этом недалеко от благ цивилизации.

Почему в народе его прозвали Косым домом, я понял, когда мы подъехали. Асимметрия фасада не очень бросалась в глаза, но всё же была заметна. Двухэтажное здание из красного кирпича со стороны улицы скрывало сюрприз — к реке выходил ещё один двухэтажный ярус, он был ниже.

— Вы приезжайте погостить, Александр Лукич. Мы в Горняшках всегда будем вам рады, — сказал на прощание Кузьма Васильевич, пожимая мне руку.

— Если выдастся такая возможность — обязательно, — пообещал я. — Благодарю вас за всё. Если я могу вам чем-то отплатить…

— Ой, не надо, что вы, — замотал головой горняк. — Мы ж это не ради, а потому что… — неловко объяснил он, рассмеялся и сказал едва слышно: — Цельный мост теперича стоит, куда уж больше.

На том мы и разошлись, и староста уехал на своём чудо-мобиле.

Использование силы вымотало, но прежде я занялся неотложными делами.

Сначала нас разместили в комнатах с выходом на террасу, она же крыша второго яруса. Вид оттуда открывался прекрасный — река Исеть и пышные кроны деревьев, склонившиеся над водой. Служащий поинтересовался пищевыми предпочтениями, пожеланиями и прочими деталями.

Ему я и поручил отправить в столицу посылку с гостинцами. Посыльный прибыл быстро, уверил, что их служба ещё ни одного отправления не потеряла, тщательно составил список предметов, их ценность и забрал бесчисленные банки, мешки и один топор, бережно завернув его в плотную ткань. Как там оказалось это грозное орудие, я не знал.

Затем переговорил с Прохором и Баталовым.

Роман Степанович настоятельно просил заглянуть к здешнему градоначальнику, недвусмысленно намекая, что тот готов к полному содействую, и мне оно понадобится. Да и из вежливости стоит это сделать. Князь всё-таки. Невоспитанно будет не нанести визит.

— Милейший человек, — уверял меня менталист. — И умнейший к тому же что редкость, уж поверьте. Щедрый благотворитель, благоустройством исправно занят, весьма разумен и мудр.

— Вы мне его словно сватаете, ваше благородие, — не выдержав, расхохотался я.

— Он женат, — поддержал шутку глава конторы. — Но если серьёзно, таких людей ещё сыскать. Навестите Илью Александровича. Он вас завтра будет ждать.

— Будет ждать? — прищурился я.

Безусловно, на приём я мог попасть и внеурочно, но то, что Баталов уже договорился о нашей встрече, мне не понравилось.

— Право, Александр Лукич, не драматизируйте. Я всего лишь упростил вам задачу.

— Задачу?

— Пф-ф-ф! — менталист так громко фыркнул, что я чуть не оглох. — Ваша светлость, вам это выгодно, в конце концов! За чем бы вы ни поехали в этот… чудесный край, помощь главы города вам не помешает.

— Взамен на что?

Я уже улыбался, хоть и пытался это скрыть, сохраняя прохладный тон. Безусловно, такой замечательнейший человек мог мне помочь, хотя бы прояснить ситуацию с купцом Яковлевым. А то и обойти его в поисках нужного мне изумруда. С протекцией Баталова это и правда будет проще.

Но не признаваться же сразу.

— Да сущая мелочь там… — внезапно замялся Роман Степанович.

— Та-а-а-к. — усмехнулся я. — Сущая мелочь? По меркам чего? Иномирного вторжения или чего попроще? Ваше благородие, будьте так любезны, расскажите сразу.

— Типун вам на язык, Александр Лукич, иномирного вторжения мне ещё не хватало, некогда мне этим заниматься. Да призрак там балуется, судя по всему.

Вытянуть из главы конторы подробности было тяжело. Несмотря на то что именно на меня он полагался в решении проблемы, обсуждать ту не хотел. Сказывалась старая привычка скрывать абсолютно всё. Он, наверное, и официанту в ресторане заказ с трудом озвучивал…

Но получалось, что вроде как и правда дело — сущий пустяк. Со слов Баталова, конечно же.

Особняк городского главы с самой постройки преследовали какие-то неприятности. При возведении фундамента осела земля. Когда эту проблему решили, началась чертовщина с материалами. Пропадали те бесследно. Думали на строительную бригаду, но те согласились на менталистов, так что явно не были расхитителями. Бились стёкла, отваливались барельефы, скисало молоко…

По городу уже пошли слухи, что дом проклят. И что градоначальник поэтому чем-то нехорошим занимается. Хорошего человека не проклянут же.

Но, так как Илья Александрович на самом деле был человеком щедрым и заботился о своём городе, слухи те витали в узких кругах. Больше нервы ему портили, чем репутацию.

Вызывали Видящих, один из самой столицы приехал, но ничего не нашёл, как и его предшественники. Вызывали даже тёмного мага, чтобы тот проверил — а вдруг и правда проклятье. Тоже ничего. Череда специалистов твердила одно и то же: с домом всё в порядке.

Но происшествия продолжались, раз в неделю да случалось что-то.

Градоначальник при этом не сдавался, из собственного дома уезжать не желал и искал того, кто даст ему ответ, что же не так.

— Любопытно… — в итоге сказал я, выслушав менталиста.

— Вот и мне подумалось, что вам это будет интересно, — не скрывая облегчения, ответил Баталов. — Да и человеку помочь хочется, он ведь…

— Милейший, — хмыкнул я. — Понял вас, Роман Степанович. Но будете должны.

— Я что? — возмутился он. — Вы хоть представляете, чего мне стоило извлечь из хранилища те…

— Простите, мне пора. Ужин подали. Хорошего вам вечера, — бесцеремонно перебил я и отключил связь.

И от души расхохотался. Ладно, Баталов — хитрый жук, но тоже хороший человек. Скорее всего, правда переживает за градоначальника, который ему нравится. Да и я не привык получать услуги просто так. Мне ещё нужно было придумать, как всё же отблагодарить Горняшки. Мост — этот так, случайно. А вот их отзывчивость и гостеприимство нельзя принимать как должное.

В общем, Илье Александровичу я однозначно помогу.

Очень похоже на призрака. А уж как они умеют прятаться от Видящих, я отлично знал. Как и то, что не каждый маг решится заглянуть в ледяные пустоши, чтобы проверить наверняка. Но у меня был дух шамана, так что даже самому не придётся отмораживаться.

Ну а если дело не в этом, не зря же Роман Степанович так нервничал насчёт тех вещиц, что были при мне. Там найдётся то, что поможет выяснить. Хотя бы медальон, что способен считать любой магический след в радиусе десятка метров. Долбанёт силой, безусловно, прилично, но что ни сделаешь для хорошего человека?

К тому же я смогу его перезарядить.

К ужину действительно позвали. Небольшая, но уютная столовая для постояльцев располагалась на первом этаже нижнего яруса. Окна тоже выходили на реку, так что трапезничали мы с видом на набережную, где горели фонари, а их отблески скакали по воде.

Кормили вкусно и сытно, пусть с деревенскими угощениями было не сравнить, но и жаловаться было не на что. Уральская кухня нравилась мне всё больше и больше.

Особенно повеселили всех посикунчики — что-то вроде вареников, но с сочной мясной начинкой. Они брызгали соком, как только делаешь укус, что и добавило конфуза. Но нам предусмотрительно принесли отдельные большие салфетки, которые необходимо было закрепить за ворот. К этим чудесным изделиям подавалось «макало», то есть густой горячий соус с чесноком.

И этот рецепт я старательно выписал для Прохора.

— Посикунчики… — задумчиво протянул ассасин, разглядывая этот кулинарный шедевр. — Мне будет что рассказать дома.

— Так это как пельмени, только другие! — объяснил Тимофей, закидывая добычу целиком в рот.

— Пельмени? — переспросил Хамиисун.

— О-о-о, — оживился рыжий. — Да вы ничего о приличной еде не знаете! Пельмени, вареники, буузы, хинкали, кундюмы, колдуны, манты, курзе…

Откуда такие познания у приютского, я не знал, но тоже с интересом слушал о бесчисленных разновидностях этого простого, но одного из самых любимых блюд всех без исключений. Даже тех, кому нельзя вот совсем.

— В бульоне непременно нужно подавать! Со сливочным маслом и сметаной такой, что ложка стоит, — включился Хлебников в обсуждение. — И мясо рубленное должно быть. Лепить только руками, никакой магии…

Ассасин переводил взгляд от одного к другому знатоку этих изделий, а я думал, что вскоре в неприступном Аламуте появится новое блюдо. Перед таким древняя крепость не устоит.

Даже усталость отступила, такой хороший вечер получился. Спокойный и вкусный во всех смыслах.

Проснулся я засветло.

И чувствовал себя прекрасно. Несмотря на поздний, плотный и не самый лёгкий ужин. Несмотря на усталость после магических упражнений. Несмотря на новое место, к слову, весьма удобное.

Даже сначала не поверил, с подозрением прислушавшись к себе.

Но ощущения оставались такими, словно я несколько дней проспал. Сверился с часами и календарём. Нет, всё верно.

— Что же, — довольно потянулся я и бодро вскочил с кровати. — Кто рано встаёт, тот… рано завтракает!

Но прежде я решил использовать этот ранний час во благо и занялся зарядкой. Благо в моём распоряжении была большая терраса, куда я и направился.

Ночь только уступила своё время новому дню, и тот обещал быть солнечным — на светлеющем небе едва заметно сверкали звёзды, но первые ранние птицы уже чирикали, прыгая по веткам деревьев по ту сторону реки.

— Доброго утра, — негромко поздоровался я с ними и принялся за разминку.

Уж не знаю, что так повлияло, то ли пара дней на чистом горном воздухе, то ли отличный сон, но разошёлся я знатно. Закончил комплексом «танцев с топорами», как это называл наш наставник по боевой подготовке. Очень эффективная, да и эффектная серия стремительных выпадов и уходов из-под удара. Жаль только, что топоров при мне не было.

В конце зажигательного выступления — обязательная растяжка и медитация.

Настроение тут же улетело в уже почти голубые небеса. И вернулись тёплые воспоминания из далёкого прошлого.

Маэстро Франческо был величайшим учителем. Не всех он брал в ученики, и не все выдерживали его требования. Где его отыскал тогда ещё царь, никто не знал. Дар маэстро был таким слабым, что даже начальный ранг ему было никак не взять. Но это не мешало ему использовать то, что можно было воспитать практически в любом человеке — наблюдательность, ловкость, выдержку и выносливость.

Ну и дисциплину, безусловно.

Гонял маэстро всех без исключения, но при этом к каждому находил подход, указывая на сильные и слабые места. Слабые стоило не забывать и защищать, а вот из сильных выковывать мощное оружие.

Танец с топорами он придумал как высший уровень сложности. Одно дело порхать с изящной шпагой или кинжалами, совсем другое — с увесистым оружием, причём в обеих руках.

Верхом мастерства считалось в конце метко попасть в цель на расстоянии пяти метрах.

Пётр эти занятия назвал «нарубить врагов», маэстро Франческо же считал, что подобный вид боя в реальных условиях неприменим, но зато лучше всего тренирует выносливость и смекалку. А нам, тогда ещё мальчишкам по сути, просто нравилось размахивать грозным оружием.

Эх, не надо было подарок от горняков в столицу отправлять…

Физические упражнения разбудили аппетит, но будить других не хотелось. Кухня ещё закрыта, проникать туда будет неприлично, как и тревожить служителей доходного дома в такой час.

Поэтому я позвал джинна, и вместе мы отправились на следующий урок.

Великая пустыня, как и всегда, встретила горячим ветром, жаром песка под ногами и волнами барханов, уходящих к горизонту. Буря почти ушла, что меня порадовало. Скоро здесь всегда будут яркие звёздные ночи, а караваны снова побредут по старинным путям.

— Искандер-мусафир, — поприветствовал меня хозяин оазиса, глубоко поклонившись. — Безмерно рад нашей встречи.

Духом его уже было не назвать, хотя я и ощущал след призрачной силы, уходящий куда-то в землю. Всё же оазис был частью джинна, и эта связь была неразрывна.

— И я рад, уважаемый Мухариб Аль-Сахра, видеть вас в добром здравии, — ответил я, тоже кланяясь.

— В добром здравии… — повторил он и рассмеялся. — Вот уж на что теперь могу смело пожаловаться! Вы не подумайте, я рад стать… как прежде. Но вот по чёму я не тосковал, так это по ломоте в суставах. Да и вставать по несколько раз в ночи… Вы не обращайте внимания на ворчание старика.

Вопреки жалобам, лицо его светилось радостью. Да и глаза были подобны цитрину, что оживил джинна. Сверкали золотом.

От кофе и угощений пришлось отказаться, не хотелось терять драгоценное время. Мухариб опечалился на миг, но понимающе согласился, что пока идут уроки, про манеры можно и забыть. Я был ему за это благодарен — всё же для обитателей этого мира время будто тот песок, бесконечно и неторопливо.

— Ощутить прикосновение миров вам необходимо, — начал джинн, приняв серьёзный вид. — Почувствовать границы, что невидимы для всех, кроме Ходящих. Давайте начнём с наших миров, Искандер-Мусафир.

Объяснить то, что не видно и не имеет описания — задача непростая. Хозяин песчаных снов долго пытался найти аналогию, но поэтические формы мне не заходили, а говорить проще уже было сложно ему.

В итоге мы перешли к практике. Хакан водил меня туда-сюда с закрытыми глазами, а я старался уловить то самое «прикосновение». Но голову занимало столько мыслей, что Мухарибу пришлось остановить нас и призвать к дыхательной практике.

— Отрешитесь ото всего, — почти шептал джинн над ухом. — Вообразите себя водной гладью озера, безмятежной и спокойной в безветренный день.

Как назло, в озеро как раз плюхнулась какая-то крупная птица, вылавливая себе добычу. Большая рыбина ответила агрессивно и смачно шлёпнула пернатую охотницу хвостом по голове.

Элементаль вздохнул, но настойчиво продолжил:

— Вообразите себя песками, что движутся по миру неспешно. Лишь лёгкий шорох путь их сопровождает. Неумолимый, вечный.

Сознание унеслось далеко, за границы оазиса, в огромную пустыню, где нет ничего, кроме этого неторопливого движения и умиротворяющего шуршания. Это действительно помогло.

Горизонт будто резко приблизился, и я увидел границу за маревом между песком и небом. Словно огненная тончайшая нить рассекала пространство. Я потянулся к ней, но она отдалилась. И чем больше я тянулся, тем дальше становился этот росчерк.

— Не получается, — я открыл глаза.

Мухариб сидел передо мной и напряжённо ожидал.

— И не получится, — чуть расслабился он. — Не сразу, Искандер-мусафир. Сначала вам предстоит понять всецело, что есть такое — прикосновение миров. Как связаны все вещи в этом мире, так и миры сплетены меж собой.

Элементаль вдруг запел, что-то очень мелодичное и красивое. Хакан подхватил, и эта песнь подействовала гораздо лучше. Дыхание подстроилось под их голоса, мысли наконец перестали терзать разум, а тело стало лёгким, почти невесомым.

И так было приятно, что я позабыл о границах, путях и прочем. Мне стало просто любопытно. А что там, за горизонтом? И неожиданно я оказался за ним. Сразу же по сторону и теперь смотрел на мир пустыни снаружи. Огненный мир, его оболочка была соткана из пламени.

— Ух ты! — я невольно распахнул глаза.

Нахватался от приютских выражений…

— Что вы видели? — поддался вперёд Мухариб.

В его глазах виднелись отблески того пламени. Я потряс головой, и видение отступило. Попытался коротко объяснить, но меня увлекло одно желание — нужно вернуться и обернуться…

— Не время, — понял джинн и помотал головой. — Не нужно торопиться. Поверьте мне, страсть способна затмить путь назад.

Камень. Мне нужен камень, чтобы вернуться. Как бы мне ни было интересно, что же там кроется, я доверился Мухарибу. Учителям нужно доверять, хотя бы иногда. К тому же мне нужно было отправляться обратно.

Пусть время здесь текло иначе, но силы-то у меня одни.

Тем не менее внутри что-то изменилось. Я ощущал себя иначе, воспринимал окружающее немного по-другому. Это как… Осознать себя, сидящим в кресле. А кресло в доме, а дом на улице города, а город на континенте, а дальше что-то ещё. И этому нет конца. И граница — это не конец, а переход.

Потрясающее чувство, слегка пугающее масштабом, но потрясающее.

— Вы пробудили это, — довольно улыбнулся хозяин оазиса. — Чувствуете?

Я чувствовал. Какой маг не ощутит тот момент, когда аспект приобретает первый слой? Пробуждение дара — это иное, это как толчок изнутри, укрепление же — как напряжение мышц при нагрузке. Я на верном пути.

— Благодарю вас.

— Не торопитесь, — повторил джинн. — То лишь искра, которую способно потушить легчайшее дыханье великих мировых ветров. Вам предстоит разжечь такое пламя, что выстоит в любую бурю. Тренируйтесь, — лаконично и просто закончил он.

Я пообещал, что буду терпеливо выполнять его рекомендации. И себе пообещал, что каждую свободную минуту буду уделять тренировкам. В этом действовать наобум не получится. Хоть джинн и сам говорил, что у каждого Ходящего свой путь, но начнём с чего-то понятного.

Мне хотелось прогуляться по барханам, и я скинул обувь, с удовольствием погрузив ноги в тёплый песок. Так мы и шли с Хаканом, размышляя каждый о своём. Элементаль явно был немного напуган аномалией в нашем мире, но не решался признаться. Но моё молчание всё же разговорило его.

— Жаль мне, что не могу я встать рядом с вами в вашей битве, — печально пропел он.

— Это временно. Не стоит это риска, Хакан, да и битвы никакой нет.

— Она грядёт, — уверенно заявил элементаль. — Угроза в тех местах живёт, я чую. Там, что вы зовёте горными вершинами. Там, где всё покрыто белыми песками.

— Снегом, — поправил я. — Угроза… Что же, интуиции воина я верю и благодарен за предупреждение. Прошу и мне поверить, что справлюсь. Тем более что ни в какие битвы вступать я не намерен.

— А если они намерены? — джинн неопределённо махнул рукой, пытаясь обозначить этих загадочных врагов.

— Тогда это их проблемы, — улыбнулся я. — И я буду не один.

Со мной два мощных теневика, один с целым драконом, пусть пока больше похожим на котёнка по характеру. Но что Тимофей, что ассасин могут выстоять и в самой обычной драке, не говоря уж обо мне. Надо всё же обзавестись топорами…

С магией или без, мы точно справимся.

— Воин чёрных песков достойный защитник, — с неохотой произнёс элементаль. — И если он не справится, я его испепелю.

Видимо, это окончательно успокоило Хакана, так что дальше мы шли уже веселее. Джин даже песенку какую-то спел, мотивом очень напоминающую те, что любил напевать Прохор.

Вернулся я вовремя. Солнце выглядывало из-за силуэтов домов, внизу были слышны голоса, а в мою дверь кто-то стучал.

— Вы снова уходили, господин, — выдал Хамиисун, едва я открыл. — С этим…

Интересно, это чувствует каждый, кто связан со мной клятвой жизни? Пожалуй, да. Хакан тоже нечто подобное мне говорил.

— Этот, между прочим, похвалил вас. Назвал достойным, — усмехнулся я.

О второй части с испепелением я предпочёл умолчать. Услышанное так удивило ассасина, что тот умолк, не зная что и сказать. Я воспользовался этим и предложил подкрепиться.

До дома градоначальника я добрался пешком, благо находился он недалеко, а мне хотелось посмотреть город хоть немного. От сопровождения отказался, не без возражений, но мне удалось убедить, что светский визит наносить с ассасином будет чересчур экстравагантно. И угрожающе к тому же.

По пути нашлись торговые ряды, так что я слегка задержался. Ведь если хочешь узнать все последние слухи, то тебе на главный рынок. Тут и всё про власть знают, и про проблемы жителей, и про мировую обстановку в общем.

Как ни удивительно, но ничего существенного про главу города я не услышал. Как и про его проклятье.

Чихвостили торговую гильдию за пошлины и мзду, ругали жандармов за то, что их маловато на кой-кого не хватает, сетовали на растущие цены, близкую зиму и молодёжь, традиционно разгильдяйствующую. Ничего необычного.

Но в общем народ был весьма благодушным. Без угощений мне уйти не удалось, как и без целой корзины покупок. Ну, в конце концов, не с пустыми руками явлюсь.

Нужное мне здание впечатляло. Явно не обошлось без столичного влияния, все эти колонны и лепнина отдалённо, но напоминали императорский дворец. Впрочем, соседи Ильи Александровича тоже не отставали архитектурными изысками.

В первую очередь я тщательно проверил магический фон.

Присел на скамейку в сквере, что был раскинут на площади посреди всей этой красоты, и сосредоточился на земле. Баталов сказал про обвалы, вот их и стоило проверить.

Город был немногим моложе Санкт-Петербурга, так что задача не самая тяжёлая. Чем дольше на земле живут люди, тем сложнее её услышать. Множество воздействий силы накладывают отпечаток, который и нужно послойно снимать, как луковицу очищать.

— Хм, — не удержался я.

Земля в округе была пустой. То есть вообще пустой, словно я оказался отрезанным от магии. Как в аномалии, короче говоря, но при этом все аспекты откликались без проблем.

Даже камень, что лежал в фундаменте стоящих вокруг зданий, молчал.

Я опустился ниже, стараясь пробиться через эти безжизненные слои. Что-то должно найтись, так же просто не бывает, чтобы ничего. Пустота. В преграду я уткнулся быстро. Оградительный контур такой, что нахрапом не возьмёшь. Я, безусловно, мог разрушить плетение, но сил понадобится слишком много. Да и зачем?

А вот кто автор этого творения, мне бы хотелось узнать.

Ощупав препятствие и убедившись, что явных слабых мест нет, я пошёл вширь, чтобы выяснить, насколько далеко простирается эта подземная стена. Получилось, что на весь квартал. За его границами магия бурлила.

Выудил из корзины какую-то сладость, перекусил и взялся за исследование.

Возраст магического плетения определить можно по нескольким качествам. Главное — структура плетения. Она меняется с годами, но мои познания ограничивались периодом более старым, чем было здесь. Всё, что сделано триста лет назад, я мог разобрать быстро. Двести — сложнее, но база всё ещё была прежней. Здешнее моложе.

Второй показатель — рассеивание изначально влитой силы. Это было неизменно, каждый аспект расходовался со своей скоростью, в зависимости от накопителя и ранга мага, поделившегося силой.

Вот на этом у меня случился натуральный ступор. Потому как подпитка шла снизу, за пределами непроницаемой стены. Хитро. Но мы хитрее.

— А если мы немного надавим… — усмехнулся я, доставая следующее пирожное.

Любое плетение имеет предел прочности. При давлении извне оно прогибается, питающие контуры становятся ближе к внешней оболочке, и есть шанс различить что же там скрывается.

Вообще, подобная схема, как по мне, была излишне сложная. Если питание прятать внутри, а не вплетать в основу, то придётся делать ещё один слой, то есть двойную работу. И двойное питание. Здесь либо абсолютный параноик постарался, либо…

Опа.

Меня шибануло так, что я чуть не подскочил. К сожалению, пирожное выскочило из моей руки и шмякнулось на дорожку. Я подобрал его салфеткой и выбросил в урну, стоявшую рядом.

— Странно, — заключил я, с грустью глядя на потери.

То, чем меня ударило, идентифицировать я не сумел. Не один аспект, а будто сразу несколько, но так перемешано, что не выделить ключевой. А так тоже не бывает, если только не поработал универсал. Универсал-артефактор.

Но одно я понял точно. Оградительная стена там была возведена для того, чтобы остановить то, что находилось под ней. И непроницаемой она как раз вовсе не была, ведь только что пропустила наружу очень ощутимую магию. И очень разрушительную.

Родовой перстень на моей руке разрядился наполовину, отражая удар. А это можно сравнить с нападением нескольких высокоранговых магов. Но именно это и позволило мне уловить ключевой узел, на который всё завязано.

Я стряхнул с костюма крошки, подхватил корзинку и направился к дому градоначальника.

Ниточка странной магии вела меня прямо туда. Где-то внутри этого красивого здания с белоснежными лепными завитушками и милым балконом с цветочными горшками находился предмет, через который периодически и разряжалось скрытое глубоко под землёй.

Ну прямо-таки как громоотвод.

Илья Александрович Симанов, глава славного города Екатеринбурга, располагал к себе мгновенно.

Мало того что он встретил меня сам, так и с порога крепко обнял, добродушно расхохотавшись на моё изумление. В общем, я сразу же ощутил себя словно со старым знакомым, с которым давно не виделся.

— Только на дуэль не зовите за нарушение этикета, ваша светлость, — попросил он, не переставая хохотать. — Не пойду, некогда мне.

Статный и седовласый, с такими ямочками на щеках и морщинами у глаз, что однозначно ясно — этот человек очень любит улыбаться. И вся семья ему была под стать.

А с ними меня тоже познакомили без промедлений. И я понял, почему дом такой большой. Вместить всех Симановых было непросто.

У градоначальника было пятеро детей и девять внуков. Все они, как и дремучий дед, впрочем, державшийся не хуже молодых, жили здесь. А также четыре гувернантки, два повара, садовник и даже старая няня Ильи Александровича! Всех мне представили с особой гордостью. Про каждого хозяин дома сказал что-то приятное.

Дети, дождавшись окончания приветствий, разбежались с воплями, за ними кинулись гувернантки, дети разошлись, а меня Симанов пригласил в гостиную. Там, конечно же, ждал такой стол, что я пожалел о плотном завтраке и той паре пирожных, которые съел перед приходом.

— Вы уж не обессудьте, угощение скромное, было мало времени подготовиться по чести, — обвёл он рукой бесчисленные блюда, вазочки и тарелки.

И ведь совершенно серьёзно говорил! Без напускной скромности, правда был огорчён, что не смог встретить как полагается. Эмоции этого человека были как открытая книга, едва пробудившийся менталист бы справился.

— Благодарю, я пока не голоден… — я с сомнением взглянул на свою корзинку и запоздало протянул её хозяину.

— О-о-о! — обрадовался Илья Александрович, доставая закрученную колбасу. — В лавке у Василия побывали? Вот уж замечательный человек, золотые руки у него. Я ему давно твержу: открывай заведение мясное, очереди до самой Змеиной горки будут. А он отмахивается, мол, не шутите так. Да какие шутки! Нет, ну вы пробовали?

Я помотал головой, ошеломлённый жестикуляцией градоначальника. Колбаса в его руке вот-вот грозилась надломиться, так он активно размахивал.

— Пробуйте, — потребовал он, протягивая мне этот знаменитый деликатес.

Не успел я машинально взять колбасу, как Симанов ею же и хлопнул себя по лбу:

— Ох, ты ж… Вы уж извините, прошу к столу. Сейчас я её нарежу как полагается…

И растерянно осмотрел всё это изобилие в поисках ножа. Но такого нужного прибора не нашлось, как и вообще свободного места.

— Не голодны, говорите? — с надеждой обернулся он ко мне.

— Не голоден. Но от кофе не откажусь, — улыбнулся я.

К счастью, дальше мы проследовали в кабинет, куда и принесли напиток с лёгкими закусками. Всего-то два подноса с горкой. Впрочем, в такой большой семье наверняка эти размеры никого не смущали.

— Роман Степанович о вас так тепло отзывался, — мужчина вновь так улыбнулся, что на душе хорошо стало. — Он вообще человек заботливый и мягкий, но о вас говорил по-особенному. Замечательный человек.

Я чуть не поперхнулся. Баталов — мягкий? Да от одного его взгляда даже я был готов сознаться во всех грехах, что уж говорить о прочих. Я очень хорошо помнил, как того матёрого душегуба, что менталист привёл на испытание компаса, затрясло от пары спокойных слов.

Впрочем, не был Роман Степанович жестоким со всеми, это верно. Со мной даже шутил…

— Замечательный человек, — кивнул я. — Мне он о вас тоже говорил много хорошего.

— Ой, — покраснел Симанов. — Добрый он, право слово. Я вам признаюсь, не хотел, чтобы вы беспокоились-то. И Романа Степановича отговаривал, чтобы не дёргал по пустякам. Но вы же его знаете, вот как ему отказать?

Да никак, верно. Даже если отказываешь, всё равно не получается.

— Мне не в тягость, Илья Александрович, — заверил я мужчину. — Вы только про этот пустяк мне подробнее расскажите.

Ничего нового я не услышал, но зато у меня было достаточно времени, чтобы найти нужный предмет. Точнее, его месторасположение. Где-то в паре комнат от нас.

След уже почти растаял, магия успокоилась, но я всё же успел.

Как бы меня ни радовал этот позитивный человек, но пришлось поделиться подозрениями и огорчить его. Но Симанов моментально собрался и пообещал показать мне любое помещение, что потребуется.

В нужном оказалась библиотека.

Вопреки столичной моде, вся из светлого дерева и в принципе очень светлая. Стеллажи от солнечного света защищали поглощающие контуры, корешки книг были еле различимы за пеленой магии. И все стены, потолок и полы были усыпаны точками солнечных зайчиков.

Виной этому представлению был глобус, очертания материков на которым были выложены мелкой зеркальной мозаикой.

— Это что? — я остановился так резко, что Илья Александрович чуть не сбил меня с ног, но вовремя обогнул.

— Подарок, — на его лицо вернулась благостная улыбка. — Прапрадеду иноземный купец презентовал. Предок мой был известным деятель.

— Искусств? — машинально спросил я, приглядываясь к глобусу.

Несомненно, именно это я и искал.

— Ну, — замялся Симанов. — Можно сказать и так. Времена лихие были, ваша светлость…

— Александр Лукич, — я осторожно приблизился.

— Тогда же у нас смута поднялась, пожгли склады с запасами съестными, чтобы народ разозлить и мысли дурные навязать. Прапрадед мой взялся тогда привозить припасы по Исети и Тоболу. Сильный воздушник был-то. Чуть не истощился тогда, но не дал людям голодать. Не всем, понятное дело, такое по нраву пришлось…

Он продолжал рассказывать про те времена и неожиданные союзы, про натуральное мордобитие и прочее, а я смотрел на артефакт. Чужеземный, странный и очень-очень мощный.

Смотрел и вообще не мог понять, что это такое.

Надо признать, вызывало во мне это смешанные чувства. Досада и интерес боролись внутри, и всё больше хотелось прощупать глобус магией. Но пока в доме столько людей, это опасно.

— Так что, можно сказать, штука эта стала началом нашего состояния, — закончил Симанов, поглаживая территорию империи. — Талисман нашего рода. Вон, на гербе тоже есть, — он указал на стену.

Там в нише висел герб, вырезанный из того же светлого дерева, что и мебель. Искусная работа, да и талисман исполнен весьма натурально, только там сверху стояли три мельницы.

— Три сына родил прапрадед, — уважительно сказал Илья Александрович. — Один выжил только, прадед мой. Так дальше по одному сыну и было до меня. Я уж наверстал за предками, — засмеялся он, но тут же стал предельно серьёзным: — И никуда с этой земли не уйду.

— С земли и не надо, — я чуть наклонил голову, прицениваясь к глобусу. — А вот из дома на какое-то время хорошо бы.

— Что?

— Есть у вас загородное имение?

— Ну да, на той стороне, возле Мельковки… — Симанов неуверенно махнул рукой.

— Илья Александрович, вы можете увезти туда всех?

— Прямо сейчас?

— Это было бы идеально, — кивнул я, не обращая внимание на его уже совсем слабую улыбку с надеждой, что я шучу так неумело.

Срочности не было, но и времени у меня тоже. Застрять на несколько дней в городе я не хотел. Нам теперь слишком долго добираться обратно. Даже если допустить возможность перелёта, то стоит отъехать подальше от аномалии. А там и смысла уже особо не будет, на поезде или самолёте. В любом случае долго.

Конечно, если придётся, я задержусь. Но ведь не спросишь — не узнаешь.

— Если вы настаиваете, Александр Лукич, то могу и прямо сейчас, — неожиданно согласился Симанов. — Дело серьёзное?

— Не стану вас обманывать. Пока не знаю насколько, но всё может случиться, а рисковать людьми не в моих правилах.

— Сейчас же распоряжусь, — градоначальник буквально вылетел из библиотеки.

В таком деле лучше перестраховаться. Кстати, а застрахован ли этот дом?

Сборы продлились часа два. И всё это время я изучал глобус, стараясь аккуратно разобраться в чужих плетениях. Сам не заметил, как увлёкся необычной схемой, позабыв об опасности.

Всё же старинная вещица, таких давно уже не делали.

Да и не зеркальная мозаика то была, а осколки обсидиана с отполированной поверхностью. И как я сразу не заметил камень отчаяния…

Чем дольше я всматривался, тем больше подмечал деталей. В оправу камней была вложена сила, она распределялась по всему глобусу, сходясь в основании основным узлом. Подставка выполнена из раухтопаза, камня эфира. Накопитель и одновременно преобразователь силы. Ножки из металла, но и тот проводник магии — вкрапления сделаны из яшмы, камня земли.

А внутри ещё какая-то сила, до которой мне было не добраться, не прикоснувшись.

Чтобы скрасить ожидание, я достал блокнот и взялся зарисовывать видимую схему. И с каждым штрихом всё лучше понимал чужое творение. Так уж устроен дар артефактора — особая магия действует, пока мы делаем чертёж.

Громоотводом глобус не был.

Подземная сила била по нему, стараясь уничтожить. Но хитрое плетение отводило удар практически случайно. То в стёкла, которые разбивались, то ещё куда-нибудь. Хоть в то же молоко, что моментально скисало. Благо не вредило живым, но в любом случае это был вопрос времени, когда кто-нибудь окажется на пути выброса. Симановым невероятно везло пока что.

И почему никто из магов, побывавших здесь, не смог определить источник проблем?

Скорее всего, просто упустили из виду диковинный глобус. Да и не фонило от него, к тому же. Я смог уловить след на короткое время, когда прошёл удар. Уже спустя несколько часов артефакт ощущался обычным декором.

Череда совпадений, невнимательности, а то и халатности.

Да и не случалось ничего трагического, ведь никто не пострадал пока. Может, никто и не пострадает. Но меня притягивала эта неизвестная сила, и я чувствовал — эту загадку нужно раскрыть. Это важно.

— Всё готово, — нарушил мои размышления Илья Александрович, заходя в помещение. — Все домашние уехали.

— А вы?

— А я останусь с вами, что бы ни случилось, — решительно заявил градоначальник. — Даже не вздумайте просить меня покинуть свой дом.

Я приценился к его размерам и весу. В принципе, много силы не понадобится отключить его. А вот вытащить в безопасное место… Проще прикрыть защитой. Да и прав он, ведь хозяин имеет полное право защищать своё жилище.

— Но только если будете слушаться меня беспрекословно.

— Я имел честь служить в императорской гвардии, Александр Лукич, — выпрямился Симанов. — И знаю, что такое подчинение командиру. Жду ваших распоряжений.

— Скажите, а есть у вас подвал?

Меня так влекло вниз, что хотелось максимально приблизиться к источнику этой тяги.

— Есть, — кивнул хозяин. — Когда при строительстве земля осела, мне специалисты сказали, что лучше будет над этим выстроить систему укрепляющую. Вроде рельсов туда установили, а поверх уже фундамент делали. Так вот, в той полости организовали хранилище. Большое, надо сказать, получилось-то. Мы и малую часть не используем, без надобности столько.

— Отлично, тогда пойдёмте.

— Так точно! — стукнул каблуком градоначальник и захохотал: — Как изволите к вам обращаться?

— Александр Лукич, — тоже рассмеялся я.

Ладно, лучше уж с шутками, но наверняка. Тревожиться уж успеем, если придётся.

Прежде чем спуститься по узкой лестнице, отыскавшейся в кладовой кухни, я проверил запасы. Сумку с артефактами я, безусловно, взял с собой. Больше волновался за сохранность, чем из необходимости. Всё же Баталов очень переживал за выданное имущество.

Арсенал был внушительным. Даже с учётом наполовину разрядившегося перстня, я мог отразить атаку целой армии, усиленной кадаврами, тёмными заклятьями и прочими неприятными вещами.

Ну а Илья Александрович вооружил нас фонарями — самыми обычными, немагическими.

— Часто сюда спускаетесь? — спросил я, подсвечивая себе путь.

— Да не очень. Не любят домашние подвал-то.

— Отчего же?

— Ну, — он замялся. — Говорят, слышится там всякое. То шорох какой, то стук. Оно и понятно, земля же не камень, живая и движется. Но всё равно им боязно. Не знаю, я как ни спускался, ничего такого не замечал. Ну пару раз, может, и шуршало что. Мыши поди.

— А маги спускались? — мне всё не давал покоя факт, что дом не единожды изучали.

— Конечно, все ползали, — хохотнул Симанов. — Один целые сутки просидел безвылазно. Захворал, бедолага, простыл. Тогда как раз дожди шли, подтопило подвал, сырость везде была жуткая.

— И ничего не нашли? — скорее утвердительно спросил я, осторожно обходя подгнившую часть ступени.

— Нашли, что у меня богатая фантазия и много лишних средств, — его смех скакал под каменным сводом, улетая вниз. — Выставляли неприличный счёт и отбывали восвояси.

— Шамана не приглашали?

— Шамана? — удивился градоначальник. — Его-то зачем звать? Не лесная нечисть шалит же. Негоже уважаемых людей от важных дел отвлекать. Был этот… спиритолог, во! Что за мастер, я так и не понял, большую часть речей его не разобрал, но шибко дорогой. Что-то поджёг в подвале, дюже вонючее. Но это долго помогало, кстати. Правда, пришлось дверь законопатить, да и кухню на время перенести…

Спустились мы довольно глубоко.

Здесь своды тоже облицевали камнем, но под ногами был утрамбованный песок. Вполне логично — потолок крепился к тем самым «рельсам», а вот прочее могло двигаться.

Помещений оказалось несколько, целая анфилада хранилищ заканчивалась… провалом.

Я запустил вниз небольшой огненный шар, чтобы осветить этот колодец. Глубоко. Сгусток пламени погас внезапно, словно попал в воду. Но отблеска я не заметил. Магическая преграда поглотила его.

— Опять осыпалось, — вздохнул Илья Александрович, заглядывая в тёмную дыру.

В полуметре от проёма виднелись металлические балки, землю укрепили и на этом уровне. Хм, к ним можно привязать верёвку.

— Я спущусь туда, — я запустил ещё один огненный шар, но остановил его на полпути.

Провал был широкий, даже если начнёт осыпаться дальше, то не завалит, успею подняться и без магии. Соваться в узкий лаз я бы не стал.

— Что же, думаете сидит там кто? — неожиданно испугался градоначальник.

Ладно, антураж жутковатый. Полутьма подвала, давящая тишина и дыра куда-то глубоко вниз. Вот только магических эманаций абсолютно никаких, меня это и успокаивало. Можно сказать, здесь было по-своему уютно.

— Если бы там кто сидел, вы бы давно об этом узнали, — подбодрил я его, но мужчина лишь отступил на шаг. — В том смысле, что никого там нет.

А вот сила есть, она меня и интересовала. Чем ближе я буду, тем лучше смогу разобрать, что же там.

За верёвкой Симанов сбегал сам. Кажется, он был и рад на время быть подальше от провала. Я же пока посылал вниз короткие импульсы, анализируя отклик. Впрочем, нечего было анализировать — поглощались все аспекты. Точно работа универсала.

Обвязку я сделал прочную, надеяться на одну лишь магию не стал. Когда лезешь в тёмную дыру — лучше полагаться лишь на свои силы. Ну и храбрость. Учитель назвал бы это дуростью, и порой разница была в одной детали.

Я знал, что делаю. Пусть пока не понимал зачем.

Шар, парящий в нескольких метрах ниже, вдруг погас.

— Кому сообщить-то, если что? — Симанов пытался улыбаться, но получалось уже на так успешно.

— Точно, — я вытащил телефон и написал Тимофею, что задержусь, а они пусть наслаждаются внеурочным выходным. — Илья Александрович, если что — сообщать будет некому.

— А вы мне нравитесь, ваша светлость, — всё же развеселился он. — Но давайте договоримся, что хотя бы не станем расстраивать Романа Степановича.

— А вот это уже аргумент, — согласился я.

И начал спуск. Баталов точно из-под земли достанет, отчитает и сам зароет. Хорошо всё же, когда есть такой заботливый и добрый человек, которого не хочется расстраивать.

Спускался я долго, так как осторожничал, но скучно не было.

Градоначальник болтал без устали, рассказывая про Екатеринбург. Голос его, правда, по мере моего продвижения становился всё тише, но всё равно слова были различимы.

Я догадывался, что Симанов скорее себя от тревоги отвлекает, чем меня поддерживает. Пусть темноты я не боялся, но всё же с его голосом было приятнее.

— Особая наша гордость, — доносилось сверху. — Императорская гранильная фабрика.

Это уже была десятая по счёту особая гордость, но искренняя. Илья Александрович и правда любил свой город и гордился каждым жителем, строением и частью ландшафта.

— Самому его императорскому величеству подчиняется. А уж мастера какие там работают! Вы обязательно загляните к ним в мастерские, Александр Лукич. Сами удостоверитесь — такого нигде не увидите. Их хвалят аж до самого Парижу…

— Обязательно загляну, — ответил я больше для успокоения хозяина дома.

Если я не откликался, то Симанов начинал меня звать таким заунывным голосом, что разогнал бы им всю нечисть, водись она внизу.

— Вообще, большинство в горной промышленности занято, так или иначе. Но и гранильщики у нас такие, ух! Изготовить гербовую печать могут вам из камня-то! Такой ни у кого в столице не сыщете, загляните к ним…

— Загляну.

И то верно, чудесный сувенир получится. Пробыл я в этих местах всего ничего, но уже как-то проникся и природой величественной, и людьми вот такими, простыми и добрыми. Захотелось ещё одну частичку с собой домой привезти.

Теперь уж я понял, отчего мастер Овражский с такой теплотой родину свою вспоминает.

— А уж золота сколько! — не унимался градоначальник. — До самой столицы дорогу вымостить можно! Ну, может, не до самой… — он сам понял, что слегка преувеличил. — Но далеко. Самородки у нас по полтора кило!

Да уж, щедры хозяева Земного пояса, что защищает города от аномалии.

Удивительно, что по ту сторону это явление ведёт себя совсем уж непредсказуемо. А здесь же — ну иногда сползает к деревушкам на склоне. До Екатеринбурга аномалия никогда не добиралась.

— Железная руда, медная, асбест, мрамор, гранит…

Богата земля местная, ничего не скажешь. Я невольно усмехнулся. Столица разве что вечным ветром и болотами прославится может. Но зато каким ветром! И чайки, вечно орущие… Я вдруг понял, что уже соскучился по дому.

Фонарь, который я прикрепил к ноге, моргнул и погас.

— Александр Лукич! — тут же повысил голос Симанов. — Ваша светлость?

— Я в порядке, — крикнул я, задирая голову.

Выход из провала уже еле был различим, остались лишь очертания, подсвеченные вторым фонарём, что остался у градоначальника.

— Памятную золотую монету не забудьте приобрести! Золото оно всегда в цене будет, а тут ещё из Уральского Эльдорадо, ишь как назвали, вы представьте.

— Приобрету! — пообещал я, всматриваясь в темноту.

Главное — не приобрести клаустрофобию. Всё же было не по себе. Несмотря на несмолкающего Илью Александровичу, атмосфера была гнетущей. К тому здесь пахло сыростью и землёй.

Я зажёг небольшой огненный шар, удерживая его на ладони. Меня пламя не обжигало, а близкий контакт помогал удерживать магию. Что-то внизу старательно пыталось поглотить любую выпущенную силу.

Перевернул руку и осветил то, что было под ногами.

Словно чёрная вода застыла, чуть поблёскивая от огня. Совершенно непроницаемая и неподвижная поверхность. Невероятно! Чистое воплощение магии!

— На Шарташское озеро поезжайте непременно. Там беседки установлены, можно самовар взять и уху свежую заказать!

— Непременно!

Мои слова эхом заухали вверх, отразившись от гладкой преграды.

— Ну а теперь, — прошептал я, залезая в сумку. — Познакомимся поближе.

Одной из вещиц, что удалось забрать из императорского тайного хранилища, был мощный экранирующий артефакт. В принципе, я мог сотворить подобное, но ушло бы очень много времени и ресурсов. Этот же пылился на полках, позабытый в архиве. Кажется, Баталов и сам не подозревал, что это за штука. Не ко всему у главы конторы была инструкция.

Я догадывался, что великодушие Романа Степановича не в последнюю очередь связано с надеждой, что я классифицирую некоторые особо охраняемые экземпляры. Но пока он лишь намекал, а я делал вид, что не понимаю.

Артефакт был выполнен из дамасской стали — десятки тысяч тончайших слоёв, каждый пропитан магией. Несколько месяцев работы! Ну и красота этого неповторимого узора завораживала. Правда, форма была выбрана любопытно. Скорлупа яйца с продольной трещиной.

Впрочем, форма может быть любой. Всё зависело от фантазии мастера. Излюбленные монеты, медальоны и фигурки были проще в изготовлении, оттого и чаще встречались.

— Дендрологический сад не забудьте посетить! — не уставал Симанов. — Там наши природники такие диковинные растения выращивают, глазам не поверите!

— Не поверю… Посещу! — крикнул я.

А теперь очень аккуратно.

Активация подобное артефакта — дело нежное, спешки не терпит, как и невнимательности. Мне нужно было раскинуть экран как можно ближе к непроницаемой пелене. Тогда и эффект будет непробиваемым.

Я добавил в импульс что-то вроде прощупывания границ, чтобы обозначить докуда распространить действие магии. Скорлупа стала цельной, трещина исчезла, а металл засветился, переливаясь.

Слегка подправив обвязку, я переместился в горизонталь, зависнув в нескольких сантиметрах от чёрной поверхности.

Протянул руку и замер в волоске от цели.

— Позволишь? — улыбнулся я своему отражению.

Ладонь легла на неожиданно тёплую материю. И та запульсировала, будто сердце забилось. Пропали звуки и запахи, осталась только магия, переплетение всех аспектов и то, что оно скрывало.

В который раз я столкнулся с хранителем памяти, и в который раз удивился погружению в чужой разум. Даже не так — в разумы. И их было очень много, и все они одновременно обрушили на меня все воспоминания, что были в их жизни. Что указывало на весьма торопливое создание хранителя, помещали туда всё без разбору…

Пожалуй, если бы не практика с осознанием миров, я бы не выдержал такого масштаба.

Там, глубоко под землёй, в лабиринтах ходов, соединяющихся множеством пещер, жили какие-то древние существа. Маленькие, почти крошечные, юркие и слепые как кроты. Духи недр земли, хранители её сокровищ.

Создания мест силы, заключающихся в здешних месторождениях, действительно богатых, они стали заложниками однажды пришедшего человека. Давным-давно, когда на земле этой были лишь небольшие поселения охотников, а о другом промысле тогда и не думали, явился сильный маг. Его ауру я увидел в их разумах.

Мощную, тёмную, хотя он был универсалом.

Но тьма внутри не зависит от аспекта дара, всего лишь от сделанного когда-то выбора. И его выбор был приговором этим малышам. Со зла или нет, заключил он их в вечную ловушку, чтобы… не мешались под ногами.

Отрезал от сородичей, лишил возможности выбираться на поверхность. А они любили безлунными ночами выходить наружу и собирать своим удивительным нюхом новые запахи. Так они изучали мир — носом.

Существа бы ушли, попроси он их. Да и просить не нужно было — люди уже вторгались в их владения и создавали много «шума», в смысле обоняния мы им совершенно не нравились. Наша магия пахла опасностью. Малыши хотели уйти к горам, туда где никто не будет препятствовать их укладу жизни. Ведь там было ещё больше так приятно пахнущих камней.

Глобус был вообще непричастен к их заточению.

Устройство, подаренное предку Симанова, было предназначено для поиска драгоценностей. Точность была весьма условной, всё же размер небольшой, поди разгляди свернувшуюся часть мозаики. Но для кого-то это могло стать хорошей подсказкой. Но именно благодаря своим свойствам глобус стал связной точкой наверху. Существа чуяли знакомую силу и тянулись к ней, как к единственному, что ощущали.

— … уки-и-и-ч! — пробилось до меня тревожное завывание.

Я не мог ответить, меня поглотили видения, чувства и желания духов земли. Создания силы, они сумели объединить свою магию и сделать нечто похожее на передатчик, а на самом деле как раз хранитель памяти. И я слушал их, пропускал через себя боль и обиду. И вместе тем несокрушимое желание выбраться. Не сдались, не смирились. Продолжали пытаться пробиться наверх.

Это и было выбросом магии, что приняли за проклятие дома Симановых. И глобус стал проводником.

Когда-то на этом месте остановился на время универсал. И ему мешали «грызуны».

— Какая же ты сволочь, — не удержался я.

Как можно вот так, походя, воспользоваться данной силой и обидеть слабых? Внутри вспыхнула ярость. Мало что меня могло вывести из равновесия. Но если уж выводило…

— Потерпите ещё чуть-чуть, маленькие, — попросил я, вкладывая желание помочь в слова, которые они всё равно не могли бы понять.

Поток памяти иссяк, образы отступили. Меня услышали.

Всё-таки это было сродни проклятью. Наказание для ни в чём не виноватых созданий, которым и нужно было — чувствовать землю. И иногда свежий лесной воздух.

Я подавил первый порыв всё просто разрушить. Ярость — хорошее топливо, но и про разум забывать не стоит. Работа древнего мага была сложной, хорошей в смысле качества, ужасной в смысле цели. Первый раз я не восхитился чужими способностями.

Гад был чертовски силён. Плетение столь плотное, что действительно было будто монолит. Ни одного слабого места, кроме…

— Вот в чём ты ошибся.

Всё же эмоции — плохой спутник мага, а уж тем более артефактора. Гнев был направлен на тех, чья магия и была раздражающим фактором, то есть привязкой. Она же стала уязвимостью. Поэтому смогли они пробиться наружу, пусть и едва.

А значит — этим можно окончательно расшатать систему.

Я нащупал в сумке накопители земли. Чёрт, не хватит. И тогда обратился вновь к малышам, замершим где-то внизу в ожидании. Общаться было тяжело, мои мысли никак не получалось упростить до уровня лаконичных образов. Переволновался всё-таки.

Откуда-то изнутри сама полилась мелодия джиннов, я тихо напевал этот мотив, успокаиваясь. Отрешиться, как песок… Или что там было. Но это вновь помогло мне.

И начались переговоры.

Мне требовалось скоординировать удар. Существа снизу, я — сверху. Так мы могли сделать прореху, а там уж я её расширю. Они не доверяли мне, ведь я пах так же, как и тот, что запер их. Я поделился своими намерениями, в этом мне помог опыт общения с призраками. Поделился памятью — показал частичку того мира, что я сам видел. Даже яростью поделился, и они всё поняли.

Над головой что-то застучало.

Я поднял голову и увидел, что градоначальник явно собирается спускаться, судя по фигуре, заслонившей свет.

— Ждите меня на месте! — я усилил голос многократно, чтобы пробиться через экран.

Илья Александрович чуть не свалился, но всё же забрался обратно. Что он ответил, я уже не слышал, принялся за работу.

Безусловно, получилось у нас не сразу. Действовать сообща с теми, с кем даже не поговорить, было крайне затруднительно. Сила утекала, и я уже думал, что придётся возвращаться за накопителями, но тут по чёрной поверхности пробежала рябь.

В точке концентрации наших общих усилий вздыбилось и надулось.

— Поднажмите! — крикнул вместе с ментальным призывом и почерпнул из источника почти всю магию.

Есть! Пошло! Затрещало в мире магических потоков, волны разошлись во все стороны, но артефакт-яйцо справился. Правда, трещина вновь появилась, но не такая большая.

Я погрузил обе руки в заслон и с выдохом призвал все аспекты.

Перегрузить схему я не мог, не тот уровень. Действовал иначе — словно вирус, запущенный в организм, чтобы нарушить связи, ослабить узлы и сделать плетение не таким плотным.

Недостаточно.

Мало, чертовски мало силы!

Источники просели, расход был неравномерным, и какие-то аспекты почти исчерпались. Я бы расхохотался, если бы смог. Сила теней! Два теневика сейчас уплетают шанежки или посикунчики, а именно их мне и не хватает.

Придётся остановиться. Взять накопителей, друзей и вернуться, снова уговорив существам довериться. Я не был уверен, что получится, если прервать истощение плетений мага.

И на миг ушёл в сумрачный мир. Не знаю, на что я рассчитывал. Может, попытаться забрать силу оттуда вовне, хотя это невозможно. Но не мог я просто так сдаться.

— Помогу… — прошелестело в моей голове.

Фантом! Первый, он же последний оставшийся пожиратель душ. Уже нечто иное, но всё же создание теней. И чистая магия. Он стоял прямо передо мной, ожидая разрешения. Он обещал служить и пришёл. А может, он и шёл за мной всё это время…

Но как он пробрался через аномалию?

Времени на вопросы не было, и я кивнул. Что же, вот сейчас мне помощь точно нужна. Фантом не шелохнулся, но я ощутил такой прилив сил, что тоже смог бы создать теневого дракона. Пожалуй, мой новый помощник стал чем-то вроде места силы. Тени оплели меня, и я перенаправил их на добивание чужого плетения.

Магия фантома была другой, как и пламенная мощь джиннов отличалась от привычной стихии огня. Пожирающая сила, та что раньше забирала души, теперь высасывала саму суть древней магии.

И передавала её мне.

Я на время сам стал пожирателем.

Меня чуть не поглотило это упоительное чувство, но я ощутил страх духов земли. Перепугал малышей. Меня будто холодной водой окатило, и я прогнал жажду разрушения.

— Если ты не ешь, то ты еда… — шелестел фантом.

— Нет, я ни то и ни другое. Смотри.

Собрав рассыпающиеся нити магии, я сплёл их в клубок, вдохнул уже свою силу и раскинул новую паутину на том же месте. Но только теперь она удерживала землю под домом Симанова. Больше та не осядет и не обрушится.

Верёвка врезалась в тело, ко мне вернулись все нормальные физические чувства. Провисел я, судя по всему, долго. Исчез фантом, пропала чёрная поверхность. Ушли маленькие хранители. Все, кроме одного.

Я плохо видел, но существо явно стояло на задних лапах. Ну или на чём-то, напоминающем лапки. Передние он сложил на груди, а его ноздри раздувались. Он так говорил со мной. Мягкое касание необычного разума — благодарность. Ещё одно — предупреждение, но причина неясна. И последнее — он поделился со мной каплей своей силы.

От этого я поёжился, будто тысячи крошечных иголок закололи тело. И понял, как пахнут все богатства недр земли. Приятно.

— Идите, — улыбнулся я. — Сегодня будет безлунная ночь.

Кажется, он довольно пискнул. И пропал.

— Александр Лукич, я настаиваю на ответе! Не вынуждайте звонить Роману Степановичу…

Я ещё с минуту смотрел в темноту, улыбаясь. Сил больше ни на что не было. Но обвязка давила, да и градоначальник перешёл к серьёзным угрозам.

— Поднимите меня, будьте так любезны, Илья Александрович, — кое-как совладал с голосом я, деактивируя экранирующий артефакт.

Дёрнул за верёвку он так, что я застонал. Что-то хрустнуло, и я надеялся, что это не позвоночник. Но зато подъём прошёл гораздо быстрее, чем спуск. Физическая подготовка у главы города была на отличном уровне.

Я буквально летел наверх и думал о том, что никогда я больше не ввяжусь в подобное. Вернусь домой, засяду в лаборатории, женюсь, в конце концов! И тоже чтобы пятеро детей и десять внуков, или сколько там у Симанова?

Только найду этот чёртов изумруд. И Левандовского отыщу, пусть сам кафедрой занимается. И беспутцев отправлю в озёрный край. И княжеский совет разгоню. И… А, чёрт.

— Ваша светлость! — наконец передо мной появилось раскрасневшееся лицо градоначальника. — Только не говорите, что поджигать опять что-то надобно! Вонь же тогда на весь квартал была, уж лучше пусть окна вышибает.

— Не надобно, — успокоил его я. — Больше ничего не надобно. Разве что… Кстати, со стола уже убрали? Вот теперь я бы подкрепился.

К Илье Александровичу вернулась фирменная улыбка.

Стол, конечно же, уже убрали.

Впрочем, это ничуть не помешало устроить настоящий пир в честь успешно завершённой операции по освобождению. Хозяев земли и дома. Илье Александровичу я не стал объяснять, что же случилось внизу на самом деле. Отмахнулся, мол, всё могущественные артефакты, а глава города и рад был, даже подробностей не потребовал.

К тому же вид мой явно был таким, что лучше без деталей.

И в первую очередь Симанов решил меня откармливать. Далеко мы не ходили — устроились на кухне, там и носить ничего не надо было, всё под рукой.

Но сначала я выпил целый графин прохладной воды и посидел с минуту, откинувшись на спинку стула.

— Может целителя позвать, Александр Лукич? — волновался хозяин. — У нас хорошие лекари, враз на ноги поставят.

— Не надо, благодарю, — слабо помотал я головой.

Внутри царило такое опустошение, что было даже приятно. Ничего не болело и не беспокоило, а чувство глубокого удовлетворения с лихвой перекрывало усталость. Всё хорошо.

Я отгонял мысли от того, кто сотворил весь этот кошмар. Но они назойливо скреблись, не отступая. Универсал-артефактор… Сколько подобных магов было за всё время, что известно по хроникам? Я о таком не слышал.

Безусловно, это не означало, что подобных мне никогда не существовало. Не настолько я был нескромен и самолюбив. Так-то, обо мне тоже почти не знает. Кроме парочки верных людей, призраков и Баталова. Но я был отлично осведомлен, как искусно можно стереть одного человека из истории. Моего прошлого имени нигде не было…

Но кто же он?

Как мог одарённый самой созидательной силой так поступить? Ведь как универсал он же тоже ощутил разум этих существ. Он мог понять, что они не враги.

Я встречал в своей жизни множество дурных людей, но не было среди них артефакторов. Кроме владеющих тёмным даром, пожалуй. Левандовский не в счёт, как и мой учитель. Характер скверный, но я не сомневался, что никто из них не навредил бы слабым и беззащитным.

Поёжившись, я открыл глаза.

Градоначальник застыл передо мной, наклонившись и прислушиваясь к дыханию. Я улыбнулся:

— Всё в порядке, Илья Александрович.

— Как скажете, ваша светлость, — не очень поверил он, но всё же занялся сервировкой.

Ну то есть доставал из холодильного шкафа всё, что под руку попадётся, и складывал на огромный поднос. Но только он ухватился за ручки и сделал шаг к столу, как вся добыча грохнулась на пол.

— Господин! — хором вскрикнули ассасин и джинн, появляясь посреди помещения.

Надо признать, это было весьма эффектно — Хаамисун вышел из вихря теней весь в чёрном, держа наготове кинжалы, а Хакан выскочил из огненной воронки, с пылающим ятаганом наперевес.

Элементаль тут же испепелил подготовившийся к его ногам окорок.

— Демоны… — прошептал Симанов и осел на пол, отключаясь.

Вот чёрт… Я и злиться не стал на моих стражей, что они нарушили приказ не являться без моей просьбы. Без объяснений было ясно: сначала меня скрыло от них, полагаю, при этом и наша связь либо оборвалась, либо предельно ослабела. А потом, появившись, я еле дышал, организм ушёл в режим самосохранения, отключив практически все функции.

Почувствуй я подобное про кого-то из близких, тоже примчался бы, наплевав на всё.

— Будьте добры, поднимите Илью Александровича, — я жестом остановил их попытку броситься ко мне. — Я в порядке, а вот с хозяином этого славного дома нехорошо получилось.

Джинн с ассасином переглянулись, словно безмолвно обсуждая, стоит ли мне подчиняться. Спелись всё же, вот и чудесно. Раз уж сумели договориться, прийти вместе и так слаженно атаковать.

— Я ощутил нечто странное в сумеречной долине, — Хаамисун ловко подхватил Симанова, словно тот ничего не весил и бережно усадил на свободный стул.

— Связь наша вдруг стала миражом на горизонте, — в своей манере пояснил джинн, слегка виновато глядя на горстку пепла, оставшегося от деликатеса. — Решили мы, что вы покинуть собрались нас…

— Благодарю, — я наконец смог встать. — Что пришли на помощь.

Даже говорить не буду, что не стоит так поступать. Неправильно это, пусть сейчас не было необходимости, да и градоначальнику придётся как-то всё это объяснять…

Мои стражи поклонились, синхронно прикладывая кулаки к сердцу.

Около очага снова возник вихрь теней. Из него сначала вылетел дракон, а за ним вывалился запыхавшийся Тимофей. Рыжий быстро огляделся и разочарованно вздохнул.

— Опоздал.

Всё же до скорости ассасина парню пока было далеко. Да и ранги у них были разные, что уж говорить об опыте. Устроить спринт по теням не каждому под силу.

Симанов застонал, и я быстро махнул рукой, отправляя дракона обратно в тени. Сам не понял, как получилось, действовал машинально. Неужели оттого, что фантом поделился со мной своей силой?

Тимофей вытаращился на меня с восхищением, я же подошёл к Илье Александровичу, стараясь заслонить собой свою маленькую армию.

— Ваша светлость? — прищурился он, глядя на меня. — Мне показалось…

— Вы только не переживайте, не показалось. Но всё в порядке! Они со мной.

— Что… — мужчина наклонился вбок, выглянул из-за меня, немигающе посмотрел на гостей, вернулся в прежнее положение и спокойно изрёк: — Что же, угощения на всех должно хватить, полагаю.

Поначалу неловко было всем. Кроме меня, но я до того вымотался, что в принципе сил не было переживать. Рыжий и ассасин включились в дело, помогая прибраться и заново достать провизию. Джинн стоял в сторонке и полыхал, освещая кухню мерным тёплым светом. Элементаль явно смущался больше всех.

Но постепенно и глава города отошёл, снова принявшись рассказывать какие-то удивительные истории, и Хакан перестал изображать необычный светильник и в итоге включился в разговор.

А там разговорились, и Симанов новых слушателей тоже принялся уговаривать на озеро съездить отдохнуть, на рыбалку отправиться…

Ну а я восполнял силы всеми возможными способами. Помимо еды отыскал в сумке накопитель с магией жизни и воспользовался им. Это помогло высвободить ресурсы для быстрого восстановления источников.

Просели все они очень серьёзно.

Борьба с работой неизвестного мага прилично потрепала меня. И это заставило задуматься, что стоит стать очень осторожным. По меньшей мере пока не возьму новый аспект, все эти качели крайне опасны. Пропускать через себя столько силы за такое короткое время — рискованно.

Но вместе с этим я чувствовал прогресс. Внутренние потоки стали иными, будто готовя новую оболочку.

Перебирая свои запасы, я наткнулся на авантюрин. Златоискр был чуть тёплый и сверкал вроде сильнее, чем прежде. Любопытно… Камень будто бы откликался на магию, но при этом ощущался совершенно пустым. Может, он просто хороший проводник?

Я покрутил подарок старосты в руках.

Надо бы по возвращении обеспечить Хлебникова средствами для изучения самых разнообразных драгоценных камней и минералов. С его дотошностью и помощью духа шамана может получиться что-то дельное. Мастер ювелир был не просто талантлив, он обладал теми редкими качеством, что непременно ведут к открытиям. Увлечённостью и любознательностью.

К тому же, если его свести с алхимиком… С Воротынским они горы свернут. Научные, естественно.

Авантюрин отправился обратно в карман, а я вернулся к беседе, прислушиваясь.

— Ну конечно же можно! — уже что-то обещал Симанов ассасину. — Наши мастера с радостью готовы поделиться наработками с… Простите, запамятовал.

— Аламут, — улыбнулся Хаамисун. — Народ Аламута будет очень признателен вам, господин.

О чём они уже успели договориться? Я с удивлением взглянул на воина, но тот лишь пожал плечами. Судя по всему, идея принадлежала градоначальнику.

Как бы мне ни хотелось и дальше пользоваться удивительным гостеприимством этого человека, но чувствовалось — ещё чуть-чуть и я совершенно невоспитанно усну прямо за этим щедрым столом, используя какой-нибудь деликатес в качестве подушки.

Уйти без подарков и отсюда не удалось. Хаамисуну презентовали нож работы местных мастеров с инкрустацией самоцветами, Тимофею вручили кафтан с меховым подбоем, джинн получил кусок какой-то застывшей лавы, впрочем, элементаль пришёл от него в полный восторг, заверив, что чует силу вулкана внутри.

— Александр Лукич, — дар для меня Симанов оставил напоследок, хитро улыбаясь и пряча что-то за спиной. — Как отблагодарить человека, который ни в чём не нуждается…

Ну это он смело. Княжеский титул мне пока никаких материальных выгод не принёс, сплошные траты. Хотя прав был градоначальник — нужды я ни в чём не испытывал, у меня было столько всего, чего и пожелать раньше не осмеливался. Дом, близкие, любимая работа.

— Но пожалуй, я смогу вас удивить, — широко улыбнулся Илья Александрович и наконец показал, что прятал.

— Это… — я заморгал, потряс головой, но картина не изменилась.

На его огромных ладонях сидела… птичка. Маленькая и жёлтая, словно комочек солнечного света. Голова её была наклонена и смотрела пташка прямо на меня, внимательно разглядывая.

— Канарейка, ваша светлость. Старый друг всех горняков. Она способна предупредить о любой опасности.

Птичка подтверждающе чирикнула и распушилась. А я тоже к ней присмотрелся. Химера! Причём создание довольно давнее, канарейке было лет сто, если не больше.

— Служи, малышка, его светлости, и береги его, как берегла многих до него, — Симанов осторожно погладил птицу по голове, и она зажмурилась от удовольствия и мягкого воздействия силы.

Не успел я возразить, да вообще что-то сказать, как ритуал передачи был завершён. Канарейка издала мелодичную трель, вспорхнула и приземлилась на моём плече.

— Я… Я даже не знаю, что и сказать, — натурально растерялся я.

Мало того что правда сумел удивить, так и подарок сделал бесценный. И дело даже не в химерологии, вполне распространённом явлении, пусть и непростом с точки зрения процесса. Ведь для создания подобного нужен был некромант. А для этой канарейки — некромант высокого ранга.

Это солнечное пушистое чудо не просто реагировала на нехватку кислорода, как было заведено в те времена, когда стихийные амулеты стоили очень дорого. В ней таилась магия посерьёзнее. Я прикоснулся к малышке и ощутил потоки разных аспектов. И мощь магии.

Разобраться сразу было нереально, но и без того понятно — пташка ой какая непростая.

— Обычной благодарности будет достаточно, — расхохотался Илья Александрович, очень довольный произведённым впечатлением. — Вы меня, ваша светлость, очень выручили. Я уже с ума потихоньку сходить начинал… А малышка уж дома засиделась, скучно ей со мной. Знаю, знаю, химеры не скучают. Но мне будет радостно, если Искорка с вами рядом будет. От беды убережёт, если что. Да и всё веселее с вами, Александр Лукич, да?

Искорка. Изумительно ей подходило это имя. Пёрышки её действительно будто искрились, переливаясь как у сказочной жар-птицы.

— Со мной не заскучаешь, это верно, — тоже рассмеялся я.

А ещё от Искорки исходило тепло, такое умиротворяющее и приятное, будто греешься на солнце в погожий день. Не огненная сила, а именно согревающая.

— Спасибо, — я поклонился и почувствовал, как птичка вцепилась в плечо крошечными лапками, чтобы удержаться.

Вот коты-то обрадуются.

Но за канарейку можно было не переживать. Химеры вообще создавались так, чтобы уничтожить их было крайне затруднительно. А внутри этой милахи так и целый магический коктейль был. Я ощущал слабый след даже магии смерти. Убить она вряд ли сможет, разве что насекомое мелкое, но вот убедительно отпугнуть — вполне. В общем, постоять Искорка за себя точно могла.

Помимо этого, безусловно, было две больших корзины с едой…

Возвращались мы на такси, прогуливаться не было сил. Да и спутники мои, откормленные и задобренные Симановым, тоже утомились. Элементаль исчез ещё до нашего выхода на улицу, а вот рыжий отчаянно зевал, стараясь скрыть. Но из-за этого его лишь перекашивало.

— Всё, хватит на сегодня геройствовать, — приказным тоном сообщил я, когда мы уже через пять минут прибыли к доходному дому. — Всем отдыхать. Мне тоже.

Ассасин посмотрел на меня недоверчиво, но промолчал.

— Обещаю, сегодня больше никуда не отправлюсь.

Разве что в объятья одеяла, ну и сдамся в плен подушке. Мне требовалось срочно впасть в целебный сон, тело уже настойчиво начинало гудеть, источники ворчали, а глядеть на безуспешно скрывающего зевоту Тимофея так вообще было невозможно.

Но прежде я позвонил Баталову.

Канарейка, едва я зашёл в комнату, изучающе облетела её и устроилась на карнизе. По идее, ей не требовалась пища, но я всё же налил воды в блюдце и поставил на видное место. Порой любили химерам добавить реалистичности, оставляя нечто живое. Всё зависело от создателя. Моя гаргулья, например, вовсю лакала молоко, хоть и не нуждалась в том.

— Роман Степанович, доброго вам вечера.

— Александр Лукич, — голос у менталиста был странным, будто он ожидал какого-то моего признания, но боялся этого. — Как всё прошло?

— Как вы и говорили — сущий пустяк. Я всё уладил, — я не сдержался и всё-таки от души зевнул так, что аж щёлкнуло. — Полагаю, теперь Илью Александровича больше ничего не будет беспокоить.

— Позвольте узнать… — глава конторы замялся. — Этот сущий пустяк… Вы использовали что-то «особенное»? — он так выделил последнее слово, что ясно стало — речь об артефакте из императорского хранилища.

— Да, — не стал скрывать я.

Да и как скроешь, ведь артефакт я исчерпал. Он постепенно восстановится, даже если не помогать с этим, несколько лет — и как новенький будет. Но я, конечно же, планировать влить в него все аспекты, как сам приду в себя.

— А что-нибудь ещё? — вкрадчиво поинтересовался Баталов.

— В чём дело? — мне не понравился его загадочный тон.

Роман Степанович замолчал надолго, а я терпеливо ждал. Доверить эфиру великие государственные тайны было нелегко. Но и выбора у него особо не было. Точнее, можно было мне вообще ничего не говорить, я не возражал. Глаза слипались, и мне становилось всё больше всё равно.

— Они встали, — вывел меня из дрёмы голос менталиста.

Я подхватил ускользающий из рук телефон и уточнил:

— Кто?

— Не кто, а что… Часы Исхода, ваша светлость. Вещица, что хранится в… скажем так, особо охраняемом месте с особыми инструкциями.

— Звучит серьёзно, — вздохнул я, ничуть не иронизируя. — И что это значит?

— Это значит, Александр Лукич, что вам поскорее нужно вернуться домой. И взглянуть, что это за штука. Потому что я ни черта о ней не знаю. Кроме того, что написано на оборотной стороне.

Искорка чирикнула, и я встрепенулся. Опять чуть не уснул с трубкой в руке.

— Роман Степанович, не сочтите за грубость, но не может это потерпеть хотя бы до утра?

— И вам даже неинтересно, что там написано? — слегка обиженно спросил Баталов.

— Очень интересно, — откровенно соврал я, но всё же сгладил: — Будет утром. Обещаю, я вас наберу сразу же, как проснусь. И мы обсудим… поломку.

— Хорошо, Александр Лукич, — сдался менталист. — Только не забудьте…

Но я уже совсем забил на правила приличия и отключил связь. Ну встали какие-то там часы, вещь явно старая, сломалась или запылилась и оттого перестала работать. Мало ли по какой причине они встали.

Два шага, оставшиеся до кровати, мне показались восхождением на неприступную вершину. Лицо ощутило прохладу подушки, пахнущей какими-то травами, и я отправился в лучшее своё путешествие по добрым мирам сновидений.

Кажется, канарейка прилетела ко мне и прижалась, щекоча ухо. Я улыбнулся и отключился. Всё, больше никаких «сущих пустяков».

Ничто не могло испортить это прекрасное утро. Даже история, рассказанная Баталовым.

Солнце светило так, будто это был последний шанс согреть, а то и поджарить, людей перед наступлением холодов. Воздух нагрелся сразу же после рассвета, да так, что пришлось отказаться от костюма и достать из вещей лёгкую футболку.

Я пил кофе на террасе, наблюдая за канарейкой, скачущей по перилам и весело щебечущей.

— Вы понимаете, что всё очень серьёзно? — спрашивал меня в который раз глава конторы.

Подняв голову и прищурившись, я помотал головой. Не понимал.

— Возвращайтесь, — тоже уже раз я пятый увещевал он.

А всё дело в Часах Исхода. Великом и, конечно же, очень загадочном артефакте, предвещающем если не конец света, то точно что-то похожее. Почему? Потому что так написано с обратной стороны.

И спорить с этим было совершенно бесполезно.

Но Роман Степанович хотя бы не паниковал, пусть и настроен был решительно. К тому же отчего-то его решительность распространялась и на меня. Мол, именно мне предстоит как-то это всё остановить.

Вообще, написано было не буквально, но тревожно. Как и положено загадочному артефакту. «В тот миг, когда замрёт время, исход начнётся. И только артефактору под силу повернуть всё вспять».

То есть ничего страшного и критического. Никаких смертельных угроз там не было упомянуто, как и прочих проблем. Но часы встали, артефактор в наличии, так что Баталов сделал выводы.

— Может, речь про Левандовского? — улыбнулся я. — Ну так его поисками я собирался заняться…

— Александр Лукич, мне крайне импонирует ваше чувство юмора, с огромным удовольствием каждый раз слушаю ваши шутки. Но сейчас они неуместны, — менталист говорил предельно спокойно, оттого я и понял — всё решено.

Когда точно остановились часы, никто не знал. В ежедневный обход эта часть хранилища не входила, туда вообще старались лишний раз не заглядывать, такие жуткие вещи там лежали. Поэтому связать с каким-либо событием этот момент было невозможно. Пусть меня бы это и не убедило.

Мало того что я весьма не любил всяческие предсказания, так и с подобными «загадками» уже имел дело. Что лишь больше подтверждало, что всё это ерунда.

Меня поэтому и проклятье хозяйки гор заинтересовало, уж очень напоминало это историю, приключившуюся в одном из путешествий. Тогда аномальные осадки выпали, и мы застряли у подножия гор, когда снегом завалило перевал. Проще было обождать, чем идти в обход, так что мы встали на целый месяц в приятном городке, где нас довольно тепло приняли. Ну так как мы не только столовались, но и активно участвовали в жизни жителей, помогая где знаниями, а где банальной физической силой, то нас открыли тайну города.

Жили там уже несколько веков, но всё это время ждали явления, которое называлось «очищение». Уж не помню, чем так нагрешили предки этих ребят, но по преданию потомки тоже были виноваты, так что расплата была неминуема.

И наступить это должно было, когда луна взойдёт меж двух вершин-близнецов, с которых в этот момент сойдёт лавина, что и очистит, значит, всех ожидающих.

Учителя моего отчего-то эта байка так заинтересовала, что он попытался забраться на те самые вершины, но с погодой было не сладить. Подключать магию в таких случаях рискованно, можно запустить цепочку разнообразных явлений, контролировать которые очень сложно и затратно. Последнее и останавливало учителя, так что он просто каждую ночь выходил и глядел в небо.

На мой вопрос, в чём дело, он не отвечал, но ощущалось какое-то предвкушение. Причём злорадное.

Пророчество, кстати, тоже было записано на большом валуне, который нам показали как главную реликвию городка.

Вокруг каменюки возвели целый храм, куда ходили приложиться по любому поводу. И за благословением на всё — от зачатия до открытия предприятия, и за проклятьем для недоброжелателей, и просто погоду узнать…

Но суть в том, что пророчество исполнилось.

Меня разбудил торжествующий крик учителя, затем земля вздрогнула, и крики стали раздаваться уже отовсюду. Надо признать, струхнул я тогда прилично, по юности очень был доверчив к таким штукам, да и силой толком не владел. К тому же невероятные вершины, что громадинами вырастали за городским силуэтом, внушали трепет.

— Свершилось, — с усмешкой сказал наставник, когда я выскочил на улицу в одном исподнем.

Впрочем, почти все жители выскочили в подобных нарядах, так что я не особо выделялся. Зато учитель был тепло одет, да и выглядел таким довольным, словно не конец света начинался, а знаменитый венецианский карнавал, на котором мы недавно побывали.

— Мы все умрём? — спросил я тогда, глядя как какое-то невообразимое количество снега идёт прямо на нас.

Большой круг полной луны ярко горел над всем этим, делая зрелище чуть более прекрасным, но всё равно не менее пугающим. Не успел я удивиться, почему так тихо, как донёсся новый звук. Оглушительный треск и гудение.

— Когда-нибудь, наверное, — пожал плечами учитель, наклоняя голову и с любопытством разглядывая явление.

Не то чтобы это меня успокоило, но чего паниковать, когда это бессмысленно? Остановить такую лавину и высокоранговому стихийнику не под силу. Вот если бы команду магов сюда… Но таких, конечно же, в этой глуши не было.

При нас были неплохие артефакты, что могли спасти, но не весь город, увы.

Тогда я первый раз в жизни осознал, насколько же крошечен человек по сравнению с мощью природы.

Но учитель продолжал стоять и наблюдать, пока люди носились по улицам, стуча в двери тех, кто как-то умудрился проспать. Лавина приближалась, обманчиво неторопливо, но набирая массу всё больше и больше. Гул перешёл в грохот, и я перестал слышать голоса, только этот устрашающий звук.

А потом всё стихло.

Над городком с пронзительным звоном раскинулся прозрачный защитный купол, снег испарялся, едва достигая его. И водяными потоками устремлялся вниз, уходя куда-то в лес.

— Неплохо, хоть и халтура, — хмыкнул учитель и пошёл спать, когда всё закончилось через полчаса.

Наутро перевал оказался открыт, снег сошёл и оттуда, попутно расчистив дорогу наверх. Расчисткой это и было, а не очищением, как неправильно перевели когда-то давно. А артефакт среагировал на лунный свет, над чем наставник долго потешался, так как древний маг ошибся из-за явного профанства в астрономии. Если коротко, то помимо точного расположения луны ещё и толща снега над артефактом, расположенном между вершин, должна была быть определённая. То есть достаточно большая для активации устройств. В камне был защитный купол, наверху — стихийное смещение препятствия.

По идее, работать это было должно каждый месяц. Зимний, естественно.

Жители устроили грандиозный праздник, а мы ушли. Учитель так ничего им и не объяснил. Сказал мне, что никто не поверит. А то и побить могут несмотря на всеобщую радость.

— Ты либо пиши инструкцию нормально, либо вообще не пиши, — выдал мне свой очередной урок тогда учитель.

И подкрепил щелбаном.

После я ещё несколько раз сталкивался с похожими явлениями. Поэтому, слушая Баталова, не разделял его беспокойства. Но и вслух делиться соображениями не стал, памятуя о словах учителя. Ведь один раз всё же побили…

Ну требуется ему верить в конец света, пусть верит. Благо менталист был не из тех, кто панику поднимет и примется глупости творить. К тому же магический фон в столице был нормальный, никаких катаклизмов не происходило, да и там погода тоже разошлась, вновь вернулось тепло.

— Я обязательно вернусь, — пообещал я. — Когда закончу здесь с делами.

— Александр Лукич…

— Вы же сами меня послали… кхм, просили отправиться куда подальше, Роман Степанович.

— Просил. Но…

— Мне в любом случае ехать несколько дней. Ещё пара-тройка хуже не сделает.

Я чувствовал, что как всегда глава тайной канцелярии о чём-то умалчивает. Например, откуда эти часы взялись. И почему так серьёзно относятся к их остановке. Пусть это ничего не поменяло бы, но надоели недоговорки.

Искорка вспорхнула и села на моё плечо, выдав особо громкую трель. Я погладил её свободной рукой и улыбнулся, когда она зажмурилась от удовольствия.

— Я могу отправить за вами ещё один самолёт.

— Нет уж, — перебил я. — Обратно я отправлюсь по земле. Отправляйте поезд.

Я понял, что спорить с менталистом бесполезно, что-нибудь да отправит. Можно просто отказаться, но зачем расстраивать Баталова, если я могу просто заняться тем, что и планировал. Пока приедет поезд из столицы… Ну а там уж подождёт, вряд ли кто-то будет способен силой меня туда усадить.

— Правда? — так обрадовался Роман Степанович, что мне немного стыдно стало его обманывать.

Впрочем, я же и собирался вернуться Транссибирским путём, как самым безопасным, пусть и не быстрым. А так и не придётся подгадывать под расписание немагических составов.

— Правда, — в общем-то, недалеко от истины это было.

— Сейчас же организую! — счастливо выпалил глава конторы, но всё же насторожился: — Вы что-то задумали?

— Жду, — коротко ответил я и отключился.

Так, в запасе есть два дня в лучшем случае. Всё же сию минуту отправить поезд у Баталова не получится. Но, учитывая, что поедет тот без остановок… Сутки в самом худшем варианте. Стоит поскорее уехать на прииски.

Чёрт, не успел расспросить градоначальника про купца Яковлева. Да и времени не остаётся на светские визиты. Значит, будем действовать на месте.

— Друзья, — я вышел в гостиную на первом этаже, где собралась моя команда после завтрака.

Здесь и небольшая библиотека была, и различные игры вроде шахмат, шашек и подобных. Да и место уютное, собраться и обсудить планы.

— Мы отправляемся в горы, — объявил я. — Сейчас же.

— Сейчас? — Хлебников оторвался от партии, которую играл с ассасином. — На чём?

— Минутку, — я вышел и достал телефон.

Взять напрокат автомобиль не составляло проблемы, но вот незнакомые дороги, к тому же горные… Нужен хороший водитель, который знаком с местными реалиями.

Вариантов было много, исключая те, что предоставил Баталов. Ему сразу же доложат, если я обращусь к кому-то из его списка. Овражские, при всех их достоинствах, занимались торговлей.

— Кузьма Васильевич, — я вызвал того, кто точно ближе всех к нужным компетенциям. — Вы говорили, что знаете хороших проводников?

К счастью, связь в Горняшках работала. Так что староста сразу откликнулся и мгновенно нашёл мне надёжного человека. И меня ему отрекомендовал, что немаловажно. Меньше вопросов будет задавать.

— Транспорт прибудет через час, — вернулся я в гостиную.

Последние дома окраины Екатеринбурга проносились мимо, у горизонта синело марево гор, а над ними висело солнце.

Сборы заняли больше времени, чем я рассчитывал. Всё же успели расслабиться, разложить вещи, а кто-то и стирку затеял… Да и насчёт провианта долго спорили. Что именно взять с собой и в каком количестве. Мой план был простым — туда и обратно, два дня на всё. Но Хлебников, наученный опытом неожиданных поворотов, настаивал на более тщательной подготовке.

К тому же мне требовалось восполнить накопители, а для этого съездить в магическую гильдию, ведь для моих запросов лавки не подходили. Такого количества там могло и не найтись.

А там и чаепитие с главой гильдии, а затем и короткая экскурсия…

В общем, выдвинулись мы после обеда, и по заверениям нашего проводника, должны были успеть до темноты. Первая цель — шахтёрское поселение неподалёку от самого крупного прииска. Ехать ночью к самому месторождению было неразумно, хоть и работали там круглосуточно.

— У Ивана Четыре Пальца встанем на постой, — пообещал водитель, прибавляя скорости после выезда из города.

И четыре пальца — это не количество оставшихся, как выяснилось, а те, что были потеряны в шахте. Вообще, человека староста нашёл весьма интересного. Настоящий великан, его лохматая макушка почти упиралась в потолок автомобиля. Лицо и руки в шрамах, но лучезарная улыбка и какое-то исходящее внутреннее добродушие меняло восприятие этого здоровяка.

Транспорт был под стать. Симбирский внедорожник «Родолюбец» имел репутацию совершенно всепроходимого автомобиля. Любая дорога ему была нипочём, как и бездорожье, впрочем. Тихояр, так звали проводника, продемонстрировал нам цепи, что обеспечат и проход по льду или глубокому снегу, если понадобится.

Мне не верилось, что там уже лежит снег, но мужчина только расхохотался.

— Там всяко может быть, — уверенно сообщал он, оценил нашу одежду и добавил: — Шкуры тоже есть, в багажнике. Портянки-то взяли с собой, господа?

— Ну конечно, — подтвердил мастер ювелир слегка обиженно. — Не вчера родились-то.

Тихояр лишь быстро взглянул на нас с Тимофеем и хмыкнул.

Я в прошлых многочисленных походах по достоинству оценил такой незаменимый предмет, как портянки. При грамотном способе одевания очень комфортны, стираются и сохнут быстрее, да и места не занимают много. А вот рыжий с ассасином непонимающе переглянулись, но спрашивать не стали.

Пусть горный поход я не планировал, но подготовиться и к такому нужно было. На всякий случай. Поэтому и котелки при нас были, и кресало с кремнём, и прочая экипировка. Хлебников мне даже с гордостью продемонстрировал моток сухой бересты. Не пропадём.

— Мы вашего друга точно не стесним? — спросил я насчёт ночёвки.

Отелей, понятное дело, в шахтёрском поселении не было. Те, кто приезжал сменами, жили в больших бараках, где в одном помещении стояло по несколько десятков коек. Постоянные жители размещались в избах-двойнях с одной печью на две семьи.

Но были и гостевые строения, точнее одно и там уже разместились какие-то высокородные туристы. Ну и купеческий «особняк», как его назвал Тихояр, презрительно сморщив нос.

— Друг? Ну вы скажете тоже, — рассмеялся водитель. — Нет, вы не подумайте, мужик он неплохой, кукуха только слегка поехала после полжизни в шахтах. Так что вы не слушайте, чего он несёт про духов и прочее. Хотя, если для развлечения — можно и послушать. А так он как раз гостей разместить может, с нужными людьми свести, достать что…

Тихояр умолк, с опаской взглянув на меня.

Вряд ли Иван может достать мне нужный изумруд, а вот про духов я бы точно послушал. Полжизни в шахтах… Может быть хороший источник информации. Сумасшедший иль нет — это сразу будет ясно. Ментальный дар такое различал довольно хорошо. Не без осечек, но тем не менее.

Темнело быстро.

Я уже привык к долгим дням, белым ночам и медленным закатам, когда солнце садится добрый час, раскрашивая небо то в алый, то в рыжий. Здесь было иначе. Небесное светило на минуту зависло над уже совсем близкими вершинами и будто резко нырнуло за хребет.

Проводник включил фары и ещё поднажал.

Дорога уже давно перестала быть приличной, и трясло нас от души. Тимофей зеленел, но держался, Хлебников снова похрапывал, а ассасин не отводил взгляда от леса, мелькающего в свете фар впереди.

Мы шли в гору, мотор рычал, низкие ветви елей хлестали по крыше. Пару раз кто-то проносился наперерез, мелкое лесное зверьё совершенно не пугалось машины.

Канарейка на моём плече тоже спала, вцепившись лапками.

И я погрузился в дрему, убаюканный темнотой и теплом. Источники магии работали без перебоев, и я принялся сканировать окрестности.

Лес был живой. Всё в нём буквально дышало. Крепкие деревья корнями уходили глубоко под землю, где протекали ручьи. Животных тоже было в избытке. От птиц до крупных хищников, бродящих в паре километрах на юг. Рысь с двумя уже почти взрослыми детёнышами! Я даже проснулся, ощутив отклик этих грациозных животных.

Но ещё я ощущал другие богатства этой земли.

Где-то впереди, куда мы мчались через лес, были самоцветы. Не только изумруды, но и множество других. Там точно находился камень, что мне нужен.

Шахтёрский посёлок носил очень красивое название — Изумрудный.

К сожалению, этим всё и ограничивалось. Уже на подъезде встретились признаки того, что живут здесь не сказать что хорошо. Куча мусора лежала прямо под указателем, на котором какой-то шутник зачеркнул «изу», оставив только «мрудный».

Тихояр притормозил у этой композиции и усмехнулся:

— Добро пожаловать на рубеж, господа.

Представляться ему по титулу я не стал, но проводник и без того вычислил, что мы не только столичные, но и не из простого люда, так что выбрал нейтральное и уважительное «господа».

Хлебников проснулся и сразу же поинтересовался:

— Рубеж чего?

— Человечности, — помрачнел водитель. — И вот мой вам совет, хоть вы его и не просили. Не вмешивайтесь в местные дела, господа. Целее будете.

— И что так? — теперь уже мне стало любопытно.

Мужчина оценивающе меня оглядел, ненадолго задержался взглядом на перстне и всё же пояснил:

— Дела тут ведут сурово, где-то несправедливо и зачастую без манер обходятся. На косой взгляд могут и отдубасить, а уж если влезешь в чужие разборки — первым и получишь, причём от обеих сторон. Яковлев… свои законы устанавливает, если коротко.

— А если не коротко? — не успокоился я.

Наслушался я уже про этого купца, но всё же стоило узнать подробности. Учитывая, что визит наш был внезапный и неофициальный, хотелось бы избежать конфликтов, по возможности.

Безусловно, я в любой момент мог объявить, что столичный князь, что поможет в решении многих проблем, скорее всего. Но и рассчитывать на это нельзя, князья-то тоже пропадают в лесах, как и другие люди. Яковлев же, со всеми этими историями про практически неприкосновенность, был тёмной лошадкой. Вряд ли серьёзный противник, но кто знает, из-за чего его никто не трогает…

В общем, лучше перебдеть, прийти и уйти незаметно. Надежда на это была во мне крепка, пусть после заявления Тихояра и слегка померкла.

— Ладно, — вздохнул водитель и заглушил мотор.

Перед фарами замельтешила мошкара, привлечённая светом и теплом. А в приоткрытое водительское окно слышно было, как шумели вершины деревьев — где-то там, высоко, гулял ветер.

— Отсюда и до вершин начинается вотчина Яковлевых, про них слыхали?

Я кивнул, стараясь разобрать в темноте горы. Но из-за леса их было не видно.

— Изумрудный — нижнее поселение, выше ещё два есть. В двадцати вёрстах перевалочный пункт, там в основном склады да временные укрытия, если не успеешь спуститься. А выше — Горная крепость.

— Горная крепость? — удивился Тимофей. — Настоящая?

Проводник с усмешкой бросил взгляд назад и покачал головой:

— Называют так то место. Там плато небольшое у почти отвесных скал, подъём туда по ступеням, высеченным в камне. Шириной они меньше метра, да и ветер там лютуют вечно. В общем, не подкрадёшься незаметно толпой, оттого и крепость. Валун сверху скинут — всех и сметёт.

Рыжий поёжился, а ассасин уважительно цокнул. Хаамисуну явно понравился такая оборонительная стратегия.

— За той крепостью шахта, — продолжил Тихояр. — Там, говорят, все самые ценные ресурсы и добывают. Но туда никому ходу нет, кроме хозяина и рабочих, что живут в Горной. Сам я издалека лишь видел поселение, а вот с тамошними горянками не общался, никто из них в Изумрудном не появляется. Но люди наверху живут, это точно.

— А выше вы были?

— Выше никто не ходит.

Слишком уж поспешно ответил. Но я не стал расспрашивать о причине, только кивнул, что понял.

— Так вот, на всей этой земле закон один — всё найденное принадлежит Яковлеву. Запрещена добыча, охота и деревообработка. За стоянки даже с егерей плату берут. Ну это с коллегии берут, у них там свой договор. Но суть одна — хозяин здесь один. Если пришёл на его территорию, будь готов платить за всё.

Я хмыкнул. Любопытно, а император об этом вообще знает? Так-то, хозяин у всей империи один. Ну да мне до неплательщиков налогов дела не было, пусть самоуправство я и не одобрял. Но вот уж во что мне лезть не хотелось, так в подобные ситуации.

— К гостям относятся осторожно, но предупреждают: вне поселения опасно, местность сложная, зверьё дикое, ну и подобное. Сувениры в лавке можно приобрести по гуманным ценам, а на прогулку сходить исключительно под присмотром.

Я всмотрелся в этот «опасный» лес. Ничего там такого не было, магический фон спокойный, хищники далеко — что им делать вблизи людей? Ясно, что чужаков стращают, чтобы не ходили без ведома. Но что там скрывать?

— Вам одно знать надобно — никого там не неволят, — проводник вздохнул ещё тяжелее. — Все, кто живёт на рубеже, делают это по своей воле.

Вот тут даже мне не по себе стало. Что-то он сильно не хотел говорить, раз сначала принялся оправдывать.

— Вы почему нас согласились сюда привезти?

— Так Кузьма попросил, — удивился он такому вопросу. — Я то думал, что вы в курсе местных дел, раз поехали. А вы получается…

— Не совсем в курсе, — закончил я и призадумался.

Славные всё же люди, староста и не спросил, куда мне нужно ехать, а Тихояр не уточнил — а точно надо ли. Принципиально это ничего не меняло, туристы сюда добирались и, что важно, выбирались. Раз уж целый гостевой дом стоит, то всё в порядке. Другое дело, что мы «без разрешения» явились. А нужно ли его получать?

— Ну не прямо так всё строго, — ответил на этот вопрос проводник. — К тому же все и без того будут знать, что гости пожаловали. Доложат сразу же. Уже доложили, пока мы тут стоим, — усмехнулся мужчина. — Вы не думайте, что я вас запугиваю, просто предупредить должен, чтобы избежать проблем. Народ там, — он махнул рукой вперёд, — не самый весёлый и приветливый. Работа в шахтах и на добыче тяжёлая, условия… Тоже тяжёлые.

Хлебников тихо захрапел. Всем бы его невозмутимость. Тимофей с Хаамисуном слушали внимательно, и позы их были напряжёнными.

— Чего-то я… — Тихояр нахмурил лоб и потёр его. — Бестолково получается. В общем, не вмешивайтесь в местные традиции, ничему не удивляйтесь и лучше ни с кем не разговаривайте.

Понятнее не стало, но я опять кивнул, и мы тронулись дальше. Поселение пряталось недалеко, сотня метров трясучки и из-за деревьев появился первый дом. Я уж ожидал мрачную покосившуюся избушку, но строение выглядело достойно, я даже заметил горшок с каким-то растением на крыльце.

На улочке, по которой мы ехали, горели фонари. Тускло и редко, но всё же освещения хватало, чтобы разглядеть незатейливую архитектуру Изумрудного. На окраине одиночные небольшие дома, затем шли сдвоенные, а в центре высился господский дом из камня, рядом с ним чуть пониже — гостевой. Правее виднелись длинные крыши бараков.

Здесь и площадь имелась, круглая и выложенная плитами. Украшением этого главного места являлся большой колодец с соломенной крышей. Людей нигде видно не было.

— А где все? — спросил Тимофей.

— Так отдыхают уже, — Тихояр указал в сторону бараков. — Вечером все в трактире собираются. Здесь других развлечений нет.

Дом Ивана оказался неподалёку от увеселительного заведения. Так что, когда мы выходили из машины, донёсся гомон и нестройное пение. Я заинтересованно вытянул шею, на что проводник тут же отреагировал:

— Лучше туда не ходить, господин. Вот уж откуда без проблем не выйти.

— И не собирался, — улыбнулся я.

Нечего его лишний раз нервировать. Конечно же собирался.

Где ещё узнаешь всю правду, как не в единственном трактире? Безусловно, идти туда как есть я не намеревался. А вот лёгкий морок вместе с каплей ментальной магии — и каждый встречный будет считать, что видит кого-то знакомого, но отдалённо. Вроде как соседа, с которым изредка сталкиваешься, но никогда толком не общаешься. Идеальное прикрытие и не очень затратное. Да, поговорить с кем-либо под такой личиной не выйдет, но вот послушать — сколько угодно.

Хозяин дома встретил нас весьма радушно.

Разместил каждого в отдельной комнатке, которых у него оказалось немало. Правда, стены их были простыми перегородками, разделяющими бывшее общее помещение. Но тем не менее каждому полагалась кровать, тумбочка и сундук для вещей. Иван показал, где удобства, то есть во дворе, выдал чистое постельное бельё и полотенца и даже предложил угоститься пирожками, что утром сам испёк.

В общем, ничуть не хуже гостиничного сервиса. С сельским колоритом, но чисто, аккуратно и уютно.

Долгая дорога и тёмная тихая ночь взяли своё — зевали все дружно, так что против предложения расходиться никто не возражал.

Я дождался, пока все уснут, а это произошло довольно быстро. За это время успел просканировать округу и выяснить нечто любопытное. Лес-то был обычным, а вот поселение странным. Что-то в потоках меня смущало, но я никак не мог разобрать, что же именно.

Лежал в кровати, уставившись в потолок, на котором плясали тени веток, и старался припомнить, где такое ощущал.

— Не может быть! — я подскочил и тут же замер, прислушиваясь, не разбудил ли кого.

Но было тихо. Только канарейка, сидящая на подоконнике, встрепенулась.

Знакомая необычность мне уже встречалась… Там, где я провёл два года в заточении. Тогда мне было не по силам разорвать путы, ведь я сам произнёс клятву, что и заключила меня в плен. Так было необходимо сделать.

Все жители Изумрудного принесли подобную клятву. По доброй воле…

Чёрт, теперь слова Тихояра обретали совсем иной смысл. Знал ли он, о чём говорит? Наверняка. Знали ли горняки, на что идут? Возможно. Вопросов много, но ответа мне и не требовалось.

Это сродни проклятью, но по сути ты сам себя проклинаешь. То есть подпитывающая сила такому слову берётся изнутри, что очень эффективно. Ведь любой магии нужна энергия, а здесь она считай бесплатная до самого конца. Чем больше будешь стараться обойти, тем слабее станешь, и так пока не умрёшь. Ну или пока не остановишься и смиришься.

Разрушить такое может лишь тот, кто это слово взял. То есть, как я понимал, купец Яковлев.

Но был ещё один немаловажный нюанс. Чтобы заключить такой договор, требуется немалая сила. Лишь маг вне рангов способен обеспечить нерушимость клятвы. А Яковлев явно им не был, вот уж во что я бы не поверил. Да, внеранговый маг мог скрывать свой реальный уровень, но учитывая историю их рода, о таком знали бы. Как минимум Баталов знал бы. Это проклятье хозяйки гор, невозможность продать землю, самоуправство и прочее — такому персонажу не избежать проверки.

В деле Яковлева значилось чётко — маг-анималист второго ранга.

Анималистика, пусть и внушающего уважения второго ранга, не могла дать достаточно силы, чтобы провернуть подобное. Будь он менталистом… Хотя тоже нет. Дело не в даре, а в структуре источника. Выходя за ранговую систему, маг приобретал возможность пропускать через себя мощные потоки, не рискуя перегрузить ядро. То есть мог стать проводником любой силы, что давало способность её сосредоточить.

Не как у универсалов, но близко.

Вариантов оставалось мало. Самый вероятный из них — купец имел доступ к месту силы.

Нужно было проверить. Теперь появился ещё один повод наведаться в трактир, лучше это явление изучить поближе. В идеале — прикоснуться к кому-нибудь, чтобы подтвердить догадки.

Ушёл я через тени, чтобы не красться через скрипучий дом. Погладил Искорку напоследок, передавая приказ остаться. Вышел за забором и огляделся. Никого.

— Вы же не собирались пойти туда без меня? — на грани слышимости произнёс ассасин.

Ощутил я его за долю секунды до этого, так что удалось не вздрогнуть от неожиданности. Ну конечно, задействовав тени, я будто в колокольчик зазвенел, привлекая его внимание.

— Нет, Хаамисун, — улыбнулся я. — Но тебе придётся стать невидимкой. Двоих скрыть мороком гораздо сложнее.

— Для меня это очень простая задача, — ассасин сверкнул белозубой улыбкой. — Если там нет Всеобщих вашего уровня, господин, то никто меня не сможет увидеть.

Если там есть универсал моего уровня, то последнее, что меня будет волновать — раскрытие Хаамисуна.

Ассасин тут же продемонстрировал своё умение. И мне пришлось приложить усилие, чтобы понять, где он находится. Если бы не наша связь, мне бы не удалось. В голове загудело.

— Идём на битву мы? — с воодушевлением спросил джинн. — Мой меч готов!

Я посмотрел на деревянное строение, тёмный лес за ним и помотал головой:

— Даже в крайнем случае не стоит. Здесь всё полыхнёт.

— Умею сдерживать я великое пламя пустыни, — уязвлено сообщил элементаль.

— Никаких битв, — отрезал я. — Тихо заходим и ещё тише уходим. Ясно?

— Приказ мне ясен, Искандер-мусафир, — неохотно, но всё же подтвердил Хакан и исчез.

Я прислушивался ещё долго. К магии вокруг, к себе и реакции источников. Что могут упустить глаза и слух, то не упустит сила, подскажет, направит. И лишь убедившись, что всё в порядке, бесшумно двинулся к трактиру.

Время было позднее, но людей внутри было много. Да и находились они в том состоянии, что идеально для разведки. Я не стал идти через тени, зашёл через дверь. Несколько человек мазнуло по мне взглядами, весьма замутнёнными, кто-то поморщился, кто-то слабо улыбнулся. Иллюзия сработала как надо.

Я устроился у очага, делая вид, что греюсь. На улице уже было морозно, сказывалась близость гор. Внимание на меня перестали обращаться сразу же, разговоры так и вовсе не прекратились.

— А я тебе говорю, в седьмом рукаве нет ничего, пустая трата времени. Крепи хлипкие к тому ж, обвалится скоро, вот моё слово, — хрипло выговаривал такой лохматый мужчина, что казалось за столом медведь сидит.

— Ой, да твоё слово про все рукава едино, — отмахнулся его собеседник, не менее коренастый, но короткостриженый. — Везде видишь обвалы да пустышки. А в седьмом за смену больше дают.

— Ну так и дают, потому что опаснее, дурень. Кто ж в здравом уме будет платить больше за ту же работу, смекаешь?

— Ну так если никто туда ходить не хочет, потому и дают больше, — не сдавался горняк. — Пока прочие боятся, я заработаю. Обвалов так уж с месяц не было, после того случая…

Он замолчал, помрачнев. Они молча подняли кружки и, не чокаясь, выпили.

— Канарейка опять новичков пугает, — раздался тихий голос с другой стороны.

Я повернулся и увидел компанию троих практически близнецов. Ещё не старые, но все как один седовласые, с резкими чертами лица и одинаковыми прищурами. Вот их взгляды были ясными, благо смотрели они не на меня.

— Ну год из года одно и то же. Запугает, набьёт цену выхода и все смены заберёт. Доиграется же, хозяин прознаёт — новый обвал случится.

Вот бы с кем побеседовать… Я невольно выпрямился, и один из братьев тут же пристально уставился на меня. Пришлось закашляться и согнуться, скрывая лицо. Морок или нет, но чем внимательнее смотришь, тем больше шанс заметить что-то странное во внешности.

Сработало, — горняк перевёл взгляд и вздохнул.

— Надо глубже уходить. Скажу Ефиму…

— Ты сдурел чтоль? — вскинулся другой. — Забыл, что там внизу творится?

— Ничего там не творится. Не будь как этот, — первый мотнул головой в сторону лохматого. — Неужто веришь в эти бредни?

— Везунчик говорит…

— Везунчик — тот ещё брехун. Его как штрафанули, так он одно и говорит, чтобы и прочих подставить. Его там и не было! Туда бригада Деда ходила, а они молчат.

— Молчат, — усмехнулся третий. — Только Дед сегодня в первый раз на ногах не стоял, уносить пришлось. Ты вот помнишь, чтобы он хоть раз таким был? Во-во. Иногда молчание больше говорит, чем трёп-то.

Дверь с треском распахнулась, и в проёме появился шатающийся мужчина. Совершенно лысый до такой гладкости, что засверкало в свете ламп. Он запнулся о порог, но схватился за дверной косяк и тот с хрустом проломился от его силы.

— Ну вот, иди спроси у него сам, — послышалось насмешливое.

Дед? На такое прозвище ничто во внешности не намекало, было горняку чуть за сорок, может и меньше. Вероятно, он просто был либо самым опытным, либо самым старым жителем Изумрудного.

— Все вы сгинете там! — провозгласил Дед, и наступила полная тишина. — Она всех заберёт!

Ну, не такой уж и молчун.

Пока мрачный прорицатель обводил взглядом замерших посетителей трактира, тишина стояла такая, что лишь треск поленьев был слышен. Кажется, все даже дышать перестали.

— Дед, — наконец отмер какой-то щуплый горняк, сидящий в одиночестве неподалёку от двери, — ты присядь лучше. Поговорим.

— Не о чём мне с тобой говорить, Дима, — лысый демонстративно плюнул на пол.

От этого действия координация его вновь нарушилась, и на этот раз рука не поспела за уставшим разумом. Дед грохнулся плашмя на грубые доски пола. Раздался хруст — носу не поздоровилось.

Тут уже оживились все и ринулись на помощь.

— Эй, ты, — вдруг обратился ко мне тот, кого прозвали Канарейкой. — А ты чего сидишь?

Не успел я сообразить, как реагировать, как подключился один из братьев:

— Точно, ты же этот, лекарь. Давай, отрабатывай тогда уж жалованье, зря мы скидываемся чтоль?

Вот оно как…

К сожалению, тот вид морока, что я выбрал, был рискованным именно вот по такой причине. Малознакомая внешность могла принадлежать кому-то, чьи услуги всё же понадобятся.

Но судя по всему, лекарь здесь был новичком и ни с кем толком не успел познакомиться. А может, и не любили его… Уточнять я не стал, поднялся и подошёл к «пациенту».

Бедолага приложился очень крепко. Похоже, отрубился он ещё в падении, потому как совершенно не сопротивлялся гравитации.

— Разойдитесь, ни видно ж ни черта, — глухо бросил я, надеясь что и голос местного костоправа тоже никто не запомнил.

Удача меня не покинула, народ не удивился и послушно расступился, но наблюдать местные продолжили очень внимательно.

Так, в подобное место вряд ли наняли кого-то высокорангового. А с учётом того, что платили за медицинское обслуживание сами горняки, а не хозяин, точно не выше начального ранга и не самого талантливого. Осталось припомнить, на что способны слабые целители…

Пожалуй, остановить кровь мог бы маг и сразу после пробуждения дара. Кости срастить кое-как, лихорадку ослабить. Значит, без чудесных исцелений.

Я с трудом повернул набок Деда, бесчувственное тело весило с тонну. Лицо его было всё в крови — сломал-таки себе нос. Очень уж хотелось сразу избавить горянка от травмы, но пришлось сдержаться. И не обезболивать, когда прикоснулся к переносице и влил совсем немного силы жизни.

Лысый застонал и разлепил глаза.

— Сесть можешь?

Мужчина прикрыл один глаз и кивнул. Я помог, ухватив его под локоть.

— Голову наклони. Нужна вода и тряпица чистая, — огляделся я.

Нужное мне добыли быстро, причём сразу ведро притащили. Я осторожно протёр пострадавшему лицо. Место удара опухало прямо на глазах.

— Есть лёд? Ну или бутылка холодная?

Все дружно посмотрели в сторону стойки, где красовались пузатые бочонки. Нда, такое не подойдёт…

— Я могу! — вышел вперёд сущий мальчишка.

Он потёр руки, театрально развёл их в стороны и хлопнул. Передо мной грохнулась глыба льда, тут же расколовшись на куски. Стихийник ойкнул и осел рядом, отрубаясь. Перестарался.

— Вот дурак, — ёмко кто-то описал этот подвиг.

Второго пациента я просто обследовал, убедился что ничего страшного с источником не случилось, и велел отнести домой. Ну или где он там ночевал. Парнишку резво подхватили и унесли.

Выбрав самый крупный осколок, я приложил его к носу Деда.

Так, перелом вправил, кровь более или менее остановил. На большее, по идее, местный лекарь не был способен. Но вот поговорить с этим бывалым горняком мне хотелось всё сильнее и сильнее.

— Давай до дому. Провожу, — пробурчал я, протягивая руку.

Конечно, был шанс, что Дед живёт в бараке, но раз уж он здесь давно, то скорее всего у него отдельный дом. На то и была надежда.

Лысый ухватился за меня, и я влил магию уже в своё тело, ведь поднять и удержать такого здоровяка было непросто.

— Помочь? — спросил кто-то.

— Справлюсь, — отмахнулся я.

Благо никто не настаивал, поэтому отправились мы в путь одни. Лишь ассасин следовал за нами тенями, я ощущал его присутствие рядом. Только бы тот, за кого меня приняли, не знал где живёт Дед…

И в этом повезло, горняк меня вёл, что-то неразборчиво мыча и указывая дорогу взмахами руки. Ну а когда мы наконец добрели, я мысленно поблагодарил судьбу. Домик стоял на отшибе, и, судя по тёмным окнам, никого там не было.

— Спасибо, — не очень-то добродушно сказал мужчина, когда я буквально затащил его внутрь и усадил на лавку. — Как там тебя… Извиняй, забыл. А-а-а! Вячко, верно? Верно, — сам подтвердил он и всё же улыбнулся. — Не совсем отшибло-то всё. Да ты садись, молодой…

Его сморило, и я едва успел подскочить, чтобы он снова не ударился носом, теперь о стол. Заодно влили побольше магии, чтобы наверняка не было последствий. Ну и слегка прочистил организм.

Дед очнулся, встряхнул головой и сфокусировался на мне.

— Ты кто?

Внутри похолодело, неужели переборщил с силой?

— А-а-а, Вячко, — поморщился он. — Всё ж не бесполезный ты, оказывается. Зря народ тебя сторонится, вон как меня подлатал лихо. Да ты садись, — опять пригласил он.

Я увидел силуэт лампы на подоконнике, взял и поджёг фитиль, подкручивая так, чтобы света было немного. Не в кромешной же темноте сидеть.

— Вот что я тебе скажу: вали отсюда.

— Чего так? — насупился я.

— Я в том смысле, молодой, что пока цел, уезжать нужно. Если договором не связан, проваливай, послушай мой добрый совет. Ты мне помог, а я тебе помогу. Пожитки собирай и ехай. Вон сегодня городские припёрлись, им на хвост сядь, долго они здесь не пробудут.

— Да с чего бы? — я упрямо изображал не самого сообразительного человека.

— Никакие деньги мира не стоят того, что там, — доверительно сообщил Дед.

— Где, там?

В слишком уж мы разной кондиции были, но окончательно приводить его в чувства было опасно. Может и разглядеть, что перед ним не тот.

— Про хозяйку горы слыхал?

Я чуть не подпрыгнул от радости, но старательно продолжал тупить.

— Кого?

— Эх, молодые… Ничего им не интересно, кроме девок да гулянок.

Да сколько же этому лекарю? Не такая между нами разница огромная, хотя один год здесь за пять пойдёт, наверное.

— Неправда, — обиделся я. — Мне всяко интересно.

— Тогда слушай. Ты мне помог, и я тебе помогу.

Я уж подумал, что мы заходим на второй круг увещеваний про необходимость срочного отъезда, но горняк всё же раскрыл тему.

— Мне уж терять нечего, сгину в шахте. Не завтра, так послезавтра. Если хозяйка горы кого присмотрела, то заберёт. Про обвалы слыхал?

На моё отчаянное мотание головой он усмехнулся.

— Ну конечно, кто же скажет новичку, что тут происходит на самом деле. Что люди пропадают каждый месяц.

— Пропадают? — удивился я, на этот раз искренне. — То есть не заваливает их в шахте?

— Говорю же — забирает их хозяйка горы! — разозлился Дед, и я решил быть «поумнее». — Ты ж врачеванием занимаешься, не должен быть безмозглым таким. Иль налить тебе, чтобы уразумел уже?

— Не надо…

— Ладно, слушай, Вячко. Мне уж терять нечего…

История, рассказанная на окраине поселения, при тусклом свете лампы, была под стать антуражу — зловещая и пугающая. По меньшей мере звучала так.

Пропажа людей происходила с постоянством, достойным строгого расписания. Что лишь нагоняло таинственности на это явление, так как под конец месяца все в Изумрудном готовились к печальной новости. Даже ставки делали, но это не от чёрствости, а от страха.

«Заваливало» одного-двух, не больше. При этом не спасло то, что всегда ходили группами и следили друг за другом. Невозможно неотрывно смотреть, работать надо, да и не парами же по нужде отлучаться.

Не помогало и не ходить в шахту в определённые дни. Штрафовали за это сурово, но и бойкот не уберегал, ведь в первую же смену кто-то пропадал. Даже если эта смена через неделю наступала. Было такое раз, упёрлись горняки, несмотря на наказание.

Дед, которого на самом деле звали Алексей, прозвище своё заслужил из-за опыта, как я и догадывался. Удачного, причём. То есть и под обвал не попал, и с добычей всё в порядке было. Бригада его одной из самых удачливых считалась, все к нему хотели попасть. В основном именно потому, что никто из бригады не пропадал.

Вот только слухи ходили, сколько лет было Изумрудному, столько и шептались про хозяйку горы. Алексей по молодости не верил, смеялся над бывалыми, но потом начал сопоставлять некоторые факты.

Например, что перед пропажей горняки видели и слышали что-то странное.

Не все говорили, далеко не все, но и Дед уже два десятка лет здесь был, так что тех редких говорливых слышал. Слышал, но всё равно не очень верил, ведь с ним ничего подобного не случалось.

— А что видели-то там? — мне пришлось вернуть разговор к теме, когда Алексея понесло хаять своих менее удачливых коллег.

— Девку, — неожиданно расхохотался мужчина. — Красы такой, что язык отнимается. Не, ну как в такое поверишь? Само собой, воздух в штольнях спёртый, дышать-то толком и нечем, от этого всякое привидеться может. Но не девка же с косой до жопы.

Горняк в выражениях не стеснялся, ну да я и не ждал от него возвышенных описаний. В общем выходило, что девушка неземной красоты являлась уставшему трудяге под конец рабочего дня, но издалека. И пропадала, едва тот моргнул. Видение быстрое, но всегда оно предвещало беду. Каждый из рассказавших об этом, однажды не вернулся со смены.

И вчера Дед её увидел.

Увидел и смекнул, что пришла-таки его очередь. Оттого и напился почти до беспамятства, хотя до этого вообще ничего крепче кваса не пил. Ещё и всеобщее молчание злую шутку сыграло — когда своим рассказал, тоже никто не поверил. Как ни уговаривал не идти, никто не согласился.

— Слушал я годами байки эти, слушал, а толку… — вздохнул Алексей и поморщился: — Зараза, башка ещё теперь трещит.

Я сжалился и чуть снял боль, прикоснувшись к вискам. В благодарность получил ещё порцию страшилок.

— Ведьма, говорят, раньше жила в лесу. В паре вёрст отсюда. До сих пор изба её стоит заброшенная, многие видали и я тоже. Так вот, она могла отвести беду ценой немалой, но могла. А теперь нет никого…

Любопытно. Слухи уж совсем неправдоподобные, но если допустить возможность избавления от такого, то получалось, что дело в тёмной магии. Скорее всего, ведь ведьмами до сих пор тёмных одарённых называли. Ну или чуть уважительнее — колдуньями.

К сожалению, проверить теорию можно было лишь на месте. То есть непосредственно в шахте. Хотя бы очень близко к ней.

И вряд ли туда водят экскурсии…

— Уезжай отсюда, Вячко, — завершил свой рассказ Дед тем, с чего начал.

— А что, и лекари тоже пропадают?

— Ты дурной? Все здесь пропадают, рано или поздно. А за лекарей не знаю, первый ты у нас такой. И тот дурень, — махнул он рукой. — Тоже не веришь, да?

— Верю, — я сделал самое серьёзное выражение лица, на которое был способен. — Уеду, клянусь.

— То-то, — успокоился Алексей, и взгляд его помутнел.

Слишком много переживаний и нагрузки на организм. Как только выговорился, отпустило, и тут же навалился сон. Я помог ему добраться до кровати и укрыл плотным шерстяным одеялом, так как вырубился мужчина сразу же, как лёг.

Постоял немного, обдумывая дальнейший план.

Рассчитывать на то, что можно пройти тенями к шахте, было очень смело. Может, там и не стояло никакой серьёзной защиты, но хоть какая от тёмной магии точно была. Это стандартная процедура для всех промышленных объектов, а уж с таким хозяином тем более. Можно сходить на разведку и проверить.

Но если затраты будут слишком ощутимые, то придётся возвращаться и придумывать что-то другое. Потеряю время.

По тому, как подозрительно умолк Баталов, я уже предполагал, что тот едет на поезде, который я попросил за мной отправить. А значит, как прибудет, ринется по следу. На день его ещё задержит выяснение деталей, но потом менталист обязательно объявится. Не то чтобы я так уж возражал против его участия, но мне требовалось самому разобраться. Без свидетелей способностей Ходящего, скажем так.

— Уж простите, Роман Степанович, но в этот раз без вас, — улыбнулся я, приняв решение.

Вышел на улицу и вдохнул пьянящий лесной воздух. Двери здесь в принципе не закрывались, как я понял. Засов в доме у Деда заржавел так, что сдвинуть его стало невозможно.

Ассасин появился, когда я зашёл во двор нашего пристанища.

— Вы что-то задумали, господин? — сразу же спросил он и на моё недоумение пояснил: — Вы улыбаетесь.

— Задумал, — не стал скрывать я, ведь в мой план придётся посвятить всех, без их помощи не обойтись. — Расскажу позже, сейчас ещё одно дело есть.

Дело моё было к шестипалому хозяину дома, которого я бесцеремонно разбудил. И пока тот сонно тряс головой, спросил, где живёт лекарь, так как сил моих терпеть нет. Зубная боль одолела такая, что хоть вой. Получив нужный адрес и заверив Ивана, что сопровождать меня нет необходимости, я вернул его в сон, чуть поспособствовав этому магией.

И отправился к настоящему Вячко.

Мне нужно было позаимствовать у него личность ещё ненадолго, но чтобы он при этом не мешал. Скорее всего, защита от иллюзий в шахте тоже была. Маловероятно, что горняки могли себе позволить амулеты, скорее бы просили за себя выйти другого, но мало ли конкуренты попытаются проникнуть. Задействовать больше силы — не вариант. Во-первых, накопителей ограниченное количество, а во-вторых, не факт, что там сигнального контура нет, реагирующего на уровень силы. Банальное плетение, от нападения не убережёт, но предупредит.

Устойчивый морок без задействования большого количества силы можно создать, пообщавшись с тем, чью личность берёшь. Серьёзную проверку не пройти, но мне и не надо. Если шахту охраняет нечто существенное, то не помогут и все накопители, что можно унести с собой. Лишь высокий ранг.

Так что, по сути, сделать я мог только одно. Снять отпечаток личности при помощи ментальной магии, которая даст общие сведения о характере и манерах человека, услышать и запомнить голос. И всё это вложить в иллюзию. Если на подходе пойму, что меня могут вычислить, то отступлю.

Вообще, всё складывалось удачно. Лекарь недавно приехал, все его чурались, но присутствие рядом с шахтой явно входило в его обязанности.

— А вот договариваться мы, пожалуй, не будем, — тихо сообщил я перед дверью, прежде чем постучать.

Возможно, Вячко и согласился бы. Мало ли какой каприз столичному князю в голову придёт. Но раз уж рассчитывать на эту версию, то лучше сразу подстраховаться и исключить риски. Вдруг он идейный, ну либо принципиальный. В людей я верил, но времени проверять не было.

Да и самому лекарю потом проще будет. Если что — я виноват.

Мой план был простым. Воспользовавшись легендой о зубных страданиях, пообщаюсь, получу все нужные данные и отправлю лекаря в долгий приятный сон. И перехвачу его рабочую смену. И человек отдохнёт, и я выясню всё, что мне интересно.

В это время остальные будут стеречь мои «покои», ведь я страшно заболею.

Ещё наверняка придётся уговаривать Хаамисуна с Тимофеем, но я справлюсь уж. Всем составом пойти в шахту не выйдет. Кому-то нужно меня прикрывать. В том числе и от главы тайной канцелярии. С него станется повторить наш лётный подвиг и рухнуть где-нибудь поблизости, чтобы быстрее до меня добраться.

— Кого принесло? — послышался крайне недовольный высокий голос из-за двери. — Совсем сдурели, в такой час ломиться?

— Доброй ночи, — вежливо поздоровался я с Вячко, появившимся на пороге.

И правда очень молодой, к тому же сходство у нас было существенное. Возраст, рост, телосложение… По этой причине иллюзия так хорошо сработала, вот ведь опять удача. Значит, и во второй раз будет несложно.

Парень разглядел моё приличное одеяние и враз подобрел:

— Могу я вам помочь?

— Можете, — улыбнулся я. — На вас одного вся надежда.

На свою первую рабочую смену я чуть не опоздал.

С Вячко всё прошло, как и задумывалось — лекарь долго пытался разглядеть магическим зрением мою зубную боль, но в итоге решил, что либо компетенции не хватает, либо я преувеличиваю. Но старался помочь изо всех сил, что дало мне достаточно времени для спокойного считывания его образа и поведения.

Парень действительно был довольно нелюдимым и неприветливым, но причина крылась в страхе. Я бы даже сказал — в ужасе. Он, вероятно, чем-то сильно не угодил кому-то в академии, так как его отправили на «практику» в эту глушь, к тому же полной страшными слухами. Вячко просто пребывал в состоянии шока и желал только одного — свалить отсюда.

Так что говори с Дедом настоящий лекарь Изумрудного, нашёл бы полное согласие и, скорее всего, уехал бы среди ночи, несмотря на последствия.

Я полагал, что он согласился бы на моё предложение с огромным удовольствием, но рисковать не стал. Погрузил парня в глубокий приятный сон на сутки, оставил рядом записку с объяснениями, ну и приличную сумму за возможный моральный ущерб.

А вот с командой так просто не вышло.

— Один вы туда не пойдёте! — хором заявили мне все, включая Хлебникова и даже духа шамана.

Только джинн не возражал, ну да он как раз мог в любой момент явиться.

Разбудил я их ещё засветло и собрал в своей комнате, чтобы посвятить в детали плана. Вполне себе продуманного и в чём-то идеального. Ну, это я так думал. Хаамисун, ясное дело, сообщил о намерении пойти за мной тенями вне зависимости от возможной опасности. Ассасину было плевать на риск проявления аномалии и проблем из-за длительного пребывания в сумеречном мире. Мастер ювелир, как мне показалось, хотел увидеть шахту больше моего и упускать шанс практически физически не мог. Ну а Тимофей молчал, но по глазам было видно — тоже сунется в тени, хотя для него такой вариант как раз был чреват серьёзными осложнениями для источника.

Мой аргумент о необходимости прикрытия на месте потонул в этой всеобщей преисполненности жаждой подвига.

Пришлось действовать жёстко. Первой мыслью было и их отправить в целебное забытье, но в итоге я решил сделать проще и честнее — приказал.

Такого от меня никто не ожидал.

Первым сдался ассасин, всё же клятва для него была очень важна. Тимофей, пусть и вздохнул так тяжко, словно его на каторгу отправляли, спорить не стал. Дольше всех сопротивлялся Хлебников, что-то обиженно бормоча, но тут вмешался шаман, что-то шепнув тому на ухо. И Владимир Иванович обречённо кивнул.

Указания, что и как говорить о моём отсутствии, я уже раздавал второпях, времени совсем не оставалось.

Вячко мне немало успел рассказать о местных порядках. Парень и рад был пожаловаться, а я оказался отличным слушателем.

Рабочая смена начиналась после рассвета и длилась до заката с весны по осень, зимой же трудились меньше, но условия становились такими суровыми, что короткий день ничуть не сглаживал общее впечатление.

Никаких развозок не было, шахта была в паре километрах вверх по западной дороге, и добираться туда следовало на своих двоих. Оборудование и экипировка хранились там же. Единственный транспорт перевозил исключительно ценные грузы, ну и руководство, конечно же.

Мне такая прогулка пришлась по душе, к тому же шёл я один, догоняя прочих.

Лес пробуждался, вовсю пели птицы, где-то журчал ручей, а воздух был так пронзительно чист, что было не надышаться. Под ногами хрустел гравий, которым усыпали путь, а в голове певуче говорил довольный Хакан.

— Я чую повсюду силу необычную.

— Сила земли, да, — подтвердил я.

Совсем иное чувство, чем в городе. Будто бы и пусто без привычного магического шума, но при этом столько силы вокруг, могучей и первозданной. От неё тоже было своего рода опьянение, как и от воздуха.

Каждый листик и травинка здесь были насыщены этой магией. Искры дара людей, что находились впереди, словно мешали, выглядели неуместно в этой картине.

— В Великой пустыне место есть подобное. Бархан безмолвия, — в голосе джинна послышался почти священный трепет. — Там ощущаешь себя мельче самой крошечной песчинки мира. Никто не в силах произнести там слово.

Место силы. Я был почти уверен, что именно оно находилось где-то здесь и давало купцу подпитку. И ещё твёрже был убеждён, что место это в шахте. Не в последнюю очередь меня это и влекло туда. На уровне ощущений, интуиции, да хоть как назови.

— И ты его видел? — мне стало любопытно.

— Однажды. Бархан блуждает по пустыне, но редко появляется он рядом с нашим народом.

Движущееся место силы? Интересно. Хотя весь мир элементалей был необычен, но всё же удивительно. Пусть я не был экспертом по этим явлениям, но в нашем мире такое было невозможно. Рождение места силы могло произойти по разным причинам, но раз уж случилось — там оно всегда и будет. Пока не истощится и не угаснет.

Исключением было только перемещение силами магов. Как, например, произошло с моим островом. Может и тот бархан кто-то передвигает?

Задумавшись, я запнулся о булыжник и взвыл: каменюка умудрилась пробиться через добротные сапоги и попасть в самое уязвимое место.

— А-а-а, чёрт, — ругнулся я и рассмеялся.

Вот ведь, маг или нет, Ходящий или сам Прядущий, а как же больно ушибить мизинец на ноге… Боль быстро прошла, даже к дару не пришлось обращаться, но я сосредоточился на окружающем. Не время отвлекаться.

К тому же начался ощутимый подъём, с непривычки дыхание немного сбилось и заныли мышцы. Уже слышны были голоса и шум техники, я почти добрался.

От открывшегося зрелища я на несколько секунд замер.

Лес расступался, открывая часть монолита. Каменные пласты уходили ввысь, теряясь в дымке зацепившегося облака. Словно шкура какого-то гигантского зверя, изрезанная бороздами и выступами. Серая, но при этом многоцветная — от свинцово-мрачного до пепельно-дымчатого.

Вход, укреплённый балками и металлом, как и постройки рядом, уж не говоря про людей, рядом смотрелись настолько ничтожно, будто сценка миниатюрной поделки.

Высота не была колоссальной, метров пятьсот вверх, но вблизи это было подавляющее превосходство столь очевидное, что голова закружилась. Я чуть было не присвистнул от восхищения, но счёл это неуважительным, поэтому лишь тихо выдал:

— Невероятно…

Горняки уже были готовы зайти внутрь, несколько бригад стояло перед входом, где-то тарахтел мотор, из труб строений струился дым. Здесь, у этого монолита, было совсем уж морозно.

— Вот ты где! — ко мне кинулся мужчина, явно из важных.

Это можно было понять по одежде, сильно отличающейся от нарядов рабочих. Он буквально утопал в соболином меху — огромная шапка, воротник, подкладка кафтана, оборка сапог… Ну и сверкающий медальон на груди с символичным изображением драгоценного камня. Хотя, не совсем символичным. Приглядевшись, я с удивлением отметил, что изумруд там был самый настоящий.

— Ты опоздал! — злобно гаркнул он, встав передо мной.

Я с сомнением взглянул в небо, солнце ещё не успело выскочить из-за леса. Вот чего я не знал, так это, как Вячко ведёт себя с начальством. Судя по его отношению к назначению, восторга он точно не испытывал. Оправдываться я не стал.

— Ладно, — «сжалился» главный. — В последний раз прощаю. Но ещё раз…

Мой кивок его удовлетворил, он указал на один из низеньких домиков. Присмотревшись, я заметил табличку с криво накорябанным «лекарь». Перевёл взгляд на шахту.

Присмотрелся я и магическим зрением. Защита была, и весьма недурственная — силы пришлось бы потратить очень много. Сигнальная система добротная, обойти её тоже затратно. Так что мой план был верным. Против мороков там стояло что-то номинальное, банально сбивающее иллюзии невысокого качества. С этим точно справлюсь.

— Повезёт, и не придётся сегодня туда лезть, — усмехнулся соболиный король, неверно истолковав мои мысли.

Я-то надеялся как раз, что повезёт мне туда попасть.

Но снова кивнул, на том наше общение закончилось, и я двинулся к импровизированному медпункту. По пути поймал очень неодобрительный взгляд Деда, который подгонял своих, но меня успел заметить. Он помотал головой, сплюнул и отвернулся.

Прежде чем уйти, горняки застыли на минуту. Склонили головы и что-то тихо говорили, мне было не расслышать на таком расстоянии. Похоже на песнь. А может, и молитву. Выпрямились, ободряюще похлопали друг друга по спинам и устремились в тёмный провал шахты.

Я задрал голову, пытаясь рассмотреть вершину, но облако не желало уходить с насиженного места. Первый луч солнца упал на гору, и та сверкнула прожилками кварца.

— Хороший день будет, — решительно заявил я и отправился на рабочее место.

Вячко, судя по обнаруженному внутри, это место не просто не любил, а ненавидел. Такого бардака я ещё не встречал, а ведь побывал в трущобах многих городов. И там было чище.

Пыль, грязь, нечто засохшее и неидентифицируемое в банках на полках и прочие атрибуты запустения вынудили меня для начала громко чихнуть. А потом и распахнуть пошире дверь вместе с единственным мутным окном. И он здесь людей лечил? Хотя, скорее всего, пациенты и не стремились на приём, чтобы всё же был шанс выздороветь.

От таких процедур из угла выскочил паук и быстро выбежал наружу.

— Прости, дружище, — посочувствовал я ему и оценивающе огляделся.

— Сжечь место это надо, — вынес свой вердикт джинн.

— Надо, — не стал спорить я. — Но разрушить всегда успеется, а вот хаос превратить в нечто прекрасное — это интересно.

— Сжечь лучше, — не согласился Хакан и исчез, предоставив великую задачу созидания мне.

От цивилизации здесь было лишь эфирное освещение, и то, полагаю, в целях пожаробезопасности. Ведь лампа — не печка, упадёт и полыхнуть может мгновенно. А вот небольшая печка была, бережно окружённая каменной кладкой. Даже чайник стоял сверху, единственный чистый предмет в доме.

Вода обнаружилась в ручье неподалёку, туда меня вежливо послали служивые, что за порядком приглядывали. На пятом ведре они заинтересовались и заглянули.

— Дезинфекция, — объяснил я.

Перемудрил, шарахнулись вояки так, будто от прокажённого. Но хоть больше не лезли, дав мне заняться делом. Драил и чистил я всё с каким-то неожиданным удовольствием. Во-первых, такое занятие очень способствовало размышлениям. Во-вторых, особенно приятно видеть дело своих рук. Не магии, к которой я не стал рисковать прибегнуть, не чьей-то наёмной работы, а только собственные усилия и решимость.

— Хорошо, — выдохнул я, вытирая лоб рукавом, когда солнце уже ярко светило над нами, а домик получил-таки новую жизнь.

Чуть силы я всё же аккуратно влил. Но только чтобы быстро просушить дерево, которое я так старательно отмывал от следов безответственности. И этот аромат свежести наполнил всё скоромное помещение. Затопил печурку и лишь после этого поставил чайник. На кофе надеяться было нельзя, но зёрна я предусмотрительно взял с собой, как и ручную кофемолку. Это, как и накопители, всегда было при себе. И не знаю, что мне больше придавало сил на самом деле.

И вроде усердствовать не стал, но влетевший внутрь начальник дар речи потерял, увидев преображение.

— Э-э-э. А-а-а, — всё, что он смог из себя выдавить.

— Что-то случилось? — вопросительно вскинул я брови.

— Э-э-э. Ну, вроде того, — до того впечатлился мужчина, что даже тон его изменился на почти уважительный. — Как обычно, в общем.

Он ещё повращал глазами, словно не веря им, и ушёл. Сразу же после прибыли пациенты. Обеденный перерыв всех выгнал наружу, а помимо довольствия, горнякам полагалась и помощь лекаря. И с пустяками сюда не приходили.

Я сначала удивился такой популярности, но всё прояснил второй же пришедший с травмой головы.

— Дед сказал, что вы можете помочь, — сказал ушибленный, доверительно снимая тонкую шапку, защищающую разве что от пыли.

Что там на него упало, не знаю, но приложило хорошо. Я было предложил покой и отправиться домой, но после оглушительного хохота и похвалы моему изумительному чувству юмора, понял: здесь такое вообще не практикуют. Подлатал, уже не стесняясь вложить нормально магии, и принял следующего.

Час я вправлял кости, заживлял ушибы, останавливал внутреннее кровотечение и одного даже от артрита исцелил. Мучился горняк так, что диву давался — как он вообще работает с такими болями?

Источник просел, но не критически. Памятуя о слабом ранге Вячко, я старался не выделяться, тем не менее устранять риск осложнений.

Горняки выходили такие довольные, что начальство ещё пару раз заглянуло, подозрительно присматриваясь и принюхиваясь. Я неизменно улыбался и предлагал кофе.

— Ты это брось, Вячко, — в итоге потребовал главный, но что именно, уточнять не стал.

Когда поток людей иссяк, я вышел на улицу.

Солнце припекало, трапезу устроили прямо на природе, за длинными столами возле полевой кухни. Ароматы пищи и меня увлекли, так что я решил присоединиться, благо на меня волком уже не глядели, а даже зазывали присесть рядом.

Нда, придётся мне поговорить с лекарем, когда вернусь. Пригрозить, если потребуется, но чтобы он нормально себя с людьми вёл, они-то не виноваты в его назначении. Да и неплохие ребята, так-то.

Я нахмурился, не найдя среди сидящих Алексея и никого из его людей. Спросил у одного из тех, кого подлатал, и получил тревожный ответ. Две бригады, включая Деда, не вышли.

— Связь есть?

— Ну ты, мастер, чудной, — рассмеялся один из горняков. — Какая ж там связь? Никакая волшба внутрь не пробьётся.

Допустим, пробиться с соответствующей мощью можно, но конечно на такие траты Яковлев был не готов. Здесь вообще экономили практически на всём, куда уж до связи.

— Ясно, — хмыкнул я, чуть подумал и направился к шахте.

— Эй! Куда? — тут же наперерез кинулась стража. — Посторонним не положено!

Напряглись и горняки, отрываясь от тарелок и пристально следя за нами. Если обратиться к ним, то наверняка поддержат. Но поднимать бунт я точно не планировал, так что пришлось импровизировать.

Совсем немного ментальной магии, даже охранные амулеты на груди вояк не среагировали. И капелька хитрости.

— Думаете, я очень хочу туда? — печально вздохнул я. — Но сами слышите, зовут…

Ничего они, понятное дело, до этого момента не слышали. Едва я собрался с силами, чтобы убедить их, что звучит крик о помощи, как изнутри что-то громыхнуло. Гора вздрогнула, и сверху посыпались мелкие камни и песок.

— Обва-а-а-ал! — заорали сзади, и началась суета.

Вояки враз потеряли интерес к моей персоне, их стало волновать только одно — как бы быстрее убраться подальше. Они первыми и побежали к дороге. И я под шумок проскользнул в шахту.

Обвал меня совершенно не беспокоил, даже если это правда, моя защита выдержит. К тому же был вариант попросить джинна увести меня в другой мир, а выйти уже в безопасном месте. Да и тенями я уйти мог…

Не верил я в обрушение, а вот в то, что люди там внизу в беде, верил.

Вход был просторным, через такой и техника заехать могла спокойно. Пещера простиралась вглубь метров на двадцать, а на той стороне виднелись ответвления — штольни, или рукава, как их здесь называли. Под сводом мерно горели неяркие фонари, эфирные.

Я почти добрался до развилки, как снова раздался далёкий грохот. И свет погас.

Странно, магический фон был в полном порядке. Я создал небольшой огненный шар, задействовав и силу элементаля, и отправил впереди себя. Вёл же меня сам дар, подсказав нужный путь.

Над порталом прохода значилась цифра семь. Тот самый, значит, который обсуждали в трактире. Куда вот ни за что ходить не следовало. Любопытно, почему именно там ощущался отклик человеческих источников?

— Красы невиданной, говорите? — улыбнулся я и сделал шаг вперёд.

Пора познакомиться с хозяйкой горы.

Путь был до того скучный, что я начал напевать весёлую песенку из тех, чем любил приправить Прохор свои кулинарные изыскания.

Забрались в этом рукаве, видимо, очень глубоко. Потому как шёл я, шёл, а конца так и не было видно. Под ногами было утоптано, стены все выглядели единообразно — борозда на породе, оставленные магами земли. Не самыми аккуратными магами, я бы сказал.

— Ну вот зачем так халтурить? — в который раз вопрошал я неизвестно кого.

Эхо уносилось вперёд и где-то там замирало. Когда мне надоело говорить сам с собой, тогда-то я и запел. Заодно и зашагалось бодрее.

В какие-то моменты мне казалось, что я что-то слышу, но едва я умолкал и прислушивался, то наступала полная тишина. Не подпевают, показалось…

Где-то в середине пути у меня появился спутник. Точнее, спутница.

Её возмущённое чириканье я услышал ещё издалека. Прерывалось оно лишь хлопаньем крыльев. Канарейка вылетела из темноты позади меня, сделала круг и уселась мне на плечо.

— Я же велел тебе дома оставаться, — улыбнулся я.

И получил ответ в виде болезненного тычка клювом в шею.

— Понял, идём дальше.

Искорка нахохлилась, а я продолжил путь и песню.

Химеру я оставил из-за её магического фона. Не уверен был, что удастся скрыть её иллюзией. А без морока это маленькое солнечное чудо точно привлекло бы уйму ненужного внимания. Не было у здешних таких помощников, да и представить было сложно, во сколько обошлось бы создание подобного. Какое-то время я развлекал себя тем, что просчитывал за какую цену взялся бы я. Даже с учётом вероятного повышения ранга, а значит, и меньших затрат силы, выходила внушительная сумма.

Я вспомнил про химер Аврамовых. Надо бы у них полюбопытствовать по возвращении, где брали и почём. Заниматься некромантией я совершенно не планировал, но на будущее полезно узнать о специалисте. Рано или поздно придётся брать новые ранги… И не факт, что найдутся тёмные существа что в нашем мире, что в других, как случилось с гулями.

Канарейка мне по-своему подпевала. Весьма в тему тихонько чирикала.

Так стало совсем весело, поэтому когда я вышел в пещеру, то настроение моё было самым наилучшим.

И даже развилка на три узких прохода никак не смогла омрачить меня.

— Налево пойдёшь, коня потеряешь… — вспомнил я сказку и рассмеялся. — Ну что, Искорка, на коня ты непохожа, пойдём налево?

Птичка наградила меня взглядом, достойным вопроса.

Я отбросил шутки и закрыл глаза. Творилось под землёй что-то странное. В таких местах в принципе было нелегко ориентироваться и что-то понимать, если нет опыта. Одного дара недостаточно, нужно знать такие особенности, что доступны лишь проведшим под землёй долгое время.

Недаром в шахтах работали маги, прошедшие усиленный курс обучения. И обучали там не обращению с даром, а геофизике и отдельным направлениям геологии, связанным с горной добычей.

Одарённый мог определить куда «копать», но как создать безопасный вход и, соответственно, выход он не знал.

Оттого и я слегка растерялся. К тому же здесь было столько камней, руды и прочего, что будто в калейдоскоп смотришь. Красиво, всё блестит и крутится, но ничего не понятно.

На этой глубине с трудом были различимы люди. Ментального отклика так и вовсе не было, а вот обнаружить искры источников всё же удалось.

Получалось, что нужно идти прямо.

— Что там потеряешь, если прямо пойдёшь? — спросил я у химеры, позабыв сложность выбора былинного героя.

Искорка, ожидаемо, в этом не помогла. Мне эти философские вопросы никогда не были особенно интересны. Зачем обязательно что-то терять? Пусть попробуют отнять, как говорится…

Я запустил огненный шар в центральный проём.

И он погас.

— Это что ещё… — нахмурился я и создал ещё один шар, помощнее.

Второй постигла та же участь, но чуть дальше. Третий продвинулся дальше, но с тем же результатом. Но я хотя бы успел поймать остаточный след магии. Поглотитель!

— А вот это уже гораздо интереснее! — обрадовался я и, создав четвёртый сгусток огня, двинулся вперёд.

На этот раз я поддерживал подпитку напрямую из мира джиннов, предупредив Хакана, чтобы он постарался не оборвать связь. Ну и поближе к себе держал, чтобы попадало под мою личную защиту.

Через шагов десять Искорка начала волноваться. Я погладил её, успокаивая.

Поглотители были очень неприятной штукой. Устройство в чём-то было похоже на накопители, но магию они пропускали через себя, чем только усиливались. Чем больше поглощено, тем сложнее разрушить плетения, если всё сделано грамотно.

Тут всё было сделано идеально.

Так работали и условные кандалы, что надевали на преступников с сильным даром. Сложно, долго и дорого такое делать, поэтому в обычной жизни и не встретить таких устройств. Ни к чему, если можно обойтись сигнальной системой. Дешевле содержать высокорангового мага при себе, чем потратиться на подобное.

Ну ладно, может, и не сильно дешевле, но проще. Ведь если устройство мощное, то и размер имеет немалый, таскать с собой устанешь, да и неудобно. Хотя знал я одного очень богатого торговца, за которым ездила отдельная телега с поглотителем. Намаялся он знатно. В итоге отказался от этой идеи, потому что путешествовать в пределах города ещё было терпимо, а вот на корабли его не пускали. И даже не столь из-за риска лишиться спасительной магии в нужный момент, сколько по причине веса. Телега-то тоже непростая была, а усиленная, и могла кое-как выдержать.

В общем, крайне стационарная вещь.

Тем любопытнее мне стало, ведь поглотитель заметили бы. Хотя бы при прокладке этого коридора магами.

— Неужели по старинке, руками? — удивился я, приглядываясь к стенам.

Нет, явные следы применения дара.

Я сделал ещё один шаг, и тут Искорка буквально заверещала. И неожиданно засветилась. Так ярко, что и огненный шар стал не нужен.

От птицы во все стороны шибануло силой, которая волнами уходила через стены, резонируя так, что я поморщился. Атака была короткой, но эффективной. Шар разгорелся сильнее, так что пришлось умерить вливаемую силу. Поглотитель заглох.

— Ты чего сейчас сделала? — спросил я у канарейки, которая уже угомонилась и нахохлилась.

Сколько же тайн в себе скрывает эта пташка? И чёрт побери, не ощущал я внутри химеры ничего подобного. Да в ней должен быть накопитель размером… с гору. Судя по всему, Искорка просто перегрузила устройство, и то вышло из строя. Мне бы для этого пришлось вычерпать все источники. И то не факт, что получилось бы.

Правда, при мне как раз были накопители на этот случай.

На какое-то время я вообще забыл, зачем я здесь. Принялся изучать мою спутницу. Канарейка стойко перетерпела ощупывание и сканирование. Пару раз недовольно чирикнула и клюнула, но позволила исследовать внутреннее устройство.

Химеры — отчасти живые существа, поэтому встроить объёмный накопитель в них было невозможно. Ну, так считалось. Да, можно использовать концентрат определённой силы, но всё равно это ограниченное количество. Несмотря на то что химеры не нуждались в еде и сне, организм их не менялся, это было ключевым условием.

Для людей, впрочем, тоже. В тех вообще нельзя было ничего встроить, к огромному счастью. Страшно представить, что бы получилось…

Размер был важен. Чем он больше, тем и накопитель мог быть крупнее. Поэтому мелкие животный и птицы редко использовались в качестве химер. Разве что для развлечения. Ну или, что чаще встречалось, для увековечивания любимых питомцев, если на тех нападала магическая болячка, не поддающаяся исцелению.

Но эта крошечная птичка смогла меня удивить.

Внутри этого существа будто был свой собственный источник дара. Дара света, причём.

— А ты совсем непростая, да?

Искорка гордо чирикнула. И опять клюнула меня в шею.

— Да понял я, понял, — я потёр отметину.

Да и не канарейка это вовсе, если приглядеться. Я, правда, не был орнитологом, но что-то необычное было во внешности птицы. Глаза вроде бы совсем не птичьи…

От изучения меня отвлёк крик. Короткий, явно мужской и полный злости.

Бросив раскрытие загадки солнечной пташки, я кинулся на звук. Метров через сто я вылетел в ещё одну пещеру, но поменьше. Тут-то и обнаружилась пропавшая бригада. Этих я видел вместе с Дедом, когда они уходили на смену. Но Алексея не было.

— Лекарь? — один из них вытаращился на меня, затряс головой, потёр глаза и повторил уже медленнее: — Лекарь?

Иллюзия по-прежнему работала, и то хорошо.

— Где Алексей?

— Кто?

— Дед, где он? — я озирался в поисках другого выхода, но его не было.

— Ушёл он, туда, — махнул другой рукой на стену.

— Куда туда? — не понял я, глядя на гладкий камень.

— Да вот в этот проход, слепой чтоль? А мы не можем пройти. А ты откуда явился-то? — со страхом спросил он.

Я обернулся. Проход был на прежнем месте.

Так, явно не иллюзия, её я бы почувствовал. Наплевав на манер, прикоснулся ко лбу ближайшего горняка. Благо тот не стал сразу давать по морде, всё же медицинский работник.

Внушение. Следы ментальной работы были слабые, но были. Они все упорно видели выход там, где его не было. Среди этих взволнованных пылающих разумов я никак не мог найти ещё один, Деда.

— Уходите, — я указал путь, но не тут-то было.

Сначала они сопротивлялись и крутили пальцем у виска. Мол, как это — в стену идти? Когда я продемонстрировал, то меня чуть не зашибли. Приняли за горного духа, который взял образ человека и хочет их погубить. Пришлось приложиться кулаком, чтобы доказать свою реальность. Это сработало, но пройти они всё равно не смогли.

Установка в голове просто не давала телу это сделать. Горняки бились в несуществующую стену и стонали от несуществующей боли.

Так что я выводил их одного за другим, за руку. Вмешиваться в работу менталиста не рискнул, действие внушения явно временное, а вот стереть можно и что-то другое заодно.

— Да как же это… — недоумевал каждый, оказавшись по ту сторону.

Благо хоть дальше путь они видели, уйма времени ушла бы на то, чтобы сопроводить бригаду на поверхность. Но последнего уходящего я остановил и спросил, что случилось.

— Бахнуло. Ну да не впервой, мы не особо напряглись. А вот Дед побледнел как упырь. Краше в гроб кладут, ей-богу. Сказал, что за ним пришли, и ломанулся к выходу. Ну мы за ним, а там эта… стена.

— Пришли? Он именно так сказал?

— Ну… — он почесал макушку, возвёл глаза к своду и припомнил: — Она. Он сказал: «она за мной пришла».

— Ага, — кивнул я и хлопнул мужчину по плечу, подталкивая на выход.

Уговаривать горняка не пришлось, он бросился бежать так, что только пятки засверкали. И фонаря не понадобилось, но я всё же отправил ещё один огненный шар за ними. Чёрт с ним, с маскировкой, главное чтобы они добрались без проблем.

Вернувшись в закуток, я принялся тщательно изучать стены. Заморочили головы или нет, не мог Дед уйти тем же путём, что вёл сюда. Я бы его увидел. Да и на дальнем расстоянии почувствовал бы присутствие человека в другом месте.

Метод простукивания не особо помог. Пустоты обнаружились в нескольких местах, но после осторожного изъятия камня оказалось, что прохода там нет.

— Так, — я остановился, встав в центре. — Что мы имеем, Искорка?

Канарейка встрепенулась, распушив перья, устроилась поудобнее на плече и прикрыла глаза.

— Хакан, — позвал я. — Что ты видишь в этом месте?

— Неподвластны мне такие вещи, Искандер-мусафир. Здесь я словно утоп в великих песках, что поют тихую песнь. Много силы, много звуков, но все они сливаются воедино и не различить, о чём слова.

Так бы и сказал — не понимаю. Ладно, раз никто ничего не понимает, прибегнем к логике. Есть гора. В ней есть проходы, сделанные людьми. Один человек вошёл и вышел, но в другом месте. Что получается?

Получается, есть проход. Просто я неправильно его ищу.

Я сосредоточился на одном источнике, силе земли. Вспомнил, чему меня учил мастер Овражский, как слушать камень. Ведь если его слушать, то он сам всё расскажет. Стихия очень неторопливая, оттого и ждать быстрого результата было нельзя. Вот о чём я забыл, стараясь отыскать ответ.

Погрузившись в мерное гудение недр земли, я будто дышать стал медленнее. Вдох, пауза, выдох. Вдох, минута, выдох… Когда, по ощущениям, прерываться я стал минуты на две, я услышал.

Вот здесь.

Такой же камень, как и везде. Но это только на первый взгляд. На самом деле его здесь не было ещё недавно. Проход был там, но гораздо дальше, чем я искал до этого. Метров пять толщины.

Возвращаться и искать квалифицированного геолога смысла не было. Мне нужен был не безопасный путь, а просто путь. Себя я уберегу, а вот прочим и лезть нечего туда, куда я собирался.

Мне помогла яшма. Камень нужной мне стихии поделился частью силы, что значительно упростило задачу пробиться на пять метров сквозь весьма крепкую породу. Я шёл, буквально прорубая проход, за мной всё осыпалось, закрывая дорогу назад.

Искорка спокойно сидела на плече и дремала, что придавало мне уверенности. Опасности нет.

Кроме как опять больно удариться мизинцем на ноге.

Орудовал я грубо, не до изысков было. Поэтому под ногами были острые осколки, о которых я запинался, не тратя силу на преодоление банального препятствия.

— Вот ты какая… — восхищённо сказал я, когда вывалился из камня и отряхнулся.

Эта пещера была огромна. Я с трудом мог разглядеть ту сторону, как и дно, и свод, хотя здесь был свет. Светились сами стены — драгоценные камни в них переливались внутренним светом, поблёскивая тысячами звёзд. А ещё мерцали какие-то растения, золотисто-зелёным.

Когда глаза привыкли к необычному зрелищу, я увидел, что на дне своеобразного каньона кто-то шевелится. Хранители земли! Те маленькие существа, что были в долгом плену под домом градоначальника. Они копошились внизу, и оттуда исходило такое абсолютное счастье, что я на миг зажмурился от этого приятного ощущения.

Канарейка проснулась и пискнула.

Движение остановилось. Существа дружно подняли мордочки вверх и задвигали своими вытянутыми носами. И я вновь почувствовал радость — меня узнали. Они звали присоединиться, включиться в самую увлекательную игру в мире — резвиться среди так вкусно пахнущих сокровищ этого места.

— Простите, малыши, но у меня иная цель, — улыбнулся я им, помотав головой.

Существа расстроились буквально на секунду, а затем вернулись к своему занятию. От них донеслось что-то вроде сожаления, что я не настолько умный, как они считали. Как же можно променять всё это на что-то другое?

— Глупо, согласен, — я нащупал ногой выступ, проверил его на прочность и начал спуск.

Свою цель я уже заметил. На той стороне было тёмное пятно среди всей это сияющей красоты. Другой проход. А ещё к нему вели ступени, которые явно были делом рук человека, уж больно ровные и выделяющиеся из всего природного хаоса.

Волшебная пещера оказалась больше, чем я думал. Пока я добрался до дна, прошло не меньше часа. И здесь было такое изобилие минералов, что во всех сокровищницах мира не нашлось бы столько. Будь тут Хлебников, приступ бы случился. Даже я со своими скромными познаниями геммологии понимал — такого просто быть не может. Казалось, помимо изумрудов, в этом месте находились всевозможные драгоценные, полудрагоценные и прочие по классификации камни.

Словно я попал случайно в чью-то казну.

Внизу я сделал передышку. Камни я не трогал, лишь рассматривал, склонясь то над одним, то над другим. Мало того что я догадывался, кому они принадлежат, а значит взять что-то — значило украсть. Так и подходящих не было. Несмотря на совершенно невероятные находки в десятки тысяч карат, всё было не то.

Камня с изъяном здесь не было.

— Хм-м-м… — разнёсся по всей пещере звонкий женский голосок.

Интонация этого «хм» была непонятной. Так говорят и когда просто любопытно, и когда размышляют над способом уничтожения особо жестоким способом. Как говорил один мой друг, признаки того, что женщина тебя любит, такие же, как если она хочет тебя убить.

Я задрал голову. Хозяйка горы стояла наверху ступеней.

Красы невероятной, это точно. А ещё совершенно неземной. Изящная, стройная, с сияющими словно изумруды зелёными глазами и иссиня-чёрными волосами, о которых так любят петь барды, что те как «вороново крыло». И коса, перекинутая через плечо, была до того самого места, вызывающее особое волнение у горняков.

Сила же, исходящая от этого чудного создания, была столь сшибающей с ног, что и никакой красы не нужно, чтобы поразить. Будто сама природа этого места явила себя.

— Кто ты? — удивлённо-требовательно спросила она.

Так смотрят, когда видят совсем не того, кого ожидали увидеть.

— Князь Александр Вознесенский, к вашим услугам, — я галантно поклонился, насколько позволяли обстоятельства.

Искорка чуть не слетела с плеча, вцепилась лапками и возмущённо зачирикала.

— Откуда… Кто ты? — тон ещё чуть изменился, теперь в нём явно звучало раздражение.

— Всеобщий, — зашёл я с другой стороны.

— Это я вижу, — на губах её появилась слабая улыбка и мгновенно исчезла. — Иной сюда бы не добрался. Зачем ты пришёл?

Хороший вопрос… Как-то сразу предъявлять ей обвинения в похищении людей было невежливо. С другой стороны, ну какая ещё может быть причина для того, чтобы проломиться через толщу горы? Полюбоваться красотой хозяйки?

Я понял, что не стоит играть с ней. Такая одной бровью поведёт и будет у меня собственная пещера, но уже без выхода. Скорее всего, выдержу атаку, может, и не одну. Можно, но зачем?

— За людьми я пришёл, — в итоге коротко и честно признался я.

Удивительный звук заполнил пещеру. Смех хозяйки, словно хрустальный перезвон, проникал в самую душу и обволакивал, завораживал. Мелкие существа замерли и дружно подняли мордочки, внимая на совсем другом уровне. Я тоже ощущал, что всё окружающее подчинялось настроению хозяйки. Внутренние потоки недр земли тоже стихли, замедлились и прислушивались.

С трудом мне удалось прогнать внезапно возникшую нестерпимую жажду угодить ей, лишь бы она продолжила смеяться.

Ментальная магия не помогла, все усилия разбились о мощь неземного создания. Кольнуло сомнением в собственных силах. Я подключал аспекты один за другим, создавая защитные слои, укутываясь в магию. Полегчало.

Хозяйка, казалось, и не заметила этого. Судя по всему, она и не думала как-то воздействовать, просто это было в её сути. Природе иного мира…

Она не отсюда. Не просто волшебное создание, принявшее человеческий образ, как делала та же нечисть. Это не морок, внешность её была настоящей, но сила — иномирной.

Не то чтобы это было так уж уникально. Те же джинны спокойно приходили в наш мир и путешествовали по нему. Да и жили среди людей раньше подолгу, когда ещё не рассорились. И духи-покровители беспутцев тоже были существами из другого мира.

Но всё же от осознания мурашки по спине пробежались.

— Забрать хочешь? — весело спросила она, забавно наклонив голову.

Не злорадство то было, а искреннее веселье. Кажется, её действительно позабавило моё намерение. Так смешит ребёнок, пытающийся отобрать игрушку у богатыря.

— Если они того пожелают, — пожал я плечами.

Всё же насаждать помощь было не моих принципах. Но я хорошо помнил страх Деда, его злое смирение и желание меня избавить от такой участи. Скажет мне в лицо катиться куда подальше, тогда и отступлю.

Вторую порцию смеха пережить было сложнее. Звук пробирался глубоко внутрь, затмевая всё прочее. Любые разумные мысли вынесло волной восхищения. Я пошатнулся.

Русалки.

Откуда-то всплыло воспоминание об этих чарующих существах, созданиях стихии и мест силы воды. Устоять перед их голосом было практически невозможно. Только заткнуть уши, чем и пользовались знающие люди, встречаясь с ними. Но делать это нужно было заранее. Ну или иметь при себе охранный амулет.

Вот про схему защиты от русалок мне учитель объяснял. Как и про природу их воздействия. Пение и смех — всего лишь способ передачи магии, по сути это просто вибрации, которые сбивали собственную защиту источников, что и позволяло одурманивать весьма банальным ментальным нажимом. Противодействие было похожим — создать устойчивые силовые волны, погашающие направленный удар.

До того просто и скучно, что я и забыл.

Тем не менее получилось не сразу. Всё же русалкам до хозяйки горы было очень далеко. Тут не звук был носителем и приводил в ступор, а сила воплощалась через звучание. Но принцип был один, так что я создал внутри постоянные колебания, реагирующие на вибрации.

Ощущения были приятными, к моему удивлению. Будто внутри нетерпеливо что-то подрагивало. Побочный эффект вышел бодрящий.

Окончательно справившись, я улыбнулся в ответ на веселье зеленоглазой красавицы.

— Ну, тогда пожалуй за мной, мастер, — она махнула рукой, и зияющий темнотой проход за её спиной засветился. — Но, прежде чем войдёшь ты в моё царство, предупрежу тебя. Как предупреждаю всех. Выхода оттуда ещё никто не находил. Не найдёшь его и ты.

— Его нет? — уточнил я, начав подниматься по ступеням.

— Его никто не находил, — с усмешкой повторила она.

Нашёл вход, как-нибудь и выход обнаружу. Проделаю, как вариант. Источник силы жизни благодаря яшме, не так и исчерпался. В конце концов, можно выйти там, где зашёл…

— А искали? — я больше поддерживал беседу, чем рассчитывал получить конкретный ответ или инструкцию.

— Никто и не хотел, — с вызовом бросила она.

Я даже остановился и взглянул вверх, уловив обиженные нотки. Так и есть — губы чуть сжаты, подбородок держит высоко, а изумрудные глаза сверкают. Безусловно, красива невероятно, но чтобы все напропалую голову теряли и возвращаться не желали? Хотя… Если учесть воздействие дурмана, то вполне логично. Но очень нечестно, как по мне.

Ладно, разберёмся.

Больше хозяйка горы ничего не говорила, пока я не поднялся. Заняло это времени прилично. Мог, конечно, стихией воздуха себя поднять. Но выглядело бы позерски, да и подумать стоило. Как выбираться, если всё пойдёт не по мирному плану.

Хотя что тут думать. Либо мы договоримся, либо останется силовой вариант.

Над последним я и размышлял, прикидывая свои возможности. Пара артефактов из императорской сокровищницы, что были при мне, могли и рельеф подправить, не оставив от горы ничего. Но такого исхода не хотелось. А вот если вытащить из них магию, преобразовать и направить, допустим, на прокладку безопасного выхода… Первоочередная задача — вывести людей, а уж потом и гору шатать можно. Я-то выживу, а вот другие вряд ли.

Когда вернусь домой, нужно разработать защитные артефакты с расширением действия на окружающих людей. И зверей.

Вроде того полога тишины, что использовал Баталов. Его можно было растянуть, пусть при этом потребление силы возрастало многократно. Но для этого достаточно создать ёмкий накопитель, выдерживающий концентрат магии…

Так, уже распланировав для себя примерную схему будущего артефакта, я незаметно и добрался до верха.

Вблизи стало ещё сложнее. Казалось, что её совершенная кожа светится изнутри, а глаза затягивали. Но я ощутил и след, ведущий куда-то вглубь прохода. Хозяйка горы подпитывалась чем-то, скрытом в её «царстве».

— Не передумал, мастер? — любезно поинтересовалась она, улыбаясь. — Ты ещё можешь вернуться. Никого никогда не неволила и не собираюсь.

Это было не совсем так, но я не стал вдаваться в подробности.

— Не передумал.

Девушка плавно развернулась, полог её длинного шелкового платья задел мою ногу, и я даже дыхание задержал на несколько секунд. Сильна. Только сила по большей части была заёмной. И скоро я увижу настоящий источник этого чуда.

Шла она бесшумно, будто плыла над землёй. Светились сами каменные стены, но когда она проходила, в них чётко выделялись отдельные вспышки драгоценностей. Хозяйка горы ласково проводила по стене изящными пальчиками, и камень от её лёгких прикосновений теплел, наливался магией.

Абсолютно волшебное создание.

— Любопытно тебе, мастер? — будто услышав мои мысли, спросила она, бросив быстрый взгляд на меня. — Чего же молчишь, ничего не спрашиваешь?

Вопросов у меня было столько, что и с чего начать, я не мог решить. Мне хотелось знать буквально всё об этом месте.

— Любопытно. Давно вы здесь… обитаете?

Девушка запнулась от неожиданности, но мгновенно восстановила невесомую поступь.

— Никто о таком прежде не спрашивал. Об этом, — она крутанулась на месте, взмахом рук обводя сияющий свод, — сколь угодно.

Хозяйка горы прищурилась и выдала ледяным тоном:

— Обмануть меня хочешь, мастер?

Настроение её менялось так стремительно, что я не успевал. Зелёные глаза опять сверкнули, свет вокруг померк, а иноземная магия существенно нарастила обороты.

— Не хочу, — как можно спокойнее сказал я. — И не стану, клянусь силой.

Я уже понял, что её реакция была связана с купцом Яковлевым, самым первым, умудрившимся заключить какое-то соглашение. Получил он проклятие, но и доступ к сокровищам этих мест. Он-то и обманул, судя по всему.

Её пристальный взгляд буравил меня долго, но я просто стоял и не отводил глаза. Магия слова сработала, она это ощутила, но недоверие отступало постепенно.

В итоге девушка хмыкнула, резко развернулась, едва не хлестнув меня косой по лицу, и пошла вперёд. Я незаметно выдохнул и отправился следом.

Шли мы настоящим лабиринтом. Я сбился считать разветвления и повороты, да и ни к чему — ощущал гигантскую пещеру своим источником земли. А ещё чувствовал связь с маленькими хранителями. Они вернулись к любимой игре, и эти огоньки абсолютного счастья вывели бы меня лучше любого компаса.

— Каменья мои, может, нужны? — нарушила она довольно длительное молчание.

— Скрывать не стану, нужен лишь один изумруд. Особенный. За ним и приехал к Земному хребту. Здесь, говорят, такие отыскать возможно.

— Изумруд, вот как, — рассмеялась она, и я поёжился. — Всего один?

— Всего один. Цену справедливую дам.

— Цену… Это хорошо. Я смогу помочь тебе, мастер. За справедливую цену.

Прозвучало немного зловеще, но может мне показалось.

Путь длился и длился, и я уж подумал, что она просто водит меня кругами, чтобы запутать, но мы наконец остановились. Темнота впереди отступила, своды потолка и здесь засветились, но уже более упорядоченно.

Мы попали в тронный зал.

Иначе и не назвать было это пространство, ведь здесь в первую очередь привлекал внимание трон. Очень нескромного размера, стоящий на пьедестале, к которому вели широкие ступени. Богато украшенный отборными камнями и сияющий отполированным мрамором — белоснежным с вкраплениями золотых прожилок.

Свет же проникал через полосы слюды, которые чёткими геометрическими узорами рассекали потолок. Это второе, что притягивало мой взгляд.

Артефакт! Весь зал был сложным артефактом, древним и не из этого мира. Трон так и вовсе являл из себя накопитель. След магии вёл дальше, в темноту позади пьедестала.

Огромное устройство… Вот только для чего?

Я забыл о цели визита, чуть не ринувшись изучать диковинку. Вовремя спохватился. Всё же прежде стоит получить разрешение.

— Нравится? — хозяйка горы заметила мой интерес. — Ты сможешь быть здесь столько, сколько захочешь. Потом. Сначала я покажу тебе настоящее сердце этого места.

Её снисходительный тон сбил мой настрой, но на такое странное поведение я решил пока не обращать внимания. Я всё ещё не ощущал людей — вот что меня беспокоило. Сила загадочного источника, как и сила девушки, перебивали прочие чувства.

Это как искать пресловутую иголку в стогу сена. Сначала стоит сжечь всё сено.

— Иди за мной, мастер, — девушка взяла меня за руку.

Кожа её, вопреки моим ожиданиям, было тёплой и мягкой. Мышцы сразу расслабились, а разум заволокло пеленой блаженства. Но только на мгновение, затем сработал выставленный барьер.

Нет, у горняков не было ни единого шанса. Они шли за ней «добровольно» и радостно, это точно. Знала ли она, что делает? Вот в этом я всё больше сомневался. Она, как и русалки, не подозревала, что творит. Но если до морских и речных дев люди сумели донести истину, то здесь такого явно не было. Одно исключение — род Яковлевых. Вероятно, при первом из них был какой-то амулет. Возможно, кстати, что-то из разряда оберегов от нечисти, но сработавшее и тут.

Иномирная или нет, но от неё исходила уверенность в том, что я полностью в её власти. Потому что иначе и не было никогда. Одна лишь осечка, но я поклялся силой, так что хозяйка горы больше не сомневалась.

Переубеждать её мне пока не хотелось.

Так что я послушно шёл, куда меня вели, пытаясь нащупать след питающей магии.

Так увлёкся, что чуть не врезался в девушку, когда она остановилась. Поднял голову и обомлел.

— Такой изумруд тебя интересовал? — усмехнулась она.

Царь изумрудов. Исполин. Гигантский камень, на котором возлежал этот колосс, пошёл трещинами. Я даже проморгался и потряс головой. Но видение не исчезло. Численное измерение в каратах у меня и в голове не укладывалось. Да он в два моих роста!

— Таких не бывает, — искренне описал я увиденное.

Никакие слабые призывы разума меня остановить не могли. Я сделал последний шаг, разделяющий нас, и прикоснулся к изумруду.

Сердце горы. Источник жизни. Практически вечной.

Изумруд ожил, как только я коснулся грубой поверхности. Никакой огранки, никакой обработки. Дикая сила, что растекалась повсюду. Одна нить вела к девушке, остальные уходили во все стороны, к людям. Так и я их и нашёл.

Много, очень много.

Всё пространство залило зелёным светом, исходящим изнутри исполина.

Не это давало силу хозяйке горы. Но это давало ей и всем пленникам долгую жизнь. Бесконечное существование, я бы сказал… Они все были привязаны к изумруду намертво. Как те насекомые в янтаре, навечно запечатанные внутри.

Я отбросил щупальце изумрудной магии, уже потянувшееся ко мне.

Это не было враждебным действием, но мне стало неприятно. Вечная жизнь в пещерах с несметными сокровищами и самым прекрасным созданием миров? Нет уж, не надо.

Отдёрнув руку, я обернулся.

Кожа её казалась в бледно-зелёном свете почти прозрачной. А глаза… Утонуть можно, но мне в них уже виделся зловещий свет камня, что дарил такое сладкое забвение всем, пришедшим сюда. Она же и сама уже забыла многое…

Хозяйка горы смотрела только на изумруд. Ресницы её дрожали, она прикусила нижнюю губу и дышала глубоко.

— Кхм, — я попытался воспитано вывести девушку из магического экстаза.

Куда там, её захватил поток силы, самой желанной и самой «вкусно пахнущей», если выражаться понятиями хранителей земли. Жизнь. Что может быть притягательнее?

Даже неловко стало на миг, что не проникся и не примкнул к мощному источнику. Искушение, на самом деле, было велико. Я бы смог сделать так, что не придётся сидеть в недрах горы, чтобы пользоваться этой магией. Но подобная сила неподвластна, её не укротить, не обуздать это неистовое влечение. Она подточит бдительность, убаюкает осторожность. И поработит.

Я сделал ещё один шаг назад, затем ещё.

Отказаться от могущества было настолько болезненно, что я поморщился. И вдруг обнаружил, что стою ближе, чем думал. Я не отходил от изумруда, мне всё это привиделось…

И наконец-то услышал верещание Искорки. Канарейка, оказывается, всё это время яростно клевала мою шею, я ощутил горячую кровь, стекающую на ворот.

Вытер, посмотрел на свою красную ладонь и полностью очнулся.

— Спасибо, милая, — погладил я птицу чистой рукой, и химера затихла.

Что же, самое сложное позади. Остался сущий пустяк. Отыскать людей, снять с них это наваждение и вывести наружу. Но для начала, пожалуй, придётся отрезать хозяйку горы от её источника. Ведь одно её слово может обратить во прах все мои усилия.

Пришлось мне ещё какое-то время полюбоваться косой и тем самым местом, до которого она отросла. Я всё никак не мог решить, каким образом привлечь внимание хозяйки горы.

Вроде и уйти, не прощаясь, было как-то невоспитанно. Ну не в моих правилах было отвечать невежливостью на вполне себе нормальное отношение. Злодейкой она не была, скорее всего, девушка вообще не понимала, что происходит. Поговорить бы с ней, но пока она рядом с изумрудом, это было невозможно. Не дёргать же её за косу…

В итоге я плюнул на манеры и ушёл.

Сначала в тронный зал, а из него вернулся в лабиринт. Для интереса тоже провёл по стене — она ярче засветилась и от моего прикосновения. Не стал задерживаться, чтобы изучить дивное явление, и отправился на поиски людей.

Хотя применять подобное освещение было бы весьма эффектно.

Впрочем, пока я шёл, прислушиваясь к магическому фону, я сообразил, как воспроизвести такое. Ведь ювелирные камни и минералы — отличный проводник и накопитель. А вот сами стены работали преобразователем в самую простую силу — эфир. То есть, ничего сложного. Хороший каменщик, хороший ювелир и хороший артефактор. А если взять мой мрамор, который хранит в себе стихию огня… Ух, получится вообще замечательно!

Я понял, что отвлёкся, когда стукнулся лбом о стену.

Которой здесь точно не должно было быть.

— Хм…

Ещё пару метров назад её не было, я может и отвлёкся на свои мысли, но уж зрение не потерял.

Повернулся назад и поёжился. Тоже глухая стена, поблескивающая вкраплениями камней. А вот проход оказался сбоку.

— Что за чертовщина? — задал я риторический вопрос в пустоту.

Канарейка взъерошила перья, но промолчала.

Похоже было на то, когда я отыскал бригаду Деда. Они не видели того, что вижу я. Ну или наоборот? Вообще, пространственные уловки имели место быть. Смесь ментала и морока, усиленная вспомогательными элементами, вроде артефактов или даже амулетов, главное изготовленных по определённым правилам.

Здесь такими элементами могли выступать стены.

Но горнякам же заморочили голову. Я же ничего подобного не ощущал, да и защита родового перстня сработала бы. Я даже проверил его — полный заряд.

Всё в этой горе было странным, так что я пожал плечами и сменил маршрут. Начался довольно крутой спуск, воздух стал тяжелее и сырее. Я уходил ниже и ниже, свет стал тусклее, а проход уже.

Я почти решил возвращаться, но тут услышал голоса.

Кто-то спорил, судя по интонации. Слов было не разобрать, словно они проходили через толщу воды и искажались.

Тем не менее один из голосов был до того знакомым, пусть давно я его не слышал, но узнал мгновенно. Я улыбнулся и ускорился, снимая иллюзию. Лучше мне явиться со своей внешностью.

Проём вывел меня в помещение, лишь отдалённо напоминающее пещеру. Ровная геометрия стен и потолка, отшлифованный камень и… самая обычная мебель.

Это было что-то вроде мастерской. Столы, стеллажи, небольшая лаборатория и немалая печь. И наконец-то двери, справа и слева. А прямо передо мной — люди.

— Я вам говорю, ничего так не выйдет! Если сами не убьётесь, то она прибьёт!

Что-то плавилось и шипело в графитовом тигле, рядом булькало в ретортах, а руководил всем этим князь Левандовский. Заведующий кафедры похудел, да и выглядел совсем по-простому — перепачканный, взлохмаченный и в грубом переднике, измазанном неизвестно чем.

— Аркадий Власович? — вмешался я, поняв что меня никто не видит и нескоро заметят в пылу спора.

Он резко повернулся и вздрогнул. Поморгал, распахнул рот, закрыл его и выдавил:

— Вы? Это вы, граф?

Не время мериться титулами, так что поправлять я не стал, только кивнул.

— Но как… Как вы сюда попали?

— Так… — я обернулся и осёкся.

Та же гладкая ровная стена, что и остальные. Никакого намёка на проход. Любопытно! Я подошёл и ощупал камень, прислушиваясь. Судя по отклику источника земли, никаких пустот в ближайшей сотне метров.

Ладно, потом разберёмся с этой магией.

Я вернулся к обалдевшему Левандовскому. Он тем временем несмело приблизился и ткнул в меня пальцем. Видимо, от сомнений его это не избавило, так что князь потянулся к Искорке. Можно понять, птица смотрелась здесь ещё нереальнее меня.

Канарейка не реагировала до момента, пока расстояние до неё не сократилось ровно для того, чтобы клюнуть.

— Ай! — возмутился Левандовский и засунул раненый палец в рот. — Ну жафем куфаться-то!

Погладив свою защитницу, я присмотрелся к прочим присутствующим. Но больше знакомых лиц среди них я не увидел. Да и удивления они не показывали, я заметил несколько сочувствующих взглядов, и все вернулись к работе. Алексея тут не было.

— Аркадий Власович, нам бы обсудить кое-что. Наедине.

Артефактор расстроенно вздохнул, взглянув на стол, где были разложены бумаги. Но махнул рукой, указывая на одну из дверей.

— Хорошо, всё равно заготовку испортили, — он гневно сверкнул глазами на одного из мужчин, но тот проигнорировал. — Вы не представляете, как же тяжело в таких условиях что-то создавать!

Я не представлял, как его волнует лишь это… Но промолчал, дожидаясь когда мы останемся вдвоём. Левандовского будто и не беспокоило место, где он находится, поэтому по пути я аккуратно проверил его разум на наличие воздействия.

И ничего не обнаружил. Наоборот, казалось, что голова его ясна как никогда.

А вот когда открылась дверь, то я засомневался уже в своём разуме.

— Тут блок расшатался, осторожнее, — князь указал куда-то под ноги, но мой взгляд приковал вид.

Город! Целый подземный город, раскинувшийся в пещере какого-то совершенно невероятного размера. И всё здесь было из камня. Я насчитал несколько десятков строений, двух и трёхэтажных, между ними виляли узкие улочки, ярусы соединяли лестницы и даже мосты через подземную реку были.

— Ах да, вы же впервые, — снисходительно улыбнулся Левандовский, наконец увидев моё лицо. — Я-то привык уже, знаете ли…

Взгляд мой слегка осадил князя. Привык, как же. Я ощущал его ложь, горькую и острую.

— Так, мне требуются объяснения, ваша светлость.

— Прошу, — он указал на один из домов неподалёку. — Моё пристанище, там нам будет удобно поговорить.

Пристанище было обустроено неплохо. Да, не уровень столичной княжеской резиденции, но уж точно не спартанские условия. Просторная гостиная, начинающаяся сразу после входа, была обставлена хорошей деревянной мебелью. Очаг был и здесь — сложенный из камня, как почти всё вокруг.

Посуда, текстиль, какие-то бытовые мелочи — всё было. Не сказать что современное, но и не грубо выполненное. Пока князь занимался растопкой, я прошёлся по комнате, изучая.

Создавалось впечатление, что всё это ненастоящее. Словно декорации, хотя на ощупь пузатый чайник, взятый на осмотр, оказался тяжёлым и звенящим от стука по нему.

Но отдельного внимания стоил свет.

Как и в городе, так и внутри дома витали огоньки. Простейшее соединение огня и эфира, чуть подпитки воздухом. Расточительно, учитывая лишние затраты на левитацию, но выглядело завораживающе.

— Предложил бы прохладительные напитки… — Левандовский сел за стол и жестом пригласил меня присоединиться. — Могу угостить пирогами с чаем, желаете?

— Благодарю, но пока откажусь. Что случилось, Аркадий Власович? Как вы попали сюда?

Он посмотрел в окно на то здание, откуда мы вышли, вздохнул и начал рассказывать.

Князя, как и говорил мне ректор, за Урал позвали дела семейные. Ветвь Левандовских, то ли двоюродная сестра отца, то ли троюродный брат матери, он и сам уже не помнил, жили недалеко от Екатеринбурга в родовом имении. И, к слову, владели несколькими шахтами.

Из-за неравного брака титул был утерян, но связь с единственной роднёй князь держал. А может, и они с ним, учитывая его характер и отношения с сыном… В общем, неважно, но в итоге когда случилась беда, то его позвали на помощь.

Левандовский неохотно отвечал на вопросы, что именно случилось, но судя по всему, кто-то почил и встал вопрос наследства. Иначе бы не поехал он в такую даль.

Посетовав на страшную бюрократию и долгое оформление нужных документов, князь перешёл к самому для меня интересному. Пока он умирал от скуки в провинции, дошли до него слухи о волшебной горе с сокровищами несметными. Мол, вот прямо валяются под ногами — бери, не хочу.

В голову ему отчего-то не пришло, что звучит всё это крайне недостоверно.

Решил Левандовский сам проверить, никому не говоря. Чтобы других охочих не было до земных богатств, понятное дело. Оттого и от проводника отказался, местным он не доверял. Как, впрочем, вообще всем.

По его словам, путь его был тяжким и полным лишений.

Хотя несколько раз проговорился об артефактах, что взял с собой. Для обогрева, приготовления пищи, принятия душа, отпугивания зверья и прочих «лишений». Можно представить, что было в арсенале небедствующего артефактора.

Не смутили его и предупреждающие знаки.

— Ну конечно там проход запретили! Иначе всё бы растащили всякие!

То, что он и сам к ним относится, князь не считал. И попёр напрямую к вершине, что показалась ему «той самой». Я бы назвал его путешествие по глухому лесу везением, если бы не финал.

Князь таки свалился в ущелье, о чём и предупреждали надписи. И сломал ногу.

Привирал он знатно, но скорее всего и правда пролежал он там долго. Связь не работала, сумка с артефактами улетела далеко, лишь дар огня и спас его, не дав околеть. Но стихия была не в силах залечить перелом, да и вытащить из ущелья. К тому же князь был совсем не приспособлен к выживанию в таких условиях.

— Со всеми успел попрощаться, Александр Лукич. Вас тоже вспомнил. Подумал: как же хорошо, что на вас кафедру оставил. Со временем вы смогли бы толково управлять ею…

— Кстати… — не сдержался я.

— Что?

— Позже, продолжайте.

Всё же не время выговаривать ему за этот поступок. Левандовский наверняка рассчитывал вернуться прежде, чем начнутся учебные заботы. И назвал первого, кто на ум пришёл. Отношение наши всё-таки стали получше к тому времени.

Страдания князя были невыносимы, но он героически терпел и верил в лучшее. Предполагаю, что орал на всю округу, требуя его вытащить. Тем не менее помощь пришла, но очень неожиданная.

Как можно было догадаться, девица небывалой красоты явилась и спасла князя.

Левандовский даже не удивился, как изящная девушка смогла это провернуть. Списал на магию. А там и вовсе сознание потерял, так что какой-то период выпал из его памяти. Очнулся в постели, возле которой хлопотала красавица. Кормила, поила, залечивала раны. Сломанная нога к моменту прихода в чувства, уже была в порядке.

— Могущественная… — с таким восхищением сказал Аркадий Власович, что я проверил его разум тщательнее.

Благо пока он витал в приятных фантазиях, моё вмешательство не было болезненным. От удивления я закашлялся. Никакого внушения! Вот вообще чистейший образчик искренней влюблённости.

Князь втрескался в хозяйку горы самым что ни на есть натуральным образом.

— Я когда понял, что не выйти отсюда, и не опечалился ни на секунду, — продолжал Левандовский, глуповато улыбаясь. — Здесь всё то, что мне нужно. И та…

Я постучал пальцами по столу.

Случай запущенный, но не магический.

— Вас в столице обыскались уже, — попытался я укорить его.

— Правда? — обрадовался князь, но тут же сделал важный вид: — Естественно, исчезновение человека такой величины невозможно пропустить.

Он чуть стушевался и спросил совсем тихо:

— Как там Марк?

— Ваш сын в полном порядке, но я уверен, что он тоже очень переживает.

Левандовский погрустнел, но ненадолго. Встряхнул головой и умудрено вымолвил:

— Детей нужно отпускать, ваше сиятельство. Жаль, конечно, ведь мы только начали с ним ладить… Но я думаю, что без меня Марку будет даже лучше.

Вот что любовь с людьми делает…

— И вы не хотите вернуться?

— Так это невозможно, — нахмурился мужчина, будто я глупость сморозил. — К чему об этом говорить?

Но в голосе его затеплилась надежда. Еле заметная, но она всё же была. Смирился князь со своей участью, прилично скрашенной влюблённостью, но не так ему и нравилось существование под землёй.

Но обещать что-то и заверять в скором избавлении я не стал. Сначала нужно разобраться с насущными проблемами вроде загадочного источника, и это помимо изумруда. Желательно так, чтобы никто не пострадал, включая изумруд…

К тому же эта путаница с проходами тоже немного беспокоила. Допустим, ещё разок прорубить выход я смогу, но вдруг и он пропадает. Нужно понять, из-за чего так происходит. Да и любопытно, в конце концов.

Что-то свербило глубоко в сознании, какая-то подсказка. Но от всего увиденного и обнаруженного никак не удавалось отловить эту мысль.

Несмотря на кучу странностей и пропадающие проходы, ощущал я скорее предвкушение, чем тревогу. Дух исследователя во мне был сильнее страха неизведанного. Да мне чертовски нравилось это самое неизведанное. Ведь его можно изведать!

— И что как у вас здесь устроено? — спросил я, выглядывая в окно.

Отсюда видно было немного — строения, ютящиеся у отвесной скалы, что уходила вверх и терялась в темноте. Свод этой пещеры было не видно, лишь туман, парящий высоко над городом. А может, то был смог, ведь почти из всех домов тонкой струйкой поднимался дым.

— Это вам, Александр Лукич, лучше в общий дом сходить, по улице справа идите и прямиком в него упрётесь. Не пропустите. Я, признаюсь, с местными не очень люблю общаться…

Наверняка это взаимно. Не очень хорошо пока умел Аркадий Власович находить общий язык с людьми.

Ладно, князь никуда не денется, разведаю обстановку и вернусь. Мне хотелось успеть до того, как мою пропажу обнаружит хозяйка горы. Если вообще обнаружит, конечно. Кто знает, сколько длятся сеансы живительной магии.

Я поднялся, поблагодарил, подошёл к двери и, взявшись за ручку, вспомнил важный вопрос:

— А как её зовут?

— Лириана, — расплылся Левандовский, мечтательно вздохнув. — Волшебное имя, правда?

— Правда.

Идти по дороге было очень необычно. Вроде самое обычное мощение, такое во многих городах сохранилось. Стихийники поддерживали покрытие, а эфирники смягчали неровность для транспорта в особо значимых местах. Но тут… Я был где-то глубоко, но задрав голову, мог видеть лишь дымку вместо неба. Да и царили здесь сумерки, разбавляемые витающими повсюду огоньками.

В чём-то очень красивое зрелище, сказочное.

Камень под ногами был чуть влажным и блестел от мерцающего огня экстравагантных осветительных устройств. Эхо моих шагов улетало вперёд.

Общий дом действительно было не пропустить. Широкое здание украшал ряд арок, напоминая Никольские торговые ряды. Над арками виднелись фигуры мифических животных — от грифонов до драконов. Размера небольшого, но работа была очень искусная. Через мутные стёкла проникал свет, но звуков не было слышно.

На улице вообще было так тихо, что казалось я слышу, как где-то далеко журчит подземная речушка.

Массивная деревянная дверь с крупными заклёпками и ручкой-кольцом не сразу поддалась, пришлось принять положение поудобнее. Петли скрипнули, привлекая ко мне внимание всех находящихся внутри.

А было там немало народа…

Десятки три, а то и больше. Мне почудилось, что я вернулся в своё время и снова гощу у северян, причём самых консервативных и любящих старину. Длинный очаг прямо посередине помещения, устроенный на полу и обложенный камнем. Столы с лавками поближе к огню, а за ними сидящие с кружками мужчины.

Молодых здесь не было совсем.

На меня уставились десятки пар глаз, но я искал лишь одного. Дед сидел совсем недалеко от двери и на мою улыбку подозрительно прищурился. Точно, морок-то я снял, так что горняк меня не узнал.

— Ещё один новичок, вы гляньте! — раздалось справа, а следом захохотали. — Сегодня урожайный денёк-то вышел!

— Ишь, смотри, лыбится как. Блаженный штоль?

Улыбка моя стала только шире. Люди! С виду вроде абсолютно нормальные, кто шутит, кто хмурится, кто приветственно сплёвывает на пол. А блаженный разве что Левандовский, и то по уважительной причине.

Приняли меня хорошо.

Вообще, людей сближает общая беда и порой делает сильнее. Ну или сильно разобщает вплоть до полного взаимоуничтожения, но здесь был не такой случай, к счастью.

Немало я видел сообществ, собранных из нужды, а не от желания. В условиях выживания правила применяются довольно жёсткие, но действенные. Иерархия, строгие наказания — всё это работало, когда не работало ничто иное.

Вот и тут я безошибочно вычислил «главного». Суровый бородатый мужчина, впрочем, как и большинство других. Но после каждой реплики или смешка именно на него бросали быстрые взгляды — как отреагирует.

Ничем он не выделялся, кроме этого внимания, что вселило в меня надежду. Раз своего рода властью он не пользуется, чтобы выделиться, то и на справедливость рассчитывать можно.

Поэтому я, продолжая улыбаться, спросил:

— А что, дядьки, где здесь наливают?

Хохот поднялся такой громогласный, что звуковым потоком чуть снесло дым, уходящий под крышу, где он проникал через щели и улетал выше, делая подземный туман ещё гуще.

— Ну садись, малой, нальём, — мотнул головой сидящий рядом со «старейшиной», не забыв посмотреть на предводителя и получить от него почти незаметный кивок. — Ежели выдюжишь местное пойло, то и остальное нипочём будет.

Благо я предусмотрительно утром оделся попроще. Ведь если морок сбился бы, то сильно выделяться мне не хотелось. Так что, можно сказать, приняли меня если не за своего, то уж точно не за изнеженного аристократа. Да и испачкался я прилично, пока ползал по пещерам.

Выдавала меня разве что Искорка…

На канарейку глядели вообще все, крутя шеей, пока я следовал к выделенному мне месту. Но как ни странно, первый вопрос был не о птичке, сидящей на моём плече.

— Откуда будешь?

— Так оттуда, — я поднял голову, усмехаясь.

— Забавный ты, — включился в разговор главный.

Мне тут же плеснули в кружку, невесть откуда взявшуюся, и сунули её в руку. И принюхиваться не нужно было, дух сшибал с ног издалека. Из чего они здесь гонят, было непонятно. Но мне и не хотелось знать эту истину. Кое-что лучше вовсе не знать.

Нейтрализовал жидкость я ещё в таре, источники немного просели. Запах оставил, чтобы не вызвать подозрений. Так что покоробило меня весьма натурально, когда я отхлебнул чистой воды.

Вспомнил полагающийся в таких случаях этикет: от души закашлялся, покраснел до кончиков ушей, пустил слезу и хвалебно ругнулся.

— Добро! — уважительно прогудели соседи и налили добавки.

Как они не ослепли-то до сих пор?

Не забывая изображать хмельное состояние с поправкой на вес и возраст, я принялся расспрашивать об этом удивительном подземном мире, искусно избегая вопросов о себе.

Оказалось, что не все здесь горняки. Тружеников шахт хозяйка горы забирала охотнее прочих, но и заблудившиеся туристы попадались. Хотя у каждого из них обнаружилось полезное качество — все они хорошо разбирались в каком-то ремесле. Кто-то каменщиком был, кто-то кузнечным делом владел, кто-то умел хлеб печь и так далее.

Продукты поставлялись явно сверху, но как и откуда, никто не знал. В дальнем складе просто появлялись нужные вещи. Единственная бытовая проблема, что печалила местных, связана была с водными процедурами. Ванн здесь не существовало, как и цивильного душа. Так что мылись по старинке — грели воду в кастрюлях и поливали себя из ковшиков. На описание этой напасти ушло немало времени.

Но самое интересное — к Лириане относились спокойно. Говорили с почтением, но особого восторга я не заметил. То ли эффект спадал, когда девушки не было рядом, то ли устали бездумно обожать.

Рассказали мне и здешние порядки.

Подъём и отбой по расписанию, как и отдых, который начинался, как раз когда я прибыл. Для всех, кроме работников мастерских. Основным занятием была добыча, оттого в общем доме собралось так много людей, все они относились к этой «касте». А вот те, кто создавал какие-то полезные штуки, работали до поздней ночи, хотя и непонятно, когда она наступала на самом деле. Часами служил звуковой сигнал, слышный в каждом уголке огромной пещеры.

«Белоручки», как их называли горняки, к столь приземлённому отдыху не присоединялись. Так что расслоение всё же было.

Но вроде их даже жалели, ведь те иногда пропадали…

Распределение происходило просто — на что сгодился, там и пригодился. Решала хозяйка горы. Поэтому меня и приняли нормально, подумали что это Лириана меня сюда отправила.

Я периодически с беспокойством поглядывал в сторону двери, но подземная царица всё не объявлялась.

А вот обязанность всё объяснить, выделить жилище, рассказать где что находится, лежала на Мадьяре, том самом, в ком я и вычислил главного. Имя то, фамилия или прозвище, я не понял. Но мужчина был весьма толковым и говорил так складно, что выдавало отличное образование и происхождение.

— На севере, это если к речке спиной встать, — говорил он, указывая рукой стороны света. — Там складские постройки. На них всё написано, где провиант, где одежда. По ту сторону реки, на юге, дома белоручек, там же и мастерские. По эту наши дома стоят. На запад от главной улицы те, куда новичков определяют. Извини уж, шумные вы поначалу, спать мешаете. Туда и пойдёшь, свободный отмечен пластинкой пустой. Снимешь её — считай занял. Только не забудь отметить, имя своё выбей на металле, а то потеряешь ненароком, где обитать-то тебе.

Я внимал и кивал, легко запоминая нехитрые законы. Пусть я не планировал здесь задерживаться, да и ожидал скорого разоблачения, но всё же любая информация могла оказаться полезной.

— Сигнал как услышишь — спать ложись. Следующий на подъём, времени у тебя будет ровно чтобы умыться, одеться и позавтракать. Сбор тут, возле общего дома.

— А если я опоздаю?

— Можешь хоть вообще не приходить, — улыбнулся он, но как-то недобро. — Но кто не работает, тот не ест, усёк?

— Усёк. А если…

— А если дурить будешь, — предвосхитил он мой вопрос, — то разговор вообще короткий. В речку сбросим.

Я так ошалел от подобного исхода, что невоспитанно распахнул рот.

— Поверь, малой, это лучше чем то, что она с тобой сделает…

Что именно делает хозяйка со смутьянами, выяснить не удалось. Но я охотно поверил, что утопление в реке было милосерднее с точки зрения местных.

— Нелегко тебе будет, — сочувственно оглядел меня Мадьяр.

Щуплым я отнюдь не был, но по сравнению с закалёнными тяжёлой работой мужчинами я, безусловно, смотрелся доходягой. Кормили тут явно хорошо, как и давали физическую нагрузку.

— Дар какой хоть? Стихийник?

Я быстро прикинул, что лучше в данных условиях, и ответил:

— Земля.

— Дельный, — одобрительно покивал главный.

Прочие поддержали, загудев со всех сторон:

— Добро. Добро.

— Павел тебя подтянет, расскажет что да как, — продолжил Мадьяр, показав моего будущего учителя — косматого и хмурого мужчину, сидящего напротив.

Тот, очевидно, не очень обрадовался перспективе чему-то меня обучать, но согласно кивнул.

— Вижу, ты сообразительный, вон как слушаешь внимательно, значит, и сладим, — вынес вердикт главный, подливая мне до краёв. — Главное запомни про сигналы. И следуй им, тогда и проблем не будет. Усёк?

— Усёк, — в который раз сказал я.

— А что это у тебя за зверь такой? — наконец спросил он, с виду равнодушно указав на птицу. — Ручной?

— Ну это… — я повернул голову и запнулся.

На моём плече сидела… белка. Маленькая, пушистая и с золотым отливом короткого меха. Я даже не ощутил, как она накинула на себя иллюзию! Искорка была полна сюрпризов.

Но всё равно, смотрелось это весьма необычно.

Белка глянула на меня, и в её взгляде читалось, что теперь моя очередь придумывать логичное объяснение. Мне было без разницы, но жест я оценил. Как и разум химеры.

— Ручной. Батька был анималистом, всё что от него и осталось на память, зверёк этот, — я грустно шмыгнул носом.

— Во как, — Мадьяр с пониманием покивал. — Ну ладно, только корми сам, провизии должно на такую мелочь хватить, но ты учитывай.

Обманывать нехорошо, но как иначе объяснить белку, невозмутимо сидящую на моём плече, я не знал.

Сигнал и правда было не пропустить. Словно протяжный гудок паровоза, он зародился где-то далеко, нарастая и в итоге заполонив всё. Оборвался он резко, аж в ушах зазвенело от наступившей тишины.

— Пора, — сказал главный и поднялся.

Следом дружно встали и остальные. Только новички замешкались, что и выдало недавно прибывших, включая меня.

— Не забудь, когда второй услышишь, лучше тебе быть в постели.

Разошлись быстро, не успел я подумать о перипетиях судьбы и её прекрасном чувстве юмора, как в помещение опустело. Ушёл и Дед с другими, но и говорить мне с ним было бесполезно. Нашёл, цел, и то хорошо.

Осталось понять, как всех вывести.

На улице тоже никого не оказалось, дисциплина местных вызывала одновременно и уважение, и тревогу. Так беспрекословно исполняют законы лишь те, из кого уже давно выбили все желания бороться.

Как бы они и моё предложение убраться отсюда не приняли категорично. С исходом в речке…

— Проблемы будем решать по мере их поступления, — определился я, вдыхая непривычный воздух.

Вообще здесь было свежо, да и дым куда-то вытягивало. А значит, выход наружу есть хотя бы наверху. Добраться туда несложно, один накопитель и поднимусь. Но вот остальных так вытащить уже будет невозможно. Будь я даже высокоранговым магом, такую толпу закинуть на подобную высоту… Не вариант.

Но мне взглянуть не помешает.

Прежде я решил дождаться сигнала отбоя. Меньше шансов, что меня кто-то заметит. Поэтому я прогулялся до западного «квартала» в поисках свободного дома. Их нашлось несколько, и я выбрал тот, что стоял на отшибе.

Внутри всё уже ждало нового жителя. Бытовые принадлежности вроде зубной щётки и пасты, моющих средств и прочего, вся нужная посуда, включая большой медный таз с ковшом для мытья, дрова у печки, аккуратно сложенные пирамидкой, и даже постельное бельё с полотенцами, упакованные в эфирный вакуум. Сервис, однако.

— Хозяйка она, безусловно, гостеприимная, — признал я, осматриваясь.

Действительно, заселяйся и живи. Экзотично, учитывая вид за окном, но тем не менее комфортнее походных условий. Никакого угнетения, кроме невозможности уйти. Ну и отбоя по сигналу, хотя это спорный момент, многим такой отсечки не хватает…

Я покрутил в руках снятую с двери металлическую пластинку и улыбнулся. Выбить своё имя, что ли? Металл потеплел, и я отбросил предмет в сторону. Чёрт, ведь это артефакт!

Напиши я своё имя — подпишу фактически согласие на бессрочную службу. Ещё одна составляющая сложной схемы здешнего плетения. Кирпичик в непробиваемой стене, преграждающий путь наружу.

Всё это часть странной магии, источник которой был где-то рядом, но точное местоположение я не мог ощутить. Словно всё это место было источником. Под землёй, где окружала сила, было очень тяжело разобрать что-то другое. Мировые потоки здесь чувствовались иначе, всё здесь было иначе.

Пластинку я подобрал и аккуратно исследовал.

Похоже на те медальоны, что были при студентах в императорской академии. Там они сдерживали и утихомиривали буйных, с их согласия, о котором они тоже не подозревали. Здесь же действие было мощнее.

Короче говоря, наружу никто и не пойдёт.

Сирена заставила содрогнуться не только меня, но и крепкие каменные стены. Оповещение об отбое было коротким, стихло оно быстро, но эхо ещё гуляло какое-то время по городу.

Когда пропал последний отголосок, я крадучись вышел наружу.

И попытался обратиться к джинну, чтобы понять, есть ли у меня подмога. Хакан не отвечал, хотя связь я чувствовал, но приглушённую. Возможно, действие места силы…

Задрал голову и приценился к расстоянию.

— Что же, значит, всё сам…

Расходовать накопители очень не хотелось, но и гипотезу проверить нужно было. Жадным я стал до магических трат, ну да это скорее преимущество. И подумаешь подольше, и потратишь меньше.

— Учитель мной гордился бы, — усмехнулся я, вспомнив истинное скупердяйство наставника.

Вот уж у кого было снега зимой не допроситься. Тем не менее я сам два раза видел, как он чуть не выгорел, вложив всю силу тогда, когда это было действительно важно. А на третий раз таки отдал всё.

Для пущей уверенности я достал и сжал в руке топаз, напитанные стихией воздуха. Откупорил склянку, обратился к источнику и объединил всё воедино. Один импульс и меня подбросило вверх, мгновенно доставив к кромке тумана.

Там я притормозил, вдруг за дымкой камень?

Расшибиться сразу же о банальную преграду было бы ну совсем глупо.

Дальше я продвигался очень медленно, буквально на ощупь, выставив перед собой руки. Стало мокро и влажно, видимость упала до нуля, но я обратился к внутреннему зрению, пусть помогало оно мне слабо.

Выскочил поверх тумана я неожиданно.

И наконец-то увидел свод — тёмный с проблесками. Капли воды, прилипшие к неровностям, сверкали словно звёзды. Здесь было ощутимо холоднее, и я подключил стихию огня, чтобы обогреться.

— А вот и выход, — удовлетворённо хмыкнул я, увидев просвет чуть дальше.

Накопитель был на исходе, поэтому я ускорился, выбросив себя на поверхность. И мгновенно опустошил ещё одну ёмкость, чтобы не околеть. Канарейка, до этого времени притворяющаяся флегматичной белкой, ожила, вернула прежний вид и заверещала.

— З-з-знаю, — зубы мои стучали от мороза.

Такой лютой зимы я не встречал и в ледяных пустошах призрачного мира. Да, вымораживало там тоже быстро и наверняка, но здесь было царство абсолютного льда и метели. Заметало с такой силой, что устоять на ногах было не легче, чем согреться.

Накопитель треснул, отдав всю силу. Источник просел весьма прилично, и я не стал любоваться пейзажем, решив вернуться. Я и одного человека таким образом не выведу, превратится в ледяную скульптуру.

— Чёрт! — я болезненно ударился пятками.

Расщелины, ведущей в пещеру, не было. Вот теперь эти пространственные шутки меня совсем не забавляли. Стало совсем нелюбопытно, как это работает!

Искорка не унималась, но я и без химеры понимал — здесь опасно.

Так, кокон тепла, за ним воздушный, чтобы задержать пронизывающий холод. Сила жизни, чтобы кровь побежала быстрее, согревая изнутри. Тёмная магия? Но что здесь разрушать? Вокруг, насколько было видно, лежал снег.

Растопить его и укрыться там? Вариант, но магия утекала, как вода сквозь пальцы. Нужно убежище надёжнее. Вот!

Тёмное пятно среди этого белого безумия. Присмотревшись, я разобрал, что в том месте белый цвет немного другой. Гора и пещера в ней. И я побежал. Снег был плотным, а корочка такая крепкая, что я не проваливался, ведь тратить магию на компенсацию веса уже было неразумно. Мне ещё нужно закрыть пещеру от внешнего снежного ада.

Расстояние казалось небольшим, но добраться до цели стало мучительным испытанием. За минуту, что я достиг провала, будто вечность прошла. Вечность исчезающей силы.

Наплевав на жадность, я зачерпнул побольше. Восполню потом. Каждая доля секунды стала важна, поэтому времени на накопители больше не было. Лютая стужа уже проникала внутрь, я чувствовал как дервенею.

Влетев в низкий проход, я не остановился. Бросил за спину воздушную заслонку и побежал дальше в полной темноте. Похоже, вмещал-таки силу теней. Уйти в сумеречный мир я мог, но был риск там ослабнуть.

Думать будем потом, сейчас бежим!

Естественно, в темноте я влетел в стену. Но, к моему удивлению, защита не сработала, я провалился дальше, сметая препятствие. Стало резко тепло, а затем и светло.

— Та-а-а-ак, — протянул я, стряхивая с себя снег.

Я находился в той самой мастерской, где повстречал Левандовского. И, судя по виду, в том же месте, что и в первый раз. Людей не было, а огоньки загорелись, реагируя на моё появление.

Обернувшись, я уже знал, что увижу.

Гладкая идеальная поверхность стены. Кажется, я начал понимать…

Видимо, это такой побочный эффект дара Ходящего.

В упор не замечать, что ты находишься в другом мире. Точнее, в соприкосновении миров. Ведь то же самое было и в поселении беспутцев. Я не чувствовал ничего необычного, тогда как другие не могли уйти и вообще лишились зрения.

Вот и тут…

Не могло быть такой высокой вершины в Уральских горах, где мгновенно замораживает. И холода такого лютого ещё поискать во всём мире. Так, что накопитель уходит за минуту. Да и мировые потоки подсказывали. Да, я чувствовал в них знакомое, потому что отчасти это был мой мир. Но и другой тоже.

Многое стало складываться в голове с такой скоростью, что в висках стрельнуло.

Бесследное исчезновение людей, удивление хозяйки горы, когда она меня увидела, странности с пространством. Всё с самого начала указывало на это!

Но что уж поделать, не привык я странствовать между мирами, это же не в ближайшую лавку сходить за пирогами.

Это не место силы, это соприкосновение.

А выскочил я в другой мир, очень недружелюбный, надо признать. Джинны бы хором возвопили остановиться, сумей до меня докричаться. А может и нет, ведь по сути это не полноценное путешествие между мирами. Благодаря соприкосновению я смог пройти без труда.

— А значит что? — спросил я у реторт, стоящих на столе мастерской.

Склянки, к счастью, оказались неразговорчивыми. Да всё здесь было обычным и привычным, пусть и простым.

— Значит, нужен новый план, — ответил я сам себе, поглаживая совершенно ошалевшую канарейку на моём плече.

Искорка молчала, но я чувствовал исходящие от химеры волны эмоций, очень напоминающих крайнюю степень возмущения. Вроде того, что новому хозяину её услуги ни к чему — сам лезет чёрт знает куда, причём с улыбкой и воодушевлением. Таких предупреждать бесполезно.

Любопытное всё же создание, познакомиться бы с её создателем…

Но приятные знакомства явно остались где-то за пределами этого места. Впрочем, Мадьяр мне был симпатичен, видел я в его поступках своеобразную заботу и даже сочувствие. Не потерять человеческое лицо в таких условиях — многое говорит.

Впрочем, проблема передо мной встала непростая.

По идее, я отсюда мог уйти, как из деревни беспутцев, да и других миров, что соприкасались с нашим. Как теневики ходили в сумрачную долину, так и я был способен без особых препятствий перемещаться в соприкосновения и обратно.

А чтобы вывести остальных — это соприкосновение нужно разрушить.

Ладно, мыслим логически.

— Подкрепиться бы, — вздохнул я, оглядывая помещение.

Но содержимое сосудов я бы употреблять не рискнул, а других припасов здесь не нашлось. Я вспомнил о складе провианта и решил пройтись до него, заодно и подумать. Во время прогулки всегда особенно хорошо думается.

Спящий подземный город был по-своему прекрасен. Огоньки, что освещали пространство, чуть угасли, и их мягкий свет добавлял загадочности силуэтам строений. Ни в одном окне не горел свет.

Только журчание реки и шорох подошв о каменную мостовую.

Логически выходило, что есть два варианта. Первый — обитатели другого мира могут подсобить, как в случае с «духами» беспутцев. Вероятно, хозяйка горы могла это сделать, но я сомневался. Мне показалось, что она здесь заперта так же, как и прочие.

Второй вариант — есть некий предмет, являющийся связующим звеном. В Великой пустыне это была роза, заключённая в стену льда. В теневом — конструкция, возведённая фантомами.

Как бы мне не пришлось искать те самые врата, что я собирался сотворить…

— Выйдет весьма забавно, — усмехнулся я перед дверью строения, похожего на склад.

Впрочем, как и говорил глава городка, соответствующие знаки были. На металлической табличке было отчеканено схематичное изображение еды: окорок с костью, пучок какой-то зелени и бутыль. Понятно каждому, что неграмотному, что иностранцу.

Я прошёлся чуть дальше и обнаружил место хранения одежды, там обошлись обозначением рубахи.

Вход был ожидаемо запертым. Хотя от кого здесь закрываться?

С замком и возиться не пришлось, простейший запорный механизм поддался бы и тонкому лезвию, что уж говорить о магии. Скорее уж дань традициям всё запирать, чем серьёзная преграда.

Запасы меня впечатлили. Да и порядок, царящий внутри. На стеллажах стояли коробки и банки, наполненные разнообразными продуктами. Незатейливыми, без изысков, но всё необходимое для пропитания здесь нашлось. Вяленое, сушёное, крупы, соль, сахар, мука и прочие базовые вещи.

К немалому удивлению я заметил этикетки купеческих лавок Екатеринбурга. А ещё отметки, однозначно говорящие, что приобретено это всё Яковлевым.

Вот и выяснился поставщик подземного двора.

Это часть соглашения? Хозяйка им каменья и другие земные богатства, а взамен еда для невольных работников? Картина пока вырисовывалась именно такая. Другого объяснения у меня не находилось, да и не было нужды в нём на данный момент. В животе призывно заурчало, едва нос учуял ароматы специй, которые кто-то не очень аккуратно рассыпал.

В итоге я устроился тут же, на пустом ящике и использовал такой же в качестве стола. Даже платок разложил вроде скатерти. Моей добычей был кусок копчёной дичи, несколько морковин и охапка кудрявого салата, беспощадно вырванного из горшка с землёй.

Птица от угощений отказалась, хотя я предлагал практически всё найденное. Бывало, что химерам оставляли функцию питания, чтобы так хозяевам спокойнее и привычнее было. Учитель мой химерологию терпеть не мог, но азы мне объяснял. Ведь и артефакты, защищающие от магических созданий, тоже были популярны.

Нашёлся и квас в бочке, свежайший, трескучий и до одурения кислый. Как и тара для него в виде берестяных бидонов.

Всё здесь было продумано до мелочей. Что тоже подтверждало — месту очень много лет, даже столетий. Выверенный до последней тонкости быт не мог организоваться за короткое время. Уж я это по многочисленным походам знал. Что-то да забудешь. Маркитанты не просто так неплохо зарабатывали на таких мероприятиях.

— Где же тебя искать… — задумчиво протянул я, хрустнув морковкой.

Ориентироваться в иномирье я пока не умел. Вокруг было многовато магического шума, непонятного и не идентифицируемого. На тщательное изучение новых данных и сопоставление их с известными уйдёт неделя, это если прямо очень оптимистично предполагать.

Да и пока я тут буду исследованиями заниматься, моя команда разнесёт там всё снаружи. А потом явится Баталов и всех разгонит. И добьёт то, что не успели соратники.

К тому и мне как-то приятнее было на свежем воздухе. Насиделся я уже в пещере. От воспоминаний передёрнуло, и накатило тягостное чувство, затаившееся где-то глубоко внутри. Отогнал я его со злостью и решительно поднялся.

Навёл порядок, воспитано написал расписку об изъятии провианта на найденной тут же бумаге, закрыл за собой и отправился в мастерскую. Уснуть всё равно не получится, так хоть посмотрю, над чем работал Левандовский.

Для следующего шага мне нужен здешний обитатель. По связи, что держала местных договором, можно попробовать отыскать и источник, то есть тот самый артефакт, что держит миры вместе. По крайней мере, такова была теория. Иных в голову не приходило.

В мастерской я вскоре вообще позабыл, где нахожусь. Меня увлекло дело, которое я обожал. Оборудование, схемы, реагенты, материалы — всё такое знакомое и понятное. Ничего, выпровожу беспутцев и наконец смогу насладиться работой. О княжеском совете я предпочитал вообще не думать.

— Ну ваша светлость! — через пару часов воскликнул я, когда разобрался, что Аркадий Власович пытался создать.

Теоретик из князя получился весьма хороший, я изучал его учебные планы. Но вот практик… И какого чёрта он вообще взялся за такой сложный проект? Причём напортачил ещё на стадии черновика.

Впрочем, памятуя о горящих глазах заведующего кафедрой, можно было понять. Любовь и не на такое толкает.

Князь в своей страсти к прекрасной хозяйке горы решился на невозможное.

Создать артефакт мнимой смерти. Причём летаргический эффект должен был распространяться и на магические источники, то есть имитировать гибель на заданное время да так, чтобы вообще никто не заподозрил подвоха. Сложнейшая задача, которая была точно не под силу Левандовскому. Да он таких схем и знать не мог! Но экспериментировал упорно, судя по увиденному.

Я о таких штуках только слышал. Простые версии использовали для обмана врагов. Использовали как последний шанс, если оказались загнанными в угол. Но даже такие артефакты были очень опасны, ведь побочный эффект мог сделать пустышкой, если не рассчитать время действия. Оттого и создавалось это под заказчика, исходя из его уровня, физического состояния и уймы других деталей. Но короли такие штуки любили и щедро платили.

Была легенда о девице, что себе заказала подобный артефакт, но не рассчитала как раз время и пролежала хладным телом долгие годы, пока не нашёл её артефактор, который и деактивировал вещицу.

Вот и здесь ощущалась женская энергия, вплетённая в начальную схему. Мнимая смерть предназначалась для хозяйки горы.

— И зачем ей это? — нахмурился я, разглядывая заготовку в виде раскрытого цветка, высеченного из малахита.

Плетение я исправил почти машинально, неточности меня раздражали практически на физическом уровне. Педантичность — известная слабость мастеров тех сфер, где внимание к деталям являются залогом успеха. Наставник мой был самым ярким представителем этого недуга. Уж сколько мне влетало за ошибки поначалу…

— А если так… — не успокоился я, отметая ненужные потоки и объединяя нити с ключевым узлом.

Удовлетворённо улыбнулся и поправил ещё несколько огрех.

До завершения артефакта было ещё далеко, но я устранил те погрешности, что могли привести к трагедии. Левандовского бы банально прибило, запусти он проверочную нагрузку, даже самую слабую. Ведь задействована магия смерти, а с ней не то что шутки, любые заигрывания фатальны.

Оглушительный сигнал к пробуждению вынудил меня вздрогнуть. И изумлённо выглянуть наружу. Неужели вся ночь прошла?

Я быстро вернул всё как было, и выскочил из мастерской. Пулей пронёсся по улице к общему дому, где был сбор горняков. С ними мне будет проще разобраться в здешней магии.

К моменту, когда подошёл Мадьяр, я уже отдышался и слегка задремал, всё же бессонная ночь не прошла даром.

— Малой? — удивился мужчина, но одобрительно хмыкнул. — Ну надо же, раньше всех явился, молодец. Ну точно говорю, сладим. Готов?

— К чему? — я простодушно улыбнулся, поддерживая легенду.

— Ко всему, — хохотнул главный и вытянул шею, рассматривая подтягивающихся к зданию работяг. — Ясно, другие новички не такие сообразительные, как ты.

— И что с ними будет? — с искренним беспокойством спросил я.

— Что… Да ничего. В первый день никто не приходит, один ты учудил. Останутся без харчей, а там посмотрим, у кого кишки первого завернёт. Мужики уж ставки сделали.

Я решил не признаваться, что уже авансом взял еды, а заодно и намекать на то, что наказание, мягко говоря, не непреодолимое. Расписку найдут, там и поговорим. Но вообще морить голодом мне казалось жестоким, учитывая что выбора-то у людей не было. Тем не менее в местные порядки я не спешил вмешиваться. Пока в речке никого не топят.

Народ собрался, и началось распределение по бригадам и зонам работ, как я понял. Мне наименования ничего не говорили, но Мадьяр уверенно сообщил мне, что я отправляюсь в «пятую». И, вопреки моим ожиданиям, назначил Павла, которого прочил в мои учителя, в другую команду.

— Сам за тобой присмотрю, — объяснил он, усмехаясь. — Жалко будет смышлёного в первый же выход потерять-то.

Меня это более чем устраивало, ведь связь его с этим местом была прочной и ощущалась без особых усилий. Чем дольше он рядом, тем проще мне будет найти необходимое.

Неожиданно в моих руках оказалась кирка. Тяжёлая, с почти чёрным от возраста древком и вся в зазубринах. Не успел я спросить, на кой магу подобное орудие, как получил ответ:

— Волшба внутри сбоить может, так что и ручками поработать придётся, малой. В основном ручками, нда.

— Это как это, сбоить? — изобразил я откровенного дурачка.

— Неужто аномалий никогда не видал? — так удивился он, что я пожалел, что переиграл, но мужчина быстро успокоился и сочувственно спросил: — Приезжий, да?

Я молча кивнул, и Мадьяр охотно ввёл в курс дел:

— У нас здесь такие вещи привычные, бац — и нет магии-то. Ничего, и ты освоишься быстро. Главное, не бдзи, ежели отрубит. Это нормально.

Его скупые утешения были столь душевны, что я проникся. И правда переживал за меня, уж как мог. Хотелось мне узнать, сколько он провёл под землёй, но такие расспросы казались неуместными. Интуиция подсказывала: спроси я, и вмиг добродушие это пройдёт.

— А вы что, тоже пойдёте? — единственное, чем я поинтересовался.

— Ну да, а чего?

— Вы же главный…

— Я кто? — его хохот улетел вверх и запутался где-то в тумане под сводом пещеры. — Главный, не ну вы слышали? — он обратился к горнякам, и те слабо заулыбались. — Ты, малой, весельчак смотрю тот ещё. Главный…

— А кто? — не отстал я.

— Я тот, кому всё ещё не плевать, — Мадьяр чуть помрачнел, перестав смеяться. — С какого-то рожна, сам не пойму… Ладно, хватит лясы точить, пора.

И ровно в этот миг по пещере разнёсся протяжный сигнал. Биологические часы этого неравнодушного работали очень точно. Горняки командами выдвинулись куда-то за пределы города, по узкой улочке, виляющей между зданиями, что здесь стояли очень плотно.

Наша бригада шла замыкающей.

Путь оказался неблизким, за постройками мы зашли в прощелину и топали по ней минут тридцать. Вверх уходили отвесные стены из камня, сколько я не задирал голову, но увидеть, где они заканчиваются, так и не смог.

Стало сухо, и воздух потеплел, хотя выше мы точно не поднялись.

Наконец проход стал шире, и дорога закончилась. Почти ровный круг площадки упирался в несколько тёмных провалов. Над ними виднелись высеченные цифры. Всего пять.

— Сами всё знаете, — напутствовал Мадьяр горняков. — Зашли, отработали и вышли. Все, — он обвёл команды требовательным взглядом.

Группа за группой уходили, а он провожал их тихим шёпотом. Но я услышал. Мужчина просил духов предков позаботиться и уберечь. Может, он и не главный. Но на нём, пожалуй, всё здесь и держалось. В первую очередь люди.

Ничего, всех вытащу.

Я помотал головой, до хруста разминая шею. Всё же ночь в мастерской давала о себе знать. Не стал вливать в себя силу жизни, даже капля может пригодиться в скором времени.

— Зверушку тоже с собой возьмёшь?

Я скосил взгляд. Конечно же, на моём плече опять сидела белка, мелкая и пушистая до невозможности. Лишь бы не зачирикала…

— Она без меня не может.

От укуса в ухо я ловко увернулся. Но Искорка умудрилась выдрать клок волос и довольно сверкнула глазами.

— Ну ладно, сам отвечаешь тогда. Внутри по сторонам не глазей, лучше под ноги гляди. Там запнуться и шею свернуть — как в нужник сходить, ничего сложного. Если позовёт кто, то не слушай.

— Кто позовёт? — обалдел я от такой детали.

— Да хоть кто, кроме меня. Это эффект такой, акустический, во. Почудиться может, что есть кто-то ещё. Так вот — никого там нет, а пойдёшь на зов, обратно не вернёшься. Усёк?

— Усёк, — подтвердил я.

Ничего я не усёк, кроме того, что становится всё интереснее и интереснее. Допустим, хозяйка горы кого-то там зазывала. Неужели здесь и сородичи её водятся?

Я двинулся к пятому входу и услышал за спиной удивлённое:

— Ты куда это?

— Ну так работать пора, — улыбнулся я в полуобороте. — А то на обед опоздаем.

— Во даёт, малой! — вновь громогласно расхохотался Мадьяр. — Сладим.

Обязательно сладим, со всеми. Мне снова подгонял дар, он чувствовал внутри что-то настолько привлекательное, что ноги сами несли меня вперёд.

Удивительное это дело — горное.

Там, где человек может рассчитывать лишь на свои руки, голову и, главное, на тех кто рядом. И это всё вместе рождает поразительное сообщество, надёжнее которого не сыщешь. Ведь от этого в прямом смысле зависит жизнь.

Уходят в сторону манеры и прочие условности, а остаются только короткие переговоры, чёткие команды да предельная внимательность как к окружающему, так и к другим.

Мадьяр раздавал указания, способные обратить в глубокий обморок многих барышень, да и некоторых особо впечатлительных мужчин, что уж говорить. Но очень понятные и простые.

Эта штольня вгрызалась в камень глубоко, высоты хватало разве что для замаха крупным инструментом, шириной же проход был чуть больше, чтобы можно было разойтись с тележкой или вагонеткой. В пыли под ногами я обнаружил пару узких рельсов.

Шли мы с масляными фонарями, видимо из-за возможного отключения магии.

А ещё я заметил отметки краской на стенах.

— Это чтобы не заблудиться, — пояснил мой покровитель и добавил, когда увидел, что ответ меня не удовлетворил: — Тут, малой, причудиться могут не только голоса, но и путь, которого нет.

Ясно, значит, пространственные неожиданности возникают сами собой… Вряд ли то был выход в безопасное место, иначе слухи о подземном городе давно уж появились. Возможно, это как раз было воздействие аномалии.

Сюда бы группу учёных из особо толковых. Вот уж кому радости и работы на годы было бы.

Но моё любопытство поутихло, когда началась работа.

Сила не сбоила, но пользовался я даром аккуратно, чтобы не рассчитывать исключительно на магию. Когда поднимаешь тяжести при помощи стихии воздуха, а та вдруг исчезает — ничем хорошим это не закончится. Так что я в большей степени полагался на физическую мощь.

И очень скоро понял, что трудятся здесь истинные богатыри, а не былинные, что лежали себе годами на печи, а потом внезапно горы сворачивали.

Монотонно долбить тяжеленной киркой, разгребать камень и загружать его в вагончик, оказавшийся в тупике, до которого мы добрались, — задачка не для всех. Предел возможностей упирается в выносливость, и вот её у горняков было словно бесконечность.

Куртки все поскидывали быстро, как и покрылись слоем пыли.

Через полчаса все превратились в чумазых существ, через час мышцы перестали гореть и смирились, а спустя два или три я перестал обращаться внимания и на мозоли, которые мгновенно появились на непривыкших к такому использованию ладонях.

Но всё это каким-то образом улучшало моё настроение, да и самочувствие.

Я впал в состояние полной вовлечённости. А монотонность действий не утомляла, а придавала ясности мыслям, что забурлили в моей голове.

— Ты как, малой? — периодически проводил опрос Мадьяр, пристально меня рассматривая.

— Отлично! — ничуть не лукавил я, пусть и чувствовал, что болит уже и то, о чём я не подозревал, что там может болеть.

Горняк качал головой и возвращался к работе.

Цель у нас была незамысловатой. Выбить часть породы, сложить и отвезти наружу по мере наполнения. Никаких проб и исследований, идёшь вперёд насколько хватит сил и времени, и всё. Снаружи добычу перехватывали другие, доставляли до места разбора и поиска ценного. Туда и обратно, пока не прозвучит сигнал.

Первый прозвучал для перерыва на трапезу. Я было расстроился, что не прихватил с собой ничего со склада, но оказалась, что еду привозят прямо сюда. В город мы не возвращались, устроились прямо на площадке у штольни, вместе с другими группами.

Обед не был молчаливым, бригады перебрасывались репликами, подшучивали друг над другом и делились новостями.

— В третьей шумело, — сказал один из них, намекая на те самые голоса, что могли заманить куда-то не туда. — С минуту аж.

— У нас тихо сегодня, — отвечал другой. — Но хлюпает под ногами, нужно выше брать, а там твердяк.

— В первой? Так уходите левее.

— Ну а что нам, вверх долбиться? — незлобно бросил мужчина, усмехаясь. — Вы там во второй осторожнее будьте, может протечь и у вас.

— Будем…

По моим прикидкам, они уже давно должны были пробуриться насквозь, и не единожды. Но судя по всему, горный массив иномирья был нескончаемым. Ну или ходы словно лучи разбегались во все стороны.

— А как понять, когда всё? — всё же не удержался я от интересующей темы. — Ну что дальше ходу нет?

— Когда скажут, — пожал плечами Мадьяр, откусывая огромный ломоть хлеба.

Выпечка, надо признать, в подземелье была отменная. Может, то казалось после тяжёлой работы, но вкуснее хлеба я в жизни не пробовал. С проминающимся мякишем и хрустящей корочкой, с которой осыпалась припечённая мука. К ней полагалась порция колбасы размером с полруки, мясистой и жирной. Густая похлёбка с мясом же и такой концентрацией круп, что ложка стояла. Очень сытно — то, что надо после подобного труда. Хотя бы голодом не морили в здешних краях.

Пока все чаёвничали, уминая сушки, я приступил к прощупыванию связи.

Благо народу было много, так что это помогало выявить источник подпитывающей магии. След вёл к городу и за него. Примерно туда, откуда я явился в мастерскую. Выделив поток, я сумел сообразить, что всё же проход должен быть. На этот раз это не блуждающие границы миров.

Мне нужно было вернуться и найти эту дорогу.

— А хозяйка часто приходит?

Лириана как-то странно забыла про неучтённого новичка, пусть меня это и полностью устраивало. Есть время разобраться чуть получше в местных порядках.

— Приходит, — коротко ответил горняк, всем видом показывая, что подробностей я не дождусь.

Но вариант сидеть в засаде, пока владычица подземных угодий явится на осмотр, мне не подходил. Она же может и раз в квартал за отчётностью приходить… Меня к тому времени изловят и в речке искупают за отлынивание от работы.

Оставалось попробовать выяснить что-то у Левандовского. Прежде чем прокладывать новый маршрут в тронный зал.

Пока я обедал, то практически окаменел. Тело отказывалось слушаться, и поднимался я с трудом, морщась от необычных ощущений. После такой нагрузки нельзя резко останавливаться.

— Давай-ка домой иди, малой, — велел Мадьяр, увидев как я скрючился. — Хватит с тебя на первый раз и половины смены. Вижу, что сдюжишь. Но не сразу.

Обнял бы этого прекрасного человека за сострадание, но воздержался. К тому же он сделал столь нужный мне подарок. После полной смены мне, пожалуй, уже до всех загадок миров было бы всё равно. Так что изображать из себя отважного героя я не стал и с благодарностью согласился.

Правда, ушёл я не сразу.

Когда бригады разошлись по штольням, я тоже прошёлся по одной из них. Надеялся увидеть или услышать что-то странное. Но гора упорно выглядела самой обычной.

Покамест меня не застали с первой вагонеткой, я поспешил скрыться.

Размялся я прогулкой до города, избавившись от неприятных последствий ударного труда. Ванную бы горячу принять… Пусть пробыл я здесь недолго, но как-то сильно соскучился по дому. С его гудящими медными трубами, скрипящим паркетом и ворчащими стариками. Даже духа предка стало не хватать. Вот уж кто бы мне сейчас предложил годный план. Как всё здесь разнести, конечно, но и такой вариант я рассматривал.

По пути представлял, каково это — жить под землёй долгие годы.

Вставать каждое утро, ну или не утро, кто его знает. Вставать, по привычке задираться голову и упираться взглядом в серебристый туман. Когда эта привычка забывается и ты перестаёшь смотреть вверх? Впрочем, и снаружи об этом многие забывают.

— Граф? — удивился князь моему появлению в мастерской, будто опять увидел меня в первый раз.

— Аркадий Власович.

— Точно вы, не показалось значит. Знаете, я уже не могу различить реальность и видения в этом месте. Хотя меня, признаюсь, это мало волнует.

Работа кипела, во всех смыслах. Что-то булькало и клубилось, сосредоточенные помощники суетились возле столов, от печи тянуло жаром, а под потолком висел дым.

Я оставил дверь распахнутой, чтобы проветрить. О приличной вентиляции тут не задумывались.

— Ваша светлость, вы в столицу вообще собираетесь возвращаться? — решил я не ходить вокруг да около.

— Что? — вновь изумился он и чуть не выронил пробирку.

С весьма капризным составом внутри, надо сказать. Я подхватил опасную тару и аккуратно водрузил её на специальную подставку. Как Левандовский ещё не подорвал здесь всё? Вот уж кого тоже любит удача.

— Вы шутить изволите? — рассердился князь. — Отсюда не выбраться. Вы молоды, что безусловно в чём-то хорошо, но многого не понимаете. Например, очевидного. Это замкнутая система, уж поверьте.

— И как же это? — проигнорировал я его тон. — Откуда вы знаете?

По тому, как он покраснел, источник информации я понял. В общем-то, хозяйка горы даже не обманывала, выйти могли немногие. Она и я, если быть точнее. Но фактически такую систему замкнутой уже не назовёшь.

— Перестаньте задавать глупые вопросы, — отмахнулся Левандовский, справившись со смущением. — Раз уж вы здесь, то ваше место в мастерской. Так что помогите лучше. Я, кажется, совершил прорыв…

Следующие полчаса Аркадий Власович горячо убеждал меня, что он величайший артефактор, демонстрируя результат моей ночной работы. С упоением рассказывал, как всё гениально продумал. Я едва не влепил ему подзатыльник, но держался. Сам виноват, нечего было лезть в чужую работу и скрывать это.

Вот уж когда благие намерения против тебя играют и выигрывают.

Но артефакт мнимой смерти меня уже не волновал. Я изучал связи всех присутствующих с таинственным источником. Так как он был ближе, то и чувствовался лучше. Я ухватился за поток и сделал простую привязку, пропустив через источники. В ближайшее время не потеряю след. И ничто не будет мешать его найти.

— Поэтому я считаю, что можно приступать к испытаниям, — закончил князь свою долгую речь. — Наконец-то!

— А для чего ей эта вещица? — задумчиво полюбопытствовал я, заметив, что мастерская стремительно опустела.

То ли испытаний испугались, что неудивительно, то ли у них рабочий день сильно короче, чем у Левандовского.

— Подождите, откуда вы знаете? — встрепенулся он и неожиданно разгневался: — Она что, вам сказала?

Ревность, как ни странно, украсила его надменное лицо, сделало более живым, человечным. Не дожидаясь, пока он вызовет меня на дуэль, я намекнул:

— Я артефактор.

— Ах, ну да… — успокоился он так же быстро, тяжело вздохнув. — Вы меня извините, ваше сиятельство, устал я. Бился и бился над проблемой, сон потерял. Несомненно, вы же перспективный одарённый, можете увидеть такие простые вещи.

Оставить его, что ли, в этой пещере…

— Аркадий Власович, — улыбнулся я. — Как коллега коллеге, проясните, для чего это? — я указал на малахитовый цветок.

— Я… Я не имею права об этом говорить, — князь потёр лоб, болезненно поморщившись. — Я клятву дал, Александр Лукич.

Искорка предупреждающе чирикнула, и я обернулся.

Хозяйка горы стояла у стены, но смотрела она на артефакт. Изумрудные глаза сверкали, дышала девушка часто, но черты лица будто застыли, как у статуи.

— Ты сделал? — наконец заговорила она.

Князь начал улыбаться, но Лириана перевела взгляд на меня. Я только заметил, как Левандовский побледнел, но тут его накрыло волной магии, исходящей от хозяйки. Неземная притягательная сила смела все печали влюблённого, плечи его расслабились, а улыбка стала мечтательной.

Выставленный мной барьер зарезонировал, погашая воздействие. То, от чего прочие млели, мне причиняло лишь неприятные ощущения. Но, к счастью, магия стихла быстро.

Зато благодаря такому мощному проводнику, как девушка, я отчётливо определил место и зацепился за него магическим якорем. Рискованно, ведь источник мог отсечь чужую силу, но обошлось. Этому связующему звену соприкосновения миров не нужна была собственная защита. Она стояла передо мной.

Глаза как омуты. Всегда забавляло меня это выражение, пока я не встретил её. Вот только поэтичного ничего не было. Неистовая сила, и всё.

— Я тебе не нравлюсь? — поразилась она, заметив моё не самое обожающее выражение лица.

Мог ли я подыграть этому созданию? Мог. Хотел ли? Нет. Но и обижать девушку у меня желания не было. Поэтому я сообщил факт:

— Вы прекрасны.

Явно не то, к чему хозяйка привыкла. Впрочем, я уже догадался, для чего ей нужен артефакт, так что перевёл беседу в деловое русло:

— Вы хотите выбраться отсюда, так?

Мнимая смерть не только спасала от врагов. Она могла избавить от проклятья, от клятвы и прочих ограничений. Как это было с алхимиком, например. Фактически я его убил, чем и помог.

Хозяйка горы не стремилась повторить сказочную историю со спящей красавицей. Она планировала преодолеть то, что не давало ей отойти от горы далеко. Сила, столь щедро льющаяся из источника, держала её здесь.

— Кто ты?

— Князь Вознесенский, к вашим услугам, — слегка поклонился я.

— Князь? — эта новость смогла-таки выбить из блаженного состояния Левандовского.

— Князь? — тоже переспросила хозяйка горы, но с насмешкой. — Для меня титулы ничего не значат, мастер. Ты Всеобщий, так?

— Да он просто… — начал возмущаться Аркадий Власович, к счастью не знающий значение этого слова, но резко умолк.

Потому что мы были уже не в мастерской, а в узком каменном коридоре со светящимися стенами. И в этот раз я уловил, как это произошло. Наклонил голову набок, прислушиваясь к изменениям в фоне. Вот как это делается!

Для перехода нужно создать нечто похожее на вакуум, отрезая себя от мировых потоков, чтобы увидеть другие. То есть сначала переместиться в никуда, по сути?

— Я могу помочь тебе, если ты поможешь мне, — её речь прозвучала будто в голове. — Вижу, чего ты ищешь, звёздный странник. Мой народ умел ходить среди звёзд, и я научу тебя.

А вот это уже конструктивный разговор.

— Умел? — зацепила меня формулировка.

— Их больше нет, — голос её дрогнул. — Я последняя, кто остался. Никому не удалось спастись в новом мире, хотя он обещал. Клялся, что если я… Что они выживут. Он обманул всех нас.

Крупные слёзы полились по её щекам, переливаясь в волшебном свете. В одно мгновение хозяйка горы стала самой обычной девушкой, абсолютно земной. Оплакивающей горькую потерю и предательство. Эмоции её пробились через барьер, но они и не были враждебными.

Я поддался вперёд в порыве как-то поддержать, утешить, но девушка отшатнулась и развернулась ко мне спиной, показывая, что не стоит приближаться. Я дал ей время справиться с эмоциями и тихо попросил, отбросив этикет:

— Расскажи мне, что случилось.

— Если ты пообещаешь мне закончить, — она повернулась, протягивая руку.

На ладони лежал артефакт. С ответом я не торопился, рассматривая цветок. Он ей не поможет, закончу я работу или нет. Необходимо уничтожить ту вещь, что даёт ей силу.

— Я сделаю так, что ты сможешь уйти. Куда захочешь. Но не могу обещать, что тебе это понравится, Лириана, — всё же добавил я.

Уж скорее можно пообещать, что не понравится. Лишиться силы взамен на свободу? Тяжёлый выбор, но его и не будет. Что бы ни произошло с её народом, как бы жестоко не обманута была она, ничто из этого не может стать аргументом против того, чтобы оставить всё как есть. Чтобы оставить сотни людей в подземном городе без неба и солнца. Как бы хороши их ни кормили.

— Расскажи мне, что случилось, — повторил я просьбу, но на этот раз очень настойчиво.

Она поняла, что от этого зависит очень многое. И на мою удачу позабыла обо всей силе, что была ей дана. Силе, способной удерживать миры и править горами. Порой могущество бессильно. Порой оно не способно заставить помочь.

А может, Ходящих и невозможно заставить что-то делать. А может, наоборот, оттого я и стал Ходящим.

— Я расскажу. Но не могу обещать, что тебе это понравится, князь Вознесенский, — слабая улыбка была еле заметна.

Что же, чувство юмора не чуждо во всех мирах, это внушало надежду.

Несмотря на впечатляющие, если их можно было так назвать, интерьеры подземных владений, любоваться красотой мне немного надоело. Хотелось простых и понятных удобств, а не каменную мебель с подушками, набитыми сеном.

Но выбирать не приходилось, так что и слушал я рассказ хозяйки горы, сидя в великолепном тронном зале, но совершенно неприспособленном для комфортных переговоров.

— Слушай, Всеобщий, — повелела девушка, окончательно придя в себя после бесконтрольной вспышки эмоций.

К ней вернулась царственность, но я помнил боль в этих чудесных зелёных глазах. Ладно, пусть изображает владычицу, я не возражал.

Народ её звался вирдлинами. Точное значение этого слова было неизвестно, по утверждению Лирианы слишком много смыслов несло древнее название. Что-то про детей льда или подобное. Мир же их, как я уже и сам успел почувствовать, был очень суров и не гостеприимен. Оттого и жили все под землёй, а точнее внутри гор, которые были в том мире повсюду. Что, собственно, объясняло исключительную белизну кожи вердлинов.

Участь такая никого не смущала, а наоборот. Вирдлины строили города и дороги между ними, вырубая штольни. Невероятной красоты и изящности были те города, мастерами по резке был чуть ли не каждый второй.

Богаты и на сокровища были недра тех земель. Драгоценностями украшали всё — от оконных рам до бордюров. Ими же… и питались. На этом моменте я невольно вспомнил своих котов, любящих полакомиться мрамором.

Что уже объясняло, зачем хозяйке понадобилась бесперебойная добыча.

Впрочем, последней из вирдлинов столько нужно не было. А вот тому, с кем она договорилась, требовалось всё больше и больше.

Но прежде чем история дошла до купеческого рода Яковлевых, случилась та самая беда, по которой она до сих пор лила слёзы. Предательство целого народа, приведшее к его гибели.

— Наш мир умирал, — вздыхала Лириана, вспоминая. — Пути закрывались один за другим, и мы больше не могли отправляться торговать в другие места.

Да, все они были Ходящими. За очень редким исключением, что считалось своего рода болезнью. Но за этот недуг не клеймили, заботились о таких «немощных», пытались учить бедолаг недоступной магии.

Девушка была одной из таких уникумов, что и спасло её в итоге.

Город Глимрас, где она жила, был столицей, где стояли дворцы из полупрозрачной слюды, инкрустированные золотом. Вершины башен поднимались на сотни метров вверх, подпирая своды самой большой пещеры в мире. Все дома и дороги были из белого камня, аналога которому не было больше нигде. Глимрас считался жемчужиной всего ледяного мира.

Но однажды горы затрещали, часть сводов обрушилась, забрав жизни многих.

И такое произошло и в других городах, везде, откуда приходили новости, были они столь же неутешительными. Грандиозное землетрясение накрыло весь мир. И прекращаться не собиралось.

Вирдлины разбегаться не стали несмотря на закрывающиеся пути в другие миры, они до последнего пытались спасти свой. Тогда-то и объявился некий могущественный иномирный маг, что пообещал это спасение.

— Но прежде всем предстояло уйти. Покинуть дома, воспользоваться открытым путём и ждать по ту сторону, пока горы не успокоятся.

Народ этот был крепко связан с природой. По сути они и поддерживали своей магией все эти горы. Они же, по словам гостя, и стали причиной разрушений. Миру предстояло очиститься, а им начать буквально с нуля. Нешуточный такой исход, но вирдлины согласились. И маг начал действовать.

— Кто это был?

— Ты хочешь знать, был ли это человек? — уголок её губ дёрнулся. — Не знаю, кем он был когда-то. Возможно, человеком. Но затем стал он созданием Пустоты. Так бывает, если звёзды увлекут за собой и ты уйдёшь с пути. Теряешь себя, но обретаешь силу.

Я чертовски хотел узнать, какую именно силу, но не стал переводить тему. Сначала я помогу ей, а потом она мне, таков был уговор.

Процесс эмиграции организовали быстро, времени на сборы было мало, горы уже трясло без перерыва. Но так как вирдлинов было очень много, понадобился маяк, он же артефакт, скрепляющий миры для создания устойчивого перехода. Не совсем врата, но похоже.

Главное отличие заключалось в постоянности связи, чтобы тысячи жителей могли проходить в безопасное место днями.

Вот тут-то и оказалось, что поддерживать работу такого артефакта может лишь тот, кто не имеет способностей Ходящего. Пришлый маг не подходил, связи с миром у него не было. Ну, это так объяснили Лириане на совете владык. Ей и другим, обладающим нужной «неспособностью». Но прочие были либо слишком молоды, либо слишком стары. Впрочем, девушка вызвалась без сомнений, владыкам она доверяла. Особенно владыке Глимраса, с которым явно было нечто большее, судя по её изменившемуся тону.

Тот, к слову, выражал стойкое намерение остаться рядом с девушкой, но условия были жёсткими — должны перейти все, иначе миру конец.

Что пошло не так, Лириана не поняла. Да и толком не знала она о тех уровнях магии, на которой всё решалось.

История народа, как и история любви, закончилась в один миг.

Когда последний вирдлин ушёл за грань, маг напал на девушку. Как ей удалось выжить, она тоже не поняла. Но успела увидеть, куда на самом деле уходили её сородичи, ведь туда же её и хотел выбросить предатель. В пустоту, где нет звёзд, а значит, и путей. Самой большой страх Ходящих.

Она не билась, не защищалась, она просто…

— Я зажмурилась. Так сильно, что больно стало. Я ждала и ждала, когда всё закончится, но ничего не происходило. А потом я открыла глаза.

Очутилась Лириана в той самой пещере, где мы и встретились. Так и началась её новая жизнь, очень долгая и странная. С пропитанием проблем не было, как и с обустройством. Ведь магия вирдлинов была не только в межмирных странствиях, но и в управлении горными породами. Всё, что я видел, все проходы и город, — всё это было создано девушкой. Не сразу, но постепенно она сумела создать свой собственный крошечный мир, границы которого тоже выясняла по ходу.

Девушка была практически заперта в соприкосновении и отойти могла недалеко, что и выяснила, едва выбралась наружу. Причём долго она находиться там не могла, становилось дурно до тех пор, пока она не возвращалась обратно. Так, буквально шаг за шагом, она и вычислила пределы своего нового мира. Мира между мирами.

— А потом я встретила первого человека, — улыбнулась она.

Встреча была приятной, ведь притягательная сила Лирианы сделала из охотника, забредшего на её территорию, преданного слугу и отличного информатора. Тогда же всплыло и про невозможность уйти. Охотник не грустил по этому поводу, а она узнала многое про наш мир. Затем был ещё один, и ещё…

Первые погибали. Одной силы гигантского изумруда не хватало, чтобы продлить их жизнь без еды и воды. Магия всё же не всесильна.

Лириана создавала город по описаниям её новых подданных, но этого было мало. Всё изменилось, когда стало ясно, что есть полоса территории, безопасная для людей, откуда ещё можно вернуться. И девушка начала пытаться договариваться. Но и с этим её поджидала неудача, люди заворожённо шли за ней. Тогда она решила, что обитатели этого мира не очень-то умны.

Но я не был первым, кто удивил её «разумностью», то есть стойкостью к чарам. О которых она, кстати, даже не подозревала.

Мужчина, как и многие другие, заблудился. Устроился на ночлег, разжёг костёр и уже собирался отойти ко сну, как появилась хозяйка горы. Яковлев обомлел от увиденного, что она сочла за очередную глупость, но неожиданно мужчина заговорил иначе, чем другие. Он просто был восхищен красотой, никакой магии. Ну и встретить такое чудо в лесу тоже не ожидаешь, вообще-то.

Что за амулет при нём был, неизвестно. Везение, стечение обстоятельств или что другое, но в итоге они договорились.

И да, легенды сильно приукрасили действительность, каких обещаний жениться не было. Учитывая, что к тому времени Лириана в принципе считала людей недалёкими и слишком диковинными, влечения она не испытала, пусть мужчина и выделялся.

Зато он сообразил, на какое сокровище случайно наткнулся, и постарался выжать из этой встречи предельную выгоду. Доставлял скудную провизию взамен на каменья, который оценивал как крайне дешёвые. Судя по описанию, к рукам он прибирал как раз те, что стоили состояние. Но убедил девушку, что делает ей огромное одолжение по доброте душевной.

Но им не был Яковлев, а его предшественник.

Он возвёл поселение, нагнал техники, организовал работу горняков и вовсю пользовался легковерием Лирианы.

Обман вскрылся благодаря очередному невольному поклоннику. Пусть последняя из народа ледяного мира и была во многом наивна, но рассказы о богатствах из здешних мест быстро вразумили её. Несложно было сопоставить.

Ярость хозяйки горы была страшной. Разгневанная женщина в принципе может горы свернуть, а уж иномирная и та, что этими горами управляет взмахом руки, тем паче. Как не прибила пронырливого дельца, непонятно. Но убегал тот сильно покалеченным. Точнее, уползал после того, как куском скалы ногу расплющило.

Я вдруг понял, что то было как раз время землетрясений, о которых я читал, когда изучал Уральский хребет. Трясло целую зиму и уже начали думать о переселении, но к весне стихло.

Как раз тогда и объявился Яковлев.

— Он был совсем другим, похожим на тебя, — девушка подозрительно прищурилась. — Но не Всеобщим. Говорил про дела, и с ним мы уже заключили такое соглашение, какое никто не сможет нарушить.

К тому времени о мире и его магии Лириана узнала достаточно, чтобы потребовать клятву на крови и вплести в неё свои условия. Больше ни с кем она договариваться не хотела, оттого и передать права никому купец не мог, только родне и естественным образом. А если и пытался, то не получалось. Перспективный покупатель не мог пройти первое же испытание — встречу с хозяйкой горы. Пополнял ряды подземных жителей и поклонников.

Теперь становилось ясно, куда все пропадали.

Но не очень понятно, почему вместе со сделкой Яковлев не отдавал тот самый амулет, защищающий его. Возможно, вещь была утеряна или сломана, а защита передавалась по крови благодаря клятве. Иного объяснения у меня не было. За несколько поколений могли и забыть об этой «мелочи».

Так или иначе, Яковлева тяготили обязательства. Вместе с богатством он тоже получился ограничения в перемещениях. Родовая клятва привязала его к горе, как и других. Не так сильно, жить в Екатеринбурге он мог, но уехать дальше не получалось.

Действительно своего рода проклятье.

Вероятно, что текущий Яковлев грезил о столичной роскоши, императорских балах и прочих увеселениях, доступных очень обеспеченному человеку. Но за все деньги мира он не мог себе этого позволить. Вот уж случай, когда богатство ничего не может решить…

Так и продолжалось. Периодически штольни пересекали границы миров, и тогда Лириана забирала тех, кому уже не вернуться. На её просьбы вести разработку в пределах безопасной зоны Яковлев не обращал внимания. Иногда внизу оказывались и заблудшие случайно. Как, например, Левандовский, к тому же сломавший ногу. Князь ещё не знал, что у него теперь очень дорогие новые кости. Ведь девушка восстановила их из того, что было доступно.

В общем, никто не был виноват, и все были замешаны.

По незнанию, по глупости, алчности или умыслу — уже неважно. Я сочувствовал девушке, но вот жаль мне было только тех, кто остался в подземном городе. К кому я вовсе не испытывал тёплых чувств, так это к купцу. Мог обратиться к императору, уж тот бы нашёл специалистов по решению подобной проблемы. Но нет же, пожадничал, ведь хотел продать, а не просто избавиться от тягостной клятвы.

Но мерзавец ещё ответит, сейчас задача была иной.

Мне предстояло многое объяснить той, кто давно перестала верить людям. И при этом обойтись без клятв. Заключать договор с силой, что имеет иномирную подпитку, я не собирался. Тут не просто мнимо, натурально умирать придётся, чтобы такое снять.

— Твоя сила… — я запнулся, подобрать нужные слова оказалось непросто. — Твоя сила и есть причина твоей несвободы, Лириана. Артефакт, что сделал тот, из Пустоты, даёт тебе могущество, но он же твой тюремщик.

— Что это значит?

— Это значит, что нужно его разрушить.

Я ощутил, как встрепенулась магия. Их связь была столь прочна, что мои слова вызвали возмущение источника. Он словно понял, о чём я говорю, и сопротивлялся.

Частичка души. Вот что это напоминало. Как артефактор вкладывает часть себя в творение, так и здесь было похоже. Разорвать это неприятно, а в случае Лирианы — очень больно.

— Что будет со мной? — голос её стал хриплым.

Она боролась! Источник давил, но девушка была сильнее. Пока что.

— Ты станешь…

Я хотел сказать, что обычной, но это было не так. Способность вирдлинов управлять горами останется, может чуть ослабнет, но эта сила не уйдёт. Как и красота никуда не денется. Но больше никто не станет бездумно идти за ней, договариваться станет сильно сложнее. Красота хозяйки гор уже не будет весомым аргументом.

К тому же я не знал, исчезнет ли пещера и город. Что останется по эту сторону, а что переместится в ледяной мир и пропадёт там навечно. Деревня беспутцев сохранилась в целости на своём месте, но это же не гарантия. Специалиста по соприкосновению миров я пока не знал, даже девушка знала об этом немного.

Объяснил я честно. Поделился всем, что знал, ничего не утаивая. Она имела право знать, что будет.

Лириана столько всего перенесла и испытала, что я физически не мог скрыть хоть одну деталь. Каждый имеет право знать, что натворил, невольно или нет, и как это исправить. И чего это будет стоить, конечно же.

Она поддалась вперёд, внимательно слушая меня.

— Теперь ты знаешь всё, — мне было нелегко закончить, обрисовывая незавидные перспективы.

Девушка заплакала.

То не было истерикой, да и обидой не было. В ней перемешалось облегчение с накопленными бедами и переживаниями. Сердце сжалось, но я не двинулся с места. Не имел такого морального права. Хозяйка горы должна сама понять, что другого выхода нет. Что всё изменится и это неизбежно.

Слёзы её капали на пол зала и превращались в самые настоящие алмазы. Они рассыпались со звонким высоким звуком, усыпая подножие трона словно стеклянной крошкой.

И я вдруг понял, что не про все способности вирдлинов я узнал. Они не просто управляли горами, но и создавали драгоценные камни! Не рыдая, конечно же. Не в этом дело, а в связи со стихией земли, которая в нашем мире преобразовалась в нечто удивительное. Дар сотворения сокровищ.

Последняя часть головоломки сложилась в голове. Вот откуда здесь столько драгоценностей. И тот гигантский изумруд — тоже её творение. Бесчисленные годы в стремлении выжить по итогу воплотились в камне.

Пожалуй, всё же участь Лирианы не будет столь горька. Ни с чем она точно не останется…

Но я молчал, ожидая ответа. На решение ничто не должно повлиять, ведь от него зависело, кем она решить стать. Настоящей хозяйкой горы или той, кто продолжит видеть в людях забавных и послушных иномирцев.

— Я приняла решение, — девушка выпрямила спину и положила руки на подлокотники трона.

Последовало молчание и испытывающий взгляд, но я не шелохнулся.

— Спасибо за то, что сделал вид, словно у меня есть выбор, — наконец устало улыбнулась Лириана и решительно поднялась. — Что же, мастер, приступим сейчас же. Не стоит оттягивать миг, когда я опять лишусь дома, а то могу и передумать.

Легко сказать — возьми да разрушь соприкосновение миров.

Пока Лириана вела меня лабиринтами ходов к источнику силы, удерживающему это явление, я обдумывал план. Хозяйка горы мне доверилась и явно считала, что я знаю, что делать. Расстраивать раньше времени я её не стал.

По логике ключевым либо был тот предмет, что оставил губитель вирдлинов, либо… Последняя из их рода, а учитывая магическую связку, и то и другое.

С беспутцами прошло именно после их согласия, единодушного. Ну, точнее, тех кто не был согласен на переселение, куда-то отправили духи… Хотелось бы верить, что в лучшее место. То есть воля хранителя магии мира и артефакт.

Задачка с таким количеством вопросов, что я предпочёл пока их не задавать. Ответить-то всё равно некому.

На месте разберёмся.

В крайнем случае я уйду и отыщу специалиста, если такой существует. Если нет, то сам им стану. Сдаваться я не привык, вот это точно.

— Так что же получается, — девушка внезапно остановилась и повернулась ко мне: — На самом деле я никому не нравлюсь?

Вот к такому вопросу я не был готов. Позабыл, что может волновать прекрасный пол во всех мирах больше, чем такие мелочи, как пространственные ловушки.

— Так не бывает, — я помотал головой. — Просто… Ты же не знаешь, искренне это или нет. Уверен, что большинство тех, кто тебе поклонялся, — я подобрал более мягкое слово, — делали бы это и без вмешательства магии. Ты очень красива, — неловко подытожил я.

— Не бывает некрасивых вирдлинов, — хмыкнула она, вздёрнув подбородок. — Но каждый нас в чём-то хорош по-своему. Я же… Была обычной.

Можно понять, её страх лишиться неожиданного превосходства. Но в одном она ошибалась.

— В этом мире ты будешь самой необычной, — улыбнулся я.

Ни капли лести в моих словах не было. Красавица, способная буквально творить драгоценные камни из воздуха. Куда уж необычнее и привлекательнее? Очередь из страждущих выстроится такая, какой ей за все года было не видать. Не все они, безусловно, будут пылать настоящей страстью, но я обеспечу её оружием против таких хитрецов. Артефакт, различающий неискренность, сделать не так и сложно.

Всё же испытывал я некоторую вину за то, что лишу её привычной жизни. Так что в качестве платы будет артефакт.

— Почему? — не поняла Лириана.

Ладно, главное решение принято, поэтому рассказал и об этом. Что не останется девушка без средств к существованию, и это мягко говоря. Удивилась она так сильно, что на стенах возле неё на глазах выросли несколько топазов.

Если её новый избранник станет удивлять и радовать, то девушка весь дом сможет в драгоценный превратить…

— Но не стоит никому об этом говорить, — предостерёг я, указывая на топаз. — Не все люди смогут… устоять от искушения.

— Не принимай меня за ребёнка, — возмутилась Лириана, но не очень естественно, было видно, что она об этом и не задумывалась.

Сложно, когда привыкаешь к тому, что тебя просто обожают, без условий и причин. За всё время ей попалось лишь двое, сумевших выдержать, ну и я. Что это по сравнению с сотнями других? Досадная погрешность, не более того.

— Почему ты не сказал мне сразу? Проверял? — нахмурилась хозяйка горы.

— Проверял, — не стал отрицать я.

— Хорошо, — к моему удивлению, она довольно улыбнулась. — Ничто великое не даётся без испытания воли, так всегда говорили владыки. Только достойные имеют право на награду.

Излишне высокопарно, но спорить я не стал. Тяжкие испытания как залог награды мне не казались единственно верным путём. Зачем страдать, если можно не страдать? Трудиться, это да, необходимо. Но непременно превозмогать тяготы — кто такое вообще придумал? Хотя это удобно для объяснения. Не получил результат, значит, недостаточно мучился.

Но момент был неуместен для подобной дискуссии, так что я вежливо промолчал. Если ей так проще, пусть.

Мы продолжили путь, и лежал он вниз. Сначала уклон становился всё круче, а потом и ступени появились, влажные от близости подземной реки. Я ощущал её своим даром водной стихии, река была большой и бурной.

— Сердце горы, — прозвучал голос Лирианы.

— Что? — я отвлёкся на изучение магического фона и не понял, о чём она говорит.

— У нас это называлось сердцем горы. Реки. Они несут жизнь.

Поэтично. Но недалеко от правды, ведь вода — это действительно жизнь для многих созданий, которых я встречал. Пожалуй, только фантомы в ней не нуждались, хотя достоверно я и не знал.

Тем забавнее, что магов воды так недооценивали. Очень зря. Вспомнить хотя бы князя Мейснера, пытавшегося заставить мою кровь закипеть. Пусть времена грандиозных морских битв прошли, как и эпоха застройки городов, но всё же стихийники напрасно уделяли мало внимания развитию своего дара, поддавшись сложившемуся общественному мнению. Магия не терпит пренебрежения.

Дальше дорога стала ещё сложнее, миновав отрезок под руслом реки, мы вышли к обрыву. Здесь волшебное свечение еле освещало камни под ногами, так что дно разглядеть не удалось.

По всем правилам жанра над обрывом изгибался неприлично узкий мост без перил. Кладка не внушала доверия, как и вся конструкция.

Но высоты я не боялся, снова спасибо драконам. Поэтому пошёл первым, практически не мешкая. Первый же шаг подтвердил догадку: магией здесь лучше не пользоваться. Любое, даже самое несущественное прикосновение к источнику дара, и мост рухнет.

Я даже остановился, с интересом изучая чужую работу.

— Всё в порядке? — забеспокоилась девушка, идущая за мной.

— Да, минутку…

Сооружение являло собой ограничитель магии, вроде кандалов для заключённых. Тут каждый камень кладки был отдельным элементом общей схемы. Реакция на применение силы «прилепляла» камень к подошве, тем самым во время падения уже ничего сделать было нельзя. Ведь замкнутого контура, как в случае с браслетом или ошейником, что использовали в старину, не было.

Очень любопытное решение.

— Идём, — махнул я рукой, удовлетворившись исследованием.

Конечно, целую камеру таким образом возводить очень затратно, но сам принцип был весьма необычен.

И это, кстати, объясняло, почему было так темно у моста.

Отличный оборонительный ход. Идущий совершенно беззащитен перед нападением. Увернуться от атаки обычным оружием проблематично, ведь есть риск упасть. Воспользуешься магией — упадёшь наверняка. И мало кто додумается использовать силу уже после падения.

Ровно на середине изгиба канарейка предупреждающе чирикнула. Под ногами задрожало, но я просто встал, чуть расставив ноги, насколько вообще позволяла ширина моста.

Лириана вцепилась в меня, едва не нарушив весьма шаткое равновесие.

— Что это? — вскрикнула она, и испуганное эхо заколотилось вокруг.

— Испытание, — усмехнулся я. — Не шевелись.

Хозяйка горы замерла и, кажется, даже дышать перестала. Для неё такой поворот точно был полной неожиданностью, так что ловушка эта предназначалась любому чужаку.

Что делает маг в таком случае? Правильно, старается избежать угрозы. Либо обращается к дару, либо срабатывают защитные устройства. Большинство как амулетов, так и артефактов активируются автоматически, но я такие для себя не делал. Причём не из-за подобной опасности, а просто считал, что любой инструмент стоит использовать обдуманно. Ну а уж если не умеешь быстро думать, нечего лезть в приключения.

Тряска продлилась с минуту и прекратилась.

Я выждал ещё немного, но испытание закончилось. Впрочем, пройти его удалось бы немногим, ни к чему усложнять и тратить ресурсы.

Вторую часть пути я всё же двигался осторожнее, маленькими шажками, чтобы успеть принять устойчивое положение. Девушка так и не ослабила хватку, сжимая моё плечо.

— Такого никогда не было, — извиняющимся тоном сказала она, отпуская меня, когда мы наконец оказались по ту сторону.

— Не стоит беспокойства, — я обернулся, разглядывая мост.

С этого края было понятно, что при разрушении конструкция восстанавливалась самостоятельно, все камни были связаны силовыми нитями, которые растягивались как резинка. Узлы находились у основания.

— Потрясающе, — подытожил я, запоминая ключевые моменты плетения.

Что для героев испытание, то для артефактора — источник информации.

Чёрт! Я еле удержался от смеха, чтобы не испугать девушку. Как же я стал похож на учителя! Я всё поражался, как наставник был спокоен, если не сказать равнодушен, когда мы оказывались в эпицентре дикого побоища. А он не был спокоен, ему было интересно. И как правило, чем хуже была ситуация, тем любопытнее становилось ему. Теперь-то я понял, что он всё контролировал, просто изучение нового в крови у артефакторов. Часть дара, от которой не так-то просто избавиться.

Основная проблема такой особенности — постоянно отвлекаешься.

Я зафиксировал в памяти необходимое и огляделся. Дальше было темно, но откуда-то из глубины исходило слабое мерцание. Этот свет едва очерчивал проход, уже сделанный грубо и наспех. Острые края нависали над головой, грозя поранить, поэтому остаток пути мы проделали, пригнувшись.

— Вот оно, — озвучила Лириана очевидное, когда мы уткнулись в тупик.

Почти всё пространство маленькой пещеры с низким сводом занимал артефакт. Похожий на колодец, верхняя часть которого сложена из валунов, изнутри и исходило свечение.

Раньше вообще любили создавать образные вещи. Источник — колодец, накопитель — сосуд и так далее. Упрощало языковую проблему и проблему безграмотности. Как выглядит, так и работает, проще говоря.

Вот и здесь следовали этому принципу. Источник силы был заключён в весьма говорящую форму. Я приблизился и заглянул за край, но очень медленно. Остановился вовремя, прикасаться к границе бушующего потока, выходящего наверх, не стоило.

Услышав сдавленный всхлип, я обернулся и увидел, что девушка выглядит ещё бледнее обычного. Глаза её загорелись, взгляд потерял осмысленность. Колодец действовал на хозяйку горы примерно так же, как она влияла на людей.

Пока Лириана заворожённо смотрела на источник, я обошёл вокруг, выискивая слабые места. Идеальных артефактов не бывает, никто не способен такой создать. Это банально противоречит принципам равновесия сил. Где-то прибыло, значит, в другом месте убыло.

Суть в том, чтобы найти такое место…

Девушка сделала маленький шаг вперёд.

Я понял, что времени у меня меньше, чем я думал. Вполне возможно, что она преисполнится и не даст мне сделать то, зачем мы пришли. А проведя быструю проверку своих сил, я вычислил примерное количество секунд, на сколько меня хватит против двух мощных атак. Две. В лучшем случае три.

Откуда-то донёсся гул. Звук нарастал, и гора завибрировала.

— Мне тоже не нравится, но что поделать, — своеобразно извинился я и выпустил магию.

Первым делом я отрезал Лириану от потока, что тянулся к ней. Её воля всё же ключевое условие для задуманного. Она вздрогнула и пошатнулась, приходя в себя.

Затем артефакт. Уязвимость у всех примерно одна. Резервная система питания, ведущая к основным узлам. При нарушении контура подключается запасной контур, который в большинстве случаев недостаточно защищён. Его предназначение — дать мгновение для перезапуска схемы. Доля секунды на вмешательство.

Вот поэтому артефакторов не любили.

Что может создать один, другой способен разрушить. Благо носители этого дара не любили участвовать в подобном, но бывали времена, когда на нас охотились. Особенно в моменты противостояний империй. Неважно, сидишь ты в своей мастерской и поделками занимаешься, или нет. На всякий случай избавятся.

Сложность артефакта лишь означала увеличение сроков.

С тем устройством, что дал мне новый шанс и новую жизнь, я разбирался два года. Но зато приобрёл опыт делать это быстрее. Здесь работа не была дилетантской, но и сделана была быстро.

Никогда я ещё так не радовался тому заключению, как сейчас.

— Не зря, ничего не происходит зря! — торжествующе провозгласил я и нанёс удар.

Канарейка заливалась песнью, я лишь надеялся, что это не песнь прощения. На самом деле голос птицы мне очень помогал зацепиться за реальность, ведь зрение моё уже давно видело иные картины. Узоры переплетённых мировых потоков, искажённые бестактным соединением. Их будто сплавили, насильно объединив. И миры стонали от такого вмешательства.

Гудело уже и в голове, звенели удерживающие струны соприкосновения, натянутые до предела.

Но я не мог дотянуться, что-то держало меня.

«Чтобы сделать последний шаг вперёд, нужно вернуться на два шага назад». Так сказал Террамор, хранитель знаний императорской сокровищницы. Так я преодолел барьер в сумеречном мире теней.

Я отступил и рванул обратно.

И провалился в тишину, которая била по слуху похуже поднявшегося шума. Но здесь плетение стало кристально хрупким и ясным. Я увидел, как изменили цвет те места, где они не выдерживали нагрузку. Аккуратно, почти нежно убрал их и выдохнул.

Артефакт разрушался.

Исчезала пленящая сила, растворялась в необъятном пространстве, что окружало меня. Мировые потоки стабилизировались и неторопливо разъединялись. Ещё немного…

Звук!

Сначала я решил, что мне показалось. Но рычание повторилось. Глухое и предупреждающее. От неожиданности я провалился в пещеру, но они уже пришли за мной.

Гончие.

Я вдруг чётко вспомнил слова духа джиннов. Очень конкретное указание на условия сказал тогда Мухариб, но я воспринял это как очередное лиричное предсказание.

«Три соприкосновения разорвано, а значит, четвёртый выпустит своих тварей».

Хорошо же у меня сегодня память работает.

Четвёртое соприкосновение я только что разрушил. И теперь псы Великой пустоты смогли выйти на мой след, больше им не нужно было искать меня по всем мирам. Это мне пытался объяснить Мухариб?

Впрочем, эти создания стояли прямо передо мной. Пылающие алым глаза, капающая из пасти слюна и в холке под полтора метра. Милейшие пёсики, что уж говорить. Тогда в моём саду ко мне вроде приходили другие…

Увы, времени разобраться в породах мне не дали.

Гончие дружно прыгнули на меня.

Лириана закричала, и я машинально кинулся в её сторону, чтобы заслонить от зверей. Это меня и спасло на пару секунд, пока псы пролетели мимо и со скрежетом когтей разворачивались.

— Сидеть! — рявкнул я.

Приказ я, конечно же, подкрепил магией. Рассчитывать, что Гончие послушаются просто из любви к командам, было бы слишком неразумно. Но за те секунды, что звери перестраивались, я понял, кто это.

Нацеленная на меня агрессия выдала суть сил, создавших Гончих.

Дуальная магия анималистики и некромантии. Симбиоз, который не встретишь в нашем мире, разве что появись такой редкий дуалист. Скорее всего, когда-то такой и появился.

Ну либо один очень злой универсал…

Как дочь Аламута, например. С трудом верилось, что это дело рук девчонки, но если хорошенько разозлить талантливого мага, то и не такое он сделает. Прорывы всегда случались на сильнейших эмоциях. Правда, вели в большинстве случаев к опустошению источников.

Гончих не приручить, не подавить волю. Только полностью переделать, подчинить истинной силе. Эти звери созданы для того, чтобы испытать. Слабый не пройдёт по звёздному пути. Просто не справится.

Псы приближались, но моё собственное время застыло.

Я видел каждую деталь. Обратил внимание, что на клыке одной из Гончих скол, даже успел подумать — об кого она так покалечилась? Вместе с тем из меня исходила магия, оба источника работали на износ, ведь отдать нужно было почти всё. Показать, на что способен.

На меньшее они бы не отреагировали.

Псы распахали прочнейший камень и подлетели ко мне. И выполнили приказ, усевшись у моих ног.

Камни некромантии и анималистики прожигали мой карман. Мне и смотреть не нужно было, без того знал, сколько силы пропустил через себя. Предпоследняя пара была полностью напитана.

Лириану трясло мелкой дрожью, а глаза её практически вылезали из орбит.

— Сам ошарашен, — поддержал её я.

Мне дико хотелось прилечь. Хотя бы присесть, но на что-то сильно удобнее камня. И домой хотелось, в горячий душ и к печке, чтобы Прохор угостил своими пирогами и ворчал, что я плохо кушаю, а дед хитро подмигивал, читая свежую газету.

Всё, заканчиваю с этим и никаких больше приключений.

Но отдохнуть мне, конечно же, не дали.

Едва я пришёл в себя после проделанной работы, так всё вокруг начало стремительно меняться. Заверещала канарейка, ей в тон стали подвывать Гончие, да и хозяйка горы забеспокоилась от происходящего, снова вцепившись в мою руку.

Не было, как у беспутцев, там процесс происходил под контролем тех, кто разбирался в вопросе. Я же хоть и был весьма талантливым учеником и ловил всё на лету, но не в этом случае.

Во-первых, у меня задвоилось в глазах. Я видел, судя по всему, сразу два мира, но теперь мне это грозило расстройством зрения, потому как картинка накладывалась. Во-вторых, я начал слышать чужие голоса. Мне показалось, что среди них были и знакомые — почудилась ругань Баталова и наставительная речь-песнь джинна.

— Нужно уходить! — вскрикнула Лириана, дёрнув меня так сильно, что ткань рукава затрещала.

Очевидно. Но куда? И, главное, как?

Проводниками стали те, кто ещё минуту назад на меня охотились. Псы подскочили и приняли боевые стойки, их уши встали торчком и крутились словно локаторы. А затем они дружно прыгнули и пропали.

Недолго думая, я ринулся следом, подхватив девушку на руки.

Зрелище, что предстало передо мной, было так прекрасно, что я чуть не выронил хозяйку горы. Та, правда, уже обхватила меня за шею такой крепкой хваткой, что вряд ли удалось бы избавиться от неё.

Я стоял на самом настоящем звёздном пути.

До этого момента я лишь слышал о нём, но и представить не мог, каково это на самом деле. Да, где-то за пределами была пустота и кромешная темнота, но под ногами сверкала дорога, и довольно широкая. Искрились и переливались мириады точек как крупных, так и мельчайших.

Путь убегал далеко, извиваясь и скача холмами. А там виднелись развилки, тоже уходящие куда-то вдаль, превращаясь в сияющие нити.

Сердце бешено заколотилось в груди.

— Нужно уходить, — слабым голосом повторила девушка.

Кожа её покрылась бусинками пота и блестела в свете звёзд. Руки бессильно опали, перестав держаться. Чёрт! Без дара Ходящего здесь явно тяжело.

Первым делом я влил в неё магию жизни. И этот тут же отозвалось яркой линией, указывающей на нужное направление. Лирина по-прежнему сохраняла связь с обоими мирами, но самое важное — с гигантским изумрудом. Он стал для меня маяком, зелёный свет которого сложно было не заметить.

Я побежал на это свет и через несколько шагов увидел миры.

Они были близко, но уже разошлись, и каждый из них таял, теряя очертания.

И я не мог понять, который из них нужный. Ведь изумрудный след отражался и на мире вирдлинов из-за принадлежности к нему Лирианы. Как зеркало, сбивающее с толку.

И это былинное перепутье могло стоить мне слишком дорого.

— Налево или направо? — спросил я у Искорки, но птица даже не перестала распевать песни.

Вдруг ещё одна сияющая нить появилась, очень слабая и еле видимая. Дом. Понимание этого так резко возникло в голове, что сомнений не осталось. Последний и рывок, что-то затрещало, свет залил всё окружающее, и мы оказались в подземном городе. Прямо у общего дома, где собрались все жители, пожалуй.

Вероятно, что до нашего прибытия они о чём-то спорили, ведь лица их раскраснелись, да и выражения были не самыми радостными. Но все замерли, кто с раскрытым ртом, кто с поднятой рукой. Тишина стояла такая, что я слышал, как стучат их сердца.

— Малой? — первым очнулся Мадьяр и вышел вперёд.

— Граф? — из-за спины послышался голос Левандовского.

— Граф? — глава этого места удивился ещё больше, хотя, казалось бы, это уже невозможно.

— Да не граф я, — ничуть не обманул я.

И наконец вспомнил, что девушку стоит отпустить. Хозяйка горы достаточно окрепла, чтобы стоять на своих ногах, уж это я мог почувствовать магией.

— Вас лишили титула? — вроде князь даже не особо обрадовался этой новости.

— Не лишили… — я поморщился, ну как же он не вовремя с этими формальностями. — Так, господа. И милейшая дама, — я учтиво поклонился Лириане. — Стоит кое-что обсудить.

В голове раздался гул и, не успел остановить элементаля, как он явился с пылающим мечом наперевес. А рядом из теней соткался фантом, пусть и без оружия, но менее устрашающим он этого не стал.

Как только соприкосновение окончательно разрушилось, пришла подмога.

Когда умудрились спеться и эти двое, я не знал, да и времени поинтересоваться не было, мне нужно было срочно остановить побоище. А началось оно мгновенно.

Народ здесь был разные, из разных эпох и разных сословий. Но все единодушно решили, что перед ними злые духи. Впрочем, мои защитники так и выглядели. Яростное пламя и сумрачная тень.

— Остановитесь! — но мой крик утонул в рёве бросившихся в атаку людей.

На что они рассчитывали с рабочим инструментом, непонятно. Испугалась и девушка, влив в своих подданных столько силы из чудесного камня, что те бы и потерю конечностей не заметили.

Вспомнив о связи и данной клятве обоими, я обратился к этой магии. Не хотелось, но иначе пострадали бы люди. Клятва служения давала силу, пользоваться которой считалось недостойно. Пусть и не все соблюдали законы чести, но всё же — если твой человек не может подчиняться приказам без воздействия, хреновый из тебя предводитель.

Но сейчас я бы ничего иного не успел.

Ментальный дар буквально врезался в разумы джинна и фантома и взорвался внутри громким приказом — уходить. Болезненным, неприятным и таким, которому невозможно сопротивляться. Потом извинюсь, они поймут причину.

Две грозных фигуры тотчас же исчезли, а я был вынужден уворачиваться и увещевать разъярившихся горняков. К счастью, это удалось сделать практически без травм. И потом мы всё же пошли в общий дом на переговоры.

Явление «духов» даром не прошло, так что слушали меня внимательно.

Только на Лириану косились со страхом, но девушка молчала, гордо вскинув голову. Я-то знал, что она находилась в большей растерянности, чем остальные. Так что не забывал давать ей подтверждать кивком мои слова, спрашивая верно ли я говорю.

Эффект её воздействия пока не прошёл бесследно, но оставалось этому восторженному преклонению жить буквально час, может два.

Меня же волновало иное.

— Так мы можем уйти?

С этим возникли новые проблемы… Их было целых три. Первое, но это как раз быстро решаемое, договор с купцом Яковлевым, а через него с хозяйкой горы. Девушка могла отозвать его по своей воле. Второе чуть сложнее — ходов наружу в этом мире не существовало. Все переходы были в мире вирдлинов, туда они и переместились. Лирина была очень сильна, но в чём-то бестолкова по неопытности. Она и сама не понимала, в каком из миров что создаёт. Точнее, именно штольни ей было проще делать в родном пространстве, там её дар работал лучше.

Но и это отступало перед главной трудностью. Отойти от камня, дарующего всем долгую жизнь, никто не смог бы. Я бы надорвался и на одном человеке, что уж говорить про сотни. И увы, никто кроме универсала в этом мне не помощник. Мысль, что можно позвать из столицы десяток высокоранговых магов и усадить их в пещеру на недели, чтобы вывести всех отсюда, пришлось отвергнуть.

— Чуть позже, — вздохнул я, отвечая на вопрос.

Разочарованные вздохи прошелестели по помещению. Кто-то шмыгнул носом.

— Но сможете, — пообещал я.

Так или иначе, я сдержу данное слово. В конце концов, придумаю, как убрать изумруд из этого мира, чем не вариант. Пусть и неизвестно, возможно ли вообще такое. Главное — попытаться.

— Пока же всем нам требуется отдохнуть, — решил я и на недоумевающие переглядывания добавил: — Без сигнала. Его же можно отключить? — спросил я у Лирираны.

Девушка вновь лишь царственно кивнула и ушла, на том обсуждение и закончили. Горянки не спешили расходиться, шёпотом переговариваясь. Не верили, не могли поверить, что смогут оказаться на свободе. Некоторые так вообще боялись, ведь снаружи их ждал совершенно незнакомый мир.

Но мне чертовски хотелось только одного. Хорошенько отоспаться, прежде чем опять кидаться в магическую битву. Она мне виделась посложнее всех, где я побывал. Мне нужно было уничтожить изумруд.

Снилась мне отборная чушь. Калейдоскоп мельтешащих миров, звери и существа добрые и не очень, орущий Баталов, ворчащий дух предка…

Перед тем как уснуть, я поговорил с Хаканом и фантомом. Извинился, объяснил что произошло, и заодно новости узнал. Элементаль рассказал, что команда моя отправилась на поиски в тот же вечер. Ушли они в горы, выше шахты. И оказались в зоне аномалии, оттого достучаться до них было невозможно.

Да и теневой путь был закрыт. Лишь фантом и смог пробиться, и то по причине того, что был по сути созданием сумеречной долины, новым и единственным её настоящим обитателем.

Соприкосновение миров безвозвратно изменило эту гору, так что теперь здесь всегда будет зона странностей, где всё работает не так, как обычно.

За своих людей я переживал, но не сильно. С Хлебниковым они не пропадут, походный опыт у того был огромный, да и экипировку мы с собой взяли отличную. Не удивлюсь, если они вообще новое поселение организуют.

На следующий день, или какое там было время суток, мы с князем Левандовским задумчиво стояли перед изумрудным колоссом.

Я позвал Аркадия Власовича с собой, чтобы тот подстраховал. Ну и подал идею, ведь несмотря на характер и ранг, артефактором он был прирождённым. Ленивым, но что уж поделать. Две головы всегда лучше одной.

— А если распилить? — его светлость не подводил, выдвигая предложения одно нелепее другого.

Я записал в блокнот, но больше машинально.

— Ну да, не получится… — сам же понимал он. — Выброс силы нас убьёт.

Князь грустно вздыхал, обходил камень вокруг и опять предлагал что-то подобное. Он действительно старался, чем мне и помогал.

Традиционные способы обработки мы уже обсудили. Но нам не требовалось не нарушить структуру изумруда, а как раз наоборот. Сделать так, чтобы он повредился от одного-единственного удара как можно сильнее. Ведь второго шанса может и не быть.

К тому же множество связей с людьми усугубляли проблему. При разрушении они могут погибнуть вместе с изумрудом.

— Да проще всех прибить, чтобы не мучились, — в сердцах высказался Левандовский, присаживаясь прямо на пол. — Ваша светлость?

О новом титуле я ему сообщил, и князь уже успел посетовать на тяжкие времена, когда князем кого угодно сделать могут. Но удивился он моей улыбке.

— Вы же не собираетесь…

— Всех убить? Именно это и нужно сделать, Аркадий Власович!

— Александр Лукич, я несерьёзно это сказал, вы же понимаете? Признаюсь, меня мало волнуют чужие судьбы, но всё это слишком негуманно…

— Мнимая смерть, ваша светлость, — ещё шире улыбнулся я. — Мнимая смерть!

Если отрезать всех от изумруда, то можно его разрушить без последствий. Надёжно экранировать, перегрузить, и камень сам рассыпется, не имея выхода для силы. План безумный, но могло сработать.

— Хм-м-м-м, — Левандовский подскочил и заходил туда-сюда. — А ведь действительно, есть в этом смысл. Но это же… Сколько артефактов нам нужно будет сделать?

В глазах его перемешался ужас с азартом. И без поголовной переписи населения ясно было — очень много. При этом требовалось погрузить в летаргический сон всех одновременно. То есть создать единую активирующую схему, в которую объединить все артефакты. Вызов для любого мастера.

— Полагаю, приступать следует безотлагательно, — подытожил я.

Князь справился. Все справились, потому как принимали участие в этом грандиозном проекте реально все обитатели подземного города. Включая его владычицу. Лириана, тоскующая в тронном зале, оживилась, когда мы пришли с Левандовским и попросили о помощи. Но мне показалось, её больше воодушевили взгляды, которые князь бросал на девушку. Магия перестала работать, но Аркадия Власовича это не коснулось, ведь воспылал он настоящими чувствами.

Я потерял счёт времени, сколько мы трудились. Спали и ели там же, в мастерской, чтобы не терять ни минуты. Хозяйка горы поставляла малахит, горняки обрабатывали, а мы вплетали в заготовки сил.

По ходу сделали несколько открытий. Конвейерное производство не подходило, слишком много магии придётся вливать для активации. Поэтому мы привязывали артефакт к человеку, делая вещь уникальной. Источник носителя становился очень экономичным активатором, ведь устройству не нужно было закрывать все аспекты. Только один и сразу понятный.

Поэтому и горняки все с радостью участвовали, ведь каждый из них делал для себя «пропуск на свободу». Сотни неповторимых малахитовых цветков рождались в подземном царстве.

— Да мы за это императорскую награду получим! — радовался Левандовский. — Непременно получим!

— Непременно получим, — вздыхал и соглашался я, пусть и думал о другом.

Как бы не получить никаких наград. Особенно от главы тайной канцелярии. Ведь я перевёл уже несколько ценных артефактов, чтобы ускорить процесс. И собирался использовать ещё одну вещицу, за которую точно получу…

Но работа шла такими темпами, что и не представить. Так уж дружно все включились. Об отдыхе позабыли совсем, и к концу изготовления артефактов каждый из нас был похож на диковинное горное существо, чумазое и вихрастое. Спасал лишь джинн, магия его пламени справлялась для подогрева воды, чтобы была возможность принять горячие водные процедуры. Хакана, кстати, все приняли радушно, когда я объяснил, что это не чёрт и в адское пламя он не утащит. Не все поверили, но горячая вода по запросу смягчила их настрой. Элементаль пусть и возмущался, что истинного воина используют вот так банально в виде кипятильника, но видно было — рад помогать.

На последних подготовительных этапах даже я стал переживать.

Уж слишком грандиозную вещь задумал.

Но вот прозвучал сигнал, последний, как все надеялись. Звук пронёсся над сводом, угас в тумане, и началось.

— Приступим, — негромко сказал я.

И ощутил руку на плече — князь чуть сжал пальцы в знак поддержки. Мы вновь стояли перед изумрудом, и теперь с чётким планом. Умолчал я только об одном, не хотелось брать с Левандовского какие-либо клятвы, так что о своей силе я не сказал. Как и про то, что активация будет происходить магией смерти, лишь так можно осуществить задуманное.

Я прикоснулся к поверхности, тёплой и гладкой. Мне нужно было уловить каждую связующую нить. И для того, чтобы оборвать их в один момент, и чтобы убедиться — никто не отступил в последний момент. Пусть я и рассказал, что это означает верную смерть, а не мнимую, но людей слишком много, поэтому вероятность была немалой.

И я был готов к такому. Как паук, чувствующий едва уловимое дрожание путины, я ощущу если кто-то смалодушничает. И убью его, нда уж. Об этом тоже умолчал.

— Что бы ни случилось, — обернулся я к Левандовскому. — Не вмешивайтесь. Уходите как можно дальше. Когда всё начнётся…

Это уже будет не остановить. Я не договорил, но Аркадий Власович всё прекрасно понял. Побледнел, но уверенно кивнул и покинул пещеру, как мы и договаривались. Находиться внутри не стоило никому, кроме меня.

Я сделал глубокий вдох и шумно выдохнул.

И активировал сеть артефактов, послав тёмный импульс. Он пронёсся по городу, зажигаясь чёрными огоньками. Жизненные искры гасли одна за другой, магический мир вокруг погружался во мрак.

— И почему я не удивлён? — криво усмехнулся я, заметив обрыв.

Я не разозлился, что кто-то не сдержал слово. Можно понять того, кому очень не хочется умирать, пускай не по-настоящему. Миг, другой, но сомнение уже превратилось в нежелание. Но малахитовый цветок уже был связан с владельцем, и я запустил процесс вручную. Огонёк погас.

Последней была хозяйка горы. Девушка так попросила, хотела остаться до конца. Но вот и её искра угасла, Лириана не передумала и не отступила. Умница.

Я достал древний и очень дряхлый на вид медальон, провёл пальцами по его шершавой поверхности и привёл в действие купол, одновременно замыкая оборванные нити на источник.

— Вот теперь на самом деле приступим.

Многое я повидал в своих жизнях, но никогда не думал, что стану причастным к разрушению места силы. Ведь изумрудный колосс вполне себе уже имел право так называться. Впрочем, раньше я и не знал, что подобное можно разрушить…

Но выбора не было, иначе люди так и остались бы заперты в подземном городе. А каждый сюда приходящий присоединялся бы.

Отбросив сожаления, на миг возникшие в разуме, я взялся за дело.

Методично перенаправлял каждую нить, замыкая на источник. Пришлось пожертвовать и частью своей силы, чтобы изумруд считал меня «пациентом» и тянулся ко мне, чтобы исцелить и привязать к себе.

Не было это эпичной битвой, монотонная работа, которая не сопровождалась особыми эффектами. В мире реальном, конечно же.

Магическое зрение сходило с ума, так как разум временами отказывался воспринимать столько процессов и слоёв. Зелёные нити пытались разбежаться, как спрут с сотнями щупалец, я их методично отлавливал, заводил обратно и так далее, бесчисленное количество раз.

А вокруг бесновался сам мир.

Несмотря на удерживающий купол, такое вмешательство вызывало отклик снаружи. Я уже представлял, что вся гора наверняка трясётся, природа тоже реагировала, пытаясь защититься, ну и прочие аспекты, составляющие общее магическое полотно, проявлялись каждый по-своему.

— Надеюсь, Роман Степанович, вы сейчас далеко…

Пусть на совпадение уже будет не сослаться, но всё же лучше, если глава тайной канцелярии не увидит собственными глазами происходящее. Почувствует, как и многие сильные маги в окрестностях, но отголоски.

Тем не менее остановиться я не мог.

Как поговаривал один из знакомых молодого графа Вознесенского — обратно фарш не провернуть. Юный дворянин весьма любил вызывать всех подряд на дуэль, по любому удобному поводу. Приставы замучились урегулировать эти встречи, так что выпросили в конечном счёте в коллегии полный запрет для одного-единственного человека. Чем он гордился отдельно, но таки подал жалобу самому императору. Правитель его и послал окончательно. На дальние границы, где постоянно территориальные споры возникали.

В общем, запущенный процесс разрушения невозможно было прекратить. Даже пожелай я, восстановить источник силы не сумел бы.

После того как я замкнул всю систему, возвёл ещё одну защиту, на всякий случай. Потому что тут-то и всплыли нюансы.

Равновесие, без которого не обходится ничто как в этом мире, так и в прочих, возмутилось, пошёл перекос, и пришлось воззвать к тёмному дару. Сила смерти едва смогла удерживать бьющую наповал жизненную магию. Я уже прибегнул к этому аспекту, активируя артефакты, теперь же я отдавал всё, чтобы не выпустить жизнь наружу.

— Чёрт! — я понял, что слишком близок к взятию нового ранга.

Нужно ускориться.

И я сделал самое простое, что мог. Принялся вручную раскалывать изумруд. Наспех соорудил из доступного материала инструмент. Благо в пещере был и металл, а начальный ранг кузнечного дела позволял сотворить нечто подходящее. На один раз, но мне и не нужно было больше.

Кривоватый молоток-зубило и клинья стали моими помощниками.

Прежде чем нанести первый удар, я замер. Красота этого драгоценного камня завораживала. Так жаль… Но рука подчинилась намерению, и вот первая трещина появилась на сияющей поверхности. Клин, несильный удар, ещё клин…

Когда изумруд стал похож на ежа, пусть и отдалённо, я призвал магию и ударил одновременно. Чуть не зажмурился, но сдержался.

Долгие секунды ничего не происходило.

А затем камень взорвался. Мириады осколков полетели во все стороны, словно крошечные пули. Накопитель в перстне просел наполовину, отражая атаку. Некоторые пробили внутренний купол, сплетённый из магии смерти. Последний всплеск силы жизни и… тишина.

И я рухнул на пол.

Сам не ощущал, что почти исчерпал оба дуальных источника. Канарейка, единственное существо, способное выдержать такую феерию, упорно чирикала и клевала меня в шею, не давая отключиться.

Забавно, мне нужна магия жизни, а я только что уничтожил её самый мощный источник…

— Перестань, — я пытался отмахнуться от Искорки, но птица не успокаивалась.

Последние силы я потратил на то, чтобы проверить — все связи оборваны, люди свободны. Моя жизнь еле теплилась, мне нужно просто немного полежать…

Ногу обожгло, и боль вернула в реальность. Усмехнуться я смог, ведь предпоследний камень был напитан под завязку. Пожалуй, я отдал ему почти весь дар смерти. Но что-то ещё не давало отрубиться.

Свечение!

Неужели я всё же недоделал…

В глазах начало темнеть, и я протянул руку, толком не видя, что же там. Нащупал что-то крупное, с острыми краями. Канарейка замолчала.

— Неужели! — от адреналина ко мне вернулось зрение и я разглядел то, что держал в руке.

Изумруд размером с ладонь. По его центру проходила трещина, но не это меня удивило. Он буквально сочился магией и откликнулся на моё прикосновение. Последний! Восемнадцать камней для создания врат есть.

Я смог.

Освещение внезапно пропало.

Как я всё же вырубился, не помнил. Пришёл в себя там же, лёжа на полу пещеры и прижимая к груди изумруд. Он спас меня, но остался наполненным. Человеческая жизнь для такого носителя была каплей в океане.

— О-о-ох, — застонал я, садясь.

Тело затекло, да и источники перенапряглись, так что слабость была ощутимой. Посидев минут двадцать, я попытался встать. Получилось раза с пятого, но рад я был словно это было величайшим подвигом. В чём-то так и было.

Канарейка в знак одобрения потёрлась о мою щеку мягкими перьями, и я улыбнулся ей. Казалось, что птица придаёт мне сил, те крохи, что мне как раз не хватает, чтобы сделать первый шаг. Шатаясь и волоча подошвы, я кое-как дошёл до выхода.

Привал, ещё несколько метров пути, привал…

Сколько я так шёл, я не знал. Сосредоточился на простой задаче — добраться до города и выяснить, что с людьми. Сканирование округи могло меня опять вырубить.

— Раз ты молчишь, милая, значит всё в порядке? — попробовал я выяснить новости у птицы, но она ожидаемо не ответила.

Но силы восстанавливались, пусть очень медленно, но с каждым шагом я ощущал, что меня хватит больше ещё на минуту. Вместе с физическим самочувствием налаживалось и магическое.

Я аккуратно проверил мировые потоки и споткнулся, чуть не вписавшись лицом в каменную стену.

— Это ещё что такое?

Сотни горящих ярким изумрудным светом точек. Источник не уничтожен? Не может быть!

Ускорился, наплевав на риск отключиться, я выскочил в мастерскую, проход куда уже стал постоянным. Лириана, выводя нас к изумруду, не стала закрывать дорогу обратно.

Левандовский был здесь.

Князь сидел у стола, положив голову на сложенные руки. Так и застала его активация артефакта. Он был жив, дышал глубоко и размеренно, но пока не вышел из состояния мнимой смерти. Мы сами вложили в схему деактивирующее действие, для пробуждения необходим магический импульс. Правда, сейчас у меня на это не было сил.

Но меня не это беспокоило. Немного приду в себя, и все очнутся.

Осторожно подняв князя, я взглянул на малахитовый цветок, прикреплённый к его нагрудному карману. Артефакт преобразился. Сердцевина его теперь сверкала крошечным изумрудом. Вот куда делись те осколки, что пробили купол…

От открытия я присел рядом, благо нашёлся свободный табурет.

Левандовского я при этом немного уронил, стукнув лбом о поверхность стола. Эх, шишка будет.

— Приношу свои извинения, ваша светлость, — слегка нервно выдавил я.

Короткая медитация помогла справиться с новым поворотом. Связь не была разрушена, но при этом стала любопытной. По сути, каждый носитель подземного артефакта получал возможность прожить долгую жизнь. Очень долгую, по предварительным расчётам.

Аркадий Власович станет бессменным главой кафедры артефакторики императорской академии. Успеет достать не одно поколение студентов. Если, конечно, вообще вернётся к учебной деятельности, на что я искренне надеялся.

— Может, не говорить ему об этом? — спросил я у Искорки.

Искушение было велико, но утаивать что-либо я в принципе не любил, если это не касается меня лично. Горянкам я в любом случае скажу, ведь они отказались от вечной жизни, несмотря на все страхи. Так что и князю придётся сообщить.

Хорошо всё-таки, что артефакты персональными получились. А то за такой неожиданный подарок и убить могли бы. Но магия сработает лишь с владельцем цветка, что тоже стоит сразу для всех прояснить. Головная боль, конечно, некоторые не поверят, но это всё потом… Мелочи. Люди живы и свободны.

Памятуя о безопасности, я кое-как добрёл до своего временного жилища. Удобно устроился в кровати и только тогда призвал силу, что должна была пробудить всех. Тут-то сознание меня и покинуло.

— Помёр его светлость, как пить дать, — услышал я уверенный голос. — Вон, синий какой, гляди.

— Сам ты синий, Дрын, нече было к бочке так присасываться на радостях. А господин дышит, видишь? Хреново, но пыхтит вродь помаленьку.

— Ну дык стукнуть его надобно.

— Стукнуть?

— Я видал, кулаком по груди ежели шибануть, то помогает. Враз живым станет, во те крест!

Я вспомнил размеры кулачищ горняков, да вообще их физическую форму, и враз стал живым. То есть распахнул глаза и закашлялся. В горле пересохло.

— О! Гляди, помогло! — тут же обрадовался самопризнанный эскулап.

— Бить не надо, — на всякий случай сообщил я.

— Малой… — расплылся в улыбке Мадьяр, но тут же спохватился, залившись краской: — Ваша светлость, то есть, извиняйте.

— Всё нормально, — отмахнулся я, с удивлением почувствовав, что могу активно двигаться.

Делегация в комнатку набилась приличная, так что встать я не смог, пока гости не вывалились гурьбой наружу. Остался лишь мой временный наставник.

— Получилось же? — он не переставал улыбаться, но в голосе его затаилось опасение.

— Получилось. Теперь нужно проложить путь домой.

Оказалось, что в отключке пролежал я довольно долго. Обитатели подземного города успели хорошенько отметить воскрешение, а лишь потом взялись за перекличку и розыск тех, кого недоставало. Меня изначально «отбил» джинн, велев горе-целителям заниматься своими делами. Но горняки были упрямы в своём желании отблагодарить спасителя, так что заявились вновь.

Хозяйка горы засела в тронном зале, где и грустила, по словам Мадьяра. Отсылала всех прочь, гневно топая ногами. Ладно, имела право печалиться, это тоже необходимо.

Первым делом я собрал всех, кто стоял на ногах. Быстрый опрос выявил несколько одарённых, способных проложить путь через толщу горы. Направление они и без меня знали, ведь мир теперь был наш. Поставив руководить этим мероприятием того, кто и так здесь управлял многие годы, я отправился к Лириане.

За мной увязался Левандовский.

— Явились, — неласково поприветствовала нас она. — Злорадствовать? Иль плату требовать?

— Плату? — изумился я. — За что?

— Ну как же, чтобы здесь кто-то работал, теперь нужно платить, верно? Да и мне некуда деваться.

Вот оставь женщину ненадолго, напридумывает себе… Вроде и говорил, что ни с чем девушка не останется, а толку ноль. Хотя она ведь ничего не понимает в деловых вопросах… Я вздохнул и терпеливо объяснил ситуацию. Что теперь у неё даже больше, чем было. Ведь и в горе не придётся сидеть в одиночестве, из-за чего она, судя по всему, больше всего и расстроилась.

— Так мне же жить там, — Лириана указала наверх, — негде…

— Что значит негде? — внезапно выступил Аркадий Власович. — Мой дом в столице полностью в вашем распоряжении.

— Ты мне подаришь дом? В вашем городе? — она так резво захлопала ресницами, что уследить было нереально. — Просто так?

Князь закашлялся, но выдержка его была поистине благородной. Он поклонился, приложил руку к сердцу и пообещал:

— Всё, что вам угодно. Да, просто так. Сочту за честь, если вы позволите доставить вам такую радость.

— С вашего позволения… — я хотел было удалиться, ибо момент был неподходящим для прочих обсуждений, но хозяйка гор перебила.

— Доставить мне радость? Как такое возможно? Почему он этого хочет? — даже не спросила, а потребовала она ответа почему-то от меня.

— Да он просто влюблён…

— Александр Лукич! — возмутился князь, машинально зашарив по поясу.

Мог бы и на дуэль вызвать, имей он при себе соответствующее оружие, но мне было совершенно некогда ни лупить его, ни расшаркиваться, объясняя банальные вещи. Пока Левандовский сумеет признаться, она его в камень превратит…

— Влюблён? Это правда? — девушка переключилась на князя.

Заалел мужчина с непривычки так, что я жар ощутил на расстоянии. Манеры — это прекрасно, но и предел должен быть. Порой нужно говорить просто и прямо.

— Я сочту за честь… — Аркадий Власович запнулся и взглянул на меня в поисках поддержки.

Я помотал головой и вздохнул. Вот уж тут точно сам.

— Влюблён, — сознался князь. — Как увидел, так и пропал. Сразу.

— Я пойду, пожалуй, — моё отступление едва не увенчалось падением, пол в зале был неровным.

Но на мою неуклюжесть уже никто не обращал внимания. Глаза Лирианы потеплели так, что растопили бы снега, лежащие на вершинах, что укрывали гору. И я понял — всё у них будет хорошо. Не сразу, непросто, но обязательно будет.

И удалился, оставив парочку разбираться с новым дивным поворотом судьбы.

Работа по завершающему этапу освобождения уже вовсю кипела. За дело взялись профессионалы, так что и моя помощь была не нужна. Лабиринты ходов были наполнены людьми, таскающими выработанную породу прямо в руках, вёдрами. И так они бегали, что никаких вагонеток было не нужно. За несколько часов пробьются наружу.

Я же вернулся в город и взглянул наверх.

Туман по-прежнему клубился под сводом, но теперь над ним была самая обычная гора. И где-то там находились мои люди.

— Хорошее время отправиться в путь, Искандер-мусафир, — прогудел в моей голове элементаль.

Хакан появился рядом и тоже поднял голову. Аномалия отступила, дорога была свободна. Но задействовать стихийные аспекты я всё ещё опасался. Оставаться совсем без накопителей я не хотел, а пользоваться источниками было чревато.

Мы стояли так некоторое время. Я раздумывал, как бы сэкономить силы и обойтись незначительными тратами, а джинн молча ожидал моего решения.

Гора загрохотало, звук доносился от дальней стены, что возвышалась сразу за строениями. На моих глазах камень двигался, преобразовываясь. Крошка и осколки летели вниз. Лестница!

Я оглянулся и увидел Лириану.

— Иди, звёздный странник. Я обещала помочь тебе, но ты торопишься, вижу. Там люди, я чувствую это. Не слишком многим ли ты жаждешь помочь?

— Помочь? О, поверь, этим людям моя помощь не требуется, — усмехнулся я. — Уж скорее она нужна тем, кто встанет на их пути.

— Тогда зачем ты хочешь туда?

— Потому что они волнуются из-за меня. Это они пришли спасать. И нам всем тоже пора домой.

— Домой… — мечтательно повторила она. — Это хорошо.

— Это очень хорошо. Благодарю! — улыбнулся я и быстрым шагом направился к лестнице, ведущей в туман.

Когда цель близка, что такое крутой подъём на несколько сотен метров? Миг, и я оказался в мокрой холодной субстанции. Любые облака смотрятся отлично только издалека. Ещё один, и я вынырнул из тумана, оказавшись перед узким лазом. Хозяйка горы тоже торопилась, поэтому проход получился тесным. Но главное — он вёл куда нужно.

Сначала я ослеп от белоснежной реальности. Но это было непохоже на мир вирдлинов, здесь всё же было гораздо теплее, да и виднелись деревья. Но настоящий дневной свет, от которого я успел отвыкнуть, оказывается, произвёл сильное впечатление. Будто и правда иной мир.

Лагерь я заметил сразу, как зрение постепенно перестроилось. Не увидеть весёлую компанию, хохочущую у огромного костра, было невозможно. Погода стояла безветренная, и дым уходил ровным столбом вверх, тая в голубом небе. А потом до меня донёсся аромат чего-то жареного, и ноги сами понесли вперёд.

Вот самое время хорошенько подкрепиться!

В меня очень дружелюбно выстрелили.

Оказалось, что в заснеженных горах они ожидали встретить скорее хищников, чем меня. И приняли моё приближение за медвежью поступь, хоть я и не шумел, как мне показалось.

Но, к счастью, стреляли в воздух больше чтобы отпугнуть. Никто вредить зверью не желал.

— Александр Лукич! — бросились все обниматься, едва мы разобрались, что я всё же человек.

Растормошили, немного покачали на руках и закидали вопросами.

— Вы живы!

— Вы откуда?

— А что, правда, здесь медведи ходят?

В последнем я не был уверен, всё же высоковато. Да и неожиданно выпавший из-за резкого похолодания снег вряд ли был привлекателен для здешних обитателей, что меховых, что пернатых. Это только люди упорно шли выше.

Непогода застала команду среди ночи, но Хлебников был подготовлен и на такой случай, как я и предполагал. Так что несмотря на аномалию, удалось согреться старым добрым способом — таёжным костром из толстенных брёвен. Ну и второй развели, для приготовления пищи и посиделок, так как было принято решение переждать снежную бурю. А к вечеру и я появился.

И вовремя появился, как раз готовили ужин. Поэтому все разговоры мы отложили.

Единственное, что я спросил, это как они умудрились взять с собой столько провианта. Стол накрыт был столь богатый, словно я в лучшей ресторации столичной трапезничал, если не обращать внимания на простую посуду и приборы.

Оказалось, что и тут обошлись без магии, просто использовали волокуши. А чтобы путь с ними был полегче, то вперёд пустили ассасина. Хаамисун храбро сражался с порослью, прорубая дорогу теневыми кинжалами, что работали не хуже мачете. По этой просеке они, кстати, и планировали легко найти обратный путь…

— А я зайца поймал! — похвастался Тимофей.

— Кто ещё кого поймал, — расхохотался мастер ювелир.

Случилось это буквально за минуту до того, как их накрыло аномалией. Зверь, похоже, почувствовал приближение явления и очень быстро от него драпал. Да так увлёкся, что выскочил прямиком на рыжего. Парень вступил в бой с, как ему почудилось, огромным лесным чудовищем. То есть банально огрел бревном, которое как раз нёс в лагерь. Впрочем, заяц был в разгаре линьки, так что выглядел действительно страшновато…

Коротко представив Искорку, так она вызвала массу вопросов, я наконец приступил к самому важному делу. Ведь зачем подвиги, если героя потом никто не накормит от души? Вот она, лучшая награда.

Прочие закончили быстрее, мне всё было мало. Магическое истощение не прошло без последствий, и организм требовал восполнения сил всеми возможными способами. Поспать пару суток я пока позволить себе не мог, а вот наестся до отвала — вполне.

Ну и пока я вкушал потрясающие блюда с костра, все умилялись и рассказывали, что было в моё отсутствие.

Как мне уже сообщил джинн, выдвинулась команда на мои поиски в тот же день, что я ушёл в шахту. Сразу, как пришли новости об обвале и пропаже людей. Так как в шахтёрском городке началась суматоха, то уйти им удалось незамеченными, в том числе от нашего проводника. Магия работала, так что под покровом теней, организованным двумя отличными теневиками, все и ушли.

Немного попаниковали, когда Хакан сказал, что со мной нет связи, но не отступили, пошли на ту точку, в которой элементаль в последний раз ощущал связь. Вот она-то и оказалась наверху.

Приключений встретилось на их пути немного. Нападение зайца на Тимофея стало самым ярким событием. Ну и знатный урожай грибов ещё на подступах, правда они уже всё съели, поджарив с картошкой и луком на завтрак. А вот до захода в аномалию до рыжего дозвонился Баталов. Причём на выключенный телефон…

Но парень ничего толком не успел рассказать, только выслушал долгую речь, состоящую сплошь из неприличных междометий. Собрался ответить в том же духе, но тут связь отрубилась.

Роман Степанович всё-таки прибыл в Екатеринбург.

Успел он потребовать отчёта, признания, явки с повинной, клятв силой, кровью, честью, достоинством и прочим, что мы тут же явимся перед ним. Грозил всеми страшными карами вплоть до выгодной женитьбы. Переживал, в общем.

А я вдруг понял, что оставил свой телефон внизу, в подземном городе. Что же, не судьба значит.

Устройство же Тимофея сгинуло в неравной схватке с длинноухим.

— Главное ведь, что все целы, — весьма оптимистично заявил я, предпочитая не думать о встрече с главой тайной канцелярии.

— Верно, — кивнул Хлебников и, увидев, что я закончил с едой, нетерпеливо попросил: — Ну же, рассказывайте, Александр Лукич!

В костёр подкинули ещё дров, уже подсохших у огня, и я не разочаровал своих людей, поведав удивительную историю о горных сокровищах и их хозяйке родом из другого мира.

Солнце закатывалось за горизонт, темнело, но было чертовски уютно сидеть у огня в такой компании, несмотря на суровую природу и ветер, пытающийся выморозить нас. Но даже он будто притих, слушая меня.

Хорошо было. Так хорошо, что мы не заметили, как стемнело.

— Так, — поднялся я и чуть отступил от жара. — Всё же нам пора домой, господа.

— Сейчас? — удивился рыжий. — Темно же.

— Ну… — я обернулся, но мои следы уже замело. — Мы можем пойти путём, которым я пришёл…

Так не хотелось тратить ещё один день на спуск. Но и через пещеру вряд ли получится быстрее, если я вообще отыщу откуда я выбрался. В ушах зазвенело, команда неожиданно повскакивала с мест, а Хлебников схватился за ружьё. Где он его только достал?

За моей спиной послышалось глухое рычание.

— Волки? — Тимофей призвал теневого дракона, и от взмаха крыльев зверя костёр едва не потух.

— Не стрелять! — велел я, оборачиваясь. — Свои.

— С-с-свои? — высоким голосом переспросил Владимир Иванович.

Гончие переминались с ногу на ногу, утаптывая снег, который хрустел под их мощными лапами. А позади существ сиял звёздный путь…

— Господин! — встревоженно вскрикнул ассасин.

— Всё в порядке, — отмахнулся я, делая шаг к псам.

Они уткнулись головами в мои ладони, и я осторожно погладил гладкую шерсть. Тёплые! Самые настоящие собаки, если так поглядеть. Одна из Гончих прихватила меня за рукав и потянула к сверкающему звёздами проёму.

И я сделал ещё один шаг.

Исчезла гора, снег, пламя огня и холод. Но сейчас всё было иначе. Появилась связующие нити, ведущие в разные стороны. Одна точно указывала дорогу назад, к лагерю. Другая же… Я не мог подобрать слова, но вспомнил маленьких хранителей земли. Оттуда пахло домом. Яблоками в саду, табаком патриарха, старой дубовой мебелью и пирогами Прохора.

Ещё шаг и я оказался у пруда.

Карпы тут же любопытно подплыли, а трава зашуршала — ко мне неслись коты. Я дома!

Кутлу-кеди повалили меня на землю и принялись вылизывать лицо, а я смеялся. Тигр присоединился чуть запоздало, угнаться за волшебными существами он не мог. На звуки возни выбежали домашние.

— Саша? — первым добрался дед и от удивления еле успел остановиться и не затоптать меня.

— Молодой барин? — Прохор опустил кочергу, которой привычно вооружился.

— Александр, — сдержанно хмыкнул дух предка, но видно было — с огромным облегчением.

— Как же славно, что вы уже вернулись! — призрачная княжна прижала обе руки к сердцу.

— Но почему же ты не предупредил, мы бы тебя встретили, — нахмурился Лука Иванович, озираясь. — Успели бы приготовить праздничный ужин, а в такой час посылать в лавку…

— Не надо, — я сумел выбраться из пушистого плена и подняться. — Я ещё не вернулся.

Повернувшись, я не увидел ни Гончих, ни пути. Но ощущал, что могу в любой момент воспользоваться той же короткой дорогой. Очень короткой, надо признать.

Нужно вернуться за остальными. Они там наверняка уже с ума сходят. Как смог, я быстро объяснил, что мне нужно снова уйти. Патриарх совершенно растерялся, но поверил мне на слово, что я расскажу всё чуть позже. Пришло время ему узнать, что я универсал. Но это потом, благо граф Вознесенский обладал редчайшим качеством — абсолютную веру в близких. Призраки всё поняли, а Прохор… Успел впихнуть мне кулёк с пирожками.

Так я и появился среди снега, весь в шерсти котов и с ароматным гостинцем из дома.

— Господин! — ассасин крутился по следам псов, когда я объявился.

На укор в его тоне я отреагировал просто — сунул в руки пирожки.

— Держите, Прохор передал, что нужно хорошо кушать.

Пока растерянный Хаамисун аккуратно распаковывал дар, я выбирал первого подопытного. Никаких теорий, я уже знал, что могу провести звёздным путём людей. Собственно, в этом и была моя задача изначально, но только при помощи врат. Но начать я хотел с одного человека, всё же уверенности в силах недоставало.

Мастер ювелир, почуяв предстоящую авантюру, интуитивно выдвинулся вперёд.

— Больше вы без меня никуда не отправитесь, — заслонил его ассасин. — Я поклялся жизнью, что…

Договорить я ему не дал, взял за руку и выдернул в Пустоту. Второй раз прошёл ещё быстрее и проще. Не успел Хаамисун обалдеть, как оказался в саду Вознесенских. Следом так очутился Тимофей. А вот после того, как отвёл Хлебникова, я почувствовал, что больше не смогу. Новый источник пульсировал от перегрузки. Но меня хватило на то, чтобы вернуться к костру.

Ветер вновь завывал, всё же задув пламя. Но я убедился, что не осталось ни одной искры, затоптал угли, и меня поглотила темнота. Не кромешная, над головой яркими точками появились звёзды, на этот раз этого мира. Задрав голову, я с восхищением смотрел на них, поражаясь насколько же красиво ночное небо вдали от городов.

— Могу я растопить здесь всё, если пожелаете, Искандер-мусафир, — рядом возник джинн.

Но даже элементаль не полыхал огненной аурой так сильно, как обычно. Тоже впечатлился зрелищем.

— Не стоит, — я поёжился несмотря на тепло, исходящее от Хакана. — Всё же заповедные места.

Но что-то ещё меня ощутимо грело. Горело в районе груди, и я достал из кармана авантюрин, подаренный старостой деревни, возле которой мы приземлились. Камень светился фиолетовым цветом. И был напитан.

— Да неужели? — рассмеялся я.

— Что так веселит вас, господин? — джинн пытался рассмотреть округу.

— Вот он! — я протянул ему раскрытую ладонь, где мерцал златоискр. — Камень Ходящих! Тот, что указывает путь домой.

Нити, чёрт побери, связующие нити были окрашены этим цветом. Как и глаза первых Гончих, что я увидел. Авантюрин! Да даже название его подсказывало мне, как и внешний вид — ну чисто звёздный путь. Великая госпожа Удача, вероятно, всё это время хлопала себя по лбу, ломая голову, как ещё донести до меня суть.

Вот тебе и поделочный камень, полудрагоценный. Да он бесценный! Для таких, как я, безусловно.

— Спасибо, — я опять поднял голову и затем поклонился.

Неважно кому и зачем, но быть неблагодарным не хотел. Благодарность — это тоже отдельный вид магии. Волшебство это, самое необъяснимое и неуловимое. Когда ты радуешься звёздам над головой, утреннему туману над садом, уютному треску огня… Вещам, которые так легко не заметить. Тогда внутри что-то меняется и тебя начинают бояться любые беды. Никогда не мог этого доказать, но всегда это знал.

— Теперь уйдёте вы? — грустно пропел элементаль.

— Да что вы все заладили, уйду. Зачем? Куда?

— А куда собрались вы, Искандер-мусафир?

Тут слегка погрустнел и я. Как бы ни было сильно искушение чуть восстановиться и тоже вернуться домой, но нельзя так всё бросать. Нужно объясниться с горняками, с Баталовым, выяснить есть ли последствия разрушения изумруда… Иначе безответственно получается. Нехорошо.

— Вниз, — указал я на темнеющие деревья ниже по склону. — Там нас тоже ждут.

Пройти мы успели метров сто, не больше. Застрекотало издалека, звук взбудоражил тихую ночь и разносился над всем хребтом. Темноту прорезал свет прожектора.

— Что это? — джинн полыхнул факелом от удивления.

— Вертолёт, — припомнил я название этой летающей машины.

Глава тайной канцелярии отчаяннее меня, пожалуй. Рискнул использовать технику, работающую на эфире, вблизи от аномалии! Я заворожённо смотрел, как разлетается снег с вершин, пока вертолёт искал место для приземления, когда высветило нас.

Точнее, меня одного, Хакана я попросил удалиться.

В итоге подниматься мне пришлось по верёвочной лестнице, посадка здесь была невозможно. В кабине меня тут же укутали в толстое одеяло, сунули в руки что-то горячее и надели наушники. Голос Романа Степановича был обманчиво ласков:

— Рад, что вы живы, ваша светлость. Поговорим позже.

Под нами проплывали вершины, и я позабыл обо всём. Пусть трясло и было очень шумно, но этот полёт был невероятным. Величественные скалы и лес прощались со мной, а я старался разглядеть каждую деталь, чтобы никогда не забыть.

Менталист в какой-то момент обеспокоенно приблизился к окну, стараясь рассмотреть, что же меня там так привлекло.

— Красиво, — улыбнулся я ему.

Баталов протяжно вздохнул, но я заметил его ответную улыбку. И правда мне рад. А там пускай поругается вдоволь, мне не жалко.

Полёт наш был неприлично короток. Мне хотелось долго так парить над землёй, но вскоре показались огни Екатеринбурга. И дороги, огненными лентами рассекающие черноту спящей природы, текущие к городу.

Посадку произвели в пригороде, оттуда нас забрал автомобиль и привёз в доходный дом, где мы изначально остановились. Роман Степанович распорядился подать горячий чай в столовую, где мы и расположились.

— Сделаете мне одолжение? — начал он, усевшись после множества переговоров по телефону.

— Непременно.

— Объясните, ваша светлость. Что. Произошло.

Я промолчал, но не потому что хотел что-то утаить. Не знал, с чего начать. И о чём лучше не говорить, да уж.

— Почему… — главе тайной канцелярии, судя по всему, и не нужен был мгновенный ответ. — Почему все имперские службы подняли по тревоге из-за происходящего здесь? И почему, чёрт возьми, я последний, кто об этом узнал?

— О чём? — сумел-таки удивить меня он.

Мужчина чуть не взорвался, но вовремя вспомнил о своём даре и сообразил, что я ничуть не издеваюсь.

— Александр Лукич, Великая Уральская аномалия. Она пропала.

— Что? — хорошо, что я в этот момент поставил чашку на стол, выронил бы.

— Пуф! — он театрально вскинул руками. — Исправилась. Исчезла. Будто и не было никогда этой дряни над горами. Но перед этим тряхнуло так, что до столицы достало.

Всё же плохо я экранировал…

— И скажите, что это? — Баталов указал на моё плечо, где сидела канарейка.

— Химера, — рассеянно протянул я. — Подарок милейшего Ильи Александровича.

— Кстати, об этом!

— Не кстати, — перебил я довольно грубо. — Что значит аномалия пропала? Так вообще бывает?

— Теперь бывает. Умники уже прибыли, со всех научных заведений империи примчались. Если бы не внезапная непогода, наверху уже не протолкнуться бы было. Пока же собирают экспедиции, терзают патентное бюро и коллегии запросами. Как так бывает — понятия не имею. Думал, вы мне и объясните…

— Ну а я-то здесь при чём?

Баталов собрался вроде возмутиться, но отмахнулся. Устал не меньше моего, видно было по покрасневшим глазам и синякам под ними. Скорее всего, он вообще не спал с момента нашего последнего разговора. Как всегда, не бережёт он себя.

— Вот сейчас точно не хочу об этом говорить, — сдался менталист и поморщился, извлекая из кармана жужжащий телефон: — Слушаю. Что? Что? Нет, повторите ещё раз. Это точно? Да слышу я! Принято.

Он так долго смотрел на блестящий самовар, не мигая, что я уже начал волноваться. Предположений, что могло ввести Романа Степановича в такой ступор, у меня не было. Наконец он встряхнул головой и уставился уже на меня.

— Возможно, я прямо-таки очень на это надеюсь, тогда хотя бы объясните мне, каким образом вы стали владельцем приисков Яковлева?

Я тщетно старался припомнить, когда бы я смог провернуть то, в чём меня обвинил глава тайной канцелярии. Натворил я знатно, но чтобы такое… Может, показалось?

— Простите, Роман Степанович, я немного утомился, видимо. Не расслышал, что вы сказали.

— Говорю, ваша светлость, что поздравляю вас с новым приобретением, — менталист неожиданно развеселился. — Очень удачным, надо признать. Судя по тому, что мне доложили…

Оказалось, что хозяйка горы умудрилась добраться до города в сопровождении князя Левандовского. Тот поднял шумиху, привлёк к проблеме практически весь здешний высший свет и органы власти, закатил дипломатический скандал и даже кому-то врезал! Вот уж чего я никак не ожидал от Аркадия Власовича, но тем не менее. Вступился за честь дамы сердца, короче говоря.

Но главная претензия была к купцу Яковлеву, которого быстро привезли, и на месте же, после чистосердечного признания, лишили всего имущества, причём внезапно в мою пользу. Это была воля Лирианы, к удивлению не только моему, но и всех присутствующих.

Удивительно было и то, что никто особо не расспрашивал о межмирных чудесах. Мол, ну было и было. Проклятья, соприкосновение миров и прочие подробности собравшихся интересовали мало. Все вздохнули с облегчением, что разрешилось, и разошлись.

Прекрасные всё же места здесь, решается всё быстро и почти без жертв.

Яковлева только посадили под стражу, так как не знали, что с ним делать. К тому же он сам попросился, сославшись на то, что хоть там его не будут доставать ревнивые мужья.

А вообще, ключевую роль сыграла магия. Как только Лириана сказала про переход прав, земля содрогнулась. Так что поверили мгновенно.

— Мне бы подробностей, Александр Лукич, — подозрительно умоляюще попросил Баталов. — Немного, самую суть. Вот как так, скажите мне?

Я сказал. Не стал скрывать бо́льшую часть событий, заодно и про истощившиеся артефакты императорской сокровищницы упомянул. Пообещал зарядить и восстановить, что возможно. К счастью, в свете произошедшего такие потери не волновали Романа Степановича. Легкомысленно отмахнулся и принялся выспрашивать про богатства пещер.

Чуть схитрил я лишь с даром Ходящего. Подобрал сложные формулировки про разрушение неизвестного артефакта, приплёл, что мне повезло, хотя так и было, по сути. Едва не усыпил описаниями потоков и схем, но своего добился.

Менталист начал неприкрыто зевать, махнул рукой и попросил изложить всё в письменной форме.

Усталость навалилась и на меня, да так, что мы оба почти уснули прямо за столом, помогла Искорка, зачирикав на моём плече.

— Спасибо, милая, — я погладил птицу. — Согласен, угроза в данный момент высока. Вовремя не поспать — это очень опасно.

— А что же, ваша химера реагирует на опасность? — оживился на миг глава тайной канцелярии, пристально разглядывая канарейку. — Мне бы такую.

— С вашим чутьём, ваше благородие, это без надобности, — улыбнулся я.

— Знаете, до нашей с вами встречи я тоже так думал…

На этой ноте мы и расстались, разойдясь по спальням. Ядро источника новой силы пульсировало, вибрации расходились по телу, гудело в ушах, а голова ощущалась как воздушный шар, грозящий сорваться и улететь. Хорошее чувство, если ненадолго. Сон мне требовался очень длительный.

Отдых лишь для тех, кто не лезет в междумирье, будоража всю губернию, а то и империю. Пропавшая аномалия наделала шуму больше, чем всё прочее, к счастью.

Баталов поднял меня спозаранку, и мы отправились решать вопросы бюрократические. Увы, но просто взять и стать новым владельцем шахт было нельзя. Тут даже Роман Степанович был бессилен.

Единственное, с чем он мог помочь, — избежать очередей, которые уже образовались из-за большого количества приезжих.

За сутки добрались все те, кто был ближе, другие же раскошелились на перелёты, ведь небо было безопасно. Екатеринбургский аэровокзал еле выдерживал нагрузку, местные гостиницы и доходные дома были забиты под завязку, извозчики и проводники ликовали, ну а конторы испытывали на прочность.

Но Баталов пёр напролом, не стесняясь пользоваться как положением, так и даром, чтобы убедить самых упорных. Так что с бумагами мы закончили довольно быстро, всего за день. А вечер провели в гостях у градоначальника. А следующим утром снова ранний подъём и поездка в шахтёрский городок…

После меня ждал целый вагон, без преуменьшения, подарков. От горняков, от градоначальника, ещё каких-то чинуш и от большого семейства Овражских, которых я всё же навестил, а то мастер каменщик обиделся бы. От них мне пришлось выкатываться румяным и пышным, как их знаменитые шанежки, коих было съедено неисчислимо. Я и не предполагал, что существует столько разновидностей этого вкуснейшего блюда… И с собой, безусловно, завернули. Для Прохора же я получил бесценный рецепт, за сохранность которого был вынужден поклясться честью.

Забот было много, пусть все приятные, но времени ушло три полных дня.

От предложения воспользоваться воздушным транспортом я не отказался, выдавать свою способность очутиться дома за мгновение не стал.

Во-первых, я не был уверен, что смогу повторить. Дисбаланс аспектов был столь сильным, что пользоваться ими не рисковал. И без того подошёл слишком близко к грани магического истощения. А во-вторых… Поберёг нервы Романа Степановича. Ни к чему ему столько новостей за одну неделю.

Потом как-нибудь расскажу.

Ну или сам поймёт, когда беспутцы уйдут.

В этот раз воздушный борт был побольше, но пилотом был также Игорь Игоревич. Мужчина заметно побледнел, увидев меня у трапа. Как мне показалось, даже осенил себя охранным знаком.

Тем не менее полёт был спокойным. Под нами обманчиво медленно проплывала земля, солнце на такой высоте ослепляло, а голубое небо рассекали следы других самолётов. Всё они устремились к новому центру империи, славному городу Екатеринбургу.

— Что-то вновь задумали? — обеспокоенно спросил менталист, пока я с улыбкой смотрел на бескрайние леса под нами.

— Что вы, Роман Степанович, — помотал я головой. — Я просто рад, что возвращаюсь домой.

И это было чистой правдой, так что менталист сразу же расслабился и задремал.

Когда закончилась суматоха, я действительно понял, что самое горячее моё желание — вернуться. И закрыться в лаборатории. Все недостающие кусочки головоломки встали на свои места, и меня ждала работа.

Пока глава тайной канцелярии урвал возможность поспать, я взялся за схему врат. Образ артефакта уже сложился, все камни были при мне, оставался сущий пустяк.

Придумать, как сделать так, чтобы это всё заработало.

Самая увлекательная и любимая часть моего ремесла. Особенно когда делаешь что-то впервые и разум разрывается от теорий и вопросов. Но именно в этом задача любого мастера — найти решение.

— Так, — я погрыз кончик карандаша, которым делал наброски. — Каждого таскать за руку — не вариант. Исход будет долгим и займёт месяцы. Нужен подход изящный, эффективный и простой. Желательно…

Я рисовал хаотично, скорее марал бумагу, чем накидывал структуру, но это помогало голове сосредоточиться на важном. Лист за листом, но дельного на ум ничего не приходило. Вновь взглянув на искристое небо, я подпрыгнул на месте.

— Точно!

— Что? — тут же очнулся Баталов и потянулся за пазуху.

— Всё хорошо, спите, — я машинально призвал дар, погружая менталиста обратно в сон.

Надеюсь, он потом меня не отругает. Но зато выспится отлично. За хорошее дело не жалко и взбучку получить.

Переживал я недолго, меня полностью поглотила идея. Мы летели, преодолевая огромное расстояние за считаные минуты. И основой служил эфир. А ведь этот аспект есть абсолютно везде.

В той или иной степени эфир присутствовал во всех мирах. Мало того, воссоздав в памяти моё короткое путешествие по звёздному пути, я понял, что и там этот аспект насыщал всё вокруг. Великая Пустота была почти полностью соткана из эфира.

Эта магия может стать проводником, своего рода ускорителем!

Вот и простое, и эффективное решение, которое я хотел. Я достал раухтопаз, камень эфира, и посмотрел через него в иллюминатор. Мутный, но всё же почти прозрачный.

— Туманная природа аспекта и способность соединять миры, — тихо произнёс я, вспомнив описание, данное когда-то Хлебниковым.

Отчего я тогда не обратил внимание на этот нюанс? Способность соединять миры. Уж скорее притягивать, а если быть совсем точным, то ускорять путь.

Однозначно, нужно написать толковую инструкцию для Ходящих, чтобы другие так не мучились, как я. Пусть джинн и сказал, что у каждого из нас свой путь, но хоть какие-то базовые знания же можно описать.

Хотя что я напишу? Первая дочь Аламута явно разозлилась, я просто очень захотел домой, про других неизвестно, но явно их вело желание. А желания бывают очень разные, и именно ими мы прокладываем себе дорогу.

— Если сильно захочешь и будешь что-то делать, то получится, — написал я на листе, разрисованном каракулями, и поставил жирную точку. — Конец инструкции.

Прав был Мухариб, да и тот голос, когда я впервые вышел на звёздный путь. Всему своё время должно настать, но не само собой. Пусть всё это авантюра, от начала и до конца. Но в любой авантюре может быть план.

Я всегда любил иметь план, и не один. Хотя в большинстве случаев всё шло совсем не по плану, но наличие этого инструмента придавало сил. И храбрости.

Поэтому и сейчас я занимался тем, что тщательно планировал схему артефакта. Вплетал нити восемнадцати аспектов и укреплял их девятнадцатым. Зачёркивал, делал снова и снова.

И так пока мы не приземлились в столице.

Очнулся от того, что заложило уши и встряхнуло от прикосновения к полосе. Загудело, замедлилось, и вот за стеклом показались пять знакомых куполов аэровокзала. «Стаканы» — откуда-то пришло воспоминание, как прозвали эти архитектурные решения.

И правда, похоже на перевёрнутые гранёные стаканы…

Меня встречали.

Прямо около взлётной полосы собралась реально толпа. Казалось бы, отсутствовал я всего ничего. Пусть и казалось, что вечность. Но было чертовски приятно видеть знакомые лица. И, главное, искренние улыбки.

Баталов, которого я еле добудился, слегка ошалел от такой делегации и поспешил уехать, торопливо со всеми поздоровавшись.

— Саша! — первым меня крепко обнял дед.

Ну а следом и прочие облепили, приветствуя каждый на свой лад. Ассасин явно едва удержался, чтобы не ощупать меня на предмет травм. В итоге одобрительно поклонился и уступил место Тимофею, который от души хлопнул меня по плечу. Прохор всё же ощупал и, конечно же, сообщил с печальным видом, что я неприлично похудел. Гордей не отлипал ни на шаг, расспрашивая про диковинки дальних земель. Был здесь и сенатор. Христофор Георгиевич, судя по всему, и обеспечил всем проход к самолёту, а не ожидание в общем зале. Друг семьи пожал мне руку, тоже не забыв внимательно меня осмотреть. Приехала и графиня Варягина, моя будущая бабушка, хотя язык не поворачивался так назвать эту женщину. Нина Фёдоровна отбивала меня ото всех, заверяя что на её экспертный взгляд, я в полном порядке.

И так стало внутри тепло и хорошо, оттого я лишь кивал на все утверждения, что я оброс, оголодал, устал и подобное.

Выгнали нас всех не служители порядка, а порыв ледяного ветра.

Ясное небо в Санкт-Петербурге — зачастую признак холода, а не тёплого денька.

Но воздух родного города, пуская не очень приветливый, я вдыхал полной грудью. Соскучился! И всю дорогу до особняка не отрывался от окна, жадно разглядывая улицы и дома.

— Ты будто не от мира сего, — усмехнулся патриарх, а я чуть не поперхнулся, как чётко он попал.

Дома, естественно, меня ждал праздник. Но прежде мы поговорили с Лукой Ивановичем. Я очень долго откладывал этот разговор, а дед очень терпеливо ждал ответов.

Хотя в голове я прокручивал нашу беседу много раз, но немного растерялся, когда начал рассказывать. Оставался страх, что дед расстроится. Именно в тот момент, когда я сидел перед ним в кабинете, ясно понял, как привязался к этому человеку. До щемящей боли в сердце.

Родными люди могут стать не лишь по крови. Что уж, по крови это далеко не всегда происходит. Но чем ты старше, тем сложнее впускать в свою жизнь других. Потому что страшнее терять, пожалуй.

Патриарх рода Вознесенских не просто принял меня, несмотря на прошлое молодого графа и те слова, что он наговорил. Он доверился, поддерживал и защищал. Истинный патриарх и великий человек.

И мне вдруг стало страшно.

Меня не пугали драконы, другие миры, великаны, монстры и прочие вещи. Будоражили, добавляли немало адреналина, но не пугали. Страшнее всего в жизни — потерять доверие близкого.

Я сидел перед Лукой Ивановичем, внутренне сжимаясь, как нашкодивший мальчишка. И говорил правду. Всю.

Дед слушал молча, слегка прищурившись. Ни одной эмоции не промелькнуло на его лице, только внимательный взгляд держал меня, не давая ни на миг остановиться.

В приоткрытое окно залетал ветер, трепал бумаги, лежащие на столе. Их шорох был единственным звуком, кроме моего голоса. Под этот шелест я и признался, кто я на самом деле.

А затем на долгую минуту наступила абсолютная тишина. Даже ветер не посмел нарушить её, перестав нападать на документы.

Граф Вознесенский поднялся и закрыл створку. Повернулся ко мне, чуть наклонив голову.

— Долго же ты решался, Саша.

Я вздрогнул от того, как он меня назвал. Это было моё имя, но сказанное сейчас и так, оно означало только одно. Принял. В своём духе, немногословно, коротко. Саша.

— Ты знал? — вдруг понял я.

— Ну а как ты думаешь? — наконец улыбнулся патриарх. — Я стар, но не выжил из ума пока что. Да и не собираюсь. Кто же в здравом уме поверит в подобное преображение? Сашка дурак был, уж прости. Да, свой, но дурак. За два года ничто из дурня не сделает человека, даже армия. Дисциплине разве что научит, но ума не прибавит. Да и талант… Он мог стать хорошим артефактором, очень хорошим. Его талантом называли, но я-то знаю, что это было не совсем так. С тобой же иная история. С первого же артефакта понял, кто передо мной.

Лука Иванович прервался для того, чтобы расхохотаться, потому что у меня челюсть отпала от его речи. Отсмеявшись, он посерьёзнел.

— Нелегко мне было, честно скажу. Много я размышлял, что делать. Так много, что голова пухла от дум. А потом ещё немножко подумал и решил, что по делам судить нужно, а не за прошлое цепляться. Которое, к тому же, так себе было… Любил я Сашку, это правда. Тоже дурак в какой-то степени. Вот ты сказал, что шанс на новую жизнь получил. Так и я тоже, получается. И сказать сложно, кому из нас он был нужнее.

Дед замолчал, я тоже не стал ничего говорить. В стёкла забарабанил дождь.

— Камин растопить нужно, — заговорил он, подмигнув мне. — Вы с Тимофеем Петровичем уже столько заготовили дров, что на пять зим хватит.

Увлеклись, надо признать. Да и сам граф тоже полюбил в качестве зарядки колкой заниматься. Прохор даже жаловаться начал, что его работы лишают.

Патриарх подошёл ко мне и положил руку на плечо, чуть сжимая.

— Намаялся ты, Саша. Пойдём, отпразднуем твоё возвращение, как и положено в настоящей семье, да?

— Да, — хрипло ответил я и кивнул.

Миры точно подождут. Пусть только посмеют не подождать.

Ужин выдался исключительно тёплым, несмотря на погоду. Камин всё же растопили, так что после того, как все насытились, переместились в гостиную, где и делились новостями.

В основном повествовал Тимофей, весьма ярко описывая наши приключения, а особенно схватку с зайцем. Даже падение самолёта померкло по сравнению с этим эпичным событием. Слушали с удивлением все, включая и ассасина, непосредственного участника историй.

После пережитого в теневике открылся талант сказителя.

Трещал огонь, рыжий увлечённо рассказывал, коты мурчали в ногах, канарейка дремала на моём плече. Хорошо было, никаких слов не подобрать. Да и не надо. Такие моменты не просто бесценны, ради них и стоит жить вообще.

Миры подождали как неизведанные, так и известные.

— Во-о-о-т такой! — показывал рассказчик размер длинноухого зверя.

С каждым разом заяц приобретал всё более устрашающие габариты, обзаводился клыками и когтями, но никто не поправлял парня. Верил разве что Прохор, бормоча про себя, что «нече шляться где попало, дома оно завсегда лучше». И это было чистой правдой.

Наговорившись, расходились глубокой ночью.

В этот раз Гордея не выгоняли спать пораньше. Патриарх пообещал отпросить приютского из гимназии, но взяв слово, что мальчишка сдаст все домашние задания лично ему.

Придя в спальню, я понял, что уснуть не получится.

Усталость была слабой помехой для жажды приступить к артефакту. Опустошив накопитель силы жизни и сразу же заказал новый, я отправился в лабораторию.

— Ну, здравствуй… — улыбнулся я, когда распахнул двери и вдохнул такие знакомые ароматы.

Травы, реактивы и, конечно же, дух творчества. Неуловимый и пленительный. Мастерская должна быть такой, вдохновляющим местом, где остаёшься наедине с задумкой.

Ну, не совсем наедине…

Кутлу-кеди забежали первыми, за ними проскользнул тигр, чуть не уронив меня. Проснулась и Искорка, к которой все пушистые оказались на удивление равнодушными. Птица одобрительно чирикнула, вспорхнула на верхушку шкафа и удобно там устроилась. С её наблюдательного пункта было всё было хорошо видно.

— Ладно, только уговор — не мешать, — строго сказал я.

Вместо ответа Дымка свернула горшок с экземплярами из Великой пустыни, но тут я и возразить не смог. Будущая мама уже обрела размер того сказочного зайца, но упорно носилась, словно котёнок.

К счастью, зверинец быстро успокоился. Им стало скучно наблюдать за тем, как я исписываю листы, и все уснули.

Зато во мне открылось второе дыхание.

Зная, что расплата обязательно последует, я выбросил это из головы. Оставил место лишь важному. Созданию артефакта, о котором раньше и помыслить не мог. Настоящий вызов.

Сделать врата в другой мир.

Сначала я собрал воедино все знания, что получил за это время. Записывал бессистемно, просто фиксировал на бумаге, а заодно и в памяти. Перечитал записи из самолёта, добавил их в более упорядоченном виде и без иллюстраций, больше похожих на творение модных современных художников. То есть чёрт знает что…

Искусство я всегда любил и уважал. Пусть себя считал ремесленником, но всё же в артефакторике было немало творческого. Но то, что я получил из памяти молодого графа Вознесенского… Не понял. Правда, была у него знакомая, занимающаяся как раз тем, что втолковывала дилетантам смысл. Мол, без знания художника, его стиля и задумки, не понять простому человеку, что же хотел сказать автор. Вот с этим я был согласен. Не понять, а раз необходима целая лекция, то зачем?

Мысленно поворчав и сам посмеявшись над своим консерватизмом, я всё же сосредоточился на работе.

В конце концов, что не приносит вреда, не должно быть осуждаемо. Лишь бы все были довольны и счастливы.

— Ты так, ваша светлость, превратишься в воинствующего ретрограда, — подытожил я попытку разума побездельничать.

Сколько прошло времени, я не знал. Даже дней сколько… Солнце вставало и радовало алыми закатами в саду, что был виден из окон лаборатории. Спал я прямо на кушетке, ел тут же. Благо Прохор этот вопрос не оставлял без внимания, отправляя Хаамисуна приносить мне еду. Ассасин заодно проверял, как я.

Но я отмахивался ото всех вопросов.

Кто-то звонил, кто-то писал, но я будто ушёл в другой мир. Мир созидания.

Пыхтели реактивы, лопались склянки, несколько раз срабатывал защитный контур, включаю принудительную вентиляцию и тушение пожара. Исписал бумаги на целую библиотеку.

В итоге сделал открытие, которое стоило императорской награды. Ордена, может, даже с лентой.

Порой знания могут вредить прогрессу.

Я так истово старался сделать всё по правилам и знакомым схемам, поэтому не сразу понял, что правила эти работают лишь в нашем мире. Да и знания тоже о нём.

— А ведь ты говорил мне…

Я знал только одного великого артефактора. Который меня и научил всему. Правда, при этом колотил и всячески издевался, но ведь и говорил многое. Важное. Например, что все умники могут подтереться своими научными работами, если дело коснётся чего-то, хоть сколько выходящего за границы известного.

Впрочем, доказывал учитель это много раз. Когда был в хорошем настроении, даже никто не травмировался.

Мне тогда казалось, что суть в опыте. Что я чего-то пока не знаю, но обязательно с годами придёт это тайное знание. А не было его.

Суть была в том, что артефактору доступны мировые потоки, вся объединённая сила аспектов, вплетённых в единую сеть. И эти самые потоки являли собой нечто вроде защитного кокона мира, частью которого являлись.

То есть…

Нужно сплести подобный проход, а не прорываться через эту защиту, снося всё на своём пути. И в этом должен был помочь как раз эфир. Как только до меня это дошло, открытия повалились одно за другим.

И самое невероятное…

— Могущества не существует, — я поднял голову и взглянул на канарейку, смотрящую на меня со шкафа.

Возможно, мне почудилось, но птица усмехнулась.

То, что я считал силой, получалось лишь комплексов факторов, причём недолгосрочным. Внеранговый маг был слабее пробудившегося, ведь его ограничивало столько условий! Да, можно шарахнуть со всей дури и добиться результата. Выгореть при этом или получить откат такой, что восстановление будет очень затратным.

Но именно это понимание дало мне последнюю часть огромной головоломки.

Нужна не сила, не объём накопителей, не мощь вливаемого дара. Миры не потерпят грубого вмешательства.

— Ожерелье миров, — вспомнил я слова древнего джинна.

Бусины от удара отталкиваются, а мне необходимо их сплавить. Мягко соединить, создав переход. Соединить потоки, но не жёстко. Схема должна быть скользящей, чтобы противостоять разрыву. Как делали в строительстве, объединяя строения на разных фундаментах.

И это скольжение как раз мог обеспечить эфир.

Щёлкнуло. Этот звук в голове означал, что всё сложилось. Стремительно пришло озарение, ясность воплощения задуманного. Невероятное чувство. Торжество.

Но праздновать было рано.

Всё же станцевав от переизбытка эмоций, чем перепугал зверинец, бдительно меня стерегущий, я взялся за выплавку формы. Круг с ложами для восемнадцати камней и одно в центре — для авантюрина, маяка для Ходящего. Спасительного указателя, ведущего домой.

Я обжигался, задыхался, изрезал пальцы о неровные острые края камней, подпалил хвост тигра, который тот не вовремя сунул под руку, но добился своего. Мастер Коваль пожурил бы меня за неидеальность работы, но кузнечество давалось мне с трудом. Тем не менее весьма недурно вышло.

С немного неровными краями, стремящийся к овалу, круг.

А затем бережная усадка собранных сокровищ. Каждый из них был хранителем не только силы, но и истории. И я вспоминал, пока аккуратно загибал лапки.

Огонь и вода, гранат и аквамарин. Девчонка, которая решила пожертвовать собой, лишь бы не пострадали другие. И великолепная морская прогулка с охотой на мифического кракена. Весло было.

Эфир и призраки, раухтопаз и лунный камень. Судьбоносная встреча с Хлебниковым и вызволение духа шамана из ловушки, в которой он провёл столько лет.

Свет и тени, алмаз и морион. Две силы, которые казалось никогда не смогут объединиться, но это случилось во имя спасения ассасина. Ну и последнего фантома тоже, впрочем.

Надежда и отчаяние, цитрин и обсидиан. Оба аспекта дали шанс на новую жизнь. Один возродил джинна, второй забрал тёмные годы ошибок человека. Интересно, как там Клементьев и жабий камень?

Разум и иллюзии, сапфир и опал. И неприятный исход нашей встречи с князем Мейснером. Не так я предполагал использовать эти силы, но когда речь идёт о жизни, то выбор небольшой. Я прокрутил те события в голове и убедился — иначе не получилось бы.

Воздух и земля, топаз и яшма. Первый полёт выдался очень насыщенным, во всех смыслах. Аномалия, приземление и чудесная деревушка Горнушки с не менее замечательным старостой Кузьмой Васильевичем. К ним я тоже заехал перед отлётом.

Природа и кузнечество, малахит и пирит. Мост, прочно соединивший Горнушки с городом, получился шикарным. Пожалуй, даже слишком, но уж что сделано, то сделано. Теперь жители деревни не будут отрезаны от мира.

Анималистика и некромантия, тигровый глаз и александрит. Встреча с Гончими, проводниками всех звёздных странников. Славные пёсики.

И, наконец, жизнь и смерть. Изумруд и гематит. Умертвить, чтоб спасти. Не в первый раз, но и в пещере я снова поразился такому повороту. А потом и количеству людей, которые после выхода из горы пожелали принести мне присягу… Едва отбился от доброй части, прочих пристроил к горному делу. У приисков теперь надёжные управляющие и работники, что там по доброй воле.

Замкнулся круг, приводя к мерцающему авантюрину. Вот оно, воплощение пути среди звёзд.

Я залюбовался камнем, искры внутри завораживали. Я ощутил зов. Услышал на мгновенье дыхание Гончих. Они ждали меня там, по ту сторону. Теперь верные спутники и защитники Ходящего.

— Я скоро, — пообещал я, усаживая златоискр на своё место.

Перепроверил плетение, как и всегда, несколько раз.

— Готово… — как-то растерянно сообщил я канарейке, которая в этот предрассветный час осталась единственным вахтером.

Потряс головой, прогоняя навалившуюся тяжесть, и почесал подбородок.

— Это что ещё такое? — я аж подскочил от неожиданности.

Борода? Ладно, не очень большая, но уже грозящая превратиться в густую длинную поросль. Чёрт, это сколько же я здесь просидел? Хотя, скорее всего, это побочный эффект использования накопителей жизни, чтобы работать без устали. Аспект этот, как известно, не только сил придаёт, но и способствует всем прочим процессам. В том числе и росту бороды, если её не стричь…

Почувствовав, что необходимо вдохнуть свежего воздуха, я вышел наружу.

Тут же холод забрался под одежду, а горящую кожу приятно остудило. Листва в саду была на пике ярких расцветок. Как последний рывок перед лысой зимой. Лицо обожгло морозом.

Я поднял голову и увидел падающие снежинки.

Несмелые и едва видимые, но всё же. Первый снег! Знак, которого так ждали и опасались беспутцы. Я закончил артефакт ровно в срок.

Стоял я так, задрав голову, ещё долго. Снег таял, соприкасаясь с разгорячённой кожей. Принося облегчение во многих смыслах.

Нет, зима не наступила, до неё было далеко. Так бывает, что природа вдруг решает показать свою силу, самую несокрушимую в мире. И вот посреди золотой осени выпадает снег. Укрывает ещё зелёную траву белым ковром. Который очень быстро тает, но оставляет свой обжигающий след.

Но как бы чарующе ни было это зрелище, всё знатно портил звук урчащего живота. Утробный, он взывал к низменному. Напасть на запасы Прохора и беспощадно их уничтожить. Прямо сейчас.

Надеясь, что в такой час все спят, я прокрался на кухню.

Но главный маг еды уже вовсю творил волшбу. Правда, увидев меня, старик выронил поднос с пирожками, который собирался поставить в печь.

— Ёптить! Чушка!

Взял себя он в руки быстро, но всё же недоверчиво спросил:

— Молодой барин?

— Я это, Прохор, — с трудом улыбнулся я. — Я…

Но за меня вновь сказал желудок, выдав такой призывный рёв, что слуга враз позабыл о кочерге, к которой потянулся. И принялся меня откармливать.

Процесс был длительным.

Съел я, пожалуй, бо́льшую часть припасов. Магическая нагрузка аукнулась, и, раз уж я не дал себе нормально выспаться, то пришлось восполнять силы другим способом.

Остановился я, лишь когда прибыл Вуант. Старейшина беспутцев скорбно сообщил, что свершилось. Я же, к тому времени уже прилично подобревший от домашней еды, заверил что всё под контролем. И вот прямо сейчас можно выходить, раз уж они так настроены.

Но уточнил, а правда ли пора?

Признаться, грешным делом поддался мнению духа предка, что такие работники нам самим нужны. Лихо они восстановили остров-то.

— Чую я, повелитель, что теряют люди силу. Уж самые слабые захворали, а дальше будет хуже. Не место нам здесь, — упрямо сжал губы он.

— Что-то опять планируется? — в дверном проёме появился Тимофей, хищно озираясь. — Я с вами, Александр Лукич!

— После меня, — отодвинул его плечом ассасин, демонстративно поглаживая кинжалы на поясе.

— Мы полностью готовы к осаде! — доложил призрак, объявившись перед всеми.

— Митрофан Аникеевич, никто на нас не нападает…

— Тогда давайте мы нападём! — не растерялся основатель рода.

— Так, — я чуть повысил голос, чтобы прекратить уже начавшееся обсуждение атаки на не пойми на кого. — Никто ни на кого не нападает. Пока, — не стал я совсем расстраивать предка. — Я…

Договорить мне не дал огненный вихрь, возникший у печи. Джинн явился сразу с пламенным мечом и без лишних слов увеличился до потолка.

— Я ценю вашу поддержку, друзья, но на этот раз задача мирная.

А вот дружный смех прозвучал немного обидно. Я махнул рукой и поднялся, собираясь просто закончить работу и активировать врата.

— Вы, молодой барин, можа это… — замялся Прохор, показывая на себе, что выгляжу я не очень соответствующе миссии.

— Ладно, десять минут.

В десять минут я не уложился, но за полчаса превратился в вполне себе благородного князя. Отпарился в душе, гладко выбрился, сменил одежду на официальную. Больше времени ушло на избавление от следов сжигания строго облачения. Потому что пепел пришлось смывать, а затем и прочищать старую систему канализации, так как догорело не всё.

Исход было решено сделать на острове.

Все беспутцы были уже в сборе. Стояли рядами с котомками и сумками. Их решительный вид заставил меня передумать отговаривать. Ну хотят уйти, пусть. К тому же дорога назад останется кто пожелает, всегда сможет вернуться. Ну или погостить.

Смотрели на меня при этом так выжидающе, что я понял: ждут речь.

Но вот что я никогда не умел, так торжественно напутствовать. Сказалось воспитание наставника, который на прощание если и говорил что, то в основном нецензурное.

К счастью, мне на помощь пришёл старейшина. Вуант тоже не сильно затягивал момент, но высказался в чём-то поэтично:

— Все мы ждали этого момента. Я не верил, что случится при мне, что застану великий миг. Когда наш народ, без земли и имени, станет хранителями врат! Да исполнится предначертанное! Да откроются врата!

С этим вышла заминка.

Артефакт не пожелал активироваться, и никакая величественность момента не могла повлиять на устройство. Решилось банально — я стукнул творением по фонарю, что стоял рядом. Беспутцы ахнули от подобного кощунства, но зато сработало.

Сначала открылся звёздный путь.

Выскочили Гончие, послушно встав по обе стороны от меня. А за ними уже не была мерцающая тьма. За туманной поверхностью проглядывалась земля. Озёрный край.

Новоявленные хранители врат в едином порыве бахнулись на колени и склонили головы. И что-то дружно зашептали, то ли молитву, то ли обережные заклинания.

Отступили и мои сопровождающие. Не особо поверив в мирные намерения, вызвались все, включая патриарха. Хотя тому явно было просто любопытно увидеть меня в реальном деле.

Не испугался лишь Хлебников, которого я не мог не пригласить. Мастер ювелир по возвращении сразу же взялся за научную работу, но умолял звать его при любом удобном случае. Владимир Иванович первым рванул к проходу.

— Не торопитесь, — остановил его я. — Нужно проверить, безопасно ли.

Первопроходцами стали псы. Гончие по мысленной команде прыгнули в туман, и он сразу же растял, показывая изумительный край. Прямо как я видел во снах. Зелёные холмы, ленты рек, гладь озер… Невероятно красиво. Пожалуй, новый дом для беспутцев и правда будет отличным.

Я сделал несколько шагов, и моя обувь утонула в траве, а в нос ударили ароматы лета. Уж не знаю, всегда здесь стоит это время года, но сейчас всё цвело и пахло. Упоительно пахло.

Артефакт вырвало из моей руки.

Он упал на землю словно весил с тонну. Гулкий звук разнёсся по миру и затих. Камни засветились по очереди, их сияние улетело в небо, растворившись где-то очень высоко. Вокруг выжгло небольшой круг.

Я попытался поднять, но не удалось. Врата встали на своё место. И теперь никто не в силах будет их закрыть.

Кроме меня.

А затем пошли новые жители этого мира. Неторопливо, с восторгом осматриваясь, хранители шли и шли. Хлебников убежал куда-то за холм одним из первых. Последним шёл старейшина.

— Повелитель, — поклонился он, прикладывая руку к сердцу. — Вы исполнили пророчество. Вы спасли нас и ваш мир.

Не уверен я был, что угроза действительно была такой уж серьёзной, но я был рад за людей. Счастливы, и то хорошо. Большей награды и не нужно.

Ладно, всё же Уральские прииски достались мне… Хотя нужно бы обсудить это с Лирианой. Не успел, они отбыли в столицу с Левандовским. Нанесу им визит и поинтересуюсь, с чего бы такая неожиданная щедрость.

— Я каждый день буду докладывать, повелитель, — Вуант нахмурился, глядя как люди разбредаются. — Обо всех ресурсах и проблемах.

— Ну, необязательно же каждый день, — с надеждой ответил я. — Я доверяю вашей мудрости.

— Каждый день, — помотал головой мужчина и, поспешно попрощавшись, убежал вниз по холму.

Уснул я прямо на лужайке перед дворцом, уже практически восстановленным. Вернулся, отправил домашних в особняк, присел, а потом и прилёг. Такая тишина стояла, что усыпило меня моментально. Благо солнышко вышло и стало так подпекать, будто и не было снега поутру.

Спал я хорошо, крепко и без сновидений.

А когда открыл глаза, то увидел хитрые разноцветные глаза Баталова. Глава тайной канцелярии уселся на траву и жевал соломинку, довольно щурясь на яркое солнце.

— Александр Лукич, а куда все делись, позвольте спросить? — он обвёл жестом опустевший остров. — И, кстати, у меня для вас отличные новости. Ну просто прекрасные!

Уважаемые читатели!

На этом двенадцатый том заканчивается, а продолжение будет ждать вас тут: https://author.today/work/589881

И вновь благодарю вас за сердечный отклик, добрые слова и теплые пожелания. Эта история без вас бы не существовала. Крепко обнимаю вас и до новых встреч!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.