Christina Novelli, Bobina (Bobina Remix) — Numb

Eleonora — With You

Dom Robinson — Fawn

RJ Chevalier, Toniet Gallego — Or Nothing

Ben Foster, Nicholas Foster, Samuel Thompson — To the End

Aurora Night — 1310

Immediate Music — Dream Worlds

Hypersonic Music, Max Cameron — Shine

Emilio Estefan — Pennies In My Pocket

Tony Evans, Tony Evans Dancebeat Studio Band — Stop and Stare (Rumba)

Tal — Stimela

Max Denoise, Claire Willis — Bring To Me

Shawn Williams — Dreams in my mind (Minimal)

Говорят, что ошибки делают нас сильнее и дают пищу для размышлений на всю оставшуюся жизнь. Главное — не растерять ее впустую.

Только мой мир оказался совсем другим. Он не верит в чувства, не прощает слабость и мастерски скрывает свою суть под масками благопристойности, стенами особняков и элитных клубов.

Много лет я думала, что знаю все о нем, и о людях, которые изо дня в день формировали мое будущее, пока не встретила Эвана Миллера. Мужчину, который вернул мне жажду жизни, научил чувствовать, любить и мечтать, а после уничтожил чудовищной ложью.

Теперь, израненная ею, я бегу по темной улице Гле́йнвила и не могу остановить слезы.

Все, к чему я стремилась — разрушено, прошлое — стерто, и только яркие огни фар за моей спиной оставляют робкую надежду на то, что ничего еще не кончено.

Эван вылетает из авто и, преградив мне путь, требует:

— Сядь в машину, Вив!

— Я никуда не поеду с тобой! — отвечаю я, стараясь обойти его.

— Черт! Тогда я сам посажу тебя! — вскрикивает он. — Этот разговор нужно начать сначала! И ты выслушаешь меня! Потому что я уже один раз сделал ошибку и отпустил тебя! Второй такой не будет!

Вот и настал вечер, которого так ждали родители и Тина, по совместительству мой литературный агент, и как нетрудно догадаться, лучшая подруга.

Сейчас они в зале, только мама выбрала ближайший столик к сцене, а Тина — место поближе к прессе.

Она любит раздавать интервью, чтобы показать, каким удачным проектом для нее стала наша дружба. А после за бокалом вина или чашечкой кофе она обязательно напомнит мне, кому я обязана своей известностью. К ней, конечно, подключатся родители и скажут мне то же самое, а я, как всегда, лишь улыбнусь, потому что хочу, чтобы этот вечер поскорее закончился.

Сегодня меня наградят званием “Писатель года”, и я уже до дрожи ненавижу его, поэтому вместо повторения речи, стою за кулисами и пересчитываю лампочки на люстре.

Одна из ведущих по имени Джейд, женщина лет сорока в элегантном брючном костюме, проверяет микрофон на лифе моего платья. Ужасно тесного и слишком длинного платья! А затем осматривает меня с ног до головы и предлагает поправить прическу.

Я соглашаюсь, ведь жутко устала от ожидания, и иду к зеркалу, чтобы еще раз увидеть незнакомку в отражении.

— Ну, привет, — говорю я себе, убрав от лица выпущенные пряди.

Мне кажется или парикмахер сверялся с фотографией Барби, когда творил из меня восковую куклу? Иначе не назвать этот нелепый вид! Небесно-голубое платье с блестками, выбранное мамой, и это гнездо с бесконечными завитушками вместо нормальной прически.

Я предпочла бы надеть футляр черного цвета и лодочки, чтобы как-то уравновесить свой природный блонд, но сейчас вынуждена выйти как королева выпускного, а не серьезная женщина!

Боже! Мне уже двадцать шесть, а я не могу выбрать даже платье, чтобы один раз надеть его и спрятать в шкафу! Этот образ не сочетается с тем занудством, которым наполнена каждая моя книга! Наверное, последняя в этом качестве особенно преуспела, раз за нее дают такие награды.

“Тени Ловуда” — очередной правильный и эстетически выверенный роман о бренности жизни и торжестве разума над чувствами. Я писала его год и все время хотела забросить, потому что не верила сама себе. В сущности, каждый из нас мечтает о любви и принятии, но зачем-то должен читать о вечных страданиях.

Страдание и кара — вот главные мотивы, которые делают книгу шедевром, и я совершенно с этим не согласна!

Если бы не мама, роман давно пылился бы среди отрывков из таких же скучных эпосов. Поэтому я совершенно не рада оказаться на писательском Олимпе с этим гимном мучению и боли.

Он не отражает ни капли моей души!

— Вивьен, — зовет Джейд, указывая на свои часы. — Пора. Скоро наш выход.

Я киваю и иду за ней, стараясь не запутаться в подоле.

Честное слово, если это случится, я ничуть не расстроюсь! Избавиться от этого творения неизвестного модельера — уже праздник!

Приблизившись к сцене, где уже слышится вступительная речь, я замираю, потому что путь нам преграждает чертовски привлекательный мужчина с планшетом.

— Какие-то проблемы? — интересуюсь я, надеясь, что над залом протекла крыша и вскоре нас затопит ливень. Но по взгляду незнакомца быстро понимаю: он пришел не из-за урагана, который разразился перед самой церемонией.

Не представляю, как этот Бог в обличьи человека оказался здесь. Похоже, он выиграл джекпот в генетической лотерее, не меньше. Я минуту смотрю на него, стараясь найти хотя бы один изъян, но вижу только каштановые волосы, приглаженные назад, пронзительные светло-карие глаза и фигуру Аполлона. Облегающая белая рубашка подчеркивает мышцы на его груди и торсе, а приятный запах одеколона обволакивает нас с Джейд пряным ароматом.

— Пока я руковожу процессом, все будет гладко, — говорит он, смотря на мои губы, затем поднимает взгляд и заставляет мое сердце замереть. — Я пришел проверить, все ли готово. Стив устроит разнос всей команде, если что-то пойдет не так.

— А кто вы? — допытываюсь я, покрываясь мурашками от внимания такого мужчины.

— Я партнер в фирме, которая организовала это мероприятие, — отвечает незнакомец и вновь начинает блуждать взглядом по моему лицу.

На этот раз он не ограничивается губами, а медленно рассматривает шею, ключицы и лиф моего платья.

Это похоже на сеанс бесконтактного обольщения. Такие, как он, легко могут довести неискушенную девушку до обморока одними глазами. Правда, в моем случае все оказывается гораздо прозаичнее. Как только я провожу мысленную линию от него до себя, убеждаюсь: он смотрит не на грудь, а на микрофон, который чудом еще удерживается на платье.

— Я не заметила, что задела его, — оправдываюсь я, слегка прикусив губы от бессовестных мыслей. Но незнакомец не дает мне шанса расслабиться, подогревая самые смелые догадки.

— Поэтому я здесь, — он склоняется ко мне и осторожно возвращает микрофон на место. А после проводит большим пальцем по ключице.

Его прикосновение заставляет меня вздрогнуть и задержать дыхание. Я точно знаю: он сделал это специально. Но для чего? Чтобы показать насколько он хорош?

— Вы знаете, когда должны выйти? — спрашивает он, вернувшись на безопасную дистанцию.

Пока он терпеливо ждет ответа, я слушаю голос разума. Он буквально вопит, чтобы я сосредоточилась на выступлении, а не ягодицах этого мачо. Я же сгораю от желания пойти наперекор своей унылой жизни, поэтому позволяю себе немного помечтать.

— Десять секунд до начала трансляции! — раздается строгий голос из рации организатора.

— Так вы сумеете выбрать нужный момент? — переспрашивает незнакомец, заметив мое смятение. — Я могу подать вам знак из зала, если нужно.

— Нет, я умею считать до десяти.

Как же глупо я выгляжу сейчас! Похоже, его забавляет роль хищника, которого запустили в клетку к кроликам!

Убедившись, что мы не сбежим, он сосредоточенно сдвигает брови и, одарив меня легкой улыбкой, спускается по ступеням сбоку от сцены.

— Какой жеребец, — заявляет Джейд, сверкая от восхищения, как иллюминация на вечеринке. — Странно, что я никогда не видела его среди всех этих снобов.

Знала бы ты, что мне приходится жить среди них, а не встречаться по праздникам!

— Он… довольно привлекателен, — цежу я, стараясь не показывать интереса.

— Привлекателен? — выражение ее лица недвусмысленно передает все, что она хотела бы сделать с этим “организатором”, если бы осталась с ним наедине. — Да, это восьмой смертный грех, создавать таких мужчин! Вот увидишь, сегодня на него точно кто-нибудь накинется… Боже, нам пора выходить!

Как только Джейд отдаляется и, встав посреди сцены, представляет меня: “Леди и джентльмены, Вивьен Нокс — обладательница почетного звания “Писатель года”, а после раздается грохот рукоплескания, на меня опускается туман.

Я медленно выхожу, получаю заветное “Золотое перо” и даже что-то говорю в качестве благодарности, но при этом совсем ничего не понимаю. Лица родителей, ведущих и Тины, показывающей “класс” обеими руками — все стирается, как и это достижение.

Все, кроме него…

Он стоит в стороне, сложив руки на груди, и смотрит в сторону, потому что не верит моим наигранным эмоциям. А еще ему явно не нравится мой неестественно кукольный вид.

Еще бы! Он и не догадывается, что в спектакле под названием «Примерная девочка» у меня главная роль и я играю ее всю жизнь. Иначе не отворачивался бы от приторности момента, а сочувствовал.

Пока же только Тина видит трагедию на моем лице, ведь знает меня лучше мамы. Но и ей сейчас приходится подыгрывать надменной миссис Нокс, чтобы та позволила ей переступать порог нашего дома и время от времени вытаскивать меня из депрессии.

Однако есть вещь, которую не знает даже Тина: я так устала от вечного контроля, что балансирую на грани. И если кто-нибудь вроде этого принца не спасет меня, камнем пойду ко дну.

К несчастью, он существует в “параллельной реальности”, в которой свобода — естественная часть жизни, а не временная награда за послушание, так что вряд ли поможет мне.

Тем временем на сцене по очереди появляются попечители, главы издательств и просто знаменитые люди из мира литературы. Все они произносят бравурные речи и радостно пожимают мне руку, а я вместо того чтобы слушать их, продолжаю следить за мужчиной своей мечты. Он же, с тех пор как поправил петлицу на платье, не удостоил меня ни единым взглядом. Зато решил массу проблем других гостей, которые периодически подходили к нему и жаловались на что-то.

Наконец, когда официальная часть заканчивается, остальные награды находят своих счастливых обладателей, а по залу прокатывается красивая музыка, меня отпускают, и я начинаю медленно спускаться к столику.

Мама смахивает слезы счастья с лица и привстает, чтобы встретить меня, а отец, широко улыбаясь, поднимает бокал в мою часть, но трогательный момент нарушает мое несносное платье.

Из-за тумана в голове я наступаю на край платья и начинаю падать, представляя, как разобьюсь на тысячу осколков. Но вдруг, словно героиня женского романа, оказываюсь не на полу, а в объятиях того самого организатора, который успевает подбежать и подхватить меня.

Мне казалось, что он стоял довольно далеко от сцены, но теперь это неважно, ведь он здесь: крепко держит меня и тянется к микрофону, чтобы снять его.

— Не возражаете? — тихо спрашивает он, склонившись к моему лицу. — Ни к чему, чтобы нас слышал весь Холл.

— Да, я сегодня не в своей тарелке, — жалко отвечаю я, не чувствуя пола под ногами.

— Это заметно, — говорит он и сводит меня с ума одним предложением: — Предлагаю избавиться от этого платья.

Я удивленно смотрю на него, но вскоре разочарованно вздыхаю, услышав продолжение фразы.

— Это не лучшее место для бальных танцев, — усмехается он и передает меня в руки отцу, который уже стоит рядом. — С вашей дочерью все в порядке.

— Спасибо за помощь, — говорит папа и радостно обнимает меня.

— Мы так гордимся тобой, — вторит мама, подбежав следом, и начинает поправлять платье, которое чуть не избавило меня от ног.

Я же хочу поскорее переодеться, поэтому осматриваюсь в поисках Тины, но ищу вовсе не ее, а те самые светло-карие глаза.

Клянусь, еще немного и я сожгу это платье прямо на себе!

— Мне нужно в уборную.

— Дорогая, не придумывай, ты прелестно выглядишь, — не соглашается мама.

Поразительно, с какой легкостью рассуждают люди, когда им комфортно! Конечно, на ней же удобный темно-зеленый “футляр” и туфли на низком каблуке, а не платье для выпускного!

Я правда выгляжу нелепо, и, кроме нее, это видят все! Особенно, он.

— Нет, я хочу переодеться, — резко отвечаю я, удивляясь своему напору. — Хотя бы сейчас я могу сделать то, что нужно мне, мам?

В ответ мама делает такое лицо, будто я призналась, что в моей сумочке лежит билет на другой конец света. Хорошо, что отец рядом. Он, как всегда, гасит огонь непонимания между нами, обняв маму за плечи, а заодно решает мою проблему: “Клэр, она заслужила”.

— Я скоро вернусь, — обещаю я, наконец, разглядев Тину в компании журналистов.

Подруга, как всегда, сногсшибательна. У нее прекрасная фигура, оливковая кожа, густые темные волосы, которые всегда лежат волосок к волоску.

Не знаю, почему она захотела стать литературным агентом, ведь в любое время суток выглядит так, будто готовится заменить топ-модель на модном показе. А еще Тина умеет говорить то, что думает, и не испытывает мук совести за правду.

Я так не умею. Пока что.

Christina Novelli, Bobina (Bobina Remix) — Numb

— Как же я мог так вляпаться? Черт! Пусть этот урод Уолдер засунет свой план себе в задницу! Я не подпишусь на это! — ору я и бью по рулю, потому что какой-то придурок на джипе лезет вперед.

То, что этот щенок стал партнером компании, которую я и Луис создали с нуля, нихрена не значит! Однажды я верну свое!

Да, я говорю о том самом Максе Уолдере — говнюке, из-за которого я устроил этот цирк после награждения Вивьен. И все из-за ошибки Луиса! Только разгребаю это я, а не новый приятель “партнера”!

Много лет назад я и мать переехали из Испании на остров Коста-де-Пальма, который находится к югу от США, чтобы начать новую жизнь. Только не вышло.

Очень скоро безденежье завело ее на кривую дорожку, а меня выбросило на улицу, где я уяснил два простых правила выживания: “Бей первым” и “не отступай”. А третий — “не привязывайся”, я вбил себе в мозг чуть позже.

Я был очень смышленым подростком и быстро вошел в доверие к местному мафиози — Хосе. Выполнял мелкие поручения, приносил “посылки” и все в этом роде. Так жили все, ведь это был единственный способ выжить, и я зацепился за него, как и мать. Она охотно брала грязные деньги и даже гордилась мной. А спустя несколько лет ее на стало.

Я даже школу толком не закончил. Зато выучил английский, и это помогло мне обрасти полезными связями. Так я и познакомился с моим бывшим другом Луисом. Он тоже был из семьи мигрантов и связался с Хосе из-за нужды. Мы всегда были вместе. В передрягах в том числе.

И однажды после очередного дела, пообещали друг другу: когда вырастем, займемся легальным бизнесом и забудем все, что здесь было

Чтобы исполнить мечту, мы нашли парня, который занимался организацией вечеринок по всему юго-восточному побережью и напросились к нему в помощники. Он согласился и даже платил приличные бабки, но только не за нашу работу, а за сотрудничество с Хосе. Мы таких денег сроду не видели и конкретно увязли снова. А очнулись, когда стояли одной ногой за решеткой. Нам обоим было по двадцать пять лет.

На то, чтобы оборвать все связи у нас ушло еще пять лет.

Зато к тридцати годам мы были в шоколаде. Новая жизнь, новые паспорта, новая чистая кампания по организации самых чумовых вечеринок по всем Штатам.

Мы назвали ее просто — “EL” по первым буквам наших имен.

Лучшие диджеи, танцовщицы, знаменитости наперебой просились к нам, а деньги летели прямо с неба. У нас было все, пока не появился Уолдер.

Он был постоянным посетителем на наших “мероприятиях”. Его примерные родители даже не догадывались, что их сын творил там! Но все было в рамках закона, пока он не решил сделать “заказ” у Луиса на кругленькую сумму, и тот согласился. А потом эту дрянь нашли на вечеринке.

Я узнал об этом, когда нам предъявили новое обвинение и пригрозили ста годами тюрьмы. Тогда же появился Макс и сказал, что поможет решить все проблемы взамен на шестьдесят процентов акций.

Правда, умолчал, что он и притащил тот самый товар.

Сто лет тюрьмы или акции? Конечно, мы выбрали второе, но с тех пор я не могу ничего предпринять без ведома этого говнюка!

Тогда-то я и решил, что с меня хватит. Связи помогли бы мне начать все заново в одиночку, чтобы больше не зависеть от чьей-то глупости. Но мой новый старт сорвал Уолдер, когда я пришел набить ему рожу и уйти.

Я до сих пор помню этот разговор.

Он стоял у стенки, а я держал его за горло, но тот не боялся, а предложил мне выгодную сделку.

— Ты можешь вернуть свою долю и долю Луиса, — сказал он, ерзая, как червяк.

— Как? — прокричал я, ударив кулаком рядом с его головой.

— Отец решил женить меня на некоей писательнице, Вивьен Нокс, а мать напросилась на ужин. Они собираются устроить смотрины.

— И что?

— Отец настроен серьезно, ведь у Ноксов большие связи, но они потребовали за этот брак награду “Писатель года” для своей дочери, чтобы сделать ее известной на весь мир, — хрипел он. — Ты не представляешь, как это унизительно! Целый год отец обивал пороги комиссии и искал подход к жюри, чтобы добыть это звание, и скоро Вивьен получит его. Мне же нужно, чтобы ты выставил ее в неприглядном свете до ужина, который состоится после награждения. Отец должен понять, что все его усилия напрасны.

— Конкретнее, что я должен сделать?

— Ты соблазнишь ее, а мои карманные папарацци заснимут вас, и на этом все. Отец увидит доказательства, что Вивьен не такая хорошая девочка, и это поможет мне выпутаться. На время с меня снимут поводок, а дальше — дело техники.

— Никак не пойму, как такое дерьмо все еще живет на свете, Макс? — усмехаюсь я.

— Согласен? — спросил он.

— Почему я?

— Твоя репутация сейчас валяется где-то между плинтусом и подошвой моих ботинок, — самодовольно бросил Уолдер, понимая, что он держит меня за горло так же, как и я его. — И так вышло, что только ей под силу окончательно разрушить союз с Ноксами. Взамен я отдам твои акции. Заметь, не продам, а отдам… И в знак моей серьезности я уже договорился с твоим адвокатом — Анной Смитт. Права передачи уже оформлены и лежат в надежном месте. Копия на столе, а твоя помощница в курсе. Можешь позвонить ей и она подтвердит.

Я решил удостовериться, что эта мразь не лжет, поэтому потянулся за бумагой, сделал пару звонков и понял, что все это правда.

Он собирался избавиться от балласта в виде “ЕL”, потому что нихрена не смыслил в том, чем руководил. А я повелся. Правда, против меня играл еще один аргумент.

Уолдер пообещал превратить мою жизнь в ад, если я сбегу, и у него были все возможности сделать это, потому что его папаша входил в круг элиты города. А может, и страны.

— Идет, — без сомнений ответил я, потому что посчитал эту аферу простым способом избавиться от проблем.

— Тогда начнем с церемонии.

Знаю, что поступил, как подонок, но я пошел на это ради дела своей жизни. Женщины же никогда ничего для меня не значили. Никто из них не задерживался в моей постели и жизни дольше двух дней, потому что я не люблю обязательства.

За всю жизнь была только одна девушка, в которую я втрескался без памяти. Ее звали Мария. Но это было на острове еще до моего успеха, и тогда я был сопляком.

Да, именно из-за договора я творил все это: подошел к Вивьен перед выходом, поймал у сцены, а потом нарочно попался на глаза ее подруге.

Все это была игра, блеф, но я чуть не вляпался сам, потому что эта писательница оказалась почти копией Марии!

Надо же было случиться такому дерьму!

Только поэтому девчонка спокойно уехала домой, а не встретила утро в одном номере со мной. И это главная причина, которая заставляет меня остановиться.

Пошло оно! Мне не нужны проблемы и привязанности!

Припарковавшись у здания компании, я захожу к Уолдеру и кидаю мобильник на его идеально чистый стеклянный стол.

— Звони, кому хочешь! Можешь даже с моего! — ору я. — Я не подпишусь на это!

— Тогда послушай, что будет, — спокойно отвечает он, развалившись в кожаном кресле. — Что, если с Вивьен что-то случится? Последний мужчина, кто проявлял к ней особое внимание — ты. Это даже подтвердит ее подруга и Джейд, которой ты очень понравился. А за новые контракты и жареные факты такие акулы шоу-бизнеса сожрут тебя. Отец же не допустит и пятна на своей репутации. Ты в любом случае проиграешь, Миллер.

— Значит, ты что-то сделаешь с девчонкой Ноксов и подставишь меня? — склонившись над ним, продолжаю орать я. — Дурь совсем разложила твой мозг?

— Послушай, дело проще некуда, — подонок складывает руки в замок, как чертов психолог. — Научи девочку отрываться, соблазни и всего-то. Она довольно привлекательна, а ты не отличался разборчивостью до сих пор.

— Мне плевать, что ты думаешь обо мне! — говорю и смахиваю со стола кучу папок, которые Уолдер педантично разложил перед собой.

— Это взаимно, Эван. Но ты психуешь зря, — отвечает он и резко кладет руку поверх последней папки, чтобы поймать ее. — Насколько я понял, Вивьен почти твоя. Она точно увлечена. Я видел это вчера, так что дерзай.

— Как мне обойти Ноксов? Мамаша, как цербер, следит за репутацией своей дочери.

— В качестве награды за хорошее поведение девушек на несколько дней отпустили на фестиваль воздухоплавания в Хо́линбейле. Так что тебе стоит поторопиться, ведь они уже в пути.

Я понимаю, что отпираться бессмысленно, ведь я сам в это влез, потому хватаю телефон и предупреждаю:

— Однажды я найду, за какие нити потянуть, мразь, и ты будешь молить, чтобы твоя кристально чистая репутация осталась при тебе. Вот увидишь.

— Жду с нетерпением, Эван.

Всю дорогу до Хо́линбейла Тина не спускает с меня глаз, а я никак не могу проснуться, потому всю ночь меня мучили кошмары. И неизменным их участником был, конечно же, тот негодяй.

Это невыносимо! Я даже не знаю его имени, но не прекращаю думать о нем ни на минуту и под кошмарами имею в виду вовсе не побег от дико красивого монстра, а его близость.

Конечно, я давно не маленькая девочка, и могу иметь подобные фантазии, но почему же мне так стыдно? Что за детские комплексы заставляют меня быть послушной даже наедине с собой? Будто на самом интересном месте в моей голове вдруг появится мама и погрозит пальцем!

В глубине души я знаю, почему столько лет продолжается этот абсурд, и очень хочу вырваться, но приятное воодушевление от мысли об этом сразу же сменяет ужасное “но”— слухи.

Каждая мать боится их больше преддверий ада, разорения и всех кар небесных вместе взятых. А заодно — внушает этот страх своим дочерям.

В первую очередь дочерям, потому что, по странности, это совсем не касается сыновей.

Хотя сейчас совсем другое время, и никто не осуждает отношений до брака, мама никогда не подпустит ко мне кого-то даже отдаленно похожего на того дерзкого красавца.

Боже, о чем я только думала? Очевидно, что правила поведения примерной девочки записаны у меня на подкорке, и, похоже, я не смогу нарушить их даже под дулом пистолета и в объятиях идеального мужчины!

Может, поэтому мне сейчас так плохо.

— Вив? — осторожно спрашивает Тина. — С тех пор, как мы ушли из Холла, ты не сказала ни слова. Что с тобой?

— Ничего… нового, — недовольно отвечаю я, злясь на себя.

— Слушай. Если ты не хочешь веселиться, только скажи, — продолжает подруга, пытаясь подбодрить меня. — Мы встретимся с парой издателей, раздадим автографы и засядем в номере с огромным ведром попкорна. Будем все три дня смотреть фильмы! Как тебе план?

Это безупречный план. Особенно сейчас, когда я медленно возвращаюсь в свою раковину, но отчаянно ищу хоть малейшую соломинку, чтобы зацепиться.

Вчера мне помог он. А сегодня я и сама не знаю, что может вернуть меня к жизни. Поэтому вместо ответа решаю поговорить по душам.

— Ты такая красивая, Тина, — ласково протягивая я, рассматривая, как всегда, идеальную женщину за рулем красного седана. — Почему ты все еще одна?

— О чем ты? — смеется подруга. — Я рассталась с Биллом всего месяц назад. Не гони меня опять в эти сети!

— Не буду. Но нам обеим стоит признаться, что в одиночестве нет ничего хорошего.

— Я предлагала тебе скрасить это одиночество в компании “мистера совершенство!” Но что-то явно пошло не так. Признайся, это же ты не захотела продолжения?

— Он, — честно отвечаю я.

— Что? Быть не может! Я видела вас вдвоем и точно поняла — он хотел провести с тобой всю жизнь и начать прямо там! — издевается Тина.

— Не говори глупости и следи за дорогой! — кричу я, потому что вижу, что мы начинаем съезжать в кювет.

Подруга вскрикивает от неожиданности и какого-то животного на дороге, а после выравнивает машину, приняв более серьезный вид.

Теперь она молчит, но делает это так “громко”, что я не выдерживаю первой.

— Какая разница! Мы больше не встретимся, и я стараюсь убедить себя, что все в порядке! — неожиданно срываюсь я. — Это всего лишь незнакомый человек! Способ избавиться от комплекса маленькой девочки, а не любовь всей моей жизни! Прошу тебя, Тина, поддержи меня и все! Я и так знаю, что будет после фестиваля, и не вижу смысла делать вид, что эти три дня способны изменить мир!

Меня не ждет ничего стоящего. Ничего из того, что я могла бы сохранить и с любовью вспоминать, уткнувшись в подушку. Только скучные встречи, такие же унылые будни, и ужин с семьей правильного мужчины.

А после — над моей головой склонится еще один человек, чтобы опекать от самой себя!

— Значит, Эван тебе не подходит? — протягивает Тина и прикусывает губу, потому что выдала секрет о том, что знает имя того незнакомца.

— Так, ты знаешь его? И все это время молчала? — допытываюсь я, не понимая, зачем нужно было скрывать это от меня.

— Ты же не хотела говорить о нем? — хитро спрашивает подруга, пытаясь выкрутиться. — Я подумала, что его имя еще больше подстегнет твои бурные фантазии.

— Тина!

— Да, признайся, наконец, ты без ума от него! — отчего-то вскрикивает подруга, но быстро берет себя в руки и спокойно продолжает: — Это ведь я позвала Эвана вчера, забыла? Вот и узнала, как его зовут. Если хочешь, я дам тебе его номер…

— Прекрасно, план обольщения уже готов! — бурчу я, сложив руки.

— Не то слово, — говорит она. — Все я затыкаюсь.

Вот уже час подруга стойко исполняет обещание и молчит как рыба. Но она сделала главное — нашла очередное слабое место и будет использовать его до победного. Не сомневаюсь.

И вдруг среди всего этого недовольства в голове возникает новый совершенно бестолковый вопрос: Почему Эван так быстро отозвался на мое внимание? Что это было? Столько женщин крутилось вокруг? Да, та же Джейд! И он посмотрел на меня?

Я так глубоко погружаюсь в эти мысли, что не замечаю, как мы заезжаем на парковку возле небольшого уютного отеля. В нем всего три этажа, зато вокруг много зелени, а сбоку виднеется вход в маленький сад с изящным фонтаном.

— Странно, — говорю я вслух, не прекращая мучиться вопросами.

— Что? — спрашивает Тина, выворачивая руль, потому что опять не смогла припарковаться с первого раза.

— Почему Эван так среагировал на меня? Как думаешь?

— Ты опять за свое, Вив? — кричит подруга. — Вот уж точно — горе от ума! Ты можешь хотя бы сегодня не заниматься самокопанием и не искать заговоры там, где их нет? Пожалуйста.

Вот и показалась одна из ужасных привычек Вивьен Нокс — во всем искать подвох. Наверное, чтобы перестать это делать, мне нужно лишиться головы, но Тина права. Пора выдохнуть и идти дальше!

— Хорошо, больше ни одного занудства не вылетит отсюда, — смеюсь я и делаю губки бантиком, чтобы поцеловать ее в щеку.

Спустя пару часов разбора вещей, принятия душа и быстрого разговора с родителям, мы наконец стоим на пороге своих номеров в спортивных костюмах и с улыбкой разглядываем друг друга.

— За нами скоро приедет такси, и мы отправимся в аэроклуб, — говорит подруга, собирая волосы в небрежный пучок. — Черт, забыла кошелек. Подожди.

— Тина, мы так опазд… — кричу я и с удивлением смотрю на экран смартфона, на котором высвечивается сообщение с незнакомого номера: “Я буду ждать тебя”.

Что? Кто это может быть? Может, ошиблись?

— Тина, — говорю я и верчу телефон в руке. — Кто-то написал мне, что будет ждать… где-то. Не знаешь, чей номер?

— Угадай, — смеется она, торопливо натягивая кроссовки.

— Не говори, что это Эван? — с содроганием спрашиваю я и тихо мечтаю услышать “да”, а Тина с радостью исполняет мое желание, кивнув в ответ. — Надеюсь, это все секреты на сегодня?

— Все, — клянется она. — Но что он написал?

— Что будет ждать меня, я же сказала.

— Вив! Похоже, он тоже будет на фестивале! — вскрикивает она, прыгая от радости, будто это сообщение пришло ей, а не мне. — Вот и такси. Идем.

Аэроклуб находится в отдалении от города, но мы добираемся туда всего за тридцать минут. Учитывая, что обочину и часть дороги во всей округе заняли любители аэростатов, это совсем немного.

Выскочив из машины, я устремляюсь к полю, и вскоре из-за зеленых холмов, освещаемых закатом, показываются первые воздушные шары. Они выглядят не как скучные механизмы, а настоящие произведения искусства! В форме лиц знаменитостей, птиц и цветов — они появляются один за другим и заставляют людей вокруг долго стоять с поднятой головой, чтобы не пропустить очередной шедевр.

Я и не знала, что простое наблюдение может вызывать столько эмоций! Несмотря на то, что я стою на земле, ощущение сопричастности к их полету оставляет неизгладимое впечатление. А свежий ветер, который заставляет нас поднимать воротники при каждом порыве, только усиливает это ощущение.

Вот она, настоящая свобода от условностей и всего, что тянет нас вниз!

— Пойдем, покатаемся? — осторожно спрашивает Тина, выждав момент моего максимального расслабления.

— На шаре? Ни за что! — отвечаю я. — Я даже на колесе обозрения не могу высидеть ни минуты, не то что в корзине на такой высоте! К тому же мы здесь не за этим.

Тина соглашается, и я спокойно продолжаю смотреть вверх, как вдруг за спиной раздается знакомый голос.

— Даже со мной? — спрашивает Эван, обняв меня. Он явно рассчитывает быстро получить ответ, поэтому шепчет на ухо: Вивьен…

Его дыхание на шее, словно яд, парализует мою волю, а крепкие объятия заставляют почувствовать каждый кубик на идеальном торсе.

Мечтая как можно дольше продлить этот миг, я кладу руки поверх его ладоней и закрываю глаза, но Тина, будто нарочно, вмешивается в самый неподходящий момент.

— Так, ты идешь с Эваном или останешься со мной?

— Она идет со мной, и точка, — заявляет он.

С тобой хоть на край света!

Час назад.

Вот уже пятнадцать минут мы наблюдаем, как аэростат готовят к взлету. Мне пришлось поднять старые связи, чтоб команда заранее привезла его, иначе мы бы летели на том, что не успели забронировать толстосумы.

То есть на откровенном хламе.

Вив еще не догадывается, что в кабине будем мы одни. Она боится и все время смотрит на трех парней, которые нагоняют в купол холодный воздух. А я вспоминаю, как учился управлять аэростатом в похожем клубе лет десять назад.

Конечно, дело не в призвании и даже не в интересе. Мне пришлось потратить месяц, чтоб отбитые пижоны с бутылкой наперевес могли полюбоваться рассветом. Редкий пилот согласится подняться с таким балластом, но тогда нам нужны были связи и деньги. И мы зарабатывали, как могли. И на чем могли.

Но сейчас рядом с Вив я не хочу об этом думать.

Все это время я держу ее за руку и смотрю почти в упор, но она нарочно не поворачивается. Зато тело реагирует на каждое касание и с помощью знаков говорит со мной.

Когда я просто стою, она приближается и слегка подталкивает меня плечом, но, как только я сжимаю ее ладонь — отстраняется и делает вид, что это случайность. Тогда я начинаю чертить завитки большим пальцем на ее запястье, и от этого Вив поджимает губы и опускает глаза, чтоб скрыть, насколько ей приятно.

Ее реакция занозой впивается мне в мозг!

Как можно в двадцать шесть заниматься такой ерундой? Обычно поглаживания были приглашением к поцелую, а через минуту девчонка уже расстегивала мои штаны. Но такого поворота я не ожидал, и это опять сбивает меня с толку!

Что, если на моем месте был бы кто-то другой? Да, тот же нанятый Уолдером мудак со спермотоксикозом! Для партнера это было бы проще. Он легко обеспечил бы себя компроматом лет на сто! То, что с ней я, — удачное стечение обстоятельств.

Я не оправдываюсь, но это так, ведь у меня нет цели переспать с Вивьен. В сравнении с тем, что творят наследники на закрытых вечеринках, поцелуй на камеру — просто детский сад! Только это не дает совести начать резать меня на части.

Серьезно! Несколько снимков продажных журналюг не станут концом света. Ноксы найдут способ отмазать Вив, а комиссия сделает удивленные лица и скажет, что все было честно.

Тогда, почему Уолдер считает, что это сработает? Нет, что-то не так, и я начинаю чувствовать это затылком.

Черт, телефон! Какого хрена от меня нужно Луису?

Сбрасываю, но он опять начинает звонить, и привлекает внимание Вивьен.

— Ответь, — просит она, обернувшись: — Вдруг что-то срочное?

Похоже, ей нужно время, чтобы одуматься, потому она и отправляет меня поговорить.

— Ладно, узнаю, что там, и вернусь. Ты не убежишь? — спрашиваю я и продолжаю крутить мобильник, потому что знаю, что Луис не стал бы мне звонить просто так.

— Нет, иди, — просит Вив и погружается в процесс подготовки аэростата.

Я отхожу ярдов на пятнадцать, беру телефон и сразу слышу:

— Эван, послушай меня немного!

— Зачем звонишь? — рычу я.

— Предупредить. В общем, это я должен забрать вас после полета, а потом отвезти и запереть в доме Уолдера в часе езды отсюда. Но это ловушка. Там все утыкано камерами!

— Так и знал, — говорю и мельком слежу за парнем из команды, который подходит к Вив и что-то спрашивает. — Что еще нужно этому мудаку?

— Видео.

Я с силой сжимаю телефон, пока он не начинает трещать.

— Уолдер думает, что я захочу продолжения после этого концерта? Допустим, но как он объяснит, что это произошло в его доме?

— Он записан на твое имя.

— Что?

— Я знаю, что мы больше не друзья, но, если хочешь выбраться, вали оттуда! — орет Луис. — Бросай девчонку и вали! Проблемы Ноксов тебя не касаются!

— Заткнись и перестань паниковать! — вскрикиваю в ответ и специально встаю спиной к Вив, чтобы она не видела мою реакцию. — Пусть ублюдок думает, что все идет по плану. Так меньше шансов, что меня прикончат прямо здесь или похитят Вивьен. Он угрожал сделать это и свалить на меня. А если ты и правда хочешь помочь… — останавливаюсь и прошу у рабочих карту местности, чтобы найти новое место для посадки. — Пригони мою тачку на пересечение 140-го и 16-го шоссе. Там стоит какой-то мотель и кафе, а за ними поле. Мы приземлимся в этой точке. А ты скажешь, что опоздал или проколол шины. Понял?

— Эв, ты не слышишь меня? Брось ее и беги! Ноксы быстрее прикончат тебя, ведь это похищение!

— Какое нахрен похищение? Их дочь подтвердит…

— Что связалась с тобой? — язвительно спрашивает он. — Да, они заставят ее обвинить тебя! Не понял? Это все один организм, элитная банда! Хуже Хосе! Что-то типа “Лиги Плюща”!

— Черт, это все меняет…

На пару секунд я зависаю и молчу, потому что понимаю, что побег на Косту — единственный способ не влипнуть сильнее. Но судьба Вив почему-то слишком беспокоит меня.

И, мать его, я опять к этому не готов!

От нарастающего напряжения я снова начинаю ходить кругами и постоянно слежу за Вивьен. Она уже заметила, что что-то не так, и теперь тоже смотрит на меня.

Почему я вообще беспокоюсь о ней? У нее есть родители, мощный клан за спиной, а я, как наемный рабочий в ее жизни. Еще пару дней назад я вообще не знал о ней. Так, с какого хрена я должен подставлять свою шею?

Снова хожу и пытаюсь выбросить мысли о геройстве и прочий бред, но он возвращается сразу, как я ловлю взгляд Вив.

Она такая же заложница, как и я. И это единственное общее, что есть у нас, похоже, скрепляет получше связей и денег! Уолдер не остановится на этом. Может, я и скроюсь у Хосе, но что будет с Вивьен? Она ведь не заслуживает стать разменной монетой в играх родителей…

До звонка Луиса я бы не подумал об этом, но теперь… Черт! Неужели я правда собираюсь сделать это?

Выдыхаю и подношу трубку к уху:

— Она останется со мной. Так безопаснее, но я должен знать, эти журналисты вообще здесь?

— С земли вас должна снимать Тина, — протягивает Луис и окончательно собирает пазл в моей голове.

— Какого хрена? Подруга Вив?

— Уяснил, наконец? Ладно, это твоя жизнь, я предупредил. Скоро буду.

— Спасибо, — резко отвечаю и обрываю связь.

От разговора с партнером ноги подкашиваются, но я не должен показать это Вивьен!

И все-таки я был прав! Уолдер затеял опасную игру, и я в любом случае буду крайним. Но здесь замешана даже Тина, поэтому Вивьен должна остаться со мной, тогда с ней ничего не случится. А дальше я постараюсь вернуть ее родителям и исчезну.

Сжимая ладони от волнения, я подхожу к Вив и спрашиваю ее, но будто говорю себе:

— Боишься?

— Я не привыкла принимать спонтанные решения, — отвечает она, и всем видом показывает, что мечется между “остаться” и “сбежать”.

— Это часть жизни. Нельзя предугадать, что будет дальше, — говорю и начинаю прикидывать варианты, где укрыться от Уолдера, пока все не стихнет.

Но ее вопрос бьет меня под дых.

— Ты с Тиной в сговоре? Она попросила тебя помочь мне, так? Поэтому ты написал смс?

Какое смс? У меня нет даже ее номера. Это точно сделал Уолдер! Теперь я уверен!

— Так, ты думаешь, что меня купили? Дали задание провести время с тобой? — спокойно спрашиваю я, чтоб не напугать ее, и мягко тяну к себе.

— Эван, просто ты и я…

— Да, противоестественно. Но это один из уроков, которому меня научила жизнь: у нее всегда собственные планы на нас.

— Значит, Тина здесь ни при чем?

Еще как при чем! Эта продажная тварь умудрилась присесть сразу на двух стульях, обслуживая интересы обеих семей!

— Нет. Это моя инициатива, — продолжаю врать, но лишь отчасти, потому что начинаю медленно сходить с ума по этой девчонке. — Ты против?

— Я просто не понимаю: почему?

Сейчас не время для признаний и выяснения отношений. Нужно действовать, пока не поздно.

Я поднимаю ее лицо легким касанием и пытаюсь убедить остаться:

— Так и будешь всю жизнь прятаться и тайно желать оторваться? Вот он я — решение твоей проблемы. Ты знаешь, я могу помочь тебе стать свободной от желаний родителей и всего, что тебя держит на земле, как этот шар.

— И как долго это продлится? — спрашивает она, подняв глаза к небу.

— Насколько ты собиралась остаться здесь?

— На три дня.

— Значит, на эти три дня я предлагаю забыть о том, кто мы такие. Ни расспросов, ни ревности. А я покажу тебе, какой бывает жизнь, если ты настроена серьезно.

Вив улыбается, но я вижу, что ее беспокоит еще что-то, потому даю шанс выговориться.

Лучше знать обо всем, пока мы на земле! После взлета другого пути не будет.

— Еще что-то? Лучше скажи сразу. Так мы быстрее поймем, стоит ли начинать все это.

На это раз Вивьен не отворачивается, а плавит меня своими красивыми голубыми глазами и говорит, как никогда уверенно:

— Что будет дальше? Я хочу знать, Эван.

— Свобода, Вив, — отвечаю и провожу по ее нежному лицу краем ладони. — Из этого отпуска ты не вернешься прежней, но я не буду обещать тебе любовь до гробовой доски. Может, ты ожидала другого, зато я говорю честно. У нас будет три дня вместе, и на этом все. Ну так, что? Летим? Или все еще боишься, что скажет мама?

Вивьен смотрит сначала на меня, потом на готовый к вылету аэростат и отвечает:

— Нет, не боюсь. Ты прав. Не знаю, получится ли, но если не попытаюсь, буду жалеть всю жизнь.

Я беру ее за руку и, прихватив маленький рюкзак, тяну к корзине.

Знала бы ты, что происходит на самом деле! Но я не подам вида. Пусть для тебя это будет приключением, а для меня — адом. За все в жизни приходится платить, и, похоже, это время настало.

Если повезет, и я выживу, то брошу все свои амбиции и вернусь на Косту. А ты никогда не услышишь обо мне, как и я о тебе, потому что связать наши жизни будет самой серьезной ошибкой.

Даже если я хотел бы этого больше всего на свете…

Поверить не могу!

Я согласилась на короткий роман с Эваном почти бездумно, хотя совершенно не знаю его и не представляю, что он имел в виду, когда обещал показать другую жизнь!

Это страшит и интригует одновременно, но вместе с тем рождает во мне новую Вивьен, с которой я знакома не больше, чем с ним! И все, чего она хочет — улететь очень далеко и никогда не возвращаться домой.

Я знаю, что у нас с Эваном нет ничего общего, как и будущего. Осталось лишь убедить себя, что все должно закончиться моим освобождением, а не тяжелой привязанностью!

Я должна почувствовать себя живой, а он только средство и ничего больше! Опасный и невероятно притягательный способ сбросить с себя клеймо правильной девочки и научиться говорить “нет” всему, что мешает мне быть счастливой!

Пусть это продлится недолго, но сейчас я ощущаю приятный трепет в груди, и он медленно растекается по мне, потому что я делаю то, что никогда не делала — лечу к своей мечте.

8 часов назад.

Курительная комната в здании закрытого клуба для членов ассоциации старейших университетов США.

Пора остановиться и подумать головой! Но сомневаюсь, что рядом с Вив вообще способен на это! Все клятвы, что я дал себе перед полетом, разлетелись вдребезги за какой-то час! И, похоже, это только начало!

“Не спать с Вивьен” — самое эпичное обещание из всех, и первое, что я почти нарушил, когда стягивал с нее трусики.

Еще я считал ее подростком. Скучной и зажатой девочкой, которая не способна вызвать настоящую страсть. На это даже отвечать нет смысла.

И третье: наш роман — только способ решить свои проблемы. А в итоге — адский котел, который я создал себе при жизни. И сейчас я медленно падаю в него вместе с этим шаром.

Это все адреналин! Опасность, высота и красивая женщина. То, что лишает эрекции других, мобилизует меня и напрочь отшибает мозг. Так было всегда, просто я старался вовремя сбрасывать напряжение, не думая о средствах, вот и накинулся на Вив.

Но я не хочу делать из нее средство! Я сам хочу стать им! Знаю, это бред! Я и сам не верю в то, о чем думаю!

Наверное, мне нужно смириться, отпустить ситуацию и дать Вив то, чего она хочет. Именно она, а не мои долбанные инстинкты. Так, что все правильно, Миллер. Не делай глупостей и просто посади этот чертов шар! А потом уноси ноги подальше отсюда вместе с Вивьен.

Я держусь за поручень рядом с горелкой и медленно тяну за веревку, чтоб выпустить из купола горячий воздух, а сам стараюсь сосредоточиться на посадке.

Но как это возможно, когда Вив так сексуально натягивает кофту, чтобы скрыть торчащие соски?

Ее грудь самая потрясная, из всех. Она небольшая, но очень упругая и так и манит, чтобы я укусил ее. А тонкая талия и круглая попка в этих облегающих штанах выглядят, как намеренная провокация.

У этих богатых мачо стоит только на бабки и на кристальную репутацию, раз к двадцати шести годам Вив не ощущала и половины из того, что может дать ей нормальный мужчина. Может, поэтому элитные телки сломя голову бегут за первым встречным альфонсом, чтобы выбраться из унылого, но правильного брака.

Заткнись, Эван! Просто заткнись и смотри в сторону, потому что ты выглядишь как озабоченный кретин!

— Что? — с улыбкой спрашивает Вив, заметив, что я откровенно завис на ней. — Еще не налюбовался?

Машу головой в ответ и делаю серьезный вид, но быстро сдаюсь, когда она подходит ко мне и нежно обнимает.

— Это опасно. Сядь и возьмись за ремни. Корзина может опрокинуться, — прошу я, но не убедительно, потому что не могу игнорировать сигналы от ее близости в мозгу.

— Нет, Эван. Самое надежное место рядом с тобой, — шепчет она и щекочет мою щеку кончиком носа.

Чтобы остыть, я подставляю лицо под порыв ветра и отвечаю:

— Тогда не мешай мне следить за ситуацией, иначе я брошу управление и займусь тобой.

— Молчу, — соглашается Вив, положив голову мне на плечо.

Хорошая девочка все-таки решила поиграть со мной во взрослые игры? Не лучшее время, но я запомню это, и видит Бог, когда мы окажемся в безопасности, я соберу всю волю в кулак и сам доведу ее до рая.

Посадка происходит легче, чем я думал. И хотя вокруг темно, ориентироваться мне помогают яркие огни придорожного кафе и шоссе, проходящего рядом.

На нем нас уже ждет пафосный джип Луиса, а сам партнер стоит у капота моей тачки вместе с рабочими, которые приехали за шаром.

А он приоделся: рубашка, брюки и лакированные туфли. Выглядит как пижон. Да и волосы прилизал, будто после нашей встречи поедет в элитный клуб вместо квартирки в захолустье.

— Не забудь свой рюкзак, — напоминаю Вив, когда корзина касается земли.

Если бы я не взял его, он остался бы на взлетной площадке.

Вивьен тянется к рюкзаку, улыбаясь мне. Но как только из-за поворота выезжает черный лимузин в окружении двух седанов, замирает.

Это что еще за процессия?

— Отец? — удивляется она.

Конечно, как я мог подумать, что так просто увезу его наследницу? Наверное, кто-то сдал меня, и я даже знаю кто!

Я бросаю шар и вслед за Вивьен иду к дороге, чтобы набить морду нашему спасителю.

Он видит, что я настроен серьезно, поэтому начинает орать:

— Эван, подожди! Твоя проблема улажена!

— Что значит улажена? — грозно спрашиваю я, схватив его за грудки. — Откуда тут папаша Вив?

— Я работаю на него, — признается мерзавец, и на этом моя логика начинает сбоить.

— Ты работаешь на Нокса? А что с Уолдером?

— Прикрытие, — отвечает Луис, смотря в сторону.

Прекрасно, сам Его Величество Папа Нокс идет сюда и не боится замарать начищенные ботинки.

Значит, дело — дрянь!

Он выглядит, как и все мужики его круга — лощеный, в классическом плаще, будто сбежал из театра. За ним двое крепких ребят из охраны с кобурой на видном месте, чтобы я не вздумал смыться.

Но меня не запугаешь этой жалкой постановкой. Я много раз был на грани смерти, так что буду биться до последнего.

— Вивьен, сядь в машину к Луису, — просит Нокс, одним взглядом убедив дочь подчиниться.

Я продолжаю наблюдать, как она несмело садится в тачку, но на лице читается: “Не бросай меня”.

И я не брошу, мать его! Я останусь с ней!

— Энцо Идальго, я полагаю, — говорит Джон, показывая, что знает обо мне все, вплоть до жизни на Косте.

Да, так меня звали до того, как я сменил паспорт и стал Эваном Миллером.

Я стараюсь не обращать внимания на два ствола в руках парней за его спиной и отвечаю:

— Навели справки?

— Я Джон Нокс, отец Вивьен. И у меня к тебе дело, Эван, — спокойно заявляет он.

Я знаю этот тон. Он взял этот метод у мафии. Сначала с тобой говорят по душам и даже сочувствуют, а потом заливают ноги бетоном и сбрасывают на дно моря. Чисто, быстро и без шума.

— Хотите прикончить меня? — продолжаю я, взглядом бросив ему вызов. — Тогда стоит уйти с дороги, чтобы не напугать вашу дочь.

Повисает молчание.

Нокс долго рассматривает меня, и это выглядит, как невербальный мордобой, но я точно знаю — он ничего не сделает.

Если бы он хотел пристрелить меня, давно бы отвел подальше, и дело с концом. Но сейчас ему явно интересно, с кем проводит время его дочь, и только поэтому я все еще дышу.

Наконец, Нокс делает какой-то вывод и кивает охране, чтобы спрятали пушки.

— Прошу ко мне в машину, Эван. Есть разговор, — говорит он и указывает на лимузин.

Я прохожу мимо охранника, специально толкнув его плечом, чтобы не зазнавался, и вскоре оказываюсь внутри машины.

По роду деятельности я видел разные модели лимузинов, но этот похож на крепость на колесах: бронированные стекла, такой же металл корпуса, кожаный салон и бар из красного дерева.

Здесь можно жить несколько дней и пить, не просыхая, но Джон позвал меня не за этим.

Я разваливаюсь в кресле и спрашиваю.

— Так в чем дело?

Нокс садится на сиденье рядом, поправляет подкладку плаща, затем ворот и только после этого начинает говорить.

Педант, хренов!

— Я давно наблюдаю за Максом. Луис — мои глаза и уши в вашей фирме. Поэтому не стану делать вид, что я не в курсе причины вашей поездки сюда, Эван. Я знаю все и хочу поговорить с тобой по-мужски.

— Слушаю.

— Честно говоря, я был уверен, что ты не струсишь и не бросишь Вивьен, хотя твой друг и пытался запугать тебя преследованием.

— Он мне не друг. Но, да. Разговор был.

— Я хочу отблагодарить тебя и вернуть долю в компании “EL”, — с легкой улыбкой заявляет Джон.

— Серьезно? Вот так просто? — удивляюсь я, ни секунды не веря в его щедрость. — А что бы было, если бы я оставил Вив и исчез? Просто интересно.

— Твоя доля отошла бы Луису, а Вивьен отправилась бы домой, несмотря на попытки Макса очернить ее доброе имя.

— Значит, Луис не зря так надрывался. Мразь. Всегда был и остался ею. Но что дальше? Вы приехали забрать дочь?

— Я приехал попросить тебя об одолжении, — Джон предлагает мне выпить, но я отказываюсь. — Я знаю, что Вивьен хотела встряхнуться, поэтому и поехала сюда. Она явно увлечена. С тобой она меняется и рождается заново, так что я не против, если вы проведете эти три дня вместе. К сожалению, не могу дать вам больше времени из-за очень бдительной жены. Клэр слишком яростно охраняет границы Вивьен.

От его слов у меня и правда пересыхает в горле.

— Я не ослышался? Вы не против, чтобы ваша дочь закрутила роман с таким, как я? Шутите?

— Знаю, что это слишком экстравагантный метод поддержать ее, и жена точно не согласилась бы… учитывая, что неприятные слухи с развитием интернета пресекать все сложнее и дороже. Но я сумел убедить Клэр в том, что поездка на фестиваль пойдет Вивьен на пользу. Остальное предлагаю оставить втайне.

— Остальное?

Нокс протягивает мне пачку фото с воздушного шара в самых интересных ракурсах. Они сделаны издалека, но качество позволяет понять, чем мы занимались в это время.

Проклятье!

— Будьте внимательнее. В другой раз на месте моих людей могут оказаться папарацци.

Предложение Нокса окончательно взрывает мой мозг.

Здесь что-то не так! Ни один элитный мерзавец не покинет свой дворец ради встречи с тем, кого считает грязью. Конечно, я готов согласиться ради трех дней с Вив, но, к несчастью для папаши, давно не верю в сказки.

— Это хорошее предложение, и будь я идиотом, принял бы его. Но такие, как вы, рассчитывают все наперед. Вы пришли сюда не за этим.

Джон не делает вид, что его задевает мой вопрос, как это бывало в ста случаях из ста с другими. Наоборот, ему нравится, что я говорю так открыто.

— Верно, Эван, — с улыбкой признается он. — У Вивьен свадьба через месяц, с Максом Уолдером. Мы решили это давно, но за это время их отпрыск, как и Кларк, сделал слишком много ошибок. И они непростительны. Но я не могу действовать открыто. Правило клуба: “Договоренность разрывает только смерть или тотальное общественное порицание”. Убийство лишает всего, поэтому их не используют, а добиться порицания возможно только в крайних случаях.

— Не понимаю, при чем здесь я?

— Я прошу тебя помочь мне уничтожить Уолдеров, но так, чтобы ни одна зацепка не указала на нашу семью, — говорит Джон, протянув мне флеш-карту.

Вот чего хотят все богатые говнюки! Спрятаться за спиной таких, как я, чтобы с гордостью показывать чистые руки!

— Здесь зашифрованный файл. Ключ к нему знаю только я, — продолжает Нокс. — Твоя задача отдать флеш-карту Хосе, когда вы с Вивьен отправитесь на Коста-де-Пальма этой ночью.

На Косту с Вивьен? Это самая хреновая затея из всех! Мы с Луисом с трудом свалили оттуда! Не знаю, как среагировал Хосе, но явно не пожелал нам удачи!

— Для меня там все кончено, — отрезаю я.

— Хосе не тронет тебя, обещаю. Он обеспечит вашу безопасность, ведь по гроб жизни обязан мне. Там не будет лишних глаз и людей Уолдера, и вы сможете отдохнуть. За свое будущее можешь не переживать. Как только вернетесь, ты выберешь любую точку мира и продолжишь жить, как посчитаешь нужным. Все дальнейшее сделают другие.

Никак не пойму, он считает меня психом?

— Скажите честно: почему я?

— Хосе поручился за тебя. Если бы я не доверял ему, ты не подошел бы к моей дочери в тот вечер. Пусть твоя репутация не соответствует званию джентльмена, но в тебе есть то, чего нет у многих из моего круга — стержень. Ты не трус, и не раз доказывал это.

Нокс послушал рекомендацию от мафиози? Откуда вообще они знакомы?

— Вы так хорошо знаете Хосе? — с подозрением спрашиваю я и своим видом заставляю охранников снова достать пушки.

— У меня нет друзей и врагов. Есть ситуативные союзники. И именно благодаря Хосе, на той вечеринке у Макса появилось то, что и привело тебя в мой автомобиль сегодня.

— Луис, — рычу и мечтаю поскорее выйти, чтобы разобраться с ним. — Так, он еще с тех пор работал на вас, чтобы измазать в дерьме Уолдеров! Он принес “товар” на вечеринку не просто так! Говнюк! И даже ничего не сказал. Вы знаете, чего стоила мне эта постановка? Всей жизни!

— Я все возмещу.

Его спокойствие бесит меня гораздо больше, чем вся эта ситуация, но я пока держу себя в руках. Перебираю варианты, хотя понимаю, что все уже решил, и только набиваю себе цену.

У меня и в мыслях нет жениться на Вив, но такой мудак, как Уолдер не должен обладать этой женщиной! Она достойна любящего мужа, за плечами которого не будет столько дерьма, как за нашими.

— Согласен.

Я убираю флешку в карман, а Нокс дает команду открыть дверь и напоследок предупреждает:

— Эван, не делай глупостей, и когда Вив захочет продолжения, а так и случится, судя по этим фото, не уподобляйся слабой женщине. Прими ответственность на себя.

— Не понимаю, тогда в чем смысл этой поездки для Вивьен? Не через год, так через два она захочет повторения. И что? Продолжите покупать ей любовников?

— Если пружину пережать, то в другой раз она рванет так, что сломает все на своем пути и разрушится. Я пережил такое и точно знаю, это поможет ей. Я найду решение, не беспокойся.

Он говорит загадками, но я понимаю их смысл.

Вив балансирует на грани, и он боится, что дотошная мамаша вместе с правильным обществом окончательно уничтожат его дочь. Но я не думал, что такие, как Нокс, обращают на это внимание. Брак по расчету — стандартная практика в элитных семьях. А вот дружба с Хосе за гранью понимания!

Да, это просто нереально! С чего бы этому старому мафиози так плотно общаться с белым воротничком?

В любом случае, я остаюсь с Вив. Нужно только выжечь мысли, что для нас еще не все потеряно.

Похоже, моя безумная затея провалилась!

Уверена, что это Тина проболталась, ведь ей всегда было сложно удержать язык за зубами. Тем более, когда наконец на меня обратил внимание такой мужчина!

Конечно, она сама познакомила нас, но я видела ее взгляд, когда Эван взял меня за руку и повел к аэростату. В ее глазах горел тусклый огонек зависти, и с каждым нашим шагом он разгорался в настоящее пламя.

Мне стыдно так думать о подруге, но Эван делает со мной что-то невообразимое, заставляя вновь и вновь сомневаться во всех, кроме него!

Тем не менее отец уже здесь! Но теперь он не похож на того доброго волшебника, каким всегда был для меня. Его острый взгляд из-под бровей и двое вооруженных людей за спиной скорее напоминали мне кадр из триллера, в котором жертву заталкивают в машину и увозят в неизвестном направлении.

Честно говоря, я давно подозреваю, что папа не просто профессор в университете. Пару раз я приезжала к нему поговорить о давлении мамы, но его не было на месте, а предметы в его кабинете были так аккуратно расставлены, будто он никогда не пользовался ими.

Отец предпочитал отшучиваться или говорил, что помимо работы занимается инвестициями и ценными бумагами, но это все, что мне удалось узнать о нем за долгие годы.

Теперь я увидела его тайную сторону, и она вызывает во мне тлеющий страх.

Пока папа говорит с Эваном, я сижу в машине помощника и в его черных глазах пытаюсь найти ответ: чем закончится наша встреча, но он не показывает эмоций.

Как же тяжко просто ждать и не иметь возможности вмешаться! Объяснить, что это все моя вина, и Эван просто согласился провести со мной время. Ведь мы взрослые люди, и в этом нет ничего предосудительного.

Хотя, о чем я говорю? Если мама узнает об этом приключении, то лучшее, что меня ждет — пожизненный арест в стенах дома, а в худшем — весь этот срок она проведет в одной комнате со мной!

Все же хорошо, что папа приехал один! Это дает надежду, что ничего плохого не случится. Ведь он никогда не принимает поспешных решений, и всю жизнь оберегает меня от вечного стремления мамы контролировать каждый мой шаг.

Удивительно, но отец всегда тонко чувствует, когда я дохожу до грани терпения. Будто сам когда-то испытывал то же и стремится помочь мне пережить такие моменты.

Уверена, что и сейчас он поймет меня, как и всегда!

Мужчина, которому поручили присматривать за мной, по-прежнему молчит и вертит телефон, ожидая команды. В этом полумраке его загорелое лицо почти сливается с салоном, а нервный взгляд в сторону окна заставляет меня вжаться в кресло.

Я молчу еще пару минут, бесконечно ерзая, и наконец обращаюсь к нему:

— Вы давно знаете Эвана?

— С детства, — сухо отвечает он, не глядя на меня.

— И какой он?

Помощник резко оборачивается, но продолжает вести себя очень отстраненно.

— Он сложный. Не связывайтесь с ним, Вивьен. Вы пожалеете. Лучше поезжайте домой.

Его слова производят эффект разорвавшейся бомбы.

Я и не подозревала, что способна так предвзято относиться к людям, которых не знаю. Но это происходит! Я уже ненавижу этого мужчину просто за его отношение к Эвану, и совершенно с ним не согласна. Настолько, что очень хочу затеять спор, будто знаю его друга лучше, чем он сам.

К счастью, мне хватает терпения промолчать, и только буркнуть про себя, что это все неправда.

За все время, что я была с Эваном, он ни разу не сделал мне плохо, не обидел и всегда говорил честно. Я не питаю иллюзий относительно его прошлого, но настоящее совсем не соотносится с тем, что говорит это человек!

Или же я просто не готова слушать его предупреждения.

— Значит, отец приехал за мной? — снова допытываюсь я, но вскакиваю, когда Эван выходит из лимузина и уверенно идет ко мне.

В этот миг мое сердце замирает.

Что отец сказал ему, и что произойдет дальше? Нас отпустят или прикажут расстаться?

Эта неопределенность изводит меня, и я первой открываю дверь, чтобы услышать заветные слова:

— Мы уезжаем.

— Куда?

Эван молча смотрит вслед автомобилю отца, затем на мужчину за моей спиной, и отвечает:

— Сначала в порт Лонг Холинбейл, а оттуда — на остров Коста-де-Пальма.

— Черт, — протягивает надсмотрщик и бросает телефон на приборную панель, а Эван заглядывает в машину и продолжает давление.

— Ничего не хочешь объяснить, Луис? Собирался напугать меня и прикарманить долю в компании? Жизнь ничему тебя не учит!

Похоже, Эван готов наброситься на Луиса, но того спасает, что между ними сижу я и испуганно смотрю на их перепалку.

— Я бы поговорил с тобой по-другому, если бы не Вив! — кричит Эван и сжимает дверь, призывая меня выйти.

— Еще успеем.

Луис выходит и направляется к багажнику. Я вылетаю вслед за ним, чтобы не допустить нового конфликта, но он лишь набирает обороты из-за помощника отца.

Достав сумку, очевидно, собранную Габи, он будто специально говорит:

— Это вещи Вивьен. Их собрала ее служанка.

— Служанка? — недовольно протягивает Эван. — Конечно, господам не принято собирать свои вещи самостоятельно.

— Не кипи, Эван. Вив же была с тобой, — язвит его знакомый.

Я вижу, что Эван старается погасить гнев, потому не отвечает, а только с силой дергает за ручку сумки, чтобы вырвать ее из рук Луиса. И, кажется, я понимаю, что так разозлило его.

Пусть я не знаю его прошлого, но убеждена, что оно не было счастливым, и даже, возможно, ему пришлось испытывать нужду.

Мне самой неприятно думать, что один человек вынужден служить другому, только потому, что ему не повезло родиться в бедности, но мама никогда не разделяла мое мнение. Она любит повторять, что кровь не заменят никакие деньги, и наша семья живет в достатке, потому что за нами стоят сотни умных и достойных людей.

Это единственная причина, по которой она так хочет связать меня с Максом Уолдером — ярким представителем идеальной родословной, которая превращается в пыль при одном появлении Эвана.

— Ты сказал это нарочно, мразь! — продолжает кричать он вслед уходящему Луису, а затем тянет меня к своему внедорожнику.

— Помните мои слова, Вивьен! — громко произносит тот, не оборачиваясь, чем вызывает новую волну раздражения в моем спутнике.

Эван сильно сжимает мою ладонь и ускоряет шаг, продолжая молчать, а я не решаюсь ни о чем расспрашивать, пока он в таком состоянии.

Когда же мы наконец садимся, и внедорожник с громким рычанием трогается с места, Эван спрашивает:

— Что он сказал обо мне?

— Что ты сложный, — настороженно отвечаю я, продолжая вглядываться в его надменное лицо, освещенное придорожными фонарями.

— Еще бы. Что мог сказать этот говнюк! — вскрикивает спутник и при виде темного седана с людьми отца бурчит: — Прекрасно, еще и охрана подоспела.

Эван сам не свой!

На его лице не осталось ни грамма прежней развязности и уверенности в себе. Сейчас оно передает только гнев и вызывает во мне первые сомнения.

— В чем дело? Объясни мне, — спрашиваю я, положив свою ладонь поверх его руки в момент, когда он резко дергает за рычаг коробки передач.

Он не обращает внимания на мою попытку успокоить его и монотонно отвечает, уставившись вперед:

— Не могу. Это касается только меня и твоего отца.

Я откидываюсь на сиденье.

— Я не о том.

— Мы договорились не задавать вопросов. Меня догнало прошлое, вот и все.

В салоне повисает тишина, и Эван не делает ни одной попытки объясниться.

Некоторое время я смотрю на цепочку огней от тусклых фонарей, пролетающую мимо нас, ищу среди туч звезды и сквозь приоткрытое окно ловлю порывы прохладного ветра, но на самом деле не перестаю думать о том, что случилось. Вновь откидываю голову, верчу кольцо на пальце и постоянно ерзаю, отчего Эван начинает громче дышать и наконец тянется к радио, чтобы заглушить звенящее напряжение музыкой.

Следующие пятнадцать минут в салоне звучит дребезжащее безумие, прерываясь на новости и сводки о погоде. Не уверена, что ему нравится такая музыка, но она и правда помогает заглушить мысли. Во всяком случае, Эван перестает делать резкие маневры и постепенно успокаивается.

Я же, наоборот, очень хочу снова услышать тишину и тянусь к радио, чтобы выключить его. Только вместо этого переключаю волну, и нас окутывает приятная мелодия.

Похоже, я знаю, что должна сделать!

— Останови машину, — резко прошу я, глядя на Эвана.

— Не лучшая идея. Здесь плохо освещенный участок дороги.

— Я сказала, останови! — снова требую я.

— Зачем? — удивляется он и сбавляет скорость из-за нового поворота.

Стараясь быть как можно нежнее, я кладу ладонь ему на плечо и тихо повторяю просьбу:

— Так нужно. Поверь мне…

— Ладно, — отвечает Эван и снисходительно снимает с себя мою ладонь. — Не люблю, когда меня трогают за рулем.

— Я учту.

Дожидаюсь, когда внедорожник остановится, и быстро перебираюсь на сиденье позади водительского кресла. Устроившись поудобнее, я тяну за регулятор, чтобы откинуть сидение вместе с Эваном и снова посмотреть в его прекрасные глаза.

— Что ты делаешь? — спрашивает он, привстав.

Я склоняюсь к его лицу, что уже начало покрываться легкой щетиной, и шепчу:

— Массаж, чтобы ты успокоился. И музыка наконец подходящая.

Эван явно настроен скептически, ведь в его жизни, наверняка, были более умелые женщины, но спокойно ложится и закрывает глаза.

Я же очень хочу поддержать его сейчас и начинаю вспоминать все, чему учил меня семейный врач мистер Фостер.

Я не готова отпустить Эвана ни сейчас, ни через три дня!

Звучит абсурдно, ведь я, ничего не зная о нем, мчусь в темную даль, и эту неизвестность освещают лишь фары его автомобиля. Но как же мне хочется верить, что все будет хорошо! Что это не закончится у того маяка, который стал для него символом свободы! Что случится чудо и Эван останется рядом, а отец поможет мне, вопреки маме и договоренностям, которые давно уничтожают меня!

Я не могу представить, что кто-то другой будет смотреть в мои глаза, касаться холодными губами и просыпаться в одной постели! Ни Макс Уолдер, ни очередной идеальный кандидат с ценными связями и счетами в швейцарских банках не заменит одно присутствие Эвана!

Мне нужен только он, и я все больше понимаю это!

Судя по карте навигатора, мы почти прибыли в порт. Эван окончательно успокоился и теперь размеренно ведет машину, вскользь наблюдая за мной. Я же так бессовестно счастлива, что не могу сдержать улыбку и, как маленькая девочка, восхищаюсь тем, кто подарил мне это ощущение свободы.

— Отец хочет, чтобы ты расслабилась, поэтому дал нам три дня, — внезапно произносит Эван, объезжая яму на дороге. — На его месте я поступил бы так же.

— Неужели? Тебе угрожали оружием из-за меня, но все же ты поддерживаешь отца?

Эван сдвигает брови, всматриваясь в темноту, нависшую над нами из-за отсутствия фонарей. Но мне кажется, что причина не в ней, а в том, что он услышал от отца.

Все же странно, как в одном человеке могут сочетаться две противоположности: серьезность на грани мании контроля и распущенность! К последней я почти привыкла, то первая все чаще вызывает напряжение.

— Джон сделал все, чтобы ты бросила меня и осталась дома, — серьезно говорит Эван, на миг повернувшись.

— Осталась? Так, ты везешь меня домой, сделав крюк по океану? — смеюсь я, чтобы разрядить обстановку.

— Можно сказать и так, — Эван сильнее сжимает руль, а в голосе появляются нотки грусти. — Для него ты все еще ребенок. А если ребенок чего-то очень хочет, лучше дать ему это, иначе он возьмет свое, наделав кучу ошибок. Джон дает тебе шанс увидеть реальную жизнь и вернуться под его заботливое крыло.

— Значит, мне точно не понравится эта жизнь?

— Чудес не бывает, Вив. Люди привыкают быть теми, кем родились, и что-то изменить сложно. Но ты можешь спрятаться за стенами дворца или принять, что мир за его пределами совсем другой и где-то каждый день умирают люди. От голода, холода или нищеты…

— Почему ты это говоришь?

— Там, куда мы едем все именно так: бедность и разруха, поэтому лучше не выделяться и не показывать, что ты лучше них, — напряженно говорит Эван. Мы проезжаем около мили, и вдруг он вскрикивает: — Черт, что за олень поставил тачку у самого шлагбаума?

Я оглядываюсь и понимаю, что это люди отца. Как только мы останавливаемся, они тут же подлетают к нам, чтобы проконтролировать дальнейшее передвижение. Один из них указывает на катер, стоящий у дальнего понтона, а остальные идут к соседнему.

— В постель тоже заберетесь? — нервно спрашивает Эван, хлопнув дверью.

— Это наша работа, — отвечает высокий мужчина в черных очках. — Меня зовут Лекс, я начальник вашей охраны. Обращайтесь ко мне при возникновении любых проблем.

Эван уверенно подходит к нему, вынуждая достать оружие.

— Двинешься, и я выстрелю.

— Держитесь на расстоянии, дилетанты, — рявкает спутник. — Или вы собираетесь валить каждого, кто подойдет к нам?

— У нас инструкции, Миллер.

— Тогда придется перестрелять половину острова, ведь люди там другие. Они не видят опасности в простом общении. А того, кто реально хочет напасть, не остановит даже кольцо из вас.

— Эван, — снова вмешиваюсь я и тяну его за плечо. — Они все равно не послушают тебя. У них приказ.

— Значит, они покойники, — отвечает он, осмотрев мужчину с головы до ног.

Вскоре к Лексу присоединяются те двое. Они покидают свой катер и встают рядом с готовностью в любой момент увезти меня домой. По лицу Эвана я понимаю, что он не боится их и, конечно, не отпустит меня. Но у них оружие, а значит, драка вполне может кончится трагически.

— Твою мать! Эван Миллер во плоти! — вдруг громко вскрикивает кто-то.

Мы оборачиваемся и видим, что к нам бежит темнокожий мужчина, окруженный двумя смуглыми женщинами в неприлично коротких платьях. Он же одет только в белое и в темноте выглядит как яркое пятно.

— Бак?

— Он самый, — радостно говорит приятель.

Пока друзья обнимаются, спутницы Бака подбегают следом и, как истинные “блюстительницы морали”, сразу же тянутся к Эвану. Одна из них целует его в щеку, а другая кладет руку ему на бедро, ничуть не стесняясь моего присутствия.

— Не думал, что ты все еще обитаешь здесь, — радостно отвечает Эван. — Я надеялся, что ты давно покинул эту дыру и записываешь платиновый альбом где-нибудь в Лос-Анджелесе.

— Ты что? Холинбейл — новый центр притяжения! Все покупают здесь виллы, строят студии…

— И как вы познакомились? — вмешиваюсь я, чтобы друзья наконец начали меня замечать.

Лениво оторвав взгляд от кумира, Бак молча оценивает мой внешний вид, а подруги демонстративно перешептываются, и только повторный вопрос Эвана заставляет приятеля ответить.

— Если бы не его чумовые вечеринки, я бы так и остался никому не известным Баком Эймсом! Клянусь, если бы не он…

— Да, умолкни уже! — требует Эван и представляет меня: — Это Вивьен.

— Красивое имя, — из вежливости отвечает тот и сразу же стирает меня из поля зрения, рассматривая кофту спутника. — Вы в горах, что ли, были?

— Летали на воздушном шаре.

— Я думал, ты завязал после того случая… с тем богатым говнюком! — вскрикивает друг, но при виде серьезного лица Эвана переходит к делу: — Ну ладно. Проходите на мою красотку, она стоит вон там.

Бак оборачивается и с гордостью указывает на огромную яхту, стоящую в двухстах ярдах от нас, но Эван сомневается.

— Нет времени. Мы должны быть на Косте через три часа, — вздыхает он.

— Брось. Здесь нет пробок! Доберетесь быстро. Ну, хотя бы на полчаса, брат! — жалостливо просит Бак.

Эван щурится, затем на миг сжимает мою ладонь, чтобы я решила, куда мы направимся сейчас, и наконец спрашивает:

— Ты не сильно устала?

Что я могу ответить? Я не в восторге от перспективы потерять время, веселясь в компании этой монохромной троицы. Но я не имею права ограничивать Эвана. Меньше всего мне хочется, чтобы он считал меня занудой. Похоже, теперь моя очередь знакомиться с его миром.

— Нет, давай зайдем.

— Твоя девочка дело говорит, — радуется Бак, обнимает подруг и идет перед нами.

Я не ханжа и встречала разных людей, но эти принадлежат к какой-то особенной группе прожигателей жизни. Все их слова и действия пропитаны желчью и желанием показать себя, а отсутствие даже зачатков воспитания они компенсируют эпатажем, возведенным в культ.

Однако даже у них есть черта, которой можно восхититься: эти люди очень сплочены и мгновенно определили, что я не принадлежу их кругу. В среде аристократов все намного сложнее, и там побеждает тот, кто знает больше других. Здесь же достаточно мнимого авторитета и золотой цепочки шириной с палец.

Вообще-то, меня не волнует их жизнь, но сильно беспокоит отношение Эвана ко мне! Он ни разу не сделал попытки заступиться за меня или поставить их на место. Не уклонился от навязчивой близости посторонних девиц.

Неужели в их мире это нормально? С ума можно сойти, если это так!

— Мы отойдем на полчаса, — предупреждает Эван.

— Один из нас пойдет с вами, — отвечает Лекс.

— Рехнулись? Там полно народа, а вас в этих костюмчиках видно за милю. Если вы хотите быть незаметными, то снимите одежду.

— Эван! Ну где вы? — снова кричит Бак, остановившись у трапа.

— Приказ не обсуждается, — повторяет охранник и уверенно делает шаг вперед, чтобы пойти за нами.

— Все нормально? Если не хочешь, мы прямо сейчас уедем, — спрашивает Эван.

— Эван! — повторяет знакомый, а за ним начинают вопить его подружки, и их голоса слышны на весь причал.

— Идем, — уверенно отвечаю я, стараясь сдержать волнение от встречи с новой реальностью.

Эван сжимает мою ладонь и целует, чтобы поддержать, но это помогает ненадолго, потому что у трапа происходит какое-то безумие!

Гости, увидев нас, в один голос начинают кричать: “Король вечеринок с нами!”.

— Добро пожаловать на мою новую суперъяхту! — вопит Бак, раскинув руки. — Voss Eclipse! Восемнадцать кают с джакузи, открытый бассейн, бар, комната приватных танцев, кинотеатр…

— Старая тоже была неплоха, — вмешивается Эван, чтобы друг быстрее замолчал.

— Пока не сгорела! — смеется тот. — Огонь поднимался над океаном на несколько тысяч футов! Тусовка удалась!

— И вам совсем не жаль ее? — спрашиваю я, понимая, что такие вещи стоят много сотен миллионов.

— К чему жалеть то, что уже потерял? Нужно идти дальше, — говорит Эван, и ему вторит друг.

— Точнее и не скажешь. Это наш девиз!

Когда я шла сюда, то испытывала только сомнения, но, как только ботинки Эвана оказываются на трапе, я начинаю жалеть о своем решении.

Разгоряченные полураздетые мужчины с коктейлями в руках перевешиваются через перила, чтобы поздороваться с Эваном, а женщины сплошь модельной внешности в откровенных нарядах и купальниках почти набрасываются на него, как только мы заходим на первый уровень яхты.

Теперь мой спутник окружен вниманием суперзвезды, к которому, похоже, настолько привык, что спокойно воспринимает постоянные нарушения границ, следы от губной помады на щеках и женские руки на прессе и бедрах.

Постепенно толпа вокруг него настолько сжимается, что я остаюсь позади и вынуждена смотреть, как Эван Миллер купается в бесконечном обожании этих ужасных людей! А я, как и ожидалось, почти растворяюсь среди гостей, которые, поприветствовав своего Бога, продолжают веселье, прыгая в бассейн прямо в одежде.

Теперь я точно уверена: мне здесь не место. Нет, им все равно на мои растрепанные волосы и спортивный костюм. Они видят меня насквозь и тонко чувствуют, что могут укусить и не получат отпора.

Чтобы не показывать растерянности, я сажусь на диван и делаю вид, что смотрю на море, но мое спокойствие длится недолго. Через пару минут ко мне подбегает неопрятный парень с пластинкой в руках и садится рядом.

— Какую музыку поставить для почетных гостей? — издевается он. — Что ты любишь? Селин Дион, Брайан Адамс…

По всей видимости, он диджей, и подошел, чтобы в сотый раз подтвердить то, о чем я думаю все это время.

Они знают, что я другая, и не перестанут терзать меня за это!

— Раз уж вы так хорошо разбираетесь в моих вкусах, поставьте Ноктюрн № 2 Шопена, — язвлю я.

— Чего? Это диджей? — переспрашивает парень.

— Дин, вали к своему пульту. Не до тебя, — говорит Эван, покинув объятия очередной девицы.

Я вскакиваю, чтобы не дать ему возможности прикоснуться к себе.

— Мне нужно в туалет.

Мне противно, потому что я видела, сколько женских рук гладили его в толпе, и ни одной он не сказал “нет”!

Эван явно понимает, что меня задело, и спокойно кивает в сторону лестницы в трюм. Я начинаю спускаться, предвкушая, что хотя бы там смогу отдохнуть от ужасной музыки и всех этих людей, но следом меня настигает очередное потрясение.

Подойдя к двери туалета, я сталкиваюсь с парочкой, которая совершенно неприкрыто занимается сексом на виду у всех, а девушка похотливо смотрит на моего спутника, приглашая его принять участие.

Не такой я представляла себе новую жизнь! И Эван в моих глазах был совсем другим!

— Вив, — говорит он, прижав меня к стене, прямо как парень ту шлюху. — Они сожрут тебя, если покажешь слабость. Научись отвечать и показывать зубы.

Я не могу больше скрывать то, что хочет вырваться из души!

— Поэтому ты позволил домогаться тебя, зная мою реакцию? Так, ты хочешь научить меня терпению? Или напомнить, почему ты вообще сейчас со мной, когда мог бы быть с ними?

— Вив, это просто знакомые. Обычная вежливость, — объясняет он, прильнув к моему уху. — Зачем ты все усложняешь? Мы пришли сюда развлечься, а не ругаться из-за ерунды. Не веди себя как сварливая жена. Мы друг другу ничем не обязаны.

— Тогда развлекайся, Эван. Я не буду мешать тебе, — говорю я, высвободившись.

— И что ты сделаешь? — спрашивает он, повысив тон. — Уйдешь?

— Нет. Я последую твоему совету.

Последнее, что я вижу перед тем, как захлопнуть дверь — испуганный взгляд человека, которого обожает толпа, но ему мало, и он хочет обладать еще и мной.

Но я не одна из тех девиц, которые трутся по углам с первыми встречными. Я не такая и никогда такой не стану!

И все же мне очень хочется проучить зарвавшегося мерзавца за все мои ласки, что он получал, как должное! За все слова, что были не заслуженными, и мысли, от которых хочется плакать, ведь я всерьез считала его “тем самым”!

Умывшись холодной водой, я еще раз смотрю на себя, поправляю волосы и завязываю футболку так, чтобы был виден живот.

Я всегда боялась порицания, но, что бы ни делала, оно все равно преследует меня!

Хватит! Мне противно от того, какой слабой я становлюсь из-за этого! Я должна пойти туда и доказать, что со мной нельзя поступать так, как сделал Эван!

Он должен решить с кем он сейчас: со мной или с толпой неразборчивых девиц!

“Выжечь мысли о нашем будущем” — очередная задача, которую я провалил, и теперь все становится только хуже.

Проще было бы пустить все на самотек и разорвать отношения, когда кончилось бы время. Только в этом гениальном плане есть одно охрененное “но” — я не хочу этого делать!

Знаю, что обидел Вив, и сейчас чувствую себя последним мудаком. А все из-за страха, что приклеюсь к ней намертво и опять окажусь в прошлом.

Джон ясно дал понять, что не одобрит наших отношений, и провел перед лицом жирную черту. На его месте я сделал бы точно так же, только сейчас я на своем и всем телом ощущаю эту границу между нами.

Я как чертов флюгер поворачиваюсь, когда Вивьен позволяет приблизиться, а после должен отвернуться, потому что мой ветер дует совсем в другую сторону! И для нас обоих нет места ни там, ни здесь! Мы можем жить только по отдельности, и хуже всего, что от нас ничего не зависит!

Эта мысль и толкает меня на скользкую дорожку постоянного выбора.

Закончить сейчас или дойти до точки, чтобы потом сто лет топить душу в стакане и в очередной телке? Я знаю, что так и будет, потому плыву по течению и разрушаю все, что только начало срастаться.

Черт! Вот я и добрался до сути…

После разговора с Джоном я играл на нервах, старался показать, насколько мы разные с Вив, чтоб удержать дистанцию, но как только она села сзади и начала делать массаж, я чуть на весь салон не проорал: “Моя Вивьен!”.

Моя…

Это слово, как кость в горле, живет внутри и режет, и ноет, и болит! Так сильно, что разум сводит от одной только мысли об этом.

Может, поэтому я поступаю, как сопляк, когда пытаюсь заменить идеал на суррогат и упорно убеждаю себя, что все в порядке!

Нихрена не в порядке!

Я, как полный идиот, подумал, что ничего не изменилось, и в любой момент вернусь в привычную жизнь! Вот и показал, какой она была до нашей встречи с Вив, но даже тогда не смог притронуться ни к одной из этих продажных девок.

Не спорю, я встряхнулся и на секунду забыл, где нахожусь, а потом наступило отрезвление и завопило, что мне нужна только одна женщина из всех! И она осталась позади!

Вив, как чистый луч среди этого болота! Единственная, кто не бросается на незнакомого мужика, остается собой, а не набивает себе цену! Она настоящая, а вот мой мир прогнил напрочь!

Конечно, я мог бы сыграть примерного мальчика, таскаться по яхте и показывать прекрасный вид. Но все это не стоило бы ни минуты проведенного времени, потому что каждый из этих увальней попытался бы скинуть меня с небес на землю.

Все они как саранча, чувствуют, когда кто-то выбивается из роя, и начинают нападать, пока не оставят только мокрое пятно. Странно только, что я так долго не видел этого.

Наверное, потому, что был главным из них.

Теперь мы с Вивьен зализываем раны. Я за стойкой бара, а она там, в трюме, старается пережить столкновение с реальностью. И с этим ничего не сделать, только ждать, когда она первой сбежит от меня.

Я бы так и сделал, потому нервно смотрю в сторону трапа и отталкиваю стакан с сухим виски, который очередной “друг” ставит передо мной.

Не хватало еще напиться, чтоб окончательно попрощаться с башкой и сделать какую-то глупость!

Сегодня не время для выходок, не рядом с ней…

Как только я остаюсь один, вокруг начинается крысиная возня. Все время кто-то встревает, дергает и отпускает шутки, зовет повеселиться или предлагает уехать в захолустный клуб.

Сначала я отшучиваюсь, потом откровенно рявкаю, чтоб отвалили, и это продолжается до тех пор, пока не посланным остается один хозяин яхты.

Бак точно знает, как я умею отрываться, и не может пройти мимо, чтобы не напомнить мне об этом.

— Эв, может, это не мое дело, но ты серьезно пришел сюда с папенькиной дочкой? — говорит он и шлепает по заднице проходящую мимо телку. — Зачем это тебе, брат, когда вокруг столько сочного прожаренного мяса?

— Я не собираюсь отчитываться, — говорю, еле сдерживаясь, чтобы не вдарить ему за острый язык. — У тебя своя жизнь, у меня своя.

Чтобы не сровнять его довольную рожу со столешницей, я резко хватаю бутылку с водой и в два глотка выпиваю ее, но Бак не унимается.

— Да у тебя проблемы, — смеется он при виде пустой бутылки в моей руке. — Остынь немного, я же помочь хочу.

— Выбрать девку и трахнуть ее в углу? — раздраженно бросаю я.

— А в чем проблема? — удивляется он. — Тебе явно нужна разрядка, раз ты так психуешь. Знаем, проходили…

— Мне ничего не нужно. Я жду Вивьен, и мы уходим. Полчаса прошли.

Бак свистит, чтобы показать, насколько я встрял, и делает вывод:

— Ясно. На тебе поводок…

Это последнее, что я хочу слышать сейчас, поэтому беру его за шею и смотрю в глаза, чтоб сигнал об опасности дошел до его крохотного мозга как можно быстрее.

— Слушай, прошу тебя, как друг, — заткнись, иначе я свяжу твою золотую цепь морским узлом и подвешу тебя вместо якоря.

— Понял, ухожу, — говорит он, поправляет белый пиджак и кидает напоследок: — Постарайся отдохнуть, если еще не разучился.

— Придурок, — бурчу я, беру еще одну бутылку воды и двигаюсь к поручню, чтобы глотнуть свежего воздуха и вовремя перехватить Вивьен.

Ну и мразь же ты, Миллер.

Своими руками сделал все, чтобы потерять ее вот так глупо. А теперь мотаешь сопли на кулак, потому что до смерти боишься, что она вернется к папочке и даже не посмотрит на тебя.

А вот и Вив, уверенно идет к трапу — хочет сбежать, как я и думал, но потом резко останавливается и поворачивает к той же стойке, где только что сидел я.

Неужели она передумала или просто хочет развлечься напоследок?

Делаю шаг навстречу, но Вив проходит мимо и садится спиной ко мне, а через минуту рядом с ней оказывается лощеный красавчик из приличной семьи.

Какого черта здесь забыл Дэн Питерман?

— Энцо? — вдруг спрашивает кто-то по-испански и делает это совсем не вовремя.

Может, от напряжения у меня начались галлюцинации, но, когда я поворачиваюсь, вижу рядом собой Марию!

Ту самую девушку, с которой провел единственные счастливые дни своей жизни.

Единственные до этого момента…

Она так же сногсшибательна, как и тогда: длинные светлые волосы волнами спадают с плеч, а облегающее платье на тонких бретельках подчеркивают изящную фигуру. Мы не виделись с тех пор, как расстались, и я сам удивляюсь, что ее появление не производит того эффекта, каким он был в моей голове.

Я вообще ничего не ощущаю теперь и спокойно отвечаю, смотря на океан:

— Я думал ты на Косте.

Мария улыбается, будто думает, что я играю с ней, и кладет ладонь мне на плечо.

— Нет, как видишь. Я здесь и пытаюсь расслабиться.

Убираю ее руку и спрашиваю:

— И Хосе разрешил?

Вив все так же сидит за стойкой, только теперь ей намного лучше, и, похоже, она неплохо проводит время в компании Дэна.

Пусть остынет, и тогда я подойду.

— Мы не встречаемся несколько лет, а до того он почти не касался меня. Ты знаешь, — убеждает Мария, но замечает, что я смотрю совсем в другую сторону, и встает передо мной.

Я же делаю очередной глоток и продолжаю отвечать невпопад:

— Нет, не знаю и не хочу знать.

— Врешь, — обижается она. — В прошлом месяце ты спрашивал обо мне сестру, когда она приезжала на материк.

Так и есть. Спрашивал, но, как и сказал, теперь мне наплевать, и нет смысла давать ей пустые надежды.

— Она повзрослела, — говорю и опять игнорирую неуклюжие попытки бывшей завладеть моим вниманием.

— Я надеялась увидеть тебя, — признается она.

Еще бы. Теперь Мэри свободная женщина, и так же, как и все телки на этой яхте, ищет мужика побогаче и посговорчивее. А ко мне подошла именно по второй причине, ведь я любил ее когда-то больше самого себя.

— Увидела, и?

— Я хочу, чтоб мы снова были вместе, Эван.

Я хочу проучить Эвана, чтобы он почувствовал то же, что и я, и воодушевленная своим монологом, поднимаюсь по лестнице. Но когда выхожу на палубу, теряюсь, ведь там творится настоящий хаос.

Совершенно невменяемые парни проносятся мимо с бутылками шампанского и поливают всех, кого встречают на пути, а затем бездумно прыгают за борт, утягивая за собой зазевавшихся девушек.

Они с брызгами падают в воду, кто-то из них кричит от боли, другие — радостно хохочут и зовут за собой подруг. Мне же даже думать страшно, как можно так легкомысленно себя вести, ведь у яхты внушительная высота, а, значит, любое неудачное падение может закончиться больницей!

Остальные ведут себя не лучше. Пока я была внизу, все успели так изрядно напиться, что начинают избавляться от одежды прямо на ходу. Человек десять идут мимо и спускаются в трюм, недвусмысленно лаская друг друга, и при одном взгляде на весь этот зверинец я понимаю, что не смогу находиться здесь еще дольше!

Мне лучше уйти! Я увидела достаточно!

Чтобы не привлечь к себе внимание, я расправляю футболку и медленно иду к трапу, опасаясь, что кто-то в любой момент может наскочить на меня и утянуть за борт. Но, приблизившись к выходу, останавливаюсь, потому что мысли об Эване не хотят покидать меня!

Нет! Бегство — самый простой, но не лучший способ решить мою проблему. Скорее этого хочет моя внутренняя девочка, но я давно не ребенок, а взрослая женщина, значит, единственный вариант из всех — откровенный разговор!

В сущности, Эван не сделал ничего такого, за что стоило устраивать этот скандал. Он позволил прикасаться к себе, но ничего не делал сам, хотя и должен был понять, какую боль мне причиняет этим.

Я просто не ожидала такого внимания к нему, но это моя проблема, а не его вина!

Тина предупреждала меня о таких, как он, а отец, на удивление, доверился. Значит, он увидел в Эване то, что не видят другие. А сейчас и я ищу ему оправдание, потому что не готова все бросить и уйти.

Я иду внутрь большого зала, закрытого стеклянными перегородками, и смотрю в одну точку. Внутри никого нет, кроме двоих еле стоящих на ногах парней, сгребающих содержимое бара. Как только они уходят, я растерянно рассматриваю полку, в попытке найти хотя бы бутылку воды, но все они оказываются пустыми.

— Я помогу, — вызывается светловолосый мужчина в рубашке-поло и хлопковых брюках. — Вода стоит вот здесь.

Он открывает самый верхний ящик, будто знает, где здесь что лежит, и вытаскивает последнюю бутылку минеральной воды.

— Возьмите, — с улыбкой предлагает он.

— Спасибо, — радостно говорю я, потому что наконец вижу перед собой кого-то очень близкого мне по духу.

Гость предлагает мне присесть на стул рядом и предупреждает:

— Не старайтесь понравиться им, они не оценят. Я Дэн.

— Вивьен, — представляюсь я, рассматривая его загорелое лицо. — Почему вы решили, что я хочу понравиться им?

Дэн не теряется, садится напротив и отвечает:

— Потому что вы здесь впервые. Хотя даже не представляю, как вы попали сюда.

— А вы?

Я открываю бутылку и вспоминаю, что в ней вода с газом, только когда она с шипением начинает литься мне на футболку. Дэн мгновенно реагирует: достает бумажное полотенце и протягивает мне.

— Мой отец занимается строительством яхт, вроде этой, на верфи в Брукленде. А я исследую их на брак, даю оценку уровня комфорта и функциональности. К несчастью, понять все это можно только во время усиленной эксплуатации…

— Значит, вы тоже лишний, — вздыхаю я. — Теперь мне легче. Я думала, что со мной что-то не так.

— С вами определенно все в порядке, — смеется Дэн, очаровывая меня своей легкостью. — С кем вы пришли?

— С Эваном.

Гость и смотрит мне за спину.

— Тогда почему он там, а вы здесь?

Я не решаюсь повернуться, поэтому интересуюсь:

— Где?

Дэн поднимает взгляд и отвечает:

— Он уже минут десять стоит в сторонке у большого дивана со своей знакомой и вместо виски пьет воду. А еще часто смотрит сюда.

— Я здесь, потому что не смогла протиснуться сквозь толпу его поклонниц, — признаюсь и с горечью отвожу глаза, но Дэн почему-то решает меня успокоить.

— Эван никогда не приходил сюда с девушкой, поэтому они так взъелись на вас.

— Это не оправдывает его поведение.

— Конечно. Я тоже не понимаю этого, но таков местный порядок. Эти люди не вкладывают в поцелуи и объятия тот же смысл, что и мы. Для них не существует границ. Так, что я бы не стал сильно переживать по этому поводу.

— Правда? — удивляюсь я.

— На самом деле Эван не уважает всю эту тусовку, — продолжает парень и подает мне еще одну салфетку. — Он просто позволяет им восхищаться собой и все. Большинство из них обязаны ему карьерой, поэтому ведут себя, как ревнивые дети.

— Вы так защищаете его, будто он ваш близкий друг, — бурчу я, смотря на огромное пятно на футболке.

— Вот уж нет, — протягивает Дэн. — У нас было много неприятного в прошлом. Одних только драк штук десять.

— Из-за чего?

— Предвзятое отношение. С обеих сторон, — отвечает гость, осматривается и решает, что ему пора уходить. — Кажется, я все уже проверил. Что ж, лучше уехать сейчас, чтобы не видеть, как эти обезьяны громят мои труды.

— Спасибо Дэн, — тепло говорю я, смотря в его большие серые глаза. — Вы очень помогли мне.

— Момент, — он останавливается и ищет в кармане брюк портмоне, чтобы достать визитную карточку. — Вот, возьмите. На случай, если захотите покататься на яхте или купить ее.

— Надеюсь, наша встреча останется…

— Вас здесь не было, — с улыбкой продолжает он и выходит, оглядываясь, чтобы так же не попасть под горячую руку разбушевавшихся гостей.

Говорят, что стук разбитого сердца — самая громкая тишина на свете, и никакие слова не смогут пробиться сквозь нее…

Это правда, ведь я слышу этот навязчивый звук с тех пор, как сбежала от мужчины, который внезапно стал мне очень дорог, но не сделал ни шага, чтоб остаться со мной. Вместо этого Эван продолжил жестокую игру, не понимая, что каждый миг, проведенный вместе, навсегда останется в моей памяти, в душе и в сердце.

Для него же чувства ничего не значат, а наш побег — лишь небольшое приключение, о чем он говорил мне с самого начала! Просто я не желала слушать, и, как глупая девчонка, поддалась чарам его страсти, веря, что теплотой и искренностью смогу покорить его своевольный нрав.

Так тебе и надо, Вив! В следующий раз ты крепко подумаешь, стоит ли связываться с таким мерзавцем в облике ангела! Если, конечно, этот опыт ничему тебя не научит!

Тем временем за окном проносится вереница огней, и вместе с гулом мотора и шуршанием асфальта под колесами напоминают мне о том, как я ехала сюда. Они все те же, только теперь со мной не Эван, а трое телохранителей, главный из которых сидит рядом с водителем и внимательно наблюдает за мной через зеркало заднего вида. А третий расположился сбоку с маленьким ноутбуком, чтоб с помощью какой-то программы предупреждать о препятствии или заторе впереди.

— Мисс Нокс, еще час, и мы прибудем в отель, — говорит он, открыв в браузере описание места назначения.

— В какой? — отрешенно спрашиваю я, но вдруг вспоминаю, что не предупредила Тину о возвращении домой, и начинаю искать в рюкзаке телефон.

— Hilton Howlinbale, — отвечает мужчина.

— Мне нужно заехать за подругой, — громко говорю я и смотрю на экран смартфона.

Странно, от Тины нет ни звонков, ни сообщений. Это совсем на нее не похоже!

— Ваши вещи здесь. Номер оплачен и закрыт, — отвечает Лекс. — Тина Бэнкс сможет добраться до Глейнвила на своей машине.

Конечно, у нее же есть автомобиль!

Я так рассеяна сейчас, что не вспомнила, как приехала в Холинбейл. От чего-то в голове все время возникает внедорожник Эвана, а вместе с ним ощущение, что это он забрал меня из дома.

Как же я смогла так привязаться к нему за какой-то вечер?

Экран смартфона гаснет, и я включаю его снова, затем задумываюсь, и все начинается сначала. Все же мне нужно предупредить Тину, но я не готова к ее долгим расспросам, которые обязательно начнутся, стоит мне только начать разговор.

Покрутив телефон, я решаю написать короткое сообщение: “Все в порядке. Я еду в Глейнвил”. А пока проведу ночь в одиночестве, вцепившись в подушку и проливая море слез.

Я не хочу, чтобы охранники видели, как мне плохо, поэтому откидываю голову и закрываю глаза, обняв кофту, пахнущую до боли знакомым парфюмом.

До этого дня я и не знала, что существуют люди, способные быть нежным с теми, кто не занимает в их сердце даже уголка! Остаются, но тут же забываются в объятиях другой. Признаются и скрывают одновременно. Обещают полный красок мир и показывают его с самой гнусной стороны.

Все это грани одного и того же человека — Эвана. Самого притягательного и жестокого из всех, что я встречала за всю свою жизнь!

Хватит, Вив! Он остался позади. Все это было только сном, ведь чудес не бывает. Ваша сказка закончилась так и не начавшись, и тебе придется смириться с этим.

Надеюсь только, что на это не уйдут долгие годы…

От мыслей об Эване снова перехватывает дыхание, и слезы накатывают, как морской прилив. Я с силой сжимаю кофту, вновь и вновь вдыхая терпкий аромат, а затем открываю окно и быстро выкидываю ее на дорогу. Как символ, что все плохое останется здесь!

А следом звонит телефон и своей навязчивой мелодией разделяет жизнь на “до” и “после”.

На экране высвечивается: «Тина», и я неохотно отвечаю на звонок.

— Вив? — взволнованно спрашивает подруга. — Связи не было, я только увидела сообщение.

— Я хотела сказать, что не приеду в отель, — бурчу я. — По дороге остановлюсь в другом месте, а завтра буду дома.

— Я думала, ты с Эваном.

— Нет, как видишь. Тина, ты случайно не говорила отцу о нашей поездке? — осторожно спрашиваю я.

— Нет. Ты думаешь, что это я разболтала? Очень по-дружески.

— Прости, я просто поинтересовалась. В любом случае, все кончено.

— Вив, успокойся и объясни мне, наконец! — настороженно просит она. — Что случилось? Миллер опять позволил себе лишнего?

Я щурюсь от накатываюшихся слез.

— Я расскажу, как приеду, ладно?

— Хорошо. Тогда встретимся завтра. Целую, — отвечает Тина и на заднем плане раздается отчетливое: “Черт!”.

Рожа Эймса почти как задница — слишком мягкая для драки. Мне даже напрягаться не пришлось, чтоб уложить его на лопатки. А у дружков все еще хуже. Они в принципе не умеют использовать кулаки по назначению, потому корчатся рядом и пищат, как девчонки.

Эймс получил по делу и теперь боится встать, а гости уже разъехались по клубам или проверяют на прочность кровати в трюме. Мы одни на палубе, и парню пришлось прищемить его длинный язык, чтоб дать мне время успокоиться. Да, и помощи просить уже не у кого.

Все как и в обычной жизни.

Стоит попасть в передрягу и все, как тараканы, разбегаются по щелям, зато оторваться приезжают даже с другого города, бросая съемки и контракты на сотни тысяч баксов. Вот и сейчас никто не вмешался бы. Не из уважения, конечно, а из страха потерять виниры по цене хорошей тачки или заляпать кровью дорогое шмотье.

Таков мой мир, и мне осточертело делать вид, что меня все устраивает. Я здесь такой же лишний, как и Вив. Просто я не был готов посмотреть правде в глаза, пока она не появилась рядом.

— На Косте люди пропадали и за меньшее, а здесь вы забыли, что такое отвечать за слова, — говорю я, поднимая Бака за окровавленную футболку.

Он позволяет мне поставить его на ноги, но после отмахивается и делает вид, что поднялся сам.

— Вот и вали туда! — кричит Эймс, щурясь от боли из-за разбитого носа.

— Так и сделаю. А ты думай перед тем, как лить грязь на тех, кого не знаешь.

— Признайся, — не унимается он, качаясь от похмелья и шока. — Девчонка просто не дала тебе, вот ты и бесишься…

Похоже, у Эймса и правда отсутствует мозг, раз после всего он продолжает играть на моих нервах. Я бы с радостью убедился в этом, но меня останавливает мысль, что я как можно скорее должен уехать отсюда.

Все это время я жил по инерции и очень успешно прикрывался работой. А на деле всегда хотел вернуться туда, где трусы не доживают до старости. Где страх только мотивирует шевелить мозгами, а адреналин — хороший повод стать сильнее, а не показаться врачу.

Черт, я правда рад, что снова увижу Косту. Там люди не разучились слушать, радоваться и помогать. Я мог зайти в любой двор или лачугу на отшибе, и всегда получил бы стакан воды и дельный совет, а здесь говорить с кем-то по душам, все равно, что сунуть руку в осиное гнездо.

Только я пошел дальше и залез туда почти целиком!

Сначала мне нужно найти Вивьен! Чего бы это ни стоило! Попробовать ей все объяснить. Хотя бы рассказать правду, если она позволит, и оставить в покое, если захочет уйти. Без этого шага я не смогу идти дальше.

Чтобы сделать это, я бросаю пьяного придурка и под возгласы его дружков прыгаю в тачку. Но только берусь за руль, как о себе дают знать разбитые костяшки, а в зеркале маячит уставшее лицо с приличной щетиной. На шее — синяк и ссадина от ногтей Эймса, и вся кофта в бурых пятнах, будто не я отделал его, а он меня.

Плевать, сначала Вив! Куда же те трое увезли ее?

Скорее всего они едут по тому же маршруту, но могут выбрать и более длинный путь, чтоб избавиться от меня. В этом случае на поиски уйдет несколько часов, но это слишком долго! У меня нет этого времени!

Минуту я думаю о том, как найти Вив, и медленно выезжаю на шоссе.

До развилки остается миля, дальше нужно принимать решение, в какую сторону ехать. И я не стану полагаться на удачу или интуицию. С обеими у меня по жизни серьезные проблемы, но знаю того, кто поможет мне.

Неужели я сделаю это? Конечно, ради нее.

Я останавливаюсь на обочине рядом с поворотом и достаю телефон, чтобы позвонить Луису.

Гудки, еще гудки, а потом тишина, и на экране появляется надпись: “нет ответа”. Я повторяю звонок раз десять подряд, но с тем же нулевым успехом, пока окончательно не теряю самообладание и не швыряю телефон на приборную панель.

Куда же вы могли поехать? Куда? Как мне найти тебя, Вив? — спрашиваю себя почти без остановки, пока не решаю набрать партнеру в последний раз.

Наконец мне везет, он отвечает с третьего гудка и с ходу начинает орать, как бешеный:

— Эван? Какого хрена звонишь? Уже ночь!

— Что ты сказал Уолдеру? — спрашиваю, чтобы как-то подвести разговор к нужной точке. — Он знает, что ты работал на Нокса?

— Знает. Я вне игры, — хриплым голосом продолжает Луис. — Завтра продаю свою долю в “EL” и уматываю подальше. Это все?

— Продаешь? Кому?

— Дэну Питерману, — спокойно отвечает он, будто не видит в этом проблемы.

— Воротничку? — ору я, не понимая, зачем красавчик хочет влезть в шоу-бизнес. — Для чего ему твоя доля? Он же занимается судостроением, как и папаша.

— Не знаю. Просто он предложил хорошую цену. Так, зачем ты звонишь?

Мне трудно вытащить из себя эти слова, особенно в отношении бывшего партнера, но при всех моих связях и возможностях, он единственный, кто сейчас способен вытащить меня из этой ямы.

Конечно, это нервирует и подрывает самолюбие, только какой у меня выбор?

— Мне нужно узнать, где Вив, — бурчу я, с трудом вытягивая каждое слово.

— Она же уехала с тобой. Что случилось?

— Я поступил, как мудак, и она сбежала. Вернее, ее увезли люди Нокса.

— Ну ты и дерьмо, — протягивает он. — И чего ты от меня хочешь?

Стучу пальцами по приборной панели и, взяв волю в кулак, продолжаю:

— Я предлагаю тебе выкупить мою долю в компании по низкой цене. Так, ты сможешь продать весь бизнес Питерману и выручить большие деньги. Но одно условие: помоги мне узнать, где сейчас Вивьен. Я знаю, что ты можешь.

— Спятил? Никак не пойму, сегодня Рождество? — издевается Луис.

— Это первое и последнее предложение, — серьезно отвечаю я. — Ты знаешь. Если согласен, сегодня же созвонюсь с Анной для оформления сделки.

— Значит, дело — дрянь, если ты предлагаешь мне то, за что чуть не набил рожу, — удивляется партнер и замолкает на секунд десять. — Но с чего вдруг?

— Я больше не хочу этим заниматься. Решил завязать.

— А зачем тебе Вив? Нокс не отдаст за тебя свою дочь, ты это понимаешь?

— Хватит вопросов! Ты сделаешь или нет? — рявкаю я.

— Хорошо. Я попытаюсь узнать, — с недоверием говорит он. — Но! Никаких глупостей.

— Какие нахрен глупости? Она нужна мне, вот и все! — опять кричу, чтоб он понял наконец, в какой заднице я нахожусь.

— Жди.

Луис отключается, и минуты начинают тянуться, как вечность, а я не перестаю думать о том, как круто повернулась моя жизнь за какие-то сутки.

Как же так вышло? Столько лет я потратил здесь зря, но так и не понял, кто я на самом деле. И не знал, что одержимость Марией была сродни тоске по дому, из которого я так хотел сбежать, но все это время хранил в памяти.

Я все равно бы вернулся, тем более мне нужно отдать флеш-карту Хосе, и это не зависит от решения Вивьен. Я дал обещание Джону и сдержу его, а уход его дочери останется на моей совести.

— Луис! Наконец-то!

Хватаю телефон и слышу:

— Она в отеле Hilton Howlinbale. Номер 413. Шестой этаж. Заселилась час назад. С ней трое телохранителей. У них приказ не подпускать тебя к ней. Ну что, стало легче?

— Чей приказ? Джона? — спрашиваю я.

— Нет. Лекса. Он главный среди них.

— Значит, они караулят ее… — я начинаю искать решение, но в голову лезет какой-то бред. Говорить с ними бесполезно, атаковать сомнительно, да и пушки с собой нет. Как же мне пробраться к Вив? — Их трое и все у дверей?

— У дверей один. Остальные в машине внизу.

— Придется рискнуть.

Я собираюсь идти в лобовую, но Луис чувствует, что мое появление там грозит серьезными проблемами, потому после паузы решает перейти на тот самый разговор по душам, от которого я так отвык.

— Эв, ты правда хочешь, чтоб она осталась с тобой?

— Да, — цежу я, уткнувшись в руль. — И мне не к кому обратиться. Черт…

Когда думаю об этом, то начинаю жалеть сам себя.

Это похоже на смертельную болезнь! Таким беспомощным я никогда не был, и вообще не понимаю, что так ломает меня изнутри, раз я сижу перед развилкой и звоню Луису, чтобы выбрать дорогу.

— Сейчас приеду, — неожиданно отвечает он. — Мы часто работали вместе. Скажу, что у меня приказ от Джона. Вряд ли они дозвонятся до него так быстро. Проведу тебя, но дальше сам.

Стираю пот со лба и говорю:

— Спасибо.

— Хотел бы я сказать — не за что, но теперь ты мне должен акции, — напоминает он.

— Меркантильный говнюк, — смеюсь я, потому что по тону понимаю, что он шутит. — Я рад, что ты не лег под Уолдера.

— Не поверишь, но я тоже, — говорит он и отключается.

Раньше мы были не разлей вода, но после его крепкой дружбы с Максом я не думал, что когда-то еще наберу его номер.

И все-таки этот разговор возвращает мне веру в людей и в то, что всегда можно свернуть и пойти назад. Даже если дороги уже нет, главное — знать направление и по мере сил прокладывать новый путь.

Сейчас мой ведет только к Вив, и я стараюсь не думать о том, что будет, если она скажет мне — “нет”.

Как только дверь за спиной захлопывается, и я остаюсь наедине с собой, меня охватывает отчаяние. Не в силах сделать даже шаг, я бросаю сумку на пороге и медленно сползаю вниз, дрожа от нахлынувших слез. А следом тишину нарушают шаги Мэта, решившего осмотреть весь этаж, пока я борюсь с нарастающей тревогой.

Я знаю, что эта ночь будет самой тяжелой, и мне нужно просто пережить ее, пропустить через себя и попрощаться. Однажды тоска закончится, и я смогу спокойно думать об Эване, а пока рассыпаюсь на тысячи частей, чтобы вытащить ту, что случайно осталась после нашей встречи.

Его глаза, губы и руки по-прежнему со мной, и я больше не сопротивляюсь, а жадно впитываю воспоминания о каждой секунде нашей близости. Прокручиваю все, что было снова и снова, пока не оказываюсь на самом дне бессмысленной и непонятной обиды. И только поняв это, нахожу в себе силы подняться.

Никто не виноват! Ни Эван, ни отец, ни даже Тина! Только я, потому что захотела стать кем-то другим вместо того, чтобы быть счастливой на своем месте! И как капризная девчонка пустилась за мечтой стать свободной от условностей, которые надежно защищали мой мир от безразличия и похоти!

Наконец я осознала, что мой побег — это путь в темноту, которая сейчас заполняет дыру в моей груди и отчаянно рвется наружу.

Сделав немного шагов, я снова останавливаюсь и долго смотрю, как фары проезжающих машин на миг освещают блеклые стены. Как блики ламп проскальзывают сквозь щель под дверью и плывут по полу, теряясь в складках тяжелой портьеры. Слушаю шаги Мэта, стихающие на пороге, как только новый гость прибывает на этаж, и разговор горничных, проходящих мимо.

Я должна была довериться выбору Лекса! Тогда мне было бы не так трудно находиться в номере, предназначенном для двоих.

Каждая деталь в нем вопит о моем одиночестве: Эван мог быть рядом с тобой! И даже громкий протест разума бессильно пропускает эту мысль, совсем не замечая ее.

Чтобы наконец закончить эту битву, я уверенно иду в ванную, смахиваю лишнее полотенце в корзину, а следом — второй гигиенический набор.

Теперь хотя бы здесь я не чувствую себя покинутой, и раздевшись, залезаю в душевую кабину, чтоб смыть с лица липкие дорожки слез. Вместе с ними меня покидает и чарующий запах парфюма Эвана, и воспоминания тела об остром пульсирующем желании при одном только взгляде на него.

Оставь его в прошлом, Вив! Он наверняка уже забыл о тебе и проводит вечер в постели с какой-нибудь девицей! Ты знала, на что шла, когда соглашалась уехать с ним! Так будь сильной и следуй его примеру! Продолжи жить как ни в чем не бывало!

Спустя полчаса я чувствую себя такой уставшей, что не замечаю, как оказываюсь в кровати, и, свернувшись калачиком, утыкаюсь в подушку.

С волос бегут капли, а по ногам мурашки, но я не чувствую их, потому что нахожусь уже не здесь, а где-то на грани сна и яви, тайно мечтая, что, проснувшись, смогу без содрогания произнести его имя.

Неужели Эван вернулся?

Я думала, что попрощалась с ним, убедила себя, что все кончено, и вот он снова ворвался в мою жизнь, и теперь нас разделяет только приоткрытая дверь ванной комнаты.

Конечно, я могла бы все забыть и просто пойти к нему, но странная смесь гордости и обиды никуда не делась. Даже сейчас она продолжает тлеть во мне, выискивая малейший повод остановиться.

Пока я терзаюсь бесконечными сомнениями, в дверь номера начинают стучать. Сначала еле слышно, затем настойчиво, пока я не подбегаю и, услышав голос Мэта, уверяю его, что все в порядке.

Он несколько раз переспрашивает меня, не веря в то, что Эван останется со мной, но все же соглашается, подчинившись приказу Лекса.

Тем хуже! Если Эван говорил правду об их договоре, и все же прорвался ко мне, рискуя жизнью или свободой, то он гораздо смелее, чем я думала!

Только не пойму, зачем такому мужчине я? Он не беден, а толп поклонниц хватит, чтобы скрасить каждую его ночь до самой старости.

Может, ему нужна наивная дурочка, чтобы держать ее под боком ради связей, а за спиной проводить вечера в компании распутных девиц? Именно так и поступают мужчины из мира грез, но как мне узнать, чего на самом деле хочет Эван?

Вдруг это снова иллюзии, и на этот раз я не смогу так просто уйти?

От этой мысли я сжимаю ручку двери так сильно, что с грохотом чуть не захлопываю ее. К счастью, из-за громкого шелеста воды, Эван не обращает внимания на стук створки об откос, так что я незаметно оставляю небольшой просвет и прислоняюсь к соседней стене плечом.

Уверена, что все не так просто…

Как бы ни хотела и, чтобы не чувствовала, я не могу безоглядно довериться ему!

Мой взгляд скользит по нелепому халату, в котором я пыталась спрятаться от нахлынувших эмоций, но затем поднимается к прозрачной части душевой кабины и замирает на силуэте Эвана, не желая двигаться дальше даже на дюйм.

Он стоит боком ко мне и, закрыв глаза, подставляет лицо под горячий водяной каскад. Капли, отскакивая от его чувственных губ, спускаются по подбородку и омывают его широкие плечи, подчеркивая каждый мускул на спине и груди. А я смотрю на него и вместо вдоха пытаюсь унять бешеный стук сердца, утопая в стыде и диком желании близости.

Эван, будто спустился с небес или поднялся из ада, чтобы перевернуть мою жизнь! Никогда раньше я не позволила бы себе подсматривать, а сейчас не могу оторваться и с жадностью ловлю каждое его движение.

Кабину быстро заволакивает пар, временами открывая ягодицы и его идеальный торс, а Эван так эротично проводит по ним люфой, что я вздрагиваю от одного вида его загорелой кожи, покрытой тонким слоем пены.

Спустя минут пять а, может, двадцать, он наконец заканчивает бессовестный ритуал моего обольщения и приоткрывает дверцу, чтобы выпустить пар. Водяная пелена быстро заполняет комнату, опустившись между нами плотной завесой, и я не успеваю осознать, как оказываюсь в плену жаждущих светло-карих глаз.

Эван появляется внезапно и, заметив меня, уверенно приближается, а я делаю вид, что ищу расческу и осторожно подхожу к зеркалу. Он продолжает наблюдать за мной и на ощупь находит полотенце, чтобы обернуть его вокруг своих сногсшибательных атлетичных ягодиц. Я же стараюсь сосредоточиться на прическе, но только запутываю волосы, потому что никак не могу успокоиться!

Боже! Я веду себя, как стеснительная школьница! Но это оправдано, ведь рядом со мной никогда не было кого-то даже отдаленно похожего на Эвана!

Пусть я и встречалась с мужчинами, и, конечно, занималась сексом, но он был скучнее, чем мои дурацкие романы! Одни и те же места, позы под приглушенный свет, бокал вина или романтические фильмы. Поэтому до нашей встречи я не подозревала, что одно присутствие любимого мужчины способно вызвать настоящую бурю во мне.

Похоже, моя наигранная отстраненность воспринимается Эваном, как вызов. Он охотно принимает его, прижавшись ко мне разгоряченным телом.

— Почему не зашла? Ты же хотела? — дерзко спрашивает он, зарываясь носом в мои волосы.

— Я уже приняла душ, — отвечаю я и прикусываю губы от ощущения его влажного языка, ласкающего завитки в моем ухе.

Эван нежно проводит им по самому краю, покусывает мочку, и, томно дыша, спускается к шее, а я еле держусь на ногах, стараясь унять ноющее чувство внизу живота.

— Почему я? Вокруг… тебя… столько… женщин… — задыхаясь, шепчу я и откидываю голову ему на плечо.

Эван медлит с ответом, вытаскивает из моих рук расческу и осторожно убирает волосы на одну сторону, чтобы лучше видеть меня.

— Девиц с пониженной ответственностью, — язвительно поправляет он, продолжая удерживать меня одной рукой, а другой — поочередно сжимает груди под халатом.

— Красивых женщин, — добавляю я, вздрогнув, от ощущения его теплой ладони на соске.

Поиграв с ним, он медленно перебирается к другому, заставляя меня дрожать от напряжения, и вскоре я забываюсь настолько, что ничего не вижу, кроме его лица.

— Что бы я сейчас ни сказал, ты не поверишь. — Он приподнимает халат, касается живота и спускается к тонкой полоске волос на лобке. — Проще показать, какая ты красивая в моих глазах.

— И как? — сдавленно протягиваю я, прильнув губами к его шее.

Я вижу, что Эван не привык останавливаться и едва сдерживается, чтобы не сорвать с меня халат и продолжить на этом полу. И все же, сделав несколько прерывистых вздохов, он отстраняется и, взяв меня за руку, ведет в спальню.

Когда я оказываюсь на краю кровати, он улыбается мне дьявольски притягательной улыбкой и оглядывается в сторону большого зеркала в углу спальни.

— То, что нужно, — говорит он, поставив его передо мной.

В отражении ничего нового. Та же обычная женщина с запутанными влажными волосами, еле заметными следами от слез, в ужасном белом халате. Но, похоже, Эван действительно видит меня иначе и уверенно садится за спину, положив подбородок на плечо.

— Ну что? Кого ты видишь? — хитро спрашивает он, всматриваясь в отражение.

— Себя… обычную и заплаканную, — без тени сомнения отвечаю я и отвожу взгляд, но Эван осторожно берет меня за подбородок и снова поворачивает голову к зеркалу.

— Это пока, — он подтягивает мои ладони к своим бедрам. — Положи их здесь и расслабься, ладно?

— Что ты хочешь… — пытаюсь спросить я, но он прерывает меня нежным, почти невесомым поцелуем, а после выгибает спину от захватившей его эрекции.

Пропустив через себя каждый миг его дрожи, я сама начинаю трепетать от нарастающего предвкушения, крепко сжав ладони на его бедрах.

— Доверься мне и просто смотри, — напряженно просит он, приоткрыв губы от частого дыхания.

— Хорошо.

Что же он задумал?

Этот день был таким сумасшедшим, что я никак не могу расслабиться. Да, Вив теперь со мной, но этого мало, чтобы забыться и начать новую жизнь.

С тех пор, как я покинул остров, мне часто снится один и тот же сон. Он напоминает мне, как все начиналось, кто я и где мое место. Поэтому я так люблю громкую музыку, вечеринки и постоянное движение. Пока я кручусь в водовороте событий, прошлое молчит, но стоит мне остановиться, и оно накрывает с головой.

Вот и сейчас, даже во сне я опять возвращаюсь на Косту. Только мне тринадцать и я иду по узкой улице между трущобами. Рядом кучка взрослых парней, таких же грязных и голодных, как я. И каждый готов сделать все что угодно, лишь бы наполнить желудок и добыть обувь по размеру.

Нас сопровождает доверенный Хосе. Он скрывал свое имя, но мы звали его Торо, по-испански — бык, из-за страшной рожи и громкого дыхания. Этот чистый и сытый ублюдок идет сзади с пистолетом в руке и ищет малейший повод, чтобы продырявить чью-то голову. Он ведет нас к жестяному ангару на окраине Магалиса, и, как только мы останавливаемся, встает у ворот и пропускает нас внутрь по очереди.

По ту сторону пусто и очень пыльно, а из освещения одна тусклая лампа, так что мы видим только самый центр, где встречает нас Хосе.

Про него болтали всякое: от залежей золота в его доме до связей с самим президентом США, но никто не видел его вживую, чтобы рассказать правду. И вот он стоит перед нами в скромной хлопковой одежде, как у большинства, и его статус выдают только кожаные ботинки с перфорацией.

Когда последний из нас заходит в ангар, и за спиной слышится визг замка, Хосе осматривает каждого черными звериными глазами, будто мы не люди, а товар на рынке, и потирает густую бороду.

Он всегда так делал, когда нервничал. Но тогда я не знал ни его, ни правил, по которым живет банда.

— Куда вы привели нас? — спрашивает один из сопляков, оглядываясь. — Мы не справились?

Хосе недовольно приподнимает голову и складывает руки на груди — хочет показать, что мы для него — отбросы, а затем нехотя отвечает:

— Испытание прошел только один из вас. “Товар” остальных перехватила группировка Ксавьеро. А часть — копы с материка. Тем, кто не справился, придется заплатить…

Ни у кого из нас не было денег, чтобы откупиться, поэтому слова Хосе означали, что отсюда выйдет только один.

Конечно, от страха все начинают переглядываться и глазами искать выход, но отовсюду на нас смотрят дула автоматов.

— И кто справился? — спрашивает самый старший из нас.

Кажется, его зовут Тобиас.

— Тот, кто останется в живых, — отвечает Хосе, едко улыбается и взмахивает рукой, чтобы дать команду своим людям.

Следом звучат выстрелы. Пули свистят вокруг меня, а эхо разносит крики по ангару, но я продолжаю стоять. Не из геройства, просто мне так страшно, что я забываю, как дышать и двигаться. А когда все стихает, ко мне подходит сам главарь. Он склоняется, рассматривая меня с ног до головы. Не понимает, как такой слабый оборванец мог провернуть все так, чтобы передать “товар” и незаметно смыться.

— Молодец, Эван. Работаем дальше, — говорит он и бросает к ногам пачку зеленых.

Я не сразу поднимаю ее, потому что вижу вокруг трупы тех, кто пришел со мной, и с трудом пересиливаю страх.

С тех пор и начались мои ночные кошмары. Временами я орал так, что мать сбегала из дома, только бы успокоить совесть. Но такова цена ошибки в моем мире, и я принял эти правила.

Последнее, что я вижу: как Хосе идет к выходу. Он чеканит шаг новыми ботинками так громко, что я навсегда запоминаю этот звук. И слышу его, пока он не садится в свой отполированный Lincoln. Этот протяжный стук раздается в голове даже тогда, когда я вздрагиваю и просыпаюсь. Шаги все продолжаются, а за ними следует тихий скрип двери.

Это сон или кто-то ходит по номеру?

От этой догадки я приподнимаюсь и тут же ложусь, потому что чувствую Вив на своем плече.

К утру она уже избавилась от одеяла и прижимается ко мне обнаженной грудью, а член недвусмысленно показывает мне, что готов к продолжению.

Только не сейчас! Мне нужно встать.

Делаю еще одну попытку приподняться и аккуратно перекладываю Вив на подушку, а затем укрываю одеялом, чтобы не искушать себя. В конце концов, она и так натерпелась от меня за эту ночь.

Никогда бы не подумал, что она способна на такое.

Чтобы не сверкать голым задом, я подбираю полотенце с пола и наматываю вокруг бедер. Вдруг горничная вошла или Мэт решил проверить, жива ли его хозяйка. Наши стоны слышал, наверное, весь этаж, так что не удивительно. Только, когда я прохожу в зал и открываю входную дверь, никого не вижу.

Наверное, приснилось, но мне все равно нужно быть настороже. А пока я захожу в ванную и поднимаю штаны, в которых оставил флешку Джона и ключи от тачки.

Вчера я не контролировал себя и совсем забыл о них! Если бы не молния на карманах, точно потерял бы.

Как и голову!

Ну и видок! Ощущение, что вчера я зависал в клубе и пил, не просыхая, а не занимался сексом. Синяк на шее стал заметнее, а костяшки покрылись болячками и неприятно тянут от любого движения в руке.

Нужно привести себя в порядок, а то Вивьен испугается меня! Только сумка в машине, как и смартфон.

Ничего, в таких отелях все можно заказать с доставкой в номер, поэтому я подхожу к телефону и набираю ресепшен.

— Доброе утро, администратор Лиана, чем могу помочь? — доносится в трубке.

— Доброе утро, Лиана. Вчера я оставил на стойке документы и карту. Мой друг Луис должен был проследить за оформлением.

Да, в таких местах можно оставить документы хоть на полу. Никто не притронется, чтобы не лишиться репутации.

— Не волнуйтесь. Все сделано, как вы просили, — уверяет девушка таким мурчащим голосом, будто клеит меня.

— Отлично. Я хотел бы вернуть их.

— Сию минуту, я отправлю к вам горничную, — извиняющимся тоном говорит Лиана.

— Спасибо, и еще… Пусть захватит гигиенический набор и набор для бритья.

— Хорошо, сэр, что-то еще?

— Я видел у вас магазин “Lux Sobiana” в вестибюле. Мне нужен повседневный комплект Fabiana Filippi № 2 с шортами и бежевые слипоны Hugo Boss. Плюс комплект белья. Обычно все это у них в наличии. Я их постоянный клиент, так что они в курсе моих вкусов.

Вот что мне нравится в сервисе для элиты. У них есть магазины с готовыми комплектами одежды и обуви на каждый сезон и случай. Их менеджеры наизусть знают предпочтения своих клиентов и мерки, так что не приходится толкаться в торговых центрах и что-то подбирать.

Мужики из мира серьезных денег так и одеваются.

Нет, я совсем не любитель шмоток, но постоянные встречи с толстосумами и их женами заставляли выглядеть соответствующе. Без этой маскировки я не получил бы и половины заказов.

В моем мире, как и в их — быть белой вороной — означает лишиться всего. Этот урок я запомнил еще с Косты, так что не пытался отличаться. Наоборот, вливался, и только это помогло мне выжить среди акул.

— Конечно, сэр. Через десять минут мы все принесем вам. Желаете завтрак?

Я не знаю, что любит Вив, поэтому не решаюсь заказать на свой вкус, но уверен, что ей не помешает теплая ванна.

— Мы выберем завтрак позже. А вот горсть лепестков роз и пиона будет кстати.

— Спасибо за доверие, сэр, — радостно протягивает Лиана и отключается.

Девушка не соврала. Спустя десять минут я открываю дверь, чтобы забрать заказ вместе с чехлом с вещами, и удивляюсь, потому что опять не вижу на пороге Мэта.

Вчера он стоял, как вкопанный, а сейчас гуляет где-то? Или уже прогулялся по номеру? Я обязательно узнаю!

Холодный душ, чистка зубов и бритье — я делаю это еще минут за двадцать, а параллельно наполняю джакузи для Вив. Остается надеть шмотки и сделать последний штрих — рассыпать лепестки. На это уходит еще минут пять.

Теперь все готово. Пора будить принцессу.

Захожу в спальню и вижу, что Вив уже проснулась. Растрепанная и сонная, она так сладко потягивается, прямо как кошечка, и смущенно смотрит на меня.

— Ты такой красивый, — нежно говорит она, мило улыбаясь. — Сколько сейчас времени?

— Одиннадцать, — сажусь рядом с ней. — Я успел подготовиться к твоему пробуждению и набрал ванну.

— Ванну? — хитро спрашивает Вив, поднимается на колени и обнимает меня.

— Угу, — мычу я, потому что ее потрясающая грудь снова прижимается ко мне и будит животные инстинкты. — Подумал, что тебе не помешает после скачек. Вчера ты была такой раскованной…

— Не смущай меня, — просит она, уткнувшись носом в плечо. — Я не знаю, что на меня нашло.

— Это только начало, — шепчу на ухо, и руки сами спускаются к ее попке. — Давай я отнесу тебя в ванную.

Ну вот опять! Только ее ножки обвивают мои бедра, и я делаю первый шаг, как во мне просыпается ураган.

Я так хочу взять Вив прямо на весу, но стараюсь держаться, чтобы она не посчитала, что мне нужен только секс.

Конечно, он нужен мне, как и любому нормальному мужчине, но пора развивать качество, которое за столько лет почти атрофировалось. Его называют терпение.

И я ненавижу его!

— Это прекрасно! Лепестки… — восхищается Вивьен, оказавшись в ванной. — Не думала, что ты романтик.

— Иногда появляется, когда похотливый мужлан спит, — шучу я с облегчением, потому что обнаженная принцесса наконец скрывает свои прелести в густой пене. — Полежи пока так. На острове тебе будет не до отдыха.

— Ты ел?

— Нет, я не знал, что ты любишь, так что решил подождать тебя. Подумай, а я пока схожу вниз к машине. Как вернусь, сделаем заказ, хорошо?

— Хорошо.

Чтобы не терять времени, я быстро выхожу из номера и почти сталкиваюсь с двумя горничными, снующими у двери. Они улыбаются и не скрывают, что знают, чем мы с Вив занимались. Я же не собираюсь стыдиться того, что люблю секс, и с гордостью иду по коридору.

Куда же подевалась охрана? Может, папа Джон решил оставить нас наедине и дать спокойно отдохнуть под покровительством Хосе? Нет, этот план еще более безумный, чем прошлая ночь!

Через пару минут я уже спускаюсь на лифте и выхожу на стоянку.

Машина на месте, рядом черный седан, а в нем Мэт и второй парень. Лекса нет, но через секунду он выходит из-за моей спины с бутылкой воды.

— Не надоело жить в машине? Хреново выглядите, — нарочно обостряю я.

— Все в порядке, — грозно отвечает Лекс и подворачивает рукава рубашки, чтобы не свихнуться от жары.

— Кто из вас дежурил утром у номера?

— Никто, — отвечает он же и смотрит на заднее сиденье машины, где разлегся Мэт. — Я договорился с главным по безопасности отеля. Он разрешил следить за обстановкой с помощью камер.

Я подхожу к седану и кладу руку на приоткрытую дверь, чтобы двинуть по роже Мэта, как только узнаю, что он шарился рядом с нами утром.

— Тогда вы видели, кто входил в наш номер недавно? — спрашиваю его.

— Горничная с пакетами и твоими шмотками, — издевается Мэт.

— До нее, — давлю я. — Я слышал, что кто-то ходил по номеру, когда мы спали.

— Исключено, — отвечает Лекс.

— Что за обвинения? Думаешь, кому-то приятно смотреть, как вы трахаетесь? — язвит Мэт.

Склоняюсь и заглядываю внутрь:

— Для наемного работника Нокса у тебя слишком длинный язык.

— Остынь. Никто не заходил. Я ручаюсь, — говорит Лекс и кладет руку на мое плечо. — Кстати. Звонил Джон…

— И?

— Все в порядке. Он дал добро. Но если еще хоть раз захочешь обмануть нас со своим дружком, учти, тебе и ему — конец, — Лекс достает навигатор. — Куда едем?

— Мы возвращаемся в порт, а оттуда на остров, — нарочно тараторю я. — Ночью в заливе был штиль, а сейчас дует ветер с океана. Открытый катер не подходит. Нужен катер с хардтопом. Закажите у Била Госнера, он занимается арендой судов. У него всегда есть парочка в запасе для платежеспособных гостей. Скажите, что от меня. До острова плыть полтора часа, и я не хочу, чтобы Вив простыла. И еще. Вам бы не помешало одеться, как ходят обычные люди. В костюмах и рубашках вы спятите там.

— Сделаем, — говорит Лекс и кивает третьему. — Нужен номер.

— Сейчас, только найду телефон.

Чтобы достать его, я подхожу к своей тачке и демонстративно осматриваю ее. Я никому не доверяю, поэтому ищу жучков, посторонние предметы на окнах и дверях, даже проверяю днище под недовольные вздохи конвоя.

Вроде чисто, поэтому я спокойно открываю дверь и первым делом открываю бардачок. Там остались две самые важные вещи: смартфон и пачка презервативов.

Как я мог забыть их вчера?

Кидаю пачку в сумку на заднем сидении, а парочку кладу в карман. На всякий случай.

Охренеть, сколько сообщений и звонков за одно утро!

Несколько от Луиса, еще пара от сестры Марии… Наверное, хотела узнать, как прошла наша встреча. Еще десять с двух стационарных номеров и один от Эймса.

Ладно, разберусь потом.

Отыскав нужный номер, я закрываю машину и показываю контакт Била Лексу, а сам спешу обратно. Вив уже в полной готовности, крутится перед зеркалом в ванной в коротких шортиках и открытом топе с сеткой сверху.

Как она успела так быстро собраться?

— Ты самая красивая женщина, — говорю и обнимаю ее за талию. — Придется закрывать тебя от слюней местных мужиков.

— Там так опасно? — нарочно нагнетает Вив, повернувшись.

— Я опаснее, — говорю, поворачиваю ее и прижимаю к стене, удерживая руки над головой.

Сейчас я во всеоружии, хотя не буду врать, что без “защиты” ощущения были намного острее.

Я снова погружаюсь в ее теплые створки губ и навязываю языку свои правила, а одной рукой забираюсь под лифчик, чтобы почувствовать ее твердые соски.

Теперь поверх них только сетка, и этот вид возбуждает еще больше.

Вив изгибается, плотнее сжимая ноги вокруг меня, и в перерывах между поцелуем и вдохом пытается задать вопрос: “А… как же… завтрак?”.

Я совсем забыл о нем!

Раньше я наплевал бы на все и оставил нас голодными, лишь бы не упустить очередную возможность насладиться ее телом. Теперь же я хочу думать не только о ее удовлетворении, но и о здоровье и вообще комфорте. Поэтому останавливаюсь и смотрю в сторону стола в гостиной.

Бекон с яичницей для меня. А на ее стороне стоят фрукты, сыр и тост с овощами.

— Сразу видно аристократку, — шучу я и в последний раз легко целую ее в шею. — Хорошо, давай перекусим и в путь. Наш конвой уже готов.

Как только тепло Эвана покидает меня, я просыпаюсь и тяну руку к его подушке. Легкий древесный аромат все еще витает в воздухе, и на миг мне кажется, что я все еще лежу в его объятиях.

Из ванной доносится шелест воды, значит, Эван встал раньше, чтобы привести себя в порядок, а я все еще лежу, растягивая сладкое ощущение нашей близости.

Воспоминания о том, как он чувственными пальцами скользил по моей коже, постепенно накрывают меня волной нежности. Не в силах противостоять им, я начинаю поглаживать живот и поднимаюсь до самой шеи, пока губы не касаются края ладони, напоминая о его поцелуях.

Это была самая потрясающая ночь в моей жизни!

Она разбудила во мне то, о чьем существовании я даже не догадывалась: страсть, раскованность и жажду новых ощущений! Похоже, именно они двигали мной все это время, чтобы вырваться наружу. Мучили, заставляли сомневаться в собственной жизни и в людях, окружающих меня.

Теперь рядом с Эваном я, наконец, могу выплеснуть этот ком и увидеть новую себя. Еще более свободную и уверенную, чем вчера. И я не собираюсь останавливаться! А хочу получить от жизни все, чего мне так долго не хватало!

А вот и он! Такой красивый и элегантный стоит на пороге спальни в светлом поло и шортах до колен. Я не могу отвести от него взгляд и, наверное, улыбаюсь, как дурочка. Но когда он садится рядом и томно смотрит своими светло-карими глазами, я чувствую, что мне жизненно необходимо прижаться к его груди.

На удивление, Эван стойко переносит объятия, и даже мои ноги, обхватившие его бедра, не нарушают его спокойствия, пока он сосредоточенно несет меня в ванную комнату. И только глубокое дыхание и взгляд, вскользь пробегающий по моей груди, выдают его напряжение.

Вскоре я оказываюсь в джакузи, полном душистой пены, лепестков роз и пиона, и должна радоваться его заботе. Но вместо этого мечтаю увидеть в глазах Эвана те же эмоции, что были вчера, потому что никак не могу насытиться ими!

Возможно, он чувствует это, поэтому спешит к машине и оставляет меня в этой огромной ванне, заставляя вновь почувствовать вкус одиночества.

Остановись, Вив! Нельзя все время провести в постели! — уговариваю я себя. — Эван имеет право на личное пространство. Пора остыть!

Чтобы изгнать жгучее желание близости, я делаю вдох и закрываю глаза. Стараюсь представить, что купаюсь в море или в горной реке, и тянусь к дисплею, чтобы включить музыку природы.

Комната сразу же наполняется звуками звенящего водопада, пения птиц и шелеста их крыльев. А мне наконец становится спокойнее, но лишь на пару минут, потому что новые мысли быстро заслоняют мое беззаботное счастье, превратив теплую воду в лед.

Мы с Эваном совсем не знаем друг друга, ведь нами движет только страсть! Похоть, вожделение, как их ни назови! Но что, если это все, на что мы способны, и когда они стихнут, останется только разочарование?

Нет, Вив! Какой серьезности ты хочешь спустя день? Не нагнетай и не веди себя, как истеричная девица! Наслаждайся моментом! Вы узнаете друг друга, когда придет время.

Я всегда была склонна к эскапизму, как и каждый писатель, и чтобы не погрузиться в себя еще больше, принимаюсь за свой внешний вид. Мою голову, смываю пену и почти вылетаю из джакузи, чтобы наспех высушить волосы и одеться.

В общем, пытаюсь хоть как-то успокоить мысли и автоматически превращаю себя в Барби.

Высокий хвост, немного туши на ресницах и бессовестно короткие шорты со светлым топом под накидкой в виде сетки. Я смотрю на себя в зеркало и понимаю, что стоило хотя бы немного включить голову. Но поздно! Потому что Эван уже за спиной, и на этот раз он не может сдержать чувств и почти набрасывается на меня, будто за это время успел сильно соскучиться.

Прижав меня к стене, одной ладонью он надежно удерживает мои руки над головой, а второй — играет с грудью, нарочно вытащив их из топа. Сетка скользит по ареолам и еще больше раззадоривает соски, а Эван при виде этого сильнее прижимается ко мне и упирается между ног вставшим членом.

Боже! Как же я хочу его сейчас! Это какое-то безумие! Неужели это в самом деле я?

Он снова подхватывает меня, а я обвиваю его талию ногами, едва выдерживая пульсирующее ощущение внизу живота, и четко понимаю — мы готовы к соитию…

Но что же будет после него? Все повторится вновь и вновь, пока мы не упадем от изнеможения? Но ведь я хочу не просто чувствовать Эвана внутри себя, а понимать! Знать, чего он хочет и как! Говорить с ним и обсуждать интересные темы! Любить, а не просто заниматься сексом!

Это желание распространяется по мне вместе с биением сердца и быстро избавляет от возбуждения. Так что мне удается сквозь страстный поцелуй протянуть: “А как же… завтрак?”.

После вопроса я ожидаю увидеть тот же хмурый взгляд, каким Эван скользил по мне после отказа заняться сексом в аэростате. Но он снова удивляет меня спокойной реакцией, будто думает о том же, что и я.

Пора остановиться!

По инерции он делает еще несколько поступательных движений бедрами и останавливается, а затем осторожно спускает меня и подводит к столу, отодвинув мой стул.

Меня всегда поражало то, с какой легкостью мужчины демонстрируют свой аппетит. Вот и Эван садится напротив и без стеснения вонзает вилку в порцию яичницы, а я стараюсь все порезать на мелкие кусочки, чтобы не выглядеть глупо в его глазах.

Наверное, он замечает мою скованность в таком, казалось бы, обычном моменте, и с улыбкой спрашивает:

— Неловко есть перед незнакомцем?

Я делю на три части и без того маленький тушеный кабачок и признаюсь:

— Немного.

— Я в курсе, что принцессы едят и даже иногда вынуждены спать. Хотя бы время от времени, — шутит он, хитро улыбаясь. — А почему ты остановилась, если не хочешь есть?

— Я не узнаю себя рядом с тобой, и решила, что так будет лучше, — отвечаю я, продолжая издеваться над своим завтраком.

— Значит, впереди много сюрпризов, — говорит Эван, поглаживая мою лодыжку своей ногой.

— По правде, я хотела поговорить с тобой о чем-нибудь, но никак не могу выбрать тему. С тех пор как мы вместе, мы только…

— Понятно, — с такой серьезностью отвечает Эван, будто его задевает это признание. — Моя личность не ограничивается сексом, который, на минутку, слышал весь этаж.

— Боже…

— Так что бы ты хотела узнать? — спрашивает он, сложив руки на груди.

— Я не провожу опрос или анкетирование, — язвлю я, — но хотела бы говорить с тобой чуть больше. Например, о том, как ты вырос, как попал в этот бизнес? Что ты делал все это время и были ли у тебя серьезные отношения…

— Судя по вопросам, я должен представить целое резюме, — тихо протягивает Эван, рассматривая комнату, но затем отодвигается вместе со стулом и начинает рассказ: — Ладно. Начнем с недостатков: я вырос на острове Коста-де-Пальма. Мы переехали туда с матерью из Мадрида, где ее заклеймила родня за раннюю беременность. Дальше голод. Безнадега. Нищета. И девять классов полного образования. К тому моменту матери не было в живых, но это неважно, ведь она не занималась моим воспитанием. Из достоинств: умение быстро налаживать контакты и отбитое чувство страха. После побега на материк всему пришлось учиться с нуля, но мне сильно помогли мои связи и уроки, полученные в детстве. И обобщение: ты сильно рискуешь, Вив, связываясь со мной. Это ты хотела услышать?

— Мне жаль, — отвечаю я, склонившись к нему, чтобы взять за руку, но Эван не реагирует на мой жест.

— Это не твоя вина, — твердо говорит он. — Мы не отвечаем за то, где родились и у кого. Но я тоже жалел раньше. А теперь нет. На Косте правды и искренности больше, чем здесь. И я там был другим.

— Я просто хотела лучше узнать тебя и все, — оправдываюсь я, не понимая, откуда взялась его непримиримая реакция. — Ведь только на чувствах и сексе не построить крепких отношений. Нужно что-то еще…

— Знаешь, я тоже раньше думал, что мне не нужны чувства. Что я и бизнес — моя жизнь, а женщины стоят рядом и закрывают потребности, — признается он и наконец кладет ладонь поверх моей руки. — А когда встретил тебя, понял: без них отношения будут договором. Как у вас с Уолдером. Рациональным и правильным. Зато будете болтать о великом и вершить судьбы миллионов, сидя в уютной гостиной.

Меня так задевают его слова о Максе, что я резко вытягиваю руку и откидываюсь на спинку стула, а Эван повторяет за мной, и сейчас мы похожи на двух надувшихся подростков.

— Так мне нужно вернуться к Уолдеру, потому что я хочу знать больше, чем ты говоришь мне? — нарочно спрашиваю я, чтобы задеть эго самоуверенного мачо.

Я не представляла, во что выльется это глупое желание!

Как только я произношу это, Эван с грохотом ставит стакан сока и начинает говорить на повышенных тонах.

На очень повышенных тонах!

— Я больше не буду повторять то, что уже сказал дважды! Прости, если ты ожидаешь от меня поступков влюбленного сопляка с признаниями в любви по каждому поводу! Но вот, что я скажу тебе, Вив! Нельзя узнать человека за день! Задай хоть сто вопросов! Это невозможно! Тем более, когда у него за спиной столько дерьма. Смотри на поступки, а не слова. Однажды ты узнаешь много всего обо мне и еще больше неприятного, но сейчас зачем все усложнять?

На минуту повисает пауза.

Я знаю, что Эван прав, а мое стремление вновь услышать заветные слова и уверения в верности — всего лишь каприз маленькой девочки. Поэтому я бросаю завтрак и подхожу к нему, виновато положив голову на плечо.

— Прости. Я беспокоюсь за нас, ведь все не так: сначала секс, потом узнавание.

Почувствовав мои руки на шее, Эван смягчается, целует меня в лоб и медленно поднимает голову, чтобы видеть мои глаза.

— Если тебя это успокоит, я не знал своего отца, но мать рассказывала про ее семью. Мой дед Артего женился на ее матери — Денизе спустя несколько дней и ни разу не пожалел. Ведь неважно, что правильно для всех, если этого хочешь ты. Это я и пытаюсь объяснить тебе. Я долго казался тем, кем не был, как и ты. И в этом мы, как никто, похожи. Сейчас важно, как у нас. И только. Ладно?

— Да, — отвечаю я, потупив взгляд.

— Ты поела? Можем идти? — спрашивает Эван, всматриваясь в мои глаза, что еще немного, и разразятся слезами от его неожиданной вспышки. — Вив, я прошу тебя…

— Все в порядке. Но я все же хотела бы знать…

— О чем?

— Если отец будет против нас… Что мы будем делать?

Эван крепко обнимает меня и честно отвечает:

— Не буду скрывать. Могут быть проблемы. Недопонимания и даже конфликты. Но решение в любом случае останется за тобой. Если захочешь уйти — скажи честно. Не прячься. Не разрушай все специально. А просто скажи. Договорились?

— Да. Ты самый лучший на свете, — я целую его, а он, не желая снова вызывать в нас яростное желание, в последний раз губами касается моих волос и произносит короткое: “Надеюсь”.

Так и знал, что Вив начнет терзать меня расспросами, как только получит свое.

Да, у меня нет дипломов и степеней, но ее невинный упрек, что между нами только секс, гораздо серьезней, чем кажется. Пусть все началось с него и с дикой химии между нами, но Вивьен согласилась на такие отношения, а сейчас обвиняет меня в несдержанности!

В конце концов, а кто бы поступил иначе? Разве что евнухи и парни из элиты со стояком на бабки!

Она явно хочет, чтоб я из кожи вон лез и каждый день завоевывал ее заново! Исполнял все желания, подбирал слова, чтобы она не усомнилась в своем выборе…

Черт! Да, это просто детская манипуляция, чтобы навязать мне вину и ответственность за обоих! Раз я предложил ей отношения, то и отвечать за них мне! Только я давно не ведусь на эти трюки и не должен вываливать свое прошлое за первым же завтраком! Тем более такое, как у меня.

Вив могла бы первой начать разговор, хотя бы задать вопрос, а не преподносить все так, будто она жертва, а я домогаюсь ее и не способен на большее!

Серьезно! На поводу у этих капризов идут только сопляки! А женщины вьют из них веревки и уходят к мудакам, которые вытирают о них ноги. Я тысячу раз был под прицелом таких дамочек и прекрасно знаю, как это работает. Достаточно посмотреть на участь их приятелей.

Может, мне и стоило среагировать мягче, ведь Вив еще не знает меня, но всему есть предел! Она сказала про возвращение к Максу, только чтобы позлить меня, потому я так вспыхнул!

Я уже все сказал, но ей мало! А будет ли когда-нибудь достаточно? То, что другие мужики не держали слово — не моя проблема. Если я чего-то не хотел, то не давал обещаний. А раз дал — разобьюсь, но сделаю! Точка! И никаких напоминаний больше!

Она моя, и это должно быть записано у нее на подкорке! А все мои поступки будут продиктованы только желанием сделать ее счастливой, а не откровенной провокацией!

Весь этот рой гудит во мне все время, пока Вив собирает вещи, и мы выходим из номера. Пока идем по коридору, а те же горничные ехидно улыбаются при виде нас. А когда мы спускаемся на лифте в вестибюль и идем к стойке ресепшена, чтобы расплатиться, я действую на автомате, потому что в голове звучит последний вопрос Вив: Что мы будем делать, если отец не поддержит нас?

Я уже много часов знаю, что так и будет, но надеюсь на откровенный разговор и его согласие, если он узнает меня лучше. Увидит, как я отношусь к Вив, и она ко мне. Только шестое чувство говорит мне другое, да, и логика практически орет, что здесь что-то не так.

Джон доверил мне свою дочь и положился на мнение старого бандита? Это же полный бред, если вдуматься… Узнать бы, что именно записано на флешке, и какие связи у Хосе и Ноксов на самом деле. Может, что-то прояснится.

Пока же меня не отпускает ощущение, что я вот-вот попаду в капкан, и подготовил его именно папаша Нокс.

Прежде чем отдать “посылку” Хосе, я должен разобраться, что происходит. А до того момента лучше держаться подальше от его любимых злачных мест и постараться расслабится, насколько это возможно.

После оплаты счетов мы выходим к машине, и я открываю перед Вивьен дверь. Она молча садится на переднее кресло и утыкается в блокнот, будто дуется, а я подхожу к Лексу, чтобы узнать, все ли готово.

Наконец эти гориллы выглядят не как банда шпионов, а как обычные туристы: тонкие хлопковые рубашки, длинные брюки, легкие ботинки, а на глазах — черные очки.

Хотя бы так они не будут отсвечивать среди островной бедноты.

— Катера ждут, — строго говорит Лекс при виде меня.

— Хорошо, — отвечаю и смотрю на заднее сидение, где сидит Мэт и третий бугай, чьего имени я до сих пор не знаю. — А это кто?

— Люк, — отвечает главный и садится за руль.

Я внимательно смотрю на него, но взгляд все время сползает на недовольную рожу Мэта, которого я и подозреваю в утренней прогулке.

Он снимает очки и как всегда нарывается:

— Что? Забыл дорогу до порта? Могу дать карту.

— Любуюсь на твою завистливую рожу, — отвечаю я. — А у вас тяжелая работа. Приходится стоять на пороге и слушать чужое веселье.

Мои слова выводят Мэта, и он пытается выйти, чтобы продолжить, но его останавливает Лекс, а со стороны дороги доносится громкий рев тачки Луиса и спасает парня от разбитой башки.

Партнер быстро паркуется у обочины и бежит ко мне, вскрикивая: “Эв!” так радостно, будто встречает не меня, а подружку.

— Хорошо, что тебя застал! — говорит он, встав спиной к тачке охраны, и глазами показывает, что хочет поговорить наедине. — Я отдам документы на твою долю.

— Идем, — соглашаюсь я и устремляюсь к его седану. — Что случилось?

Луис делает вид, что ищет что-то в бардачке, и попутно говорит со мной.

— Прости, не было другого повода приехать. Я продал свою долю и узнал насчет твоей… Короче, Питерман отказался от твоего предложения. Он не хочет покупать и сказал, что никто не купит.

— Почему?

— Догадайся, — говорит он, искоса наблюдая за нашим конвоем. — Чтобы не спонсировать того, кто развлекается с его будущей невестой.

Какого хрена? Чертов Питерман? Воротничок? Я даже представлять не хочу, что я сделаю с ним, если он появится рядом с Вив!

— Откуда ты знаешь? — выдавливаю я, потому что от этой новости пересыхает в горле.

— Я понял это, когда услышал в трубке голос Джона перед сделкой. Дэн согласился на семейную встречу и не мог заткнуться, пока не перечислил все достоинства Вив. Похоже, у тебя серьезный конкурент.

— Мразь, а не конкурент, — говорю я и припоминаю его поведение на яхте. — Поэтому он был таким милым с Вив вчера.

— Послушай, Эв, — продолжает друг, заметив, что Лекс подозрительно смотрит сюда. — Джон явно хочет показать тебе, чтобы ты не делал глупостей. Может, поедешь со мной в Сиэтл, и мы забудем все, как тогда? Бросай сумку, отдавай девчонку и валим. Она все равно не будет с тобой.

— Ты это говоришь по приказу Джона? — спрашиваю я и оглядываюсь.

Лекс явно суетится, и остальные тоже внимательно смотрят за нами, а Луис достает папку с заднего сидения и протягивает мне.

— Я говорю как друг. В этот раз за тебя никто не вступится, Эв. Так, что я повторю то, что сказал тогда: убирайся отсюда, пока ноги целы, а на таможне не расставлены красные флажки. Ни одна женщина того не стоит.

— Уже поздно, — забираю папку. — Я сказал, что хочу быть с Вив, и она согласилась. Я отрезал все пути назад.

— Да ты больной на всю башку, — протягивает друг и хватается за голову, нервно нарезая круги. — Не живется тебе спокойно. Ты знаешь, что охрана следит за каждым твоим шагом? А часы тикают.

— Мне интересно, почему Нокс дал мне три дня? Не верится, что дело только в сварливой жене.

Луис всем видом показывает, что знает ответ, но думает, стоит ли говорить, а спустя секунд десять непрерывных хождений раскалывается:

— Поговаривают, что через два дня Нокс встретится с арбитром Нильсоном Кохом.

— Это еще кто?

— Это мужик, который следит за балансом в элите. Они выбрали его сами. Наверное, к тому моменту Хосе должен обнародовать данные через своих людей и распространить информацию.

— Почему не проще отдать компромат арбитру напрямую?

— У них есть закон — не жрать себе подобных. Они нарушают его, но не своими руками, потому что арбитр посчитает это предательством братства. Так они десятки лет владеют всем и остаются в тени. Тому, кто начнет конфликт — конец, — говорит Луис и начинает тереть лоб, показывая взглядом, что Лекс медленно идет в нашу сторону.

— Ладно. Последнее… Что на флешке? Ты знаешь?

— Компромат на Уолдеров. Но интересно не это, а то, что Джон часто летает на Косту, но не передал информацию сам. Понимаешь, о чем я?

— Он не отдал “посылку” сам, потому что Хосе не доверяет ему? — предполагаю я.

— Ему нужны мы с тобой, Эв, — судорожно объясняет Луис. — Может, только поэтому ты еще жив, а я еще могу уехать. Ладно. Звони в любое время дня и ночи. Я приеду, куда скажешь.

Черт! Я бежал от Хосе, и вот он единственный, кто может меня защитить от Ноксов! Дерьмо!

— Спасибо за все, Луис, — говорю на прощание, пока он заводит тачку. — Хотя бы теперь я точно знаю, что меня не грохнут по дороге.

— Эван, пора ехать! — доносится за спиной, а я дожидаюсь, пока машина Луиса не исчезает за поворотом, и только после этого возвращаюсь.

Вив продолжает сосредоточенно что-то писать, а я завожу мотор, параллельно рассчитывая свои варианты на счастливый конец.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, выехав с парковки. — Пишешь письмо папе?

— Я хочу написать книгу, — отвечает она, посматривая на меня поверх блокнота.

— Вроде той, за которую тебя наградили? Кстати. О чем она была?

— О страданиях, — вздыхает Вив. — Но теперь я решила написать то, что мне нравится. Историю двух влюбленных людей из разных миров, которые нашли друг друга и прожили всю жизнь вместе.

Щурюсь от приторности и продолжаю шутить сквозь сильное напряжение.

— Еще одну? Разве их не полно?

— Она будет о тебе и обо мне. Такой никто не напишет.

— Так, я буду главным героем?

— А разве сейчас ты не главный? — тонко язвит Вив.

Улыбаюсь в ответ и спокойно предлагаю:

— Тогда одно условие. Пусть Эван будет лучшим для нее и не совершает столько ошибок.

— Для этого мне нужно знать об этих ошибках, — продолжает язвить она.

В ответ я принимаю вызов и наступаю на свои больные мозоли, чтобы наконец исчерпать тему:

— Напиши все известные мужские недостатки и примени ко мне.

— Пока я вижу только один. Самый непростительный, — серьезно говорит Вив, будто готова выпалить новый список претензий, но спустя пару секунд начинает улыбаться и прижимается щекой к моему плечу.

— И какой же? — сосредоточенно спрашиваю я, совершая поворот.

— Ты слишком неотразим, — смеется она.

Мне приятно. Очень! Но сейчас не время для нежностей. Слишком опасно.

— Вив, мы в машине. Помнишь, что я говорил? — напоминаю я.

— Да, да! Ты не любишь, когда тебя трогают за рулем, — отвечает она и отстраняется.

— Это не просто так, — объясняю, чтобы она не обижалась. — Однажды меня отвлекли, и мы чуть не разбились к черту.

— Женщина? — спрашивает Вив, спустя паузу.

— Да.

Наверное, она думает о какой-нибудь шлюхе, вроде тех, что были на яхте, но это была Мария. И случилось это в далеком прошлом.

Снова наступает тишина и длится до тех пор, пока мы не останавливаемся перед шлагбаумом, отделяющим дорогу и парковку у причала. Только повод, по которому мы снова начинаем говорить, мне совсем не нравится. И обозначить его можно одним словом — копы.

Они оцепили всю территорию и кучами слоняются без дела, а впереди маячит разбитая рожа Эймса, которого ведет под руки пара крепких парней.

— Эй, Эван! У тебя проблемы! — орет он, глядя на меня. — Офицеры! Это тот самый Эван Миллер.

Коп рядом с моей тачкой поворачивается и встает перед капотом со словами: “Прошу вас выйти!”.

— Мразь, — тихо протягиваю я и смотрю в испуганные глаза Вив: — Не бойся, я все узнаю и вернусь.

— Правда? — переспрашивает она и смотрит так, будто мы больше не увидимся.

— Да. Обещаю, — говорю и обнимаю ее.

Она отпускает меня не сразу. Только когда офицер открывает дверь и повторяет приказ, Вив нехотя отстраняется и все время смотрит мне вслед.

Какого хрена им нужно от меня?

— Чего вы хотите? — спрашиваю я, когда меня подводят к тачке с Эймсом.

— Ваше покаяние, — спокойно отвечает коп, протягивая мне телефон. — Возьмите. С вами кое-кто хочет поговорить.

Беру трубку и слышу знакомый голос Джона.

— Доброе утро, Эван. Как спалось?

— Все прекрасно, но не обязательно было звонить через копов. Могли набрать и мне.

— Предпочитаю более действенные методы, — гробовым голосом говорит Нокс и делает затяжку. — Я думал, что ты соблюдаешь условия нашего договора, как и Луис. Но вы оба решили, что вы умнее… Не слышал, что с ним произошло?

Я недавно видел его! Что могло случиться?

— Нет.

— Утечка бензина. Машина вспыхнула прямо на дороге. Ты же балансируешь на грани.

Понимание, что Луиса больше нет, прокатывается по мне внутренним криком, но я держусь, чтобы папа, мать его, Джон услышал только мое спокойствие.

— Черт! Что вы за люди? — спрашиваю я.

— Мы ценим договор, а он сболтнул лишнего. Все остальное неважно.

— Значит, я следующий?

— Вы неплохо проводите время с Вивьен, судя по двум фото из постели. А прослушка говорит о том, что ты решил сбежать с ней. Пусть так, но единственное, что тебе остается — это твой островок, — угрожает Нокс, но делает это так интеллигентно, что хочется орать, лишь бы вывести его на эмоции. — Беги. Скоро Эймс даст нужные показания, скажет, что Эван Миллер принялся за старое, и тогда твоей свободе конец. Теперь, если ты останешься здесь — сядешь. Попытаешься сбежать или свернуть с курса — тебя пристрелит Лекс. Единственный выход для тебя — сделать то, что обещал, и остаться там.

— Зачем я Хосе? — спрашиваю я, оглядываясь на Вив.

— Он ценит тебя, несмотря на побег, и ты стал условием нашей сделки с тех самых пор, когда Уолдер пришел на твою вечеринку.

— Вив согласилась быть со мной. Как вы будете выкручиваться? Насильно потащите замуж?

В трубке раздается хриплый смех и очередная затяжка, а следом звучит звон бокала.

— Ты недооцениваешь силу воспитания и привычки. Вив пойдет за тобой куда угодно, пусть так, но лишь на время. Ей не нужен бандит с кучей порочащих связей за спиной. Вот увидишь. И никакие половые подвиги этого не изменят.

Наши отношения не твое дело! Не твое собачье дело!

— Может, вы знаете Вив, но точно не знаете меня. И сейчас дело уже не в ней, а в том, что никто не будет указывать мне, что делать. Я не принуждал вашу дочь, и она явно не будет рада вашему вмешательству.

— Тогда напомню: если с флешкой что-то случится, Вивьен придется выйти за Уолдера. Поверь, лучшее, что теперь ты можешь сделать для нее, если ты правда любишь — это выполнить уговор и оставить ее или не удерживать, когда она захочет уйти.

Я делаю глубокий вздох, чтобы не сорваться, и спрашиваю:

— Почему бы вам просто не рассказать все Вивьен?

— И стать врагом для своей дочери? Ведь именно я позволил случиться этому. Нет, Эван, достаточно вернуть тебя в привычную среду, где ты покажешь свою суть.

— Деньги тоже заберете?

— Какой прок от денег, если ты не сможешь появиться на материке? Трать их там. Хоть город купи, ты навсегда останешься тем, кто ты есть.

— Значит, вы все просчитали…

— Поэтому я на вершине пищевой цепочки, а такие, как ты — в грязи. Удачи, Энцо Идальго. Я подожду. Надеюсь, ты не слишком сильно разочаруешь Вивьен.

Я очень беспокоюсь за Эвана!

Вот уже десять минут он стоит рядом с полицейским и говорит по телефону, постоянно оглядываясь, а я откладываю блокнот и не свожу с него глаз, стараясь изгнать дурные мысли.

О каких проблемах кричал Бак? Неужели он хочет обвинить Эвана в избиении?

Лучше бы мы отправились на остров, а не пошли на ту яхту! Да, возможно, Эван не сказал бы мне тех слов, которые я так хотела услышать, но был бы в безопасности!

Это все моя вина! Я же знала, что стану для тех людей триггером! Но думала, что выдержу ради него, а в итоге — сдалась и попрощалась с ним. Если бы у меня только хватило сил остаться на полчаса дольше! Если бы не тот случайный поцелуй…

От волнения я тереблю пальцы и по лицу Эвана пытаюсь понять, насколько все серьезно. Но наконец я немного приближаюсь к разгадке, когда он быстро подходит к машине и садится за руль, сжав его, словно шею врага.

Напряжение тут же повисает в воздухе, и, впитав его, я вжимаюсь в кресло, боясь сказать даже слово.

Как только перед капотом открывается шлагбаум, внедорожник с визгом срывается с места, набирая скорость до тех пор, пока не достигает конца парковки. Все это время Эван находится глубоко внутри себя и часто дышит, но, судя по всему, хорошо контролирует ситуацию и останавливается ровно между двух машин.

— Эван, что случилось? — спрашиваю я, не выдержав давящего молчания любимого.

Да, именно так я хочу называть его в этот миг и в каждый из дней до самой смерти!

— Не сейчас, Вив, — отвечает он и откидывает голову на сиденье, закрыв глаза.

Машина охраны паркуется следом, и из нее сразу же выходит Лекс, чтобы узнать о разговоре с полицией, но Эван молча идет мимо и открывает дверь с моей стороны.

— Причал 134, — говорит главный телохранитель, берет небольшой чемодан со своими вещами и зовет остальных.

— Это близко, — отвечает Эван, схватив наши сумки, и подает мне руку.

Снова молчание и неопределенность. Я продолжаю чутко следить за состоянием любимого, чтобы выбрать подходящий момент для разговора, но он все не наступает. А вскоре я окончательно теряю надежду услышать вразумительный ответ, потому что мы быстро приходим к пришвартованным катерам, а мужчина, стоящий рядом, почти бросается в объятия к Эвану.

На вид ему лет сорок, но он пытается выглядеть моложе, поэтому носит яркую футболку и шорты, а седеющие волосы закрывает модной бейсболкой.

— Дружище! — кричит он, похлопывая Эвана по спине. — Я и не надеялся увидеть тебя здесь.

— Бил, — отвечает он, но без единого налета улыбки. — Как всегда вовремя.

— Для тебя только лучшее, — говорит тот, протянув папку с документами.

Я не вмешиваюсь, потому что ожидаю того же поведения, что Эван демонстрировал во время встречи с Баком и его подругами, но на этот раз он поступает иначе и плавит мое сердце одной фразой.

— Это моя любимая женщина — Вивьен. А там — наши сопровождающие.

— Очень рад знакомству, — отвечает Бил, улыбаясь мне, и залезает в катер. — Давайте я покажу вам судно.

Эван помогает мне подняться, а я пребываю в личном раю от услышанного, поэтому не замечаю, что он снова не делает попыток успокоить меня хотя бы парой слов.

— Здесь есть все необходимое, — говорит Бил. — Одноразовые полотенца, вода в бутылках, набор для завтрака, аптечка. Тут спасательное снаряжение, огнетушитель и все в этом роде.

Эвана не впечатляет удобство катера, будто в прошлом он управлял чем-то гораздо более дорогим и внушительным, чем это судно.

Кабина с затемненными стеклами надежно скрывает нас от палящего солнца и любопытных глаз. Внутри нее находятся два удобных кожаных кресла, а сзади такие же, только в виде дивана, чтобы любоваться прекрасным видом.

Я не хочу мешать разговору приятелей, поэтому сажусь рядом с водительским местом и все еще жду, когда мы останемся вдвоем.

— Я оповестил погранзаставу, документы на судна здесь, разрешение на выход в залив получено. О прибытии в порт Магалиса сообщил. Сегодня хорошая погода, ветер стихнет, как доберетесь до отмели, — тараторит Бил, а затем выходит на понтон.

— Спасибо. Счет тот же, — напоминает Эван.

— Я только не понял, когда вы вернетесь? — резко спрашивает мужчина.

Этот, казалось бы, простой вопрос вызывает длительную паузу, во время которой никто из нас не решается ответить.

И только после повторного обращения, мой спутник цедит короткое:

— Пара дней, может, больше.

— Тогда сообщи, когда пригонишь, а то у меня еще куча заказов на них.

— Я позвоню, как приеду, — нехотя говорит Эван и добавляет: — Возможно, катера вернет кто-то из тех горилл.

Как это? Он хочет, чтобы я уехала? Что же произошло?

— Я слышал про Эймса. Ему повезло, что именно ты набил ему рожу. Ладно, Эв. Хорошего отдыха!

Как только Бил уходит, любимый начинает осматривать кабину, будто ищет, за что зацепить взгляд, а Лекс садится за руль своего катера и кричит, что пора отплывать. Только после этого Эван занимается водительское место и просит меня пристегнуться, но, едва включив мотор, глушит его и поворачивается ко мне.

— Эймс собирается дать против меня показания. Мне посоветовали какое-то время пробыть на острове, пока все не уляжется, — виновато говорит он, смотря поверх меня.

— За драку?

— Не за нее, — протягивает он и тяжело вздыхает в ожидании моей реакции.

Я не умею ругаться и тем более делать это на повышенных тонах, но не могу сдержать это ужасное слово: “Черт!”.

— Это отец, так? — допытываюсь я. — Он не хочет, чтобы мы были вместе, и это первая ласточка?

Эван явно рад, что я сама догадалась обо всем, и кивает в ответ. Но во мне начинается настоящая буря, ведь я так доверяла мудрости отца и всегда считала, что он не тот, кто станет рушить мое счастье!

Кто угодно, но не он!

— Что же делать? — спрашиваю я, уткнувшись в согнутые колени.

Чтобы успокоить меня, любимый склоняется и, подняв мою голову за подбородок, прижимается лбом к моему.

— Вив, помнишь? — шепчет он. — Неважно, чего хотят другие. Иначе ты пробегаешь всю жизнь. Я делал это все время, как приехал на материк, и жалею. Правда. Но, в конце концов, вся эта долбаная тусовка привела меня к тебе. Я сознательно иду на риск. А вот ты еще можешь выбирать.

— О чем ты говоришь? — я крепко обнимаю его. — Я останусь с тобой. Книги можно писать где угодно! И вообще заниматься тем, что мне нравится. В финансовом плане я давно обеспечиваю себя, и только мне решать, с кем и где быть.

— Детка, со мной тебе не нужно думать об этом. — шепчет Эван и, избавившись от тяжкого груза, нежно целует меня.

Спустя несколько минут непрерывных ласк, я спрашиваю.

— Только что делать с ними?

— Решим. Там они не смогут просто так размахивать пушками, — любимый проверяет мой ремень безопасности и запускает мотор. — Пора отдохнуть от всего этого безумия.

Пока мы плывем в акватории порта, Эван осторожно ведет катер, но, оказавшись в заливе, уверенно прибавляет скорость и начинает гонки с ветром.

Какое-то время я смотрю за происходящим из кабины, но эта свобода так привлекает меня, что я прошу его притормозить, чтобы полюбоваться океаном с заднего сидения.

Так лучше! Теперь ничто не напоминает мне о цепях, которые упрямо тянули меня домой, и я потихоньку избавляюсь от всего, что хоть немного напоминает мне об этом.

Попав в поток соленого бриза, я распускаю волосы и подставляю лицо под прохладные брызги. Теплые лучи играют в гранях прохладных капель и окончательно избавляют меня от мрачных мыслей, как и взгляд Эвана, вскользь наблюдающего за мной со стороны.

Мне кажется, что сейчас наше сердцебиение становится единым и сливается с шелестом воды под ревущим мотором. А следом приходит понимание, что мне больше ничего не нужно!

Только он и я, и целый мир впереди!

Внезапно Эван кричит мне: “Держись” и направляет катер к одной из высоких волн, я же вскрикивают от восторга, когда ее гребень подбрасывает нас и отпускает, на миг вызывая ощущение полета. Он делает так несколько раз, прежде чем отправиться дальше, и вскоре на горизонте появляется узкая полоса из белоснежного песка.

Это место похоже на кусочек рая! Вода вокруг отмели очень чистая и светится, как сотня бриллиантов, и только синеющие волны неподалеку напоминают о том, что нас окружает океан.

Эван замедляет ход судна и спрашивает:

— Хочешь поплавать здесь?

— Очень! — отвечаю я и дожидаюсь полной остановки, чтобы раздеться.

— Я помогу тебе, — загадочно произносит любимый, приближаясь ко мне.

— Не догола, надеюсь, — я прикусываю губы при виде его хитрого взгляда.

От Эвана можно ожидать чего угодно, но он еще не догадывается, что я задумала сейчас!

— Если бы не надсмотрщики, то мы плескались бы голышом, — шепчет на ухо он, положив руки мне на бедра. — А пока придется довольствоваться тем, что есть.

— Вы надолго? — резко доносится из рации.

— Видишь? — улыбается он и отвечает: — На полчаса.

Катер охраны останавливается впереди нас на расстоянии пятидесяти ярдов, и я намерена использовать эту возможность показать Эвану, что не только он способен удивлять.

о. Коста-де-Пальма, городская больница в центре Магалиса.

За 3 часа до отбытия катера Эвана.

Семейный особняк Ноксов в пригороде Глейнвила.

Похоже, мои страхи стали реальностью! Я долго корила себя за обман, но то, что мне удалось узнать, благодаря ему, уже час не дает покоя ни душе, ни сердцу!

Я сижу на заднем сидении автомобиля, который быстро едет вдоль берега, и наблюдаю, как солнечные блики, отражаясь в его стеклах, создают иллюзию радости и полной красок жизни. Только внутри меня темно, как ночью, а мысли смертоносным вихрем кружатся вокруг единственного имени — Эван.

Он оказался не простым бизнесменом, который сумел выбраться из нищеты и построить достойную компанию, а одним из этих ужасных людей! Бывшим членом преступного синдиката, и Луис, без сомнений, в прошлом тоже был его частью!

Они оба пытались скрыть от меня чудовищную правду. Правду о себе, об отце и о моем месте в том, что происходит! И теперь я не уверена, что смогу доверять хотя бы одному из них!

От осознания мне хочется кричать, но еще больше проснуться и понять, что все это сон, а Эван все еще лежит рядом и обнимает меня, как этим утром. Только все это ложь, и теперь воспоминания об этом, словно осколки, ранят меня, превращая каждое биение сердца в боль!

Неужели это все по-настоящему, и я, как маленькая девочка, не хотела замечать очевидного? Как мог такой мужчина, как Эван, внезапно появиться на том вечере и сразу воспылать интересом ко мне? А отец молниеносно отпустить нас на Косту и, более того, поручить незнакомцу важное задание?

Никак! Он точно знал, что делает, когда отпускал свою дочь в невинное путешествие по реальной жизни! И все потому, что сам выбрал человека, который отправится со мной!

Да, он прав. Теперь я отчетливо вижу, как выглядит жизнь за пределами особняка Ноксов! Что творится за его красивыми сводами, счетами в швейцарских банках и разговорами в курительных комнатах после изнурительных приемов. Но страшнее всего понимать, что творят благородные джентльмены, когда снимают маски за спинами своих семей!

Все сходится. Эван — точно человек отца, и никакого давления и угроз ему не было, но сейчас его пытаются переманить на другую сторону, и это грозит нам обоим серьезной опасностью!

Эван продолжает смотреть на меня через зеркало заднего вида, но Луис все время мешает, направляя его в свою сторону. Это происходит до тех пор, пока оба не берутся за него одновременно и сталкиваются взглядами, словно соперники, а не друзья.

Я же вскользь замечаю это, но делаю вид, что нахожусь где-то очень далеко, потому что отныне меня волнует только мысль: смогу ли я закончить все сейчас или глаза и руки Эвана продлят иллюзию своей особенной пленительной ложью?

Наконец мы останавливаемся у небольшого двухэтажного дома, обвитого плющом. Облупившаяся бежевая штукатурка выдает, что ему много лет, и семья, живущая в нем, не имеет средств, чтобы переехать или хотя бы сделать ремонт. Крыша над крыльцом давно продавлена сильными ливнями или согнулась от старости, ступени обшарпаны, и только густой зеленый сад с фруктовыми деревьями придает этому месту особенный уют.

Луис выходит из машины первым, и ему навстречу идет полная темноволосая женщина лет сорока пяти в легком светлом платье, а вслед за ней появляется худенькая девушка с длинными кудрявыми волосами. На ней надет широкий халат, чтобы скрыть большой живот, и я отчего-то принимаю ее за жену Луиса.

Он подходит к женщине и тепло целует в лоб, а затем обнимает девушку и оборачивается.

Я же ничего не чувствую к этим людям, поэтому выхожу и смотрю совсем в другую сторону. Туда, где за крышами таких же ветхих домов виднеется золотистый берег и зовет меня вернуться в миг, когда я беззаботно плыла сюда с любимым человеком и без сомнений отдавала ему всю себя.

— Вив, — говорит Эван, выйдя вслед за мной.

— Пожалуйста, оставь меня на время, — молю я, не скрывая разочарования. — Мне нужно все осознать.

На самом деле я больше не хочу давать ему возможность переубедить себя, поэтому стараюсь не смотреть в его идеальное лицо и не слушать новых обещаний. Он же не оставляет попыток поговорить и склоняется к моему лицу, чтобы понять, о чем я думаю.

— Что осознать? — с оттенком раздражения спрашивает он.

— Все это. Прошу! — вскрикиваю я, привлекая внимание Луиса и женщины, которая устремляется к нам.

— Ладно, — Эван демонстративно поднимает руки, чтобы показать, насколько ему неприятно. — Останься с Анной, а я вернусь, и мы поговорим. Я не могу больше откладывать этот разговор.

Возможно, и не стоит, потому что я сама догадалась обо всем…

— Это Анна, моя сестра, — говорит Луис и представляет девушку рядом: — А это Даниэла, моя племянница. Они позаботятся, чтобы тебе было комфортно.

— Вивьен, — отвечаю я, но вижу резкий оценивающий взгляд Анны и не хочу больше что-то говорить о себе.

Очевидно, что ей и так все давно известно, благодаря Луису.

— Проходите, — цедит она, еле скрывая, насколько ей не нравится мое присутствие, но остальные делают вид, что не замечают этого.

Единственный человек, на лице которого при виде меня появляется улыбка — Даниэла, и она с теплотой берет меня за предплечье и ведет в сад.

Уже оттуда я наблюдаю, как машина с Эваном трогается с места, и звук ее мотора быстро сменяет шелест листьев апельсинового дерева. Даниэла садится под него в старое плетеное кресло и берет миску с рисом, предлагая то же сделать мне.

— Это для паэльи, — с большим акцентом объясняет она и начинает медленно перебирать рис руками, выискивая мусор и мелких насекомых. — Вы знакомы с этим блюдом?

— Да, конечно, несколько раз нам готовили его, — сажусь и задумываюсь, потому что не хочу подчеркивать свое положение из-за наличия дома личного повара, а после продолжаю по-испански: — Мы с мамой готовили его.

— И что вы добавляли? — воодушевленно спрашивает девушка. — Мы делаем ее с овощами и небольшими кусочками курицы или мидий, если удается найти их на побережье.

— То же самое, — выдумываю я, беру вторую миску и решаюсь спросить: — Вам нравится жить на этом острове?

— Раньше было хуже, — признается Даниэла и все время смотрит на дверь в дом. — Пока Ксавьеро не отбил Родэас у Хосе.

— А что было при нем? — внезапно спрашиваю я, потому что хочу понять, на кого работал Эван в прошлом.

— Это ужасный человек, жестокий и непримиримый, — шепчет девушка, будто опасаясь, что даже у стен есть уши. — Он заставляет жителей заниматься… разными плохими вещами, чтобы зарабатывать деньги и держать в страхе.

— А Луис? Эван сказал, что они работали на него в прошлом, — вновь вру я.

Даниэла смущенно поднимает взгляд и отвечает:

— Это был не их выбор. Мы приехали в Магалас и попали прямиком в сети Хосе, поэтому выживали, как могли.

Это последнее, что мне удается выведать у Даниэлы, потому что к нам выходит Анна и, взяв таз, наполненный помидорами, сладким перцем и пореем, садится на половик рядом.

— Надеюсь, вам нравится, мисс, что ваш отец сделал со всеми нами? — непримиримо заявляет она, склонившись так, что овощи начинают высыпаться на землю.

Я бросаюсь, чтобы помочь ей, но женщина останавливает меня и продолжает:

— Такие, как твой отец, давно защищают Хосе, чтобы все мы жили в тюрьме.

— Поверьте, эти люди тоже строят тюрьмы, только для своих детей, — признаюсь я, не зная, куда деть глаза.

— Конечно, дворцы и яхты! Нам бы побыть в такой тюрьме хоть день, — без стеснения отвечает Анна, и я готова согласиться с ней, но ее резкое поведение не дает мне сделать этого.

— Мама, — просит Даниэла, схватившись за живот. — Прекрати, прошу тебя. Плохо всем: и им, и нам…

В ответ Анна пугается, оставляет овощи и встает на колени рядом с дочерью, положив руку ей на живот.

— Это твой отец сделал с ней. Погляди… — взрывается она.

— Что? — судорожно переспрашиваю я, глядя то на Даниэлу, то на Анну. — О чем вы?

— Мама, не нужно, — просит дочь, но женщина непреклонна и решает рассказать мне все, что думает об отце.

— Этот мерзавец, Нокс, приехал в Магалис семь месяцев назад. И увидел Даниэлу на одной из улиц, а после люди Хосе доставили ее к нему. Он не брал ее силой, но у нее не было выбора. Ни у кого из нас его не было, пока Ксавьеро не взял нас под свое крыло из-за Луиса! — сокрушается Анна. — Они забирают у нас юных дочерей и делают все, что хотят, а потом возвращаются к своим семьям как ни в чем не бывало!

— Я не верю, — шепчу и в ужасе вскакиваю с места. — Отец любит маму и… Вы лжете!

— Это ты живешь во лжи, несчастное сытое дитя, — язвит женщина. — И мешаешь Эвану помочь нам. Может, ты здесь, чтобы остановить его? Может, ты одна из людей Хосе?

— С меня довольно, — говорю я и устремляюсь к дороге, обронив миску риса.

Следом звучит что-то неприятное, но я не вслушиваюсь, потому что нахожусь в каком-то трансе и от шока не замечаю, что быстро иду в сторону берега.

Когда я выхожу на пустынный пляж, сажусь и несколько минут смотрю в одну точку, поджав колени, в голове возникают два образа. Оба принадлежат отцу, только один из них изображает доброго волшебника, каким я считала его до этого дня, а другой принадлежит лжецу и, возможно, насильнику.

Двое быстро расходятся по сторонам и внимательно смотрят на меня, а я наблюдаю за Эваном, который возникает между ними и никак не решится показать настоящее лицо…

Я вижу их до тех пор, пока солнце не достигает зенита и начинает жечь плечи. Только тогда я решаю вернуться, чтобы дождаться Эвана и попрощаться с ним. Как вдруг сзади ко мне подходит кто-то и одной рукой хватает за плечо, а другой закрывает рот.

Спустя секунду я чувствую покалывание в руке, будто ее укололи маленькой иголкой, и все вокруг превращается в одно цветное пятно, переходя в темноту и полное спокойствие.

Тяжело дыша, Джон выскакивает из автомобиля и, забыв про прежнюю вальяжность, подбегает к порогу.

Удивленный швейцар едва успевает открыть перед ним дверь, и потирает лоб при виде растерянного лица нового гостя. Это уже второй мужчина, который прибывает сюда с подобным выражением, поэтому работник делает вывод, что у джентльменов серьезные проблемы.

Когда Джон входит в небольшую комнату, предназначенную для личных конфиденциальных встреч, сразу же сталкивается с бледным лицом своего соперника Кларка Уолдера. В отличие от него, в глазах Нильсона горит огонь негодования, и он, медленно указывает Джону на третий стул напротив второго гостя. Сам же арбитр сидит во главе прямоугольного стола из красного дерева и закуривает сигару, как только все приглашенные прибывают в назначенное место.

— Так, зачем ты собрал нас, Нильсон? — спрашивает Джон, делая вид, что не понимает причины его недовольства.

— Ты же не дурак, Джон, — спокойно отвечает арбитр и смотрит на Уолдера, который минуту назад пытался изобразить то же самое. — Каждый из вас знает, почему сидит здесь, а не за обедом рядом со своими семьями. Но это вынужденная мера, и второй такой не будет.

— Ближе к делу, Нильсон, — не выдерживает Уолдер и начинает потирать руки от волнения. — Говори конкретнее.

— Как скажешь, — отвечает арбитр и продолжает: — Несколько дней назад я получил неопровержимые доказательства вашего конфликта и тех ужасных вещей, что вы творили за спинами друг друга и братства. Это недопустимо! Поэтому эта встреча — последнее предупреждение для вас.

— И каково же ваше решение? — спрашивает Кларк, окончательно сбросив маску спокойствия.

— Я требую, чтобы вы оба прямо сейчас взяли телефоны и дали команду своим людям остановить все, что вы развязали, — хрипло приказывает арбитр, сверкая глазами, как хищник, увидевший жертву.

— Но Нильсон, — возражает Кларк, — Нокс не собирается выполнять договор, поэтому решил измазать в дерьме мою семью! Так, дорогой родственник?

— Сейчас! — рявкает арбитр. — Иначе вы оба лишитесь всего. Видит Бог, это так.

Не веря в то, что план обоих был раскрыт, мужчины расходятся по разным частям комнаты и набирают номера подчиненных.

Сперва Джон пытается дозвониться до Лекса, но телефон телохранителя был отключен, поэтому он набирает номер Питера, специалиста по информационным технологиям. Так как на флеш-карте, переданной Эвану, находится только ссылка на архив, а не сами данные, Питер может дистанционно изменить к нему ключ и закрыть доступ Хосе к материалам, о чем его и просит Джон.

Кларк же звонит своему человеку, внедренному в охрану Вивьен, и приказывает ему не трогать дочь Нокса, которая сейчас находится с ним.

Следом ему поступает звонок от Джона, и тот требует от Люка передать трубку Вивьен для серьезного разговора с отцом.

Только, когда мужчины исполняют требование Нильсона, оба возвращаются на места и слышат леденящее душу решение арбитра:

— Договор останется в силе. Вскоре ваши дети обручатся, и я лично буду присутствовать на их свадьбе, чтобы вы не решились на новую глупость, господа! Таково ваше наказание.

У меня ужасно болит голова! Настолько, что каждое движение дается с трудом, поэтому я все еще лежу на полу в каком-то деревянном сарае и слушаю, как о понтон с шелестом бьются волны.

Вместо окна в стене вырезано неаккуратное квадратное отверстие. Лучи солнца, пробегая по нему, рассыпаются по рассохшимся доскам, заменяющим пол, и едва освещают половину пространства вокруг меня.

С обеих сторон расположены двери. Одна из них ведет к берегу, а другая, вероятно, к дороге и улицам маленького городка. Именно за ней раздаются чьи-то шаги. Сперва едва слышно, но затем они становятся отчетливее, а после кто-то подходит к порогу и с треском открывает створку.

Внутрь входит молодой мужчина со взъерошенными волосами, одетый в мокрую рубашку и брюки, будто недавно он плавал прямо в них. Из-за полумрака я не сразу понимаю, кто это, но, когда незнакомец приближается и садится рядом, бросив поясную сумку на пол, я узнаю в нем одного из наших телохранителей.

— Очнулась, отлично, — радуется он и поправляет пистолет, показавшийся из-под рубашки. — Если бы ты не вышла сама, даже не знаю, как бы я смог тебя вытащить.

— Вытащить откуда? — осторожно спрашиваю я, осматривая отсыревшие стены сарая. — Я была в безопасности.

— Как же, — протягивает он. — Ксавьеро контролирует эту территорию. Если твой дружок откажется, как думаешь, что он сделает с тобой? Ты дочь его главного врага…

— Значит, ты спас меня, а не похитил? — с сомнением спрашиваю я, потирая плечо, в которое недавно он вставил какую-то иголку. — Зачем такое варварство?

— Ты бы закричала и привлекла внимание, — серьезно объясняет мужчина. — Но если бы я хотел тебя похитить, не притащил бы в такое заметное место. Слишком близко к понтону, на котором мы сошли сюда. Меня зовут Люк, кстати.

— Тогда, что мы здесь делаем… Люк?

— Ждем. Звонил твой отец. Я сказал, что ты без сознания и я перезвоню, как только очнешься, — объясняет он и достает из сумки телефон. — Хорошо, что она из водонепроницаемого материала, иначе мы остались бы без связи и оружия.

Люк не ждет, пока я окончательно приду в себя, а сразу же набирает отца, будто от нашего разговора зависит многое. Я же беру телефон и пристально смотрю на имя “Джон Нокс”, понимая, что совсем не знаю этого мужчину.

Наконец длинные гудки прерывает приятная музыка, а после из трубки доносится встревоженный голос отца.

— Вивьен, — говорит он. — Как ты себя чувствуешь?

— Все хорошо, папа, я почти не пострадала, — холодно отвечаю я.

— Прости, что так вышло. Люк рассказал мне, что на вас напали, поэтому я сильно беспокоился, — продолжает он, стараясь говорить не слишком громко.

Я не верю ни ему, ни Эвану после всего, поэтому не желаю слушать о его беспокойстве и резко спрашиваю:

— Что ты хочешь рассказать мне?

— Я знаю, что тебе тяжело слышать это, особенно от меня… — начинает он и тут же вызывает во мне волну раздражения.

— Ты хочешь признаться, что позволил Эвану поехать со мной, потому что не хотел сам передавать нечто своей карманной банде? — выпаливаю я, пока не осознавая, насколько близка к правде.

— Вивьен, — говорит отец и вздыхает от напряжения. — Это игры серьезных людей, и девушкам лучше не вникать в них.

— Я уже слышала про взрослые игры, и все больше понимаю, что вы все имеете в виду под ними! — с досадой отвечаю я. — Мы в ваших руках только куклы! Все мы!

— Дочка, я всегда думаю о твоем счастье, но ты так стремилась увидеть другую жизнь! Так хотела этого, что было бессмысленно удерживать тебя дома, — оправдывается папа и делает это так мастерски, что я хочу поверить ему и все забыть, только не могу. — А эти люди, которые сейчас окружают тебя… Они обречены на постоянные войны и нищету, потому что не хотят ничего менять в своей жизни.

— Это не оправдание! Хосе издевается над ними! — вскрикиваю я, но меня тут же останавливает Люк, показав жестом, что нас может кто-то услышать.

— Вивьен! Дикари никогда не станут такими, как мы, и мы не можем допустить, чтобы они заполнили наши улицы и устроили хаос уже на материке! — резко признается отец.

— Они обычные люди, которым не повезло, — спорю я, — у них нет выбора.

— Выбор есть всегда. Оставаться там и жертвовать своими детьми из-за лени и страха или собрать все силы, уплыть и начать новую жизнь, как сделал Эван.

— Скажи мне правду, — прошу я, оперевшись о стену спиной. — Что за договор был у вас с ним? Неужели он ничего ко мне не чувствует?

В глубине души я все еще надеюсь, что мои выводы — результат стресса, но отец не дает ни единого шанса этой мысли и произносит короткое:

— Сейчас… Ты все услышишь сама.

— Что услышу? — испуганно спрашиваю я и медленно сползаю. — Что ты хочешь рассказать мне?

— Я пришлю сообщение, — с горечью отвечает отец и прощается: — А вскоре жду тебя дома. Люк поможет тебе вернуться.

Разговор резко обрывается, и я с дрожью смотрю на экран, ожидая то самое сообщение. Однако, когда оно приходит, я не решаюсь открыть его сразу.

Несколько минут я судорожно тереблю телефон, кладу на пол и снова беру, будто этим могу изменить реальность. Только вскоре здравый смысл окончательно берет верх над страхом, и я нажимаю на заветную кнопку “открыть”.

2 недели спустя. Особняк Ноксов в пригороде Глейнвила.

Ben Foster, Nicholas Foster, Samuel Thompson — To the End

За 2 часа до приема в особняке Ноксов.

Зал для заседаний в здании закрытого клуба для членов ассоциации старейших университетов США.

Я открываю дверь и пропускаю Вив, но наше одиночество длится до тех пор, пока из-за угла не появляется Джон. За его спиной стоят здоровяки с очень знакомыми лицами: Лекс и Мэт, и я не забываю поиздеваться над ними.

— Вы вдвоем? — спрашиваю, осматривая их недовольные рожи. — А где третий?

— Он перевелся на работу к другому человеку после всего, — спокойно отвечает Джон, а я вспоминаю, что именно он увез Вив, и мечтаю достать его из-под земли. — Вы присоединитесь к нам?

— Мы уезжаем, — заявляю я и поворачиваюсь: — Вивьен…

Возможно, сейчас самый удобный момент поговорить с папашей, но она молчит и, взяв меня за предплечье, смотрит в сторону.

— Это правда? — жалко спрашивает Джон.

Собрав все силы, Вивьен наконец поднимает взгляд на отца, и очень напряженно отвечает:

— Да, папа. Это правда. Я переоденусь, возьму что-то на первое время, и мы уедем.

Пару секунд Нокс осматривает ее и не знает, что сказать, но по его играющим скулам я вижу: он ищет хотя бы малейший повод задержать нас.

— Я могу поговорить с тобой наедине, Эван? Пока Вивьен собирается.

Я поворачиваюсь к ней, и, получив кивок в ответ, отвечаю:

— Хорошо. Но я сначала доведу ее до комнаты.

— Это сделает Мэт, — заявляет папаша. — Он надежный человек. Ты знаешь.

— Еще бы, стоять у дверей — его любимое занятие, — язвительно вздыхаю я и угрожаю телохранителю: — Послушай, Мэт. Я не буду шутить. Если с Вив что-то случится…

— Остынь, — вмешивается Лекс. — Мисс Нокс дома.

— Уже нет, — отрезаю я.

Вив явно не хочет увидеть очередную перепалку, поэтому старается погасить ее в зародыше, обняв меня:

— Эван. Я быстро. Обещаю.

— Ладно, — говорю и с трудом отпускаю ее ладонь.

— Мы будем ждать тебя в проходной, — добавляет Джон и отдает приказ Мэту сопроводить Вивьен до комнаты.

Я же смотрю ей вслед и напряженно сжимаю кулаки, потому что одно присутствие рядом с ней другого мужика, особенно такого мерзкого, как Мэт, напрочь выбивает романтический лад.

— Так, о чем разговор? — спрашиваю папашу, когда мы выходим в тот самый зал, из которого Вивьен сбежала от меня.

— О сотрудничестве, — неожиданно заявляет он и берет с подноса официанта бокал с шампанским.

Я отказываюсь, потому что должен все держать под контролем, и язвительно замечаю:

— Ясно. Как только Ноксы почуяли, что грязь перестала ей быть, решили склонить ее на свою сторону. Вам что-то нужно на острове, так? Активы, недвижимость или малолетние любовницы?

— Мы почти родня, — уверенно говорит он, будто забыл наш прошлый разговор. — Почти близкие друзья.

— У вас нет друзей. Есть ситуативные союзники, — дерзко напоминаю я. — Это я запомнил навсегда. Из-за таких, как вы, все вы, Хосе так долго был у власти и покрывал эти зверства. Покрывал, но записывал.

— У нее есть семья! — вскрикивает Джон, не зная, что ответить. — Она всегда будет частью нашей семьи — Ноксов.

— Она будет Идальго, — спорю я и мельком осматриваю рожу старшего Питермана, который слишком пристально смотрит сюда. — Лучше подумайте о детях, которые остались там без отца. Например, племянница Луиса, Даниэла. Она родила сына. Или вспомните о Лауре Хортегес. У нее от вас дочь. Я устану перечислять ваших отпрысков, которые никогда не узнают, кто их отец, и не получат от него ни цента.

— Эван, — вспыхивает Нокс, но я продолжаю.

— Ваша семья себя дискредитировала, Джон, и мне противна одна мысль, что Вив имеет хотя бы какое-то отношение к ней.

— Значит, ты хочешь забрать ее навсегда?

— Однажды, может, через полгода-год, когда все уляжется, и Вивьен простит вас, я приглашу ваше семейство на остров и покажу, как изменился наш с ней дом за это время.

— Надеюсь, это так, — жалобно протягивает Нокс и идет в сторону дворецкого, чтобы дать сигнал о начале ужина.

Я же двигаюсь к большой лестнице, но на моем пути снова возникает преграда — Тина Бэнкс, бывшая подружка Вивьен.

На ней облегающее черное платье с декольте, из которого почти вываливается грудь, и, похоже, девчонка подошла намеренно, потому что сразу навязывает очень странный разговор.

— Поздравляю, Эван. Очень удачный выбор. Девочка из хорошей семьи, — протягивает она, сделав шаг ко мне.

— Твой ручной мальчик тоже из семьи миллиардеров, — язвлю я, имея в виду Уолдера. — Почему же ты не с ним сейчас? Теперь он свободен, так дерзай… Или ему уже подыскали новую наследницу, а тебе только и остается, что раздвигать ноги?

— Какая же ты мразь, Миллер, — продолжает она с хитрым прищуром, будто мои слова совсем ее не задели. — Если бы я не уговорила Вивьен поехать в Холинбейл, ты продолжил бы трахать шлюх на яхтах и в туалетах клубов.

— Так, ты пришла услышать “спасибо”? — издеваюсь я и склоняюсь к ней, чтобы прошептать: — А не пошла бы ты…

— Я уйду, Эван, — шипит она, но ведет себя так, будто клеит меня. — А вот тебя очень скоро ждут серьезные проблемы…

Наконец, я по-настоящему счастлива!

Это чувство, что казалось мне таким далеким и недостижимым, сейчас наполняет мою душу до краев, потому что Эван здесь! Я даже в мечтах не могла представить, что это возможно! Что нас снова, как в первый день, охватит ореол страсти и унесет очень далеко от этого ужасного места.

Места, которое я так долго называла домом…

Теперь же я уверена, что поступаю правильно, поэтому почти лечу к своей комнате, но, как только открываю дверь, вздрагиваю, ведь в ней меня ожидает мама.

Она сидит на краю кровати и гладит покрывало, сделанное на заказ, но при виде меня поднимает взгляд, полный разочарования.

— Я думала ты с гостями, — осторожно говорю и захожу внутрь, тихо закрыв дверь.

— Разве это важнее, чем похищение моей дочери? — возмущенно заявляет она и вскакивает, будто ее ужалила змея. — Когда ты хотела рассказать мне о поездке с этим мужланом? С ним ты была в Холинбейле? Скажи честно, он заставил тебя, запугал?

— Нет, мама, — спокойно отвечаю я, чтобы не допустить скандала. — Я люблю его, вот и все. Но я бы попрощалась с тобой в любом случае.

— Из окна его автомобиля? — она останавливает меня, как только я пытаюсь пройти в гардеробную. — Почему ты бежишь? Разве здесь не твой дом? Зачем ты поступаешь так с нами?

— Потому что наконец поняла, что мне пора стать самостоятельной и жить своей жизнью, — сдерживая тон, продолжаю я и хватаю чемодан. — Я буду счастливее, если сделаю это.

Наверное, маме больно видеть в моих глазах столько света и тепла к кому-то еще, иначе я не могу объяснить ее желание свести наш разговор к конфликту. Тем не менее я все еще стараюсь сгладить острые углы и вести себя, как можно увереннее, поэтому молча достаю чемодан и обещаю звонить ей.

— Он бросит тебя! — вспыхивает мама, поняв, что ее попытки остановить меня обречены на провал. — Вот увидишь. Бросит и оставит у разбитого корыта! Такие, как он, не умеют ничего другого!

— Значит, я должна сделать эту ошибку, — резко отвечаю я, обернувшись. — Это нормально, мама.

В ответ она качает головой и делает это так унижающе, будто отчитывает маленькую девочку, а не говорит на равных со взрослой женщиной.

— Я не узнаю свою дочь, — шепчет она, отдав все силы на бесполезный крик. — Не такой я растила тебя… Не для него…

Все это время я старалась не прислушиваться и отвечать без лишних эмоций, быстро бросая вещи в чемодан, чтобы поскорей уйти. Но эти слова рождают во мне столько гнева и досады, что я больше не могу скрыть то, что все это время копилось во мне.

— Признайся, мама, хотя бы сейчас, — прошу, смотря ей в глаза. — Ты знаешь только ту Вивьен, которую лепила из меня сама, а я позволяла тебе делать это. Но правда в том, что твоя дочь совсем другая.

— Да, конечно, — язвительно замечает она и пятится к двери. — Но помни, если он бросит тебя, я не приму тебя здесь. Так что не спеши возвращаться. Слышишь? Когда ты выйдешь за порог, этот дом для тебя будет закрыт. Мне стыдно, что моя дочь стала шлюхой!

— Еще бы, — с болью и слезами отвечаю я, смотря ей вслед. — Вы же так хотели продать меня подороже… Но разве это не то же самое?

Маму останавливает моя резкая фраза, но она больше не отвечает мне и выходит, с силой дернув за ручку, а я от бессилия вытираю слезы и заставляю себя продолжить сборы.

Всю свою жизнь я ожидала от нее поддержки и хотя бы каплю принятия и тепла, но раз за разом получала только горький укор, потому что никогда не могла соответствовать ее требованиям.

Отец же единственный был лучиком света, но и он угас после того, что я узнала о нем. Теперь я чувствую себя, как никогда, одинокой и ненужной, и только мысль об Эване все еще горит во мне ярким огоньком, не позволяя сломаться под гнетом холодной реальности.

Подождав, пока слезы перестанут душить меня волнами дрожи и жуткой обиды, я бросаю последние вещи в чемодан и переодеваюсь.

В этот раз я выбираю нежно-голубое приталенное платье до колен и подхожу к зеркалу, чтобы привести в порядок волосы, как вдруг слышу резкий хлопок за дверью, а после замечаю, что створка начинает открываться, и за ней появляется мужской силуэт.

Immediate Music — Dream Worlds

Особняк Ноксов в пригороде Глейнвила.

“Сбежав со скучного приема, они долго бродили по вечернему городу, делясь впечатлениями и воспоминаниями из детства. Пока не оказались на побережье, где уличные саксофонисты исполняли красивую мелодию.

Чтобы насладиться моментом, Эван укрыл плечи Вивьен пиджаком, присел на понтон, и, усадив возлюбленную себе на колени, слился с ней в бесконечном чувственном поцелуе.

Так пролетели часы, и только лучи восходящего солнца, играющие в гребнях прибрежных волн, заставили двоих вернуться. В их сердцах горел огонь, а в душе росло и крепло понимание, что отныне они не смогут жить, как раньше, потому что хотят провести ее в объятиях друг друга”.

Отрывок из романа В. Нокс “Эван и Вивьен: История любви”.

Это был самый важный день в моей жизни! Теперь Вив — моя жена, и я до сих пор не могу поверить в это.

Знаю, все произошло слишком быстро, но у меня нет времени на притирки, потому что эта ночь может оказаться последней. И я не могу оставить Вивьен без защиты и средств, если случится худшее.

Поэтому утром я встречусь с алькальдами Магалиса, Родеаса и еще парочки прибрежных городов и вместе с ними поеду к инвесторам, чтобы заключить важную сделку. В моем ведении находятся порты Косты, и наша главная задача — найти деньги на их развитие, иначе они быстрее сгниют, чем принесут хоть какую-то пользу. А дальше мне передадут часть их акций, остальное разделят между другими владельцами и местными властями.

Это было общее решение с Ксавьеро. Конечно, он бы предпочел оставить все в одних руках, но я не намерен с утра до вечера просиживать в офисе и думать только о том, чтоб сохранить свои бабки. Сейчас для меня важнее семья. Так что следующий пункт — больница.

К утру там соберется консилиум из опытных хирургов, чтобы решить, насколько у меня все хреново. Они считают, что мне нужна еще одна операция, и если бы я не убедил их дать мне этот день, то сейчас валялся бы на койке, а не прогуливался с Вив.

Правда, я не смог выполнить важное условие: держаться подальше от передряг и физических нагрузок. Эти мелочи просто вылетели из головы, когда я снова увидел любимую, а потом… Надеюсь, это не сильно ухудшило мои дела, но рана и правда начала болеть сильнее обычного, и мне все сложнее скрывать это.

Хотя чутье подсказывает мне, что Вивьен тоже тревожит наспех зашитая дырка в моем боку, и она, как и я, старается не подавать вида. Но выходит, что вместо радости и предвкушения ночи мы оба беспокоимся обо мне.

И черт! Сейчас это мне совершенно не нужно!

Все будет хорошо! Я не разбираюсь в тонкостях медицины, но знаю, что врачи вытащат меня. Ксавьеро нашел лучших, так что через пару дней я вернусь и начну новую жизнь! И хватит об этом!

Я хотел бы успокоить любимую, которая сейчас буквально связана со мной одной нитью, но знакомые и просто благодарные жители не дают нам побыть наедине и минуты. Они будто караулят нас за каждым поворотом и появляются один за другим, поэтому к середине пути я решаю отложить разговоры и просто смотрю вперед.

Осталось недолго. Мой дом уже близко, в конце этой улицы. Я специально выбрал именно его, чтобы жить в тишине без соседей и чужих глаз. Мне вполне хватает группы вооруженных мужиков, которая патрулирует весь район. Это было еще одним условием Ксавьеро, и гарантией, что мне не пробьют башку какие-нибудь отморозки из наспех сколоченной банды.

Когда мы приближаемся к дому, охрана тут же расходится и пропускает нас, но я чувствую, что Вив напрягает их присутствие, и сигналом становится ее крепко сжатая ладонь.

— Все в порядке, — говорю я, обняв ее. — Они нужны для нашей безопасности.

— Да, я понимаю, — растерянно отвечает любимая. — Просто мне тревожно. Знаю, что должна сиять от счастья, и это так и есть, но…

— Успокойся, — прошу я. — Я никуда от тебя не денусь, тем более сейчас.

— Правда? — спрашивает она и смотрит так жалобно, что я почти раскалываюсь, но в последний момент сдерживаюсь, чтобы не сказать все, как есть.

Я не хочу, чтобы вместо блаженства и крепкого сна на моем плече, она всю ночь тревожилась обо мне, поэтому целую Вивьен в лоб, крепко прижав к себе, а сам убеждаю себя, что поступаю правильно, и отвечаю: “Правда”.

Сегодня я отдал Вивьен всего себя и теперь лежу совершенно без сил. Она рядом и так же тяжело дышит, временами смахивая влажные волосы с шеи и лица. А я молчу и кончиками пальцев рисую завитки на ее животе.

Не думал, что Вив способна на такое безумство! Еще недавно я считал ее зажатой девчонкой, и вот через пару недель не могу произнести хотя бы слово от усталости. А вместо того, чтобы отнести ее в душ, до сих пор привожу в порядок пульс, будто не занимался сексом, а участвовал в олимпийском марафоне.

Это все моя рана. В процессе я почти не чувствовал ее из-за адреналина и дикого желания, но теперь боль и жжение быстро растекаются по мне, и это очень хреновый признак.

Хватит жалеть себя! Пути назад нет! Осталось четыре часа до рассвета, так что нужно собраться и думать о лучшем.

— Вив, — шепчу я, осторожно повернувшись набок. — Помнишь? Нам нужно в душ.

— Тебе больно? — резко спрашивает она, заметив, что я щурюсь при каждом движении.

— Мокро, — стараюсь шутить я. — Но мне нельзя мочить повязку, так что потребуется твоя помощь.

— Конечно, — испуганно отвечает любимая и быстро встает, но забывает, что мы связаны, и дергает меня за руку. — Прости…

— После того, что ты сделала со мной, это пустяки, — улыбаюсь я.

Выходит, я хреновый актер, потому что за моим мнимым весельем Вив сразу замечает не шутку, а нежелание показывать слабость. Я и правда не хочу пугать ее или просто тревожить, только ноги предательски не слушаются, а забитые мышцы вопят, что мне пора вернуться к тренировкам, чтобы не превратиться в овощ.

Тем не менее я собираю волю в кулак и заставляю себя встать, чтобы Вив не пришлось тащить меня на себе. А дальше иду на автопилоте, пока она не останавливается посреди гостиной и подбирает ножницы, которые со звоном отлетают от моих ног.

Я и не заметил, что наступил на них, и это еще один звонок, что нужно взять себя в руки!

— Теперь можно снять ее, — предлагает любимая, раскрыв ножницы, чтобы разрезать ленту.

— Ты же хотела оставить ее до утра?

— Да, но сейчас она будет нам мешать, — серьезно заявляет она и быстро делает надрез. — Нам нужно как-то помыть тебя, и эти игры ни к чему.

— Как скажешь, — шепчу я, наблюдая, как красные клочки летят на пол, совсем как куски моей рубашки несколько часов назад. — Оставим игры на потом.

Черт, лента неслабо натерла запястье, а еще оставила полосы и синяки, но без нее мне непривычно, потому что теперь любимая находится слишком далеко от меня и так же рассматривает ссадины на руке.

Казалось бы, какой-то ярд — не проблема для меня, тем более, что у нас впереди целая жизнь, но именно это почему-то волнует больше, чем то, что скрывает повязка.

Может, с появлением семьи я размяк, а может, стараюсь скрыть панику, ведь чувствую, что моя монетка уже подброшена, и даже я не знаю, на какую сторону она упадет.

В любом случае, все это мои проблемы, и, стараясь не показывать волнение, я сам веду Вивьен в ванную, но все больше понимаю, что утром мне потребуется новый укол.

Я должен довести дело до конца, иначе рискну не только собой или нашим будущим, но и подведу людей, которые поверили в меня.

— Так, — сосредоточенно протягивает любимая, осматривая просторную душевую кабинку. — Встань здесь, я намочу губку и осторожно помою тебя.

— Можешь даже с пристрастием, — смеюсь я.

— Тогда душ затянется до утра, и ты не попадешь на встречу, — иронично отвечает она, взбивает пену и аккуратно проводит губкой по плечам, шее и груди, останавливаясь у каждой царапины. — Тебе было больно, когда мы…?

— Конечно, нет, это же просто ссадины, — удивляюсь я. — В детстве я почти всегда был покрыт ими, так что не замечаю, когда получаю новую.

— Значит, ты любил драться?

— Значит, мне везло оказаться там, где не нужно, — вздыхаю я, вспоминая худшие моменты из прошлого. — Но это помогло мне стать сильнее и перестать бояться.

— Мне не помогло бы, — вдруг признается Вив и поворачивает меня спиной к себе. — То, что делаешь ты и Ксавьеро — это героизм. Люди не зря так встречали вас.

— У любимых женщин супергероев тоже участь так себе, — продолжаю шутить я. — Все время ждать у окна, когда он закончит дела где-то там и на часок заглянет домой. Это все не мое, поэтому мне и нужна эта сделка.

— Расскажешь? — спрашивает она, прижавшись ко мне сзади.

— Утром из Европы и Штатов на час прилетят инвесторы, чтобы вложить деньги в развитие Косты. Я должен быть там. Они занятые люди, и нам с трудом удалось убедить их вообще поговорить с нами. Слава братства распространяется далеко от этого места, и никто до сих пор не стремился вкладывать сюда деньги. Эта встреча — старт дальнейшего сотрудничества.

— Я горжусь тобой, — шепчет любимая, крепко обняв меня. — Это очень смелый поступок — взять такую ответственность, несмотря на то, что делали здесь все эти люди и мой отец. Жаль, что я не могу помочь тебе…

— Можешь, — уверенно говорю я, повернувшись. — Просто будь рядом, как бы банально это ни звучало. А остальное — моя забота.

— Так просто?

— Ты поехала сюда с незнакомцем, когда здесь было опасно, и поверила ему. Ты намного смелее, чем кажется, — шепчу я, легко касаясь ее губ. — Закончила?

В ответ она хитро улыбается и начинает медленно присаживаться, чтобы намылить мои ягодицы и ноги. А я снова чувствую прилив сил и ощущение нарастающего напряжения.

Удивительно, но даже после бурного секса во мне опять просыпаются инстинкты, и чтобы как-то подавить их, я поднимаю голову и стараюсь смотреть в потолок. Мысли о будущей встрече и правда производят отрезвляющий эффект, но ровно до тех пор, пока любимая не берет полотенце и мочит его, чтобы смыть с меня пену.

Как только шершавая ткань касается меня, а мокрая грудь Вив оказывается в моих ладонях, я понимаю, что пора остановиться или мы и правда встретим утро в душевой кабинке.

— Моя очередь, — резко говорю я, склонившись, чтобы взять губку.

— Уверен? — спрашивает Вивьен, опустив взгляд на мою возбужденную плоть. — Я быстро приму душ и приду к тебе.

— Я справлюсь, — говорю с глубоким вдохом и, сжав ее талию одной рукой, другой медленно намыливаю шею, спускаясь все ниже, пока не останавливаюсь между прекрасных ног.

— Что-то не так? — издевается она, положив ладонь поверх губки, и проникает глубже, сжав ягодицы.

— Есть одна проблема, — шепчу я, встав на колени. — Осталось чуть больше трех часов, а я еще не знаю, какая ты на вкус.

С тех пор как Эван ушел, я не могу найти покоя. Хожу по комнате и стараюсь убедить себя, что он обязательно вернется. Несмотря ни на какие препятствия и опасности, он приедет и заберет меня, как и вчера. А после мы вылечим его и скроемся, чтобы даже отец не нашел нас.

Я готова к этому! Пусть нас ждут годы в бегах и постоянных переездах! Главное — мы будем вместе, а Эван — в безопасности. Мы столько прошли за это время, стольким пожертвовали, чтобы быть здесь! Наше будущее не должно зависеть от исхода встречи, решения врачей или кого-то из братства! Это слишком жестоко и несправедливо!

И все же нас могут разлучить! — звучит в голове, и от этой мысли я впиваюсь пальцами в стену, медленно сползая вниз.

Почему Эван так упрям? Ему необходимо обратиться за помощью! Конечно, этим людям нужен защитник, но что, если стремление помочь им уничтожит его, а заодно лишит меня смысла жизни? Я должна была настоять на своем, но поддалась его спокойствию, и теперь это так сильно мучает меня, что вместо сборов я погружаюсь в состояние паники.

Несколько минут спокойствия и постоянных призывов к разуму, возможно, помогли бы мне подняться и сделать хотя бы что-то, чтобы окончательно не сдаться страху. Но внезапный шорох у двери и чьи-то шаркающие шаги внезапно возвращают меня в день, когда я уплыла от Эвана.

Тогда на пороге появился Люк, и сейчас мне кажется, что это тоже он, поэтому я настороженно прижимаюсь к стене и замираю. Однако вслед за тихим скрипом двери внутрь входит какая-то женщина и кричит по-испански, предупреждая меня о своем появлении:

— Доброе утро, сеньора! Меня зовут Антуанетта, но вы можете звать меня Нетти.

— Доброе утро! — вскрикиваю я в ответ и быстро скрываюсь за одной из перегородок, где стоит шкаф.

Я совсем забыла о том, что вскоре сюда должна прийти помощница Эвана, поэтому все еще стою в одном полотенце, судорожно перебирая вешалки, чтобы выбрать что-то легкое и неброское. Я хватаю бежевое платье со спущенным плечом, достаю белье из маленького отделения и устремляюсь в ванную.

— Вчера я развесила ваши вещи, синьора, — снова громко говорит женщина и, судя по звуку шагов, быстро проходит на кухню.

— Спасибо! Я все нашла! — отвечаю и стараюсь собрать непослушные волосы в пучок, чтоб избавиться от чувства постоянной духоты.

Из-за нее любой макияж быстро превратится в акварель, поэтому я ограничиваюсь умыванием и чисткой зубов, а затем иду прямиком к Нетти, чтобы встретить ее, как положено.

Она очень похожа на Анну — сестру Луиса. Такая же розовощекая полная женщина в цветастом халате, но в отличие от первой, помощница с широкой улыбкой смотрит на меня и обнимает, как только я подхожу ближе.

— Меня зовут Вивьен, — представляюсь я, рассматривая гору из овощей и фруктов, разложенных на столешнице.

Рядом с ними стоит большая тарелка с домашними яйцами и поднос с беконом, сыром и творогом, но их не было здесь утром! Как она могла принести все это за раз?

— Как много всего, — стыдливо шепчу я.

— Здесь все, что любит Энцо. Он всегда плотно завтракает, — произносит Нетти, разбивая яйца в миску.

— Энцо?

— Да, так здесь зовут Эвана, — объясняет женщина. — Но на материке, конечно, никто не знает этого имени.

— Я тоже не знала, — признаюсь и бросаюсь к ней, чтобы помочь приготовить омлет. — Позвольте мне. Я очень хочу сделать что-то полезное.

— Конечно, — радостно протягивает женщина. — Я пока почищу фрукты и нарежу сыр. Хотя для меня настоящее счастье присматривать за этим домом. Раньше его старались обходить стороной, потому что мерзавец, который здесь жил до этого, работал на Хосе. Теперь все изменилось. Энцо так много сделал для нас вместе с Ксавьеро и другими уважаемыми сеньорами. Вам повезло оказаться женой такого человека. Немногие здесь имеют надежное плечо рядом.

— А где ваши мужчины? — осторожно спрашиваю я.

— Многие погибли из-за Хосе, кто-то уехал на заработки и не вернулся, как мой муж. А есть те, кто предпочитает бездельничать и складывать обязанности по содержанию семьи на жен и дочерей. Если вы понимаете, о чем я.

— Боже, это ужасно, — шепчу я, не в силах представить, через что прошли все эти женщины из-за таких, как Хосе и мой отец, поэтому решаю немного сменить тему: — Правда, мы женаты со вчерашнего вечера.

— Это неважно. Мы с Муэлем поженились через три дня после знакомства и любили друг друга всю жизнь.

Всю его жизнь… А сколько же отведено нам с Эваном?

— Скажите, вы знаете, что Энцо ранили? — резко спрашиваю я и выливаю смесь для омлета на сковородку.

— Знаю. Говорят, что он преодолел смерть, — загадочно произносит Нетти, — потому что сама Святая Мария вступилась за него.

— Я очень переживаю из-за этого.

— Я слышала, что Ксавьеро созвал сюда лучших врачей. Я уверена, Энцо уготована долгая и счастливая жизнь, как и вам. Не волнуйтесь, — произносит женщина, красиво раскладывает на тарелку сыр и фрукты, а на другую — свежие овощи, и вздыхает: — Завтрак готов, сеньора. Приятного аппетита.

— А вы не останетесь? — вновь спрашиваю я, потому что до смерти боюсь снова оказаться в одиночестве.

— Прошу меня простить, у меня много дел по хозяйству дома.

— Да, конечно, — соглашаюсь я, и, проводив Нетти, переставляю на стол все, что мы приготовили.

Наверное, стоит подождать Эвана. Осталось всего пятнадцать минут до его возвращения, и я хотела бы начать завтрак вместе. Только минуты бегут, а вокруг дома слышатся только разговоры вооруженных мужчин, смех и шарканье их тяжелых ботинок.

Чтобы отвлечься от сомнений, что снова начинают овладевать мной, я ищу телефон с сумасшедшей мыслью позвонить маме, но, как только обнаруживаю его на столике неподалеку, вспоминаю наш последний разговор, и на глазах проступают слезы.

Похоже, нам обеим стоит смириться с тем, что мы больше не та дружная крепкая семья, какой она была для меня эти двадцать шесть лет. Не знаю, что именно рассказал ей отец, но я не хочу стать человеком, который окончательно разрушит ее иллюзии, потому что знаю — мама не выдержит нового удара.

Я могла бы позвонить Тине, но и она оказалась не той, за кого себя выдавала, так что мне приходится признать, что никто не будет скучать по мне, даже если я окажусь на краю света.

Их интересует только выгода, и это самое ужасное озарение из всех! Столько людей все время было вокруг, столько улыбок и добрых слов лилось из их губ, но сейчас никто из них не вспомнит о моем существовании. И только Эван, что начал отношения с обмана, остался единственным, кому действительно небезразлична моя судьба.

Наконец спустя десять минут к дому с громким гулом подъезжает машина и останавливается почти у двери. Из нее кто-то быстро выходит, и я так же бегу навстречу, чтобы крепко обнять любимого, только на пороге появляется не он, а другой мужчина.

— Простите, сеньора Идальго! Я Самюэль — водитель Энцо, меня послал Колин Абацо — его врач, — сбиваясь, кричит он.

Его состояние ясно говорит о том, что случилось нечто ужасное, а дальнейшие слова погружают меня в леденящий ужас.

— Ваш супруг в больнице.

— Как? — спрашиваю я, теряя опору под ногами.

— Мы были на встрече, и после подписания контракта у Энцо началось внутреннее кровотечение, — вскрикивает он, подхватив меня.

— Боже, я должна быть с ним! — говорю я и выбегаю из дома, позабыв надеть туфли, но водитель оказывается очень чутким и, взяв их, открывает передо мной дверь автомобиля.

— Меня попросили привезти вас, чтобы подписать какие-то бумаги, — продолжает он, сев за руль.

— Какие бумаги? — спрашиваю я, схватив его за руку.

— Не знаю, я не разбираюсь в этом, сеньора.

Самюэль говорит про бумаги, и в голове сразу возникает стопка документов, которые положено подписать жене умершего, чтобы осознать тяжесть бремени, свалившееся на ее плечи.

Нет! Я не верю в это! Эван должен жить…

— Он жив? — тихо спрашиваю я, смотря в окно. — Скажите правду.

— Когда я уезжал, Энцо был в реанимации. Но большего я не знаю, простите. Вскоре мы приедем в больницу, это недалеко отсюда, и вы сами все узнаете у сеньора Абацо.

Главное, не услышать самого страшного, потому что в этом случае я не знаю, как смогу жить дальше.

Весь путь проходит в сплошном тумане. Мимо проплывают узкие улицы и запахом свежей краски напоминают о том, что на острове началась другая жизнь. Улыбки костианцев сопровождают наш автомобиль повсюду, но я больше не вижу всеобщего праздника, потому что для меня он грозит превратиться в траурную процессию, если Эван не выдержит нового испытания.

Очертания больницы появляются перед нами, как только машина делает резкий поворот и въезжает в высокие железные ворота. Среди глухого забора они выглядят как вход в потусторонний мир, ведь вокруг нет ничего живого. Обугленные стволы деревьев возвышаются над выжженной травой, редкие кусты скорее похожи на перекати-поле, а несколько зеленых пальм у входа в большое серое здание создают впечатление, что их посадили недавно, чтобы хоть как-то скрасить этот безрадостный вид.

— Что здесь произошло? — спрашиваю я, рассматривая разбитые ступени, которые наспех латают несколько мужчин.

— Пару дней назад на больницу напали бандиты. Они хотели сделать из нее крепость, забросали территорию зажигательными смесями, но, к счастью, не сумели прорваться внутрь.

— А если это повторится? — дрожащим голосом спрашиваю я.

— Маловероятно, сеньора. Это были остатки сторонников Хосе. Сейчас они либо мертвы, либо сидят в тюрьме, — уверяет Самюэль. — Здесь хорошие специалисты. Ксавьеро годами собирал их и помогал с ремонтом здания из личных средств. К тому же он позвал еще несколько врачей с материка и из Европы. Не беспокойтесь.

— Если бы я могла, — протягиваю и выбегаю из машины, как только водитель останавливает ее у крыльца.

Внутри все выглядит не так мрачно, как снаружи: аккуратно выкрашенные бежевые стены, ровный потолок и чистая плитка на полу на миг возвращают меня в Глейнвил, где больницы выглядят примерно так же. Этот вид вселяет надежду, что здесь и правда могут помочь Эвану, и мы не потеряем время, оставляя его на острове.

В холле нас встречает двое мужчин. Первый невысокий человек в белом халате представляется главврачом — Колином Абацо, а тот, что рядом, в классическом костюме, — юристом Джорджом Ферентини.

— Прошу в мой кабинет, сеньора, — сдержанно говорит Колин, указывая на дверь в конце коридора. — Там нам будет удобнее говорить с вами.

Джордж кивает мне и отпускает Самюэля, а я обреченно иду следом, но когда вхожу в кабинет, не могу сдержать эмоций и кричу навзрыд:

— Доктор, скажите, что с Эв… Энцо? Он будет жить?

— Все очень сложно, сеньора, — протягивает врач, сев за стол.

— Что значит сложно? Объясните, наконец! — снова вскрикиваю я, присев на край стула.

— Позавчера ваш супруг просил нас об отсрочке в сутки, и теперь я понимаю зачем. Сеньор Идальго хотел жениться и обеспечить вам безбедную жизнь, прежде чем рисковать собой на новой операции.

— Рисковать жизнью? Он знал? — вжавшись в стул, спрашиваю я и бегло осматриваю лица мужчин.

Они явно обеспокоены тем, что происходит, но безуспешно пытаются скрыть это.

— Давайте по порядку. У вашего супруга серьезная рана, и мы не знаем, как он выжил и как эти сутки двигался.

— Как это? — шепчу я, смотря на врача. — Вы же прописали ему таблетки… и обезболивающее?

— Вы не понимаете, сеньора, — осторожно говорит врач, постоянно потирая руки от напряжения. — С такими повреждениями люди умирают от болевого шока за несколько часов. Это статистика. По всем параметрам он должен был умереть.

— Но Энцо выжил, так? — вмешиваюсь я, не желая ничего слышать о смерти.

— Верно. И это самое непонятное и удивительное событие в моей практике, — соглашается Колин. — Я был с ним, когда у него началась агония, и мы готовились к худшему, но под утро он начал кричать, что должен спасти кого-то и ему нельзя умирать. Теперь я понимаю, что сеньор Идальго имел в виду вас. А после он окончательно пришел в себя и поднялся, будто ничего не произошло.

— Это возможно? — с сомнением спрашиваю я, отчего-то снова вспомнив свой злосчастный роман.

— Это чудо, — вмешивается Джордж. — Настоящее чудо…

— Это так, — вторит врач. — Науке неизвестны случаи, когда человек так быстро восстанавливался после серьезной травмы и мог полноценно жить. Однако даже ему требовалась повторная операция. Судя по снимкам, у сеньора Идальго в любой момент могло начаться кровотечение. Он знал об этом, но был непреклонен. Теперь он в реанимации. Мы погрузили его в искусственную кому. После потери такого количества крови организму нужно восстановление.

— Но вы вылечите его? — с надеждой спрашиваю я, вновь рассматривая лица мужчин, чтобы узнать правду.

— Со своей стороны мы сделали все возможное, но состояние вашего супруга по-прежнему тяжелое. У нас нет гарантий, что он переживет эту ночь, — с сожалением произносит Колин. — Поэтому здесь синьор Ферентини.

— Энцо требовал, чтобы вы подписали это, — подхватывает юрист и складывает передо мной несколько папок. — Здесь все, чем он владеет: все активы и счета. Вы должны принять их, как и дом, который он попросил меня выкупить перед тем, как отправиться на хирургический стол. Это его последняя воля.

— Последняя? — дрожащим голосом переспрашиваю я и вскакиваю, обронив папки на пол. — Она не последняя! Не последняя! Нет! Пустите меня к нему, сейчас же!

— Сеньора, это невозможно, — говорит врач и берет меня за руки, чтобы успокоить. — Сейчас он слаб, нужно подождать. Я могу лишь показать его вам через окно, если хотите. Но предупреждаю, его вид может вас расстроить еще больше. Вы уверены, что готовы идти туда?

— Да! Я хочу видеть его хотя бы так.

— Хорошо, — заключает врач и, убедившись, что я контролирую себя, просит Джорджа отложить подписание бумаг.

— Как скажете, — недовольно протягивает тот, собирая папки с пола.

Какое-то время мы идем по больнице среди шелеста бумаг на стойке регистрации, постоянных возгласов больных и разговоров персонала, но вскоре все стихает, и узкий длинный коридор за толстой дверью говорит о том, что мы зашли в отделение реанимации.

Внутри настолько спокойно, что я невольно хочу услышать здесь хотя бы один живой звук, только напрасно. И это гробовое молчание вселяет в меня настоящий ужас.

Подойдя к одному из закрытых окон, врач стучит по двери, откуда тут же выходит медсестра, и просит ее открыть жалюзи. Она подчиняется без лишних вопросов, и спустя несколько секунд я снова вижу Эвана.

Он прикован к кровати, а вокруг него много аппаратов и длинных трубок. На лице маска для подачи воздуха, так что я вижу только его закрытые глаза.

— Господи, почему же ты не сказал мне? — хриплым голосом спрашиваю я, поглаживая стекло и представляя, что касаюсь его волос. — Мы бы сразу отправились в больницу…

— Боюсь, это не помогло бы, сеньора, — внезапно не соглашается врач, потупив взгляд. — Раньше или позже, итог, скорее всего, был бы тот же. Возможно, он должен был пройти этот путь до конца, чтобы оставить всех нас в безопасности.

— Но почему он? Почему? — не унимаюсь я, прильнув лбом к окну.

— Я знаю его несколько недель, но с уверенностью могу сказать, что никто другой не смог бы.

5 дней спустя.

Городская больница в г. Магалис, о. Коста-де-Пальма.

Дождавшись Самюэля, которого вызвал сеньор Абацо, я сажусь в машину и направляюсь домой, едва сдерживаясь, чтобы вновь не погрузиться в отчаяние. Однако при виде счастливых пар на улицах, я чувствую, как оно вновь впивается в душу острыми когтями, и только рассказ Риты помогает мне окончательно не сдаться ему.

Конечно, я держусь не ради себя, а ради любимого, и, закрыв глаза, стараюсь смахнуть с нашего будущего туман неопределенности и пустоты.

Нельзя терять надежды! Эван не умер! Он всего лишь спит, нужно только подождать, и мы снова будем вместе! Иначе и быть не может! Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы не дать ему погибнуть… как бы абсурдно это ни звучало!

Боже! Я всегда недоумевала, когда слышала разговоры про гадалок, шаманов и прочих шарлатанов, обещающих спасти любимых от опасных болезней и избавить от проблем, но теперь, как никто, понимаю несчастных людей, которые обращаются к ним за помощью! Находясь в одном шагу от тяжелой потери, я и сама готова поверить в потустороннюю силу, магию, богов и вину моего романа, только бы спасти Эвана, поэтому решаю немного поспать, а после продолжить книгу с момента свадьбы.

Это абсолютно нерациональное решение немного успокаивает меня, и когда машина наконец останавливается у дома, я выскакиваю и направляюсь к двери, как вдруг из-за угла ко мне подбегает высокий мужчина с автоматом на ремне.

— Прошу прощения, сеньора Идальго. Меня зовут Николас, — говорит он, спрятав за спину оружие. — Я понимаю, что сейчас не лучшее время…

— Для чего? — спрашиваю я, стараясь сосредоточиться на его загорелом лице.

— Взгляните, — просит он и достает из кармана фотографию измученного мужчины в светлой одежде. — Этого человека вы видели у дома? Мы поймали его в тот же день.

Из-за внешнего сходства он сильно напоминает Люка, но это не он. Однако, рассмотрев фото еще раз, я начинаю сомневаться, что видела именно бывшего телохранителя отца.

— Он похож, но… — протягиваю я и прежде чем ответить, решаю узнать подробности: — Вы считаете, что нас пытался убить этот мужчина?

— Он сам признался, — уверенно отвечает Николас. — Этот человек собирался напасть из мести за устранение его покровителя — Хосе. У него нашли пистолет, и отпечатки пальцев говорят о том, что именно он держал его в тот день.

Почему же я решила, что это именно Люк? Может, виной тому моя тревога и бессонная ночь? Должно быть, я действительно все перепутала и подумала про охранника только потому, что его лицо хорошо знакомо мне.

— Я рада, что вы поймали его, — признаюсь я, отдаю фото и иду в дом, мечтая спрятаться в темном уголке и заснуть.

А открыв глаза, вновь почувствовать сильное плечо Эвана и увидеть самую прекрасную и желанную улыбку на свете.

Добравшись до постели, я ложусь, прижимаюсь к подушке и засыпаю до самого вечера, пока мое забытье не прерывает мощный раскат грома. Следом крышу осыпают мелкие капли дождя, что вместе с порывами ветра превращают стук в тревожную мелодию. И она окончательно избавляет меня даже от налета дремоты.

— Я проспала слишком долго! Мне нужно дописать роман, — находясь вне себя от волнения, шепчу я и поднимаю взгляд к столику у противоположной стены.

На нем стоит ноутбук Эвана, и, схватив его, я снова сажусь на кровать, подложив под спину подушку.

Раз мама не хочет присылать мне первую часть, я решаю написать вторую здесь, и, дождавшись включения экрана, создаю документ, однако моим вниманием быстро завладевает папка в углу экрана.

Я знаю, что не должна рыться в личной информации любимого, но надпись “Вивьен” разжигает мой интерес настолько, что я не могу противиться ему. А, когда вижу, что находится в той папке, к горлу подкатывает ком, а пальцы становятся ватными и начинают дрожать.

Это фото с награждения, где мы и познакомились! На одном из них я стою на сцене в том ужасном длинном платье, на другом — произношу заготовленную речь, на третьем — получаю награду и стараюсь улыбаться. И только последнее изображение захватывает самого Эвана, стоящего неподалеку от сцены.

Он, как всегда прекрасен, и смотрит прямо в объектив фотоаппарата, но мне кажется, что на меня, поэтому я замираю и какое-то время любуюсь им, почти не моргая.

Любимый, как же я могла оставить тебя? Почему доверилась отцу, а не своему сердцу? Из-за меня тебе пришлось пройти через такие опасности. Все это только моя вина…

От нахлынувших чувств я закрываю лицо, стараясь остановить слезы, но, поняв, что это бессмысленно, вновь захожу в созданный документ и начинаю писать почти без остановки.

В попытке изобразить прекрасную жизнь героев, я снова и снова переживаю лучшие моменты рядом с Эваном, пропускаю через себя воспоминания о его поцелуях, взглядах и нежных словах, прикосновениях и острых ощущениях нашей близости, а также его признания и милые поступки.

Словом, переживаю все, как в первый раз, и, спустя несколько часов, мне удается написать около пятидесяти страниц, плавно подводящих героев к безмятежной старости.

Все это время, я исподволь наблюдаю за экраном телефона, в надежде, что вот-вот мрачную комнату оживит звонок от сеньора Абацо, но шелест дождя, прерывает лишь стук по клавишам ноутбука, а разум по-прежнему вторит безумной идее о том, что так я смогу все исправить.

Кого я обманываю? Я не услышала бы его, даже если б он вопил о том, что я ничего не могу изменить и все мои мысли — лишь способ заглушить тлеющую боль, что с каждый часом ожидания становится только сильнее.

Так в пустоте и одиночестве, которые прерывают лишь краткие появления Нетти и сухие сообщения о стабильно тяжелом состоянии Эвана, проходят еще два дня. Они окончательно убеждают меня в том, что я ничего не могу изменить даже сотнями страниц нового романа, и все, что мне остается — только наблюдать, как утро сменяется ночью, а бессмысленное хождение по комнате переходит в существование в границах постели. И это продолжается, пока нежданный ночной звонок Риты окончательно не разрушает мою жизнь на тысячи частей.

— Сеньора, — раздается в трубке. — Простите за столь поздний звонок.

— Что-то случилось? — испуганно спрашиваю я, уловив нотки сильной тревоги в голове медсестры.

— Да, но я вынуждена попросить вас приехать в больницу, — продолжает она, чем пугает меня еще сильнее. — Это возможно? Самюэль уже в пути.

— Конечно, — шепчу я, сильно сжав трубку. — Это касается Эвана?

— Простите, сеньора, меня попросили вызвать вас и ничего не сообщать, пока вы не приедете.

2 месяца спустя. г. Руэнде. о. Коста-де-Пальма.