Виктория Симакова Рид. Операция «Пандора»

Глава 1 Дневник. Пусть будет свадьба

The Weeknd — Call out my name

— Что? — я изумленно смотрела на мужчину в темном деловом костюме, расположившимся напротив меня. — Вы шутите? Это не смешно.

Давно я так не удивлялась. Я уже было думала, что меня вообще ничем невозможно удивить: ни погодными аномалиями, ни иррациональными высказываниями политиков, ни предательством близких, ничем. Оказалось, что я ошибалась.

— Я знаю, что у безопасников, — услышав презрительные интонации моего голоса, мужчина скривился, — такое специфическое чувство юмора, но, чтобы так… Я даже слов не могу подобрать. — И кто претендент?

— Сам не ожидал, но я, — спокойно ответил собеседник.

— И не жалко им вас? Или так избавляются от балласта? — почти с сочувствием спросила я.

Глаза мага потемнели, зубы сжались и вот уже на меня смотрел не спокойный агент безопасности, а весьма разозленный мужчина. От осознания, что мы с ним в комнате совершенно одни, и случись что, никто не сумеет мне помочь, стало как-то нехорошо.

С другой стороны, когда это безопасники спешили мне на помощь? Никогда. Собеседник молчал, я тоже как-то не торопилась начинать диалог. Непродолжительное, но весьма болезненное пребывание в одной из зон заключения безопасников научило меня не торопиться и внимательно наблюдать за окружающим. Высокий мужчина лет тридцати пяти со злыми темными глазами, полными губами, сжатыми в линию, и волевым подбородком должен был стать… От предложения по коже пробежал мороз, и захотелось вернуться обратно в камеру. Нельзя.

Нельзя никуда уходить и отказываться от предложения. В противном случае, сидеть мне в камере еще очень долго. Сколько еще я выдержу, понятия не имею. Без магии, без друзей, без возможности выполнить задуманное. Есть те, кто нуждается в моей помощи. Есть те, кто ждет моей мести. Никого из них не хотелось разочаровывать.

— Так что? — неожиданно спросил собеседник, от его низкого голоса стало жарко.

— Почему вы согласились? — я уже приготовилась услышать грубость или тишину в ответ, но…

— А почему бы и нет? Вы известная в мире магии личность, я — нет. Вы свободны и хотите выбраться отсюда, — на секунду он замолчал, — но еще больше вы хотите остановить их.

— Остановить? — переспросила я.

— Да. Маги-отступники не дают вам покоя. И дело даже не в мести, — я внутренне напряглась, но не отвела взгляда, — вы хотите остановить их. Я тоже. Вас мало что может испугать, раз вы уже были замужем. — Как же мне хотелось выскочить из комнаты, чтобы не продолжать этот разговор. — Так что ничего нового вы не узнаете, в отличие от меня. Я не знаю, что значит жить семьей, — мужчина усмехнулся, заметив мое изумление. — Я воспитывался в приюте. Но готов попробовать начать даже с вами, Риджина.

— Даже со мной, — я невольно прикрыла глаза и задумалась над словами безопасника. Заручиться поддержкой таких союзников было крайне необходимо. Для борьбы с Отступниками нужна армия, которой у меня нет. И если для того, чтобы ее получить, нужно выйти замуж, что же, так тому и быть. — Хорошо. Пусть будет свадьба.

— Отличное начало, мы уже начали договариваться с вами. — Мужчина поднялся со стула и поправил пиджак.

— Как вас зовут, напомните? — обреченно спросила я.

— Дэн. Дэн Холковский.

— Денис. Не могу сказать, что приятно познакомиться…

— Ну что вы, Риджина, — он лучезарно улыбнулся. — Мы уже с вами знакомы. И весьма неплохо. — После чего он развернулся и вышел, оставив изумленную меня смотреть ему в след.

«И когда мы познакомились? Я хоть убей не помню. Не было его в моей жизни. В школе? На вряд ли. Я, конечно, со многими общалась, но в основном со своим курсом и… курсом Егора. Но Холковского там точно не было. Или был?»

И вместо того, чтобы переживать по поводу предстоящей свадьбы и договора с безопасниками, я начала перебирать в уме всех, с кем была знакома в магической школе. То, что я не видела безопасника в мире людей, я была уверена. Такого мага не забудешь. Высок и силен, похож на гору. Мощный, брутальный, уверенный в себе и ни капли не красив. Так, симпатичен. Но харизма есть. И эти его брови домиком…

«Готова поспорить, что женщины на такое ведутся. Улыбнулся, подмигнул, посмотрел, как лев на антилопу, и все, выбирай любую. Вот только вместо любой теперь я. Забавно. Он что, реальную семью хочет?»

Легкий озноб прошиб тело, но я списала все на подавитель магии, которым меня накачивали каждый день под завязку. От него тряслись руки и ноги, иногда даже невозможно было подняться с кровати. Но чем дольше мне его вводили, тем легче было переносить. Магии в крови становилось все меньше и меньше.

«Не удивлюсь, если ее вообще больше нет. Все же подавитель для того и создан, чтобы маг не мог активировать браслет. А у меня и браслетов-то нет, так что вся эта химическая-антимагическая дрянь попадает в тело напрямую»

Думать становилось все сложнее. Сказывалась усталость последних часов. Я почти отвыкла от допросов безопасников, а уж от общения с агентом Бабичковкуром тем более. Но лучше уж он, чем Тереза.

«Эта сволочь, прикрывающаяся дипломом лекаря, пожалеет, что вообще сунулась работать к безопасникам. Это какой надо быть садисткой, чтобы получать удовольствие от страданий другого? Интересно, она со всеми такая или только мне так повезло? По старой памяти? Надо было в школе ее хорошенько проучить, чтобы на всю жизнь запомнила, с кем не стоит связываться. Она только и могла, что болтать да сплетни распускать, магии-то было с гулькин нос. Зато теперь ходит царицей и всем своим видом пытается показать, какой влиятельной она стала. А я? Ей не понравится то, что я сделаю. Но мне никто не сможет помешать. В Коллегии понимают, что без безопасников им заговорщиков не победить. Никогда»

Я откинулась на спинку стула и закрыла глаза.

«Скоро. Очень скоро я выйду из этих застенков. Из этой затхлости и гнили, которая окружала меня столько дней и ночей. Надо было спросить какое сегодня число. Хотя это не принципиально. Это раньше было важно в какой месяц, в какой день выходить замуж, какой наряд выбрать, а теперь…»

Мне стало почти смешно, когда я стала вспоминать приготовления к первой свадьбе. Вся эта праздничная суета: выбор платья, зала, музыки, меню и пригласительных, — все это казалось таким важным и нужным, что я даже волновалась. А когда выяснилось, что поставщик цветов перепутал дату доставки, это казалось настоящей трагедией. Еще бы, я так старалась быть как все люди, жить спокойно и счастливо с мужчиной, который меня любит.

А я? Я не любила Генри. Была влюблена, была довольна всеми знаками внимания, что получала от него. Цветы, ужины в ресторанах, незабываемые поездки по Великобритании и Европе. Он готов был положить весь мир к моим ногам, если бы я попросила. Мне это безумно нравилось, я была почти уверена, что с ним и ради него смогу забыть мир, который оставила почти десять лет назад. Мир магии.

Но оказалось, что мир людей бывает непредсказуем и опасен. Кто же знал, что племянник Генри решит избавиться от нас, чтобы заполучить наследство? Что покушение произойдет в медовый месяц? Что пострадают множество неповинных людей?

Как же хочется стукнуть кулаком по столу. Но нельзя. Как же сложно сдерживать свои эмоции! Я прекрасно понимаю, что за мной наблюдают безопасники. Они оценивают каждый мой взгляд, каждый жест, каждое слово. Они рискуют, доверяя дочери Ужасной Анны, которая осмелилась поднять бунт против Коллегии Девяти магов Европы. Рискуют, но другого пути нет, только вместе мы можем остановить людей, которые хотят подчинить магию. Среди них и мой отец. А еще немаги, пустышки, как их называют здесь. Маги, рожденные без способности к колдовству, но очень рассчитывают на изобретение людей.

У магов для колдовства есть магические браслеты. Они собирают силу, что течет по венам мага, и помогают колдовать. У не магов ничего нет: ни сил, ни браслета. А у людей есть прототипы магических браслетов, не усовершенствованные. Откуда знаю? С папой мы поддерживали связь. Он много раз предлагал мне сотрудничать с ним и его товарищами, но… В смерти некоторых его друзей виновата я сама. Пять лет назад познакомилась с Малычем и Деляновым, и мне это совсем не понравилось. Убегая от них, пришлось отстреливаться, и тогда я впервые убила человека и была виновна в гибели еще нескольких. И может, это как-то забылось бы, да только мне потом много недель снились кошмары. К тому же, у друзей отца есть наследники, которые спали и видели, как воплотить планы мести. Так что стать союзниками мы никак не могли.

И Отступникам, и безопасникам нужно только одно — сила Прометея. Все попытки обуздать ее ни к чему хорошему не приводили. Никогда. Из-за возможности передавать магическую силу погиб мой прадедушка Этьен Рогов. Мама пострадала, как и многие другие маги, когда чуть было не захватила власть в Коллегии. Папа после этого долго придумывал, как освободить маму из лечебницы, где ее держали безопасники. И это у него даже получилось. При моем косвенном участии. Да и как я могла пройти мимо? Как не помочь семье? Правда, мама так и не пришла в себя. Хотя, может за то время, что я нахожусь у безопасников, папе удалось что-то придумать? Чудеса случаются иногда. У меня даже обнаружился младший брат. Совсем без магии, но все же… Папин сын от какой-то женщины, но рожденный в мире магии, воспитанный магами и ставший папиным союзником и помощником.

Как меняется мир. Год назад я жила в поместье в Шотландии, думала о замужестве и вычеркнула мир магии из своей жизни. А теперь? Теперь я у безопасников готовлюсь выйти замуж за совершенно незнакомого мага. И брак этот будет политическим, чтобы показать миру магии, что всем нужно объединиться и забыть старые обиды, что перед лицом человеческой опасности нужно быть вместе. Бывшая преступница и агент магической безопасности. Что может быть смешнее?

Только то, что оба раза я выходила замуж за нелюбимых. Ладно. Другого не дано. Тот, за кого я хотела бы выйти замуж, недосягаем. Его нет, и выбора теперь у меня тоже нет. Если я хочу, а я хочу, поквитаться, то я выйду замуж хоть за агента Бабичковкура, хоть за Николая Константиновича.

Не знаю, сколько времени я так сидела, но видимо Холковский успел утрясти все формальности, потому что в комнату зашла миловидная девушка в серой юбке и белой блузке и поинтересовалась, когда мне угодно провести церемонию.

— Чем раньше, тем лучше, — буркнула я. Терпеть лекарство против магии, которым напичкали мое тело, становилось все сложнее. Одежда скрывала наручники с подавителем магии от посторонних глаз. Но мне и смотреть не нужно было, чтобы ощущать всю мерзость этих украшений на запястьях. — Хоть сейчас.

— Но мы не успеем пригласить ваших родственников, — пролепетала она, а заметив мое перекошенное от ухмылки лицо, бедная девушка почти лишилась дара речи.

— А вы кого собрались звать? — спокойно поинтересовалась я. — Родители — в розыске. Остальные — под подозрением.

— Может, друзья? — робко поинтересовалась девушка.

— Не знаю, как вас зовут, но вы не в курсе, видимо, кто я.

— Но почему же? — она вытянулась по струнке, немного щелкнув каблучками черных лодочек. — Рид Рогова, одна из самых сильных магов Европы. Дочь Ужас… Анны Роговой и Мака Мак Кенси, человека пытающегося захватить власть в мире магии.

— Отличница? — скривилась я. — Недавно из университета?

Я присмотрелась к девушке. Молоденькая, желание выслужиться и просто сделать мир лучше так и сверкает в ней. Одежда отглажена, темы выучены, как домашнее задание в школе, осталось только дневник положить для подписи или реферат сдать — и вылитая студентка.

— Да.

— Им совсем вас не жалко, что ли? — горько усмехнулась я.

«Сначала Холковский, которого, как я была убеждена, пытаются слить, потому что просто так никто не будет предлагать стать моим мужем. Теперь вот эта новоявленная сотрудница безопасников, на которую и не накричишь и не повысишь голос лишний раз, того и гляди разрыдается. А может, на это и расчет? Чтобы их стало жалко, чтобы посочувствовала их нелегкой доле и прониклась сотрудничеством с безопасниками? Не получится. Раньше, может, и прошло бы, теперь нет. После смерти Егора многое стало „нет“. Нет сочувствию безопасникам. Нет никаким чувствам и привязанностям. Ничему нет»

Дни, перешедшие в недели, которые я провела в камере, оставили след не только на теле, но и в душе, если там хоть что-то еще осталось. Подавитель магии здорово ослабил организм, сделал его уязвимым для постороннего вмешательства. Общение с Терезой в лечебнице для заключенных наглядно продемонстрировало это.

Вспоминать о таком не хочется, но забывать нельзя.

Дверь в комнату отворилась, и вошла агент Бри.

— Здравствуйте, Рид, — поздоровалась заместитель главы службы магической безопасности. За годы, что мы с ней не виделись, она стала еще толще, медлительнее и уже совсем не выглядела, как добрая соседка. Скорее, как уставшая и оттого склочная проныра, которой только и остается, что шпионить за окружающими.

— Агент Бри, я уж было подумала, что ваша служба просто шутит. И все это, — я обвела глазами комнату, — лишь антураж для меня одной. Сначала агент Холковский, теперь вот эта отличница.

— Нам совсем не до шуток, — тихо произнесла женщина и положила передо мной газету, которую принесла с собой.

На первой полосе была информация об открытии выставки в каком-то культурном центре Европы. Рядом располагалась большая фотография, на которой были те счастливчики, которым удалось попасть на выставку в числе первых. Я пригляделась к лицам на фотографии. Одно было смутно знакомым: эти глаза, наклон головы, небольшая щетина и лучезарная улыбка. Карлос.

«Друг и товарищ. Почти брат, готовый поддержать в любой ситуации. Знаю, если бы это было возможно, он бы меня вытащил отсюда, но… Мы давно не виделись. Нам есть, о чем поведать друг другу, но выдавать это стремление я не намерена. Теперь никто не узнает, что я чувствую и о ком переживаю. Хватит этих ненужных эмоций. От них только слезы и боль»

Глава 2 Дневник. Договор

Это какой-то кошмар. Вся эта договоренность. Вся эта свадьба. Это один сплошной фарс. Начиная с утренних приготовлений невесты и заканчивая брачной ночью.

Мой взгляд остановился на кровати в номере для новобрачных. Хочется рассмеяться в голос, да боюсь, прибегут безопасники и отправят на лечение. А мне этого совсем не надо. Иногда кажется, что мне уже ничего не нужно. Но стоит вспомнить о родителях, как незримый локомотив начинает толкать, заставляя двигаться и бороться.

Итак, кровать. Заботливые сотрудники отеля постарались на славу: украсили номер лепестками роз и зажгли свечи, охлажденное шампанское с фужерами на высоких ножках ждет своего часа на столике в окружении фруктов и деликатесов. Романтическая обстановка. Столько патоки, что точно будет аллергия от сладкого. И так, все должно выглядеть правдоподобно, чтобы никто не догадался о том, что брак между мной, Риджиной Роговой-Мак Кенси, представительницей Подозрительных родов, и Денисом Холковским, агентом Службы магической безопасности, самый что ни на есть настоящий союз двух любящих сердец. Бред. Фарс. Сюр.

Ха. Трижды ха-ха-ха. Кто такой глупый, что купится на эту ересь, придуманную безопасниками? В сказку о любви между магами из разных команд могут поверить только те, кто не видел происходящего на Площади Обозревателей четыре месяца назад. А может, и полгода. В камере время течет иначе. А спросить, какое сейчас число я что-то не удосужилась. Но и не важно.

Нынешняя молодежь не отличается наивностью и доверчивостью. А потому никто не поверит в сказку о великой силе любви. Даже студенты магических школ легко способны разглядеть договорной брак. В мире магии этим не удивишь никакого. Особенно в последнее время, когда многие чистокровные семьи высказали стремление породниться с полукровками, узнав, что тогда магическая сила у наследников увеличивается.

Хотя, зная способности средств массой информации к манипуляции общественным мнением, не удивлюсь, что ошиблась. Обозреватели такую душераздирающую историю состряпать могут, что тот, кто не знает подробностей, поверит в ложь. Да и недостающие пазлы в картинку наших отношений с Денисом можно создать. И развернуть общение между нами так, что своим появлением на Балу вызвала его ревность, что ради него пошла на сделку с безопасниками. Уже представляю заголовки первых страниц утренних газет «Преступница и безопасник: запретная любовь». Маги любят бульварное чтиво, поэтому с радостью проглотят наживку. «После Бала Середины Зимы, где собрались все сливки общества, и внезапного появления Риджины Роговой в сногсшибательном платье Денис Холковский понял, что не готов отдать ее никакому другому мужчине». А что? Звучит и интригует. И Денис, как истинный рыцарь, отбил меня от драконов-коллег и теперь ведет под венец. Вернее, уже сводил.

Думать о глупцах и невеждах, позволяющих себя обманывать, не хотелось. А вот о том, чтобы уснуть — совсем другое дело. Большая кровать в номере манила своими размерами и обещаниями удобства и комфорта. За месяцы, проведенные под арестом у безопасников, мне этого не хватало. Трудно чувствовать себя уверенно, когда находишься под стражей и участвуешь в многочисленных опытах. А если к этому добавить весьма спартанские условия проживания, так вообще позитивом и не пахнет. Кто же откажется воспользоваться почти сломленным магом, если есть возможность получить плюшки со всего этого?

Вспоминать о всех тех допросах и манипуляциях, в которых я принимала участие, не хотелось. После некоторых я не могла подняться с кровати почти сутки. А эта стерва Тереза только добавляла масло в огонь, докапываясь до меня в камере, а иногда и во время исследований, когда никто не видел. Или делал вид, что не видел. Я слишком хорошо помню, как начинался допрос агента Бабичковкура сразу после объявления, что папа выкрал маму из лечебницы Лукреции.

Всё. Стоп. Не хочу всё это вспоминать. Не время. Не место. Мне необходимы чистая голова и ясные мысли. Никаких посторонних эмоций, если я хочу добиться свободы для родителей и себя.

Безопасники, Подозрительные и Заговорщики, — все они хотели, чтобы я включилась в игру. А я столько лет убегала и сдерживала то их, то себя, не желая подставлять друзей и близких. И каков итог? Два самых близких мага погибли, защищая меня. Больше такого не должно повториться. Никто больше не пожертвует жизнью, дожидаясь моего ответного хода. И дело не в том, что таких близких остались единицы, а в том, что я включаюсь в игру.

Хотят моего присутствия? Пожалуйста. Хотят задобрить магов и объединить их благодаря мне? Пожалуйста. Хотят поиграть в семью? Не вопрос. Использовать меня в своих планах? Нет. Теперь я буду играть по своим правилам. Жестко, хитро и использовать всех и вся. Не даром столько лет бабушка Агата нас натаскивала с Григорием. Пора бы блеснуть знаниями политических интриг и игрой на струнах душ магических и человеческих.

Или они все думали, что сломали меня? Нет, просчет, который будет стоить им всего. Безопасникам, Заговорщикам и Отступникам, родственничкам и друзьям, которые так и не вытащили меня из камеры, и новому мужу.

Хотя на его счет я сильно не волнуюсь. Мужья долго не живут со мной. Жалко Дениса. Вроде мужчина неплохой, хоть и безопасник. Похож на бульдога, сильный и принципиальный. Но предан безопасникам, а это проблема. Хотя могу и ошибаться. Посмотрим, понаблюдаем и используем.

Но сначала необходимо отдохнуть. На свежую голову и думается проще.

Бросаю взгляд на кровать. Она огромная. Даже если Холковский решит тоже воспользоваться данным предметом мебели, то никто никому не будет мешать.

Но сначала в душ. Смыть с себя этот свадебный фарс. Хорошо, что никто не додумался до белого платья. Вот это точно была лишняя деталь. К тому же бинты на руках не сочетались бы ни с одним фасоном, модным в мире магии.

Ни мне, ни Аннет не хотелось бы светиться перед обозревателями и гостями такими аксессуарами. Незачем всем знать, что происходило в застенках у безопасников, иначе никто точно не поверит в великое чувство любви, которое, вроде как, обуяло нас с Холковским. Смешно. Они что, реально думают, что маги купятся на эту туфту? Столько пафоса в словах агентов, столько приторности от пожелания счастливой совместной жизни и прочего семейного счастья, что аж скулы сводит. И водички хочется попить. Только где найдешь такую жидкость, что смоет ложь?

Думается, даже у Бездны в гостях такой водички волшебной не найдешь. Хотя, может, только там она и есть. Но путешествие к Бездне — это билет в один конец. Туда пойдешь — обратно не вернешься. Все это знают, но не все готовы принять.

Лицей — Ты стала другой

Теплые струи, льющиеся сверху из душа, падают на уставшее тело, совершенно не принося удовольствия или расслабления. Кажется, я давно забыла, что это такое. И будто в другой жизни были радость и волнение от общения с водой. Теперь этого больше нет. Только холод и стремление не сдохнуть. По крайне мере, раньше времени. Пока не решу свои вопросы и не выполню поставленные задачи. Всего-то и надо вернуть родителям законность пребывания в мире магии, или хотя бы переезд в мир людей. А еще обезопасить наши миры друг от друга. И я даже не знаю, какая задача сложнее. Родители — предатели мира магии, преступники со стажем, совершившие не одно преступление. И кроме того, они даже не думают раскаиваться в содеянном, по крайне мере, папа — это точно. И два мира, рискующие столкнуться друг с другом. Победителей в этом точно не будет, но это не имеет никакого значения для тех, кто борется за власть. Что Заговорщики, что Отступники, что маги Коллегии готовы построить новый мир на обломках старого. Сделать это кажется наиболее вероятным, чем постараться сохранить мир нынешний, но какой ценой?

В войне всегда страдают мирные жители. И люди могут пострадать сильнее. У них нет магии, сил, позволяющих творить заклинания. Зато есть оружие, которое способно разворотить не один континент. От радиации ядерных бомб не спасет никакая магическая оболочка. Маги не смогут сдерживать мощь и последствия самого страшного оружия человеческого мира. И даже у них как-то получится растянуть магические резервы на неделю или две, что потом?

Я не претендую на звание героини года. Мне это не интересно. Пусть другие, молодые и горячие, борются за лавры победителей. Мне же достаточно понимать, что мир, в котором будет жить маленькая девчушка со смешными хвостиками, будет существовать.

Мысль о том, что есть кто-то, кому нужна я сама, не мои связи, влияние, а просто я сама, помогала не скатиться за край безумия. Малышка Габриэла, моя крестница и единственный близкий человек, рассчитывает на меня и на то, что мне удастся вернуть ее родителей из комы. С каждым днем это становится намного сложнее, но я должна, обязана попытаться вернуть Сью и Майкла. Не должен ребенок жить без родителей, тем более, что те живы, если их нынешнее состояние вообще можно назвать жизнью.

Сьюзан и Майкл пострадали во время моего прошлого медового месяца, почти сразу после свадьбы, когда мы с ними отправились в путешествие в горы. Фуникулер, взрыв, много снега и ледяной воды, острая боль, и через пару минут я стала вдовой. Генри Ричардсон, человек, который подарил мне надежду на счастье, погиб, спасая меня и моих друзей.

Хоть я и не виновата в том, что племянник Генри захотел прибрать все имущество дяди, а потому заказал наемного убийцу, но почему-то чувство вины спустя год нет-нет, да проклевывалось. Ведь если бы я не позвала их на торжество, а затем в путешествие, то Сью и Майкл могли бы наслаждаться обществом дочери, видели бы, как она растет, хохочет и весело проводит время со своей семьей. А вместо этого они лежат в коме, и шансов на возвращение к нормальной жизни у них не так уж и много.

По мне, пусть у них будет хоть один шанс на миллион, я зацеплюсь и воспользуюсь им. Мне тоже говорили, что ходить я не смогу. И что же? Смогла, пошла, побежала, даже свадебный танец сегодня танцевала.

От воспоминаний об очередной свадьбе меня бросает в дрожь. Я почти мерзну под теплыми струями воды. Как же это мероприятие было не похоже на предыдущее. Первый раз была хоть надежда на счастье. Свадьба с Генри была по обоюдному добровольному согласию: с его стороны любовь, забота, с моей — влюбленность, отчасти привязанность и огромное желание стать счастливой в мире людей. А еще я хотела ребенка. В этом никому не признаюсь. Никогда. Помогая Сью возиться с Габи, во мне проснулся материнский инстинкт, и тоже захотелось нянчиться и сюсюкаться с мелким карапузом, учить его разным смешным вещам, строить рожицы и хмурить домиком брови. А еще ходить по магазинам с умным видом и удивляться многообразию детской одежды, впечатляться новым игрушкам и понимать, что «устаревшие» машинки, куклы и зверята все же лучше навороченных гаджетов. Но главное, быть нужной малышу. Просто потому что я его мама, а не чье-то исполнение амбиций или напрасных ожиданий. Так здорово, когда в тебе хоть кто-то видит тебя настоящую, а не образ придуманный обществом. Ничто не сравниться с возможностью открывать для него или нее мир. Чувствовать тепло маленькой ладошки, касающейся щеки. Аккуратно держать за крохотный пальчик. Укладывать спать, баюкая на руках, и читать книжку про приключения верных друзей. Хотелось многого, но не сложилось.

Отключаю горячую воду, чтобы перестать думать о непозволительном. Это слабость, которой в любой момент могут воспользоваться. А этого допустить нельзя. Но мысли, чувства, воспоминания льются рекой. Когда быть настоящей, если не сейчас? Не наедине с собой? Там за дверью ванной комнаты меня ожидает мир, который не приемлет слабостей, который не должен узнать, что я просто хотела стать мамой.

Почему-то ни бывшего возлюбленного, ни бывшего мужа я не видела в роли отца своего сына или дочки. Там должен был быть кто-то другой. Сильный, мощный, способный закрыть от всего и всех, но при этом спокойный, нежный, заботливый и терпеливый. Куда же без него?

В дверь неожиданно постучали. Денис.

— С тобой все в порядке? Или ты в русалочку превратилась? — из-за шума воды не могу различить тон его голоса. Ощущается немного недовольный флер эмоций, но не более.

— Да, — бросила я почти безразличный ответ. Даже не представляю, каково это — делить постель с тем, кого не хочешь. И представлять не хочу. Хотя, стоит признаться, что агент Холковский весьма привлекателен той мужской красотой, в которой хочется раствориться, доверившись. Такие мужчины, как он, могут решить сотни проблем, не моргнув и глазом. Уж очень они в себе уверенны.

Как говорил Николо Макиавелли, оправдать целью можно любое средство. Надо бы перечитать «Государя». Полезно вспомнить, как себя вести между молотом и наковальней, может быть, упускаю что-то. Современные методы игры в политику мало чем отличаются от прошедших, и есть чему поучиться. Хотя если эту фразу сказал и Игнатий Лойола, то тут стоит призадуматься о последствиях. Контрреформация в Испании шла не гуманными способами и с протестантами там боролись весьма жестко: инквизиция, церковные разбирательства, суды, пытки и казни приверженцев идей Мартина Лютера и Жана Кальвина. Столько человеческих судеб было сломано и уничтожено в религиозной борьбе в Европе в Новое время.

Упираюсь головой в стену. Холодно. Зубы начинают отбивать чечетку. Начинается озноб и легкое головокружение. После месяцев почти бездействия физическая движуха за этот день почти меня измотала. Хочется закрыть глаза и заснуть на пару дней, а лучше недель или месяцев. Но нельзя. Никто не будет разгребать за меня все то, что натворили родители. А попутно необходимо разобраться с друзьями, врагами и бывшими. Тот еще цирк.

Но все это потом. Сначала сон. Телу нужен отдых. Еще поменять бинты. От магического блокиратора, который впрыскивали напрямую, а не через магический браслет, руки просто выворачивает. Яд, а иначе я не могу назвать это изобретение лекарей, постепенно будет выходить. Организм его отторгает, а потому повязки необходимо менять как можно чаще. Не хочу лишние минуты тратить на соприкосновение с этой мерзостью. Ведь только после того, как блокиратор полностью выйдет, организм начнет очищаться и восстанавливаться. А пока я легче пушинки и выгляжу, как слабачка, тренировки откладываются на несколько недель. И из всех восстановительных процедур остаются здоровая еда и сон. Полноценный, здоровый и в одиночестве.

Денис больше не стучит, не беспокоит. Может, ему и ждать-то меня надоело, и он ушел к друзьям праздновать такое знаменательное событие, как свадьба? Вряд ли, для этого он хорошо воспитан. И вообще я не совсем понимаю этого мужчину. Вот зачем ему семья? Жил себе спокойно, никто его не трогал, выбирал друзей под себя. Зачем ему куча родственников, с которыми необходимо как-то налаживать отношения и притираться друг к другу? Ему среди безопасников так скучно живется что ли?

Если захотелось незабываемых впечатлений, так нашел бы себе кого поспокойнее и беспроблемнее, и делов-то. Или агент Бри имеет на него такое большое влияние? Холковский не похож на фаната безопасного дела, он вполне себе адекватный и, вроде как, самодостаточный маг, чтобы слепо следовать приказам. Тогда чем его уговорила Аннет? Шантаж, подкуп и прочее отметаем сразу. Холковский никому не позволит собой управлять, не тот типаж. Тогда чем? Ответственностью за мир магии, возможностью показать себя героем? Возможно. У таких больших мальчиков есть тяга к героизму. Влиянием и властью, которые он может получить? Амбиции — это неплохо, хуже, когда их нет совсем, или они слишком завышены. Чувства? Если только к Аннет. Что же их связывает?

Эх, надо было в свое время расспросить Свена об агенте Холковском подробнее.

Свен. Друг. Преданный и преданый. Я ничего не знаю о его судьбе. Надеюсь, он сумел скрыться от безопасников. Да, скорее всего, он с моим отцом. Куда еще ему можно было податься? В мир людей? Тоже вариант. Только Свен не сможет жить под колпаком наблюдений и слежки. Это сложно, я так жила несколько лет. Потом привыкла, но знать, что каждый твой шаг, появление на улице сопровождается пристальным взглядом магов, выбешивало и нервировало. Но они ни во что не вмешивались, так как я ничего не нарушала. А Олбу — это совсем другая история.

Уверена, Галина Камранова рассказала в красках про наше со Свеном участие в заговоре против мира магии. Иначе безопасники столько времени не держали бы меня под арестом. Но так как меня все же освободили и предложили договор, то предположу, что и Пётр с компанией внесли свою лепту в «правдивую историю Красной Шапочки». А потому, мое участие в побеге ребят из логова Мака не осталось незамеченным.

Про судьбу брата и его друзей я тоже ничего не знаю. Но может, это и к лучшему, ведь тогда и безопасники не в курсе, где они скрываются. Пётр не глуп, а потому должен был понять, что я отправила его к нашему отцу — Патрику Мак Кенси, или Маку, как его называют в мире магии. К человеку, который стал почти магом. Почему почти? Да потому что у него нет своего магического браслета. Отец вынужден брать чужие и выкачивать из них магическую силу, а потом брать следующий. Другим вариантом было использование артефактов, наделенных магической силой, но и они были не бесконечны. Человек не может вырабатывать магию, а маг может — вот главное отличие, которое работало всегда, пока не появилась я.

Думается, много лет назад, когда мама с папой только познакомились и начали встречаться, они уже искали пути передачи магической силы. По крайне мере, мама точно. Она ведь читала книгу прадедушки Этьена, где он описывал этот обряд. Со свойственной ей прагматичностью и настойчивостью вытрясла из прабабушки Зои все подробности и начала развивать эту идею дальше. И с папой у них что-то получилось. Иначе я не могу объяснить наличие у меня двух магических браслетов, которые появились после сдачи магического экзамена. Никогда раньше такого не случалось в мире магии. Когда у тебя в родственниках дедушка Сергей Рогов, лучший магический историк современности, то ты знаешь много того, что неизвестно остальным. А потому могу с уверенностью сказать, что ни у кого в мире магии не было двух магических браслетов.

То есть второй браслет у меня появился потому, что Бездна посчитала папину силу за основную мою. Всем известно, что магические браслеты мы получаем от Бездны — место, где сосредотачивается магия между мирами. Она дает магу один единственный браслет, выбирая из родителей и их магического потенциала. Сила магов схожа по своим магическим колебаниям, а потому для Бездны они сливаются в единый поток, из которого и создается магический браслет для ребенка. Но в моем случае было два потока: от мамы-мага и отца-человека. Поэтому тогда у меня и появились браслеты на запястьях. Да, потом их пришлось отдать, защищая себя и Егора от обезумевшего двоюродного брата Григория. И я, вроде как, стала пустышкой — без магических сил и способности колдовать.

Однако как можно было объяснить тот факт, что на Площади Обозревателей почти полгода назад Егору не только удалось передать мне часть магических сил, но и у меня получилось отзеркаливание? Пустышки не могут колдовать, а я была пустышкой. Это подтвердили многочисленные исследования безопасников перед тем, как я уехала в мир людей. И все было бы так, если бы моим отцом был простой человек или маг. Но мой папа уникальный, он получил магическую силу, пусть и не мог сам ее создавать.

Подозреваю, что именно из-за этого мой потенциал был огромным. Действительно огромным, без преувеличения. И когда я отдавала магию Григорию десять лет назад, мои ресурсы действительно обнулились. И все исследования показывали, что я — пустышка. Но дело в том, что магия возвращалась, пусть и очень медленно. Это как Марианскую впадину наполнять водой из-под крана. Могут уйти десятилетия, чтобы закрыть ее дно. Что и было в моем случае. Прошло больше десяти лет, как я потеряла силу, но оказалось, что она все это время очень медленно восполняется, даже при отсутствии магического браслета. Почему так? На этот вопрос я пока не могу ответить. Может, потому, что я жила в мире людей и не могла забирать магию из окружающих меня условий? Может, потому, что сама не готова была к возвращению силы? А может, у Бездны были свои планы на этот счет? Не знаю.

Но я знаю наверняка, что на Площади Обозревателей, когда Егор поделился своей магией, это существенно наполнило мой магический резервуар. На столько, что хватило на пару заклинаний. А потом я снова опустела. Поэтому безопасники не могут понять, откуда такие способности. Ведь по всем исследованиям выходит, что у меня снова нет никаких магических сил. Не зная, что со мной делать и как объяснить это феномен, они и отпустили, чтобы Денис наблюдал, изучал и докладывал. К тому же это оказалось очень вовремя, так как маги Отступники во всю сотрудничают с людьми о захвате мира магии или, что еще хуже, о разрушении границ между нашими мирами.

И этого допустить нельзя. Изначально миры были отделены друг от друга не случайно. Бездна связывает нас, но она же и позволяет самобытно развиваться. Магические коридоры, порталы, с помощью которых можно перемещаться между мирами, контролируются ею. Иногда даже можно переселяться из одного мира в другой, но вот чтобы разрушить границы — такого никогда не было.

С другой стороны, и такой, как я, никогда не было. И таких условий современного мира никогда не было.

И во всем этом необходимо разобраться. Но прежде, чем это сделать, мне надо отдохнуть. Много, полноценно и хорошо. Ну, или хотя бы выспаться.

Глава 3 Сравнение и анализ

Не такую свадьбу представлял себе Денис. Он вообще не планировал жениться в ближайшие лет десять. Но после разговора с крестной пришлось несколько пересмотреть взгляды на семейную жизнь.

«Семья. Что это такое вообще? Я не знаю, что значит жить в семье. Мои близкие — это те, с кем я служил и продолжаю служить, кого выбрал сам. Пожалуй, кроме Аннет. Хотя, если бы я почувствовал с ее стороны жалость или превосходство, я бы послал ее еще в далеком детстве. Возможностей было предостаточно. Но она все еще рядом и все еще поддерживает меня. И теперь соскакивать нельзя. Даже после такой безумной идеи с женитьбой»

Денис Холковский, или как звали его друзья, Дэн, сбросил одежду на пол и включил воду в ванной. Наконец-то он мог избавиться от опостылевшего за день костюма жениха. Хорошо еще, что все обошлось простым черным деловым костюмом и не пришлось надевать смокинг, которого у агента магической безопасности не было отродясь. Покупать же его ради одного вечера мужчина не собирался. Довольно и того, что на безымянном пальце теперь красуется обручальное кольцо.

Теплые струи воды, падающие сверху из душа, расслабляли натянутые нервы. День выдался нелегким, а какой будет брачная ночь, Дэн даже не мог представить. Фиктивный, договорной брак, но все же брак. А это обязательство, ответственность, и вообще наличие на постоянной основе практически незнакомки рядом делало ситуацию не привычной.

Связи семейства Роговых, популярность Риджины в магическом мире и легальная власть безопасников должны были, по замыслу руководства, сплотить мир магии перед лицом Отступников. Предательство гвардейцев, их сговор с людьми сильно ударил по настроению в обществе магов. После фееричного репортажа обозревателей с Площади все только что и говорили об измене и возможностях удержать мир магии от раскола и гибели.

Екатерина Ветрова стала необычайно популярной и востребованной среди обозревателей. Еще бы, ведь именно она запустила магическую сферу с компроматом на гвардейцев, их лидера и некоторых магов Коллегии. Обывателей не интересовало, как у девушки оказался такой шокирующий материал, намного интереснее было то, что она его обнародовала. Для них Ветрова начала борьбу за чистку Коллегии Девяти магов Европы от предателей и Отступников.

Это безопасники были в курсе, что сферу Екатерине прислала Риджина Рогова прям перед атакой лидера гвардейцев Виторио-Айгуша.

«И как только она смогла это сделать? Скорее всего, сфера была заколдована изначально. Как и та, первая, которую отправил Даня Ветров, когда вместе с друзьями находился в плену у братьев Чайкиных. А ведь ребята туда из-за Роговой попали, которая и помогла им сбежать. Что за женщина? Как ее понять?»

Денис согласился на брак лишь потому, что безопасникам никак не удавалось остановить мир магии от раскола на сторонников Отступников и тем, кто остался верен законной магической власти. Наоборот, конфликт только разрастался. И к этому руку приложила героиня-обозреватель Ветрова. В одном из интервью она сказала, что сферу с компроматом доставила ей Рогова. А дальше ничего и добавлять нового не пришлось. Внимательные зрители прокрутили записи трагедии с Площади Обозревателей и заметили, как Риджина бросила сферу в сторону офиса, где находилась Ветрова. И получалось, что Рогова тоже героиня и даже гибель магистра Березкина сыграла ей на руку. Такая история любви и так трагически закончилась…

Из отчетов коллег-безопасников Холковский знал, что среди магов было много тех, кто поддерживал порядок и власть безопасников. Но были и те, кто выражал недовольство слишком большой, по их мнению, властью магических правоохранительных органов. И таких было много среди сильных магических семей, на ком держался мир магии в Европе. К тому же нельзя было списывать со счетов Приспешников Анны Роговой, которая больше десяти лет назад попыталась устроить заговор и захватить власть. Самых яростных ее союзников поймали и наказали, но были и те, кто участвовал в заговоре лишь косвенно. И такие маги и их родственники подверглись осуждению со стороны общества и легко становились добычей Отступников, переходя на их сторону. А этого допускать было нельзя. Если Рогова-старшая хотела забрать власть себе и оставить мир магии магам, то Отступники были не прочь поделиться знаниями с людьми. А то и вовсе сломать барьер между мирами.

Тогда у Аннет Бри, заместителя главы службы магической безопасности, возникла идея, что пора выводить фигуру Роговой на первый план. Организовать свадьбу и показать, что Приспешники Ужасной Анны, как продолжали называть Анну Рогову, мать Риджины, и безопасники могут действовать сообща и защитить мир магии. Денис и Рид должны были символизировать такой союз. Вот только как это сделать, им никто не рассказал.

— А ведь она его любила, — задумчиво произнес Дэн, выключая воду. Как тягаться с призраком, он даже не представлял. Да и нужно ли это? — В конце концов, у нас брак не ради чувств создавался, а ради порядка. Так что не все ли равно, кто и кого любит?

Мужчина к своим тридцати четырем годам не привык быть на скамейке запасных. Роль замены была не для него. Парочка словоохотливых коллег и так весь день зубоскалили по поводу женитьбы, предупреждая о гибели влюбленных в Риджину мужчин.

— Ты, смотри, держись от нее подальше. А то выпьет все соки в брачную ночь и опять вдовой станет, — ляпнул один из таких коллег-доброжелателей.

От удара в челюсть его спасло только вмешательство Носа. После гибели магистра Березкина прошло уже чуть больше шести месяцев, его лучший друг Сергей Носов ходил сам не свой. Брался за любые задания лишь бы быть при деле и не оставаться один на один со своими мыслями. С синяками под глазами, хмурый, уставший он отстранил агента Холковского от всех и шепнул:

— Если ты ее обидишь, то закину тебя на Луну. И ничего мне за это не будет.

Денис помнил, как гнев сменился изумлением в тот момент. А телепортер продолжил:

— Егор был моим лучшим другом. И всё, что я могу для него сделать, это приглядеть за Рид.

— Но она не нуждается в защите, — почти зашипела напарница Носа, вмешиваясь в разговор. Ирина Домаер.

— Ты ее не знаешь, — рявкнул Сергей. — А я знаю. И раз Егор защитил ее, значит так было надо.

— Он любил ее вот и полез на рожон, — не стушевалась миниатюрная блондинка.

— Не обижай ее, — не сводя глаз с Дениса, потребовал Нос.

— Такую обидишь, — буркнул Холковский.

— Ты просто ее не знаешь.

Нахмурившись, телепортер прикрыл усталые глаза и через мгновение растаял, будто его и не было.

Juan Magan, Alvaro Soler, Marielle Hazlo — Sobrenatural

Мужчина закрыл глаза и позволил струям воды бить по мощным плечам и спине. Почему-то слова Носа никак не выходили из головы. Денис понимал, что приятель, с которым он иногда зависал в барах после очередного задания, готов был нарушить закон ради Роговой.

«Хотя какая она теперь Рогова? Риджина Холковская. Звучит», — хмыкнул маг, искренне сомневаясь, что женщина, ставшая сегодня его женой, согласится сменить фамилию.

Не сказать, что его сильно задел бы тот факт, оставь она девичью фамилию, но все же было что-то правильное в том, чтобы у супругов была одна фамилия на двоих.

— Брак-то у нас по расчету, но спросить ее можно. Что я теряю? Ничего. Не прибьет же она меня за это. Наверное.

Маги-лекари в один голос утверждали, что Риджина — пустышка. Магии в ее крови нет совсем. По отчетам они провели кучу тестов и не нашли ничего магического. Вот только десять лет назад они говорили почти то же самое, а потом — получите отзеркаливание от пустышки. К тому же они не могли объяснить, как она уничтожила главу гвардейцев Максимуса Виторио-Айгуша.

Денис и все остальные видели, как Егор держал Рид за руку, и при этом подпитывал магическую защитную сферу. Теоретически можно было предположить, что он как-то мог поделиться с девушкой силой. Но ведь она колдовала и после смерти магистра. Отзеркаливание — не простое заклинание. Заряд магии отлетел от Риджины и ударил обратно по своему создателю. Виторио-Айгуш этого совсем не ожидал, а потому не успел защититься. Да и шансов у него не было.

Мужчина выключил воду, накинул банный халат, растворяясь в ощущении, когда приятный на ощупь материал впитывает капли воды с обнаженного тела. Денис уже готов был выйти из ванной комнаты, как одернул себя и чертыхнулся. Необходимо было помнить, что в комнате его ждет не возлюбленная, а подозреваемая, которую он должен контролировать. Выполняет ли она договоренности.

'Брачная ночь с преступницей, убийцей и заговорщицей. Какие перспективы. Спасибо крестная.

Однако несмотря на настойчивость Аннет, все таки я сам согласился на это. Как она сказала? Мужем Роговой должен быть тот, кому она доверится? Кажется, это будет действительно трудное задание'

Решив, что лучше быть одетым перед важным разговором с Рид, Денис усмехнулся. Совсем не так он представлял свою брачную ночь. Он ее вообще не представлял. Одевшись, маг осторожно открыл дверь и, стараясь не шуметь, вышел в коридор. Налево была кухня, а если пройти прямо, то можно было попасть в спальню. Туда-то ему и нужно было идти. Сердце взволнованно стучало в грудной клетке, но безопасник не двигался, давая глазам привыкнуть к темноте.

«Может, она заснула? И чего я первым не вырубился, пока она была в душе?»

Маг мысленно отвесил себе подзатыльник и пошел к спальне, в центре которой располагалась гигантская кровать для новобрачных.

«Не бегал я от проблем больше тридцати лет и нечего начинать. Мы взрослые маги. Разберемся. Договоримся. Она, в конце концов, уже и замужем побывала, и вдовой стала. И скорее не ей, а мне надо за себя беспокоиться»

В лунном свете, что освещал темную комнату, на краю огромной кровати, свернувшись калачиком, в одежде спала Риджина.

— Вот и поговорили, — буркнул Денис себе под нос. — А может, это и к лучшему.

Мужчина тихонько подошел к кровати. Спящая Рогова совсем не напоминала символ Подозрительных родов, которая должна отчаянно и жестко бороться за единство магического мира. Скорее, она была похожа на кошку, уставшую от постоянного преследования сворой дворняг, которая наконец нашла местечко, где может ненадолго отдохнуть и восполнить силы, чтобы утром снова спасаться бегством.

«Но она, вроде как, свое уже отбегала. А может, Нос прав? И это ее нужно охранять, а не от нее защищаться? Что она одна может сделать против Отступников и против… нас?»

Злобно шикнув на самого себя, Денис аккуратно лег на противоположный край кровати, справедливо рассудив, что встретиться на таком немаленьком брачном ложе им просто не получится. Против воли он засмотрелся на молодую женщину. Лунный свет давал такую возможность, щедро одаряя своим присутствием.

На брачной церемонии Денис был одет в черный деловой костюм, а его избранница в коктейльное платье молочного цвета. Он помнил, как мягкая ткань обволакивала стройное тело, подчеркивая плавность линий. Жакет сверху хоть и скрывал изящные плечи и шикарную грудь, но не лишал возможности пробежаться взглядом по ним. А посмотреть там было на что.

Молодая женщина вытянула правую руку, на которой до этого лежала голова, и маг увидел на запястье бинты. Приглядевшись, Холковский заметил точно такие же и на левой руке. И тоже на запястьях. Теперь становилось понятно, почему Риджина нигде не снимала жакет. Бинты закрывала.

«Она что, так убивалась по Березкину, что пыталась покончить с собой? Интересно, а Аннет в курсе? Хотя, о чем это я? Конечно в курсе. А если так, то любые раны лекари могут в момент вылечить. Получается, это не просто бинты. Здесь что-то еще. Или на нее просто не действует магия? Похоже, мне пора заглянуть в парочку секретных отчетов кое-кого из коллег, чтобы выяснить ЧТО именно происходило с Риджиной эти полгода».

Глава 4 Дневник. Воспоминания и мысли

Ludovico Einaudi — In a time lapse

Месяцы, проведенные в тюремной лечебнице, здорово помогают отвыкнуть от пустой болтовни. Но вместе с этим приходит ощущение постоянного ожидания. Безопасники, лекари, маги Коллегии, знакомые и незнакомые мне маги, — все они ждали от меня ответов. А я не спешила их давать. Подозреваю, что главный вопрос в том, как мне удалось колдовать без браслетов.

«Я и сама с удовольствием хотела бы это узнать»

Но располагаю только догадками на основе тех опытов и экспериментов, что проводились со мной. Думается, что некоторым безопасникам интересно понять не насколько я опасна, а насколько подконтрольна, чтобы можно было использовать в собственных целях. И конечно же, им не терпится узнать, где мои родители.

Даже под бдительным оком безопасников и лекарей до меня доходили различные слухи и сплетни. Некоторые из них мне любезно рассказывала Тереза. Уверена, эта мразь много чего напридумывала, но даже в самой невероятной истории есть частица истины.

Я потратила долгие часы раздумий, пытаясь понять, что правда в словах бывшей сокурсницы, а что нет. Это было непросто. Тереза всегда была лживой и мелочной, и годы этого ничуть не изменили. Зато сделали ее жестокой.

Вот только мне пока неизвестно: она сама была инициатором общения со мной или ее направили маги Коллегии или даже бывшие гвардейцы.

«Хотя такую тварь и просить не надо»

Я хорошо помню ее довольную улыбку, когда раз за разом она погружала меня в один из моих кошмаров.

Сердце начинает быстрее биться, стоит только вспомнить свадебное путешествие и все, что за ним последовало. Канатная дорога. Неисправный фуникулер. Крики Сью, ругань Генри и Майкла. Страх и паника в глазах друзей. Горячее прикосновение мужа, когда он обнял в надежде хоть как-то защитить от падения.

Падать камнем вниз с канатной дороги и не иметь возможности что-то изменить — еще то удовольствие.

И, когда я уже ждала удара о верхушки деревьев, раздался взрыв. Будто мало нам было проблем, но кабина фуникулера разлетелась на куски.

Как позже выяснилось, Майкл и Сью упали в деревья и оба получили травмы головы, из-за которых они уже год находятся в коме. А мы с Генри упали на лед замерзшего озера.

Помню, как поразилась красоте горного пейзажа. Ледяные шапки и сверкающие лучи солнца. Так и хотелось верить, что его тепло, отраженное от замерзших кристалликов воды, подарит надежду на радость, заботу и любовь. Что душа согреется и воспарит, когда тело замерзнет.

Я тогда не сразу поняла, насколько все плохо. Думала, что не чувствовала ног из-за шока. Казалось, полежу немного и все пройдет. Но нет. Лед не выдержал нашего вторжения на свою территорию и начал трескаться. Вместе с ледяным панцирем ломалась и надежда на спасение. Холодная вода опутывала сначала ноги, потом добралась до талии. Намокшая одежда становилась тяжелой и сковывала движение. Попытки уцепиться за лед ни к чему не приводили. Тело соскальзывало в ледяную пропасть. Ноги не слушались, а в спине горел огонь, заставляющий корчиться от боли при любом движении.

Сердце истошно ломилось в грудной клетке. Пот стекал ручьем по лбу. Пальцы, сцепленные в замок до белых костяшек и рваное дыхание, — наблюдать за всем этим приносило Терезе нескончаемое удовольствие, когда она воссоздавала тот зимний кошмар. Со временем я научилась лучше контролировать реакции организма и набрасывать на себя маску равнодушия и невозмутимости. Вот только и бывшая однокурсница не стояла на месте и придумывала все новые и новые ухищрения, чтобы заставить пожалеть о ее присутствии в моей жизни.

В школе я не задумывалась над тем, почему мы с ней так сильно невзлюбили друг друга. Ведь все началось на первом курсе. Но если тогда шалости и разборки ограничивались подколами, шуточками, розыгрышами и сплетнями, то теперь ставки стали намного серьезнее. Раньше я списывала наше противостояние с Терезой на банальную конкуренцию за лидерство, но после стольких месяцев в лечебнице поняла, что она меня искренне ненавидит.

Почему? Плевать. После всего, меня мало волнуют ее мотивы и причины так поступать. Я не буду изображать милосердие и понимание, когда мы встретимся снова. Месть? Не уверена. Ведь чтобы мстить, необходимо поддерживать огонек злости и боли в душе, иначе месть не подпитать. А у меня такое чувство, что все, что могло, уже сгорело во мне. И там не то, что догорать нечему, там и углей холодных не осталось. Пусто. Мертво. Серо. И спокойно.

Чего нельзя сказать об атмосфере вокруг.

Агент службы магической безопасности Денис Холковский вот уже минут пять сидит в кресле и молча разглядывает меня. Это несколько бесит. А ведь нам еще на завтрак идти и встречаться со всеми, кто так или иначе поучаствовал в нашей свадьбе.

Муж.

Вот ведь незадача.

Нам еще изображать донельзя довольную парочку.

«Почему нельзя заказать завтрак в номер? Молодоженам полагается отсыпаться после первой брачной ночи, а не тащиться вниз и завтракать с гостями»

— Риджина, — с едва слышной хрипотцой произнес Денис, — что у тебя с руками? — маг оперся локтями на колени, отчего футболка на его мощных руках натянулась, и бицепсы стали видны еще сильнее.

«Он что, смеется? Этим наградили его товарищи, а он тут наивного дурочка включает»

— А что, отчеты безопасники уже не читают? — не знаю, откуда появилось такое желание поерничать, но хотелось несколько поиграть на нервах мужа-агента. Мой ответ вопросом на вопрос Денису точно не понравился, он крепко сжал челюсти и напряг руки.

— А что, ответить нормально сложно? — не остался он в долгу.

— А прочитать — это выше твоих сил?

Понимаю, что со стороны это выглядит глупо и несколько по-детски, но как же кайфово просто подтрунивать друг над другом, да и вообще общаться. Четыре месяца, или сколько я там провела у его коллег, все мое общение ограничивалось Терезой и парой лекарей. Даже безопасники, которые конвоировали меня на очередные эксперименты, чаще всего просто молчали.

— Ваши решили, что следы от подавителей не лучшее украшение для невесты. Да и к тому же эта гадость медленно выходит из организма. Вдруг кого перепачкала бы. — Я не могла удержаться. Огонь, что вспыхнул в глазах Дениса, был просто фееричным. Столько энергии удивления, немного растерянности и капелька злости промелькнули на мужественном лице.

Мне же самой необходимо было держать маску полного равнодушия. Уж не знаю насколько это удалось, но голос у меня точно был безжизненным. За столько месяцев и я чему-то новому научилась. По реакции подставного мужа сложно было сказать, действительно ли он не знал, что в меня тоннами вливали подавитель магии, или он просто хочет изучить меня и мои эмоции.

В первое верится с трудом. Холковский не простой безопасник, а потому допуск к отчетам по моему пребыванию у них у него точно должен быть. А вот второе может быть. Надавит на больное и начнет искать ниточки для моего контроля.

Возможно, он думает, что я должна быть ему безмерно благодарна за то, что он вытащил меня из заточения, пусть и таким странным способом как женитьба. Это отличный способ взрастить во мне чувство вины и долга, заставить привязаться к нему, чтобы потом он удачно смог использовать мои слабости в своих целях.

Все мои тревоги и подозрения воспитаны с детства. К сожалению, или к счастью, это было неизбежно, учитывая как жестко в нашей семье относились к образованию наследников. В противопоставлении я всегда вспоминаю своего погибшего друга, Луку. Несмотря на то, что семейство Лукиани, так же, как и Роговы, относились к аристократическому роду, итальянцы были куда более демократичнее в плане воспитания и обучения.

В детстве мне казалось, что это из-за солнца. Его на Сицилии было так много, что просто невозможно было долго ходить угрюмым и недовольным. Лукиани предпочитали жить преимущественно в мире людей, а потому большее время года проводили либо на вилле «Солнечная Долина», где мы с Лукой оставались практически без присмотра, либо в римском палаццо. И это было невероятное приключение. Развалины старинных античных городов, наполненные атмосферой Древнего мира и забытых легенд об этрусках, тенистые рощи, невысокие холмы и склоны, голубое бескрайнее небо и безбрежное море, в котором можно было купаться хоть до посинения, — все это было в нашем полном распоряжении. Когда же надоедало плавать у берега, всегда можно было выйти в открытое море на яхте. Там нас весело встречали дельфины, чьи темные спины мы с Лукой умудрялись заметить первыми. Но море, как и любая природная стихия, не терпит слабаков и неумех. На пути яхты иногда встречались самые настоящие водовороты. Это, конечно, не Сцилла и Харибда, между которыми странствовал Одиссей, но потрепать борта яхты они могли весьма знатно.

До недавнего времени я обожала море. Теперь я его боюсь. Вернее, не его, а своей реакции на большие водные пространства. И дело не только в том, что во время свадебного путешествия я чуть было не утонула, а в том, что потом делала Тереза.

Эта гадина все же нашла мое слабое место: вода. Психологическая травма после покушения, такое случается. Но если лекари и врачи стараются нивелировать последствия подобных травмирующих событий, то Тереза сделала все, чтобы страх и паника от большого количества воды усилились.

Я даже не смогла принять вчера ванну. Лишь только вода наполнила наполовину белоснежную ванну, как сердце устроило дикий танец аборигенов, но прям у меня в грудной клетке: в ушах зазвучали там-тамы, а по спине побежал ледяной пот.

Трясущейся рукой мне удалось вытащить затычку в ванной. Благо была цепочка и не нужно было опускать руку прямиком в воду. Иначе я не представляю, как бы я справилась. Звать на помощь Дениса не входило в мои планы. Безопасники четко дали понять, что ждут от меня решительных действий, а потому выглядеть слабой пред ними я не собиралась. Для того, что я намереваюсь провернуть, я должна казаться сильной и уверенной в себе, чтобы они даже не думали о том, что я могу проиграть.

Душ — это, конечно, хорошо. Но море — моя давняя мечта. И я верну ее. А после отплачу Терезе. Ведь за время пребывания у безопасников не только она меня изучала, но и я ее. У каждого есть слабые стороны, нужно только уметь их разглядеть. Я умела. Жизнь научила.

Думаю, эта способность тоже отчасти взращена во мне с детства. Старшие Роговы тратили не малые средства на занятия у лучших профайлеров и специалистов по переговорам, чтобы научить видеть то, что люди ил маги пытаются скрыть. Думаю, моя мама представляла мой примерный магический потенциал, резерв, которым я обладала. И поэтому вектор моего обучения изменился. Не зря же она пару раз брала меня к себе на работу в лабораторную Лукиани.

Она и Паоло, отец Луки, изучали не только проблему уменьшения магии у потомков чистокровных семей, но и вопрос расширения потенциала у магов, а также возможную передачу силы от одного мага другому. О Прометее я узнала, учась на одном из последних курсов, чуть более десяти лет назад. Это произошло сразу после того, как мама попыталась захватить власть в Коллегии девяти магов Европы.

Тогда я не хотела вставать во главе Приспешников Ужасной Анны, как назвали маму обозреватели, и тогда погиб мой лучший друг Лука Лукиани. Полгода назад я помогла отцу вызволить маму из лечебницы Лукреции, а после раскрыла вместе со студентами заговор гвардейцев. И тогда погиб Егор Березкин. Маг, за которого я мечтала когда-то выйти замуж, но не получилось. У меня тогда много что не получилось.

Зато теперь я жена агента безопасника Дениса Холковского и собираюсь объединить мир магии в борьбе с Отступниками, теми, кто стал союзничать с людьми, чтобы разорвать границы Бездны между нашими мирами.

«А ведь мама, наверняка, изучала еще и ее. Интересно, и какая она, Бездна?»

Глава 5 Завтрак

Гости из будущего — Игры

Весь завтрак Денис не сводил взгляда с Риджины, надеясь лучше узнать ту, с кем он связал себя узами брака. Новая информация о ней прибавлялась по каплям. Вот она цепко охватила взглядом всех присутствующих за столом. Потом сделала вид, что небрежно мазнула взглядом по агенту Бри, Энрико Лукиани, старшим Роговым, и только на Екатерине Ветровой задержалась чуть дольше. Катя будто почувствовала взгляд и посмотрела в ответ. Девушки несколько секунд пристально изучали друг друга. Магу даже показалось, что они о чем-то переговаривались. Вернее о ком-то, о Березкине.

«А это неприятная тема для Лукиани», — усмехнулся про себя безопасник, наблюдая, как недовольно поджал губы Энрико. Мужчина почти одного возраста с Денисом, но обладающий намного большей властью и средствами, также стремящийся добиваться поставленных целей. Возвращать былое политическое влияние опальной семьи требовало больших сил, терпения и связей. И всем этим Лукиани обладал, а также смазливой внешностью. Высокий, гибкий, в меру спортивный брюнет с отросшими кудрями должен был пользоваться большим успехом у противоположного пола. Тем необычнее было Денису наблюдать, что Ветрова старается дистанцироваться от Энрико.

«Должно быть, это сильно ударило по его самолюбию», — резюмировал безопасник, переключаясь на Риджину и крестную. И почему-то возникла мысль о том, что вкусная яичница с беконом и овощами так и не дождется его внимания этим утром. Впрочем, за столом мало кто был способен уделить должное внимание кулинарному искусству повара одного из лучших ресторанов магической столицы.

Ни Роговы, ни безопасники не стали экономить на банкете в честь свадьбы Риджины и Дениса. На прием пригласили только самых близких и важных магов Европы, его провели торжественный ужин в одном из лучших ресторанов самой фешенебельной гостиницы города. После того, как гости разъехались, молодожены и ближайшие родственники получили пароли от своих номеров на самом высоком этаже отеля. Безопасники выкупили весь этаж, чтобы никто не побеспокоил новобрачных и их гостей. По задумке агента Бри, это должно было обеспечить всем необходимую безопасность и внимание публики.

И все получилось. Люди и маги-отступники не предприняли ничего, чтобы сорвать торжественное мероприятие. А обозреватели не смогли проникнуть на этаж, тщательно охраняемый безопасниками. Атмосфера таинственности и любопытства царила в обществе, чего и добивалась крестная Дениса.

Потому появление всей честной компании за завтраком, как одной большой семьей, на глазах у изумленной публики должен был произвести фурор. В обеденной зале под сводчатым потолком, в украшении античных колонн и ветвистых растений, центральный стол занимала большая компания магов. Просчитать каждого Денис и не старался. Неблагодарная затея. Зато понаблюдать, чтобы потом проанализировать и сделать выводы, можно было вполне. Этому его с юных лет учила крестная почти каждый свой визит в детский приют «Незабудка».

Заместитель главы Службы магической безопасности Аннет Бри излучала благодушие и позитив. Но Денис, как никто за столом, знал, что это все напускное. Так же как и радушное настроение старших Роговых.

Сергей Рогов, нынешний глава семейства, мило улыбался и интересовался у Екатерины Ветровой, какие памятные места в Италии она посетила за то время, что гостит в палаццо Лукиани в Риме.

Денис заметил чуть приподнятую бровь Риджины, когда она услышала вопрос дедушки.

— Да, кое-что изменилось пока ты отсутствовала, — назидательно заметила Агата Рогова. — Тебе предстоит многое наверстать.

Вот кто-кто, а она никак не могла бороться за титул самой любезной бабушки года. Одетая в темно-синее приталенное платье с белыми вставками, Агата производила впечатление истинной аристократки: стильной и утонченной. Замысловатая шляпка в тон, созданная из тончайших нитей серебра, только дополняла образ. За столом только Аннет могла посоперничать с Роговой-старшей. И то не в вопросах моды и стиля. Агент Бри не отличалась изящной фигурой, предпочитала чай с выпечкой и пренебрегала спортивным залом. Хотя ее деловые костюмы-тройка всегда были сшиты на заказ и из самых качественных материалов, превосходство Агаты в стиле было неоспоримо.

Сидящие за столом маги были одеты преимущественно легко: брюки, рубашки, блузки пастельных тонов. На улице было довольно тепло, а потому париться в стильных, но теплых вещах мало кому хотелось. Многочисленные окна, расположенные в большом количестве под потолком, были открыты и обеспечивали постоянный приток свежего воздуха.

— Не в первой, справлюсь, — как бы мимоходом бросила Риджина и принялась за легкий завтрак. Омлет с сыром и помидорами, по мнению Дениса, выглядел почти идеально, не хватало только ломтиков бекона и порции побольше, и было бы шедеврально.

— Сейчас все намного серьезнее, Рид. Это не на занятиях пропущенный материал подтягивать, — не унималась Рогова, которая даже не притронулась к воздушному омлету. — Тут важен каждый шаг, каждый нюанс. А главное, — женщина неодобрительно посмотрела на Аннет Бри, — решения главного вопроса до сих пор нет.

Катя переглянулась с Энрико, что не укрылось от внимательного взгляда Дениса. Сергей Рогов отложил столовые приборы, как и Аннет, которая выжидающе смотрела на крестника. И только Риджина продолжала спокойно завтракать, будто ее вовсе не касается едкое замечание родственницы.

— Не смотря на все тесты, лекарям так и не удалось выяснить, каким образом вашей внучке удалось отзеркаливание на Площади Обозревателей. Если вы об этом, — агент Бри с легкой усмешкой посмотрела на Агату.

— Не удивлена, — фыркнула Рогова, откидываясь на спинку стула. — Ваши профессионалы не очень-то и компетентны. Взять хотя бы эту вашу Терезу, что курировала пребывание Рид в вашем особом месте, или, как вы это называете, лечебнице. Да она бездарность! Это еще со студенческой скамьи было известно. — Пренебрежительно махнула она рукой.

— Тереза не моя подопечная. Она лекарь. — Денису совсем не понравились оправдательные нотки в голосе крестной. Но то, что она произнесла после, оказалось намного важнее детского желания дерзко ответить Роговой. — Не знала, что Альгети держит бездарностей. Пусть она и не прямой его потомок, но все же Альгети. — Вот теперь он услышал вызов в голосе Бри, увидел, как дернулась вилка в левой руке Риджины и расширились зрачки от удивления и предвкушения новой истории у Кати.

— Тереза из семейства Альгети? Это ее дедушку уничтожила Анна? — Денису даже показалась, что, задавая вопрос, Катя задержала дыхание.

— Мама умеет удивлять, — спокойным голосом заметила Рид. — И убивать тоже. — Она отложила столовые приборы и посмотрела по сторонам, будто прощупывала обстановку, осматривая место будущей битвы.

Маги вокруг периодически бросали взгляды на их столик. Кто-то настороженный, кто-то заинтересованный. Но никто из посетителей обеденного зала отеля не оставался равнодушным к их компании.

«Вот не зря крестная сказала про Терезу. Не зря»

Сергей положил руку на изящную ладонь супруги, а та пыталась прожечь дыру в Аннет.

— Если вы закончили разогреваться в злословии, то пора обговорить мое феерическое восхождение на магический Олимп. — Риджина поочередно посмотрела на всех присутствующих за столом.

« Удивлять умеет не только Анна», — подумал агент Холковский, и почему-то это ему понравилось. Маг несколько опасался, что Риджина потеряла свой напор и дерзость из-за смерти магистра Березкина. Но видимо, его опасения были совершенно напрасными.

— Восхождение на Олимп? — Катя едва не поперхнулась кофе. Но никто не торопился ей отвечать. Аннет скрестила руки на пышной груди, а Агата недовольно поджала губы.

Обстановку решил разрядить Сергей Рогов, который заметил, что у внучки оба запястья забинтованы.

— Ты разве больна? Вокруг было много лекарей, и они не справились?

— Не все они лечат. Некоторые и калечат, — с вызовом в голосе заметила девушка, не отводя пристального взгляда от заместителя главы Службы магической безопасности.

Денис почувствовал легкое дуновение ветерка, так неожиданно появившегося в элитном ресторане. Ему даже не нужно было напрягаться и поворачивать голову, чтобы заметить свечение магического браслета у Ветровой. Однако профессиональная подозрительность взяла вверх, и маг все же пробежался внимательным взглядом по обозревательнице. И, как оказалось, сделал это совсем не зря. В левой руке девушки мелькнула небольшая серебристая сфера.

Такие устройства для записи использовали обычно безопасники, когда приходили на допрос к подозреваемым или опрашивали свидетелей. Откуда такая занятная штучка у Ветровой догадаться было не трудно. Достаточно было вспомнить, кто у нее подруга. Ирина Домаер являлась одной из лучших агентов службы магической безопасности в области телепортирования. К тому же она была полевым агентом, а потому раздобыть парочку серебристых сфер и одну из них отдать подруге было совсем не сложно.

Мужчина мельком бросил взгляд на крестную, которая нисколько не удивилась магическому гаджету в руке Ветровой. А раз так, то и Денис оставил все на совести агента Бри. Если она ничего не предпринимает, значит у нее есть на это основания. Да и глупо было надеяться, что Катя выдаст подругу.

«Домаер и Ветрова как спелись в Болгарии, так и стали не разлей вода. Не то, что Кайса и Риджина»

А вот с Олбу Денису предстояло долгое объяснение. Подруга злилась на него из-за скоропалительной свадьбы с Роговой. Перед церемонией он даже успел поругаться с Кайсой, и Олбу демонстративно ушла, покачивая бедрами. Длинное серебристое платье облегало стройное тело девушки, подчеркивая соблазнительные формы. Голубые глаза готовы были испускать молнии, когда Денис сказал, что свадьба с Риджиной — дело решенное, и отменять ее он не собирается. Тогда подруга фыркнула и, развернувшись на высоких каблуках, покинула зал для торжественных церемоний. Несколько инфантильное поведение подруги его слегка озадачило, но разбираться с женскими капризами Холковский не торопился. Тем более, что он не исключал манипуляцию со стороны Кайсы. Маг видел, какими восторженными, жадными взглядами провожали Олбу ее бывшие коллеги-безопасники. Вот только самой девушке было глубоко наплевать на такие знаки внимания. Она была зла. Очень зла.

В голове до сих пор слышался упрек и непонимание в словах Кайсы, когда она пыталась образумить бывшего напарника:

— Дэн, ты с ума сошел⁈ Жениться на ней?

— Во-первых, она твоя подруга, — попытался успокоить ее агент Холковский, когда Кайса за полчаса до церемонии ворвалась, словно вихрь, в комнату отдыха жениха.

— Бывшая.

— Пускай. Во-вторых, свадьба — дело договорное. А в-третьих, опасность грозит только тем, кто запал на Рогову.

— А ты нет? — подозрительно прищурила голубые глаза девушка.

— Нет. Зачем?

— За шкафом, — волна тревоги пробежала по красивому лицу Олбу. — Пойми, я волнуюсь за тебя. Сначала погиб Лука, потом ее муж, после Егор. Вдруг это и тебя затронет.

— Вот еще. У нас чисто деловые отношения. К тому же, ты сама говорила, что Риджина была без ума от магистра Березкина.

— Это не помешало ей выйти замуж за шотландца, а после охмурить Свена. — Кайса со злостью сжала кулаки. Протез ее правой кисти скрипнул.

Пять лет назад, когда Кайса была специалистом и проходила стажировку под руководством Дениса, на лагерь студентов из школы магии напали люди. В результате этой атаки у Кайсы отобрали магический браслет вместе с кистью. И хоть браслет удалось вернуть, а часть руки заменить протезом, девушка навсегда отказалась от идеи работать в рядах безопасников. Недели, проведенные у лекарей, и тот факт, что пришлось заново учиться колдовать, но уже левой рукой, навсегда изменили Кайсу.

Девушка выздоровела, снова научилась колдовать, но в ней будто умерло что-то. Та частичка доброты и нежности, надежды на лучшее, вера в магов, — все это будто испарилось. А их место заняли злость, гнев, агрессия и почти ненависть по отношению к своей бывшей лучшей подруге, Рид Роговой.

Денис отчасти понимал Кайсу. Красивая, многообещающая безопасница, перед которой открывалась масса возможностей, и такая травма. Она чуть было не стала пустышкой. Крушение надежд и планов из-за заговора людей, которыми командовал ни много, ни мало отец Рид, Патрик Мак Кенси. С тех пор Кайса и вбила в голову, что подруга знала о готовящемся нападении на лагерь студентов в Болгарии и помогала отцу.

— Твой брат — большой мальчик, — хмыкнул Денис. Уж он то был знаком с информацией по делу Заговорщиков и о том, какую роль в этом сыграл Олбу-младший. — Сам разберется.

— Да уж. Разобрался. Ты видел его на Балу? Еще немного и он бы прям там ей предложение сделал.

Денис все прекрасно помнил. И как Свен танцевал с Риджиной, и как прижимал ее к себе, и как упирался, отрицая свою причастность к налету Мака на лечебницу Лукреции.

«Это надо же было все так скоординировать, чтобы провернуть все так одновременно. Пока мы, как зачарованные, смотрели на песни-танцы в исполнении Олбу и Роговой, ее отец выкрал Ужасную Анну, свою бывшую жену»

Это было неслыханное по своей дерзости и наглости преступление. После него гвардейцы получили дополнительные преференции от Коллегии Девяти магов Европы и уже в открытую составили конкуренцию безопасникам. Хоть это продлилось и недолго, но все же определенный урон авторитету магическим правоохранительным органам был нанесен.

«И снова Рогова постаралась. Ведь именно благодаря ей и магистру Березкину, а также четверке студентов из магической школы удалось собрать доказательства сговора главы гвардейцев с людьми. Не зря мне не нравился этот Виторио-Айгуш. Совсем не зря»

— Из-за нее мой брат не сможет жить в мире магии, — продолжала бушевать Кайса.

— Почему? Отсидеть пару лет за сотрудничество с Маком и свободен, — сказав это, Денис тогда понял, что шутка получилась весьма неудачная.

Кайса обожгла его взглядом полным ненависти и презрения. А после удалилась со свадьбы, громко стуча каблучками серебристых туфель по мраморному полу. Денис понимал, что простого «прости» будет мало, чтобы подруга перестала злиться. Девушка не раз доказывала свое злопамятство. Единственная надежда на быстрое примирение была связана с тем, что он, в отличие от Риджины, все еще являлся другом Олбу.

Отвлекшись на воспоминания, молодой маг пропустил часть беседы. И теперь пытался понять, а что, собственно, происходит. Агата Рогова тихо ругалась с крестной, Энрико и Сергей пытались уговорить перейти в менее оживленное место, но получалось это у них не очень хорошо. Несмотря на полог тишины, которым маги укрыли их столик, вся их компания привлекала внимание в обеденной зале шикарного отеля.

Денис в очередной раз удивился, как Риджине удается сохранять спокойствие и даже некоторую отстраненность от всего происходящего. Она только пожала плечами, отвечая на немой вопрос Ветровой, что, мол, когда все это кончится, она не знает. После чего слегка улыбнулась, заметив растерянный взгляд обозревательницы.

«А она не так проста, как хочет казаться»

Глава 6 Дневник. Дорога в Вечный Город

Lara Fabian — I am who I am

Как же у меня болит голова. Эта ругань, интриги и взаимное недоверие друг к другу порядком надоели. Хотя, стоит признаться, что столкнуть лбами Аннет и бабушку Агату было интересно. Жаль, что они быстро угомонились, а точнее нацепили маски вежливости и учтивости. Все же разборки на глазах у посетителей отеля им оказались чужды. Но зато у меня было несколько минут тишины, что в моем положении уже немало. О том, чтобы побыть в одиночестве хотя бы пару часов, не мечтаю.

Брачная ночь одной на кровати — это был лучший подарок, что я получала в последнее время. Хотя агент Холковский мог завалиться на брачное ложе с другого края, а я его даже не заметила бы. Утром я проснулась одна, и где провел эту ночь мой новоиспеченный муж было плевать. Главное я выспалась. Было бы неплохо и в течение дня побыть в тишине и спокойствии, но увы, ожидающие меня в гостиной маги и так проявили чудеса выдержки и терпения. Дольше затягивать и лишать их своего общества было невозможно. И так они ждали почти два часа после завтрака, прежде, чем заявиться к нам в номер.

Как только я появилась на пороге гостиной нашего с Денисом номера в отеле, как все разговоры тут же прекратились. Мужчины делают вид, что ничем, кроме вида из окна, не интересуются, а вот девушка рассматривает меня с неподдельным интересом. Екатерина Ветрова — обозреватель и героиня событий на Площади Обозревателей, что произошли полгода назад. Именно ей удалось отправить в эфир сферу с компроматом на гвардейцев и некоторых высокопоставленных магов Коллегии. Не знаю, как ей это удалось, но она заслужила мое уважение, пусть и не знает об этом.

А еще она бывшая невеста Егора, с которым у меня был большой роман, а потом все закончилось. Лучше не вспоминать. Или хотя бы отложить на другой момент, более своевременный. Сейчас — работа. Необходимо выяснить, что именно нужно от меня Денису, Энрико и Катерине. В этой игре каждый преследует свою цель. Исключений нет.

— Риджи, — Энрико вскакивает с дивана и с раскрытыми объятиями устремляется ко мне, чтобы поцеловать в обе щеки. Как-то я отвыкла от подобных жестов, но усилием воли подавляю стремление отгородиться от старшего брата Луки.

— Энрико, — в тон ответ, голос не дрожит и на лице полуулыбка. Не получается пока принять тот факт, что этот черноволосый красавец теперь глава семейства Лукиани. Сколько себя помню, семьей итальянских магов управлял всегда кто-нибудь постарше и поопытнее. — Здравствуй.

— Что так официально? Мы же с тобой знакомы лет двадцать-двадцать пять. Когда Анна впервые привезла тебя в наше римское палаццо, ты едва до стола доставала.

— А ты еще и бриться не начал, — не осталась я в долгу. И тут же поймала себя на мысли, что с семейством Лукиани я познакомилась не в Риме, а на их вилле в Сицилии. И Энрико должен был это помнить, а раз он ошибся, то это не случайно. Значит, Вечный Город на горизонте. И в скором времени нам предстоит туда отправиться.

Смена обстановки не помешает. Этот номер для новобрачных мне уже порядком надоел. Того гляди и сама поверю в фарс, придуманный безопасниками, и начну к мужу приставать.

— Ты выглядишь усталой. Неужели это брачная ночь тебя так вымотала? — итальянец с укором посмотрел на Дениса, как будто имел право требовать объяснений. Да и выглядел сейчас Лукиани куда увереннее, чем пару часов назад на завтраке. Вот, что значит остаться без бдительного ока старших магических интриганов. К тому же, можно было покрасоваться перед Ветровой, которая расположилась на одном из диванов. Вот только девушка больше интересовалась обстановкой и нашими с Денисом реакциями на происходящее, чем знойным итальянцем. К такому пренебрежению Энрико не привык, потому так и старался привлечь к себе внимание.

— Джентльмены о таком молчат, — усмехнулся агент Холковский, решив, видимо, подыграть нам. Ремарка вышла почти остроумная.

Вот только мне резко перестало быть смешно. Такую же фразу когда-то произнес Лука, мой лучший друг, когда вернулись после каникул на последнем курсе. Для него последнем. Через несколько дней после этой фразы Лука Лукиани погиб, встретившись с магическим фантомом, которого вызвала его девушка, чтобы расправиться со мной. Еще один дорогой мне мужчина, который пострадал из-за меня.

— Риджи, с тобой все в порядке? Ты побледнела, — обеспокоенно заметил Энрико.

— Голова с непривычки болит. Многовато информации. — От предложения выпить обезболивающего я отказалась сразу. Не пила эти таблетки между операциями и сейчас не собираюсь. Я вообще старалась как можно меньше принимать лекарства, которые купировали болевые ощущения. И не потому что нравилось чувствовать боль, слышала от некоторых пациентов фразу, что тот, кто чувствует боль, живой. Нет, совсем нет. Дело в другом. Быть зависимой от препаратов мне совсем не хотелось, хватало инвалидного кресла.

Изначально я и его не могла сама катать. Кто-то из медицинского персонала должен был быть постоянно рядом. Да что там кресло. После покушения мне вообще ничего нельзя было делать самой. Только ждать и работать на физиопроцедурах, а еще надеяться, что получится как-то выздороветь и извлечь кусок металла из спины. И с каждым днем я отвоевывала все больше и больше возможностей. Умываться, чистить зубы, работать за компьютером, есть, читать, а дальше больше.

Вот только ходить не могла, несмотря на все старания. И это до тех пор пока я не встретила трех медиков: Марию Рохос — железную леди хирургии, которая взялась за меня, когда остальные только разводили руками и опускали глаза. И родителей Екатерины Ветровой: маг и человек. Чета Ветровых оказалась на Балу Середины Зимы как раз вовремя, чтобы вернуть меня с того света, куда я попала благодаря безопасникам. Ирония судьбы, не иначе. Ведь теперь я замужем за одним из тех, кто охотился за моими родителями.

Но в моих силах это прекратить. Агент Бри хочет победы над Отступниками и людьми. Я дам ей это. Не знаю пока, как, но должна. Взамен же потребую прекратить преследовать Анну Рогову и Патрика Мак Кенси. И мне плевать, что для всего магического мира они преступники. Для меня они прежде всего — родители, те немногие близкие, что остались.

Еще есть Карлос. Мы давно не виделись с этим пройдохой и весельчаком, но знаю, что могу на него положиться. Венесуэлец не подведет. Особенно после того, что было два года назад, когда я металась между прошлым и настоящим. Тени отношений с Егором тогда не давали начать новые серьезные знакомства, а будущий муж Генри так красиво и настойчиво давал понять, что будет добиваться меня.

Вот и сбежала тогда после сессии в Южную Америку, проведать Карлоса и малышку пантеру, которую мы с ним спасли несколько лет назад. А еще я надеялась, что сельва поможет встряхнуться. И то, что не получилось вересковым пустошам Шотландии и ветрам Атлантики, удалось тропическим муссонам, жарким ночам и зеленому морю сельвы. Таинственные леса Амазонки, племена индейцев и новые приключения вместе с Карлосом помогли разобраться в себе. Помню, что именно в одну из ночей, когда пришлось заночевать под открытым небом, и вокруг раздавалось кваканье лягушек, пришло понимание, что я хочу быть счастливой. Несмотря на разбитое сердце после того, как Егор бросил меня. Несмотря на отсутствие магии, родителей рядом и старых друзей. Несмотря на все это, я хочу быть счастливой. И главное, я могу такой быть. Ведь многое, очень многое зависит прежде всего от меня самой.

Без внутреннего чувства гармонии и принятия себя в новых условиях, сложно двигаться куда-то дальше. Если позволять прошлому тянуть себя назад, то как можно двигаться вперед? Рано или поздно силы закончатся, ресурс обнулится и все, можно смело откатываться назад. Я такого для себя не хотела. А потому, отмахиваясь от комаров и мошек, решила, что буду получать удовольствие от всего, что я делаю. Прыжки через корни мангровых зарослей стали приносить удовольствие, пение птиц и рычание диких зверей завораживали. Красота же Великой Реки пленяла, и просыпалось стремление разгадать все ее тайны.

Идя на поводу у своих пусть и сиюминутных желаний, я снова почувствовала интерес к жизни, к открытиям, к новым знакомствам. И постаралась эти изменения в себе не только принять, но и развивать. В результате чего, после возвращения в Шотландию я окунулась с головой в роман с Генри.

Но долгим он не получился. Почти год назад мы поженились, и я стала вдовой. Богатой вдовой. Племянник Генри просчитался и не получил ни шиллинга за подстроенную смерть дяди. Как оказалось, все уже было переписано на меня. Потом было еще несколько покушений. В результате одного из них погибли дедушка Уильям и бабушка Роза, папины родители. И мне стало понятно: к малышке Габи, дочери Сьюзен и Майкла, мне нельзя подходить на пушечный выстрел, пока заказчика покушений не схватят.

Потому я познакомила брата Сьюзен, который взял опеку над племянницей, с Карлосом и переводила через подставные фирмы деньги для Габи. Малышка ни в чем не должна была нуждаться. И несмотря на то, что пока ее содержали дядя и тетя, которые в племяннице души не чаяли, то потом деньги ей пригодятся. Учеба, самостоятельная взрослая жизнь потребуют больших затрат в будущем.

Хоть я и надеялась, что все разрешится раньше, чем Габи вырастет, но пока есть возможность создать ей подушку безопасности, я ее сделала.

— Кстати, об этом. — Энрико бережно подвел меня к дивану и усадил рядом с Катей. Отношение как к хрустальной вазе напрягало, как и спокойный тон. — Мы тут решили кое-что… Чтобы тебе было спокойно входить в курс дела, я предлагаю вам переехать на время в палаццо в Риме. — Маг посмотрел на Катерину. — Для всех скажем, что это свадебное путешествие. Медовый отпуск в Вечном Городе.

Мне хотелось рассмеяться в ответ, но прослыть истеричкой — не самое лучшее решение проблем. Они реально не понимают, как глупо выглядит вся эта романтическая чушь с медовым месяцем и свадебным путешествием?

— Что скажешь? — участливо поинтересовался Лукиани и похлопал по запястью.

И вот к этому я была не готова. Блокиратор магии, который мне вводили напрямую, а не через браслет, как всем остальным магам, еще не вышел из организма. И раны от игл, по которым вливали подавитель, еще не зажили. А потому прикосновения к запястьям обеих рук вызывали резкую боль. И жгучее желание одернуть руки. Вот только при общении с Терезой и другими лекарями я поняла, что ни в коем случае нельзя показывать уязвимость. Иначе бить будут именно в это место. Часто, много и наверняка. Поэтому пришлось сцепить зубы и выдавить язвительную фразочку:

— Год назад я уже съездила в свадебное путешествие. Больше не тянет. Уж извини.

Мужчины непонимающе уставились на меня. Потом друг на друга. Мне же оставалось надеяться, что лечебные повязки я забинтовала как следует и кровь не проступит через них. Но глядя на увеличивающиеся от испуга глаза Ветровой, становилось понятно, что надеждам этим сбыться не суждено. Катя тихо ойкнула, а потом резко прикрыла рот рукой, будто боялась сказать что-то лишнее. В больших глазах обозревательницы я заметила сожаление и понимание.

Странно? Не узнаю. Тихая ругань Дениса переключила внимание на безопасника.

— А какое сегодня число? — произнес агент Холковский. Называть его мужем язык не поворачивался.

Он реально не знает какой день? И что эта дата значит для меня?

Год назад моя жизнь резко изменилась. Будто черту провели и поделили на до и после.

— Извини, Риджи. Я — осёл, — искренность в голосе Лукиани немного отрезвила, вот только я не сводила глаз с Дениса. И никак не могла понять, о чем он думает. А главное, удалось ли мне его зацепить чувством вины? Все же комбинация оказалась многоходовая, и он мог не прочувствовать всю важность момента.

Холковский выглядел, как нерушимая скала, которая появилась задолго до моего появления и простоит еще много лет после. Но, как известно, вода камень точит. А потому и в его несокрушимость можно вбить клин, чтобы после расколоть. На все нужно время и терпение.

Что же, если египтяне с помощью деревянных клиньев и воды умудрялись откалывать огромные блоки от скал, чтобы подготовить строительный материал для своих пирамид, то почему у меня не получится? У них были топоры, молотки и киянки, а у меня — все знания семейства Роговых и Прометея.

Надеюсь, что сегодняшний сон связан именно с этим греческим титаном. Однажды сны помогли мне заглянуть в тайны прошлого. Почему бы теперь им не помочь опять, но чтобы разобраться уже не с прошлым, а с настоящим? Было бы отлично.

— Я так понимаю, что вы все решили, и Аннет дала свое благословение. — Украдкой бросила взгляд на запястья и выдохнула. На рукавах блузки никаких капель или разводов крови не было. — Так, Энрико? Тогда зачем интересоваться моим мнением, если все решено? Катерина, вы с нами?

Девушка несмело кивнула и попросила обращаться к ней на ты.

— И то верно, — согласилась я. — Мы же все тут как большая дружная команда, — сдерживать сарказм не стала. Ни к чему. — Надзиратель, интриган, стукачка и преступница, — я по очереди посмотрела на присутствующих.

— Риджи, — начал было Энрико, — не стоит все так негативно воспринимать.

— Ты нас провоцируешь. — Денис лениво откинулся на спинку дивана и закинул ногу на ногу. — Провоцируешь и проверяешь.

— Как и вы меня, — в тон ответила я и попыталась отзеркалить позу Дениса. — Ты пытаешься понять, не слетела ли я с катушек за те месяцы, что провела у твоих коллег в гостях. Ты, — я выразительно глянула на итальянца, — пытаешься понять, как много я знаю и готова ли делиться информацией. А что до тебя, Катерина, — мысленно прикинув насколько наглой и дерзкой могу быть с этой девушкой, — ты ведь была близка к Егору и должна понимать, что простую девушку он бы не выбрал себе в спутницы. А значит, я могу быть полезна для твоей карьеры. Столько идей для репортажей не будет ни у кого.

То, что Ветрова нервно облизнула губы и бросила быстрый затравленный взгляд на Лукиани, мне импонировало. Получалось, что эмоционально я ее зацепила. А где один заинтригованный маг, там и остальные. Главное, начать. Потом остальные сами подтянуться и будут внимать моим словам.

— Хватит, — первым не выдержал итальянец и вскочил на ноги. — Хватит вести себя так, будто вокруг тебя одни враги. Мы в одной команде. Ты не такая. Ты же совсем другая.

— Я изменилась. Выросла. — Каких же титанических усилий мне стоило держать маску равнодушия, не знает никто. — Я больше не та девочка, которая вместе с лучшим другом подглядывала за тобой и очередной твоей девушкой на вилле на Сицилии. — Краем глаза заметила, как дернулись губы Катерины в недовольной гримасе. — И не та наивная дурочка, верящая, что огромный мир открыт для нее. — Подниматься с дивана было тяжело. Голова гудела, спина и запястья ныли от постоянной боли, но хуже всего было чувствовать, что никому в этой комнате я доверять не могу.

— Каждый из нас кого-то терял, — тихо заметила Катерина. — Но это не повод злиться на весь мир.

— Кого-то, но не всех. Я потеряла всех: лучшего друга, возлюбленного, родных, мужа, связь с родителями, товарищей, даже магию, дважды… И вы говорите мне о поводах? — не знаю как, но всю фразу мне удалось вымолвить на одном дыхании. Да и голос не дрожал, хотя внутри нервы вибрировали от злости и возмущения. — И кто говорит о мире? Сохранить мир и согласие — его прерогатива. — Взгляд прошелся по мужественному лицу Дениса. — Он — безопасник. Это его детище. А мне пора отдохнуть перед переездом в Вечный город.

Аккуратно, стараясь никого не задеть, я направилась в спальню, надеясь, что сегодня также получится выспаться. А перед этим у меня хватит сил, чтобы поменять повязки. Еще пару дней, ну может, неделя, и их можно будет вообще не использовать.

В Риме мы почти уже неделю. И каждый день похож на предыдущий. Завтрак в столовой семейства Лукиани, накрытый на четыре персоны. Неспешные разговоры, обсуждение очередного культурного марш-броска по столице Италии. Потом несколько часов тишины в библиотеке, где вдали от всех можно спокойно изучить те события, которые произошли за полгода. Финансовые отчеты, данные по недвижимости и прочие вопросы, которые требовали от меня внимания. Несмотря на участие консультантов и поверенных, необходимо было тщательно следить за собственностью, которая мне принадлежала. Раньше я довольно много играла на фондовой бирже, так почему бы не возобновить это хобби?

Еще Денис и Катя каждый день приносили сферы с информацией по магическому миру. Тут тоже требовалось быть в курсе событий уже за более долгий срок. Почти одиннадцать лет. И хотя я понимаю, что сведения преподносятся те, которые выгодны безопасникам, но и их много.

После полуденного зноя, Энрико пытается вытащить меня погулять, но не интересно. Я вообще стала замечать, что меня мало что волнует в последнее время. Раньше я обожала Рим. До Афин, Питера или Парижа ему далеко, но с Буэнос-Айресом можно смело ставить рядом.

В детстве мы с Лукой часто сбегали из дома, чтобы побродить по улочкам Вечного Города. Не зря Рим так называют и туристы, и местные жители. Памятники археологии на территории города датируются чуть ли не XII веком до нашей эры. И пусть сам Город был основан значительно позже, но все же Ромул знал, где возводить свое поселение. Столько войн, значимых событий, взлетов и падений видели старинные узкие улочки. Здесь разбивались мечты и воплощались планы дерзких захватчиков. Мы тоже с Лукой воображали себя войнами Гая Юлия Цезаря или знатными сеньорами.

Помнится, однажды друг даже собирался стащить Колизей, но не получилось. Зато нам удалось подменить Уста Истины. Нам было очень весело до того момента, пока взрослые не заметили наши шалости. Дело было поздно вечером, когда многочисленные туристы уже покинули портик церкви Санта-Мария-ин-Космедин и в Bocca della Verita было непривычно тихо. Лука только дорабатывал отзеркаливающий шарик, как я называла то устройство. Но на самом деле это была магическая голограмма, которая точно воспроизводила объект. Вот мы и выбрали объектом мраморную плиту в форме головы Тритона, в рот которому туристы засовывают руку для доказательства своей честности. По легенде рука лжеца останется у мраморного божества. А вот честный человек ничем не рискует. Уста Истины стали особенно популярны после фильма «Римские каникулы». А уж сцену с Одри Хэпберн и Грегори Пайком помнит каждый, кто видел эту ленту.

Сделать голограмму, заколдовать плиту на невидимость и с помощью артефакта перенести ее на целых два квартала, что может быть интереснее для двух подростков? Только попытаться скрыться от мамы и отца Луки. Не влетело нам тогда по первое число только лишь потому, что никто из людей не увидел магического устройства, и сам отзеркаливающий шарик показался взрослым весьма занятным изобретением.

Я так углубилась в воспоминания, что не заметила, что мое одиночество в библиотеке было нарушено.

— Что тебя развеселило, Риджи? — поинтересовался владелец палаццо. Его темно-серый костюм был выглажен и отлично смотрелся на широких плечах. Лукиани вообще как-то удавалось всегда выглядеть отлично, даже если он спал пару часов. Не удивлюсь, если для этого он запросто расходует магию. Хотя считается, что тратить силы на то, что можно купить, ниже достоинства магов. — Неужели экономические сводки по выращиванию тростникового сахара за прошлый месяц такие веселые?

— Нет. — Бумаги легко были отложены в сторону на небольшой столик, стоящий рядом. — Вспоминала, как мы с Лукой стащили Уста Истины.

— О, да. — Лицо мужчины оживилось, глаза заблестели, а губы растянулись в улыбке. — Это было шедеврально. Паоло тогда еще долго припоминал. А Франческа обижалась почти месяц, что вы ее с собой не позвали.

— Уста Истины? — изумленный голос Катерины на заставил себя долго ждать. Эта парочка была почти неразлучна. Их взаимная симпатия была тайной только для них самих. Если где-то была Катя, то вскоре рядом появлялся Энрико. И наоборот.

— Non l’hai ancora portata lì?[1] — едва слышно поинтересовалась я у итальянца, на что тот мотнул головой. — Это весьма популярное местечко у туристов, — уже громче произнесла я. — Особенно после «Римских каникул».

— А что это? — только тут я заметила, что Катерина в легком светлом платье чуть ниже колен и с собранными волосами была очень похожа на героиню Одри Хепберн.

— Теряешь хватку, — бросила я. — Сеньор Лукиани тебе все расскажет и покажет, как только вы выйдете отсюда и дадите спокойно все это прочитать. Чем быстрее я буду в курсе всего, тем легче будет. Всем.

— Может, составишь нам компанию, Риджи? — вежливо поинтересовался маг, но отказу ничуть не обиделся и даже не удивился. Вечерняя тренировка была отличной причиной, чтобы остаться в палаццо.

Хоть за полгода я и не потолстела, но физическую форму немного все же подрастеряла, сидя в застенках безопасников. Да и не всегда была возможность что-то делать, кроме как ходить, лежать, дышать. Спасибо Терезе. Не оставляла меня и каждый день напоминала о моих слабостях и проигрышах. Но что не ломает, то закаляет. И пришла пора наверстывать упущенное.

[1] Ты ее еще туда не водил? (Итал.)

Глава 7 Перед клубом

— Это была плохая идея, — буркнул Денис, посматривая на магический браслет.

— Это была отличная идея, — в тон ему ответил Энрико, крепче сжимая руль спортивного автомобиля. — Девочкам полезно развеяться, тем более, что мы знаем, где они. Жучок в кольце?

— Да, — сквозь зубы ответил маг.

Агент Холковский откинулся на спинку автомобильного кресла и сжал переносицу. Ветер играл его отросшими волосами. Давно нужно было их подстричь, но все как-то не было времени. И дел-то на пятнадцать минут, но всегда найдется что-то более важное и срочное.

«Ох уж эта культурная программа. Однако по городу ходить лучше, чем штаны просиживать в палаццо»

Несмотря на то, что особняк в Риме у Лукиани был весьма просторный и там можно было не встречаться с соседями хоть целыми сутками, Денису с каждым днем становилось там все скучнее. Спасал только зал для тренировок, в котором были не только многочисленные тренажеры, но и ковер для спарринга. Однако двадцать часов в сутки там не проведешь. По делу службы ему обязательно нужно было быть в курсе того, чем занимается Риджина. И с этим проблем не было. Библиотека, спортзал, спальня и столовая, — вот и все ее передвижения по палаццо. Ко всему прочему, через кольцо тоже можно было отслеживать где она находится. Информация с кольца передавалась напрямую в магический браслет агента Холковского, на который он смотрел вот уже пару минут.

— Семья без доверия — это пустышка, фикция, — глубокомысленно заметил Энрико, ловко маневрируя по улицам Рима.

— Кто бы говорил. Ты сам за Ветровой следишь.

— Я на нее жучок СПЕЦИАЛЬНО не ставил. А то, что она автомобиль взяла со следилкой, это другое дело. Мало ли что может случиться с авто. Угонят, а как искать?

— И где они?

— Катаются за городом. Готов поспорить, что еще часа два на это уйдет, — усмехнулся итальянец.

— Ты так хорошо изучил Катю? Не замечал за ней жажду к скорости.

— Я неплохо знаю Риджи. В юности они с Лукой много нервов родителям попортили своими гонками, пока Паоло не договорился о курсах по экстремальному вождению для них. Ух! И какая была потом гонка в Монца, на самой лучшей гоночной трассе Формулы-1. Там Риджи носилась на болиде, как сумасшедшая. Даже у меня выиграла. А ведь ей лет семнадцать тогда было, — усмехнулся Энрико.

— Да уж, развлечение для богатеньких, — хмыкнул Денис, но занес в копилку еще один факт из биографии Риджины. — А Лука это так просто стерпел? Слышал, он темпераментным был.

— Это да. Но скорость не очень любил. Тут он полностью на Риджи полагался. Она — пилот, а он в роли штурмана. Отличная была команда. Они понимали друг друга с полуслова и прикрывали спины друг другу в любой ситуации. Если один из них в историю вляпался, то другой — за ним.

— И родители все спускали?

— Почему? Поймали-наказали. И денег лишали, и дома оставляли. А уж сколько часов их словесно воспитывали — это и вспомнить страшно. Но с ними было весело. Никто не знал, чего от них ожидать. Казалось, у них всегда в головах вертелись новые планы. Мы с Франческой всегда ждали каникул, так как эти двое приедут и придумают веселое приключение.

— А потом Риджина приезжала? — Денис решил использовать готовность к разговору у собеседника и выяснить то, что в досье не укажут.

— Пару раз, но в Рим. На Сицилию — нет, — лицо итальянца сразу стало серьезным, лишь только он вспомнил о событиях тех лет. — Она вообще повзрослела быстро в тот год. Сначала Анна, потом гибель Луки, — темные, густые брови сошлись на переносице и Энрико замолчал.

Красный спортивный автомобиль семейства Лукиани заехал в подземный гараж одного из бизнес-центров нового района города, после чего мужчины в молчании поднялись на верхний этаж.

— Ей нужно немного свободы. Перебесится и будет снова тиха и покладиста, — перед совещанием шепнул итальянец агенту безопасности. — Пока они развлекаются, мы успеем поработать. — И скрылся в зале для конференций, предоставив свой кабинет в распоряжение гостя.

— Кому-то и поработать не удастся, — буркнул ему в спину Денис.

В кабинете было жарко, а потому оставаться в кожаной куртке не было никакой необходимости. Не обнаружив вешалку для одежды, Денис кинул куртку на ближайший стул. Сидеть за столом, как какой-то деловой и важный человек, он не хотел. Неинтересно, да и не его это — просиживать штаны в офисе. Многие среди безопасников знали, что он больше всего любит «полевую работу», когда, словно ищейка, идешь по следу преступника, вступаешь в жаркую схватку и выходишь победителем.

«Даже в засаде сидеть интереснее, чем здесь»

В дверь тихо постучали, и в кабинет зашла высокая брюнетка с длинными волосами, собранными в высокий конский хвост. Короткая юбка, бежевая блузка, поднос в руках и манящая улыбка на лице. Вот только глаза ее не улыбались, а будто два сканера прошлись по его телу, оценивая и прикидывая, насколько он хорош. Ощущать себя под микроскопом было неприятно, но терпимо.

— Кофе, булочки, пицца и салат, — девушка аккуратно все расставляла на столе и озвучивала почти каждый свой шаг.

Маг усмехнулся про себя. Решив, что такой поворот событий становится интереснее, изучающе посмотрел на девушку.

«Это инициатива Лукиани, или она сама такая прыткая?»

— Сеньор, куда это можно поставить? — указывая на поднос, томно поинтересовалась брюнетка.

— Рядом. На стол, — с легкой хрипотцой ответил маг. Внешне девушка ему понравилась, но она была из серии посмотрел, отвернулся и забыл. На следующий день уже и не вспомнишь, кто кофе приносил в офисе итальянца. Зато другая бестия с ужасным, независимым характером из головы не выходила уже который день.

— Что-нибудь еще? — красные губы изгибались в призывном движении.

— Спасибо. Ничего. — Денис демонстративно отвернулся к окну, всем своим видом показывая, что разговор с незнакомкой закончился.

— Если я вам могу чем-то помочь, сеньор, только позвоните. Я рядом, — немного грустно добавила она прежде, чем удалиться из кабинета.

«И вот как они тут так работают? У Энрико тоже такая конференция?»

Агент Холковский всматривался в город, который раскинулся перед ним. Вид из окна позволял лицезреть не только новую часть города, но и старые здания. Много красных крыш, лестниц, церквей и какие-то античные сооружения. Всего этого он успел насмотреться за неделю вдоволь.

«Риджине здесь нравится. Хотя она и старается это скрыть. Как будто контролирует всячески свои реакции и эмоции, чтобы никто не догадался о мыслях»

Это почему-то раздражало мужчину, нервировало и выбивало почву из-под ног. Успокаивало только одно, что Риджина так вела себя со всеми, а не только с ним. Потому в истории о ней прежней так сложно было поверить. Равнодушие, спокойствие и апатия настоящего совсем не вязались с озорством, жизнерадостностью прошлого.

«Неужели это так смерть магистра Березкина повлияла? Или все началось еще раньше, с гибели Луки Лукиани?»

Такое непривычное поведение Риджины беспокоило не только его. Энрико с сестрой не раз тревожно переглядывались друг с другом и обменивались фразами. Даже Аннет пару раз высказал мнение, что Рогова ведет себя непредсказуемо для ее прыткой натуры. Потому и предложили отправить Рид в семейное поместье на встречу с родственниками.

The Weeknd — Blinding Lights

— Познакомишься с родственниками и не вызовете никаких подозрений. И может, это поможет Рид встряхнуться, — голосом, полным надежд, произнесла крестная в одну из встреч, когда он приехал в главное здание магической службы безопасности.

Но увы, за всю поездку, в которую ему все же пришлось отправиться, Денис заметил только два кратковременных момента, когда маска отстраненности и равнодушия у Риджины дала слабину. Первый раз это было, когда она переругивалась с тетей. Элиза Бобрикова красивая дама средних лет, которая все свои немногочисленные магические силы тратит на поддержание красоты, всячески старалась задеть, подколоть, спровоцировать племянницу. Ее муж, Олег Рогов, ничуть не мешал супруге практиковаться в злословии.

«И все из-за Григория, двоюродного брата Рид. Этот мажорчик вот уже лет одиннадцать лежит овощем после того, что натворил. Не был бы в бессознании, сидел бы в тюрьме. Это же по его указке Антонина Тишо с фантомом устраивали охоту на Рогову в стенах магической школы. И Лука тогда погиб тоже из-за него. И магии Риджина лишилась из-за Григория. А эта, Бобрикова, его выгораживала всячески»

Все попытки тети вывести Рид из себя рассыпались о железобетонную защиту старших Роговых. Хоть Сергей, как глава семейства, напрямую не вмешивался в перепалку, но подчеркивал, что внучка всегда желанный гость в поместье.

В конце концов, жена Олега не выдержала и сказала, что Рид стала любимицей Агаты только после злосчастной практики на тропическом острове, когда раскрылся размер ее магического потенциала. До этого же момента она всегда была на замене. Тут уже не стерпел Олег и вывел вконец обнаглевшую женщину из гостиной. Хоть и видно было, что он с трудом выносил появление племянницы, но старался прикрываться вежливостью и гостеприимством. А Риджина в большинстве своем спокойно реагировала, за исключением упоминании тропического острова. Потому Денис взял себе на заметку внимательно ознакомиться еще раз с отчетом по той практике. Он помнил, что там какая-то еще заварушка была, но подробностям не придал должного значения.

«А зря. С этой семейкой ухо надо держать востро. Что не маг, то еще тот тип»

Больше всех мага раздражала Агата. Она напоминала мужчине паучиху из трилогии Толкиена про хоббитов и кольцо. Женщина так мастерски оплетала красивыми словами и приятной улыбкой, что Денис не сразу понял, что ему здесь не то, что не рады, а презирают. И никогда не примут в семейство Роговых и не дадут Риджине взять его фамилию. Как это произошло и с Элизой Бобриковой.

Несмотря на ее продолжительный брак с Олегом, старшим из детей Сергея и Агаты, Элиза оказалась слабомагом.

— Для бабушки большое значение играет магический потенциал, — заметила Риджина, когда дядя увел жену.

— И не только, — Агата прищурилась и без стеснения осмотрела агента Холковского. — С ним у вас все в порядке. Но вот то, каким образом вы женились на нашей внучке, это меняет всё.

— А наших детей вы тоже не примете? — не остался в долгу маг. Ему уже порядком поднадоели эти высокомерные магические аристократы.

— Почему же? — искреннее удивился Сергей. — Рид и Григория мы приняли сразу, и они истинные Роговы. И останутся такими, даже несмотря некоторые сложности.

Поболтав еще немного о планах Сергея и Агаты отправиться в очередное путешествие, молодожены, к облегчению Дениса, покинули поместье. Риджина тоже немного повеселела, когда они вышли из дома и направились по аллее к воротам. И этим она удивила его дважды за день.

— Это минут двадцать. Так что, если ты никуда не торопишься, я бы прошлась. — Она бросила взгляд на дом, где на втором этаже колыхнулась тюль. — Тетя никак не угомонится. Столько лет прошло, а злобы меньше не стало.

И тут агент Холковский решил, что это отличный шанс узнать Риджину поближе. То, что она не станет менять фамилию, он уже понял. Бабушка Агата не позволит. Она настояла перед свадьбой на том, чтобы внучка вернула себе фамилию матери. И безопасники согласились, что Рогова звучит авторитетнее в мире магии, чем Мак Кенси.

— Пройдусь с тобой, — вслух произнес он и засунул руки в карманы кожаной куртки.

— Наверное, я должна извиниться за поведение родственников. Но не буду. Лучше ты сразу поймешь, в какое осиное гнездо влез, женившись на мне. Не ведись на их улыбки и лестные слова. Каждый из них неплохо умеет манипулировать друг другом.

— А ты?

— И я.

Дальше они пошли молча. Каждый думал о своем, а может, и не думал вообще, а наслаждался тишиной липовой аллеи. Или большими деревьями, уходящими высоко в небо. Или ветром, что играл с кронами многовековых дубов и берез. В поместье царил свой микроклимат. Магии у семейства Роговых было достаточно, чтобы создавать любое время года на своей территории. Чем они и пользовались. В поместье была весна в самом разгаре. Деревья оделись в зеленые наряды, птицы беззаботно пели.

— Знаешь, я впервые тебя увидел именно здесь, на аллее, когда вы с Григорием приехали на каникулы после заговора Анны. — Закинув удочку для общения, Денис чуть замедлил шаг, чтобы идти вровень со спутницей. — Может, конечно, и в школе пересекались. Но я тогда был на старших курсах, а ты была еще совсем юной младшекурсницей.

— Возможно, — нехотя согласилась Рид, выныривая из потока мыслей.

— У вас тогда разрядили браслеты и пришлось тащить чемоданы до самого поместья, так как вас никто не встретил.

Собеседница снова ничего не ответила, а только плотнее запахнула черный пиджак. Денис понял, что на верном пути. Еще немного и он сможет разговорить Риджину.

«Вода камень точит»

— Знаешь, что меня тогда зацепило в тебе? — мужчина остановился и преградил девушке дорогу. — То, что ты не стала такой, какой тебя хотели видеть. Ты осталась сама собой, — мимолетное изумление в карих глазах девушки. — А еще то, что ты не развязала войну, когда могла это сделать. Надеюсь, что и сейчас ты выберешь верную сторону.

Глава 8 Клуб

— Больше не буду тебя слушать! — запрыгивая в спорткар, грозно произнес Денис.

— Да ничего страшного не произошло, — парировал Энрико. Итальянец вылетел почти пулей из зала совещаний, после того, как туда ворвался безопасник и сообщил, что пора выдвигаться. Проверив направление движения автомобиля, за рулем которого сидела Рид, маг рванул к выходу, снося все на своем пути. Уж очень сильно ему не понравилась конечная точка приключений, в которое устремились девушки.

Клуб Lanificio 159 славился своими большими и яркими тусовками и необычной публикой, и именно там уже отрывались Катя и Риджи.

— А тебе надо, чтобы что-то произошло? — сквозь зубы прошипел агент Холковский, просчитывая различные варианты событий. — Надеюсь, это местечко где-то в центре? — Маг злился и на себя, что оставил девушек без присмотра, и на Лукиани, который убедил его, что ничего страшного не случится, и Риджине просто необходимо развеяться, и на Рогову, которая искала острых впечатлений.

— Нет. Это на территории завода. От центра довольно далеко. Но вообще, Риджи не очень любит пафосные места.

Спортивный автомобиль ловко лавировал в вечернем потоке. Лукиани умело объезжал пробки, и даже на светофорах они нигде не задерживались. Так что Денис уже был готов выдохнуть и поверить, что приключения девчонок так и закончатся их поездкой по окрестностям да парочкой коктейлей в баре, после чего он отправит Ветрову к итальянцу, а сам отвезет Риджину в палаццо. Где поговорит о том, что ей необходимо себя беречь и восстанавливаться, а не шататься по ночным клубам и тусовкам. То, что Рогова еще не достаточно окрепла и не набрала форму, чтобы в одиночку дать отпор зарвавшимся тусовщикам и, возможно, отступникам, напрягало безопасника больше, чем он хотел. Неприятный червячок тревожности и нервозности поселился в мыслях у Холковского и к сожалению для него, этот червячок не столько был связан с его обязанностями безопасника, сколько с его личными симпатиями.

Мужчина активировал браслет и включил следилку, яркий маячок, исходящий от обручального кольца супруги. Она не меняла координаты уже несколько минут.

«Наверное, сидят за каким-нибудь столиком и попивают коктейльчики»

Денис только собирался сказать Лукиани, чтобы тот не гнал, как у итальянца сработал телефон. Разговор автоматически перевелся на громкую связь.

— Клуб Lanificio 159, — тревожный голос Кати быстро заполняет салон спорткара. — Видела Фернисова и еще пару ребят с курса. Не могу найти Рид. — На заднем плане слышались голоса и громкая музыка. — Нет. Нашла. Она идет, и с ней Мышь. Нет!

— Mi scusi, bella.

После этого раздался грохот и телефон отключился. Энрико попытался перезвонить девушке, но на нескольких языках ему популярно объяснили, что абонент не может сейчас с ним говорить.

— Катя, возьми трубку, — сетовал Лукиани и сильнее вдавил педаль газа, сжимая руль до белых костяшек, ругаясь по-итальянски и надеясь, что одна неугомонная особа не полезет спасать другую.

«Кого я обманываю? Они же поехали искать приключений. Нельзя было отпускать, но Катя заладила, что Рид просто необходимо развлечься и сменить обстановку. Что сидеть дома или под конвоем посещать музеи и галереи надоест кому угодно. Что свежий воздух и свобода лучше помогут почувствовать вкус к жизни, чем старые предметы мебели и груды камней»

Денис почти готов был признать, что как только Риджина вернется с этой увеселительной прогулки, то он закроет ее дома на месяц, а может, больше.

«Может, за это время смогу разобраться в своих чувствах и эмоциях. Сейчас на них нет времени. Зато потом стоит подумать, почему я за нее волнуюсь больше, чем за собственную карьеру?»

— Кто такой этот Феринсов и что за Мышь? — спросил Энрико, чтобы отвлечься от тревожных мыслей.

— Бывшие однокурсники Ветровой. Феринсов Том — пустышка. Амбициозен, желает достичь большего, чем даст ему Коллегия. — Агент Холковский смотрел на браслет и мысленно ругался про себя. — Есть подозрение, что он переметнулся к людям, а также часть его сокурсников. В том числе и Светлана Мышкина, бывшая подруга Кати. Она всегда завидовала Ветровой, ее семье.

— Мышкина. Мышь. И что они тут делают? И зачем Риджи куда-то с ними идти?

— Сигнал не двигается. Думаю, жучок раскрыт. Долго еще? — Денис готов был уже вызывать подкрепление, но что-то останавливало. Может, опасение за профессиональную непригодность, раз упустил собственную жену, а может, стремление убедиться в опасности самому. И к тому же все еще горела надежда, что все это дурацкий розыгрыш девчонок.

«Хоть они и не студентки, но кто знает? Может, так обиделись и недовольны своим заточением в палаццо, что решили немного вспомнить молодость и пошутить? В юности Риджина такими вещами занималась. Кайса рассказывала как-то»

Маг был готов поверить почти в любую глупость, которая бы объясняла, почему Рогова добровольно куда-то пошла с Отступниками. Ведь была четкая установка о том, что с врагами мира магии они борются сообща. Вот только Отступников могло быть много, и оружие у них, скорее всего есть, и справиться с ними всеми сразу, у нее точно не получится.

«Риджина просто узнала о следилке и решила проучить меня. И пока мы несемся на всех парах в клуб, девчонки сидят себе и тихонечко посмеиваются над нами»

— Мышкина. Мышкина… Что-то знакомое. Ладно, потом вспомню. Почти на месте, — констатировал водитель, въезжая на территорию огромного завода, бывший цех которого был переоборудован под ночной клуб. Три этажа невероятных увеселений для молодежи — лакомый кусочек для всех, кому надоели серые будни или кто жаждал забыть обо всех проблемах и разочарованиях жизни. Музыка не лилась из окон, а гремела. Народу было столько в округе, что найти кого-то быстро было задачей весьма затруднительной.

Люди приезжали и уезжали с территории через большие металлические ворота, через которые пару минут назад проехал красный спорткар. Таких быстрых и ярких автомобилей, как авто Лукиани, было на стоянке предостаточно.

Небольшие группки молодых людей и девушек вылезали из салонов и шумными кампаниями направлялись в пасть темного громыхающего монстра. Почти все окна клуба были затемнены, оттого он казался мрачным и неприступным.

— Я в клуб, к конечной точке, — предупредив напарника, Денис помчался к заводу.

— А я, — Энрико бросил быстрый взгляд на округу, — осмотрюсь.

Несмотря на то, что с агентом Холковским они сейчас напарники, открывать перед ним все карты итальянец не собирался. Он никогда не забывал, что хоть и заключен договор между безопасниками и Подозрительными родами, но это не навсегда. Как только будет устранена угроза, исходящая от магов Отступников, то прежние конфликты вспыхнут с новой силой.

Союзы временны, семья — навсегда. Этому учили его предки. И тому он собирался следовать и дальше. Поэтому никаких угрызений совести маг не испытывал, скрывая от Дениса информацию о том, что в клубе находятся информаторы. Охрана семьи Лукиани уже должна была подтянуться из палаццо, чтобы помочь отыскать Катю и Риджи.

Телефон заморгал, оповещая о сообщении.

— Черный вход — это логично. Не твой день сегодня, Холковский. Не твой.

Энрико поставил машину на сигнализацию и устремился в обход бывшего здания завода, намереваясь первым добраться до девушек, каждой из которых он потом намеревался популярно объяснить, что будет с теми, кто нарушает правила безопасности. О том, что больше всего достанется неугомонной обозревательнице, он даже старался не думать.

Музыка гремела и отвлекала. Потные тела двигались на танцполе в каком-то диком ритме, больше напоминающем древние танцы аборигенов Океании, чем танцы современной молодежи. Свет мелькал и мешал сфокусироваться на происходящем. Сердце грохотало под музыку, грозя выскочить из грудной клетки.

Денис совершенно не понимал, как в таком окружении можно было общаться. Ничего же не слышно. То ли дело бары и пабы, в которых он любил бывать с друзьями. Хоть и там бывало шумно и многолюдно, но зато и возможность уединиться была. И не было такой ужасной музыки. Зато была приличная выпивка, еда и компания. Против танцев безопасник тоже ничего не имел, главное, чтобы партнерша горяченькая была и музыка приятная. А не этот транс, который болью отзывался в ушных перепонках.

Протискиваясь сквозь толпу посетителей клуба, маг несколько раз ловил себя на мысли, какой партнершей в танце может быть Риджина. В неформальной обстановке, а не на светских приемах и балах.

«Она вообще умеет отдыхать? Хотя судя по родственникам, они не знают такого слова и всегда заняты чем-то безумно важным. Туалет. Женский. Так и знал»

Усмехнувшись про себя и сверившись с данным о жучке, он уверенно направился в дамскую комнату. Группа хихикающих девушек в коротких шортиках и маечках стайкой выбежали из уборной, стоило только Денису переступить порог. Музыкальные ритмы здесь не были такими оглушающими и навязчивыми. И уже за одно это можно было поблагодарить Риджину.

— Так и думал. — Обручальное кольцо Роговой лежало на одной из раковин рядом с вентилем для горячей воды. То ли его просто не заметили, а потому не своровали, то ли прошло совсем немного времени, когда кольцо осталось без хозяйки.

— Какой красавчик, — пропела за спиной рыжая девушка, появившись в комнате. В зеркальном отражении глаз Денис разглядел ее неподдельный интерес. — Потерял кого?

— Нашел, — покрутил он в пальцах обручальное кольцо жены.

— Бросили? — рыжая медленно подходила, покачивая бедрами, обтянутыми в узкую, короткую юбку. Она не торопилась, будто давала возможность рассмотреть себя внимательно: длинные ноги, тонкая талия и роскошный бюст, который прятался в блузке с коротким рукавом. Рыжие пряди спадали на плечи, маня и завлекая прикоснуться к ним. — Кто же та идиотка, что посмела сбежать от такого горячего мужчины?

— Жена, — кинул Денис и усмехнулся, глядя в удивленные глаза незнакомки. Ее короткой заминкой следовало воспользоваться и покинуть комнату. Тем более, что в любой момент сюда могли нагрянуть еще девицы, а слышать их возмущенные визги совершенно не хотелось.

Лестница, ведущая на второй этаж, оказалась совсем рядом. И повинуясь какому-то внутреннему чутью, маг направился именно по ней. Тут было тише и прохладнее. И спокойнее. Он тоже недолюбливал подобные пафосные местечки, куда как приятнее были тихие и уютные пабы и бары. Где можно было спокойно поговорить, потанцевать и при этом никто не предлагал никакую дурь, или послушать непонятную музыку.

— Видела ту парочку? — спросила проходящая мимо него короткостриженная миниатюрная брюнетка в легком платьице. Профессиональное чутье заставило Дениса остановиться и прислушаться к разговору девушек.

— Ага, — ответила немного заплетающимся языком ее подружка, такая же миниатюрная, но с разноцветными волосами. — Вот это дали жару. Я прям чуть из трусов не выпрыгнула. И кто бы думал, что такая фифа умеет так двигаться.

— Да, ей бы платье и лет на пяток поменьше и всех нормальных мужиков увела бы, стоило только поманить.

— Брюки и кожанка. Это же для байкеров, — уже у входа в дамскую комнату ответила все та же пьяненькая с яркими волосами. А у Дениса стрельнула мысль, что они говорят о Риджине. Она и вправду уходила из палаццо в кожаной куртке и узких джинсах.

— А вот и байкер, — девица в легком платье окинула его оценивающим взглядом. — Беги за своей красоткой, пока не увели. На террасу. На крыше рядом с випками, — и махнула рукой в сторону, после чего скрылась за подругой.

Дальше Денис не медлил, чутье подсказывало, что он вышел на след и будто гончий пес теперь будет преследовать заветную цель, пока не поймает. Азарт, адреналин. Холковскому все это нравилось, да и тревога сменилась непонятной злостью. Не задумываясь над клубком эмоций, что поселись в душе, он быстро вбежал на крышу, где и увидел небольшую террасу, отдельные столики с креслами и диванчиками и расположенные между ними кадки с растениями. Некоторое подобие уединения, но зато гостям было видно, что происходит в центре, а там был небольшой танцпол, на котором под ритмичную, но не такую навязчивую музыку танцевали парочки. Ни Риджины, ни Кати среди танцующих девушек не оказалось.

Мужчина метнул взгляд на бар, за стойкой которого располагалась компания молодых парней. Ребята смотрели что-то на телефоне и улюлюкали, отпускали дерзкие комментарии и смеялись. Вот только завидев Дениса, как-то замолчали в одно мгновение, а потом опять весело загалдели. От бдительного взгляда мага не ускользнул тот факт, что телефон, в который они только что таращиись, скрылся в кармане одного из парней.

«Это то, что нужно»

Не дожидаясь пока кто-то из молодых мужчин решит сбежать в випку или на танцпол, Денис подлетел к компании и, схватив парня за руку, выхватил у того телефон. Остальные еще пикнуть не успели, как он бросил стопку денег на стол и посмотрел на экран. Видео было поставлено на паузу. Риджина в объятьях кого-то парня.

«Вечно она танцы с другими устраивает».

Скрип от его зубов, наверное, все в округе слышали, иначе, как было объяснить, почему парни вжали головы в плечи, а бармен инстинктивно попятился назад?

— Где вип зона? — гаркнул Холковский так, что люди вмиг протрезвели.

— Там, — мотнул головой бывший обладатель телефона.

Безумный бег адреналина в крови сделал свое дело: крутанувшись на каблуках, безопасник, сжимая кулаки, направился в указанную сторону. Что он собирался делать дальше, если поймает с поличным жену и какого-то типа в черной рубашке, Денис старался не думать. Крайний раз, когда он терял контроль над своими эмоциями, все заканчивалось не очень хорошо для окружающих. Глаза безопасника, может, и готовы были метать молнии, но периферическим зрением он заметил справа какое-то движение.

Так как сам клуб располагался на территории бывшего завода, то небольших зданий вокруг было предостаточно. Быть может, когда-то они служили складами для готовой продукции, а может, там хранили сырье, сейчас же многие из них пустовали. Но около одного из таких двухэтажных зданий разворачивалась весьма занимательная история. С третьего этаже Денису было хорошо видно, как компания мужчин и женщин приближается к девушке, которая выставила правую руку, а запястье ее замерцало.

— Катя. — Денис узнал Ветрову. — А где же?.. — Сердце сделало неприятный кульбит в мощной грудной клетке.

Договорить он не успел. Девушка несколько раз оборачивалась, будто что-то проверяла за спиной. За земле, привалившись к стене, без признаков сознания лежала Риджина.

The Cranberries — Zombie

Денис ругнулся и помчался вниз, сбивая на ходу посетителей клуба и надеясь не опоздать. Гадать о том, что случилось с Роговой, он не собирался. Версий было множество: от алкогольного отравления до летального исхода. Гадать — дело неблагодарное, так ему внушала крестная. А вот действовать — то, чему он обучался всю жизнь.

Потому перепрыгивая через ступеньки, отталкивая в сторону полупьяных людей, мужчина мчался вниз. Бух, бух, бух! Гремели его тяжелые шаги по металлической лестнице, которая должна была вывести на улицу. Так, по крайне мере, обещал перепуганный итальянец, которого он прижал к стенке и потребовал показать выход. А в голове билась только одна мысль: «Как бы успеть».

Забежав под лестницу, где валялись какие-то тряпки и мусор, Денис активировал браслет и накинул на себя полог невидимости. Долго ему не получится обманывать нападавших, но десять минут фору имелись.

«В нашей работе — это уже немало. Почти вечность»

Лишь только волшебство удалось, мужчина ринулся на улицу. На его счастье он оказался почти рядом с Катей и ее обидчиками.

«Даже странно, что никто не обратил внимание на то, что тут происходит. У людей есть же камеры, охрана. Если только те не подкуплены»

— Не подходите! — услышал он взволнованный голос Кати.

— Да ладно тебе, — по голосу Денис узнал в одном из нападавших Тома Феринсова, бывшего старосту курса. Тот стал шире в плечах и возвышался над девушками. — Нам нужна только Рогова. Отойди.

— Нет. — Ветрова смело посмотрел на бывшего однокурсников.

— Думаешь, еще один подвиг совершить? — презрительно спросила блондинка в узких темных брючках и маечке. Никто и не подумал бы, что за столь милой внешностью скрывается Отступница.

— Света, остановись. Мы же были друзьями, — пыталась убедить ее Катя. В глазах девушки явно читалась надежда, что все образуется и всему есть рациональное объяснение. Она даже поверила бы, что бывшая подруга работает под прикрытием и выполняет задание от службы магической безопасности.

— Ключевое слово «были».

Блондинка тряхнула длинным хвостом, а потом кинула пару огненных шаров в Ветрову. Катя ловко направила две воздушные сферы, которые поглотили огонь, и с легким пшиком шары потухли.

Денис хранил молчание. С каким бы желанием он сейчас расквасил пару магических носов, не знал никто. Маг почти добрался до Отступников, чтобы максимально быстро вырубить всех, как Том обернулся и послал в него огненную струю. Полог невидимости тут же слетел с безопасника. Удивляться тому, откуда у пустышки магические способности, было некогда. Тем более, что еще двое парней из свиты Феринсова выхватили пистолеты и открыли огонь.

— Агент Холковский, какая честь, — усмехнулся Том и запустил еще несколько огненных струй. Маг даже подумал, что у того огнемет припрятан где-то в рукаве, но нет. На запястье юноши красовался магический браслет. — Пришли жену спасать? Как трогательно. Но боюсь, мы вас разлучим. Вы нам еще спасибо за это скажите.

Огненные струи отрезали мага от Кати и не давали возможности приблизиться к Отступникам.

— За что это? — прохрипел Денис.

— Малыч вернет вам свободу. Никаких обязательств.

За спиной Феринсова раздался женский вскрик. Безопаснику оставалось только надеяться, что кричала Мышкина, а не Ветрова.

— И давно вы связались с людьми?

— Давно, — усмехнулся молодой мужчина. — Забирайте Рогову и уходим, пока макаронник не заявился.

Денис быстро произнес защитное заклинание, бросив все силы на магический щит. Он понимал, что если сейчас не помочь девушкам, то потом и помогать будет некому. Стало почти страшно за Рогову, о методах Руслана Малыча он знал не понаслышке.

Незадолго до трагических событий на Площади Обозревателей, безопасник якобы уехал в отпуск. Но это была официальная версия. На самом же деле в Китае нашлись следы Эрика Делянова, ближайшего сподвижника Малыча. Вот за ним-то и отправился Денис. Тогда-то он и узнал больше о методах и целях молодых людей. Они не только собирались стравить два мира: мир людей и магии, но и отомстить Рид за смерть Малыча старшего. О том, что они давно искали возможности поквитаться с девушкой, он тоже выяснил у Делянова, да и подслушанный телефонный разговор в парижском особняке проливал свет на взаимоотношения парней и Рид.

Как же тогда был зол Денис на Малыча. Руки чесались надавать тому по лицу и навсегда отвадить от Рид. Но так как достать Руслана не представлялось возможным, то под раздачу его гнева попадали коллеги. После слишком агрессивных тренировок в зале его и отправила крестная с секретным заданием. И справился маг на отлично.

«Почти. Но сейчас надо лучше»

Не медля ни секунды, не обращая внимание на то, что часть свиты Феринсова разбегалась почему-то по сторонам, стреляя во все стороны, мужчина ринулся на стену огня. И плевать ему было на то, что брак у них фиктивный, отдавать Отступникам Риджину Холковский не намеревался. Том что-то злобно зарычал на Мышкину, упоминая какой-то артефакт. Он даже попытался выпустить струю огня, но она получилась тонкой и жалкой.

— Магия закончилась. А своей-то нет, — подзадоривал его Денис и принялся размахивать кулаками. Пустышка хоть и без магии, а бойцом отказался отменным. Такого с одного удара было не одолеть. Необходимо было подключать хитрость и скрытые резервы.

Противники подобрались равные: высокие, сильные, хитрые и изворотливые. Никто не гнушался грязных методов. Были и обманки, и ложные выпады, и подсечки. Но пока ни Том, ни Денис не вкладывали всю силу в удар, предпочитая узнать слабые стороны противника.

«Удар. Уклон. Подсечка. Резкий прыжок в сторону. Собраться. Отскочить. Перекувыркнуться. Не смотреть, что происходит у стены. Там где-то должен быть Энрико. Не отвлекаться»

Кулак Феринсова пронесся совсем рядом с лицом безопасника. Уклон. И Денис поймал кураж. Адреналин опять бежал по венам. Удары сыпались на Тома не переставая. И если сначала он пытался контратаковать, то затем ушел в глухую оборону. И не видел, как Мышкина доставала что-то из миниатюрной сумочки. Как улыбнулась Катя, завидев в черном облаке силуэт Лукиани. Как убегали люди, бросая оружие. Феринсов не видел ничего. Он только молился, чтобы не пропустить удар, от которого он может и не встать.

Денис работал кулаками, как никогда раньше. И вскоре нашел ту брешь в защите противника, которая помогла отправить Тома почти в нокаут. Юноша кулем рухнул к ногам безопасника, держась за ребра. Легкое чувство удовлетворение от того, что первый противник повержен, накрыло мага. Вот только расслабляться еще было рано.

События развивались так стремительно, что агент Холковский только успевал их зрительно фиксировать. Противный визг Мышкиной, которая заметила падение подельника, уже привлек внимание Кати, которая на метр отошла от стены, оставив Рид без защиты. И тут же воздушная струя отбрасывает Свету в сторону огня. Черные нити вырываются из темного облака и оплетают людей по рукам и ногам.

Выстрелы почти не слышны, пару единичных. А потом Катя дергается. На светлом свитере разливается красное пятнышко. Левая рука девушки безвольной плетью повисла вдоль тела.

Не щадя никого, Энрико скручивает черными нитями тех, кто осмелился напасть на обозревательницу, а затем ринулся к девушке. Денис тоже поспешил на помощь, и вот этим и воспользовалась Мышкина.

Мышь, как называли ее в магической школе. Не потому, что она сильно была похожа на грызуна, а потому, что могла выйти сухой из воды почти при любом раскладе. Вот и сейчас она подбежала к Феринсову, активировала артефакт и нырнула с ним в портал. Денису оставалось только удивленно лицезреть все это.

Энрико даже не смотрел в сторону беглецов. Подбежав к девушке и убедившись, что пуля попала в плечо и жизни не угрожает, сграбастал Катю в объятья.

«Мне бы тоже надо проверить свою даму сердца», — решил Денис. — «А после и коллег вызывать можно»

Глава 9 Дневник. Сицилия

Лишь только я открыла глаза, как поняла, что знаю это место: щелканье цикад, аромат цветов и солнечные зайчики, прыгающие по до боли знакомой комнате. Это так необычно — снова оказаться здесь. Каждая вещь в комнате, каждый закуток этого огромного дома наполнен воспоминаниями.

Сицилия. Семейная вилла Лукиани. Место детских шалостей и веселья. Место, куда я не хотела возвращаться. Все здесь напоминает о нем, моем лучшем друге Луке. Именно поэтому ноги моей тут не было. До моего бегства из мира магии я приезжала пару раз в Рим, но здесь не была более десяти лет.

Приподнявшись немного на локтях, осмотрелась. Комната, в которой я оказалась, очень сильно напоминала ту, где я останавливалась на вилле в детстве. Те же песочного цвета обои, те же золотистые, как пляжи побережья, шторы. Деревянная кровать с балдахином, в котором удобно было прятать сладости. Все это так отчетливо напоминало обстановку из детства, что даже закралась мысль, что я нахожусь именно в той самой комнате, что и много лет назад. Но разве такое возможно? Ведь прошло более десяти лет с моего последнего приезда сюда. Неужели Лукиани ничего не поменяли?

Затаив дыхание, я посмотрела на левый резной столбик у изголовья. И хоть голова не кружилась сильно, но все же легкое недомогание, граничащее со слабостью, чувствовалось.

Как же я устала чувствовать себя слабой. Каждый раз, встречаясь со своим прошлым, приходится доказывать, что я сильнее обстоятельств и магов. Без магии это сложно. Но больше всего выматывает тот факт, что казаться сильной приходится перед всеми. Только с близкими можно быть собой, настоящей. Но где они, эти близкие?

Давным-давно мы с Лукой вырезали наши имена на таком столбике, после чего друг вырезал вокруг них сердечки. Тогда мы были маленькими, и наши родители все еще верили, что две сильнейшие магические семьи породнятся. Надпись располагалась у самого матраса, и чтобы ее заметить, необходимо было изловчиться. Сделать это с первого раза не получилось, но после трех попыток надпись была обнаружена.

Теплое, щемящее душу чувство заполнило сердце. Будто выпила стакан теплого молока с медом и маслом. Сразу стало как-то уютно и безопасно. Даже показалось, что раздастся легкое постукивание в дверь, и на пороге покажется взлохмаченная голова Луки, который придумал очередную шалость.

Воспоминания о прошлом грозили затопить меня вместе с набежавшими слезами. Но этого допустить было нельзя. Не время и не место, чтобы разводить мокрое дело. Расслабляться было недопустимо. Тем более, что я так и не выяснила, как оказалась на вилле, и чем закончилась заварушка в клубе. Воспоминания о тех событиях были сумбурными и хаотичными.

Каким-то неимоверным усилием воли я заставила себя не думать о погибшем друге. Отодвинула все воспоминания на задний план, будто заслон поставила. Надолго его, конечно, не хватит, и рано или поздно преграду снесут эмоции и переживания, если я их не обуздаю, как мне удалось это провернуть во время заточения у безопасников.

Тогда Тереза что только не делала, чтобы я сломалась из-за смерти Егора. И смеялась, и иронизировала, и пыталась сыграть на моем чувстве вины. Она не знала, что перед гибелью мы с Егором успели объясниться и помириться. Осознание этого окрыляло и губило одновременно. Понимание того, что безопасникам и этой вечной прилипале Виторио-Айгуша, Терезе, что-то неизвестно, согревало душу и приносило капельку удовлетворения. Они не всесильные и не всезнающие. Понимание этого поддерживало меня.

Появлялась надежда, что родителей они тоже не нашли. Иначе бы Тереза не упустила бы возможности посмеяться надо мной. Но никакие насмешки, обидные реплики и комментарии не шли ни в какое сравнение с тем, что творилось в моей душе.

Мы только помирились с Егором. Забрезжил маленький лучик надежды, что наша история может продолжиться. Несмотря на то, что он бросил меня пять лет назад, несмотря на то, что я сдала его и студентов братьям Чайкиным. Все это было неважным. Мы простили друг друга. Простили, потому что любили. И его прощальный взгляд мне не забыть никогда. Егор спасал и уходил, но знаю точно, что любил.

Именно в тот момент, когда появилась маленькая надежда, размером не больше зернышка, я поверила, что у нас может все получиться. Я открылась миру, а мир забрал Егора.

Нагло. Подло. Жестоко. Виторио-Айгуш. Я готова была его ненавидеть так же сильно, как он меня. Но даже это у меня не получилось. Было больно. Пусто. Темно. Хотелось выть и бросаться на стену от потери любимого. Но нельзя. Нельзя было показывать очередную слабость перед Терезой.

Все силы и злость я тратила на то, чтобы не сойти с ума. Потому ненавидеть тогда я не могла. А сейчас уже поздно. Егор мертв. Его убийца тоже мертв. Мне почти удалось отомстить, но почему-то от этого не легче. А я ведь знаю, что время лечит. Но я как будто застряла на одном месте, и не сдвинуться. Остальные могут идти вперед, а я нет. То ли засосало болото безысходности, то ли погрязла в прошлом, как в зыбучих песках. А, может, просто нет моральных сил, чтобы и стены безразличия вокруг себя держать, и выбираться из личностного ада.

Зато для остальных все вполне объяснимо и проходимо. Катерина была влюблена в Егора и даже собиралась за него замуж, а теперь на пути к новым отношениям. Если Энрико не сильно изменился, то он скоро начнет завоевание Ветровой. И чем сильнее она будет упираться, тем ярче и изобретательней будет вести себя Лукиани. Он не привык проигрывать. Тем более, когда девушка ему нравится. Она ему нравится. Видно, какие пылкие взгляды Энрико бросает в сторону обозревателя, как ухаживает, как улыбается ей.

Итальянец легко может вскружить голову любой девушке. Высокий, красивый, сильный, галантный, в деловом костюме, темные глаза и саркастическая улыбка. А еще он богат, образован и воспитан в лучших аристократических традициях. Энрико — почти эталон мужчины-мечты. Если бы не собственнический характер и пару скелетов в фамильном шкафу.

Так что, если Лукиани всерьез решит покорить Катерину, то долго ей точно не продержаться. Она уже им очарована. Это заметно по тому, как она тайком смотрит на Энрико, когда ей кажется, что никто не замечает, как интуитивно старается быть в зоне его видимости и внимания, как наклоняет голову, слыша его голос.

Тревожит ли это меня? Самую малость. Есть доля ехидства и превосходства, что не так уж она сильно любила Егора, раз позволяет себе увлекаться другим. Хотя, кто я такая, чтобы судить других? Может, она до этого сутки напролет в депрессии была, и новым знакомством пытается заполнить пустоту после ухода почти жениха?

Рухнув на постель обратно, я прикрыла глаза. Думать о том, как я здесь оказалась и что будет за нашу самоволку, не хотелось. А надо. Подозреваю, что агент Холковский, если бы мог, снова засадил бы меня в камеру. И Ветрову за компанию, чтобы не помогала развлекаться. Обидно за девчонку, если ее отстранят от репортажей. Инициатором «веселья» была я, а ей тоже достанется.

Nek — Allora si

А все так хорошо начиналось. Тихий и теплый вечер. Энрико уехал по делам семейства. Денис умчался на доклад к агенту Бри. А мы с Ветровой отдыхали, каждая в своей комнате. И хоть палаццо Лукиани огромный, целых три этажа с кучей комнат, но находиться там мне уже порядком надоело. Я бывала здесь раньше не так часто, но знала почти все секретные и интересные местечки в доме. Интерьер, статуи, картины уже давным-давно изучила, еще в школьные годы, а потому мне было скучно. И, как оказалось, не только мне.

Ветрова заглянула в мою комнату примерно через час, как мужчины разъехались по делам. Не сказать, что мы с ней не общались до этого. Так, обменивались дежурными фразами и ничего не значащими разговорами. Призрак Егора стоял между нами и создавал ощущение скованности. Что, впрочем, мне нисколько не мешало, так как после пребывания у безопасников стремление сближаться с кем-либо практически отсутствовало. А вот ей было некомфортно, о чем Ветрова и поведала.

Видела, как нелегко ей было начать этот разговор. Все же она — обозреватель, и ее задача — выводить магов на откровенность, а не наоборот. Бегающий взгляд, разглаживание одежды, чуть сбитая речь, — все выдавало нервозность девушки в первые минуты общения. Помогать и поддерживать ее как-то не входило в мои планы. Сама пришла, сама начала общение, пусть сама и выпутывается. Но слово за слово и вот уже из неуверенной девушки передо мной сильная, немного наивная и честная собеседница.

Никаких заискиваний, чувства вины или прочей сентиментальной ерунды, но при этом почти детское стремление сделать так, чтобы у всех в округе было все хорошо. Так не бывает. Невозможно. И Катерина в силу своего возраста этого пока не принимает. Что странно, она же обозреватель и видела всякое. Неужели можно сохранить непосредственную наивность и веру в справедливость и что-то светлое? Удивительно. И этот ее разговор о Егоре, о том, что он никогда не забывал меня, вымораживал. Сочувствие со стороны бывшей почти соперницы — это так непривычно, необычно. И потому я сменила тему.

— Поехали кататься, — почему-то мне захотелось выбраться из этого каменного палаццо.

— Что? — Катины глаза стали почти огромными. — Самоволка?

Улыбка расползлась по ее лицу, оживляя его.

— Точно.

На сборы нам потребовалось не больше пятнадцати минут, и вместе, как две студентки, сбегающие от бдительного ока магистров, мы устремились в гараж по потайному ходу. Слуг в магическом доме практически не было.

Один из проходов для слуг, который располагался в библиотеке, мы обнаружили с Лукой еще на первом курсе магической школы. Для этого необходимо было всего лишь проследить за старшими членами семьи Лукиани. И вуаля! проход к гаражу был известен. Вот и тогда мы с Катериной неспешно отправились за книгами в библиотеку. А благодаря иллюзии, которую наложила Ветрова, охране казалось, что мы просто приятно проводим время за изучением архивов.

— Я даже наложила чары, чтобы страницы переворачивались. Так будет видимость, что мы читаем, — хихикнула Ветрова, довольная своей выдумкой.

Говорить о том, что Энрико узнает о нашем побеге намного раньше, чем мы успеем пересечь два перекрестка, я не стала. Зачем разочаровывать?

В гараже я хотела сначала взять любимый автомобиль Энрико, красный феррари. Но такой транспорт будет очень заметен на улицах Вечного Города, а мне бы этого не хотелось. Стремление погонять по широкими пустым улицам требовало своего выхода, а потому мы взяли черный спортивный автомобиль, который мог при необходимости слиться в потоке других транспортных средств, но и выдавал сто километров менее, чем за семь секунд.

Завести автомобиль без ключей не составило труда. Энрико был несколько старомоден и электронным замкам в автомобилях предпочитал обычные.

— Лихо, — глаза соучастницы угона автомобиля светились в предвосхищении приключения.

— Энрико сам нас с Лукой научил таким штучкам. Да и мы сами тоже кое-что придумывали, — выезжая из гаража, ответила я тогда. Кто же знал, что простая увеселительная поездка закончится не так позитивно?

Сколько мы катались по улочкам Рима, не знаю. Мы не превышали скорость, спокойно скользили в потоке автомобилей, избегая вечерние пробки. Были на ярких в неоновых огнях переулках, проезжали мимо Колизея. Он прекрасен в вечернее время, больше таинственности и величия. Фонтаны Рима мы объезжали стороной, ведь это излюбленное место у туристов, а хотелось тишины, спокойствия и скорости.

Устав от города, мы выехали на автомагистраль. Вот где можно было дать волю адреналину и погонять почти в свое удовольствие. Это, конечно, не гоночная трасса, но все же ощущение свободы присутствовало. Даже дышать стало легче. Пусть Лукиани наблюдает за нами через спутник, но ни Энрико, ни агента нет в непосредственной близости. И так легко было забыть про них хотя бы на часок-другой. Что я и сделала. А Катерина с присущей ей легкостью поддалась этой иллюзии свободы и простора.

Скорость. Ветер в волосах. Дорога. Ощущение безграничных возможностей. Никаких ограничений. Сердце безумно стучится в грудной клетке, готовое вырваться на свободу. Руки крепко сжимают руль и улыбка от понимания, что шалость удалась. Казалось, еще мгновение и можно взлететь, если еще прибавить газу.

Чуть взвизгнув на одном из крутых виражей, Катерина ухватилась за ремень безопасности, будто он мог ей помочь. А потом уханье и улыбка до ушей. Может, где-то там она и крутой обозреватель, но сейчас она — девчонка, которая так же, как и я, дорвалась до свободы. Ни слова укора или просьбы сбавить газ я не услышала. Быстрый взгляд на сообщницу. В ее глазах плещется азарт, кровь переполнена адреналином, и она готова нарушать правила.

— Ты просто мастер вождения! — озорно прокричала Ветрова.

И доверие, исходящее от Катерины, отрезвило. Пришлось немного сбавить темп и мысленно представить место, где можно было бы остановиться перевести дух от дороги.

— Девочкам пора в клуб, — усмехнулась я. Эмоции можно получить и более простым путем.

Вот где я давным-давно не была. Ночной клуб здорово помогал избавить голову от ненужных эмоций и переживаний. Главное, не злоупотреблять коктейлями. Но мы тогда совершенно не думали о последствиях и возможной расплате за жажду приключений.

Кто же знал, что именно там и встретятся пособники Малыча. Это упущение непростительно с моей стороны. Подставилась не только я, но и Катерина. Страшно подумать, что бы они с ней сделали, если бы план Отступников удался.

В дверь тихонько постучали, и показалась голова Ветровой в едва приоткрытых резных панелях. Девушка быстро прошмыгнула в комнату и тут же направилась к моей кровати. На ней были все те же черные брюки и синяя блузка, в которой мы сбегали из палаццо. К тому же на лице Кати были явно заметны следы усталости и беспокойства обо всем произошедшем. Возможно, я заметила даже отблески чувства вины.

Уверена, такая хорошая девочка, как Ветрова, уже не раз занималась самоедством, что не остановила меня. Не ходить в клуб, не брать тайком авто, не заходить ко мне в комнату. Думаю, еще и Энрико масла в огонь добавил, обвинив девчонку. Хотя нет. Тут, скорее, Холковский больше постарался. Вот кто точно накинулся на нее с упреками, так это Денис.

— Привет, — поздоровалась я. Уж коли ко мне нагрянула гостья, она же бывшая соучастница, то просто необходимо поговорить и узнать последние новости. — Как мы здесь оказались? Телепортация или что-то еще?

— Привет, — осторожно присаживаясь на край огромной кровати, промолвила девушка. — Частный самолет семейства Лукиани. Ты как?

— Нормально, — махнула я рукой и только тут заметила, что повязки на запястьях свежие.

— Это донья Палома, — проследив за моим взглядом, быстро добавила Ветрова.

Не самый плохой вариант. Донья Палома, мама Луки, тетя Энрико и его несносной сестры Франчески, бабушка Флориана.

Ему наверное уже лет десять. А значит, он вполне может учиться на первом курсе магической школы. Если только донья Палома не уговорила Энрико оставить мальчишку на домашнем обучении. После смерти Луки женщина стала очень тревожной и мнительной, так по крайне мере говорила мне прабабушка Зоя, когда я бывала у нее в Париже.

— Откуда это у тебя? — вопрос Ветровой вывел меня из задумчивости о том, что доньи простительно быть мнительной. Сначала она потеряла мужа, потом сына. Понятное дело, что за внука она сильно переживает.

— Бинты? — дождавшись легкого кивка в ответ, я поспешила выяснить насколько сильно безопасники доверяют обозревательнице. Если она не знает о причине ранок на моих запястьях, то получается, не так уж и много ей вообще известно о доблестных защитниках мира магии. — Магам, чтобы они не колдовали, надевают магические блокираторы. Через специальные штырьки смесь попадает в браслет и не дает возможности колдовать. Так как у меня браслета нет, а заклинание создать получилось, то…

— Нет, — Катя непроизвольно закрыла рот ладошкой и замотала головой, — не может быть. — Легкий ветер всколыхнул шторы в комнате, хотя все окна и дверь были закрыты.

— … То мне одели на руки. На обе руки. А то вдруг я с двух смогу заклинание создать, — как ни в чем не бывало продолжила я. — Теперь вот необходимо подождать, пока выйдет вся эта фигня из организма.

То, что я видела, мне импонировало. Ветрова далеко не глупая, хоть и пока наивная. Говорят, что она отличный обозреватель. Но, видимо, пока не занимается политическими делами. То ли не пускают после случившегося на Площади Обозревателей, то ли сама не хочет в эту грязь лезть. Невозможно заниматься политикой и остаться чистеньким, даже если только пишешь новости об этом. Наивностью можно воспользоваться в своих целях. И маги, и люди любят мучеников. А Катерина еще и справедливость ценит. Вот пусть и начнет копать под безопасников. Много она против них не найдет, но зато отвлечет их от меня.

Переживания девушки, сидящей напротив меня, были искренними. По глазам было видно, какая внутренняя борьба идет внутри ее головы. Вот глаза зажглись праведным гневом, и кажется, что через секунду она побежит на разборки с Денисом, а затем появляется настороженность, стремление проверить полученную информацию и только потом делать выводы. Нереализованная энергия справедливости постепенно затухает, чтобы потом, когда это будет необходимо, разгореться вновь.

Давно я не общалась с людьми, чьи мысли и эмоции можно прочитать по лицу. Уверена, что она уже усвоила парочку приемов, как не дать себя «прочесть» и понять, что ты думаешь на самом деле. Тогда что это передо мной: игра на публику в лице меня или же стремление быть собой хотя бы с кем-то?

— Что произошло тогда в клубе? — пора было переводить тему и получать информацию. — Помню блондинку, которая назвалась твоей подругой, а потом все как-то обрывками.

По словам Катерины, получалось, что Светлана Мышкина, бывшая подруга Ветровой, вместе с другими однокурсниками перешла на сторону Отступников. Помнится, Алек Алехович и Оникс Бьернсен перешли на сторону Мака, а вот остальные — к Руслану Малычу, который спал и видел, как бы поймать меня.

— Энрико говорил, что люди Малыча искали пути, чтобы добраться до нас, но безопасники их «пощипали», отправив в тюрьму. Но тут мы сами попали в его руки.

— Голова трещит, как после похмелья. Только я ничего не пила, — пожаловалась я собеседнице, сжимая и массируя виски.

— Это Света тебе что-то вколола.

Точно. Помню, на Катю налетел парень, случайно облил ее коктейлем, я пошла за блондинкой через один из танцевальных залов. Зачем? Голова болит от всех этих воспоминаний, но надо. Незнакомка хотела передать весточку от Свена, а я, как дурочка, поверила ей. Глупо. Непростительно.

Повсюду играла музыка. Яркие вспышки света. Двигающиеся разгоряченные тела. Густой воздух, пропитанный потом, духами и прочими химическими запахами. Парочки, спешащие уединиться в кабинках туалетов или випзон. Все это шумное многообразие здорово отвлекало и нервировало. Видимо, Мышкина и воспользовалась моей растерянностью, чтобы уколоть какой-то гадостью. Отвыкла я от подобных мест.

— Пока я тебя искала, приехали ребята, но так как клуб большой, входов-выходов много, мы сразу и не встретились, — извиняющимся голосом продолжала Катерина.

Как оказалось, все самое интересное произошло на парковке, когда она пыталась не дать Мышкиной и еще одному бывшему сокурснику, Феринсову, переправить меня через портал.

— Получается, у них есть артефакты вызова, — резюмировала я, начисто игнорируя ту часть истории, где появились Холковский и Лукиани. Они, конечно, молодцы, но пусть ими восторгается Ветрова. Для одного — это работа, для другого — возможность заполучить власть в Коллегии Девяти магов Европы. И оба чуть было не подпортили себе планы на их реализацию. Мужчины знали, на что шли, когда согласились: один на свадьбу, другой на предоставление жилья.

Вот пусть и защищают. В конце концов, это их часть сделки. Моя же — не попасться Малычу и объединить магов против него. Это только работа, ничего личного. В политике не должно быть чего-то личного. Только дело и все для дела, так кажется звучит лозунг у безопасников.

Хотя к Малычу попасть в лапы очень не хотелось бы. Он неоднократно через подручных сообщал, какие «прекрасные» перспективы ждут меня, лишь только я окажусь рядом. Прочувствовать его гостеприимство в живую я не стремлюсь. Мужчина, стремящийся отомстить, чрезвычайно опасен. Да и встреча с Деляновым-старшим была весьма запоминающаяся, хоть и короткой.

Это было во время похода на очередное магическое исследование. Я тогда была у безопасников. И с двумя бравыми агентами неспешно двигалась по коридорам их исследовательского центра, который больше напоминал тюрьму. Вдруг в коридоре замерцали магические пульсары, находящиеся под потолком. Раздался громкий топот ног, и из бокового перехода выскочил худой мужчина невысокого роста. Светлые брюки свободного кроя, такая же футболка. Без пробкового шлема я даже не узнала доктора Делянова. Зато, когда он посмотрел на меня своими безумными глазами и смешно задергал носом, будто к чему-то принюхивался, я тут же узнала это крысиное выражение лица. Дмитрий Делянов и раньше был немного не в себе, а после заточения у безопасников вообще свихнулся. В его глазах не было ни намека на осмысленность происходящего. И это человек, возомнивший себя способным подчинить магию? Я не видела доктора больше пяти лет с тех пор, как мы с Карлосом разгромили его лагерь в Южной Америке.

— Ты! — злобно закричал Делянов, и у меня возникло острое желание юркнуть за спину агента. — Ха, теперь ты тоже у них. Не сбежала. Не смогла. А Руслан тебя всюду ищет. А ты тут. Спряталась? Или поймали? — мужчина ринулся ко мне. Почему тогда бездействовала моя охрана, не знаю. Смею предположить, что на то было указание кого-то из верхушки безопасников. Возможно, именно они специально организовали нам с Деляновым эту встречу.

— А моего сына нет. Они не пощадили, — в уголках рта доктора скопилась слюна и вот-вот была готова потечь по подбородку. Казалось, яд и злоба расщепляют его изнутри, — а тебя пригрели.

Лезвие скальпеля блеснуло в руке нападавшего, и вот тут-то и сорвались золотые плети с браслетов охраны. Магические путы скрутили Делянова по рукам и ногам. Он только и мог, что ругаться и насылать проклятья на всех вокруг, с жадностью смотря на мою сонную артерию и пытаясь достать меня стоптавшимися больничными ботинками.

Natasha St-Pier-Chacun pour soi

— А может, у них есть маги телепортации? — вопрос Катерины вывел меня из мрачных воспоминаний.

— Как, например, твоя подруга? — почему-то захотелось вывести на эмоции это милое создание. Трудно верить, что маг может быть настолько добросердечным и наивным. Хороших людей и магов вообще не бывает. У каждого есть своя темная сторона, своя червоточинка. Только кто-то ее искусно маскирует, а кто-то развивает и пестует. Тут уж каждому свое.

— Носова тоже подозревать будешь? — не осталась в долгу Ветрова. В тоне слышалась легкая злость, но Катерина старалась ее сдержать.

— Можно. Почему нет? — мне нравилось, когда обозревательница была такой, как сейчас — настоящей. Не скрывала эмоции и не пряталась за маской хорошей девочки. Она чем-то напоминала меня в школьные годы. Я тоже хотела быть хорошей, но не получилось.

— Ирину и Сергея давно проверили. Они вне подозрений.

— С такой-то фамилией, как у Домаер, это да, — не удержалась я от сарказма.

— При чем тут это? Они просто доказали свою верность безопасникам. А еще за них словечко Рахим Сейх замолвил. — Видимо, заметив мой озадаченный взгляд, собеседница решила немного пролить свет на личность третьего мага-телепортера. — Сейх — самый сильный маг телепортации. Говорят, он может совершить десять прыжков по мирам и не вспотеть.

А вот это уже было интересно. К этому магу необходимо присмотреться и узнать побольше информации. Но чтобы не выдавать заинтересованность личностью Сейха, необходимо было перевести тему.

— А остальные? Их тоже уже проверили? — резко менять русло разговора не стала, так можно вызвать еще больше подозрений. Мне же необходима информация и союзники. А их можно заполучить, когда они чувствуют откровенность. Что же, немного открытости может пригодиться. Главное, ничего серьезного самой не выдать.

— Магов-телепортов не так много, так что остальных проверят быстро. А вот для проверки нелегальных магических рынков потребуется время. Хотя не так много мест, где можно приобрести и изготовить такие мощные амулеты для перемещений, какие были у Феринсова.

То, что работы у безопасников много, я и не сомневалась. Тут тебе и Отступники, гвардейцы, не маги, которые спят и видят, как овладеть силой и с помощью нее приобрести могущество и власть над миром магии. А ведь и про Приспешников Ужасной Анны, моей матери, тоже не стоит забывать. Думается, кто-то из них или их родственников точно перешел на сторону Малыча и компании.

— Катерин, а ты не в курсе, что за гадость вколола мне твоя подруга?

— Бывшая, — резко поправила меня девушка. — Это тебе лучше у Энрико спросить. Он делал анализ крови и антидоты вкалывал.

— Точно. И где наши рыцари в сверкающих доспехах?

— Зря ты так ерничаешь, — немного засопела Ветрова. — Они, между прочим, спасли тебя.

— А я думала, что ты, — я поправила плед, в котором не было особой необходимости, так как в комнате было тепло. — Спасибо за то, что не бросила.

Поборов смущение, Катя принялась рассказывать, как именно происходила спасательная операция.

— И Денис нес тебя до машины на руках, — не скрывая восторга от галантного поступка Холковского, закончила историю обозревательница.

— Он сильный. Ему можно, — не могла не съязвить. Подумаешь, донес пару метров. И что? Я так похудела, что вешу, как пушинка. Он высокий, бицепсы стальные, наверное. Не знаю, не трогала.

И вообще меня больше волнует место, куда нас привез Лукиани. Лучше бы мы оставались в Риме или еще где. Даже у безопасников было бы спокойнее, чем здесь. С виллой «Солнечная долина» у меня связано так много воспоминаний, что страшно. Страшно оказаться в прошлом.

Здесь случился мой первый поцелуй. Мы тогда с Лукой шпионили за Энрико и его очередной подружкой. Зато потом быстро улепетывали от магических гончих, которых натравил в отместку Энрико. А за пару лет до этого играли в прятки, да так здорово спрятались с Лукой, что взрослые искали нас пару часов. И даже магия им не помогла. Лука тогда как раз опробовал свою первую магическую глушилку. А еще были разные шалости и розыгрыши, приключения и просто теплые, уютные вечера в тени деревьев.

Но это все в прошлом. А его необходимо принять и отпустить, если я хочу двигаться дальше. Иначе одна ниточка историй потянет за собой следующую, а та следующую и вот, пожалуйста, уже клубок. А мне этого хватило у безопасников, когда Тереза заставляла снова и снова окунаться в пучину тяжелых воспоминаний и переживать заново все потери. Драгоценный друг Лука. Любящий муж. Возлюбленный.

Хотя, если бы не скрип зубов, стирающий эмаль, сжатые кулаки и нечеловеческое желание выдержать все это, я бы погрязла в жалости к себе. Когда есть реальный враг, то легче бороться с призраками прошлого. Все, что порой я могла сделать, так это не показывать, как больно переживать все заново, как коробило и ломало от осознания, что ничего не вернуть и не изменить.

Тереза была довольна результатом. Она сама говорила об этом, гадко улыбаясь. Легкий, почти успокаивающий голос и заботливые прикосновения, когда она подсоединяла медицинские приборы, которые позаимствовала у людей, могли ввести в заблуждение. Но стоило ей напитать аппаратуру магией, как иллюзии спадали. Миллионы нейронов в моей голове вопили от боли, погружая в спасительное забытье. Мои крики Тереза глушила магическими сферами, а потому никто понятия и не имел, что происходило в моей камере-палате. Не хотелось бы думать, что Аннет Бри была в курсе всего этого. Она — безопасник и преследует свои цели, но не такая же она сволочь.

Бывало, я так выматывалась за день, что ночью ничего не снилось. И это хорошо. Так как кошмары из-за гибели близких преследуют с завидным постоянством. Только в последнее время получается спать почти нормально. Почему почти? Кошмары прошлого сменились непонятными картинками будущего. Что-то темное, теплое, даже жаркое обволакивает и ждет меня. Что это, не знаю, но оно ждет. Выжидает и готовится. К чему? Кто бы знал.

— Ты опять меня не слушала, — с укором заметила Катерина, чем вывела меня из омутов памяти. За это я была благодарна.

— Извини. Задумалась. Я давно здесь не была, хотя когда-то в детстве частенько приезжала. Эту комнату донья Палома приказала закрепить за мной. А комната Луки была дальше по коридору. Нас специально не селили рядом, чтобы мы не придумывали приключений хотя бы ночью, — сказал и осеклась.

Нельзя. Никому из них нельзя доверять. Каждый вокруг меня преследует свои собственные цели и легко использует любую информацию, что я дам. Безопасникам нужны мои знания. Лукиани и Ветровой тоже. Все они хотят узнать, как я убила Виторио-Айгуша без браслетов и магии. А если докопаются до Прометея, то пиши пропало.

— Мне бы немного прийти в себя, — добавила я после затянувшейся паузы. Надеюсь, Ветрова поняла намек, что ей пора бы удалиться.

— Хорошо, — довольно быстро согласилась Катя.

Вот ведь, хотела добыть информацию, а сама ее раскрываю.

Покачиваясь, я кое-как добираюсь до ванной комнаты, как только за Ветровой закрывается дверь. Водные процедуры должны разбудить заторможенное тело и встряхнуть мысли. Здесь практически ничего не изменилось. Все те же светлые плиты на полу, те же росписи на стенах и белоснежная ванна рядом с душевой кабиной. И понимаю, что в комоде лежат полотенца, зубные щетки, паста и прочие необходимые мелочи. Здесь было все, как всегда. Все привычно. Но почему же живот скручивает и сгибает пополам от понимания, что иллюзия прошлого — только иллюзия, и все иначе?

Мозг щекочет мысль, что что-то важное вот-вот должно произойти. Прям почти здесь и сейчас. Вздор. Ничего не будет. Водные процедуры, завтрак или что там по времени, разговоры и выполнение своей части договора с безопасниками. Но почему-то есть ощущение, что кто-то дергает за ниточки и манипулирует всеми. Будто незримый кукловод выстраивает события в только ему понятную структуру, а все мы только и делаем, что встаем на свои места, как фигурки на шахматной доске.

Информации так мало, что считай ее и вовсе нет. Только ощущение, что будто пробежала рядом мысль. Махнула пушистым хвостом по ноге и скрылась между деревьями. И сколько не смотри, не вглядывайся, все равно ничего не увидишь.

Почему-то вернулось желание оказаться в пещере из моих снов. Те, что не кошмары, а где тепло и жарко, где камни и огонь, и кто-то там еще есть. Нет ни воспоминаний, ни образов, а только догадки и ускользающее, как вода сквозь пальцы, ощущение важности.

Когда была у безопасников, то такие сны были редкими. Как только сняли блокираторы магии, то стали чаще и ярче. Вот и перед клубом приснился такой сон. Но только он был немного другим. Беспокойным и требовательным. От меня чего-то хотели, за что-то ругали и чего-то ждали. Но ничего больше не помню. Было противное чувство, что я упускаю нечто важное.

Nek — La vita e

Под теплыми струями душа я представила, как у меня получается оставить позади и магов, и безопасников, и родственников. Понимаю, что с большим удовольствием отправилась бы в поход, а лучше в путешествие, как когда-то с Лукой. Мы побывали в таких местах, что навряд ли я бы оказалась там специально. Маленькие городки и деревушки Японии, где мы были с лучшим другом, не входят в путеводитель для туристов. Мы порой были первыми за тридцать лет иностранцами, посетившими местных жителей. А потом было путешествие по бескрайним просторам России.

Вот тогда я прочувствовала полностью всю силу природы. Такую не встретишь в магическом мире, не изучишь в магической школе ни за пять, ни за десять курсов. Такой силой можно только напитаться и постараться сберечь в сердце. Что я старалась делать, вдыхая чистейший воздух, любуясь нетронутыми лесами и слушая только шум леса да рычание зверей. Но это было так неумело.

Что неудивительно. В семнадцать лет наслаждаться природой, высокими деревьями, бездонными реками и звенящими ручьями с ледяной водой сложно. Тогда хотелось бежать навстречу миру и расталкивать преграды на своем пути. Быстрее, быстрее!

Это сейчас тянет к неспешности и спокойствию. Чтобы после бега по камням, покрытым мхом, можно было развести костер и погреть ужин, послушать шелест листвы и окунуться в звездное небо.

Оно огромное, безбрежное, и нет ему ни начала, ни конца. И тысячи звезд сияют, придавая таинственность всему происходящему вокруг. И чувство, что ты — часть этого чуда и красоты, опьяняет, сносит все преграды. И дышится легко. И пусть я всего лишь песчинка в этом огромном мире, который был, есть и будет, несмотря на все перипетии мира магии и людей.

Как бы я хотела повторить то путешествие из Токио в Питер. Но увы. Это невозможно. И дело не только в том, что тот путь я проходила не одна. Рядом был лучший друг. Лука смешил и тормошил, когда я поддавалась лени. Это с его легкой руки мы отправились в то незабываемое путешествие, которое изменило меня, его и многих других людей, с которыми мы повстречались. И после тех каникул наш роман с Егором обрел плоть и кровь, а наши чувства стали достоянием общественности в лице близких, друзей и однокурсников.

Делов в том, что Луки нет, Егора нет. Есть только я.

И я здесь на вилле под жарким сицилийским солнцем, под надзором безопасников и магов, где каждый ведет свою игру.

А мне играть не хочется. Но надо. Я устала притворяться и носить маску. Но надо. Ничего другого я не могу предложить. Никому ничего, кроме того, что я продолжаю игру и постараюсь выиграть.

Глава 10 Море

Andriano Celentano — Amore no

— Вот это да, — Кайса смахнула белоснежную прядь с лица и прищурилась. — Неужели тебе нечего сказать? Не ожидала.

Рид безмятежно пожала плечами и уставилась на горизонт. Роскошна большая яхта мирно покачивалась на волнах Средиземного моря. Всего полчаса назад Энрико вывел белоснежную красавицу в море, а Рогова уже хотела оказаться на берегу. Такое внушительное количество воды вокруг нервировало девушку, лишало уверенности в собственных силах. Перепалки с Кайсой тоже не добавляли душевного равновесия, хотя и отвлекали от беспокойства по поводу морской стихии.

«Вода. Кругом вода. Много воды. Очень много для меня одной»

Рид не собиралась жаловаться, а потому только крепче сжимала поручень. Отрывать взгляд от уходящей земли ей совершенно не хотелось. Даже мелкий клочок суши дарил ощущение некоего якоря, не дающего потеряться в волнах воспоминаний и страхов.

— Почему же нечего? — Рид помнила, что Олбу терпеть не могла, когда ей отвечали вопросом на вопрос. И не хотела лишать себя возможности немного позлить бывшую подругу, тем более, что показать коготки тоже было необходимо.

«Если Кайсе не ответить, то решит, что я слабачка. И будет давить на больную мозоль, пока не выиграет или пока не наиграется»

Кайса хитро улыбнулась, поправила солнечные очки, что прекрасно гармонировали с ее ярким купальником, и неспешно опустила ноги с шезлонга. Откровенный купальник лазурного цвета выгодно подчеркивал стройную фигуру молодой женщины. С видом победительницы она подошла к Рид, всем своим видом демонстрируя разницу между ними. Высокая, уверенная в себе, с округлыми и соблазнительными формами, она плавно двигалась по палубе. Блондинка от природы, дерзкая по характеру, Кайса обращала на себя внимание окружающих. Вот и сейчас она купалась в завороженных взглядах мужчин, как будто в теплых водах Средиземного моря.

И Рид. Напряженная, крепко сжимающая перила яхты. Будто она была кораблем, — а перила — якорем, не позволяющим течению сбить с намеченного курса. Неестественная прямая спина, колкий взгляд и никакого намека на романтику. Легкая рубашка поверх светлого топика и светлые парусиновые брюки.

«И кто так собирается отдыхать и покорять мужские сердца?», — с легкой долей презрения подумала Кайса, глядя на Рид. В том, что она выиграет у Роговой в этой словесной дуэли, не было сомнений.

Денис заметил побелевшие костяшки и крепко сжатые челюсти жены. Риджина была напряжена и будто ожидала боя, а не увеселительную прогулку. У него складывалось стойкое ощущение, что она готова ринуться в агрессивную авантюру лишь только решит, что ей кто-то или что-то угрожает.

«Знать бы, что именно», — недовольно поморщился безопасник. Ощущение, что он снова ничего не сможет предпринять, чтобы предотвратить конфликт, как в клубе, раздражало.

Маг видел, что в семье Лукиани к Рид относились с теплотой. Донья Палома всячески старалась создать удобные условия проживания. Да и Франческа с Энрико пытались расшевелить девушку. Но экскурсии, совместные ужины и обеды, беседы по душам и вечерние прогулки никак не могли разрушить стену между ними и Роговой.

Сначала маг думал, что такое поведение со стороны Рид вызвано смертью Луки, сына доньи Паломы и Пьетро. Но после посещения семейного склепа Лукиани безопасник понял, что ошибся. У могилы друга Рид не выглядела ни убитой горем, ни виноватой за его смерть.

«Она вообще никакой не выглядела. Хотя, может, это и логично, столько лет прошло. Невозможно носить траур всю жизнь. Все заканчивается, и даже горе»

Вместо ожидаемых эмоций со стороны супруги, Денис увидел вежливую печаль, граничащую с равнодушием. Риджина молча возложила цветы, постояла несколько минут для приличия и покинула склеп одной из первых. Ему даже показалась, что у плиты Пьетро, прозванного в мире магии Злобным Доктором за помощь Анне Роговой, она провела больше времени, после чего снова скрылась в библиотеке.

Вообще Риджина там проводила большую часть времени. Читала, изучала то, что произошло в последнее время в мире магии. А еще читала много художественной литературы. На удивленный взгляд Дениса хозяин виллы, усмехнувшись, ответил, что это нормально — стремиться узнать то, что пропустил.

Только безопасник не склонен был верить всему тому, что говорит итальянец. Энрико вел свою игру и хотел выжать по максимуму от сотрудничества с безопасниками и с Риджиной. Потому всю информацию, полученную от Лукиани, требовалось тщательно проверять, а потом перепроверять. И тут могла помочь наблюдательная от природы Олбу.

Холковский взглянул на Кайсу и уже готов был признать, что приглашение погостить здесь было не самой лучшей идеей. Бывшие подруги постоянно цапались, пререкались и подтрунивали друг над другом. Причем инициатором ссор и размолвок выступала именно блондинка Олбу. Риджина же предпочитала отмалчиваться или ограничивалась односложными репликами, а то и вовсе игнорировала собеседницу.

Только пару раз она позволила себе несколько колких фраз в ответ, а потом будто что-то вспоминала и замыкалась в себе. Кайсу это нервировало. Она стремилась к драке с Рид, а та вечно ускользала с ринга, как песок сквозь пальцы. Денис понимал, что Кайса так и не простила отца Риджины за утраченную правую кисть. Кому бы понравилось ходить с металлическим протезом вместо руки, а потом переучиваться на владение браслетом? Но в то же время маг понимал, что преступление совершил Мак, а не его дочь.

'Так почему бы Кайсе не остановиться? Вот кого можно ненавидеть, так это Мака. Он устроил нападение на лагерь в Болгарии пять лет назад. Его подручные забрали несколько магических браслетов, стреляли по студентам и даже готовы были убить, лишь бы заполучить возможность творить магию. Но это все Мак. Не Риджина. Разве можно наказывать дочь за преступление, совершенное родителем? И доказательств нет, что она причастна к тем событиям. Риджина была тогда на другом конце света, в Южной Америке.

Я не понимаю Кайсу.'

— Давно хотела тебя спросить, — Олбу хищно улыбнулась и поправила солнечные очки с голубыми линзами, — да некогда было.

— Дел было много? — усмехнулась Рид и с вызовом посмотрела на бывшую подругу.

— Это точно, — почти мурлыкнула блондинка. — Столько забот и хлопот. Но это ладно. Мне вот интересно, почему каждый раз, когда у тебя появляется магия, кто-то рядом погибает?

— Кайса, Рид, — сидевшая до этого на шезлонге Катя встала и попыталась было влезть в противостояние двух женщин, но была остановлена Энрико. Итальянец, словно предчувствуя что-то неладное, остановил яхту и спустился с капитанского мостика, лишь только заметил, каким взглядом следит Кайса за своей жертвой.

— Дай им поговорить, — шепнул знойный сицилиец Катерине на ушко и переплел ее пальцы со своими, отчего девушка мгновенно покраснела.

— Здесь не самое удачное место, — шикнула та в ответ и попыталась освободиться от горячего рукопожатия мага, но просто так тот не собирался выпускать Ветрову.

— А, может, и лучше. Так она не сможет снова сбежать в библиотеку. Иногда необходимо встретиться со своими страхами и проблемами лицом к лицу.

Энрико мысленно улыбнулся. Идея выйти в море его посетила совсем неожиданно ранним утром, когда он заканчивал заплыв в бассейне:

«Красивые девушки, тепло море и водоворот эмоций. Что может быть лучше?»

Легкий ветерок взъерошил темные волосы итальянца. Он уже готов был выдать комплимент Кате за ее умелое использование магии, как Олбу повысила градус напряженности на яхте.

— Ты боишься. Как же так? — яд так и сочился из уст Кайсы. — Точно. Великая Рогова боится! Героиня и символ мира магии трясется как осиновый лист! — свое ликование блондинка даже не скрывала. Она сняла очки, чтобы своими глазами убедиться, как противница проиграет. Победная усмешка играла на красивом лице.

Рид, отстранившись от поручня, с вызовом посмотрела на Кайсу. Только в глубине карих глаз можно было заметить страх. И как бы она не силилась изобразить уверенность и решительность, слабость просачивалась и становилась достоянием окружающих.

Энрико внутренне напрягся, готовясь в любую секунду ринуться к Роговой на помощь. А то, что защищать придется именно ее, он нисколько не сомневался. Сколько он себя помнил, она никогда не рвалась в драку первой, а после пребывания у безопасников вообще стала очень сдержанной. Что было причиной такого поведения: смерть Егора или действия магических правоохранительных органов, он так до конца еще не выяснил.

Неожиданно руки мага коснулась нежная ладонь Кати. Мужчина замер от удивления и посмотрел на обозревательницу.

«Сама. Пусть разберется сама. Это бой Роговой. Не твой», — будто кричали глаза Ветровой.

— Не боятся только глупцы или мертвецы. Я не отношусь ни к тем, ни к другим. Да и ты тоже, пока, — четко чеканя каждое слово, произнесла Рид.

— Что? — от удивления зрачки Кайсы слегка расширились, а брови приподнялись. — Ты мне угрожаешь?

— Предупреждаю.

— Ты? — девушка зашипела, будто разъяренная кошка. — Ты — пустышка. Ты ничего не сможешь мне сделать!

— Уверена? — Рид усмехнулась и приподняла правую бровь. — А если ты ошибаешься?

— У тебя нет магии. Иначе безопасники не сняли бы блокираторы, — сказав это, Кайса запнулась, бросив тревожный взгляд на Катю и Энрико. — Ты — пустышка, — уже спокойнее прошипела она и подошла к Рид. — Великая Рогова ничего не может. Слабачка.

Кровь отхлынула от лица Риджины. Остекленным взглядом она будто со стороны наблюдала, как засверкали глаза бывшей подруги, как у той начинает сверкать браслет на левой руке, а мозг безумно подкидывал воспоминания пребывания у безопасников и общения с Терезой.

«Она знает. Она знает, что делала та тварь. Эти слова. Эта интонация. Она все знает».

Холод. Шок. Обухом по голове. Лед по позвоночнику моментально распространяется по всем нервам и артериям, окутывает все, до чего может дотянуться. А потом резкий поворот на 180 градусов, и Рид сама не заметила, как удушающая волна гнева захлестнула ее. Ярость, будто кипящая лава, стремительно выжигала ледяные шипы, что поселились в крови, заполняя и лишая самоконтроля.

«Три месяца. Три гребанных месяца я позволяла дряни издеваться над собой. Так неужели я буду так беспомощна, что позволю снова унижать себя? Они понимают только силу. Ей готовы повиноваться. Пора показать, что значит быть сильной»

Молодая женщина расправила плечи и посмотрела в глаза обидчице, от чего Кайса невольно сделал шаг назад. Ей совсем не нравилось то, что она видела. Аннет Бри говорила, что Рид не сможет ничего сделать, что ключевая фраза позволит разрушить барьеры, которыми Рогова отгородилась от остальных. Но не более.

«Агент Бри недооценила Рид. Впрочем, как и я»

Кайса прекрасно помнила этот взгляд карих глаз, говорящих, что Рид готова драться до конца в прямом смысле. Так она смотрела на своих соперников в тренировочном зале и там пощады никто не получал.

«Даже Егор мог оказаться побежденным. После той поездки в Японию Рид вернулась другой. Цельной и сильной. И сменила рапиру на катану»

Кайса судорожно облизнула губы. Боковым зрением она заметила перемещения по палубе Дениса. Безопасник уже активировал браслет и готовился его применить. Вот только блондинка не была уверена, что друг ринется защищать ее, а не свою жену.

Действовать предстояло быстро и наверняка. В арсенале оставалось пару козырей от агента Бри, и пришло время их использовать.

— Великая Рогова ничего не может! — на этот раз Кайса громко крикнула, чтобы все услышали брошенный вызов. Рид должна была попасться на эту провокацию.

Все остальное произошло почти одновременно и очень быстро. Рид с кулаком бросилась на бывшую подругу, Денис попытался кинуть магический щит между девушками, а Кайса запустила пульсар.

Плеск. Вскрик. Ругань и топот ног по палубе. Энрико и Катя подбежали к перилам. Итальянец по привычке крикнул, что человек за бортом, после чего ринулся к трапу на корму, где находился гидроскутер. Пользоваться магией в мире людей было опрометчиво. Лишь только показалась из-под воды голова Рид, как Катя вздохнула с облегчением. Денис подлетел к Кайсе и с силой встряхнул Олбу.

— Зачем? — Взгляд безопасника ничего хорошего не предвещал для подруги, но та и не пыталась оправдаться, только с тревогой поглядывала. — Детский сад какой-то, — буркнул мужчина и уже собирался крикнуть Риджине, чтобы та подплыла к ним, как заметил, что в море происходит что-то неладное.

Рогова не крутила головой, не размахивала руками, она ничего не делала. Будто замерла.

— Так и утонуть можно, — Денис оттолкнул Кайсу и начал снимать футболку.

— Рид хорошо плавает. Остудить голову ей не помешает.

— Заткнись, Кайса. Просто заткнись, — осадил ее Холковский и позвал Рогову, но та не реагировала.

— Риджи, Риджи! — звал Энрико, отцепляя гидроскутер.

Молодая девушка наклонила голову, будто прислушиваясь к чему-то ведомому только ей. Потом пелена беспокойства накрыла ее, будто саван, а после превратилась в тревогу и страх. Рид начала крутиться, активно перебирая руками и ногами в воде, пытаясь найти источник ее беспокойства, игнорируя яхту и магов.

За секунду до того, как прыгнуть в воду, Денис успел прочитать одно единственное слово по губам Риджины, а после она исчезла, будто ее и не было. Плеск! И вот он уже в воде, да только спасать уже никого не нужно было.

— Габи? Кто такая Габи?

Глава 11 Объяснись!

Nek — Almeno stavolta

— Объяснись, Кайса. Что ты натворила и зачем? — Энрико вышагивал по палубе белоснежной красавицы туда и обратно, словно зверь в клетке, не переставая грозно сверкать глазами в сторону Олбу. Капли пота стекали по мощной шеи на яркую футболку, но мужчину это нисколько не трогало.

— Да причем тут я? Она сама напала. Я только защищалась. — Девушка всплеснула руками и уселась на шезлонг. — Ты был там и сам все видел.

— Видел и слышал. Ты сказала Риджи, что она пустышка и она завелась.

— Нет. — Катя смахнула со лба челку. — Ты сказала, что «Великая Рогова — пустышка и слабачка». И ничего не может. — Девушка заметила как промелькнуло недовольство в глазах Олбу и поняла, что она на правильном пути. — Это не простая фраза. Иначе Рид бы не загорелась, как бикфордов шнур. Что это за фраза? И почему ты произнесла именно ее?

Энрико благодарно посмотрел на Ветрову. Ее помощь оказалась весьма кстати, расколоть такой твердый орешек, как Кайса Олбу, будет не легко. Но все же главным вопросом был: как Рид удалось исчезнуть? Просто так это сделать маги не могут, им необходим портал или телепортационный зал, на худой конец амулет перемещения. Но у Рид не было ни того, ни другого.

Тем временем агент Холковский активировал магический браслет, чтобы сообщить крестной, что Рид просто растворилась в воздухе.

— Носов и Домаер на задании, так что пришлют Сейха. — После короткого доклада сообщил Денис. — Необходимо снять защиту с виллы, чтобы он попал туда.

— Мы достаточно далеко от виллы. Так что пусть этот гном, перемещается сразу к нам, — недовольно процедил сквозь зубы Лукиани. — Надеюсь, он умеет плавать.

На палубе воцарилась тревожная тишина. Четверо магов, а кроме них на борту яхты никого не было, смотрели в безмятежную гладь Средиземного моря. Понимание того, что произошло нечто неординарное не покидало никого из них. Еще бы не каждый день маг без магической силы перемещается неизвестно куда.

— Так что ты ей такого сказала, Кайса? — тихим, но твердым голосом поинтересовался Денис. После прыжка в воду, Катя его высушила ветром, словно феном. — Ты ее провоцировала с самого утра. Думаешь, я не слышал твои словесные шпильки за завтраком и потом, после выхода из порта.

— И ничего не сделал, — не сдержалась от ремарки Катя.

— Если ты ее так ненавидишь, то зачем заявилась на виллу? — Не отводя цепкого взгляда от подруги, упорствовал мужчина. — И не ври мне. Твое нахождение здесь инициировано агентом Бри. И ты об этом в курсе. Так, что тебя привело сюда?

Кайса выдержала пристальный взгляд Дениса, а потом тихо поведала, что прибыла на виллу по просьбе Аннет Бри. И ключевую фразу она произнесла тоже по ее наводке.

— Ты не знал? — Удивилась блондинка — Я думала, ты в курсе ее планов. Вы же почти родственники, почти семья.

— Нет. — Денис тряхнул головой и постарался спрятать накатившие эмоции. — В чем именно состоял план? И что означают эти слова?

— Не знаю на счет слов. Но не думаю, что что-то приятное. А вот на счет цели, — тут Кайса замялась и закусила нижнюю губу, — есть предположение. Бри никогда не говорит открыто и прямо, но при этом дала понять, что ей было необходимо вывести Рид на эмоции.

— Зачем?

— Магия. Может подозревает, что именно так она активируется.

— И оказалась права. Риджина переместилась. — Денис потер переносицу и посмотрел на линию горизонта. — Она может быть где угодно.

— Занятно, — раздался незнакомый низкий голос за спинами магов и все четверо резко развернулись. — А теперь можно с самого начала? — Молодой мужчина приятной наружности, невысокого роста, одетый в джинсы и джемпер переместился за секунду к остальным магам. Солнечный блик от его темных ботинок попал в глаза Кайсы, отчего девушка поморщилась.

— Рахим Сейх, — представился мужчина и протянул руку владельцу яхты.

— Энрико Лукиани, — итальянец энергично пожал руку в ответ. — Вы быстро нас нашли.

— Отследить маячок в кольце агента Холковского отследить было не сложно. Чего нельзя сказать о кольце его жены. — С этими словами мужчина вытащил из кармана джинс обручальное кольцо, похожее на то, что носила Рид. — В толще воды достал. Забирайте, еще пригодиться, — протянул он украшение Денису.

Холковский молча забрал кольцо. Удивительно, если бы крестная отпустила Риджину без чего-то подобного. Но тот факт, что она секретничала с Кайсой за его спиной, магу совершенно не нравился.

После трагедии в Болгарии Кайса покинула ряды безопасников и организовала собственный частный детективный и охранный бизнес. Она старалась избегать дел, связанных с посещением мира людей. Да и в мире магии предпочитала держаться от бывших коллег подальше, делая исключение преимущественно для Дениса.

«Так что заставило Кайсу принять предложение крестной? Уж явно не помощь Риджине. Она ее терпеть не может. Тогда что или кто?»

От дальнейших размышлений Дениса вывел вопрос от Кати, как тому удалось выйти сухим из воды в прямом смысле этого слова.

— Боюсь, не могу ответить на этот вопрос, госпожа Ветрова. — Рахим улыбнулся и развел руки в сторону. — Профессиональная тайна знаете ли.

— Но Ирина говорила…

— Агенту Домаер еще много чему необходимо научиться. Впрочем, как и вам. — Темные глаза мага телепортации хищно блеснули.

— А не пора ли вам искать Рид? — Злобно поинтересовался хозяин яхты, подойдя к Кате почти вплотную, тем самым немного оттеснив ее от безопасника.

— Вы правы, — маг примирительно поднял руки и переместился ближе к Кайсе, увеличивая расстояние между собой и итальянцем. — Что произошло в тот момент, когда Рогова исчезла?

— Она была в воде. Купалась, — пояснил Денис, вертя в руках кольцо жены. — Потом замерла, потом исчезла.

— Кричала? Звала на помощь? И почему никто ей не составил компанию? — Рахим переводил взгляд с одного на другого мага. У мужчины было четкое ощущение, что ему что-то не договаривают. Что-то явно произошло до исчезновения. Про Холковского и его манеру общения, когда ничего не знаешь, но все равно сам расскажешь, он наслышан, так же, как про Олбу и Лукиани. Молодые лисы аристократических семейств, эти двое как никто умеют врать и изворачиваться. Оставалась надежда на Ветрову, но ее так заботливо опекал итальянец, что Сейх решил лишний раз не нарываться на неприятности. А то от ревнивого мага не спасет и телепортация.

Оставалась Кайса Олбу. Эта сумасбродная блондинка, о которой было множество слухов, спокойно любовалась морским пейзажем и практически не участвовала в беседе. Бросив незаинтересованный взгляд при его появлении, она отвернулась и более не смотрела на Сейха.

«Она красивая, хоть и стерва. Но с хорошими девочками редко, когда бывает интересно. А тут такая шикарная загадка», — Рахим усмехнулся про себя. Он любил загадки и красивых женщин, а тут два в одном здесь и сейчас.

Боковым зрением маг уловил, как Энрике что-то выговаривал спутнице, а Ветрова готова была пускать молнии из глаз.

— Вы что -то хотели сказать, госпожа Ветрова? — Поинтересовался Рахим Сейх.

— Риджина звала Габи. Думаю, она имела в виду Габриэллу Шос, свою крестницу. Дочь Сьюзен и Майкла.

— Тех самых? — выдохнул Энрико.

— Да, — Денис убрал кольцо в карман, — что пострадали во время свадебного покушения.

— А где девочка сейчас? — Рахим уже активировал браслет, ожидая информацию о месте перемещения.

— Она живет со своим дядей Генри Ревельстоуном и его женой в пригороде Эдинбурга.

— Пригород большой. Но спасибо и на этом, — Рахим кивнул агенту Холковскому, бросил нечитаемый взгляд на Кайсу и уже собирался перемещаться, как решил задержаться на пару секунд. — Антонина Тишо вышла на свободу. — После чего с легким сердцем оставил четвёрку магов разбираться с местными проблемами.

— Сволочь, — в сердцах бросил Лукиани и с силой ударил по перилам. — Как же это не вовремя. Я совершенно забыл о ней.

Кайса обеспокоенно посмотрела на итальянца. Вот о ком она не желала никогда вспоминать, так это о Тишо.

— А ее можно запихнуть в тюрьму опять? Еще лет на десять, а лучше навсегда? — Напускное спокойствие слетело с лица блондинки.

— Нет. Она свое отбыла и теперь свободный маг нашего мира. — Энрико засунул руки в карманы летних брюк и уставился на горизонт. Желваки на лице ходили ходуном, а губы шептали одно за другим ругательства.

Кате хотелось подойти к такому невозмутимому всегда мужчине, но такому ранимому сейчас, но мысленно она одернула себя.

«Вряд ли он примет помощь в семейных делах. Он и так-то всегда такой грозный и не приступный, независимый. А тут я.»

— А кто она такая? Эта Антонина, — вместо этого

— Антониша Тишо виновата в смерти Луки, выпустив магического фантома — Тихо прошипела Кайса.

— Она мать Флориана, Лука менял девушек, как перчатки, — усмехнулся Энрико, — но всегда был осторожен, но не в тот раз.

— Мы учились вместе. Мы дружили. Мы были командой. — Олбу устало вздохнула. — Думали, что Тоня влюблена в Луку. В него было сложно не влюбиться. Веселый красавчик и повеса умел произвести впечатление. Но как оказалось, эта двуличная стерва пыталась добиться благосклонности Григория Рогова и потому шпионила за нами. Когда она поняла, что Григорий проигрывает Рид и не сможет возглавить армию Приспешников, чтобы продолжить дело Ужасной Анны, то Тоня решила действовать более жесткими методами. Она запустила магического фантома, а потом подкинула бумажку, которую вместо Рид взял Лука. На бумажке были чары — маячки, на которые и сориентировался фантом. А Лука решил, что сам со всем разберется.

— Не разобрался, — проскрипел Энрико и за раздражением скрывалась боль от гибели младшего двоюродного брата. — Самонадеянный болван.

— Это точно, — в тон ему добавила Кайса. — Пока Рид танцевала с Егором, Лука встретился с фантомом в одном из коридоров школы. Где и погиб. Роговы всегда несут смерть и гибель, — глядя на Дениса, произнесла Кайса. — Лучше держаться от них подальше.

— Поэтому ты здесь? — В голосе Ветровой звучал вызов. Легкий ветерок поднялся на море, тронул волосы обозревательницы и закружился по палубе.

— Не твое дело за чем я здесь, — рявкнула Олбу, да так неожиданно и резко, что сидевшая на корме чайка резво поднялась в небо.

— Хватит. — Энрико повернулся к девушкам. — Нам некогда ссориться. Рид пропала. Антонина на свободе и только вопрос времени, когда она явится за сыном. И думается, что придет она не одна. Мы должны быть готовы.

— Отступники, — предположил Холковский.

— Именно. — Кивнул, понятным только ему мыслям, Энрико. — Возвращаемся и держимся вместе. Иначе они растворят нас и уничтожат по одному. И, знаешь, что Кайса, — итальянец пристально посмотрел на девушку, — ни я, ни Палома, никто из семьи Лукиани не обвинял в смерти Луки Риджи. Для нее смерть лучшего друга была ударом и поверь, она винила в этом не только Тишо, но и себя. Однако, мы все знаем, каким своенравным был братец. И уж если, что решил, так непременно выполнял. Это я понял, когда поехал за ним и Риджи в Японию, а потом в Россию.

— Их чуть было не исключили за это, — тихо произнесла Кайса. — Мы тогда здорово за них со Свеном переживали. Но, если бы она…

— Если бы мы все были вместе, то возможно трагедии и не было бы. Не знаю, — резко оборвал ее Лукиани. — В одном уверен: не справедливо обвинять во всем Риджи, когда вы со Свеном уехали на другой конец Земли.

Возвращение на виллу происходило в молчании. Обиженная Кайса, не найдя понимания и поддержки со стороны магов, удалилась на нос яхты, позволяя жаркому сицилийскому солнцу отогревать заледеневшее сердце.

«Лучше бы я со Сейхом ушла. Он и то посимпатичнее этого будет. Да и поговорить с ним можно было бы. А то тут только одни нравоучения».

Энрико поднялся на капитанский мостик и разогнал яхту на максимально возможную скорость. Требовалось незамедлительно заняться вопросами безопасности виллы. Это стало приоритетной целью для итальянца на ближайшие часы. В то, что безопасники найдут Риджи, он не сомневался. А вот то, что они будут помогать в ситуации с Тишо — не верил.

Это дело семейства Лукиани. Поднимать и нервировать близких Энрико не собирался, а потому необходимо все было сделать тихо и аккуратно. Проверять миры на определение местонахождения бывшей преступницы лично он не собирался. Для этого были другие маги которые за шелест купюр готовы были разузнать сведения о любом маге или человеке. И парочку таких команд он знал. Например, Мак.

Его команде необходимы деньги, чтобы продолжать успешно скрываться от безопасников.

«А за одно и парочку вопросов для меня сделают, и деньги заработают».

Денис и Катя разошлись по шезлонгам и не сговариваясь начали подробно изучать происшествия в магической школе, которые случились, когда Риджина там училась.

Магов не оставляло ощущение, что возвращение Антонины Тишо и исчезновение Риджины как-то взаимосвязаны. Как именно, еще было не понятно. Но то, что было, сомнений не вызывало.

Глава 12

Сигнал о том, что незваный гость объявился на приграничной территории и пытается проникнуть на виллу, Энрико получил незамедлительно, впрочем, как и остальные члены семьи Лукиани. Сигнализация была настроена на каждого жившего на вилле, даже маленький Флориан не был исключением.

«Надо быть последним болваном, чтобы ломиться с главного входа. Или это отвлекающий удар?»

После информации о том, что Тишо на свободе, итальянец был как на иголках. Тем более, что ее следов в мире магии почти не было. Будто растворилась или переместилась в мир людей. Маг активировал магический браслет и поспешил к воротам центрального входа.

Тетя Палома с внуками должны были спрятаться в укромном месте виллы на случай, если атаку не получится отбить. Франческа же должна была проверить периметр вместе со слугами, которые обладали магией. А потом все они должны были присоединиться и встретить незваных гостей вместе с Энрико.

Мужчина скрипнул зубами, лишь только вспомнив, что в его доме находятся еще и другие гости. Легальные, но от этого не менее проблемные. Кайса Олбу — бывший безопасник, а ныне глава частного магического детективного агентства. Ей Энрико не доверял. Как известно, бывших безопасников не бывает. Чего стоят ее провокации Риджи на яхте по приказу агента Бри.

И хоть сейчас они выступают за одно и пытаются спасти мир магии от людей и Отступников, но девушка изменилась. Нет той безумной девчонки с голубыми, как небо, глазами и белыми, как снежные шапки Альп, волосами. Есть жесткая, циничная, красивая женщина, которая несчастна и делает несчастными других.

«Она может создать много проблем»

Энрике сразу заметил симпатию и ее особое расположение ко второму гостю, еще одному агенту службы магической безопасности. Денис Холковский. Маг ничего не имел против их совместного счастья, если бы не одно «но»: этот безопасник уже был женат на Риджине Роговой.

Риджина. Риджи, как ее звали все Лукиани. Была лучшей подругой Луки. Главы семей даже мечтали, что дети поженятся. Общие внуки, общее дело, что может быть лучше?

Маг посмотрел на подъездную дорожку к вилле. Где-то там находится незваный гость, который нарушил и без того хрупкий покой семейства. Несмотря на опасность нынешней ситуации, Энрико с улыбкой вспомнил, что никогда не верил в брак между Лукой и Рид. Они действительно много значили друг для друга. Они побывали во многих переделках. Чего стоят их приключения в Японии, а потом в России! Но ни дружба, ни первая влюбленность не смогли перерасти во что-то большее. Лука — ветреный, переменчивый, ищущий приключений изобретатель, а Риджи — другая. Ей был нужен кто-то другой. Основательный, что ли. Тот, кто крепко стоит на земле, кого не сдует ни один ветер. Мужчина-стена, способный укрыть, защитить и быть сильнее Рид. Лука таким не был, да и мало, кто мог быть сильнее ее.

Долгое время Энрико думал, что Егор Березкин такой. Но нет, молодой маг погиб, хотя изо всех сил старался защитить девушку.

О силе Риджины итальянец узнал давно, когда случайно подслушал разговор между дядей и Анной Роговой. Точный смысл он тогда не понял, но пришел к выводу, что взрослые маги проводили эксперименты по увеличению магического потенциала. Дядя искал объяснение причины, почему у полукровок магия сильнее, чем у чистокровных магов. Во время беседы Анна сказала, что провела один эксперимент, и если он удастся, то Рид будет уникальной в своем роде. Надо только немного подождать до получения девочкой ее настоящего магического браслета. Но никто из этих двоих так и не увидел этого момента.

Анна подготовила заговор по захвату власти Коллегии Девяти магов Европы. И у нее почти получилось… Почти… Анна в бессознательном состоянии находилась в лечебнице Лукреции под пристальным оком безопасников, пока в прошлом году ее не выкрал отец Риджи. Остальным Приспешникам Ужасной Анны повезло меньше. Так Паоло Лукиани, его дядя, покоится вместе с сыном в фамильном склепе. А Риджи?

Риджи действительно стала уникальной. Ей удалось без магического браслета телепортироваться куда-то прямо из моря. Это произошло всего два дня назад. Всего лишь… Но сколько уже случилось за это время.

Глава семейства Лукиани обновил защиту «Солнечной долины» и теперь никто без его ведома не может воспользоваться телепортацией ни в доме, ни в окрестностях. Граница виллы была укреплена, и установлена новая сигнализация, которая наконец-то замолчала.

Мысли вернулись к Роговой. Ни он, ни безопасники не знали, где она находится сейчас. Хотелось бы надеяться, что и люди не в курсе ее местонахождения.

Люди.

Мужчина ускорился и сжал кулаки. Он никогда не был против людей. Его тетя, мама Луки, человек. Прекрасный, добрый, отзывчивый. Они влилась в семью Лукиани, и в ней Энрико был уверен на все сто. Но, к сожалению, не все люди такие. Многие из них хотят обладать тем, чего у них нет — магией.

Магические способности требуют труда, учебы, умения управлять силой. Магия — это сила, ни хорошая, ни плохая. Все зависит от руки, на которой надет магический браслет. Или не надет.

Как у Риджи. Ее исключительное умение создавать волшебство без магического браслета было очень нетипично для мира магии. Похоже, что опыты Анны по увеличению магического потенциала, увенчались успехом. Иначе, как можно объяснить то, что Риджи может колдовать просто так?

Другое объяснение маг пока найти не мог. Как, впрочем, и саму уникальную подругу. Но это все потом, а сейчас сигнализация сообщает, что неизвестный все еще ждет на границе.

— Дети с бабушкой, — успокоила Франческа старшего брата, выйдя на связь через магический браслет. — Мужа предупредила.

Энрико хотел было фыркнуть. Он сомневался, что Паоло мигом примчится из Рима на остров. Дела семьи в Вечном городе требовали постоянного присутствия кого-то из Лукиани в их римском палаццо.

— А вот и кавалерия, — вместо этого буркнул он, завидев трех магов. Денис, Кайса и Катерина решили не оставаться в стороне и поучаствовать в магических разборках. Их присутствие грозило новыми сложностями для всех обитателей виллы. И если с безопасниками было более менее понятно, то с Ветровой — нет. Итальянец флиртовал с ней направо и налево, ухаживал, дарил цветы и приглашал на прогулки, стремясь втереться в доверие и узнать слабые места спутницы. Но пока выходило наоборот, она проникала ему под кожу, стоило только улыбнуться или посмотреть внимательным взглядом.

— Ладно, посмотрим, кто там такой вежливый, что пытается проникнуть на виллу так нагло.

Shoji Meguro — Rivers in the desert

— Риджи! — мужчина даже не пытался сдержать удивление.

У ворот виллы стояла Риджина Рогова. И не одна. Женщина крепко держала за руку маленькую девочку лет пяти-шести. Левая рука Рид была сжата в кулак.

— Рид! — испуганно позвала Катя молодую женщину и сделала шаг вперед к магической границе.

— Стой! — крикнул Энрико и вытянул руку с активированным браслетом.

Опасения были оправданы: Риджина и так еще не оправилась после многомесячного пребывания в застенках безопасников, а теперь она где-то пропадала два дня. Темные круги залегли под глазами молодой женщины. Покрасневшие белки глаз от явного недосыпания выдавали усталость и нервное напряжение. Щеки ввалились, а все тело говорило о том, что она готова рухнуть на землю. Итальянец быстро посмотрел по сторонам в поисках людей, но не увидел никого, кто мог бы представлять непосредственную угрозу. Рид не сводила с него взгляда, казалось, весь ее мир сосредоточен на Лукиани.

Было заметно, что ее пошатывает, и единственное, что держит подругу здесь — это ребенок. Девочка крепко сжимала руку Роговой, а другой прижимала к себе какую-то непонятную грязную игрушку. Она испуганно смотрела на Энрико и остальных обитателей виллы, поочередно внимательно рассматривая каждого из них. Лишь только она заметила знакомое лицо, как испуг в больших глазах сменился радостью узнавания.

— Джина, там Катя! — послышался звонкий голосок. — Прям как на твоем рисунке.

— Знаю, Малявка. Мы почти у цели, — устало прохрипела молодая женщина, не прерывая зрительного контакта с магом.

— Ого, Рид, — голос Кайсы был наполнен желчью. — Удивила.

Рогова проигнорировала язвительную реплику бывшей подруги. Все ее внимание было сосредоточено на главе семейства Лукиани. Мысленно она просчитывала варианты возможных событий, если договориться не получится. Она даже не представляла, как сможет добраться до Карлоса, но если понадобиться, то отправит к нему Габи. Это было единственное безопасное место после этой сицилийской виллы.

— Энрико, ты хотел видеть меня во главе… — Рид на мгновение запнулась, заметив, как взметнулись вверх брови Холковского, но затем продолжила, — … борьбы за мир магии, со всеми вытекающими последствиями этого безумного шага?

— Да, — мужчина опустил руку, но браслет не деактивировал на тот случай, если придется защищаться. Ему совсем не нравилась идея драться с Риджи, но ее не было два дня, и выглядела она не наилучшим образом. Неизвестно, кто стоял за ней, быть может, она была приманкой со стороны людей. Ведь девочка, что тревожно смотрела на них и прижималась к ноге Риджи, была человеком.

— Тебе нужна я, мне нужна сделка. Я, Риджина Рогова, наследница семейства Роговых, их силы и имущества, соглашаюсь возглавить борьбу магического мира против Отступников, угрожающих миру магии, взамен на то, что ты — Энрике Лукиани, наследник семьи Лукиани, их силы и имущества, предоставишь и обеспечишь до совершеннолетия полную защиту и поддержку Габриэле Шос, а также ее родителям Майклу и Сьюзен Шос. Ты будешь заботиться о них, как о членах моей семьи.

— Они люди, Риджи, — Энрике немного расслабился. Не каждый день наследники магических семейств заключали подобные сделки.

— Они тоже моя семья, — голос Рид был тверд, но усталость так и просачивалась через слова. — То, что они люди, тебя не должно никак волновать, — она с трудом сглотнула и крепче сжала руку Габи.

«Эта девочка — якорь. Она держит ее. Только она», — подумалось вдруг Энрико, вслух же он сказал другое. — И все же, Риджи, она ничего не поймет.

— За эти два дня Габи видела многое, — молодая женщина с вызовом посмотрела на мага. — Что решил?

— Вы не можете такое провернуть, — вмешался было Денис, но был остановлен Кайсой.

— Они как раз и могут. Главы и совершеннолетние наследники семейств могут совершать подобного рода сделки, — блондинка грустно усмехнулась. — Даже безопасники ничего не смогут сделать.

— Да причем тут они, — запнулся Денис и замолчал. Он видел и сомнения в глазах Лукиани и решимость Роговой. И в тот момент мужчина понял, что любой, кто встанет на ее пути, проиграет.

— Я, Энрико Лукиани, наследник семьи Лукиани, их силы и имущества, предоставляю и обеспечиваю до совершеннолетия полную защиту и поддержку Габриэле Шос, а также ее родителям Майклу и Сьюзен Шос. И буду заботиться о них, как о членах твоей семьи. Я делаю это взамен того, что ты, Риджина Рогова, наследница семейства Роговых, их силы и имущества, соглашаешься возглавить борьбу магического мира против Отступников, угрожающих миру магии.

Мужчина сделал пас рукой, и невидимый заслон над входом в виллу пропал.

Рид и девочка осторожно приблизились к проходу. Денис было дернулся им на встречу, но остановился, будто испугался собственной инициативы.

— Мы пойдем туда? — робко спросила Габи.

— Да. Не переживай, Лукиани всегда были друзьями нашей семьи, — Рид с любовью посмотрела на девочку.

— Но я…

— Ты — моя крестница, и ты — часть моей семьи. А потому они станут твоими друзьями, как Карлос. Например, Катерина. Ты с ней уже почти знакома.

— Привет, — девушка помахала рукой и шагнула к проходу.

— Привет. А Карлос тоже здесь? — Габи улыбнулась в ответ и перешагнула границу, отделяющую виллу от остального мира.

— Немного позже. Так ведь, Карлос? — Рид склонила голову и маги увидели маленький, черный наушник. — Поторопись. Да, Энрико приготовит все необходимое для двух пациентов, — она выразительно посмотрела на итальянца, после чего зашла на территорию виллы.

— Я все приготовлю для Майкла и Сьюзен, — с грустной улыбкой ответил Энрико. — Сделаю, что смогу. Но, Риджи, ты же понимаешь…

— Катя, ты можешь связаться с родителями и пригласить их сюда заглянуть? Думаю, врачи и лекари — это то, что нам надо, — Рид устало посмотрела на Ветрову, нарочно игнорируя Кайсу. С ней она собиралась разобраться позднее. — Денис, — Риджина впервые обратила внимание на мужа, — нужно проверить вашу сеть агентов в Шотландии и Англии. Есть дыры, причем, большие. Агент Бри сейчас занята, — Рид сглотнула, голос ее дрогнул, — агент Бабичковкур тоже, но, думаю, у службы магической безопасности найдутся резервы.

— Да ладно, — усмехнулась Кайса. — Тебя не было два дня, потом ты появляешься из ниоткуда и раздаешь приказы. Тоже мне, символ борьбы.

— Если бы не было дыр, если бы безопасники работали, как нужно, то ни я, ни Малыч со своими людьми не оказались бы в коттедже Ревельстоунов, — с вызовом бросила Рид. — Вы все хотели, чтобы я была в игре. Я в игре. Денис, — Рид слегка качнуло, но она устояла на ногах, — свяжись с агентом Бри и договорись, пожалуйста, о встрече дня через три-четыре.

— А раньше? — Денис нахмурил лоб. То, что им командовала новоиспеченная жена, магу было совсем не по нраву. Но еще больше ему внушало беспокойство то, что он видел: кровь на одежде и обуви Рид и страх. Страх читался во взгляде обеих: и девочки, и Роговой. Мужчина не знал, что с этим делать. К такой Риджине он не привык.

Безопасник бросил быстрый взгляд на итальянца. И в глазах того прочел превосходство. Будто тот знал что-то, о чем Денис не имел никакого представления. И эта грустная улыбка, полная печали и сочувствия по поводу родителей девочки. Он и не знал, что Габи так важна для Рид. И Карлос? Почему Рид запросто просит у него помощи? С агентом Бри действительно необходимо связаться.

«Дыры не только агентурные существуют. Я будто ничего про нее не знаю».

— Раньше? Буду немного занята, — Рид опустилась на одно колено перед девочкой. — Габи, тебя здесь не обидят.

— А плохие люди? — глаза малышки наполнились слезами. — Что, если они… дядя Генри и тетя Шерил…

— Никто сюда не придет. Дядя Энрико позаботится об этом. И вообще, любого, кто попробует тебя обидеть…

— Ты убьешь, — с чувством закончила Габриэла.

— Да.

У Дениса мороз пополз по спине от непоколебимой уверенности в голосе жены. Будто она уже не раз и не два совершала нечто подобное. Он сам не раз участвовал в лихих заварушках, которые подразумевали силовое решение проблем. Но так и не пришел к тому, чтобы спокойно реагировать на убийство противников.

«Или она настолько устала, что ей просто все равно, что происходит?»

— Как тех людей?

— Да.

Катерина инстинктивно подошла к Лукиани и прикрыла рот рукой, чтобы не сказать ничего лишнего. Кайса же с интересом посмотрела на Рогову, будто примеряясь в новой информации.

— А папа и мама?

— Карлос их привезет уже сегодня. И они тоже будут в безопасности. С нами.

Габи шмыгнула носом, посмотрела на игрушку, которую продолжала прижимать к себе, потом на других взрослых.

— Хорошо.

— Малявка, — голос Рид задрожал, — я устала. Такие перемещения…

— Магия! — веселая улыбка заиграла на детском лице.

— Да. Магия. Я давно ей не пользовалась. Наверное, немного отвыкла. А может, старею и силы не те.

— Но у тебя же есть батарейки. Те черные шарики, — искренне удивилась девочка. — Они ведь помогут?

— Они почти разрядились, а новых нет.

Кайса непонимающе посмотрела на Дениса, потом на Лукиани. Денис же крепко сжал зубы и кулаки, нехорошее предчувствие расползалось по грудной клетке, мешая дышать полной грудью. Он подозревал, о каких черных шариках шла речь, и на душе стало тяжко и муторно от понимания, что может оказаться прав.

— Мне надо будет поспать, — продолжала Рид.

— Но ты ведь проснешься? — детский голос наполнился тревогой.

— Да, но через пару дней.

Габи ничего не отвечала. Ее подбородок задрожал, а из глаз покатились слезинки.

— Эй, Малявка, не плачь. Катя о тебе позаботиться и прочитает твои любимые сказки, — девушка закивала головой, судорожно вспоминая все истории, которые рассказывала своему младшему брату. — Я, честно, проснусь, и мы будем играть, гулять, читать, кататься на пони. Знаешь, какие здесь красивые лошади? Ммм, они почти волшебные, и у них очень покладистый характер. Они с удовольствием покатают одну маленькую девочку, если та угостит лошадок морковкой.

— Правда?

— Правда.

— Джина, ты обещаешь, что ты проснешься? — девочка с вызовом посмотрела на крестную. — Обещаешь, что не будешь лежать и спать, как папа и мама?

— Обещаю, — Рид вытерла слезинки с щек крестницы. — Что обещаешь, то?..

— Выполняешь, — закончила Габи.

Девочка уткнулась лбом в плечо крестной и крепко ее обняла, после чего зашмыгала носом.

— Джина, я люблю тебя. Не бросай меня.

— Я тоже тебя люблю, Малявка. Мне надо немного поспать. А теперь, — Рид слегка отстранила девочку от себя, — тебе надо пойти с Катериной.

Катя осторожно, чтобы не напугать, подошла к девочке и положила руку той на плечо.

— Как зовут твою игрушку?

— Это не игрушка, это друг, — прошипела Габи, утирая нос ладошкой.

— Ой, прости, — девушка улыбнулась. — Как зовут твоего друга?

Габи отвернулась от Рид и не видела, как та попыталась встать, как затряслись руки и ноги у ее крестной, как закрылись уставшие глаза. Энрико устремился к подруге, но поймать ее не успел. Рид упала на землю, ее левая кисть раскрылась, и на зеленую траву выкатился мутный темный шарик. Он катился по траве, пока не стукнулся в ножку Габи.

— Батарейка! — весело воскликнула девочка.

Итальянец бережно поднял Рид на руки, а Денис не сводил глаз с шарика. Такие магические батарейки он видел в музее службы магической безопасности, когда в детстве ходил на экскурсию с другими детьми из интерната. Слова экскурсовода эхом отдавались в голове мага. Такие шарики уже вышли из пользования, так как вреда от них намного больше, чем пользы.

— Катерина, вызывай родителей. Срочно. Кайса, потребуется твоя помощь! — крикнул Холковский, выходя из оцепенения.

— Чего это ты тут раскомандовался? — возмутился итальянец, с ношей на руках ему был не виден шарик в траве.

— Нюкт, — бросил Денис и активировал браслет. С помощью магии он поднял шарик на уровень глаз. — Что-то наподобие батареек. Магических батареек.

— Нюкт? — переспросила Кайса.

— Да. Это накопитель магии, в который маг может закачать силу, а потом использовать. — Холковский внимательно рассматривал находку. — Такими давно уже никто не пользуется. Нюкты вызывают привыкание и дочиста могут высосать магию того, кто их используют. Такой побочный эффект. Габриэлла, — маг внимательно посмотрел на девочку, — ты видела еще такие шарики?

Девочка прижала игрушку к себе и крепко сжала губы.

— Габи, ответь, пожалуйста, — грозно рыкнул Энрико.

— Тише, — Катя спрятала девочку за собой. — Ты пугаешь ее. Малышка, — девушка-обозреватель присела на корточки перед девочкой, — нам очень нужно знать, у Рид были еще такие шарики? Она использовала их?

— Если их было много, Джина может проспать долго. А ты ведь этого не хочешь? — Денис почти ненавидел себя за попытку манипулировать несчастным ребенком, но сейчас было важно знать, сколько нюктов влила в себя Риджина.

— Были еще, но сколько — не знаю. Я не хожу еще в школу, — тихим испуганным голосом ответила Габи.

Денис не чувствовал земли под ногами. Ему хотелось винить всех вокруг: Кайсу за ее тупые перепалки с Рид, Катерину за мягкотелость, Энрико за эгоизм, но прежде всего себя за то, что он не сделал все возможное, чтобы найти Рид. Стольких проблем можно было бы избежать. Нюкты — это очень серьезно. Вместо объединяющего лидера расколотый на части мир магии мог получить магического наркомана.

Глава 13 Воспоминания

— Вы что делаете? Вы с ума сошли! — гневно вскричала Катя, вбегая в комнату. — Она же еще ребенок! — девушка злобно посмотрела на Энрико и кинулась к девочке. — Ты как, в порядке? Ничего не болит? — Вслед за ней в комнату чинно вошла Кайса и молча уселась на дальний диван, будто происходящее ей совершенно не интересно.

— Голова немного, — тихо ответила Габи, не зная, кого больше бояться: магов или обеспокоенной Кати. Несмотря на то, что девушка старалась быть милой и улыбчивой, настороженность девочки никуда не пропала. К тому же такой большой дом давил своими размерами. Особенно высокие потолки библиотеки, в которой они находились.

Гостья инстинктивно прижала игрушку к себе и ссутулилась, стремясь занять, как можно меньше места на диване. После всех приключений ей страшно было находиться на открытых пространствах. Вот на чердаке, под одеялом, или прижимаясь к боку крестной, она чувствовала себя в безопасности. Будто почувствовав дискомфорт девочки, Катя присела рядом с ней на диван и приобняла малышку за плечи.

— Ты же обещал, что позаботишься о ней, — шикнула она на итальянца.

— Я и забочусь, — буркнул хозяин виллы, пряча виноватый взгляд. — Никто не знает, что отчудила Риджи. Нам нужно знать, что произошло за это время.

— Габриэла, — Денис присел на корточки перед диваном, — головная боль скоро пройдет. Ты очень смелая. Спасибо, что поделилась воспоминаниями.

— Ты поймаешь плохих людей? — с надеждой спросила она. Молодой мужчина внушал спокойствие. Даже на корточках он был выше нее. И вообще от него веяло надежностью и основательностью. Как дерево, которое видела Габи во время одной из поездок в вересковые пустоши. Это было на каникулах, когда дядя Генри и тетя Шерил возили ее на побережье. Высокое, мощное дерево росло в дали от остального леса. Солнечные лучики весело скакали по его длинным ветвям, перепрыгивая с листочка на листочек.

— Мы постараемся, — Денис поднялся на ноги и посмотрел на Ветрову, стараясь скрыть неуверенность. — Что говорят твои родители? Как Риджина?

— Нормально, — недовольно ответила Катя. — Ей надо отдохнуть.

— А магия?

— Они не знают. Применение этих накопителей может привести к иссушению магического браслета. Маг привыкает к магии и через нюкт высасывает все запасы из браслета, сжигая возможности перекидывать туда магию из тела. Но Рид колдует без всего, так что никто ничего не скажет, пока она не проснется. Кстати, кому-то тоже не помешало бы отдохнуть. Уже вечер и у тебя был весьма насыщенный день. — После чего обозревательница повернулась к малышке и нарочно веселым голосом произнесла она. — Думаю, донья Палома уже обустроила тебе комнату рядом с Рид. Пойдем посмотрим?

Габи с радостью готова была покинуть библиотеку и незнакомых магов. Пусть один и вызывал у нее чувство безопасности, но быть рядом с крестной ей хотелось больше. Все же она единственная из присутствующих, кто заботился о ней.

«Ну еще и Катя. Она веселая и дерзкая, вон как этого с темными глазами отчитала»

Еще хотелось бы, чтобы приехал Карлос. С ним было весело и к тому же он всегда привозил какие-то игрушки и забавные истории про сельву.

— Получается, ее состояние зависит от резервов, — Энрико стал размышлять вслух, дождавшись, когда Катя уведет девочку. — Если лекари не ошибаются.

Ветровы приехали незамедлительно, стоило только Кате выйти с ними на связь. Пару часов спустя должен появиться и Карлос с родителями Габи.

Слуги Лукиани успели за это время организовать больничное крыло. Благо лаборатория со всем необходимым оборудованием располагалась в восточной части здания. Подготовкой новой детской комнаты занялась донья Палома, которая ловко подключила к этому делу неугомонного внука.

— Знаете, почему нюкты не используются в настоящее время? Они вызывают привыкание к магии. Если маг не получает магию извне, то он начинает ее черпать изнутри. Организм выкачивает всю силу, которую может получить из магических браслетов. Этот процесс, — Энрико сел в кресло у незаженного камина, — иссушает мага, забирает любую магию, до которой тот дотягивается, — итальянец перекатывал зеленый кубик между пальцами.

— Но у Рид нет браслета, — Франческа хотела было налить себе алкоголь, но под грозным взглядом старшего брата довольствовалась лимонадом. Темно-синее платье с белым поясом выделялись на фоне светлых одежд остальных присутствующих магов.

— Зато есть магия. Или, точнее, была, — поправился Денис, присаживаясь напротив владельца виллы. Зеленый куб, который они получили благодаря Габи, должен был пролить свет на путешествие Риджины. — Поэтому нам надо знать, что случилось за то время, пока ее не было на Сицилии.

— А может, вместо того, чтобы рассуждать, мы, наконец, посмотрим, что было? — усмехнулась Кайса и, в отличии от Франчески, налила себе алкогольный напиток.

— Мы подождем Ветрову. — Итальянец перебирал пальцами куб, раздумывая, что же такого он узнает еще, что не донесли осведомители. А не рассказали те много. Да и кто бы знал, что Риджи умеет телепортироваться без залов, порталов и амулетов. Да и магом телепортации она тоже не была. К тому же вынужденная сделка с Роговой могла обернуться большими неприятностями или же стать козырем в играх с безопасниками.

— Девочка уснула? — Энрико намеренно проигнорировал выпад Олбу и посмотрел на Катю, которая тихо появилась на пороге большой библиотеки, где вокруг стеклянного стола XVIII века собрались маги.

— Ее зовут Габи, — проворчала обозревательница в ответ. Ей совсем не нравилась манера общения хозяина виллы. Энрико то выводил ее из спокойного состояния своей самоуверенностью и чувством превосходства, то был сама галантность заставлял сердце пропускать удары своей заботой.

— И все же?

— Да. Габи уснула.

— Хорошо, — маг кивнул, — приступим. —

Он переместил на столик зеленый кубик. Лукиани посмотрел на присутствующих: неподдельный интерес к происходящему читался в глазах безопасника, Кати и Франчески. А вот Кайса, пристроившись недалеко от Дениса, напустила на себя показное безразличие и всем своим видом показывала полное равнодушие к произошедшему с бывшей подругой. Маг мысленно скривился. Он не одобрял поведение Олбу, зная ее другой, зная ее в юные годы, когда цинизм, ревность и мстительность еще не стали характерными чертами молодой женщины.

«Общаться с прошлой Кайсой было в разы проще и интереснее»

Да, итальянец был согласен, что жизненный опыт меняет мага или человека, но поддаваться этим изменениям или нет зависит от силы личности', например, или что-то такое. Риджи тоже в прошлом пострадала и от своей семьи, и от друзей, но она не стала циничной или озлобленной на весь мир и окружающих ее людей. И ведь она потеряла намного больше, чем Кайса. Она лишилась магии.

Тут Энрико должен был признаться сам себе, что иногда ему хотелось видеть в Роговой хоть какие-нибудь чувства. Все время, что он наблюдает за ней после освобождения из тюрьмы безопасников, Рид демонстрировала минимум эмоций и включенности в процесс общения.

«Так можно вести себя с малознакомыми людьми, но не с друзьями»

Любые эмоции и чувства лучше, чем ничего. И кто «разбудил» в ней снова способность сопереживать? Девчонка. Человеческая девчонка смогла сделать то, что у них, магов, ее друзей не получилось. Мужчина сжал зубы. Ко всему прочему Риджи удалось сделать то, что не сделал никто: колдовать без браслетов. Она смогла не только вернуть магию. Она использовала нюкты и заработала магическое истощение. Как быстро вернется к Риджине магия зависит от того, сколько накопителей она успела «выпить».

«Вот с этим и нужно разобраться в первую очередь. Вот это и нужно узнать в кубе воспоминаний. Не зря же я с этим безопасником перенес туда воспоминания… Габи»

Энрико переглянулся с Денисом, и они оба направили потоки магии на зеленый куб. Именно на их магию и было настроено устройство, когда они перекачивали воспоминания пятилетней девочки. Куб заискрился, заиграл всеми оттенками зеленого, и из него начала проецироваться картинка.

Все сидящие вокруг журнального столика затаили дыхание и посмотрели на изображение. Краем глаза Лукиани заметил, что Катя чуть поддалась вперед, а Кайса закусила губу и попыталась натянуть на лицо маску безразличия. Мужчина усмехнулся про себя.

«Кому-то далеко не все равно»

Nightwish — 10Th man down

Сначала изображение было размытым. Какие-то мельтешения, моргания. Потом появились четкие картинки. Вот ворох маленьких игрушек, разбросанных на лестнице. Серый ковер с коротким ворсом, что приглушал шаги. На втором этаже из комнаты справа выскочила взволнованная симпатичная рыжеволосая женщина в синем халате. Она сжимала в руке телефон. В зеленых глазах плескался ужас, но выглядеть она старалась спокойно, чтобы не пугать ребенка.

— Габи, дорогая, спрячься, — шепнула она.

Картинка стала меняться. Теперь была небольшая, но очень уютная комната с розовой кроватью напротив окна. Маленький стол, на котором лежали альбом, кисти и краски стоял рядом. Вдоль одной из стен располагался шкаф. Вот к нему и устремилась девочка. Перед этим она схватила игрушку, лежащую на кровати. Мягкий, страшный кот.

— Доходяга, — тихо произнесла Катя. В тишине библиотеки ее мог услышать любой, но никто не стал отвлекаться от изображения из куба воспоминаний. — Так кота зовут.

Тем временем снизу раздались громкие голоса, а затем и пальба. Девочка дернулась, чтобы побежать вниз, но страшный женский визг ее остановил.

— Тетя Шерил, — тихо и испуганно произнесла Габи и попятилась назад. Визг на первом этаже оборвался так внезапно, что девочка подскочила и бросилась к шкафу. Дверца шкафа открылась без скрипа. Беглянка отодвинула в сторону несколько вешалок с платьицами, расчищая проход к небольшому люку, дверца которого была покрашена в тон стенам шкафа. К тому же само тайное убежище располагалось почти у самого пола, что делало его менее заметным для взрослых.

Девочка аккуратно приподняла крышку люка, засунула туда игрушку и красный рюкзачок, который лежал на полу в шкафу. После чего развернулась и осторожно закрыла дверцу шкафа. С первого этажа раздавались голоса и редкие выстрелы. Габи попятилась назад и заползла в убежище, после чего закрылась там.

Стало темно. Картинка размазалась и раздались тихие всхлипы.

Вскоре послышались громкие шаги на лестнице. Кто-то в тяжелой обуви зашел в комнату и стал звать девочку по имени, обещая не причинять ей вреда, обещая отвести к папе и маме. Габи схватила игрушку и прижала колени к груди. Звук открывающихся шкафов разрезал тишину. Потом незваный гость принялся передвигать вешалки. Они царапали металлическую штангу и ударялись друг о друга. Резкие ругательства и, наконец, тишина.

— Джина. Пожалуйста, Джина, — тихонько шептала девочка, как только шаги смолкли. — Ты обещала, что придешь за мной. Что заберешь меня. Джина. Что обещаешь, то выполняешь. Где ты? Ты нужна мне. Сейчас. Сейчас, — с каждым словом голос девочки становился все тише и тише. — Джина.

— Габи, — звучный голос Риджины наполнил весь дом, разорвав паутину тишины. — Габи!

Голос, от которого девочка готова была выбежать из убежища, и ее рука уже толкнула люк, как снова раздались выстрелы, топот, ругань и хрипы. Были отчетливо слышны звуки борьбы, происходящей совсем рядом. Потом стало тихо. Невообразимо тихо. Этой тишиной можно было разрезать стальные канаты. Девочка от страха не двигалась с места.

В детской комнате раздались поспешные шаги. Потом скрипнула дверца шкафа. Передвинулись вешалки. А затем открылся люк.

— Вот ты где, Малявка, — на девочку смотрела улыбающаяся женщина. — Молодец. И Доходяга здесь. Привет, — она вытащила девочку из убежища.

— Я сидела, как ты говорила. Ты сказала, что ты сама знаешь, где тайное местечко. И кто не знает, тот не узнает.

— Правильно. Ты все сделала правильно, — Рид погладила девочку по голове, прижала к себе.

— Я тебя звала, — шмыгая носом, прошептала девочка.

— Я услышала.

— Но тихо. Те люди…

— Неважно. Я услышала и пришла за тобой, — в сумраке тайного убежища сложно было разглядеть лицо Роговой.

— Я взяла его, крестная, — Габи приподняла руку и указала на красный рюкзачок.

— Умничка, — Рид торопливо посмотрела на беспорядок в комнате. Игрушки были разбросаны, фотографии свалены на пол, а на розовом ковролине виднелись черные следы. — А теперь нам надо уходить.

— Но тетя и дядя… — Габи видела, как мрачнеет лицо старшей подруги, как губы сжимаются в линию.

— Мы уходим вдвоем, — непреклонно ответила молодая женщина.

— Плохие люди их убили.

— Да.

— А ты…

— Я их остановила.

— Ой, тебя ранили, — только теперь девочка заметила, что из левого плеча спасительницы течет тонкая струйка крови, а на рубашке разрастается темное пятно.

— Ерунда. Сейчас уходим, — отмахнулась Рид и взяла Габи за руку, попросив закрыть глаза.

Стало темно. Потом яркий свет резал глаза сквозь закрытые веки девочки. И перед сидящими за столом на вилле Лукиани замелькали темные, коричневые, старые, покрытые лаком паркетные доски.

— Джина, Джина! — раздался испуганный голос девочки, и картинка из размытой стала более четкой. Рид завалилась на бок и ловила ртом воздух рядом с каким-то старинным столом.

— Джина, что с тобой⁈

— Нюкт… Мне нужен нюкт, — сквозь зубы прошипела молодая женщина, когда немного восстановила дыхание. Она даже попыталась встать, но рухнула обратно на пол.

— Где мы? Что это? — девочка в панике оглядывала комнату, в которой оказалась. Множество полок, странных вещей на них, стол, кресло. Непривычная обстановка пугала Габи.

— Это Парижский особняк Зои Роговой! — воскликнула Кайса и тут же замолчала, боясь, что кто-то заметил ее встревоженный голос. — Это кабинет Этьена Рогова.

— Ничего себе прыжочек, — присвистнула Франческа. — В Париж, да еще с пассажиром, из Шотландии. И без браслета. Не зря вы ее боитесь, — она в вызовом посмотрела на Дениса.

— Шарик… Черный шарик… — прохрипела Рид, корчась от боли, — … на полке.

Полки были заполнены разными баночками и мисочками, в которые девочка заглядывала. Она старалась не пропустить ни одной емкости, в которой мог оказаться нужный шарик. Габи задела какую-то склянку и та упала на пол. Раздался звук бьющегося стекла, и из него выкатились несколько черных шариков.

Девочка спрыгнула на пол и аккуратно, чтобы не задеть осколки, подняла один из шариков и подбежала к Рид.

— Джина, — она потрясла крестную за здоровое плечо, и та с трудом открыла глаза. — Я нашла! Нашла шарик.

— В руку… дай… — Рогова закрыла глаза и сжала шарик, как только тот оказался в ее ладони. Затем тихо пробормотала заклинание, и рука ее засветилась, после чего она задышала спокойнее. — Еще. Нужно еще, Малявка.

Габи тут же принесла еще один черный шарик, который нашла под столом. Перед тем, как Рид взяла второй нюкт, она устало посмотрела на девочку и сказала:

— Габи, направо от кабинета есть подъем на второй этаж. Первая комната — моя. Принеси, пожалуйста, одежду, а то как-то холодновато.

— Джина, твое плечо, — девочка указала на рану у крестной.

Рид поморщилась и бросила быстрый взгляд на левое плечо.

— Тогда еще захвати бинт и перекись. Все в ванной.

— Но я не достану. И тетя Шерил говорит, что трогать лекарства детям нельзя.

— Согласна, нельзя. Но сейчас это необходимо, чтобы помочь мне. Поспеши. — Рид устало закрыла глаза и взяла накопитель.

Картинка изменилась. Справа от кабинета была лестница с широким пандусом, по которому девочка и побежала. В первой же комнате на верхнем этаже она действительно обнаружила спальню, из которой вели две двери. Не долго думая, она побежала к правой двери. За ней оказалась просторная ванная комната в синих оттенках. Что удивительно, все шкафы были расположены чуть выше Габи. Девочка усмехнулась и принялась искать аптечку. В комоде под зеркалом оказалась заветная коробочка с красным крестом.

Видимо, коробочка была тяжелой, так как поднимать ее на кровать, девочка не стала, а поставила на пол. Откинув крышку, она быстро нашла бинты, пластырь и флакончик с перекисью, после чего устремилась ко второй двери.

— Ничего себе! — восхищенно воскликнула она, зайдя в гардеробную.

Туфли, кроссовки, ботинки, брюки, юбки, платья, блузки, пиджаки, плащи, куртки, — от всего этого изобилия Габи вертела головой в разные стороны. Она тянула руки то налево, то направо, не решаясь взять что-то одно. Так она дошла до конца комнаты, где увидела…

Инвалидное кресло Рид, на котором та передвигалась после происшествия в Альпах во время свадебного путешествия. Девочка медленно подошла к креслу и потрогала его. Потом огляделась по сторонам, опасаясь, что ее может кто-то заметить, а после, наконец, уселась на самый необычный стул, который видела.

Ее ножки свободно свисали с кресла, не доставая до подставок для ног. Руки не доходили до края подлокотников и пульта. Недолго думая, Габи передвинулась на край, чтобы правой рукой можно было достать до кнопок управления.

— Что тут? — пропыхтела любопытная малышка. — Ага, право, лево, вперед и назад. Понятно. Сейчас попробуем. — Она осторожно нажала кнопку вперед, и кресло сдвинулось с места. — Круто!

После первого успеха девочка стала жать на кнопки смелее, стремясь выехать из гардеробной. Но она то и дело врезалась то в одну стену с одеждой, то в другую.

— Хорошо, что коридор такой широкий, — бурчала она себе под нос. — Надо Доходягу прокатить. А где же он? Джина! — видимо, девочка вспомнила о крестной, и быстро спрыгнула с кресла и заметалась по комнате в поисках одежды. Она заглянула в несколько шкафов и с облегчением вздохнула, когда увидела джинсы и футболки. Схватив лежащие сверху вещи, Габи помчалась из гардеробной.

— Ой! — на пороге комнаты, привалившись к косяку, стояла Рид.

— Что это тебя задержало? — поинтересовалась та. Габи переводила взгляд с аптечной коробки на крестную и обратно.

— У тебя столько одежды. Не могла выбрать что-то подходящее, — наконец придумала, что сказать девочка.

— Ага, — Рид скрестила руки на груди. — На кресле каталась?

— Ну, да. Это так круто. Едешь, куда хочешь.

— Ни фига не круто, — буркнула Рогова и направилась к коробке с лекарствами. — Надо было его на чердак убрать, да не успела, гости заявились.

— Твое плечо! — ахнула Габи. — Оно зажило.

— Ага, — просматривая аптечку, кивнула крестная.

— А пуля была? Она большая? А можно посмотреть?

— «Да» на все три вопроса. Валяется в кабинете.

— Но как?

— Магия, Малявка. Магия, — несмотря на усталость, глаза Рид сияли от возбуждения и ликования. — И вообще, мы в Париже. Ты, кажется, хотела посмотреть на башню? — она, наконец, нашла, что искала, и посмотрела на гостью. — Не веришь, посмотри в окно.

Габи ринулась к зашторенному окну и ахнула, когда отодвинула синюю штору. Вдалеке высилась железная красавица — символ Парижа — Эйфелева башня.

— Но как? — не отрываясь от рассматривания видов за окном, спросила девочка.

— Магия, — усмехнулась Рид и взяла одежду, которую крестница бросила на кровать. — Я в душ. Не шуметь, никому не звонить, из комнаты не выезжать. Кресло разгоняется до десяти километров. В милях это немного больше. И еще, — крестная сделала паузу и дождалась, когда девочка посмотрит на нее, — придумай, пожалуйста, что ты хочешь на обед.

— Приготовишь?

— Наколдую, — с охапкой вещей и лекарств Рид направилась в ванную комнату.

Оставшись одна, маленькая гостья обошла большую комнату, полюбовалась на Эйфелеву башню из-за занавески. Выглядывать как-то больше она опасалась. Та оказалась не такой большой, как на картинках или по телевизору, но похоже была сделана точно из железа. Серая и острая. А потом малышка вздрогнула и помчалась со всех ног вниз. Картинки пола, стен и пандуса замелькали так быстро, что было понятно, что кто-то очень сильно торопился.

— Доходяга. Как же я так, — причитала она, юрко заворачивая на поворотах.

Доходяга и красный рюкзак лежали на полу, недалеко от старинного стола. Когда Габи поднимала свои вещи, то заметила пулю, лежащую в луже крови. Отшатнувшись, прижав игрушку к себе, девочка вернулась обратно в спальню, сдерживая слезы. И не успела переступить порог, как из ванной показалась Рид в обтягивающих джинсах и ярко-малиновой футболке с принтом.

— Отличный выбор, — улыбнулась она крестнице. — Ты где была?

— Там, — девочка махнула головой в сторону кабинета. — Там пуля и кровь. — Малышка резко замолчала, зажмурила глаза и замотала головой, будто прогоняя увиденное из головы.

— Да, — Рид серьезно посмотрела на Габи. — Если знаешь, что и как нужно делать, то можно и пулю вытащить.

— Круто, — Габи вдруг бросилась к крестной и обняла ее. — Спасибо, что пришла, — из глаз девочки потекли слезы и картинка для магов, смотрящих за воспоминаниями, стала размываться.

— Ты позвала, я пришла, — Рид опустилась на корточки и обняла девочку. — Я говорила, что приду, когда будет нужно, и пришла. Ты же помнишь, что, если обещаешь, то выполняешь?

— Угу, — ответила Габи и шмыгнула носом. Рогова села на пол, а девочка забралась к ней на руки. Несколько минут они так и сидели. Рид мелодично напевала какую-то мелодию и гладила крестницу по волосам. Габи тихонько всхлипывала, но прислушиваясь к колыбельной, стала успокаиваться.

— Мама тоже так делала, — придя в себя, произнесла девочка.

— Я помню. Это было совсем недавно, но кажется, что в какой-то другой жизни. До всего этого кошмара.

— А ты сможешь вернуть папу и маму обратно? — Габи посмотрела крестной в глаза. — Тетя Шерил говорила, что врачи сомневались, что ты будешь ходить. Но ты ходишь. Ты сможешь?

— Не знаю. Но буду стараться, — Рид устало улыбнулась.

— Обещаешь?

— Да, — она поцеловала девчушку в макушку и вытерла ей слезы. — А теперь обед и звонок Карлосу. Ты уже решила, что хочешь? И где рюкзачок?

— Пицца, круассаны и торт, — звонким голосом ответила Габи. И через несколько мгновений перед ней на кровати появилась теплая сырная пицца, пару круассанов, вода и пироженное.

— Извини, Малявка, тортик пока не получился, — Рид вытерла пот со лба, а на левом плече рана опять открылась.

— Ты явно не Росомаха, — серьезным голосом заметила Габи. — Регенерация у тебя совсем слабая.

— Так я и не мутант, — Рид устало облокотилась на кровать и прикрыла глаза.

— А что, эти магические батарейки такие слабые?

— Они старые. А может, это я отвыкла колдовать, — молодая женщина неспешно поднялась с пола, нащупала телефон в красном рюкзачке и нажала несколько кнопок. — Buenos dias, mi amigo.

— Это Карлос? — спросила Габи с набитым ртом. — Пывет, Калос.

— Да, — кивнула крестная. — Она со мной, а ты с ними. Сможешь? — в ожидании ответа Рид распласталась на кровати. Благо это сделать было нетрудно. Кровать была большой, а потому на ней хватило место и Риджине, и Габи, и вещам, продуктам, и даже оставалось еще место. — Мы очень торопились на встречу к любимой старушке и не могли забежать к Эдди. Кстати, она ждет встречи с тобой. Место хватит на всех. Grasias.

Рид выключила телефон и закрыла глаза. Габи с удовольствие уплетала пиццу за обе щеки.

— А чей это дом? — откладывая недоеденный кусок пиццы, спросила девочка, оглядываясь по сторонам.

— Мой.

— Такой большой. Но здесь никого нет. Только мебель. Стулья, ковры, кровать, шкафы. Никого.

— Прислуга в отпуске.

— А тебе здесь не скучно? Одной.

— Бывало.

— И одиноко?

— И одиноко.

Габи отодвинула еду и улеглась рядом с крестной, обнимая ту ручками.

— Джина, а почему ты не приезжала?

— На кресле свободно не погоняешь, да и врачи были против. А вообще, — Рид обняла крестницу правой рукой, — чтобы плохие люди не нашли тебя.

— Но они все равно нашли.

— Да.

— И убили дядю с тетей.

— Да.

— А если они снова нас найдут?

— Я не отдам тебя им. Не беспокойся, Малявка, они ничего плохого тебе не сделают. — И столько уверенности было в голосе молодой женщины, что становилось понятно, что она уничтожит любого, кто попробует отобрать крестницу.

— А тебе? — Габи разглядывала потолок.

— Не успеют.

Некоторое время крестная и крестница лежали молча, и каждый думал о своем. Потом глаза девочки стали закрываться и картинка померкла.

— Это все? — Спросила Катя.

— Не думаю. Тут события не за два дня. — Денис взглянул на Энрико. — Что все это значит? Ты же в курсе того, что произошло. — Признавать тот факт, что итальянец владеет большей информацией, чем он, было неприятно. Агент Бри почему-то не прислала необходимые файлы. А оставаться в неведении и дальше мужчина был не намерен.

— Кто-то плохо ознакомился с информацией о будущей супруге? — итальянец не смог сдержать ехидства. — Майкл и Сьюзен Шос — друзья Риджи. Они подружились в университете Эдинбурга. У супругов Шос есть дочь, Габи.

— Это я знаю, — Холковский нервно взлохматил темную шевелюру. — Я про телепортацию. Как можно без залов или мест прибытия так перемещаться? Риджина не телепортер.

— Жена очнется, вот и спросишь, — парировал хозяин виллы, краем глаза заметив, как скривилась Кайса.

— После одного нюкта маги могут стать зависимыми, а тут уже два было использовано. И это только те, что мы видели глазами девочки, — Олбу встала с дивана и налила себе выпить. — Неожиданно, даже для нее.

— Думаю, накопителей было больше, — Энрико положил на стол использованный черный шарик, который был тусклым и мутным внутри. — Началось.

Изображение из куба воспоминаний замелькало, видимо, Габи просыпалась. Девочка по-прежнему лежала на кровати. Остатки обеда были отодвинуты на другой край, чтобы не мешали, а вот самой крестной рядом не было. Зато снизу раздавались голоса. Один из них принадлежал хозяйке особняка, а другой — какому-то мужчине.

Габи осторожно спустилась с кровати, натянула туфельки. Некоторое время она прислушивалась к тому, что происходит внизу, нервно поглядывала на кровать, где среди прочих вещей лежал телефон. После чего вздохнула и пошла посмотреть, что происходит, и кто пожаловал в гости.

— И много они тебе платят? — голос Рид раздавался из кабинета, куда они переместились сразу после Шотландии.

Девочка изо всех сил старалась не шуметь. В таком старом особняке это было сложно, ведь пол тут был настелен давным-давно. Однако, маленькой гостье как-то удавалось не создавать лишнего шума.

— Достаточно. Хватит на пенсию, — ответил незнакомый мужской голос с легким французским акцентом.

— Они убьют тебя, как только ты им станешь не нужен.

— Это уже совсем не твоя забота. Слышал, у Малыча на тебя большие планы, — мужчина засмеялся, а потом щелкнул затвор пистолета. Габи прижала ладошки ко рту и замерла на месте. До кабинета оставалось всего пару метров. — Давай, Рогова, поднимайся. И без шуточек. Я в курсе, что ты уже умеешь ходить.

Габи постаралась аккуратно заглянуть в комнату, но именно в этот самый момент под ее ногами предательски скрипнула половица. И тут же из кабинета выскочил взлохмаченный мужчина лет шестидесяти с пистолетом в руке. Куда маленькой девочке тягаться в скорости со взрослым мужчиной? Неудавшаяся беглянка била руками, ногами, даже пыталась покусать мужчину, но тот отвесил ей смачную оплеуху и пригрозил оружием, после чего грубо потащил ношу обратно в кабинет, а потом толкнул девочку в сторону Рид, которая сидела на полу.

— Вот это удача! Немного крикливый бонус, но Малыч будет доволен, — усмехнулся мужчина и подмигнул девочке.

— Не смей, Паскаль! — рявкнула молодая женщина, отбрасывая мокрые пряди со лба.

— Ты не в том положении, чтобы угрожать мне.

— Ты как? — Рид приобняла Габи, и ее глаза увеличились, наполнились злостью, лишь только крестница повернулась к ней левой щекой. — Придурок, ты что, ее ударил? Она же ребенок! — хозяйка особняка попыталась встать, но пот лил по ее лицу, руки дрожали.

— Мадам Рогова, если бы я тебя не знал, то подумал бы, что у тебя ломка, — дворецкий приблизился к пленницам. — Но ведь ты не принимаешь ничего, кроме обезболивающих. Или это на них ты сидишь? — мужчина задел что-то ногой и, не глядя, отшвырнул это в сторону.

— Батарейка! — крикнула Габи и бросилась за черным шариком.

— Куда? — Дворецкий прицелился, но выстрелить не успел, в него полетел красный рюкзак. — Ах, ты, дрянь! Я тебя сам прибью.

— И денег не получишь, — послышался прерывистый голос Рид. Габи пыталась достать из-под комода нюкт, а потому могла только слышать голоса взрослых.

— Ничего, можно просто покалечить. Это будет не так приятно, но знать, что приготовил для вас Малыч, уже неплохо.

Габи наконец достала черный шарик и кинула его крестной. Нюкт ударился о пол и покатился к столу.

— Это не пистолет, а всего лишь игрушка, — дворецкий рассмеялся. — Вот как надо. — Он направил оружие на девочку и выстрелил.

Габи зажмурилась. Картинка померкла. Когда же изображение на зеленом кубе стало отображаться вновь, то девочка увидела, как дворецкий медленно оседал на пол. Кровавое, ужасное пятно расползалось по его белой рубашке.

— Никто не смеет безнаказанно угрожать моей семье, — чеканя каждое слово, прохрипела Рогова, опираясь на стол. Она злобно смотрела на своего бывшего работника. — Ваша отставка принята, мсье Паскаль. — Затем последовал взмах рукой и перед Габи упал Доходяга. — Малявка, уходим. Бери кота. — После чего подняла красный рюкзачок и взяла крестницу за руку.

— Джина, ты его убила?

— Да, — Рид посмотрела сверху вниз на девочку. — Или он, или мы, — спокойно ответила она.

Беглянки последовали на первый этаж, а потом в гараж, где стоял черный автомобиль середины XX века. Как только Рид установила безопасное сиденье, которое наколдовала, Габи шустро забралась в него, и вскоре они выехали на улицы Парижа.

Ехали они молча. Девочка смотрела во все глаза на столицу Франции, жадно впитывая атмосферу города. Старинные здания, кривые улочки, многочисленные кофейни и ресторанчики, заполненные людьми. Все казалось таким необычным и сказочным, особенно после событий предыдущего дня.

— Мы так и будем бегать? — наконец нарушила молчание крестница.

— Нет. Не знаю, — Рид глянула в зеркало заднего вида. — Не думала, что нас так скоро тут найдут. Но ничего, есть еще пару мест, куда им точно не попасть. Габи, ты готова увидеть мир магии?

— Как Гарри Поттер? — девочка от волнения чуть не уронила Доходягу, которого крепко прижимала к себе.

— Вроде того. Еще пару кварталов и мы на месте.

— Уже?

— Не совсем. Здесь есть маги, которые помогут нам. Парижский черный рынок — это целый магический городок внутри Парижа. Нужно только знать, куда идти.

Рид припарковалась невдалеке от старинного домика с невысоким забором и ухоженным садом.

— Ключи. Ты забыла вытащить ключи, — залепетала девочка, когда они быстро переходили дорогу, направляясь к дому, и попыталась вернуться к припаркованному на обочине автомобилю, но Рид крепко держала крестницу за руку.

— Забудь. Мы сюда не скоро вернемся. А возможно, не вернемся вовсе. — Рид с силой и злостью ударила молоточком, как только они добрались до входной двери.

— Я знаю это место, — подала голос Кайса. — Мы были здесь после почти каникул на острове. Искали магические ингредиенты, чтобы попасть за Полярный круг на помощь к Луке.

— Главная точка нелегального магического рынка Парижа, — буркнул Денис, которому все меньше и меньше нравились воспоминания девочки. — Вход сюда только по пропускам или знакомствам. Простой маг дальше порога не пройдет.

Дверь отворилась, на пороге стоял молодой мужчина в черном костюме дворецкого. Его светлые волосы были тщательно уложены, а лицо хранило печать невозмутимости. Сам же молодой маг обладал ничем не примечательной внешностью. Карие глаза, обычный нос, чуть полные губы. Такого можно встретить в толпе в любом городе. Встретить и через минуту забыть, настолько он казался непримечательным.

— Чем могу помочь вам, мадам Рогова?

— Два билета до поместья Роговых. Сейчас.

Если мужчина и был удивлен просьбой, то не подал и вида. Он попросил подождать и прикрыл дверь.

— Ладно, подождем, — Рид облокотилась спиной о стену дома, но потом скривилась и уселась на ступени.

— А ты не можешь нас туда перенести?

— Могу. Но потом буду валяться, как в первый раз. Перемещение требует очень много сил, а их у меня нет.

— А батарейки?

— Они старые и быстро заканчиваются. Так что нам нужно магическое такси.

Тут раздался писк телефона. Рид вытащила трубку из кармана джинсов.

— Вы собираетесь к старушке? Других родственников посещать не надо.

— Карлос? — спросила Габи.

Ответить Рид не успела, открылась дверь, и на пороге стоял все тот же молодой дворецкий, но теперь он держал в руках серебряный поднос с конвертом. Рид поднялась и прочитала содержимое конверта, после чего кивнула и взяла Габи за руку.

— Даже так? — удивился дворецкий. — Простите, что заставил вас ждать. — Он опустил голову и повел гостей в глубь дома.

Габи вертела головой постоянно, потому у магов, смотрящих на ее воспоминания, была прекрасная возможность рассмотреть внутреннее убранство дома. Внутри здание оказалось намного больше, чем снаружи. Магические светильники зависли под потолком, освещая комнаты. В одной из них девочка заметила женщину в плаще, перебирающую белые сферы. В другой по стенам бегали зеленые веточки. Они размахивали листочками и разбегались в разные стороны, чтобы потом снова собраться всем вместе.

— Ничего себе, — восхищенно произнесла девочка. Сказать что-то еще она не успела, Рид так грозно на нее посмотрела, что Габи обиженно засопела. Но продолжала исподлобья наблюдать за происходящим.

Наконец, они пришли в небольшую комнатку, которая больше напоминала чулан, не хватало только швабры, пару ведер и старых тряпок. Здесь не было ничего, кроме большого зеркала, стоящего у стены. Рид вытащила из кармана джинсов мешочек с чем-то звенящим и положила его на поднос дворецкого.

— Благодарю. С вами приятно иметь дело, мадам, — дворецкий склонил светлую голову. — Вы знаете, что делать, — после чего еще раз поклонился и вышел из комнатки.

Как только они остались одни, Рид подвела крестницу к высокому зеркалу.

— Это портал. Первый раз может быть неприятно, но потом привыкаешь. Это почти как в Гарри Поттере. Представь, что мы оказались в его мире. Представила?

— Да.

— Пошли. Я покажу тебе дом, где прошло мое детство.

— Она что, не знает? — Франческа тревожно посмотрела на брата. После чего с губ сорвалась забористое ругательство на итальянском языке.

— Откуда? Обозревателей туда вчера еще не пускали, — Энрико грустно улыбнулся. — В нашем мире мало кто про это слышал, а уж в Париже и тем более. К тому же Риджи было немного не до того.

— Вы о чем? — Встрепенулась Катя, но отвечать ей никто не стал, все сосредоточились на кубе.

Когда картинка перестала мелькать, маги увидели кованные ворота и зеленую стену из растений. Светило солнце, слышалось пение птиц. У ворот стояли люди. Нет, не люди, безопасники.

— Рогова? — один из мужчин, немного грузный и одутловатый, с неприятным лицом подошел к Рид и Габи.

— Агент Бабичковкур, — Рид даже не стала скрывать удивление. — А вы что тут делаете?

— Обследуем место преступления, — невозмутимо ответил мужчина.

— Это что, шутка?

— Какие шутки? Много лет назад мы с вами решили не врать друг другу, — на пальцах безопасника появились маленькие молнии. Габи, как завороженная, смотрела на маленькие электрические разряды и не обращала внимание на разговор взрослых. Еще бы, не каждый день увидишь, как молния перебегает с пальца на палец, а затем обвивает запястье и создает электрический браслет, после чего рассыпается на множество мелких искр, чтобы после собраться снова в одну молнию.

— Вы меня обвиняете? — с вызовом спросила Рогова, не обращая внимание на электрическое представление мага.

— Нет. Вы в это время разносили коттедж в Шотландии. Вам явно не до того было.

— Тогда?

— Соболезную по поводу преждевременной кончины вашего дядюшки, Олега Сергеевича. Мы разберемся, как это случилось.

— А тетя? Дедушка, бабушка? — голос Рид слегка задрожал.

— Пока не нашли. Ищем. И еще, — Габи отвлеклась от молний и посмотрела на мужчину, — вам нужно отдохнуть. Вид у вас, Рогова, не важнецкий. Смотрите, мужа не упустите.

— Вы мне его всучили, вам и смотреть.

— Ну-ну, не обижайтесь, Риджина. — Габи видела, как напряглись скулы крестной. — Мы теперь с вами заодно. И должны работать одной командой.

— Пойдем, — Рид потянула девочку к невысокой арке, из которой они только что вышли. — Нам здесь делать нечего.

— И это! — окликнул их агент Бабичковкур, — Тереза уволена из лечебницы Лукреции.

— А… — Рид остановилась на полпути, но поворачиваться не решилась.

— Рогова, мне жаль.

— С чего бы это? — Рид резко повернулась и посмотрела с неприязнью на агента. Усталость в ее голосе пропала, уступив место подступающей злости. — Помнится, вы любитель таких методов общения.

— Одно дело, когда это нужно по службе, — мужчина говорил спокойно и открыто смотрел в глаза. — И совсем другое, когда это делается для удовольствия, — на неприятном лице мага промелькнуло сожаление и что-то похожее на сочувствие.

Спросить, что именно имел в виду этот незнакомец с молниями, Габи не успела. Они снова перенеслись.

Энрико, Катя и Франческа с вызовом посмотрели на безопасника и Кайсу. Маг оставался внешне невозмутим и спокоен, только желваки на скулах ходили туда-сюда.

— Сволочи! — в сердцах бросила Катя. — Ты знала? — она гневно взглянула на Кайсу и резкий порыв ветра выбил стакан из руки блондинки. — Ты знала про Терезу, когда провоцировала Рид на яхте? Поэтому она сорвалась?

— И это потому у нее открылся доступ к магия, — с трудом, но Кайса выдержала взгляд Кати. — Да, я знала. Рид нужна была встряска, она ее получила.

— Кать, — Франческа потянула девушку за рукав, — сядь. Давай досмотрим.

— С остальными мы разберемся потом. Я обещаю, — Энрико дождался, пока Ветрова успокоится и снял остановившиеся воспоминания с паузы. Обозревательница уселась на диван рядом с итальянкой, сверля взглядом ненавистную ей Олбу.

То, что показывал куб воспоминаний, было ожидаемо: у Рид начался откат после использования магии. Как только появлялась магия, она ее безжалостно тратила. Потом использовала накопитель и снова расходовала силу. Неизвестно, как долго организм сможет терпеть такое издевательское отношение. И судя по изображению, его возможности нормально функционировать уменьшались в арифметической прогрессии.

Рогова перенесла их в какую-то подворотню. Небольшое пространство между домами было заполнено мусором, котами и пожухлой травой. Габи сильнее прижала Доходягу к себе. Красный рюкзачок валялся у ног девочки. Она переводила взгляд с него на Рид, которую трясло.

— Нюкт… Последний… Рюкзак… — с трудом прохрипела крестная, протягивая дрожащую руку, прежде чем рухнуть на грязный асфальт.

— Четвертый, — тихо произнес Энрико и снова остановил воспроизведение. Франческа нервно теребила рукав платья.

— Как мы вытащим ее после этого?

— Не знаю, — маг закрыл руками лицо, продышался, после чего жестко посмотрел на сестру и добавил. — Но мы должны. И мы это сделаем.

— Теперь понятно, почему она потребовала от тебя такое обещание, — Денис сглотнул. — Риджина догадывалась, что все может закончиться плохо.

— Риджи, Риджи. И ради чего все это? Ради кого? — Энрико грустно посмотрел на Катю. — Я понимаю, что защищать ребенка нужно, но…

— Это ее семья.

— Семья — это главное, — подтвердил итальянец и тяжело вздохнул. — Я помню. Нас всех так учили.

— Это Рим, — перебила его Франческа. — Я вижу шпиль Собора Святого Петра. Они явно собираются к нам в палаццо. Но Паоло ничего не говорил о Риджи. Как так?

Когда четвертый нюкт был использован, Рид, с трудом, тяжело дыша, поднялась и огляделась. Габи отпрянула от края дома и подбежала к крестной.

— Забавно. Я не была здесь лет пятнадцать. И вот, пожалуйста, — она провела руками по грязной стене. — Мы с Лукой, это мой друг, здесь прятались от старших, когда хотели украсть Колизей.

— Колизей? — Габи уставилась на крестную. — Но он же большой и тяжелый.

— Ага. Большой и тяжелый, — тревожно озираясь по сторонам, заметила та. — Ко мне домой мы не пойдем, но у нас еще остались друзья. Они помогут.

— А как же магия? — от этого вопроса губы Рид растянулись в улыбке.

— Там тоже есть магия. И вообще, нам нужно немного маскировки.

Молодая женщина махнула рукой и на ее голове, и голове Габи появились широкополые шляпы от солнца, так любимые многими туристами Вечного города. Вскоре в руках появились и солнечные очки.

— Вот так-то лучше, — смахнув пот со лба заключила Рид.

— А еще можно?

— Можно, но позже. Нас ждет палаццо Лукиани.

Вместе они вышли из подворотни. Солнце было в зените, а потому никто, кроме пары котов и крыс, им не встретился на пути к оживленной улице. К удивлению обеих, туристов было немного, а потому затеряться в толпе не получилось.

— Перекусим, сеньорита? — на итальянский манер спросила Рид у крестницы. — Кажется, кто-то хотел тортик? — они как раз подходили к небольшой пекарне, на витрине которой красовались пирожные, булочки и другие кондитерские изделия.

Габи выбрала первый попавшийся столик у окна. На стул рядом с собой она положила рюкзачок, а Доходягу оставила на коленях. Через пару минут подошла Рид с огромным куском торта и чашкой чая.

— Держи, Малявка.

— А ты?

— Нет. Сейчас я с омлетом не справлюсь, не то, что с тортом.

Пока Габи поглощала торт, Рид позвонила Карлосу и поинтересовалась как лягушки.

— Тфы про зелэных прыгыющих? — Габи наконец отвлеклась от лакомства и прислушалась, о чем крестная периодически беседует с другими людьми.

— С набитым ртом никто не говорит, — пожурила ее крестная. — Хорошо. Думаю, что вечность им также не подойдет. Есть еще одно местечко. Да, я понимаю, — она устало потерла глаза. — Думаю, то, что не удалось Спартаку, у нас получится. Да, как Одиссей между ними. И делов-то.

— Спартак? Одиссей? — переспросил агент Холковский, непонимающим взглядом обведя всех присутствующих магов. — Это же сказки мира людей.

— Спартак не смог сбежать с Апеннинского полуострова на Сицилию. А потому был вынужден повернуть обратно, после чего его схватили, — Энрике воспользовался тем, что беглянки никуда не спешили, и объяснил фразу Риджи. — Одиссей во время своих приключений побывал между двумя чудовищами: Сциллой и Харибдой. Они располагались в Мессинском проливе, что между Сицилией и Калабрией. Вы вообще историей не интересуетесь? — итальянец презрительно глянул на безопасника.

— Можно подумать, что все про это знают, — в тон ему сказал Денис, которому явно не понравился покровительственный тон Лукиани.

— Карлос явно в теме, раз Риджи ему ничего не объясняет, — хмыкнул итальянец.

Как только Габи доела, Рид повела ее в дамскую комнату. Молодая женщина проверила все кабинки. Никого.

— Еще один прыжок. И отдыхаем.

— Точно? А то я устала, — захныкала девочка.

— Я тоже, Малявка. Я тоже. Но идти напрямую в палаццо мы не можем. А вот перенестись, это другое дело. Прямо к воротам, — тихо заметила Рогова, убирая прилипшие к лицу пряди волос.

— А сразу в дом нельзя?

— Нет. Там защита от таких гостей, а разрушить ее я не смогу, — Рид взяла девочку за руку, и они начали перемещаться.

В этот раз картинка долгое время была размытой, потом появились знакомые для каждого из семьи Лукиани ворота. Потом раздался крик, стрельба, и снова картинка стала размытой. Когда же четкость вернулась, то первое, что увидела Габи, была пыль сельской дороги.

— Вот ведь… — в сердцах бросила молодая женщина.

— Джина, нам точно сюда? — вокруг них были развалины античного города. Чайки кружили над головами, вдалеке высился огромный вулкан, известный своей тягой к разрушению.

— Помпеи! — хором крикнули брат и сестра Лукиани в библиотеке.

Sigrid — Everybody knows

— Нет, — Рид шатало, она попыталась принять вертикальное положение, но после нескольких попыток просто села на дорогу. — Это Помпеи. А там, — она махнула в сторону вулкана, — Везувий. В 79 году тут произошло извержение, и город был засыпан пеплом. Потом его нашли в XVI веке, только не поняли своего открытия. Но нормальные раскопки начали проводиться только в XIX веке и не последнюю роль в них сыграла сестра Наполеона, Каролина Бонапарт, королева Неаполя. Но лучше я тебе потом как-нибудь расскажу.

— Сказки-ужасы? — девочка забралась на остатки древнеримской стены и жадно рассматривала округу. А посмотреть было на что. Кроме великолепной природы, здесь было много древних строений: дома, дороги, статуи. Одна из которых лежала прям на земле, хотя и была почти целой, не хватало только руки, чуть ниже локтя.

— Да.

— А что это за люди с лопатами? Мы от них тоже убегать будем? — Рид повернула голову в сторону, которую указала крестница.

— Археологи, наверное, — темные круги под глазами Рид стали более отчетливыми. — Мы немного не добрались до места. Мне надо немного магии, совсем немного, — она с надеждой взглянула на мутно-серый использованный нюкт. — Мне нужна всего лишь капля магии. Чуть-чуть! — со злости она выкинула накопитель в сторону вулкана. Несколько минут беглянки сидели в тишине, пока старшей из них не пришла в голову мысль. Глаза ее засверкали от предвкушения. — А ведь здесь полно магии. — Рид вскочила. Ее глаза возбужденно сверкали, а руки начали трястись от предвкушения силы. — Древние греки верили, что вулкан — это место захоронения титанов, которых погребли олимпийцы во время Титаномахии.

— Чего? — Габи с изумлением уставилась на крестную. — Все-таки будут сказки ужасы. Здорово! Страшно, но интересно.

— А что есть у титанов? Правильно, сила, — Рид, казалось, разговаривает сама с собой, не обращая внимание на спутницу. — Так много силы здесь было погребено под слоем пепла. Ее можно черпать, не останавливаясь, сколько угодно. А там, — молодая женщина сделала шаг в сторону вулкана, — там магия в чистом виде. Не жалкие огрызки, еще не растасканные людьми и магами, а чистая, идущая из самого сердца, магия. Сила титана в моих руках! — Рид усмехнулась. — Как они все и хотели. Ну что же, пора дать миру настоящего титана. — Она зашагала к вулкану уверенной походкой, будто и не было ломки, истощения и усталости.

— Джина. Джина! — Габи торопливо спускалась со стены, а крестная шла к намеченной цели, не оборачиваясь. Девочка все звала и звала, но Рид не задержалась даже на мгновение. Тогда Габи побежала и даже не стала поднимать Доходягу, упавшего в дорожную пыль. Она припустила со всех ног за той, кто отдалялся от нее так стремительно. — Джина, остановись. Хватит! — девочка на мгновение замолчала, а потом обогнала крестную и встала перед ней.

Глаза Рид были затянуты поволокой, темные круги под ними стали почти черными, черты лица заострились, а губы шевелились, вот только понять, что она говорила, было невозможно.

— Ты обещала! Ты говорила! — не сдерживая страх, кричала Габи. — Очнись! Нам в другую сторону. Риджина! — Девочка обхватила крестную за ноги, не давая той сделать и шагу.

Рид опустила голову и посмотрела на помеху, которая мешала ей добраться до Везувия. Несмотря на адреналин, сдвинуть девочку у нее не было сил. Так они и стояли. Одна молча, а другая уговаривая вернуться. Наконец, в глаза молодой женщины появилась какая-то осмысленность, и она непонимающе уставилась на Габи.

— Что происходит?

— Не знаю. Ты пошла туда, — размазывая слезы по щекам, объясняла Габи. — А я звала и звала, а ты все шла и шла.

— Магия. Это магия вулкана. Ее там так много, — Рид с силой сжала челюсти.

— Все беды от магии.

— Ее там так много, — взгляд Рид стал опять затуманиваться, но она закрыла глаза и взяла крестницу за руку. — Не отпускай меня, Малявка. Доходяга, документы с тобой?

— Нет, — пискнула Габи. И тут же игрушка и красный рюкзачок оказались в руке Рид, когда она даже заклинание не произносила.

— Не отпускай.

— Не отпущу.

Мгновение, и они стояли не в развалинах Помпей, а на залитой солнцем площадке за маленьким дорожным магазинчиком. Недалеко шумело море. Вокруг было много зелени. Габи сощурилась от обилия солнечного света. Столько солнца в пригороде Эдинбурга она видела только летом. Здесь же солнце не просто освещало землю, оно щедро дарило тепло, счастье и надежду на лучшее. Девочка потянула за руку Рид.

— Джина, где это мы?

— Сицилия. Не правда ли, здесь красиво? — Рид шатало, из носа пошла кровь. — Пошли в тень. Нам только солнечного удара не хватает. И Габи, — Рид посмотрела на девочку, — спасибо, что остановила меня там.

— Мы же команда.

Лишь только они дошли до деревьев, как Рид привалилась к стволу, а после у ее ног появились две бутылки с водой и наушники.

— Пей. — Трясущимися руками она вытащила телефон и присоединила наушники, после чего набрала номер. Габи не могла решиться отпустить руку крестной и Доходягу, но потом все же положила кота на землю и открыла бутылку с водой. — Мы на месте. Не отключайся. Не получится, заберешь Малявку. Остальное помнишь? Будь на связи.

— Ой, я все выпила, — пискнула Габи. — Извини!

— Ничего. Если надо, наколдую еще. Малявка, ты же знаешь Карлоса.

— Мы к нему в гости?

— Почти. Если и здесь ничего не получится, то ты едешь с Карлосом. Он сообразительный, что-нибудь придумает.

— Он тоже маг?

— Нет. Человек.

— А почему здесь не получится?

— Не знаю. Маги они такие, непредсказуемые, — попыталась улыбнуться Рид.

— Они нам помогут?

— Если им дать то, что они хотят, то да, помогут. Пойдем, вилла Лукиани здесь недалеко.

Глава 14 Дневник. Пробуждение

Audiomachine — An unfinished life

Знакомые ощущения пространства. Едва приоткрываю глаза. Что-то расплывается перед глазами. Занавески. Знакомые. Взгляд чуть в сторону — и комод попадает в поле зрения. Где-то я уже его видела. Я в своей спальне на вилле Лукиани.

Судя по тому, что солнечные лучи только-только начинают палить и нагревать все вокруг, утро готовится отдавать пальму первенства дню. Получается, Малявка уже встала и скоро будет здесь. Или уже? В комнате точно кто-то есть кроме меня. Прям чувствую, что не одна.

— Привет, Габи, — говорить было трудно, язык ворочался с трудом, немного мутило. К тому же, вместе со мной проснулась жажда магии. Я ее уже ощущала. Еще не в полную силу, но достаточно, чтобы судороги готовы были захватить тело. Но не поприветствовать Малявку я не могла. Вместо привычного озорного взгляда на меня был направлен испуганный и встревоженный.

— Джина, — тихонько ответила она, — ты проснулась.

— Конечно, Малявка. Я же сказала, что мне нужно было немного отдохнуть, — маленького ребенка можно легко обмануть показной уверенностью, которой в действительности совсем не ощущалось.

— Ты отдохнула? Выспалась? — Габи радостно подпрыгнула на кровати, матрас прогнулся и это вызвало новый спазм боли и тошноты. Облако черных точек замелькало перед глазами.

— Не совсем, — с трудом произнесла я. — Успокойся, Габи. Не прыгай, пожалуйста, — не знаю, то ли мой тихий голос, то ли уставший вид сыграл свою роль, но крестница услышала мою просьбу и уселась рядом.

— Джина, ты так долго спала. Неужели ты не выспалась? — удивление в голосе девочки меня рассмешило. — Ты что, старая?

— Что?

— Только маленькие и старые люди спят так долго, — уверенным тоном сообщила Габи.

— Я — старая? Хорошего ты мнения обо мне, — сквозь смех произнесла я. Как хорошо, что я лежала на боку, на животе долго посмеяться вряд ли получилось бы. — Габи, еще люди много спят, когда болеют.

— А ты разве болеешь?

— Еще немного, — заметив грустное выражение лица подружки, поспешила заверить ее, что уже выздоравливаю. — Сколько я проспала?

— Долго. Был завтрак, обед. Потом мы гуляли в саду и загорали. А потом, — Габи помяла нижнюю губу, — потом мы катались на пони и ели мороженое.

— Ты отлично проводишь время.

— С Катей, Фло и Марио. Они придумывают разные игры и даже читают мне сказки.

— Даже сказки? — я из-за всех сил старалась не рассмеяться, уж очень серьезное выражение лица было у Габи. Для пятилетнего ребенка уж точно. — А как тебе Флориан?

— Воображала и вечно хмурится. Хотя с ним тоже весело. Он мне показал пруд с лягушками. Говорит, что они все заколдованные, — уже заговорщицким голосом добавила она. — И их необходимо поцеловать, как в сказке.

— Да ладно? Ты проверяла? Целовала?

— Вот еще, — фыркнула Габи и откинула длинные темно-русые волосы за спину. — Буду я еще лягушек целовать. — Только глаза девочки выдавали, что несмотря на то, что она не собиралась поддаваться на уговоры младшего Лукиани, мысль о проверке квакающих созданий на магические свойства все же не была отброшена.

Ну, ничего, вот приду в норму, и мы этого задаваку проучим. Будет знать, как мелких разыгрывать. Целовать лягушек — фу, какая гадость.

Габи улеглась рядом, а потом доверчиво прижалась. Гладить ее волосы, обнимать и понимать, что она рядом, вдалеке от Малыча, в безопасности в магическом мире — вот это счастье. Не могу представить, что произошло бы, если бы магия «не проснулась», и я не почувствовала призыв Малявки. Если бы не магия…

Как же это вовремя произошло, и мой магический ресурс наполнился. Да так, что хватило для телепортации. Правда, я опять все «обнулила» своими заклинаниями и бегством в парижский особняк. Но это того стоило. Многое можно отдать за то, что бы эта девчушка не узнала, кто такой Руслан Малыч, и на что он способен. Ей достаточно того, что на увидела в доме дяди.

— Джина.

— Что, Малявка?

— А Генри… — я не видела ее лица, только чувствовала, как напряглись плечи, — он умер?

— Да, — смысла скрывать то, что она и так знает, я не видела.

— И тетя Шерил?

— И тетя Шерил.

— Это из-за меня?

— Нет, — не знаю как, но несмотря на боль во всех мышцах и тошноту от любого движения, мне удалось развернуть Габи к себе лицом. — Это случилось, потому что плохие люди напали на дом дяди Генри. Виноваты плохие люди, а не ты.

— Да? — сквозь слезы спросила она.

— Да, — я крепко обняла эту маленькую пигалицу и выдумщицу. Сердце заныло от сопереживания ее горю и утрате. Генри и Шерил мне всегда нравились. Хорошие люди, которые старались ради племянницы и делали все, что могли. — Ты — самая лучшая девочка, что есть на целом свете. — Требовалось сказать, что-то простое, чтобы малышка поверила, что ее вины в смерти родственников никакой нет. — Ты — хорошая. А Малыч — плохой.

— И дядя Генри был хорошим. Он возил меня в зоопарк и в развлекательные центры. Знаешь, каждые выходные мы куда-нибудь ездили.

— Круто.

— Это тетя Шерил настаивала на поездках. Говорила, что детям полезно получать новые впечатления.

— Она права.

— Они хотели своего малыша. А теперь у них его не будет. Не будет ни прогулок в парке или пережаренных тостов от дяди, клубничного джема с блинчиками каждую среду тоже не будет. Знаешь, это тетя Шерил придумала Клубничную среду. В этот день мы ели клубнику, очень много клубники, — и Габи с упоением принялась рассказывать о жизни в семье дяди и тети.

Я же подумала, что все же хорошо, что Габи жила у родственников после трагедии с родителями. В семье Генри и Шерил Ревельстоун ей было куда спокойнее и комфортнее, чем со мной. Брат Сьюзен был прекрасным человеком: надежный брат, любящий муж и заботливый дядя. И даже, когда Малыч заявился к ним, чтобы забрать Габи, Генри не отступил. За это его и убили. Потом наступила очередь Шерил, которая до этого спрятала девочку. Точнее помогла спрятаться. Вот тогда-то Малявка и позвала меня. Позвала так, что магия откликнулась и перенесла меня к ней. Это немыслимо. Невозможно. Но произошло. И за это я буду бесконечно благодарна и магии, и Бездне.

И уже потом Малыч лишился своего приза и половины людей, что привел с собой.

— Как дела у Доходяги? Он вел себя, как герой?

— Да, — на заплаканном лице девочки заиграла улыбка. — Он прятался вместе со мной, пока ты не забрала нас. Был всегда рядом.

— Хорошо, что он с тобой. Но где же кот? Я думала, Доходяга тоже придет навестить меня.

— Да, сейчас. Он быстро, — Габи скатилась с покрывала. От ее резкого рывка матрас спружинил, что тут же отозвалось во мне очередным приступом боли. — Никуда не уходи! — выскакивая из комнаты, прокричала она.

Я обессилено рухнула на спину. Голова начинала кружиться и вообще было так тяжело, что хотелось распасться на атомы и раствориться в тишине. Пожалуй, из всего окружения я смогла бы долго выносить только Габи. При мысли, что Малявка побежала в спальню за игрушкой, я улыбнулась. Этот кот реально выглядел ужасно потрепанным, видимо, потому, что мелкая его вечно везде с собой таскала. Это был подарок на ее рождение. Мы со Сьюзен его вместе заприметили в магазине, когда выбирали вещи для будущего новорожденного малыша, но купил кота Майкл.

Выглядеть под стать коту, жалкой, помятой и расклеенной, я не собиралась, потому нужно было сесть. Получилось это не сразу. Движения были медленными и вялыми. Голова кружилась от усилий, руки дрожали, пот лился по спине.

Не успела я отдышаться, как в дверь постучали, и на пороге появилась довольная Габи. В правой руке она держала мягкую игрушку: когда-то кот был белым, но теперь он стал серого цвета с растопыренными ушами и пуговицей вместо одного глаза.

— Здравствуйте, позвольте побеспокоить вас, — официальным голосом начала Малявка. — Я пришел узнать о вашем самочувствии.

— Спасибо за беспокойство. Мне очень приятно ваше внимание, — попыталась я не рассмеяться. — Вы очень любезны, мистер Доходяга.

— Сэр, — поправила меня Габи.

— Точно, сэр Доходяга. Может быть, вы с Габи согласитесь выпить с нами чашку чаю и расскажете о том, когда это вы успели стать сэром?

— Джина, еще слишком рано для чая. Только утро, — прыснула Малявка и залезла с игрушкой на кровать.

— Да? Мне простительно, я только проснулась.

Девочка легла рядом и обняла кота. Сначала она тихонько поглаживала спутавшуюся шерстку игрушки, а потом маленькая ладошка переместилась на мое плечо. Было так спокойно просто лежать и наслаждаться компанией крестницы, что даже мысли о Малыче и магическом голоде отступили на второй план.

Не представляю, что Малявка пережила тогда в коттедже, когда люди Малыча нагрянули. Как же ей было страшно, этой маленькой, но такой смелой девочке. Она все сделала правильно и в Шотландии, и в Помпеях. Если бы не она, наверное, я бы не вернулась.

Зубы сами собой сжались. Стоило только подумать о магии, как голод с удвоенной силой напомнил о себе, выворачивая внутренности и требуя силу.

Маленькая ладошка скользила по моему лицу. И становилось возможным просто сделать вдох. Нельзя напугать малышку. Она и так столько всего видела за эти дни.

— Спасибо, что пришла за нами. Было так страшно. Эти люди, грохот и крики. Как ты с ними справилась? — Малявке надоело лежать в тише.

— Для тебя я и не на такое пойду.

— Да?

— Да.

— Почему? — только дети могут так непосредственно задавать такие сложные вопросы и с упоением ждать ответы на них.

— Сью, твоя мама именно мне сообщила первой, что скоро у нее появишься ты. Вместе с твоим папой мы были в больнице, где ждали, когда же ты появишься на свет, — я гладила девчушку по волосам, а она внимательно на меня смотрела. — Потом приехал Генри и Шерил.

В комнате воцарилась тишина.

— Джина, расскажи, как появился он, — Габи подняла кота и улыбнулась. — Он такой смешной и страшный.

— Именно так и сказала твоя мама, когда папа привез его тебе. Это было на второй день после твоего рождения. Майкл, твой папа, приехал в обед, чтобы забрать вас домой. Твоей маме он подарил замечательный букет цветов, а тебе — его. Лишь только Сьюзен увидела кота, как чуть было не подпрыгнула от шока, но затем улыбнулась. Она сказала, что он страшный, но смешной. Что растопыренные уши и торчащая шерсть делает его забавным. А когда смешно, то уже не страшно. К тому же добавила, что такого Доходягу и не выкинешь из дому, даже если испугался сначала.

— Люблю его, — Габи поцеловала кота в нос и крепко обняла. — А когда мы пойдем к родителям?

— А что, Карлос уже приезжал? — вот эту информацию я как-то упустила.

— Да. Он симпатичный, — усмехнулась Малявка, многозначительно поглядывая на меня из-под ресниц.

— Он друг. Хороший друг.

— А тому, что похож на бульдога, так не показалось.

— Денис его не знает, — вот не такой поворот в разговоре с пятилетней девочкой я планировала.

Как только Габи отправилась за Катей, весело подпрыгивая и напевая песенку про кота, я заставила себя встать с кровати и добраться до уборной. Ноги дрожали от слабости, плечо дико болело.

Пить хотелось ужасно и хотелось еще… магии. Много магии.

От обрушившихся воспоминаний о тех ощущениях, что дарила магия, у меня подкосились ноги и пришлось срочно опереться о стену. До выхода из ванной комнаты было всего два шага, но сделать их сейчас было не под силу.

Десять лет. Десять лет я не слышала такого сильного магического зова. Не чувствовала силу, что безумно бежит у каждого мага, даже у самого слабого, чтобы потом собраться в браслете и высвободиться заклинанием. И если на Площади Обозревателей это длилось всего миг, сил тогда хватило только на одно очень мощное заклинание, то теперь магии я глотнула сполна. Как же это сводило с ума. Хотелось черпать силу, напитаться ей. Снова почувствовать каждой клеточкой магические потоки, что бурлили в крови, когда нюкт дарил вновь забытые ощущения.

Я посмотрела на свои запястья: более десяти лет назад мои магические браслеты исчезли вместе с магией, когда я отдала все силы двоюродному брату Григорию, чтобы он пощадил Егора. В тот вечер я лишилась магии, как мне казалось, навсегда. Но… потом оказалось, что магия во мне начала накапливаться. Медленно, по крупинке, пока, наконец, не пробудилась. Может, этому помог Егор, поделившись перед гибелью своими силами? И это наполнило магический потенциал. И, как оказалось, браслеты мне совсем были не нужны для колдовства. То, что я устроила, спасая Малявку, прямое тому доказательство.

В Шотландии я почувствовала незабываемое ощущение силы, готовности сотворить любое заклинание, уничтожить все и всех. Тогда магические потоки просто оглушили меня, заставили снова почувствовать себя почти всемогущей.

Почти… Сила опьяняла, открывая дорогу к безумству. Мой магический резерв только начал наполняться и сильное колдовство было не осуществимо пока. Помню, что нужно было телепортироваться от людей, спасти Габи и вернуться к друзьям. Помню, как ярость, злость и сила захлестнули, стоило только увидеть нападавших и тела Ревельстоунов. И как остро почувствовала себя бесполезной, пустой лишь только оказались в парижском особняке. Так хотелось защитить Малявку и спрятать от всех, что даже не подумала о последствиях, когда вспомнила о нюктах. А когда подумала, то было поздно.

Небольшие черные шарики, наполненные магией, лежали в кабинете прадедушки. Нюкты. Отличное хранилище силы. Нужно было только сжать шар и впитать силу, и магический резерв полон. Вот только такие старые накопители были опасными. Но, если бы не они, я бы так и валялась на полу парижского особняка, а Габи бы умирала от страха. Кто бы нас первым нашел — безопасники или люди — не знаю. Что было бы, попади мы с ней к Малычу-младшему, мне трудно и страшно представить. Он бы убил нас, не задумываясь. Только быстрой смерти, как семье Ревельстоунов, нам никто не обещал. Малыч-младший годами вынашивал план мести. Отчасти я понимаю почему, я повинна в смерти его отца. Такое не прощают. За такое жестоко мстят. А потому… накопителями я воспользовалась, не задумываясь.

В этих старых накопителях был всего лишь один изъян: они вызывают эйфорию, сравнимую с опьянением, только в разы мощнее: эмоции ярче, силы больше, адреналин в крови просто зашкаливал. К такому легко привыкнуть. И хочется снова и снова испытать этот безумный коктейль. Особенно, если использовать накопители один за другим. С каждым разом эйфория все больше и больше, и вот ты уже считаешь себя почти всемогущей. Разрешить любую проблему кажется простым делом, стоит только спустить рвущуюся на свободу магию, и всё: ты — победитель. Почти самая сильная, самая грозная.

— Вот именно почти, — я с трудом отлепилась от стены и поплелась обратно в комнату. Магия всегда имеет цену, а потому использование накопителя ослабляет мага, иссушая все жизненные запасы. Были даже случаи, когда маги «подсаживались» на нюкты, как люди, которые принимают наркотики. Редко, когда это случалось после первого применения, но все же…

— Рид! — громкий раскатистый голос Кати раздался совсем близко. — Ты не должна была вставать. Тебе нельзя.

— Да ладно, — я наконец открыла дверь и шагнула в спальню, хотелось скорее лечь обратно в кровать, но выглядеть слабой я не собиралась. Сейчас, как никогда, я должна была быть сильной. Пусть сделка с Лукиани и состоялась, но расслабляться все равно было рано. — И кто это сказал? Врачей я не видела. Так что, кто остановит? — попыталась я пошутить, утирая крупные капли пота со лба.

— Мы, — стоящие у порога мужчины-маги выглядели весьма грозно и впечатляюще.

— Какого демона, Риджи, ты приняла разом четыре накопителя? Это же нюкт! Ты совсем рехнулась? — кому принадлежал голос: Денису или Энрике Лукиани, я не поняла, но по тому, как маг назвал меня, сделала предположением, что ругаться первым начал итальянец. Второй гость тоже произнес что-то грозное о моих умственных способностях, но что именно я не расслышала. В глазах потемнело.

Видимо, я все же недооценила свои силы, и откат от использования накопителей меня все же нагнал. Падать было больно, зато никаких разборок с магами.

Глава 15 Испытание на прочность

Теплое сицилийское солнце еще не начало нещадно палить, как в полдень. Оно ласково греет и дарит тепло в утренние часы. Птицы на деревьях во всю чирикают, перепрыгивая с ветки на ветку. Они поглядывают на стол в надежде, что и им перепадет что-нибудь вкусненькое.

В тени деревьев за большим овальным столом расположилась компания родственников и друзей. Стол ломится от изобилия блюд средиземноморской кухни. Здесь и салаты, сдобренные лучшим оливковым маслом, и свежие овощи, и разнообразные морепродукты. Взрослые и дети, разные поколения сидят за одним столом, общаются, иногда слышны шутки и смех. Почти идиллия.

Вот только напряженные спины, обрывочные реплики, едкие замечания и шутки совсем не вяжутся с представлением о дружной итальянской семьей.

Почти все присутствующие за столом неотрывно смотрели на молодую женщину лет двадцати семи и маленькую девочку. Габриэлла катала в ладошках маленький черный шарик. А бледная Рид, не отрываясь, наблюдала за действиями крестницы.

Так много магии в одном нюкте могли не только улучшить общее самочувствие, но и снова дать почувствовать себя почти всесильной. Магия в чистом виде. Она звала и почти умоляла воспользоваться ею.

Риджина была готова закрыть уши, если бы это помогло не слышать магический шепот, периодически звучащий в ее голове. Но увы, зов магии шел от самого сердца, из самой сути каждого мага. А потому заглушить его простыми способами было невозможно. Жажда, голод, стремление схватить вожделенный накопитель и присвоить находящуюся в нем магию, грозили перевесить голос разума.

Молодая женщина не замечала напряженного Энрико, который, как всегда, сидел во главе стола. Не видела презрительную усмешку Кайсы, что сидела по левую руку от Лукиани. Да и задумчивый взгляд мужа, что расположился напротив нее, тоже не замечала. Все внимание Рид было направлено только на нюкт. Единственное, что останавливало молодую женщину от того, чтобы сорваться, так это понимание, что назад дороги уже не будет. То, что она попала в зависимость от магической силы, Рогова поняла через пару часов после пробуждения. Стоило только дать мыслям свободу, как они сворачивали к магической силе и способам ее заполучить. Поэтому Рид старалась не оставаться в одиночестве и наедине с собой.

— Джина, а что мне с этим делать? Я нашла его в карманчике рюкзака утром, — доверчиво рассказала Габи и посмотрела на крестную. — Джина?

— Она не ответит, — фыркнула Кайса и откинула светлую прядь на спину. — Маги после двух таких шариков готовы были на все, лишь бы повторить магический кайф, а тут четыре. И пятый на подходе. Достойное окончание магической карьеры. Нечего сказать. — Казалось, блондинка потеряла интерес к происходящему, так как спокойно вернулась к салату.

— Отдай его мне, — первым нашелся Энрико.

— Но это мое, раз лежало у меня, — Габи крепко сжала нюкт в кулачке. — Джина отдала его мне. Это подарок.

— Габи, — голос Роговой был хриплым и слегка дрожащим, — отдай его Энрико. На время. Ты же все равно еще не придумала, что с ним делать. Вот и отдай. А потом Лукиани вернет его тебе. Так ведь, дядя Энрико? — с вызовом поинтересовалась она. Сдерживаться становилось все труднее и труднее.

— Да.

— А не обманете? — Габи чуть склонила голову на бок и с интересом посмотрела на итальянца.

— Мой дядя никого не обманывает, — Флориан обиженно засопел, глядя на маленькую пигалицу, которая совсем недавно поселилась на вилле, но забрала львиную долю внимания взрослых.

— Тише, Фло, — Энрико поднял руку, успокаивая племянника, отчего тот обиделся еще больше. — Можем составить с вами договор, Габриэла Шос, — серьезным тоном предложил маг.

— Вашего слова мне хватит, — девочка тут же спрыгнула со стула, подхватила Доходягу и скомандовала. — Пойдемте, сеньор Лукиани.

Казалось, за столом облегченно вздохнули почти все. Лишь только Энрико и Габи отошли от патио, как донья Палома отметила боевой характер маленькой гостьи.

— Она уже сейчас управляет мужчинами, а что же будет потом? Риджи, ты уже думала, куда отправить ее учиться?

Риджина же, как завороженная, смотрела в сторону виллы. Такое количество чистой магической силы удалялись от нее. А ведь можно было только протянуть руку, и эта магия была бы ее. Но вместо этого она позволила силе уйти. Ничего не сделала, только что сжимала кулаки под столом и пыталась не сойти с ума.

— И так будет каждый раз, когда рядом окажется магия? — игнорируя вопрос доньи, устало поинтересовалась Рид у мамы Луки. От обреченности и терзающих тело противоречивых сигналов хотелось залезть на отвесную стену или прыгнуть с парашютом. Что, может, Рогова и сделала бы, если бы был малейший шанс, что станет хоть чуточку легче.

— Со временем резерв наполнится и станет легче, но придется подождать, — донья Палома сочувственно улыбнулась.

— Хорошо. Ждала десять лет, смогу и еще подождать.

— Пока кто-нибудь не сдохнет ради тебя, — с вызовом бросила блондинка.

— Кайса, — одернул подругу Денис, который все это время тихо бесился и сам не понимал отчего: то ли оттого, что план безопасников летит в Бездну из-за пристрастия Риджины к нюктам, или потому, что он опять никак не проявил себя, а может, и потому, что и не знал, что же можно сделать в такой ситуации. — Не при детях.

Притихший Флориан с интересом наблюдал за разборками взрослых, а маленький сын Франчески и Паоло, Марио, ничем не интересовался, кроме горбушки черного хлеба.

— Прошу прощения, донья Палома, — Кайса чуть склонила голову перед женщиной, — но это правда. Сначала Лука, потом Егор. Теперь кто? Кто следующий? Энрико? Фло?

— Прекрати! — рявкнула Рид, у которой после встречи с магией контроль над эмоциями заметно ослаб.

«Кайса и раньше была остра на язык. Но теперь злоба так и выплескивается из нее, стоит нам только оказаться рядом. Меняются все со временем. И цену платят все. Осилит ли она? Это уже другой вопрос. Но заплатить придется»

— После использования накопителя многие маги становились неадекватными. Но это нормальные маги, — игнорируя Рид, продолжила Кайса. Глаза ее сверкали праведным гневом.

— Я нормальная, — отложив салфетку с колен, произнесла Рогова, выпрямив спину. Губы сжались в тонкую линию, а сама она напоминала снаряд, готовый взорваться в любой момент.

— Да? — усмехнулась Олбу. — То-то Анна и Патрик мутили с экспериментами. Они выращивали подопытного мага, а не дочь.

— Довольно! — от резкого скачка со стула у Риджины закружилась голова. Хоть и прошло три дня с ее возвращения на виллу, но организм еще недостаточно восстановился, несмотря на сон и зелья восстановления, которыми ее пичкал Энрико.

Когда стул из-под Рид с грохотом упал, Кайса только развела руками.

— Что и требовалось доказать, — Олбу с вызовом смотрела на бывшую лучшую подругу.

— Это утомляет, Кайса, — Денис выразительно посмотрел на Олбу и едва качнул головой. — Оставь ее в покое. Нам нужно придумать, что делать дальше, а вы только и делаете, что цапаетесь.

Дожидаться продолжения ссоры Риджина не стала. Извинившись перед доньей Паломой, шаткой походкой она направилась в сторону сада, который был разбит на вилле еще в античные времена.

— Ну ты и стерва, — Катя отбросила салфетку и поспешила за Рид. Ей совсем не нравился внешний вид молодой женщины, особенно трясущиеся руки и крупные капли пота. На улице было тепло, после полудня — жарко, а Рогову знобило.

— Полегче, девочка, я ведь и ответить могу, — уже в спину услышала Ветрова голос Кайсы.

— Я тоже, — и активировала браслет. Оборачиваться Кате было не нужно, чтобы понять, что порыв ветра, который она направила на ершистую стерву, достиг своей цели: идеальная прическа Олбу превратилась в воронье гнездо.

Что говорил агент Холковский, Кате было безразлично. Она вообще с каждым днем все больше разочаровывалась в агенте. Сначала он ей казался правильным, честным, а теперь чересчур безопасником, истуканом. Зато смешок, брошенный неугомонным Фло, согрел душу и наполнил уверенностью, что она все сделала правильно.

Найти Риджину в саду не составило большого труда. Та уселась на первую же скамейку, до которой с трудом дошла.

— Ты не пила обезболивающие, — максимально спокойно постаралась произнести Катя, хотя в груди еще клокотало негодование от выходки Кайсы. — И у тебя начинается ломка.

— Поразительная наблюдательность для обозревателя, — хмыкнула Рид и прикрыла глаза, так голова кружилась чуточку меньше и легче было сосредоточиться на звуках природы. Шум листвы, аромат цветов, жужжание пчел и щебетание птиц разгоняли мрачные мысли и воспоминания.

— Я не Кайса. И грубить не обязательно, — с легким укором заметила Ветрова, присаживаясь рядом на лавочку.

— Извини. Иногда она меня бесит.

— Только иногда?

— В последнее время почти всегда, — легкая улыбка скользнула на искусанных в кровь губах.

— Согласна, — Катя аккуратно взяла собеседницу за руку и начала отсчитывать пульс.

— Обозреватель-лекарь — это забавно. Как и твоя помощь.

— В смысле?

— Помогать бывшей преступнице и бывшей девушке бывшего парня.

— Ты живешь прошлым, а мы в настоящем, если ты не заметила, — зычный голос Энрико ворвался в почти умиротворенную атмосферу. — Много бывших, а нужны нынешние.

— Быстро вы, — Риджина огляделась в поисках крестницы и непонимающе уставилась на итальянца, не найдя Габи.

— С Марио скачет на лужайке, — пояснил маг. — И нам пора, — он галантно протянул руку Кате. — Риджи, сад не менялся. Лучше тебя его знает только Фло, но постарайся все же не заблудиться. До вечера, — он потянул обозревательницу за собой.

— Но… — попыталась возмутиться Катя, однако ее настойчивость разлетелась о просящий взгляд Риджины. — Хорошо. Я присмотрю за ней.

— Спасибо, — одними губами произнесла молодая женщина, закрывая глаза.

— Может, не стоило оставлять ее одну? — тревожно озираясь назад, поинтересовалась Катя, лишь только они дошли до лужайки, на которой весело носились дети. — Все же сад большой и мало ли что.

— Все проходит в этом мире. И ломка тоже пройдет. Если она не сломается, то станет сильнее. А если не повезет, то лучше им этого не видеть.

Катя посмотрела на мага. В легких летних брюках и футболке поло он выглядел спокойно и расслабленно, будто все вокруг находилось под его контролем. Точеные черты лица, чуть полные губы, длинные ресницы и нос с горбинкой выдавали уверенного лидера. А вот в глазах плескались огоньки смятения: оставлять Риджину один на один с проблемой или вмешаться, хотя никто с такой просьбой и не обращался. Ко всему прочему, что будет с договоренностью между семьями Приспешников и безопасниками, если Рогова не придет в форму? Вообще удивительно, почему агент Бри еще не нагрянула на виллу.

— Я не позволю без санкций Коллегии появляться здесь, — ответил Энрико, так как девушка озвучила последнюю мысль. Маг не спешил показывать свои истинные чувства и переживания, но перед ней почему-то открывался и казался настоящим, без маски равнодушного аристократа. — Да, и Холковский сказал, что все под контролем. Думаю, он не все упомянул в рапорте.

— Удивительно. Но ей надо помочь, — чуть хрипло заметила девушка.

— Иногда лучшая помощь — это не мешать. Ни к чему, чтобы ее видели такой слабой. Жалость не помогает стать сильнее. Пойдем, — маг шагнул в сторону лужайки. Разжимать руку и отпускать от себя Катю ему не хотелось совершенно.

«Она поможет мне не придушить стерву и идиота, что мило щебечут, пока Риджи там загибается в одиночестве от магической ломки. Если бы я мог помочь, но нет, ей нужны те, кому она не очень то и сдалась. Чтобы Холковский сыграл на нашей стороне, он должен видеть не Рогову, а Риджи. А это возможно только, если он примет ее сильные и слабые стороны. Примет и будет защищать»

— Присмотришь за мелкими? — обернувшись, поинтересовался он у Ветровой. — Ни к чему им слушать взрослые разговоры. Но далеко не уходите. Ты меня успокаиваешь и приводишь в чувства, — выпалил итальянец на одном дыхании, поражаясь собственной откровенности.

Стряхнув изумление, Катя улыбнулась и зашагала к ребятне. Почему-то ей захотелось сотворить что-то такое эдакое, детское и не серьезное, например, запустить вместе с ними воздушного змея.

— Да! — Габи весело захлопала в ладоши, а Марио постарался повторить за старшей подругой. Сами же родители двухгодовалого мальчугана неодобрительно поглядывали на Кайсу и Дениса.

Три дня назад Паоло оставил палаццо в Риме и примчался на виллу, узнав о возвращении Роговой. Теперь семья была в сборе.

— Фло, ты с нами? — позвала мальчишку Катя.

— Нет. Это для малышей, — насупился Флориан и скрестил руки, копируя манеру Энрико. Утренний завтрак перестал быть легким, как только Малявка достала из рюкзака маленький черный шарик. — Тем более, что у тебя нет змея и ветра тоже.

— Это подойдет? — довольная собой, что смогла втянуть мальчугана в диалог, девушка взмахнула рукой и легкий ветерок подхватил опавшие листья и веточки, после чего закружил их в хороводе. На землю опустились три воздушных змея: маленький и яркий, как восходящее солнце. — Это для Марио, — воздушной волной змей легко приземлился у ног мальчугана. Розовый и чуть побольше попал точно в ручки Габи. А темно-синий, как вечернее небо, спикировал к Фло. — А это тебе.

— Ух ты! — восторженно произнес мальчуган, а младшие уже вовсю рассматривали свои подарки. Запускать змеев они не умели, а потому Флориану выдался шанс продемонстрировать свое умение. — Бабушка, я пойду их научу, а то они все сломают, а потом будут орать и плакать, — скривился он.

— Конечно, дорогой, — донья Палома взлохматила шевелюру внука и улыбнулась.

— Молодец, парень, — усмехнулся Паоло и хлопнул себя по бедру, подбадривая то ли сына, то ли племянника.

Взрослые с одобрением наблюдали, как Катя создает ветряные потоки, а Фло запускает поочередно змеев. Потом мальчуган принялся объяснять что-то Габи с таким важным видом, что сдержать улыбку при виде этой картины было невозможно.

— Настоящий мужчина должен заботиться о детях, женщине и семье, — достаточно громко заметил Энрико, расположившись напротив Олбу и Холковского. — Семья — превыше всего. Безопасников такому не учат. Так что, агент Холковский, восполните пробелы в образовании пока есть возможность, — желваки на лице итальянца ходили ходуном. Было видно, что он с трудом себя сдерживает.

— Я должен впечатлиться этой пламенной речью? — Денис откинулся на спинку стула.

— Должны. Как должны не оставлять свою жену в трудную минуту. Или флиртовать с подругой интереснее?

— Дорогой, — донья Палома хотела сгладить слова племянника, хотя в глубине души была с ним согласна.

— Брак по расчету — это брак без любви, но все же брак. И родители учили нас, что муж уважает жену, заботится о ней и защищает, если хочет получить то же самое от нее. Вас, в отличие от Риджи, никто силком под венец не тащил. Так значит, вы должны были понимать, на что шли. Или вас учили, что процветание безопасников — цель жизни?

Кайса бросила тревожный взгляд на Дениса, опасаясь, что тот попадется на провокацию Лукиани.

— Мне сложно сказать, чему меня учили родители в младенчестве, — агент Холковский, не моргая смотрел на собеседника, — они погибли. Я воспитывался в «Маргаритке». Но это вы и так знаете. Моей семьей стали безопасники. Другой я не знаю.

— Было бы желание узнать, — фыркнула Франческа, поддерживая брата. — Риджи нам дорога. Она и ее мать всегда были желанными гостями семьи.

— Вы уж извините, Денис, но забота о благополучии Риджины — наша обязанность, — попыталась снизить градус напряженности самая старшая из присутствующих. — Энрико на правах главы семьи всегда заботится о всех нас.

Итальянец осушил стакан сока и впервые пожалел, что не может сбежать на лужайку, где весело носились детвора и Катя. Девушка будто почувствовала его внимание к себе и обернулась. Озорная улыбка озарила ее лицо, и вот маг уже не так злится на дуболома-безопасника.

— Глава, но не муж.

— Ой, да ладно, — не вытерпела Кайса. — Рид все равно никого к себе не подпускает. Хоть иди за ней, хоть нет. Она со всем справится сама. Она сильная. Перестаньте ее жалеть. Она понимала, на что шла, когда накачалась нюктами. За все надо платить. За магию тем более.

На некоторое время за столом воцарилась тишина. Детский смех и радостные возгласы было слушать куда приятнее, чем ругань взрослых.

Флориан помогал Марио, ловко подбрасывая змея вверх, стоило только игрушке коснуться травы. Габи справлялась сама, тем более, что Катя так направляла воздушные потоки, что змеи плавно скользили параллельно земле. Когда же в небо взлетал темно-синий змей, начиналось самое интересное. Мертвые петли, бочки, полубочки, змей парил, потом резко взлетал вверх, а потом камнем падал вниз, но каждый раз подхватывался ветром, чтобы затем повторить все заново.

Первым, кто устал гоняться за змеями, и это было ожидаемо, был Марио, потом Габриэлла решила, что пора отдохнуть. И только Флориан продолжал самозабвенно управлять темно-синей игрушкой. Донья Палома наполнила стаканы свежевыжатым соком, после чего направилась сменить Катю с должности няни.

— То, что Риджи не доверяет никому, было ожидаемо. Глупо было рассчитывать, что будет иначе, — итальянец внутренне улыбнулся, заметив, с каким задором сверкают глаза у подошедшей Кати.

— Она доверяет Габи. Пятилетняя девочка обошла нас по всем статьям, — Ветрова смахнула пряди со лба и плюхнулась на стул под спасительную тень дерева, краем уха услышал слова мужа Франчески.

— Но она всего лишь дочь подруги, — молодая итальянка изумленно посмотрела на мужа, который решил вмешаться в разборки, хотя до этого всячески придерживался нейтралитета и не вмешивался в разборки с безопасниками.

— Не всего лишь, — Энрико прищурился и внимательно посмотрел на каждого из присутствующих. — Габриэлла — наследница Роговых. Риджи включила ее в семью. И по документам мира людей, и по магическим законам, девчонка — законная наследница. Обряд был проведен по всем правилам в палаццо Лукиани в Риме.

Франченка стукнула мужа по плечу и яростно защебетала на итальянском.

— Так вот почему в воспоминаниях Малявки были прорехи. Был Рим, а потом бац и уже вилла! — Денис хлопнул рукой по столешнице. — Ты знал и скрыл это, — обратился он к Энрико.

— Но Габи человек, — Франческа посмотрела на брата. — Разве так можно? Я не против людей, но без магии ей будет сложно в нашем мире, а уж вступить в права наследования в мире магии без магии невозможно.

— Рид не дура, — Кайса помассировала виски, — и раз она такое провернула, то, значит, у нее есть какой-то план. Роговы ничего не делают просто так, — девушка дотронулась до протеза на правой руке. — Так что за план? Ты ведь знаешь, — она подозрительно уставилась на владельца виллы.

— Догадываюсь, — нехотя ответил маг.

— Некий проект, над которым работали Анна Рогова и Паоло Лукиани? — глаза обозревательницы горели от нетерпения. Такая история не каждый день попадается обозревателям в руки.

— Именно, — Кайса усмехнулась. — Вот в чем действительно должна помочь тебе Рид. Спасение мира магии — это хорошо, но информация о том проекте значительно важнее.

— Что это? — Денис наклонился к столу. — Раз уж мы все тут спасаем Риджину, нам необходимо знать все. Что это за план?

— Не что, а кто. Прометей, — сквозь зубы произнес мужчина.

Глава 16 Дневник. Ломать, чинить, строить

Как же я благодарна Энрико, что он увел Ветрову. Она хорошая девушка, даже чересчур. Старается помочь, сопереживает. И ей совершенно не чуждо сочувствие по отношению к окружающим. Понимаю, что в ней увидел Егор: доброту. Такие маги — редкость в наше время. Их обидеть легко и просто: нажми на пару болевых точек и растопчи веру в магов и людей. Но мне это сейчас не нужно. Может быть, потом пригодится, может, никогда. Сейчас важнее другое.

Голод. Зверский голод и жажда поселились во мне, стоило только Малявке достать нюкт. Как же хотелось схватить его, крепко сжать в руке и впитать в себя ту магию, что он скрывает. Кто бы знал! Какая-то часть меня понимает, что нельзя так, что надо держаться от магии подальше, а другая — требует, зовет, скребет и раздирает душу от желания забрать, присвоить и подчинить силу хотя бы на час, на мгновение. Это сводит с ума.

Надо на чем-то заземлиться, подумать о чем-то совершенно отдаленном от магии. Может, тогда голод затихнет?

Раньше я думала, что остаться без магических браслетов — это самое сложное в жизни. Но нет. Оказывается, намного хуже — погрузиться в ад после трепетной надежды, что сила снова в твоих руках, что она подконтрольна и послушна. Когда ты там в первый раз, то перед тобой неизвестность. Сложно свыкнуться с мыслью о своей «обычности», мир разлетелся на кусочки, но зато есть надежда, что все быстро закончится или хотя бы станет чуточку легче. А вот когда оказываешься в стране кошмаров снова, то волны безнадежности и отчаяния начинают захлестывать. Так как знаешь, что быстро ничего не пройдет. И нет никакой надежды, что будет не так больно, тоскливо и одиноко. Потому что знаешь, что будет еще хуже.

Руки трясутся и сжимаются в кулаки. Зубы скрипят друг об друга от усилий не закричать или того хуже, завыть, как зверь. Голод. Магический голод раздирает изнутри и требует его удовлетворить. Выворачивает кости из суставов, срывает облик человечности.

Единственное, что меня сейчас спасает — это знание того, что один раз я уже через нечто подобное прошла. Значит, смогу пройти и второй, и третий, и какой еще потребуется. И вообще ради Малявки при необходимости и в Бездну шагнуть можно.

Замираю. Оборачиваюсь. Оглядываюсь. Пока еще верю своим ощущениям и чувствам, но надолго ли? Вот почудился какой-то смешок. Никого. После тех снов, что иногда снятся, я и не такое готова услышать вокруг себя. Почему-то воспоминания о кошмарах придают сил. Голод со мной, но стал чуточку терпимее, самую малость, но все же я чувствую его мерзкое присутствие всем телом. Ноги уже не такие ватные, как минуту назад. И руки не трясутся, как у заправского алкоголика. Потому есть шанс добраться до заветного местечка в саду, где никто меня сейчас не увидит.

Сколько я шла к ротонде, не имею понятия. Мокрая от пота футболка противно прилипла к спине, почти как в сельве. При воспоминании об амазонских лесах губы растягиваются в подобие улыбки. Хотя сейчас она, наверное, больше напоминает оскал. Плевать.

После вопроса Кайсы о том, кто следующий умрет ради меня, сердце понеслось в безумный галоп. На мгновение мне даже показалось, что оно проломит грудную клетку. Но нет, работает и гонит кровь прерывисто и сильно.

Кайса всегда была стервой, но по отношению к недругам. С близкими она была мягче и сдержаннее. Да, мы когда-то знатно поссорились и долго не общались, но я никак не ожидала, что мы станем врагами. Откуда эта ненависть? Не знаю.

Хорошо, что она не доберется сюда. Это самый тихий, дальний и тенистый уголок сада Лукиани. В детстве мы с Лукой нередко скрывались здесь от палящих лучей сицилийского солнца. А вечером тайком возвращались, чтобы шпионить за Энрико и его девушками. Иногда он так увлекался ухаживанием за очередной пассией, что даже не замечал нас.

Подглядывать, конечно, нехорошо, однако те светлые, детские воспоминания о прошлом помогают пережить настоящее, в котором у меня еще болит плечо, в котором душу разрывает на куски понимание, что я больше не смогу испытать всю ту гамму эмоций, что дарил нюкт.

Будь он неладен.

Звон в ушах стал усиливаться, будто армия злобных гномов принялась активно стучать молотками и добывать только им известную руду. Но почему-то у меня в голове, а не в своих шахтах.

Ротонда. Наконец. Среди высоких деревьев и разросшихся кустарников притаилась она. Памятник античной культуры. Мое убежище на сегодня. Белые колонны, расположенные по кругу, нагрелись от солнечных лучей. Грациозные мраморные красавицы, устремленные вверх и держащие небольшую скатную крышу. Они такие же большие, как когда-то в детстве. Еще мгновение, и кажется, что они дружно пустятся в пляс, обхватив друг друга руками-перилами.

Или у меня кружится голова, и сама я лежу на мраморном полу? И сил нет, чтобы повернуть голову и рассмотреть мозаичный пол. А он здесь красивый, настоящий памятник античных времен.

А может, тут есть магия? Совсем немного. Мне много не надо. По крайней мере сейчас. Ротонда в отличном состоянии. Лукиани могли ее напитать магией, чтобы ничего не повредило памятник римского зодчества. Или это греки-колонисты построили? Плевать кто, лишь бы магия была, чтобы почувствовать ее кожей. Она же оживит, напитает, позволит почувствовать крылья за спиной и силу, способную сотворить все, что угодно. Например, забыть все, что я потеряла.

Магия. Она нужна мне. Дайте, верните мне ее немедленно!

Кажется, я слышу свой крик. Цепляюсь руками за колонны, были бы когти, как у пантеры, на мраморе остались бы глубокие борозды. Но нет, только ломаю ногти один за другим. Мрамор сильнее. Прижимаюсь к белой красавице, чтобы вытянуть хоть крупицу силы, но нет. Все зря. Ничего. Пусто.

Больно. Внутренности будто горят и плавятся в огненном очаге. Кости выкручиваются из своих суставов, а потом крошатся на части. Но видимо, восстанавливаются мгновенно, так как через секунду все повторяется заново.

Как же я устала быть слабой и беспомощной. Сколько можно зависеть от магов, людей, обстоятельств и прочей ерунды, что окружала меня. Хватит. Слышишь меня, хватит!

Злость отрезвляет. И вот уже я слышу свой охрипший голос. Представляю, какой жалкой выгляжу со стороны. Хорошо, что Энрико никого сюда не пустил. Есть у хозяина виллы такой козырь: он может блокировать любые перемещения по вилле и закрывать те или иные локации от нежелательных гостей. Да и сам он сюда до вечера не явится. Быть свидетелем слабости другого — нелегкий груз. А разделять ответственность никто не хочет.

Резкий, безотчетный приступ голода и жажды скручивает меня пополам. Пить, вдыхать, ощущать магию хочется неимоверно сильно. От невозможности что-то изменить стало так обидно и горько, что слезы были бы благословением. Но увы, все, на что хватило сил — это сжаться в комок и сползти опять на пол.

Все тело начало сотрясаться в конвульсиях. Это не первый приступ за эти дни, а потому я примерно представляла, что меня ждет и что нужно было делать: лечь на бок, подтянуть колени к груди и ждать, когда тело устанет сражаться.

Чему я научилась, пока была у безопасников, так это тому, что крики никогда не помогают. Они могут подарить временное облегчение, но не решить ситуацию в целом. А еще поняла, что царь Соломон не зря говорил, что все заканчивается. Он даже приказал выгравировать на кольце надпись, чтобы помнить о конечности всего сущего. Мне бы тоже такой перстень не помешал, особенно с надписью внутри кольца. Во что только не готов поверить человек в самые сокрушительные минуты отчаяния.

Потребность в магии не отступает. Даже кажется, что становится сильнее. Почти молюсь, чтобы тело отключилось быстрее, чем сломаюсь. Но нет, такие чудеса не происходят.

Мне бы каплю магии… Чуть-чуть…

В бессильной злобе на мир, на магов, которые не ценят то, что дается с рождения, на людей, которые пытаются урвать кусок силы, медленно поднимаюсь с пола. Спину простреливает жгучая боль. Именно в том месте, откуда Ветровы недавно извлекли осколок, не дававший мне ходить. Перила между колоннами помогают не упасть.

Шок. Опять. Я. Снова. НЕ МОГУ ХОДИТЬ? ОПЯТЬ? Нет. Не может быть. От холода или от усталости тело начинает трясти. Столько операций, сил, нервов и времени и все было зря? Снова оказаться в инвалидном кресле и быть зависимой от него? Нет. Никогда. Устало мотаю головой. Ни за что. Я так долго восстанавливалась, я не допущу повторение истории. Не в этот раз.

Винтаж — Дыши

Может, от страха, может, от нового приступа боли, а может, от магической ломки, но из глаз потекли слезы. Горячие, соленые. От неожиданности перехватило дыхание.

— Дыши, дыши… — уговаривала я саму себя.

Дрожащими пальцами тронула слезу. Растерла. Попробовала на вкус. Соленые. Действительно слезы.

В крайний раз плакала я давно. Очень давно. Наверное, это было, когда погиб Лука. Мой лучший друг Лука Лукиани. Десять лет назад, сидя в одиночестве, в комнате студенческого общежития, я дала волю горю в последний раз.

Ни смерть родственников, ни несчастье со Сьюзен и Майклом, ни рождение Габи, ни даже смерть Егора — ничто не могло заставить меня плакать. И вот надо же, именно сейчас магическая ломка сделала то, что не удавалось никому: снесла защитные барьеры. Стоило появиться маленькой трещинке в защитной стене вокруг сердца, как участь дамбы была решена: она падет.

За одной слезой появилась другая, потом еще одна и еще. И вот уже соленый потоп сметает все на своем пути. И почему-то появляется чувство некой правильности и легкости. Чем дольше я плачу, тем проще мне становится дышать.

Сколько я плакала, не знаю. Наверное, долго. Я то проваливалась в вязкое забытье, то выныривала в реальность. А потом опять улетала в царство Морфея или Бездны. Кто же его знает, куда? Может, так продолжалось бы до самого вечера, но упрямые солнечные лучи, что пробивались сквозь густую листву, попадали прям на глаза. Воздух стал густым из-за приближающегося полудня.

Двигаться не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Сил почти не осталось. Это было хорошо. Значит, тело скоро отключится и можно будет на несколько минут, а то и часов, забыть про терзающий душу голод. От выплаканных слез глаза превратились в узкие щелочки, а потому я их просто закрыла. Так легче.

Можно постараться и представить, что я дома. Где это? Да, хоть там, где находится мой магический дневник, подаренный прабабушкой Зоей. Отдыхаю. Можно лежать и наслаждаться тишиной, спокойствием и ни о чем не думать. Ни о магии, ни о близких, которые стали безумно далекими, ни о тех ошибках, которые я совершила. Тело полностью расслабляется, и каждая клеточка дышит кислородом и тишиной. Мечта. Никакие проблемы больше не трогают, не заставляют вздрагивать от резких движений и слов. Настоящее бегство от реальности.

Но я вот уже пять лет никуда не бегу. Раньше — да, было дело, уходила и бросала лишь бы не обидеть, не дать повода для драки. А потом жизнь изменилась, и надоело все время убегать и начинать с начала. Да и куда бежать? Думается, даже в Бездне, пещере полной огня и лавы, не получится скрыться от самой себя. Чем сложнее ситуация, тем проще понять, кто ты и чего стоишь, да и бегать уже не хочется.

Как бы долго не длились темные времена, они пройдут. Должны пройти. Обязаны. Нужно только подождать немного. А если работать, стараться выбираться пусть по шагу, по миллиметру, но выбираться, то темные времена закончатся быстрее. Ровно на тот шаг, который сделаешь.

Пальцы сжимаются в кулаки. Дышать. Дышать и насыщать кровь кислородом, таким необходимым для организма. Страшно, но пытаюсь пошевелить ногой. А вдруг не получится? И снова привет кресло. Нет, не думать о плохом. Просто пошевелить, все остальное потом. Смелее, немного, совсем чуть-чуть и правая нога слегка качнулась. Отлично. Левая тоже слушается меня, неохотно, медленно, но слушается. Быть может, просто усталость берет свое? Я ведь работала, много работала, чтобы встать на ноги, чтобы снова двигаться без посторонней помощи. Выполняла все предписания врачей и занималась по три-четыре часа физиопроцедурами каждый день. А значит, я могу что-то изменить.

Стоп.

Холодный пот под жарким сицилийским солнцем пробил меня.

Если бы после покушения во время медового месяца, я не работала над тем, чтобы снова ходить. Если бы не выживала у безопасников день за днем. Если бы не воспользовалась накопителями, то Габи бы оказалась в руках у Малыча. От одной мысли о том, что этот ненормальный мститель и убийца мог сотворить с Малявкой, мне становится страшно. Получается, все, что я делала, и привело меня сюда. Мой выбор в прошлом — это и есть цена в настоящем.

Но не самая большая, надо сказать. Теперь Габи с родителями находятся в безопасности. И быть может, Ветровым удастся совершить еще одно чудо и вернуть их к жизни. Для этого только необходимо проверить их показатели, изучить внимательно историю болезни. А если подключить кого-то из коллег доктора Рохос? Или Ветровых будет достаточно? Они же и с магией, и человеческой медициной умеют работать. Еще необходимо разобраться с Малычем. Руслан уже достаточно причинил зла моим близким, пора ему немного хвост прижать, а лучше вообще убрать с горизонта. Но поймать такого умного соперника будет не просто. Найти бы его слабые места. Узнать, где он прячется или чьими магическими услугами пользуется. Тогда можно выйти на след Руслана и обезвредить его.

Это уже похоже на какой-то план. Надо все обдумать более тщательно. На свежую голову. Потом расставить ловушки и приманки, чтобы обезвредить Малыча. Без Карлоса мне не обойтись. И что скрывать, я соскучилась по старому другу. По его улыбке и заверениям, что все будет хорошо. А еще, по тому, как он называет меня принцессой.

С этой мыслью я погрузилась в сон.

Глава 17 Дорога мыслей

K-391, Alan Walker, Martin Tungevaag feat Mangoo — Play

Ближе к вечеру, когда дневная жара спала, двое детей осторожно пробирались к саду Лукиани. Они неспешно крались к дальнему входу в надежде, что никто из взрослых их не заметит.

— Зачем ты взяла этого ущербного кота? — зашипел вихрастый мальчуган на соучастницу вылазки.

— Это мой друг, — буркнула Габи и только сильнее прижала игрушку к себе. Несмотря на то, что вредный мальчишка действовал на нервы, она продолжала следовать за Флорианом. И пусть пролезать в небольшую дырку в живой изгороди было в разы сложнее, чем если бы она оставила кота в комнате, но лучшие друзья на то и лучшие, что всегда все делают вместе.

«И ладно бы он был живым. Но это же игрушка. Зачем ее тащить с собой?»

Мальчуган искренне не понимал такой привязанности маленькой гостьи к коту. Но после недолгих раздумий решил, что ситуацию проще принять, чем искать объяснения.

«Девчонки. Что с них взять?»

Бабушка Палома и тетушка Франческа никогда не участвовали в боевых операциях, хотя последняя была весьма сильным магом. Но после замужества она решила все время посвятить дому и семье. Всеми ключевыми делами в их семействе занимались исключительно мужчины, прежде всего — дядя Энрико. Именно на него и хотел быть похожим Флориан. Еще был друг Пётр Бельский, но они давно не общались.

После события на Площади Обозревателей Бельского и компанию разыскивают безопасники. Ведь, как оказалось из разговора между дядей и Ветровой, которых Фло недавно подслушал, Пётр и Риджи приходились братом и сестрой по отцовской линии. Вот только Рид родилась магом, а брат ее — пустышкой.

«Но и ее весь мир считал бессильной до недавнего времени. А при этом Риджи завалила этого противного борова Виторио-Айгуша. Да еще и телепортанулась через всю Европу за Малявкой»

Мальчуган посмотрел на соучастницу вылазки: мелкая, худенькая, с острыми коленками и ничего не понимающая на итальянском языке. Да еще и этот кот в придачу.

«Точно Доходяга. Облезлый, валявшийся неизвестно где. Одно недоразумение»

Хмыкнул про себя Фло. Сначала он совсем не хотел подтрунивать над девчонкой. Ей и так за последнее время здорово досталось. Увидеть смерть близких, самой чуть не попасть в лапы преступников, да еще и родители находятся в коме. Такого и врагу не пожелаешь. Флориан сам испугался, стоило представить себя на месте Малявки. Потерять бабушку, дядю и тетю, которые заботились о нем с самого рождения, было ужасно и больно. Безграничное чувство хрупкости привычного мира.

За свое короткое детство он слышал много историй о сицилийской мафии и их многочисленных разборках. И большинство таких рассказов заканчивались весьма трагически. Но все же одно дело только слышать страшилки, и совсем другое — в них участвовать. Габи знать такие вещи было не нужно.

«Мелкая еще. Ей бы в куклы играть или с Марио возиться. Надо было ее оставить в доме, но нет, потянуло кого-то на приключения»

Девочка во что бы то ни стало хотела найти Риджи. И Флориан решил ей помочь, так как искренне считал, что чем быстрее Малявка найдет свою крестную и успокоится, тем быстрее отлипнет от Кати.

Мальчик резко остановился от понимания того, что ревнует. Он, наконец, понял, что раздражало его все эти три дня. Бесило до зубного скрежета и нервного почесывания носа, который рисковал скоро превратиться в красную сливу.

Габи, не заметив резкую остановку приятеля, врезалась тому в спину и громко ойкнула. Девочка тут же сжалась в маленький нервный комочек, ожидая очередную гневную вспышку от Флориана или, как минимум, что он откажется ей дальше помогать. И каково же было удивление, когда вместо ругани или злобного шипения, приятель крепко сжал ее ладошку, и вместе они пошли дальше.

— Немного осталось, — ободряющее шепнул мальчуган, вспомнив, как совсем недавно его тоже держала за руку Ветрова. Это было приятно. Ощущение тепла, нежности и собственной значимости его тогда не покидало до конца дня.

За время, что Катя провела на вилле, Флориан успел к ней здорово привязаться. Из всех взрослых она одна относилась к нему, как к равному. Остальные в основном командовали и указывали, что делать и как поступать. Бабушка всячески баловала, оба дяди твердили о долге перед семьей и постоянно выдвигали все новые требования, которые ему было необходимо выполнять. Решать некоторые задачи, которые ставили старшие родственники, было подчас увлекательно и интересно, но случалось и так, что много было и скучных дел, таких как: убраться в своей комнате, или поиграть с Марио, или изучать гербы и родословные магических родов. Тетя Франческа почти все свое время тратила на непоседливого сына. Марио постоянно норовил куда-нибудь убежать или вытворить что-нибудь эдакое, потому за ним требовался глаз да глаз.

А вот с Катей было весело и интересно. Иногда у него даже возникало ощущение, что они с Ветровой друзья. Она с интересом слушала истории Флориана и даже пару раз прикрыла перед дядей Энрико, когда мальчуган разбил вазу и пару окон, играя в футбол. На что дядя только сурово сдвинул брови, хмыкнул, но промолчал, хотя обычно такое хулиганство не спускалось с рук. И еще Катя проводила с ним время, дарила свое внимание и заботу. Почему-то это было важно и почти жизненно необходимо. Пусть бабушка и тетя заботились и оберегали его все детство, но все же было ощущение какой-то пустоты, отсутствия чего-то важного в жизни. Как дыра какая-то. А с появлением Кати эта дыра испарялась и заполнялась заботой, вниманием, любовью.

«Наверное, Катя на него действует успокаивающе. Или он просто пытается перед ней выглядеть хорошим. Но зачем? О Риджи дядя больше всех переживает»

Флориан и сам переживал за Рид, когда та исчезла. Бабушка Палома не знала, куда себя деть и что предпринять. Три дня все были как на иголках и даже случилось несколько конфликтов из-за общего напряжения на вилле. Но потом Риджи появилась с Малявкой, и вот тогда-то младший из семейства Лукиани понял, что такое ревность.

Сначала ему казалось, что это Риджи должна была стать его лучшей подругой. Как иначе? Она же дружила с его отцом. Говорили, что они были не разлей вода. В стольких приключениях участвовали, что можно было пару книжек написать. К тому же после событий на Площади Обозревателей, о которых не знал только ленивый, Рогова была почти героиней, спасшей Коллегию от падения. Казалось, она должна быть на высоте. Но что увидел Флориан, когда та появилась на пороге виллы? Снежная королева. Равнодушная, апатичная и молчаливая.

«Все же она лучше злюки Олбу, которая постоянно зубоскалит и тренируется в остроумии. Но та хотя бы что-то и об отце рассказывает. А эта молчит, как партизан»

Зато Катя была совершенно другой. Она всегда находила время на мелкие шалости и общение.

— Не обижайся на Рид, — как-то сказала Ветрова, заметив, с каким злым выражением лица провожал ту Флориан. — Она не умеет общаться с такими веселыми мальчишками, как ты. Или просто забыла.

— Можно подумать, ты умеешь? — скептически заметил мальчуган.

— А то. У меня младший брат. Они с его другом частенько мне портили кровь на каникулах, — озорно улыбнулась Катя, тряхнув темными прядями.

— Это который Бельский?

— Он самый. Даня и Пётр дружат с самого первого курса. И во все истории влипают тоже вместе, — с ноткой грусти заметила девушка.

— Как там, на Площади Обозревателей?

— Как там.

— Он тебе ничего не пишет?

— Нет. Ни мне, ни родителям. Надеюсь, что у него все нормально. Мы даже не смогли его поздравить с восемнадцатилетием.

— Отстой, — понимающе произнес Фло.

— Согласна.

А после, чтобы развеселить новую подругу, он предложил покататься на лошадях.

— Мне это всегда помогает, когда я думаю о родителях, — поделился мальчуган своим секретом. — У бабушки есть много фото и видео с папой. И кажется, что еще мгновение — и я могу с ним поболтать. Но вот мама… У меня нет ничего о ней, кроме студенческих снимков. Я ничего о ней не знаю.

После этого они действительно отправились в конюшню. Большое одноэтажное здание под красной черепицей находились в отдалении от самой виллы. Там содержались лошади и два пони, на которых Флориан учился держаться в седле. Теперь же Марио раз в неделю пытался ездить, вот только самому младшему Лукиани нравилось больше кормить пони яблоками. На конной прогулке и выяснилось, что Катя абсолютно не умеет ездить верхом. Зато Флориан знал, умел и готов был научить.

Так началось их дружеское общение. Фло терпеливо объяснял взрослой подруге, как правильно держаться в седле, как поворачивать и управлять лошадью. А Катерина — внимательно слушала и старалась делать все в точности, что говорит ей мальчуган.

А потом появилась ревность. Когда вместо того, чтобы проводить время с новым другом, Ветрова начала играть с мелкой пигалицей, которая даже на итальянском не умела разговаривать. Чтобы вернуть былое расположение Кати, Лукиани младший и решил помочь с поисками Риджи. Рассудив, что, когда та очнется, Габи снова будет проводить время только с крестной и, наконец, отплипнет от обозревательницы.

В темноте сад выглядел таинственным и немного пугающим. Почти черные ветви деревьев напоминали руки волшебных великанов. А ряды кустарников, посаженные по периметру сада, казались самой настоящей зачарованной стеной, ограждающей мир магии от океана зелени.

Двое ребятишек, тихо ступая, чтобы никто их не обнаружил, приблизились к зеленой стене. В темноте Габриэлла не могла сказать, что это за растения. В силу своего возраста она все делила на растущие и цветущие. Последние ей нравились больше, так как обычно вкусно пахли и у них были красочные цветочки.

— Какая большая стена! — не удержалась от восклицания девочка. После чего испуганно зажала рот ладошкой. — Я не могу так высоко прыгать, а Доходяга не сможет сделать подкоп. А Катя могла бы нас перенести?

— Сами справимся, — недовольно пробурчал Флориан и нехотя активировал магический браслет. Тот тускло засветился, что в условиях скрытности было весьма кстати. — Идешь первой, потом я. Открою калитку, а потом ее надо закрыть, — командным голосом с нотками превосходства бросил мальчуган.

Он уже приготовился долго уговаривать Малявку идти первой, но был крайне удивлен отважностью напарницы. Габи крепко прижала к животу свою игрушку и, как только ветви кустарника разъехались в разные стороны, смело шагнула в неизвестность. Глядя на храбрую девочку, в душе маленького мага затрепетало уважение и восхищение. Не каждый бы так решительно отправился в темную часть сада, в которой никогда прежде не бывал.

В своем стремлении найти крестную, Габриэлла готова была ринуться и в темноту, и сразиться с великанами, и даже со злой колдуньей. Правда, она не представляла, как могла бы сделать это без магии, которой обладают практически все взрослые на вилле, но ради крестной могла бы попробовать. Даже попросила о помощи вредного Фло, который сначала показался ей нормальным мальчишкой, но потом превратился в задаваку и задиру.

«Может, его заколдовали? Точно, какая-нибудь злая королева. Но почему он тогда согласился мне помочь? Он ведет меня к ней?» — на мгновение девочка встала в ступор и колючие веточки стали впиваться в руки. Недовольное фырчание со спины привело девочку в чувства, и она чуть ли не бегом выскочила из кустарника.

Отряхиваясь от веток и листочков вскоре показался и Флориан. Не дав напарнице по приключению рассмотреть все вокруг, он схватил девочку за руку и повел только ему известной дорогой.

Глава 18 Дневник. Поединок

Не знаю, сколько я спала на полу в ротонде. На темном небе уже виднелись звезды. Мраморные потертые за множество веков плиты еще хранили тепло итальянского солнца. Жесткие губы обветрились от солоноватого ветра, что вольготно чувствовал себя на вилле.

«Я тоже так хочу. Делать, что вздумается. Бежать, прыгать или лежать целый день в кровати и никуда не торопиться при этом. Не важно, чем заниматься. Главное, поступать так, как я считаю нужным, не оглядываясь ни на кого»

Но для того, чтобы это стало возможным, необходимо разобраться с Малычем, Отступниками, безопасниками и Лукиани. А еще выяснить, что произошло в поместье Роговых.

Мозг словно очнулся от спячки, стоило только понять, что дяди Олега больше нет в живых. Появление агента Бабичковкура на пороге поместья меня тогда здорово удивило, хоть и старалась выглядеть невозмутимой. В том состоянии, в котором была я, как-то адекватно отреагировать на происходящее не получилось. Зато теперь осознание настигло своей безжалостностью.

Кто посмел напасть на Роговых? Отступники? Люди? Или те, кто выступал против брака между мной и Денисом? Как там дедушка Сергей и бабушка Агата? Потеря дяди Олега может их сильно подкосить. Сначала мама, потом Григорий и я, а теперь еще дядя. С его женой они не очень ладят. Тетя Элиза еще та стерва, но все же она член семьи, а значит, мы должны поддерживать друг друга.

У кого лучше спросить о ситуации вокруг расследования смерти Олега Рогова, я так и не могла понять. С одной стороны, Энрико я доверяю больше, чем Холковскому. К тому же у итальянца связи, и ему быстрее откроются некоторые двери, чем мужу. С другой стороны, Денис — безопасник, а значит, о расследовании он знает из первых уст. Вот только кто из них поможет? И какова цена такой помощи?

За секрет Прометея Энрико готов сделать многое. Вот только готова ли я раскрыть все карты? Хоть и обещала, что помогу с этим, взамен на то, что он должен заботиться о Габи и ее родителях. Все же те, кто владел тайной титана, закончили свою жизнь не самым лучшим образом: прадедушку Этьена убили его же коллеги, Паоло Лукиани — погиб, помогая моей маме, как и Егор, который защищал меня. Остается папа. От него ни слуху, ни духу, впрочем, как и от Петра. Но есть надежда, что они оба живы и где-то скрываются.

Получается, что в шаговой доступности только я из тех, кто знает о силе Прометея. Гадать о том, в курсе ли предмета нашего договора с Лукиани остальные не приходится. Они не дураки и должны были понять, что за то, что я попросила, придется расплачиваться. А чем? Денег у итальянцев, может, даже больше, чем у меня. А вот информации — меньше.

Возможность передачи магических сил от одного мага к другому или к человеку, может изменить историю мира магии. С каждым годом все большее число рожденных чистокровных магов становятся пустышками. У них нет магии с самого рождения. А у кого она есть, слабы и не могут противостоять полукровкам, рожденным от союза мага и человека. Такая ситуация тревожит многих, особенно теперь, когда люди стремятся заполучить магические браслеты и силу. Если так будет продолжаться и далее, то в скором времени люди могут захватить мир магии, уничтожив или подчинив его себе. Но на это уйдет много времени. Десятилетия — это точно. А вот, если они узнают секрет Прометея, тогда — пару лет. Да и не только им эта тайна интересна: многие чистокровные маги на многое пойдут, лишь бы возродить былое могущество своих родов. И ведь никого убивать не надо, магию можно получить вполне законно, только необходимо знать пару заклинаний, желание мага поделиться, и вуаля, сила твоя. И для мага-донора никаких сложностей, магический резерв восстановится и сила вернется полностью. Как было у нас с Егором, когда в студенческие годы мы провели с ним эксперимент.

Как говорили древние, знание — сила. И тот, кто будет владеть этой информацией, способен стать самым влиятельным не только в Коллегии девяти магов Европы, но и на всех магических континентах. И Лукиани к этому стремится.

Политика и интриги — это интересно. Пора вставать и разбираться со всеми делами, пока маги не применили давний девиз магической школы: лежачих не бьют, их — добивают.

Напрячь мышцы дело несложное. Всего-то нужно немного терпения и силы воли, чтобы отдать приказ мозгу, и готово. Руки и ноги двигаются. Теперь чуть поднапрячься и встать. Потом шаг, другой. Мышцы ноют и болят, но держат тело вертикально. Кровь разгоняется по венам. В голове гул от напряжения, будто я гору сдвинула, а не поднялась на ноги.

Мысль о том, что Малявка осталась практически одна, не дает возможности остановиться и пожалеть себя. Хотя, казалось, что я уже разучилась это делать. Необходимо двигаться вперед, понемногу, но двигаться. Заставлять делать шаг за шагом. Тело должно слушаться меня, раз оно может это делать. Ветровы, гениальные лекари и доктора, сумели сделать то, что остальным было не под силу. Потом и доктор Рохос включилась. Так что физически я практически в норме.

Ребенок должен воспитываться в семье в окружении любящих родителей и близких, а значит, мне необходимо разобраться с Малычем и вернуть Сью с Майклом из комы. Всего-то делов. Дрожащей рукой вытираю пот со лба. Вечер, а мне жарко. Полдень, а мне холодно. Все не так, как надо.

Картинка перед глазами кружится, ноги почти ватные, а сердце бешено стучит. И снова вернулись гномы-шахтеры по мою голову. Но зато стою и опираюсь на колонну. Белая, высокая, стройная и свежие ровные борозды на ней. Удивительно. Провожу пальцами по ним, старинный мрамор был покорежен… когтями. Такие глубокие ровные следы мог оставить только зверь. Но откуда он здесь? У Лукиани?

Тревожно озираюсь по сторонам. Верить в то, что Энрико завел себе ручного тигра или гепарда не получается. Вокруг дети, а дикое животное всегда остается диким, тут уж ничего не исправишь. Не может глава семейства подвергать близких опасности и позволить хищнику свободно прогуливаться по саду. Тогда откуда свежие следы? Бороздки четкие, острые, ни одной пылинки еще туда не упало. Получается, что кто-то до меня здесь побывал? Или когда я тут… отдыхала?

Даже если зверь тут и был, то явно побрезговал моей ненормальной тушкой. Голод накатывает с новой силой, только согнуться пополам не получается от боли. Сил нет. Могу только привалиться к колонне и сжать зубы.

«Все пройдет, пройдет и это», — повторяю про себя слова царя Соломона.

Заставляю себя через «не хочу» и «не буду» развернуться к выходу из ротонды. Шаг. Другой. Третий.

Магия. Мне нужна магия, чтобы утолить этот чертов голод.

И вот я уже в верном направлении двигаюсь к выходу из сада. Наслаждаться вечерним пейзажем нет никаких сил. Да и цветов в этой части не так уж и много. В основном величественные кипарисы, клены и березы.

— Хорош природой любоваться, — командую сама себе. Малявка с безумно стремной игрушкой будет нервничать, что меня рядом долго нет. А ей и так все наши приключения даются не просто. И затравленный взгляд, что она иногда бросает на почти всех мужчин, так как боится, и стремление держаться поближе ко мне, как это было весь путь от коттеджа Ревельстоунов до виллы Лукиани. Все я видела, все замечала. Только магические качели не давали как-то это исправить. Я то взлетала до магических небес, то погружалась в Бездну безнадежности и голода.

«Почти как сейчас», — то ли подумала, то ли сказал кто-то вслух.

Я усмехнулась. Почти. Но не совсем. Резкий поворот налево и меня шатает. С трудом остаюсь на ногах. Сил двигаться нет, хочется калачиком свернуться и проспать до утра, а лучше до утра следующего дня. Но нельзя. Холодно. Голодно. И совесть зовет на подвиги.

Ветер шумит в листве, играет с волосами, подхватывает упавшие листья и лепестки цветов из центральной части сада. Дышится легко и свободно. Как же мне не хватало морского воздуха, что пропитывает солью волосы, одежду и каждую клеточку тела, бодрит, тянет на приключения и открывает новые горизонты. Можно просто наслаждаться вечером.

В правой стороне от меня, где зеленый забор из кустарника не доходит мне и до плеча, раздалось шуршание и сопение. Кто? Зверь с когтями? Я совершенно не в ресурсе сражаться с противником. И вскоре на дорожке оказались Фло и Габи. Усталые, немного напуганные, с ветками и листочками в волосах.

«А они ничего смотрятся вместе», — промелькнула молниеносная мысль.

Струя холодного воздуха, будто дыхание какого-то мифического чудища, пробегает по спине. Фло и Габи действительно смотрелись хорошо, будто дополняли друг друга. Он — сильные и жесткий, она — мягкая и нежная. Пока еще дети, а вот лет через десять будет совсем другая история.

Резко оборачиваюсь назад. Мои ли мысли были в голове, или я будто слышала кого-то? Рядом никого нет.

— Джина! — звонкий голос Габи врывается в мои мысли. — Мы тебя нашли. — Она с разбега налетает на меня. — Я так переживала!

— Знаю, малышка. Знаю, — поглаживаю темные волосенки Малявки. Горячая волна нежности обволакивает и насыщает. Не понимаю, как я могла даже думать о том, чтобы сдаться, когда рядом есть такое чудо?

Закрываю глаза и стараюсь запечатлеть этот миг в памяти. Тяжелые ладошки, горячее дыхание, сбивчивые слова на английском, но уже с итальянским акцентом.

Слышу шумное дыхание Флориана. Мальчуган опасается подходить, но нетерпение и авантюрный характер сделают свое дело. Он переминается с ноги на ногу.

«Да, не такую героиню он рисовал себе в сказках. Я должна была быть сильной, смелой, а показала себя слабачкой. Почти наркоманка. Да еще и без магии»

— Спасибо, — едва слышно произношу я, глядя на мальчугана, так похожего на моего лучшего друга. Фло гордо вскидывает подбородок и пытается копировать дядю Энрико. И это почти удается. Только озорство в глазах мешает ему выглядеть взрослым. Зато делает похожим на отца, Луку.

И мы идем туда, где нас не ждут: к склепу Лукиани. Фло умный мальчик и сразу понимает, куда мы направляемся, лишь только мы поворачиваем на боковую дорожку. Склеп примыкает к восточному крылу сада, будто являясь его продолжением. Здесь тоже все окружено цветами, деревьями и кустарниками. Только массивные усыпальницы не дают забыть, что это не место развлечения, а место скорби и воспоминания.

— Что это? Музей? — Габи крепче сжимает мою ладонь и инстинктивно прижимается к ноге, лишь только мы оказываемся у одного из склепов. И что самое удивительное, она настолько мне доверяет, что шла и не задавала вопросов все это время.

— Почти, — усмехается Фло. — Тут покойники.

Мне бы и хотелось дать ему подзатыльник, ведь пугает он Малявку осознанно, но сейчас рядом с Габи вся моя воинственность куда-то пропала.

— Они в могилах, а могилы в склепах. Так что никто оттуда не вылезет. Мертвые не возвращаются.

— А как же магия? — наивно интересуется Малявка.

— А мы им пяткой в нос и все дела, — хмыкаю я. Видя мою улыбку и хитрое выражение на лице напарника, Габи расслабляется. — Вот примерно так и сказал Лука, когда я оказалась здесь в первый раз.

— Правда? — удивился Флориан.

— Ага.

— А что ты ответила? — легкой интригой удалось прогнать страх из мыслей Малявки, заменив его интересом.

— Что лучше дать магическую затрещину, чем пяткой в нос.

В легкой, почти непринужденной болтовне мы дошли до нужного склепа. Я и забыла сколько их здесь. Род Лукиани был одним из старинных на юге Сицилии, хоть и не единственным из магических родов, кто удержался от соблазна лезть в дела людей и нагревать на этом руки. А связи с мафией у них были. Невозможно жить на Сицилии, быть богатым, стремиться к власти и совсем не контактировать с преступным миром. Кто же будет помогать в работе нелегального рынка магических товаров? Все мало мальски значимые магические семьи обращаются к этому источнику магических ингредиентов. Уж я-то знаю. Роговы тоже не исключение из правил.

Склеп, в котором покоится Лука и его отец Паоло, выглядит новым. Нет ни трещин, ни мха, ни каких-то сколов, которые присутствуют на других строениях вокруг. Усыпальница все такая же массивная, громоздкая и темная. Маленькое окно над входом в усыпальницу — будто возможность для лучика надежды или утешения. Кому что больше подойдет.

— Его построили недавно. Лет десять назад, — дрогнувшим голосом, заметил Фло. — По приказу бабушки. И здесь всего двое: дед и отец. Но ты знаешь, ты же здесь уже была.

Была, да, только ничего не помню. Все было как в тумане с одной-единственной мыслью в голове: как не сойти с ума от всех эмоций, нахлынувших тогда. Думала, не выдержу тех чувств, что налетели разом: горечь от гибели близких, вина за то, что не смогла помешать этому, усталость от необходимости вечно носить маску равнодушия. Хотя именно она меня и спасала каждый раз, когда дело принимало не самый приятный оборот. Есть один минус: изображая равнодушие, я становилась именно такой.

Шершавая дверь, гладкая ручка, твердые ступеньки под ногами. Безумно бьющееся сердце, и вот я уже готова сделать первый шаг в темноту, где находится лестница на минус первый этаж, а там в нишах у стен располагаются и захоронения.

— Зачем мы здесь? — в могильной тишине тихий голос Габи кажется ужасно громким.

— Мне надо попрощаться с лучшим другом. Это надо было сделать давно, — мой голос осип. — Оставайся здесь с Фло. Я быстро.

— Нет, — Малявка крепче сжала мои холодные пальцы. — Он тоже погиб? Его убили, как дядю Генри и Шерил?

— Да.

— Тогда я с тобой.

«Смелая Малявка. Кажется, есть шанс выиграть сражение»

Брать я ее с собой не собиралась. Но с другой стороны, почему бы и нет?

Вспоминая нахождение в склепе Лукиани, меня охватывает легкая грусть. Но лучше пусть она, чем голод или жажда. Они никуда не делись. При приближении к источнику магии голод усиливается, и меня начинает снова трясти. Появляется ощущение, что все внутренности срочно решили поменяться местами. А еще этот шепот. Тихий, бархатистый, проникающий в мозг и почти водящий с ума. Хотя по прошествии несколько дней, я, кажется, начинаю к нему привыкать. Тем более, что благодаря этому шепоту чувство голода почему-то притупляется. Будто они борются друг с другом за мое внимание, соперничая и ослабляя присутствие друг друга. Так что я почти благодарна непонятному голосу.

Откуда он? Что ему надо? И самое интересное, что я ни капли не понимаю, что именно мне говорят. Да и говорят ли? Чувствуется чье-то присутствие, но и то не всегда. Может, это очередное проявление магической ломки или мозг совсем набекрень съехал? После стольких нюктов неудивительно. Тогда безопасники смогут отправить меня в какую-нибудь закрытую лечебницу, где никто и не вспомнит про Риджину Рогову.

— Надо отвлечься, — командую сама себе. Пока Малявка спит, я вполне успею приготовить нам с ней завтрак.

Переехать в домик для гостей оказалось отличной идеей. О чем я и заявила Энрико, вернувшись с ребятами поздно вечером. Видеть изумленные лица итальянца и Дениса, когда я озвучила свое решение, было незабываемо. Казалось, что вместо взрослых мужчин передо мной хулиганистые мальчишки, которые узнали, что их отправляют не в военное училище, а в детский летний лагерь.

В домике для гостей никто не использует магию, от виллы он находится в семи минутах неспешной ходьбы. А потому меня не бросает из стороны в сторону стоит лишь только почувствовать магические силы. На вилле все направо и налево творили заклинания. Да и как иначе, когда, кроме доньи Паломы, остальные — маги? Но если для нее применение магии не приносило ни пользы, ни вреда, то меня от магического голода выворачивало наизнанку.

После посещения склепа, я попросила Энрико предоставить нам с Габи самый дальний домик для гостей. Магией здесь пользоваться некому. Вокруг много зелени: цветов, кустарников, и сад совсем близко. До виллы Габи могла и самостоятельно дойти, а мне оставалось только смотреть на нее с крыльца.

Простые домашние дела здорово помогали отвлечься от глобальных проблем. Разбить яйца, порезать помидоры, натереть сыр, приготовить соус, а потом свежевыжатый сок, — на все это у меня есть и силы, и стремление. Проводить с Малявкой сутки напролет, заботясь, играя и помогая познавать мир, было необычно, но так интересно.

По мраморному полу слышится шлепанье босых ножек, и уже через мгновение на кухне появляется взъерошенная голова Малявки. Сонные глазки быстро фиксируют сервированный для завтрака стол и розовые губки растягиваются в самой милой улыбке, которую я только видела. Тонкая розовая пижамка и Доходяга в руках завершают образ только проснувшегося ребенка.

— Кто готов завтракать, чтобы потом ринуться на встречу приключениям? — задорно поинтересовалась я, отложив в сторону поварешки. — Но перед этим расскажи, что тебе снилось?

Shoji Meguro — Take Over

Кто же знал, что такой, казалось бы, безобидный вопрос, приведет к таким последствиям?

Холодный пот катится по спине, руки сжимают катану до побелевших костяшек. Сердце грохочет в грудной клетке, как безумное. Во рту все пересохло, а глаза отказываются верить тому, что видят.

На меня с двух сторон надвигаются Кайса и Свен, а по центру, усмехаясь и презрительно поглядывая на меня, смотрит Лука. Мой лучший, но погибший десять лет назад друг. Он приближается, сжимая такой же, как у меня, меч.

Близнецы. Лука их называл близнецами Хондзё и Мусаси, в честь клинков мастера Масамунэ. Все же наше с ним путешествие в Японию не прошло бесследно. Культура страны Восходящего Солнца впечатлила и знойного итальянца. Хондзё Масамунэ — легендарный меч сёгуната Токугава. Сколько легенд связано с этим клинком! Одна история о сражении при Каванакадзиме чего стоит. Но об этом потом, а сейчас…

— Риджи, — едва скрипучим голосом произнес Лука с улыбкой. Темные кудри едва прикрывали уши, оливковая кожа сияла силой молодости, а глаза сверкали боевым задором. — Зря ты сюда вернулась. Зря, — легкий кивок и вот уже лучший друг летит мне навстречу, занося руки в смертельном замахе.

Краем глаза улавливаю движение с правого бока. Кайса. Смертоносная и опасная.

Уклоняюсь. Блокирую удары. Мечи со свистом рассекают воздух. Адреналин бьет в кровь. Азарт. Уворачиваюсь. Быстро. Но нужно еще быстрее. Надолго меня не хватит. Их трое, а я одна.

Свен — не противник, но отвлекает, не дает сосредоточиться на действительно важном: отразить атаки Луки и Кайсы. Друзья действуют слаженно и быстро. Мне за ними не угнаться. Бедро покалывает. Зацепили.

Не отвлекаться. Найти брешь. Сыграть на ошибках. Разобщить. Пусть мешают друг другу.

Я кручусь волчком в спортивном зале виллы Лукиани на Сицилии. Зеркальные стены отражают яростный танец, что устраиваем мы вчетвером.

Удар. Слив атаки. Удар. Блок. Быстро. Резко. Нервно. Удар.

Мир качнулся. Я промахнулась, а Кайса нет. Воспользовалась, что не свожу глаз с Луки. Засматриваюсь в эти бездонные глаза, на эту знакомую улыбку. И пропускаю еще один удар.

Назло соперникам, он не доходит до цели. Левой рукой крепко держу лезвие катаны. Кайса замирает от удивления всего на секунду, но большего мне и не надо. Бью гардой ей в лицо. Отшатывается. Теряет хватку. Дергаю левой рукой меч на себя. Крови будет немерено. Но это потом. А пока швыряю меч подруги в Свена. Мелкий отшатывается и получает колючий удар в плечо.

— Теперь ты, — я почти рычу, предчувствуя заветную победу. И совершаю фатальную ошибку: концентрируюсь только на Луке. Брат и сестра Олбу выведены из сражения. Других соперников, кроме Лукиани, вроде бы, нет.

И тут же левый бок прожигает адская боль. Грудная клетка разрывается от огненного пожара. Черная сталь торчит чуть ниже сердца. Рой черных мушек заполняет взгляд. Последнее, что я вижу перед тем, как отключиться, Егор. Карие добрые глаза, что всегда смотрели с нежностью и любовью, полны равнодушия.

Глава 19 Дневник. Должок

Открываю глаза. Яркий свет режет, заставляет жмуриться. Что-то часто в последнее время я теряю сознание. Наверное, организм решил выполнить норму за всю жизнь. Громкие ругательства на итальянском языке уже почти привычны. Но брань все же остается бранью, даже если она и звучит на языке Данте.

— Замолкни, — прерываю я злобную тираду Энрико, рядом с которым почему-то оказывается Денис. Странно, но об этом подумаю после, а пока необходимо покинуть инквизиторское кресло, которое придумал Лука. Спортзал — не самое лучшее место для выяснения отношений, но другого не дано.

— Риджи, ты как? — мужчины синхронно сделали шаг ко мне, но тут же остановились, заметив движения друг друга.

— А то ты не видишь, что плохо, — рыкнул Денис. — Не дом, а камера пыток.

— Вот и валил бы отсюда.

— Хватит голосить, как две чайки у старого баркаса. И так тошно, — жутко хотелось потереть глаза, мозг отказывался признавать тот факт, что видел всего лишь голограммы погибших Луки и Егора, а не их самих. Кто знал, что друг такой талантливый в технической магии? Создать настолько правдоподобные иллюзии надо уметь. Умом ведь понимаю, что тех, кто умер, не вернуть, а глупое сердце зашлось: верит в чудо, хоть ты тресни. Таких чудес не бывает, Бездна об этом позаботилась.

— Лука гениален, — нахожу в себе силы ответить.

— Он чуть не угробил тебя, а ты говоришь, что он гений, — Денис посмотрел так, будто обжог. То, что маг волновался, сомнений не было. Глаза чуть молнии не метали.

Еще бы: такие вложения и нате вам! символ отдал концы во время игры в виртуальную игру. Смешно.

— А ей смешно, — фыркнул кто-то из мужчин.

— Нервное, — мокрые от пота пряди волос, прилипшие ко лбу, вызывали легкий дискомфорт.

— Лука был мастером технологической магии, раз сумел создать такой тренажер, — заметил Энрико, помогая мне спуститься с кресла.

Меня еще потряхивало от изобретения друга. Это же надо было придумать устройство, которое проецирует тех, кого мы знаем, чтобы именно они стали нашими соперниками. И хотя внутри меня все бурлило от пережитого, но все же внешне оставалась спокойной. Иначе нельзя. Сотрут. Раздавят. И растопчут. Итак, во взгляде Энрико нет-нет, но проскочит сомнение, правильно ли он поступает.

Понимаю, ему нужен секрет, отгадка Прометея, а тут я чуть что — готова отдать концы, но не раскрыть правду. Слабачка и нестабильный элемент всего плана. Никто, даже я, не знает, что еще со мной приключится.

И в этом моя сила. Сила в слабости, а слабость — в силе. Этому я научилась давно, как раз в тот год, когда мы сбежали с Лукой из-под опеки взрослых и отправились покорять Японию, а затем и Россию. Стоя перед соперницей, которая была значительно выше меня, в одном из переулков Токио, я поняла, что глупо и бесполезно атаковать. Ее ноги и руки длиннее моих и надавать тумаков она сможет на раз-два. И все так и произойдет, если только я не подберусь к ней так близко, что преимущества окажутся помехой. Ближняя дистанция — и ничего она мне не сделает своими тощими конечностями. Так и получилось. Я поднырнула под левую руку бандитки, сгруппировалась и вцепилась в нее, как утопающий в спасательный круг Бить меня было крайне неудобно, слишком близко, никакого замаха. Зато до ее болевых точек я добралась без труда.

— Вы что, не пробовали эту программу раньше? — в голосе Дениса слышалось не только возмущение, но и беспокойство.

— Включали. Отличная система подготовки с холодным оружием, — на оправдания Лукиани безопасник только презрительно фыркнул. — Уколы болезненные, но не смертельные.

Вот с этим я была согласна. От ранений, которые нанесли друзья из голограммы, не было и следа. Мышцы немного болели да кожа в местах ударов выглядела покрасневшей, но в целом остальное было в порядке.

— Тогда от чего она вырубилась?

— А вот это предстоит выяснить, — итальянец виновато посмотрел прямо на меня. — Ничего подобного раньше не происходило.

Продолжить разговор мы не смогли, так как в комнату ворвалась перепуганная Габи, а следом и Катя. Девушка тут же накинулась на итальянца, высказывая ему все, что только думала по поводу его программы тренировок. Пару раз мне даже показалось, что Ветрова автоматически переходит на итальянский язык. Понимание природы такого поведения разобрать не успела: Малявка схватила меня со всей силы и крепко сжала в объятьях.

— Мне страшно, — от этого тихого признания мое сердце ухает вниз, а душу застилает чувство вины. Опять я рисковала на глазах у ребенка и заставила ее переживать.

Успокаивать Малявку становится привычным делом. Крепкие объятия, песенка и пару смешных историй, — обычно перед сном этого хватало. Но сейчас необходимо было что-то более существенное. А тут еще два магических балбеса решили выяснить, кто из них больший тугодум. Денис в паре с Ветровой словесно накинулись на Энрико.

— Прекратите. Вы пугаете Габи, — попыталась я успокоить мужчин.

— Так пусть идет в детскую, — махнул рукой Денис.

— Ты сам туда можешь идти. Вдруг поможет мозг на место поставить, — зашипела я на него змеей. — Хотя мозги иметь изначально надо. А тут уж не знаю, получится или нет.

Итальянец хмыкнул, Габи затихла, а Холковский изумленно уставился на меня. Видеть удивление на лице безопасника оказалось то еще удовольствие. Думается, достань я с неба звезду, он бы не так впечатлился.

— Габи будет со мной столько, сколько необходимо. И не тебе решать это.

— Если бы ты так о ней заботилась, — чеканя каждое слово, Денис строго посмотрел на меня, — ты бы не устроила весь этот цирк. Тем более, что твоя физическая форма оставляет желать лучшего.

Вот тут пришлось промолчать мне. Возразить действительно было нечего. Это Флориану было простительно, что он повелся на злобные речи Кайсы и предложил включить программу. Мне же необходимо было все продумать, а не стремиться утереть ей нос. Утерла? Фло предложил пройти тренажер отца, я согласилась. Кто же знал, что друг оставил бонусную тренировку специально для меня?

Показали, рассказали, объяснили, что и как работает в программе. Осталось только повторить. Программа была так хитро устроена, что на экране в комнате зрителей, отображалось все, что видел маг, проходящий тренировку. Специальное кресло было оборудовано системой, способной погрузить мага в виртуальную реальность.

— Там даже ощущения настоящие, — вспомнились слова Флориана перед тем, как он активировал программу.

— А я смогу потренироваться? — Габи тогда с такой надеждой смотрела на старшего товарища, что у того даже язык не повернулся сказать, что для тренировки необходима магическая сила.

— Зачем? — Фло постарался изобразить удивление. — В случае опасности я смогу тебя защитить.

— Вот еще, — насупилась тогда Малявка.

— Тебе не стоит туда лезть, — Кайса отодвинула детей и включила пульт. Не хочется думать, что она и об этом приятном бонусе знала. Но я бы не исключила такую возможность. Тогда я подумала, что слова бывшей подруги адресованы Габи, но теперь кажется, что и для меня они были весьма актуальны.

Неужели она все же знала про бонус? Но пыталась отговорить? Не верю. В последнее время она только и делает, что мешает мне. Как будто хочет, чтобы я показала всем, какая я слабачка и неумеха, чтобы от меня отстали. Но зачем? Неужто серые глаза и надменная улыбка Холковского не дает ей покоя? И Кайса таким образом банально пытается избавиться от соперницы, то есть меня?

Тогда такие мысли только подзадорили меня и подтолкнули усесться в кресло, нацепить очки магической виртуальной реальности и погрузиться в тренировочный процесс. Уж очень хотелось доказать себе и остальным, что я много чего могу.

Соревнование. Борьба. Стремление выиграть. Азарт. Все эти ощущения как когда-то в молодости разгоняли кровь и заставляли слепо бежать навстречу приключениям.

Сбегала. Нечего сказать.

Сначала тренировка была, как у всех: полоса препятствий, непродолжительное сражение на мечах с роботами, а вот потом пошли голограммы с однокурсниками: сестры Кабовски, Марк Иванов, староста и ее прилипала Хельга, да еще много кто был. Видимо, Лука настроил программу так, что она учитывала реальные умения фехтовать. Но, когда соперником стал Григорий, стало понятно, что самое интересное только начинается.

Сильный, ловкий, хитрый, — все, как в жизни. Григорий двигался уверенно и стремительно. Пришлось изрядно попотеть, чтобы победить двоюродного брата. Не уверена, что смогла бы сделать так лет десять назад, но сейчас благодаря опыту у меня это получилось. И пусть пару раз клинок двоюродного брата доставал до меня и жалил электричеством по ногам, это можно было потерпеть. Рекой по венам несся адреналин и облегчение. На этом поединке я выкладывалась по полной.

Весь негатив, порой граничащий с агрессией, злобой и гневом по отношению к родственнику, что копился годами, собрался в единый порыв сам собой. Если бы не сумасбродное стремление Григория стать сильнее всех в магической школе, я бы не потеряла магию на десять лет, не уехала в мир людей, не рассталась бы с любимым человеком и не потеряла бы лучшего друга. Моя жизнь была бы совершенно другой. Лучше или хуже, не знаю. Но другой это точно.

Шквал ударов обрушился на программу в виде моего двоюродного брата. Отразить их у него не было ни единого шанса. И вот, когда я разобралась с одним призраком прошлого, появились они: Кайса, Свен и Лука. Мои лучшие школьные друзья. С ними я делилась секретами, мечтами, горечью поражений и радостью побед. Они были именно такими, какими я помнила их со школьной скамьи. За мелким исключением: теперь в руках они сжимали рукоятки клинков.

Умом я понимала, что это виртуальная программа, что все у меня в голове происходит. Что молодой Свен — это не тот мужчина, стремящийся затащить меня под венец или в постель, предавший ради этого мир магии. Что дерзкая девчонка не имеет ничего общего с надменной дурой, которая спит и видит, как избавиться от меня. Что образ лучшего друга просто срисован им самим, а сам Лука покоится в фамильном склепе Лукиани. Умом я все это понимала, а вот сердцем?

Как же я тосковала по этой безбашенной троице! Тогда перед нами был открыт весь мир, и самой большой проблемой было не попасться магистрам на очередной шалости. Эта улыбка, смеющийся взгляд и голос Луки будто перенес меня обратно в студенческую жизнь. Я расслабилась.

А программа этим воспользовалась. Соперники действовали стремительно, в едином порыве меня уничтожить. Вот только Свен тогда не умел фехтовать катаной, Кайса обучалась боевым искусствам, но по уровню владения холодным оружием не приблизилась к нам с Лукой. И что самое удивительное, быстро заканчивать поединок мне абсолютно не хотелось. Когда еще я увижу друга таким… живым? Никогда.

Кто знает, как была запрограммирована тренировка? Может, все мои соперники исчезнут из её фондов хранилища, стоит только их победить? А потому я с замиранием сердца смотрела в глаза Луке, пока пара ударов тока, пришедшие в плечо и руку, не отрезвили меня и не напомнили о поединке.

Однако вкус победы мне не удалось ощутить. Избавившись от отпрысков Олбу, я столкнулась с Егором Березкиным. Он возник так неожиданно, что я не успела толком отреагировать. И, получив сквозной удар катаной в грудную клетку, отключилась.

Из потока воспоминаний о поединке меня вывел вопрос Дениса:

— Ты проверил программу?

— Да. — Энрико взлохматил шевелюру. — Риджи, извини, я не знаю, как так вышло. Возможно, Лука настроил ее именно на тебя. Мы все не раз проходили тренировки и ни у кого даже и близко не было таких соперников. Я сам был в шоке, когда увидел Луку, — чуть тише добавил маг.

— Как Фло?

— За ним приглядят Франческа и донья Палома, — он бросил быстрый взгляд на Ветрову, но девушка только отвернулась от мужчины.

Blonde — Call me

Звонок стационарного телефона оборвал разговор. Так как Лукиани был ближе всех к аппарату, то он первым и взял трубку. Судя по тому, как он хмурил брови и бросал теперь уже в мою сторону недовольные взгляды, разговор ему совершенно не нравился.

— Тебя, — протянул он телефон.

Лишь только я поздоровалась с неизвестным собеседником и услышала ответ, как губы сами собой растянулись в улыбке. Кто еще мог поднять настроение одним только своим присутствием или словом, по кому я скучала и кого была готова подкалывать и обнимать постоянно?

— Карлос! — сорвалось имя этого счастливчика.

— Принцесса, — от одного этого слова границы, возводимые вокруг меня, готовы были рухнуть в одночасье. — Я соскучился, малышка.

— Я тоже, — английский язык с легким испанским акцентом ласкал слух и прогонял прочь все невзгоды и сложности.

— Как ты? Как дела? Все те же острые коготки запускаешь?

Вот так со мной друг никогда ранее еще не говорил. Нехорошее предчувствие поселилось в душе в тот час, когда я поняла, о ком шла речь.

— Никто тебя не превзойдет. Разве может быть иначе? Ром предпочтительней вина. Ты сам так говорил.

— Точно. Но они не знают об этом, — продолжал нести какую-то ахинею Карлос. — Необразованные люди в наше время — это такая дикость. Хотя когда-то в прошлом нечто похожее уже было. Ты когда сможешь приехать в гости? Я скучаю.

Со стороны наше общение должно было напоминать дружескую болтовню, на деле же Карлос просил проверить нашего общего приятеля в сельве и одну черную пантеру. Иначе он бы и слова про когти не сказал.

— Мы так давно не виделись, — продолжал он увещевать.

— Очень давно?

— Безумно. Приезжай. Тебе здесь будут рады, — нарочно веселым голосом озвучил он приглашение.

Смотреть на недовольные лица Дениса и Энрико не хотелось совершенно. Один был недоволен, что на его территории хозяйничают, как у себя дома, а второй просто всегда был недоволен.

— Рад был тебя слышать, принцесса.

— И я, мой друг.

С легкой задумчивостью я отключила вызов и положила трубку на журнальный столик. Малявка тут же начала спрашивать, когда приедет этот веселый венесуэлец, и что интересного он расскажет на этот раз.

Глядя в доверчивые глаза крестницы, я совершенно не знала, как сказать, что мне необходимо уехать. Оставить без внимания просьбу Карлоса я не могла. Он бы не позвонил, если бы мог сам проверить старика Рикардо. Да и мне хотелось удрать на другой конец света от всех этих безопасников, интриг, от магии. В сельве все понятнее, ярче, мощнее. Там жизнь играет феерией цвета и эмоций. Там лес наполнен жизнью и никогда не спит, он гудит, живет, рычит и поскуливает, чтобы на мгновение затихнуть и потом рявкнуть во все силы своих зеленых легких. Там нет магии и меня не будет корежить и ломать на каждом шагу. Я хоть и привыкла к ломке, но она изматывает и сводит с ума.

С чувством постоянного магического голода я просыпаюсь, готовлю завтрак, играю с Габи, укладываю ее спать, засыпаю сама. Всегда с ним. Мысли крутятся только о нем. А потому я даже иногда благодарна Кайсе, что отвлекает меня от непрошенных мыслей о магии. Лучше ругаться и ссориться, чем каждую секунду испытывать непреодолимый голод. И ведь насытить его никак нельзя. Только ждать.

А потому я хочу передышку. Тем более, что есть отличный повод и можно увидеться с пантерой Мявкой, вдохнуть полной грудью и наконец почувствовать себя живой. В сельве я живу, а тут — выживаю.

Но как это все объяснить маленькой девочке, что доверчиво смотрит в глаза?

— Габи, — приобнимая крестницу, начинаю я. — Мне необходимо будет уехать на пару дней. Я вернусь. — Малявка боязливо поджала губы и прижалась ко мне. — Я вернусь. Карлос помог привезти твоих родителей. Теперь мой черед помочь ему.

— А без тебя никак? Почему именно ты?

— Потому что мы — друзья. А друзья помогают и заботятся друг о друге.

Некоторое время я просто гладила девчушку по голове, надеясь, что она поймет и отпустит меня. Что думали маги, стоящие рядом, меня не интересовало. Запретить поездку они мне не могут. Вернее, могут попытаться, но вот остановить — нет. Без их поддержки добраться до Южной Америки будет труднее, но рано или поздно я все же там окажусь.

— Я быстро, туда и обратно.

— Хорошо бы, — грустно усмехнулся Энрико. — Тишо на свободе. Не хотелось бы, чтобы вы встретились.

А вот это был удар ниже пояса. И маг знал это.

— Поместье Роговых — ее рук дело? — свои же я сжимаю в кулак. Боюсь сорваться. Удается справиться с волнением, а потому голос не дрожит.

— Этим занимаются безопасники, — и Лукиани кивнул в сторону Дениса, который недовольно сжал зубы, отчего на лице начали ходить желваки. Спрашивать Холковского не было никакого желания, уж очень сильно он был напряжен.

Глава 20 Открытие

«Как же она меня достала», — Денис со злостью сжал кулаки, стараясь сохранить спокойное выражение лица.

В том, что Риджина опять собралась искать приключения на свою пятую точку, он не сомневался. И это при том, что она только что пришла в себя после посещение тренировочного зала. Мужчина заскрежетал зубами от негодования, да побоялся испугать девчушку, что доверчиво хваталась за Рогову, своей реакцией. Будто она была ее миром, стеной, способной укрыть от всех невзгод и проблем, обещая всегда быть рядом и защищать ее. Денис знал этот взгляд, навидался подобного в приюте. Да и сам смотрел также на свою крестную, когда она приходила его проведать. Это было не частым, но всегда запоминающимся событием. То Аннет приносила ему какие-нибудь игрушки или сладости, то забирала на прогулку, и они отправлялись в парк аттракционов. Но чаще всего они просто беседовали где-нибудь на территории приюта. Болтали обо всем подряд: об учебе, книгах, новостях и мелких шалостях, которые устраивал мальчуган с приятелями. У крестной всегда находилось время выслушать его и дать пару дельных советов.

«Так почему же сейчас ты не отвечаешь?»

Отсутствие возможности связаться с Аннет, так как та была занята в последнее время, приводило мага в негодование не меньше, чем намерение жены податься куда-то по первому зову пройдохи Карлоса. Венесуэлец не понравился агенту Холковскому, как только заявился на порог виллы Лукиани в белом медицинском фургоне с родителями Габи. И тут же попытался развести активную деятельность по их обустройству и встречи с Риджиной. А как только понял, что Лукиани ему не уступает в наглости и остроумии, тут же сдулся, как воздушный шарик, и вскоре умчался. Правда, пообещал, что разворотит всю виллу, если с Рид и Малявкой случится что-то нехорошее. Девчонка тогда захлопала в ладоши и подарила Карлосу конфетку.

«Может, и не было ничего странного в том, что Габи угостила приятеля сладостью, вот только приятель этот пройдоха и старше лет на тридцать. А может, и не конфетка там была? А что? Очередной нюкт, который подарила ей Риджина, а потом стерла воспоминания? И вообще, чем это так поразил Карлос девчонку, что она ринулась его угощать?»

— Так что там с поместьем Роговых? — Рид изогнула правую бровь и внимательно посмотрела на Дениса.

— Расследование гибели твоего дяди идет полным ходом. И предугадывая твой вопрос, Элизу Бобрикову пока не нашли, — тут мужчина разделял недовольство Риджины. Уж очень подозрительным был тот факт, что Бобрикова исчезла как раз, когда погиб Олег Рогов, ее муж. — Попытку ограбления пока никто со счетов не сбрасывал.

— Слишком глупо было лезть в поместье. Там магических сигнализаций и охранных заклинаний не меньше, чем в Коллегии, — Рид фыркнула, заметив интерес в глазах собеседника. — Вот не надо делать такое лицо, будто только я одна знаю, как охраняется святая святых мира магии. О системе безопасности только ленивый не знает.

— Допустим. — Денис скрестил руки на груди, отчего его белая футболка натянулась и в очередной раз подчеркнула широкие плечи. — Но каким надо быть сумасшедшим, чтобы лезть к вам в поместье?

— Отвлекали? Заметали следы?

— А что, если это Элиза? Тюкнула надоевшего муженька и смылась в мир людей, — в глазах Дениса зажегся огонек азарта и предвкушение нового дела. Он так устал быть в няньках. Душа просилась на настоящее дело, чтобы и подумать, и побегать, и полезным можно было быть. И вообще адреналина в крови давно не хватало. Душа требовала выхода энергии. А сидеть на одном месте он уже притомился.

— Не думаю. Элиза хоть и мелочная сволочь, но магии у нее очень мало. А что она может без нее и денег нашей семьи? Ничего. Она за дядей как за каменной стеной. Была, — с ноткой грусти заметила Рид. — Аннет ничего не передавала?

— Такие вопросы она обсуждает только с глазу на глаз.

— Так отправляйся, а мы тут подождем, — от этого предложения Роговой, сказанной с наивным выражением лица, даже Энрико улыбнулся, не то, что Денис.

То, что поговорить с крестной необходимо, безопасник понимал и сам. Да только как это сделать, когда одна неугомонная особа собирается убежать на другой конец света. Где ее потом искать? Кайсу с ней отправлять нельзя. Их непримиримая вражда бесила мужчину до дрожи в мышцах и скрипа в зубах. Будь они мужчинами, он предложил бы все выяснить в спортивном зале.

«В такие моменты бывает полезно немного размяться и помахать кулаками. А потом можно было бы и в бар сходить. Пару кружек пива и поболтать о том, о сем. И все нормально. Но нет, с этими двумя так не пройдет. Тут необходимо что-то другое и побыстрее, иначе жертв не избежать»

И если до событий с тренировочной программой Денис еще сомневался, на чьей стороне будет победа, если девушки все же когда-нибудь схлестнутся в рукопашную, то после сомнения отпали. Тренировку Риджины маг видел почти с самого начала. Он как раз шел в спортзал, чтобы немного размяться, когда оттуда выбежал с ошалелыми глазами Фло и принялся что-то тараторить по-итальянски. Ничего толком не разобрав, он отодвинул мальчугана в сторону и поспешил в зал.

Программа, к которой была подключена Риджина, считывала все физические параметры, после чего анализировала их и подбирала противника или задания. Агент Холковский сам неоднократно там занимался, а потому был удивлен, когда на экране тренерской, куда выводилась картинка глазами тренируемого, увидел совершенно другое. А еще через пару секунд понял, почему Флориан искал кого-то из взрослых.

Звонкий, озорной мальчишеский голос с легким итальянским акцентом сообщил о начале тренировок для Риджи. Денис помнил, как скривился, будто неспелую сливу надкусил. Ему совершенно не нравилось, как все на вилле называли Рогову. Но спорить с ними маг не собирался по этому поводу. И так сложностей хватало.

На экране появлялись противники: однокурсники Риджины и Кайсы. Некоторых Денис знал лично, например, Марк Иванов был одним из агентов безопасности, хоть и не обладал никакими магическими силами. Он уже несколько лет работает в мире людей под прикрытием. Вот только где именно, мужчина не знал. К информации подобного рода крестная не подпускала, говоря, что полевая работа лучше, чем агентурная, и нечего лезть не в свою песочницу.

— Не знала, что она умеет фехтовать катаной, — удивилась Ветрова, когда она с Энрико оказались в зале.

— Ты много о ней не знаешь, — хмыкнула тогда Кайса. — Как и мы о вас, — она многозначительно посмотрела на скрепленные руки Ветровой и Лукиани. Позлословить на эту тему Кайса не успела, так как появились донья Палома и Франческа с семьей. А потом вообще стало не до разговоров.

Противники сменялись один за другим., пока наконец не показались молодые версии Кайсы и Свена Олбу.

— У тебя были прикольные волосы, — шепнула Катя, усмехнувшись.

— Это Лука, — затаенным шёпотом произнесла донья Палома и прижала руки к груди. — Я узнаю своего мальчика. — Слезы покатились из глаз женщины.

— Не думал, что он успел сделать эту программу. — Энрико с опаской покосился на племянника, а тот, как загипнотизированный, смотрел на экран. — Лука хотел создать программу на основе технологий людей и магии, которая могла бы максимально погрузить мага в тренировочный процесс. А еще… — тут мужчина замялся, решая продолжать ему или нет.

— Что еще? — на лбу Кати образовалась некрасивая морщинка.

— Лука хотел, чтобы в программе маг мог столкнуться со своими самыми сильными противниками, чтобы, победив их, он стал сильнее.

— Вот ведь, — чертыхнулся Денис и взъерошил волосы. — И он решил это опробовать на Риджине?

Когда же начался поединок, то никто в комнате не смог оставаться равнодушным. Даже малыш Марио ерзал на коленях у отца, чувствуя напряженность взрослых. Что уж говорить о Габи, которая крепко сжала руку Кати и нервно кусала губы. Даже Кайса, которая умела изображать равнодушие и невозмутимость, и та готова была пустить слезу при виде погибшего друга. Денис видел, как она поджала губы и украдкой коснулась пальцами левой руки глаз.

— Это папа? Это папа! — Флориан не выдержал первым и рванул к экрану. И так там и стоял, что-то шепча по-итальянски, пока тренировка у Рид не закончилась.

— Ты зачем вообще туда направилась? В этот… — Энрико глянул на Габи и замолк на пару секунд, чтобы пропустить пару слов, — … зал? Дома не сиделось или так хотела вернуться в форму?

Габи и Рид переглянулись, после чего Малявка спрятала лицо в ладошках.

— Это я во всем виновата, — произнесла девочка.

— Не говори глупостей, — Рид пожурила крестницу. — Ты всего лишь рассказала свой сон, а я действительно хотела потренироваться. Тем более теперь, когда столько знакомых вернулись, — она с вызовом посмотрела на итальянца. — Они могут встретиться и быть заодно?

— Если Тишо и Бобрикова в мире людей, то могут. Почему нет? — Энрико развел руки. — А могут и не встретиться, если твою тетю поймали безопасники и предъявили обвинения в убийстве.

— Пара дней. Мне нужно всего пару дней, чтобы все проверить и вернуться обратно. — Денису совсем не нравилась идея Риджины уехать, но еще меньше ему нравилось, что она отпрашивалась у Лукиани, как будто он все здесь решает, а сам Денис пустое место.

— Обещаешь? — тихо спросила Габи, а Денис в очередной раз отметил, что именно девочке удается раз за разом разбивать стену отчуждения, которой окружает себя Рогова. Только в разговорах с Малявкой та становится более человечной, общительной и живой.

— Да.

— Ты сейчас уедешь?

— Никто не отпустит Риджи на пустой желудок, — горько усмехнулся Энрико. — Сначала обед, отдых, сбор вещей, а вот потом и дорога. К тому же нам надо кое-что подготовить, чтобы поездка прошла быстрее и безопаснее. Так ведь?

Ничего другого, как согласиться, Риджине не оставалось. Габи же, поняв, что ее крестная пока остается с ней, мигом повеселела и потянула ту в игровую комнату.

— Ее нельзя отпускать, — как только дверь за Рид, Габи и Катей закрылась, заметил Энрико.

— Но и держать под замком тоже не вариант, — возразил безопасник, хотя в душе Денис был и согласен с Лукиани. Если бы Риджина осталась на вилле на пару дней, он смог бы спокойно уехать на встречу с Аннет. И уж потом, по итогам беседы с Бри, можно было бы подумать о поездке в Южную Америку. Вот только никто его два дня ждать не будет.

— Не вариант. Это только вы магов под замком держите. С Риджи надо по-другому, иначе она начинает бороться и забудет кто на чьей стороне. И тут даже козырь не поможет.

— Ты о Габи?

— Она сама привела девчонку. А потому, если придется, то да, — темные глаза мага блеснули.

— То есть, ты ее реально отпустишь и поможешь уехать? Серьезно? — агент Холковский сжал зубы. — Это нарушает наш договор. Она нужна здесь, чтобы бороться с Отступниками, а не мотаться где-то по сельве в поисках приключений.

— Поезжай с ней, чтобы не упустить. Проконтролируй, проследи. Или блондинка не разрешит? А может, у крестной еще отпрашиваться будешь? — итальянца забавляло злобное выражение лица собеседника, на чьем самолюбии он решил сыграть.

То, что нельзя было одну отпускать Риджину, это было Денису понятно. Без магии она могла встрять в такую историю, что никакая Коллегия не поможет. Потому что добираться будет долго. Слежка в сельве, это вам не по городу объект наблюдения вести. Тут и приборы, и магия могут дать сбой.

— Парочку своих с ней отправлю, но не больше. Мне помощники тут нужнее. Раз Тишо на свободе, то вопрос времени, когда она заявится. Флориан — мальчик впечатлительный, может поддаться на ее уговоры. Эта стерва всегда была хитрой, а уж за десять лет даже не представлю, как она прокачала свои умения врать и лицемерить. — Энрико расстегнул воротник рубашки и манжетов на рукавах. Говорить о том, что в мире магии что-то происходит, он не стал. Как и о том, что это «что-то» его сильно тревожит, но доказательств и фактов у него нет. Только собственные ощущения и подозрения некоторых проверенных источников.

— Причем тут Кайса?

— А то я не вижу, как она вокруг тебя вьется и круги наматывает. Откуда эти вечные подколки Рид? Зачем провоцирует? Она глаз на тебя положила. Хочешь крутить с Олбу, подумай дважды. Если ты не можешь дать Риджи надежный тыл, так не делай из нее посмешище своими похождениями.

— Так же, как вы с Ветровой? — не удержался от шпильки Денис.

— Мои отношения с Катей тебя не касаются.

— Вот и ты не лезь.

— Я свободен. Она тоже. И мы сами решаем, что, где и как. А ты женат. И жену уважать надо, если хочешь, чтобы она тебе тем же отвечала. Какие условия в семьей создашь, к таким жена и адаптируется.

Признавать правоту в словах итальянца Денису страсть как не хотелось. Но он и сам понимал, что вместо того, чтобы наладить отношения с Риджиной, он большую часть времени проводил с Кайсой. Хотя никаких романтических настроений по отношению к Олбу не было, но со стороны у остальных магов могло сложиться иное впечатление.

— Я поеду с ней. Дня за три должны справиться, — Денис искренне надеялся, что сделал правильный выбор, отложив разговор с крестной на потом.

— Олег Рогов приобрел несколько объектов недвижимости в Южной Америке. Естественно, не на свое имя, но все же. Не ровен час с Бобриковой можете пересечься, хотя за такой короткий срок это маловероятно. Да и с трудом верится, что такая утонченная женщина, как Элиза, полезет в сельву. Но все же, предупрежден, значит, вооружен.

— Ты серьезно думаешь, что Элиза пришлепнула мужа?

— Не знаю. Она ведь правда от него зависима была, хотя любила только своего сыночка, Григория. А после того, как тот оказался в лечебнице, возненавидела Рид всеми силами своей слабой душонки. Столько помоев на нее выливала на встречах с такими же кумушками, что и не сосчитать. Благо, Агата как узнала, так встряхнула сына и невестку, что эта стерва замолчала надолго.

— Тогда почему именно сейчас? — Денис нахмурил брови. — Что такого произошло в семье Роговых, что она решилась на такой отчаянный шаг?

— Ваша свадьба? Союз с безопасниками и возвращение в мир магии?

— А сын ее все так же лежит в лечебнице, — закончил мысль Лукиани Денис. — И она сорвалась, и что-то сделала. А Олег узнал и попытался образумить жену, но не получилось, и она его убрала с дороги? Вот только как она при малой магической силе справилась с сильным магом?

В ответ на это Энрико только развел руки.

В этот момент браслет безопасника моргнул один раз и появился значок с серебряной монетой, что означало, что Носов выполнил его просьбу и достал досье на Терезу, а также на то, чем она занималась, пока курировала Рид. Изучить полученную информацию агент Холковский намеревался в одиночестве, в своей комнате.

Оказалось, что версия досье, которую ранее ему дала Аннет, была укороченной и подчищенной. А вот в той, что прислал Нос, было все.

«Лучше бы не было»

Денис в два размашистых шага пересек комнату и вцепился в подоконник. Синяя гамма интерьера спальни его не успокаивала и не настраивала на мирный лад. Бесило все: и кровать с балдахином, и шкаф, и комод, и стол со стульями, даже ковер бесил.

«Успокоиться и переждать. Собрать мысли и все спокойно обдумать. Но как же это сложно»

Окна его спальни выходили на лужайку, где о чем-то весело щебетали Габи, Риджина и Катя. Недовольный Флориан сидел рядом с ними и всем своим видом показывал, что крайне разочарован и обижен на подруг.

Нечто подобное испытывал и Денис по отношению к своей крестной. Даже в детстве он никогда не считал Бри идеалом доброты и гуманности. Тот факт, что при всем хорошем отношении к нему она так и не забрала маленького Дениса к себе, говорил о многом. Да, они общались, она помогала финансово, давала советы и просто слушала его детские новости, но никогда не думала усыновить мальчугана. Сначала его это задевало, но с годами пришло понимание, что так даже лучше. Бри слишком властная и скрытная, а он — свободолюбивый и резкий, чтобы позволить себя контролировать.

Чем больше он общался с безопасницей, тем лучше понимал, что маги могут быть хорошими и плохими одновременно. Как-то удалось подслушать ее разговор по магическому браслету во время визита в приют. Тогда крестная предстала в несколько ином свете. Речь ее была резкой, короткой, будто не с магами говорит, а с военными, отдавая приказы. Толком он тот разговор не помнил, но сам эмоциональный фон в памяти сохранился: бывают моменты, когда с Аннет лучше не спорить.

Агент Холковский даже думал одно время, что Аннет Бри является Главой магической службы безопасности. Потом узнал, кто занимает эту должность и более не удивлялся таинственности крестной. После этого он готов был узнать, что у нее есть семья на другом конце света.

А вот к чему Денис оказался не готов, так это к тому, что по приказу крестной Тереза была приставлена к Риджине. И по ее приказу надевала блокираторы магии, которые напрямую впрыскивали специальный раствор, чтобы подавлять магические силы браслета. У Роговой такого не было, а потому ядовитое вещество попадало в организм напрямую через каждое запястье, так как не было гарантии, что браслет она носила на правой руке.

Получалось, что и дозу блокираторы выдавали Риджине двойную. Постоянное жжение и боль — это малое последствие пребывание в застенках безопасников. Мужчина сжал со всей силы подоконник. Если тот и сломается, ему было наплевать. Информация о том, какими способами Тереза мстила Роговой за школьные проделки, вызывала не то, что негодование, а самую настоящую ярость. Пока еще контролируемую, но если поставить под сомнение запись о мести, а заменить ее на приказ, то безопасники могли получить одного очень злого агента.

Укрепляющий сон Тереза заменяла на кошмары, способные воспроизводить самые ужасные моменты в жизни мага. Таким образом, лишая возможности отдохнуть и отключиться от дневных событий. А днем был бассейн, имитирующий озеро, в котором погиб муж Риджины, а сама она после тех купаний оказалась прикована к инвалидному креслу.

И самое ужасное, что Аннет знала и про ненависть Терезы к Роговой, и про ее методы.

«Знала, но ничего не сделала, чтобы остановить это безобразие. Эти пытки. Как так? А потом рассказала Кайсе и про бассейн с ледяной водой, и про молнии, и про слова Терезы. Четкий план. Ужасный план. Но зачем? Я не понимаю»

Встречаться с Кайсой после всего того, что он узнал, не хотелось. Маг понимал, что наломает дров. Знал болевые точки, на которые можно надавить и что сказать, чтобы Олбу тоже было больно.

«Но это же не выход. Обижать того, кто дорог и важен. Даже, если она — глупая, обиженная дурочка»

Когда-то, пять лет назад, он должен был за ней приглядывать. Кайса Олбу — бывшая курсантка, специалист, подающая большие надежды агент безопасности, была на его попечении. А он был излишне самоуверен и даже не предположил, что люди могут напасть на лагерь «Калината», где отдыхали студенты магической школы. А потому, когда оказался на больничной койке, именно Кайса ринулась на защиту студентов и потеряла правую кисть. Екатерина Ветрова, будучи студенткой, спасла всех.

Денис винил себя в том, что из милой бунтарки Кайса стала превращаться в закостенелую стерву. Он поддерживал подругу, как мог, но оказалось, что недостаточно. Хоть Олбу и ушла с агентурной работы и занялась частным сыском, но все больше напоминала ему крестную. Такую же расчетливую, жесткую и одинокую. Их обеих было почти жаль. Почему почти? Да потому что в данную минуту, глядя на лужайку у виллы Лукиани, он был в шаге от всепоглощающей ненависти к Аннет Бри и Кайсе Олбу.

Natasha St-Pier — Quy a-til entre nous

Легкий перебор струн, звонкие хлопки в ладоши и подбадривание, слышимые из окна, отвлекли мужчину. Оказалось, что Флориан уже притащил гитару из музыкальной комнаты, а Габи уговаривала крестную сыграть.

— Джина, ну пожалуйста. Ты же поешь мне колыбельные, почему не сейчас? — Денис готов был поклясться, что малышка состроила очередную милую мордочку. И если так, то у Риджины не было ни единого шанса устоять против Габи.

— А сейчас день. Или ты собираешься на дневной сон? — с хитрецой в голосе поинтересовалась Рогова.

— Спать. Точно спать, — Габи картинно рухнула на зеленую траву и положила рядом Доходягу. Фло тут же включился в игру и растянулся рядом на траве. Вскоре уже и Катя лежала рядом с мальчуганом, перебирая его темные кудри.

Деваться Риджине было некуда и она заиграла веселую мелодию. Вскоре над лужайкой пронесся ее легкий смех, а Денис подумал, что слышит его в первый раз. И ему нравится легкость и искренность, что звучит в голосе жены.

Глава 21 Где-то далеко

— Где-то далеко, в заоблачных краях, на высоких холмах, в далеком лесу стоял замок. А в замке жила-была заколдованная принцесса, — произнес вслух Пётр Бельский, а его лучший друг Даня Ветров скривился и шмыгнул носом.

— Мы что, сказки будем читать?

— Зачем читать? Мы живем в этой сказке. — Брюнет усмехнулся про себя, не желая играть на нервах друга. Тот вспыхивал, будто свечка, когда дело касалось Ларисы.

Девушка же, казалось, не обращает внимание на разговор приятелей. Она продолжала аккуратно рисовать пастелью очередной сказочный замок. Коллекция рисунков, которые она создала за месяцы бегства после Площади Обозревателей, пополнилась весьма основательно. В основном это были пейзажи и замки, но попадались еще изображения дома, в котором они скрывались от безопасников, а также магическая школа.

— Не скоро мы туда вернемся, — едва слышно произнес Даня, остановив взгляд на главном корпусе магической школы. — Как Маку удается понять, когда я вру? — парень отложил рисунок и глянул на Петра. Но тот лишь пожал плечами. — Только утром я попытался его обхитрить, но не получилось. Опять.

— Так ты использовал все его вчерашние советы: смотреть в глаза и постараться расслабиться, — хмыкнул друг. — А все вокруг знают, что пока ты не пробежишь десять-пятнадцать километров или не проведешь тренировку, то ни о каком спокойствии не может быть и речи. А так как еще утро, то ты не сделал ни того, ни другого. Вывод — ты врешь, — юноша развел руки в стороны.

— С тобой опасно иметь дело, бро, — усмехнулся Даня, запрыгивая с ногами на диван. Вид из окна гостиной за эти месяцы порядком надоел. В этом доме, состоящим из трех надземных и двух подземных этажей, они провели все время после побега. Причем почти безвылазно.

Иногда Мак перемещался с Ларисой и Петром, но это было нечасто. Но у них хотя бы была возможность посмотреть на мир вокруг и узнать, что происходит за время их отсутствия в самой гуще событий магического мира, в то время как Ветров сидел на участке небольшого поместья. Это бесило. Душа и тело требовало действий и движения, а потому юноша проводил в тренировочном зале чуть ли не полдня.

Земля вокруг особняка была огорожена высоким забором. Периметр находился под постоянным наблюдением. Кто был этим системным администратором, что отвечал за работу компьютеров, Даня толком не знал. Пару раз слышал имя Скип, но ничего более узнать не удалось.

Чтобы не сойти с ума со скуки в поместье, юноша тренировался в применении магии с Ларисой и Маком. Все же Мак человек и разжиться магическими браслетами, находясь в розыске, было весьма трудно. Даже блондинчик Олбу, который отсиживался в мире людей, не сильно мог им помочь.

Свен был под наблюдением безопасников, а потому передавать заказы с нелегального рынка магических товаров он не мог.

— Я вот не понимаю, почему Свена еще не повязали? — Ветров хрустел спелым зеленым яблоком, что стащил из-под носа у друга, когда тот отвлекся на книжку.

— Если бы ты больше уделял времени чтению, то был бы в курсе законов магии, — спокойно парировал Бельский, захлопнув очередной том, взятый в библиотеке на первом этаже.

— Это не мое. По книжкам ты спец, а я по физухе. — И тут же с удовольствием продемонстрировал накаченные бицепсы под легкий смех Ларисы.

— А я тогда в чем спец? — поинтересовалась девушка и отложила пастельный карандаш. Замок у нее получился на редкость реалистичным, а потому Лара была в хорошем настроении.

— По красоте и перемещениям, — не задумываясь, ответил Ветров. — Вот отрастут волосы и вообще шикарно все будет. — То, что ему не нравилась короткая стрижка подруги, он и не думал скрывать. Сама же девушка после предательства сестры-близнеца захотела кардинально изменить образ и очень коротко подстриглась. Когда же волосы достигали плеч, то она снова их состригала. — Что не так? Бро, помогай.

— Ну уж нет, — Пётр усмехнулся. Он не собирался снова попадать между молотом и наковальней, как это уже было несколько раз в первый месяц пребывания в бегах.

— То же мне дипломат, — пришел черед Дани фыркать. Он собирался сказать еще что-то, но в комнату вошел высокий подтянутый мужчина с прядями седых волос и короткой бородой. Он уверенно прошел к дивану, от его внимательного взгляда не укрылась ни книга, которую читал Пётр, ни картина Лары. Патрик Мак Кенси вообще был очень внимательным и осторожным.

— Мак, — глаза Петра светились в предвкушении. Если юноша не ошибся с подсчетами, то именно сегодня Мак собирался отправиться в большой мир, а значит, можно было узнать последние новости.

— Лара, готовься.

В отличие от друзей, девушка опасалась покидать территорию поместья, так как все время ждала нападения безопасников или того хуже — людей. Здесь, за высоким забором, было спокойнее и уютнее. К тому же тут рядом был Бельский. Парень вскочил с дивана, готовый ринуться на поиски приключений по первому зову.

— Нет. Сегодня с нами Ветров. — Мак поправил ворот своего черного свитера, отряхнул темные брюки и глянул на сына. — Я не могу оставить Анну одну. Кто-то должен за ней присмотреть.

Юноша постарался придать лицу скучающее выражение, и это почти получилось. Только губы сложились в тонкую линию, что обычно происходило, когда он был чем-то сильно недоволен.

— Не обижайся, сын, — Мак похлопал парня по плечу. — Мы быстро. Узнаем новости и обратно. Может, Рид уже для нас все устроила.

— Навряд ли. Если бы у нее получилось договориться с безопасниками о нашем прощении, то она давно была бы уже здесь. — В глубине души он был несказанно рад, что у него появилась такая крутая сестра. Особенно теперь, когда он начал постигать азы практической магии.

Накануне вечером отец вручил ему магический браслет, пусть сделанный кустарным способом и обладающий мизерным потенциалом. Пётр решил его опробовать, пока остальные отправятся на вылазку.

— Вспомни, что случилось на Площади Обозревателей. Если бы у Рид и Березкина не было козыря, то повязали бы всех вас. И сидели бы вы долго. А так все сложилось весьма неплохо, — сказал перед отправкой Мак, когда остался с сыном наедине.

— Для кого? Для тебя? Или для Рид? Она, наверное, всегда мечтала оказаться в лапах у безопасников.

— Для нас. Для всех нас, — тон Мака оставался спокойным и размеренным. Он совершенно не собирался поддаваться на провокации со стороны Бельского. — Тренируйся при каждой возможности. Теория без практики пуста. Рид взрослая девочка, справится. Все видели, что она в обиду себя не даст.

И Петру ничего не оставалось делать, как кивнуть и в очередной раз согласиться с Маком. Отцом он его называть не спешил.

Лишь только друзья и Мак телепортировались благодаря Ларисе, юноша нетерпеливо обошел дом. Хотя кроме него и Анны на данный момент никого не было, но удостовериться в этом лишний раз не помешало. То, что охрана живет в отдельном домике, было удобно: меньше свидетелей, которые могли бы узнать его секрет. Хотя Оникс и Алек не из болтливых, но все же открываться им Петр не спешил. Раз они так легко предали Коллегию и Екатерину Ветрову, а ведь они были ее друзьями в школе магии, то могли запросто поступить с ним также.

В подвале, где был оборудован зал для занятий магией, Пётр дрожащей рукой надел магический браслет и застыл. Легкие токи магической силы, будто щекотка, пронеслись по коже, потом вонзились в нее и устремились по кровеносным сосудам, наполняя силой тело юноши. Восторг, от которого хотелось кричать во все горло, охватил Бельского. Сила, о которой он столько лет читал, теперь появилась и у него. Это ли не чудо? Это ли не сказка?

Откуда у Мака такой браслет, он даже не спрашивал. Это не важно. Сила — вот, что значимо. От необычных ощущений закружилась голова, картинка перед глазами слегка поплыла, но эйфория никуда не исчезала. Она становилась все сильнее и сильнее. Петру даже показалось, что он может оседлать молнию и прокатиться на ней по грозовому небу. Никто и ничто не может его остановить.

Но это только казалось. Заряд магического браслета был небольшим, и его хватило на несколько заклинаний средней силы. Но хватило же! После чего — добро пожаловать в реальность пустышки.

«Если Рид реально знает секрет Прометея, то она обязана мне его рассказать. Я же ее брат. Почти семья. А Мак говорит, что для Роговых семья на первом месте».

— Вот это да! Я до сих пор не могу в это поверить. Она вышла замуж! — Ошарашенный Пётр слушал последние новости с Большой земли, как они называли все, что располагалось за пределами убежища, и пытался их переварить.

— Это да. Сама в шоке. А уж Свен вообще в глубокой депрессии. — Лариса залезла на диван с ногами, закуталась в теплый плед и ждала, когда Даня принесет ей какао.

— Представляю, — хмыкнул Бельский, — его опять обошли. — Блондинистого мага ему было абсолютно не жалко. Олбу только с виду казался смелым и благородным, на проверку же — повернутой на власти и Роговой. — Он еще под арестом?

— Почти. Сидит у себя в огромной усадьбе, и нос не высунет оттуда. Только и напрягает своих информаторов, чтобы копали под агента Холковского. — Лара зябко поежилась. После телепортации ее частенько знобило, сказывалась потеря сил.

— Что это Даня так долго? — Петру совсем не нравилась мысль, что девушка может заболеть. Ее необходимо было согреть как можно скорее. Хватит с них одной лежачей. Анна Рогова даже в коматозном состоянии наводила на него трепет и страх. Что будет, когда она очнется, юноша даже не представлял. А еще как узнает, что он сын ее бывшего мужа, так вообще кошмар. — Ты где, бро? — крикнул Пётр в сторону кухни.

— Иду, — послышался ответ Ветрова, который вскоре появился с задумчивым видом. В руках он нес горячие чашки с какао. Пахло божественно: африканским солнцем, терпким воздухом саванны и никаких ноток сладости.

— Это кофе, бро. А не какао, — заметил Пётр, едва Ветров протянул кружку с обжигающим напитком.

— Что?

— Что с тобой? — Пётр уже был готов начать волноваться за друга, который раньше не страдал рассеянностью. — Что с ним? — поинтересовался он у Камрановой, которая с удовольствием грела руки о чашку. Девушка пожала плечами.

— Когда мы были у Олбу, я видел Ирину. Ирину Домаер, — пояснил Даня. Его голос слегка дрожал. — Она была одной из тех, кто наблюдал за домом. Меня не видела, — тут же поправился он.

— И как она?

— Красивая. Вся в черном и бегает с Носом. Будь он неладен, — буркнул Ветров и с грохотом поставил чашку на стол. — Он же всегда рядом с ней. Подстраховывает, помогает, а я тут. — Парень взъерошил волосы и принялся мерить шагами комнату.

— Твое тебя дождется. А кто не дождется, тот балласт, — философски заметил Пётр.

— Сам ты балласт.

— Мальчики, не ссорьтесь. — Лара спокойно поставила чашку на журнальный столик.

— У Лукиани проблемы, — в гостиную зашел Мак. Черный свитер он сменил на рубашку и все больше напоминал мафиози на отдыхе. — Кому из безопасников вы доверяете? Им необходимо передать информацию, но так, чтобы нас не сдали.

— Чего? Что такое с Лукиани? — Бельский подобрался. — И почему это нас касается?

— Они в союзе с Рид. Так было еще при Анне, так остается до сих пор, — Мак усмехнулся. — Тоня Тишо, мать мелкого пацана из семейства Лукиани, вышла на свободу.

— Флориан, — поправил отца Пётр, предчувствуя нехорошие новости.

— Так вот, она намеревается забрать сына.

— Вот ведь стерва! — в сердцах бросил Даня. — Сначала отца прибила, теперь за сыном пришла.

— Именно, — Мак потрогал лоб девушки. — Температуры нет. Тебе бы отдохнуть. Одной Тишо не справиться, а потому она позвала на помощь Руслана.

В гостиной повисла тишина. Вязкая, густая, пробирающая до костей тишина. Она скреблась по нервам и не оставляла ни единого шанса удрать.

— Потому мне нужен безопасник, который может отвлечь Малыча на себя и отвести его внимание от Рид. Ей и так будет сложно скинуть с хвоста мужа, чтобы попасть сюда, а тут еще эта Тишо.

— Ирина Домаер, — не раздумывая, произнес имя девушки Даня.

Глава 23 На борту

Самолет быстро разгонялся по полосе. В иллюминатор были видны административные здания, стоящие в стороне, погрузчики, которые развозили чемоданы от самолетов до терминала. Технический персонал усердно трудился и делал все, чтобы в работе аэропорта «Фальконе Борселлино» в Палермо ничего не нарушалось. Но не международная воздушная гавань интересовала мужчину, что вольготно расположился в кресле пассажира первого класса. Денис мельком глянул на соседку. Молодая женщина сидела, закинув ногу на ногу, и с напускным равнодушием смотрела в иллюминатор.

Почему равнодушие не настоящее? Агент магической безопасности в течение многих дней наблюдал за женой и теперь мог распознавать некоторые ее скрытые от остальных чувства. Когда Риджина нервничала, то она начинала отбивать ритм. Чаще всего она постукивала пальцами или наигрывала какую-нибудь мелодию. Так-так-тук-тук-так. Иногда, вот как сейчас, она покачивает ногой в такт какой-то песне, но Денис еще не так хорошо изучил репертуар, который нравится жене, чтобы точно определить мелодию.

«Жена. Вот ведь, столько времени прошло с момента свадьбы, а все еще непривычно называть Риджину так. Хотя какая она жена?»

Их брак договорной. Его коллегам нужна Рогова, чтобы разобраться с магами-отступниками. Люди и маги пытаются захватить магию и сделать ее доступной абсолютно для всех, даже для тех, кто не может владеть магическими силами. Это опасно. Так почему же службе магической безопасности не объединиться с магами и полукровками? И почему бы не выбрать символом этого объединения опального мага? Риджина как никто для этого подходит.

«Подходила. Вот только у нее нет магии! Опять нет!»

Агента Холковского это злило. Такие высокие ставки. Судьба тысяч магов и людей зависит от слаженности действий.

«Рогова все проворонила. Как можно так запросто растратить силу, которая только-только появилась? Столько времени было потрачено, чтобы магия вновь пробудилась у Риджины, а она понеслась спасать девчонку на другой конец Европы. И как следствие, магии опять нет. А ведь ее силы уникальны. Яркая демонстрация с позволила бы привлечь сомневающихся магов под крыло безопасников»

Денис не знал никого, кто мог бы колдовать без магических браслетов. Никто из магов так не может. С помощью браслета маг активирует заклинания. И чем больше наполняемость резерва, тем больше сила. У Риджины огромный потенциал. Это выяснилось еще в юности, когда на практике она спасла однокурсников. Потом получила не один, а ДВА магических браслета на экзамене. Такого тоже никогда не было ранее. Были двойные браслеты, но не два сразу. Об этом знают всего несколько человек: агент Бри, Риджина и он сам. Как крестной удалось это разведать, он даже не представлял. И это начинало напрягать. Ведь даже с ним крестная не была до конца откровенна. В одном точно она была права: жена у него уникальная.

«Вот только эта… уникальная отправилась на другой конец света лишь только пришла в себя после накопителей. Ох уж эти нюкты. Они чуть не стоили ей жизни, но вполне могли стоить магии. Вот почему у Риджины нет сил, чтобы колдовать. Старые накопители дали ей возможность колдовать, но обнулили все резервы организма. Может, со временем магия и вернется? Но сколько ждать? В прошлый раз на это ушло десять лет. У магического мира нет столько времени в запасе. А ведь заговорщики не дремлют. В отличие от его жены»

Денис усмехнулся и тихо спросил, хотя в первом классе они летели в одиночестве и можно было шуметь сколько угодно:

— Ты действительно собираешься спать? — Риджина лениво приоткрыла глаза и посмотрела на безопасника.

— А что?

— А если на нас нападут? Если Малыч и компания решат воспользоваться моментом, что ты без охраны?

— Если нападут, так нападут. Оружия у меня нет, и магии тоже не наблюдается.

— Так просто? — Денис ощутил накатывающее раздражение, но заметил, как дрогнули уголки губ у собеседницы.

— Так твои друзья из безопасников весь рейс проверили. Аэропорт тоже прошерстили. В Венесуэле, уверена, тоже все схвачено. Так чего мне волноваться? К тому же, если что-то пойдет не так, у меня есть ты, — уже не скрывая улыбки, добавила она, после чего скрестила руки на груди и закрыла глаза.

«Вот и поговорили. Логика железная. Правда, чего волноваться, если за нее другие работают?»

Маг уже подумывал пересесть через проход и по возможности отвлечься просмотром фильмов или высматривая облака или море в другой иллюминатор, но отказался от этой идеи. Ведь случись что, он может не успеть к Рид. Пару метров это иногда очень много. Да что метры? Иногда пару сантиметров разделяют жизнь и смерть.

Вот взять, к примеру, друзей Риджины, родителей Габи. Сьюзен и Майкл пострадали намного сильнее, чем сама она. Хотя и находились с ней в одной кабине.

'Хотя, неизвестно, что проще: быть в коме и неведении всего того, что происходит, или каждый день переживать, что твои друзья пострадали, и ты косвенно в этом виновата? Хотя почему виновата? Это же не Риджина организовала и привела в исполнение покушение на себя и своего мужа. Да еще и во время свадебного путешествия.

А ведь у нас тоже некое подобие свадебного путешествия. Вот ведь не подумал. Прикольно. Пусть и через месяц после свадьбы, но все же. Хотя… если бы не Энрико, то, может, я никуда бы и не поехал'

Bill Medley, Jennifer Warnes — (I’ve Had) The Time of My Life (OST Dirty Dancing)

Перед глазами молодого мужчины, как сейчас, встала картинка. Большой танцевальный зал на вилле Лукиани, где организовывались приемы для важных гостей. Огромные окна пропускают палящее сицилийское солнце. Паркет сияет в его лучах. Все вокруг лучится богатством и чистотой: начищенные золотые светильники, старинная мебель. Нигде ни пылинки. Кажется, еще мгновение — и толпа приглашенных гостей хлынет, и начнется бал. Только вместо официантов, спешащих с напитками, музыкантов, развлекающих важных персон, в зале всего двое: Энрико и Риджина. И музыки пока еще нет. И одежда на них повседневная. И за всем этим он наблюдает через камеры, которые установил еще отец Энрико.

В небольшой комнате на третьем этаже виллы находится пульт и огромное количество мониторов, позволяющих смотреть за почти всем, что происходит в доме. И слышать почти все. Камер нет в спальнях, уборных и гардеробных, во всех остальных комнатах ведется наблюдение. Лукиани используют не только магию, но и технологии людей. Именно благодаря им Денис видел и слышал все, что происходило в бальной зале. Слышал и как Энрико отговаривал Риджину ехать в Латинскую Америку. Слышал все его аргументы оставаться на Сицилии, о всех опасностях и сложностях. Слышал и то, что ответила ему женщина.

— Карлос бросил всё и привез сюда Сьюзен и Майкла по первому моему зову. Несмотря на все сложности и опасности. И, если он обратился ко мне, значит, сам не может узнать, что случилось у старика Рикардо. Значит, это нужно выяснить мне. — Риджина оглядела зал и выжидающе посмотрела на собеседника. — Но ты ведь меня не за этим сюда позвал. Обо всем мы могли поговорить и в гостиной. Так в чем дело, Энрико?

— Ты уверена, что сможешь не только поехать туда, но и вернуться? — мужчина засунул руки в карманы, чтобы не жестикулировать лишний раз. — Что ты физически в состоянии совершить эту поездку, лазить по горам, по сельве, распутывать дела вашего пьяного товарища? Ведь если он перешел дорогу кому-то, то эти люди не мыльными пузырями будут отбиваться. А ты едешь туда одна.

Рид опустила голову и прошлась по залу, высматривая на паркете то ли ответы на вопросы итальянца, то ли контраргументы.

— Тебе есть для кого здесь оставаться, — продолжал мягко и настойчиво уговаривать Лукиани. — Эта девочка, которую ты привезла из Шотландии, Габи, она дорога тебе. И ты готова ее бросить? Сейчас? Когда у нее кроме тебя никого нет?

— А ты говнюк, Энрико, — злобно произнесла Рид, не поднимая головы от пола. — Во-первых, у Габи есть родители. Во-вторых, ты поклялся перед родом защитить их и позаботиться о ней и ее семье. А в-третьих, ты не мой доктор, чтобы интересоваться моим здоровьем.

— Но я твой друг, — возразил мужчина и попытался приблизиться к девушке. Но она на него посмотрела столь выразительно, что итальянец остался стоять там, где и стоял. — Пусть поступаю по-дурацки, но я беспокоюсь о тебе. Мы все беспокоимся о тебе.

— Вот только не надо. Я помню о договоре между безопасниками и магическими семьями, о своей роли я тоже помню. Не переживай, вы не потеряете символ объединения. Хотя, — тут Риджина посмотрела прямо в камеру, которая располагалась напротив нее. — Мертвый символ — это тоже символ. И проблем с ним намного меньше.

Денис помнил, как холодок пробежался по его спине от услышанного. На душе заскребли кошки, и стало как-то погано и тоскливо.

Версия возможных событий, где использовалась гибель Роговой ходила в Коллегии. Не явно, а тихим шепотом. Но все же эта идея будоражила умы. Что, если что-то пойдет не так, или Рид захочет предать безопасников, перейдя на сторону заговорщиков, ее необходимо было устранить.

На несколько минут в зале воцарилась тишина. Молодая женщина мирно прогуливалась по паркету, а Энрико наблюдал за ней, раздумывая над тем, как уговорить ее отказаться от сомнительной поездки. Денис думал тогда, что их разговор окончен, что каждый останется при своем мнение. Но итальянец удивил его.

Лукиани активировал браслет и зал наполнился красивой мелодией. Какая-то очень знакомая музыка. Не современная, но ужасно знакомая.

— Один танец, Риджи. И можешь ехать, куда хочешь. Я не буду тебя удерживать. Ты девочка взрослая.

— Даже так? — девушка обернулась и посмотрела на мужчину. Его светлые брюки стали черными, как и рубашка с высоким черным воротником-стойкой. В купе со смазливой мордашкой и привлекательной улыбкой образ Энрико получился совершенно неотразимым.

— Один танец. Если ты в состоянии его станцевать, то вопросов к твоей физической форме у меня нет.

Лукиани протянул руку, приглашая девушку присоединиться. Лишь только Риджина сделала шаг навстречу, как ее футболка и шорты исчезли, а вместо них появилось легкое светлое платье с открытыми плечами. Сандалии сменились на туфельки на невысоком каблуке под стать платью. Музыка усилилась, и вот уже два голоса, мужской и женский, зазвучали в песне.

Холковский и не знал тогда, что через пару мгновений он напрочь забудет, о чем поет певец, слова были совершенно не важны. Все его мысли занимали маги на паркете. Вот Энрико крепко держит свою партнершу, контролируя ее движения. Вот он прогнул Рид назад, так что не каждый человек и со здоровой спиной сможет такое выдержать, но… Риджина вызывающе посмотрела на итальянца, и уголки ее губ приподнялись. Она прижалась к итальянцу спиной и закинула руку ему за шею, позволяя мужчине нежно обнимать себя. Дальше Денис смотреть не стал. От отвернулся от монитора и столкнулся с изумленным взглядом Кати.

Девушка, в отличие от безопасника, неотрывно смотрела на монитор во все глаза. Кроме удивления в карих глазах обозревателя Денис заметил… ревность?

— Что это? — Катя указала пальцем на монитор. Щеки ее пылали, а глаза готовы были метать молнии.

— Грязные танцы. В смысле танец из фильма «Грязные танцы». Смотрела? — ему срочно нужно было перевести разговор на какую-то другую тему, чтобы не видеть, как итальянец ловко кружит Риджину, как тесно к ней прижимается бедрами. Ревность губительна сама по себе, а в отношениях не позволительна.

Да. Тот танец стал ключевым для принятия решения о поездке. Энрико без вопросов отпустил Риджину, снабдил наличностью, поддельными документами. Решено было, что она отправится в небольшое путешествие на другой конец света сразу после ужина. К этому моменту Денис заказал документы для себя и договорился о поездке с агентом Бри. Хорошо, что тогда чуть было не брякнул про свадебное путешествие. Хватило удивленных лиц Кайсы и Франчески. А вот Риджина отнеслась совершенно спокойно, что у нее будет попутчик. Она вообще вела себя крайне спокойно в последнее время. Может, тому виной последствия нюкта, может, понимание того, что назревает магическая война между мирами, а им надо ее предотвратить. Денис не знал. Но подозревал, что, когда это равнодушие и спокойствие слетит, то разборки в коттедже Ривельстоунов, которые устроила Рид, покажутся детской прогулкой.

«А ведь так с виду и не скажешь, что она опасная»

Молодой маг хмыкнул и принялся пролистывать каталог с фильмами. Лететь до Каракаса было далеко. Времени много. Спать, как Рид, безопасник не мог себе позволить. Впрочем, как и настоящее свадебное путешествие. Вся эта свадьба была с самого начала фиктивным браком, деловым предложением. Хотя, как сказала агент Бри, почему бы не совместить приятное с полезным?

'Да уж. И где тут приятное? Малознакомая женщина стала женой. Хотя почему малознакомая? Всю ее биографию я знаю и так. Товарищи собрали объемные сведения. Есть, конечно, пара белых пятен, но секреты есть у каждого. Я знаю, что ей нравится, а что нет из еды, знаю ее медицинскую карту, знаю какой размер одежды она носит. Но… я знаю ее прошлое, но вот настоящее… Риджину Рогову никто не назовет магом с душой на распашку, это вам не Катя Ветрова, что болтает без умолку, но при этом умудряется и вас в разговор втянуть и узнать о вас кучу всего интересного.

С Риджиной все иначе. И это понятно: после всего того, что с ней приключилось, на любого будешь волком смотреть'

Денис оставил в покое экран планшета, решив, что с фильмом он пока не определился, а смотреть неизвестно что совершенно не хотелось. Вместо этого он решил рассмотреть спутницу повнимательнее. Если им действительно придется прожить всю жизнь вместе, то надо постараться наладить отношения. До любящих супругов им, конечно, далеко, но взаимное уважение они друг другу могут обеспечить. И не только…

Маг поерзал в кресле. Хотелось пройтись, но сигнала о том, что можно расстегнуть ремень безопасности, не было. Потому оставалось сидеть и рассматривать жену.

Риджина спала. Или делала вид, что спала. Но все же Денис склонялся к первому варианту. Дыхание ее было спокойным, размеренным, веки не дрожали, мышцы лица были расслабленными. Ноги женщина закинула на пуфик, скрестив лодыжки. Ботинки для трекинга были классными, с высокой подошвой, укрепленным голеностопом и носком.

«Да и цвет темно-бежевый, не маркий»

Темно-зеленые брюки, сшитые по молодежной моде, с большим количеством карманов и застежек подчеркивали изгибы стройных ног. Несмотря на то, что в шортах и брюках он видел Рид почти все время пребывания на Сицилии, но ее вид в платье, да еще этот танец с Энрико настойчиво появлялся в воспоминаниях. А после заставил по-новому взглянуть на жену.

«И опять танец. Что же это за Италия такая танцующая. То тогда в Риме, то теперь на вилле, а если еще и Бал Середины Зимы вспомнить…»

Денис готов был злиться, да только злиться было не на что. То, как танцует Риджина, ему нравилось, очень. Эмоционально, открыто, где-то даже с надрывом. В танце она была собой, а не той, кем хотела казаться. А вот те, с кем она скользила, изгибалась под музыку, кому позволяла прикасаться к себе, ему совершенно не импонировали. Он бы даже подумал, что завидует им. Но маг уверенно гнал от себя подобные мысли.

«Если девушка не с тобой, так с другим. Свято место, сам понимаешь, пустовать не будет», — так говорил агент Бабичковкур еще во времена его стажировки у безопасников.

Самолет наконец набрал нужную высоту и загорелось табло о том, что можно расстегнуть ремень. Что Денис и сделал, да только самолет слегка качнуло в сторону, а потом попал в небольшую воздушную яму. На мгновение даже показалось, что сердце переместилось куда-то вниз, а потом резко подлетело к горлу.

Голова Риджины съехала с подголовника и свесилась вниз. Руки были скрещены на груди. Рукава светло-зеленой рубашки были закатаны и можно было разглядеть на руках белые шрамы. Мужчина заинтересованно придвинулся поближе, чтобы сосчитать отметины на коже.

«Восемь. На каждой руке по четыре шрама. И такие ровные. Это либо очень острое оружие, либо когти какого-то хищника. Такое могли оставить тэкко-каги, или как их еще называют, когти ниндзя. Но для этого надо побывать в Японии или встретиться с ниндзя. А по нашим сведениям поездка в Японию у Риджины была только одна, еще во времена учебы в школе, еще до заговора Ужасной Анны. Получается, тогда хищник. Но кто?»

Тут самолет опять попал в воздушную яму, в результате чего голова Рид навалилась на плечо мужчины. Первым желанием Дениса было отодвинуться, личное пространство все же надо уважать, а потом…

Он облокотил голову на макушку жены и вдохнул аромат граната, исходивший от ее волос. Он поймал себя на мысли, что ему стало приятно и удивительно спокойно. Необычное ощущение. Но интересное.

Глава 24 Дневник. В пути

Alvaro Soler feat. Cali Y El Dandee — Manana

Еще немного и будет она. Сельва! Как же я по ней скучала. Ведь была совсем недавно, пару лет назад. Но такое чувство, что я отсутствовала здесь целую вечность. Наверное, со стороны я напоминала старика Рикардо, который с предвкушением смотрел через пыльный иллюминатор на сельву. Ну и пусть. Плевать. Я счастлива, и губы растягиваются в улыбке, лишь только под нами показывается зеленое бескрайнее море. Где-то там течет Великая река Амазонка и тысячи ее притоков. И по одному из них мне совсем скоро идти. Знакомый лодочник должен все подготовить, как только мы прибудем на место. Только он не знает, что совсем скоро ему поступит новый заказ. Пусть на старый ориентируются безопасники и прочие. Я собираюсь обмануть их всех. Даже того, кто сидит рядом. Своего мужа.

Хотя какой он муж? Мы даже спим в разных комнатах. Как в лучших аристократических домах XVII-XVIII века. Я не жалуюсь, меня устраивает. Личное пространство — это прекрасно, особенно, когда рядом находится малознакомый маг. И пусть он законный муж, но брак-то фиктивный. И сколько он протянет без женского внимания? Мужчина-то видный, физически развит. Такими ручищами и подкову, наверное, разожмет. Так что… Надо что-то делать. Может, для начала поговорить? Раньше все не до того было: восстановление магии давалось с болезненным трудом, но еще более тяжелым испытанием оказались последствия использования накопителей. И вообще, мы почти и не оставались наедине. Всегда был кто-то рядом: то Габи, то Кайса, то многочисленные Лукиани. Что же, теперь можно кое-что изменить.

Но сначала она. Сельва. Целое море зелени. Горы, покрытые зеленым, мягким и не дремлющим ковром. Холмы, водопады, стаи ярких птиц, летящих рядом с частным самолетом. Все это будет совсем скоро. Очень скоро. Еще час, может, меньше, и мы совершим очередную дозаправку, а может, и вовсе поменяем самолет. Ну и ладно, что жарко, что пот течет по спине и лицу. Хорошо еще, что в салоне не так много пассажиров, да и живности нет никакой. Хотя, кто его знает, что будет после дозаправки? Может, опять придется лететь на кукурузнике, который старше меня. Его моторы будут чихать и кашлять, угрожая заглохнуть в самый ответственный момент. Какой именно? Да такой, когда поля и фермы, пригодные для мягкой посадки уже закончились, а сельва уже началась. Совершать аварийную посадку в джунглях еще то удовольствие. Уж я-то знаю. Два года назад именно так и мы и приземлились с Карлосом в сельве. Потому что наш пилот прозевал стаю птиц, в результате чего моторы забились перьями и внутренностями пернатых, а после самолет рухнул в сельву. Хорошо, что не в реку, а так, повис на лианах и гигантских ветках. Сейчас воспоминания не приносят за собой беспокойства, но тогда я испытала настоящий ужас. Надеюсь, и об этом путешествии я буду вспоминать с улыбкой. Потом, когда вернусь.

— Нам долго еще на перекладных? — Денис слегка толкнул меня локтем в бок.

— Нет. Еще одна дозаправка или пересадка. Не знаю, как получится.

— В смысле? — мне понравился изумленный вид безопасника.

— Если пилот не захочет лететь дальше, то придется искать другой самолет.

— То есть пилот не захочет лететь? То есть другой самолет? — по удивленному взгляду Дениса было понятно, что он не знаком с местным колоритным мировоззрением. — Тут что, нет расписания?

— Расписание есть, но оно… плавающее. Всякое ведь может случиться, — начала было объяснять я, но пристальный взгляд мага остановил словесный поток.

— Но они же получают разрешение на вылет… Стоп, — он поднял руку, будто хотел, чтобы я молчала. Что же, могу и помолчать. Немного. — Риджина, только не говори, что они не получают разрешение на вылет. Не могут же они без воздушного коридора летать. Или могут?..

Денис был похож на маленького мальчика, который попал в магазин игрушек и вдруг узнал, что внутри ростовых кукол люди, а вовсе не игрушки. И удивление, и обида, и злость, — все вместе. Безопасник в кой-то веки не скрывал свои эмоции. Они сменялись на его лице так быстро, что это было… милым? Я затрясла головой, прогоняя совсем не нужные мысли.

— Так что? — громогласно поинтересовался Холковский, и на нас стали обращать внимание остальные пассажиры, хотя мы и говорили по-русски, надеясь, что нас мало кто сможет понять.

— Разрешение, расписание, воздушные коридоры и авиадиспетчеры есть. Но…

— Так и знал, что без этого вашего «но» никуда не деться.

— Ты расследования так же ведешь? — не выдержала я и огрызнулась. — Вечно перебиваешь осведомителей?

— Тебе лучше не знать, как я веду расследования, — бросил он.

— То есть стиль агента Бабичковкура вы там все используете.

Разговаривать дальше не хотелось. Лишь только я подумала, что передо мной нормальный маг, как он тут же напомнил, что он в первую очередь безопасник, да еще какой.

— Стоп. А причем тут агент Бабичковкур?

Отвечать я не собиралась. Демонстративно смотрела в иллюминатор и ждала появления сельвы на горизонте.

— Вы знакомы?

— Да.

— А тогда на балу, после вашей песни со Свеном…

— Нет. Раньше.

Я сжала зубы, злясь на саму себя. Вот надо было вспомнить этого безопасника? Теперь этот… муж не отвяжется. Он же приставучий, как… все агенты. Но Денис почему-то молчал. Честно, я ждала от него вопросов о том, при каких обстоятельствах произошло мое знакомство с агентом. Но вопросов не было. Было тихо. И это заставляло нервничать.

— Дело о попытке захвата Коллегии десять лет назад, — спокойно начал Холковский. — Вы познакомились либо когда всех Подозрительных студентов пригласили на допросы, либо позже, когда агенты приехали в школу. Первый вариант маловероятен, так как тебя курировала агент Бри. Она бы не допустила вмешательство агента Бабичковкура. Она никому не позволит влезть в ее дело. Получается, вы познакомились позже. В школе. Нападение магического фантома я лично не расследовал, но читал сводки. Дело было серьезное и требовалось раскрыть его быстро, впрочем, как и заговор. — Он не спрашивал, а рассказывал, и от этого становилось не по себе. — А быстрота приводит к тому, что качество страдает. Некоторые агенты могут пренебречь правилами допроса. Но в отношении студентов…. При вашем разговоре должен был обязательно присутствовать либо родитель, либо магистр. В твоем случае не было никого. — В логике и наблюдательности ему не откажешь, а это делало Дениса сильным противником. — Почему?

— Сам скажи, раз такой умный.

— Единственный, кто мог бы нарушить правила школы и покинуть комнату, где велся допрос студентки, это Виторио-Айгуш, бывший магистр школы. Вы уже тогда с ним не ладили.

— Прям капитан очевидность, — в сердцах бросила я, и на несколько томительных минут воцарилась долгожданная тишина. Я почти поверила, что тема закрыта.

— И что он применил? — тихо спросил Денис.

— Ручная молния, — так же тихо ответила я.

— Не самое приятное, но и не самое опасное.

— Спасибо. Успокоил.

Рассчитывать на понимание и сочувствие от безопасника было глупо, но почему-то хотелось, чтобы именно этот маг проявил сострадание. От осознания этого по спине пробежал холодок. Я замерла, как испуганный заяц, верящий в чудо, что опасность миновала.

— Я правилами не пренебрегаю, — резко ответил мужчина и наваждение доверия схлынуло, как и не бывало.

— Еще скажи, что ты против насилия, когда нужны необходимые сведения, — не удержалась я и посмотрела Денису в глаза. Они были карие с вкраплениями зеленого цвета. Странно, раньше я этих зеленых капелек не видела. Может, просто не замечала. — Так что, агент Холковский — самый правильный безопасник?

— На женщин я руку не поднимал. Никогда, — четко чеканя слова и не отводя взгляда, ответил маг. — А вот с мужчинами-преступниками разговаривать по-всякому приходилось. Я не такой, как Бабичковкур. Большинство агентов не такие, как он.

— Разумеется, это в корне меняет дело и внушает небывалое доверие к нашей службе безопасности, — сарказм я не скрывала. — Только те, у кого власть, не должны нарушать правила. Вы сами обязаны их соблюдать. Иначе зачем вы нужны? Если власть не следует собственным правилам, она рушится. Глупо рассчитывать на соблюдение законов, если сам же их нарушаешь.

— Есть исключения. Есть разные причины.

— Оправдать можно все, что угодно. Было бы желание, — фыркнула я, всплеснув руками. Очарование от скорой встречи с сельвой как-то резко померкло.

— Риджина, мне правда жаль, что ты столкнулась с таким, как агент Бабичковкур. Но он часть системы. Системы, которая всеми силами старается удержать наш мир на плаву.

— Это уж точно. Хорошо, что теперь я на молнии почти не реагирую, — сказала я, не подумав. А потом быстро добавила, что тема закрыта. Не нужно было вообще поднимать этот вопрос, и уж тем более не нужно было продолжать этот травмирующий разговор. Ни к чему Денису знать, что знакомство с молниями агента Бабичковкура продолжилось и после школы. Почти каждый раз, когда мы сталкивались, ручные молнии либо снова бегали по моему телу, либо были в опасной близости от него. Только в последнюю нашу встречу у ворот поместья Роговых мы разошлись мирно. Ведь мы теперь работаем в одной команде. Смешно.

Всю дальнейшую часть полета мы провели молча. Разговаривать не хотелось. Даже показавшаяся на горизонте сельва не смогла пробудить восторг от воссоединения. Воспоминания о грязных методах работы одного грузного агента испортили весь настрой от встречи с джунглями. А ведь я так долго этого ждала! Пока летели в самолете через Атлантику, вспоминала о предыдущих поездках сюда: легенды Амазонии, саму реку, ее притоки, розовых дельфинов и ярчайших попугаев ара. А также свою Мявку, черную, как смоль. Интересно, как она? Появились ли у них первые котятки, или она так и продолжает строить из себя гордую и неприступную хозяйку сельвы? А еще вспоминался Карлос. И наше первое знакомство, и первый привал в сельве, и танцы, и песни, и веселье. Карлос, этот вечный весельчак, пройдоха и авантюрист. Он появился именно тогда, когда это было нужно. Он сумел оживить меня, показать, что мир намного ярче и красочнее, и что совсем не важно, что сердце разбито, а душа плакала после разрыва с Егором, важно, что есть страсть, сельва, возможность дышать и просто жить. Иногда достаточно всего лишь возможности, чтобы снова наслаждаться настоящим и вспомнить, каково это — просто жить и наслаждаться этим.

— Кажется, прилетели, — нарушил молчание Денис. — Снижаемся.

На наше счастье, нужный нам самолет нашелся почти сразу же. Через два часа мы уже летели дальше. Самолетик был совсем крошечный: кроме пилота и нас никого больше на борту не было. И это не удивительно. Денис предложил столько денег, что хватило бы на два таких рейса. Расточительно? Да. Но зато к вечеру мы должны были прибыть в поселок, или, как говорил Рикардо, городок у реки. Тот самый, с которого началось мое приключение в Амазонии более пяти лет назад, когда я отправилась на поиски отца.

Забавно. Жизнь замыкалась в круг. Через пять с небольшим лет я снова на том же месте, и снова кого-то ищу. Правда, теперь не родителя, а старого товарища-пьянчужку, который вляпался в какую-то историю. Только на этот раз со мной нет проводника, зато есть охранник с магическими способностями.

За время отдыха между вылетами я успела позвонить знакомому лодочнику и оставить новый заказ. Он, конечно, не обрадовался такой спешке, но деньги способны творить чудеса не хуже магии. Надеюсь, что безопасники пропустят это сообщение. Ведь звонила я не со своего телефона, а с купленного в аэропорту одноразового. К тому же, Денис в это время сам отправлял отчет начальству. Представляю, как агент Бри недовольна этой поездкой. Плевать. Это ее проблемы.

В мою сферу интересов сейчас попадали только лодочник, муж-охранник и сельва.

— Наконец-то! — невольно вырвалось у меня, и я не могла отвести взгляда от иллюминатора. Среди моря зелени проглядывалась тонкая темная посадочная полоса, расположенная рядом с поселком, с другой стороны от которого протекал один из притоков Амазонки. Там нас уже ждали. Рука невольно сжала небольшой рюкзак, в котором лежала обещанная за работу наличность. Телефон я выкинула после разговора с лодочником, так как прекрасно знаю, как легко отследить мое местонахождение по данным геолокации.

— Тебе так нравятся джунгли?

— Сельва. Здесь джунгли называют сельвой. — Можно было, конечно, и дальше ехидничать, но зачем? — И да, мне здесь нравится.

— Почему? Условия… — Денис оглянулся по сторонам, как будто пилот и так нас не слышит через наушники, наверное, профессиональная привычка, — … тут не очень. Жарко, душно, все время хочется пить.

— Это акклиматизация. Потом будет легче.

— Что здесь такого, что тебя тянет сюда?

— Подловил, — вздохнула я.

— Трудно не заметить, как ты все время пялишься в иллюминатор, — усмехнулся безопасник.

— А может, это я с тобой не хочу разговаривать? — поддаваться на его подколы я совсем не хотела, но почему-то удержаться от резкости в словах не смогла. — Первый раз я оказалась здесь пять с небольшим лет назад, когда отправилась на поиски отца. Думала, будет увеселительная прогулочка, может, небольшое приключение. Но… — теперь пришел мой черед усмехнуться, — … все вышло иначе. Есть легенда. Когда-то, давным-давно, когда индейцы пришли в долину Амазонки, они обрадовались. Фрукты, рыба, дичь, — всего было в изобилии. Они остались жить в сельве. Брали столько, чтобы хватало на жизнь племени, но не жадничали. С уважением относились к сельве, к реке. Но потом наступил сезон дождей. Потоки воды с неба, удушающая жара, хищные рыбы, ядовитые змеи, растения и насекомые отпугнули индейцев. И они хотели покинуть насиженные места, но сельва была против. Ей очень понравились эти люди своими эмоциями, любовью к природе, отношением друг к другу. Она не захотела, чтобы они уходили, но и заставить остаться против воли она не могла. Всю ночь думала сельва как поступить, как добиться желаемого.

Утром индеец-разведчик прибежал к вождю и сообщил, что у границы их племени в сельве появился темный камень. Высотой не более колена. Большой, что могут на него встать несколько человек. Лучших воинов отправил вождь, чтобы они посмотрели на диковинку. Посмотрели, вернулись. Камень, как камень. Ничего в нем особенного. Собралось племя и отправилось искать лучшее место для жизни. По пути им встретились еще несколько камней. Тоже темные и большие. Какие-то находились в сельве, какие-то на берегу. Некоторые камни люди обходили стороной, на некоторых играли дети. Уходило племя, покидало сельву.

Сколько они шли, не знаю, но нашли хорошие земли. Поставили жилища, воздали почести богам, равнине, где поселились, и стали жить. Но вот те, кто стоял на камне, стали чувствовать тоску по сельве. По ее дождям, притокам, мангровым зарослям, лианам, ярким попугаям и ночному реву хищникам. Да так затосковали, что стали чахнуть на глазах лучшие воины племени. Жены их поспешили к вождю, а тот к шаману. И сказал мудрец, что камни те были заколдованы, что вернется в сельву всякий, кто ступил на камень. Может, на время вернется, а может, навсегда. Тут уж от человека зависит.

И вернулись в сельву лучшие воины племени. Взяли они своих жен, и детей, и живность всякую, скарб и остались жить в джунглях. Обрадовалась сельва, прекратился дождь, усмирила она ядовитых зверей и ползучих гадов. Люди остались, привыкли жить в новых условиях. Так появилось новое племя индейцев. Расселились они по всей Амазонии.

— Ты хочешь сказать, что и ты на такой камушек наступила? — с подозрением в голосе спросил Денис.

— Точно.

— Да уж. Если бы верил во все эти сказки, то может, и повелся на эту историю.

— Не веришь?

— Неа. — Лучи уходящего солнца осветили Денису глаза, и зеленые крапинки будто заискрились.

— Зря. Легенды не на пустом месте возникают. Сначала я тоже думала, что все это сказки, а Рикардо просто пьяница, который рассказывает небылицы.

— Но потом?

— Потом я изменилась. В сельве трудно оставаться тем же человеком, каким в нее попал.

Пилот скомандовал пристегнуть ремни и направил самолет на снижение. Посадка прошла успешно. Шасси самолета плавно проехались по видавшей лучшие годы взлетной полосе, созданной на отвоеванной у сельвы земле.

— Теперь понятно, почему ты отказалась от перекуса. На такой посадочной полосе не только обед растрясти можно, но и все внутренности, — забирая вещи из кабины, заметил агент Холковский, когда мы наконец-то вышли с самолета.

Вечерело. Расплатившись с пилотом, мы поспешили в поселок, где нас ждал лодочник.

Я немного волновалась, успел ли он приготовить все, что я просила. Хотя в магазинчике, в котором мы закупались в прошлый раз с Рикардо, было все необходимое из моего списка.

— Тут ресторанчик или какая-нибудь приличная забегаловка есть? — поинтересовался Денис, поправляя лямку своего рюкзака. Уж не знаю, что он туда положил, но поклажа выглядела внушительно.

— Не знаю. Может, и есть.

— Без обеда еще ладно, но вот без ужина мне кошмары будут сниться.

— Плюшевого мишку захватил? — бросила я через плечо и усмехнулась. Мне нравилось его подкалывать.

— Нет. Доходяга лучше. Уступишь мне его? — Денис не остался в долгу и припомнил, что на дне моего рюкзака лежит мягкая игрушка, которую мне дала Габи.

— Неа. Доходяга только для девочек.

— Ну вот. Надо было брать мишку. Давай хоть так его понесу.

И не дожидаясь ответа, с видом, что так и надо, Денис забрал у меня рюкзак. Такое самоуправство меня обескуражило. Настолько, что я даже остановилась.

— Не спать, Риджина. Мы еще не ужинали. Еда прежде всего, потом уже все остальное, — Денис прошел мимо меня и улыбнулся. Его глаза подозрительно блестели, будто он уже предвкушал сочный стейк или еще что погорячее. Признаться, от такой смены настроения мага, я терялась.

— А почему ты меня зовешь не так, как остальные? — мне срочно нужно было на что-то отвлечься. Ощущение, что маг флиртует со мной, становилось все более отчетливым.

— Рид подходит для девочки-подростка. В Риджи много итальянского, а я не итальянец. Джина звучит неплохо. Но мне больше нравится Риджина. Полное имя как нельзя лучше отражает твою сущность, — поправив чуть съехавший рюкзак, уверенно ответил Холковский. Он говорил не торопясь, но медленнее, чем обычно, как будто придумывая верные слова. На самом же деле, Денис произносил то, что давно решил и принял, как свершившийся факт.

— И в чем же она?

— Ты сильная, смелая, царственная. Так и представляю тебя в средневековом замке с кучей слуг и придворных. Идешь и раздаешь всем указания. Повару — что на ужин готовить, слугам — где порядок навести. Там, серебро почистить, канделябры.

— Канделябры?

— Да. Еще садовнику ценные указания о том, какие розы надо посадить и как украсить беседку в дальнем конце сада.

— А дальше?

— А дальше… — Денис задумался и остановился посредине улочки, в конце которой находилась пристань. Я даже разглядела крышу нашей лодки, — … а дальше заходишь в большую столовую, а там накрытый стол…

— Ты точно голодный.

— Я же говорю.

— Тогда поспешим. Ужин нас ждет на лодке.

— Романтический ужин?

— А то. — Настолько романтический, что даже говорить не хотелось. Галеты, консервы, хлеб и вода. Может, еще шоколад. — И, Денис, — мужчина обернулся, — переходим на испанский.

— No hay problema.

— Esta bien, — кивнула я на лодку, с которой нам уже размахивали.

— Ты хорошо знаешь испанский?

— Да. Карлос помог.

— Carlos, tu amigo.

— Si. Mi amigo.

Только перед самым рассветом мне удалось проверить вещи, собранные лодочником. Веревки, фонари, батарейки, мачете, палатка и еще парочка полезных мелочей в походе. Все точно. Осталось только наполнить фляги, взять вещи и можно было выдвигаться.

— Все в порядке, сеньорита? — английский язык лодочник все же немного подучил с момента нашей последней встречи два года назад.

— Да. Спасибо, капитан. Держи. Тут немного больше. — Я протянула тугую пачку денег.

— Не самое лучшее время ты выбрала для путешествия.

— Почему?

— Поговаривают, что белые люди много ходят по сельве. Что-то ищут, шумят.

— Насколько сильно шумят?

— Сельве это не нравится.

— Спасибо, что предупредил. Когда можно сойти?

— Уверена? — Я кивнула. Не в моих правилах было отступать от задуманного. — Минут через пятнадцать есть местечко, где мы подойдем близко к берегу. Даже ход не замедлим.

На этом и решили. Я покинула капитанскую рубку. Осталось завершить одно дело. После ужина, пока ждала, когда Денис заснет, все лежала и думала, брать его с собой или нет. С одной стороны, есть прекрасная возможность скрыться от безопасника, оставив агента Бри и всю их компанию с носом. С другой стороны, Денис — маг и может помочь, если вдруг возникнут сложности. И тот, и другой вариант был возможен. Вот только была еще и третья точка зрения.

— Денис, — трясла я за плечо безопасника. — Скоро рассвет. Я ухожу в сельву. Ты со мной?

— Чего? — муж протер сонные глаза. — Куда ты собралась?

— Маршрут немного меняется. И вместо речной прогулки будет пешая. Ты со мной или как? Решать нужно немедленно. И тихо.

— В чем подвох? Ты могла просто уйти. Ищи тебя потом по этим джунглям. Но вместо этого рассказываешь свой план и предлагаешь выбор. — В тусклом свете каюты разглядеть сонные карие глаза с зелеными крапинками было невозможно.

— Могла, — согласилась я, а про себя порадовалась, что в каюте стоял полумрак, и моего лица не видно. — Как говорит твой коллега, мы теперь в одной команде, а в команде принято действовать вместе.

— И доверять друг другу. Сколько времени до выгрузки? — уже по-деловому поинтересовался маг.

— Минуты две у тебя есть. Рюкзак не забудь, — выходя из каюты, бросила я через плечо. Хоть Денис спал в одежде и переодеваться ему не было нужды, но оставаться с ним в одной маленькой комнате мне не хотелось.

— Почему ты не сказала мне про эту гору раньше? — безопасник запрокинул голову и всматривался вверх. — Я тогда подумал бы, идти с тобой или нет.

— А где твоя тяга к приключениям? — вытаскивать веревки из рюкзака пришлось мне, так как напарник явно не собирался помогать. Он хмурился и придирчиво рассматривал гору.

— Я догадывался, что под маской спокойствия скрывается авантюрная личность, но, чтобы так. Напомни мне, пожалуйста, почему мы не остались на лодке?

— Может, я перестраховываюсь, но это ради нашей безопасности. Как безопасники, так и Малыч с компанией могут выяснить, куда идет лодочник. Прослушать телефон, отследить его, просчитать маршрут — дело несложное. Намного сложнее искать кого-то в сельве.

— Особенно в горах.

— Особенно, если мы туда не пойдем. — Я наконец вытащила все снаряжение для восхождения по горам. — Веревку и пару карабинов можно оставить, а вот остальное спрячем. До лучших времен.

Осматривая горы, возвышающиеся перед нами, я приметила небольшую расщелину, в которую и положила лишнее снаряжение.

— Думаешь, лодочник проговорится?

— Деньги и пистолет способны развязать язык многим. Не обязательно даже Малычу, достаточно поговорить с людьми в поселке. Спросить, что он покупал, и пазл начнет складываться.

— Да. Магазинов там немного.

Мне оставалось только развести руками. Мы быстро разобрались с поклажей. Денис выбрал большое мачете, мне же досталось оружие поменьше. Запасы воды, пищи и лекарств поделили поровну.

— Я не известный покоритель джунглей, но тоже в походы ходил. И знаю, что у каждого должен быть свой запас для выживания. Никогда не знаешь, куда заведет тебя приключение. Так что, как мы пойдем? И куда?

— Думаю, старик Рикардо живет в своем племени. Если по реке, то через три-четыре дня мы бы до него добрались. Через горы могли сэкономить день.

— Но… — Денис вытер пот со лба и выжидающе посмотрел на меня.

— Это если идти через вверх. А если идти через тоннели под горами, то можно сэкономить полтора дня.

— Теперь понятно зачем были нужны фонарики. Веди.

Проход между горами мне показал Карлос два года назад. И я очень надеялась, что хорошо запомнила последовательность поворотов, а также резких спусков и подъемов. Иначе бродить нам здесь с Денисом придется очень долго. Хотя это неплохая возможность узнать мужа получше.

Завязать разговор получилось не сразу. Сначала мы медленно двигались по центральной пещере, потом начались коридоры и тоннели, с крутыми поворотами, которые заканчивались развилками. Вот тут было не до общения. Нужно было концентрироваться и вспоминать, а беседа на личную тему могла только отвлекать. Но бесконечно идти в тишине было невозможно, через пару часов, выбрав небольшую пещерку, мы остановились на привал.

— Надеюсь, у тебя есть еще батарейки или запасные фонари? Мы же еще и половину не прошли, — заметил Денис, усевшись на камень, давая отдых длинным ногам. Его светлые брюки к концу нашего путешествия станут коричневыми. Может, даже пару дырок появится. Зато ботинки у него хорошие. В таких можно много километров пройти и ничего им не будет.

— Зачем, когда у тебя есть магия? Здесь нас никто, кроме мелкой живности, не заметит. А они, уверена, не проболтаются. — Лишь только я села, так сразу поняла, как я устала. И дело было даже не в ногах, те, конечно, устали, но вот спина… Начинается именно то, о чем предупреждал Энрико на вилле. Спина напомнила о себе ноющей болью. Если не выпить таблетки, то боль будет усиливаться, мешая движению. Такое допустить нельзя. Рука автоматически полезла в боковой карман брюк. Там под надежной защитой пластикового пакета и пуговицы лежала баночка с обезболивающими. Вторая такая баночка покоилась на дне моего рюкзака. Запив таблетки водой из фляги, я откинулась на каменную стену пещеры.

— Можем здесь заночевать, — предложил Денис, сочувственно глядя на меня.

— Вот уж нет. Мы прошли всего ничего. Таблетки подействуют, и можно продолжать укреплять наш командный дух, — сквозь боль усмехнулась я.

— Почти похоже. На стажировке мы такое проходим.

— Да? Расскажи.

— На самом деле тут интересного мало. Команду стажеров-безопасников отправляют в поход. В горы чаще всего. На недельку или немного больше, как пойдет. Там природа, костер, горы…

— И… не может же все быть так просто.

— И на пути попадается какое-нибудь запутанное дельце или экстремальная ситуация. Лавина, например, сошла или наводнение.

— А у тебя что было? — я пожалела, что не развела огонь. В отблеске пламени костра Денис смотрелся бы красиво, мужественно. И даже на мгновение можно было подумать, что мы действительно в каком-нибудь походе, а не под горой. И над нами десятки метров горной породы, камней, земли, останков живых существ.

— Мы были в горах. В Саянах. И наше базу замело снегом. Связи не было. Мы начали откапывать проход, и когда до выхода на большую дорогу оставалось метров пятьдесят, прошла лавина. Точно по нашей базе.

— И?

— Те, кто был там погиб. Их было трое. Двое девчонок и парень — повар. Лена и Оля помогали по хозяйству, кроме того, они обморозили руки накануне. Так что… — Денис замолчал, будто подыскивал слова. — Помню, мы тогда крепко поругались с одним парнем, он метил в лидеры и хотел продолжать чистить дорогу. Я же предлагал вернуться на базу.

— Подрались?

— Не без этого. — Денис потрогал скулу, как будто вспоминая, что получил по ней во время ссоры. — В конце концов, повернули назад к базе. И стали там расчищать все. От снега и холода нужно было где-то укрываться, не на дороге же куковать?

— Вас быстро нашли?

— Через пару дней. Мы почти вышли на главную дорогу, когда приехали спасатели.

— А с тем парнем вы, я подозреваю, подружились?

— С Лехой? Да. Но это было потом. Тогда мы не разговаривали и видели друг в друге соперников, но в конце концов смогли найти общий язык. Борьба за выживание объединяет.

— Вот только цена… — Я убрала флягу обратно в рюкзак. — Три жизни. Это слишком много для того, чтобы остальные сплотились.

Дальше мы двигались молча. Лишь изредка обменивались фразами и продолжали движение под горой. Сколько часов мы шли, я не знаю. Ужин и привал на ночлег решили сделать, когда, наконец, вышли к пещере, где была вода. Подземные воды стекали со стены и скапливались в маленькой каменной чаше, чтобы потом течь дальше куда-то вниз. Эту пещеру я помнила очень хорошо, а потому вздохнула с облегчением, что привела нас сюда. Это означало, что до выхода осталось немного, пару-тройку часов пути. Но не сегодня. Если не дать спине возможность отдохнуть, то завтра я вообще не смогу встать.

Перекусив консервами и галетами, мы молча подготовились ко сну. Благо у каждого из нас был свой спальник. Не долго думая, я выпила сразу две таблетки, что не укрылось от внимательного взгляда мага. Никаких эмоций не отразилось на его лице. Комментировать он тоже ничего не стал, за что я была ему крайне благодарна. Осознание того, что приходится принимать очередные препараты, так как пока не могу физически действовать как раньше, медленно, но верно подтачивали самооценку. И ведь в Сицилии мне не было нужды принимать обезболивающие, а тут чуть ли не одну за другой глотаю. И можно долго рассуждать, что выдалось первое нелегкое путешествие после травмы, но я-то понимаю, что могу попасть в очередную зависимость. Не от нюктов, так от лекарств человеческого мира.

— Ты ночью дерешься? — как он умудряется задавать неожиданные вопросы, не понимаю.

— Не знаю. Вроде никто не жаловался.

— Хорошо. Один спальник у нас кровать, второй — одеяло. Ванная комната — пещера после коридора. Дамы вперед.

Он махнул в сторону, откуда мы пришли, а после стал готовить спальное место. Сказать тут было нечего. Сил спорить тоже не было. Хотелось рухнуть на любую годную для сна горизонтальную поверхность и заснуть. Ладно, посмотрим, что из этого получится.

Я проснулась от того, что мне было тяжело дышать. Что-то тяжелое лежало на моем правом боку. Видеть в темноте я не могла. Фонари перед сном мы выключили, а потому выяснить, что мне мешало, было проблематично. Я попыталась скинуть с себя это нечто, как над ухом раздался тихий, недовольный голос Дениса:

— Риджина, если ты проснулась, то это не значит, что надо будить всех.

Чуть не подпрыгнув от понимания того, где нахожусь и с кем, сон окончательно улетучился. Я перевернулась на спину. Вот лучше бы этого не делала. Рука Дениса теперь лежала у меня на животе. От нее шел жар, будто от печки. Мысль о быстро подъеме улетучилась почти молниеностно. Спина ныла то ли от боли, то ли оттого, что затекли мышцы.

— Что же, раз ты меня разбудила, то тебе и завтрак готовить. — Маг убрал руку и тоже лег на спину, потянулся и пару раз зевнул. — Я пока приму душ, а ты закажи нам, пожалуйста, в номер омлет, пару бутербродиков с колбаской и кофе. Или ты предпочитаешь чай?

— В кофе мне нравится только запах.

— Отлично. Тогда мне кофе, тебе — чай.

И с этими словами он встал и отправился в ванную комнату, как мы назвали пещерку. Я же осталась лежать, совершенно не понимая, что это было, и куда это нас приведет. Нет, куда приведет сомнений не было. Он здоровый мужчина с понятными физиологическими потребностями. У меня тоже потребности такие есть и со здоровьем почти нормально. Сейчас только лекарства приму и можно еще пару километров отшагать. Но… Я ни с кем не то, что не спала, я ни с кем не встречалась после смерти Генри. Один памятный разговор и вот вам, я снова замужем.

Послышались звуки шагов в коридоре. Денис возвращался. Мне же надо было срочно вставать. Нечего разлеживаться. К тому же таблетки начали действовать, притупляя боль.

После быстрого холодного завтрака, который ничем не отличался от ужина, мы отправились дальше. Идти было проще. То ли от того, что боль прекрасно блокировали таблетки, то ли рюкзаки стали легче после перекусов. Но уже днем мы, наконец, выбрались наружу.

— Обалдеть! — Денис зажмурился и не спешил выходить из пещеры. — Как же красиво.

Действительно, после пребывания в тоннеле, оказаться на чистом воздухе, окруженными зеленью, было восхитительно. Ничего не касалось головы, смотреть вверх можно было бесконечно. Высоченные деревья поднимали свои ветви-руки высоко к небу. Ветер гулял меж листвы, создавая удивительно приятный гул. И множество ярких красок на зеленом лесном фоне: цветы, попугаи и плоды экзотических растений.

— Сеньорита, это ты? — радостно воскликнул старик Рикардо и заключил меня в объятья. За два года он изменился. Кажется стал ниже ростом и морщин стало больше. Нет былой легкости и бодрости. — Мне сказали, что Яра идет по сельве. Вот ведь молодые дурни! — крикнул он на молодых индейцев и погрозил им кулаком. — Они так перетрухнули, что вытащили меня встречать вас.

— Привет, старый друг.

Мы добрались до территории племени, где жил Рикардо, через пару часов. И теперь готовы были отдохнуть, пообщаться и выяснить, в какую историю вляпался приятель.

— Яра? — переспросил Денис.

— Эта вроде русалок и сирен в одном лице. Они заманивают мужчин своим голосом и забирают в подводное царство, где живут в мире и согласии, — пояснила я и представила напарника индейцу.

Рикардо хитро посмотрел на Дениса, потом на меня, потом снова на Дениса.

— А может, все же Яра? И зря я ругал этих дуралеев? — хитрые глаза индейца блестели, как будто он выпил пару бутылок рома. Но живя в сельве, старик не употреблял спиртное. — Хорошо, что мы встретились здесь. Густаво, — окликнул он молодого воина, — беги, сообщи нашим, что идут дорогие гости. А мы пока не спеша пойдем, расскажу вам пару историй.

И мы спокойно отправились по тропинке, которая должна была нас привести в лагерь индейцев. Денис поправил рюкзак и бросил хмурый взгляд через плечо. Что-то ему не нравилось. Но я списала это на усталость и врожденную привычку безопасника никому не доверять.

— Подожди с легендами, — перебила я старого друга. — Лучше скажи, как твои дела? Карлос очень беспокоился. Он бы и сам приехал, но…

— Покоряет очередную Яру, — усмехнулся Рикардо.

— Можно и так сказать. — Я бросила взгляд на Дениса, но ни веселья, ни усмешки, ни едкого комментария в адрес друга не было. Зато глаза цепко следили за всеми вокруг. Он поймал мой взгляд и указал на индейцев, которые окружили нас. — Что-то угрожает вам?

— Кто-то, — горько вздохнул Рикардо. — Белые люди снова пытаются найти то, что пытались пять лет назад.

— Не может быть. Но тогда мы с Карлосом…

— Разнесли все? Да. Он рассказывал. Но прошло более пяти лет, и многое забылось. Только не смерть белых. Они хотят мстить. — Рикардо остановился и огляделся. — Сельва не допустит этого, потому-то она и позвала тебя. Я рассказывал тебе про кайпора?

— Нет.

— Риджина, не хочешь попить? — заботливо спросил Денис и протянул свою флягу. — Мне здесь не нравится, — уже по-русски добавил он.

— Спасибо.

— Так вот, кайпора — это индеец маленького роста, который заботится о животных, о сельве, защищая ее от браконьеров и вредителей. Он хитер и забавен. Говорят, что ноги его повернуты вперед, чтобы сбивать врагов со следа. А еще он может своим свистом пугать людей и сводить их с ума.

— Прямо как Пан, — заметила я и отдала флягу обратно Денису. Он пристегнул ее к поясу на карабин.

— А куда подевался ваш четвертый товарищ? — спросил он Рикардо.

— Густаво пошел в лагерь.

— Нет. Их было пятеро. Густаво ушел. Но теперь их трое. Одного не хватает. — Денис в упор посмотрел на старика. — Сколько у нас времени?

— Мало. Очень мало. — Рикардо с тоской посмотрел на меня. — Прости, Рид. Они забрали наших мужчин. Грозятся убить женщин и детей. Я не мог иначе.

— Но почему?

— Малыч хочет закончить дела отца. И еще он хочет отомстить за его смерть. Тебе.

— Но… — объяснять, что тогда был несчастный случай, я не стала. Не перед кем отчитываться. Старый друг стал предателем, а поездка ловушкой. — Сельва предательство не прощает. Ты сам меня этому учил.

— Прости. И беги. Они уже рядом.

Денис бросил рюкзак в сторону ближайшего индейца, толкнул Рикардо, а после схватил меня за руку, и мы побежали. За нашими спинами слышались крики попугаев, которых потревожили люди, бегущие за нами.

Глава 25 Сельва

Денис крепко держал за руку Рид. Не потому, что боялся ее побега, а потому, что не хотел терять. Но в этом он опасался признаться даже себе. В глубине души он был доволен, что во время пребывания на Сицилии она активно занималась спортом. Риджина бежала наравне с ним, а значит, появлялся шанс оторваться от преследователей.

Они бежали быстро, очень быстро, но, как оказалось, недостаточно. Не особо задумываясь о направлении, Холковский ринулся к пещере, из которой они совсем недавно вышли. Это был удачный путь, чтобы скрыться. Маг не был уверен, что преследователи знали проход, а потому попытаться скинуть хвост все же стоило именно таким путем.

Добраться до пещеры им не удалось. Автоматная очередь. Еще одна совсем рядом. Путь к спасению прегражден! Нужно взять немного вправо, чтобы попытаться оторваться. Пробираться между стволами и переплетенными корнями деревьев было сложно, неудобно и опасно. Лиана могла оказаться змеей. Хорошо, если это будет удав, такой не укусит, а только напугает. А вот муссурана или островной ботропс могут доставить неприятности. Хотя эти две змеи охотятся на мелких грызунов и других змей, но ядовиты. Разбираться еще и с укусами от этих пресмыкающихся, ни Денису, ни Рид не хотелось. Но с людьми им встречаться хотелось еще меньше.

Пробираясь между корнями, супруги расцепили руки. Так было легче перепрыгивать с корня на корень. К тому же можно было слегка запутать преследователей. Во время очередного прыжка, Рид неудачно приземлилась и ногой напоролась на торчащую ветку.

— Вот ведь! — в сердцах вскрикнула она и постаралась быстро встать. Нужно было догонять, мужа. Рид бросила взгляд на рану, кровь начала пропитывать брючину на голени. — Шрамом больше, шрамом меньше. Главное, не глубоко. — Решив, что перевязкой можно заняться немного позже, она поспешила за Холковским.

— Ты чего отстала? — бросил он, переводя дыхание. — Куда теперь? В горы или к реке? Там ведь река? — Кругом же были сплошные джунгли, ориентироваться в зеленом море не представлялось возможным. — Одежда давно прилипла к телу от пота и волнения. Все же не каждый день оказываешься в окружении головорезов.

— Ага. — Рид огляделась. — Давай сначала к горам, а потом резко вправо к реке. Может, они подумают, что мы полезем вверх. А мы их обманем.

— Треугольник какой-то получается.

Рид махнула рукой, предлагая Денису возглавить их бегство, после чего раненой ногой мазанула по стволу, оставляя кровавый след, и побежала следом. Путь в горы был сложным, дыхание сбивалось, пот заливал глаза, сердце стучало, как безумное, гоня кровь, ноги гудели, а преследователи дышали в спину. Спрятаться в джунглях было сложно, то тут, то там с деревьев срывались стаи птиц, тем самым выдавая беглецов.

Денис так резко остановился, что Рид не успела затормозить и врезалась в широкую спину мужа.

— Ты в порядке? — подхватив ее, поинтересовался маг.

В ответ молодая женщина только кивнула. Нога болела с каждым шагом все сильнее. Кровь промочила не только брючину, но носок и ботинок.

— А это что такое? Почему не сказала? — рявкнул мужчина, через пару минут заметив бордовое пятно на штанине, и пару птиц сорвалось с ветки.

— Там не глубоко. Точно-точно. — Чтобы не развивать тему дальше, она схватила мага за руку и потянула к реке. Теперь Денис бежал не так быстро, боясь, что вскоре Риджина вообще идти не сможет.

«Надо будет — понесу. Но чего не сказала? Вот ведь упрямая дура», — про себя думал безопасник, исподлобья глянув на спутницу. Крепко сжав зубы, та старалась не сбавлять темп. — «Где эта река? Перед водой точно надо перевязку сделать. Пираньи ведь. Тьфу на них»

Вскоре послышался шум воды, и беглецы выскочили к берегу какого-то небольшого притока. К их удивлению, недалеко находилась лодка. До боли знакомая. С синими флажками у рубки.

— Это же наша лодка! — тихо воскликнула Рид. — Неужели и этот с ними?

— Выясним. — Денис пригнулся к земле, активировал браслет и тоном, не терпящим возражений, скомандовал. — Перевяжи. Я на разведку. — Пригибаясь, он направился к лодке. На палубе никого не было видно. Снасти валялись в беспорядке под гамаками, что были натянутся под навесом. А сам навес был пробит пулями. Характерные отверстия от них виднелись на сером полотнище. — Вот ведь, — Денис ругнулся, заметив кровавое пятно на палубе. — Не предатели они, а…

— Покойники. Вы оба. Если дернитесь, — злобный голос заставил мужчину обернуться. А увиденная картина, сжать зубы от досады и гнева. Потные, злые, изможденные долгой охотой, но от этого не менее злобные и жаждущие крови, люди взяли их в кольцо. Один из них крепко держал Риджину за руки, а другой направил на неё дуло автомата.

Alan Walker? Sasha Alex Sloan — Hero

— Никогда не думал, что это так…

— Больно. — Риджина перебила Дениса. — Да.

— И тогда…

— Да.

— Вот ведь… — мужчина ругался не витиевато, зато точно и лаконично. — Как же ты с этим справилась? — Почти час как они шли сквозь сельву в окружении наемников, прежде чем остановились на привал. И вот уже почти час, как на них двоих люди нацепили наручники — блокираторы магии.

Что тут ответишь? В прошлый раз, когда на ней были подавители магии, хотелось лезть на стенку от боли. Хотелось кричать и сорвать быстрее это изобретение службы магической безопасности, чтобы вещество, которое блокировало магию, не впрыскивалось в тело на прямую. Магам, у которых есть магические браслеты, лекарство впрыскивается через маленькие иглы. В результате чего прерывается контакт между рукой мага и браслетом. Так как у Риджины таких браслетов не было, то лекарство впрыскивалось напрямую.

— По рукам надавать тому, кто это придумал, — злобно бросила пленница.

— Риджина, ты как? — и хоть в голосе Дениса слышалось искреннее беспокойство, но доверять ему она еще не была готова.

— Нормально. — Да и что тут скажешь, когда на тебя снова одели блокираторы, а от прошлого раза шрамы только стали заживать.

Денис оглянулся по сторонам, никто из людей Малыча не спешил объявлять окончание привала.

— Почему ты не сказала им, что у тебя нет магии? Они же легко могли проверить своим прибором. Зачем терпеть это? — Денис до коснулся до руки жены и стер несколько капель крови, стекающих от игл, впрыскивающих лекарство. Агент в очередной раз тряхнул рукой с браслетом, на котором находился блокиратор. Резкая боль пронзила руку до плеча.

— Не надо.

— Извини, я помочь хотел. — Обида промелькнула в глазах мага.

— Не надо убирать кровь, если мы хотим получить помощь.

— Что?

— Чем больше крови оставлю в сельве, тем больше шансов получить помощь, — чуть слышно добавила Риджина, завидев приближающихся наемников.

— Ты потому и рану не перевязала? — осенило безопасника.

Головорезы Малыча, кажется, вспомнили, что пора идти в лагерь, а потому предстоял очередной марш-бросок через сельву.

Вот кто бы знал, что поездка, предложенная Карлосом, будет напоминать боевик? Были догадки, что все не так просто, раз друг попросил о помощи. Но и в мыслях не было, что индейцев притесняют люди Малыча-младшего. А это плохо. Совсем плохо. Тем более, что ни магии, ни оружия против бандитов не было.

— Ты уверена, что это люди Руслана?

— Рикардо о нем намекал.

— Твой старый друг, что оказался вдруг и не друг. — Денис посчитал головорезов. Получалось восемь человек. Если бы не было блокираторов магии, он бы разбросал их по всей сельве, вместе с Малычем. — Ты все еще ему веришь? После предательства?

— Да — он предал. И сельва его накажет. Но он предупредил, кто наши враги.

— Да уж. Своевременная информация, — проскрежетал Денис. То, что спутница скоро его с ума сведет своей непредсказуемостью, он говорить вслух не стал.

— Ты лучше подумай, откуда у них блокираторы? — успела шепнуть Риджина перед тем, как наемник приказал подниматься и продолжить поход.

Люди и маги шли несколько часов, останавливаясь на короткие привалы. Высокий главарь возглавлял шествие, он будто ледокол прокладывал путь через сельву, ловко орудуя мачете. Мужчина периодически проверял, как поживают его пленники. Столь ценный груз он приказал поместить в центр колонны. Первой шла женщина, а вторым — мужчина. Главарь в который раз посмотрел на пленницу.

«Красивая. Худенькая. Но все прелести женские на месте. И опасная»

Таких он узнавал в момент. Может, выдавали глаза, которые так и говорили, что ей нечего терять и будет драться до самого конца, а может, гордая посадка головы и расправленные плечи. Уверенная такая вышагивает среди его ребят и не боится их. Наверное, думает, что ее мачо всех тут положит и в обиду не даст.

«Видали таких. Сильных, больших, думающих, что они короли мира. Так бывает, пока в сельву не попадут. А этот здровяк к таким условиям не привык. Может, в городе он и опасен, но здесь, среди джунглей, зверей и людей с автоматами, он — ничего не сможет сделать»

Так же главарь видел, что не только он один заглядывается на девчонку. Многие его ребята положили на нее глаз. Вот это было опасно. Словно в подтверждение его мыслей, наемник, идущий впереди Риджины, остановился и вытер пот с грязного лба. На вид ему было за тридцать с большой бородой и весь одетый в камуфляж. Автомат его висел на правом боку, а на левом — мачете. Заметив, что пленница его разглядывает, мужчина усмехнулся и посмотрел хищным взглядом.

— Нравлюсь? — Он провел рукой по бороде, а после поправил широкий ремень. — Ты вроде ничего. Может, и проживешь достаточно долго. Если, конечно, будешь сговорчивой и покладистой, хотя дикие кошечки мне тоже нравятся. Таких укрощать — сплошное удовольствие.

Не успела Риджина ничего ответить, как из-за спины на наемника ринулся Денис. Он налетел на обидчика, словно ураган. Повалил того на землю и принялся бить по лицу. Сначала остальные наемники стояли спокойно. Только на лицах отразился азарт от драки и желание посмотреть, как приятель побьет мага, но выходило совсем наоборот. Бородач не мог подняться, кровь из губы и носа хлестала у него на камуфляжную форму. Денис наносил удары один за другим по его лицу.

— Хватит. — Главарь головорезов несколько раз выстрелил в воздух и приказал растащить дерущихся.

Наемники кинулись на помощь товарищу. Они схватили Дениса за руки и плечи, подняли его и крепко держали, пока раненный боец поднимался с земли.

— Я урою этого придурка. А с ней, — он указал на пленницу, — развлекусь у него на глазах. Ты, детка, будешь стонать подо мной и делать все, что я захочу и как захочу. — Глаза мужчина блестели от злости и возбуждения, когда он смотрел на девушку.

— Не смей. — Главарь еще раз выстрелил в воздух. — Малыч сказал, чтобы девчонка была жива и здорова, пока он не прибудет. Потом, — он посмотрел на пленников, — у него большие планы на нее. И на него тоже, — кивнул он сторону Дениса.

Побитый наемник пугливо опустил глаза, вступать в конфликт с главарем ему явно не хотелось. А уж идти наперекор приказа заказчика тем более. Но и спускать унижение он не намеривался.

— Живые — да, здоровые — посмотрим. — И со всей силы ударил мага в живот. Безопасник обвис на руках других наемников.

— Пошли! — гаркнул главарь. — До лагеря пару часов.

Все оказалось еще хуже. Риджина прикрыла на мгновение глаза. Руслан Малыч знал о том, что они здесь. Знал и подготовился. Браслеты-блокираторы тому доказательства.

«Неужели звонок от Карлоса ловушка? Не может быть. Он бы не предал. Не стал. Мы же друзья. А ведь и с Рикардо были друзьями. А он сдал Малычу нас. Если действительно вся эта поездка придумана, чтобы заманить меня сюда? Но… Нет. Не верю. Карлос помог привезти Сьюзен и Майкла. Он рисковал своей жизнью. Или нет? И Малыч просто пропустил его, чтобы под предлогом обратной услуги вытащить меня?»

Риджина замерла от понимания того, что дружба с человеком, которому она доверяла, может разрушиться вот так. Сомнения обволакивали душу и мешали дышать.

— Ты как? Ты в порядке? — Денис с трудом подошел, держась за бок.

— Это мне полагается, как хорошей жене, беспокоиться о тебе, а не наоборот.

— Ну, что поделать, — он усмехнулся, а потом скривился. Из разбитой губы струйкой стекала кровь. — Думаешь, Карлос с ним заодно?

— Не знаю. Может, с Русланом, а может, нет. Вот только для Малыча наше пребывание здесь сродни подарку на Рождество. Не надо бегать за мной по всему свету, придумывать, как выкурить из поместья Лукиани, сама пришла. Да еще тебя притащила.

— Никто меня не тащил. Ты предложила. Я выбрал. Мы команда, Риджина.

— Спасибо. — Она дотронулась до его руки и сжала ее. Сбитые костяшки на кулаках мага кровоточили. И были лучшим доказательством того, что есть кому доверять.

«Раньше не замечала, какая у него большая ладонь. И это ощущение тепла в груди, когда он гладит запястье. Это… Необычно. И волнительно»

Наконец, часа через два, когда вечер во всю заявил свои права, группа наемников в камуфляжной форме и двое пленников подошли к лагерю.

— Знакомые места? — заметив устремленный взгляд девушки, поинтересовался главарь. — Ты тут уже была. По глазам вижу, что была.

— Да. Давно. — Она не видела смысла отрицать очевидное. Раз Малыч знает, что она здесь, то надо готовить план побега. А для этого хорошо бы не вызывать лишних подозрений. — А где ваш патрон? — на местный манер спросила Рид.

— Соскучилась? — усмехнулся мужчина. — Он знатный мужчина. Сейчас пообщаешься. — Ему понравилось, что пленница вздрогнула и напряглась. Уж больно независимой и дерзкой она выглядела всю дорогу до лагеря. Такие долго не живут в сельве.

Мужчина внутренне расслабился: самое важное он сделал, доставил девчонку в лагерь. Теперь осталось уточнить у патрона, что с ней делать дальше. А то вон, не только Бородач на нее плотоядно посматривает, но и другие ребята тоже.

«А все почему? Потому, что давно в город не ходили. Бегают все по сельве, то за индейцами, то за этими. А молодцы мои по женщинам соскучились, по ласке и выпивке. Ну, ничего, приедет Малыч, вот и отдохнем»

— Веди их в палатку! — крикнул он ближайшему наемнику, а сам покрутил сигару, мечтая раскурить ее и отдохнуть после всей этой беготни по сельве.

Но планам мужчины не суждено было сбыться. Из палатки вышел коренастый товарищ в такой же камуфляжной форме, как у остальных.

— Связь налажена. Малыч ждет, — доложился он.

Главарь чертыхнулся и убрал сигарету в карман. Патрон не любил ждать. Но еще одно дело надо было закончить.

— Тьягу, бери пару молодцов и бегом к реке. Зачистить лодку, убрать трупы. И к излучине ее ведите.

Коренастый хмыкнул и направился к бараку, расположенному справа от палатки. Небольшое строение в тени деревьев прямо у подножья горы выглядело старым и потрепанным.

— Пошли поболтаем, — кивнул главарь пленникам и шагнул за порог палатки. За ним последовали Рид и Денис, подталкиваемые наемниками.

Оказавшись внутри палатки, они увидели, что центральное место занимает большой стол с лэптопами. Вокруг стола стояли стулья. В левом углу шумел и гудел старый холодильник и не менее древний генератор. Напротив них располагалась кушетка, заправленная старым покрывалом. На полу валялись циновки.

— Уютненько, — заметил Холковский и быстро сосчитал охранников. Пятеро.

— А он забавный, — на экране одного из лэптопов появилось лицо Руслана Малыча. Рид невольно дернулась, но назад на отступила. — Здравствуй, Риджина. — Молодой человек улыбался, хотя глаза его продолжали оставаться холодными. — Так мило, что ты решила заскочить. Я немного поменял в лагере обстановку. Ремонтик небольшой сделал. В пещере. — Руслан сделал паузу и глаза его наполнились мрачным огнем. — Думаю, тебе понравится. Не успеешь соскучиться, как я приеду.

— Так каникулы в школе еще не скоро. — Денис расправил плечи и приготовился, что его ударят по приказу Малыча. Но тот, казалось, не замечал безопасника. Руслан смотрел только на Рид. Изучал ее реакцию, считывал мимику и жесты. И Холковский поймал себя на мысли, что это совсем ему не нравилось. Хищный взгляд Малыча не обещал ничего хорошего его жене.

На экране лэптопа хорошо было видно, как Руслан нахмурился, а потом провел по коротким волосам длинными пальцами.

— Было немного обидно, что Габриэлла ускользнула от нас. Уж не знаю, как тебе это удалось, Рид, но уверен, что ты мне все, все расскажешь. Это в твоих интересах. Ведь ты сейчас далеко, и защитить ее некому.

— Не слушай его, — Денис перебил Малыча и закрыл собой лэптоп. — Он ничего ей не сделает. Не сможет.

— Откуда такая уверенность, агент Холковский? — Руслан наконец обратил внимание на мага. — Магии у вас сейчас нет. Мои люди позаботились об этом. Телефона нет. Все вещи у вас забрали. Так что… — молодой человек откинулся на спинку кресла. — Очень скоро мы все будем рядом с тобой, Рид. Скоро мы продолжим с того места, на котором остановились.

— Да пошел ты, — процедила сквозь зубы девушка. — Не убивала я твоего отца. Это был несчастный случай. Делянов тебе наврал, а ты и рад поверить.

— Как грубо и некультурно. Карлос отлично поработал, а уж про Рикардо и говорить нечего.

— Сколько? Сколько вы им заплатили? — голос Рид вибрировал от возмущения.

— Одному пару миллионов, а второму — ящик текилы. Не так уж и много, чтобы они предали друзей.

Лицо Рид просветлело, нахмуренный лоб разгладился, а губы скривились в ухмылке.

— Заврался. Теряешь хватку.

— Можешь дерзить сколько хочешь. Но меньше, чем через сутки все изменится, — тихо и спокойно произнес Руслан. — Я заставлю тебя смотреть, как умирают твои близкие. А потом ты будешь умолять меня, чтобы я убил тебя. — Руслан кивнул и четверо головорезов ринулись к Денису.

Первый удар он отбил, второй слегка задел плечо. Мужчина замахнулся, чтобы ударить ближайшего нападающего, но в этом и была его ошибка. Бородач с удовольствием двинул прикладом Денису в голову, а потом стал бить того ногами, стоило безопаснику упасть. Рид попыталась было помочь мужу, но была остановлена главарем. Тот крепко держал руки девушки, не давая ей вырваться.

— Видишь, как все просто, — спокойно продолжал Малыч, будто на его глазах и не избивали мага. — Они могут его убить прям здесь, а могут прекратить. Тебе нужно, — тут Руслан наклонился к экрану, — всего лишь меня попросить остановить это.

На мгновение Рид замерла, сжала зубы и уже хотела было сказать, что Малыч со своими фантазиями может идти в далекую пешую прогулку, как раздался хруст кости. Девушка дернулась и тихо произнесла:

— Прошу. Пожалуйста.

— Что, что ты сказала?

— Я прошу, останови их. Пожалуйста. — Она не видела восторженного взгляда Руслана. Рид смотрела на двух отморозков, избивающих Холковского. Тот прикрывал одной рукой голову, а другой — ребра. Лишь только он попытался встать, как Бородач снова ударил прикладом. — Пожалуйста, Руслан! — уже громче добавила девушка.

— Прекратить, — раздался приказ Малыча, и наемники нехотя оставили Дениса в покое. — Молодец, Рогова. Делаешь успехи. Я же говорил, что всегда добиваюсь своего. И в следующий раз ты будешь умолять меня, стоя на коленях.

— Сволочь! — в сердцах бросила Риджина и гневно уставилась на экран. — Только появись здесь.

— В мешок их. До моего приезда глаз не спускать.

С этими словами экраны лэптопов погасли.

Глава 26 Дневник. Каменный мешок

— Вот обязательно тебе было зубоскалить с ним? — Денис отчитывал меня, как ребенка. И если честно, то он был прав.

Наемники только что подняли лестницу и оставили нас в каменном мешке. Эта огромная яма в скальной породе находилась недалеко от палатки, где до этого мы мило пообщались с Малычем. По своей форме каменный мешок напоминал грушу. Очень большую грушу с отверстием наверху. Только через него можно было попасть вниз или выбраться наверх. Какая наша тюрьма была в диаметре, я еще не измерила. А вот глубину прикинула: метра четыре-пять. То есть, если я даже заберусь Денису на плечи, то все равно не достану до края. А ведь там наверху еще и кто-то из наемников Малыча дежурит.

— Нет. Но он меня достал. — Злиться на себя было глупо, так как не маленькая, понимаю, что выбор и последствия за него не заставят себя ждать.

— Это того не стоит. — Денис осторожно поднялся с камня, на котором до этого сидел. Когда мы спустились в яму по лестнице, Бородач шепнул мне о моих перспективах в отношениях с ним, с Малычем, и всеми остальными наемниками лагеря. На что я ответила, что, видимо, он знает, о чем говорит, и ему понравилось. В результате мы остались без воды, Бородач ее просто забрал. А я еще и получила по щеке. Увернуться от удара не получилось, нога все еще болела, хоть и перестала кровоточить.

— Да, без воды будет непросто.

— Я не про это. — Денис приблизился ко мне и осторожно дотронулся до правой скулы, где, наверное, уже наливался синяк. — Болит?

— Не сильнее, чем твои ребра. — Я увернулась от руки Дениса и принялась осматривать наше временное пристанище, в котором мы оказались по приказу Малыча. Чувство неловкости и легкого смущения давно не беспокоили меня. Теперь же они решили напомнить о себе, как будто я снова оказалась подростком.

Через пять минут исследований земляной тюрьмы оказалось, что другого выхода отсюда, кроме как наверх, нет. Никаких боковых ходов не было. Форма груши делала подъем по стене весьма затруднительным. А уж ночью после всех наших похождений по сельве было и того труднее. К тому же, на ощупь каменные стены были гладкими. Видно, мешок использовался уже очень давно и поверхности его стали почти ровными.

— Надо утром попробовать отсюда выбраться, — тихо шепнул Денис. — Ты попробуешь по этой стене, а я по этой. Может, у кого и получится.

— Уверен, что я такая хорошая скалолазка?

— Уверен, что если мы не попытаемся выбраться отсюда, то ты снова можешь стать вдовой. Вот только не надолго. Тебя он тоже прибьет.

— Убедил. — Я устало присела на камень и посмотрела в отверстие. Солнце клонилось к закату, и скоро станет темно и прохладно. Сюда бы еще воды и костер и можно было бы даже отдохнуть и что-нибудь придумать для побега. Но… Бородач лишил нас маленькой радости.

— Извини. — Денис потоптался на месте, а потом присел на камень рядом.

— За что? — удивилась я. — Кому и надо извинятся, так это мне. Моя поездка и мой враг. И мой бывший друг. — Вспомнив о предательстве старика Рикардо, на душе стало грустно и паршиво. Не ожидала я такого поворота. Совсем. Думала, надо прятаться от безопасников или от магов. А получилось, что от друзей тоже.

— От предательства никто не застрахован. От врагов тоже. Как ты поняла, что Карлос не предавал и не заманивал в ловушку?

— Как-то раз мы разговорились на тему, сколько денег надо для счастья. И он сказал, что ему не нужны миллионы на счете, ему нужны тысячи счетов с парой тысяч на каждом. Чтобы деньги были, но не так много, чтобы о них переживать. Когда на счете тысяча, то много не потратишь, но и в нужде жить не будешь. Вот как-то так.

— Приколист этот Карлос.

— Это точно. Он веселый.

— А Рикардо? Тоже не предавал? — сомнение так и слышалось в голосе Дениса.

— Предал. Но с ним разберется сельва. — Я встала и принялась мерить шагами мешок. Просто так сидеть и вести светскую беседу было выше моих сил. Адреналин кипел в крови и хотелось действовать, а не маяться в ожидании.

— В смысле «разберется сельва»?

— Сельва не прощает предателей. Сельва уважает сильных, достойных. Предает кто? Тот, кто слаб и кто не достоин жить здесь, дышать этим воздухом, пить воду из источников.

— А как понять, кто достоин?

— Понятия не имею, — развела я руками. Денис усмехнулся, но улыбка у него получилась усталая. — Снимай футболку. Пока светло надо посмотреть, что у тебя с ребрами.

— Да нормально все.

— Ага. А то я не слышала, как кости трещат.

Нехотя Денис начал снимать футболку. Хоть он и старался не кривиться от боли, получалось это у него плохо. Даже литой пресс с кубиками не спасет от ударов сапогами. Как он собирался выбираться из каменного мешка в таком состоянии я даже спрашивать не стала. И так было понятно, что никак. Он же упрямый и все равно отправится по стенам ползать.

— А что это у вас за прошлое с Малычем? На чем вы остановились?

— А что, в отчетах безопасников этого нет? — наверное, я ответила чуть резче, чем следовало, Денис недовольно посмотрел на меня. — Это было перед тем, как ты заявился в особняк. Руслан обвинил меня в смерти его отца.

— А это не так?

— Была стрельба, взрывались баллоны, и нас с Карлосом пытались убить. Мы же хотели только одного: убежать. Несчастный случай.

Filatov s Karas — Дай мне сил

Ночь. Вместо улицы — каменный мешок и отверстие в потолке пещеры. Луна, появившаяся на небосклоне совсем недавно, заменяет фонарь. А аптека? За нее — ботинки с секретом в подошве Дениса. До классики русской литературы нам, конечно, далеко, но… Местами было весело, и, чего уж скрывать, волнительно.

Наемники, они же наши с Денисом тюремщики, ни воды, ни фонарей нам не дали, в результате чего пришлось обрабатывать раны до наступления темноты. Вещей у нас не было. Рюкзаки мы растеряли где-то между деревней предателя Рикардо и рекой. Но Холковский на то и агент службы магической безопасности, чтобы припрятать пару козырей… в ботинках.

Это у меня обувка обычная для походов, а у него — с пустотами под пяткой. Точнее с двумя. От воспоминания, как этот большой и грозный мужчина щелкал каблуками, будто Элли из страны Оз, стало немного веселее. Почему немного? Просто магу так здорово намяли бока головорезы Малыча, что прямо стоять у Дениса не получалось. Левую руку он прижимал к боку. Видимо, туда и пришелся удар, отчего ребра треснули или сломались. Рентгена у нас с собой нет, как, впрочем, и магии. Магические силы напарника надежно блокировались браслетами.

Вот почему Денис оказался таким… порядочным и заботливым? Он не должен быть таким. Он — безопасник. Он навязанный мне муж, который приглядывает за мной и сообщает агенту Бри каждый мой шаг. И при этом Холковский использовал накопитель магии, припрятанный в одной из пустот ботинка, чтобы убрать иглы из моих блокираторов. У Дениса блокиратор подавлял магию его браслета иглами, входящими в сам браслет. У меня же — напрямую: в руки, так как я могла колдовать без магических браслетов, которыми пользуются все маги. Все. Кроме меня. Могла. Раньше могла колдовать. Сейчас не знаю. Очень много сил у меня ушло на перемещение в Шотландию к Габи, а потом я не колдовала. Да, даже больше, бежала от магии, так как после нюктов меня ломало и корежило. Магическая ломка не иначе.

А может, Денис думает, что так магия быстрее ко мне вернется? А сам он спокоен, так как еще один тайничок припрятан с накопителем для себя? Или же ждет, когда армия его коллег ринется нас спасать?

Да, точно, так наверное, и есть. Потому он — сама невозмутимость. А я тут, как дурочка, почти поверила в рыцаря без страха и упрека.

А если я ошиблась? И никто не спешит нам на помощь, и нет других тайников? И за маской спокойствия скрывается что-то иное?

Не могу сидеть на месте и ничего не предпринимать. Это выше моих сил. И пусть темно и почти ничего не видно, и есть риск подвернуть ногу, но камень, на котором я сидела, начал забирать тепло, да и мелкие выбоины и неровности на нем мешали наслаждаться комфортом каменного мешка.

— Злишься? — подал голос Денис и сам же ответил на свой вопрос. — Когда ты злишься, твои движения становятся резкими, спина так выпрямляется, будто ты палку проглотила. Про взгляд не скажу. Темно.

Я молчала. Только дышала часто, о чем тоже заметил товарищ по несчастью.

— Так в чем дело, Риджина?

— В чем дело? — я изо всех сил старалась не повышать голос. Еще услышат нас Бородач и главарь наемников и захотят проверить, как мы обустроились в нашей темнице. И пиши пропало плану побега. — Ты зря использовал на меня накопитель, — чеканила я слова. — У меня нет магии, если ты не заметил. У тебя она есть. Надо было свой блокиратор снимать.

— И смотреть, как ты медленно истекаешь кровью? — его холодный тон должен был охладить мой пыл, но нет. — Заряда все равно не хватило бы на мои браслеты. А так хоть тебе помог. У тебя поток магии в разы меньше, чем у меня, а значит и лекарства нужно меньше.

И вот что тут скажешь? Рациональный агент Холковский способен логично объяснить свой эмоциональный поступок?

— Да ничего бы страшного не произошло. Но хоть шанс был бы. А теперь его нет. — Я уселась на землю. — У меня нет возможности колдовать, у тебя — есть. Все ведь логично и рационально.

— К тебе магия уже один раз вернулась.

Спокойствие Дениса в данной ситуации безмерно раздражало.

— Да. Вот только после этого я нюктов сколько использовала? А ты? Ты выбросил в помойку наш шанс на спасение, — устало произнесла я. Злость улетучилась, будто дым от костра, поднималась все выше и выше, пропадая в вечернем небе.

— Вообще-то я тебя спасал.

— Спасибо. Я прям в безопасности, — удержаться от того, чтобы не съязвить, не было сил. — Пока Малыч не заявился.

— Обещаю. Он не тронет тебя и пальцем.

И это его «обещаю» разом отбивало всю охоту ерепениться. Я посмотрела в ту сторону, где сидел Денис. Света Луны было недостаточно, чтобы увидеть его лицо, хватало только на то, чтобы различить силуэт. Он сидел прямо, руки положил на колени. Видимо, ребра болели чуть меньше после лекарства, которое он достал из второго ботиночного тайника.

Мужчина молчал. Не двигался, застыл, как статуя. Обиделся. Тут и дыхание его слышать не нужно. Хотя он не сопел, как паровоз, чтобы все окружающие знали, как он недоволен. Нет. Наоборот, он слишком спокойно и долго делал вдох и выдох. Обычно так никто не дышит, только лишь, чтобы успокоиться.

Почему-то вспомнились слова прабабушки Зои, что настоящие мужчины — это те, кто решают проблемы, а не те, кто их создает. И Денис решал. Он тащил рюкзаки, расчищал путь, ловко орудуя мачете, когда мы шли по сельве. Не лез с разговорами, когда я не горела желанием общаться. Шутил, чтобы поднять настроение. Так, перед тем, как накладывать лекарства, он пошутил, что мы будем играть в пациента и очаровательную медсестру. И поскольку у меня большой опыт в общении с лекарями, то я первая выбираю роль: симпатичного доктора или ворчащего пациента. От двусмысленной фразы я чуть было не уронила маленький тюбик с мазью. А Денис улыбнулся и потом еще полчаса распинался по поводу моего ошалевшего лица и огромных, как блюдца, глаз. И это несмотря на то, что я намазала его бока быстро, нисколько не волнуясь, что ему может быть больно. Синяки, что появились у него, были огромными, синими, с кровоподтеками. Как будто мастер татуировок решил изобразить небо во время грозы на боку у мага. Не хватало только проблесков молний.

Молнии были у меня. Каждый раз, когда я касалась теплой, немного липкой кожи Холковского, маленькие энергетические разряды бежали по моей руке. И если от заклинания ручной молнии агента Бабичковкура все тело сотрясалось от судорог боли, то сейчас было тепло, приятно и хотелось вновь и вновь чувствовать под своей ладонью литые мышцы и кубики пресса Дениса.

Как хорошо, что сейчас ночь. От воспоминаний и мыслей, за ними следующих, меня бросило в жар. Кровь прилила к щекам. С начала нашего путешествия мое тело начало реагировать на присутствие мужа рядом. Его прикосновения были приятными, наполненными нежностью. Хотя с виду и не скажешь, что такой большой и сильный мужчина может действовать бережно и аккуратно. Чего стоит, когда он намазывал мне лекарство на ногу. Он так долго это делал, так осторожно, боясь потревожить рану, что я почти забыла, где нахожусь. И если бы не крики наемников сверху, то можно было подумать, что мы на пляже, а вместо антисептика он втирал крем от загара.

А потом… потом я сняла носок, пропитанный кровью, насыпала в него земли и выкинула в отверстие из нашей каменной тюрьмы, надеясь, что не попаду в никого из людей. На безмолвный вопрос, который читался в карих с зелеными прожилками глазах Дениса, ответила:

— Это для Мявки. Она ягуар и найдет меня по запаху крови. Так надежнее.

— Это потому ты петляла по джунглям, как полоумный заяц? И как же вы с ней познакомились? Ты тоже пробежку по сельве устраивала?

— Шесть лет назад мы с Карлосом спасли ее от каймана. Кто-то привязал ее к бревну и спустил по реке. Она была совсем маленькая, а когти очень острые.

— И вы ее вытащили? Точнее ты. — Денис дотронулся тогда до моих рук. Белые полоски шрамов были еле видны в вечерних сумерках, хоть и шли почти от самого локтя до запястья.

— Карлос стрелял в каймана. А я, да, вытаскивала Мявку.

— Шрамы…

— Иногда, когда помогаешь кому-то, то он не понимает, что ты действуешь ему во благо.

— Согласен. — Вот тогда-то Денис и поднес к моим рукам накопитель магии и блокираторы втянули свои иглы. По четыре на каждый блокиратор.

— Какого⁈ — вырвалось у меня. — Это же накопитель. И ты его потратил.

— Да, — с улыбкой ответил Денис, и так захотелось приложить его чем-нибудь тяжелым по голове. — Мы команда. А в команде помогают друг другу. Ты разве не знала?

Знала. Знала, но забыла. Я забыла, каково это, когда кто-то о тебе заботится. Я всеми силами отгораживалась от любых попыток помочь мне. Максимально старалась не подпустить к себе семейство Лукиани, хотя раньше у нас были весьма теплые отношения с ними. Почему? Потому что последним, кто обо мне вот так заботился, был Егор.

Перед смертью он отдал часть своей магии мне. Он закрыл собой меня. Он погиб, защищая меня. Последние пять лет своей жизни магистр Березкин только и делал, что оберегал меня и тех студентов, которые стали Подозрительными и пострадали после заговора мамы. Как оказалось, Егор бросил меня шесть лет назад, чтобы защитить от безопасников и магов-отступников, чтобы я могла жить спокойно все эти годы.

Итеперь я не хотела, чтобы кто-то еще пострадал из-за меня, помогая или оберегая меня. Хватило Луки и Егора. Я не хотела обращаться к Лукиани и подставлять их под удар отступников, но по-другому Габриэлу было не спасти. Не стремилась ввязывать в магические разборки Карлоса, но без его помощи родители Габи попали бы к Малычу. Я думала, что справлюсь со всем сама. Так я решила, когда была под арестом.

И вот, я смотрю сейчас на Дениса, моего мужа, безопасника, напарника и понимаю, что незаслуженно обидела его. Мы пытаемся стать командой. А в команде общение основывается на доверии. Он доверился мне и поехал на другой конец света. Он рисковал, забираясь в амазонскую сельву, совершая перелеты на старых самолетах, и при этом не ныл, не задавал лишних вопросов, а просто шел и был рядом.

Он доверял мне и хотел, чтобы я доверяла ему, его выбору, его решению. А я… я повела себя, как капризная истеричка.

— Денис… — во рту все пересохло. Я надеялась, что это от жажды, а не от волнения. Давненько я ни перед кем не извинялась. — Извини, что накричала на тебя. Была не права, — слова давались с трудом. — Накопитель твой. Тебе решать, как его использовать. — Холковский поднял голову и посмотрел в мою сторону. — Напарники должны доверять друг другу. Я доверяю. И еще. Спасибо, что снял блокираторы.

Глава 27 Западня

Ирина Домаер испытывающее смотрела на подругу. Вроде бы, перед ней все та же Екатерина Ветрова, а вроде, уже другая. Взрослее, что ли, стала, серьезнее.

«Да уж куда взрослее? Итак иногда такое чувство, что со старухой общаюсь, а не с ровесницей. Но выглядеть она стала значительно счастливее. Глаза светятся и эта полуулыбка, что растекается по лицу, лишь стоит Кате на миг задуматься о ком-то. И кажется, я догадываюсь о ком»

— У тебя все хорошо? Никто не обижает? — лишь только вопрос сорвался с губ блондинки, Ирина поняла, как глупо это прозвучало.

— Нормально всё. — Катя помешала ложечкой кофе, но так и не притронулась к напитку.

— Как Лукиани? Не слишком опекает тебя?

— Отчеты уже не в моде? Перешли на допрос свидетелей? — в сердцах бросила Ветрова, и легкий поток воздуха приподнял ее челку.

— Полегче, подруга. Ты чего? — после встречи с Даней Ирине не сразу удалось договориться с Ветровой о встрече. Зато она успела подчистить видео с камер в кафе и проверить информацию по Антонине Тишо. Та действительно недавно вышла из тюрьмы, но чем занималась на свободе и где остановилось было не известно. Она будто испарилась. Но так как за время отбывания тюремного срока она не нарушала правила, то в розыск ее пока не объявляли. Агенты были нужны для более срочной работы, а не для того чтобы разбираться с бывшими заключенными.

— Извини, — всплеснув руками в примирительном жесте, девушка едва не пролила кофе на стол и легкое синее платье. — Всё нормально.

— Ага. А я — советник по безопасности в Коллегии. Вот только сегодня назначили. И я прям сразу к тебе, — на одном дыхании выпалила Ирина и выразительно посмотрела на подругу. В нормальность всего происходящего вокруг она верила все меньше и меньше. Даже дедушка ходил нервным в последнее время, а ведь он старался не выставлять на обозрение свои эмоции.

В кафе было немноголюдно, но гул разговоров не умолкал. Компания молодых людей весело обсуждала какую-то проектную деятельность в сфере финансов. Влюбленная парочка тихо ворковала за столиком в самом углу. Мамочки с детьми пытались выбрать что-то полезное из меню, а официант старался не сойти с ума от новомодных тенденций здорового питания. И только две красивые девушки молча сидели друг напротив друга.

Брюнетка не выдержала первой:

— Энрико — он такой итальянец, — глаза Кати засверкали от переполнявших ее эмоций. Ирина готова была поклясться, что они стали на два оттенка темнее. — То он ухаживает и мило флиртует, то он устраивает грязные танцы с Роговой. — От последней фразы Ирина поперхнулась и судорожно начала хватать ртом воздух. — Согласна, сама в шоке от него.

— Да нет, подруга, — прокашлявшись заявила блондинка. — Это ты меня, мягко говоря, удивила. Он тебе нравится, — и не дождавшись ответа, продолжила в бодром духе дальше, — еще он симпатичный, высокий и уверена, что сложен отлично. Ты его без футболки видела?

— Да причем тут это? — возмутилась было Катя, но тут же прикрыла рот ладошкой, вспомнив, как первый раз увидела главу семейства Лукиани у бассейна в одних только плавках. Капли воды стекали по литым мышцам спины и рук, накаченный торс с легкой порослью курчавых волос был создан для того, чтобы оказаться запечатленным в мраморе. Щеки девушки запылали, что тогда, что сейчас.

— Притом, — многозначительно вздохнула Домаер. — Ладно, тут все ясно. А что с характером? Только не говори, что он рохля или знатный деспот, держащий все семейство в ежовых рукавицах.

— Да нормальный он. Суров, но в меру. Да и то с тем, кто филонит или отлынивает от работы.

— О, ты его уже выгораживаешь, — Ирина усмехнулась и принялась наконец-то за пирожное, которое вот уже двадцать минут ждало своей очереди.

— Закрыли тему, — безапелляционно заявила Катя и отодвинула от себя остывший кофе. — Что случилось, раз ты так неожиданно заявилась на виллу к Лукиани?

Легким движением руки Ирина накинула на их столик полог тишины, после чего произнесла заклинание.

— Ничего себе, — Катя покрутила головой в разные стороны. — Я такого заклинания не знаю. Новинка?

— Нос научил. Но больше не скажу, иначе тебе придется стать безопасником, — хмыкнула Ирина. — А это, кстати, неплохая мысль.

— Нет. Мне хватает и тех тайн, с которыми сейчас имею дело. Исполнять приказы твоего начальства, разрушая чужие жизни, я не намерена, — фыркнула Катя и уставилась в окно. То, что подруга пригласила ее не просто так, было понятно сразу.

Хоть они и были подругами, но свою работу Ирина любила, а потому не тратила рабочее время на личные посиделки.

— Я видела твоего брата, — как будто, между прочим, ответила Домаер. — Точнее, говорила с ним.

— Что? Их поймали? Как он? — большие и выразительные глаза Ветровой стали просто огромными. От нетерпения она заерзала на стуле и наклонилась ближе к подруге.

— Нет. Мы пересеклись в кафе, — немного смущенно произнесла блондинка.

Тревожно звякнул колокольчик, что висел над дверью кафе, и официант невольно вздрогнул, завидев нового посетителя. Высокий брюнет с легкой щетиной в светлом деловом костюме уверенно направился к столику у окна, где беседовали девушки.

— Теряете хватку, Домаер, — усмехнувшись, заметил Энрико, усаживаясь за столик, отчего сразу стало тесно.

— Ты за мной следил? — Катя скрестила руки на груди и недовольно смотрела на мага. — Зачем?

— Надо поговорить.

— А мне нет, — буркнула брюнетка.

— Надо. — Ирина переводила взгляд с подруги на мужчину и обратно. — И лучше не здесь, и быстрее.

— Ветрова, почему тебе так везет? Ты на задании в фантастическом месте, а я в каком-то душном офисе. Это не честно, — усмехнулась Ирина, откидывая голову на спинку дивана. Былой напряженности в разговоре уже не наблюдалось. Ощущалась былая легкость и свобода в общении со старой подругой. Вот только секрет о своей большой симпатии к Ветрову Ирина решила умолчать. Не своевременно.

— Зато ты видела Даню, — парировала Катя, пристроившись на другом конце дивана. — Как он?

Девушки расположились в библиотеке, которая стала настоящей комнатой для совещаний. Тут были карты магического мира и мира людей, лэптопы соседствовали с магическими сферами. И конечно, огромное количество книг по самым разным темам. А еще журнальный столик вокруг которого находились диваны и пару кресел, и небольшой холодильник с едой и закусками. Всё было сделано так, чтобы магам было удобно и комфортно работать.

— Нормально. В том плане, что он почти доволен жизнью. Переживает за вас, а в остальном весел, свеж и здоров. — Рассказывать подруге о том, что они с Даней играли в гляделки, Домаер не стала. Как и то, что постоянно залипала на чувственных губах Ветрова. — Раскачался немного. Возмужал.

— Даже так, — Катя задумчиво посмотрела на подругу, будто пыталась соединить разрозненные части головоломки. У девушки появилось подозрение, что Ирина что-то не договаривает. А потому верить ее предупреждению о Тишо до того, как Энрико проверит эту информацию, было бы опрометчиво.

После того, как Ирина рассказала о встрече с Маком и ее слов о сговоре людей с Антониной, которая намеревалась забрать Флориана, Энрико пулей вылетел из библиотеки. Итальянец ругался и на бегу уже продумывал все кары небесные, которые он готов был обрушить на голову Тишо. Или Домаер, если та солгала.

— Ты мне не веришь, — Ирина бросила печально-задумчивый взгляд на собеседницу.

— А ты не говоришь всей правды. Было что-то еще, — парировала Катя.

Неизвестно, сколько бы времени девушки продолжали дуэль взглядами, если бы в библиотеку не вернулся хозяин виллы.

— Не знаю, откуда у вас такой источник информации. Хотя могу предположить, — маг кинул быстрый взгляд на покрасневшие щеки гостьи. — Некий юноша по доброте своей душевной поделился новостями. Вот только Ветров не умеет перемещаться, а Камранова умеет. Пусть и без сестры, но может.

Маг усмехнулся и взъерошил волосы. По тому, как Катя поджала губы, мужчина понял, что он на правильном пути.

— Только зачем вам ему помогать? Не проще ли послать весточку сестре или родителям?

— Они все под надзором, — Ирина и бровью не повела, выдерживая прямой и наглый взгляд Лукиани.

— Да и вы не в простом месте работаете. Что может сподвигнуть на такой риск? — Энрико приблизился к дивану с грацией тигра. Со стороны казалось, что мужчина расслаблен и полностью контролирует ситуацию. — Только чувство. Сильное чувство. Но есть еще Лариса, которая считается официальной девушкой Ветрова. Ведь ради него она и сестру бросила на Площади. Или же нет? — мужчина глянул на Катю, ожидая, что та прольет свет на перипетии юношеского выбора.

— К чему это? Мне казалось, ты Тишо собрался заняться? Или ты уже мне не доверяешь? — в голосе обозревательницы сквозил вызов, и скрывать его она не собиралась.

— Ну, ты же мне не веришь, — развел руками Лукиани. На мгновение девушке даже показалось, что в голосе промелькнули грустные нотки.

— А нечего было флиртовать с Риджиной. У нее муж есть! — не выдержала Катя.

— Где он был все это время? То с тобой, то с Олбу лясы точил. А Риджи необходимо было прикрытие, и серьезное. Да если бы Холковский не приревновал ее, то опустил бы на все четыре стороны.

— Не отпустил бы, — насупилась Катя и стала похожа на маленькую девочку, которая вдруг поняла, что причины обижаться не было. Но при этом в душе радовалась, что тот танец с Риджиной был вынужденной мерой, чтобы Денис последовал за женой в Латинскую Америку. — Он не такой плохой, каким вы его считаете.

— Оставил бы ее на расправу с Отступниками или нет, мы не узнаем. Холковский поехал и уже хорошо. А Отступники…

— Они знают! — Ирина вскочила на ноги от напряжения. — Они знают, что Рогова уехала, что ты бросишь все силы на ее охрану, оставив здесь минимум магов. А значит, можно напасть и забрать Флориана. А если ты останешься здесь, то ее некому будет защитить.

— Но тебе посоветовали предупредить нас. — Лукиани нахмурился и пытался понять, куда же ему бежать в первую очередь: защищать семью или Риджи, ведь она должна была стать ключом к власти над Коллегией. Но семья всегда стояла для Лукиани на первом месте, и изменять этой традиции он не намеривался.

— Может, есть третий удар? По Коллегии? — предположила Катя и сама же опровергла этот вариант. — Слишком сложно.

— А может, сказали, чтобы помочь? — Домаер посмотрела на подругу.

— Или твоему воздыхателю слили дезинформацию, чтобы я не смог помочь Риджи? Или это твое начальство хочет устроить ей еще одну проверку на магию? Вы ее пока не сломаете не успокоитесь?

— Что? — Ирина отпрянула от итальянца.

— Спокойно. — Теплая ладошка Кати легла на грудь мужчины, останавливая того от опрометчивого шага. Навредить Ирине серьезно у него вряд ли получилось бы, а вот потерять ее доверие — легко.

— Никто Дане не сливал никакую дезинформацию. Там был Мак. Он и вел переговоры. А Даня, — Ирина набрала в легкие побольше воздуха, — был приманкой для меня. Чтобы я пришла и выслушала. — Темные брови мужчины поползли вверх. — Он много значит для меня.

— И поэтому ты не вызвала безопасников? И стерла все улики об их пребывании? И ушла с работы? — на каждый вопрос Энрико миниатюрная блондинка только кивала, опасаясь взглянуть в глаза Ветровой.

— А я-то думала, почему вы все время цапались с ним. — Катя по новому взглянула на подругу. — Почему ты сразу не рассказала мне?

— Что я влюбилась в твоего младшего брата, который пять лет назад таскал у нас шоколадки и грозился доложить родителям о твоих воздыханиях по поводу Березы?

— И то верно, — усмехнулась обозревательница. — Но это было тогда, а сейчас он вырос. Но ты права, встречаться с малолетками все же странно.

Ирина расслабленно хихикнула и посмотрела на вытянувшееся лицо Энрико, который уже успокоился и теперь пытался переварить полученную информацию. Он крутил в правой руке небольшой брелок с маленьким глобусом.

— Раз вы во всем разобрались, дамы, то вот держите, — он протянул Ирине брелок. — Бери, но с возвратом. Это пропуск к вилле, подделать его нельзя, тут родовая магия. Только член семьи Лукиани может активировать такие штучки. Тебе я его активировал. Ты и так почти член семьи. — Мужчина удостоверился, что гостья взяла брелок, после чего быстро объяснил принцип действия.

— А ты быстро «переобулся», — блондинка подозрительно посмотрела на мага. Раздумывать над его словами о том, что она почти Лукиани, Ирина сейчас не стала, решив отложить это на более спокойное время.

— Дипломатия. Политика. И прочее. Тебе ли не знать? Или дедушка не объяснял? — магический браслет на руке итальянца тревожно замигал. — Тишо пришла в движение. Ее засекли мои осведомители. Мак прав. Думаю, она скоро явится за сыном.

— Пусть только попробует, — грозно произнесла Катя, и легкий ветерок растрепал темные волосы девушки.

— Спокойно. Береги силы. Они пригодятся в скором времени. Мы сейчас уедем, и пусть она знает об этом. Но ты, — Лукиани повернулся к Ирине, — вернешься, как только западня для Тишо закроется.

Глава 28 Сила ветра

План Лукиани был прост и рискован. Необходимо было всего лишь заманить Тишо с подручными на виллу и обезвредить. Глава семейства рассудил, что лучше ловить на живца, чем жить в опасении нападения. Потому утром сделал вид, что вместе с Франческой и ее супругом покинет виллу на пару дней. Да и Кайса должна была после ссоры с Ветровой уехать. После завтрака девушки громко и убедительно высказывали свои претензии относительно друг друга, не стесняясь ни обслуживающего персонала, ни остальных обитателей виллы. И вроде бы, все шло по плану, но никто не знал, что сторонников Антонины будет так много.

— Фло, уходи отсюда! — Катя выскочила вперед и попыталась загородить собой мальчика. Дневное солнце поднималось над горизонтом также стремительно, как и тревога в сердце девушки.

— Подожди, — раздался звучный, слегка хрипловатый женский голос с другой стороны патио.

— Не слушай ее. Уходи! — Ветрова активировала магический браслет и обернулась на мальчугана, который застыл, словно статуя.

— Кто это? Это моя мама? — этих вопросов девушка и опасалась больше всего. Флориан не двигался с места и настороженно смотрел на незнакомку, приближающуюся к ним. Высокая, очень худая женщина с черными длинными волосами, одетая в джинсы и футболку с какими-то мультяшными героями, шла им навстречу.

— Катя, — мальчуган дернул старшую подругу за сарафан. — Это моя мама?

— Да. А теперь иди.

— Но… — воспротивился Флориан и стал очень похож на недовольного дядю Энрико. Так же поджал губы в тонкую линию.

— Она со своими сообщниками напала на виллу. Твой дядя защищает дом. А ты — бабушку.

И с каждой секундой, что мальчуган медлил, она понимала, что никто никуда не уйдет с патио. Ведь Флориан впервые в жизни видит ту, которая дала ему жизнь, но забрала у его отца.

— Какой большой и взрослый. — Женщина поравнялась с бассейном и не сводила взгляда с сына. — Мой мальчик.

Антонина внимательно рассматривала мальчугана, быстро водя взглядом от головы до ног и обратно. Она будто не могла сосредоточиться на чем-то одном. В глаза сыну она не смотрела, боясь отвлечься от Кати.

— Он не твой! — как же Ветровой хотелось стереть эту приторную улыбку с лица Тони Тишо, но рядом был ребенок. Кто знал, какой козырь приготовила эта хищница. Энрико, Франческа и Кайса защищали периметр виллы. Донья Палома с детьми спряталась в убежище где-то в подвале. Там полагалось быть и непоседе Флориану, но тот сбежал и оказался в центре магических разборок. Что или кто задержал Ирину было непонятно. Катя надеялась, что подруга станет их козырем в этой битве, так как та должна была появиться внезапно для нападавших. И хотя Лукиани считал, что отступники могут вмешаться в работу телепортов и помешать появлению безопасников, но обозревательница верила, что у Ирины все получится.

— Мама, — неуверенно произнес мальчуган и сделал шаг из-за спины Ветровой. Катя попыталась было взять его за руку, но Тишо активировала браслет.

— Руки прочь от моего сына. — На браслете тут же замерцали огненные всполохи. — Не надо мешать нам.

— Ты такая красивая. — Флориан сделал еще шаг по направлению к маме.

— Спасибо, мой мальчик. — Антонина не сводила внимательного взгляда с сына. Казалось, она даже не моргает.

— Он не твой. — Катя аккуратно последовала за Флорианам в надежде ухватить того за футболку или оттолкнуть, если Тишо внезапно нападет.

— Тебя забрали, Всеволод. Как только ты родился. — Печаль налетела на худое лицо женщины. — Эти чертовы Лукиани ни перед чем не остановятся! — уже злобно добавила она, и с пальцев сорвался огненный шар не больше теннисного. Он полетел в сторону виллы.

Вазон с розами оказался на пути магического снаряда и тут же взорвался, лишь стоило им встретиться. Катя едва успела прикрыть себя и младшего Лукиани воздушным щитом.

— Лукиани забрали моего мальчика. Моего Всеволода!

— Тюрьма — не лучшее место для ребенка, — жестко заметила обозревательница.

Со стороны главного входа на территории виллы раздались взрывы, а потом крики. Послышался треск и грохот.

— Пришло Лукиани познать горечь поражения, — усмехнулась Антонина и поманила к себе сына. — Пойдем, Всеволод. Пойдем, мой мальчик.

— Я — Флориан. — Мальчуган, к огромной радости Кати, не сдвинулся с места.

— Я назвала тебя иначе. В честь русского князя, нашего предка. Пойдем, — женщина с горящими глазами протянула руку, на которой не было браслета. — Мы должны многое узнать друг о друге.

— Нет, — одновременно с защитным заклинанием, Катя схватила Фло за руку и резко дернула к себе.

Огненный снаряд от разгневанной Антонины не заставил себя ждать. Потом еще и еще один. Они летели точно в Катю, но пока не причиняли вреда, врезаясь в щит.

— Уйди. Можешь спать с Энрико, влезать в его семью, но не мешай мне! — заголосила непрошенная гостья. — И тогда никто не пострадает.

Пару черепиц слетели с крыши от удара молнией, послышался звон разбившегося стекла. Черный дым валил из дальней постройки. Катя нервно сглотнула. Тревога за хозяина виллы усиливалась с каждой секундой. Одна часть души рвалась в самую гущу событий, а другая понимала, что здесь и сейчас разворачивается главная драма.

— Я не хочу делать тебе больно, — женщина приблизилась еще на метр.

— Я тоже. — Катя же медленно отступала, загораживая собой Флориана. На мгновение ей показалось, что справа от бассейна промелькнула чья-то фигура.

— А что думает сам мальчик? Он уже вполне взрослый, чтобы решить.

Такого поворота Ветрова совершенно не ожидала.

— Ты хотел бы познакомиться со мной поближе? Я бы очень хотела узнать тебя. У нас забрали десять лет, но ничего, мы все наверстаем.

— Ты правда была в тюрьме за убийство папы? — дрожащим от волнения голосом спросил Флориан.

— Да. — Антонина обогнула шезлонги, где совсем недавно нежились на солнце Катя и Кайса. Крем от загара сиротливо лежал у бассейна. — Но это произошло случайно. Он не должен был пострадать.

— А кто должен был? — Катя не сводила взгляда с Антонины, но свербящее чувство, что она что-то упускает из виду, не проходило. — Кто должен был тогда погибнуть вместо Луки? Кто помешал вам быть вместе?

— Рогова, — столько яда и желчи было в голосе женщины, что можно было легко отравиться на расстоянии. — Эта дрянь Рогова должна была встретиться с магическим фантомом. Это она должна была сдохнуть, а не Лука.

— Это тебе любовник приказал? — Катя мысленно дала себе затрещину за такую формулировку вопроса при ребенке, но иначе Антонину на чистую воду было не вывести. К тому же маленькая сфера, которую девушка успела активировать, работала, во всю записывая их разговор.

— Ничего мне Григорий не приказывал! — гневно завопила Тишо и огненная искра сорвалась с запястья и полетела в сторону девушки.

Воздушный щит легко блокировал огненный шар размером с яблоко. Однако радоваться раньше времени обозревательница не собиралась. Тем более, что она намеревалась разговорить незваную гостью, чтобы та потеряла бдительность и совершила ошибку.

— Да ладно? — Катя вложила в голос максимум сомнения и недоверия. — Все же знают, что ты начала встречаться с Лукиани из-за Григория. Он приказал, а ты не смогла отказать.

— Неправда! — Антонина кинула еще несколько огненных шаров, но обозревательница была к этому готова. — Это всё Роговы. Сначала Григорий, потом Рид. Они рушат всё, к чему прикасаются. Ну ничего, один в лечебнице, с другой разберется Руслан. — От жуткого, скрипучего смеха Тишо мороз пробирал по коже.

— Что? — Катин браслет на мгновение моргнул, стоило только ослабить концентрацию. Легкая трещина появилась на воздушном щите.

— Да, да! — торжество в голосе Антонины заставляло тревожно оглядываться по сторонам в поисках пути к отступлению. Только этого Катя позволить себе не могла, так как за ней спрятался Фло, да и о Рид необходимо было узнать как можно больше. — Малыч уже поймал Рогову. После разговора с ним, сомневаюсь, что у вашего символа объединения будет желание сказать хоть что-нибудь.

— Денис не даст ее в обиду.

— Он первый и попадет под раздачу Малыча. Жаль девчонку не успели забрать. Вот бы Рогова помучилась, наблюдая за смертью крестницы, — хохотнула Тишо, не заметив перепуганные глаза сына.

— Нет! — выкрикнул мальчуган, выглянув из-за спины Ветровой. — Только не Габи!

— Не переживай, — Антонина попыталась заговорить с милой улыбкой, но вместо этого у нее получился оскал. — Она уже не нужна Руслану. Малыч получил свой приз. Пришла и моя очередь. Пойдем, Всеволод. — Она шагнула на территорию патио.

— Меня зовут Флориан, — тихо, но уверено заявил мальчик.

— Ты не сможешь остаться здесь.

— Это мой дом.

— Пойдем, сын, — в тоне Антонины зазвучали стальные нотки. Женщина протянула дрожащую руку к сыну, но тот отшатнулся. Впечатление от слов о той опасности, что грозила Габи, болезненно горело в душе мальчугана.

— Да не пойдет он. Разве не видно? — раздался голос справа от Кати и Фло. И тут же в сторону них полетел магический пульсар. — Шустрая, Ветрова, — констатировал мужчина в светлых брюках и футболке.

— Том. Так вот кто скрывался там, — ахнула Катя и нервно сглотнула. На правой руке бывшего однокурсника Тома Феринсова сверкал магический браслет. — Так ты теперь Отступник.

— Всё верно, — маг улыбнулся. — Быть пустышкой в мире маги — не лучшее из ощущений, зато теперь я могу многое. И да, я не один.

— Привет, подруга.

Из-за спины Тома вышла девушка со светло-русыми волосами. Выражение ее лица напоминало полевую мышку, такой же хитрый бегающий взгляд и легкий испуг. Вот только девушка чувствовала себя куда увереннее, чем мелкий грызун.

— Мышкина. — Катин щит покрылся сетью мелких трещин, но она ничего не замечала, рассматривая своих бывших товарищей по курсу.

— Ты их знаешь? — поинтересовался Фло, активируя учебный браслет. Мальчуган понимал, что старшей подруге не выстоять против трех противников, а потому принял единственное верное, как ему казалось, решение — вступить в бой.

— Мы вместе учились.

— Были лучшими друзьями, — почти пропела Светлана Мышкина. Антонина пробурчала что-то про вечер встреч выпускников, который необходимо было заканчивать. — Ну же, Катюха, отдай нам того, за кем мы пришли, и пиши дальше свои статейки. Ты же помнишь, что проиграла нам тогда в клубе. И сейчас проиграешь. Я знаю все твои уловки.

Катерина прекрасно понимала правдивость слов бывшей лучшей подруги. Когда-то они вместе тренировались, оттачивали магические заклинания и контрудары.

«Вот только после школы я стала сильнее и припрятала несколько фокусов в рукаве»

Бегло осмотрев щит, Катя заметила трещины. Долго такая защита не продержится, это было ясно всем присутствующим на патио. Не дожидаясь остальных, Светлана активировала браслет, и вокруг девушки тут же засверкали молнии.

— И это всё? — Катя тоже знала, что бывшая подруга опасалась прослыть слабачкой, а потому решила надавить на слабое место. — У клуба ты действовала намного эффектнее.

— Хорош болтать, — Том упрямо посмотрел на Катю. — Свали отсюда, Ветрова. Но ты ведь не уйдешь. Такие, как ты, жутко принципиальные и дохнут самыми первыми.

— Зависть — плохое чувство, — обозревательнице пришла идея, как можно в одном заклинании совместить оборону и нападение. Она прочитала про это в юности, но так и ни разу не опробовала этот метод. — Вам лучше уйти.

В знак несогласия Мышкина выпустила молнию, которая ударила рядом с ногами Ветровой.

— Фло, за мной, — тихо скомандовала Катя, не выпуская магов-отступников из поля зрения. — Держи меня.

— Что ты задумала⁈ — гневно выкрикнула Тишо. — А ну, прочь от моего сына. Всеволод!

Тратить время на болтовню Ветрова не собиралась. Дорога была каждая секунда. Лишь только мальчуган обнял ее за талию, как она подняла руки к небу. Было страшно. И даже не за себя. Фло, малышка Габи, Донья Палома, остальные Лукиани могли пострадать, если она не сможет совладать с природной магией.

«Если что-то пойдет не так, нас вообще могут не то, что шпателями не собрать, а даже не найти»

Девушка нервно сглотнула. Отступать было поздно. Смотреть на то, как небо стремительно меняет цвет, не хотелось. Из ярко синего оно быстро становилось угольно-серым. Кучевые облака исчезли, как по мановению магического браслета, освобождая место бесконечно длинным свинцовым перистым. Как серые черви из недр земли они прогрызали ходы-туннели в небе.

— Что она задумала? — крикнула Света, боязливо оглядываясь по сторонам. Поднявшийся ветер нервировал и вызывал тревогу. Девушка как никто знала, как хорошо Катя управляет воздушными потоками. — Нападаем!

Флажки у патио, развешанные пару недель назад к приезду Рид и Дениса, неистово трепыхались. Волны, поднявшиеся в бассейне, грозили перепрыгнуть через бортики прямо под ноги нападавшим магам. Антонина не могла решиться запустить огненный шар в Ветрову, боясь попасть в сына, но и бездействовать она тоже не могла.

Света первой кинула магический пульсар в бывшую подругу. Но вреда он не принес, как и последующие два снаряда. Магический щит все еще держался и защищал Катю и Фло. Том попытался было запустить пару ледяных сосулек, но те закружились в вихре, который образовался вокруг Ветровой. Мальчуган крепче прижимался к своей защитнице.

Магический вихрь все набирал обороты, постепенно увеличиваясь в размерах и разгоняясь. От магического браслета девушки в центре вихря расходились яркие синие всполохи, исчезая где-то воздушном потоке.

— Быстрее. Остановите ее! — подгоняла Тишо, перекрикивая шум ветра. — Пока она не набрала силу. Чего вы медлите? — с руки женщины сорвались огненные мячи, которые ударили точно в смерч.

Маленькие листочки, бумажные салфетки, камешки, флажки и прочие мелкие вещи, оставленные в патио и у бассейна, засасывало в вихрь. С каждой секундой он становился все быстрее и плотнее. Светлана и Антонина закидывали его магическими зарядами, но ни один так и не достиг цели.

— Том, давай с нами. Она скоро выдохнется, — напутствовала друга Мышкина, но тот не торопился вступать в магическое противостояние. — Нам нужно только ослабить ее защиту. Смерч ее сам сомнет.

— Но это ослабит нас, — прошептал молодой мужчина. Он слишком хорошо помнил столкновение с Ветровой, Лукиани и Холковским в римском клубе. Но самое важное, он помнил, каково было потом, когда он осознал, что провалил задание и полностью разрядил браслет. Новый, который он получил у Малыча совсем недавно, грел душу и сердце. Теперь Феринсов ощущал себя полноценным магом, так как новый был намного сильнее предыдущего браслета. Тратить силы на Ветрову совершенно не хотелось. Как и снова чувствовать себя «пустышкой».

— Том, — голос Светы уже не был таким уверенным, как раньше.

— У меня нет запасного, — проскрежетал зубами юноша.

— Разве Руслан тебе не дал его?

— Нет.

— Хватить ныть! — грозно оборвала препирательства молодых магов Тоня. — Бейте, что есть силы. Мне нужен мой сын. Он мой. Только мой! — Антонина истошно верещала, а потом принялась произносить заклинание, и вскоре с ее пальцев сорвался оранжевый, огненный жгут.

Маги, как заговоренные, неотрывно смотрели, как на серый смерч, который уже вырос до трех метров, налетел огненный жгут. Он наматывался и наматывался, пока не достиг верхней точки. Антонина крепко держала в руке огненный конец веревки. Ее обветренные губы были в постоянном движении. Магия из браслета устремилась по жгуту, не давая смерчу расти.

Воздушная воронка ревела и гудела, будто раненый зверь, не желая подчиняться чужой воле. Вскоре послышался треск, как будто ломались ветки в лесу. Воздух наполнился тревожностью и искрами, что разлетались от смерча в разные стороны.

Светлана бросила затравленный взгляд на напарника и подумала, что сейчас самое лучшее время, чтобы убежать. Отомстить Ветровой за проигрыш у клуба они смогут и в другой раз. Разглядеть Катю в потоках воздуха было практически невозможно. Только яркое пятно сарафана Ветровой позволяло быть уверенной, что та еще никуда не исчезла.

— Ставь щиты, Том! Сейчас что-то будет! — крикнула Мышкина, но голос ее заглушил гул смерча.

— Бейте! — неиствовала Тишо, удерживая жгут обеими руками. Но это не помогло, он несколько раз моргнул и натянулся.

Том Феринсов не был трусом, в школе не раз вступался за более слабых ребят и помогал им в борьбе с магами. Еще он был старостой курса и прекрасно знал, когда необходимо действовать, а когда можно и отступить. И несмотря на то, что задание еще не было выполнено, маг решил не рисковать. Том кивнул. Решение бросить Антонину, которая свалилась на их плечи сравнительно недавно, неделю или около того, должно было исходить от него. Все же лидер он, а не Мышкина. Рисковать ради непонятной женщины, которая в свое время упустила столько шансов стать богатой и успешной, он не собирался. В дальнем конце сада, выходящим на патио открылся портал и оттуда показалась Ирина Домаер. Другой возможности убежать, возможно, у них не было бы.

— Уходим, — скомандовал бывший староста. Думать о том, что будет, когда об этом узнает Малыч, он не стал, решив, что поимка Рид должна надолго отвлечь Руслана от остальных дел.

— Черт. Домаер! — в сердцах крикнула блондинка и помчалась прочь. Думать о гневе Малыча за невыполненное задание, безумной Антонине или о Томе Мышкина не собиралась. Самое важное было унести ноги. В кармане брюк надежно был припрятан амулет на перемещение. А так как Домаер появилась посредине виллы Лукиани, то это означало, что итальянец еще не восстановил магический контур вокруг территории.

Светлана бежала со всех ног. Что там кричала Антонина и Том, ее совершенно не интересовало. Тем более, что Феринсов сам не собирался геройствовать, не в его это было манере. Зато он быстро бегал, и в скором времени должен был нагнать напарницу. И тут из-за угла на них выскочила девушка, одетая в легкий топик и шортики.

— Вот вы где, — усмехнулась она. — Что так долго? Получилось? — на одном дыхании выпалила она. Ответить ей никто не успел, так как за спинами беглецов раздался взрыв и их троих снесло взрывной волной.

— Ромашкина, ты почти вовремя, — прохрипела Светлана и медленно поднялась с земли, щит ее активировался автоматически и раскинулся над ней, проигнорировав подельницу.

Ветки, камни, остатки каких-то украшений, мебели валялись повсюду. Справа от девушки раздался то ли свист, то ли хрип. Повернувшись, Мышкина с трудом сдержала крик: Том с пробитым легким лежал на спине. Из раны торчал острый металлический обрубок, а изо рта тонкой струйкой бежала кровь. Парень попытался было протянуть руку Свете в надежде на спасение, но даже поднять ее не смог.

— Том, нет… Том. Пожалуйста! — Лиза Ромашкина бросилась к юноше, не обращая внимания на рану на голове. — Света, чего стоишь? Помогай!

— Ему уже не поможешь, — чуть надрывно произнесла Мышкина, сожалея, что всё в этот день пошло не так, как надо. — А вот нам еще помочь можно. — Она схватила хрупкую Ромашкину за плечи и слегка встряхнула. — Ты со мной? Артефакт переноса. Где он? — она принялась лихорадочно шарить по карманам в поисках магической вещицы.

— Нельзя бросать Тома, — Лиза вывернулась из захвата напарницы. — Мышь, мы должны что-то сделать.

— Свалить мы должны, — жестко обрубила та.

Холодный ветер дул с удвоенной силой. Антонины нигде не было видно. Зато совсем рядом во мраке вихря можно было разглядеть мерцающий щит Домаер. Она быстро приближалась к беглецам.

— Но Том…

— Хочешь в тюрьму, оставайся. А я сваливаю. — И с видом победительницы вытащила бусинку голубого цвета из кармана. Презрительно кинув взгляд на Лизу, которая склонилась над Томом, Света раздавила горошину и скрылась в портале.

Eros Ramazzotti feat. Tina Turner — Cosa Della Vita

Солнце, как настойчивый студент, стремящийся сдать зачет во что бы то ни стало, пробивалось сквозь занавески. В комнате на широкой кровати, свернувшись клубочком, спала девушка. Ее темные, немного отросшие за последнее время волосы разметались по подушке.

Мужчина завороженно смотрел на спящую. Полночи он провел, разбираясь с прислугой, выясняя кто из них отключил магическую защиту виллы, из-за чего отступники смогли проникнуть на территорию. И хотя сам Энрико поспособствовал этому проникновению, оставив лазейку, все же виновных необходимо было наказать. Предателя он нашел. Им оказался один из садовников. Слабый маг, который работал на их семью без малого пять лет, а потому пользовался определенным доверием. Он-то и вырубил защиту от магических порталов и артефактов перемещения.

«И мы чуть было не проиграли»

Энрико провел рукой по шевелюре. Он и не думал до этого дня, что Катя настолько ему дорога, чтобы ринуться в самую гущу смерча. Такой магии мужчина никогда не видел, только читал. Дикая, необузданная, способная разрушить всё, до чего дотронется, не подчиняющаяся никому.

«Только ей. Такой сильной и одновременно хрупкой, веселой, воздушной и легкой, как перышко»

В спальню Катерину он отнес сам, несмотря на то, что был ранен в магической схватке, да и воздушные потоки его потрепали знатно. Но это было так неважно, по сравнению с девушкой, которая сумела предотвратить трагедию. И плевать, что после взрыва и разгула стихии всё патио и бассейн необходимо было отстраивать заново. Плевать, что её бывшей подружке удалось удрать.

«Найду и накажу. За предательство»

Энрико был уверен, что его девочка, а иначе он уже и не представлял, будет переживать, что в нападении участвовала Светлана Мышкина. Двух других однокурсников, Лизу Ромашкину и Тома Феринсова, удалось поймать. Они и не сопротивлялись. Парень вообще чуть с жизнью не распрощался. Хорошо, что Домаер была рядом и быстро отправила Тома в лечебницу Лукреции. Ромашкина же уже давно дает признательные показания против Руслана Малыча и остальных подельников.

«Хоть здесь всё сделал верно»

Маг аккуратно заправил прядь волос Кате за ухо и в очередной раз поблагодарил за то, что его самоуверенность не привела к трагедии. Его девочка выложилась по полной. Сначала создала ураган вокруг себя и Фло, потом сломала сдерживающий жгут Антонины Тишо. А потом взяла под контроль свое магическое творение, пока все не оказались с переломанными костями.

«Невозможная сила скрывается в этих руках. Но одни мы бы не справились»

За ту помощь, что оказала Кайса в защите виллы от отступников, Энрико был готов смириться со всеми ее чудачествами и интригами. Олбу уничтожила трех магов-отступников и обезвредила пару людей, которые напали со стороны пляжа.

«Пока это не вредит семье, Кайса может тут задержаться»

И тот факт, что Домаер, Мак, Ветровы объединились вокруг семейства Лукиани говорил о том, что план агента Бри об объединении магов против общего врага начинает работать. Атака людей на виллу была спланированной и выверенной. Маг готов был сам себе признаться, что, если бы не слаженные действия его союзников и излишняя суета среди нападавших, то итог мог быть совершенно другим.

Нет. Виллу Лукиани никто бы не захватил, а вот Габи, ее родителей, Фло — могли. Пока основная волна Отступников штурмовала ворота и береговую линию, несколько диверсантов попытались забрать отпрысков.

Мужчина до сих пор не решил, хорошо было, что Фло ослушался его приказа и сбежал помогать старшим или нет. Ведь если бы он остался в бункере, то и Антонина Тишо, и бывшие однокурсники Катерины ринулись туда. И страшно было подумать, что могло произойти.

То, что запускать смерч в замкнутом пространстве Катя не стала бы, это понятно. Как бы она тогда справилась, неизвестно.

Энрико аккуратно присел на кровать рядом с мирно спящей девушкой. Ему самому не помешало бы отдохнуть. Но навалилось много дел, которые необходимо было проконтролировать: восстановление виллы, разборки в семье, с безопасниками. Магическую защиту виллы он вернул не так давно, пару часов назад, и теперь никто без его ведома не мог оказаться на территории. Ирина отдала амулет и осталась помогать. Маг был этому рад, ведь на один час он мог удрать с передовой и побыть в тишине.

Нежно и бережно итальянец коснулся руки девушки. Как ей объяснить что она поспособствовала смерти Тишо? Как поговорить об этом с Флорианом, который невольно стал свидетелем и причиной магических разборок?

Мальчишка был в таком шоке от слов матери, от силы Кати и всего произошедшего, что наотрез отказался говорить с кем бы то ни было. Сидел и молчал в своей комнате. Единственную, кого он к себе подпустил, это Габриэлла. И то лишь затем, чтобы узнать, как у нее дела. После чего сгреб ничего не понимающую Малявку в охапку и со слезами на глазах пообещал, что никто ее больше не тронет и что он всегда будет защищать ее.

«Вот и думай, что там Тишо им наговорила»

Маг сжал зубы и подавил очередной приступ злости на самого себя. Не доглядел. Прозевал. Чуть было не упустил дорогих и близких. Быть может, он бы и сам расправился с нападавшими, но из-за присутствия Кайсы и Ирины отдал тех безопасникам. Но злость требовала выхода. Он почти чувствовал, что готов был сорваться на Домаер и Олбу, а потому сбежал к Кате. Энрико давно заметил, что одно ее присутствие рядом делало его спокойнее и рассудительнее. Хотя после отъезда Риджи и Холковского встречались они мало. Катерина будто избегала самой возможности остаться наедине. А уж, если и случалось им остаться одним в комнате, то девушка смотрела с негодованием и злостью. А еще в ее глазах плескалась боль. Будто он, Энрико, её чем-то сильно обидел.

Маг даже стал подозревать, что это происки Олбу, но для чего ей было ссорить их, не мог понять. Самая правдоподобная версия была из мести: Кайса ведь была недовольна тем, что Энрико сводил Риджи с мужем. И чтобы отвлечь мага от Роговой, Олбу и устроила ему размолвку с Катей. С одной стороны — это было, вроде, логично, но с другой — не в характере Кайсы заниматься такими интригами.

«Проще всего было поговорить с Катериной и всё выяснить, чтобы не строить домыслы и предположения. И это как раз первая возможность побыть наедине после отъезда Риджи»

Энрико слегка сжал руку девушки и поцеловал запястье. Ни к кому прежде он не испытывал столько нежности. Хотелось сграбастать ее в объятьях и не отпускать. Никогда. Это пугало и завораживало одновременно. Столько всего хотелось сделать, сказать этой сумасбродной девчонке, которая разбросала врагов, как котят, а потом успокоила стихию и вымоталась до предела, и теперь спит вторые сутки подряд.

— Уже утро? — тихий, чуть хриплый после сна голос вывел Энрико из дремотного состояния, куда он провалился от усталости.

— Да. Ты как? — маг испытывающее глянул на девушку, но руку ее не выпустил.

— Нормально. — Катя осоловелым взглядом отметила, как гармонично смотрятся переплетенные их с Энрико пальцы. — А что случилось? Фло? — она тревожно принялась озираться по сторонам. — Что с ним? — даже попыталась вскочить с кровати, но крепкие руки мужчины никуда не пустили.

— Тише, тише. С Фло всё нормально. С остальными тоже. Va tutto bene.[1]

— Терпеть не могу эту фразу. После нее все обычно катится в Бездну.

— E succede[2], — задумчиво произнес маг и принялся рассказывать то, что Катерина пропустила.

Лукиани так и не понял, почему Катя не разразилась недовольством из-за его цепкой хватки. То ли она была под впечатлением от услышанного, то ли еще не до конца проснулась. В любом случае он хотел и дальше сидеть с ней в комнате и никуда не уходить. Можно было запросто тут спрятаться, чтобы остались только они вдвоем. Но это невозможно. Семья. Друзья. Враги. Все ждут своего часа.

— Значит, Тишо погибла? — тихо, но твердо произнесла Катя. — Из-за смерча? А Феринсов пострадал, но жив?

На каждый вопрос Энрико только и успевал кивать. Рассказывать о том, что виновницу бед их семьи пронзило несколькими деревянными досками, а потом ударило воздушной волной о стену виллы, он не стал. Не хотел волновать девушку, которая и так будет чувствовать себя виноватой в смерти Тишо. Сколько боли и горя их семье принесла бывшая однокурсница Риджи, даже думать не хотелось. Маг до сих пор не мог поверить, что теперь покончено с постоянной тревогой о том, что Антонина могла забрать Флориана. А ведь столько лет Лукиани опасались этого.

— Мне необходимо поговорить с Фло, — встрепенулась девушка. — А еще проверить записи со сферы. И, — Катерина так резко замолчала, что маг почти испугался, — Малыч схватил Рид.

— Что?

— Антонина сказала, что Рид и Денис уже у него. И что Габи ему теперь не нужна. И что Малычу хватит мужа, чтобы сломать Рид.

Итальянец вскочил с кровати и нервно провел по волосам, отказываясь верить в происходящее.

«Риджи. Прометей. Риджи»

[1] Всё хорошо. (Ит.)

[2] И такое происходит (Ит.)

Глава 29 Дневник. Возмездие

Сказать, что я была рада видеть Мявку, это было ничего не сказать. Я была счастлива, хотелось ее потискать, пообнимать и почесать за ушками. Однако наша долгожданная встреча с ней произошла весьма неожиданно в каменном мешке.

Жёлтые глаза пантеры — единственное, что можно было разглядеть в кромешной тьме. Ее мелкая поступь скрывала любые перемещения. Даже чуткий слух индейцев, привыкших к ночным опасностям из сельвы, не мог уловить осторожных шагов Мявки. А потому Денис не сразу угадал место, куда спрыгнула пантера. Почувствовав опасность, он весь подобрался, сгруппировался и попытался задвинуть меня за спину. Но разве кто-то может помешать встретиться с моей девочкой?

Пантера выжидающе смотрела. Она изучала преграду в виде агента, возникшую между ней и мной. Я почти была готова поверить, что она удивлена наличием со мной спутника. Но вдруг раздалось приглушенное фырканье. Как тут сдержать усмешку? Лишь только я попыталась выйти из-за спины Дениса, как он снова оттеснил меня, чем вызвал грозное рычание Мявки. Раздался звук приглушенного удара хвоста о землю. Потом еще один и еще.

— Денис, спокойно. Это свои. Друзья. — Я попыталась образумить мага, но тут черная пакостница широко зевнула, демонстрируя свой великолепный оскал. Белые клыки смотрелись впечатляюще в темноте и должны были испугать любого, но только не Холковского.

— Ага, знаем мы тут местных друзей, — фыркнул напарник и слегка поддался вперед. — С такими друзьями, как Рикардо, враги не нужны.

Хотелось треснуть ему подзатыльник за такие шуточки. Одному Богу известно, сколько раз за время пребывания у людей Малыча, я пожалела о своем решении заглянуть к индейцам. С другой стороны, если бы я этого не сделала, наемники запросто перебили бы всю деревню. Это сколько погубленных жизней? Даже страшно представить, как и тот факт, что на нашем месте мог оказаться Карлос. Тогда его бы точно сначала избили до полусмерти, а потом и вовсе убили бы, перед этим заманив меня. Такие, как Малыч, не останавливаются на достигнутом, они ищут все новые и новые способы причинить боль прежде, чем уничтожить врага. Хорошо, что Габи с семьей сейчас находится под защитой Лукиани. Энрико сумеет о них позаботиться.

— Hola, cariña.[1] Я вернулась. Это мой друг, Дэн.

Гулкое мужское покашливание могло означать все, что угодно: от недовольства до просто стремления прочистить горло. От жажды мы страдали оба.

— Пропусти меня, — тихо попросила я. — Она нас не тронет. Наоборот, поможет.

— Уверена?

— Да, — еще тише ответила я, а сверху раздались приглушенные голоса наемников.

Мявка покрутила несколько раз головой из стороны в сторону, затем прыжок, и мы снова остались с Денисом одни в каменном мешке. Но не надолго. Бульканье, хрипы и хруст костей, а затем звучный шмяк. Тело упало на земляной пол прямо у ног Холковского. А затем еще что-то маленькое шмякнулось рядом.

— А она умная, — Денис быстро нашел фонарик, который упал вслед за телом одного из конвоиров. — Может, еще и лестницу скинет? — азарт загорелся в глазах мага. Возможность вырваться из земляной тюрьмы радовала нас обоих, но говорить об этом вслух я не стала. Вместо этого крикнула, чтобы нам скинули лестницу, иначе будет хуже.

— Es El Diablo. Dios mío. Sálvame,[2] — шептал голос наверху. На наше счастье охранник оказался очень трусливым.

— Tira la escalera. Y no te recogerá,[3] — упорствовала я и старалась скрыть раздражение. А еще надеялась, что Мявка не довела мужика до состояния невменяемости, лишив всех рациональных мыслей одним своим видом.

— Лестницу. Быстро! — рявкнул Денис, которому уже порядком надоело быть зависимым от воли других.

Как только лестница была спущена, все события закрутились с ошеломляющей скоростью. Вот наемник в обмоченных от страха штанах почти кубарем скатился в каменный мешок. Он все время крестился и читал молитвы Пресвятой Деве Гваделупской, пока мы с Денисом выбирались. А это потребовало от безопасника серьезных сил. Удары, которыми его обсыпали бандиты Малыча, были болезненными. Но Холковский — маг, который никогда не будет жаловаться, зато злиться за свою медлительность — это в его духе.

— Врага за спиной оставлять нельзя, — вытирая пот со лба, произнес Денис, как только вытащил лестницу из каменного мешка.

— Если ты думаешь, что я его пожалею, то ошибаешься. Я бы ему даже воды не оставила.

Walgrove — Winner

Где-то у скал послышались звуки выстрелов и злобное рычание. Теперь настал мой черед удивляться тому, что пантера пришла не одна. Однако мимолетное удивление сменилось напряжением и беспокойством. Денис обшарил землю и нашел автомат и пару магазинов. Скорее всего, их выронил наемник, который теперь сидел в каменном мешке. Луч фонаря высветил еще одно тело мужчины, одетого в темные штаны и рубаху. Горло его было перегрызено, и вокруг было много крови. Обыскав его, Холковский вручил мне пистолет и фляжку с водой. Я даже не могу сказать, что из этого на какой-то момент осчастливило меня больше. Так несвоевременно набежали воспоминания первого пребывания в сельве. Там тоже были люди Малыча, стрельба и погибшие. Но тогда у меня тряслись руки и нажимать на курок было страшно.

Я едва успела сделать пару глотков и кивнуть в знак благодарности, как из палатки появился заспанный или пьяный бандит. Координация движений у него оставляла желать лучшего, а темнота не давала рассмотреть детали. Денис скрипнул зубами и помчался наемнику навстречу. Мы же с пантерой поспешили укрыться в сельве.

Мявка плотоядно улыбнулась и прыгнула в заросли сельвы. Инстинкт самосохранения у пантеры работал отлично, и мне бы не помешало у нее поучиться. Двигаться так же бесшумно и быстро, как она, было просто невозможно. Нога болела, да и обезвоживание давало о себе знать. Видеть в темноте я еще пока не научилась.

За спиной слышалось сопение агента Холковского. Быстро он разобрался с противником.

— Не высовывайся, — прошипел он и устремился вперед. И это было так непривычно, что я даже оторопела на мгновение, а когда собралась возразить, то он уже скрылся в зарослях. Зато заметила на руке безопасника отсутствие блокиратора.

Свист пуль, голоса людей, ругань на разных языках и предсмертные хрипы, рычание пантер, — всё это слилось в одну единственную какофонию этой ночи. Безумно стучащее сердце вторило хрипам, адреналин гнал вперед.

Ведомая пантерой, я вышла на площадку недалеко от лагеря рабочих. В неярком свете Луны, которая неожиданно решила осветить сельву, были видны палатки и те горе-наемники, которые еще рассчитывают победить. Один из них с выпученными глазами уставился на Мявку. Он даже не успел ничего сказать, как жизнь его оборвалась.

Пока я обыскивала наемника на предмет оружия, пантера ринулась на поиски новых врагов. Пару ножей и второй пистолет без дополнительных патронов — не самый большой улов, но лучше так, чем совсем ничего. Не знаю почему, наверное, разыгравшаяся интуиция, но падаю на землю рядом с телом, и тут же над головой проносятся пули. Попытки приподнять голову заканчиваются тем, что я вдыхаю аромат земли сельвы. Мелкая земляная крошка от пуль бьет по голове и спине.

— Как же это не вовремя, — только и остается, что бурчать себе под нос. Мысль тащить на спине наемника и им прикрываться отбрасываю. Тяжело и как-то не гуманно, что ли. Хотя какая может быть гуманность на войне?

Останавливало поток несвоевременных мыслей и сосредотачиваюсь на том, чтобы выбраться из западни. Ждать, когда враг подойдет и пристрелит неподвижную меня — не самое лучшее занятие, а потому необходимо выбираться.

Тишина. Мурашки бегут по телу. Капли холодного пота стекают по спине, а после легкий озноб по позвоночнику. Чувствую ладонями, как по земле идут колебания от тяжелых шагов. И с каждой секундой они становятся все громче. Бух, бух, бух. То ли звук шагов, то ли сердце заходится от адреналина. Всё кричит о том, что враг уже здесь. Рука сама снимает пистолет с предохранителя.

Шаги. Слышу шаги. Тихие. Крадущиеся. Тяжелые.

Медленно. Очень медленно переворачиваюсь на спину, боясь не успеть взглянуть противнику в глаза. Сжимаю зубы, чтобы не шуметь. Шаги. Выжидает. Шаги. Земля всё слышит. Сельва всё видит. Храбрость и предательство. Трусость и жадность. Стремление выжить и спасти.

Затихаю. Дышу через раз. Волосы на голове поднимаются дыбом. Почти злюсь на Мявку, что бросила и умчалась в сельву. Почти готова позвать Дениса, который сам вызывался помогать и защищать, но теперь где-то не со мной. Почти, но не сейчас.

Слышу тяжелое дыхание. Чую запах алкоголя и пота. Стрелять необходимо наверняка.

— Ну, что, малышка, соскучилась? — знакомый мерзкий смешок Бородача разрезает тишину, помогая сориентироваться в темноте. — Никто не поможет тебе. Тут только мы. Остальные завалят твоего муженька. А мы отпразднуем с тобой.

«Еще шаг, еще немного»

Твержу про себя, надеясь, что голова мужчины покажется в поле зрения, и рука не дрогнет.

— Мы с тобой поиграем. Ты, главное, голос не сорви, когда подо мной стонать будешь, чтобы Малычу тоже было интересно.

Лишь только показалась голова пьяного наемника, как я стреляю. Брызги крови долетают даже до меня, хотя я едва приподнялась, чтобы прервать этот поток мерзостей.

Движение справа — и пистолет направлен в сторону новой опасности.

— Риджина.

— Денис.

Произносим мы одновременно.

— Я целился в голову. А ты? — усмехнулся маг и первым опустил автомат. — Продолжим?

— А кто-то остался? — игнорировать протянутую руку мужчины я не стала.

— Возможно. Надо проверить округу. Но не разделяемся. — Безопасник быстро оглядел меня на предмет повреждений, кивнул каким-то своим мыслям. — А вот и кавалерия.

Из сельвы показались две черные пантеры. У одной, что была чуть поменьше, были желтые глаза. А у другой — зеленые. Звери жадно принюхивались и тихо порыкивали, будто переговаривались между собой.

Денис направил луч фонаря с пантер на округу, после чего присвистнул, осматривая местность вокруг.

— А они без дела не сидели.

Следы когтей были видны повсюду: на стволах деревьев и земле глубокие отметины наглядно демонстрировали силу хищных кошек. Оторванные части палаток валялись рядом. Сквозь разорванные лоскуты ткани гулял ветер. А еще вокруг была кровь и пахло страхом. Этот запах ни с чем не спутать. Зловоние, от которого у кого-то сносит крышу от дикого ощущения вседозволенности, а у кого-то вызывает окаменение, и тогда не можешь пошевелить ни рукой, ни ногой. И только капли пота скатываются по спине и лбу, но вытереть их не представляется возможным. Одно мало мальское движение — и тебя настигнут. А потому стоишь и дрожишь, и молишься, лишь бы не нашли, лишь бы не увидели.

Я хорошо помню такой запах. В первый раз я почувствовала его именно в сельве, когда мы с Карлосом спасали людей от сподвижников отца, когда те вознамерились найти брешь между миром магии и миром людей. И все же точных координат у них не было, а потому необходимо было хорошо потрудиться и побегать по сельве. Для того, чтобы проводить раскопки в местах силы, они привлекли доверчивых индейцев, пообещав им за работу золотые горы. На деле же все было иначе. Оплата едой и тюремные условия для работяг. Никто из них не мог добровольно покинуть место раскопок. То же самое произошло со мной и Карлосом, когда по волею судеб мы попали в лагерь в виде пленников. А потому, не дожидаясь милости от двух главарей, мы решились на побег. Заодно пришла в голову мысль и индейцев освободить. Подходя к домикам, где держали пленников, я почувствовала смердящий запах страха и отчаянья. Ни вседозволенности, ни паники, а только непреодолимое стремление как можно скорее покинуть это место. Освободив индейцев, мы с другом сбежали. Правда, для этого пришлось пострелять и убить некоторых головорезов.

— Выводи нас, — скомандовала я Мявке. А ей как будто это и было нужно. Пантера грациозно развернулась в сторону сельвы. Ее спутник последовал за ней, отставая всего лишь на полкорпуса.

— Они чувствуют страх и выведут нас на остальных, — пояснила я Денису. — Оставим хоть одного — и они вернутся. И будут более злыми и жестокими.

— Можно подумать, что мы мягкие и пушистые, — сыронизировал напарник и крепче сжал автомат. Усталость глаз выдавала его истощение, но было и что-то еще, что цепляло и заставляло внимательно приглядеться к этому мужчине. Уверенность, с которой он шел вперед за двумя дикими большими кошками и готовность слушаться меня и не спорить, подкупала.

Редкая стычка может обойтись без потерь. За всё приходится платить. И уж тем более за предательство. Рикардо предал своих друзей и заплатил. Смерти я ему не желала, но цена есть цена. Всё случилось быстро. Старый индеец, влекомый голосом совести, решил отбить лодку у головорезов. Он даже взял нескольких добровольцев, которым удалось незамеченными выбраться из деревни. Но что может горстка безоружных, мирных индейцев перед профессиональными наемниками?

Мы с Денисом появились как раз в тот момент, когда на одного из головорезов Малыча-младшего напали индейцы. Только они не заметили второго бандита, который уже через мгновение с остервенением жал на курок автомата. Крики, всплеск воды, топанье ног в ботинках, — вот, что последовало дальше. Одним из тех, в кого попали пули, и оказался старик Рикардо. Он умер быстро. Кровь пузырилась на его сморщенных губах, когда он шептал мне последнее «прости».

А в это время Мявка со второй пантерой быстро и слаженно разобрались с головорезами. Вскоре и сражаться было уже не с кем.

— Он пытался помочь. — Денис пытался утешить меня, но я так устала от беготни и крови, что уже совершенно ничего не чувствовала.

— Сельва предательства не прощает. Он сам этому учил, — закрывая потухшие глаза старика, тихо ответила я.

— А ты? Ты прощаешь?

— Предательство?

— Да, — что-то неуловимое и притягательное промелькнуло в глазах мага.

— Поступок Рикардо понять можно. Он пытался спасти свою деревню и близких ему людей. Понять, но не доверять. И дело не в том, что, кто предал один раз, может сделать это снова. А в том, что нить, которая связывала тебя с этим человеком, рвется. Ты живешь, видишь его, но эмоции, что наполняли раньше душу, уже отсутствуют. Глаза не зажигаются внутренним светом, нет предвкушения от встречи. Нет внутренней радости, которая была когда-то.

— И это навсегда?

— Нет ничего вечного, — не удержалась я от усмешки. — Как только ты это поймешь, большой мальчик, жить станет легче. Намного легче.

Молодые индейцы наскоро смастерили носилки и уложили туда бездыханное тело Рикардо. А после бодрым шагом направились обратно в деревню. Мы тоже решили не отставать.

— А Бездна? — уже в спину бросил Денис.

Занятный он все же. То как нерушимая скала, за которой можно спрятаться и переждать непогоду. То огненный и неумолимый, как вулкан. То любопытный, с горящими глазами и мальчишеской улыбкой. Такой странный, но комфортный. Я начинаю к нему привыкать? Иногда уже приходится мысленно себя одергивать, чтобы не поддаться его обаянию и харизме.

'Он — безопасник. И пусть он не стоял за спиной Терезы или агента Бабичковкура, но он один из агентов. И его цель — следить за мной. Это нельзя забывать. Нельзя видеть в нем личность. Пусть бы и дальше Денис оставался фиктивным мужем.

Но кого я обманываю? Себя. Мне нравится, когда рядом есть скала, на которую можно опереться. Лишь бы он этого не знал'

[1] Привет, малышка. (Исп.)

[2] Это дьявол. Боже мой. Спаси меня. (Исп)

[3] Скинь лестницу. И он не заберет тебя. (Исп)

Глава 30 Изменения

«Я слышал, что сельва полна чудес, но не ожидал. Не думал. Не предполагал»

Денис готов был улыбаться, подобно Чеширскому коту, от одного простого жеста: Риджина во сне сжала крепче ладонь. Она будто проверяла на месте ли его левая рука.

«Будто она может куда-то испариться, когда на левом плече спит она»

Маг чуть склонил голову влево и вдохнул запах, исходящий от девушки: сельва, свежесть, орхидея, бегущие ручьи и корни, прячущиеся в водах Великой реки. Стоило только Денису прикрыть глаза, как яркие пятна заплясали перед глазами, будто крылья мелких тропических птиц. Тепло наполняло все клеточки его тела, ласково окутывало живительной силой мышцы, успокаивало нервы.

«Она — моя. Риджина только моя. И ничья больше»

Неизведанное ранее чувство того, что у него есть она, кружило голову. Никогда прежде агент Холковский не испытывал такого кайфа от обладания кем-то. А то, что теперь они с Риджиной связаны не только по законам мира магии и людей, но самой жизнью, будоражило кровь, отзывалось взрывом оголенных нервов в каждой клеточке тела.

Когда-то давно, после окончания магической школы, он получил от Коллегии небольшую двухкомнатную квартирку с маленькой кухней в тихом районе столицы. Тогда это казалось чем-то нереальным, фееричным. Ведь, наконец, у него было что-то свое значимое, что принадлежало только ему одному. Не интернату, не магической школе, а только ему. Чувство ликования невозможно было описать словами. Можно было ходить с идиотской счастливой улыбкой на лице и только.

Вот и сейчас Денис готов был окунуться в эмоции. Улыбаться и быть счастливым. Но приходилось стискивать зубы, хмурить брови и крепче прижимать Риджину к себе. Уж больно много мужчин на нее таращилось в самолете. Это бесило, злило, вызывало дикое желание разорвать всех на месте, лишь бы они не смотрели в сторону жены.

Маг повторил это слово про себя несколько раз. И с каждым разом оно звучало все притягательнее.

«Моя»

— Я уж думала, ты мне руку сломаешь, — хриплым со сна голосом, заметила Риджина.

— Что? — непонимающе уставился на нее Денис.

Он выглядел, как застуканный с поличным семилетний мальчишка у банки с вареньем: хулиганистый, но очень обаятельный.

— Ты так крепко сжимал руку, что я проснулась.

— Прости, — немного виноватым голосом произнес маг, ослабив хватку. Тепло от ладони девушки ему нравилось, успокаивало.

Почему-то захотелось узнать, что думает Риджина обо всем, что между ними случилось, но поговорить о стремительно изменившихся между ними отношениях им пока не удавалось. Оказавшись в деревне индейцев, их сразу направили к жрецу в хижину для обряда очищения. Все же они с Риджиной немало наемников уложили.

Сам обряд проходил в несколько стадий. Началось всё с омовения и молитв на совершенно непонятном для Дениса языке. И хоть он вернул себе доступ к магии, избавившись от блокираторов, но сил активировать заклинание-переводчика не было. Потом были какие-то танцы, много дыма и непонятных людей, на чьих лицах играли блики костров. Происходящее сливалось в один какой-то непонятный мираж, казавшийся то сном, то явью. А вот закончилось всё это действие в развалинах древнего храма Пантер, где их с Риджиной и нашли почти в полдень жрец со свитой. И всё бы ничего, вот только никакой одежды на молодых магах не было.

Риджина тогда удобно устроилась на могучей груди Дениса, а он обнимал ее как самое ценное, что только может быть.

— Кажется, брачная ночь удалась, — бросила она тогда, лишь только открыла глаза и плотнее прижалась к теплому боку мужа.

— А что это был за храм? — воспоминания о том дне-вечере, он даже не знал, как правильно сказать, будоражили агента Холковского до сих пор.

— Не знаю, — по тому, что девушка не стала переспрашивать, о каком точно храме идет речь, маг предположил, что и она до сих пор думает о случившемся. — Какой-то древний. Индейцы не ходили туда, опасаясь потревожить пантер.

— Но тогда же они пришли.

— Их Мявка привела. Потому и пришли.

Денис вспомнил любимицу жены. Эта большая черная кошка была эталоном грации и изящества среди всех кошачьих. Легко и непринужденно она спрыгивала на землю и обнажала острые клыки. А уж как она порой смотрела на мага, дух захватывало. Мявка будто предупреждала его, что, если он обидит Рид, то кара патер его настигнет в любой точке мира.

— Но ты и сам там почувствовал большое скопление магии, — продолжала Риджина, неспешно потягиваясь в кресле пассажирки первого класса.

— Да. Будто брешь в Безду открывается там. Знать бы, что именно там с нами произошло, — он задумчиво глянул на жену.

— Спроси у Бездны, вдруг расскажет, — усмехнулась та. Рид прекрасно понимала, что после той ночи в храме пантер все изменилось. Как и то, что никто не помнит всех деталей.

Их страстная ночь переросла в нечто большее. Ладно бы она была продиктована только физическим желанием, но есть взаимная симпатия, уважение, нежность и забота. А это уже напрягало и заставляло задуматься, что за шутку сыграла с ними Бездна? И как из этого выбраться с минимальными потерями? А в голове только один ответ: «Никак». И что удивительно, он не сильно расстраивал безопасника.

— И те порезы, что появились на запястьях, — не унимался Денис, в то время как Рид намеревалась продолжить прерванный сон на удобном плече мужа. — Откуда они?

— Брачные метки, — зевая ответила она. — Обычно такие наносят жрецы на руки молодых индейцев. Потом молодожены соприкасаются ранками и соединяют свои жизни и судьбы.

— Видел я тот нож у жреца: тонкий и острый. Там и шрам должен остаться в толщину с ниточку, а не то, что у нас.

— Так мы и не индейцы, — сонно буркнула Рид.

— Риджина, ты можешь быть серьезной?

— Нет. У меня нет сил. Ты выпил из меня всю энергию ночью и потом еще утром. А потому дай поспать, — сквозь сон тихо-тихо ответила она. — Может, это сделали пантеры? — и заснула вплоть до самой посадки.

Агент Холковский в десятый раз за день принялся рассматривать свою правую руку, где красовался почти заживший широкий шрам. Он действительно был толще, чем от ножа жреца, да и шел под другим углом.

«А что, если и правда черная бестия и ее приятель нанесли нам эти порезы? Если это и так, то, надеюсь, это было до того, как мы с Риджиной сбросили одежду»

Воспоминания восстановились в голове безопасника не полностью. Хоть и прошла неделя с тех событий. Зато все остальные дни и ночи Денис помнил очень хорошо. Как и реакцию жены после пробуждения. Ему даже тогда показалось, что будь они одни в сельве, то Риджина запросто могла снова стать вдовой, упокоив мужа одним только взглядом. Зато после того, как первые эмоции улеглись, а одежда была найдена, они не расставались почти ни на мгновение.

И это удивительно. Ведь оставаться с девушкой один на один двадцать четыре часа в сутки на протяжении семи дней раньше Денису казалось чем-то нереальным.

Как и ревность.

Маг аккуратно отпустил руку спутницы, чтобы не поранить ее, вспоминая фееричную встречу с Карлосом два дня назад.

За пару часов до заката у входа в деревню индейцев показался мужчина в светлых брюках и яркой рубашке. Трекерные ботинки и рюкзак дополняли образ профессионального путешественника. Темные чуть завивающиеся волосы, короткая борода и улыбка победителя делали образ мужчины неотразимым в глазах местных девушек. Те, лишь завидя гостя, побросали дела и устремились ему навстречу.

Но не это больше всего разозлило Дениса. А тот факт, что к местным дамам присоединилась и Риджина. Она кинулась с криками радости на шею венесуэльца.

— Карлос! Как же здорово, что ты приехал! — заверещала она, не скрывая улыбки.

— Принцесса, — мужчина подхватил девушку на руки и закружил.

— Рамирес, — рыкнул тогда агент Холковский, сжимая кулаки до белых костяшек. Он был так зол, что даже не заметил появление острых когтей на пальцах, которые исчезли, стоило немного успокоиться. Отчеты об этом друге Роговой он читал много раз. Уж больно скоропалительная дружба сложилась у венесуэльца и Рид. Но друг — не муж, а потому обнимать чужую женщину не должен.

— А кто этот здоровяк с желтыми глазами, что пялится на нас? — услышал Денис звучный голос гостя.

— Мой муж, — ответила Риджина и хлопнула по руке друга, чтобы тот ее опустил на землю. — Что с твоими глазами? Они и вправду стали желтыми, — она не отрываясь смотрела на приближающегося злого Холковского.

— Это чтобы лучше тебя видеть, — рыкнул безопасник и собственническим жестом притянул жену к себе.

Карлос понимающе улыбнулся и поднял руки в знак примирения. Но его подмигивание, адресованные Риджине, совсем не понравились безопаснику. Будь его воля, он бы выгнал венесуэльца из сельвы. Но, увы и ах, в индейской деревне он тоже был только гость.

После обмена приветствиями с вождем и остальными уважаемыми индейцами, Рид забросала друга вопросами. Карлос в долгу не остался и с неподдельным интересом расспрашивал обо всем, что произошло в жизни Роговой за последнее время. Только раз на лицах друзей Денис заметил печаль. Это было, когда они заговорили о старике Рикардо.

— Жаль его. Вроде неплохим был человеком, но оступился, — взъерошив волосы, произнес Карлос.

— Ты еще скажи, с кем не бывает, — грозно рыкнула Рид в ответ. И в глубине ее глаз Денис разглядел желтые вкрапления.

Потом такие же крапинки желто-оранжевого цвета он заметил и в аэропорту, когда была объявлена посадка на их рейс, а симпатичная сотрудница начала с ним флиртовать. Маг усмехнулся про себя, вспоминая злость и ревность в глазах жены. А желтые всполохи так и стремились заменить естественный цвет глаз.

«С этим тоже предстоит разобраться»

Новые реакции сначала были совсем неожиданными, порой приходилось сдерживаться в мелочах. Например, когда посторонние мужчины улыбались его жене. И если Карлоса он как-то выносил более или менее спокойно, особенно, узнав, что у того роман с Марией Рохос, то вот остальных — с трудом.

«Мы изменились. Оба. После той ночи в храме Пантер. И дело даже не в новом цвете глаз, который появляется, стоит кому-то из нас начать ревновать. Тут иначе. Изменилось отношение друг к другу»

Мужчина легко провел пальцами по кисти спутницы.

«Тепло. Необычно. Приятно»

Именно это душевное тепло, спокойствие появлялось, стоило Денису посмотреть на жену. И это его больше всего беспокоило. Никогда прежде у безопасника не возникало таких эмоций после смерти родителей. Был комфорт, принятие, радость от общения с друзьями, девушками, крестной, коллегами. Но вот так, что бы всё и сразу, и чтобы было хорошо. А еще порой появлялось ощущение возвращения чего-то важного, но когда-то безнадежно утраченного.

Как теперь ему выполнять задание, данное крестной, Денис не знал. Необходимо было подумать в тишине. У него даже появилась мысль на пару дней закрыться в своей квартире, отключить любые средства связи с миром и попытаться расставить все точки в этом деле. Разговоров и отчетов о поездке в сельву было не избежать. Крестная, несмотря на хорошее отношение, вытрясет всю информацию не хуже заправского дознавателя.

«Аннет умеет многое. Не даром свое место занимает. И дело не только в ее способностях определять ключевые точки. Порой она так посмотрит, что готов сам сознаться в самых неблаговидных поступках»

А уж об умении агента Бри тихо ругать ходили легенды в коридорах безопасников.

'И вроде, не кричит, и вроде, говорит логично, правильные вещи, но при этом порой хочется съежиться в комочек, и чтобы забыла о твоем существовании хотя бы на день. Как ей это удается? А может, именно на контрасте ругани и звука голоса она и ловит провинившихся агентов? И стыдно становится, и неприятно, что говорят правду. И от этого становится еще хуже, что сам виноват, что допустил такой прокол. Ни детям, ни взрослым не нравится, когда их ругают. Но когда на тебя кричат, то появляется возможность оправдать почти любую свою реакцию. Будь то ругань, агрессия или обида. Когда же говорят тихо и вежливо и по делу, понимаешь, что сам не прав. И это обезоруживает.

Это как Риджина. Одна ее улыбка, блеск карих глаз — и мне совершенно не хочется с ней ругаться. Вместо этого можно сжать в объятиях или смять ее алые губы в поцелуе.

А как теперь быть? Что со мной? Что с нами творится?'

Удобно облокотившись на его плечо, Риджина наверстывала часы сна и отдыха, будто предчувствуя, что силы ей еще пригодятся. Во сне девушка сама взяла его за руку. Когда ей снилось что-то волнительное, то она крепко сжимала ладонь спутника. Иногда Денис чувствовал в руке острое покалывание, будто Риджина в прямом смысле выпускала когти, а потом резко их прятала.

«Кошечка, не иначе. Нет. Пантера. Сильная, гибкая, благородная. За свое загрызет любого. Но мягкая, нежная, трепетная и послушная только со мной»

Это подкупало, кружило голову, волновало кровь. Денису одновременно хотелось и защитить спутницу, и проверить, насколько сильным и опасным противником она может стать.

В раздумьях об этом он не заметил, как сам начал клевать носом. Не придумав ничего лучшего, мужчина вдохнул аромат сельвы, исходящий от волос жены, и прикорнул рядом с ней.

Первое, что бросилось в глаза при возвращение на виллу Лукиани, были покосившиеся ворота и большое количество строительных материалов у входа.

— Это что такое?

— Что здесь произошло?

Супруги глянули друг на друга, потом на ворота, которые требовали ремонта.

— Кажется, мы что-то важное пропустили, — хмыкнула Рид. — Надеюсь, что ничего страшного тут не произошло, и никто не пострадал?

— Мне ничего не сообщали, — Денису не понравилась тревожность, пробежавшая по лицу супруги. Он притянул ее к себе поближе и первым шагнул на территорию виллы.

— Аннет могла заблокировать допуск информации для тебя?

— Могла. Но если бы что-то случилось с Габи, она бы точно прислала.

Маги осторожно шли по дорожке от ворот и повсюду видели обновления: вот новые осветительные столбики, там пару лавочек, совершенно новых, еще в упаковке, где-то обновленный газон.

— Риджи! — громкий голос Кати оборвал поток начинающихся вопросов. — Вы вернулись. Вместе. — Девушка удивленно посмотрела на переплетенные пальцы Холковского и Роговой.

— Что тут произошло? Габи? — рука Рид нервно дернулась, но выбраться из захвата Дениса оказалось нереально.

— С ней все нормально. — Загорелое лицо обозревательницы не несло печать горя или потери, отчего Рид немного расслабилась. — Это Тишо тут постаралась. Хотела Фло забрать.

— Что? — Рид резко остановилась.

По увеличивающимся от удивления глазам Ветровой Денис понял, что глаза у жены изменили цвет. Они становились желтыми, а иногда и зрачок вытягивался, принимая вертикальные очертания.

— Магия? Она вернулась? — быстро сориентировалась Катя и недовольно покосилась на агента Холковского. — Безопасники в курсе? Хотя о чем это я…

— Ты первая, — Денис крутил головой и поражался масштабам разрушения на вилле. Точнее, многое уже было отремонтировано и восстановлено. Но то, сколько было новодела, впечатляло. — Люди Малыча постарались?

— И не только. Еще некоторые маги-отступники: Том, Лиза и Света.

— Твой курс, — каким-то своим мыслям кивнул безопасник. — Они никак после клуба не успокоятся.

Вопреки ожиданиям в голосе мужчины не было ни капли злости или негодования, только сочувствие. Он как никто другой знал, что трое отступников были не просто однокурсниками Ветровой, но и товарищами в лагере «Калината», когда произошло нападение людей. И к тому же, Светлана Мышкина когда-то была подругой Кати. Он чуть было не ляпнул, что Кате и Риджине не везет с подругами, но вовремя остановился. Иначе девчонки прикопали бы его как раз за новыми кустами роз.

Глава 31 Дневник. Изменения. Часть 2

Не думала, что бывает так: жарко, страстно, горячо, томительно, ярко, на разрыв души. Чтобы сердце стучало, как безумное, чтобы кровь неслась по сосудам при взгляде на него одного. Чтобы холодели пальцы, а щеки пылали, стоило только подумать о нем.

Вроде не наивная девчонка. В жизни видела всякое. И сама творила вещи, от которых кровь стынет в жилах. А голову сносит так, будто снова пубертатный возраст наступил, стоит только увидеть Дениса.

Ничего подобного я не испытывала ни с Генри, ни с Егором. С одним было легко, спокойно, размеренно и комфортно. С другим — тепло и уютно, как во время дождя под пледом у зажженного камина. А с Денисом — это какое-то сумасшествие. Кажется, что только с ним чувства на разрыв аорты и тут же почти замурчать хочется. Всё и сразу. С ним и ни с кем другим.

Лишь только он появляется в обществе Кайсы, как я готова разорвать ее голыми руками. Ну или почти голыми. Острые когти, которые вылезают из под моих ногтей, могут больно ранить. Уж я-то знаю. Первые часы на вилле приходилось сжимать руки в кулаки и надеяться, что регенерация, которая после визита в сельву у меня увеличилась в разы, сделает свое дело. И капли крови, пролитые из ран на ладонях, не будут никем замечены. Только вот Денис… У него поразительное чутье, и его не обманешь. Впрочем, как и ему не удается провести меня.

Ревность. Не думала, что Холковский на нее способен. Он выглядит обычно. Все тот же высокий рост, широкие плечи и длинные накаченные ноги. Мощная челюсть и взгляд, говорящий, что любого вставшего у него на пути ждет поражение. Но внутри он изменился. Теперь этот уверенный мужчина способен увлечь любую женщину. Флиртует, очаровывает вокруг всех. Даже донья Палома попала под это волшебство под названием «Денис Холковский». Что же говорить про остальных? Кайса и помощницы Лукиани, персонал виллы и сотрудницы из ближайшего населенного пункта, трудящиеся на благо семьи, — все они провожали безопасника маслеными взглядами. Муж Франчески даже старался не отпускать ее одну гулять по вилле, чтобы не начались разборки на фоне ревности. Хотя сестра Энрико и не флиртует ни с кем, чего нельзя было сказать о Кайсе.

Вот уж кто крутит хвостом перед чужим мужем, так это она. И мило улыбается и смеется, и готова помочь Денису во всех его начинаниях. Зато стоит мне показаться на горизонте, как улыбка молниеносно сходит с ее лица, а в глазах появляется грусть и печаль. Не знала бы я ее, то поверила, что Олбу нежный цветочек, который нуждается в мужской помощи. Не думаю, что эти чувства настоящие. Она бросала взгляды и раньше на Холковского, но, чтобы быть соперницей — это не ее фишка.

Единственная, кто не поддается чарам Дениса, это Катерина. И если по приезду я не понимала, почему это так, то стоило ее увидеть рядом с Энрико, как все встало на свои места. Любовь. Взаимная и страстная.

Лукиани, словно коршун, смотрит на любого мужчину, который приближается к Ветровой. А уж как он ее оберегает и старается предугадывать желания девушки, на это любо дорого смотреть. Пожалуй, о таком избраннике можно только мечтать. Да и Катя глаз не сводит с итальянца. Нет, с двух. Флориан.

Несмотря на то, что о нападении Антонины Тишо и магов-отступников нам рассказал практически каждый житель виллы со своей стороны, все же какие-то белые пятна во всем этом оставались. Но да ладно, пусть это будут маленькие секреты их личной истории Лукиани. Главное, что они вместе. Флориан не просто подружился с Ветровой, а просто жаждет ее внимания и заботы. А Катя и не отказывает: дарит ему свободное время, ласку, время и добрые слова. И глава семейства даже не сильно ревнует, а наоборот, включается в этот процесс.

Такое чувство, что Энрико, Катерина и Фло сделали колоссальный шаг к созданию семьи. Нападение Тишо только сблизило их, сроднило. Они все чаще проводят время втроем. Пусть даже тут же на вилле, но их стало трое, а остальные немного в стороне. То прогулки на яхте, то конные поездки, а иногда пикники где-нибудь в укромном уголке сада.

Это нормально. Вот только как это объяснить малышке Габи? Она только привыкла к своему старшему другу, а он уже не так рьяно бежит с ней играть. Ко всему прочему, стресс после нападения дал о себе знать. У Малявки начались проблемы со сном. Я не только, как раньше, укладывала крестницу спать, но подчас и оставалась с ней на всю ночь, так как малышка просыпалась от кошмаров. Тут даже Доходяга не помогал, как и посещение палаты, где лежали Сью и Майкл. Мне порой даже кажется, что после посещение медицинского крыла, любезно оборудованного Энрико, Габи становится тревожнее и грустно. А вот песня или сказка в моем исполнении хоть как-то ее успокаивали.

Денис понимал и ждал в супружеской спальне домика для гостей, откуда я не собиралась переезжать в главный дом. После возвращения из сельвы Холковский, не спрашивая разрешения или моего мнения, просто взял и перенес свои вещи ко мне в комнату. Как будто так и должно быть. Возражать я не стала. Да и зачем?

Я и сама чувствовала эту всепоглощающую потребность быть с ним. Это даже не страсть, не влюбленность, это нечто большее. Что вгрызается в плоть и кровь, заставляя глазами искать друг друга, чувствовать позвоночником приближение или просто взгляд, стоит нам разойтись хотя бы на пару минут.

Зато стоит нам встретиться, коснуться друг друга, и мир будто взрывается на мелкие частицы, чтобы собраться в единое целое. И все, что было раньше, до этого самого момента перестает существовать для меня. Нет ничего, кроме горящих глаз, жадных губ и сильных рук.

Что же это происходит со мной? С нами? Прошло несколько недель после нашего с Денисом возвращения, но я так ни в чем и не разобралась. Та ночь в сельве изменила все. И мы ничего так и не вспомнили. Какие-то яркие образы, эмоции, жаркие прикосновения и тихие слова. А еще магия, что обволакивала нас всю ночь напролет. Порой мне кажется, что она с нами и ночами, что мы проводим вместе. Что мы снова одни в сельве, а вокруг на многие километры нет ни магов, ни людей, никого. И никаких проблем. Ночью есть только мы. И это дурманит почище любого напитка. Когда Денис сжимает меня в крепких объятьях, когда хочется раствориться в нем без остатка, когда хочется, чтобы ночь никогда не кончалась и всё время во Вселенной было только нашим. Это сумасшествие.

Сначала даже думала, что магия снова вернется ко мне, но увы. Видимо, резерв настолько большой, что наполнить его не так просто. Зато больше не наблюдалось никакого дискомфорта от магии. Меня не корежило от нее и не выкручивало.

Еще не открыв глаза, я ищу рукой мужа в постели. Но не его отсутствие заставляет меня чуть ли не подскочить в кровати, а холод на простынях. Вот, что тревожит. Нет привычного шума: льющейся воды из душа, нет звука босых ног по полу или ласкового поцелуя. Одежда, небрежно сброшенная вчера на комод, отсутствует. Зато часы показывают почти полдень.

Странно. Раньше я не наблюдала за собой такой тяги ко сну. Даже во время учебы или каникул. Ладно Денис, он большой мальчик и вполне вероятно, что в одиночку отправился на пробежку, после того, как не разбудил меня. Но где Габи?

Малявка — вот кто готов валяться в кровати часами напролет. И когда есть возможность завалиться ко мне под бочок, и она этим нагло пользуется. Так почему не сегодня? Что я пропустила, кроме тренировок?

Survivor — Eye of the Tiger

Надо было видеть лица остальных обитателей виллы Лукиани, когда под сопровождение музыкальных хитов мы с Габи появились на дорожке. Это было на следующий день после нашего с Денисом возвращения из сельвы. Я в спортивном костюме, а Малявка — на велосипеде, на котором в свое время катались еще мы с Лукой в далеком детстве. К рулю был приспособлен держатель для телефона, из которого на всю округу раздавались зажигательные треки. Самый первый был узнаваем, но все же удивил магов. Оказалось, что не все из них смотрели фильмы о жизненном пути боксера Рокки в исполнении Сильвестра Сталлоне. А вот Габи смотрела благодаря дяде Генри.

Ситуация в сельве наглядно показала, что моя физическая форма оставляет желать лучшего. Организм требовал восстановления и тренировок. Кто же против? А потому утренние пробежки и упражнения на тренажерах стали ежедневными. Видя, с каким энтузиазмом Габи и Денис принимали во всем этом участие, к нам присоединился и Флориан. А потом и Катерина. И всё под неизменный плей-лист, созданной Малявкой из саундтреков известных фильмов.

Так что Денис волей-неволей был вынужден посмотреть некоторые из них, чтобы понимать к чему ему готовиться, как с улыбкой выразилась Ветрова. Вообще, я заметила, что Катерина стала вести себя более сдержанно, чем это было до нашего отъезда и появления Тишо. Видимо, опасается своих сил, что почти вышли из-под контроля.

Энрико показал мне материалы, которые успели заснять камеры наружного наблюдения и магические сферы. Смерч, который создала, а потом усмирила, Катерина, был впечатляющим. Столько энергии и мощи я видела в заклинаниях только у мамы, когда она колдовала в полную силу, вызывая огненные лавины и стены. И если мама выпускала силу осознанно и знала, как ее подчинить, то Ветровой предстоит этому научиться. Как только перестанет опасаться саму себя.

— У меня уже было нечто подобное, — призналась после моей очередной тренировки девушка. Габи и Фло резвились на берегу моря, а мы отдыхали в тени деревьев. Малявка решила, что к пробежкам и тренировкам в спортзале обязательно надо подключить и плаванье. А Ветрова решила составить компанию. — После нападения на лагерь в Болгарии. Тогда я тоже перепугалась немного и даже месяц не колдовала. Но потом приняла ситуацию и стало легче.

— Это сколько лет назад было?

— Шесть.

— Получилось тогда, получится и сейчас. — Сама же про себя отметила, что именно тогда мы с Карлосом и познакомились, а потом отправились в первое совместное путешествие по сельве. И как раз сорвали Делянову и Малычу план по захвату студентов из магической школы. Договорить дальше не получилось, ребятня позвала нас купаться. Опять же, тренировки.

Вынырнув из воспоминаний, необходимо было отправляться на решение вопросов настоящего. Перво-наперво — найти Габи. Это оказалось несложно, стоило только зайти на кухню. В четыре руки, пыхтя и посмеиваясь, Габи и Фло что-то дружно готовили. На столе уже были выставлены в ряд чашки, тарелки и приборы. Еще сахарница, масленка и хлеб на золотистом подносе. Оставалось совсем немного: завтрак. Или уже обед.

Чтобы не напугать ребятню, я громко потопала.

— Риджи! — Малявка вслед за семейством Лукиани начала меня называть на итальянский манер. — Ты проснулась.

— Кто-то решил стать бабушкой, — хмыкнул Фло, и озорство просто засверкало в его улыбке.

— Привет. Что готовите?

— Салат, яичницу и бутерброды, — хором ответили они.

— Завтрак для сонных чемпионов, — на кухню заглянула Ветрова. Она же и сообщила, что Денис и Энрико уехали к безопасникам, чтобы выяснить последние новости по поводу Малыча и Элизы Бобриковой, виновной в смерти своего мужа.

Вот еще одна загадка, которую было необходимо разгадать. Элиза была слабым магом, но убить Олега Рогова у нее все же как-то получилось. И сделала она это в фамильном поместье Роговых. Не удивлюсь, если и здесь руку приложил Руслан Малыч. Его месть не знает границ. Но зачем тете было это делать? Она ведь лишилась беззаботной и обеспеченной жизни. Она ни дня не отработала на моей памяти, только семьей занималась и красоту наводила. Так зачем ей было все это нужно?

— А еще, — Катерина смущенно посмотрела на меня, — нам надо подготовиться к записи нескольких интервью и программ с тобой. Спокойно, спокойно, — она приподняла руки в примирительном жесте, видимо, мои глаза опять немного изменили цвет. — Всё не так страшно и долго, как тебе может показаться. Держи, вот сценарий. Почитай, ознакомься и вечером снимем первую часть.

Деваться было некуда, приходилось отрабатывать договоренность с безопасниками. Я и так удивлена, что они дали так много времени на раскачку. Программы, интервью и встречи, — информационные войны. Так я скоро и благотворительностью займусь и парки открывать буду.

— На тебя тоже насело начальство? — сочувственно поинтересовалась у Ветровой.

— После нападения на виллу особенно.

После завтрака, который больше походил по времени на обед, и чтения сценария вечернего интервью, душа требовала разрядки. Так как утреннюю тренировку я проспала, то не придумала ничего лучше, чем направиться в зал для фехтования.

Это даже хорошо, что Денис уехал. Хоть я и скучала по нему, но он точно бы не подпустил меня к симулятору фехтования. Любое упоминание о программе, придуманной Лукой, приводила мужа в состояние негодования. Если мои когти на руках были острыми, то его были мощными и острыми. И разломать мебель в домике могли на раз-два. А потому нужно было действовать быстро, пока он не вернулся.

Все было как и в тот раз. Все те же противники и тот же результат. Моя катана порхала как бабочка — легко и смертоносно, не оставляя противникам никаких шансов. Вот только выкладываться по полной я не спешила. И вообще подступила к делу весьма хладнокровно. Движения были четкие, без спешки и суеты, проверенные удары, легкие сливы атак соперников. Силы необходимо было беречь для сильных: бывший магистр и гвардеец Виторио-Айгуш, Лука, Свен, Кайса и Егор. И ведь это не финальные испытания. Я только могла догадываться, что же приберег для меня лучший друг.

Вот странная штука жизнь. Друг мертв вот уже как десять лет, а дело его живет и заставляет быстрее бежать кровь по венам. Несмотря на опасность, которую несла эта программа, она давала возможность увидеть тех, кто погиб. Это дорогого стоило.

Перевела дыхание, и вот они. Четверо, будто всадники Апокалипсиса с гравюры Альбрехта Дюрера. Сильные, быстрые и почти смертоносные.

Свен, определенно, был всадником Голод. Недооцененный подросток, пока неказистый в силу возраста. Еще не тот красавец — мужчина, вынужденный жить в другом мире после того, как стало известно, что он был в сговоре с моим отцом. По данным безопасников, Свену надоело сидеть в мире людей и он удрал через брешь в другой мир, но какой именно, было неизвестно. Как и то, что с ним там происходит и вернется ли он когда-нибудь. От этого Кайса еще больше злилась на меня, обвиняя в проблемах младшего брата.

Она — это Война. Смертоносная и неумолимая, уничтожающая все, что было хорошее между нами.

Луке досталась роль всадника Болезнь. Только у него в руках не инструменты, а оружие. Катана.

А Егор — Смерть. Тут без вариантов и так все ясно.

Руки крепче сжимают катану. Мысли текут свободно. Не ограничиваю их движение. Боль так боль. Мне надоело носить ее в себе. Как и тревогу за того, кто был другом, но сбежал, и о его судьбе ничего не известно. Как и злость на бывшую подругу, которая ведет себя, как обиженный ребенок. Все это со мной, но может, пора отпустить?

Без потерь, без побед я не была бы той, кем я являюсь теперь. Всё, что было в жизни, привело меня именно в эту точку событий, а не в какую-нибудь другую. Не знаю, что за планы у безопасников, отступников, Коллегии и самой Бездны. Но в моменте, здесь и сейчас, победителем буду я.

Схватка была долгой, изматывающей. Блоки, уклоны, прыжки, подкаты, мышцы — натянутые канаты, пот застилает глаза. В программе прописаны индивидуальные особенности всех, и я этим пользуюсь. Загнав противников в угол своей инициативой, заставляю их мешать друг другу. Кайса не может действовать во всю силу, боясь навредить Свену. А Лука и Егор стремились вырвать победу друг у друга.

Не команда. Если бы я была вместо Егора или Свена, нам не было бы равных. Первой не выдержала программная версия Кайсы. Она толкнула Свена, подставив того под удар. А затем ринулась в атаку, которую я прозевала.

Правое бедро обожгло резкой болью. Уверена, что у кого-то из зрителей этого поединка, точно такая же саркастическая улыбка, что и у моей соперницы. Кайса наступала, а я отбивалась. Но буквально через мгновение все поменялось. Такую серию ударов, которую я обрушила на нее, выдержат единицы. Тот, кто занимается фехтованием серьезно, а не от случая к случаю. Олбу такой не была. Она слишком сильно полагалась на магию. Завершающий удар моей катаной стал роковым для программы Кайсы.

И противников осталось двое. Егор и Лука. Лука и Егор. Два близких и важных для меня мага, которых я потеряла. После того, как программная версия Олбу исчезла, они постарались обойти меня с двух сторон. Но у них ничего не получилось. Я этот прием знаю. Удар, удар, отскок. Снова два удара, и снова отскакиваю. Эти жалящие удары не дают возможности нанести сильный урон, но и из капли рождается море. Только бы сил хватило. Нога болит. Не отвлекаться. Это всего лишь программа, а значит, можно выжимать свой максимум и не опасаться серьезных повреждений. Кровью точно не истеку.

Удар. Задела Егора по руке. Скрипит зубами. Злобно смотрит. А сердце мое болезненно сжимается, что причинила боль бывшему возлюбленному. В глазах Луки играет превосходство. Они никогда такими не были. Это не они. Спасибо, друг, за подсказку. И вновь лавина ударов в моем исполнении. Дыхание сбилось, и я почти слышу свист их легких, но гул в ушах мешает. Эх, надо было раньше начать бегать и тренироваться. Зато противник остался один.

Он отступает. А через два удара самые добрые глаза в мире закрываются снова. Егор исчезает. Я остаюсь одна. Руки дрожат, ноги не держат. Хочется рухнуть на пол и просто посидеть в тишине.

— Рид, ты так долго к этому шла, — голос Луки вибрирует от предвкушения. — Что же, должен признать, что ты — молодец. Враги и друзья — все мертвыми лежат у твоих ног. Совесть не замучила?

— Сначала да. Винила себя за все проколы и ошибки, за смерти и потери. А теперь хватит. Каждый отвечает за себя и свои дела. Я за свое ответила и отвечу, когда новых наделаю. Выбор — он как меч, обоюдоострый — и сложно, и свободы без него нет. Скоро финал всего этого? — обвела я взглядом пустую комнату.

— Совсем немного и квест пройден. Сможешь ли ты заплатить цену за победу? — раздается щелчок пальцев. — Финальный босс.

Сжимаю зубы. Не время отвечать словами. Только делами. Только вперед.

И я знаю, кто это будет. Это было логично и ожидаемо. Открывается дверь, и выходит она. Вся в черном костюме, обтягивающем стройное тело. В правой руке легко и непринужденно она держит катану одного из известнейших мастеров Японии. Вижу печать на лезвии. Знаю этот знак. Знаю, насколько остро такое лезвие в реальной жизни. Догадываюсь о том, какой вред оно способно причинить здесь. На левой руке мерцает браслет, изящный, как и его хозяйка.

Кроме меча будет еще и магия. Впечатляет.

Темные, длинные волосы собраны в идеальную косичку. Темные глаза смотрят внимательно и оценивающе. Она уже знает про рану на бедре, про усталость, про то, что магически я пуста.

Она улыбается. Она довольна. Сражение будет интересным, но она выиграет. Это я вижу по ее глазам. Знаю их. Каждый день вижу в зеркале.

Финальный босс — это я. Только одиннадцать лет назад. Быстрая, раскованная, уверенная в себе и еще никого не потерявшая. Груза ошибок и боли у нее нет. Есть только стремление победить.

Но и опыта у нее нет. Это ее первый бой. Это набор программ и алгоритмов, не более. А это — сущая ерунда по сравнению с тем, что движет мной. Столько раз меня пытались сломать. Ошибались, думая, что у них получится. Ошибается и она.

— Рид Рогова. — Моя соперница смотрит в глаза и не мигает. По тону и не понять: то ли представляется, то ли обращается.

— Риджина Рогова-Холковская, — исправляю я ее.

И начинается. Знаю эти приемы. До потери пульса обучалась им, сама повторяла, пока не довела до автоматизма. Удар в голову, в ноги, в корпус. Я защищаюсь. Знаю, чего хочет она: хорошего поединка, интересного. Не каждый день есть противник равный по силам и по мастерству. А мы с ней такие. Равные. И это круто.

Мы кружимся. Прощупываем оборону. Ищем слабые места. Выстраиваем схемы и наслаждаемся каждым блоком и ударом. Мы живем. Именно в эту самую секунду. Здесь и сейчас.

Глаза блестят, румянец на щеках и улыбка на губах. Как два отражения друг друга. Мы фехтуем. А потом в игру включается магия.

Легкие молнии выпрыгивают из руки и ударяют в меня. И вместо того, чтобы отскочить или уклониться, я приближаюсь к программной Рид. Магический заряд бьет, но не сильно. Молнии агента Бабичковкура сильнее. Дистанция между нами минимальная, а значит, она не будет кидаться пульсарами. Не очень удобно фехтовать таким клинком одной рукой. Вот только я забыла, какой быстрой и изобретательной я была в прошлом.

Соперница, поняв, что одновременно драться и применять магию не может без риска проиграть, запускает энергетические потоки прям по мечу. Маленькие молнии резво срываются с браслета и бегут по лезвию.

Сильнейший удар, приправленный магией, я выдерживаю с трудом. Второе дыхание уже закрылось, а третьего не дано. Пот льется по лбу и спине. Усталости в руках я уже не чувствую, такое ощущение, что их нет. В правое плечо попал отголосок молнии. Атаковать я больше не могу. Пока только защищаться. После серии ударов программная Рид отходит и дает время отдышаться. Уважение к сопернику — это почти по-самурайски.

Она не знает ничего из того, что знаю я. Не умеет выгрызать право на жизнь, как умею я. Не помнит, каково это — быть одной и держаться за призрачную надежду, что всё рано или поздно закончится. Она не представляет, каково это — возрождаться из пепла. Она ничего этого не знает. А я знаю!

Два удара и отскок, поворот, прыжок и слив атаки. Ради чего? Чтобы снова ударить и уклониться. Свист катаны и новый удар. Сталь звенит, скрипит и трепещет. А мы смотрим друг на друга. Не знаю, как это выглядит там, за пределами тренировочной комнаты, но здесь мы начинаем оседать. Как хорошо, что здесь нет крови. Только реакция мозга на боль.

Боль застилает разум. Боль говорит, что я жива несмотря ни на что. Боль — это последствие того, что мы обе вспомнили, что катаной можно не только рубить, но и колоть. На этот прием я несколько раз ловила Луку. А теперь он поймал меня.

Дергаю рукой. Оказывается, вытащить катану из живота соперника также сложно, как и загнать ее туда. Финальный босс смотрит на меня и улыбается. Немного жутко видеть собственное лицо, пусть и моложе, перед смертью. Одна часть мозга корчится в агонии боли, другая понимает, что это всего лишь виртуальная реальность.

Тело начинает потряхивать. Оседаю на пол.

— Кто ты? Кем ты стала? — мозг едва улавливает прощальные слова босса прежде, чем та исчезнет. И меч из моей груди тоже растворяется.

Перед глазами появляется надпись, что квест пройден. Звучит музыка из какой-то старой игры на телевизионной приставке, в которую мы играли с Лукой на каникулах.

А мне… больно, пусто, одиноко. Хотя нет, последнее не про меня. Есть кто-то рядом. Кто нуждается во мне. Кому я необходима, как воздух. Будто сама жизнь этого кого-то зависит от меня. Смешно почему-то, но это так.

Хочется свернуться калачиком в клубочек и оказаться в маминых заботливых руках. Чтобы все было легко и понятно, чтобы проблемы решались кем-то, чтобы просто можно было проспать несколько дней подряд. Это слабость. А на неё я не имею права.

Кто ты? Риджина Рогова — полукровка, дочь своих родителей? Символ примирения между Подозрительными и безопасниками? Слабая, позволяющая с собой играть и навязывать правила, или сильная, способная эти правила создавать? Героиня или преступница?

Какая же я?

Сильная и слабая, плохая и хорошая, дерзкая и сомневающаяся. Разная. Не важно какая, пока я нахожусь в гармонии сама с собой.

Я могу быть плохой и хорошей.

Я могу быть отчаянной, злой.

Я могу говорить о вчерашнем,

Но всегда остаюсь я собой.

Без тоски, сожалений и жалости,

Без пустых обещаний и слов,

Без малейшей надежды, усталости,

Оставляя лишь в сердце любовь.

И когда я сама с собою

Гармонично, легко живу,

Не страшны мне те беды порою,

Что на голову легко нахожу.

И враги по углам разбредутся,

И друзья из тени придут,

Стоит лишь себе улыбнуться,

Вспомнить кто я — оковы падут.

Я могу быть отчаянно дерзкой,

А могу быть самой добротой.

И не важно, как кто-то воспримет,

Если я остаюсь лишь собой.

Ю. Савичева — Если в сердце живет любовь

Оставаться собой, несмотря ни на что и ни на кого. Уверенно, хоть порой и медленно, двигаться к цели можно, нужно и жизненно важно. Дорогу осилит тот, кто движется по ней, кто не боится ошибаться, кто готов платить по счетам прошлого, настоящего и будущего.

Иногда мне кажется, что со всеми долгами я расплатилась уже на годы вперед. А порой понимаю, что только в начале этого пути, что я что-то не выполнила, что-то не сделала. Не ответила на главный вопрос: для чего все это происходило со мной? Что могу и что должна сделать?

Ведь не просто так меня кидало из магии в пустоту и обратно. Что-то в этом есть. Бездна не любит случайностей и безумья. Несмотря на то, что сама Бездна — чистый хаос в самом первозданном виде. И получается, что моя жизнь укладывается в какую-то систему, в какой-то гребанный, непонятный и ни капли не жизнерадостный, но план. Знать бы его. Может, и выполнить его было бы тогда проще.

Но это не про меня. Ни капли не проще, зато не скучно, и жизнь играет совершенно непредсказуемыми красками.

Хотелось бы посмеяться, да не получается.

Пора выбираться из этой программы. Главное я сделала: расправилась с тенями прошлого. Теперь пора заняться настоящим.

Глава 32 Дневник. Другой взгляд

Audiomachine — Faith in Us

Не могу спокойно думать. Адреналин бурлит в крови не хуже магии, мешая сосредоточиться, подталкивая на необдуманные действия.

Кайса. Я не понимаю, как ты могла сказать такое. Как? Зачем было обижать Габи? Она же ребенок. Маленький, пятилетний ребенок, который совсем не виноват в наших распрях.

Когда-то мы с Кайсой Олбу были друзьями, лучшими подругами. Мы побывали в бесчисленных переделках и историях, вместе узнавали мир вокруг, ссорились и злились друг на друга. Неприятности и сложности только делали нашу дружбу прочнее. Так было все время, пока мы учились в магической школе.

Потом?

Запах лекарств заставил сердце биться ровнее. Адреналин уходил, а на его место приходила печаль и одиночество. Десять лет назад мы сильно поругались. И каждая при этом думала, что пройдет немного времени, и все образуется, что помиримся, и все будет хорошо. Но нет. Не в тот раз. У каждой оказалась своя жизнь, свои цели, свой мир. Обоюдные не оправданные ожидания друг от друга и как итог — прекращение общения.

Мне надо успокоиться, пока дров не наломала. Оглядываюсь. Медицинское крыло на вилле Лукиани. Легко открываю дверь в первую палату. Замок по отпечаткам пальцев срабатывает безукоризненно. Знаю, кто там, но почему-то сделать первый шаг за порог сложно. Сьюзен и Майкл лежат, подключенные к датчикам, главный из которых — показатель активности головного мозга. Моя вторая лучшая подруга и ее муж вот уже больше года находятся в коме.

Ребята кажутся такими безмятежными, умиротворенными. Они будто отдыхают и совсем не подозревают, какие страсти кипят рядом. Говорят, что люди могут слышать, даже находясь без сознания. Может, стоит им все рассказать? Глядишь, быстрее очнутся, когда узнают все прелести жизни, которую проживает их дочь.

На полу между кроватями тепло и даже удобно. Рука Сьюзен теплая, на ней датчик для вызова медицинского персонала. Но никаких изменений в состоянии родителей Габи нет с тех пор, как Карлос привез их к Лукиани, несмотря на все старания магических лекарей. Яприводила Малявку к родителям с завидным постоянством в надежде, что что-то получится. Она садилась точно на то место, где нахожусь я, клала Доходягу на колени и брала родителей за руки.Потомрассказывала им все, что хотела: как прошел день, как она училась плавать или разыгрывала Фло, а потом весело убегала от него. Почему бы и мне не поговорить с ними? Я готова попробовать что угодно, чтобы друзья очнулись и снова были в мире живых.

— Привет, ребята, — еле слышно произнесла я. В тишине медицинской палаты говорить в полную силу было неудобно, казалось, еще немного и я потревожу покой пациентов. Хотя именно это мне и нужно. — Как у вас дела? Надеюсь, вас тут кормят хорошо, а не только физраствором? Габи пока не пришла. Она появится немного попозже. Она… — я запнулась, подбирая слова. — Малявка сильно злится на меня. И это понятно.

Голос Кайсы, такой сильный, обвиняющий, все еще звучал в голове: «Из-за тебя! Все, что с нами, с ней произошло, все случилось из-за тебя. Из-за тебя было то покушение в горах. Из-за тебя твоя подруга с мужем находятся в коме между жизнью и смертью. Из-за тебя Малыч пытался забрать Габи из дома дяди и убил его семью. Это все, Рид, из-за тебя. Если бы не ты, то жизнь этой девочки была бы счастливой».

Кайса с упоением говорила все это. Она чувствовала свою правоту. С каждым брошенным мне в лицо словом, она ощущала себя всесильной. Ведь, наконец, она сказала все, что хотела, не пряталась за фасадом вежливости и правильного поведения. Сколько времени она ждала этого? Копила ли негативные чувства или решилась за мгновение? Хотя сейчас это не важно. Теперь уже не важно. До этого момента я думала, что у нашей дружбы есть шанс на возрождение. Сейчас же этот шанс практически равен нулю.

Не знаю, сколько времени я просидела, склонив голову к коленям. Я устала от того негатива, которым окружила себя Кайса. У каждой из нас был свой травмирующий опыт. Каждая вышла из этих ситуаций с тем багажом, который удалось собрать. Видимо, ее рюкзак оказался чрезвычайно тяжелым, раз не дает двигаться дальше. Но нельзя было вмешивать в наши разборки Габи. Я бы постаралась понять Олбу, но теперь ее проблемы — это только ее проблемы. Нравится ей упиваться своим негативом, пожалуйста. Но без меня.

А Денис? Хочется верить, что он будет на моей стороне. Но он же с Кайсой друзья. Наверное, их много что в жизни связывает. Какие-то истории, поездки, трудности и радости. Друзья поддерживают друг друга. И мне тоже не помешала быпомощь подобного рода. Нони Сьюзен, ни Майкл не могли поддержать меня, как это было давно, когда я начала учиться в Эдинбурге. В те далекие, студенческие времена, помощь подруги и ее компании университетских хакеров, была неоценима. Они помоглимне быстро адаптироваться в мире людей послепобега из магического мира.

— И ладно бы, не в первый раз мы с Кайсой ругаемся. НоГаби слышала, как та обвиняла меня во всем, что произошло с вами и Ревельстоунами. И самое паршивое,что возразить я ничего не могла. Так что теперь, Сью, ваша дочь считает меня во всем виноватой. И она права. Они обе правы.

Я поднялась на ноги, которые слегка затекли от долгого сидения, и подошла к окну, откуда открывался вид на восстановленный за эти недели сад. Только память услужливо подбрасывала картинки прошлого и приходилось невольно сравнивать с тем, что было раньше. И пока выигрывало настоящее.

— Может, это и так, и я косвенно виновата. Только человек или маг, не важно кто, онсам решает, переступить черту или нет. Не я стремилась получить наследство, и не я отдавала приказы на захват дома Генри и Шерил. Люди так поступали, потому что боролись со мной. Но… в войне нет правых и виноватых. На войне бывают только победители и проигравшие. И я явно не отношусь к первым.

Перед глазами до сих пор я вижу изумленное и испуганное лицо Малявки, когда она спросила меня, правда ли все, что сказала блондинка. Я молчала, не зная, что ответить, как исправить все это. Зато знала Олбу:

— Скажи уже правду, Рид. Скажи этому ребенку, почему она живет без родителей. И не только она. Флориан тоже. Он ведь воспитывается родственниками, а не матерью и отцом, потому что ты…

— Хватит, — жестко приказала я тогда. Остановить Кайсу было просто необходимо.

— Знаешь, Сью, надо отдать должное Габи. Она ничего не сказала, но ее взгляд… Этот взгляд мне не забыть никогда. Столько боли и одиночества, разбитых надежд. А ведь она совсем ребенок. Зачем же так?

В палате стало тихо. Никто не мог мне ответить, да я и не ждала, что кто-нибудь прервет монолог. Датчики исправно передавали информацию приборов, фиксировали отсутствие изменений. Все также пахло лекарствами. Все также спокойно спали пациенты. Но за пределами этой комнаты-платы, где-то на территории виллы ходила одна маленькая девочка. Больше всего на свете она хотела, чтобы очнулись и вернулись к ней родители. Особенно сейчас, когда, как ей кажется, она осталась совсем одна. Даже кот Доходяга упал тогда из ее маленькихрук и так и остался лежать на полу комнаты после того, как Габи убежала.

Я постаралась мысленно настроиться на Малявку. После того раза, как она мысленно позвала меня на помощь, мы тайком тренировали это умение после возвращения из сельвы. Потому сейчас мне не составило особого труда, чтобы найти ее укромное местечко в западной части сада. И тут же я почувствовала невообразимую печаль, одиночество излость. Еще была вина. Но все же злости на меня, родителей, Кайсу и весь мир было больше.

— Если бы я была Дедом Морозом, то точно знала бы, какой подарок подарить тебе, Малявка. Но я не добрый волшебник из Великого Устюга. Я всего лишь… — меня прошиб пот.

Не знаю, откуда есть силы у Деда Мороза, но вот у меня почти есть магия. Я применяла силу без браслетов, задача которых накапливать магию и собирать ее. Если предположить, что моё тело само по себе «браслет», то получается, что я накапливаю магию, впитываю силу из окружающего мира и применяю ее.

Это предположение появилось пару дней назад, когда анализировала все свои всплески силы и все ее исчезновения. Тот факт, что наши с Денисом глаза обзаводятся желтым цветом и вертикальными зрачками, когда мы испытываем сильные чувства, тоже не остались без внимания. Магия у меня не пропадала. Просто обнулялся ее резервуар, который потом очень долго восстанавливался. Чтобы наполнить Марианскую впадину краном из ванной комнаты, требуется много времени. Видимо, напор магии был таким маленьким, что лекари безопасников просто ничего не заметили.

— Почему бы мне не попробовать, Сью? — я глянула на подругу. — Эмоции — это энергия, а у Габи они идут таким потоком, что их силы должно хватить. Если все получится, то скажу Кайсе спасибо.

Не думая о последствиях, окрыленная идеей, я закрыла дверь в палату на замок, а для верности подперла ее стулом. Затем вернулась на пол между Сьюзен и Майклом, взяла каждого за руку и мысленно потянулась к Габи.

Девочка пряталась в тайном местечке. Мы с Лукой в детстве тоже там скрывались от взрослых. За кустами роз был небольшой проход, который вел в заросли кустарников. Они образовывали подобие шалаша, и со стороны не было видно, что там кто-то есть.

Отбросив воспоминания о прошлом в сторону, сосредоточилась на настоящем. Энергия эмоций, исходящих от Малявки, была колоссальной. Нельзя дать ей просторастратиться. Я «собирала» силу не по крупинкам, а потоками. Они наваливались один за другим, только успевай их отлавливать.

Энергия собиралась, освобождая Габи от эмоций: гнев, одиночество, боль, утрата. У меня же сил прибавлялось с каждой секундой. Я отчетливо чувствовала, как наполняюсь искрящимся состоянием счастья. Ощущение от магии наполняло тело и разум радостью, и ликованием. Теперь нужно было проложить мысленную связь со Сьюзен, а через нее с Майклом, а после надеяться, что их любовь друг к другу достаточно крепкая. Потому что, если получится «вытащить» Сью из комы, а связь между супругами порвется, то Майкл может навсегда остаться в бессознательном состоянии. На счет его смерти волноваться не приходилось: медицина людей шагнула далеко вперед, а уж о магической и говорить нечего. Так что обеспечить жизнь телу сможет техника. Про душу — это уже другой разговор.

Связь между мной и Сьюзен создалась быстро, как и наша с ней дружба. Поэтому легкому началу магической авантюры я не удивилась. Все самое сложное будет потом. Необходимо нащупать ее саму. Магия окружала нас, заполняла пространства вокруг. И вскоре ничего, кроме темноты, я уже не ощущала. Вот в этой темноте мне и нужно было найти Сьюзен. Нужно было’почувствовать', «нащупать» ее сознание.В какую сторону двигаться, я понятия не имела. В полной темноте и сторон-то нет. Пришлось довериться интуиции и высматривать связующую нить между Сью и Габи. Наконец, что-то мелькнуло впереди. Эх, не зря в университете мы были лучшими подругами и много времени проводили в обществе друг друга. Я первая, кто узнал оее романе с Майклом, о сдаче диплома и о том, что они ждут Малявку. При мысли о девочке, искра, в которой я подозревала Сьюзен, засияла.

Отлично. Эмоциональный отклик — это то, что надо. Направление получено и нужно было как-то приблизиться к этой искре. Как это сделать там, где нет пространства и где нельзя двигаться, я не представляла. Все, что у меня было, это эмоции и магия. С их помощью я стала работать: вливала магию в тонкую нить, что шла от Малявки ко мне, а потом к искре. Нить постепенно наполнялась, утолщалась и даже засверкала местами. И чуть позже, я заметила, что от искры идет вторая бледная ниточка к чему-то еще. Майкл.

Со стороны искры выглядели почти как единое целое. Им не было плохо или больно. Скорее, наоборот, они были вдвоем и счастливы. Весь их мир — это только они двое. Взаимная любовь питает их, окружает будто кокон. Она передает эмоции от одного к другому, чтобы потом вернуть первому.

Это казалось идиллией. Им, наверное, тоже так кажется. Теперь становится понятно, почему ребята не приходят в сознание. Им и так хорошо. Они вместе, они любят друг друга, не знают никаких забот и тревог. А там, в саду, между кустарниками, горько плачет и тоскует маленькая девочка. Она даже не может обнять свою любимую игрушку, так как оставила ее в комнате, когда убегала. Единственное, о чем мечтает эта девчушка, так это вернуть родителей. А они наслаждаются своим существованием.

Злость пронзила и без того уставший мозг. Но это только на пользу. Злость — это дополнительная энергия, которая понадобиться в скором времени. Я собиралась разрушить идиллию подруги. Это будет жестоко, но другого варианта не было.

Собрав всю силу эмоций, что отдавала Габи, добавив свою злость, я резко вылила все это на кокон, в котором пребывают Сью и Майкл. Раз друзья забыли, что у них есть дочь, то самое время им напомнить. Энергия не льется, она обрушивается водопадом на подругу и ее мужа.

Не знаю, как я не оглохла и не ослепла: в темном пространстве зрение не нужно, но мне почему-то очень хотелось зажмуриться и закрыть уши. Искра Сьюзен первой откликнулась на водопад энергии и стала ее поглощать. Чем больше поглощалось энергии, тем быстрее истончался кокон вокруг ярких искр. А потом подруга испытала весь спектр переживаний дочери. Искра кричала, рвалась, бросалась на меня, как на виновника утраченной идиллии, жалила светом и ранила звуком. И если бы не вторая искра рядом, которая оттягивала Сьюзен от меня,я бы сама забилась в самый дальний угол сознания.

— Спасибо, Майкл.

Рано я это сказала. Лишь только гнев Сьюзен стал угасать, как искра Майкла ринулась в бой. Драться с ними в мои планы не входило, как и сбегать. Но перспектива валяться на третей койке в палате тоже не привлекала. Необходимо было что-то предпринять, пока они не объединились. Как образумить того, чей мир разрушен?

Точно. Нужно показать новый мир. И я показала. Габи. Первые воспоминания о Малявке, когда она только родилась и смотрит на маму, показались мне самыми важными сейчас. Габи тогда все время щурилась и морщилась, смешно шевеля крошечными ладошками. Потом наступил черед Майкла и Доходяги. Сью тогда тревожно наблюдала за знакомством дочери и ее первой игрушки. Теперь Габи делала первые шаги. Это было в коттедже МакКенси. Мои дедушка и бабушка смахивают слезы радости, а Малявка звонко смеется, пытаясь хоть на шаг подойти ближе к Майклу. Дни Рождения, поездки, просто хорошие и светлые дни, — я показала все, что помнила до трагедии в горах.

После настал черед визитов в больницу, когда маленькая Габи сидела у меня на коленях, и мое инвалидное кресло переезжало от кровати к кровати, чтобы Малявка могла поговорить с родителями. И таких встреч было много. Затем был переезд в дом Генри и Шерил, и наше долгое прощание с Габи. Тогда я не могла оставить ее у себя. Нужно было решить проблемы со спиной и разобраться с тем, кто организовал покушение. Пытаясь защитить Малявку, я почти перестаю с ней общаться. Изредка интересуюсь у Генри успехами племянницы, зато исправно пополняю ее тайный счет, чтобы потом она не нуждалась в финансах.

Через этот счет Малыч и вышел потом на Ревельстоунов. И Сьюзен с Майком видят мои воспоминания о том, что тогда произошло в коттедже Генри и Шерил. Как я прокладывала дорогу к кладовке через трупы людей, как телепортировалась с Габи в парижский особняк и назвала девочку наследницей Роговых.

Если нет у Малявки родителей, то семья все же будет. Я снова вышла замуж. Поменять воспоминания местами было правильным делом, расчет вызвать ревность у друзей оправдался. Еще как получилось. Злость, с которой обрушились на меня Сью с мужем, была ощутимой даже на физическом уровне. Во рту чувствовался металлический привкус. Слабость накатывала волной за волнойи готова была обрушиться, как цунами.

Но нет, я не собираюсь уходить, когда близка к цели. Еще немного, еще одно воспоминание. И я показала наш разговор с Кайсой и обиженные предательством и разочарованием глаза Габи, после чего получила такую ослепительную вспышку, что не удержала мысленную связь. Белая нить лопнула, как струна, с оглушающим звуком.

А потом я услышала тихий, надломленный голос Сью, которая звала дочь.И еще мужской голос, от которого хотелось улыбаться. И пустьменя ругали и грозились запереть в одной из комнат службы магической безопасности.

Что еще ждать от безопасника?

Зато этот безопасник мой. И со мной.

Глава 33 Праздник

«Праздник, который мы организовали в честь Малявки, должен пройти идеально. Уверена. Теперь, когда Сью и Майкл пришли в себя и немного привыкли к тому, что их дочь стала на полтора года старше, чем они помнят, всё получится»

Вспоминать о том, какими сложными были первые дни после пробуждения друзей, не хотелось. Тут было и море слез от радости встречи, и страх за Габи, которая пережила гибель родственников, и злость, что все это случилось из-за врагов Рид. Она очень опасалась, что Сью с мужем обвинят ее во всех злоключениях, но ничего подобного не произошло. Знание о мире магии затмило все.

Риджина торопливо разгладила мелкие складочки на бальном платье и поймала себя на мысли, что она ужасно нервничает. Волнение проявлялось вспотевшими ладонями и частом сердцебиении. Легкое головокружение стало почти привычным после того, как недели три назад удалось вернуть родителей Габи из комы. За это время она почти срослась с суматохой и вечной гонкой. Поездки и встречи с обозревателями и безопасниками слились в одно большое, яркое, абстрактное пятно. Так много лиц и встреч, что порой Рид с трудом доходила до кровати. Но одну такую поездку она помнила очень хорошо, хоть и не сказать, что воспоминания были позитивными.

От встречи с дедушкой Сергеем и бабушкой Агатой она не ждала ничего хорошего. Тем более, что и увидеться им пришлось у могилы дяди Олега. Пасмурный день и такие же хмурые лица у старших Роговых только подогревали желание уехать обратно на виллу в солнечной Сицилии, но так быстро вернуться в мир людей было невозможно.

— И это всё, что осталось от нашей семьи, — угрюмо, сквозь зубы произнесла тогда бабушка и бросила презрительный взгляд на агента Холковского, стоявшего в отдалении от фамильных склепов.

— Они плотно взяли тебя в оборот, — резюмировал дедушка Сергей. — Но, может, так и лучше. Элиза не доберется до тебя.

— А как же вы? — Риджина с тревогой посмотрела на старших родственников. Хоть они и не могли претендовать на звание «Лучшие дедушка и бабушка», но они любили ее по-своему. И что бы между ними не происходило, они оставались семьей.

— Я ее уничтожу. Но сначала узнаю, кто надоумил эту тварь, — просипела бабушка Агата. — А потом вытащу всю ее магию и уничтожу. — Дедушка попытался успокоить супругу, но та и сама быстро взяла себя в руки. И через пару минут никто бы и не догадался, что под маской показного безразличия, которую нацепили Роговы, бушевали скорбь и гнев.

Риджина несколько раз пыталась выведать у дедушки, как тете Элизе удалось победить мужа, и куда она могла после этого направиться, но так ничего и не узнала.

— Пусть с этим разбираются безопасники. В конце концов, это их работа. Хотя, — маг посмотрел вокруг, — мир изменился. Поместье, которое когда-то было оплотом семьи, уже не является нашим домом.

— Вы опять уезжаете?

— Да. — Дедушка грустно улыбнулся и похлопал внучку по плечу. — Помни, что семья — это главное, куда бы ни забрасывало каждого из нас.

И вроде, ничего серьезного не произошло, но тяжелый осадок все же остался после той встречи.

Natasha St-Pier — Encontraras

Оказалось, что выведение человека из комы — дело невероятной сложности, но его адаптация после — еще сложнее. К счастью для Рид, многое из этого она просто проспала, предоставляя Денису и Энрико разбираться со всеми последствиями. В последнее время она много спала. Как сказал Лукиани, это организм стремится восполнить израсходованный резерв. Спорить с ним никто не стал, тем более, что родители Катерины были на стороне итальянца. Они пару раз заезжали на виллу, чтобы проведать дочь, а также Сью и Майка. Они настаивали осмотреть и Риджину, но та наотрез отказалась.

Тем более, что Мария Рохос с Карлосом собирались приехать на праздник, перед которым Мария собиралась обследовать свою бывшую пациентку. Однако Рид так закрутилась в делах и встречах, что обследование было решено перенести после праздника. О мыслях о друге-венесуэльце Рид невольно улыбнулась. То, как Денис сдерживался, чтобы не начать метать молнии при виде Рамиреса, ее веселило. Скрывать от себя, что ревность мужа ей приятна, она не собиралась.

От воспоминаний о предыдущей ночи щеки молодой женщины запылали. Появилось ощущение, что температура в спальне поднялась на пару градусов, а кровь быстрее побежала по венам.

Дверь в комнату неспешно отворилась, и на пороге появился Денис. Одетый в черный, элегантный смокинг, он смотрелся сногсшибательно. Казалось, что плечи мага стали еще шире, а сам он стал внушительнее и выше.

«За таким никакая буря не страшна», — молниеносная мысль промелькнула в голове у Риджины и натолкнулась на преграду из опасения, что доверять такому мужчине, как Денис, опасно. — «Он же безопасник. Хотя если не доверять мужу, то кому тогда доверять? Мы же семья⁈»

— Вау, какая ты красивая! — восторженный голос Холковского оборвал поток тревожных мыслей супруги. Взгляд мужчины скользнул по фигуре жены, подмечая, как она похорошела после возвращения из сельвы. Болезненная худоба исчезла, появился румянец и блеск в глазах. Волосы Риджина приподняла в высокую прическу, обнажив изящный изгиб шеи. Бледно-желтое бальное платье плотно облегало фигуру и разжигало желание его быстрее снять. Денис тихо рыкнул, представив, как будут мужчины пялиться на его жену.

— Спасибо, — Риджина поправила непослушную прядку, которая выбилась из прически.

— Я не хочу отпускать тебя, — с легкой хрипотцой в голосе Денис озвучил мысль, что навязчиво билась в голове, лишь стоило ему увидеть супругу.

— Не отпускай.

И от ее тихого шепота по спине мага пробежали сотни мурашек.

«Такая хрупкая. Беззащитная. Моя»

В два шага Денис пересек расстояние между ними и сжал жену в объятьях. Древесные нотки мужского парфюма слились с нежными грейпфрутовыми, создавая нечто новое и пленительное.

Ароматический кокон обволакивал мужчину и женщину, будто ограждая от всего остального мира. И мысли о проблемах и сложностях магического мира оставались где-то там, далеко-далеко. И необходимость выхода к гостям в главном здании виллы уже не казалась такой важной. Хватит и хозяина виллы со спутницей, чтобы создать незабываемую атмосферу праздника. А тут своя собственная пленительная сказка.

Можно наслаждаться тишиной и спокойствием, слыша, как два сердца стучат рядом. По ночам же они отбивали один-единственный ритм, отчего даже могло казаться, что стучит только одно сердце, а не два. И под его удары засыпалось так легко и приятно, что кошмары отступали.

— Так и простояла бы весь вечер, — положив голову на плечо мужа, прошептала Риджина.

— Если мы сейчас не выйдем к гостям, то праздник пройдет мимо нас, — чуть улыбаясь, произнес Денис. — А тебе же нравится танцевать.

— Можно и здесь. Включи музыку и закружи так, чтобы не могла и шагу без тебя сделать. Давай останемся и никуда не пойдем? Эти светские разговоры и игры, в них нет ничего действительно стоящего.

— А твои друзья?

Говорить о том, что он бы с удовольствием остался и потанцевал с ней в домике для гостей, мужчина не стал. Постеснялся. Да и как признаться, что злился, вспоминая каждый ее танец? То со Свеном Олбу во время Бала Середины Зимы, то в римском ночном клубе, то с Лукиани. Да он даже Егору Березкину в тайне завидовал, читая старые отчеты о нападении магического фантома на студентов. Ведь тогда Риджина с Егором много времени проводили в танцевальном зале. Ревность. Ревность — это слабость. А Денис совсем не хотел, чтобы жена считала его размазней. С такой женщиной необходимо было быть сильным, несгибаемым, как гранит, чтобы она могла…

— Энрико поймет. Тем более, что он так увлечен Ветровой, что и не заметит нашего отсутствия, — продолжала настаивать Рид, не подозревая о мыслях мужа.

— А если они поженятся?

— Ветер в замке не удержишь, — хихикнула она. — Хотя ему такая и нужна. Чтобы держала в тонусе и не давала расслабиться. Впрочем, как и тебе.

Туфли на каблуках сделали Риджину почти одного роста с Денисом. А потому поцеловать мужа самой ей ничего не помешало. Поцелуй получился жарким, томительным и выбивающим весь воздух из легких. Не хотелось никуда идти, а только целовать, целовать и целовать, растворяясь друг в друге без остатка. Только понимание того, что она почти готова растаять в горячих объятиях мужа, позволило Рид разорвать сладостный плен поцелуя.

«Слабость. Он — моя слабость. Это плохо. В мире интриг и магических разборок иметь слабость — непозволительная роскошь. Но, зная это, я все равно стремлюсь к нему. Почему?»

Второй поцелуй вышел нежным, долгим и завораживающе трепетным. Денису даже на мгновение показалось, что это их последний поцелуй. Так сильно защемило на сердце, что стало почти больно. Маг с жаром перехватил инициативу, прогоняя прочь тревожное предчувствие.

«Праздник. Какие тут могут быть сложности? Лукиани, безопасники, друзья и я. Никто не посмеет нам навредить»

Руки Дениса во всю блуждали по телу жены, отдавая предпочтение обнаженной спине и плечам. Потемневшие зрачки мага изучали каждую черточку на ее лице.

— Риджина, нам действительно необходимо пойти к гостям. Обещаю, как только прием закончится, мы начнем с того места, на котором остановились.

«Не начнем. Не получится. Не хочу туда идти», — мысли отчаянной птицей бились в голове молодой женщины. Она ничем не могла объяснить ни переменчивость настроения, ни неизвестно откуда возникшую тревожность. И хоть после возвращения из Сельвы тревожные сны, которые ее преследовали, прекратились, на душе было неспокойно. Ощущение, что ее хрупкий, маленький мир счастья, в котором она пребывает вот уже несколько недель, разлетится на множество осколков появилось в начале этого вечера. И с каждой минутой это предчувствие становилось всё сильнее и сильнее.

Вслух же Рид ничего не произнесла: ни о нежности, что испытывала, целуя страстные губы мужа, ни о крепких объятиях, в которых плавилась, будто свеча, ни о тревогах, что накатывали, как волны, одна за другой. А еще умалчивала о снах про Бездну, которые почему-то отчетливо всплыли в памяти именно сегодня, перед самым праздником. Это была еще одна слабость, с которой требовалось разобраться в самое ближайшее время.

— Ты прав. Не будем заставлять Малявку ждать и нервничать, — с легкой улыбкой ответила Рид.

Денис заметил грусть в глазах жены, но ничего говорить по этому поводу не стал. Сегодня вечер веселья и танцев, а не серьезных разговоров, от которых он порядком устал. Крестная, коллеги, Лукиани, — все они требовали внимания и выполнения заданий и условий. Маг видел, как устает Риджина, сколько сил у нее уходит на то, чтобы оставаться со всеми вежливой и спокойной. При этом она старалась уделить время друзьям, Габи и ему.

«Мы заслужили этот праздник. Веселье — сегодня, дела — завтра», — решил про себя Денис и в очередной раз усмехнулся тому, как сложилась его жизнь. Раньше он ничего хорошего не ждал от брака, а теперь с удовольствием возвращался в гостевой домик на вилле Лукиани, где его ждут.

«Мое персональное солнце, в лучах которого готово греться сердце. С ней весело, интересно, порой бесит своими масками и независимостью, колкостями и интригами, но зато наедине она — другая. Нежная, воздушная, уютная, как облачко из белоснежного зефира»

Праздник, который устраивал Энрико Лукиани в римском палаццо в честь семьи Ревельстоунов, превзошел все ожидания гостей. Обитатели и гости виллы, переместились в Рим через восстановленный телепортационный зал. Остальные приглашенные воспользовались стандартным приездом на автомобиле к дверям палаццо. Изысканный интерьер старинного здания XIV века, достраиваемый потомками, поражал своим великолепием. Начищенные подсвечники и люстры сверкали, солнечные зайчики переливались в фужерах из муранского стекла, старинный паркет в танцевальных залах и настроенные музыкальные инструменты, — всё было готово для праздника.

Музыканты расположились на балконе над главным танцевальным залом, где приглашенные маги и люди, кружились под звуки вальса. Для тех, кто уставал от активного времяпрепровождения, были приготовлены комнаты отдыха. Шахматы, шашки, нарды, карточные игры, а также современные молодежные настольные игры были приготовлены в небольших залах. А в соседних уже стояли накрытые столы, которые ломились от изысканных блюд и напитков.

Также в библиотеке были локации, где можно уединиться, поговорить или просто посидеть в тишине. С помощью пространственной магии Энрико добавил несколько перегородок, в результате чего большое помещение превратилось в небольшие кабинеты. Кресла, пуфики, диванчики и невысокие столики с напитками и закусками располагались в каждом из семи таких уединенных зон.

Почти так же он поступил с музыкальным залом, где ранее хранились музыкальные инструменты. Тут появилась небольшая сцена в окружении изящных бордовых стульев, а также рояль и пара гитар. Электрический свет заменили на свет от магических свечей, которые были безопасными и таяли в разы медленнее обычных. Получилось камерно, уютно и атмосферно.

Изначально праздник задумывался в честь Габи и ее родителей. Но чем больше приглашали гостей, тем более официальным и деловым он становился. Безопасники и представители значимых европейских магических семейств собирались посетить торжество. А также деловые партнеры семьи Лукиани из обоих миров не обделили своим вниманием праздник. Ведь это была прекрасная возможность завести новые полезные знакомства или договориться о выгодной сделке. Гостей было много. Излишняя сумбурность давила своим дискомфортом. Потому, когда стало возможным, Рид и семейство Шос укрылись от остальных гостей в музыкальном зале.

В то же самое время Энрико Лукиани зашел в маленькую комнату, расположенную между вторым и третьим этажами, где размещались компьютеры, записывающие все происходящее на празднике. Мужчина быстро проверил исправность техники, которая работала автономно и подпитывалась магией, и уже собирался вернуться к гостям, как заметил компанию, зашедшую в музыкальный зал. Габриэлла вела за руку Рид, но то и дело оглядывалась на шедших позади родителей.

После пробуждения Сью и Майкла, девочка почти не отходила от родителей ни на шаг. И это вполне объяснимо, она полтора года ждала, когда те снова откроют глаза и обнимут свою дочь. Тем удивительнее было, что за руку она вела свою крестную, а не маму. После того, как Рид удалось вернуть подругу с мужем, она помирилась с Габи. Детская психика весьма гибкая и плохие воспоминания быстро забылись у малышки, чего нельзя было сказать о взрослых.

Рид и Кайса. Лукиани скрипнул зубами. Олбу в тот раз перешла все границы дозволенного, когда попыталась поссорить Габи с крестной. Так еще и Флориана приплела к этому. Выгнать зарвавшуюся блондинку итальянец не посмел. Во-первых, она сильно помогла при налете на виллу магов-отступников, а во-вторых, существовала договоренность с агентом Бри. Или Кайса остается на вилле, или там появляются новые агенты службы магической безопасности. Итальянец выбрал первый вариант. Все же известное зло было лучше, чем неизвестное. Спустя длительное время, уже можно было предположить, чего ожидать от Кайсы.

Spice girls — Viva forever

Энрико уже намеревался покинуть Центр Управления, как в шутку как-то назвал эту комнату Флориан, но обратил внимание на экран, где показывалась комната с музыкальными инструментами и сцена. Туда пожаловали еще гости: Карлос Рамирес, друг Риджи и известный балагур, и его спутница. И если сначала итальянцу этот весельчак не очень понравился, даже бесил одним своим присутствием, то теперь он относился к Карлосу более лояльно. Может, потому, что венесуэлец прибыл со спутницей, а может, потому, что присутствие гостя нервировало агента Холковского.

В музыкальной комнате происходил весьма оживленный разговор между Габи и крестной. О чем именно они говорили, итальянец не знал. Звук хоть и записывался, но воспроизведение было выключено. Но по итогу Риджи взяла со стойки гитару и уселась на сцену.

Вот теперь можно было включить звук. И через мгновение итальянец услышал знакомый перебор струн. Риджи отлично играла и пока ни разу не сфальшивила. А уж когда зазвучал ее сильный, поставленный голос, то Лукиани решил немного задержаться. За Катю можно было не волноваться. Девушка была в надежных руках Флориана, который не отходил от подруги ни на шаг, стоило только тому намекнуть перед праздником, что Ветрову могут постараться увести молодые гости. Мальчуган был не готов расстаться с обозревательницей, а потому никого к ней не подпускал. К тому же Энрико догадывался, что племянник в курсе того, что дядя собирался сделать Кате предложение.

Выплыть из мыслей о предстоящей помолвке Энрико помог другой женский голос. Высокий и чистый. Сьюзен Шос пела с едва уловимой хрипотцой и дрожанием. Но это совсем не портило впечатление от песни, а наоборот, придавало мелодии изюминку и чувственность.

Энрико в силу своего происхождения более всех языков любил итальянский, но в этот раз готов был признать, что песня на английском языке была необыкновенно красивой и завораживающей.

— Песни о любви всегда красивые, — неожиданно раздался женский голос за спиной итальянца.

Мужчина улыбнулся, но оборачиваться не спешил. Приближение Катерины он прозевал, но был доволен, что она пришла к нему сама.

«Надеюсь, пришла потому, что соскучилась, а не потому, что что-то произошло», — промелькнула шальная мысль в голове мага, а вслух он произнес другое:

— Не знал, что Габриэлла умеет так петь.

Легкое голубое платье струилось по стройному телу девушки и пробуждало у мага желание запереть Ветрову дома подальше от всех и никогда не отпускать.

Юный голосок девочки гармонично присоединился к женскому дуэту, и не потерялся на их фоне. И вот уже песня зазвучала иначе. Три голоса исполняли композицию так слаженно, будто они давно и много репетировали вместе, поддерживали друг друга, подхватывали, где одна не выводила нужные ноты. И от этого песня звучала еще более трогательно. Трое пели для своей компании, будто рядом никого и не было.

— Такое символичное название, — задумчиво произнесла Катя, подходя ближе к экранам и позволяя Энрико обнять себя. — Две мамы одного ребенка, которые защищали и оберегали ее и делали всё, чтобы к ней вернуться. Сначала Рид, потом Сью.

Девушка догадывалась, что с возвращением супругов Шос из комы не все так просто. Тут даже знаний по медицине или лекарскому делу не нужно иметь, Рогова опять всех удивила, хоть и промолчала о подробностях.

— Да, Малявка такая, — с гордостью заметил появившейся в комнате Фло.

— Не Центр Управления, а проходной двор какой-то, — рыкнул Энрико, но никто из присутствующих не испугался. Катя и Флориан понимали, что эта злость показная.

— Фло, может тебе не называть ее так? — с улыбкой поинтересовалась Ветрова, взлохматив кудри мальчугана.

— Но она же мелкая.

— Габриэлла звучит куда лучше.

— Габриэлла Лукиани. Звучит лучше. — И мальчуган под ошеломленные взгляды взрослых вылетел из Центра Управления.

Alvaro Soler feat. Jennifer Lopez — El mismo sol

Лишь только песня смолкла, как Карлос оставил свою спутницу и поспешил к Роговой.

— За тобой должок, принцесса.

— Вот еще, — фыркнула та, откладывая гитару. — Кому должна, тому прощаю.

— А вот и нет. Ты обещала мне танец тогда в баре.

— Чего не скажешь, — она боязливо посмотрела на крестницу, которая навострила ушки и с интересом прислушивалась ко взрослым разговорам, — от усталости. И свидетелей не было.

— А как же звезды и Луна, что сверкали над нашими головами? — удивился мужчина и подмигнул девочке. Та захлопала в ладоши от предвкушения необычного зрелища. — Сегодня праздник, нельзя его портить.

— Риджи, ты говорила, что нельзя нарушать обещание, — Габи с удовольствием включилась в игру. Карлос же и не скрывал триумфальной улыбки, понимая, что устоять перед ними двумя у подруги нет никаких шансов.

— Точно, точно, говорила! — На порог комнаты влетел запыхавшийся Флориан. Он так торопился, окрыленный мыслью о фамилии Малявки, что налетел по пути на парочку гостей, отчего вид у мальчугана был немного растрепанный и виноватый.

Отступать Рид не собиралась, а потому решительно подошла к Карлосу.

— И под какую песню станцуем? — поинтересовалась она, склонив голову чуть на бок.

— Узнаешь, — козырнул мужчина своей неотразимой улыбкой, после чего шепнул Флориану название песни. Мальчуган активировал браслет, и легкая вспышка попала точно в музыкальные инструменты.

Тут же по комнате раздались легкие аккорды музыки, а потом и звонкий мужской голос, так созвучный Карлосу, что можно было подумать, что это он исполняет песню. Венесуэлец плавно подошел к Рид и приобнял ее, после чего начались бесчисленные шаги и повороты. Партнеры то сближались, то снова расходились, чтобы схлестнуться взглядами и улыбками. Никакого напряжения или агрессии между ними не было, наоборот, каждому из них было комфортно прикоснуться друг к другу, улыбнуться и двигаться в ритм песни.

Но едва начался второй куплет, как Риджина почувствовала тупую боль в области сердца. Хотелось ее разогнать, но стоило заметить краем глаза счастливую семью Шос, как боль усилилась.

Во время исполнения песни, когда Габи доверчиво прижималась к Сью, как трепетно та держала руку дочери, Рид поняла, как сильно сама соскучилась по маме. По ее чуть кривоватой улыбке, по саркастическим замечаниям, по теплым объятиям, что она дарила каждый день, и звонкому смеху. Просто соскучилась по ее присутствую в своей жизни.

«А почему бы не попытаться вытащить маму так же, как Сью и Майкла?» — мысль закружила голову не хуже, чем Карлос. Мужчина что-то нашептывал с улыбкой на губах, но слов Рогова не слышала, она увлеченно обдумывала новую идею. А вслед за этим стал вырисовываться и план, как вырваться из-под наблюдения безопасников.

«Сначала необходимо уговорить Катерину. А потом к делу подключить и Домаер, не зря же она приехала на праздник. Вот и перенесла бы меня к родителям, а сама бы Ветрова-младшего проведала»

Афишировать свою осведомленность сердечными делами Ветрова и Домаер Рид не собиралась. Но это было бы отличным козырем для перемещения к родителям. Вполне возможно, что они скрывались в том же доме, куда она отправила брата и компанию с Площади Обозревателей.

Лишь только музыка замолчала, как раздались восторженные слова и овации зрителей. А их за последние три минуты значительно прибавилось в комнате. Габи не скрывала своего восхищения после танца крестной и Карлоса. Майкл же предложил исполнить что-нибудь на бис. Но Рид была вынуждена отказать. Девушка хотела как можно быстрее найти Дениса и заручиться его поддержкой в рискованном мероприятии.

После случая со Сью и Майклом, она поняла, что ей просто необходим мощный якорь, который мог бы удержать и не дать заблудиться в сознании мамы. Все же Анна Рогова находилась в коме более десяти лет, и сколько времени уйдет на ее поиски, неизвестно.

Покинув музыкальную гостиную сразу после танца, Рид поспешила в библиотеку, надеясь отыскать Дениса, который собирался встретиться с крестной. Девушка была уверена, что Аннет Бри не упустит такую возможность посекретничать с Холковским. Но как же сильно она ошибалась: и в своих предположениях, и в ожиданиях.

Глава 34 Дневник. Греческая драма. Часть 1

Chingon — Мalagueña Salerosa

Говорят, на ошибках учатся. Но то, что эта учеба весьма болезненная, не упоминают. Тело трясет. Ноги сковывает судорога. Живот сжимается от болезненных спазмов. А перед глазами Денис и Кайса.

К сожалению, я не нашла мужа в библиотеке с крестной. Зато в танцевальном зале обнаружила его в обнимку с Олбу. Денис кружил Кайсу в неистовом танце под зажигательную музыку, наполненную страстью и желанием. Нереализованным пока еще желанием.

Даже издали я видела, как сверкают глаза Холковского. Кайса не отводила взгляда от лица партнера. Его же руки то обнимали ее, то едва заметно отпускали на мгновение, чтобы потом снова скользить по стройному телу.

Это было больно. Но прекратить смотреть, отвлекаясь на других гостей праздника, я не могла. А потому продолжала наблюдать за танцующими, как и многие в зале. Вскоре остальные пары уступили центр зала Денису и Кайсе.

Как он мог так поступить со мной на глазах у всех, я не представляла. Что произошло с тем Холковским, с которым пару часов назад мы едва вышли из домика для гостей? Да и на празднике старались держаться вместе, не разлучаясь. Только в последние полчаса, когда он отправился на разговор с агентом Бри, а я в музыкальную гостиную, мы не видели друг друга. Анализировать и строить догадки о том, что поведали мужу безопасники, я не могла. К горлу подступала тошнота, а в висках стреляло от боли. Но хуже всего приходилось сердцу. Оно болело, ныло, разрывалось на части так, что казалось, я и сама разлечусь на кусочки. Кулаки пришлось сжать до крови, острые когти разрывали кожу и мышцы ладоней.

«А я ему доверяла. С ним собиралась отправиться к родителям. Денис должен был стать идеальным якорем в моей попытке вернуть маму. Столько чувств, столько эмоций. Только к нему я найду дорогу обратно, куда бы меня не забросило»

«Даже в Бездну?»

«Даже из Бездны я выберусь, если он будет меня ждать и звать»

«Проверим»

Капли крови с правой руки падали на платья, оставляя маленькие пятна на бледно-желтой ткани.

Раз появились когти, то и глаза стали с вертикальными зрачками. И это среди тех, кто тут же доложит безопасникам. И тогда — привет, лечебница. Снова опыты и тесты. Вот только больше меня оттуда не выпустят.

Делаю несмелый шаг назад, пока меня не заметили, не обратили внимание на бедную, обманутую жену. Только Кайса смотрит точно на меня. Еще шаг назад. До двери совсем ничего осталось, пару метров. Еще секунду назад соперница торжествовала, она даже не собиралась скрывать своего превосходство во взгляде. Но спустя мгновение в ее глазах заиграли уже совершенно другие эмоции: удивление, непонимание и страх. А я делаю шаг, шаг, шаг. Краем глаза замечаю поворачивающиеся в мою сторону головы гостей, пара на паркете останавливается. Денис тяжело дышит, его плечи то поднимаются, то опускаются. Он смотрит на партнершу, только на Олбу. Ни одного даже легкого стремления отдалиться от нее. А Кайса все также неподвижно стоит, не обращая внимание на распыленного танцем партнера.

Бежать.

Единственная здравая мысль за вечер. Необходимо скрыться, спрятать когти, вернуть нормальный взгляд. И что дальше? Залы проносятся мимо, вышколенные слуги не смеют препятствовать бегству. Стараюсь на них не смотреть, но они и так отшатываются при виде меня. На платье все больше растекаются уродливые капли крови.

Закрытую дверь приходится толкнуть рукой. И кровавый отпечаток остается на дереве XVI века. У Лукиани будет столько вопросов. Но это потом. БЕЖАТЬ!

Но резкий болезненный спазм застигает врасплох, скручивает тело, и я едва не падаю. Находящийся рядом стул помогает сохранить равновесие. Золотые подлокотники, ножки и лимонная обивка. Под цвет платью. Опираюсь, оставляя разводы крови. Плевать. Бежать. Быстрее отсюда! Чтобы никто не остановил. То, что спазмы повторятся, я даже не сомневаюсь.

Куда-то бегу, какие-то лестницы, переходы. А перед глазами не Денис и Кайса, а мама! Что?

Резкая остановка — и чуть было не впечаталась в стену. Мама! Стоит о ней подумать, как тревожная волна накрывает, маскируя новый болезненный спазм.

Быстрее! Значит, помощь нужна именно ей.

Меня уже шатает. В голове гудит. Сердце грохочет. Магия забивает сосуды и наполняет их. Давит изнутри, требует выхода. Как тогда в море. Только в воде не было так жарко и больно.

Телепортация.

— Риджи! — кто-то окликает. Трясет за плечи. Пытаюсь стряхнуть руки мужчины, но тщетно. — Риджи, остановись.

— Пусти! — не унимаюсь я, а в голове безумная мысль, что я опаздываю. — Пусти меня, Энрико.

Встревоженные, румяные, с горящими от счастья и беспокойства глазами, итальянец и Катя смотрят на меня. На пальце Ветровой замечаю кольцо. Помолвка. Хорошо. Хоть кто-то счастлив. А мне бежать…

— Приревновала, бывает. Поссорились. С кем не бывает? Но зачем же так? — он указывает на платье, руки. Благо когти уже втянулись, а потому о них друг узнает позже.

Ответить не успеваю. Волна боли накатывает с новой силой. Меня трясет. Сгибаюсь пополам. Очередной мощный прилив магии едва не сносит меня с ног. От идеальной прически не осталось и следа, пот застилает глаза.

— Рид… — сквозь волны боли и магии слышу тревожный голос Кати.

— Мне надо… Быстрее… Сними защиту… — шепчу я и надеюсь, что Энрико послушается и не будет упрямиться, разыгрывая мачо.

— Сумасшедшая. Ни один мужчина не стоит того, — по-своему интерпретирует он мое состояние.

Мотаю головой, сил объяснять нет. Магия лезет из меня, выдавливая все человеческое.

— Защиту убери! — собравшись, ору на Лукиани не своим голосом, а магия отшвыривает его воздушным потоком в сторону Кати. Благо девушка успевает выставить щит и ее заклинание не трогает. — Мне нужно… Ей плохо… Очень… — чувствую, что из глаз полились слезы.

Время просачивается сквозь пальцы. Я нужна ей там, но по совершенно идиотским причинам задерживаюсь тут. Неправильно. Несправедливо.

Злость придает силы. Чувствую, что могу снести всю защиту виллы далеко к Бездне. Магия требует выхода, сдерживать ее становится все труднее. Но если ее сейчас использовать, то с чем я потом останусь?

Итальянец поднимается на ноги с перекошенным от злости лицом. Его браслет активирован, а душа требует сатисфакции.

— Так значит? Я тебе помогаю, Риджи, а ты нападаешь⁈

— Подожди, — Катя почти виснет на женихе. — Энрико, тут что-то еще.

— Сними защиту на телепортацию. Пожалуйста, — выдавливаю из себя. Чувствую, что при отказе выполнить просьбу, мне будет жаль их. Но сейчас они единственные, кто стоит между мной и мамой. — У нее нет времени.

Энрико замирает, смотрит на невесту. И последние сомнения у него исчезают. В дали слышится топот ног и какие-то крики, но это все не важно. Взмах рукой и лазейка в защите виллы Лукиани готова. Я ее чувствую. Наконец-то, мне даже не надо задумываться о заклинании. Магия рвется к спасительному выходу и горной, стремительной рекой устремляется к нему, утягивая меня за собой.

Удар о землю коленями был сильным, но не достаточным, чтобы забыть про злость. Здесь тоже преграда. Да сколько можно! Перенестись в свое время к Габи было не так сложно. Там не было магической защиты. А тут на каждом шагу что-то, да есть.

Поднявшись, устало бреду к калитке. Вижу камеры, дверь. Надеюсь, что в доме кто-то увидит меня и откроет. Иначе придется крушить все подряд. А ведь на хвост могут и безопасники с Лукиани присесть.

После переноса магия больше не давит, но плещется внутри, как море после отлива. Но кто даст гарантию, что она не решит напомнить о себе новым спазмом? Чувство переполненности пропало, но стремление попасть к маме осталось. Медлить было нельзя. Дорога каждая секунда.

Не заметила сама, как голубая искра сорвалась с руки и ударила в камеру, разметав ее на мелкие кусочки. Предполагаю, что такая же участь была уготована и воротам, но те стали медленно открываться. На мой взгляд очень медленно. Новый спазм боли скрутил меня, заставив сжать зубы и схватиться за голову. Картинка перед глазами закружилась в неспешном танце.

— Только не это! — рявкнула я самой себе и поспешила, насколько это было возможно к калитке. Та открылась достаточно, чтобы протиснуться.

Хлопок. И я внутри огороженной территории. Хотелось сползти по стеночке и поспать или хотя бы передохнуть пару минут, набраться сил. Но такой непозволительной роскоши у меня не было.

Большой трехэтажный желтый дом в деревенском стиле высился на холме. До него было метров триста, может, чуть больше. Вроде не так далеко, но перспектива подниматься по холму меня совершенно не вдохновляла.

Подстриженная трава, ухоженные кустарники и небольшая рощица у дома создавали уютное впечатление. Гуляй по выложенным дорожкам не хочу, тихо, мирно и спокойно. Еще бы добавить мычание коров или блеяние коз и деревенская атмосфера почти готова. Смешно, о чем я думаю, лишь бы не позволять страху отравлять себя.

Боюсь. Очень боюсь опоздать. Мама в опасности. Она зовет меня. Уж не знаю, чего за эти месяцы удалось добиться отцу, чтобы улучшить ее состояние. Но, видимо, он недостаточно старался, раз все так далеко зашло.

Ноги, будто налились свинцом, внутри всё дрожит от напряжения, пот льется по спине, а мне еще идти и идти до дома.

— Где охрана, когда она так нужна? Алек или Оникс давно должны были заметить меня. Не могли же они оставить всю эту территорию без присмотра.

Лучше бы я помолчала. С правой стороны от входа, где располагались хозяйственные постройки и домик охраны, раздался яростный лай. И две огромные псины выскочили мне навстречу. Кане-корсо. Огромные, темно-серые псы с крепкими, почти квадратными головами и очень мощными челюстями. Такому руку отхватить было как нечего делать.

Неужели брат добился от отца, и они все же завели домашних зверушек?

— Пошли вон! — во всю мощь легких гаркнула я и присела, делая вид, что что-то поднимаю с земли.

Псы остановились и заинтересованно закрутили головами. Лаять они не перестали, но спасибо, что не бросились. Медленно подниматься было тяжело. Бальное платье тянуло вниз, мешая быстро двигаться. Боль не давала сосредоточиться, а громкий лай создавал безумную какофонию звуков в голове. А ведь на территории усадьбы есть еще и ловушки, как магические, так и людские. Папа к вопросам безопасности всегда относится серьезно.

Закрываю глаза и мысленно ныряю туда, где затаилась магия. Слышу голос. Бездна. Все так четко и понятно, что, кажется, я могу разобрать слова, которые она нашептывает мне. Что-то теплое, знакомое и волнительное просачивается в меня, будто капли сквозь прохудившийся зонт. Это узнавание, почти воспоминание. Протяни руку — и вот она, разгадка, на еще не озвученный и не осознанный вопрос. И я тяну изо всех сил. Мне необходимо двигаться. Там мама.

Рывок.

Лай стал тише. Недовольство волнами идет от псов. Добыча ускользает, и они не знают, как так получилось.

Открываю глаза. До дома осталось метров двадцать, может, чуть больше. Трясущейся рукой дотягиваюсь до упругой сферы, что накрывает дом защитным куполом. Здесь и сейчас мне жизненно важно попасть в дом. А потому нечего отвлекаться на приближающийся лай, на ожидание боли от спазмов.

Вокруг правой руки начинают светиться искры, они приятно холодят кожу и с каждой секундой их становится все больше. Стоит прикоснуться к сфере, как искорки тут же в нее впитываются, образовывая трещины в защитной оболочке.

Полностью разрушать сферу в мои планы не входит. Долго, затратно и остаться без защиты, если безопасники все же нас найдут, мне не кажется хорошей идеей, а вот создать небольшой лаз — это уже совсем другое дело. В образовавшийся небольшой проход забегаю как раз, когда серые псы почти настигли меня. Их оскаленные пасти, полные недовольной злобой глаза вижу отчетливо, но не слышу. Сфера начала восстанавливаться стоило только убрать от нее руку.

Последние метры до дома помню с трудом. Эйфория от использования магии сменяется резкой болью в висках. Кажется, еще мгновение и черепная коробка разорвется на мелкие части. Что же это такое? Шум в голове не дает выбраться из своих цепких объятий. Руки сами тянутся к ушам, чтобы прикрыть их, будто это может помочь. Но нет. Источник во мне, а потому остается только двигаться и скрипеть зубами.

Но вдруг сквозь какофонию слышу голос. Он гулкий, будто из-под толщи воды, почти знакомый. И этот кто-то зовет меня так настойчиво, что даже отмахнулась бы, да сил уже нет. А потом почему-то идти становится легче. Тепло по бокам, сильные руки обволакивают.

— Рид, дочь. Ты пришла, — шепчет голос на ухо и стискивает в объятиях. Тепло. Безопасно. Почти у цели.

Утыкаюсь носом в отцовское плечо, прямо как в детстве, когда упала с велосипеда. Все никак не получалось приручить этого железного коня. Ловлю мимолетный кайф, что рядом есть тот, кто позаботится обо мне.

Странная штука — жизнь. Еще днем таким магом был Денис, а теперь папа.

— Отец, — мужской голос откуда-то сбоку прерывает наши объятья, — нужно торопиться, если вы хотите успеть.

Отрываюсь от островка моего личного спокойствия. Пётр выглядит взрослее, увереннее и солиднее, что ли. И когда он успел так измениться?

— Что тут происходит? Как мама?

На лице отца вижу глубокую морщинку, что разрезает лоб. Морщин вообще стало значительно больше, как и седины в волосах. Под покрасневшими глазами некрасивые мешки, как будто он уже несколько дней нормально не спит. Красивая раньше щетина превратилась в неухоженную бороду, которая добавляла несколько лишних лет. И вообще папа выглядел осунувшимся и помятым.

— Пойдем. — от того, как он сказал это одно-единственное слово, как трусливо отвел глаза, мое сердце сжалось от нехорошего предчувствия. — Успеешь попрощаться.

— Нет. Нет. — Вырываюсь, не даю взять себя за руку. — Она не умрет. Не сегодня.

— Мне жаль. — Пётр попытался приблизиться. Высокий, но футболка уже не болталась на тощем теле. Он стал шире в плечах и бицепсы четко проглядывались на руках. Нет подростковой угловатости, зато есть основа будущего сильного мужчины.

— Мы сделали всё, что могли. Но она уходит, — прорычал от безысходности отец. Резким рывком он протер глаза, подбородок и опустил руку. Она безжизненно повисла словно плеть, а спина ссутулилась.

На лицах брата и Ветрова-младшего, Ларисы Камрановой, которых я сначала не заметила, явственно читалось сочувствие.

— Нет. Ты готов ее потерять после всего, через что прошел? — не знаю, что папа увидел в моих глазах, но на мгновение он испугался.

— Нет. Но я не знаю, что еще можно сделать. Мы перепробовали всё.

— Нет, — упрямо повторила я.

— Мы были в Перу, в Гималаях, у лекарей и шаманов. Но ничего, — Пётр устало качнул головой.

Их обреченность вымораживает, ослепляет, не дает вздохнуть и здраво подумать. Да и как тут можно спокойно думать, когда мама умирает? В прошлый раз мы с ней общались больше десяти лет назад. Но даже тогда, после неудавшегося заговора, у меня не было такого убийственного чувства потери. Все это время казалось, что она просто спит. Долго спит. Но когда-нибудь все же проснется. И вот живешь с этой потаенной надеждой, а потом ее жестоко отбирают. Будто кусок души вырывают и зияющая пустота собирается поглотить все остальное. Пространство пустоты.

— Рид, — папа подходит ко мне, видя, что огонь моего сопротивления гаснет. — Я не представляю, как ты смогла сбежать от безопасников, как перенеслась сюда, но ты сделала это вовремя. Пойдем.

И я иду, ведомая им, как в детстве. Когда не надо ни о чем думать, можно просто следовать за старшим, и он решит все проблемы.

Где-то слышится голос Дани, что он приготовит парочку обезболивающих средств для меня.

«Династия врачей и лекарей готова продолжиться, даже, если старшая сестра вышла из семейного бизнеса»

Усмехаюсь собственным несвоевременным мыслям. Но так чуть легче.

— Как тебя такую красивую муж отпустил? — чуть слышно хмыкает Пётр.

— Не знаю, не спрашивала, — отвечаю на автомате. Мысли начинали свой стремительный бег, а боль, притаившаяся до этого, оживает.

«Праздник. Побег. Поражение. Прочь. Перенос. Папа. Бездна!»

Я так резко остановилась, что отец больно дергает за руку. Он так был погружен в свои скорбные мысли, что не сразу заметил мою заминку.

— Рид, — медленно поворачивается он и зовет меня. Осекается. В глубине глаз уставшего мужчины вспыхивает огонь. Он едва виден. Мужчина боится, что пламя надежды задует ветер безысходности. — Что ты задумала?

— Вернуть маму, — только и успеваю ответить я, прежде чем мир закружится в безумном вихре.

Глава 35 Дневник. Греческая драма. Часть 2

Two Steps From Hell — Victory

Дальше воспоминания сменяют друг друга в бешеном ритме. У меня будто тумблер какой-то переключился, когда появилась мысль, что в прошлый раз при скачке магии, я оказалась именно там, где было необходимо. Тогда я мгновенно оказалась в Шотландии, в коттедже Ревельстоунов, и спасла малышку Габи из лап людей Малыча.

Магия закинула меня через пол Европы. И как оказалось, очень своевременно. Может, и сейчас еще не все потеряно? И вместо прощания с мамой, мне удастся ее вернуть? Ведь со Сью и Майклом это сработало. Значит, смогу и маму вернуть. Или попытаюсь это сделать. Все лучше, чем сгорать от бессилия и безысходности.

Лишь только я оказалась на пороге комнаты, переделанной в палату, как сразу поняла, что дела оставляют желать лучшего. Лицо мамы было очень бледным и напоминало восковую маску. Судя по приборам, пульс замедлялся, давление падало. У организма определенно не хватало сил поддерживать жизнь в теле. Стоило взять ее за руку, как я получила доказательства: ледяное прикосновение обжигало кожу, лишь стоило прикоснуться к ней. А еще я будто почувствовала, как энергия покидает ее тело. Будто с каждой секундой сил становилось все меньше и меньше.

— Рид, что ты задумала? — голос отца звучал откуда-то из-за спины, я же не могла отвести взгляда от мамы. Столько лет я ее не видела, не говорила, не обнимала.

— Я вернула Сью и Майкла. Вытащу и маму.

— Что? Как?

— Ребята были в коме, а теперь они живы и почти здоровы.

— Но тут десять лет, а там…

— Значит, мне потребуется чуть больше усилий, — перебила я Петра, своё сомнение и недоверие он скрывать не собирался. — Мне нужно два стула, — четко скомандовала я. Снова терять близкого человека, тем более маму, я не собиралась.

Сама по себе комната-палата была небольшой. Окон здесь не было, свежий воздух подавался по воздушной системе. Зато была кровать, множество приборов и стол с лекарствами, шприцами и прочими медицинскими инструментами.

— Что мне делать? — поинтересовался отец, лишь только Пётр принес стулья. Все это время я держала маму за руку, будто боялась, что, отпустив ее, тончайшая ниточка между нами порвется окончательно.

— Мне нужно ее найти в ее же сознании, а потом вернуть обратно. Чтобы не заблудиться там мне нужен якорь. — Ощущение правильности всего происходящего не покидало ни на мгновение. — Пётр, на вас охрана поместья. Магических следов я вроде не оставляла, но на всякий случай проверьте периметр.

— Хорошо, — после секундного зрительного контакта с отцом, брат кивнул.

— И покорми своих псов, уж больно они агрессивные, — не удержалась я от легкой шпильки.

Лишь только Бельский покинул комнату, я, удобно устроившись на стуле, сосредоточилась на маме. Было все равно, кто и что смотрит через видеокамеры или думает. Никто из присутствующих в голову ко мне не заберется. Уж не знаю, откуда взялась такая уверенность, но она была. Может, интуиция, а может, легкое касание Бездны, но я точно знала, что моим умением воспользоваться никто, кроме меня, не сможет.

Думать и сомневаться на счет собственных сил не стала. Нечего терять время на сомнения. Ничего хорошего из этого не получится. Сейчас как никогда мне нужна максимальная концентрация. В который раз вспомнились уроки бабушки Агаты, которая заставляла нас с Григорием часами заниматься медитацией. Выровнять дыхание, освободить голову от мыслей и можно начинать.

И хотя мама пребывала в коме значительно дольше, чем подруга и ее муж, но и тут был козырь: боль. Спазмы, которые все еще накатывали на меня периодически, были всего лишь отголосками тех ощущений, что испытывала мама. По ним мне и предстояло ее найти.

Двигаться в пространстве без ориентиров было затруднительно, но все же вскоре получилось различать интенсивность болевых импульсов в сознании мамы. При движении в нужном направлении они становились сильнее и ярче. Ощущение, что мне необходимо ускориться, усилилось. Передвигаться в абсолютной темноте без точки отсчета было непривычно и даже немного страшно. Вдруг потеряюсь?

Если со Сью и Майклом я разглядела сразу их светящиеся сущности сознания, то теперь вокруг была только темнота. Мрак. Не видно было ничего. Только боль. Она то притуплялась, то становилась сильнее. Но бродить в темноте можно долго, а времени становилось все меньше.

Точка опоры. Мне нужна точка опоры.

Я! Я могу быть точкой притяжения! И тогда никуда идти не надо. Она сама найдет меня.

Я могу притянуть ее, как в детстве, когда было больно и сложно, когда эмоции были на грани от восторгов побед и горечи поражений, мы с мамой всегда находили друг друга. Иногда я только разбивала коленку или закипала в пучине негативных эмоций, разочарований, а она уже была рядом или связывалась через браслет.

Я знала точно, что в любой момент времени могу позвонить ей и мама найдет возможность выслушать меня и поддержать. Даже за тысячу километров и в другом мире она могла бросить все свои дела и магические разработки, чтобы примчаться на помощь. Это окрыляло и помогало становиться сильнее. Как же мне не хватало этого все эти годы. Колкого слова и саркастической улыбки, теплых объятий и звонкого смеха, просто возможности побыть маленькой девочкой, чьи проблемы разрешит добрая, любящая мама одним своим словом или поцелуем в щеку.

«Мне тебя не хватает. Ты нужна мне, мама. Помнишь, как тогда в детстве…»

И воспоминания захлестнули меня. Почему-то в памяти заиграл момент, как однажды осенью я позвонила маме в самый разгар учебного дня. Почему-то мне показалось тогда важным поболтать с мамой через магический браслет, пусть для этого и пришлось прогулять занятия по истории магии. Помню она тогда была чем-то расстроена, но старалась не подавать вида. Однако грустные нотки нет, нет, но слышались в голосе. Да и глаза оставались безучастными к улыбке. Я без умолку рассказывала наши с ребятами истории пока, наконец, она искренне не улыбнулась.

Мои руки и ноги начали дрожать и покрываться мелкими мурашками, во рту появился солоноватый привкус крови, но все это отступало перед пониманием того, что я нужна ей, как тогда в детстве. Именно я, а не кто-то другой, способна дотянуться до маленького солнечного зайчика, прыгающего где-то в темноте. Но, к моему облегчению, прыгающего уже ближе, чем это было раньше.

Яркий блик мелькнул перед глазами. Потом еще и еще. Стоило его поймать взглядом, как зайчик остановился и дернул ушком, будто раздумывая, кого ему больше следует бояться: меня или темноты. А после исчез.

Первой мыслью было — бежать. Но нет. Я — точка опоры. Стою. Не бегаю, не разбрасываюсь силой. Я притягиваю. Я — маяк, который прогонит тьму. Требовалось подождать, ведь свет легко может испугать того, кто привык блуждать во мраке.

Ждать сложно, особенно, когда понимаешь, что необходимо торопиться. Но делать нечего, и я продолжаю терпеливо ждать. Вспоминаю все то хорошее, что было между нами. А тут есть, что вспомнить: праздники и поездки на море, в Париж, в Россию и еще кучу мест, которые мама стремилась мне показать. Это и теплые летние вечера, что мы проводили в беседке или на террасе. А пару раз на вилле Лукиани даже устраивали ночевки под открытым небом, разбивая палаточный лагерь прямо на лужайке перед домом. Или пару походов, в которые мы отправились, поддавшись уговорам папы. Было здорово проводить время втроем, будто все остальные люди и маги остались где-то в совершенно ином мире, а эта Вселенная принадлежала только нам троим. Песни у костра и полевая кухня, жужжащие комары и уютные спальники. Много всего было.

Зайчик тем временем снова появился, но то, что он стал меньше в размере мне совершенно не понравилось. Если сначала он был размером с домашнего кролика, то теперь легко мог разместиться на ладони. Времени оставалось меньше, чем я думала.

— Иди сюда. Не бойся. Иди ко мне. Это я. Рид. Риджина. Твоя дочь. И нам пора выбираться отсюда.

Зайчик сделал легкий подскок и настороженно остановился.

— Ну же, — настаивала я. — Мама, быстрее. — Но солнечный зайчик замер и лишь изредка шевелил ушками. — Теперь понятно, почему вы развелись с папой. Оба упрямые и упертые, идти навстречу друг другу совершенно не умеете. Зато нервы мотать — это легко. — Пришлось немного напрячься и почувствовать нить, что связывала меня с отцом. Она была не яркой, но прочной. — Патрик Мак Кенси, помнишь такого? Патрик или Мак, уж не знаю, как ты его называла, но он тоже ждет тебя. — Дернув за тонкую нить, что связывала меня с отцом, я показала ее зайчику, и расстояние между нами сократилось еще немного. — Он очень тебя ждет. Он выкрал тебя у безопасников, он разрушил все преграды между вами. Скольких магов и людей покалечил при этом, мне даже трудно представить. — Ощущение металлического привкуса усилилось. Магии во мне почти не осталось, только где-то на задворках, но мне не хотелось ее затрагивать. Будто это был резерв для чего-то еще более важного. И использовать его я не имею права.

— Мама, пойдем домой, — я постаралась вложить в просьбу всю свою любовь к маме и протянула руку.

Крошечный зайчик доверчиво прыгнул ко мне на ладонь.

— Прометей. Твой Прометей, — я не сразу расслышала голос. Будто толща воды между нами.

— Прометей, — вторил ему второй голос, низкий, усталый, но бесконечно счастливый.

Через силу открываю глаза. Незнакомый потолок немного вращается, но стоит моргнуть глазами пару раз, как замирает и больше никуда не двигается. Кто-то что-то говорит, но я просто дико хочу спать. Глаза закрываются сами собой. Нет сил даже спросить, как мама. Хотя я и так знаю, что у нас всё получилось.

В следующий раз просыпаюсь в комнате с тем же потолком. Что уже радует, значит, безопасники нас не нашли. От звука движения сбоку немного морщусь: скрипит обивка. Но терпимо.

— Рид, ты проснулась. — Усталое, но довольное лицо отца удается разглядеть сразу, благо света в комнате хватает, даже несмотря на задернутые шторы. Лампы и торшеры неплохо справлялись с работой и позволяли оглядеться. Небольшая комната с кроватью, столиком и парой стульев. Шкафа нет, как и каких-нибудь фотографий, сувениров и прочего. Серо и уныло. Обезличенно.

— Как мама? — с трудом, но мне удается сесть на кровати.

— Лучше. И все благодаря тебе. — Его глаза светятся от счастья. — Это просто фантастика!

— Я хочу ее видеть.

Спорить со мной папа не стал. Наоборот, помог подняться и подождал у двери в ванную комнату, после чего отвел к маме.

Что было потом смазалось в памяти, как только я услышала до боли знакомый и любимый голос:

— Рид, моя девочка.

Моя оболочка взрослого человека разлетелась на кусочки, стоило обнять маму. Страх, тревога, ожидание чуда, что не покидало меня эти десять лет, улетучились в один момент. Мама снова со мной! Пусть прошло столько лет, но она вернулась!

На несколько минут я снова стала ребенком в объятиях самой близкой и родной.

— Какая же ты стала взрослая, — сквозь слезы с улыбкой заметила мама. Она лежала на кровати в домашнем брючном костюме. Ее карие глаза с легким добавлением зелени старались зафиксировать все изменения на моем лице, но их было так много, что проще было сдаться и просто обнять меня еще раз. — Вот так — и ты снова моя маленькая девочка, которая только собирается в магическую школу. Но стоит на тебя посмотреть, как понимаешь, что у тебя самой уже могут быть дети.

— Что? — я даже немного подпрыгнула от неожиданности. — Я только замуж недавно вышла.

— Во второй раз, — довольно произнес папа.

— Второй раз? — хитринка в маминых глазах была заразительной, и я тоже начала улыбаться. — А куда делся первый? Егор, кажется.

Папа, видимо, ничего маме не рассказал о моей жизни. Видимо, предпочел, чтобы я сама отдувалась.

— Погиб. И Егор, и первый муж, — тихо ответила я.

— Дорогая, мы всё тебе расскажем, — он неспешно приблизился к другой стороне кровати и аккуратно взял маму за руку. И столько тепла и нежности было в его взгляде, что я готова была невольно позавидовать им. — Парни разработали программу по восстановлению, так что с завтрашнего дня и начнем. Ты должна как можно быстрее встать на ноги, Анна. Теперь, когда мы все вместе, никто не посмеет идти против нас с таким-то магическим потенциалом, — гордо закончил свою мини-речь папа.

— Правильно понимаю, что одиннадцать лет назад ты решила отвлечь безопасников от папы? — с трудом сдерживая злость, уточнила я, когда на следующий день после маминых тренировок мы продолжили семейный совет. Я чувствовала себя хорошо и хоть сейчас готова была пробежать кросс по пересеченной местности, чего нельзя было сказать о маме. Ей требовалось значительно больше времени, чтобы вернуть мышцам былую форму.

— Да, — папа совершенно не смущался присутствия меня и Петра. Он нежно держал маму за руку, периодически поглаживая запястье.

Да и мама отвечала ему взаимностью, хоть еще и не до конца приняла появление Бельского в нашей жизни. Хотя на тот момент, когда папа обзавелся еще одним отпрыском, родители были в официальном разводе. Так что юридически никто никому не изменял. В моральном же плане пусть разбираются сами. Не хватало мне еще и эти вопросы решать.

— На мой след вот-вот могли выйти безопасники. Анна решила их отвлечь.

— Ага, по доброте своей душевной. — Они оба чего-то не договаривали. Настало время это выяснить. — Было что-то еще. Что? — с вызовом посмотрела я на родителей.

Они отлично смотрелись вместе на большой двухспальной кровати, застеленной темно-коричневым покрывалом. Шторы в комнате были подобраны в тон и не пропускали солнечный свет. Мы же с Петром расположились в разных углах комнаты в креслах. И вроде все вместе, но только не совсем семья.

Родители будто сконцентрировались друг на друге после маминого пробуждения. Мы же с братом, как послушные помощники и секретари, должны были исполнять задуманное. Желательно еще и делиться магией при этом. И если я осмеливалась проявлять несогласие или недовольство идеями будущего захвата власти, то Пётр только поджимал губы и скрещивал руки на груди. Вот и сейчас он вольготно расположился в кресле, рубашка натянулась на плечах. Парень много времени проводил в спортивном зале и, должна признать, что у Бельского есть все шансы стать таким же сильным, как и Денис.

От мысли о муже в грудной клетке стало тесно. Сердце бухало и стучало, а потом вдруг замирало на пару секунд, будто его обручем сдавили и остановили, а потом снова начинало биться. Безумно хотелось знать, с кем он и чем занимается, ищет меня или нашел утешение в объятьях Кайсы. Хотя прошло всего полтора-два дня, но ощущение было такое, что не виделись несколько недель.

Нельзя. Не хватало еще тут всех пугать своим неадекватным поведением в виде когтей и вертикальных зрачков. Но самое важное, я не хотела, чтобы кто-нибудь знал, что Денис мне не безразличен. О нем были мои мысли каждую свободную минуту, лишь только стало понятно, что с мамой будет все хорошо. Ночами я скучала по мужу, его тихому шёпоту и сильным рукам. А еще было бы так здорово услышать, что тот танец с Кайсой ничего не значил для него, что ему нужна только я.

Вот именно этого я и ждала: доказательства того, что я ему небезразлична. В глубине души было безумно страшно довериться не тому магу. С Денисом же я была уверена, спокойна, и мне было хорошо. А уж наши ночи, наполненные страстью и горячими эмоциями, сносили голову и заставляли забывать, кто мы и где мы.

Эйфория — я бы так описала время, проведенное с ним наедине. Не нужно было носить маску успешной и сильной, можно было просто быть собой. Я уже и забывать стала, как это круто — просто быть такой, какой хочется в моменте «здесь и сейчас». Печалиться, когда грустно, и заливисто хохотать, когда смешно. С Денисом можно было не стараться быть сильной, и это подкупало, завораживало и окрыляло.

Но иногда становилось страшно. А вдруг все это ложь, обман, иллюзия?

— Вы боялись, что безопасники обнаружат бреши между мирами? — с легким прищуром глаз поинтересовался Пётр.

— Именно одну из них ты исследовал в Гималаях? — включилась я в разговор.

— Какие умные дети нынче пошли. — Патрик крепче сжал руку мамы и притворно вздохнул.

Мне бы ахнуть от удивления, но я подозревала нечто подобное. В дневнике прабабушке Зои, которые я нашла в парижском особняке, говорилось об этих экспедициях. Вот только цель их не упоминалась.

— И вы погнали на смерть полсотню магов, чтобы скрыть то, что все же стало известно. Бреши между мирами бывают. И толку? — всплеснула я руками. — Столько смертей, искалеченных судеб. Безопасники, Приспешники, маги Коллегии — все они пострадали ради чего? Чтобы вы могли продолжить свои исследования?

— Рид, без них не было бы тебя, отца и всех нас здесь. — Мама попыталась привстать с кровати, опираясь на сильную руку папы. — Я спасла того, кого любила и люблю. Спасала детище нашей семьи. Альгетти и другие пронюхали о проекте «Прометей». Страшно представить, что было бы, если бы они узнали про Патрика.

— И вы пожертвовали нами всеми. И теперь предлагаете возобновить все это? — Находиться в комнате с родственниками становилось все сложнее. Не хватало свежего воздуха. Трогательная история их любви друг к другу грозила перерасти в банальную битву за власть.

— Что именно вы хотите сделать? — только сейчас я заметила на правом запястье брата магический браслет. Чей он даже спрашивать не стала. Пётр — пустышка, магии у него не было. Зато теперь есть. — Одно дело, когда мы собираем информацию и шпионим за всеми, а другое — выступать против Коллегии.

— А мы не будем воевать с ней, — глаза отца блеснули фанатичным огнем. — Мы предложим людям и жителям магического мира, лишенным силы, магию. И пусть они сами решат, кто будет стоять у власти.

— Бред. Вы натравливаете одних на других. — От волнения сидеть на кресле мне не представлялось возможным. — Это кровь и смерть. Люди, Отступники, Малыч. И вы хотите еще больше раскачать наш мир.

— Мы никого не будем заставлять присоединиться к нам, — мама попыталась успокоить меня, но сделать это было трудно. — Мы покажем новый путь не с Коллегией и не с Отступниками. Мы сами по себе, хотя готовы использовать любых недовольных жителей магического мира. И мы не ставим своей целью захват власти. Нам нужна — Бездна.

В комнате воцарилась тишина. Три пары глаз внимательно следили за мной. А я мерила шагами комнату. Догадывались ли Ветров и Камранова, в какую историю их втянули? А Алек и Оникс? И кто знает, кто еще работал на отца и будет втянут в конфликт. То, что предлагали родители, только на словах звучало прекрасно, на деле же грозило обернуться катастрофой и новой бойней.

— Вам и тем, кто пойдет за вами, не дадут спокойно жить, — остановившись, заметила я. — И тогда вам придется защищаться. А это новое столкновение.

— Поэтому мы создадим свой мир. И Бездна нам в этом поможет.

— Невозможно. — Маска равнодушия слетела с Петра, как лист с осеннего дерева под порывом ветра. Глаза сверкали от возбуждения.

— Прометей тоже был невозможен. Но это не мешает Рид колдовать, — усмехнулся наш отец. — Ты с нами, дочка? Не расскажешь мужу о нашей затее? Говорят, вы стали с ним очень близки после свадебного путешествия в сельву.

Пальцы сами собой сжались в кулак. Каких усилий мне стоило сдержать себя под его внимательным взглядом и не кинуться опровергать связь с Денисом, я не знаю. Все, что касалось Холковского, отзывалось во мне всеми эмоциональными красками.

— Ты влюбилась в него, — с легким придыханием произнесла мама. — Рид, как же так? Он же безопасник.

— Что? — отец и Пётр вытаращились на меня.

— Почти такой же взгляд у тебя был, когда речь заходила о Егоре Березкине. — Мама с легкой грустью и укором смотрела на меня. — Стоило нам заговорить о Егоре, как ты начинала нервничать и смущаться, а глаза при этом горели огнем. Прямо как сейчас.

— Это правда? — мне не было нужды смотреть на отца, чтобы понимать, насколько он неприятно удивлен и, возможно, даже ошарашен, достаточно было слышать его голос.

— Да. — Отводить взгляд от маминых глаз я не собиралась. — Мне кажется, что я люблю его. И эти чувства взаимны.

Легкий вдох Петра, растерянный и в тоже время недовольный взгляд отца, и полный печали взгляд мамы. Не такой реакции я ожидала от семьи.

— Рид, девочка моя, ты же помнишь историю про Прометея. И помнишь, как олимпийские боги покарали его.

— Денис не такой, — мотнула я головой. Даже мысли не хотелось допускать, что история с титаном и Олимпийцами может вот так повториться.

— Помнишь, как боги Олимпа создали Пандору и отправили ее на землю к младшему брату Прометея? Эпиметей влюбился в нее и пожелал сделать своей женой. На свадьбу же боги подарили им ящик со всеми болезнями и горестями.

— Там была еще и надежда.

— Она так и осталась в ящике, в который заглянула Пандора. Зато остальные недуги разлетелись по свету и нацелились на людей. А ведь именно о людях все время заботился Прометей. Не о богах, а о людях, — многозначительно закончила свою мысль мама.

Я молчала. Я отказывалась верить, что она права. Я столько времени терзалась сомнениями, а потом откинула их, доверилась. А теперь что? Обратно в пучину страхов и неопределенности?

— Получается, — Пётр облизал пересохшие губы, — Роговы — это Прометей, а Денис — Пандора? Чья задача сломать нас изнутри, перетащив Рид на свою сторону?

Глава 36 Всем нужны ответы

Рид спешила по ступенькам главного здания магической службы безопасности. Сердце выплясывало румбу, легкие неистово заглатывали воздух и выводили углекислый газ. Весь организм молодой женщины будто только и работал для одной цели: успеть увидеться с агентом Бри.

Это было важно, срочно и крайне необходимо. Особенно после того, что произошло на вилле Лукиани, когда подтвердились худшие опасения насчет Пандоры.

Вспоминать Роговой не хотелось, но эмоциональные переживания об этом сами навязывались, как настойчивая мелодия, от которой сколько не бегай, все равно в голове играет. И вроде слов не разобрать, и не пропеть, а музыка крутится, крутится в голове.

После того, как Пётр показал файл об операции «Пандора», разработанный безопасниками, единственным стремлением Рид было серьезно поговорить с Денисом. Начать поиски мужа она решила с виллы, где еще несколько дней назад виделась с ним в последний раз. Заявиться на территорию виллы с помощью телепортации она уже не могла. Энрико перекрыл доступ всем, кто не связан кровными узами с семейством Лукиани. Поэтому было решено отправиться в Рим к Франческе и с помощью ее мужа добраться до Сицилии.

Рассказывать о том, где она была эти два дня, Риджина не собиралась. Зато c нескрываемым удовольствием слушала, как ее пытались найти Энрико, Денис и безопасники.

— Сейчас опасное время, Риджи. Тут и Малыч точит на тебя зуб, и сеньора Бобрикова еще не схвачена, а ты вот так запросто исчезаешь и ни слова.

— А тетка тут причем?

— Так, говорят, — мужчина понизил голос, — что она твоего дядю и убила. Уж не знаю, как ей это удалось. Ведь Олег Сергеевич был сильным магом, а вот его жена — весьма посредственным.

Далее Риджина не стала слушать причитания итальянца. Кивала головой и задавала наводящие вопросы, когда это требовалось при разговоре. Сама же она мечтала только об одном: как окажется на вилле и посмотрит в бесстыжие глаза Дениса. В душе оставалась слабенькая надежда, что он не причастен к интригам безопасников, но она таяла с каждой минутой. Эмоции кружили в своем стремительном вихре, а мозг добивал логикой.

Винтаж — Сильная девочка

«Денис, как же так? Хотя чему удивляться? Он же безопасник. Его приставили ко мне специально. А я, как дурочка, поверила, что ему можно доверять»

К собственным сомнениям примешивались и слова отца о том, что безопасники изначально планировали провернуть эту аферу.

— Любовь — мощный мотиватор и сдерживатель. Она будет тянуть тебя и не давать идти дальше. Дернут за ниточку — и ты побежишь, и ничего уже не сможешь сделать.

— Это у вас такие отношения с мамой? — с вызовом спросила она тогда. — Я думала, любовь делает человека свободным и счастливым. А по-твоему, она делает его пленником собственных страстей. Мне уже не восемнадцать лет, чтобы слепо бежать за гормонами. Я в состоянии здраво мыслить и контролировать ситуацию.

— Рид, — тихий голос мамы остановил начинающуюся ссору, — тем и опаснее любовь. Ты думаешь, что можешь ее контролировать. Ведь был же опыт, — она грустно улыбнулась. — Но дело в том, что с каждой новой историей, с каждыми новыми отношениями, которые оставляют шрамы на сердце, душа верит все меньше и меньше. На сердце выстраивается такая броня, что пробить ее не представляется возможным. Но тот, кто это сделает, способен разорвать душу на лоскуты, если предаст. А это больно. Очень больно. Лучше рвать самой, пока еще можешь.

— Если так было у вас, то не значит, что моя история будет такая же. Она другая. — Больше слушать родителей она не собиралась. А уж когда младший сводный брат собрался учить ее взаимоотношениям, то Риджина грубо напомнила Петру, что у него самого не все в порядке в личной жизни. — Не лезь ко мне. Даже близко не подходи, если не хочешь получить сестринскую затрещину. Со своей жизнью разбирайся.

Может, Пётр такую отповедь и не заслужил, но мерзкий червячок сомнения, что в словах родителей скрывается правда, присутствовал. Скрыться в комнате, которую ей выделили, было не самым правильным решением, так как наедине с самой собой сомнения обрушились водной стеной и грозились раздавить своей мощью.

'А что, если они действительно планировали не просто за мной следить, а заставить играть под свою дудку? Это же безопасники, от них нельзя ждать ничего хорошего. Каждый в этой игре ведет свою игру. Я не исключение. И тоже готова была использовать всех и вся ради достижения СВОЕЙ цели. Чем я лучше? Ничем.

Но мне больно. Нет. Я в безумии'

Молодая девушка разжала пальцы, наблюдая с каким-то темным восхищением, как вместо ногтей появляются тонкие, острые когти. Они медленно росли, увеличиваясь в длине, пока не достигли трех сантиметров.

«Никогда прежде такими их не видела. А что с глазами?»

В тусклом свете ванной комнатки, где висело небольшое зеркало, Рид хорошо разглядела ярко-желтые глаза с огромными вертикальными зрачками. Стоило ей присмотреться внимательно, как кровожадная улыбка расползлась на лице. Не отдавая отчета, она рубанула рукой по раковине, и та с грохотом разлетелась на части.

Ярость бурлила, стоило вспомнить, какой счастливой она была последние недели. С какой теплотой Денис смотрел на нее, какие слова шептал по ночам и как сладко засыпалось в его объятьях.

«Дура. Наивная дура, что поверила, что подпустила, что полюбила»

От осознания последнего хотелось крушить все вокруг, разорвать на мелкие кусочки каждый сантиметр комнаты, внезапно ставшей такой душной и маленькой. Вот только яркая вспышки ярости потухла почти мгновенно, стоило только выйти из ванной. Навалилась апатия и тоска. Сердце уже не неслось вскачь, а медленно бухало, замедляясь и успокаиваясь. Лишь только в голове кружила мысль: «Как так? Как же так? За что».

В справедливость жизни Риджина давно не верила. Не было ее, этой самой справедливости.

«По крайне мере для меня. Может, где-то и для кого-то она есть, но это не про меня»

Хотелось свернуться калачиком и заплакать, да только слез не было. Мыслимешали сосредоточиться и просто выплеснуть свое горе наружу. Они продолжали носиться вперед-назад, заходя на второй или даже на третий круг.

«Денис — Пандора? Денис — Пандора. Отец — Прометей. А я тогда кто? Какая роль во всем этом древнегреческом театре абсурда принадлежит мне? Или ее просто нет? Нет»

Светлый потолок ничего не мог ответить, так же, как и разгромленная в мыслях комната. Единственный, кто мог пролить каплю истины на происходящее, был сам Холковский. Однако встречаться с ним было страшно: а вдруг то, что сказали Пётр и родители, правда?

«Как тогда быть? А не спрошу, не узнаю. Только домыслы и слова, интриги и недомолвки. Сомнения, это хуже всего. Но готова ли я услышать ответы?»

Сколько часов она провела, разглядывая потолок и стены комнаты, Рид не знала. Ее никто не беспокоил и в глубине души она была благодарна. Тяжесть на сердце, ощущение, что душа разлетается на ошметки от осознания, что все, что было между ней и Денисом, ложь, накрывали бездонным ужасом и тоской. Ее тело то бросало в жар, то окутывал холод, то хотелось лежать и плакать, то действовать и, может, даже подраться. Энергия внутри требовала выхода, а когда Рид готова была вскочить с кровати, пламя ярости угасало. Когти то появлялись на пальцах рук, то снова исчезали. Это выматывало не хуже любого марафона. А потому пора было закачивать подобного рода качели. К тому же с каждой минутой крепла уверенность, что с Денисом необходимо поговорить и объясниться.

«Если он — Пандора, и все, что было между нами — игра. Ему предстоит ответить за это. И он ответит. Они все ответят»

Быстро приведя себя в порядок, переодевшись, Риджина покинула поместье и направилась искать Холковского. В комнате на прикроватной тумбочке остался лежать листочек. В последнее время молодая женщина заметила, что ей нравится писать стихи, хоть они не всегда о приятном.

Прекрасно знать всё и сразу.

А лучше знать, что нужна.

Думать, что не напрасно,

Делаю что-то важное. Да?

Поможет ли это дальше?

Не знаю. Не мне судить.

Стараюсь идти отважно,

Но истину не изменить.

Насколько сил еще хватит?

А может, решимость пройдет?

Вопросами нервы тратить?

Без правды никто не уйдет.

Как осень с листочком рассталась,

Из сердца надежда ушла.

Когда ничего не осталось,

То вроде не больно ведь. Да?

Оказавшись на территории виллы, Риджина первым делом направилась к главному зданию. Решив, что с Лукиани тоже необходимо получить ответы за Пандору.

— Посмотрим, Энрико, в курсе ли ты готовящейся операции? — под нос буркнула молодая женщина, уверенно шагая по дорожке к вилле.

Вот только дойти до кабинета главы семейства Лукиани не получилось.

Tomoyasu Hotei — Battle without honor and humanity

— Рид, — Кайса была как всегда безукоризненно одета. Легкие брюки оливкового цвета, светлый топ, пиджак и аккуратно убранные волосы в пучок. — Не знала, что ты вернулась. — Девушка застыла на мгновение, но быстро взяла себя в руки, располагаясь с комфортом в коридоре второго этажа.

— Что? Еще не доложили? Теряешь хватку, подруга, — ехидно бросила Рогова. Темная кожаная куртка, обтягивающие джинсы и агрессивный блеск в глазах делали ее похожей на фурию.

— А может, это ты теряешь? То, что не твое, — не осталась в долгу Олбу.

— Где Денис? — И хотя Рид твердо решила не поддаваться на провокации, уступать в этот раз она не намеревалась.

— Что ты за жена, которая не знает, где ее муж?

— Достала… Как же ты меня достала, — скрипнула Рогова зубами и угрожающе направилась на Олбу. — Давно надо было задать тебе трепку. Как тогда, на первом курсе. Глядишь, стала бы спокойнее.

— Ты, часом, головой не ударилась? — Кайса боязливо отступила на шаг и тут же пожалела, что уговорила Энрико и Катю еще утром уехать в Коллегию. Дома осталась только она да донья Палома с Фло. Семейство Шос она в расчет не брала, те из гостевого домика не часто наведывались на виллу. — Может, еще чего приняла по дороге? — брякнула она и тут же активировала браслет.

— Есть, что скрывать? Работаешь на Бри, так еще и чужого мужа решила утащить? Давно ли пляшешь под чужую дудку? — с каждой фразой Рид на шаг приближалась по мягкому ворсу ковра в коридоре к бывшей подруге. Она намеренно провоцировала ее, надеясь, что та проболтается о сотрудничестве с безопасниками.

Может, Кайса и смогла бы удержать свой гнев и раздражение, да только в одном из боковых коридоров она заметила вихрастую макушку Фло.

«В случае необходимости у меня уже есть свидетель»

— Рид, ты не в себе, — затараторила Кайса. — Тебе надо отдохнуть.

— Как только разберусь с Пандорой, так сразу. — Она вызывающе посмотрела на Олбу и презрительно улыбнулась. Но та, если и слышала что-то о такой операции, ничем не выдала свою осведомленность.

— А причем здесь древняя царица?

— А тебе Бри не говорила? Жаль. — Изящной походкой опасной хищницы Рид приблизилась к Олбу. Ее совершенно не смущал магический браслет соперницы, казалось, наоборот, он ее раззадорил. — Помнишь легенду о Прометее? О нем в последнее время кто только не вспоминает.

— И что? Ты решила мне преподать урок истории? Опоздала лет на десять. Спешу на встречу с Денисом. — И Роговой совершенно было не нужно знать, что Холковского последний раз Кайса видела вчера вечером, когда он что-то рыкнул и ушел в гостевой домик.

Вообще после исчезновения Рид на празднике, мужчина стал сам не свой. Он искал жену днем и ночью. Пару раз поругался из-за этого с Энрико и Карлосом, однако первым пошел на примирение, надеясь отыскать беглянку совместными усилиями.

Кайса искреннее не понимала такого беспокойства со стороны бывшего напарника. Мысль о том, что Денису действительно нравится Рид, не давала покоя. Особенно после их поездки в Южную Америку, после возвращения из которой отношения между супругами стали теплыми. Сам факт того, что Денис все ночи напролет проводит в гостевом домике с женой, девушка списывала на игру.

«Это всего лишь уловка, чтобы держать Рид на поводке и быть в курсе ее планов. Бри приказала, а ему ничего не оставалось, как выполнять приказ. Эта старая интриганка плетет паутину, в которой разобраться может только она одна. Бри использует Дениса, чтобы втереться в доверие к Рид. И больше ничего. Никакой любви между ними нет и не может быть»

И все равно Кайса ревновала. Сильно. Яростно. Эмоционально. Стоило бывшей подруге появиться на вилле, как захотелось, чтобы и она страдала и злилась.

«Подергать кошку за усы. И плевать на последствия»

— Глупо, Кайса. Глупо. Ты всегда казалась девушкой умной и осмотрительной. — И хотя Риджина улыбалась, ее взгляд оставался серьезным и внимательным. От него не ускользнула промелькнувшая в голубых глазах тень страха, едва уловимый шаг назад, который сделала Олбу, лишь стоило магии проявить себя.

— Но как? — Кайса отшатнулась от бывшей подруги, как от огня. — Как тебе это удается?

— Ты даже не представляешь, что я могу. — С этими словами в правой руке Роговой появилась японская катана. Черная рукоять, как вороное крыло, и серебристое смертоносное лезвие. — Мне не нужен браслет, чтобы колдовать. В отличие от тебя, если ты забыла, — с оскалом произнесла она и ринулась в атаку.

Кайсе бы обрадоваться, что цель достигнута: она вывела из себя Рогову и теперь все вокруг, и Денис в особенности, поймут, что за волк прятался в овечьей шкуре. Рид нельзя доверять. Но вот теперь для молодой женщины самым важным стал вопрос выживания, а не мести.

Олбу помнила, что после поездки в Японию, Рид будто заболела японским фехтованием. Она читала книги, изучала технику боя и часами оттачивала удары в тренировочном зале. И в скором времени никто в магической школе не мог сравняться в ней в фехтовании на катанах. А ведь Кайса и Григорий Рогов, двоюродный брат Рид, отчаянно старались превзойти ее.

И пусть сейчас Рогова еще не вышла на пик физической формы, но она тренировалась, да и мышечная память осталась при ней. Как и знание о сильных и слабых сторонах противника.

— Где он⁈ — рявкнула Рид, лишь только раздался металлический лязг. Лезвие катаны задело протез Кайсы, но никто этого даже не заметил. А через мгновение в каждой руке у Олбы уже были зажаты рукояти острых мечей.

— Ответочка прилетела, — усмехнулась блондинка.

Звон стали, шум бьющихся ваз и предметов интерьера наполнили коридор тревожной какофонией звуков. Флориан, спрятавшийся за углом, во все глаза смотрел на сражающихся девушек.

Опасный танец завораживал, и Фло не мог заставить себя отвести взгляд. Мальчуган едва поморщился, когда длинная катана со свистом прорезала воздух в сантиметре от бедра Олбу. Затем чуть задела плечо. И хотя блондинка ловко уходила из-под атак соперницы, блокируя и сливая удары, становилось понятно, что этот поединок ей не выиграть.

Флориан дернулся было в сторону коридора, чтобы позвать кого-то из старших на помощь, но боялся пропустить самое важное. Магический браслет мальчугана моргнул пару раз.

— Точно, — прошипел он, и решение связаться с дядей пришло почти мгновенно. К тому же перед отъездом Катя показала пару приемчиков от обозревателей, как быстро записывать изображения в хорошем качестве.

Заметив некое движение в коридоре за спиной Кайсы, Риджина отвлеклась всего на мгновение, на секунду, не более. Но этого оказалось достаточно, чтобы упустить инициативу в схватке.

Стальные, тонкие лезвия мечей Кайсы засверкали у Роговой перед глазами с такой быстротой, что почти слились в одно стальное облако. Удары сыпались как из рога изобилия, и единственной мыслью должна была быть: как выжить?

Однако Рид действовала иначе. Почувствовав оставшуюся магию, она решилась на рискованный шаг. Во время очередного удара Кайсы, она перехватила клинок Олбу правой рукой, предварительно накинув на нее защитную магическую оболочку.

— Что? — блондинка опешила и с удивлением смотрела на соперницу, думая, что та окончательно сошла с ума, хватая лезвие голой рукой. Когда же она заметила мерцающую защитную оболочку вокруг пальцев Роговой, то было уже поздно. Резкий удар в челюсть рукояткой меча лишили Кайсу равновесия.

Риджина тут же обезоружила Олбу и отшвырнула клинки прочь.

— Даже не думай, — пророкотала она, глядя на поверженную соперницу. — Мне нужны ответы. И ты дашь их мне, если не хочешь лишиться браслета.

— Пошла в Бездну, Рогова… — хрипела от негодования Кайса. Но страх выдавал молодую девушку с головой. Лишиться второй раз магического браслета? Нет. Только не это. Любые попытки сойти с места заканчивались ничем. Ноги будто приросли к полу, а руками двигать было невозможно. Вокруг них образовались голубые воздушные путы, которые мешали двигаться. Тонкая ниточка от пут бежала к рукам Роговой.

— Что ты знаешь о Пандоре? Говори. Это в твоих же интересах. — Глаза Рид постепенно приобретали желтый цвет, а зрачок вытягивался в вертикальную линию. — Кто Пандора?

— Это название операции. Ее возглавляет агент Бри, — прошипела Кайса, не сводя взгляда с лезвия катаны. — Вот у нее и спрашивай, если осмелишься. Она такая же ненормальная, как и ты. Два сапога пара.

— В смысле?

— В коромысле, — усмехнулась Олбу, заметив удивление на лице Рид. — Это она назначила Терезу твоим лекарем, это она сказала, что ты панически боишься воды. Это она выбрала для тебя мужа. Бри готова пожертвовать крестником ради какой-то призрачной цели. Хочешь узнать ответы — спроси у нее.

— Тереза, ты, Денис. Вы все плясали под ее дудку. Но зачем?

— Всё из-за тебя. Ради тебя. Ты ей для чего-то нужна.

Катана с легким звоном упала на пол. Рид медленно посмотрела на разгромленный коридор: поломанные стулья, изрезанные картины, поцарапанные стены, но все это ничто по сравнению со взглядом потрепанной в схватке Кайсы. Рид осторожно отошла от бывшей подруги, будто та могла как-то снять заклинание и ринуться в атаку.

В сердце что-то неприятно кольнуло. Будто почувствовала, как рвутся между ними последние тонкие нити, связывающие когда-то лучших подруг.

Раскаянье. Стыд. Непонимание. Как они докатились до такого финала их истории? А ведь все началось тогда, у Эдинбургского замка, с взаимных претензий и обидных слов. Каждая считала, что вправе обижаться и ждать уступок от другой. Никто не спешил первой протянуть руку для переговоров. И как итог — ждали столько лет, чтобы стать соперницами, почти врагами. Глупо. Безрассудно. И так инфантильно.

Риджина сделала еще шаг назад. Прежде, чем рефлексировать и позволять себе слабость в виде понимания, что ее просто использовали, необходимо было разобраться с агентом Бри.

— Держи его крепче и не подпускай ко мне, — произнесла она, глядя в злые глаза Кайсы. — Хоть я и не Прометей, но из него отличная вышла Пандора. — После чего она развернулась и поспешила на выход с виллы.

Привлекать к себе излишнее внимание безопасников не хотелось. Но это было невозможно, когда ты — Риджина Рогова. Молодая женщина, влекомая только ей понятным чувством, ловко лавировала между магами, разыскивая только одного.

Агент Аннет Бри сидела в своем кабинете с самого утра. Все дела, встречи и консультации она заранее перенесла на другие дни, как только поняла, что сегодня именно ТОТ день. Даже секретарь был отправлен в здание Коллегии Девяти магов Европы, лишь бы не путался под ногами. Во сколько явится Рогова, Аннет не знала. Знала только, что непременно придет. Она не могла не прийти. И дело тут не в том, что Рид должна была стать символом борьбы и обновления Коллегии, или в том, что так маги пытались бороться с Отступниками. Это все были причины для большинства. Они были яркими, легко бросались в глаза. А вот об истинной роли Роговой не знал практически никто, даже сама Аннет Бри.

С помощью своих магических способностей она могла просчитать вероятности ключевых событий. И во всех из них большую роль играла Риджина Рогова. Почему и как ей это удастся, понять было сложно. Очень много вероятных событий, все не просчитаешь. Тем более, когда дело касалось Бездны. А то, что Рид связана с решением проблемы закрытия магических порталов между мирами, которые контролировались Бездной, Аннет была уверена. Как и в том, что все, что происходит здесь и сейчас, сыграет свою роль в потом и тогда.

Дверь в кабинет открылась, и на пороге собственной персоной показалась немного запыхавшаяся Риджина. Черная кожаная куртка, темные брюки в облипку, массивные ботинки и темный топ — весь образ будто кричал, что девушка готовит бунт.

«Суровый и беспощадный. Бунтарка. Только воспитание не давало развернуться характеру», — усмехнулась про себя хозяйка кабинета, глядя, как уверенно тут чувствует себя Рогова.

— Здравствуй, Риджина, — вежливо произнесла женщина, поправляя неизменную брошь на темно-синем пиджаке. — Чай, кофе?

— Здравствуйте. — Гостья внимательно оглядела кабинет на предмет скрытых ниш или ходов, просканировав магией пространство. — Мне нужны ответы. И совсем не нужна словесная мишура, что с таким изобилием разлетается вокруг меня.

Аннет положила пухлые руки на стол, всем своим видом показывая, что готова слушать дальше.

— Зачем? Зачем все это было нужно? — с вызовом и болью в голосе произнесла Рид. — Вы же не просто так устроили наш с Денисом брак. При необходимости можно было кого угодно отправить ко мне в мужья. Но выбрали именно его. Зачем? Зачем втянули Кайсу, Катю, Терезу во все эти игры?

Молодая женщина оперлась руками о рабочий стол агента Бри и с вызовом посмотрела на нее.

— Анна пришла в себя? Вижу по глазам, что очнулась. И ее из комы вывела ты. — Женщина прикрыла глаза на мгновение, а потом активировала браслет. Едва уловимая сфера накрыла ее и Рогову. — На всякий случай. Скажи мне, Рид, ты бы оказалась здесь, если бы твои друзья не попали в аварию? А ты, съедаемая чувством вины, не пыталась бы их спасти? Ты бы хотела быстрее восстановиться и отомстить Терезе и остальным, или ты продолжала бы тихо чахнуть в застенках у безопасников? Ты бы смогла «дотянуться» до Габриэллы и спасти ее, если бы Кайса тебя эмоционально не встряхнула? А помощь Анне была бы возможной, если бы твой прошлый путь был бы менее тернистым и извилистым?

— Сью и Майкл ваших рук дело?

— Нет. Не доглядели. Точнее, вообще туда не смотрели. Патрика искали, — Аннет грустно улыбнулась.

— И какое у меня предназначение? Спасти мир магии, став символом объединения против людей? Может, еще скажете войной на них пойти?

— А может быть, и что-то еще, что можешь сделать только ты. Что-то важное и значимое, что исправит ошибки прошлого.

Агент Бри несколько раз сбросила вызов с магического браслета. Неугомонный крестник точно почувствовал, что его супруга рядом, вот и названивал. Отвлекаться на него она была не готова. Ощущение, что именно сейчас наступает поворотный момент, возник сразу, стоило только Роговой переступить порог кабинета.

Ответы были необходимы не только наглой гостье, но и хозяйке кабинета. Аннет и сама хотела бы знать, как девчонке удается колдовать без магического браслета. Да еще и все лекари наперебой утверждали, что Рид — пустышка. А тут такие магические вензеля устраивает: то телепортировалась через пол Европы, то людей и магов вытаскивала из комы.

— Подумай, Риджина, к чему был весь этот путь?

— По которому вы меня вели.

— Не без этого.

— Арест, безопасники, свадьба, Ревельстоуны, сельва, праздник, папа и мама… — последнее слово Рид произнесла тихо-тихо, быть может, никто бы другой и не услышал, но только не Аннет. Глаза молодой женщины будто загорелись изнутри. Спина распрямилась, руки сжались в кулак, а глаза лихорадочно задвигались, будто она просматривала фильм на высоких скоростях. — Вы хотите, чтобы я вернула всех тех, кто находится в лечебнице Лукреции? — ошеломленно поинтересовалась она и даже забыла, что пришла ругаться, а не вести светские беседы.

— Они попали туда по вине твоей матери. Кто-то пошел за Анной сам, а кого-то заставили. Много тогда магов пострадало. Ты вернула Анну к жизни, но как же быть с остальными?

— Их там десятки. Чтобы их вернуть понадобиться колоссальная сила. — Собеседница печально посмотрела на агента Бри. — Вот только я не Прометей.

— Это Патрик? — Аннет поднялась из-за стола и неспешно подошла к креслу, рядом с которым стояла Рид. — Я догадывалась, что он и есть Прометей. Уж больно сильно Анна его любила.

— Так сильно, что попыталась захватить власть.

— И пострадали маги.

— Она пожертвовала всем, даже мной, лишь бы спасти своего Прометея.

— И он тоже пошел на риск, когда вытаскивал Анну из лечебницы. Всё ради нее. — Жестом она предложила Риджине присесть в кресло, и сама устроилась напротив. — Ты помнишь, как появилась Пандора? Не то, что она потом совершила, а именно самое начало.

— Ее сотворили олимпийские боги. Каждый из них чем-то наградил новое творение. Кто красотой, кто голосом, а кто и хитростью. — Рид посмотрела исподлобья на собеседницу. — Они создали ее, воспитали. Как и меня? Вы это хотите сказать?

— А если не создать, а развить те таланты, что есть? Развить до невиданных прежде пределов? Убрать само слово «предел» и посмотреть в лицо бесконечности? Твою силу, целеустремленность, мудрость, находчивость, выносливость улучшали всю жизнь. Сначала дед и бабка, потом магистры, потом…

— Вы.

— И все те, кто встречался на твоем пути. Мы все чему-то учили тебя. Скорости, хитрости, доброте, знаниям, умению смотреть на вещи под другим углом, не бояться экспериментировать и отстаивать свое мнение, ответственности. — Аннет внутренне напряглась. Все, к чему она готовилась столько лет, могло разлететься на мелкие осколки, откажись сейчас Риджина продолжить разговор и принять ее точку зрения. Но иначе ничего не получится. — Все вместе мы помогали тебе стать такой, кто ты есть сейчас. А уж по каким делам тебя запомнят, зависит от тебя.

От напряженности, висевшей в воздухе в начале разговора, не осталось и следа. Агрессия и злость уступали место грусти и необходимости. От осознания того, что многое в ее жизни шло по какому-то жуткому плану, обескураживало и выжимало все соки.

— Пандора, Прометей. Что-то много греческой мифологии, — горько усмехнулась Рид и задумалась.

Аннет не торопила. Понимала, что гостье самой необходимо было принять решение. Всё, что она могла сказать, уже произнесено. Теперь очередь за Роговой.

— Хорошо, но есть условия. Первое, мне нужна энергия и много. Для этого необходимы телепортеры. Двое, а лучше трое. Один из них — Носов Сергей, — Риджина говорила спокойно и размеренно. — Второе, приведите родственников, друзей, любимых всех тех, кто находится в коме. Мне нужны мотивированные проводники. Третье, — на мгновение она позволила себе посмотреть на невозмутимое лицо Аннет, — до того, как я всех возвращаю, вы обнародуете амнистию для Анны Роговой и Патрика Мак Кенси, Петра Бельского, Даниила Ветрова и Ларисы Камрановой. Четвертое…

— Не много?

— Четвертое. Вы делаете всё, чтобы Денис Холковский и близко ко мне не приблизился. Пока я сама его не позову.

Глава 37 Быстрее

Дневник. Рид

Лишь только я озвучила свои условия, как мир закрутился в безумной гонке. А у меня появилось стойкое ощущение, что я опаздываю. Хорошо так опаздываю, что вчера должна была быть там, где нахожусь сейчас.

«Я — Пандора. Как же немыслимо это звучит. Эти греческие мифы и истории так плотно вошли в мою жизнь, что скоро пора будет в тогу одеваться и вещать умные мысли с агоры. Но нет. Я всего лишь Пандора — оружие олимпийский богов, в моем случае — магов, против людей»

Сначала мы направились к главе магической службе безопасности. Быть может, если бы я не была шокирована новостью, что Пандора — это я, а не Денис, я бы и впечатлилась главной фигурой магической службы безопасности. Но нет. Не сложилось.

Александр Домаер был известной фигурой, но и моя семья в былые годы занимала не последнее место в мире магии, а потому расшаркиваться и лебезить перед ним я не собиралась. Четко озвучила еще раз свои требования, выдержала цепкий взгляд немолодого мага, а потом прочитала бумагу о помиловании для родителей и ребят, что им помогали. Да, все они лишались возможности жить в мире магии, зато могли с комфортом существовать в мире людей.

— Пусть новость об этом озвучит Ветрова. Ей давно пора покинуть виллу Лукиани. Ее отпуск слегка затянулся, — не сводя пристального взгляда с меня, добавил Домаер, после чего передал бумагу секретарю.

Скрывать то, что я была рада за родителей, сводного брата и его друзей, я не собиралась. Но все еще была зла на них за слова, что они говорили в адрес Дениса.

«Однако теперь я понимаю, что это были лишь их предположения. Я тоже на него первым делом подумала»

Ждать Сергея Носова и других магов, обладающих способностью телепортироваться, мне пришлось в кабинете агента Бри. От стресса и нервов есть совершенно не хотелось, а вот выпить чашечку ароматного черного чая с земляникой я бы не отказалась. Да кто же предложит? Большинство агентов смотрели на меня с нескрываемым неодобрением. Посметь выторговать амнистию для самых разыскиваемых преступников и ходить с гордо поднятой головой, такое под силу только очень наглым магам. А я такой и являлась. Потому пришлось и дальше изображать из себя гордую и неприступную.

Терять мне было почти нечего. То, что после задуманного я могу вообще оказаться не в мире живых, было более, чем реально. Мой план был сплошной безумной авантюрой, как сказал Александр Домаер. Но авантюрой, которая могла сработать.

Дверь в кабинет отворилась, и на пороге появилась Аннет Бри собственной персоной в сопровождении трех магов. Улыбающаяся физиономия со слегка искривленным носом и веселым взглядом выражала крайнюю заинтересованность Сергея Носова. Темная куртка под цвет брюк и ботинок обтягивала широкие плечи.

— Рид? — удивленно воскликнул Сергей. — Вот уж кого не ожидал тут увидеть. Там, где ты, всегда происходит что-то интересное.

— Ага, и маги гибнут, — бросила едкий камушек в мой огород невысокая, но эффектная блондинка.

Туфли на невысоком каблучке, узкие, черные брюки и пиджак, словно вторая кожа, обволакивали точеную фигурку девушки. Белая блузка натягивалась на внушительных формах. А пухлые губы изгибались в надменной улыбке. Зато взгляд цепкий и внимательный. Вся в деда.

— Не беси, Домаер, — молодой мужчина невысокого роста, одетый в легкий, летний костюм, слегка отодвинул девушку в сторону и протянул руку для рукопожатия. — Рахим Сейх.

— Риджина Рогова-Холковская. — Рукопожатие мага было крепкое и уверенное. Хоть он сам был одного роста со мной, но физической силы у него было достаточно, чтобы свернуть шею любому из присутствующих в комнате.

— Так и знал, что из-за пустяка из отпуска не вызывают, — довольно произнес он.

— Именно. — Аннет пригласила магов пройти в глубь кабинета и тут же начала вводить в курс дела. — Вам необходимо доставить Рогову к трем точкам, а после — в лечебницу Лукреции.

— Это не сложно. Справится и молодежь, — Рахим бросил недовольный взгляд на Домаер. — Мы здесь с Носом зачем?

— Охрана и доставка, — агент Бри, как обычно, решила утаить большую часть информации.

Может, такой подход к делу и кажется логичным, но отсутствие нужной информации может сыграть злую шутку и навредить.

— В древности греки верили, что вулканы — это поверженные гиганты, которые решили когда-то сразиться с олимпийскими богами за власть. Некоторые из гигантов после их поражения были придавлены большими участками суши. Но, так как они являются детьми богини земли Геи, иногда пытаются навредить людям своим гневом, — начала я небольшую лекцию. — Например, на гиганта Энкелада богиня Афина обрушила остров Сицилию. Так и возник вулкан Этна.

— К чему эта историческая справка? — Домаер расположилась в кресле со скучающим видом.

— Древние считали, что вулканы — это павшие враги олимпийцев, наделенные силой и связанные с Бездной, — продолжала я, игнорируя предостерегающие взгляды Носа. — Везувий, Этна, Фера. Вот наши три цели. Три вулкана, чьи извержения были настолько мощными, что оставили свой след в истории.

— Везувий уничтожил Помпеи, Геркуланум, Оплонтис и виллу Стабий, — задумчиво произнес Нос. — Что? Не ты одна историей увлекаешься, — с чувством легкого превосходства бросил он мне с ухмылкой. — Этна до сих пор бурлит и напоминает о своей смертоносной силе окружающим.

— А еще извержение этого вулкана в 396 году до нашей эры спасло жителей Катании и Сиракуз от нашествия карфагенян, — приятно было поговорить с магом, которому не нужно было объяснять, кто такие карфагеняне и почему остановить их было так важно для жителей древней Италии.

— А что с Ферой? — Рахим заинтересованно переводил взгляд с меня на Носа и обратно. — Не слышал о таком.

— Про казни египетские слышал?

— Саранча, лягушки и прочее? Было дело.

— А когда солнце пропало и наступила ночь, что длилась достаточно долго, чтобы испугать египтян? Извержение на острове Фера в пятнадцатом веке до нашей эры своим пеплом затмило солнце в Египте, и послужило уничтожению минойской цивилизации на Крите.

— Санторин, — почти благоговейно произнес мужчина. — И ты собираешься разбудить их? А вы ей позволите? — почти не скрывая ужаса, спросил он у хозяйки кабинета. Но та лишь развела руками и хитро мне улыбнулась, мол начала объяснять, вот и продолжай дальше.

— Никого я будить не собираюсь, — устало произнесла я. — В плане вулканов. Мне нужна их энергия. Магия. Сила. А вы, втроем, доставите меня к ним, а потом обратно. И никто не должен нам помешать. Ни одного мага или человека ко мне не подпускать. Ни одного. — Я в упор посмотрела на Носова. — Тем более агента Холковского.

«Объяснять им, что единственный, кто может меня сейчас оградить от безумной авантюры, это именно Денис, я не стала. В душе смешивался коктейль из противоречивых чувств. Тут и негодование за игры безопасников, о которых он знал или подозревал. Не верю, что крестная держала его в неведении. И разочарование от интриганов, которые легко и непринужденно дергали за ниточки, руководя нашими судьбами. А еще непонятная нежность к Денису и стремление спрятаться за ним как за каменной стеной от всех обид и разочарований. Эта возможность побыть слабой так подкупала. Вот только слабой я сейчас быть не могу. Совсем. Может, потом. А потому Денису лучше держаться от меня подальше»

— Ты собираешься разбудить коматозников! — в глазах Ирины блеснуло уважение.

— А с тобой не скучно, Рогова, — усмехнулся третий маг-телепортер. Все остальное ему уже было не столь интересно и он тут же принялся обсуждать с напарниками маршруты перемещения.

Мне же оставалось ждать новостей и настраиваться на магическую авантюру. Как только Катя расскажет об амнистии для родителей, назад пути не будет. Этим документом можно здорово отвлечь магов от того, что будет происходить в лечебнице. Мало кто обратит внимание, что родственники и друзья магов, пострадавших одиннадцать лет назад, решили посетить лечебницу. Держать в тайне операцию было просто необходимо. Маги-отступники могли воспользоваться этой ситуацией, чтобы провернуть очередной безумный план. А еще вся операция могла провалиться с треском и тогда авторитет безопасников грозил обвалиться на головы магов с оглушительным треском.

— Мы готовы. — Рахим, который явно был лидером в этом трио, озвучил детальный план перемещения минут через тридцать. — Первая точка Этна. Это Домаер. Везувий — Носов. Фера — я.

— Нет. Извини, но в конце мне нужен тот, кто дозовется до меня, — я упрямо посмотрела на мага. — Сильнейший будет нужен у Везувия. Там запредельная магия, которая подчиняет и затягивает, словно зыбучий песок. И только ты сможешь вытащить нас оттуда. — Черные глаза Рахима одобрительно блеснули. — В конце я буду сильнее вас, а потому достучаться можно будет только словами. Ни одной капли магии я не должна потратить. Только звать и договариваться.

— Надеюсь, Нос, у тебя не наступит режим молчуна, — усмехнулась Ирина и пихнула легонько наставника в бок. Но уже через мгновение все ее веселое настроение, как ветром сдуло. На большой сфере, активированной агентом Бри, появилось взволнованное лицо Катерины Ветровой.

— Рид, — Сергей отвел меня в дальний угол кабинета, лишь только закончились новости. Все остальные находились под впечатлением от репортажа Ветровой. — Это настолько опасно, что они выполнили твои условия до окончания операции. — В глазах мага читалось истинное беспокойство. — Может, тебе стоит отказаться? Хотя сейчас уже не вариант, да?

— Точно. Серьезно, опасно, зато не скучно, — только и успела промолвить я, прежде чем Нос сграбастал меня в объятья.

— Егор гордился бы тобой. Он всегда гордился. — От шёпота старшего товарища толпа мурашек пробежала по спине.

— Вам пора, — безэмоциональный голос агента Бри не позволил нам насладиться моментом. — Холковский только что вошел в здание.

Вот это как ушат холодной воды.

— Быстрее. Уходим. Приготовьте все к нашему возвращению, — на бегу хватаю куртку, которую сбросила до этого на кресло в ожидании магов. — Мы спешим. Очень.

Денис

Filatov s Karas — Мимо

'Ощущение, что я что-то упускаю, не покидает меня. Какая-то мелкая, зудящая мысль бьется в черепной коробке, как мотылек в банке, но выбраться не может. Стучит крыльями, пытается пробиться, но тщетно. Мимо нее проносится солнце, облака, ветер. Всё мимо.

Вот и я тороплюсь из последних сил, но понимаю, что опоздал. Куда? Зачем? Почему? Не знаю, но чувствую, как сквозь пальцы ускользает нечто важное. Некто важный. Она'

Лишь только Денис услышал от Энрико, что Риджина вернулась на виллу Лукиани, как он тут же поспешил обратно в родовое гнездо итальянца. Едва успел захлопнуть входную дверь только что открытой квартиры.

Разыскивая Рид по всем известным локациям и не находя ее нигде, мужчина решил заглянуть сюда. Пару дней назад агент Холковский рассказал жене о небольшой жилплощади в спокойном районе столицы, которая досталась ему после окончания магической школы. Все маги, оставшиеся без родителей в юном возрасте, получали под конец учебы квартиру, а также возможность продолжить образование или сразу устроиться на работу.

«Надо было ждать ее на вилле, а не носиться между мирами, тревожась о том, что Малыч может выйти на ее след»

Но каково было разочарование Дениса, когда он узнал, что опоздал. Риджина, не провела и получаса на вилле.

«Зато знатно разгромила коридор и потрепала Кайсу»

То, что девчонкам давно нужно было выяснить все разногласия, он понимал давно. Жизнь научила, что проблемы из серии «здесь и сейчас» легко превращаются в «потом и всегда», причем многократно увеличиваясь в размерах. Пару раз он пытался об этом поговорить то с одной, то с другой, но ничего путного не получалось.

— Поединок воительниц какой-то, — усмехнулся Энрико, как только появилось изображение Роговой с мечом. В Центре управления сферы работы исправно. — Прям амазонка.

— О чем они говорят можно узнать? — нервно поинтересовался Денис, устраиваясь за плечом Лукиани.

— Легко, — усмехнулся Энрико и проводил заинтересованным взглядом невесту, которую опять куда-то вызывали по магическому браслету. Катя поспешила выйти из комнаты, чтобы не мешать просматривать видео.

А вот потом мужчинам стало не до смеха. Подслушанный разговор между бывшими подругами грозил для всех серьезными последствиями. Катерину срочно вызывали в редакцию по личному распоряжению заместителя службы магической безопасности. Энрико вызвался ее проводить, но девушка почему-то упрямилась. Денис же, не дожидаясь, чем закончится очередная словесная перепалка влюбленных, побежал на выход, так как телепортационный Зал и для него был закрыт.

«Если Риджина поверила, что Пандора — это я, то дело дрянь»

Маг перепрыгивал через ступеньки, но понимал, что обстоятельства складываются против него. Сначала пылкие объятья перед праздником, потом горячий танец с Кайсой, а теперь Пандора.

«Будь я на ее месте, тоже бы злился и разгромил бы не одну вазу. Вот, что бывает, когда даешь волю чувствам»

Риджина ему нравилась. Очень. То, что она красивая и сильная, Денис знал и раньше. Но то, настолько с ней будет непросто, понял только в браке. Изначально ввязываясь в авантюру крестной под названием «женитьба», он и не думал, что все его мысли будет занимать только одна женщина — его жена. Он засыпал, обнимая ее, кутаясь в грейпфрутовый аромат волос. Просыпался от легкого касания ее нежных пальчиков. И не хотел никого другого видеть на месте Риджины.

И вот теперь он ее упускает.

«Сам виноват. Приревновал ее к Карлосу. Мы должны были с ней танцевать. А этот придурок помешал. Нет. Это я идиот, что хотел вызвать ревность. Молодец. Вызвал. А теперь теряю ту, что стала моей настоящей семьей»

Денис искреннее переживал, что может устроить Риджина в кабинете крестной. А то, что она направилась именно туда, сомнений не было.

— Она думает, что я — предатель, что втерся в доверие и в постель, чтобы использовать.

Оказавшись за воротами виллы, он активировал амулет переноса.

— И она права. — Аннет Бри украдкой бросила взгляд на часы. Рид и трое магов-телепортеров уже должны были добраться до лифтов, ведущих к Телепортационному Залу. Магам надлежало бережно относиться к своим ресурсам, экономя собственную силу, потому решили использовать стационарные порталы для телепортации. А значит, через пять минут можно выдохнуть. Денис уже ничем не помешает. Хоть и смотреть на его метания было тяжело и даже немного боязно.

— Но так было в самом начале, — маг схватился за голову. Он только что ворвался в кабинет крестной, исполненный надеждой, что Рид еще не побывала здесь, и у него есть возможность все объяснить. — А теперь все изменилось.

— После поездки в сельву вы действительно с ней изменились, — многозначительно заметила женщина.

Денис что-то хотел сказать, но вдруг резко замолчал. Он заметил то, на что сразу не обратил внимание: стаканы на столике у кресел, карту Европы и три флажка на ней.

— Зачем? — только и произнес он, будто выплюнул. В глазах мага промелькнуло разочарование и обида, но это было так быстро, что можно было не заметить. Однако Аннет с детства была наблюдательной, а потому заметила и разочарование, и боль, и искреннее беспокойство за Риджину.

Не дожидаясь ответа, Денис развернулся и ринулся на выход. Также стремительно, как и Рогова за несколько минут до него.

«Крестная заговаривала зубы и отвлекала. А я, как лопух, повелся и потерял такие важные минуты»

Гулкий грохот тяжелых ботинок по коридору отдавался от стен, потолка, разлетаясь эхом по этажу. Он бежал со всех ног переходами и коридорами, выбирая самые короткие пути. С кем именно ушла Риджина, Холковский не знал, но почему-то был уверен, что она направится к телепортам. А значит, еще есть шанс ее перехватить.

«Если упущу ее сейчас, то потом не найду. Не знаю, почему так, но чувствую. Предчувствую»

Еще немного и цель близка, еще пару поворотов, лестниц и готово. Вот они, лифты, перемещающие магов на верхние этажи здания.

«Быстрее, быстрее», — Денис подгонял себя, как мог.

Финишная прямая! За мужскими спинами проглядывались светлые волосы, собранные в хвост, и темные почти под цвет кожаной куртки.

Денис видел, как в пустую кабину первым зашел Рахим, его было сложно не узнать по уверенной походке и оттопыренным ушам. Затем впорхнула в кабину лифта Ирина Домаер, а потом…

— Нет… — Денис ускорился, расталкивая магов, встречающихся у него на пути. — Да что же такое? — Худой парень в нелепой большой кепке налетел прямо на мага, заставляя того остановиться.

— Извините, извините, — пролепетал паренек и бросился наутек, выронив обрывок бумажки.

— Что же за невезение! — в сердцах бухнул кулаком о стену Холковский, так как двери лифта закрылись за спиной Носова и кабина взмыла на верхние этажи. Фигурку в кожаной куртке он разглядел хорошо. Риджина смотрела на него и не отводила взгляда. О чем она думала, сказать было сложно. Будто она выстроила стену до небес и в километр толщиной, и окружила себя ею. Такую защиту не пробить, не взломать, не достучаться. Она просто смотрела и провожала его взглядом, будто прощалась. — Упустил. Опять.

Хотелось крушить все на своем пути. Догнать магов-телепортеров невозможно. Это знает любой маг. Злость разливалась по венам и пьянила в десятки раз сильнее дорого вина. Но хуже того, он не понимал причины этой злости.

«Ну, отправилась на задание, так вернется. И не одна ведь поехала, с лучшими магами. Не боевые агенты, а перевозчики. Значит, ничего серьезного и опасного. Приедет и поговорим. Всё объясню. И она, глядишь, остынет за это время. Разберемся, а после к себе привяжу, чтобы бы без меня больше никуда не уезжала»

Денис одернул кожаную куртку и мысленно усмехнулся. У Риджины была почти такая же. Получается, у них есть точки соприкосновения. А это однозначно плюс.

— Эй, влюбленный, — окликнул кто-то из коллег Дениса, — не теряй портрет любимой. Смотри, какая она у тебя красотка, — и протянул подобранный с пола обрывок.

Агент Холковский молча взял кусок фотографии, на котором почему-то была изображена его жена. Однако он точно знал, что никаких фотографий с собой отродясь не носил.

«А если не моя, то чья?»

Руслан

Быстрее, быстрее. Время поджимает. Информатор дал отличные сведения, за такое и заплатить было не жалко. Что-то намечалось в лечебнице Лукреции. И в центре этого она — Риджина Рогова.

«Это мой шанс. И я его не упущу»

Руслан Малыч на секунду прикрыл глаза. Как же все удачно складывалось. Необходимость искать Рогову отпала сама собой. И пусть она куда-то умчалась с безопасниками, но Тереза дала понять, что Рид вернется в лечебницу. И туда же стягиваются маги: родственники и друзья коматозников. А значит, попасть в лечебное заведение будет легко. Всех не досмотрят, обязательно кого-нибудь проворонят.

— Шеф, — окликнул его один из подручных. — Вам прислали пропуск.

— Отлично.

Тереза не подвела. Она мастерски изобразила двойного агента, введя безопасников в заблуждение. Оказалось, что за определенную и совсем недешевую плату в мире магии тоже можно купить все, что угодно. Потеря Тома и остальных была весьма болезненной для воплощения его замысла. Из однокурсников Феринсова только Мышкина оказалась полезной и могла помочь в предстоящем деле.

Молодой мужчина решил сам участвовать в поимке Роговой и больше не полагаться на помощников. Налет на виллу Лукиани показал, что тактика неожиданности рабочая.

«Маги слишком рассчитывают на свою силу и превосходство. Ну, ничего мы это изменим. Как и мою внешность»

Пару дней назад Малыч обзавелся весьма оригинальными масками, надев которую становился похожим на какого угодно мага. И это была не обычная иллюзия, которая держится пару минут. Нет, тут было замещение одного лица на другое и ровно на то время, на которое маг сам рассчитывал, вливая силу в маску. Правда, волшебство действовало, пока маска была надета, стоило ее снять, как она превращалась в ненужную, использованную тряпку.

— Сыграем в игру «Попробуй отличи». Кем бы мне стать: Холковским или Лукиани? Он ведь тоже вхож к заместителю главы службы магической безопасности. А может агентом Бабичковкуром? На мелких сошек размениваться нельзя, у них допуска к секретным операциям нет. А мне надо на самый верх. Она ведь будет именно там. Интересно, кем будет Тереза?

Глава 38 Лечебница Лукреции

Two Steps From Hell — Never Back Down

Улей, растревоженный улей напоминала лечебница в этот день. Как только было подписано решение главы службы магической безопасности о сборе родственников коматозников, то тут же начались активные приготовления. К чему? Безопасники не стали вдаваться в подробности, просто запросили увеличить количество лекарей и их помощников.

Минимальная информация легко приводит к максимальным домыслам. Лекари-маги, их помощники, посетители лечебницы стали додумывать и выстраивать новые теории в связи с активностью безопасников. По одной из них, агенты планировали перевести пациентов, находящихся в коме, в другие лекарские заведения, так как ожидался наплыв новых больных. И сразу же нашлись новые враги, способные отправить магов на больничные койки: люди.

По другой теории, от содержания коматозников было принято отказаться и переложить все расходы на плечи родственников. Кто-то даже принялся связывать это с новостями по случаю амнистии Подозрительных.

— Они армию собирают, — твердил тщедушного вида мужичок, который из-за слабых магических способностей был вынужден работать в лечебнице уборщиком. — Вот увидите, набирают, кого не жалко в самое пекло отправить против Отступников.

— Да ладно, — молодой худощавый парень в большой кепке удивленно уставился на мужичка.

На радостях тот стал рассказывать об удивительных заговорах новому благодарному слушателю. И ни один из них не знал, что за ними наблюдают.

— Вот этот самый пацан уронил фото Риджины, — указал на изображение в сфере агент Холковский начальнику охраны лечебницы.

В небольшом кабинете почти в самом центре здания сидели безопасники и просматривали сферы наблюдения. То, что посетителей было много и просочиться через сито охраны вполне было возможным, Денис не сомневался. Несмотря на то, что охрану в лечебнице полностью поменяли после налета Мака, когда он забрал Анну Рогову, все же в системе оставались слабые места.

После поездки в сельву, агент Холковский перестал недооценивать людей. Познакомившись с жизнью и бытом индейцев, он заметил, как ловко и рационально те используют свои немногочисленные ресурсы. А ведь так индейские племена живут не одну сотню лет.

Начальник охраны лечебницы, бывший агент службы магической безопасности, уволившийся со службы пять лет назад, нервно заерзал на стуле. Мужчина не любил, когда кто-то вмешивался в его дела. Но и препятствовать своим бывшим коллегам он тоже не мог. Безопасники были в почете у населения мира магии и пользовались большой свободой в действиях.

— Если это Отступники, то схватить его, и дело с концом, — пробурчал он.

— Нет. Нам необходимо выяснить, есть ли у него здесь подельники и кто именно.

Денис просматривал сферы наблюдения несколько часов, периодически отдавал приказы на проверку того или иного подозрительного посетителя или сотрудника. Магов катастрофически не хватало. Несмотря на серьезность будущей операции, оголять другие направления работы безопасники не стали.

«Если бы я планировал месть года, то действовал бы наверняка. А для этого притащил бы всеми правдами и неправдами как можно больше сообщников. А на проверку тут всего ничего, мелкие сошки. Что-то не сходится, или я что-то упускаю»

Агент Холковский прикрыл глаза. Тревожное чувство по поводу размолвки с Риджиной никуда не уходило. Оно затаилось и периодически напоминало о себе потоком беспокойных мыслей и внутренним диалогом.

«А может, мы просто не там смотрим?»

— Так точно нормально? — девушка в костюме лекаря испуганно поправила халат и шапочку.

— Ты точно мышь: труслива и суетлива, — брезгливо фыркнула Тереза.

— Не всем же таких родственничков иметь, — не осталась в долгу Светлана Мышкина. — И вообще, я не понимаю, почему ты не идешь к лекарям? Ты же лучше всех их знаешь.

— И они меня тоже.

— Так загримируйся. Вон Русланчик так приоделся, что его родная мама не узнает.

В ответ молодая женщина только фыркнула, отряхивая поношенное пальто. Ей предстояло прикинуться бедной родственницей одного из коматозников, которая приехала по приглашению.

— Вот пропуск, — Тереза протянула небольшой синий камушек. — Вставь его в браслет. Он должен работать. Часто им не свети, иначе система тебя вычислит и подаст сигнал. Подберись максимально близко и узнай, где будет Рогова.

— А потом? — Светлана аккуратно взяла камушек. Ничего примечательного. Маленький, гладкий, таких на морском берегу полно.

— Потом, — молодая женщина на мгновение задумалась, улыбнулась каким-то своим мыслям, — потом уходи. — Добавлять то, что это у Мышкиной может не получиться, не стала. Злорадно отметив про себя, что, может, на этот раз Светлане не удастся выйти сухой из воды. Эта перебежчица ее порядком нервировала. Никакого идеологического понимания их борьбы, только личная выгода, чтобы занять значимое место в новом магическом мире, который сложится после победы Отступников. К тому же, Тереза сразу поняла, что новая сторонница Отступников при необходимости предаст любого, лишь бы самой выкрутиться. Что и произошло с Томом и Ромашкиной, которых Светлана бросила на вилле.

Сама же Тереза планировала встретиться с Рид и не дать той выбраться живой из лечебницы. То, что амнистия и активное движение магов связаны между собой, она поняла сразу. Как и то, что Рогова очень сильно рискует, иначе новости появились бы после удачно исполненного задания. А раз они вышли в эфир сейчас, то значит, ее вечная соперница отправилась на серьезное и имеющее большое значение для всего магического мира мероприятие.

«Безумные идеи требует много сил. Откуда она их возьмет, ее дело. Но вот после этого отдых ей будет просто необходим. Слабости есть у каждого. Главное, знать какие»

Тереза усмехнулась. Уж что, а слабости Роговой были ей хорошо известны.

Первая контрольная точка была пройдена успешно. Ирина как по учебнику организовала перемещение их группы на Сицилию к подножью Этны.

— А может, к кратеру нужно? Чтобы ближе к магии, — поинтересовалась девушка, а глаза ее ярко сверкали от предвкушения необычного приключения.

— Нет. — Рид даже позволила себе улыбнуться, так непосредственно и живо выглядела в этот момент Домаер, когда не строила из себя матерого профессионала. — Магия находится вокруг, но большая часть исходит из земли. А потому хватит и этого. К тому же мы вдалеке от туристических троп, и никто не должен помешать.

Думать о том, что рядом находится вилла с близкими для нее людьми и магами, Риджина себе не позволяла. Отвлекаться было никак нельзя. А силы на задуманное требовалось колоссальное количество. И чтобы управлять такой мощью нужно было терпение, концентрация и железная воля. Иначе магия сомнет, сожмет и раздавит.

Рогова постаралась расслабиться и позволила силе течь в нее. Магия дарила ощущение вседозволенности, могущества и неслыханной легкости. Она опьяняла, сбивала с ног, будто чистый ром, ударивший в голову пирату. Голова после такого начинала кружиться, картинка перед глазами теряла четкость и сдержанность. Цветные пятна появлялись перед глазами в каком-то замысловатом танце, мешая сосредоточиться на потоках магии. Сила, исходящая от вулкана, расплескивалась, будто из чана с водой. Ее было столько, что можно было легко напитать несколько десятков нюктов.

— Тише, тише, — взяв Рид под локоть, произнес Нос, но молодая женщина резко выдернула руку.

— Не трогай. Не отвлекай. Нельзя! Только перед самым переходом, — рявкнула Рид, и снова магия беспрепятственно побежала по венам, кружа и сшибая с ног.

Забытое чувство, как в юности. Эйфория. Сила и никакой ответственности. Кайф и свобода.

И пока колени не ударились о твердую землю, а в ладони не впились мелкие камушки, Рид и не понимала, что пора закругляться. Голова шальная, язык заплетался, в мыслях разброд и шатание. Энергия носилась по телу, доставляя дискомфорт.

Поняв, что Рогова не реагирует на происходящее, Ирина схватила за руки напарников, а те Рид. И через мгновение они были уже у другого вулкана. Везувий.

Огромный, величественный гигант находился чуть в далеке. Домаер специально отклонилась немного от курса, давая возможность Роговой прийти в себя после Сицилии. Что будет у третьего вулкана и после, девушка даже думать не хотела.

— Рид, встать сможешь?

— А то, — она поднялась с колен, и тут же маленькие ссадины на руках зажили.

— Ничего себе. — Рахим с интересом посмотрел на ту, что удивляла его весь день. — И часто ты так развлекаешься?

— Первый раз. — После чего отряхнула куртку и направилась шаткой походкой к руинам города, как будто ничего необычного не происходило.

Будто совсем недавно Рогова была здесь с Малявкой, а может, это было в другом году, столько событий произошло. Солнце палило в затылок, пыль оседала на обуви и одежде, а сила магии ощущалась с каждым шагом все больше и больше. И если поначалу это радовало и впечатляло, то теперь от избытка энергии начала болеть голова. К тому же появилось жгучее желание выплеснуть часть магии, чтобы давление снизилось, и стало легче дышать.

Риджина пару раз мотнула головой, прогоняя непрошенные мысли.

«Нельзя. Не сейчас. Потом. Позже»

Настраивала она сама себя, делая очередной шаг к Везувию. А потом остановилась и рухнула, как подкошенная.

— Рид.

— Рогова.

Звали ее наперебой Сергей и Рахим. Ирина же боялась подойти, так как нехорошее предчувствие поселилось в груди девушки.

— Уходить… Надо срочно уходить, — блондинка опасливо посматривала по сторонам. — Когда здесь было извержение в крайний раз? Уж не сегодня ли?

— Издеваешься, Домаер? Я что, похож на вулканолога? — Сергей помахал ладонью перед лицом Рид и позвал ее.

— Подожди, — одернул товарища Сейх. — Тут что-то еще. Мне тоже неспокойно. Будто кто-то зовет и так настойчиво, что просто жуть.

— Голоса слышать — плохая примета, — Нос постарался разрядить обстановку, но сам был напуган происходящим. Его напарники — не те маги, чтобы разыгрывать товарищей.

Лишь только они собрались поднять Рогову, которая тяжело дышала с закрытыми глазами, как оба взвыли от напряжения.

— Никогда не думал, что она такая тяжелая… — возмутился Сергей. — С виду почти тростинка.

— Дело не в весе, а в том, что ее что-то или кто-то удерживает.

Через пару минут маги оставили попытки оттащить Рогову подальше от вулкана, а сама она так и не пришла в сознание. Рахим даже пробовал ее телепортировать, но он так ярко почувствовал огненную силу, что пропитала все вокруг, что едва не растянулся рядом.

Магия была везде: в каждом камне, травинке, крупинке горных пород. Ее было так много, что она ощущалась даже в развалинах Помпей. Город, разрушенный тысячи лет назад источал магию. Однако она была вязкой, горькой и оставляла неприятный осадок в душе. Казалось, стоит повернуть голову в сторону и вместо каменных островов можно увидеть горящие дома, услышать крики людей и беспрестанно сыплющийся пепел.

Мужчина даже поднял голову, чтобы удостовериться, что никакого пепла нет, а ярко светит солнце.

— Рахим, Рахим! — позвал его Нос и несколько раз потряс за плечо.

— Надо уходить. Слишком много магии, — прохрипел Сейх, прогоняя морок прошлого. — Затеряемся и не найдут нас. Беремся за руки. — После чего мысленно потянулся к третьей точке их путешествия.

Прекрасный остров Санторин в виде подковы расположился на остатках древнего, потухшего вулкана. Белые дома с голубыми вставками, плоскими крышами утопали в зелени и цветах. Расположенные многочисленными ярусами жилые кварталы дарили чувство гармонии и красоты. Стоит только забраться на самую верхнюю точку города, как становится видна сеть дорог, что связывает населенные пункты острова между собой.

Узкая, серповидная суша посреди голубого, мерцающего моря. Все это так живо представил себе Рахим Сейх, что почти поверил, что переместился туда вместе с Роговой и напарниками. Однако вкус гари на языке говорил об обратном.

Везувий не отпускал. Он требовал вернуть силу, отобранную магами.

Мужчина напряг все свое воображение, добавил волю и огромное желание оказаться подальше от этого места. Быть там, где тепло и легко, где ждут. Почему-то перед глазами возник женский силуэт: светлые, почти белые волосы, голубые, как море, глаза. А еще Рахим почувствовал свежий, зимний, морозный ветерок. Он разгонял осадок пепла, наполнял свежестью и прогонял мираж разрушенного города, позволяя вдохнуть полной грудью.

Мужчина был так сражен внезапно появившимся женским образом и своей реакцией на него, что даже не заметил, как сила вулкана отпустила его.

Хлоп! И все четверо уже на морском берегу. Песочный пляж, ласковые волны нашептывают что-то совсем рядом только им понятные слова.

— Ничего себе, — прохрипела Ирина, оглядываясь вокруг. — Здесь же рай! Только посмотрите!

Зелень, море, пляж, чайки и красочные лодки с довольными туристами где-то вдалеке — все настраивало на романтическое настроение.

— Теперь я знаю, куда можно сбежать в отпуск, — усмехнулась девушка и скинула пиджак. Солнце щедро дарило тепло, повышая из без того высокую температуру воздуха.

Нос удивленно посмотрел на напарницу. Всегда собранная Домаер на глазах превращалась в инфантильного подростка, живущего моментом. Маг только хотел возразить ей, как вдруг увидел, как Сейх снимает ботинки, закатывает штаны и заходит в море, а на счастливом лице Рахима застывает неестественная улыбка.

— Эй, подожди. Я с тобой! — кричит ему Ирина, сбрасывая туфли.

— Рид… — с опаской зовет Рогову Сергей, ожидая увидеть все, что угодно, но ему снова приходится удивляться. Не было слабой, уставшей Риджины. Перед ним твердо на ногах стояла молодая женщина, и глаза ее были полны решимости и уверенности, будто утес из гранита, который стоял тысячу лет и еще столько же простоит. Она смотрела внимательно на проглядывающие из воды камни.

— Всё так похоже на рай. Вот только когда-то здесь был самый настоящий ад. Вся эта бухта — это кратер огромного вулкана, — без дрожи в голосе произнесла Рид, — огненного монстра, что разрушил десятки городов, вызвал цунами, стер целую цивилизацию с лица земли, закрыл своим пеплом небосвод и солнце. Вытаскивай их из воды и не заходите ни под каким предлогом, — и едва слышно добавила, — сколько же здесь силы.

Сергей не мешкал ни секунды. Он тут же бросился выполнять слова Риджины, помня о том, что спорить с ней обычно себе дороже. Тем более, что в глазах молодой женщины то и дело вспыхивали самые что ни на есть огненные искры.

«Передоз силы» — так это называли в темных коридорах Коллегии. Несколько раз ему приходилось участвовать в операциях по поимке магов, которые увлекались магическими артефактами, батарейками и прочими вещицами. Эти маги так накачивали себя магией, что потом не могли ее сдержать, становясь опасными для себя и окружающих. Они не контролировали свои возможности и творимые ими заклинания, уничтожали всех и каждого вокруг себя.

«Неужели и Рид такой станет?»

Когда Носов присмотрелся к Роговой, после того, как вытащил из воды Ирину, то ничего огненного не заметил. Никаких всполохов, ничего искрящегося и пугающего. Вообще ничего.

«Поторопись, Нос. Долго я это удерживать не смогу», — раздался знакомый женский голос в голове мужчина.

Четверо магов в буквальном смысле ввалились в зал для телепортации, который безопасники отвели специально для перемещения родственников коматозников. На плечах всклоченных Домаер и Сейха висел Носов. Все трое магов-телепортов выглядели уставшими и потрепанным, одежда была помята, в пятнах и грязи. Чего нельзя было сказать о Роговой: один ее грозный вид заставлял окружающих расходиться от нее подальше. Да, пыльная куртка, мокрые до пояса брюки и хлюпающие ботинки выдавали ее непростое путешествие. Но не из каждого путешествия выходят с огненными всполохами в вертикальных зрачках, давя своим присутствием окружающих.

— Как будто в Бездну шагнула, — произнес кто-то из лекарей.

— И вернулась, — громко брякнул другой. И тут же пожелал оказаться подальше отсюда. Чувство самосохранения вопило о том, что надо бежать. Ничего хорошего от Роговой ждать не приходилось.

Только Аннет Бри, которая уже несколько часов сидела в запасном зале, курируя происходящее в лечебнице через магический браслет, не спешила покинуть комнату. То, что Роговой удалось вернуться с огромным запасом магии, чтобы попытаться вернуть в сознание коматозников, было важным делом, но не единственным.

Благодаря своим уникальным способностям Аннет могла видеть вероятности и ключевые точки происхождения будущих событий. И во многих из них фигурировала Риджина. Ей предстояло сыграть решающую роль не только для мира магии, но и для других миров. Комментарий лекаря имел весьма веские основания: Рогова нашла контакт с Бездной!

Иначе как было объяснить, что Рид колдует без браслета? Такое не под силу никому, как и наличие двух магических браслетов. А ведь и они были у Риджины.

Связь с Бездной открывала окно в мир тайн и загадок, которые многие маги пытались разгадать уже не один десяток лет. Особенно загадку, почему потомки чистокровных магических родов с каждым годом обладают все меньшим магическим потенциалом, в ту пору как дети-полукровки показывали выдающиеся способности. Взять хотя бы саму Рогову, ведь она — полукровка.

'Или почти. Эксперименты Анны и Патрика были тайной для многих из нас. В результате его появилась Риджина. И именно она поможет раскрыть тайны Бездны. Нужно только подождать, дать Роговой раскрыть полностью свой потенциал. Я столько времени всеми правдами и неправдами тормозила расследование и ее поиски, чтобы коллеги не мешали ей найти путь, осознать, принять его. Я не знаю, сколько всего препятствий, взлетов и падений будет на этом пути, но чувствую, что защитить Рид просто необходимо.

Сначала разберусь с Малычем и Терезой, свою роль она уже выполнила, а потом и с остальными'

Они не пройдут мимо возможности уничтожить Рогову. Уж больно долго и успешно она ускользала из цепких лап Руслана. Но за его поимку Аннет практически не переживала. Там за дверьми операцией командует Денис Холковский, который, сам того не признавая, влюбился в собственную жену. И сделает всё, лишь бы защитить Рид.

О влюбленности крестника Аннет поняла, лишь только тот появился на пороге ее кабинета: глаза горят, пальцы сжимались в кулаки, а кадык нервно ходил вверх-вниз. Ни за одной девушкой Денис не бегал, а тут дважды. Сначала в кабинет, потом до лифта. А сколько было экспрессии, гнева, тревоги в его словах, когда он вернулся! Аннет невольно улыбнулась. Познать, что такое любовь, не каждому дано, а уж сохранить тем более.

«Но это все лирика. На кону значительно больше, чем счастье двоих. Тут судьба десятков и сотен магов. Не будем отвлекаться»

Слушать лепетания лекарей и увещевания магов, которые говорили о безумстве их с Рид идеи, она не стала.

«Всё получится. Всё обязано получится»

Время ожидания скрашивать было нечем. Сомнения уже были отброшены далеко прочь. Вообще Аннет считала, что сомневаться можно до тех пор, пока не принял решение, а потом только действовать, исходя из выбора. А вот волноваться можно и в процессе. И она волновалась. Из студентки, которая едва освоила магические способности, Риджина превратилась то ли в гения, то ли в смертоносную магическую бомбу. И то, и другое крайне опасно.

Глаза Роговой полыхали то оранжевым пламенем, то черным. Молнии бегали по ее телу от переизбытка магии.

— Она сожжет ментальные связи любого, с кем будет работать! — завопил один из лекарей.

Аннет даже не поняла, кто именно такое сказал, как в зале воцарилась ужасающая, тягучая тишина. Через пару мгновений звук падающего тела заставил магов ойкать и тревожно вздыхать. Мужчина средних лет лежал на полу. А ведь Риджина до него и пальцем не дотронулась, только посмотрела и слегка бровью повела, а он уже упал без сознания.

— Обморок. Только и всего, — сталь сквозила голосе Риджины, хоть она и старалась держаться спокойно и естественно. Однако безграничная сила будто почувствовала запах свободы, и магия требовала выход на бис, пробегая искрами по телу молодой женщины.

Агент Бри мысленно усмехнулась. Не зря говорят, что бойтесь своих желаний, ибо они могут исполниться. Она хотела получить мага с огромным резервом, и она получила.

— Рид, нам сюда, — женщина кивнула на боковой коридор, где была приготовлена комната с кушеткой и легким перекусом. Рядом же находился большой зал, где безопасники собрали родственников и близких друзей всех тех, кто угодил в кому после нападения Анны Роговой на Коллегию Девяти магов Европы.

Рогова, будто робот без эмоций и усталости, последовала за Аннет. Никто не осмеливался подойти к ним, опасаясь повторить участь слишком говорливого лекаря. Зато к магам-телепортам лекари побежали сразу, как только за Рид закрылась дверь.

Оставив Рогову в комнате отдыхать и там же творить заклинания дальше по возвращению коматозников, Аннет активировала браслет и наложила мощное заклятие защиты. Магия, замешанная на крови мага, способна создать защитный барьер как на определенного мага, так и на помещение, в котором он находится. А потому агент Бри не скупилась на безопасность комнаты, в которой она оставила Рид. Закрыть заклинанием девушку она опасалась, у той и так магии через край, а тут еще и кровная. От высокой концентрации магической энергии рядом с одним магом могло произойти все, что угодно. И им хватало проблем с Малычем.

«Отступники пока себя никак не проявили, а потому нужно быть осторожной вдвойне. У нас одна попытка, у них один удар. И они его непременно нанесут, чтобы уничтожить Рогову и нас заодно»

Так что гостей она собиралась ждать одна в зале для телепортации, который использовался в этой операции. Рядом комната с Риджиной, а большинство агентов охраняют коматозников и их родственников. Вот и получалось, что агент Бри и Рогова как бы остались без прикрытия. Пусть ненадолго, но для удара Отступников много времени и не нужно. Они придут, сомнений не было.

И действительно, не успела женщина заскучать, как портал заискрился, и через пару секунд перед ней стоял Энрико Лукиани в своем темно-сером костюме в полоску.

— Чем могу помочь? — оглянувшись по сторонам, произнес итальянец.

— Лучшая помощь — это не мешать, — буркнула женщина и бегло посмотрела на висящие в комнате сферы, на которые должна была приходить информация от лекарей по поводу состояния магов, находящихся в коме.

— Рид мне не чужая. Так что, сама понимаешь, не сиделось дома. — Активировав магический браслет, маг создал легкое уютное кресло под цвет его костюма.

— Ты Дениса давно видел?

— А должен? — нагло парировал итальянец.

— Он мне нужен.

Не успела агент Бри произнести фразу, как из телепорта появился крестник собственной персоны. Взъерошенные волосы и покрасневшие глаза выдавали нервное напряжение мага.

— Вспомнишь солнце — вот и лучик, — недовольно буркнул Энрико. Аннет же удивленно вздернула бровь.

— Мы нашли Отступников, но Малыча нигде не видно, — отрапортовал Денис. — Терезу тоже пока не нашли. Но если твой источник не врет, то они должны быть совсем близко.

— Источник, — скрипнул зубами итальянец. — Все же вам удалось подсадить шпиона?

— А то. Переманили старую знакомую. Мышкину. Помнишь такую? — Холковский встал недалеко от крестной и буравил ту взглядом. — Где Риджина? Ты же знаешь, где она прячется от меня, но не скажешь?

— Не скажу. — Аннет внимательно посмотрела на Дениса. — Для твоей же пользы. Дай ей остыть.

— А где Мышкина? — губы итальянца сжались в тонкую линию, заметив, каким цепким взглядом женщина смотрела на одну из сфер, а потом быстро отправила сообщение через магический браслет.

— Теперь уже у нас. Так ее бывшие подельники не смогут добраться до Светланы. А после суда можно и отпустить. Девчонка хорошо поработала. — То, что Мышкина работала на безопасников, было ложью. Настоящего крота, который давным-давно жил в мире людей и удачно сливал информацию о заговорщиках, агент Бри выдавать не собиралась. На секунду она позволила себе нахмуриться, так как на секретной сфере у комнаты, где находилась Рогова, показалась Екатерина Ветрова. И намерения у нее были не самые мирные. Девушка попыталась открыть дверь магией, а когда это не получилось, в ход пошел лом. Охраны там не было специально, чтобы не привлекать внимание к помещению. Только сильнейшая магия на крови охраняла вход в комнату, но и ее можно было взломать при необходимости и достаточном магическом потенциале.

— Что там? — поинтересовался Денис, приближаясь к крестной.

— Ловушка. — Она жестко глянула на Лукиани, и Денис тут же кинул в сторону мага магическую сеть.

Но кресло, где только что сидел Энрико, оказалось пустым. Маг резво вскочил на ноги и отпрыгнул в сторону, попутно активируя свой браслет. Несколько молний незамедлительно полетели в сторону безопасников. Одна из них попала в стену, оставляя уродливое черное пятно, а другие угодили в магический щит.

Лукиани, не давая передышки, кидал в Дениса и Аннет то молнии, то огненные шары. Атака была такой мощной, что маги могли только защищаться.

— Ты что творишь⁈ — закричала Аннет. — Совсем голову напекло?

— Это не он… — Денис смахнул выступивший со лба пот, выставляя новый, более мощный щит. — Это кто угодно, но не Лукиани. Макаронник никогда в одном и том же костюме не ходит целый день.

Взрыв из коридора со стороны комнаты, в которой находилась Рид, остановил на мгновение атаку лже-Энрико, а после на холеном лице подставного итальянца мелькнула довольная улыбка:

— Конец Роговой.

Однако долго радоваться возможной победе у него не получилось. Мощную шею мужчины оплела маленькая удавка. Глаза итальянца стали увеличиваться по мере затягивания удавки. Он было попытался применить контрзаклинание, но ничего не получилось, руки тоже оказались пойманы веревкой. Мужчина хрипел, плевался слюной, но освободиться не мог. Повалившись на колени, он пытался вдохнуть воздух, но тщетно. Фирменное оружие агента Бри не знало промаха равно как и пощады.

— Посмотрим, кто тут у нас, — Денис с хладнокровным видом подошел к магу, надеясь, что он не ошибся. И вместо Лукиани перед ним окажется кто-то из сподвижников Малыча. — Тереза! — только и воскликнул он, видя красное, перекошенное от страха и злобы лицо под магической маской. — Где Малыч?

— Старая стерва! — с ненавистью прохрипела Тереза, лишь только давление удавки на шею уменьшилось, глядя на агента Бри.

— Не такая уж и старая, но стерва, — усмехнулась Аннет. — Полагаю, Руслан в роли Ветровой?

Глава 39 Мне страшно

Денис

«Мне страшно. Мне действительно страшно»

Я ловлю себя на это жуткой мысли. Ведь боюсь я не за себя, не за крестную, а за Риджину. Что могу не успеть и придурок Малыч доберется до нее.

Бросаю беглый, сумасшедший взгляд на Терезу и крестную, и бегу в соседнюю комнату. Толком не успеваю сообразить, что к чему, как в меня летит строительный инструмент.

Хрупкая на вид Екатерина Ветрова легко и непринужденно кидает в меня лом. Уклоняюсь, выставляю щит и запускаю пульсары с молниями внутри. Пусть хоть весь строительный магазин в меня запустит, но я остановлю этого идиота Малыча. Губы Ветровой кривятся в презрительной усмешке, а в глазах горит огонек сумасшествия. Это точно Руслан Малыч. Он помешался на своей мести.

— Холковский, доблестный муж и защитник, — выплевывает слова Руслан, все еще находясь под видом Кати. — Не успеешь, не спасешь. Она моя.

— Ошибаешься, придурок. Она — только моя.

Еще тройка магических снарядов отправляется навстречу с огненным щитом Руслана.

«Что… Как?.. Как такое возможно?»

Мои снаряды поглощаются щитом из пламени. Хорошо еще, что щит не увеличивается в размерах от магии, а только впитывает их.

На руке у лже-Ветровой горит алым цветом магический браслет. Не удивлюсь, если у Руслана припрятано еще несколько в карманах.

— Ответочка, — презрительно срывается слово и тут же в мою сторону летят огненные шары размером с футбольный мяч. Теперь мне приходится напрягать силы и удерживать щит, который не может впитать чужеродную магию, только отбить. — Не ожидал такого от человека? Вы нас всегда недооцениваете. И в этом ваша ошибка. Фатальная ошибка.

Огненные снаряды летят в меня не останавливаясь. Я не успеваю даже понять, почему никто из безопасников до сих пор тут не появился, как резкая, острая боль охватывает ноги.

— Сюрприз, — тянет лже-Ветрова, управляя ломом, будто фокусник.

Ушиб — не перелом, и я быстро прихожу в себя, сбрасывая магический щит за ненадобностью. Толку от него против стали никакого. Уворачиваюсь, отклоняюсь и пытаюсь рассмотреть бреши в защите Руслана. Капель пота на магической маске не видно, зато отмечаю легкий тремор рук, чуть сгорбленную осанку и тяжелое дыхание.

«Он выдыхается. Замечательно»

И точно, браслет Малыча уже не так ярко светит, с каждым заклинанием он становится все бледнее и бледнее. Мысль о резкой контратаке становится все отчетливее. Стоит немного его измотать и тогда никакой щит или лом не спасут этого Отступника.

— Не знаю, чем вы закрыли Рогову, но это классная штука, — прорычал Руслан уже своим голосом, а не Катиным. — Она блокирует сигналы безопасников и ни один из твоих дружков не знает, что тут происходит. А уж шум и посторонние звуки, и подавно.

«Кроме крестной действительно никто не знает. Только вот она Терезой занимается»

Мне, наконец, удалось притормозить движение лома, который целился точно мне в живот, и перехватить его. Заклинание изменение формы и лом, который стал мягким, как пластилин, уже летит в обратном направлении. Руслан уворачивается от него и скидывает использованный браслет, а вместо него надевает новый. И так ловко и быстро это делает, будто не в первый, и даже не во второй раз проворачивает нечто подобное.

Дожидаться, пока он снова нападет, совершенно не хотелось. А потому, что было сил ринулся ему навстречу, готовя заклинание стазиса. Достаточно одного моего прикосновение к магическому браслету Малыча, как он превратится в обездвиженную статую. Это заклинание старой школы и знать его люди точно не могли.

В рукопашной Малычу в теле Ветровой было крайне неудобно. Все же Катерина не такая спортивная и мощная, чтобы справиться со мной. Да и к чужому телу тоже необходимо было приноровиться. А этого Руслан не учел. Впрочем, как и я, вступая в схватку с подругой. Точнее с тем, кто на нее похож, как две капли воды. Мозг поначалу отказывался бить в полную силу, веря, что дерусь с Ветровой, но стоило Руслану раскрыть свой поганый рот, как все стало на свои места.

Удары у меня получались хлесткими и сильными. Вот только заклинание стазиса, которое я хотел использовать, требовал прямого контакта с магическим браслетом. Противник же уворачивался и постоянно двигался, используя невысокий рост Кати Это злило неимоверно.

— Знаешь, что я с ней сделаю, когда доберусь до твоей жены? Знаешь, — гадливо протянул он. — Заставлю ее страдать, чтобы она умоляла меня о смерти. Жаль не получилось тебя убить на ее глазах. Вот была бы потеха. — Он увернулся и попытался поставить мне подножку.

— Мразь.

Я работал кулаками, как заведенный, чтобы не дать этому паразиту сосредоточиться на заклинании и запустить очередной огненный шар в меня.

— Эй. А что у тебя с глазами?

В какой момент времени Руслан попытался произнести заклинание и создать нож я не понял, но только именно тогда удалось, наконец, схватить его за браслет и вывернуть руку, оцарапав ее острыми когтями. Заклинание стазис сработало мгновенно, как и его призыв ножа. Только узкое лезвие воткнулось не в мою грудную клетку, а распороло самого Малыча.

Оказать помощь я не мог. Хоть и безопасник, и могу оказать экстренную помощь в драке, но не лекарь, чтобы пытаться вернуть тех, кто за гранью. Единственное, что мне удалось, так это сорвать маску. Видеть умирающую Екатерину Ветрову было выше моих сил. Хотя и наблюдать, как за короткий миг в глазах поверженного врага проносится понимание неизбежного конца, было ужасно. Лицо его побелело и застыло с гримасой боли. И вот уже не стазис вовсе, а самая настоящая смерть смотрит на меня.

— Денис, — голос крестной доносится откуда-то из-за спины. — Денис, ты как?

— Страшно. Мне страшно, что я мог не успеть. Что мог проиграть и он бы добрался до Риджины. — Ее ладонь похлопывает по плечу, как в детстве, когда она приходила в приют. — Но хуже всего то, что мне не жаль того, что я совершил. И от этого страшно вдвойне. В кого я превращаюсь?

— В того, кто защищает тех, кого любит. — Аннет наклонилась над телом Руслана и активировала браслет. Глубокие раны от моих когтей исчезли за пару секунд, будто их и не было. — Незачем остальным знать об этом.

Дневник. Рид

Eros Ramazzotti — Un Angelo disteso al sol

Испуг — это всего лишь реакция организма на нестандартную ситуацию. Стоит привыкнуть к чему-то необычному, как — вуаля! — испуг проходит, уступая место другим реакциям: тревога, разочарование, облегчение. И вот уже дышится легче, и птички поют громче, и настроение улучшается, и вообще наступает расслабление и покой.

А вот со страхом дело обстоит несколько иначе. Это не мимолетное «увлечение» организма, как испуг, это всерьез и надолго. Он пускает корни в саму душу, захватывая каждый ее уголок. Страх легко может подчинить себе любого, будь ты маг или человек. Исковеркает реальность и здравствуй, иллюзорный мир.

Я думала, что знаю о страхе многое, а оказалось — ничего. Как же я ошибалась. Какой же самоуверенной я была.

Лекарь сказал, что всё закончилось, что я молодец, что могу отдыхать. Но не получается. Меня трясет и колотит от понимания того, во что я вляпалась. И хуже того, что выхода из этой ситуации нет. Ничего уже я не могу изменить, только принять последствия от всего того, что я натворила. Как говорила прабабушка Зоя, магия за все требует цену. И теперь мне придется платить. Но какой ценой? Даже страшно представить, что будет, когда Денис узнает.

Как? Как же это так? Почему? Зачем? За что?

Все бессмысленно и нет ответов, кроме как: «Так исторически сложилось».

Я готова бежать за истиной и освобождением на край земли. Да, вот это не поможет. И боюсь я до одури. Первый раз в жизни я не знаю, что делать и к кому обратиться за помощью. К Денису не пойду, вот что угодно, но к нему ни на шаг не приближусь, пока не пойму, а что же мне сейчас делать? И дело тут уже не в Прометее или Пандоре. Все стало намного серьезнее.

К родителям? Они заняты новым планом покорения мира и собой. Обретя друг друга через столько лет, они заслуживают свое право на счастье. Тем более, что они теперь, вроде как, и не преступники. Хоть проход в мир магии для них навсегда закрыт. Зато в мире людей смогут спокойно жить.

Откидываюсь на подушку. Она мягкая, как облачко. Пушистое одеяло, уютное, как объятия мамы после трудного дня. Так и хочется спрятаться, как в норке. Тепло, хорошо, никто не трогает. Но стоит закрыть глаза и попытаться расслабиться, как мозг настойчиво прокручивает слова лекаря. Раз за разом. А потом легкий страх в его глазах бьет наотмашь. Так как он тоже не знает, что теперь будет, и какие последствия меня ждут. Никто не знает. Бездна. Что же делать?

Устала. Если бы не витаминизированное заклинание, то уже спала бы. Выпить силу трех вулканов, а потом вытащить тридцать, а может, и больше, магов, которые вот уже одиннадцать лет пребывали в коме, это не шутка. Но сон ушел. На его место пришел страх. Липкий, гадкий, мой.

Когда предлагала безумную авантюру агенту Бри, а затем и Александру Домаер, то думала, что знаю о страхе практически всё. Обладание колоссальной мощи делало меня самой сильной в мире магии. Захоти я, то захватить Коллегию не составило бы большого труда. Было жутко от одной только мысли, что такая невероятная сила вырвется на свободу и покалечит кого-нибудь. Я чувствовала испуг Ирины, видела по ее расширенным глазам, как паника готова была захлестнуть внучку Александра Домаер. И все же девчонка не промах, с характером, потому и справилась, не напав на меня. В Носе я тоже не сомневалась, потому и поставила его на финальное перемещение. Как знала, что другой бы не достучался.

От подавляющей силы, которую я в себя впитывала, мой разум помутился, я почти ничего не помню. Но в просветах воспоминаний проскакивает лицо Сергея. Помню его беспредельное желание помочь, боязнь оказаться беспомощным и подвести Егора. Через это он до меня достучался. Рахим не смог бы. Хоть Сейх и силен, будто не маг, а камень без единой трещины, но ему было и без этого было тяжело, когда вытаскивал нас от Везувия.

Когда же мы оказались на острове Фера, где располагается вулкан Санторин, все настолько ослабли, что чуть было не сломались. Особенно Рахим. Вулкан, словно почувствовал, что есть те, кто готов взять его силу, злость, негодование, накопленные столетиями. Он готов был с нами поделиться этой силой. Вот только брать могла только я. Не знаю, откуда это знание, может, это все шепот из темноты, что иногда появлялся в сознании. Но точно понимаю, что если бы кто-то из телепортеров зачерпнул силу вулкана, то остановиться он или она уже бы не смогли. Сейх был на грани того, чтобы чуть было не сорваться в Бездну. Вот только его что-то остановило. А может, кто-то?

Мне даже показалось, что там на острове появился кто-то пятый. Тихое, незримое, едва уловимое присутствие еще одного мага. А может, мне только это показалось? От лавины магии, мчащейся ко мне, будто снежный ком, я тогда плохо соображала. Верх и низ менялись местами, меня кружило и швыряло в разные стороны, как песчинку от потоков ветра.

Сила капризна, безжалостна и ищет выход. Любая потеря концентрации тогда могла обернуться испепеленными деревьями, домами и людьми. События прошлой природной катастрофы могли легко стать реальностью настоящего. Допустить такое было непоправимой ошибкой. Страх ее совершить и позволил контролировать магию, управлять ей.

Когда же мы, наконец, вернулись в лечебницу, то у меня будто открылось второе дыхание. Эмоции и усталость отошли на второй план. Я четко понимала, что необходимо делать. Незримая рука таинственного шепота направляла меня. И кажется, я уже начинаю понимать, кому именно принадлежит этот голос. Но делиться этим предположением нельзя. Иначе меня точно запрут в одной из секретных баз безопасников и уже никогда не выпустят.

А еще я никому не скажу, как чуть было не сорвалась во время работы над ментальными связями. Магии было так много, что хотелось хоть чуточку скинуть ее быстрее, убрать, чтобы не чувствовать давления на все клеточки тела. Но тут включился страх сжечь все ментальные нити, которые протягивались между коматозниками и их близкими. А ведь могло зацепить и лекарей с безопасниками. Потому пришлось, скрепя зубами, вливать силу медленно и аккуратно.

И вот тут я почувствовала себя, как канатоходец. Стоит немного отклониться от курса, чуть сильнее нажать на нить, и она со оглушающим звоном порвется. А вместе с ней и возможность вытащить кого-то в мир реальности. Ответственность тогда рухнула на плечи, хоть до этого и понимала, что все имеет последствия, и все происходящее — не забавы ради. И все же только когда стала заполнять магией ментальные связи, до меня дошло, как много магов тогда пострадало от рук мамы и ее Приспешников.

Я вновь отталкивалась от близких и их эмоций, чтобы найти потерявшихся в сознании магов. Уж не знаю, как их настроили безопасники и лекари, но думали близкие и родственники почти только о тех, кому была необходима моя помощь. Некоторые отвлекались, но потом все же мысли их сворачивали в нужном для меня направлении. И все получилось.

Необычно было чувствовать себя проводником в огромной паутине ментальных связей. Магия двигалась от мага к коматознику и потом обратно, чтобы служить переходным мостиком к реальности. Это было так долго и изматывающе.

Порой хотелось поскорее закончить, так долго было ждать. Порой было нестерпимо больно от того, что столько магов одновременно должны были искать друг друга и звать, а я в это время создавала им незримую паутину, которую держала в незыблемом состоянии. Торопиться было опасно. Маги одиннадцать лет искали путь к их сознанию. Уверена, что кто-то их них уже сдался и отчаялся найти дорогу обратно, а кто-то обозлился и сознательно не хотел быть возвращенным. Не до всех получилось дотянуться, не все вернулись. Сколько таких безвозвратных, не знаю. Чувствовала, что такие точно были.

Как оказалось, по словам лекаря, который после меня осматривал, к родственникам коматозников добавили еще несколько магов, которые также находились в коме и лекарям никак не удавалось их оттуда вывести.

«Интересно, а Григория они тоже включили в этот эксперимент? Наверное, нет. Дедушка с бабушкой снова где-то на отдыхе, получили ли они приглашение или оно почему-то до них не дошло? Скорее всего, второе. Так как, узнай они, что их внук может вернуться к нормальной жизни, то они бы примчались сразу же. Хотя, если они на своем тайном острове, который им удалось давно приобрести через подставных лиц в мире людей, то никто их найти не сможет. Никто, кроме членов семьи»

Тетя Элиза после убийства дяди Сергея находилась в розыске, а потому ее точно никто звать не будет. Как и моих родителей. Сама я даже не задумывалась над тем, хочу ли видеть двоюродного брата. Может, это неправильно и надо было проявить милосердие? Не знаю. Не думала. И не подумаю. Есть вопросы куда серьезнее и сложнее.

Денис.

Герой операции безопасников в лечебнице Лукреции. Он схватил предательницу Терезу, уничтожил Малыча. После чего Холковский с коллегами обезвредил остальных Отступников. Герой. Лекари отзывались о нем с благоговением в голосе. Спас всех и меня заодно. Не сомневаюсь, что Малыч под видом Екатерины Ветровой пытался пробиться именно за мной, пока Тереза под личиной Энрико Лукиани пыталась разобраться с Аннет Бри.

Герой. Сомнений нет.

Однако я не могу сейчас с ним разговаривать, не могу. Страшно до жути, до дрожи в руках и коленках стоит только представить наш с ним диалог. И вроде, ни в чем не виновата, ничего не сделала ужасного. Кроме как рисковала, впитывая магию вулканов, а после выстраивая ментальные связи. Ужасно. Точнее кошмарны последствия всего этого. А потому страшно увидеть разочарование в его глазах. Или хуже того — презрение, за то, что ТАК рисковала.

Лекарь вышел, оставив меня приходить в себя после всего, что произошло сегодня. Не представляю, как быть дальше.

Мне страшно, что Денис зайдет в комнату и узнает, а он точно узнает по моему лицу, что мне есть, что скрывать. И начнет задавать вопросы. А я не могу. Я не знаю ответов на них. Не представляю ответов на них. Я просто не могу думать о чем-то важном. Мне страшно. Липкий ужас спускается от основания шеи по спине, обхватив своими скользкими руками.

Нет!

Вскакиваю на ноги. Осматриваюсь. Никого. Нигде. Лекарь, как и обещал, даст мне время, чтобы прийти в себя, собраться с мыслями. Тем более, что после того, как я провернула такую авантюру, мне полагается неделя сна и отдыха. Вот только никто их мне не даст.

Надо срочно выбираться отсюда, пока не пришел Денис или кто-то из безопасников. Они ведь не успокоятся теперь: такой магический резерв, что смог выдержать энергию трех вулканов, на дороге не валяется. И пусть я не полностью опустошила мощь вулканов, но там ее столько, что сложно представить, на что способен маг, которому это удастся. Но все же работать с такой силой и без браслета не каждому дано. Да, и что скрывать, тут нужна хирургическая точность и выдержка, а еще безграничная уверенность, что делаешь все правильно. Малейшее отклонение и все, пиши пропало для всех, кто рядом. Без должного контроля огромная магическая сила способна уничтожить не только ментальные связи, но и самих магов.

Столько дифирамбов и восхищенных слов я слышала, пока приходила в себя, что не торопилась глаза открывать. Просто притворялась спящей, и мне поверили. В заключении чему я только не научилась. Например, тому, что лучший момент для побега наступает именно сейчас.

Страх заполняет меня, не дает нормально думать, двигаться и даже дышать. Но делать нечего, пора уносить ноги. Мне необходимо разобраться и решить, как сильно изменится моя жизнь после того, что я узнала. И что со всем этим теперь делать. Хорошо еще, что лекарь согласился придержать информацию, пока я сама не разберусь с делами.

Не думала, что со мной может случиться что-то подобное. Не ожидала. Совсем. Но я придумаю как быть. Надо лишь немного успокоиться и отдохнуть. Или отдохнуть и успокоиться. И тогда все будет иначе. Жизнь заиграет яркими красками. Заголосит криком звонких птиц. И мир перестанет казаться таким скучным и обыденным. Хотя после сегодняшних событий, он никогда уже не станет прежним. Но сначала бежать, потом спрятаться, и только потом подумать и принять то, о чем я даже не мечтала.

Глава 40 Зацепки

— Ты думаешь, она была здесь? — Кайса с сомнением оглядела невзрачного вида входную дверь.

— Это мы сейчас проверим, — Денис посмотрел по сторонам, стукнул по выпирающему кирпичу в стене и вытащил небольшой ключ. Входная дверь открылась со скрипом, стоило только приложить ключ и напитать его магией.

— Ты здесь бывал?Что это за место? — Молодая женщина зашла вслед за напарником в узкий темный коридор, готовая в любой момент выстрелить магическим пульсаром.

— Это моя квартира, — маг нащупал выключатель. Теплый свет наполнил небольшую прихожую, из которой открывался вид на большую комнату. — Если Риджина была здесь, то это мы сейчас точно узнаем. А то, может, она постояла в коридоре, да ушла.

Говорить о том, что ей могла не понравиться его жилплощадь, Денис не стал. Хоть в глубине души и был уверен, что квартира, скорее всего, разочаровала беглянку. В конце концов, ее особняк в Париже был в три раза больше. Впрочем, как и другая недвижимость, которая числилась за Роговой.

— Это навряд ли. У нее магии после лечебницы Лукреции не много, считай, что и нет, — пояснила Кайса. — Не знала, что у тебя есть своя квартира. — По сжатым губам и суетливым поворотам головы маг понял, что молодая женщина нервничает. Одно дело — искать какого-то беглого мага, и совсем другое — искать Рид. Тем более, что в напарниках муж бывшей подруги. И такой ли уж бывшей? В последнее время ей было все сложнее ненавидеть Рид, видя, что та почти не изменилась со школьной поры. Ей удалось сохранить себя и продолжать бороться даже тогда, когда все было против нее.

«Неунывающая, целеустремленная и уверенная в своих действиях. Не дающая никому спуска. Такой я ее увидела в первый раз в школе. Такой она и осталась. Может, Рид и выглядит старше и пережила в жизни многое, но внутри она такая же девчонка, как и раньше»

Именно об этом в первую очередь подумала Олбу после столкновения с Рид на вилле Лукиани.

Кайса мысленно одернула себя и посмотрела на правую руку. Мысли о потерянных возможностях, работе и, чего уж там кривить душой, о чужом парне, точнее, муже, быстро наполнили ее сердце гневом:

«Вот угораздило Рид куда-то уехать? И чего ей в лечебнице не сиделось? Сил нет, заговорщиков поймали. Сиди и отдыхай. Нет. А мы должны теперь ее искать. Она небось опять по амазонской сельве бегает, а мы тут…»

— Смотри, работает, — Денис пихнул блондинку локтем. В комнате стали проявляться небольшие сверкающие частицы воздуха. Они выстраивались будто в дорожку от входной двери и дальше в студию. — Это магический след. Риджина точно была здесь.

— И зачем ей это? И вообще, как она узнала об этой квартире? Я про эту жилплощадь не в курсе. — Олбу даже не собиралась прятать свое недовольство всем происходящим.

Не акцентируя внимание на реакции подруги, мужчина подошел к пыльному дивану, у которого было множество магических следов.

— Не было бы на полу ковра, я бы тогда по пыли и следы прочитал. Но даже так, получается, что она сидела здесь. Чем больше сверкающих частичек, тем дольше был контакт мага с воздухом. Что тут в зоне досягаемости?

Пока агент Холковский изучал магический след у небольшого столика, его напарница с грустью и ревностью следила за ним самим. В молчании маги перебирали прошлогодние газеты и журналы.

— Ей что, захотелось почитать прессу за весь прошлый год? — ворчала молодая женщина. — Могла бы просто сходить в библиотеку. Там есть и пыль, и книги.

— Извини, что втянул тебя в это, — Денис провел рукой по коротким волосам. — Я немного забросил это местечко. Все больше солнце, море, пляж.

— Дэн, — осторожно начала девушка, в минуты волнения она называла друга чуть иначе. — Аты уверен, что мы должны ее искать? — Кайса быстро подняла руки в примирительном жесте. — Не пойми меня неправильно, но ты не думал, что она…

— Риджина или Рид. Ты специально не называешь ее по имени. А вы ведь подруги.

— Были подругами.

— Но…

— Давай без нравоучений и попытки поговорить по душам, — в синих глазах Кайсы поблескивал лед. — Речь не о нас с… Рид. Дело в том, что ваш брак всего лишь фикция, договор о взаимной помощи с Отступниками. Это как в старину заключали династические браки, чтобы найти союзника на войну. Так зачем делать вид, что это что-то большее? У каждого человека или мага есть своя личная жизнь.

— Ты на что намекаешь? — голос агента Холковского стал твердым и холодным, челюсти сжались. Ему совершенно не хотелось вспоминать то мерзкое чувство ревности, которое поселилось в груди, после танца Риджины и Свена на Балу Середине Зимы. С тех пор прошло много времени и вообще они тогда не состояли в отношениях, даже фиктивных, но именно в тот момент Денис впервые почувствовал неприятное появление чувства ревности, к которое накапливалось в душе, оставляя свой осадок. Думать о том, что она может быть сейчас с другим, было больного до зубного скрежета и когтей, что впивались в ладонь.

— Может, Рид не хочет, чтобы ее нашли? — продолжала Кайса как ни в чем не бывало. — Мы были в Шотландии. Прошлись там по всем памятным местам. Были в Париже, потом в родовом особняке Роговых. Даже с ее родителями вышли на связь через Ветрова-младшего, но ничего. Никто не видел Рид. Так, может, так и надо? — девушка намеренно многозначительно замолчала. — Ей надо прийти в себя. Ты же знаешь, какой у нее темперамент.

Маг плюхнулся на диван, откинулся на спинку и зашелся чиханием от пыли, что поднялась с мебели. У телевизора совсем запылилась игровая консоль, пара пустых банок из под сладкого напитка валялись рядом на полу.

«Я был здесь как раз перед тем, как отправиться на совещание к агенту Бри по поводу мятежников и Приспешников Анны Роговой. Да уж, уехал холостым, а вернулся женатым. Потом, когда искал Риджину после бала. Она тогда исчезла, сбежала, но как оказалось, что ей пришлось спасать мать. Важная причина была тогда, значит, и сейчас произошло нечто значимое. Но что?»

— Надо поговорить еще раз с Носом и остальными.

— Дэн, мы уже столько раз беседовали с ними, что знаем наизусть все, что произошло у вулканов, — почти взвыла Кайса.

— Ты просто не хочешь встречаться с Сейхом, — хмыкнул в ответ маг.

— Да. Он меня достал своей ухмылочкой. Возомнил себя центром вселенной. Да к тому же ведет себя, будто самый умный во всех мирах.

Маг дотронулся до обручального кольца, на котором были памятные царапины после посещения амазонских джунглей. За год его жизнь круто изменилась. И дело даже не в навязанной женитьбе, не в мятежниках, что пытаются захватить власть, и даже не в людях, грезящих о магии. Дело в нем самом. Он, Денис Холковский, изменился. Стал более спокойным, ответственным, и наконец-то, цельным. Впервые за многие годы ему не хотелось никаких изменений. Его все устраивало: работа, друзья и… жена. Все было нормально, пока он все не испортил.

«Может, Кайса права, а может, надо посмотреть на все иначе?»

Кажется, последние слова он произнес вслух, так как напарница недоумевающее посмотрела.

— Что?

— На вещи можно смотреть по-разному, — повторил безопасник и вскочил на ноги. — А что, если ты знаешь, что за тобой следят, что каждый твой шаг будет кому-то известен? — глаза мага лихорадочно заблестели. — Тогда зачем ты поедешь сюда в никому неизвестное, кроме определенного человека, место и пробудешь не более получаса? Магических сил на телепортацию не хватит. Амулетов для подзарядки здесь нет. Тогда зачем ты сюда придешь?

— Чтобы что-то оставить? — предположила Кайса.

— Именно, — мужчина усмехнулся. — И это что-то должен найти именно я.

— Или забрать. — Олбу поспешно огляделась. — Если она была здесь ранее, то могла сделатьв квартире тайник и теперь пришла, чтобы взять это что-то.

— Нет. Дверь не открывали все это время, — пояснил безопасник. — Выключи свет.

Как только в квартире стало темно, он снова активировал магическую слежку и напитал ее дополнительной энергией. Сверкающие частички стали ярче и заметнее. И если у дивана было очень много магических следов, то небольшой и тусклый след тянулся от дивана к кровати, а потом обратно к дивану.

— Итак, Рид пришла, посидела на диване, почитала газеты, — начала Кайса, — потом подошла к кровати, подумала минутку и снова уселась на диван. После чего всталаи ушла. Я ничего не упустила? — с сарказмом спросила она.

— Нет.

— Кстати, а как она вообще зашла сюда и как вышла, что ты не знал?

— Ну, мы же… — Денис показал обручальное кольцо. — Вот квартира и приняла ее, а раз своя, то и зачем сообщать?

— Да? — Кайса задумалась на мгновение. Раздражение начало уступать место азарту и предвкушению нового захватывающего поиска. — А можно ли через эту связь с квартирой найти Рид? Или хотя бы посмотреть, что она тут делала?

— Почему бы и нет? — мужчина готов был воспользоваться какой угодно зацепкой, лишь бы она привелак Риджине. Еще в лечебнице, когда он пытался задержать Руслана, Денис понял, как сильно переживает за жену, как боится ее потерять. И дело тут не в задании, которое поручила агент Бри, и даже не в том индейском обряде, что они прошли на берегах Амазонки, а в том, что…

— Ну что, пробуем? — вопрос, заданный Кайсой, вывел мужчину из раздумий. Напарница нервно прохаживалась по комнате, прищуривалась и присматривалась к вещам, будто они могли бы что-то рассказать.

Хозяин квартиры тут же активировал браслет, прикрыл глаза и постарался нащупать частицы магии жены, что струились по его венам. Говорить Кайсео том, что его магическая связь с Риджиной возникла после посещения сельвы, он пока не собирался. Тут было больше вопросов, чем ответов для него самого. Что уж говорить об остальных?

Настроиться на магию жены было чрезвычайно трудно. Сначаламагия Рид убегала, будто испуганный котенок, ноупрямству Холковского было не занимать. К тому же неожиданно подоспела помощь в лице черной пантеры, что призывно заурчалавнутри агента, и вскоре он почувствовал не роднуюмагию внутри себя. Она мелькала где-то на окраине сознания, ластясь и скользя за спиной. Тончайшая ниточка тянулась от магического браслета, она была едва различимой, но она была.

Заметил. Притянул. Уговорил. Подозвал. Приласкал и расслабился от едва ощутимого тепла, что укутывало, как тончайшее покрывало.

Денис кожей чувствовал колебания воздуха. Глаза открытьбоялся, опасаясь за потерю концентрации. Как вдруг, в правой руке почувствовал нить. Она была почти невесомой, но прочной.

— Получается, — тихим, удивленным голосом произнесла Кайса.

Крепко сжимая нить, маг открыл глаза. Магическая нить вела егоровно к тому месту, где у кровати в спальне оставались магические следы Рид.

— Посвети.

Кайсу дважды просить не нужно было. Из левой руки девушки вырвался магический шарик и пыльный пол озарился светом.

— Что это? — спросила она, как только Денис поднялся с колен, сжимая в руках находку.

— Не знаю. Похож на шарик. Точнее, очень пыльный шарик. У меня такого не было.

— Точно? Может, забыл, когда положил туда, — молодая женщина, как завороженная, смотрела, как напарник протирает шарик от пыли. — Не больше трех сантиметров, с синими прожилками.

— Точно, — мужчина закончил чистить находку и с недоверием посмотрел на Олбу, — синие прожилки присутствуют. Ты где-то такой уже видела?

— Нет, — голос девушки немного дрожал от волнения. — Но слышала. Думала, это шутка. Еще обижалась на Рид, что она рассказала мне ту историю в школе. Я думала, что это такой розыгрыш, а оказывается…

— Что это? — Денис не мог терпеливо ждать, пока напарница соберется с мыслями. — Кайса, расскажи мне.

— Это магический дневник Рид. Его подарила ей прабабушка Зоя перед началом учебы в магической школе.

Денис повертел шар в руках:

— Но что он здесь делает?

— Наверное, Рид оставила его. Подошла и положила на пол.

— А пыль? Или ты думаешь, она специально положила такой слой пыли под кроватью? — На это девушке сказать было нечего. — И в любом случае непонятно, зачем вообще оставлять дневник здесь. Вещь ведь очень ценная. Там такая информация может хранится, что многие полжизни готовы будут отдать, чтобы узнать мыслии воспоминания Риджины Роговой.

Кайса аккуратно взяла магический шар, цвет он не менял и вообщеон выглядел безжизненным.

— Информация там и правда ценная. Рид говорила, что записывает туда самое важное.

— Как его активизировать? Ты видела, как это делает Рид?

— Нет.Она несколько раз рассказывала про дневник, но никогда не могла показать. Говорила, что он находится в надежном месте. Еще говорила, что только ее сила может открыть дневник, так ей прабабушка Зоя сказала.

— Надежное место, говоришь? — Олбу непонимающе кивнула. — Есть такая практика прятать ключики-подсказки, чтобы потом по ним находили клад. Мы с крестной так в детстве играли.

— Думаешь, через дневник ее можно найти?

— Уверен, — с горящими от предвкушения глазами, ответил Холковский.

За полчаса маги перепробовали все известные им заклинания, надеясь активировать дневник. Но ничего так и не получилось. Сжимая шар в руке, Денис и представить не мог, что через несколько секунд после того, как он почти смирится с тем, что придется идти за помощью к Лукиани, шар станет нагреваться и приобретать изумрудный оттенок. Сила, что помогла ему обнаружить такой ценный артефакт, на этот раз отозвалась быстрее. Маг позволил магии течь сквозь пальцы, вливаясь в магический шар.

— Ничего себе. Обалдеть! — услышал он ошарашенный голос Кайсы и сам изумился не меньше.

Свет, исходящий от шара, пробивался через пальцы.

«И пульсары зажигать в комнате не надо. Видно все как днем»

— И что теперь?

— Надо проверить дневник в действии. Попробуй вызвать записи, и чтобы я была там, — предложила Кайса. — Так проверим достоверность информации.

— Нуу тебя и запросы, — усмехнулся маг.

— Я же Олбу. Мне положено.

Через несколько секунд перед магами появилась цепочка, идущая от шара-дневника к тетради с чистыми страницами. Как только Денис мысленно сформулировал то, что он хотел узнать, на страницах тетрадки стали появляться записи.

— Это ее почерк, — изумилась Кайса. Девушка все еще не могла поверить, что им удалось открыть магический дневник.

'Кое-как добравшись до комнаты, я рухнула на кровать. Беспокойство о друзьях, мысли о Клике, жаждущей мести, злость на безопасников и магистров уступила место усталости. Очень хотелось спать. И еще хотелось не думать обо всех этих тайнах и секретах. То, что безопасники волнуются и, может быть, даже напуганы, мне стало ясно во время допроса этого Бабичковкура.

Из-за молний до сих пор все болит и колется. Такое чувство, что молнии бегают по всему телу и жгутся изнутри' [1]

Денис резко оборвал запись. Цепочка между тетрадью и шаром замерцала.

— Бабичковкур. Так вот, как они познакомились, — задумчиво произнесла Кайса. — Я этого не знала, — она виновато глянула на напарника. — Я тогда уже уехала в Южную Америку. Надо что-то немного пораньше.

Цепочка замерцала снова, и на новой странице появился текст.

'Ситуация снова стремительно изменилась, а я никак не могла на это повлиять. Хорошо еще, что с Кайсой ничего плохого не случилось. Может, так даже лучше? Она не попадет ни в какую другую историю. И этой хватило. Отучится, диплом получит и вот тогда… Чего ждать? Сдам экзамены, заберу браслет и сама смогу уехать отсюда.

Никто меня не отпустит. Ни безопасники, ни родственники, ни я сама. Бросить здесь семью и просто сбежать я не могу. Роговы так не поступают. Мы встречаем опасность смело и открыто.

— Меня переводят в школу в Южной Америке. Там, говорят, тоже неплохо учат.

— Что ты сказала? — моему удивлению не было предела.

— Меня хотели совсем исключить, но родителей испугались, — Кайса грустно улыбнулась. — Сама знаешь, семья Олбу славится своими связями и капиталом'.

Rodert Miles — One s one

— Да уж, — хмыкнул Денис, как только потушил шар, а дневник исчез.

— Вранье.

— Не понял. Запись липовая?

— Нет. Запись нормальная, — зло рубанула блондинка. — А вот слова вранье. Типа Роговы не сбегают. Она ушлав мир людей при первой возможности.

— Но…

— Не надо ее защищать, Дэн. Она бросила мир магии. Она бросила меня! — Кайса села на пыльную кровать и закрыла лицо руками. — Рид была нужна мне. Мы были подругами. Прошли через многое, а она ушла. Оставила всех: семью, Егора, меня.

— Остаться без магии в нашем мире — не самая приятная перспектива, — мужчина присел рядом. — Вспомни, как ты переживала, когда меняла браслет с правой руки на левую. Как ты злилась, когда слышала нотки жалости у кого-нибудь. Как тебя выводило из себя то, что пришлось доказывать профессиональную состоятельность, а потом все равно уйти с работы. Кайса, — Дэн положил руку на плечо напарницы, — вспомни наши разговоры и твои идеи о переезде на новое место, где тебя никто не знает. И это при том, что магия у тебя осталась. Да, тебе нужно было научиться ею заново пользоваться. Но знания и сила были при тебе. Она же стала «пустышкой» в тот же день, что и получила личный, настоящий браслет.

— Я помню, — молодая женщина скинула руку друга со своего плеча. — Помню недели, проведенные в лечебнице Лукреции. Помню операции и появление этого… — Кайса постаралась сжать правую руку в кулак и магический протез тут же выполнил задуманное. — И помню из-за кого появился протез. Я все помню! — закричала она, вскакивая на ноги. — Как отец Рид, Патрик МакКенси, отрезал правую руку, чтобы снять мой магический браслет, так как отдавать его я не собиралась. А она собиралась его принять из рук заботливого папочки. Так сказал один из них.

— Бред! — Денис выругался. — Риджина вообще ничего не знала об этой операции Малыча и МакКенси. И если уж говорить откровенно, то если бы не Рид, безопасники тогда вообще не появились бы в лагере и не спасли вас.

— Что? — в комнате воцарилась тишина. Нервная, трескучая, как мороз в зимний день.

— Это Риджина вызвала тогда безопасников в лагере в Болгарии. Она и Карлос заставили хакера, работающего на Малыча, помочь вам. Они узнали, что люди готовы напасть на лагерь в Болгарии, и остались в пещере, чтобы спасти вас.

— Чтобы помочь, — тихо повторила Кайса, — или чтобы поучаствовать?

— Хватит искать везде предателей и врагов! — не выдержал маг. — Они остались, вызвали помощь, освободили индейцев, которых заставляли работать на Малыча.

— Ну, конечно. И откуда ты это знаешь? Бессонными ночами женушка рассказывала тебе сказки? А ты взял и поверил.

Денис сцепил кулаки и крепко сжал зубы, не желая ругаться с подругой, но и терпеть ее обвинения тоже не собирался. Понимая, что словам Кайса не поверит, он сконцентрировался на магическом дневнике и пожелал показать воспоминания Риджины. Занимательный разговор между ней и Патриком состоялся вскоре после возвращения из джунглей Амазонки, когда им с Карлосом едва удалось спастись.

Была глубокая ночь, когда напарники закрыли магический дневник. То, что они узнали было весьма интересным, но не легким чтением. И дело не в стиле написания или его отсутствии, а в том, что именно они узнали. Кайса так прониклась выяснением отношений между Рид и ее отцом, что девушке казалось, она слышит голоса Рид и родителей. Они были пропитаны болью, гневом и обидой. Не каждый день узнаешь, что родители любят друг друга намного больше, чем детей.

«Я бы, наверное, тоже возмутилась, узнав, что меня и брата так в наглую используют в своих целях. И ладно бы Патрик так действовал из любви к детям, но нет, он и тут искал выгоду. Он везде искал выгоду, даже тогда, в Болгарии»

При воспоминании о событиях прошлого, впервые за долгие годы, ненависть к Рид отступила. От осознания, как глупо и злобно она, Кайса, себя вела, хотелось остаться одной, чтобы скрыть пылающее от стыда лицо.

Только сейчас молодая женщина начала понимать, что Рид никогда бы не пошла не предательство. Она защищала, как могла, студентов в Болгарии, индейцев в Венесуэле, семью Лукиани и маленькую Габи.

Кайсе не нужно было читать дневник, чтобы вспомнить все те слова, что она наговорила бывшей подруге тогда на вилле в Сицилии. Все те гадости, уколы и издевки.

— Какая же я дура, что повелась на те россказни твоей крестной… Мы должны найти Рид. Мне надо много ей сказать и извиниться! — тоном, не терпящим возражения, воскликнула девушка.

— Ради этого мы и здесь, чтобы выяснить, где она. — Денис выглядел уставшим, управление дневником требовало и от него магии. Они столько всего узнали из прошлого, но ни на шаг не приблизились к настоящему.

Шар, лежащий на кровати, вдруг замерцал и стал зелено-синим. Магическое мерцаниетут же побежало по цепочке к тетрадке, которая появилась по желанию Холковского.

— Открывай! — крикнула Кайса.

«Потрясающее место, — я оперлась на перила веранды. Вид открывался фантастический: безграничный океан, песчаный пляж, пальмы и никого рядом. Ни магов, ни людей. Ведь каждый из них желает втянуть меня в очередную попытку захватить власть. Никого вокруг. Почти никого»

[1] «Рид. Твой Прометей»

Глава 41 Дневник. Семья

Потрясающее место, — я оперлась на перила веранды. Вид открывался фантастический: безграничный океан, песчаный пляж, пальмы и никого рядом. Ни магов, ни людей. Ведь каждый из нихжелаетвтянуть меня в очередную попытку захватить власть. Никого вокруг. Почти никого.

— Это почти райское местечко.

— Почему «почти»? — бабушка Агата передала мне чашку чая и встала рядом со мной. Было необычно вот так просто стоять рядом с ней и любоваться морским пейзажем. — Сахар на дне, не размешивала.

— Спасибо.

— Странная привычка, но Зое так больше нравилось, видимо, тебе передались некоторые особенности вкуса, — грустно ухмыльнулась бабушка Агата.

— Да, — от воспоминания о том, что в семье теперь так чай пью только я, стало немного грустно. Чай был горячим, но не огненным, чтобы крупинки сахара, мирно покоящиеся на дне чашки, не растаяли слишком быстро. Первые глотки напиткабыли совершенно не сладкими, но стоило немного подождать и сахар начинал растворяться, даря волшебное, сладкое послевкусие. — Рано или поздно об этом острове все узнают. И тогда мечта об уединении столкнется с реальностью. А мечты такие хрупкие. Разбиваются легко. Так чтоваше с дедушкой тайное местечкоперестанет быть таковым.

— Не думаю, — бабушка хитро улыбнулась.

— Думаешь, теневые магические схемы и связи с Олбу помогут скрыть факт приобретения острова семейством Роговых? — я совершенно не разделяла уверенности родственницы, пусть и с богатым жизненным опытом. Мир меняется стремительно. Вжух! — и всё иначе. А самоуверенность в том, что все будет, как раньше, может только помешать и сделать более уязвимым.

В последнее время я вообще мало в чем была уверена. А в свете недавних полученных результатов, вообще не знала, что делать дальше. Потомуи сбежала от всех сюда. Больше пойти мне было некуда. Совсем исчезать из жизнидрузей, врагов и знакомых я не собиралась. Просто нужно было время подумать, перевести дух. Может здесь, на берегу моря получится привести мысли в порядок? Безопасники, Отступники, люди, родители, друзья, — им всем что-то нужно от меня. Они все ждут от меня действий, выполнения обязательств, возложенных надежд. А я? Мне нужен покой. Хоть на неделю, хоть на пару дней. Просто здоровый сон, много здорового сна, и спокойствие.

Я не строю иллюзий, будто дедушка Сергей и бабушка Агата — милые старички на пенсии. Нет. Это еще те интриганы. Они воспитывали своих детей, а потом нас с Григорием с мыслью, что Роговы должны управлять Коллегией Девяти магов Европы. Этой цели были подчинены многие их действия.

На протяжении всей жизни в семейном поместье я чувствовала это давление: нужно было стремиться быть лучшей во всем. Тренироваться, учиться, соответствовать образу отпрысков Роговых, которые никому ни в чем не должны уступать. Хорошо, что мы с мамой не жили в поместье постоянно: мамина работа с Лукиани позволяла хоть на какое-то время отдыхать от влияния старших родственников. Потом учеба в магической школе. Это было, как глоток свежего воздуха, вдали от постоянных тренировок, занятий и ожиданий.

Я даже не представляю, как Григорий мог жить в поместье все время? Хотя, может, ему это и нравилось? Он так стремился к власти и силе, что разрушил не одну жизнь на пути к мечте.

Григорий, мама, дядя Олег, тетя Эльза и многие другие маги служили пешками в шахматной партии дедушки и бабушки, в их стремлении захватить власть. И именно к этим магам я приехала, чтобы разобраться в той ситуации, в которой оказалась. Почти смешно.

— Ты улыбаешься, — бабушкин голос вывел меня из раздумий, я и забыла, что она рядом. — Это хорошо. Свежий воздух и долгий сон тебе явно пошли на пользу.

— Согласна. Место здесь удивительное. Тихое и спокойное.

— Теперь ты понимаешь, почему мы с твоим дедушкой часто отправлялись в путешествия? Здесь практически нет связи с внешним миром. А потому можно потеряться во времени, забыть, что что-то происходит там, — бабушка махнула рукой и браслеты звякнули. — Так было и тогда, когда Анна предприняла попытку захвата Коллегии, чтобы скрыть проникновение в мир магии твоего отца.

— Нет, — спорить не хотелось, но и все сваливать на папу было не честно. — Она защищала не только его. Все это было частью большого семейного плана по захвату власти. Он просто изменился, но суть осталась. Вам нужна власть.

— Мы, Роговы, не размениваемся на одну цель, мы всегда решаем сразу несколько задач. И, — бабушка Агата посмотрела мне в глаза, — всегда добиваемся того, чего хотим.

— Не вэтот раз, — я усмехнулась. — Вы так и не получили заветную власть в Коллегии.

— Разве? — бабушка искренне улыбнулась. — Это дело времени. А Роговы умеют ждать, чтобы добиться своего. — Бабушка отошла от перил и уселась на шезлонг. Легкий светлый сарафан превращал пожилую интриганку в воздушную фею, что появилась для помощи своей нерадивой внучке. — Анна пришла в себя благодаря тебе. Ты пользуешься авторитетом среди безопасников, магов, людей, а что это, как не гигантский шаг к власти? Но самое важное то, что ты вчера подарила нам с дедушкой.

— Я ничего не дарила, — чуть резче, чем следовало, сказала я.

— Такая новость, как вчера, — это уже подарок.

— Вот только не надо, бабушка, строить новые грандиозные планы. Только не сейчас.

— Не сейчас, — бабушка Агата похлопала рукой рядом с собой. — Тебе не о чем волноваться.

— А кто волнуется? — голос дедушки раздался со стороны дома. И вскоре показался и сам хозяин острова. Видеть всегда элегантно одетого дедушку в бермудах и простой футболке было непривычно. Как и улыбающуюся бабушку. После похорон дяди Олега они были опустошены, почти раздавлены. Тетя Эльза — слабый маг, но как-то при этом умудрилась убить своего мужа. А ведь дядя Олег был весьма сильным магом. Как ей это удалось? Не знаю. Но теперь этим занимаются безопасники. Как и ее поисками.

Надо было натравить Олбу на тетю, в миг бы нашли преступницу. Может, и правда, нанять ее? Кайса отличный частный детектив, а если еще и перестанет обвинять меня во всех проблемах, то вообще ей цены не будет.

При мыслях о подруге кулаки сами собой сжались. Пока я здесь пытаюсь разобраться в себе и в той новой ситуации, в которой оказалась, Кайса флиртует с моим мужем.

Хорошо, что бабушка и дедушка заняты друг другом и не видят когтей, которые появились вместо моих пальцев. Если родственники узнают еще и об этом, то план о захвате мира они придумают сиюминутно практически «на коленке». Надо срочно успокоиться и не думать ни о Денисе, ни о Кайсе, ни о них обоих, иначе у меня и зрачки изменятся. И такое солнечными очками не спрячешь. О чем же подумать? Нужно что-то…

— Дедушка, расскажи, как ты нашел этот остров? Еще такие есть?

Родственник внимательно посмотрел на меня. Пришлось максимально расслабить мышцы лица и представить, что смотрю на бескрайнее море, а не в глаза дедушки. Если старший Рогов что-то и заметил, то не подал виду.

— Да что тут рассказывать? Мы как-то путешествовали на яхте в Тихом океане и попали в шторм. Все бы ничего, но сломалась мачта у нашей быстроходной «Ласточки». Самапонимаешь, нужен был ремонт.

По тому, как бабушка Агата закатила глаза, стало понятно, что история была несколько иной и дедушка рассказывает короткую версию событий. Ну да ладно, это его право.

— Яхта сильно прохудилась? — спросила я первое, что пришло в голову.

— Не так, чтобы сильно. Воды по щиколотку было, — на автомате ответил дедушка.

— Молодец, Риджина, — засмеялась бабушка. — Давно тебя, Сергей, никто не подлавливал.

— Отвык, — хмыкнул дедушка и весело мне подмигнул.

Все же хорошо, что я сюда приехала. В кои-то веки мы нормально пообщались. Говорили о новостях, планах, переживаниях. Почти нормальная семья. Я нисколько не идеализирую другие семьи. Видела достаточно: помощь и понимание в Катиной семье, поиски выгоды и реализацию неосуществленных ранее идей — у Олбу, предательство и тайны в семье младшего брата, и еще много чего видела. Но в любом случае,семья крайне важна для мага и человека.

Семейные узы связывают крепко и надежно. Они способны выстоять под натиском обид, недопонимания и расстояния. Не многие другие отношения могут похвастаться тем же. Пожалуй, только дружба.

Дружба? Да. Нет. Не знаю.

— О чем задумалась, Риджина? — от бабушкиного взора мало что утаишь, и, конечно, она заметила мою обеспокоенность. Надо внимательнее следить за выражением лица.

— Да так, о дружбе.

— Интересная тема, — заметил дедушка, развалившись на шезлонге. Его рука машинально потянулась к очередной исторической книге, что лежала на столике рядом. Но из-за недовольного взгляда супруги, книга так и не была открыта.

— Это точно. Приходится общаться с Кайсой, — буркнула я, совершенно не ожидая получить понимания со стороны родственников. Это от прабабушки Зои можно было получить и помощь, и поддержку, и сочувствие, и едкий комментарий, который отлично поднимал настроение. От бабушки Агаты я чаще всего слышала только то, что должна сделать или оценку своих действий.

— Девушка из семейства Олбу. Вы раньше очень хорошо дружили.

— Было дело.

— С ней еще та история приключилась, — бабушка поставила недопитый коктейль. — После чего она была вынуждена уйти со службы.

— И ее отец вздохнул с облегчением, — заметил дедушка. — Все же частный сыск куда прибыльнее и менее опаснее, чем служба у безопасников.

— Так что с Кайсой? Вы не ладите? — бабушка казалась искренне заинтересованной, и, если бы я ее не знала, то поверила в это. Но получить интересующую меня информацию можно попробовать.

— Она меня ненавидит.

— Это не удивительно после того, что сделал твой отец, — фыркнула родственница.

— А он здесь причем? — несмотря на жару, мне стало прохладно. Струя холодного воздуха пробежалась по спине. Я даже готова была оглядеться по сторонам в поисках Ветровой, но одернула себя. Невозможно, чтобы сюда попал кто-то чужой.

— Так это же он виноват в том, что она потеряла правую руку. Ты разве не знала?

— Нет. А где это было? — слова давались мне с трудом, нехорошее предчувствие не давало говорить свободно.

— В лагере, в Болгарии. Вы еще там летом занимались. Походы, ночевки на природе, — бабушка недовольно посмотрела на меня. — Только не говори, что ты сейчас упадешь в обморок или того хуже. Знала бы, что ты так отреагируешь, промолчала бы.

— Нет, — я попыталась улыбнуться, — все нормально. В смысле не нормально, но я справлюсь. Отдохну, и все придет в норму.

— Рид, ты дойдешь? — заволновался глава семьи Роговых и поднялся с шезлонга. — Что-то ты побледнела.

— Все нормально. Это все акклиматизация, — вскидывая руки перед собой промямлила я.

— Чего?

— Сергей, оставь девочку в покое. Ей просто надо отдохнуть, — бабушка нежно дотронулась доколена супруга и едва качнула головой. За возможность сейчас побыть одной я была ей крайне признательна.

Мне действительно надо отдохнуть. Не помню, как я добралась до комнаты. Получается, что тогда в Болгарии, шесть лет назад, Кайса и Денис охраняли студентов, а мой отец… О, нет… Вот ведь… Хотелось выругаться и выпить чего-нибудь горячительного. Первое я и сделала, как только закрыла дверь комнаты, чтобы бабушка и дедушка не слышали, как их внучка нецензурно умеет выражаться. Ругалась я по-испански, со стороны хотя бы звучит красиво.

Хоть это сейчас и не самое важное. Теперь стало понятно, почему Кайса все время на меня злилась. Точнее, она злилась на отца, а попадала под раздачу я. А я-то все никак не могла понять, что я ей такого сделала, где так сильно облажалась. Ощущалась не просто юношеская обида, а самый настоящий гневный коктейль: ненависть, обида и боль. К сожалению, только теперь я поняла Кайсу в полной мере. Отчего на душе становится муторно и погано.

На кровать я не села — рухнула на нее. Так вот о чем говорил Делянов-младший, когда он в первый раз позвонил в поместье в Париже. Как же все это мерзко и гадко. Даже подумать страшно, что было бы с остальными, если бы мы тогда с Карлосом просто убежали в сельву. Спрятаться в дебрях Амазонки не представляло особого труда. Но прежде, чем убежать к индейцам, мы постарались максимально разрушить пещеру Делянова и Малыча. Все серверы, системы управления, технику, оружие, — взрывом было уничтожено почти все. Если бы мы тогда не послали сигнал безопасникам, сколько студентовмогло бы пострадать так же, как Кайса, или хуже. Кошмар. Стоит подумать об этом, как огромный ком встает в горле, стягивает мышцы и не то, что говорить, дышать невозможно. Мой отец был в сговоре. Он сам использовал магические браслеты. И мне неоднократно предлагал их, но я все время отказывалась.

Не зря Кайса называла меня трусихой. Что я сделала, чтобы никто больше не пострадал от рук отца? Поверила, что остальные браслеты он получает добровольно? Что платит за них большие деньги и перевозит магов, ставшими пустышками, в мир людей, где они пополняют его армию информаторов и сообщников? Невозможно постоянно прятать голову в песок. Правда всегда тебя настигнет рано или поздно, но чаще — своевременно.

Делянов и Малыч-младшие ничем не лучше своих отцов. Все мы такие же. И я? неужели мы всеобречены раз за разом идти по пути родителей? И наши дети пойдут по такому же пути?

Я обняла живот и зажмурилась. Нет. Я не хочу так. Я отказывалась следовать за мамой после ее попытки захвата власти, я не стала возглавлять Приспешников, не стала идти за папой и его людьми в попытках прибрать к рукам магию. Мне до сих пор казалось, что я избежала повторения истории и судеб. И что же?

Теперь я сама готова призвать магов на борьбу с Отступниками, а родственники спят и видят, как усадить меня на магический престол. Чтобы я не делала, я возвращаюсь к началу. Столько лет… Все принесенные жертвы зря. Лука, Егор, Сьюзен, Майкл, Генри, Шерил… список можно продолжать и дальше. А теперь еще и Кайса.

Вот тебе и Прометей. Тот нес людям огонь, а я… Я принесла им другое. Пандора. Женщина, созданная олимпийскими богами ради мести титану, посягнувшему на самое ценное — на информацию. Пандора выпустила все несчастья, оставив в своем ящике только надежду. А что есть у меня?

Руки сами собой легли на живот. Вот ведь… Я соскользнула с кровати на пол.

В голове царил полный беспорядок, меня трясло и становилось страшно. Действительно страшно. В будущем могло случиться так много проблем. И зачем я только сюда приехала? Теперь дедушка Сергей и бабушка Агата так просто меня не отпустят. Вчерашняя новость стала для них подарком после смерти дяди Олега, надеждой на продолжение пути к величию семьи Роговых. А ведь они не знают всего, что со мной произошло в сельве в Храме Пантер. Такой вид магии присущ оборотням, но мы с Денисом точно не они. Были. Наверное… Как же сложно!

Родственники не знают, но догадываются, что с простыми вопросами я в состоянии разобраться самостоятельно. А раз я появилась у них, то мне нужна помощь. Самой мне не справиться. Не в этот раз. Нужен взгляд со стороны. Нужен тот, кто может своевременно остановить меня или приободрить, сказать что-то мотивирующее или просто указать на ошибку.

Дедушка и бабушка могут помочь, но нужно доверие, чтобы принять эту помощь. Доверяю ли я им? Нет.

И почему я не обратилась со своей ситуацией к тем, кому доверяю? Да потому, что родители заняты собой и вновь обретенным счастьем, друзья разбираются со своими проблемами, а Денис…

При мысли о муже, я невольно вспомнила наше с ним знакомство. Чувства к нему пугали и завораживали одновременно, создавая ненужное сейчас беспокойство. Сердце подпрыгивало при мыслях о наших приключениях в сельве Амазонки. Это так не вовремя. С другой стороны, когда значимые события приходили по четкому расписанию? Никогда.

Уж лучше бы я вышла замуж за другого. Другого было бы не жалко потерять. А в том, что мы с Денисом можем потерять друг друга, я почти уверена. Предчувствие. Был бы не значимым мужчиной, то не боялась бы так за него. Я уже потеряла тех, кого любила. Егор, Генри. А что, если и Дениса рядом со мной ждет такая же участь? Нет. Не допущу. Те погибли, потому что любили меня и защищали. А Холковский не такой. Он ринется в бой и защитит, закроет собой от любой опасности, но он же не любит меня. Так? Страсть, симпатия, даже влюбленность, но не любовь. Точно нет. Иначе он бы не танцевал тогда с Кайсой, не разыгрывал сцену ревности. Так любящие не поступают, не делают специально больно. Тот, кто любит, старается, чтобы другой был счастлив. Иногда даже вопреки своим желаниям и стремлениям.

Ю. Савичева — Мало

Потолок в моей комнате нисколько не успокаивал. Разглядывать его мне надоело уже минут через двадцать. Энергии было через край. Нужно было прогуляться. Накинув легкую кофту, я уже собралась было выйти через главный вход на улицу, как раздался щелчок и на магической сфере в гостиной спроецировалась карта острова. Вот дом, вот яхта «Ласточка», вот две точки на террасе, видимо это дедушка и бабушка, вот я, а вот еще две точки.

Что?

Одна из точек была синей, другая фиолетовая. Но как же это так? На этот остров могут попасть только члены семьи. Дедушка такую магическую охранную систему сюда поставил, что даже безопасники не могут просто так появиться на нашем берегу. Кто же это пожаловал? Папа и мама? Или же… Ладони вспотели. Я быстро вытерла их о кофту. Я совершенно не готова ко встрече с Денисом. Знаю, что нам надо поговорить, что это очень важно, что к такому не подготовишься, но я не готова. Я сама только узнала, а тут страшно!

Две точки приближались к дому. Через пару мгновений они поравняются с яхтой.

— Риджина, это ты сообщила родителям? — в комнату вошел немного встревоженный дедушка.

— Нет.

— Но кто же это тогда?

— Вот только не говори, что ты поделилась силой с мужем, — от грозного тона бабушки я чуть было опять не почувствовала себя пятилеткой. Денис в глазах старшей родственницы был недостаточно хорошей партией. Он — безопасник, и этим все сказано. — Так я и думала, — она по своему расценила мое молчание.

— Их двое.

— Так он и Кайсу приволок с собой, — фыркнула бабушка. — Ей давно пора замуж, чтобы за чужими магами не бегала.

В этот самый момент сфера замигала, и на месте, где располагалась яхта, ничего больше не было.

— Это явно не они, — дедушка активировал браслет. — Защита исправна. Только члены семьи могут попасть на остров. Уходите, быстрее! — крикнув, он выбежал на улицу.

Бабушка сомневалась всего мгновение, ее взгляд метался от меня к двери, за которой скрылся дедушка Сергей. Но бабушка не была бы Роговой, если бы позволила сомнениям руководить собой. Она повернулась ко мне и выпалила на одной дыхании:

— На кухне есть защитная сфера. Она выдержит что угодно. Береги себя и будущее нашей семьи. Кто бы это ни был, они пожалеют, что заявились сюда, — с этими словами она выскочила из дома догонять мужа.

Послышался громкий голос дедушки. Он ругался с незваными гостями. От понимания того, кто эти маги, волосы на голове зашевелились, а руки сжались в кулаки. Лучше бы это были родители, Денис с Кайсой или агент Бри с Бабичковкуром, но не эти двое. Хотя… с них все и началось, значит, ими и надо все закончить.

Только… Я сделала шаг вслед за бабушкой и остановилась. Будущее семьи. Так она сказала. Теперь я не могу просто так рисковать собой. Но и бросить родных тоже не могу. Принять решение, бежать на подмогу или в спасательную сферу, я не успела. Раздался взрыв, и дом стал разваливаться по кусочкам. Взрывной волной меня отбросило в сторону. В какую? Наверное, ближе к кухне. Не знаю. Магии у меня практически не было. Все же я сильно выложилась в лечебнице, и магический резерв еще не восстановился. Да и к тому же, он теперь восполняется намного медленнее, чем ранее.

В ушах звенело, по лицу текло что-то липкое и теплое. Кровь. Мельтешение темных точек перед глазами мешали сосредоточиться. Руки машинально накрыли живот. Магии хватило только на то, чтобы удостовериться, что внутренних повреждений нет. Голова? Само заживет. Главное, что внутри все нормально. Это хорошо. Это очень хорошо.

Ничего, что из-за завалов почти не было видно неба. Ничего, что вокруг только пыль и разрушенный дом. Главное, что с ребенком все хорошо. Я еще раз дотронулась до пока еще плоского живота и послала волну любви и нежности еще нерожденному малышу: «Мы справимся. Мы же вместе».

И так должно быть и впредь.

Отсюда надо выбираться, рассчитывать на чью-то помощь я сейчас не могу. Безопасники даже не в курсе, что этот остров принадлежит нашей семье. Семейство Роговых столько схем придумало, что даже Олбу, которые продали нам этот остров, не в курсе, кто им теперь владеет. Возможно, и нежданные гости тоже не знают о моем присутствии. Я приехала только вчера ночью. Это было неожиданным решением.

Желание разбросать все обломки дома и наколдовать магических фаерболов было велико, но магии мало, да и бабушка с дедушкой могли пострадать.

— Тоже мне, великие интриганы, — послышался знакомый мерзкий с детства голос. С губ готово было сорваться ругательство. Но сдержалась. Не время выдавать себя. — Может, они и были такими, но теперь они ничто. Пусть спешат на встречу с Олегом. Пойдем отсюда, дорогой. Если бы ты не взорвал дом, то мы могли бы здесь неплохо отдохнуть. Я так устала отбирать магические браслеты.

— Они бы так просто не сдались. Надо было всех одним махом, иначе… — голос раздался совсем близко от того места, где находилась я. — Оставшиеся Роговы будут мстить. Ведь одно из правил семьи… — кусок потолка и шкафа, что лежали надо мной, были отброшены в сторону. — Вот так сюрприз, сестренка. — И улыбающийся Григорий кинул в меня зелье.

Защититься от него не было никакой возможности. Оставалось только надеяться, что это было простое снотворное зелье. И ребенку ничего не повредит.

«Прости, малыш. Мама подвела тебя. Надо было сразу бежать к твоему папочке. Он бы защитил тебя»

— Ну же, сестренка, засыпай скорее. У нас столько интересного будет впереди. Десять лет пропустить — это не шутка.

— Ты пожалеешь об этом! — огрызнулась я, сохраняя сознание из последних сил.

— Как и ты. Я уж постараюсь.