Мой родовой замок объят огнём! Горло царапает душный смог.

Задыхаясь, спотыкаясь, я бегу за женихом вниз по каменной лестнице! Разбитыми ладонями цепляюсь за мраморные перила. Рыдания всхлипами рвутся из горла.

В коридорах и комнатах скрещивают мечи солдаты, пахнет дымом и жжёной плотью. Лязгают доспехи, сверкает магия, кровь стекает по трещинам в полу, очерчивая каменные плиты.

— Быстрее, Николь! — рычит мой жених. Он грубо хватает меня за запястье и тащит за собой сквозь дымовую завесу.

Я едва успеваю переставлять ноги. Тонкая сорочка хлопает по лодыжкам. Сейчас глубокая ночь, меня выдернули из постели меньше часа назад, но этого времени хватило, чтобы моя жизнь разбилась, как хрустальная ваза.

Всё произошло слишком быстро. Лазутчики открыли ворота, враги бешеными волками ворвались в замок. Пленных они не брали.

— Сюда! — Жених сворачивает в коридор. Мы бежим по замку, ещё вчера — непобедимому, непреступному, а сейчас — сломленному, погибающему. Мраморные стены потемнели от огня, портреты в золотых рамах обуглены, изящные статуи — опрокинуты, расколоты. Из комнат и залов доносятся дерущие душу крики.

В дыму проступают силуэты неподвижных истерзанных тел. Слуги, солдаты… О боги! Моя дорогая няня… а рядом мальчишка посыльный!

Вырвав руку, я бросаюсь к ним, отчаянно зову, но жених перехватывает поперёк живота и оттаскивает прочь.

— Им уже не помочь, принцесса! — шипит Гилберт. — Нельзя останавливаться!

— Но, но… — слёзы катятся по щекам.

Я не могу поверить, не могу принять… Для чего всё так случилось? Почему?! Моя добрая, нежная няня не дышит! Посыльный мальчишка, что всегда ласково улыбался мне, теперь лежит, раскинув руки! Ему рассекли грудь, безжалостно пронзили сердце. За что?!

— Чёртовы волки! Проклятые убийцы! — яростно шепчу я. Сердце захлёстывает боль, злость и горькое бессилие. Страх выплёскивается слезами, щиплет кожу.

Жених вытягивает меня в коридор.

— Если выживешь, то будет шанс отомстить! — рычит Гилберт, горячими пальцами обхватывая моё тонкое запястье.

Мы вновь бежим по коридору. Через разбитые окна в помещение проникает колкий зимний ветер, он треплет чёрный плащ Гилберта, парусом раздувает мою ночнушку.

Через окна видно, как на улице гигантским факелом полыхает магическая башня, а рядом в дыму погибает королевский сад. Жалкие остатки нашей гвардии отбиваются от наступающих захватчиков. Звенит калёная сталь, сверкают лезвия, отражая лик Луны. Подножие замка усеяно телами защитников Аштарии. Они погибают за нас! Вот только «нас» почти не осталось…

Мои сёстры-принцессы мертвы. Их зарезали прямо в покоях, словно больных животных. Их застывшие лица всплывают в моей памяти, стоит закрыть глаза. Старшую сестру я не видела, но слышала её крик, полный страха и отчаяния. Он резко угас, словно затушили свечу.

Мой отец — король Аштарии — неподвижно лежит в тронном зале, где бился с захватчиками как лев. Осталась лишь я! Младшая принцесса, которой едва исполнилось девятнадцать. Самая слабая из всех! Самая бесполезная.

— Быстрее! — командует жених, вырывая меня из мыслей.

И тут в сумраке коридора раздаётся рык, а в следующий миг враг выскакивает на нас из прилегающей комнаты. Лишь чудом Гилберт успевает выдернуть меня из-под смертельного удара. Лезвие со свистом разрезает воздух возле моего плеча. В нос бьёт мерзкий запах псины.

Развернувшись, я вижу ощеренную пасть захватчика: жёлтые волчьи клыки, залитые кровью доспехи, разноцветные глаза. Оборотень частично обратился, человеческая кожа покрылась жёсткой рыжей шерстью.

— Жалкий маг! Отдай принцессу и умрёшь без боли! — рвано лает оборотень, занося меч для удара.

Я отшатываюсь, врезаясь лопатками в стену. Мой жених шепчет заклинание и складывает пальцы в магический символ, призывая волну энергии. Налетев на вражеского солдата, она сбивает его с ног. Гилберт тут же хлопает ладонями, создавая трескучий вихрь и направляя его в атаку.

Оборотень хватается за защитный амулет, но слишком поздно! Подкинув разноглазого волка в воздух, магический ветер вышвыривает его прямо в окно.

До ушей доносится жуткий крик, а потом глухой удар.

— Николь, пойдём!

«Здесь три этажа, он точно не выжил», — заторможено думаю я.

— Николь! Приди в себя! — Гилберт встряхивает меня за плечи. Я испуганно моргаю, глядя на него.

Лицо у жениха бледное, тёмные волосы выбились из хвоста на затылке, глаза вспыхивают красноватым огнём. Он сильный маг, наследник древнего магического рода. Я жива лишь благодаря ему!

Кивнув, заставляю себя идти. Идти, чего бы мне это ни стоило! Ноги двигаются медленно, так и норовя подломиться. Чувствую себя деревянной куклой с разбитым телом и расколотым сердцем.

Мы сворачиваем ещё дважды, а потом жених останавливается возле неприметной ниши в стене. Взявшись за латунный подсвечник, он наклоняет его до щелчка и дёргает вверх. Вздрогнув, часть каменной кладки беззвучно отъезжает в сторону. Гилберт заталкивает меня в потайную комнату — тёмную, узкую и длинную — и возвращает стену на место, отрезая нас от сумрачного коридора.

Затхлый мрак ложится на плечи. Под потолком вспыхивает тусклый огонёк лампы. Взметнув плащом пыль, Гилберт пересекает комнату и начинает колдовать возле огромного во всю стену зеркала.

В нём я вижу своё отражение… Ночнушка висит мешком на моей тонкой фигуре, губы кажутся кроваво-алыми, так сильно я их искусала. Светлые волосы сбились в колтуны, а в карих глазах блестят слёзы. Не принцесса… а обездоленный призрак.

Прижавшись спиной к холодной стене, я опускаюсь на корточки и обнимаю себя руками. Зубы стучат, меня трясёт, пот стекает по вискам. Из-за спешки я одела неудобные туфли и совсем забыла про перчатки… Но теперь это не важно. Ничто не важно…

Божественный зверь! Чем мы перед тобой провинились?! За что ты наказываешь нас?!

Мои дорогие сёстры, мой отец… все мертвы!

Вдавив пальцы в виски, я со свистом втягиваю воздух. Мне страшно. Мой дом в огне. Моя семья, мои люди — никого не осталось!

А что впереди? Кто поможет? Ни одна страна за нас не вступится. Руандовцы — звери! Их волчье королевство — это военная держава, которой нет равных! Они никогда не оставят меня в покое, если надо — выкопают из-под земли. Наши расы похожи — и я, и они — перевёртыши, да только между нами пропасть. Что может травоядный оборотень перед хищниками? Что может кролик против стаи волков?

— Николь…

Они здесь из-за мести, уверены, будто моя семья виновата в смерти их кронпринцессы. Или это лишь повод?

— Николь, бездна тебя задери! Посмотри на меня!

Я вскидываю мутный взгляд… Перед глазами марево, а во рту солёный привкус. Оказывается, я прокусила губу до крови, а кулаки сжала так, что ногти вонзились в ладони. Мне приходится проморгаться, чтобы посмотреть на мужчину.

Гилберт стоит надо мной, словно тёмный ангел возмездия. Мой жених. Моя надежда…

Его чёрные волосы собраны в хвост, в глазах отражается красноватый отблеск. Лицо узкое, бледное как мел, крупный нос с горбинкой. Мужчину нельзя назвать красивым, но в нём есть глубина. Сила и уверенность, которых мне недостаёт.

«Гилберт обязательно что-то придумает! — несутся сбивчивые мысли. — Он же такой умный, невероятный мужчина! Он самый сильный маг в Аштарии. Мы обязательно справимся! Он сможет сделать из зеркала портал, мы сбежим через него. А после придумаем, как отомстить за погибших. Как возродить наш край! Вместе мы справимся! Мы…»

— Ну почему ты такая никчёмная! — цедит Гилберт.

Я вздрагиваю, не сразу понимая, что сейчас услышала. Сердце тяжело бухает в груди.

— Ч-что? — жалобно бормочу, сжимаясь в комок.

Мой жених кривится так, словно у него ноют зубы.

— По пути сюда я потратил на твою защиту слишком много энергии, — чеканит он, прожигая взглядом. — Не получается усилить портал. Зеркало выведет только меня. Меня одного.

— Как это, одного? — шепчу онемевшими губами.

Сознание отказывается верить ушам. Ведь Гилберт никогда меня не бросит! Этого попросту не может быть!

— Ты не владеешь магией! Слабая… Бесполезная. Даже сейчас от тебя никакого толку. Только мешаешься под ногами.

— Подожди… Но я! Я могла бы…

— Ты остаёшься, — отрезает Гилберт. Его слова стеной повисают между нами.

До ушей долетает скрежет металла. Снаружи снуют вражеские солдаты, они ищут меня! Должно быть, учуяли след.

Лёгкие стискивает ледяной страх, а Гилберт уже уходит к зеркалу.

Я вскакиваю, порывисто кидаюсь за ним, судорожно цепляюсь в его плащ.

— Гилберт… — мой голос жалобный, в нём звучит мольба. — Ты правда уйдёшь без меня? Ты говорил, что любишь… Пожалуйста, не бросай. Я погибну одна! Я не смогу… Мы же пара!

— Пара? — Он поворачивается, смотрит в глаза. — А давай проверим?

Я не успеваю ответить, а жених уже берёт мою ладонь, уверенно переплетает наши пальцы. Кожа к коже и никакой перчатки. Инстинкт требует забрать руку, но я лишь испуганно задерживаю дыхание. Впервые я касаюсь рукой мужской ладони, вот так, без защиты…

Я принадлежу к расе травоядных оборотней. Для нас соприкосновение ладоней — это слишком важный жест. Даже интимный. Он может подарить счастье или разрушить жизнь. В некоторых семейных парах супруги до конца жизни не решаются снять перчатки, так боятся узнать, свяжет ли их метка истинности.

И сейчас, мне кажется, я чувствую зуд на запястье.

Мы стоим посреди горящего замка, усталые, опустошённые горем, держимся за руки, считая секунды.

Раз-два-три…

Рука жениха горячая и сухая. Я тянусь взглядом к нашим запястьям…

Но там пусто. Чистая кожа, голубые венки.

— Видишь, — говорит Гилберт, — наши руки сегодня впервые соприкоснулись, но метки не появилось. Значит, я не твой истинный.

— Мне это не важно! Мне не нужна…

— Хватит, Николь! — рявкает жених. — Неужели правда веришь в любовь между нами? Очнись! Это просто политика! Принцесса и будущий архимаг — удачная партия. Но Аштарии больше нет. Значит, и «нас» больше нет. Даже лучше, если ты останешься здесь… со всеми.

— …со всеми?

В одной могиле?

Я с хрипом выдыхаю застрявший в горле воздух. Ищу в суровом лице мужчины хотя бы тень сомнения, но нахожу только ледяную решимость. В тёмных глазах мага ни капли жалости. В них вообще нет ничего от прежнего Гилберта… Оказывается, я совсем не знала своего жениха.

Горько усмехнувшись, я вырываю руку.

В груди ширится пустота. По зеркалу за спиной Гилберта пробегает рябь.

— Твоя семья сама во всём виновата, — он словно оправдывается.

— Ты веришь в это?

— Руанд верит. Этого достаточно, — отвечает жених.

Я качаю головой, вытираю слёзы. Усилием воли давлю истерику, прячу эмоции за сцепленными зубами, выпрямляю спину, хотя хочется согнуться в три погибели и рыдать до хрипов. Нет! Хватит! Не хочу быть жалкой. И так растеряла последнюю гордость.

— Убирайся с моих глаз, — голос у меня сухой как колотое стекло.

— Советую сдаться руандовцам, — говорит Гилберт. — Им нужен кто-то из королевской семьи, чтобы прибрать к рукам силу родового алтаря Аштарии. Ради него тебя даже могут помиловать.

— Провались в бездну со своими советами!

— Подумай, Николь…

— Исчезни! — шиплю я.

Он в последний раз окидывает меня взглядом, а потом, развернувшись, касается чёрной поверхности зеркала. Та расходится кругами, словно вода.

Не оборачиваясь и не прощаясь, мой, теперь уже бывший жених, шагает в зеркальную гладь. Та поглощает его, как вязкая смола, и застывает неподвижной массой.

Всё, проход закрыт.

Я осталась совершенно одна.

Мне хочется расплакаться, как ребёнку. Но сколько ни плачь, никто не придёт меня спасти.

Злым жестом стираю выступившие слёзы. Что дальше? Куда мне идти? Как спрятаться от смерти? От волков жаждущих расправы? Если бы я владела магией, то обрушила бы замок прямо на головы захватчиков! Я бы дралась до последнего вздоха!

Внезапно одна из стен моего убежища содрогается от удара. С потолка падает каменная крошка. Неужели, оборотни поняли, где меня искать?!

Ушей достигает приглушённое эхо приказа и скрежет доспехов.

Сердце бухается в пятки. Я начинаю метаться по сумрачной комнате, как загнанное в угол животное. Трогаю зеркало, но оно неподвижно — через него не уйти! Тогда подбегаю к дальнему углу, лихорадочно ощупываю каменную кладку, пока не нахожу едва выступающие отметки.

Мне не приходилось пользоваться тайными ходами, но я хорошо помню уроки отца. Дрожащими пальцами касаюсь шершавых бугорков, а затем рисую символ: круг и сломанную стрелу.

Раздаётся щелчок. Слава богам! Стена отъезжает в сторону, открывая взгляду винтовую лестницу, круто уходящую вниз.

Проскользнув на ступени, я судорожно пытаюсь закрыть за собой проход. Рисую символы, но от волнения ошибаюсь, начинаю заново: круг, стрела… Ну же! Наконец, получается! Стена с гулом встаёт на место. Одновременно с этим в тайную комнату врываются солдаты Руанда. Я прекрасно слышу их недовольный рык.

— Я чую её, девчонка рядом! — раздаётся с той стороны грубый мужской голос.

Сердце стучит так громко, так надсадно, что мне кажется, оно выдаст меня. Я прислоняюсь спиной к холодному камню. Страх сковывает, пробирает до костей. Я кролик, затаившийся под носом у хищника. Дрожу от ужаса и не могу связно думать.

«Двигайся! Беги!» — приказываю себе. Пока мои враги заняты обыском комнаты, я начинаю спуск по лестнице. Сначала пытаюсь не шуметь, но вскоре плюю на осторожность и бегу, перепрыгивая ступеньки.

В груди болезненно тянет, ноги в неудобных туфлях сбились в кровь. Я сбрасываю обувь и бегу босиком, не обращая внимания на холод.

Лишь на середине пути я понимаю, что лестница ведёт в подземные помещения, туда, где находится родовой алтарь. Меня пронзает мысль… даже если у меня нет магии — она есть в алтаре! Я могу активировать его и направить силу против врагов! А если не получится, то попросту уничтожу родовой артефакт, чтобы он не достался захватчикам.

Только бы псы Руанда ещё не добрались до храма!

Вскоре ступени заканчиваются, и я упираюсь в стену. Нащупав в темноте подсвечник, поворачиваю его вправо и дёргаю вверх. Стена отъезжает в сторону, и я выхожу под своды древнего храма.

Выдыхаю.

Следов захватчиков здесь нет.

Но расслабляться нельзя. Пара минут и оборотни сообразят, куда я сбежала. Сломают стену и нагонят. Сразу перережут горло или прежде поиздеваются? Говорят, у волков никаких моральных принципов, а пытки — их любимое развлечение.

Я бегу через храм. По сторонам ряды скамеек, стены украшены картинами, рассказывающими историю Аштарии. Здесь проводятся большинство значимых для королевства церемоний. Здесь я должна была выйти замуж за Гилберта…

Сам храм находится под родовым замком, в том самом месте, где наши предки заложили первый камень Аштарии. Говорят, этим камнем был драголит — осколок сердца дракона.

Мне вспоминается тихий голос отца, когда он рассказывал легенду рода. Согласной ей, чтобы оживить артефакт, десять сильнейших магов передали алтарю личную силу, а мать королевского рода Аштарии подарила алтарю свою душу. На протяжении веков короли кормили алтарь собственной кровью, в год по капле. Все они верили, что алтарь взамен дарит нашим землям плодородие, а стране — процветание.

Но почему же сегодня он не помог? Почему не спас от захватчиков?

Может, потому, что всё это глупые сказки?!

Но мне ничего не остаётся, кроме как верить в них!

Я останавливаюсь в дальней части храма. Здесь, за колонной находится дверь из белой кости. Раньше она всегда была заперта — её запечатывала магия короля. Но отца больше нет…

Обхватив костяную ручку, я толкаю дверь. Мне хочется, чтобы она оказалась закрыта. Ведь если защита действует — значит, отец жив!

Но дверь поддаётся без усилий.

Сердце сжимается от боли. В душе гаснет последняя надежда. А между тем, до моего чуткого слуха долетает отдалённый лязг и дребезжание лестницы под тяжёлыми сапогами солдат.

Нашли-таки проход, псы Руанда!

Мой внутренний зверь сжимается в дрожащий комок. Он хочет сдаться, принять поражение! Но я намерена биться до конца!

Переступив порог комнаты, запираю дверь на засов. Надолго это не поможет, но время выиграет!

В помещении царит полумрак. На стенах тревожно светится ритуальное оружие — инкрустированные камнями кинжалы и мечи. Под потолком покачиваются гроздья амулетов. В воздухе стоит густой запах благовоний и прогорклого масла.

Но меня интересует лишь алтарь — грубо высеченный прямоугольный камень, что установлен посреди комнаты. Его гладкую белую поверхность усыпают магические письмена. Даже я, лишённая магии принцесса, чувствую исходящую от артефакта энергию. Она делает воздух вязким, а мысли спутанными.

Мой чуткий слух улавливает шаги снаружи. Сюда спешат солдаты! Я торопливо обхожу алтарь, прикасаясь к символам. Отец смог бы активировать этот мёртвый камень! Смог бы приказать ему убить наших врагов! Но меня алтарь не слушается, не реагирует. Я на разные лады произношу все известные мне заклинания, отдаю приказы — бесполезно.

Может быть, ему нужно что-то ещё? Не зря же короли поили камень кровью! Я хватаю со стены тонкий кинжал. Лезвие настолько острое, что даже лёгкое прикосновение стали режет кожу.

Шипя от боли, я сбрызгиваю кровь на белый камень. И о чудо! Символы начинают светиться мерным голубым светом. Но что делать дальше, я не имею понятия! А между тем враги уже за дверью, навалились на преграду. Рычат, как дикие звери, учуявшие добычу! Я слышу тяжёлое дыхание, вонь мокрой шерсти проникает в комнату.

— Спаси мою семью! Убей врагов! — в отчаянии приказываю алтарю, зло ударяя кулаком по неподвижному камню. Не работает! Тогда пробую пронзить артефакт кинжалом, но лезвие не оставляет даже царапины! — Ну же! — умоляю я. Но волшебства не случается. Алтарь не желает помочь последней принцессе.

«Никчёмная Николь», — издевательски звучит в памяти голос Гилберта.

Костяная дверь трещит, её охватывает огонь. Через миг она с грохотом падает на пол, раскалывая мраморные плиты.

Захватчики вваливаются внутрь. Один впереди и трое за спиной, они куда выше наших мужчин, широкие в плечах, с крупными руками. Доспехи в крови, лица скрывают стальные шлемы, но даже так я чую их торжество.

Нас разделяют пять шагов и алтарь. Мне некуда бежать.

— Убийцы! — цежу я, наставляя кинжал на солдат. По сравнению с тяжёлым оружием врагов он выглядит ничтожной зубочисткой.

— Отойди-ка от алтаря, принцесска, — рычит первый солдат. Похоже, это один из командиров. Его броня отличается, на груди сложная гравировка в форме волчьей пасти.

Меня колотит от страха, от ненависти, от душевных ран.

— Не приближайся! — кричу я.

И не думая слушаться, оборотень делает шаг. Его зелёные глаза сверкают из-под забрала, голос уверенный, глубокий:

— Брось кинжал и сдавайся.

— И не подумаю!

— Лучше не зли меня, зайка. Ты уже наша, и деваться тебе некуда.

— Разве? — шепчу я. Гнев и отчаяние ударяют в голову, удушьем перехватывают горло.

Всё же один выход у меня есть!

Резким движением я переворачиваю кинжал остриём к себе. И с силой вонзаю лезвие себе в область сердца.

— Стой! — запоздалый приказ.

Я захлёбываюсь хрипом, боль огнём охватывает тело. Упав грудью на алтарь, липкими пальцами цепляюсь за белоснежный камень. Холод растекается по венам ледяным крошевом, сердце бьётся с натугой. Как же больно умирать…

— Проклятье! — слышу я крик.

Меня подхватывают чужие крепкие руки, и нет сил вырваться, оттолкнуть врага! Убийцу! Захватчика моей земли! Ненавижу! Ненавижу!

Меня переворачивают на спину.

— Не дёргайся, — рычит мужчина, оборотень-волк с зелёными глазами. Он что-то говорит остальным, но я уже не разбираю слов. Мне тяжело дышать… зато хватает сил протянуть руки к шее врага, сжать кольчугу.

Хочу задушить его!

Руандовец не реагирует на мои бессильные попытки ему навредить, вместо этого откидывает латную перчатку и пробует вытащить кинжал из моей груди.

Вскрикнув, я пытаюсь оттолкнуть оборотня, но он перехватывает мою слабую руку… И вдруг замирает изваянием. А затем вздрагивает, словно его ошпарило кипятком. Оглушённо смотрит на моё запястье.

Там на коже стремительно проявляется сложная вязь рисунка. Метка истинности. Я вижу, такая же метка украшает запястье руандовца.

Оборотень приподнимет мою голову, наши взгляды сталкиваются. Я вижу — волк напуган, изумлён, не знает, что делать. Найти истинную — и сразу потерять, такого и нарочно не придумаешь! Мне же хочется засмеяться — горько, надсадно, зло. Я всё-таки отомстила, пусть даже так!

Смех вырывает жутким хрипом.

Вспыхивает алтарь, на миг освещая изумрудные глаза моей истинной пары. Моего истинного врага. А потом мир подёргивается багряным маревом.

В следующий миг я с криком вскакиваю на своей постели. Подушка падает на пол, пуховое одеяло в беспорядке, лицо щиплет от слёз, лёгкие горят.

Я снова и снова хватаю ртом воздух, озираясь по сторонам — я в своей комнате, сейчас ночь и тут никого, кроме меня. Ни огня, ни криков — ничего этого нет! Постепенно ужас ослабляет хватку, позволяя связно думать.

Но что произошло? Откуда эти видения?! Почему в ушах всё ещё стоит гул, а во рту солоно от крови?!

Дрожащими пальцами я расстёгиваю верхние пуговицы сорочки, судорожно щупаю рёбра, но на груди нет ни раны, ни шрама. Ступни тоже целы. Я совершенно здорова. Неужели беда мне привиделась, а мои сёстры, отец… живы?

О боги.

О божественный зверь!

Вскочив с кровати, я бросаюсь к окну, распахиваю створки и с жадностью вдыхаю морозный воздух.

На улице царит тишина, в небе завис полукруглый месяц… Тогда как в моём видении было полнолуние! Гостевых дилижансов во дворе почти нет… но разве такое возможно? Неужели, отбор невест ещё не начался?

Внизу белеет припорошённый снегом королевский сад, словно его никогда не затапливал чёрный дым. Спокойно светится в ночи магическая башня, словно её стены никогда не облизывало жадное пламя. Всё спокойно…

— Всё хорошо, — произношу вслух, пытаясь убедить саму себя.

Прикрыв окно, я накидываю плащ и выглядываю в коридор. И тут всё тихо… За дверью дежурит верная короне охрана. Ночная служанка подскакивает со своего кресла и обеспокоенно спрашивает:

— Что-то случилось, Ваше Высочество?

Я смотрю на девушку во все глаза. Я помню её мёртвой, в пыли и крови… но нет, вот она, живая и невредимая, немного сонная, со сбившимся чепчиком. Мне хочется обнять её. Улыбка сама собой захватывает губы.

Слава небесам!

Беды не случилось!

Все живы, замок не тронут, картины на своих местах, потолок не разрушен, целы скульптуры и колонны. Такую иллюзию невозможно создать! С немного безумной улыбкой я заверяю обеспокоенных слуг, что всё в порядке, и возвращаюсь в свою комнату. Кружу по ней беспокойным вихрем, глажу пальцами балдахин, мягкую ткань кресла и холодный камень прикроватного столика.

«Мне просто приснился сон. Очень реалистичный, длиной в две недели… но не более чем сон, закончившийся кошмаром», — звенит в мыслях.

Я сажусь на кровать, совсем расслабившись. Как вдруг мой взгляд цепляется за собственное запястье, скрытое рукавом сорочки.

Склизкий комок застревает в горле. Я медленно задираю рукав и замираю, глядя на запястье. Сердце пропускает удар.

На бледной коже красуется сложная вязь. Переплетение тонких линий, изящный рисунок судьбы.

Отпечаток чужой души.

Метка истинности.

Но как? Почему?!

Упав на подушки, прячу лицо в ладонях. Мысли накатывают приливом, я путаюсь в них, словно рыба, попавшая в сеть. У меня метка. Метка! Как же так…

Но значит… значит, это был не сон! А что? Неужели я увидела будущее?! Тогда всё произошло взаправду? Меня спас алтарь? Он принял мою кровь, мою жертву и вернул меня в прошлое! Осталось две недели до трагедии! …нет — даже меньше!

Со стоном отчаяния я зарываюсь в одеяло и думаю-думаю-думаю… В памяти всплывают изумрудные глаза оборотня — того самого, что коснулся меня напоследок.

Боги… о боги!

Что же мне делать? Как всё изменить?

Наш мир называется Теаррия. Его населяют люди и оборотни.

Оборотни делятся на расы: волки, лисы, медведи, зайцы, олени и множество других, в зависимости от сущности зверя.

Самые яркие отличия прослеживаются между хищными и травоядными видами. Первые воинственные, признающие лишь силу. Вторые — миролюбивые, предпочитающие решать конфликты без крови.

За века мировой истории хищные оборотни образовали несколько сильных государств, одним из которых стала военная империя Руанд. Сейчас ею правит жестокая волчья династия.

Королевства травоядных оборотней в основном держатся обособленно, сохраняя традиции, доверяя дипломатии и старательно избегая прямых конфликтов. Аштария — одно из таких королевств — маленькая, безобидная, населённая оборотнями мелких травоядных рас.

Я Николь Розен, четвёртая принцесса Аштарии, самая младшая из всех. Зверь нашей семьи — большеухий кролик. Его особенность — маскировка своего запаха и тактильная метка.

И прямо сейчас я с ненавистью смотрю на узорчатый рисунок, уродующий моё запястье. Я царапала его полночи, но так и не смогла содрать. А сейчас уже утро, скоро за мной зайдут слуги, чтобы сопроводить на завтрак.

Если бы не злосчастная метка, я бы решила, что горящий замок и нападение псов Руанда мне лишь приснились. Но не могла же метка взяться из ниоткуда? Конечно, не могла…

У большинства хищных оборотней метка пары есть с рождения. У людей проявляется при зрительном контакте. А у травоядных она открывается при соприкосновении ладоней с истинной парой.

Появление метки значит, что между душами протянулись нерушимые узы.

Многие оборотни мечтают о том, чтобы образовать с кем-то истинную связь. Волчьи виды и вовсе превращаю поиск пары в цель всей жизни. Но редкий травоядный оборотень захочет связать себя меткой с хищником! Слишком велик шанс, что метка станет «зависимой».

«Зависимых» — постоянно тянет прикоснуться к паре. Если они не видят истинного несколько дней, то заболевают. Ломка, жар, помутнение сознания — полный набор…

Мудрецы говорят, что такой странный эффект из-за разницы в нраве зверей. Травоядный нуждается в защите, и он будет тянуться к паре так неистово, словно жить без неё не может. Говорят, если слишком долго противиться этой тяге, то можно сойти с ума. А ещё говорят, ломка немного спадает от прикосновения к истинному, на время отпускает после физической близости, и только если хищник по-настоящему влюбляется в травоядного, то зависимость исчезает… и то, не сразу.

К сожалению, в нашем мире метка — ещё не залог любви. Лишь тяга, лишь жажда, гарантия сильного потомства, повышенная эмпатия и уверенность в том, что партнёр не вонзит нож в спину.

— Ну да, не вонзит, как же! — скептически хмыкаю я, натягивая перчатки. Длинная манжета закрывает руку до локтя, ладонь скрыта под тканью, а вот пальцы свободны.

Я снова прокручиваю в уме момент появления метки.

Когда зеленоглазый волк хватал меня за руку то, наверное, даже не вспомнил, что от прикосновения ладоней с травоядной может появиться связь душ. А мне теперь мучиться! Если моя метка переродится в «зависимую» — это будет настоящий кошмар! Видела я таких несчастных.

«Может, моя метка не станет зависимой? Один из признаков — красноватый отблеск на рисунке, но пока что его нет. Надеюсь, обойдётся… И надеюсь, тот волк не помнит нашей встречи!

Хотя не это сейчас главное… Угроза, нависшая над Аштарией, куда страшнее! Алтарь вернул меня в прошлое, значит, события повторятся… И только я в силах всё изменить. За ночь я уже продумала главные шаги, которые мне надо предпринять…

Тут в дверь стучатся, и внутрь заглядывает рыжеволосая девушка в белом чепчике.

— Моя леди, доброе утро! О, вижу, вы уже готовы к завтраку! Во сколько же вы встали, раз успели собраться? — звонко спрашивает курносая служанка в чёрно-белой форме. Улыбчивая и простоватая Сьюзи. У меня же перед глазами встаёт жуткое воспоминание: Сьюзи лежит в луже собственной крови, а её волосы из рыжих стали алыми.

— Мне не спалось, — через силу улыбаюсь я.

— Вижу… вы совсем бледная!

— Угу, — я кошусь на зеркало.

«Бледная» — это слабо сказано! Скорее уж синюшная! Глаза опоясывают тёмные круги, губы бесцветные и даже мои светлые волосы кажутся поникшими.

Неудивительно, что Сьюзи качает головой и заходит в комнату. Оценивает придирчивым взглядом, а потом берёт мягкий гребень и усаживает меня на стул.

— Почему вы плохо спали, моя леди? — спрашивает она, расчёсывая мои волосы. — Переживаете из-за подготовки к свадьбе?

— Угум, — невнятно отвечаю я, наслаждаясь прикосновениями лёгких рук.

— Всё будет хорошо! Вы прекрасная пара! Сэру Гилберту с вами так повезло! — щебечет девушка, незатейливо пытаясь отвлечь меня от грустных мыслей.

— Повезло? — горько хмыкаю я, вспоминая, как поступил жених. Бросил меня. Не похоже, что он думал, будто ему «повезло».

— Конечно! Любой мужчина был бы счастлив держать вас под руку! — улыбается служанка, не заметив подвоха в моём голосе. — Божественный зверь одарил вас не только кроличьей мудростью, но и красотой истинной принцессы! Вы словно лунный подснежник: хрупкая и сильная одновременно. Волосы у вас как белое золото, кожа — как еноторийский бархат. На солнце ваши глаза светятся и становятся медовыми. Если бы вы пошли на отбор, то женихи бы за вас дрались! Правильно сэр Гилберт сделал вас невестой, иначе мог бы и упустить такое сокровище.

— Спасибо за тёплые слова, Сьюзи, — вежливо говорю я.

— Кстати, — вспоминает вдруг девушка, — сэр Гилберт спрашивал о вас! Он хочет…

— Позвать на конную прогулку?

— Д-да, — сбивается она. — Вы уже знаете? Но откуда?

«Всё повторяется в точности как в прошлый раз», — с горечью думаю я. Но в этой жизни я не хочу иметь ничего общего с этим магом. Позже решу, как с ним быть…

— Передай ему, что я занята сегодня. И… завтра тоже.

— Ладно, — немного удивлённо отзывается служанка.

Ничего удивительного, что она выглядит расстроенной. Для всего замка мы пара мечты. Всем нравится думать, будто младшая никому не нужная бездарная принцесса растопила сердце вечно угрюмого мага.

Ну чем не сказка?

Пока Сьюзи расчёсывает мои волосы, я размышляю про отбор невест, что начнётся уже через два дня… В прошлый раз я его пропустила, ведь у меня был жених, но в этот раз придётся туда попасть, если хочу изменить будущее.

На отбор прибудет множество благородных девушек, а также с десяток богатых графов, герцогов и принцев. Всем им нужна подходящая жена из высокородных. Если повезёт с истинной — прекрасно. Если нет, то никто не расстроится. Слишком мал шанс встретить родственную душу. А травоядные оборотни часто и не гнались за истинностью.

Но я-то знаю, чем закончится отбор…

Мои сёстры-принцессы будут искать выгодное замужество… а найдут собственную смерть. А всё потому, что на отборе погибнет высокородная гостья, приглашённая в качестве аудитора.

Этой гостьей будет Виктория Цезариус-Саблфорд, истинная пара кронпринца Руанда.

Именно из-за её смерти начнётся война. Волки жестоко отомстят за свою кронпринцессу. Сожгут столицу, ворвутся в замок, прольют реки крови.

Но если мне удастся спасти Викторию, то всё обойдётся! Вот только для этого надо попасть на отбор… Для меня это непросто! Отец будет против! Я, конечно, попробую рассказать ему правду о будущем… Но у нас сложные отношения, вряд ли он так просто мне поверит. Я могу попытаться доказать правоту, предсказывая события… но сколько это займёт времени? Что, если потеряю драгоценные дни?

Нет, лучше бить во все мишени сразу — и до отца попытаться донести правду и на отбор попасть! Вот только… во мне совсем нет магии! А она нужна для прохождения испытаний… К тому же надо разорвать помолвку с Гилбертом. Ох…

Я зажмуриваюсь от этих неприятных мыслей. Перед внутренним взором вспыхивают зелёные глаза оборотня — холодные и безжалостные. Будет ли он на отборе? Почувствует ли во мне истинную, когда увидит? Он хищник! Хуже истинной пары для травоядного оборотня не представить!

Все волки жестоки. Их волнует только сила и власть. Не удивлюсь, если гибель кронпринцессы — это вина их собственной страны, а Аштарию обвинили для отвода глаз. Хоть бы отец мне поверил! Он найдёт повод отправить кронпринцессу Руанда домой!

— Ну вот, так хорошо, — говорит Сьюзи, поправляя локоны. — Теперь можно и на завтрак!

Я открываю глаза. Мои волосы нежной волной спускаются к плечам, а часть локонов схвачена золотой заколкой в форме лотоса, придавая образу романтические нотки.

— У тебя волшебные руки, — говорю я поднимаясь. — Спасибо, Сьюзи.

— Рада быть полезной. А теперь пойдёмте на завтрак, моя принцесса. А то вас скоро ветром начнёт сдувать!

Служанка права, я ужасно проголодалась. Но не успеваю дойти до двери, как вдруг слышу снаружи голос Гилберта. Он переговаривается со стражником. Мне же совершенно не хочется встречаться с женихом.

Не знаю, что ему сказать. Как вообще смотреть магу в лицо? У меня теперь метка, но важнее то, что на Гилберта я больше никогда не смогу положиться. Не смогу довериться. Всегда буду помнить — он безжалостно бросит в момент опасности. Тыкнет в лицо моей беспомощностью, будто это я виновата, что не владею магией. Для него я — просто выгодная сделка — ценный товар, который можно бросить, если прижмёт.

— Сьюзи, — шепчу я, — пожалуйста, передай сэру Гилберту, что я не могу с ним сегодня увидеться. Пусть не ждёт меня.

Удивлённо кивнув, служанка бежит исполнять мою просьбу. Я слышу её звонкий голосок из-за двери. Гилберт отвечает что-то вежливое и сухое, а потом уходит. Только когда его шаги затихают, я решаюсь выйти в коридор.

Я иду к королевской столовой. Общий завтрак — традиция нашей семьи.

По пути меня приветствуют стражники и слуги. Я всем отвечаю улыбкой, а у самой сердце сжимается от страха. Смерть притаилась за порогом, я почти слышу, как она клацает зубами. Все эти добрые люди скоро умрут, защищая нас!

«Я этого не допущу!» — говорю себе, прогоняя сомнения.

Всё будет хорошо!

Солнце проникает через высокие окна и наполняет коридоры густым тёплым светом. Нос щекочет цветочный аромат, и страхи понемногу отступают. Я даже позволяю себе искренне улыбнуться.

Но когда поворачиваю за угол, то спотыкаюсь. У дверей столовой стоит моя сестра — кудрявая худышка Нанетт. Она третья принцесса. Кокетливо поправляя каштановые волосы, сестра болтает с Гилбертом. Едва я появляюсь в коридоре, как они оба вскидывают взгляды.

Нанетт вспыхивает радостью, словно магическая лампочка, и машет мне рукой. Гилберт сдержанно улыбается и идёт навстречу. Высокий, с орлиным носом на узком лице, тёмными глазами с красным отливом. Это магия делает их такими.

Мне хочется сбежать, но я лишь нервно сцепляю руки. Что я ему скажу?

«Никчёмная Николь», — звенят в мыслях его слова.

Гилберт уже рядом, берёт мою руку, обнимает за талию, притягивает ближе, тянется за поцелуем. Для Аштарии нормально показывать отношения на людях, но меня пробирает озноб. Я отстраняюсь, пряча взгляд.

— Я соскучился, — шепчет он, обдавая дыханием мою щёку, притискивая меня ближе.

— Гилберт, подожди, — выдыхаю, упираясь ладонями в твёрдую мужскую грудь. Я затылком чувствую любопытные взгляды сестры и слуг. Ещё бы, ведь раньше я первая прыгала Гилберту на шею. Но сейчас нутро сковал лёд, а в мыслях стучит: «Он бросил меня на смерть! И бросит снова, если не будет выхода!»

— Что-то случилось, Николь? — будущий архимаг не отпускает, пытаясь заглянуть в мои глаза, просканировать меня магическим взглядом.

— Я не в настроении, — отворачиваю лицо.

— Плохо себя чувствуешь?

— Да!

— Почему?

«Из-за тебя!» — хочется крикнуть мне.

— Просто плохо спала, — шепчу. Сердце тяжело стучит.

— Это из-за нашей свадьбы? — понимающе улыбается он, горячо обнимая за талию. — Не переживай, всё будет хорошо. Я встречу тебя после завтрака, ладно? Прогуляемся…

— Не нужно. Отойди, пожалуйста!

— Нам необходимо обсудить детали церемонии, а ещё…

— Хватит!

— Что значит «хватит?» — непонимающе хмурится маг.

— Никакой церемонии не будет! — выпаливаю я, а потом, наконец, вырываюсь из мужских рук.

Повисает неловкая пауза.

Чувствую себя как на сцене в театре. Устроила разборки у всех на глазах. Даже стражники и те прислушиваются к нашему разговору. Но пути назад нет. Так даже лучше, сразу на корню обрубить эти гадкие отношения!

— Что за капризы, Николь? — недовольно хмурится жених. — Мы можем перенести дату, если…

— Сэр Гилберт, — спокойно говорю я, а у самой поджилки трясутся, — я официально разрываю нашу помолвку. С этого момента вы свободны от исполнения обязанностей моего жениха.

В коридоре повисает тишина. Тень ложится на лицо Гилберта, заостряя черты. Алые всполохи освещают тёмную радужку.

Моя сестра Нанетт выпучивает глаза и нервно теребит оборки платья.

— Ты вообще понимаешь, что говоришь? — рычит маг, прожигая меня взглядом. От напряжения между нами разве что воздух не трещит.

— Прекрасно понимаю, — говорю я.

— Может быть, расскажешь, чем я успел тебя так разочаровать? — цедит мужчина.

— Лично вы здесь ни при чём, — вздёргиваю подбородок.

— Неужели?

— Это просто политика. Ничего больше. Не держите на меня зла.

Во взгляде мага — неверие, которое перерастает в жгучий гнев. Я мысленно ругаю себя за длинный язык. Ведь «этот Гилберт» ещё не сделал мне ничего плохого. Я хотела бы расстаться с ним по-тихому, без лишних глаз, но получилось как получилось.

Маг не двигается, а я обхожу его по широкой дуге. Взяв Нанетт за руку, проскальзываю в столовую и запираю за нами тяжёлые двери. Сестра удивлённо хлопает глазами и открывает рот словно рыба.

— Ты только что бросила Гилберта? — шепчет она, изумлённо накрывая свой рот ладошкой. Я же опасливо смотрю в сторону длинного стола, который ломится от блюд. Отца ещё нет, зато две мои сестры уже заняли свои места: по правую и левую сторону от кресла Короля.

Старшая принцесса Катрин — темноволосая и строгая, словно могильный ворон. И вторая принцесса Лисия — язвительная и хитрая, как лиса в шкурке кролика. Обе поворачивают ко мне лица. Конечно, они всё слышали…

— Что-что она сделала? — скептически вскидывает тёмные брови Катрин.

— Наша тихоня бросила своего мрачного мага? — удивляется Лисия, пальцами разглаживая свои и без того идеально гладкие рыжие волосы. — Я думала, это любовь до гроба. Что вы не поделили? Не боишься, что он тебя проклянёт?

— Не посмеет, — говорю я, стараясь принять безразличный вид. Слуга отодвигает стул. Под всеобщие любопытные взгляды я занимаю своё место.

— Отец не одобрит, — вздыхает Нанетт. — Он хотел бы породниться с архимагами. Зря ты так…

— А может, это коварный план? И наша книжная тихоня желает, чтобы за ней побегали? — тонко улыбается хитроглазая Лисия. — Но ты поосторожнее с подобными играми. Такие, как Гилберт, долго страдать не будут, быстро найдут грелку для постели. Он видный жених.

— Раз так переживаешь, то иди и грей ему кровать, — не выдерживаю я. — Он будет только рад!

Лисия подаётся ко мне, шепчет с ухмылкой:

— Ого! У паиньки прорезались зубки! Ты точно кролик? Больше похожа на…

Очередную гадость Лисия сказать так и не успевает, потому что неожиданно двери столовой распахиваются, и в помещение входит король Аштарии — Кост Розен Третий. Слуги сгибаются в поклоне, мы встаём, приветствуя отца.

Его седую голову венчает корона, лицо испещрено морщинами, движения грузные и скупые, а в прозрачных глазах тяжёлые думы о делах страны. У меня же сердце заходится бешеным стуком, как же я рада видеть отца живым!

Мы ждём, когда он займёт своё место и только после этого опускаемся на стулья. Слуги раскладывают кушанья по тарелкам, но у меня совершенно нет аппетита… Я так переживаю из-за предстоящего разговора с отцом, что ком встаёт в горле и жар приливает к щекам.

Я бы хотела сначала поговорить с ним о знании будущего, но теперь придётся начать с другого… Сёстры напряжённо поглядывают, то на меня, то на Короля. Я понимаю, или они расскажут про мой разрыв, или это сделаю я.

«Надеюсь, отец поймёт», — обеспокоенно проносится в мыслях. Пока я пытаюсь собраться с мыслями, король уже опустошает тарелку и первый начинает разговор.

— Как проходит подготовка к отбору? — спрашивает папа, откладывая вилку. Он обращается к моим сёстрам, ещё не зная, что я тоже хочу принять участие.

— Прекрасно, отец, — скупо улыбается Катрин, заправляя за ухо тёмную прядь. — Вчера заглядывала камеристка, наши платья готовы. Ткань прекрасная, всё подобрано в тон.

— А я разучила новый танец для бала, — хвастается Нанетт. — Будет смотреться очень красиво. Обещаю, папа!

— Я каждое утро повторяю традиции стран-соседей, как ты и советовал, — по лисьи щурится Лисия.

Король одобрительно кивает.

Я отпиваю сладкого чая и опускаю взгляд. Естественно, я совершенно не готовилась к отбору, и прямо сейчас вдруг испугалась, а что если провалю даже начальный этап? Что, если вылечу в первый же день?

Впервые отбор будет проходить в Аштарии! Для отца это не просто возможность выдать дочерей замуж, но и шанс наладить новые торговые связи, укрепить престиж страны.

«Вот только результат будет прямо противоположным», — думаю я, сжимая в пальцах фарфоровую чашку.

— Приятно слышать, что вы относитесь к отбору серьёзно, — говорит отец. — Аштарии нужны сильные союзники, поэтому смею надеяться, вы не станете размениваться на мелких графов, несмотря на их лесть и комплименты. Вы принцессы и обязаны найти супругов с высоким статусом! Чтобы укрепить это ваше желание, я обещаю передать статус кронпринцессы той из вас, чей союз окажется самым выгодным для нашей страны.

Мои сёстры выпрямляются на стульях. Для них слова отца — новость. Но я прекрасно знала, к чему приведёт разговор. Так было и в прошлый раз… Для нашей семьи это будет не просто отбор невест, но и борьба за корону Аштарии. Тот, кто найдёт себе самого влиятельного и сильного жениха, в будущем получит трон.

Мне этого сомнительного счастья не нужно, чего не скажешь об остальных.

Третья принцесса Нанетт хоть и притворяется этакой «милой куколкой», на самом деле очень проницательная и цепкая. Она умеет найти подход к мужчинам, и при желании сможет очаровать самого непреступного. Судя по радости в её глазах, она уже видит себя будущей королевой.

Вторая принцесса рыжеволосая Лисия играет через хитрость. Она не прочь подставить соперниц, если в этом есть выгода. Интриги — её стезя.

А вот первая Катрин неприятно удивлена. Она самая чёрствая из нас и самая гордая. Она играет только по правилам и ненавидит, когда что-то идёт не по её плану.

Сейчас Катрин кусает губы и сжимает приборы до белых костяшек. Тёмные волосы падают ей на лицо, скрывая эмоции. Будучи первой принцессой, она была главной претенденткой на корону, а теперь…

— Ты чем-то недовольна, Катрин? — резко спрашивает отец.

— Нет, я всем довольна, — через силу улыбается старшая сестра, но в её тёмных глазах полыхает гнев. — Твои решения полны мудрости, отец. Но раз ставки взлетели, мог бы ты рассказать, на кого нам стоит нацелиться для желанной победы?

— Конечно, — покровительственно кивает отец. — На отбор прибудет больше ста благородных девиц, а вот женихов будет всего около пятнадцати. Из них вам должны быть интересны трое. Пятый принц Енотория, его зверь — чёрный енот. Третий принц Зиура, его зверь — северный олень. И второй принц Руанда, его зверь — серебряный волк.

Я вся подбираюсь, превращаясь в слух.

— Правильно ли я понимаю, — стреляет глазами Лисия, — что самым интересным для нас будет союз с Руандом?

— Верно, — говорит король. — Будущий король Руанда — Алан Цезариус уже нашёл свою пару, но его единокровный брат, второй принц, всё ещё холост — он и есть ваша главная цель. Он оборотень-волк, хищник… Его зовут Джаред. Очаровать волка будет непросто, но с таким союзником мы обеспечим процветание страны на долгие годы! Ради этого шанса я и убедил совет государств провести отбор именно в Аштарии.

— Невероятно дальновидно, папочка! — кукольно хлопает в ладоши Нанетт.

— Союз с хищниками решит многие наши проблемы, — хмуро соглашается Катрин.

— Да, — кивает отец. — Мы будем обеспечены защитой с севера, сможем снизить торговые пошлины, не говоря о том, что ни одна страна не решится нам перечить. Конечно, не только мы будем нацелены на волка. К тому же всегда есть незначительный шанс, что Джаред столкнётся с истинной парой. Поэтому два других принца тоже остаются приемлемыми вариантами. Если же очаровать никого из них не получится, то постарайтесь к концу отбора совсем не получить предложений. Иначе по правилам вы обязаны будете выйти замуж, выбрав из тех, кто предложит брак.

— Слышала, — подаю я голос, привлекая всеобщее внимание, — что в качестве наблюдателя на отбор прибудет важная гостья из Руанда. Виктория Цезариус-Саблфорд.

— Мне приятно, что ты интересуешься политикой, Николь, — одобрительно хмыкает отец. — Это правда. Одним из наблюдателей будет супруга будущего короля Руанда. Сам Алан занят делами, поэтому Виктория приедет вместе со вторым принцем — Джаредом. Она — редкий светлый маг. Будьте с ней предельно осторожны и вежливы. Супруг заглядывает ей в рот и исполняет любые капризы.

— Она связана с Аланом меткой истинности? — затаённым шёпотом спрашивает Нанетт, а получив утвердительный ответ, мечтательно вздыхает и накручивает прядку на палец. Вот кто из нас больше всего мечтает о любви.

— Папа, — говорю я, — а что насчёт защиты замка?

— Что ты имеешь в виду, Николь?

— Раз у нас будет так много важных гостей, то мы обязаны обеспечить им надлежащую защиту, — осторожно замечаю я. — Может, будет правильно приставить к той же Виктории дополнительную охрану?

Отец хмурится, а Катрин дёргает уголком рта, обвиняюще говорит:

— Ты сомневаешься в способности отца обеспечить гостям защиту, Николь?

— Нет, я…

— Думаешь, ты умнее Короля? Кем ты себя возомнила?

— Я просто хочу, чтобы…

— Лучше помалкивай! И так уже напортачила, везде, где можно. Разорвала помолвку с Гилбертом, наплевав на семью. Что, если маги затаят на нас обиду?

— Что? — хмурится отец. — Николь! Ты разорвала помолвку?!

Я испуганно вскидываю на него глаза. Ох, не так я хотела сообщить эту новость.

Король секунду сверлит меня взглядом, а затем поднимается из-за стола, стул со скрипом отодвигается в сторону.

— Это правда? — резко спрашивает он, хмуря седые брови. — Ты рассталась с Гилбертом?

— Да, но…

Король внезапно ударяет кулаком по столешнице, у меня от испуга клацают зубы. Слуги торопливо отходят подальше.

— С чего вдруг?! Совсем мозгов лишилась?!

— Мне пришлось!

Я буквально кожей чувствую гнев отца, хочется втянуть голову в плечи.

— Я считал тебя благоразумной, Николь! — цедит он. — Ты меня разочаровала. Я не одобряю ваш разрыв!

— Папа…

— Ещё не поздно всё исправить! Ты сейчас же пойдёшь к магу и добьёшься его прощения!

— Нет! Я не могу, — слёзы выступают у меня на глазах. Старшие сёстры смотрят со снисходительными усмешками. Они понятия не имеют, что я же ради них стараюсь!

— Пойдёшь и извинишься! — рычит отец, багровея от гнева. — Скажешь, что дурь в голову ударила.

— Прошу, папа! Мне нужно поговорить с тобой наедине! Всё объяснить! Я знаю кое-что важное о предстоящем отборе!

— У меня нет времени на пустые разговоры! Сначала сделаешь, как я сказал! Ты не дворовая девка. Ты принцесса! У тебя есть обязанности! Люди, которые от тебя зависят!

Не выдержав, я тоже поднимаюсь с места.

— Именно поэтому разреши мне принять участие в отборе! — говорю я.

— Так всё из-за отбора? Это тебе не детские игры!

— Мне туда нужно! Это важно для всех нас! Когда я объясню, ты поймёшь…

— Исключено! У тебя нет магии, а это главное, на что смотрят высокородные женихи. Получишь в мужа мелкого графа, кому это надо?

— Но папа!

— Разговор закончен!

Я задыхаюсь. От бессилия пережимает лёгкие. Как достучаться до отца? Как объяснить?! Сёстры ни капельки не помогают, сверлят ехидными взглядами.

Никогда раньше я не шла против воли отца. Никогда ему не перечила! Но теперь наши жизни на кону.

— Папа… — опускаю голову, меня трясёт.

«Никчёмная Николь», — шепчутся мысли.

— Я видела будущее, — выдавливаю с натугой.

— Будущее? — издевательски вскидывает чёрные брови Катрин.

— Да, — у меня вдруг тяжелеет голова, я опираюсь руками в столешницу. — Я могу доказать! Я…

— И что ты там увидела? Я стала Королевой? — подливает яда Лисия.

— Николь, прекрати нести чушь, — рычит король.

Воздух в столовой становится вязким, недоверие давит на плечи. Никто здесь даже выслушать меня не хочет! Никто не воспринимает всерьёз… Зря я вообще сказала про будущее. Не вовремя… тут слуги, сёстры настроены против. Но вдруг потом будет поздно? Отбор уже через день, а отец требует помириться с Гилбертом! Нет времени на осторожность. Я не могу отступить, я должна попытаться!

— В будущем на нас нападёт Руанд. А я… Волки всё сожгут, всех погубят. Но алтарь, он… — мой голос делается сиплым, а мысли путаются: — Алтарь, он… Викторию нужно… нужно…

— Что с тобой? — взволнованно спрашивает Нанетт.

Я пытаюсь сказать: «Защитить», пытаюсь сказать: «Иначе мы погибнем!»

Но горло пережимает спазм, мир кружится, как в калейдоскопе. Друг друга сменяют: стол, разлитый чай, потолок с лепниной, испуганные лица сестёр. По ушам бьёт звон разбитой посуды, боль охватывает затылок.

Частью сознания я понимаю, что упала. Лежу на каменных плитах — задыхающаяся, беспомощная. Кажется, из носа идёт кровь.

Страх поднимает холодной волной, стискивает внутренности как огромная медуза. Я откуда-то знаю, если перестану пытаться рассказать будущее, то всё снова станет хорошо. Но если отступлю, то что будет дальше?

Отец уже рядом, обнимает меня за плечи, приподнимает мою голову. Он выглядит по-настоящему взволнованным. Слуги бегут к выходу, кто-то зовёт лекаря. Звуки долетают как из-под толщи воды.

— Девочка моя, — сокрушает король, ощупывая мой лоб, вытирая мои слёзы. А я всё силюсь вытолкнуть из лёгких слова.

— …папа… отошли… Викторию! … иначе…

— Тише-тише, сейчас будет доктор.

— … на отборе она… мне… нужно…

Отец прижимает меня к груди, обнимает, как когда-то в детстве. Я и забыла, как это бывает. Когда мамы не стало, он закрылся в себе, но сейчас на миг словно стал прежним.

— Зачем тебе на отбор, милая? — шепчет он. — Там гнездо змей, а ты нежный цветок.

— …найти… истин… защити В… Викт… пожалуйста…

Король что-то мне отвечает, я не могу разобрать слов, лишь мягкую интонацию, с какой успокаивают болеющих детей. А потом отец целует меня в лоб, поднимает на руки. Но этого я уже не вижу.

Мир темнеет.

Я проваливаюсь в липкий безмолвный мрак.

Я прихожу в себя, когда закатное солнце подсвечивает подоконник и шторы багровыми мазками. Голова звенит, во рту горький вкус лекарств, а вокруг дымят целебные палочки. Судя по рядам баночек и колб, я лежу в королевской лекарской палате.

Хотя на мне длинная плотная ночнушка, руки всё ещё в перчатках. По правилам этикета никто не смеет оголять ладонь аштарийки без её позволения.

Под потолком горит магический маяк. Стоит мне посмотреть на него, как цвет огонька сменяется с красноватого на голубой, и вскоре в комнату торопливо заходит доктор, за ним следует отец.

Король выглядит уставшим и словно постаревшим на десяток лет: глубже прорезались морщины, веки набрякли, а глаза смотрят тускло из-под седых бровей.

Должно быть, я всколыхнула его застарелую боль, ведь болезнь мамы начиналась с похожих симптомов: с бреда и глубоких обмороков.

Врач просит меня открыть рот, щупает горло, сканирует магией, а затем сообщает, что, как он и думал, моё состояние вызвано нервным истощением и недосыпом, и что крепкий сон быстро поставит меня на ноги.

Я мысленно вздыхаю. Наверняка в случившемся виновата магия алтаря… Других идей у меня нет! Скорее всего она наказала меня за попытку рассказать о будущем. Но почему? Может, алтарь пытался уберечь меня от ошибки? Или это какое-то правило гармонии, не позволяющее так грубо вмешиваться в поток событий?

Даже когда я лишь мысленно думаю о том, чтобы рассказать отцу правду — на сознание будто наваливается камень… А если представляю, как беру перо, чтобы написать письмо — боль вгрызается в виски, будто говоря: «Только попробуй!». Каким-то образом магия считывает мои намерения…

Хорошо бы побольше узнать про родовой артефакт… но даже в семейном архиве о нём нет и словечка. Алтарь окутан покровом тайны… Насколько же он силён?! Лишь от пары слов о будущем меня вырубило, словно в голове потушили свет. А что, если бы я провалялась без сознания не полдня, а три? Или даже неделю?!

Тогда будущее было бы не изменить… Всё повторилось бы точь-в-точь!

От этой мысли пробирает озноб.

«Стоит быть осторожнее даже в мыслях! Лишний раз не рисковать! — думаю я. — На помощь отца рассчитывать не получится. Вдобавок он запретил мне участие в отборе, велел помириться с Гилбертом. Реальность словно не желает меняться. Есть ли у меня вообще шансы спасти Аштарию?»

Я вскидываю на Короля взгляд, зову:

— Папа…

Отец присаживается у изголовья. Ласково проведя ладонью по моим светлым волосам, он сдержанно говорит:

— Николь, девочка моя… Не знал, что ты так сильно переживаешь из-за грядущей свадьбы. По правде говоря, я совсем не уделял тебе время…

— Ничего… Я уже взрослая, а у тебя много дел.

Он сокрушённо качает головой.

— Я не одобряю твой разрыв с магом, но если ты действительно этого хочешь, пойду навстречу. Разрешу тебе участвовать в отборе. Твоё здоровье для меня важнее.

Я неверяще распахиваю глаза. Это невероятно прекрасная новость!

— Ох… Спасибо!

— Но с одним условием, — отец делает паузу. Тяжело смотрит на меня. — Если тебя исключат на одном из испытаний, ты вернёшься к Гилберту. Сделаешь всё, чтобы снова быть вместе с ним. Это твой шанс обеспечить детей сильной магией, а для страны — это выгодный союз.

Вспыхнувшая было радость, обращается в прах.

Я поджимаю губы.

Понятно… Отец согласился лишь потому, что уверен, долго на отборе я не продержусь. Вылечу на первых же этапах, как пробка из бутылки. Кому вообще нужна принцесса без магии? Возможно, он даже переговорил с магом, и тот согласился дать строптивой невесте немного свободы.

С трудом глотаю обиду.

— Хорошо, папа, — говорю тихо, а сама думаю о том, чтобы сказал отец, знай он, что у меня уже есть метка…

Король сжимает мою слабую руку, а затем поднимается, выпрямляясь в полный рост. Его зверь тоже кролик, но отец скорее напоминает седого льва — непоколебимого и сильного несмотря на возраст.

Раньше я хотела быть похожей на него, но в нашем мире магия — это фундамент силы, а у меня она так и не проснулась. Если в обычной семье рождается оборотень без магии — это нелепо и смешно, но если такой ребёнок вдобавок появляется в королевскому роду, то он становится настоящим посмешищем. Позорным пятном, от которого не отмыться.

На моих первых балах в меня тыкали пальцем, словно я беспомощная калека. Отец хоть и не говорил об этом прямо, но тоже меня стыдился. Я видела это по его глазам и жестам.

Поэтому я больше не ходила на балы, а нашла радость в книгах и конных прогулках.

Поэтому предложение руки и сердца от Гилберта показалось моей семье даром свыше. И вот, я снова всех разочаровала.

Мне вдруг мерещится, что я снова в ужасном видении. Застыла перед алтарём, сжимаю кинжал и смотрю в ледяную зелень глаз.

Но в следующую секунду паника отступает.

«Ещё ничего плохого не случилось, — напоминаю я себе. — И мало ли у кого бывают зелёные глаза!»

Незнакомцу на вид лет двадцать пять. Он весь сложен из острых углов. Поджарый, высокий, на поясе висит короткий кортик, на груди несколько защитных артефактов из тех, что могут позволить себе лишь богачи.

Лицо мужчины красивое, но какое-то хищное, с резкими скулами, твёрдой линией подбородка, цепким взглядом и острой усмешкой. Волосы светлые, ближе к платине, чем к золоту. Глаза горят яркой зеленью.

Незнакомец стоит посреди кухни, небрежно облокотившись на стол, но я чувствую, его расслабленная поза — это обман. Иллюзия, чтобы усыпить бдительность.

С силой втягиваю носом воздух и понимаю…

Волк.

Тот самый, или…

Он участник отбора? Второй принц Руанда? Или прибыл в качестве сопровождения? Метка молчит, не тянет, не требует. А сам он что-то чувствует? Глаза похожи, но… их ли я видела перед смертью?

Мужчина вдруг ухмыляется, показывая клыки.

— Нравлюсь? — с насмешкой спрашивает он. — Уже пожалела о своих словах? Всё-таки хочешь замуж?

— Что? — растерянно моргаю я.

— Ты так пристально меня разглядываешь, что даже неловко спускать тебя с небес на землю. Извини, малышка, но травоядные не в моём вкусе. Тем более грызуны.

— Грызуны? — ошарашенно повторяю я следом, пытаясь уловить нить разговора.

— Ну, кролики же грызуны?

— Что? …нет! Мы не грызуны, мы…

— Ладно-ладно, кролик-не-грызун, — скучающе машет рукой оборотень. — На самом деле мне всё равно. Но я смотрю, у тебя в руке нож. Давай, ты его применишь по назначению, раз уж взяла.

— По какому ещё назначению?!

— Порежь мне мяса и что-нибудь из выпечки. Или у вас здесь только травой кормят?

В груди зарождается нервная икота. Хочется похлопать себя по щекам. Что вообще с этим волком не так?

— Да не съем я тебя, — закатывает оборотень глаза, — я же говорил, травоядные не в моём вкусе.

«Вот наглец!» — внутренне кипячусь я.

— Ты вообще кто, и что делаешь здесь, посреди ночи?!

— У вас тут вся прислуга обнаглевшая, или это ты такая уникальная?

— Я принцесса!

— Ага, а я виверна в тумане, — скалится мужчина. — Приятно познакомиться. Ну, что насчёт мяса? Я голодный как волк.

«Ты и есть волк!» — хочется возмущённо крикнуть мне.

От нелепости ситуации охота нервно рассмеяться. Сначала удирала от Гилберта, теперь стою в темноте кухни, сжимаю нож и препираюсь с наглым незнакомцем. Ну у него и самомнение! Думает, раз уродился хищником, можно всем грубить?!

Метка не реагирует, значит, этот нахал не мой истинный. Слава богам, что так! А то проще было бы сразу выкинуться в окно. Грубиян без капли манер! Травоядных оборотней ни во что не ставит! Да ещё и наверняка ловелас! Зависимая метка сделала бы меня его игрушкой, а он бы издевался!

Почему за служанку принял? Наверное, из-за простого платья… Но даже так не должен мужчина столь неуважительно говорить с девушкой! Тем более в чужой стране! И в чужом замке!

Опустив нож, я сердито поправляю волосы.

— Это недоразумение, сэр, — ядовито выдавливаю я. — Гостевая кухня в другой стороне. Там круглосуточно дежурит повар, он обязательно поможет решить вашу, несомненно важную, гастрономическую проблему.

— В другой стороне? — спрашивает волк. — Тогда поторопись и проводи меня.

— Если вежливо попросите, то подумаю об этом!

— Да, я слышал, что кролики помешаны на устаревших обычаях и приличиях, — насмешливо щурится незнакомец. Глаза его светятся как зелёные фонари. — Похоже, это правда.

— А я слышала, что у волков ни манер, ни совести! — выпаливаю я. — Это, видимо, тоже правда!

— Это называется «современный взгляд».

— Невоспитанность — вот как это называется! Знаешь, теперь, даже если ты вежливо попросишь, я всё равно никуда провожать тебя не стану. У себя дома хоть плюйся в людей, но здесь ты в гостях. Веди себя подобающе.

— И это говорит девушка, которая выпрыгнула на меня из темноты с зажатым в руке ножом, а потом ещё и взглядом облизала? — веселится оборотень.

— Никого я не облизывала! — негодую я. — Да на такого грубияна, как ты, ни в жизнь не посмотрю!

— Ты ранила меня в самое сердце, — клыкасто ухмыляется волчище. — Как я это переживу?

— Спокойно! — едва не рыкаю я, в груди клокочет, а на языке вертится одна лишь ругань. И как этот зеленоглазый смог вывести меня из равновесия всего парой фраз? Да у него талант! Но я не собираюсь опускаться до его уровня, не дождётся!

— Всего доброго! — зло бросаю я и, развернувшись на каблуках, почти бегу к дверям. Не намерена больше тут задерживаться!

— Нож-то хоть оставь, — несётся вслед, — а то поранишься ненароком.

— Это не твоё… — но я замолкаю на полуслове и замираю, не дойдя до двери.

Медленно делаю шаг назад… потому что слышу, со стороны коридора к двери кто-то подходит. В воздухе появляются отголоски чужой магии. Наверняка это Гилберт! Если выйду, попаду прямо к нему в руки.

Что же делать?

Я слышу, он всё ближе, уже положил ладонь на ручку!

— Эй, ты чего? — доносится позади, и я пугаюсь ещё сильнее.

Дёргаюсь в сторону, но цепляюсь носком о сбитую плитку, взмахнув руками, роняю нож. Тот с оглушительным звоном падает на пол, а я лечу следом — рискуя разбить нос. Как вдруг меня под живот подхватывает чужая сильная рука и, прижав к горячему телу, ставит на ноги.

Мы замираем. Время словно замедляется.

Волк стоит позади и обнимает меня.

Я чувствую спиной твёрдый рельеф мышц, шею щекочет жар дыхания. Сердце мучительно тяжело бухает о рёбра. Пламя смущения прорывается к лицу и кипящей волной опускается в живот.

Как во сне я поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с горящими глазами оборотня: зелёными и глубокими словно бездна, а там, на дне — моё отражение. Испуганный кролик в лапах волка.

Лёгкие заполняет чужой запах — мужской, хищный, он пробирается в душу, заявляя на неё права.

— Что за… — хмурясь, бормочет волк.

А в следующий миг дверь распахивается, и на кухню входит Гилберт.

«О нет!» — вспышкой проносится в голове.

Маг застывает на пороге. Наши взгляды сталкиваются, едва не высекая искры.

Первое удивление Гилберта сменяется бешенством, на впалых щеках выступают бордовые пятна. Губы сжимаются в линию, трещиной пересекая лицо.

— Какого демона тут происходит? — шипит он, раздувая ноздри. — Николь, почему ты… Немедленно отпусти её, волк!

Рука оборотня на моём животе каменеет, а напряжение в воздухе натягивается звенящей струной.

— А ты, собственно, кто, чтобы раздавать приказы? — с усмешкой-оскалом спрашивает волк.

— Я первый маг Аштарии и её будущий муж, — цедит Гилберт. Глаза его вспыхивают алым, а у ног поднимают головы теневые змеи. Мрак кухни становится гуще, будто в него плеснули чернил.

Мужчины буравят друг друга недобрыми взглядами. Только бы обошлось без драки! Гилберт очень силён, а оборотень-волк наверняка прибыл из Руанда. Судя по артефактам на груди, он не последний человек. Если с ним что-то случится, то и без смерти Виктории разразится скандал. И кто знает, к чему это приведёт.

— Николь, это как понимать? — с угрозой говорит Гилберт, словно почувствовав мои опасения. — А ты, белобрысый, выйди отсюда, иначе…

— Подожди! Ты всё не так понял, Гилберт, — говорю, пробуя отодвинуть чужую руку.

— Так он правда твой жених? — спрашивает волк.

— Нет!

— Да! — рычит маг.

— Любовная ссора, понятно… — недовольно фыркает оборотень, а потом, словно нехотя, отпускает меня.

Получив свободу, я отшагиваю от волка и замираю. Тревожно заправляю за ухо выбившуюся прядь. Чувствую себя мотыльком между двух огней.

Гилберт раздражённо кривит губы.

— Подойди, — он властно протягивает руку, словно ждёт, что я с радостью вцеплюсь в неё.

Но я медлю. Конечно, я не собираюсь брать его за руку! Но он преградил выход… и как вообще быть?

Ёжусь, чувствуя, как оборотень буравит мне взглядом спину. Наверное, принимает меня за капризную дурочку, которая сама не знает чего хочет. Для него происходящее — бесплатный спектакль. Но для меня всё куда серьёзней.

Может, использовать этот шанс и подогреть подозрения Гилберта? Может, тогда он отстанет?

«Нет, — понимаю я. — Не отстанет! Не отступится. Ему нужна не я, а мой статус принцессы, и плевать была у меня интрижка или нет».

Я выпрямляю спину, готовая биться за свою жизнь.

— Давай же, Николь, — приказывает маг. — У нас возникли недоразумения, но мы их решим.

— Нечего нам решать, Гилберт, — твёрдо говорю я. — Я оправдываться перед тобой не стану! Уж точно не после того, что ты сделал.

— Ты правда хочешь обсудить нашу ссору при свидетелях, милая?

— Я вообще не хочу с тобой ничего обсуждать! Свадьбы не будет. Прими уже это!

Гилберт зло дёргает уголком рта и шагает навстречу… чтобы увести меня силой. Чтобы заставить остаться с ним!

— Нет!

Я отшатываюсь от мага, как от огня и снова упираюсь спиной в волка. Не успеваю испугаться, как он кладёт горячие ладони мне на плечи, удерживая, чуть сжимая. И почему-то я вдруг успокаиваюсь, словно вокруг меня выросла неприступная стена.

— Кажется, девушка никуда идти с тобой не хочет, — замечает зеленоглазый оборотень. Насмешку в его голосе заменяет металл. — Тебе лучше уйти.

— Не лезь не в своё дело, иначе поплатишься! — рычит Гилберт.

— Это вызов? А ты смельчак.

Глаза мага затапливает алое пламя, воздушный порыв подхватывает его чёрный плащ.

— Не лезь в чужие дела, оборотень, — цедит он. — Ты прибыл на отбор? Вот и займись отбором!

— Ты оглох? — рычит волк, и на кухонных полках начинают позвякивать бокалы и кружки. — Выметайся, пока цел.

Гилберт с угрозой шагает вперёд, поднимает руку для магического удара. Волк отодвигает меня за спину, выступая вперёд. Дальше всё происходит мгновенно.

В лицо ударяет поток воздуха, а фигура волка вдруг размывается, превращаясь в шлейф огненных искр.

Я успеваю лишь моргнуть, а оборотень уже оказывается возле Гилберта. Он отталкивает мага к стене с такой силой, что с соседних полок валится посуда.

— Исчезни, — повторяет оборотень и берётся за один из артефактов на своей груди.

Гилберт бледнеет, стискивает зубы до хруста. В его алых глазах мелькает страх и ярость.

— Ты пожалеешь! — шипит он и кидает на меня испепеляющий взгляд, а затем разворачивается и уходит, хлопнув дверью.

Несколько мгновений я пытаюсь понять, что сейчас произошло.

Гилберт ушёл, слава богам! Неужели, он оставит меня в покое хотя бы на сегодня? Я запомнила этот урок и больше одна не останусь! Буду всюду ходить со слугами. А на отборе, до меня и вовсе будет не добраться!

Оборотень проводит ладонью по своим платиновым волосам и оборачивается. Я смотрю на него новыми глазами. В груди растекается такое море благодарности и облегчения, что я готова броситься волку на шею.

Мы незнакомы, но он мне помог. Не оставил в беде! Не испугался мага. Вступился, хотя мог просто уйти. Видимо, хищники не так плохи…

Что, если этот волк — мой истинный? Может, стоит рассказать ему про метку? Я ведь почувствовала что-то…

Слова искренней благодарности уже почти срываются с моего языка, как вдруг оборотень ухмыляется и говорит, не скрывая издёвки:

— Так это его ты с ножом поджидала? Извини, если поломал романтику, но брачные игры у вас, кроликов, довольно «острые». Странные вы, конечно…

Волк продолжает болтать о том, какие кролики странные, и как он не переносит травоядных. А я кипячусь, как забытый на огне чайник. Вся моя благодарность сдувается, как пробитый шарик.

— Зачем ты сюда приехал, раз так презираешь нас?! — взрываюсь я. — А если твоей истинной окажется крольчиха, а?

Волк самодовольно ухмыляется, показывая острые клыки.

— Этому не бывать.

— Откуда ты знаешь?

— Хотя бы потому что я за руки никого хватать не собираюсь. Уж лучше всю жизнь прожить без истинной пары, чем…

— Всё! — выпаливаю я. — Спасибо, конечно, за помощь, но, надеюсь, мы больше никогда не встретимся!

Развернувшись на каблуках, я зло шагаю к выходу.

— Давай, провожу, — несётся в спину. Голос оборотня звучит растерянно, словно он сам удивляется, зачем предложил.

Я ничего не отвечаю, а просто выхожу в коридор и, почти как Гилберт недавно, хлопаю дверью. Прячу полыхающее лицо в ладонях.

«Нахал! Гад! Придурок!» — ругаюсь про себя, не зная точно, кого имею в виду.

Судорожно вздыхаю, успокаивая сердце, оглядываюсь кругом. Прислушиваюсь.

Гилберта поблизости нет… Зато впереди различаю стражника. Ну наконец-то!

Позвав его, прошу проводить меня до покоев и найти мою служанку.

«Завтра загляну в архивы», — решаю я, широко зевая. Сил совершенно не осталось, тело ломит… А мне нужно быть выспавшейся.

Следующее утро проходит в суете. До отбора всего один день, а у меня даже платья не готовы.

Принцесса Нанетт берёт надо мной шефство. Она первая красавица двора. Худенькая, маленькая, глаза большие и будто чем-то удивлённые, каштановые волосы пружинками обрамляют её милое личико. Куколка, одним словом! Но всё это — удачно подобранный ею образ. Нанетт может часами стоять у зеркала, выбирая наряд. Косметики у неё пара сундуков, а тренируется она на личных горничных.

Помощь Нанетт очень кстати. Вместе мы перебираем весь имеющийся гардероб. Сестра недовольно цокает языком, по её мнению, все мои платья давно вышли из моды, но сшить новые уже попросту не успеть.

Украшения тоже подвергаются тщательной инспекции. В итоге Нанетт вздыхает, с укоризной качает головой, а затем приносит кое-что из своих запасов. Покопавшись пару минут, она подбирает подвеску и серьги с бирюзой и вкраплениями алмазов, которые неожиданно выгодно подчёркивает мои глаза и яркие от природы губы. Служанки восхищённо ахают и принимаются за причёску.

Пока они трудятся, Нанетт рассказывает о последних новомодных танцах, демонстрирует некоторые связки и щебечет о популярной бальной музыке.

Я лишь надеюсь, что никому не отдавлю ноги. Вместо бала я бы лучше провела день верхом на коне или напросилась бы к отцу, послушать отчёт советников. Но выбора нет. Надо постараться изо всех сил!

Мои сёстры готовились к отбору полгода, я же пытаюсь успеть за день. Мне нужно продержаться лишь первые дни. Вычислить убийцу или убедить Викторию покинуть наши края.

Мои мысли только об этом. Раз за разом я прокручиваю в уме всё, что знаю об отборе. Испытания — это секрет, но не для меня. Пусть в прошлый раз я и не участвовала в них, но много слышала от слуг и сестёр.

Например, я помню, что Нанетт вылетит уже в первый день… и не по своей вине, а из-за козней конкуренток из соседних государств. Может быть, удастся помочь сестре?

А вот с Лисией и Катрин всё будет хорошо. Они успешно пройдут начальный этап и станут фаворитками видных женихов. Конечно, будут и скандалы: кто-то напьётся, а кто-то сжульничает и будет пойман…

Вот и мне тоже придётся схитрить, но так, чтобы не попасться.

Ведь первое испытание будет завязано на магии, которой у меня нет. Честным путём я попросту не сумею выиграть.

Служанки вплетают в мои светлые локоны драгоценные камни. Я прикрываю глаза, а мысли незаметно перескакивают на вчерашнюю ночь. В памяти всплывает бледное лицо Гилберта, его противные поцелуи. По телу прокатывается волна колючей дрожи. Не верится, что совсем недавно я была готова выйти за этого мага! Где были мои глаза? Как я не разглядела подлость за маской радушия?

Сегодня Гилберта не видать, значит, затаился. Глупо верить, что он оставит меня в покое.

Что касается волка, то мысли о нём вызывают горькую досаду.

Он спас меня, но потом наговорил гадких слов. Что не переносит травоядных, презирает кроликов… А ведь я почти не сомневаюсь, он тот самый зеленоглазый воин, которого я видела перед смертью. Тот, на чьих руках я умерла. Мой истинный.

От этого ужасно муторно на душе.

Утром я взглянула на метку и ужаснулась… Она словно налилась чёрным цветом, стала ярче… а по самому краю появился едва заметный алый отсвет. Он слишком слаб и не влияет на меня, но я чувствую — лучше держаться от волка подальше, иначе алый зальёт метку целиком, и что тогда делать?

Такого счастья мне уж точно не надо! Не хватало ещё бегать за этим невоспитанным волчарой, будто одержимая. Раз ему пара не нужна, то и мне тоже! Это только в сказках истинные при встрече бросаются в счастливые объятия и проникаются вечной любовью. Лучше бы вовсе этих дурацких меток не существовало! Почему нельзя самим решать, с кем хочешь прожить жизнь? Какая-то рабская печать, не иначе.

Я вздыхаю. Старательно отгоняю мрачные мысли.

«Всё получится», — решительно говорю себе.

А служанки тем временем заканчивают с моей причёской и зачаровывают её на сохранность. Теперь волосы до завтрашнего вечера будут в идеальном порядке.

Нанетт утаскивает меня подбирать обувь, благо у нас схожий размер. Затем мы репетируем танцы, повторяем правила этикета, разрабатываем дикцию особыми упражнениями.

Мне несколько сложнее, чем сестре. Она пользуется магией. С ней и запоминать проще, а мышцы можно напитать выносливостью для долгих танцевальных упражнений. Но я не отстаю. Благо привыкла справляться сама, без «магии-выручалочки». Папа в детстве шутил, что с магией я бы вовсе стала непобедима, потому природа поостереглась и не дала мне сил.

К вечеру от усталости валюсь с ног. Но всё равно нахожу силы добраться до архивов, проверить там некоторые догадки, а потом собрать сумочку для завтрашнего испытания.

Вернувшись в комнату, я падаю на кровать и мгновенно проваливаюсь в сон.

Завтра предстоит сложный день, от которого зависит слишком многое.

— Объявляю сто семьдесят первый отбор открытым, — провозглашает король Аштарии с высоты золотого балкона. Его поддерживают гул труб, бой барабанов и радостное девичье щебетание.

Отец вскидывает руку, и шум замолкает, словно вдруг накинули полог тишины.

— Рад приветствовать вас на… — дальше король произносит торжественную речь о великом будущем оборотней, о дружбе народов и взаимоподдержке.

Он вещает на огромный зал, куда поместилась бы и тысяча человек. Посередине возведена высокая сцена, украшенная цветами. Возле неё крутятся с десяток проворных девушек и парней с блокнотами в руках — это газетчики. Они будут обозревать отбор, чтобы простые люди чувствовали себя причастными.

Я невольно щурюсь от обилия света, нос щекочет острый запах духов. Я стою посреди толпы благородных девиц. В основном здесь травоядные оборотни, но есть и хищницы.

Все соперницы — это принцессы, герцогини или графские дочки, но на время отбора мы уравнены в правах… вроде как. На самом деле это лишь на словах. По богатой одежде и гербам дома, вышитым на рукавах, сразу можно понять, перед кем стоит склонить голову, а кто недостоин даже взгляда.

Главная цель отбора — это помочь найти подходящую пару. Пусть не всегда истинную, но близкую по силе.

Если обычные люди могут создать семью почти с кем угодно, то для оборотня подойдёт или сильный маг, или тот, чей внутренний зверь не уступает собственному. И речь не о физической силе, а скорее о жизненной энергии второй ипостаси.

Взять в пару слабого зверем оборотня — огромный риск. Дети от такого брака или вовсе не появятся или родятся обычными людьми.

Силу внутреннего зверя напрямую отражает магия, именно поэтому оборотни с ней так носятся. Чем больше у тебя магии, тем сильнее зверь, тем больше уважения и тем интереснее ты для противоположного пола.

Но и это не всё! Для создания пары мужчинам-оборотням важно, чтобы внутреннему зверю тоже приглянулась избранница, и цель испытаний — раскрыть нас со всех сторон.

Стоя среди толпы, я то и дело чувствую на себе пристальные взгляды. Некоторые соперницы чуть ли пальцем в меня не тычут. На других лицах замечаю жалость с примесью любопытства. Ещё бы! Ведь я несколько лет не появлялась на балах, к тому же не обладаю магией — одним из самых важных критериев отбора. И всё равно пришла. Никто не сомневается, что я вылечу уже сегодня.

Я стараюсь не выдать эмоций, хотя внутри бушует ураган из нервозности и страха. Мне мерещится, будто отец прожигает меня недовольным взглядом.

— Ох, я так волнуюсь! — шепчет рядом Нанетт, мой единственный лучик. — Я хорошо выгляжу?

— Ты прекрасна, — говорю я.

И это правда. Мало кто может сравниться с третьей принцессой по красоте. Она похожа на купидончика, прекрасного и нежного.

Сестра Лисия стоит в паре шагов. Она сегодня в пышном алом платье, украшенном рубинами. Длинные перчатки закрывают руки до середины предплечья, рыжие волосы переплетены в сложную причёску. Красивая и яркая, она затмевает многих.

Старшая сестра словно специально отошла от меня подальше. В тёмно-сиреневом платье Катрин похожа на готическую принцессу. Она высоко держит подбородок и внимательно слушает отца, слегка кивая вслед его словам.

Сделав вдох, я бросаю осторожный взгляд на другую половину зала.

Там находятся будущие женихи. И если девушек собралось около двух сотен, то мужчин всего пятнадцать.

Так уж вышло, что девушек в мире оборотней рождается куда больше, поэтому выбирают именно нас, а не наоборот.

В отличие от девушек, мужчины расположились на удобных диванах. Им подносят блюда, то и дело спрашивают пожелания. Они лениво переговариваются, смеются, тянут напитки из хрустальных бокалов. У большинства вид самодовольных индюков.

Я нахожу пару-тройку сморщенных от старости лиц, но в основном это молодые мужчины и, надо заметить, весьма симпатичные, если стереть с них налёт напыщенности.

«Кто-то из них может оказаться убийцей», — мелькает в мыслях.

Вдруг один из мужчин поворачивает голову, и я впиваюсь взглядом в его лицо.

Ленивая усмешка, платиновые волосы, расслабленная поза. Сердце отзывается тяжёлым стуком.

Это ОН.

Отвожу взгляд. Нельзя смотреть. Нельзя привлекать внимание!

Значит, он всё-таки не охранник и не солдат. Раз других волков на отборе нет, значит, он…

— Притягательный, правда? — мечтательно шепчет мне Нанетт.

— Кто? — я нервно кошусь на сестру.

— Принц Руанда. Джаред. Ты ведь на него смотрела? Как думаешь, я смогу его очаровать?

Тяну улыбку, пожимаю плечами, а в мыслях едва не кричу: «Мой истинный — принц Руанда! Боги!»

Джаред!

А ведь он — главный приз отбора. За него будет биться каждая, и мои сёстры в первых рядах.

Ну почему мне везёт как утопленнице?!

«Выкинь его из головы! Сосредоточься на отборе, — приказываю себе. — Ведь сейчас важный момент! Представление невест».

К сожалению, я точно знаю, что для меня оно пройдёт ужасно. У меня есть план для испытания, но не для «первого знакомства».

Я собираюсь делать вид, что мне всё нипочём. Но уже сейчас трудно держать улыбку, а что будет на сцене?

Тем временем отец заканчивает речь и садится в кресло. На сцену, что посреди зала, пританцовывая, взбегает молодой оборотень, он же — ведущий отбора по имени Леон. Жилистый, подвижный, он буквально светится радушием. Словно фокусник, он прямо из воздуха достаёт лист бумаги и с широкой улыбкой вызывает на сцену двадцать девушек.

Среди них есть я и три мои сестры. Как принцессы страны, в которой проводится отбор, мы идём на «знакомство» одними из первых.

Шурша юбкой, я поднимаюсь на сцену вслед за другими девушками. Катрин первая, Лисия третья, я — седьмая, Нанетт отстала и плетётся где-то в конце.

— И как тебе только смелости хватило заявиться сюда? — шепчет мне кто-то в спину.

Мельком обернувшись, я вижу высокую блондинку со злыми глазами. Я сразу её узнаю. Это Мира, принцесса Енотория. Жуткая стерва, от которой стоит держаться подальше.

— Боишься, что на тебя женихов не хватит? — тихо отвечаю я.

— Пфф, ты мне не соперник! Просто не могу понять, что тобой двигало? Ты же понимаешь, что опозоришься?

— Так мило, что ты переживаешь за меня.

Мира не успевает ответить, потому что мы уже входим на сцену и встаём полукругом. Каждая девушка поворачивается выгодной стороной, кто-то улыбается, кто-то принимает задумчивый вид. Мужчины с ленцой оглядывают нас, а я, в свою очередь, изучаю их.

Надо признать, большинство мужчин довольно красивы, к тому же богаты, имеют власть. Лица женихов так и светятся самодовольством.

Девушки на сцене демонстрируют себя, как дорогой товар. Они томно вздыхают, поправляют локоны, кокетливо щурятся и лишь немногие сохраняют гордый вид.

Я же выискиваю в мужских лицах отпечаток жестокости. Кто из них способен убить женщину? Кто способен начать ужасную резню?

Очень вероятно, что Викторию убил именно мужчина. И обстоятельства смерти кронпринцессы указывают, что, скорее всего, убийца — один из этих пятнадцати мужчин.

Вот только, кто?

Может, темноглазый брюнет, который заинтересованно меня оглядывает? Или рыжеволосый принц Енотория, брат Миры? А может это старик со скользким взглядом?

Слишком многим выгодно ослабление Руанда. Мотив найдётся у многих присутствующих. Как сузить круг поиска?»

Тем временем ведущий отбора Леон торжественно представляет каждую из нас, называя полное имя и титул. Магия усиливает его голос, чтобы слышали все гости.

Когда называют моё имя, я делаю изящный реверанс, а сама мельком бросаю взгляд на Джареда. Но оборотень даже не смотрит в нашу сторону. Такое ощущение, что ему отбор совершенно неинтересен. Но тогда зачем он здесь? Какова его цель?

Что, если…

Я не успеваю закончить мысль, потому что Джаред неожиданно вскидывает взгляд.

Время словно замирает. Мы смотрим друг на друга две долгих секунды, я с высоты сцены, он с мягкого ложа. Звуки приглушаются. Я физически ощущаю, как между нами натягивается невидимая цепь. Она хищно бренчит звеньями, давит на шею, тянет вперёд. Оборотень щурит ледяные зелёные глаза, медленно расплывается в волчьей улыбке и подмигивает мне.

Я тут же вспыхиваю и отвожу взгляд, спешно приклеиваю к губам вежливую улыбку, а внутри крутится ураган.

Но что это, демоны их подери, было! Меня же буквально физически тянуло к волку!

Неужели так проявляет себя связь?

А Джаред её чувствует? Или это пробуждается моя зависимость?

О боги!

Ругаю себя на чём свет стоит! Больше ни за что в ЕГО сторону даже не посмотрю! Нельзя провоцировать связь! Нельзя её подкармливать!

«Всё! — мысленно говорю себе. — Надо выкинуть волка из головы! Сосредоточиться на спасении Виктории. Попытаться вычислить убийцу, пока все мужчины у меня как на ладони. Остальное после!»

Вдох-выдох, я заставляю эмоции утихнуть.

Ведущий тем временем уже закончил представлять нас и начал задавать вопросы:

— Зачем вы пришли на отбор, милая? — спрашивает он Лисию.

— Конечно, чтобы найти любовь, — сладким голосом отвечает та, стреляя взглядом в мужчин.

— Какого избранника вы ищете? — спрашивает он Миру.

— Благородного, смелого, богатого и чтобы на руках носил! — заявляет та, выпячивая грудь.

— Что вы сможете дать своей паре? — обращается он к моей сестре Катрин.

— Сильного наследника, — гордо заявляет сестра.

— Чем вы одарите супруга? — Спрашивает у Нанетт.

— Любовью, заботой и уютом, — нежным голоском отвечает та.

Ведущий приближается ко мне.

«Вот он — мой шанс! — молнией сверкает в мыслях. — Надо ответить так, чтобы зацепить внимание убийцы! Заставить его встрепенуться, вздрогнуть. Но при этом аккуратно, чтобы не возникло подозрений. Думай, Николь! Чем можно подцепить? Что нужно сказать?»

Ведущий уже рядом, обворожительно улыбается, показывая ровный ряд зубов.

— Какое ваше заветное желание? — спрашивает ведущий, обращаясь ко мне.

Волнение сдавливает лёгкие. Я бросаю взгляд на женихов.

— Чтобы все мы пережили этот отбор! — громко и с улыбкой говорю я, а сама торопливо ощупываю взглядом мужские лица. Сердце отбивает чечётку.

Есть! Четверо среагировали! Резко повернули головы или просто вскинули взгляды, тогда как остальные и ухом не повели.

Они мои первые подозреваемые!

Среди них, брат Миры — принц Енотория.

Золотоглазый оборотень из оленьего клана.

Смуглый парень из кошачьих королевств.

И… второй принц Руанда. Джаред.

Теперь волк не просто смотрит, а испепеляет взглядом. Я стараюсь делать вид, что он мне совершенно неинтересен, но от мысли, что истинный может оказаться убийцей, кипяток бежит по венам.

— Благодарю за ваши ответы, леди, — говорит ведущий, закончив опрос. — А теперь время похвастаться магией! Вытяните вперёд ладонь и призовите силу своего магического дара.

Девушки, одна за одной, протягивают вперёд ладони. Я внутренне напрягаюсь, но тоже вытягиваю свою. Эта демонстрация — не испытание, лишь этап знакомства. А для меня — минута позора.

«Ничего! Это временные трудности, — мысленно подбадриваю себя. — Неважно как пройдёт знакомство. С испытанием я справлюсь, не зря готовилась!»

Мои соперницы уже формируют на своих ладонях сгустки энергии. Это самая простая форма магии и самая наглядная.

Цвет энергии отражает направление способностей. Форма и прозрачность — глубину концентрации. Размер и свечение показывает степень силы.

У каждой из двадцати девушек, что стоят на сцене, в руке зажигается шарик. У кого-то поменьше, у кого побольше. Они горят с разной интенсивностью, переливаются разными цветами… и только у меня ладонь остаётся совершенно пустой.

Я чувствую ехидные взгляды, слышу эхо шепотков, замечаю косые усмешки мужчин. Сотни людей кругом и все они смотрят на меня.

В поисках поддержки бросаю взгляд на золотой балкон, где сидит мой отец. Но король Аштарии сжимает губы, в его глазах плещутся разочарование и стыд. Рядом с ним стоит тёмная фигура… Гилберт. Наклонившись, он что-то шепчет отцу.

Мне приходится приложить все силы, чтобы сохранить спокойное лицо. Чтобы не выдать, как меня ломает внутри, как полыхает моё нутро. Хочется смыть с себя чужие взгляды.

Я давлю боль, прячу на дно души. Надменно улыбаюсь, хотя скулы сводит. Держу спину прямо, а подбородок высоко.

Подумаешь, нет магии! Но мой зверь не слабее других, даже сейчас я чувствую кролика внутри. Могу даже в человеческом обличии пользоваться его слухом, его нюхом, его ловкостью, тогда как у моих сестёр это не всегда выходит.

Но в чужих глазах я слабая четвёртая принцесса. Лишь из-за дурацкой магии!

— Леди Николь, — говорит ведущий, останавливаясь возле меня, — вы не поняли задания?

Мира ехидно хмыкает. Глаза Нанетт полны жалости.

Я сжимаю ладонь в кулак. Этим кулаком мне очень хочется заехать Леону в глаз. Он сам уроженец Аштарии и прекрасно осведомлён о моём недостатке, но всё равно прицепился. Зачем? Хочет развлечь публику за мой счёт? Думает, ему сойдёт с рук насмешка над членом королевской семьи?

— Я прекрасно поняла задание, господин Леон, — говорю, прячась за ледяным спокойствием. В груди печёт так, словно сердце превратилось в уголь.

— Но тогда, где ваш магический шар? — громко спрашивает ведущий, привлекая внимание даже тех, кто до этого не смотрел в мою сторону.

— Его нет, — голос звучит ровно.

— Нет? Почему? Где же он? Используйте магию! — Леон театрально поднимает брови. Ко мне липнут взгляды: жалостливые, насмешливые, ехидные. Все вместе они весят тонну, даже стоять тяжело. Но меня так просто не сломить, не заставить опустить голову.

— Во мне нет магии, господин Леон, — говорю я металлическим голосом. — Но вы могли бы заметить это сами, если бы чуть шире раскрыли свои глаза. Разве ваш зверь не учуял отсутствие во мне силы?

Зал затихает, слушая наш разговор.

— Я решил уточнить, чтобы не допустить ошибки, — примирительно разводит руками ведущий.

— Ошибки? — Я холодно улыбаюсь ему. — Ваш зверь так слаб, что вы не смогли определить уровень моей магии? Вы уверены, что по праву занимаете место ведущего отбора?

— Нет, конечно, я смог определить, — губы Леона вздрагивают, худощавое тело напрягается. Я прекрасно слышу, как ускоряется бег его сердца, как его зверь трусливо прижимает уши.

— Значит, вы поняли, что магии нет?

— Конечно! — облегчённо заверяет ведущий.

— Тогда зачем спросили? Думаете, мне здесь не место?

— Нет, я…

— Значит, вы решили прилюдно оскорбить меня, Леон?

Вокруг нарастает взволнованный шёпот, колючий взгляд отца прошивает меня остриём шпаги. На ведущего жалко смотреть, его лицо белеет как полотно.

Ещё бы! Ведь за оскорбление члена королевской семьи положено десять ударов плетью. За тяжкое оскорбление — казнь, и неважно, что сейчас отбор. «Уравнение прав» касается только участников.

— Я вовсе не пытался… — ведущий вытирает пот со лба. — Это недоразумение!

Я намеренно храню молчание, давая Леону прочувствовать всю тяжесть его положения.

— Конечно, недоразумение, — наконец, тонко улыбаюсь я. — Отсутствие магии ничуть меня не обижает, Леон. Для оборотня, главное — это зверь внутри. Мой не слабее вашего, а значит, я здесь наравне. Или вы считаете иначе?

— Нет-нет, — бормочет Леон. — Приношу извинения, принцесса!

Величественно кивнув, я показываю, что извинения приняты. По залу катится облегчённый вздох. Я медленно дышу, стараясь не выдать, как тяжело мне изображать спокойствие. В груди уже трижды перевернулось сердце. Ужасно хочется забиться в уголок, подальше от взглядов и злого шёпота.

Я среди толпы, но чувствую себя бесконечно одинокой.

Леон неловко смеётся, пытаясь свести всё к шутке, и поспешно переходит к другим девушкам, комментируя их магические сферы. Я кошусь на женихов, многие посматривают на меня… и Джаред тоже смотрит. Мы сталкиваемся взглядами.

Внутренне напрягаюсь, ожидая прочесть в зелёных глазах осуждение или жалость, но в них светится совсем другое чувство, что-то среднее между мужским интересом и мрачной задумчивостью. Мне вдруг хочется потянуться к волку своим зверем, прислушаться к чужому сердцу, но я одёргиваю себя. Нельзя!

Перевожу взгляд на собственные руки. Они слегка дрожат, я сцепляю пальцы в замок. Мельком смотрю на Леона. Он уже успел прокомментировать магию каждой из девушек. Значит, знакомство закончилось.

Мы вежливо кланяемся и спускаемся со сцены, освобождая место следующим двадцати невестам. Когда пройдут все, нам расскажут об испытании.

Осталось лишь дождаться этого момента.

— Теперь ты точно растеряла шансы, — шипит позади Мира, когда мы возвращаемся на свои места.

— Посмотрим после испытания, — откликаюсь я. Слова этой бешеной принцессы из Енотория меня совершенно не трогают.

— Без магии ты ни с каким испытанием не справишься!

— Тебе не надоело брызгать ядом?

— Сестра, — шепчет подошедшая Нанетт, — ты была прекрасна! Я поговорю с отцом, чтобы Леона больше никогда не ставили на важные мероприятия! У него совершенно нет манер, вы согласны, леди Мира?

— Конечно, — кривится та, а у самой в глазах недобрый огонь. Будто её зверь — не енот, а подколодная змея. Именно она — та, из-за кого Нанетт вылетит с первого испытания… и я собираюсь этого не допустить!

Лисия и Катрин стоят отдельно и делают вид, будто вовсе меня не знают.

До полуночи около семи часов. Времени более чем достаточно, чтобы и потанцевать и заняться поисками ивари, но большинство девушек сразу же устремляются на улицу ловить свою «птицу счастья».

Я никуда не тороплюсь, потому что по рассказам сестёр помню, что первый час алмазных ивари будет невозможно поймать. Они будут кружить слишком высоко, лишь дразнясь и не позволяя приблизиться.

В бальном зале остались женихи и самые уверенные в себе невесты. Среди них Мира, Нанетт, Катрин и несколько других знакомых лиц. Музыка сменяется на игривую, слуги выносят закуски и напитки.

Мой взгляд тянется к Джареду. Он для меня как магнит, даже если не смотрю, всё равно чувствую, где он находится. В этот раз мне едва удаётся увидеть оборотня за толпой поклонниц.

Те облепили второго принца Руанда, будто пчёлы медовый пряник. Он, похоже, вовсе не против, щедро раздаёт улыбки, притворяется джентльменом. Что-то рассказывает, обаятельно смеётся, показывая волчьи клыки.

Девушки смущённо хихикают, заливаясь краской, а мне словно иглу в сердце вгоняют.

«Дурацкая метка! — ругаюсь про себя, раздражённо поправляя перчатки. — Всё из-за неё! Я так все шансы упущу! А ведь сейчас прекрасная возможность прощупать «подозреваемых», или поговорить с Викторией».

Но, оказывается, Виктория уже покинула зал… Впрочем, я знала что так будет, и мой план — пройти испытание, и затем перехватить её в конце дня.

О смерти кронпринцессы Руанда я знаю не так уж много. На руках лишь сухие факты. Я слышала их краем уха в прежней жизни.

Факт номер раз: Тело Виктории нашли в конце второго дня отбора.

Факт номер два: На шее Виктории были крупные синяки, как от мужских рук. Именно поэтому я думаю, что виноват мужчина.

Факт номер три: Викторию опоили каким-то редким зельем, которое ненадолго блокирует магию. Про это зелье я помню, что оно резко пахнет миндалём.

Факт номер четыре: В кулаке Виктория судорожно сжимала цепочку с кулоном, которую, вероятно, сорвала с шеи убийцы. Та цепочка была с королевским символом Аштарии: чёрным кроликом в золотой короне.

Из-за цепочки Руанд был уверен, что виновата моя семья. Вдобавок, зелье с запахом миндаля нашлось в тайных комнатах нашего замка. Кто-то очень грамотно подставил Аштарию!

— Леди, — вдруг раздаётся над ухом.

Вздрогнув, я вскидываю взгляд.

— А?

— Позвольте пригласить вас на танец, — урчащим голосом спрашивает мужчина. Это один из женихов, темноглазый принц из кошачьего клана. Я вспоминаю имя… Майерс. У Майерса вертикальные пульсирующие зрачки и красивая улыбка. А главное — он один из моих «подозреваемых».

— О, конечно! — я очаровательно улыбаюсь. — Почту за честь.

Мужчина довольно щурит глаза. Вежливо взяв под локоть, он уводит меня в середину зала, где нас подхватывает музыка. Кошачья суть проявляется у Майерса во всём. В голосе, в плавности жестов, даже в мимике. Я же радуюсь, что вчера успела повторить движения с Нанетт.

— Вы здорово щёлкнули по носу ведущего, — мурлычет Майерс, после очередного танцевального па.

— Благодарю.

— Но я бы не стал его прощать так просто.

— Он усвоил урок, а я не хотела скандала. Думаю, вы как принц и политик меня понимаете.

— Ну, кое-что я точно понял… Вы дальновидны, милосердны, — сверкает глазами кавалер, его рука плотнее притягивает меня к себе, — и красивы. Не хотите прогуляться в саду?

— После танцев я, пожалуй, сосредоточусь на задании, — сообщаю с извиняющейся улыбкой.

— Я мог бы сделать вас своей фавориткой на этом отборе.

— Неужели я вам так приглянулась?

— Мне нравятся девушки, которые умеют выпускать коготки, — соблазнительно улыбается мужчина.

Надо признать, он весьма обаятельный, только чересчур настойчивый.

— Девушки с коготками могут и поцарапать, — отвечаю я.

— О, я совсем не против, — зрачки Майерса пульсируют. А у меня мурашки бегут по спине. Я неловко смеюсь, надеясь, что оборотень так шутит.

— Кстати, — говорит он, кружа меня по залу. — В вас нет магии, а значит, звериная суть должна быть слаба, как увядший лист. Но вы утверждаете, что всё иначе?

— Верно.

— Значит, вы и моего зверя чувствуете?

— Могу почувствовать, если захочу.

— А что мне сделать, чтобы вы захотели? — шепчет оборотень на ухо, заставляя меня краснеть. Такое внимание приятно, но одновременно непривычно. Слишком давно я не посещала балы в качестве потенциальной невесты.

— Ничего не надо. Давайте, я попробую, — бормочу со смущённой улыбкой.

«Вот он мой шанс проверить, может ли он быть убийцей», — думаю я.

Вздохнув, обращаюсь к внутреннему чутью. Мой кролик в груди навостряет уши, мир преображается. Цвета становятся ярче, запахи острее, звуки громче. Моему кролику Майерс не слишком нравится… Может, потому что он хищник? Запах слишком резкий, аура похожа на поток реки, сбивающий с ног.

Майерс обворожительно улыбается, я осторожно тянусь к его зверю. Это сильная крупная кошка с блестящей чёрной шерстью и ей очень скучно. Она ведёт носом, пытается учуять меня, но я надёжно прячу свой запах.

— У вас крупная пантера и ей невероятно скучно, — отвечаю, выныривая из ощущений. Мысленно вычёркиваю мужчину из списка подозреваемых. Кем бы ни оказался убийца, он и его зверь должны быть напряжены как струна. К тому же ни миндального запаха, ни цепочки с кулоном я также не замечаю. Конечно, убийца вряд ли бы носил её на виду, но всё может быть.

— Моему зверю скучно? — удивляется Майерс. — Да, пожалуй это так. Просто он ещё не распробовал вас.

Танец закончился, но жених никак меня не отпустит. Вместо этого он переплетает наши пальцы. Соприкасает ладони. Моя скрыта под тканью, но я всё равно напрягаюсь.

— Не слишком ли вы торопитесь?

— А вы не хотите проверить? — шепчет кот, заглядывая мне в глаза.

— Что именно?

— Вдруг мы подходим друг другу куда сильнее, чем вам кажется?

Он о проверке истинной связи?

— Нет, я пока не готова, — пытаюсь отстраниться, но куда там кролику вырваться из лап пантеры. А что делать? Не отбиваться же с криками? И так репутация скандалистки.

— Я всё же настаиваю, — мурчит Майерс, увлекая меня в дальний уголок. Я с ужасом понимаю, что наглый котище пытается стянуть мою перчатку!

— Перестаньте, пожалуйста, — шиплю сквозь зубы.

— Ты кролик, а шипишь как кошечка, — ухмыляется. — Я что-то чувствую между нами.

— А я нет! В Аштарии запрещено снимать перчатку с девушки без её разрешения!

— Доверься мне, я знаю, что делаю.

От возмущения внутри кипит. Не успеваю ответить, как на мои плечи ложатся чьи-то раскалённые ладони.

— Иди погуляй, Майерс, — раздаётся сверху рычащий голос. — Леди обещала мне следующий танец.

Запрокидываю голову и вижу крайне недовольного Джареда. От его рук расходится жар, спускается по моему позвоночнику горячей волной и уютно устраивается в груди. Мой кролик-предатель тянется к волку всеми лапками.

Майерс расплетает наши руки и отступает.

— Ещё увидимся, — подмигивает он на прощание.

Я успеваю только моргнуть, как волк уже обнимает за талию и увлекает к другим танцующим.

«Это плохо… очень-очень плохо», — в отчаянии думаю я, чувствуя, как тело наполняется странной лёгкостью, а сердце свинцом.

Музыка, как назло, сменяется на медленную.

Когда мы расходимся в танцевальном па, я буквально кожей чувствую взгляд Джареда, который скользит по моей шее, груди, бёдрам. Другие девушки смотрят с завистью, но я бы с радостью поменялась с ними местами.

В голове туман, мне не продохнуть от внутреннего жара. Окружающие звуки приглушаются, будто уши заткнули ватой. Мы снова сходимся, и между нами не остаётся пространства. Его горячая рука на моих обнажённых лопатках, спускается ниже, к талии. Это кажется… правильным, но я не согласна! Борюсь с собой, пытаясь разжечь в душе возмущение и гнев.

Он не переносит травоядных!

Джаред может оказаться убийцей!

Солдаты его страны могут сжечь Аштарию до тла!

Перед внутренним взором всплывают картины: огонь, запах горящей плоти, дым… зелёные глаза, сверкающие из-под забрала… я умираю на ЕГО руках… ОН касается моей обнажённой ладони…

— Так ты и правда принцесса, — звучит над ухом насмешливый голос.

Я вскидываю взгляд. Губы мужчины кривит усмешка, лицо расслабленно скучающее, но взгляд полон чего-то тяжёлого и вязкого. Стоит нам встретиться глазами, как я оступаюсь, теряя нить танца. Джаред перехватывает мою руку, поддерживает и продолжает вести.

— Верно, — бормочу, пытаясь справиться со зверем. Кролик до того захмелел от близости пары, что готов упасть на спинку и подставить животик. Но меня не так просто покорить. — Удивлена, что вы запомнили нашу встречу.

— Вы умеете произвести незабываемое впечатление, леди Николь. Что на меня вчера, что на других — сегодня. Это такой способ заполучить голоса для прохождения отбора?

— Звучит как упрёк. Но суть испытания именно в том, чтобы заинтересовать женихов.

— И как оцените успехи?

— Очень даже. Не хочу хвастаться, но мне уже поступило первое предложение стать фавориткой, — намекая на Майерса, говорю я. И с тайным торжеством наблюдаю, как в зелёных глазах зажигается недобрый блеск.

— А вы времени зря не теряете, — с ледяной усмешкой говорит Джаред. — Планируете согласиться?

— Подумаю.

— Потом снова будете отбиваться ножом?

— На этот раз я использую вилку.

Джаред насмешливо вскидывает брови, оценив шутку.

Мы плывём под музыку. Уже не задумываясь, я правильно ставлю ноги. Краем зрения замечаю ядовитые взгляды других невест. Что ж… теперь моя очередь ткнуть волка шпилькой.

— Должна заметить, — шепчу, — у вас очень много поклонниц.

— Боитесь конкуренции? — самодовольно ухмыляется Джаред.

— Нет, за вас переживаю. Тяжело, наверное?

— Тяжело?

— Ну, вы же терпеть не можете травоядных. А тут сплошные кролики, олени да еноты. Как вы только терпите?

Волк еле заметно облизывает верхнюю губу, хищно прищуривается.

— Приятно, что вы переживаете за моё душевное спокойствие, леди Николь. Но меня терзает не скопление травоядных, а совсем другое.

— Что же?

— Любопытство. Я задам вопрос?

— Смотря какой.

— Почему вы прячете свой запах?

— Эм-м, просто он у меня специфический, — выкручиваюсь я, — не хочу уменьшать свои шансы на отборе… Ой! — испуганно пищу, потому что Джаред вдруг наклоняется и, коснувшись носом моей шеи, с силой втягивает воздух.

У меня подгибаются коленки, контроль на секунду даёт сбой. Уши пылают, словно их кипятком облили.

Когда мужчина отстраняется, из его глаз выглядывает зверь. Я буквально вижу проступающего сквозь человеческое обличие волка: опасного хищника с острыми клыками, тяжёлыми когтистыми лапами и густой серебристой шерстью.

— Вы или лжёте, или недооцениваете себя, леди Николь, — хрипло выдыхает Джаред. Его объятия становятся железными.

Он кружит меня по залу, но чувство будто я в водовороте, из которого невозможно выплыть. Я вдруг тоже слишком ярко чувствую запах Джареда — мужской, хищный. В нём дым, морозная клюква, лесная трава. Странная смесь, но кажется, словно аромата вкуснее я в жизни не встречала.

Я уже понимаю, что проиграла. Попалась в сети, будто глупая рыбка, и только упрямство не позволяет сдаться.

— Парфюм творит чудеса, — бормочу. Волк хмыкает так, словно я сморозила глупость.

— Слышал, вы можете почувствовать зверя, — говорит он.

— Могу.

— Что скажете про моего?

Я сглатываю ком в горле. «Нет уж! — думаю я. — Слишком опасно, и так реагирую чересчур остро».

— У меня нет настроения на него смотреть, — отвечаю вслух.

— Сэру Майерсу вы не отказали.

— Вы подслушивали?

— Случайно получилось. Так почему ваши решения отличаются?

— Сэр Майерс мне понравился. Он милый…

— А я вам не нравлюсь?

— Ни капельки.

— Врунишка, — скалится Джаред.

Музыка танца подходит к концу, и мы останавливаемся возле дальней стены. В тёмном уголке, где нас почти никому не видно. Я так тяжело дышу, что моя вздымающаяся грудь касается мужской груди. Невидимая цепь между нами уже натянулась до предела, тянет сердце и душу.

Но я встряхиваю головой. Преодолевая сопротивление, отхожу на полшага. Пробую забрать руку.

Волк удерживает несколько мгновений и лишь потом выпускает.

— Спасибо за танец, сэр Джаред, — присаживаюсь в реверансе.

Волк смотрит сначала на свою опустевшую руку, затем на мою ладонь. Её скрывает перчатка с обрезанными пальцами. Лицо оборотня становится серьёзным, брови сходятся на переносице.

Такое выражение Джареду очень идёт, превращает из насмешника в серьёзного мужчину.

— Вы знаете, что птицу ивари можно привлечь лишь магией? — вдруг говорит он.

— Да, знаю.

— Тогда как вы собираетесь пройти испытание?

— У меня свои секреты.

— Жульничество на отборе запрещено.

Я нервно поправляю перчатки. Подозрение во взгляде и голосе мужчины мне совершенно не нравится.

— Вы меня обвиняете?

— Пока — нет. Но будьте осторожнее, леди Николь, за вами пристально следят.

Он показывает куда-то взглядом. Я смотрю в нужном направлении… и вижу королевский балкон. Раздражённого чем-то отца и Гилберта, который упёрся локтями в золотые перила и внимательно смотрит в мою сторону. Его тонкие губы сжаты в линию, глаза полыхают алым. Этот взгляд не предвещает мне ничего хорошего.

Похоже, он до сих пор не сдался… А ведь я пообещала отцу, что если вылечу с отбора, то извинюсь и покорно выйду замуж за мага. Получается, Гилберт ждёт, что я провалюсь? Нет, не ждёт… он этого жаждет! Ну почему он просто не найдёт себе другую жертву?!

Тут краем взгляда я замечаю Миру.

Она настойчиво уводит мою сестру Нанетт из зала!

Нет-нет, нельзя оставлять их наедине! Мира снова подставит Нанетт, и сестра вылетит с отбора. Снова будет плакать ночами в подушку и ходить с несчастными опухшими глазами… Она так и не рассказала, что случилось, лишь повторяла как ненавидит Миру.

Часть меня шепчет, что не стоит вмешиваться и менять ход событий… Но как я могу оставаться в стороне, когда такая змея как Мира вредит моей семье?! Тем более это шанс проверить можно ли изменить будущее в серьёзных деталях, не связанных лично со мной.

— Ещё раз спасибо за танец. Мне пора! — поспешно прощаюсь я с Джаредом.

Он уже взял эмоции под контроль и взирает с привычной ему насмешливой ухмылкой. Вот только я чувствую — это маска, а за ней притаился хищник, который чует, что его водят за нос, но не может понять, в чём кроется обман.

Но Джаред хотя бы не пытается содрать с меня перчатки. Не зажимает против воли, как это делал Гилберт. Он хоть и пугает, но иначе.

С ним я боюсь себя.

«Только бы метка не превратилась в зависимую», — мысленно умоляю я, отворачиваясь от второго принца Руанда.

Подхватив юбку, устремляюсь через зал. Я стараюсь не думать, что Джаред до сих пор смотрит вслед. Я буквально лопатками чувствую его пристальный взгляд.

Пройти к выходу из зала оказывается не так просто. Приходится обойти плывущие под музыку пары, несколько раз отказаться от предложения потанцевать. Девушки прошивают меня такими взглядами, словно я им ноги оттоптала. Одна пробует поставить подножку, другая, якобы случайно, проливает напиток. Но я легко и плавно уворачиваюсь от этих глупых козней. Зверь дарит мне отменную реакцию. Невестам остаётся лишь скрипеть зубами от злости.

Думаю, все девушки следили за нашим с Джаредом танцем и локти кусали. Они-то думали, что принцесса без магии им не конкурент, а оказалось — недооценили.

Наконец, я добираюсь до выхода и выскакиваю на улицу. Ищу глазами сестру.

Вечерний ветер приятно обдувает лицо. Солнце почти закатилось за горизонт, багряные лучи отражаются от снега. Но мне совершенно не холодно — это благодаря окружающей замок магии.

Справа раскинулась лужайка с журчащими фонтанами, впереди мерцает магическими огнями огромный королевский парк. Среди крон можно рассмотреть бриллиантовые отблески, это птицы ивари прячутся в припорошенной снегом листве.

Сейчас зима, но сад такой же зелёный, как и летом, его питает сила замка, а он получает энергию от семейного алтаря. Того самого, что вернул меня в прошлое.

Я кручу головой. Миры и Нанетт нигде не видно… Тогда прислушиваюсь, обращаясь к зверю внутри. Кролик навостряет уши. Ага! Слышу голосок Нанетт. Только бы успеть!

Я бегу не к фонтанам и не в парк, а вдоль замка, чтобы потом повернуть за угол. На небольшую лужайку, где под навесом играет магическая скрипка, стоят скамейки для отдыха и столы с закусками.

Нанетт и Мира сидят на одной из лавочек и мирно болтают. Я застываю в тени, пытаясь понять, что может пойти не так. На столе возле девушек стоит поднос с вином. Рубиновая жидкость чуть колыхается в бокалах.

Вообще-то, алкоголь оборотням пить нельзя, слишком сильно даёт в голову, лишает любого контроля. Но некоторые редкие сорта винограда подходят и для нас. На отборе подаётся вино именно из таких сортов.

По крайней мере, так должно быть…

Тем временем Мира хитро улыбается и берёт со столика два бокала. Один она настойчиво всучивает моей сестре в руки. Нанетт из вежливости принимает. А меня вдруг как обухом по голове бьёт догадка.

— Нанетт! Подожди! — кричу, но сестра не слышит.

Она уже подносит бокал ко рту…

Паника ударяет в голову.

Нанетт наклоняет бокал, алая жидкость касается её нежных губ.

Я не успеваю добежать!

— Стой! — кричу и одновременно всеми своими чувствами тянусь к сестре. Захлёстываю её тревогой.

Беззвучно внушаю: «Опасность!»

И маленький кролик внутри Нанетт вдруг отзывается. Вскидывает большеухую голову, заставляя хозяйку вздрогнуть, отодвинуть вино от губ.

В три длинных шага я оказываюсь рядом и буквально вырываю бокал из тонких пальчиков сестры. Вино немного переливается за край, брызгает алыми каплями на лавку, на рыхлый снег, на платье Миры.

«Я успела!»

Нанетт поднимает растерянный взгляд.

— Николь? — удивляется она. — Что слу…

— Ты испортила моё платье! — визжит Мира, вскакивая с места. Её лицо так стремительно краснеет, будто его кипятком ошпарили. Светлые кудряшки резко контрастируют с бордовыми от гнева скулами.

Она выглядит так, словно сейчас голыми руками задушит. Я отшатываюсь от этой сумасшедшей. Незаметно нюхаю вино… оно пахнет обычно. Но я уверена, с ним что-то не так! Может, оно с усыпляющим зельем? Или с запрещённым на отборе волчьим корнем? Или это сорт, который нельзя пить оборотням? Даже пол бокала неправильного вина превратило бы Нанетт в очень пьяную и крайне агрессивную девушку.

Не зря Мира хитро улыбалась, когда всучивала бокал сестре. Но доказательств у меня нет… Что же делать?

Жаль, в прошлом я не заставила сестру признаться, что именно с ней случилось на отборе. Было бы легче разобраться в происходящем.

Мира брезгливо отряхивает подол своего шикарного платья.

— Посмотри, что ты натворила, дрянь! — шипит она, показывая на парочку едва заметных пятнышек. — Я вторая в очереди наследования власти! Ты хотела оскорбить будущую Королеву Енотория?

Нанетт испуганно поднимается с места.

— Нет-нет, — робко бормочет она, приложив ладошки к пылающим щекам. — Сестра, должно быть, просто споткнулась! Это случайность!

— Она сделала это специально! — громко настаивает Мира.

— Ну же, Николь! — умоляюще просит сестра. — Объяснись же!

Они обе смотрят на меня: Нанетт с мольбой, принцесса Енотория с презрением.

Я держу спину прямой, все эмоции прячу под ледяной панцирь. Интуиция неприятно щиплется.

— Это произошло не случайно, — сдержанно говорю я. — Мне пришлось выхватить бокал, потому что я не хотела, чтобы моя сестра пила что-то из твоих рук, Мира.

Нанетт испуганно ахает. Глаза Миры сужаются до тонких щелей, углы розовых губ вздрагивают:

— Ты намекаешь, что я добавила туда яд? Это смешно! Женских романов перечитала? Совсем разума лишилась? Как тебя до отбора допустили? Знаешь, с сумасшедших спроса нет. Просто поставь бокал и убирайся отсюда!

Похоже, Мира следует правилу: «лучшая защита — это нападение».

— Я сейчас уйду, — говорю, сохраняя спокойствие, — но бокал заберу.

— И зачем он тебе?

— Чтобы проверить содержимое, конечно, — тонко улыбаюсь, помешивая вино в бокале. — Ведущий не откажет мне в просьбе. Я слышала в составе смотрителей есть умелый алхимик.

Я блефую. Есть алхимик или нет — я понятия не имею, так же как и то, возьмут ли у меня вино на проверку (скорее всего нет!), но зрачки Миры расширяются, хочется верить, что от страха. Сестра хватает меня за подол, испуганно шепчет:

— Не надо, Николь! Ты придумываешь лишнего!

— Вот именно! — подхватывает Мира. — Напридумывала невесть что! Сама опозоришься и меня за собой утянешь!

Вокруг уже собираются люди. Три девушки остановились неподалёку и греют уши, несколько женихов кидают любопытные взгляды, прислушиваются слуги. Даже магическая скрипка словно стала играть тише. Я продолжаю улыбаться, хотя от напряжения ноют виски.

— Есть и другой выход, — говорю я.

— Какой?

Бокал вздрагивает в моих пальцах. Я хладнокровно протягиваю его Мире.

— Выпей и докажи, что вино в порядке.

Девушка смотрит так, словно ей предложили поцеловать ядовитую гадюку.

— С чего бы мне… — выдавливает Мира.

— Перестань, Николь! — обречённо просит Нанетт. Она даже пробует забрать у меня бокал, но я поднимаю его выше.

— Ну, будущая королева Енотория, тебе же нечего бояться? — подначиваю я. Роль злодейки даётся мне с трудом. Сердце бешено стучит от волнения. Я чувствую взгляды, ухмылки. Но никто даже не думает вмешаться.

Скрипя зубами, Мира забирает бокал и поглядывает по сторонам. Она могла бы вылить вино… но это вызовет подозрения. Долго будут судачить… впрочем, это её единственный выход.

Я рассчитываю, что так она и поступит, но Мира вдруг улыбается — высокомерно и презрительно, будто победительница, а потом подносит бокал к губам.

В пять глотков она выпивает вино до дна. Со звоном ставит бокал на стол.

Поднимает взгляд. В нём вызов и самодовольство.

Я напряжённо отсчитываю в уме секунды…

Один, два, три…

Но принцесса Енотория стоит ровно. Она не падает в обморок, не пьянеет на глазах. С ней всё совершенно нормально.

У меня остро колет под ложечкой. Я вдруг начинаю сомневаться, верно ли разгадала Миру. Что, если это было обычное вино? Что, если подстава состояла в чём-то другом?!

Неужели я ошиблась?!

Со всех сторон слышатся шепотки.

— …четвёртая принцесса снова пыталась привлечь внимание? …ей везде заговоры мерещатся? …это всё зависть… у самой-то магии нет … только скандалить и умеет… и как не стыдно!

Мои же мысли мечутся в поисках разгадки. Где ошибка? Где?!

— Ну, убедилась? — надменно спрашивает Мира, поигрывая пустым бокалам. — Может, ты хочешь ещё в чём-нибудь меня обвинить? Давай, не стесняйся! Зачитывай список!

Вокруг неприятно усмехаются. Рыжеволосый брат Миры тоже здесь, хмуро поглядывает из толпы. Нанетт едва не плачет.

Я же не знаю, куда деться от растерянности, непонимания и стыда. Я всё вглядываюсь в злорадное лицо Миры, пытаясь уловить признаки действия яда. Но принцесса Енотория, как назло, пышет здоровьем.

— Надеюсь, теперь я услышу извинения? — хмыкает она.

Я сжимаю губы. С трудом давлю восстающую гордость. Выбора нет…

— Приношу глубочайшие извинения, леди Мира, — придерживая юбку, присаживаюсь в унизительном реверансе.

— Больше не попадайтесь мне на глаза, — презрительно выплёвывает Мира. Она машет мне рукой, словно прогоняя раздражающую муху. Все посмеиваются даже не таясь.

На полянке поднимается ветер. Он холодит лопатки, скребёт душу. Нанетт хватает меня за руку и поспешно утягивает в парк, подальше от толпы. Я плетусь за ней, с трудом переставляя ноги.

«Но как же так? Я ведь была почти уверена…»

В том-то и проблема, что «почти».

Но я видела страх в глаза Миры! Или… лишь приняла желаемое за действительное?

Так или иначе, но скоро каждая невеста и каждый жених на отборе узнают историю о том, как скандалистка Николь накинулась на беззащитную принцессу Енотория и обвинила бедняжку невесть в чём.

Как на меня посмотрят после такого?

Как отреагируют женихи? Получу ли я хоть один голос?

Если нет… то потеряю шанс поговорить с Викторией! И тогда…

Неужели, мне вообще не стоило вмешиваться в ход событий?

Неужели, я сделала только хуже?

Нанетт продолжает тащить меня вглубь парка. Мы словно убегаем, как преступники… хотя ни в чём не виноваты.

Мощёные дорожки свободны от снега, а кругом лежат настоящие сугробы. Если бы не магия алтаря, то мы давно стучали бы зубами от холода.

Солнце закатилось за горизонт, сгустились сумерки. Их разгоняют магические искры, похожие на разноцветных светлячков. Они стайками кружат под кронами, собираются в крупные огни возле мраморных статуй, фонтанов и лужаек для отдыха.

Королевский парк Аштарии — огромный, его не обойти даже за день. Это одно из прекраснейших мест на земле, но сейчас он меня совсем не радует. На душе тяжело и мрачно. Серое небо давит, а деревья кажутся длиннолапыми монстрами.

Чем глубже мы уходим, тем меньше кругом людей и тем медленнее шаг Нанетт. Кудрявые локоны подпрыгивают на плечах сестры в такт шагов.

Я не вижу её лица, но уверена, она очень расстроена. Мне придётся как-то объясниться, но понятия не имею, что сказать. Хотела как лучше, а в итоге сгубила нашу репутацию, ещё и стерва-Мира теперь в центре внимания.

Настроение поганое. Но у Нанетт оно ещё хуже. Я чувствую, как внутри сестры пищит от горя маленький кролик.

Хотя Нанетт старше меня, но она воспринимает мир, как добрую сказку, где с ней не может произойти ничего плохого. Потому и не умеет противостоять чужой злобе.

В детстве сестра много болела, это сказалось на её росте. Из нас она самая маленькая, едва достаёт мне до плеча. Из-за плохого здоровья Нанетт всю жизнь оберегали. Няньки не отходили ни на шаг. Отец дарил третьей принцессе так много любви, что на остальных детей оставались жалкие капли.

В результате Нанетт выросла нежной и хрупкой. Она мечтала о семье, об уюте. Она дольше нас горевала о маме. Не боялась чувств: плакала, не скрывая слёз, и улыбалась до прелестных ямочек.

Её искренность, красота и непосредственность всегда подкупали мужчин, поэтому к нам то и дело приезжали свататься женихи. Но Нанетт всем твёрдо отказывала. Ждала Отбор.

А теперь я всё испортила.

— Нанетт! — зову я, когда мы отходим так далеко, что даже музыки неслышно. — Как ты?

Сестра замирает, отпускает мою руку. Её маленькие плечи вздрагивают.

Я делаю шаг. Шепчу:

— …я хотела как лучше.

— Как лучше? — задушено выдавливает сестра и поворачивается. Её хорошенькое лицо опухло от слёз, губы дрожат как у ребёнка.

У меня мучительно стискивает сердце. Я хочу обнять, успокоить… но сестра отшатывается, отгораживается от меня ладонями.

— Прости! — со всей искренностью говорю я. — Уверена, на тебе произошедшее никак не скажется! Ты поймаешь птицу и…

Сестра мотает головой.

— Уже сказалось! Они смотрели на меня так. Так… будто я грязь! — с надрывом выдыхает Нанетт.

— Нет, ты ошибаешься!

— Зачем ты это сделала? За что ты так со мной? Разве я тебе враг?! За что ты меня ненавидишь, Николь?!

— Я вовсе не… Мира могла тебе навредить!

Меня трясёт. Во рту кислый вкус сожалений.

— Да с чего ты взяла?! — лихорадочно шепчет сестра, зло вытирая слёзы. Снежинки путаются в её каштановых волосах, липнут к щекам. — Я думала, ты хоть немного расслабишься. Будешь нормальной. Но ты неспособна! Знаешь, а я ведь обрадовалась, что ты пойдёшь на отбор. Думала, это шанс развеяться, стать ближе. Я хотела познакомить тебя… с ним. С тем, кто мне нравится! Ради него я ждала отбор. А ты выставила меня полной дурой! Прямо у него на глазах!

Сестра прячет лицо в ладонях, судорожно выдыхает пар.

— Объясни мне, — шепчет сестра, — я пойму, Николь, но ты объясни! С чего ты взяла, что Мира захочет меня отравить? Ну с чего! Если объяснишь, я пойму!

Сестра смотрит на меня с мольбой, а я не могу вымолвить ни слова.

«Потому что однажды она уже подставила тебя!» — хочется крикнуть мне, но язык будто присыхает к нёбу, виски сдавливает боль. Алтарь не позволит открыть правду!

— Я это почувствовала… — говорю отчаянием, едва не плача.

— Почувствовала… — опустошённо повторяет Нанетт.

— Да! Ты же знаешь, я хорошо чувствую опасность! Мире нельзя доверять. Поверь! Она способна на ужасные вещи. Я хотела как лучше! Хотела уберечь тебя. Помочь!

— А вместо этого, всё испортила! — хрипло кричит Нанетт, а потом ударяет маленьким кулачком по стволу дерева. — Теперь меня все презирают! ОН в мою сторону теперь не посмотрит!

— Нет, это…

— От тебя одни беды, Николь! Зачем ты влезла! Лучше бы у меня не было такой сестры!

Я вздрагиваю, а Нанетт зло вытирает щёки, порывисто разворачивается и уходит прочь. Подол её платья шуршит по земле.

«Лучше бы у меня не было такой сестры», — звучит в голове. Эти слова разъедают сердце.

Я молча смотрю в спину Нанетт до тех пор, пока она не растворяется в тенях, а я остаюсь одна.

Ветер холодит лопатки, кусает шею. Вокруг неподвижными исполинами застыли деревья. Тревожно шепчется листва. Издалека доносится эхо смеха и музыки… Но я будто застряла в мрачной изнанке мира, где забыты свет и радость, зато опасность жадными тенями подступает со всех сторон. И нет никого, кто мог бы помочь…

Одиночество наваливается, вгрызается зубами в душу. В одно мгновение на мою спину будто опускается вся тяжесть мира.

Из последних сил я борюсь со слезами.

«Ты всё испортила!» — звенит в ушах.

«Почему ты меня ненавидишь, Николь?!» — стучит в мыслях.

Проходит несколько минут, прежде чем я снова могу нормально дышать.

Грудь спирает от острого чувства несправедливости. Обида скрипит на зубах. Я ведь хотела помочь!

Кролик внутри прижимает уши, свернувшись в комок. Осторожно вытираю слёзы, всё же не вышло их сдержать. Дохожу до ближайшей лавки и присаживаюсь на уголок.

Мысли мечутся, как перепуганные рыбёшки.

Я думаю об алтаре, что вернул меня в прошлое. О метке, что связала меня и наглого волка. О Виктории, которую кто-то хочет убить. Об отборе, который совсем не похож на лёгкую прогулку…

От круговорота чувств не продохнуть, но я понимаю, сейчас важнее сосредоточиться на задании. Поймать уже эту дурацкую птицу! Мне требуется ещё десять минут, чтобы более или менее привести чувства в порядок.

«Да, Нанетт сейчас расстроена, но с ней всё будет хорошо, — думаю я. — Поймает птицу, пройдёт на следующий этап. Мира теперь к ней не сунется… А наша ссора — это не важно.

Всё будет неважно, если через две недели Аштарию сожгут, а нас погубят.

Но пока мы живы, всё можно исправить.

Я загоняю эмоции глубже, чтобы не мешали думать, не будили вину. Оглядываюсь кругом, прислушиваюсь через своего зверя.

Я помню, что нескольких птиц так и не отыскали. Они прятались у озера в дальней части парка. Тропу туда сложно заметить, если, конечно, не знать парк вдоль и поперёк.

Главное никому не попадаться на глаза и сделать всё тихо… Ради Нанетт. Ради Аштарии. Если провалю первый этап, то потеряю доступ к отбору. А значит, не смогу помешать убийце. Не предупрежу Викторию! Не говоря о том, что придётся выйти замуж за Гилберта. С мага станется завтра устроить свадьбу и тут же увезти меня подальше, чтобы больше не доставляла хлопот.

Я решительно поднимаюсь, отряхиваю платье от снежинок. Немного побродив, нахожу нужную тропу и торопливо иду по ней, с каждым шагом удаляясь от замка.

Магических огоньков становится меньше, а эха музыки уже не слыхать, но я не сворачиваю. Твёрдо следую выбранному направлению и, наконец, выхожу на небольшую поляну перед широкой гладью озера.

Это озеро никогда не замерзает, даже сейчас вода идёт рябью от ветра. Оно тянется далеко вдаль, словно обнимая королевский парк с северной его части. Глубина весьма приличная даже у берега.

Ближе к озеру всё в сугробах, и там же раскинулись три могучих дерева. В их тёмно-зелёной кроне я замечаю алмазные отблески.

С волнением подхожу ближе, кладу ладони на шершавый ствол, запрокидываю голову.

Да, я не ошиблась. В ветвях прячется волшебная птица! Вон она, красавица! Словно вырезана из чистейшего бриллианта. Я различаю изящные пёрышки, тонкий клюв, внимательные глаза-бусины. Восхищение невольно трогает моё сердце.

— Иди сюда, маленькая… Будешь моей? — Протягиваю ладонь, пытаясь привлечь внимание. Но птица недовольно взмахивает крыльями и перелетает на ветку выше.

Я медленно убираю руку. Нет, пугать её не стоит… ещё улетит! Привлечь волшебную ивари можно лишь магией… Я же скажу, что использовала ловкость рук и удачу, кто сможет доказать обратное? Главное, чтобы никто не увидел какой у меня на самом деле «способ ловли», иначе вылечу с отбора.

Сначала я проверяю, что рядом нет свидетелей. Парк тонет в сумерках, небо нависло серым полотном, озеро уходит вдаль зеркальной гладью. Обратившись к внутреннему зверю, вслушиваюсь в окружающие звуки. Кругом шуршит листва, лениво потрескивает снег… но людей нет.

Это хорошо…

По правилам проходить испытания можно лишь полагаясь на собственные силы. Перед отбором всех девушек досматривали, но у меня ничего запрещённого не нашли. Потому что не знали что искать!

Воровато оглянувшись, я достаю из дамской сумочки флакон с духами. На первый взгляд он весьма обычный, даже можно, нажав рычажок, опылить себя сладковатым запахом ванили. Но в этом флаконе есть секрет, если нажать на донышко, то нижнюю часть можно открутить. В ней имеется небольшая полость. Её оказалось достаточно, чтобы спрятать особые семена. Всего десять штук.

Если положить такие в тёплую почву и пробудить каплей крови, то семена вырастут в яблони меньше чем за минуту.

Всё потому, что эти семена под завязку напитаны магией.

Ивари тянутся к магии, потому что она поддерживает их жизни. А какая им разница, чья это сила? Я могла бы использовать артефакт-накопитель, но его бы точно заметили. А маленькие семена не учуять, особенно если они спрятаны во флаконе с духами.

Я кладу на ладонь пять тёмных семечек. От них исходит голубоватый свет, а если принюхаться, можно учуять яблочные нотки.

Снова подступаю к дереву. Медленно, чтобы не спугнуть птицу, протягиваю подношение.

Ивари заинтересованно наклоняет голову. Спускается на ветку ниже, словно в задумчивости раскрывает алмазные крылья. Но она всё ещё слишком далеко.

— Ну же, маленькая, — ласково говорю я, — здесь тебе вкусняшка. Ты же любишь магию?

Ивари в нерешительности переступает с лапки на лапку. Может, она плохо видит семена?

Я пытаюсь поднести руку поближе, для этого наступаю на вздыбленный корень, с него ловко перебираюсь на крепкий сук, что в метре от земли. Свободной рукой держусь за шершавый ствол.

Резкий порыв ветра бросает в лицо холодные брызги с озера, за шиворот падает снег, но я не обращаю внимания. Балансируя на опоре, протягиваю ладонь выше.

Ивари не двигается.

Я пытаюсь думать лишь о хорошем, подозревая, что магические существа чуют эмоции. Я вспоминаю о моей вредной лошади Альпе, о вечерних прогулках по саду, о книгах, которые я не успела прочесть… О людях, что зависят от меня. О семье, которую хочу спасти. Об истинном… которого не успела получше узнать.

И тут птица с нежным «Чриик» спускается ниже, вытягивает шею, пушит перья.

Ох, до неё теперь рукой подать! Ещё немного и соскочит мне на ладонь! Но почему же медлит?

Я старательно вспоминаю всё хорошее, что было в моей жизни, но птица и не думает реагировать, лишь издевательски моргает глазами-бусинками. У меня уже и спина затекла и рука онемела, юбка раздувается от ветра, как парус, грозя скинуть в сугроб.

И тут я вспоминаю, что Виктория советовала использовать внутреннего зверя. Прикрываю глаза. Кролик в моей груди просыпается, шевелит носиком, а потом встаёт на сильные задние лапы, будто желая понюхать странную птицу.

Ивари замирает. Мне мерещится, будто она смотрит вглубь меня, будто решает, достойна ли я получить благословение.

«Чрик-рик», — звонко сообщает алмазная птица, а потом расправляет переливающиеся крылья и плавно перелетает мне на ладонь.

Я не дышу, пока Ивари, щипля меня за кожу, глотает одно семечко за другим.

Радостная улыбка расцветает на моём лице. Птица приняла подношение! Значит она согласна стать моей!

Я уже наполовину справилась с испытанием! Значит, и дальше всё будет хорошо!

Но тут в груди вздрагивает кролик. Я настораживаюсь. Кручу головой… и сердце обмирает в груди.

Возле дальних деревьев мелькает крупная тень. Она стремительно движется в мою сторону!

Паника стискивает лёгкие.

Меня раскрыли!

Как давно за мной следят?! Как много видели?!

Птица, словно почувствовав мой испуг, взлетает в небо. В спину бьёт очередной порыв ветра.

Неловко взмахнув руками, пытаюсь ухватиться за ствол, но ступни соскальзывают с опоры — я падаю! Успеваю зажмуриться, как вдруг лицо обдаёт тёплой волной, и кто-то горячий подхватывает меня под спину.

— Жульничать нехорошо, — раздаётся рядом насмешливый шёпот.

Испуганно дёрнувшись в объятиях, я во что-то твёрдое ударяюсь локтем, слышу чертыхания, а в следующий миг кувырком лечу в сугроб.

Снег холодом щиплет лицо и шею, морозит пальцы. Я отфыркиваюсь, протираю глаза и обнаруживаю себя в самом центре сугроба. А прямо надо мной навис Джаред. Его ладони вцепились в снег у моей головы, мужские колени упираются в землю с двух сторон от моих бёдер. Я словно в клетке из его рук и ног, отрезана от свободы.

Волк так близко, что моё сердце делает кульбит, в груди разливается тепло. Тело охватывает трепет, будто каждая клеточка против моей воли тянется навстречу истинному.

В сумерках глаза оборотня мерцают, как подсвеченные луной изумруды. Белые хлопья запутались в растрёпанных волосах, на острых скулах лихорадочный румянец, а во взгляде выражение растерянности, которое стремительно перерастает в голод.

Джаред наклоняется и совсем по-звериному ведёт носом, а я вздрагиваю и словно выныриваю из тумана. Толкаю оборотня в крепкую грудь.

— Встаньте! — испуганно шиплю.

Волк моргает, а потом расплывается в коварной ухмылке.

— Но вы же сами завалили меня в снег, — сладко сообщает он.

— Неправда! — возмущаюсь я.

— Ещё и локтями чуть рёбра не отбили. Кидаться на мужчин с намерением убить — ваше хобби?

— Я вовсе не… Вы меня схватили!

— Схватил, чтобы вы не свернули шею, принцесса.

— У меня всё было под контролем.

— Напомню: Вы упали с дерева.

— Это было… «контролируемое падение», — бормочу, ёрзая в снегу.

— А, ну раз так, — зубасто ухмыляется оборотень.

Его голодный взгляд блуждает по моему лицу, зависает на губах, соскальзывает на шею, скользит к ложбинке груди. У меня сбивается дыхание, щёки предательски опаляет смущением. Я скрещиваю руки, чем вызываю ещё одну усмешку.

— Встаньте! — повторяю я и добавляю сквозь стиснутые зубы: — Пожалуйста.

Оборотень улыбается уголками губ, а потом одним слитным движением поднимается на ноги. Протягивает руку. Я хмурюсь, но Джаред без всяких разрешений сам перехватывает мою ладонь. Приходится принять помощь, хоть лицом я всячески показываю, что думаю о его манерах.

Отряхнувшись, я поправляю перчатки, а в голове беспокойно мечутся мысли.

Мне совершенно не нравится собственная реакция на этого волка. Рядом с ним я будто разум теряю, стоит ему оказаться слишком близко и все здравые мысли исчезают, передавая управление дурному инстинкту.

«Куда улетела птица? — думаю я, вглядываясь в серое небо. — Вернётся ли? Почему Джаред здесь? Проклятье! Он догадался, что без магии я ивари не привлеку? Или видел волшебные семена?! Без доказательств его обвинения ничего не значат! Надо просто всё отрицать до последнего, тем более птица улетела».

Будто прочитав мои мысли, Джаред спрашивает:

— Так, что вы делали на дереве?

— Извините уж, но это не ваше дело.

— Вы жульничали, Николь, — с многозначительной улыбкой говорит Джаред.

Я с трудом сохраняю маску спокойствия.

— Не понимаю, о чём вы, — вздёргиваю подбородок, отчаянно блефуя. — Всё было честно!

Недобро хмыкнув, Джаред бросает взгляд на дерево, а затем наклоняется и поднимает со снега крохотное светящееся зёрнышко. У меня леденеет нутро.

«Он меня сдаст!» — в панике вопят мысли.

— Вы следили за мной! — обвинительно говорю я. Голос дрожит.

Оборотень крутит в пальцах доказательство моего обмана.

— Не совсем за вами, — тянет он.

— …тогда за кем?

— За вашим женихом-магом.

— За Гилбертом? — удивляюсь я.

— Именно. Заметил, что он спустился с балкона и двинулся в парк. Притом использовал магию для отведения глаз.

— И вы пошли за ним?

— Да.

— Но зачем?!

— Из любопытства, конечно, — Джаред вскидывает взгляд.

Ну да, как же, из «любопытства»! Не верю ему ни на зёрнышко!

— Что же случилось дальше? — я скрещиваю руки.

— Ваш жених шёл за вами по пятам, но потом, совершенно случайно, потерял вас из виду.

Я щурюсь, подозревая, кто устроил это «случайно». Неужели Джаред как-то отвлёк внимание Гилберта? Но зачем? Хотел меня защитить, или у него свой интерес?

В голову неожиданно приходит, что если бы маг меня нашёл, простым испугом я бы не отделалась. Однако благодарить Джареда не спешу, ведь ещё неизвестно, что нужно волку. Но, если бы он собирался сдать меня комиссии, то не стал бы вести разговоров, верно? Значит, надежда есть.

— И вы пошли за мной вместо него? — уточняю я.

— Да.

— Тоже из любопытства?

— Отбор ужасно скучный. А вы весьма занимательная, Николь. Начиная с нашей встречи на кухне и заканчивая вашим нападением на конкурентку. С чего вы взяли, что она отравила вино? И как сумели подготовиться к первому этапу отбора?

— У девушек свои секреты, — уголки моих губ вздрагивают, когда я улыбаюсь. — Лучше скажите, как вы намерены поступить дальше?

— Пока не знаю, — холодно ухмыляется волк. — Зависит от вас.

— Намерены меня шантажировать? Это бесчестно!

Его глаза темнеют, он делает шаг навстречу. Я отступаю и упираюсь спиной в дерево. Джаред ставит руку на ствол, смотрит сверху вниз своими пугающими глазами, в них мелькает зверь — огромный волк с серебристой шерстью.

Мне хочется вжать голову в плечи.

Джаред — высокий и сильный, у него широкие плечи, железные мышцы и аура хищника. Я чувствую себя как никогда маленькой и слабой. Кролики умеют лишь убегать, но по несчастью, нас с этим волком сковала нерушимая цепь. Она крепче страха, сильнее разума.

— Не усложняйте себе жизнь, Николь, — хрипло говорит Джаред. — Сделаете, что скажу, и я притворюсь, будто ничего не видел, — он касается моей щеки, почти нежно смахивает снежинку и стирает мокрый след от снега.

Эти прикосновения будто удар по струнам сердца. Вокруг зима, но меня бросает в жар, в висках пульсирует. Я судорожно выдыхаю застрявший в лёгких воздух, он рассеивается паром.

Мысли блуждают, мир стягивается до единой точки, едва заметно пощипывает запястье, то самое место, где выжжена метка.

— И что вы хотите? — шепчу, а сама почему-то смотрю на яркие мужские губы. Не слишком пухлые, не слишком тонкие…

— Хочу… — повторяют мужские губы, а в голосе хриплые нотки.

— Да… — я вскидываю затуманенный взгляд и встречаюсь с такими же туманными глазами.

— Хочу вас…

— Меня?

— …спросить, — выдыхает Джаред.

— О чём? — тихо спрашиваю я.

Но Джаред не отвечает, лишь тяжело вдыхает и выдыхает воздух. Его глаза сверкают, я вижу в них себя — растрёпанную, краснощёкую, с приоткрытыми губами.

Во рту пересыхает, время словно замедляет ход, здравые мысли давно утонули в омуте чужих глаз. Нервы натягиваются до предела, а я всё смотрю-смотрю-смотрю… Обвожу взглядом тёмные брови, упрямые скулы, выступающий кадык.

Замечаю тонкий шрам на впалом виске и ещё один, куда страшнее, на мужской шее. Он рваными зигзагами уходит за воротник. Невыносимо хочется проследить за ним подушечками пальцев.

Моя рука сама тянется вперёд, а в следующий миг я касаюсь чужой шеи.

Кожа оборотня горячая, как раскалённый песок.

Кадык Джареда дёргается под моими пальцами, его рука собственническим жестом ложится на мою спину, притягивает, прижимает к себе.

Между нами не остаётся пространства. Мы оба дышим слишком часто, нам не хватает воздуха. Жар закручивается в животе, опускается ниже. Мой зверь прорывается к коже, будто хочет всё видеть своими глазами.

Я зарываюсь пальцами в волосы оборотня. Они мягкие, пахнут дымом и сладко-терпкой морозной клюквой. Джаред всюду, он жадно гладит мою спину, его дыхание касается местечка за ухом, а следом я чувствую чужие горячие губы…

Оборотень с рыком жарко целует мою шею, прикусывает кожу, свободной рукой зарывается в волосы на моём затылке, приятно стягивает пряди в кулак.

Из моего горла вырывается полустон-полувсхлип… и от этого странного звука я неожиданно прихожу в себя.

Меня словно пронзает разряд тока.

«О боги, что сейчас происходит!» — вспыхивает в мыслях. Паника захлёстывает.

«Проклятье!»

— Остановитесь! — требую я, сгорая от стыда и неловкости. Мне хочется провалиться сквозь землю от ужаса! Как я допустила! Как до этого дошло!

Джаред тут же отстраняется, пробует заглянуть мне в глаза, но я прячу лицо в ладонях. Так стыдно мне не было никогда в этой жизни!

— Николь, — обеспокоенно шепчет оборотень. — Вам плохо?

— Да! — задушено говорю я.

— Как много вы пили? — он трогает мой лоб. — Кожа слишком горячая… Или это нормальная температура для грызунов?

— …грызунов? Кролики — не грызуны! — выпаливаю я, отталкивая чужую руку. — И… и что вы опять на меня навалились! Не смейте… не смейте никогда ко мне прикасаться! Даже не приближайтесь! Я вам запрещаю, понятно!

«Проклятая метка!»

— Ого, — Джаред поднимает ладони вверх и отходит на пару шагов. — Разве это не вы меня сейчас так мастерски соблазняли?

— Что?! В каком месте?!

— Вы, принцесса, первая принялись наглаживать мне шею, — Джаред ухмыляется во все свои волчьи клыки.

У меня из ушей разве что пар не идёт от стыда. Я уже трижды прокляла ненавистную метку.

— Наглаживать? Не-ет! Я хотела вас придушить!

— Значит, можно считать это покушением на жизнь?

— Да! — шиплю я.

— Покушение прошло неудачно, — издевается волк. — Ещё раз пробовать будете?

— Ни за что! Лучше попросту буду держаться от вас подальше!

— Подальше вам стоит держаться от вина.

— И от него тоже, — бормочу. А сама принюхиваюсь. От меня и правда немного пахнет вином… должно быть, пролила на себя несколько капель, когда забирала бокал у Миры. Но так даже лучше! Пусть волк считает, что меня от алкоголя повело.

Моё платье в беспорядке, волосы растрепались. Я недовольно приглаживаю их ладонями, поправляю складки подола. Я горю от ушей до кончиков пят.

— А я-то думал, это ваш план, — хмыкает Джаред, наблюдая за мной. — Соблазнить, чтобы я не рассказал о вашей хитрости с ивари.

— Да какая мне разница! Птица всё равно улетела.

— Вернётся, — уверенно заявляет Джаред.

Я вскидываю взгляд.

— С чего вдруг?

— Вернётся, если я помогу, — коварно добавляет принц.

«В гробу я твою помощь видала!» — хочется крикнуть мне, но это уж слишком неприлично для принцессы, поэтому я лишь бормочу:

— Вы совершенно невозможны.

— Сочту за комплимент.

— Не стоит.

— Вы зря на меня злитесь, Николь. Любой на моём месте решил бы, что вы не против сделать общение ближе.

— Ничего такого я не хотела. Тем более вас же не интересуют травоядные, так чего кинулись целоваться, — по-детски огрызаюсь я.

— Целоваться? — насмешливо вскидывает брови Джаред. — Не помню, чтобы мы до такого доходили. Или это приглашение?

Возмущённо фыркнув, снова скрещиваю руки на груди.

Джаред пожимает плечами и переводит взгляд на дерево возле озера. Заглядывает под крону, а потом зачем-то обходит дерево кругом. Ищет ивари? Так её там нет!

Небо уже порядком потемнело, между серых туч проглядывается поднимающийся диск луны. До полуночи ещё осталось часа три-четыре.

Первая волна чувств схлынула, и я наконец-то могу здраво мыслить. Нет сомнений, что на меня снова воздействовала метка. С каждым разом её влияние всё сложнее преодолеть.

Стоит Джареду оказаться близко, как разум засыпает, и контроль перехватывает звериный инстинкт. Что я сделаю в следующий раз? Накинусь с поцелуями? Ох… не хочется проверять! А что там с самой меткой? Что, если она уже стала зависимой? У меня и так проблем по горло, чтобы ещё и с истинностью бороться.

«Может, показать Джареду запястье и не мучиться? — шепчет в голове предательский голосок. — Может, он станет мне хорошим помощником? Вместе было бы проще предотвратить смерть Виктории…»

Ага! Занозой в пятке — вот кем он станет! Ещё неизвестно как отреагирует с его нелюбовью к кроликам. Может, нос скривит, или, наоборот, его задерёт. Рассказать про будущее я не смогу, а на отборе истинным парам делать нечего. Он меня попросту увезёт, а дальше всё случится по накатанной. Виктория умрёт, Аштария погибнет… но я, быть может, останусь в живых. И никогда не смогу себя простить.

Лучше придерживаться плана. Любыми способами пройти первый этап и поговорить, наконец, с Викторией!

Но Джаред видел, как я жульничала… Что он хочет от меня за молчание? Даже представить не могу… Власти у меня нет. Деньгами я не располагаю, как и стратегическими знаниями. Проклятье! Хоть я и вернулась в прошлое, но слишком многого не знаю! Ну почему в прошлой жизни я слушала сестёр вполуха!

Я украдкой слежу за оборотнем. Если откинуть предрассудки, то приходится признать, истинный у меня красивый. Движется с грацией зверя, а если улыбнётся нормально, без ухмылки, то все девушки на отборе упадут к его ногам, тут и сомневаться не приходится… Вот только они понятия не имеют, какой у этого волка отвратительный характер. И никаких манер!

— Удивительно, — говорит объект моих дум. — Сейчас зима, кругом снег, но все деревья в саду зелёные, а люди не замерзают даже с открытыми спинами.

Я зябко веду плечами.

— Да, это действует магия родового замка, — говорю, искоса наблюдая за Джаредом. Я больше не намерена позволять ему подходить слишком близко. — Вы скажете, наконец, что вам нужно за молчание?

— А что в замке Аштарии такого магического? — спрашивает Джаред, игнорируя мой вопрос. Он облокачивается спиной на дерево, между нами три шага.

— Никогда не интересовалась, — бормочу.

— Я слышал, есть некий артефакт. Алтарь для кровавых жертв, — его голос становится вкрадчивым, а взгляд внимательным.

— Есть какой-то алтарь, но я про него ничего не знаю.

Мне не нравятся эти вопросы. Я ёжусь от промозглого ветра, что дует с озера. Невольно тянусь коснуться шеи, того самого места, которого недавно жарко касались мужские губы, но вовремя себя останавливаю.

— Но это ведь реликвия вашей семьи, — продолжает допрашивать оборотень, — источник огромной силы.

— Так говорят.

— Кто им управляет?

— Может быть, отец. Я не в курсе. Почему вы спрашиваете?

Лицо оборотня становится серьёзным, взгляд тяжелеет.

— Хочу, чтобы вы провели меня к нему, — говорит оборотень таким тоном, словно просит прогуляться с ним до конюшни. Меня же пробирает нервная дрожь.

Так вот чего желает этот оборотень: Увидеть алтарь. Прикоснуться к древней реликвии нашего рода. Но зачем?

Я вдруг явственно вспоминаю слова Гилберта в тот жуткий день… Он говорил, что захватчики могут меня помиловать, ведь им нужен алтарь! Но лишь члены нашей королевской семьи могут им управлять… Что, если сила этого артефакта и есть причина происходящего. Тот самый мотив! А Викторию убили лишь затем, чтобы добраться до алтаря!

Но тогда…

— Зачем вам к алтарю? — я говорю спокойно, тогда как лёгкие скручивает от давящей тревоги. — Что вы намерены с ним делать?

— Мне просто любопытно.

— Ложь!

Джаред недобро щурится. Я пячусь, как перепуганный кролик.

— Николь, — почти ласково зовёт волк и делает шаг навстречу.

— Не подходите!

— Я ведь не многого прошу.

— Тогда ответьте честно, зачем вам к алтарю? Это нормальный вопрос, разве нет?

— Ш-ш, тише, — шепчет Джаред, прикладывая к своим губам палец. — Не шумите, принцесса.

— Ответьте!

— Я просто посмотрю. Даже касаться не буду.

«Нельзя его туда вести!» — бьётся в мыслях. Но глядя в холодные зелёные глаза, я понимаю — отказать будет плохой идеей. Надо быть умнее, потянуть время!

— Хорошо, — бормочу. — Через неделю я…

— Не подходит, — рыкает Джаред. — Я хочу увидеть его сегодня ночью.

— Невозможно! Я буду занята сегодня и … и алтарь охраняется магией!

— С защитой я разберусь.

— Я всё равно не могу так скоро! Если отец узнает, он…

— Или ты проведёшь меня. Или прощайся с отбором, — холодно говорит Джаред, сверкая зелёными глазами.

Я стискиваю зубы и кулаки. Должна ли я согласиться? Но и отказаться невозможно… Проклятье! Как мне быть? Солгать, что проведу ночью к алтарю, чтобы сейчас он от меня отстал? А ночью уже разберусь, на крайний случай скажусь заболевшей… Да, так и сделаю! Не будет же он ломиться ко мне в спальню!

— Ваш ответ? — требует Джаред.

Я открываю рот, чтобы согласиться… как вдруг улавливаю отголосок задушенного женского крика. Кто-то отчаянно зовёт на помощь!

Сердце падает в пятки.

— Нанетт… — выдыхаю я. — Это кричит Нанетт! Моя сестра!

Я срываюсь с места. Несусь, перепрыгивая через сугробы.

Воображение рисует жуткие картины. Что, если Нанетт ранена? А вдруг упала в озеро?! Она ведь не умеет плавать!

Деревья расступаются. Я с тревогой вглядываюсь в густые вечерние сумерки. Где? Где же она?! А потом вижу… их.

Нанетт и Миру.

Они прямо на краю озера… Но что между ними происходит?! Нанетт на коленях в снегу — заплаканная, испуганная, а Мира пытается за волосы стащить её прямо к обрыву, за которым переливается студёная вода озера.

— Что ты творишь?! — задыхаясь, кричу я. — Мира!

Принцесса Енотория вскидывает бешеный взгляд.

— Ты! Н-не подходи ближе! Иначе! — вопит она, дёргая Нанетт к воде.

Я поднимаю ладони вверх, прошу:

— Не делай глупостей!

Джаред тоже тут, он подходит ко мне и встаёт рядом, напряжённо изучая обстановку. Тёмные брови сходятся у переносицы. Он явно готов вмешаться, но неизвестно к чему это приведёт. Вдруг моя сестра пострадает, ведь Мира владеет магией льда.

Я тихонько дёргаю Джареда за рукав и отрицательно качаю головой. Он неодобрительно хмыкает, но, кажется, соглашается подождать.

— Николь! — рыдает Нанетт. Её милое личико опухло от слёз, подол платья раскинулся на снегу рваными лохмотьями. — Извини меня, Николь! Я была так не права, так…

— З-заткнись! — встряхивает её Мира. У меня в груди вспыхивает гнев. Она ответит за это!

Нас разделяет шагов десять.

— Твои действия противоправны, Мира, — медленно произношу я. — Отпусти мою сестру, и мы спокойно поговорим. Ещё не поздно всё исправить.

— Иначе ч-что?

— Иначе тебя серьёзно накажут.

— Н-накажут? — стервозно кривится Мира. — Меня, наоборот, н-наградят! В-вы никто! Мусор! М-мелкие принцесски мелкой страны!

У Миры заплетается язык, да и с лицом принцессы Енотирия что-то не так… Косметика уродливо смазалась, глаза затянуты мутной поволокой, губы похожи на ломаную кроваво-красную линию, нарисованную злым ребёнком. Вокруг в магическом вихре дёргано крутятся льдинки, не похоже, что Мира слишком хорошо контролирует силу…

«Да она же пьяна как сапожник!» — вдруг понимаю я.

Проклятье! Всё из-за того вина!

Так я была права… Всё верно предугадала!

Если в том бокале было обычное вино для людей, то дело плохо. Такой алкоголь оборотню пить нельзя, он заглушает наш разум, отдавая вожжи худшим инстинктам. Оборотень ощущает себя как во сне, где всё дозволено. Разговаривать с ним бесполезно.

Но почему алкоголь не подействовал сразу? Может, Мира приняла какое-то зелье, и оно отсрочило опьянение?

Я нервно тереблю подол. Паника мечется по венам. На сестру больно смотреть!

— Мира, что именно тебя так разозлило? — спрашиваю я, чтобы потянуть время.

И, как назло, ни одного охранника поблизости! С одной стороны сверкает озеро, с другой стоит плотная стена деревьев. До замка далеко, нас вряд ли услышат.

— Я желаю признания! Власти! Любви! — шипит Мира, брызгая слюной. — Но из-за тебя я лишилась даже шанса! Как ты узнала, что в бокале! Кааа-ак?!

— Ты могла не пить, а просто вылить…

— И дать тебе победить на глазах у всех?!

Зверь тревожно ворочается в моей груди. Я чувствую, что разговорами ничего не добиться. Джаред застыл за моей спиной молчаливым стражем, от его присутствия спокойнее. Я надеюсь, если что-то пойдёт не так, то он поможет.

Я делаю шаг навстречу к Мире.

— Стой! — требует она.

— Позволь помочь тебе, — как можно спокойнее говорю я.

Шаг.

Мира скалится, как взбешённый зверь… Вокруг неё закручивается магический вихрь. Он раздувается, поднимая снег в воздух. Я жмурюсь от хлёсткого ветра, а Мира вдруг выхватывает из вихря острую длинную льдину, похожую на кинжал.

Приставляет к заплаканному лицу Нанетт.

— Ещё ш-шаг, и я из-зуродую эту милую мордашку!

— Не надо… — мой голос ломается.

Сестра содрогается от рыданий. Её округлые плечики вздрагивают.

Мира переводит воспалённый взгляд на Джареда, её губы дрожат от напряжения.

— Вы не на той стороне, принц Руанда, — шипит Мира.

— Нет, это вы запутались, леди, — отвечает Джаред, а в следующую секунду он хватает меня за плечи и дёргает на себя.

Мимо что-то свистит и с треском врезается в дерево позади. Я испуганно оборачиваюсь… Из ствола торчит льдина. Та самая, которую только что держала Мира.

Запоздало понимаю, что вместо дерева, могла быть я. Льдина бы вспорола мне грудную клетку.

Мира водит руками над головой, поднимая вихрь. Нанетт рыдает у её ног. Джаред срывается с места. Его фигура размазывается, оставляя за собой шлейф из густого серого тумана.

Я не успеваю сделать даже вдох, а Мира направляет в Джареда вихрь из острых льдин, а затем ударом ноги в спину, сталкивает мою сестру с обрыва прямо в озеро.

— Нет!

Мне кажется, я попала в какой-то жуткий сон. В ужасный кошмар.

Кидаюсь к краю.

До воды всего пара метров, Нанетт пролетает их, вопя от ужаса, а потом ударяется лицом и животом об гладь озера. Тёмная вода тут же поглощает сестру, накрывая с головой. Нанетт уходит на глубину, будто что-то засасывает её вниз.

Всё происходит за считаные мгновенья.

— Нанетт!

Виски сдавливает паника.

«Нанетт!»

Я отталкиваюсь от берега, чтобы прыгнуть в воду вслед за сестрой, как вдруг что-то рывком дёргает меня обратно. Это Джаред! Обхватив меня поперёк живота, он волоком оттаскивает от края. Я отчаянно вырываюсь. Ведь Нанетт в опасности! Она же утонет!

— Надо вытащить её! — кричу, содрогаясь от страха за сестру.

Мира швыряет в нас новую порцию ледяных кинжалов. Я испуганно закрываюсь рукой, но Джаред не сходит с места. Вместо этого он шепчет какое-то заклинание и ведёт ладонью. Повинуясь его воле, в воздухе вспыхивает магический огонь. Он налету развеивает опасные снаряды, теплом обдувая моё лицо.

Мира взвизгивает от досады. Джаред за плечи поворачивает меня к себе. В его зелёных глазах полыхает пламя, черты лица заостряются, выдавая в нём волка.

— Всё с ней будет в порядке! — рычит он. — Сначала надо разобраться с…

— Нет! Сестра не умеет плавать! — я почти рыдаю.

Оборотень выругивается. Оглядывается на Миру, а потом срывает с груди один из своих защитных амулетов — красный камень в окружении золотых рун. Всучивает его мне в руки.

— Надень на шею. И к этой сумасшедшей не подходи! — приказывает он, а потом отпускает меня и стремительно шагает к краю.

Со звериной грацией Джаред прыгает в озеро. Вода обхватывает его и поглощает.

Мира не двигается, она тоже выдохлась. Судорожно ловя ртом воздух, я смотрю на озеро. Отчитываю в уме секунды…

Один-два…

Я так сильно стискиваю амулет, что его грани впиваются в ладонь до крови. Но боли не чувствую.

Ну же! Где они?! Почему не выныривают!

Вода озера как тёмный свинец, как тёмно-серое неподвижное зеркало, в котором отражаются сумрачное небо, тусклый месяц и моё испуганное лицо.

Три-четыре…

Вдруг амулет нагревается. Я оборачиваюсь и вижу, что Мира пытается достать меня магией, но её ледяные снаряды отскакивают от невидимой защиты, что окружила меня будто купол. Так вот зачем Джаред дал мне амулет! Я торопливо надеваю его на шею, завязываю оборванные концы. Его, должно быть, сделал невероятно могущественный маг… но надолго ли хватит заряда?

Пять-шесть…

Снежная буря стихает. Щека Миры уродливо дёргается. Принцесса ухмыляется так, будто задумала очередную пакость. Она вдруг падает на живот и подтягивает себя к берегу, свешиваясь с края. Опускает руки вниз…

С её пальцев начинает литься яркий голубой свет, он касается озера, заставляя воду искриться от магии.

Секунду ничего не происходит, и вдруг озеро вспыхивает, треск ввинчивается в виски, а от ладоней Миры во все стороны разрастается синяя корка льда. Я успеваю лишь моргнуть, как поверхность озера замерзает, превращаясь в гладкое холодное стекло.

Что за…

Лёд всюду насколько хватает глаз!

Как это возможно?! Неужели Мира настолько сильна!

Ужас удавкой перехватывает горло.

Джаред и Нанетт всё ещё под водой! Но путь к воздуху им перекрыл лёд!

Мира смеётся, хрипя как старая ворона.

«Этого не может быть!» — оглушающе звенит в мыслях.

— Тик-так, тик-так, — отсчитывает секунды Мира, качая головой.

Я в два рывка оказываюсь рядом с ней. Глаза застилает ярость и страх. Я бью пощёчину, а потом кулаком по зубам. Мне хочется выбить из Миры душу!

— Кха, кх-ха, — хрипит принцесса Енотория. Кровь течёт по её губе, по узкому подбородку.

— Что ты натворила! Немедленно разморозь! — кричу я, хватая её за грудки.

— Я умею лишь за-замораживать, а не наоборот, — хрипит Мира. В ней не осталось ничего человеческого, глаза воспалённые, с алой искрой безумия на самом дне. От неё так сильно разит алкоголем, что не остаётся сомнений, что виновато вино! Но даже так, это ненормально! Откуда столько силы?! С чего столько ненависти?! И что делать мне?!

«Тик-так», — отсчитывает моё сердце.

«Если Джаред владеет стихией огня, то он выберется без проблем», — думаю я, отталкивая от себя Миру и торопливо спускаясь на озеро. Для этого ложусь на живот и соскальзываю ногами вниз. Пробую разбить лёд каблуком — бесполезно…

Я трогаю лёд. Он холодный, твёрдый и толщиной не меньше ладони! Скользкий и полупрозрачный как мутное стекло.

Проклятье!

И где, демоны их дери, стража! Почему ещё никто не пришёл?!

«Тбам-тбам», — вдруг слышу звук.

Бегу на него, шарю по льду взглядом. Вижу! О боги, вижу Джареда. И Нанетт, которую он крепко держит.

Они под водой, беспомощно и растерянно щупают лёд, бьют его руками. Нанетт беззвучно кричит, выпуская пузыри воздуха. Лица искажённые, бледные, как у призраков, волосы развеваются.

Я падаю, разбивая коленки, колочу до кровавых костяшек.

— Джаред! Нанетт!

Сердце рвётся из груди, я умираю от страха, задыхаюсь от ужаса.

— Используй магию! — кричу, совсем неуверенная, что меня слышно.

Джаред показывает ладонь, на ней зажигаются и тут же гаснут искры. Вода — противоположная огню стихия, и сейчас она слишком сильна.

Тик-так…

Время!

— Помогите! Сюда! Скорее! — кричу в небо. Мольба растворяется в сумерках. На берегу хрипло смеётся Мира.

Сквозь лёд лица кажутся размытыми.

«Тик-так… Тик-так…» — шепчет паника.

Джаред жестом показывает по сторонам, словно спрашивая, можно ли где-то выплыть.

— Нет, — я с отчаянием мотаю головой. — Нигде не получится…

Это правда, покров льда тянется вдаль, насколько хватает глаз.

Оборотень кивает, сжимает зубы. Нанетт дёргается и руками вцепляется в собственное горло, её глаза закатываются. Боги, о Боги! В моей груди ширится бездна, паника иглами впивается в лёгкие, узлом завязывает живот.

— Помогите! Кто-нибудь! — кричу, срывая голос. Ударяю лёд руками, скидываю туфлю и колочу каблуком, снова и снова. Слёзы текут из глаз.

Я прикладываю раскрытую ладонь ко льду. Моя сестра и истинный умирают, мы так близко… а я ничего не могу!

Никчёмная Николь!

Ну почему у меня нет магии! Почему она не пробуждается даже сейчас, когда так нужна!

«Думай-думай! Как разбить лёд! Как?! Что можно использовать прямо сейчас!»

Перевожу взгляд на сумочку… В сердце вспыхивает хрупкая надежда. Я хватаюсь за неё, как за спасительную нить.

Вытряхиваю содержимое сумки на лёд. Нахожу флакон с духами и, открутив заднюю крышку, высыпаю из секретного углубления оставшиеся волшебные семена. Сгребаю их туда, где оставили алые пятна мои разбитые кулаки.

Наклоняюсь и выдыхаю пар…

Я никогда ничего не выращивала! Тем более волшебные семена! Даже не уверена, что это можно сделать без магии.

Я лишь слышала, чтобы прорасти им нужны: кровь, тепло, вода. И время… одна минута. Одна минута, чтобы вырасти в деревья!

Но ещё раньше они должны пустить мощные корни! Такие наверняка смогут пробить даже самый крепкий лёд!

Сжимаю и разжимаю разбитые кулаки, чтобы дать семенам больше крови. Дышу на них, желая отдать всю себя! Сквозь лёд вижу, как у Джареда закатываются глаза, губы серо-синие от холода. Нанетт не шевелится, её волосы печально развеваются в воде, лицо белое как полотно.

Нет-нет-нет!

Боги, святая создательница, демоны, да кто угодно!

От берега раздаются далёкие голоса. Сюда спешит подмога, но слишком поздно! Слишком!

Ни одно семечко не прорастает…

Я рыдаю, наблюдая как сестру, а следом истинного затягивает в тёмную глубину, будто сама смерть распахнула объятья. Слёзы текут по щекам, капают на лёд, на семена… а те вдруг начинают ярче светиться, а затем на секунду вспыхивают, будто их охватывает огонь.

Они разбухают прямо на глазах, стремительно увеличиваются в размерах. Через секунду они уже с человеческую голову. Блестящая кожура идёт волнами, а затем её прорывают корни.

Они извиваются, как живые, толстеют, удлиняются, крепнут, вгрызаются в лёд как голодные змеи.

Тот идёт трещинами, а потом с треском лопается. Я со вскриком проваливаюсь в воду.

Кожу ошпаривает холодом, судорогой сводит мышцы, но я широко открываю глаза и ныряю на глубину. Я безошибочно чувствую направление, как если бы меня тянула вперёд стальная цепь.

Три широких гребка, и я нащупываю чужую спину, подхватываю одной рукой Джареда, другой сестру. Тяну наверх. Ну же! Юбка намокла и ужасно мешает. Рывок, ещё один… Тяжело! Но я ни за что не остановлюсь.

Вода давит, утягивает на дно. Я плыву, работая онемевшими ногами. Лёгкие горят, мутная пелена застилает глаза. Что есть сил, я борюсь с темнотой, со страхом, с жадным озером, которое не хочет отпускать!

Мне мерещится впереди яркий белый свет, а в следующий миг меня буквально выдёргивают на воздух.

Я кашляю, тру глаза, хрипло зову сестру. Ветер пронизывает холодом, платье липнет к телу. По чёрному небу расползлись серебристые разводы. Миры нигде не видно, а рядом три хмурых оборотня с мечами на поясе. Я их не узнаю. Охранники? Похоже, волки! Они слаженно вытаскивают Джареда и Нанетт на твёрдый лёд.

Джаред почти сразу начинает с надрывом кашлять, вздрагивая всем телом. Нанетт лежит неподвижно.

Я пытаюсь прорваться к ней, но меня оттесняют.

— Это моя сестра! Помогите ей!

— Не переживай. Ей помогут, — говорит один из мужчин. Молодой оборотень-волк с разноцветными глазами. Он показывает на берег, и я вижу, что к нам бежит крупная рыжая рысь.

У неё уши с кисточками и широкие лапы, мышцы перекатываются под пятнистой шкурой. Прямо на ходу она превращается в девушку, одежда появляется сразу с человеческой формой.

Это Виктория! А над её головой кружит алмазная птица.

В отличие от меня, Викторию сразу пропускают. Она бросает полный тревоги взгляд на сипящего Джареда, а затем падает на колени перед Нанетт. Трогает её лоб, берёт за руку, прикладывает ладони к её груди. Прикрывает глаза и начинает что-то шептать.

Нет… скорее напевать тихую, завораживающую песню на незнакомом языке. От рук Виктории начинает исходить тёплый солнечный свет. Он ласкает мою озябшую кожу, согревает уставшее сердце, успокаивает душу. Свет растекается во все стороны мягкой волной.

«Это и есть белая магия», — понимаю я.

На лицах мужчин умиротворение, будто они вдруг оказались дома у семейного очага. Джаред находит меня глазами. Я нервно улыбаюсь ему уголками губ, как бы говоря «со мной всё хорошо», и снова с волнением смотрю на сестру. Она всё ещё не шевелится…

— Её спасут, — шепчет Джаред, подойдя ближе.

Я обнимаю себя руками, а он осторожно касается моего озябшего плеча.

От этого прикосновения тело опаляет магическим теплом, из одежды уходит влага. Через секунду платье снова сухое.

— Спасибо, — шепчу слабыми губами.

— Я задолжал, — тихо откликается он.

И тут вдруг Нанетт выгибается, а потом начинает кашлять, выплёвывая воду. Виктория помогает ей перевернуться набок.

Дрожа от облегчения, я закрываю лицо руками. Жива… жива…

Виктория колдует над сестрой ещё минут десять, Джаред магией высушивает ей одежду, и только затем мне позволяют подойти.

Нанетт сидит, скукожившись, будто одинокий воробушек. Отводит взгляд, виновато хлюпает красным носом и сипло шепчет:

— Если ты меня ненавидишь, Николь, я пойму… пойму…

Я зажмуриваюсь, а потом опускаюсь коленями на лёд и изо всех сил обнимаю мою глупую сестричку. Она цепляется за мою спину слабыми пальцами и плачет, как ребёнок, навзрыд.

— Про-прости меня Николь! — бормочет она между всхлипами. — Я больше никогда в тебе не усомнюсь. Никогда! Я такой ерунды наговорила! Я очень тебя люблю! Я такая дура!

Я прижимаю её крепче. От пережитого до сих пор потряхивает, клешни страха лишь теперь потихоньку разжимают хватку. Сердце возвращается в прежний ритм.

— Я знаю, знаю, — выдыхаю. — Для меня главное, что ты в порядке, Нанетт. Главное, что жива! А остальное неважно.

— Ты спасла меня.

— Я мало что сделала. Благодарить надо принца Джареда и леди Викторию.

— Да, ох… Но если бы не ты, я бы выпила то вино и сошла бы с ума как Мира, — шепчет сестра мне на ухо. — Если бы не ты… Но откуда ты узнала, что в бокале?

И правда, откуда…

— А сама как думаешь? — вопросом на вопрос отвечаю я.

— Мира странно себя вела, да? Слишком настойчиво всучивала мне именно тот бокал, поэтому?

— Верно, — соглашаюсь, хватаясь за предоставленные варианты. С облегчением поглаживаю Нанетт по спине, по мягким кудряшкам, укачиваю как в детстве. Кролик в моей груди сворачивается в тугой усталый комок.

Руандовские охранники стоят рядом невозмутимыми стражами. Лунный свет отбрасывает на их лица суровые тени, обостряя скулы, опасным блеском отражаясь в глазах.

Они волки. Хищники. Сейчас защищают нас, но едва поступит приказ, всем перережут глотки. Джаред — брат кронпринца Руанда. Он бросился спасти Нанетт, а в итоге сам чуть не погиб… Если бы он утонул, то что случилось бы дальше? Аштарию снова ждала бы война? Снова огонь и смерть? И винить было бы некого, кроме себя! Ведь это я вынудила Миру выпить злосчастное вино.

От этой мысли мороз по коже. Невольно ищу глазами Джареда.

Он и Виктория отошли подальше, туда, где лёд испещряют трещины и начинается чёрная вода озера. Деревьев, что проросли из семян, не видно. Они или утонули или плавают где-то подо льдом.

«Как действовать дальше?» — приходит на ум тревожная мысль. Теперь, когда опасность отступила, реальность снова показала клыки. Да, семечки помогли разбить лёд, но наличие магических семян на отборе — прямое нарушение правил.

Отменят ли для меня наказание? Сомневаюсь… Не говоря о том, что алмазная ивари, хотя и кружит над нами, но приближаться не спешит… Моя ли это птица? Или какая-то другая? А времени до полуночи осталось совсем ничего… Ещё неизвестно, где прячется Мира. Вдруг эта сумасшедшая выдумает что-то ещё? А Нанетт? Сестра вовсе не успевает выполнить задание!

Может, хоть Джаред не станет требовать отвести его к алтарю? Зачем ему вообще туда понадобилось? Ведь будь он убийцей, не стал бы спасать Нанетт, верно? И хорошо бы не упустить шанс и поговорить с Викторией… Вот только, что мне сказать? Как убедить её уехать?!

От вопросов болит голова. Прищурившись, я снова смотрю на Джареда и Викторию. К ним не подойти из-за охраны и не подслушать разговор из-за полога тишины. Остаётся лишь вглядываться в лица. По их выражению можно угадать, что общение идёт на повышенных тонах.

Тёмные брови Виктории сердито заломлены. Что-то высказывая, она возмущённо тычет пальцем Джареду в шею, в то место, где кожу расчертил жуткий шрам. Принц недовольно отмахивается, судя по оскалу, едва не рычит. Делает жест, говорящий: «Сама-то!» и усталым движением проводит ладонью по своим платиновым волосам.

После сушки магией они взлохмачены и беспорядочно торчат во все стороны, но оборотня это ничуть не портит, наоборот, подходит язвительному характеру. Дорогая одежда помята, мелкие царапины украшают мужской лоб. Джаред теперь похож не на принца, а скорее на разбойника из тёмной чащи. Ещё и глаза воспалённые после воды, а губы ярко-красные, будто их по контуру обвели кровью.

У меня начинает покалывать шею в том самом месте, где целовали мужские губы — даже студёная вода не смыла это ощущение. Жар огненной змеёй скручивается в животе, во рту пересыхает, а в груди натягивается упругая струна. И почему-то невероятно остро хочется отодвинуть Викторию подальше от Джареда. Запретить ей трогать чужое.

Чужое?

Боги, что за бардак у меня в голове!

Джаред что-то говорит Виктории и вдруг замирает на полуслове. Неожиданно поворачивается ко мне, ошпаривая взглядом. Я сбиваюсь с дыхания, опускаю глаза, словно меня застали за чем-то постыдным.

— Ты чего? — шепчет Нанетт, которую я всё ещё обнимаю. Сестра немного отодвигается и, удивлённо хлопая ресницами, заглядывает в моё лицо.

— Ничего, — шикаю я.

— Ой, какая ты красная-я-я… — Она хитро улыбается. — Это из-за него?

— Не понимаю, о чём ты, — я напускаю безразличный вид.

— О! Он как раз идёт к нам!

Вздрогнув, я испуганно вскидываю взгляд, но Джаред всё ещё разговаривает с Викторией. Нанетт вредно хихикает.

«Быстро же сестра оправилась, так и не скажешь, что чуть не утонула», — сержусь я. Мне не нравится, что моя реакция на волка так заметна со стороны. …а если и он заметит?! Ещё решит, что я в него втрескалась по самые кроличьи уши! Точно ведь решит! Самомнения этому волчаре не занимать.

— Хватит на льду рассиживать, — строго говорю я, поднимаясь и помогая встать сестре. — У нас мало времени! Давай потратим его с пользой.

Нанетт всё ещё хихикает.

— А ты ему уже призналась? — хитро спрашивает она.

— Что?!

— Призналась «в чём»? — раздаётся голос позади, и я буквально подпрыгиваю на месте. Скрестив руки, Джаред стоит в двух шагах и с привычной ухмылкой смотрит на меня сверху вниз.

— Ни в чём! — шиплю я, отступая.

— В том, что Николь от вас без ума, принц Джаред, — сообщает сестра с кокетливой улыбкой.

Что она несёт!

Мои щёки вспыхивают точно факелы. Руки чешутся толкнуть сестру обратно в воду, чтобы остудила голову! А то ей, похоже, не хватило купания!

Нанетт хихикает и подмигивает мне. Её хитрое лицо так и кричит: «Чего ты медлишь? Принц сам летит в руки! Не упусти!»

«Не лезь не в своё дело!» — пытаюсь я передать сердитым взглядом.

— Это правда? — насмешливо вскидывает брови Джаред, обращаясь к Нанетт.

— Нет! — возражаю я.

— Да-да, — радостно кивает сестра.

— Хм, — Джаред принимает задумчивый вид. — Я давно заметил, что смелая принцесса-кролик с меня взгляда не сводит. Теперь ясно почему!

Вот ведь самодовольный наглец! И что это? Он повысил меня с «грызуна» до «смелого кролика»?!

— Моя сестра неудачно пошутила, — сержусь я. Джаред улыбается ещё шире, демонстрируя волчьи клыки. Поднимается ветер. Путаные волосы серебром спадают мужчине на лоб, почти скрывая глаза, от чего его взгляд кажется тёмным и таинственным.

«Красивый, гад», — сердито думаю я.

— Слышал, в шутках всегда есть доля правды, — замечает он.

— Эта — исключение.

— Николь, — проникновенно говорит Джаред, — вы засмущались? Признаться в собственных симпатиях совсем не стыдно.

— При чём тут стыд? — вскидываюсь я. — Мне не нравятся хищники, так же как вам не нравятся травоядные!

— Но на отборе хищников очень много, и всё же вы ищите среди них супруга.

— Вас я в качестве мужа не рассматриваю!

— А в каком рассматриваете? — заинтересовывается оборотень.

— Ни в каком! — шиплю я.

— Любопытно, чем же я вас не устраиваю, принцесса? — насмешливо щурится Джаред. Он явно считает себя идеалом, за который женщины должны биться со слезами счастья на глазах.

— Мне не нравится ваш характер! Он невыносим!

— Это только по началу так кажется, — он подходит ближе.

— Вы хищник!

— Но кроликов не ем.

— Вы не в моём вкусе!

— Так на вкус вы меня ещё не пробовали, — низкий голос пробирает до мурашек.

— И не стану! — вздёргиваю подбородок.

— Боитесь, что понравится? — его дыхание согревает моё лицо.

— Боюсь отравиться, — шепчу, вдруг понимая, что между нами почти не осталось пространства. Как-то вдруг мы оказались неприлично близко. Кажется, я и сама сделала несколько шагов навстречу.

Оборотень с силой вдыхает воздух. Крылья его носа трепещут, втягивая мой запах, который я позабыла скрыть. Зрачки мужчины пульсируют в такт биению сердца.

Ох…

Я торопливо прячу свой аромат, пробую отступить, но Джаред удерживает за руку. Со странным выражением переплетает наши пальцы, поднимает к глазам мою спрятанную под перчатку кисть. Ткань запачкана кровью, на костяшках несколько рваных дыр, манжета сползла, норовя открыть запястье.

— Что вы… — У меня сводит горло. Я пробую выдернуть руку, но оборотень не позволяет. В его взгляде поднимается шторм.

— Джаред, — раздаётся позади женский голос, — позволь и мне пообщаться с леди.

Ещё мгновение я тону в зелёных глазах, а потом Джаред моргает и отпускает мою руку. Я ошалело отшатываюсь, чувствуя, как в душе опасно звенят струны. Виктория стоит рядом. Нанетт смотрит на меня с выражением глубочайшего изумления. Даже охранники косятся с любопытством.

Боги, должно быть со стороны это выглядело странно! Ругаемся и сходимся ближе и ближе, до неприличия, а потом пялимся друг на друга как помешанные. Кому надо остудить голову, так это мне!

— Николь, как вы себя чувствуете? Не ранены? Согрелись? — спрашивает Виктория, вглядываясь в меня.

Я пробую улыбнуться.

— Всё хорошо, — говорю. Пытаясь скрыть смятение, поправляю платье, повыше натягиваю манжеты перчаток. Сдуваю летящие в лицо снежинки. Джаред уже отошёл к охранникам, я на него не смотрю, но чувствую его взгляд. Ох, божественный зверь! Мне на секунду показалось, что он силой сорвёт с меня перчатку!

Неужели из-за запаха? Надо быть осторожнее. Ведь я обещала себе держаться от Джареда подальше! Но даже получаса не прошло, а уже попала под влияние истинности.

Виктория тем временем подходит к Нанетт. Проверяет её магией. Я сосредотачиваю своё внимание на кронпринцессе Руанда. Какая же она красивая… Волосы тёмные, как горький шоколад, глаза невероятного бирюзового оттенка, кожа — гладкий шёлк. Она словно не принцесса, а настоящая богиня.

Я мысленно тянусь к её зверю, он отзывается теплом и любопытством. Пятнистая рысь… нет, рысёнок! Совсем ещё маленький, как если бы Виктория лишь недавно стала оборотнем. Но это ведь невозможно, верно?

Волшебница вновь поворачивается ко мне. Она улыбается лёгкой искренней улыбкой. Я пытаюсь ответить ей тем же, но получается плохо. На отборе Виктория является смотрителем. А значит, одно её слово и меня исключат из соревнования…

— Ещё раз благодарю за помощь, леди, — говорю и приседаю в вежливом реверансе.

— О, это лишнее, — отмахивается кронпринцесса.

— Вовсе нет.

— Если бы не вы, леди Николь, то и спасать было бы некого. Спасибо, что не бросили принца в воде, — говорит она.

— Главное, что всё закончилось хорошо!

— Я ваша должница.

— Лучшей наградой для меня станет ваша дружба, — я стараюсь говорить дружелюбно. Виктория одобрительно кивает, но в её бирюзовых глазах мелькает настороженность, словно она не до конца верит в мою искренность. Должно быть, вокруг Виктории вьётся немало желающих записаться в «подруги». Ещё бы! Ведь она будущая королева самой сильной державы Теаррии.

— Буду рада узнать вас поближе, — сдержанно отвечает девушка. — Что касается отбора… я знаю, вам сейчас надо заниматься испытанием, но та кандидатка…

— Мира.

— Да, именно. Она не в себе. И она сбежала. Мне бы не хотелось, чтобы вы с сестрой попали в неприятности. Как вы отнесётесь к тому, чтобы сразу перейти ко второй части испытания?

Я округляю глаза, пытаясь понять, о чём речь.

— Вы о голосовании? — взволнованно уточняю я.

— Да. В полночь в главном зале каждая девушка раскроет свой потенциал через ивари, а потом будет голосование мужчин. Я призову птицу для вашей сестры. Не переживайте, это разрешено. Как смотритель отбора я имею право помочь одному из кандидатов.

— О… — выдыхаю я, переваривая услышанное. Виктория хочет помочь моей сестре? А я? Неужели для меня отбор закончен? Мне нельзя даже попытаться найти ивари?

— Значит меня исключили? — спрашиваю с плохо скрываемой горечью.

Виктория удивлённо вскидывает тёмные брови.

— Почему вы так решили?

— Но ведь у меня нет птицы.

Кронпринцесса смотрит озадаченно, а потом показывает наверх.

— Вот же ваша ивари, Николь. Кружит над нами. Именно она показала, где вас искать.

Я неверяще поднимаю лицо к тёмному небу. Там под облаками, широко раскинув крылья, кружит алмазная птица. Так она моя? Та самая, что съела волшебные семена?

— На время пока ивари связана с хозяином, — говорит Виктория, — она становится незримым защитником. Вы, наверное, звали на помощь? Ваша ивари полетела эту помощь искать. Разве вы не чувствуете магическую связь между вами?

Конечно же я ничего не чувствую. Ведь не обладаю магией.

Виктория ободряюще улыбается. Она не спрашивает, как я смогла привлечь птицу. И даже про разломанный лёд не задаёт вопросов.

«Возможно, кронпринцесса закрывает глаза на нарушение в благодарность за то, что я помогла Джареду?»

— Ещё раз спасибо за всё, Николь, — говорит она. — Желаю вам удачи на отборе. Охрана проводит вас с сестрой до замка.

Виктория уже собирается уходить.

— Подождите! — Я подаюсь к ней.

— М?

— Могу я… с вами поговорить?

— Честно говоря, я спешу, — неуверенно отвечает кронпринцесса.

— Это ненадолго, — прошу я. — Пожалуйста.

— Ладно, — осторожно откликается девушка и выжидательно смотрит на меня. «Ну?» — говорит её взгляд. Джаред поворачивается к нам. Нанетт прислушивается.

— Наедине, — выдавливаю я.

Джаред делает к нам полшага, Нанетт удивлённо хлопает глазами, а Виктория смотрит внимательно, словно впервые по-настоящему меня увидела.

— Это важно, — добавляю я, умирая от неловкости.

— Ви, не стоит… — вмешивается Джаред, но Виктория его перебивает.

— Хорошо, я совсем не против, — улыбается она.

Взгляд Джареда леденеет, он явно не желает оставлять нас с Викторией наедине, и это странно… Он не доверяет мне? Думает, в парке опасно? Или не хочет, чтобы я рассказала о просьбе, отвести его к алтарю?

Оборотень вообще ведёт себя подозрительно начиная с первой встречи. Но об этом я подумаю позже, сейчас важнее сосредоточиться на кронпринцессе. Ведь я до сих пор понятия не имею, что ей сказать!

— Леди Николь, вы не против, если я сама провожу вас до замка, — предлагает волшебница, — по дороге как раз пообщаемся.

Я соглашаюсь. Нанетт с завистью округляет глаза, одобрительно кивает, видно, думает, я суечусь ради победы на отборе. Джаред бормочет что-то вроде: «Девушки хотят посплетничать», но в его глазах колючая настороженность, а внутри скалится зверь и будто тянется схватить.

В моей груди опять натягиваются струны, давят на сердце.

Опасно.

Я прячу взгляд, торопливо прощаюсь и иду за Викторией, оставляя замёрзшее озеро позади.

«Обернись… Обернись же! Он смотрит… Смотрит?» — щиплются мысли, толчками отдаются в рёбра. Проклятье! Это уже походит на потребность. Плохой знак… Нельзя поддаваться.

Сначала соглашусь обернуться, потом — коснуться, а затем… Нет! Надо сразу обрывать, на корню.

«Чриик», — звонко раздаётся над головой. Это алмазная ивари скользит за нами по прохладному воздуху.

Вскоре нас с Викторией обступают тёмные громады деревьев. Листва тревожно шуршит в вышине. Мы идём по ночному королевскому парку, освещённому лишь магическими искрами. Снег хрустит под ногами, впереди слышится игривая скрипка, справа темнеет острый шпиль магической башни. Он похож на остриё клинка, что безжалостно вонзается в свинцовое небо.

— Так о чём вы хотели поговорить? — спрашивает Виктория, едва за нашими спинами смыкаются деревья.

Я перебираю варианты… что сказать? Но так, чтобы алтарь позволил… Может, стоит начать издалека? Прощупать почву. Или…

— Николь, я, кажется, понимаю, что за сомнения вас гложут, — вдруг произносит Виктория, задумчиво глядя из-под длинных ресниц.

— Да? — удивляюсь я.

— Да. И должна сказать, у вас есть все шансы.

— Шансы… — бормочу, силясь поймать нить разговора.

— Не обращайте внимание на его колкость. Он со всеми так… Наглый до неприличия, никаких границ не признаёт, да и правил тоже. Гордый и упрямый, но в этом есть определённый шарм, — она тепло улыбается до ямочек на щеках. — Но главное, когда доходит до дела, на него можно положиться. Во всём.

— Эм-м…

— Я его люблю, как дорогого друга. Как названного брата. Он часть моей семьи. И должна сказать, впервые вижу, чтобы Джаред так ярко реагировал на девушку.

«Ох! Похоже Виктория решила, я здесь для разговора о Джареде!» — понимаю я.

Мне хочется нервно засмеяться. Даже для Виктории очевидна связь между нами. Шпион из меня никудышный… Но, может быть, я смогу повернуть этот разговор в нужную мне сторону?

Виктория тем временем говорит:

— Не думали проверить вашу связь?

Я спотыкаюсь от неожиданности.

— Вы про истинность? — голос скатывается до шёпота. Кронпринцесса смотрит внимательно, будто через мои глаза заглядывает в глубину души.

— Да.

— Нет, не хотела бы, — отвечаю резче чем нужно. — Пока что.

— Почему?

И как объяснить?

Я иду, опустив голову. Разбрасывая носками ботинок рыхлый снег, медленно говорю:

— Потому что истинность — это ненастоящие чувства. Это навязанное. Я не могу такое принять… Травоядные спокойно относятся к метке, для волков же она важнее любви. Важнее уважения и желания пары. Поэтому мне особенно не хочется связываться с Руандовцами. Если было бы возможно, я всю жизнь носила бы перчатку. Даже после замужества. Я мечтаю об отношениях, построенных на понимании, взаимоуважении, доверии. На искренних глубоких чувствах. Хочу сама сделать свой выбор, а не идти за судьбой, как послушная овечка.

На последних словах я резко замолкаю, испугавшись, что Виктория может принять их на свой счёт — ведь она замужем за своим истинным, и кто знает, какие у них на самом деле отношения. «Думай, что говоришь!» — ругаю себя, уже готовая извиниться. Но Виктория, похоже, не злится.

— Понимаю вас, — задумчиво кивает кронпринцесса. Ветер развевает её тёмные волосы, инеем оседает на ресницах. — Раньше я тоже так думала,

— А сейчас?

— Сейчас, — она поднимает лицо к тёмному небу, — сейчас я очень сильно скучаю по своему мужу. И не могу представить жизни без него. Я думаю, истинность — это не совсем «навязанное», это ближе к неизбежному. К необходимому. У меня есть теория… Вам интересно послушать?

— Очень.

— Я думаю, мы рождаемся половинчатыми, и все наши чувства вполовину слабее. Радость, горе, любовь и страсть — всё пополам. Мы думаем, что так жить нормально, ведь не знаем иного… а потом мы встречаем ту самую потерянную половинку. Истинного. Стоит его принять, как краски вдруг вспыхивают ярче, чувства обостряются, всё становится прекраснее и печальнее одновременно. Каждая грань: запахи, осязание, горе и веселье, желания и страхи — всего вдвое больше. Мы словно сдёргиваем с головы пыльный мешок, а вокруг нас цветной мир, сверкающий и необъятный, — взгляд Виктории затуманивается, слова льются чарующей мелодией: — Без пары, мы как одинокие лодки посреди шторма. Мечемся, сомневаемся… Истинный — это как остров. Опора, за которую можно ухватиться. Рядом с парой не приходится бояться, ты просто знаешь — ты для него, а он для тебя. И это навсегда… Даже вдали друг от друга вас связывает незримая нить, что крепче стали. Каждый вечер я закрываю глаза и тянусь к мужу, проверяю всё ли у него хорошо. И я знаю, он делает то же самое.

Я вздыхаю. Грудную клетку сковывает тяжесть, а в носу щиплет. Почему-то становится печально, будто мне приоткрыли завесу чудесного мира, в который я никогда не сумею ступить.

Перед глазами вспыхивает воспоминание: холодная сталь, хриплое дыхание, запах дыма. Я умираю на алтаре, тону в кровавом отчаянии, а напротив — ледяные глаза моего истинного. В них растерянность, перерастающая в ужас. Я умираю, почти злорадствуя… а кругом бушует огонь, боль и смерть.

Обнимаю себя за плечи. Шепчу:

— Вам повезло. Вы любите друг друга.

— Сейчас — да, но вначале мы с Аланом едва не перегрызлись, — Виктория весело хмыкает, видимо, вспомнив что-то забавное из прошлого. — Много всего было… Не без трудностей.

— Удивительно, как ваш супруг отпустил вас в другую страну. Слышала, волки невероятные собственники, и скорее запрут под замок, чем позволят паре разгуливать без присмотра.

— О! Алан бы запер с удовольствием, — смеётся Виктория, — но разве замок меня удержит? Поверьте, нет! Да и бывают обстоятельства, что сильнее нас.

— Наверное, ваш супруг будет в ужасе, когда узнает, что творится на отборе.

— Что вы имеете в виду? — настораживается кронпринцесса.

— Здесь довольно опасно, не находите? — говорю я, подбирая слова. — История с Мирой едва не привела к трагедии. Может, вы попросите моего отца выделить для вас дополнительную охрану?

Вот я и подобралась к самому главному. Виски уже начинает сдавливать болью. Алтарь почувствовал угрозу? Но я ведь ничего такого не сказала!

— Не стоит, — отвечает кронпринцесса с улыбкой.

— Но что если в следующий раз кто-то нападёт уже на вас? — настаиваю я, игнорируя нарастающий звон в ушах.

— Я могу за себя постоять. К тому же со мною Джаред и охрана.

— А вы уверены, что им можно доверять?

Перед глазами вспыхивают искры. Мысли путаются, но я упряма! Плевать, что подумает обо мне Виктория. Главное, чтобы прислушалась!

— Не очень понимаю вас, Николь… — хмурится она.

— Я слышала у Руанда много врагов. Это правда?

— Да, но….

— Так может, было бы правильнее вернуться домой к мужу?

Пока вы ещё живы… Пока жива Аштария!

Улыбка стекает с лица Виктории как вода.

— Вы предупреждаете? Или угрожаете? …или знаете что-то, чего не знаю я?

— Вы предупреждаете? Или угрожаете? …или знаете что-то, чего не знаю я?

Виктория смотрит цепко, остро, будто выворачивая наизнанку мои чувства и мысли. Так не умеют смотреть нежные принцессы, лишь те, кто прошёл войну или пережил предательство. Она будто прямо сейчас решает, враг я, союзник или просто наглая дурочка, которую нужно щёлкнуть по носу за слишком длинный язык.

— Нет! Виктория, я… вовсе не угрожаю… я…

— Хватит мямлить! Говорите без страха, Николь. Я не кусаюсь без причины, — голос кронпринцессы почти ласковый, но в красивых глазах бушует вьюга. Зрачок вытягивается игольным ушком.

От волнения закусываю щёку. Кролик в груди испуганно прижимает уши.

«Мне известно будущее! Вы в опасности!» — хочу крикнуть я, но лишь тяжело выдыхаю пар. Горло будто стискивает удавка, каждый раз, когда хочу произнести эти слова вслух. Бессильно опираюсь на шершавый ствол дерева.

Мне ничего не объяснить! Никак не доказать свою правду! Чувство такое, будто за те несколько фраз, что удалось сказать, я расплатилась годами жизни. Если произнесу ещё хоть слово, то закричу от боли и согнусь пополам. Потеряю сознание и неизвестно, когда очнусь. Проклятый алтарь! Подарил второй шанс, но, будто издеваясь, не позволяет им воспользоваться!

— Николь? — Виктория делает ко мне шаг, внимательно заглядывает в лицо, легко касается плеча. — Вам плохо?

Образ кронпринцессы размывается, будто я под водой. Даже простое: «Да» и то не выдохнуть.

— Вы пытаетесь уйти от ответа?

…нет.

— Не желаете пояснять свои слова?

…нет!

— Или… что-то мешает вам произнести правду? — медленно спрашивает Виктория.

Сердце пропускает удар. Я поражённо вскидываю взгляд. Она поняла? Но как такое возможно?!

— Просто кивните, Николь!

Я поспешно киваю, и сразу жжение стягивает грудную клетку.

Мотаю головой, пытаясь скинуть тяжесть. Чувство, будто в череп залили расплавленный свинец. Всхлипываю от боли… и вдруг что-то приятно-прохладное касается моей спины.

Это Виктория склонилась и бережно обняла меня. Её бирюзовые глаза светятся в темноте.

— Всё хорошо, хорошо, — успокаивающе, будто ребёнку, говорит она, — я услышала вас Николь. Больше не пытайтесь говорить или использовать жесты. Не нужно.

Кронпринцесса мягко кладёт ладонь на мой пылающий лоб и, кажется, применяет магию, потому что болезненный туман отступает, и я снова могу дышать.

Мы вместе оседаем на снег. Обнявшись, сидим в ночи посреди зимнего королевского парка. Вокруг изогнутые силуэты деревьев, пушистые сугробы и редкие магические светлячки. Порывистый ветер качает ветви.

«Она поняла! Но как? Как…» — стучит в мыслях. Слишком сложно поверить.

— Послушайте, Николь, — шепчет Виктория, поглаживая меня по спине, — я сталкивалась с подобным. Возможно, сильная магия не позволяет вам рассказать тайну. Если так, пожалуйста, не пытайтесь бороться с запретом, это сделает только хуже. Сосредоточьтесь на отборе. После церемонии раскрытия сути я найду вас, и мы вместе подумаем, как быть, хорошо?

— Хорошо, — сиплю я.

— Вы не одна, Николь. Поверьте, я вам помогу. И… я услышала вас и позабочусь о собственной безопасности. Не переживайте.

О, великие боги!

Я зажмуриваюсь.

Мне хочется плакать от счастья.

Неужели, всё получилось?! Неужели, кронпринцесса Руанда теперь на моей стороне? Она поможет! И… она сказала, что сталкивалась с подобным? Но когда? При каких обстоятельствах? Нет, сейчас это не важно! Если Виктория должным образом позаботится о своей безопасности, то останется жива! А значит, я исправлю будущее! Вместе найти убийцу будет гораздо проще!

— Спасибо, — бормочу, стирая слёзы. — Спасибо вам.

— За что?

— За то, что поверили, — я говорю так тихо, что сама себя еле слышу.

Виктория убирает волосы с моего лица, ласково говорит:

— Вы совсем побледнели. Пойдёмте, вам нужно в тепло.

Она помогает мне подняться, внимательно осматривает, ободряюще улыбается, но во взгляде тревожная задумчивость.

— Всё будет хорошо, — повторяет она.

Я слабо улыбаюсь в ответ.

Пока мы идём к замку, я гоняю в уме наш разговор. Виктория невероятная! Ни отец, ни сёстры не захотели меня услышать, а она поняла всего лишь из-за пары фраз! С плеч будто свалилась каменная плита, не позволяющая разогнуть спину. Вера в лучшее согревает изнутри ласковым солнцем. Какое же это сладкое чувство, знать, что я не одинока! Что мне помогут!

Улыбка сама собой расцветает на губах.

— Николь, может быть, я могу как-то помочь вам прямо сейчас? — спрашивает Виктория.

Я задумываюсь на секунду.

— Нет, мне ничего не нужно, но… есть кое-что, о чём я переживаю.

— О чём?

— Если не пройду сегодняшнее испытание, то меня сразу переведут в другое крыло. И боюсь, не получится с вами пообщаться…

«Гилберт об этом позаботится», — думаю я.

К тому же я не могу рассказать о «признаках убийцы», а значит не смогу помочь его поймать, если вылечу. Кто знает, отступится ли преступник лишь из-за парочки новых стражников в окружении кронпринцессы. А она, несмотря на мои слова, явно не собирается уезжать.

Нет, я обязательно должна остаться на отборе!

— Не переживайте, Николь, вы точно пройдёте, — уверенно заявляет Виктория, будто прочитав мои мысли. — Независимо от результата, который покажет птица, участь невест решают женихи. Вам нужен всего один голос, Николь. Он у вас будет, не переживайте.

«Интересно, она говорит о голосе Джареда, — думаю я. — Виктория его попросит? Или… или он и так собирался за меня голосовать?»

Стоит подумать о зеленоглазом волке, как сердце ускоряет бег, а внутри появляется сосущая пустота, похожая на голод. Ловлю себя на желании его увидеть… Взашей отгоняю непрошеные мысли! Нельзя подпитывать зависимость! А тем временем доносимая ветром музыка становится громче, деревья редеют, а впереди уже маячат дамы в пышных платьях.

Вскоре мы выходим на широкую площадку перед замком. Здесь светло, как днём, между столиков с закусками торопливо бегают слуги. Некоторые девушки печально бродят или стоят у деревьев. Другие, более удачливые, сбились в кучки и весело смеются. Над ними в небе кружат алмазные ивари.

Наше появление не проходит бесследно.

«Что эта скандалистка забыла рядом с кронпринцессой Руанда? — несётся по воздуху возмущённый шепоток. — И что у этой выскочки с причёской? Она что, в воде искупалась?!»

Вокруг шепчутся и косятся, но я старательно не обращаю внимания. Делаю вид, будто меня совершенно ничего не смущает, и единственные мои приключения на сегодня — это долгая прогулка по парку.

— До встречи, Николь, — многозначительно говорит Виктория, я присаживаюсь в вежливом реверансе, после чего мы расходимся в разные стороны. Она — в заснеженный парк, я — через многолюдную террасу к замку. Туда, где за высокими окнами плывут по бальному залу пары.

Тревога хоть и щиплет душу, но уже не кусает до крови. В моём сердце путеводной звездой горит вера в лучшее. Всё благодаря Виктории! Мне до чесотки любопытно, когда и при каких обстоятельствах кронпринцесса Руанда сталкивалась с магическим запретом, что не позволял поделиться тайной. Может, Виктория знает, как обмануть такую магию? Ох, если получится рассказать о будущем, то Аштария будет спасена!

Мне хочется рассмеяться от облегчения. Или пуститься в пляс! Впервые я не прочь покружиться в танце!

Мимо пробегает официант. Я проворно перехватываю с подноса закуску: фруктовый бутерброд, наколотый на сахарную палочку. Десерт пряной сладостью тает во рту. Пока жую, смотрю через стекло на королевский зал. Он так ярко освещён, что, кажется, искрится сам воздух. Слуги готовят сцену для следующего этапа, а кругом кружат женихи и невесты.

Я замечаю рыжеволосую Лисию, мою вторую сестру. Она танцует с одним из женихов, и тот явно не может отвести от неё заворожённого взгляда. Тёмноглазая Катрин тоже в зале, расслабленно беседует с ведущим отбора. Вцепившись коготками в ткань платья, на её плече сидит алмазная ивари.

«Похоже, у старших сестёр всё хорошо. Надеюсь, Виктория поможет Нанетт…» — думаю я.

Вздохнув, привычным движением поправляю перчатки… и только теперь вспоминаю, что они порваны. На костяшках дырки, манжеты в бурых пятнах крови. «Надо бы переодеть», — растерянно понимаю я.

До следующего этапа меньше получаса. Этого времени едва хватит, чтобы привести себя в порядок… но я попытаюсь успеть.

Индивидуальные дамские комнаты находятся в пристройке слева от за́мка. Чтобы добраться до них, надо пересечь многолюдную террасу.

Пока я иду, следом поворачиваются лица, скользят удушливые взгляды, злой шёпот скребёт спину:

«Бездарная четвёртая принцесса… Зачем вернулась? Ни совести, ни ума!

Я держу спину прямо и уговариваю себя потерпеть. Мало ли что эти курицы болтают.

«Вы слышали, как она обвиняла Миру? … Внимания захотела! …позор Аштарии!»

«Мне совершенно всё равно», — повторяю как мантру.

«А теперь ещё и к леди Виктории прицепилась! Как не стыдно! Она так надеется симпатию принца-волка завоевать? Ничего не выйдет! Без магии-то кому она нужна? Никчёмная принцесска…»

Нет! У любого терпения есть предел!

Я резко оборачиваюсь на каблуках. В два шага оказываюсь возле стайки сплетниц. Девушки поднимают удивлённые глаза, прячут улыбки за узорчатыми веерами. Это сплошь принцессы, богатые леди, наследницы высоких домов — травоядные оборотни. Два красноглазых кролика, мышь-полёвка и рыжехвостая белка. На их плечах неподвижно сидят алмазные ивари.

— Что случилось, леди Николь? — спрашивают девушки с улыбками, а за ними прячутся оскаленные звериные морды.

Я уже жалею, что подошла. Просто нервы не выдержали. Самое пугающее, что ведь я помню эту и эту… как они лежали в крови, и судорога ужаса пересекала их благородные лица. Если история повторится, то они не успеют покинуть замок и погибнут от мечей волков. Я ведь пытаюсь их тоже спасти!

— Мне показалось, или вы хотите мне что-то сказать? — резковато интересуюсь я.

— Вам показалось, — ухмыляется одна из сплетниц.

— Так вы только за глаза смелые. Это называется «лицемерие», леди. С такими качествами в королевский совет Аштарии попасть будет сложно. Отец как раз просил меня дать рекомендации на некоторые из родов… о ваших семьях я мнение только что составила.

Девушки выпучивают глаза, будто лягушки. Манеры слетают с них как шелуха.

— Что! Да кто ты такая, чтобы угрожать? — вскидывает брови-ниточки белка.

— Ты никто! Вылетишь с отбора, тебя и слушать не станут! — возмущается её подруга.

— Пустышка! — шипит третья. — Зачем вообще вернулась к замку? Без ивари в бальный зал тебя не пропустят. Так что иди отсюда, пока ещё больше не опозорилась!

— Жаль вас расстраивать, но у меня есть птица, — я показываю взглядом в небо. Туда, где кружит моя волшебная ивари.

— Эта? Ну конечно! Присваиваешь чужие заслуги? Как низко!

Во рту становится кисло, а на душе противно… Ну не умею я вести такие споры, поэтому и ненавижу балы. Многие здесь выпячивают собственную важность через унижение других.

«Чирик!» — раздаётся над головами, а в следующую секунду мне на плечо приземляется алмазная ивари.

Я охаю. Полукруглые коготки чувствительно впиваются в кожу.

Очень вовремя!

— Но как? — поражённо бормочут сплетницы. На их лицах мелькают эмоции: презрение, удивление, неверие.

— Как тебе удалось? Ты же пустышка! — пищит одна из них. — Нет, это какой-то фокус! Магии в тебе нет… Все знают, что из-за этого даже жених от тебя отказался. Расторг вашу помолвку!

— Это заблуждение, — раздаётся сверху глубокий мужской голос. Я едва не подпрыгиваю от испуга, девушки смотрят во все глаза. — Правда, дорогая?

— Гилберт, — шепчу, пока остальные присаживаются в глубоких реверансах. Никто не хочет ссориться с будущим архимагом. Даже ивари вспархивает с моего плеча.

Гилберт, как всегда, одет с иголочки. Чернильный сюртук застёгнут на все пуговицы, строгий воротник упирается в подбородок. Лицо и руки на фоне чёрной одежды кажутся белыми как мел. В глубине тёмных глаз я замечаю алые искры, что в любой момент могут обернуться в пламя.

Прежде чем успеваю возразить, маг уже подхватывает меня под руку и бесцеремонно уводит. Я двигаюсь, как на ходулях. Сердце стучит с перебоями. Раньше я любила этого человека… Или думала, что любила. А сейчас будто смотрю на незнакомца, не зная, чего ждать.

Что задумал Гилберт? Не будет же он приставать ко мне на глазах у толпы? Не буду же я вырываться, как истеричная особа?

Маг окидывает меня быстрым взглядом и брезгливо морщится.

— Ты чего такая помятая? Что случилось? — недовольно спрашивает он.

— Не твоё дело, — огрызаюсь я. Принцессе так разговаривать не пристало, но я ужасно устала изображать приличия.

— Как ты нашла ивари? Кто-то помог?

— Тебе я ничего рассказывать не собираюсь. И вообще, отпусти! Мне надо в дамскую комнату.

— Я провожу, — невозмутимо сообщает маг.

— Я сама в состоянии дойти.

Маг не реагирует. Конечно, Гилберту мои желания неинтересны. Если вспомнить, так было всегда. Просто я мирилась. Думала, он любит. Но разве любящий человек бросит на смерть посреди горящего замка?

— Отпусти! — шиплю как кошка.

— Когда ты успела стать такой спорщицей, Николь? — хмурит чёрные брови Гилберт. — Отбор на тебя дурно влияет. Неужели захмелела от мужского внимания?

— Тебя это волновать не должно!

— Думаешь, хоть кому-то здесь есть дело до маленькой принцессы? Лишь я о тебе позабочусь, Николь. Лишь я.

— Не нужна мне твоя забота. Осчастливь кого-нибудь другого.

Я пытаюсь высвободить руку, но Гилберт удерживает. Он напоминает мне клеща, которого не вытащишь без пинцета.

Мы уже дошли до пристройки, вдоль стены тянется ряд дверей с латунными ручками — это индивидуальные кабины для девушек. Если сверху горит огонёк, значит, комната свободна. Сейчас они свободны почти все.

Мне вдруг становится страшно. Что если маг затолкнёт меня в кабину и закроет за собой дверь? Что, если на этот раз не остановится? И, как назло, рядом нет людей!

«Он не посмеет!» — напряжённо думаю я.

— Николь, — говорит Гилберт, заглядывая в глаза. — Не совершай ошибку. Я хочу помочь тебе. Искренне! Покинь отбор прямо сейчас! Даже если ты добыла ивари, следующее испытание не пройдёшь. Птица лишь покажет, что ты пустышка! Подумай об отце, как он на тебя посмотрит? Подумай обо всех этих людях в зале. Зачем тебе такая слава?

— А ты, значит, хочешь спасти бедняжку-принцессу от мучительного позора?

— Именно. Оборотням не нужна невеста со слабым зверем!

— Твоё благородство поражает, Гилберт, — язвительно говорю я.

— Или думаешь, понравишься кому-то за милое личико?

— Вот и проверю! А теперь, будь добр, отпусти меня! — я почти рычу.

— Подумай ещё раз, Николь. Подумай, иначе пожалеешь! — в голос мага пробирается сталь, глаза застилает алый. Он так сжимает моё плечо, что я уверена, останутся синяки.

— Хватит! Отпусти! — шиплю, ударяя мага в грудь, но мужчина лишь склоняется ниже. Смотрит на мои губы. Его голос звучит горячечным бредом:

— Ты злишься из-за ночного поцелуя? Признаю, я был неправ. Вышел из себя. Я не должен был давить… Но это потому, что ты нужна мне! Я скучаю по нам и не понимаю, что произошло. Я ревную… Ты должна быть только со мной! — он тянет ладонь, но я дёргаюсь, уходя от прикосновения. Но Гилберт перехватывает мой подбородок, сжимает железными пальцами, будто тисками, толкает к ближайшей двери, прижимается горячим телом, склоняется к губам.

Да что же творится!

— Стой! — я силюсь вырваться, но это всё равно что бороться со скалой!

Губы мага касаются моих…

Озноб прокатывается по телу.

А в следующий миг раздаётся упругий хлопок, по глазам бьёт вспышка. Гилберта откидывает на добрые пять метров, протаскивает по снегу и вколачивает в дерево.

Я изумлённо ахаю. Кто это сделал! Рядом же никого нет! А потом опускаю взгляд… Амулет на моей шее мягко светится голубым. Тот самый амулет, что дал мне Джаред, перед тем как прыгнуть в озеро. Я и забыла о нём!

Гилберт уже на ногах, глаза полыхают будто алые факелы. Он смотрит на меня со злым изумлением, как кот на наглую мышь, что осмелилась укусить хищника за нос.

Удивительно, но к нам не бежит стража. Никто даже не смотрит в нашу сторону!

— Кто тебе дал сэптиум? — рычит маг. — Что ты пообещала за столь бесценную вещь? Уж не раздвинуть ли ноги?

Я задыхаюсь от возмущения. Пячусь к дверям. За одной из них можно спрятаться! И Гилберт далеко, не успеет заскочить следом!

…или успеет?

— Ну ладно, Николь, — нехорошо ухмыляется маг, скаля ровные зубы. Он говорит тихо, но я слышу так хорошо, будто маг шепчет на ухо: — Знаешь, так даже интереснее. Хочешь поиграть — поиграем, мой милый кролик. Моя строптивая невеста. Тем слаще будет победа.

Боги, да он не в себе!

Гилберт делает ко мне шаг, и я подпрыгиваю от испуга. Выбора нет! Развернувшись, дёргаю дверь и проваливаюсь в темноту дамской комнаты.

На потолке вспыхивает лампа, позади щёлкает магический затвор, запечатывая захлопнувшуюся дверь. Замок сделан таким образом, что без куратора его не взломать, и открыть можно только изнутри. Значит, всё! Спаслась!

И тут же ушей касается торжественный гул труб. До второй части испытания осталось всего пятнадцать минут.

И за этого человека я собиралась выйти замуж?! Да я же совсем его не знала! А если бы метка связала с ним? Даже представить страшно… Гилберт совершенно ненормальный! Где были мои глаза?!

«Слава Богам, Джаред забыл забрать свой амулет, а иначе было бы не отбиться», — проносится в голове, пока я роюсь в ящиках дамской комнаты.

У меня есть десять минут, чтобы привести себя в порядок. Хорошо, что в наличии всё необходимое. На отдельной полке стопочкой лежат чистые перчатки без пальцев, на другой расчёски, заколки, пудреница и прочие важные мелочи для женской красоты.

Из зеркала на меня глядит растрёпанное и усталое «нечто» с глазами-плошками и покрасневшим от переживаний носом. Купание в озере не прошло бесследно.

Первым делом я снимаю перчатки, с затаённым испугом подношу запястье к горящей лампе.

Метка истинности на прежнем месте… и красный отсвет стал куда ярче. Будто ненасытная болезнь, алый тянется от краёв к центру, ещё немного и полностью поглотит узор. Проклятье!

Рядом с волком я и так веду себя как дура, а что же будет дальше?

Самое печально, я знаю, что будет. Видела однажды!

В детстве мне прислуживала горничная из беличьего семейства — Дора. Дора была счастлива замужем и постоянно рассказывала про своих любимых дочурок. И вот однажды, работая прислугой на одном из балов, она запачкала перчатку, а сняв её, случайно коснулась ладонью пьяного мужчину из тигриного клана.

Лишь мимолётное касание… тигр и не понял, что произошло, но для Доры рухнул мир. Тот пьяный мужчина оказался её истинным.

Дора скрыла метку, надеялась жить как раньше… но уже спустя неделю весь королевский двор наблюдал скандальную сцену. Трясущаяся от горячки, заплаканная Дора стояла на коленях и цеплялась за плащ мужчины, а тот непонимающе отталкивал её, будто надоедливого клопа.

Помню лицо женщины: полное муки и болезненной тяги. В лихорадочных глазах ни капли разума, один лишь звериный инстинкт и безнадёжная потребность. Будто тот мужчина из клана тигров был нужен ей как воздух.

Самое жуткое в этой истории, что когда Дора сняла перчатку, и все увидели метку на её руке… то бальный зал взорвался аплодисментами. Поняв, что Дора его истинная, тигр мгновенно изменился. Поднял служанку с пола и по-хозяйски поцеловал в губы. Взгляд мужчины горел победным ликованием. Друзья поздравляли, слуги разлили по бокалам самые дорогие напитки… И только бедная Дора лила горькие слёзы.

Я зажмуриваюсь, на миг представляя, что нечто похожее случится и со мной. Что на глазах у всех я, красная от горячки, опухшая от слёз, трясясь словно умирающая, повисну на шее принца Руанда. А он в свойственной ему манере ухмыльнётся и скажет нахальным тоном:

«Ого! Всё-таки ты от меня без ума, детка? Но извини! Грызуны не в моём вкусе! Что? Ты моя истинная? Ну ладно, детей рожать сгодишься! Сразу после того, как метнёшься мяса пожарить, а потом к алтарю сводишь! И плевать, что это реликвия семьи, я же неотразимый волчара с самомнением до небес, так что поменьше возражений и побольше дела, кролик-грызун!»

Я кривлюсь, представляя это кошмар и торопливо натягиваю новые перчатки.

Всё-таки, сколько бы Виктория ни защищала истинность, но везёт далеко не всём. Отдавать свою судьбу в неловкие руки случайности совершенно не хочется.

«Уж лучше привяжу себя к дымовой трубе, чем стану безвольной идиоткой! — думаю я. — Но сейчас, с зависимостью или без, я должна сосредоточиться на спасении страны. И ближайший план: пройти проверку птицей, поговорить с Викторией! Не лезть в неприятности!»

За следующие пять минут привожу лицо и волосы в порядок, снова заглядываю в зеркало. Ну вот! Теперь всё отлично! Волосы спускаются белой волной, подводка аккуратно выделяет медовые глаза, пудра прячет покрасневший кончик носа. Можно идти!

Поправив юбку, подхожу к выходу, дёргаю дверь…

Что за…

Почему не открывается! Неужели Гилберт устроил подставу? Вот ведь гад ползучий! Даже для него это низко!

— Эй! Кто-нибудь! — я остервенело колочу в дверную панель, зло пинаю её ногами. Проклятье! От волнения закусываю губу, стискиваю кулаки. Если Гилберт наложил поглощающий звуки кокон, то никто меня не услышит! Я не попаду на испытание! Меня исключат!

Нет! Рано расстраиваться! Может, получится выбить эту дверь?

Я отхожу подальше, чтобы взять разгон. В висках колотится пульс. Срываюсь с места, зажмуриваюсь, ожидая удара в плечо… но вместо этого в лицо дует свежий ветер. Кто-то открыл дверь!

Но остановиться уже не успеваю, по инерции впечатываюсь в чужое тело.

Лишь чудом спаситель остаётся на ногах.

— Прошу меня простить! — пищу я, пытаясь отлепиться от мужской груди, но меня удерживает сильная рука, змеёй оплетая талию.

— Вот так подарок! Красавица сама падает в руки, — урчаще произносит мужчина. У него тёмные глаза и смоляные волосы, низкий голос, глаза с вертикальным зрачком и заигрывающая улыбка. — Признайтесь, вы это специально? Хотели найти повод для близкого знакомства?

— Сэр Майерс, — бормочу я, — это случайность! Дверь заклинило и… Спасибо, что открыли!

Кот смотрит изучающе, жарким взглядом чертит дорожку от губ к подбородку, скользит им по шее к моей груди, что так бесстыдно прижата к нему.

— Леди, я принимаю благодарность только в виде поцелуев, — соблазнительно улыбается Майерс.

— Н-нет, это… — я краснею до корней волос, — мне придётся отказаться.

— Не решайте так поспешно, красавица, я дам вам время подумать. Вы так вкусно пахнете… Чувствуете притяжение между нами? Уверен, нас свела сама судьба.

Пока я хлопаю глазами, переваривая услышанное, Майерс отпускает меня, но тут же подхватывает под руку, мурлычет, сверкая глазами:

— Испытание скоро начнётся. Позвольте проводить вас, леди Николь.

— Спасибо, но я и сама… — опасливо поглядываю в сторону замка. Я уже собираюсь решительно отказать Майерсу… но вдруг замираю. Сердце сжимается.

У входа в главный зал собралась целая толпа. Среди неё я замечаю Джареда.

Он стоит в окружении поклонниц и с обаятельной ухмылкой что-то шепчет одной из девушек. Рука оборотня на её пояснице и медленно скользит ниже, к соблазнительно выпуклым ягодицам. Девушка заливается румянцем и, кажется, сейчас грохнется в обморок от счастья. Ещё бы! Её же лапает сам принц Руанда!

В голове мутнеет, будто я надышалась дымом.

Перед глазами опускается багровая пелена. «Бабник! Ловелас! Самодовольный волчара!» — стучит барабаном в мыслях.

Эмоции неправильные, нелогичные, но от них не спастись. Каждая клеточка тела восстаёт, требуя немедленно растолкать настырных невест, заявить права на «своё».

По мышцам разливается электрический импульс, он толкает вперёд, давит на нервы, выжигает рациональную часть, оставляя лишь голые эмоции.

Я уже почти делаю шаг в сторону Джареда, но в последний момент одёргиваю себя.

«Стой! Очнись, Николь! — мысленно кричу. — Это просыпается зависимость! Не поддавайся! Или хочешь разделить судьбу Доры? Ты принцесса! В тебе кровь королевского рода Аштарии. Ты сильнее проклятой метки!»

Встряхнув головой, делаю глубокий вдох.

Всё плохо. Всё очень-очень плохо! Зависимость развивается слишком быстро. Так не должно быть… Не должно!

А Джаред своим поведением делает лишь хуже! Из-за Нанетт он уверен, что я от него без ума. Гадство! Мы ведь почти поцеловались! А он уже обжимается с какими-то девками!

— Николь, с вами всё хорошо? — спрашивает Майерс.

Я с усилием поворачиваю к нему лицо. Удивительно, но взгляда на Джареда хватило, чтобы забыть о спасителе, а ведь мужчина до сих пор держит меня под руку.

Я щурю глаза, разглядывая Майерса, и в голову закрадывается мысль…

Вот он способ удержать Джареда на расстоянии и наглядно показать, что у меня всё хорошо. Что зря волк надумал, будто нравится мне! Да и в конце концов, это же отбор! Нормально проявлять симпатию. Буду брать пример с Джареда!

Стоит признать, Майерс красив. Высокий, смуглый, со слегка раскосыми глазами, движется по-кошачьи плавно, голос завораживающий. Да, кот несколько настырный, но… при такой толпе, я уверена, он будет вести себя прилично.

— Ох, я просто растерялась… Не ожидала, что у входа столько людей, — говорю, складывая брови умилительным домиком.

— Да, толпа знатная, — соглашается темноволосый оборотень.

— Всё-таки мне понадобится ваша помощь. Если предложение проводить меня ещё в силе… то я была бы рада им воспользоваться.

Майерс моргает, а потом сыто улыбается, будто мышка сама прыгнула ему в рот.

— С удовольствием помогу, — мурлычет он, притягивая к себе. Наши плечи соприкасаются. Инстинктивно хочется отодвинуться, но я сдерживаюсь. В конце концов, меня просто держат под руку, что в этом зазорного?

Вместе мы идём к парадному входу.

— Я знал, что нравлюсь вам, Николь, — говорит Майерс, наклоняясь ближе. — Должен признать, у вас хороший вкус. Мы с вами здесь как два самых ярких бриллианта. Вы особенная девушка. У меня глаз намётан, поверьте. Я чувствую в вас яркую притягательность.

Я улыбаюсь, принимая эти сочащиеся сахаром комплименты, а сама незаметно поглядываю по сторонам. Вот, мы пересекли террасу, вот приблизились к парадному входу. Девушки без ивари расступаются, будто волны перед кораблём. Нас омывает любопытством и колючим шёпотом.

Сейчас мы пройдём мимо Джареда.

«Не буду на него смотреть. Не буду! Пусть знает, что мне и без него есть чем заняться!»

Шаг… шаг. Я чувствую — он смотрит.

У меня волоски на шее встают дыбом, щёки печёт, будто я оказалась перед бушующим пламенем костра, и обжигающие языки тянутся ближе и ближе.

Звуки приглушаются, Майерс что-то шепчет, но я не слышу. Киваю невпопад. Мне жарко так, что не спасёт и ледяная прорубь.

Мы почти зашли в зал…

Не выдерживаю, кидаю косой взгляд из-под ресниц… и едва не спотыкаюсь.

Принц Руанда в двух шагах.

Его фигура подсвечена алым, будто клеймом выжжена на моей сетчатке. Высокий, сильный, надменный. Опасный.

На мужские губы наклеена привычная усмешка, но в зелёных глазах бушует шторм. Наши взгляды сталкиваются, зрачки Джареда расширяются, наполняя его глаза темнотой. Такой горячей, обжигающей темнотой, что хочется сбежать. Лёгкие сжимает приступ животной паники.

Такой реакции я ожидала?

«Не дразни волка, закусочкой станешь», — приходит на ум детская поговорка.

Девушка, что стояла рядом с Джаредом, растерянно отшатывается. По толпе проходит пугливая волна. Никто не понимает в чём дело, но звери внутри чувствуют — рядом оскаленный хищник.

Кролик внутри меня испуганно прижимает уши, припадая к земле.

И только Майерс, ничего не замечая, ведёт меня вперёд. Шаг, шаг… и вместе мы переступаем порог замка. В глаза ударяет яркий свет ламп, ослепляя, музыка такая громкая, что закладывает уши. От неожиданности я теряюсь в пространстве и сильнее вцепляюсь в локоть Майерса.

— Эй, дружище! — раздаётся справа рык Джареда. Я едва не подпрыгиваю от испуга, — Спасибо, что проводил мою спутницу. Дальше я сам.

Всё-таки пошёл за нами…

Моя спина прямая, подбородок вскинут так высоко, что сводит скулы. Я оборачиваюсь.

— Вы ошиблись, — улыбаюсь, но получается оскал, — я спутница сэра Майерса, а ваша осталась за дверью.

— Николь, — в голосе волка угроза. Воздух дрожит, натягивается цепь связи.

— Джаред, я сам провожу, — мурлычет Майерс.

— Как видите, ваше участие не требуется, сэр Джаред, — добавлю я. — Желаю вам насладиться предстоящим выступлением.

Принц недобро вглядывается в моё лицо.

Наши с ним улыбки полны убийственной вежливости, а взглядами можно резать как ножами. Но вдруг оборотень хмыкает, в его глазах будто захлопываются ставни, он вновь становится расслабленным самодовольным принцем, у которого всё под контролем.

Но мне почему-то делается только страшнее.

Словно Джаред решил перенести «наказание» на потом.

— До встречи, принцесса-кролик, — тянет Джаред, глядя мне в глаза. — У нас ещё будет время поболтать. Ночь-то длинная.

Тон принца насмешливый, но слова звучат колкой угрозой. Я не нахожу что сказать и отвечаю гордым молчанием.

Принц Руанда лениво хмыкает, хлопает по плечу Майерса. Жест выглядит дружеским, но мой спутник охает и чуть проседает, будто его молотком приласкали.

Заговорщицки подмигнув, волк уходит. Я заставляю себя отвернуться, сердце трепыхается в груди, а мой кролик от испуга топорщит шерсть.

Повезло же заполучить в истинные агрессивного хищника с манией преследования. Майерса так приложил, что тот до сих пор морщится и болезненно ведёт плечом, косится на меня. Я делаю вид, будто ничего не заметила.

«Не страшно, — думаю я, пока кот в молчании провожает меня до женской половины, — теперь я под защитой Виктории. Она мигом Джареда угомонит».

На прощание Майерс легко целует мои пальцы и, кажется, что-то хочет сказать, но не успевает.

Торжественно гудят трубы, и ведущий объявляет, что пора занять свои места. Женихам пройти к ложам с правой стороны, справившимся с испытанием девушкам — к креслам с левой. Те, кто не сумел заполучить алмазную птицу, должны покинуть замок.

Покачивая оружием, стражники цепко следят за соблюдением правил. «Зато когда нужны — их никогда не дождёшься», — сердито думаю я.

Зал наполняется причитаниями. Девушки без ивари не могут сдержать слёз. Большинство ведут себя достойно и гордо уходят, ни на кого не глядя, но иные шипят как гадюки, когда их выпроваживают на улицу. Бледные лица маячат в окнах, будто лики привидений.

Оставшиеся кандидатки с победным видом рассаживаются по свободным креслам. Всего мест чуть больше ста, по количеству птиц, но некоторые так и остаются пустыми. Наверное, не все ивари были пойманы.

Заняв место, я с облегчением вздыхаю. Оказывается, ноги невероятно устали, мышцы недовольно гудят. Откинувшись на спинку, нахожу взглядом сестёр. Рыжеволосая Лисия поглядывает на меня с любопытством, гордая Катрин делает вид, что она уже и так королева, а Нанетт энергично машет мне рукой, едва не лопаясь от радости. На бархатной спинке её кресла, подобрав под себя лапки, важно восседает ивари.

Значит, Виктория выполнила обещание и помогла моей третьей сестре.

Значит, будущее уже поменялось!

Я оборачиваюсь и обнаруживаю, что моя птица тоже разместилась на спинке. Наклонив голову, она с любопытством разглядывает меня алмазным глазом.

Я осторожно протягиваю пальцы, касаюсь пёрышек ивари. Удивительно, но они мягкие, будто кроличий пух. По сердцу растекается тепло, волной мурашек прокатывается от макушки до пяток. «Я здесь! На отборе! Первое испытание почти за спиной! И я заручилась поддержкой Виктории! Всё идёт как надо, и осталось совсем чуть-чуть!»

Мужской половины с моего места не видно, но так даже лучше. В памяти всплывает лицо Джареда… его полный обжигающей тьмы взгляд, когда он увидел меня с Майерсом. Тело снова окатывает горячей волной. Прикладываю ладони к пылающим щекам.

Значит, метка влияет и на принца? Я хорошо прячу запах, но волк всё же что-то чувствует? Или причина его интереса в том, что он хочет добраться до алтаря?

Нет, ну какая я всё-таки глупая! Ну зачем взялась его провоцировать? Неужели из-за банальной обиды? Неприятно стало, вот и захотелось отплатить… А зачем? Как это поможет? Теперь вообще непонятно как поступит принц! Что если в отместку он не отдаст за меня голос, несмотря на слова Виктории?

С другой стороны, я не могла поступить иначе. Пусть Джаред не расслабляется! А то возомнил себя призом тысячелетия.

Пальцы невольно тянутся к артефакту на груди, бережно гладят цепочку, пробегаются по гладкой поверхности камня. Тёплый… Подушечки слегка покалывает. Интересно, Джаред специально его оставил? Или просто забыл забрать?

— Чего улыбаешься, а? — шипит одна из соперниц, проходя рядом. Я даже взгляда не поднимаю. Много чести! Но улыбку с лица стираю. И правда, чего это я?

Только теперь я замечаю, что большинство девушек бросают на меня ядовитые взгляды, кривят губы, будто им неприятно находиться с принцессой-скандалисткой в одном помещении. На мою ивари смотрят с негодованием.

Одна особо ретивая кандидатка даже подходит к стражнику. Что-то шепча, она невежливо тычет пальцем в мою сторону. Должно быть, требует, чтобы принцессу-без-магии удалили из зала. Я внутренне напрягаюсь, но стражник безразлично отмахивается от жалобщицы.

Выдыхаю и с удивлением понимаю, что меня уже гораздо меньше задевает всеобщая неприязнь, будто за сегодняшний день я нарастила вторую кожу.

Нет… скорее попросту потратила запас эмоций на год вперёд.

Слишком много впечатлений для одного дня! Особенно для той, кто предпочитает проводить время за книгой подальше от шумного общества. Но по итогу всё сложилось лучше, чем ожидалось.

По залу снова прокатываются гул труб. Вторая часть испытания вот-вот начнётся.

Я поднимаю взгляд и нахожу королевский балкон. Отец, как всегда, суровый и задумчивый, восседает в шикарном кресле с золотыми подлокотниками. По правую руку от него верной тенью маячит Гилберт. Наклонившись, он что-то шепчет королю на ухо, отец чуть заметно кивает. Гилберт отстраняется…

Он далеко, но могу поклясться, маг смотрит на меня. Его тонкие губы ломает усмешка, а горящий алым взгляд не обещает ничего хорошего.

Зябко поёжившись, опускаю глаза. Тревога скребётся в сердце.

— Всё будет нормально, — говорю, как мантру.

Ещё пару минут длится суматоха и, наконец, невесты и женихи занимают свои места. Все взгляды устремлены на сцену.

На ней установили пять стеклянных арок, одна над другой, будто слоёное тесто. Первая самая маленькая, метра два в высоту. Под ней как раз спокойно поместится человек. Каждая следующая чуть выше предыдущей, а пятая заканчивается шпилем с голубым кристаллом на острие.

Возле арок пританцовывает вечно улыбающийся Леон — ведущий отбора, а рядом стоит кронпринцесса Руанда — Виктория. Она в свежем платье, волосы красиво убраны в причёску, глаза сверкают бирюзой. Ничто в кронпринцессе не выдаёт волнения, и я тоже успокаиваюсь. Раз Виктория сказала, что я пройду испытание, значит, так оно и будет!

— Милые леди! — театрально взмахивает руками Леон, — вы не только красавицы, но ещё и невероятные умницы! Каждая из вас проявила находчивость, внимательность и звериное чутьё! Вдобавок ваша магия пришлась ивари по вкусу, а это дорогого стоит. Теперь же пришло время раскрыть потенциал вашего внутреннего зверя.

— Позвольте, я немного расскажу о сути проверки, — берёт слово Виктория. — Все оборотни произошли от «изначальных зверей», богоподобных магических созданий, что некогда населяли наш мир. Каждый оборотень несёт в себе искру определённого животного. И чем ярче эта искра, тем сильнее энергия внутреннего зверя. Она гарантирует, что будущие поколения не утратят вторую ипостась.

Я внимательно слушаю Викторию. Наконец-то, становится ясен смысл проверки.

Для знатных родов очень важно сохранить звериную часть в детях. Ведь родовые артефакты и магические таланты напрямую завязаны на зверя.

У обычных людей способностей к волшебству очень мало, а сильные маги рождаются редко, тогда как для оборотней пользоваться магией так же естественно, как дышать. Правда, не для меня… Редко, но случается, что магия не просыпается даже в оборотнях. Обычно это связывают с потрясением, перенесённым матерью во время беременности. Может, и со мной так случилось…

Когда нет магии — это стыдно и нелепо, но не так страшно, как слабость зверя. Ни один род не захочет брать к себе оборотницу, чьи дети, возможно, родятся обычными людьми.

Но я в своём звере уверена! Я уж точно покажу результат не ниже среднего, чем удивлю половину зала. Они-то решили, что раз магии нет, то я и оборотнем зовусь с натяжкой.

Я прячу улыбку в уголках губ, мой внутренний кролик горделиво встряхивает ушками.

Виктория уже закончила речь, и на сцену, цокая каблуками, поднимается первая кандидатка — миленькая курносая блондинка. Её зверь — лесная куница.

Ведущий приглашает девушку встать под арку. Виктория проводит ладонью, и ивари кандидатки взлетает на вершину стеклянной конструкции.

— Закройте глаза и мысленно обратитесь к своему зверю, — говорит Леон. — Призовите его.

Блондинка робко кивает. Зал ждёт, затаив дыхание. Я подаюсь вперёд, чтобы ничего не пропустить.

Проходит секунда, другая, а затем ивави пронзительно вскрикивает, тело птицы плавится, как жидкий металл, стекает каплями — превращаясь в то, из чего она была создана.

Одновременно с этим зрачки блондинки расширяются, глаза вытягиваются, становясь раскосыми, удлиняются клыки, заостряются уши, местами проступает рыжая шерсть… но на этом трансформация заканчивается, оставшись частичной.

Теперь перед нами не человек, но ещё не зверь. Воздух вокруг девушки начинает искриться, в стороны и ввысь медленно расползается голубоватая аура.

Вот свет ауры заполняет первую арку, затем вторую… и замирает, немного не добравшись до третьей.

Девушка открывает глаза и удивлённо озирается. Втягиваются клыки, глаза возвращаются в привычный вид.

— Почти три арки из пяти, — объявляет ведущий, задирая голову, — весьма не плохо! Средний результат — это два сектора, но у вас потенциал даже выше, леди.

Кандидатка розовеет щёчками и нерешительно спрашивает:

— А…а что означает цвет? Голубой…

— О! Это хороший вопрос! — воодушевляется ведущий. — То что проявила ивари — это чистая энергия вашего внутреннего зверя! У агрессивных видов цвет обычно синий. Чем он насыщеннее, тем ярче проявляется инстинкт хищника. У вас цвет — голубой, значит, вы по природе спокойны и уравновешены, даже миролюбивы несмотря на то, что ваш зверь — хищное животное. На будущее расскажу остальным: у травоядных цвет искры в основном жёлтый. Чем насыщеннее оттенок, тем ярче проявляется инстинкт.

— А сила инстинкта важна? — тоненько спрашивает кандидатка, кажется, расстроившись, что её оттенок голубой, а не чёрно-синий.

— Это важно для определения совместимости, — отвечает Виктория. — У вас прекрасный цвет! Небесный. Некоторые мужчины отдают предпочтение спокойным девушкам. В паре будет сложно ужиться двум слишком противоположным по уровню инстинкта оборотням. Мы лишь раскрываем вас, чтобы женихи могли сделать правильный выбор. Голосование начнётся, как только каждая леди в этом зале пройдёт проверку.

Девушка скромно кивает, а затем, поблагодарив, покидает сцену, а Леон называет новое имя. С кресла поднимается следующая кандидатка.

Так проходит час. Девушек вызывают, они встают под арку, мысленно касаются зверя, а потом сцену заливает свет, который постепенно заполняет сектора. За час до пятого сектора так никто и не добирается. Даже четыре деления — это редкость. У пары кандидаток свет оказывается таким слабым, что не дотягивается даже до границы первой арки.

Скорее всего, этих бедняжек никто не выберет и им придётся покинуть отбор.

Цвета, как и говорил Леон, зависят от зверя. У девушек с хищной ипостасью цвет варьируется от чернильно-синего до светло-голубого. У травоядных: от белого до яично-жёлтого.

Когда на сцену вызывают моих сестёр, я от волнения закусываю щёку. Но всё проходит хорошо. У Нанетт два сектора и светло-жёлтый оттенок. Не удивительно, она из нас самая пугливая. У Катрин три сектора и почти белый цвет, а у Лисии золотистый и два с половиной сектора.

— Леди Николь Розен! — зычно произносит Леон.

Я вздрагиваю, делаю вдох и медленный выдох. Вот и моя очередь! Поднимаюсь, чем тут же приковываю к себе всеобщее внимание.

Заслонившись от взглядов непробиваемо-учтивой улыбкой, я иду к сцене. Спину держу ровно, подбородок высоко, шаг спокойный. Нельзя показать волнение, все и так ждут моего провала, я вижу предвкушение в лицах, злорадство во взглядах. Но развлечься за мой счёт сегодня не получится. По крайней мере, два сектора у меня точно будет.

Когда поднимаюсь по лестнице, кидаю взгляд на королевский балкон. Гилберта нет, что странно… Отец делает вид, что совершенно не волнуется, но меня ему не обмануть, я слишком хорошо его знаю.

Я замечаю сведённые к переносице брови, напряжённый прищур глаз, вцепившиеся в подлокотники пальцы. Конечно, он переживает! Ведь моё выступление может бросить тень на всю Аштарию. Если внутренний кролик окажется слаб, то пойдут слухи о вырождении королевской династии.

Я встряхиваю головой и вступаю на сцену.

— Леди Николь, — расплывается в белозубой улыбке Леон, — рад видеть вас на втором этапе! Вы красивы, как всегда, — пока ведущий расшаркивается в комплиментах, я ненароком поглядываю на мужскую половину.

Со сцены её прекрасно видно. Вон, Майерс, потягивает напиток из хрустального бокала. Вон рыжеволосый принц из Енотория… а вон, Джаред. Вальяжно развалился на диване, закинув на столик ноги. Длинные такие ноги, с проступающими через чёрную ткань крепкими мышцами… В пальцах он крутит пустой бокал и пристально наблюдает за мной.

— Николь, вы готовы? — спрашивает Леон.

Я киваю. Виктория улыбается, незаметно пожимая мне руку, словно говоря: «Ничего не бойся». Одно её присутствие наполняет меня спокойной уверенностью.

«Чириик!» — раздаётся под потолком. Это ивари уже заняла место на кристалле, который венчает стеклянную конструкцию.

«Всё получится!» — говорю я себе.

Сделав твёрдый шаг, встаю под арку, прикрываю веки и… вдруг по ушам бьёт звон.

Я распахиваю глаза, а кругом волной поднимается суматоха.

Девушки вскакивают со своих мест, стражники обнажают мечи, женский визг раздаётся от главного входа:

— Остановите отбор! — кричит кто-то. — Остановите! Эта гадина… эта лживая гадина! Она вас всех обманула! Она сжульничала!

У меня сердце падает в пятки, а потом подскакивает к горлу, мешая дышать.

Крича обвинения, у входа в зал мечется разъярённая Мира.

— Николь — обманщица! Я всё знаю! Знаю, как эта мелкая принцесска без магии заполучила птицу! — вопит она.

Я успеваю только моргнуть, а Миру уже скручивает стража. Она рычит как зверёныш, в ней словно не осталось ничего человеческого. Король уже на ногах, обеспокоенно вцепляется в перила, Леон растерянно выпучивает глаза, Виктория призывает магию, будто готовясь защищаться.

Кругом взволнованно шепчутся: «Мира, не в себе… Она, что, пьяная? Но как? Значит, то вино… Как такое может быть!»

Меня бросает в дрожь, потом в жар. Кажется, будто земля уходит из-под ног.

«Они не станут её слушать! — говорю себе. — Она же пьяная и не соображает! Всё обойдётся!»

Мира кричит и кричит, пока её волоком тащат к дверям, как вдруг воздух сотрясает зычный голос:

— Подождите!

Это Гилберт. Он широким шагом идёт из глубины зала, его чёрный плащ летит следом, как крыло гигантского ворона.

— Леди, — обращается маг к скулящей Мире, — вы обвиняете кандидатку Николь Розен в нарушении правил отбора?

— Да! — рычит принцесса Енотория. — Да-да-да! Она вас всех обманула! Обвела вокруг пальца, как дурачков!

— Вы понимаете всю серьёзность обвинений? Если у вас нет доказательств, то…

— У меня есть доказательства! Есть!

— И вы сможете их представить?

Мира задирает подбородок, её губы вздрагивают и расползаются в безумной ухмылке.

— О да, — говорит она, безошибочно найдя меня взглядом. — Да, я готова доказать свои слова.

Я так сильно сжимаю кулаки, что немеют пальцы. Моя улыбка будто натянутая до предела тетива, мысли — кипящая паника.

Как Мира вообще смогла добраться до замка? Кто её пустил? Какие у неё доказательства?!

Весь зал шепчется, волнуется точно беспокойное море. Девушки вытягивают шеи, чтобы лучше рассмотреть происходящее. Многие мужчины уже на ногах, кто-то хмурится, другие откровенно забавляются. Рыжеволосый брат Миры направляется к сестре с тёмным от гнева лицом, но стража преграждает ему путь. Джаред тоже на ногах, не сводит с Миры острого взгляда.

Та дёргается в руках охранников, кричит, сверкая безумными глазами:

— Позвольте, я покажу… позвольте! Отпустите и я…

— Мы не можем вас освободить, леди, — спокойно говорит Гилберт. Он уже успел пересечь зал и теперь склоняется над пьяной принцессой. — Вы что-то пили? Человеческое вино? Вы можете объяснить словами?

— Нет, я… я ошиблась. Вино… но это сейчас неважно! В моей сумочке… да, в сумочке, в правом внешнем кармане! Там доказательство вины этой гадины Николь. Скорее же посмотрите!

Гилберт оборачивается на Короля. Тот повелительно кивает.

— Хорошо, — соглашается Гилберт. — Давайте поглядим.

Я задерживаю дыхание, невольно шагаю к краю сцены.

Под пристальным взглядом сотен глаз маг забирается в сумочку сумасшедшей Миры. Пару секунд шарит внутри, а затем достаёт наружу сжатый кулак.

Меня парализует ужасное предчувствие, а Гилберт, будто издеваясь, очень медленно, один за другим, веером раскрывает пальцы.

И я вижу…

Все видят…

На его ладони лежит светящееся семечко.

Мои лёгкие стягивает в узел, желудок резко сжимается до тошноты. По залу сквозняком несётся взволнованный шёпот: «Волшебное семя? Но подобное запрещено на отборе… Откуда? Кто его пронёс? Как?»

Я закусываю губу, меня трясёт как в лихорадке.

— Откуда у вас магическое семя, леди Мира? — спрашивает Гилберт.

— Я нашла его, когда следила за этой… — Мира дёргает в мою сторону подбородком, — этой наглой принцесской! Она вовсе не магией привлекла птицу, а обманом! Вас всех обманула! Всех!

Гилберт переводит взгляд на меня. За ним повторяет каждый, кто находится в зале. Я чувствую себя в окружении врагов, взгляды-рапиры впиваются в кожу, отравляют ядом кровь.

— Это правда, Николь? — почти ласково спрашивает Гилберт. Его взгляд полыхает алым огнём, я сгораю в нём, превращаясь в безжизненный пепел.

— Нет, — шепчут мои губы, и тут же на меня обрушивается лавина женских криков:

«Она врёт! Лгунья! Обманщица! Захотела нас всех дураками сделать?! Да посмотрите на неё! Побелела от страха! Испугалась, что на чистую воду выведут! Я так и знала, что не могла она сама справиться, а теперь всё ясно! Думала, самая умная?!»

— Тишина! — ударив кулаком об ограду балкона, приказывает король. Гомон тут же стихает. Мне страшно поднять глаза. Страшно увидеть гнев и ненависть на родном лице.

«Что мне делать? Как быть?!» — стучатся о череп мысли. Ответов нет, одно лишь отчаяние. Виктория стоит рядом и, судя по её лицу, не знает, чем помочь.

— Гилберт, — зычно говорит отец, — ты сможешь проверить данное обвинение?

— Если вы разрешите, мой король.

— Я не разрешаю, я приказываю!

Гилберт низко кланяется, а выпрямившись, вскидывает руку, щёлкает пальцами, обдавая окружающих волной магии.

Моя птица ивари взлетает с арки и в три взмаха оказывается над магом. Приземляется на его протянутую ладонь.

Гилберт начинает что-то шептать, и с каждым его словом будто удавка затягивается на моей шее. Ивари жалобно вскрикивает, пробует рвануться, улететь, но маг перехватывает птицу за лапки и шепчет-шепчет-шепчет.

Алмазная ивари теряет плотность, становится прозрачнее с каждой секундой. Внутри живота птицы явственно проступает тёмное светящееся пятнышко — магическое семечко, которое она съела с моей руки.

Удавка затянулась.

Мне нечем дышать.

Это конец.

Глаза щиплет от предательских слёз.

Я всё-таки поднимаю взгляд и сквозь размытую пелену читаю презрение на лице Катрин, насмешку на губах Лисии, ужас во взгляде Нанетт. И горький стыд в глазах родного отца.

— Правила отбора нарушены, — говорит Гилберт.

Я чувствую себя рыбой, выброшенной на сухой песок — беспомощной и обречённой. Как оправдаться? Что сказать? Нет… теперь уже поздно.

Моя спина, прежде всегда прямая, горбится. Гордо вскинутый подбородок, опускается к груди. Мой внутренний кролик съёживается комок, испуганно прижимает уши к голове, а лапы к животу, стараясь спрятаться от ядовитых взглядов.

Даже если мы все выживем, мне никогда не отмыться от позора.

— Факт обмана установлен и доказан, — неспешно говорит Гилберт. Каждое его слово будто удар под дых. — Леди Николь Розен, вы нарушили правила отбора, использовали для привлечения ивари магическое семя. Вы признаёте вину?

— Нет, — говорю я. Но разве моё слово хоть что-то значит?

— Нарушение уже доказано, — в голосе Гилберта скрытая издёвка, во взгляде плещется торжество. — Как наблюдатель отбора я вынужден принять справедливые меры. С этого момента Николь Розен исключается из…

— Я не согласен, — раздаётся из зала.

Я вздрагиваю и поворачиваюсь на звук голоса.

Это Джаред.

Сердце сбивается с ритма. Не знаю, что принц собирается сделать и получится ли у него изменить решение, но уже за то, что Джаред вмешался, я готова его расцеловать!

Принц Руанда стоит, уперевшись бедром в подлокотник дивана. Поза расслабленная, на красивом лице непомерная скука, но я чувствую — это маска, за которой притаился оскаленный хищник.

— Чем же вас, сэр Джаред, не устраивает моё справедливое решение? — вежливо спрашивает Гилберт. Обстановка вынуждает его следить за тоном, но воздух трещит от напряжения.

— Вы бы проверили в словаре, что значит «справедливость», — холодно щурится принц. — Мы выслушали только одну из сторон, а вот леди Николь не позволили и слова вставить в свою защиту. Вдобавок, отбор устроен для мужчин. Так разве не нам решать, какая девушка покинет отбор, а какая нет? Или мы тут в качестве декораций?

— Существуют правила, — едва не скрипит зубами Гилберт.

— И среди них есть правило о запрещённых напитках, но всё же я вижу, что эта кандидатка, — он показывает на Миру, — явно где-то налакалась.

— Это не имеет отношения к делу!

— Может быть. Но невольно закрадываются сомнения в способностях Аштарии организовать столь сложное мероприятие как Отбор. Я уже не уверен, стоит ли мне здесь оставаться.

Я мысленно ахаю.

В зале повисает гробовая тишина.

Кто-то косится на побелевшего лицом короля, кто-то на сжимающего кулаки Гилберта. Заявление Джареда — не просто слова, это угроза. Он принц Руанда, страны, с которой слишком многие не хотят ссориться. Если Джаред покинет отбор, то вряд ли на нём вообще кто-то останется.

Это погубит репутацию Аштарии.

Создаст дипломатический скандал!

Я прикусываю щёки. От волнения хочется кричать! Отец так долго ждал шанса показать страну с лучшей стороны. Найти союзников, заключить новые торговые договоры. Многолетний труд может оказаться потерян! Но альтернатива ещё хуже. Уж лучше Джаред с Викторией уедут, но Аштария выживет!

— Я тоже хочу прояснить ситуацию, — говорит Виктория, выступив вперёд. — Выгонять с отбора — слишком сурово за столь незначительный проступок. Ведь Ивари невозможно привязать чужой магией, и тем более магическим семенем.

— Что? — вырывается у меня. Лицо Гилберта искривляет вспышка бешенства, Мира снова начинает биться в руках охранников и кричать что-то несуразное.

— Это правда, — спокойно кивает кронпринцесса Руанда, — ивари питается магией, поэтому семя могло её заинтересовать. Но она никогда бы не последовала за человеком только из-за этого.

— Но привязка всё-таки появилась! — не сдерживается Гилберт. — Значит, семя…

— Оно ни при чём, — отрезает Виктория. — Леди Николь заполучила ивари благодаря собственной силе.

— Это невозможно! — рычит Гилберт. — Ивари получена обманом и никак иначе!

— Вы обвиняете меня во лжи? — голос Виктории способен заморозить море.

Маг собирается ответить что-то резкое, но его прерывает громкий звук. Это отец трижды ударяет церемониальным скипетром о мраморный пол.

— Достаточно! — хмурится он. — Я считаю, что будет справедливо выгнать мою дочь с отбора невест.

— Верное решение, — кивает Гилберт.

— Папа… — от ужаса у меня леденеют ладони.

— Но леди Виктория тоже права, — продолжает король. — Ивари нельзя так просто обмануть. Птица выбрала Николь не из-за семени, а значит, условие испытания выполнено. Однако спускать проступок нельзя! Раз сэр Джаред настаивает, что решение должны принять мужчины, да будет так! По правилу испытания, чтобы пройти дальше, девушке достаточно одного голоса от одного жениха. Но Николь потребуется получить двенадцать голосов! Это моё окончательное решение.

Зал наполняется нестройным гулом. Все шепчутся, обсуждая слова Короля. Я растерянно моргаю, а потом сжимаю зубы до скрипа.

Двенадцать голосов…

Двенадцать!

Но это невозможно! Это практически то же самое, что исключить из отбора!

Женихов всего пятнадцать, каждый из них должен отметить вниманием десять разных девушек, но выбор может пересекаться. Если я хочу пройти дальше, то двенадцать мужчин должны проголосовать за меня. Но с чего бы им это делать? Репутация у меня ужасная, да ещё и с магией проблемы!

От бессилия хочется плакать.

Виктория смотрит с досадой, Джаред делает вид, что ему на всё плевать, но я чувствую — ему тоже не нравится озвученный вариант, но возразить нечего. Девушки косятся с ехидными ухмылками, женихи окидывают скептическими взглядами, в них так и читается: «За что тут голосовать-то? Не проще было исключить и не тратить наше время?»

Я панически ищу хоть какой-то выход.

Возможно, Майерс отдаст за меня голос, ещё, наверное, Джаред… быть может, найдутся ещё пара человек, но двенадцать! Нет, это невозможно!

Я кидаю горький взгляд на Гилберта, ожидая встретить на его лице глумливую усмешку, и удивляюсь, не обнаружив даже тени радости. Наоборот! Маг взбешён, до покрасневших скул. Его так перекосило, будто под нос сунули вонючую настойку.

Но почему?

Музыка труб возвещает, что испытание продолжается. Я оборачиваюсь к ведущему.

— Ох, чего только не случается на отборах! — восклицает Леон, пытаясь сгладить нервную обстановку. — Так и чувствуется дух конкуренции! Необходимо всегда помнить, что правду не скрыть, а справедливое наказание настигнет, как ни прячься. Леди Николь, раз уж вы остались в отборе, вам есть что сказать?

Я мотаю головой. Попросту боюсь, что начну заикаться от волнения. Руки до сих пор дрожат.

Виктория отходит к стеклянным аркам и подзывает мою ивари. Птица уже обрела нормальную плотность и снова сверкает, будто чистейший брильянт. Чирикнув, птица занимает своё место на острие пятой арки.

— Постарайся подозвать зверя поближе, — шепчет мне Виктория с улыбкой, но в её глазах растекается печаль.

— Проходите, леди Николь, — говорит Леон, потирая руки, как ушлый торговец. — Проходите же, вставайте вот сюда. Сейчас высвободим силу вашего зверя. Может, вы ещё сумеете нас поразить! Хотя куда уж больше, — тише добавляет он.

Я делаю последний шаг и встаю под свод стеклянной арки.

«Может быть, у меня будет результат выше среднего? — с надеждой думаю я. — Может быть, это даст мне шанс?»

В зале никто не разговаривает. Охранники, невесты, женихи — все смотрят на меня в ожидании. Я чувствую себя, как смертник на эшафоте. Перехватываю тёмный взгляд Джареда, напряжённый как сжатая пружина. Мне мерещится беспокойство на дне зелёных глаз.

Виктория хмурится и косится на Джареда, Гилберт недовольно кривит губы, отец холодно взирает с высоты балкона.

— Теперь закройте глаза и позовите внутреннего зверя, позвольте ему выглянуть наружу, — говорит ведущий.

Я вздыхаю, закрываю глаза и мысленно тянусь к своему внутреннему зверю.

Говорят, не все оборотни чувствуют вторую сущность. Некоторые неспособны увидеть своего зверя, другие не умеют с ним общаться, а иные вовсе сражаются, как с врагом.

Порой внутренний зверь боится человека, прячется, злится и кусается, а бывает, что он слаб настолько, что всё время спит, не проявляя инстинкта.

Зверь может заболеть, впасть в депрессию или беззвучно кричать от невыносимой боли. Некоторые оборотни вовсе не способны использовать усиленные слух, нюх и зрение, или им приходится тратить на подобное слишком много сил.

Много разного бывает, каждый оборотень индивидуален, но мне повезло, мои отношения со второй ипостасью можно назвать идеальными.

Мой внутренний зверь — маленький белый кролик с длинными ушами и чёрными глазами-бусинками. Стоит его позвать, и он легко идёт навстречу, доверчиво тянет лапки, щекочет кожу усами.

Я мысленно провожу ладонью по его мягкой шерсти, глажу бархатные уши, целую в розовый носик. Кролик доверчиво прижимается, выражая поддержку, лижет пальцы узким алым язычком.

Мы со зверем неразрывно связаны, я слышу его ушами, вижу его глазами. Мой зверь такой же реальный, как мир кругом. В любой момент я могу поменяться с кроликом местами, спрятаться в глубине, выпустив зверя на свободу.

Инстинкт кролика — бежать и прятаться, но ещё — защищать семью и дом. Другие оборотни считают кролика беззащитным и трусливым созданием, недооценивают его, а потом удивляются, встречая яростный отпор. Догнать этого зверя — сложная задача! К тому же у кролика есть крепкие зубы сильные лапы и весьма острые когти, чуткие уши улавливают любой звук, а в груди колотится сердце, горячее как пламя.

— Первый сектор пройден, — доносится голос Леона.

Значит, испытание уже началось. Значит, из меня уже вырвалась аура зверя и постепенно заполняет стеклянные арки.

Я не открываю глаз, наоборот, плотнее смыкаю веки.

«Давай покажем им, насколько мы сильны!» — мысленно шепчу своему кролику, представляя, как бережно прижимаю зверька к себе. Я чувствую, как уверенно стучит его-моё сердце, как бежит по венам его-моя кровь, как растекается по телу его-моя энергия.

— Второй сектор!

Под веками накаляется, щиплет. Энергия зверя колет кожу, жаром опаляет лицо, гудит в ушах удивлённо-восхищённым гулом.

— Нет, уже третий! Удивительно, третий! И вау! Кажется, это ещё не конец!

Я распахиваю глаза и понимаю, что гул в ушах не из-за зверя, а из-за людей кругом. Почти все стоят на ногах, рты раскрыты, в глазах отражается пламя, центр которого — я.

Задрав голову, вижу, что вокруг полыхает ярко-рыжим, почти алым. Огонь не обжигает, но греет, будто чистейшая энергия света.

«Это всё моё?» — проскальзывает растерянная мысль. Удивлена не только я. Свет расползается от меня во все стороны, освещая ошарашенные лица мужчин и женщин.

— Четвёртый сектор! — вопит Леон, выпучивая глаза как рыба. — Ого! Я не верю, не верю! Это невероятно! Боги!

— Пятый! Почти пятый… — восхищённо говорит Виктория.

— Не останавливается! — кричат из зала.

Отец перегнулся через перила королевского балкона, Джаред широко улыбается, смотрит на меня восхищённо.

Кругом полыхает, на стенах пляшут блики. Невероятной силы пламя вырывается за пределы пятой арки и лижет потолок.

Девушки охают, кто-то падает в обморок, женихи возбуждённо переговариваются, и все смотрят на меня, но теперь иначе, чем раньше. В глазах мужчин жадный интерес, граничащий с голодным азартом. Женщины кусают губы от зависти.

— Никогда такого не видел! — хрипит Леон, едва не подпрыгивая на месте. — Леди и сэры, это исторический момент! Слышал, последний раз подобное встречалось двадцать отборов назад! Вау, мне до сих пор не прийти в себя! — ведущий вытирает пот со лба. — Девушка с таким невероятным зверем способна положить начало сильнейшему роду! Её дети покорят этот мир, а может даже начнут новую династию? Потенциал зверя огромен! Я поражён… А посмотрите какой необычный цвет! Гранатовый, почти алый!

Виктория тихо смеётся, показывая мне большой палец. У меня кружится голова от восторга. Сердце отбивает победный марш. Я знала, что всех удивлю, но не думала, что настолько! Это правда моя энергия бушует под потолком? Или Виктория как-то помогла? Неважно. Всё неважно! Главное — получилось! И теперь я наверняка останусь на отборе!

Краем зрения я замечаю Гилберта, бледного до синевы. Он резко разворачивается и уходит, пробираясь сквозь восторженно гудящую толпу. Если вспомнить, Гилберт не был рад решению Короля, будто знал, что даже двенадцать голосов не станут для меня проблемой. Неужели маг подозревал, какой результат покажет мой зверь?

А отец тоже знал?

Я вскидываю взгляд на королевский балкон. Отец замер, вцепившись в перила. В его глазах искреннее удивление, почти неверие, а ещё… опасение, напряжение, тревога. Он поражён, но поражён неприятно. Это болезненно колет, но обдумать странную реакцию отца я не успеваю. Пламя уже сбавляет интенсивность, а вскоре исчезает, оставив лёгкую дымку.

Леон громогласно поздравляет с таким видом, будто никогда не сомневался в моих способностях. Виктория искренне жмёт руку, женихи одобрительно кивают, за женскими улыбками прячется зависть. Нанетт хлопает в ладоши от счастья.

Как же быстро поменялась реакция окружающих. Только что я была мелкой, никому не нужной, слабой принцесской и вдруг стала желанной невестой с невероятным потенциалом.

Оборотни — властолюбивы, они уважают только силу, лишь её ценят в других.

— Вы невероятны, леди! — кружится вокруг меня ведущий. — Теперь я жалею, что сам не принимаю участие в отборе! Я бы отдал вам все свои голоса до единого. И сердце в придачу! У нас не хватило арок, чтобы измерить ваш потенциал, но даже пять секторов я видел лишь пару раз в своей жизни! Вы поразительны, Николь! Позвольте, я провожу до вашего места, мне хочется ещё немного побыть рядом с живой легендой!

Он вежливо подаёт руку, я принимаю.

Вместе с Леоном мы спускаемся со сцены, проходим мимо других девушек. Теперь я ступаю гордо, и впервые это не наиграно. Нет никого, кто не смотрел бы в нашу сторону.

— Осталось меньше двадцати кандидаток, — тем временем говорит Леон, наклонившись к уху, — затем начнётся голосование. Вы волнуетесь, Николь?

— Ни капли, я в себе полностью уверена, — отвечаю с улыбкой и вдруг понимаю, а ведь это практически правда. Я всё ещё пьяна от победы. Не верится, что именно мой зверь породил настолько мощное энергетическое пламя.

— И это правильный настрой! Вот ваше место. Николь, я за вас всячески болею, — подмигивает ведущий.

Время до голосования пролетает быстро. Выступления кандидаток кажутся блёклыми, никто не добирается даже до четвёртого сектора. На сцену поглядывают без интереса, зато на меня косятся с нескрываемым любопытством.

Несколько соперниц передают записки, где поздравляют и приглашают в гости. Те, кто поближе, пытаются завести дружеский разговор, будто не они совсем недавно плевались ядовитой желчью. Меня оторопь берёт от подобной наглости. Не знаю, как и реагировать.

Быстро же люди меняют сторону, прямо-таки на лету! Неужели побаиваются, что, заполучив влиятельного супруга, я начну мстить? Впрочем, если бы соперницы знали, с кем меня связала метка, то вовсе тряслись бы как листочки на осеннем ветру.

Когда со сцены уносят стеклянные арки, Леон объявляет о начале итогового голосования. Шурша юбками, девушки взволнованно поднимаются со своих мест. Воздух оглашает торжественная музыка, на стенах вспыхивают золотом огни. Наконец-то, настал момент, ради которого затевались сегодняшние соревнования.

Я тоже встаю. Стараясь казаться уверенной, иду к сцене следом за соперницами, как вдруг кто-то трогает меня за локоть. Это Катрин — старшая сестра, она догнала меня и теперь шагает рядом.

— А ты, оказывается, с секретами, сестрица, — цедит Картин, кривя губы. — Долго готовилась? А ведь так талантливо притворялась наивной простушкой, что даже я поверила.

— Не пойму, ты совсем за меня не рада? — спрашиваю, поднимаясь по ступенькам.

— Ну почему же, очень рада. Так рада, что сейчас расплачусь, — цедит Катрин. — Небось, уже представляешь себя на троне? Думаешь, будто победила?

Я ничего не отвечаю на эту чушь. Похоже, Катрин считает, что я нацелилась на отцовское место, которое старшая сестра давно нарекла своим. Из всей семьи именно с Катрин у меня самые прохладные отношения. Наверное, сказывается разница в возрасте и взглядах на жизнь.

— Милые леди, проходите ближе к центру, вставайте полукругом, — командует ведущий.

Виктория тоже на сцене, направляет, помогая каждой девушке занять своё место. Я так волнуюсь, что дышу через раз. Платье вдруг кажется ужасно тесным, а голова кружится от обилия света. Теперь я никак не могу повлиять на результат, осталось лишь ждать и молиться богам.

Впрочем, волнуюсь не только я. Многие соперницы храбрятся, пряча усталость и тревогу за нервными улыбками. Каждая знает, что сегодня может покинуть отбор. Нас собралось около девяноста человек, целая толпа. Хорошо, что сцена большая, и мы помещаемся без проблем.

Мужчины тоже поднимаются на сцену. Они расслабленно переговариваются, даже смеются. Для них происходящее не более чем развлечение, забавный спектакль под названием: «Выбери себе жену».

Я бессознательно нахожу взглядом Джареда.

Волк смотрится на сцене так, будто создан для неё. Высокий, поджарый, хищно красивый, совершенно уверенный в себе принц могущественной страны. Он похож на человека, которого судьба баловала и награды подносила на золотом блюдце. Разве что рваный шрам на шее выбивается из образа, и глаза, на дне которых прячется колючая тьма.

Мужчины встают напротив, рассматривают нас с ленивым интересом, и всё чаще их взгляды тянутся ко мне, скользят по лицу, по обнажённым плечам, изгибам фигуры.

Невольно хочется сжаться, отступить, спрятаться за спинами других участниц, но делать так нельзя. Наоборот, я должна вести себя уверенно, будто это не меня выбирают, а я — их.

Поправляю волосы, будто случайно касаюсь пальцами обнажённого плеча, стреляю взглядом из-под ресниц. Пробегаюсь по мужским лицам, каждому заглядываю в глаза, цепляю внимание, улыбаюсь уголками губ. Да, я тоже так умею!

Мужчины реагируют весьма ярко, улыбаются мне, подмигивают. Их внутренние звери распушают хвосты, колесом выгибают спины, будто демонстрируя маленькому кролику свою «могучесть и непобедимость».

«А это даже забавно», — думаю я, но вдруг перехватываю взгляд Джареда — тёмный, предупреждающий. На его губах улыбка не трогающая глаз, а звериная сущность ощетинилась и недобро рычит, клацая острыми клыками.

Сердце ёкает.

Я трусливо отворачиваюсь. Куда угодно готова смотреть, лишь бы не на него. Но тут же одёргиваю себя, и чего я напугалась? Мы друг другу никто! Смело распрямляю плечи, откидываю на спину волосы. Буду вести себя как захочу, в конце концов, имею право! Тем более для прохождения отбора мне нужны голоса.

— Вот и настал самый долгожданный миг! — эмоционально восклицает Леон, обращаясь к кандидаткам. — Леди, вас было двести двадцать красавиц, но не все сумели поймать свою птицу счастья. Теперь вас осталось восемьдесят восемь. В следующий тур пройдут самые достойные! Напомню правила. У каждого мужчины на руках десять брошек для голосования. Задача раздать их понравившимся девушкам, по одной броши в руки, но выбор женихов может пересекаться. Для прохождения на следующий этап требуется получить всего один голос. Исключение — принцесса Николь, которой нужны двенадцать голосов. Итак, начнём! Первым, кто сделает свой выбор будет граф песчаного края, почётный рыцарь Тилимерии сэр Люк Ротчестер! Прошу!

Люком Рочестером оказывается очень крупный, весьма упитанный, но вполне симпатичный оборотень. Его зверь — медведь, а клан медведей — первые союзники волков.

Заложив руки за спину, мужчина тяжело выступает на середину сцены, обводит нас взглядом. А потом уверенно направляется прямиком ко мне.

Я задерживаю дыхание, задираю голову. Вот это гигант! В плечах целый сажень, руки как брёвна!

— Леди Николь, — басит мужчина, — вы запали мне в сердце. Позвольте выразить восхищение вашей силой духа. Я назначаю вас фавориткой.

— Эм, спасибо сэр, — бормочу я, а медведь-оборотень неожиданно ловко для своих размеров достаёт из кармана брошку и цепляет к моему платью. Затем галантно подаёт руку.

Словно во сне, я вкладываю свою маленькую ладонь в его крупную. Люк оставляет на моих пальцах поцелуй, а потом отступает.

Я чувствую, как печёт щёки. Вау, оказывается даже хищники могут быть джентльменами. И всё так быстро случилось… Я первая, кто получил брошку, чем снова привлекла к себе внимание.

А тем временем Леон уже представляет следующего жениха, а затем следующего. И каждый из них первым делом подходит ко мне. Я чувствую себя настоящей звездой. Только и успеваю, что растерянно подавать руку и присаживаться в реверансах.

«Вы так вкусно пахнете леди Николь… невозможно надышаться», — мурчит Майерс.

«Вы обворожительны и мне сразу приглянулись», — говорит наследник оленьего клана.

«Хотите прогулятьс-ся з-завтра утром, леди Николь?» — шипит представитель змеиного царства.

«Со мной вы не будете знать бед. Мои земли известны богатством», — произносит лорд из страны быков.

«Я твёрдо намерен заполучить вас, леди Николь…» — заявляет младший принц лисьего государства.

Вскоре я уже полыхаю румянцем как факел. Кто бы мог подумать, что я получу столько внимания!

У нескольких девушек уже по паре брошек, но некоторые стоят совсем пустые. На мне же красуется целая горсть. Похоже, собрать двенадцать не составит труда!

В моменты, когда меня оставляют в покое, я успеваю поглядывать по сторонам. Замечаю, что хищники чаще выбирают хищников, а травоядные тяготеют к травоядным. Таков закон природы… но у меня, как обычно, всё наперекосяк.

— Делайте выбор сердцем, — заливается соловьём ведущий. Воздух подрагивает от напряжения, а моего носа вдруг касается странный запах… миндальный.

Секунду я пытаюсь вспомнить, почему этот запах важен… и едва не стукаю себя ладонью по лбу. Успех на отборе совсем голову вскружил, не иначе! Расслабилась, разомлела, а ведь один из этих женихов может оказаться убийцей. И нет лучше момента рассмотреть мужчин поближе, чем сейчас.

Я торопливо вспоминаю, на что надо обращать внимание.

Викторию опоили зельем, что пахло миндалём. А ещё в кулаке Виктория сжимала цепочку с королевским символом Аштарии: чёрным кроликом в золотой короне.

К тому же в прошлый раз я обозначила для себя подозреваемых. Но, думается, список неправильный. Хотя брат Миры вызывает подозрения. А вот и он…

Рыжеволосый мужчина как раз остановился напротив. Ведущий представил его как Симуса Диксона, пятого принца Енотория. Его зверем является чёрный енот.

— Приветствую вас, леди Николь, — говорит Симус. — Рад, наконец-то познакомиться с вами лично.

Принц Енотория высокий, худой, с короткими медными волосами, с очень бледной, почти прозрачной кожей, словно он никогда не был под солнцем. Лицо приятное, с задумчивой улыбкой и хитрым взглядом светлых глаз.

Я почему-то чувствую острое желание отодвинуться, выставить между нами барьер из скрещенных рук. Но на отборе я должна оставаться радушной и приветливой. Поэтому присаживаюсь в вежливом реверансе.

— Приветствую, сэр Симус.

— Я впечатлён вашим выступлением, — растягивая слова, произносит принц Енотория. — Вы были прекрасны, леди.

— Благодарю.

— Что касается моей сестры… Неприятно, что так вышло. Ума не приложу, о чём она думала.

Я молча киваю. Начинать новый виток скандала совершенно не хочется. Незаметно принюхиваюсь… Спокойный запах, почти пресный, никакого миндаля. Может, показалось? На груди у Симуса висит парочка защитных амулетов, многие мужчины такие носят. Подвески с символом Аштарии не видно… но глупо было бы думать, что убийца станет выставлять её напоказ. Похоже, по внешним признакам убийцу не вычислить, но это ничего, Виктория обязательно что-нибудь придумает.

— Мира доставила вам хлопот, не так ли? — продолжает Симус, внимательно глядя на меня.

— Это правда…

— Но вы должны её понять.

— Должна? — я удивлённо поднимаю брови.

— Ваши ситуации похожи, — Симус наклоняется, да так близко, что едва удерживается на грани приличия. Легко касается пальцами моего плеча, шепчет: — Если нет таланта, приходится справляться хитростью, не так ли?

Нет таланта? Похожая ситуация? Волна раздражения поднимается от живота к лёгким, но я не позволяю эмоциям отразиться на лице. За мной следит слишком много глаз.

— Мне понятны ваши чувства, сэр Симус, — отвечаю со всем возможным достоинством. — В вас говорит обида за сестру, и вы ищите виноватых. Но не стоит всех равнять под одну гребёнку.

— Хотите сказать, никакой хитрости в вас нет? Про вино вы догадались случайно, и что покажет арка, тоже не знали?

— Считайте, что мне повезло.

Симус многозначительно хмыкает и отступает. У меня от вежливой улыбки уже сводит скулы.

— Что ж, желаю, чтобы и в будущем везение вас не оставило, Николь, — кланяется принц, а потом уходит. Брошь он мне так не отдаёт. Зачем подходил, спрашивается. Хотел позлить? Вывести из себя? Он подозревает меня в чём-то? И если да, то чем мне это грозит?

«Странный этот Симус, — с тревогой думаю я. — Но ничего, у меня уже и так одиннадцать голосов. Осталось получить ещё один и пройду испытание, смогу, наконец, нормально поговорить с Викторией. Расскажу ей обо всём, что заметила на отборе, вместе разберёмся».

Вздохнув, я привычным движением поправляю манжеты перчаток, как вдруг носа касается знакомый запах. Я вскидываю взгляд и замечаю Джареда.

Он в паре шагов, смотрит так, будто прямо сейчас схватит да утащит в тёмную пещеру. В животе становится настолько горячо, что нечем дышать, а принц Руанда уже подходит ближе, захватывает собою всё моё внимание, окутывает древесным запахом, и сам с силой вдыхает воздух. Крылья его точёного носа хищно расширяются, трепещут.

— Приветствую, — бормочу немного испуганно. Не знаю, чего ожидать… От него. От себя. Под рёбрами словно разгорается костёр, цепь связи натягивается, звенит в ушах.

— Сегодня вы превзошли всех, Николь, — Джаред говорит с привычной ему усмешкой, но в зелёных глазах бушует буря.

— Спасибо. И благодарю за помощь. Без вас меня бы уже исключили.

— Я слишком хотел взглянуть на вашего зверя, чтобы позволить вам так просто уйти с отбора, — голос принца завораживает. Гипнотизирует.

— И как? Довольны результатом?

— Более чем, — Джаред ещё ближе, можно протянуть руку и… — Удивлять вы умеете, Николь. Ведущий прав, это невероятный случай. По внутренней силе ваш кролик ближе к тигру.

— Ого, повышена с грызуна до тигра, — нервно хмыкаю я. — Может, вы и отношение к травоядным пересмотрели?

— Разве что к одному конкретному кролику.

— Не могу сказать, что это меня радует.

— Хм, вы научились язвить? — Джаред достаёт брошку, крутит её в пальцах, а потом перехватывает кружевную оборку моего платья. Даже через ткань чувствую его прикосновение.

Близко, слишком близко…

Сжимаю кулак, чтобы ногти врезались в кожу. Наваждение немного отступает.

— Перехватила эту плохую привычку у одного хищника, — шепчу я.

— Такими темпами, вы скоро и кусаться научитесь, — клыкасто ухмыляется Джаред и цепляет брошку. — Теперь голосов достаточно.

Я опускаю взгляд. И правда… двенадцать брошек! Облегчение приходит волной.

— Всё-таки прошла! — я улыбаюсь совершенно искренне.

— Поздравляю, вы сегодня нарасхват. Вас уже звали на свидания?

— Да и много раз, — говорю почти с гордостью.

— Не советую соглашаться, — волк дёргает уголком рта.

— Почему это?

— Потому что всё ваше время уже занято.

— Кем, интересно?! — возмущаюсь я.

Оборотень ухмыляется. Ясно «кем».

— До скорой встречи, Николь, — прощается Джаред.

Он уходит, а я с гулко бухающем сердцем смотрю ему вслед. Сцепляю руки, унимая странную дрожь.

Истинность потихоньку сводит меня с ума… Но я так просто не сдамся!

«Он сказал: «всё ваше время занято», вот ведь наглый волчище! Что конкретно он имел в виду? Ждёт, что я отведу его к алтарю? Или это ревность, вызванная меткой?»

А тем временем ко мне подходит следующий жених, вручая очередную брошь.

По окончании испытания женихов провожают в мужскую половину замка, а девушек отводят в трапезный зал. Там нас встречают столы с изысканными десертами и ароматными блюдами.

Кандидатки смотрят на эту вкуснятину голодными глазами, но многие так и не притрагиваются к яствам, предпочитая мучиться, но не портить фигуру ночным ужином.

Меня подобные глупости не волнуют. По ощущениям я могу заглотить целого дракона! Но ограничиваюсь салатом и печёной картошкой.

Даже во время трапезы меня неустанно поздравляют с победой. От вежливых ответов на моём языке набивается мозоль, а мышцы лица ноют от «улыбательной нагрузки». Я прекрасно понимаю, что едва выдастся случай, соперницы с радостью обольют меня презрением, лишь поздравления от Нанетт и Лисии принимаю с теплотой, а вот Катрин даже не смотрит в мою сторону.

Вскоре приходят слуги, чтобы проводить нас до комнат. Соперницы расходятся быстро, всё-таки на часах давно за полночь. На улице уже сгустились сумерки, окутывая замок покровом тьмы.

Я от сопровождения отказываюсь и прошу дать мне время побыть наедине с собой. Служанки послушно кланяются и уходят, у дверей столовой остаётся лишь одинокий стражник. Я поглядываю на часы… Ещё есть время отдохнуть, а заодно дождаться, чтобы коридоры опустели.

Безумный был день! Я валюсь с ног от усталости, но у меня осталось незаконченное дело, самое важное дело в моей жизни — разговор с Викторией. Через полчаса я должна подойти к зелёной гостиной, а пока можно отдохнуть. Хоть немного прийти в себя.

Наклонившись, осторожно разминаю голени. Стопы порядком натёрло, от мысли о мягкой кровати, хочется застонать. Ещё и запястье пульсирует, словно его кипятком облили.

На метку смотреть не хочется, потому как совершенно ясно, увиденное не порадует. Спорю, узор уже полностью отливает зловеще-алым. Зависимость пустила корни и не намерена отступать. Даже сейчас, стоит подумать о зеленоглазом принце, как под рёбрами начинает нестерпимо зудеть и острая потребность толкает в лопатки, ласково нашёптывает:

«Найди истинного, найди… Коснись, просто коснись…».

«Ну, конечно, — возражаю сама себе, — едва коснусь, как разум тут же отключится. И поминай как звали!»

Ещё пять минут, и я поднимаюсь на ноги. Пора! По моим прикидкам, гости замка и большинство слуг уже должны сладко спать и видеть сны. Я не хочу понапрасну привлекать внимание. Ещё подумают, что я крадусь к мужчинам, а это против правил. Встречи с женихами в ночное время строго запрещены, иначе бы леди сейчас не спали, а «налаживали отношения».

Но выйти в коридор я так и не успеваю. Едва дохожу до дверей, как улавливаю звук приближающихся шагов, а потом створки распахиваются, и на пороге столовой появляется король Аштарии.

— Николь, — говорит отец, тяжело глядя на меня.

— Папа? — удивляюсь я.

Отец делает знак стражнику, тот понятливо выходит и плотно прикрывает за собой дверь.

Король выглядит уставшим, каким-то осунувшимся, кожа сероватая, под глазами мешки, седые волосы в беспорядке. Даже красная мантия и та висит на плечах, как побитая.

Мне вспоминается взгляд Короля на отборе: сначала презрение, стыд… а затем недовольство моей победой. А ведь я так надеялась, что мне почудилось.

— Ты меня искал? Хотел поговорить? — спрашиваю, пряча смятение. Сцепляю пальцы. Сердце будто булавкой колет.

— Да… Да, искал.

Отец проходит к столу, берёт кубок с напитком и делает крупный глоток. Спрашивает, опираясь руками на столешницу:

— Почему ты здесь, а не в покоях?

— Хотела побыть одна.

— Да, точно… Ты всегда любила одиночество.

Я с замиранием жду, что он скажет дальше. Ведь не просто так сюда пришёл!

Отец отставляет кубок, трёт переносицу до красных пятен, хмурится всё сильней. Морщины на его лице становятся глубже, а глаза леденеют.

Наконец, он поворачивается ко мне, черты его ожесточаются, взгляд делается каменным.

— Николь, скажу прямо. Ты должна покинуть отбор.

Я ожидала чего-то подобного, но лёгкие всё равно скручивает спазм.

— Меня выбрали голосованием, — медленно говорю я, стараясь не кипятиться. — Правила соблюдены. Поэтому я останусь.

— Без магии дальше будет опасно.

— Я справлюсь.

— Ты не понимаешь, какие сложности тебя ждут!

— Ничего, папа. Я не ребёнок. Не надо меня опекать.

— Зачем упрямишься?! — взрывается отец. — Ведь уже всё доказала!

— Я. Не уйду. С отбора! — терпение заканчивается и у меня.

— У тебя есть жених!

— Нет!

— Ты станешь Гилберту женой!

— Никогда этого не будет, — рычу в ответ.

— Будет! Ведь ты обещана ему!

— Вовсе не… что? — я сбиваюсь на полуслове, растерянно моргаю. А вот это неожиданно. — Обещана?

— Я дал слово! — гаркает отец. — А слово Короля неизменно!

Мне требуется секунда, чтобы осознать услышанное, а потом в голове будто щёлкает, и пазлы запутанной картинки встают на свои места. Я стискиваю зубы, сжимаю кулаки. Вот, значит, в чём дело! Вот почему Гилберт ведёт себя так нагло, а отец ему потакает!

Я никогда не спорю с отцом, не перечу и уж точно не кричу, но на сегодня у меня кончился лимит вежливости, остались лишь оголённые нервы и бессильный гнев.

— Обещана?! — мой голос срывается. — А почему я об этом не знала?! И если обещана, то зачем ты разрешил участвовать в отборе? А-а, поняла… Ты думал, я не пройду? Думал, провалюсь даже не начав? Ждал, что опозорюсь и притихну, так?! Потому что никому не нужна принцесса без магии!

«Бдам!» — это отец в ярости бьёт кулаком по столу, со звоном падают бокалы и кубки. Король шагает ко мне, хватает за плечи, встряхивает так, что у меня клацают зубы, а на глаза наворачиваются злые слёзы. Хватка у отца медвежья! А ведь я до последнего думала, что отцу есть до меня дело! Что он верит в меня! Что желает лучшего, а он… продал! И почему меня?! Потому что самая бесполезная? И не сказал! Думал, и так сложится. Ну да, ведь и выбора у меня особо не было! На балы не ходила, с мужчинами не общалась!

— Ты сделаешь так, как я сказал, — рявкает отец. — Ты принцесса! И будешь думать о благе Аштарии!

— Я и думаю! Каждую проклятую минуту думаю о чёртовом благе!

Отец багровеет от гнева. Мне кажется, что он сейчас меня ударит. Впервые в жизни ударит!

Инстинктивно сжимаюсь, втягивая голову в плечи. Отец замечает и, может поэтому, сдерживается. Он отступает, я же едва не падаю, лишь чудом устояв на ногах.

— Ты уже доказала, что всё можешь, Николь, — глухо говорит король. — Но пойми, есть вещи, над которыми принцесса не властна. Гилберт хороший человек, он сильный маг, и он нужен Аштарии!

Я горько хмыкаю.

Вот вроде я сильная, но перед отцом такая слабость, что подгибаются ноги, и язык совсем не ворочается. Может, показать ему метку, и дело с концом?

— Вижу, сейчас ты не можешь думать здраво, — хмурится отец. В его глазах мелькает жалость, но тут же тонет в холодной решимости. — Николь, я жду, что ты примешь правильное решение. Завтра перед началом испытания ты должна объявить, что уходишь. Я прошу тебя это сделать. Ты же не хочешь меня подвести? Подвести Аштарию? Не разочаруй меня, доченька.

Не глядя на меня, отец уходит, а я продолжаю стоять посреди столовой. В душе темно и глухо, будто всё вымерло.

Отец всегда был для меня недосягаемым как солнце. Сколько ни тянись, не сумеешь коснуться. Он ослеплял могуществом, непоколебимой уверенностью. Слово Короля — закон, но мне придётся этот закон нарушить.

Я слышала, что принцесс продают ради счастья страны, но не понимаю, почему так поступили со мной. Почему Нанетт, Катрин и Лисия имеют право выбирать, а я нет?

Тру виски, пытаясь отстраниться от эмоций. Надо думать логически.

Почему именно я так нужна Гилберту? Если вспомнить, он ведь до последнего со мной нянчился, даже в прошлой жизни. Неужели так сильно хочет породниться с королевской кровью?

Ладно Гилберт, но зачем это отцу? Неужели без этого брака Аштария рухнет? Нет, конечно, нет! Мало ли на свете сильных магов! Можно пригласить кого-то другого. Да, это недёшево, но казна не пустует.

Тогда в чём дело? Отец не хочет терять лицо? Дал обещание и теперь не может отказаться? Но почему я должна отдуваться?

«Извини папа, — мысленно говорю я, — но в этот раз мне придётся тебя разочаровать! Тем более ты и мне дал слово! Обещал, что если получу двенадцать голосов, то останусь в отборе».

Ладно, не время терзаться!

Мельком смотрю на настенные часы. Ох, да я же опаздываю! Выскакиваю в коридор, а там маячит стражник. Лучше бы ему не видеть, как принцесса сломя голову несётся куда-то среди ночи, а то поползут дурные слухи.

Стараясь не выдать спешку, я иду по коридору. Ярче загораются магические лампы, реагируя на моё появление. Поворот, ещё поворот, вверх по лестнице. Коридоры здесь пустынны. Каблуки моих туфель негромко цокают о мрамор пола. До встречи с Викторией меньше пяти минут, но и зелёная комната недалеко.

Краем уха я улавливаю отдалённое эхо шагов. Кто-то идёт сюда! Замираю, прислушиваюсь. Может, это Виктория спешит на встречу, или бродит ночная служанка? Внутренний кролик принюхивается, навостряет длинные уши. Различаю шуршание тяжёлой мантии и горьковатый запах жжёной травы.

Да это же Гилберт! Прямо сейчас он стремительно идёт сюда!

И чего ему не спится! Что маг забыл в этой части замка? Неужто меня ищет? Да, похоже, именно так! Маг идёт как раз со стороны, где находятся мои покои. Его послал отец? Или Гилберт сам проявляет инициативу?

Видеться с магом я не имею ни малейшего желания, особенно после признания отца. Но, слава богам, зелёная гостиная совсем близко.

Подхватив юбку, бегу к двери в заветную комнату. Открыв, заскакиваю внутрь. Всё, спаслась! Виктория меня магу точно не отдаст. Как смотритель отбора она имеет право на беседу с кандидатками в любое время.

Вот только… Виктории в комнате нет.

Зато с дивана поднимается Джаред.

— А ты что тут делаешь? — шепчу я, невольно переходя на «ты».

Ох, боги…

Встречи с мужчинами в ночное время запрещены! Гилберт точно подобное без внимания не оставит. А отец ему поможет, раз они заодно. Ну что за невезение!

— Совсем не рада меня видеть? — хмыкает принц, скользит взглядом, подмечая мой встревоженный вид. — Виктория задержится, попросила тебя встретить. Что-то случилось?

— Да! — говорю, перебирая в уме варианты. Выскакивать обратно в коридор неразумно, но тут и спрятаться-то негде!

Зелёная комната — это просторное светлое помещение с малахитовой отделкой, посередине стоят два мягких дивана и стеклянный столик на изящной ножке. Вдоль стен протянулись книжные полки, ближе к углам замечаю тяжёлые деревянные створки — это встроенные в стены шкафы… а, кстати, что в них?

Мой кролик с тревогой ведёт ушами. Шаги Гилберта всё ближе! Может, он сюда вовсе не заглянет? Звериным чутьём маг не обладает, как и острым слухом. Может, просто мимо пройдёт?

А если нет?

Проклятье!

— Эй, — зовёт Джаред, щуря зелёные глаза. — Ты чего? Объяснишь, что случилось?

— Ты случился! — яростно шепчу, подбегая к шкафу. — Если меня тут с тобой застанут!

— Кто застанет-то? Все спят.

Я только отмахиваюсь, распахиваю дверки. Внутри достаточно места и нет мешающих полок. На вешалках висит несколько сорочек.

— Помочь? — немного растерянно спрашивает принц и сам прислушивается. Кажется, понимает в чём дело.

— Мне нужно спрятаться! — тихо говорю я, пригибаясь и забираясь в шкаф.

— Понял…

Лампы тухнут, погружая комнату в густой сумрак. Это не обязательно, но я не спорю. Отодвинув вешалки, сажусь на корточки у стены и пробую закрыть створку, но что-то мне не даёт.

— Ты ещё куда! — возмущаюсь, когда понимаю, что Джаред лезет следом.

— Сама же сказала, надо спрятаться, — отвечает шёпотом.

— Да не тебе же! И ты не поместишься!

— Я компактный.

— Да ты уже меня пинаешь! Лезь в другой шкаф! А лучше вообще вылези, тебе то зачем прятаться?!

— ТС-С! Сейчас зайдёт! Если буду рядом, то накину полог тишины. Так безопаснее.

Я испуганно замираю, а Джаред окончательно залазит внутрь и прикрывает створки.

Всё. Мы оба сидим в полной темноте, соприкасаясь лишь коленями. И хоть не видим друг друга, но слышим дыхание, чувствуем присутствие. Сердце заполошно бьётся в груди.

Боги всевышние, я принцесса, а прячусь в шкафу как неверная жёнушка! Как я вообще попала в эту глупейшую ситуацию? Да ещё и с Джаредом! Что будет, если нас застукают?!

Зажмуриваюсь от ужаса, паника стучит в висках. Ох, это точно плохо кончится! И метка, как назло, мучительно пульсирует, разгоняя жар по телу.

«Я продержусь! Всё будет хорошо!», — уговариваю себя.

Кожу покалывает от воздействия магии, похоже, Джаред и правда накинул полог тишины. Вовремя! Слышу, как в комнату открывается входная дверь.

Гилберт заходит в гостиную.

Замираю, даже не дышу, всеми силами вслушиваясь в происходящее. Вот, раздаётся едва заметный скрип петель, хрустит паркет под чужими подошвами, шелестят полы мантии. Ну же, Гилберт, посмотрел и на выход!

Я едва не подпрыгиваю, когда моего локтя касается Джаред.

— Ты чего не дышишь? — шёпот из темноты. Так близко! — Да не услышит он, не бойся.

Судорожно вдыхаю. Шепчу, едва шевеля губами:

— Я не боюсь.

Вглядываюсь во мрак. Джаред непозволительно близко, всюду его запах. Это сводит с ума. В шкафу и одной-то сидеть тесно, а уж двоим…

— Врушка, я слышу твоё сердце. Оно так стучит.

— Как?

— Быстро. Так быстро, словно сейчас выскочит и убежит.

— Это не из-за страха, — оправдываюсь шёпотом.

Это из-за тебя!

— Просто … — бормочу я, — слишком непривычно.

— Непривычно, согласен, — в голосе принца хриплые нотки, — я тоже никогда не прятался в шкафу…. и в ледяном озере не купался, до встречи с тобой.

— Я тоже многое не делала… до тебя.

Например, не умирала на алтаре. И не мучилась от зависимой метки…

Встряхиваю головой, пытаясь выгнать лишние мысли. Прислушиваюсь к происходящему в комнате.

Судя по звукам, Гилберт или уже ушёл, или так и стоит на пороге. Выходить пока рано, но чем дольше я здесь, тем сложнее здраво мыслить. Для моего зверя Джаред слишком ярко и вкусно пахнет. Сложно сосредоточиться.

Ну вот зачем принц полез за мной? Наверняка из вредности! Хотел смутить глупую принцессу? Теперь, наверное, вовсю веселится. Жаль, в темноте не рассмотреть его лица.

Надо бы отсесть подальше…

Я осторожно отодвигаюсь, плотнее прижимаюсь лопатками к стенке шкафа, но ступни вдруг соскальзывают по лакированному полу так, что я сажусь на попу, коленками стукаюсь о чужие коленки, врезаюсь голенью в мужское бедро.

— Ой! — пищу я. — Извини!

Дыхание перехватывает. Становится так душно, что нечем дышать. Теперь я касаюсь Джареда ногами в нескольких точках, и мне кажется, если снова пошевелюсь, то сделаю только хуже. Лучше вовсе не двигаться!

Секунда тишины.

Звук его ускоряющегося сердца.

И почему Джаред молчит? Даже не подкалывает про «неуклюжесть».

— Знаешь, — шепчу, — теперь у тебя тоже…

— Что? — низкий рык.

— В груди барабанит. Так быстро…

Воздух густеет. Мне мерещится, что тьма надвигается.

— Николь…

Мерещится, что сейчас я вот-вот пропаду в этой тьме, потеряю себя!

— Нет! — Я выставляю руки в защитном жесте и сразу встречаю ладонями мужское тело: твёрдую грудь, каменные мышцы под слоем ткани. Проклятье! Живот скручивает горячий спазм, кровь ударяет в голову. Я дышу как в горячке — часто-часто.

Джаред не двигается, его сердце тяжело и сильно бьётся в мои пальцы.

— Нет, — шепчу обречённо, а мои ладони сами скользят по чужому телу. Руки словно примагнитило, приклеило намертво, если отрывать то только с кожей. Мне стыдно до обморока!

О боги… боги…

Сижу в шкафу и лапаю мужчину. Моего истинного!

И не могу остановиться!

Мне хочется плакать и смеяться одновременно. Под рёбрами ширится пустота.

Мне этого слишком мало! Метка требует большего. Мужские мышцы такие горячие, от аромата чужого тела кружится голова и пересыхает в горле. Джаред тяжело и размеренно дышит, словно едва сдерживаясь. Его ведь тоже тянет? Эта цепь — она одна на двоих.

Голова кружится, кружится мир. Зверь пробивается к коже, инстинкт перехватывает контроль. «Я пропала», — беспомощно сверкает и тухнет в голове мысль. Я будто во сне.

Голодно провожу по мужскому телу — грудь, бока, плечи. Сильные, горячие, широкие. Болезненная нега растекается по телу, вот оно — моё лекарство.

— Николь, — низкий рык.

И Джаред вдруг подаётся вперёд, вминает меня в своё тело, захватывает поцелуем губы. Лопатками ударяюсь о стенку, хнычу ему в рот, пуская настойчивый язык, повисаю на крепких руках, цепляюсь пальцами за чужие плечи. Как же мучительно сладко и горько. Как же хочется быть ближе. Это похоже на пытку, я будто тону, а этот мужчина — мой воздух.

Как же приятно. Необходимо! Мой зверь сходит с ума, волк в Джареде рычит от нетерпения.

Мыслей нет, разум заволокло туманом.

Я словно мушка, что увязла в смоле.

Гилберт… Кто это?

И зачем мы залезли в шкаф?

Должно быть сошли с ума!

Стон наслаждения вырывается из горла, его губы жадно ласкают, завоёвывают, клеймят. Это как лихорадка, как бой во тьме. Он сверху, мы бьёмся локтями о стенки. Его пальцы в моих волосах, захватывают пряди, тянут.

Его колено между моих бёдер, раздвигает ноги. Я подаюсь навстречу безумию. Мне нужно! Метка пульсирует в такт сердцу, под веками вспыхивают алые пятна. Его язык влажно сталкивается с моим языком.

Горячо, сладко.

Облегчение прокатывается по телу трепетом. Кожа пылает. Мне так хорошо в чужих объятиях, что впору умереть. Никогда не испытывала подобного.

Я слепо шарю по мужской рубашке, пытаясь добраться до голой кожи… И вдруг ладонь колется обо что-то острое. Внезапная боль немного отрезвляет, а пальцы машинально ухватываются за вещицу, на которую наткнулись.

Секунда…

Вторая…

И будто окатывает ушатом холодной воды.

— Х-хватит!

Я отталкиваю настойчивые руки, а когда не понимает, наугад замахиваюсь ладонью. Звонкий хлопок! Пощёчина удалась.

Вываливаюсь из шкафа: красная от стыда, испуганная до дрожи. Слава богам, Гилберта нет. Он должно быть давно ушёл, а мы… А я!

Вскакиваю, отшатываюсь к диванам, с испугом смотрю на растрёпанного и злого принца. Он мотает головой, как дикий зверь, зелёные глаза светятся, отражая лунный свет из окна.

Отшагнув, я опускаю взгляд на вещицу в моей ладони.

Ту самую, что случайно взяла из кармана Джареда. Ту самую, что привела меня в чувство. Холодок ужаса царапает спину, руки вздрагивают, а внутри что-то обрывается.

На моей ладони лежит маленький, искусно сделанный кулон на тонкой цепочке. Чёрный кролик в золотой короне.

Такой же кулон Виктория крепко сжимала в руке даже после своей смерти.

В носу и горле разливается свинец. В голове ураганом носятся мысли. Существуют ли такие совпадения? Много ли в Аштарии кулонов подобных тому, что лежит на моей ладони?

Ответ: Очень много! Но все они — дешёвая бижутерия. А этот сделан искусным мастером, корона из чистого золота, сам кролик из редкого драгоценного камня. Такие кулоны — не просто украшение, это знак признательности Короля, его высшая милость. Они открывают многие двери, а их хозяин неприкосновенен, пока иного не скажет король.

Именно такой кулон Виктория сорвала с убийцы! Именно его так судорожно сжимала в ладони! Эта вещица стала веским доказательством вины Аштарии, ведь её обладателем может быть лишь приближённый к Королю человек.

Так откуда столь ценная вещь обнаружилась у Джареда?!

— Откуда у тебя этот кулон?! — в моём голосе нотка истерики.

Джаред всё ещё стоит у злосчастного шкафа, нервно проводит рукой по растрёпанному серебру волос. В глазах и зелени-то нет, одна тьма и бесконечность.

— Подарили, — раздражённый рык.

— Кто подарил?!

— Какая разница! Это просто безделушка.

— Безделушка? — я стискиваю зубы, отступаю к окну. — Ты издеваешься?!

— Нет, издеваешься здесь только ты!

Принц делает ко мне тягучий шаг. Зелёные глаза пожирают меня, скользят от макушки до края платья и возвращаются обратно. Снова и снова.

Мне жарко, предательски горят губы.

Я отступаю, упираюсь поясницей в подоконник. Оцениваю, успею ли добежать до двери.

— Не успеешь, — он говорит тихо, но от этого ещё страшнее. Чувствую себя загнанной в угол добычей. Маленьким кроликом перед голодным волком.

— Зачем ты участвуешь в отборе?! Я не верю, что тебе нужна пара!

— Ты странная, Николь, — холодно произносит принц, — я тебя не понимаю. А когда я чего-то не понимаю, меня это злит. Сначала кидаешься на меня, потом отпихиваешь, будто тебя к чему-то принуждают. Хватаешься за дурацкий кулон и требуешь объяснений. Обвиняешь не пойми в чём. Требуешь откровенности, хотя сама только юлишь и убегаешь. Может, объяснишься?

Он смотрит так, что делается страшно. Я будто на краю бездны.

— Я тебе не доверяю, — шепчу.

— Как и я тебе, малышка-кролик. Но это не то, о чём я спросил.

Я кусаю губы, кулон жжёт ладонь, пульс стучит в висках.

— Ты требовал отвести к алтарю… Зачем?

— Опять вопросы? — Глаза Джареда превращаются в опасные чёрные щёлки, он усмехается, показывая волчьи клыки, — Ну ладно. Честность за честность, согласна?

Я киваю. Джаред криво ухмыляется.

— Я хочу взглянуть на алтарь, — рычит он, — потому как мне любопытно, что ваша семейка так старательно скрывает.

— В каждом королевстве свои секреты.

— Но не у всех они связаны с опасными магическими ритуалами.

— …что? — я округляю глаза. — Что за бред!

— Тут все делают вид, будто не в курсе. А между тем отголоски докатились даже до Руанда. Ты знала, что кровавые жертвы всегда оставляют магический след?

— Кровавые жертвы? — мой голос вздрагивает, в голове с натугой скрипят шестерёнки.

Но единственной кровавой жертвой, о которой я знаю, была я сама!

— Ты что-то слышала об этом? — спрашивает оборотень.

— Нет!

Джаред раздражённо цыкает, в его глазах мелькает зверь.

— Зачем ты мне врёшь, принцесса-кролик?

— Я не вру, — мой голос дрожит.

Фигура Джареда вдруг размывается чёрным шлейфом, а через миг принц Руанда уже рядом. Упирает ладонь в подоконник, а другой сжимает мой подбородок, заставляя смотреть глаза в глаза.

— Я чую ложь! Скажи правду, — рычит принц, явно теряя терпение. — Как ты с этим связана? Чем занимаешься на отборе? Зачем втягиваешь Викторию?

Страх заполняет лёгкие.

— Отпусти! — я мотаю головой, отчаянно толкаю Джареда в грудь, но это всё равно что бороться со скалой. Моя грудь вздымается вверх-вниз, горло пережимает спазм, я хватаю ртом воздух, а тёмный взгляд Джареда опускается на мои искусанные губы, вспухшие от недавних поцелуев.

Мы стоим в сумраке комнаты и прожигаем друг друга взглядами.

Цепь связи снова натягивается. Даже сейчас! Меня колотит, нервы как струны, ещё миг и лопнут, обожгут болью! Джаред опасный, как демон, красивый до слабых коленок.

Боги, разве об этом я должна думать!

— Эй! — вдруг раздаётся позади. — Вы что тут устроили?!

Это Виктория! И когда она пришла? Я даже не заметила!

Джаред и не думает меня отпускать, в зеркале его глаз вижу себя — растрёпанную, краснощёкую, испуганную.

Торопливо стучат каблуки, и Виктория кладёт ладонь на плечо принцу. Тот раздражённо рыкает и, чуть помедлив, нехотя отступает. Он уже не держит, но я всё равно чувствую фантом мужских пальцев. Кожа лица горит, сердце тяжело бухает в рёбра.

— Что ты творишь?! — негодует Виктория, налетая на волка.

— Ничего. Мы просто пытались узнать друг друга получше, — он отходит к дивану, облокачивается бедром на спинку. Так легко натягивает маску спокойствия, словно мы и правда лишь дружески беседовали. — Правда, Николь?

— Д-да, — голос скрипит, будто в горло насыпали песок.

Кронпринцесса Руанда расстроенно вздыхает, подходит ко мне, берёт за слабую руку, пробует заглянуть в глаза.

— Всё в порядке, Николь? Ты испугалась? Извини, не думала, что так задержусь.

— Ничего, — мотаю головой.

— Ты готова поговорить? — спрашивает Виктория.

«Сейчас? При Джареде?»

— Я бы хотела наедине. Только с вами… — бормочу.

Джаред показательно фыркает, Виктория бросает на него укоризненный взгляд. Снова поворачивается ко мне с успокаивающей улыбкой.

— Николь, я доверяю Джареду как себе. У нас с ним нет секретов.

Я сжимаю губы, опускаю взгляд в пол. От сомнений больно дышать. Кулон с кроликом всё ещё зажат в кулаке, острые грани короны впиваются в кожу.

Если Джаред — убийца, то прямо сейчас я выложу перед ним все карты! Тогда не останется ни единого шанса на спасение! Могу ли я так рисковать?

Вдобавок метка снова начинает действовать, мысли вязнут, будто в сиропе.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — шепчу, едва не плача, — вы, наверное, меня неправильно поняли…

— Неправильно поняла? — удивляется Виктория.

— Я просто хотела пройти отбор, и всё. Поэтому наговорила ерунды…

— Ох, Николь… Если это из-за Джареда…

— Нет! Он ни при чём, правда! Мне жаль, что я потратила ваше время.

У меня не хватает смелости поднять глаза от пола.

Я неловко забираю свою руку из прохладных пальцев кронпринцессы и торопливо иду к выходу. Сбегаю. Какими взглядами меня провожают? Разочарованными? Торжествующими? Раздражёнными? Я думала, что уже сегодня всё закончится, а что в итоге?

— Николь… — Зовёт Виктория. Но я не оборачиваюсь, поскорее вываливаюсь в коридор, а потом со всех ног припускаю прочь. И мне уже совершенно всё равно, что обо мне подумают слуги.

Лишь бы оказаться подальше.

До своих покоев я добираюсь без происшествий. Отказавшись от помощи служанок, принимаю недолгую ванну, а после без сил падаю на кровать. Но уснуть не получается.

Всю ночь я кручусь как на иголках. Мысли жужжат тревожными пчёлами, болезненно жалят, не позволяя уснуть. Я то утопаю в жгучем стыде, то покрываюсь холодным потом от ужаса. Сомнения грызут сердце, будто псы сухую кость.

Ну почему я убежала? Почему не попыталась настоять на беседе с Викторией без свидетелей! Что она обо мне подумала? Разрешит ли снова приблизиться?

Я так много сделала ради нашей встречи и отступила в последний момент. Да, я была растеряна, напугана, метка туманила голову, но это не меняет истины — я убежала, как последняя слабачка. Как никчёмная принцесска, из-за которой теперь погибнет целая страна!

Почему я вечно совершаю глупости? Почему не могу быть смелее и сообразительнее? Если Джаред убийца, он больше не подпустит меня к Виктории! Он… он…

Память подкидывает воспоминания: тесный шкаф, густая темнота, наше рваное дыхание… и дикий поцелуй на грани безумия. Его нетерпеливые пальцы в моих волосах, мои руки на горячих плечах, между нами лишь тонкая ткань его рубашки и моего платья… Я голодно подаюсь навстречу, впускаю настойчивый влажный язык, жмурюсь до хмельных звёзд под веками, а в голове гремит набатом: «Мой-мой-мой!»

Святые Боги!

От одного лишь воспоминания воспламеняются щёки, жар стекает в низ живота, разливается томящим желанием.

Я со стоном прячу голову под подушку. Остервенело расчёсываю зудящую метку. Ненавижу эту связь! Ненавижу истинность! Если бы был способ от неё избавиться, я не медлила бы ни секунды! Я содрала бы кожу, сунула бы руку в кипящее масло, всё, лишь бы избавиться от одуряющего наваждения!

Боги, как я могла так бесстыдно его трогать?! Да я буквально набросилась на принца, ещё и стонала в голос! А потом… этот проклятый кулон! Откуда он взялся?! Кто подарил его Джареду? Зачем Джаред носил его в кармане? Чтобы потом вложить в руку мёртвой Виктории? Ведь именно из-за кулона у волчьих дознавателей не осталось сомнений, что это Аштария организовала убийство кронпринцессы Руанда.

Я зло отбрасываю подушку, тяжело дышу, глядя в темнеющий потолок. Вина Джареда очевидна! Он — убийца! Мой самый страшный враг! Но почему я сомневаюсь? Почему мне так хочется найти другое объяснение! Я совершенно заблудилась в чувствах, в мыслях, в доводах. Губы горят от фантома поцелуев, а в разуме крутится разговор с Джаредом.

Он сказал, что в Руанде засекли магическую волну, которая пришла из Аштарии. И якобы это связано с «кровавыми жертвами». Но подобных ритуалов у нас никогда не проводилось! Или я просто о них не знаю? И могла ли я сама стать причиной магической волны?

Я ведь буквально вонзила в себя кинжал. Принесла себя в жертву! Моя кровь залила алтарь багровыми лужами, а затем меня выкинуло в прошлое. Это воздействие громадной магической силы: разорвалась сама ткань времени, и прошлое стало настоящим. Могло ли так случиться, что отголосок этого волшебства заметили в Руанде? Говорят, волчьему государству служат самые могущественные маги.

Несколько дней назад я очнулась в прошлом. И в тот же момент волшебники Руанда могли заметить помехи в магическом поле. Они, наверное, сразу сообщили о находке своему Королю, а тот отдал приказ Джареду. Младший принц и так направлялся на отбор, и ему в довесок поручили расследовать происшествие.

В Руанде ненавидят жертвенную магию крови. И считают преступниками всех, кто губит человеческие жизни во имя силы. Если цель Джареда — уничтожить Аштарию, то факт убийства на родовом алтаре может стать дополнительным поводом к войне.

Но чем Джареду так насолила Аштария? Зачем ему война?!

Это месть? Нам или брату? Или он что-то не поделил с Викторией? А может, ему просто нужны наши земли?

Да, точно! Это похоже на правду! Он ведь второй принц, значит, короны не получит. В его стране трон передаётся по старшинству, но если появятся новые земли, то Джаред сможет забрать их себе. Вдобавок смерть истинной подкосит его брата Алана.

Волки — сильные оборотни, но их особенность — глубокая привязанность к истинной паре. Потеряв истинную, они теряют и желание жить, медленно угасают, словно потухшие звёзды. Единственное, что может их держать на плаву — общие дети, но насколько я знаю, Виктория не успела обзавестись малышами.

Что же получается?

У Джареда есть мотив. Есть возможность. И у него обнаружился кулон!

Единственный противовес — это мнение Виктории. Она ведь не какая-то наивная дурочка, и не стала бы слепо доверять человеку, способному на хладнокровную жестокость. Но даже мудрая кронпринцесса могла ошибиться. Могла поверить тому, кому верить нельзя.

Как же мне убедить Викторию, быть осторожнее с Джаредом? Она слишком доверяет принцу! А кулон — слабое доказательство.

Мне нужны более веские улики. Для себя. Для неё!

И, кажется, я знаю способ их добыть.

К середине ночи я всё-таки проваливаюсь в сон, и тут же влипаю в паутину кошмаров. Мне снится, что кругом полыхает замок, кричат в агонии сёстры. Щёлкая клыкастой пастью, по пятам бежит серебряный волк. «Жалкая Николь», — шепчутся тени голосом Гилберта. А с золотого балкона разлетается зловещий голос короля Аштарии: «Ты разочаровала меня! Бесполезная! Худшая из дочерей! Сделай, как я сказал, иначе… иначе! ИНАЧЕ!»

Что «иначе», я так и не узнаю, потому что просыпаюсь.

Уже рассвело. За окном вовсю сияет солнце, но в комнате холодно до озноба. Моя простынь сбилась, подушки сброшены на пол, одеяло перекрутилось и замялось, словно его пожевал дракон.

Я с трудом сажусь, стираю пот со взмокшего лба, подтягиваю одеяло, чтобы согреться. Чувствую себя совершенно разбитой.

«Здравствуй, о чудный новый день», — с долей иронии думаю я. Поглядываю на часы. Уже почти восемь утра, а значит, сейчас… И будто по заказу раздаётся вежливый стук.

— Леди, вы проснулись? — спрашивает служанка из коридора. — Можно войти?

— Да, — отзываюсь я.

Дверь отворяется, и в комнату впархивает курносая рыжеволосая девушка в чёрно-белой форме. Одна из моих постоянных горничных по имени Сьюзи.

— Доброе утро, моя леди! — с улыбкой говорит она. — Позвольте вас поздравить!

— С чем? — я прячусь за одеялом. Вылезать из кровати совершенно не хочется.

— С победой, конечно! Уж каждый в Аштарии знает, что вы прошли первый этап! — радостно щебечет Сьюзи, подходя к окнам и шире раздвигая плотные шторы. — И не просто прошли, а поразили всех своим потенциалом! Такая счастливая весть!

Я жмурюсь от яркого света, прикрываю глаза ладонью.

— Да уж… счастье…

— Про вас весь замок гудит, придворные на ушах ходят! А уж что в газетах! Вы на первых заголовках, только и речь, что о загадке четвёртой принцессы! Большая честь приветствовать вас этим утром! Но вам бы поторопиться, через полчаса кандидаток собирают на общий завтрак, и там же сделают важное объявление… Вам потребуется помощь с ванными процедурами? Какое платье приготовить? А ещё… Ох, леди… — служанка замирает, наконец, разглядев меня. — Вам нездоровится?

— Вовсе нет, — я вымучиваю улыбку, — просто не выспалась из-за волнений. Приготовь мне изумрудное платье из новых.

Но служанка не слушает. В три шага она оказывается возле кровати, с искренним беспокойством заглядывает в лицо, коротко касается моей руки. Должно быть, вид у меня помятый, потому что тонкие бровки девушки складываются в несчастный домик:

— Вы совсем бледны, леди, — бормочет она, — и глаза воспалённые… По-моему, у вас начинается лихорадка. Я немедленно позову врача!

— Не надо, — говорю немного испуганно. Врач мне сейчас точно не помощник! Он донесёт о моём состоянии Королю, а уж отец обязательно воспользуется поводом и отстранит меня от участия в отборе! Тогда я уже ничего не смогу проконтролировать! Не смогу проверить Джареда!

— Как же не надо, если вы заболели! — всплёскивает руками служанка и торопится к выходу.

— Сьюзи, стой!

— Я обязана позвать… — она уже почти на пороге!

— Никого не нужно звать! — говорю твёрдо, даже жёстко. — Ты почему не слушаешь?! Забыла своё место?!

Девушка спотыкается, испуганно оборачивается, хлопает глазами. Такую четвёртую принцессу она ещё не видела. Я всегда была мягкой, не повышала голос даже на прислугу и уж точно не грубила в ответ на искреннее беспокойство. Мне тут же становится стыдно за свой тон и слова.

— Но как же… — лопочет девушка, — я же пытаюсь помочь…

«Прежняя Николь» хочет броситься в извинения, но я не позволяю. Упрямо сжимаю губы. Потом извинюсь, когда все мы выживем, а сейчас буду играть роль до конца.

— Поторопись с платьем, — откидываю одеяло и свешиваю ноги. Поднимаю хмурый взгляд. — Или мне просить дважды?

Сьюзи ещё секунду приходит в себя, а потом начинает торопливо кланяться, едва ли не до пола.

— Извините, леди. Извините! Я сейчас! Сейчас! — и она бросается в гардеробную комнату.

Я вздыхаю. Да уж, похоже, про меня пойдут новые слухи. Например, что слава вскружила четвёртой принцессе голову. Впрочем, не всё ли равно?

Проведя ладонью по волосам, чуть надавливаю на виски. Чувствую я себя совершенно разбитой, кожу покалывает, как бывает при невысокой температуре. В голове тяжесть и лоб гудит. Хотелось бы списать на купание в ледяном озере, но давящая пустота в груди подсказывает, что дело в другом.

Стоит закрыть глаза, и я чувствую незримый толчок в спину и острую потребность увидеть его. Вдохнуть запах. Коснуться. Мне этого хочется, мне очень нужно… до зуда в пальцах, до сбитого дыхания!

Как если бы я невыносимо соскучилась по близкому человеку. По любимому мужчине…

Но это не мои чувства. Их диктует метка.

Сейчас мои руки в плотных перчатках без пальцев, но вчера перед самым сном я успела взглянуть на запястье. Вязь рисунка отливала зловеще алым. Не осталось ни единого местечка, куда не дотянулась бы зависимость. Я всё-таки попалась в сети. Теперь мой внутренний зверь полностью под властью чар, если волк поманит — он поскачет навстречу. И я вслед за ним…

Всё из-за нашей близости! Из-за того дурацкого поцелуя! Его хватило, чтобы связь усилилась и переросла в физический недуг. Для начала — в лёгкую простуду, а позже превратится в тяжёлую лихорадку, единственное лекарство от которой — Джаред.

Его объятия. Его поцелуи. Его присутствие рядом.

И стоит подумать об этом, как пересыхает во рту и сердце сладко сжимается от предвкушения.

Ну и влипла же я!

Прячу лицо в ладонях, а потом раздражённо встряхиваю головой. Белые пряди падают на лицо, я решительно сдуваю их и поднимаюсь на ноги.

Нет! Я не собираюсь поддаваться! Какая-то дурацкая температура не сломит принцессу Аштарии! Если Джаред окажется убийцей — я не дрогну. Не пожалею волка ни на миг. Пусть лучше он боится меня и трясётся за свою шкуру! Я раскопаю секреты, которые он прячет! И про кулон и про остальное узнаю. У меня есть идея, как добраться до правды. И я не отступлю! Ни за что не допущу, чтобы зло победило, не позволю сжечь мой дом и обидеть семью!

Пока служанка копается в гардеробной, я решительно подхожу к одному из своих шкафов, открыв, нашариваю на дальней полке небольшую деревянную коробку. Это самая обычная аптечка, походный набор. Я держу его поближе с тех пор, как стала увлекаться конными прогулками.

Заглядываю внутрь. Так… бинты, обеззараживающая выжимка лунного корня, зелье от боли в животе, лёгкая сонная настойка… а вот и то, что я ищу! Уверенно выхватываю склянку с синеватой жидкостью.

«Энергосфатум» — зелье бодрости. Его часто используют перед балами или затяжными переговорами. Один глоток дарит энергию, два на время заглушают любые неприятные симптомы, будь то простуда или магическая хворь.

Это самое обычное зелье, но им стараются не злоупотреблять при плохом самочувствии, ведь иначе после окончания действия обманутая болезнь накинется яростнее, чем прежде.

Но мне нужно всего-то продержаться до вечера. Мои задачи на день: придумать, как отвлечь Джареда, затем собрать улики, а после предоставить их Виктории. Кронпринцесса в безопасности до старта второго тура отбора, а он начнётся ближе к ночи, так что у меня полно времени. Главное, чтобы зелье подействовало. Всё-таки я не уверена, что оно помогает против симптомов «зависимой метки».

Откупорив бутылочку, делаю три щедрых глотка, почти до дна. Горькое зелье пощипывает язык, по горлу разливается тепло, согревая.

Секунда, две… и голова перестаёт шуметь, а давящая пустота, что засела под рёбрами, рассасывается. Я готова захлопать в ладоши от радости. Помогает! Хоть здесь повезло!

Вздыхаю свободнее. Чувствую, что готова покорять горы. Энергия бурлит в жилах словно живой огонь. И даже внутренний «зов» умолк. Так-то лучше! Знала бы, что зелье поможет, использовала бы его раньше.

Прячу аптечку как раз в тот момент, как из гардеробной выбирается служанка с ворохом одежды в кольце рук.

Она окидывает меня слегка удивлённым взглядом.

— О, принцесса! Вам уже лучше?

Я снисходительно улыбаюсь:

— Я же говорила, что всё в порядке. Давай наводить красоту, а то ведь завтрак совсем скоро. Я проголодалась, точно волк!

В столовой многолюдно! В воздухе витает аромат свежеиспечённых булочек, ванили и сладковатых ягод. По трапезному залу расставлены небольшие столики-островки, возле каждого по несколько стульев.

Девушки рассаживаются небольшими группами «по интересам», а пока завтракают, бурно обсуждают вчерашнее испытание, гадают над следующим, и, конечно же, сплетничают о мужчинах, которые вот-вот должны подойти.

Главная новость сегодняшнего утра звучит так: «Девушки приглашают мужчин на свидания! А женихи выбирают из поступивших предложений».

Именно поэтому в трапезной витает нездоровое возбуждение. Многие вырядились так, будто собрались на конкурс «Кто здесь самый богатый и успешный?»

Шуршат пышные юбки, переливаются на свету гроздья драгоценных камней, корсеты сдавливают женскую грудь, выжимая её как крем из холщового тюбика. Косметики на некоторых лицах столько, что невесты походят на тортики: с кремовыми губами и сахарной кожей. Хотя есть и те, кто изображает чопорную холодность, например, как моя сестра Катрин.

Когда я захожу в зал, то сразу попадаю под пристальное внимание соперниц. Мне улыбаются, кивают, приветствуют с широкими улыбками, а за спиной бросают завистливые взгляды и кривят губы.

Мягко придерживая изумрудную юбку, я плыву по залу с гордой осанкой и благодушной улыбкой. Фальшивая вежливость даётся мне куда проще, чем вчера. Похоже, всего за один день я прокачала навык лицемерия на несколько пунктов.

Занимаю один из свободных столиков подальше от входа, а сама беспрестанно прокручиваю в голове план действий.

Мне нужны улики. Где их искать? Конечно, на территории Джареда, в его гостевых покоях. Ведь принц уверен, что никто не посмеет к нему сунутся. Вход сторожат телохранители из Руанда, двери под мощными заклинаниями. Но так вышло, что у меня имеется способ, как обойти защиту и пробраться незамеченной.

То, что я задумала, попахивает безумием! Если попадусь, с меня три шкуры снимут… и сделают из них кроличью шапку! Это всё равно, что сунуться в логово к дикой виверне, надеясь, что она меня не поймает.

Я нервно сцепляю руки.

Не буду думать о плохом! Всё получится! Найду доказательства и сразу побегу к Виктории! Благодаря памяти будущего, я примерно знаю, где её найти.

Вот только… надо чем-то занять принца, чтобы не мешался, и тут кроется самая большая проблема. Вряд ли Джаред увлечётся свиданиями, скорее уж попытается меня прижать к стенке, чтобы объяснилась за вчера, а потом отвела его к алтарю… И как же быть?

Вздохнув, пододвигаю к себе тарелку со свежим салатом, как вдруг на соседний стул подсаживается розовощёкая Нанетт, а второе место занимает сестра Лисия.

— Доброе утро, как спалось? — щебечет Нанетт. Сегодня она в воздушном платье, напоминающем зефир.

— Прелестно выглядишь, Николь! — по-лисьи щурится вторая сестра, изящно откидывая рыжие локоны. — Популярность тебе очень к лицу.

— Спасибо вам, — благодарю, отражая улыбку, а внутренне напрягаюсь. Я рада видеть Нанетт, но зачем подсела Лисия? Она без причины ничего не делает. Тогда чего хочет? Вслух говорю: — Я спала хорошо. Вы тоже сегодня прекрасны. Чудесный день, не правда ли?

— Ты права, чудесный. Но Николь… — Лисия наклоняется ниже, заговорщицки понижая голос, — открой секрет, как ты это провернула?

— Ты о чём?

— Ну, тот трюк с аркой, как ты сумела получить такой эффект?

— Перестань! — Строго требует Нанетт, грозя пальцем. — Николь не обманщица! У неё просто очень особенный зверь!

— Ну-ну, — хмыкает Лисия, по-звериному наклоняя голову, — и кого из мужчин наша «особенная» сестрица позовёт на свидание? Я уверена, тебе никто не откажет.

— Пока не решила, — сухо отвечаю я. Настроение стремительно портится.

— О, я знаю! — вклинивается Нанетт, — ты ведь влюбилась в того серебряного волка? Мне кажется, ты ему тоже нравишься!

— Не выдумывай! — отмахиваюсь я. — Этот самодовольный принц мне совершенно безразличен.

— Но ведь между вами воздух искрит! — не успокаивается Нанетт. Она мечтательно прикрывает глаза и прячет за ладошками пылающие щёки: — Ох-х, как он на тебя смотрит! Глазами поедает! Я такой взгляд ни с чем не перепутаю! Ой, ты чего покраснела?! Неужели… у вас что-то было?

— Нет! Боги! Хватит, Нанетт, — сержусь я. — Во-первых, ты суёшь нос не в своё дело. Во-вторых, я же сказала, он мне совершенно не нравится!

— Как-то ты слишком горячо отрицаешь, сестрица, — подначивает Лисия, — закрадываются сомнения. А ведь отец особенно выделял принца Руанда. Ты ведь пытаешься заполучить его, потому что мечтаешь стать следующей королевой Аштарии? Это твоя цель?

— Вы обе ошибаетесь, — говорю я как можно спокойнее.

— Значит, я могу позвать зеленоглазого волка на свидание? — сладким голосом уточняет Лисия.

— Что ты такое говоришь! — возмущается Нанетт. — Ты хочешь помешать их чувствам?!

— Нет никаких чувств! — заверяю я, но меня никто не слушает. Нанетт ругается так, словно это у неё парня уводят. Она всегда была излишне романтична. Но хуже то, что другие столики прислушиваются к нам.

Я нервно протыкаю овощи вилкой, представляя на их месте одного несносного принца. Почему-то мне совершенно не нравится мысль, что Джареда будут звать на свидания.

Хотя, он ведь всё равно не согласится? Ему же невесты не интересны, он здесь ради алтаря и, скорее всего, ради убийства. Хотя, с другой стороны, для меня было бы идеально, чтобы он погулял с кем-нибудь пару часиков.

В мыслях с натугой крутятся винтики и неожиданно меня озаряет идея. Вот он способ задержать Джареда! Надо заставить волка согласиться на свидание с другой девушкой! Но с какой? Да пусть бы и с Лисией!

По регламенту отбора, такая встреча должна длиться не меньше часа. Если волк примет приглашение, то уже не отвертится. А мне этого времени с головой хватит! Успею всю его комнату облазить вдоль и поперёк!

Осталось придумать, как заставить Джареда согласиться на свидание с Лисией…

Я косо поглядываю на рыжеволосую сестру. Что ж, она заслужила небольшой жизненный урок.

Вздохнув, как бы невзначай говорю:

— Я приглашать на свидание Джареда не стану, но завлечь его проще простого. Даже скучно…

Нанетт непонимающе хмурится. Лисия скептически задирает рыжую бровь:

— Проще простого? — переспрашивает она. — И как же?

— Я могу рассказать… но не за просто так, — хмыкаю, постукивая пальцами по скатерти.

Тут фокус в том, что сестра ни за что не поверит в «благородство». Чтобы её подцепить на крючок, нужно создать видимость собственной выгоды. И хитрость срабатывает.

Глаза Лисии вспыхивают интересом.

— Если твоя подсказка поможет, — шепчет она, — я буду у тебя в долгу.

Я делаю вид, что задумалась, а потом чуть киваю. И наклоняюсь к уху сестры, чтобы прошептать ей несколько слов:

— …

Лисия несколько секунд молчит, переваривая услышанное.

— И это сработает? — с сомнением спрашивает она.

— Не сомневайся, — сладко улыбаюсь я, отстраняясь. — Просто скажи ему это слово в слово.

Лисия скептически хмыкает, но кивает.

А через несколько секунд двери распахиваются и в трапезную один за другим заходят мужчины.

— А вот и наши красавцы женихи! — раздаётся звонкий голос ведущего. Слуги поспешно пересаживают часть девушек и растаскивают столы, освобождая центр зала, где юлой кружится белозубый Леон. — Проходите скорее! Да, вот сюда. Сейчас освободят больше места и я расскажу, что будет дальше. А будет нечто замечательное, невероятно любопытное! Вам понравится, обещаю!

Лисия чуть выгибает спину, крутит на пальце рыжий локон. Нанетт ёрзает, точно на иголках, вытягивает шею, пытаясь лучше разглядеть мужчин, которые проходят внутрь. Вместе с ними следуют несколько наблюдателей из других стран и парочка шебутных газетчиков.

Зал наполняют взволнованные шепотки.

У меня разгоняется пульс. Вся напускная храбрость сбегает в пятки.

Он ведь тоже здесь!

Я не решаюсь оторвать взгляд от стола. Вместо этого, незаметно опускаю руку в карман юбки, нахожу пальцами злосчастный кулон и стискиваю, что есть сил. Холодные грани наполняют решимостью, и я поднимаю взгляд.

Наш столик довольно далеко от входа, но Джареда я нахожу с безошибочной точностью. Вслед за другими мужчинами он идёт к центру зала.

Принц сегодня в приталенном чёрном камзоле, который ему весьма идёт. Тонкая серебряная вышивка складывается в символы Руанда — ветви и корни их священного древа. Светлые волосы зачёсаны назад, открывая взгляду упрямый лоб и резкие линии бровей. В движениях тягучая плавность и звериная сила, на губах гуляет расслабленная полуулыбка, следом тянется шлейф женских взглядов.

Я прислушиваюсь к себе. Эмоций много… от страха и неловкости до колючей злости. Но главное — никакого трепета и желания броситься принцу на шею.

Метка молчит, мысли совершенно ясные, без одуряющего тумана. Наконец-то я избавилась от наваждения! Зелье работает лучше, чем я ожидала. Может быть, это вообще впервые, когда я могу рассмотреть Джареда без давления истинности.

Любопытство заставляет вглядеться внимательнее.

Что ж, даже без влияния метки, должна признать, что принц красив… как бывают красивы злодеи из книжек. Фигура скорее стройная, видала я хищников и крупнее, но всё гармонично. Длинные крепкие ноги, узкие бёдра, рельефные плечи, образующие треугольник. Должно быть, девушки на Джареда с детства вешаются, вот откуда такой самодовольный характер.

Ухмылка у него бандитская, немного ребяческая, что только добавляет привлекательности. Волосы необычного холодного оттенка, напоминают начищенную платину, глаза будто грозовой океан — тёмно-зелёные в помещении, а на свету зловеще вспыхивают огнём.

Теперь мне очевидно, что принц никак не походит на «доброго героя», есть в нём червоточина. Даже сейчас Джаред внешне расслаблен, но я чувствую как насторожен его зверь, так и тянет носом воздух, да скребёт тяжёлыми лапами. Если бы меня не ослепила метка, я сразу бы поняла, что именно принц Руанда — главный подозреваемый.

Больше я так не ошибусь. Ни на миг не забуду, что Джаред враг Аштарии, а значит — мой враг!

И тут принц поворачивает голову и цепляет мой взгляд. Меня словно током бьёт, дыхание сбивается. Мы смотрим друг на друга, и между нами до хруста на зубах леденеет воздух.

«Даже не думай сбежать», — говорит его взгляд.

«Я тебя не боюсь!» — пытаюсь передать всем своим видом.

Нанетт косится на меня с подозрением, а потом хмыкает и хитро подмигивает. Я дёргаю уголком рта, опускаю взгляд себе в тарелку.

Вновь и вновь я прокручиваю в голове план, цепляюсь за него как за единственное спасение. Метка обезврежена, принц больше не имеет надо мной власти. Теперь главное, чтобы Лисия всё сделала как надо!

Между тем, мужчины уже собрались в центре зала. Там расчистили так много места, что впору устраивать танцы. Я то и дело перехватываю заинтересованные взгляды женихов. Кажется, многие не прочь сходить со мной на свидание. Но придётся их разочаровать.

Пару раз ловлю на себе короткие взгляды Джареда. В них читается колючая угроза… или мне лишь мерещится от страха? Я понятия не имею, что принц думает обо мне, как воспринял произошедшее вчера. Может, он заподозрил, что я догадалась о его планах убить Викторию? Надеюсь, что нет.

Леон громко хлопает в ладоши, требуя внимания. В зале повисает тишина, девушки поворачивают к ведущему взволнованные лица.

— Доброе утро, леди, — говорит тот, обводя нас широким жестом. — Как вам спалось? Как завтрак? Похлопайте, если всё нравится!

Девушки принимаются старательно хлопать, кто-то даже приподнимается с места.

— Замечательно! — сверкает улыбкой ведущий. — Очень рад, что вам по душе угощения. Тогда не буду откладывать в долгий ящик и расскажу вам о планах на вечер. Второе испытание начнётся после захода солнца, к этому времени вам нужно будет собраться у главных ворот — там вы обо всём и узнаете. А теперь давайте перейдём к утреннему развлечению! Да-да, именно развлечению! Это не этап на вылет, но важная часть отбора. Вы уже знаете сегодняшнюю новость?

— Да! — раздаётся из зала. — Дамы приглашают мужчин на свидание, а не наоборот.

— Верно! — кивает Леон. — Но я понимаю, как сложно девушкам в подобной роли, поэтому облегчу вам задачу. Следующий час здесь, в центре зала будут проходить групповые танцы, когда партнёры сменяются стремительно, а музыка льётся весело и беззаботно! У каждой из вас будет шанс потанцевать с каждым из мужчин. Когда окажетесь в паре с интересующим вас кавалером, то не упустите шанс и шепните о своём желании сходить на свидание. Вы можете позвать на свидание сразу несколько женихов. Или даже всех! Но подумайте, в каком свете вас это покажет? По итогу мужчины ответят согласием лишь одной из тех, кто сделает им предложение. Действуйте с умом!

Он снова хлопает в ладоши, спрашивает:

— Ну что, готовы? — И под потолок взвивается весёлая музыка.

Кандидатки переглядываются и поднимаются со своих мест. Придерживая юбки, спешат к сцене. Мужчины самодовольно улыбаются и протягивают девушкам руки.

Первый танец — кларнетка. Очень лёгкий и забавный, когда пары кружатся и меняются друг с другом.

Нанетт и Лисия тоже выходят в центр. За столиками остаётся меньше половины кандидаток.

Я решаю посмотреть со стороны, да и приближаться к Джареду лишний раз желания нет. От дикого хищника лучше держаться на расстоянии, особенно если ты ему на один зубок.

Натягивая маску скуки, я наблюдаю, как кружатся пары, взметаются юбки, раздаётся смех. Даже Лисия улыбается, повторяя простые движения. От Джареда она стоит далеко, значит, пересечётся с ним ближе к концу танца.

Интересно, как принц отреагирует на то, что она ему скажет? Сработает ли мой план?

На глаза попадается Нанетт. Она заливается беззаботным смехом, на щеках радостные ямочки, шоколадные кудряшки разметались по плечам. Сестра двигается ловко и одновременно женственно, танцы явно её стихия. Я даже немного завидую.

Вот, она в паре с котом Майерсом, изящный поворот, нежное движение рукой… и вот уже кружится с шкафоподобным медведем, такая маленькая в его руках, поворот, наклон… Через десяток секунд перескакивает к рыжеволосому брату Миры по имени Симус.

Тот бережно поддерживает её под руку. Кружась в танце, Нанетт звонко смеётся до горящих глаз. Симус притягивает Нанетт ближе, обнимает за талию, наклоняется, что-то шепчет… И сестра вдруг спотыкается, улыбка соскальзывает с её губ, лицо бледнеет до снежной кожи. Я вижу, как она испуганно что-то бормочет, вцепляясь Симусу в руку.

Я торопливо приподнимаюсь, пытаясь прочитать по губам, угадать причину заминки по выражению лиц, но их закрывает другая пара…

Я мечусь взглядом, а когда вижу Нанетт вновь, она уже танцует с новым женихом, и лицо её печальнее похоронной маски.

Вздохнув и пообещав себе, что позже обязательно узнаю у сестры, что случилось, я нахожу взглядом Джареда.

Он кружится с незнакомой длинноволосой девушкой. Та прижимается к принцу так, будто они уже собрались под венец… или, по крайней мере, в постель.

Шаг, шаг… и партнёры меняются. Следующая кандидатка почти виснет на руках принца Руанда, её грудь подпрыгивает на каждом шагу, грозя вывалиться наружу. Джаред широко улыбается, будто наслаждаясь происходящим.

А мне в глаза словно песок попал, и сердце неприятно колет.

Смех и музыка взмывают к потолку. Печальная Нанетт через силу приклеивает улыбку, танцуя с очередным мужчиной, Лисия всё ещё кружит позади, а я невольно ищу глазами Джареда. И каждый раз когда нахожу, он весело обнимается с очередной невестой, а та льнёт к нему грудью и бёдрами.

Метка не реагирует, но почему-то в эмоциях творится сумбур, в груди жжёт, как если бы я глотнула крепкого алкоголя.

Музыка ускоряется, а вместе с ней ускоряется ритм моего сердца. Я невольно вцепляюсь пальцами в столешницу, сжимаю до побелевших костяшек.

И тут, наконец, Лисия попадает в пару к Джареду.

Их руки соприкасаются, рисуют в воздухе круг, как того требует танец. Лисия наклоняется к уху принца, и почти касаясь кожи губами, шепчет… Наверняка — те самые слова, что я ей подсказала:

«Пошли на свидание… я отведу тебя, куда захочешь. Может, даже окажемся у алтаря».

Да, моя идея была в упоминании алтаря. Топорно и действенно одновременно. Принц ведь этого хочет! Он и со мной связался лишь из-за желания увидеть реликвию Аштарии. Если это правда, он согласится!

Лисия не задавала вопросов…

А Джаред…

Я напряжённо смотрю на принца. Улавливаю тень сомнения, что скользит по его лицу, а затем короткий кивок… и быстрый взгляд в мою сторону. Но я отворачиваюсь. Нельзя показывать, что следила за ним!

Натягиваю тетиву улыбки. Поднявшись, пробираюсь к выходу. Лучше мне уйти. Ведь нет такого правила, по которому я обязана остаться! Музыка давит на перепонки, вкручивается в виски шурупами.

В груди скапливается горькая желчь, но я не хочу думать о причинах.

Обхожу столики, а вот и дверь. Наконец-то! Толкаю створку и выскальзываю в коридор.

Там душно, туда-сюда носятся слуги, дежурит хмурая стража. Я не успеваю сделать и пары шагов, как меня хватают за локоть и разворачивают лицом:

— Ты куда это намылилась? — рычит Джаред, злой как тысяча демонов. — Опять сбегаешь?!

У меня сердце подскакивает к горлу.

Частью сознания я отстранённо удивляюсь, как он успел за мной? Неужели бежал через весь зал? И почему у принца такие воспалённые глаза, словно ночью не спал… а ладонь, которой он держит меня за локоть, горячая, как раскалённый песок.

— Мне не нравятся танцы! — говорю вслух, голос вздрагивает, срывается. — А вот ты должен вернуться!

— Я никому ничего не должен, — в его взгляде раскалённые угли.

— Но правила отбора…

— К чёрту отбор! Нам надо поговорить.

Наш странный разговор происходит на глазах у слуг и стражи. Дверь в зал нараспашку! Из последних сил сохраняю спокойный вид, хотя внутри я уже несколько раз умерла от паники и горечи.

— Нам не о чем разговаривать. Мне от тебя ничего не надо!

— Неужели? — недовольно щурится Джаред. — Вчера ты пела по-другому.

— А сегодня уже нет! Девушки переменчивы.

— Ты избегаешь меня по иной причине. Мы оба это знаем.

— Ошибаешься, — я вздёргиваю подбородок. Вся накопленная желчь подступает к горлу. — Я тебя не избегаю, мне просто неприятно находиться рядом! Знаешь, мне кажется, ты изначально неправильно понял ситуацию. Ты мне неинтересен. Вообще, понимаешь? Мне нравится совершенно другой тип мужчин, и от тебя мне ничего не нужно. И использовать меня в своих мутных целях не выйдет! Поэтому отпусти мою руку и возвращайся в зал. Тебя там поклонницы заждались.

Зрачки Джареда превращаются в злые точки, а затем вдруг расширяются, заливая радужку чернильной тьмой, в её глубине мелькает оскаленный зверь, готовый вырваться наружу и перегрызть горло маленькому глупому кролику.

— Ты забываешься, принцесса, — на грани бешенства цедит он.

Сила чужих эмоций царапает кожу, окатывает ознобом с головы до пят. Волоски на шее встают дыбом, мой внутренний кролик трусливо прижимает уши. Дрожь такая сильная, что пробивается наружу.

Я нервно сглатываю, и Джаред тут же опускает воспалённый взгляд на мой губы. Его кадык дёргается. Воздух накаляется, потрескивает от его магии.

Я не дышу, и сердце не бьётся.

— Николь, — низкий рык. — Ты ведь и сама понимаешь, что мне… что нам…

— Кхм-кхм, — раздаётся позади покашливание, и мы оба вздрагиваем.

В коридор с извиняющейся улыбкой выглядывает ведущий. Явно намекает, что жениху нужно вернуться.

Джаред резко отступает, разворачивается на каблуках и широким шагом уходит в зал. Я же стою с похолодевшим сердцем, которое стучит через раз.

Что это сейчас было?

Первым делом я возвращаюсь в свои покои.

Довольно шумно причитаю, что якобы из-за волнений совершенно не выспалась, и что пуховая подушка — это единственный предмет, который я хочу взять с собой на следующее испытание. Заваливаюсь на кровать и капризно требую, чтобы меня все оставили в покое и позволили, наконец, забыться сном.

Слуги понятливо кланяются и торопливо уходят. Едва за ними закрывается дверь, я вскакиваю, запираю засов, задёргиваю шторы и только потом перевожу дух.

Ну и утречко! Не успела проснуться, а уже потратила нервных клеток на год вперёд.

В мыслях то и дело всплывает Джаред. От воспоминаний мурашки щиплют кожу, а щёки полыхают жаром, будто я сунула голову в камин. И снова фантом его обжигающего прикосновения, звук его рычащего голоса в ушах.

Обхватываю себя руками.

Что он хотел мне сказать?

Почему побежал следом?

Джаред сильно разозлился из-за моих слов… Что уж, он был в бешенстве! А как полыхали его глаза! Казалось, принц готов был порвать меня на лоскуты!

Впрочем, а чего он ожидал? Думал, буду на него вешаться и лить ручьи слёз? Ревновать к другим и бегать хвостиком, умоляя объясниться за вчерашнее? Не на того кролика напал!

Теперь Джареду некуда деваться, он точно воспользуется предложением Лисии.

Я понятия не имею, о каком алтаре подумала сестра. Может, о свадебном? Или о том, что стоит в храме плодородной богини? Джаред уж ей объяснит, куда хочет попасть. Да только сможет ли Лисия проводить его? Очень сомневаюсь. Хотя… пусть попробует. Главное, чтобы задержала Джареда подольше.

Если принц — убийца, он меня в любом случае в покое не оставит. А если узнает про истинность, то вовсе посадит на цепь! Кляп в рот и поминай как звали. Я хожу по очень тонкому льду… Что, если Джаред изменит планы? Что, если решит погубить Викторию раньше срока? Как же много «если»! Как страшно ошибиться!

И надо не забывать, Джаред лишь один из подозреваемых. Остаётся маленький шанс, что он ни при чём…

Вот и проверю.

Я посматриваю на часы, напряжённо подсчитывая в уме, сколько времени в запасе.

Ещё полчаса продлятся танцы… но те, кто определится с выбором пары, могут уйти и пораньше. По регламенту свидания будут длиться как минимум час. В моём случае каждая минута на счету. Надо скорее заняться подготовкой!

Покружив по комнате, я останавливаюсь возле гардеробной. Порывшись внутри, меняю своё вычурное праздничное платье на неброское бежевое.

Оно совершенно немодное, но зато не стесняет движений, и при этом вполне приличное, сшито из плотной ткани, с юбкой из клиньев. Если встречу кого-нибудь, то в худшем случае посмотрят криво, но вопросов задавать не станут. Хотя… никакие встречи в мои планы не входят.

Теперь обувь! Высокий каблук я меняю на удобные кожаные лодочки. Они гораздо тише и мягче, настоящая находка для шпиона. Перчатки задираю повыше, на всякий случай. Волосы подвязываю лентой.

Так… а что с запахом?

Свой личный аромат я спрячу, но что делать с запахом одежды? Волки очень чувствительны, лучше перестраховаться.

Пошарив на полках, нахожу флакон с ароматизатором для помещений. Особый аромат — приятный и неброский, слуги распыляют его по замку, чтобы создать атмосферу уюта. Со временем он въедается в ворс и обивку мебели, и становится постоянным невидимым спутником. Если нанесу этот аромат на себя, то легко сольюсь с окружающими запахами.

Открутив крышку, я осторожно капаю ароматизатор на перчатки, на шею и на одежду. Принюхиваюсь… достаточно! Теперь даже волчий нос Джареда не учует, что я побывала в его покоях.

В последнюю очередь я прячу в тайный ящик стола амулет, который Джаред вручил мне у озера, а рядом кладу кулон в форме чёрного кролика с золотой короной.

Теперь всё. Я готова. Вроде ничего не забыла.

Зависимость заблокирована зельем. Одежда удобная. По запаху меня не обнаружить.

«Всё будет хорошо!» — говорю себе, пытаясь не замечать шёпот сомнений. От подступающей тревоги холодеют пальцы. Ободряюще улыбаюсь себе в зеркало, но улыбка получается испуганной, уголки губ вздрагивают, будто их дёргают за ниточки.

Всё-таки не каждый день я планирую незаконный обыск, да ещё кого! Принца военной державы, чья страна способна раздавить Аштарию лишь за кривой взгляд. Если меня поймают, случится дипломатический скандал. Меня посадят в тюрьму и даже отец окажется бессилен.

«Поэтому надо просто не попасться!» — говорю себе, подходя к дальней стене комнаты. Схватившись за шкаф, я, пыхтя, оттаскиваю его в сторону. Щупаю стену. Где-то здесь должны быть едва заметные углубления…

Отец однажды объяснял нам с сёстрами про тайные ходы. Такие есть во многих замках, но, видимо, при строительстве нашего в архитекторе проявилась кроличья суть, и он создал настоящую сеть из «тайных нор».

Особенность проходов в том, что в комнатах принцесс и Короля они завязаны на распознавание королевской крови. Это значит, что в мои покои пробраться не сможет почти никто. А вот для меня, при желании, все пути открыты.

Я ни за что бы не вспомнила, как пользоваться тайными коридорами, но в день гибели Аштарии Гилберт активировал один из таких ходов на моих глазах. Его действия отпечатались в памяти так ярко, будто железом выжгли… и я полностью уверена, здесь за шкафом есть скрытая дверь.

И точно! Мои пальцы нащупывают углубления, вместе они образуют неровный круг. Теперь надо лишь начертить правильные знаки, касаясь выемок.

Я сосредоточенно вывожу: Круг, крест, стрелу…

Раздаётся щелчок.

С первого раза! Стена с гудением чуть проваливается внутрь, открывая тёмный зев прохода.

Вздохнув, как перед прыжком в воду, я проскальзываю в пыльный коридор, и обернувшись, закрываю за собой тайную дверь.

Щелчок бьёт по нервам. Я остаюсь в кромешной темноте, густой как душный смог. Не видно даже собственных рук. Спёртый воздух заполняет лёгкие, дерёт горло до кашля. Страх кусает пятки, но я храбрюсь, стискиваю кулаки до хруста, медленно дышу, пытаясь успокоить дыхание.

Секунда, другая и глаза привыкают, мрак чуть расступается, вырисовываются смутные очертания стен. Зверь внутри поднимает мордочку, прислушивается, принюхивается.

Передо мной длинный узкий проход, который тянется вдоль основного коридора замка. Касаясь пальцами шершавой стены, я спешу вперёд. Как вдруг нечто касается моего лба.

Я отскакиваю, едва не вскрикнув от страха, но в последний момент успеваю зажать себе рот. Машу рукой, отбиваясь от невидимого противника… и лишь спустя миг понимаю, что случилось.

Паутина! Я всего лишь наткнулась на паутину. Святые боги! Как я собралась справиться с убийцей, если такая ерунда доводит до икоты?!

Вздыхаю, а затем выставляю руку перед собой и снова иду вперёд, но теперь осторожнее, концентрируясь на каждом шаге. Здесь всё-таки слишком темно даже для моего полузвериного зрения. И из-за пыли совершенно невозможно ориентироваться в запахах.

Воздух неподвижный, но иногда я улавливаю в нём отдалённый скрежет. Может, это крысы? Или звуки пробиваются из коридора? Странно думать, что где-то сейчас горит свет и играет музыка.

Шаг, шаг… я крадусь как мышка, и с каждым шагом моя воля крепнет. Я всё делаю верно! Я обязана проверить догадки!

Шаг, шаг…

И вдруг моя нога проваливается в пустоту.

— А-ах! — вырывается крик.

Сердце едва не выпрыгивает из груди! Я падаю! Взмахиваю руками и… хватаюсь за железные балки по сторонам. Вцепляюсь в них, как в единственное спасение.

Балки? Да это же перила. Боги всевышние!

В груди ошалело стучит, по вискам чертит дорожки холодный пот. Кое-как восстанавливаю равновесие. Ногой шарю в пустоте впереди.

Похоже, это никакой не провал в бездну, а начало лестницы. Вот только ступени непривычно высокие, будто их вытесали для великанов… или это вместо ловушки? Можно ведь и ноги переломать. Хороша я буду спасительница, если по дороге сверну шею.

Двигаясь на ощупь, я начинаю спускаться. Ступень за ступенью, медленно и осторожно.

Как же всё-таки темно, меня будто лишили глаз. Чтобы отвлечься, вновь прокручиваю в голове план.

Сначала обыщу комнаты Джареда, а потом направлюсь прямиком к кронпринцессе Руанда. Виктория уже должна быть у себя в покоях. У неё много дел, она разбирает анкеты участниц, проверяет регламент следующего испытания. В прошлой жизни мне об этом рассказывала служанка, которая относила Виктории обед. Я слушала вполуха, а сейчас информация пригодилась.

Уверена, она выслушает меня! Мы поговорим наедине, без лишних ушей, и вместе решим, как поступить дальше.

Но это потом, сейчас надо добраться до покоев Джареда. Для этого придётся перейти на другую половину замка…

Я не успеваю додумать мысль, потому что ступени вдруг заканчиваются, а ладони упираются в глухую стену. Тупик! Растерянно пошарив руками по холодному камню, я нахожу знакомые углубления. Облегчённо вздыхаю. Похоже, это ещё одна тайная дверь.

Медленно веду пальцами, вырисовывая символы. Для внутренних коридоров они другие. Вроде, стрела, стрела, лук? Нет? Тогда… Лук, стрела, круг? Тоже нет?

— Надеюсь, число попыток не ограничено… — бормочу себе под нос, пробуя очередную комбинацию, и она слава богам, срабатывает! Раздаётся щелчок, и стена проваливается внутрь.

Я протискиваюсь в ещё более узкий коридор, но здесь гораздо светлее. Одна сторона совсем тонкая, состоит из тканевых полотен, которые натянуты на стены. Лишь они отделяют меня от общего зала. Тьму разгоняет приглушённый свет, который проникает через полотно, а ещё до меня доносятся звуки и разговоры. Я отчётливо слышу, как сплетничают служанки, обсуждая женихов… потом шуршит скребущая по полу метла… цокают дамские каблуки.

Раз звуки так легко проходят, то и меня могут засечь. Закусив губу, я крадусь на носочках. В некоторых местах стыки неплотные и пропускают струи белого света, в которых кружится пыль.

Служанок окликают, и они уходят, снаружи становится совсем тихо. Но не успеваю я расслабиться, как ушей касается знакомый девичий голос.

— Как ты смеешь! — возмущается Нанетт.

Я замираю, кролик внутри превращается в слух. Я улавливаю глухие звуки ударов, тихий вскрик и тут же злое шипение, будто кошке наступили на хвост.

Что там происходит? Нет-нет, это неважно… нельзя задерживаться ни на миг! Но что, если сестре нужна помощь? Если она в опасности?! Я не могу пройти мимо!

«Ничего не случится, если погляжу одним глазком», — решаю я и, присев на корточки, приникаю к щели.

В узком просвете я вижу две фигуры у стены напротив. Это Нанетт… и жилистый рыжеволосый мужчина в дорогой одежде. Да это же Симус! Брат интриганки Миры, пятый принц Енотория.

Ну и бледный же он, почти до синевы… На контрасте с чёрным камзолом его лицо как призрачная маска.

Кажется, они с Нанетт что-то не поделили ещё на танцах…

Принц явно зол, плечи напряжены, желваки играют на острых скулах. Симус крепко держит мою сестру за руку, а она пытается вырваться, сверкая глазами, как разъярённая кошка. Стискивая кулак, колотит мужчину в грудь.

— Ненавижу тебя! Отпусти! Отпусти же! Я позову стражу!

Симус зло цыкает.

— Примолкни! — выдавливает он и, дёрнув за руку, толкает сестру к стене. Кинув быстрый взгляд по сторонам, нависает сверху, цедит сквозь сомкнутые зубы: — Ты специально меня выводишь?!

— Видеть тебя не хочу! Оставь меня!

— Может, тебе ещё свадебный подарок прислать?

— Себе пришли! А с меня хватит унижений! Сколько можно?! Ненавижу! Видеть тебя не хочу! Ты просто… Ты!

— Что «я»? — рявкает Симус, хватая сестру за плечи и встряхивая, будто нашкодившего щенка. — Ну, продолжай если не боишься!

Нанетт вздрагивает. На её глазах набухают горошины слёз. Сорвавшись с ресниц, они ручейками скользят к искусанным губам, к дрожащему подбородку.

Я сжимаю кулаки. Я не могу вмешаться! Но, боги, если этот рыжеволосый гад прямо сейчас не отпустит мою сестру, я ему лично лицо расцарапаю! Что ему непонятно в словах: «Оставь меня!»

— Ты невыносим! — со злым отчаянием шепчет сестра.

— Не спорю.

— Я тебя ненавижу!

— Это ничего, пройдёт, — хмуро отвечает Симус.

— Никогда не прощу!

— Я и не ждал, — его напряжённые плечи как-то вдруг поникают. В светлых глазах мелькает тёплый огонёк. Мужчина со странной нежностью стирает слезу с щеки моей сестры, а потом наклоняется и целует Нанетт в приоткрытые влажные губы.

Она всхлипывает, с протестом упирается в мужские плечи… а потом жадно вцепляется в них до побелевших пальцев, подаётся навстречу, будто к живительному источнику, тихо стонет в чужой рот и так жарко отвечает на поцелуй, что я краснею от смущения.

Ну и ну…

Страсти какие!

Похоже, сестре моя помощь вовсе не требуется. Но что это? Ссора влюблённых? Как давно она крутит роман с Симусом?! Так это о нём она говорила в лесу?

Ох, не нравится мне всё это… Сначала Мира ведёт себя неадекватно, теперь Симус расстраивает сестру. А ведь, похоже, она его любит! Как давно? Почему Нанетт держала это в секрете? И о чём шёл разговор сейчас?

Ладно… подумаю об этом позже. Я лишь надеюсь, что принц Енотория никак не связан с покушением на Викторию.

Помотав головой, поднимаюсь на ноги и снова крадусь вдоль полотна.

Впереди обнаруживается ещё одна лестница и новая тайная дверь. Открываю её и проскальзываю в очередной тёмный коридор, заросший паутиной и пылью. Несколько минут бреду на ощупь и, наконец, добираюсь до нужного мне прохода.

Я знаю, куда поселили Джареда, потому что слышала, как отец приказывал слугам подготовить для принца Руанда лучшие комнаты, что есть в правом крыле. Такими являются пурпурные покои.

По моим подсчётам, скрытая дверь должна быть где-то здесь. Прямо за ней нужные мне улики!

Я слепо ищу выемки на стене, и на этот раз они почти сразу попадаются под пальцы. Замираю в нерешительности.

С той стороны меня может ждать всё, что угодно… но пути назад нет!

Резкими росчерками рисую нужную комбинацию символов и с замиранием сердца слушаю, как раздаётся щелчок.

Каменная стена медленно отъезжает в сторону.

Высовываю наружу нос, потом выглядываю полностью. Кругом полумрак, в котором вырисовываются очертания вёдер, веников и полок со сменным бельём. Похоже, тайный ход привёл в кладовку, какие бывают при больших покоях.

Осторожно выбираюсь и крадусь к деревянным створкам. За ними должна находиться нужная мне комната.

Воображение подкидывает страшные картины. А если Джаред поджидает на диване? Или я вовсе заплутала в коридорах и пришла не туда?

Судя по тишине, в комнате никого… но ведь это может быть ловушкой!

«Хватит трусить!» — говорю себе и кладу ладони на деревянные створки, медленно надавливаю. Петли тонко скрипят, а по глазам бьёт свет, ослепляя.

Секунда, вторая… я моргаю, тревожно оглядываюсь. Передо мной просторная комната… Окна расшторены, через них пространство заливает солнечный свет, но лампы погашены и воздух неподвижен. Здесь никого! По крайней мере, конкретно в этой комнате. Слух подсказывает, что и в других пусто.

Пурпурные покои — это просторная гостиная, богатая спальня и вместительная ванная. Судя по широкому дивану и низенькому стеклянному столику, я оказалась в гостиной. И нет сомнений, именно здесь покои принца Руанда!

Запах Джареда повсюду, перепутать его невозможно. Это горьковатый дым, морозная клюква, древесные ноты… Я дышу слишком часто, вдыхая и выдыхая, будто до этого не дышала вовсе. Какой же вкусный аромат у этого волка, а для меня и вовсе как дурман! Похоже, зелье не до конца блокирует метку.

Чтобы вернуть самоконтроль, приходится больно ущипнуть себя за плечо. Это помогает. Медленно выдыхаю, встряхиваю головой. Сверяюсь с настенными часами. Судя по ним, в запасе у меня есть полчаса.

Цепко смотрю по сторонам, подмечая каждую мелочь.

На диване стопкой сложен костюм, в котором Джаред был вчера, к письменному столу совершенно по варварски прислонён обоюдоострый меч, а в паре шагов правее сброшены тяжёлые ботинки со стальными носами. Такую обувь носят только в Руанде.

Из гостиной ведут четыре двери. В кладовку, из которой я вышла, в спальню, в ванную и в общий коридор. Снаружи, я уверена, дежурит стража, которая не станет со мной церемониться, если поймает. Бдительность нельзя терять ни на миг, любой шум может привлечь внимание солдат.

Я на цыпочках обхожу гостиную по периметру. Судя по придавленному дивану, подушке и перекрученному в углу покрывалу, Джаред спал здесь, а не в спальне. Чем ему кровать не угодила? И почему кругом бардак? Похоже, к принцу не заходят горничные. Неужели, он им запретил? Значит, есть что скрывать?

Заглядываю в шкафы. На плечиках развешана одежда, я нахожу лишь несколько парадных костюмов, а остальное сплошь тёмно-синяя военная форма Руанда. Для уверенности щупаю карманы, все пустые и лишь в одном нахожу связку ключей. Никаких баночек с ядом или «скрытого оружия», вроде выскакивающих клинков.

На отдельной полке сложены кожаные доспехи и боевые магические амулеты. Джаред на отбор приехал или на войну? Впрочем, это ещё ничего не доказывает. Руандовцы славятся своим культом «сильнейшего», чуть что, хватаются за оружие, одним словом — хищники!

В другом шкафу обнаруживаю книги и довольно много. Странно, Джаред не производит впечатление любителя библиотек. Пробегаюсь по корешкам, названия сплошь на незнакомом языке… Ладно, изучу подробнее, если останется время, в конце концов, Викторию убили не книгой по голове.

В гостиной остался неосмотренным лишь комод. Торопливо заглядываю в него. В верхнем ящике нахожу кошелёк с деньгами и горсть самоцветов, на десять таких камушков можно купить табун лошадей. Во втором ящике лежат бумажные свёртки, а в них завёрнуты бутерброды с вяленым мясом и сдобные булочки. Принц что, притащил их с кухни? Очень странно…

Я с подозрением принюхиваюсь, щупаю стенки комода. Нет, никакого «второго дна». Похоже, это и правда лишь «заначка еды». Не волк, а бурундук какой-то! Его в Руанде не кормят, что ли?

Встряхиваю головой и решительно направляюсь в спальню. Там-то уж наверняка что-то найдётся! Что именно ищу — не знаю. Но уверена, если обнаружу, сразу пойму.

Спальня встречает меня заправленной кроватью и парой неразобранных с дороги сумок. В углу письменный стол, а к одной из стен прислонено старинное зеркало, высотой в человеческий рост. В витую раму впаяны четыре камня, которые мягко светятся голубым.

Почему-то при взгляде на них вдоль позвоночника скользит ледяной озноб. Кролик внутри волнуется, чувствуя неладное.

Я совершенно уверена, что вижу это зеркало впервые. Джаред привёз его с собой? Но с какой целью? Камни явно магические… это какой-то артефакт? Вряд ли оно здесь для самолюбования.

Вглядываюсь в своё отражение. Ну и бледная же я, да ещё в этом простецком светлом платье… Выгляжу как приведение! Только цепей не хватает. Лицо осунулось, под глазами нехорошие круги — последствие бессонной ночи.

Нет, странное всё-таки зеркало. И я в нём отражаюсь странно… глаза кажутся стылыми, как ледышки, а губы синие, будто замёрзшие. Не может быть, что они такие!

Переступаю с ноги на ногу, поймав себя на нелогичном желании отодвинуться так, чтобы не отражаться в зеркале, словно оно… вытягивает из меня тепло.

Глупость какая! Даже если зеркало магическое, без мага оно просто кусок стекляшки. Значит, прямо сейчас неопасно. Надо сосредоточиться на обыске!

Я заставляю себя отвернуться и подойти к письменному столу.

На нём несколько пустых листов, чернильница и переломанное надвое перо. Я догадываюсь заглянуть в мусорное ведро рядом, но там пусто, зато у самого окна замечаю смятую в комок бумагу.

Подняв, пробую разгладить ладонью. Похоже на начатое письмо! Но строчки остервенело перечёркнуты, залиты чернилами. Почти ничего не разобрать. Подношу бумагу к свету, с трудом читаю некоторые слова:

«…это важно… мне здесь никак… скрыл, потому что… веришь… Николь мешает…»

Спотыкаюсь, перечитываю. Да это же моё имя! Кручу бумагу под разными углами, бесполезно! Возможно, это черновик… Но, где итоговый вариант? Уже отправлен, или…

Снова осматриваю письменный стол и нахожу в нём ящик. Холодными пальцами пробую его открыть и… не получается! Закрыт на ключ, а вон и замочная скважина. Ну и параноик этот Джаред! Здесь же никого кроме него не бывает, так зачем закрыл? Зачем упомянул меня в письме и кому собирался отправить? Чем я «мешаю»?!

Я взбудоражена до дикого пульса и одновременно мышцы сводит от тревоги, пальцы дрожат, как при затяжной лихорадке. Заглядываю под стол, кружусь вокруг. Ключа нигде нет! Неужели забрал с собой?

Резким движением отодвигаю стол, пытаясь подобраться с другой стороны, но ничего не выходит. Проклятье! Мне хочется разломать здесь всё! Но нельзя шуметь, нельзя привлекать внимание.

Но что делать? Как открыть этот дурацкий стол! Я уверена, в нём есть нужные мне доказательства!

И тут в голове сверкает мысль. Я вспоминаю, что ведь в одном из костюмов находила связку ключей!

Со всех ног бегу в гостиную и возвращаюсь через пару секунд с позвякивающей связкой. Она тяжёлая на медном кольце, в ней по крайней мере десяток ключей, которые могут подойти.

Прикладываю первый ключ, не подходит. Второй… и вдруг замираю.

Прислушиваюсь.

Мне мерещатся отдалённые звуки из коридора. Нет… всё-таки там тихо. Просто послышалось! Но руки от волнения трясутся, связка вздрагивает, а ключи не хотят ложиться в замочную скважину.

Третий тоже не подходит.

И четвёртый не тот!

Пятый?

А пятый ключ вдруг с тихим щелчком проворачивается раз, другой. Неужели! Я дёргаю на себя ящик, тот выскальзывает как по маслу… и в ту же секунду я отчётливо слышу приглушённые голоса, что доносятся из коридора. Это стража кого-то приветствует… Кто-то возле самых покоев! Неужели Джаред вернулся?

Проклятье!

Ключи выскальзывают из пальцев. На пределе реакций успеваю перехватить их у самого пола. Я слышу, о боги, слышу, как в гостиную отворяется дверь! Путь к побегу отрезан! А я в спальне, испуганно замерла перед раскрытым ящиком. А в нём — нужное мне письмо, а ещё — странная колбочка с зелёной жидкостью.

Страх отравляет кровь, парализует разум.

«Богиня света, помилуй!» — молюсь, а сама, схватив письмо и колбу, медленно задвигаю назад ящик. Кровь оглушительно стучит в висках, тело напряжено как сжатая до предела пружина. Сердце болезненно стучит о рёбра.

В гостиной Джаред! Это точно он!

Я чую его запах, слышу его шаги. Он уже вернулся со свидания? Почему так рано! Боги… о боги! И дверь в спальню приоткрыта! Что, если он зайдёт сюда прямо сейчас!

Воздух едва проходит через пережатое горло. Я попалась! Всё пропало!

Нет, нет! Надо просто затаиться! Спрятаться! Но куда? Шкафа тут нет! Под кровать? Да! Это единственный вариант.

Пригнувшись на цыпочках крадусь к кровати, присев, пихаю поглубже под неё лист и колбу, пробую залезть сама, но не получается!

Слишком низкие бортики, не протиснуться! А Джаред тем временем направляется прямиком в спальню!

У меня лишь миг, чтобы решить, как действовать. И я решаю!

Скинув обувь, задвигаю её под кровать, а потом зажмуриваюсь и… призываю зверя. Стискиваю зубы, а моё тело уже выкручивается, сжимается под воздействием силы, данной мне с рождения.

Силой, способной обратить меня в кролика.

Одежда падает шуршащим ворохом. Теперь размер моего тела с три ладони. Маленькое сердце стучит в груди как молоточек. У меня мягкие лапки и длинные белые уши, круглое тельце, покрытое густой короткой шерстью. Цвета становятся ярче, а звуки раскатистым громом ввинчиваются в мозг.

Не теряя времени, я запрыгиваю под кровать. Повернувшись, впиваюсь зубами в край своего платья и затаскиваю его следом, подальше от случайных взглядов

И успеваю вовремя.

Джаред широким шагом заходит в спальню и замирает на пороге.

Я замираю вместе с ним.

Я не вижу лица принца, но отчётливо чую его мужской запах, ясно слышу глубокое дыхание и размеренный стук волчьего сердца.

Тум-дум… тум-дум…

Под кроватью темно и прохладно, у ножек собрались сизые комья пыли, ближе к стене лежит колба с зелёной жидкостью и письмо. Левее скомкано платье, в нём нижнее бельё, а рядом сиротливо брошены туфли-лодочки.

Время растягивается, будто резина, закручивается удавкой на шее.

Джаред делает задумчивый шаг. Его ботинки будто гончие, водят чёрными носами, заглядывая под кровать. Ещё немного, и я увижу своё отражение в их начищенных до блеска боках.

«Сейчас он поймёт! Сейчас заметит!» — надрывно стучит в висках. Я вспоминаю про отодвинутый стол и про смятый зачерканный лист. Где он сейчас? Упал или остался лежать на столешнице?

На ум приходят первые строчки из детской считалочки-страшилки, которую ночью шёпотом рассказывают друг другу дети:

Найдёт, не найдёт? Поймает — сожрёт!

Укусит, раскусит и кровью запьёт.

Джаред меряет шагами помещение, а я всё жду, что сейчас он поймёт, что тут кто-то был. Но принц не подходит к столу и, похоже, даже не смотрит в его сторону, вместо этого садится на кровать. Матрас прогибается под его весом.

Принц прямо надо мной, слишком близко. Слишком опасно!

Я вижу обтянутые штанами крепкие мужские голени и полоску голой кожи на щиколотке.

Ситуация похожа на абсурд. Джаред сидит на кровати, а я в обличьи кролика прячусь под ней, дрожа от кончиков ушей до трусливого хвоста. Сердце колотится так громко, что, кажется, Джаред вот-вот его услышит.

В голове одна паническая мысль: «Я пропала-пропала-пропала! Надо сейчас же бежать! Бежать что есть сил! Скорее! СКОРЕЕ! Пока ещё не поздно!»

«Стоп! — приказываю себе, прорываясь сквозь ревущую панику: — Всё будет в порядке! Он меня не услышит, у волков слух хуже, чем у кроликов, а мой запах надёжно спрятан. Он меня не найдёт! Надо просто немного подождать… Что ему делать в спальне? Он обязательно скоро уйдёт! И я смогу убежать! Даже если Джаред обнаружит, что кто-то украл письмо, он не догадается, где искать. Ему и в голову не придёт, что вор до сих пор здесь! Принц выйдет в коридор, чтобы позвать стражу, и этого времени хватит! Мне всего-то и надо, что выскочить в гостиную, да шмыгнуть в кладовку!»

— Как же бесит, — вдруг рычит Джаред, вновь поднимаясь на ноги.

От его звериной ярости у меня шерсть встаёт дыбом. Я неотрывно слежу за ботинками принца, принюхиваюсь к эмоциям.

Джаред пересекает комнату, от стены к стене. Пинает кровать, под которой я сижу.

— Всё идёт наперекосяк! — на выдохе рычит он. — Ты уверена, что правильно расшифровала видения?

— Уверена, — вдруг отвечает ему женский голос.

Я вздрагиваю. Кто это говорит?! Джаред ведь в комнате один! И запахов новых нет! Как такое может быть?!

Прижимаюсь к полу животиком и лапками, каждая жила в теле натянута до предела. Инстинкт принуждает бежать, спасаться, но я держу зверя в узде.

— Ты выглядишь слишком бледным, Джаред, — продолжает голос. Мелодичный, с повелительными нотками, но при этом какой-то пустой, будто мёртвый. — Как твоё самочувствие? Неужели, снова…

— Нет, — быстрый ответ, — просто не выспался.

— Ты бы не стал скрывать от меня, если бы что-то было не так, правда? — вкрадчивый вопрос, от которого мороз по коже.

Молчание в ответ.

— А как там поживает всеми любимая кронпринцесса? — женщина меняет тему. Её голос сочится сарказмом.

Джаред садится на кровать, отвечает спустя несколько секунд.

— Нормально. Что-то подозревает, но ещё верит мне. Пока не увижу алтарь, трогать её не буду.

— Но что, если кто-то настроит Викторию против? Это может стать проблемой.

— Такого не случится. Я никого к ней не подпущу.

— Будущее меняется, Джаред. Лучше действовать на опережение, — снисходительно замечает собеседница: — Разберись с Викторией сегодня! И без промедления займись остальными. И не проси, а требуй, сила на твоей стороне.

«Они сейчас про покушение говорят?» — проносится в голове мысль, дрожь волной прокатывается по мышцам.

— Я сам решу, — раздражённо парирует принц, снова поднимаясь на ноги. Он беспокойно проходится по комнате и замирает возле зеркала.

«Зеркало, — понимаю я. — Неужели… он говорит с ним?»

У меня больше нет сомнений, Джаред и есть убийца! Похоже, он действует не один. Чем быстрее я смогу добраться до Виктории и рассказать обо всём, тем лучше!

— Почему ты сопротивляешься? — неодобрительно спрашивает женщина. — Не доверяешь собственной матери?

«Матери?!»

— Тебе честно ответить или соврать? — хмыкает Джаред.

— Я желаю тебе лишь добра.

— Давай, не будем снова начинать этот разговор, — сдержанно говорит он. — Не сейчас.

— Ты не осознаёшь в какой ситуации находишься. Побеждает тот, кто первым загрызёт врага, и сейчас ты отстаёшь на целый ход! Твоё упрямство дорого обойдётся.

— Твои методы тоже не очень-то работают. Посмотри, где ты.

— Да, однажды я ошиблась! Но…

— Это теперь так называется? — в голосе принца злая усмешка. — «Ошиблась»?

— Джаред, послушай… я ведь дольше живу, многое повидала. Оглянись вокруг, разве не замечаешь ядовитых взглядов? Этот замок кишит крысами! Здесь никому нельзя доверять. Не стоит здесь никого жалеть, любой может нарушить планы! Любой. Выживут либо они, либо ты! Если не поторопишься, всё пойдёт прахом.

— Ты, как обычно, драматизируешь.

— Драматизирую?! Ты едва не погиб на озере! А то что с тобой случилось перед поездкой?

— Хватит…

— Ты уже забыл, каким приполз ко мне?! Забыл, о чём просил?!

— Хватит! — рявкает принц.

— Уверена, за тобой уже следят! — настойчиво продолжает женщина. — Каждый твой шаг под прицелом, каждое слово разбирают по слогам!

— Это полная чушь!

— Неуж-жели? — шипит жуткий голос.

— Ты, похоже, теряешь рассудок в своей стеклянной коробке! Я уже совершенно не уверен, что мы хоть что-то делаем правильно.

— А если поймаешь шпиона, поверишь мне?

— Что? — в голосе Джареда проскальзывает удивление.

— Будет ли этого достаточно, чтобы ты признал мою правоту? — вкрадчиво спрашивает женщина.

— К чему этот вопрос? — рычит Джаред.

Я внутренне напрягаюсь, тревога охватывает душу липкой паутиной, сдавливает до боли.

— К тому, что ты беспечен, будто глупый щенок, — в голосе собеседницы улыбка, какая может быть у голодного демона. — А между тем, уверен ли, что прямо сейчас нас никто не слышит?

— Уверен.

— И зря. Один маленький любопытный кролик вполне мог бы поместиться под твоею кроватью, Джаред.

«Что?!» — вопят мысли.

Один удар сердца ничего не происходит.

А потом Джаред резко поднимается на ноги. Я тоже вскакиваю, готовая бежать, а в следующий миг, принц заглядывает под кровать.

Наши глаза — мои звериные, его изумрудные — встречаются.

Ужас стискивает лёгкие.

Я срываюсь с места.

Лапы изо всех сил отталкиваются от пола. Я молнией выскакиваю из-под кровати, и первое, что вижу — фигуру женщины в зеркале. Застывшие ледяные глаза, змеиная улыбка, волосы, струящиеся по плечам серебряным водопадом… а в следующий миг мне приходится упруго подпрыгнуть и извернуться на лету, чтобы не попасться в руки Джареда.

— Стой! — рычит принц, по мне ударяет горячая волна магии, едва не сбивая с ног. Но я уворачиваюсь и стремглав бросаюсь в гостиную. Джаред кидается следом, но я слишком юркая и маленькая, чтобы меня было так просто поймать.

Из спальни доносится леденящий душу женский смех, принц снова пытается достать меня магией, но я уворачиваюсь от огненной вспышки, ныряю под стол. Сердце колотится в груди пойманной птицей. Петляя, я несусь к кладовке, заскакиваю через узкую щель между дверьми.

Джаред вваливается следом, роняя вёдра и обрушивая полки. Он почти хватает меня, когда я с наскока проваливаюсь в тёмный проём тайного коридора.

Как же хорошо, что я оставила его открытым! И как же плохо, что принц у меня на хвосте, и не получится закрыть лаз перед его носом!

Мыслей почти нет, за меня работает инстинкт. Если попадусь — то пропаду! Мне надо к Виктории! Добраться до неё и всё рассказать! Уверена, она знать не знает про это жуткое зеркало!

Царапая коготками пол, я несусь по тёмному туннелю. Звериные глаза видят в темноте лучше человеческих, я различаю впереди лестницу, что резко уходит вверх.

— Стоять! — рык за спиной. Джаред спотыкается на ступенях, а я скачу по ним, будто на крыльях из ветра. Сильные задние лапы как взведённые пружины. Но вот лестница заканчивается, я выскакиваю в очередной коридор и… резко торможу, с ужасом понимая, что это тупик! Я ведь закрыла предыдущие двери! Проход перекрыт!

Чтобы активировать замки, придётся превратиться в человека, но тогда я потеряю преимущество в скорости! Кроме того, окажусь без единого клочка одежды прямо перед разъярённым принцем Руанда.

— Ну что, добегался, кролик, — зло усмехается Джаред. Как же быстро он меня настиг! Уже поднялся по лестнице и стоит прямо за моей спиной! Он верно оценил обстановку и понял, что мне некуда бежать.

«Что делать! Как спастись?!» — лихорадочно думаю я, пятясь к стене. Мои кроличьи уши прижались к голове, усы испуганно вздрагивают.

Можно попытаться проскочить мимо принца на лестницу…

— Не успеешь, — скалится Джаред. По сравнению со мной принц огромный, да ещё и злющий до бешенства. Его глаза угрожающе сверкают в темноте жёлтыми точками. — Если попытаешься, то поймаю и шею сверну. Давай, превращайся назад, хочу посмотреть, что за крыса забралась ко мне в комнату.

«Он не знает, кто я!» — мелькает мысль.

Лёгкие горят от бега, лапы гудят. Совсем рядом проход в другой коридор. Всего-то и надо, что активировать его и успеть закрыть, чтобы Джаред не прошёл. Но, конечно, я не успею… никаких шансов!

Клыки принца удлиняются, показываясь над верхней губой. Он теряет не только терпение, но и человеческую внешность. Похоже, если так и буду стоять без движения, то он исполнит угрозу — попросту свернёт шею.

— Превращайся! — приказывает Джаред.

От его тона стынет кровь. Ни капли жалости в волчьих глазах, лишь неистовая жажда убийства. На мужских пальцах вспыхивает и гаснет едва сдерживаемое пламя, отбрасывая на стены зловещие алые отсветы.

Похоже, выбора у меня нет.

«Богиня, помоги», — мысленно молюсь я.

А потом с чувством безысходности, тянусь к своей человеческой части, чтобы сменить ипостась.

Превращение начинается немедленно. Во мраке коридора древняя сила выгибает моё тело, ломая кости. Мышцы набухают, обхватывая удлинившийся позвоночник, меня будто выворачивает наизнанку… Хорошо, что это почти не больно.

Все оборотни владеют магией поэтому, превращаясь в человека, они трансформируют на себе одежду.

Но я неправильный оборотень.

Воздух холодом лижет мою кожу, когда распрямляюсь в полный рост.

Я совершенно голая в тёмном коридоре, среди пыли и паутины… а передо мной мужчина, что однажды погубил меня и мою страну.

Мой истинный…

Горящий взгляд Джареда рвано скользит снизу вверх по моим рассаженным при беге коленкам, по беззащитно голым бёдрам и животу, покрытому мурашками… по вздрагивающим бокам, выступающим рёбрам и тяжело вздымающейся груди, которую я стыдливо прикрываю ладонями, заодно пряча запястье с меткой.

— Ты… — кадык принца дёргается, а в глазах вспыхивает алое пламя.

Скулы Джареда покрываются пятнами румянца, на виске бешено пульсирует вена. Магия хаотично зажигается в воздухе трескучими искрами.

Мне стыдно, страшно, жутко! Знала ли я, что когда-нибудь окажусь в подобной ситуации?! Тихоня из библиотеки стоит голая перед почти незнакомцем, стремительно теряющим контроль.

По лицу Джареда пробегает тень, шея напрягается до вздувшихся жил. Боги, он так смотрит своими чернеющими глазами, что у меня отнимаются ноги, и жар растекается по животу, скручиваясь спиралью.

В крови бурлит коктейль из стыда и ужаса.

Но сейчас главное — спастись!

«Нельзя дать Джареду прийти в себя!» — мелькает мысль, за которую я хватаюсь, как за единственное спасение. Надо запутать его, сыграть на эмоциях, а самой попытаться проскользнуть обратно на лестницу.

Ещё не всё потеряно!

— Извините! Я ничего плохого не хотела, правда! Лишь поговорить! — мой голос тонкий и жалкий, по щекам начинают течь слёзы, я размазываю их, будто ребёнок в истерике. Мне даже не приходится притворяться. Колотит так, что едва не подгибаются колени.

Зрачки Джареда расширяются, на скулах проявляются желваки.

— Какого дьявола, — рычит принц, нервно дергая подбородком. Он будто не знает, что теперь со мной делать. Убить? Пытать? Или сжать в руках, притиснуть к стене и дать волю зверю? Последнее так и читается в жадных взглядах.

На принца ведь тоже влияет метка, надо это использовать.

— Я так испугалась! Мне очень страшно! — плачу жалобно и горько, делая шажок навстречу. Мелкие камушки впиваются в голые ступни. — Что вы теперь со мной сделаете? Пожалуйста, пощадите. Что мне сделать, чтобы вы пощадили меня?

Я несу эту околесицу заплетающимся языком. Мои слова глупые, до смешного нелепые… но Джаред этого не замечает. Его странно качает — от меня, ко мне. Он скалится, судорожно выдыхает, пожирая мутным взглядом моё обнажённое тело. Встряхивает головой, будто пытаясь прийти в себя.

Нельзя ему позволить!

Ещё шаг и я прижимаюсь к его груди, рыдания сотрясают мои плечи. Ткань мужского камзола колючая и жёсткая, а за ней барабаном стучит живое сердце. Джаред, наверное, и сам не понимает, почему не отталкивает, а наоборот, вдруг прижимает, растерянно скользит ладонями по моей голой спине, ниже и ниже… жарче и голоднее с каждым мигом, а спустя секунды уже так бесстыдно гладит, что я и сама начинаю задыхаться.

Взгляд у принца совсем поплывший. Раньше именно я теряла контроль, а теперь мы будто поменялись местами. Добавляю масла в огонь, сама целую в острую скулу, а потом в уголок губ, шепча на выдохе:

— Вы пощадите меня, сэр Джаред? Вы меня простите? Я на всё готова… Я хочу… Что мне сделать?

По мужскому телу проходит дрожь, перекидываясь на меня. Джаред перехватывает моё лицо, и отчаянно, будто сдаваясь, целует в губы. Я приоткрываю рот, пуская чужой язык и сама отвечаю. Вкус Джареда похож на морозную клюкву, на терпкое вино. Целуется он так упоительно, что на миг я теряюсь в пространстве.

Принц бессознательно толкает меня к стене, вклинивается коленом между моих голых ног, прижимаясь так, что я животом чувствую его желание. Движения его губ становятся беспорядочными, по-звериному отчаянными. Мы громко и хаотично дышим, теряя контроль.

Меня бьёт сладким дурманом возбуждения, он перемешивается со страхом, со жгучей ненавистью, и эта гремучая смесь стремительно растекается по жилам. В голове шумит, хотя я знаю — зелье всё ещё действует, иначе я бы уже ни о чём думать не могла. Но пока что — могу, хотя тело предаёт, выгибаясь в чужих руках, поддаваясь настойчивым ласкам, желая большего.

Джаред хрипло дышит, целуя, кусая и тут же зализывая места укусов. Он прижимается ко мне всем телом, я чувствую, как перекатываются под одеждой стальные горячие мышцы, нетерпеливые руки опускаются на мои голые ягодицы, приятно сжимают их, мнут, чуть разводят в стороны, и пальцы скользят ниже.

Стон срывается с моих губ. Тело горит, перед глазами вспыхивают искры.

О, Боги… БОГИ.

Что. Я. Творю!

Джаред влажно целует губы, шею, грудь, с надрывом, с какой-то отчаянной жадностью, будто я имею над ним особую власть, которой он не в силах противостоять. Его глаза давно стали звериными, но мои всё ещё человеческие.

Мне всё ещё нужно сбежать, даже если тело жаждет прикосновений, даже если мой зверь готов навсегда остаться здесь, в страстных объятиях истинной пары.

Одна колючая мысль не даёт мне свалиться в омут: «Он будущий убийца и мой враг. Нам никогда не быть вместе. Никогда!»

Если Джаред придёт в себя, то для меня всё будет кончено!

Я должна что-то сделать… Прямо сейчас!

И я делаю.

Вырываю себя из сладкого омута, освобождаю руки и, выбрав момент, резко ударяю Джареда раскрытыми ладонями по ушам, а потом со всей силы толкаю, одновременно ногой пиная принца в голень.

Хоть я и кролик без магии, но всё ещё оборотень. Мои реакции и сила выше, чем у обычных людей, а Джаред слишком растерян от моих слёз, слов и страсти. Он ловит равновесие, отступая, но позади его встречает пустота — это начинается лестница, и первая же ступень круто уходит вниз.

Удивлённо сверкают зелёные глаза, Джаред взмахивает руками, но в отличие от лестницы возле моей комнаты, здесь не оказывается перил, за которые можно было бы ухватиться. Возможно, он мог бы схватиться за меня… но не успевает, и кубарём падает вниз.

С грохотом он катится по каменным ступеням, снова и снова ударяется спиной и локтями.

Внутри меня органы перекручиваются узлом, тошнота подкатывает к горлу. Слёзы брызгают из глаз. По ощущениям, будто я сама сейчас пересчитываю ступени позвоночником. Истинность хлыстом бьёт по нервам, возвращая часть чужих ощущений.

Я отшатываюсь, спотыкаюсь, падаю на холодный каменный пол.

А кругом уже всё стихло. В ушах оглушающе звенит тишина.

Я ничего больше не слышу. Совсем ничего…

Воображение подбрасывает ужасные картины: в них Джаред, с лицом бледным до синевы, лежит на ступенях ломаной куклой, а вокруг его головы кляксой растекается кровь.

В сердце вкручивается штопор. Я бессознательно бросаюсь к лестнице, ударяюсь коленями об пол, вцепляюсь пальцами в край каменной ступени, отчаянно вглядываясь вниз в черноту. Ничего не разглядеть!

И так тихо… ни дыхания, ни движения.

Страх коршуном впивается в душу, рвёт без жалости. Невыносимо хочется закричать, лишь бы разбить удушающее безмолвие.

Я понимаю, что нужно бежать прочь, но почему-то не бегу. Вместо этого, дрожа и спотыкаясь, спускаюсь на ступень ниже, и ещё. Мне отчего-то очень нужно увидеть… убедиться, что он жив. Внутри натягиваются и звенят невидимые струны, громче и громче, оглушая, не позволяя здраво мыслить.

Но тут в темноте раздаётся резкий вздох… а следом воздух сотрясает такая отборная ругань, что позавидовали бы портовые пьяницы.

Накатившее облегчение похоже на лавину.

«Боги, с ним всё в порядке!»

Зажмуриваюсь до белых пятен на сетчатке. Теперь я кажусь себе беспросветной дурой. Сама толкнула, и сама чуть не бросилась помогать. И было бы кому!

Хоть бы на секунду мозг включила! Оборотни ведь так запросто кости не ломают, да и регенерация на высоте. Синяками отделается! Впрочем, чему я радуюсь? Он убийца! Мой враг! Сейчас быстренько поднимется и попытается оторвать мне голову!

Нужно скорее уходить! Ведь судя по звукам, Джаред уже поднимается на ноги.

Страх накатывает с новой силой, адреналин бурлит в крови. В два скачка я оказываюсь наверху. Шаг и нахожу нужную стену. Безошибочно нащупав выемки, с первого раза рисую нужные символы.

Дверь начинает медленно отъезжать в сторону. Слишком медленно! По ощущениям проход открывается по миллиметру в вечность.

— Николь! — взвивается под потолок низкий рык. Джаред спешит вверх по лестнице. Проклятье!

Я уже сама толкаю дверь, чтобы поскорее расширить проход. Страх сдавливает сердце. Если принц поймает — пропаду, теперь уж точно! И никакое соблазнение не поможет!

Ну же! Ну-же-ну-же-ну-же! БЫСТРЕЕ!

Времени ждать больше нет! Обдирая кожу, протискиваюсь в узкий проём, вываливаюсь с другой стороны и тут же закрываю за собой проход.

Успела! Лишь в последний миг в щели между дверью и стеной мелькает серебряная волчья шерсть и очень злые звериные глаза, горящие огнём. А потом дверь с щелчком встаёт на место.

Тут же глухой удар сотрясает неприступную стену. Я слышу скрежещущий звук, будто железными вилами бьют по камню, а следом раздаётся разгневанный рык хищника, упустившего добычу.

Отшатнувшись, отхожу на несколько шагов, упираюсь спиной в холодную стену, тру лицо, дёргаю локоны. Меня трясёт, из груди вырывается нервный смех на грани истерики. Боги, о боги… Стараюсь дышать размереннее, чтобы хоть немного успокоиться.

Из-за собственной глупости чуть не попалась! Джареду не хватило одной секунды, чтобы настичь меня! Он обернулся в волка… до сих пор слышу как звериные когти скребут каменный пол.

Мой лоб и голая спина мокрые от пота, плечо и бедро ободраны, саднят колени, босые ступни успели замёрзнуть до состояния ледышек… зато губы до сих пор горят от недавних поцелуев. Я ведь соблазняла Джареда! Ох, не могу поверить, что сумела провернуть подобное.

Но эти поцелуи, бесстыдные объятия, боги! И ладно бы хоть на миг стало противно, нет ведь, тело-предатель так и ластилось, будто в меня вселилась какая-то другая, распутная Николь, у которой ни совести, ни запретов. Дело, конечно, в метке… Или мне хочется так думать? Хоть зелье и блокирует симптомы, но полностью «выключить связь» не способно.

Но главное — всё обошлось. Мой разум был сильнее. Прямо сейчас передо мной очередной тайный коридор, по нему я смогу добраться до покоев Виктории.

И лучше бы мне поторопиться, а то мало ли что придумает Джаред! Если не проломит стену, то точно догадается, куда я держу путь, и тогда он сам вперёд меня поспешит к Виктории! Постарается увести её, чтобы не позволить нам встретиться.

Но ему придётся бежать в обход, а у меня путь напрямую, десять-пятнадцать минут форы в запасе есть.

Я рысцой бегу по узкому туннелю. Каменная крошка то и дело впивается в пятки, волосы уже давно в пыли и в паутине, тело покрывают ссадины. Страшно подумать, как отреагирует Виктория, когда из стены на неё свалится такое вот чудище, да ещё и без клочка одежды.

Со страху ведь может и огреть чем-нибудь по голове… Нет, с моим видом определённо надо что-то придумать. Может, обернуться в кролика, прежде чем выходить? Жаль, по пути нет комнат, чтобы выскочить и быстренько одеться.

Может, тайная дверь приведёт меня в гардеробную или в кладовку? Было бы хорошо… но что-то не верится в подобную удачу. Ладно, доберусь и решу, главное, чтобы Виктория оказалась у себя. В прошлый раз так и было, но в этой версии реальности уже многое поменялось. Слишком многое…

Теперь Нанетт осталась на отборе, а вот Миру выгнали с позором. Я удивила женихов результатами на проверке аркой и заполучила так много голосов-брошек, что настроила против себя всех девушек отбора. Даже Лисия теперь зуб точит, хотя раньше никогда не видела во мне конкурентку за мужские сердца.

Что ещё… Раньше у меня с отцом были замечательные отношения, а теперь он мной крайне недоволен, настаивает на свадьбе с Гилбертом так рьяно, будто на кону нечто важное… но что, неизвестно. Гилберт теперь не церемонится, скинул маску джентльмена и начал распускать руки.

И, конечно, в этой жизни всё иначе с Джаредом… Наша связь усилилась, тогда как в прошлом мы знать друг друга не знали. Он — мой истинный! И при этом тот самый убийца, что погубит Аштарию. Прямо сейчас мы с ним наперегонки несёмся к Виктории.

Это игра со смертью, прятки на жизнь. Волк рыщет, а маленькая слабая принцесса-кролик бежит… бежит со всех ног!

Темнота кругом сгущается, я ориентируюсь лишь на слух и запах. Пальцами касаюсь пыльных стен. За поворотом нахожу новую дверь, за ней очередной узкий проход, он расположен параллельно светлому и оживлённому коридору, по которому прямо сейчас суетливо бегают слуги, прохаживаются стражники в громоздких латах и горделиво шествуют кандидатки отбора.

Никто из них не подозревает, что за стеной, отмахиваясь от паутины, крадётся принцесса Аштарии.

Наконец, я пересекаю последний коридор, а в конце него нужная мне дверь. За ней должны находиться покои Виктории.

Облокотившись на стену, перевожу дух. Стопы ноют, я замёрзла до стучащих зубов, ссадины щиплются, но… я чувствую себя, как никогда живой. Встряхиваю головой, отгоняя лишние мысли, и прикасаюсь к стене.

«Едва дверь приоткроется, одним глазом загляну в проём и решу, как быть», — думаю я, дрожащей рукой рисуя символы. Стрела, круг, стрела… Дверь открывается бесшумно, будто шарниры механизма щедро смазаны маслом. Даже пыли совсем нет — повезло. На меня падает полоска света, заставляя щуриться… но больше ничего не происходит.

Я осторожно выглядываю наружу. Никого! Проход привёл меня в совершенно пустую спальню. Дверь в гостиную плотно закрыта. Судя по звукам, Виктория именно там, что-то пишет, царапая пером бумагу.

Воровато стреляю глазами, выискивая, чем прикрыть наготу. Мне подойдёт что угодно: платье, халат или большое полотенце.

Комната просторная и светлая. Из-за сквозняка ситцевый балдахин раздувается пузатым парусом, кровать аккуратно застелена, на столике свежие цветы, а рядом книга с обнимающейся парочкой на обложке. Закладка торчит ближе к концу. Похоже, Виктория весьма романтична.

Взгляд цепляется за висящую на стуле рубашку — белую и длинную как туника. Такая скроет меня до самых колен. Ничего же, если я её возьму?

Крадусь к ней, как мышка, боясь, что половица скрипнет или меня выдаст слишком громкое дыхание. Шаг, ещё один длинный шаг, медленно снимаю рубашку со спинки, принюхиваюсь… Ох, да она же пахнет мужчиной! Терпкий цитрус и тяжёлый волчий запах, аж глаза слезятся. Чья она? И что делает в комнате у Виктории?!

Растерянно возвращаю рубашку обратно на стул и тут замечаю рядом на тумбе лоскут шейного платка и сложенную шёлковую ночнушку — явно чистую, после стирки. То что нужно!

Беру её и скорее натягиваю. Виктория выше меня, так что подол оказывается длинноват, но мне идеально! Ничего не просвечивает, лиф с подкладкой, лучше не бывает! Жаль, что запястья открыты… Неприятно видеть метку. Неуютно. Она будто глядит на меня с укором, будто недовольна, что я раз за разом отказываюсь от её дара.

Может, хоть шейным платком перевязать?

Так и делаю. Взяв с тумбы платок, наматываю на запястье, цепляю за большой палец и завязываю концы. Ткань скользкая и плохо держится, но лучше, чем ничего. Всё, теперь бегом к Виктории! Тем более что времени в обрез.

На носочках подбегаю к двери, прикладываю ухо к деревянной панели. В гостиной отчётливо слышны женские шаги.

Она там. Уже не пишет, а ходит по комнате.

С каждым вздохом моё сердце колотится быстрее. Мысли скачут.

«Главное — показать открытые ладони, чтобы видела, я пришла с миром, — в волнении думаю я. — А потом рассказать, что подслушала у Джареда, про зеркало и остальное. Виктория очень разумная, она обязательно мне поверит».

Ох, как же трясёт от нервов! Не верится, что до спасения Аштарии остался последний шаг!

Чутким слухом я вдруг улавливаю, что кронпринцесса замерла, а потом пошла в мою сторону. Может, что-то услышала? Надо скорее выходить к ней!

— Виктория! — говорю я, начиная приоткрывать дверь.

«Бдых!» — громко раздаётся в гостиной. Звук такой, будто на землю упал мешок с яблоками… или человек.

Тревога пронзает стелой. Распахнув дверь, я выскакиваю из спальни как ошпаренная:

— Виктория! Вы в порядке?! Вы…

Слова замирают на губах, кровь леденеет в жилах.

Виктория лежит на полу возле дивана — лицом вниз, тёмные волосы разметались, будто священный ореол, знамение несчастья — красиво и жутко.

Боги, боги… что с ней? Неужели она… она…

Со стола упали и разлетелись бумажные листы, по полу катится треснувшая чашка, мокрое пятно темнеет на бежевом ворсистом ковре, а в воздухе витает сладковатый аромат с нотками миндаля.

В горле застревает осколками страх, меня бросает в ледяной холод, челюсть смыкается до стука.

Надо скорее помочь! Надо…

Я уже было бросаюсь к Виктории, как вдруг краем глаза улавливаю движение. Парчовые шторы балкона чуть расступаются, и в гостиную бесшумной тенью проскальзывает человек.

Это мужчина — высокий и худой, он одет в чёрную многослойную ткань, а лицо его скрывает маска, сотканная из теней. У него нету запаха, а двигается он без единого звука… если закрыть глаза, то даже мой звериный нюх и слух не смогут уловить его присутствие.

В мою сторону незнакомец не смотрит, быстро двигаясь к Виктории, беспомощно лежащей на полу. В его руке сверкает тонкое лезвие кинжала, которое он заносит над кронпринцессой Руанда.

Мыслей нет, тело действует на автомате, я кидаюсь вперёд с голыми руками и сжившимся от ужаса сердцем. Врезаюсь в мужское плечо всем своим весом, в последний миг отталкивая от Виктории.

Тут же хватаю стоящий рядом стул и, пока убийца не очухался, опускаю его на голову мужчине. Тот отшатывается к стене, на пол летит задетый стол, падает и разбивается вдребезги ваза, а вот убийца падать никак не хочет! Я кричу, что есть лёгких:

— Стража! Сюда, стража! Здесь убийца! — голос срывается, скатывается в визг. Я опускаюсь возле Виктории, бормочу потерянно: — Сейчас нам помогут! Сейчас… Стража!

Слава богам, Виктория дышит, и на ней ни царапины. Но это пока.

Меня колотит, я совершенно ничего не понимаю! События изменились, пошли иначе! Чай был отравлен?! Убийца ждал, чтобы напасть! Но значит, Джаред ни при чём? Или они сообщники? И где, чёрт её раздери, проклятая стража! Неужели здесь полог молчания?

Убийца тем временем поднимается на ноги. Высокий, на две головы выше меня, такой мою спину как тростинку переломит!

Не помня себя от страха, хватаю с ближайшего столика латунный подсвечник, и выставляю перед собой на вытянутых руках как трезубец. Выглядит это жалко, с таким же успехом я могла бы отбиваться зубочисткой.

— Кто ты такой?! — кричу, просто чтобы что-то крикнуть, иначе задохнусь от страха, от гнева, от раздирающего душу отчаяния. — Ты ничего нам не сделаешь!

Убийца хмыкает. Он стоит в трёх шагах. Я не вижу его глаз и лица, но чувствую, он озадачен, моё появление не входило в его планы, но отступать он не намерен. Перебросив нож из одной руки в другую, незнакомец наступает. В его движениях упругая сила, дёргающая нервы угроза.

Я ему не соперник, лишь досадная помеха, раздражающий камешек в сапоге. Принцесса без магии и без сил… что я вообще могу?

— Убирайся! — рычу, как беззубый зверёныш, отчаянно закрывая собою Викторию.

Я готова биться насмерть! Готова! И, похоже, мне придётся… потому что мужчина вдруг делает резкий выпад, слишком быстрый для глаза и реакции, бьёт по рукам так, что я, охнув, роняю подсвечник.

Он перехватывает меня за плечи. Мужские пальцы сжимают так грубо и сильно, что точно останутся синяки. Он пробует оттолкнуть, убрать меня с дороги, но я вцепляюсь в мужчину в ответ, сжимая тёмную одежду на предплечьях. Не отпущу! Ни за что!

— Уходи! — рычу, сквозь сомкнутые зубы.

И тут неожиданно воздух вздрагивает, а в комнату врываются звуки из коридора: шум голосов, шаги, шорох одежды. Это происходит так резко, словно плотину прорвало.

«Кто-то снял полог тишины! — осознаю я, — Кто-то идёт сюда! Осталось немного!»

Мужчина тоже это понимает, он бьёт без жалости, наотмашь, а потом снова уже оружием. Лезвие ошпаривает мои рёбра болью, но это ерунда. Главное — убийца не добрался до Виктории! Та лежит без единого движения, я не позволю её коснуться. Убийца перехватывает кинжал, лезвие холодно сверкает, отражая свет. Остриё направлено мне в сердце…

— Не двигайся! Или умрёшь! — доносится от двери.

Я вскидываю испуганный взгляд. Джаред! Радость, стыд, тревога поднимаются в груди единой волной и вырываются наружу горькими слезами.

На лице принца несколько ссадин, должно быть из-за полёта с лестницы, на губах ни следа усмешки, взгляд такой острый, что об него можно порезаться. На вытянутой руке уже вспыхивают огненные всполохи. Он не сводит взгляда с убийцы.

За спиной Джареда стоит суровый оборотень с рассечённой бровью — руандовский воин. И ни одного нашего стражника!

Я задыхаюсь от слёз, а убийца, наконец, делает выбор, вздёргивает меня за шиворот вверх, будто я лёгкая кукла и прижимает кинжал к горлу. Джаред опасно сощуривается, нас обдаёт трескучей волной сдерживаемой магии.

Убийца весь подбирается, как для прыжка, а потом отступает, меня держит перед собой как живой щит… а на пороге спальни вдруг резко отталкивает и захлопывает дверь.

Я падаю на колени, в глазах двоится. Руандовский воин бросается за убийцей, но дверь оказывается заперта. Тогда оборотень несколько раз налетает на преграду плечом, запросто срывая дверь с петель. Та с грохотом падает на пол. Заскочив в спальню, воин зычно кричит:

— Здесь открыт тайный ход! Я за ним!

— Да! Сейчас помогу! — отзывается Джаред. Он уже опустился возле Виктории и коротко проверяет её пульс, что-то считывает магией.

— Усыпили, — бормочет он и, поднявшись на ноги, тоже бросается в спальню, чтобы помочь с поимкой убийцы.

Я так и сижу на полу, хватая ртом воздух, будто только что вынырнула из ледяной проруби. Никак не получается прийти в себя. Викторию чуть не убили! События изменились! Убийца — не Джаред! Но тот разговор с зеркалом… неужели есть другое объяснение?

Но теперь… теперь ведь всё закончилось, верно? Закончилось же? Убийцу сейчас поймают?

Неожиданно тревога колет сердце, я порывисто вскидываю голову… и встречаюсь взглядом с Джаредом. Принц вернулся, застыл на пороге между спальней и гостиной. Почему он не бежит за убийцей?! Почему смотрит на меня таким тёмным, тяжёлым взглядом?

— Почему ты здесь?! Беги за ним! — кричу я, точнее, пытаюсь крикнуть. Голос сипит, зрение мутнеет. — О, точно! Если открыт тайный ход, то дальше есть закрытые двери! Этот гад их точно запер! Пароль: стрела, круг, стрела! Надо начертить… Да беги же за ним! Иначе уйдёт! Или вы с ним заодно?! Заодно, да?!

Боги, что я несу! Сижу на полу в одной ночнушке и ору, до сорванных связок. Надо хотя бы встать… надо… но сил нет, тело ватное. Боги, почему Джаред так на меня смотрит? Почему идёт ко мне? Ко мне, а не к убийце!

— Ты ранена, — сдержанно говорит Джаред и сжимает губы до белой линии. Опустившись рядом, отводит мои дрожащие руки от раны на боку.

— Ц-царапина! — я злюсь. — Если не хочешь ловить убийцу, то помоги Виктории! Это важнее!

Дышу я с хрипами, горло не пропускает воздух, а ещё невыносимо жжёт бок, будто на рёбра налили расплавленного свинца. Мир качается, и мне вдруг мерещится странное… будто стены пожирает огонь, а лицо Джареда скрыто под стальным шлемом, и только зелёные глаза сверкают из-под забрала.

— Нет, нет, не может быть, — бормочу, отталкивая мужские ладони, выворачиваясь из не пойми откуда взявшихся объятий.

— Что с тобой?

— Ничего! Отойди!

Джаред отводит пряди волос, заглядывает мне в лицо, а потом вдруг, подхватив под спину и ноги, переносит на диван… диван? Нет, это алтарь! Магический алтарь Аштарии, залитый моей кровью. Замок в огне, и всюду завывающий вой агонии. В носу едкий дым, на мне ночнушка, как была тогда, и кровь… много крови!

Я задыхаюсь от ужаса. Я вдруг понимаю, что я вовсе не в светлой гостиной, а в тёмном помещении, стены которого украшены ритуальным оружием. Под потолком зловеще раскачиваются гроздья амулетов, а в воздухе витает запах благовоний, прогорклого масла и кислой крови.

Неужели, возвращение в прошлое мне привиделось? Я всё ещё умираю на алтаре! А Джаред… он никогда не был моим истинным! Этот воин… я ведь даже не знаю его! Я всё придумала! Мне привиделось от боли! Я ударила себя кинжалом, и теперь умираю, потому что Руанд уничтожил мою страну! Погубил мою семью!

— Ненавижу! — шиплю я, дрожа от бессилия и боли.

— Что с ней? — в голосе зеленоглазого воина звенит волнение…

Кого он спрашивает?

Нет! Никого! Мы враги, кто станет волноваться о враге!

«Отпусти!» — пытаюсь прошептать, но пересохшие губы не слушаются.

— Она бредит… кинжал был отравлен… разбудить Викторию, иначе… сильный яд… потеряем… нужно успокоить… — слышу где-то на задворках сознания, но смысл слов не доходит.

Я борюсь с захватчиком, дерусь, выворачиваюсь, кричу. Но меня бережно держат, а иногда прижимают к груди, а в лихорадочно горящих зелёных глазах я различаю нечто странное — тревожное, обжигающее до глубины, отчаянное…

Стены качаются, кругом ревёт огонь, кричат мои сёстры, хрипит, умирая отец, а зеленоглазый захватчик из Руанда касается пальцами моих горячечных щёк, мокрого лба, дрожащих ресниц… а потом он берёт мою слабую руку… и, помедлив секунду, отодвигает с запястья заляпанный кровью шейный платок.

И смотрит на мою залитую алым метку.

— Что за… — выдыхает он.

Это последнее, что я слышу, перед тем как мой разум потухает, будто задутая ветром свеча.