— Дафна! — зовет меня мужской голос шепотом. — Дафна, любовь моя!

Под окном шуршит листва и хрустят ветки. Легкий ветерок приносит аромат сирени и свежескошенной травы. Соскальзываю с кровати и бросаю раскрытый сборник стихов на пушистое покрывало. Семеню к окну, придерживая подол нежно-голубого платья, расшитого белыми кружевными цветами, и взволнованно закусываю губу.

Пальчиками отодвигаю складки золотистой гардины, уже зная, кого увижу, и прижимаюсь к подоконнику. Распахиваю створки окна и вывешиваюсь по пояс.

— Опять ты?! — вздыхаю и закатываю глаза, сдерживая улыбку. — Уходи, пока маменька не услышала!

В зарослях сирени стоит, запрокинув голову, юноша с взлохмаченными каштановыми волосами и россыпью веснушек на заостренном носу. В серой льняной рубашке с закатанными рукавами и брюках, заправленных в высокие сапоги.

Он смущенно ерошит кудри на голове и улыбается. Глаза его светятся любовью. Ко мне, конечно же!

Мартин сын конюха, и он по уши в меня влюблен. Иногда излишне назойлив, но его внимание мне приятно.

И я скорее бы за него вышла замуж, чем за того, кого мне выбрал в женихи папенька.

— Дафна, — с придыханием повторяет мое имя Мартин и смотрит глазами, светящимися нежностью.

Скрещиваю руки на груди, раздраженно причмокивая.

— Когда ты уже угомонишься, а? — устало протягиваю и топаю ногой. — Я скоро замуж выхожу, Мартин!

— О, моя Дафна, — падает на одно колено и протягивает руки ладонями вверх. — Я не могу допустить, чтобы ты принадлежала другому! Ты сбежишь со мной? В семь вечера за воротами поместья будет стоять экипаж…

Договорить он не успевает — из-за угла дома на Мартина выплескивают воду из ведра. Беззвучно ахаю и прикрываю рот ладонью, отступая от окна.

— Ишь чего удумал! — сурово басит конюх Гарри, отец Мартина.

Высокий и крепкий мужик с густой седой бородой. Опускает ведро и хватает моего незадачливого ухажера за шкирку, как котенка. — А работать кто будет, а? Женихаться вздумал? К хозяйской дочке? Пустоголовый болван! А ну, живо вернулся в конюшню и закончил с уборкой денников! И смажь оси у хозяйских экипажей.

Мартин понуро опускает голову и поднимается с колена. С его кудрявых волос стекает вода, одежда прилипает к жилистому телу.

— Мы все равно будем вместе, — сквозь зубы возражает он и упрямо стискивает кулаки. — Вы не помешаете нашей любви!

— Еще как помешаю! — рычит Гарри и силой выволакивает его из кустов.

Качаю головой и закрываю створки окна. Мне даже его жаль немного. Бедный парнишка! Такой внимательный и милый, каждое утро приносит букет полевых цветов и передает через горничную.

Но себя мне куда жальче сейчас.

— Дафна, — раздается за спиной ледяной голос матушки.

Вздрагиваю и оборачиваюсь.

Красивая и элегантная, темные волосы зачесаны в тугой пучок. Карие глаза смотрят на меня с недобрым прищуром. В синем платье с корсетом она выглядит роскошно — уже принарядилась к сегодняшнем вечеру.

— Что происходит, милая? — мама делает плавный шаг в мою сторону, приближается к окну и выглядывает на улицу.

Благо, Гарри уже уволок Мартина из кустов.

— Ничего, матушка, — робко отвечаю, сжимая пальчиками подол платья. — Услышала какой-то шум в кустах и выглянула, — и бесхитростно пожимаю плечами.

— Хм-м-м, — только и выдает она.

Выпрямляется и косится на меня с недоверием.

— Привезли, наконец, твое свадебное платье, — сообщает и, вскинув подбородок, плывет к распахнутой двери. — У тебя не больше двух часов на сборы.

— На сборы — куда? — отзываюсь, а в груди стесняется от отчаяния.

Не хочу я замуж выходить! Точно не за этого прыщавого Альрика! Да и зачем свадебное платье-то сегодня надевать?! Дату церемонии еще не назначили….

Мама замирает в проеме и поворачивает голову. Смотрит на меня через плечо ледяными глазами.

— Отец нашел тебе достойную партию, и ты должна быть благодарна, ведь он заботится о твоей судьбе. Сегодня состоится подписания брачного договора, — предупредительным тоном говорит она и выдает улыбку, которая не доходит до глаз. — Не подведи нас, Дафна. Майра поможет тебе подготовиться и собрать вещи в дорогу.

В комнату заходит горничная, неся в руках свадебное платье в тканевом чехле, и торопливо кланяется. Смотрю на нее и снова на матушку, выходящую в коридор.

— Что это значит? Для чего собирать вещи? — в голове дребезжит страх.

Она вновь останавливается, ее плечи нервно дергаются.

— После подписание договора ты отбудешь во владения жениха, где и состоится брачная церемония.

Я бросаюсь за ней, сжимая ткань платья.

— Но к чему такая спешка? Почему свадьба именно сегодня? На вечер же запланировано подписание договора и только!

— Так решил твой отец, Дафна.

И уходит, не давая шанса задать очередной вопрос.

Стою посреди комнаты и в ужасе смотрю на темный прямоугольник двери.

Сегодня я должна выйти замуж?

Но я не хочу!

Сжимаю кулаки, усилием воли заставляя себя не поддаваться панике. Дожидаюсь, когда в коридоре стихнут шаги матушки и бросаю взгляд на горничную, сужаю глаза.

— Помнишь о нашем плане? — шепчу я с лёгкой, почти заговорщической улыбкой, и она покорно кивает, нервно теребя край тканевого чехла. — Ну так, приступай.

— Вы слышали последние новости? — вздыхает леди Бенвиль, мать моего жениха — женщина с лицом, напоминающим сморщенное яблоко, которое долго пролежало на солнце. И обмахивается кружевным веером. — Черный дракон Тенаргос снова совершил налет на деревушку к югу от Астелларии.

— Я слышала от мужа, будто его люди напали на почтовый дилижанс с бесценными артефактами. А информация об их перевозке была засекречена. Вы представляете? — подхватывает горячим, заговорщическим шепотом тему моя матушка.

— Какой ужас! У него шпионы даже в тайной канцелярии? — леди Бенвиль театрально прикладывает ладонь к груди и охает, закатывая глаза. Ее рыжая массивная, тщательно уложенная причёска угрожающе покачивается.

От их болтовни и ужимок зубы сводит. Чтобы хоть как-то отвлечься разглядываю кабинет отца, сидя на софе и сцепив пальцы рук в замок, пока все ждут моего будущего мужа.

Белое свадебное платье, расшитое серебряными нитями, лежит тяжелыми складками на ногах, тесный корсет не позволяет нормально дышать. А сложная причёска, перетянутая заколками и шпильками, тянет голову назад так, что хочется застонать. Майра постаралась от души, чтобы вместо улыбки на моем лице застыла гримаса боли.

— Ох, не будем об этом негодяе. Я так рада, что мы наконец-то станем одной семьёй, — говорит матушка и возводит глаза к потолку, блаженно улыбаясь.

— О да, это большая честь, — вторит ей моя будущая свекровь, поджимая тонкие губы. — Я уверена, что наш дорогой Альрик будет счастлив. Это важный союз для обеих семей.

Да, союз. Они не говорят о любви, о судьбе, о чувствах. Только о выгоде, о статусе, о власти. Наш брак для них всего лишь сделка. Я сжимаю подол слишком дорогого, слишком нарядного платья, ощущая, как внутри рассыпаюсь на кусочки.

Не хочу выходить замуж, но меня никто не спрашивает. Никогда не спрашивали и принимали решения, удобные и выгодные семье Дамонтер. Но я живой человек!

Слова Мартина всплывают в памяти, и его предложение уже не кажется глупой авантюрой. В сознании вспыхивает слабый свет надежды. Может, еще не поздно сбежать с ним?

Но мой папенька, губернатор Астелларии, не позволит дочери исчезнуть с сыном конюха. Из-под земли достанет и запрет под замок, а Мартина в порошок сотрет. И больше у меня не будет шанса отвертеться от выгодного союза.

Дверь в кабинет распахивается, я вздрагиваю и поднимаю голову. Отец входит в кабинет. Смотрю на него и беззвучно вздыхаю. Его тонкие губы никогда не складываются в улыбку. Тёмные волосы с проседью у висков тщательно зачёсаны назад, черты лица жесткие и вечно недовольно прищуренные глаза.

А за ним заходит…

Альрик Бенвиль. Мой жених. Я на мгновение застываю, стараясь не скривиться от отвращения.

Рыжий, с чересчур гладкими щеками и влажными губами, которые он постоянно облизывает. Улыбка слишком слащавая, приторная, отталкивающая. Похотливый взгляд серых глаз скользит по мне и с ног до головы ощупывает, я его почти физически ощущаю и невольно сжимаюсь.

Он делает шаг вперёд, протягивает мне руку. Отвечая на жест, я изо всех сил стараюсь улыбнуться в ответ. Получается… не очень.

— Дафна, моя прелестная невеста, — тянет он голосом, от которого мурашки бегут по коже не от восхищения, а от брезгливости.

Он крепко сжимает мои пальцы, подносит к губам, и я едва не дёргаюсь, чувствуя себя как в капкане. Руки у него влажные, тёплые, липкие.

— Вы даже прекраснее, чем я представлял, — снова его взгляд жадно скользит по мне.

Робко тяну пальчики из его ладони, неискренне улыбаясь. Он, поди, раздел меня уже мысленно? Вон, как глаза торжествующе вспыхнули.

Мать стреляет в меня предупреждающим взглядом. Чувствую себя неуютно и расправляю плечи в попытке ей угодить. Альрик не сводит с меня глаз, и спрятаться негде. В этой комнате все против меня, помощи ждать неоткуда.

Дверь кабинета снова распахивается, неспешно входит нотариус. Невысокий, сутулый господин в потёртом сюртуке. Его лысина блестит в лучах солнца, а крючковатый нос делает похожим на старого ворона.

Под мышкой он несёт свитки пергамента — пухлый свёрток, запечатанный сургучом. Беззвучно кланяется моему отцу, приветствует дам, затем садится в массивное кресло за столом и привычными, отработанными за годы движениями раскладывает перед собой документы.

Мать незаметно подталкивает меня в спину.

— Ну же, Дафна, не стесняйся, садись, — сквозь зубы, с нажимом говорит она.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не бросить на неё испепеляющий взгляд.

Не стесняйся?

Как будто я просто скромничаю, а не собираюсь подписать собственный приговор к пожизненному заключению. Делаю шаг вперёд и сажусь за стол. Деревянная спинка стула холодит лопатки даже через ткань платья.

Рядом со мной устраивается Альрик. Краем глаза я замечаю, как его пальцы медленно барабанят по столешнице, и от этого ритмичного звука у меня внутри всё сжимается. Он же будет ко мне прикасаться этими влажными, липкими руками уже сегодня. Через считанные часы!

Хочется встать и выбежать из комнаты, только не успею и шага сделать, как меня вернут на место. Как чувствуя, матушка близко подходит и цепляется пальцами за спинку моего стула.

Нотариус покашливает, привлекая внимание, и разворачивает первый пергамент.

— Итак, — его голос звучит низко и скрипуче. — Брачный договор между Его светлостью, Альриком Бенвилем и леди Дафной Дамонтер. В присутствии родителей невесты и будущей свекрови.

Я судорожно сглатываю и, сидя на месте, проваливаюсь в пустоту.

— Согласно условиям брака, после свадьбы леди Дафна переезжает в поместье мужа в Вирендале. В приданое входят: золотые изделия, украшения, два десятка породистых скакунов, три доходные лавки в центре столицы…

Он продолжает перечислять, а у меня перед глазами плывет. Родную дочь продают, как дорогую лошадь или украшение, которое можно повесить на шею!

Как в тумане, подписываю документ и передаю перо Альрику. Он почти выхватывает его. Руки дрожат, но я сжимаю пальцы в кулак и заставляю себя смотреть прямо перед собой. Только не на жениха. Только не в его жадные, нетерпеливые глаза.

Нотариус ставит свою витиеватую подпись гусиным пером на последнем пергаменте и протягивает его отцу. Я держу себя в руках, но внутри всё сжимается от паники. Отец торжественно выводит сложную закорючку со своими инициалами и довольно потирает руки.

— Отлично. Теперь всё в силе!

Мать выдыхает с облегчением, её плечи расслабляются. Смотрю на ее отражение в стеклянных витринах библиотеки, сглатывая подступающие слезы.

— Какое счастье, наконец-то!

— Теперь осталось дело за малым — провести церемонию бракосочетания, — лениво говорит Альрик, складывая руки на груди. Он явно доволен, такой куш сорвал!

Я сжимаю кулаки под столом, чтобы он не заметил, как дрожат мои руки. Отец откидывается на спинку кресла, жестом отпуская нотариуса.

— Ну что ж, всё подготовлено. Пора ехать.

Альрик встаёт и покидает кабинет, бросив на меня быстрый, самодовольный взгляд.

Я медлю, но мама берет меня под локоть и вынуждает подняться. В голове мечутся безумные мысли, в ушах гудит. Я не хочу ехать! Не хочу замуж за Альрика!

Что там Мартин говорил? Экипаж будет ждать на заднем дворе? Смотрю на настенные часы и закусываю губу. Почти семь часов вечера. Придется слегка изменить план.

Сердце делает опасный кульбит. Глубоко вдыхаю и тихонько кашляю, привлекая внимание матери.

— Я… хочу заглянуть в уборную перед дорогой, — наклоняю голову, изображая покорность. — Так волнуюсь, матушка….

Она раздражённо хмыкает и ведет меня к двери.

— Потерпишь, Дафна. Ехать каких-то полчаса!

— Нет! — вырываюсь из ее хватки и отступаю на шаг, но тут же опускаю глаза под ее свирепым взглядом. — Боюсь оконфузиться по дороге.

Матушка шипит:

— Где твои манеры, Дафна?! Живо в уборную! И не смей тянуть время, поняла меня? — и темной фурией разворачивается к дверям.

Жду, когда ее шаги стихнут и на негнущихся ногах иду к двери. Выбираюсь из кабинета, оглядываюсь по сторонам.

— Где твои манеры, Дафна? — противным голосом передразниваю матушку, крадучись выходя из кабинета. — Потерпишь! А вот не потерплю больше!

Никого. Я резко сворачиваю к заднему двору. Мартин должен ждать меня, он же обещал! На крючке у входа висит чёрный дорожный плащ, на дне шкафа с верхней одеждой стоит небольшой кожаный чемоданчик. Майра собрала в него немного моих личных вещей — самое необходимое, и мешочек золота. Я срываю плащ, кутаюсь в ткань и натягиваю капюшон на голову. Хватаю ручку чемоданчика и боязливо задерживаю дыхание.

Тянусь к дверной ручке, но до слуха доносятся приглушенные голоса. Вздрагиваю и застываю на месте. Кто-то разговаривает неподалёку. Я оглядываюсь, сердце гулко стучит о ребра.

Может, просто уйти? Но… любопытство, как всегда, гложет меня сильнее страха.

Я медленно разворачиваюсь и начинаю красться по коридору, ловя обрывки слов. Голоса доносятся слева, из одной из боковых комнат. Когда я оказываюсь ближе, замечаю нечто странное.

Вдоль стены стоит старый массивный шкаф, но он чуть отодвинут. Я прищуриваюсь и замечаю за ним узкую полоску света.

Дверь? Потайная дверь?!

С трудом сдерживаю удивление и неслышно подкрадываюсь ближе. Подойдя, осторожно заглядываю в щель…

За дверью скрывается небольшая комната, залитая мягким золотистым светом ламп. В центре два силуэта — мой отец и Альрик.

Я прикусываю губу, сдерживая дрожь. Что они здесь делают?

Отец стоит у массивного стола, заваленного непонятными предметами. Моё дыхание сбивается, когда я замечаю полку у стены.

Они заставлена странными предметами. Каменные сферы с выгравированными рунами. Металлические пластины с пульсирующим синим свечением. Изящные кинжалы с чёрными лезвиями, которые будто поглощают свет.

Ничего подобного я в жизни не видела!

Отец проводит пальцами по краю стола, задумчиво оглядывая содержимое, которое мне, увы, не удается рассмотреть.

— Всё будет в лучшем виде, не сомневайтесь, — торопливо заверяет его Альрик. — Ситуация под моим личным контролем, дилижанс сопровождает охрана.

Отец удовлетворенно кивает.

— Я в этом нисколько не сомневаюсь, мой дорогой зять. Главное, чтобы сделка прошла без осложнений.

Моё сердце падает в пятки. О чём они говорят? Что это за артефакты?

И почему они в нашем доме?

Я не двигаюсь, даже не дышу, боясь, что меня заметят. Кажется… мне не стоило этого видеть.

Едва живая от страха, отступаю от шкафа и бесшумно крадусь обратно в коридор. Слышу, как что-то позади меня щелкает, и между лопаток скользит холодок. Стоит поторопиться.

Выхожу на улицу и оглядываюсь. Где Мартин? А обещанный экипаж где? Кручу головой и замечаю его в тени старого дуба. Чёрный. Пафосный. Дорогой.

Корпус украшен серебряными узорами, колёса широкие, даже лошади кажутся какими-то внушительными, как из королевского кортежа. Мартин, конечно, расстарался!

Бросаю быстрый взгляд за спину. Никто ещё не хватился меня. Отлично.

Подбегаю к экипажу, берусь за ручку, тяну на себя и забираюсь внутрь. Пышное платье сопротивляется, но я упрямая. Дверь с глухим стуком закрывается за мной. Я обессиленно падаю на сиденье, роняя чемоданчик на пол. С шумом выдыхаю и закрываю глаза.

Фух. Получилось. Свобода! Я на свободе! Где же сам Мартин запропастился?

Веду носом, принюхиваясь. Что-то не так. В салоне витает незнакомый запах. Слабый аромат чужих духов, чего-то пряного, тёмного, дорогого.

И вдруг…

— Какая приятная неожиданность, — произносит низкий, ленивый, с каплей иронии, мужской голос. Совсем не похожий на голос Мартина!

Я открываю глаза, холодея. В салоне темно, но не настолько, чтобы я не могла разглядеть силуэт напротив.

Мужчина. Высокий, широкоплечий, внушительный. Его тело окутано тенями, но даже в полумраке я вижу дорогой чёрный камзол, расшитый серебром.

Руки, покрытые чёрными перчатками, спокойно лежат на коленях, а пальцы медленно барабанят по ним. Он наклоняет голову набок… и я встречаю его взгляд.

Ох, ничего себе! Золотые глаза! Глубокие. Хищные. Насмешливые.

Я немею. Это точно не Мартин! Проклятье!

Сердце ухает в пятки. Тело охватывает ледяной дрожью. Самый эпичный побег в истории. Просто браво, Дафна!

Я смотрю на него. И чем дольше, тем явнее осознаю: он невероятно красив.

Нет, одним словом не передать, насколько незнакомец хорош. Мужественный, притягательный, окутанный аурой опасности. Густые чёрные волосы с серебристым отливом с легкой небрежностью спадают на лоб. Чётко очерченные скулы, резкие, уверенные линии лица. Губы… ухмыляющиеся, как будто он безмерно доволен моим появлением.

И глаза, как монеты, раскалённые в драконьем пламени. Вспышка узнавания, в голове проносятся вихрем пугающие мысли. Да это же…. Райвен Тенаргос! Мамочки, как же меня так угораздило!?

Чёрный дракон, самый опасный и могущественный из всех! Харизматичный, властный, он внушает страх одним лишь упоминанием своего имени. О его магической силе ходят зловещие легенды.

Портрет Тенаргоса то и дело мелькает в газетах в сопровождении громких обвинений. Его подозревают во всех возможных интригах и преступлениях — то редкий артефакт исчезнет, то важная персона похищена.

Но он работает настолько чисто, что королевская канцелярия раз за разом остаётся ни с чем, не находя ни единого доказательства.

Пока я сижу в оцепенении, он подаётся вперёд, и в экипаже становится заметно теснее. Пахнет чем-то терпким, пряным, тёмным — дорогими специями, кожей, чем-то, что разливается в воздухе и внушает трепет и восторг одновременно.

Райвен Тенаргос хмыкает, разбивая тишину.

— Ну надо же, — в его голосе звучит нотка любопытства. — Кто же у нас здесь? Весьма неожиданно и интригующе.

Я открываю рот, но слова застревают в горле. Откашливаюсь в кулак, прочищая его. Заговорить удается не с первой попытки:

— Простите, я ошиблась экипажем.

Но не двигаюсь с места. Наоборот, еще крепче держусь руками за кожаное сиденье. Его бровь едва заметно приподнимается, а затем он откидывается назад, сложив руки на груди.

— Я так и понял, — на губах дракона появляется надменная улыбка.

И снова повисает густая тишина. Он ждёт, что я выйду?

Но мне некуда идти. Тенаргос явно это понимает и развлекается. Стоп! А откуда он здесь взялся? Рядом с нашим домом?! Полагаю, этот вопрос задавать сейчас не лучшая идея.

— Простите….

— Ничего страшного, — его голос мягкий, тягучий, дурманящий. — Напротив, я рад, что вы… заглянули.

Медленно наклоняет голову к плечу, продолжая разглядывать меня с пустым, непроницаемым лицом. Я сжимаю руки в кулаки, плотнее натягивая плащ. Как же неловко!

— Куда же вы собрались, юная леди?

— Куда угодно. Только бы подальше отсюда, — выпаливаю на одном дыхании и прикусываю язык.

Он на мгновение замирает, выдерживает паузу и удовлетворенно хмыкает.

— Отлично! Мне подходит.

Его пальцы плавно двигаются в воздухе, рисуя невидимые узоры.

Я пребываю в недоумении и едва успеваю заметить вспышку магии, как тут же раздаётся тихий звук — замки на дверях защёлкиваются.

Сердце испуганно спотыкается, страх жжет горло. Я замечаю, что Тенаргос следит за мной, изучает реакцию. Ждет, когда начну колотить в дверь и молить выпустить? А вот не дождется!

— Не бойтесь, — почти мурлычет он.

Я самоуверенно вздёргиваю подбородок.

— А я и не боюсь!

Его губы растягиваются в улыбке, но теперь в ней проскальзывает искреннее веселье.

— Разумеется, маленькая храбрая леди, — он тихо смеётся и трижды стучит костяшками пальцев по крыше экипажа.

Колёса плавно приходят в движение. Я нервно облизываю губы и пододвигаюсь к окну. Пальчиками отгибаю край шторки, прищуриваюсь. Во дворе дома шумно, в свете фонарей мелькают силуэты — бегают какие-то люди в темных одеждах, раздаются крики. Мой отец стоит в дверях раздражённый, хмурый, с раскрасневшимися от гнева лицом и шеей. Слуги мечутся в холле первого этажа. Они уже хватились меня.

Экипаж проезжает через кованые ворота и скользит по мостовой. Я дрожу всем телом, но вместе с тем… испытываю облегчение.

Мой жених, отец, ненавистная свадьба, проклятые подписанные бумаги — всё это осталось позади. И не имеет значения, чего мне будет стоить побег.

Украдкой смотрю на мужчину напротив. Он не двигается, но его присутствие заполняет всё пространство экипажа. От дракона исходит тёмное, гипнотическое ощущение мощи. Тяжело передать словами, насколько это… странно и волнующе. Кажется, если долго смотреть ему в глаза и сидеть рядом, то можно полностью утратить волю. Себя.

Он неторопливо проводит пальцами по губам, разглядывая меня с откровенным, хищным интересом. Не так, как смотрел на меня Альрик — с приторным самодовольством, с вожделением, которое хотелось смыть с себя мылом и горячей водой.

Нет. Здесь другое. Райвен Тенаргос изучает меня, как охотник, встретивший любопытную диковину. Не умирающую от страха, не умоляющую о пощаде. А храбрящуюся и не осознающую, какую глупость совершает. И, похоже, его это изрядно развлекает.

— Любопытно, — наконец говорит он, и я покрываюсь мурашками от обволакивающего звука его голоса.

Он низкий, чуть хрипловатый, пропитанный чем-то неуловимо опасным. Вызывающий в глубине моего тела необъяснимый трепет и… жар.

— Вы выглядите… довольной, — отмечает дракон.

Я напрягаюсь и хлопаю ресницами.

— Что?

Его губы медленно растягиваются в ухмылке.

— Вы только что сбежали со своей свадьбы, сорвали отцу крупную сделку, оказались в экипаже человека, которого боится половина мира… — он слегка наклоняет голову набок. — И всё же вы не выглядите напуганной.

Я ерзаю на месте и распрямляю спину.

— Может, мне просто нравятся острые ощущения?

Мои слова вызывают у него вспышку смеха. Смотрю как завороженная, забыв про воздух. Каждый жест его ловлю, а внутренний голос вопит до хрипоты. Ты сдурела, Дафна?! Окончательно и бесповоротно?!

— Правда? — он протягивает руку, не касаясь меня, но его пальцы очерчивают силуэт моего лица в воздухе. — Что ж, острые ощущения я вам точно могу обеспечить. Вот только….

Я не двигаюсь.

— Что — только? — эхом повторяю и сглатываю.

— Не боитесь, что это может плохо кончиться? — дракон глядит на меня, как удав на канарейку, который раздумывает — сразу проглотить ее или позабавиться?

Я неотрывно смотрю ему в глаза и с вызовом поднимаю подбородок.

— Посмотрим. Уж вам-то точно не о чем волноваться!

Райвен прищуривается. И я замечаю, как уголки его рта дрожат в скрытой улыбке.

— Очень на это надеюсь, — и с тихим смешком откидывается на спинку сиденья, скрываясь в тени.

Экипаж ровно катится вперёд, мягко покачиваясь. В салоне повисает тишина. Удивительно, но в ней я нахожу некий уют, хотя все еще дрожу, будто замерзаю насмерть. Если не учитывать, с кем я еду и как сюда попала, сказала бы даже, что поездка вполне приятная.

Я сбежала с собственной свадьбы! И совершенно не так, как планировала.

Хмуро смотрю в окно, наблюдая, как мощёные улицы остаются позади, как домики сменяются тенистыми холмами, а на фоне вечернего неба неспешно покачиваются ветви деревьев.

Ах, если бы Майра узнала, в обморок бы грохнулась! До сих пор помню, как сунула ей туго завязанный свёрток — золото и фамильный браслет, который, между прочим, очень любила.

— На Подземный рынок, быстрее! Найди что-нибудь, что поможет мне исчезнуть. Что угодно. Лишь бы работало!

Майра дрогнула, побледнела, но кивнула и со всех ног бросилась выполнять распоряжение. Она всегда старалась мне услужить и выполняла любые прихоти, самые взбалмошные, а порой и рискованные. Эх, буду скучать по ней всем сердцем….

Я полдня терзалась, представляя, как бедняжка пробирается по подозрительным лавкам, торгуется с продавцами в капюшонах, пересчитывает монеты дрожащими руками.

А в итоге я решила запрыгнуть в первый попавшийся экипаж. И теперь сижу здесь, напротив Райвена Тенаргоса, и понятия не имею, что меня ждет дальше.

Я роняю голову на скользкий кожаный подголовник, прерывисто вздыхаю и непроизвольно хихикаю. Ой! Нервишки шалят, наверное.

И осознание происходящего неотвратимо накрывает. Дракон пристально смотрит на меня, скользит изучающим взглядом, ощущаю его каждой клеточкой тела и покрываюсь мурашками. Цветы он на мне ищет, что ли?

Интересно, о чем Тенаргос сейчас думает? Навязалась же ему чудачка на голову! Может, сидит и размышляет, не вышвырнуть ли ее где-нибудь за городом, посреди поля на радость диким зверям и разбойникам? В пышном свадебном платье далеко не убежит и не затеряется….

Игнорируя его взгляд, медленно отодвигаю шторку. Вдалеке мерцают в свете фонарей белокаменные стены отцовского поместья, прямоугольники окон горят желтым. И от мысли, что за ними дом вверх дном переворачивают, в груди растекается холодок.

Но я уже далеко. И с каждым поворотом колёс ещё дальше.

Мощёные улицы сменяются широкими проспектами Вирендаля, освещёнными фонарями. Стеклянные купола сияют разноцветными бликами, отбрасывая тени на мостовую. Проспекты сменяются узкими переулками, тёмными и извилистыми. Там, где дома стоят плечом к плечу, а из крошечных окон льётся тёплый свет свечей.

Но вскоре и город остаётся позади. Дальше — простор, тишина, вечерняя свежесть. Пёстрые поля утопают в серебристом тумане, мягко стелющемся по земле, словно призрачное молоко.

Я различаю маковые поля, виноградники, длинные ряды фруктовых деревьев. Их кроны дрожат в ночном воздухе, листья колышутся под лёгкими порывами ветра.

Меня потихоньку отпускает оцепенение, и я могу здраво мыслить. Почему экипаж Райвена оказался на заднем дворе нашего дома? И с чего бы вдруг он так легко воспринял мое появление? Не попытался вышвырнуть…. Зачем я ему?

Поворачиваю голову и поднимаю взгляд к его лицу, скрытому тенями. Только гипнотические глаза горят в полумраке салона.

— Почему вы позволили мне остаться в вашем экипаже? — спрашиваю в лоб, осмелившись нахмуриться.

Дракон выдерживает паузу и хмыкает.

— Всегда рад помочь девушке, попавшей в беду, — бесхитростно отвечает, но на губах угадывается снисходительная ухмылка.

— Но… откуда вы узнали, что я попала в беду?

— О предстоящей свадьбе дочери губернатора и Альрика Бенвиля город шумит уже неделю, — пожимает он могучими плечами. — Только вас, похоже, в известность не поставили, что она состоится сегодня.

— Не посчитали нужным, — выдыхаю я и тихонечко злюсь. — Отец привык распоряжаться мною, словно вещью. Очевидно, переживал, что сбегу…. — прикусываю язык и опускаю взгляд, усиленно моргаю, разглядывая свои руки в кружевных перчатках.

А ведь даже Мартин был в курсе, а я…. К горлу слезы подступают, глаза огнем горят. Хоть кто-нибудь любил меня в моей семье? Кому-нибудь я была дорога? Похоже, нет. Ни капельки! Тогда я благодарна судьбе за удачно подвернувшийся экипаж Тенаргоса! Хуже, чем в родном доме, ко мне уже точно никто не отнесется.

— Х-м-м-м, — протягивает дракон, чем отвлекает меня от мрачных раздумий. — Врагу не пожелаешь таких родственников. Вы не представляете, как я вас понимаю, милая Дафна.

По спине будто пуховкой проводят. От неожиданности даже икаю. Он знает мое имя… А как он его произносит, аж мурашки по коже! Но нельзя расслабляться и полностью ему доверяться! Или стоит? Он же меня спас, по сути.

Откашливаюсь, стараясь выглядеть собранной.

— Зачем я вам… лорд Тенаргос?

Он тактично изображает изумление, слегка приподнимая идеально очерченную бровь.

— Мне? — произносит он с преувеличенным удивлением. — Позвольте, но ведь это вы забрались в мой экипаж, если мне не изменяет память. Из чего можно сделать вывод, что это вам я зачем-то нужен.

Он наклоняется ближе, позволяя уловить лёгкий пряный запах его парфюма.

— Поправьте, если ошибаюсь.

Краснею до корней волос и закусываю нижнюю губу. Еще и насмехается!

Беспомощно хлопаю ресницами, пытаясь придумать разумный ответ.

— Я… Я случайно.

Райвен издаёт короткий смешок, наклоняя голову.

— О, конечно! Все важные решения в жизни обычно принимаются случайно.

— Это была… досадная ошибка.

— Для вас — возможно. А вот для меня… — он делает многозначительную паузу. — Я ещё не решил.

Я замираю, забыв про воздух.

— Не решили что?

Он грациозно пожимает широченными плечами, и этот жест может означать все и ничего одновременно. Хмыкает, откидываясь назад, оставляя меня мучиться догадками. Да что у него на уме, проклятые ехидны?!

— Стоит ли мне высадить вас прямо здесь, или я найду вам более… подходящее применение.

В животе мышцы сжимаются, почти до боли. Страх ледяной ладонью шевелит волосы на затылке.

— Вы ведь не станете? — мой голос падает до едва различимого шепота.

— А почему бы и нет? — с небрежностью выдает дракон.

Я прикусываю губу. Этот мужчина… Он меня явно дразнит. Что ж, он не знает о таланте, который ни единого раза меня не подвел! Я искусно давлю на жалость. Похоже, настал момент опробовать его на драконе, держащем в страхе весь Вирендаль. Или я излишне самоуверенна?

— Но куда же я пойду в таком виде? — спрашиваю плаксивым голосом и показываю на свое свадебное платье под плащем. Смотрю на него большими невинными глазами, хлопаю ресничками, а у самой поджилки трясутся. Обратного пути нет, и никто не станет меня искать у Тенагроса. Я обязана рискнуть! — Вам совсем меня не жаль?

Райвен медленно оглядывает меня с головы до ног. Снова меня омывает ощущением его взгляда, как если бы он рукой водил по телу, едва касаясь, дразня подушечками пальцев. А в голове пойманной птицей бьется отчаянная мысль: только бы купился! Есть в нем хоть капля сострадания?!

— Действительно ситуация сложная, — наконец говорит он с неприкрытым сарказмом. — Не стоит юной деве в свадебном платье ночью по полям разгуливать. В округе полно негодяев и разбойников. Изверг я что ли, в самом деле?! К тому же, вас нисколько не смутили мои последние слова.

Я снова невинно хлопаю ресницами.

— Последние слова?

Про наиболее подходящее применение для меня. Ох, Дафна! Какая же ты…. Ну, ничего! Главная задача — добраться до его дома, а там уж как-нибудь разберусь.

Райвен наблюдает за мной, постукивая пальцем по деревянному подлокотнику. Улавливает мое замешательство и удовлетворенно улыбается.

— Полагаю, вы уже что-то придумали? — спрашиваю прозрачным голосом.

— О, я могу предложить вам множество вариантов, — ухмыляется, наклоняясь чуть ближе, заставая врасплох и вторгаясь в личное пространство. — Но боюсь, вам они не понравятся.

Его бархатный голос, его одуряюще притягательный запах, его невероятные глаза выбивают из меня волю по капле. Смотрю на него как загипнотизированная мышка и едва языком ворочаю. Во рту внезапно пересыхает от волнения.

— Например? — одними губами бормочу.

Он делает паузу, задумчиво смотрит на меня.

— Проявите каплю терпения, милая Дафна. Прибудем на место и все детально обсудим.

— Значит, вы не высадите меня? — уточняю я с осторожной надеждой.

Райвен лениво потягивается, сцепляя пальцы в замок, и бросает на меня испытующий взгляд.

— Точно не сегодня и не завтра. Боюсь, Дафна, вы не скоро увидитесь с родными.

Я чувствую, как щёки заливает жар, и собираюсь с мыслями. Сердце делает глухой удар.

Он не собирается меня отпускать. Я так и знала!

За лесной тенью вырастает силуэт богатого поместья. Сначала тёмные шпили, настолько высокие и острые, что кажется, они вот-вот пронзят небо. Затем между верхушками деревьев проступают массивные башни, покрытые тёмными виноградными лозами, карабкающимися по стенам.

Роскошный особняк с резными окнами, чёрной крышей, украшенной древними грифонами, не похожий на вычурные дома, в которых живут придворные. В его красоте есть что-то суровое, дикое, как сам… Тенаргос. Это владение хищника.

— Дом, милый дом, — с усталостью в голосе тянет Райвен, перехватывая мой взгляд.

Я не отвечаю — не могу оторвать глаз от вида. Вот куда меня занесло, а? Затея с побегом к Тенаргосу уже не кажется удачной. Может, я погорячилась?

Экипаж замедляется, колёса тихо скрипят по гравию. Мы приехали.

Смотрю на массивные каменные ступени, ведущие к особняку Райвена. Высокие чёрные двери, украшенные резными узорами…. Я украдкой сглатываю, напряжённо вслушиваясь в тишину.

Дверь экипажа внезапно распахивается, и лицо обдувает прохладным ветерком. Передо мной стоит верзила в тёмной одежде, его широкие плечи загораживают свет, льющийся из холла.

Тяжёлый взгляд скользит по мне с сухим, оценивающим пренебрежением. Будто он увидел не гостью, а мешок муки, случайно доставленный не по адресу.

Я невольно сжимаюсь, инстинктивно отодвигаясь назад по скользкому сиденью. Но тут же в груди вспыхивает злость.

Почему меня разглядывают, будто я не достойна находиться здесь? Я, между прочим, дочь губернатора, а не какая-то шелуха! Заслуживаю чуть больше почтения, разве нет?

Поджимаю губы, встречая взгляд верзилы с вызовом. Но он уже отворачивается, утрачивая ко мне интерес. Ох, ну и ладно, не больно уж хотелось что-то ему доказывать.

Райвен выходит первым, даже не оглянувшись. Спокойно поправляет перчатки, застёгивает камзол, стоя ко мне спиной… Я хмурюсь, возмущённо поджимая губы.

— А руку девушке подать? — негодующе спрашиваю.

Дракон на миг замирает, будто прислушиваясь к вечерней тишине, которую я посмела своим голосом нарушить. Потом поворачивает голову, и его губы трогает едва заметная ухмылка.

— Вы же самостоятельно забрались в мой экипаж. Думал, и выйти сможете без посторонней помощи.

Я закатываю глаза. Наивная Дафна, решила, будто Тенаргос знаком с манерами! Как можно было ожидать от него чего-то другого?

Я хватаюсь за ручку чемоданчика, одновременно ворча себе под нос:

— Ну конечно, зачем джентльменство, если можно просто стоять и красиво застёгивать камзол…

Едва шевеля губами, неприлично ругаюсь, таща чемоданчик ближе к ногам. Ох, услыхала бы матушка! Она бы задохнулась от негодования, размахивала бы руками и велела мне немедленно прополоскать рот с мылом.

Эта мысль веселит. Я тихо хихикаю, наклоняясь к выходу, и нащупываю подошвой туфельки ступеньку. И вдруг…

Перед моим лицом появляется рука в перчатке. Я хлопаю ресницами, замирая.

Серьезно, он одумался? Осторожно поднимаю взгляд. И сталкиваюсь с пустым, невозмутимым выражением лица Райвена.

Ни ухмылки, ни насмешки, ни едва заметного веселья. Просто протянутая ладонь.

Может, проучить его и… грациозно вывалиться на подъездную дорожку в платье с кринолином? Ой, нет! Опозориться я всегда успею. Потому мгновенно решаю, что такого мужчину лучше не злить.

Да, он ухмыляется, да, вызывает желание его задушить. Но что-то мне подсказывает, что ему это даже понравится. Будет потом потешаться, вспоминая момент моего “триумфа”. Нет уж, не предоставлю ему такой возможности!

Поэтому, вместо того чтобы увернуться от его руки в демонстративном упрямстве, я вкладываю в нее свою ладонь. Тёплая, сильная, несмотря на тонкую кожаную перчатку.

Райвен без усилий тянет меня вверх, словно я ничего не вешу, и помогает выбраться из экипажа. Но как только я поднимаю ногу, меня накрывает паника.

О нет. Только не это! Платье!

Я изо всех сил пытаюсь удержать равновесие, одновременно борясь с кольцами и слоями ткани. Тяжёлый шёлк цепляется за край экипажа и каблуки, и я чувствую, как юбка опасно приподнимается.

Если сейчас оступлюсь, то, возможно, весь кринолин с размахом поднимется вверх… И Райвен увидит гораздо больше, чем я хотела бы ему показать!

Я замираю, судорожно удерживая юбку обеими руками, роняя чемоданчик. Но Райвен не дает ему упасть на дорожку и виртуозно ловит свободной рукой.

— Лучше меня держите крепче, — шиплю я, опасливо глядя вниз.

Дракон смотрит на меня с лёгким интересом.

— Не думал, что вы из тех, кто так быстро падает к моим ногам. Предполагал, понадобится какое-то время, пока отойдете от потрясения.

Я дергаю его за руку в ответ.

— Если я упаду, то только на вас!

Он коротко смеётся, но держит крепче. Я выбираюсь из экипажа, судорожно удерживая юбки, чтобы не сверкнуть бельём перед всем присутствующим народом, включая самого опасного мужчину в королевстве.

Почти получилось. Почти.

Но, естественно, по закону жанра, в последний момент подол платья цепляется за дверь экипажа, и я спотыкаюсь.

Время останавливается, сердце пропускает удар и падает в пятки. Я теряю равновесие, воздух вылетает из лёгких. Мгновение, в котором понимаю, что лечу вперед и ничего не могу предпринять.

Прямо на Райвена!

Мамочки, как же неловко!

Но он ловит меня, легко и непринужденно. Не сразу понимаю, что произошло. Моё лицо упирается в его мерно вздымающуюся грудь, руки в панике хватаются за лацканы камзола.

Дракон тёплый и крепкий, пахнет чем-то пряным, терпким, опасно притягательным. А я повисаю на нём, как беспомощный котёнок и боюсь взгляд поднимать. Да за что мне все это!?

— Х-м-м, — его низкий голос звучит у меня над ухом.

Я сдавленно ойкаю и резко поднимаю голову, но тут же жалею об этом. Теперь я слишком близко вижу его лицо — золотые глаза, тонкую ухмылку, чуть приподнятую бровь. И, о нет, он наслаждается моментом!

— Вы так рьяно рвались мне в объятия, я не смог удержаться от искушения.

Я пылаю от смущения, но, разумеется, не подаю виду.

— Поверьте, если бы я планировала упасть в чьи-то объятия, это точно были бы не ваши.

— Ах вот как? — он нарочито удивленно улыбается, но не торопится меня отпускать.

Я дергаюсь, пытаясь встать на ноги, но мои руки всё ещё впиваются в его камзол до боли в пальцах, а платье запуталось вокруг ног.

— Может, уже отпустите? — слишком визгливо выпаливаю я. Нервно облизываю губы и сдуваю прядь волос, выбившуюся из идеальной прически.

Райвен не спешит отвечать. Он медленно скользит взглядом по моему лицу, словно что-то обдумывает. Улыбка его тает, но глаза все еще светятся удовольствием.

— А вы уверены, что хотите этого? Как правило, девушки просят об обратном.

Ещё мгновение удерживает меня, но всё же отпускает.

Я поспешно делаю шаг назад, поправляю взъерошенные юбки, стараясь сохранить хоть каплю достоинства. Как будто только что не растекалась у него в объятиях, как растаявший кусочек шоколада.

Он усмехается тихим, по-настоящему мужским смехом. Глухим, низким, возмутительно самодовольным.

— Что ж, рад, что вы благополучно приземлились, леди Дафна.

И с этим разворачивается, не спеша направляется к лестнице, оставляя меня вариться в моём смущении. Вот гад!

Я выдыхаю и уже собираюсь подобрать свой чемодан, когда чувствую чей-то взгляд.

Поднимаю голову… и сталкиваюсь с напряжённым, колючим взглядом громилы. О, точно! Любезный господин бандитской наружности. Он по-прежнему возвышается надо мной, сложив руки на груди.

Выражение лица — как у каменного изваяния, но в глазах читается нечто вроде "и что ты дальше будешь делать, девочка?".

Ну, раз он тут стоит, то наверняка желает помочь мне с багажом? Иначе какую он функцию выполняет? И чего разглядывает меня так пристально и нескромно?

Я вежливо улыбаюсь и склоняю голову к плечу, невинно хлопая ресничками.

— Не поможете юной леди с багажом? Я так устала с дороги и переволновалась! День выдался… суматошный.

Он не шевелится. Совсем. Даже кустистой бровью не ведёт.

— Подумаешь, — обиженно вздыхаю, поднимаю чемодан и плетусь следом за Райвеном, который уже почти у лестницы.

Какой замечательный, радушный приём! Конечно, никто здесь меня не ждал и уж тем более не звал, но разве это повод забывать об элементарной вежливости?

В очередной раз вздыхаю и плетусь следом за Тенаргосом, который спокойно шагает вперёд, даже не удосужившись обернуться. Да и зачем беспокоиться о девушке, которую ты привез в своё злодейское логово?

Пока иду к парадным дверям, осторожно осматриваюсь, пытаясь разглядеть окружение. Во дворе темно, фонари тусклые, с приглушённым светом. Чуть поодаль, в тени балкона, стоят чёрные экипажи. Они выглядят не так, как те, что я привыкла видеть в городе.

Массивные, с тонированными окнами и гербами, которые я не могу разглядеть в темноте. Возле них переговариваются люди — приглушённо о чем-то спорят и нецензурно выражаются.

Я щурюсь, пытаясь разглядеть лица, но господа стоят в полутени, словно намеренно избегая света. Сильно сомневаюсь, что все они — слуги Тенаргоса. А кто тогда? Друзья?

Или… его подельники?

Где-то в глубине двора что-то шуршит. Я резко оборачиваюсь и замечаю среди клумб и под плетёным забором вальяжно разгуливающих кур и уток. Прямо во тьме, как будто это для них абсолютно нормально. Разве куры не должны ночью спать?!

Я ошарашенно моргаю, а верзила цыкает и шагает на них, разводя руки в стороны.

— А ну пошли отсюда! Кыш! Живо в курятник, — и уводит недовольно квохтающих и крякающих птиц со двора.

Недоумевая, кручу головой и обращаю внимание на клумбы. Их здесь довольно много, они пышные, засаженные ароматными цветами, но… запущенные.

Замечаю увядшие бутоны, траву, пробивающуюся между камней. Перевожу взгляд на Райвена, который уже шагнул на первую ступень лестницы. Довольно уныло, но, вероятно, при свете дня вид куда более … живой?

Следую за драконом в дом, и, переступив порог, невольно замираю. Первое, что бросается в глаза — размер холла. Он настолько просторный, что здесь впору балы устраивать!

На первый взгляд убранство соответствующее, но чем дольше смотрю, тем больше чувствую неуютную строгость, мрачную сдержанность. Пол из тёмного отполированного мрамора отражает колеблющийся свет свечей. Высокие колонны тянутся к потолку, а на стенах висят большие картины в массивных чёрных рамах.

Золота почти нет, только тёмное дерево, серебро и глубокие, насыщенные оттенки тёмного синего и бордового. От этого интерьер не выглядит бедным, но в нём нет вычурной роскоши, которую я привыкла видеть в домах знати.

Никаких ковров, заглушающих шаги, никакого изящного фарфора или безделушек. Минимум декора, максимум пространства. Самое настоящее логово хищника, предпочитающего одиночество.

Я едва слышно сглатываю. Райвен бросает на меня взгляд через плечо.

— Впечатляет?

Я вспыхиваю, осознавая, что слишком долго смотрю по сторонам.

— Очень... м-м… мужественно, — выдаю я первое, что приходит в голову.

Он хмыкает.

— Рад, что вы оценили.

Из полутёмных углов появляются слуги. Они почти неслышно выходят в холл, будто опасаются шуметь лишний раз. Ни привычной для домов знати суетливой активности, ни громких объявлений о возвращении хозяина. Просто стоят, молча, с опущенными головами, пока Райвен проходит мимо.

— Ужин в гостиную, — сухо приказывает он, даже не задержавшись на них взглядом.

И разворачивается, заодно позабыв и о моём существовании. Ну уж нет!

Я роняю чемодан с громким стуком, намеренно создавая шум, и встаю в вызывающе ожидательную позу.

— Может, мне кто-то поможет? — с наигранной вежливостью окликаю я. — И покажет мои покои?

Тенаргос останавливается на полпути к лестнице. Медленно, очень медленно оборачивается. На его лице появляется выражение лёгкого, почти ленивого удивления. Приподнятая бровь, чуть насмешливый блеск в глазах, от которого горло сдавливает.

— Покои? — протягивает он.

Я чувствую, как сердце сжимается от недоброго предчувствия.

— Вы не забыли, куда попали?

О, нет. Этот взгляд мне совсем не нравится. Я не успеваю ответить, потому что из-за одной из колонн выходит мужчина, которого я точно не ожидала увидеть в роли дворецкого.

Высокий, широкоплечий, с грубоватыми чертами лица, покрытого несколькими старыми шрамами, он больше напоминает разбойника с большой дороги, чем слугу в благородном доме.

Его тёмные волосы стянуты на затылке в короткий хвост, а взгляд… Прищуренный, оценивающий, с тенью скрытой угрозы.

Какой чудесный коллектив! Один необразованный громила, второй — пират с шрамами.

— Гилберт, — негромко бросает Райвен.

Дворецкий-разбойник учтиво склоняет голову.

— Милорд.

— Ужин на двоих в гостиной. Проследи, чтобы принесли как можно скорее.

Я сдвигаю брови. На двоих? Меня все-таки покормят?

— Будет сделано, — Гилберт исчезает, бросая быстрый взгляд в мою сторону.

Райвен делает шаг в сторону овальной арки, не оглядываясь.

— А вы, леди Дафна, следуйте за мной, — бросает небрежно, без лишних церемоний, будто я не гостья, а… я даже не знаю кто. Прислуга? Не-ет, с Гилбертом он куда любезнее общался.

Я обреченно поднимаю чемодан, ощущая на себе взгляды слуг, и бреду следом. Райвен величаво ведёт меня в просторную гостиную. Я замираю у порога. Комната роскошная, но, как и весь дом, в мрачных тонах.

Высокие потолки с резными балками, массивные шкафы с книгами, глубокие кресла из тёмной кожи. В углу камин, в нем угли всё ещё тлеют, но свет от них едва рассеивает густые тени. Шторы на окнах тяжёлые и плотные, закрывают вид.

Дракон медленно обходит длинный стол, его грациозная походка контрастирует с гнетущей атмосферой комнаты. Он на ходу снимает камзол, небрежно перекидывая его через спинку ближайшего кресла.

— Что ж, — произносит он, расстегивая манжеты рубашки и разворачиваясь ко мне лицом. — Пришло время для серьезного разговора. Тебе нужно убежище? — наконец, удостаивает меня взглядом и припечатывает им. — Я его предоставлю, но не безвозмездно. За всё приходится платить, милая Дафна.

Я замираю, до боли сжимая ручку чемоданчика. Стою как бедный родственник в дверях, по спине скользит липкий холодок. Ч-что? Чего он хочет?

Но уголком сознания уже понимаю — ответ мне вряд ли понравится.

Глупая, глупая Дафна!

О чем я вообще думала?! Понятное дело, такой, как Тенаргос не станет помогать по доброте душевной! Он же злодей! И черный дракон в довесок, а они “славятся” беспощадностью и хладнокровием, простые человеческие чувства и честь им чужды.

Как бы я хотела ошибаться….

Но назад пути нет, я в его доме, а выход преграждает верзила устрашающего вида. Да и укрытия надежнее не сыскать. Теперь вопрос в том, какой ценой оно мне достанется. Если уж Райвен потребует нечто… совсем из ряда вон, то у меня припасен артефакт, купленный Майрой. Но только на самый крайний случай, потому что… я побаиваюсь его использовать.

Райвен привычными движениями закатывает манжеты рубашки. Белая ткань плотно облегает его крепкие руки, а само полотно расстёгнуто до середины груди. Я судорожно сглатываю, чувствуя, как сердце гулко ударяется о рёбра.

Ведет себя непринужденно, будто знает наверняка, что я не посмею перечить ему.

Набирая воздуха в легкие, я решаюсь заговорить. В горле пересохло, и голос мой звучит сипло и сдавленно, как у мышки, которой хвост прищемили подошвой ботинка:

— Какая… плата вам нужна?

Райвен коварно прищуривается и двигается медленно вдоль стола, словно опытный, но сытый хищник, изучающий свою неожиданную добычу.

Я сжимаю чемодан в руках, чувствуя себя беспомощным кроликом перед драконом, пока он беззастенчиво меня рассматривает. Тени от каминного огня скользят по его лицу, подчеркивая скулы и игру света в золотых радужках глаз.

Тенаргос опускается на край стола в опасной близости. Я прирастаю ногами к полу и замираю, когда он поднимает руку и проводит костяшками пальцев по моей щеке.

Горячая волна страха и смущения накрывает разом. Кожа зудит под этим мимолетным прикосновением. Что он задумал? Какую плату стребует с меня?

Неужели...

Я судорожно сглатываю, чувствуя, как к горлу подступает паника. Райвен слегка склоняет голову набок, изучая реакцию, прищуривается. И мне не нравится то, что вижу в его глазах. Ему нравится пить мои эмоции, как дорогое вино.

Я не могу дышать. Сердце бьётся в груди так громко, что, кажется, даже Райвен его слышит. Он не торопится, смакуя паузу, ведет пальцами по моей скуле, и у меня по спине пробегает дрожь.

Где-то в глубине души я уже догадываюсь, к чему он клонит. Что такому мужчине, как Райвен Тенаргос могу предложить я? Да он подобных мне юных и несмышленых девушек, поди, на завтрак щелкает как семечки!

О, драконьи боги!

Что, если он предложит стать его… игрушкой? Ублажать его в постели?

Резко сглатываю, чувствуя, как в животе что-то неприятно сжимается от паники. Я никогда не была с мужчиной! Даже не держала никого крепко за руку, не говоря уже о том, что…

Нет-нет-нет!

Вцепляюсь в ручку чемодана так, что пальцы немеют, но ноги всё равно дрожат. А дракон наслаждается моей реакцией, дрожью в пальцах, страхом в глазах.

Я едва держусь, чтобы не отшатнуться.

— За все приходится платить, Дафна, — обманчиво мягким голосом повторяет Райвен, но черты его лица ожесточаются, пальцы опускаются к подбородку и властно его сжимают, вынуждая меня сдавленно пискнуть. — Или отец тебя этому не научил?

По спине пробегает холодок, как будто кто-то провёл кончиком ножа по позвоночнику. Отец? Причём тут отец?

— Чему? — шёпотом спрашиваю я, хотя боюсь услышать ответ.

В голове хаотично мечутся мысли, сталкиваются и разбиваются, разлетаясь размытыми обрывками. Неужели… Тенаргос хочет получить за меня выкуп? Ему понадобилось отцовское золото?! Но меня не устраивает такой план!

Прочищаю горло и отступаю на шаг назад, пальцы дракона разжимаются и соскальзывают с моего лица. Рука падает ему на колено. Встречаю его взгляд смело и решительно, хотя для этого требуется все оставшееся самообладание.

— Если вы намекаете на выкуп, то спешу вас огорчить. Я не для того убегала и забиралась в ваш экипаж, чтобы вы меня вернули ему за горстку золота! Просите что угодно, но только не… — опускаю голову, обреченно выдыхая, — не возвращайте меня ему. Прошу вас.

— Милая, наивная Дафна, — с терпеливой интонацией говорит он, надменно приподнимая бровь. — Ты совершенно не знаешь своего отца. Он не станет тебя спасать, потому что тогда ему придётся объяснять окружению, как так вышло, что его дочь вообще могли похитить. Такие вещи, знаешь ли, портят репутацию. А заодно и бизнесу вредят. А для него нет ничего важнее и дороже выгодных сделок. Ты и сама это понимаешь — он и тебя сегодня продал без лишних сомнений.

— Брак с Альриком Бенвилем действительно выгоден нашей семье, — лепечу я, невидящим взглядом скользя по полу. — Но… не отец, а жених получил бы внушительный куш в виде моего приданого…

Райвен недовольно цокает языком и небрежно ведет рукой в воздухе, прерывая мои жалкие попытки оправдать отца. Морщит лоб и сцепляет пальцы на колене, выдерживая паузу. Затем смотрит на меня и устало выдыхает.

— Альрик получил бы крохи со стола, — вкрадчиво произносит дракон. — Оплату за молчание и услужливость. Ваш брак — всего лишь ширма, прикрытие для более важных сделок. Но ладно… Меньше знаешь — крепче спишь. Разве не так говорят? Вернемся к нашему разговору.

Меня настораживает его лукавый прищур. Снова я сжимаюсь в тугой комок паники и ужаса, а по коже расползаются неприятные мурашки.

Я не могу. Не хочу! Еще не услышав его условий, закипаю изнутри. Не лягу ни с кем, кроме своего законного мужа!

Хочу закричать, возмутиться, заявить, что ни за что не соглашусь! И если он потребует от меня чего-то… непристойного… Я скорее сброшусь с ближайшей башни!

Чувствую, как сбивается моё дыхание, как жжёт в груди от обиды и злости, как я готовлюсь швырнуть в него хотя бы этот проклятый чемодан, если он скажет….

Но что в действительности страшнее? На какие жертвы я готова пойти, только бы не возвращаться к маменьке и папеньке? Уж точно не на это! Или…. я настолько отчаялась? Судорожно вздыхаю, опуская голову, и пытаюсь собрать в кулак последние крупицы самообладания. Но он это видит. Он видит, как я теряюсь.

Наконец, когда я уже стою, дрожа всем телом от гнева, когда мои щёки пылают, а в животе образовался тугой комок страха, Райвен… поднимается со стола и обходит его. Опускается на кресло, вздыхает по-деловому и ставит бокал на стол, как будто разговор ему наскучил.

— Ты будешь работать по дому и в огороде, — говорит он, запрокидывая голову и прикрывая веки.

Я непонимающе моргаю.

Что?!

Райвен морщится и открывает глаза, смотрит на меня, откинувшись на спинку кресла.

— Что-то не так?

Я тупо хлопаю ресницами, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба.

— П-Простите?

— Работа. По дому. В огороде. Тебе ведь нужен кров, Дафна? Так что теперь это твоя обязанность. Или ты ожидала чего-то более… интересного? — на последнем слове его голос падает до интимного шепота.

Я продолжаю смотреть на него, пытаясь осознать, что вообще только что произошло. Он играл со мной! Наслаждался тем, что я напридумывала себе всякое.

О, мерзкий, отвратительный дракон!

Часть меня действительно была уверена, что он предложит мне что-то другое. Я не знаю, злиться ли мне, смеяться или просто швырнуть в него чемодан. А этот нахал еще и ухмыляется!

Скриплю зубами, но приходится сдерживаться. Успокойся, Дафна! Тебе всего-то придется поливать цветочки и курочек кормить. П-ф-ф-ф! Какая ерунда! Расслабься и…

У меня за спиной открываются двери. Вздрагиваю и оборачиваюсь...

До чего же я себя накрутила! Уже открывающихся дверей боюсь…. С облегчением выдыхаю, когда вижу, как в комнату заходит служанка с подносом. Густую тишину гостиной разбивает звяканье посуды и столовых приборов.

Мажу по ней любопытным взглядом. Невысокая, хрупкая, с пепельными волосами, собранными в узел, в простом, но аккуратном платье серо-синего оттенка.

Она не говорит ни слова, только почти бесшумно раскладывает на столе приборы, тарелки, бокалы. Когда проходит мимо, я замечаю, как она украдкой бросает тревожный взгляд на Райвена. Она его боится или так уважение выказывает?

На столе появляются горячие блюда, и их запах разрушает остатки моего самоконтроля. Тушёное мясо с пряными травами, ещё дымящееся, с золотистой корочкой. Румяные лепёшки с растопленным сыром и травами, уложенные в плетёную корзину.

Тёмные сочные ягоды ежевики и малины на серебряном блюде, и густой соус в белом фарфоровом соуснике. Пирог, который ещё теплится после печи, и, о боги, его запах сладкий, с нотками ванили и миндаля!

Моё тело реагирует быстрее разума — живот предательски урчит, а во рту тут же появляется слюна. Но в ушах всё ещё гудит кровь, разгоняемая бешено стучащим сердцем.

Я с трудом делаю вдох и роняю чемоданчик на пол. Мамочки, какая же я голодная! С утра во рту и крошки не было.

Служанка уходит так же бесшумно, как и пришла, оставляя нас наедине с драконом. Райвен облокачивается на спинку кресла, жестом приглашая меня к столу.

— Садись, милая Дафна, и ешь. Время позднее, полагаю, ты проголодалась? — и ожидающе смотрит на меня из-под полуоткрытых век.

Покусываю взволнованно губу и украдкой оглядываю накрытый стол. Какое же все аппетитное на вид! Ледяные тиски оцепенения враз отпускают меня, и голова кружится от ароматов свежей пищи.

Делаю шаг к столу и отодвигаю стул. Под пристальным взглядом Тенаргоса усаживаюсь, воюя с юбкой свадебного платья, шелестя слоями переливающейся ткани. Он терпеливо ждет и наблюдает, а мне безумно неловко. Но нет, голод сильнее смущения! Тем более, что я довольно легко отделалась.

Быть прислугой — это не так страшно, как то, что я уже успела себе вообразить. Верно же?

Тем более… Тенаргос мне и не особо нравится! Да, конечно, он — потрясающе красивый. Но злодей, дракон, опасный тип, и ещё этот его самодовольный взгляд! Нет, спасибо.

Я театрально выдыхаю, чуть ли не падая на стул от облегчения.

— Фух! — нервный смех срывается с губ, пока я машу рукой в попытке остыть. — Огород — так огород! Подумаешь, ерунда какая! Я ж с радостью.

Подумаешь, что я ничего в жизни не сажала, даже не заходила на овощные грядки! Научусь, освою мастерство. Наверняка мне подскажут, правда, ведь?

Райвен медленно склоняет голову, наблюдая за мной слишком внимательно.

— Вижу, работа в саду и огороде тебя не пугает. Но будут и другие обязанности, Дафна.

Я чуть напрягаюсь, но стараюсь держать лицо. Вот тебе на! А отсюда поподробнее, пожалуйста!

— Ну… я предполагаю, всё в пределах приличий?

Он усмехается, но до глаз улыбка не доходит.

— Приличий? — его голос звучит обманчиво мягко, заставляя меня снова задерживать дыхание. — О, милая Дафна, боюсь, ты обо мне не слишком высокого мнения. Я слегка огорчен, признаюсь.

Я замираю, ощущая, как по спине пробегает холодок. Его тон… Этот хищный блеск в глазах… Прикусываю щёку изнутри и силюсь не выдать внезапно вернувшегося волнения.

— Какие же еще у меня будут обязанности? — голос звучит настороженно, но я стараюсь казаться безразличной.

Райвен берётся за приборы — неторопливо разрезает кусок мяса, пробует его. Ест совершенно невозмутимо, и только после нескольких неспешных движений наконец удостаивает меня ответом:

— Например… ухаживать за живностью.

Я моргаю.

— Живностью?

Райвен пожимает плечами, всё так же спокойно отрезая очередной кусок мяса.

— Да. Куры, утки, козы, коровы… В общем, в моем владении целая ферма.

Я с шумом выдыхаю, не веря своим ушам.

— Ферма?!

— Ты не любишь животных или уход за ними кажется тяжелой задачей? — он невинно приподнимает бровь, откидываясь в кресле. — Жаль, если так. А ведь хорошая ферма — залог процветания. Так что привыкай, милая, теперь это и твоя забота.

Я бессильно разеваю рот, но слов не нахожу.

Ферма! Сад, огород, а теперь ещё и ферма?! Я смотрю на Тенаргоса ошарашенно, а он продолжает ужин, наслаждаясь моей тихой паникой.

Проклятый дракон! Где это видано, губернаторская дочка за козами ухаживает?!

Может, он шутит? Решил проверить меня на прочность?

— А теперь ешь, — голос Райвена чуть твердеет, в нём сквозит нотка раздражения.

Он ставит бокал на стол чуть громче, чем нужно и взглядом велит мне больше не спорить.

— У меня ещё уйма дел, Дафна, и я смертельно устал.

Я не сразу реагирую, всё ещё переваривая информацию. Грядки. Куры. Козы.

Вот же угораздило.

Но тон Райвена, не терпящий возражений, хоть и с ноткой издевки, вынуждает-таки взяться за приборы. Перекладываю нож из руки в руку, исподтишка посматривая на своего “хозяина”. Так ведь? Он теперь мой хозяин? А я — прислуга, работающая за кров и пищу. Просто потрясающе.

И, все же, Райвен Тенаргос мог обойтись со мной куда хуже. Если верить слухам, он тот еще негодяй, и, вероятно, мне еще предстоит увидеть его в полной красе с другой, темной стороны.

Я представляла его иначе — неутомимым, неуязвимым, безжалостным. Но вот он сидит передо мной, слегка прикрыв глаза, с тенью напряжения на лице. И впервые за весь вечер мне кажется, что он тоже человек…

Ну, почти.

Я робко приступаю к ужину, осторожно отламывая кусочек лепёшки. Сделав первый укус, понимаю, что не просто голодна. Я готова проглотить этот стол целиком и закусить драконом!

Голод накатывает стремительной волной, сметая желание соблюдать приличия. Я молниеносно расправляюсь со своей порцией, не обращая внимания на строгие манеры, которые так долго вбивала мне в голову матушка.

Еда слишком вкусная, чтобы её просто клевать, как птичка.

Лепёшки!

Я набрасываюсь на них, разламывая одну пополам, обмакивая в тёмный пряный соус, не успевая даже насладиться ароматом. Запиваю…

Чем запиваю?

Я хватаю ближайший бокал, даже не глядя, что в нём, и делаю большой глоток. Жидкость мгновенно разливается по горлу сладким, терпким вкусом. Что-то явно крепкое!

С трудом подавляю кашель, но чувствую, как по телу разливается приятное тепло, а кончики пальцев странно покалывает.

— Что это? — сквозь кашель спрашиваю и отставляю подальше бокал.

— Всего лишь ягодный морс с добавлением пряных трав, — бесхитростно заявляет дракон, не отвлекаясь от ужина.

— М-м-м-м! — выдаю и залпом допиваю вкусный напиток. Морс — так морс. Проклятье, как же вкусно! — Божественно! В нашем доме готовят только полезную пищу, матушка строго следит за фигурой. А я безумно люблю жареное мясо с хлебом, — выпаливаю с набитым ртом. Тянусь за лепешкой, макаю в соус и зачерпываю ею гарнир из тарелки. — По средам тайком сбегаю с горничной Майрой на базар, там есть уютная таверна, где готовят потрясающее мясо на вертеле и заворачивают его в тонкую лепешку вместе со свежими овощами и томатным соусом. Вам обязательно надо попробовать это блюдо!

Беру ещё одну лепёшку… и только тогда чувствую, что за мной наблюдают. Поднимаю взгляд… и чуть не давлюсь от неожиданности.

Райвен пялится на меня. Просто откровенно смотрит, не отрываясь, с выражением лёгкого шока в глазах. Я медленно, очень медленно прожёвываю кусок и осторожно сглатываю.

— Что? — бормочу с все еще набитым ртом, прикрывая ладонью губы. Утираю тыльной стороной соус, скопившийся в уголках рта.

Дракон не сразу отвечает. Видимо, ему нужно время, чтобы осознать увиденное и вернуть себе дар речи. Кажется, его впечатлили мои манеры. Вернее, их полное отсутствие. Ой, как неловко…. Да и плевать, я по-прежнему голодна. Пусть видит, что я не изнеженная девица из высшего общества, а простая девушка со здоровым аппетитом, вот!

Райвен морщит лоб, продолжая смотреть с нескрываемым недоумением. Я замираю, держа в руке очередную лепёшку, ощущая, как кровь приливает к щекам.

— Я очень проголодалась, а ваша кухарка настоящая волшебница. Она, случаем, не работа раньше в ресторации? — бормочу я снова, а смущение подбирается к горлу.

Тенаргос вздыхает и кладёт руку на подлокотник. Слегка наклоняет голову, будто разглядывает редкий музейный экспонат.

— Я видел, как голодные наёмники набрасывались на еду после недели в пустошах… — протягивает он задумчиво, пальцами постукивая по столу. — Но ты, милая Дафна, только что побила все рекорды.

Я замираю.

Что?!

— Боюсь представить, насколько ты будешь голодна после работы. Надеюсь, мне под силу тебя прокормить?

Я давлюсь куском лепёшки.

— Это просто… просто очень вкусно, — оправдываюсь я. — Невозможно удержаться….

— Ага. Вижу.

Его губы чуть дёргаются, но он не смеётся. Напротив, ему, похоже, нравится мое нескромное поведение. Приподнимает подбородок и смотрит мне за спину, делая знак рукой. Из ниоткуда вновь появляется служанка и мигом наполняет мой бокал морсом.

Я поспешно хватаю его, чтобы скрыть пылающее лицо, и делаю большой глоток.

Ох, плохая идея. Жидкость обжигает горло, накрывает теплом, а Райвен ухмыляется, наблюдая за каждым моим движением.

— Ну что ж, теперь я абсолютно спокоен. Вижу, что моя новая служанка не умрёт с голоду в первый же день. Прошу, не сдерживай себя, набирайся сил, ведь они тебе понадобятся.

Я едва не роняю бокал, но беру себя в руки и продолжаю ужин, но уже куда сдержаннее и косо поглядывая на дракона.

Когда ужин подходит к концу, дверь снова открывается, и в гостиную входит Гилберт. Останавливается у порога, сложив руки на мощной груди и смотрит на меня.

— Следуйте за мной, — бросает он тоном, лишенным интонации.

Я вздыхаю, медленно поднимаюсь из-за стола и беру чемодан. В спину буквально вонзается взгляд Райвена. Я чувствую его, как горячее прикосновение, но оборачиваться не хочу, лишь плечами передергиваю.

Подумаешь! Выпрямляюсь, демонстративно выдаю самый вежливый тон, какой только могу из себя выдавить:

— Доброй ночи, лорд Тенаргос.

В ответ слышится только потрескивание камина. Я закатываю глаза, разворачиваюсь и следую за дворецким. Уже собираюсь выйти, как вдруг….

— Доброй ночи, Дафна.

Застываю, а по телу расползаются мурашки. Его бархатный голос выбивает воздух из легких, заставляет мои ресницы трепетать. Магия? Он настолько искусно владеет голосом, что может дотронуться им? Ничего себе…

Качаю головой, сбрасывая наваждение, и шагаю за угрюмым дворецким, но в дверях чуть не сталкиваюсь с высоким мужчиной. Ахаю и поднимаю взгляд, но при виде незнакомца пячусь в гостиную.

От него так и веет опасностью, даже приближаться страшно. Эта опасность тёмная, вязкая, как тихая глубина, которая ждёт, когда ты оступишься. От таких как он нужно держаться подальше.

Инстинктивно сжимаюсь, пытаясь отступить, но он скользит по мне взглядом — равнодушным и холодным, как будто я пустое место. Смотрит сквозь меня и проходит в гостиную, ни на секунду не задержавшись.

Рассматриваю незнакомца, пока тот скользит мимо. Он высокий и поджарый. Лицо… почти красивое, но неуловимо неправильное. Слишком острые скулы, слишком тонкие губы, слишком глубоко посаженные глаза. Тёмные, как небо перед бурей. На правой щеке грубый шрам, пересекающий скулу, как будто оставленный когтем зверя.

На незнакомце чёрный, плотно облегающий камзол из дорогой ткани, обтягивающие брюки и тяжёлые кожаные сапоги с металлическими вставками на носках. Я бы назвала его элегантным, если бы не отпугивающая темная аура, от которой по рукам ледяные мурашки ползут.

Я вспоминаю, что уже видела этого мужчину… Да! Он был на улице. Когда я поднималась по лестнице к дому, он стоял в тени среди тех, кто толпился возле чёрных экипажей.

Я отшатываюсь в сторону, пропуская его. Как только оказываюсь в коридоре, он закрывает дверь.

Но я ужасно любопытная! И мне не нравится этот человек. Поэтому, как только дверь захлопывается, я льну к ней, делая вид, будто поправляю туфельку, аккуратно наклоняюсь, изображая, что она вот-вот слетит.

Затем едва заметно двигаюсь к углу, словно зацепилась юбкой за ножку комода. Ткань плавно скользит между пальцами, я слегка приподнимаю подол, чтобы оправдать заминку, а сама наклоняю голову, прислушиваясь.

Гость затевает разговор, и его голос хриплый, шероховатый, словно шорох чешуи о камень.

— Операция провалилась….

Но Райвен обрывает его:

— Напротив, Ишивари. Дело обернулось куда лучше, чем я рассчитывал.

Я замираю. С чего бы ему быть довольным, раз операция провалилась, а? Значит, Тенаргос заполучил что-то ценное.

И тут Райвен спокойно и неторопливо добавляет:

— Теперь в моих руках рычаг давления на нашего… хм… врага.

Ага, я так и знала! Ой… Интересно, о каком-таком рычаге речь?

— Пошли! — вдруг рявкает Гилберт, вырывая меня из размышлений.

Я вздрагиваю и резко выпрямляюсь, награждая его недовольным взглядом.

— Ну вот, стоило мне хоть на минуту отвлечься, и вы уже кричите, — ворчу, но разворачиваюсь и неохотно иду за дворецким. — Всего-то платьем зацепилась.

Гилберт шагает впереди уверенно и быстро, будто я обязана знать, куда идти. Я спотыкаюсь на первом же повороте, но он и ухом не ведет. Семеню, глядя в спину угрюмому дворецкому, который ведёт меня в мои… А, правда, куда он меня ведет? Райвен ясно дал понять, что никакие покои мне не светят. Так что же, я буду спать на сеновале? В подсобке?

Нисколько не сомневаюсь в его находчивости. Наверняка приготовил для меня нечто особенное.

Где-то в глубине дома отбивают время старинные часы.

— Далеко ещё? — спрашиваю я, запинаясь за подол платья, но не сбавляя шага.

Гилберт даже не оборачивается.

— Терпение, миледи.

Угрюмый какой! Надо бы его разговорить, вдруг что интересное узнаю или хотя бы налажу контакт.

— А вы давно служите лорду Тенаргосу?

Он не отвечает сразу. Пауза затягивается, а потом разрезается резким фырканьем.

— Достаточно, чтобы не тратить время на пустые разговоры. Они от работы отвлекают.

Я закатываю глаза.

— Хотела как лучше. Познакомиться, подружиться… — ворчу себе под нос.

— Не надо со мной дружиться, — рассеянно бухтит Гилберт и сворачивает в очередной темный коридор.

Только и успеваю запоминать повороты, хотя, кажется, уже сбилась. Днем я не выберусь из этого лабиринта без посторонней помощи.

— Почему?

— Не думаю, что ты здесь надолго задержишься. Потому и имя твое не запоминаю, лишняя информация мне ни к чему.

Вот и поговорили. Милейшее создание!

Я поджимаю губы, но упрямо продолжаю:

— Вы всегда такой мрачный? Или это мне так повезло?

— Я всегда такой.

— Прекрасно, — вздыхаю я, и вдруг Гилберт останавливается и резко оборачивается.

Надвигается на меня неумолимой стеной, вынуждая двигаться к стене и вжиматься в нее спиной.

— Послушай, девочка, — цедит сквозь зубы. — Ты не в сказку попала. Не задавай лишних вопросов, не суй нос, куда не следует, и выживешь здесь.

Я судорожно сглатываю и издаю нервный смешок. Несмело похлопываю Гилберта по плечу и выдаю ему лучшую из своих улыбок.

— Вот видишь, ты уже болтаешь со мной, ценные советы даешь. Выходит, не все так плохо! И ты всего лишь драматизируешь. Мы подружимся, я уверена!

У громилы глаза на лоб лезут. Он обескураженно моргает и отстраняется, мыча что-то нечленораздельное, но явно бранное. И продолжает путь по темному коридору.

С облегчением вздыхаю и отделяюсь от стены. Перехватываю другой рукой чемоданчик и тороплюсь за новым приятелем.

Мы доходим до лестницы, но, к моему удивлению, Гилберт ведёт меня не наверх, а вниз, в темноту, под массивные ступени лестницы. Я хмурюсь, невольно замедляя шаг, в груди нарастает неприятное предчувствие.

Разумеется, я не поверила Тенаргосу и решила, что он шутит. Неужели бы он отправил губернаторскую дочку спать в крыло для прислуг?! П-ф-ф-ф! Это уже за гранью злодейства, как по мне. Но дракон не шутил, и Гилберг явно ведёт меня не в комнату с балдахинами, резными туалетными столиками и разноцветными подушками.

Ну а я что? Капризничать не стану, а то за порог выставит. Главное, что крыша над головой есть и кровать. Для начала сойдет.

Гилберт останавливается у низкой двери, для чего ему приходится согнуться пополам, берётся за железную ручку и открывает дверь рывком. Я впиваюсь взглядом в темный проём комнаты. И… это не то, на что я рассчитывала даже по моим самым скромным меркам.

Стены из камня, грубо оштукатуренные, маленькое квадратное окно, в которое едва просачивается тусклый свет дворовых фонарей. В углу покосившийся шкаф, на котором видно несколько тёмных пятен — то ли от сырости, то ли от времени.

Простой деревянный стол, кровать узкая, с жестким матрасом, который выглядит так, будто был набит сеном. Скрипучый табурет и металлический кувшин с водой на комоде, покрытом тонким слоем пыли.

Вот и моя новая комната! М-да-а.

Я стою в дверях, вцепившись в ручку чемодана, и пытаюсь осознать, что это… мне не мерещится. Гилберт хмыкает с явным удовлетворением и делает приглашающий жест.

— Добро пожаловать.

Я смотрю на него, на комнату, и снова на него.

— Это… — я сжимаю губы, подбирая слова, чтобы не взорваться. — Это серьёзно?

Дворецкий небрежно пожимает плечами.

— Мне было велено проводить тебя до твоей комнаты — я проводил.

Я тихо выдыхаю, заходя внутрь, и бросаю чемодан на кровать. Она глухо скрипит, будто протестует.

— Завтра с утра к тебе придёт Доркас, — добавляет Гилберт и разворачивается, собираясь удалиться.

Я медленно поднимаю голову.

— Кто? — чуть слышно роняю.

— Старшая по хозяйству. Объяснит, что от тебя требуется.

С готовностью улыбаюсь ему, изо всех сил стараясь не выдать разочарования и уныния, переполняющих меня.

Гилберт смотрит пристально, как на человека, который не понимает, что тут вообще смешного. Я тоже не знаю. Но если сейчас не посмеюсь, то начну рыдать.

Тяжело вздыхаю, опускаясь на край кровати. Матрас еле продавливается, ужасно жесткий.

— Доброй ночи, миледи, — в его гололе угадывается насмешка.

Я открываю рот, чтобы ответить Гилберту, но он не дожидается и захлопывает за собой дверь. Тьма в комнате становится плотнее, только тусклый свет из незашторенного окна очерчивает предметы интерьера.

Что ж, ещё рано опускать руки! Уверена, Райвен просто решил преподать мне урок и указать моё место в этом доме, но я докажу ему, что заслуживаю гораздо большего!

Райвен

— Ты понимаешь, насколько всё усложнилось теперь? — голос Ишивари звучит глухо, натянуто, как струна, готовая вот-вот лопнуть.

Он стоит у окна, ссутулившись, сложив руки на груди, и смотрит в темноту за стеклом. Он не просто задумался, он в ярости.

Я разливаю терпкую бордовую жидкость по бокалам и не тороплюсь с ответом. Терпеливо жду, когда он сам заговорит. Его же вот-вот прорвет.

Ишивари раздражённо выдыхает.

— Мы тщательно планировали эту операцию, Райвен. Всё было рассчитано до мельчайших деталей, включая охрану дилижанса с артефактами.

Я делаю глоток и устало улыбаюсь.

— И что-то пошло не так. Впервые, да? Всегда нужно учитывать человеческий фактор и обстоятельства, не зависящие от нас, Ишивари. Ты даже не допускал мысли о том, что она попытается сбежать.

Ишивари резко поворачивается, его глаза блестят в полумраке, как два чёрных осколка обсидиана.

— Не говори со мной в таком тоне, Райвен. Ты прекрасно знаешь, что это не просто моя ошибка или чья-то еще. Это полнейший провал!

Я не двигаюсь, только чуть склоняю голову набок.

— Смотрю, ты слишком близко к сердцу принимаешь произошедшее. Остынь, мой друг, и не забывайся, — бросаю ледяным, предупредительным тоном. — Операция не завершилась так, как мы хотели. Но провал? Я бы поспорил.

— Поспорил?! — от гнева у него на лбу бисер пота проступает.

Ишивари делает шаг в мою сторону.

— Валериан Дамонтер был почти у нас в руках, Райвен!

— Да.

— Его дилижанс был под нашей охраной! Мы могли бы узнать, кому он поставляет артефакты, узнать, кто из знати скупает запрещённые товары!

— И, главное, добраться до главного клиента и вывести его на чистую воду. Я все прекрасно понимаю, Ишивари, — тихим ровным голосом произношу, и комната словно замирает на секунду.

Имя не звучит вслух. Оно не должно звучать. Но оно стоит между нами призраком прошлого. Тот, кто предал меня много лет назад.

Тот, кто оставил меня ни с чем.

Тот, кто забрал мой трон, мой дом, мою семью.

Я не забыл.

И я не прощаю.

Они все поплатятся за содеянное, рано или поздно, а я никуда не спешу.

Я опускаю взгляд на содержимое бокала, слегка поворачиваю его, наблюдая, как вязкая жидкость медленно скользит по стеклу.

— Я не собираюсь сдаваться после одной неудачи, Ишивари.

— Но ты привёз в дом обузу! — он резко поворачивается, скрестив руки на груди. Темные глаза сверкают, уголки губ слегка дрожат от сдерживаемого раздражения. — Девчонка ничего не стоит. Она не часть нашей игры. Она просто…

Я тихо смеюсь, наклоняясь ближе и упираясь локтями в стол.

— Козырь.

Ишивари замирает, поперхнувшись вдохом, как будто я вонзил ему кинжал прямо в грудину, а потом раздражённо выдыхает и отводит взгляд в сторону.

— Ты рискуешь, — с шумом выдыхает, качая головой.

— Я всегда рискую.

— Но не так!

Я спокойно подношу бокал к губам и делаю глоток, выдерживая паузу.

Ишивари пылит, как всегда, но его беспокойство понятно. Сегодняшнюю неудачу он воспринимает как свою личную — ведь он был организатором, следил за выполнением каждого этапа, начиная со взяток охране и заканчивая расстановкой людей в точках перехвата. Каждая деталь была просчитана, каждый шаг выверен. Считает, это это удар по его безупречной репутации.

— Девчонка может быть полезной.

— Как? Развлекать тебя по вечерам?! — он вскидывает брови с насмешливой ухмылкой, но я встречаю его взгляд с холодной невозмутимостью.

— И это тоже неплохая перспектива.

Он сжимает челюсти. Я медленно ставлю бокал на стол, приподнимаю бровь, а Ишивари цокает языком и раздражённо отступает на шаг назад.

— Райвен, давай без игр. Ты же понимаешь, что её исчезновение уже вызвало шумиху.

— Безусловно.

— Её ищут.

— Разумеется.

— И ты при этом… совершенно спокоен?

Я откидываюсь на спинку кресла, слегка склонив голову набок, и изучаю его взглядом.

— А мне следует паниковать? Скажи, Ишивари, ты правда считаешь, что я поступаю безрассудно? Я хоть раз подвел тебя, мой друг?

Он снова замирает, чуть сощурившись.

— Нет, но, — его кадык дёргается, а самоуверенность тает под тяжестью осознания того, что он перегнул палку. И продолжает уже куда более спокойно, с ноткой осторожности в голосе: — Я считаю, что ты ставишь нас под удар. Ее папаша может залечь на дно, а нам это не нужно. Он должен оставаться в блаженном неведении, иначе все усилия были напрасны.

Я облизываю губы, сцепляю пальцы в замок и киваю.

— Поживём — увидим. Дамонтер не узнает, где его дочурка укрылась. Разве что… ты оставил следы, указывающие на нас.

— Разумеется, нет! Но ты серьезно рискуешь, — сухо бросает и вскидывает подбородок. — Если тебе еще важно мое мнение.

— Я люблю риск.

Ишивари стоит, сверля меня взглядом, затем коротко кивает, резко разворачивается и направляется к двери.

— Ты слишком уверен в себе, Райвен.

— Если бы не был, то давно был бы мёртв.

— Помяни мое слово, добром это не кончится, — бросает он через плечо, распахивая рывком дверь.

— Я ценю твое беспокойство за меня, друг, — смеюсь ему в спину, пока он уходит, хлопнув дверью.

Закрываю глаза, откидываюсь на спинку кресла, вдыхаю… И тут же злюсь.

В гостиной витает запах Дафны. Едва уловимый, тонкий, чистый, как весенний дождь, с ноткой чего-то тёплого… не могу точно определить. Ваниль и цветущая вишня? Хм-м-м. Дракону нравится.

Я открываю глаза и морщу лоб, ощущая движение внутри себя. Дракон ворочается в глубине сознания, недовольно царапается, как зверь, которого не выпустили к добыче.

«Ты тоже это почувствовал?» — мысленно бросаю я.

«Как можно было не почувствовать?» — его голос в моей голове низкий, тёмный, пропитанный глухим урчанием.

Он хочет выйти. Хочет разглядеть её ближе. Жаждет понюхать и запечатлеть её аромат в своей памяти.

Я давлю раздражённый смешок.

"С чего вдруг такой интерес?"

"Она пахнет... необычно."

«Это не повод беситься, как кот в охоте».

Дракон недовольно скалится в ответ.

"Ты сам это чувствуешь."

Я стискиваю челюсти.

Чувствую.

И именно это меня бесит больше всего.

Я не падок на красивые лица и стройные фигурки. Меня не волнуют хрупкие аристократки с кокетливыми взглядами.

Но эта…

Она какая-то другая.

Слишком упрямая. Слишком смелая. Слишком живая.

Когда Дафна смотрит на меня — в ее взгляде нет страха, нет покорности. Будто она действительно верит, что может мне перечить.

Будто её не пугает, кем я являюсь.

«Тебя это раздражает?» — голос дракона звучит осторожно, но я слышу интерес в его тоне.

«Меня раздражает, что ты ведёшь себя как помешанный».

"Ты солгал. Я знаю, какие чувства ты испытываешь в любой момент времени. Сейчас у тебя перед глазами дерзкая девчонка, и ты не можешь перестать о ней думать. Меня тебе не обмануть, а вот себя…."

Я тихо фыркаю, отмахиваясь.

Но факт остаётся фактом.

Я чувствую её присутствие, даже когда её нет рядом, и мне это совсем не нравится. Что-то в ней цепляет.

И я пока не понял, что именно.

Дафна

Выхожу из дома, и меня мгновенно окутывает прохладное утреннее дыхание. Солнце ещё не взошло, но небо уже светлеет, окрашиваясь в мягкие сиреневые и золотистые тона.

Воздух влажный, пахнет землёй, сеном и древесной стружкой. Я обнимаю себя за плечи в попытке согреться и осторожно осматриваюсь.

Во дворе раскинулись тёмные деревянные постройки. Просторная конюшня с массивными воротами, за которыми едва слышно тихое фырканье лошадей. Сарай с широкой дверью, возле которой сложены поленья. Из небольшой прачечной доносится запах горячей воды, мыла и щёлока. И курятник… должен быть где-то здесь.

Я разворачиваюсь влево, вправо и, к своей радости, замечаю нужное здание.

Курятник оказывается не маленьким сарайчиком, как я себе представляла, а добротным строением из потемневшего дерева, с высоким входом и парой небольших окошек, затянутых сеткой.

Дверь приоткрыта, и оттуда уже доносится тихое кудахтанье и лёгкое хлопанье крыльев.

Делаю неуверенный шаг вперед. Внутри курятника царит полумрак, мягко рассеиваемый тонкими лучами утреннего солнца, проникающими сквозь небольшие окошки под крышей.

Тёплый воздух наполнен запахами сена, перьев и зерна. Куры сидят в своих гнёздах, уютно прижавшись друг к другу, лениво перебирая перья клювами.

Я замираю, пытаясь понять, с чего начать. Набираю в лёгкие побольше воздуха и уже готовлюсь войти, но вдруг за моей спиной раздаётся хрипловатый голос:

— Ты хоть знаешь, что делаешь, барышня?

Я вздрагиваю, оборачиваюсь и тут же встречаю внимательный взгляд тёмных, глубоко посаженных глаз. Передо мной стоит мужчина лет шестидесяти на вид, худощавый, жилистый, с резкими чертами лица и густыми бровями.

Короткие седые волосы, слегка сутулая осанка, узловатые пальцы на руках, как будто привыкшие к тяжёлой работе.

Одежда простая, но ухоженная: тёмная рубашка, заправленная в крепкие холщовые брюки, добротные сапоги.

Опираясь на черенок лопаты, он смотрит на меня не сурово, но с лёгкой насмешкой.

— И вам доброе утро. А вы… кто? — выдыхаю я, всё ещё приходя в себя от неожиданности.

— Зови меня Хью, барышня. Смотрю, ты нацелилась войти в курятник?

Я с опаской смотрю на постройку и хмурюсь.

— Доркас велела мне собрать яйца. Вроде бы. Или я что-то путаю….

Хью поднимает бровь и хмыкает.

— Ох, дитя, яйца не собирают ранним утром. Сначала нужно покормить птицу, поменять воду, а уж после семи-восьми часов приходи с корзиной.

Я моргаю, пытаясь осмыслить услышанное.

— А… чем их кормить?

Хью качает головой, как будто я только что спросила, с какой стороны держать ложку.

— Ладно, девочка, запоминай, — Хью кряхтит, оставляя лопату к стволу дерева, и складывает руки на груди. — Кур кормят дважды в день. Утром — влажным кормом, вечером — сухим.

Я моргаю, пытаясь уложить в голове информацию.

— А что за влажный корм такой?

— Каша, овощи, мешанка из запаренного зерна. Доркас всегда готовит заранее.

Я молча смотрю на него. Она ведь мне ни слова не сказала….

— Подождите… А где же мне брать его?

Хью добродушно смеётся и хлопает меня по плечу.

— Ладно, не волнуйся ты так, барышня. Пошли за кормом. Я тебе все покажу.

— Меня, между прочим, Дафна зовут, — с ноткой обиды отзываюсь я, но послушно иду за ним.

Мы возвращаемся на кухню, где на угловом деревянном столе стоит котелок с ещё тёплым кормом. Я заглядываю внутрь и сморщиваю нос.

Перемешанные варёные овощи, что-то вроде запаренного зерна и корок хлеба. Больше на помои похоже. Но пахнет варево на удивление съедобно.

— Вы уверены, что это можно есть? — осторожно спрашиваю, еще раз с опаской принюхиваясь.

— Курам нравится, — спокойно отвечает Хью и пожимает плечами.

Я неуверенно беру деревянное ведро, которое младшая кухарка наполняет для меня кормом, и уже готовлюсь снять со стола, но Хью легко подхватывает его.

— Я же вижу, что ты весишь меньше, чем это ведро, — хмыкает он. — Не хватало ещё, чтобы свалилась с ним в курятнике на радость пернатым.

Я вздыхаю и с благодарностью киваю.

Когда мы возвращаемся, в курятнике нас уже ждут.

Куры возбуждённо кудахчут, предвкушая кормежку, несколько самых нетерпеливых уже спрыгнули с насестов и деловито переминаются с лапы на лапу, разглядывая меня с нескрываемым ожиданием и любопытством.

Но я ещё не сделала и шага, как…

Из темноты курятника, откуда-то сбоку, выскакивает и встаёт прямо передо мной, грозно выпятив грудь, крупный рыжий ухоженный петух. Две горящие черные бусины глаз смотрят на меня с презрением.

Я замираю, пальцы холодеют от страха.

— Ой-ой…

Хью довольно хмыкает.

— Любимец хозяина. И местный тиран! Этого негодяя зовут Молния, юная барышня. Относись к нему с уважением, и вы подружитесь.

Давлю нервный смешок и оборачиваюсь на Хью, смотрю взглядом, полным мольбы о помощи.

— Ты справишься, — он ободряюще улыбается и кивает. — Птичкам кушать пора. Ты, небось, уже позавтракала, а они — нет. Приступай.

Я глубоко вздыхаю, ставлю ведро на землю и набираю в ковш влажный корм.

Ну что ж, попробуем.

Осторожно наклоняюсь и начинаю раскладывать корм по деревянным корытам, пока куры радостно сбегаются со всех сторон. Но Молния стоит, не двигаясь, глядя на меня с высоты своего петушиного величия.

Я чувствую, как по спине пробегает холодок. Он явно что-то задумал.

Хью за спиной едва слышно хихикает.

— Если что, можешь его просто обойти.

— Ага. А потом собрать себя по кусочкам?

Петух плавно делает шаг вперёд.

Я плавно делаю шаг назад.

Он склоняет голову, словно размышляя, атаковать или оставить в живых.

Я судорожно сглатываю и… просто ставлю перед ним отдельную порцию корма.

Он смотрит на меня. Я смотрю на него.

Тишина. Я сжимаю губы в тонкую линию, медленно переводя взгляд с Хью на это рыжее пернатое создание и обратно. Петух не сводит с меня своих бусин-глаз, словно оценивая, достойна ли я существовать в пределах его владений.

— А вдруг сработает? — шепчу я.

Молния издаёт громкое «Ко-ко-ко!» и, наконец, отворачивается, приняв моё подношение.

Я облегчённо выдыхаю. Хью смеётся.

— Поздравляю, девочка. Ты прошла первое испытание. Считай удачей, что он тебя не клюнул.

Я задыхаюсь от возмущения, но мой наставник уже делает вид, что ничего не говорил. Деловито проходит к дальней стене и подзывает меня рукой.

— Зерно в мешках вон там. Вечером им насыпешь. И про уток не забывай! Они ждут за соседней дверью, — напутствует Хью, прохаживаясь по курятнику. — Воду набирай из бочки у стены. Только осторожнее с ведром — оно тяжёлое.

Я уже собираюсь вздохнуть с облегчением и оглядываюсь, выискивая упомянутые мешки. Вроде бы ничего сложного, правда? Думаю, мне по силам такая работа.

О, нашла! Подхожу к мешкам, наклоняюсь и, взявшись за горловину одного из них, пытаюсь его приподнять.

И…

Он ТЯЖЁЛЫЙ! Наверное, тяжелее меня!

Я пыхчу, напрягаюсь, но он даже не сдвигается с места.

Хью фыркает и качает головой.

— Ты что, барышня, не натренировала силу на балах?

Я раздражённо кошусь на него, встаю в более удобное положение, крепче хватаюсь за мешок и, сделав последний отчаянный рывок, поднимаю его… на жалкие два сантиметра над землёй.

Но этого достаточно.

ШМЯК!

Мешок распахивается, рассыпая зерно по полу. Я замираю, не дыша.

Хью стоит с выражением абсолютного спокойствия, словно ждал этого.

— Вот же бестолковая на мою голову…. — вздыхает он и возводит глаза к потолку. — Зачем, спрашивается, в мешок вцепилась?! Зерном вечером кормят, я же объяснял.

А Молния…

Петух, который секунду назад просто наблюдал за мной, вдруг вытягивает шею, издавая злобное «КАРАААА» и…

Бросается прямо на меня!

Я успеваю лишь пискнуть и отскочить назад.

— Отстань от меня!

Молния неумолим. Он несется, бешено хлопая крыльями, и норовит клюнуть в ноги.

И я… забываю, что я обещала быть смелой. Забываю, что хотела доказать Тенаргосу, что способна справиться с хозяйством.

И, подхватив подол юбки, с криком выбегаю из курятника!

Позади раздаётся хриплый хохот Хью. Стою, хватая ртом воздух, как будто только что спаслась от разъярённого дракона. Хотя, кажется, петух куда страшнее.

В груди бешено колотится сердце, ладони дрожат. Позади раздаётся удовлетворённое хмыканье.

— Ну, барышня, не каждая особа благородного происхождения может похвастаться тем, что унесла ноги от петуха, — замечает Хью, явно получая удовольствие от происходящего.

Я бросаю на него раздражённый взгляд, но спорить нет сил. Потому поправляю платье, разглаживаю юбку, стряхиваю с плеч перья (откуда они вообще взялись?!) и выдыхаю.

— Что дальше?

Хью довольно улыбается, как будто ждал этого вопроса.

— А дальше, барышня, ты идёшь в огород.

Досадливо хмурюсь и поджимаю губы.

— И что мне там делать?

— О, ничего сложного! Полить грядки, кое-где прополоть. Да смотри, ничего не затопчи.

Я подозрительно смотрю на него.

— Вы уверены, что у меня получится?

Хью делает невинное лицо.

— Нет. Но смотреть на это будет весело. Хозяин будет доволен, я уверен.

Я тяжело вздыхаю. Так и знала, Тенаргос решил поразвлечься за мой счет. Посмеятся над бедняжкой, не умеющей трудиться по хозяйству. Что ж, лучше так, чем ублажать его в постели.

— Ладно уж, дорогу хотя бы покажите.

После неудачного знакомства с Молнией, я покидаю владения пернатых тиранов, волоча за собой пустое ведро. Но передышка длится недолго.

Хью уже ждёт у входа в другой загон, небрежно прислонившись к деревянному столбу. В руке он держит второе ведро, наполненное тем же запаренным зерном, тушёными овощами и корками хлеба.

— Ну, чего застыла? — он кивает в сторону дальнего загона. — Твоя следующая миссия — утки.

Я смотрю на него с лёгким отчаянием.

— То есть, опять?

— А ты думала, так легко отделаешься, барышня?

Я тяжело вздыхаю, беру ведро и плетусь к загону, рядом с которым находится небольшой, но удивительно живописный пруд. Перед ним, словно на островке — сарайчик.

Утиный загон не такой тесный, как курятник. Он просторный, с деревянными настилами, чистой соломенной подстилкой и маленькими деревянными домиками, в которых птицы прячутся на ночь.

Утром, как только они насытятся, их выпускают в пруд — уютное озерцо, окружённое мягкими зарослями камыша и низкими кустами.

Над водой вьётся лёгкий туман, серебрится в первых лучах солнца. Поверхность пруда тёмная, тихая, словно зеркало, в котором отражаются кроны деревьев.

На камнях, что ближе к воде, разлеглись лягушки, лениво раздувая горло и время от времени издавая протяжное «квааа». Где-то в тени сада потрескивают сухие листья — наверное, пробежал какой-нибудь зверёк.

Хью отпирает дверь в загон, и я осторожно заглядываю. Утки уже проснулись, сидят ровными рядами за ограждением, вытягивают шеи и молча наблюдают за мной.

Их маленькие глазки поблёскивают с лёгкой подозрительностью. Я замираю, держа ведро двумя руками.

Ну, ладно. По крайней мере, они не бегут мне навстречу, выпятив грудь, как один знакомый петух.

Но и доверия у них ко мне нет.

— Ну, привет. Уютненько тут у вас, тепло. Сеном пахнет.

Они не двигаются.

Я зачерпываю немного мешанки и осторожно выкладываю в первую кормушку. Одна из уток вытягивается, пробует пару клювиков и, убедившись, что всё в порядке, начинает есть.

За ней подтягиваются остальные. Через мгновение их ровные ряды превращаются в тихую довольную возню. Я улыбаюсь, наблюдая, как птицы увлечённо роются в кормушке.

Какие же они пушистые! И милые.

Одна из уток стоит ближе остальных, вытянув шею вперёд, словно изучая меня.

Осторожно опускаюсь на корточки, протягиваю руку… А она замирает. Медленно-медленно провожу пальцами по её мягким шёлковым перьям.

И не верю, что мне это сошло с рук.

— Какая ты хорошенькая…

Утка прикрывает глазки, будто наслаждаясь прикосновением. Я тихо смеюсь. Вот это я понимаю — цивилизованные, дружелюбные птицы!

В отличие от некоторых злобных созданий в соседнем домике…

Когда я поднимаюсь, утки уже полностью потеряли ко мне интерес. Высыпаю остатки корма в последнюю кормушку и направляюсь обратно к Хью.

Он смотрит на меня с недоверчивым прищуром.

— Что?

— Ты только что гладила утку?

— Ну да.

— Как тебе это удалось?

— Подошла и погладила, — бесхитростно пожимаю плечами.

Он недоумевающе моргает. Я чего-то не знаю об этих милых созданиях? Хью поворачивается, смотрит на загон, где утки уже довольно умываются в пруду, и медленно качает головой.

— Обычно с ними сладить удается только милорду. Доркас стороной обходит уток. А я с порога мешанку закидываю в кормушку и отбегаю как можно дальше. Щипаются, заразы.

— То есть, мне намеренно поручили работу, с которой больше никому не под силу справиться? — я вскидываю руки. — Нет, серьезно? Хотя чему я удивляюсь. Райвен поиздеваться надо мной вздумал. Ну, я ему еще покажу, — скрещиваю руки на груди и надумываю обиженно губы.

Хью смеётся, качая головой.

— Пока тебе везёт, барышня Дафна. Коз и коров ты ещё не видела, и, так и быть, сегодня я тебя пощажу. Знакомство с рогатыми обитателями двора отложим на другой раз.

Я довольно вытираю руки о передник и выдыхаю.

— И на том спасибо.

Ну вот. Утиная миссия выполнена. Они не защипали меня, не утопили в пруду и даже позволили себя погладить. В отличие от одного известного пернатого тирана.

Хью кивает мне и показывает на пустые вёдра.

— Отнеси-ка их на кухню, а потом возвращайся. Следующее задание уже ждёт, — а сам направляется к деревянной калитке под тенью раскидистой ивы.

Я беру вёдра и направляюсь обратно к дому, радуясь тому, что руки больше не отваливаются от тяжести.

Кухня встречает меня привычным теплом, ароматами ароматами наваристого бульона, пряных специй и тушёного мяса. Доркас едва бросает на меня взгляд, только цокает языком.

— Ты ещё жива?

— Да, и даже в относительно целостном виде, — бурчу я, ставя вёдра у стены. — А вы как будто бы не рады?!

Она хмыкает, но больше ничего не говорит, только продолжает месить тесто, не обращая на меня внимания.

Как только я покидаю кухню, ощущение уюта исчезает, уступая место прохладному ветерку и смутному беспокойству.

Невольно сжимаясь, направляюсь к Хью, который ждёт у сарая с садовым инвентарём. Наверняка уже готов сунуть мне в руки тяпку или какой-нибудь другой страшный инструмент, которого я в жизни не видела.

Я подтягиваю к себе края фартука, медленно шагая по двору, и краем глаза замечаю тёмный прямоугольник двери в одной из хозяйственных построек.

Той самой двери, в которую вчера ночью входили люди в чёрном. И хотя я видела их лишь мельком, чувство тревоги засело у меня в груди, как заноза.

Мне очень, очень хочется взглянуть. Я же жуть, какая любопытная! А еще мне не дает покоя подслушанный разговор Тенаргоса и его мрачного гостя. Интересно же узнать, что за операция у них вчера провалилась, и почему экипаж Райвена торчал за домом отца?

Но я не смотрю.

Не смотрю…

Ну, может, одним глазком?

Боковым зрением фиксирую три фигуры, застывшие чуть в стороне от входа. Те самые подозрительные мужчины….

Я не рассматривала их вчера, но теперь отчетливо вижу, что они выглядят не как обычные слуги. Они одеты в тёмную, неприметную одежду — удобную для передвижения и, скорее всего, для дел, не предполагающих лишних свидетелей.

Дорогие, но не броские ремни с серебряными пряжками. Высокие сапоги, изношенные настолько, что можно предположить, что их владельцы не проводят время в гостиных, потягивая вино.

А ещё… оружие. Оно угадывается под одеждой. Скрытые кинжалы под полами камзолов. Возможно, короткие мечи или пистолеты. Ой, мамочки!

Я порывисто отворачиваюсь и ускоряю шаг. Но слишком поздно, эти трое заметили меня.

Изо всех сил стараюсь не пялиться и семеню по дорожке, поросшей травой. А эти типы начинают свистеть мне вслед.

— Эй, птичка, — раздаётся грубый голос. — Не проходи мимо! Утро прохладное, давай-ка мы тебя согреем.

Я чувствую, как кровь приливает к щекам, но не останавливаюсь.

— Небось, в покоях милорда-то мягко спится? Может, и нам компанию составишь? — добавляет второй.

— А девчонка-то аппетитная, а? Эй, красотка, как насчёт развлечься после тяжёлого дня?

— Такая ладная девка… И где же ты раньше от нас пряталась?

— А сзади она тоже ничего!

Я сжимаю кулаки и скриплю зубами.

О, как же мне хочется развернуться и врезать кулаком прямо по их самодовольным рожам! Изо всех сил.

В нос. В челюсть. В любое место, до которого смогу дотянуться. Но я делаю единственное разумное, что могу — просто иду дальше, ориентируясь на силуэт Хью.

Нет, я не могу позволить себе опрометчивые поступки! На таких опасно нарываться. Поэтому лишь ускоряю шаг, стараясь держать голову выше, чтобы не показать ни страха, ни раздражения.

Но если когда-нибудь представится возможность…

В ушах гудит, сердце колотится в горле. Улавливаю быстрые шаги сзади — шелест травы под тяжелыми подошвами, хрипловатый смех. Один из них меня догоняет. Решил-таки поближе познакомиться?!

Лихорадочно осматриваясь в поисках чего-нибудь, чем можно дать отпор нахалу.

О, кажется, я вижу тяпку! Или это грабли? А, не важно. Хватаюсь за деревянный черенок и резко разворачиваюсь, отрыва от земли инструмент. Но прежде чем успеваю сделать что-то глупое, на моём локте смыкаются крепкие пальцы.

Я вздрагиваю и беззвучно ахаю, пытаясь вырываться. Но когда вижу, кто меня держит — с облегчением выдыхаю и опускаю импровизированное оружие. Хью.

А в следующий миг в груди тихонько вспыхивает разочарование. Было бы гораздо приятнее, если бы меня спас… сам Райвен. И показал бы своим прихвостням, что меня трогать опасно для их жизни. Но увы.

И чего бы вдруг я о нем вспомнила?!

Хью спокойно тянет меня в сторону, увлекая на боковую дорожку, подальше от той компании.

— Рты закрыли, — глухо бросает он через плечо. — И не лезьте к девчонке. Милорд с вас шкуры живьем сдерет и к двери прибьет в назидание другим.

Я не оглядываюсь, но слышу, как один из мужчин цокает языком в знак недовольства. Двое других мерзко смеются. И от звука их голосов меня пробирает холодком до костей. Какие же противные типы!

— Держись от них подальше, — ворчит Хью и забирает у меня инструмент. — Одним ехиднам известно, что у них на уме. Отпетые негодяи, на которых единственная управа — милорд Тенаргос. Больше никто им не указ, маленькая барышня.

Мы идём дальше, пока голоса позади нас не затихают, а потом он отпускает мой локоть и смотрит, прищурившись.

— Перепугалась?

Я фыркаю.

— Нет! Но они меня взбодрили, определенно, — вру и не краснею.

Хью закатывает глаза.

— Ага, как же. Не все здесь добрые, понимаешь? Я не смогу всегда быть рядом и отогнать их от тебя.

— Да, я поняла, — бурчу я. — Спасибо, Хью.

Мы сворачиваем к постройке с садовым инвентарём, но я всё ещё чувствую на себе жадные взгляды. Передергиваю плечами, сбрасывая неприятное ощущение.

К моему огорчению, огород оказывается довольно большим — ряды грядок тянутся почти до самой изгороди, за которой начинается редкий лес. Здесь всё ухожено, но чувствуется, что работы много.

Я смотрю на аккуратно посаженные овощи, грядки с клубникой и кусты с чем-то, похожим на картофель.

— Вот это всё поливать нужно?

— Ага, — кивает Хью. — Вон там колодец, рядом стоят ведра. Главное — не расплескай всё по дороге.

Я скептически смотрю в сторону колодца, потом снова на грядки.

Кажется…

Меня опять хотят надуть. Так и чую подвох. Сколько ведер надо натаскать, чтобы полить столько грядок?! Но я сжимаю кулаки и решительно иду к колодцу.

Не позволю считать меня слабачкой!

Колодец находится в стороне от основных построек, у самой границы сада. Каменный, с крышей, крепкими деревянными балками и старым, но надёжным воротом.

Я останавливаюсь рядом, откидываю волосы с лица и уверенно хватаюсь за верёвку. Ну что ж. Просто опустить ведро, набрать воды и вытащить.

Делов-то! Сто раз из окна видела, как младшая кухарка маменьки это делает. Неужели не справлюсь?!

Я наклоняюсь и заглядываю в глубину. Тёмная, холодная, страшная бездна.

Ну, может, и не совсем бездна, но воды не видно, и это меня настораживает.

— Ну, ладно… — шепчу я себе под нос, закатываю рукава и берусь за ведро.

Пытаюсь закрепить его на верёвке, но ручка болтается, узел скользит, а сама конструкция выглядит так, будто развалится в любой момент.

Но держится же! Наверное.

Я осторожно поднимаю ведро, перевешиваю через край… И тут оно срывается вниз, увлекая за собой всю верёвку.

ПЛЮХ.

Я моргаю, таращась в черноту в колодца. Нет. Ну… Что я не так сделала-то?! Может, колодец неисправен?

Я разворачиваюсь, чтобы уйти и сделать вид, что ничего не случилось… Найду другое ведро и попробую еще раз! Но едва делаю шаг в сторону сарая с инвентарем, как замираю на месте.

— Ну и? Как успехи? — Хью стоит, скрестив руки, и ухмыляется.

— Прекрасно, — выдыхаю я, испуганно отводя взгляд и глядя куда угодно, только не на него. — Просто… что-то пошло не так. А вы уверены, что колодец не сломан?

— Колодец-то в порядке, — тяжело вздыхает он и осуждающе качает головой.

В воздухе повисает некоторая недосказанность. Я прищуриваюсь и склоняю голову к плечу.

— На что вы намекаете?

— Ведро надо держать крепче, — раздается над ухом низкий, бархатный, с благородной хрипотцой голос.

По спине пробегают мурашки, а сердце сжимается от неожиданности. Из горла вырывается нечто среднее между визгом и полузадушенным писком.

Я подпрыгиваю на месте, резко разворачиваюсь, как испуганный кролик, и…

Упираюсь взглядом в… грудь. Точнее, в широкую мускулистую, мерно вздымающуюся при дыхании под тонкой тканью белоснежной рубашки грудь.

И, о боги, от неё веет теплом. Я чувствую исходящий от мужского тела жар. А между расстёгнутыми пуговицами рубашки виднеется островок тёмных волос.

Честное слово, меня накажут за мысли, мелькающие в голове яркими вспышками.

Я осторожно сглатываю, отводя взгляд чуть в сторону, но понимаю, что куда бы я ни посмотрела, он натыкается на другие, не менее привлекательные части тела Тенаргоса.

Бёдра. Крепкие ноги. Руки с проступающими венами, небрежно спрятанные в карманы брюк. Красиво очерченные скулы. Чувственные губы.

О, нет, нет! Нельзя смотреть на его губы!

Проклятье.

Я медленно поднимаю взгляд выше к золотым глазам. Они смотрят на меня с лукавым прищуром, наполненные беззаботным весельем и лёгким хищным интересом.

Райвен склоняет голову набок, наблюдая за мной, как за забавным зверьком, которого только что застали за чем-то нелепым.

— Что, милая, язык проглотила? — его губы трогает усмешка.

Ах ты ж…

Я должна что-то сказать.

Должна!

Но единственное, на что я способна — это продолжать пялиться, чувствуя, как лицо заливается жаром.

Я молчу, а Райвен тихо смеётся. Проклятый, невыносимый дракон.

Не спеша переводит взгляд с меня на Хью, который всё ещё стоит рядом, скрывая ухмылку за бесстрастным выражением лица.

— Иди, Хью, займись делами. Я сам всё покажу, — мягко бросает Тенаргос, и в его голосе звучит что-то тягучее, бархатное, от чего меня окатывает новой волной смущения и робости.

Хью слегка наклоняет голову, словно раздумывая, стоит ли оставлять меня с драконом наедине, но в итоге коротко кивает.

— Как скажете, милорд, — и, одарив меня выразительным взглядом в стиле «ну, держись», неспешно уходит прочь, что-то тихо напевая себе под нос.

Я вздрагиваю. Райвен не торопится. Его поза расслабленная, но в этой расслабленности есть что-то опасное, хищное, как у зверя, который просто наблюдает, но уже решил, что будет дальше.

Он не спеша берёт ведро, подбрасывает его в руке, словно оценивая вес, и вдруг… Толкает меня вперёд.

Издаю протестующее «эй!», но он уже ловко ставит меня перед собой так, чтобы я оказалась между ним и колодцем. Меня охватывает паника, по рукам пробегают мурашки.

Ой, кажется, это очень-очень плохая идея!

Смотрю вслед Хью с мольбой, но он не оборачивается. А пальцы Тенаргоса перебирают на моем запястье, вызывая в глубинах тела необъяснимый трепет. Закусываю губу и обреченно смотрю вниз на ледяную черноту колодца, в которой дрожит отражение ухмыляющегося Райвена….

— Ну-ка, иди сюда, милая Дафна, — протягивает, почти мурлычет Райвен с игривой насмешкой, не давая мне улизнуть. — Раз уж у тебя совсем беда с колодцем, придётся научить им пользоваться.

И почему в его словах я слышу нечто… интимное? Как будто он мне что-то непристойное предлагает.

Не позволяя мне сдвинуться в сторону, он не спеша сматывает верёвку, методично поднимая её вверх, а затем ловко закрепляет ведро, бросая на меня лукавый взгляд.

О, спасибо, как мило. Меня учат обращаться с ведром. Что дальше? Объяснит, как держать ложку? Судя по довольному виду Тенаргоса, ему даже в радость.

Я закатываю глаза и упираюсь руками в колодец, нервно скребу ногтями по каменной кладке. Райвен опускает ведро в воду, но делает это медленно, неторопливо, словно наслаждаясь процессом.

Его пальцы скользят по верёвке, сильные, умелые, и я вдруг понимаю, что смотрю на его руки слишком долго. Они у него… красивые.

Рельефные, с длинными пальцами, со шрамами на костяшках. Я торопливо отвожу взгляд, но тут же понимаю, что совершила ошибку.

Потому что Райвен вдруг наклоняется ко мне ближе. Так близко, что я чувствую его дыхание у своего виска.

— Запоминай, Дафна, — произносит он низким голосом, и я ощущаю, как вибрации его слов касаются моей кожи. Меня обдает ароматом его изысканного мужского парфюма, от которого дыхание сбивается.

Замираю пойманной мышкой. Он отпускает верёвку, позволяя ведру плавно опуститься в воду. Затем разворачивается ко мне и вдруг… Берёт мою руку в свою ладонь. Я забываю, как дышать.

Кладёт её на деревянную рукоять ворота.

— Теперь держи крепче. Не вздумай разжимать пальцы, иначе с тобой ведер не напасемся.

Я торопливо киваю. Да, да, конечно. Только бы побыстрее это унижение закончилось. Неужели я настолько непутевая?!

Но стоило ему накрыть мою руку своей, как внутри что-то вспыхивает. О боги, за что мне это испытание?

Райвен медленно ведёт мою руку, показывая, как крутить ворот. Его крепкая грудь касается моего плеча, его запах — терпкий, пряный, с нотками амбры, огня и чего-то смолистого буквально дурманит и вплетается в мои волосы. Хочется бросить к ехиднам ведро и развернуться к нему, уткнуться лицом в изгиб шеи и утонуть в пьянящем аромате кожи.

— Вот так, видишь? — шепчет он мне на ухо, и я чувствую, как краснею.

Я не вижу. Я не слышу. Я просто ощущаю близкое тепло его тела. То, как его пальцы нежно касаются моих. Как его голос цепляет за душу, затрагивает что-то в глубине тела, где рукам не место.

Я чувствую его жар позади себя, чувствую, как его грудь едва касается моей спины, как его дыхание колышет волосы у моего виска.

— Теперь смотри внимательно и запоминай, — его голос падает до щекочущего шепота.

О боги. Мне конец.

Райвен слегка наклоняет меня вперёд, не позволяя сопротивляться, да я и не не в силах. Его руки — сильные, твёрдые — уверенно направляют меня. Я задерживаю дыхание, потому что если вдохну, то прижмусь к нему ещё плотнее.

А мне этого не нужно.

Совсем-совсем! Я не хочу этого, нет!

Но тело не слушается. Ощущаю, что поясницей прижата к чему-то твёрдому. Он тоже носит при себе оружие? И почему я непроизвольно подаюсь навстречу, а внизу живота мышцы узлом сворачивает?

Ой, мамочки! Стыдно-то как!

— Так… медленно опускаем ведро… держим верёвку крепко… да, вот так.

Его губы почти у моего уха. Я замираю, сглатываю и делаю всё, что он говорит, потому что…

Ну, у меня нет выбора!

Ведро погружается в воду, наполняясь, а Райвен не спешит отстраняться. Он наслаждается моментом и моим смущением. Наглый, беспощадный драконище!

Знает, что загоняет меня в краску. Знает, что заставляет сердце биться быстрее. Уверена, он слышит мой пульс и ощущает кожей дрожь.

— А теперь поднимаем.

Он берёт мою ладонь, ведёт ею по верёвке, его пальцы горячие и уверенные. Я сжимаю зубы, щёки горят, мысли путаются. Почему он так близко?!

Почему он не отходит?!

— Молодец.

Я чуть не падаю вперёд, когда он вдруг отстраняется. Убирает руки, делает шаг назад, оставляя меня наедине с полным ведром воды и дрожащими коленками.

Откашливаюсь, хватаю ведро и стараюсь выглядеть невозмутимой.

— Ну что, справишься теперь, Дафна? Или проведем ещё одно занятие?

Его усмешка бесстыдная, взгляд — насмешливый. Я приподнимаю подбородок, сжимая ведро, и бормочу себе под нос:

— Хватит с меня уроков на сегодня…

Он смеётся, тихим, поистине мужским смехом, омывающим меня теплой волной. И тело гудит, будто каждый нерв оголен. Смотрю, как Тенаргос уходит и испытываю укол разочарования.

И что это вообще сейчас было, а?

Как только Райвен удаляется в сторону дома, я торопливо хватаюсь за ручку ведра. Если сейчас поймаю этот самодовольный взгляд — точно взорвусь. Пусть идет по своим делам.

— Благодарю за столь… наглядный урок, лорд Тенаргос, — выдыхаю ему вслед, натянуто улыбаясь.

Райвен оборачивается через плечо, чуть склоняет голову, с лукавой усмешкой наблюдая, как я едва не выворачиваю себе руки, пытаясь оторвать ведро от земли.

— Всегда рад помочь, милая.

Что-то слишком он довольный. Или мне показалось?

Хмыкаю, глядя ему вслед. Тенаргос неторопливой грациозной походкой хищника уходит в сторону дома. Я раздражённо пыхчу и тяну ведро на вытянутых руках.

Оно тяжёлое. Безумно тяжёлое! А руки все еще дрожат после того, как этот дракон буквально… меня облапал!

Я густо заливаюсь краской. Снова. Проклятье! Злюсь на себя, на ведро и на Тенаргоса. Да-да, на него в особенности!

Добредаю до огорода, успев сделать два привала и облиться ледяной водой. Когда возвращаюсь обратно, с намерением набрать ещё одно ведро, то замечаю Райвена.

Он стоит, прислонившись к колонне у стены дома, скрестив руки на груди.

И в руках у него…

ШЛАНГ.

Шланг из гибкой лозы для полива, присоединённый к колонке за домом.

Я замираю, чувствуя, как внутри закипает отчаяние, переходящее в медленно накатывающую ярость. Райвен делает вид, будто замечает меня только сейчас.

Изображает удивление — такое искреннее, что мне хочется его стукнуть.

— О, Дафна, — он в фальшивом изумлении поднимает бровь. — Ты уже закончила? А я тут подумал… Ты все-таки девушка у нас хрупкая. Может, тебе стоит воспользоваться этим?

И кивает на шланг. Я злобно моргаю, поджимая губы. Перевожу взгляд на ведро в своих руках, снова на Райвена. Потом на шланг.

И вдыхаю носом, чтобы не закричать.

— А ПОЧЕМУ НЕЛЬЗЯ БЫЛО СРАЗУ СКАЗАТЬ?!

Райвен задумчиво хмыкает.

— Но тогда бы я не смог тебя ничему научить, милая.

Я всхлипываю от отчаяния, сжимая в руках ведро с остатками воды. Ещё мгновение назад мне хотелось швырнуть его в самодовольно ухмыляющуюся физиономию Тенаргоса, но… теперь в голове рождается коварный план.

Вспоминаю, как он только что заставил меня краснеть, как прижимался всем телом, как дразнил и смотрел сверху вниз, и…

О, драконище, ты сам напросился!

Испускаю медленный вдох, разглаживаю подол платья и вешаю на лицо самую невинную улыбку.

— Лорд Тенаргос… — мои ресницы чуть вздрагивают. — Но ведь я никогда раньше не пользовалась шлангом.

Райвен чуть склоняе голову к плечу, будто оценивает мои слова, на губах играет тень усмешки.

— Правда?

— А вдруг я что-то сделаю не так? — я тяжело вздыхаю и сжимаю передник, не отводя глаз. — Вы ведь не хотите, чтобы я снова промокла или залила огород, верно?

Он хмурится, из глаз проглядывает подозрение. Только бы купился! Ох, я отыграюсь по полной программе!

Видимо, посчитав мою просьбу вполне безобидной, Тенаргос соглашается. И, чуть склонив голову, ухмыляется.

— Ну что ж, раз моя милая Дафна так просит… — он тянется к шлангу, обвивает пальцы вокруг рукояти.

Я делаю невинный, заинтересованный взгляд, но внутри трепещу. Попался!

Райвен медленно протягивает шланг, подходя ближе. Снова ощущаю тепло его тела, руки предательски дрожат.

— Итак, смотри внимательно. Ничего сложного нет.

Он встаёт позади, ловко направляя мои руки, ведя пальцы по шлангу. Я стискиваю зубы, когда его дыхание касается виска.

О, боги. Опять.

По спине ползут мурашки, а в животе… мышцы узлом сворачиваются. Изо всех сил стараюсь не замечать, как его грудь касается моей спины. Дыхание становится рваным. Кажется, я погорячилась! Переоценила свои возможности. Да он одним своим присутствием мне голову кружит!

Ладонь Райвена накрывает мою. Жар, исходящий от дракона, медленно, исподволь проникает под кожу. Растекается по телу, и я… начинаю дрожать. Сердце бьется пойманной птичкой.

— Сначала слегка сжимаешь… потом плавно направляешь… вот так…

Слышу его, как сквозь вату. Выжидаю подходящий момент. Как только он окончательно расслабляется, убеждённый, что его очередной урок проходит успешно…

Я резко отстраняюсь, отвожу шланг в сторону… и направляю на дракона полный напор воды.

Райвен замирает. Вода хлещет и стекает по его лицу, оседает каплями на волосах, пропитывает насквозь ткань белой рубашки, делая её полупрозрачной. Она облепляет рельеф груди….

Его брови медленно взлетают вверх. А я… застываю в оцепенении и засматриваюсь его потрясающим телом.

Дракон слегка моргает, поднося руку к лицу, стряхивает капли воды с ресниц, облизывает нижнюю губу и коварно ухмыляется.

— Ах ты ж маленькая…

Я громко сглатываю, пятясь назад, охваченная паникой. Что он со мной теперь сделает?

— Вы… вы сами сказали, что надо учиться!

— О, милая, ты только что совершила самую большую ошибку в своей жизни.

Райвен делает решительный шаг вперёд, золотые глаза угрожающе поблескивают. Я взвизгиваю, разворачиваюсь и бегу со всех ног. Но куда там!

В следующее мгновение сильная и горячая рука обхватывает меня за талию. Я визжу еще пронзительнее, пытаясь увернуться, но… Дракон быстрее и проворнее.

Он разворачивает меня лицом к себе, одной рукой хватает шланг и обдает меня таким взглядом, от которого поджилки начинают трястись.

Каким-то чудом я умудряюсь вырваться — или он позволяет. Бегу, не разбирая дороги, в ушах гудит кровь, собственное дыхание оглушает.

И вдруг в спину ударяет напор ледяной воды. Она заливает меня с головы до ног, пропитывает волосы и одежду. Ткань платья облепляет тело, подчеркивая каждый изгиб, каждую линию. Юбка будто приклеивается к ногам, и я в ней путаюсь.

Визжать уже нет сил, в легких заканчивается воздух. Я бегаю от Райвена по кругу, промокшая насквозь. И не сразу замечаю, когда дракон выключает воду. Только слышу тихий мужской смех, от которого щеки заливаются румянцем. И останавливаюсь отдышаться.

Ловлю жадно воздух ртом, вцепившись в мокрые лохмотья юбки, и медленно разворачиваюсь. Райвен скользит по мне взглядом — хищным и бесстыдным. Я опускаю глаза и ахаю. Лиф платья прилип к груди, под полупрозрачной белой тканью отчетливы видны затвердевшие от холода вершинки. Мамочки!

Торопливо закрываюсь руками, заливаясь краской до кончиков ушей.

— Вот теперь мы квиты, милая, — в голосе Райвена звучит отчетливое удовлетворение.

Я прикусываю губу, пытаясь скрыть дрожь — не от холода, а от того, как он смотрит. Собираю в кулак последние капельки достоинства и приподнимаю подбородок. Гляжу на него с вызовом.

— О, вы… Вы…!

Но он лишь усмехается, наклоняя голову набок, лениво качает головой.

— Что — я, Дафна? — его бархатный голос обволакивает и выбивает из меня жалкие остатки воинственного настроя. Подавляет волю.

Я глотаю поступающую к горлу обиду, скрещивая руки на груди, пытаясь спрятаться в мокрых складках платья. Бесполезно. Он уже увидел все, что хотел!

Смахиваю мокрые волосы с лица и вдруг упираюсь взглядом в его грудь под мокрой рубашкой. Рука Тенаргоса оказывается на моей талии, пальцы проводят по ребрам, скользят по пояснице и сжимаются на ней сильнее.

Я вздрагиваю и робко поднимаю голову, чтобы встретить его… взгляд. И в этом взгляде плещется насмешка, смешанная с голодом.

— Что ты хотела сказать, м?

Он запускает пальцы в мокрые волосы, стряхивая капли воды с прядей, а я продолжаю ловить воздух ртом, потому что…

Ну, боги, как можно быть таким красивым?! Э-м-м. Я хотела сказать наглым! Именно так.

Поджимаю губы, собирая последние крохи гордости.

— Вы — ужасный человек. Вот, что я хотела сказать!

Райвен запрокидывает голову и смеётся низким, бархатным смехом. По спине будто пуховкой проводят, и я замираю, любуясь им. Глупая, глупая Дафна!

— И что же ты теперь будешь делать? Вернешься к родителям? Выйдешь замуж за Альрика?

Я покусываю щеку изнутри и собираюсь с мыслями. Он загоняет меня в угол. Разумеется, я не хочу обратно! Но и ему признаваться в этом не желаю. Но он так близко, что я могу пересчитать его ресницы и… утонуть в золотых глаз. А еще я задумываюсь, какие же на вкус у него губы?

Хмурюсь, лихорадочно соображая. Совсем рехнулась, Дафна! Выкручивайся теперь из ситуации!

— О, боги, какого счастья я лишил бедного Альрика, — горячо выдыхает Тенаргос мне в лицо и роняет взгляд на мои губы.

Нет, он еще издеваться вздумал?!

— Ах, так, да?!

Ну, разумеется, меня посещает гениальная идея. Я поднимаю ногу… и топаю ему по ботинку.

Райвен замирает, изгибая бровь. Его хватка ослабевает, и мне удается вырваться. Я разворачиваюсь и убегаю, как подстреленный кролик в сторону дома.

А в спину мне летит его поистине мужской, бархатный, довольный смех.

Ох, драконище… Ты ещё поплатишься за это!

Райвен

Иду к своему кабинету, не обращая внимания на мокрую одежду, прилипшую к телу. За мной тянутся влажные следы, с волос падают капли.

Игра с водой зашла слишком далеко…

О, эта несносная девчонка! Я потерял из-за нее уйму времени!

Но вместо того чтобы злиться, я… улыбаюсь. Ловлю себя на этом и хмурюсь, сбавляя шаг. Что-то Дафна во мне расшевелила, и я снова ощущаю себя живым.

Усмехаюсь и, качая головой, иду дальше. Но стоит войти в кабинет, как радужный настрой испаряется

— О, явился, наконец! — Ишивари, развалившись в кресле, хмыкает и с явным раздражением оглядывает меня с ног до головы. — Надеюсь, ты не слишком устал во время возни со своей новой служанкой, пока мы тут работали?

Я перевожу на него тяжелый взгляд, и в комнате тут же воцаряется напряженная тишина.

Окна зашторены, и кабинет освещают лишь несколько ламп. Тусклый свет скользит по картам, пергаментам и ножам, беспорядочно разбросанным по столу.

Кайрен спокойно изучает бумаги, его брови слегка нахмурены, пальцы скользят по схемам, просчитывая возможные маршруты.

Лорс, как обычно, расслабленно откинулся на спинку кресла, вертя в пальцах кинжал.

— Ты же понимаешь, что из-за неё всё летит к ехиднам? — мрачно бросает Ишивари, глядя на меня в упор.

— Она здесь ни при чём, — сухо отвечаю я, скрестив руки на груди.

— Пока ты развлекаешься с этой девчонкой, мы проваливаем дело, на подготовку которого потратили месяцы! — продолжает давить Ишивари.

Я вопросительно приподнимаю бровь, но не утруждаю себя ответом. Кайрен и Лорс, в отличие от него, сосредоточены на деле. Перед ними разложены карты, схемы маршрутов, свитки с отчётами.

Кайрен спокойно изучает карту, сдвинув брови, его взгляд цепкий, внимательный. Настоящий стратег. Серебристая седина на висках придаёт ему ещё больше серьёзности.

Лорс, в отличие от него, выглядит гораздо непринуждённее. Светловолосый, подтянутый, с вечной лукавой ухмылкой. Специалист по тайным операциям, он может добыть любую информацию, раствориться в толпе, сменить личность и даже убедить охрану дилижанса, что он — их новый начальник.

Подхожу ближе, взгляд сам собой выхватывает знакомые линии дорог, пометки чернилами. Вся сеть поставок, дилижансы, маршруты, секретные склады.

Люди, которых нужно убрать.

Нити паутины, ведущие в центр гнилья, которое я собираюсь уничтожить.

— Я слушаю, — спокойно говорю, обходя вокруг кресло.

Кайрен молчит, но Лорс и Ишивари тут же начинают говорить наперебой.

— Всё накрылось.

— Они изменили маршрут.

— И, судя по всему, сделали это за пару часов до выхода дилижанса.

Я пальцами отстукиваю по краю стола.

— Насколько серьёзно?

Ишивари хмыкает, разворачивает карту.

— Вместо центральной дороги они выбрали объездной путь через лесные массивы, миновали наши точки наблюдения и благополучно добрались до пункта назначения.

Я изучаю схему. Они знали. Это не была случайность. Насколько глубоко идёт утечка информации?

Лорс кашляет, перебирает бумаги.

— Мы можем пересмотреть тактику, но в любом случае нам нужен новый способ перехвата.

Я поднимаю взгляд. Да, мы найдём способ. Всегда находим.

— Что насчёт следующей операции? — перебивает Кайрен, постукивая пальцем по пергаменту. — Мы упустили момент, но дилижанс с артефактами всё равно должен добраться до столицы. У нас есть другой вариант?

Лорс передаёт мне свиток.

Я разворачиваю его, бегло просматривая список имён.

— Похоже, Вельторн использует новых посредников, Дамонтер разочаровал его. Они осторожнее предыдущих, но не неуязвимы.

— И кто же они?

— Пара богатеньких мерзавцев, торгующих редкими товарами, — пожимаю плечами. — Уверены, что играют на стороне власти. Думают, что защищены.

— Где их можно найти? — хмыкает Лорс.

Я возвращаю пергамент Кайрену.

— В таверне «Чёрный шип». Их охраняют шестеро наёмников.

— Ты думаешь, они знают, где теперь дилижанс с артефактами? — уточняет Лорс, качая головой.

— Если не они, то кто-то из их людей. Наёмники, которые возят артефакты, всегда оставляют след. А если следа нет… Мы его создадим, чтобы мой братец, Вельторн, напрягся.

— Значит, сегодня ночью мы идём в «Чёрный шип», — резюмирует Кайрен, сворачивая карту.

— Если, конечно, наш дракон успокоится и перестанет обнюхивать свою новую игрушку, — ехидно вставляет Ишивари.

Я медленно поднимаю на него взгляд.

— Придержи язык, Ишивари. Или я его тебе отрежу.

Ишивари хмыкает, но в его глазах вспыхивает холодное раздражение.

— Продолжайте работать. Мне нужны новые маршруты и имена.

Ишивари смотрит, как я направляюсь к двери в спальню.

— Ты куда?

— Переодеться, — спокойно отвечаю я.

Перехожу в смежную с кабинетом комнату и закрываю за собой дверь.

Спальня всегда была моим личным пространством, в которое нет входа никому, кроме прислуги. Здесь минимум мебели. Тёмные, почти чёрные стены, тяжёлые бархатные портьеры закрывают окна, приглушая солнечный свет.

В центре — широкая кровать с высокими резными стойками, покрытая глубоким винно-красным покрывалом.

Гобелены, массивный шкаф с выгравированными узорами и камин. Огонь в нём почти догорел.

И всё же…

Я ловлю себя на мысли, что даже здесь, за закрытыми дверями, меня не покидает ощущение присутствия Дафны. Аромат ее кожи въедается в сознание. Чистый, с нотками цветов и дождя.

Ради всего святого, это просто девчонка!

Как и десятки других в моей жизни. Но дракон не согласен, его гулкое рычание нервирует.

— Наша. — Его голос низкий, ворчливый, с хриплыми нотками голода. — Она принадлежит нам.

— Угомонись уже.

— Она наша. — Голос становится требовательнее, яростнее.

Упрямо качаю головой.

— Она — просто девчонка. Ничего особенного. Да, милая, но….

— Нет! — рявкает дракон, так, что в ушах звенит. — Она пахнет как грёбаный рассвет после грозы. Сладко, нежно. Хочу!

Качаю головой и прикрываю веки. Но даже с закрытыми глазами вижу, как вода стекает по её шее, как мокрая ткань платья облепляет тело, обнажая каждую плавную линию. Аппетитную грудь с затвердевшими вершинками….

Резко распахиваю глаза и щёлкаю пальцами, отгоняя ненужные мысли.

Сейчас вообще не до нее.

Порывисто двигаюсь к шкафу, стягивая мокрую рубашку, и бросаю её на спинку кресла. Достаю сухую, надеваю и бреду к зеркалу, расправляя ткань. Поднимаю взгляд и застываю…. Сердце гулко ударяется о ребра.

Слева, на груди, чуть ниже ключицы, темнеет чёткий, идеально прорисованный силуэт дракона, похожий на татуировку. Медленно поднимаю руку, касаюсь кожи пальцами.

Печет, почти болезненно.

— Вот видишшшшь, — довольно шипит дракон. — А я тебе говорил! Дафна наша!

— Твою ма-а-ать, — цежу сквозь зубы.

Только метки истинности мне не хватало!

Дафна

Выхожу из дома в свежем, сухом платье. Предыдущее можно было выжимать после водной битвы с Тенаргосом. А как на меня Доркас посмотрела…. До сих пор щеки от стыда полыхают.

Морщусь от недовольства, вспоминая, как этот наглый дракон ухмылялся, стоя насквозь мокрый и довольный, словно не проиграл, а выиграл. Да, он явно чувствовал себя победителем!

И выглядел…. Как же он хорош собой, а тело какое…. Ой, мамочки!

Нет! Стоп. О чём это я?!

Решительно трясу головой и иду к колонке, чтобы продолжить полив. Трава под ногами шелестит, птицы среди ветвей поют. Чудесное солнечное утро, а я уже устала.

Еще и кожа зудит чуть выше левой груди. Комар что ли укусил? Почесываюсь, осторожно озираясь по сторонам. Хью ждет меня у изгороди. Обреченно вздыхаю и бреду по тропинке в его сторону.

Чувствую чей-то взгляд, давящий между лопатками. Сбавляю шаг и медленно оборачиваюсь через плечо.

И сталкиваюсь взглядом с золотыми глазами.

Райвен стоит у окна второго этажа. Лицо скрыто в полумраке, но этот взгляд…

Пристальный, немигающий, слишком внимательный. Дыру что ли прожечь во мне хочет?

Ловлю себя на мысли, что даже дышать стало сложнее. Внутри что-то сжимается, словно от невидимого прикосновения. Но я не успеваю понять, что именно, потому что в следующую секунду он медленно отступает назад…

И за ним плавно двигаются тяжёлые шторы.

Я моргаю.

Что это было?! Не хватало ещё паранойи из-за этого дракона.

— Да чтоб тебя… — тихо ворчу я, начиная злиться, не забывая почесываться. Да что ж так зудит, а?! Аж печет.

Разворачиваюсь и уверенно шагаю к колонке. Плевать. У меня есть работа, и я ее сделаю на совесть. И никакой самодовольный драконище меня больше не отвлечет!

— Ну, барышня, — важно произносит Хью, стоя рядом, скрестив руки на груди, — давай теперь без приключений. — Это вышло случайно! — оправдываюсь я, держа шланг в руках с такой осторожностью, будто он может в любую секунду ожить и укусить.

Хью задумчиво хмыкает, но ничего не отвечает, а я обречённо вздыхаю. И искоса поглядываю на окна дома.

Не покидает ощущение, будто Райвен рядом. Дуновение теплого ветерка похоже на его дыхание, щекочущее кожу на шее, тихонько шевелящее волоски. Никак не удается перестать думать о нем. Грядки, конечно, шикарные. Прямо как в ботаническом саду — ровные и красивые. Разве что сорняки портят картину, но и это не проблема. Скоро доберусь и до них.

Передо мной аккуратные ряды зелени — пышные кусты помидоров, стройные стебли лука, раскидистые листья тыквы, пышная капуста и, кажется, морковь.

— Держи двумя руками, направляй низко. Не забывай — на листья не лей, заливай под корень, — бубнит Хью, наставляя.

Я киваю и направляю шланг вниз, стараясь держать струю ровно. Вода шипит, встречаясь с сухой землёй, и быстро впитывается, оставляя за собой тёмную влажную дорожку.

Сначала я чувствую себя глупо: стою посреди грядок со спутанными волосами, в деревенском платье, с лицом, нарумяненным солнцем и капельками воды на щеках. Но потом… становится почти приятно. Меня затягивает процесс. Есть в нем что-то умиротворяющее.

Прохожусь вдоль одной грядки, потом второй, третьей…. Маленькие капли воды прыгают с листьев, блестят в лучах солнца, и где-то за домом поёт петух. Полагаю, тот самый.

— Смотри, не перелей, — снова звучит хриплый голос Хью, — иначе корни загниют. Тогда Райвен тебя точно на суп пустит.

Я фыркаю. — О, мило. Надеюсь, он добавит туда морковки.

Хью смеётся. Настоящий, хрипловатый, тёплый смех. Кажется, он начинает меня принимать.

Шланг тем временем вырывается из моих рук — на секунду я теряю хватку, и струя воды с глухим "Пшшш!" обрызгивает ботинки Хью.

Он вздрагивает, но вместо того, чтобы заорать, только качает головой. — Дафна, ручки-то у тебя слабые. Поди, тяжелее веера ничего не держали отродясь.

— Вы бы осторожнее были, — невинно улыбаюсь я. — А то и с ног до головы облить могу.

Он смеётся снова, но с лёгким ворчанием уходит за сарай, а я возвращаюсь к поливу.

Потом наступает очередь прополки.

— Тяпка — вон там, на крючке, — говорит Хью, указывая на тёмное помещение под навесом, где развешены всякие зловещие штуки — грабли, вилы, какие-то крюки и штыри, похожие на пыточный инвентарь. Я бочком пробираюсь, хватаю самую милую на вид тяпку и возвращаюсь к грядкам.

— Только аккуратно. Не выполи то, что полезное, — бубнит Хью. — Я ж потом всё пересаживать не стану.

— Я не глупая, — бурчу я, опускаясь на корточки. И тут же осознаю, что понятия не имею, кто тут сорняк, а кто драгоценная морковь или петрушка.

С виду — всё зелёное. Всё живое. Всё растёт. А вот что нужно, а что — паразит, понять пока не просто. Выбираю самую подозрительную траву и начинаю методично её выковыривать.

Земля мягкая, но корни у сорняков упрямые: цепляются, не отпускают. Я тяну, тяну — и…

— Уф! — кубарем заваливаюсь назад, с пучком зелени в руках и грязью по локоть.

Из-за ближайшей грядки раздаётся сдавленное похрюкивание. Хью. Конечно. Стоит, опершись на грабли, давится от смеха.

— Смотрю я на тебя, барышня, и думаю: за что мне такое счастье привалило, — говорит он и осуждающе цокает языком. — Не топчи грядки, давай полегче. И не валяйся. На тебя ж нарядов не напасешься.

Я встаю, вытираю лоб тыльной стороной руки, но только размазываю грязь еще больше. Шикарно.

— Да если бы мне выдали перчатки и нормально объяснили, что и как делать, я бы уже давно закончила, — фыркаю я, возвращаясь к грядке. — Перчатки вон в корыте, но уже поздно, — усмехается Хью.

Прополка — процесс медитативный, но требующий выносливости. Особенно, когда над ухом ворчит один вредный дядечка. Проходит пятнадцать минут, и я чувствую все мышцы в ногах сразу и по отдельности. Проходит полчаса — и я клянусь, что слышу, как хрустит моя спина. Но не сдаюсь.

В какой-то момент тяпка выскальзывает из руки и приземляется остриём в землю… прямо рядом с ногой.

— Оу! — подпрыгиваю я.

Солнце палит, спина ноет, ладони грязные, ногти — ужас, а я всё ещё сражаюсь за чистоту грядок.

Но знаете что? Мне почти нравится.

Почти.

Если не считать, что я в поту, пыли, колючках, и Райвен наверняка наблюдает из окна и потешается, как я сражаюсь с лопухом. Судя по шевелению штор в его окнах, он точно где-то там. И наверняка ухмыляется.

— Всё, достаточно, — Хью стоит рядом, щурясь в небо. — Полдень. Перерыв. Если сейчас не поешь, то свалишься прямо на редиску.

— Это будет героическая смерть, — шепчу я, отряхиваясь. — Точно-точно, — посмеивается он и кивает в сторону кухни. — Давай, барышня. Заслужила похлёбку.

Я выхожу с огорода, отряхиваю ладони от сухой земли и тянусь вверх, разминая затёкшие плечи. Солнце уже высоко, пышет мне в лицо жаром.

Хью велел идти обедать, и я с удовольствием ухватилась за эту идею. Скоро… скоро я снова окажусь в кухне, где пахнет супом, жарким и корицей, где прохладный кувшин с компотом ждёт на столе.

Но не успеваю дойти и до калитки, как сзади раздаётся знакомый скрипучий голос:

— Эй, красотка!

Я замираю, сердце в груди мгновенно сжимается. Оборачиваюсь.

Он. Один из тех троих, что утром приставали, с заросшим лицом и блестящими от пота волосами. Скалится, плотоядно меня рассматривая, и гоняет соломинку во рту.

— Куда так спешишь, девочка? — ухмыляется он, косясь на мою грудь, совершенно не стесняясь. — Неужто огород так вымотал, что и улыбкой не порадуешь?

Я сжимаю губы и делаю шаг назад, но едва разворачиваюсь, как понимаю — он пришел с друзьями.

Ещё двое. Один с кривой ухмылкой, второй с косым взглядом. Они появляются, словно из воздуха, и почти незаметно окружают меня. Справа — стена хозпостройки, слева — пустота, впереди — глухой угол дома.

Ни одного окна. И шагов Хью поблизости тоже не слышно.

— Чего такая хмурая? — говорит второй, подходя еще ближе и наглее. — Мы ж просто поболтать. Ну, может, немножко развлечься. Ты же не против?

Я прижимаю к груди руки, резко отступаю назад, натыкаюсь на стену. Они загоняют меня в угол, и отсюда никого не видно. И крики мои вряд ли будут услышаны.

— Не приближайтесь, — пытаюсь сказать твёрдо, но голос всё равно дрожит.

— Ну вот, она боится, — фыркает первый. — А говорили — характер с перцем. Слабенькая, значит.

— Отстаньте от меня! — я бросаюсь в сторону, но один из них перехватывает меня за запястье, сжимает слишком крепко.

Я дёргаюсь, вырываюсь, бью его локтем в бок. Он кривится, но не отпускает. Смех. Шепот. Кто-то касается подола моей юбки. Сердце колотится в ушах тревожным набатом.

— Ай-ай, — бормочет тот, что с кривой ухмылкой. — Дикая. Нам такое нравится.

Меня захлестывает ледяной ужас, поджилки трясутся. Верчу головой, вытягиваю шею в надежде кого-нибудь увидеть и позвать на помощь.

Они теснят меня всё ближе к глухому углу здания, где стена заросла густым вьюном. Здесь темно, сыро, и пахнет затхлой сыростью, гниющей листвой и мышами.

Один из бандитов, ближе всех, нависает надо мной, и в нос тут же ударяет мерзкий запах — смесь застарелого пота и прокисшего эля. От другого несёт псиной, мокрой шерстью и чем-то невыносимо прогорклым. Воздух давит, меня подташнивает от страха и от вони.

И когда надежда на спасение почти угасла, я замечаю в тени старой ивы Ишивари. Силюсь подать ему знак, вытягивая руку, но один из негодяев перехватывает лапищей мою талию и с силой прижимает к стене. Ударяюсь затылком и шиплю сквозь стиснутые зубы.

А Ишивари даже не двигается. Стоит, скрестив руки на груди, и с безразличным видом наблюдает. Замечаю на его губах едва заметную ухмылку и громко сглатываю. На глаза наворачиваются слезы. Он… не поможет мне?

Пожалуй, так страшно мне еще никогда не было….

Паника накрывает меня с головой. Сердце бьётся где-то в горле, дышать тяжело — страх сдавливает грудь ледяным обручем.

Тело холодеет, но внутри, под рёбрами, в самой глубине живота вдруг вспыхивает что-то горячее. Как пламя, которое разгорается всё ярче, пока не добирается до кончиков пальцев. Кожу на ладонях пощипывает.

— Ну-ка, красотка, не дёргайся, — шепчет один из них, и его зловонное дыхание накрывает меня липкой волной.

Он делает шаг, прижимает меня к стене, и его шершавая ладонь тянется к моему лицу — ко рту, он хочет заткнуть мне рот, чтобы на помощь не звала!

Я взвизгиваю, пытаюсь увернуться, но не успеваю — ладонь уже на моём лице.

И тут… я не выдерживаю.

Всё, что копилось, всё, что жгло изнутри, вырывается наружу.

Вскидываю от отчаяния и ужаса руки и с силой упираюсь ладонями в грудь мерзкому типу.

В ту же секунду с моих пальцев срываются сверкающие вспышки — искры, похожие на маленькие молнии. Разряд магии проходит сквозь моё тело, через ладони — и в него.

Раздаётся сухой треск, и мужчину отбрасывает назад, как тряпичную куклу. Он врезается в стену хозяйственной постройки с таким глухим стуком, что у меня по коже бегут мурашки. Несколько секунд висит в воздухе, а потом медленно сползает вниз на траву безвольной кучей.

Оставшиеся двое отшатываются от меня, поливая проклятьями.

— Ведьма, чтоб тебя! — выдыхает один из них, вытаскивая нож из-за пояса. — Сейчас мы...

Но он не успевает.

Потому что из-за угла дома появляется Райвен.

Молча. Без предупреждения. Без угроз.

Его глаза сияют чистым, жутким золотом, и я замираю, потому что он выглядит не просто разъярённым — он выглядит убийственно спокойным. И это пугает сильнее, чем если бы он рычал или искры глазами метал.

Тенаргос хватает первого за грудки и одним движением отбрасывает в сторону — тело летит так, будто весит не больше мешка с перьями. Приземляется на траву с глухим уханьем и не подает признаков жизни. Второго он сносит резким ударом, и тот катится по земле, хрипя.

— Убирайтесь из моего дома, — рычит он низким голосом, почти не повышая тона.

Но от этого глухого рыка даже у меня волоски на теле дыбом встают.

Оба поспешно отползают, ругаясь, не дожидаясь второго предупреждения.

Райвен стоит, тяжело дыша, сжав кулаки, напрягая плечи. Он не смотрит на меня, но его звериная ярость всё ещё пылает. И почему-то я знаю, что она направлена не на меня.

Но всё равно у меня по спине скатывается холодный пот.

Я только что… использовала магию?

Боги милостивые. Что я сделала?..

Райвен в ту же секунду оказывается рядом, хватает меня за запястье и резко, но аккуратно притягивает к себе. Его пальцы горячие, как будто под кожей пульсирует огонь.

— Ты в порядке? — его голос глухой, тяжёлый от сдерживаемой ярости. — Они тебя тронули?

Я пытаюсь что-то ответить, но язык не слушается, и слова застревают в горле. Меня всё ещё трясёт, ладони покалывает магией, в ушах стучит кровь, и я не могу понять, дрожу ли я от страха, от злости или… от Райвена.

Он наклоняется ближе, вглядывается в моё лицо, словно проверяя, цела ли я и в своем ли уме. А я стою, точно приросла к земле. Его золотые глаза горят. Не просто гневом. Смесью ярости и тревоги.

И только когда он повторяет:

— Дафна, скажи что-нибудь.

Я выдыхаю:

— Они... Они меня не тронули, не успели. Я... я справилась.

Он моргает. Слегка хмыкает, как будто не удивлён. И тут за его спиной раздается шорох шагов.

Мы одновременно поворачиваем головы.

Из-за ивы выходит Ишивари.

Неторопливой расслабленной походкой. Руки скрещены на груди, на губах — едва заметная ехидная ухмылка, словно происходящее его скорее забавляет, чем беспокоит.

— Ты?! — голос Райвена резко нарушает тишину. Он делает шаг в его сторону. — Ты всё видел. Почему не вмешался?

Ишивари поднимает брови, и его голос, хриплый, тягучий, звучит как шорох змеи в сухой траве:

— А что-то случилось? Я только что подошёл, — лениво отвечает он. — К тому же… ты же знаешь, я предпочитаю не вмешиваться, пока меня не попросят. Девчонка твоя что-то выкинула, да?

— Твою мать… — Райвен сжимает губы в тонкую линию. Злость закипает в нём, это видно по тому, как он сжимает пальцы в кулаки.

Ишивари пожимает плечами с абсолютно бесстрастным видом, как будто они обсуждают вчерашнюю погоду:

— Я уверен, что она справилась бы и без тебя. Судя по эффекту, её магия… весьма занятная.

— Ты хочешь, чтобы я поверил, будто ты просто оказался рядом? — Райвен делает шаг вперёд. — Ты это подстроил!

— Зачем бы мне так поступать? — отзывается Ишивари, не моргая, изображая скучающий интерес и хмыкает. — Но не скрою, было любопытно, как она справится. Она ведь… должна чего-то стоить, раз ты в нее так вцепился, мой друг.

— Дафна — моя гостья, — голос Райвена звучит холодно, почти нейтрально, но в нем звенит угрожающая нотка. — И если хоть один волос упадёт с её головы, ты за это ответишь.

Ишивари смотрит на него, и впервые за долгое время в его взгляде что-то похожее на раздражение проскальзывает. Или, может быть, презрение? Он недолюбливает Райвена?

— Конечно, — говорит он, осклабившись. — Как скажешь.

— Убери их. Всех троих. Сейчас же, — бросает дракон и с пренебрежением смотрит на поднимающихся с травы мужчин. — Их ноги в моем доме больше быть не должно. И найми уже нормальных людей, Ишивари! Хватит отбросов в мой дом приводить.

Ишивари слегка наклоняет голову, но на его губах всё ещё играет та самая едва заметная насмешка.

— Считай, уже выполнено.

— Мы с тобой ещё поговорим, — выдыхает Райвен, не повышая голоса, но казалось бы, в простых словах ощущается опасность.

Он не просто угрожает. Он способен подкрепить угрозу решительными действиями. И, судя по выражению лица Ишивари, он тоже это знает.

У меня по спине мурашки пробегают. Моргаю и смотрю на Райвена.

И только сейчас понимаю, что всё это время держалась за него, вцепившись в рукав рубашки. Я медленно разжимаю пальцы, сгорая от смущения.

— Прости. Я… просто… — шепчу, опуская взгляд.

— Не извиняйся, — отрезает он. — Я должен был это предвидеть. Знал же, что эти ублюдки неуправляемы. Но не думал, что они так быстро осмелеют.

Он отступает на шаг и, не глядя на меня, добавляет:

— Пойдём. Я велю приготовить тебе ванну.

Берет меня за руку — крепко, но бережно — и разворачивает к дому. И я иду за ним, всё ещё дрожа. Всё ещё не веря, что это действительно произошло. И не понимая, почему в груди вдруг стало так… тепло.

Хотя, возможно, это просто адреналин.

И откуда у меня взялась магия?

Ведь я родилась, как говорили, пустышкой! Матушка выписывала десятки магичек, папенька приводил ко мне целые делегации знакомых колдунов, и всё впустую. Только руками разводили. Ни искры, ни капли дара.

А теперь, пожалуйста — молнии из пальцев, мерзавцев всяких по двору разбрасываю, как пугала после шторма!

Едва поспеваю его шагами дракона, спотыкаясь на гравии, уставшая, грязная, с комком в горле. Но я не смею жаловаться.

Он молчит, и от этой тишины внутри всё сжимается. Молчание Райвена хуже, чем гнев. Зубы от страха начинают постукивать.

Мы входим в дом. Полумрак холла встречает прохладой, контрастирующей с горячей ладонью, всё ещё сжимающей мои пальцы. На секунду Тенаргос останавливается, разворачивается и прожигает меня взглядом.

Я поджимаю губы, но не отвожу глаз. Боюсь, да. Но и упрямство не сдаёт позиций.

Он наклоняется ближе. Слишком близко.

Его горячее дыхание касается щеки, а голос низкий, рокочущий:

— Иди. Обедай. Потом — в мой кабинет.

Я вскидываю голову.

Что?! Зачем это?

Нет!

— Но у меня же… прачечная, — лепечу я, — и… и яйца! Мне нужно в курятник!

Райвен медленно, осторожно поджимает губы, а затем прищуривается, словно сдерживая смех или раздражение. Или и то, и другое.

— Дафна, — тянет он, и его голос становится мягким, бархатным… и гораздо более пугающим. — Ты не ослышалась. В кабинет. После еды.

Я пытаюсь отступить, но он не отпускает руку.

— Ты в моём доме. А здесь не ослушиваются приказов. Моих приказов. Я надеялся, что ты поняла это ещё вчера.

Сердце начинает биться так громко, что, кажется, слышно всем вокруг. Меня тошнит не от страха, а от смеси смущения, тревоги и… непонятного предвкушения.

— Ты поняла меня? — спрашивает Райвен, останавливаясь в полушаге от меня. Его золотые глаза — пылающие, полные чего-то… первобытного.

Я громко сглатываю. Впечатлилась.

— Зачем? — выпаливаю на одном дыхании и сжимаю пальцами ткань платья.

Райвен сощуривает глаза.

— Я тебе еще и объяснять должен? Что ж, ладно. В моем кабинете мы решим, как дальше следует с тобой поступить, Дафна. Работа во дворе тебе не подходит, я ошибся. Потому придумал для тебя кое-что… другое, — в его глазах появляется хищный блеск. — Такой ответ тебя устроит?

Коротко киваю.

— Но мне нравится работать во дворе… — последняя отчаянная попытка пресекается его пылающим взглядом.

Прерывисто вздыхаю и опускаю голову, соглашаясь.

Он медленно указывает подбородком в сторону кухни.

— Иди на обед. И не задерживайся. Я жду тебя, Дафна, — мурлычет мне в след дракон.

Я разворачиваюсь, чувствуя, как его взгляд сверлит мою спину, и едва не падаю — так сильно дрожат ноги. По спине скользят мурашки, а колени предательски подгибаются.

Он же просто мне новую работу придумал, да? Ничего непристойного, верно? Или … нет?!

На кухне тепло, вкусно и пахнет так сытно, что желудок жалобно скручивается, напоминая — он, вообще-то, не ел с самого утра.

В воздухе витает аромат свежего хлеба, тушёных овощей с душистыми травами и густого мясного соуса с луком, розмарином и чем-то ещё — корицей? Нет, мускатным орехом. Или и тем, и другим.

На столе дымится большая миска с жареным картофелем, грубые керамические тарелки с кусками мясного рулета, щедро политого соусом, и ароматный горшочек с запечённой фасолью. Рядом — резная деревянная хлебница, набитая ломтиками ещё тёплой буханки. Сливочное масло, в которое так приятно его макать.

Я устраиваюсь в уголке за длинным деревянным столом, скромно поджав колени, и украдкой поглядываю на остальных. Хью, развалившись на стуле, размахивает вилкой в воздухе, рассказывая что-то забавное, а Доркас ворчит: «Аккуратнее, ты кому-нибудь так в глаз попадёшь» — и пододвигает ему ещё картошки.

У плиты суетится пожилая женщина с косынкой на голове — молчаливая, но с добрым лицом. Кажется, она отвечает за выпечку. Второй слуга — долговязый парень с зачёсанными назад волосами — только и делает, что жуёт и изредка кивает в знак согласия.

Я наблюдаю, как они едят, смеются, спорят — по-домашнему, по-семейному. И думаю, что…

Мне ужасно страшно.

Потому что где-то там, за стенами этой уютной, пахнущей травами кухни, меня ждёт Райвен Тенаргос.

И у меня нет ни малейшего представления, зачем.

Может, отругает? Будет угрожать? Снова приставать? А может, потребует объяснений — откуда во мне магия? Или… нет, ещё хуже. Потребует расплаты. Ведь он ясно сказал: за убежище нужно платить. А раз работать я не могу, то он вправе потребовать иной компенсации.

Постель? Он заставит меня прислуживать ему в постели?!

Вилка дрожит в руке, и я спешно откусываю кусок хлеба с фасолью, чтобы не начать грызть ногти.

Доркас тут же поднимает на меня строгий взгляд:

— Ну, жуй быстрее, а то бельё закиснет. Пошевеливайся.

Я открываю рот, чтобы сказать: «М-м-м, вообще-то хозяин ждёт меня в кабинете»… но будто язык проглотила.

Сердце колотится о ребра. А в животе снова разгорается тот тревожный, тёплый огонёк.

И вместо признания я… с готовностью киваю и быстрым шагом, почти бегом, выскакиваю из кухни. Прохожу мимо коридора, где поворот направо ведёт в кабинет Райвена.

Подхватываю с пола увесистую плетеную корзину с грязным бельем и бегу налево, вниз, к прачечной.

Трусиха. Самая настоящая!

Но я ещё не готова к его раздевающему взгляду. К его бархатному, разжигающему пламя внизу живота голосу. К его… прикосновениям.

Я лучше постираю белье и… тихонечко посижу в прачечной до вечера. Вдруг забудет обо мне, а?

Да хоть всю стирку на себя возьму. Лишь бы не идти к нему.

Прачечная прячется в глубине одного из флигелей — каменное полуподвальное помещение с низкими потолками, широкими сводами и окнами-бойницами, в которые едва проникает солнечный свет.

Воздух здесь влажный, горячий и пахнет… всем сразу. Мылом, щёлоком, мокрым полотном, пеплом и капелькой травяного настоя — наверняка Доркас что-то добавила в воду, чтобы бельё благоухало.

Комната большая, с каменным полом и длинными столами, на которых уже лежат стопки отсортированного белья.

Чугунные пузатые котлы с водой весело бурлят в нишах. Над ними струится пар, как в бане. Где-то потрескивает огонь в печи. Всё гудит и шкворчит.

По краям помещения на верёвках развешаны простыни, рубашки, пелеринки, наволочки и… о боги… короткие мужские кальсоны. Много мужских кальсонов!

Отворачиваюсь, заливаясь краской, и сразу же натыкаюсь на гору грязного белья в корзинах. В голове тут же звучит вредный голос Хью: “Добро пожаловать в реальность, барышня Дафна!”.

Вот только барышни не стирают чужие панталоны и кальсоны! Но ничего, теперь у меня новая жизнь, новые интересы. Хех.

Ох, ладно. Дафна, действуй.

Закатываю рукава и подхожу к ближайшему тазу, полному мыльной воды и чего-то серого — то ли рубашки, то ли грязных штанов.

Берусь за деревянную лопатку, похожую на весло, и начинаю методично помешивать белье в котле. Сначала медленно. Потом яростно. Вспоминаю лицо Альрика — жму сильнее.

Вспоминаю маму — полощу с особым остервенением. Вспоминаю взгляд Райвена… и чуть не роняю лопатку в котел. Руки дрожат. Нет, не надо вспоминать дракона! Мысли о нем… мешают сосредоточиться.

Жарко, влажно, тяжело. На лбу сразу выступают капли пота. От пара волосы пушатся, и я чувствую, как завитки выбиваются из причёски и прилипают к щекам. Руки потеют. Спина скользит под тканью платья.

Кожа на ладонях быстро становится розовой, потом красной, потом начинает щипать. И всё бы ничего, но тут в дело вступают вёдра — тяжёлые, полные воды, и эту воду нужно выливать, носить, снова греть...

Пару раз я поскальзываюсь на мокром полу, ловлю равновесие, вздыхаю и продолжаю. Потому что, как ни странно, я чувствую… гордость. Я, Дафна Дамонтер, дочка губернатора, способна справиться с любой работой по хозяйству. Вот, и стирка удалась!

Вычерпываю бельё длинной деревянной ложкой с дырками, чтобы стекала вода, и перекидываю в кадку с холодной водой. Снова полоскаю и отжимаю.

Я сражаюсь с простынями, как с крылатыми монстрами, которые норовят меня прикончить. Они бьют по лицу, шлёпают по ногам, оставляя мокрые следы.

Потом на очереди развешивание.

Пошатываясь, волоку охапку мокрых тряпок, залезаю на скамеечку, натягиваю бельё на верёвку — и в этот момент юбка цепляется за бочку. Я падаю, бельё летит на пол. И я за ним.

Поднимаюсь и ворчу себе под нос, сдувая с носа край мокрой наволочки.

И хотя всё тело болит, а пальцы покраснели от щёлока, я не сдаюсь. Потому что если уж выбрала стирку вместо кабинета Райвена, то нужно выполнить задачу на совесть.

Доркас похвалит меня, замолвит перед драконом словечко, и никуда не придется идти.

Хотя... кого я обманываю?

Как только выйду отсюда — придётся идти. Выбора особого нет. Иначе, того и гляди, за ворота выставит.

Поднимаю таз с чистым бельём, выливаю из него остатки воды и вытираю руки о фартук.

Если я не пойду к нему сейчас, он сам придёт за мной. И тогда всё станет намного хуже.

Выхожу из прачечной, потирая плечо. Солнце уже не такое яркое, оно клонится к горизонту, окрашивая двор в янтарно-медовые оттенки. Воздух насыщен запахами нагретой земли, пряной зелени и влажного камня.

Петух снова орёт где-то за домом. Молния, конечно. Я криво усмехаюсь, поправляю выбившуюся прядь и ускоряю шаг. Мимо курятника, мимо заросшего вьюном забора, мимо подозрительно глядящих на меня уток.

И вот уже крыльцо. И двери. Прохожу холл и направляюсь к его кабинету.

Вдох. Выдох.

Стираю с ладоней последние следы мыла, но толку мало — руки всё ещё пахнут щёлоком, кожа потрескалась.

И с каждым шагом по коридору мои мысли становятся всё мрачнее.

Вдруг он предложит… что-то, что нарушает все приличия?

Меня передёргивает.

— Нет-нет-нет, — шепчу, будто заклинание. — Хватит об этом думать! Он же не настолько злодей, правда? Или... настолько?

А что, если он решит, будто я вообще не достойна оставаться в его доме? Что я балласт, который мешает его гениальному плану?

Вздыхая, подхожу к двери его кабинета, и сердце уже несется галопом.

Всё. Хватит трусить. Как-нибудь выкручусь! Сбегу, в конце концов. Воспользуюсь запасным вариантом с артефактом. Выход есть из любого, самого скверного положения.

Медленно поднимаю руку, стучу в дверь. Тихо. Потом чуть громче.

Ответа нет.

— Может, он передумал? — шепчу. — Может, улетел по своим драконьим делам? Или у него важное собрание? Или…

Тихонечко разворачиваюсь на пятках и намереваюсь позорно сбежать.

— Входи, Дафна, — доносится голос изнутри, и я подскакиваю на месте.

Он знает, что я стою за дверью? Конечно знает. Дракон же!

Сглатываю, сжимаю ладони в кулаки, хватаюсь за ручку. Тяжёлая дверь открывается внутрь с тихим скрипом.

Райвен сидит за столом у окна. В полутени, словно специально подбирал позу для устрашения. Подбородок опирается на сцепленные пальцы, на губах — лёгкая, неуловимая улыбка.

— И закрой за собой дверь, — негромко велит дракон, не вставая.

Я вхожу. Оглядываюсь, отмечая рабочий стол, заваленный пергаментами и какими-то картами. Тяну за собой дверь, она закрывается с хлопком из-за сквозняка, невольно вздрагиваю. А когда поднимаю взгляд… Райвен плавно встаёт и не спеша обходит стол.

Как будто не идёт, а крадётся. Каждый его шаг — хищный и размеренный. Останавливается вплотную, так, что между нами остаётся едва ли глоток воздуха.

Он в тёмной рубашке, небрежно расстёгнутой на несколько верхних пуговиц. И от его вида почему-то внутри всё… волнующе сжимается. Наверное, это из-за истощения. Да, усталость сказывается, точно-точно.

Смотрю на него загнанным зверем, поджилки трясутся. Да что ж такое?! Так бы и дала себе затрещину!

Дракон склоняет голову набок, как будто… рассматривает. И снова коронная ухмылка играет на его чувственных губах.

Чувственных?! Нервно облизываю свои и усилием воли поднимаю взгляд к его глазам.

— Ну что ж, — протягивает Райвен.

От него тянет чем-то тёплым и опасным — ароматом кожи, древесного дыма и едва уловимыми, терпко-пряными нотками дорогого парфюма. Дыхание сбивается. Ресницы начинают трепетать, но я не позволяю себе закрыть глаза.

— Ты ослушалась, — его голос низкий, обволакивающий, словно бархат, натянутый над сталью. — Я велел прийти сразу. А ты решила поиграть со мной в прятки. М-м-м, действительно — любительница острых ощущений. Так ты сказала, когда забралась в мой экипаж?

Я поджимаю губы и делаю полшага назад. Но спиной уже упираюсь в книжный шкаф.

Он приближается.

— Я...

— Тсс, — прерывает Тенаргос, и его палец на миг касается моих губ. Легко, едва ощутимо.

Но у меня перехватывает дыхание. В груди начинается странная дрожь — не страх, не совсем. Что-то другое. Что-то, что пугает куда сильнее. И слабость в коленках вызывает.

Я пячусь и вжимаюсь лопатками в шкаф, непроизвольно. Дракон следует за мной. Уголки его губ едва заметно поднимаются, словно он получает от моего страха особое удовольствие.

— Нехорошо, Дафна, — продолжает он. — Очень-очень плохо. Похоже, я должен наказать тебя….

Сердце замирает. Пытаюсь сглотнуть, но ничего не выходит.

А Райвен поднимает руку и невесомо касается кончиками пальцев моей щеки. Смотрю зачарованным кроликом в его потрясающие золотые глаза и думаю о том, как было бы здорово уметь сквозь стены просачиваться….

— Я мог бы наказать тебя... но я добрый. Накажу в следующий раз.

Дракон наклоняется, его дыхание касается моей шеи, и я с трудом сдерживаю сдавленный стон.

— Впрочем, — он почти шепчет, — я придумал тебе... другое занятие. Несколько... новых интересных обязанностей.

Тело окатывает новой волной холода. Закусываю взволнованно губу.

Он делает паузу. Слишком долгую. Слишком насыщенную намёками.

Я судорожно глотаю воздух, не зная, куда деть руки… куда смотреть. Взгляд упирается в его грудь.

— Ты хрупкая, Дафна. Слишком хрупкая, чтобы болтаться во дворе на виду у болванов, с которыми я сейчас вынужден сотрудничать. Поэтому ты будешь работать в доме, — говорит Тенаргос, едва не касаясь губами мочки моего уха, вызывая мурашки горячим дыханием. — Всегда на виду. Прибирать. Помогать. Следить за порядком. Оказывать... внимание. Мне.

Он отстраняется, медленно. А я до сих пор не могу дышать. Внизу живота сосредоточился нестерпимый жар, и сердце колотится в горле. Смотрю на дракона, и все слова, вертящиеся на языке, забываю.

— Всё, что требует прикосновения твоих нежных пальчиков и внимательного взгляда, — добавляет он, скользя взглядом вниз, туда, где мои пальцы всё ещё теребят ткань юбки.

Кожа над левой грудью так некстати начинает зудеть, и я, не подумав, касаюсь её через ткань. Пытаюсь унять странный жар, скоблю ногтями. И тут же ловлю взгляд Райвена. Он загадочно прищуривается.

Он видит, что я делаю, но ничего не говорит. Не заметно, чтобы был удивлён. О чём это говорит? Знать бы….

— Ты будешь рядом, — продолжает он уже спокойнее, но с не меньшим давлением. — Я привык видеть, что мне принадлежит.

Я резко поднимаю голову.

Он смотрит прямо в глаза, не моргая. В его взгляде — вызов, притяжение и нечто, отчего у меня внутри всё… сладостно сжимается.

Он делает шаг назад, словно отпуская, но не до конца.

— Под моей защитой. Под моим контролем. — Голос всё так же спокоен, но в нём ощущается напряжение. — Не хочу, чтобы тебе кто-то навредил или ты — кому-то. Судя по увиденному сегодня, магию ты ещё слабо контролируешь. Недавно проявилась, да? — мурлычет гад чешуйчатый.

И наклоняется, опять. На этот раз вдыхает аромат моих волос, так медленно и глубоко, будто пытается запомнить каждую ноту.

— Да, — шепчу еле слышно, и голова против воли запрокидывается.

— Так я и думал. А теперь иди, — шепчет он почти ласково. — Я распоряжусь, чтобы твои покои были ближе к моим. И чтобы ванну уже приготовили. С тебя надо смыть… лишние запахи.

Забываю, как дышать. Голова гудит, щеки огнём пылают. Покорно разворачиваюсь и делаю шаг в сторону двери. Стоп! Неужели я настолько безвольная тряпка?

Не хочу, чтобы Тенаргос думал, будто подчинил меня! Вот ещё! Я никому, кроме себя не подчиняюсь больше. Ну, разве что чуть-чуть Райвену, раз уж угораздило в его дом попасть.

Собрав остатки самообладания, бросаю через плечо, уже почти у двери:

— Надеюсь, вы двери не перепутаете, пока я буду… смывать лишние запахи. А то я магию плохо контролирую. Не хочу вам навредить, лорд Тенаргос, — парирую и, вскинув подбородок, покидаю его кабинет.

В спину летит его самодовольный бархатный смех, от которого по рукам ползут мурашки. Самообладание летит к ехиднам, и я благодарю богов за то, что Тенаргос этого не может видеть сейчас.

Райвен

Хожу по кабинету, как зверь по клетке.

Твою же мать, Ишивари! Что за игру ты затеял?

До сих пор вижу его стоящим в тени, скрестив руки на груди, с лицом… О, я знаю это выражение! Он получал удовольствие от происходящего. И не планировал вмешиваться.

Мы так давно знакомы, столько лет в одной упряжке. Слишком давно, чтобы он мог позволить себе такую вольность.

Сжимаю кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. Сильнее. Боль отрезвляет.

Сцена за домом всплывает перед глазами так ярко, будто всё ещё происходит наяву. Трое грязных шакалов вцепились в Дафну, как в добычу. В мою Дафну. Боюсь представить, как далеко они могли бы зайти, если бы я не вмешался и… у нее не проявилась магия.

Похоже, у Дафны тоже проступила метка.

Искра магии, сорвавшаяся с её ладоней даже мне показалась внушительной. В этом хрупком девичьем теле, в этой изящной, наивной, упрямой девчонке, живёт нечто гораздо более мощное, чем она сама может себе представить. За ней нужно присматривать, пока не спалила дом к ехиднам или слуг по неосторожности не испепелила. С ее-то нравом.

И… где ее носит, а?

Подхожу к окну.

Вижу, как тень скользит вдоль стены особняка — тонкая фигурка, спешащая по дорожке, волосы небрежно собраны, юбка развевается на ветру. Дафна воровато озирается. Смотрит на окна кабинета, не замечает меня в прорези штор и торопится… в сторону прачечной.

Что? Совсем страх потеряла? Я же ясно дал понять, куда идти!

В груди вспыхивает гнев, растекается по венам. Дракон утробно урчит, негодуя. Девчонка нас ослушалась!

Первая мысль — догнать её, схватить за запястье, заставить вернуться. Подчинить. Но я отлично понимаю, что с Дафной это не сработает. Её упрямство — как сталь, гнётся, но не ломается. Прямое давление вызовет только сопротивление. Оттолкнет от меня.

Значит, нужно действовать тоньше. Осторожнее. Хитрее.

С шумом выдыхаю, отгоняя мысли о девчонке, и направляюсь к столу. Снова склоняюсь над картами. Но сосредоточиться не удается. Ишивари не выходит из головы. Сегодня доверие к нему пошатнулось. Внезапно.

Он слишком остро реагирует на Дафну. Узрел в ней помеху. Считает, что я отвлекаюсь на нее и просру дело.

Мне не нравится, как он смотрит на нее. И его сегодняшняя выходка лишь первый тревожный звоночек. Что-то на него нашло… И, похоже, придётся выяснять, что именно.

Не знаю, сколько я сижу за столом, освещённым тусклым золотистым светом лампы, и внимательно изучаю схемы. Карты, планы, пометки Ишивари разбросаны передо мной — эти его вечные круги перестраховки. Дополнительная слежка.

Проводя пальцем по маршрутам, хмурюсь. Этот путь слишком длинный. Какой-то подозрительный. С чего бы он выбрал его? Мы всегда срезали через лес.

Стираю часть пометок. Беру перо, обвожу новый маршрут. Короткий, рискованный, но гораздо более эффективный. Выхожу на слабое место охраны, перехватываю груз, исчезаю прежде, чем патрули поймут, что произошло. Как по маслу без лишних телодвижений и людей.

Стражники отмечены крестиками. Как-то мало их. Ишивари лучше меня знает, как мой братец осторожен.

Вельторн трясется за свой зад и власть, захваченную подлостью и обманом. Потому что осознает — в честном бою ему никогда не победить. Он буквально помешался на темных артефактах. Пичкает себя запретной магией, чтобы стать сильнее.

Думает, они дают ему преимущество. Только сила, добытая таким способом, нестабильна. И однажды она его лишит рассудка и поглотит, уничтожит. Но я хочу сделать это раньше.

Опускаю взгляд на чертежи. Хмурюсь. Ну уж нет, в следующей операции все будет по-моему. Не позволю Ишивари перехватить контроль.

В дверь тихонечко стучат, потом скребутся.

Не трудно догадаться, кто за ней.

— Входи, Дафна. И закрой за собой дверь, — едва вижу девчонку, как в венах закипает кровь.

Щёки румяные, волосы пушатся после прачечной, руки сцеплены перед собой. Сама невинность. Само очарование….

Она перешагивает порог, поднимает на меня глаза и хлопает ресницами.

Все мое существо требует схватить ее, разложить на столе поверх карт и чертежей, как изысканное лакомство и сделать своей.

Прикрываю на миг глаза и испускаю тяжелый вздох, успокаиваясь.

— Ну, что ж, — медленно произношу я, поднимаясь из-за стола. И двигаюсь в ее сторону.

Пульс стучит в висках. Тело плавится изнутри. Дракон нетерпеливо ерзает и поскуливает.

Дафна в моем кабинете. И всё, что будет дальше — решу только я.

“— Бери ее уже!” — рычит дракон.

Стискиваю зубы и мысленно посылаю его куда подальше.

“— Не искушай, подлец. Еще рано, спугнем”.

— Ты ослушалась, Дафна. Я велел прийти сразу. А ты решила поиграть со мной в прятки. М-м-м, действительно — любительница острых ощущений. Так ты сказала, когда забралась в мой экипаж?

Девчонка судорожно сглатывает. Видно, что она запыхалась — не от бега, а от страха. Она смотрит на меня снизу вверх, её глаза округляются, пальцы теребят подол платья.

Взгляд невольно падает на линию тонкой шеи с нежной кожей, поднимается выше, к губам, слегка подрагивающим от волнения и… страха. О, да! Я чувствую его отчетливо.

Теперь мое горло судорожно дергается. Она пытается оправдываться, но мне не интересно. Прикладываю палец к ее губам, борясь с желанием смять их.

— Тс-с-с.

Она моргает, её щёки заливает румянец. Склоняю голову к плечу и рассматриваю девчонку.

Наблюдаю за ней, как за пугливым зверьком, загнанным в угол — взгляд мечется, плечи напряжены, пальцы дрожат на подоле платья. Милая, наивная Дафна.

Ты не понимаешь, что сама напросилась в логово хищника и никогда уже отсюда не выйдешь. Не отпущу.

Делаю шаг вперёд — мягко, бесшумно, но намеренно. Она отступает, как я и рассчитывал. Делаю ещё шаг. Ещё. А потом прижимаю ладонь к стене у неё за плечом, загоняя в угол.

От неё пахнет весной, чем-то тёплым, едва пряным. Этот запах сводит с ума. Он повсюду. На коже, волосах. На моих пальцах, когда я провожу по её щеке.

— Нехорошо, Дафна, — говорю я низким, мягким, почти ласковым голосом, склонившись к её уху. — Очень-очень плохо. Похоже, я должен тебя наказать.

Разумеется, я хочу наказать ее. У меня есть… идеи.

Но работа? Это слишком просто.

Мне хочется гораздо более изощрённого наказания. И гораздо более приятного…

Наклоняюсь ближе, почти касаясь губами её уха. Чувствую, как её пронзает дрожь. Вижу, как сбивается дыхание. Подношу руку и как бы невзначай касаюсь её шеи. Легко, почти невесомо. Достаточно, чтобы она застыла.

Да, моя милая. Я вижу, как ты горишь. Как ты пугаешься собственной реакции на меня. И как тебя влечёт это пугающее чувство.

Она глотает, подбородок вздрагивает. И со всеми моим словами покорно соглашается — настолько взволнована и хочет скорее убраться из кабинета. Или нет? Она сама еще не понимает, чего в действительности хочет.

А я точно не хочу отпускать Дафну. Но вынужден. Эту дерзкую и упрямую девчонку нахрапом не возьмешь. Не хочу видеть в ее глазах страх.

Поселю ее рядом, будет всегда на глазах. Работа в доме, да. Удачное решение! Так легче контролировать девчонку и не допустить повторения сегодняшней ситуации. К ней никто, кроме меня не прикоснется.

Кивает, хоть и не слишком довольна. Правильно, милая. Но, уходя, Дафна-таки расправляет плечи и умудряться показать зубки.

— Надеюсь, вы двери не перепутаете, пока я буду… смывать лишние запахи. А то я магию плохо контролирую. Не хочу вам навредить, лорд Тенаргос, — парирует и, вскинув подбородок, покидает кабинет, не забыв дверью хлопнуть.

Против воли смеюсь. Ее дерзость заводит еще сильнее. Вовремя сбежала, иначе бы не сдержался.

Дафна

До новой комнаты меня ведёт одна из горничных — тоненькая, молоденькая, с выцветшей лентой в рыжих волосах.

Мы поднимаемся по лестнице. Едва волоку ноги и невидящим взглядом смотрю на тусклые портреты в позолоченных рамах, на цветы в напольных вазах. Красная ковровая дорожка заглушает наши неторопливые шаги.

У широкой двери из темного дерева девушка останавливается и, склонив голову, говорит:

— Ваши покои, хм-м-м… барышня?

Не знает, как ко мне обращаться и заметно мнется.

— Просто Дафна, — устало улыбаюсь.

Она поспешно кивает, с облегчением вздыхая. Тянет за ручку, и дверь мягко открывается.

Я делаю шаг вперед и замираю на пороге.

Комната просторнее той, в которой я ночевала раньше, и несравнимо лучше. Без излишеств, но в каждой детали чувствуется вкус.

Стены обтянуты бордовой тканью с тонким узором, между окон висят тяжёлые тёмно-зелёные шторы. Пол покрыт ковром — мягким, сдержанно-пастельным, с коротким ворсом.

И да, у этой комнаты есть балкон. Разве это не прекрасно?!

Большая кровать с кованой спинкой, подушки взбиты, покрывало тяжёлое, с золотистой вышивкой по краю. Невысокий туалетный столик притягивает взгляд, рядом — зеркало в полный рост. Я подхожу ближе и… ох, лучше бы не смотрела.

На щеке у меня размазанная грязь. Волосы пушатся, прядь какая-то нелепо торчит вверх. На лифе платья разводы от воды и мыла, какие-то зелёные пятна. Но странно, что при этом я, как будто вся сияю изнутри. Глаза… блестят. Щёки горят.

Из-за него? Из-за нахального дракона?! Да вот ещё!

Над левой грудью снова чешется. Я почти машинально прижимаю к месту зуда ладонь. Жар ощущается через ткань. Да что же там такое? Я должна разобраться. Вот только горничную выпровожу.

Обвожу помещение взглядом. В углу темнеет резная дверь. Направляюсь к ней, толкаю ладонью и замираю.

Это ванная. Небольшая, но уютная. Стены выложены плиткой с рельефным рисунком, в углу стоит медная ванна с белым полотенцем, аккуратно сложенным на бортике. На деревянной полке — душистое мыло и стеклянные флаконы. Медный длинный кран с фигурными вентилями над глубокой раковиной…. Это роскошь, о которой я и мечтать не смела, когда соглашалась на условия Райвена.

За какие заслуги он так расщедрился, а?

Подхожу к раковине и пускаю воду. Плескаю себе на лицо. Холодная. Хорошо. Но не помогает выбросить из головы драконище и его слова.

— Я привык видеть, что мне принадлежит, — передразниваю противным скрипучим голосом его, глядя на свое растрепанное отражение в зеркале. — Я должен наказать тебя, ты ослушалась….

Обрываю речь и прерывисто вздыхаю. Вот же гад чешуйчатый! От него у меня сердце заходится, и в животе… бабочки порхают! Так не должно быть, не должно!

Закусываю губу и усердно чешу кожу над левой грудью. Проклятье! Да что ж там…

— Всё в порядке, барышня… простите, Дафна? — доносится голос горничной, заглядывающей в дверной проём. — Ужин уже готов, если что. Вам сюда принести или…

— Н-нет, спасибо, — сиплю и промакиваю лицо полотенцем. — Спущусь в кухню и поужинаю вместе со всеми. Я такая же прислуга.

Горничная едва заметно усмехается и качает головой.

— Прям уж такая же? — выдает она. — Ну, значит, вы — самая удачливая из нас, раз в прислугу попала — и сразу в лучшее крыло, да под бок к милорду.

Резко оборачиваюсь и морщу сердито носик. Майре за такую дерзость я бы по губам надавала. Но я не у себя дома, и не хочу ссориться с прислугой. Они не виноваты в прихотях своего господина.

Вздыхаю, отпуская злость, и качаю головой.

— Как будто я просила об этом, — бормочу себе под нос. Прочищаю горло. — Если бы знала, чем всё обернётся, я бы не в экипаж залезла, а… под его колеса легла бы, чтоб не мучиться.

Горничная звонко хихикает, но тут же прикрывает ладонью рот и убегает. Слышу, как хлопает дверь и фыркаю.

Возвращаюсь в комнату и бреду к кровати, на ходу сбрасывая грязную обувь. Рухаю на покрывало, утыкаясь лицом в подушку. Даже с закрытыми глазами вижу Райвена. Его нахальную и такую… обворожительную физиономию. Хорош, гад чешуйчатый! Вот почему он такой красивый, а?

— Что это было, Дафна? — бормочу в подушку. — Ты вообще в своём уме?

Но я не в силах отмахнуться от мыслей о драконе. Сегодня он был так близко…. Его голос скользило по коже, как прикосновение. Его рука на моем лице, обжигающее дыхание… это не должно мне нравиться. А ведь понравилось.

— Нет, он просто играет, — пытаюсь убедить себя и отрываю лицо от подушки. Луплю её ладонями. — Райвен со всеми ведёт себя обходительно и нагло, уверена. Наверняка все служанки мечтают попасть в его покои. А я… я просто ещё одна дурочка, угодившая в сети дракона.

Но стоит прикрыть глаза, и я снова чувствую его руку, убирающую локон мне за ухо. Его взгляд, этот еле уловимый аромат кожи и древесного дыма с едва уловимыми, терпко-пряными нотками дорогого парфюма….

— А-а-х! — резко выдыхаю и поднимаюсь, спускаю ноги на пол и решительно иду к зеркалу. Отодвигаю вырез платья и смотрю, не мигая. На странное пятно на коже. Оно слегка рыхлое, как ожог, и подозрительно напоминает…. силуэт дракона с расправленными крыльями.

Такую бле-е-едную татуировку, которая буквально на глазах темнеет. Мамочки! Это что же получается, а?

Нет, нет, нет!

Это же не метка истинности?! Или она?

Прикрываю рот ладонью и прячу метку под тканью платья. Пальцы дрожат, глаза влажно блестят, а внутри у меня…. лупит фейерверк. Каких ехидн я так радуюсь?! Почему внизу живота так сладко тянет, а?

Драконьи боги от души надо мной потешаются. Это ж надо так вляпаться!

Утро вырывает меня из сна не лучом солнца, не запахом свежей выпечки и даже не стуком в дверь, а надрывным криком петуха под самым окном.

— Молния, чтоб тебя… — бормочу я, натягивая одеяло на голову.

Бесполезно. Этот крылатый демон явно решил, что спать вредно, а всех окрестных обитателей нужно будить не позже рассвета. Поднявшись с постели, я с тоской смотрю на уютное мягкое одеяло. Как же не хочется вставать…

Надеваю простое платье из тех, что нашла вчера в шкафу, и заплетаю волосы в косу.

Спускаясь по лестнице, я мысленно надеюсь, что не встречу его — слишком свежи воспоминания о кабинете, взгляде, голосе, его… теле в опасной близости. О метке истинности. Ох, она больше всего меня беспокоит.

Но, к счастью — или к сожалению, — Райвена нигде не видно.

На кухне царит какая-то колючая тишина. И как только я переступаю порог, она становится ощутимее.

Все здесь — те же лица, что вчера обедали рядом. Но сегодня они словно замирают, как только замечают меня. Кто-то неловко отводит взгляд, кто-то, наоборот, смотрит пристально и с плохо скрываемым осуждением. Как будто я вчера оказалась прямиком в хозяйской койке.

Неловко прочищаю горло и с самым вежливым тоном спрашиваю:

— Доброе утро. Можно мне… тарелку?

Никто не отвечает. Только младший поварёнок — совсем юный, с веснушками — тычет ложкой в угол, где стоит чистая посуда. Я киваю, благодарю, сама накладываю себе кашу, беру пару ломтиков хлеба и кружку с отваром.

Сажусь за стол. В тишине. Как прокажённая.

Какое милое утро, правда? Настоящее идиллическое, по-домашнему уютное. Даже кусок в горло не лезет.

Когда почти доедаю кашу, ко мне подходит Доркас. Лицо у неё каменное, губы плотно сжаты.

— Что ж, раз ты теперь работаешь в доме, — говорит она тоном, который отлично подошёл бы для вынесения приговора, — у меня есть для тебя задачи.

Я киваю, жуя с усилием.

— Конечно. Что мне нужно сделать?

Она прищуривается и опирается рукой о стол.

— Иди-ка ты на чердак.

— На… чердак? — переспрашиваю с опаской.

— Ага, — кивает она бесхитростно. — Там бардак. Мусор, пыль, паутина. Разгреби вещи, рассортируй книги. Только ничего не трогай, если выглядит… подозрительно.

— В смысле — подозрительно?

— Если мерцает, шипит, вибрирует или шепчет тебе голосами из прошлого — не трогай. Просто отойди подальше и не трогай.

Я нервно хихикаю. Не уверена, что это была шутка. Да и все присутствующие тихо посмеиваются. Надо мной, полагаю.

Вот так, значит. Доброе утро, Дафна. Вот тебе завтрак с привкусом отчуждения. Теперь я белая ворона, и все меня недолюбливают. А чего я такого сделала, а?

Что ж, пойду искать лестницу на чердак и морально готовиться к встрече с семейкой пауков и парой заколдованных шкатулок.

Держа ведро в одной руке, метлу — в другой, а щётку и тряпки под мышкой, я поднимаюсь по узкой деревянной лестнице, которая скрипит при каждом шаге так, будто вот-вот развалится. Доски прогибаются, пыль клубится облачками, и я начинаю сомневаться: а точно ли Доркас не пошутила надо мной?

Дверь наверху тяжёлая, дубовая, с коваными петлями. Я толкаю её плечом и тут же замираю на пороге.

Чердак... просторный. Под самым коньком крыши — массивные балки, на которых кое-где висят засохшие пучки трав, треснувшие амулеты и какой-то странный... череп. Я решаю не присматриваться.

Сквозь высокое пыльное окно пробивается свет. За ним — узкий балкон с резными перилами. Подхожу ближе. Балкон выходит прямо на задний двор, откуда виден весь сад и даже крыши хозяйственных построек. Где-то там гуляет Молния и распугивает уток своими утренними серенадами.

С тоской вздыхаю. Лучше бы я сейчас уточек кормила и яйца куриные собирала. Все приятнее.

— Апчхиии! — от души чихаю и тру нос.

Здесь пахнет старым деревом, сухой травой и пылью, которая веками скапливалась под потолком.

Вдоль стен навалены друг на друга вещи, старые сундуки, закутанные в серые полотнища силуэты мебели. Кое-где виднеются куски гобеленов и потрескавшиеся картины, прислонённые к стене.

— Ну что, вперёд?! Нечего прохлаждаться, — бормочу я себе под нос и закатываю рукава.

Первым делом откидываю покрывало с ближайшего сундука — внутри старые книги, какие-то потрёпанные пергаменты и… маска. Театральная, белая, с трещиной на лбу. Быстро закрываю. Пусть живёт здесь дальше, в своём жутком уголке.

Потом начинаю выметать пыль, поливать доски из ведра и вытирать пятна. Через полчаса я уже вымокла, устала и откашливаюсь от пыли.

А это что? Наклоняюсь и присматриваюсь. Под толстым слоем ткани и паутины натыкаюсь на портрет.

Смахиваю грязную тряпку, и передо мной появляется… семья.

На холсте — мужчина с волосами цвета воронова крыла, выразительными скулами и жёстким взглядом. Женщина — светлокожая, с благородными чертами лица, рыжевато-каштановыми волосами и строгим взглядом.

А рядом — два мальчика. Один постарше, черноволосый, с горделивой осанкой и дерзкой складкой на губах. Другой — помладше. Тоже темноволосый, но взгляд у него… другой, как будто настороженный и немного исподлобья. На губах улыбка угадывается.

Я замираю.

Мальчик постарше — несомненно Райвен. Уж эти глаза я теперь ни с чьими не спутаю.

Но второй мальчик?

— Брат? — шепчу я, озвучивая догадку.

Сердце в груди бьётся немного быстрее. Поднимаю взгляд на женщину. На неё Райвен совсем не похож. А вот младший… драконьи боги, у него её черты! Более холодные.

Любопытство разгорается в груди, мне уже не до уборки.

Оставляю тряпки на месте и крадусь к старому платяному шкафу. Он приоткрыт, как будто специально ждёт меня. Внутри плащи, мантии, какие-то парики и… стопка писем, перевязанных тёмно-синей лентой.

Руки сами тянутся, но я останавливаюсь.

Нет, Дафна. Это не твоё. Не лезь.

И всё же… я запоминаю, где они лежат. Вдруг потом. Когда никто не увидит.

Прислонившись спиной к стене, я сажусь прямо на деревянный пол и смотрю в окно. Солнечный свет заливает траву, тянется к особняку.

Вздыхая, продолжаю драить чердак, но, надо признать, делаю это с очень избирательным энтузиазмом. Метла вяло скребёт по доскам, ведро с водой стоит в углу, а я… косясь, украдкой поглядываю на шкаф.

Он как будто дышит. Зовет. Шепчет: «Ну же, Дафна. Там что-то важное. Интересное. Тайное! Прям для тебя!»

Потом смотрю на тряпку в своей руке, нова на шкаф.

— Ладно, — шепчу я, бросая тряпку в ведро. — Но только взглянуть! Быстро. Одним глазком.

Почти не дыша, подхожу и осторожно приоткрываю створку шире. Шероховатая ткань мантии скользит по пальцам. Я отодвигаю её и вытаскиваю связку писем.

Ленты разматываю. Первое письмо — какие-то древние счета. Второе — приглашения на званые ужины и открытки.

Пролистываю дальше и среди конвертов натыкаюсь на стопку вчетверо сложенных газет. Старые, жёлтые, хрупкие. Почти рассыпаются в руках, но я аккуратно расправляю одну из них.

На первой странице — заголовок:

«Трагедия в семье Тенаргос: лорд и леди погибли при пожаре».

По спине пробегает холодок. Сглатываю, чувствуя, как внутри всё сжимается. Газета шуршит в моих руках, когда переворачиваю страницу.

Бумага сухая и выцветшая, но заголовок всё ещё отчётливо виден. Сердце почему-то глухо стучит в груди, когда я пробегаю глазами строчки.

«В ночь на тринадцатое мая в поместье известной аристократической семьи Тенаргос вспыхнул пожар. Причины возгорания до сих пор не установлены. Глава рода — лорд Эстиан Тенаргос — и его супруга, леди Вилена, погибли, предположительно, от удушья. Старший сын, Райвен Тенаргос, 19 лет, на момент трагедии находился в доме, но не пострадал. Младший — Вельторн Тенаргос, 14 лет, — также был жив, однако официальных комментариев о его состоянии не поступало».

Я замираю, моргаю удивленно. Вельторн. У него красивое имя… и, судя по не очень чёткому портрету в углу страницы, лицо, в котором ещё сохранилось что-то детское, но глаза… слишком взрослые. Чёрные, как у брата, только… какие-то безжалостные.

«Род Тенаргосов пользовался исключительным доверием при дворе. Лорд Эстиан был членом Малого Совета и имел влияние в вопросах обороны и международной торговли. Леди Вилена руководила благотворительными проектами при храмах Либерии и считалась покровительницей магов-целителей».

Пальцы дрожат.

То есть… они были уважаемыми, влиятельными людьми и внезапно погибли. Вряд ли по неосторожности. Таких случайностей просто не бывает!

«Расследование причин пожара длилось несколько месяцев, но не привело к официальным обвинениям. Некоторые источники утверждают, что между братьями произошёл конфликт, однако официально эта информация не подтверждена. Райвен Тенаргос после трагедии отказался от всех званий и титулов и покинул столицу».

Между братьями… конфликт? И как это связано с гибелью их родителей? А зачем Райвену от всего отказываться? Его что, подозревали?! О-ох, сколько вопросов-то сразу на языке крутится!

Вельторну было всего четырнадцать, на него никто не посмел бы подумать. А вот Райвену — девятнадцать. Уже взрослый и… сильный дракон. Его за спиной винили в гибели родителей?! Все равно что-то не улавливаю….

Медленно складываю газету и снова смотрю на покрытый пылью портрет, на котором два мальчика стоят по обе стороны от матери. Райвен сдержан и строг, Вельторн — с тонкой полуулыбкой, словно задумал что-то, о чём никто ещё не догадывается.

— Что же случилось на самом деле? — бормочу себе под нос. — И почему он от титула отказался?

— Не отказался, — разрезает тишину чердака ледяной голос Райвена.

Я взвизгиваю и роняю газеты на пол, испуганно оборачиваясь….

Взвизгиваю и оборачиваюсь так резко, что чуть не падаю на коробку с посудой. Газеты с шуршанием падают на пол, некоторые разворачиваются, открывая заголовки, где крупным шрифтом пестрят слова «Семья Тенаргос», «Трагедия в поместье», «Старший сын исчезает».

И прямо под ноги Райвену!

Проклятье! Бросаюсь на колени, судорожно собирая страницы. Пальцы дрожат, ветхая бумага выскальзывает из рук. Сердце грохочет в ушах.

Дракон медленно переступает порог, минуя газеты, и заходит на чердак. Невольно вздрагиваю от каждого его шага по старым половицам.

— Я… это… я просто убиралась, — лепечу, пытаясь закрыть шкаф ногой, но дверца, конечно, заедает. — Пыль… газеты… я ничего не хотела… то есть не специально…

Тенаргос останавливается в шаге от меня. Его ледяной взгляд скользит по полу, по разбросанным статьям, цепляется за ту, где его имя выделено жирным шрифтом.

— М-да, твое неуёмное любопытство я не учёл. Моё упущение, — спокойно говорит он и прислоняется плечом к балке.

— Я не... — пытаюсь дышать, но горло пересохло. — Просто... они были в шкафу. Сверху. Я не искала. Честно.

— Конечно, — он усмехается уголком рта. — Нисколько не сомневаюсь. Они ведь сами на тебя их шкафа выпрыгнули, м?

Опускаю плечи, прижимая ворох газет к животу обеими руками. Мамочки, как же стыдно! И неловко….

От Райвена веет жаром. Хмурюсь и вдруг чувствую… Как ответная магия бурлит где-то под кожей, и каждый нерв в моём теле напряжен. Отшатываюсь от него, чтобы ослабить ощущение.

Тенаргос не двигается. Задумчиво молчит, шаря по мне взглядом.

— Что ж, — наконец, выдыхает. — Похоже, проще тебе рассказать, чем пресекать попытки разнюхать подробности.

Его слова немного задевают, я даже губы надуваю, но быстро беру себя в руки. Он же прав! Я сую нос куда не следует и рискую нажить проблем.

— Спрашивай, Дафна, — обманчиво мягким голосом велит дракон.

— Почему же тогда… — запинаюсь, боясь поднять взгляд, — в статьях говорится, что вы ушли сами?

Он вздыхает и смотрит в окно. Там — небо, рваные облака, голоса доносятся с нижнего двора. Его золотые глаза светятся в полумраке чердака.

— Потому что так было проще, — отвечает, пожимая плечами. — Для всех. Я не отказывался от титула. Это так… для прессы. Резонанса и шума меньше. И вопросов.

Замираю. Не знаю, вставать или оставаться на коленях.

— Мой братец с детства тянулся к теням, — продолжает Райвен, его отстранённый голос становится ниже. — Тёмные артефакты его завораживали. Их сила, их странные свойства. А отец... он делал всё, чтобы такие вещи не попадали не в те руки. Изымал у тех, кто пользовался ими не по назначению или незаконно. И уничтожал.

Райвен поворачивает голову чуть в сторону, взгляд его всё ещё устремлён в окно.

— Но уничтожить артефакт — не то же самое, что разбить тарелку. У таких вещей есть природа, своя воля и иногда — сопротивление. Необходимы определённые условия, место и защита от чёрной магии.

Он делает короткую паузу. И добавляет, тише:

— Потому отцу приходилось иногда оставлять их на хранение дома. В потайной комнате за шкафом в своём кабинете. Он показал мне вход в неё в день совершеннолетия, полагая однажды передать своё дело по наследству. Но…. Тоже не учёл особенности характера Вельторна. Полагаю, он тогда проследил за нами.

Я осторожно поднимаюсь, прижимая к себе собранные газеты, которые теперь кажутся пылающими углями в руках. Выжидающий взгляд Райвена скользит по мне.

Он медленно разворачивается, опирается на подоконник и складывает руки на груди.

Я перехватываю его взгляд и замираю.

— И... вы думаете, Вельторн… — шепчу и прикусываю язык.

— Я не думаю, — холодно отзывается Райвен. — Я знаю. Только тогда не смог доказать. А сейчас это никому не нужно, кроме меня. Всё, что осталось — слухи и ворох газет в твоих руках.

Он выпрямляется и, грациозно отлипая от подоконника, направляется ко мне. Медленно, уверенно. Я отступаю на шаг, врезаюсь спиной в высокий сундук, с которого совсем недавно смахивала пыль.

Стою, всё ещё дрожа от адреналина, прижимая к груди собранные газеты. Листы шуршат, мнутся, но я не обращаю на это внимания. Смотрю на Райвена и будто впервые вижу его. Не дракона, не злодея, не мужчину, от прикосновений которого у меня перехватывает дыхание…

А человека, которому пришлось пройти через многое.

Он молчит, по-прежнему глядя на меня, но взгляд его уже какой-то… выжженный. Словно воспоминания причиняют ему боль и опустошают.

— Что он сделал? — спрашиваю я негромко. И тихонько двигаюсь в сторону, придвигаюсь к шкафу.

Тенаргос не отвечает сразу. Держит паузу. Я даже думаю, что он не хочет говорить.

Но вдруг дракон устало хмыкает.

— Пробрался в тайную комнату отца. Я долго винил себя, что не предотвратил этого. Но в тот момент находился в конюшне, помогал конюху с жеребцом, который норовил всех лягнуть. А когда услышал крики — было уже поздно.

Он выдыхает сквозь зубы и смотрит под ноги, убирая руки в карманы брюк.

— Думаю, Вельторн активировал один из артефактов. По неосторожности. Или, может… намеренно. До сих пор не знаю точно. Но когда я его нашёл…

Он замолкает и поднимает на меня взгляд исподлобья. На лице не отражается ни одной эмоции. Только ледяное пламя в золотых глазах.

— Он стоял у двери зала и смотрел, как отец задыхается от чёрного дыма, исходящего от артефакта. Не кричал, не звал на помощь. Тупо смотрел.

Я стискиваю газеты сильнее, до дрожи в пальцах.

— А потом? — спрашиваю еле слышно. — Что было потом?

Он коротко качает головой.

— Его забрала наша тётка, взяла под опеку и спрятала от меня. От монстра, — он невесело усмехается. — Тогда меня никто вслух не обвинил. Но я знал — Вельторн что-то наговорил сыщикам. Потом я отбыл учиться в Академию. По настоянию матери — до её гибели она всё успела оформить. Я уехал не споря, выполняя её последнюю волю. А когда вернулся — всё уже было оформлено на брата. В общем, Вельторн оказался при деньгах, титуле и удобной легендой о братце, поджёгшем родной дом. Обзавёлся связями. Тогда я не понимал, чем мог привлечь влиятельных людей подросток-сирота….

Он усмехается — горько, придушено.

— Я выяснил, что тётушка лежит при смерти. Хотя ещё два года назад была бодра, крепка, полна взбалмошных идей. Внезапная болезнь. Неожиданная смерть. И очень удобная для Вельторна. Славная развязка, да?

Он смотрит на меня, прищурившись. Я, застыв, всё ещё сжимаю в руках газеты. И впервые мне по-настоящему страшно. Но не за себя.

Мурашки бегут по спине от услышанного. Не знаю, что сказать. Не знаю, как реагировать.

Райвен приближается неспешной походкой. Останавливается на расстоянии вытянутой руки и скользит по мне взглядом сверху вниз, заостряя внимание на…. груди. Неуютно становится, но не смею шелохнуться. Но в другой ситуации я бы ему всё высказала.

— Неужели парнишка четырнадцати лет на такое способен?! — вслух рассуждаю я и хмурюсь.

— Разумеется, — криво ухмыляется дракон.

— А зачем вы вообще их храните? — спрашиваю с нажимом, кивая на пожухлые листы. — Эти… старые газеты.

Он не отвечает сразу. Делает шаг, и ещё один. Подходит вплотную.

Поднимает руку, пальцы касаются моих рук. И от одного только этого касания по коже пробегают мурашки. Я замираю. Даже дышать забываю.

Райвен не забирает газеты, просто смотрит в лицо, держа в ладонях мои руки, и тихо произносит:

— Сначала… я искал правду.

Пауза. Его взгляд становится чуть дальше, почти стеклянным.

— А потом… Чтобы не забыть.

— Но почему так долго ждал? — вырывается у меня с придыханием. — Почему не покарал его сразу?

На лице Райвена появляется удивлённая усмешка.

— Не ожидал от тебя такой кровожадности, Дафна, — смеётся он. — Но хороший вопрос. Я не ждал, а готовился. Пока братец наращивал силу, пичкая себя магией из тёмных артефактов… я строил свою империю.

Чувствую, как его пальцы крепче сжимают мои. Не больно, но ощутимо.

— Простите, что заставила вас снова пережить прошлое, — шепчу и облизываю губы.

Чувствую, как между нами натягивается что-то тонкое, горячее, почти невидимое. Магия?

Дракон делает ещё шаг, и я невольно отступаю, пока пятками не упираюсь в дверцу шкафа. Назад — некуда, и он это знает.

Райвен наклоняется, его глаза хищно вспыхивают. Прижимаюсь затылком к полотну.

— Ну вот, ты узнала правду, милая Дафна, — его голос едва громче дыхания. — И теперь… я точно не могу отпустить тебя. Уж извини.

Он поднимает руку и убирает прядь волос с моего лица. Подушечка его пальца касается щеки, и я краснею до кончиков ушей.

— Райвен, не надо, — выдыхаю, замирая.

Он не отступает.

— Ты боишься меня? — шепчет он, чуть склонив голову.

Я мотаю головой, уставившись на жилку на его шее.

— Тоже монстром меня считаешь? Думаешь, я собираюсь взять тебя силой? — он прищуривается, и в его голосе скользит ирония. — Нет, милая. Мне это неинтересно. Гораздо приятнее смотреть, как ты… сама перестаёшь убегать.

Возмущенно морщу лоб, но не успеваю ответить. Он наклоняется ближе, его осторожное дыхание касается моего лица. Рука упирается в шкаф рядом с моей головой. Тихонько сглатываю.

Вжимаюсь лопатками, силясь слиться со шкафом воедино. Или провалиться сквозь него — любой вариант кажется приемлемым. Сердце колотится в горле, как у загнанного в угол кролика. Так оно и есть! Я — глупый, наивный кролик, угодивший в ловушку беспощадного дракона.

Костяшки его пальцев ведут по щеке, вызывая трепет в животе. Пытаюсь отвернуться, но… не могу. Его подчиняющая аура не позволяет.

Смотрю в золотые глаза, проваливаюсь в них. Разве можно быть таким красивым? И наглым?! И ведь знает, что ничего сделать не смогу. Гадский драконище!

Как же голова кружится…. А Райвен запускает руку мне в волосы, зарывается в них и слегка сжимает, фиксируя голову. С моих губ срывается прерывистый вздох.

Не давая опомниться, резко накрывает их своими — властно и требовательно. Тело окатывает волной жара, затапливает сознание. И кажется…. будто ноги от пола отрываются.

Интуитивно поднимаю руки, чтобы оттолкнуть дракона. Газеты шелестящим листопадом летят на пол, ладони упираются в его крепкую грудь.

Чувствую под пальцами горячую кожу, мышцы под ней и…

Незаметно для себя перестаю сопротивляться и неумело отвечаю на поцелуй. Пальцы сжимают ткань рубашки. Ничего не получается! Драконьи боги, сжальтесь! Что надо делать?!

Райвен чувствует мою внутреннюю истерику и быстро перехватывает инициативу. Обучает меня — терпеливо, ну почти.

Новой ослепляющей волной тепла захлёстывает сознание, смывая все мысли. Я тону в собственных эмоциях, новых для меня ощущениях, поддаваясь воле и напору Райвена. Кто бы мог подумать, что целоваться так… приятно.

Метка на груди вспыхивает и плавит кожу. Невыносимо терпеть!

Невольно стону Райвену в рот, изо всех сил цепляюсь пальцами за ворот рубашки. Из глубин тела нарастает необъяснимый трепет, поднимается выше, выше и…. Чувства с цепи срываются и обрушиваются неумолимой лавиной. Я забываюсь и теряю себя.

Райвен одобрительно рычит, будто именно этого и ждал. Его ладонь оказывается на моей талии и скользит к спине, жадно ощупывая изгибы, протискивается между мной и шкафом. Плотно прижимает к груди дракона. Так тесно, что его бешеный пульс ощущаю кожей сквозь ткань платья, разделяющую нас.

А потом…

— РАЙВЕН! — доносится мужской голос с первого этажа дома.

Вздрагиваю в его руках, распахиваю глаза в тот миг, когда он отстраняется, разрывая поцелуй.

— РАЙВЕН!?

— Твою мать, — рычит едва слышно, глядя на меня мутным от страсти взглядом.

Отстраняется. Вскидывает голову, как будто выныривает с глубины и с шумом выдыхает.

— Мы не закончили, — сквозь зубы произносит и быстрым шагом покидает чердак.

Стою, ошеломлённая, с пылающими щеками, растрёпанной душой и дрожью в ногах. Учусь заново дышать. Что-о? В смысле не закончили? Мне здесь его ждать?

О-ох, ну и натворила ты дел, Дафна!

То ли от усталости, то ли от нервов, то ли от того, что воспоминание о его губах до сих пор жжёт кожу, не могу никак собраться и продолжить работу.

Прислушиваюсь к шагам за дверью, вздрагиваю от дуновения ветра за окном, предвкушая возвращение Райвена.

Но он не возвращается. Напротив, с улицы доносится шум и разговоры — похоже, его подельники куда-то собираются, экипажи готовят, оси смазывают.

Вздыхаю и опускаю руку в ведро. Выжимаю тряпку и начинаю методично вытирать пыль с комода. Ну как — пытаюсь. Первая же ваза, стоявшая на нём, с хрустом и звоном падает на пол, разлетаясь на десятки керамических осколков.

— Великолепно, — шиплю я, прикусывая нижнюю губу.

Опускаюсь на колени и начинаю собирать осколки. Не думай о нём. Не думай о его руках, губах, дыхании, голосе... Дафна, ну же, ты молодец, не думай!

Разумеется, я думаю. Ничего не могу с собой поделать! В животе порхают бабочки, щекочут крылышками изнутри. А ещё… глупая улыбка так и застывает на губах, сколько бы я их не кусала.

Проклятье! Кажется, я счастлива! И, кто бы мог подумать, благодаря Райвену Тенаргосу!

Через пару часов всё-таки кое-как привожу чердак в относительный порядок. И возвращаюсь на кухню на обед.

Доркас отправляет меня собрать куриные яйца в сопровождении Хью и покормить птиц. На мою удачу, по пути не попадается ни сам Райвен, ни его пособники. Остатки дня проходят без происшествий, чему я несказанно рада.

Вечером после плотного ужина и горячей ванны забираюсь на кровать и кутаюсь в одеяло. А когда закрываю глаза, то думаю только о… его губах. Да что ж такое! Ворочаюсь, пинаю одеяло, ворчу в подушку, прокручиваю всё в мельчайших деталях.

Когда сон, наконец, приходит, он уносит меня…. в его крепкие объятия. И я засыпаю с блаженной улыбкой.

Крадусь обратно к окну, краем глаза проверяя, не заметил ли кто. Внизу — ни души, кроме Мартина. Он поднимает голову и машет рукой, как ни в чём не бывало.

— Тебе нужно уйти, — шепчу я, наклоняясь чуть ниже. — Ты не представляешь, куда попал. Это опасное место! Уходи немедленно!

— Никуда я не уйду! Я спасу тебя, Дафна! — он хмурится и стаскивает с голову потрепанную шапку.

— Мартин, уходи. Пожалуйста, — голос срывается. — Ты не должен быть здесь. Уходи, пока никто тебя не заметил, слышишь?

Он отступает на шаг, сжимая кулаки.

— Я обещал увезти тебя подальше от губернатора! И сдержу слово.

Сердце рвётся из груди. Отшатываюсь, рассержено топаю ногой и захлопываю окно, задергиваю шторы, отступаю в тень комнаты.

О, нет. Нет-нет-нет…

Меня тошнит от страха, колени дрожат. Прижимаюсь к стене и судорожно глотаю воздух. Что ему нужно? Почему сейчас? И главное — что делать?

— Дафна, любовь моя! — упрямо блеет Мартин под окном.

Закрываю лицо ладонями. Надо срочно что-то предпринять! Он создает много шума, кто-нибудь обязательно услышит.

— Дафна, я помогу тебе выбраться, здесь дерево высокое. Я тебя поймаю!

Вот же сумасшедший! Он серьёзно думает, будто я по дереву карабкаться стану?!

Снова подхожу к окну и осторожно открываю створку.

— Убирайся, Мартин! — требую со злостью в голосе. — Я никуда с тобой не пойду! Оставь меня в покое!

— Но как же так? — искренне недоумевает парень. — Тебя похитил сам Тенаргос! Он наверняка собирается шантажировать господина Дамонтера! А ты — заложница! Тебе нужно срочно бежать!

Я раздражённо закатываю глаза. Не объяснять же ему, как дело обстоит в действительности? Хотя… впрочем, Мартин всё равно не поверит. Даже боюсь представить, как он отнесется к факту того, что я — истинная Тенаргоса! Нет, ему не стоит знать.

— Мартин, пожалуйста, — прошу я тише, — ты не понимаешь, ты всё испортишь.

— Дафна, твой отец в ярости! Он поднял на уши половину гарнизона, допросил всю прислугу, отправил шпионов в соседние графства. Он уверен, что тебя увезли против твоей воли, и грозится объявить кровную вражду тому, кто посмел тронуть его дочь. У особняка полно его людей. Он собирается на аудиенцию к самому королю, Дафна! Говорил что-то про влиятельных друзей….

Я резко отшатываюсь от окна. О, драконьи боги… Это плохо. Очень-очень плохо. Если Райвен узнает, что отец поднимает волну…

Как же его задело, что я сделку сорвала! Не беспокоится он обо мне. Вот ни капельки! Все его мысли исключительно о выгоде.

И Мартин… Вот зараза! Как он понял, куда идти? А если он пришёл не один?

— Кто-нибудь знает, что ты здесь? — опять спрашиваю я прерывистым шёпотом, прячась за шторой.

— Нет! Я пошёл один. И вытащу тебя отсюда! Даже если придётся применить силу!

Точно чокнулся!

Но прежде чем я успеваю снова закрыть окно, из-за угла дома раздается хруст и шорох быстрых тяжелых шагов.

И перед Мартином вырастают двое громил в чёрной одежде с закрытыми лицами. Один заламывает ему руки, второй бьёт по рёбрам. Мартин корчится, задыхается. Я вскрикиваю и отступаю от окна, прижав руки ко рту.

— Нет… нет! — шепчу я, глядя, как его хватают под руки.

Ишивари появляется следом, и на его лице нет ничего, кроме ледяного спокойствия.

Скрестив руки на груди, он буквально прожигает Мартина презрительным взглядом. Его губы кривятся в ехидной усмешке, голос холоден и резок:

— Так я и знал, — бросает он. — Я ведь предупреждал Райвена. Девчонка притягивает проблемы. Кто ты такой и как сюда попал? — резко обращается он к Мартину.

Парень бросает на него упрямый взгляд исподлобья.

— Я… я пришёл за Дафной! — с вызовом выкрикивает. — Я знаю, что она здесь не по своей воле!

— Пришёл за девицей? — изгибает бровь Ишивари. — Готов лезть на стену ради неё? И, возможно, знаешь больше, чем должен. Тебя нужно убрать, пока не поздно. В темницу его. И пошевеливайтесь. Пока милорд не вернулся, я сам разберусь.

Замираю и кошусь на полуоткрытую дверь библиотеки. По спине пробегает холодок. Грызу от отчаяния кончики ногтей. Надо что-то делать!

— И схватить девчонку. Сейчас же. Немедленно! — резко добавляет Ишивари, его голос становится ниже, злее. — Они заодно, я уверен.

Подпрыгиваю на месте от неожиданности, задеваю локтем вазу. Она падает на пол и разбивается вдребезги. Ну все, я себя выдала! Осколки разлетаются по полу, как и мои мысли.

Надо бежать! Но куда?

Паника ударяет в грудь. Выбегаю из библиотеки, разворачиваюсь в коридоре и мчусь к кабинету Райвена. Только он может мне помочь! Разберется в этом недоразумении! Главное успеть….

Резкий толчок в спину, и чьи-то руки охватывают плечи. Крик рвется из горла, но мне зажимают рот широкой грубой ладонью. Запах пота и чего-то мерзкого ударяет в ноздри.

Извиваюсь яростно, отчаянно, но руки крепкие, прям стальные. Меня утаскивают вглубь коридора, прочь от двери кабинета Райвена. Ноги отрываются от пола.

Проклятье! Где же Райвен?! Так не должно быть! Я ни в чем не виновата….

Райвен

Операция начинается на исходе дня — в тот момент, когда солнце только касается горизонта, разливая над землёй золото и алый огонь. Время, когда глаза обманчиво видят меньше, а тени становятся длиннее и коварнее. Идеальный час для хищников.

Во внутреннем дворе особняка кипит подготовка. Люди Ишивари в чёрных плащах, с наглухо закрытыми воротниками, проверяют оружие, затягивают кожаные ремни, перешёптываются коротко и жёстко. Некоторые натягивают маски, закрывающие лицо ниже глаз — по моему приказу. Осторожность стала привычкой. Почти рефлексом.

Сам Ишивари ходит между людьми, хмурый, сосредоточенный. Проверяет каждую деталь плана, но я вижу — он напряжен, в глазах тени мелькают. На лице блуждает загадочная ухмылка, не сулящая ничего хорошего.

Что у него на уме? Хотел бы я знать. Обычно Ишивари собран и сдержан, а сегодня сам не свой. Слишком самоуверен. Что-то задумал, как пить дать. Расколю его, но позже. Когда вернёмся домой.

Выхожу из дома последним.

Мой экипаж готов, он стоит поодаль. Обитый чёрной кожей, без гербов — как и положено для такой вылазки. Кайрен и Лорс ждут у дверцы. Один будет ждать в засаде на тракте, второй поедет верхом.

— Всё по плану? — спрашиваю я, бросая взгляд на Лорса.

Он кивает:

— Заняли позиции по обеим сторонам ущелья. Дилижанс будет там через полтора часа. Всё готово.

— Идеально, — хмыкаю я. — Я подъеду чуть позже. Пусть думают, что у них надежная охрана.

Лорс скрывается в темноте, и я забираюсь внутрь экипажа.

Стук пальцев по стенке — кучер трогает с места.

Экипаж катится по булыжной мостовой, затем сворачивает на утоптанную просёлочную дорогу. Колёса постукивают по корням и ямам, кузов слегка подбрасывает — не критично, но ощутимо.

Вскоре наши пути расходятся. Группа Ишивари сворачивает к северному тракту. Они пойдут в обход, зайдут с холма, где прячется стрелковый пост. Второй экипаж с отвлекающей группой Кайрена направляется к мосту — старому, скрипучему, но ещё крепкому. Они должны отвлечь внимание охраны дилижанса и заставить их перегруппироваться.

Мой путь лежит через лес. По старой дороге, петляющей между вековыми деревьями, когда-то ходили торговые караваны, но теперь по ней ездят лишь самые отчаянные. Или самые уверенные в себе.

Сумерки сгущаются. Ветки деревьев касаются крыши, скребутся по окнам, как когти. Лес живёт своей жизнью: где-то ухает филин, дальше трещат ветки — возможно, кабан, а может, и похуже.

Сижу, облокотившись на кожаную спинку сиденья, и смотрю в окно. Мысли не дают мне покоя.

План продуман до мелочей. Каждый шаг, каждая минута расписаны. Но где-то глубоко в груди — глухой, неприятный спазм. Чувство, что всё пойдёт не так. Или, скорее, кто-то помешает.

И мысли о Дафне так некстати всплывают. О её губах, мягких, податливых. О том, как она дрожала от поцелуя и как жадно отвечала.

Ощущение смутной тревоги дрожит в груди. Что-то её беспокоит. Девчонка осталась в особняке, под чутким присмотром Доркас и Хью. С ней должно быть всё в порядке.

Тогда почему меня потряхивает от её… страха? Молнию испугалась? Утки окружили? Пока меня нет дома, она может вляпаться в любую нелепость. Но прежде я не испытывал ничего подобного. Что её могло так напугать?

Гнев царапает изнутри. Увы, сейчас я не могу проверить, что с ней. Придётся заглушить нашу связь — на время, чтобы не отвлекаться. Слишком много на кону.

Заставляю себя откинуться назад и закрыть глаза. Вдох. Выдох. И именно в этот момент на крышу экипажа падает тень. Я ощущаю её кожей, всей своей сутью.

Лес на миг замирает. Мои глаза резко открываются.

Дракон внутри шевелится, хлещет остроконечным хвостом. Корябает шипастым хребтом, вызывая резкую боль.

— Похоже, началось, — шепчу я и тянусь к клинку под сиденьем.

Внезапно колёса отрываются от земли. Мир переворачивается, кувыркается со страшной скоростью. Меня мотает по салону.

Удар. Треск. Грохот. Окно лопается, кузов разваливается пополам. Меня швыряет на стену, плечо выворачивает назад — боль мгновенная, обжигающая. Гравий скрежещет под крышей, и всё вдруг затихает.

Вываливаюсь из перекошенной двери, кашляя и вытирая кровь с подбородка. Секунда — и я стою на ногах, шатаясь, но уже наготове. Помятый, но живой. Меня так легко не убить.

Бешеный пульс, надсадное дыхание… но полон сил. Кучер валяется рядом, лицо в грязи, но грудь тяжело вздымается. С ним всё будет в порядке. Если я успею закончить с ним быстро.

Над лесом нависает чёрный дракон. Расправляет крылья, закрывая собой полнеба. Чешуя темнеет синим в отблесках заката. Когти вытянуты. Ноздри раздуваются. Вельторн.

Он пикирует, тяжело опускаясь на землю. Земля вздрагивает. Клубится пыль. От одного его рёва с веток срываются вороны. Я поднимаю глаза.

— Решил навестить старшего брата? — ухмыляюсь я, стирая сочащуюся кровь с подбородка тыльной стороной ладони. — Не думал, что ты так соскучился.

Ответа нет. Только ледяной взгляд золотых глаз. Скалит клыки, готовясь выпустить пламя.

Пальцы сжимаются в кулак. Пульс выравнивается.

— Что, Вельторн? — выдыхаю. — Успел прокачаться? Представь, я ведь тоже не сидел сложа руки.

Он наклоняет голову, щурит глаза с вытянутыми зрачками. И разевает пасть.

Но я не даю ему шанса спалить меня заживо. Отталкиваюсь от земли и запрокидываю голову. Позволяю дракону вырваться на свободу и надрать зад младшему братцу. Давно же я ждал этого момента!

Внутри всё горит огнём, будто кожа сползает. Воздух становится горячим, как перед бурей, пальцы пульсируют от переполняющей их силы. Дракон внутри меня ревёт, требуя свободы. Он хочет достать Вельторна.

— Что ж, братец, — усмехаюсь я, чувствуя, как жар разливается по моим костям, — давай сыграем в старую игру.

Ткань одежды рвётся с сухим треском. Кости скручиваются, выгибаются. Кожа вспыхивает золотым пламенем. Крылья расправляются с хлопком. Вдох — и я чувствую небо. Я вкушаю его, как прежде.

Стремительно взмываю с земли, прорываясь сквозь ветви, и едва не врезаюсь в Вельторна грудью. Он отшатывается, раскрывая пасть, и из неё вырывается чёрное пламя.

Ныряю в сторону, огонь скользит по крыльям, обдавая их жаром. Разворачиваюсь в воздухе, бью хвостом, и братец отлетает назад, поднимая вихрь из мёртвых листьев и грязи.

Мы кружим над лесом, как два сорвавшихся с цепи кошмара.

Брат — чёрный, как безлунная ночь, с пылающими глазами. В нём хищная злость, ледяная ярость, безжалостность. Он рвётся к шее, к глазам, к сердцу куда угодно, лишь бы вгрызаться в плоть.

Я — золотой и пламенный. В каждом моем взмахе — точность. В каждом ударе — рассчитанная ярость.

Когти сталкиваются с когтями. Крыло хлещет по крылу. Воздух наполняется рёвом, таким громким, что птицы падают с ветвей.

Вельторн наносит удар сверху, я пикирую и врезаюсь ему в брюхо. Над лесом разносится взрывной удар, гнёт деревья к земле. Огонь встречается с огнём, воздух разрывается, листья внизу вспыхивают от жара.

Брат рычит, и пламя вырывается из его пасти. Мои клыки смыкаются в сантиметре от его морды.

Он бросается на меня, вгрызается в шею. С раскатистым рыком разворачиваюсь, сбрасывая его, хватаю челюстями за крыло и швыряю вниз.

Вельторн падает, но расправляет крылья и зависает над землёй, тяжело дыша. Он не ожидал такого поворота. Думал, прокачался на полную и способен потягаться со мной. Не угадал.

Воздух застывает, время останавливается. Только гул крови в ушах. Мгновение….

И мы сталкиваемся снова — мощными звериными телами, огнём и яростью.

Взмываем в небо, и лес под нами сжимается в зелёное марево. Сила воздуха между крыльями пульсирует. Я чувствую, как брат приближается — могущественный, зловещий, искажённый артефактами, которые вплелись в его тело, как гниль под кожей.

Он первым бросается вперёд. Вспышка тёмной магии срывается с его пасти, не пламя, а что-то чуждое — вязкое, зловещее, как дым из преисподней. Уклоняюсь, взмывая выше, и рычу в ответ — глухо, предупреждающе.

Представляя нашу встречу, я был убеждён, что размажу его, не колеблясь. Но червь сомнения закопошился в сердце. Он же мой кровный брат! Поганец Вельторн, с которым мы в прятки играли в отцовском кабинете.

Но… нет. Я давно переболел это. Вельторн убил наших родителей, и глазом не моргнув. С чего же у меня рука должна дрогнуть?

Братец отвечает рёвом. Его силуэт, испещрённый багровыми прожилками, бросается на меня с новой яростью. Мы сталкиваемся в воздухе, и вибрация от удара отдаётся в костях. Он стал сильнее. Быстрее. Невероятно быстрым.

Я чувствую его неестественную магию, нарушающую природный поток. От него исходит зловонный жар, от которого кружится голова и забиваются ноздри. Крылья Вельторна расправлены, как щиты, а когти горят чёрным светом. Его шипастый хвост описывает дугу, и я едва не получаю удар в бок.

Поливаю его огнём — чистым, золотым, безжалостным. Пламя рассекает воздух и касается его шеи. Брат резко отскакивает, но не воет от боли. Он не чувствует её.

Наш бой — танец смерти. Он замыкается в кольцо ударов и рычания, каждый из нас то теряет высоту, то взмывает вверх по спирали, оставляя после себя следы из рваных облаков и пепла. Внизу лес горит.

Вельторн наносит удар за ударом, разрывая мою плоть, но я держусь. Отражаю их, полосую его когтями и хребтом. В воздухе повисает запах крови. Делаю усилие и и с протяжным рыком взмываю вверх в обманном маневре. Вельторн бросается следом, но в последнюю секунду я разворачиваюсь и разеваю пасть.

Он не успевает уйти. Мои челюсти смыкаются на его горле с глухим лязгом, когти обеих пар лап впиваются в чешуйчатую броню, разрывая её до мяса. Алые брызги ослепляют глаза, язык ощущает солоноватый привкус крови.

Вельторн вырывается, извиваясь раненным зверем, и наносит прощальный удар — рог крыла рассекает мне бок, оставляя жгучую полосу.

Планирую, пока хватает сил, но каждый взмах крыльев отзывается пульсирующей болью. Одна перепонка порвана, в боку ноет — коготь брата глубоко задел меня. Падаю в траву, ломая кусты, разрывая корни, цепляясь за всё подряд, лишь бы не рухнуть слишком резко.

С глухим рычанием принимаю человеческий облик. Камзол в лохмотьях, рубашка висит на одном плече, волосы спутаны, лицо в крови и ссадинах. Но я жив. И, будь я проклят, доволен!

Вельторн, оставив после себя в небе чёрный след, рычит и уносится прочь. Он не получил дилижанс. Не получил то, за чем прилетел — мою жизнь. Остался ни с чем.

Вытираю кровь с подбородка тыльной стороной ладони и усмехаюсь. Горло саднит, лёгкие гудят от перегрузки.

Медленно подхожу к повозке, перевернувшейся у обочины. Кучер лежит неподалёку, едва дышит, но жив. — Очнись, старик, — говорю я, опускаясь на колени рядом и похлопывая его по щеке. — Мы с тобой ещё не отработали твой контракт. Дождись подмоги, слышишь?

Он морщится, хрипит, но глаза открывает. В порядке.

Поднимаюсь, отряхиваю руки и прищуриваюсь, глядя на дорогу.

Теперь осталось сыграть на опережение. Пока Вельторн приходит в себя, я поставлю его в тупик.

Кучер стонет и подползает к обочине, держась за голову. Я рывком распахиваю дверь перевёрнутого экипажа и морщусь от боли в боку — чувствую, как намокает рубашка. Кровь хлещет из раны.

Нахожу кинжал и прячу в ножны. Пригодится.

— Держись, — бросаю я кучеру.

Он слабо кивает. А я уже ковыляю к упряжке, отцепляю ближайшую лошадь, седлаю и пускаюсь в галоп.

Проклятье, если Вельторн видел караван с высоты... Он может напасть. Прямо сейчас. Но добивать его я не собираюсь — слишко рано. Не так я планировал нашу финальную встречу.

Лес мелькает слева и справа — чёрные силуэты деревьев, вспышки света между кронами. Пыль и сосновая хвоя бьют в лицо. Стискиваю челюсти, сливаясь с лошадью, как в бою. Магия гудит в венах, но я держу её под контролем. Обратиться — значит снова привлечь внимание брата и обречь остальных на гибель. Нет. Переживу как-нибудь без быстрой регенерации. Справлюсь.

Впереди слышен грохот.

Приближаюсь к поляне и вижу, что экипаж Лорса окружён. По меньшей мере шесть человек в чёрных масках вооружены короткими мечами и арканами. Засада. Я вырываюсь на открытое пространство, спрыгиваю с лошади на ходу и приземляюсь прямо в гущу схватки.

— Ра-айвен! — кричит Лорс, отбиваясь от двоих. Его левое плечо в крови, но он держится. — Где ты, ехидны тебя дери, был?!

— С братом встречался! — огрызаюсь я и поднимаю руку, бросая заклинание.

Поток силы срывается с пальцев. Воздух передо мной взрывается, отбросив двоих противников. Один врезается в дерево с мерзким хрустом.

Один из нападающих бросается на меня с мечом. Я ныряю под удар, разворачиваюсь и вонзаю кинжал ему между рёбер. Он оседает, как мешок с дерьмом. Второй бросается с арканом — магический хлыст выстреливает из моей ладони и сжимает его горло. Один рывок — и он летит в кусты, булькая.

— Слева! — орёт Лорс.

Оборачиваюсь, но движение кажется мучительно медленным. Боль в боку даёт о себе знать, простреливает до костей. Лезвие вспарывает другой бок — боль острая, горячая. Их оружие обработано ядом. Ублюдок, Вельторн!

Я падаю на одно колено, рыча сквозь зубы, но поднимаюсь. Нельзя. Нельзя обращаться. Вельторн почувствует. Я не имею права подставлять других.

Втягиваю воздух ноздрями и разряжаю щит — золотистый всполох отбрасывает врага. Лорс добивает его, и наконец наступает затишье.

Только стонущие тела на земле, пар от магии и кровь, капающая с пальцев.

— Мать твою, ты не в порядке, — Лорс подбегает ко мне. — Нужно перевязать.

— Потом, ты сам не лучше, — выдыхаю я. — Где остальные?

Ответ приходит сам собой: из-за поворота выезжают экипажи Ишивари. Лошади фыркают, копыта поднимают клубы пыли. Он выпрыгивает первым, с перекошенным от ярости лицом.

— Ты что, с ума сошёл?! — рычит он, подбегая. — Ты изменил маршрут, ничего мне не сказав. Проклятье, Райвен!

— Кто-то пострадал? — с придыханием спокойно спрашиваю я, пока Лорс отрывает полоску ткани от моей рубашки.

— Нет! — рявкает Ишивари. — Мы… мы взяли дилижанс.

— Вас засекли?

— Нет, — уже тише отзывается он и сжимает недовольно губы в линию.

— В таком случае, не вижу повода кипятиться, — бросаю я, опираясь на стенку дилижанса. Вытираю остатки крови с подбородка ладонью и смотрю прямо ему в глаза. — Мой план сработал идеально, как видишь, дружище. А твой вёл нас прямиком в ловушку Вельторна. Но он остался с носом. Благодаря мне.

— Райвен, — скрежещет он зубами. — Я отвечал за логистику. Я ставил метки. Я вёл наблюдение. Ты отрубил мою часть плана, как гнилую ветку.

— Потому что она и была гнилой, — холодно бросаю я в ответ. — Вельторн знал о нашем маршруте. Он ждал нас там, Ишивари. Я специально поехал по дороге, намеченной тобой. И встретился с ним нос к носу. Как мило, правда?

— Считаешь, в наших рядах завелась крыса?

Пожимаю небрежно плечами.

— Есть такая мысль.

Ишивари замирает, его зрачки сужаются. Несколько секунд висит тяжёлая тишина. Только шум листвы и ржание коней позади.

— Вельторн был там? — наконец, спрашивает осипшим голосом.

— Над лесом. В своём величественном обличье, — я усмехаюсь, наблюдая за его реакцией. — Подбросил меня в воздух, перевернул экипаж… чуть не вырвал мне лёгкие. Мы немного поговорили. По-драконьи.

— И ты… — он делает шаг вперёд. Оглядывает меня с ног до головы слегка расширенными глазами — Ты подверг себя опасности. Без прикрытия. Без меня! Я мог бы отвлечь его!

Я не отступаю. Только прищуриваюсь.

— Чтобы — что? Позволить ему убить нас обоих? Я всё ещё решаю, как вести свою игру. И, возможно, тебе пора об этом напомнить. Не забывай, кто здесь главный, Ишивари.

Его губы кривятся, шея багровеет, но он не смеет спорить. За моей спиной охваченный огнём экипаж и тела наёмников. Но…. Дилижанс наш. И нет ничего важнее сейчас.

— Нужно срочно возвращаться, — сухо отмечает Ишивари, проявляя беспокойство. — Ты кровью истекаешь. — Подходит ближе, намереваясь оторвать меня от дилижанса. — Я провожу тебя до экипажа.

Я останавливаю его жестом руки.

— Нет, дружище. Я поеду в дилижансе. Так мне будет спокойнее за трофей. А то мало ли, кому-то вздумается попытаться вернуть его обратно.

Ишивари сужает глаза, играя желваками. С каких пор он такой нервный?

— Как скажешь, Райвен, — выдаёт с ледяной ухмылкой. — Как скажешь.

Он больше ничего не говорит. Разворачивается и резко шагает к своему экипажу.

Смотрю ему вслед, и в груди начинает медленно разгораться огонь — не от боли в боку, а от предчувствия. Что-то глухо, навязчиво колотится где-то под рёбрами. Инстинкт? Чутьё? Или, может, нечто древнее, что не умеет лгать и дышит внутри меня драконьим жаром. Я всё меньше доверяю ему. У этого ублюдка что-то на уме — нутром чую. Ишивари давно перестал быть просто моим приятелем и правой рукой. Он играет в свою игру. Но я выясню, что он задумал. Вскрою его карты.

Бросаю взгляд на дилижанс, разворачиваюсь к дверце. Боль в боку усиливается, пульсирует в такт сердцебиению. Тяну на себя ручку, с шумом выдыхая. Яд с клинка попал в кровь и травит меня изнутри. И вдруг… Меня окатывает холод. Пронизывает кости, сводит жилы. По позвоночнику проносятся ослепляющие импульсы. Спину выгибает против воли как в судороге. Лорс, смачно бранясь, подлетает ко мне и помогает забраться в экипаж.

Что-то не так. Это не моя боль. Дафна в опасности!

— В путь! — рявкаю, оборачиваясь через плечо, и с коротким, сдержанным стоном опускаюсь на сиденье. — Гони, не щади лошадей. Нам нужно вернуться домой. Срочно!

Дафна

Темно. Сырой воздух обволакивает лицо, пахнет пылью, камнем и старым металлом. В носу свербит от плесени. Я сижу на холодном полу, прижав колени к груди, и беззвучно бранюсь.

— Эй! — окликаю в очередной раз. — Есть кто живой наверху?! Хью! Доркас! Да хоть кто-нибудь!

Тишина. Только капля падает в воду где-то за спиной. Наверное, вон из той трещины в потолке. Потрясающе. Просто чудесное место!

Шагов не слышно. Никто не спешит открывать массивную дверь с решёткой. Никто не идёт выручать похищенную и безвинно заточённую леди. И это… пугает. Гораздо больше, чем сами решётки. Чем сырость, холод и эта проклятая кромешная темнота.

— Дафна? — раздаётся хриплый голос из дальнего тёмного угла. — Это ты?

Вглядываюсь в черноту, пока не проступают очертания фигуры Мартина.

— А кто же ещё, по-твоему, Мартин? — ворчу, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Ты вообще в своём уме? Припёрся сюда, в логово Тенаргоса! Додумался же!

Сколько прошло времени, не знаю. Света нет. Только редкие колебания магических факелов за пределами решётки, да Мартин, чьё сопение то раздражает, то успокаивает.

— Эй, Мартин? — выдыхаю устало, прислоняясь лбом к холодной стене. — Ты как?

— Нормально, — слышится его приглушённый голос. — А ты? Целая и невредимая?

— Целая, если не считать уязвлённой гордости и желания разорвать кое-кого на ленточки.

— Скажи, ты в порядке? Я... Я не должен был...

— Именно. Ты не должен был. — стискиваю зубы. — Не должен был соваться в дом Тенаргоса, не должен был звать меня из окна, не должен был устраивать оперу на весь сад!

— Я пришёл тебя спасти!

— От кого?! — задыхаюсь от возмущения. — От человека, с которым я поехала сама?!

Молчание.

— Ты... хочешь сказать, что всё это... не похищение? — сдавленно спрашивает он.

— О, ну наконец-то до тебя дошло! — фыркаю. — Я в этом доме по собственной воле. А ещё… у меня проявилась магия.

Мартин издаёт звук, похожий на сдавленный кашель.

— Что ты такое говоришь?

— Я серьёзно! — почти кричу. — Я могу нас отсюда вытащить. Только... должна сосредоточиться.

Сжимаю ладони, ощущая знакомое покалывание в кончиках пальцев. Где-то глубоко внутри разгорается тепло. Концентрируюсь, вытягиваю руки к прутьям решётки… И в тот момент, когда искры срываются с пальцев, воздух передо мной вспыхивает багровым светом.

— А-а-а!

Волна боли, как удар кнутом, пронзает тело от пальцев до груди. Магия сталкивается с защитными чарами — и отбрасывает меня к стене.

Я падаю, тяжело дыша, сгорбившись на холодном полу.

— Дафна?! Что случилось? Дафна!

— Не трогай… чары... — выдыхаю срывающимся голосом. — Здесь… всё запечатано. Защищено.

— Но… ты же сказала, что магия…

— Да. — Я с усилием поднимаюсь на локти. — Но не знала, что темница защищена подобным образом. Райвен всё предусмотрел. Глупо было рассчитывать на его беспечность….

Мартин замолкает, и в гулкой тишине слышен только мой тяжёлый, сбивчивый вдох.

— Всё будет хорошо, — произношу, не зная, убеждаю ли я его… или себя. — Я найду способ. Обязательно найду.

И пока я говорю это, в груди вновь разгорается слабое, но упрямое пламя.

— Я не сдамся, — шепчу, поднимаясь на колени. — Ни за что.

Сгибаю пальцы, вновь ощущаю щекочущее напряжение под кожей. Только попробую… иначе.

Подношу ладони к решётке не всей поверхностью, а только кончиками пальцев, мысленно направляя магию в стороны, по касательной. Представляю, как она обтекает металлические прутья, словно тонкая дымка или вода.

На мгновение кажется, что срабатывает. В груди — вспышка надежды. Но…

— А-а-ай!

Вторая волна боли сильнее. Меня швыряет назад, в стену. Воздух вырывается из лёгких, и мир заваливается набок. Всё плывёт. Пульс в висках колотится, оглушая. Перед глазами плывут искры. Под кожей будто вспыхивает огонь и тут же гаснет, оставляя после себя жжение.

Тьма крадётся из краёв зрения.

Я почти теряю сознание.

Но в какой-то момент… сквозь пелену боли и собственного рваного дыхания… я слышу шаги.

Шарканье. Кто-то идёт, не торопясь, но уверенно. Тяжёлые подошвы по каменным ступеням, сопровождаемые быстрыми, нервными — один из двоих спешит, а другой, кажется, прихрамывает.

Приподнимаю голову. Сквозь пульсирующую боль в груди и пальцах, сквозь налитые тяжестью веки вижу, как в темницу входят двое.

Сердце спотыкается. Наконец-то!

Райвен идёт медленно, но это не из-за нерешительности. Его походка напряжена, тело движется с едва уловимой неуклюжестью. Он держится за бок, и я замечаю кровь, проступающую сквозь ткань рубашки. Проклятье! Да у него с обеих сторон рубашка ею пропитана!

Он ранен!

Лицо бледное, губы сжаты в линию. В глазах — ледяная ярость. На кого он так зол? Что произошло, пока я здесь сижу?!

Инстинктивно пячусь к стене. Сердце стучит где-то в горле. Вжимаюсь в холодный камень.

— Она здесь, — доносится голос Ишивари. — В одной из камер. Я поставил сильные заклинания, чтобы она не сбежала.

— Серьёзно? — Райвен останавливается. Его голос низкий, хриплый, как раскат далёкого грома. — Чары на девчонку? Ты совсем рехнулся?

Он делает шаг вперед и выходит из черноты темницы. Взгляд дракона мгновенно цепляется за меня — потрёпанную, с волосами, прилипшими к вискам. И наверняка бледную и перепуганную! В его глазах мелькает тень, которую я не могу понять. Удивление? Гнев? Раздражение? Да что это, ехидны побери?!

Тенаргос не произносит ни слова, только разворачивается к Ишивари, который появляется позади него.

— Ты что, с ума сошёл?! — голос Райвена хлёсткий, как плеть. — Ты её запер… здесь?

— Да, — спокойно, без капли раскаяния отвечает Ишивари. — Я поступил так, как должен был. Это было необходимо.

— Необходимо? В каком…. — Райвен осекается и делает шаг вперёд, голос понижается, становится опасным. — Ты же знаешь, мы не держим женщин в темнице.

— Даже если она — шпион? — холодно бросает Ишивари. — Райвен, она с самого начала была в сговоре с губернатором. И её подельник, тот парень, подтвердил это.

Я резко вскидываю голову.

— Что?!

— Мартин. — Ишивари кивает с ледяным спокойствием и продолжает приторным голоском: — Он всё рассказал. Они изначально были в сговоре. Дафна забралась к тебе в экипаж, а Мартин выжидал, пока она здесь… освоится и разнюхает необходимую информацию.

— Убл…

Мартин бросается к прутьям решетки. Они вспыхивают, и его с треском магии отбрасывает к стене. Парень сползает на пол и больше не шевелится. Какой же идиот! Я же предупреждала!

Ишивари хмыкает.

— Она нарочно валяла дурака в огороде, чтобы вызвать у тебя жалость и попасть в дом. А там ей оставалось бы только добраться до наших бумаг по операции.

— Он так и сказал? — чеканит Райвен и обращает на меня убийственный взгляд.

От неожиданности я ахаю. Откуда в нём столько презрения? За что?!

— Не мог он так сказать, потому что это ложь! — выкрикиваю я, но голос срывается. — Ишивари лжёт!

— Заткнись, девка! — рявкает он и скалится. — Тебя никто не спрашивает. Ты сидишь в этой камере лишь потому, что я узнал о твоих гнусных деяниях и положил им конец. Она опасна, дружище.

— Не слушай его, Райвен! — выкрикиваю я. — Он выволок меня из дома и запер здесь! Всё не так было, как он преподаёт!

Райвен оборачивается к Ишивари, и они сцепляются взглядами. Его лицо жёсткое, но взгляд — сосредоточенный, изучающий.

— Парня под окнами библиотеки взяли, Райвен. Он помогал ей выбраться по дереву, — цедит сквозь зубы Ишивари.

— Это правда? — глухо спрашивает Райвен и оборачивается ко мне.

По его лицу ничего нельзя прочесть. Оно пустое, лишённое эмоций. Сердце сжимается, в животе тяжелеет от страха. Этого просто не может быть! Я уснула и вижу кошмар?

— Нет, — шепчу и облизываю губы. — Я не знала, что он появится… — судорожно сглатываю. — Ни о чём мы не договаривались и бежать я не планировала!

— Зачем ты с ней говоришь? Она же выкручивается, как уж. Скользкая, зараза, — брезгливо морщится Ишивари, и в его голосе нет ни капли сожаления. Подходит ближе к прутьям, разглядывая меня тёмными, хладнокровными глазами. — От неё избавляться надо.

Отшатываюсь и смотрю на него исподлобья. Этот гад что-то задумал! Он подставил меня! Это не я, а Райвен в опасности!

Между мужчинами повисает тяжёлая, звенящая тишина.

— Ты перешёл грань, — наконец, выдыхает дракон. — Запереть её без моего ведома. Обвинить без доказательств. Ты должен был посоветоваться со мной, Ишивари.

— Значит, ты слеп, — отрезает Ишивари и смотрит на него в упор. — Если бы я её не запер, то она уже к своему ненаглядному папочке сбежала! А ты ещё хорош — в дом её пустил! Размяк и увлёкся смазливой мордашкой. Я видел, как ты на неё смотришь, Райвен. И она этим пользуется. Ты забываешь, кто мы. Что у нас на кону. Или тебе напомнить?

— Осторожнее, — цедит Райвен, и в темнице искрят факелы.

Незримая сила облетает помещение, хлещет по телу и заставляет мурашками покрываться. Дикая, свирепая, безжалостная. Я ёжусь как на ветру, но это куда страшнее и неприятнее, чем ветер. Ишивари напрягается. Впервые с прибытия сюда в его глазах мелькает неуверенность.

— Не забывай, с кем говоришь.

— Я говорю с тем, кого раньше знал как хладнокровного стратега. А сейчас я вижу мужчину, которому достаточно взглянуть на юбку, чтобы разучиться думать.

— Сам разберусь, благодарю за беспокойство, — отрезает Райвен голосом, от которого у меня волосы на затылке шевелятся.

В нём звучит обещание скорой и беспощадной расправы. Ишивари на волоске от наказания, и по его глазам видно, что он это осознаёт. Но отступать не собирается.

— Но не сейчас. А пока я буду занят — не смей приближаться к темнице, Ишивари. Ты услышал меня, дружище?

— Услышал, — шипит тот и отступает от клетки, недовольно стискивая зубы.

Небрежно вытаскивает связку ключей из-за пояса. Бросает её Тенаргосу, тот ловит на лету и прячет в карман брюк.

Он не собирается меня освобождать? Да что же происходит, а?

Ишивари направляется к лестнице, и когда он проходит мимо моей камеры, я вижу чистую ненависть в его глазах. Ненависть и презрение. И не знаю почему эти эмоции предназначаются мне. Вообще ничего не понимаю.

Райвен дожидается, когда его шаги стихнут, и идёт следом. Я в негодовании провожаю его взглядом.

— Ты не откроешь? Райвен….

С надеждой смотрю на дракона. Неужели придётся умолять? Но по его ожесточённому выражению лица видно, что он уже признал меня виновной. И никакие слова или поступки не изменят его мнения.

Горло обжигает комок слёз, но я скорее умру, чем расклеюсь у него на глазах. Что я сделала, чтобы он так легко поверил Ишивари, будто я способна на такой отвратительный поступок? Тем более после того, как оказалась его истинной!

Но Райвен не отвечает. Молча поднимается по лестнице. Лязгает тяжёлая дверь, и темница погружается в гулкую тишину.

Тяжёлая дверь открывается с едва слышным скрипом, и я задерживаю дыхание. Кто-то спускается — медленно, осторожно. Шаги мягкие, почти неслышные… но не такие, как у Тенаргоса. У него шаг — хищный и уверенный, будто он не идёт, а охотится. Этот… другой.

— Ш-ш-ш, барышня, — знакомый шёпот. Хью.

Поднимаю голову. В щель между прутьями проникает свет фонаря, и вскоре в поле зрения появляется его лицо — взъерошенные волосы, сдержанная тревога в глазах.

— Драконьи боги, вы целы, — бормочет он и, шумно выдохнув, вытаскивает из-за пояса связку ключей. — Ну и заварушка вышла… Сейчас, погодите…

— Хью… — шепчу я дрожащим голосом. — Вы… вы пришли за мной?

Он, не поднимая взгляда, возится с замком.

— Я пришёл за тобой, да. Только не радуйся раньше времени. Я по приказу.

Щёлк, и замок поддаётся. Дверь приоткрывается, защитные чары отключаются. Я физически чувствую, как магическое напряжение уходит. И хватаюсь за неё, почти боясь выйти. Пальцы дрожат.

— Вы… Райвен приказал меня освободить?

— Он прислал, да, — Хью хмурится, разглядывая меня. — Я-то думал, ты уже звереешь в этой клетке. А ты… Ты как мышка — тихая, но с глазами, будто готова сжечь мир.

— Он… — я запинаюсь, сжимая в руках подол платья, — он велел привести меня к нему?

Хью кивает.

— Прямо сейчас. Ему не терпится тебя увидеть. Будь моя воля, я бы сначала тебя накормил. Или хотя бы вывел на свежий воздух. Но знаешь, наш милорд не из тех, кто терпит.

— А как же Мартин?

— А парнишка пока посидит, — машет небрежно в его сторону. — Тем более, он задремал. Не беспокойся, барышня.

Я переступаю порог, пошатываясь, и хватаюсь за стену, чтобы не упасть. Всё тело ломит, в голове гул. Хью осторожно берёт меня под руку, крепко, но не грубо.

— Осторожно. Потерпи немного, и всё закончится, — ворчит он.

— Я не хочу его видеть, — вырывается у меня. — Не сейчас. Он… он даже не выслушал меня. Не защитил. Он… он запер меня!

— Это не он, барышня, — устало говорит Хью. — Но я понимаю. На его месте я бы сам вцепился Ишивари в глотку. Только не дело обсуждать решения милорда, барышня.

Стискиваю зубы, стараясь сдержать слёзы и обиду, которые рвутся наружу. Всё тело пульсирует — от усталости, от боли, от… предательства. А ещё от страха.

Потому что я не знаю, зачем Райвен меня зовёт.

Что он скажет. Что решит. Что ему на этот раз в голову взбредёт!

Но иду за Хью, ступая словно по хрупкому льду. Колени дрожат, щёки горят — то ли от злости, то ли от предвкушения, которое я боюсь признать. Мы поднимаемся по ступеням, проходим мимо знакомых дверей. Кабинет Райвена впереди. И чем ближе подходим, тем сильнее меня трясёт.

Хью останавливается, бросает на меня взгляд — короткий, но сочувственный.

— Дальше ты сама, барышня. — Он стучит в дверь, не дожидаясь ответа, и открывает её. — Милорд?

Делаю шаг внутрь и замираю.

Райвен стоит у окна спиной ко мне. Его фигура, как всегда, безупречна: прямая осанка, ладони за спиной, тёмная рубашка обтягивает плечи и спину, белая повязка виднеется под распахнутым воротом. На боку — ещё одна, чуть заметная сквозь рубашку. Крови нет, всё уже обработано. Но я всё равно невольно вздрагиваю.

Он едва поворачивает голову, чтобы бросить через плечо:

— Оставь нас.

— Как скажете, милорд, — бормочет Хью и, тяжело вздохнув, тихо закрывает за собой дверь.

В кабинете воцаряется тишина. Тягучая, вязкая. Я не двигаюсь. И он тоже.

— Подойди, — наконец говорит Райвен.

Поджимаю губы, делаю шаг. Ещё один. Теперь я стою посреди кабинета, и сердце уходит в пятки. Он не оборачивается.

— Ближе, — почти требует, и в этих двух слогах звучит гораздо больше, чем просто приказ.

Подхожу и замираю в паре шагов. Дальше не могу. Не хочу. Боюсь.

Райвен разворачивается.

На лице — ничего не отражается. Только ледяная отрешённость. Его золотые глаза сверкают и сверлят меня, изучают, взвешивают.

— Вижу, ты не растеряла упрямства, — говорит Райвен, и я не могу понять, разочарован он или доволен.

Прикусываю изнутри щеку, не в силах сказать ни слова.

— Не боишься? — продолжает он, склонив голову набок. — После всего, что ты слышала? После того, как я тебя не защитил?

Молчу, и в комнате повисает тишина. Только что-то капает с подоконника за окном — может, начался дождь. Или капли с веток клёна, раскинувшегося за окном.

— Или, может быть… — он медленно приближается ко мне. — Тебя греет мысль, что теперь ты знаешь о моей семье чуть больше, чем остальные?

Я вскидываю голову. Сердце в горле.

— Я ничего не искала, — отвечаю я, стараясь говорить твёрдо, но голос предательски дрожит. — Просто… убиралась.

— И заглянула в каждый ящик? — ледяная усмешка. — Какая ты любопытная, Дафна.

Тенаргос снова подходит ближе, теперь всего в полушаге от меня. Его взгляд цепляется за моё лицо, скользит ниже, на шею, на вырез платья.

— Любопытство может дорого стоить.

Я хочу возразить, сказать, что не обязана оправдываться… но снова молчу. Велика честь!

Он смотрит пристально, загоняя меня в краску.

И я вдруг чувствую, что находиться под его взглядом опаснее, чем сидеть в клетке. Потому что он видит меня насквозь.

— Ты наверняка хочешь объяснений, — роняет он еле слышно. — Что ж, ты получишь их.

Отступает на шаг, словно давая мне передышку, но это иллюзия — его взгляд по-прежнему обжигает, и в нём уже не только холод. Что-то другое тлеет под поверхностью, едва различимое, но такое опасное, что по коже бегут мурашки.

Райвен складывает руки за спиной, поворачивается к окну и молчит.

— Ну же, — горячим шёпотом выпаливаю. — Скажи уже, зачем ты меня позвал. Почему не оставил в темнице, а? Я же такая опасная! Накажешь? Отправишь обратно в подвал? Что тебе надо, Райвен?

Тенаргос не отвечает сразу. И только когда я уже решаюсь сделать шаг назад — подальше от этого ледяного изваяния — он разворачивается. Подходит. Медленно, почти крадучись.

В следующее мгновение его пальцы, горячие и сильные, касаются моего подбородка, требовательно сдавливают его, фиксируя.

Он наклоняется ближе. Дыхание перехватывает, но я не отступаю. Только крепче сжимаю подол платья, чтобы руки не дрожали.

— Не дёргайся, — почти шепчет Райвен, изучая мои глаза, как хищник изучает движения жертвы перед прыжком. — Думаешь, я наслаждался этим? Считаешь, я поверил Ишивари?

Я не отвечаю. Сама не знаю, думает ли он, что я глупа, или просто испытывает мою выдержку. Ему явно нравится это... почти мучительное смирение.

— Я поступил так, как нужно было. Ради твоей же безопасности, — продолжает он, всё ещё не убирая руки. — Потому что, как бы ты ни притворялась сильной… ты не представляешь, в какую игру тебя втянули.

— А ты представляешь? — вырывается у меня чуть хрипло.

В уголках его губ появляется тень усмешки. Не доброй.

— Лучше, чем ты думаешь. — Его пальцы чуть сильнее сжимают мой подбородок. — Думаешь, я от доброты душевной позволил тебе поехать в мой дом, м? Считаешь, я настолько мягкосердечен, чтобы не вышвырнуть из экипажа девчонку, которая мешает давно запланированной операции? Я использовал тебя, Дафна. Вернее…. намеревался использовать. Но ты спутала карты.

В горле застревает вдох. Что? О чём он вообще?

Смотрю на дракона, вытаращив глаза. А он отпускает мой подбородок и проводит костяшками пальцев по щеке. Всматривается в лицо, будто ресницы пересчитывает.

— И как же… я спутала?

Он иронично возводит глаза к потолку. А когда снова смотрит на меня — они уже пылают золотым огнём, зрачки в них вытягиваются.

— Ты мне… приглянулась. Мне и дракону. Ты, Дафна, привнесла в мои мрачные однообразные будни солнечный свет и беззаботность. Это дорогого стоит. Давно я не испытывал ничего даже отдалённо похожего. И эта нездоровая тяга к тебе… — он обрывает речь и хмыкает. Его пальцы уже играются с прядью моих волос. — Я почти сразу передумал возвращать тебя. Уверен, ты не в курсе, но твой отец помогает моему братцу, снабжает его запрещёнными артефактами. Губернатор Дамонтер — один из тех, кто был заинтересован в гибели моих родителей. У них тщательно отработанная схема, которую я сумел раскусить. И ты стала бы разменной монетой в той фальшивой свадьбе. Она же прикрытием была….

Дыхание перехватывает от неожиданности. Хотя — какой неожиданности? Я же видела комнату, набитую артефактами! Потайную! И в голову сразу вкрались сомнения.

Райвен что-то замечает по моему лицу и выпрямляется. Но его рука продолжает блуждать по нему подушечками пальцев, массировать шею. Но я не могу расслабиться. Меня трясёт так, будто замерзаю насмерть.

Дракон чувствует и второй рукой охватывает мою талию. Силюсь отступить, но он как в танце следует за мной, пока я в стену спиной не упираюсь. Вот и всё, тупик!

Его ладонь скользит по моей пояснице. Инстинктивно сжимаюсь, но…. Меня захлестывает волной необъяснимого трепета. Пульс пойманной птичкой в горле дрожит, и ладони чешутся от желания прикоснуться к Райвену. Но я упрямо сжимаю их в кулачки.

— И я подумал, — продолжает он с придыханием, — что не настолько злодей и монстр, чтобы так с тобой поступить — вернуть коварному, бессердечному отцу. Он скорее родную дочь отдал бы на съедение волкам, чем лишился бы сундука золота. И мой шантаж ничего бы не дал, только тебе навредил.

— Кем является мой отец я уже давно сообразила, — дрожащим, но дерзким голоском выдаю я и приподнимаю подбородок. Смотрю в его золотые глаза, чудом не проваливаясь в них. Держусь из последних сил. — Но от тебя такого отношения не ожидала!

Он чуть отстраняется и изгибает иронично бровь.

— Так вышло, что мне приходится принимать непростые решения. Ишивари в одном прав: ты стала моей слабостью. Ещё до того, как истинность проявилась. Но он не догадывается, что в то же время ты являешься моей силой, Дафна. В целом мире кроме тебя я никому не доверяю. Но он не должен знать об этом.

Последние слова он выдыхает мне в губы, слегка склоняя голову набок. Я дрожу, и уже не от злости и потрясения. Мои ладони прижимаются к его груди, пальчики слегка сминают ткань рубашки.

И я готова простить странное поведение дракона, тая в его руках.

— Он невзлюбил меня с первого дня….

— Поэтому ты будешь ещё ближе ко мне, всегда перед глазами, — шепчет он, скользя губами по моей щеке, обжигая кожу влажным дыханием, дразня, словно невзначай. — Я знаю, кто мой враг. Знаю, на что он способен. И как легко раздавить тех, кто слаб. Я не могу позволить ему добраться до тебя. Тем более, он уже под крышей моего дома.

Я напряжена, как струна, натянутая до предела. В горле пересыхает, а сердце стучит так громко, что я уверена — Райвен его слышит.

Внизу живота всё сжимается и одновременно теплеет. Лёгкие, трепетные волны пробегают вниз по позвоночнику.

— Ишивари? Он заодно с твоим братом?! — почти беззвучно роняю и встаю на цыпочки. Сама тянусь губами к его губам. В прошлый раз это было…. очень приятно.

От одной мысли о поцелуе в груди стесняется, и вершинки твердеют, проступая через ткань платья. И, кажется, Райвен их тоже чувствует…. И ещё теснее прижимается ко мне.

— Точно не знаю, но обязательно это выясню, — Тенаргос чуть отстраняется и смотрит на мои губы мутным от страсти взглядом.

Новая вспышка тепла внизу живота, мучительная и сладостная одновременно.

— Но ты больше не покинешь моего поля зрения, — его голос падает до рычащего шёпота. — Я не отпущу тебя. Поняла? Ты моя, целиком и полностью. Вернее, сейчас станешь.

Сердце срывается в какой-то новый, безумный ритм. Он хочет удержать меня. Не как пленницу — как… свою собственность.

У меня пылают щеки. И всё же я не отвожу глаз.

— Прекрати… — выдыхаю я, не зная, чего именно хочу — чтобы он замолчал или продолжил.

— Что именно? — шепчет он, и его голос как эликсир, сладкий и тёплый, от которого кружится голова. — Заставлять дрожать в моих руках, м?

От Райвена пахнет древесным дымом, кожей и дорогим парфюмом с терпкими нотками лаванды и мускуса. А ещё — собой. Он пахнет собой. Слишком уютно.

— Издеваться, — выдыхаю я за миг до того, как его губы накрывают мои в жарком и властном поцелуе.

Тело становится невесомым, как пёрышко. И мысли уносятся прочь. Только когда чувствую, как он подхватывает меня на руки, прихожу в себя и разрываю поцелуй.

— Эээй, что…. Куда… Я же ещё…

Но он не даёт сформулировать мысль и договорить её — закрывает мне рот поцелуем и куда-то несёт.

Весь мир сужается до тепла его тела, ритма сердца, шагов по ковру, бурления магии под кожей.

Райвен несёт меня сквозь полумрак спальни, и дверь за нами с глухим щелчком запирается. Ставит на ноги, но не отпускает. Его ладони скользят по моей спине, словно изучая её на ощупь.

— Скажи мне «нет», и я остановлюсь, — шепчет он, касаясь лбом моего лба. — Даже если мои вены разрываются от желания, я остановлюсь.

Я смотрю в его глаза, эти золотые глаза, наполненные жаром и почти… нежностью. Но я не говорю «нет».

Я молчу. Потому что не хочу говорить это.

Вместо этого поднимаю руку и провожу по его щеке. И в следующий миг он снова целует меня — мягко и сдержанно. Так нежно, что внутри всё тает.

Медленно стягивает с меня платье, касаясь только кончиками пальцев, и я чувствую себя не раздетой, а раскрывшейся. Как бутон, к которому прикоснулись с благоговением. Кожа Райвена пылает, мышцы напряжены, но он ни одним движением не выдаёт спешки.

Каждый крючок, каждая лента — его пальцы распутывают их, превращая процесс в сладостную пытку. Касается моего плеча, когда ткань соскальзывает, и я вздрагиваю.

— Ты создана только для меня, Дафна, — шепчет дракон, и его голос, словно горячее дыхание на коже — сладкий, обволакивающий, с хрипотцой, от которой дрожь пробегает по позвоночнику. — Только мои руки будут держать тебя. Только мои губы будут касаться.

Мурашки взрываются по коже. Закусываю губу, охваченная волнующими ощущениями. Кажется, сердце вот-вот выпрыгнет из груди….

— Я не причиню тебе вреда, — шепчет, и губы его едва касаются моей шеи.

От этого едва заметного прикосновения у меня перехватывает дыхание и колени дрожат. Как такое можно вынести? Как совладать с пульсом? Райвен наклоняется ниже, его голос опускается до низкого и хищного рыка: — Но и не отпущу. Никогда.

Я не могу отвести взгляд. Не могу сделать ни шага. Словно его слова уже заковали меня в цепи — тёплые, шелковые, волнующе-опасные. — Никто не тронет тебя, кроме меня, — почти рычит он, — и я позабочусь, чтобы ты была довольна.

А я уже довольна! Вот только… вслух произнести не могу. Не знаю, как описать свои ощущения. Я сгораю изнутри, плавлюсь и с трудом сдерживаюсь. Никогда со мной такого не было!

Когда остаюсь перед Райвеном почти обнажённой, я тянусь к нему. Пальчиками пробегаюсь по пуговицам, и его рубашка летит на пол. Его тело горячее, сильное, с рельефным прессом и гладкой загорелой кожей. Картину портят белые повязки.

Он же ранен! Но, видимо, уже ничего не болит, раз мы….

Закусываю губу и вскользь провожу по шероховатым бинтам, двигаясь выше, скольжу по спине…. Не могу насытиться им, глажу ладонями. А дракон наблюдает, не торопит.

Вдруг меня охватывает осознание происходящего. Руки дрожат и соскальзывают с его груди.

— Я не умею, — робко выдыхаю и поднимаю взгляд.

Ладони Райвена замирают на моей талии.

— Знаю, — отвечает он чуть слышно. — Поэтому всё будет… медленно. Я всё сделаю сам, Дафна. Не волнуйся и не бойся.

Берёт меня за руку и ведёт к кровати, и мягкий шелест простыней заглушает стук моего сердца. Помогает забраться на неё. Райвен ложится рядом, не отпуская меня. Приподнимается на локте, нависая надо мной.

— Позволь мне… просто чувствовать тебя, — шепчет он, касаясь пальцами моего лица, скользя по щеке, скуле, шее.

Я киваю. Молча. Потому что голос пропал. И только дрожь во всём теле осталась.

Его руки на мне уверенные и бережные. Губы — жарче огня.

Дракон касается меня губами — там, где под кожей бьётся пульс, у ключицы, чуть ниже. Легко, медленно. Тело вспыхивает от каждого поцелуя, от каждого невесомого прикосновения, словно Райвен рисует на моей коже огненные линии.

Ладони сами тянутся к нему — к плечам, к волосам. Я цепляюсь за него, словно он — моё спасение и весь мир сразу.

Он говорит, что всё будет медленно — и держит слово. Прикасается к груди осторожно, будто я фарфоровая. Исследует, гладит, учит — меня и моё тело. Кажется, он знает, где именно нужно прикасаться, чтобы я забыла, как дышать. Как думать.

Когда его рука скользит по моему бедру, по нежной коже с внутренней стороны, я вздрагиваю. Он останавливается, ждёт — я качаю головой. Не надо останавливаться. Пожалуйста.

Касается меня там… внизу. Медленно, осторожно раздвигает мои колени, а потом замирает, взглядом спрашивая разрешения.

Я киваю. Он шепчет что-то — слова, которых я не слышу, потому что всё внутри уже гудит от напряжения и… желания. Что же он мучает меня? Знаю, он обещал не торопиться, но, кажется, я уже не хочу тянуть.

Я хочу большего….

Его лёгкие, но умелые прикосновения, плавные движения приближают меня к чему-то… что я не могу передать словами. Ловлю себя на том, что издаю бесстыдные стоны и не могу остановиться.

Миг, резкий толчок, и я вздрагиваю, закрываю глаза и сжимаю его плечи пальцами. Остро. Слишком. Между ног печёт. Закусываю губу и жмурюсь. Райвен замирает, наклоняется и целует меня в лоб, щёку, губы. Шепчет:

— Всё хорошо, милая. Я с тобой. Дыши. Дыши…

Выдыхаю. Медленно, осторожно привыкая к его телу. И как только боль начинает отступать, накатывает другая волна — жара, тепла, желания, растворяющего сознание. Он двигается — сначала почти незаметно, боясь причинить боль, потом чуть смелее, глубже, чувственнее.

Мы сливаемся в единое целое, и время больше не имеет значения.

Дракон держит меня за руку, целует запястье, шепчет моё имя. А я не знаю, плачу я или смеюсь. Всё смешалось. Новые ощущения пульсируют внутри и мешают думать.

Дыхание сбивается, пульс душит, и меня захлёстывает волной удовольствия, с губ слетает стон. Звезды вспыхивают за веками. Я цепляюсь за Райвена из последних сил. А он рычит сквозь стиснутые зубы и с резким толчком замирает. По его телу проходит судорога.

Мы лежим, прижавшись друг к другу, и тяжело дышим. Он не отпускает меня. И я не хочу, чтобы отпускал. Мне уютно в кольце его рук, как никогда. Хочется раствориться в этом мгновении. В Райвене.

И в этот миг я чувствую себя нужной. Любимой. Принадлежащей ему. Целиком и полностью. И это кажется таким правильным…..

Солнечные лучи ласково пригревают щеку. Просыпаюсь с улыбкой, ощущая на себе запах Райвена. Не открывая глаз, шарю ладонью вокруг себя. Под щекой шёлковая простыня. Лёгкое натяжение одеяла на бедре… И примятая подушка рядом. А Райвена нет.

Как же так? Мне же… не приснилось то, что произошло между нами?!

Открываю глаза и тут же моргаю от мягкого утреннего света, пробивающегося сквозь плотные шторы. Потолок над головой — высокий, с лепниной, балдахин из плотной бордовой ткани. Я лежу в его постели! Значит, не приснилось.

В животе мышцы сжимаются от лёгкого разочарования… Он ушёл и не разбудил меня. Не попрощался. Не оставил даже записки, в которой было бы что-то вроде: «Ты храпела, поэтому я сбежал. С любовью, твой дракон». Пффф! Разумеется, он такого не мог написать. Но было бы гораздо приятнее проснуться в его объятиях, прижавшись щекой к плечу.

Зарываюсь лицом в подушку и глубоко выдыхаю. Ткань пахнет им. До смешного уютно. До глупого… приятно. Ну что за срочные дела у Тенаргоса появились?!

Боязно одной оставаться в его покоях. Мало ли кто войдёт!? Прислуга и так на меня косо поглядывает, а если ещё в постели застанут…. Ох, заклеймят на месте. Не избежать потом осуждающих взглядов и шепотков за спиной! Нет уж. Не надо мне такого счастья.

Выскальзываю из постели, ищу глазами свою одежду и с облегчением нахожу её сложенной на спинке кресла. Какой заботливый дракон. И аккуратный. Время на то, чтобы сложить моё платье у него нашлось, а вот задержаться хотя бы на пять минут — нет.

Ну и ладно! Наверно, действительно что-то срочное заставило его уйти в такую рань.

Умываюсь в роскошно обставленной уборной, принимаю ванну на скорую руку. Приятный пар поднимается вверх, стелется по полу. Я погружаюсь в душистую пену с приглушённым стоном удовольствия — на две минутки, не больше!

Но стоит глаза прикрыть, как события прошедшей ночи в памяти проносятся, заставляя мурашками покрываться. Накатывает чувство неловкости и… стыда. А в животе, напротив, вспыхивает тёплая искра … странного, нарастающего восторга.

Когда выбираюсь из воды, щёки пылают. Вот угораздило же! И ведь сама была не против. Стыдно тебе должно быть, Дафна! Ой, как стыдно!

Но, почему-то не стыдно вовсе. Я…. счастлива. Собираю волосы в простую причёску, натягиваю платье. Нахожу свои туфельки и крадусь к двери. Осторожно. Как преступница, покидающая место преступления. Вот-вот! Хорошее сравнение.

Тихонько открываю дверь. Осматриваюсь. Пусто. Шаг. Ещё шаг. Ещё…

— А ну стой, барышня, — раздаётся хриплый голос сбоку.

Подскакиваю, едва не выпрыгнув из обуви.

Хью!? Стоит, прислонившись к стене, заложив руки за спину. Смотрит на меня, как надзиратель на сбежавшего заключённого. Губы дёргаются в едва заметной усмешке.

— Я… просто в кухню. На завтрак, — мямлю, поправляя волосы. — Прибералась тут….

— Конечно-конечно, я так и подумал. Но, уж поверь, сегодня тебе не стоит сидеть на кухне с остальными, — цедит он и слегка подталкивает меня обратно к двери. — Дракон приказал подать завтрак тебе в кабинет. А ты — сиди и веди себя тише воды.

— В кабинет? — переспрашиваю, нахмурившись.

Неужели я так громко стонала ночью? Весь дом нас слышал?! Мамочки, какая стыдоба!

— Он велел проследить, чтобы ты не ускользнула, — добавляет он, открывая дверь и впуская меня обратно.

Ну и прекрасно! Как с ребёнком обращается! Вскидываю обиженно подбородок и вплываю в комнату.

Хью жестом указывает на кресло у окна. — Садись, я мигом.

И исчезает, плотно прикрывая за собой дверь.

Испускаю прерывистый вздох и плетусь к креслу. Что ещё за игры шпионские, а? С пылающими щеками и бешено колотящимся сердцем плюхаюсь в кресло. И — нет-нет, да кошусь на дверь с мыслью, что если Райвен не войдёт прямо сейчас, то я, пожалуй, очень-очень расстроюсь.

Но он не приходит. Да и Хью где-то запропастился. И, чтобы скоротать время, я таращусь в окно. На то, как облака медленно плывут над верхушками деревьев. И почти теряю счёт времени, когда вдруг слышу шаги за дверью.

Ровные и быстрые. Они совсем не похожи на шаги Хью… Замираю, напрягаясь всем телом. Сердце сжимается.

Внутренний голос вопит и требует спрятаться.

Соскальзываю с кресла, на цыпочках пробираюсь в смежную спальню. Дверь не закрываю — только прикрываю. Должна же я увидеть, кто пожаловал?!

Прячусь за высоким шкафом и едва дышу, всматриваясь в тонкую щель между створками.

Щелчок. Дверь кабинета открывается.

И входит… Ишивари.

Он крадётся, как вор. Глаза бегают, лицо сосредоточенное и напряжённое.

Тихонько прикрывает за собой дверь и оглядывается по сторонам. Ни малейшего признака удивления или беспокойства, как будто он точно знает, что сейчас здесь никого нет.

Подходит к столу. Перебирает бумаги, сдвигает карту, подносит её к свету. Хмурится. Потом резко выпрямляется, хватает перо и начинает… что-то строчить. Черкает на полях. Подчёркивает. Переставляет фишки на схеме.

И… ухмыляется.

Злорадно. Почти предвкушающе. Вот же мерзкий гад! Меня передёргивает от одного его вида.

Прижимаю ладонь ко рту, чтобы не издать ни звука. Что он делает? Что задумал? Это ведь рабочие схемы, план операций… Райвен работает над ними каждый день. А этот… этот гад что-то в них тайно корректирует.

Что происходит?!

Он заканчивает через минуту, аккуратно возвращает карту на место, бросает последний взгляд на стол. Поворачивается и направляется к двери. Тянется к ручке… Но не тут-то было!

Прямо перед его лицом дверь распахивается — Хью открывает её ногой. И вносит в комнату поднос с ароматным завтраком.

— Господин Ишивари? — произносит с идеально сыгранным удивлением. — А милорд отлучился ненадолго. Я вот завтрак ему принёс. Что-то передать желаете?

Ишивари едва заметно морщится, но берёт себя в руки и отвечает:

— Нет. Я просто решил проверить, на месте ли он. Вопрос важный. Но раз его нет, я загляну позже.

Слегка кивает своим мыслям, поджимает губы и выходит из комнаты. Дверь хлопает.

Я вижу всё это сквозь узкую щёлочку, и внутри меня поднимается странное чувство. Словно… я чего-то не понимаю. Что-то не так. Не только с Ишивари.

Хью замирает в центре кабинета. Потом наклоняется и ставит поднос на стол. Несколько секунд просто стоит, опираясь руками о поверхность. И вдруг поворачивает голову — прямо в мою сторону.

Я отскакиваю от двери, сердце уходит в пятки.

— Можешь выходить, барышня. Он ушёл.

Медленно открываю дверь и выхожу, не сводя с Хью глаз.

Он смотрит на меня спокойно. Слишком спокойно.

— Завтрак остывает, барышня, — говорит и устало усмехается.

Открываю рот, чтобы задать хоть один из тысячи вопросов, роящихся в моей голове. Как же так?! Райвен не доверяет никому, даже прислуге. Почему Хью мне завтрак принёс, а?

— Не стой, как бедный родственник, — ворчит он, выпрямляясь. — Что, Ишивари тебя напугал? Наверняка вынюхивал что-то в пергаментах милорда.

И скашивает глаза в мою сторону. Тихонько сглатываю и мелкими шагами приближаюсь к столу. Пытаться его провести бесполезно.

— Да-а, — выдыхаю и опускаюсь на стул. — Что-то… чиркал на карте.

И поднимаю глаза к его хмурому лицу. В груди сжимается тревога. Внезапно я засомневалась в искренности Хью. А он будто видит меня насквозь….

— Барышня-барышня, — вздыхает он и качает осуждающе головой. — По глазам вижу — надумала ты себе глупостей.

Вспыхиваю и сжимаю кулаки.

— Глупостей? — с вызовом переспрашиваю. — Райвен настолько осторожен, что даже на прислугу не полагается. Он бы ни за что не сказал садовнику….

— Тш-ш-ш-ш, — шикает он на меня и морщится, как от зубной боли.

Отодвигает стул и усаживается на него, испуская шумный вздох. Смотрит на меня с минуту нервирующим изучающим взглядом и вдруг усмехается.

— А ты, оказывается, не промах, барышня. Всё-то подмечаешь, — и цокает языком, сверля меня глазами. Подаётся вперёд, вынуждая меня вжаться в спинку стула. А когда снова заговаривает, его голос становится ниже и тише: — Придётся открыться тебе, пока глупостей не наворотила. Любопытство — опасно для жизни, Дафна. Не стоило тебе свой милый носик совать, куда не просят….

Смотрю на него, и под ложечкой сосёт. Боюсь шелохнуться.

Хью отодвигает стул, усаживается с видом человека, которому не впервой вытаскивать барышень из ловушек, в которые они сами и угодили. Кладёт локти на колени, сплетает пальцы в замок и исподлобья смотрит на меня.

— Придётся открыть тебе чуть больше, чем следовало бы, — произносит он негромко, и голос его, обычно весёлый и бесхитростный, становится глухим, сосредоточенным. Он буквально на глазах преображается, маска старика-садовника слетает. Черты обретают суровость, взгляд — цепкость и чуждую холодность. — Не потому, что ты заслужила. А потому, что ты уже вляпалась по самую маковку, и времени у нас нет.

По спине пробегают мурашки. Дышу украдкой. Так и знала, любопытство однажды меня погубит!

— Ты не просто садовник… — выдыхаю.

— Прозорливая, — хмыкает он. — Много лет назад меня внедрили в дом Тенаргоса — тайная канцелярия.

Сердце ёкает. Я сглатываю и закашливаюсь.

— Зачем?

— Вычислить крысу, — отвечает лаконично, пожимая плечами. — Кто-то из его окружения сливает Вельторну информацию. И делает это так грамотно, что даже Райвен с его драконьим чутьём не может вычислить.

В висках гудит от напряжения. Ишивари?

— Подожди, — шепчу. — Но почему ты сейчас мне это говоришь? Мог бы придумать и скормить что-нибудь менее…. секретное. Успокоить шабутную барышню и её неуёмное любопытство, делов-то!

Хью смотрит долго и хмуро. А потом отвечает почти не шевеля губами:

— Потому что сегодня ты увидела Ишивари за делом. И если он узнает, что ты за ним наблюдала — живой тебя не оставит. А значит, ты теперь в игре, хочешь того или нет. И мне придётся следить не только за ним, но и за тем, чтобы ты осталась жива.

Хью бросает быстрый взгляд к двери, поднимается и выходит в коридор. Убеждается, что никого нет, и снова возвращается ко мне, приглушив голос до едва различимого шепота:

— И ещё кое-что, чтобы ты понимала серьёзность ситуации. Для Райвена… ты теперь — ценный свидетель. Как и для канцелярии.

Моргаю, не сразу понимая. Комкаю пальцами подол платья.

— Свидетель?

— Того, что происходит внутри дома, — поясняет Хью. — И главное — того, кто здесь мутит воду. Кто сливает Вельторну сведения, кто подставляет наших людей, кто играет в свою собственную игру. А теперь и тебя могут использовать. Ты слишком близко к Райвену. А враг это обязательно попытается обернуть против него. Ты — его уязвимое место.

По позвоночнику струится холодный пот.

— Как же... Но если я такая ценная, почему меня он оставляет одну? — прищуриваюсь. — И… Канцелярия помогает Тенаргосу? Вы что, сговорились? Какое дело канцелярии до главного злодея королевства?

Хью усмехается без своей обычной лукавинки. В его взгляде проглядывает усталость.

— Канцелярия делает свою работу. Райвен... сложная фигура. Видишь ли, барышня, он — кровный наследник короны с запятнанной репутацией. Среди знати есть те, кто пойдет за ним, а не за его чокнутым братом.

— Вы… контролируете его?

Хью постукивает костяшками пальцев по столу, морщась.

— Мы, так сказать, в одной связке, но его нельзя контролировать, нет. Райвен не работает на нас — он с нами сотрудничает. И если он уничтожит Вельторна — в выигрыше будут все. Мы "помогаем", пока наши цели совпадают. И он знает, кто я на самом деле. Но никто более не должен узнать.

У меня перехватывает дыхание. Ну вот, пожалуйста! Никогда бы не подумала, что Райвен связан с Тайной канцелярией. И действует заодно с ней!

— То есть, вы следите за ним и… помогаете? Пока он не перестанет быть вам полезен? А что потом, когда он уничтожит или выведет на чистую воду Вельторна? Посадите его в темницу?

— Всё зависит от действий и методов Райвена, девочка, — пожимает плечами Хью. — Насколько глубоко он себя закопает. Но, надо отдать Тенаргосу должное: пока ему удавалось выходить сухим из воды.

— И что мне теперь делать?

— Помалкивать в тряпочку, барышня. Здесь никто никому до конца не доверяет. Даже слуги. Даже "друзья". Особенно друзья. Нельзя, чтобы ты вызвала подозрения у прислуги и, тем более, у окружения Райвена. И ему не вздумай проболтаться о том, что я тебе рассказал. Иначе нам придётся убрать тебя с шахматной доски. Усекла? Мне бы очень не хотелось этого делать, проникся уже, — хрипло посмеивается.

А мне вовсе не до смеха! Потряхивает и зубы стучат, угрожая расколоться. Я теперь должна лгать Райвену? Но я… я не могу!

Он поднимается, выпрямляется в полный рост. Всё тот же Хью, только в глазах — совсем другая глубина.

— Пока ты под моей защитой. Не только потому что ты мне нравишься, а потому что тебя нельзя терять. В один прекрасный момент ты понадобишься — дать показания и, если придётся, надавить на Райвена. А значит — слушайся, не геройствуй и не высовывайся. Особенно сегодня.

— Почему именно сегодня? — шепчу я, чувствуя, как в животе стягивается тугой узел.

Хью замирает в проёме и не оборачиваясь, отвечает:

— Потому что сегодня кое-кто снова полезет в грязные игры. И у меня есть подозрение, что следующей жертвой можешь стать ты.

И, уходя, бросает через плечо:

— Сиди здесь. Не шуми. Не выходи, пока не вернётся Райвен. А я пока... — он бросает взгляд в коридор, в ту сторону, где недавно скрылась фигура Ишивари, — пойду проверю, не оставил ли наш друг после себя сюрпризов.

И дверь за ним закрывается с тихим щелчком, оставляя меня наедине с пульсом, стучащим в ушах, и дурной мыслью:

Может, сбежать отсюда, используя артефакт?! Пока не поздно, а?

И бросить Райвена? Нет-нет-нет! Я не могу так поступить с ним. Но что делать с полученной информацией?

Драконьи боги, помогите мне распорядиться ею правильно!

Райвен

Передо мной роскошное поместье маркиза Де Тревейна, верного пса и не менее верного клиента Вельторна. Судя по обстановке, маркиз и не думает, что за ним наблюдают: парадный вход завален экипажами, слуги суетятся, разнося подносы с охлаждённым лимонным элексиром и крошечными тарталетками, а на веранде, залитой солнечным светом, смеются женщины в шёлке и драгоценностях.

Фальшивый праздник. Идеальное прикрытие для сделки, которая может решить судьбу страны.

Лорс был прав — сегодня начнётся очередной акт грязной игры. Вельторн лично не появится. Он слишком умен для этого. Но его эмиссар, этот скользкий Лосан, будет здесь. С сундуками, артефактами и, возможно, очередной ловушкой.

— Господин Тенаргос! — с притворным удивлением встречает меня камердинер Де Тревейна. — Мы не ожидали… хотя нет, вы ведь всегда появляетесь неожиданно, не правда ли?

— Так интереснее, — усмехаюсь, поправляя перчатки. — Я не ошибся адресом? Тут ведь сегодня собрались все сливки общества и те, кто ими себя считает?

Он смеётся, вежливо кланяясь, и я вхожу в холл.

Внутри — золото, хрусталь, духи и лицемерие.

Женщины с улыбками, которые можно соскоблить шпателем. Мужчины с глазами, в которых прячется жадность, скука или похоть. Все, как на ладони. А в центре этого балагана — человек, ради которого я здесь. Лосан. Угрюмый, с бритым черепом и глазами змеи.

Я не тороплюсь подходить. Осматриваюсь. Каждое движение окружающих фиксирую в памяти. Слуги не те, что были при Де Тревейне раньше. Несколько лиц с чужими чертами. На некоторых — печати проклятия.

Мои догадки подтверждаются: сделка состоится здесь. Под гром фанфар и тосты о великом будущем.

Я прохожу вглубь зала, за мной тянется лёгкий след запаха камфары и лакированного дерева — моего фирменного парфюма для подобных мероприятий. Меня замечают. Меня боятся. Отлично. Пусть боятся.

Музыка играет вполсилы, и всё вокруг — как на балаганной сцене. Хрусталь звенит, смех льётся густо и неестественно, будто эликсиром вымазаны все стены.

Прохожу мимо пары придворных прихлебателей, обсуждающих свежие слухи о покушении на кого-то из министров. О, если бы они знали, на какие головы в этом зале уже наведен прицел.

Справа мелькает тонкая фигура в голубом — женщина, лицо скрыто вуалью, но взгляд цепкий. Агент Совета. Слева — некто в тёмно-серебристом сюртуке с кольцом на указательном пальце. Символ алхимической гильдии, и не простого мастера, а собирателя. Кому-то здесь понадобилось больше, чем изысканные речи и украденные амулеты.

Делаю вид, что пью — золотистый эликсир во флейте искрится. Не люблю эликсиры. В особенности когда не могу быть уверен, не отравлены ли они. В таких домах каждый бокал — как пуля или ядовитая стрела.

Лосан стоит у окна, в окружении прихвостней. Плетёт светские любезности, жестикулирует, делает вид, будто развлекается. Но я вижу, как он нетерпеливо поглядывает на часы в каминной нише. Он ждёт.

Что именно? Сигнал? Посыльного? Или хозяина дома, который, как говорят, слегка задерживается по «личным причинам»?

Делаю ещё круг, незаметно кивая Лорсу, что стоит у колонны и изображает скучающего дядюшку маркизы. Кайрен затаился у лестницы. Его задача — следить за вторым этажом. Именно там, по данным Лорса, может проходить передача партии артефактов.

Сделка будет быстрой. Несколько сундуков, запечатанных магическим сургучом, обменены на пачку министерских бумаг. Я должен увидеть момент обмена и засечь, кто конкретно их передаёт. Тогда мы пойдём по цепочке.

В это мгновение Лосан поворачивает голову. Его взгляд задерживаются на мне.

Он всё понял.

Едва заметно улыбаюсь. Он делает шаг назад.

Сработало.

Он знает, что я здесь не просто так. Знает, что мои люди уже внутри. Он нервничает. И это — единственное, что мне пока нужно.

Музыка срывается на тонком месте. Три ноты и пауза. Оркестр лажает — пальцы скрипача дрожат. Лосан делает слишком резкий жест кому-то в толпе. Вскоре из боковой двери появляется он — хозяин дома, маркиз Сарел Де Тревейн. В прошлом дипломат. Сейчас — богатейший контрабандист с претензией на благородство. Костюм сидит безупречно. На пальце — кольцо с сапфиром, таким же, как на печати, запечатывающей грузы Вельторна.

Вот и всё подтверждение, которое мне было нужно.

Они пожимают друг другу руки — быстро, незаметно. Сопровождающий Лосана слуга делает несколько шагов вглубь зала, и появляется пара подавальщиков с запечатанными ларцами.

Старый приём. "Эликсир из Валесты", ага. Конечно. С артефактами из Гархали, скорее.

Оборачиваюсь, словно иду прочь. Но на самом деле направляюсь к Кайрену.

— Время, — шепчу я, и он исчезает в тени лестницы.

В этот же миг Лорс отделяется от колонны и идёт в сторону служебного коридора. Наш план в действии: перерезать пути отхода, запереть нужные двери, и отрезать носителя артефактов от покровителей.

Вечеринка начинает дёргаться. Кто-то чувствует, что воздух поменялся. Что-то не так.

Лосан бросает взгляд на окно.

И тут — вспышка. Вспышка магии, сопровождающая открытие ларца. Я иду прямо на них, не скрываясь. Толпа расступается, будто чувствует приближение чего-то… большего.

— Ну здравствуй, Лосан, — говорю я, беря флейту с эликсиром у проходящего подносчика и глядя прямо в глаза своему старому «знакомому».

— Тенаргос, — хрипло выдыхает он. — Ты… ты не должен был…

— А я никогда не делаю того, что должен. Только то, что хочу.

Он бросается прочь, хватает ларец, свистит охране.

Вскрики, дребезг посуды. Зал превращается в бурлящее море — и я ныряю в него. За ним. За артефактами. За ответами.

Справа Кайрен роняет одного из телохранителей, Лорс оттесняет двух в сторону запасного выхода. Мои люди действуют слаженно, как часы.

Но и противник не прост.

Вспышка. Вторая. Артефакт активируется. Лосан кидает его в пол — из шара вырывается нечто дымное, звероподобное, с перекрученной магической пастью.

Призывной оберег. Чистый ужас.

— Райвен! — кричит Кайрен, — назад, оно нестабильно!

— Нет, — шиплю в ответ. — Слишком поздно.

Прыжок в сердце пылающей комнаты. И я уже не человек. Я — дракон в облике мужчины, который не знает пощады. Бросаюсь на тварь, разрывая её силой собственной магии — необращённой, но достаточной. Лосан вырывается за пределы зала, волоча ларец. Я рву пасть твари и швыряю остатки на пол.

Позади гремят пламя и вопли.

Мрамор трещит у меня под ногами, пока я несусь по галерее вслед за Лосаном.

Ларец с артефактами он прижимает к груди, как дитя. Ещё бы! Такая ноша может перевернуть власть в чужих руках. Но я не позволю.

За спиной всполохи магии, крики. Кайрен с Лорсом добивают оставшихся. Но мне уже всё равно. Моя цель — он.

Лосан сворачивает к террасе, надеясь ускользнуть в сад. Плохой выбор.

— Стой, — рычу, — или я тебя растерзаю даже без превращения!

Он оборачивается. Лицо бледное, испуганное, в глазах отчаяние. Он вытягивает руку с артефактом, и я чувствую, как воздух дрожит, сжимается вокруг нас.

О, нет. Не сейчас.

Ослепительный удар.

Меня отбрасывает назад. Пахнет палёным. Удар пришёлся по щеке, кровь течёт, гудит висок. Магия рвётся наружу, я еле сдерживаю её.

Лосан уже перемахивает через перила балкона и бежит в сад.

И тут раздаётся свист.

Из разных концов сада одновременно поднимаются трое в серых плащах. Те, кого я принял за скучных купцов и сбитых с толку гостей, слишком правильно держались у стен, слишком мало пили и слишком часто находились в тени.

Один агент метит в Лосана из короткого арбалета. Второй накладывает пелену тишины, чтобы визги гостей не помешали. Третий блокирует проход к конюшне.

Тайная Канцелярия пожаловала.

— Вовремя, — бурчу, поднимаясь на ноги, и кидаюсь следом.

Лосан не сдаётся. Он метит ещё одной вспышкой — иллюзия, классика. Бросается влево, надеясь, что мы клюнем.

Но я слежу за дыханием, за тенью, за направлением шума. Иллюзия — пшик. Сам он в зарослях лавра.

Срываюсь. Прыжок. Наваливаюсь сзади и валю на землю. Ларец выбивается из его рук и катится по земле.

— Всё, — шиплю. — Игре конец.

— Ты ничего не докажешь, — выдыхает он. — У тебя нет… — …а у меня есть ордер на ваше задержание, — подхватывает один из агентов, подходя ближе. Он снимает капюшон, и я вижу знакомое лицо. Маркус. Уже пересекались. — И всё, что ты трогал, метили наши ребята. Мы тебя вели месяцами. Райвен лишь дал нужный пинок. — Приятно быть пинком, — криво усмехаюсь.

Лосан смотрит на нас с ненавистью, но уже всё понимает. Конец.

Маркус кивает мне. — Уходи. Мы здесь всё приберём. Забирай своих людей.

— Артефакт я должен вам отдать? — изгибаю бровь.

Маркус кривит губы и протягивает руку в перчатке.

Поднимаю ларец. Он пульсирует — артефакты внутри живые, как змеи. Шепчутся, зовут.

Вельторн, это ты их выбирал? Эти осколки тьмы? Неужели ты правда веришь, что станешь сильнее меня, накачиваясь этой дрянью?

Выпрямляюсь. Поднимаю голову к небу, где клубятся облака, и сжимаю пальцы на крышке ларца.

— Пора домой, — говорю себе и передаю ларец Маркусу.

Дафна… Многое сейчас бы отдал, чтобы просто увидеть её лицо. Сама мысль о том, что она ждёт меня дома, согревает изнутри.

Дафна

Крадусь по коридору, прижимая к груди узелок с половиной своего завтрака, заботливо завернутой в кухонное полотенце. Сердце стучит так, что кажется, его слышно на весь дом. Иду быстро — вниз, в темницу, пока Хью не заметил моего отсутствия.

Он велел сидеть тихо и не высовываться… но, увы, я — не самый послушный подопечный. Не могу я оставить Мартина одного, умирать от голода в холодном подземелье! Мигом обернусь и затаюсь в кабинете Райвена. Меня даже никто не увидит.

Лестница скрипит под ногами, пахнет сыростью и чем-то ржавым. Ладони вспотевают, и я то и дело перехватываю узелок, будто он может выскользнуть из рук. Темница встречает меня липкой и вязкой тишиной. И тревожной.

— Мартин? — зову тихо, подходя к его клетке. — Я принесла тебе… еду. Подумала…. Вдруг ты голоден?

Ступаю ближе к прутьям, вглядываясь в темноту. Но… клетка пуста.

Мои шаги замедляются, и я останавливаюсь в полном недоумении. Прутья целы. Дверь закрыта. Но внутри — никого. Как будто Мартин испарился.

— Мартин?! — окликаю громче, с тревогой. — Это не смешно!

Никакого ответа.

Обхватываю себя руками. Что-то не так. Куда его увели?! Что с ним сделали, а?

Воздух кажется густым и затхлым. Липкий холодок сочится по спине.

Шаг назад. Ещё шаг. Узелок с завтраком всё ещё в руке, но хочется его отшвырнуть.

Мартин исчез. И меня терзают смутные сомнения, что я зря сюда понеслась, сломя голову. Хью меня под замок запрёт, если поймает!

Ещё раз оглядываю пустую клетку. Сомнений быть не может, здесь никого нет. Но Мартин мог выбраться сам. Кто-то его увёл. Надо убираться отсюда.

Раздаётся скрип.

Вздрагиваю, оборачиваюсь к лестнице. Смотрю вверх как раз в тот момент, когда там гаснет свет. Но отчётливо слышно, как кто-то спускается. Медленно, шаг за шагом. Не Хью. У него походка прихрамывающая. А здесь — уверенное, тяжёлое топанье.

Тень, чёткая, вытянутая, ложится на камень.

Отступаю к стене и судорожно стискиваю сверток с едой. Пальцы дрожат. Когда он выходит из темноты, я уже не дышу.

Да будь он проклят! Ишивари!

На лице у этого гада ледяное спокойствие, но глаза... глаза горят. В руке он держит странный продолговатый артефакт с чёрным сердцем, обвитым рунами, словно змеями. Он излучает болезненный свет, от которого хочется отвернуться.

По спине бегут мурашки.

— Ах вот ты где, — тянет Ишивари и шаг за шагом приближается. — Я как раз собирался тебя навестить.

Отступаю, почти вплотную к стене.

— Зачем? Где Мартин? — спрашиваю хрипло.

— О, его мы… передали по назначению, — он усмехается. — Но тебе не о нём сейчас стоит беспокоиться.

Он вытягивает перед собой артефакт. Воздух вокруг дрожит, камень в стене позади меня словно начинает вибрировать. Во рту появляется солоноватый вкус.

— Что ты собираешься делать? — шепчу. — Если ты думаешь, что Райвен…

— Ты слишком ценная, Дафна. Вельторн хочет тебя, — Ишивари слегка наклоняет голову. — Он знает, как ты важна для Райвена. А значит… ты его слабое место.

— С ума сошёл что ли… — пячусь, и магия уже теплится в ладонях, но…

— Райвен ослеплён тобой и теряет хватку. Самое время использовать это. Я не позволю ему всё испортить, — в его голосе сквозит злость.

Ишивари щёлкает пальцами, артефакт начинает светиться ярче, словно почувствовав мою дрожь.

— Он будет уничтожен. Вельторн получит всё, а ты… — он усмехается. — Ты будешь полезной разменной монетой.

— Не дождётесь, — выдыхаю я, и магия вспыхивает в моих ладонях.

Но не успеваю ударить.

Щелчок.

Артефакт активирует защитные чары, и волна силы с глухим гулом отбрасывает меня к стене.

Боль пронзает грудь. Сжимаюсь, пытаясь вдохнуть, но лёгкие отказываются слушаться. Сверток выпадает из рук.

Ишивари медленно подходит, лицо его искажено.

Печати в темнице вспыхивают. Защитные барьеры, глушащие магию, активируются снова. Меня будто ударяет током — ноги подкашиваются, я валюсь на колени.

— Не стоит, Дафна, — шипит Ишивари. — Иначе будет больно.

Он поднимает артефакт выше, и магическая энергия с шипением тянется ко мне, будто живая. Я сжимаю зубы, готовясь сопротивляться.

Не понимаю, что происходит.

Всё как будто затянуто ватой — движения замедлены, мысли спутаны, тело подчиняется чужой воле.

Артефакт в руке Ишивари тянет меня за собой, словно невидимыми нитями. Я поднимаюсь и иду, спотыкаясь, едва переставляя ноги, не в силах остановиться. В груди пусто, мысли вырываются одна за другой, но тело… не слушается.

— Не дёргайся, — бросает он ледяным тоном, волоча меня по подземному коридору. — Скоро всё закончится.

Ведёт меня не через парадный вход, а через узкий проход, спрятанный за лестницей, в котором пахнет затхлостью и лошадьми. Дальний служебный коридор, о существовании которого я даже не подозревала.

Выход — в самом конце усадьбы, за конюшнями. Там, в тени высокого бука, уже ждёт чёрный экипаж. Лошади топчутся, фыркают, словно им тоже не по себе. Возница сидит, нахохлившись, лицо скрыто шляпой.

— Быстрее, — шипит Ишивари, прижимая меня к себе, когда мы подходим. Его пальцы впиваются в моё запястье, а артефакт в другой руке пульсирует болезненным светом.

Он распахивает дверцу экипажа и с силой заталкивает меня внутрь.

— Отпусти… — шепчу я, собирая последние крохи воли, но слова выходят слабыми, как у смертельно больной.

— Поспишь в пути, красавица. — Его губы кривятся в мерзкой ухмылке. — Вельторн будет рад.

— Не думаю.

Знакомый голос режет воздух и слух.

Из тени между деревьями появляется Хью. Спокойный, сосредоточенный, с светящимся артефактом в руке, затянутым в металлический кожух с печатью Тайной канцелярии. За его спиной — трое агентов, двое с магическими наручами и запечатывающими цепями.

Ишивари отступает на шаг, но артефакт в его руке вспыхивает. И в тот же миг один из агентов взмахивает артефактом-щитом. Пространство между ними пульсирует, сталкивая магии друг с другом. Вспышка, как от удара молнии.

— Ты… — Ишивари оглядывается в поисках выхода. — Ты всё знал?!

— С самого начала, — ровно отвечает Хью. — Ты сам подставился, дружище. Шевельнёшься — и этот артефакт вытянет из тебя душу по капле. А ты знаешь, как они работают.

— Ты не посмеешь…

— А вот это, боюсь, не тебе решать.

Агенты бросаются вперёд. Один из них ловко хватает Ишивари, другой обезвреживает артефакт, вырывая его из рук и запечатывая в защитную капсулу.

— Везите его в отделение, — коротко бросает Хью.

И поворачивается ко мне. Я всё ещё сижу в экипаже, не в силах пошевелиться.

— Всё хорошо, барышня, — мягко говорит он, забираясь внутрь и садясь напротив. — Я с тобой.

Дверца захлопывается, экипаж трогается. Возница подчиняется молча — агент канцелярии уже сидит рядом, направляя кнут и указывая путь, тыча артефактом ему под рёбра.

Хью пристально смотрит на меня, вздыхает и берёт за руку, проверяя пульс.

— Осталось немного. Мы быстро доедем. Ты в безопасности, неугомонная барышня. И Райвен скоро прибудет. Так и знал, что ты ослушаешься, потому пошел следом. Предугадать действия Ишивари оказалось проще простого.

Слушаю и… только киваю, не в силах вымолвить ни слова. Потому что до сих пор чувствую ледяные пальцы страха, сжимающие моё горло.

Но я жива. И спасена. Хоть мне и немного стыдно за то, что ослушалась.

Дафна

Колеса экипажа скрипят по утоптанной лесной дороге. Внутри давит тишина, воздух тяжёлый и затхлый. Я вжимаюсь в угол сиденья, то и дело украдкой поглядывая на Хью.

Он сидит напротив, крепко сжав челюсти. Вид у него по-прежнему простой: потёртая рубаха, жилет, засаленная шляпа на коленях — типичный слуга, садовник. Но глаза... глаза выдают в нём кого-то другого. В них сосредоточенность, холодный расчёт.

Через приоткрытое окно доносится скрип кожаного седла и глухие обрывки голосов. Краем глаза вижу, как кучер, наш возница, сидит скованно, словно под прицелом. А рядом с ним, скрытый серым плащом, агент Тайной канцелярии. Его рука небрежно лежит на коленях, но под плащом я вижу блеск артефакта, остриём упирающегося кучеру в бок.

Он не свернёт. Не посмеет.

Хью молча ловит мой взгляд и почти незаметно качает головой: не суетись.

Обхватываю себя руками и опускаю голову. Всё должно пройти гладко. Довезут нас в резиденцию Вельторна, а там Райвен со своими людьми уже устроит засаду.

Должно пройти гладко.

Лес вокруг редеет, открываются поляны. Где-то впереди нужный поворот. Я только начинаю выдыхать, как вдруг...

— Стой! — гулкий окрик разрывает тишину.

Экипаж резко вздрагивает и останавливается. Кучер подбирает поводья, замирая.

С обеих сторон дороги, словно из-под земли, появляются вооружённые люди. Лошади фыркают, бьют копытами. Мечи сверкают в свете дня, арбалеты наставлены прямо на нас.

— Открывай! — снова крик, резкий, властный.

Кучер испуганно косится на агента. Тот только молча качает головой и незаметно сильнее вжимает артефакт в бок возницы. Но уже поздно.

Из-за ближайших кустов на дорогу выезжает новый всадник. И сердце у меня падает в пятки.

Отец….

Я узнаю его по тёмно-синему камзолу с серебряной вышивкой и высокомерной ухмылке. На его лице — торжество.

— Ну что, мои пташки, — почти ласково тянет он. — Далеко собрались?

Хью резко оборачивается к двери экипажа, прикрывая меня собой.

— Сиди тихо, — приказывает он, даже не шёпотом, а одними губами.

Но всё происходит слишком быстро.

Один из людей отца спрыгивает с лошади и, ловко поднырнув под руку кучера, вырывает поводья. В ту же секунду стрела с визгом вонзается в крышу экипажа — предупреждение. Второй арбалетчик целится уже в нас.

— Выходите, — спокойно, почти с насмешкой приказывает губернатор. — Иначе мои люди всё равно вас вытянут наружу, только уже без всяких нежностей.

Хью тихо выдыхает сквозь зубы. Смотрит на меня пристально.

— Когда я скажу — беги, — шепчет он. — Поняла?

Сглатываю, киваю, но внутренности сжимаются от ужаса.

— Раз-два…

Дверь снаружи рвут на себя. Хью вылетает первым — пружинистым движением, сбивая с ног ближайшего солдата. Агент рядом с кучером тоже выхватывает артефакт, но его тут же окружают, и начинается схватка.

Я хочу выскочить следом, но чьи-то руки грубо хватают меня за плечи.

— Нашёл! Нашёл девчонку! — орёт один из людей отца, таща меня наружу.

— Отпусти её, ублюдок! — рычит Хью, бросаясь вперёд.

Но вдруг глухой удар — и его валят на землю, бьют ногами.

Лошади бьют копытами, кто-то кричит, вспыхивает магический свет — агент канцелярии сражается, Хью выхватывает кинжал, но всё тщетно. Один из людей в чёрных камзолах успевает ткнуть Хью в бок артефактом. От удара он срывается назад и падает на колени. Его пытаются добить, но он цепляется за сознание из последних сил.

Меня тем временем тащат по грязной дороге к другому экипажу.

Бьюсь изо всех сил. Кричу, упираюсь ногами, когтями царапаю руки похитителя. Без толку. Сильные пальцы вцепились в мои плечи, словно клещи.

И тут сквозь гул в ушах доносится знакомый мерзкий смешок.

Я поднимаю взгляд.

На обочине, опершись на трость, стоит мой отец, губернатор Дамонтер. Его глаза сверкают холодной злостью.

— Ну что, доченька, — с ядовитой ухмылкой бросает он, склонив голову набок. — Допрыгалась?

Замираю, сердце падает куда-то в пятки.

Хью, раненый, пытается подняться, но снова оседает на землю. Агентов скрутили, экипаж окружён. Помощи ждать неоткуда.

— Уведите её, — лениво машет рукой губернатор, — и закройте рот ей чем-нибудь, чтобы не пищала.

— Нет! Нет! Отпустите! — кричу я, но кляп грубо вталкивают в рот, и мир сужается до паники и бессилия.

Меня заталкивают в экипаж отца, и дверь с глухим стуком захлопывается. Замок щёлкает.

Экипаж трогается с места. Колёса лязгают по булыжной дороге.

Райвен, — думаю я в панике. — Спаси меня…

Меня грубо тащат через мрачный, пахнущий кожей и полиролью для дерева коридор отцовского дома. Ничто мне здесь не мило уже. Каблуки соскальзывают по начищенному до блеска полу, руки скручены за спиной.

Тяжёлая дверь распахивается, и внутри всё инстинктивно сжимается. Меня впихивают в кабинет губернатора и резко усаживают в кресло перед массивным столом. Спина стукается о спинку, больно. Но я не подаю вида. Напротив, гордо вскидываю подбородок.

У окна, сложив руки на животе, стоит мать. Лицо каменное, губы сжаты в тонкую линию. Лёд в глазах способен резать кожу.

— Позор на нашу голову, — шипит она, не приближаясь. Голос её ядовит, холоден, как сама она. — Ты хоть представляешь, чего нам стоила твоя выходка?

— Да, знаю! — выплёвываю я, сжимая кулаки на коленях. — Сундука с золотом! Я для вас всего лишь вещь. Товар, который можно выгодно продать!

Мать морщится, будто я испачкала ей платье. Но вместо ответа приподнимает бровь и кивает в сторону отца.

— А ты думала, с дочерьми поступают как-то иначе? — льдисто бросает она. — Вас выгодно выдают замуж. Продают, чтобы хоть шерсти клок с паршивой овцы поиметь.

Сердце в груди превращается в кусок льда, но я упрямо сжимаю губы.

Отец молча останавливает мать резким жестом руки. Подходит ближе. Мерзкая, самодовольная улыбка кривит его рот.

— Признаться, сначала я решил, будто ты сбежала с недоумком-Мартином. Но ты оказалась куда сообразительнее, Дафна. Забраться в экипаж к самому Тенаргосу! Ха! Ты думала, я не узнаю? У меня ищейки повсюду. И у моего партнера тоже, даже в его доме. Оставалось только наблюдать и ждать подходящего момента. Наконец-то загнала себя в угол, — лениво тянет он, склонившись надо мной. — Можешь гордиться собой, Дафна. Теперь ты действительно принесёшь нашей семье пользу.

Отец выпрямляется, заложив руки за спину, и смотрит сверху вниз.

Сжимаюсь в кресле, но ни за что не позволю себе опустить глаза. Пусть видит мою ненависть.

Отец обходит стол, неторопливо, как человек, наслаждающийся каждым мигом своей победы. Наконец, останавливается передо мной и говорит:

— Завтра утром ты отправишься в путь. — Куда? — шепчу я, хотя в груди уже пустота и холод.

— К твоему новому хозяину, — с мерзким удовольствием растягивает он. — Вельторн ждёт тебя давно. Теперь у него будет стимул держать нас в милости. Ты станешь нашей гарантией… или нашей могилой.

Я резко вдыхаю. Силы будто покидают меня. Вельторн. Этот монстр?! Ему нужны только власть и Райвен, а я в этом уравнении всего лишь рычаг.

— Вы… — горло сжимает, но я всё-таки выталкиваю слова наружу, — вы меня продаёте чудовищу!

Отец ухмыляется:

— Чудовищу, да. Но очень щедрому чудовищу. Он заплатит за тебя цену, о которой другие семьи могли бы только мечтать.

— Ублюдок, — срывается с моих губ прежде, чем я успеваю подумать.

Щека вспыхивает болью — мать, не дрогнув, подходит и отвешивает звонкую пощёчину.

— Следи за языком, дрянь, — холодно бросает она. — Ты должна благодарной быть за всё, что мы для тебя сделали.

Отец лишь усмехается, словно наблюдает за забавной сценой. Смотрю на них по очереди с презрением, исподлобья. Что толку с ними спорить и о чём-то говорить? Нам друг друга не понять. Никогда не понимали. Всю жизнь чувствовала себя чужой в этом доме.

— Вы заплатите за это, — выдыхаю чуть слышно. — Райвен от тебя мокрого места не оставит, папочка.

Он изгибает бровь и хмыкает. На мать косится.

— Слышала, дорогая? Райвен! Влюбилась по уши в мерзавца? Как предсказуемо! Но с чего ты взяла, что он станет тебя спасать, а? Ты нужна ему лишь для того, чтобы мне насолить и подобраться к Вельторну. Не питай иллюзий, деточка.

Усилием воли стискиваю зубы. Им уж точно не следует знать правду.

Отец смотрит в упор, его ухмылка скисает, глаза вспыхивают недобрым светом. Отвожу взгляд, только бы не попасться!

— Уведи её, — распоряжается он — Завтра она должна быть в товарном виде.

Два стражника подхватывают меня под локти. Вырываюсь, пытаясь бороться, но безуспешно. Снова меня волокут к выходу, а за спиной звучит спокойный голос отца:

— И передайте нашим «гостям» — сделка состоится в условленном месте. Вельторн получит свою игрушку.

Дверь хлопает за спиной.

В голове шумит, а перед глазами пляшут чёрные точки.

Нет! Не бывать этому! Райвен, где же ты?!

Шторы колышутся на сквозняке. Воздух в комнате тяжёлый, будто перед грозой. И на сердце у меня так же неспокойно. Не верится, что всё это происходит взаправду.

В голове не укладывается, что родители могут вот так распорядиться жизнью своей дочери…. Променять на свое благополучие и безбедную жизнь. А на мою дальнейшую судьбу плевать они хотели.

Слышу глухой стук копыт и скрежет колес по гравию раньше, чем замечаю движение за окнами.

Во дворе замирают в напряжении слуги. Из-за угла появляются экипажи — чёрные, без гербов. От них исходит что-то... неправильное. Даже лошади нервно рвут поводья.

Тяжёлые парадные двери распахиваются с грохотом. На крыльцо выходит с важным видом отец, за ним мать. На лицах родителей странная смесь угодливости и тревоги. Я их почти не узнаю.

Они обмениваются коротким взглядом. Мать бледнеет, тонкие пальцы судорожно сжимаются на складках платья. Ой, а что это вдруг случилось?! Неужто они кого-то испугались? Отец расправляет плечи, натягивая на лицо мерзкую маску показного гостеприимства.

Замираю у окна, вжавшись плечом в раму. Три экипажа. Лошади в чёрных попонах, упряжь украшена серебром в форме когтей. Воздух рядом с ними будто глушит звук. Даже птицы за окном перестали щебетать.

И отец выходит встречать их.

А я, задерживая дыхание, пытаюсь разглядеть прибывших сквозь шторы.

Из центрального экипажа выходит мужчина. И всё внутри у меня обрывается.

Высокий. Узкие плечи, длинный чёрный плащ, за которым будто шлейфом тянется сама тьма. В облике зловещего гостя нет ни намека на драконью величественность. Но в нём проступает неясная скованная мощь, власть, жестокость. И что-то чуждое, глубинное, будто из потустороннего мира.

Вельторн? Это он и есть?! Я не таким себе его представляла….

Его движения... какие-то змеиные, выверенные, хищные. Лицо угловатое, с ямами под скулами, кожа бледна, как пергамент. Вокруг него — аура, от которой хочется вжаться в пол.

И когда он улыбается — холодно, без искры жизни — меня пронзает дрожь.

Этот человек истлевает изнутри, напичканный чем-то тёмным.

За спиной Вельторна маячат несколько фигур — его личная охрана. Скользкие, невзрачные типы в серых одеждах, лица которых теряются в тенях. Но, кажется, я чувствую их неприятные взгляды на себе даже отсюда.

Вельторн подходит к родителям, но не раскланивается. Он даже не подаёт виду, что испытывает что-то кроме отвращения к дому и его хозяевам.

— Губернатор Дамонтер, — бросает он сухо, без капли вежливости. Его голос напоминает скрежет камня о камень. — Где предмет торга?

Предмет торга? Это он обо мне что ли?! Меня будто оплёвывают.

Отец делает натянутый жест рукой, приглашая войти.

— В своей комнате, милорд. Мы подготовили всё к сделке. Золото... — Золото потом, — перебивает Вельторн резко и грубо. — Покажите девчонку.

Отскакиваю от окна, зажимая рот ладонью. Но в двери уже заходят люди отца, бежать некуда. Меня тянут за локоть вниз по лестнице. В гостиную, где обычно проходят важные переговоры.

Воздух в комнате спёртый, и я с трудом дышу. Вельторн уже ждёт. Сидит в кресле у камина, нога на ногу, будто в собственном доме находится. Пальцы в перчатке касаются металлического кольца, из которого сочится слабое зловещее сияние. Я не знаю, что это, и знать не хочу.

Меня ставят посреди зала, как пленницу. Вельторн окидывает меня долгим, медленным взглядом, и во мне всё сжимается от ужаса.

Черты лица у младшего Тенаргоса острые, изломанные, как будто кто-то разбил маску и склеил заново. Чернильно-черные волосы стянуты в хвост, в прядях серебрится седина. Лоб прочерчен линиями, словно вырезанными клинком. Кожа белёсая, почти полупрозрачная. Сквозь неё проступают синие жилки. А глаза…

Глаза — серые, как пепел. Они изучают меня. Медленно. С хищной неторопливостью, будто я дичь, которую он уже загнал и теперь просто выбирает, с какого бока вгрызться.

— М-м, — произносит Вельторн, наконец, и взгляд его скользит по мне, как лезвие. — Симпатичная. Хотя по описаниям ожидал чего-то более... особенного.

Что-о-о? Я же могу и оскорбиться! Но… ему этого лучше не демонстрировать, если мне ещё жизнь дорога. Потому прикусываю язык и проглатываю колючие слова. Он поднимается. Плавно. Беззвучно. Даже одежда на нём не шелестит. — И всё же... не это главное. Твоя ценность не во внешности, Дафна. Главное — с кем ты была. И что ты знаешь.

Вельторн обходит меня кругом, осматривает покупку. Его пальцы, покрытые тонкими тёмными перчатками, почти касаются воздуха рядом со мной, но не дотрагиваются. И всё равно я ощущаю мановения его рук и покрываюсь гусиной кожей. Его запах напоминает гниющие травы и старую, пыльную магию, как зола в камине.

Отшатываюсь интуитивно, судорожно сглатывая. Вельторн мезко усмехается и неуловимым для глаз движением протягивает руку в мою сторону. В следующее мгновение его пальцы до боли впиваются в плечо, срывая с губ тихий стон.

Хочется убежать, спрятаться, заорать… но куда? Все двери закрыты.

— Дафна Дамонтер, — произносит он, как будто пробует имя на вкус. — Ну, наконец-то мы встретились. Лицом к лицу. Кажется, я начинаю понимать, что братец в тебе нашёл. С характером и сильна духом. Хм-м-м. Ничего, я это исправлю.

Каждое его слово отдаётся вибрацией где-то в глубинах моего тела. Неприятно до жути. Я сжимаю кулаки, чтобы не дрожать. Вельторн склоняет голову набок и, отпустив мое плечо, начинает медленно обходить по кругу. Пальцы в перчатках сцеплены за спиной. Его шаги звучат, как отсчёт — тик... тик... тик...

— Ты не совсем то, что я ожидал, — говорит он, и я чувствую, как его взгляд ползёт по спине.

— Простите, что разочаровала, — выдыхаю я, хрипло. И губы против воли кривятся в недоброй улыбке.

Да и плевать, если увидет! Я не боюсь его! — О нет, — отвечает он с ядовитой усмешкой. — Не разочаровала. Скорее… заинтриговала.

Тенаргос-младший останавливается передо мной. Смотрит в упор. Его глаза почти не мигают. И в них нет ни капли человеческого тепла. Он и не человек! Сосуд для тёмной магии, который вот-вот треснет. Артефакты внутри него звенят на уровне ощущений. Не видно, но чувствуется — под перчатками, под воротом, под кожей. Он живой арсенал. И ни на секунду не забывает об этом.

Как же тот милый мальчик с портрета превратился в это?!

— Твой отец, конечно, жалок, — вдруг замечает он. — Как и вся эта сделка. Но у него есть один несомненный талант: он и мертвому сапоги продаст. Его бесстыдная хватка и жадность порой поражают даже меня. А сегодня он превзошёл сам себя. Вельторн наклоняется ко мне ближе, и его голос становится тихим: — Милая Дафна. Тебе ведь удалось привязать к себе моего неприступного брата. Интересно, что ещё ты знаешь, кроме моего имени? Делился ли он с тобой историями из нашего детства?

Я молчу. Не потому что хочу быть храброй. А потому что язык онемел от ужаса. Вельторн медлит, рассматривает меня, будто ресницы пересчитывает.

Его лицо напротив моего. Пугающе близко. Хочется отвернуться и поморщиться от отвращения. И вдруг... он подаётся вперёд и просто нюхает меня.

Я отпрянула бы, если бы тело слушалось. Но оно словно оцепенело.

— Ммм... запах страха, — цедит он. — Очень... возбуждающий. А ещё…. на тебе запах Райвена. То, что надо.

Его рука медленно тянется к моей щеке, но не касается — останавливается в сантиметре. Я вздрагиваю и силюсь отстраниться.

— Глупая, — сухо усмехается он. — Думаешь, тебя спасут? Думаешь, ты кому-то нужна? Нет. Все спасители давно предали. И даже Райвен… Он тебя использует, чтобы меня на живца отловить.

На губах его впервые появляется нечто, что можно принять за подобие улыбки — хищная, мерзкая радость.

не верю ни единому слову! Знаю, что Райвен не бросит меня в беде! Не позволит отвратительному братцу прикоснуться ко мне и уж тем более причинить вред!

Эта смелая мысль придает уверенности, зажигает в сердце искорку надежды. Да, он придет, когда будет необходимо! Просто сейчас не самый удачный момент, вот!

Вероятно, что-то отражается на моём лице — Вельторн кривит тонкие губы и цыкает.

— Ну что, куколка, — медленно произносит он. — Никак не не осознаешь, с кем связалась? Райвен далеко не тот благородный рыцарь, которым ты себе его представляешь. Он такой же циничный и беспощадный, как я, только из кожи вон лезет, доказывая обратное самому себе. Не хочет быть похожим на меня. Но, увы. Это у нас в крови, — разводит небрежно руками и хмыкает. — Ничего не попишешь. И скоро ты в этом убедишься на собственной шкуре. Не буду раньше времени разочаровывать, — мгновение смотрит на меня, пронизывая неприятным взглядом. — Что ж, уведите её, — холодно бросает и отворачивается, забывая о моем существовании.

Сердце уходит в пятки. Меня будто кто-то схватил за горло изнутри. Я делаю шаг назад, инстинктивно, но уже поздно.

Пара вооружённых людей Вельторна по обе стороны берут меня за руки, без особой грубости, но так, что ясно — не вырвешься.

Поджимаю губы, стараясь не дрожать. Но руки холодеют, а ноги становятся ватными. Я слышу только собственное дыхание. И скрип шагов по полу.

Проходим мимо матери. Она стоит у окна, как статуя. Ни один мускул на лице не дрогнул. Ни капли сочувствия, ни следа тревоги. Ну и ну.

Отец у камина. Руки за спиной, спина прямая. Смотрит мимо. Мимо меня. Будто меня уже и нет здесь.

Интересно... когда-нибудь совесть их настигнет? Проснутся ли они ночью от кошмара, в котором вновь и вновь видят, как продают собственную дочь монстру? Сможет ли однажды мать посмотреть в зеркало, не отворачиваясь?

Похоже, я никогда об этом не узнаю. Очень жаль.

Сжимаю пальцы. Надо запомнить этот момент. Надо сохранить в памяти их отрешённые лица.

Экипаж уже ждёт у парадного входа. Тёмный, лакированный, угрожающе безликий. Меня подводят к ступеньке. Внутри — сумрак, красная обивка, запах пряностей и перегретого металла.

Собираю остатки храбрости, не поддаваясь желанию закричать или уцепиться за дверной косяк. Просто поднимаюсь и сажусь на сиденье, складывая руки на коленях.

Дверца захлопывается и запирается снаружи.

И только в этот момент я позволяю себе зажмуриться и выдохнуть. Райвен, где ты? Почему до сих пор не спас меня? Я не верю, не верю, что ты мог так со мной поступить….

Экипаж качается на ухабах, словно маятник. Я сижу в углу, сжавшись, как ребёнок под одеялом в грозу, и стискиваю в ладонях ткань подола. Пальцы дрожат. Губы пересохли. Сердце колотится в горле, будто хочет вырваться наружу и сбежать — туда, где безопасно. Где он.

Райвен.

Каждая секунда — пытка. Каждый удар копыт добивает мою хрупкую надежду. Сейчас. Сейчас он появится! Раздастся крик, треск. Огромные крылья закроют заходящее солнце. Всполохи пламени озарят небеса. И он… вырвет меня из этой клетки.

Но нет. Ничего не происходит. Небо безмолвно. Лес, сквозь который мы катим, тих и безмятежен. Стекло покрыто дорожной пылью, в ушах гудит от напряжения. Но я без устали прикидываю, как выбраться из сложившейся ситуации. Не унываю, хотя положение безвыходное — отчетливо осознаю.

Райвен не пришёл за мной. Почему он медлит? Может, с ним что-то произошло, а я не знаю? И по какой-то причине не чувствую….

И чем ближе мы подъезжаем к цели, тем сильнее разрастается пустота в груди. Может, он не знает, куда меня везут? А может… хуже того — ранен?

Стискиваю зубы, чтобы не разрыдаться. Слезы в горле комом застревают.

— Приехали, — грубо бросает один из охранников, отворяя дверцу. — На выход.

Меня практически вытаскивают из экипажа. Выпрямляю спину, не теряя самообладания. Вельторну меня так просто не сломить.

Но ноги подгибаются, когда я впервые вижу его дом.

Особняк… Нет. Убежище. Крепость.

Здание высится из мрака, как клык из земли. Камень — чёрный, пористый, поглощающий свет. Башни с острыми шпилями будто пронзают низкое небо. Стены покрыты металлическими пластинами, обвитыми чем-то похожим на цепи или рельефные арканные линии. Над парадной дверью красуется герб, иссечённый магическими символами, которые пульсируют в полутьме.

Ветер воет в проёмах окон. Окна не светятся. Какой-то замок из страшных историй. В таких водятся привидения.

Я не иду — меня ведут. Можно вообще перестать перебирать ногами, к чему утруждаться? И так доволокут. Но гордость не позволяет.

Мои локти в руках двух охранников. Я, как марионетка, которую тащат по лестнице. Длинной, из чёрного камня, с вытертыми ступенями и перилами, на которых ржавчина похожа на засохшую кровь.

Внутри — ещё хуже.

Сводчатые потолки, узкие арки, портьеры из тяжёлой тёмной ткани, заплесневелый запах старого камня и магических реагентов. Воздух пахнет как в склепе, только вместо гнили тут витает что-то иное. Вонь запретной магии тёмных артефактов.

Меня поднимают на второй этаж. Проходим мимо закрытых дверей, ни звука за ними. Только я и мои шаги. И два нелюдя с каменными лицами, что сопровождают.

Наконец, меня заталкивают в комнату. Ключ поворачивается в замке с щелчком, будто ставя точку. Назад пути нет, барышня. Сиди и жди безрадостного финала.

Я стою посреди помещения, и только теперь позволяю себе дышать. И медленно оборачиваюсь, оглядывая пространство.

Комната, конечно, не темница. Ну, почти. Здесь есть кровать с резными ножками, задернутая тяжелым бордовым балдахином. Камин с еле тлеющим огнём. Стол. Шкаф. Даже зеркало на стене — треснувшее, но целое. Всё выдержано в цветах красного вина, ржавчины и пепла.

Но воздух… застывший. В тусклом свете видно, как по комнате парят частички пыли.

Меня накрывает осознание происходящего, разочарование и… апатия. Райвен не спас меня, а ведь я так ждала! Так надеялась! И всё равно не могу себе позволить поверить словам Вельторна.

Нет, он не использует меня! Это не про Райвена! А вот Вельторн — очень даже. Наверняка его замысел как раз в том, чтобы Райвен примчался за мной и угодил в его ловушку. Потому мой дракон и выжидает. Выискивает брешь в плане коварного брата.

Хотелось бы верить…. Но я уже ни в чём не уверена.

Подхожу к окну, шаркая и не отрывая ватные ноги от пола. Оно открывается наружу, но на нём решётка из магических нитей, едва заметная глазу. Чувствую их покалывание на коже, как только пальцы касаются стекла. Вниз не спрыгнуть. Я даже не пытаюсь. Ещё не окончательно отчаялась.

— Райвен, — выдыхаю в стекло, и оно запотевает от моего дыхания. — Где ты?

Мне никто не отвечает. Разумеется! Странно было бы, если б ответил.

Провожу пальцем по капельке испарины, словно рисую. И на миг кажется — в трещине зеркала отражается не я. А он. Нет, показалось…. Уже схожу с ума.

Сердце болезненно сжимается. Неужели это конец?

Время будто останавливается. Бреду к кровати и опускаюсь на неё, обнимая себя за плечи. И почти засыпаю, сидя на краю, когда щелчок замка выдёргивает меня из забытья. Дверь открывается медленно, словно намеренно действуя на нервы. И в комнату входит Вельторн.

Неторопливо проходится, оглядывая комнату, будто впервые здесь, потом смотрит на меня в упор, вынуждая задержать дыхание. Я соскальзываю с кровати инепроизвольно пятюсь к стене, чувствуя, как по позвоночнику пробегают ледяные импульсы страха.

— Оставьте нас, — тихо бросает он кому-то за дверью.

За его спиной бесшумно исчезает один из стражников. Щелчок. Дверь снова закрыта. Теперь мы одни. И бежать некуда.

Сжимаю руками подол платья и медленно качаю головой.

— Чего вы от меня хотите?

Вельторн делает несколько шагов вперёд. Спокойно, размеренно. Без резких движений. Останавливается и устало ухмыляется, будто весь этот фарс надоел ему самому.

— Ты станешь моей женой, — говорит он с той холодной уверенностью, от которой подкашиваются ноги. — Я отберу у Райвена всё, включая тебя, Дафна. Особенно — тебя.

Меня бросает в дрожь. Не сразу получается заговорить, язык не слушается. Но, как ни странно, это не страх говорит за меня, а гнев. Хотя, к чему лукавить — страх тоже. Я боюсь этого монстра до трясучки! А ещё презираю! И гнев, поднимающийся к горлу, отрезвляет, придаёт храбрости. Или глупости. Но уже не так важно.

— Зачем? Что он вам такого сделал, ваш брат? Почему вы его ненавидите?

Вельторн замирает. Его взгляд цепляется за меня. И в тусклом свете лампы я вижу, как на его лице сначала вспыхивает раздражение, потом — нечто иное. Неужели... тоска?

— Райвен... — произносит он медленно, выговаривая каждую букву, — всегда был лучше. Умнее. Храбрее. Красивее, — пренебрежительно хмыкает. — Даже дракон из него вышел идеальный. А я… я был его бледной тенью. Рядом с братом никто не замечал меня. Никто не ждал от меня великих поступков. Даже родители… — голос его становится ниже, жёстче, — они смотрели на Райвена, будто на нём свет сошёлся клином. А я так, пустое место, не заслуживающее внимания.

Он подходит ближе. Я машинально отступаю ещё. Сердце грохочет, ноги подгибаются, но я не могу отвести взгляда.

— И вот, угадай, кто из нас оказался сильнее? Кто доказал, что достоин править?

— Вы… вы сожгли их, — шепчу я, чувствуя, как страх подступает к горлу. — Вы убили родителей из… зависти?

Он не моргает. Просто смотрит. А потом слабо усмехается:

— Зависть — мелочное чувство. Мною двигали и движет совсем иное, куда большее. А родители…. Они недостаточно меня любили. Потому не разглядели мой истинный потенциал. Пришлось им доказать, на что я в действительности способен. И убить одним ударом двух зайцев — избавиться от них и Райвена. Одного ужасного поступка оказалось достаточно, чтобы от него все отвернулись.

— Думаю, вы заблуждались, — осторожно возражаю, сжимая пальцы до боли. — Родители любили вас. Просто вы не хотели этого замечать. Были слишком поглощены своей ненавистью и завистью к родному брату.

Вельторн резко разворачивается, окутанный медленным черным ветром. Его глаза похожи на две выжженные дыры в листе бумаги. Я давлюсь вдохом и отшатываюсь к стене.

— Ты-ы-ы! Откуда ты знаешь, Дафна? — гулко рычит он, и от звука его голоса скребёт в черепе. — Я думал, мы родственные души! Ты и я! Твои родители продали тебя, не моргнув глазом. Уж тебе ли не знать, каково быть преданным собственной семьей, быть нелюбимым ребенком!

— Да, верно. Они это сделали, — хрипло выдыхаю и заставляю себя сделать шаг вперед. — Но мы никакие не родственные души. Мне не пришло бы в голову отомстить им убийством! Я бы не сломала чужую жизнь только потому, что не могу справиться со своей.

Вельторн скалит зубы и движется на меня. Ветер, рванувшийся из ниоткуда, колышет его одежду, вьет складки черного плаща, а вокруг него завихряются черные клочья магии — густые, вязкие, словно дым от погребального костра.

Внутри у меня все замирает от ужаса, но я не смею сдвинуться с места. Наоборот, приподнимаю подбородок.

— Они тебя бросили, Дафна! — рычит он. — Предали, использовали, сдали мне как товар, и продолжили жить, как ни в чем не бывало. Разве тебя это не надломило? Простишь их и двинешься дальше? Будто благородство тебе чем-то поможет в этом гнилом мире?!

Он делает ещё шаг — близко, слишком близко. С его пальцев капает тьма, оставляя на полу пятна, будто капли чернил.

— Нет, не надломило, — с вызовом отвечаю. — Вероятно, потому, что я сильнее духом?! Я утерлась, махнула рукой и пошла дальше. Ведь в мире есть куда более важные вещи, чем злость и месть. Например, любовь. У вас могла бы быть своя семья! Совсем иное будущее…. Зачем себя растрачивать на….

— А я не жду любви, — цедит он, перебивая меня. — Не жду прощения. Я беру то, что должен был получить! Силу, власть, страх… уважение! — слова срываются с языка, как удары. — Если я чудовище — то потому, что они сделали меня таким. А теперь они все склонились. Все! Кроме него… кроме твоего дракона. Но не надолго.

Я не отступаю. Под кожей пульсирует ужас, но он сплетается с упрямством, как пружина, натянутая до предела. Приподнимаю подбородок, стиснув кулаки.

— Тебе не сломить Райвена. Не сломить меня. А ты… ты с самого начала выбрал быть жалким. И сам себя разрушил.

Вельторн замирает. Его лицо искажает гримаса ненависти. Он вскидывает руку, и мир гаснет. В одно мгновение воздух сминается, будто кто-то выжал из него весь кислород. Я начинаю задыхаться и хватаюсь за горло, откашливаясь.

Пол вокруг ног Вельторна растрескивается тонкими лучами тьмы, словно лед. От его пальцев струится магия. Она давит, сжимает, выворачивает нутро. Я хватаюсь за грудь, а ноги подгибаются сами собой.

— Я могу… — шепчет он, тихо, почти интимно. — …уничтожить тебя одним движением мизинца. И твоего Райвена — тоже. Умрёшь ты — умрёт и он. Ты ведь его истинная, верно? Вы связаны сильнее, чем ты думаешь, Дафна. Мне не обязательно стоять с ним лицом к лицу, чтобы убить. Для этого есть ты.

Он поднимает палец, как и грозился, и чернота сползает по нему, как ртуть. Магия давит, колет, сминает мои внутренности. На миг кажется — сердце остановилось. Я не могу ни вдохнуть, ни закричать. Ни двинуться. И тихо оседаю на пол.

— Видишь? — Вельторн чуть склоняет голову набок, голос бархатный, почти ласковый. — Но пока ты мне нужна. Только поэтому жива. Я не желаю брату столь лёгкой и быстрой смерти. О, нет! Он должен страдать. Потому ты станешь моей. А он будет смотреть и ощущать, не в силах мне помешать.

Он отпускает меня. Мир резко возвращается, как удар под дых. Я падаю на колени, в горле пепел, в глазах стоят слезы, не от боли даже, а от ярости и унижения.

Вельторн отворачивается к двери. Его голос звучит буднично, почти устало:

— Церемония состоится сегодня. Приведут тебя в зал, когда я прикажу. Готовься, Дафна.

И уходит, не оборачиваясь, оставив за собой шлейф чёрной, дышащей магии, от которой даже свет в окне кажется тусклым.

Платье разложено на широкой софе. Белоснежное, из тончайшего шелка, струится мягкими волнами. По подолу рассыпан узор из серебряных нитей. Когда я смотрю на него — внутри все холодеет.

Не так я представляла самый важный день в своей жизни.…

Вокруг снуют молчаливые служанки. Они ловко помогают снять с меня простую одежду и обернуть в нижнюю сорочку. Холод шёлка прилипает к коже, от него по спине пробегает дрожь. Потом — корсет. Они затягивают его с методичной жестокостью, не оставляя воздуха в легких. Я хватаюсь за край ширмы, чтобы не потерять равновесие.

Платье надевают осторожно, послойно — сперва нижние юбки с подъюбниками, потом сам наряд. Один из слоев — почти прозрачный, с едва заметной вышивкой, другой — плотный, с утяжелённым шлейфом. Лиф облегает грудь, плечи остаются открыты, в глубоком вырезе видна метка истинности, будто нарочно выставлена на показ. Чувствую себя уязвимой.

К чему это? Что Вельторн задумал? Выжечь её? Или…. похвастаться, как трофеем?

Пока стою, не двигаясь, служанки принимаются за причёску. Мои волосы расчёсывают, скручивают в безупречный узел у затылка, оставляя несколько завитков по бокам. Вплетают жемчужные шпильки, и каждая вонзается в кожу, сковывая движения и мысли.

— Потерпите, барышня, — шепчет одна, но в её голосе нет участия. Только отточенная вежливость.

Честно говоря, я удивлена, что на Вельторна работают живые люди. В этом замке впору хозяйничать демонам да призракам, обстановка подстать.

В завершение мне на голову накидывают фату — лёгкую, прозрачную, усеянную мелкими кристаллами. И мир затягивается вуалью. Всё кажется далеким, приглушённым. Смотрю сквозь тонкую ткань, как сквозь тюремную решётку.

В зеркале отражается идеальный образ: аристократическая осанка, сверкающие камни, гладкая кожа, шлейф, волочащийся по мраморному полу. Но я отказываюсь это принимать.

В голове не укладывается происходящее. Он и правда собирается это сделать!

Объявит меня своей женой. И я… Я не смогу сказать «нет». Только ценой своей жизни, которая мне уже не мила без Райвена.

Губы дрожат. Уголки глаз горят. Украдкой сглатываю слезы. Нет, я выдержу. Вельторн ещё пожалеет, что связался со мной. Не позволю ему насладиться моим отчаянием.

Служанки отступают. В комнате становится пусто и гулко. Через несколько секунд дверь открывается. На пороге появляются двое мужчин в чёрных плащах, на груди — герб Вельторна: змея, свернувшаяся в кольцо и кусающая собственный хвост.

— Пора.

Порыв ветра из коридора треплет фату. Я медленно поднимаюсь. Платье тянет к полу, шлейф ползёт за мной, как белый дым.

Охрана идёт по бокам. Как будто я беглянка. Или приговорённая. Даже не знаю, что мне нравится больше.

Меня ведут в зал церемонии, и я больше не сопротивляюсь. Даже головой не верчу — какой в этом смысл? Всё уже решено. С каждым шагом платье шелестит, а сердце будто перестало биться. Оно сжимается, оставляя в груди пустоту.

По винтовой лестнице спускаемся вниз. Каменные стены сырые, с потеками. Мрамор ступеней звенит под подошвами туфель. Из окон видны обрывистые скалы, вспененное море и тучи, нависшие, как угроза над моей головой. Мир за этими окнами кажется недостижимым.

Боюсь, мне уже никогда не увидеть его вживую, только через магическую решетку окна.

Внизу распахивается высокая дверь. Нас впускают в зал. Просторный, с купольным потолком, темными фресками и множеством свечей в бронзовых канделябрах. Пол выложен мозаикой.

Гостей немного. Пара чинно застывших магов в масках. Седые чиновники, чьи глаза холодны, как лед. Женщина в черном платье до пола, вуаль скрывает лицо. Все напряжены, как перед казнью. И оборачиваются ко мне.

Я даже не вникаю, кто они. Только замечаю общую черту — от всех веет чем-то… неправильным. Темной магией. Продались Вельторну.

Эти люди не друзья и не родные. Им плевать на меня. Они пришли посмотреть, как торжествует зло.

И среди них ни одного знакомого лица. Что не может не радовать.

Но и Райвена нет….

Сердце сжимается так, что я невольно ахаю. Не пришёл. Не успел. Не смог. Жив ли он?!

Каблуки туфель стучат по полу, разбивая гулкую тишину.

Поднимаю глаза только однажды и вижу жреца. Высокий, костлявый, с черными прожилками на коже и глазами, в которых нет ни тени света. Пальцы тонкие, с кольцами и рунами. Его лицо напоминает восковую маску.

За спиной жреца стоят два помощника в одинаковых тёмных капюшонах, безликие, как статуи.

Алтарь передо мной — мрачный, но безумно красивый. Чёрный камень, обвитый серебром, сияние огней, отражающееся в полу. Проклятая красота.

Меня подводят ближе, и я покорно делаю шаг… ещё один… Ещё.

И вдруг отвлекаюсь на движение слева, сердце болезненно ударяется о ребра.

Скольжу взглядом по фигурам за спиной жреца, и что-то во мне вспыхивает. Огонек надежды?

Один из помощников ниже ростом, капюшон сбился чуть набок. Что-то с ним не так, не вписывается в идеальную картину. Отмечаю торчащую прядь волос, линию скулы… глаза.

Мартин?!

Я не верю глазам. Моргание не помогает — он всё ещё там.

Какого?! Проклятье! Что он делает здесь? Почему в этом зале? Даже сюда сумел пробраться?! Какой же он ид….

Одергиваю себя и жадно втягиваю воздух. Он даже не смотрит на меня. Стоит с опущенной головой, будто так и надо. Как он сюда попал?

На миг хочется вскрикнуть, рвануться к нему, окликнуть. Но что, если ошибаюсь? Что, если… это часть игры? Ловушка? Или, страшнее — что, если это правда, и он добровольно встал по ту сторону?

В груди начинает медленно нарастать паника. Но я не подаю виду. Поздно сомневаться. Поздно надеяться.

Скоро всё закончится.

Никто не двигается. Жрец стоит в ожидании. Лишь пламя свечей тихо потрескивает в тяжёлой тишине.

Шёпоты давно стихли. Ладан всё ещё душит, но теперь в воздухе витает что-то ещё…. Напряжение.

Слышу глухой шум за дверьми — то ли шаги, то ли звуки борьбы — но не придаю значения. Здесь, в этом замке, всё кажется чужим и неправильным. Шумом больше, шумом меньше.

Опускаю взгляд. Пальцы в перчатках сжимаются в кулаки. Ладони жжёт рвущаяся на воля магия. И я отпущу ее, как только Вельторн приблизится. Не позволю ему прикоснуться ко мне! Даже если это будет последнее, что я сделаю в своей жизни.

Пусть всё закончится. Поскорее.

И в этот момент тяжёлые двери распахиваются с гулким треском. Я резко поднимаю голову и опускаю руки, на кончиках пальцев потрескивают молнии. Все одновременно оборачиваются. Жрец хрипло вдыхает, маги настораживаются, гости как по команде тянутся к потайным карманам и поясам.

А я… Я просто замираю. Выжидаю момент.

Звук шагов — решительный, спокойный, но с каждым эхом приближается, будто молотом по сердцу.

Кто-то подходит сзади, и прежде чем я успеваю вскрикнуть, меня берут за плечи. Крепко, но не грубо. Поворачивают.

Вот он, мой конец.

Сжимаюсь, сердце бешено колотится. Пожалуйста, только не он. Только не Вельторн.

Поднимаю ладони и подаюсь вперёд, намереваясь упереться ими в грудь чудовища и пронзить молниями, насколько хватит сил и самообладания. Выплесну всю магию до капли!

В ушах шумит кровь….По венам струится сила. Я готова!

Но передо мной — не он.

Передо мной Райвен….

Райвен. В чёрном расстегнутом камзоле, с горящими золотыми глазами и тенью драконьей силы, проступающей сверкающей чешуей на коже. Дышит ровно, но я чувствую — внутри он пылает.

Давлю в себе крик, сжимаю пальцы в кулаки в самый последний момент. О, драконьи боги, я же чуть не напала на него! На своего любимого дракона!

Выдыхаю имя, почти шёпотом:

— Райвен… наконец-то…

Улыбка скользит по губам, но тут же гаснет, уступая нахлынувшей обиде. Во мне поднимает голову гнев. Голос срывается:

— Где ты был? Почему так долго?! — капризно топаю ногой.

Он делает вид, будто задумывается. Касается подбородка двумя пальцами, прищуривается с ленивой насмешкой:

— Я…. Прорывался к тебе, милая. Надеюсь, не опоздал?

Райвен

Проникнуть в резиденцию Вельторна — не то же самое, что сломать ворота чужого поместья. Это крепость. Лабиринт камня, магии и ловушек. Каждый вход, каждая башня, каждая трещина в стене дышит чарами. Одно неосторожное движение, и весь дом обратится в тёмный вихрь, и тогда придётся спасать Дафну из пепла.

Нет. Мы поступаем по-другому.

Я стою в чаще, чуть ниже подножия утёса. Здесь густой туман поднимается с морского обрыва и ползёт между корней, скрывая нас — меня, Хью и троих агентов.

— Поместье полностью изолировано, — шепчет один из них. — Классические порталы невозможны. Магические вены перекрыты артефактами Вельторна. Всё питание уходит в центральный купол защиты.

— Значит, его надо отключить, — хмурюсь.

Хью кивает. Он держит в руках артефакт — иглу-проводник, способную при правильном попадании «уколоть» защиту и создать в ней короткое «окно». Всего на несколько минут. Но этого будет достаточно.

— Наш человек пробрался и затаился среди слуг. Он оставит метку на западной стороне, возле подземного тоннеля. Мартин, — добавляет он.

Я не удивлён, что они его завербовали. Не удивлен, что он согласился. Отчаянный парнишка, бесстрашный.

— После вкола у нас будет ровно семь минут, — продолжает агент. — За это время вы и только вы войдёте в замок. Наш отряд займёт внешнюю охрану, отвлечёт внимание. Как только вы окажетесь внутри — начнётся основная фаза. Вельторн будет отвлечён. Ваша задача: добраться до нижнего зала. Она будет там.

Я киваю. Сердце глухо стучит в груди. Не от страха. От предвкушения. Только бы успеть, и моя девочка не пострадала.

“Быстрее! Чего мы медлим? Разорвем ублюдка в клочья!” — беснуется внутри дракон. — “Дафна-а-а-а! Наша! А если он её тронет….”

“Не тронет”, — мысленно отмахиваюсь от него.

— Остальное на мне, — бросаю Хью и отмечаю, как он неуклюже прижимает руку к животу.

Его ранили люди губернатора. К счастью, рана не серьезная, но движения сковывает.

Иду по склону, скользя между камней. Слева — море. Справа — отвесная стена замка. Где-то наверху — горящие факелы и чары наблюдения, но пока что туман скрывает меня. Всё по плану.

Вот и метка. Серебряный знак на камне вспыхивает в ответ, когда я прикасаюсь к нему.

— Сейчас, — шепчет Хью. И с силой вонзает артефакт в разлом скалы.

Вокруг расплескивается тишина. Затем воздух над землёй трещит, будто ткань разрывается. И я чувствую, как магия в этом месте на секунду умирает.

“Наконец-то!” — оглушает рёвом дракон. — “Как же я ждал этого момента!”

“Не ты один”.

Срываюсь с места.

Проскакиваю в узкий проход. Камень сдавливает плечи, пахнет плесенью и морем. Лестница ведёт вверх, узкая, спиральная. Поднимаюсь почти на ощупь, и с каждым шагом внутри разгорается огонь.

Почувствуй меня, Дафна. Моя Дафна. Я иду. Все будет хорошо.

Наверху тяжёлая решётка. Призрачная, сотканная из чар. Выпускаю тонкий поток пламени из ладони, и он проходит сквозь заклятие. Только моя магия может пройти. Вельторн ждал моего прихода и поставил ловушку, которая обернется против него.

Выныриваю в глухой коридор. Стены греются от магических жил. Гадёныш пропитал ими весь замок. Проклятый параноик.

Вхожу в западный коридор особняка, и мгновенно чувствую напряжение в воздухе. Всё вокруг пронизано тьмой. Заклинания на стенах пульсируют, словно вены под кожей, налитые силой. Братец собрал своих грязных магов здесь. И сейчас... они тоже знают, что я рядом.

Слева доносится скрежет. Патруль. Прячусь в нишу, замираю. Три тени проходят мимо, переговариваются. Даже не подозревают, насколько близок конец.

“Давай сожрём и-и-х” — скулит чешуйчатый.

Мысленно фыркаю.

“Боюсь, отравимся”.

И двигаюсь дальше. Миновав часовню, где пульсирует главный магический узел, бросаю внутрь глушитель — артефактное ядро, разработанное канцелярией. Вспышка озаряет тесное пространство, и вся зона на мгновение глохнет. Артефакты меркнут, стены замирают.

Сворачиваю к центральному залу. За дверью вибрирует гул, маги, охрана. Я чувствую брата на расстоянии.

Сзади сдвигаются тени. Агенты тайной канцелярии уже внутри. Они рассредоточены, как хищники в высокой траве. Их задача — зачистка. Моя — пройти сквозь переднюю линию Вельторна и остановить его самого до того, как он войдёт в зал к Дафне.

— Вот ты где, — голос Вельторна отражается от каменных стен, хриплый и жгущий. Ползет мерзким липким холодком между лопаток. — Слишком поздно, Райвен. Она скоро станет моей. Но я рад, что ты пришел. Насладишься зрелищем с первого ряда, так сказать.

“Дафна моя-я-я-я!” — взрывается дракон. Требует выпустить его, но здесь ему негде развернуться.

Да и опасно. Нашу девочку накроет каменными завалами.

— Ты действительно в это веришь? — отвечаю ровно. — Или пытаешься убедить себя?

Брат выходит из-за колонны. Его глаза — две пылающие бездны. Одежда впитывает мрак. За его спиной высятся трое. Те, что пичкают себя магией, как одержимые ядом.

— Ты бессилен, Райвен. Признай мое величие, преклонись предо мной, — рычит Вельторн. — С помощью Дафны я уничтожу тебя. И всё, что тебе дорого.

— Ты слишком увлекся силой, брат, — отвечаю, двигаясь по кругу и не упуская опасного мерзавца из виду. — И упустил момент, когда она стала пожирать тебя изнутри, а не ты ее. В тебе ничего человеческого не осталось. От дракона — только форма. Ты превратился в чудовище, а убивать чудовищ — мое призвание.

Он яростно скалится и поднимает руку, пространство трещит. Нет, это не мой брат. Он давно умер, а его место занял чокнутый выродок. Вот только в какой момент это произошло? До того, как он убил наших родителей или после?

Заклинание хлещет прямо в грудь, но я поглощаю удар. Кожа горит. Да, он силён, но до меня ему по-прежнему далеко.

Поднимаю ладонь и швыряю пульсирующую волну в ответ.

Маги бросаются вперёд. Один окутан тенями, второй — с клинком, зачарованным вонзающим проклятьем, третий — с артефактной маской, усиливающей голосовые заклинания.

“Сзади!” — сигнализирует дракон.

Разворачиваюсь, ловлю клинок на руку, выворачиваю. Ломаю запястье, слышу хруст и вырываю оружие. В спину ударяет волна темной силы. Твою ж….

Перекручиваюсь, и сила срывается в стену, оставляя обугленный след. Поднимаю ладонь и одним движением выпускаю огненную волну.

Вельторн отступает, но маг рядом с ним не успевает. Плащ вспыхивает, тот валится на пол с воплем.

— Ты всё ещё хочешь жениться? — шепчу, приближаясь. И усмехаюсь.

Брат бросается на меня, но его заклятие я ломаю на подлёте. Оно крошится, не выдерживая давления. Моя магия уже давно вышла за рамки. Даже в человеческом облике я больше, чем человек. И куда сильнее брата с его проклятыми артефактами.

Внутри пылает сдерживаемая мощь. Валю Вельторна на колени. Дракон торжествует, утробно рыча.

— Ты проиграл, — говорю ему, сжимая горло. — И не получишь её. Больше не посмотришь в ее сторону. Не вдохнешь рядом с ней.

Брат извивается, пытается вырваться, но я давлю сильнее. Он захлёбывается собственной магией. Медленные чёрные вихри расползаются от Вельторна, как змеи. Артефакты на нём пульсируют, просятся наружу, но я подавляю их с хищной, хладнокровной точностью.

— Экипаж у ворот, — слышится голос одного из агентов сквозь гул магии. — Остатки сопротивления подавлены.

Я киваю и смотрю на брата с высоты своего роста.

— Уведите его. Он должен предстать перед судом и ответить за все злодеяния.

Агент защёлкивает на Вельторне блокирующий браслет. Магия вокруг него гаснет, разбивается вдребезги.

Стою посреди разрушенного зала. Магическая копоть витает в воздухе. Пламя сползает по стенам. Вдалеке слышится колокольный звон ритуала — свадебного. Успели.

Сердце стучит ровно, мысли обжигают.

Оправляю камзол и быстрым шагом направляюсь к дверям зала.

Дафна. Девочка моя. Я иду за тобой.

Солнце золотит сад, проникая сквозь листву старых яблонь. В воздухе витает аромат цветущего жасмина, спелых яблок и чего-то ещё — того, что не передать словами. Домом.

Я иду по усыпанной лепестками дорожке, босыми ступнями чувствуя шершавую прохладу камней. Корзинка с кормом висит на локте, а лёгкое платье шуршит, цепляясь за траву.

Под ногами весело суетятся курицы. Заждались меня. Стоит лишь выйти в сад с корзиной, как пернатая орда несётся навстречу, расталкивая друг друга. Где-то посередине этой кавалькады, важно ступая по дорожке, шествует Молния — петух с видом полководца и полноправного хозяина.

— Ну здравствуйте, обжоры, — ворчу я, высыпая горсть зерна. Куры моментально начинают клевать, спорить и возмущаться, что мало принесла.

В пруду с плеском копошатся утки, воюя за любимую кувшинку, а в воздухе висит аромат роз и мяты. Тёплый день, ленивый ветер, пчёлы гудят в цветущей малине. Где-то на грядках зреет капуста. Сбоку виден наш огород — моя гордость. Зеленый, ухоженный и пышный.

Даже и не верится, что всё закончилось. Наконец, никто не плетет интриг, не промышляет продажей темных артефактов и не жаждет нашей гибели.

Приспешников Вельторна арестовали. Всех. Даже моего отца. Губернатора Дамонтера увезли в цепях. Он, конечно, кричал, что ни при чём и что всегда действовал "во имя стабильности", но записи допросов, свидетельства, магические следы — говорили об обратном.

Вельторн теперь сидит в темнице. Подземелье вырублено прямо в чреве горы, стены выложены зачарованным обсидианом. На двери — печать Тайной Канцелярии, усиленная магическим кругом с девятью уровнями защиты. Каждый из них — отдельная головоломка для тех, кто решит попробовать освободить его снаружи.

По периметру расставлены охранные руны, реагирующие на всё, что движется или дышит. Четыре охранника несут круглосуточную вахту, сменяясь каждый раз в разное время.

Я думала, что после всего пережитого уже не смогу быть прежней. Так и случилось — но не в худшем, а в самом лучшем смысле. Теперь я по-настоящему ценю то, что у меня есть. И, главное, я обрела семью, в которой каждый готов стоять за другого до конца. Где любовь — не просто слово. И теперь я по-настоящему счастлива.

И каждый день благодарю драконьих богов за спонтанную идею прыгнуть в экипаж Райвена. Боюсь представить, как бы обернулась моя жизнь, не сделай я этого….

Мартин после всех событий настойчиво попросился на службу в Тайную канцелярию (а он умеет быть настойчивым!). Хью и Райвен замолвили за него словечко. Теперь он работает под прикрытием, внедрён в дом одного высокопоставленного чиновника, собирает сведения и передаёт их напрямую в штаб. Кто бы мог подумать, что мальчишка из конюшни станет одним из самых надёжных агентов?!

И только один вопрос долго не давал мне покоя: почему агенты Тайной канцелярии сдували пылинки с Райвена? Почему называли наследником короны и смотрели на него, как на редкий артефакт? Разумеется, он дракон! Но тут было что-то иное….

Ответ оказался прост: Райвен — сын двоюродного брата короля. Единственный выживший кровный наследник. Вельторн позаботился, чтобы других больше не было. Только он и мой Райвен.

Райвен долго сопротивлялся — корона ему была ни к чему. Он мечтал о тишине, о жизни без интриг и власти. Но в итоге сдался под напором тех, кто стоял за ним с самого начала — Тайной канцелярии и кое-кого из знати, кто видел в нём настоящего лидера и всегда поддерживал.

Из-за деревьев доносится топот и звонкий смех. Я оборачиваюсь. По садовой дорожке ко мне несутся двое: темноволосый мальчик и девочка с торчащими косичками. Бегут, заливисто смеясь.

По лицу девочки размазана малина (откуда она её только взяла?), а у мальчишки за ухом — перо. Настоящее, пушистое. Явно у Молнии одолжил.

За ними, тяжело дыша и размахивая кухонным полотенцем, торопится раскрасневшаяся Доркас.

— Вот же озорники! — кричит она. — Обед остынет! Вернитесь за стол, кому говорю!

Дети игнорируют её с мастерством, которое приходит только после тщательной ежедневной тренировки. Девочка хихикает, мальчик оглядывается и показывает язык, но они не останавливаются ни на шаг. Ох, похоже, придётся опять поговорить с ними. И в кого только они такие непослушные, ума не приложу?!

И вот, в тот самый момент, когда они почти добегают до меня, из-за ствола старой яблони появляется Райвен.

В расстегнутом камзоле и поднятым воротом, волосы взъерошены ветром. С лёгкой небритостью и полутенью улыбки он больше похож на фермера, чем на наследника короны и бывшего тайного агента.

— А ну стоять, бандиты! — смеётся он и распахивает руки.

Дети с визгом кидаются к папе. Он ловит обоих — по ребёнку в каждую руку, — и, закружив, поднимает в воздух. Они хохочут, визжат от восторга, а он, смеясь, несёт их ко мне.

Доркас останавливается, уперев руки в бока. Закатывает глаза и, что-то бурча себе под нос, уходит обратно в дом. Не забывая недовольно размахивать полотенцем.

Райвен ставит малышей рядом со мной, гладит девочку по волосам, мальчику подмигивает, а потом наклоняется и целует меня. Нежно-нежно.

А я… я чувствую, что таю. Провожу ладонью по его щеке, на секунду забывая обо всём.

— Ты сегодня рано, дорогой.

Райвен чуть морщится:

— Устал от советников. У них у всех лица, как у перепуганных цапель, когда я молчу и смотрю на них. А если заговорю, так вообще начинают падать в обморок.

Я усмехаюсь:

— Может, потому что ты хмуришься, как будто сейчас приговоришь их к казни?

— Я не хмурюсь, — притворно возмущается он. — Это у меня лицо от природы строгое. Но, если честно, я соскучился. По тебе. По ним. По Молнии даже.

Услыхав свое имя, Молния тут же выдает гневное ко-ко-ко, подбоченившись и всем видом выражая обиду.

— Видишь? — улыбаюсь. — Мы с ним так и не поделили тебя.

Райвен качает головой:

— Что ж, ему придётся потерпеть, — наклоняется ко мне ближе, глядя в глаза. — Ведь я в тебя безнадёжно влюблён.

— Мы как-нибудь договоримся, — шепчу я, касаясь его щеки. — В конце концов, за горсть зерна он мгновенно забывает о твоем существовании. А я думаю о тебе каждую секунду.

Вот такой он — мой любимый “злодей”. Чуткий, добрый, заботливый муж и отец. Настоящий герой, спасший не только меня, нас, но и всё королевство. Он добился справедливости, отстоял правду и вернул себе честное имя.

Какой же он злодей после этого?

Дорогие мои читатели! Вот и подошла к концу история Дафны и Райвена. Хочу сказать огромное спасибо всем Вам! Всем, кто поддерживал комментариями и следил за судьбой героев. Надеюсь, история Вам понравилась, подняла настроение и вызвала только приятные эмоции)))