— И что было дальше? — спросила я сидевшего напротив друга детства. Он держал кружку с чаем, хотя не пил его, а просто словно желал чем-то занять руки. Собеседник наблюдал, как я рассеянно поглаживала темные длинные волосы сестры, которая только что уснула рядом на диване головой на моих коленях. Она все еще судорожно вздыхала и всхлипывала после истерики, которую пережила.

Я старше всего на три года, но иногда кажется, что нас разделяют десятки лет: такая она была наивная. До этой ночи. В жизни каждого случаются события, которые навсегда лишают нас какой-то части души.

Гость, высокий молодой человек, старше меня на два года, имел темно-русые волосы, которые при определенном освещении отливали шоколадом. Он молчал, будто задумался, хотя и продолжал следить за движением моей руки, словно кот — за бабочкой.

— Саш? — решила напомнить о себе. — Что произошло дальше? Ты случайно встретил в том клубе Лену, — я взглядом указала на спящую девушку. — И что потом?

Я все еще ничего не понимала. Он привез ее, бившуюся в самой настоящей истерике, чуть меньше часа назад. Лена могла только рыдать и повторять сквозь слезы, что кого-то убила. Пришлось вытряхнуть аптечку и найти что-то для успокоения. Теперь сестра покоилась головой у меня на коленях, такая хрупкая и совсем беззащитная, укрытая легким пледом, потому что была в открытом коротком платье, в котором вернулась из клуба. Она свернулась на диване калачиком и все еще подергивалась в беспокойном сне.

Пока я успокаивала Лену, Саша, частый гость в этом доме раньше, уже успел заварить себе чай, однако не торопился его пить. Из кружки все еще поднималась тонкая белая полоска пара.

— Я решил проблему, — сказал он бесцветным голосом. — Никто ни о чем не узнает.

Да что ж случилось-то в этом злополучном заведении?!

— Ты меня пугаешь, — сглотнула вязкую слюну, которая все еще сохраняла привкус зубной пасты — перед появлением Лены и Саши я уже готовилась ко сну. — Она что, правда кого-то?.. — голос сорвался.

Зная нежный нрав Лены, я могла бы предположить, что она так расстроилась и из-за смерти котенка, например. Но, кажется, здесь дело вовсе не в котенке.

Не смогла закончить вопрос, но собеседник все прекрасно понял. Он судорожно кивнул. Я прикрыла глаза, стараясь медленно и глубоко дышать. Это все кошмар. Дурной сон.

— Как?.. — только и смогла выдавить из себя.

Если бы Лена водила машину, можно было бы предположить, что она кого-то сбила. Но автомобиля мы не имели, а она — прав.

— Пойдем на кухню, — Саша поднялся из кресла и, приблизившись ко мне, протянул руку. — Не нужно при ней, вдруг проснется.

Я согласно кивнула и аккуратно переложила голову сестры с коленей на подушку, а потом приняла руку друга, который помог подняться. В обычной ситуации я не стала бы к нему прикасаться, потому что знала: он может воспринять это не просто как дружеский жест. Но в том, что происходило той ночью, не было ничего обычного.

Саша устроился на неудобной жесткой табуретке. Его дорогой темный костюм совсем не сочетался с обстановкой нашей хрущевки с ремонтом, который сделали лет двадцать назад, когда я была совсем малышкой, а Лена только родилась.

Включила чайник. Нужен кофе. Сегодня все равно сна не видать. Только я хотела снова напомнить о разговоре, как Саша заговорил сам.

— В «Рубине» мне нужно было кое с кем встретиться.

«Рубин»? Что вообще сестра делала в таком дорогом клубе? Это одно из самых фешенебельных мест в городе. Откуда у студентки такие деньги?

Словно прочитав по лицу мой немой вопрос, Саша объяснил:

— Там сегодня какая-то акция проходила: девушкам вход бесплатный.

— Допустим, — кивнула, залив в чашку с растворимым кофе кипяток. Подумала и добавила еще немного ароматных гранул. — Ты ее увидел. Что дальше?

Саша покрутил кружку в руках и наконец поставил ее на стол.

— Да там вертелся возле нее один, я решил остаться после встречи, как почувствовал что-то.

От нехорошего предчувствия скрутило желудок. Это с детства мое больное место. Чуть какие-то переживания — боль не заставляет себя ждать. Не поворачиваясь к Саше, зажмурилась и попыталась продышать приступ.

— Насть? — даже не заметила, как гость оказался рядом со мной. — Опять желудок?

Он дотронулся до моего предплечья, но я аккуратно убрала руку.

— Сейчас пройдет, — вымученно улыбнулась. — Рассказывай дальше.

— Не нужно тебе кофе пить, — он нахмурился.

— Саша, пожалуйста, — я ощущала, что к горлу подкатывает ком, сейчас и сама разревусь, еще толком ничего не узнав. — Рассказывай, — последнее слово вышло приглушенным, будто кто-то сжимал мое горло. Наверное, так и было. Страх и ужас сковали его.

— Ну, тот чувак Лену коктейлем угостил. Я сначала не придал этому особого значения, но все же глаз с них не спускал.

Парень не отходил от меня, но и не прикасался. Уже хорошо. Я взяла кружку с обжигающим напитком и поставила ее на стол, сама заняв табуретку. Гость остался стоять, опираясь ягодицами о рабочую поверхность маленькой кухоньки. Он скрестил руки под грудью. Я видела, что ему тяжело об этом говорить.

— А дальше?

— А дальше они пошли танцевать. Тут мне позвонили. Это был важный звонок, Насть, иначе бы я не вышел поговорить в вестибюль, — он говорил это, словно пытался в чем-то оправдаться.

Я прикрыла глаза. То, как именно он подводил меня к кульминации этой истории, заставляло внутренне содрогаться.

— Меня не было минут десять. Но когда я вернулся, на танцполе их уже не нашел. Но и мимо меня они тоже не проходили, а значит, клуб не покидали.

Я сглотнула. Во рту пересохло. Но в тот момент я совсем забыла о кофе, который стоял рядом.

— Зашел на всякий случай в мужской туалет — там никого не оказалось, даже попросил какую-то девушку проверить, нет ли их в женском.

Это было мучительно. Он рассказывал, а я как будто видела все своими глазами, хотя никогда не бывала в «Рубине». Я вообще не любительница такого отдыха. Господи, зачем она пошла сегодня в этот клуб? Краем сознания я понимала, что до кровавых лунок впилась короткими ногтями правой руки в левую ладонь, но совсем не ощущала боли. Тело стало каменным.

Хотела спросить, что случилось дальше, но голос не слушался. Саша продолжил сам.

— Я нашел их в подсобке. И как раз вовремя. Из-за громкой музыки никто не слышал, как Лена звала на помощь…

Зажала ладонью рот, чтобы не застонать.

— Не волнуйся, он ничего не успел сделать.

Я могла только качать головой. Не волноваться?! Как тут не волноваться?

— Я отпихнул его, завязалась короткая стычка. Когда я его повалил, попытался дозвониться до своих ребят, чтобы подобрали нас…

— З-з-зачем? — дрожащим голосом уточнила я. — Почему просто не позвонить в полицию?

Я догадывалась, что Саша уже несколько лет промышляет чем-то не совсем законным. Он был простым парнем, нашим соседом, учился в моей школе, только на два класса старше. Мы выросли в одном доме, в детстве проводили время в одной компании. А потом он на некоторое время пропал с моего горизонта, а когда снова появился, его жизнь круто изменилась. Он купил квартиру в дорогом районе, взял дорогую иномарку.

Что не поменялась, так это его попытки ухаживать за мной. Но я никогда не была в него влюблена, даже не сказала бы, что испытывала симпатию. Разве что дружескую. В этом плане всегда могла на него положиться. Однако весь двор знал, что Саша любит Настю. Раньше его за это подкалывали, но его это как будто даже не задевало. То ли он до сих пор надеялся на взаимность, то ли ему было все равно. В любом случае я прекрасно понимала, что молодой человек со средне-специальным образованием не сможет так быстро подняться на каком-нибудь заводе или даже в офисе.

Я никогда не спрашивала, чем именно он зарабатывает. Наверное, боялась узнать ответ. А за много лет я привыкла к тому, что он всегда находился рядом. Нет, я не хотела быть с ним, но и не прогоняла из жизни. Мы оба были почти сиротами, и это нас объединяло.

— Ты ведь знаешь нашу систему, — скривился Саша. — Этот негодяй должен был понять, что насиловать девушек — это плохо. А если бы мы вызвали ментов, он отделался бы максимум штрафом. Поверь, я знаю такой тип людей: откупятся и глазом не моргнут.

— И ч-что было дальше?..

— Телефон в подсобке не ловил, она на цокольном этаже находится. Мне нужно было выйти…

— Саша, нет, — я прикрыла лицо ладонями, будто это все еще могло что-то исправить.

— Я скрутил ему руки какой-то веревкой, которую нашел там же, и дал Лене пистолет на всякий случай…

— Ты… что сделал?!

Смотрела на гостя огромными глазами. Не могла поверить в то, что услышала. Не могла оправиться от шока.

— Послушай, Насть, — он кинулся ко мне, присел на корточки рядом и взял обе мои ладони в свои. Я даже не стала сопротивляться и вырывать их. — Она была нормальная. В адеквате. Чуть выпившая, но уже протрезвела после всех событий. А мне нужно было позвонить, понимаешь? — он внимательно всматривался в мое лицо, будто знал, что сделал что-то недопустимое.

— Не понимаю! — я попыталась встать, но он мне не позволил. Тогда я бессильно привалилась к стене, стукнувшись затылком. Я уже понимала, что он сейчас расскажет. — Ты должен был взять ее с собой, а его запереть в этой подсобке…

Мимо воли по лицу покатились беззвучные горячие слезы.

— Знаю, Настенька, знаю, но на старуху тоже бывает проруха.

— Что случилось дальше? — мне нужно было все услышать из его уст.

— Я позвал… — он замялся, подбирая слова. — Помощников. Я вышел от силы минуты на три, Насть. Три минуты. Три! Но когда спускался обратно в подсобку, услышал выстрел. Побежал… но уже оказалось поздно, — он поднялся и отошел от меня, глядя в окно.

— Что?.. — внутри все опустилось. — Как это произошло?

— Я не знаю, — сглотнул он, глядя на меня. — Этот негодяй каким-то образом смог развязать руки. Наверное, приблизился к Лене или хотел сбежать, а она выстрелила. Ты же видела, в каком она состоянии, я ничего не смог от нее добиться.

— Он… мертв? Точно мертв?

— Точнее не бывает.

Саша вытащил из кармана брюк телефон, разблокировал экран и показал его мне.

В первую секунду я не сразу поняла, что именно вижу. Какая-то кладовка, много стеллажей с коробками. Мозг как будто отказывался осознавать всю картинку сразу. Потом я заметила мужчину, лежавшего на полу. Он был в светлом костюме, видно, брендовом, дорогом. А на груди расползалась ярко-алая клякса. Я уже готова была закрыть глаза, чтобы не видеть больше. Не осознавать. Не анализировать. Но мозг вишенкой на торте зафиксировал на фотографии мою сестру, которая сжалась комочком в углу. Она все еще сжимала пистолет в руке, а глаза ее были открыты в испуге. Рот кривился, как будто она рыдала.

Я резко отстранилась от экрана телефона. Перед глазами поплыли разноцветные пятна. Стало так душно, что я хотела сорвать с себя футболку. Резко накатил приступ тошноты.

Я сорвалась с места и еле долетела до туалета, даже не успев закрыть за собой дверь. Когда избавилась от содержимого желудка, немного полегчало. Я села прямо на белый кафель с несколькими отлетевшими плитками и беспомощно привалилась к стене.

— Держи, — Саша протянул мне мокрое полотенце. — Протри лицо и положи на затылок.

Я не возражала, просто сделала так, как он сказал. Молодой человек сел рядом в коридоре.

— Но… Я не понимаю, если он мертв, то почему… Почему Лена тут, а не в полиции?.. — голос звучал хрипло, как будто совсем не мой.

— Я решил вопрос, Настенька, — тихо выдохнул Саша.

— О чем ты? — посмотрела на него.

— Мои ребята подъехали быстро, сразу сориентировались, в общем, никто ни о чем не узнает, если Лена сама не сознается.

— Я не понимаю… — умоляюще на него посмотрела.

Где-то в спальне раздался звонок телефона. Это звонил Миша пожелать мне спокойной ночи, он всегда звонил в это время, после работы. Но сейчас я ни за что не смогла бы ответить. Пусть думает, что я уже сплю. Так лучше…

Молча мы переждали, пока звонок затихнет. Саша прекрасно знал, что это звонит мой парень. Знал, потому что кто еще мог набрать в такое время? А я знала, что другу это не нравится, но сделать он все равно с этим ничего не мог.

— Тут нечего понимать. Ты же в курсе, как я к тебе отношусь.

— Саш, пожалуйста, давай снова не будем об этом, мы это уже…

Я не успела закончить фразу, он взял меня за руку, а у меня не было сил ее отнять. Тело словно налилось свинцом.

— Тш-ш-ш, — покачал головой он. — Я все понимаю, но и ты пойми, что я не мог поступить иначе. Суд мог бы расценить это как превышение самообороны. Ведь в тот момент ей уже не угрожала опасность. А если Лена попадет в тюрьму, это причинит тебе огромную боль. Да и Ленку жалко, я ж ее с пеленок знаю! — горячо воскликнул он.

Несколько минут мы посидели в полной тишине. Я глубоко дышала, пытаясь переварить полученную информацию.

— Спасибо… — наконец смогла выдавить какую-то осмысленную фразу. — Я… Господи, Саша, я не знаю, как теперь быть…

— Просто живи, как и раньше. Главное сейчас — позаботься о Лене. У меня есть хороший специалист, проверенный. Который работает с…

— Что за специалист? — насторожилась я.

— Да не баись, — чуть улыбнулся уголками губ парень. — Мозгоправ.

— Психотерапевт?

— Да. Сама понимаешь, проблема деликатная, и к человеку с улицы с такой не пойдешь. Я ей наберу, она сама завтра с вами свяжется. Главное, не оставляй Лену одну пока.

Я только кивнула. Он все делает правильно. За исключением того, что не должен был оставлять сестре этот чертов пистолет! Не должен был! Но разве теперь что-то можно сделать?

— Мне нужно умыться.

— Конечно, — Саша поднялся одним плавным движением и протянул мне руку. Уже в который раз за сегодняшнюю ночь я позволила ему дотрагиваться до себя. Он помог мне встать.

Я вошла в ванную, даже не закрыв дверь, в тот момент мысли были не об этом. Хорошенько умыла лицо и почистила зубы. Уже когда полоскала рот, обратила внимание, что Саша наблюдает за мной через широкую щель, которая осталась в двери. Я не закрывалась. Это меня немного смутило.

— Почему ты чай не пьешь? — попыталась намекнуть ему, что его присутствие при столь интимных вещах неуместно.

— Прости, задумался, — мотнул головой он.

Я полностью открыла дверь и хотела пройти на кухню, но Саша не сдвинулся с места.

— Саш? — нахмурились я.

— Я очень хочу, чтобы у тебя все было хорошо, — скороговоркой произнес он. — Чтобы у тебя и Ленки все сложилось.

— Спасибо тебе, правда, спасибо… Ты мне как старший брат, которого у меня никогда не было.

Я не успела договорить, когда Саша порывисто привлек меня к своей груди и сильно прижал. Это не было неприятно, но и расслабиться в его объятиях, как это бывало с Мишей, я не могла. Однако и оттолкнуть — значило бы проявить неблагодарность. Я слышала, как быстро и сильно бьется его сердце, как меня окутывает дорогой запах туалетной воды с нотками табачного листа и еще чего-то сладковатого, что я не определила.

— Уже поздно, — попыталась спасти ситуацию через пару минут.

— Да, конечно, я пойду. Смотри за Ленкой. Все будет хорошо, просто не оставляй ее.

— Да, я возьму несколько отгулов на работе, а в ее универ сообщим, что Лена приболела.

— Хорошо. Я проведаю вас завтра, — сказал он уже на пороге.

Хотела бы я ответить, что мы справимся сами, но слова застряли в горле. Я смогла лишь выдавить из себя неестественную улыбку и кивнуть, а потом защелкнуть дверь на оба замка.

Однако сейчас ни один замок в мире не смог бы заставить меня почувствовать себя в спокойствии и безопасности.

— Лен, поговори со мной, — я сидела рядом с сестрой, которая уставилась в одну точку, расположившись на разложенном диване. В комнате было душно, несмотря на открытую форточку. От дороги, пролегавшей почти под самыми окнами, доносился шум машин.

Лена не реагировала на мои слова. От нее только что ушла психотерапевт, которую прислал Саша. Врач пробыла с Леной почти четыре часа. Я несколько раз приносила им чай и предлагала бутерброды, однако Лена вообще не притронулась ни к чему, а Виктория, стройная и очень хрупкая блондинка с голубыми глазами и в очках с тонкой золотой оправой, от еды отказалась. На вид я дала бы ей лет тридцать, но, судя по манере общения и ведению разговора, она была несколько старше, хотя выглядела отлично.

Уходя, она не взяла деньги, которые я предлагала, сказав, что лечение уже полностью оплачено. Разумеется, я знала кем. А кроме того, знала, как дорого нынче берут специалисты подобного рода, поэтому не собиралась принимать от Саши такой подарок. Однако в тот момент было не до того. Я собиралась поговорить с ним позже. А пока я просто радовалась, что с Леной пообщался специалист. Пускай даже этот разговор не принес ощутимых плодов. Виктория заверила меня, что все под контролем, а она придет завтра. Но все же на всякий случай оставила свой номер и выписала рецепты на несколько препаратов.

— Лен, нужно поесть. Ладно?

— Я не хочу, — хрипло сказала она, скорее даже прошептала. Но я была рада уже и такому ответу, потому что это ее первые слова, обращенные ко мне, со вчерашней ночи, когда она билась в истерике.

— Я приготовила куриный суп, — пока с Леной занималась Виктория, я места себе не находила, а потому не только перемыла всю кухню, но и наготовила всякого разного, только бы не думать о ситуации, в которой мы оказались. — Съешь хотя бы пару ложек. Ради меня.

— Ладно, — бесцветным голосом откликнулась младшая.

Я улыбнулась ей и пошла наливать суп. Снова зазвонил телефон. Миша.

Вздохнула и подняла трубку. Я не могу игнорировать его вечно.

— Привет, любимый, — постаралась сделать голос как можно более обычным.

— У тебя все хорошо? — без приветствия начал он.

— Да, а почему ты спрашиваешь?

— Тебя с прошлого вечера не было в сети, ты обычно на работе всегда онлайн.

— Лена немного приболела, я решила остаться с ней, — вздохнула и поняла, насколько голос прозвучал устало. А как иначе? Ночью я не сомкнула глаз, а теперь, когда адреналин в крови поутих, на меня накатила какая-то апатия.

— Все так серьезно?

— Еще не знаю, у нее высокая температура, — соврала я.

Не могла говорить об этой ситуации. Только не по телефону. Такие вещи точно обсуждать нельзя, поэтому выход один — делать вид, что все в норме. Миша въедливый, стоит только ему почувствовать, будто что-то не так, как он не отстанет. Но в нашей ситуации я не могу допустить, чтобы он что-то заподозрил.

— Может, вызови врача? — предложил молодой человек.

— Да, врач уже приходила, — в этом не солгала я. — Выписала нужные лекарства, я как раз в аптеку собиралась.

— Я сейчас тебе пришлю на лекарства, — с готовностью сказал он.

— Не нужно, Мишут, у меня же зарплата только вчера была. Все хорошо. Ты извини, я пойду, нужно дать Ленке еды.

— Конечно, солнышко, береги себя.

Пока я кормила Лену, которая послушно открывала рот, но сама даже не пыталась взять ложку в руки, телефон снова пиликнул. Бросила взгляд на экран и улыбнулась одной стороной губ. Все-таки прислал деньги.

«Купи и себе витамины для профилактики», — высветилось сообщение.

В груди привычно защемило, как бывало всякий раз, когда Миша проявлял ко мне внимание. А делал он это регулярно. Мы встречались уже пару лет. Однако почти год находились в вынужденной разлуке: Мише предложили выгодный контракт, но с условием, что он переедет в другую страну. Сделка оказалась слишком заманчивой, чтобы от нее отказаться. Миша посчитал, что за пару лет сможет накопить на первый взнос для нашего будущего жилья. Я очень хотела жить с ним отдельно, потому что ютиться втроем в маленькой однушке очень неудобно. А когда дети пойдут, как же быть? Свое жилье было очень нужно, но мы оба понимали, что с моей зарплатой и его заработком на предыдущей работе о квартире только мечтать. И вот он уехал, хотя мы оба жутко переживали разлуку, встречаясь ненадолго раз в несколько месяцев. Но так было нужно.

Мы мечтали не только о своем жилье, но и о том, что когда-нибудь у нас будет большая семья. Несколько детей, собака и кошка. Иногда Миша весьма серьезно заявлял, что купит себе большого попугая и будет ходить с ним на плече, как пират. Сколько раз мы хохотали, представляя картины будущего! Я мысленно уже купила квартиру, сделала там ремонт и обставила по своему вкусу. С трудом сдерживала себя в магазинах, чтобы не начать покупать в наш будущий дом всякие мелочи. Это все потом. Нужно было немного потерпеть. Нужно было усердно работать и еще более усердно ждать любимого, чтобы наши старания оказались вознаграждены.

Я не могла оставить Лену, чтобы отправиться вместе с Мишей. Да и работу бросить не могла: еще не прошло два года обязательной отработки после окончания универа. Так что оставалось только скрепя сердце отпустить Мишу.

Однако в тот момент мысли о нем отошли на какой-то дальний план. Главное было разобраться с тем бардаком, который вдруг возник в моей жизни.

Я уже собиралась и вправду идти в аптеку, чтобы купить успокоительные, когда в дверь позвонили. Я вздрогнула. Словила взгляд сестры, она тоже встрепенулась и смотрела на меня загнанным кроликом. Кажется, мы обе подумали об одном и том же: что это может прийти полиция. Конечно, Саша заверил, что он все решил, однако мы ни в чем не могли быть уверенными.

Я бесшумно подошла к двери и заглянула в глазок. Знакомый силуэт заставил меня громко выдохнуть.

— Насть, это я, — сказал Саша громко.

Пока я отпирала замок, чтобы впустить неожиданного гостя, Лена мышью прошмыгнула в ванную и заперлась там.

— Привет, — улыбнулась ему.

— Как она? — не стал ходить вокруг да около друг.

Из ванной начал доноситься звук воды.

— Не очень, — вздохнула я. — Но Виктория заверила, что все будет в порядке.

— Она в этом спец, — кивнул он. — Пригласишь?

— Ой, конечно, заходи. Правда, я в аптеку собиралась…

Растерянно посмотрела на свои легкие кеды, которые уже успела натянуть в прихожей.

— Все, что нужно, я уже купил. Держи, — Саша протянул мне два пакета. Один маленький с логотипом крупной аптечной сети нашего города, а второй — большой из продуктового магазина.

— Ну что ты? Не стоило… — попыталась возразить я.

— Еще как стоило. Сейчас ее не нужно оставлять одну.

— Кстати об этом, проходи на кухню, а я спрошу, как у Лены дела.

Душ сестра не принимала. Она просто включила воду и сидела на стиральной машине, поставив ноги на бортик ванны.

— Не хочешь его видеть? — тихо спросила я ее, обняв, когда вошла в маленькое помещение.

— Никого не хочу… — не сразу ответила Лена.

— Я дам тебе лекарство, которое выписала доктор, чтобы ты немного отдохнула, ладно?

Младшая только прерывисто вздохнула. Приняв это за положительный ответ, я проводила ее в комнату и дала препарат, а потом посидела с ней, пока Лена не задремала.

Примерно через двадцать минут прикрыла дверь в комнату и вошла в кухню, где стояли две кружки.

— Я заварил тебе ромашковый чай, — улыбнулся молодой человек.

— У меня нет ромашкового чая, — удивленно посмотрела на него.

— Теперь есть, — Саша показал взглядом на коробочку. — В аптеке захватил. Лене тоже не помешает.

— Я предпочла бы кофе, — пробурчала, однако спорить не стала и, сев на табуретку, сделала пару глотков.

Несколько минут мы пробыли в тишине.

— Может, супа хочешь? — запоздало предложила я.

— Не откажусь, — снова улыбнулся Саша. — Я очень давно не ел домашней еды. Все кафе да кафе.

Я хмыкнула, наливая ему суп. Кафе да кафе. Не отказалась бы, если бы могла позволить себе каждый день есть в каких-то заведениях.

Поставила перед ним тарелку и подала ложку. Саша попробовал и замычал от удовольствия. Это вызвало у меня улыбку.

— Это просто божественно! Насть, где ты так научилась готовить?!

Его восторг был даже слишком сильным для обычного куриного супа с вермишелью. Будто я тут ему рябчиков в белом вине приготовила.

— Ты же сам знаешь где: на этой кухне.

— Да, Галина Петровна была самым лучшим поваром.

Я ничего не ответила. Бабушки не стало еще слишком недавно, чтобы упоминания о ней не причиняли боль. Однако сейчас совсем другие мысли терзали мою голову. Я хотела узнать подробности о том, как именно Саша все устроил. И не хотела одновременно. Боялась. Не желала в это лезть. Но понимала, что должна разобраться. Должна удостовериться, что Лене точно ничего не угрожает. Чтобы не вздрагивать каждый раз, когда кто-то позвонит в дверь или не содрогаться мысленно при виде людей в форме.

— Саш, — я снова села рядом и взяла кружку с недопитым чаем.

— Да? — он посмотрел на меня очень внимательно, перестав жевать.

— Ты… Ты ешь-ешь, — не смогла спросить. Не хватило духу.

Молодой человек последовал моему совету, а когда закончил, встал и поставил тарелку в мойку.

— Не стоило, я сама бы убрала, — подхватилась следом за ним.

Кухня была настолько мала, что вдвоем на ней развернуться и не задеть друг друга крайне проблематично. Внезапно я поняла, что Саша находится совсем близко. Он значительно возвышался надо мной.

Сердце забилось неровно. Мне нужно было спросить. Нужно…

— Саш, — голос сорвался.

Он облизал губы и протянул к моему лицу ладонь. Не могла прочитать его эмоции. Не могла двинуться. Он словно загипнотизировал меня взглядом карих глаз.

В какой-то момент грешным делом показалось, что он хочет меня поцеловать. Уже собиралась сказать ему остановиться, но, видимо, он сам все понял по выражению моего лица и не закончил движение. Его пальцы так и замерли возле моей щеки в нескольких сантиметрах от кожи.

— Я знаю, что ты хочешь узнать. Но поверь, — он наклонился к самому моему уху, — просто поверь, Настенька, тебе лучше в это не ввязываться. Знай, что я вас защищу. Я никому не позволю обидеть тебя или Лену. Даю слово. Живите так, как и раньше. Об этом… — он на миг запнулся, подбирая слово. — Об этом инциденте не узнает никто.

Я смогла только прерывисто кивнуть.

— Спасибо…

Гость улыбнулся и протянул мне руку ладонью вверх. И не было в этом жесте ни капли интимности, поэтому я, приподняв уголки губ, подала ему ладонь в ответ.

Телефон, который лежал на столе рядом с нами, завибрировал. Мы одновременно повернули головы к источнику звука. На экране снова высветилось сообщение от Миши, в течение дня мы постоянно общались.

Рука Саши сильно сжалась. Я непроизвольно ахнула.

— Прости, — сухо сказал он, сразу же отпустив меня. — Я думал, вы расстались.

— С чего ты это взял? — посмотрела на него хмуро.

— Он же вроде уехал.

— Саш, — я отошла от друга на несколько шагов. — Я тебе очень благодарна, но если ты делаешь все это, потому что надеешься…

Договорить я не успела. Телефон парня зазвонил, он, неотрывно глядя на меня, быстро вытащил гаджет из кармана брюк и ответил:

— Да.

Мы молча буравили глазами друг друга. Он долго что-то слушал, слов из динамика разобрать я не могла.

— Хорошо, сейчас приеду, — он сбросил звонок. — Мне пора.

Он быстро пошел в прихожую и обулся. Я на несколько секунд застыла, а потом кинулась следом. Раньше могла спокойно отрезать его от себя, не позволяя вмешиваться в мою личную жизнь, но сейчас вдруг испугалась, что он может что-то сделать в расстроенных чувствах.

— Саш… — вышла за ним на лестничную клетку.

— Все хорошо, Настя, — бросил он, даже не глядя на меня и, словно прочитав мысли, добавил: — Не бойся, вам ничего не грозит.

Сказав это, он начал быстро спускаться по лестнице, и уже через полминуты я услышала, как открылась и закрылась подъездная дверь.

А я вернулась в квартиру и тщательно заперлась, а потом привалилась к двери спиной и сползла на пол. В квартире было тихо-тихо. А на душе очень погано.

Каждый день к нам приходила Виктория. Наверное, она и вправду отличный специалист, потому что Лена уже не казалась такой забитой. Хотя, может быть, просто время лечит. Нельзя же вечно бояться и прокручивать в голове события, думая о том, что можно было бы сделать по-другому. В любом случае сестра начала со мной понемногу разговаривать. Я не решалась затрагивать болезненную для нее тему. Пожалуй, и сама не была готова это обсуждать. Возможно, я тоже нуждалась в психологической помощи, но об этом не думала. Тогда все внимание сосредоточила на Лене. Она стала центром моей вселенной в те дни и моей болью.

Я совсем выпала из жизни, перестала выходить в соцсети, не отвечала подружкам на смешные видео, смахивая уведомления о новых сообщениях с экрана смартфона.

Почти все, чем мы занимались в эти дни, кроме того времени, когда к Лене приходила психотерапевт, — лежали рядом на диване и бесконечно смотрели сериалы. Это немного отвлекало от реальности. Лена не особо вникала в сюжет, но я видела, что по щекам ее то и дело катятся слезы. И я считала это хорошим знаком. Нельзя держать эмоции в себе. Знаю не понаслышке. Сама такая: все переживания закапываю глубоко внутрь себя и от этого страдаю. Я не хотела, чтобы Лена замкнулась, ведь она всегда была более эмоциональна. Словно природа решила всю способность выражать свои чувства отдать ей. На мне же отдохнула.

Может, в какой-то степени это и хорошо. Нужно быть сильной, чтобы выживать в этом мире. Ведь после смерти бабушки он казался совсем неуютным. Маму я помнила с трудом, она погибла в автомобильной аварии, когда мне было четыре годика. Остались только отрывочные воспоминания и запах ее ладоней, которые она всегда смазывала детским кремом. Этот аромат как будто до сих пор стоит в носу, когда думаю о ней. А отца я никогда не знала. Бабушка рассказывала, что они с мамой разошлись почти сразу после моего рождения, потом он снова появился в нашей жизни, а когда мама забеременела Леной, пропал совсем. Если честно, мне даже неинтересно, жив ли он. С ним не было ни одной фотографии, поэтому я даже не знала, как он выглядит. Да и разве это важно? Он сделал осознанный выбор. А я теперь совсем не обязана думать о человеке, для которого семья — это пустой звук. А может, у него имелись на то причины? Моя жизнь сложилась так, что самым близким человеком, который вложился в мое воспитание, стала бабушка. Она безмерно любила меня и Ленку, и мы платили ей тем же.

Сказать по правде, в каком-то извращенном смысле я радовалась, что бабуля уже умерла и не застала событие, которое перевернуло с ног на головы наши жизни с Леной. Бабушка всегда очень тонко чувствовала, когда у меня или сестры что-то не ладилось. И сейчас она вряд ли пережила бы такой шок, а скрыть от нее что-то было невозможно.

Наверное, именно поэтому я и выбрала Мишу. Мишаню. Этой чертой характера он походил на мою бабулю: всегда очень отлично чувствовал меня. Любую перемену настроения. И сейчас больше всего я боялась, что он обо всем догадается, поэтому, чтобы уменьшить общение, соврала, что тоже заболела. Просто не знала, как сказать обо всем. Но если звонки по телефону я свела к минимуму, сославшись на больное горло, то вот перепиской все еще могла себя выдать.

За эти несколько дней я ни разу не вышла на улицу. Саша в свой визит привез столько еды, что мы до сих пор ее не съели. А сегодня на обед нам привезли сет суши почти на два килограмма. Нетрудно было догадаться, от кого столь щедрый дар. Сам же даритель не объявлялся. Даже не писал. Это немного настораживало, но все же было хорошо. Я чувствовала неловкость от всей ситуации. Не знала, о чем с ним можно говорить, а чего лучше не касаться. И вообще, теперь, когда я чувствовала себя ему обязанной, хотела переварить все это. К тому же он нервировал Лену одним лишь присутствием, поэтому его ненавязчивая забота в виде доставки еды меня только порадовала. Лучше так, чем если бы он заявился лично.

Лена стала есть самостоятельно. Немного, но все же несколько колечек роллов осилила, я же съела почти все остальное. Да, после стресса я начинаю много есть, ничего не могу с собой поделать.

На улице уже стемнело. Лена приняла успокоительное и заснула, а я пялилась в экран телевизора, когда раздался короткий звонок в дверь. Кинула встревоженный взгляд на Лену, она и не думала просыпаться. Я аккуратно поднялась и, прикрыв дверь в комнату, пошла открывать, ни секунды не сомневаясь в том, кого сейчас увижу. Даже странно, что Саша так долго не объявлялся. После его такого поспешного побега сколько прошло? Дня четыре? Кажется, так. Дни слились в одну сплошную жвачку, я в тот момент плохо воспринимала реальность.

Глянула в глазок и, несмотря на упадническое настроение, тихо рассмеялась. Кто-то подсунул под самый глазок коробку с логотипом тех же роллов, которые нам сегодня приехали. Все-таки Саша хороший друг, хотя в глубине души я не могла простить его за то, что он додумался оставить моей сестре пистолет, вместо того чтобы взять ее с собой. Но нужно хотя бы попытаться жить дальше. Покачала головой и открыла дверь с улыбкой.

— Ты решил сегодня закормить меня суши насмерть?

Осеклась на полуслове, застыв на пороге, не в силах двинуться. Передо мной с дорожной сумкой на правом плече и с пластиковой коробкой с едой в левой руке стоял мой парень.

— М-м-миш?..

— А ты еще кого-то ожидала здесь увидеть? — улыбнулся он, хотя улыбка вышла какой-то слегка нервной, натянутой, ведь он прекрасно слышал мою первую фразу.

— Нет… Конечно же, нет!

Я хотела его обнять, но между нами встала коробка с суши.

— Проходи скорее, не стой в дверях!

Парень переступил порог. Он тоже уже раскрыл объятия. Но в узком коридоре ситуация стала еще хуже: теперь нам мешала еще и его сумка.

— Давай сюда роллы, — наконец сообразила я. — Поставлю на кухне.

Пока я их отнесла, Миша успел разуться и пошел в ванную мыть руки. Да уж, как-то не задалось приветствие после двух месяцев разлуки-то!

Мы обнялись, только когда он вытер руки полотенцем.

— Дубль два, — усмехнулся Миша, поцеловав меня в висок. — Привет, малышка.

— Привет, — я крепко прижалась к нему, жадно вдыхая запах не совсем свежих вещей, которые насквозь пропитались самим Мишей. Я знала, что он примерно сутки был в пути, но мне совсем не хотелось поскорее отправить его в душ, наоборот: словно кошка, я желала оставить на себе запах его тела, взять себе и сохранить как можно дольше.

Сколько беззвучных слез я пролила в его старую футболку с изображением любимой Мишиной рок-группы. Он оставил эту вещь мне, в очередной раз уезжая на долгие месяцы. Самое противное было то, что мы никогда не знали, когда увидимся вновь. Планировать встречи с его и моей работой было очень сложно, а часто видеться — дорого.

Несколько минут мы просто стояли так, чуть покачиваясь из стороны в сторону, словно два дерева, которые плотно сплелись корнями и ветвями. В горячем кольце его рук было до боли хорошо. Я почти забыла обо всем, что случилось пять дней назад. А когда его мягкие полные губы поползли от моего виска к щеке и наконец нашли мои губы — и вовсе растворилась в ощущениях. Мой милый. Мой любимый. Мой Мишенька…

После длительной разлуки встречи всегда остры. Настолько, что, кажется, можно утонуть в эмоциях. От поцелуя было хорошо до рези в груди. Только с Мишей я не прятала эмоции, только с ним была настоящей. Той Настей, которая жила внутри меня. Той маленькой девочкой, которой нужна ласка и защита, которая хочет, чтобы ее пожалели. А не той, которая должна работать не покладая рук, чтобы прокормить себя и сестру, и которая обязана быть сильной, чтобы выжить в этом мире.

Только когда поцелуй стал соленым, я поняла, что плачу. Разлучаясь, мы часто плакали. Много раз я видела слезы моего любимого от того, что он в очередной раз должен уехать от меня. И каждый раз они трогали меня, проникали в самую глубину души. Разъедали меня изнутри, словно соляная кислота. Но все же они были дороги мне, потому что я знала, что и он показывает это только мне. Только мне и никому больше. И пускай кто-то говорит о том, что две половинки одной души — это всего лишь красивая легенда, я всем сердцем верила, что Миша — отражение меня. Моя вторая половинка, моя истинная и единственная любовь. Мне случалось влюбляться до него, но ничего подобного на то, что я ощущала рядом с ним, никогда не испытывала.

— Милая моя… Настенька… — он прошептал это и собрал губами каждую слезинку с моих щек. — Я так скучал…

Смогла только всхлипнуть и прижаться к нему еще сильнее, ощущая, что, несмотря на эмоциональность момента, он твердый и готовый. Пытливо заглянула Мише в лицо.

— Лена?.. — спросил он тихо.

— Она дома, спит, — я прикусила губу. Этого жеста оказалось достаточно, чтобы он со стоном подхватил меня под ягодицы. Я с готовностью обвила его бедра ногами. Из маленького узкого коридорчика, соединяющего прихожую и кухню, он шагнул обратно в ванную, откуда только что вышел.

Я потянулась своими губами к его, жадно покусывая и втягивая их в себя, чем заставляла его постанывать. Миша усадил меня на стиральную машину и закрыл на защелку дверь. Лишь секунда ему понадобилась на то, чтобы отвернуться от меня и привычным движением открыть кран, повернув смеситель в ванну. Шум воды заглушал все звуки, которые мы издавали.

Мы даже не разделись, просто не успели. Он лишь расстегнул свои джинсы и чуть сдвинул в сторону короткие пижамные шортики, в которых я его встретила. Первая близость после разлуки всегда получается спонтанной, слишком быстрой, слишком яростной. И ее всегда мало. ЕГО всегда мало. Кажется, я никогда не могу насытиться этим мужчиной и никогда не смогу.

Целовать его, любить его до черных мушек перед глазами, до головокружения, до невозможности вдохнуть. Любить так сильно, чтобы он знал: он единственный. И что бы у нас в жизни ни случилось, как бы ни сложились обстоятельства, чтобы он знал: только он заставляет мое сердце биться в такт его.

Я ощущала его тяжелое дыхание на своей шее. От наших движений и пара от воды теперь мы оба нуждались в душе. Миша сгреб меня в охапку, пытаясь заново научиться дышать ровно и глубоко. Но у него пока это плохо получалось, как и у меня.

Когда мы оба немного отдышались, он помог мне выскользнуть из майки. Видела, как он наслаждается открывшимся видом. Спустя еще пару секунд я была полностью обнаженной.

Миша помог залезть мне в ванну и тогда начал избавляться от своей одежды и средства защиты, которое полетело пока на пол. Все уберем, но потом… Все потом… Я завороженно наблюдала за каждым его движением. За тем, как он нарочито медленно стягивает с себя футболку. Когда-нибудь, когда у нас будет больше времени рядом друг с другом, я пересчитаю каждую его родинку губами. У него их много. Но есть одна особенная — в форме полумесяца — на внутренней стороне руки, там, где расположен трицепс. Он рассказывал, что точно такая же есть у его отца и была у деда. Я, как загипнотизированная, наблюдала, как перекатываются мускулы на его руках. Не скажу, что Миша качок, скорее совсем нет, у него обычная фигура, но руки сильные — загляденье. Для меня всегда самым сексуальным в мужчине были руки. От кончиков пальцев до плеч — можно найти столько милых сердцу особенностей, двигаясь по этому пути глазами. Вот самую малость выступающие вены, а вот сократилась мышца на предплечье. Господи, дай мне сил… Я не могла сдерживать мелкую дрожь — так хотелось его коснуться.

И Миша видел, какое влияние на меня оказывает. И не стесняясь, ловил от этого кайф.

— Я люблю тебя, Настюша, — улыбнулся он, сияя глазами, и вступил ко мне в ванну, слив которой я уже успела закрыть, чтобы она наполнялась.

— И я люблю тебя, Мишань…

Принимать водные процедуры вместе — одно из самых наших любимых занятий. Когда-то в очередной его приезд мы решили пошиковать и сняли квартиру на сутки. Больше всего нам запомнилась огромная ванна, в которой можно было по-настоящему разгуляться и… проявить фантазию. К сожалению, финансовое состояние не позволило нам делать так постоянно, но для себя мы решили, что в нашей собственной квартире будет такая же огромная ванна.

Теплая вода ласкала наши тела. Было мало места, мы вдвоем плохо помещались, но все же я пребывала в таком состоянии эйфории, что на полчаса или около того по-настоящему забыла о тех проблемах, которые меня преследовали в последние дни.

Когда мы утолили первый голод плоти, я встала рядом с Мишей на колени и намылила его русые безумно мягкие волосы шампунем. Он смешно жмурился, пока я смывала душем пену с его головы. Потом настало время плеч и груди… Мне доставляло какое-то неземное удовольствие гладить его сквозь мыльную пелену, скользить руками по телу. И в этом было нечто гораздо большее, чем секс. Гораздо, гораздо большее.

— Ты моя душа, Миш, — прошептала, чувствуя, как по щекам снова текут горячие капли.

— Иди ко мне, — он притянул меня к себе резко, но нежно, всю с ног до головы снова испачкав в пене, хотя я уже вымылась. — А ты моя душа. И мое сердце.

Я затаилась у него на груди, прерывисто вздыхая.

— Давай уже смывать пену, ты, наверное, голодный, — с трудом отстранилась я наконец.

— Ну, от ужина не отказался бы, — нежно посмотрел на меня.

В первый раз Миша сделал мне такой сюрприз. Мы всегда согласовывали встречи. Иногда неделями не получалось договориться. То у меня не выходило с работой, то у него, то денег не хватало. Это был самый лучший сюрприз из тех, что я когда-либо получала. Однако отвлеклась от всех проблем я только на то время, пока мы находились в ванне.

Открыв же дверь, словно снова впустила в себя все переживания. Миша сразу же почувствовал во мне перемены. Да что я говорю? Он что-то почувствовал даже из другой страны, иначе не приехал бы ко мне вот так внезапно.

— У тебя все в порядке? — спросил он, сидя в одном полотенце на бедрах у меня на кухне.

Я потянулась в шкафчик за тарелкой для роллов. Это я с сестрой могла есть их прямо из контейнера, в котором их привезли, а с Мишей хотелось, чтобы было красиво.

— Да, а что? — сделала вид, что ищу блюдо, хотя искать его вовсе не требовалось.

Хорошо, что я в это время не смотрела на парня, иначе он точно догадался бы о том, что со мной совсем все не в порядке.

— Не подумай, что я не рад тому, что ты себя уже хорошо чувствуешь, но по тому, как ты описывала вашу с Леной болезнь, я думал, что это что-то гораздо более серьезное.

Дольше копаться в шкафчике становилось уже странно, поэтому я повернулась к милому сердцу собеседнику.

— Просто… Я уже действительно чувствую себя нормально. Да и Лена тоже. Мы отлежались пару дней, а теперь все будет хорошо.

— Уверена?

Миша поднялся и подошел ко мне, нежно приподняв мой подбородок пальцами. Дыхание участилось от близости его тела. А живот свело от этого невинного прикосновения. Боже мой, у нас столько раз была близость, когда я перестану реагировать на этого мужчину так, будто он в первый раз меня коснулся? Что это? Химия? Магия? Или он действительно моя вторая половинка? Моя истинная любовь? Та, которая случается лишь раз в жизни.

— Разумеется. Почему ты спрашиваешь?

— Мне показалось, когда ты открыла дверь, ожидала увидеть вовсе не меня.

Черт! Так и знала, что он не оставит без внимания ту мою реплику.

Миша провел теплыми ладонями по моим плечам вниз, к предплечьям, подняв все волоски на руках дыбом, и взял меня за ладони. Я и сама была в одном полотенце. И близость его тела не давала мне нормально соображать. Дурманила.

— Я…

— Да? — Миша заглядывал мне в глаза, внимательно высматривая в них что-то.

— Я просто не ожидала увидеть там именно тебя.

— А кого ожидала?

В его тоне не было резкости, но я очень хорошо знала своего молодого человека, и ощущала, что ему важен ответ. Проблема в том, что я не могла рассказать ему о Саше, иначе пришлось бы объяснять, почему он стал столь частым гостем в этой квартире. А я была не готова прямо сейчас говорить о том, что случилось с Леной. Только не в этот чудесный момент. Только не этим чудесным вечером… Мне нужен короткий отдых. Лишь маленькая передышка. А утром я все расскажу Мише, потому что скрывать от него ничего не собиралась.

Я вздохнула, не зная, как ответить на вопрос так, чтобы и любопытство Миши удовлетворить, и не соврать.

— Мишут… — снова вздохнула.

— Насть?..

Его ладони чуть сильнее сжали мои. На лицо набежала тень. Я видела, что он напрягся. Нужно срочно разруливать ситуацию.

— Миш… Я не могу сейчас об этом говорить. Поверь. Давай спокойно поужинаем и потом посмотрим перед сном фильм. Пойми, я ничего не хочу от тебя скрывать, но эта не та тема, которую я хочу обсуждать сейчас, в этот прекрасный вечер. Утром я тебе все расскажу, обещаю.

Я посмотрела на него очень серьезно, с мольбой, надеясь на то, что он поймет. Потом привстала на цыпочки и очень аккуратно коснулась его мягких губ своими, не прерывая зрительный контакт.

И это сработало. Его лицо смягчилось, ладони расслабились. Но вместе с тем какая-то печаль заволокла его прекрасные глаза цвета весеннего неба.

— Я смог выбить только три выходных, любимая, — он прижался своим лбом к моему и поджал губы.

Это известие больно кольнуло в самое сердце. Обычно мы старались провести вместе хотя бы два-три дня. Но если он говорит, что выходных всего три, а на дорогу в одну сторону уходят без малого сутки…

— Во сколько твой поезд? — севшим голосом спросила я.

— В тринадцать двадцать.

Я всхлипнула и прижалась к нему всем телом. Слезы накатили внезапно.

— Так мало времени… — прошептала я, уткнувшись в его голое плечо.

— Знаю, милая, знаю. Нужно немножко потерпеть, и мы будем вместе.

— Я не думала, что это будет настолько тяжело, Мишут, — высказала ту мысль, которая уже давно не давала мне покоя.

— Мне тоже трудно, — он крепко сжимал меня сильными руками, а я цеплялась за него так, словно потерпела крушение в океане, а он — единственный плот. И больше ничего нет вокруг, что может спасти меня от неминуемой гибели. — Хорошо, если ты просишь, давай не будем сейчас об этом.

Несмотря на то, что мне было безумно больно от того, что мы расстанемся так скоро, меньше двенадцати часов осталось, словно камень свалился с души. Мне не нужно сейчас говорить об этом. Не нужно прямо сейчас выворачивать душу наизнанку. Я могу просто побыть с любимым и насладиться его обществом, почувствовать его рядом. Ощутить его нежность и заботу. Этого мне так не хватало… Так не хватало быть в его объятиях той маленькой девочкой, которая знает, что здесь безопасно.

— Я люблю тебя, — прошептала прямо в его мокрое плечо.

— И я люблю тебя, — он взял обеими руками мое лицо и приблизил к своему, нежно поцеловав. — Выше нос, малышка. У нас вся ночь впереди, — он улыбнулся, но улыбка вышла не сильно радостная.

— Давай есть, — я отстранилась от него, шмыгая носом, поискав взглядом бумажные полотенца, чтобы высморкаться. Сказать по правде, есть совсем не хотелось. Тем более — роллы, которыми я уже была сыта, но если бы я еще постояла в этом теплом кольце рук, то совсем расплавилась бы. Нужно взять себя в руки и дать человеку хотя бы полчаса на то, чтобы нормально поесть.

— Чай будешь? — повернулась к чайнику.

— А лимон есть? — даже не видя лицо Миши, я знала, что он улыбается.

— Конечно, — повернулась к нему, сверкая все еще мокрыми глазами.

Господи, как же я его люблю!

— На-а-асть, — выглянула из комнаты Лена. — Ой, Миша, привет, — смутилась она. — Не знала, что ты приехал.

— Привет, — Миша, обычно улыбчивый и очень вежливый, всегда мило болтавший с моей младшей, сейчас еле выдавил это из себя. Я слышала это по его напряженному тону. — Я уже скоро уезжаю.

— А кто приходил? Саша? — сестра тоже напряженно смотрела на меня.

Я просто не смогла больше выносить этого электрического напряжения вокруг. Сбросила с себя руки Миши и пошла в ванну. Нужно было умыться, чтобы привести мысли в порядок.

— Да, Ленок, пожалуйста, давай поговорим чуть позже, — умоляюще глянула на нее. — Все хорошо, не беспокойся.

— Ладно, — Лена натянуто улыбнулась. — Я побуду в комнате.

Я была рада, что хоть одну проблему можно ненадолго отложить. Сестра поняла, что сейчас мне не до нее. Она вообще у меня очень проницательная, когда в нормальном состоянии. Я хотела закрыть за собой дверь, но Миша не дал этого сделать.

— Мне нужно умыться, — посмотрела на парня.

— Умывайся, — сухо сказал он. — Раньше я тебя никогда своим присутствием не смущал.

Действительно, из-за того что мы ценили каждую минуту, проведенную рядом, часто даже зубы вместе чистить ходили. Над этим смеялась Мишина мама, когда мы ночевали в доме его родителей.

— Миш, пожалуйста… — взмолилась я.

— Жду на кухне, — бросил он и оставил меня в относительно одиночестве.

Я заперлась в маленькой ванной. Вчера это был островок радости, романтики, безопасности и любви. Сегодня все резко поменялось. Я включила холодную воду и, набрав ее в ладони, опустила туда лицо. Повторила это несколько раз и только потом посмотрела на себя в небольшое зеркало в дешевой пластиковой оправе.

На меня глядели два больших серых глаза. Потрясенные. Я была бледна, и даже ледяная вода не смогла вызвать румянец на щеках. Светлые волосы, казалось, только усиливали почти мертвенную белизну кожи. Желудок снова схватило от волнения.

— Господи, помоги мне… — прошептала своему отражению, наскоро почистила зубы и вышла.

Миша уже успел убрать нашу постель из кухни и поставить на место мебель. Закипал чайник. Рядом с ним стояло три чашки. Миша собирался приготовить чай и для Лены. Он всегда был заботливым.

Тугой узел образовался у меня в районе солнечного сплетения. Из-за него я даже вдохнуть нормально не могла.

Без двадцати двенадцать на часах. Я сглотнула.

Миша залил кипятком чайные пакетики и только тогда обернулся ко мне.

— Какую проблему ты должна решить, Настя?

Не Настенька, не милая, не малышка. Мое обычное имя. Он меня так никогда не называл. Боже. Боже…

— И кому на самом деле вчера ты думала, что открывала дверь?

Я знала, к чему он ведет. Он думает, что я с Сашей… Прикрыла глаза, чтобы не выдать смятения, в которое он меня поверг. Неужели он действительно считает, что я могла бы? Могла бы… после того, что между нами происходило? Могла бы, оставив Мише часть своей души, отдав ему сердце, быть с другим?

«Реши проблему, иначе я за себя не отвечаю», — снова пронеслись в голове слова, брошенные Сашей перед уходом.

Я сжала кулаки, до боли впившись ногтями в ладони. Я должна «решить проблему», я должна спасти сестру.

— Вчера ты сказала, — Миша вдруг оказался совсем близко от меня, на расстоянии вытянутой руки, а тон голоса его смягчился, — будто не знала, что будет настолько тяжело.

Я опустила глаза и закивала.

— Очень… — сдавленным голосом проговорила. — Очень… тяжело.

— Мне тоже тяжело. Может быть, даже тяжелее, чем тебе. Но я никогда не поддался бы на легкие деньги, Настя.

Голос звучал нарочито спокойно, но каждое слово хлыстом разрывало внутренности. Вот как он обо мне подумал. А я даже слова не смела сказать в оправдание.

— Я видел в мусоре контейнер от роллов. Это от него, да? Его ты вчера ожидала увидеть за дверью. Видел, в каком дорогом костюме пришел этот чувак, мне на такой долго копить. И видел через окно, на какой машине он уехал, — Миша покачал головой. — Я — твоя проблема, да, малышка? — горечь в его тоне можно было есть ложкой, такой густой она казалась.

Я вскинула на него глаза. Умоляющие. Что-то внутри меня прямо в тот момент разбивалось, трескалось. Это я разваливалась на части. Осталась только внешняя оболочка, а внутри — просто гора острых осколков. По щекам поползли две горячие капли. Как же мне хотелось рассказать ему всю правду! Рассказать, выплакать это горе, эту боль, дать Мише за меня все решить. Но именно поэтому я и не могла позволить себе что-то рассказать ему.

Если он узнает, то обязательно захочет разобраться, в чем дело. Захочет понять, как так произошло. И, конечно же, не допустит, чтобы Саша меня вот так бессовестным образом шантажировал. А я понимала, что это приведет в конечном счете к тому, что мой Миша, мой самый любимый мужчина в мире, без которого я жизни не представляю, в один из дней исчезнет, как тот неизвестный парень, который попытался изнасиловать Лену. В том мире, в котором теперь живет и вертится Саша, все именно так и происходит. Люди исчезают, словно их и не было.

Эта мысль пощечиной ударила меня и отрезвила. Руки и ноги заледенели. Но вместе с тем голова стала гораздо более ясная. Я четко поняла: если хочу, чтобы Лена жила спокойно и Миша был в порядке, пусть и с разбитым сердцем, я должна сделать так, чтобы он поверил, будто я повелась на богатого. А что будет со мной — дело десятое. Главное, что мои любимые люди будут в безопасности.

— Прости… — прошептала я, не в силах больше смотреть на Мишу. Было невыносимо стыдно вот так врать ему, пускай даже и во спасение.

Он больше ничего не сказал. В полной тишине надел футболку, подхватил свою сумку, натянул поношенные кроссовки и вышел, тихо закрыв за собой дверь.

А я так и стояла посреди кухни, глядя на эти три чертовы чашки, из которых еще поднимался пар, а чайные пакетики всплыли, словно три мертвые рыбы брюхами вверх. Внутри я тоже ощущала себя пустой и мертвой. Вот и все.

Вот и все… Моя сказка длиной в два года закончилась.

Проплакав в ванне около получаса, я снова умылась, вытерла лицо полотенцем, нанесла увлажняющий крем на бледную кожу, на распухшие веки и, напоследок окинув себя беглым взглядом в зеркале, запретила думать о Мише. Запретила так строго, как только могла. Иначе — только в петлю. А я хотела жить. О, как я хотела жить, несмотря ни на что!

Вышла из ванной опустошенная, вся какая-то внутри полая, будто ненастоящая. Будто я только картонная оболочка. Я ощущала себя пиньятой, которую дети разбивают битами на праздниках. Только внутри меня были не конфеты и другие сладости, а мертвые бабочки, которые когда-то порхали в животе от каждого слова, от каждого взгляда Миши.

Меня загнали в угол, мне не оставили выбора. Но я сама разбила свое счастье. Вот этими самыми руками. Посмотрела на чуть подрагивающие ладони и скривилась. Все. Хватит. Я живу дальше. Я должна. Хотя бы ради Лены.

Сестра, увидев меня, изменилась в лице. Все время, пока я договаривалась сама с собой в ванне, с Леной занималась Виктория. Кажется, моя сестренка наконец приходила в норму. По крайней мере, она сразу же считала мои эмоции, хотя я и старалась ничего не показать.

Лена не вмешивалась, но я была уверена: она все поняла.

— Насть? — она подошла и взяла меня за руку.

— Что? — постаралась натянуть улыбку.

— Все так плохо?

— С чего ты взяла?

Я пыталась контролировать глаза, но понимала, что на них тонкой непролитой пленкой выступили слезы.

— У тебя вид такой же, как был, когда бабушка умерла. Это из-за Миши, да?

А ведь она права. В тот момент я ощущала ту же горечь утраты.

— Мы расстались, — глухим голосом сообщила я. — Очень… Очень тяжело поддерживать отношения на расстоянии.

У Лены расширились глаза.

— Насть… — с придыханием сказала она. — Это Саша тебя… заставил?

Ну вот, ничего-то от нее не скроешь… Моя маленькая догадливая сестренка. Но я не могла повесить на ее совесть еще и этот грех. Просто не могла. Я всегда была сильнее морально. Я не сломаюсь, но она может. Все что угодно сейчас может стать для нее той последней соломинкой, которая переломит спину верблюда. Заставила себя запихать все эмоции под железный замок и выкинула ключ подальше.

— Ленок, ну не говори ерунды. Зачем это Саше?

— Ну, все знают, что он на тебя уже давно запал.

— И что это меняет? Саша мой хороший друг.

— То есть ты хочешь сказать, что ваше внезапное расставание никак не связано с… — она запнулась.

Я улыбнулась — нежно, искренне — и обняла ее, прижавшись своим лбом к ее.

— Конечно же, нет, глупышка. Просто так совпало. У нас уже давно были проблемы, — заставила я себя соврать ей, глядя прямо в глаза. — Я люблю его… Наверное. Но отношения на расстоянии не для меня.

— Но я думала, он зарабатывает вам на квартиру.

— Сначала так и было, — вздохнула я. — А теперь у него появились новые интересы, новые хобби, друзья там…

— У него что, другая? — чуть отстранилась от меня Лена.

Я вздохнула, взвешивая все за и против. Если она будет думать, что мы расстались по вине Миши, то точно больше не станет докапываться. От этого разговора было больно настолько, что еще одна ложь ничего не поменяла. Две большие капли скатились по щекам. Я сморгнула остатки влаги и кивнула.

— Боже… Насть, мне так жаль… Ну он и козел!

— Он не козел, — не смогла выдержать таких слов в адрес любимого. — Просто… мы оба не справились. Так бывает. Это ничего… Ничего… — я отпустила сестру и подошла к окну, бесцельно оглядывая улицу. — Как твой сеанс с Викторией?

— Мне намного лучше.

— Правда? — обернулась к Лене.

— Правда, — улыбнулась та. — Думаю, я могу вернуться к учебе.

— Уверена? Еще вчера ты никого не могла видеть.

— У меня было сильное потрясение. Но я постепенно справляюсь с этим состоянием.

Я не знала, радоваться этой информации, или сестра мне чего-то не договаривает, чтобы я не волновалась. Решила поговорить с Викторией, чтобы понять, насколько слова Лены правдивы. А пока лишь кивнула с улыбкой.

— Я очень рада это слышать, правда. Но давай завтра еще устроим себе один выходной? Сходим куда-нибудь. Только ты и я.

— Давай, — согласилась Лена. — А сегодня досмотрим сериал, там еще как раз несколько серий осталось.

— Я думала, ты не следишь за сюжетом, — усмехнулась я, продолжая наблюдать за тем, что происходит на улице.

— Мне, правда, уже лучше, Насть. Я приму ванну с пеной.

— Ладно. Не закрывай, пожалуйста, дверь, — кинула ей вслед.

— Боишься, что я топиться пошла? — невесело пошутила младшая.

Я даже не смутилась, что она меня в этом заподозрила, и серьезно повторила:

— Не закрывай.

— Хорошо, не волнуйся.

Пока Лена купалась, я включила телевизор, чтобы хоть что-то шло на фоне. Ведущий рассказывал новости. В первые дни я все боялась услышать в программах о том, что полиция обнаружила тело того негодяя. Но, похоже, друзья Саши знали свое дело. В этом плане все оставалось тихо.

Я наконец нашла свой смартфон, который действительно стоял на беззвучном режиме. Обнаружила там семнадцать пропущенных звонков от Саши и несколько сообщений от него же. Но это все было до того, как он сам заявился ко мне. Проверила все соцсети и мессенджеры, даже не став открывать диалоги с подругами и коллегами, которые отправляли мне смешные картинки и видео. Самого главного там не было: ни одного сообщения от Миши. Открыла нашу переписку — сердце пронзила острая боль. Я сжала челюсти. Последние сообщения написаны вчера за пару часов до его приезда.

Миша: «Я люблю тебя, малышка».

Я: «И я люблю тебя, Мишут».

Одна капля упала на экран. Я резко вытерла глаза и быстро, словно прыгаю в ледяную воду, нажала «удалить диалог». Удалить. Вычеркнуть. Вынуть из сердца. Сжечь. Уничтожить. Только бы не помнить. Не истязать себя. Как будто ничего и не было. Жить дальше, как будто не было этих самых трудных, но самых счастливых месяцев моей жизни. Только встретив его, я поняла, что значит — любить. Но теперь все кончено. И я больше не имею права думать о нем.

Сейчас радовалась, что Миша не зарегистрировался ни в одной соцсети. Он считал, что это выброшенное на ветер время — залипать в экран, листая бесконечные ленты информационного мусора. Возможно, он прав. По крайней мере, я теперь даже не могу зайти на его страницу, чтобы посмотреть, как он. Это и к лучшему.

Сделала еще кое-что. Зашла в телефонную книгу и удалила его номер. На память его я не знала, как-то не было повода запомнить, поэтому я сожгла все мосты. Теперь даже если очень захочу, не смогу ему написать или позвонить.

Все. Чистый лист. Посидела еще немного в тишине. День начинал клониться к вечеру. Проверила сестру. Та с улыбкой посмотрела на меня.

— Все хорошо, Насть, правда. Я уже скоро вылезу.

— Ты тут уже больше двух часов валяешься, — улыбнулась ей в ответ.

— Это моя первая ванна за пять дней, не придирайся.

— Ладно, жду тебя в комнате. Не сиди долго, а то все самое интересное пропустишь, я включаю сериал.

Оставила ее в покое, в конце концов, она взрослый человек и ей нужно личное пространство, хотя в однокомнатной квартирке организовать его и непросто. Но так как мы провели рядом все детство, близкое соседство никогда нас не раздражало. Сестра была моей родственной душой, и нам всегда было комфортно друг с другом.

Включила сериал, но все же одна мысль все не давала мне покоя. Я снова взяла смартфон и написала Саше: «Я решила проблему. Спокойной ночи». И отключила телефон. Больше мне не от кого ждать звонков. Завтра пятница, на работе меня ждут только в понедельник. Неделя за свой счет, конечно, ударит по нашему с Леной бюджету, но я наверстаю. Возьму какую-нибудь подработку. Хорошие эсэмэмщики сейчас ценятся на рынке, а я, хотя и молодой специалист, но без ложной скромности скажу, что продвигать клиентов умею. И креативы создам, и текст напишу продающий, и рекламу настрою. Так что не пропадем.

Остаток вечера мы провели за сериалом, я даже не задумывалась над его сюжетом, что-то фэнтезийное — именно то, что нужно, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей. Скажу сразу: получалось не очень хорошо, потому что мысли непрошенными гостями все равно лезли в голову, роились вокруг меня, словно пчелы. Хотелось зажать уши изнутри, чтобы только ничего не слышать. Жаль, что этого нельзя сделать.

А потом я дала сестре успокоительное, выписанное психотерапевтом, и, что греха таить, выпила таблетку сама. Удивительно, как я вообще все эти дни держалась на своих, как я думала, железных нервах. Которые, к слову, оказались вовсе не железными. Я устала все время прокручивать события последних дней в голове. Это все словно высосало из меня всю жизненную силу. Хотелось просто заснуть и проснуться, когда все в моей жизни наладится. Только так не бывает.

Таблетки оказались убойные. А я-то думала, почему младшая так долго и крепко от них спит. Мы уснули примерно около одиннадцати вечера, а проснулись только к полудню.

— Нифига мы спящие красавицы, — пошутила Лена, глянув на часы.

Я зевнула, радуясь, что она действительно приходит в норму, раз уже шутит.

— Чем сегодня займемся? — я потянулась на своем диване. — Ой, надо же Виктории позвонить! Предупредить, что нас дома не будет! — спохватилась я.

— Я ей вечером написала, сказала, что ты меня выгуливать пойдешь, — усмехнулась Лена.

— Ага, я уже и поводок приготовила, — ответила в тон сестре. — Ладно, тогда, раз мы свободные, как птички, аж до понедельника, предлагаю замутить что-то очень интересное!

— Например?

— Ну, для начала, может быть, сходим в спа? Помнишь, мне девочки на день рождения сертификат подарили в тот дорогой центр? Там как раз на двоих. Ох, — я с трудом поднялась с кровати, все тело затекло. — Главное, чтобы его срок не истек, — принялась копаться на письменном столе среди бумажек. — Ну, где же… А вот! Нашла. Все в порядке, — пробежалась глазами по строчкам. — Еще две недели годен. Так что его в любом случае нужно скорее использовать. Ну так как?

Я подошла к Лене, которая только-только скинула с себя одеяло и села на диване, и протянула ей сертификат. Сказать по правде, совсем о нем забыла. И если бы не пришлось думать о том, чем сегодня заняться, так бы и не вспомнила. Жаль было бы просрочить такую дорогую услугу.

— Идет, — серьезно кивнула младшая, глянув на бумагу. — Чур, я первая в душ!

Она быстро поднялась и трусцой отправилась в ванну. Мне ничего не оставалось, как идти на кухню, чтобы приготовить нам какой-то завтрак. Неужели Лена действительно приходит в себя? Или только притворяется? Но зачем ей это?

Пока сестра была в душе, я с ее телефона позвонила психотерапевту. Свой я не собиралась включать. Не хотела говорить с Сашей и, если честно, очень боялась увидеть какое-то сообщение от Миши. Надеялась, что он больше мне не напишет, но все же решила перестраховаться. Только бы он не начал выяснять отношения! Я этого не вынесу.

Виктория заверила меня, что все в относительном порядке.

— Я пока не могу сказать, как эта травма проявит себя в дальнейшем, мы продолжим встречаться с Леной, — говорила она мне по телефону, — однако острое эмоциональное состояние мы сняли.

— То есть я могу не бояться… — я замялась.

— Попыток суицида? — в лоб уточнила врач.

— Да, — вздохнула я.

— Нет, она, возможно, склонна к затяжной смазанной депрессии, но не к суициду, за это можете не волноваться.

После этих слов я вздохнула спокойнее. Больше всего боялась именно этого. А все остальное мы переживем. Все преодолеем. Только мы вдвоем остались в этом мире друг у друга.

Нам хватило получаса, чтобы снова усесться в машину. День медленно клонился к вечеру.

— Превосходно выглядите, девочки, — похвалил парень.

Я надела лаконичное черное коктейльное платье. Лена же выбрала бирюзовый брючный костюм. В прошлом году я покупала его на выпускной в универе. Он был достаточно нарядный для семейного ужина, как выразился Саша, но в наряде не присутствовало и намека на сексуальность, чего и добивалась Лена.

— Ой, я телефон забыла! — спохватилась сестра. — Быстро поднимусь за ним.

Когда она вышла из машины, Саша обернулся ко мне.

— Ты очень красивая. Очень.

Чувствовала я себя совершенно разбитой. Даже ничего не ответила на этот комплимент.

— Может, Лене еще слишком рано посещать такие мероприятия? — засомневалась я.

— Это просто ужин в кругу семьи.

— Это незнакомые люди.

— Я консультировался с Викторией. Она считает, Лена уже достаточно оправилась.

— Ладно, — поджала я губы. У меня было такое ощущение, словно я в своей жизни стала только сторонним наблюдателем, куклой, за ниточки которой дергает Саша.

— Поехали, — Лена устроилась рядом со мной на заднем сидении.

И мы тронулись. Ехали довольно долго. Через весь город, а потом еще около получаса по загородной трассе.

— Далеко еще? — спросила я, разглядывая красный закат.

Мысли то и дело пытались скатиться к Мише, но я упорно запрещала себе о нем думать, поэтому старалась говорить о чем угодно, только бы не сидеть в тишине. Тихая музыка по радио не в счет.

— Уже почти на месте.

Не прошло и двух минут после этой фразы, когда мы свернули с дороги. Я оглядывалась. Это был какой-то элитный поселок, попасть в него можно, только миновав шлагбаум. К нам вышел охранник, который узнал Сашу и, кивнув ему, нажал на кнопку, открыв нам проезд.

Вокруг стояли в основном одно- и двухэтажные современные особняки с красивым ландшафтным дизайном и сочным насыщенно-зеленым газоном. Как только мы подъехали к воротам одного из таких богатых красивых домов — этот был одноэтажным — нас встретил высокий худой человек в темном костюме. Саша вышел из машины и помог выбраться мне и Лене, передав ключи мужчине.

Я рассматривала обстановку во все глаза, сказать по правде, даже забыла на некоторое время о своих проблемах.

Мы шли по выложенной из природного необработанного камня дорожке, а на газоне слева и справа от нас расположились композиции из цветов и каких-то диковинных кустов. Впереди виднелся пруд с фонтаном, при этом все было сделано настолько искусно, что казалось, будто все создала природа, хотя я понимала, что каждая деталь здесь рукотворная. До самого дома мы не дошли. Нас встретила женщина средних лет в строгом темном брючном костюме и проводила к большой беседке, в которой стоял накрытый стол.

Со стороны особняка к нам шел, как я поняла, судя по неспешной походке, хозяин этого великолепного места. Это был мужчина чуть за пятьдесят, приятной внешности, однако ничего особенного я в нем не обнаружила. Волосы еще темные, коротко стриженные, лицо гладко выбритое, фигура уже чуть расплылась, но он все еще мог бы слыть привлекательным. На нем была белая рубашка, расстегнутая на первые три пуговицы, и темные классические брюки.

— Санек, — раскрыл он объятия.

— Вячеслав Сергеевич, — Саша повторил жест хозяина, тот обнял его и похлопал по спине. — Вячеслав Сергеевич, знакомьтесь, это Настя, — парень повернулся ко мне и подозвал жестом ближе.

Я с улыбкой подошла к ним. Вячеслав Сергеевич протянул мне руку. Я подала для рукопожатия, однако он взял мою ладонь в обе свои и поднес к губам.

— Очень приятно, — сказал он.

— А это Лена, — точно так же представил Саша мою сестру. Она подошла к незнакомцу чуть менее охотно, чем я, и он поцеловал руку и ей.

Хозяин обернулся на вход в дом, откуда к нам направлялись три женских силуэта.

— А вот и мои девочки идут, — хлопнул в ладони мужчина. — Моя жена — Варвара Матвеевна и дочки — Олеся и Иринка.

— Настя, — снова улыбнулась я. — А это моя сестра Лена.

— Слав, ну что же так официально? — посмотрела на мужа красивая высокая женщина примерно его же возраста. — Меня можно просто Варварой звать.

Она была в приталенном золотистом платье на бретельках. На каблуках она оказалась немного выше супруга, но того, кажется, это совершенно не смущало. Он по-хозяйски приобнял ее за талию.

— Прошу к столу! — сказал Вячеслав.

Первой побежала занимать место младшая — Иринка, как назвал ее отец. Издалека мне показалось, что она старше, но сейчас, приглядевшись, поняла, что ей не больше пятнадцати. Ее сестре — лет семнадцать-восемнадцать. Обе были одеты в короткие коктейльные платья пастельных оттенков.

Саша помог устроиться нам с Леной. Я уже ожидала увидеть на столе по несколько тарелок и вилок у каждого места. Приготовилась конфузиться, как в фильмах любят показывать, когда герой не знает, каким столовым прибором пользоваться. Но ничего подобного. Возле каждого из нас стояло по одной тарелке, лежало по одному ножу и вилке. Я вздохнула.

Тихий семейный вечер. Как же. Нужно будет потом поговорить с Сашей по этому поводу. Он должен был предупредить нас о том, что здесь все настолько… Шикарно.

— Итак, Санек, — улыбнулся Вячеслав Сергеевич. — Расскажи нам о своих сегодняшних спутницах. Надеюсь, среди вас нет вегетарианцев, — усмехнулся хозяин.

Несколько женщин в темных платьях и белых декоративных фартуках вынесли из дома подносы с тарелками, расставив блюда уже порционно, как в ресторане. На моей тарелке лежал сочный стейк полной прожарки, политый каким-то красным соусом, я предположила, что он из ягод, и много зелени в качестве гарнира.

Саша взял вилку и нож в руки и посмотрел на меня. Я смутилась от такого взгляда. В нем ощущалось слишком много нежности.

— Ну, Настенька — моя…

Я затаила дыхание, в какой-то момент испугалась, что он представит меня как свою девушку. Я вся подобралась. Если он позволит себе такое, я здесь не останусь.

— …подруга детства. Мы учились в одной школе и все детство провели в одном дворе.

Сама не заметила, как выдохнула. У него все же еще остались какие-то крохи такта.

— А Лена — ее сестричка. Тоже часто бегала с нами, — улыбнулся Саша. Лицо его сейчас выражало очень искренние эмоции. Он словно вспомнил одну из наших веселых игр в казаки-разбойники. Это на несколько мгновений вернуло меня в беззаботное детство, я тоже не смогла сдержать улыбку.

Из-за того, что Сашина мать часто забывала о сыне в угоду выпивке, он иногда обедал у нас. Моя бабушка, добрая душа, жалела мальчика. И хотя мы сами никогда не шиковали, для него всегда находилась лишняя тарелка супа.

— Саш, а вы с Вячеславом Сергеевичем… работаете вместе? — спросила для поддержания беседы, разрезая мясо на маленькие кусочки, чтобы удобно было их есть.

— Да, Санек — мой… в некотором роде… младший партнер по бизнесу, — с доброй улыбкой ответил за него хозяин дома.

Меня смутило это «в некотором роде» и слово «бизнес». Я ведь так и не удосужилась поинтересоваться, чем именно занимается мой друг детства. Наверное, не хотела даже знать. Но сейчас это почему-то показалось важным.

— А какая у вас сфера? — не унималась я.

Лена как-то странно посмотрела на меня, она тоже пилила стейк на мелкие кусочки.

— Строительство, — с готовностью ответил Вячеслав Сергеевич.

— Не знала, что ты занимаешься стройками, — глянула на Сашу.

— Ну, ты многого обо мне не знаешь, — как-то загадочно сообщил тот. — Я уже не тот, что был пару лет назад. И все благодаря Вячеславу Сергеевичу. Он мне отца заменил, не побоюсь этого слова.

— Что ж, — отправила в рот один из кусочков мяса и прожевала его. — В таком случае я очень рада, что ты нашел свое место.

Тем временем я заметила, что Олеся что-то спрашивает у Лены, и та ей тихо отвечает. Дочь хозяина хихикнула, моя сестра улыбнулась, кажется, весьма искренне.

— Настя — маркетолог в крупной цементной компании, — сообщил Саша.

Я чуть не подавилась. Мы этого с ним не обсуждали, а работала я там не так давно. Откуда он знает? Словно прочитав немой вопрос, молодой человек объяснил:

— О тебе в соцсетях вся информация есть.

— А, я забыла, ты же у нас Шерлок, — хмыкнула, однако тот факт, что он так тщательно рассматривал мою стену, неприятно кольнул меня.

Так как род деятельности моей компании перекликался с тем, чем занимался хозяин вечера, мы еще немного поговорили на профессиональные темы. Потом инициативу в разговоре перехватила Варвара, увлекая нас подальше от работы.

Нам принесли еще несколько блюд и наконец — десерты.

Ира ощутимо скучала, поэтому как только закончила есть мороженое, встала из-за стола. А Лена неожиданно нашла себе собеседницу в лице Олеси. Та что-то оживленно рассказывала моей сестре.

— Я был бы счастлив предложить вам остаться у нас на ночь. На завтрак у нас божественные венские вафли, — он подмигнул супруге. — Варя никому не доверяет их печь, в доме полно прислуги, но моя дражайшая жена печет их сама.

— Секретный рецепт, — вернула мужу улыбку Варвара.

— Это было бы неудобно, — замялась я и посмотрела на Лену. Но ту, очевидно, предложение ничуть не смутило. Странно, но она, кажется, даже обрадовалась такой перспективе.

— Да бросьте, девочки, — Варвара тоже поднялась из-за стола, за ней последовали мужчины и мы с Леной. — Спален у нас достаточно, вы нас ничем не стесните. А Саша у нас и так частый гость.

— Давай останемся? — шепнула мне Лена. — Я очень хочу посмотреть их дом.

— Ну… — я глянула на Сашу, он чуть заметно кивнул. — Ладно, можно и остаться.

— Отлично! — хлопнул в ладони Вячеслав Сергеевич. — Тогда Саша может провести нашим гостьям небольшую экскурсию по дому.

— Можно ненадолго украсть у вас Лену? — улыбнулась Олеся.

— Секретики? — захохотал ее отец.

— Па-а-ап, — с укором посмотрела на него дочь.

— Да идите, идите.

Я смотрела, как девушки удаляются в сторону особняка, и мне не нравилось, что я теряю сестру из виду. Саша подошел ко мне и подставил руку.

— Насть, она уже взрослая.

— Что-то это ей не помогло в прошлое воскресенье.

— Ну, не начинай.

Мы медленно шли по дорожке к дому.

— А что, я не права? За ней глаз да глаз нужен.

— Здесь безопасно, я тебе слово даю. Тут только семья Вячеслава Сергеевича, обслуживающий персонал и куча охраны.

Я обернулась. Хозяин дома вместе с супругой отстали от нас, поэтому не могли слышать разговор. Я зашептала в самое ухо друга:

— Он знает о том, что… ну, что произошло?

— В общих чертах. Без подробностей.

— И он знает о… Лене?

Сердце тревожно забилось. Мне необходимо было понимать, сколько народу в курсе того, что моя сестра убила человека.

Мы вошли в дом, однако Саша не останавливаясь провел меня через просторный холл насквозь. Мы вышли к небольшому бассейну. Уже стемнело, и вода в нем подсвечивалась, отбрасывая на предметы вокруг причудливые блики.

— Я принесу нам что-нибудь выпить, — сказал он, усадив меня на шезлонг возле воды.

— Ответь на вопрос.

— Принесу и отвечу.

Я сжала челюсти. Меня бесило такое поведение. Не покидало ощущение, что он как будто играет со мной.

Его не было всего минуту или около того. Вернувшись, молодой человек протянул мне стакан с янтарной жидкостью. Я редко пью, но сейчас не стала отказываться. Саша сел рядом на тот же шезлонг, который заняла я.

— Нет, — сказал он после того, как сделал крупный глоток.

— Что — нет?

— Ответ на твой вопрос: нет. Он не знает о Лене. О том, что это сделала именно она, не знает никто.

Меня волновала еще одна мысль, которая фоном крутилась в голове все эти дни. Кажется, друг прочитал это по моему выражению лица. Я сосредоточенно болтала ароматный напиток по бокалу, глядя, как на стенках после него остаются маслянистые разводы.

— Что тебя волнует? — спросил Саша тихо, чуть толкнув мое плечо своим.

— Та фотография… — я посмотрела по сторонам, убедившись, что к нам никто не присоединился. — Зачем ты вообще ее сделал?

— Настюш… — Саша вздохнул и тоже поболтал стаканом. — Я ведь тоже не железный. Не знаю, это было импульсивное решение. Сделал — показал тебе.

— Ты его удалил? — требовательно посмотрела на парня.

Я внимательно вглядывалась в его глаза, которые при таком неярком освещении казались почти черными. И в их глубине промелькнула какая-то тень. Я могла бы ее не заметить, не будь в тот момент столь внимательна.

— Ты ее не удалил! — обвинительно ткнула указательным пальцем ему в грудь. — Почему?! Это твоя страховка? Саша, скажи честно, Лене что-то угрожает?

Борясь с паникой, охватившей меня, я залпом опустошила содержимое бокала и поставила его на газон рядом с шезлонгом.

— Тш-ш-ш, — он словил свободной рукой мой палец и прижал всю ладонь к груди. — Чувствуешь, как мое сердце бьется?

Конечно, я чувствовала. Неровно и сильно. Смогла только кивнуть.

— Оно для тебя бьется, неужели не замечаешь?

Мне не нравилось то русло, в которое потек разговор.

— При чем тут фото? — осторожно вернула его к интересовавшей меня теме.

— При том, что я не смог бы навредить ни тебе, ни Лене. Никогда, слышишь?! — он сильнее прижал мою ладонь к своей горячей груди. От этого движения внутри что-то екнуло. Никогда раньше не замечала, что он красив. И фигурой, и лицом, словно вылепленным скульптором. Нет, я, конечно, знала об этом, но никогда до того в голову не приходила осознанная мысль, что Саша нравится мне внешне. От этого стало не по себе.

— Но ты не удалил фото… — не сдавалась я.

— Я удалю… — с придыханием шепнул он и придвинулся ближе, наши бедра теперь плотно соприкасались.

Я знала, что он собирается сделать. Знала, и ничего не предпринимала, чтобы остановить его.

— Сейчас, — шепнула ему в лицо, которое все приближалось к моему.

— Удалю сейчас при тебе. Но сначала… — его губы замерли в миллиметре от моих губ. Он словно спрашивал разрешения, не сокращал оставшееся расстояние.

Я разрывалась внутри от противоречивых эмоций. Он был моим другом. Хорошим, верным товарищем, мы имели общее детство, игры, веселье, он спас мою сестру из передряги. Но при этом заставил расстаться с Мишей. И вел себя теперь со мной так, будто я — его собственность. И сейчас почти открыто шантажировал, чтобы получить этот поцелуй, зная, что просто так ему его не получить.

Я была расстроена, разбита, встревожена. Напиток подействовал на меня, и чуть кружилась голова. И я была сбита с толку тем, что тело странно реагировало на близость Саши. А я никогда до того момента не замечала его в физическом плане, а теперь… он стал привлекателен. Жидкость, теплом проскользнувшая по пищеводу и разлившаяся чем-то горячим по желудку и всему телу, притупляла боль. Мне понравилось это ощущение. Скосила глаза на руку Саши, в которой он держал свой бокал. Мимолетно мазнув по его губам своими, дотянулась до его порции и тоже опрокинула в себя.

— Так лучше, — улыбнулась внутренним ощущениям.

Саша застыл, с чуть расширенными глазами наблюдая за моими действиями. Голова шла кругом уже сильно, кажется, бокал выпал из моих рук на траву. Он хочет этого поцелуя? Он его получит! Пускай подавится!

Я первая потянулась к нему и впилась в полные мягкие губы зубами. С места в карьер. Закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Аромат его туалетной воды уносил куда-то очень далеко. Саша не стал терять времени: ответил на поцелуй с жаром, обдавая меня почти обжигающим дыханием. Он поднялся, потянув меня за собой, потому что в таком положении не мог быть ко мне так близко, как хотел.

Я ощущала, что ноги не держат меня. Только этот молодой мужчина. Только этот подлец, из-за которого вся моя жизнь покатилась к чертям. В тот момент я почти его ненавидела. И чем сильнее ненавидела, тем сильнее цеплялась пальцами за его тонкую рубашку. Он крепко держал меня в объятиях. Мы оба почти задыхались от этого безумного поцелуя.

Вдруг я почувствовала, что ступни оторвались от земли. Саша подхватил меня на руки и куда-то понес, не переставая целовать неистово, даже грубо, я урывками ловила воздух. В тот момент почему-то даже не подумала, что нас могут увидеть хозяева дома или моя сестра. Все мысли выдуло из головы.

Очнулась я, когда он плюхнул меня на огромную кровать. Здесь горели слабые ночники, и я могла только догадаться, что мы в гостевой спальне. Ощущение прохладного шелкового покрывала под руками и ногами немного привело в чувства.

Саша стоял надо мной, быстро расстегивая рубашку.

— Удали, удали, удали фото, — как мантру, как молитву горячо зашептала я, вспомнив, с чего все вообще началось. — Удали, сейчас…

— Да чтоб тебя! — в сердцах воскликнул парень, вытащил из кармана брюк телефон и чуть подрагивающими пальцами ввел графический ключ. Он вошел в галерею, пролистал ее и, найдя страшный снимок, нажал на удаление. — Довольна?!

Он смотрел на меня. И мне на миг стало страшно. Таким грозным он сейчас выглядел, таким большим. Воздуха не хватало, чтобы сказать что-то, я только нервно дернула головой, что должно было истолковываться как кивок.

Телефон полетел куда-то в темноту. Саша одним движением сдернул с себя рубашку. Никогда не видела его голым. Каждая мышца проступала, они перекатывались под кожей, словно каждая — живая. Я любила тело Миши, но он никогда специально не качался, а тут была видна колоссальная работа, которую Саша проделал над своим телом. Он явно постоянный посетитель спортивного зала.

Низ живота свела судорога, я ахнула. Он навис надо мной, чуть раздвинув коленом мои бедра.

Господи, что я творю?! Голова все еще шла кругом. А когда он опустился на меня почти всем весом и принялся целовать шею и ключицы, я выгнулась ему навстречу.

— Нет, Саш, не надо, — попыталась слабо оттолкнуть его.

— Почему? — он не переставал ласкать меня, вызывая непроизвольную реакцию тела. Я не хотела этого, но словно потеряла над собой контроль. Тонула. Погружалась в темную бездну все глубже, и уже ничто не могло вернуть меня к свету.

— Это неправильно… Неправильно…

От пережитых эмоций на глазах снова показались слезы. Я ничего не могла поделать с реакцией тела. Но я не желала этого! Не желала его желать! Как же мерзко…

— Почему, Настенька?.. Я люблю тебя. Так давно, что уже и не помню, когда полюбил… — он прокладывал влажную дорожку к моей груди, и мне до зубовного скрежета хотелось, чтобы он освободил мягкую плоть из плена бюстгальтера.

— Я тебя ненавижу… — бессильно захныкала, не в силах противостоять себе и ему одновременно.

— Нет, ты хочешь меня, — он наконец сдвинул лиф платья и опустил одну чашечку лифчика, накрыв губами самое нежное место.

— Только телом, — застонала я.

— Мне пока этого достаточно, — шепнул он, другой рукой ведя по моей талии вниз, к бедру. — Пока достаточно…

Проснулась от яркого освещения. Я очень редко ночевала не дома и привыкла, что утром в комнате у меня царит полумрак. Сейчас же в лицо лился белый свет, который, казалось, выжигал глаза прямо сквозь веки. Безумно неприятное ощущение.

Еще не подняв с подушки головы, я поняла, что она жутко болит. И сон снился… Жуть какая-то. Я все же с трудом, но открыла глаза. Первое, что увидела рядом с собой, — безмятежное лицо спящего Саши. На миг затаила дыхание. Что он здесь делает? Я несколько минут изучала каждую его черту. Красивый прямой нос, аккуратно очерченные губы, выступающие скулы, легкая небритость… Мозг не сразу пришел на помощь. Воспоминания о том, как я здесь оказалась, не спешили возвращаться. Но все же эта ситуация настораживала.

— Черт, — шепотом выругалась и подхватилась на постели, словно очнувшись от какого-то транса.

Мы лежали на однотонном персиковом шелковом белье на огромной кровати. Комната была небольшая. Здесь стоял туалетный столик и платяной шкаф-купе в потолок. Комнату заливали утренние лучи, которые проникали через нежно-молочный тюль. Тяжелые гардины здесь тоже имелись, только их никто не удосужился задернуть.

Уже понимая, что произошло неотвратимое, я все же с исчезающей на ходу надеждой заглянула под одеяло. Там я лежала абсолютно обнаженная.

Почти беззвучно захныкала. Господи. Впору было об стену биться. Столь яркий и реалистичный сон оказался вовсе не сном. Что же я наделала?.. Как могла такое допустить?

Аккуратно, чтобы не разбудить молодого человека, сползла с кровати. Наша одежда мятым ворохом валялась под ногами. Стыд-то какой. Я даже с хозяевами вчера не попрощалась, доброй ночи не пожелала. Не узнала, как себя чувствует Лена. Черт. Черт. Черт!

Из горки одежды выудила свое платье, белье и сумочку. Рядом со шкафом заметила приоткрытую дверь. Хоть бы это оказалась гостевая ванная комната! Прижав к груди платье, пробралась, утопая ступнями в мягком ковре, к предполагаемой ванной. Ура. Хоть что-то пошло по плану.

Я нашарила выключатель. Небольшое помещение залил яркий белый свет. Поморщилась и скорее заперлась. Меньше всего на свете хотела сейчас общаться с Сашей, а он мог в любую минуту проснуться.

Здесь стоял унитаз, душевая кабина и раковина. А на узком комоде лежало несколько белоснежных полотенец. Чем-то обстановка напомнила гостиничную. В стеклянном стаканчике — две новые щетки в упаковках, а вот зубная паста была обычная, популярного бренда, а не те маленькие тюбики, которые кладут в отелях.

Шесть двадцать показывал умный браслет, который вчера я спрятала в клатч, потому что спортивный ремешок совсем не подходил к платью. Нашла в сумочке таблетку от головной боли и сразу же ее приняла, разгрызая твердую горечь, чтобы лекарство быстрее подействовало. Набрала воды в пригоршню и запила препарат. Оперлась обеими руками на раковину и заглянула в свои глаза.

И чем дольше я вглядывалась в отражение, тем меньше себя узнавала, тем меньше верила в то, что эта уставшая девушка с разочарованным взглядом — это я.

И сложнее всего было от того, что разочаровалась я в себе. Говорят, что самое трудное, — это победить своих демонов, свои мысли, свои чувства, желания. А я просто запуталась во всем этом. Хотя и знала, чего желала на самом деле. Чего хотело мое сердце, чего жаждала моя душа. По чему, а вернее, по кому страдала и плакала маленькая девочка внутри меня. Та внутренняя Настенька, ранимая и нежная, которая, как могла глубоко, спряталась, чтобы окружающий мир никогда не смог погубить ее своей жестокостью. Именно эту нежную девочку знал только один человек на всем белом свете. И сейчас, несмотря на все, что случилось накануне, больше всего я хотела, чтобы он был рядом. Чтобы он обнял, утешил, сказал, что все будет хорошо и он все уладит. Не сомневаюсь, что так бы и было, если бы я только позволила. Но я не могла! Не имела морального права вмешивать любимого в это грязное дело. Я и сама теперь ощущала себя невероятно грязной. Настолько, что мочалка и мыло не исправят ситуацию, как бы усердно я ни старалась. И все же в какой-то момент желание услышать голос Миши победило.

Я вышла на работу, Лена — на учебу. И жизнь как будто на несколько дней встала на паузу. Я с головой ушла в те рабочие обязанности, которые, кроме меня, выполнить никто не мог. Это еще хорошо, что у меня руководитель понимающая и вошла в положение, отпустив на неделю за свой счет. Но теперь требовалось все наверстать. И я сидела в офисе безвылазно, приезжая с самого утра и уезжая поздним вечером, когда все сотрудники уже давно закончили работу.

От Миши не было ни единой весточки. В глубине души я очень сильно переживала, но понимала, что так надо. Даже объявись он на моем пороге, что я могла бы ему сказать? Я не достойна его. Я его предала. Предала дважды: заставив думать, что ухожу от него из-за денег, и переспав с Сашей на следующий день после расставания. Мысли об этом плавили мой мозг и разъедали душу. Иногда хотелось просто головой об стену биться, чтобы выбить воспоминания.

Я никогда не вела разгульный образ жизни. Миша не был моим первым мужчиной, до него я уже встречалась несколько лет с одним парнем. Но и распутницей себя назвать я не могла. Секс у меня был только в серьезных отношениях. И уж тем более я никогда не вступала в интим с кем-то под действием алкоголя.

Пыталась анализировать свои действия с Сашей и не могла их оправдать. Я была расстроена, зла на него. Как могло произойти то, что произошло? Никогда себя за это не прощу! Миша… Мой светлый, чистый, милый сердцу человек достоин гораздо лучшего. И он обязательно найдет себе ту, которая сделает его счастливым.

От этих мыслей сердце больно кололо, но я ничего с собой не могла поделать. Я пыталась найти в бывшем парне недостатки, чтобы разлука с ним не так сильно била меня, но не могла. Умный, заботливый, нежный, с отличным чувством юмора, которое на сто процентов совпадало с моим. Частенько бывало, мы хохотали с ним до истерики. Никогда и ни с кем мне не было так хорошо и спокойно, как с ним. Но это все прошло. Я сама перевернула эту страницу.

Однако немного настораживало то, что и от Саши не было никаких вестей. Он тоже пропал. Не звонил, не писал и не приезжал. Хотя, может быть, и приезжал, да нас с Леной дома не оказалось. Но я справедливо решила, что если бы он хотел меня увидеть, то нашел бы способ это сделать. Тем более этот Шерлок знал название компании, в которой я работала. Поискать в интернете адрес офиса — раз плюнуть. Но нет. Ничего такого. Не скажу, что меня это не устраивало. Я не горела желанием его видеть или слышать. Однако такое молчание нервировало.

Да, я сама прогнала его. Но, если честно, не думала, что это на него подействует. Раньше осторожные намеки на то, что я не воспринимаю его как мужчину, не работали. Так в чем же дело? Неужели в сексе? Эта мысль тоже неприятно кольнула в грудь. Неужели вся его бравада о любви — это ложь, а всему виной была только похоть, которая теперь удовлетворена? В таком случае он еще больше разочаровал меня. Нет, я не хотела думать о том, что для Саши я — лишь игрушка. Хотя для меня самой так было бы гораздо лучше: если бы он оставил меня в покое. Но почему-то казалось, что все не так просто. И я все равно боялась отпускать его от себя далеко. Мне нужно было знать, что Лене по-прежнему ничего не угрожает, а знать об этом я могла, только если Саша держал меня в курсе. Как говорят, держи друзей близко, а врагов — еще ближе. Нет, я не хочу сказать, что считала Сашу врагом. Все же он старался ради нас с Леной. Но то, каким образом он все этот делал, выбивало меня из колеи. Я не могла больше ему доверять. Не могла и не хотела.

И все же думать о том, почему он пропал, я перестать не могла. Может, мое состояние его напугало настолько, что он наконец решил меня оставить в покое? Мне нужно было знать, на каком я свете. Нужно было понимать хотя бы что-то в своей жизни, поэтому в четверг, ближе к вечеру, я, кусая губы от неопределенности, все же написала ему первая. Ничего не значащее: «Как дела?».

Доставлено, но не прочитано. Минут десять я гипнотизировала экран, ожидая, что Саша вот-вот увидит послание. Но ничего не происходило, и я со вздохом занялась своими обязанностями.

Часы шли, а Саша так и не прочитал сообщение. Мне это не нравилось. Но ничего поделать с этим я не могла. Звонить ему пока еще не хотела.

Однако мысли о молодом человеке пришлось отложить на потом, потому что за десять минут до окончания рабочего дня меня вызвала к себе непосредственная начальница.

— Настенька, — улыбнулась она, когда я вошла к ней в кабинет. — Как дела?

Ольга Владимировна работала здесь уже около пятнадцати лет. Она была невысокого роста, хрупкая, светловолосая со стильной короткой стрижкой. Одевалась неизменно в строгие деловые костюмы, хотя у нас не было дресс-кода, и носила высокие каблуки, видимо, стараясь компенсировать недостаток роста.

— С-спасибо, все хорошо, — запнулась я. Не то чтобы приветливый тон сбил меня с толку, но мы редко говорили на темы, которые напрямую не связаны с моими обязанностями.

— Это отлично. У меня для тебя хорошие новости. Завтра едешь в командировку в столицу.

— Эм-м-м, Ольга Владимировна, что еще за командировка?

За тот без малого год, который я провела в этой компании, ни в какие командировки меня не отправляли. Тем более сейчас для этого было неподходящее время.

— Строительный форум, — пожала плечами женщина, как будто это все мне объясняло.

Нет, я, конечно, помнила, что вчера случилось открытие грандиозного мероприятия для всех представителей строительной отрасли. Однако никак не могла понять, при чем тут я.

— А зачем мне туда ехать?

— Начальство решило, что мы должны осветить это мероприятие у себя на сайте.

— Но… я маркетолог, а не журналист.

— Но ты же пишешь отличные тексты, — расширила глаза Ольга. — Я подумала, что ты идеальный кандидат для выполнения этой работы. Да, кстати, дополнительные обязанности щедро оплачиваются. И командировочные получишь хорошие. К тому же у тебя ни семьи, ни детей, тебя в городе ничего не держит.

— Поэтому вы решили сообщить мне о командировке за несколько часов до выезда? — чуть поджала губы я.

— Настюша, не дури, это отличная возможность. Посмотришь столицу, поживешь пару дней на всем готовом, так еще и премию тебе выпишу к отпускным.

Судя по тому, как искусно торговалась моя начальница, ехать было больше некому.

— Но у меня здесь… — хотела сказать: сестра. Но потом подумала, как странно будет звучать такая отговорка. Почему я вдруг не могу оставить на несколько дней совершеннолетнюю девушку? Что-то объяснять же я не собиралась.

— М? — выжидающе смотрела на меня Ольга Владимировна.

— Да так, неважно, — махнула рукой. Все равно не смогу всю жизнь контролировать Лену. Правильно она сказала: я не курица-наседка. — Во сколько выезд?

— Утром, ровно в девять, тебя отвезут на служебной машине.

Ого, какая честь! Даже машину выделят, а не на поезде или маршрутке отправят!

— Я не успею оформить командировочный лист, — посмотрела на часы, понимая, что никого ни в отделе кадров, ни в бухгалтерии уже не застану. Они уже минут пятнадцать как упорхали по домам.

— А, за это не волнуйся, я сама завтра все оформлю, поезжай и не думай о бумажках! — махнула рукой Ольга Владимировна.

— Что ж, ладно…

— Тебе нужно будет написать о выставке, походишь там, пообщаешься с нашими партнерами, список я тебе на почту вышлю, соберешь живые отзывы о нашей компании. Уговоришь кого-то из списка сфотографироваться, выложим на сайт отзывы с портретами заодно. Ну, и для креативов, может, чего-то поснимаешь.

— Ладно… — вздохнула я, понимая, что скучать не придется. Загрузили так загрузили! Ладно, если эта поездка позволит мне подзаработать, я согласна. Не то чтобы мы с Леной жили впроголодь, но денег все время на что-то не хватало, приходилось чем-то жертвовать.

Может, это и хорошо, что у меня много работы. Не будут мысли лишние в голову лезть. Оставалось только придумать, как быть с Леной. Оставлять ее пока совсем одну мне очень не хотелось.

Когда я вернулась домой, младшая готовилась к экзамену. Она обложилась учебниками и усердно что-то записывала в конспект. Щеки ее раскраснелись, как бывало всегда, когда она долго и сосредоточенно чем-то занималась.

— Когда у тебя первый экзамен? — села рядом с ней, жуя бутерброд.

— В понедельник, — со страдальческим видом сообщила сестра.

— Как ты? — решила все же задать интересующий вопрос.

— Мне же правильно кажется, что ты не про сессию сейчас спрашиваешь? — чуть приподняла уголки губ Лена.

— Ты весьма проницательна, — усмехнулась я.

Лена теперь виделась с Викторией через день. И я замечала, что Лена возвращается к своему нормальному состоянию.

— Не знаю, Насть… — она отложила конспект и потерла уставшие глаза. — Мне иногда кажется, что это все мне приснилось. Будто и не было ничего.

— Может, это и хорошо?

— Наверное. Я просто стараюсь не думать об этом и живу дальше.

— Да, это самое лучшее решение, — я взяла Лену за руку.

— Как там Саша?

Если даже убрать моральный аспект произошедшей ситуации, мы обе все еще не до конца верили в то, что Лене ничего не угрожает. И сестра, точно так же, как и я, волновалась и хотела быть в курсе событий. Как бы я хотела ободрить ее, но сама ничего толком не знала. А так как ничего не могла ей сообщить, то лишь пожала плечами.

— Насть, я не хотела спрашивать… Но все же, что между вами произошло в доме у Вячеслава Сергеевича?

— О чем ты?

Я мимо воли кинула взгляд на порезанную руку. Бинт я сняла уже в тот же день, но пластырями все еще пользовалась, и ладонь пока болела.

— Да об этом самом. Вы провели вместе ночь. Я права?

Закрыла руками лицо, не в силах вынести стыда.

— На-а-асть, ну что ты?

— Все… все хорошо, просто… все случилось слишком неожиданно. Я запуталась.

Поднялась со стула и подошла к окну, мимо воли высматривая там знакомую иномарку. Но во дворе ее не было.

— Ты его любишь? Сашу?

— Нет! — воскликнула я. — Конечно, нет! Может, только как друга. Не знаю, как получилось то, что получилось…

— Ну, он красивый, — вздохнула Лена.

— Он тебе нравится? — покосилась на нее. Почему-то мысль об этом показалась мне не слишком приятной.

— Нет, — совершенно серьезно ответила сестра. — Не в этом плане. Но того, что он привлекательный, не отнять.

Мимо воли в голове возник образ того, как Саша снимает с себя рубашку. Я зажмурилась и потрясла головой, чтобы выкинуть из нее непрошеные мысли. Да, он красив. Но это абсолютно ничего не значит. Любят не за внешность, а за поступки. А поступок Саши, когда он заставил меня бросить Мишу, напрочь перекрыл то хорошее, что он делал, защищая Лену.

— Давай не будем о нем. Он обещал, что все будет хорошо, значит, все будет хорошо. Видела, с каким серьезным человеком он работает?

Сестра вздохнула и кивнула.

— Кстати о работе… — добавила я. — Мне на несколько дней придется уехать в командировку. Справишься тут одна?

Почти каждую ночь я просыпалась в слезах. Снился Миша. Во снах мы были рядом, но нас все время окружали чужие люди, и мы ни на миг не могли остаться одни. Я не могла до него дотронуться, не могла поцеловать, не могла почему-то даже взять за руку. За нами кто-то все время наблюдал. И в каждом лице этих чужих людей я видела черты Саши. Один во сне был одет так же, как Саша в последнюю нашу встречу, у второго были его глаза, у третьего — нос его формы… Я так хотела перестать думать о них! Об обоих! Хотела, но не могла. Уже даже стала всерьез задумываться о том, чтобы обратиться к психологу. Только не к Виктории. Мне нужен был кто-то посторонний, кто-то, кто не знает Сашу лично. Однако поиск специалиста я отложила, потому что снова ушла с головой в работу.

У Лены заканчивалась сессия. Я была этому рада, потому что сестра не стала изменять себе, и, как обычно, очень щепетильно подходила к учебе. Я только и видела ее в окружении учебников. И мне нравилось, что она это делает. Это означало то, что Лена действительно пришла в норму.

С Сашей мы почти не говорили. Хватало того, что мы поддерживали видимость общения. Иногда он писал мне, спрашивая, как дела у меня или у Лены, иногда я писала ему, чтобы убедиться, что все в порядке. Но мы больше с ним не виделись. Меня это почти устраивало. Наверное, я и не хотела видеть его. Какой-то червячок сомнения иногда ворочался внутри, но я его успешно давила.

Миша так ни разу и не написал, не позвонил и вообще о том, что с ним все хорошо, я узнала от общих знакомых. Все были в шоке от того, что мы с ним расстались. Однако вести быстро разнеслись среди друзей, и через несколько недель все улеглось.

С той страшной ночи, когда Саша привез Лену в истерике, прошло чуть больше месяца. И моя жизнь почти снова вернулась в привычное русло. Хотя мне и было плохо от того, что я вдруг лишилась одного из самых близких людей, что потеряла связь с Мишей. Плохо от того, что не могла поделиться с ним услышанной шуткой или увиденным мемом в какой-то из соцсетей. Он считал все это глупостями, и сам не регистрировался, однако те шутки, которые я ему специально присылала, он всегда оценивал. Ближе к ночи руки все еще чесались написать ему.

В очередную пятницу я не могла уснуть. Читала книгу допоздна, но из мыслей не выходил Миша. И так мне захотелось вдруг узнать, как у него дела! Узнать, все ли в порядке, как он справляется, что желание стало почти невыносимым. Оно выворачивало меня наизнанку.

Лена готовилась к последнему экзамену. Я знала, что в ее телефоне сохранился Мишин номер. Подошла к сестре и тихо взяла ее смартфон, нашла нужный контакт… Сердце забилось так быстро, что я не могла нормально дышать.

— Тебе опять плохо? — оторвалась от учебника младшая.

— О чем ты? — нахмурилась я.

— О твоих утренних недомоганиях.

— А, нет, все хорошо, это нервы. Отходняк после стресса, опять желудок барахлит.

— Может, зонд глотнешь? — предложила Лена.

— И что мне скажут? Что у меня гастрит? Так я и сама об этом знаю.

В последние дни мне действительно по утрам было не очень хорошо, но такое раньше уже случалось, поэтому я просто купила себе таблетки, которые в прошлые разы выписывала мне врач, и пила, чтобы снять дурноту. Желудок всегда был моим слабым звеном. Ничего удивительного, что гастрит обострился после стольких переживаний.

— Что ты там в моем телефоне делаешь? — заинтересовалась Лена.

— Хотела…

Не успела придумать, что сказать сестре, как ей в мессенджер пришло сообщение от Саши: «Приходи завтра к 19.00 ко мне. Форма одежды — парадная». Следом шел адрес и подмигивающий смайл.

Я покосилась на Лену.

— Это что? — повернула к ней телефон.

Я прочла только уведомление, не открывая всю переписку, однако неприятное чувство поселилось внутри. Что ему нужно от моей сестренки?

Она прочитала сообщение и пожала плечами.

— Завтра же его день рождения, наверное, приглашает на праздник.

От сердца немного отлегло. День рождения! Я совсем забыла. Почему-то было противно думать о том, что Саша может подкатывать к Лене.

— Меня почему-то он не пригласил, — задумчиво пожевала нижнюю губу. — Хотя, может, это и к лучшему.

— А ты телефон-то проверяла? — хохотнула Лена, видя мое недоумение.

Я кинулась к устройству. Двумя часами ранее Саша прислал приглашение и мне. Но я, как обычно, забыла включить звук. И он, видимо, поняв, что ответа от меня не дождется, написал Лене.

— Пойдем? — спросила она.

— А ты хочешь? — внимательно посмотрела на сестру.

— Я не против. Сдам последний экзамен — и я свободная птичка.

— Возможно, там будет много народа, — предупредила я. — Ты же знаешь, что Саша любит зрелищность.

— Ну, я же не могу прятаться от этого мира вечно. Я в порядке, правда, Насть, — Лена подошла ко мне и обняла. — Спасибо, что так обо мне заботишься.

— Просто я люблю тебя больше всех на свете, и ближе тебя у меня никого нет.

«И я сделаю все что угодно, чтобы тебе ничего не угрожало», — эта мысль повисла в воздухе невысказанная.

— И я люблю тебя, Насть, — вздохнула младшая и поцеловала меня в щеку. — Давай спать, уже поздно.

Вечер шел своим чередом. Вы все было относительно неплохо. Я думала, что нам будет нечем заняться. Вообще всегда теряюсь на подобных мероприятиях с кучей незнакомых людей. Кроме меня и Лены, Саша не пригласил ни единого человека из «старой жизни». Все лица новые и незнакомые. Ну, кроме семьи Вячеслава Сергеевича.

Вслед за его женой и сам он подошел к нам, а потом и старшая дочь. Младшая, как объяснили родители, уехала в какой-то элитный летний лагерь для девочек. Я даже не знала, что у нас такие существуют. Видимо, слишком в разных мирах мы с ними жили.

Вскоре пришли музыканты, которые играли неоклассику. Гости сидели на диванах и креслах или курсировали по террасе, разговаривая друг с другом. У меня сложилось впечатление, что большинство были знакомы друг с другом. Я выискивала глазами тех самых «парней», которые могли помочь Саше замять дело с убитым неудавшимся насильником. И не могла бы определить, кто из них это мог быть. Никто не походил на бандита в моем понимании. А кто же еще мог бы помочь проворачивать столь темные делишки? Но и Саша тоже совсем не был похож на какую-то маргинальную личность, несмотря на тяжелые условия, в которых он рос.

Часть меня радовалась за него, что он из самых низов пробился так высоко. Я еще обязательно спрошу у него, как ему это удалось. Но пока он был занят. Плавал от одного гостя к другому, от одной мини-компании к другой. Всем уделял внимание. Со всеми казался вежлив и улыбчив.

— Девочки, вы совсем ничего не выпили, — заметила Варвара, когда подошла к нам в очередной раз. — А как же за здоровье именинника?

Мы с Леной переглянулись и решили чокнуться с женщиной, тем более что она уже протягивала свой бокал к нашим.

Этот жест заметил Саша из другого конца террасы. Чокнувшись с Варварой и Леной, я чуть приподняла напиток над головой, дав понять другу детства, что пью за него. И сделала небольшой глоток.

Уж лучше бы притворилась, что пью, потому что единственный глоток газированной жидкости вызвал в моем организме целую бурю возмущения. Мне показалось, что я теряю опору под ногами. Я пошатнулась. Лена поддержала меня под руку.

— Дорогая, что случилось? — забеспокоилась Варвара. — Ты так побледнела!

Я в это время ничего не могла сказать, потому что переживала острый приступ дурноты.

— Где здесь туалет? — за меня спросила Лена.

Варвара взяла у меня бокал и указала, куда нам следует идти. Сестра поставила на небольшой столик и свой бокал и, подхватив меня под руку, потащила к выходу с террасы. Перед глазами все плыло.

Только отрывками помню, как мы вошли в какую-то комнату с кроватью, а оттуда — в большую ванную комнату. Я без сил опустилась возле унитаза, когда услышала, что сестра закрыла за нами дверь. Думала, что пережду дурноту, но не получилось, все же пришлось избавиться от тех крох еды, которые я в себя успела сегодня впихнуть. Аппетита совсем не было.

Лена смочила мне полотенце и подала.

— Положи на затылок.

Тяжело дыша, я сделала, как она сказала. Зрение прояснилось. Голова уже так не кружилась.

— Ты как?

— Нормально, — прохрипела я. — Дай воды, пожалуйста.

Лена нашла стакан на комоде и налила мне воды из-под крана. Я сделала несколько глотков и прополоскала рот.

Сестра присела возле меня на корточки и вытащила из сумочки маленькую коробочку.

— Держи.

— Что это? — не сразу поняла я.

— А ты как думаешь? — усмехнулась младшая.

Я взяла упаковку и прочитала надпись.

— Лен, я не беременна. Мы с Мишей всегда предохранялись, — посмотрела на нее.

— И все же сделай тест. Для спокойствия. Ты же знаешь, что нет стопроцентного способа предохранения.

— Да, только полное воздержание, — слабо улыбнулась я.

— Вот, — засмеялась Лена. — У меня идеальный способ контрацепции.

— Ладно, уговорила. Сделаю. Только дома.

— Нет уж, дома ты придумаешь еще отговорки. Давай прямо сейчас. Я подожду в спальне.

— А где мы вообще? — не поняла я, оглядывая ванную комнату. Тут все было отделано розовым мрамором. Большая ванная, утопленная прямо в полу, несколько шкафчиков с разными красивыми баночками.

— Если честно, не знаю, Варвара пыталась объяснить, как идти в гостевой санузел, но, мне кажется, мы зашли куда-то не туда. Думаю, это хозяйская спальня. Но не волнуйся, Саша не будет против.

Я без сил махнула рукой.

— Хорошо, иди. Я сейчас.

Это не был мой первый тест на беременность, что делать, я знала. Несколько раз уже бывали задержки, поэтому для успокоения покупала тесты. Задержка… Вдруг поняла, что со всем этим хаосом в жизни перестала следить за циклом. Сердце екнуло. Трясущимися руками полезла в сумочку, достала телефон и открыла приложение с женским календарем. «У вас задержка девять дней», — высветилось на экране. Попыталась вспомнить, шли ли у меня месячные, ведь я могла просто забыть внести эту информацию. И с ужасом поняла, что их не было.

— Черт!

Соотнесла все симптомы и задержку. Коробочка с тестом не открывалась, потому что руки слишком сильно дрожали. Пришлось помочь себе зубами.

Передо мной лежал маленький пластиковый предмет, формой напоминавший электронный термометр. Только вместо температуры на нем отображались две параллельные полоски. Они появились почти мгновенно, даже не пришлось ждать положенных трех минут, как было написано в инструкции.

— Насть, — тихо постучала Лена. — Как ты там?

А я ничего не могла ответить. Сидела в одежде на закрытой крышке унитаза и пялилась на эти две маленькие полоски. Беременна.

— Настя-я-я, — напомнила о себе Лена. — Ты там живая?

Я слышала ее, но как будто не до конца воспринимала информацию, поступавшую в мозг.

— Настя! — наконец гаркнула сестра по-настоящему громко, и я словно очнулась.

На ватных ногах подошла к двери и открыла ее, держа в руках тест. Лена испуганно смотрела на мое выражение лица. Боюсь даже представить, что на нем в тот момент можно было прочитать.

— Я беременна, — севшим голосом сообщила.

— Настя?..

Подняла глаза и встретилась взглядом с Сашей, который застыл в дверях, ведущих в спальню.

Выпустила весь воздух из легких. Только его тут не хватало. Как не вовремя-то, а!

— Лен, выйди пожалуйста, — попросил молодой человек. — Нам с Настей нужно поговорить.

Сестра спорить не стала и, словно мышь, проскользнула мимо хозяина квартиры, закрыв за собой дверь.

Почти не ощущая тела, я с трудом дошла до большой кровати с темно-шоколадным покрывалом и тяжело опустилась на него, все еще сжимая в кулаке тест. Парень медленно подошел и сел рядом.

Мы долго молчали. Слишком долго. По ощущениям минут пятнадцать, а то и больше. Не знаю, о чем думал Саша, но мои мысли слепились в один беспорядочный ком.

— Это мой ребенок, Настя, — тихо сказал Саша.

Я посмотрела на него, с трудом сосредоточив взгляд на его лице.

— Это может быть и ребенок Миши.

— Вы с ним предохранялись? — в лоб спросил именинник.

— Д-да, конечно, — нахмурилась я. — Разумеется, да.

— Ты хорошо помнишь нашу ночь? — вкрадчивым тоном поинтересовался он.

Испуганно посмотрела на него. А потом помотала головой.

— Все как в тумане. Если бы я в тот момент ясно соображала, той ночи вообще не было бы.

Заметила, как Саша сжал кулаки и стиснул челюсть.

— Зато я все прекрасно помню, — с придыханием сказал он. — И, боюсь, все случилось слишком неожиданно, чтобы мы позаботились о контрацепции.

Мозг будто кипятком обдало. Этот момент я действительно упустила. Первый раз в жизни не подумала о контрацепции. Один раз. Черт… Один-единственный раз!

— Я могу быть еще не беременна, — попыталась пойти на попятный. — Бывают ложноположительные тесты.

— Да? — с легкой иронией глянул на меня парень. — И какой же процент этих самых ложноположительных тестов?

— Не знаю, — попыталась вспомнить, что читала по этому поводу. — Маленький.

— Добавь то, как сильно ты похудела за то время, что мы не виделись. Ты себя плохо чувствуешь, так ведь?

Я была вынуждена согласиться с его доводами.

— Утром поедем в клинику. Пройдешь все необходимые обследования, — твердым тоном сказал Саша.

— Мне не нравится то, как ты со мной говоришь, — попыталась слабо возразить я. — Я тебе никто, чужой человек.

— В этом ты ошибаешься, Настюш, — горько усмехнулся хозяин вечера. — Даже если не брать в расчет, что мы знаем друг друга почти всю жизнь, есть вещи, которые связывают нас гораздо крепче любовных и семейных уз.

И почему-то я сразу поняла, что он говорит совсем не о ребенке. Так и знала, что та ситуация выйдет боком лично мне. Хотя все равно ничего не смогла бы поделать. Я слишком сильно переживала за сестру, чтобы попытаться разорвать с Сашей эту связь, которая, как он выразился, крепче любовных и семейных уз.

— Боюсь, я не совсем понимаю, к чему ты клонишь.

— А мне кажется, ты все прекрасно осознаешь. Ты не готова к отношениям? Что ж, я подожду, я терпелив. Но не думай, что ты сможешь выгнать меня из своей жизни, Настя. Тем более теперь, когда ты носишь моего ребенка.

— А если он все же не твой? — я начинала злиться и специально задавала провокационные вопросы.

— Даже если это и так, ничего от этого не поменяется. Я люблю тебя. И это никогда не изменится.

Он говорил вроде бы хорошие вещи. Правильные. Но у меня было такое ощущение, что надо мной смыкаются толщи воды, и я все глубже погружаюсь в морскую пучину. Ледяную и губительную.

— Могу я привести себя в порядок? — поднялась и обтянула платье.

Саша тоже поднялся и направился к выходу.

— Конечно, распоряжайся здесь всем, как считаешь нужным. Я буду на террасе, нехорошо оставлять гостей одних. Позвать тебе Лену?

— Не нужно… Я хочу побыть одна.

Он ушел, а я снова заперлась в ванной. Было страшно. Хотя краем сознания я обрадовалась тому, что мое состояние объясняется совершенно естественными причинами, а не какой-то болезнью. И все же для беременности сейчас было самое неподходящее время, которое только можно представить. Боже… Боже, что же делать?..

Я почти не пользовалась косметикой, поэтому не боялась сильно испортить макияж. Поплескала на лицо холодной воды, благодаря чему немного пришла в себя.

— Нужно ехать домой, — твердо решила я, глядя на свое отражение.

Подхватила сумочку и направилась из спальни, чтобы найти Лену, попрощаться с Сашей и уехать. Я устала. Я так дико устала, что в тот момент не могла ни о чем думать. Хотела только лечь в постель и забыться сном.

Однако сделать мне этого не дали. Когда я вошла на террасу, переводя взгляд с гостя на гостя, чтобы найти сестру, из другого входа официант ввозил большой трехъярусный торт. Почему-то возникла ассоциация со свадебным угощением. Хотя сверху из него торчала одна большая свеча.

Музыканты заиграли всем знакомую мелодию, а гости подхватили песню: «С днем рождения тебя!» Мне оставалось только стоять и улыбаться, пока Саша задул свечу.

— А пока торт режут, я хотел бы сказать несколько слов, — обратился он ко всем гостям.

Музыка затихла. Собравшиеся принялись подходить к середине террасы со всех ее концов. Я увидела Лену и тоже подошла к ней, думая, что это отличный момент: послушать, что скажет именинник, попрощаться и уйти.

— Как ты? — почти одними губами прошептала младшая.

— Нормально, — так же тихо ответила ей.

— Вы сегодня пожелали мне много хорошего, — улыбнулся молодой человек. — И я надеюсь, это было искренне, потому что сюда я позвал только своих самых близких друзей.

В это мне не верилось. Не может у человека быть почти три десятка друзей. Тем более — у Саши. Но если он так сказал, значит, это для чего-то было ему нужно. Он никогда не делал ничего просто так.

— Но один человек из здесь присутствующих сделал мне совершенно особенный подарок, — продолжил с улыбкой Саша. После этого я уже немного напряглась, а когда он произнес следующие слова, и вовсе захотела скрыться, провалиться сквозь землю: — Настюша, можно попросить тебя ко мне подойти?

При этом хозяин вечера протянул руку, чтобы я уж наверняка поняла, что он обращается именно ко мне. Сердце тревожно забилось. Не к добру это, не к добру…

Недоверчиво глядя на него, все же подала ему кисть. Он притянул меня к себе, попутно поцеловав тыльную сторону ладони, как это сделал Вячеслав Сергеевич при знакомстве. Кстати, тот стоял совсем рядом с нами, одной рукой приобняв жену за талию, а в другой держа бокал.

— Я хочу поделиться с вами своей радостью!

— О чем ты? — зашипела ему на ухо. Но Саша сделал вид, что не расслышал меня. Он набрал в грудь воздуха и заговорил.

— Так символично, что именно в сегодня, в двадцать шестой день рождения, я узнал, что скоро стану отцом! — Саша крепко держал меня за талию, иначе после этих слов я точно убежала бы. Даже дернулась, но он не позволил двинуться, продолжая лучезарно улыбаться.

После небольшой немой паузы гости разразились аплодисментами и громкими поздравлениями. А я стояла и смотрела только на сестру. И если ее лицо сейчас отражало мое выражение, то я стояла как громом пораженная. Как он мог без моего ведома вот так всем рассказать?! Я еще даже не решила, оставлю ли этого ребенка! Не то чтобы я думала об аборте, но все же должна была иметь право выбора, а он как будто его у меня отнял! Я уже набрала в легкие воздух, чтобы высказать ему все, что о нем думаю, как Саша сделал то, что повергло меня в шок окончательно.

Он аккуратно отпустил меня, убедившись, что прямо в тот момент я не сорвусь с места и не убегу, отошел на шаг и встал передо мной на одно колено.

— Прости, это так спонтанно, я не успел купить кольцо, но обещаю, что завтра куплю тебе любое, какое только захочешь! Настенька, любовь моя, окажи мне честь и стань моей женой и хозяйкой всего, что я имею, включая мое сердце!

Я стояла оглушенная, пораженная, а он держал меня за руку. Мне казалось, что все это не по-настоящему, что это не со мной происходит. Этого всего просто быть не может.

Слышала шепот гостей, их нетерпеливые подсказки из разряда: «скажи да» и «соглашайся». Повернула голову к Лене, как бы ища совета или подсказки, но сестра пребывала в таком же недоумении, как и я.

Саша загнал меня в угол. Окончательно и бесповоротно. Я снова посмотрела на него.

— Связаны крепче любовных и семейных уз, помнишь? — прошептал он так тихо, что, кроме меня, его никто не слышал.

— Д-да, — кивнула я на его последний вопрос.

Но гости приняли этот ответ за согласие стать его женой. Все разразились дружными криками и поздравлениями. Счастливый Саша поднялся и прижал меня к себе, впрочем, даже не пытаясь поцеловать. К нам подходили люди, они жали имениннику руку, трогали меня за плечо или похлопывали по спине, а я в это время вообще почти ничего не соображала. В голове шумело. Вместо мозга — какая-то каша, жижа, которая совершенно была не способна анализировать ситуацию.

Моя жизнь перестала принадлежать мне — только это я понимала.

Я лежала на нагретом солнцем шезлонге из натурального ротанга, слушая, как недалеко от меня шумят волны. Словно море делало медленный вдох и выдох. Вдох и выдох. Как на медитации, которые я полюбила в последнее время. Они помогали не сойти с ума.

Краем уха слышала, как муж, чей шезлонг стоял рядом, говорил по телефону. Старалась не вдумываться. Я вообще держалась от дел Саши как можно дальше, не вникая в подробности, однако смысл разговора волей-неволей уловила.

Саша был раздражен. Еще бы. Мы только три дня как прилетели и собирались пробыть на курорте еще одиннадцать дней. Но что-то, видимо, пошло не по плану.

— Мне придется вернуться, — посмотрел он на меня, когда закончил разговор.

— Вячеслав Сергеевич звонил? — повернула голову к супругу.

— Да, возникли непредвиденные трудности, — он выругался и, поднявшись, пошел к воде. — Если быстро решу вопросы, вернусь еще на пару дней, — сказал он мне, не оборачиваясь.

За те три года, которые мы провели вместе, Вячеслав Сергеевич и Варвара стали для меня почти семьей. Я пыталась искать в старшем партнере Саши замашки бандита, пыталась не сближаться с этой семьей, но ничего не получалось. Они все были очень интеллигентными людьми. Если старший партнер Саши и занимался чем-то противозаконным, уличить в этом его я не смогла бы. Лена сильно сдружилась с Олесей, особенно когда она поступила на тот же факультет, на котором училась сестра. Мы часто гостили у них в особняке, иногда ездили вместе отдыхать, проводили вместе праздники. И я видела, что Вячеслав и Варвара искренне любят не только Сашу, но и меня. Уж не знаю, как так получилось, но они стали мне почти как родители и уж точно ближе самого мужа, хотя на людях мы выглядели довольно счастливой семейной парой.

Настоящий брак у меня не сложился. Все случилось так, как и хотел Саша: пышная свадьба, о которой даже в новостях писали, красивая жизнь, но, к сожалению, только напоказ. Каждый раз, когда я готова была закончить весь этот фарс, Саша, словно удав, захвативший жертву, напоминал мне, что мы связаны крепче, чем любовными или семейными узами.

Я любила сестру и меньше всего на свете хотела, чтобы у нее были хоть какие-то неприятности, но иногда по ночам, когда я ревела в подушку, вспоминая счастливые дни, проведенные с Мишей, становилось невероятно жаль себя от несправедливости, что я расплачиваюсь за чужие грехи. Однако я продолжала тянуть этот крест.

— Давай покажем мамочке, какой ты нашел камушек! — раздалось сбоку от меня.

Я повернулась и улыбнулась малышу, который бежал ко мне, утопая в белом песке ножками.

— Мама! Смаи! — сын раскрыл ладошку, в которой лежал прозрачный, отшлифованный волнами, кусочек стекла, ставший гладким.

— Ого-о! — воскликнула я, взяв его на руки. — Ты нашел пиратские сокровища?

— Не-е, — захохотал сынок. — Этя мое!

— Марина, ты можешь сходить пообедать, — улыбнулась я няне, с которой мы приехали на отдых. — Я сама поиграю с Яриком.

Девушка улыбнулась и кивнула:

— Я быстренько!

Марина была моего возраста, невысокая, темноволосая и пухленькая, но эта полнота ей чрезвычайно шла. Саша нанял ее мне в помощь почти с самого рождения ребенка, поэтому она уже тоже была как член семьи. Удивительно, насколько я могла привязываться к окружающим меня людям, но только не к самому мужу.

Та первая ночь в особняке Вячеслава Сергеевича стала для нас последней. Беременность протекала не слишком гладко, а после родов у меня возникли некоторые проблемы по женской части. Саша не настаивал на близости, хотя я видела, как он пожирает меня взглядом. Видела, что его это злит, но он старался не вымещать раздражение на мне. Что ж, хотя бы за это я была ему благодарна. Конечно, все проблемы со здоровьем я уже давно решила. Однако мужа к себе подпустить больше не могла. Он отнял у меня мою жизнь, но я так с этим и не смирилась до конца.

— Пойдем купаться? — предложила малышу.

Тот с готовностью закивал. Ярославу недавно исполнилось два года, и материнство — это лучшее событие, которое случилось со мной в жизни. Не считая счастливого времени, проведенного рядом с Мишей. Но оно давно прошло, и я запрещала себе думать о нем. Эти мысли терзали и сводили с ума. Однако я не могла и перестать вспоминать. Не было ни одного дня, когда бы я не пожалела, что моя жизнь сложилась именно так, а не иначе. Не было практически ни одной ночи, чтобы я не уснула в слезах.

Я жила в огромной двухъярусной квартире, мне не приходилось делать ровным счетом ничего, потому что готовила нам кухарка, а убирала домработница. С ребенком, когда мне это было нужно, занималась няня. Я могла посвящать время работе и отдыху. Ушла из той компании, в которой отрабатывала распределение после университета, и теперь вела только тех клиентов, которые мне нравились. И я любила свое занятие, очень любила. Но… Все остальное было не мое! Я проживала не свою жизнь! С радостью поменяла бы то, что сейчас имела, на свою маленькую кухоньку в хрущевке и ночи, проведенные на ней с Мишей…

— Ярик, папе надо уехать по делам, — подошел к нам Саша и подхватил малыша на руки. — Но я скоро вернусь. Слушайся маму и Марину, ладно? — он чмокнул ребенка в светлую макушку.

Сынок только кивнул. Саша опустил его на песок.

— Купатя, — посмотрел на меня Ярослав и улыбнулся.

— Пойдем-пойдем, — сказала я и взяла его за руку.

Мы находились на закрытом пляже, который принадлежал гостиничному комплексу. Здесь отдыхали другие постояльцы, но места хватало всем с лихвой. И даже чувствовалось некоторое уединение.

— Все, Настюш, я пошел, — Саша хотел поцеловать меня в губы, но я привычным движением ушла от поцелуя, поэтому тот лишь скользнул по моей щеке губами.

— Напиши, как доберешься, — сказала ради приличия, а сама втайне радовалась, что получила несколько дней свободы.

Эти недоотношения тяготили меня. А в последнее время мне стало казаться, что и его тоже. Эта поездка на курорт получилась у нас первой. До этого я боялась лететь так далеко с совсем маленьким Ярославом, переживая, как он перенесет поездку. Возможно, Саша думал, что, сменив обстановку, я наконец поменяю к нему отношение, но, к его сожалению, трудности на работе заставили его покинуть нас. Да и вряд ли что-то поменялось бы, будь он рядом. С каждым месяцем, прожитым рядом с мужем, я понимала, что никогда не смогу полюбить его. Тем более после того, каким способом он добился меня.

Я ничуть не удивилась, когда Саша оставил охранника, который прилетел в составе нашей «свиты». Никогда не думала, что нам может что-то угрожать. Мне казалось, что муж сделал это для того, чтобы охранник наблюдал за мной. Да, Саша ревновал. Он не получал от меня внимания, но, похоже, ему был важен сам факт обладания мной. А потому он зорко следил за тем, чтобы в моей жизни не появилось его конкурентов. Сказать по правде, бояться ему было совершенно нечего. Для меня не существовало других мужчин, кроме Миши. А с ним я окончательно потеряла связь. После расставания мы ни разу не общались. А общие друзья, у которых я могла бы узнать о Мише, как-то постепенно растворились из моей жизни. И об этом Саша позаботился. Он незаметно создал для меня совершенно новый круг общения. Не скажу, что я страдала от этого. Я замкнулась на единственном человеке — моем сыне. Ушла в материнство с головой. Все другое стало неважно. Я и раньше не особо-то любила какие-то многолюдные встречи, а теперь и вовсе избегала этого.

И все же я была очень рада, что на время избавлена от общества супруга. Новый день радовал солнцем, впрочем, чего ожидать от места, где ясные дни случаются триста пятьдесят дней в году?

Я написала сестре. Как она там без меня? Она не смогла поехать с нами на отдых, потому что только недавно устроилась на новую работу переводчиком. Лена жила с нами в квартире. Места хватало всем. Это я настояла на том, чтобы сестра жила с нами, боялась оставлять ее одну, хотя она с радостью жила бы в нашей маленькой квартирке.

Лена так и не встретила парня. После того страшного вечера с доверием к мужчинам у нее вообще было туго. Она сторонилась их. Не скажу, что Лена стала замкнутой или наши отношения поменялись, вовсе нет. Она по-прежнему была моей любящей сестричкой, но раньше она являлась очень жизнерадостным человеком, а тот случай будто пригасил в ней огонь жизни. Лена продолжала встречаться с Викторией, пробовала и других психологов, но наступали лишь временные улучшения, которые сменялись периодами состояний, близких к депрессии. Саша не скупился на лучших врачей, специализированные санатории и клиники. За это я была ему благодарна, но все же одна мысль не давала покоя: ведь если бы он тогда не сглупил и не оставил Лене пистолет, всего этого вообще не случилось бы!

«Завтра еду в командировку во Францию!» — пришел ответ.

«Ого, — написала я, а потом подумала и добавила: — Это очень круто. Надолго?»

«Всего на пару дней. Но очень рада, что побываю в Париже!»

Дальше шла куча улыбающихся до ушей смайликов. Что ж, может, с новой работой Лене повезет, и ее жизнь наладится.

— Анастасия, — обратилась ко мне няня, которая помогала малышу набирать белый влажный песок в формочки и поднимать их. — Ярик на горку хочет пойти.

— Конечно, своди его, — улыбнулась Марине и глянула на телефон. — А я через час буду ждать вас в ресторане, пообедаем вместе.

Для детей на этом курорте был целый водный город с горками и бассейнами-лягушатниками. Ярослав приходил в восторг от игр в ярком мини-городке.

Когда няня с ребенком ушли, я отложила телефон в сторону, поднялась с шезлонга и медленно пошла к морю. Сегодня вода была немного неспокойна, дул довольно сильный ветер. Я вошла в воду по колено.

— Анастасия Алексеевна, — незаметно подошел ко мне охранник. — Может, не стоит сегодня купаться? Море волнуется.

— Море волнуется, а вы не волнуйтесь, Иван, — натянуто улыбнулась высокому широкоплечему мужчине около пятидесяти. Сейчас он стоял в пляжных шортах, и по его торсу было видно, что он до сих пор тщательно следит за своим телом. — Я не буду купаться, только ноги немного намочу.

«И желательно наедине», — очень хотела добавить, но охранник это и так понял. Кажется, он все прочитал по моему лицу, кивнул, отошел к своему шезлонгу и принялся не спеша втирать масло для загара себе в плечи. Он был в темных солнечных очках, но почему-то я не сомневалась, что Иван все равно наблюдает за мной. Это внимание немного раздражало. При необходимости я могла бы его отослать в отель, но он сразу же доложил бы об этом Саше. А мне не хотелось выслушивать от мужа безосновательные обвинения.

Некоторое время я просто стояла по колено в море, ощущая, как меня окатывает солеными брызгами с ног до головы, как тело покачивает в такт волнам. Наслаждалась ветром, который трепал широкополую шляпу. Ее даже приходилось придерживать, чтобы она не слетела. Белая шелковая накидка сверху купальника приятно холодила тело. Я представляла, что сливаюсь с морем и становлюсь его частью, что растворяюсь в волнах… Здесь было хорошо. Хорошо и спокойно.

Однако когда я вернулась на территорию отеля, переоделась в бунгало и пошла в ресторан, Марины с Яриком там все еще не было. Заняла нам место и написала няне, но сообщение никто не читал, хотя Марина всегда оставалась на связи, когда находилась с моим сыном. Позвонила — трубку не подняли. Может, конечно, она в бассейне с Яриком, поэтому не взяла телефон, но мы же договорились, что они через час должны быть в ресторане, а прошло уже почти полтора.

Сердце тревожно сжалось. Малыш мог начать капризничать, не захотеть вылезать, но Марина могла бы в таком случае, как это уже случалось, предупредить меня.

Нашла глазами Ивана. Он без слов понял меня и подошел.

— Что-то случилось, Анастасия Алексеевна?

— Марина не поднимает трубку, я волнуюсь, они должны были уже вернуться из водного городка.

Иван бросил взгляд на часы.

— Я за ними схожу, не переживайте.

— Спасибо, — натянуто улыбнулась.

Охранник быстрым шагом направился из ресторана. Я же пока не стала заказывать еду, а взяла себе только кофе. Однако через минут десять после его ухода, сделав всего несколько глотков, не выдержала и сама пошла вслед за Иваном, параллельно набирая его номер. Он должен был уже быть на месте. Но и он трубку не поднимал. Выругалась и ускорила шаг. Сердце колотилось уже не на шутку. Я все ускорялась, шла мимо многочисленных бунгало, которыми была заставлена вся территория нашего комплекса, пока и вовсе не побежала. От ресторана до детского городка минут десять неспешным шагом. Я добежала за три, сразу начав взглядом выискивать хотя бы кого-то из своих.

Вокруг находилось много постояльцев, но в основном — мамочки с маленькими детьми, примерными ровесниками моего Ярослава. Как всегда там, где есть малыши, стоял шум. Они кричали, пищали и смеялись. Кто-то бегал, кто-то плескался в воде, кто-то бросал мячик… Я тщательно обводила всех глазами. Городок был довольно большой, от входа всего и не увидишь. Я медленно пошла вглубь, обходя мелкие бассейны и водопадики с надувными горками.

Вдруг увидела Ивана. Он возвышался посреди городка. Мужчина разговаривал с женщиной, судя по форме, — сотрудницей отеля. Она неестественно сильно жестикулировала. Я ускорила шаг.

— Где Ярослав?! — запыхавшись, подошла к нему.

Иван посмотрел на меня немного испуганно, у меня сердце в пятки ушло.

— Она говорит, — указал он взглядом на женщину, — что полчаса назад тут одной девушке плохо стало, от жары в обморок упала.

Ком встал в горле, я еле могла вздохнуть.

— Молодая, в синем слитном купальнике, немного полная, темные волосы?! — затараторила я.

Женщина испуганно посмотрела на Ивана. Тот объяснил мне:

— Она на русском не говорит.

Я, теряясь в словах от волнения, повторила описание на английском. Женщина закивала и на ломаном языке рассказала, что девушку забрала скорая.

— С ней был мальчик! Два года, вот такой, — показала примерный рост Ярослава, — волосы светлые, как у меня. В красных шортиках. Где он?!

Работница с ужасом глядела на меня и не могла ничего сказать.

— Где мой сын?! — взревела я, уже находясь на грани истерики. — Он поехал вместе с ней в больницу? — это уже говорила на русском, потому что забыла все слова на другом языке.

Мой вопрос перевел Иван.

— Ее забрали одну! — пискнула женщина.

— Ярик! Ярослав! — закричала я что было сил и кинулась вглубь городка.

— Анастасия Алексеевна, погодите! — закричал мне охранник и попытался догнать.

Но я его не слушала, а, распугивая детей и их мамочек, не переставая выкрикивала имя сына, ища его глазами.

— Ярик! Ярик!

Меня уже душили слезы. Где он?! Господи, где он может быть?!

— Анастасия Алексеевна! — Иван догнал меня и довольно грубо схватил за плечи, чуть встряхнув. — Он не мог выйти за территорию городка, его одного не выпустили бы. Он точно здесь.

— Где?! Найди его!!!

— Здесь везде камеры, я сейчас пойду к охранникам и найду его по мониторам. Успокойтесь, пожалуйста.

— Я не могу успокоиться! — всхлипывала. — Пока не найду своего ребенка!

— Пойдемте со мной.

— Нет, я тут буду искать, он где-то здесь! Позовите мне администратора отеля! — крикнула я женщине, которая, не зная, что делать, тенью следовала за нами. Она быстро-быстро закивала и кинулась куда-то в другую сторону. — Идите, Иван! Что же вы стоите?! — разозлилась я и оттолкнула от себя телохранителя. — Скорее! Найдите моего сына!

Дважды ему говорить не нужно было, он бегом отправился в основное здание, где, скорее всего, и располагался пост охраны. А я продолжала выкрикивать имя сына, заглядывая в каждый бассейн, на каждую горку, на каждый батут. Но его нигде не было.

Пришел администратор. Видя мою беду, к поискам подключились другие мамы с детьми. Некоторые его видели, как и Марину. Видели, как ее забрали врачи, а куда пропал ребенок, никто не знал.

Я снова и снова набирала Ивана, но он неизменно отвечал, что пока ничего не может сказать.

С помощью администратора и других работников мы закрыли территорию детских горок. Пока все выходили, я стояла у пропускного пункта и внимательно смотрела на всех выходящих. А вдруг сынок просто заигрался с кем-то из детей и не слышал, как я его зову? Но вот вышла последняя семья, а Ярослава так и не оказалось.

— Вызывайте полицию, — сказала я, медленно опустившись на стул, который для меня принесли. Спрятала лицо в ладони. Это какой-то ад. Где мой сын?!

Пришел Иван и сообщил, что по камерам ничего не смог выяснить. Ярослав был на горках, потом пошел к выходу. И в тот момент, когда рядом не было ни одного взрослого, вышел с территории городка, а потом вошел в слепую зону и как сквозь землю провалился.

Это стало для меня настоящим шоком. Как мог двухлетний ребенок оказаться один, когда вокруг него находилось столько взрослых? Каким образом работники отеля не заметили, что няня, которую забрала скорая помощь, была не одна? Мысли носились с бешеной скоростью. Никогда не подумала бы, что окажусь в такой ситуации. Нужно было самой следить за моим мальчиком. Меня все больше и больше охватывала паника, которую усугубляло огромное чувство вины перед сыном. Он где-то ходит, заблудился, может, хочет пить или ест. Он мог удариться, упасть! Возможно, сидит и плачет где-то, а его никто не в состоянии найти! Боже, боже, дай мне сил это вынести!

— Его точно никто не уводил, — сказал охранник, видимо, желая меня успокоить.

— Тогда где он?! Куда мог уйти?

— Я не знаю, — виновато опустил голову Иван. — Но полиция уже едет. Все свободные сотрудники отеля ищут Ярослава по всей территории.

— Как он вышел отсюда?! Кто его выпустил? — вскочила я со стула.

— Я не знаю, Анастасия Алексеевна… Сотрудник куда-то на пару минут отлучился и не стоял на входе. Вот Ярослав в это время и вышел.

Трясущимися руками набрала номер Саши, но он оказался недоступен. Боже, боже…

Потом были, наверное, самые адские часы во всей моей жизни. Меня опрашивала полиция, затем — Ивана и всех работников детского городка. Мы смотрели видео с камер. Меня все время колотило, тело тряслось, как под напряжением.

— Пляж… — вдруг осенило меня. — Он любит купаться! Он… — я почти дышать не могла от страшного предположения. Малыш сам вышел из городка, он мог запомнить дорогу до пляжа, а там сегодня вода неспокойная.

Не говоря больше ни слова, я кинулась по дорожке к морю. Если Ярик и пошел сюда, то по ней, она же ему знакома. За мной несся Иван и один из полицейских, что-то выкрикивая.

Однако на пляже его тоже не оказалось.

— Его могло унести в море! — сипела я Ивану, когда уже сорвала голос от криков. — Пусть вызовут спасателей, морскую полицию или что у них тут!

— Анастасия Алексеевна, с ними связались сразу же, вам нужно успокоиться.

— Черт тебя дери, Иван, когда с твоим ребенком что-то случится, тогда мне так скажешь! — я почти не соображала, что говорила.

Села на песок и качалась из стороны в сторону, молясь, чтобы мой мальчик нашелся целым и невредимым. Вокруг меня ходили люди, кажется, мне вызвали врача. Меня усадили на один из шезлонгов, кто-то измерял мне пульс, потом сделали укол, вероятно, успокоительного. Я не заснула, но эмоции немного прибило.

В небе над нами шумел вертолет спасателей. Я бесцельно следила за ним глазами.

Где ты, сыночек?..

В руках все это время сжимала телефон.

Мне позвонила Марина.

— Анастасия, — робко сказала она. — Я не знаю, как так получилось, простите меня…

— Ярик пропал, — бесцветным голосом сообщила ей. — Его нигде нет.

— Я знаю, мне уже сказали…

Тихие слезы не переставая текли по щекам.

— Ты как? В порядке? — спросила девушку.

— Да, просто обморок из-за жары. У меня ни разу такого не было, я бы сказала, если бы падала в обморок, честное слово!

— Я знаю, Марин, знаю… Ты не виновата. Если тебя отпускают, возьми такси, потом поговорим.

Не дожидаясь ответа, скинула звонок. Саша так и не перезвонил, хотя Иван тоже пытался ему набирать.

Уже смеркалось. Телохранитель взял меня на руки, потому что идти после успокоительного я была не в состоянии, и отнес в домик.

— Мы его найдем, обязательно найдем, — говорил он тихо. — Полиция уже сообщила во все близлежащие отели, там тоже ищут.

— Как на таком дорогом курорте мог просто так взять и пропасть ребенок? — прошептала я, когда Иван опустил меня в кресло. — Ка-а-ак? — почувствовала, что снова плачу.

— Я не знаю…

— А вдруг Сашу кто-то специально вызвал, чтобы украсть малыша? — вдруг пришла страшная догадка. — Вдруг его украли?!

— Мы не видели никого подозрительного по камерам, да и везде, где Ярослав был виден после того, как Марину забрали в больницу, он находился один.

Я нервно засмеялась.

— А что, все убийцы похожи на убийц, насильники на насильников, а похитители на похитителей?! Это же не мультик Ярика, где преступники уже сразу в тюремную робу одеты!

Я снова начала звонить мужу, в надежде, что ему, может быть, что-то известно. Может, похитители выдвинули требования. Телефон уже был доступен, значит, Саша долетел обратно, но трубку не брал.

— Да чтоб тебя! — воскликнула я.

Долго успокоительное не действовало, я чувствовала, как внутренности снова захватывает нервная дрожь.

Встала и принялась расхаживать по темной комнате. Свет мы не включали. Иван просто стоял у стены, скрестив руки под грудью. А я не находила себе места.

— Нужно идти его искать! — направилась к двери.

— Ну куда вы пойдете? Его ищут с собаками на суше, вертолет на воде искал.

— Я не знаю, не знаю…

Замотала головой и вышла из домика. Иван — за мной. Тут у него зазвонил телефон. Я как ошпаренная повернулась к телохранителю. Он поднял и несколько секунд слушал то, что ему говорили.

— Понял, идем.

— Что?! — я схватила его за руку, впилась в нее, в тот момент не замечая, что почти пропарываю ему кожу ногтями.

— Все хорошо, Анастасия Алексеевна, нашли мальчика, по описанию — Ярослав. Живой, здоровый, все хорошо.

В тот момент я уже не чувствовала под собой земли, ноги подкосились, и если бы не Иван, упала бы на мощеную камнем дорожку, какие здесь были проложены ко всем домикам. Какова вероятность того, что сегодня здесь же потерялся еще один ребенок, и это окажется не мой сын? Нулевая. Это он. Он! Господи, спасибо!

Только секунда мне понадобилась, чтобы взять себя в руки.

— Куда нам идти?

— К главному входу, — сказал Иван.

Я полетела туда так быстро, как только могла. Наверное, ни разу в жизни не бегала настолько стремительно. По дороге с меня слетел сланец, но я даже не стала останавливаться, скинула второй и побежала босиком.

— Его несет мужчина, который нашел его, постоялец соседнего отеля. Мальчик не захотел идти больше ни к кому на руки, — с придыханием от быстрого бега, но не отставая от меня, говорил Иван.

В неярком свете фонариков, которые стояли по всей территории нашего комплекса, я увидела главные ворота. И словно во сне — невероятно медленно — заметила, как в них входят сначала люди в форме полицейских, а за ними — довольно высокий и коренастый мужчина, который нес на руках, без сомнения, моего сыночка! Светлая головка и хрупкий силуэт, который я никогда и ни с кем не перепутаю.

Я бежала к малышу, задыхаясь, ощущая привкус крови во рту, голова кружилась от усилий, но это все не имело значения.

— Мама! — заметил меня Ярик метров за тридцать. — Мама! — радостно закричал он.

Я почти врезалась в человека, которому буду благодарна до конца жизни.

— Сынок! Ярик! Сыночек!

Подхватила его, не глядя на мужчину, который его принес. Прижала малыша к себе крепко-крепко, чувствуя, как бьется его сердечко. Он улыбался, пока не увидел меня, рыдающую, и тогда заплакал сам.

— Его уже осмотрел врач, — слышала краем уха, как один из полицейских сообщал это моему охраннику на английском. — С ребенком все хорошо. Мы думаем, что, вероятнее всего, он зашел на территорию другого отеля с пляжа.

Через несколько минут, во время которых я не переставая обнимала и целовала малыша, без конца всхлипывая, на этот раз от счастья и облегчения, ко мне стала возвращаться способность здраво мыслить.

— Но как? — посмотрела я на полицейского, уже соображая настолько, чтобы разговаривать на английском. — Пляжи огорожены.

— Взрослый человек не пролезет, но такой маленький ребенок — возможно, — пожал плечами представитель закона.

— Я поговорю об этом с администрацией с утра, — сказал мне Иван. — Пускай озаботятся этим вопросом немедленно.

Только кивнула телохранителю. Пускай поговорит. Мне уже все равно, я не отпущу от себя Ярослава здесь больше ни на шаг.

Повернулась к моему благодетелю, который все это время тихо стоял в стороне как раз между двумя фонарями, поэтому на него не падал свет. Держа малыша, который уже тоже стал успокаиваться и только еще немного всхлипывал, я подошла к мужчине ближе, не зная, на каком языке к нему обращаться.

Но только я открыла рот, чтобы поблагодарить, как увидела его лицо. Сердце, кажется, встало. Замерло и больше не билось. Нет, так не бывает… Не бывает… Боже…

Закрыла рот. Сглотнула.

Передо мной стоял тот, кто все эти годы приходил ко мне в прекрасных, но болезненных снах. Кто все время своим образом бередил до конца не зажившую рану. На меня смотрел Миша. Внимательно, словно хотел в душу заглянуть.

Я так растерялась, что даже глаза прикрыла, потом и вовсе зажмурилась. Этого не может быть! Это все от пережитого стресса и успокоительных. Это галлюцинации.

— Анастасия Алексеевна, все в порядке? Вам нехорошо? — телохранитель подошел сзади и придержал меня за плечи, наверное, я пошатнулась.

Смогла только кивнуть. А потом медленно, словно это что-то могло изменить, открыла глаза. Миша. Все еще он.

— Спасибо, — севшим голосом прошептала. — Спасибо… Спасибо…

Он ничего не сказал, только коротко порывисто кивнул. Не знаю почему. Не мог говорить? Или не захотел? Тоже пребывал в шоке от того, что увидел меня?

— Вы нас извините, давайте обменяемся телефонами, завтра обсудим ваше вознаграждение, — серьезно сказал охранник. — Сейчас Анастасии Алексеевне и Ярославу необходимо отдохнуть.

— Мне не нужно вознаграждение, — услышала я такой знакомый голос, который прострелил грудь насквозь. Это было так больно, что я больше не смогла стоять рядом. Резко развернулась и быстрым шагом удалилась к своему домику.

Некрасиво? Наверное, но еще минута рядом с ним, и я не выдержала бы, сердце бы остановилось насовсем. Столько событий в один день — слишком много для живого человека. Нужно быть железной, чтобы после такого сохранять невозмутимость.

Я слышала, что Иван еще что-то говорил Мише, но уже не слушала. Нет, нет, не сейчас. Сейчас есть только я и мой сын.

Потом случился разговор с администрацией гостиничного комплекса. Мне принес извинения генеральный директор компании, который специально для этого прилетел из другого города. Я была очень на него зла и едва сдерживала раздражение, понимая, что конкретно он, возможно, и не виноват в произошедшем.

Мы находились в огромном лобби главного корпуса отеля. Марина бегала за Яриком по всему помещению, пока мы разговаривали. Но я ни на миг не выпускала малыша из поля зрения.

Я так поняла, администрация боялась, что мы подадим в суд, однако у меня не было никаких моральных сил даже думать об этом. Я так измучилась в неизвестности, что теперь просто радовалась благополучному разрешению ситуации.

— Мы можем продлить ваше пребывание здесь на неограниченный срок в этом сезоне, — сказал мне представительный мужчина в темном классическом костюме с пиджаком, несмотря на дикую жару. Он был совсем невысокого роста, довольно тучный, с темными волосами и очень смуглой кожей. На английском он не говорил, пользуясь каким-то местным диалектом, все его слова мне переводила его помощница. — Кроме того, посещение нашего ресторана также для вас бесплатно.

— Хорошо, — кивнула я. — Но я хотела бы, чтобы в детском городке повысили меры безопасности.

— С сегодняшнего дня мы удвоили количество работников в той зоне, — серьезно заверил меня директор. — Ни один ребенок не сможет выйти из детской зоны без сопровождающего.

— Странно, почему вы этого не сделали раньше, — покачала я головой, недовольно поджав губы. — И как так могло произойти, что мой сын остался совсем без присмотра?

Помощница перевела эти слова, и директор со смиренным видом вздохнул, показывая полное раскаяние.

— Мы уже провели беседы со всем персоналом, дежурившим вчера, смею вас заверить, что больше такая ситуация не повторится.

— Хорошо.

Директор уже раскланивался, когда к нему подошел один из служащих и сказал что-то на их местном языке. Я не поняла ничего, кроме двух слов: Михаил Журавлев. Сердце екнуло. Они говорили о Мише. О моем Мише!

— Извините, — обратилась я переводчице, — а в чем дело?

— О, — понял, о чем я спрашиваю, директор. — Мы предложили тому господину, который нашел вашего сына, также бесплатное проживание в нашем комплексе.

Я сглотнула сердце, которое стало биться в горле. Старалась не думать о Мише и о том, что, возможно, с ним еще предстоит разговор. Старалась не думать, потому что в таком случае голова начинала идти кругом. Но судьба вновь и вновь сталкивает нас вместе. Как будто нарочно…

— И он согласился? — с придыханием спросила, ничего не смогла с собой поделать.

— Да, уже оформили его. Надеюсь, все в порядке? — вдруг встревожился директор, видя мое выражение лица.

— Да-да, разумеется. Это хорошая новость, — я натянуто улыбнулась.

— Не смею вас дольше задерживать, госпожа Романова, — снова склонил голову мужчина.

Я кивнула и пошла к сыну, который с радостным визгом несся ко мне. На него вчерашнее происшествие как будто бы не повлияло. С утра он был совершенно обычным моим милым маленьким котенком. Подхватила его на руки и закружила, целуя в обе щечки.

— Идем на пляж? — спросила у Марины. — Ты себя хорошо чувствуешь?

— Да, все в порядке, просто буду под тентом сидеть на всякий случай, — улыбнулась она смущенно. Я видела, что девушка очень переживает из-за вчерашнего, как будто она виновата в том, что ей стало дурно.

Море было спокойное, а потому мы полдня просидели на пляже: купались, строили из песка фигурки, ели фрукты. Я читала Ярику сказки из его любимой книги, которую мы всюду носили с собой. И была почти счастлива, всеми силами отгоняя от себя мысли о Мише. И все же они то и дело приходили ко мне.

Зачем он согласился переселиться в этот отель? Его путевка закончилась? Или он специально это сделал, чтобы быть ближе ко мне? Чтобы что? Поговорить? Мы ведь должны поговорить. Я вчера его толком не поблагодарила. Если бы это был совершенно чужой, незнакомый мне человек, я непременно снова встретилась бы с ним, чтобы еще раз сказать, как я ему благодарна. Но сказать, что я боялась этого разговора, — ничего не сказать. Я была в панике, а потому решила оттягивать момент, насколько возможно.

И все же судьба распорядилась по-другому.

Сразу после ужина я сама уложила Ярослава спать, потому что днем он не ложился и стал капризничать к вечеру. Немного полежала с ним, но что-то не давало мне покоя. Нужно было проветрить голову.

— Марин, малыш спит, — я вышла из детской. — Иди к нему, пожалуйста, а я немного пройдусь.

Темнело здесь достаточно быстро. Закаты длились очень недолго. Поэтому когда я пришла к одному из нескольких открытых ресторанов, которые располагались на территории комплекса, на улице уже горели фонари. Я не предупреждала Ивана, что куда-то собираюсь, надеясь насладиться одиночеством, однако все равно увидела его. Он ненавязчиво расположился возле бара, попивая какой-то коктейль. Я наверняка знала, что безалкогольный, потому что на службе ему пить было запрещено.

А вот мне — нет. Поэтому я заказала себе большой красивый тропический коктейль и, получив его, села за столик возле бассейна. На мне было длинное легкое платье, подол которого разлетался облаком при малейшем ветерке. Волосы я распустила, отдыхая от дневной жары.

В воде отражались многочисленные фонарики и гирлянды. Здесь было красиво, по-настоящему красиво и уютно. Чуть вдалеке музыканты наигрывали медленную мелодию.

— Могу я присоединиться? — раздался до боли знакомый голос.

Так ушла в медитативное состояние, глядя на воду, что не заметила, как ко мне подошел Миша. Конечно, я была готова к тому, что рано или поздно мы встретимся. Гостиничный комплекс, хоть и большой, но все же не безграничный.

Посмотрела на бывшего парня и, не доверяя голосу, кивнула.

— Привет, — тихо сказал он.

— Привет, — с трудом, но все же произнесла, хотя горло сковал ком.

— С Ярославом все в порядке?

— Да, — я поставила бокал и повернулась к собеседнику всем корпусом. — Не помню, поблагодарила ли я вчера тебя… Я была в состоянии, близком к помешательству.

— Поблагодарила, — кивнул Миша.

Он говорил спокойно и ровно, и на лице его я не могла прочитать ни одной эмоции. Неужели он обо всем забыл?.. Наверное, это было бы самым обидным. Страшно потерять любимого, но еще страшнее утратить память о нем.

— И еще раз скажу спасибо. Если бы с ним что-то случилось… — голос сорвался, я опустила глаза, чувствуя, как они наполняются слезами.

— Все ведь обошлось, — вздохнул Миша.

— Как ты его нашел? — недоумевала я. — Его тут даже с собаками искали.

— Не знаю, как его искали, — пожал плечами собеседник. — Я просто вышел на пляж вечером, попрощаться с морем, ведь сегодня я должен был улетать, а там мальчик в темноте сидит возле воды и с песком играет.

Меня аж передернуло, когда представила эту картину, что мой малыш остался совершенно один.

— Я слышал краем уха в лобби, что пропал ребенок, поэтому, не дозвавшись его родителей, сразу пошел с ним в главный корпус, а уже оттуда вызвал полицию.

— Мне сказали, что Ярик не захотел больше ни к кому на руки идти, — чуть заметно улыбнулась я.

— Да, он, наверное, испугался, не знаю, — вздохнул Миша. — Вцепился в меня, как маленький зверек, и не отпускал, пока тебя не увидел.

Впервые за наш разговор его тон получил какую-то окраску. И это была горечь. Я не знала, в чем причина этого, и не могла спросить. Утратила такое право три года назад.

— Ты здесь… один? — покосилась на его правую руку, на безымянном пальце не было кольца, но след, различавшийся оттенком от остальной кожи, присутствовал. Значит, женат. Почему-то эта мысль больно резанула в середину груди. Не знаю, чего я ждала. Что он всю жизнь будет хранить мне верность?

— Да, — не стал ничего объяснять Миша. А что тут объяснять, если он женат? — А где твой… — он сглотнул. — Муж?

— Ему пришлось улететь. Срочные дела на работе, — я говорила, стараясь не смотреть на бывшего парня, не могла смотреть ему в глаза, говоря о Саше. Безумный горячий стыд пронизывал всю меня.

— Понятно.

Разговор не клеился. Мы оба словно боялись сказать лишнее. Как будто по лезвию ножа ходили. Посидели еще несколько минут в тишине. Только это была не та блаженная тишина, какая бывала между нами порой раньше. Сейчас она ощущалась как натянутая струна. Тронь — зазвенит.

— Рад, что у тебя все хорошо, — поднялся Миша. — Доброй ночи.

Я только посмотрела на него и кивнула, боясь, что если что-то скажу, непременно расплачусь. А слезы уже ничем не помогут.

Проследила взглядом за тем, как мужчина пошел по направлению к бунгало. Встретилась глазами с Иваном и кивнула ему, он кивнул в ответ. Не знаю, что обозначали эти кивки. Вроде как: я тебя вижу.

В горло больше не лезло ни глотка. Я встала и пошла к телохранителю.

— Вы на сегодня свободны, я иду спать, Иван.

— Как скажете, Анастасия Алексеевна, — кивнул он. — Проведу вас до домика, уже поздно.

— Ладно, — безразлично сказала я, и направилась к себе. Охранник жил в соседнем бунгало, гораздо меньшим по размеру, чем наш.

Я приняла душ, проверила, как Ярик, который сладко спал рядом с Мариной, пошла в свою спальню и даже свет выключила. Но так и не легла. Не могла. Душа стенала. Мне было настолько горько от встречи с Мишей, что выть хотелось. Я смотрела на почти полную луну и ощущала себя какой-то одинокой волчицей, которой нужно на волю.

И, почти не соображая, что я делаю, не включая свет, натянула первый попавшийся сарафан и, тихо приоткрыв дверь, чтобы меня вдруг не услышал Иван и не отправился со мной, выскользнула из домика.

Быстрее, быстрее! К воде, к волнам, к свободе! Ноги сами несли меня по мощеной камнем тропинке к пляжу. Как я и ожидала, в это время здесь никого не было. Весь мир вокруг принадлежал только мне!

Не медля ни секунды, я вошла в темную воду. Ноги обожгло холодом. Но сейчас это было прекрасно. Я хотела этого. Вода приняла меня в свои ледяные объятия. Не стала снимать одежду. Волна шла за волной. Я подставляла соленой воде лицо, задыхаясь и отфыркиваясь. Господи, как хорошо-то!

Но в какой-то момент волна пошла слишком сильная и накрыла меня с головой. В первую секунду растерялась и попыталась выплыть, но новая волна снова накрыла меня, не дав времени на вдох.

Почему-то мыслей в тот момент в голове не было. Лишь одна пульсировала: «Как глупо вот так вот умереть». Я даже не успела испугаться. Гребла руками к поверхности, но уже не понимала, где верх, а где низ. В какой-то момент удалось поднять над водой голову и сделать небольшой вдох, а потом волна снова накрыла меня.

Кто-то подхватил меня под подмышки и резко выдернул на поверхность. Я жадно ловила воздух, давясь им и откашливаясь, пока некто тянул меня к берегу. Очень скоро ноги коснулись дна. Я вылезла на песок на четвереньках, отползла немного от воды, чтобы до меня не доходили волны, и плюхнулась на спину.

— Идиотка! — пытаясь отдышаться, упал рядом Миша. — Ты утопиться решила?!

— Что ты тут делаешь? — когда смогла говорить, спросила я.

— Гулял, пока не увидел какую-то сумасшедшую, которая пошла ночью в воду. Ты таблички вообще читать умеешь? — мужчина был не на шутку взбешен. — Для кого написано, что ночью купаться запрещено?!

— У меня все было под контролем, — отвернулась от него. Не хотела признавать его правоту. Знала, что ночью заходить в воду опасно, но не сдержалась.

— Да? — сарказм в голосе моего бывшего был такой явный — хоть вместо масла на хлеб намазывай. — Значит, мне показалось, что ты тонула?

— Я просто купалась, — попыталась спасти положение.

— Ну прекрасно! — воскликнул он. — Зачем только одежду вымочил, тебя вытаскивая?

Мы молчали минут десять. Холодный ветер ощутимо ходил по моему телу, вызывая озноб. Я села на ягодицы, обняв колени руками, чтобы не дрожать так яростно.

— Надо идти, — сказал Миша. — Простудимся.

— Иди, — попыталась как можно безразличнее сказать. — А я тут останусь. Мне там душно.

— Включи кондиционер, — бывший следил за мной очень пристально.

— Я не об этом, Миш! Неужели ты не понимаешь?

— Не понимаю чего? Того, что ты разбила мне сердце, растоптала его в угоду желания красивой жизни? Так смотри: я на том же курорте, что и ты. Тебе нужно было только подождать пару лет, и я смог бы нас обеспечивать. Ты ни в чем не нуждалась бы, Настя!

Последнее слово он уже почти выкрикнул. Ветер усилился, и приходилось его перекрикивать.

Ну, вот оно. Вот тот разговор, который я сотни, тысячи раз проигрывала в голове! И… я ничего не смогла сказать в свое оправдание. Если сказать — придется выкладывать правду, а это приводило меня к той точки, с которой мы начали три года назад: Мише будет грозить опасность от Саши. Лене будет грозить опасность от Саши. Черт! Черт! Черт!

Я спрятала лицо в колени и беззвучно затряслась. Хотела бы прямо в этот момент провалиться сквозь землю. Пусть бы меня поглотил песок, как до этого — вода.

— Скажи, ты хотя бы жалеешь? — спросил он тихо, почти шепотом, когда ветер утих.

Я долго не отвечала, пытаясь совладать с эмоциями, но ничего не получалось. Рыдания рвались из глубины груди, я только и могла, что сдерживать их.

— Настя? — немного громче спросил Миша. — Ты жалеешь о том, что произошло? Или все, что ты говорила мне о любви, — просто фарс?

Я подняла на него заплаканные глаза. Уверена, он отлично разглядел, что они полны гнева. Да, именно это чувство раздирало меня с ног до головы, выкручивало внутренности, переполняло.

— Да как ты смеешь?!

Память о нашей искренней и чистой любви — это единственное, что держало меня на плаву все эти годы. Как он мог даже в мыслях допустить, что я не любила его?!

Мгновенно оказалась на коленях и, кинувшись к Мише, наотмашь засадила ему звонкую пощечину.

На его лице остался белый песок. Он медленно стер его, не переставая следить за мной взглядом. Я тяжело дышала, меня еще больше колотило, только на этот раз не от холода или ветра.

— Ну, хотя бы так, — спустя пару мгновений хмыкнул Миша, с трудом поднялся, утопая конечностями в песке, и пошел прочь с пляжа.

Я же выждала еще несколько минут, чтобы он наверняка ушел, и, медленно поднявшись, пошатываясь направилась в свой домик.

Миша сделал меня сумасшедшей. То, что должно было быть отдыхом, превратилось в бесконечную паранойю. Я знала, что он где-то рядом, понимала, что мы можем встретиться в любую минуту, и от этого не находила себе места. Мне казалось, что я вот-вот увижу его. Не знала, что буду делать. Что говорить? Как себя вести? Делать вид, что мне все равно? Что я все забыла? Но, господи, как же сильно билось сердце, даже когда я просто думала о нем. А не думать, не вспоминать наше время я не могла. Его губы, его руки на моем теле — в голове все было так реально, словно мы с ним расстались только вчера. Будто не было того убийства, моей сложной беременности, этого нелепого брака… Я прежняя встретилась со мной настоящей, и еще никогда мне не было настолько горько. Сказать по правде, я скучала не только по Мише и тому времени, которое мы провели вместе. Нет, это было только полбеды. Я тосковала по себе той, которая была до всех этих событий. Не скажу, что я когда-то была слишком наивной. Нет, бабушка, как могла, готовила меня к взрослой жизни. Но в то время, когда я была рядом с Мишей, я была счастлива. Мир казался более дружелюбным. У нас были мечты и планы. Мы столько всего хотели сделать, столько всего добиться! А теперь я ощущала себя полностью разрушенной. Опустошенной. Я имела все что только может пожелать душа. И вместе с тем не имела ничего. Кроме своего малыша. Только он поддерживал меня на плаву все эти годы.

Мысли о Мише никогда не уходили, но после встречи они достигли апогея. Стали настолько навязчивыми, что я уже всерьез задумалась о том, чтобы прервать тур и улететь домой. Там хотя бы все будет по-прежнему. Я вернусь в свое болото.

А здесь какая-то дурацкая надежда не давала покоя.

Идиотка! На что? На что ты надеешься? Все, поезд ушел! Окончательно и бесповоротно. Миша никогда тебя не простит, а даже если бы и так, Саша ни за что на свете тебя не отпустит.

Наверное, поэтому уже следующим вечером за моим ужином появилось белое сухое. Много. Я заказывала бокалами, даже сбилась со счету, сколько их было. Марина, которая сидела рядом, странно на меня поглядывала, зная, я обычно не пью, но ничего не говорила. Правильно, пускай думает, что у меня отходняк после пережитого стресса. Отчасти так и было.

— Я пойду уложу Ярика спать, уже поздно, — сказала няня.

— Ты себя хорошо чувствуешь? — по привычке уже уточнила.

— Да, Анастасия, все замечательно, — вымученно улыбнулась она.

— Ты не против, если, когда мы вернемся, я оплачу тебе полное обследование?

— Это… Мне неудобно.

— Марин, — я чуть тронула ее руку. — Я не хочу для Ярика искать другую няню, ты мне очень нравишься, и малыш к тебе привязался. Но я хочу быть уверена, что такая ситуация больше не повторится.

После напитка я смогла немного расслабиться и говорила прямо, хотя, возможно, следовало сказать это как-то более тактично.

— Д-да, — замялась Марина, — хорошо, конечно, без проблем. Солнышко, — посмотрела она на моего сына, который догрызал кусочек арбуза. — Пойдем к нам в домик, я почитаю тебе сказку.

За день малыш опять вымотался и без возражений пошел с девушкой за руку, перед этим обняв меня.

Я умиленно смотрела вслед сыну, делая несколько очередных глотков. Мой надзиратель, ой, то есть, телохранитель, сидел на почтительном расстоянии, чтобы не быть навязчивым, но все же с ним мне как будто воздуха было мало.

В ресторане звучала какая-то современная музыка, я не особо обращала на нее внимание, пока не заиграла медленная композиция. Она совсем не вписывалась сюда, казалась слишком чужда атмосфере веселых разговоров и смеха. Однако некоторые пары воспользовались этим и пошли танцевать. Но главное в этой мелодии оказалось то, что это была НАША с Мишей песня. Та самая, особенная. Та, которая вызывает слезы уже сама по себе. Я опрокинула в себя остатки напитка, поднялась и нетвердой походкой пошла к выходу, собираясь как можно скорее уйти отсюда, чтобы только не слышать. Чтобы только эта мелодия не выедала сердце изнутри, не разъедала грудь кислотой.

Чуть оступилась, но меня придержали.

— Спасибо, Иван, — посмотрела на мужчину, будучи уверенной, что это охранник, который последовал за мной, но оторопела.

— Боюсь, я не Иван, — непривычно нахально улыбнулся Миша.

Когда у него успело появиться такое ехидство? Раньше он так со мной никогда не говорил. Раньше…

— Да, не похож, — попыталась хоть что-то ответить, чтобы не стоять столбом и не пялиться на свою бывшую любовь.

— Потанцуем? — Миша не дождался ответа, а взял меня за талию, уже начиная двигаться под музыку. Только теперь сообразила, что шел он как раз от диджейского пульта. Понятно теперь, кто заказал эту песню.

Он мне мстит? Решил на нервах поиграть? От его близости стало жарко. Я дышала, часто, рвано и неглубоко.

— Аккуратно, Настюш, — шепнул он мне на ухо. — Гипервентиляцию заработаешь.

— Зачем ты это делаешь? — жалобно спросила, глядя на него снизу вверх.

— Делаю что? — как ни в чем не бывало ответил он вопросом на вопрос.

— Вот это. Мучаешь меня. Все закончилось давным-давно…

— Может, просто хочу убедиться, что тебе было так же больно, как было когда-то мне.

— Когда-то, — горько хмыкнула я, скользнув взглядом по залу и выцепив из посетителей Ивана. Он как будто бы и не смотрел в нашу сторону, но я четко знала, что об этом танце уже завтра утром будет знать Саша. Ну и черт с ним! — Когда-то… — повторила я, смакуя это слово. — Я до сих пор живу в своем аду, Миш. Рада, что для тебя все закончилось «когда-то».

— Ничего себе ад! — руки мужчины непроизвольно сжались. Стало только хуже, потому что получилось, что он прижал меня к себе теснее.

Я еле слышно всхлипнула.

— Ты ничего не знаешь о моей жизни, Миш. Поэтому не тебе судить.

— Можешь мне рассказать, — хмыкнул он.

— Зачем?

— И правда: зачем? — голос его едва заметно дрожал.

Я видела, что он старался вести себя со мной безразлично и немного надменно. Но у него это тоже не получалось. Может, я бы и поверила, если бы знала его хуже. Но я ощущала его как никого другого. Между нами как будто всегда была протянута ниточка. И она растянулась, но все еще не порвалась.

— Просто потанцуй со мной, не говори ничего. Один танец. Будь уверен, за него мне тоже придется заплатить.

Миша непонимающе посмотрел на меня, я взглядом указала на Ивана.

— Это твой телохранитель?

— Мой тюремщик, — хохотнула я, но ничего веселого в этом не было.

— Все так плохо?

— Давай не будем об этом, пожалуйста.

Вдруг я поняла, что что-то поменялось. Может, он и хотел вести себя со мной изначально по-другому, но моя близость тоже действовала на него. Действовала. Его руки стали нежнее. Пальцы незаметно поглаживали мою спину через невесомый шелк платья. Он прижал меня еще немного крепче, и я услышала, как он вдыхает запах моих волос. Я задрожала, положив голову ему на грудь.

У нас было всего несколько минут. Чтобы вспомнить. Чтобы насладиться. Чтобы понять: все еще не кончено. Чтобы снова обжечься, чтобы снова испытать боль…

Композиция подошла к концу. Но не успела я ничего сказать, как меня окликнул Иван.

— Анастасия Алексеевна, уже поздно, давайте, я провожу вас в бунгало?

Тон был почтительный, но мы оба знали, что отказаться я не могу. Или могу, но это повлечет за собой последствия. Хватит, Золушка. Сейчас ты превратишься в тыкву. Пора бежать с бала. И пускай прекрасный принц тебе только снится.

— Конечно, пойдемте, Иван, я устала, — отстранилась от Миши. — Еще раз спасибо вам, Михаил, за моего сына.

Сказала хоть что-то, чтобы оправдать в глазах охранника этот танец. Может, он не станет докладывать об этом Саше? Ха. Как же. Представила очередной скандал, который закатит мне муж, и передернула плечами.

Уходила не оглядываясь. В голове шумело.

Видимо, кто-то сверху решил, что мне за эти дни не хватило потрясений. Я вглядывалась в кожу на внутренней стороне плеча малыша и не могла поверить глазам. У него не было ни единой родинки. Ни одной, даже маленькой. Я столько раз зацеловывала все его тельце, что знала каждый миллиметр. Не было ни одного пятнышка. А теперь… Небольшая, в несколько миллиметров, но очень отчетливая половинка луны выступила на его теле. В том же месте, что и у Миши, его отца и деда.

Плюхнулась на песок, плохо соображая, что происходит. Даже потерла пятнышко. Может, испачкался? Но нет, это точно родинка.

— Играй, котенок, — потрепала его по голове в белой панаме. — Мама сейчас вернется.

Мне необходима была срочная консультация. Не понимала, как такое может быть. Вот родинки не было — и вот она появилась.

К счастью, один из знакомых в соцсети был врачом. Дрожащими пальцами нашла его страницу. Онлайн! Описала ситуацию и с замиранием сердца отправила сообщение.

«Привет, Насть! — пришел ответ почти сразу. — Давно не списывались, даже не знал, что у тебя есть ребенок».

«Два годика, у него не было родинок до этого».

«Он травмировал кожу в этом месте недавно?»

«Нет, ничего такого», — тут же написала.

«Сейчас лето, возможно, он находился на солнце? Воздействие ультрафиолета могло спровоцировать появление невуса», — предположил врач.

И тут до меня дошло. Ну конечно же! Ярик до этого ни разу не загорал! Это ведь наша первая поездка, а до этого он всегда ходил в маечке или рубашке. Никогда до этого солнце не светило на эту часть его тела.

«И точно, мы сейчас отдыхаем на курорте».

«Ну вот) Не волнуйся так, это совершенно нормально. Наблюдай за родинкой, если вдруг начнет быстро расти, покажитесь врачу, но сейчас переживать не о чем».

Поблагодарила знакомого и закончила разговор. Я не переживала за то, что это может быть какая-то болезнь, вовсе нет. Мне просто нужно было понять, как могло так произойти, что я раньше не видела этой отметки.

Эта крошечная луна вдруг перевернула всю мою жизнь с ног на голову. Я не знала, как реагировать на новость. Все три года, от самого зачатия, я была уверена, что Ярик — сын Саши. Муж сам в этом ни на миг не сомневался. Ведь именно моя беременность подтолкнула его к такому поспешному желанию жениться.

Но нет, таких совпадений не бывает. Не бывает…

Я смотрела невидящим взором на то, как малыш продолжает возиться в песке с игрушками. Смотрела и вспоминала те моменты, когда мне казалось, что я разглядела в сыне улыбку Миши. Или что Ярик нахмурился так же, как Миша. Или посмотрел с таким же выражением. Сколько раз в совокупности случались такие моменты? Ведь достаточно, чтобы о чем-то заподозрить. Но я просто не могла даже позволить себе думать об этом. Хотя иногда, особенно когда нежно намыливала малышу волосы при купании, вспоминала, как делала это для Миши, когда мы вместе принимали душ или ванну. Вспоминала, плакала сквозь улыбку и представляла, а что если бы это был его ребенок.

И вот она — реальность. Ярослав — сын Миши.

Все делала на автомате, не замечала никого вокруг. Марина забрала малыша на обед, а я, словно побитая собака, забыв о еде, поплелась в бунгало.

Приняла холодный душ, чтобы хотя бы немного привести мысли в порядок. Они пребывали в полнейшем хаосе. Раздался звонок телефона. Я вздрогнула, уже вытираясь. Ну, разумеется… Саша.

— Что вчера ты устроила за цирк? — спросил он, не поздоровавшись.

— О чем ты?

Решила притворяться дурочкой.

— Ты знаешь, о чем я. О твоем поведении.

— Нет, не знаю, объясни! — начала злиться.

— Какого хрена ты танцевала с каким-то… — Саша выругался. — И Иван сказал, что ты пила!

Он так выплюну мне это, словно у меня когда-то были с этим проблемы.

— Во-первых, не с каким-то, а с человеком, который спас Ярослава! — пыталась сохранять спокойствие, но выходило плохо. В одном полотенце я ходила кругами по комнате. — А во вторых, у нас что, сухой закон?

— Да хоть с папой римским! Ты моя жена, и я не потерплю, чтобы тебя касался другой мужчина. Ты поняла меня? — зашипел он. — Поняла?!

— Да, Саш, успокойся.

В этот момент я порадовалась, что Иван работает у нас не так давно и не знает, кто такой Миша. Думаю, если бы Саша узнал, кто на самом деле нашел Ярослава, уже примчался бы сюда.

— Я не хочу успокаиваться! — крикнул он в трубку. — Мы оба знаем, какая ты становишься, когда выпьешь!

Мне хотелось закричать ему, что это все неправда. Что между нами случилась близость вовсе не поэтому, а потому что он вынудил меня это той фотографией, но я замолчала. Вовремя закрыла рот. Лучше его не провоцировать. Это человек на многое способен.

— Ладно, не кипятись, — пошла на попятный я. — Я больше не буду здесь пить. Просто пережила несколько очень страшных часов, когда Ярик пропал.

— Обещаешь? — смягчился муж.

— Да, — сказала тихо.

Он вздохнул.

— Хорошо. Насть, прости, если был груб. Я очень боюсь тебя потерять.

Горько улыбнулась. Хорошо, что он этого не мог видеть. Чтобы потерять, нужно сперва обрести. А я никогда по-настоящему ему не принадлежала. А потом вдруг поняла, что, если Миша улетает отсюда завтра, то и мне тут нечего делать. Это место станет невыносимым без него, когда я уже успела попробовать, каково это, когда он рядом.

— А знаешь, я хочу домой, — вздохнула. — Закажи нам билеты.

— Моя девочка, — вдруг смягчился Саша. — Конечно, сейчас все сделаю. А ты пока собирай вещи. Полетим, куда захочешь, но вместе, как я тут с делами закончу.

Я подумала, что если бы могла проявлять к нему хотя бы каплю ласки, он был бы самым нежным мужчиной на свете. Но не могла я! Не могла этого делать, все время выставляя колючки, словно еж. Не могла раскрыться ему и все тут! И поэтому максимум, что он от меня получал, — это доброжелательное равнодушие.

А ведь он тоже страдал все это время. Так почему же не может отпустить?! Как всем стало бы от этого легче!

— Ладно, — почти шепотом сказала я. — До встречи.

Из-за всех событий я как-то упустила из виду то, что Лена, с которой мы обычно переписывались по десять раз на день, совсем перестала мне отвечать. Я несколько раз спросила, как у нее дела, но ответа не получила. Списала это на то, что у нее могло не быть связи, ведь она работала за границей.

Однако когда мы вернулись домой, от Лены так и не было вестей. Я начала волноваться не на шутку. Мысли о Мише и о том, что Ярик на самом деле его сын, отошли на второй план. Я аккуратно, не вдаваясь в подробности, поинтересовалась у Саши, не связывалась ли с ним Лена, но он лишь пожал плечами.

Звонила в ее офис, чтобы узнать, вернулась ли Лена или все еще во Франции, однако там никто не поднял трубку. В конце концов я не выдержала и, оставив сына с няней, поехала к сестре на работу сама. Слава богу, хоть здесь, дома, у меня была относительная иллюзия свободы, и Саша не приставлял ко мне охранников.

Я вела дорогую иномарку, которую подарил мне муж после рождения сына. Сказать по правде, она вовсе не была мне нужна. Наверное, я сдала на права и стала ездить на машине только лишь для того, чтобы чем-то занять голову. Вождение прекрасно отвлекало от любых проблем. Жаль, что не решало их.

На полпути телефон, который лежал рядом на переднем сиденье, зазвонил. Бросила на него быстрый взгляд. Сердце ушло в пятки. Виктория. Я уже очень давно с ней не разговаривала. Они все еще иногда встречались с Леной, но далеко не так часто, как в первый год после ужасного события.

Притормозила у обочины и включила «аварийку».

— Виктория? — успела поднять прежде, чем телефон перестал звонить.

— Настя, здравствуйте, — раздалось в трубке.

— З-здравствуйте. Вы знаете, где Лена? — не выдержала я.

— Лена в клинике, — сказала психотерапевт и быстро добавила: — С ней все в порядке физически, но у нее был нервный срыв.

Я резко втянула воздух. Когда же это закончится? У Лены теперь часто случались перепады настроения, несмотря на таблетки, которые она периодически пила. Но нервный срыв? Это что-то новое.

— Что случилось?

— Боюсь, это не телефонный разговор. Не могли бы вы приехать?

— Да, конечно, какой адрес?

Виктория продиктовала его, и я, прикинув в голове, примерно в каком районе города это находится, закончила разговор:

— Буду через минут двадцать.

— Я вас встречу у входа, — сказала врач и положила трубку.

Уже через полчаса мы стояли у дверей палаты в психиатрической клинике. Оказалось, что Виктория теперь здесь работает, я даже не знала об этом. Мы с Леной не обсуждали все, что связывало ее со страшным событием, в том числе не говорили и психотерапевте. Я боялась бередить раны, а первая Лена никогда не начинала говорить об этом.

— Она сейчас спит, — сообщила врач тихо. — Пришлось задействовать более сильные препараты, ей наш психиатр назначил.

— Не понимаю, что произошло? Ведь уже все было нормально. Я думала, она с этим справилась.

Виктория покачала головой и поджала губы:

— Кое-что, чего мы никак не могли предугадать.

— Вы меня пугаете, — я поежилась.

— Лена… — психотерапевт опустила взгляд, словно не знала, как сообщить мне новости. — Лена утверждает, что видела того человека, которого…

Она не договорила, я и так все прекрасно поняла и в испуге прикрыла рот ладонью. Жест вышел на автомате.

— Ей просто показалось, — не поверила я.

— Это понятно, — кивнула Виктория, поправив очки. — Но она вполне уверена в своих словах.

— Можно я посижу с ней, пока она не проснется?

— Конечно, — кивнула врач. — Если что, звоните, я тут недалеко.

И снова дверь. Только сейчас я находилась не на курорте, однако тоже в отеле. На этот раз я почти сразу постучала, подойдя к нужной комнате.

Миша открыл тут же.

— Проходи, — бросил он мне и пошел вглубь номера.

— Привет, — сказала тихо, на что он ничего не ответил.

Злился. Я поняла это сразу. Что-то такое… недоброе висело в воздухе.

— Чай, кофе, вода? — все же проявил он гостеприимство, хотя я была уверена, что это простая вежливость, не более.

— Нет, спасибо. У меня мало времени, давай сразу к делу.

Я старалась говорить как можно более сухо, понимая, что этого человека потеряла навсегда. Он не поверит, будто я не знала о том, что он отец Ярослава. Так зачем же унижаться?

Жизнь стремительно менялась, и я не понимала, что произойдет в следующий момент. Все эти годы я хотя и как будто находилась не в своей тарелке, но у меня была какая-то уверенность в почве под ногами, а теперь я ее потеряла и просто падала в пропасть. Голова разрывалась от всего, что произошло за последнюю неделю. Для одного человека это слишком.

— Я хочу сделать тест ДНК на отцовство. Если же ты откажешь мне в этом, буду добиваться через суд.

— Родинка вряд ли послужит существенным доказательством для того, чтобы меня вынудили дать разрешение на этот тест.

Я не хотела так говорить, но его враждебный тон заставил меня выставить колючки.

— Одна родинка нет, но на сайте вокзала в моем личном кабинете сохранился электронный билет. Я смогу подтвердить, что в то время находился в городе. У нас куча знакомых, которые также подтвердят, что мы с тобой встречались. Опять же: сохранились переписки в мессенджере романтического характера. Все это послужит весомыми доказательствами для того, чтобы суд назначил экспертизу.

Я не могла говорить. Отвернулась от Миши и поискала взглядом, куда можно сесть, потому что ноги почти не держали. Подошла к небольшому дивану и тяжело, словно столетняя старуха, опустилась на него.

Наверное, мне нужно было думать совершенно о другом. Например, о том, что жизнь рушится у меня на глазах. Я как будто держала в руках песок, изо всех сил стараясь, чтобы он не просыпался, но он все равно утекал сквозь пальцы. Однако в голове вертелась единственная мысль: он сохранил наши переписки.

Могла ли я когда-то подумать, что человек, который был для меня целой вселенной, всем миром, будет смотреть на меня вот так? Осуждающе, разочарованно, враждебно.

— Незачем такие сложности, я дам разрешение на тест, — подала голос еле слышно.

Если бы не Саша, даже и тест не понадобился бы. Я просто разрешила бы Мише видеться с сыном, но знала, что муж этого не допустит, поэтому ему нельзя ни о чем знать, пока Миша не получит разрешение суда на совместную опеку. Да, супруг будет в ярости. Не знаю, что меня ждет в этом случае, но теперь уже неважно. Я и так слишком много ошибок совершила, пора их исправлять.

— Что ты сказала? — Миша повернулся ко мне всем корпусом и даже подошел ближе.

— Я сказала, что дам разрешение на тест, — устало повторила. — Только мой муж не должен знать ни о чем, по крайней мере, до тех пор, пока ты не подашь документы в суд на совместную опеку. А лучше — пока не получишь разрешение на руки, если это будет возможно, учитывая, что юридически именно мой муж — отец Ярослава.

Миша подошел к графину с янтарной жидкостью в баре, налил себе четверть бокала и опрокинул в себя одним махом. Никогда раньше не замечала за ним такого. Нет, раньше такого точно не было. Может, не мне одной все это время приходилось трудно…

Я поднялась с таким же усилием, как и села, и направилась к выходу.

— Давай завтра утром сделаем это, выбери клинику и пришли мне адрес. Не будем тянуть.

Уже взялась за ручку двери, когда Миша вмиг оказался рядом и тоже схватился за ручку, не дав мне на нее надавить. Наши ладони соприкоснулись, и это ощущалось подобно электричеству. Попыталась убрать кисть, но он не позволил, мягко удерживая.

— Зачем ты это делаешь?

— Делаю что? — искренне не поняла я.

— Помогаешь мне. Здесь какой-то подвох? Ты хочешь притупить мою бдительность и снова обмануть?

— С-снова? — смотрела в его небесные глаза и не могла поверить, что несколько лет прошло. А ощущение было такое, будто мы расстались неделю назад.

— Не строй из себя дуру, Настя! — он повысил голос, чуть сжав мою ладонь своей.

Хотела что-то сказать, но не знала что. Какая же идиотская ситуация! Как в дешевой мелодраме!

Я всхлипнула и истерически хохотнула. Не смогла сдержаться. Отдернула руку и, продолжая смеяться, подошла к бару, плеснув себе из того же графина, что и несколькими минутами раньше — Миша. Выпила, даже не скривившись. В груди бушевал огонь, и жар от напитка я просто на его фоне не заметила.

Я смеялась и смеялась, не в силах остановиться. Запрокинула голову к потолку, чувствуя, как от смеха текут слезы, но ничего с этим не могла поделать. Смеялась, пока не начала задыхаться от недостатка воздуха. Все это время Миша смотрел на меня с подозрительностью и недоумением. А потом подошел и хорошенько встряхнул за плечи. У меня даже челюсти клацнули.

Смех как рукой сняло. Я смотрела на него. Вглядывалась, не замечая слез, которые все еще чертили по щекам мокрые дорожки.

— Что с тобой? — спросил он крайне серьезно. Возможно, сомневался в моей вменяемости. Да что он! Я уже сама сомневалась в своей нормальности. Слишком много всего. Я не вывожу. Не справляюсь.

— Смешную шутку вспомнила, — не отводя взгляд от двух голубых омутов, в которые меня затягивало с головой, прошептала с горечью.

— Поделись, чтобы я тоже посмеялся, — Миша всматривался в мое лицо, будто там мог найти ответы на все вопросы. Его глаза бегали от моих глаз к носу, по щекам и губам, а потом он снова возвращался к глазам. Когда он в очередной раз посмотрел на губы, я непроизвольно их облизнула, ощущая, насколько они пересохли. Он сжал челюсти и сглотнул. Кажется, тоже непроизвольно. Руки его все еще сжимали мои плечи. Только сейчас я поняла, насколько его ладони горячие. Как будто у него лихорадка. Я видела, как быстро-быстро бьется жилка на его шее. Сердце не должно так биться. Слишком стремительно. Мне стало очень жарко, я дышала рвано и часто.

— Шутка в том, что я никогда тебе не врала, — я шептала, потому что не доверяла голосу. — Предала — да, но не врала.

Это признание его озадачило. Он нахмурился.

— Не понимаю, — сказал он хрипло, как бывало в очень интимные моменты.

— И не нужно, ты мне все равно не поверишь. Отпусти меня…

Я могла бы сделать лишь шаг и освободиться, но на это не хватало воли. Чувствовала себя кроликом, который попал в кольца удава. Змея обвивается вокруг него, а он только и может, что смотреть в глаза неизбежности. Моей неизбежностью был Миша.

— Если бы я только мог… — прохрипел он. — Если бы только мог…

Он сделал еще один шаг ко мне, приблизившись вплотную. Его руки медленно поползли по моим плечам к ключицам, а затем — к шее, я высоко запрокинула голову, полностью обнажая перед ним горло, став совсем беззащитной. Прикрыла глаза и представила, как было бы просто умереть в его горячих руках, пусть только крепче сожмет, а я даже не буду вырываться… Из-под прикрытых век потекли слезы, которые стекали теперь по вискам, направляясь к ушам. Как я устала быть сильной! Как устала держаться на плаву… Смертельно. Руки Миши продолжили путь вверх. Он держал лодочками ладоней мою голову, большими пальцами гладя мои щеки. Палец прошелся по приоткрытым губам, я всхлипнула и слегка прикусила его.

Миша издал звук, похожий на стон. Я распахнула веки, промаргиваясь, чтобы снять пелену слез с глаз. Успела как раз вовремя, чтобы увидеть, как его глаза приближаются к моим. Одной рукой он взял меня за затылок, не позволяя избежать его губ, которые в немой мольбе припали к моим. Вторая рука опустилась на спину, прижимая меня крепко-крепко.

Не вынесла этого. Обвила его талию так сильно, будто хотела в него вплавиться. Впивалась в его губы неистово, не думая о том, что останутся синяки, кусала, вбирала в себя, терзала, а он вторил моим движениям, ни на миг не снижая накала.

— Я ненавижу тебя, Настя… — оторвался он от меня на несколько секунд, только лишь чтобы прошептать это прямо мне в рот. — Но почему ты до сих пор приходишь ко мне во снах?

— Ты сохранил наши переписки… — шептала ему в ответ, почти не отрываясь от его губ.

Мои руки в это время гладили его широкую спину, я хотела ощущать его тело, хотела почувствовать гладкость кожи без рубашки, поэтому запустила ладони под нее. Миша ощутимо вздрогнул.

— Сохранил, — согласился он, почти в точности повторяя мои движения.

Я очень хорошо ощущала, какой он твердый и готовый, от этого кружилась голова и подкашивались колени.

— Зачем? — почти не понимала, что говорю.

— Не знаю, Насть, не знаю, — мы все так же выдыхали друг в друга слова, почти не произнося их вслух.

— Зато я знаю почему.

— Нет… Не поэтому…

— Поэтому, Миш…

Наши губы соприкасались, словно две бабочки летали рядом — легчайшие прикосновения, почти неощутимые.

— Зачем ты это сделала, милая? — в его голосе слышалась чистая неприкрытая горечь. — Зачем разделила нас? Зачем разбила нас? — спрашивал он взахлеб. — Ты ведь тоже несчастна, я вижу по глазам. Они не могут лгать так искусно.

— Не могу сказать, — я попыталась отстраниться от него, но он не дал. Удержал, прижал еще сильнее, обдавая горячим дыханием. — Пожалуйста, пожалуйста, отпусти… Если я скажу, все станет еще хуже.

— Куда хуже, Настя?.. Три года прошло, я думал, что пережил это, а стоило один раз тебя увидеть, и снова голову потерял! Почти не сплю пятые сутки. Твой образ перед глазами, если бы это только помогло, я бы глаза выколол. Но ты глубже, въелась гораздо глубже. В меня, вот сюда! — он отстранился от меня, схватил мою ладонь и прижал к своей груди в районе сердца. — Чувствуешь?! — он говорил все громче. — Ты там, черт бы тебя побрал!

Я вырвалась, отбежала в другой конец комнаты, закрыв горевшее лицо руками. Не могла видеть его, слышать! Каждое его слово пулями решетило грудь. Казалось, опусти я взгляд, увижу кучу отверстий.

— О чем ты боишься мне рассказать? Насть? Что такое страшное ты скрываешь?

— Это не моя тайна.

— Но страдаешь из-за нее почему-то ты.

— Миша… — я прерывисто вздохнула и убрала глаза от лица. — Это слишком сложно.

Он мягко взял меня за обе ладони и повел к дивану, а потом аккуратно усадил и сел рядом, не отпуская, продолжая касаться. Эти прикосновения были настолько нужны, что хотелось сесть еще ближе, прижаться к нему, устроиться на коленях, но я не решилась на такое. Не спустя так много времени.

— Расскажи, пожалуйста. Ради нашего сына.

Он смотрел на меня такими искренними глазами, что я не выдержала и прерывисто кивнула.

— Но прежде чем я расскажу, пообещай, что не полезешь в это дело.

— О чем ты?

— Пообещай! Поклянись! Если из-за меня с тобой что-то случится, я жить не смогу, — на последнем слове всхлипнула и опустила глаза, пряча слезы.

Он снова прижал меня к себе, обняв за плечи. Теперь я находилась в кругу его рук. И это было самое уютное во всем мире место.

— Хорошо, я обещаю.

Его сердце вырывалось из груди, выбивая рваный ритм.

Я начала рассказ, не меняя положения тела. Если могу урвать хоть немного нежности, хоть немного ласки от любимого, пускай даже она скоро закончится, нельзя этим не воспользоваться.

— Помнишь, перед твоим последним приездом Лена якобы заболела? — я вздохнула.

— Да, мне тогда твое поведение очень странным показалось, чувствовал, что что-то не то, потому и приехал.

— Она не болела. Вернее, не болела физически. За несколько дней до твоего приезда она… — я запнулась, потому что ни разу не произносила этого вслух с той роковой ночи. Ни наедине с собой, ни с кем-то другим. — Она убила человека.

Миша стал каменным. Я в буквальном смысле ощутила, как напряглась каждая его мышца.

— Она… что? — не поверил он.

— Это вышло случайно. Он пытался ее изнасиловать, а она его убила.

— Но как?.. — это известие повергло его в шок, а я от нервов колотилась. Все тело сотрясала мелкая дрожь. Миша стал поглаживать мою спину, пытаясь успокоить. Даже в этом состоянии полегчало, потому что он находился рядом.

Рассказала ему в мельчайших подробностях о том, что знала сама. А потом о Саше. О нашей дружбе, о том, что мы оба росли почти сиротами. О том, как он резко поднялся и сменил круг общения, как манипулировал мной, ловко вынудив сблизиться, а потом и вовсе, воспользовавшись моим состоянием изумления из-за беременности, женился, полностью подчинив себе мою жизнь.

К концу рассказа Миша отстранился от меня. Он сел, оперся локтями о колени и подпер голову ладонями, глядя вниз, на свои ноги. Мы сидели так не меньше пятнадцати минут. И я решила добавить:

— Я была уверена, что это его ребенок, Миш. Иначе разыскала бы тебя, — облизала пересохшие губы. — Родинка проявилась, видимо, из-за того, что Ярик впервые находился на солнце без майки. Я не видела ее до того, как ты ее заметил. Ты мне веришь?

Я с замиранием сердца ждала его ответ. Было жизненно важно знать, что он поверил.

Он долго не отвечал. Так долго, что я уже всерьез собралась уходить, решив, что все оказалось зря, а он решил, что я выдумываю небылицы. Медленно поднялась. За окном почти стемнело. Нужно было ехать домой. Иначе Саша придет в ярость.

— Верю, — наконец он поднял на меня глаза. — Но почему ты не рассказала мне об этом раньше? Неужели думала, что я как-то наврежу Лене? — из его тона сочилась обида.

— Нет! — я подошла к нему и посмотрела сверху вниз, он все еще оставался сидеть на диване. — Вовсе нет, о чем ты говоришь? — запустила пальцы в его волосы, чуть массируя их и заставляя смотреть на меня. — Как раз наоборот, я боялась за тебя. Ты же наверняка не оставил бы это дело. Полез бы разбираться. Я же тебя знаю, — улыбнулась уголками губ, хотя глаза оставались печальны. — Я очень боялась, что Саша тебе навредит. Ты не знаешь, на что этот человек способен! — покачала головой, не отрывая взгляда от любимого. — Он как паук. Я и сейчас боюсь… Но есть кое-что, о чем еще ты должен знать.

Мужчина нервно хохотнул.

— Ну давай, добей Мишу, — пошутил он.

— Лена, кажется, несколько дней назад видела убитого.

— В смысле? — нахмурился мой собеседник, продолжая смотреть на меня, запрокинув голову.

— В том смысле, что он жив и здоров.

— Она могла просто перепутать, — предположил он.

— Я тоже сначала так подумала, но Лена говорила очень убедительно.

Я рассказала подробности, которые узнала от сестры.

Телефон зазвонил. Саша. Черт. Я скинула звонок, уже понимая, что вечер ничего хорошего в любом случае мне не принесет. Ярость супруга — вот что меня ожидает. И что самое интересное, впервые ревность будет оправдана.

— Муж? — глухо поинтересовался Миша.

— Да. Мне нужно ехать. Пора отпускать няню.

— Я вызову тебе такси.

Хотела отказаться, но вспомнила, что голова мне кружится не только от поцелуев, и кивнула.

Миша спустился со мной, чтобы проводить.

— Послушай, Насть… — сказал он, когда мы стояли на парковке в ожидании машины. — Не говори пока с ним об этом. Ничего ему не говори.

Ну вот, как я и думала: Миша собирался сам в этом разобраться.

— Ты обещал не лезть в это дело! — воскликнула с жаром.

— А я и не полезу. Обещаю.

— Тогда что ты задумал?

— У меня есть друзья, которые смогут кое-что проверить.

— Что? О чем ты?

— Насть, я обещаю, что со мной все будет хорошо. Дай мне три дня. Прошу. Не говори ничего мужу.

С проспекта на парковку завернула машина. Она неспешно подъехала к нам.

— Ладно. А что с тестом на отцовство? — серьезно посмотрела на Мишу.

— Повременим. Мой сын никуда от меня не денется, — улыбнулся он, и такие мечтательные глаза у него в тот момент были, что у меня все внутри от радости перевернулось. Несмотря на все проблемы, несмотря на этот хаос вокруг, между нами снова возникло доверие. Впервые за эти годы я увидела свет в конце тоннеля. Мне светила надежда, оживляя изнутри.

— Я буду ждать весточки, — улыбнулась ему в ответ.

Видела, что он дернулся, чтобы заключить меня в объятия, но я отступила. Не могла позволить себе обниматься в общественном месте. Мне иногда казалось, что Саша везде за мной следит. Он развил во мне паранойю.

Миша все понял. По глазам видела. Он кивнул и сказал:

— Я напишу очень скоро.

Садилась в такси, оставив свою машину на парковке отеля, а сама больше всего на свете хотела никуда не ехать. Остаться рядом с Мишей. Обнимать его до одури, до нехватки кислорода, до потемнения в глазах. Дышать им. Любить его. Неужели небо дает нам еще один шанс? Я так отчаянно в нем нуждалась, что готова была на тайную связь. Но Миша достоин гораздо большего, чем редкие встречи где-то в гостиницах. И от этого ныло сердце.

Когда я вошла в квартиру, часы показывали почти десять вечера. Обычно Марина без проблем оставалась допоздна, а иногда и на ночь. Мужа и детей у нее не было, а платили мы ей очень хорошо. Но сейчас на ковре в гостиной сидел Саша с Яриком. Они вместе что-то строили из большого конструктора. Муж очень редко играл с ребенком, поэтому мне сразу стало не по себе. Он отпустил Марину заранее.

Я сняла пиджак, в котором сегодня ходила целый день, и вымыла руки, двигаясь нарочито медленно. Мне не хотелось идти к Саше. Сказать по правде, я его боялась. Он никогда меня не бил, но было в нем что-то другое. Он подавлял меня, мою волю, мои желания, заставляя прятаться все глубже внутрь, в скорлупу.

— Привет, — натянуто улыбнулась. — Почему Ярик все еще не спит?

— Мама! — малыш поднялся и побежал ко мне, я схватила его на руки и расцеловала в обе щечки.

— Потому что его мать где-то ходит полночи, — тон звучал подозрительно спокойно. И это пугало больше всего, потому что я знала, что внутри у него бушует холодная ярость. Видела по мельчайшим движениям, по мимике.

— Не преувеличивай, сейчас еще нет десяти, — старалась говорить доброжелательно.

— С каких пор ты работаешь в ночную смену? — сквозь тщательно контролируемое спокойствие просачивалась желчь.

— Саш, не при малыше, — покачала головой. — Котенок, пойдем, я почитаю тебе сказку и ляжем баиньки.

Сын зевнул и положил мне голову на плечо. Он не привык ложиться так поздно и выглядел уже сонным.

— Я жду тебя, — Саша смерил меня взглядом и поднялся с ковра.

Эти слова камнем легли на душу. Отмолчаться и сделать вид, что я уснула, пока укладывала ребенка, не получится. Будет только хуже. Лучше поговорить сегодня. Однако я обещала Мише, что не затрону самую важную для меня сейчас тему, поэтому нужно держаться и не подавать виду, что что-то произошло. Три дня. Всего три дня он попросил.

Как назло, Ярик заснул очень быстро, уже через десять минут я вышла из детской. В квартире стояла подозрительная тишина. Я видела, что на террасе горит свет. Значит, Саша ждет меня там. Оттягивая неизбежный разговор, пошла в душ. Там, под горячими струями, смывала с себя слезы, смывала поцелуи Миши, смывала его прикосновения, его запах… Не знала, что будет через полчаса, а тем более — завтра, но ни о чем не жалела. Бережно спрятала воспоминания о том, что сегодня произошло, в глубины памяти, чтобы не забыть, даже если это наши последние прикосновения друг к другу.

Я переоделась в легкую комбинацию и шелковый халат сверху и, взяв волю в кулак, вышла на террасу. Саша сидел на одном из диванов. Он держал в руке бокал и смотрел в одну точку. Плохо.

— Где ты была? — посмотрел он на меня, когда я неслышно приблизилась и села в кресло напротив.

— Я тебе уже писала, что встречалась с клиентами.

— Это было в обед, Настя! У тебя не такая специфика работы, чтобы сидеть с клиентами до самой ночи, — он начинал заводиться.

— Откуда тебе знать, какая у меня специфика?

— Много ума не надо, чтобы делать то, чем занимаешься ты.

Я шире открыла глаза. А вот это что-то новое. Прозвучало обидно, впрочем, видимо, этого он и добивался.

— Иногда мне кажется, что ты любую деятельность измеряешь деньгами, — все еще спокойно говорила, стараясь не провоцировать мужа. — Если я не зарабатываю миллионы, это не значит, что я не смогла бы обеспечить себя и ребенка.

— Та-а-ак, — Саша поднялся и подошел ко мне. — Встань.

Я без лишних слов тоже поднялась, оказавшись лицом к лицу с ним и, вздернув подбородок, с вызовом посмотрела на него.

— А ты что же это, собралась жить одна и себя… обеспечивать? — он сказал это с издевательской интонацией.

Сердце екнуло. Если бы я только не была к нему намертво привязана, ушла бы не задумываясь.

— Ты же знаешь, что нет, — пошла на попятный.

Три дня. Потерпеть всего три дня. И, возможно, в моей жизни что-то прояснится.

— То-то же, — Саша сделал еще один шаг, став вплотную ко мне. — Не забывай: крепче любовных и семейных уз.

Меня так и подмывало спросить его, точно ли тот негодяй мертв. Спросить и посмотреть на его реакцию, когда он этого не ожидает. Уверена, я смогла бы расшифровать выражение его глаз. Но еще рано.

— Так где же ты была, любимая? — вкрадчивый голос прошелся по позвоночнику неприятной вибрацией. Он наклонился ко мне, словно хотел поцеловать. Иногда такое случалось, но очень редко. Я с трудом подпускала его к своему телу даже на такую малость.

— Сколько бы ты раз ни спросил, мой ответ не поменяется: встречалась с клиентами, потом работала в кафе одна, потом еще немного прогулялась по центральному скверу.

— Ну вот, видишь, сколько новой информации.

Он взял меня за плечи, как несколько часов назад — Миша. От воспоминания об этом я дернулась.

— Неужто я тебе так противен, Настя? — пальцы сжались так сильно, что, наверное, будут синяки.

— Мне больно, Саша. Отпусти.

— А ты веди себя, как замужняя женщина, а не как какая-то дрянь!

— Отпусти меня, слышишь?! — я дернула плечами, освободившись из захвата, и отошла от него на несколько шагов, к перилам.

— Отпущу, милая, отпущу, — усмехнулся муж, неспешно приближаясь. — Но ты же знаешь, что твоя дорогая сестричка в этом случае будет не столь благополучна? Я могу вдруг потерять всякий интерес держать в секрете то, что случилось три года назад. Когда там была годовщина? Пару недель назад, кажется?

Я беспомощно ловила ртом воздух. Никогда до сих пор от не шантажировал меня настолько открыто. Маски сняты.

— Я тебя поняла, — глухо отозвалась в конце концов.

— И что же намерена делать моя любимая супруга? — он снова подошел, а мне уже некуда было отступать. Дальше — только пропасть.

— Ничего. Жить, как и жила, — эти слова стоили мне всей выдержки.

— Моя умничка, — Саша улыбнулся, и улыбка выглядела довольно искренне.

Неужели его вправду устраивает вот такой брак?!

— Я всегда знал, что ты у меня хорошая девочка.

Он попытался обнять меня, и я не стала сопротивляться. Тогда он прижал меня к себе. Хотелось плакать от беспомощности, но свою порцию слез я сегодня уже вылила.

— Ты не будешь больше так задерживаться? — спросил он нежно. Но я-то прекрасно понимала, что за этой нежностью кроется угроза.

— Не буду, — пообещала, помня о тех трех днях, которые мне нужно потерпеть. Вот если бы Миша нашел хоть какую-то зацепку!

Я проиграла эту битву, но война еще не окончена.

Приехав к гостинице, глянула, на месте ли моя машина. Она стояла там, где я ее оставила. Перед тем как войти, несколько раз обернулась. Меня не покидало странное ощущение. Но я гнала его от себя прочь, думая о том, что уже через несколько минут увижу Мишу.

Дверь открыл швейцар. Я улыбнулась и вошла. Ощущение чужого взгляда не давало покоя. Я снова обернулась, но никого, кто мог бы за мной наблюдать, не заметила. Нервы. Паранойя. Пообещала себе, что немного разгребу эти дела и все же обращусь к психологу. Уже точно пора, сама я не справляюсь с теми стрессами, которые подсовывает жизнь. Слишком уж их много.

Возле лифта меня догнала девушка, одетая в строгий темный костюм, какие носили все администраторы этого отеля.

— Анастасия? — улыбнулась она.

— Д-да, — не поняла, как она узнала мое имя.

— Вас ждут в номере двести пятьдесят три.

— Эм-м, хорошо, спасибо.

Видимо, Миша по какой-то причине сменил номер, ведь до этого мы виделись в другом. Хотя, может, я что-то перепутала, а он просто решил мне на всякий случай таким образом напомнить. Ведь всю нашу переписку я сразу же стерла, включая адрес. Написала Мише сообщение:

«Разве ты остановился в двести пятьдесят третьем? Сменил номер?»

Однако сообщение он не читал. Тогда я решила все же пойти по указанному адресу. Оснований не доверять Мише не было.

Я поднялась на второй этаж. Ощущение, что за мной кто-то следит, исчезло. Нервы ни к черту. Так и с ума сойти можно.

Вот сейчас… Сейчас я его увижу…

Подошла к нужной комнате и постучала, замерев, сдерживая колотившийся пульс. Услышала шаги. Дверь открылась.

— Черт… — невольно вырвалось у меня.

На пороге стоял мой муж. Несколько секунд мы сверлили друг друга взглядами. В горле встал ком, который мешал дышать. Я уже дернулась бежать от него прочь. Это был первый порыв, потому что я увидела в его глазах нечто по-настоящему злое и опасное. Во мне проснулось животное чувство самосохранения. Беги или умрешь.

Но он ловко схватил меня за руку и втянул внутрь, хлопнув дверью.

— Ну ты и дря-я-янь, — подозрительно спокойно протянул он, но в этом тоне ощущалась тщательно сдерживаемая ярость. Настоящая, опасная ярость.

Я вырвала руку и отошла на несколько шагов, затравленно оглядываясь, чтобы понять, одни ли мы. Никого больше не было.

— Что… Что ты здесь делаешь? — спросила, только потому, что слышать звенящую тишину, стоя под его тяжелым взглядом, было невыносимо.

— Знаешь, любимая, — издевательским тоном сказал он, — я хотел задать тебе тот же вопрос, но, пожалуй, не стану.

Он повел головой справа налево и обратно, будто разминал шею перед занятием спортом. Уж за чем, за чем, а за фигурой Саша продолжал следить неизменно.

— П-почему? — пыталась сделать тон сухим, но он выдавал испуг.

— Потому что и так все понятно. Здесь ты в прошлый раз встречалась с тем самым своим «клиентом»! — он выплюнул в меня последнее слово. — А я ведь не поленился, проверил твое местоположение на карте. И как же меня удивило, что это оказалось не кафе, а гостиница! Иногда телефон показывает не совсем корректную информацию, я поехал сюда с твоим фото, чтобы убедиться, что ты действительно сюда приходила. И что же я увидел на парковке? — он сказал это так удивленно, как будто и сам не знал, что сейчас скажет. — А на парковке Настенькина машина, которую ей муж подарил.

Саша мучительно медленно приближался ко мне, а я отходила к стене, прикидывая, смогу ли быстро добежать до двери, чтобы он меня не догнал. Я его еще ни разу таким не видела, и это сильно пугало. Саша всегда был вспыльчив, но у него до этого никогда не дрожали руки, я видела, как непроизвольно сжимаются его кулаки. Знала, что с его характером это вопрос времени, когда он поднимет на меня руку. И если раньше он мог прийти в ярость даже тогда, когда повода я не давала, то теперь повод действительно был. И еще какой…

— Но как же так? Машина здесь, а Настенька дома, с сыном сидит, порядочная и примерная мать, — сарказм в его тоне можно было есть ложками. — Но раз машина здесь, то и Настенька скоро появится, правда же? И стоило мужу сказать, что он будет поздно, как примерная мать превращается, превращается… — он сделал несколько пасов, будто показывал фокус. — Превращается в суку последнюю и едет к любовнику!

Этими словами он будто сам себя подначивал. Оказался возле меня и наотмашь ударил по лицу ладонью. Я даже не успела закрыться, не ожидала, что удар последует именно в этот момент. Голова дернулась, а щеку обожгло огнем. Меня никогда до этого момента не били. И это оказалось очень больно, на левом глазу, с той стороны, куда пришлась пощечина, выступили слезы. Я схватилась за больное место, ощущая, как оно пульсирует. Мысли лихорадочно метались в голове. От той, что если он оставит на мне следы побоев, я смогу заявить на него в полицию, до той, что он меня убьет прямо здесь. Здравый смысл постепенно уступал место животному страху.

— Мне, значит, не даешь, дрянь, а какому-то хрену… — он снова замахнулся. Я вскрикнула и попыталась увернуться, но он схватил меня другой рукой за плечо, не дав закрыться, при этом больно ударив о стену всей задней поверхностью тела. Удар затылком оказался таким сильным, что я опустила руку от больной щеки, оказавшись на несколько секунд полностью дезориентирована. Новый удар по той же щеке выбил из меня еще один вскрик.

— Тихо! — зашипел Саша мне на ухо. — Молчи! Молчи или я перестану себя сдерживать!

Краем сознания я поняла две важные вещи: во-первых, он не знает, с кем именно я встречалась здесь, иначе точно назвал бы имя и припомнил бы, что это мой бывший парень. А во-вторых, он действительно сдерживался. Сила в его руках была огромная. Один удар кулаком, и я как минимум вырублюсь.

Быстро закивала, пытаясь не дать пролиться слезам физической боли и огромной обиды на себя, на сестру, но больше всего — на этого тирана, который подгреб под себя всю мою жизнь. Слезы беспомощной злобы. Слезы ненависти. Все же тихий всхлип вырвался из горла. Я сама зажала рот рукой, потому что из груди поднимались рыдания.

— Я терпел и ждал, пока ты сама созреешь к близости, — он схватил меня за шею, прижав затылком к стене. — Три года! Три гребанных года, тварь, ты меня за нос водила! И как давно ты с ним, а? Или их несколько?!

Я поняла, что от недостатка кислорода стало темнеть в глазах.

— Отпусти, — смогла прошептать, видя, как вокруг летают черные мушки.

— Сколько, Настя?! — он чуть отпустил горло, я смогла сделать один жадный глоток воздуха, прежде чем он снова сжал горло. — Сколько их было?!

— Убьешь… — прохрипела. — Саша…

Он грязно выругался и немного ослабил хватку. Я снова несколько раз смогла глотнуть воздух, готовясь к новой пытке, однако ее не последовало. Вместо этого муж схватил меня за плечи, оторвал от земли, будто я ничего не весила, и кинул на кровать. Еще даже не успев на нее упасть, я уже видела, будто в замедленной съемке, что он расстегивает ремень на джинсах.

— Больше я терпеть не намерен, Настя. Хватит с меня! Недотрога хренова!

Он приблизился вплотную к кровати и снял пиджак. Я застыла в ужасе. На его бедрах Висела кобура с пистолетом. Я знала, что он у него есть. Конечно, знала, ведь с этого долбанного оружия и начались все мои беды. Знала, однако же он ни разу за все эти годы не носил его при мне. Оставлял в бардачке своей машины или на работе в офисе, или еще где-то. Не знаю. Знаю только, что этот пистолет сейчас находился при нем. Наверное, я сильно побледнела, потому что он торжествующе ухмыльнулся, очевидно, наслаждаясь произведенным эффектом.

Он дернул меня за ноги на себя. У меня вырвался лишь тихий вскрик, но я подавила его. Саша медленно расстегнул кобуру и вместе с оружием кинул ее на ковер возле кровати. Я немного выдохнула. Стрелять он не собирается. Конечно, это было бы по-идиотски с его стороны, а Саша вовсе не идиот. Думаю, пистолет он сегодня взял как раз для того, чтобы запугать меня. Что ж, у него это получилось! И еще как! Я была вне себя от ужаса, так, что даже дышать боялась.

Длинная юбка, в которой я приехала, задралась на бедра, обнажая нижнее белье. Я все же попыталась отползти от него обратно, но он снова дернул меня к себе и навалился, расстегивая ширинку.

Я отпихивала его от себя изо всех сил, брыкалась, но он, казалось, весил целую тонну, почти не замечая моих попыток освободиться.

— Прекрати сопротивляться! — почти крикнул он мне в лицо. — Крепче любовных и семейных уз, помнишь?!

Он резко дернул трусики, ткань треснула и разошлась.

— Нет! — я поняла, что не за что на свете не хочу, чтобы это произошло. Если хочет, пусть стреляет! Пусть убьет меня, но ему я больше принадлежать не буду! Хватит расплачиваться за чужие грехи! Я найду другой выход. Что-то придумаю. Но не так! Не таким путем. — Нет! — снова закричала уже громко, в каком-то исступлении отталкивая его от себя. Слезы текли по лицу, но я их просто не замечала. — Отстань от меня! Уйди! Отпусти! Отпусти!

Вдруг тело Саши резко перестало на меня давить. Он, словно какой-то супер-герой, взлетел вверх и в сторону. Не сразу сообразила, в чем дело. Слезы плотной пеленой застилали глаза. Только когда я отползла к изголовью кровати, натягивая юбку по самые щиколотки, сумела разглядеть, что мой муж подлетел не самостоятельно, ему помогли.

Напротив него стоял Миша, а у Саши уже набухал фингал под глазом.

— Ты! — не своим голосом зашипел муж. — Я должен был догадаться!

Миша без предупреждения налетел на него. Я с расширенными от ужаса глазами смотрела за дракой, краем сознания отметив, что дверь в номер закрыта. Может, позвать на помощь? Но они перекрыли доступ к выходу, а о звонке в полицию я почему-то в тот момент даже не подумала. В фильмах драки всегда сопровождаются такими характерными громкими звуками, вскриками и ахами, но эти двое двигались совершенно бесшумно, махая кулаками. Пока оба успевали уворачиваться от ударов.

— Настя, уходи! — сказал Миша, не отрывая взгляда от противника. Почему-то Саша вовсе не выглядел комично с расстегнутой ширинкой. Он был устрашающ.

— Не смей, Настя! — воскликнул Саша, лишь на секунду отвлекшись от Миши и бросив в мою сторону предупреждающий взгляд.

Миша воспользовался этим и снова кинулся на Сашу. Он прыгнул, как дикий зверь. Никогда не думала, что Миша вообще умеет драться! Саша — да, я еще с детства видела, как он задирался с соседскими мальчишками. Но про Мишино детство я знала не так много.

Они снесли стул, однако шум приглушил очень пушистый ковер, лежавший в номере. Вдруг в мозг ударила мысль о пистолете. Дрожащими пальцами, не отрывая взгляда от мужчин, нашарила на полу кобуру и вытащила оттуда пистолет, направив его в сторону мужа.

— Стойте! — сказала как можно более твердым голосом.

Первым меня увидел Саша. Он замер, не доведя движение до конца. Потом на меня посмотрел Миша.

— Настя, опусти оружие, — попросил он тихо. — Пожалуйста.

— Она даже стрелять не умеет, — криво ухмыльнулся Саша. — С предохранителя не сняла.

Из одной его ноздри текла вишневая струйка. Он, не спуская с меня глаз, одной рукой провел под носом, стирая кровь. Но стало только хуже: он растер ее по половине лица.

Почему-то вспомнилось видео из интернета, в котором показывали, как чистить пистолеты. Я не помню, каким чудом мне его выдала умная лента, я таким никогда не интересовалась, но в тот момент я была занята с малышом, а потому не смогла вовремя переключиться, захватив несколько минут программы. Сейчас мозг вовремя подбросил расположение нужной детали. Я чуть увела ствол в сторону на всякий случай и перевела предохранитель в другое положение.

— Так лучше? — с горькой насмешкой спросила мужа.

Он сглотнул, видимо, не ожидая, что я хоть что-то смыслю в этом. Не стала говорить ему, что это единственные мои знания.

— Настя… — предупреждающе покачал головой Миша.

А Саша вдруг рассмеялся.

— Что-то мне это напоминает! Ну давай, стреляй! Кто-то из вашей долбанной семейки точно сядет! Захотела так же, как твоя милая сестричка? Убийцей стать? Давай, только у тебя не будет меня, чтобы прикрыть задницу!

Он говорил это почти весело, задиристо, справившись с первым испугом.

— Лена никого не убивала, — очень тихо сообщил Миша, но мы оба его очень хорошо услышали.

— Как — не убивала? — все же решила уточнить я. — Что ты имеешь в виду? Он все-таки жив?

— Жив, — подтвердил мой бывший парень.

— Все-таки? — скривился Саша. — Что значит — все-таки?

— Отойди от него и сядь на кровать, — приказала Саше, потому что пистолет оказался тяжелым. Даже не думала, что оружие настолько увесистое. В фильмах с ним так легко управляются, но мне было уже тяжело держать его на вытянутой руке. Она начала колотиться. Взяла двумя руками, но не знала, долго ли смогу его так удерживать. — Быстрее! — в голосе проскочили истеричные нотки.

Саша злобно на меня зыркнул, но все же сделал так, как я приказала. Миша в это время подошел к двери и щелкнул замком. Да, нам тут еще лишних глаз не хватало. Я не отводила взгляд от мужа, держа его на прицеле.

— Ну что, сможешь? — широко улыбнулся Саша. — Стреляй, любимая, стреляй!

— Насть, отдай мне пистолет, — очень тихо, будто пытаясь успокоить дикого зверя, попросил Миша, приблизившись ко мне так, чтобы я его видела и не испугалась.

Я кивнула и с огромным облегчением аккуратно отдала оружие Мише. Не знала, умеет ли он с ним обращаться, но держал он его уверенно. Он сел на диван напротив кровати и положил руку с пистолетом на подлокотник. Выглядел он довольно расслабленно.

Саша сощурился, ухмыляясь.

— Не сомневайся, стрелять я умею. Только двинься, и получишь пулю в ногу, — сказал Миша так обыденно, как будто обсуждал какие-то рабочие вопросы. Никогда не видела его таким. Он всегда обладал железным спокойствием, пока дело не касалось наших чувств, но даже не думала, что он умеет обращаться с оружием.

Саша промолчал, но его насмешливое выражение сдуло с лица.

— Ширинку застегни, — не выдержала я.

— Поможешь? — приподнял бровь муж.

— Да иди ты! — я обняла себя за плечи, будто замерзла, хотя на самом деле в номере не включали кондиционер, и было даже душновато.

— Застегни, — сказал Миша, и Саша, еще раз убийственно на него глянув, все же послушался. — Рассказывай.

— Иди на хер! — кинул муж.

— Тогда я расскажу, что моему другу удалось раскопать за два дня. Ты очень плохо заметаешь следы, Саша. Из рук вон плохо.

— О каком друге речь? — я села рядом с бывшим парнем на диван.

— Лёньку помнишь? — он не смотрел на меня, продолжая сверлить взглядом Сашу. — Который раньше в прокуратуре работал. Сейчас ушел на вольные хлеба, в частный сыск.

Я кивнула, хотя Миша мог видеть меня только периферийным зрением.

— Даже не знаю, как ты мог так сглупить? — усмехнулся Миша. — Три года назад с твоего счета была переведена кругленькая сумма на имя некоего Артема Берегового, на тот момент он оканчивал театрально-художественный. Припоминаешь?

Саша сжал челюсти.

— Откуда у тебя доступ к информации о моих счетах?

— Секрет фирмы, — улыбнулся Миша.

— Это не будет доказательством в суде.

— А мы в суд и не собираемся, да Настя? Достаточно ей и Лене знать правду.

— Что дальше? — севшим голосом спросила я.

— А дальше наш студент, получив билет в мир финансовой свободы, уехал жить… — он сделал пузу. — Здесь должна быть барабанная дробь.

— Дай угадаю, — нахмурилась я. — Во Францию.

— Ну, первый год он жил в Берлине, а уже потом перебрался, как ты правильно заметила, в Париж.

Саша смотрел на нас с недоумением, переводя взгляд то на меня, то на Мишу.

— Лена видела его во время командировки, — решила объяснить я.

У Саши вырвалось ругательство. Он прикрыл глаза.

— Так что же случилось в том злополучном клубе? — все так же спокойно спросил Миша.

Мой муж молчал. Тогда Миша неожиданно резко встал и, подойдя к Саше, приставил пистолет к его голове.

— Отвечай, мать твою!

Только тут я поняла, что все его спокойствие — напускное.

— Миш, — дрожащим голосом сказала я. — Миш, не нужно…

— Я заплатил ему, — заговорил Саша, — чтобы он… провел с Леной вечер.

— Подробнее! — Миша упер ствол в щеку мужчины.

— Чтобы поприставал к ней, а я ее якобы спасу, — Саша говорил так, словно ему тяжело даются эти слова, словно их из него клещами вытягивают. В некотором роде так и было. — Договорился с ним, что когда выйду якобы позвонить, он развяжет веревки на руках, которые я завязал только для виду, и снова нападет на Лену, вынудит ее выстрелить. Пули были холостые, как в кино.

— То есть это все было заранее спланировано?! — я не верила своим ушам. После того, что мне сообщила Лена, я надеялась, что тот парень жив, но думала, что он выжил случайно. Спасся чудом! А оказалось, что Саша все продумал заранее. — Господи… — до меня вдруг начал доходить истинный смысл всего. — Боже мой…

Поджала под себя ноги и обняла колени, спрятав в них лицо. Раскачивалась взад-вперед, пытаясь сама себя успокоить.

— Весь наш брак построен на обмане и шантаже, — шептала я, ни к кому, в сущности, не обращаясь. Вся моя жизнь — долбаный фильм! Я подняла на Сашу лицо. — Ублюдок! Ненавижу тебя! — я все еще шептала, потому что изумление было настолько сильно, что я просто не могла сказать это громче.

— Тебе незачем оставаться с ним, Насть, — Миша все еще не смотрел на меня, следя за противником, но в его голосе слышалась нежность. — Ты свободна, малышка.

— Нет, — покачала я головой, горько улыбаясь. — Ты плохо знаешь этого человека. Он все равно не отпустит меня. Придумает что-то еще…

Меня душила обида за то, что я столько лет прожила в страхе ни за что! Почему раньше не додумалась нанять частного детектива? Почему так слепо верила этому человеку? Почему я такая идиотка? Почему?!

— Не придумает, — Миша улыбался. — С этим в полицию мы пойти не можем, — сказал он. — Но мой товарищ накопал на тебя столько компромата по финансовым делам, что если тобой заинтересуется департамент финансовых расследований, сидеть тебе, парниша, не пересидеть.

Саша молчал. Он смотрел на Мишу. И если в мире существует настоящая ненависть, его глаза сейчас стали ее прямым проводником. Я никогда не видела такого взгляда. Ни у кого. И от этого все внутренности скручивало.

— Ты дашь ей развод, — Миша снова взял себя в руки и говорил совершенно спокойно.

— Все равно она связано со мной, — зло ухмыльнулся Саша. — У нас сын. И я не дам вам спокойно жить. Отниму его у Насти! Поверь, жена, у меня хватит финансов это устроить. Сможешь без сыночка-то? — издевался он.

— Воу, воу, полегче, — засмеялся Миша. И этот смех был по-настоящему счастливый. — Еще один ма-а-аленький сюрприз. Ярослав — мой ребенок.

Мы с Мишей вышли из здания суда, держась за руки. Стоял жаркий август. И мы только что провели несколько немного нервных часов.

— Я свободна, — все еще не могла поверить.

Миша предоставил в суд генетическую экспертизу, и его признали отцом Ярослава. Теперь официально. А меня развели с ненавистным мужем.

— Мы свободны, — сказал Миша и привлек меня к себе. Я повернулась к нему всем корпусом и прижалась так крепко, как только могла. Родной и любимый запах окутал меня.

Когда Лена поняла, что на ней не висит убийство, ее состояние стало улучшаться. Конечно, это не произошло в один день, потому что годы вины и страха все равно давали о себе знать, но я все чаще узнавала в ней свою жизнерадостную младшую сестренку.

Во время моего развода и процесса признания за ним отцовства, Миша все время находился на родине, рядом со мной.

— Что теперь будет? — вдруг испугалась я. — Ты снова уедешь за границу?

— Может быть, — пожал плечами Миша, я сильно напряглась. — Конечно, только если ты поедешь со мной. У меня там квартира. И от моря не очень далеко.

— М-мо-о-оре, — протянула я. — А может, сразу купим домик у моря? — пошутила я.

— Можно. Через пару лет, как денег подкопим, — Миша немного нахмурился и пожевал нижнюю губу. — Но у меня есть условие.

— Какое?

— Ты, малышка, станешь моей женой.

Я счастливо рассмеялась. В животе от его слов было щекотно, там снова порхали бабочки. Как точно кто-то придумал сравнение!

— А это, любимый, даже не обсуждается!

Я поднялась на цыпочки и, обвив его руками, поцеловала. Миша схватил меня за талию и закружил прямо на крыльце здания суда. Я счастливо взвизгнула и захохотала.

В двери показался охранник в полицейской форме.

— Молодые люди, это суд, а не балаган, — сказал он строго.

— Извините, — улыбнулся Миша и, подхватив меня на руки, побежал по ступеням вниз.

Я пищала, как маленькая, от страха, что он меня уронит.

— Аккуратно! Держи меня! Держи! — кричала, не переставая хохотать.

— Никогда тебя не отпущу, любимая, никогда больше!

Лаконичное белое платье и легкий макияж, живые белые розы в волосах, пышными локонами спадающих на мои плечи…

Я смотрела на себя в зеркало и не верила, что столь счастливая девушка со сверкающими глазами — это я. Нет, я не была уже такой же, как три с половиной года назад. Определенно, я стала опытнее и мудрее. И в какой-то степени от этого даже счастливее. Все тревоги остались позади. Я позволила Мише стать моим принцем на белом коне, тем, кто пришел и спас меня из крепкого замка злого дракона.

Миша был ужасно недоволен тем, что я сразу все ему не рассказала, что заставила нас обоих пережить столько боли. И все же он понял, что я не могла иначе, и принял ситуацию.

Главное, что мы теперь вместе. Так он говорил. И я была с ним полностью согласна.

Моя свадьба с Сашей была невероятно пышной. Гостей собралось столько, что я даже понятия не имела, какую сумму мой бывший муж выкатил за организацию торжества. Чувствовала себя чужой на том празднике, потому что почти все приглашенные были со стороны жениха: какие-то якобы друзья, партнеры по бизнесу, пресса… Никого, кто был бы мне дорог. Мое платье купили у известного зарубежного дизайнера, а туфли стоили целое состояние. Мне казалось, Саша делал как будто все исключительно напоказ, и какой бы чудесный образ у меня в тот день ни получился, глаза все выдавали.

Теперь же было все по-другому. Мы могли себе позволить, но специально не покупали роскошные наряды. Платье-карандаш без лишних украшений, туфли-лодочки на низком каблуке и легкая фата — вот и весь мой образ. Но как же мне в этом было уютно!