— Собирайся! — Ян швыряет мне в лицо мой плащ. — Вылетаем через три часа.

— Куда?! — начинаю от страха заикаться я.

— Мой брат должен быть похоронен как человек на своей родине. И ты, как верная и любящая жена, будешь сопровождать тело.

— Но Тимур не хотел бы… — пытаюсь донести до Яна, что его брат никогда не любил то место, где родился и вырос. Всегда отзывался о нем плохо и с отвращением.

— И ты решила, что вправе мне указывать, где и как мне хоронить брата?

Черные глаза Яна буквально пылают огнем, и сейчас он кажется мне настоящим демоном в обличии человека. Черная рубашка, черный костюм, черные до плеч волосы, что лежат колечками на воротнике. Такой красивый, что захватывало дух, а сердце сжималось от страха. Этот мужчина, старший брат моего мужа, пугал меня до дрожи в ногах. Тимур был не таким, они с братом совершенно разные, и матери у них другие.

Тимур с его светло-русыми волосами и почти белой кожей был как небо и земля рядом с братом, которого я видела первый раз. Никогда Ян нас не навещал, хотя приезжал и жил в Москве, я знаю. Тимур встречался с ним, и после этих встреч я не видела мужа месяцами, пока он пропивал и спускал деньги, что ему давал старший брат.

И, как ни странно, эти месяцы были самые спокойные в моей жизни. Я спокойно работала, жила, не вздрагивала ночами от каждого шороха в коридоре, боясь, что муж неожиданно вернется домой. Это всегда происходило внезапно… Впрочем, сейчас у меня другие проблемы. Ян приехал, чтобы заняться похоронами брата, и требует, чтобы я поехала с ним как скорбящая вдова. Но я не хочу ехать куда-то там на Кавказ, в аул или что там у них! Что я там забыла?

Ян, увидев, как я колеблюсь, наклонился ко мне ближе, его голос стал холодным и угрожающим.

— Ты ведь знаешь, что это не обсуждается. Тимур — мой брат, и я не позволю, чтобы его похоронили где-то там, где он не стал бы покоиться. Это его земля, даже если он ненавидел её.

Я чувствовала, как внутри меня нарастает паника. Мои мысли метались, пытаясь найти выход из ситуации. Яна невозможно было убедить, это стало понятно с первого взгляда на его суровое выражение лица.

— Но он же не хотел возвращаться туда, Ян. Он говорил, что это место не для него, что он хочет остаться здесь, в Москве. У него была жизнь, которую он построил сам, и я хочу, чтобы он остался здесь, где его любили и понимали!

— Не говори пустых слов! Его никто не любил, кроме нашей матери и меня… — его голос отрезал мои мысли. — Ты не имеешь права решать за него. Мы едем, и точка.

Переминаясь с ноги на ногу, я попыталась найти хоть какие-то причины, чтобы остановить этот безумный поезд, но всё, что я могла придумать, звучало слабо и беспомощно.

— Но у меня нет ни сил, ни желания… — еле слышно произнесла я.

Ян прорычал:

— Ни сил, ни желания? За это время ты должна была показать, какая ты жена! Уважай своего мужа даже после смерти!

Меня пронзила его агрессия, и, отстранившись, я закусила губу, чтобы не заплакать. В какой-то момент мне стало ясно, что сопротивляться бесполезно — я стою перед стеной, которую невозможно разрушить.

— Когда мы вылетаем? — спросила я, ощущая, как к горлу подступает ком.

— Через три часа. У тебя есть время собрать вещи.

С этими словами он вышел из комнаты, оставив меня в подавленном состоянии. Я стояла, глядя в пустоту, и понимала, что будет сложно заставить себя сделать то, что я не хотела. Но был ещё один аспект, о котором я не могла не подумать — если я не поеду, то что будет с Тимуром? Он был единственным человеком, который меня когда-либо любил по-настоящему, и теперь его тело готовят в последний путь, а я могу оказаться тем, кто его предал. Пусть во время похорон рядом буду я, человек, которому Тимур доверял. Пусть и принес мне потом много боли и страданий. Я его ненавидела при жизни, своего мужа, но прощаю сейчас, когда его не стало. Я выжила, а он нет. Свою вину передо мной Тимур искупил.

Немедля больше, я принялась собирать вещи, пытаясь заглушить внутреннюю боль и страх, которые сжимали сердце.

Да и что мне особо собирать? Все мои вещи уместились в небольшую дорожную сумку. Черное шерстяное платье, смена нижнего белья, футболка, шорты для сна. На себя натянула черную водолазку и такого же цвета брючки. На ноги короткие ботиночки на шнуровке. Тут и пригодился кружевной черный платок, что мне дала соседка мамы, когда я приезжала на похороны. Сейчас у меня не осталось никого, может, поэтому я так долго тянула с Тимуром, не уходила от него.

Накинув на плечи кофейного цвета плащ, я наконец-то отправилась к выходу. В зеркале коридора мелькнуло мое отражение: усталое лицо, глаза, полные тревоги и страха. Я не узнала себя. Страх и одиночество выжимали из меня все соки, но, кажется, именно они и удерживали меня в этом мире, в горьком, несовершенном. Я вновь вспомнила про свою семью: о том, как пережила утрату, о том, как осталась одна.

Собравшись с мыслями, я направилась на выход. Ян уже ждал меня внизу. Он стоял, скрестив руки на груди, и выглядел настоящим ледяным монстром. Глаза блестели, как черная нефть, полные осуждения.

— Ты готова? — спросил он, не давая шанса на долгие разговоры.

— Да, готова, — пробормотала я, стараясь говорить без волнения.

Мы сели в машину с водителем, где по пути в аэропорт царило молчание. Я пыталась сосредоточиться на том, что меня ждёт, на том, чтобы не поддаваться страху и безысходности. В голове вертелись мысли о Тимуре, том, как он переходил из одной жизни в другую, не оставив ни следа, ни памяти о себе. Когда-то я его любила. Так, что забывала обо всем на свете. В первую очередь о себе. Это и было моей ошибкой, потому что для мужа я стала никто. Как предмет мебели, удобный, безропотный и почти безжизненный. За какой-то год Тимур превратил меня из веселой красавицы в тень самой себя. И это вина только моя, больше ничья. Теперь я должна подчиниться его старшему брату и отдать долг памяти человеку, которого не могла больше любить. Которого теперь ненавидела всей душой, даже прощая ему все. Своему мужу.

Как только мы прибыли в аэропорт и подошли к стойке регистрации, я наконец ощутила, как сердце забилось внутри меня. До этого я словно и не жила, не дышала от дикого напряжения. Все вокруг выглядело обычным: люди, спешащие по своим делам, дети, смеющиеся и играющие, но для меня это место стало символом чего-то другого, чего-то окончательного. Ян взял на себя все расходы и уладил последние нюансы с перевозкой тела.

Я стояла в стороне, глядя на суету вокруг. Мы действительно собираемся в тот самый аул, о котором Тимур так не любил вспоминать? Я знала, как муж ненавидел все, что было связано с его семьей. Его рассказы были похожи на кошмар, и сейчас я бросала осторожные взгляды на старшего брата мужа, чтобы понять, действительно ли Ян такой жестокий, как говорил Тимур? Если судить по манере поведения и разговору, коротким приказам, то да. Ян вызывал во мне страх, а его властный вид заставляли нервничать. Я не хотела попасть под руку этому мужчине, и эта поездка станет последним, что я сделаю для Тимура, хотя он того и не заслужил.

Как вскоре оказалось, неподготовленность и бессилие были последним, что мне оставалось. Внутри горел огонь, который не утихал ни на миг. Я знала, что мне не избежать этого путешествия. И когда мы прошли через контроль, я еще раз посмотрела на Яна. Внутри меня что-то сломалось, и я поняла, что должна выдержать все, что будет там, на Кавказе. Не ради мужа, который был словно посланник из ада, а ради себя. Моя жизнь принадлежит только мне и никому больше.

Мы сели в самолет, и я почувствовала, как все в моей жизни изменится вместе с нашим взлетом. Как прежде уже не будет. Это страшное предчувствие едва не заставило меня закричать. Но я нервно сцепила руки на коленях, прикусив от страха губу до крови. Главное — вернуться оттуда, главное — там не задержаться. Но мужчина, сидящий со мной рядом, не внушал мне никакого доверия. Более того, я чувствовала себя загнанной в клетку, из которой меня уже не выпустят никогда.

Сердце колотилось, как под дикий ритм барабана, а разум метался в поисках спасительных мыслей. Я пыталась вспомнить о счастье, о том времени, когда Тимур еще был рядом, когда солнечные дни наполняли жизнь радостью, а его смех звучал как музыка. Но всё это уже казалось далекой сказкой, похороненной под грузом страхов и сожалений.

Самолет взмыл в небо, и с каждым метром я ощущала, как моя жизнь, словно засохший сад, тронутый осенним морозом, теряет свои яркие краски, которые еще оставались. Теперь эта самая жизнь предстала передо мной мрачной и холодной реальностью — с предстоящими похоронами и теми воспоминаниями о Тимуре, которые открывали зловещие фрагменты нашего совместного прошлого.

На мгновение я стала наблюдателем собственной жизни — смотрела на своего соседа, Яна, и пыталась найти в его холодных черных глазах хоть каплю человечности. Но он выглядел как каменная статуя, бесстрастная и неприступная. Казалось, его сердце не знало тепла, а душа была полностью поглощена мрачными мыслями о своем брате. Старший брат мужа ненавидел меня, но за что? Об этом мне сказать забыли.

Несмотря на это, где-то в глубине оседала затравленная надежда. Надежда на то, что, возможно, мне нужно это пройти, чтобы была возможность простить — не только для Тимура, но и для себя.

Сигнал о том, что мы достигли высоты, вывел меня из раздумий. Я вздохнула, заставляя себя успокоиться. На экране монитора показывали маршрут, который нам предстояло пролететь. Самолет летел заданным курсом, а я следовала вместе с ним, мне не оставили другого выбора.

Вскоре мы приземлимся, и вся буря эмоций обрушится на меня с новой силой. Я чувствовала, как все вокруг меня быстро меняется, а я остаюсь в безмолвном сопротивлении с самой собой. Будущее, которое и так казалось беспросветным и невыносимым, внезапно стало еще более зыбким и непредсказуемым.

Когда самолет наконец коснулся земли, я почувствовала, как ноги слегка подогнулись. Этот путь был навязан, но какой-то внутренний импульс заставлял меня идти вперед, даже если в душе бушевали ураганы.

— Выходи, — заставил меня встрепенуться голос Яна, холодный и властный. Я медленно поднялась и, преодолевая волнение, направилась к выходу. Впереди меня ждала новая реальность, и, как бы я ни противилась, мне нужно было это принять.

Как только я ступила на землю Кавказа, меня охватило чувство полной беспомощности. Воздух пах чем-то горьким, солнце слепило глаза, а пейзаж вокруг мне не казался родным. Это была чужая земля, полная зловещих напоминаний о том, как Тимур страдал в этих местах. Как мой муж не любил все это, ненавидел. Что вызывало в нем такую ненависть? Его семья, с которой я должна в скором времени встретиться, надеюсь, первый и последний раз.

Ян шел впереди, уверенно и властно, как будто весь этот мир принадлежит ему. И я следовала за ним, как призрак, оставляя свою прежнюю жизнь позади. В моей прошлой жизни было мало радостных моментов, но сейчас начинался совсем другой период. И чем он закончится, я не имела никакого понятия.

Знакомимся с героями моей истории:

Ян Амиров — 32 года, бизнесмен, очень богат, семейный бизнес.

Нас встречал кортеж из трех машин. В одну посадили меня, в самую первую сел Ян, после того как в третью машину, черный фургон, погрузили гроб с телом моего мужа. Машины тронулись с места, оставляя облачко пыли за спиной. Здесь было тепло, ярко светило солнце, и я невольно залюбовалась видом из окна. Горы… Я никогда не видела горы. И если бы не груз в последней машине, я бы получила удовольствие от увиденного.

Каждый поворот дороги открывал новую картину: завораживающие горные хребты с величественными вершинами, покрытыми снежными шапками, и зелёные склоны, устланные яркими цветами. Природа здесь была великолепной, но я не могла наслаждаться ею. Вместо этого каждая красота лишь усугубляла мою тоску и горечь утраты.

Я смотрела на этих людей, которые проезжали мимо нас, на лица, чужие мне, и осознавала, как сильно отличалась их жизнь от моей. У них был дом, семья, тепло и счастье, а у меня — воспоминания о человеке, который, несмотря на все терзания, в какой-то момент был единственным источником света для меня.

Автомобили мчались по узкой горной дороге, и с каждой минутой я чувствовала, как страх и печаль давят на грудь. Время шло медленно, и казалось, что каждая минута тянулась вечно. Я пыталась думать о чем-то приятном, но мысли обрывались, стоит мне вспомнить о Тимуре. В памяти всплывали его смех, слова любви, но вскоре их замещали глухие воспоминания о его страданиях и зависимости.

Машина повернула в узкий проезд между домами, и я взглянула на людей, которые стояли на улице. Местные жители в национальных одеждах, старики и дети, с интересом смотрели на нас. В этом взгляде я заметила нечто большее — какую-то смесь любопытства и сожаления. Они могли видеть, что наш кортеж был не просто из людей, которые приезжают с визитом, а свидетельство потери, которая затронула и меня, и их.

Скоро мы остановились у дома, где предстояло пройти последние приготовления. Я вышла из машины, и воздух здесь был иной — свежий, пропитанный запахами трав и земли.

Дом Амировых впечатлял своими размерами. Два этажа, стены сложены из камня, кованная решетка забора, охрана при въезде. Это мало походило на деревянную хижину, что я представляла себе. Мне казалось, что здесь, в ауле, живут гордые горцы и жилье у них далеко по виду от современных городских домов, к которым я привыкла.

Как только мы пересекли границы двора, меня охватила смесь удивления и тревоги. Дом Амировых выглядел величественно и внушительно — словно массивная крепость, готовая противостоять любым невзгодам. Я не могла отделаться от чувства, что нахожусь на территории, где сосредоточены вековые традиции и обычаи, о которых мне никогда не говорили.

Кованая решетчатая ограда, отделяющая двор от улицы, полностью соответствовала в целом образу этого места — всё было строго и красиво. Боязливо оглядевшись, я заметила группу мужчин у входа, одетых в традиционные одежды, которые с любопытством наблюдали за нашим приездом. В их глазах читалось то, что я не могла точно определить: интерес, сарказм или даже враждебность. Я не знала, какие предвзятые идеи они могли иметь о Москве, о нашей жизни там, а также о причинах, по которым я оказалась здесь, в этом чуждом для меня мире. Для них не имело значения, кто я такая и зачем здесь. Для них важен был тот, кто сейчас лежал в гробу, один из них. Пусть и предатель, но он свой, а я чужая.

В доме меня поразила атмосфера: просторные комнаты, высокие потолки и внушительный интерьер, пропитанный историей. На стенах висели семейные портреты Амировых — серьёзные лица с горькими улыбками казались мне призраками. Я чувствовала себя неуместно, словно осколок стекла в этой гранитной обстановке.

— Ты в порядке? — неожиданно спросил Ян. Его голос звучал невыносимо холодно, из-за чего я вновь ощутила, как страх проникает в каждую клеточку моего тела. Я кивнула, стараясь скрыть свои переживания, но он явно мне не поверил. — Мы должны встретиться с нашим отцом и дедом, обсудить детали похорон, — не глядя на меня сказал он, нетерпеливо поправляя костюм. — Следуй за мной.

Я сделала шаг вперёд, стараясь не отставать. За мной шли мужчины в чёрных костюмах, словно охрана. Будто я могла отсюда сбежать. Поэтому, когда я шла по длинному коридору к главной зале, мне стало действительно страшно. Все подробности этого дома, его богатая архитектура безжалостно демонстрировала величие и мощь рода, к которому я теперь принадлежала, по сути, через их сына.

При входе в большой зал, мой взгляд скользнул по собравшимся. Сколько всего здесь происходило в тишине: красноречивые взгляды, жесты, которые говорили без слов. В этом зале собралась вся большая семья, кроме женщин. А я смотрела открыто, будто бросая всем вызов. Мне бы опустить глаза вниз, а не смотреть прямо, но я просто забыла об этом.

— Я привез тело своего младшего брата, — сообщил Ян, поворачиваясь к присутствующим. — И мы здесь собрались, чтобы отдать должное Тимуру.

Выражения лиц мгновенно изменились: от строгих и жёстких до смягчённых, но всё ещё полных недовольства. Я понимала, что для них я была лишь сторонним игроком, которая должна была занять своё место в этой горькой ситуации.

— Женщина? — спросил старик, что сидел на стуле напротив меня.

— Его жена, — невозмутимо ответил брат моего мужа. — Она должна быть здесь, чтобы проводить своего мужа достойно. И останется здесь, чтобы не осквернять своим будущим поведением его память.

— Его жена, — невозмутимо ответил брат моего мужа. — Она должна быть здесь, чтобы проводить своего мужа достойно. И останется здесь, чтобы не осквернять своим будущим поведением его память.

— В смысле?! — возмущаюсь я, но Ян бросает на меня такой взгляд, что слова сами пропадают вместе с мыслями.

Я почувствовала, как в груди что-то сжалось в хрупкую пружину, в молчаливый протест словам Яна. Из-за холодного взгляда старика, который пронзил меня, как остриё ножа, поняла, что нельзя показывать свои эмоции. Но внутри меня возникло бурное сопротивление. Это были не просто похороны — это была последняя битва за свою свободу и за возможность не стать жертвой этой семьи. Они хотели меня оставить себе?! Да с чего бы это!

— Я не собираюсь осквернять память Тимура, — произнесла, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем я сама себя чувствовала.

В комнате повисло напряженное молчание. Все взгляды устремились на меня, и в этом немом осуждении я почувствовала, как вокруг меня сгущается мрак.

— Жена Тимура имеет право говорить? — строго глянул на Яна старик. — Раз так, то Тимур выбрал неправильную женщину.

— Вы знали, что ваш младший сын всегда поступал неправильно, — смело смотрю в глаза старику. — И то, что он выбрал меня, это только наш с ним выбор, и он никого не касается. А правильная я или нет, судить не вам.

— Она не знает, о чем говорит, — произнес кто-то из толпы, и на мгновение мне показалось, что я слышу в этом голосе осуждение. В этой толпе мужчин не было ни одного, кто бы за меня заступился или проявил сочувствие. Дикость какая-то, средневековье.

Я набрала воздуха в грудь, чтобы ответить, но Ян опередил меня, его голос звучал уверенно и твердо.

— Она знает, и поэтому здесь. Ее присутствие не обсуждается. Мы отдаем должное памяти Тимура, и я не позволяю, чтобы кто-либо из вас её унижал.

Ликование пронеслось у меня по крови, но я тут же подавила улыбку. Ожидала ли я, что Ян станет моим защитником? Нет. И чувствую, что этот мой маленький бунт еще аукнется мне так или иначе.

С каждой минутой разговор Яна с остальными становился все более невыносимым. Я заметила, как некоторые родные, стоя в тени, недовольно переговаривались. Это было похоже на шёпот за спиной, который говорил о том, что я все равно остаюсь чужой в их мире. Я не могла уйти, не могла защитить себя. Я согласна быть чужой, просто отпустите меня и все.

В этот момент старик, который бросал на меня презрительные взгляды, прервал мои мысли.

— Если она действительно его жена, то пусть помнит — у нас есть наши традиции. Она должна их уважать.

Ян слегка приподнял бровь.

— Я знаю, что у нас есть традиции, отец. И они по-прежнему будут соблюдены. Но давайте не забывать, что Тимур считал себя частью другой жизни, и именно поэтому он остался в Москве.

— Твой Тимур — предатель! — взвивается со своего стула старик. — Он уехал, бросил семью. Погиб как собака и жил так же!

Но слова Яна в защиту были для меня как холодный душ. Я знала, что брат моего мужа сам часто жил в Москве. Возможно, поэтому Ян не осуждал младшего брата так открыто за его побег. Ян знал, что Тимур был потерян между мирами. Между тем, откуда пришел, и тем, что построил для себя, точнее, пытался построить.

Зал наполнился тихим шёпотом и негодованием. Я пыталась оставаться невозмутимой, но волна эмоций накрыла меня. Вновь обвела взглядом большую комнату, посмотрела на портреты на стенах — это были лица, которые застыли, словно осуждая меня. Они смотрели с укором, полные гордости и боли, как будто каждый из них говорил, что я чужая.

— Тимур никогда не любил эту землю, и я здесь только из уважения к его памяти, — произнесла с решимостью. — Я не намерена забывать его, но и соблюдать ваши традиции не буду. Я другой веры и из другого мира. Здесь мне не место.

— Молчи, женщина, — зашипел рядом стоящий Ян. — Или ты не выйдешь отсюда ненаказанной.

В ответ на мои слова Ян едва сдержался, чтобы не начался скандал. Он понимал, что каждая моя фраза была правдой, но его гордость как члена семьи препятствовала полному пониманию между мной и семьей Тимура.

— Сейчас не средневековье, в котором вы тут все застряли. Я свободный человек и говорю, что чувствую.

Смотрю прямо в глаза Яну, зная, что и это здесь не приветствуется. Женщина должна быть покорной? Кто это сказал?!

— Я не позволю, чтобы память моего мужа оскорбляли, называя предателем.

— Но и говорить от имени своего мужа ты не имеешь никакого права, — заявил Ян так, чтобы каждый это услышал.

Меня снова охватило чувство беспросветности. Чем дольше я находилась здесь, тем становилось яснее: мне никогда не принять их мир с их условиями. Все это казалось ловушкой, в которую меня заманили, и я знала, что мне нужно найти способ вырваться из этого кошмара.

Ян с гневом смотрел на меня, приказывая замолчать. Он понимал, чего я боюсь, и, возможно, видел нечто большее, чем возмущение, исходящее от его семьи. И несмотря на все слова, старший брат моего мужа понимал меня. И это было удивительно. Возможно, вращаясь в том мире, где жил Тимур, Ян стал тоже другим, хотя и отрицал это.

— Уведите ее отсюда, — наконец устало произнес Ян. — Пусть побудет у себя в комнате, подумает.

Я хотела что-то возразить, но меня подхватили под руки и вывели из зала. В принципе, я и не стала сопротивляться. Мне все это надоело. Как и скорбеть по человеку, который в последний год своей жизни уже и не был таким, как раньше. Да, я жалела Тимура, помнила его прежним, но тот, кто сейчас лежал в другой комнате, окруженный почестями и родственниками, таковым уже не являлся. Все, что в моем муже было хорошего, исчезло без следа. И если раньше я винила себя в этом, то последнее время уже нет. Это был выбор моего мужа, жить такой жизнью, а не мой. Не я его сделала монстром. Он сам стал таким.

— Твоя комната, — открывает мне дверь молодой мужчина в черном костюме и черной рубашке. — Еду принесут.

Он уходит, а я остаюсь наконец-то одна. Оглядываю довольно приличную комнату в стиле всего дома. Тут есть и небольшой гостиный уголок, собственная ванная комната, большая кровать под парчовым покрывалом с кучей подушек. Так и хочется упасть на нее, зарыться в подушки, проспать весь этот ужас. Я не верю словам Яна, что должна остаться здесь. Пусть у меня никого нет, так как я из детского дома, но я вообще-то работаю. Художником-дизайнером в одном небольшом агентстве по рекламе. Меня и отпустили лишь на неделю, пока не улажу все дела с похоронами мужа, а тут Ян появился. Увез меня, даже не спрашивая, могу ли я ехать или нет.

Впрочем, видя всех этих мужчин здесь, я теперь не удивляюсь ничему. Женщины какие-то все молчаливые, одеты закрыто, в черных платках. Но сейчас понятно, траур, но неужели они все время так ходят? Когда мы ехали, я видела на улице и других женщин, одеты вполне по-современному. Тут и правда какой-то древний мир со своими обычаями.

Быстро достаю из сумки туалетные принадлежности и легкий халатик. Очень хочу принять душ и действительно лечь спать. Волнение последних дней сказалось на мне, и сейчас я почти без сил. Готова все отдать за чашку сладкого чая и несколько часов сна.

После того как приняла душ и высушила волосы феном, который был в ванной, решила разобрать свои вещи. Мне нужно выйти из комнаты и найти кухню, чтобы попросить чай. Про меня, кажется, все забыли, а очень хочется пить. Поэтому достала из сумки спортивные брючки и белую футболку, натянула на себя, стянув волосы резинкой. Только взялась за ручку двери, как она открылась, впуская внутрь женщину с небольшим подносом.

На ней тоже было черное платье и платок, возраст я могла угадать по довольно красивому лицу. На вид лет тридцать пять, не больше. Она молча прошла мимо меня, поставила свой поднос на белый столик с изогнутыми ножками у небольшого диванчика.

— Здравствуйте, — мило улыбнулась ей, пытаясь наладить контакт.

В ответ равнодушный кивок и ни слова.

— Вы родственница Тимура? Да?

— Старшая сестра, — бесцветным голосом произнесла женщина, не глядя на меня. — Ужин принесу через час.

— Спасибо, а как ваше имя?

— Дарина, — ответила женщина, направляясь к выходу.

Я посторонилась, чтобы пропустить ее, но задержала на пороге, тронув за руку. Такой реакции я не ожидала. Женщина отшатнулась от меня, будто я прокаженная, в глазах застыл ужас.

— Извините, не хотела вас напугать, — тут же убираю свою руку, сцепляя на груди. — Но может у вас найдется минутка, чтобы со мной поговорить?

— Блудница, — шипит она и вылетает за дверь, будто за ней черти несутся.

— Ого, как все запущено, — выглядываю в коридор, удивляясь реакции сестры Тимура. — Да тут секта какая-то, не иначе. Что все зашуганные какие-то. Да и с чего она взяла, что я…

Додумать мне не удается, в комнату без стука стремительно входит Ян и хватает меня железной хваткой за локоть, притягивает к себе.

В глазах пылает ярость, от которой я невольно поеживаюсь.

— Не смей никого трогать в этом доме, поняла?!

— А меня, значит, можно всем, кому не лень? — вырываюсь из его хватки, но он снова перехватывает мои руки уже двумя своими. — Отпусти! Ты не имеешь права так со мной поступать!

Какие-то секунды ведем молчаливую дуэль взглядами. Мне нравятся его глаза, шоколадного цвета, с длинными черными ресницами. У Тимура были совсем другие, серые с голубым. Вообще иногда кажется, что у Тимура совсем другая мать была, не как у Яна. Они чем-то похожи, но все же разные, особенно внешне. Я долго не знала, что Тимур с Кавказа. Даже не предполагала, что в нем эта горячая кровь течет.

— Ты ничего не знаешь о нашей семье! — тихо рычит Ян. — И сильно отличаешься от женщин, которые здесь находятся. Поэтому прошу тебя, ни с кем не говори, ничего не спрашивай.

— Я что, в тюрьме?!

— Нет, но… — наконец Ян отпускает меня и проходит в комнату, садится на диван, положив ногу на ногу. — Просто сделай, как я сказал, и все.

Смотрю на него, вижу, что он действительно злится, только причина мне непонятна. С чего бы всем в доме меня ненавидеть?

— Мать Тимура будет на похоронах? — спрашиваю, просто чтобы уточнить, но не ожидаю, что Ян так поменяется в лице. — А что такого? Я правильно понимаю, что у вас с братом разные матери?

Вижу, как Ян пытается взять себя в руки, прежде чем мне ответить. Взгляд тяжелый, изучающий. Он смотрит так, словно видит не меня, а другого человека, который вызывает в нем ненависть. Он сжимает кулаки и медленно встает, делает шаг ко мне, наклоняется.

— Никогда не спрашивай меня про мать Тимура, поняла? В этом доме не принято вспоминать эту женщину!

— Страсти какие, — на всякий случай отступаю от него, чтобы не стоять на пути.

— Я все сказал. Позже тебе принесут ужин и доставят одежду, подобающую для траура. Ты должна спуститься вниз и провести эту ночь у тела своего мужа вместе с другими женщинами. Если ты этого не сделаешь, я притащу тебя силой.

— Да я как бы и не собиралась отказываться, — испуганно смотрю на Яна. — Тем более я понимаю, что от меня все хотят.

— Вот и отлично, а пока постарайся не выходить из комнаты и больше ни с кем не говори.

Ян направляется к двери, а я поворачиваюсь, сверлю взглядом его спину.

— А то что?! — с вызовом бросаю ему.

Брат Тимура берется за ручку и какое-то время стоит, не поворачиваясь ко мне.

— Лучше тебе этого не знать, — не глядя на меня, отвечает Ян и выходит за дверь.

— Сумасшедшие какие-то все, — тихо ворчу я, падая на кровать. — Быстрее бы уехать отсюда. Тимур был прав, когда сбежал из этого дома. Тут все чокнутые.

Ян был прав — мне действительно лучше не соваться в чужие дела. Но с другой стороны, я не могла оставаться в стороне, когда меня обвиняют в чем-то или презирают. Стены этого дома словно сжимались вокруг меня, и я не могла дышать. Я сильно уставала от этого груза молчания и осуждений, поэтому решила, что мне нужно выбраться на свежий воздух, когда начало темнеть.

Набравшись смелости, встала с кровати и направилась к двери. Чувство страха уже не так сковывало меня. Если не сейчас, то когда? Я не буду позволять им делать из меня жертву. До полуночи еще было время, а после сна я хотела немного пройтись или мне и это запрещено?

Осторожно открыла дверь и выглянула в коридор. Никого не было. Тишина окутала дом, и я посмела сделать шаг вперед. Пройдя мимо нескольких дверей, заглянула в комнаты и увидела прекрасные интерьеры, но они не вызывали во мне восторга — только раздражение.

Достигнув лестницы, решила спуститься вниз, в просторный холл. Я надеялась, что никто из семьи не обратит на меня внимания. Однако внизу, как назло, меня уже кто-то ждал.

На диване сидел один из мужчин в традиционной одежде. Среди всех мужчин он выделялся именно своим седовласым возрастом, казался старше того старика, с которым я спорила днем. Я почувствовала его присутствие еще до того, как сделала шаг в зал.

— Ты, должно быть, Кира, — произнес он с более сильным акцентом, чем у остальных. — Жена Тимура.

— Да, — ответила я, стараясь говорить уверенно, но голос предательски дрожал. — Я здесь для похорон. Это очень важно для меня.

— Для тебя или для него? — поинтересовался он, его голос был ровным и холодным, как стальной меч.

Я почувствовала, как в груди что-то сжалось, но быстро собралась. Даже не собираюсь никому ничего доказывать.

— Я любила своего мужа, — произнесла, стараясь скрыть раздражение в голосе. — И у меня есть право быть здесь.

— У женщин свои права и обязанности. Подумай об этом, прежде чем открывать рот, — он наклонился ближе. — Мы знаем, кто ты, и важно, чтобы ты знала, что ты здесь чужая. К тому, что произойдет, ты не имеешь отношения.

Эти слова звучали как приговор, и я почувствовала, как у меня подгибаются колени. Но, несмотря на явное недовольство мужчины, встала прямо, хотя в душе всё закипало.

— Я провожу своего мужа и уеду. Больше мне здесь делать нечего.

— А твой муж говорил тебе, кто его мать? — Тон мужчины стал еще более насмешливым. — Тимур никогда здесь не был полностью своим.

— Кто вы? — Всмотрелась я в глаза мужчины с новым вниманием. — Почему вы со мной так разговариваете? В этом доме уже все решили за меня. Ян привез меня, чтобы я отдала своему мужу последний долг, не более. Ваша семья меня не особо привлекает, поэтому знать я ничего не хочу. Но вы все не оставляете меня в покое, будто я сделала то, что не должна. Если это так важно, я могу уехать хоть завтра, не дожидаясь похорон.

Мужчина коротко хмыкнул, и я поняла, что не произвожу на него никакого впечатления. Это не просто охраняемый дом — это крепость с застоем старых привычек, где я была в роли врага, даже если этого не хотела. Я не собиралась стать частью их игры.

— Лучше вернись к себе и не выходи, — произнес он, указывая на лестницу. — И не забывай, кто сильнее.

Я почувствовала, как внутри меня кипит ненависть. Все эти угрожающие слова, незаслуженное обвинение непонятно в чем, я не могла больше это терпеть! Развернулась и, не дождавшись конца его фразы, стремительно направилась вверх по лестнице. Плевать, что я тут как узница сижу в своей комнате, потерплю пару дней и уеду.

Но любопытство все же присутствовало в моих мыслях. Задать вопрос Яну невозможно, да он и не скажет ничего. Но узнать, почему тут все так ненавидят мать моего мужа, мне стало интересно. Однако спросить не у кого, и я просто сгорала от любопытства. Несколько ночей, проведенных у тела мужа рядом с женщинами его семьи, должны мне дать шанс что-то узнать. Неужели запрет говорить о матери Тимура распространяется на всех?

Прибежав в свою комнату, захлопнула за собой дверь и тяжело опустилась на кровать, пытаясь унять дрожь в коленях. Я не могла позволить кому-то вторгаться в мою жизнь, особенно в этот сложный период. Но я ошиблась.

Две ночи я сидела с другими женщинами у тела своего мужа. Со мной рядом никто не садился, будто я какая-то прокаженная. Поэтому я сидела молча, даже не пытаясь завести с кем-то беседу. Мне не нужна была их дружба или сочувствие, довольно. Я собираюсь уехать сразу после похорон и больше их никогда не видеть.

За это время я узнала кое-что об обычаях Кавказа, самих похорон. Ни один мужчина не сидел с нами ночью, но зато днем тут рядом с гробом собирались буквально толпы, а женщины уходили. Разбредались по дому как тени. Кто на кухню, кто куда. Я уходила к себе, где пыталась немного поспать. Туда мне приносили еду, все свежее, вкусное. Хоть в этом не ущемляли, и на том спасибо.

Каждую ночь, проводя время у тела Тимура, я чувствовала, как нарастает чувство безысходности. Его лицо, казавшееся спокойным и бледным, напоминало мне обо всех моментах нашей жизни. Я не могла просто сидеть здесь и смотреть на него, ведь на самом деле его не было рядом. Эта оболочка человека, которого я когда-то любила, вызывала во мне двоякое отношение.

Я любила Тимура до того, как он опустился на самое дно, стал пить, играть, пропадать неизвестно где, а приходя домой, поднимать на меня руку, чтобы наутро, валяясь на коленях, выпрашивать у меня прощение. Долго это продолжаться не могло. Я боялась, что он как-нибудь убьет меня в порыве своего алкогольного безумия, но нет. Первым ушел Тимур, тем самым освободив меня от жестокости, которую принес за последнее время. Но появился Ян…

Женщины вокруг меня продолжали выполнять свои обычные дела: кто-то шептал молитвы, кто-то просто сидел в тишине, все еще недоумевая от моего присутствия. Они смотрели на меня с любопытством и настороженностью, словно я была пришельцем, вторгшимся в их мир. Это начинало действовать на нервы.

Каждый раз, когда я возвращалась в свою комнату, чувства накатывали на меня волной. Я смотрела в окно на горные вершины, отражающие утреннее солнце, и думала о том, что через пару дней вернусь в Москву. Я надеялась, что смогу оставить все это позади, как сон, который заканчивается с рассветом.

Днем, когда мужчины собирались рядом с гробом, я оставалась в своей комнате. По дому стоял шум: женщины разговаривали громко, обсуждали все на свете, а я оставалась в стороне, будто была в другой реальности. По коридору постоянно кто-то ходил, во дворе тоже было шумно. Выйти из дома я не пыталась. Не хотела устраивать представление для местных. Будто они никогда не видели здесь чужого человека, только своих. Люди прибывали целыми семьями. Я только удивлялась, где они все размещаются. От этого внутри меня нарастала тоска, и я уже считала чуть ли не часы, когда смогу уехать отсюда.

К вечеру я последний раз спустилась к своему мужу. Усталость с каждым часом лишь усиливалась. Днем не особо удавалось поспать из-за криков на улице и шума в доме. И я буквально валилась с ног, все больше напоминая своим внешним видом скорбящую вдову.

Ко мне в комнату доставили вещи для похорон: черное кружевное платье с высоким воротником, полностью закрытое. Длинное до пят и рукавами, что прикрывали немного даже пальцы. Платок, черные колготки, белье. Я смотрела на себя в зеркало, представляя на своем месте черную ворону, вот на кого я была похожа. Все вещи подошли по размеру и были очень хорошего качества, я бы даже сказала, чуть ли не дизайнерскими. Ян дал понять, что не экономит на вдове своего брата. Что же, его право, мне все равно.

Я как обычно села на место у изголовья и молча смотрела на лицо своего мужа, когда неожиданно рядом села женщина, которую я до этого не видела. Вначале я даже не поняла, зачем она это сделала, и удивленно посмотрела на нее.

— Я Нана, — с легкой улыбкой произнесла женщина. — Не пугайся, меня попросили кое-что сообщить тебе насчет завтрашнего дня.

Я всматривалась в ее лицо и затем поняла, кто это. Слишком похожи оказались шоколадного цвета глаза и длинные ресницы.

— Вы мать Яна, — кивнула ей, успокаиваясь.

Почему-то из всех именно Нана казалась мне самой реальной и человечной, хотя и была неотличима по виду от остальных женщин. Всем, кроме красоты.

— Да и у меня есть право сидеть рядом с тобой, — мягко улыбнулась черноволосая красавица.

За черным платком и такого же цвета платьем скрывалась довольно хорошая фигура, а лицо поражало благородными чертами. Такие я видела раньше в учебниках по литературе. Красавица горных хребтов Кавказа. Нос с едва заметной горбинкой, красивые полные губы, глаза как у сына. Очень красивая женщина, даже в своем возрасте. Представляю, какой она была в молодости. Черные волосы, как у Яна, были почти спрятаны под платок, но пара кудрявых прядок выбралась наружу.

— Приятно познакомиться, — нисколько не кривила я душой. Это была единственная женщина, которая осмелилась со мной говорить. — Почему вам можно сидеть со мной рядом?

— Я старшая из жен, — пожала плечами Нана. — Вторая жена была мать Тимура. Я воспитывала мальчика с пятилетнего возраста, когда его мать покинула этот дом.

— Умерла? — я ничего не знала про мать своего мужа. Тимур пресекал все вопросы о ней. Просто говорил, что ее нет.

— Сбежала. Поэтому о ней запрещено говорить. Их брак с моим мужем был незаконным, поэтому Тимур не считался наследником.

— Мать Тимура не была замужем за отцом Яна? — удивилась я.

— Нет, ее привезли силой, и она долго сопротивлялась моему мужу, но все же смирилась. Как все думали, но оказалось, что не до конца. После того как родила мальчика, свои обязанности перед моим мужем выполнила, и он переключился на более молодую женщину.

— Почему он не отпустил мать Тимура?

— Зачем? — удивилась Нана. — Да и куда женщина уйдет от ребенка?

— Но она ушла…

— Ушла, да. Поэтому ее считают падшей женщиной. Никакая мать не оставит своего ребенка.

— И она была русская… — скорее подтвердила я свои предположения, чем спросила.

— Да. Мой муж оступился, когда привел в дом женщину не нашего круга, за что и не может простить себя до сих пор.

— Себя, может быть, а вот Тимура даже и не пытался, — сердито отвечаю ей, но тут же одёргиваю себя. — Извините, я не вправе обвинять вашу семью в отношении младшего сына.

— Отец Тимура давно смирился с этим. Тем более поведение младшего сына показало, что в нем течет дурная кровь. Тимур стал плохим человеком. Предал наш род, погряз в удовольствиях. Поэтому и тебя тут никто не примет. Ты слишком похожа на мать Тимура. Светлые волосы, голубые глаза. Тебе не будет здесь счастья, и никто не возьмет больше замуж.

— Да ни за что! Я и не собиралась здесь оставаться, — фыркаю в ответ. — Можно подумать, я рассматривала такой вариант. Завтра после похорон я сразу уеду, и больше вы меня не увидите.

— Разве? — удивленно смотрит на меня Нана. — Не думаю, что мой муж тебя отпустит.

— Я свободный человек и разрешения вашего мужа не спрашиваю.

— Только отец Яна решает, кому здесь оставаться, а кому нет. Насчет тебя уже дали указания. Ты будешь жить в старом вдовьем доме, других вариантов нет.

Ушла я в этот раз раньше, еще даже не стало светать. И пусть меня провожали недовольными взглядами, плевать. Я считаю, что и так сделала всё, что в моих силах. Поехала зачем-то сюда, отдать долг человеку, который в последнее время таким уже и не был. Должна терпеть всё это, в том числе постоянные угрозы, что оставят меня здесь. Да пусть только попробуют. Понимаю, что меня искать никто не будет, но я всё же могу сообщить на работу, подругам в конце концов. Не имеют права держать силой, дикие люди какие-то.

Пришла в свою комнату и, не раздеваясь, повалилась на кровать, пряча лицо в подушках. Спать хотелось невыносимо. Глаза покраснели, в них будто песка насыпали. Хорошо, что уже сегодня день похорон, хотя бы этот кошмар закончится. Надеюсь, что забуду всё это как дурной сон и не стану вспоминать.

Однако даже во сне мне не было покоя. Приснился Тимур. Не такой, каким он стал, а как тогда, в первое время нашего знакомства. Он был совсем другим. Высоким, красивым. Волосы светло-русые, глаза синие, хорошо одет, опрятно и дорого. Я тогда училась в художественном институте, куда поступила почти чудом, с таким-то конкурсом на место. Но мне повезло, наш детский дом попал под какую-то программу, что финансировало государство. Продвигали талантливых ребятишек.

Я уже ходила в художественную школу, поэтому директор выдвинула мою кандидатуру и еще нескольких ребят. Витька пошел в математический, Галя на иняз, Люба на финансы, ну и я в художественный на дизайнера. Если бы не эта программа, я бы в жизни не попала в такой институт, где учились одни мажоры из богатых семей.

Тимур приехал к своему другу, который заканчивал вместе со мной предпоследний курс, и я неожиданно оказалась в их компании. Мы пару раз выезжали на натуру, рисовать весенний лес, озеро, распускающиеся цветы. Тогда я не особо придавала значение ухаживаниям богатенького мальчика. Мне уже было известно, что на таких, как я, не женятся, особенно такие, как Тимур. Но потом всё оказалось совершенно другим.

Первое время я видела Тимура вечно весёлого, на красивой дорогой машине. Он возил меня в рестораны, водил в кино, покупал какую-то мелочь, которая для него ничего не стоила, а для меня была чуть ли не богатством. Помню, как я отчитала его за огромный букет белых роз, что он принёс.

— С ума сошёл! — возмутилась я, стоя в дверях комнаты в общежитии. — Это же такие деньги! Если хочешь что-то мне купить, то купи краски или бумагу, вот что мне нужно, а это всё… Красиво, но я практичная девушка.

— Ах, практичная, — смеялся Тимур, лохматя рукой свой затылок. — Ладно, будут тебе краски и бумага. Пошли гулять?

И мы гуляли, смеялись, целовались. Тимур сердился, что я не подпускаю его к себе ближе, но я не особо верила, что наши отношения продлятся долго. Поэтому не хотела терять себя как девушка, терять свою ценность. Да, такая дурочка была.

— Мне что, жениться на тебе, что ли? — ворчал он, когда я вырывалась из его слишком горячих объятий.

— Женись или не подхожу? — улыбалась я.

Мне бы тогда ещё заметить, что Тимур часто выпивает, что странно блестят глаза при встрече, а запаха алкоголя нет. Но я влюбилась, да. Тимур красиво ухаживал, красиво говорил, а предложение мне сделал в новогоднюю ночь, под бой курантов на Красной площади. Очень романтично, до слёз. И я согласилась… А после свадьбы Тимура как подменили.

Я переехала к нему в квартиру, новостройка в Куркино. Довольно уютная, с панорамными окнами на реку. Большая, светлая. Огромная кухня, где я мечтала готовить пироги, которые еще только собиралась научиться делать. Полгода относительно счастливых, без каких-то особых происшествий. Я была счастлива, летала где-то в облаках. Была влюблена и видела лишь то, что хотела или то, что мне показывал Тимур.

А потом началось… Первый раз он пришел ночью, совершенно невменяемый. Я прождала мужа до двух, а потом уснула в кресле в гостиной с книгой в руках, откуда меня силой выдернули и швырнули на пол.

— Бл***! — кричал Тимур, пиная меня ногами. — Ты такая же, как все! Ты!

Я закрывала как могла лицо, съёжившись на полу в позе зародыша. Удары не сказать, что сильные, так как Тимура изрядно шатало и он был без обуви, но все же было больно. Но еще сильнее был страх. Потому что это был не Тимур, а взбесившееся животное, существо, которое совершенно не реагировало на мои крики, стоны.

Все прекратилось внезапно, как и началось. Тимур просто обессиленно упал на диван и отключился. Я еще какое-то время лежала на полу, не двигаясь и всхлипывая, но потом осторожно встала, направляясь к двери. Собрала свои вещи и ушла. Переночевала у подруги с детского дома, которая прекрасно знала моего мужа и тоже была удивлена не меньше меня.

— Вот в жизни бы не подумала, что он такой, — говорила Света, когда мы сидели с ней на кухне и пили чай.

— Он дикий был, совершенно, — всхлипывала я. — Сумасшедший.

— Да с чего бы? Ты говоришь, не пьяный?

— В том-то и дело, что нет!

А на следующий день я его простила, поверила Тимуру, что ему кто-то подсыпал непонятное вещество в стакан.

— Прости, котенок! — чуть ли не плакал он, встречая меня с работы. — Ян приехал, мы зашли в какой-то клуб посидеть. Выпили по бокалу виски, а дальше я ничего не помню, совершенно.

— А где твой старший брат был? — злилась я.

— Ян? Наверное, уехал домой.

— И что, он бросил тебя в таком состоянии? Дай-ка мне телефон твоего брата, я с ним сама поговорю!

— Ну что ты, малыш! Ян он такой строгий, пошлет тебя куда подальше, обидит.

— Обещай мне, что больше никогда не пойдешь с ним в клуб и не будешь принимать ничего такого вне дома! — обнимаю Тимура, чувствуя, что он мой единственный родной человек в этом мире.

— Конечно, больше никогда, обещаю! — клянется он, прижимая меня к себе. — Я люблю тебя, котенок! Только ты меня не бросай, слышишь!

— Не брошу, но и ты не будь дурачком. В таких местах что угодно могут всучить.

— Никогда!

А через четыре месяца все повторилось. И снова приезжал Ян. Снова мой муж с ним встречался, а вернулся домой зверем.

Но сегодня я видела Тимура во сне. Такого, как раньше, милого, с улыбкой в глазах. Он сидел у моих ног, перебирал какие-то камушки на берегу быстрой горной реки. Солнечные лучики словно застряли у Тимура в волосах. Поднял ко мне лицо, прищурившись от солнечного света, посмотрел, заулыбался.

— Вспомнишь обо мне когда-нибудь? — спросил меня. — Хотя я напомню тебе.

— Как? — трогаю его теплые под солнцем волосы, убирая с лица.

— Скоро узнаешь.

И все, я проснулась покрытая липким и холодным потом от страха. Вроде бы сон такой, счастливый, радостный, но слова жуткие. Особенно в данной ситуации.

— Не хочу ничего знать, — шепчу, снова падая на кровать и кутаясь в одеяло.

Меня потрясывает, знобит.

— Покойся с миром, Тимур, оставь меня. Я не хочу больше тебя вспоминать.

Второй раз я уже проснулась от чудовищного воя в доме. Мне казалось, что несколько женщин просто кричат в голос, завывая от горя. Несколько минут лежала, надеясь, что это все прекратится, но плач становился лишь сильнее.

Завтрак мне сегодня не принесли, поэтому я решила спуститься в гостиную. Но до этого приняла душ и достала приготовленные для похорон вещи. Надо сказать, Ян не поскупился. Черные кружева на платье были очень красивыми, будто шелковыми. Туфли на невысоком каблуке подошли по размеру и сидели идеально.

Я забрала волосы в пучок на затылке и сверху прикрепила кружевной платок, явно дизайнерский. Посмотрела на себя в зеркало и вздохнула, так ужасно я не выглядела никогда. Не в смысле красоты, а эти темные круги под глазами, впалые щеки. Мне кажется, за три дня здесь я похудела на несколько килограммов.

Плач в доме все усиливался, и я поежилась от горя, что исходило от женщины или женщин. Мне слышалось, что там плачет не одна, а несколько женщин, настолько сильными были их голоса. У входа в зал, где лежал Тимур, толпились мужчины, но расступились, как только я подошла.

Две женщины рыдали у гроба так душераздирающе, что я испугалась. Нашла глазами Яна, который стоял чуть поодаль и принимал соболезнования от группы мужчин. Сегодня на нем был строгий черный костюм, волосы забраны в хвост на затылке. Лицо совершенно ничего не выражало, будто застывшая маска.

— Младший сын, что потерялся на жизненном пути, вернулся домой… — надрывалась женщина в черном длинном платье и платке.

По ее лицу ручьями текли слезы, а голос дрожал от переполненных чувств. Я эту женщину не видела ни разу за три дня, возможно, приехал кто-то из родственниц. Это потом я уже узнала, что были приглашены профессиональные плакальщицы, которые умело выполняли свое дело. Их плач вызывал такую тоску и скорбь, что к горлу подкатил ком, который я не могла сглотнуть.

Это длилось довольно долго, пока не стали готовиться к выносу. Я проследовала вместе со всеми на улицу, где гроб установили на специальный помост и каждый мог подойти, попрощаться.

— Ты остаешься в доме, — послышался строгий приказ Яна над моим ухом. — Будь здесь, не заставляй меня отвлекаться еще и на тебя.

С возмущением посмотрела на него, собираясь сказать, что и так не доставляю ему никаких хлопот, но Ян уже отошел к старикам, которые сидели под небольшим навесом на деревянных лавках.

Женщины остались в доме, а мужчины вскоре вынесли гроб с телом моего мужа за ворота, и процессия двинулась по улице в сопровождении плакальщиц. Их вой еще долго было слышно, даже когда я вернулась в свою комнату и начала собирать чемодан, вой стоял фоном у меня в ушах. Не хочу оставаться здесь ни на минуту. Вся эта обстановка давила на меня, делала безвольной. Я словно была в каком-то сне, из которого никак не могу вылезти. Очень хотела забыть все как дурной сон, уехать, вернуться к своей жизни и больше не вспоминать.

— Ты должна помочь на кухне, — заглянула в комнату Нана, бросая сердитый взгляд на чемодан. — Можешь не складывать вещи, твое присутствие необходимо на поминальном обеде.

— Когда я смогу уехать? — устало присела на кровать, комкая в руках черную водолазку. — Я не обязана здесь оставаться, и ты это знаешь.

— Не мне решать, но в ближайшие дни ты не уедешь.

Нана ушла, а я в волнении заметалась по комнате, выглядывая в окна. Боялась пропустить возвращение Яна. Он должен увести меня отсюда! Не имеет права держать силой. Я им не их собственность, да и зачем? Для чего им жена Тимура, которая даже не их круга? Что они от меня хотят?

Лишь часа через три мужчины стали возвращаться с кладбища. Во дворе установили длинные столы, накрытые скатертью, и я буквально сбилась с ног, таская тарелки с едой, где в основном было тушеное мясо, фасоль с овощами, пироги. Пахло так вкусно, что у меня в какой-то момент закружилась голова. Ведь с самого утра я даже воды не смогла попить, не говоря о нормальном завтраке.

Ян был просто неуловим, постоянно был везде и нигде. То я видела его со стариками, то он уже у ворот встречает новых гостей. Мне никак не удавалось с ним поговорить, а потом было не до этого. Одни мужчины сменялись другими, казалось, что этому не будет конца. Даже когда начало темнеть, во двор все еще входили новые гости.

Я уже еле стояла на ногах, мечтая лишь о том, когда вернусь в свою комнату и упаду на кровать. Однако мужчины все прибывали, а котлы, что установили во дворе, и не думали убирать. Там шипело мясо, от которого шел одуряющий запах специй. В какой-то момент проходя мимо котла с грудой грязных тарелок я сама не поняла, когда выключилась. Как по щелчку, раз, и всё. Очнулась уже на руках у Яна, который нес мою несчастную тушку куда-то в сторону от дома.

Сил на споры не оставалось, поэтому просто обвила его руками за шею и уткнулась носом в плечо, вдыхая вкусный запах парфюма. От Яна пахло костром и соленым бризом, чуть хвойным лесом, ненавязчиво, едва заметно. В его руках было так уютно, что не хотелось открывать глаза. И я настолько устала, что не было сил с ним пререкаться или что-то выяснять.

Ян пинком открыл деревянную дверь в какой-то дом и прошел мимо комнат. Далее я оказалась на широкой кровати, утонув на мягком матрасе.

— Ты ела сегодня что-нибудь? — навис надо мной Ян.

— Не получилось, не было времени, — сделала попытку вскочить, но он властно остановил меня, сжав плечо. — Куда ты меня принес?

— Тебе нужно отдохнуть, а это вдовий дом. Здесь живет Нана и теперь ты.

— Я не собираюсь здесь оставаться! — мое рычание вызвало улыбку на губах Яна, и он отстранился, подошел к окну, выглядывая во двор.

— Пока ты останешься здесь. Нана принесет тебе сейчас поесть, а в главный дом не ходи.

— Почему?

— Сейчас обстановка не очень благоприятная для того, чтобы ты была там, — Ян повернулся ко мне, сложив руки на груди. — Лучше тебе не показываться на глаза.

— Это еще что за новости? — возмутилась я.

Если бы не моя слабость, я бы сейчас вскочила и бежала отсюда куда дальше. Но придется подождать. Три дня не прошли для меня бесследно, и голова просто дико кружилась, вызывая тошноту.

— На похороны моего брата явилась его мать, — сердито произнес Ян. — Прямо на кладбище, куда ее чудом пустили. Сейчас вся родня слишком злая на все это, а ты для них как красная тряпка для быка. Не лучшей идеей было привозить тебя сюда. Я подумаю над этим, а пока отдыхай.

И Ян ушел, закрыв дверь в комнату, оставляя меня в растрепанных чувствах. Мать Тимура была здесь? Интересно, а что с ней сделали эти ненормальные?!

— Явилась вся в черном, из-под платка ее белые волосы торчат. Срам один! — сердито рассказывала Нана, когда принесла мне в комнату еду. — Ни стыда, ни совести.

Я неохотно приняла от нее тарелку и сидела, вяло ковыряясь в мясе с овощами и фасолью. Нет, все было очень вкусно, но кусок не лез в горло после таких новостей.

— Три черные машины, охрана, — продолжала Нана. — Наши было двинулись на них, чтобы убрать чужаков с похорон, но куда там. Стеной прикрыли мать Тимура и подвели к самому гробу. Ох мой старик и плевался! Говорит, совсем осквернила могилу младшего сына!

— А кто она такая? Мать Тимура? — Нана принесла мне большой кувшин чая на травах, и я выпила почти весь.

— Белобрысая эта? — удивилась Нана, неодобрительно глядя на мои волосы. — А я почём знаю? Да и плевать мне, кто она. Явно падшая женщина. От одного мужа к другому бежать. Где это видано такое?

— Ты говорила, они не расписаны были, значит, брак незаконный.

— Как так незаконный? — возмущалась Нана. — Сказал мой муж: «В жены беру», значит, жена она ему!

— Древний век какой-то, — отодвигаю от себя едва начатую тарелку. — Откуда она взялась у вас здесь вообще? Мать Тимура.

— К тетке приехала на лето, — недовольно ворчит Нана и достает из плетеной корзинки фрукты, виноград, мандарины.

Вот этому я особо рада, хватаю у нее мандарин и вскоре вгрызаюсь в сочную и сладкую мякоть.

— Приехала, задницей тут крутила, платья короткие носила, какой мужчина устоит? А наши с горячей кровью, мимо не пройдут. Мой муж честь по чести, бычка зарезал, пошел с подарками, а тетка этой белобрысой ни в какую. Учится, говорит она, не до свадьбы ей, да и жених есть ее круга.

— Так нет, моему приспичило, хочу в жены и всё тут. Ко мне вечером пришел, позволения спрашивать. Вторую жену он взять открыто не может, а если я ему больше детей не рожаю, то тут без вопросов. Я после Яна не могла родить, сколько ни пытались. Он и по врачам меня возил, даже заграницу. Нет, говорит, у вашей жены больше клеток этих… Как их…

Нана замолкает, а я подсказываю:

— Яйцеклеток? А такое бывает?

— Ну бывает, раз у меня так, — гордо заявляет Нана. — Поэтому и украл мой муж эту белобрысую, в домик увез, что в горах, а там и Тимура ей сделал.

— Кошмар какой, — смотрю на Нану как на ненормальную. — Вы тут по каким законам живете? Девушка приехала навестить тетю, а вы ей нелюбимого мужа и ребенка подсунули.

— Что это нелюбимого? — хлопает себя по коленям от возмущения Нана. — Дети от любви рождаются, только так бог дает.

— Ну да, — усмехаюсь я, приступая к винограду.

— Хватит, засиделась я тут с тобой, — недовольно произносит Нана и начинает собираться. — Ничего не поела, Ян ругаться будет.

— А ты ему не говори, — со смешком отвечаю я.

— Как не говори? — удивляется Нана.

Для нее что-то не сказать сыну словно преступление.

— Нана, а как мать Тимура сбежала и где она сейчас?

У меня мелькает мысль попросить помощи у этой женщины, уехать вместе с ней.

— Так я тебе и сказала! — фыркает Нана и уходит, заперев дверь в домик.

— Тюрьма… — оглядываюсь я по сторонам. — Из дома выйти можно, а дальше куда? Найти бы мне мать Тимура, уж она меня поймет и поможет, я точно знаю.

Но уснуть мне не удалось. Я долго лежала и думала о том, что меня ждет. Неужели меня оставят здесь и будут держать силой? Да зачем я им? Какой смысл? Замуж меня никто не возьмет, да я и сама не захочу. Выйти здесь замуж и жить вот такой общиной? Ну уж нет, я как-нибудь сама. Тем более мне все это чужое, не мое. Я не так воспитана, не так жила, чтобы отказаться от своей, пусть и не очень счастливой жизни, ради жизни в горах.

Я вообще плохо представляю себе жизнь здесь, не говоря о муже или семье. Насколько я знаю, вдовы тут на особом месте и вроде бы замуж их не берут. Получается, я такая молодая и останусь всю жизнь черной вороной? Буду ходить как привидение среди людей, которые меня ненавидят? Ну уж нет, я не согласна.

Звук замка отпирающейся двери заставил меня вздрогнуть и сесть на кровати. В темноте почти ничего не было видно, и я дрожащей рукой нащупала выключатель светильника. Одно успокаивало, через комнату по коридору должна была спать Нана, она давно уже вернулась, если что, она услышит. Но придет ли на помощь? Кто я ей? Никто.

— Не спишь? — голос Яна заставил выдохнуть облегченно, но тут же я напряглась в волнении. С чего бы ему приходить ко мне ночью, да еще в день похорон?

— Не спишь, — кивнул Ян, опираясь плечом на дверной косяк.

Черный пиджак исчез, рубашка была расстёгнута на груди, не скрывая смуглую кожу. Брюки, кожаный ремень, туфли. Рукава на рубашке закатаны до локтя, а в руке Ян держал бутылку с коньяком и два бокала.

— Ты пьян? — удивилась я, сама не понимая почему.

Мне казалось, что здесь не пьют ничего, кроме вина, да и пьяных я не видела ни разу за эти три дня. Но Ян… Я ожидала, что он должен был сохранять трезвый рассудок среди всей этой суматохи или сегодня можно расслабиться?

— Можно? — указал Ян на кресло, где до этого сидела Нана.

— А мое разрешение имеет значение? — фыркнула я.

— Нет, — снова кивнул он и направился к креслу, сел и уставился на меня.

— Тебе не кажется, что входить в комнату к одинокой женщине, пусть и вдове, ночью не самый лучший поступок?

Сердито смотрю на Яна, сложив руки на груди.

— Я вообще-то хотела отдохнуть. Три ночи без сна, а ты вламываешься, да еще и со спиртным.

Ян молча поставил на журнальный столик бокалы и налил туда коньяк на три четверти, немного помедлил и пододвинул один мне. Долго ломаться я не стала, взяла бокал и сделала несколько больших глотков. Поперхнулась, но не закашлялась. Просто сидела и чувствовала, как тепло разливается по груди, согревает меня, словно оживляет. Мои ледяные руки начали согреваться, и я с благодарностью посмотрела на Яна.

Тот все еще сидел молча, делал маленькие глотки из своего бокала и наблюдал за мной.

— Так и будем сидеть молча? — не выдержала я его внимательного взгляда. — Если пришел сюда просто напиться, то можешь уходить. Я сегодня не очень хороший собеседник.

Ян усмехнулся, а потом заговорил чуть хриплым голосом.

— Ты знаешь, что я как старший брат могу жениться на жене своего младшего брата? На его вдове? И не важно, хочу я этого или нет. Ты вдова моего брата, и будет правильно, если выйдешь за меня замуж. Как ты думаешь, честь Тимура в таком случае будет в сохранности или нет?

— Бред какой-то, — усмехаюсь я. — Ты забываешь, что я не из вашего круга. И вообще, завтра уезжаю домой. Мне надоело здесь, а особенно ваши средневековые правила.

— Скажи спасибо, что я отношусь к тебе не как остальные. — усмехается Ян. — Я больше времени провожу в Москве, занимаюсь нашим бизнесом, у меня другое восприятие мира.

— Это ты скажи спасибо, что я вообще поехала сюда, — в тон ему отвечаю я. — Мне казалось, что я должна отдать дань своему мужу, проводить его достойно, но я не ожидала, что все это станет моей тюрьмой. Я не отсюда, Ян, и ты не имеешь никакого права меня здесь задерживать. Тем более против моей воли. Кто ты такой, в конце концов? Если я была замужем за твоим братом, еще не значит, что теперь я твоя собственность.

— Понимаешь, я-то не против, чтобы ты уехала отсюда, но наш отец не желает позорить честь младшего сына, который и так уже пострадал от репутации своей матери…

— А я тут при чем? — нетерпеливо перебиваю Яна. — Мы с Тимуром не так много прожили вместе, у нас даже детей нет!

— По нашим законам ты его жена перед богом!

— Мы не венчались, у нас был всего лишь обычный брак, который мы заключили в ЗАГСе, и это не накладывает на меня никакие обязанности! То, что вы все не любили Тимура, не дает вам право переносить эту злость на меня!

— Понимаю, что это сложно для тебя, — продолжал Ян, но я снова перебила его.

— Сложно? Ты не представляешь, каково это — оказаться в плену чуждых тебе традиций и законов! У меня была своя жизнь, свои мечты! Я не хочу быть вдовой, не хочу быть чьей-то собственностью!

Ян покачал головой, словно не в силах понять мой гнев.

— Ты не понимаешь, — тихо произнес он. — Здесь законы совсем другие. И если ты решишься уйти, ты встанешь на путь, который имеет серьезные последствия не только для тебя, но и для всех вокруг.

— Мне абсолютно все равно на последствия! Я не могу остаться здесь, в этом жутком месте, где меня никто не понимает и не поддерживает! Я просто хочу домой!

Ян посмотрел на меня так, словно я глупая и капризная девчонка.

— Понимаю, что это тяжело… — начал он снова, но я стиснула зубы.

— Пора тебе понять, что я не буду пожимать руку всем этим «обычаями» и «традициями». Я пришла сюда, чтобы проститься с мужем, а не чтобы навязать себе новую жизнь в плену!

— Ты все еще не понимаешь, что происходит вокруг, — его голос стал более жестким. — Мы защищаем свою семью, свою честь. И поверь мне, я не против твоего желания уехать, но это не так просто, как тебе кажется.

Я встала перед ним, чувствуя, как накатывает гнев.

— Разве не видно, что я не желаю быть вашим узником? Я человек, у которого есть право на выбор!

Ян опустил бокал на стол и встал, тоже сердито сверля меня взглядом.

— И что ты собираешься делать, если я пообещаю не удерживать тебя здесь? Выбор, который ты делаешь, может привести к ужасным последствиям, и я не хочу, чтобы ты потом жалела о своем решении.

— Твои угрозы не подействуют на меня, Ян, — проворчала я, пройдя к двери. — Я не вижу смысла в том, чтобы оставаться!

— Беги, — он встал у двери, преграждая мне путь. — Только учти, если ты уйдешь, ты будешь одна, и никто не защитит тебя.

Я тихо усмехнулась:

— Я уже одна, Ян. Лучше быть в одиночестве, чем тратить жизнь на притворство в круге, который меня не принимает и не понимает.

— А ты не подумала о том, что Тимур погиб не просто так? Оставим его зависимость от дури в покое, но возможно, там есть что-то другое, тебе не кажется? То, что ты находишься здесь, защищает тебя.

Я удивленно уставилась на Яна, прокручивая в уме его слова. Он держит меня здесь чтобы защитить? Но от кого?!

— Ты врешь! — выплевываю Яну почти в лицо. — Ты только что придумал это, чтобы удержать меня, и чтобы я не устраивала скандал!

— Зачем? — удивленно смотрит на меня Ян. — Для всех других смерть Тимура несчастное стечение обстоятельств, а вот для меня, отца и Наны другое. Ты видела своего мужа после смерти? Обмывала его тело?

— Нет, я видела только лицо, к телу меня не подпустили.

— Там несколько ран, которые довольно глубокие и все смертельные. Скажи, Тимуру угрожали?

— Да откуда я знаю? Мы почти не общались последнее время. За несколько дней до смерти он… — тут я захлопываю рот и отвожу взгляд. Не хочу вспоминать, что сделал Тимур со мной в тот вечер.

Ян заметил мое замешательство и, видимо, решил продолжить разговор.

— Что произошло за несколько дней до его смерти? Ты можешь мне доверять, — сказал он мягче, стараясь не давить на меня.

Я не могла понять, почему вдруг чувствую, что он искренен? Но упрямство сжимало мои губы, и я молчала.

— Знаю, что его поведение стало странным, — продолжал он. — Тимур изменился, стал замкнутым… В его жизни были некие темные моменты, о которых ты, возможно, не догадывалась.

— Не могу обсуждать это, — резко ответила ему, чувствуя, как внутри зреет гнев. — Тимур был тем, кем был. Я не хочу говорить о его ошибках.

Ян, казалось, не собирался сдаваться.

— Ошибки — это одно, но нам нужно понимать, что могло привести к его смерти. Если ты знаешь что-то, что может помочь…

— Я не знаю ничего, — прервала его, ощутив, как постепенно поднимается паника. Каждый раз, когда я вспоминала о том вечере, я испытывала болезненное сжатие в груди.

— Ты говоришь это из страха, но это может стать важной деталью, — настаивал Ян. — Не только для того, чтобы понять, что произошло, но и для твоей защиты. Если есть угроза, она может затронуть и тебя.

Я бросила на него тяжелый взгляд.

— Ты пытаешься испугать меня, да? Но я не буду здесь оставаться из-за парочки загадок и призраков прошлого. Я тоже человек, и у меня есть право на счастье!

— Счастье, которое у тебя было, — его голос стал холодным. — Ты думала, что можешь найти его с Тимуром, но он был не тем человеком. Если хочешь, я могу помочь тебе…

— Помочь?! — я воскликнула. — И каким образом? Открыть двери и сказать: «Вот, убегай на свободу»? Это не выход, Ян.

— Ты сама не понимаешь, что происходит вокруг. Если ты уйдешь сейчас, то все закончится. Да, ты свободна, но останешься без защиты.

Мои мысли метались в голове, как стая перепуганных птиц. Я не могла дать ему право манипулировать мной. Нужно было задуматься, но его истинные намерения были для меня непонятны.

— Даже если это так, я не могу и не хочу выходить за тебя замуж. Мне будет непросто забыть все, что связывало меня с Тимуром. Однако я это сделаю. Отпусти меня, Ян.

— А я и не держу, — тихо смеется он. — Только есть еще одно, но…

— Что еще?!

— Наследство. Ты наследуешь долю Тимура в нашем бизнесе, а вот просто так с такими деньгами тебя точно никто не отпустит, Кира!

Я почувствовала, как холодный бешеный поток слов Яна прокатился по мне. Наследство? Бизнес? Эти слова звучали как угрозы. Я не успела понять, был ли у Тимура действительно бизнес, о котором я не знала, или это просто очередная уловка Яна, чтобы запугать меня. Да и что вообще я знала о своем муже? Оказывается, ничего.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Яна, встречая его спокойный взгляд. — Какое наследство?

Ян спокойно вернулся к столу и снова сел в кресло. Налил в два бокала, один пододвинул опять мне.

— Я больше не буду, — смело встретила его вопросительный взгляд. — И вообще, уже поздно, давай поговорим завтра.

— Не уверен, что ты дождешься этого завтра, — усмехнулся Ян. — Зайду утром, а тебя и след простыл.

— Если ты думаешь, что я сбегу ночью, не зная куда, то можешь не сомневаться на мой счет. Я не уйду отсюда до утра, а ты просто обязан меня вернуть домой, как и привез, ты обещал!

— Кира, я устал тебе повторять, что тебе лучше побыть здесь, пока я не найду тех, кто убил Тимура. А насчет наследства это не шутки. Тимур действительно имеет долю в нашем бизнесе и не маленькую долю.

— Мы жили бедно, Ян! — не сдерживаюсь я. — У Тимура никогда не было денег. Он нигде не работал, ничего не приносил в дом. Да, первое время, когда мы встречались и поженились, Тимур был совсем другим. Он и ухаживал за мной, и какие-то деньги были, но я не знаю откуда они. Потом он говорил, что ты даешь ему, когда приезжаешь в Москву. Я ненавидела те дни, когда ты приезжал, Ян! В те дни Тимур совершенно слетал с катушек.

— Я? Приезжал? — Ян тихо смеется, а у меня по спине проходит холод. — Да я все время был в Москве. Какие встречи, о чем ты? Слушай, я вот сейчас все это слушаю и понимаю, что ты совсем не знала своего мужа. Ты жила с ним два года и тебе даже в голову не пришло, что Тимур медленно скатывается в пропасть, откуда нет выхода. Почему ты не следила за своим мужем, почему не попробовала остановить?

— А ты?! Где был ты? За эти два года ты ни разу не появился у нас дома, не посмотрел, как живет твой брат. Да и вся ваша хваленая семья просто забыла про младшего сына, бросила на произвол судьбы!

— Похоже, у нас разные понятия о том, кто и кого бросил, — огрызается Ян. — Тимур всем говорил, что ты знать не хочешь его семью из аула, как ты нас называла, и запретила ему встречаться с родней. Он делал это втихаря, только чтобы ты не узнала. Я даже шагу ступить не мог на порог вашего дома, хотя, честно признаться, и не хотел.

— Мы с тобой говорим о разных людях, Ян. Ты совсем не знал своего брата.

— Или ты не знала своего мужа, дорогая, — сквозь зубы произносит Ян. — Тимур владел частью бизнеса нашей семьи, и теперь, когда его нет, ты автоматически получаешь свою долю в наследстве. И это значит, что тебе не позволят просто так уйти. Многие будут заинтересованы в том, чтобы ты осталась здесь, Кира. И это не только моя семья.

Я едва понимала его слова, и внутри меня зрело сомнение. Доля в бизнесе? Я редко интересовалась финансами и делами Тимура, мне просто было некогда. Работала с утра до ночи, ждала, пока Тимур что-то там решит, куда-то устроится, вечные разговоры о поиске работы. Я не хотела быть частью его мира, в котором уже давно были лишь боль и тьма.

— И что ты предлагаешь? — спросила я с ноткой раздражения в голосе. — Ты хочешь, чтобы я поверила тебе и какое-то время провела здесь? Сделала шаг в эту глухую одинокую жизнь, просто потому что у Тимура была доля в каком-то бизнесе?

Ян молча снова налил себе в бокал, сделал глоток, не сводя с меня тяжелого взгляда.

— Я не хочу, чтобы ты оставалась здесь из-за денег. Но ты должна понять, что ты не одна. У тебя есть некоторые права, и многие люди попробуют манипулировать тобой, используя эти деньги. Если я останусь рядом, возможно, смогу защитить тебя от этого.

— Я тебе не верю. Ты всё придумал про Тимура. Ты говоришь, что он обманывал меня все это время, но этого просто не может быть! Зачем?

Старший брат мужа пожимает плечами и отводит взгляд, осматривая комнату, фотографии на комоде, где есть и Тимур. Тут вся семья Амировых. Дети, взрослые, многие мне незнакомы, но фото Тимура самое доброе, там он еще маленький белокурый мальчишка, смеется чему-то, показывая куда-то в сторону и глядя прямо в камеру.

— Знаешь, где сделали эту фотографию? — задумчиво спрашивает Ян, на что я пожимаю плечами.

— Мы встали на рассвете, у Тимура в тот день был день рождения, и я подарил ему фотоаппарат. Долго копил, просил остаток у матери. Но брат был такой счастливый, что немедленно хотел все запечатлеть. Мы пошли на рыбалку к горному ручью, тут недалеко. Если хочешь, я покажу тебе завтра, прогуляемся. Поймали пару мелких рыбешек и понесли домой. Такого веселого и счастливого Тимура я не видел больше никогда. Это фотография настоящего Тимура, а не тем, кем он был в последнее время. И я не понимаю, как ты могла так ошибаться. Неужели ты не видела, в кого он превращается? Нет, ты видела, но ничего не сделала. Ты просто жила на его деньги, пользовалась тем, что он тебе давал. Тебе было плевать на моего брата, и не надо делать вид, что ты не знала про наследство. Ты умело притворяешься, Кира, и за это я ненавижу тебя еще больше.

Наши взгляды встречаются, и я вижу, какая печаль в глазах Яна, но он тут же умело скрывает ее, становится равнодушным. Мне нечем ему доказать обратное, и теперь я понимаю, почему Ян относится так ко мне. Я для него никто, лишь напоминание о том, что такие женщины, как я, сплошь предательницы. Он осуждает меня заранее, даже не пытаясь разобраться или поверить. У Яна одна правда, которую он сделал для себя главной, и ни за что не уступит мне в своих убеждениях.

— Ты мне сказал, что я ничего не знаю о Тимуре, — чуть хрипло произношу я. — А всё, что я могла бы тебе рассказать, для тебя лишь ложь. Ты заранее осудил меня, не пытаясь узнать истину. Поэтому я не считаю нужным оправдываться перед тобой. Просто уходи, Ян. Покинь мою комнату, а завтра отправь домой. Мне плевать на ваш бизнес, можете все забрать себе. И мне плевать, что вы с этим наследством будете делать. Отпусти меня домой, и забудем обо всем, что было.

Ян какое-то время сидит, пьет свой коньяк, затем встает, будто что-то решил для себя. Забирает недопитую бутылку со стола, бокалы и идет к двери. Там ненадолго останавливается, оглядывается на меня, словно хочет что-то сказать, но нет, просто уходит молча, прикрыв за собой дверь.

Выдыхаю с облегчением, словно сделала заплыв на время и до этого почти не дышала. Когда Ян рядом, я словно замороженная, едва дышу при встрече с ним. А сейчас словно сбросила с себя ледяные оковы, что стягивали грудь, и сделала глубокий вдох. Только сейчас заметила, что дрожу, а руки трясутся, как у запойного алкоголика. Жаль, что Ян унес с собой коньяк, пара глотков мне бы не помешала.

Однако этот разговор унес с собой все мои силы, и я валюсь на кровать, пряча лицо в подушку. Думала, что не усну, но, видимо, накопилась усталость последних дней, и я проспала как убитая, пока меня не разбудил стук в дверь. Спросонья решила, что от меня понадобилось что-то Нане, поэтому открыла как была: в пижаме и с взъерошенными волосами.

На пороге стоял Ян в спортивном костюме и дутой безрукавке, на ногах резиновые сапоги.

— Собирайся, — прошел он в комнату, даже не удосужившись поздороваться. — Мы едем на рыбалку.

— Куда? — едва не зевнула я во весь рот, вовремя прикрывшись ладошкой. — Не собираюсь я с тобой никуда ехать.

— Ты слишком засиделась на одном месте, оттого у тебя в голове много ненужных мыслей, — усмехнулся Ян. — Поехали, проветришься.

И он развалился в кресле, в котором сидел вчера вечером, глядя на меня с невозмутимым спокойствием.

Видимо, я еще не до конца проснулась, раз согласилась на эту прогулку. Подхватила с пуфика свои вещи и направилась в ванную комнату, где быстро привела себя в порядок, натянула джинсы, водолазку с высоким горлом и теплые носки. На ноги свои старые кроссовки, так как сапог у меня не было.

Ян ждал меня, хмуро оглядел с головы до ног и кивнул, будто одобряя. На улице еще только начинало светать, и я бы с удовольствием поспала еще несколько часов. Но вместо этого зачем-то залезла в черный внедорожник на заднее сидение и наблюдала за Яном, который уверенно вел машину по горной дороге.

В машине было тепло, и меня клонило в сладкую дремоту, но внутри все еще сидел холод, от которого я никак не могла согреться. Ян управлял автомобилем уверенно, а я сидела на заднем сиденье молча, погруженная в свои мысли.

— Как далеко мы едем? — спросила, пытаясь разорвать тишину, которая повисла между нами, как тяжелое покрывало. Да и проснуться до конца не помешало бы.

— Скоро будем. Это место не так далеко от поселка, — ответил он, не отрывая взгляда от дороги. Его голос был спокойным, но, насколько я его знаю, Ян редко позволял себе эмоции.

Я не могла понять, почему Ян, казалось, так стремился провести со мной время, когда между нами было столько ненависти и недопонимания. Возможно, он хотел показать мне ту часть жизни Тимура, о которой я не знала. Но для чего? У каждого из нас было свое мнение насчет жизни Тимура, и не стоило сейчас что-то менять. Слишком поздно.

На дороге стали попадаться долгие, уходящие вверх извивающиеся повороты, и вскоре я заметила, как окружающий пейзаж меняется, уступая место скалистому обрыву с одной стороны и пропасти с другой. Во всех этих местах когда-то была часть жизни Тимура. Я вспомнила его счастливое, юное лицо на той фотографии, которую Ян показал мне. Но как много я не знала о своем муже. Чем он жил, зачем выбрал такую дорогу, которая привела его к гибели? Одни вопросы, которые останутся без ответа.

— Почему ты так на меня смотришь? — спросил Ян, поднимая взгляд в зеркало заднего вида.

— Я просто… размышляю, — ответила я, пытаясь спрятать свои эмоции за маской спокойствия.

— О чем? Судя по твоему лицу, мысли у тебя не самые радужные, — заметил Ян с едва заметной усмешкой.

— Ты ведь сам знаешь. Это всё запутанно. Просто не понимаю, что делать с этой новой реальностью, — призналась я, ощущая, как камень на душе начинает давить ещё сильнее.

— Это нормально, — сказал Ян. — Ты потеряла человека, которого, возможно, любила. Теперь тебе надо разобраться с тем, что осталось после него. Я не собираюсь углубляться в вашу странную жизнь, но должен предупредить: за каждым шагом, который ты сделаешь, буду следить. Тимур был мой брат, а значит, я отвечаю за тебя и твое будущее.

Я молчала, изучая его выражение лица. В его глазах притаилась печаль, которую он старался скрыть за маской сильного мужчины. Ян что-то знал или догадывался, но не делился со мной. Может, оно и к лучшему.

Через какое-то время мы наконец доехали до пологого места у реки. Ян поставил машину, и я вылезла наружу, ощущая, как свежий воздух наполняет мои легкие. Горная река с шумом спускалась туда, откуда мы приехали. Прозрачные брызги попали мне на руку, и я потрогала капли. Холодные, красивые.

— Готова? — спросил Ян, подавая мне удочку.

— Ты реально думаешь, что я буду просто ловить рыбу? — недоуменно спросила Яна, и тот кивнул, продолжая свои приготовления.

Ян закинул удочку в бурлящую воду и повернулся ко мне.

— Знаешь, когда мы были детьми, то часто приходили сюда с Тимуром. Он всегда был очень азартным рыбаком. — произнес он, и в глазах его мелькнула грусть.

— Знаю… — тихо произнесла я, вспоминая последний год жизни с Тимуром.

— Ты жила с моим братом недолго, но не могла не заметить его зависимость, — хмуро произнес Ян. — Как давно он начал играть?

— Играть? — тихо ответила я, чувствуя, как на сердце становится тяжело. — Я действительно не знала. Первое время думала, что у Тимура какие-то проблемы. Он говорил, что работает, но, когда я спрашивала подробности, уклонялся от ответа.

Ян посмотрел на меня с недоверием.

— Ты так была занята своими делами, что не замечала, как он погружается все глубже? Хотя бы раз поговорила с ним об этом?

— Я пыталась, — невольно начала оправдываться, глядя ему в глаза. — Но когда речь заходила о его проблемах, он закрывался. Я не знала, как помочь, но у меня и мысли не было, что он играет.

— Какое милое внимание к любимому мужу, — усмехнулся Ян, качая головой. — Ты видела, как он меняется. Тимур явно становился другим человеком, когда проигрывал. Его злость и разочарование выплескивались на всех вокруг. Этого ты тоже не заметила?

Я почувствовала, как на меня накатывает волна эмоций. Все это время я старалась отгородиться от правды, но теперь слова Яна сделали ее реальной.

— Я должна была заметить, — произнесла, отвернувшись от взгляда Яна. — Но думала, что всё будет хорошо, что он справится. А когда узнала, было уже поздно.

— Тебе нужно было сказать мне, Кира, — Ян снова уставился на реку. — Тимур имел семью, которая могла бы помочь ему. Но он предпочитал скрывать свои проблемы. Может, из-за тебя, а может, и из-за того, что не хотел позорить нас.

— Ты не имеешь права обвинять меня в этом! Я тебя даже не знала! Какой-то мифический брат моего мужа, который ни разу не появился у нас дома, — зло ответила Яну. — А где был ты? Почему ты ничего не заметил?

— Тимур долгое время прикрывался тобой, — усмехнулся Ян.

— В смысле? — недоверчиво смотрю на брата Тимура.

— Мне Тимур говорил, что деньги нужны тебе. Что ты обходишься ему слишком дорого, любишь вести праздную жизнь, одеваться, драгоценности. Тимур баловал тебя, позволяя слишком многое. И знаешь, я ему верил. Думал, что ты, как и миллионы женщин, вышла за моего брата из-за денег. Да и сейчас я не сомневаюсь в этом. Только где-то ты просчиталась, Кира. Где? Когда ты решила уйти от него? После того как Тимур начал из-за тебя влезать в долги или до этого?

— Долги? — переспросила я, не понимая, что он имеет в виду.

— Тимур оставил после себя не только воспоминания, но и проблемы. И мне придется решить, как с ними справиться, — добавил Ян, его голос теперь стал жестким, как камень.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается паника. Этого всего было так много — слишком много. Я даже не знала, как реагировать на всё это. Сколько было вопросов, но не хватало сил задать их. Я просто стояла, смотрела на реку и пыталась не утонуть в своих собственных мыслях.

— Но я ничего особенного не получала от твоего брата, тем более никогда и ничего не требовала. Если первое время мне и дарил Тимур какие-то пустячки, то они ничего не стоили. Я никогда не получала от своего мужа ничего дорогого, тем более драгоценности, что стоили значимую сумму. Ты меня с кем-то путаешь, — уверенно произнесла я, глядя в глаза Яну. — Но зачем твоему брату врать?

— Вот и я думаю, зачем? — сжимает губы Ян. — Ты хочешь сказать, что я должен верить тебе, но почему? Убеждаешь меня в том, что Тимур обманывал? Для чего?

Согласна, кто я такая, чтобы мне верить? Ян быстрее поверил брату, чем мне. Но как я докажу, что не имела к долгам Тимура никакого отношения? Как Ян поверит в то, что это на мои деньги жил мой муж и я сама, отказывая себе во всем?

— Ты можешь мне не верить, — наконец произношу я, отворачиваясь от Яна, и снова смотрю на воду. — Это твое право. Конечно, кто я такая, чтобы мне верили. Но знай одно, ты сильно ошибаешься насчет меня.

— Не думаю, хотя… — Яна молчит, и я снова бросаю на него ожидающий взгляд. — Ты здесь уже несколько дней и ничего не требуешь. Интересно почему?

— Может, потому что мне ничего от вас не нужно, кроме свободы?

— Или ведешь какую-то умную игру, которую я пока не могу понять.

— Знаешь, мне все это надоело! — в сердцах выкрикиваю я и бросаю удочку, которая летит прямо в реку.

Ее подхватывает бурлящая вода и уносит течением. Мне не жаль, я просто сильно злюсь. Какое мне сейчас дело до удочки?!

— Ты не представляешь, как от всего этого устал я, — провожает взглядом потерянное имущество Ян. — С одной стороны на меня давит отец, с другой непонятная ситуация с тобой. Но я уже принял решение.

— И какое оно? — стараясь сдержать испуг и волнение в голосе, спрашиваю я.

— Вернемся домой, узнаешь, — Ян наконец обращает внимание на удочку, что ходит волной в его руках, и вытягивает из воды довольно приличную по размерам рыбину.

— Поздравляю, — фыркаю я, хотя не чувствую радости от того, что Ян поймал рыбу.

— Дикая форель, — удовлетворенно улыбается Ян. — Удивительно, что я поймал ее вот так просто. Попрошу сделать на ужин или ты займешься этим сама?

— Вот еще, — ворчу я, разворачиваясь и направляясь к машине.

Хватит мне всех этих прогулок, гор и рек. Я домой хочу, и всё тут.

Обратно мы добирались дольше, чем туда. Ян объяснил это крутым спуском, а я сидела на заднем сидении, стуча зубами от страха. Машину иногда так кренило над пропастью, что впору было прощаться с жизнью. Никогда больше не поеду в горы, только если силком поволокут, и то сразу умру. В середине дороги меня даже укачало, и я попросила Яна остановиться.

Вылетела из машины как пробка и согнулась, выплескивая всё из себя. Хотя там ничего и не было, кроме воды, я не завтракала. Поэтому переждала, когда утихнет режущая боль, и приняла от Яна бутылочку с водой и влажные салфетки.

— Отвернись, — попросила его, и Ян отошел, усмехнувшись.

Далее дорога была не такая извилистая, и я даже попыталась вздремнуть. Проснулась уже около дома. Ян сидел в машине, глядя прямо перед собой, и тихо стучал пальцами по рулю.

— Ты почему меня не разбудил? — выпрямилась я на сидении, открывая сонные глаза. — И давно мы так стоим?

— Минут пятнадцать. Ты так сладко сопела, — усмехнулся Ян, но тут же стер со своих губ улыбку. — Я тут подумал, что ты в чем-то права.

— И?! — нахмурилась я. Что еще пришло брату моего мужа на ум?

— Завтра я отвезу тебя домой, и уже там будем решать все вопросы. Смысла оставлять тебя здесь нет. Ты только сеешь раздор в моей семье.

— Отлично, я рада, — усмехаюсь в ответ, радостно выбираясь из машины. — Лучше все вопросы решать нам в Москве, на равных, так сказать, чем тут, когда ты держишь меня практически в плену.

— Договорились, — Ян проводил меня к моему домику и ушел, а я приняла душ и съела то, что мне принесла Нана.

Лепешки, козий сыр, мед, вареные яйца, зелень — всё было вкусное и свежее. Жаль, что здесь почти нет кофе, я так его люблю. Но и чай был очень вкусный, ароматный, с травами, я даже начала к нему привыкать.

А вечером снова пришел Ян, неся в руках закутанный в фольгу поднос.

— Вот, делюсь уловом, — улыбнулся он, ставя поднос на стол и доставая из плетеной корзинки тарелки, приборы и бутылку красного вина. — Ты ела горную форель?

— Вроде нет, — заглянула я под фольгу, вдыхая аромат жареной рыбки.

Пахло так, что я невольно сглотнула слюну, а Ян достал два лимона и нарезал на четвертинки, поливая рыбку.

— Ешь, пока горячая.

На тарелку лег хороший кусок рыбы, лимон, зелень. Рядом Ян поставил пиалу с каким-то салатом. Затем ловко открыл вино и разлил по бокалам. Я оторвала кусочек рыбы и отправила его в рот, закрывая от блаженства глаза. Но через секунду снова понеслась в ванную комнату, чтобы извергнуть из себя содержимое. А когда вернулась, Ян уже стоял у стола, сложив руки на груди и сверля меня сердитым взглядом.

— Ты беременна? — строго спросил меня, заставляя застыть на месте. — Если это так, то это многое меняет. Особенно для тебя, Кира.

Смотрю на Яна, будто вижу его в первый раз. Я удивлена не меньше его. Как такое могло случиться, что я оказалась беременна? Если вначале нашей совместной жизни с Тимуром я предохранялась, то позже в этом не было необходимости. Тимур за четыре месяца до своей смерти почти не притрагивался ко мне, только в последний день, за неделю до… О нет! За что мне еще и это!

— Я не беременна, это все нервы, — стараюсь говорить уверенно, но Ян мне не верит.

— Это может быть правдой? — сурово смотрит на меня.

— Конечно, нет, — возмущаюсь я. — Тимур почти не появлялся дома последнее время, а если и приходил, то был… Ни на что не способен.

— Точно?

— А зачем мне врать? — но что-то в моем голосе нет нужной твердости, и Ян это слышит.

— Кира, если ты меня обманываешь… — начинает Ян, но я его перебиваю:

— Никакого обмана, мне нечего скрывать.

— Посмотрим, — и это его «посмотрим» звучит так, будто я скрываю от него жизненно важную тайну. — Ты же понимаешь, что если носишь ребенка от Тимура, то это все меняет.

— Что меняет? Вы меня отсюда не выпустите до самых родов? — уже всерьез пугаюсь я. — Знаешь что, Ян, хватит меня запугивать. Сейчас не пещерный век, чтобы брать женщин в плен. У меня есть работа, есть друзья в конце концов, и за меня есть кому заступиться!

— Кто? Твои любовники? — зло обрывает мою речь Ян.

— Да какие любовники?! Вы с ума все посходили. У меня не было времени не то что любовников заводить, мне жить было некогда!

— Это еще почему? — злится Ян.

— Потому что я работала! — огрызаюсь и кричу я. — Пока твой брат пропадал где-то в барах и клубах!

Между нами повисает молчание, и я беру со столика бокал с вином, подношу к губам. Но Ян вырывает из моих рук вино, расплескивая на стол.

— Пока я точно не буду знать, беременна ты или нет, пить тебе запрещено!

— А что еще запрещено?! Воздухом дышать?!

Вскакиваю из-за стола и начинаю ходить по комнате. Шаг вправо, шаг влево, взгляд на Яна. Я могла бы убить Амирова одним взглядом, жаль, что нет такой способности. Настолько он меня уже вывел из себя своими запретами, да и вообще это не человек, это тиран! Он спокойно сидит, пьет вино и посматривает на меня как на забавную зверушку. Но я вижу, как Ян напряжен и готов к броску. Словно хищник с якобы ленивым видом наблюдает за своей жертвой.

— Уходи, пожалуйста, — произношу я, отворачиваясь от Яна. — Тебя слишком много последнее время в моей жизни.

Ян немного медлит, допивает вино в бокале и встает. Молча берет начатую бутылку со стола и выходит за дверь.

— Наконец-то, — выдыхаю я и сажусь на кровать, обняв себя руками. — Как же мне это все надоело!

Чуть позже в комнату заглядывает Нана и уносит рыбу, а я снова остаюсь одна. Переодеваюсь и забираюсь под одеяло, накрывшись по самый подбородок. Меня немного знобит и ужасно болит голова. Может, где-то простыла, а может, нервное. Я уже ничему не удивлюсь, чтобы со мной ни происходило. Ворочаюсь всю ночь, думая в основном о ребенке Тимура.

Если я и правда беременна, то это ужасно. Отбросим моральную сторону, типа продолжения рода и все такое. На самом деле, ребенок лишь добавит мне проблем. Я одна, помочь мне некому, квартира Тимура. Если его родня пожелает отнять ее, то мне придется снимать, а я к этому не готова ни финансово, ни материально.

Да и на что жить? Сколько я смогу работать, даже если с ребенком все будет нормально? А потом как? Но тысячи женщин рожают без мужа, и что? Все живы, здоровы. Но и избавиться от малыша я не могу. Это моя первая беременность, это продолжение Тимура в конце концов. Все, что осталось от моего мужа, возможно, сидит во мне, и я просто не могу поступить с ним так.

Утром встаю еще более разбитая. Почти бессонная ночь оставила темные круги под моими глазами и головную боль. Пока привожу себя в порядок, чищу зубы и умываюсь, Нана уже принесла завтрак, и я сажусь за стол, с отвращением глядя на вареные яйца. Именно поэтому я начинаю сомневаться, что никакой беременности нет. Я всегда любила яйца во всех видах и рыбу. Этого просто не может быть!

Тяну со стола жареную гренку с чесноком и запиваю ее чаем на травах. Нана что-то говорит, рассказывает, но я ее даже не слышу, думая о своем. Ян прав, я не смогу скрыть свое положение ото всех, поэтому мне нужно срочно выбираться отсюда любыми путями.

— Нана, помоги мне сбежать? — ставлю кружку с недопитым чаем на стол. — Ну ты же видишь, что я не подхожу к вашей жизни. Да и зачем я здесь нужна, если каждый будет тыкать в меня пальцем? Мне нечем тебя отблагодарить, разве что этим…

Поднимаю руки и вынимаю из ушей золотые гвоздики с небольшими бриллиантами. Подарок Тимура на свадьбу. Протягиваю Нане на раскрытой ладони, а затем силой сую ей в руку.

— Возьми, у меня больше ничего нет. Но прошу тебя, помоги мне! Я все равно здесь не останусь, найду другой способ. Ты как женщина должна меня понять. Чем быстрее я отсюда уйду, тем лучше будет для всех. Ты мне поможешь?!

— Я лучше пойду, — Нана встает из кресла, будто меня и не слышала.

— Ты же женщина, Нана, — чуть не плачу я. — Ну кого ты боишься? Мужа? Так он ничего тебе не сделает.

— Я не ослушаюсь своего мужа, — сердито обрывает меня Нана. — Ты тут чужая, тебе не понять.

— Вот именно, поэтому и прошу тебя мне помочь.

— Я уже помогла один раз, — неохотно фыркает Нана и тут же испуганно прикрывает ладонью рот.

— Что значит помогла? — тут же спрашиваю я. — Ты помогла матери Тимура?

— Я ничего не знаю!

Нана чуть ли не выскакивает из комнаты, а я обреченно смотрю на закрытую дверь. Нет, нужно выбираться самой, мне никто тут не поможет. Но я даже не знаю, куда идти?! Если по дороге, меня тут же найдут, а если в горы, верная смерть. Может, я и проживу сколько-то дней, пока меня не найдет Ян, а если нет? Я пока не готова распрощаться с жизнью, она мне нужна.

В бессильной ярости собираюсь выйти из дома и уже распахиваю входную дверь, как сталкиваюсь с Яном. Он как раз входит в дом, и я почти врезаюсь в него, вдохнув вкусный запах парфюма от его рубашки. Почему меня от этого запаха не тошнит, а? Должно же! Но нет, Ян пахнет так, что все мои рецепторы блаженствуют, а не должны!

— Куда собралась? — подхватывает меня под локоть брат Тимура и тянет обратно в дом.

— Отпусти! — пытаюсь вырваться из его рук, но он лишь усиливает хватку.

Упираюсь ногами в пол, цепляюсь руками за косяк двери, но Ян буквально отрывает меня, вталкивает в комнату.

— Ты чего творишь?! — рычит на меня.

— Отпусти меня, слышишь! Ты не имеешь права меня здесь держать! Я хочу уехать отсюда, и плевать мне на ваши обычаи, наследство и вообще на всё! Я ненавижу тебя, ненавижу Тимура, всех вас ненавижу!

У меня некрасивая истерика, где я выплескиваю всё, что накопилось за эти дни. Я кричу, плачу, обзываю Яна нехорошими словами. Подскакиваю ближе и бью его кулачками в грудь.

— Пусти, сволочь! — лягаю его по колену, отчего Ян крякает и перехватывает меня за талию, прижимая к себе.

— Успокойся, я сказал! — его приказ буквально оглушает меня, и я перестаю вырываться, лишь горько плачу, повиснув в его руках, как безвольная кукла.

Ян дает мне время успокоиться и если не смириться, то взять передышку. Затем отпускает, и я падаю в кресло, закрыв лицо руками. Слёзы никак не хотят остановиться, текут ручьями. Я не плакала со дня смерти Тимура, ни слезинки не пролила на похоронах и пока сидела рядом с телом. А теперь прорвалось, накопилось. И чувствую, что становится легче. Я будто выплакиваю все свои печали, страхи, освобождаюсь от темноты, что окружала меня.

Отнимаю руки от лица и поднимаю взгляд на Яна.

— Что ты за человек такой? — сглатывая слезы, спрашиваю его. — У тебя сердца нет. Ты держишь меня здесь ради каких-то своих целей. Забыв о том, что я тоже личность. Что у меня есть своя жизнь, которая сильно отличается от вашей. Я никогда не буду жить здесь, понял? Никогда не приму вашу жизнь, даже если бы любила твоего брата, может, постаралась, но сейчас точно нет.

— Я и не прошу тебя полюбить моих родных и мой дом, — сухо отвечает Ян. — Твою истерику я ожидал, она должна была случиться рано или поздно.

— Какие все умные, прямо тошно, — кривлюсь я. — Не удивляюсь, почему у тебя нет женщины. Ты не способен любить никого, только себя.

— Кто тебе сказал, что у меня нет женщины? — удивляется Ян.

— Представляю, какая она. Забитая жизнью серая мышка. Хотя… Неужели тебе такие нравятся? Ты меня сильно разочаровал.

— Тебя не касается, какие женщины мне нравятся. Явно не жена моего брата.

— Слава богу! Очень рада, что я не попала в число этих несчастных!

— Почему же? Мои женщины довольно счастливы со мной.

— И много их? — цежу сквозь зубы. — Это еще больше подтверждает то, что ты никого не любишь. Если бы любил, то была одна, единственная, любимая… А ты… Да ты никто!

— Кира, у меня есть правило, я не бью женщин! — рявкает Ян. — Остановись, пока не поздно!

— А то что?! Ударишь вдову своего брата? Даже если я беременна?! Ну так давай, что же ты! Воспользуйся тем, что ты сильнее! Покажи свою власть!

Ян хватает меня за подбородок, больно сжимает и заставляет приподняться на цыпочки, тянет мое лицо к себе. Близко, очень близко к его губам. Я чувствую страх и что-то еще, горячее, огненное, что со скоростью света сжигает мою кровь. Ян с бешенным блеском в глазах, губы сжаты, рука держит крепко.

— Остановись, — шипит он прямо в губы. — Тебя заносит, Кира!

Я могу его коснуться. Не рукой, нет. Губами своими. Почувствовать, какие у него. Такие же, как он, сухие, с холодной твердостью или мягкие, теплые. В голове срывается с катушек мысль, что Ян хорошо целуется, а я этого никогда не узнаю. Целовать брата покойного мужа табу. Это просто грех, разврат и что-то еще, но я не помню. Опускаю взгляд на губы Яна и сглатываю от пустыни в горле.

Почти вишу подбородком на его руке, упираясь носочками в пол. Как балерина балансирую на грани.

— Пусти, — говорю сквозь стиснутые губы.

Ян какое-то мгновение медлит, затем медленно разжимает руки, и я почти стекаю обратно в кресло. Опустошенная, без сил. Ничего уже не хочу, просто оставьте меня все в покое.

На брата мужа не смотрю, вцепилась взглядом в птицу за окном, что сидит на ветке мандаринового дерева. Птица свободнее, чем я. Вольна лететь куда хочет, подчиняясь ветру.

— Зря ты все это устроила, свою истерику, — тихо произносит Ян, встает и подходит к шкафу, вынимает оттуда мою дорожную сумку. — Собирайся.

— Куда? — почему-то пугаюсь я.

— Мы летим домой, — невозмутимо заявляет Ян. — Собственно, я и пришел тебе это сказать. У нас самолет через четыре часа, поторопись, Кира.

И он уходит, оставляя меня в полном шоке.

Сумку я сложила буквально за пять минут, да и собирать особо было нечего. Сюда я приехала с минимумом вещей, и их не прибавилось. Прощаться ни с кем не собиралась, поэтому постаралась как можно незаметнее миновать двор и выйти к воротам. Впрочем, скрываться, как оказалось, было не от кого. Провожать никто не вышел. У меня даже сложилось ощущение, что никто и не знал, что мы уезжали. Или Ян не ехал со мной? Но он сказал «мы»…

У ворот стояло два внедорожника, и я нырнула в открывшуюся при моем появлении дверь. Водитель молча кивнул на мое приветствие, и мы еще несколько минут ждали, пока из дома выйдет Ян. Он сел в первую машину, и мы тронулись. Я едва скрыла облегченный выдох, прикрыв на мгновение глаза. Всё. Я уезжала отсюда, а это самое главное. Что меня ждет в Москве, уже неважно. Главное — убраться от этой семейки подальше.

В аэропорту я чуть ли не бежала к стойкам регистрации, хотя понятия не имела, какой у нас рейс и когда мы вылетаем. Но самолет на Москву был в это время один, и я угадала. Багажа у меня не было, сумка входила в ручную кладь, а посадочный талон мне распечатали при регистрации по паспорту. Ждать Яна не хотелось, и я быстро прошла на паспортный контроль, а оттуда в зону ожидания.

Но лишь в самолете, сидя в кресле бизнес-класса, я перевела дух и чуть не расплакалась. Настолько сильное напряжение скопилось у меня за эти дни, что я чувствовала себя буквально счастливой, пока рядом со мной не сел Ян.

— И куда бежала? — не глядя на меня, спрашивает Ян. — За тобой никто не гнался.

— Побыстрее и подальше отсюда, — фыркнула я, отворачиваясь к окну. — Надеюсь, по прилету домой ты оставишь меня в покое.

— Зря надеешься, такого в моих планах не было, — хмыкает он и откидывает голову на подголовник, прикрывает глаза, словно дико устал.

— В смысле?! — возмущаюсь я, снова поворачиваюсь к нему.

— Ты не могла бы немного помолчать, Кира? — открывает один глаз Ян. — Или хочешь вернуться в гостеприимный дом твоего покойного мужа?

Мой рот сам собой закрывается, а я проглатываю свое возмущение. Пусть думает и говорит что хочет. Я лечу домой, а там уже битва будет на моей территории. По крайней мере, я так думала.

Ян проспал всю дорогу, а я иногда смотрела на него, удивляясь тому, как меняется его лицо во сне. Как правило, выражение лица Яна было строгим, чаще сердитым. Сейчас он расслабился и стал просто красивым мужчиной, который сильно устал. Вокруг глаз собрались морщинки, под глазами едва заметные тени. Неужели на него так повлияла смерть брата, в которой он винил меня?

Смотреть на Яна было удовольствием. Это действительно такая мужская красота, которая притягивает женский взгляд везде, где бы он ни появился. Ян чем-то похож на цыгана или испанского мачо, напоминает мне какого-то иностранного актера, но я не могу вспомнить кого. В любом случае, женщин должно тянуть к нему, словно пчел на мед. Но с его-то характером… Хотя, деньги решают многое, а то, что Ян богат, сомнений не вызывало. А я до сих пор не знала, чем занимается семья Тимура.

И тут то, о чем пытался сказать мне Ян, наконец дошло до меня, стало внезапно важным. Если я беременна и у меня родится сын, он будет богат?! Я не знаю ничего про наследство Тимура, которое теперь перейдет ко мне и ребенку покойного мужа. А если это большие деньги? И как я об этом не подумала раньше! Пусть мне не нужно такое наследство, где меня будут контролировать или еще хуже выдадут насильно замуж за того же Яна. Но ребенок! Это такие возможности!

С этой стороны я как-то не понимала, что значат деньги. А тут посмотрела на Яна, на его возможности, почему бы и нет? Ребенок Тимура получит хорошее образование, налаженный бизнес, все блага, которые можно купить за деньги. Почему я должна малыша лишать того, что принадлежит ему по праву?

Как же это все непросто! Мой ребенок уже принадлежит семье Тимура, хочу я того или нет. Он уже наследник, и неважно, мальчик у меня или девочка. Но если я откажусь, то что ждет моего малыша? Обычная жизнь с постоянно работающей мамой, которая пытается заработать себе и ребенку на жизнь. Не осудит ли меня мой же ребенок через несколько лет, если узнает, чего я его лишила? А то, что узнает, я нисколько не сомневалась. Вряд ли Ян оставит своего племянника или племянницу в покое. Судя по всему, младший брат много значил для Яна, а его ребенок тем более.

— У меня такое чувство, что ты готова просверлить взглядом дырку в моем лбу, — хриплым со сна голосом произнес Ян. — Откуда такая злость? Я буквально всем нутром ощущаю флюиды, что идут от тебя.

— Просто задумалась, — зло отвечаю Яну, снова отворачиваясь к окну. — И ты пропустил свой обед.

Намекаю на то, что пока Ян спал, нас уже покормили, но будить его я не дала.

— Я не голоден, — он усаживается в кресле вполоборота ко мне. — А ты, смотрю, добрее не стала. Мне казалось, что как мы уедем из моего дома, ты изменишься.

— Не вижу причины, — огрызнулась я. — Ты продержал меня несколько дней практически насильно там, где я не хотела оставаться. Теперь у меня лишь одно желание, не видеть тебя больше никогда.

— Это вряд ли, — спокойно отвечает Ян, подзывая бортпроводника.

Ему приносят кофе, и потом объявляют посадку. Я в таком нетерпении, что едва сдерживаю себя, чтобы не вскочить с места и не устремиться к выходу, когда самолет касается шасси взлетной полосы. Ерзаю на месте, а Амиров только улыбается, чувствуя себя совершенно спокойно.

Нас первыми приглашают на выход, и я вскакиваю из кресла, пытаясь опередить Яна. Но он ловит меня, пока мы идем по рукаву, и хватает за руку.

— Куда это ты так спешишь? — тихо произносит Ян, но с яростью в голосе. — Не торопись, нас ждет машина.

— Я никуда с тобой не поеду, — выдергиваю у него руку, подхватывая сумку крепче. — Если ты думал, что я поеду с тобой, то извини. С этого времени ты сам по себе, я сама.

— Какая ты прыткая, — усмехается Ян. — Ну беги, держать не стану. Только помни, я знаю, где ты живешь, и найду тебя, если мне будет нужно.

— Да пожалуйста, — бросаю ему в ответ, устремляясь на выход.

Главное сейчас попасть домой и забыть все это как кошмарный сон, а насчет наследства я подумаю чуть позже. Когда пойму, насколько мне это все нужно. И узнаю, будет ли у меня ребенок. А пока я свободна.

Дома кто-то был, это я поняла сразу, как только вошла. Да и не понять было бы сложно, когда весь пол усыпан вещами, вывернутыми из шкафа в прихожей, валяется обувь, распотрошён мой любимый пуфик.

В гостиной было еще хуже, перевернули буквально всё, вместе с мебелью, которой тут, правда, было не так уж и много. Эта квартира принадлежала Тимуру, и я предполагала, что его семья ее заберет. Я хоть и являюсь наследницей, как жена, но у Тимура есть братья, сестры, родители. Квартира куплена до брака со мной. Если на всех делить, что от нее останется? Да и кто со мной поделится?

Но сейчас это волновало меня в последнюю очередь, особенно когда я осторожно заглянула в ванную комнату, где были разлиты и разбиты все пузырьки, а на кухне высыпаны крупы, мука, макароны. Все это месивом валялось на полу. Оставаться здесь было невозможно, я испугалась. Страх внезапно накатил на меня и заставил выбежать на лестничную клетку.

Сама не понимая, что делаю, достала из кармана джинс телефон и набрала номер, который первый пришел в голову.

— Ну надо же, — смеется Ян. — Два часа прошло всего лишь, а ты уже соскучилась.

— Это твои люди? — зло прервала его.

— Что? — удивился он.

— Это я хочу спросить тебя, что искали у меня в доме твои люди?!

— Подожди, скажи нормально, у тебя кто-то был дома? — с каким-то ледяным спокойствием интересуется Ян.

— А то ты не знаешь! Можно было спросить меня, что вы ищете. Зачем весь дом крушить?

— Понял, у тебя в квартире кто-то был и что-то искал, верно? А он еще там?

Этот вопрос заставил меня ойкнуть и спуститься на пролет ниже. Вспоминаю, где я не посмотрела: это спальня, лоджия, туалет… Спрятаться можно где угодно.

— Я не знаю… — шёпотом отвечаю Яну. — И я боюсь…

— Ты сейчас где?

— В подъезде.

— Выходи на улицу, я приеду.

Ян отключается, а я спускаюсь и иду на улицу. Руки чуть подрагивают, в голове хаос из мыслей. Что у меня искали? Точнее сказать, не у меня, а у Тимура. Неужели я действительно так плохо знала своего мужа, что даже предположить не могу, чем он в последнее время занимался? Ян и здесь был прав, я мало уделяла внимания Тимуру, и вот результат. Понятия не имею, кому понадобилось рыться в наших с мужем вещах и что искали?

Ян приезжает довольно быстро, я даже удивилась. С ним еще двое, водитель и охранник.

— В машину садись, — приказывает Ян, и тут я спорить не стала.

Могу списать все на свой страх, который буквально сорвал меня с места, и я запрыгнула в тепло автомобиля со скоростью света. Пока там сидела, мысли понемногу вернулись на место, и я начала что-то соображать. Во-первых, оставаться здесь в квартире я не могла. Во-вторых, вариантов, куда ехать, у меня не было. Все мои знакомые, в основном с работы, или семейные, или пара одиноких мужчин, к которым ехать не очень красиво. Была одна девушка, с которой мы дружили, но не сильно. Так, ходили в обед в кафе, пару раз посидели после работы, выпили вина.

Мои раздумья прервал Ян, который вернулся и сел в машину. Принялся разглядывать меня в своей манере, сердито и требовательно.

— Рассказывай, — через пару минут такого разглядывания приказал мне.

— Что? — удивилась я.

— Хочешь сказать, что совсем не понимаешь всей ситуации? — сморщился Ян.

— А какая тут ситуация? Скорее всего, за квартирой следили, а меня долго не было, вот и решили поживиться…

— Мимо.

— Ну а какие еще варианты?

— Ты хочешь сказать, что понятия не имеешь, что искали в вашей квартире?

— Конечно, откуда я это могу знать?

Ян какое-то время смотрит на меня, но затем отводит взгляд к окну. Оглядывает дом, площадку перед подъездом и снова поворачивается.

— План такой, ты едешь ко мне, как и предполагалось изначально. Если бы ты не вильнула хвостом в аэропорту, то сейчас была бы в безопасности.

— В какой безопасности? Ты действительно думаешь, что мне что-то угрожает? Да брось, Ян. Кому я нужна со своей копеечной зарплатой.

Усмехаюсь, хотя внутренний голос тревожно кричит, что Ян прав.

— Я тебе говорил еще там, на похоронах, что тебе небезопасно сейчас быть одной, пока мы не разобрались в смерти Тимура. Он погиб не просто так, в пьяной драке, я в этом уверен. А теперь, Кира, подумай своей пустой головой, где тебе будет лучше? В доме с охраной или здесь, где твой дверной замок можно выбить ударом ноги?

Мне обидно, что мою голову обозвали пустой, но я понимаю, что, возможно, Ян прав.

— Я уеду куда-нибудь… — с сомнением отвечаю ему.

— Куда? Варианты, Кира! — требует Ян.

— Да откуда я знаю! — завожусь я. — Но в одном уверена, что, если поеду с тобой, ты снова запрешь меня в доме как в тюрьме и будешь выпускать только когда тебе это нужно!

— Хорошо… — сквозь зубы произносит Ян. — Обещаю, что здесь, в Москве, у тебя будет больше свободы, чем там. Ты сможешь делать все, что хочешь. Но просто ставь меня в известность, куда ушла и насколько. Сейчас не до игр с гордостью, Кира.

— Попробую, — отвечаю в тон ему. — Но знай, я не твоя пленница.

— Да понял я, ты моя гостья, — хмыкает Ян, и мы видим, как в машину возвращается водитель и охранник.

Никто и ничего не говорит, лишь переглянулись, кивнули Яну, и водитель сел за руль, а охранник вперед. Молча поехали, и всю дорогу в машине стояла тишина. Впрочем, и мне говорить не особо хотелось, я лишь смотрела, куда мы едем.

Москву я знала не очень хорошо, поэтому скоро потерялась, пытаясь понять, где мы находимся. Городской пейзаж сменился частными коттеджами, и вскоре мы въехали через шлагбаум и будку с охраной в какой-то элитный поселок.

То, что он элитный, говорили за себя богатые дома, чуть ли не особняки. Ну конечно, где еще мог жить Амиров, только вот в таком доме на два этажа из камня и красной черепицей на крыше.

— Приехали, — сообщил Ян, когда глухие ворота начали открываться. — Это мой дом.

— Тут еще кто-то живет кроме тебя? — задала я закономерный вопрос.

— Нет, приходит уборщица, повар, у охраны свой домик.

— Ясно, — фыркнула я, улыбаясь.

Ничего не меняется в королевстве Амировых. Везде прислуга, охрана. Только мы с Тимуром жили совсем по-другому, как обычные люди. По крайней мере, мне так казалось до поры до времени.

Машина остановилась у высокого крыльца, и Ян вышел, открыл мне дверь.

— Добро пожаловать в мой дом, Кира, — улыбнулся он с сарказмом, подавая мне руку. — Надеюсь, тебе здесь понравится.

— А я-то как надеюсь, — ответила ему и вышла из машины.

Ну что же, планы опять меняются, и снова я непонятно где и с братом моего покойного мужа.

— У тебя большой дом, — хожу по гостиной, разглядывая картины на стенах, мебель в стиле Версаля. — Как у короля.

— Осуждаешь? — приподнимает одну бровь Ян, подходя к бару, и достает графин с бокалом. — Тебе не предлагаю.

Я фыркаю, но никак не комментирую, мне и без его выпивки сейчас не по себе.

— И что мне тут делать? — поворачиваюсь к Яну, который уже расположился в кресле и играет коньяком в бокале.

— А что ты обычно делала? — пожимает плечами Ян. — Можешь заниматься чем хочешь, тут есть бассейн, маленький кинозал, сад в конце концов. Сейчас тебе покажут одну из гостевых комнат, если не понравится, можешь выбирать любую другую. А на завтра я тебя записал в клинику на обследование.

— Можно подумать, я и без тебя с этим не справлюсь, — огрызаюсь я. — И у меня завтра другие планы.

— Какие? — хмурится Ян.

— Я вообще-то работаю, и моя неделя истекла. Меня отпустили на время похорон.

— А если бы я не привез тебя обратно сегодня?

Отворачиваюсь от Яна, чтобы скрыть свою злость. Этот человек просто невыносим! Хочет руководить всем и каждым.

— Но я здесь и буду работать. Не собираюсь сидеть у тебя на шее, чтобы не быть должной.

В ответ тишина, и я удивленно снова поворачиваюсь к брату мужа, чтобы увидеть его реакцию. Но там ничего, разве что капля любопытства во взгляде.

— Ты решил, что я, как примерная девочка, буду сидеть и ждать твоих указаний? Так вот, можешь не мечтать. У меня есть своя жизнь, и она никак не связана с тобой.

— Ошибаешься, — вздыхает устало Ян. — Кира, мне надоело спорить с тобой по каждому поводу. Ты во всем ищешь подвох, которого нет. И ты мне не веришь.

— Конечно, нет. С чего я должна тебе верить?! Ты увез меня к черту на кулички. Держал как пленницу в доме. Вместо трех дней я пробыла там целую неделю. И это несмотря на все твои обещания?

— А я тебе что-то обещал? — прищуривается Ян. — Насколько я помню, никаких клятв я тебе не давал. А привез обратно только из-за того, что тебе сейчас нужно быть здесь, в Москве.

— И зачем же?

— Во-первых, если ты беременна, тебе нужно встать на учет и обследоваться, я хочу, чтобы ребенок моего брата родился здоровым. Это все, что осталось от Тимура.

— А во-вторых?

— Здесь безопаснее, — уклончиво отвечает Ян, а я выхожу из себя.

— Ты все время говоришь загадками! Твердишь о том, что мне и ребенку грозит опасность, но не говоришь какая. Да, я могу предположить, что Тимур погиб не просто так, но как я могу отвечать за его долги? Я всего лишь женщина, с которой нечего взять.

— Разве? — усмехается Ян. — В квартире явно что-то искали, и если не нашли, то примутся за тебя, думая, что ты знаешь, где спрятано нужное. С долгами Тимура я разберусь, со временем. Однако прежде я хочу выяснить, кто виноват в его смерти, а для этого мне нужно знать, что ты в безопасности. Особенно, если носишь ребенка моего брата и наследника.

— Столько слов о наследстве, а я ничего об этом не знаю.

— Хорошо, завтра я приглашу сюда нашего юриста, и он тебе все подробно расскажет. Это тебя устроит?

— Юриста, который работает на тебя и будет петь мне любую песню, какую ты закажешь, — фыркаю я. — Ваша семья не любила Тимура и давно считала его предателем. Не могу поверить, что даже в этом случае он оставался наследником.

— Представь себе, — кивает Ян, и тут в гостиную входит женщина в черном платье и белом фартуке.

— Комната для гостьи готова, проводить? — спрашивает она, улыбаясь мне.

— Да, спасибо, — небрежно кивает Ян и указывает рукой на выход из гостиной.

Что же, придется подчиниться, поэтому я иду за женщиной, поднимаюсь на второй этаж. Широкий коридор с дверями цвета венге, на полу ковер цвета кофе с молоком, белые стены, на которых опять же картины. Несколько окон, хрустальные люстры на потолке. Хозяин этого дома явно не бедствует и явно любит себя. Впрочем, Яну подходит такой интерьер, я даже не представляю, в каком еще его можно вообразить. Разве что хай-тек с металлом, твердым и холодным, как он сам.

— Ваша комната, — открывает женщина одну из дверей, впуская меня внутрь. — Здесь все, что нужно. В гардеробной есть необходимая одежда, пижама, тапочки, халат. Дополнительный комплект подушек, одеяло. В ванной комнате шампуни, кондиционеры, крема. Если предпочитаете какую-то другую линейку косметических средств, просто скажите.

— А если «Шанель»? — шутливо улыбаюсь я, говорю первое, что пришло в голову, но женщина кивает.

— Завтра заменим.

— Ну что вы, я пошутила.

— Не переживайте, Ян Георгиевич сказал, что вы вправе просить что угодно. Поэтому не стесняйтесь.

— Надо же, — тихо ворчу я, когда осматриваю свои апартаменты.

— Если я буду нужна, здесь кнопка вызова, — указывает на тумбочку около кровати женщина. — Меня зовут Елена, я домработница. По всем вопросам ко мне.

— Непременно, — не сдерживаюсь я, и Елена уходит, оставляя меня посреди комнаты. — Как мило.

Осматриваю помещение, в котором мне предстоит жить какое-то время, и нахожу его довольно приятным. Тут есть все, как в маленькой квартире-студии. Комната разделена на зону отдыха и гостиную, где стоит диванчик, кресло и круглый журнальный столик. За ними выход на балкон, с которого открывается вид на сад. На стене большой телевизор, но почему мне все это кажется дорогой гостиницей, не более?

Заглядываю в ванную комнату, удивляясь обилию косметики и большой джакузи. Я даже как ей пользоваться не знаю. Затем пришел черед гардеробной, и я захожу туда. Тут еще одна комната намного меньше первой, с полками и вешалками. Аккуратной стопкой сложена совершенно новая одежда домашнего характера.

Перебираю упаковки, только удивляясь всему этому. Тут и пижама, и нижнее белье, халат, футболки, домашние брючки, тапочки и даже купальник. Складывается такое ощущение, что Ян заранее знал, что я сюда приеду. Невозможно держать в запасе дома все размеры для женщины, которая здесь никогда не жила.

Откуда он мог знать, что я приеду жить в его дом? Неужели все подстроено, в том числе разгром в моей квартире. Если это дело рук Яна, то я просто не знаю, что и думать. Зачем ему все это?! Зачем ему я?!

На ужин я идти не хотела, снова встречаться с Яном желания особого не было, но и невежливо как-то игнорировать хозяина дома. Но кушать хотелось, если честно. За сегодняшний день я ела только в самолете, да и потом мне приносили чай с печеньем и мороженое. Вот мороженое для меня было сюрпризом. Ян не мог знать, что я люблю это лакомство во всех видах и в любых количествах. Или знал? Что еще мог знать обо мне этот человек? Иногда Ян просто пугал меня, и я не могла даже себе объяснить, почему.

— Мне казалось, что ты уже не спустишься, — встречал меня сам хозяин у входа в столовую. — Думал, снова запрешься у себя в комнате и будешь сидеть тихо, как мышка.

Он усмехается, а я делаю вид, что его слова меня совершенно не волнуют. Прохожу за стол, накрытый на две персоны, и сажусь, поблагодарив Яна за пододвинутый стул. Меня его джентельменские замашки как-то не трогают. Я-то знаю, какой он на самом деле.

— Так и будешь молчать, Кира? — садится напротив меня Ян. — Если да, то наш ужин станет довольно скучным мероприятием.

— Мне нечего сказать, — ворчу я.

— Даже спасибо? — прищуривается Ян.

— За что?

— Допустим, за то, что я не оставил тебя одну в доме, где все перевернуто и опасно. Те, кто что-то искал у тебя в квартире, могут вернуться, и мне бы не хотелось, чтобы ты была там в этот момент.

— Ты зря меня пугаешь еще больше, чем есть на самом деле, — хмыкаю я, наблюдая затем, как Елена ставит блюдо с тушеным мясом и картошкой на стол.

Затем следует салат из свежих овощей, ваза с фруктами, нарезка сыров… Да, тут явно не экономят на еде.

— Любишь себя побаловать? — киваю на изобилие за столом.

— Я бы так не сказал, скорее люблю вкусную еду, а ты сегодня почти не ела весь день. Виноват, мое упущение.

— Ничего, я пережила, — усмехаюсь я в ответ.

— Кира, если ты носишь ребенка, то должна прежде всего думать о нем…

— Слушай, Ян, — перебиваю его. — Может, хватит уже этой твоей заботы? Сыта по горло. Не нужно изображать из себя заботливого братца, когда ты таким никогда не был. Хватит мне всей этой лжи!

— Ого, как мы заговорили, — откладывает свои приборы на тарелку Ян, делает знак Елене уйти.

Та быстро скрывается, поставив на стол стеклянный кувшин с соком.

— И позволь узнать, с чего вдруг такие выводы? — интересуется Ян.

— Ну хотя бы по той причине, что я ни разу не видела тебя, пока жив был Тимур, — невозмутимо отвечаю ему, продолжая есть. — Ты не хотел бывать у нас дома?

— А может, ты этого не хотела? — усмехается он.

— Ну что ты, я всегда рада гостям, тем более брату Тимура была бы рада особо.

— Не знал, а то непременно вас навестил.

Какое-то время молчим, я продолжаю есть уже через силу, так как изучающий взгляд Яна выводит меня из себя.

— Но все же, Кира, почему ты запретила Тимуру приводить кого-либо в ваш дом из родни? Не то чтобы я горел желанием с тобой познакомиться, но все же?

— Я?! — удивленно смотрю на брата мужа. — Да, я тоже не горела желанием познакомиться с тобой или кем-то другим, но запрещать… Нет.

— У меня другая информация.

— Сочувствую, она неверная.

— Ты хочешь сказать, что Тимур мне врал? Когда говорил, что ты против гостей и запретила ему общаться с родней?

— С чего бы? — искренне удивляюсь. — Мне Тимур говорил, что это вы не желаете знать меня, так как я не вашего круга. Ну конечно, кому нужна бедная, ничем не выдающаяся невестка.

— Странно… — задумчиво произносит Ян. — Я не хотел бы думать, что брат врал мне постоянно, но все идет к тому. Врал про долги, врал про то, что не подсел на…

Тут Ян замолкает и отводит взгляд. Мне тоже не хочется с ним говорить, особенно про покойного мужа. Не вижу смысла оправдываться в том, чего не делала. Да и рассказать мне Яну нечего. Зачем я буду говорить о Тимуре плохо? Все, что было, прошло, и я хочу это забыть.

— Спасибо за ужин, я пойду к себе. Хочу отдохнуть, день был напряженным.

— Подожди, Кира, — Ян тоже встает из-за стола и подходит ко мне. — Завтра я отвезу тебя в клинику и оставлю там. Ты не завтракай, возможно, придется сдать какие-то анализы, а потом я за тобой заеду и где-нибудь пообедаем. Хорошо?

— Я могу и сама…

— Кира, — перебивает Ян. — Просто прими это все как заботу о моем будущем племяннике или племяннице.

— Да с чего ты взял, что я беременна?! — возмущаюсь в ответ. — Мое недомогание могло быть вызвано переживаниями, все обострилось на нервной почве.

— Ну если ты сомневаешься, то ради твоего и моего спокойствия у тебя в комнате в ванной есть тесты, я распорядился купить. Сделай, пожалуйста. Возможно, и визит к врачу придется отложить. Но даже если все напрасно, хотя я надеюсь, что ты ошибаешься, все равно обследование еще никому не мешало. Когда ты была у врача? После всего, что произошло, провериться не будет лишним.

— Слишком ты заботливый, Ян, даже тошно, — морщусь я и встаю из-за стола. — Сделаю я эти твои тесты, но не для тебя, а скорее для себя, чтобы не переживать.

— Отлично, я рад, что мы понимаем друг друга. Если ты не против, я зайду через полчаса, чтобы узнать результат.

— Мне не нравится, что ты на меня давишь.

После этих слов выхожу из столовой, поблагодарив по пути Елену, которая пришла убирать.

— Все очень вкусно, спасибо.

Но у себя в комнате пришлось снять маску равнодушия и сразу пойти в ванную комнату, где я и нашла в шкафчике целых пять тестов на беременность разных производителей.

— А ты любишь гарантии, да, Ян? — зло сказала в пустоту, открывая упаковки с тестами. — Что же, это и в моих интересах, признаю.

Пять минут ожидания я искусала себе все губы, так нервничала. Боялась лишний раз взглянуть на тесты, которые я сделала сразу все. Мысли в голове бродили разные, а что будет, а что нет? Одна тревожнее другой. Но одного взгляда мне хватило, чтобы понять: ну вот, все и закончилось. А началось то, что я никак не планировала.

С невидящим взглядом я сидела, пыталась понять, как теперь жить дальше. Все пять тестов были передо мной на каменной столешнице. И все пять показывали две полоски. Я надеялась, что вторая полоска исчезнет, но нет.

Хотела ли я этого ребенка? Конечно, хотела, но меня до дрожи пугала перспектива оказаться вместе с ним на улице. И пусть я наследница квартиры своего мужа, ее запросто у меня могли отнять. Если рассуждать логически, то кто я такая, чтобы претендовать на нее? И в то же время, я ношу последнюю частицу младшего Амирова. А это не так уж и мало. Неужели семья мужа посмеет меня выкинуть из единственного жилья, что у меня осталось?

Хотя, если судить по их отношению ко мне, все возможно. Я для них никто. Не их круга. Но не должны. Мой сын или дочь тоже часть этой семьи. И пусть они считают предателем моего мужа, Тимур навсегда остался Амировым. И хоронили его со всеми почестями, как равноправного члена семьи.

— Кира, ты сделала тест? — голос Яна раздается тогда, когда я уже совсем погрязла в своих страхах.

Машинально сгребаю со столешницы тесты и прячу в руке, завожу за спину. Детский жест, согласна. Тем более прятать от Яна.

— Покажи, — тут же приказывает он, когда рывком открывает дверь в ванную комнату. — Я был прав?

— Да подавись, — бросаю ему эти тесты, и они осыпаются на пол, падая на ковер у его ног.

Ян медленно наклоняется и собирает, рассматривает каждый.

— Это все меняет, ты понимаешь? — строго смотрит на меня.

— Оставь меня в покое, — шепчу, пытаясь протиснуться мимо него в комнату, но Ян перекрывает мне путь, ставя руку на косяк.

Я могла бы поднырнуть или ударить по его руке, но вместо этого замираю, смотрю Яну в глаза. Мне надоело его бояться. Теперь я знаю точно, что он ничего мне не сделает. По крайней мере в ближайшие девять месяцев.

— Кира, — наклоняется ко мне Ян, и его взгляд задерживается на моих губах. — В тебе сейчас растет часть моего брата. Если отбросить все, что ты считаешь негативным, то как бы ты сама поступила? Будь у тебя сестра, родная. Как бы ты поступила с ее ребенком? Я просто не могу теперь тебя выбросить из своей жизни, это тебе понятно?

Киваю, так как в горле внезапно пересохло. Близость Яна странно меня волнует, а еще больше раздражает. Хочется упереться ладошками ему в грудь и оттолкнуть, но я не смею. Сдерживаю в себе этот позыв. Его близость — это пытка, и я не пойму, что это, страх или желание чего-то большего. Ян красивый мужчина, привлекает по-своему, но нет, только не меня. Это ненормально.

— Я понимаю твои чувства, Кира, но и ты должна войти в мое положение.

— Ничего я тебе не должна, — фыркаю я, все же толкая Яна, и получаю свободу.

Вылетаю в комнату и отбегаю за кровать. Хоть какая-то преграда между нами. Только бы не быть так близко к брату Тимура.

— Хорошо, давай поговорим, — кивает Ян и проходит в зону гостиной, садится на диван. — Ты не отрицаешь, что ребенок Тимура?

— А что, можно отрицать? — хмыкаю я. — Ты же и тогда не отстанешь.

— Все может быть, но в любом случае я дождусь результата теста ДНК. Я как родственник тоже подойду для взятия анализа.

— Какой бред ты несешь, — устало отвечаю ему и тоже падаю на диван. — Почему вы все просто не можете оставить меня в покое?

— Теперь об этом не может быть и речи, Кира, — качает головой Ян. — Ты должна доносить этого ребенка и родить. Это мой племянник, моя кровь. Я просто не могу оставить тебя одну и без присмотра.

— А что потом? — сердито спрашиваю Яна. — Отвезешь меня с ребенком в свой аул и оставишь там до конца жизни?

— Нет, мое предложение о замужестве еще в силе, — усмехается Ян. — Ты выйдешь за меня, ребенок родится в полной и благополучной семье. Ты сама получишь от этого намного больше: мужа, деньги, статус.

— Как ты можешь такое предлагать? — возмущаюсь я. — Твоего брата только похоронили, а ты хочешь взять меня в жены? Тебе самому не противно, Ян?

— Если тебя пугает физическая сторона, то не беспокойся. К вдове своего брата я не притронусь. Год траура будет, это не обсуждается.

— Ах вот оно что, — начинаю улыбаться я. — Ты хочешь все прибрать к своим рукам. Долю Тимура, наследника и его жену? Но традиции будем соблюдать. Разные спальни, разные любовники и любовницы, да, Ян?

Я вижу, как в глазах брата Тимура собирается шторм. Они становятся почти черными, страшными.

— Никаких любовников быть не может, Кира. Но если ты против моих женщин, то и их не будет. Я тебе обещаю.

— Ого, год монашеского существования, Амиров. Это много, — натянуто смеюсь в ответ.

— Ничего, я переживу.

Ян смотрит на часы и переводит взгляд на меня.

— Тебе пора отдыхать. Завтра я разбужу тебя рано утром, и поедем в клинику. Надеюсь, что ты не против того, чтобы встать на учет и показаться врачу?

— Нет.

— Вот и отлично, спокойной ночи, Кира.

Ян уходит, а я какое-то время сижу, обдумывая его предложение. Что плохого, если я выйду замуж за Яна? Да всё! Он слишком властный для меня, слишком волнует. И да, в такого, как он, можно влюбиться, а что потом? Ян меня точно любить не будет, а значит, мне остаток жизни страдать от неразделенной любви? И я даже не знаю, что лучше, любить Яна или ненавидеть. Скорее второе, потому что ненависть еще можно как-то понять, а вот любовь… Нет, я не могу полюбить брата мужа. Никогда.

Хорошо, завтра будет новый день, беременность мою подтвердят, и тогда именно я буду ставить условия, а не Ян. Интересно, на что готов пойти брат покойного мужа ради своего племянника или племянницы? Какие границы дозволенного? Или не стоит это проверять?

Да, теперь у меня есть козырь против Яна, — так думала я, когда выходила от врача на следующий день с листом назначений в руке.

Но что я должна у него попросить? Оставить меня в покое и отвезти домой? Вряд ли Ян это сделает. Тем более теперь, когда я ношу ребенка Тимура.

— Не переживайте, с ребеночком всё хорошо, — водила по моему еще плоскому животу и рассматривала на экране что-то врач УЗИ. — Можете обрадовать папу, срок почти четыре недели.

— Надеюсь, что папа радуется, — тихо произношу я, вспоминая нашу последнюю встречу с Тимуром. Точнее, ту ночь, когда он пришел домой совершенно не в себе.

До этого мы с мужем долго не спали вместе. Тимур постоянно пропадал, приходил взвинченный, нервный. Я чувствовала, что начинаю бояться его, но, как всякая женщина, надеялась на чудо. По-хорошему, мне нужно было давно уйти от него, но я все надеялась, что он исправится, а становилось только хуже.

То, что Ян говорил обо мне, совершенно не соответствовало действительности. Я никогда не была против знакомства с родственниками мужа, наоборот, хотела встретиться с ними. Но Тимур уверял меня, что родственники его ненавидят и не хотят ничего знать обо мне. Причину не говорил. Со временем я приняла это как должное. Лишь встречи с братом выводили меня из себя.

— Зачем ты встречаешься с ним? — спрашивала я раньше мужа после очередной его выходки. — Этот твой старший брат зря дает тебе деньги. Ты же их тут же спускаешь на свои игры.

— Много ты понимаешь! Ян мне должен! Это он пользуется тем, что мое по праву! — горячился Тимур. — Это я позволяю ему распоряжаться моим!

— А почему ты не заберешь свое? — удивлялась я.

— Кто бы мне дал!

И после нескольких таких встреч я стала тихо ненавидеть старшего брата мужа. Считала, что именно Ян виноват во всем. Он дает деньги Тимуру, подталкивая того к игре и такой жизни.

Но, оказывается, мой муж врал всем. Особенно мне. Я не хотела верить, что Тимур стал таким, но пришлось. С каждым месяцем становилось все хуже, особенно когда дошло до рукоприкладства. И когда я хотела уйти, предварительно сказав об этом Тимуру, тогда и получился мой ребенок. Муж взял меня силой, срывая всю накопившуюся злость, не слушая мои просьбы остановиться. И вот результат. По идее, я должна испытывать неприязнь к этому маленькому комочку, что упорно цепляется внутри меня и растет. Но я не могла, я его любила вопреки всему, стараясь не думать об его отце, которого уже нет.

Из больницы вышла и, забыв про машину, которая ждала меня, побрела в сторону парка. Мне хотелось немного прогуляться, подышать воздухом и подумать, что делать дальше. Конечно, я не надеялась, что Ян меня отпустит. Продержит в своем доме до самых родов, а вот что дальше? В его силах просто забрать у меня ребенка, а меня выставить из дома. И кому я тогда что докажу? Какая власть у меня и какие возможности у Яна. Мне нужна защита, и чем скорее, тем лучше. Только где ее найти?

Пока для меня возможный выход — согласиться на предложение Яна. Выйти за него замуж, но не сразу, потянуть время. Что я хотела выиграть в данном случае? Не знаю. Но мне казалось, что со временем я что-нибудь придумаю. Я соглашусь на свадьбу, но с одним условием: не раньше, чем через полгода. И пусть я буду выходить замуж с большим животом, но плевать. Я надеялась, что найдется способ избежать этого. А пока есть отговорка: траур по Тимуру. Скажу, что считаю такой быстрый брак оскорблением памяти моего мужа. Ян должен согласиться с этим, просто обязан.

— И далеко ты собралась? — голос Яна выдергивает меня из моих мыслей, заставляя вздрогнуть. — Могла бы и предупредить водителя, что идешь прогуляться. Он ехал за тобой из самой клиники, вызвал меня.

— Простите, товарищ надзиратель, — кривляюсь я. — Не знала, что мне запрещено делать то, что захочу.

— Кира, — устало произносит Ян и подхватывает меня под локоть. — Давай зароем топор войны.

Мы идем по тропинке, словно влюбленная пара, которая вышла на прогулку. Но от нас идут будто электрические разряды раздражения, хотя этого никто кроме нас не ощущает. Я хочу выдернуть свой локоть из рук Яна, но он вцепился как клещ.

— Ты делаешь мне больно, — шиплю на него, и хватка чуть слабеет. — Ты не должен контролировать каждый мой шаг.

— Пока я не узнаю, что, а главное, кто искал в вашей квартире с Тимуром что-то, извини, но тебе придется потерпеть.

Вздыхаю, смиряясь. Тут Ян прав. Я сама испугалась, когда увидела, как все в квартире перевернуто. Но у меня даже мысли не было, что именно могли искать.

— Ты уже предполагаешь что-то? — спрашиваю Яна, и тот пожимает плечами.

— Тимур наследил так, что искать особо не нужно, — сердито усмехается старший брат мужа. — Но пока я тычу пальцем в небо, попадая в пустоту. Пытаюсь что-то узнать, дергаю то там, то здесь, но ничего.

— Может, ты зря беспокоишься? И тот, кто перевернул наш дом с Тимуром, нашел нужное?

— Хорошо, если так, надеюсь, они отстанут от тебя. Но если нет, я ожидаю в ближайшее время выхода этого игрока. Если он не получил, что хотел, то выйдет на меня или на тебя…

— Но я тут ни при чем! — пугаюсь я.

— А он это знает? — «успокаивает» меня Ян. — Поехали, Кира. Гулять хорошо, но тебе нужно позавтракать. Ты же сегодня уехала из дома без всего. Тебе нужно думать о ребенке и о себе.

— Скорее о твоем драгоценном наследнике, — фыркаю я и разворачиваюсь, направляясь к машине, которая стоит у входа в парк.

— И это тоже. Поехали, я знаю тут недалеко хорошее кафе, там очень вкусная выпечка. Мне нужно с тобой поговорить. И это не только вопрос нашего совместного проживания в моем доме. Это касается наследства. Пришло время все тебе узнать, чем будет владеть ребенок Тимура и что получишь ты, как опекун. Пора, Кира.

Завтрак в обществе Яна мне неожиданно понравился. И дело не в том, что я просто ужасно проголодалась, но брат мужа вел себя как обычный мужчина. Не было привычных коротких приказных фраз, Ян больше рассказывал про их детство с Тимуром, и я втянулась. Узнавала своего мужа с другой стороны. В чем-то он и маленьким был похож на себя, будущего.

— Тимур был сорвиголова, — с улыбкой рассказывал Ян. — Вечно попадал в какие-нибудь ситуации, которые приходилось разруливать мне. Родители спрашивали почему-то не с него, а со меня. Отец говорил: «Ты старший брат, тебе за него и отвечать. Если он что-то сделал неправильно, виноват ты, а не Тимур». Вот и весь разговор.

— И как тебе удавалось все уладить? — интересовалась я, поедая вкусную овсяную кашу с цукатами и орешками. Не думала, что мне понравится. К кашам я, как правило, равнодушна.

Вообще кафе, куда меня привез Ян, было довольно милым. Интерьер в стиле бохо, повсюду милые статуэтки, букетики, плетеная мебель. Я с удовольствием рассматривала круглый белый стол, где под стеклом были сухоцветы. Цветы красивые, с веточками и листьями, интересная задумка.

— Никак, — пожимал плечами Ян, нарезая на маленькие кусочки омлет с грибами и отправляя в рот.

Надо сказать, и его блюдо выглядело привлекательно, но я не стала рисковать с яйцами. Токсикоза у меня еще не было, но утреннюю тошноту никто не отменял. Пока пара приступов не в счет, но мало ли.

— Если брат с кем-то вступал в драку, я разбирался с обидчиками, а если кого-то задирал, приходилось выяснять, кто прав. Чаще всего был заводилой Тимур.

— Когда я с ним познакомилась, он мне вначале показался очень веселым и жизнерадостным человеком. Думаю, что именно это меня притянуло к нему. Ну а позже я влюбилась и долгое время просто не обращала внимания, как мой муж меняется.

— Или не хотела обращать? — хмыкает Ян.

— Не понимаю, почему ты все время обвиняешь меня, а не его? Ты же сам знаешь, каким был Тимур? — рассердилась я, откладывая ложку.

— Ладно, все, молчу, — усмехается Ян. — На самом деле я единственный, кто знал своего брата, остальная семья этим не особо озадачивалась. Когда Тимур захотел уехать в Москву, его никто не стал отговаривать, потому что знали, это бесполезно. Брат мотивировал это тем, что я ему помогу во всем, в том числе встать на ноги и найти жилье.

— И ты помог?

— Конечно. Как только он приехал, сразу купил ему квартиру, там вы жили, месяц Тимур ходил на работу в офис, где я пытался ввести его в курс дел нашей компании. Но потом… Сказал, что ему это не подходит и он будет заниматься своим делом.

— И ты не уточнил, каким?

— Почему же, спросил. Тимур сказал, что увлекается автомобилями и будет заниматься их продажей. Первое время брал деньги, перегонял дорогие машины, продавал, но забывал, что деньги брал из компании временно. Когда я намекнул на то, что надо бы их возвращать, раскричался, что это и его деньги тоже, он имеет право. Но на самом деле это было не так. Деньги были общие, и через какое-то время Тимур вернул часть, потом опять взял, вернул… Я думал, что это будет продолжаться бесконечно. В конце концов мне это надоело, и я запретил переводить ему деньги по первому требованию, без какого-либо подтверждения, куда они ушли.

— И что? Тимур никак на это не среагировал? — передо мной ставят чашку капучино и стакан свежевыжатого апельсинового сока. На маленькой тарелочке шоколадный чизкейк, и я теряю нить разговора, смакуя десерт. — Боже, как это вкусно!

Ян смотрит, как я облизываю ложку, и усмехается.

— Но ты продолжай, я слушаю.

— Тимур устроил скандал, грозился продать свои акции первому встречному, кто предложит хорошую цену.

— И что? — замираю я с ложкой в руке.

— Я предложил выкупить у него акции, на что он засмеялся и отказал. Сказал, что лучше продаст за копейки кому угодно, но только не мне.

— И как же вы поступили?

— В Москву приезжал отец. На время приструнил Тимура, заблокировав все его карточки и счета. Брат поджал хвост и переоформил акции в пользу любого наследника, который будет в семье первым. Выходит так, что твой ребенок и станет этим наследником. Но главное не это, а то, что бизнес останется в семье, не уйдет куда-то на сторону.

— А сейчас, когда мой ребенок будет наследником, я стану опекуном и смогу распоряжаться этими акциями?

— Нет, только сам наследник и только когда ему исполнится двадцать один год.

— Умно, — хмыкаю я.

— Но ты не переживай, как только вопросы с наследством будут улажены, ты не останешься ни с чем, — смеется Ян.

— В каком смысле?

— Ты будешь получать довольно приличное содержание, которое выделяется из дохода компании. Как представитель акционера, имеешь на это право.

— Подожди, а Тимур получал такое?

— Конечно, а то ты не знала?

Да, я не знала. Значит, мой покойный муж каждый месяц получал неплохие деньги и все тратил на себя? А я зарабатывала и обеспечивала нашу маленькую семью питанием, платила коммунальные, мелкие расходы… Какая же я была дура!

— Что-то ты замолчала? — хмурится спустя какое-то время Ян и внимательно смотрит на меня.

— Мы можем идти? Что-то аппетит пропал, — отодвигаю от себя недоеденный чизкейк и допиваю кофе. — Я устала, хочу домой.

— Хорошо, я отвезу тебя, а потом поеду на работу. Не забудь, что в три у нас встреча с юристом компании. Там тебе нужно будет подписать кое-какие бумаги, и тебе все расскажут более точно.

— Это обязательно? — тоскливо спрашиваю я. — Честно говоря, мне никуда больше сегодня не хочется.

— Обязательно, Кира, — строго произносит Ян, предлагая мне руку, чтобы помочь встать из кресла.

Его галантность мне приятна, но еще приятнее опереться на эту теплую и твердую руку. Почувствовать под собой опору, которая неожиданно стала давать крен после смерти мужа.

— Кстати, — вспоминаю я, когда Ян помогает мне одеться около гардероба. — А что с квартирой Тимура? Мне нужно забрать из нее свои вещи, освободить?

— Зачем? — удивляется Ян. — Квартира твоя по праву наследства. Ее никто забирать не будет.

Такое облегчение накатило на меня, что я едва ли не кинулась к Яну с объятиями. Что же, у меня есть жилье, и это самая хорошая новость за последние недели, не считая моей беременности.

На встречу с юристом я собралась заранее. Достала свой единственный костюм серого цвета с широкими брюками. Сама не понимала, для чего так наряжаюсь, был ли в этом смысл? Но я шла в компанию, где когда-то, возможно, будет работать мой сын или дочь. Хотя все могло пойти и по-другому. Однако я теперь представитель покойного мужа и должна выглядеть соответствующе.

Ян прислал за мной машину с водителем, и я ехала, думала о том, как изменилась моя жизнь за какие-то две недели. Еду в дорогой иномарке с водителем, живу в красивом доме, ем всякие вкусности. Нет. Я не завидовала Яну, просто смотрела на все это другими глазами. Почему Тимур отказался от всего этого? Или сказать, зачем он все это спускал на игру? Мы могли бы жить совсем иначе, чем до этого.

Я никогда не жаловалась мужу, как тяжело достаются мне деньги. Первое время даже не устраивала ему сцен, обвиняя в том, что он ничего не приносит в дом. Это позже я уже начала смотреть на нашу жизнь словно со стороны. Я работаю, Тимур где-то пропадает. Приходит на все готовое и снова исчезает. Зачем вообще я нужна была ему? Жил бы в свое удовольствие. Иногда мне казалось, что муж все же любил меня, по-своему. Особенно первое время, а потом? Я же явно видела, что раздражаю его, мешаю жить как ему хочется. Тимуру надоели мои упреки, скандалы. Все, что к разводу, и, если бы не его смерть, мы бы уже развелись. Или нет?

Не представляю, как бы поступил муж, узнав о моей беременности. Был ли это шанс для него начать новую жизнь, где нет игры, нет долгов? Вряд ли. Тимур слишком втянулся и уже не мог жить без этого. Самая настоящая зависимость, вот что это было. А Ян тоже ничего не сделал со своей стороны. Но обвинял меня. Странные у них были отношения. Два брата, а словно чужие.

Здание компании ничем не отличалось от высоток рядом. Обычная свечка из стекла с муравейником внутри. Всегда думала, что здесь работают люди, которым кроме работы ничего не нужно. Карьерный рост, престиж, хорошая зарплата. Скучно. Или для этого нужно быть другим человеком. Тимуру бы такая работа точно не подошла. Он любил быть свободным, независимым. И это тоже сыграло с ним злую шутку.

— К директору, — сообщил охране водитель, что провожал меня внутрь здания, и меня без слов пропустили через ограничитель.

Мы поднялись на двадцатый этаж, и я невольно восхищалась таким масштабам. Как-то дом родителей Яна в каком-то ауле не стыковался у меня с таким богатством. Не могла поверить, что простые люди владеют таким бизнесом, который приносит столько денег. Мне казалось, что отец Яна должен сидеть здесь в костюме и кожаном кресле, руководить всем этим, но нет. Интересно, как давно он отошел от дел или до сих пор дает свои указания, сидя на заднем дворе и смотря на горы?

— Кира, — Ян встречал меня у лифта, чтобы проводить к юристу.

Вряд ли он стоял здесь и ждал, скорее ему уже сообщили, что я приехала.

— Как тебе наши масштабы? — усмехнулся брат покойного мужа, провожая меня к юристу.

— Удивляет, но я не могу понять, как твой отец руководит всем этим?

Мы шли по длинному коридору, где было тихо. Лишь звук моих каблучков по плитке выдавал шаги.

— Отец и не руководит, — пожал плечами Ян. — Главный у нас здесь мой дед.

— Ого, — удивилась я, входя в открытую Яном дверь.

— Да, вот кто глава всего этого. Отец отошел от дел уже лет десять. Сказал, что с него хватит.

— А они раньше жили здесь с семьей, в Москве?

— Нет, моя семья оставалась в своем доме. Отец жил со мной и часто летал к ним. Затем решил, что достаточно сделал для компании. Нет, он участвует в делах, приезжает, если нужно его присутствие, но дед и сам пока стоит у руля.

— Сколько ему лет?

— Почти семьдесят.

— Достойно восхищения.

— Согласен, — кивает Ян. — Добрый день, Дмитрий Алексеевич, вот, знакомьтесь, Кира Сергеевна, вдова моего брата.

Мы садимся с Яном в кресла, что стоят напротив стеклянного стола. Тут все в стиле хай-тек, мне не нравится, но подходит под концепцию самого здания.

— Очень рад познакомиться, — улыбается приятный мужчина лет под сорок. — Примите мои соболезнования. Тимур Русланович был очень…

— Дима, притормози, — перебивает юриста Ян. — Давай без этих вот хвалебных речей.

— Хорошо, — смущается юрист и возвращается за свой стол. — Тогда перейдем к делу.

От юриста я выходила слегка ошарашенная. В моей голове не укладывалось столько информации по финансам. Одно я поняла точно, что я теперь богатая женщина. По крайней мере буду ей с этого дня. Перечисления, которые будут приходить на мой счет, довольно внушительные. Я могла теперь не работать, а жить в свое удовольствие. Спокойно рожать в лучшей клинике, растить ребенка Тимура, воспитывать. Но мне стало страшно…

— Что? — забеспокоился Ян, когда я вышла из кабинета и прислонилась спиной к прохладной стене. — Тебе плохо?

— Нет, просто пытаюсь привести мысли в порядок, — смущенно улыбнулась я. — И мне страшно.

— Это еще почему? — нахмурился Ян.

— Страшно за моего ребенка. За его будущее.

— Глупость какая, у ребенка Тимура будет все. Хорошее образование, престижная работа, он сможет позволить себе многое.

— Это не та жизнь, которую я бы для него хотела, — со вздохом отвечаю Яну.

— Тут выбирать уже не тебе.

— Ну почему же? Я могу отказаться от всего этого…

— Я тебе не позволю. Ребенок моего брата получит все, что ему положено.

— Подожди, Тимур, а ты не думал, что слишком ускоряешь события?

— В смысле?

— Пока еще никакого ребенка нет, только в проекте. Да и вообще, надо бы провериться.

— Ты о чем? — становится строгим Ян.

— О том, что ребенок может быть неполноценным, — тихо говорю Яну, кусая от досады губы. — Тимур последнее время вряд ли вел здоровый образ жизни.

Между нами повисает тишина. Тяжелая, напряженная. Ян смотрит на меня с яростью и злостью.

— Я просто трезво рассуждаю.

— Еще раз такое скажешь о ребенке… — сквозь зубы произносит Ян. — Или ты уже решила избавиться от него?!

— Не смей так говорить! — резко отвечаю ему, чувствуя, как страх и злость накатываются волной. — Я просто пытаюсь разобраться в ситуации.

— Ты думаешь, я не понимаю, через что ты сейчас проходишь? — Ян сжал губы, его глаза горят яростью. — Ты должна знать, что как бы ни сложилась ситуация, этот ребенок будет любим и окружен всем необходимым. Ты будешь не одна.

Я не знала, что ответить. Его слова одновременно успокаивали и пугали. Ребенок… Я пока не чувствовала его у себя внутри, но мысли о будущем все равно не покидали меня. Ребенок там был, и я не могла игнорировать этот факт.

— Я привыкла быть одна, — тихо произнесла, пряча взгляд. — Но очень боюсь, что не смогу справиться.

Ян вздохнул, его гнев сменился на что-то более мягкое. Взгляд успокаивал, и в то же время мне хотелось оправдаться, хотя я ничего плохого не сделала.

— Кира, ты не одна. Я всегда буду рядом.

— Очень хочу тебе верить, но что будет, если мы узнаем… — нервно сглатываю, однако продолжаю. — Что ребенок чем-то болен?

Ян на какое-то мгновение задумывается, а потом отвечает, развернув меня за плечо к себе.

— Когда придет срок, мы сделаем все необходимое, и, если болезнь действительно есть, ты родишь ребенка и отдашь его мне. Я сам о нем позабочусь, а ты все забудешь, как страшный сон. Начнешь новую жизнь, и все у тебя будет хорошо.

Я замерла, с ужасом глядя в глаза Яна. Его уверенность и спокойствие пугали меня. Как он может так говорить, как будто все уже предрешено?

— Но это невозможно, — качаю головой, чувствуя, как подступают слезы. — Ты не видел Тимура таким, каким видела его я. Но же… Разве ты не понимаешь, что я не смогу просто забыть ребенка? Это не игрушка, это жизнь! Это часть меня в конце концов.

Ян медленно покачал головой.

— Я понимаю, Кира. Но представь, что если это навсегда изменит твою жизнь? Если ребенок будет иметь серьезные проблемы, ты сможешь смотреть на это? А если он станет обузой для тебя? — его голос стал тише, но каждая его фраза, словно острие иглы, пронзала меня.

Я прикусила губу, не зная, как ответить. Мысли о возможных болезнях и страданиях мучили меня, и, несмотря на то, что я хотела этого ребенка, мне было страшно за его будущее.

— Не хочу, чтобы у него была жизнь, полная страданий. — Как могла, пыталась объяснить свои чувства, но сама не могла понять, что именно меня так тревожит.

Ян наклонился ближе, его голос стал более мягким.

— Ты не одна, Кира. Мы справимся с этим вместе. Я готов взять на себя всю ответственность за ребенка. Ты сможешь продолжать свою жизнь, как будто ничего не произошло. Это будет наш с тобой секрет, если тебе так будет легче.

Эти слова подействовали на меня как ледяная вода. Все, что я себе тут напридумывала, вдруг встало на свои места.

— Но ты ведь заботился о Тимуре, а теперь видишь, во что это вылилось? — Я колебалась, не зная, как продолжить. — Теперь ты предлагаешь мне забыть о том, что ничего не сделал для своего брата. И обещаешь так же позаботиться о его ребенке?

Ян посмотрел на меня со злостью, но держал себя в руках.

— Давай закроем эту тему раз и навсегда. Мы оба виноваты в смерти Тимура. И ты, и я. Никто из нас не смог его остановить.

— Тогда не вини меня в этом, — тихо попросила я, не веря, что могу рассчитывать на то, что Ян все забудет. Все, в чем обвинял меня. — Его нельзя было остановить.

— Но можно было вылечить, обратиться к психологам, есть специальные клиники… — растерянно произнес Ян, убеждая скорее себя, чем меня. — Впрочем, ты права. Мы бы не смогли.

— Вот ты и сам ответил на свой вопрос, — горько улыбнулась я.

— А ты? Я не совсем понимаю, к чему этот разговор о ребенке, когда мы еще точно ничего не знаем? Я надеюсь, что ребенок моего брата родится здоровым, но даже если не так, ты не избавишься от него. Пообещай мне. Хотя я тебе и не дам этого сделать.

— Ты собираешься следить за мной всю беременность? — хмыкаю я. — Что тобой движет, Ян? Не могу представить, что ты настолько сильно любил Тимура.

— Он был моим братом, моей семьей. И да, я любил его, но сейчас, когда моего брата не стало, я очень хочу, чтобы от него осталось продолжение, надежда на будущее поколение.

— Ради тебя Тимур этого бы не сделал, — покачала я головой.

— Знаю, но мы все исправляем свои грехи, так или иначе. Верно, Кира? — усмехается Ян. — Ты же тоже не святая?

— Мне не в чем себя винить перед Тимуром.

— Тогда не нужно искать причину, чтобы убить его ребенка, — тихо прорычал Ян.

— Ты не так понял. Я просто боюсь…

Смотрим друг другу в глаза. Ян словно испытывает меня на прочность, сканирует.

— Ладно. Давай решать вопрос, когда он действительно возникнет, а пока просто позаботься о себе и о ребенке. Врач дал тебе курс, которого ты должна придерживаться, вот и займись этим. Но убивать ребенка моего брата, даже не зная, болен ли он или нет, я не позволю.

— Я и сама не собиралась это делать, но Ян… Воспитывать неполноценного ребенка — это большая ответственность. Как ты это не понимаешь?

Я посмотрела на Яна, и в голосе моем слышалась паника.

— Ты не понимаешь, что это действительно большая ответственность. Воспитывать ребенка — это одно, а если он все же родится больным и у него будут серьезные проблемы со здоровьем? Как я смогу справиться с этим?

Ян нахмурился, его взгляд стал более серьезным.

— Ты снова ходишь по кругу. Тебе нужно успокоиться. Я понимаю, Кира. И именно поэтому говорю, что сейчас не время для паники. Давай подождем, пока мы не получим результаты медицинского обследования. После этого мы сможем принимать взвешенные решения, а не действовать на эмоциях.

Я почувствовала, как сердце бешено колотится. Мне не хватало уверенности в завтрашнем дне, но слова Яна дали мне немного силы все это принять.

— Но если…

— Не «если», — прервал меня Ян, его голос стал твердым, но в нем не было злости. — Хочу, чтобы ты знала: я буду рядом вне зависимости от того, что будет дальше. Больше я не сделаю того, что делал. Я не откажусь поддержать своего племянника или племянницу. Каким бы ребенок ни родился.

Мне придется принять решение Яна и избавиться от мыслей, что меня тревожат. Я должна доносить ребенка Тимура, чтобы ни случилось. Хватит думать о плохом, от этого всем только хуже.

— Хорошо, — наконец произнесла я, стараясь взять себя в руки. — Я сделаю всевозможные анализы, проверю, чтобы просто успокоить себя на ближайшие месяцы. Но я надеюсь, что все будет хорошо.

Ян кивнул, отступая от меня, направился к лифту.

— Поехали домой, Кира, нам есть чем заняться, и давай больше к этому разговору не возвращаться. Ты будешь рожать, на этом все.

Домой мы ехали молча, каждый думал о своем. Затем Ян вернулся на работу, а я закрылась у себя в комнате и легла на кровать. Мысли кружились в голове, как рой пчел, и ни одной серьезной. В основном паника, что делать и как. Но в одном Ян прав, я не убью ребенка Тимура. Даже если окажется, что у него есть какой-то изъян. Живут же люди с этим, и я проживу.

Попыталась успокоить себя, глядя в потолок. Сейчас была непростая ситуация, и паника, которая охватила меня, не давала покоя. Вздохнула глубоко, стараясь избавиться от накативших мыслей.

«Я смогу с этим справиться», — повторяла, словно мантру. Да, я не знала, каким будет это «справиться», но решение уже было в сердце. У моего ребенка есть право на жизнь, и если он нуждается в особой заботе, я сделаю все, что в моих силах, чтобы обеспечить ему поддержку.

С каждым новым вздохом я ощущала, как напряжение немного уходит. Мой внутренний мир всё еще оставался неустойчивым, но я понимала: нужно сосредоточиться на том, что у меня есть — на жизни, которая растет внутри меня.

Как бы ни сложилась моя жизнь, я была готова принять этот вызов. В конце концов, материнство — это путь, полный неожиданных поворотов. И я собиралась пройти его, чего бы мне это ни стоило.

Несколько недель прошли так быстро, что я даже не заметила. Яна я почти не видела, он все время пропадал на работе, впрочем, как и я. Каждый день меня отвозил на работу водитель Яна и затем забирал. Ужинала я чаще одна, за редким случаем ко мне присоединялся Ян. Все это выглядело, будто мы супружеская пара со стажем, что, естественно, не было правдой.

Каждый вечер, когда я садилась за стол ужинать в одиночестве, меня охватывало странное чувство — будто я живу в промежутке между двумя мирами. С одной стороны, я все больше приспосабливалась к новой жизни — уютный дом, водитель, стабильный доход. С другой — никто не знал, как меня на самом деле волнует все то, что происходит. Я словно жила не своей жизнью, посвятила себя какой-то цели и просто плыла по течению. Ничего не происходило, каждый день как предыдущий. Сама не понимаю, что я хотела, но мне было тоскливо, одиноко.

Однажды после того, как я закончила свой ужин, накинула на домашний костюм пальто и вышла на прогулку. Воздух был свежим и холодным, а капли на листьях от недавнего дождя красиво сверкали под уличными фонарями. Я шла по едва знакомым улицам, пытаясь отвлечься от мыслей о будущем и тревогах, которые меня терзали.

Я была в каком-то смысле свободна, а каком-то нет. Несмотря на все неопределенности, я чувствовала, что в моей жизни не хватает тепла, семьи, любви в конце концов. На самом деле я давно одна, даже сейчас в доме Яна. Да, я привыкла быть одна. После смерти мамы это чувствовалось особенно остро. Не было родного человека, которому я нужна. Не было никого, кто любил меня, ждал. Я просто ходячий инкубатор для целей Яна и все. До этого я жила иллюзией, особенно первое время, что нужна Тимуру, что он меня любит. Мой муж был первым человеком после мамы, который стал родным. Пусть ненадолго и пусть все это была ложь, но какое-то время я в это верила.

Настроение упало, и я поспешила домой, окончательно продрогнув. Ян уже приехал, и мне показалось, что ждал меня в гостиной. На журнальном столике стоял поднос с двумя чашками и чайником, а в вазочке мои любимые конфеты.

— Так и знал, что ты гуляла, — улыбнулся Ян. — Попросил принести чай, сегодня прохладно.

Его забота меня тронула, и я улыбнулась, после мыслей об одиночестве слова Яна принесли тепло. Мелочь, а приятно. Хоть кто-то думал и вспомнил обо мне.

— Ты где была? — спросил Ян, оглядывая меня с лёгким беспокойством. — Я хотел тебя идти искать, но дал еще пару минут.

— Просто решила пройтись, — ответила я, подходя к нему. — Ужинала одна, это… Неприятно.

Ян внимательно смотрел на меня, оценивая, сканируя.

— Тебе здесь одиноко, Кира? — прервал он наше молчание, когда я разливала в чашки чай.

— Ты меня иногда удивляешь, — усмехнулась, подавая ему чашку с блюдцем.

— И чем же?

— Своими предположениями, которые часто бывают правильными.

— Я просто представил твою жизнь здесь со мной, — усмехнулся Ян. — К тебе никто не приходит, у тебя нет друзей, подруг?

— А ты бы позволил? — фыркнула я. — Мне кажется, ты дал понять, что гости нежелательны в этом доме.

— Я не говорил про то, что нельзя никого приводить, а о том, кто именно сюда придет.

— Ты говоришь загадками. Иногда мне кажется, что я тебя не совсем понимаю.

— Ты права, я неверно выразился, — согласился Ян. — Но все же отвечу. Мне важно знать, кто был у вас дома из знакомых Тимура. Есть подозрение, что Тимур знал человека, к которому тогда шел навстречу.

— У нас не так много было гостей за все это время. Чаще Тимур принимал своих знакомых без меня.

— Но кого-то ты можешь вспомнить?

— Думаю, да, пара друзей, хотя какие они друзья, — грустно произнесла я, но тут же вздрогнула от хлопнувшей входной двери. — Мы кого-то ждем?

— Я точно нет, — произнес Ян и встал из-за стола, направляясь навстречу гостю.

В комнату почти влетела очень яркая женщина в серебристой шубке, тут же наполняя своим парфюмом гостиную.

— Дорогой! Ты почему не сообщил, что вернулся?! — бросилась она в объятия Яну, целуя его и прижимаясь роскошным телом. — Я так соскучилась, милый!

— А вот тебе и гости, — хмуро произнесла я, медленно поставила чашку на стол.

Встала и повернулась к паре, которая продолжала обниматься. Точнее, женщина почти висела на хозяине дома.

— Милый, а ты меня не представишь своей знакомой? — подражая незнакомке, произнесла я, протягивая удивленной женщине свою руку. — Добрый вечер, Кира, невеста Яна.

— Это твоя новая домработница? — смерила меня взглядом, в котором явно читалось отвращение, гостья. — А старая куда делась?

— Нет, Лада, она сказала правду, — хмыкает Ян, оценив мою защитную реакцию.

— В смысле, а как же я? — вздернула нос женщина. — Мне кажется, что мы с тобой встречаемся.

— Встречались, ты хочешь сказать, — произносит Ян. — Насколько я помню, мы с тобой все обсудили в нашу последнюю встречу или не так?

— Яничек, ну ты же знаешь, я только тебя люблю…

Дальше я слушать уже не стала, мне не интересно, что там происходило и происходит с подругой Яна. Какие у них отношения. Меня это все не касается. Пусть сам выкручивается.

— Я, пожалуй, пойду к себе в комнату, — глядя в глаза сказала Яну. — Как разберешься со всем этим, сообщи.

— Кира, — Ян смотрит с угрозой, но мне все равно. — Лада уже уходит.

— С чего бы мне уходить если мы не поговорили? — возмущается та, а я, махнув от досады рукой ухожу. Еще не хватало участвовать в их разборках.

В комнате устало опустилась в кресло и долго смотрела на темный сад, даже свет включать не хотелось. Я думала Ян зайдет ко мне, как-то объяснит ситуацию, но в доме было тихо. Мне даже казалось, что Ян уехал. Но это к лучшему, пусть бежит за своей Ладой, если ему она так нужна.

Утром Ян отсутствовал, и я не знала ночевал он дома или нет, а спросить было неудобно, и я собиралась на работу в плохом настроении. Не то, чтобы я ревновала, но планировала наш разговор о том, что если Ян предлагал мне выйти за него замуж, то мог бы и объяснить откуда у него взялась подружка. Если это бывшая, то она не должна врываться в его дом с какими-то претензиями. Да и мне надоело это все. Я хотела знать, когда Ян разберется с моими делами, чтобы вернуться к себе домой. Уже прошло несколько недель, а никаких новостей.

В этот вечер Ян вернулся домой рано и когда я спустилась к ужину уже ждал меня, стоя у окна гостиной.

— Прежде чем мы начнем ужин, я хотел бы извиниться за вчерашнее, Кира, — начал он, поворачиваясь ко мне, но я остановила его, прерывая.

— Не хочу ничего знать, ты вправе встречаться с кем хочешь. — сказала ему, усаживаясь за стол.

— Нет, это не так. Я предлагал тебе выйти за меня замуж, но не предупредил насчет Лады. Впрочем, тут и объяснять особо нечего. Я думал, что мы расстались, а у нее на это другое мнение. Отличное от моего.

Ян усмехнулся и сел напротив.

— Мы расстались два месяца назад и Лада укатила в Европу с очередным кавалером, но видимо там что-то не получилось. Теперь она решила, что может вот так просто вернуть наши отношения.

— И ей это удалось? — как могла равнодушно спросила я. — Она не вела себя как бывшая. Я бы так не сказала. Но мне показалось, что ты не ночевал дома.

Сказала, ругая сама себя. Мне нет никакого дела, где ночевал Ян. Он свободен и сам принимает решение быть ему дома или нет. Но не сдержалась, хотела себя успокоить и возможно чуть ревновала, но лишь самую малость. Ян не моя собственность к счастью.

— Я уезжал на городскую квартиру после того, как отвез Ладу. Она ведет себя всегда как хочется ей, — хмыкнул Ян. — Мне главное, что на это думаешь ты.

— С чего бы тебе интересоваться моим мнением? — удивилась я, внутренне облегченно выдыхая. То, что Ян не был с Ладой меня обрадовало, хотя какое мне дело до этого? — Насколько я помню, мы обсудили наш брак как фиктивный, ради моей защиты и защиты ребенка, не более. Ты можешь встречаться с кем хочешь.

— Кира, забудь о ней, хорошо? Я постараюсь, чтобы Лада больше не появлялась в моей жизни.

— Хорошо.

Ужин мы начали в полном молчании, лишь звук приборов нарушал тишину. Домработница Яна знала, что я пока не могу есть рыбку в силу своего положения, поэтому мясная запеканка была просто великолепной. Вообще у Яна в доме была отменная кухня. Это огромный плюс, когда кто-то хорошо готовит. Лично я была примитивной кухаркой, вкусно и просто.

— Хочу напомнить тебе про прием в субботу, — сказал Ян, когда мы закончили с горячим и ждали десерт. — Завтра тебя отвезут в магазин, прошу купить соответствующее твоему новому положению платье.

— Это какое? — не удержалась я от смешка. — Полностью закрытое, черное и как у монахини?

— Можно сказать и так, но нет, — усмехнулся Ян. — Мы в трауре, Кира. Надеюсь, тебе не нужно объяснять, что платье должно соответствовать? В меру закрытое, не вызывающего цвета. Но прием устраивает сам губернатор, должно быть что-то дорогое и элегантное. Плюс к платью хочу подарить тебе это.

Ян достал из кармана пиджака длинную коробочку, обитую синим бархатом.

— Подбери что-то к этому гарнитуру.

Он открыл и поставил передо мной целое состояние по моим меркам. Тонкое бриллиантовое колье и серьги-нити длиной до плеч. Даже не представляю, сколько это может стоить.

— Я не смогу это надеть, — не отрывая взгляда от искрящихся камней, произнесла я. — Это слишком для вдовы Тимура.

— Нет, это меньшее, что должна носить его жена, — отрезал Ян. — Ты поменяла статус, когда вышла замуж за моего брата, а теперь носишь его наследника. Кира, ты должна соответствовать новому положению ради будущего своего ребенка.

— Я ничего и никому не должна, — привычно огрызнулась я, но тут же виновато посмотрела на Яна. — Прости, мне просто непривычно все это.

— Понимаю, но тебе придется научиться, — пожал плечами Ян, закрывая коробочку и протягивая мне. — Будем считать это моим первым подарком будущей супруге.

— Я еще не дала своего согласия, Ян.

— Разве? — вскинул он вопросительно брови. — А мне кажется, мы обо всем договорились. Год траура, Кира, и все. Зачем ждать дольше?

— Может, потому что я не хочу за тебя замуж? Я могу понять твое желание оставить бизнес в семье и не потерять наследника. Какая еще может быть причина, чтобы ты на мне женился? Не прикрывайся памятью брата, Ян, не нужно. Просто скажи, что тебя заставляет взять в жены вдову своего младшего брата?

— Думай что хочешь, Кира, — ответил Ян, внимательно рассматривая меня, словно изучая. — Одно могу сказать, что моя семья категорически против нашего будущего брака.

— Ничего себе, — удивилась я, откидываясь на спинку стула и с улыбкой наблюдая за Яном. — Ты хочешь взять меня в жены наперекор своей родне?

— Именно. Ты не нашего круга, все против, кроме…

— Дай угадаю, — перебиваю Яна. — Твоего деда?

— Да, — улыбнулся Ян. — Он у нас довольно суровый, но женщины для него всегда были слабостью. Дед не одобрял, что мой отец привел в дом новую жену, мать Тимура, но смирился с этим до тех пор, пока она не сбежала. Ему казалось, что мать Тимура более красива и внесла в нашу семью свежую кровь, но потом опозорила.

— Как и я.

— Как и ты, — согласился Ян. — Деду нравятся женщины твоего типа. Блондинки, строптивые, умные… Только он в этом никогда не признается.

— А ты, значит, в курсе его симпатий?

— Да, но странно не это.

— А что?

— То, что мой отец категорически был против брака Тимура, называя его незаконным. Хотя в этом я его понять могу, особенно когда его неверная жена сбежала.

— Ее держали силой, заставили спать с другим мужчиной, с нелюбимым мужчиной. Заставили рожать от него — это разве недостаточно? — возмутилась я.

— Женщины рождены, чтобы рожать детей и заниматься семьей, о какой любви идет речь? — строго произнес Ян. — Мать Тимура опозорила себя и весь свой род, когда сбежала к другому, оставила самое дорогое, что у нее было, свое дитя. Это ты не считаешь позорным?

— Ее заставили, Ян — это разные вещи. Твой отец не любил мать Тимура, а просто хотел. И взял силой. Они даже не были женаты по законам этой женщины. Возможно, мать Тимура ненавидела своего сына, хотя это не свойственно для женщины. Но понять я ее могу. А вот тебя нет. Если тобой не движет материальный интерес, и ты не боишься, что я уйду с наследником от вашей семьи, то других причин я не вижу. Любви между нами нет, какой смысл?

— Но я же не беру тебя силой? — усмехнулся Ян. — Мы партнеры, ты забыла? Я помогаю тебе разобраться с наследством, спокойно выносить и родить ребенка, а я взамен получаю полноправного партнера в будущем и память о своем погибшем брате. Что в этом такого?

Мы молча смотрим друг на друга, и я первой отвожу взгляд, ставлю пустую чашку из-под чая на стол.

— Уже поздно, я устала. — пытаюсь встать из-за стола, но Ян указывает мне сесть снова.

— Подожди, у меня к тебе еще один разговор. Завтра мы идем на прием, ты днем отправишься в магазин за платьем, а потом в салон. Но у нас еще один нерешенный вопрос.

— И какой?

— Я хочу, чтобы ты ушла со своей работы, — произносит Ян, внимательно рассматривая меня и читая реакцию.

— Зачем?

— Во-первых, вдова моего брата не должна работать, подожди, не перебивай, — останавливает мои возражения Ян. — В твоем положении лучше побыть дома или найти что-то менее напряженное.

— Я не сильно напрягаюсь, уверяю тебя. Ян, я чувствую себя хорошо. Не хочу сидеть в четырех стенах и смотреть в потолок.

Ян вздохнул, и в его глазах показалось недовольство.

— Знаю, Кира. Но ты должна подумать о своем здоровье и о будущем ребенке. Я не хочу, чтобы ты переутомлялась.

— Ты ведь не можешь всё время вмешиваться в то, что я должна делать, — произнесла, чувствуя, как теряю контроль над собой. — Я тоже знаю, что лучше для меня. И не ты должен мне указывать, что и как делать.

Ян наклонился ближе, его голос стал более настойчивым.

— Но ты в ответе за жизнь вашего с Тимуром ребенка! Я не могу оставить это на самотек, и ты тоже не должна. Потому что мой брат, будь он жив, обязательно настоял бы на том, чтобы ты не работала в этот важный период.

— Твой брат забыл бы о моей беременности, как вышел за порог квартиры, Ян. Не нужно делать из Тимура святого, он таким не был!

Я сердилась, и этому была причина. Мы оба знали, что этот разговор неизбежен, и настойчивость Яна вызывала во мне смесь раздражения и отрицания.

— Не собираюсь ничего бросать, — твердо произнесла я, пытаясь не поддаваться эмоциям. — Я хочу и буду работать, пока смогу, и первая причина то, что я сойду с ума, сидя все время одна в этом доме.

Ян посмотрел на меня, что-то обдумывая, вычисляя.

— Тогда давай подумаем, как сделать так, чтобы я не беспокоился о тебе и твоем самочувствии. Тебе нужно заботиться о себе. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной мне, — тихо сказал он, и в его голосе звучало искреннее беспокойство.

Я понимала, что он прав, но сопротивлялась, не желая сдаваться.

— Ладно, — наконец ответила ему. — Давай попробуем найти баланс. Но я не собираюсь делать выбор только в том, что хочешь ты.

— У меня есть пара мыслей на этот счет, поэтому попрошу тебя решить вопрос с работой в ближайшее время. Я обязательно найду тебе какое-нибудь дело, а пока… Будь готова к завтрашнему приему. От него многое зависит, будущее твоего ребенка тоже.

— Мы так много говорим о будущем несуществующего пока ребенка, что я начинаю думать о его нереальности, — фыркаю я. — Ты планируешь все так, будто он уже есть, этот ребенок.

— Он есть, просто еще не родился, — пожимает плечами Ян. — Мы, Амировы, очень ответственно относимся к наследникам своего рода.

— Но мой ребенок плод не только твоего брата, а еще и меня.

— Это неважно, в нем будет течь кровь Амировых, а это главное.

— И не принципиально кто появится? Мальчик или девочка? — хитро прищуриваюсь я. — Только не говори мне, что это неважно.

— А я и не буду врать. Мальчик — это самое желанное, что женщина может дать мужчине в плане первенца и наследника, но дочь — совсем другое дело.

— И какое же?

— Дочь всегда подчиняется отцу, и именно он находит для нее выгодный брак, который расширит бизнес, укрепит позиции. Дочь Тимура в любом случае наследница, а это не менее ценно.

— Ты говоришь так, словно на рынке торгуешься, — морщусь я. — Дети — это прежде всего дети, а не товар.

— Согласен, но когда семья владеет таким состоянием, каждый ребенок особенно ценится.

— Почему же тогда ты не женишься, не заводишь детей? У тебя даже невеста есть. Делай себе детей и восхваляй фамилию Амировых.

— Не получится, ребенок Тимура станет и моим наследником, — усмехается Ян. — Я не могу иметь детей.

На мгновение я лишилась дара речи, но быстро взяла себя в руки.

— Так вот почему ты так трясешься надо мной и всячески лишаешь меня свободы? Хочешь, чтобы я всегда с наследником была рядом и под твоей опекой?!

— Почему бы и нет? — усмехается Ян. — Чем плохо то, что твой сын или дочь станут главными акционерами?

— Слушай, Ян, давай начистоту. Твой дед и твоя семья никогда не позволят встать ребенку Тимура во главе компании.

— Я так не думаю.

— А я думаю. В вашей семье еще есть дети, хочешь сказать, что вы с Тимуром самые главные после отца и деда?

— Да. Остальные это лишь племянники, двоюродные и родственники не ближайшего круга.

— Как у вас все сложно, — вздыхаю в ответ. — Ладно, этим вопросом будем заниматься по существу. Пока у меня даже живота нет, а ребенок еще не скоро родится. Я хочу узнать, ты разобрался с тем, кто учинил разгром в моей квартире, точнее квартире Тимура?

— Можешь называть ее своей, я уже сказал, что на жилье моего брата никто претендовать не будет.

— Это меня очень радует, но я хотела бы переехать туда.

— Кира, мы вроде бы решили этот вопрос? — морщится от досады Ян. — Ты повторяешь одно и то же. Я уже сказал, пока ты живешь здесь. Главная причина твое положение, мне спокойнее, когда ты под присмотром. Сама представь, как ты будешь жить там одна?

— Отлично буду жить, — фыркаю я. — Мне там спокойнее, здесь я чувствую себя как в тюрьме.

— Не преувеличивай. Я уже сказал тебе, как только разберусь со всем этим, ты узнаешь первой. Но переезжать ты никуда не будешь, ясно?

— Да пошёл ты! — говорю сердито и ухожу в свою комнату.

Следующие недели тянутся словно в замедленной съемке. Ян все же заставил меня уйти с работы, и я сидела дома, с тоской глядя в окна. Мне казалось, что моя жизнь остановилась и скоро визиты к врачу станут словно праздник. Я сдала необходимые анализы, прошла назначенное обследование и все. Теперь только посещать врача и ждать.

Для женщины это самое прекрасное время, как говорят, но для меня это была пытка. Постоянно одна, никого из близких рядом. Впрочем, у меня и не было никого, а подруг с прежней работы сюда приводить не хотелось. Да и какие они подруги, просто хорошие знакомые. Вот интересно, как правило у людей много знакомых с работы, с салона красоты, с детства, да мало ли где. Почему я всю жизнь как бы одна? Это не значит, что я не общительный человек, нет. Но в чем причина?

Может быть, в том, что я сама не хотела? Да и не до этого мне было. Когда училась в школе, подруги были, но после выпускного все разбежались кто куда, в основном разъехались по другим городам. Затем болела мама, мне было не до гостей или походов в кино. Потом появился Тимур, и мне хватало общения только с ним, а когда он стал меняться, то я сама уже отдалилась от людей. А теперь появился Ян. К нему никто не приходил, не приезжал, ну если не считать Ладу, которая тоже больше не появлялась. Получается, у Яна тоже не было никого? Он как волк-отшельник, одинокий вожак стаи, которой нет. Властный, требовательный, и никто ему не нужен. Но я ошибалась.

Однажды в нашем доме появился мужчина, примерно одного возраста с Яном. Они приехали на машине Яна и засели у него в кабинете. Оттуда вышли к ужину, явно навеселе. Ян улыбался, вызывая у меня легкое удивление. Никогда не видела его таким радостным, что ли, если так можно сказать об этом человеке.

— Кира, познакомься, это мой друг из Лондона, Стив Мартес, — представил нас Ян. — Стив — это Кира, вдова моего брата.

— Примите мои искренние сожаления, — целует мне руку Стив. — Я видел несколько раз вашего мужа, приятный молодой человек.

— Вот как? — удивилась я, и Ян пригласил всех за стол.

Стив был похож на истинного англичанина, как я себе их представляла. Высокий, немного худощавый. Светло-русые, слегка вьющиеся волосы, аккуратная бородка. Мужчина явно из аристократии, хотя кто спросил бы меня, я не объяснила бы, с чего сделала такой вывод. И что меня удивило, говорил на русском языке почти без акцента.

— Моя прапрабабушка бежала от вас, эмигрировала, — рассказывал свою историю Стив. — Они с семьей уехали из России перед революцией, и уже после она вышла замуж в Лондоне, и у них родился сын, мой дед. Все в семье обязаны были знать русский язык, и когда семейство встречалось, мы общались только на русском. Поэтому я говорю очень хорошо, хотя родился в Англии и живу там.

— Но как вы познакомились с Яном? — улыбнулась я приятному мужчине.

— Мы вместе учились в колледже, а потом, точнее сейчас, партнеры по бизнесу, — охотно рассказывает Стив.

Нам приносят горячее, и Стив нахваливает домработницу.

— Все очень вкусно, Ян. Но больше всего мне нравится ваш салат, не помню точно… — задумывается Стив. — Там что-то с капустой, и он такой красный… Очень красный.

— Я знаю, ты с ума сходишь по винегрету, — хмыкает Ян. — Попрошу завтра сделать. Ты же побудешь у нас? Я не отпущу тебя в гостиницу, даже не думай.

— Я приказал подготовить наш дом, здесь, ты знаешь, но не против побыть у тебя. Мне хотелось ближе познакомиться с Кирой. Возможно, мы погуляем по Москве, вы мне что-то покажете? Я не первый раз здесь, но всегда восхищаюсь этим городом.

— Мой водитель и машина в вашем распоряжении, — смотрит на меня внимательно Ян. — Если Кира не против…

— Ну что вы, Стив, я с радостью составлю вам компанию, — улыбаюсь я. — Мне совершенно нечем заняться, особенно сейчас, когда Ян запретил мне работать. Сказал: «Сиди дома и вышивай крестиком», представляете?! Поэтому я принимаю ваше предложение и надеюсь, что смогу вам что-то показать достойное вашего внимания.

— Не сомневаюсь, — радуется Стив, а Ян перестает есть и откидывается на спинку стула, сложив руки на груди. Буквально сверлит меня сердитым взглядом. И чем он сейчас недоволен опять?!

Стив оказался хорошим собеседником и, что меня удивило, знал Москву чуть ли не лучше меня.

— Моя grand-maman до революции жила с родителями в большом доме, где устраивали балы, приемы. Я покажу тебе этот дом, он сохранился. Сейчас там какие-то офисы.

— Ваша семья потеряла все, что осталось в России? — спрашиваю его, и Стив кивает.

— Уехали с парой чемоданов, где были драгоценности, иконы и книги.

— И как они жили все это время? — интересуюсь я.

— Хорошо жили, прабабушка вышла замуж, родила моего деда. Они прошли войну, после которой родилась еще и дочь. Но потом болезнь унесла ребенка, и дед остался единственным ребенком в семье. Женился, появился мой отец и тетя.

— Они хорошо устроились в Лондоне?

— В пригороде Лондона, там у нас поместье и лошади. Вы ездили когда-нибудь на лошади, Кира?

Пожимаю плечами, и Стив просит водителя остановить около старинного дома. Внутрь мы не заходим, просто сидим на лавочке напротив, рассматриваем здание.

— Красивый дом, так и представляю, как сюда подъезжают экипажи, кареты. Выходят дамы в пышных платьях и драгоценностях. — улыбаюсь я. — Это так было?

— Думаю, да. У бабушки сохранились фотографии того времени, это довольно забавно.

Стив приятный, веселый, но я все равно думаю про Яна. За эти дни я его почти не видела, он словно отгородился от меня, хотя со Стивом общался каждый вечер за ужином. Иногда я ловила задумчивый взгляд Яна, особенно когда смеялась какой-нибудь шутке Стива или слушала его рассказы про семью. Мне действительно было интересно и вызывало восхищение, что человек знает о своих родственниках, какими они были в прошлом.

На ужин вечером одевалась с особой тщательностью. Мне хотелось быть красивой несмотря на мое положение. Нарядов у меня было не так много, хотя Ян и предлагал мне съездить в магазин и купить себе что-то. Однако я все никак не соглашалась брать у него деньги. Мне казалось, что тогда я попаду в полное подчинение Яна. Поэтому обычное черное платье длиной чуть выше колена, но из благородной черной ткани с мелкими блестками, скрасило мой образ.

Волосы забрала в высокий хвост, чуть румян, черные стрелки. Животик еще не было заметно, но я уже ощущала себя не такой, как раньше. Во мне росла новая жизнь, и мысли занимал именно ребенок, а не то, что происходит вокруг. Однако Ян сегодня был на удивление приветлив, особенно если учесть, что Стив на ужин не пришел.

— А где Стив? — улыбнулась я хозяину дома, когда вошла в гостиную.

— Ты по нему уже скучаешь? — хмуро посмотрел на меня Ян, играя бокалом с коньяком в руке.

— Нет, он просто хороший собеседник, — пожала я плечами, усаживаясь за накрытый стол.

— Стив сегодня ночует у себя в доме, если тебе интересно.

Ян сканирует взглядом мою реакцию, но я совершенно спокойна. Жаль, что за ужином не будет рассказов Стива и придется смотреть на недовольного и язвительного Яна, но я переживу.

Ужин начинаем в молчании. Я лениво ем, Ян тоже ковыряется в своей тарелке. Иногда бросаем друг на друга осторожные взгляды, но слов нет, словно нам нечего сказать друг другу.

— Как ты себя чувствуешь? — нарушает тишину Ян. — Что говорит врач?

— Все хорошо, — вежливо улыбаюсь, цепляя со стола крекер, намазываю паштетом и с хрустом откусываю.

— Кира, я хотел предложить тебе кое-что. Надеюсь, ты согласишься, — откладывает вилку Ян. — Мне кажется, ты заскучала без работы.

— И что же это?

— Ты нужна мне как помощник, — сообщил как-то Ян. — Это будущее твоего ребенка, и будет лучше, если мать знает, как обстоят дела с наследством. Я предлагаю тебе поработать до родов моим личным помощником. Работа не особо сложная, просто нужно хорошо владеть мозгами.

Смотрю на Яна с удивлением и некоторым сомнением. Мысль о том, чтобы стать его личным помощником, казалась мне одновременно заманчивой и пугающей.

— Личным помощником? — переспросила я, пытаясь понять, что это значит.

Ян кивнул и продолжил жевать свое мясо. Его уверенность в том, что я соглашусь, была слишком явной, и мне тут же захотелось отказаться. Я заметила, как он внимательно наблюдает за моей реакцией.

— Да, именно так. Ясно, что ты не сможешь полностью взять мои функции на себя, но мне нужна помощь с некоторыми делами, которые требуют внимательности и нового взгляда. Доступ к информации о наследстве, финансах, юридических вопросах и тому подобном. Это не слишком сложно. Ты ведь сможешь это сделать, верно?

Я вздохнула, пытаясь понять, как ощущаю себя в этой роли.

— Ты уверен, что мне это подходит? Я же беременна, и это может быть сложно. Не для меня, а в нюансах моего положения.

— Если тебе будет тяжело, ты всегда сможешь отказаться. Но это полезно для тебя как матери будущего наследника, — произнес он, его тон был мягким, но настойчивым.

Я вновь задумалась. С одной стороны, он прав, я должна лучше вникнуть в дела своего ребенка, чтобы в будущем быть полезной как себе, так и наследнику.

— Хорошо, — наконец ответила ему. — Но если я не справлюсь, извини.

— И нам нужно будет посетить один благотворительный прием. Я отказывался как мог, ссылаясь на траур, но от этого отказаться не могу. Это важно для компании.

— Я не против, когда тебе нужно было мое разрешение? — улыбнулась я.

— Никогда, ты права, — ответил Ян, и мне стало немного обидно. — Но на этом приеме будут наши потенциальные партнеры, и я представлю тебя как моего помощника. Плюс к этому сообщу, что ты ждешь наследника Тимура. Это необходимо. С его смертью наши акции довольно прилично упали. Все ждут раздела компании из-за неизвестного наследника. Пора тебе выйти из тени. Это обязательно, Кира.

Предложение о новой работе было как нельзя кстати, но выйти на новое рабочее место я пока не смогла. Ян неожиданно уехал в командировку, и я бы заскучала, если бы не Стив. Иногда мне казалось, что Ян передал ему шефство надо мной, и Стив решил развлекать меня, ссылаясь на то, что ему приятна моя компания.

— Вы интересная, Кира, красивая, как получилось, что такая молодая и уже вдова? — спрашивал меня Стив, когда после прогулки по одному из старинных парков Москвы мы приехали в ресторан.

Я заказала себе что-то с мясом, Стив взял рыбу, и теперь я смотрела на его блюдо, чувствуя, как подступает к горлу тошнота. Естественно, не могла есть свое, лишь вяло ковыряла вилкой в овощах.

— Ничего особенного, влюбилась в брата Яна, а потом трагическая случайность, — пожала я плечами.

— Но вы живете в доме Яна. У вас нет своего жилья? — продолжал спрашивать Стив.

— Квартира, что осталась от Тимура. Но Ян пригласил меня пожить у него, пока я не приду в себя. Смерть моего мужа была слишком внезапной для всех нас. — уклонилась я от прямого ответа.

Зачем Стиву знать про обыск в моей квартире? Мы до сих пор не знаем, что там искали неизвестные. Но мне все больше кажется, что это был обычный грабеж. Заметили, что дома несколько дней никого нет, вот и вскрыли квартиру.

— Необычно… — продолжал Стив, задумчиво рассматривая меня. — Ян редко позволяет кому-то жить на своей территории, он волк-одиночка.

— Разве? — пожала я плечами. — Ну, значит, я исключение.

— Согласен, такую красивую женщину нужно держать под присмотром, — хохотнул Стив, вызывая во мне двоякое чувство.

С одной стороны, мне было приятно, а с другой, я все же в трауре, такие шутки как бы неуместны. Но Стив из другой страны, и неважно, что он русский. Возможно, там это в порядке вещей, я не знаю.

Звонок Яна избавил меня от необходимости как-то ответить, и я, извинившись, вышла из-за стола. Прошла в сторону холла и встала у окна.

— Ты где? — без предисловий начал Ян.

— Зашли со Стивом в ресторан на ужин, — не стала я скрывать, Ян все равно узнает.

— Хорошо, избавляйся от Стива, сейчас за тобой приедет машина. Скажи мне название ресторана.

— А тебе не кажется, что я не обязана выполнять твои приказы по первому требованию? — тут же завелась я. — Мы ужинаем, Ян, и я не могу все бросить и бежать, куда тебе хочется.

— Ты мой личный помощник теперь, забыла? — огрызнулся Ян, но тут же сбавил тон. — Кира, хорошо, я не прав. Но просто без секретаря я забыл совсем про прием, который будет завтра. К сожалению, сопроводить тебя в магазин я не смогу, так как прилечу уже к началу приема. Тебя отвезут в бутик, чтобы ты выбрала платье, туфли, что еще там нужно. Считай это просьбой, а не приказом.

— Просьба, которую нельзя игнорировать, — хмыкнула я, слушая голос Яна.

Внезапно мне стало приятно разговаривать с ним. Те три дня, что я его не видела, оказались будто пустыми без него. Ян незаметно вошел в мою жизнь со своим скверным характером и приказной манерой общаться. Этот человек заполнял собой все пространство, когда был рядом, а без него стало пусто.

— Пусть так, но в бутике тебя ждут, я уже договорился. Несчастные и бедные продавцы не пойдут домой, пока вдова моего брата не выберет платье, — издевался Ян, а мне оставалось только тяжело вздохнуть. — Ну так что, отправляю машину?

— А она еще не едет за мной? — усмехнулась в ответ. — Не могу же я подвести твоих несчастных продавщиц.

— Они не мои, но ты права.

— Хорошо, я постараюсь как-то все объяснить твоему другу и отправлюсь на вечерний шопинг. Всегда мечтала опустошить чью-то золотую карточку.

— Это вряд ли, — рассмеялся Ян. — Опустошить у тебя не получится, но постарайся не экономить. Мы идем на очень важный прием, где встречают по одежке и статусу. Я рассчитываю на тебя, Кира.

— Договорились, карточка меня будет ждать у водителя, верно?

Ян получил название ресторана, а я поспешила к Стиву, чтобы попрощаться и извиниться.

— Не за что, могу понять Яна, — улыбнулся Стив, вставая из-за стола, когда я схватила свою сумочку и готова была уйти. — Жаль, что наш ужин так быстро закончился. Надеюсь, будут и другие, Кира?

Стив смотрел с явным ожиданием, надеясь на продолжение наших прогулок и встреч, но я решила, что мне это не нужно. Тем более сейчас, в моем положении.

— Не хочу, чтобы вы возлагали на меня какие-то надежды, Стив, — улыбнулась ему, пожимая руку. — Я беременна от мужа и мне сейчас не до свиданий, прошу поймите меня.

— У вас будет ребенок? — удивился он, оглядывая мою фигуру. — Извините, не знал.

— Ничего, просто срок еще маленький, но я правда не ищу новых знакомств и как бы с вами не было интересно, сейчас просто не до этого.

— Понял, очень жаль.

Поцелуй в руку, расстроенный взгляд, и я спешу на выход, подхватив в гардеробной свое пальто.

Ян сдержал слово, и машина уже ждала меня у входа. Когда спустилась с крыльца, водитель открыл мне дверь, и я нырнула в салон, вдыхая запах кожи и едва заметный след парфюма Яна. Будто он недавно сидел здесь, на этом самом месте, и занимался делами.

Провела рукой по гладкой коже и вздрогнула от звонка телефона в сумке.

— Едешь?

— Еду.

— Хорошая девочка.

Я чувствовала, что Ян улыбнулся, и сама невольно заулыбалась.

— Купи там что-нибудь шикарное и достойное тебя, — хрипло произнес Ян. — И всегда помни, Кира. Ты достойна самого лучшего, я позабочусь об этом.

— Командировка пошла тебе на пользу, — ответила я. — Ты даже Стива заставил ужинать в одиночестве.

— Ничего, может я именно этого и добивался? Как ты думаешь?

От его слов тепло разлилось по сердцу, а дыхание немного сбилось.

— Завтра увидимся, Кира.

— До встречи.

Разговор закончился уже минут пять, а я все сидела и смотрела в окно на мелькающие огни вечерней Москвы. Улыбалась непонятно чему первый раз за последнее время.

— Тебе никто не говорил, как ты сегодня прекрасна? — голос Яна около моего уха вызвал улыбку на лице и табун мурашек по рукам.

— Ты будешь первый.

Поворачиваюсь к нему, пытаясь скрыть радость от того, что его вижу. Ян стоит напротив в черном смокинге и белой рубашке. Волосы забраны в элегантный хвост, и ему очень идет такая прическа. Так Ян меньше похож на бунтующего цыгана, которым мне больше видится.

— Мне нравится тебя видеть такой, — улыбается Ян, оглядывая меня с головы до ног.

И этот его взгляд такой, что прокатывается теплой волной по телу, заставляя сбиться дыхание.

— Рад, что ты послушалась моего совета и не стала экономить, — тихий смешок, взгляд искрится весельем. Такого Яна я вижу первый раз. — Скучала?

— Конечно, нет, — фыркаю я, пытаясь скрыть радость.

Когда я вошла в зал приема, то немного растерялась от обилия гостей в нарядах и драгоценностях. Женщины сверкали драгоценными камнями, величаво ступая по залу в дизайнерских платьях, мехах. Я, благодаря Яну, а точнее его золотой карте, чувствовала себя уверенно. На мне длинное серебристое платье на бретелях с разрезом на боку, на голых плечах легкий палантин из серебристой норки. Драгоценности, что передал мне Ян, сверкают не меньше, чем у других.

Прическа на греческий манер открывает одно плечо, макияж мне сделали в салоне, и я знаю, что красива сейчас. Мне нравится, что я видела в зеркале своей комнаты почти полчаса назад. Женщина, которой я никогда не была. Элегантная, яркая.

— Потанцуем? — предлагает Ян, протягивая руку.

— Смеешься? — недоверчиво смотрю на него, предполагая, что он издевается.

— Нисколько, когда еще мы это сможем сделать, — усмехается Ян и ведет меня в сторону музыкантов, где уже танцует несколько пар.

— Вальс?! — пугаюсь я, но Ян подхватывает меня за талию и уверенно кружит, умело направляя. — Я в шоке.

— Почему? — посмеивается он.

— Не ожидала, что ты умеешь танцевать вальс. Да и вообще не могла представить тебя танцующим.

— У меня много талантов, Кира, и, кстати, танцевать я люблю.

Мне нравится такой Ян, и я с удовольствием расслабляюсь, получая наслаждение от танца. Поднимаю голову, встречаюсь с глазами Яна, черными, притягательными. Что может быть между нами? Скорее всего ничего. Думаю, что Яну нравятся совсем другие женщины, ослепительные и холеные красавицы, которые родились с золотой ложкой во рту. А я никто, вдова его младшего брата. Попалась Яну на пути совершенно случайно и надолго не задержусь. Даже если между нами и будет фиктивный брак, то он продлится недолго.

— Сейчас нас ждет небольшой аукцион, а потом фуршет, — тихо говорит Ян. — Затем у нас по программе небольшое интервью, где я объявлю тебя как моего помощника и учредителя компании. Скажу, что ты представляешь интересы будущего наследника или наследницы. Завтра все это появится в новостях, и ты можешь столкнуться с журналистами в любое время.

— Что это для меня значит? — хмурюсь я.

— Только то, что теперь ты какое-то время должна передвигаться только с водителем или со мной, Кира. Журналистам нужны горячие факты, и они попытаются их получить. Перевернут всю вашу жизнь с Тимуром и твою родословную.

— Мою что?

— Детство, юность, замужество — это все будет в общем доступе. Я проконтролирую, что именно будет поступать в средства массовой информации, но все отследить невозможно. У тебя есть какие-то темные пятна в истории?

Ян так смотрит, будто сканирует, что я на мгновение смущаюсь, спотыкаюсь, но быстро восстанавливаю прежний темп.

— Мне нечего скрывать.

— Хорошо, я рад.

— Тем более вы уже и так все проверили, ваша служба безопасности, — морщусь, мне неприятно, что кто-то копался в моей жизни.

— Конечно, я все про тебя знаю.

Ян улыбается и останавливается. Только сейчас замечаю, что музыка закончилась и все направляются в другой зал, где все готово к аукциону.

— Мне нужно что-то купить? — спрашиваю Яна, когда мы садимся на расставленные в ряд стулья с высокой спинкой.

— Если хочешь, — пожимает плечами Ян.

— Хочу, — упрямо отвечаю ему. — Аукцион благотворительный, верно?

Ян кивает, и я перевожу взгляд на импровизированную сцену.

— Дамы и господа, рад вас приветствовать на нашем благотворительном приеме. — улыбается ведущий. — Вы уже знаете, что все средства, вырученные на аукционе, пойдут на ремонт и восстановление детского реабилитационного центра. Вы можете купить что-то из понравившихся лотов, которые мы вам предложим, и перевести любую сумму с помощью наших помощников. Это приятные молодые люди в форме, которых вы уже видели в зале. Они вам помогут с платежами. Ну а мы начинаем. И первый наш лот — это поделка из глины, небольшая лошадка с бубенцами. Девочка Даша, которой всего восемь лет, выставила свое творение для вас. Итак, начальная десять тысяч рублей.

— Десять тысяч за лошадку?! — тихо удивляюсь я, вижу, как посмеивается Ян. — Ты издеваешься? Да эту лошадку даже не видно отсюда.

— А ты что хотела? Лошадь в натуральную величину от восьмилетней Даши?

— Тридцать тысяч раз… — продолжает ведущий, а я невольно втягиваюсь в процесс.

— Продано за сто тысяч господину в третьем ряду, номер три.

— Офигеть! — вырывается из меня, но это только начало.

Дальше суммы пошли совершенно нереальные.

— Деревянная шкатулка тринадцатилетнего Вани, роспись под хохлому, начальная стоимость сто пятьдесят тысяч…

— Вряд ли Ваня знает, за сколько продают его шкатулку, — ворчу я.

— Один миллион! — выкрикивает Ян, поднимая палочку с белым кругом, на котором указан номер пятнадцать.

— Один миллион раз, один миллион два…

— Два миллиона! — выкрикиваю я и тут же ойкаю. У меня ни номера, ни денег. Куда лезу?!

— Два миллиона раз, два миллиона два…

— Три миллиона! — кричит Ян, а я закрываю лицо ладошками.

— Продано пятнадцатому номеру!

— Твою мать… — тихо произношу я, слыша, как смеется Ян.

Дальше мне оставалось только восхищаться окружающими меня людьми, которые готовы выложить огромные суммы за детские поделки. Одна женщина купила деревянную саблю за четыре миллиона, какой-то парень приобрел картину из чеканки за шесть. Я лично больше не вступала в торги, но уже в конце все же решилась купить мягкую игрушку, единорога, которого сшила девочка десяти лет. Мне игрушка обошлась в пятьсот тысяч, точнее Яну. Это он потом все ходил оплачивать и вернулся ко мне с пакетом, где были наши покупки.

— Расскажи кому, не поверят, — возмущалась я, пока мы шли в зал, где уже накрыли фуршетные столы.

Чего тут только не было! И шоколадные фонтаны, и устрицы на льду, от которых у меня сразу встал ком в горле. Закуски, канапе, маленькие бутербродики. Ну и, конечно, шампанское лилось рекой, а я пила апельсиновый сок. Ян стоял с бокалом виски в руке, и к нам подходили какие-то люди, он меня знакомил. Однако я уже давно перестала запоминать имена и фамилии, которые для меня ничего не значили. Да и запомнить было просто нереально. — Ну что, у тебя есть десять минут, чтобы посетить дамскую комнату и попудрить носик, — сказал мне Ян, когда с начала фуршета прошел уже час и я изнывала, стоя на высоких каблуках. Хотелось снять туфли и ходить босиком. — Я плохо выгляжу? — провела рукой по прическе, поправила нервно колье на шее. — Нет, это я к тому, чтобы ты была готова к встрече с журналистами, — пояснил Ян. — Я готова, — ответила ему, хотя ноги внезапно стали ватными. Ни черта я не была готова! От слова совсем. Но тут же вспомнила о ребенке, положила руку на плоский животик. Ради него я сделаю всё, чтобы он или она потом гордились своей матерью. — Готова, — уже тверже повторила Яну, и мы пошли навстречу, после которой всё в моей жизни изменится еще больше. Назад уже ничего не вернуть.

Встреча с журналистами прошла на удивление гладко. Каверзных вопросов особо не было, разве что про родителей Тимура.

— Какие у вас сейчас отношения с родителями покойного мужа? — выкрикнула вопрос молодая девушка. — Говорят, что вас не приняли в семью?

— Ну что вы, все хорошо, — улыбнулась я.

— Почему вы живете вместе? — намек на наши отношения с Яном.

— Кира Сергеевна в положении, и сейчас ей трудно одной, — вступил в разговор Ян.

— Как вы объясните внезапную смерть вашего брата?

— Все, на сегодня достаточно, — Ян делает знак охране, и журналистов от нас уводят.

— Откуда они все знают? — недовольно ворчу я, пока мы идем обратно к фуршетным столам.

— Это их хлеб, — пожимает плечами Ян. — Ты можешь наткнуться на них где угодно, привыкай.

— Мне что, теперь не выйти из дома? — возмущаюсь я.

— Месяца полтора лучше одной не выходить. К врачу и на работу тебя будет возить водитель или куда тебе еще нужно. Потом они переключатся на другое и оставят тебя в покое.

— И зачем я только в это все ввязалась, — ворчу, забирая у официанта стакан с яблочным соком.

— Ради ребенка и его будущего, — невозмутимо отвечает Ян. — Я отойду ненадолго, не скучай.

Он уходит, приветствуя какого-то пожилого господина, а я оглядываюсь по сторонам. Без Яна как-то сразу стало пусто и скучно. Я никого тут не знаю, даже поговорить не с кем. Может, мне стоит обзавестись знакомствами? Как это делается в высших кругах? Буду ездить с визитами, принимать дам за чаем. Сама хмыкаю от этой идеи и вдруг сталкиваюсь взглядом с женщиной, которая наблюдает за мной.

Она высокая, стройная в темно-зеленом бархатном платье. Высокая прическа белокурых волос украшена диадемой, явно с изумрудами. Красивое лицо, умелый макияж. На вид ей лет около сорока. В руке держит небольшой серебристый клатч и бокал с шампанским.

Рядом с ней стоит представительный мужчина в смокинге и разговаривает с другим. Женщина мне кивает и приподнимает бокал, словно приветствует. Я делаю ответный жест, силюсь вспомнить, представляли нас друг другу или нет. Однако я бы ее запомнила. Такая аристократическая красота бросается в глаза, да и сама женщина очень эффектна.

Игра взглядами прекращается, и я вижу, что она идет ко мне. Мысленно прикидываю, что ей нужно, делаю дежурную улыбку на лице.

— Добрый вечер, — приветствует она меня с улыбкой. — Хотела к вам подойти, познакомиться раньше, но не нашла никого, кто бы нас представил друг другу.

— Ну что вы, зачем такие формальности, — улыбаюсь в ответ.

— Виктория, — протягивает она мне руку.

— Кира, — легкое пожатие, сверкание изумруда в кольце на ее руке.

— Я вижу, что вы пришли сюда с одним из Амировых? — начинает светскую беседу Виктория.

— Да, Ян сопровождает меня на этот вечер.

— Вы очень красивы, Кира, — снова внимательный взгляд, короткий на мой живот. — Вам идет ваше положение.

— Мне кажется, что в этом зале об этом знают все, — тихо смеюсь я.

— Ну что вы, это прекрасно. Материнство многим идет на пользу. Особенно если оно счастливое.

— Согласна с вами.

— Как переносите, все хорошо? — мне показалось или в ее глазах мелькнула тревога, которую она быстро спрятала.

— Пока все отлично, даже утренняя тошнота не беспокоит. Я слышала, что беременных часто тошнит.

— Не всегда. Я с первым ребенком… — но тут она обрывает свои слова и делает большой глоток из бокала. — Впрочем, сейчас не место для таких разговоров. Вы не будете против, если я как-нибудь нанесу вам визит?

— Думаю, что нет. Но я живу в доме Яна Амирова. Это временно… И…

— Я знаю, — прерывает мои объяснения Виктория. — Рада была с вами познакомиться. До встречи, Кира.

Киваю в ответ, и она уходит, оставляя меня в некотором замешательстве. Зачем она подошла познакомиться со мной? Никто в этом зале не уделил моей персоне внимания, а она подошла сама. Странно все это.

— Можно вас пригласить? — рядом со мной возникает молодой человек, довольно высокий, симпатичный.

— Наверное, — неуверенно оглядываюсь по сторонам в поисках Яна, но он как сквозь землю провалился. — Я не очень хорошо танцую.

— Ничего, если такая прекрасная женщина наступит мне пару раз на ногу, я переживу.

Мы идем в центр зала, где кружатся несколько пар. Кладу руку на плечо мужчины, он подхватывает меня за талию. Слава богу, это не вальс, а просто медленный танец. Поэтому довольно сносно двигаю ногами, стараясь попадать под музыку.

— Альберт, — представляется мой партнер.

— Кира.

— Я знаю.

Интересно, есть в этом зале люди, которые ничего не знают обо мне? Лично я всех вижу в первый раз.

— Не удивляйтесь, вы уже примерно с неделю самая обсуждаемая новость в высших кругах.

— Да что вы говорите? И что обо мне говорят? — в свою очередь интересуюсь я.

— Говорят, что вам сильно повезло. Вылезти из одного брака и попасть в лапы другого. Один муж богаче, чем предыдущий, вы молодец. Никто не сомневается, что вскоре вы выйдете замуж за Яна. — улыбается Альберт, но его улыбка какая-то искусственная, мне не нравится.

— Как мило, — едва скрывая недовольство, отвечаю мужчине. — А что говорят о вас?

— О, я завидный холостяк и вскоре попаду в брачные сети, — посмеивается Альберт.

— А вы этого не хотите?

— Не стремлюсь, по крайней мере, но таковы реалии.

Мы говорим о какой-то чепухе, пока танцуем. Ничего значимого, так, погода, аукцион. Мне неинтересно с Альбертом, и я едва заметно выдыхаю с облегчением, когда танец заканчивается.

— Спасибо, Кира, вы очень хорошо танцуете, — ведет меня куда-то Альберт.

— Это вряд ли, — усмехаюсь я.

— А вот и ваш охранник нашелся, — кривит губы в улыбке Альберт, когда мы подходим к Яну.

— Альберт, — выдает сквозь зубы Ян.

— Господин Амиров, — кивает тот. — Приятного вечера, Кира.

Он уходит, а я поворачиваюсь к Яну, вижу, как вспыхивают искры ярости в его глазах.

— Что-то не так? — встревоженно спрашиваю его.

— Я должен был предвидеть, что она будет здесь, — злится Ян, но тут же берет себя в руки. — Что она тебе сказала?

— Кто?

— Та женщина в зеленом платье?

— Ничего особенного, спросила, как я себя чувствую, — теряюсь я, сама не понимая почему начинаю оправдываться.

— Отлично, только ее мне сейчас не хватало.

— А кто она такая?

— Ты не поняла? Это Виктория Алексеевна Никольская, мать твоего покойного мужа, а Альберт Никольский — ее сын. Младший брат Тимура. Она будущая бабушка наследника и теперь не оставит тебя в покое.

Возвращаемся домой, и я со стоном снимаю туфли и падаю на диван в гостиной. Ян садится рядом в кресло и кладет мои ноги себе на колени, разминает уставшие пальцы. Удивленно смотрю на него, напрягаясь.

— Что ты делаешь? — пожалуй, самый глупый вопрос за сегодняшний вечер.

— А ты не видишь? — усмехается Ян. — Снимаю тяжесть с твоих ног. Тебе нужно носить каблук ниже.

— Еще рано, — фыркаю я, дергая ногой, но Ян придерживает, обхватив тонкую щиколотку пальцами.

— Лежи смирно, Кира. Мне приятно.

Ах, тебе приятно? Хочу возразить я, но почему-то молчу. Только чувствую, как он нежно разминает каждый пальчик, ласково, мягко. По ногам ползет тепло, разливаясь где-то внутри.

— А мне приятно, что ты нашел время, чтобы провести со мной этот вечер, — говорю Яну, чувствуя, как напряжение начинает уходить.

Ян действительно заботится обо мне, но это невольно вызывает у меня смешанные чувства. Мне хочется верить, что брат Тимура именно такой, каким я вижу его сейчас, а не тот, что был во время похорон. Но я задаюсь вопросом: что будет дальше? Какова наша связь сейчас и что будет потом, когда все это закончится?

— Ты знаешь, — задумчиво произносит Ян, прерывая мои мысли. — Я хотел бы, чтобы мы смогли проводить вместе больше времени. Понимаю, что тебе скучно одной здесь, в этом доме.

— Да, — соглашаюсь я. — Иногда мне кажется, что я застряла между двумя мирами. С одной стороны, я — жена покойного, с другой — будущая мать.

— Ты не застряла, Кира. У тебя есть право на свое счастье и на новую жизнь. — уверенно говорит он, и его голос звучит так убедительно, что я начинаю верить в это.

В этот момент я чувствую, что между нами что-то другое, кроме горя и трагедии. В воздухе витает что-то большее — понимание, доверие, возможно, даже симпатия. Я стараюсь не задумываться об этом, пытаюсь провести линию между дружбой и чем-то большим.

— Ты прав, — говорю я, поднимая на него взгляд. — Мне хочется думать о будущем. О моем ребенке, о своей жизни.

Он продолжает массаж, мы вместе смеемся над моими неуклюжими шагами на танцполе, вспоминаем о Виктории, которая, скорее всего, появится в моей жизни снова. Но сейчас меня больше волнует то, что происходит между нами.

— Кира, — его голос становится серьезнее. — Обещай мне, что если что-то тебя беспокоит, ты скажешь мне. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя одинокой. Может, у тебя есть какие-то страхи.

— Обещаю, — киваю я, понимая, что это может быть с его стороны просто вежливостью, а не чувствами ко мне. Нужны ли мне эти чувства? Я не знаю.

Ян завершает массаж, и я расслабляюсь, смотрю на Яна, гадая, что ждать от него еще. Он помогает мне встать, и я разглядываю его, словно ищу ответы на те вопросы, которые не смогу никогда задать. Хочу спросить, как он относится ко мне. Между нами есть связь, которую я не могу понять. Это не только забота о жене покойного брата или только она? Я себе все придумала? Весь сегодняшний вечер?

— Что будем делать дальше? — спрашиваю я тише, чем собиралась.

— Дальше? — Ян стоит напротив меня, внимательно смотрит, словно изучает. — А что ты хотела?

— Ничего, я думаю, мне нужно идти спать, — пытаюсь обойти его, но Ян внезапно хватает меня за талию, притягивает к себе.

Наклоняется, губами касается уха. Я вдыхаю его запах, закрываю на мгновение глаза.

— Ты играешь со мной, Кира? — шепчет Ян, а его губы уже около моей шеи, щекочут кожу, вызывая горячую волну в теле. — Не стоит, я сильный игрок.

— Разве? — делаю вид, что удивлена. — А может, ты играешь со мной? Что тебе нужно от меня, Ян?

— Подчинение? — хрипло произносит он, и я невольно представлю этот процесс.

От этих картинок в моей голове происходит просто хаос, что делает мое тело слишком чувствительным, я реагирую даже на голос Яна.

— И зачем тебе нужна такая послушная кукла? — выдыхаю, едва справляясь с ощущением близости Яна. — Ты не тронешь меня.

— Нет, — а сам прижимает еще сильнее.

Я чувствую его тело, вдыхаю запах, и желание близости буквально в каждой клетке, звенит в нервах.

— Но соблазнять тебя мне никто не запрещает, — хмыкает Ян и отстраняется, выпускает меня из рук.

— Кто тебе сказал, что ты меня соблазнил? — фыркаю в ответ, отступаю от него на шаг. — Это лишь физиология, Ян, не более. Ты красивый мужчина, я женщина, у которой давно не было близости. Я не хочу именно тебя. Мое тело просто реагирует на прикосновения. Ты же знаешь, что беременные женщины часто ощущают потребность в…

Тут я спотыкаюсь, пытаясь подобрать нужное слово.

— В сексе, — усмехается Ян и направляется к бару. — Иди спать, Кира, уже поздно. Я тебя понял.

— Еще бы я себя поняла, — ворчу еле слышно, чтобы он не слышал, пока поднимаюсь по лестнице, направляясь в свою комнату.

Закрываю за собой дверь и прислоняюсь спиной. Мое тело все еще там, с Яном, я все еще ощущаю на себе его руки, дыхание у лица. Что тут скажешь? Ян красивый мужчина и волнует меня. Но если мы переспим, это будет ужасно. Не в смысле удовольствия, а в смысле морали. Да я сама же первая не прощу себе этого. Как я потом буду в глаза смотреть этому мужчине. Впрочем, не думаю, что его волнует эта сторона отношений. Со мной. Может, Яна и тянет ко мне, но он считает, что тем самым предаст своего брата. Пусть так и будет. Для нас такие отношения табу. Тут без вариантов.

Ночью плохо сплю, мне снится Ян. Наша близость с ним такая яркая, волнующая. Просыпаюсь от того, что нахожусь на грани желания. Сердце колотится как сумасшедшее, а в теле такая истома, что впору волком выть. Возбуждение зашкаливает, и я не могу уснуть. Пытаюсь думать о чем-то другом, о ребенке и постепенно успокаиваюсь. Для себя делаю вывод, когда уже засыпаю. Никогда больше не приближаться к Яну близко. Не нужно нам все это. Я не хочу больше видеть такие сны. Пусть даже мысли о близости с Яном больше не появляются. Я беременна от его брата, на этом все. Я всего лишь ношу ребенка от другого мужчины. Об этом я и буду думать.

Работать с Яном мне пока нравилось. Чаще я сидела в его кабинете и невольно была свидетелем того, как он вел дела. Иногда он спрашивал мое мнение, и я отвечала, заикаясь и смущаясь.

— Кира, ты не школьница у доски, ты мой помощник. Должна вести себя уверенно и достойно, представляя нашу компанию. Тем более ты являешься представителем наследника. Кто будет воспринимать тебя всерьез, когда ты сидишь вся красная и пытаешься выдавить хоть слово? — улыбался своей циничной улыбкой Ян.

— В любом случае ты мой начальник, я не могу вести себя с тобой как дома, — возмущалась я. — И вообще, почему я с тобой сижу? Разве у личного помощника не должен быть свой кабинет?

— Ого, тебе уже и отдельный кабинет подавай, — усмехался Ян. — Ладно, пойдем покажу. Кабинет уже готов, там кое-что переделали, обновили. Все же ты не только помощник, но и учредитель.

Здание офисного центра, где располагалась компания семьи Тимура, было в престижном месте и не представляло собой ничего необычного, стандартная высотка из стекла. Все как обычно, хром, стекло, несколько лифтов, охрана на каждом этаже, пропускная система. Мне тоже выдали пропуск, и теперь я могла ходить куда угодно по зданию, что и сделала в первый день. Узнала, где тут кафе, автоматы с кофе, буфет.

Последнее время меня буквально пробило на еду. Все время хотелось что-нибудь съесть и желательно вкусное. Поэтому наличие точек питания меня приятно удивило, а их меню обрадовало. Ян пока не загружал меня работой, да и я не представляла, что буду делать. На второй день мне принесли папку с отчетами по работе компании за последний год, и я пыталась в них разобраться, но не смогла.

— Тебе нужны курсы, — сказал Ян, когда я сообщила ему об этом. — Ты должна разбираться в финансах компании ради будущего ребенка.

— Может, он или она вообще не захотят заниматься этим, — фыркнула я. — Такая нудятина эти ваши цифры.

— Согласен, но, когда начнешь в них разбираться, станет интереснее.

— Это вряд ли.

В новом кабинете мне понравилось. Здесь обновили мягкую мебель, жалюзи на окнах, покрасили стены в мягкий цвет кофе с молоком. На стене пара картин с какой-то абстракцией. И в день переезда я часа два сидела, катая ручку по полированному столу, думая, что зря только теряю здесь время. Всем моя должность хороша, особенно зарплатой, которую я буду получать. Плюс выплаты до совершеннолетия наследника. Я могла себе позволить многое, но зачем? Я не привыкла бросать деньги направо и налево. Тем более меня всем обеспечивал Ян. Разве что шопинг и салоны красоты. Но на данный момент мое тело скоро начнет меняться, какой смысл запасаться нарядами?

— Кира, у нас сегодня важные переговоры, твое присутствие обязательно, — Ян вошел в мой кабинет без стука, чем вызвал недовольный вздох. — Что?!

Замер у моего стола, вопросительно глядя на меня.

— В дверь нужно стучаться, — пафосно заявила ему, вызывая циничную улыбку.

— Ко мне да, а я могу входить куда пожелаю без этих предупреждающих знаков.

— Ошибаешься, сам сказал, что я стою почти на одной ступени с тобой, — фыркнула я в ответ.

— Почти — это главное слово, — улыбнулся Ян, пододвигая кресло для посетителя за стол и уселся рядом. — Ты даже ноутбук не включала?

— Зачем?

— Беда с тобой. Включай, хочу посмотреть, что ты умеешь.

— Самый примитив, если не считать графические программы. Ты забыл? Я делала рекламу.

— А что… Это нам тоже может пригодится, — задумчиво произнес Ян. — Кстати, у нас тут есть отдел маркетинга, который занимается рекламой. Может, тебе будет интересно начать с него?

Я пожала плечами, и мы погрузились в святая святых компании. Ян дал мне все пароли, открыл нужные программы, и к вечеру у меня голова распухла от информации. Причем он уже ушел, а я все сидела и сидела, открывая файл за файлом. Если я и готова была к переговорам, то с большой натяжкой. Никак не могла составить для себя общую картину компании. Все эти договора, поставки меня буквально убивали.

— Готова? — снова вошел в кабинет Ян, предварительно стукнув по двери один раз. — А ты что, и на обед не ходила?

— Забыла как-то, — только сейчас поняла, что кроме чая и печенек ничего не ела.

— Еще раз такое повторится, выпорю. Ты за двоих должна есть, а не морить себя и ребенка голодом. — строго произнес Ян. — Собирайся, мы едем в ресторан. Там у нас переговоры, там и поешь.

— Узурпатор, — пробормотала я, уходя в туалетную комнату, где быстро подправила макияж, чуть освежила и подкрасила губы.

На мне был брючный костюм серого цвета в полоску и кружевная черная блузка с воротником стойка. Выглядела я и правда хорошо, мне шел деловой стиль. Раньше я часто ходила в джинсах, джемперах, рубашках, а теперь предстояло одеваться как леди, и мне нравилось.

— Ну ты скоро? — заглянул ко мне Ян, когда я поправляла выбившийся из прически локон, прикалывая шпильками. — А знаешь, я почти уверен, что Тимур никогда не видел тебя такой.

Ян встал за спиной, и мы встретились взглядами в зеркале. Он стоял рядом, не касаясь, но я чувствовала его парфюм и близость. Последнее время Ян часто подходил ко мне близко, вроде ненавязчиво, но заметно. И я ловила себя на мысли, с чем это связано. Это не было его манерой общения, остальных он всегда держал на расстоянии.

— Тимур не видел меня такой, потому что я вкалывала как проклятая, — разворачиваюсь, смотрю в глаза Яна. — Я работала, чтобы нас прокормить, мне было не до деловых костюмов и причесок с макияжем.

— Хочешь сказать, что мой брат не давал тебе деньги, которые поступали каждый месяц на его счет? — нахмурился Ян.

— А ты до сих пор думаешь, что Тимур был святой? — хмыкнула я. — Прости, я не должна была это говорить. Что было, то было. Тимура нет, и вспоминать о нем плохо я не хочу.

— И не надо, — сердито произнес Ян. — Но я запомнил, Кира.

Мы вышли из здания и сели в машину. Я ехала, смотрела в окно, думала о покойном муже. Интересно, какой была бы его жизнь, если бы он не отказался от семьи, работал вместе с Яном. Мы бы тогда точно не поженились. Где я и где был бы Тимур.

В сумочке запел рингтоном телефон, и я не глядя ответила, пока Ян полностью погрузился в документы на своем ноутбуке.

— Слушаю.

— Кира? Это Виктория Алексеевна. Прости, что беспокою, но я хотела бы с тобой встретиться в ближайшее время.

— Зачем?

— Не телефонный разговор. Речь пойдет о моем сыне, твоем муже, — уклонилась от прямого ответа мама Тимура. — Когда ты сможешь?

— Завтра после работы я свободна.

— Моя машина будет ждать тебя. До встречи, Кира.

Она отключается, а я смотрю на Яна, который отвлекся от своей работы.

— Я правильно понимаю, что звонила мать Тимура? — строго спросил Ян.

— Да.

— И что хотела?

— Встретиться.

— Ты никуда не пойдешь, — тут же приказал Ян, вызывая у меня раздражение. — Я запрещаю тебе встречаться с этой женщиной.

— Это еще почему? — поворачиваюсь к Яну и возмущенно смотрю на него. — Может, я сама буду решать, с кем мне встречаться, а с кем нет?!

— Я примерно догадываюсь, зачем ты нужна матери Тимура, — хмыкает Ян и закрывает свой ноутбук, поворачивается ко мне. — Ты понимаешь, что ей нужен твой ребенок, наследник?

— А тебе? — отвечаю вопросом на вопрос. — Хоть кому-то я нужна просто так? Если бы не ребенок Тимура, все давно уже забыли про меня, так?

Ян молчит, смотрит на меня, словно сканирует.

— Что ты смотришь, я права? — меня, как говорится, понесло. — Знаешь, мне надоело все это. Я постоянно кому-то и что-то должна. Вы меня все тянете то в одну сторону, то в другую. Может, уже хватит? И я хочу уехать к себе домой. Ты ничего не делаешь, не ищешь тех, кто залез в нашу с Тимуром квартиру. Я склоняюсь к тому, что это был обычный грабеж. Не хочу больше жить с тобой и у тебя дома.

— Ты ведешь себя как маленькая и капризная девочка, — огрызается Ян. — Все это ради твоей безопасности и ребенка…

— Хватит мне напоминать про ребенка! — возмущаюсь я. — Это моя жизнь, и только я решаю, что мне делать и как!

Ян сидит, задумчиво смотрит на меня, вертит в руке свой телефон.

— Хорошо, после этой встречи можешь собирать свои вещи и уезжать к себе домой. Раз ты так решила…

— Да, я именно так и решила! — отворачиваюсь от него, вглядываясь в ночной город, что мелькает за окном.

— Кира…

— Нет, все, хватит.

На переговорах я больше молчу, предоставляя Яну все делать самому. По идее, мне надо тоже вникать в суть дела, но я сейчас не в том настроении. И вообще, я в положении, оставьте меня все в покое.

— Ты так и будешь сидеть, надувшись? — спрашивает меня Ян, когда один из партнеров выходит в туалетную комнату, а второй отошел поговорить по телефону.

— А что мне делать? Все равно я не понимаю, о чем вы говорите. Какие-то акции, договора… Что ты хочешь от меня? Чтобы я за несколько недель научилась бизнесу, который ты и дед ведете столько лет?

— Нет, не хочу, — отводит взгляд Ян. — Ты права, зря я тебя взял на эту встречу. Потерпи еще немного и будешь дома.

— У себя или у тебя? — фыркаю я, но Ян оставляет мой выпад без ответа.

После того, как мы прощаемся с партнерами, Ян молча провожает меня в машину и помогает сесть. Домой мы тоже приезжаем, не сказав друг другу ни слова. Сразу иду в свою комнату и вынимаю из гардеробной сумку. Складываю вещи, которых стало намного больше, чем когда я пришла сюда. Сама понимаю, что, возможно, перегнула палку, но зачем я здесь? Я не собиралась жить с Яном в этом доме так долго, а время идет, и мой вопрос не решается. Я хотела лишь переждать, пока Ян не найдет тех, кто перевернул все в моем доме, и мне нечего будет опасаться. Только вот ничего не делается или мне не говорят. Так пусть скажет, что мне ждать?

Ян заходит в комнату, предварительно постучавшись. Встает напротив меня, сложив руки на груди.

— Думаю, что тебе нужно объяснить, что происходит, Кира. — начинает он.

— Не нужно ничего объяснять, я так понимаю, что правды от тебя не дождусь, — продолжаю выгребать все из комода. Нижнее белье, косметика — все летит в сумку без разбора.

— Мы с тобой говорили, что ты остаешься здесь, пока я не найду виновных в смерти Тимура и тебе с ребенком ничего не будет угрожать.

— И? Долго еще ты будешь искать? — огрызаюсь я.

— Сколько понадобится, такие дела так быстро не делаются.

— Я уже сомневаюсь, что вообще что-то делается.

— Ты не права, Кира. Наша служба безопасности ищет…

— Плохо ищет!

— Возможно, но на все нужно время. Тебе сейчас опасно жить одной. А обеспечивать тебе круглосуточную охрану вне моего дома проблематично.

— Тогда не нужно мне никакой охраны!

— Ты сама понимаешь, что говоришь?! — начинает злиться Ян. — А если с тобой или с ребенком что-то случится?

— Да с чего ты вообще так уверен, что должно что-то произойти?! Это всего лишь твои предположения. Не более.

— А если я не ошибаюсь?

— Допустим, но это моя жизнь и мой ребенок. Я сама несу ответственность за все.

— А мне кажется, ты не понимаешь всю ответственность.

— Не уговаривай, я все решила.

— Хорошо, я тебя понял. Что же, не буду тебе мешать, собирайся.

Я хмурюсь, пока Ян разворачивается и выходит из комнаты. Слишком просто он согласился, слишком легко. И лишь когда за ним закрывается дверь, а в замке поворачивается ключ, я все понимаю.

— Ах ты сволочь! — бросаюсь я к двери, дергаю ручку, бью кулачками по дереву, делая себе больно. — А ну открой! Какое ты имеешь право запирать меня здесь?!

Сколько бы я ни стучала, ни кричала, все бесполезно. Ян просто запер меня и ушел. В бессилии прислонилась лбом к двери, закрыла глаза, чтобы успокоиться. Хорошо, пусть так. Держать взаперти он меня долго не будет, скорее всего до утра, чтобы одумалась. Что же, придется сделать вид, что я все поняла.

Подошла к балкону, выглянула на улицу. Нет, спускаться со второго этажа я не собираюсь. Это только в фильмах героини на связанных простынях убегают из заточения. Рисковать ребенком я не буду, да и свои кости мне дороже.

— Завтра я с тобой поговорю! — выкрикиваю зло в закрытую дверь, представляя, как Ян сидит внизу и ухмыляется своей циничной улыбкой. — Но понимать тебя я отказываюсь! Ты мне никто и звать тебя никак!

Выкрикнула, и вроде легче стало. Но завтра я обязательно уйду отсюда, в крайнем случае позвоню в полицию. Кстати, а где мой телефон?! Через десять минут тщательных поисков я поняла, что мой телефон забрал Ян. Что же, он сам начал этот конфликт между нами. Дай мне только добраться до тебя, Ян Амиров.

Утром Ян заходит в комнату с подносом в руках. На нем небольшой кофейник, молочник и яичница с тостами.

— Успокоилась? — спрашивает меня, когда ставит поднос на столик около кровати и садится рядом.

Я только проснулась и смотрю на него сонным сердитым взглядом.

— Не хочешь разговаривать? — усмехается Ян. — Вчера я, может, немного перегнул, но и ты не права, Кира. Я думаю прежде о твоей безопасности, твоей и ребенка, а у тебя какие-то мысли, будто ты тут находишься принудительно.

— Запереть дверь и не дать мне уйти — это, по-твоему, не принудительно? — фыркаю в ответ. — Знаешь, Ян, ты слишком много себе позволяешь.

— Возможно, но как еще мне заставить тебя остаться здесь?

— Зачем? Если ты ради моей безопасности, то не стоит. А вот то, что ты указываешь, что мне делать и с кем встречаться, это уже переходит все границы.

— Хорошо, допустим, — соглашается он. — Ты встретишься с матерью Тимура. Для чего?

— Какая тебе разница? Она тоже имеет отношение к своему внуку или внучке. Мой ребенок — это все, что у нее осталось от сына, так же как и у тебя от брата. Я не понимаю, почему ты против этой встречи. Если ты боишься, что мать Тимура настроит меня против тебя или твоей семьи, то это лишнее. Вчерашнее твое самоуправство уже и так все сделало.

— Кира, давай с тобой договоримся, — вздыхает Ян. — Ты по-прежнему работаешь со мной, живешь в моем доме, а я постараюсь найти за месяц тех, кто вломился в вашу с Тимуром квартиру, и дам тебе подробный отчет, для чего это было нужно. Договорились?

Смотрю на Яна и вижу, что он действительно так думает. Если у него нет сомнений, что в квартире что-то искали, то почему я ему не верю? В любом случае я ничего не теряю. Подумаешь, какой-то месяц.

— И ты разрешишь мне встретиться с матерью Тимура?

— Да, я подумал и решил, что ничего в этом страшного быть не может. Если она расскажет обо мне какие-то гадости, то для тебя это будет не новость. Верно?

— Именно, — язвительно отвечаю ему. — А сейчас прошу уйти тебя из моей комнаты. Я буду готова минут через двадцать и поеду с тобой на работу. У нас только рабочее время с тобой, Ян. Все, что я делаю в свое личное время, тебя не касается.

— Просто ставь меня в известность, где ты, и будь на связи, пожалуйста, — добавляет Ян и поднимает руку, тянется к моему лицу, словно хочет провести пальцами по щеке, но останавливается, так и не сделав это. — Жду внизу.

Он уходит, а я пару минут еще сижу в кровати, пытаясь успокоить взволнованное сердце. Почему я так реагирую на его прикосновения, даже тех, которых еще не было? Ян только хотел прикоснуться, а я уже замерла в ожидании. Между нами явно что-то происходит, и мне это не нравится. Совсем не нравится.

На работе весь день провожу одна в своем кабинете. Ян не появлялся, дел никаких у меня не было, и я тупо скучаю, рыская по интернету. Просматриваю разные статьи про беременность, читаю про роды. Затем прошла по рекламе детских вещей и там зависла, рассматривая комбинезончики, пинетки и чепчики. Сколько всего нужно будет для ребенка, только удивляюсь. Одна кроватка и коляска бешеных денег стоят. Решаю откладывать все деньги, что мне приходят от бизнеса Тимура. Неизвестно, как и что будет дальше, своя подушка безопасности не помешает.

Возможно, жить до родов с Яном не такая плохая идея. Я не корыстная женщина, но на всем готовом как-то проще существовать, чем за все платить. В том числе за ведение беременности, сами роды… Здесь Ян ни слова не говорит, оплачивает все сам. Сомневаюсь, что, если я буду жить отдельно, он продолжит это делать. Из экономии мне стоит все же остаться в его доме, и я не буду считать себя виноватой в этом. Ян как будущий дядя имеет право позаботиться о своем племяннике или племяннице.

В обед выхожу из своей берлоги, как я назвала кабинет, и направляюсь в кафе. Жую салат цезарь, пью зеленый чай с шоколадным чизкейком. Народу в кафе не так много, и я снова сижу одна, поглядывая по сторонам. Уже к концу обеда вижу, как в кафе заходит Ян в сопровождении какой-то девушки в сером деловом костюме. Довольно эффектная блондинка, и Ян рядом с ней совсем другой. Улыбается, гад.

Какое-то время наблюдаю за ними, забыв про свой чай. Они садятся за столик неподалеку и о чем-то разговаривают, явно не о работе. Хочется подойти к Яну и выплеснуть ему на голову остатки чая, но я сдерживаюсь. И лишь когда выхожу из кафе, направляясь на рабочее место, понимаю, что испытываю банальную ревность. Я ревную Яна к другой! Это что-то уже из ряда вон. По идее, Ян должен вызывать у меня только раздражение одним своим видом, но никак не ревность.

После обеда позвонила секретарь матери Тимура, напомнила про встречу.

— Вы не против выпить чашку чая дома у Виктории Алексеевны? — спрашивает меня секретарь. — Она хотела бы избежать огласки и встретиться с вами тет-а-тет, так сказать.

— Почему бы и нет? — соглашаюсь я. — Скажите, что я не против.

— Отлично, значит, машина будет ждать вас в пять часов у входа.

— Хорошо.

Это будет своеобразная месть Яну. Он против этой встречи и не знает, куда я поеду. Вот пусть и занимается своей блондинкой, а меня оставит в покое.

Машина уже ждет меня, когда я выхожу из здания делового центра ровно в пять. Сажусь в машину, где пахнет кожей и парфюмом. Водитель в униформе, молодой мужчина лет за тридцать.

— Здравствуйте, Кира Сергеевна, — улыбается он. — Поехали?

— Поехали. — киваю я, даже не спрашивая, где находится дом моей несостоявшейся свекрови.

Впрочем, мне сейчас все равно, куда меня везут. Я уверена, что мать Тимура не желает мне ничего плохого. Эта женщина странная, я согласна, но она будущая бабушка. Скорее, она хочет познакомиться ближе, и я ее понимаю. Не представляю, как бы я себя вела, если бы лишилась ребенка, взрослого сына, и узнала, что от него останется мой внук или внучка. Скорее всего, я всеми силами пыталась бы найти подход к жене сына, что и делает Виктория Алексеевна. Что же, мне придется с этим смириться. Так получилось, что Тимура нет, а у меня появляются его родственники и что-то хотят от меня. Хотя нет, я точно знаю, что им всем нужно. Мой ребенок, а не я.

Дом красивый, мне нравится. Отделка в старинном стиле, высокие потолки, красное дерево. Виктория Алексеевна встречает меня у входа в строгом темно-синем платье, на ногах черные замшевые туфли-лодочки. Прическа идеальная, как и макияж. Словно только что вернулась с приема, только бриллиантов не так много, лишь серьги в ушах с жемчугом, да кольцо сверкает на пальце.

— Я очень рада, что ты согласилась приехать, — подходит ко мне мать Тимура, обнимает, целует в миллиметре от щеки. — Проходи в гостиную.

Иду за ней, сняв пальто и вручив горничной.

— Чай черный, зеленый или кофе? — внимательно рассматривает меня мама Тимура. Разглядывает, бросая взгляд на живот, который еще не виден. Мы сидим в прекрасно оформленной гостиной, романтическая классика, если так можно назвать. Бежевые стены под цвет сливочного масла, имитация колонн, хрустальные вазы и керамические изделия. Картины в крупных рамах, на которых изображены пасторальные и морские пейзажи, портреты, большое зеркало в резной оправе, статуэтки и декоративная посуда. В центре многоуровневая хрустальная люстра. Я словно во дворце, но королева тут одна, и это явно не я.

— Зеленый, если можно, — вежливо отвечаю ей. — Виктория Алексеевна, можно сразу к делу? Я немного устала после работы. Хочу домой.

— Понимаю, — вежливо улыбается мать покойного мужа. — Я хотела спросить тебя про беременность, как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке, — отзываюсь, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Может, не так ужасна встреча с матерью Тимура, как я себе представляла. — Беременность, как ни странно, проходит без особых проблем. По крайней мере пока.

Виктория Алексеевна наклоняет голову, изучает меня с какой-то настойчивостью, что вызывает во мне легкое беспокойство.

— Это хорошо. Я хочу знать, что ты и ребенок в безопасности. Я прекрасно понимаю, что ты сейчас переживаешь. Потерять любимого человека всегда сложно.

— Спасибо, — отвечаю я, встречая смело ее взгляд. — Как вы себя чувствуете? Ваша потеря намного больше моей. Сын — это родной человек, сочувствую вашему горю.

— Я держусь, — Виктория Алексеевна немного помедлила с ответом, а затем продолжила. — Ты же знаешь, что я не часто появлялась в жизни Тимура. Поэтому мы с тобой были незнакомы. Тимур не хотел, чтобы кто-то связывал его со мной. Это все его бывшая семья, отец, тетки… Именно из-за них я практически лишилась в свое время сына.

Злость в ее словах как будто ударила по мне. Я не собиралась жаловаться на свою судьбу, но было очевидно, что разговор углубляется в болезненные темы.

— Но Тимур всегда хотел, чтобы ты была счастлива, — добавила Виктория, вытирая слезу, появившуюся на ее щеке.

— Надеюсь, что это так, — тихо произнесла я. — Жаль, что вы так мало времени провели с ним, со своим сыном.

Мама Тимура чуть улыбнулась, хотя ее глаза все еще были полны печали.

— Я знаю, что для многих людей наши будущие с тобой отношения покажутся странными и даже непонятными. Но я хочу быть рядом, помогать тебе… и ребенку.

— Зачем? — вырвалось у меня. — Вы видите во мне просто мать вашего внука. Я вам не нужна.

Виктория Алексеевна внимательно посмотрела на меня и кивнула.

— Согласна, в какой-то мере ты права. Но, Кира, ты мать моего внука или внучки, и, естественно, тебе решать, будем ли мы общаться или нет. Но я надеюсь, что в тебе больше благоразумия, чем было в моем сыне.

Я открыла рот, чтобы что-то возразить, но не смогла подобрать подходящие слова. Неужели мать Тимура знала про его зависимость и ничем не помогла?! А если нет? Мои следующие слова должны быть максимально осторожными. Пусть Тимура уже нет, но я не хочу, чтобы Виктория Алексеевна знала эту позорную часть жизни своего сына.

— Естественно, я не собираюсь лишать своего ребенка бабушки, — ответила, стараясь не особо вдаваться в эту тему. — Но мне кажется, наш разговор немного преждевременный.

Виктория как будто на мгновение задумалась, а потом, собравшись с силами, ответила:

— Я хочу быть частью жизни моего внука. Хочу, чтобы ты не чувствовала себя одинокой. Мне кажется, у нас есть возможность создать нечто большее, чем только формальные отношения.

— Я не против, — сказала, облегчённо выдыхая. — Но думаю, что мы поговорим об этом после рождения ребенка.

Нам принесли чай, и Виктория Алексеевна разлила его по белым чашкам, пододвинула ко мне вазочку с печеньем и конфетами.

— Недавно испекли, свежее, — добавила она. — Угощайся.

Я кивнула, откусывая от тонкого песочного печенья по кусочку и запивая великолепным чаем. Как я и думала, разговор касался не только ребенка, но и затронул Яна.

— Будет ли бестактно задать тебе один вопрос? — улыбнулась мать Тимура. — Ты живешь в доме Яна, брата моего сына, работаешь с ним… Вас что-то связывает?

— Если вы хотите узнать, любовники мы или нет, то я отвечу: нет, Ян лишь помогает мне прийти в себя после смерти мужа. Ваш сын ушел при трагичных обстоятельствах и внезапно.

Это было не так просто, как я думала. Я почувствовала, как тяжеловесный груз, который несла на плечах, давит ещё сильнее. Виктория Алексеевна смотрела на меня, словно пытаясь понять каждое произнесённое слово.

— Понимаю, у нас обеих нелёгкий период, — сказала она, поправляя кружку с чаем. — Но, возможно, ты не совсем правдиво говоришь о своих чувствах к Яну. Вы живёте вместе, вас видят на приёмах, ещё не закончился траур…

Я вздохнула, чувствуя, как щемит в груди. Мой ответ был искренним, но всё же есть аспект, который я не могла игнорировать. Она права, Ян был рядом почти постоянно. Он заботился обо мне, поддерживал, и со стороны это выглядело неуместно.

— Ян действительно поддерживает меня, — согласилась я. — Но это не значит, что у нас с ним что-то большее. Я не готова к новым отношениям.

Виктория кивнула, и я заметила, как на её лице промелькнуло сомнение.

— Понимаю, что время требует своего, и каждый проходит этот путь по-своему. Но иногда, когда люди теряют кого-то близкого, они могут найти утешение в другом. Это нормально.

— Но не для меня, — не выдержала я. — Повторю, сейчас я не готова начинать что-то новое.

— Это вполне разумно, — мягко ответила Виктория. — Но, возможно, стоит подумать о том, что может вырасти из доверительных отношений. И тем самым ты даёшь тень на память Тимура. Вы живёте вдвоём под одной крышей, как ещё можно понимать данное обстоятельство? Люди будут думать, что ты забыла мужа, предпочитая ему брата. Это просто некрасиво, Кира.

Смотрю на Викторию Алексеевну и, несмотря на всю серьезность ее слов, хочу их отрицать, но не могу. Она по-своему права. Людям не расскажешь, как обстоят дела у нас с Яном на самом деле и почему я живу в его доме, а не в доме покойного мужа.

— Так сложились обстоятельства, что я должна временно пожить у Яна, — вздохнув, объясняю матери Тимура. — Но в скором времени вопрос решится, я надеюсь, и сразу уеду домой. С Яном нас ничего не связывает.

— Разве? Может, тебе просто удобно так думать? — Виктория Алексеевна тянется к журнальному столику и берет оттуда газету. — Здесь написано, что вы были на благотворительном приеме и Ян не отпускал тебя от себя. Не думай, что я имею что-то против, но люди говорят…

— Это касается только нас с Яном и никого больше, — даже не прошу передать газету мне. — Извините, но я устала. Спасибо за чай, мне нужно ехать домой.

— Подожди, Кира, — успокаивает меня Виктория Алексеевна, сжимая руку. — Прости, если я лезу не в свое дело. Сама понимаешь, я волнуюсь за тебя и будущего внука.

— Ничего, это ваше право, но я сама решаю, как мне жить. — твердо отвечаю ей и по лицу вижу, что не нравится. Но я и не собиралась угождать матери Тимура. Мы с ней чужие люди.

— Верно, но… — снова начинает она, а я прерываю:

— Когда-то и вы были в похожей ситуации и приняли решение, которое изменило вашу судьбу. Поэтому оставим все как есть.

— Так ты знаешь мою историю, — поджимает губы Виктория Алексеевна.

— В общих чертах, и я вам сочувствую. Но что было, уже не вернуть. Мне очень жаль, что ваша судьба сложилась именно так. Оставить ребенка, спасая себя…

— Осуждаешь меня, Кира?

— Не знаю, — честно отвечаю ей, пожимая плечами. — Будь я на вашем месте, неизвестно, как бы все сложилось. Нам не дано знать наших сил и возможностей.

— Ян из семьи диктаторов, и ты сама понимаешь, что из этого следует. — тихо произнесла мать Тимура.

— Ваш сын тоже. Был из этой семьи.

— Вот именно. Мой мальчик остался в этой семье, которая его и сгубила, — сердито произнесла она. — А Ян ничем не помог.

Я промолчала. На самом деле я не знала, что думать о Яне. Он был не только братом моего покойного мужа, но и человеком, который поддерживал меня в трудные минуты, хоть и по-своему. Однако от слов Виктории в голове всё больше путались мысли.

Принесли новый чай, закуски, наш разговор продолжался, касаясь не только событий прошлых лет, но и малюсеньких радостей, таких как будущее появление ребенка. Виктория делилась воспоминаниями о Тимуре, о том, каким он был маленьким растяпой и как переживал из-за мелочей, как любил своих близких. Это было трогательно и в то же время печально.

— Я очень жалею, что не смогла взять его с собой. Я так много пропустила и так любила своего мальчика, — с грустью в глазах говорила Виктория. — Но с ним я бы не добилась всего, что имею сейчас. А когда пришло время, и я могла помочь Тимуру, он ушел от нас.

— Почему вы не встречались с ним раньше? — поинтересовалась я. — За все время, что я жила с ним, мой муж даже не сказал, что у него есть мать и это вы.

— Мой муж был категорически против общения с ребенком из этой семьи. Политика такое дело, что любой компромат может испортить всю репутацию. Никто не должен был знать, что у меня есть ребенок вне брака и я его как бы бросила. Это было условием моего мужа.

— А что сейчас?

— Сейчас Тимура нет, и я в любой момент могу опровергнуть все факты, если кто-то их мне предъявит. Просто посмеюсь наглецу в лицо.

— А как же будущий внук? Вы собираетесь участвовать в его жизни или я ошибаюсь?

— Почему же? — отвела взгляд Виктория. — Ребенок — это отдельная история.

— А мне кажется, у вас не получится скрыть появление внука или внучки в вашей жизни.

— Предоставь это мне, — улыбнулась мать Тимура. — Ты же не собираешься давать интервью и говорить всю правду?

— Зачем мне это? — фыркнула я. — Мне хватает внимания прессы из-за наследства будущего ребенка.

— Кстати, я хочу, чтобы мой внук или внучка помнили, чьи они дети, — сказала Виктория с нежностью. — Надеюсь, когда он вырастет, мы сможем рассказать ему или ей о Тимуре.

— Обязательно, — кивнула я, чувствуя, как поднимается внутри что-то теплое. — Я постараюсь, чтобы ребенок знал об отце. Тимур был хорошим человеком.

Тут я немного соврала, но и не собиралась рассказывать правду, каким стал мой муж незадолго до смерти.

Мы продолжали говорить о детских вещах, о том, как лучше подготовиться к появлению малыша, и вскоре я заметила, что между нами образовалась какая-то близость. Как бывает между женщинами, которые ждут появление родного им человека.

— Знаешь, Кира, — сказала Виктория. — Я не хочу, чтобы между нами стояло недопонимание. Я готова помочь, если ты в этом нуждаешься. Будь то советы, поддержка или просто разговор.

— Спасибо, иногда это бывает нужно. — с неохотой ответила я, понимая, что эта женщина на самом деле хочет быть рядом с моим ребенком.

— Но есть одно но… — произнесла Виктория Алексеевна. — Понимаю, что смерть моего сына сильно повлияла на тебя. Ты еще молода, красива, можешь начать жизнь с начала…

— О чем вы говорите? — нахмурилась я.

— Просто хочу тебе кое-что предложить, только пойми меня правильно. Вы прожили с Тимуром недолго, и ребенок лишь печальное напоминание о прошлом. Я могла бы забрать у тебя ребенка, за хорошую сумму, естественно. Ты начнешь жизнь заново, не будешь ни в чем нуждаться, а твой ребенок будет в хороших руках. Ты сможешь еще родить детей, создать семью. Я как бабушка позабочусь о твоем ребенке, дам хорошее образование, воспитаю. Подумай над этим.

— Над чем? — мне кажется, я ее не так поняла или наоборот поняла. — Вы хотите купить у меня нерожденного ребенка?! Я должна отдать его вам, когда он появится на свет?!

Мне хочется вскочить и убежать без оглядки из этого якобы гостеприимного дома. Сейчас он мне кажется чуть ли не тюрьмой.

— Так вот к чему был весь этот разговор и встреча, — усмехаюсь я. — Неужели вы думали, что я тут же назову цену и продам вам свою беременность? Раньше-то вы ребенка никак не получите.

— Не перегибай, Кира! — сурово смотрит на меня Виктория. — Ты все не так поняла.

— Да что вы говорите?! — уже открыто смеюсь в ответ. — Хочу знать одно, вам нужен ребенок вашего сына или то, что он наследует, когда станет совершеннолетним?

Виктория Алексеевна выдержала паузу, как будто взвешивая мои слова, после чего спокойно произнесла:

— Понимаю, что это может прозвучать странно. Но я лишь предлагаю тебе альтернативу. Я хочу, чтобы мой внук рос в любви и комфорте, и у тебя есть возможность начать новую жизнь без лишних забот.

— Это не просто странно, — ответила я, поднимая голос от возмущения. — Это мерзко! Я не собираюсь расставаться с собственным ребенком, даже ради денег. Тем более такой способ — это не решение!

Она тяжело вздохнула, и на ее лице появилась печаль.

— Я не имела в виду ничего плохого, — покачала головой Виктория, стараясь успокоиться. — Я просто вижу, что ты сейчас в тяжелой ситуации. И я хочу сделать всё возможное, чтобы помочь.

— Подобными предложениями вы только усугубляете эту самую ситуацию, — прервала я её. — Я не прошу у вас помощи финансово. Не прошу быть в моей жизни и признать ребенка.

Виктория выглядела разочарованной, но сдерживала эмоции.

— Понимаю, — тихо произнесла она. — Возможно, я была слишком настойчива. Просто… после смерти Тимура мне трудно смириться с тем, что его ребенок может расти в чужих руках.

Я почувствовала, как она волнуется, но это меня не успокоило.

— Виктория, я вас понимаю, — сказала я тихо, пытаясь говорить спокойно. — Но я его мать, а не чужой человек и должна быть рядом с ребенком. Я не могу принять ваше предложение. Для меня это не просто вопрос о будущей жизни, это — мой сын или дочь.

Раздражение на лице Виктории постепенно смягчилось. Она кивнула, понимая, что я хотела сказать, и принимая мой ответ.

— Я надеялась, что ты поймешь меня. У меня слишком много болезненных воспоминаний, и я просто хочу как-то помочь. Но я уважаю твое решение. — произнесла она почти шепотом.

Я почувствовала, что между нами произошел некий разрыв, который вряд ли когда-нибудь мы сможем исправить.

— Если я когда-нибудь почувствую необходимость в поддержке, я приду к вам. Но ребенка Тимура вы не получите, — ответила ей, стараясь убавить возмущение в словах.

— Хорошо, — Виктория слабо улыбнулась, но в её глазах я заметила, что она не собирается сдаваться в будущем.

— Я ценю ваше предложение, но мне важно, чтобы вы знали: я не одинока. У меня будет ребенок от вашего сына, и если все будет хорошо, я сама буду строить свою жизнь, — продолжила я. — И вообще этот разговор я считаю преждевременным. Ребенок должен родиться, и тогда только я буду решать, кто будет рядом с нами.

— Ты имеешь на это право, но все же подумай.

— Думаю, что мы закончим на этом нашу встречу, — сказала я матери Тимура и встала из кресла. — Ваше предложение совершенно меня не интересует. Мой ребенок останется со мной, а вы, как бабушка, можете иногда навещать его, видеть его, но не более. Торговля своими детьми не входит в мои планы.

Я посмотрела на Викторию Алексеевну с едва скрытой неприязнью.

— Надеюсь, что мы поняли друг друга. Я сообщу, когда ребенок родится.

Виктория Алексеевна выглядела потрясенной. Я почувствовала, как в воздухе повисло напряжение. Она несколько мгновений молчала, глядя на меня с широко открытыми глазами.

— Понимаю, — наконец произнесла она, хотя в голосе явно ощущался скрытый упрек. — Я не хотела тебя обидеть. Просто моя забота о внуке порождает страх.

— Неужели вы думаете, что я не способна сама заботиться о своем ребенке? — спросила я с огорчением и недоумением. — Я привыкла отвечать за себя.

— Нет, ты неправильно меня поняла, — Виктория вздохнула. — Просто… после такой трагедии трудно не беспокоиться.

Когда я повернулась, чтобы уйти, Виктория снова заговорила:

— Я действительно хочу знать, как у вас дела, когда родится малыш. Я постараюсь быть хорошей бабушкой, если ты мне позволишь.

— Хорошо, — сдержанно ответила я, хотя я ещё не была готова полностью принять её в свою жизнь. — До этого времени попрошу меня не беспокоить.

Забирая сумку и надевая пальто, я старалась не показать, как возмущена предложением Виктории. Немного колеблясь, но на всякий случай все-таки решила, что буду держать её в курсе событий.

Выйдя из дома, я почувствовала, как напряжение постепенно уходит. Я сделала важный шаг, определяя для себя дальнейшее общение с матерью Тимура. Не решаясь оглянуться назад, отправилась в сторону автомобиля, ожидающего меня на улице. В голове мелькали мысли о Яне и о том, как он отреагирует на нашу встречу с Викторией.

Неизвестно, что принесёт будущее, но внутренние демоны постепенно стали отступать. Разговор с Викторией открыл новую главу в моей жизни, и мне не оставалось ничего другого, как двигаться дальше, отбрасывая ненужных мне людей.

— Ты долго, — встретил меня Ян, когда я проходила мимо гостиной, направляясь в свою комнату.

— Не нужно указывать мне на время, — огрызнулась я, но Ян лишь приподнял бровь и отсалютовал мне бокалом с виски.

— Не в духе, значит, старая грымза предложила тебе то, что ты не смогла бы ей дать, — усмехнулся он. — Дай угадаю? Она хотела купить у тебя ребенка?

— Да пошел ты!

Я резко остановилась и развернулась к Яну, чувствуя, как внутри нарастает гнев.

— Как ты можешь так говорить? — произнесла сердито. — Это не шутка, речь идет о моем ребенке, о моей жизни!

Ян лишь пожал плечами, его лицо оставалось спокойным, что еще больше выводило меня из себя.

— Это разве дикая идея, — продолжал он с усмешкой. — Купить ребенка? В нашем-то мире?!

— Да, дикая! — выкрикнула я, и в моем голосе уже звучала паника. — Но это не твое дело! Я была у нее, чтобы познакомиться с будущей бабушкой моего ребенка, а не для того, чтобы ты меня еще больше унижал!

Ян, казалось, удивился и смотрел на меня с легким интересом. Словно я подопытная зверушка, за которой наблюдают, но я не могла продолжать эту словесную войну. Внезапно почувствовала себя уставшей и опустошенной.

— Ты не знаешь, через что я прошла, Ян. Мой муж погиб. Я сейчас в положении, и вместо поддержки я получаю только презрение!

Ян помедлил, потом встал и подошел ко мне немного ближе.

— Я не презираю тебя, Кира, — спокойно сказал он. — Я просто пытаюсь защитить тебя.

— Защитить? — с сарказмом пропела я. — Заперев меня, как преступницу, ты действительно думаешь, что это помогает?

— Я делал это ради твоей безопасности. Это не легкое решение, но иногда приходится принимать жесткие меры, чтобы уберечь тех, кого любишь, — ответил он. — Дать время тебе все обдумать.

Я резко отвернулась, не желая встречаться с его взглядом.

— И что, получается, я теперь должна быть благодарна тебе за все это? За запертые двери и за то, что ты контролируешь каждый мой шаг?

— Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности! — Ян повысил голос. — Ты не понимаешь, насколько это важно!

Я чувствовала, как напряжение нарастает, будто бы воздух вокруг нас трещит от электричества.

— Я не знаю, что мне нужно сейчас, — прошептала, опуская голову. — Я не знаю, чего я хочу. Мне нужно, чтобы все оставили меня в покое, вот и все.

Ян сделал шаг ближе, его голос стал мягче.

— Я прошу тебя, дай себе немного времени. Как все выяснится, я сразу отпущу тебя домой и, если захочешь, можешь вычеркнуть меня из своей жизни. Только это бесполезно, Кира, я уже втянут в эти игры. Ты, ребенок, Тимур, которого не стало, наследство — это все стоит между нами и будет стоять.

Взглянув на него, я увидела в его глазах что-то, чего не было раньше. Но и в то же время во мне поднимались недовольство и страх перед будущим.

— Не заставляй меня чувствовать себя в ловушке, — тихо произнесла я, отступая от Яна.

Он сжал губы, и я знала, что он понимает, что я имею в виду.

— Хорошо, не буду. Но, Кира, если что-то случится — будь уверена, я позабочусь о тебе и о ребенке.

Я лишь кивнула, не в силах произнести больше ни слова. Ян вернулся в гостиную, направляясь к бару. Я осталась стоять в коридоре, глядя на его спину, осознавая, что надолго меня не хватит. Все словно сговорились делать мою жизнь сложнее, чем она есть.

С трудом взяв себя в руки, направилась в свою комнату. Внутри меня бушевала буря эмоций, и я знала, что это только начало. Мне нужно уезжать отсюда и отбросить все планы Яна о фиктивном браке. У нас никогда не будет нормальных отношений. Этот человек слишком подавляет меня, заставляет искать выход оттуда, куда сам же меня и загнал.

Начало формы

Конец формы

Три месяца спустя…

Вилкой пытаюсь поймать маслинку, что упорно ускользает от меня на тарелке. Наконец мне это удаётся, и я отправляю ее в рот, прикрыв глаза от удовольствия. Мне кажется, что за последний месяц я съела чуть ли не тонну этих маслин.

— Ты снова ешь, — раздается голос Яна, и я вздрагиваю, совсем забыла, что он сидит напротив и наблюдает за мной. — Приятно смотреть, как еда в тебя входит и не выходит обратно.

— Очень смешно, — фыркаю я недовольно и передергиваюсь от воспоминаний.

Месяца полтора назад меня накрыл такой жуткий токсикоз, что даже пришлось лечь в больницу. Я не могла удержать в себе даже воду. Мне казалось, что меня тошнит от всего, а особенно от вида Яна, его парфюма и самодовольной улыбки. Как только он возникал у меня на пути, к горлу подступала тошнота. Всё, что я могла сказать в этот момент, это «уйди» и бежать к ближайшему санузлу, чтобы выплеснуть из себя содержимое.

— Странная реакция на меня, — задумчиво говорил мне в след Ян, а я только отмахивалась.

Дошло до того, что меня тошнило всё время, и Ян чуть ли не силой увез меня в клинику прямо с работы. После обследования и системы мне стало сразу лучше. Врач сказала, что ничего серьезного, обычное состояние, но снять тошноту нужно. В клинике я пробыла почти две недели, и надо сказать, мне понравилось. Отдельная палата с телевизором, душем и кучей всяких приятностей, которые каждый день таскал мне Ян. Игрушки, конфеты, новый телефон, теплая уютная пижамка и даже приставка с играми — это лишь малая часть, что он мне привез.

Пару раз была Виктория и долго сидела у моей кровати, вспоминая свою беременность Тимуром.

— Меня так же тошнило, да довольно долго, — рассказывала она, расположившись в кресле у моей кровати. — Не сомневаюсь, что у тебя будет мальчик.

— С чего вы так решили? — улыбнулась я, поглощая шоколадное мороженое прямо из пластикового ведерка.

Виктория привезла мне целый пакет с вкусняшками, натуральными соками и фруктами. Не то чтобы я здесь голодала, но неожиданно мороженое во мне задерживалось больше чем на час, и именно шоколадное. Теперь Ян тоже пополнял мои запасы в маленькой морозилке холодильника в палате.

— Меня тошнило целых два месяца, и отец Тимура уже хотел вести меня в больницу, но боялся, что я сбегу оттуда, — улыбнулась своим воспоминаниям Виктория.

— И что? Он оказался прав?

— В принципе да, как случилось в будущем, — кивнула мать моего мужа. — Именно там я познакомилась с моим настоящим мужем, и несмотря на мою беременность он меня заметил. Его привезли с какой-то турбазы в горах, сломал ногу на рыбалке. А больница там была небольшая, и беременные и остальные пациенты лежали на одном этаже. Там мы и встретились, когда я начала выходить в коридор, а он ковылял на костылях. Он уже тогда был важным чиновником, и вся больница вертелась около него целыми днями.

— Между вами сразу вспыхнула любовь? — улыбнулась я, облизывая ложку.

— С его стороны да, а я ухватилась за возможность сбежать, — печально вздохнула Виктория.

— Однако вы ждали еще почти год или больше.

— Да, мне пришлось. На тот момент мой будущий муж был женат, и я отказала ему. Но через какое-то время он снова связался со мной. Подкупив кого-то из деревни, и мне передали записку, что будут ждать в определенный день и в нужном месте. Я должна прийти одна, без ребенка. К тому моменту Тимур уже родился и вышел из возраста младенца.

— Почему же? Разве он не понимал, что вы не сможете оставить сына? — возмутилась я.

— В тот момент ребенок от отца Яна для меня ничего не значил, — строго ответила Виктория. — Это потом я поняла, что была неправа, когда ненавидела Тимура, как и его отца. Но это понимание пришло с годами, когда я родила Альберта. Главное условие моего будущего мужа было то, что я должна уйти без сына. Он не хотел поднимать скандал среди местных, для его карьеры это было бы губительно. Да и Тимура вряд ли бы принял. Моему мужу нужны были свои дети, а не чужие.

— Я бы не смогла оставить ребенка… — задумчиво произнесла я, вспоминая, как именно заработала свою беременность. — Даже из-за его отца.

Виктория внимательно посмотрела на меня и понимающе кивнула.

— Я так и думала, что Тимур станет похожим на своего отца со временем. Может, еще поэтому мое сердце не отвечало на любовь к сыну. Сейчас я уже этого не узнаю. Но когда родился Альберт, я внезапно поняла, что Тимур такой же мой сын и неважно, кто у него отец. Мужа я полюбила со временем, но отца Тимура ненавижу до сих пор.

— Он слишком плохо с вами обращался? — задала я вопрос, видя, как поёжилась Виктория.

— Я была накормлена, одета и работала только в доме, что мне еще было нужно? — горько усмехнулась она. — Но когда отец Тимура не приходил ко мне вечером и не укладывал в постель, я была самой счастливой женщиной в мире. Хорошо, что незадолго до моего бегства у него появилась новая игрушка, моложе и красивее. Девочка, которую сосватали ему второй женой. Он ей сильно увлёкся. Может, поэтому меня долго не искали и мне удалось сбежать практически спокойно.

— Какие-то средневековые порядки, — вздохнула я, убирая на тумбочку пустое ведерко и сыто поглаживая небольшой животик.

— Ещё не видно, кто там? — бросила осторожный взгляд на мой живот Виктория.

— Завтра сделают УЗИ и, возможно, увидят. — улыбнулась я. — Если всё нормально, завтра я уеду домой.

— Я не смогу навещать тебя у Яна дома, — поморщилась Виктория. — А ко мне ты переехать не хочешь до родов?

— Нет, хватит мне одного гостеприимного хозяина, — фыркнула я. — Будь моя воля, я бы вернулась в квартиру Тимура.

— А что мешает? — внимательно посмотрела на меня Виктория. — Не хочешь уезжать от Яна?

— Это точно нет… — начала было я, но потом что-то остановило. Открывать Виктории причину моего нежелания жить дома я почему-то не хотела. — Просто одной было неуютно после смерти Тимура. Думала, привыкну, но пока…

— Если хочешь, я могу пожить с тобой? — предлагает мать Тимура. — Обещаю тебе не мешать, а только помогать. Скоро тебе будет тяжело.

— Не думаю, что стоит это делать, — усмехнулась я.

— Да брось, мы уживёмся, вот увидишь, — засмеялась мать Тимура. — Тем более тебе нужно перебрать вещи Тимура, унести их из дома или отдать в церковь. Я помогу тебе в этом.

— Я думала, что делать с вещами, но их слишком много.

— Так давай помогу, мне будет приятно увидеть, чем и как жил мой сын. Мы так мало были вместе. Может, он тебе что-то оставлял или просил передать мне?

— Вам?! — удивилась я. — Да я о вас и не знала ничего. Тем более мы с Тимуром не говорили на такие темы.

— Жаль, я надеялась, что он что-то оставил для меня… — отвернувшись, произнесла Виктория.

— Что? — машинально ответила я и тут же замерла, вспоминая разгром в моей квартире. Неужели это Виктория что-то искала?!

Ян встает из-за стола и собирается уходить из столовой.

— Подожди, — останавливаю его. — Мне нужно тебе кое-что рассказать.

— У тебя пять минут, — кидает он взгляд на свои золотые часы. — Я опаздываю на совещание, дед этого не любит.

— У меня есть основания полагать, что обыск в моей квартире, точнее квартире Тимура, учинила Виктория.

— С чего ты это взяла?! — удивляется Ян. — Впрочем…

Он задумчиво смотрит на меня, потом встряхивает головой.

— Я проверю эту теорию, а ты… Отдыхай, короче.

— А работа? — удивляюсь я.

— Может, хватит? Возьми на дом документы, я привезу. Сиди уже дома, пока не родишь.

И на этой ноте он уходит, а я остаюсь, обдумывая его слова. Может, и правда дома поработать? Что мне в этом офисе сидеть? Все равно только бумагами занимаюсь. А сейчас у меня еще занятия для беременных добавились, кстати…

Достаю телефон и набираю Яна.

— Что-то забыла? — отвечает он почти сразу.

— Да, я должна ходить на занятия с мужем, — непринужденно говорю ему.

— Какие еще занятия?

— Для беременных. Там все ходят парой, а я одна. Кто-то должен сидеть рядом и держать меня за руку.

— Ты сейчас серьезно? — удивляется Ян.

— Конечно, ты же будешь присутствовать на родах!

— Я?!

Внутренне я уже давно захожусь от смеха, а Яна, оказывается, весело дразнить.

— А кто еще?

— Давай охранника с тобой пошлю.

— Ты издеваешься? Впрочем, я могу попросить сына Виктории. Думаю, Альберт, как родственник будущего племянника, не откажет мне в этой просьбе.

— Какого еще Альберта? — рычит Ян. А я кусаю губы, чтобы не захохотать. — Впрочем, ладно, я пойду. Напиши мне, где и во сколько.

Отключаю телефон и посмеиваясь поднимаюсь к себе в комнату. Встаю у зеркала, задираю футболку. Животик еще совсем маленький, но такой круглый, аккуратный. Неужели он скоро так раздуется, что я своих ног не увижу? Конечно, я видела беременных и всегда удивлялась, как может вырасти такой живот! Но все это перекрывает ощущение, будто внутри меня пролетела бабочка и затихла. Замираю, словно прислушиваюсь. Ничего. Это что сейчас было?! Ребенок?! Первое шевеление? О Господи!

Слезы наполняют глаза, и я смахиваю их, всхлипываю. Мой ребенок, малыш первый раз шевельнулся. Это так… Волшебно, что ли! Ничем не могу передать это ощущение. И вдруг я понимаю, что вот сейчас все это правда. Моя беременность, малыш внутри, живой. Другая жизнь, за которую только я сейчас несу ответственность. Это так волнительно и страшно! Неверное движение, неосторожный поступок, и я могу его потерять.

Осторожно сажусь на кровать, поглаживая живот, и снова замираю. Мне так хочется еще раз его почувствовать. Но нет, тишина.

— Ты там уснул, что ли? — со страхом обращаюсь к своему малышу.

Первый раз говорю с ним. До этого все было слишком абстрактно.

— Давай еще раз, а? Мама здесь, ждет. Мама не бросит, она тебя любит…

При этих словах зажмуриваюсь и выдыхаю. Да, люблю. Мне все равно, кто там, мальчик или девочка. Я люблю его, любого. Курносого, светлого или с темными волосами. Непослушного или спокойного. Я уже его люблю!

Ближе к обеду собираюсь на УЗИ, а потом на занятия. Кладу в небольшую сумку спортивную одежду для беременных, легкие носочки, чешки. Руки слегка подрагивают перед предстоящим обследованием. Сегодня я должна узнать, кто у меня там. И пусть мне все равно, но я хочу знать пол своего ребенка. Это ничего не изменит, но просто хочу и все!

У меня нет особых желаний, связанных с ожиданием мальчика или девочки. Многие хотят определенности, мечтают, например, о дочке, чтобы покупать ей платья, заплетать косички. Или пусть мальчик в смешных штанишках, с непослушной челкой. Я, наверное, неправильная мама, мне лишь бы здоровый и мой. Только мой. Слишком много желающих заполучить ребенка Тимура, как оказалось. Никто не получит. Я его мать и единственный опекун. И ни за что не откажусь от наследства ради ребенка. Все мои былые мысли об отказе канули за эти месяцы в прошлое. Ребенок Тимура должен наследовать долю отца, чего бы мне это ни стоило.

В кабинете УЗИ тихо, задернуты шторы. Я лежу на кушетке и смотрю на монитор, будто могу что-то понять.

— Ну что, все хорошо, — улыбается молодой врач. — Никаких проблем я не вижу. Сердечко бьется ритмично, малыш в порядке.

— Я могу узнать пол ребенка? — волнуюсь, но все же спрашиваю.

— Конечно, — улыбается тот. — А вы не хотите сохранить это в тайне и сделать гендер-пати? Сейчас многие так делают.

— Нет, я не сторонник таких шоу, — фыркаю в ответ. — Просто скажите, если видно.

Ян приходит в зал занятий последним. Здоровается и, пока пробирается ко мне, снимает пиджак, закатывает рукава рубашки.

— Что надо делать? — тихо спрашивает меня и садится за спиной, повторяя за мужчинами, что уже сидят на полу и улыбаются ему. — Сел, что дальше?

— Повторяй за ними, сейчас будем дышать, — шепчу в ответ, и мы дышим, как говорит инструктор.

Затем небольшая растяжка. Мужчины придерживают за спину, мы наклоняемся, выдыхаем и вдыхаем. Ян повторяет все старательно, с таким выражением лица, что мне становится смешно. Он очень сосредоточен, даже серьезен.

— Ты правду сказала, что я должен присутствовать при родах? — шепчет он, когда поддерживает меня за ноги.

— Если не хочешь, я пойму. Я еще сама не решила, надо мне это или нет, — уклончиво отвечаю ему, меняя положение.

— А подумать можно? Все-таки это такой момент… Интимный, скажем, — хмурится Ян.

— Как хочешь. Я могу позвать Альб… — пожимаю плечами, но Ян перебивает.

— Хватит меня шантажировать сводным братом Тимура, — тихо рычит он. — Или я или никто, ясно?

— Слушаюсь и повинуюсь, — в шутку отвечаю ему и затем ложусь на спину, головой на колени Яна. — Как хорошо…

Вытягиваюсь, закрываю глаза. Звучит музыка для релаксации, Ян сидит, не шевелится.

— Я сегодня была на УЗИ, — едва слышно говорю ему, и он наклоняется, убирает с моего лица прядку волос.

— И? — мне кажется или его голос чуть дрожит от волнения?

Приоткрываю один глаз, смотрю на Яна. Тот наклонился и словно боится пропустить мои слова. На лице такое ожидание, что мне становится как-то тепло в душе, умиротворенно. Я понимаю, что для Яна все это далеко не игрушки. Он действительно ждет ребенка, волнуется.

— У нас будет сын, — вырывается из меня, а Ян с шумом втягивает в себя воздух.

— Черт побери! — тихо выругивается он, расплываясь в улыбке. — Извините!

Кричит в зал, где на нас уже оборачиваются.

— Узнал, что сын будет! — с радостной улыбкой сообщает он, и все понимающе кивают. — У нас. — добавляет еле слышно.

Ян постучался ко мне в комнату, когда я сидела и просматривала документы, что пришли на электронную почту.

— Ты работаешь? — зашел он, прикрывая за собой дверь.

— Да, я просмотрела договор, что ты прислал, но надо еще юристам показать, — ответила ему, вставая с кресла.

Потянулась и замерла, приложив руку к животу.

— Что? — встревожился он.

— Шевельнулся, — расплылась в идиотской улыбке.

Ян оглядел меня с головы до ног, останавливая взгляд на животе. У меня шел уже шестой месяц, и я часто так уходила в себя, ощущая ребенка. Как Ян говорил, вид у меня становился очень смешной, даже немного глупый.

— Можно? — вдруг попросил он, делая шаг ко мне.

— Что? — не поняла я, на всякий случай отступая.

— Я потрогаю, — с каким-то смущением произнес он.

— Ты серьезно? — хмыкнула в ответ, но руку с живота убрала.

На мне тонкое трикотажное платье голубого цвета, свободное, длиной до колен и широкими рукавами. Ян в спортивном костюме. Мы сейчас как два супруга, которые ждут ребенка. Если бы не пропасть между нами, со стороны именно так и выглядело.

Ладонь Яна легла на животик, и он замер. От его руки шло тепло, и я невольно подалась к нему, закрывая глаза.

— Ничего? — почти шепотом спросила его.

— Тихо…

И это его «тихо» заставило меня фыркнуть со смешком и отстраниться.

— Видел бы ты себя со стороны, — улыбнулась на его сердитый взгляд.

— А что такого? Можно подумать, каждый день беременную женщину трогаю, — возмутился он, но потом взял себя в руки. — Я хотел с тобой поговорить, прежде чем решить, что делать дальше.

— Слушаю, — отвернулась я от Яна, закрывая ноутбук и снова садясь в кресло.

Ян прошелся по моей комнате, встал у окна, сложив руки за спиной.

— Мы выяснили, кто и что искал у тебя в квартире, — сухо произнес он. — Если ты хочешь, я назову имя этого человека, но прежде хочу предупредить. Сделать мы ничего не можем. Я поговорю с этими людьми, предупрежу насчет того, чтобы тебя не трогали.

— Виктория? — усмехнулась я.

Почему-то я не сомневалась, что это именно она.

— Да. Тимур раздобыл компромат на ее мужа, пока я не знаю какой. И шантажировал ее им несколько лет, получал за это неплохие суммы. Но убили его не из-за этого.

— Думаешь, у матери не поднялась на сына рука?

— Не поднялась, — утвердительно кивнул Ян, поворачиваясь ко мне. — Я нашел того, кто был заинтересован в смерти моего брата сильнее, чем его родная мать.

— И? — нахмурилась я.

— Тимур полный идиот, что связался с этими людьми! — рявкнул вдруг Ян, отчего я подпрыгнула в кресле, хватаясь за живот. — Извини.

— Что ты будешь делать? — секунду спустя задала я вопрос, стараясь успокоиться.

— Это уже мои проблемы.

— А Виктория?

— С ней все ясно. Я собираюсь сообщить ей, что ты не знаешь, чем шантажировал ее Тимур и что это такое. Возможно, тебе стоит подумать или вспомнить, что мой брат прятал. Ты не знаешь?

Ян смотрит на меня внимательно, словно сканируя, а я лишь пожимаю плечами.

— Я думаю, это или флешка, или карта памяти. Ты могла видеть у него такую вещь.

— Нет, не видела.

— Подумай хорошо, Кира. Лучше отдать это Виктории, чтобы у нее не было в тебе сомнений. За столько лет она достаточно заплатила за этот компромат.

— Откуда ты знаешь? Про Викторию?

— Если в квартире что-то искали, то это явно не она сама там двигала мебель и вытряхивала все с полок, — усмехнулся Ян. — А раз это кто-то делал, то всегда можно узнать у него.

— Ты нашел того, кто искал?

— Я пустил слух, что хорошо заплачу за информацию. Он сам пришел ко мне.

— Умно, — согласилась я. — Но получается, мне ничего не угрожает больше? Я могу уехать домой?

От этой мысли я почувствовала какую-то тоску в душе. И только сейчас поняла, что я привыкла к этому дому, привыкла к Яну и уезжать совсем не хотелось. Как представлю, что я останусь в пустой квартире одна, беременная и… без Яна. Но я должна уехать, иначе потом мне будет тяжело. Я чувствовала, что мы с Яном становимся близки, и это меня пугало даже больше, чем одиночество. Ян не тот человек, которого я бы хотела видеть своим спутником, но и без него мне будет непросто.

— Можешь уехать, если тебе этого хочется, — едва слышно произнес Ян, снова делая шаг ко мне.

— Не подходи, — прошептала я, отступая и упираясь спиной в стену. — Зачем ты это делаешь?

— Что? — наступал Ян. — Целую тебя?

От этих слов меня словно парализовало, и я уставилась на Яна, удивленно хлопая глазами. Чем он и воспользовался, мягко обхватывая рукой мою шею, а другой сжимая талию. Чуть прижал к стене и прикоснулся губами к моим губам. Ответила ли я на его поцелуй? Скорее да, чем нет. Этот момент у меня взорвался ощущениями в голове, и куда-то делись все мысли. Я целовала его, он меня, и это было так ярко, сложно, невыносимо. Его губы требовательные, сминали все на своем пути, пробираясь к цели. Он брал, подчинял, покорял… А я сдавалась, облегченно выдыхая, погружаясь пальцами в его волосы.

— Ты моя… — прошептал Ян, отрываясь, и почему-то именно эти слова подействовали на меня как ведро ледяной воды.

— Размечтался, — оторвалась от него, упираясь ладонями в его грудь. — Еще раз так сделаешь, словишь пощечину.

— Кира, Кира… — засмеялся Ян, однако отступил, выпуская меня из своих рук. — Никуда ты не уедешь. Не сегодня.

— Не тебе это решать, — твердо ответила я, приходя в себя.

— Сегодня мне. Я еду на важную встречу, и затем будет понятно, можно тебе жить спокойно или нет.

— Что?! Какая встреча? Это опасно? — почему мне показалось, что Ян что-то скрывает?

— Не опаснее, чем было. — загадочно произнес он. — Но когда вернусь, ты узнаешь, как я поступил с убийцами моего брата.

— Не смей! — тут же возмутилась я, подлетая к Яну. — Не ходи на эту встречу. Я ничего не хочу знать, пожалуйста! Тимура уже не вернуть, останься! Я не уеду, обещаю.

— Не могу, мой брат должен быть отомщен. Амировы не прощают. — сквозь зубы произнес Ян, направляясь к выходу из комнаты.

— Нет, не уходи, Ян! — кинулась я было за ним, но ледяной взгляд полный ярости остановил меня.

— Это не только за Тимура, Кира. Если все оставить безнаказанным, что я скажу его сыну, когда он вырастет и спросит про тех, кто убил его отца? Это дело нашей семьи, и я должен его закончить.

Ян вышел, хлопнув дверью, а затем я услышала, как в замке повернулся ключ. Он запер меня, чтобы я не бежала за ним или не покинула дом, пока его не будет. Кричать и колотить в дверь было бесполезно.

— Что же, надеюсь, я не потеряю еще и тебя, — прошептала, усаживаясь у окна и вглядываясь в темноту ночи. — Ты вернешься…

Но Ян не вернулся ни ночью, ни на следующий день…

Мой водитель постучался в комнату уже ближе к ночи, когда я немного успокоилась, приняв чуть ли не литр валерьянки.

— Кира Сергеевна, вы должны поехать с нами, — вошел он и нерешительно топтался у двери.

— В чем дело? Нашли Яна? — вскочила из кресла, где сидела весь день, вглядываясь в окно до боли в глазах.

— Мы как бы и не теряли, — засмущался шкафоподобный мужчина.

— В смысле? Мне уже вторые сутки говорят, что ничего не известно, — нахмурилась я.

— Ян Русланович приказал вас не беспокоить.

— Ах он приказал! — завелась я, подскакивая к водителю, что отводил взгляд. — Значит, связь с ним была, а вы просто игнорировали мои истерики?!

— Вызвать вам врача? — бросил короткий взгляд из-под бровей водитель.

— Да иди ты! — топнула я ногой. — Куда хотя бы ехать?

— В клинику, Ян Русланович там.

— Вот заразы какие, я так и знала, что добром эта встреча не кончится, — психанула в ответ, но тут же сжала кулачки, бросая злой взгляд на водителя. — Минут через пять буду готова.

После ухода мужчины заметалась по комнате, хватая то одну вещь, то другую. Затем вывалила на кровать все из гардеробной, вытаскивая джинсы и джемпер.

— Врача мне вызвать, скотина такая, — дергала я на себе вещи, одеваясь. — Знает, что волнуюсь, жду сижу, а мне врача! Ну я тебе устрою, Ян Амиров!

Что там и кому я хотела устроить, выпало из головы, как только я вошла в палату интенсивной терапии. Ян лежал подключенный к приборам, перебинтованная грудь равномерно поднималась и опускалась.

— Убила бы тебя, Амиров, — всхлипнула я, усаживаясь на стул рядом с кроватью. — Мне нельзя волноваться, а ты два дня не давал мне знать, что находишься здесь. Я уже такие страхи себе напридумывала…

Ян лежал с закрытыми глазами, цвет лица сравнялся с белыми простынями и губы такие же. На лице кислородная маска, и я поняла, что он сам не дышит, за него работает аппарат искусственного дыхания. Грудь перебинтована, голова тоже, кое-где видно засохшую не до конца стертую корку крови. В палате больше никого, лишь тихо пикающие приборы и шипение аппарата, качающего воздух.

— Поправишься, убью, — прошептала я, дотрагиваясь до пальцев Яна.

Такие холодные, безжизненные.

— Не стоит убивать того, кого я сам едва вытащил с того света, — раздался веселый голос у меня над головой. — Да и целая бригада хирургов будет против.

Подняла голову и посмотрела на приятного мужчину в голубой форме и смешной шапочке на голове. Обычная медицинская, но раскрашена будто детскими рисунками: солнышко, домик, дерево, собака на цепи.

— Занятная? — поднес руку к голове мужчина. — Это я близнецов попросил, отвлекает, знаете ли, от переживаний, вот и вы уже улыбнулись.

Прячу улыбку, вздыхаю.

— Как он? — взглядом указываю на Яна.

— Хотите знать, будет ли он жить? — усмехнулся врач, обходя меня и рассматривая Яна. — Отвечу, что не знаю. У него огнестрельное ранение в груди, в миллиметре от сердца, живот тоже пришлось подшить, но главное — потеря крови. Впрочем, вам я больше ничего не скажу. В вашем положении нельзя волноваться.

Только сейчас врач заметил мой небольшой живот, и взгляд стал хмурым.

— Вы вообще кто? Почему посторонние в реанимации?

— Я… Родственница, — нашлась с ответом. — Жена его брата.

— Тогда ладно, — снова улыбнулся врач. — А я Любимов Сергей Геннадьевич, хирург.

— Скажите, какие прогнозы?

— Утешительные, — тут же ответил хирург.

— А если не врать? — сморщилась я.

— Вам правду можно говорить? — с сомнением посмотрел на меня Любимов. — Вы какая-то сильно бледная.

— Все нормально, — успокоила я его. — У меня шестой месяц, и я не собираюсь рожать прямо здесь.

— И на том спасибо, — тихо хохотнул хирург. — Тогда отбросим сантименты. Мы сделали все, что могли. Операции прошли успешно, подлатали, заштопали. Голову тоже задело, но там ерунда, просто царапина. Но слишком большая потеря крови, у него четвертая отрицательная, редкая. Влили все наши запасы. Ждем еще поступление.

— У меня тоже четвертая, — вскакиваю я со стула. — Можно мою перелить?

— В вашем положении? Конечно, нет! — возмутился Любимов. — Еще родственники есть?

— Есть! — раздался голос у двери, и мы с врачом обернулись.

Там стоял мужчина в халате, который едва накинул на широкие плечи. В нем явно угадывались черты Яна, каким он будет лет так через тридцать. Я никогда не видела деда Амирова, и оказалось, вот он какой. Строгий, высокий, жесткий. За ним я увидела двоих охранников, и Любимов тоже.

— Дорогой мой, тут вам не цирк, куда пускают всех и взрослых, и детей. Прошу покинуть палату посторонних. Это реанимация, а не проходной двор.

Дед Яна кинул на Любимова сердитый взгляд, но взял себя в руки.

— Уйдите, — приказал он охране, и те исчезли в коридоре. — Где я могу отдать своему внуку кровь?

Любимов и старший Амиров какие-то секунды сверлили друг друга взглядом, но затем словно выдохнули, расслабились. Эти мужчины буквально заполнили своей аурой всю комнату, и я физически ощутила эту мимолётную борьбу, а затем удивлённо смотрела то на одного, то на другого. Нарастающее напряжение внезапно спало, и я видела, как у старшего Амирова ушла из глаз тревожность и сомнение. Никогда не чувствовала подобного. Я будто испуганный кролик стою между двух сильных волков.

— Сейчас всё организуем, — кивнул хирург, направляясь к выходу из палаты. — Вам придется уйти.

Это уже сказано было мне, и я нехотя сделала шаг к выходу.

— Она останется, нам нужно поговорить, — строго произнес дед Яна.

Снова столкновение взглядов, но тут Любимов усмехнулся.

— Хорошо, тогда я не отвечаю за вашего правнука, — указал кивком на мой животик.

— Иди, девочка, — вздохнул дед Яна. — Поговорим потом.

Меня буквально выдуло из палаты, настолько там было всё напряжённо. Уже в коридоре я облегчённо выдохнула, присаживаясь на кушетку. Мимо меня пробегали медсестры, несли какие-то склянки, аппаратуру, а я ждала. Мне нужно было остаться здесь, близко к Яну. Я просто не могла уйти, пока ему что-то угрожало. Однако присутствие старшего Амирова действовало успокаивающе. Теперь я всё больше убеждалась, что всё будет хорошо.

Старшего Амирова я ждала почти полчаса, сидя в коридоре и нетерпеливо поглядывая на дверь в реанимацию. Не то чтобы мне хотелось его видеть, но осушаться этого мужчину я не могла. Он внушал мне какой-то трепет, в смысле, я его слегка боялась. О чем он хотел поговорить со мной? Да и зачем? У него не возникло такого желания, когда я была замужем за его внуком, с чего бы сейчас?

— Поехали, — произнес старший Амиров, даже не глядя на меня, когда вышел из реанимации и пошел широкой походкой по коридору, снимая на ходу белый халат.

И он реально уверен в том, что я побегу за ним?! Ничего себе самомнение! Да больно он мне нужен, и без него проблем хватает. Поэтому я просто фыркнула и устремилась снова в реанимацию, но тут вышло недоразумение. У двери стояли два охранника, которые тут же преградили мне вход.

— Что за… — нахмурилась я. — Пустите меня!

— Никого пускать не велено, — пробасил один, стреляя в меня грозным взглядом.

— Это еще почему? — уперла я руки в бока. — Ян Русланович вам головы открутит, когда поправится.

— Потому что я запретил, — раздался позади меня голос деда Амирова. — А ты ничего так, смелая.

Усмехнулся он, когда я медленно к нему повернулась.

— Почему не пошла за мной? — поинтересовался он.

— Не привыкла выполнять собачьи приказы, — хмыкнула я, а старший Амиров нахмурился.

Я видела, как дернулись ко мне охранники, уловив, что их босс вдруг рассердился, но лишь один взгляд в их сторону, и те остановились. Сам Амиров подошел ближе, рассматривая меня как диковинку в цирке.

— И что в тебе Ян нашел? — задумчиво произнес он. — Ну красивая, да. Таких по улицам табун ходит. Строптивая? Возможно…

— Вы тут философствовать будете или все же меня пустят к Яну? — не выдержала я его предположений. — Мне в принципе все равно, кто вы такой. Я просто хочу быть с Яном, когда он проснется.

— А если я запретил? — хитро прищурился дед.

— И что?! — в свою очередь возмутилась я. — Нет так нет, расскажу потом все Яну. Сами разбирайтесь…

— Находчиво, — усмехнулся тот. — Ладно, Ян проспит до завтра. Здесь оставаться нет смысла. Я хотел пригласить тебя на ужин и пообщаться.

— О чем?

— Об этом, — указал он взглядом на мой животик. — Кажется, мой внук оставил тебе подарок напоследок?

— Тимур? Он мог, да, — издала я смешок, но потом сердито посмотрела на старшего Амирова. — Мне не о чем с вами говорить, мой ребенок только мой. Обсуждать что-либо еще я не собираюсь.

— Разве? А я думал, что ты сохранила ребенка из-за наследства, что тебе оставил Тимур? Разве нет?

— Ваше право верить мне или нет, но я оставила ребенка не ради клана Амирова и наследства.

— Тогда чего ты боишься? Мы просто вкусно поужинаем, и я отвезу тебя домой. Ты скоро станешь частью нашей семьи, и мне интересно, какая ты.

— Я вам не обезьянка в цирке! — возмутилась я. — Почему, когда был жив Тимур, у вас не было желания со мной познакомиться? А сейчас вдруг появилось?

— Потому что ты была замужем за Тимуром, — пожал плечами дед Амиров. — Ян — это другое дело. Я хочу знать, кто находиться рядом с моим старшим внуком. Выбирай, допуск завтра к Яну и ужин со мной или запрет на посещение. Тем более тебе не нужно лишний раз волноваться. Согласись, вид раненного Яна не слишком полезен для беременной.

— Да и ладно, увижу Яна, когда поправится, — фыркнула я в ответ и отошла от двери, направляясь на выход.

— Вот упрямая какая! — засмеялся мне вслед Амиров. — Я ведь могу заставить силой!

— Не можете, я ношу вашего правнука, — не оборачиваясь выкрикнула ему и пошла дальше.

Тоже мне пуп земли нашелся. Привык, что все его приказы выполняются. Одним словом, Амиров.

Выхожу на улицу и глубоко вдыхаю прохладный воздух. Тревога последних дней вдруг схлынула, и я стою, просто улыбаюсь. Главное, что Ян жив, а с остальным он справится, он сильный.

— Садись, — рядом с крыльцом останавливается иномарка с тонированными стеклами, и задняя дверь открывается, выходит старший Амиров. — Пожалуйста.

Добавляет, а сам растягивает губы в циничной улыбке.

— Я хочу с тобой познакомиться. Когда был жив Тимур, он и сам к этому не стремился. Говорил, что ты не хочешь никого из нас знать и поэтому избегаешь нас. Впрочем, это не разговор на улице. Если ты со мной поужинаешь, что-то произойдет дурное?

Смотрю на этого мужчину, удивляясь, как в его годы он сохранил такой живой взгляд и цепкую хватку. Да он и рядом не стоит со своим сыном, а вот Ян ему под стать. Похожи, такие же оба колючие и властные.

— Хорошо, — киваю я.

И в самом деле, почему бы не послушать его? Плохого старший Амиров мне ничего не сделает, а вот неприятности принести может. Зачем мне? Своих хватает.

Он открывает мне заднюю дверь с другой стороны, и я сажусь в салон, где пахнет дорогой кожей и сигарами. Сам садится рядом, и мы едем. Говорить о чем-либо я не хочу, да и Амиров молчит. Что там он себе решает в голове, мне все равно, главное, чтобы не трогали меня и ребенка.

В ресторане нас встречают как дорогих гостей, провожают к столику чуть ли не с поклонами. Садимся, и я рассматриваю меню, выбираю какое-то мясо, салат. Здесь больше грузинская кухня, а я не хочу переборщить со специями.

— Мне бы хотелось с тобой подружиться, Кира, — улыбается мне через стол Амиров. — Мой внук много рассказывал о тебе, после того как ты попала к нему в дом.

— Подружиться? — тихо смеюсь я. — Поэтому даже не спросили, какую кухню я предпочитаю? Может, я вообще хотела что-то французское, например?

— Можем сменить ресторан, — нисколько не удивляется Амиров. — Это ближайший и где хорошо готовят.

— Допустим, — соглашаюсь я. — Так зачем нам с вами дружить? Я скоро уеду из дома Яна, стану снова жить в квартире Тимура, растить ребенка. Мне не особо нужны напоминания о семье, которая когда-то отказалась от моего мужа.

— Ты уверена, что это мы от него отказались? — хмурится Амиров.

— А кто еще? Это потом Тимур не захотел с вами всеми общаться, когда родной отец наплевал на сына и выгнал из дома.

— А тебе не приходило в голову, что твой муж сам решил уйти из семьи? Как ты думаешь, от такого богатства отказываются добровольно? — нахмурился старший Амиров.

— Я сейчас уже ни о чем не думаю. Просто оставьте меня в покое, позвольте спокойно родить и не вспоминать о вашей семье.

— Ошибаешься, твой сын — это не только наследник Тимура. Когда-нибудь он станет старшим из правнуков, если учесть, что сейчас в семье только девочки. Твой сын не только ребенок своего отца, его память, его будущее. Он наследник целого клана, и даже сын Яна, если у него когда-нибудь будут дети, не сможет занять в свое время мое место. Я как глава клана должен передать свою власть старшему внуку, а тот всю власть твоему сыну, когда придет время. Только твой сын когда-нибудь будет стоять во главе семьи Амировых.

С ужасом смотрю на старшего Амирова, кладу ладонь на живот. Ребенок словно чувствует мое волнение, а я ощущаю его возмущенное шевеление.

— Идиотизм какой! — невольно вырывается из меня. — А я-то думаю, что вы все так вьетесь вокруг моего ребенка! Особенно после того, как узнали, что у меня будет сын. Как же мне надоели эти ваши семейные разборки и охота за наследником. Была бы девочка, про меня тут же все забыли, верно? Давайте будем честными друг перед другом.

— Верно, — задумчиво произносит Амиров. — Девочки тоже выгодны в своем роде, принесут в семью богатство и выгодное слияние. Но мальчики… Это особая каста.

— Да у вас настоящая охота на моего сына, — усмехнулась я. — Теперь я понимаю, почему именно Ян сразу взял меня в оборот, когда узнал о беременности. Он же собирался оставить меня там, у вас в ауле… А тут такой сюрприз.

— Ян бы никогда тебя там не оставил, — задумчиво смотрит на меня Амиров. — Помня, что случилось с матерью Тимура. За это я уже не раз выговаривал своему сыну…

— Выговаривал? Или просто мягко пожурил? Знаете что, к черту всю вашу семейку, ваш клан и Яна тоже.

Встаю из-за стола и иду на выход. Старший Амиров меня не удерживает, продолжает сидеть на своем месте. Однако у крыльца меня ждет его машина, и водитель открывает дверь.

— Прошу, Кира Сергеевна, мне приказано вас отвезти домой.

Киваю и сажусь в теплый салон. Что же, мы друг друга, надеюсь, поняли. Хватит мне уже жить чужой жизнью, пора и меру знать.

Первое, что я делаю, когда приезжаю в дом Яна, собираю свои вещи. Все, что он мне подарил, оставляю в комнате, забираю только то, что привезла с собой. Деньги у меня пока есть, Ян мне успел заплатить зарплату за эти месяцы. Тратить мне было особо некуда, поэтому до родов я продержусь, да и на приданное ребенку хватит. Шиковать особо не буду, нет необходимости. Мне не привыкать экономить.

Вызываю такси, а охранник помогает мне донести до машины сумку.

— Кира Сергеевна, подождите, вас отвезут. — предлагает он, но я упрямо дергаю отрицательно головой.

Хочу домой, и все тут. Теперь мне бояться нечего, виновники в смерти Тимура наказаны. Осталось сделать только одно, но это уже позже, как найду нужную вещь. А то, что я ее найду, не сомневаюсь.

Дома хожу по квартире, открываю настежь все окна. Воздух в комнатах затхлый, и мне хочется схватить ведро с тряпкой, чтобы все убрать. Вечером падаю без сил в кровать и лежу, закрыв глаза. Вспоминаю почему-то Тимура, то, как мы жили здесь, как я радовалась, когда он привел меня сюда после ЗАГСа уже в качестве жены. До этого я бывала здесь, даже жила последнее время до свадьбы, но в тот день это стало моим жильем. Я стала здесь хозяйкой.

— И я могу сделать здесь все как хочу? — бегала я по комнатам и широкому коридору.

— А зачем что-то переделывать? — лениво отвечал Тимур, заваливаясь на диван в гостиной.

— Я бы шторы симпатичные повесила… — оглядываю большое окно с офисными жалюзи. — Здесь будет уютнее.

— Не люблю эти тряпки, — морщится муж, и я киваю.

Уже тогда я могла бы понять, что Тимуру все равно и на меня, и на квартиру. Он получил жену, бесплатную домработницу и дурочку, что тащит все заработанное в дом. Но поняла я это слишком поздно, как обычно бывает. Наивная, влюбленная дурочка.

— Я повешу здесь красивые шторы, — говорю сама себе, вслушиваясь в тишину квартиры. — Ничего, привыкну. Я же жила здесь одна, когда Тимур где-то постоянно пропадал, чего мне бояться?

Взгляд падает на дверь в комнату, где висит оберег, точнее, ловец снов. Купила как-то в проходе метро. Зачем он мне нужен был, непонятно. Однако мне кажется, что только эту игрушку не тронули те, кто что-то здесь искал. Медленно встаю с кровати и тянусь, снимая игрушку с маленького гвоздика в косяке. Сверху торчит разноцветное перышко, у основания которого скручен символический свиток пергамента с какими-то якобы рунами-оберегами. Рассматриваю ловца, наклоняю, и в ладонь мне падает тонкая маленькая флешка.

— Ах ты же, — матерюсь в сердцах, сжимая флешку в руке. — Ну, Тимур!

Ночь проходит спокойно, и утром я долго думаю, пока завтракаю кашей и пью какао. Нужно позвонить Виктории и отдать ей флешку, мне чужие тайны ни к чему. Пусть этим все и закончится. Тимура уже нет, а я не собираюсь шантажировать его мать. Чтобы там ни было, она не заслужила столько лет платить шантажисту и жить как на вулкане, который неизвестно когда рванет. Интересно, она, скорее всего, ни одной ночи спокойно не спала, когда Тимура не стало. Боялась, что я найду эту флешку и продолжу его гадкое дело.

— Виктория Алексеевна, это Кира, — начинаю я, когда мать Тимура берет трубку. — Мы можем встретиться примерно через час по адресу…

— Это срочно? — недовольно отвечает Виктория. — Встреча с тобой не входила в мои планы. Тем более Ян предельно ясно объяснил мне, чем грозит моей семье наше с тобой общение.

— Думаю, что это нужно прежде всего вам, — твердо возражаю ей. — Я кое-что нашла, не сомневаюсь, что именно это вы искали, перевернув квартиру своего сына.

— Ты смотрела, что там? — после небольшой паузы тихо спрашивает Виктория.

— Нет и не собираюсь. Мой муж унес с собой свои тайны, а чужие мне не нужны.

— Я приеду.

Отключаю телефон и какое-то время задумчиво смотрю в окно. Правильно ли я поступаю? Вдруг там что-то противозаконное или то, что приоткроет такой ящик Пандоры, что мне мало не покажется. Нет, лучше я ничего не буду знать. Мне не нужны чужие тайны. Я лишь хочу, чтобы мой ребенок жил и рос спокойно, никто нам теперь не будет мешать.

Через час я встретилась с Викторией в кафе и передала ей флешку.

— Ты точно не смотрела, что там? — недоверчиво посмотрела на меня мать Тимура. — Ты же понимаешь, что если у тебя сохранилась копия и она когда-нибудь вылезет… Кира, я не шучу.

— Не надо меня пугать, Виктория Алексеевна. Я беременна и хочу доносить и родить своего ребенка в мире, где нам никто и ничего не угрожает. Мне плевать на ваши тайны.

— Почему-то я тебе верю, — задумчиво произносит она. — А насчет ребенка… Ты позволишь мне как-нибудь увидеть внука?

— Я подумаю над этим.

После встречи с матерью Тимура остался горький осадок в душе, и я долго гуляла в ближайшем парке, чтобы вывести из головы эти мысли. Я понимала, что Виктория не любила своего сына, он был для нее лишь напоминанием об ужасном прошлом. Но все же… Смогла бы я так поступить, как она? Скорее всего, нет.

На следующий день с утра приехал курьер и привез мне большой букет белых роз и коробку с деликатесами, фруктами. Позже, когда я раскладывала продукты, на дне обнаружила конверт с довольно приличной суммой денег и короткой запиской. «Это лишь малая часть того, что я могу сделать для будущего внука. Мой сын вырос мерзким человеком, надеюсь, своего малыша ты воспитаешь как надо. Виктория».

— Не сомневайтесь, — тихо ответила я, держа записку в руке и кидая взгляд на пухлый конверт. Возвращать эти деньги я не собиралась, мне они пригодятся. А то, что Виктория таким образом снова откупается от своего сына, а теперь еще и внука… Это ее дело и уже не мое.

К Яну меня в этот раз пропустили. Я звонила несколько раз в клинику, и информацию о состоянии больного мне отказались давать по телефону. Пришлось ехать туда самой. Выждала пару дней, купила сок, фрукты, наложила зачем-то в контейнер сделанные мной паровые котлетки и поехала. Честно говоря, я не знала, стоит ли мне вообще навещать его, тем более с котлетами, но для себя решила, что надо. И пусть Яну все равно, приеду я навестить его или нет, но мне нужно было знать, как у него дела. Как он вообще себя чувствует после операции.

В клинике оказалось, что я в списке тех, кому разрешены посещения, и я мысленно отправила плюсик в карму старшего Амирова. Пусть мы с ним расстались не на очень хорошей ноте, но он свое дело сделал. Не стал мне запрещать видеть Яна. Поэтому молодая медсестра проводила меня в платную палату, заинтересованно поглядывая на животик, который уже был заметен в джинсовом комбинезоне для беременных, что я купила на днях. Благодаря деньгам Виктории я пополнила свой гардероб и холодильник.

— Только недолго, Ян Русланович только вчера пришел в себя, — предупредила медсестра, пока охранник у палаты Яна изучал мой паспорт.

— Да я могу и не ходить, просто передайте ему пакет, — почему-то сказала я, пересматривая свое решение посетить Яна. — Тут котлетки.

— У нас отлично кормят, а визиты больному только на пользу, — с улыбкой добавила медсестра.

— Не сомневаюсь, — фыркнула я в ответ, а охранник взял у меня пакет и начал осматривать. — Можете съесть одну котлетку.

Он стрельнул в меня равнодушным взглядом и пропустил, складывая контейнер обратно в пакет.

Ян лежал все так же с перебинтованной грудью и головой, а когда я вошла, открыл глаза.

— Привет, — произнесла я, проходя к кровати. — Как ты?

— Почему ты переехала? — сердито произнес Ян без приветствия. — Воспользовалась тем, что я не могу тебя остановить?

— С ранением твои манеры стали еще хуже, — усмехнулась в ответ, присаживаясь на стул у кровати. — Тебе не кажется, что вежливо было хотя бы поздороваться?

— Я задал тебе вопрос!

— И я задала. На твой вопрос я отвечать не собираюсь. Ты знал, что я хочу уехать в квартиру и сделаю это при первой возможности.

— Мое отсутствие — это первая возможность? — скривился Ян. — Если тебе так было плохо в моем доме, то что ты делаешь здесь?

— Могу уйти, не проблема, — пожала я плечами, встала со стула и направилась к выходу. — Выздоравливай.

— Стой, Кира! — рявкнул Ян, когда я взялась за ручку двери. — Подожди.

— Это приказ или просьба? — повернулась к нему.

— Что же с тобой как все сложно-то, — устало произнес Ян. — У меня сейчас нет сил с тобой спорить. Ты как колючка, что намертво вцепилась в меня и оторвать не получается.

— Неправильное сравнение, Ян, — хмыкнула я в ответ. — Скорее это относится к тебе. Мы с тобой не раз обсуждали данную проблему, и я тебе давно сказала, что живу в твоем доме, пока мы не найдем того, кто устроил у меня обыск. Ты нашел этого человека, больше мне ничего не угрожает. А фиктивный брак, который ты предложил, меня не устраивает. Не вижу в нем смысла, разве что ты станешь хозяином моей жизни и будущего ребенка. Это не входит в мои планы.

— Ладно, решила так решила, — вздохнул Ян и поморщился. — Иди сюда.

Взглядом указал на стул, и я, помедлив, вернулась к кровати. Села, достала свои котлеты и поставила контейнер на тумбочку у кровати.

— Что это? — снова нахмурился он.

— Да так, выкинешь потом или охране отдашь.

— Кира…

— Ну котлеты я тебе принесла, что такого? — начала заводиться я. — Почему ты в каждом моем действии видишь какой-то подвох?

— Если бы был уверен, что ты не хочешь меня отравить… — усмехнулся он. — А я не уверен.

— Господи. Твои шутки — это нечто. — поморщилась в ответ. — Если бы хотела, отравила уже давно.

— Да ладно, но больше ничего не приноси. У меня все есть.

— Как скажешь, могу вообще больше не приходить, если я тебя так раздражаю.

— Приходи, мне… Так легче.

И это его признание удивительным образом подействовало на меня, вызывая на лице улыбку. Ян тоже едва улыбнулся, буквально чуть уголками губ. Но между нами будто стена чуть обвалилась, стало легче. И следующий час мы говорили обо всем, касаясь в основном темы его ранения, где я получила немного информации в довольно скупой форме. Затем прошлись по моему самочувствию.

— Скажи честно, теперь мне и ребенку никто не угрожает? — спросила я, когда отчиталась о своем состоянии. — Не хотелось бы ходить и оглядываться.

— Все хорошо. Можешь быть спокойна. Я отомстил за Тимура и уладил дела с теми, кто сделал это. Всех подробностей рассказывать не буду, но брат сам виноват, что влез в такие долги.

— И ты их оплатил?

— Пришлось, однако убийцу мне все же выдали.

— Это он тебя так? — взглядом указала на грудь.

— Кира. Ты слишком много задаешь вопросов, — недовольно произнес Ян. — Я ответил, что теперь тебе и ребенку ничто не угрожает. Этого достаточно.

— Ладно, — проворчала я, складывая пустой контейнер в сумку. — Мне пора идти.

— Подожди, ты куда-то торопишься?

— Медсестра сказала, что тебе еще нельзя напрягаться.

— Я сам решу, что мне делать и сколько, — рявкнул Ян.

— О, вижу, ты почти поправился, — усмехнулась в ответ, вставая со стула. — Но тебе и правда нужно больше отдыхать.

— Как и тебе.

— Я отдыхаю достаточно.

— Почитай мне, — вдруг предложил Ян, и я удивленно посмотрела на него. — У тебя же есть электронная книга в телефоне? Я видел. Ты много читаешь.

— И что же тебе почитать? — снова вернулась я на свой стул, устраиваясь поудобнее.

— Давай последнее, что ты сейчас читаешь.

— Уверен? — рассмеялась я.

— Ага.

— Хорошо, я читала как раз про роды. Книгу для молодых мамочек. Это тебя устроит?

— Не то чтобы, но я потерплю, — скривился Ян. — Читай, все лучше, чем в тишине тут лежать. Твой голос действует на меня намного приятнее.

Почти два месяца я каждый день начинаю с улыбки и в предвкушении чего-то приятного. Курьер приезжает в одно и то же время, привозит цветы и всякие милые сюрпризы. Это может быть завтрак, какая-нибудь игрушка или погремушка для ребенка. Один раз молодой парень втащил в квартиру упакованную коляску с большим синим бантом. Когда он ушел, я села в гостиной на диван и долго рассматривала этот подарок. Несомненно, коляска дорогая, но не в этом суть.

— Больше мне такое не дари, — набрала Яна, который лишь усмехнулся в трубку.

— Почему это?

— Нельзя. Плохая примета. Вообще лучше ничего не покупать для ребенка до родов. Это раз, а во-вторых, у меня слишком много скопилось игрушек и детских вещей, ты лишаешь меня самого лучшего в мире шопинга.

— Да что ты говоришь? — притворно удивляется тот. — Ты хотела сама ходить по магазинам после рождения сына и все покупать лично?

— Да, представляешь? — ворчу я. — Именно сама.

— Но я могу делать своему племяннику подарки? Мне все равно нечего больше делать в больнице, сиди и листай каталоги детских магазинов и заказывай.

— Когда родится, тогда и делай свои подарки.

— Какая же ты вредная, Кира, и как с тобой жил мой брат… — вздыхает Ян, вызывая у меня раздражение.

— Так и жил, выбивая из меня дурь, — тихо произнесла я, но потом опомнилась, однако было уже поздно. — Извини, я не так выразилась.

— Подожди! Это сейчас что было? — тут же насторожился Ян. — Ты хочешь сказать, что Тимур… Тебя бил?!

— Оставим этот разговор, я ничего не хотела этим сказать, — бросаю трубку, отключив разговор, и от досады кусаю ногти.

Вот не хотела я, чтобы Ян узнал такое о своем брате. Зачем это сейчас, когда Тимура уже нет? Не хочу, чтобы Ян помнил о Тимуре плохое. Сама не понимаю почему, не хочу и всё. Трубку возьми или я сейчас из больницы выпишусь в ускоренном режиме, приходит сообщение от Яна. Со вздохом снова отвечаю на его звонок.

— Ну что тебе? — выдыхаю обреченно.

— Не смей бросать трубку, когда я не договорил! — рычит Ян.

— А что будет? — интересуюсь я.

Пыхтит что-то там молча, успокаивается.

— Кира… Ты!

— Ну вот и поговорили. Отстань от меня, я устала.

На следующий день получаю от Яна снова цветы, но не обычные. На этот раз мне привезли маленький кактус в горшочке и коробочку с золотой подвеской в виде рыбки, у которой глазик-бриллиантик. В пакет была вложена открытка с изображением милого карапуза и одно лишь слово «Прости». Ян.

— Сегодня я прощен? — тут же перезвонил брат Тимура, когда я уже распаковала подарок.

— Рыбку не верну, — фыркнула я в ответ. — А вот кактус могу тебе в больницу привезти.

— Да брось, он мне так тебя напоминает, — смеется Ян.

— Вот и будешь на него любоваться, — рявкаю я. — И цветы не присылай, мне ставить некуда. Я тебе не цветочный магазин. Еще немного и у меня аллергия начнется на все эти розы, хризантемы, что там еще…

— Орхидей, — охотно подсказывает Ян.

— Отстань, — говорю свое коронное, но куда там. Амиров не понимает таких слов.

— Ты сегодня идешь к врачу? — в который раз Ян удивляет меня своим вниманием. — Позвони потом, машина тебя будет ждать.

— Все-то ты помнишь, — ворчу в ответ. — Можно подумать у тебя расписание в телефоне всех моих занятий и визитов в клинику.

— Именно, так и есть, — невозмутимо произносит он. — Жду звонка.

Улыбаюсь, когда отключаю разговор и иду, позевывая на кухню, чтобы приготовить себе завтрак. Благодаря Яну мой холодильник всегда забит свежими продуктами с учетом моего положения. Поэтому я задумчиво смотрю внутрь холодильника, поглаживая животик.

— И что ваше величество хочет на завтрак? — спрашиваю сына, который слишком активно ведет себя с утра. — Творог хочешь или йогурт? Банан еще есть, колбаска…

На этом слове я получаю ощутимый толчок внутри живота и тихо смеюсь.

— Мужик растет. — продолжаю разговаривать с сыном, когда делаю себе яичницу-болтунью с колбасой и сыром.

У врача я пробыла недолго, меня отправили на УЗИ, где я в какой раз удивленно смотрела на экран. У меня уже скопилась куча снимков моего сына, я их даже развесила на стене в спальне, чтобы любоваться, когда проснулась или засыпаю. Надеюсь, что из меня не выйдет сумасшедшая мать, что впадает в панику при каждом плаче своего ребенка. Не хотелось бы. Но я иногда довожу себя до трясучки, когда представляю, что будет если я что-то сделаю не так. Он же родится такой маленький, как я его вообще в руки взять смогу?!

— Жаль, что у тебя не будет бабушки, — вздохнула я, когда ела яичницу и смотрела в окно на хмурое дождливое небо. — Мне так тебя не хватает мама…

Кусок встал поперек горла, и я не могла сглотнуть. Слезы подступили внезапно, сводя спазмом внутренности. Кое-как сглотнула и отодвинула от себя тарелку. Последнее время я часто думала о том, что моя мама не дожила до внуков. Сейчас она была бы со мной рядом. Мы бы с ней готовились к рождению моего сына, собирали приданное.

Слезы текли по щекам, и я смахнула их, хлюпая носом.

— Ничего, прорвемся, — сказала себе и сыну. — Мы же с тобой сильные? У нас Ян есть, его иногда даже с избытком.

Сказала и тут же удивилась своим словам. А ведь и правда, Ян ждет моего ребенка с таким же нетерпением, как и я. Да, он на время своего выздоровления выпал из моей жизни и то не совсем. Вижу я его часто, когда приезжаю в больницу, по телефону разговариваем. Другой бы дядя ограничился звонками раз в месяц, чтобы узнать, как дела. Но не Ян. Он незаметно вошел в мою жизнь, и я примерно представляю каким он станет дядей своему племяннику. И это меня радовало, очень. Ведь у моего сына кроме меня не будет никого. Клан Амировых я не считаю. Их я и близко не подпущу к своему сыну, пусть только попробуют подойти!

Последний месяц перед родами дался мне тяжело. Впрочем, я думаю, что так у всех женщин. Живот у меня был не слишком большой, но для меня и это нагрузка с моим хрупким телосложением и невысоким ростом. Ходить стало проблемой, особенно надевать обувь. Хорошо, что на улице стояла теплая осень и я могла влезть в кроссовки, не утруждая себя шнуровкой.

Сегодня должны были выписать из больницы Яна, и я собиралась поехать к нему домой, чтобы встретить. Он уже с утра выговаривал мне, почему я еще не у него дома.

— Что ты ко мне пристал? Как приеду, так приеду, — злилась я, стоя в ванной с выключенным феном. Звонок застал меня, когда я собиралась сушить волосы.

— Кира, я хочу тебя видеть, это очень важно, — гнул своё Ян.

— Ты видишь меня почти каждый день. Я и так похожа на утку, переваливаюсь с ноги на ногу, а ты заставляешь меня ехать к тебе и сидеть там в ожидании тебя. Тем более ты сказал, что тебя привезет твой дед, а я не горю желанием видеть старшего Амирова. Это просто твой каприз, ну признайся.

— Да я и не скрывал. Просто хочу, чтобы меня в моем доме встретила женщина, которая…

Тут Ян замолкает, а я в нетерпении смотрю на себя в зеркало. Эти намеки у нас все чаще, и я пытаюсь игнорировать их. Пусть Ян думает, что я глупая дурочка, которая не понимает его намерений. Срок моих родов приближался, и Ян хотел, чтобы я согласилась на свадьбу. А точнее, чтобы мы расписались.

— Наследнику желательно родиться в браке, — не раз говорил он мне.

— Наследнику да, но не моему сыну, — неизменно отвечала я. — Зачем тебе это?

— Считай, что я так хочу.

— Это я поняла, но смысл нашего с тобой брака? — настаивала я.

— Если я скажу тебе главную причину, ты никогда не согласишься выйти за меня.

— Да я и сейчас не особо согласна. Давай оставим этот разговор или мы поругаемся.

На этом все и заканчивалось до следующего раза. С одной стороны, я могла понять Яна, он хотел защитить моего сына, дать ему свою поддержку, привязать меня, а точнее наследника, к себе через брак. Но я это все знала и не хотела играть в такую игру, где мы с ребенком лишь пешки. Я еще помнила мой разговор со старшим Амировым, что все должно оставаться в семье. Вот и Ян делал все возможное, чтобы дед был доволен своим внуком. Но мне-то это зачем? Вот пусть Амировы сами разбираются со своим бизнесом, мне хватает того, что у меня есть.

Яна как раз привезли, когда я подъехала к дому на машине, которую он прислал за мной. Старший Амиров тоже был тут и лишь сухо кивнул мне, задержав взгляд на животе, который явно угадывался под свободным синим платьем из тонкого трикотажа.

— Как ты себя чувствуешь? — задал стандартный вопрос дед Яна.

— Отлично.

Он снова кивнул и пошел в дом, даже не предложив мне руку. Ну и ладно, не больно-то хотелось. Ян уже сидел в кресле-каталке посреди гостиной и сердито посмотрел на меня, как только я вошла.

— Внук, — коротко поприветствовал Яна старший Амиров. — Все готово к твоему возвращению домой, с врачами и сиделками я договорился. Будут всегда около тебя. Необходимую физиотерапию ты получишь и дома. Я рад, что тебя выписали.

— А я как рад, — усмехнулся Ян. — Кира, что ты стоишь в дверях как бедный родственник?

Я хмыкнула и прошла в гостиную, с кряхтением усаживаясь на диван.

— По поводу вашего брака… — начал вдруг старший Амиров, но я тут же остановила его.

— Еще слово, и я уеду домой.

— Ты не поговорил с ней? — удивленно посмотрел на внука дед. — Ты сказал, что этот вопрос будет решен в ближайшее время.

— Я еще не успел, как видишь, был немного занят, — стукнул по поручням коляски Ян. — Да и вообще, не все так просто.

— А может, вы не будете обсуждать при мне то, что касается меня напрямую? — рассердилась я. — Говорите так, словно я ничего тут не решаю и меня вообще здесь нет.

— Хорошо, я готов выслушать твои условия, — согласился старший Амиров, усаживаясь в кресло напротив меня и закинув ногу на ногу. — Ты же чего-то хочешь, девочка? Если тебя не устраивает брак с моим внуком, то предлагаю свою кандидатуру…

— Что?! — фыркнула я от смеха. — Вы оба издеваетесь, что ли?

— Видишь ли, вся наша семья против вашего брака с Яном. Он молод, красив и может сделать более выгодную партию в плане бизнеса. Привести в семью капитал, который не будет лишним. Ты же нам нужна из-за наследника. Женщины страдают тем, что могут выйти замуж за человека, скажем так, не очень достойного. Того, кто может воспользоваться твоей влюбленностью и повлиять на наследника не в лучшую сторону. Я уже стар, детей у меня не будет, но твоему сыну я дам свое имя и мой капитал останется в семье. Если после моей смерти ты снова выйдешь замуж, то твой муж не будет распоряжаться капиталами компании.

— С чего вы вообще взяли, что я хочу замуж? — удивленно посмотрела на Амировых. — Зачем? Я воспитаю своего сына, и он сам решит, как ему распорядиться наследством. О каком повторном браке может идти речь?

— Ты красива, молода, всегда найдутся желающие заполучить богатую вдову. — усмехнулся старший Амиров. — Но будучи моей женой ты получишь совсем другой статус для себя и своего сына. Никто не посмеет тебе навредить. Наследник будет под защитой моего имени.

— Ясно, что ничего не ясно. — кивнула я, вставая с дивана. — Я очень рада, что ты теперь дома и желаю скорее поправиться, но больше сюда не приеду. Я уже приняла решение и от него не откажусь. Ни ты, ни твой дед никогда на мне не женятся. Всё. Это моя жизнь и решать буду я. Выходить мне замуж или нет. Да и вообще, я просто хочу родить своего ребенка и мне не нужна для этого печать в паспорте. Не переживайте вы за свои деньги.

Иду на выход из дома и жду, что Ян меня остановит, но нет. Вместо этого к крыльцу подъезжает машина с водителем и я забираюсь в салон, кусая от досады губы. Очень жаль, что все так сложилось. Мне нравилось дружить с Яном, хоть это и была непонятная дружба. Но придется ограничить общение с ним, чтобы не было больше таких разговоров. Свое решение я не изменю. Семья Амировых не будет больше указывать мне что и как делать.

До родов оставались буквально считанные дни, и я все больше волновалась. Это мои первые роды, а я совсем одна. Ян не звонил, не появлялся, подарки утром никто не присылал. Я была совсем одна и тосковала. Да, я скучала по нашим разговорам, встречам, но так было лучше. Мне казалось, что если я оборву все отношения с Яном, то и мое увлечение им пройдет. Как мужчина он меня привлекал, несмотря на его упрямый характер. Ян был красив внешне, умел общаться, с ним было весело. Да и то, как он ненавязчиво ухаживал за мной, оставило свой отпечаток.

Сейчас, я осталась совсем одна, то понимала разницу между тем, когда у меня был Ян и когда его не стало рядом. Мне не с кем было поговорить, я много гуляла в парке одна, стараясь не вспоминать брата Тимура. Все же Ян незаметно вошел в мою жизнь и мысли, а выкинуть его оттуда никак не получалось. Даже его предложение пожениться не казалось теперь таким абсурдным. Но тут я никак не могла согласиться. Если с моей стороны и была какая-то влюбленность в Яна, то с его только голый расчет. Все деньги должны оставаться в семье и точка.

А мне хотелось любви, да. И это не физическая тяга, а именно душевная. Будучи беременной, я интуитивно искала крепкое плечо и защиту. Последние годы я жила с Тимуром как на вулкане, пытаясь угадать, когда он рванет. И уже думала, что нужно разводиться, особенно после последней нашей встречи, когда и был зачат мой сын. Если бы не случившееся, то мы развелись. Но судьба распорядилась иначе. Я не хотела снова оказаться в ловушке, где один любит, а второй лишь пользуется. И как себя поведет Ян после того, как получит меня и сына в свою собственность? Станет таким как Тимур? Почему бы и нет. Чем братья отличаются? Их дед, отец очень властные мужчины в своих семьях.

— Мы кладем вас в больницу, — сказал врач, когда я пришла на последний прием. — За время беременности вы набрали очень мало по весу, а ребенок крупный. Лучше вам полежать у нас до родов.

— Хорошо, если это необходимо. — согласилась я.

Не то чтобы я хотела лежать в больнице, просто дома оставаться одной в положении было страшновато. В больнице как-то спокойнее. Тем более все оплачивалось Яном, и я не успела войти в платную палату как он мне позвонил.

— Что случилось?! — рявкнул он. — Почему тебя кладут в больницу?

— И тебе здравствуй, — усмехнулась я, чувствуя, как сердце колотится от радости. Оказывается, я соскучилась больше, чем думала. — Откуда ты узнал? Я еще только в палату вошла.

— Кира, я хочу знать!

— Ты никогда не будешь говорить как нормальный человек? Я хочу и точка, остальное лишь приказы.

Ян набирает воздух, я слышу, как он втягивает его чтобы успокоиться. Затем берет себя в руки и уже говорит мягче, не так резко.

— Хорошо, что случилось? Мне позвонил водитель, что приставлен к твоему дому. Сказал, что ты поехала в клинику, а затем позвонили насчет оплаты. Все взаимосвязано, Кира.

— Ах да, я и забыла, что вокруг меня шпионы, — тихо смеюсь и сажусь на стул, пока медсестра готовит мне постель. — Можешь не переживать, врач перестраховывается. До родов осталось мало времени, лучше если я буду под присмотром.

— Это точно? — волнение все еще чувствуется в голосе Яна, но он почти успокоился. — Я приеду.

— Не нужно… — отвечаю ему, но слышу в трубке лишь короткие гудки.

Ян на своей волне. Решил и сделал, никого не спрашивая.

В палату Амиров въехал на своей коляске, как король на троне. Огляделся по сторонам хмурым взглядом, отмечая, все ли в порядке, и кивнул охраннику, который стоял позади.

— Подожди в коридоре, — короткий приказ, и охранник исчез. — Я там привез кое-что, потом принесут.

— Зачем? Я не собираюсь здесь оставаться надолго, — пожала я плечами, удобнее устраиваясь на диване.

— А тебе не нужно лежать в кровати? — снова нахмурился Ян.

— Я не больная, а беременная. Зачем мне лежать?

— Иногда ты так выводишь меня из себя, что руки чешутся, Кира, — рявкает Ян. — Я тебе дал почти месяц отдохнуть от меня, и как ты встречаешь? Снова мы словно дуэль ведем. Я слово, ты два. Неужели нельзя общаться как обычные люди?

— Ты дал мне месяц, — начинаю загибать я пальцы. — Ты отдаешь приказы, говоришь со мной короткими фразами, что мне делать, куда ходить, как жить… Может, ты еще и рожать за меня будешь?!

Тень испуга промелькнула на лице Яна, вызывая у меня смех.

— Давай ты с этим как-нибудь сама справишься, — огрызнулся Ян, но тут же вспомнил, что я только что сказала, и сменил тон на более мягкий. — Я понимаю, что тебе не нравится моя манера разговаривать, но я так привык. Вокруг меня в основном те люди, которыми я руковожу, даю работу, оплачиваю их труд. Ты редкое исключение из этого правила. Я привыкаю, но не сразу. Ты слишком упрямая, Кира, и просто выводишь меня иногда из себя. Я не привык, когда мне перечат.

— Ох ты, Господи, нежный какой, — смеюсь в ответ. — А я не хочу, чтобы мне приказывали.

— Мы снова встретились и снова ругаемся. Слушай, давай помолчим…

— Хмм… — задумалась я и кивнула. — Молчать рядом с тобой это что-то новенькое.

— Предлагаю заказать еду из ресторана, включить какой-нибудь фильм и провести вечер за его просмотром.

— Ну давай попробуем. Хуже от этого не будет.

И правда, через час мы уже сидели с Яном на диване, наслаждаясь вкусной едой, и смеялись над какой-то комедией. Один фильм сменился другим, и на улице уже совсем стемнело, когда очередной фильм закончился и Ян засобирался домой.

— Спасибо за вечер, — позевывая, пошла провожать его до дверей в палату. — Ты хотя бы встаешь из своей коляски?

— Конечно, по дому уже иногда хожу, но врач перестраховывается. — улыбается Ян, пока едет к дверям.

— Ой, — сморщилась я, чувствуя резкую боль по низу живота. — Ян!

— Что?! — испугался он, разворачивая коляску ко мне.

— Ой, Ян! — заорала я уже во весь голос, когда боль вернулась с новой силой. — Мы рожаем!

Роды — это кошмар, и мне кажется, что в данном случае пострадал больше Ян, чем я. По крайней мере, у него такой вид, словно по нему танк прошелся. А нечего было идти со мной, оправдывая себя тем, что будет держать меня за руку, поддерживать морально и не зря ходил на занятия для беременных. Однако сломался, когда врач сказал, что раскрытие полное и показалась головка.

— Кира, а о чем он говорит? — прошептал Ян и начал сползать на пол у моего родового кресла.

— Выведите его отсюда, — приказал врач. — Слабенький какой-то.

— Нет, — встрепенулся Ян, вставая на негнущихся ногах и снова цепляя мою руку. — Я просто не буду туда смотреть, а ты не кричи так, будто тебя убивают.

— Это ты мне?! — возмутилась я, пытаясь хоть как-то выдавать из себя внятные слова между криками.

— А кто тут еще кричит? — сердито отозвался Ян. — Ты рожаешь, а у меня ощущение, что это я вместо тебя ребенка на свет произвожу.

— Ну ты и… — договорить я не успела, так как меня скрутило новой болью в несколько раз сильнее.

Но зато вспомнила все матерные слова, обзывая Яна на все лады. Даже медсестры подхихикивали.

— Я тебе припомню, — огрызался он. — Тужься давай, мой племянник уже заколебался там сидеть.

И это его «заколебался» вызвало во мне нервный смех, и я родила.

— Какой красавчик, богатырь! — улыбался врач и через минуту положил мне на живот розовый пищащий комочек.

— Малыш, — издала я счастливый стон, слизывая с губ соленые капли то ли пота, то ли слез. — Мальчик мой любимый.

— А что он какой маленький? С ним все нормально? — очнулся от своего анабиоза Ян. — И точно мальчик?

Тут его уже выпроводили из кабинета, и я могла вдоволь наплакаться, глядя на сына.

Уже позже, когда я лежала в палате, пытаясь не уснуть, Ян пришел с огромным букетом белых роз и сел на стул рядом. Палата и так уже почти тонула в цветах, куда еще один? Но разве Яну можно сказать что-то против его воли? У меня тут даже был букет от старшего Амирова, который я попросила задвинуть в дальний угол. Цветы ни в чем не виноваты, но лишний раз напоминать об их дарителе не стоит. Но с цветами и правда перебор. Тут палата, а не цветочная лавка.

— Ничего не говори, — остановил меня Ян движением руки, хотя я и не собиралась.

Во мне сил не было глаза открывать, не то что говорить.

— Кира, после всего, что сегодня произошло, я еще раз прошу тебя выйти за меня замуж…

На этой фразе я все же выключилась, падая в счастливый сон после того, как стала мамой. И проспала бы еще больше, если бы не принесли ребенка. Эти минуты, когда ты берешь на руки своего малыша, рассматриваешь глазки, носик, стараешься найти черты, схожие с родительскими, не описать словами. Меня буквально топили чувства. Тут была и зарождающаяся материнская любовь, и восхищение тем, как я могла произвести на свет такое чудо. Я готова была любоваться сыном дни и ночи, если бы мне самой не нужен был отдых.

В следующий раз я уже проснулась и снова увидела Яна. Он сидел у специальной прозрачной кроватки на колесах и, облокотившись на бортики, смотрел на ребенка. На лице Яна я видела целую палитру эмоций. Скорее, они были и у меня, когда я держала сына на руках. Ян буквально любовался малышом, трогал его маленькие пальчики, мягко и нежно сжимал их, рассматривая своего племянника.

— Ты вырастешь настоящим Амировым, — тихо произнес Ян. — Будешь самым сильным в нашем клане. Ты станешь наследником и будешь управлять огромным холдингом. Я покажу тебе наши горы и реки, мы будем ловить рыбу, охотиться на диких уток. Тебя ждет столько интересного в этой жизни…

— Не обещай того, что не будет, — возмутилась я. — Мой сын никогда не поедет в ваш аул.

Ян вздрогнул и повернулся ко мне, посмотрел внимательно, с вызовом.

— Он Амиров и должен знать свои родные места, свою кровь.

— Нет, — рявкнула я и закашлялась. — Никогда ты не заберешь моего сына в свою семью!

— Он сын Тимура!

— Твой брат терпеть не мог свой родной край и никогда не собирался возвращаться в семью. Его сын будет только мой, так и передай всем вашим, понял?

— Если ты выйдешь за меня, все будет по-другому, Кира, — покачал головой Ян.

— Заведи себе своих детей, Ян, а меня с сыном оставь в покое.

— Кира, ну как ты не понимаешь…

— И не хочу понимать! И вообще, Ян, или ты прекращаешь этот разговор навсегда, или покинь мою палату и больше не приходи.

Ян какое-то время смотрит на меня, потом на малыша и молча выходит из палаты. Я сглатываю боль в горле, что внезапно накатила, и едва сдерживаю слезы. Мне и до этого было понятно, что Ян ждал только ребенка, до моих переживаний ему нет никакого дела. И сейчас, когда цель достигнута, я снова оказалась в ловушке. Они не оставят меня в покое и моего сына тоже. Эти Амировы не исчезнут из моей жизни, как бы я ни старалась.

Встаю с кровати, затягиваю туже халат из нежно-голубого бархата, подарок Яна. Подхожу к кроватке с сыном и, как недавно Ян, любуюсь малышом, даже не замечая, что по щекам катятся слезы.

— Все хорошо будет у нас, слышишь? Никакой Ян нам не сделает ничего плохого. Мы больше никого не пустим на порог нашего с тобой дома. Пусть эти властные Амировы идут мимо. А мы с тобой будем жить счастливо и назло всем. И знаешь, я назову тебя Роман. Всегда хотела сына с таким именем. Ты мой Ромка, только мой, и никакие Амировы нам не страшны.

В день выписки приехала Нана, а с ней отец Тимура и Яна. Я настороженно смотрела на них, выходя на крыльцо с огромным букетом цветов в руках. И как последняя капля около нашей небольшой толпы остановилась черная иномарка и вышла Виктория. Я ожидала взрыва, но ничего не произошло. Отец Тимура лишь сдержанно кивнул женщине, которую когда-то сделал силой своей, а Виктория лишь презрительно фыркнула, отворачиваясь.

— Взрывоопасная смесь, — усмехнулся Ян, выходя следом за мной с малышом в руках. — Ты чего притихла? Боишься, кинутся друг на друга и начнут драку?

— Скорее опасаюсь ваших бандитов, что с той, что с другой стороны, — хмыкнула я недовольно.

— Сейчас не девяностые, Кира.

— Дай мне ребенка, — я сунула Яну букет цветов и отобрала своего Ромку. — Вас слишком много, Амировых, на моей территории. Точнее, вы слишком близко.

— Кира, это внук моего отца и матери Тимура. От этого не уйти, — покачал головой Ян. — Подойдешь поздороваться?

— А это нужно? — возмутилась я, но сама сделала шаг в сторону встречающих.

— Можно посмотреть? — улыбнулась Виктория, когда я подошла ближе. — Ты отлично выглядишь, Кира. Материнство пошло тебе на пользу.

— Спасибо.

— Дорогая, — приобняла меня Нана, чуть пододвинув плечом Викторию. — Покажи нам наследника.

Я с обреченным вздохом откинула кружевной козырек у голубого конверта и минут пять слушала восхищенные ахи и охи.

— Как он похож на Тимурчика, — радовалась Нана.

— Настоящий Амиров, — пробасил позади бабушек отец Яна и Тимура.

— Он больше на меня похож, — вставила свои пять копеек Виктория.

— Когда вырастет, тогда и будем судить, на кого похож мой правнук.

К нам подошел старший Амиров, и все расступились, пропуская его к ребенку. Дед наклонился, оглядел личико ребенка острым взглядом.

— Наша порода, — удовлетворенно произнес он, бросая на меня довольный взгляд. — Не устала? Поедем домой?

— Ко мне, — кивнула я таким тоном, что возражений не последовало.

Ян помог мне сесть в свою машину, и я удобно устроила ребенка на своих руках. Ехать было недалеко, поэтому через минут двадцать все входили в квартиру, где жил их покойный сын, внук, а теперь и я с малышом. С удивлением увидела обновленную детскую, которую на свое усмотрение оборудовал Ян. Я отдала ему ключи, чтобы он купил и привез кроватку, поставил в одну из комнат, что я решила отвести под детскую.

Но Ян не ограничился кроваткой. В комнате сделали ремонт, завезли мебель. Обои персикового цвета с рисунком из трансформеров, мультфильма «Тачки». Кроватка, которую удобно качать, пеленальный столик, комод с кучей полок, которые уже заполнили детской одеждой и всем нужным. Кресло-качалка у окна, где я могла спокойно кормить ребенка, отдыхая и баюкая.

— Не переживай, я купил лишь самое необходимое на первое время, — понял мой взгляд Ян. — Ты еще успеешь походить по магазинам, а пока привыкай к новой роли.

— Спасибо, — кивнула ему, так как на самом деле чувствовала благодарность.

Мне не нужно было завтра оставлять с кем-то ребенка и ехать за бутылочками, сосками, памперсами. Здесь даже была симпатичная аптечка с детским градусником и необходимым набором лекарств на всякий случай.

— Правда, спасибо. Ты предусмотрел, кажется, все, — поблагодарила Яна, на что он удивленно поднял бровь.

Эти дни мы с ним мало общались. Он просто проигнорировал то, что я ему говорила, и приходил ко мне в палату каждый день. Просто сидел у кроватки и о чем-то тихо разговаривал с малышом, трогал его пальчики, улыбался. Ян сам уже ходил, опираясь на тяжелую антикварную трость, и я часто с улыбкой наблюдала за ним, когда он брал малыша на руки. Прислонялся одним боком к кроватке и укачивал. Напевая что-то на своем языке.

— Что ты ему поешь? — спросила я.

— Мне эти колыбельные пела Нана, — улыбнулся Ян такой открытой и мальчишеской улыбкой, что я невольно заулыбалась в ответ.

С того дня мы установили между нами негласное перемирие ради ребенка. Ян не возвращался к разговору о нашей свадьбе, а я не прогоняла его из палаты, дала возможность быть с племянником.

Сейчас, когда мы с сыном вернулись домой, я покормила и уложила малыша в кроватку, а сама вышла в гостиную, где Нана и Виктория накрыли праздничный стол.

— Я предлагал поехать в ресторан, — сказал мне старший Амиров. — Но Ян отказался. Он считает, что ты хотела отпраздновать дома.

— Правильно считает, — согласилась я, усаживаясь за стол. — Вы постарались не хуже ресторана, спасибо, Нана.

— Все домашнее, мы прилетели сегодня утром, и я заняла всю кухню в доме Яна, — улыбнулась Нана. — Прошу к столу, Кира, что тебе положить?

Через час я с удивлением наблюдала за этими людьми, которые довольно свободно общались между собой. Даже Виктория, казалось, на время отбросила свою ненависть к Амировым. Я еще не забыла, как она предлагала купить у меня своего внука, но пока она не трогала меня и Ромку, я готова была ее терпеть в своем доме.

Все, кроме меня, пили домашнее вино, что в хрустальных бокалах было по цвету словно рубин. Нана привезла свои манты, запечённое мясо и речную рыбу. Плюсом шли вкусные пироги с мясными и сладкими начинками, домашние соленья, копчености. Я попробовала всего понемногу, опасаясь есть много. Я теперь кормила сына, и нужно следить за своим рационом. Вместо вина мне налили гранатовый сок, терпкий, сладкий.

Старший Амиров произнес тост, затем Виктория. В основном все желали здоровья мне и сыну. Я и сама не ожидала, что эти наши посиделки получатся довольно душевными и без всяких скандалов. И уже позже, когда Нана велела всем собираться домой, чтобы я смогла отдохнуть, Ян встал с фужером в руке и произнес тост:

— Кира, я очень рад, что ты подарила нам всем сына Тимура, его продолжение. Он вырастет достойным мужчиной, который будет ценить свою мать и семью. Я знаю, что ты воспитаешь из моего племянника настоящего мужчину, но мне хотелось бы участвовать в этом. Быть все время с вами рядом. Подожди, не перебивай, — остановил меня Ян. — Я понимаю, что между нами много непонимания, разные культуры, в какой-то степени мне понятны твои опасения. Но я хочу сказать, нет, дать тебе клятву, что никогда не сделаю того, что может тебя обидеть. Я по-прежнему прошу тебя выйти за меня замуж. И это не потому, что твой сын наследник или сын моего покойного брата. Это потому, что я люблю тебя и люблю Романа. Я не представляю, как буду жить без вас, если вы вдруг исчезнете из моей жизни. Выходи за меня замуж, Кира.

Весна была в разгаре. Всё вокруг цвело и зеленело, но по мере подъёма в горы картина менялась. Внизу лежал снег, а склоны уже покрывали бурные ручьи, наполняя воздух свежестью.

Внедорожник остановился у дома Амировых, и я вышла из машины, оглядывая дом, который когда-то чуть не стал моей тюрьмой.

— Нана! — чуть ли не выпрыгивая из машины, побежал навстречу бабушки Ромка, пока Ян вынимал наши сумки.

— Как ты? — подошел он ко мне, нежно целуя в висок и обнимая за плечи.

— Хорошо, — улыбнулась я.

— Я думал, ты остановилась, потому что снова испугалась, — засмеялся Ян.

— Нет, просто каждый раз приезжая сюда вспоминаю свои первые впечатления, — повернулась к нему и прижалась щекой к груди, слушая, как ровно бьется сердце Яна.

— Я рад, что ты избавилась от своих страхов, — обнял он меня за плечи и целуя в макушку. — И я счастлив с тобой, несмотря на твой несносный характер.

— И я люблю тебя, — фыркнула в ответ, поднимая к нему лицо и подставляя губы.

Наш поцелуй чуть затянулся, и лишь требовательный рев, что раздался из открытой машины, заставил оторваться друг от друга.

— Принцесса Арина проснулась, — тихо рассмеялся Ян. — Иди в дом, я возьму переноску, а потом занесу сумки.

— Хорошо, — выпустила его из своих рук и сделала шаг в сторону, но не ушла.

Я осталась наблюдать за Яном, который доставал из машины нашу восьмимесячную дочь. Смотреть на отца, который держит в руках драгоценность, было восхитительно до слез в глазах. Когда родился Ромка, я часто удивлялась, почему Ян так любит своего племянника. Ведь Роман был всего лишь сыном его младшего брата, а не сыном Яна. Ян был Ромке как родной отец, это стало заметно особенно сейчас, когда мой сын уже был как маленький мужичок. Они все время с Яном были чем-то заняты, все делали вместе, и я думала, что любить больше уже невозможно.

Но через четыре года после нашей свадьбы у нас появилась наша принцесса, как ее называет Ян. Арина полностью подчинила себе отца с первого своего вздоха. Любить Ромку меньше Ян не стал, но дочь это было нечто. Ян держал ее как хрупкую драгоценность, а говорил с ней таким голосом, что вызывал у меня смех.

— Ничего ты не понимаешь, — притворно возмущался Ян. — Это же девочка, это ты! Наша дочь полная твоя копия. Как я могу любить одну, а второй лишь уделять внимание?!

— Иногда мне кажется, что ты ее любишь больше, — в шутку обижалась я.

— Да, — соглашался Ян. — Потому что она такая еще маленькая и беззащитная, а ты хотя бы ходишь и говоришь. Порой то, что не нужно.

— Ах так!

— Именно так.

Ян стал сумасшедшим отцом для обоих детей, но если к Ромке он относился строже, как к мальчику и будущему мужчине, то Арина вырастет избалованной и капризной принцессой. Отец всё сделает, чтобы наша дочь ни в чем не имела отказа. Впрочем, как и я. Никогда не думала, что Ян настолько изменится, что будет сдувать с меня пылинки. Какое-то время меня это выводило из себя, а потом стало нравиться. Особенно когда я была беременна второй раз. Мои капризы исполнялись по щелчку пальцев, а любви было столько, что я иногда пугалась этого. Любить так невозможно. Безгранично, горячо.

— Идем в дом? — остановился около меня Ян, держа переноску с дочкой в руках. — Или ты что?

Он посмотрел на меня встревоженно, отмечая все нюансы моего настроения. Видимо, то, что увидел, успокоило его, и Ян улыбнулся открыто, счастливо.

— Идем, — согласилась я, взяв его за руку. — Нас там ждут.

— Да, ждут.

Ян кивнул, и мы зашли в ворота, встречая приветственные улыбки. Теперь все было другое, и моя жизнь стала другой. И только сейчас, будучи замужем за Яном, я поняла, что все дело в мужчине. Если он любит свою женщину и ее детей, то женщина расцветает и наполняется счастьем. Любовь на любовь, по-другому нельзя, да и не получается.