Связанные кровью

Привет, дорогие читатели!

Вы держите в руках книгу редакции Trendbooks.

Наша команда создает книги, в которых сочетаются чистые эмоции, захватывающие сюжеты и высокое литературное качество.

Вам понравилась книга? Нам интересно ваше мнение!

Оставьте отзыв о прочитанном, мы любим читать ваши отзывы!

Лиам

Эти попытки убить меня за поздним завтраком должны прекратиться. Я из-за газеты оглядываю вампиров, сидящих за моим столом. Тот, что сидит прямо напротив, почти заставляет меня забыть, почему я вообще так самодовольно ухмыляюсь.

Прошло пять лет с момента печально известного Пробацио наследника Дюбуа. Неужели магия терпит неудачу?

Карма та еще стерва, Луи. Мне нужно поместить эту статью в рамку и повесить на стену.

Сбоку от меня стоит вампир. Он переминается с ноги на ногу, ожидая, когда я обращу на него внимание. Вздыхая, я складываю газету, возвращаю ее на стол и смотрю на незнакомца. Вынуждя его подождать еще, я делаю глоток горячего кофе. Еще раз вздыхаю, но уже с удовольствием. Я чувствую аромат жареных бобов, крови и чего-то еще. Ах. Вот оно что. Запах магии. След не свежий, но я бы узнал вонь этих чар где угодно.

Я ненавижу эти ежемесячные встречи с советом, поэтому подумал, что проводить их за едой и кофе – хорошая идея. По-видимому, нет.

Эта компания в основном обсуждает двух моих неугомонных отпрысков, дерущихся за мои территории. Как же утомительно. Особенно учитывая, что этот нетерпеливый вампир напротив явно пришел, чтобы убить меня – разумеется, по приказу одного из вышеупомянутых детей. Отвлекающее заклинание, надо признать, весьма достойное. Даже жаль думать, во сколько оно им обошлось. Но теперь, когда я уловил его запах, мне все ясно. Я прожил достаточно долго, чтобы видеть подобные мелочи: еле заметное мерцание в глазах и запоздание в движении руки на долю секунды.

Кто из них отправил убийцу? Может быть, Фрэнсис? Пять веков назад его интеллектуальные способности восхищали меня. Как и его обаяние и остроумие при дворе давно исчезнувшего королевства. Однажды во время охоты он получил пулю в живот, тогда он умолял меня. Он не осознавал до конца, что я могу даровать ему бессмертие. После тысячи лет одиночества я проявил милосердие в надежде обрести сына и достойного партнера по спаррингам. Вместо этого бессмертие превратило его в жадного мерзавца, который не ценит то, что имеет. Он вечно жаждет большего. В том числе того, что принадлежит мне.

Или, может быть, это была Изобель? Когда она впервые явилась ко мне, она была чиста и невинна. У нее нашли опухоль на голосовых связках. Доктора могли их безопасно удалить, но тогда Изобель не смогла бы больше петь. Она знала, как использовать мою слабость – мою страсть к музыке и к ее голосу. Знала, что я покупаю ложу на каждую оперу, где она поет.

Так что я не возражал, когда она попросила о помощи. В конце концов, она хотела обрести бессмертие – чтобы ее голос навсегда остался молодым, а песня звучала вечно. Но в итоге пела она не больше двух столетий.

Я даровал своим детям бессмертие. Как оказалось, этого было недостаточно. Они всегда хотели больше. Кровожадные чудовища. Меня оскорбляет сама мысль, что Фрэнсис и Изобель всерьез думают, будто меня легко убить.

Дверь распахивается, и на пороге появляется Морган – глава моей службы безопасности. Он проводит ладонью по своим вечно растрепанным темно-русым волосам. Круги под глазами становятся все глубже: двойная нагрузка сказывается, он почти не спит, оберегая покой Двора.

Утреннее солнце ярко льется в кабинет, подчеркивая его раздражение и шрам, пересекающий лицо от виска до подбородка. Один его вид заставляет дважды подумать, стоит ли связываться с моим Двором. Морган протягивает мне письмо, многозначительно глядя на сидящего напротив потенциального убийцу. Я киваю.

Нет уж. Я не хочу, чтобы кровь какого-нибудь вампира испортила мой кофе. Это дорогой сорт, я приберег его специально для таких утомительных встреч.

Я беру нож и, зная толк в подобных делах, аккуратно вскрываю письмо. Убийцу обливает уже десятая волна холодного пота. С Морганом рядом я могу себе позволить немного расслабиться и спокойно прочитать написанное. Бегло пробежав глазами по строкам, я сминаю письмо и бросаю его прямо в мусорное ведро в углу комнаты.

Черт. Теперь все ясно. Вот почему за мной последнее время тянется шлейф из убийц и подозрительных ведьм. Как я мог забыть, что в этом году истекает моя отсрочка на выбор придворного мага? Я трижды умудрялся отложить эту церемонию, каждый раз ссылаясь на нечто веское. Но теперь… теперь так просто не отделаться.

Сегодня утром в моей кровати оказались две неизвестные мне ведьмы. Теперь понятно, что они там забыли. Тем более я уверен, что засыпал в гордом одиночестве. Думаю, следует изменить чары защитного купола над городом. Должно быть, кто-то нашел прядь моих волос и легко разыскал меня. Любопытно, сколько стоит моя ДНК на сайте spellBay?

Все это объясняет и внезапный всплеск любовных приворотов, которые я едва терпел последние два месяца. Почему эти дамы так отчаянно хотят стать моими магическими партнерами? Неужели им не приходит в голову, что с таким количеством мишеней на моей спине шанс погибнуть в течение первого же года более чем реален? Каким чудовищем нужно быть, чтобы принять этих ведьм в свой Двор, зная, что, скорее всего, я не успею защитить их, когда начнется настоящая охота?

Если я не заключу контракт до конца этого года, меня лишат трона и титула герцога. Мой надменный сын, конечно же, не забыл напомнить мне об этом. Идиот. Разве он не помнит, что я сам помогал писать эти законы? Маг-партнер или компаньон – это опора для мира между Магическими Домами и Вампирскими Дворами. Это факт, подтвержденный временем. Что, разумеется, не мешает магам и вампирам искренне ненавидеть друг друга, но, если эти законы удерживают нас от еще одной Кровавой Войны, я не против. Я вполне осознаю собственное лицемерие. И да, я чертовски привязан к своей личной свободе. Поэтому мне придется притвориться вежливым и просто надеяться, что мою ведьму не убьют слишком быстро. Все это невыносимо утомительно.

Я ловко обходил первый пункт Кровавых Соглашений с самого момента их появления. В первый сотый год я заплатил взятку, выдав несуществующего мага за своего придворного. Обошлось дорого, но дало мне отсрочку. Когда я попытался провернуть это во второй раз, Совет магов отказал, надеясь подсунуть мне свою ведьму – а точнее, крысу в человеческом обличье, – чтобы она подчинила меня. Я пошел другим путем: еще до появления интернета и мобильников я написал статью о своем «великом» романе с замужней ведьмой. Статья попала на первые полосы всех газет пяти земель. Один экземпляр до сих пор валяется у меня в архиве. Спустя пару недель я прибыл в агентство, где мне радостно отказали все маги и ведьмы. В прошлом веке я придумал еще один скандал – фиктивную помолвку с ведьмой, погибшей в морском путешествии. Я сеял хаос годами. Меня почти никто не видел. И это было прекрасно. Имя моей несостоявшейся невесты вытатуировано над моим едва живым сердцем.

Но сейчас у меня нет времени придумывать четвертую гениальную отговорку.

– Фальшивый Винсент, – распеваю я, оборачиваясь к самозванцу. – У тебя есть что сказать напоследок, пока я вежливо не вышвырнул тебя со своей территории?

Зачарованный вампир, изображающий Винсента, раскрывает рот, будто собирается произнести «О».

– Я… я не понимаю, о чем вы говорите, – бормочет он. Опять же, совсем не в духе настоящего Винсента, который за все столетия своей жизни ни разу не выглядел ни на грамм удивленным.

– Будем считать, что это «нет». Если выйдешь из этой комнаты сейчас, возможно, даже останешься в живых.

Фальшивый Винсент лезет в карман кожаного пиджака и достает кол, покрытый сухим зеленым порошком с омерзительным запахом – какой-то магический яд. Видимо, у моих детей все-таки водятся деньги.

И Морган, и Амрита, моя заместительница, одновременно тянутся, чтобы оттащить меня в сторону. Какое унижение. Я уворачиваюсь от них и с той скоростью, что доступна лишь тем, кто прожил две тысячи лет, протягиваю руку и плавно выхватываю кол из рук вампира.

– Кто? – требую ответа. – Кто посмел испортить мой чудесный завтрак? Я, между прочим, испек вафли.

Фальшивый Винсент оглядывает мой уютный кабинет, в котором я сегодня решил позавтракать, отчаянно соображая, как выбраться. У этого несостоявшегося убийцы есть только один способ покинуть эту комнату. Он хмурится, когда осознает то, что мне было ясно с самого начала.

Фальшивый Винсент тянется к другому вампиру, надеясь прихватить с собой хотя бы кого-нибудь.

Цокая языком, я тянусь через стол и, опираясь на века практики и профессиональную точность, вонзаю пальцы ему в грудь, вырывая сердце из грудной клетки. Оно бьется у меня на ладони, последние всплески жизни, прежде чем я сжимаю его, и кровь третьей группы фонтаном брызжет по столу. И в мой кофе. Действие чар спадает, и передо мной оказывается вампир, которого я не узнаю.

– Кто-нибудь его знает? – спрашиваю, указывая на мертвеца с коротко стриженными черными волосами и нелепо большими ушами.

Морган подходит сзади, берет тело за волосы и приподнимает голову, чтобы все могли рассмотреть.

– Второй случай за два месяца, – бурчит он, плюя на волосы мертвецу. – И этот станет последним.

Он отпускает волосы, и голова падает на стол, разбивая тарелку с глухим треском.

– Похоже, твоя фантазия по обходу Соглашений иссякла, – фыркает Амрита. – Если бы ты выбрал ведьму десятилетие назад, нам бы не пришлось стоять в омерзительной луже крови какого-то новорожденного. – Она склоняется ближе, вглядываясь. – Определенно не из наших.

– Кто-нибудь знает, где Винсент? – тяжело вздыхаю я.

Морган кивает:

– Мы нашли его в туалете на вокзале Портефлоре. Такой же кол – прямо в сердце. – Он кивает в сторону оружия, валяющегося на столе. – Он мертв.

Один из немногих вампиров, кого я мог выносить. Его убили в самом большом городе на моей территории. Мне внезапно становится грустно, но это чувство проходит так же быстро, как и приходит. За свою долгую жизнь я потерял слишком много друзей, знакомых и подчиненных. И если я что и усвоил, так это то, что нет ничего мучительнее, чем наблюдать, как бессмертие отнимает у тебя собственных детей.

– Лиам?

Я поднимаю голову, лениво отмахиваясь от своей правой руки:

– Да, Амрита. Я слушаю.

– Уверен? Потому что я не…

Прядь светло-каштановых волос закрывает ее глаз. И она не поправляет волосы, зная, что это раздражает меня до чертиков. Она сужает взгляд, не пытаясь скрыть свое раздражение. Амрита – непалка и австралийка с удивительными ореховыми глазами и полными губами, которые вынуждают юных вампиров следовать за ней с едва сдерживаемым желанием. Вампиры постарше знают об Амрите больше. Она становится беспощадной, если ее разозлить, и внушает настоящий ужас, когда остаешься с ней наедине. И не зря. Я своими глазами видел, как она обращается со своими на заказ сделанными шпильками – и это зрелище не для слабонервных.

Нет никого, кому я доверял бы больше.

Я останавливаю очередной вздох. Я понимаю, почему она так упорствует. То, что с ней произошло, на моей территории стало бы преступлением, караемым смертной казнью. Но это случилось не здесь. Ее шрамы, спрятанные под шелковыми рукавами, остаются напоминанием. Амрита не позволит, чтобы это повторилось.

Если бы кто-то другой посмотрел на меня так, как она сейчас, я бы вырвал у него сердце прежде, чем он успел бы моргнуть. Но Амрита – заместитель, которого я выбрал лично, и после всех этих лет я испытываю к ней слабость. Она вот уже многие годы терпеливо разбирается с почти ежедневными докладами о том, какой хаос мои дети устраивают друг другу. Жалкое, утомительное дело.

Тем более, я не хочу больше пятен крови на этой винтажной футболке из турне группы The Whole Shebang, на чей концерт нелегко попасть. Надеюсь, уксус поможет отстирать кровь с воротника.

– И? – Она старается разговорить меня, поддразнивая. Ее глаза становятся озорными. – Что думаешь?

Трое вампиров из Совета склоняются ближе, чтобы не пропустить мой ответ. Они здесь больше для шоу – им важно чувствовать себя частью придворных сплетен. Это помогает сдерживать их от бунта. Раз в месяц я собираю всех за поздним завтраком и делаю вид, что позволяю им влиять на управление Двором, пока они в очередной раз жалуются на моих детей. Иногда я даже делаю вид, что слушаю. К счастью, этого всегда хватало, чтобы держать старейших на коротком поводке. Мне неприятно это говорить, но я до сих пор не знаю их имен.

Амрита, потирая переносицу, усмехается. Она редко ловит меня на невнимательности. Я рычу – и ее торжествующая улыбка тут же исчезает. Остальные вампиры отскакивают от меня, и я награждаю их злобным оскалом, удлиняя клыки. Иногда полезно напомнить, кто здесь хозяин. Пусть я и самый цивилизованный герцог, для древнего вампира бываю слишком мягок.

– Думаешь что? – спрашиваю я, вытирая кровь с рук платком.

Она хрустит костяшками пальцев, опирается на стол и наклоняется так, что между нами остаются считаные дюймы:

– Твои сын и дочь ведут войну за территории, которые не принадлежат ни одному из них. А раз ты пока не собираешься уходить в отставку, самое время выбрать компаньона. И кстати, не пора ли уже попрощаться с прозвищем «Бессмертный Отшельник»?

В выборе магического партнера нет и не должно быть никакой романтики. Я не иду в агентство в поисках любви. Я не понимаю, зачем мы вообще выбрали термин «компаньон» вместо, скажем, «магический дипломат», но что есть – то есть.

Мне нравится быть бессмертным отшельником. Мне нравится одиночество. Обычно все, кто становится мне близок, либо умирают, либо превращаются в чудовищ. Именно поэтому меня окружают только те вампиры, которые уже были сломлены задолго до нашей встречи. Стон вырывается из моих губ.

Амрита с оскорбленным видом скрещивает руки на груди:

– Ваша светлость, пора подчиниться закону.

– Не надо мне цитировать магические законы. Я сам помогал их писать, – отвечаю я.

Маги живут с уверенностью, что они – лучшее, что существует в этом мире. Хотя их жизнь далеко не вечна. Даже так называемые долгожители редко дотягивают до двухсот пятидесяти лет. Если, конечно, не жульничают и не подмешивают в зелья каплю свежей вампирской крови. Они надменны и самоуверенны, хотя и близко не заслужили этого. Возможно, их бы уже давно не было на свете, если бы я не вмешался в Кровавые Войны.

Но действительно ли я хочу, чтобы в моей ванной, в поезде или в любимом кафе Портефлоре появлялись незнакомые ведьмы, мечтающие вскарабкаться вверх по социальной лестнице? Я уверен, они умны. Но им не хватает ни дисциплины, ни той подготовки, которой я требую от всех, кто входит в мой ближний круг.

– Я не прошу тебя найти нового друга, – добавляет Амрита. – Просто защити неприкосновенность нашего Двора.

Я встаю, рыча. Остальные советники вздрагивают и поднимаются вместе со мной.

– Прекрасно! – кричит она, вскидывая руки. – Тогда пусть Изобель продолжает опустошать твои центры крови, а Фрэнсис собирает сердца ее детей. Твоих внуков. Интересно, где же он научился вырывать сердца? – шипит Амрита.

У моих детей совсем нет воображения.

– Через шесть месяцев это перестанет иметь значение, потому что Фрэнсис вступит в права наследника. И я уверена, он не станет утруждать себя поддержанием мира.

Признавать это тяжело, но она права. Я снова и снова перечитывал свои старые дневники в поисках способа, которым уже когда-то спас себя и Двор. Но мои дети никогда прежде не сражались друг с другом. Вот и ответ, почему за всю свою долгую жизнь я создал только двух вампиров. Это слишком больно – наблюдать, как они теряют свою человечность, все то, что делало их такими прекрасными. Я сожалею об этом каждый день.

Ирония в том, что я бы с радостью отошел от всех дел. Наслаждался бы своим садом, вырезал бы музыкальные инструменты и пил столько кофе, обжаренного на воздухе, сколько выдержит мое древнее тело. Но, увы, я не могу доверить свое королевство и две тысячи лет тяжелого труда ни Фрэнсису, ни Изобель. Они спалят все дотла меньше чем за год. Скорее всего, начнут новую войну с магами, и снова прольется кровь невинных – людей, которые, к слову, нужны нам живыми. К тому же людей гораздо больше, чем вампиров и магов, вместе взятых, и, они вполне способны создать оружие, которого стоит опасаться даже чудовищам.

В последнюю войну между магами и вампирами люди узнали о нас, и мы были вынуждены выйти из тени. Было приятно наконец перестать скрываться, но я не думаю, что во второй раз все закончится так же мирно. Людям не стоит знать, насколько мы чудовищны.

– Лиам, прошу тебя, – говорит Морган с отчаянием. – Я и мой отряд больше не выдержим. Мне нужен отдых. Почему бы тебе просто не съездить туда? Посмотришь, вдруг найдется маг, которого ты хотя бы не захочешь немедленно убить. Кто-то, кого ты сочтешь сносным?

– Если они сочтут тебя сносным, – бормочет Амрита достаточно громко, чтобы ее услышали все. – Морган прав, – добавляет она вслух. – Эстерли находится за Портефлоре, ехать всего пару часов. Они обучают магов – те знают, как вести себя при вампирском дворе и чего ожидать. Это одно из немногих агентств, где тренируют и мужчин, если вдруг ты предпочтешь мага. Не то чтобы нам было нужно больше тестостерона при дворе, – добавляет она и закатывает глаза.

Мне не хочется дарить Амрите удовольствие, признавая собственное поражение.

– Хорошо, – говорю я, повторяя ее жест и тоже поднимая руки вверх. – Но я сделаю это по-своему.

Я выгоняю прочих членов Совета, размышляя, что взять с собой из одежды. Амрита бросает на меня страдальческий взгляд. Она отлично знает, что «по-моему» вовсе не значит «по-хорошему».

Я сам могу все организовать. За две тысячи лет я более чем научился поступать так, как мне хочется. И если уж мне придется пройти через это – по крайней мере, я собираюсь получить от этого немного удовольствия.

Фаррен

Пять лет. Прошло пять чертовски долгих лет с тех пор, как я покинула Фейвилль и Дом, уехав в агентство Эстерли. Я не жалею об этом, но чувствую облегчение при мысли о том, что на следующей неделе я наконец покину этот жестокий клоповник.

Я устало откусываю кусочек тоста. До меня доносится противное хихиканье. Корла. Опять. Я знаю, что они смеются надо мной. Раньше это раздражало, но сейчас, в преддверии Корталли – церемонии соединения вампира и мага, – мне уже все равно.

Мы могли бы стать подругами – она и я. Мы во многом похожи. Старшие дочери одних из самых могущественных магических Домов – она из Дома Жизни, ослепительная блондинка с внушительным арсеналом магических способностей. Ее младшая сестра унаследовала заветный фамильный дар земли – и вместе с ним столь желанное качество роста. Именно младшая в будущем возглавит Дом Корлы, ведь все остальные Великие Дома, как и школы магии, уже шагнули в современность и разрешили женщинам наследовать титулы.

«Зависть, – однажды сказала мне Фло. – Вы вдвоем из одного магического класса. Вы будете драться за лучшего вампира и за лучшую цену, которую он заплатит».

Агентство старательно сталкивало нас лбами, чтобы мы не могли стать союзницами. У Корлы есть «поклонники» из трех магических Домов, но друзей среди них она так и не нашла. Эстерли разделяет ведьм и магов, чтобы мы не сближались.

В день Корталли начнется так называемое время знакомств. Вампирам раздадут листы с нашими характеристиками – магическими навыками, фамильным наследием, оценками. И победит сильнейший…

Шутка. Возможно, вампир выберет Корлу. Мне же нужно, чтобы за меня заплатили вдвое больше, чтобы я никогда не вернулась в свой Дом. Для этого потребуется до абсурда богатый вампир, который к тому же не сведет меня с ума. Иногда достаточно сказать что-то умное и защитить его Дом от чужих ушей. Такая жизнь возможна, пока я продолжаю скрывать свою силу, способную убивать вампиров.

Но если что-то пойдет не так, в идеале я получу шанс потренировать свою магию ветра и убить бессмертного. Тут нет проигравших. Потом я исчезну из этого пыльного мира магии и крови.

Так что да, я могу смириться с тем, что она смеется над одиноким букетом от Фло в честь моего двадцать пятого дня рождения. Смешно, ведь никто больше не вспомнил. Корла посылает мне воздушный поцелуй. Я отмахиваюсь. В последнее время она избегает солнца. Надеюсь, у нее не появятся ожоги или пигментные пятна. Ее кожа стала прозрачной, словно у фарфоровой куклы. Настолько бледной, что мне хочется подарить ей упаковку витамина D.

Финальный экзамен мы сдали на прошлой неделе. Я справилась, как и планировала, достаточно хорошо, чтобы не вызвать подозрений, но не настолько, чтобы привлечь внимание одержимых магией вампиров. Или показать, что я должна была пройти Пробацио. Наследники Домов не становятся частью Вампирских Дворов – это может запятнать магическую чистоту. Недопустимо, чтобы магия стала такой же слабой, как та, которую продемонстрировал мой брат пять лет назад.

Хотя занятия уже закончены и впереди остался всего один практикум до Корталли, я все равно иду в тренировочную. Если я пропущу практику, Фло будет недовольна и наверняка скажет, что я позорю память семьи моей матери. Я не уверена, можно ли поставить мертвых в неловкое положение, но не рискну сказать это Фло. Она месяцами использовала вампирский гипноз, чтобы добыть значок службы безопасности Эстерли и передать мне хоть какие-то знания о магии Ткачей Ветра.

– Если бы я знала, что ты попадешь сюда, я бы поступила иначе, – сказала она. – Такой дар, как у тебя, не должен пропадать впустую. – Голос Фло эхом звучит у меня в голове. – А не то тебя начнет преследовать какой-нибудь древний предок.

В Эстерли нас учат либо дешевым магическим трюкам, чтобы развлекать юных вампиров, либо базовым защитным заклинаниям, телепортации, амулетам и зельям. Я ожидала большего. Но, к сожалению, это уже больше, чем мне когда-либо позволял отец.

Здание Эстерли кажется престижным: изрезанный камень, холлы, блестящие витражи. Но чем глубже ты заходишь – мимо гостевой зоны и вип-зала – тем яснее понимаешь: все это – обманка. Внутри все представляет собой лабиринт классных комнат, учебных кабинетов и крошечных спален. Это не академия. Это фабрика. Нас учат обслуживать вампиров так, чтобы нас не убили за первую неделю и чтобы мы не опозорили наши Дома.

И все во имя Кровавых Соглашений!

Маги смеются над этим, ведь мы должны были бы бороться с вампирами, а не подавать им чай.

Фло рассказала, что мама поняла, кто я, в день моего рождения. Это была особенно ветреная октябрьская ночь. Когда я закричала, ветер внезапно стих. Вот почему Фло осталась со мной после смерти матери. А мне пришлось прикидываться слабой. Родословная мамы закончилась на мне. И быть Ткачихой Ветра – значит носить на себе мишень. Я никогда не позволю Дому Дюбуа или вампиру узнать об этом. Нет, спасибо.

Фло – исключение. Ее это не касается. Если со мной что-то случится, я знаю – она выйдет из тени. А это последнее, чего я для нее хочу. Если бы я могла дать ей хоть что-то, то позволила бы ей дальше жить незаметно, рядом с ее любимым баром с органическими соками.

Поэтому я молчу и не реагирую на колкости Корлы. Запираю дверь, накладываю охранное заклятие, чтобы никто не мешал, и начинаю выполнять тренировочные упражнения. Это простая защита, ее легко сломать, но достаточно, чтобы незваный гость задумался, прежде чем войти. Ветер недовольно ворчит, когда я зову его. Эта комната слишком мала, чтобы управлять воздушными потоками и создавать устойчивое течение, поэтому я не могу долго держаться на потоке. Нам обоим здесь слишком тесно. Но это плата за уединение. Прошли годы с тех пор, как я тренировалась на свежем воздухе, и я не уверена, как мои силы проявят себя за пределами этих стен. Я не знаю, насколько я сильна. Надеюсь, скоро узнаю.

После тренировки и медитации на легком потоке воздуха я чувствую себя спокойной и собранной. Время для последнего практического урока.

Мы тренировались на магах – никогда на вампирах. Они слишком дороги для агентства. Но раз в год Эстерли находит одного вампира низшего уровня. Не то чтобы это для меня важно – я выросла среди вампиров. Но об этом лучше никому здесь не знать.

Связь с вампиром – не брак по любви. Но если возникнет ситуация, в которой возможен физический контакт, мы должны быть готовы, чтобы не опозорить агентство или наш Дом. Это означает, что максимум, что нам позволено, – держаться за руки и целовать в щеку в знак приветствия. Хотя, зная наше взаимное недоверие, сомневаюсь, что я когда-нибудь поцелую вампира. Сегодня мы должны тренироваться держать вампира за руку и дежурно целовать его, чтобы привыкнуть к прикосновению к их холодным телам после Корталли и на протяжении партнерства. После этого нас оставят в Соляриуме для «тихого созерцания», что, по сути, означает – чай, сплетни и еще один шанс произвести впечатление. Эта часть меня не интересует. Очарование вампира и партнерство с ним не принесут мне любви отца. Мне просто нужна компенсационная выплата. Это мой путь спасения от Горпина.

Несмотря на стеклянные стены, в Соляриуме мне спокойнее, чем где-либо еще в Эстерли. Это единственное по-настоящему волшебное место. Его построили, чтобы произвести впечатление и подготовить нас к придворным интригам. Для гостей здесь все выглядит роскошно. Вместо того чтобы присоединиться к остальным девушкам, я пользуюсь моментом и сажусь у своего любимого дерева, чтобы понаблюдать за этим представлением.

Присев на мох, я шиплю, задевая ногой ветку. Морщась, смахиваю мусор с царапины и вытираю пару капель крови с ноги. Девичий смех привлекает мое внимание. Вампир без присмотра и без наставников в солярии? Скандал.

На нем старая футболка с надписью Defiantly Compliant^[1]. Она чистая, но выцветшая. Джинсы с дыркой на колене идеально сидят. Его темно-каштановые спутанные волосы спадают на лоб. Он двигает только головой, а не телом. Поза, мимика – все говорит: он вампир. Но кто он? Каков его возраст? Его армейские ботинки с пряжками добавляют ему роста, но и без них он выше шести футов. Корла смеется, и вампир поворачивается к ней. Она презрительно хмыкает:

– Только в мечтах, малыш. Не забывай, ты здесь только для практики. Пройдут столетия, прежде чем ты заработаешь достаточно, чтобы предложить мне сотрудничество.

Ведьмы ахают и хихикают. Взгляд вампира становится жестким. Он скрещивает руки, пальцы выстукивают странный ритм.

Мне становится не по себе. Я откашливаюсь:

– Не принимай на свой счет. Обычно она прелесть.

Он смотрит на меня, и уголки его губ приподнимаются. И даже в этой одежде он чертовски красив. С возрастом ему будет трудно противостоять… да уже сейчас трудно. Озорной блеск в его глазах говорит сам за себя.

– Ты должен был ждать у стойки регистрации. – В Соляриум заходит Вивьен. – И что это на тебе?

Он пожимает плечами.

– Ладно. Главное, что ты здесь. Девушки, встаем в круг.

Мы окружаем наставницу и вампира. Он изучающе смотрит на каждую из нас:

– Корла, раз уж ты получила высший балл по этикету на выпускных экзаменах, ты первая. Покажи пример.

– Мне совсем не обязательно быть первой. – Она оборачивается ко мне, ее улыбка становится холодной. – Спасибо, что вызвалась. Пожалуйста, покажи нам, как это делается.

Она выставляет меня вперед – мелочная месть за то, что я назвала ее прелестью. Я закатываю глаза:

– Как щедро с твоей стороны. Отлично. Уже иду.

Мне не сложно быть первой. Я хочу покончить с этим побыстрее. И да, мне интересно, сколько воздуха можно вытянуть из вампира, если его застать врасплох. Это подскажет, сколько мне потребуется, если придется защищаться. Надеюсь, он достаточно молод.

– Без разницы. – Вивьен нетерпеливо смотрит на меня. – Дай руку.

Я подчиняюсь.

– Дамы, запоминайте: держать нужно чуть выше локтя. Слишком высоко – выглядите властно, как будто вы хотите продемонстрировать себя обществу. Слишком низко – создаст впечатление излишней близости. Вы не влюбленные. Вы партнеры согласно Кровавым Соглашениям.

Кажется, вампир тихо фыркнул. Но он молчит, когда Вивьен кладет мою руку на его. Я едва касаюсь его кожи, и у меня пересыхает во рту. Нас предупреждали о контакте, но никто не готовил к этому. Его предплечье под моими пальцами, по телу пробегает дрожь. Все внутри сжимается, температура растет. Мне приходится напоминать себе не забывать дышать. Что это такое? Я не должна чувствовать влечение.

Он смотрит на меня сверху вниз, его ноздри раздуваются, уловив запах моей группы крови. Зрачки расширяются, и мое обучение мгновенно срабатывает – я понимаю, что полностью завладела его вниманием.

– Хорошо. Дальше. Понимаю, у вас разница в росте, но каблуки решат проблему. Продолжай.

Вивьен убивает момент, напоминая о моем росте. Я одна из самых низких в группе.

– Тик-так. Этот вампир с нами только до ужина, а у нас очередь из девушек, которые должны успеть попрактиковаться.

Я должна сделать шаг, чтобы он поцеловал меня, но это испортит эксперимент. Вместо этого поднимаюсь на цыпочки и неуклюже прижимаюсь губами к его. Он выдыхает, но не сильно. Может, он подготовлен. А может, не удивлен. Но только обученные вампиры умеют контролировать дыхание. А он слишком молод… верно?

Его губы становятся настойчивее. Его рука обвивает мою талию, притягивая ближе. Я податлива, тело откликается, он нагревается от соприкосновения. Я забываю, где нахожусь. Никто не предупреждал, что поцелуй вампира может быть… таким. Он зачаровал меня? Нет. Я умею сопротивляться.

У него есть опыт. Я вспоминаю, зачем это делаю. Шансов встретить его снова немного. Использую момент – забираю воздух через его приоткрытые губы. Он задыхается. Легко.

Вивьен хлопает – мы отталкиваемся, но его рука остается на моей спине.

– Соблюдайте приличия! Мы отрабатываем вежливый поцелуй. Тут не место объятиям и страсти.

Громкое покашливание привлекает внимание. Я вздрагиваю. Новый вампир? Ветер должен был меня предупредить, но он молчал, увлеченный поцелуем.

У вошедшего гладко выбритое лицо, волосы зачесаны назад, дешевый костюм и сияющие ботинки. Он смотрит на моего партнера, и в его взгляде узнавание. Он опускает глаза, поворачивается к Вивьен:

– Простите за опоздание… я… автобус…

– Ты тот вампир, которого мы наняли?

Он кивает. Вивьен смотрит на моего вампира:

– Тогда кто ты?

– Гость, – отвечает он грубовато. – У меня встреча с Мартином.

Мартин, управляющий агентством, был противным магом, хорошо известным своей любимой фразой: «А стоит ли оно того?» Я с нетерпением жду дня, когда больше никогда его не увижу.

– Что ж, – продолжает Вивьен, – вам стоит отправиться туда. Сейчас же.

– И в каком направлении? – спрашивает он.

– Мисс Вивьен, я уже завершила практикум. Могу я проводить его до стойки регистрации? – предлагаю я.

– Хорошо. Но вернись к чаю.

Я киваю, смотря на вампира и указывая на дверь:

– Пожалуйста, следуйте за мной.

Около выхода, по глупому порыву, протягиваю ему руку. Он медлит, потом берет ее. Мои пальцы касаются странных мозолей. У какого вампира бывают мозоли?

– Благодарю.

Его голос низкий, чувственный. Все сжимается внутри. Он привлекателен. Наверное, помощник или посыльный. Может, доверенное лицо великого вампира.

Корла – дура. Вот тебе и годы занятий по этикету и первые места в придворном протоколе. Я провожаю его к стойке регистрации и отпускаю руку. Меня расстраивает разрыв этой связи. Сложно понять, что он чувствует, потому что, к моему удивлению, он насторожен, а его лицо ничего не выражает.

– Всего хорошего, – киваю я и отхожу.

Он кашляет:

– Спасибо… – Он делает паузу, ожидая, что я назову свое имя.

Я одариваю его лукавой улыбкой. Ничего он от меня не получит.

– Пожалуйста, – ухмыляюсь я, прежде чем исчезнуть в коридоре.

Лиам

– Ее полное имя? – давлю я на бедную секретаршу. – Как ее зовут? – киваю в сторону коридора, в котором она исчезла.

Секретарша вздрагивает от моего гнева:

– Ф-ф-фаррен… Дюбуа.

Фаррен? Да чтоб меня! Я точно знаю, что ее имени не было в списке. Наоборот, Амрита специально его вычеркнула. Я сжимаю переносицу. И вдобавок она – чертова Дюбуа. Главы этого Дома дважды предавали меня за последние несколько столетий. Арно – меньше тридцати лет назад. А я не забываю. И не прощаю. Но… этот поцелуй. Я и правда забыл, как дышать? И почему я никогда раньше не видел дочь Дюбуа? Я закрываю глаза, заставляя себя успокоиться. Прошло больше двух веков с тех пор, как кто-то вызывал у меня подобную реакцию. И конечно же, у нее первая положительная. Она, должно быть, дочь Зефиры. У Вселенной извращенное чувство юмора.

Вздохнув, я включаю обаяние и говорю голосом искусителя, зачаровывая перепуганную ведьмочку на ресепшен. Пока я что-то рассказываю, она постепенно расслабляется, мечтательное выражение расплывается по ее лицу. Не самая сильная из ведьм.

– У меня назначена встреча на четыре с твоим начальником. Скажешь ему, что я уже здесь?

Она кивает и спрашивает:

– Как мне вас представить?

Я ослепляю ее широкой клыкастой улыбкой – достаточно, чтобы разрушить все очарование.

– Скажи, что герцог Лиам прибыл.

Ее лицо бледнеет. Узнала.

– Прошу вас, ваша светлость, – пролепетала она, вскакивая с кресла. С поразительной грацией она провожает меня в роскошную приемную, и я опускаюсь в кресло, которое, вероятно, стоило агентству несколько тысяч – все ради антуража. Она кланяется и удаляется, не осмелившись повернуться ко мне спиной.

На мой вкус, с дизайном тут перестарались. Классический европейский стиль – не мое. Но он символизирует деньги и престиж, а это все, что волнует Эстерли. В углу – изысканный стол из вишни с резьбой. Единственное, что меня заинтересовало. Интересно, сколько он стоит? Я бы мог его выкупить. Вопрос в другом – нужен ли мне еще один стол?

Мартин, владелец этого заведения, маг в коротком синем костюме в тонкую полоску, входит в кабинет и, низко поклонившись, садится за стол. Он съеживается, словно надеется, что массивная мебель послужит ему щитом. Напрасно.

Мартин прочищает горло:

– Ваша светлость, когда я получил звонок из Двора, и представить не мог, что вы лично решите нас навестить. Для меня большая честь приветствовать вас в этом скромном учреждении. Чем могу быть полезен?

– Я ищу компаньона.

– Для себя? – Он едва не захлебывается. Его глаза округляются, и в них будто вспыхивают знаки валют. Я, без сомнения, превращу этого человека в одного из самых состоятельных и влиятельных магов в стране. – Разумеется, ваша светлость. Я полагаю, вы хотите ознакомиться с лучшими кандидатами до начала Корталли?

– Квартально? – хмурюсь я.

Он сияет, слишком довольный собой.

– Кор-тал-ли, – уточняет он. – Наша церемония для установления связей.

Я содрогаюсь:

– Очаровательно. Да, я хочу видеть их заранее.

Неужели это не очевидно?

– Конечно, без проблем! – Мартин потирает руки. – Есть ли у вас предпочтения? Может, вы хотите увидеть кого-то конкретного? Магов? Ведьм?

Подавив раздраженный вздох, я протягиваю ему список. Без имени Фаррен Дюбуа. Увы.

– Ведьм, пожалуй. Начнем с первой – Корлы Морвейн. Амрита поставила ее во главе списка не просто так – она дочь одного из Великих Домов. – Я лениво потягиваюсь в кресле. – И сделайте одолжение, – я чуть приоткрываю губы, демонстрируя клыки, – не говорите им, кто я. Сегодня я просто помощник Лиама. Если уж мне приходится этим заниматься – по крайней мере, повеселюсь.

Мартин мнется, поглаживает свои редеющие волосы, но, в конце концов, кивает:

– Как пожелаете, ваша светлость.

Он звонит в изящный золотой колокольчик, и секретарша снова появляется в дверях.

– Приведи Корлу, – велит он.

Она кивает и уходит.

Долго ждать не пришлось. Через пару минут в кабинет заходит та, кого я без труда узнаю. Увидев меня в VIP-помещении, она замирает. Волна ужаса накрывает ее лицо. Я улыбаюсь – одной из своих самых опасных, самых хищных улыбок. Как же приятно видеть, как до нее доходит, с кем она столкнулась. Не горжусь этим, но…

– Корла, – начинает Мартин, – этот джентльмен прибыл от имени герцога, чтобы обсудить возможность союза.

Кровь отхлынула от ее лица.

– Неинтересно, – говорю я с ледяной улыбкой. – Герцог расстроится, узнав, что у нее нет ни вкуса, ни чувства юмора.

Челюсть Мартина падает на стол. Он хлопает глазами, а потом отмахивается и отправляет ведьму прочь. Следующая. Он просматривает список, рассказывает об оценках. Ничего выдающегося. Скука смертная. Это лучшее, что они могут предложить?

– Увидимся в воскресенье, ваша светлость? Мы можем рассчитывать на ваше участие в церемонии? Зарезервировать места для вашей свиты?

Вопрос в голосе – смесь мольбы и жадности.

Я отмахиваюсь и поднимаюсь с кресла:

– Возможно. Я нанесу повторный визит завтра и приму решение.

Покидая кабинет, я слышу его сиплое дыхание и мельком задумываюсь, не грохнется ли он в обморок. Пряча усмешку, выхожу через парадную дверь агентства. На улице, подальше от запаха магической крови, я вдыхаю свежий воздух и чувствую аромат, почти такой же соблазнительный. Свежесваренный кофе. Передозировка кофеином звучит как достойная альтернатива мрачным мыслям о носительнице первой положительной, которую мне определенно не стоит пробовать. А если она узнает, что я сделал с семьей ее матери, сомневаюсь, что когда-либо простит меня.

Фаррен

Сегодня в Эстерли подозрительно тихо. Приятная, непривычная тишина после череды ночей, наполненных напряжением и тревогой, которые нарастают по мере приближения церемонии Корталли. Я сижу в углу столовой, делая вид, что читаю книгу на староанглийском. У каждой из нас есть свои «достижения» – то, что должно стать поводом для разговора с потенциальным вампиром-партнером. Кто-то поет, кто-то играет на музыкальных инструментах, кто-то рисует. Я же выбрала редкий путь. Изучение языков. Таких ведьм здесь только три. Я знаю пять мертвых языков – этого достаточно, чтобы заинтересовать вампиров старшего поколения. Молодежь, как правило, не знает ни одного, если только не интересуется политикой.

Фло помогла мне выбрать это занятие не просто так. Языки – отличный предлог проводить часы в учебной комнате, где я втайне практикую магию Ткачей Ветра.

Двое работников, склонившись друг к другу, перешептываются. Легкий порыв ветра доносит их слова до меня.

– Кто это был? – спрашивает один.

– Мартин молчит. Только сказал, что она облажалась. Катастрофически. Он был помощником важного вампира.

Ха! Даже я поняла. Это был тест. И Корла с треском провалилась. Как и агентство. Я отпускаю поток, позволяя воздуху унести их болтовню прочь. Это не мое дело. И я совсем не стремлюсь к дурной славе, которую принесла бы роль компаньонки герцога. Но лицо помощника всплывает у меня в голове, и от одного воспоминания о его голосе у меня мурашки по коже. Перестань. Мы вряд ли еще когда-нибудь встретимся.

Возвращаясь в тренировочный зал, я улыбаюсь: Фло каким-то образом снова пробралась в здание. Она жестом зовет меня внутрь, и я запираю за собой дверь.

– Тебе стоит потренироваться.

У меня перехватывает дыхание. Я качаю головой, мне не нравится тот вид тренировки, о котором она говорит.

– Может, все будет в порядке. Может, вампир, которого я выберу, просто захочет иметь рядом красивую спутницу, которая говорит на пяти языках. Фло, я не хочу снова причинить тебе боль.

В прошлый раз, когда мы это делали, она потеряла сознание на целый час, а потом проснулась с ужасной мигренью. Все потому, что я вытянула слишком много воздуха. Она могущественный вампир, и все же позволяет мне ставить над ней эксперименты. Потому что согласилась быть крестной ведьмы.

Фло сжимает мое плечо, и этот жест, такой знакомый, успокаивает.

– Мы не знаем, какой вампир сделает тебе предложение. Вдруг сначала он покажется обаятельным, а потом окажется монстром, который просто охотится за магией в твоей крови? То, что об этом не говорят, не значит, что такого не случалось. Мы должны быть уверены, что ты готова ко всему.

Я вдыхаю побольше воздуха и киваю:

– Хорошо. Но тебе лучше сесть. На всякий случай.

Фло опускается и закрывает глаза. Я упираюсь ногами в пол. Когда разум начинает успокаиваться, я вижу воздушные потоки, скользящие по комнате. Фло открывает крошечное окошко, впуская внутрь еще больше воздуха.

Мысленно я щекочу воздух, и он отзывается с радостью, нетерпеливо вьется вокруг моих пальцев. Я создаю невидимый барьер вокруг лица Фло, не позволяя воздуху проникнуть внутрь. Она резко выдыхает – последние остатки воздуха покидают ее легкие, и я забираю их тоже. Остается всего один вдох. Прежде чем она начнет падать, я отпускаю барьер и направляю воздух обратно, но не весь – чтобы она не задохнулась от избытка.

Когда ее дыхание приходит в норму, она кивает:

– Хорошо. Очень хорошо.

Я опускаюсь рядом. Ее дрожащие руки хватают меня за плечи. Эти руки многое повидали, но Фло отказывается рассказывать мне свою историю. Сейчас, когда она вдыхает с усилием, сжимая голову, она впервые выглядит на свой возраст. Мне повезло, что она помнит семейные сказания о Ткачах Ветра. Без этого мне пришлось бы несладко, но я больше не могу тренироваться с ней.

– Рен, – начинает она, но кашель мешает.

Я улыбаюсь, услышав свое прозвище. Только крестная продолжает звать меня так. Я похлопываю ее по спине, помогая отдышаться. Она благодарно кивает:

– Жаль, что я не могу научить тебя большему. Синичка, я знаю, я учила тебя скрывать, кто ты есть. Но раз уж ты вылетаешь в большой мир – защищай себя. Любой ценой. Ты слышишь меня?

Я крепче сжимаю ее руку:

– Надеюсь, до этого не дойдет.

– Пообещай мне! – срывается она.

– Обещаю. Если что-то случится – клянусь, я не уйду ко дну одна. Глава 6

Фаррен

Лифленд – самый красивый и знаменитый сад всего континента. Полный цветов и деревьев со всех уголков света, он – настоящая жемчужина Портефлоре. Сегодня Эстерли выложило неприличную сумму, чтобы арендовать его целиком. От агентства буквально веет роскошью и жаждой заработать еще больше.

Это закрытое мероприятие только для заинтересованных сторон: персонала, будущих компаньонов и их семей. Сотрудники Эстерли и Лифленда в черных жилетах раздают вампирам входные программы – с нашими фотографиями, короткими автобиографиями и, конечно, итогами учебы и достижениями.

Каждому магу и ведьме отведен отдельный столик внутри огромного павильона. Растения между нами создают иллюзию уединения и таинственности, не возводя при этом настоящих стен. Сегодня нам предоставили доступ к бездонному гардеробу Эстерли, пригласили визажистов и, в конце концов, с гордостью вывели нас на «сцену». Я выбрала изумрудный брючный костюм, дополнив образ простыми золотыми сережками-шариками. Жаль, я не спросила у визажиста название той бордовой помады, которая так идеально подошла к оттенку моей кожи. Пятерых магов расставили среди нас – двадцати пяти участников.

У вампиров есть пятнадцать минут на общение с каждым из нас, прежде чем прозвенит таймер и заставит их двигаться дальше. Если кто-то действительно заинтересован, он может вернуться на второй раунд. В конце дня вампиры, желающие получить положительный ответ, делают нашим семьям компенсационное и личное предложение, надеясь, что мы выберем именно их.

Если же мы не найдем подходящего кандидата, у нас будет еще одна попытка через шесть месяцев, на следующей церемонии Корталли. А потом – позорное возвращение в родной Дом. Все называют это «быстрым нетворкингом», но мрачные юристы, прислонившиеся к кованым перилам павильона и щебечущие, как встревоженные мамаши, только напоминают: это куда больше, чем просто случайное свидание на свежем воздухе. Это общение на совершенно ином уровне. Союзы, заключенные здесь, могут как возвысить, так и уничтожить и мага, и вампира. Воистину – придворные союзники. Во время этого прославленного быстрого свидания вампирам запрещено прикасаться к нам. За прикосновение их немедленно выгонят. Только зрительный контакт – до заключения и подписания соглашения.

Я знала, что позорный провал моего сводного брата не сыграет мне на руку – число заинтересованных вампиров явно будет меньше. Но к тому, что на меня даже не захотят тратить пятнадцать минут и будут уходить после беглого взгляда, я оказалась не готова.

– Жаль, – слышу я. Один вампир обращается к другому, стоя в конце павильона. Думают, я не слышу. – С дочерью Великого Дома было бы не стыдно показаться, но вот ее репутация все портит…

Он не договаривает. Второй качает головой, и они уходят. Я заставляю себя дышать ровно и смотреть прямо. Улыбка не трогает мое лицо, когда болтливый вампир спотыкается о корень. Почти случайно. Почти. Сам виноват – не стоит шептаться в присутствии мстительного ветра.

Раздается звонок. К моему столику подходит супружеская пара, но, узнав меня по фото, спешно проходит мимо. Интересно, каково это – стать компаньоном двух связанных вампиров?

Если все пойдет наперекосяк, убить их обоих будет трудно. Я никогда не вытягивала воздух сразу из двух тел.

Я краем глаза наблюдаю за более взрослыми вампирами, медленно перемещающимися между столиками. Конечно, он не придет. И все же… я разочарована. Я бы не отказалась от десяти минут в его компании. Но он уже получил свою тайную превью-встречу и отчитался перед начальством. Я ведь не настолько важна, чтобы меня пригласили на личную встречу на прошлой неделе.

Я до сих пор удивлена, как легко было вытянуть воздух из губ вампира. Мне бы хотелось знать, сколько ему лет. Невозможно понять, насколько легко было бы убить хоть кого-то из этих вампиров. Надеюсь, мне не придется это выяснять.

Вампиры – странные создания. Сочетание хищной натуры и безупречной красоты делает их почти неземными. Из-за медленного старения возраст вампира можно определить лишь по тому, как он двигается, как говорит, что носит и как реагируют на него окружающие. Молодые – чаще всего нервные, с вечно голодным взглядом. Базовая компенсация, установленная Эстерли, достаточно высока, чтобы отсечь вампиров моложе ста лет – если только они не были богаты и титулованы еще до обращения.

– Кхм-кхм, – кто-то прочищает горло рядом.

Он то ли улыбается, то ли скалится – я не уверена.

– Да? – спрашиваю я, аккуратно улыбаясь.

– Вы Дюбуа.

Это вопрос? Или утверждение? Он хочет, чтобы я подтвердила? Вместо ответа я просто улыбаюсь. Он наклоняется ближе, вдыхая мой запах. Зрачки расширяются – он первый, кто подошел достаточно близко, чтобы почувствовать мою группу крови.

– Ваш брат сильно подпортил вашу репутацию.

Я широко улыбаюсь и не выдерживаю:

– Мой сводный брат. Только отец у нас общий.

– И все же… – Он потирает подбородок. – Все же Дюбуа. – Его губы растягиваются в широкой ухмылке. – Вместе мы могли бы вершить великие дела.

Теперь он действительно привлек мое внимание. В возрасте, но не древний. Дорогой костюм, кольцо на мизинце, аккуратная прическа, легкий, едва уловимый акцент. Я стараюсь не смотреть ему в глаза, чтобы не запомниться. Судя по точеным чертам лица, он, скорее всего, красив. А отсутствие перешептываний в саду подтверждает: он не из пяти монархов, значит, не герцог. Но то, как у меня поднимаются волосы на затылке, говорит само за себя – он пришел не ухаживать. Он смотрит на меня как на инструмент, а не на партнера. Если я выберу его, убить его будет непросто. И уж точно не получится сделать это тихо.

Я молчу, считая секунды до того момента, когда кто-нибудь из персонала наконец уведет его. Возможно, это самые долгие пятнадцать минут в моей жизни. В нем есть что-то неправильное, и все внутри меня требует – беги. Я стискиваю челюсти, заставляя себя сохранять спокойствие. В его возрасте он вполне может улавливать эмоции. Интересно, возможно ли, что с годами он развил вампирскую способность? Хотя такие таланты встречаются крайне редко – обычно они даны лишь представителям королевской крови или древнейшим из вампиров. Тем, кто уже перестал быть охотником. Природа и магия даровали им дополнительное преимущество, чтобы удержаться на вершине пищевой цепи.

У Леандра таких способностей нет. Он надеется, что они придут со временем. Как и дурная слава, которой он так жаждет. Он так и не рассказал мне, насколько силен его герцог.

Таймер звенит, призывая незнакомца уйти, но он не двигается. Подходит сотрудник и кланяется. Хотя у моего столика и нет очереди, правила есть правила. Вампир с презрением фыркает на бедного сотрудника.

– Я вернусь, – подмигивает вампир. – Увидимся.

Я молюсь, чтобы судьба была милостивой.

Лиам

Из зеркала заднего вида на меня смотрят холодные глаза. Монстр живет во мне – или я сам и есть монстр? За сотни лет, что я существую в этом мире, ответа у меня так и не появилось. Надеюсь, мне удастся найти кого-то, чье общество не будет в тягость.

Я протягиваю руку, в последний раз поправляя галстук на Моргане.

– Будешь мне должен отпуск. И прибавку.

Передаю ему наушник, и он ловко прячет его за волосами.

– На заметку: это плохая идея.

– Принято к сведению, – шепчу я, надевая второй наушник. – Раз, раз, раз-два-три.

Он показывает мне «о'кей».

– Последний шанс передумать, ваша светлость.

Я качаю головой:

– Иди. Ты и так уже опоздал по всем правилам светского этикета. – Я протягиваю ему маленький лавандовый мешочек из шелка. – Отдай его тому, на кого я укажу.

Морган кивает, убирая мешочек в карман.

– Что-нибудь еще?

– Развлекись от души.

– Минимум месяц оплачиваемого отпуска. Хочу домик у озера.

Прищурившись, Морган усмехается, открывает дверь и оставляет меня в одиночестве внутри моего винтажного «фантома»^[2], окруженного кавалькадой. В каждой машине находится по одному вампиру, а другие сопровождают Моргана и Амриту в саду.

– Давайте покончим с этим кошмаром, – ворчу я, когда они скрываются из виду.

Телефон вибрирует, и, заметив имя, я тут же отвечаю:

– Слушаю.

– Вы добрались благополучно? – доносится запыхавшийся голос Мелонроуз.

Я вздыхаю, скрещивая руки:

– Ты опять тащишь тяжести по лестнице? У нас же есть молоденькие вампиры для этого.

Она смеется:

– Я так предсказуема? Просто не хотелось лишать вас подчиненных, если вдруг они не доберутся до Масонри в целости.

Масонри – мое роскошнейшее имение, где мы все остановимся после Корталли. Символ моей власти. Я пока не настолько доверяю своей потенциальной партнерше, чтобы привести ее домой. Да и сначала ее нужно будет представить Двору.

– Как хочешь, – усмехаюсь. – Увидимся вечером.

– Удачи, – с улыбкой говорит она. – Она вам пригодится, ваша светлость.

Я отключаюсь и наблюдаю, как мимо проезжают машины, замедляя ход в надежде что-то разглядеть за тонированными стеклами. Пробки. Город просыпается, готовясь к воскресному веселью. Я бы с радостью влился в поток, пропустил пару бокалов, сходил на концерт… Но у меня есть обязанности перед моими вампирами и землями. Я должен сохранить мир, чего бы это ни стоило.

Бывают дни, когда я мечтаю избавиться от своей дурной славы. Я бы не отказался прогуляться по саду. Немногие помнят, но именно я пожертвовал средства на строительство Лифленда и лично следил за большей частью работ.

Я откидываюсь на спинку кресла, закрываю глаза и включаю наушник.

В ухе тут же раздается визгливый голос – голова начинает болеть мгновенно. Мартин, глава агентства, уже успел заметить мою свиту:

– Я так рад вас видеть! Но где же его светлость?

– Очевидно, не здесь, – отзывается Морган.

Я почти слышу, как он закатывает глаза.

– Но вы… вы как его представители?

– Мы представляем Двор, – спокойно отвечает Амрита. – Мы справимся сами, благодарим.

Я усмехаюсь, жалея, что не могу видеть выражение лица Мартина, когда они проходят мимо растерянного владельца агентства.

– Жалко, что ты не видишь, как на нас смотрят, – бормочет Морган. – Мы направляемся к павильону. Тому самому, который ты проектировал и который теперь служит концертной площадкой под открытым небом.

Музыка и цветы. Я обожаю, когда соединяются две мои любимые вещи.

Резкий вдох Моргана – знак: что-то пошло не так.

– Ли… – шипит он. – Фрэнсис здесь. Глава 9

Лиам

– Я узнаю эту спину где угодно, – шипит Морган. – Он сел к ней во второй раз.

Мне не нужно уточнений, к какой ведьме он подошел. Я уверен, он заметил внимание Моргана – и это только подогрело его интерес.

Морган бормочет в ухо:

– Он говорит с сотрудником Эстерли. Обсуждает компенсацию.

Мое обычно спокойное сердце гулко отзывается в груди. Мне не терпится услышать, какую цену он предложит, чтобы переманить Фаррен на свою сторону. Он уже много лет достаточно мудр и влиятелен, чтобы самостоятельно выбирать мага. Но появляется он только теперь – за несколько месяцев до моего вынужденного отречения, если не будет подписано соглашение, что кажется мне очень подозрительным.

– Он предложил базовую компенсацию, – сообщает Морган.

И все же Фрэнсис – первый, кто сделал предложение. Как и я, он испытывает слабость к первой положительной группе крови. Не то чтобы я собирался пить кровь своего компаньона, но если прибавить к этому фамилию Дюбуа – ту самую, что я ненавижу, – то ведьма становится для него идеальной парой, способной выбить меня из равновесия.

Пока мой сын проявляет интерес, к ведьме подходит еще один вампир. Морган его тоже узнает. Эвериан – настоящий монстр. Его три последних ведьмы исчезли или умерли при загадочных обстоятельствах. И если быть откровенным, меня изумляет, что агентство до сих пор позволяет ему искать нового мага. Это абсолютно незаконно, но в крови верховных магов содержится больше магии, вызывающей сильное привыкание. Я знаю, он поступит с Фаррен Дюбуа точно так же. И у него есть средства, чтобы это провернуть. Он – старый вампир, представитель высшего слоя вампирского общества. Не из моих подчиненных, иначе я бы давно его убил.

Морган приближается, чтобы я мог слышать лучше. Двое вампиров наперебой повышают ставки, пытаясь перекупить ведьму друг у друга. Иронично, что они даже не сочли нужным спросить ее мнение. Цвет крови затуманивает всю машину, застилает край моего зрения. Надвигается жажда крови. Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз заходил так далеко. Время замедляется, когда верх берет первобытный, животный инстинкт. Хотя я все еще контролирую себя, в моей голове появляется второй пассажир. Вампир внутри меня, который за те несколько раз, что встречал Фаррен, уже успел счесть ее своей.

Как они смеют бороться за то, что принадлежит мне? Я опасно много думаю об этой ведьме. Она должна стать моим магическим партнером. Не любовницей. И уж точно не собственностью.

– Что прикажете, ваша светлость?

– Жди, – командую, заставляя себя дышать ровно, пока ярость не утихнет. – Морган, – наконец произношу я.

– Да, ваша светлость?

– Удвой ставку и передай этим двоим, что, если они ослушаются, я убью обоих.

– Я все устрою.

Я слушаю, как Морган передает предложение.

Эвериан фыркает и иронично произносит:

– Конечно же, я понимаю, когда не стоит идти наперекор сильным мира сего.

Прекрасно сказано. Демонстрирует уважение ко мне и одновременно насмехается над моим сыном.

– Я поднимаю ставку, – шипит Амрита, вмешиваясь в перепалку.

Я без труда могу представить себе происходящее, даже не находясь рядом. Они одного возраста, но всем известно, что каблуки Амриты – ее излюбленное оружие, а ее скорость давно стала легендой. Мой сын прекрасно понимает, что Амрита с легкостью публично вытерла бы им пол.

– Добавь к предложению водохранилище у Огненной деревни Фейвиль, – говорю я. – Той самой, которую Луи годами мечтал отобрать у меня.

В наушнике слышится удивленный вдох. Семья Дюбуа веками враждует со мной за эту землю. Мелочная часть меня ненавидит саму мысль о том, чтобы отказаться от нее, но это будет мой решающий ход.

– Сделай громче звук в наушнике, – требую. – Отдай мне должное. Или пожалеешь, что был возрожден.

Слышу, как Фрэнсис резко дышит. Я легко представляю его холодный взгляд – он решает, стоит ли спорить. Он усмехается. Высокомерно. Я готов придушить его.

– Я предлагаю столько же, сколько и он.

– Тогда последнее слово за ведьмой, – говорю я. – К счастью, Фрэнсис, ты показал себя не с лучшей стороны.

– Я будущее. Ты – лишь отголосок прошлого, отчаянно пытающийся сохранить власть.

– Я запомню твои слова, – сухо отвечаю я. – Наверное, так и назову свои мемуары. Глава 11

Лиам

После того как я принял, пожалуй, самое безумное решение в своей жизни – выбрать Фаррен Дюбуа в качестве своего магического компаньона, – за ним последовало другое, не менее безумное. А почему бы и нет? Раз уж я ступаю в бездну, почему бы не посмотреть, насколько она глубока?

Мне нужно понять, что в ней такого, что с момента первого прикосновения в Соляриуме Эстерли я окончательно утратил здравомыслие. Я даже согласился пожертвовать одной из фигур на своей шахматной доске. Из года в год семейство Дюбуа приходит в ярость из-за того, что их водохранилище находится в моей собственности. Находилось. Теперь оно их.

Я добровольно отдал им эту территорию, только чтобы каждый день видеть Фаррен и искать на ее щеках созвездия веснушек.

Вот почему я оказался без охраны, в гостиничном номере, притворяясь Морганом – главой моей службы безопасности.

Надеюсь, он еще будет жив, когда я вернусь. Если, конечно, Амрита не прикончит его за то, что он помог мне сбежать сегодня утром. У меня есть еще один день, чтобы получше узнать своего будущего мага моего Двора. И немного личного времени, чтобы разобраться, почему эта ведьма вызывает у меня неудержимую жажду крови всякий раз, когда ей что-то угрожает. Желание защитить ее. Присвоить ее.

Телефон снова звонит. Я бросаю взгляд на экран – Амрита. Неудивительно. Должно быть, они уже вернулись домой и поняли, что я вовсе не с Морганом.

– Слушаю, – отвечаю я.

– Ты не дома, – ее голос звучит резко. – Что, черт возьми, с тобой происходит?

– Ты могла бы быть чуть конкретнее?

Она зарычала так, что я инстинктивно отдернул телефон от уха.

– Ты выбрал Дюбуа? Из всех ведьм ты выбрал ее?

– Да.

– Почему? – едва выдыхает она. – Магия этой семьи на грани исчезновения. Как она может помочь Двору? Почему именно она?

– Пока не знаю, – признаю я, – но намерен это выяснить.

Она тяжело вздыхает:

– Надеюсь, она стоит той вражды, что теперь разгорится между тобой и Фрэнсисом.

Я стону. Очень хотелось задвинуть эту мысль подальше и подумать об этом позже.

– И после всего ты позволяешь ей разгуливать по Портефлоре как ни в чем не бывало? – язвит она.

– А вот и причина твоего звонка, – ухмыляюсь я.

– Я просто не понимаю, зачем ты все это делаешь, – выдыхает она.

– Потому что подумал, что ей нужно немного времени, прежде чем мы отправимся ко Двору. Такое же, как и тебе после…

Я не заканчиваю – в этом нет необходимости. Амрита понимает.

– Это… благородно с твоей стороны. Ты сделал для нее больше, чем она заслуживает.

– Знаю, – просто отвечаю я.

– Где ты?

– В Эвергрине. На стойке регистрации сидела пожилая вампирша, она меня узнала, но уже поклялась хранить мою тайну. Большинство молодых вампиров в округе вряд ли поймут, кто я, когда я в этом облике.

Я опускаюсь в мягкое коричневое кресло у окна. Отсюда открывается неплохой вид на реку Уотер Роуз. Комната приятная – картины в стиле импрессионизма, малиновые ковры. Но это все равно не дом.

– Ладно, – вздыхает Амрита. – Только знай, я не стану оплакивать тебя, если ты погибнешь.

Лгать она совсем не умеет.

– Меньшего я от тебя и не ожидал, – говорю я. – Амрита, ты сама хотела этого. Чтобы это сработало, мне нужно побыть с ней наедине. Ведьма должна доверять мне.

Амрита фыркает:

– Она думает, что ты Морган, не так ли?

– Да, так будет легче узнать ее.

– Притворяясь кем-то другим? – Она вздыхает. – Иногда я забываю, что ты просто мужчина.

– Почему это?

– Ты запутаешь ее. Я не в восторге от семьи Дюбуа после всего, что было, но ты рискуешь подвести ее. Что произойдет, когда она узнает, кто ты на самом деле?

Я постукиваю пальцами по руке, делая вид, что играю на пианино.

– Я понимаю, но, когда я притворяюсь Морганом, моя репутация не бежит впереди меня. Кроме того, мне все равно придется все ей рассказать. Это неизбежно.

– Ладно. Но, пожалуйста, будь осторожен. И будь добр, отдохни, если будет возможность. Прошло слишком много времени с момента, когда ты отдыхал в последний раз.

– Это я и планирую.

– Ах да, я сделала то, о чем ты просил. На сайте spellBay больше не должно быть твоих волос. Кто-то зарабатывал целое состояние, клонируя твою ДНК. Я ясно дала понять: либо они завязывают, либо я заставлю их. Пара экземпляров все еще всплывает, так что держи ухо востро. Мы также сбросили все коды и пароли виллы – на всякий случай. Увы, они уже успели нарушить защитные чары. Их придется перенастраивать.

Пожелав Амрите спокойной ночи, я смотрю в окно, на то, как зажигаются уличные фонари. Сегодня Фаррен пошла против Фрэнсиса. Словно для нее это пустяки. Ведьма оказалась сильнее, чем я ожидал, и мне не терпится узнать насколько. Глава 13

Лиам

В понедельник ночью Амрита прислала мне сообщение: все готово. Масонри готов принять ведьму. Я выбрал для нее свободную комнату в том же крыле, что и мои покои, но достаточно далеко от офиса. Фаррен вольна обустроить ее, как пожелает.

Я не знаю, чего ожидать. Все это кажется безумием, но я весь в предвкушении. Прошло слишком много времени с тех пор, как меня что-то удивляло. Даже посылка от сына не произвела должного эффекта. Амрита прислала фотографии: в коробке лежали обугленные окровавленные пальцы – у бедняги была первая положительная. Обугленность намекает на магию огня. Кровь – на Фаррен. Вероятно, послание об угрозе для ее жизни.

Как мило.

Интересно, его ребячество – из желания заполучить ее или просто досадить мне? Предчувствие беды выводит меня из равновесия. Именно поэтому я до сих пор рядом с ведьмой. К счастью, мой Двор – один из самых цивилизованных из пятерки. Но в конце концов все мы вампиры.

Я отхожу от окна. Пора спуститься вниз и заглянуть в центр крови. Завтра мне не следует быть голодным – так я буду менее раздражительным. К тому же лучше дать ей немного времени освоиться, прежде чем иметь дело с вампиром, страдающим от жажды.

Я обещаю себе кофе после, и это поднимает мне настроение.

Я выскальзываю в коридор и проверяю ее дверь. Заперта. На замках – чары мага, нанятого отелем. Большинство вампиров не справятся с этой магией. Пока она не откроет дверь сама – все будет хорошо.

Я спускаюсь на лифте в подвал. Сегодняшний день оказался весьма поучительным. Я и забыл, как часто вампиры не узнают меня без свиты, трости, костюма-тройки и зачесанных назад волос. Никто не ожидает, что их герцог будет разгуливать по городу в футболке с логотипом музыкальной группы и пиджаке. Лишь немногие догадались – и, бросив на меня взгляд, полный уважения, молча отошли, уловив мой безмолвный приказ. Приятно осознавать, что это все еще работает.

Вампир из центра крови узнает меня сразу и низко кланяется:

– Добро пожаловать, ваша светлость. Менеджер сообщил, что вы спуститесь. Прошу. – Он указывает путь. – Сегодня вечером у нас для вас есть несколько хорошо подготовленных смертных. Разумеется, все в соответствии с порядками нашей территории.

Я разработал одно довольно полезное устройство, которое теперь используют на большинстве земель. Оно позволяет человеку сохранять уединение, пока капельница передает свежую кровь от донора к вампиру. Кадм по-прежнему придерживается старых методов. Семьям их доноров выплачивают приличную компенсацию, если те умирают, а это случается чаще, чем хотелось бы. Если, конечно, их заранее не загипнотизировали. Жертвы и доноры его земель часто носят шрамы до конца жизни, если вампиры ленятся залечить укусы в течение отведенных десяти минут.

Мы хорошо платим людям, пересекающим мою территорию, а мои вампиры получают свежую кровь. Кровь, хранившаяся в контейнерах, никогда не избавляется от привкуса пластика. Это одна из причин, почему вампиры счастливо живут как в моей столице, так и в Портефлоре, а люди проводят здесь сезон, после чего уезжают домой с солидной суммой денег.

Милая герцогиня Ондин, правящая восточными землями, – единственная причина, по которой Кадм и я до сих пор не объявили друг другу войну и не попытались перебить друг друга. Не то чтобы мы не пытались каждые десять лет или около того. Я прячу ухмылку. Как раз приближается то самое время. В голове всплывает образ Фаррен, и я хмурюсь. Прекрасно. Еще один человек, за которого мне теперь приходится беспокоиться. Она куда более хрупкая. Именно по этой причине я все откладывал.

Кровь во рту становится кислой.

Я закрываю капельницу и благодарю человека за ширмой. Она скорее для них, чем для нас. Судя по дыханию, запаху и крови, это мужчина из восточных земель, лет тридцати. Возможно, приехал подзаработать – на дом или на женщину. Люди ездят свободно. За вампирами же следят. Маги в основном остаются в Великих Домах, школах или городах, где можно раствориться среди людей и вампиров. А вот вампиры-монархи не любят покидать свои земли. Хотя те, у кого есть паспорта, могут путешествовать. К нам часто поступают запросы, ведь моя территория славится одними из лучших агентств по подбору магов для исполнения этих чертовых Соглашений, которые я сам помог составить. Теперь наличие закрепленного мага стало символом статуса среди вампиров. Доказательством того, что у них есть достаточно средств, чтобы убедить Дом предоставить одного из своих магов. Мне ненавистна мысль, что я не смог предвидеть этого.

Я горько об этом сожалею, но я всего лишь герцог среди вампиров. Я не могу исправить свою ошибку. И это не делает меня лучше, особенно учитывая, что я только что потратил больше денег на вознаграждение, чем большинство смертных увидят за всю свою жизнь, чтобы заполучить придворного мага. Валюта, отправленная Дому, который даже не потрудился обучить ее. Эта мысль еще сильнее портит мне настроение.

Амрита права. У меня не осталось других вариантов, и я не доверяю ни одному из своих детей, чтобы они перестали посылать убийц с целью устранить меня или разрушить мое тихое убежище.

Зачем вообще я решил завести детей? Глава 15

Лиам

Я с грустью смотрю на засохшее дерево в своих руках. Оно не должно было умереть сегодня. Это тисовое дерево могло бы жить сотни лет, если бы не росло на заднем дворе вампирского замка.

Я качаю головой и вытираю влагу с глаз и лба. Я вернусь и проверю, удастся ли спасти другие деревья, тогда это будет не полной потерей. Осторожно вытаскиваю занозы из ладоней, тихо проклиная свой характер. Не могу вспомнить, когда в последний раз терял контроль над собой. День выдался неудачным, и мне отвратительно осознавать, что это не я назвал ей свое имя. Раздражает и то, что нас обоих одинаково тошнит от вечеринок. В итоге я выместил все на бедном дереве.

Веду себя как вампир в его нервные двести лет. Просто катастрофа.

Не самое лучшее начало. Я дам ей немного времени освоиться – и себе остыть, прежде чем попытаюсь снова. Иначе суббота окажется еще хуже, чем я ожидал.

На улице уже стемнело, похоже, пока я занимался уничтожением деревьев, пропустил ужин. Надеюсь, Мелонроуз позаботилась о моей гостье. О ведьме. Придворном маге. Неважно.

Запах кофе приводит меня на кухню. Мелонроуз машет в мою сторону деревянной ложкой, как будто я непослушный ребенок.

– Это было грубо… – прищуривается она и добавляет с усмешкой: – Ваша светлость.

– Знаю, – вздыхаю я и наливаю себе кофе в большую кружку с надписью «Что есть, то есть». – Она меня разозлила, – добавляю я.

– Давно никто не позволял себе этого, – говорит она с опасно веселой интонацией. – Но, в ее защиту, она приняла тебя за другого.

– Она поела? – бормочу я в кружку.

– Поела. У себя в комнате. Это ее первая ночь здесь, ваша светлость. Она напряжена, возможно, даже больше, чем вы.

Я отмахиваюсь и делаю глоток кофе.

Мелонроуз открывает шкафчик, достает жестяную банку. Как только она ее открывает, воздух наполняется ароматом свежей выпечки с шоколадом, и у меня мгновенно текут слюни. Я тянусь за печеньем, чтобы обмакнуть его в кофе, но она отталкивает мою руку.

– Ты должен извиниться перед ней этим печеньем. Ты же знаешь, моя выпечка останавливала войны, сводила влюбленных и даже помогала детям появиться на свет, – она улыбается.

Я не сомневаюсь в Мелонроуз. Ее печенье – это нечто. Рецепт перешел к ней от бабушки, и только она знает секрет, почему оно вкуснее любого другого. Иногда мне кажется, что ее бабушка была ведьмой. Все эти годы я безуспешно пытался угадать ингредиенты – все напрасно.

– Может быть, на моем смертном одре. И то если захочу, – всегда отвечает она, когда я спрашиваю о рецепте.

Мои плечи поникают:

– Завтра. Я поговорю с ней завтра.

Она пожимает плечами и качает головой:

– Неправильный подход, ваша светлость.

Она протягивает мне печенье, перед тем как убрать банку на место. Я в любое время мог бы прийти и взять еще, но у печенья мисс Мелонроуз есть одна особенность: вкус печенья, когда ты берешь его сам, не такой, как если бы хозяйка предложила его тебе.

– Я знаю. Сначала мне нужно зализать свои раны. – Я морщусь, показывая ей свои руки.

Она хватает оливковое масло со стола и льет его на мои руки. Благодаря маслу и моей регенерации из моих рук вылезают занозы.

– Спасибо, – говорю я, целуя тыльную сторону ее руки.

– Перестаньте пытаться очаровать меня, лучше используйте свои чары на ведьме. Разве не в этом смысл?

– Что-то вроде этого. Доброй ночи, мисс Мелонроуз.

– Спокойной ночи, ваша светлость.

Я тридцать лет пытался добиться того, чтобы она звала меня Лиамом. Мелонроуз нарекла меня своим спасителем, поэтому я могу быть исключительно господином. Никогда Лиамом. Когда она была подростком, мать продала ее в рабство ко двору герцога Октавиана, чтобы расплатиться за долг. Девочка поразила меня, как и ее печенье, я выкупил ее из рабства. В обмен я предложил ей руководить моей кухней. Мне нужен был новый повар, а ей свобода. Это была идеальная сделка для нас двоих. Спустя пять лет она осталась, и я сделал ее управляющей во всех мои владениях. Как и Амрита с Морганом, она всегда рядом со мной. Моя странноватая семейка. Первая с тех пор, как два моих монстра покинули дом, чтобы сеять хаос в мире.

Я останавливаюсь напротив комнаты Фаррен и закрываю глаза, подслушивая. Я чувствую себя вуайеристом, подглядывающим за ее жизнью. Ее дыхание ровное, но она не спит. Я вдыхаю, наслаждаясь ее манящим ароматом и чем-то еще. Чем-то сладким. Теперь я понимаю, почему мисс Мелонроуз хотела, чтобы я отнес Фаррен печенье. Простыни шуршат, когда она двигается, и я слышу легкое постукивание по чему-то. Телефон.

Мне любопытно, кому она пишет сообщение.

Странное чувство переполняет меня. Ревность или гнев? Я заставляю себя отойти от двери и уйти в конец коридора, в свою комнату. Она не моя, чтобы я ее ревновал. И кроме того, она ведьма. Может быть, просто прошло слишком много времени с моей последней близости.

Я дважды мою руки, перед тем как открыть пианино, стоящее в центре огромной комнаты. На одной стене я повесил несколько струнных музыкальных инструментов. На стене рядом – библиотека пластинок, разделенных по жанрам, названиям и датам. В конце комнаты огромная, сильно больше, чем мне нужно, кровать, но она, как и многие другие вещи здесь, стоит лишь для вида. Эта комната уже больше похожа на мою, но все еще маска, которую я ношу. Я успокаиваюсь, как только касаюсь клавиш из слоновой кости. Я начинаю с легкого джаза и перехожу к более бодрой классике. Я почти останавливаюсь, когда слышу, как открывается дверь, но чувствую запах магии и понимаю, что я тут не единственный вуайерист. Я продолжаю играть, пока мелодия не заканчивается. Бросаю взгляд поверх пианино, надеясь пригласить ее войти. Прежде чем я успеваю промолвить хоть слово, она скрывается в своей комнате.

Фаррен

Я открываю балконную дверь, и меня обдает прохладный утренний воздух. Приободрившись, я протягиваю руку навстречу ветру, позволяя воздуху течь сквозь пальцы, и смотрю на сонную, причудливую деревушку внизу. Колокол бьет шесть раз, и его радостный звук эхом доносится до меня. Еще слишком рано для пробуждения вампирского городка – они просыпаются позже, чтобы их жители могли выспаться.

Вдали кто-то торопливо уходит, и я задаюсь вопросом, настоящий ли это Морган в патруле. Когда он скрывается в одном из зданий, я выглядываю с балкона налево – туда, где находится комната Лиама. Вытягивая шею, гадаю, спит ли он. Не то чтобы меня это волновало. Совсем не волнует.

Я надеваю те же джинсы, что и вчера, и последнюю чистую рубашку. Морщусь, глядя на свою одежду. Этот наряд определенно не подходит для вампирского Двора.

Мне нужна одежда получше.

Покидая комнату, первым делом замечаю спину огромного вампира, стоящего в конце коридора со скрещенными на груди руками. Он бросает взгляд в мою сторону, когда я прохожу мимо.

– Вам нужен кофе или что-нибудь еще? – спрашиваю я.

Его губы тронула легкая улыбка:

– Только что выпил чашечку, но все равно спасибо.

Я улыбаюсь в ответ:

– Хорошо. Не подскажете, куда мне идти, чтобы позавтракать? Это место похоже на лабиринт.

– Предоставь это мне, – раздается у меня за плечом хриплый голос.

Я ненавижу себя за то, что не услышала, как он подошел, и вздрагиваю.

Охранник склоняет голову.

– Если вы закончили с делами здесь, ваша светлость, то я вернусь в отряд.

Лиам кивает, охранник улыбается мне и уходит по лестнице. Лиам проводит рукой по растрепанным волосам, словно только что проснулся. Он одет скромнее меня: спортивные штаны и футболка музыкальной группы под названием Monochrome Zebras. Никогда о такой не слышала. На майке изображена зебра в розовую полоску, играющая на бас-гитаре.

– Ты планируешь очаровать весь мой персонал? – Лиам невинно моргает.

И почему он такой довольный, как будто вчера не лгал мне и не выходил из себя?

– О, так мы разговариваем?

Он потирает переносицу, между бровями снова появляется морщинка.

– Я знаю, что заслужил это. Я уже извинился…

– Нет, ты выдумал неубедительное оправдание, – сладко улыбаюсь я. – Ты собираешься извиниться сейчас?

Он отвечает страдающим тоном:

– Кофе. Сначала кофе. Ты можешь продолжить злиться на меня. А пока… – он предлагает мне локоть, – кажется, тебе нужна помощь в моем лабиринте?

После короткой паузы я беру его под руку, вздрагивая от электрического разряда, когда касаюсь его кожи.

– Прости, – он пытается улыбнуться. – Я знаю, что холодный.

Хотя на самом деле я вздрогнула вовсе не из-за холода, но я не собираюсь в этом признаваться герцогу-вампиру.

– Ну так что, – его глаза блестят, – по чашечке кофе?

– Пожалуй, поддержи мою зависимость, – вздыхаю я.

Он приводит меня на современную, чистую кухню с теплыми желтыми стенами. Она совсем не похожа на остальной замок – почти вдвое больше дома моей семьи, но при этом здесь царит атмосфера уюта. Кажется, этой комнатой действительно пользуются и часто собираются у большой кофемашины в углу. Я радостно ахаю, заметив целый ряд сиропов. Да это целая небольшая кофейня внутри кухни.

– Ты голодна? – спрашивает Лиам. – До завтрака еще час.

– Пока нет, – отвечаю я, подходя к самой дорогой кофемашине, какую когда-либо видела.

– Ты знаешь, как ей пользоваться? – интересуется он.

Я качаю головой:

– С таким количеством кранов и трубок – точно нет.

– Позволь мне. Обычное молоко подойдет?

Я киваю, стараясь скрыть улыбку. Этот разговор странно нормальный. Лиам открывает мини-холодильник под кофемашиной и делает порцию эспрессо, пока взбивает молоко.

– Ванильный сироп? – спрашивает он, перекрикивая шум.

Приятно, что он помнит. Все еще лживый придурок, но хотя бы запомнил, какой кофе я заказывала. Он тянется за сиропом, добавляет его в чашку и с мастерством завершает напиток, украсив молочной пенкой. Я замечаю красивый рисунок – тюльпан.

Он смотрит на меня, выжидая.

– Мне почти не хочется это пить. Не хочу разрушать цветок, – признаюсь я.

Он криво улыбается, и у меня внутри все переворачивается. Что в его улыбке заставляет меня трепетать?

– Это всего лишь рисунок.

Дверь в кухню открывается, испортив момент. Заходит Амрита, упирает руки в бока и прищуривается.

– У нас проблема, – шипит она.

Лиам поворачивается ко мне, его взгляд задумчив.

– Прошу прощения, долг зовет. Так что с извинениями придется подождать. – Он скользит мимо меня и уже через три шага оказывается на другом конце кухни. – Ах да, – добавляет он, – мой портной приедет к двум, чтобы снять с тебя мерки.

Он исчезает прежде, чем я успеваю что-то ответить или послать его ко всем чертям. Наверное, это не слишком профессионально. Но, по крайней мере, теперь у меня будет одежда.

Все утро я провожу, блуждая по этому до нелепости огромному дому. Никто не останавливает меня и не пытается заговорить, но от чувства, что за мной наблюдают, не избавиться. Через час меня находит мисс Мелонроуз.

– У вас гостья, мисс Фаррен.

По крайней мере, она не назвала меня Дюбуа.

Я иду за ней в другое крыло замка, в гостиную с массивным камином и обшитыми деревом стенами. На ковре узоры в виде странных зверей, выполненные в мягких желто-зеленых тонах. Из большого окна виден пруд – мне определенно стоит сегодня там прогуляться. Мисс Мелонроуз задергивает кружевные шторы ради уединения. Я вздрагиваю, заметив движение в углу. Маленькая вампирша была так неподвижна, что я сразу ее не заметила.

Мне стоит быть внимательнее. Она приближается и достает сантиметровую ленту. Я заставляю себя отвести взгляд, чтобы перестать пялиться. На вид ей не больше пятнадцати – безупречная кожа, огромные фиалковые глаза, миниатюрный рост. Но меня так просто не проведешь. Несмотря на то, что в ней нет крови монархов, она ощущается древней. Спрашивать возраст – дурной тон. И я не спрашиваю.

Она наклоняет голову набок, смотрит на меня пристально и изучающе, не отрывая взгляда от лица.

– Привет, – мурлычет она, – вы можете оставить нас, – говорит она мисс Мелонроуз.

Та почтительно кланяется и выходит, ни разу не повернувшись спиной к вампирше.

– Ты выглядишь так, будто я могла бы раздавить тебя двумя пальцами, – ее глаза сверкают.

– Внешность обманчива. Думаю, ты это знаешь лучше других, – отвечаю, прищурившись.

В ее взгляде появляется веселье, она потирает ладони:

– О, наряжать тебя будет весело. Можешь звать меня Мидж, – машет лентой. – Я могу начать?

Я киваю, довольная, что она хотя бы спросила. Кажется, я прошла какой-то тест, но не знаю какой. В Эстерли нас предупреждали: вампиры любят демонстрировать силу и всегда ищут момент, чтобы ею воспользоваться, – все равно, жив ты или мертв.

– Он заплатил мне вдвое больше, чтобы я приехала сегодня, – говорит она, прищурив глаза и наблюдая за моей реакцией. – Пришлось перенести Лулчинду и герцогиню на следующую неделю. Эти дамы будут в ярости. Вся вампирская верхушка хочет щеголять в новых нарядах на встрече с тобой в эти выходные.

– Хмм, – говорю я нейтральным тоном.

Когда она снимает мерки, я с удивлением понимаю, что ее прикосновения не вызывают у меня отвращения. Записывая цифры в блокнот и снова возвращаясь ко мне, Мидж без стеснения рассказывает, кого из известных вампиров она одевает. Среди ее клиентов – монархи всех пяти Дворов.

– Есть что-то, о чем мне стоит знать? – спрашиваю я как можно непринужденнее.

Она смеется, легко читая меня.

– Теперь я понимаю, почему Лиам потерял голову из-за тебя, – подмигивает она. – Ему будет очень нелегко уберечь тебя.

Я сохраняю нейтральное выражение лица и прячу ужас, подступивший к горлу вместе с обедом.

– Да? – выдавливаю я.

Мидж облизывает губы и наклоняется ближе:

– Будь осторожна с герцогом Кадмом. Говорят, он вырезал целый Дом ведьм с оливковой кожей и веснушками – совсем как у тебя. Просто суеверие, конечно… но все же… – она постукивает по носу. – Лучше держать ухо востро.

Я киваю, делая вид, что услышала нечто новое. Хотя на самом деле – нет. Этот монстр уничтожил семью моей матери. Мою семью. Дом Ветра. Стер с лица земли, как будто их никогда не существовало.

Хотя я надеюсь раствориться в безвестности, было бы ложью утверждать, что я не мечтала однажды стать настолько могущественной, чтобы отомстить герцогу, убившему мою семью. Ненавижу признавать это, но сомневаюсь, что смогу достичь такой высокой цели. Особенно учитывая, как мало у меня было магической подготовки.

Мидж щелкает пальцами перед моим лицом, возвращая меня в реальность. Цокает языком, погрозив пальцем:

– Я не люблю повторяться, ведьмочка.

Сжав зубы от ее обращения, я напоминаю себе не нарываться.

– Прости, – говорю с натянутой улыбкой. – Просто… много мыслей.

Она кивает, немного успокоившись:

– Что ты точно не хочешь носить?

– Оборки.

– Цвета, которых хочешь избегать? Может, красный?

Она снова проверяет меня. Пытается залезть под кожу. Не сегодня, Мидж.

– Красный – это просто цвет, – пожимаю плечами и подхожу ближе, нависая над ней. – Я не встречала цвета, который бы мне не шел. – Это неправда, но не позволю собой управлять, даже ей. Делая вид, что зеваю, выпрямляюсь. – Кроме того, думаю, ты достаточно опытна, чтобы понять, что на мне будет смотреться лучше.

Демонстрируя власть над вампиром, очень хорошо закончить разговор на лести. Особенно над вампиром такого возраста как Мидж.

Она постукивает себя по носу, еще раз оглядывая меня.

– Я узнала все, что мне нужно, – наконец говорит она. – Скажи своему господину, что у меня остались его мерки. Я отправлю его заказ вместе с твоим.

– Моему господину? – моргаю я. – Я придворная ведьма, а не слуга.

– Моя вина, – улыбается она, показывая слишком много зубов, чтобы выглядеть искренней. – Я уверена, что в конце концов все встанет на свои места. У герцога бесчисленное количество ведьм, жаждущих делать все что угодно, лишь бы стать его. К сожалению, ты умрешь, но в таком случае тебе будет все равно, не так ли?

Прежде чем я успеваю придумать остроумный ответ:

– Удачи, – хихикает он и выскальзывает из комнаты.

Я даю себя несколько минут, чтобы успокоиться и подождать, пока мои руки не перестанут трястись от гнева. Встав ближе к камину, я прислушиваюсь к треску, чтобы успокоиться. Стервы встречались мне и раньше. Это не в новинку. Кажется, они преследуют меня, куда бы я ни пошла. Но оскорбление от вампирши, которую я раньше никогда не встречала, отозвалось больнее, чем следовало бы. Особенно задела ее искренняя вера в то, что я могу так легко умереть и меня без усилий заменят.

Так меня видит Морган-Лиам? Из-за нового приступа гнева я жду еще несколько минут, чтобы успокоиться.

Лиам

Черт побери. Я не приглашал ни его, ни других королевских вампиров, кроме герцогини, надеясь, что они не придут. Но Кадм все равно собирается приехать. Ублюдок. Откуда он вообще узнал о моем приеме в эти выходные? Не то чтобы меня это должно удивлять – учитывая, как вампиры любят сплетничать. Но злит все равно. Этот вечер должен был быть спокойным ужином моего Двора. Знакомством, выдержанным в достойном тоне. А теперь ему приспичило поглазеть на ведьму. На мою ведьму. Я сжимаю челюсти.

Все знают, что он сделал с Домом Ветра. Но по мнению остальных герцогов и герцогинь, раз это произошло не на их землях – значит, это не их забота.

Уверен, именно это правило однажды погубит вампирское общество. Не то чтобы я был идеальным вампиром, чтобы выносить такие суждения, но нашему миру нужны и люди, и маги – они сдерживают хаос.

Кадм в это не верит. Он уничтожил единственный род магов, способных убить вампира за секунду – без изнурительных дней борьбы. Тем более – древнего вампира. Я не хочу, чтобы Кадм ступал на мою территорию. И уж тем более появлялся при моем Дворе.

– Что собираешься делать? – прерывает мои мысли Амрита.

Вот почему я жалею, что согласился править. Когда мы подписывали Кровавые Соглашения, мое имя оказалось в списке возможных правителей из-за моего создателя – и из-за того, что я был древнейшим из ныне живущих. Я согласился только после того, как увидел остальных кандидатов. Когда я посмотрел, как делятся территории, я использовал свой возраст и силу убеждения, чтобы заполучить земли с лесами, океанами и горами. Если уж приходится править – пусть это хотя бы будет место, где мне по-настоящему нравится жить.

В итоге за мной последовали древнейшие и богатейшие вампиры. Я кропотливо выстраивал эту территорию веками, превратив ее в жемчужину всех пяти королевств. И разумеется, другим дворам это не понравилось. А теперь мне приходится решать проблемы бессмертных идиотов, вместо того чтобы спокойно жить в лесной глуши, но поближе к деревушке с приличной кофейней. Современные удобства – моя погибель.

С тяжелым вздохом я массирую лоб между бровей.

– Есть соблазн закрыть границы… но это создаст новые проблемы.

– Если он приедет, остальные узнают.

Амрита права.

– Знаю. Знаю. Нам этого не избежать. Пригласи всю эту проклятую монархию. Только не больше десяти вампиров в их свите – хотя бы это мы сможем проконтролировать, – произношу я сквозь зубы.

Амрита кивает, потом склоняет голову и выходит, оставляя меня одного.

Я с тоской смотрю в сторону кухни. Утро испорчено.

Когда умерла леди Дюбуа, любое упоминание о ней было тщательно стерто второй женой Верховного мага. Словно ее никогда и не существовало. Вероятно, именно поэтому так немногие помнят, что у рода Дюбуа осталась дочь. Лишь единицы смогли связать воедино факты и родословную Фаррен Дюбуа. Даже я осознал, кто она, далеко не сразу.

А ведь она – последняя в своем роду. Я надеялся, что ей не придется сталкиваться с Кадмом. Или, по крайней мере, что у нее будет больше времени на подготовку. А теперь получается, что встреча состоится меньше чем через неделю после ее прибытия.

Это наводит на вопрос: насколько много она знает?

Воспитанная мачехой, вряд ли она знает что-либо о своих корнях. Особенно учитывая, что ее так и не обучили. Это сбивает меня с толку. Почему Дом, владеющий стихией, отказался обучать родную дочь магии, которая постепенно исчезает? Почему вообще позволили ей стать придворной ведьмой? Она – потомок двух древнейших родов, магическая знать.

Интересно, хочет ли она сама развивать свои способности. Но тогда что удержит ее от того, чтобы обратить свою силу против меня? На ее месте я бы так и поступил. Выросши под гнетом Соглашений, я бы злился.

Эти мысли окончательно портят мне настроение. С раздраженным рычанием я вскидываю голову, услышав стук в дверь.

– Входи, – огрызаюсь.

В приоткрытую дверь Домашнего Офиса в Масонри – нашей разведывательной штаб-квартиры – заглядывает Морган. Это сердце и мозг моего Двора. Вход сюда разрешен только высокопоставленным лицам или по особому приглашению. Здесь нет ни одного окна, а при закрытой двери помещение становится полностью звукоизолированным. По стенам развешаны карты территорий и Великих Домов. В хранилище под половицами лежат донесения моих тайных агентов.

– По шкале от одного до десяти насколько вы сегодня настроены на убийства, ваша светлость? Один – вы неестественно бодры и веселы, десять – вы вырвете мне сердце за то, что я зашел? – Его бесстрастный голос едва скрывает веселье.

Я устало опускаюсь обратно в кресло и откидываюсь на спинку:

– Уверенная восьмерка. Но сердце можешь пока оставить при себе.

Морган отвечает одной из своих фирменных сухих улыбок и входит в комнату.

– Амрита рассказала мне, что происходит. Я уже проинструктировал лучших. Они будут ждать на вокзале.

Я сам выбрал это место для своей резиденции. Укрывшаяся в горах и окруженная гигантскими елями, она хорошо защищена. Спрятанная в плотных зарослях, земля становится практически неприступной для любого, кто попытается на нее проникнуть. Здесь нет ни одного участка, подходящего для посадки самолета. По крайней мере, не такого, о котором кто-то знал бы. Лучший способ попасть сюда – поездом или по узкой дороге, по которой может проехать только одна машина. Я построил свое «Игольное ушко» именно для этой цели.

– Могу также предложить закрыть центры и перевезти людей в более надежное место? – спрашивает Морган.

Я киваю. Остальные монархи знают, что я не подаю свежую кровь на своих приемах. Кровь, конечно, будет, но не из вены. Слишком опасно. И слишком дорого, если человек умирает.

– Есть еще предложения? – спрашиваю я.

– Я приоденусь, – недовольно бормочет он. – Думаю, для леди Фаррен будет лучше, если мы оба будем рядом. Не то чтобы ты не сможешь защитить ее сам, – он отводит взгляд, – но у меня предчувствие, что Кадм сделает все возможное, чтобы остаться с ней наедине.

Я с треском ломаю свое любимое перо и наблюдаю, как чернила впитываются в дерево стола. Морган, надо отдать ему должное, даже не вздрагивает.

– Хорошая мысль, – отвечаю я, стискивая зубы до боли в челюстях.

– Я пошлю мисс Мелонроуз, чтобы она убрала здесь, – говорит Морган, взглядом оценивая разгром на моем столе. – А пока могу посоветовать найти Фаррен? После визита Мидж она была заметно расстроена. Немного побродила. Остановилась у пруда в саду.

У меня внутри все вздрагивает, когда я слышу ее имя у него на устах. Разум подсказывает, что я полностью доверяю Моргану и знаю, что он не перейдет границ. Но нужно несколько горячих секунд, чтобы напомнить себе об этом. Морган же с умом использует паузу, чтобы быстро покинуть комнату.

Я выхожу из Офиса и замечаю взгляды вампиров, следящих за каждым моим шагом. Это необходимо в Масонри, особенно после недавнего пополнения в моем окружении, но мне это не нравится.

Я открываю заднюю дверь и замираю. Она наклонилась над прудом, опуская пальцы в воду. На ее лбу залегла хмурая морщинка – она явно злится. Интересно, что именно сказала Мидж, чтобы так ее завести?

Я бесшумно и быстро приближаюсь. Настолько тихо, что большинство существ не почувствовало бы моего приближения. Но прежде чем я успеваю подать голос, она резко поднимает голову и смотрит прямо на меня. Ее злость словно стирается в одно мгновение. Остается лишь легкое раздражение.

– Можно? – указываю я на место рядом с ней.

– Это ведь твой сад, – отвечает она, сдвигаясь в сторону, чтобы освободить место. Я опускаюсь рядом и закрываю глаза, прислушиваясь к тихим звукам насекомых.

– Тебе нравится? – спрашиваю, сам удивляясь, как много для меня значит ее ответ.

Она кивает:

– Да. Думаю, мне он нравится даже больше, чем Сады Лайфленда.

– Почему?

Я, должно быть, выгляжу оскорбленным, потому что она прищуривается и от нее исходит почти ощутимая ярость, которую она еле сдерживает. Может, у нее все-таки есть огонь внутри.

– Там тоже красиво, просто… все кажется слишком прирученным. Каждое растение на своем месте, с табличкой. А здесь – живое. Более дикое. Настоящее. Мой ответ тебя обидел?

Я мотаю головой:

– Совсем нет. Я согласен с тобой, – слегка улыбаюсь я и замечаю, что ее плечи опускаются. – Просто оба сада мои, и я одинаково привязан к обоим. Но я правда понимаю ход твоих мыслей.

– Ты решил свою проблему? – спрашивает она.

– Нет, – признаюсь я. – Тебе знаком герцог Кадм?

Ее спина напрягается и на секунду весь облик выражает чистую ненависть, прежде чем отточенная «образованием» мимика скрывает эту эмоцию.

– Слышала о его репутации как герцога, – отвечает она.

Ее лицо становится невозмутимым. Быстро бьющееся сердце предает ее. Я боюсь, ведьма знает, кем он на самом деле является для нее.

– К сожалению, и не по моей воле, он прибудет в эти выходные.

Она делает глубокий вдох, сжимая кулаки.

– Оказывается, больше всего желают встречи с тобой монархи, – добавляю я.

Она приоткрывает один глаз и, не поворачивая головы, смотрит на меня. В ее взгляде – ни тени эмоций.

– Да, – отвечает она, потом поворачивает лицо ко мне и смотрит прямо в глаза. – Откуда ты знаешь? Я не думала, что кто-то вообще в курсе, кто я такая.

– К несчастью, каждый вампир знает, что произошло – и кто это сделал. Но твой отец действительно постарался, чтобы стереть всю историю твоей семьи.

– Прекрасно, – с горечью в голосе отзывается она.

– Иначе это тебя убило бы.

– Но если вы знали, почему никто из вампиров не вмешался? Почему он остался безнаказанным? – резко спрашивает она, в глазах снова вспыхивает гнев. – Ни один вампир не пришел на помощь.

– Это правда, – отвечаю я. – Но и маги не пришли. Хотя они были предупреждены. Кадм не скрывал своего страха перед Домом Ветра.

Ее плечи поникают, и она отводит взгляд.

– Я знаю. Именно поэтому я никого не прощу.

– Монстры повсюду, – бормочу я.

– Похоже на то, – отвечает она.

Я поднимаю бровь, пораженный ее слухом.

Она вздыхает и одаривает меня призрачной улыбкой.

– Знаешь, тебе не обязательно пытаться меня утешить. Похоже, я и так обречена – считай, дни сочтены.

– Кто осмелился тебе такое сказать? – спрашиваю я спокойно, сдерживая закипающую ярость. Кто в моем Дворе мог посметь?

– Только Мидж. Ей удалось вывести меня из себя.

Мои губы сжимаются в тонкую линию.

– Она тебе завидует.

Она холодно усмехается:

– Завидует мне?

– Представь, каково это – застрять в теле подростка на тысячу двести лет. А ты взрослеешь, у тебя есть шанс завести детей, жить. И она знает, что я не из тех, кто плохо обращается со своим Двором.

Она снова смеется, но в этом смехе все так же нет тепла. Странное несоответствие ее огненному характеру.

– Раз уж речь зашла о моей жизни здесь… Чего ты от меня ждешь? Кроме того, чтобы я подлатала твои обветшавшие защитные чары на границе?

Я провожу рукой по лбу и тяжело вздыхаю:

– Я надеялся, что ты сначала немного освоишься, прежде чем мы это обсудим.

Она прищуривается:

– То есть ты сам не знаешь?

Я смеюсь, хоть и натянуто:

– Прошу, учти: мне до сих пор успешно удавалось обходиться без придворного мага. Так что понятия не имею.

Ее глаза расширяются, а потом она впервые по-настоящему смеется – тепло, искренне. И впервые за столетия мне хочется быть смешным, лишь бы услышать этот звук снова.

– А когда я получу одно из тех симпатичных колец, как у твоей домоправительницы? – спрашивает она. В ее голосе – скрытая обида.

Я моргаю, удивленный:

– Тебе действительно нужно кольцо, чтобы всем было понятно, что к тебе нельзя прикасаться? Я думал, ты сама порвешь любого, кто попробует.

Она фыркает:

– Ты разрешаешь мне так поступать?

– Абсолютно.

Ее лицо выражает неподдельное удивление.

– А теперь, – говорю я, меняя тему, – хочешь еще латте?

Она качает головой:

– Слишком поздно для кофе. Разве что у тебя есть какао.

– Думаю, найдем горячий шоколад.

Я поднимаюсь и протягиваю ей руку. Она колеблется, прежде чем взять ее. Прикосновение вызывает дрожь, и, когда она отпускает, я ощущаю пустоту.

– Веди, – улыбается она. – Я все еще путаюсь в коридорах.

Мы входим на кухню, и я с облегчением замечаю, что она пуста. Я открываю шкафы и, перебрав макароны, нахожу нужную жестяную банку. Фаррен стоит в нескольких шагах от меня, сохраняя дистанцию, но, заметив банку, улыбается с любопытством.

– Тут я прячу свои любимые запасы, – улыбаюсь я и насыпаю большую ложку дорогого шоколадного порошка в кружку со взбитым молоком. Перемешав, добавляю щедрую порцию взбитых сливок и протягиваю ей.

Она делает глоток, ее глаза расширяются. Она вздыхает с явным удовольствием:

– Я думала, что пробовала горячий шоколад раньше… но, похоже, ошибалась.

Я довольно улыбаюсь, засыпая зерна в кофемолку для порции фильтр-кофе.

– Сколько чашек кофе ты выпиваешь в день? – спрашивает она.

Я пожимаю плечами:

– Я уже сбился со счета.

Когда я вдыхаю аромат свежеобжаренных зерен, лицо само собой расплывается в довольной улыбке.

– Лиам… – произносит она, облизывая губы.

– Да?

– Мне стоит уехать? – В ее глазах читается тревога, и я не понимаю, с чем она связана. – Мне кажется, из этого ничего не выйдет.

Я делаю глоток и ставлю кружку на стол:

– Фаррен, я подвел тебя дважды. Понимаю, почему ты злишься. И ты права – я до сих пор не извинился. Если честно, я отвык это делать. Я редко бываю неправ. А на твоем месте я бы потребовал извинений.

Она молчит, делая еще глоток. Ждет.

– Прости, что солгал. Я хотел, чтобы ты узнала меня таким, какой я есть. И тебе это удалось. Единственная моя ложь – имя. Заимствованное. Дай мне второй шанс, и я докажу, что на этот раз я честен.

Ее губы слегка поднимаются в улыбке:

– Просто ты не хочешь, чтобы другие ведьмы появлялись в самых неожиданных местах.

– О, кто рассказал? – стону я.

Она ухмыляется:

– Об этом все говорят. Охрана уже делает ставки, где появится следующая. Список на стене холодильника.

И правда – список мест по всему Двору и Портефлоре с именами и суммами.

– Говорят, кто-то из вампиров сорвал куш из-за той, что была вчера в поезде, – добавляет она.

– Умоляю, избавь меня от этого позора, Фаррен.

– Подумай еще. А сейчас, с твоего позволения, я допью остатки и пойду наслаждаться ванной.

На долю секунды я представляю, как она лежит в ванне, пена ласкает ее тело, с оливковой кожи стекает вода, а чашка горячего шоколада касается поверхности, раздвигая пузыри. Я моргаю, отгоняя это видение. Она – мой придворный маг, а не любовница. Несмотря на то, как мое тело реагирует на нее. Прочищая горло, я киваю, отпуская ее.

Она останавливается в дверях:

– А когда ты обманул меня во второй раз?

Я осушаю свою кружку и качаю головой:

– Отсутствие у меня классической красоты.

– О, я и не подумала, что ты врал насчет этого, – щеки ее моментально розовеют, губы сжимаются.

– Мисс Дюбуа, – подтруниваю я, – вы находите меня красивым?

– Не заставляй меня говорить, что я думаю. Особенно после того как ты вошел в дверь и она так и осталась кривой.

Я чуть не сгибаюсь от смеха. Не помню, когда в последний раз так смеялся.

Уже на выходе из кухни она оборачивается:

– Спасибо, Лиам, – она специально растягивает мое имя, словно пробует его на вкус. И я это заслужил. – За горячий шоколад.

– Пожалуйста, – отвечаю я, голос срывается на хрип. – Мисс Дюбуа?

Ее лицо тут же каменеет.

– Снова: просто Фаррен, пожалуйста. «Мисс Дюбуа» звучит отчужденно. – Она морщится. – Что ты хотел спросить?

– Да, Фаррен, – продолжаю я, наслаждаясь тем, как двойное «р» вытягивает старинный акцент, – тебе что-нибудь нужно? Что-то, что может раздобыть моя прислуга, чтобы ты чувствовала себя как дома?

Идиот. Ничего из того, что я могу ей дать, не сделает это место ее домом.

Она задумчиво облизывает губы. Не специально, но мое тело воспринимает это иначе.

Оставшееся напряжение уходит, и она улыбается с облегчением:

– Ничего не приходит в голову. Но если что – я скажу. Спасибо.

Я улыбаюсь, киваю и поворачиваюсь за второй чашкой кофе. Когда оборачиваюсь – ее уже нет. Почему рядом с ней я снова чувствую себя молодым?

Фаррен

Я глубже погружаюсь в ванну и делаю глоток этого шоколадного шедевра. Нежное какао с растаявшими сладкими сливками – наверное, это лучше секса. Сомневаюсь, что вообще что-то может быть лучше.

Из приоткрытого окна ванной доносится музыка – легкие звуки фортепиано окутывают меня другой, не менее блаженной, волной. Герцог продолжает сбивать меня с толку, оставляя в состоянии постоянной растерянности. Он совсем не такой, как я ожидала – или к какому меня готовили.

Он ведет себя так, чтобы я расслабилась и потеряла бдительность? В какую игру он играет? Что бы это ни было, меня не учили правилам. И мне ненавистно, как мое тело реагирует на него. Это предательство. Проклятая мазохистская душа.

Горячая вода снимает напряжение с плеч, пока я опустошаю кружку и слизываю остатки сливок с краев.

Раздается стук в дверь. Я закутываюсь в полотенце и открываю. В комнату вкатывает вешалку с одеждой работница, которую я не узнаю. Внизу – дорогие туфли на каблуках, стильные балетки и даже модные кроссовки. На полке аккуратно сложены две пары джинсов из приятной на ощупь и явно дорогой ткани. На вешалках – юбки, блузы, вязаные свитера в глубоких темных оттенках. В пластиковом чехле висит самое великолепное платье, которое я когда-либо видела. Золотая ткань будто соткана из солнечных лучей. Элегантное, но не вычурное. Идеальное. Интересно, как Мидж удалось все это организовать за один день. Зато теперь я точно буду готова к выходным.

Развешивая вещи, я замечаю еще одну сумку – шелковую. Сердце уходит в пятки. Внутри – набор нижнего белья и шелковый халат из восхитительно мягкого материала. Роскошь ошеломляет… и напоминает, зачем я здесь. Я засовываю белье в самый нижний ящик, как можно дальше от кровати.

Вместо него надеваю любимый объемный свитер поверх новой хлопковой ночной рубашки.

Из соседней комнаты звучит новая мелодия – Лиам сменил композицию. Она болезненно цепляет за душу. Это была любимая песня моей матери, когда она играла на арфе. Мои ноги начинают двигаться сами по себе – и прежде, чем я успеваю осознать, я снова стою у его двери. Глава 20

Фаррен

Я просыпаюсь раньше, чем звенит будильник. Нервничаю, думая о сегодняшнем дне.

Огромное количество вампиров приезжают сегодня, и среди них не будет ни магов, ни людей. Я буду одна на торжестве, куда все идут, чтобы поглазеть на меня. Первый маг при дворе Лиама. Это абсолютно странно для меня как для ведьмы, которая большую часть своей жизни провела на втором плане. Все хотят посмотреть, кого выбрал герцог Лиам. У меня ком встает в горле. Получится ли у меня? Должно получиться. Кто-то стучит в дверь.

– Проходите! – выкрикиваю я.

Дверь приоткрывается, и в комнату заглядывает мисс Мелонроуз:

– Ты голодна?

Я мотаю головой:

– Нет, спасибо.

Она вздыхает и кивает.

– Я так и думала. Парикмахеры и визажисты уже здесь. Герцог выделил им комнату поближе ко входу, чтобы мы могли держать это крыло закрытым для посетителей.

Я чувствую облегчение от того, что, несмотря на бесчисленное количество гостей, прибывающих сегодня, никому из них не будет позволено приблизиться к моей комнате.

Я киваю, хватаю золотое платье и туфли на каблуках и иду за управляющей по коридору. В нескольких шагах за нами следует здоровенный вампир.

Мисс Мелонроуз подхватывает меня за локоть и шепчет:

– Сегодня он отвечает за безопасность.

Я поднимаю голову и выпрямляю спину, прежде чем войти в комнату, где четыре женщины и двое мужчин стоят с различными инструментами, чтобы усовершенствовать мой образ. Шесть вампиров для меня кажутся перебором, но сегодня Лиаму нужно совершенство. И кроме того, платит он.

Сборы занимают три часа, но они стоят того. Я смотрю в зеркало, пораженная тем, что, несмотря на потраченное время и усилия, я все еще остаюсь собой. Просто безупречная версия меня. Я очень рада, что они использовали тональный крем, который хорошо лег на лицо и не выглядит искусственно. Они оставили мои кудри и вплели в них изумрудную прядь, чтобы напомнить гостям, какому герцогу я принадлежу. Одна из женщин распыляет духи за моими ушами, другая – над ложбинкой груди, большей частью прикрытой золотой тканью, оставляющей лишь намек на кожу, чтобы дразнить взгляд. Чувственно, но со вкусом. Я улыбаюсь и благодарно киваю персоналу. Те сияют с облегчением, и все одновременно кланяются. Я ошеломленно смотрю на их склонившиеся фигуры.

Позади раздается хриплый голос:

– Да, вы хорошо поработали. Можете идти.

Все шестеро хватают свои инструменты и уносят ноги. Я поворачиваюсь к Лиаму, и он задумчиво оглядывает меня:

– Хм…

Лиам сменил свою футболку на сшитый на заказ черный костюм с изумрудным жилетом и галстуком, в цвет пряди, вплетенной в мои волосы. На руках у него черные перчатки без пальцев, и он сжимает до блеска начищенную трость. В ней, несомненно, скрывается острый нож. Его темно-коричневые волосы уложены назад, но одинокая прядь все же выбилась на свободу.

Я напоминаю себе, что нужно сглотнуть.

– Почему «хм»? – Я знаю, как хорошо сейчас выгляжу. – Тебе не нравится? – спрашиваю я, поворачиваясь к нему с ухмылкой.

Он качает головой:

– Нет, ты прекрасна. Мне не нравится, что духи скрывают твой естественный запах, а макияж – веснушки.

Я ненавижу, как мои щеки горят под тональным кремом. Ему нравятся мои веснушки?

Он потирает подбородок, нахмурившись:

– Здесь не хватает одной детали.

Он достает маленькую коробочку из внутреннего кармана пиджака и протягивает ее мне. Это клише, но мне приятно. Я нечасто получаю приятные подарки или не получаю их вовсе, несмотря на фамилию «Дюбуа». Я открываю черную коробочку, и мои глаза округляются от удивления. Это простая золотая цепочка с вырезанной вручную веткой дерева, красиво сплетенной в узел. Из ветки растут маленькие, детально проработанные листья.

– Это потрясающе, – выдыхаю я. – Вампиры часто покупают своим магам ювелирные украшения?

– Понятия не имею, у меня ведь до тебя не было мага. В идеале наши отношения будут долгими. Позволишь? – спрашивает он.

Я киваю, возвращая ему коробочку.

Я вздрагиваю от прикосновения его тела к моей спине, когда он касается моей шеи. Его дыхание щекочет меня за ухом, когда кулон опускается на кожу, и Лиам закрывает застежку.

Чем старше вампир, тем меньше он дышит. Чувствуя его дыхание, я едва не забыла, кто он и кто я. Будто он просто красивый молодой парень в рваных джинсах, которого я встретила во время Соляриума в Эстерли, а не герцог Северо-Западных земель.

Его рука задерживается на моей шее, и по телу снова пробегает мороз. Она медленно скользит вниз по моей спине, и несмотря на то, что кончики его пальцев холодные, температура моего тела повышается в ответ на его прикосновения.

Дверь распахивается без стука, и Лиам рявкает у меня за спиной:

– Что?

Бедный вампир вздрагивает, осознав, что побеспокоил своего герцога.

– Ваша светлость, гости прибывают.

– Хорошо, – вздыхает Лиам, – ты свободен.

Вампир испаряется, закрыв за собою дверь.

Лиам рычит и убирает руки с моей спины. Место, где его ладонь касалась моей кожи, кажется обнаженным без его прикосновения. Он предлагает мне руку:

– Мы направляемся в львиное логово. Никуда не ходи одна. Если возникнут какие-то проблемы, кричи. Морган будет наблюдать за тобой.

Я не настолько беспечна, чтобы позволить себе остаться одной, но я киваю, и мы выходим из комнаты. Глава 22

Фаррен

Я ощущаю странное чувство потери, которое нарастает в тот момент, когда Лиам отпускает мою руку и уходит. Ни разу не обернувшись. Вместе с ним исчезает и едва наметившееся чувство безопасности, и я мгновенно вспоминаю, где нахожусь. В логове львов, каждому из которых не терпится стать свидетелем моего провала. Но не сегодня. И особенно не на глазах у этого чудовища.

Кадм протягивает мне руку, и в этот раз я сознательно избегаю его взгляда. Мне бы хотелось язвительно ответить, но Лиам прав – нужно быть осторожной. Кадм хохочет, как безумец, хватает мою ладонь и почти волоком тащит на танцпол, будто собирается завершить тот танец, которым мы с Лиамом наслаждались всего мгновение назад. Я благодарна, что музыка обрывается, – этот мертвец не успевает испортить ее. Звучит вальс, и Кадм уводит меня в круг. Это совсем не похоже на то, как двигался Лиам – мягко, в такт. Кадм тянет и толкает, и каждая клеточка моего тела протестует. К счастью, привычка и тренировки берут верх, и я просто двигаюсь.

– Я знаю, кто ты, – шепчет он с заговорщицкой ухмылкой. В его голосе – веселье, и он напоминает избалованного мальчишку, нашедшего чужую заначку с конфетами.

– Не думаю, что это был большой секрет, – отвечаю я, когда нас на несколько шагов разводит смена партнеров. Но передышка коротка, и мы снова в паре.

– Я думал, что уничтожил всех вас, – бормочет он, безрадостно усмехаясь.

«Уничтожил». Как будто моя семья – это зараза. Я представляю, каково было бы задушить его воздухом, окружающим нас. Но я знаю – если попытаюсь, умру задолго до того, как он переживет свою вторую смерть. Даже Морган не сможет меня спасти.

– Не представляю, о чем ты говоришь, – моргаю я, делая вид, что сбита с толку. – Трудно поверить, что ты решился бы угрожать мне на территории другого вампира.

На этот раз я встречаю его взгляд, когда танец вновь разводит нас. Несмотря на то, что я сменяю партнера, все мое внимание по-прежнему сосредоточено на Кадме.

Когда мы снова сталкиваемся, он улыбается своей неестественной, хищной улыбкой, оказываясь слишком близко:

– Я вижу, ты приглянулась Лиаму. Но не привязывайся к нему слишком сильно, маленькая ведьмочка. Ты все равно долго не продержишься.

– Похоже, ты плохо расслышал меня в первый раз, герцог, – шиплю я. – Мне не нравятся угрозы. Особенно в моем новом доме.

– Это не твой дом, – Кадм осклабляется, обнажая клыки. – Ты могла ускользнуть в первый раз, ведьма, но я исправлю эту ошибку.

Внезапно кто-то резко встает между нами. Морган элегантно кланяется Кадму и вежливо, но решительно отодвигает меня от него.

– Простите, герцог, – произносит он, выпрямляясь, – но я должен попросить вас больше не прикасаться к придворному магу Лиама.

Кадм плюет на пол.

– Ты пожалеешь, что вмешался, – бросает он и уходит с танцпола.

Морган подает мне руку и провожает к закускам. Стоит Кадму исчезнуть из поля зрения, как остальные вампиры тут же бросаются рассмотреть меня поближе. Морган не отходит ни на шаг, и я ему за это благодарна – хоть какая-то защита, даже если он выглядит напряженным.

Мой взгляд вновь возвращается к двери, через которую ушел Лиам. Я жалею, что не могу просто магией заставить его вернуться.

– Так это ты – причина, по которой мне пришлось обновить гардероб, – слышу я насмешливый голос за спиной.

Я оборачиваюсь и встречаю взгляд еще одной безупречно одетой вампирши. Она неестественно высокая, с короткими светлыми волосами и пронзительными голубыми глазами. На ней белоснежный комбинезон с широкими штанинами и глубоким V-образным вырезом. Дерзкий выбор, учитывая, что вокруг льется кровь. Длинная серебряная цепочка подчеркивает верх ее груди, в ушах поблескивают серьги-цепочки. Она выпячивает губы в манере утиного поцелуя. Смутно припоминаю ее фотографию с урока вампирской экономики – единственная представительница женской королевской линии. Герцогиня Ондин. Я отвешиваю ей легкий изящный поклон.

– Очаровательная крошка, – смеется она, кружась вокруг меня. Подходит слишком близко, вынуждая смотреть на нее снизу вверх, даже несмотря на каблуки. – Будь осторожна, ведьмочка. А то станешь жертвой этого чертова соперничества. – Она делает жест пальцами, который, как я предполагаю, намекает на размер их пенисов.

– У меня нет ни малейшего желания быть жертвой, – отвечаю, натягивая улыбку.

Она пожимает плечами:

– Дело не в том, чего хочешь ты. А в том, чего хочет он, – ее взгляд скользит к пустующему трону в конце зала. Она посылает мне воздушный поцелуй и разворачивается: – До встречи. Если, конечно, она будет, – зевая, она покидает зал.

Тут же другой вампир протягивает мне бокал. Я делаю вид, что отпиваю, слишком сильно улыбаясь и говоря ровно столько, сколько требуется. Глава 24

Фаррен

Я просыпаюсь в поле, усеянном полевыми цветами, и ветер ласково касается моих щек. Я снова ложусь на траву и закрываю глаза.

– Привет, маленькая Ткачиха Ветра.

Задыхаясь, я пытаюсь сесть, но, прежде чем успеваю вырваться, чьи-то руки обхватывают мое горло. Я пытаюсь призвать ветер, но он не откликается. Кроваво-красные глаза напавшего обещают мне смерть. Кадм смеется над моими бесплодными попытками вырвать воздух из его легких.

– Слишком поздно, маленькая ведьма. Теперь меня никто не остановит…

Я просыпаюсь от удушья, запутавшись в незнакомом покрывале. Прежде чем мой разум успевает хоть что-то понять, его срывают с меня. Я зову ветер и плачу от облегчения, когда он с готовностью отвечает мне. К счастью, я перестаю жестикулировать прежде, чем Лиам замечает это, и я не направляю магию против него. Герцог стоит надо мной, держа в руках покрывало. Мне не видно его взгляда. Он качает головой, и я тянусь рукой к стене, чтобы убедиться, что окно закрыто.

– Извини, что кричала, – смущенно бормочу я.

Он улыбается, качая головой, и снова накрывает меня большим клетчатым покрывалом. Мне не нравится смешок, что срывается с моих губ. Я убираю ткань с лица и вздрагиваю, когда вижу Лиама, сидящего на подлокотнике кресла рядом со мной.

– Ночной кошмар? – спрашивает он.

Мне ненавистно признавать, насколько сильно действует на меня его бархатный голос. Не худший способ проснуться утром. Или в любое другое время.

Меня годами учили скрывать все, что я знаю, от вампиров, но у меня стойкое ощущение, что большинство советов, которые мне дали в Эстерли, на Лиама не подействуют.

– К сожалению, – зеваю я, отмахиваясь от вопроса.

– Хочешь поговорить об этом? Или выпить чаю?

– Горячие напитки – твой универсальный ответ на все проблемы? – передразниваю я.

– Я пью кровь и зависим от кофе, так что это точно так.

– Кадм сможет добраться до меня здесь? – спрашиваю я тише, чем хотела бы.

Он замирает, как статуя. Его глаза сужаются, будто он спорит сам с собой. Наконец он наклоняется ко мне через кресло:

– Не напрямую.

– С помощью предателя?

Он кивает.

– Мы разберемся с этим, – говорит он. В его глазах мелькает вспышка гнева.

Я ценю, что у него еще остались чувства. Эмоции Лиама под контролем, как и у меня, но это всего лишь маска. Несмотря на свое бессмертие и возраст, он кажется… более человечным, чем немногие мужчины-люди, которых я встречала в своей жизни.

Я поджимаю губы. Почему я оправдываю его? Почему пытаюсь сделать так, чтобы он мне нравился? Он ведь просто мой начальник.

Тот самый начальник, на коленях у которого я провела удивительно приятный вечер. Я до сих пор могу представить его пальцы, скользящие по моим ногам. Что со мной не так?

– Куда ты ушла? – бормочет он.

Я стряхиваю с себя мысли:

– Что, прости?

Он грустно вздыхает и пытается улыбнуться:

– У тебя изменилось настроение.

– Как ты догадался? – прищуриваюсь я.

Он склоняет голову набок, не отрывая своих темно-карих глаз от моих зеленых.

– В этом мире осталось совсем немного вещей, которые я не изучил. А сейчас ты – моя любимая тема, – говорит он.

– Только сейчас? – спрашиваю я и тут же морщусь. Хочется дать себе подзатыльник. Что я делаю? Почему флиртую с этим вампиром? – Почему?

В его глазах снова загораются озорные огоньки, и он дарит мне свою кривоватую, едва заметную улыбку.

– У бессмертных немного иное… необычное восприятие времени по сравнению со смертными, – говорит он. – Нам нужно гораздо больше времени, чтобы устать от темы, которая нам… интересна.

Я натягиваю одеяло до самых щек, пряча пылающее лицо. Я не уверена, комплимент это был или скрытое оскорбление. Он поправляет на мне покрывало с осторожностью. Почти… с любовью.

– Постарайся немного поспать. Кадм не посмеет выступить против меня лично, – его губы скользят мимо моего уха. – Это битва, в которой ни один из нас не выйдет победителем.

Я киваю и закрываю глаза. Слышу, как стул скрипит по деревянному полу, когда он возвращается за свой стол. Он вполголоса напевает себе под нос, и я засыпаю под ритм его голоса.

Лиам

Пару сотен лет назад смерть человека не влекла за собой столько бумажной волокиты.

Теперь мы пытаемся соединить части тел, как можем, упаковываем личные вещи, используем вампирский дар принуждения на семьях погибших и выплачиваем им солидные компенсации. Фактически они были под моей защитой. Что бесконечно раздражает меня, как и планировала моя дочь.

Также это означало, что нам придется зачаровывать оставшихся доноров, чтобы они не помнили о смерти пятерых из своих.

Я не в восторге от того, что нужно зачаровывать других доноров и промывать им мозги, но вот поесть я, как и другие вампиры моего двора, люблю. Я не осмелюсь предположить, что произойдет, если вампиры потеряют доступ к свежей крови. Они прекрасно ведут себя, но только пока не голодны.

Заезжая на территорию Масонри, я надеюсь, что Фаррен осталась дома.

Уверен, все видели, как вчера Кадм пялился на нее. Его убийственный, алчный взгляд ясно давал понять: он отчаянно мечтает наложить свои наманикюренные лапы на мою придворную ведьму, чтобы бросить мне вызов. Ни для кого не секрет, что он жаждет моего трона и всего, чего я достиг. А то, что Изобель теперь под его крылом, – уже за гранью допустимого. Он настолько отчаялся, что готов подорвать мою власть всего через неделю после появления Фаррен?

Почему-то я уверен, что он догадался, кто она такая. В первые дни после приезда Фаррен кошмары ее не мучили, так что торжество, встреча с Кадмом и ночной кошмар – вряд ли простое совпадение. Я не считаю кошмары проявлением слабости. На балу, рядом с герцогом, Фаррен держалась безупречно. Но он – монстр, которого боятся даже другие монстры. Я почти жалею, что втянул ее в свою сумасшедшую жизнь. Почти.

Одна из моих сотрудниц, неприметная вампирша по имени Жоржетта, кланяется и, выпрямившись, избегает встречаться со мной взглядом.

– Герцог, на вокзале появилась вампирша, не принадлежащая ни одному из Дворов. Она просит аудиенции у леди Фаррен.

– Хорошо. Я встречу ее.

Она снова кланяется, и я направляюсь к вокзалу в сопровождении двух крепких охранников. Гвардейцев выбрала Амрита – они прошли аттестацию, хорошо известную своей жесткостью.

Я останавливаюсь у края платформы, где стоит женщина в темно-синем костюме и светло-голубом шарфе, скрывающем большую часть ее коротких темных волос. Множество золотых браслетов позвякивают на запястьях, создавая мелодичный звон. Поджатые губы и прищуренные глаза не скрывают раздражения, когда она замечает меня. Тем не менее она опускает взгляд в знак уважения. Но ярость в ее глазах подсказывает: ничто не доставило бы ей большего удовольствия, чем придушить меня.

– Здравствуй, герцог, – выплевывает она.

– Я думал, ты мертва, Флоренс. Сколько лет прошло? Почти тридцать?

Она слегка улыбается:

– Почти угадал. В последний раз, когда я тебя видела, ты собирался стереть с лица земли Дом Халлиш. – Она прищуривается. – Через пару месяцев это сделал Кадм.

– Флоренс, ты же знаешь, я не имел к падению Дома никакого отношения. Если мне не изменяет память, разве я сам не был жертвой в той истории? – я скрещиваю руки на груди.

– Спорный вопрос, – она тоже скрещивает руки, и это движение удивительно напоминает Фаррен. – Никто не заставлял тебя связываться с этим засранцем.

Я киваю:

– И то верно.

Протягиваю ей руку. Немного подумав, она все же принимает ее. Мы направляемся в Масонри. На лице Флоренс появляется более мягкое выражение, когда она замечает красоту деревни.

– Я и забыла, как здесь красиво.

– Не делай такой удивленный вид, – фыркаю я. – Обидно слышать. Я рад, что ты жива после падения Дома. Но почему ты приехала сейчас?

Она кусает губу:

– Конечно, из-за Фаррен. Точнее, из-за твоих «проблем с безопасностью».

– Я с этим разбираюсь.

– Это ты так говоришь, – отвечает она, поджимая губы.

Я фыркаю, не скрывая раздражения. Обидно, что она настолько не доверяет мне, что явилась лично. Хотя официально она не вступала в мой Двор, я позволил ей спокойно жить после того, как она сбежала от Кадма. Я не виню ее. Но теперь она – очередная фигура в моей нескончаемой партии.

– С Фаррен все в порядке. Она под моей защитой. Кстати… – я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней. – Кадм знает, кто она.

– А ты думал, почему я приехала? – приподнимает она бровь.

– У меня проблема. Но как я уже говорил, – я поднимаю руку, чтобы остановить ее, – я работаю над этим.

– Тебе лучше поторопиться, – шипит она.

– Я стар, – рычу я. – Но я не выжил из ума.

Она кивает:

– Удивлена, что ты вообще позволил мне приехать. Особенно учитывая, что я не принадлежу к твоему Двору.

– Все равно это было неофициально.

– Ты издеваешься, – хмурится она и качает головой.

– Бывает, – закатываю глаза.

В сейфе у меня лежит внушительное досье с информацией, которую Флоренс передавала мне веками – в основном про Кадма и про ныне несуществующий Дом Ветра. Этого не хватает, чтобы предъявить официальные обвинения, но достаточно, чтобы защищать мой Двор. Это настоящая причина, по которой я до сих пор позволяю ей быть на свободе. Она ненавидит Кадма почти так же сильно, как я. Враг моего врага и все такое.

Флоренс качает головой и криво усмехается. Она вздыхает, переступая порог холла:

– Ох, Лиам, как бы мне хотелось, чтобы ты не втягивал ее во все это. Ты должен был рассказать ей, кто ты такой, когда предлагал соглашение.

– Ты права. Это было эгоистично. Но… честно? Не думаю, что поступил бы иначе, – я съеживаюсь, вспоминая, как она узнала правду. Вот тут бы я все-таки хотел, чтобы все прошло по-другому. Следовало сказать ей в поезде. Или у фонтана. Но теперь поздно. Я не могу изменить прошлое. Да и уже дважды извинился.

– Что я должен был сделать? Оставить ее в своем Доме?

Флоренс выглядит подавленной. Мне интересно, что она недоговаривает.

Она отмахивается:

– Что сделано, то сделано. Отведи меня к ней.

Мы проходим через парадный вход и фойе. Я наблюдаю, как Флоренс взглядом отмечает все возможные выходы и расположение охраны. Я знаю, что она здесь ради Фаррен, но стоит мне хотя бы на мгновение заподозрить, что она представляет угрозу для безопасности ведьмы или попытается забрать ее у меня – я без колебаний дам волю своему монстру.

Двое охранников приветствуют нас, когда мы подходим к жилому крылу.

Я стучусь в дверь:

– Фаррен, я кое-кого привел для тебя.

Сначала она приоткрывает дверь, но затем широко распахивает ее с улыбкой. Ее взгляд скользит мимо меня и останавливается на Флоренс. Я надеюсь, что однажды она будет так же рада видеть и меня. Я замечаю, что она смыла вчерашний макияж – ее веснушки снова видны, и от этого у меня внутри становится чуть теплее.

– Фло, – шепчет она, бросаясь к ней в объятия.

Плечи Флоренс опускаются, она не пытается скрыть облегчение. Окинув взглядом комнату, вампирша скрещивает руки на груди и хмыкает:

– Какая простенькая комната.

– Ты слишком категорична, Флоренс, – замечаю я.

Фаррен закатывает глаза:

– Неделя была насыщенной. У меня не было времени выбрать образцы красок.

Я замечаю на кровати две книги из библиотеки: одна о местной флоре и фауне, другая – о новых охранных чарах. Из кружки на прикроватной тумбочке доносится аромат черного чая с абрикосом. Отлично. Она добралась до библиотеки. Рад видеть, что она нашла себе место в этих стенах.

– Пройдем в мой Домашний Офис, – показываю я в сторону коридора. Я доверяю своим сотрудникам, но обсуждать это лучше в звукоизолированной комнате.

– Там вообще мебель есть? – Флоренс моргает.

Я уже сожалею, что позволил ей сойти с платформы.

– Пойдемте, – Фаррен закатывает глаза и жестом указывает нам на выход. Я спускаюсь по лестнице следом за дамами, скрывая удовольствие от того, как уверенно Фаррен ведет нас к моему кабинету. Флоренс наблюдает за ней с растущим интересом – ведьма уже чувствует себя здесь как дома.

Я вставляю ключ в замочную скважину и открываю дверь. Фаррен заходит первой, отодвигает стул и садится на угол моего большого письменного стола.

Флоренс бросает взгляд на разложенную карту. Я не убираю ее – она не узнает ничего нового. Сажусь в свое черное кресло. Флоренс занимает стул Моргана слева от меня.

Я не могу не улыбнуться, наблюдая, как Фаррен сидит на столе, скрестив ноги и слегка наклонившись в мою сторону. Флоренс тоже это замечает.

– Похоже, тебе здесь удобно, – отмечает она.

Фаррен выпрямляется, но остается сидеть.

– А вы, похоже, знакомы, – дипломатично говорит Фаррен.

– Пересекались когда-то, – отвечает Флоренс с натянутой улыбкой.

Фаррен вопросительно поворачивается к ней, и ее выражение ясно дает понять – она вернется к этому вопросу позже.

– Что дальше? – спрашивает Фаррен.

– Мы усиливаем охрану наших земель, – отвечаю я, – а затем ждем.

Фаррен поджимает губы:

– Ждете чего?

Я киваю в сторону шахматной доски в углу кабинета. Фигурки на ней я вырезал сам столетие назад.

– Пока не все фигуры на доске.

Она смотрит на меня с интересом. Ее большие зеленые глаза напоминают мне весну и жизнь.

– Флоренс, я распоряжусь, чтобы твои вещи принесли и подготовили комнату. Ты можешь остаться здесь.

– Я буду жить в том же крыле, что и вы? – спрашивает она.

– Нет. У меня для тебя подготовлено место в другом крыле, – я сужаю глаза, чтобы она не вздумала спорить.

Она подчиняется, но раздражение все равно проскальзывает. Что ж, пусть встанет в очередь – она не первая, кому здесь что-то не нравится.

Теперь, когда Флоренс здесь… Сколько она собирается рассказать Фаррен обо мне? Мне следовало обсудить это с ней раньше. Но у меня не было времени. Проклятье. Все снова идет не по плану.

Фаррен бросает взгляд то на меня, то на Флоренс и вздыхает:

– Я устала. Можем обойтись без сцен?

Я встаю до того, как Флоренс успевает открыть рот.

– Фаррен, – мягко говорю я. – Что я могу для тебя сделать? Кофе? Печенье?

Она улыбается и качает головой:

– Нет, спасибо.

– Я хотел бы посмотреть отчет Моргана за вчерашний день. Вы можете воспользоваться моей спальней или кабинетом, пока в твоей комнате еще пусто.

Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы почувствовать, как Флоренс осуждающе смотрит на меня.

– Спасибо за предложение, но мы вернемся ко мне. Я не хочу нарушать твой покой.

Я почти сказал, что она может нарушать мой покой когда угодно, но благоразумно сдержал язык за зубами.

Фаррен

Флоренс затаскивает меня в ванную, включает воду в душе и в ванне, чтобы заглушить возможных подслушивающих.

– Что ты творишь? – шипит она.

А действительно – что я творю? Что со мной не так? Я хватаюсь за голову, раскалывающуюся с самого утра. Такая боль приходит, когда я слишком долго не чувствую прикосновения ветра к своему лицу.

– А что ты хочешь, чтобы я делала? – огрызаюсь я в ответ. – Я сама выбрала это. И если честно, я лучше останусь здесь, чем вернусь домой. По крайней мере, вампиры видят во мне личность, а не заразу. Но у меня не было возможности практиковать магию, и я до сих пор не знаю, насколько сильна. А теперь вот ты здесь. И что, если я недостаточно сильна, чтобы защитить нас – от Кадма, от Лиама, от двух его сумасшедших детей?

– Говори тише, – шепчет Фло, сжимая мои руки. – Соберись, Рен.

Она права. За дверью стоят вампиры. Может, они не такие старые, чтобы слышать все, но все равно нельзя терять осторожность. Я не могу позволить себе ошибку. Кажется, Лиам доволен мной – пока. Но как долго это продлится? Я вспоминаю его слова: «Нам требуется гораздо больше времени, чтобы утомиться от предмета, который мы находим… интересным». От этой мысли меня снова охватывает сомнение и смятение.

Я приближаюсь к Фло, прищуриваясь:

– Вы встречались раньше.

Щеки Флоренс мгновенно пунцовеют.

– Он называет тебя Флоренс, – продолжаю я.

Она облизывает губы и ерзает.

– Я не уверена, сколько мне стоит тебе рассказывать, – признается она.

– Выкладывай все, – требую я. – Или ты хочешь, чтобы герцог рассказал мне первым?

Она встает, наливает воду из кувшина в стакан, делает глоток и начинает:

– Я не знаю всех деталей. Твоя мама так и не сказала мне правду.

У меня перехватывает дыхание. Я не ожидала, что мама как-то связана с этим. Ее нервозность я бы сочла почти забавной, если бы не чувствовала, как сильно это все касается лично меня.

– Все, что я знаю, – Зефира встретила Лиама на концерте, который проходил во владениях герцога Кадма. Ты же помнишь, какая она была талантливая арфистка?

Одно из моих любимых воспоминаний – как мама играла на арфе. Я помню, как впервые попыталась использовать ветер, чтобы придумывать новые ноты и помогать ей играть. Она доставала арфу только тогда, когда отец уезжал на Совет Верховного Мага.

– Если ты видела его комнату и кабинет, то понимаешь – Лиам обожает музыку. Говорят, он может сыграть на любом инструменте, к которому прикоснется.

Это стало для меня новостью. Полагаю, мне не стоило удивляться после того, как я услышала, как он играет на пианино, и увидела стену, уставленную бас-гитарами, обычными гитарами, скрипками, виолончелями и целым набором прочих инструментов, выставленных напоказ. Я думала, они просто для декора. Предполагала. Не верила, что он умеет играть на каждом из них. Но, думаю, именно так и бывает, когда тебе две тысячи лет. Вампир с мозолями.

– Как и ты, она надеялась покинуть свой дом. Двадцать восемь лет назад она обратилась в агентство. Она бы стала отличной партией для Лиама, – тихо продолжает Фло. – И он не знал, кто она, когда предложил ей контракт.

Лиам сделал предложение… моей матери? Это слишком. Я опускаюсь на стул, подтянув колени к подбородку.

Фло замечает мой дискомфорт, но продолжает:

– Он веками боролся с законом, по которому герцог должен иметь мага. Зефира стала первой ведьмой, которой он предложил Соглашение. Но ее отец, твой дед, был так же упрям, как и твой дед со стороны отца. Он воспринял это как оскорбление. Во-первых, Лиам сделал предложение его дочери, а не ему лично. А во-вторых, она была старшей дочерью Дома Ветра и предназначалась другому магу – чтобы восстановить магию ветра. Смешивать магии было бы кощунством.

Мне ненавистно признавать, но дед был прав. Я – плод идеального сочетания генетики и правильно выбранного времени. И я ненавижу старого мертвеца, который заставил маму выйти замуж.

– Но она все равно пошла против него и согласилась.

Дышать становится трудно.

– Но что-то пошло не так, раз я здесь? Что случилось?

– Лиам ждал ее на вокзале. Но она не пришла. Вместо нее ее отец прислал гонца с сообщением, что она не приедет и он больше ее не увидит.

Фло делает глоток воды и качает головой:

– Лиам свернул гонцу шею, выпил его досуха и отправил твоему деду коробку с сердцем и запиской: «Бессмертие помнит всё».

У Фло по щеке течет слеза. Я вытираю ее.

– И он отомстил. Когда Кадм… – она сплевывает в раковину, произнося это имя, – когда он пришел в Дом Ветра, твой дед молил Лиама о помощи. Он был единственным, кого Кадм боялся. Но герцог прислал ответ: «Вы не нуждались во мне тогда – не нуждайтесь и сейчас». И это стало концом Дома. Единственная причина, по которой вы с матерью спаслись, – вы тогда жили в доме твоего отца, а я была у вас в гостях.

– Что случилось с мамой? – прошептала я.

– Твой дед напоил ее травами в день, когда она собиралась поехать к Лиаму. Очнулась она уже в Огненном Замке, за несколько часов до свадьбы.

Мысль о том, что мою мать заставили выйти замуж за моего отца, – это слишком. Я знала, что их союз не был создан по любви, но я даже не представляла себе такого. Меня рвет тем немногим, что я съела за обедом, прямо в унитаз, и я разражаюсь слезами. Фло обнимает меня, и мы обе рыдаем, прижавшись друг к другу.

Лиам

– Что на этот раз? – рычу я, втягивая клыки. Фаррен выходит из-за моей спины, и я почти сразу начинаю по ней скучать. Она встает рядом, едва заметно прижимается к моей руке, и мое тело расслабляется. Что со мной происходит? Я чувствую себя зависимым. Мне постоянно ее мало. А ведь я даже не пробовал ее крови. Мысль о том, как я пью ее кровь, заставляет мое сердце забиться быстрее. Я уже и забыл, каким мучительным может быть это желание. Но я не смогу попробовать кровь Фаррен. Просто не смогу потом остановиться.

– Привет, Морган. Как у тебя дела? – спрашивает Фаррен. Я едва сдерживаю улыбку – в ее голосе звучит раздражение, которое она не особо скрывает.

– Мы поймали еще одну ведьму, – вздыхает Морган. – Я посадил ее в подвал. Хочешь заняться ею до того, как придет Амрита?

– Думаю, в этом есть смысл, – вздыхаю я.

– Где ее нашли? – спрашивает Фаррен, не скрывая насмешки. – Мне просто интересно, выиграла ли я хоть что-то в этот раз?

– В ванной его светлости.

– В его… где? – голос ее резко меняется.

Холодный воздух словно исчезает, уступая место волнам яростного жара, исходящего от ведьмы рядом со мной. Я опускаю на нее взгляд – в ее глазах пылает жажда убийства. Из-под пальцев поднимается дымок, который тут же уносит прочь резкий порыв ветра.

Похоже, я не единственный, чьи собственнические чувства задеты.

– Уже вторая, которую мы находим там, – продолжает Морган, делая вид, что не замечает бушующей магии Фаррен.

– Вторая? – ее губы растягиваются в зловещей усмешке.

– Что ж, – говорю я, не в силах скрыть веселья, – хорошая новость в том, что в мире только две ведьмы, владеющие экземпляром моей ДНК.

– Рада, что тебе это кажется смешным, – опасно прищуривается она. При ее росте в 160 сантиметров это выглядит абсолютно очаровательно.

– Думаю, мы, скорее всего, встретимся с обеими ведьмами до того, как соглашение будет подписано.

– Безусловно. Уверен, новости о твоем прибытии заставили их поторопиться. Они надеются… соблазнить меня другими способами.

Я сожалею о выборе слов, потому что жар, исходящий от Фаррен, становится невыносимым.

– Ну, с этим я могу помочь. По крайней мере, обновлю защиту. Это не остановит распространение твоей ДНК, но хотя бы поможет в остальном. Твоим чарам на границе уже пять лет.

– Мне не послышались нотки осуждения?

– Кто-то должен обновлять чары каждый год.

– Спасибо богине, что ты здесь, – подмигиваю я. – Завтра прокатимся по территории. А пока мне лучше узнать, откуда эта ведьма. Похоже, придется испортить веселье моей охране.

Фаррен кивает, ее плечи наконец расслабляются.

– Тогда до завтра. Спокойной ночи, Ли.

Это фамильярное сокращение обжигает меня изнутри, напоминая, что я все еще возбужден. Я смотрю, как она исчезает за дверью дворца.

– Ни слова, – предупреждаю Моргана. – Пошли. Побеседуем по душам с нашей ведьмой.

Лиам

Не таким я планировал свой вечер. Мне приятны ее внимание и ее пальцы, вонзающиеся мне в грудь, но было бы куда лучше, если бы Фаррен не была под действием зелья.

Незнакомая ведьма проходит слишком близко, едва касаясь моего локтя. Я настолько сосредоточен на Фаррен, прижатой ко мне всем телом, что даже не услышал шагов. Если бы я не держал в руках ту, кого желаю, я бы уже снес этой самоуверенной незнакомке голову.

– Как ты смеешь ко мне прикасаться! – рычу я.

На ней вызывающее кожаное платье, едва прикрывающее грудь. Она поспешно пятится назад.

– Прошу прощения, ваша светлость. Мои самые искренние извинения, – бормочет она, не сводя глаз с моих клыков.

Ей повезло, что я занят ведьмой, которая сейчас использует меня как шест для танцев.

Фаррен поднимает голову с моей груди и сердито смотрит на ведьму:

– Это она. Я узнаю ее магический след. Та, что подмешала тебе это в пиво. – Она указывает пальцем, алым от жара. – Эй ты! Лучше тебе бежать. Попробуешь такое еще раз – я сожгу тебя дотла, а ветер развеет твой пепел так, что тебя никто и никогда не найдет.

Потрясающе. Оказывается, Фаррен Дюбуа – та еще сквернословка, когда допивается до чертиков. Окажись мы в менее людном месте, мне бы это даже понравилось

– Найди себе другого вампира, – продолжает она, голос повышается. – Этот уже мой. – Она вцепляется в мое плечо, и ее пылающие пальцы почти подпаливают мне волосы.

Она становится монстром из-за ревности. И делиться она не собирается.

– Если я увижу тебя снова, – добавляю я с холодной яростью, – я позволю ей сдержать обещание.

Та мгновенно кланяется и испаряется с помощью магии.

– Нам пора, – шепчу я Фаррен в ухо, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. Мне больше двух тысяч лет. Я должен уметь себя контролировать.

– Это обязательно? – шепчет она, прижимаясь ко мне.

– Еще как. Я бы не хотел перебить всех, кто смотрит на тебя так, как сейчас. – Я сжимаю зубы.

– Обещаешь? – хихикает она.

Я все еще крепко прижимаю ее к себе, пока выношу из концертного зала. Слишком много взглядов провожают нас.

– Они все тебя хотят, – бормочет она, выглядывая из-за моего плеча. – Как жаль, что у них ничего не получится!

Мы еле добираемся до машины, никого не убив.

– Кто выключил солнце? – стонет она, свернувшись у меня в руках.

– Сейчас ночь, дорогая, – шепчу я, открывая дверь машины и осторожно усаживая ее внутрь.

Я запираю двери и включаю кондиционер, пытаясь справиться с запотевшими от ее жара стеклами. Запах ее крови, смешанный с ароматом корицы, имбиря и взрывного шафрана, заполняет машину, сводя меня с ума.

Я аккуратно касаюсь ее губы. Должно быть, порезалась о бокал. Прислоняю лоб к ее лбу:

– Ты пылаешь.

– Сгораю от желания, – мурлычет она, сползая со своего сиденья ко мне на колени и прижимаясь к моим бедрам. – О, значит, и вы хотите меня, мистер герцог?

Она двигается точно туда, где мне уже больно сдерживаться.

– Бархатисто-гладкий, – шепчет она, прикусывая мое ухо.

Я облизываю губы, ощущая вкус крови. Ее ранка уже затягивается, но следы еще остались.

Нет.

– Фаррен, – сквозь зубы произношу я. – Я не смогу везти тебя домой, если ты будешь сидеть у меня на коленях. – Мое сердце колотится так громко, что я удивляюсь, как его не слышит весь квартал.

– Так не вези, – шепчет она, целуя меня.

Ее ноги обвивают мои бедра, губы требуют продолжения. Я так отчаянно хочу присоединиться к этой игре, но остатки человечности во мне сопротивляются, ведь я знаю, что она должна быть трезвой, когда я буду с ней снова и снова, пока единственным словом на ее губах не останется мое имя.

Вместо этого я крепко хватаю ее за бедра и пересаживаю на пассажирское сиденье, пристегиваю ремень безопасности, не дав ей возразить.

– Лиам… но я хочу тебя… сейчас…

– Обсудим это завтра, сокровище, – цежу я, закусывая губу до крови. – Посмотрим, как ты будешь себя чувствовать.

Я мчусь быстрее положенного, проскакивая на красный и игнорируя знаки остановки. Звуки клаксонов сопровождают нас на всем пути. Но никто не останавливает нас – городская охрана знает большинство моих машин. Пальцы Фаррен, то и дело скользящие по моему бедру, лишают меня последних остатков самообладания.

С грохотом въезжаю в гараж, где у входа меня уже ждет Амрита.

– Лучше бы тебе быть призраком, иначе я убью тебя снова, – шипит она.

– Убей меня завтра, – в тон ей отвечаю я, распахивая дверцу.

Фаррен почти падает на землю.

– Приве-е-ет, Амрита-а-а! Меня чем-то напоили! – визжит она. – И теперь я вся горю! Скажи Лиаму, чтобы он устроил мне классный секс!

Амрита моргает. Шок на ее лице быстро сменяется яростью.

– Зелье вожделения, – с трудом говорю я. – Можешь наорать на меня завтра.

Фаррен смотрит на Амриту через мое плечо:

– Ты та-а-акая хорошенькая. Я надеюсь, мы с тобой станем друзьями.

От меня не ускользает потрясенное выражения лица Амриты, но она быстро справляется с этим. Она привыкла, что большинство комплиментов звучат приторно. Обычно их говорят, когда кому-то что-то нужно. Она не привыкла принимать комплименты безвозмездно.

Температура Фаррен продолжает расти, и я почти шиплю, когда прикасаюсь к ней.

Я кладу ее на кровать и делаю два шага назад.

– Я позову Флоренс, чтобы она была с тобой.

– Нет, – жалобно тянет она. – Не оставляй меня.

От ее слов мое сердце сжимается. Я не могу пропустить ее мольбу мимо ушей.

– Кроме того, – продолжает она, – нет смысла звать Фло. Она не даст мне то, чего я хочу. – Фаррен сияет, довольная собой.

Я фыркаю, пряча смех, и сажусь на край ее кровати:

– Что мне делать?

Она встает, заваливаясь на стену:

– Душ. Мне нужен душ. Сейчас же.

Надеюсь, холодный душ пойдет мне на пользу так же, как и ей.

Я хватаю ее за плечи, до того как она успевает рухнуть на пол, и помогаю дойти до ванной. Включаю ледяную воду, прислоняюсь к стене, выложенной из серого камня, и держу Фаррен под струями воды, пока мы оба не промокаем насквозь.

– Сними, – требует она. – Сними с меня все это. Сейчас.

Она борется с футболкой, и я протягиваю руки, помогая снять ее через голову, пока она просто не сорвала ее. Она извивается, освобождаясь от платья, и я слышу, как оно шлепается на дно душевой кабины. Я упорно продолжаю смотреть поверх ее мокрой головы. Ледяная вода превращается в пар, соприкасаясь с ее пылающим телом. Создается ощущение, будто мы в сауне.

Снизу доносится восхитительный смех, пробивающийся сквозь струи воды:

– Тебе не положено быть одетым в душе, мой глупый герцог. Ты должен быть голым. Как я.

Ее руки хватаются за мою рубашку, пытаясь стащить ее.

– Фаррен, – умоляюще произношу я. – Ты невыносимо усложняешь ситуацию.

– Знаю, – смеется она. – В этом и смысл. Просто сними рубашку. Делов-то.

– Я обещаю, если это все не только действие зелья вожделения, но и твое настоящее желание, я буду счастлив вернуться к этому разговору позднее.

– Зачем ждать, когда у нас есть сейчас?

Ее пальцы блуждают у меня под футболкой, от этого прикосновения я чуть не отпускаю ее.

– Фаррен, – молю я.

– Может быть, тебе просто не нравятся ведьмы? – спрашивает она.

– Нет, я с уверенностью обещаю тебе, что дело не в этом. Я… – Что бы я там ни собирался сказать, я забываюсь, когда ее пальцы скользят к моим джинсам.

Она перестает хихикать, осознав, как сильно я хочу ее. Она без сознания падает в мои руки. Я осторожно выхожу с ней из душа, аккуратно заворачиваю в огромное пушистое темно-зеленое полотенце. От одного взгляда на ее обнаженную кожу у меня перехватывает дыхание от желания. Меня сожжет не Фаррен. Я сожгу себя сам, по собственной воле.

Мне срочно нужно поесть. Я укладываю Фаррен в кровать и накрываю одеялами. После того как действие зелья закончилось, температура ее тела начала резко падать.

Я развожу огонь в камине и возвращаюсь на край ее кровати. Пламя в камине разгорается, и тени от огня пляшут на веснушках ведьмы. Я тянусь, чтобы дотронуться до них, но тут же опускаю руку себе на колени. Пишу Амрите, и она приносит мне один из отвратительных пластиковых пакетов с кровью. Сейчас это лучше, чем ничего. Я не доверяю никому находиться рядом с Фаррен.

Она моя.

Я жду, глядя в окно. Я испытываю облегчение, потому что кровь помогает мне прийти в себя, но, к сожалению, чтобы успокоить мое возбуждение, мне нужно больше времени.

Проходит несколько часов, и наконец Фаррен поднимается и начинает кашлять. Я протягиваю ей стакан воды. Она делает глоток и моргает, прогоняя сон.

Взгляд Фаррен останавливается на мне, в нем растет страх.

– Что? – спрашиваю я. – Что-то все еще не так?

Она качает головой:

– Нет. Я просто пытаюсь решить, делать ли мне вид, что я не помню, как набрасывалась на тебя прошлой ночью.

Мои плечи опускаются от облегчения, что с Фаррен все в порядке.

– Дай мне знать, что ты решила, и я подыграю.

– Зелье без запаха. Кто бы мог подумать… – Она стонет, хватаясь за голову.

Я протягиваю ей обезболивающее.

– Ну хоть теперь у нас осталась всего одна ведьма, – говорю я.

Она бросает на меня непристойный взгляд, очаровательно морща носик. Мое сердце пропускает удар. Не та беспристрастность, на которую я рассчитывал. Я в заднице.

– Что? – невинно спрашиваю я. – Поторопился?

Ее взгляд опускается с моих глаз на губы, а щеки становятся ярко-розовыми.

– Ты мне совсем не облегчаешь задачу, – шепчу я.

Она улыбается:

– Знаю.

Я узнаю шаги за дверью и вздыхаю:

– Долг зовет. Ты не против, если Морган зайдет?

Она кивает. Морган стучится и заходит в комнату, его лицо мрачнее обычного.

– Только что пришло, – говорит Морган, доставая из пиджака письмо. – Оно для Фаррен.

Фаррен хмурится и забирает у Моргана письмо. Увидев печать Верховного Мага, она морщится. Ведьма берет с прикроватной тумбочки заколку для волос и вскрывает конверт. На ее лице не отражается никаких эмоций, но я вижу, как у нее перехватывает дыхание и как она проглатывает свой гнев.

– Верховный маг «просит» меня присутствовать в пятницу вечером на моем Пробацио. Тодрик Горпин.

Фаррен переполняет чистая ярость, и края письма начинают тлеть.

– Могу я взглянуть на письмо до того, как ты уничтожишь его?

Она передает мне бумагу, кивая.

– Извини, – улыбается она. – Моя магия стала проявлять характер.

Она смотрит на свои пальцы, будто видит их впервые.

– Они могут это сделать? – спрашивает Морган. – Потребовать ее присутствия? Без обид, леди Фаррен, но технически ты будущий член Двора Лиама.

– Еще ничего не подписано, – вздыхает Фаррен. – Кроме того, когда в Великих Домах рождается ведьма, они берут у нас кровь в наш первый день рождения. Для использования чар выслеживания и для шантажа. – На ее лице появляется отвращение, и она сердито сжимает одеяло. Я уверен, что мой взгляд такой же.

Для меня это новость. Мне хочется придушить весь Совет. Насколько же варварски они себя ведут? Ирония в том, что они даже не вампиры. Где же их пресловутая цивилизованность?

– Созываем собрание. Нам понадобятся Амрита и Флоренс. Мой кабинет, через пятнадцать минут.

Морган кланяется и удаляется. Я поворачиваюсь к Фаррен – ее взгляд устремлен в никуда, будто она пытается отстраниться от реальности.

– Если они узнают, что я наследница огненной магии, меня отправят обратно, – шепчет она. – К отцу.

– Только через мой двухтысячелетний труп, – отвечаю я, снова предлагая ей руку. Она не улыбается, но кивает и крепко сжимает ее.

Фаррен

То, что слуги Лиама сделали с замком за эти три дня, – настоящее чудо. Сегодня вечером я выхожу замуж. Я знаю, что Лиам дал мне слово, и я повторяю это как мантру, но сомнения все равно гложут меня.

Мне стыдно вспоминать свое поведение после концерта. Зелья вожделения не действуют на тех, кому не предназначались. Они лишь обнажают то, что скрыто глубоко внутри. Это зелье сорвало покровы с чувств, о которых я даже не подозревала.

Оказывается, где-то в самых потаенных уголках души я хочу Лиама всеми возможными способами.

Я почти не разговаривала с Лиамом, не говоря уже о том, чтобы встретиться взглядом с моим будущим мужем-вампиром. Я даже не встретила его у кофемашины.

Поэтому теперь я просто сижу в своей скромной спальне. В преддверии свадьбы просить помочь украсить комнату казалось глупым.

Домоправительница Мелонроуз то и дело приносила мне свое невероятное печенье – лучшее из тех, что я когда-либо пробовала. Она даже выведала у Фло о моих кулинарных предпочтениях и приготовила куриный кускус. Получилось вкусно. Но ничто не сравнится с тем, как готовила моя мама. Возможно, в роду Мелонроуз действительно текла магическая кровь, ведь на кухне ее руки творят чудеса. Мне не хватает духу признаться, что если я продолжу есть ее печенье, то просто не влезу в свадебное платье.

Я до сих пор не видела само платье, но, судя по записке от Мидж, оно потрясающее.

Неважно. Это всего лишь платье. Всего лишь вечер. Всего лишь моя жизнь.

Почему он хочет на мне жениться? Почему я хочу стать его женой?

Почему от одной мысли о том, чтобы быть с ним, у меня кружится голова?

Я сижу за туалетным столиком и разглядываю свой макияж. Вокруг глаз рассыпаны крошечные кристаллы, которые сейчас отражают тысячи радужных бликов по всей комнате. По моей просьбе волосы оставили распущенными, лишь вплетя в них белые цветы из сада Лиама. Стук в дверь прерывает мои размышления.

– Войдите, – отвечаю я, глядя в зеркало, чтобы увидеть гостя.

Входит Фло и тихо закрывает за собой дверь. Она садится рядом, и по ее щеке скатывается слеза.

– Ты выглядишь точь-в-точь как твоя мама, – произносит она с благоговением, вытирая слезы носовым платком.

Сердце сжимается от ее боли и от мысли, что между нами должна была сидеть моя мама. Я делаю усилие и улыбаюсь, а она сжимает мои руки.

– Мы не мечтали о таком будущем, – с горечью шепчет она, – но это лучше других вариантов, – ее пальцы сжимают мои еще крепче. – Я всегда выберу тот сценарий, где ты останешься жива.

Новый стук в дверь заставляет Фло вытереть глаза.

– Войдите, – говорю я, хотя мне не хочется прерывать эту минуту.

В дверях появляется растрепанная голова Лиама, и мое сердце замирает.

– Флоренс, – обращается он. – Можно мне побыть с Фаррен наедине, пока не привезли ее платье?

Фло кивает и выходит. Лиам входит в комнату, одетый в теплый шерстяной свитер и джинсы.

– Если это твой свадебный наряд, значит, я явно перестаралась со своим, – поддразниваю я его.

– А тебе разве не нравится быть в центре внимания? – усмехается он.

В этот момент в комнату снова заглядывает чья-то голова.

– Сейчас подходящий момент для знакомства? – она моргает, глядя на меня сквозь толстые линзы очков, которые делают ее глаза неестественно большими. Ее темно-рыжие кудри так похожи на мои.

– Проходи, – говорит Лиам, поворачиваясь к гостье.

Волна чужой магии накатывает на меня, встречаясь с моей собственной силой. Ничего подобного я прежде не испытывала.

– Фаррен, познакомься с…

– Хэйлин! – вырывается у меня, когда я вскакиваю, чтобы пожать ей руку. – Я думала, вы погибли.

Невысокая ведьма, почти моего роста, улыбается:

– Согласно записям Магического Совета – да. И все же я здесь.

– Я ваша преданная поклонница! – выпаливаю на одном дыхании. – Прочла все ваши труды по устной магии и защитным чарам.

Ее щеки розовеют, когда она рассеянно протирает линзы фиолетовым хлопковым шарфом.

– Мы поладим, – заявляет Хэйлин, поворачиваясь к Лиаму. – Я согласна.

– Согласна? – хмурюсь я, переводя взгляд на Лиама.

– Обучать тебя, – поясняет Хэйлин. – Лиам предположил, что ты хочешь научиться контролировать свой огонь.

Я быстро смахиваю набегающие слезы.

– Благодарю вас, Хэйлин. Это для меня большая честь.

– Вижу, вижу! – ее смех согревает мне душу. – А теперь я оставлю вас. Полагаю, вам нужно поговорить перед церемонией. – Она лукаво подмигивает и исчезает за дверью.

Лиам приближается и достает договор – соглашение стать его придворной ведьмой. Его подпись уже красуется на пергаменте, оставляя лишь пустую строку рядом с моим именем.

– В Кровавых Соглашениях нет запрета на наш брак. Я уже перевел оставшуюся сумму курьером в твой Дом. Теперь ты свободна от обязательств перед отцом.

– Даже без завершения испытательного срока? Это законно?

Он усмехается:

– Что? Ты собираешься передумать?

Я беру ручку с тумбочки, подписываю документ и возвращаю его Лиаму. В последний раз подписываюсь как Фаррен Дюбуа. Никакой грусти – лишь странное онемение чувств. Разрывается еще одна нить, связывающая меня с отцом.

– Раз уж с юридическими вопросами покончено, – он достает из кармана джинсов бархатную шкатулку, – я подумал, тебе стоит увидеть кольца до церемонии.

Открываю шкатулку. Два обручальных кольца. Беру меньшее – золотые ветви с изумрудными вкраплениями, словно птичьи гнезда в кроне. Каждая деталь проработана до мельчайших прожилок коры. В центре моего кольца – моховой агат. Я с облегчением отмечаю, что он выглядит изысканно, без показной роскоши.

– Они идеальны.

Его плечи расслабляются:

– Слава звездам. Амрита настаивала на огромном камне.

– Этот куда лучше, – смеюсь я, качая головой.

Он ухмыляется, но усталость в его глазах остается.

– Ты вообще спал? Ты бледнее обычного, – сдерживаю улыбку.

– Не вышло, – признается он. – Но я поем перед церемонией.

Третий стук в дверь прерывает нас.

– Увидимся у алтаря, – подмигиваю я.

Мидж вскрикивает, увидев Лиама:

– Герцог! Это нарушение традиций!

Лиам закатывает глаза к потолку, будто ищет там остатки здравомыслия. Безуспешно. Я возвращаю ему кольца, и он прячет их в карман.

– До вечера, – шепчет он, касаясь губами кончика моего уха.

В его глазах играют искорки, когда он наблюдает, как мои щеки заливает румянец.

– Иди поешь! – кричу ему вдогонку.

– Слушаюсь, герцогиня! – доносится из коридора.

Мурашки пробегают по моему телу.

– Как романтично! – визжит Мидж, держа чехол с платьем. – Даже я не ожидала, что он женится на тебе.

Я игнорирую колкость и встаю, готовясь к превращению в куклу. Мидж щелкает пальцами – в комнату входят двое ее помощников-вампиров, за ними следуют охранники Лиама.

– Какие меры предосторожности, – прищуривается Мидж.

Знания, полученные в Эстерли, сейчас как никогда важны. Она что-то задумала, но прежде, чем я успеваю разобраться, ее лицо вновь становится наивно-восторженным.

Помощницы достают платье. Когда одна из них подносит его ко мне, я невольно ахаю. Прикрываю рот рукой, собираюсь с мыслями.

– Ничего прекраснее не видела, – касаюсь расшитого кристаллами подола.

Платье зачаровано – при движении с него словно осыпается пыльца. Эти чары, должно быть, стоят целое состояние. Ирония, учитывая скромность нашей свадьбы.

– Конечно, не видела, – хихикает она. – Я сама его создала. – Помощницы подкатывают табурет и помогают мне подняться. Пока они облачают меня в платье, охранники Лиама напряженно следят за процессом, один не выпускает из руки оружие.

Я слегка пошатываюсь, наблюдая, как оживают магические узоры. Опустив взгляд, едва сдерживаю проклятие – подол непозволительно длинный. Даже на этих шпильках ткань будет волочиться по полу. Мидж не скрывает злорадной ухмылки, протягивая мне бело-золотые туфли на невероятно высоких каблуках, а мне нужно будет носить их весь вечер. У меня есть подозрение, что она это прекрасно знает.

– Идеально, – цежу сквозь зубы. Настоящая ложка дегтя.

Мидж изучает свои розовые ногти, будто ища изъян, затем внезапно смеется:

– Как жаль, что не увижу твой выход к алтарю.

Цокаю языком:

– О, это действительно печально, – оскаливаюсь в неестественно широкой улыбке.

Вампирша в восторге хлопает в ладоши:

– Ну что ж, – она посылает воздушный поцелуй, – увидимся на следующем мероприятии. Или нет!

Она исчезает прежде, чем я успеваю попросить объяснений. Ее помощники и один охранник следуют за ней.

– Мне нужно побыть одной, – прошу у оставшегося охранника. Когда дверь закрывается, я пробую сделать шаг. О нет. Это катастрофа. Несмотря на все танцевальные тренировки, эти шпильки – нелепый перебор. Сомневаюсь, что они выдержат мой вес вместе с платьем.

Пытаюсь шагнуть – и валюсь на стену.

– Гадюка, – шиплю сквозь слезы.

Если бы мама была жива… Но если бы она была жива, меня бы здесь не было. Как выглядела бы моя настоящая свадьба? Я бы шла к алтарю в окружении деревенских ребятишек и детей своих несуществующих подруг. Мама вплела бы в волосы полевые цветы, а отец запустил бы в небо ослепительные фейерверки.

Но этого не будет.

Дверь распахивается без стука – на пороге Амрита.

– Что случилось? – резко спрашивает она. Ее бледно-зеленое платье с пышными рукавами идеально сочетается с устрашающе высокими изумрудными туфлями. Волосы собраны в пучок, лишь несколько завитых прядей свисают по сторонам.

Увидев меня, она качает головой:

– Это откровенная жестокость.

– Мне нужна помощь, – я смахиваю предательскую слезу.

Амрита опускается на колени:

– Не та свадьба, о которой мечтала?

– Не совсем, – стараюсь говорить бодро. – Из родных только Фло.

– К черту кровные узы, – провозглашает она, хватаясь за подол, – семью мы создаем сами. – Резким движением она отрывает несколько дюймов ткани. – Моя предала меня, отдав Кадму. Лиам спас меня. Он – моя семья. Теперь и ты. Так лучше?

– Ты моя спасительница, – я протягиваю руку, чтобы помочь ей подняться.

– Никаких слез сегодня, – ее попытка улыбнуться выходит скорее жутковатой. – Приводи себя в порядок, герцогиня.

– Спасибо, Амрита.

– Жду тебя там.

Лиам

Вот он я, в свою первую брачную ночь, сижу за фортепиано, верчу свое обручальное кольцо, не в силах отдаться музыке. В голове – пустота. Клавиши молчат сегодня. А ведь именно музыкальное забытье мне сейчас нужно. Вместо этого я мысленно прокручиваю события дня. Среди всех приглашенных не хватало лишь одного лица. Единственной правительницы, которую я позвал. Единственного герцогства, которое меня волновало. Где же была герцогиня этим вечером?

Я уже собираюсь встать и найти Амриту, чтобы выяснить, почему Ондин не пришла, как вдруг слышу осторожный стук в дверь. Что странно – я не заметил шагов в коридоре. От этой мысли по спине пробегает холодок.

– Войдите, – говорю я.

Дверь со скрипом открывается, и в проеме появляется Фаррен. Она, что для нее необычно, кусает губу. Я подхожу ближе – теперь нас разделяет только дверной косяк.

– Все в порядке? – спрашиваю, удивляясь тревоге в собственном голосе.

Она кивает:

– Можно войти?

Я распахиваю дверь, и она переступает порог. На ней зеленый шелковый халат, переливающийся золотом при движении. Моя бровь непроизвольно взлетает вверх, когда ткань соскальзывает с ее плеча, обнажая оливковую кожу.

Две тысячи лет жизни – а голые плечи все еще способны взволновать, если они принадлежат Фаррен. Мы замерли, изучая друг друга, словно решая, кто первый нарушит молчание.

Она сглатывает, прежде чем заговорить. Облизывает губы – быстрый, нервный жест.

– Что думаешь о брачной ночи? – наконец спрашивает она.

– Вино, – выдыхаю я. – Нам нужно вино.

Ее плечи расслабляются, напряжение в воздухе тает.

– Хорошая идея. Нам нужно пойти на кухню?

Я ухмыляюсь, качая головой. Протягиваю руку – она принимает ее с улыбкой. За кроватью я сдвигаю панель, открывая скрытый рычаг. Перед нами зияет темный проход.

– Построил это еще до изобретения электричества, – усмехаюсь я, хватая фонарик с тумбочки.

Мы спускаемся по каменным ступеням в подвал. Фаррен восхищенно свистит, оглядывая винные стеллажи от пола до потолка. После недолгих поисков я выбираю бутылку любимого сорта.

Показываю на каменную стену между бочками:

– Если понадобится бежать – там дверь.

Она замечает почти незаметное углубление и смотрит на меня с легкой ухмылкой.

– Спасибо, что показал.

Вернувшись, мы устраиваемся у фортепиано. Я открываю бутылку, давая вину подышать.

– В моей комнате нет бокалов, – признаюсь, слегка смутившись.

Ее лицо озаряется улыбкой. Вижу, как она сдерживает колкость, и это разочаровывает. Она явно нервничает.

Когда вино достаточно проветрилось, я передаю бутылку Фаррен. Она нюхает, делает глоток – в глазах вспыхивают искорки.

– Отличное вино.

– Конечно, – отвечаю я, притворяясь, чтобы отвлечь ее. Делаю глоток сам – напряжение постепенно уходит.

Мы пьем по очереди, и вскоре я полностью расслабляюсь, а Фаррен заметно оживляется – румянец на щеках, блеск в глазах, сдерживаемая улыбка.

– Держу пари, ты знаешь, что делаешь, – бормочет она, заглядывая в почти пустую бутылку.

– В каком смысле? – притворяюсь, что не понимаю.

Она сердито щурится, раздраженная моей игрой.

– Да, я знаю, что делаю.

– Как и я, – отвечает она и смеется. – Нам читали лекции о сексе, даже показывали слайды, – Фаррен закатывает глаза. – Они хотели убедиться, что мы не полные невежды, – усмехается она, – будто знали, что некоторые из нас не получили никаких знаний от своих семей. – Глаза Фаррен на мгновение темнеют от горечи, но тут же вспыхивают теплым светом. – Хорошо хоть у меня была Фло.

Ее пальцы вспыхивают пламенем от ярости.

– Фаррен, – умоляю я, – только не спали мое фортепиано.

Огонь гаснет, и она придвигается ближе. Я замираю, сдерживая желание отстраниться. Не припомню, когда в последний раз на меня так смотрели без намерения убить.

Если это ее план – она мастерски его скрывает.

Вижу, как дрожит ее горло, когда она расстегивает верхнюю пуговицу моей рубашки. Ее запах ударяет в ноздри. Дрожащие пальцы выдают нервозность, но я чувствую и ее возбуждение. Хотя шафрана в аромате все еще нет. Но я знаю, что смогу вызвать и его.

Мне хочется еще раз спросить, уверена ли она. Но это было бы оскорбительно. И честно говоря, если этой ночью она не останется со мной, я разорвусь на куски. Глава 33

Лиам

Меня будит будильник. Я мгновенно отключаю его, радуясь, что Фаррен не проснулась. Моя жена. От одной этой мысли голова идет кругом.

Убедившись, что она укрыта, тихо выхожу из спальни. Если поспешу, успею устроить ей сюрприз – завтрак в постель. Спускаясь по лестнице, замечаю в конце коридора охранников. Улыбаюсь им, и один делает шаг вперед, но я останавливаю его жестом.

– Джентльмены, – качаю головой, – утро ваше. Я сам справлюсь.

Мне не нужны свидетели на случай, если после завтрака мне удастся уговорить жену на второй раунд. Хочу, чтобы это было громко.

Охранники почтительно кланяются и удаляются.

На кухне, потягивая кофе, бросаю ломтики хлеба на сковороду. Вдруг слышу осторожные шаги. Оборачиваюсь – Фаррен стоит в дверях в спортивных штанах и моем свитере, который ей явно велик.

– Сокровище, я планировал удивить тебя завтраком в постель. И в идеале – еще сексом.

Она ухмыляется, глаза сияют:

– Я могу заняться кофе, пока ты заканчиваешь с французскими тостами. Заберем все наверх?

– Договорились.

Фаррен вздыхает, а я подхожу ближе. Она изучает кофемашину, скрестив руки, потом переминается с ноги на ногу.

– Слишком мудрено, – смущенно хихикает.

– Хочешь научу?

После ее кивка я достаю молоко. Пошагово объясняю процесс, и к середине урока она уже уверенно повторяет мои движения. Когда ее попытка создать цветочную роспись проваливается, она надувает губы.

– Практики маловато, – подмигиваю я, между делом вырисовывая в своей чашке идеальный кленовый лист.

– У тебя это выглядит так просто! – Она морщит носик, что невероятно мило.

– Мне было чем заняться все эти годы. – Легко чокаюсь с ее чашкой. – Наслаждайся!

Мы синхронно делаем глоток.

– Обратно в постель? – ее ухмылка обещает многое.

– Естественно. Там нас ждет кое-что поинтереснее тостов.

– До моей инквизиции… то есть Пробацио, – поправляется она.

– Это заботы завтрашнего дня, сокровище. Хотя, – делаю многозначительную паузу, – все может случиться раньше, чем мы ожидаем.

– Слухи распространяются со скоростью света, – вздыхает она.

– Увы, – киваю, – все захотят лично убедиться в их правдивости.

– Деловые гиены, – закатывает глаза Фаррен. – Интересно, чем они вообще занимают свое время?

Пожимаю плечами:

– Не знаю. В моей жизни всегда полно дел и тех, кто мечтает меня убить.

Внезапный стук в дверь прерывает нас. Мы синхронно стонем от разочарования. Протягиваю руку Фаррен, и она ловко спрыгивает со столешницы.

– Еще даже семи нет, – раздраженно бормочу, глядя на часы. – Неужели мы настолько популярны?

Швейцар открывает дверь, впуская порыв прохладного утреннего воздуха. Я инстинктивно прикрываю Фаррен собой – не чтобы спрятать, а чтобы дать понять: любого, кто встанет между нами, я разорву на части.

Как они посмели прервать наш утренний завтрак?

Мне нравится, как Фаррен прижимается ко мне, позволяя нашим телам соприкасаться. Ее мышцы напрягаются, когда она видит гостей. Как всегда, она прячет эмоции, демонстрируя лишь раздражение.

– Вы уже получили мой ответ и согласие, – бросает Фаррен вместо приветствия. – Разве завтра – недостаточно скоро?

Маг игнорирует ее, уставившись на меня:

– Мы пришли за правдой. Признаю, неудобно прерывать вас… – он даже не утруждается извинениями. – Хотя я ожидал большего великодушия от вампирского двора.

– Я мог бы продемонстрировать свое великодушие, – передразниваю я его. – Но ты являешься на порог на следующее утро после моей свадьбы. Даже говорить о твоей бестактности не стоит. А теперь ответь моей жене, – произношу я с преувеличенной скукой. Фаррен удивленно поднимает бровь.

– Значит, слухи правдивы? – маг буквально задыхается.

За его спиной материализуются две незнакомые ведьмы и два представителя Двора Кадма. Среди них – моя дочь.

– Доченька, – растягиваю я слова, – разве Кадм не передал тебе мое послание?

– Привет, папочка, – язвит она, – напомни, о каком именно речь?

Я обнажаю клыки. Трое магов и вампир отступают. Лишь моя дочь остается на месте.

– То самое, где я обещал убить тебя, если ты продолжишь эти игры. Сегодня тебе повезло – ты пришла с делегацией.

Она театрально «вытирает слезу» со смехом:

– Бедный Лиам, застрявший в прошлом. Ты так и не понял, когда пора уступить власть. И зря втянул в это ведьму.

Прежде чем я успеваю нарушить магический закон, Фаррен хватает меня за свитер.

– А кому, по-твоему, он должен передать власть? – вступает она. – Тебе?

Маска высокомерия спадает с лица дочери. Она шипит:

– А почему бы и нет?!

Фаррен качает головой:

– Потому что ты явно не в своем уме. Может, перейдем к делу, чтобы вы ушли, а мы вернулись к более приятным занятиям? – Она подмигивает мне. Я хватаю ее за талию и целую в макушку.

Дочь делает вид, что ее тошнит.

– Вы слышали герцогиню, – шиплю я. – Говорите и исчезайте.

Ведьмы переглядываются, ожидая, когда маг заговорит:

– Ваш брак… он законен?

– Естественно, – зевает Фаррен, грациозно прижимаясь ко мне. – Все документы в порядке.

Маги бледнеют. Фаррен совершила невозможное – дочь Дома вышла замуж за вампира. Даже если они узнают, что она Наследница Огня, аннулировать брак не смогут – это нарушит древние законы. Мы оба это знаем. Они – тоже.

– Дом получил компенсацию, контракт придворной ведьмы подписан, – завершает она.

– Уверен, завтра мы увидимся. А сейчас – оставьте нас наслаждаться медовым месяцем. Настоятельно рекомендую вам удалиться. Немедленно! – мой голос звучит как удар хлыста.

Едва дверь закрывается, я с рычанием поворачиваюсь к Амрите:

– Поезд находится в нашем владении. Как они им воспользовались?

Амрита оскаливает клыки:

– Не знаю. Но выясню.

Фаррен

Я открываю глаза в спальне Лиама после самого глубокого сна в моей жизни. Несмотря на тревогу перед Пробацио и вчерашними событиями, я погрузилась в сон, как только осталась одна. Проснувшись, даже не могу определить, сколько времени прошло.

Выхожу на балкон, когда сумерки уже сгущаются. Ветер бьет мне в лицо, и я закрываю глаза, наслаждаясь его прикосновением. Он словно напоминает мне – я больше не одинока. Ветер научился доверять Лиаму и больше не видит в нем угрозы за моей спиной.

– Хорошо спала? – его голос едва различим за шумом ветра.

Как Ткачихе Ветра, мне прекрасно слышно каждое слово, но я притворяюсь, что не расслышала.

– Что? – кричу в ответ.

– Ты выспалась? – Он подходит ближе, пока мой нос не упирается в его грудь.

Киваю с улыбкой. На его подбородке снова щетина, а на нем – поношенный зеленый свитер, который моментально стал моим любимым.

– Что теперь? – бормочу.

Новый порыв ветра ласкает лицо Лиама – так я с ним флиртую. В ответ он снимает свитер и накидывает мне на плечи.

– Здесь прохладно, – говорит он, покашливая для виду.

Я смеюсь. Мне не холодно, но все равно закутываюсь в его свитер. Шерсть нежно щекочет кожу, а его запах одновременно возбуждает и пугает.

– С сегодняшнего дня мы делаем только то, что хотим. – Он делает шаг ближе, изучая мою реакцию. Когда я не отступаю, сокращает дистанцию до нескольких дюймов. Его губы касаются моего лба, а мои руки сами обвивают его талию.

– У нас будет время во всем разобраться, – заверяет он.

– Если завтра меня не убьют, – мой голос предательски дрожит. – Маги или нет, они не станут защищать меня от Кадма.

– Не станут, – соглашается он. – Но у тебя есть я.

– Судя по их поведению, они вряд ли позволят тебе остаться со мной в одной комнате.

Лиам усмехается, его дыхание теплом касается моих волос.

– Фаррен, им понадобится все их мастерство, чтобы отнять тебя у меня.

Встаю на цыпочки, и наши взгляды встречаются.

– Именно этого я и боюсь.

– Тогда пожелаем им удачи. – Его руки согревают мои плечи. – Давай я принесу тебе поесть, а ты еще поспишь. Завтра будет… насыщенный день.

Лиам

Фаррен засыпает во время полета, обессиленная действием зелья. Хотя она пристегнута, ее голова бессильно падает мне на плечо. Желудок сжимается – впервые не от желания, а от мучительного голода. Аромат ее крови сводит меня с ума. Даже Морган вынужден зажать нос платком, пытаясь заглушить дурманящий запах ее магии. Но я видел, как он облизнулся. Это невыносимо.

Я не испытывал такого животного голода веками. Не того сладострастного, что зажигает кровь, а того первобытного, что превращает тело в идеальную машину для убийства.

– Лиам, – голос Моргана звучит в наушниках.

Приподнимаю голову, встречая его взгляд.

– Пожалуйста… – он хрипит, как загнанный зверь, – выруби меня.

Я наклоняюсь и резким движением пережимаю сонную артерию. Его нельзя назвать юнцом, но все же он достаточно молод, чтобы мгновенно потерять сознание. Проснется с адской мигренью, но проснется. Будь на его месте любой другой вампир, осмелившийся облизнуться в ее присутствии, я бы уже убил его. Как убил собственную дочь.

Волна горя накатывает, смешиваясь с неутолимым голодом. Некогда разбираться в чувствах – сосредотачиваюсь на ведьме, прислонившейся к моему плечу. Она мерно посапывает, не подозревая, как близок я к срыву. Магия в ее крови звучит прекраснее любой симфонии. Это песня сирены, зовущей вампира на верную смерть.

За тысячелетия я не встречал подобного. Ее огненная сущность должна быть ослепительна. Страшная правда – ее кровь может изменить меня навсегда. Делаю то, что под силу лишь древнейшим, – перестаю дышать.

Я так рад, что она спит, опьяненная зельем. Пока самолет садится, пишу Амрите. Я не могу везти Фаррен в Масонри: если даже Морган не справился, другим я тем более не доверяю. Отвезу ее в горное убежище.

Амрита отвечает мгновенно: она позаботится о Моргане и наведет порядок. Еще раз убеждаюсь в правильности выбора заместителя. После посадки расстегиваю ремни Фаррен и выношу ее на воздух. Когда она бессознательно прижимается к моей груди, из моего горла вырывается шипение.

Флоренс бросается к нам, и я неожиданно даже для себя издаю рык собственника.

– Могу я быть уверен, что ты не укусишь ее? – Голос хриплый, чуждый.

– Что? – Она моргает.

– Сначала понюхай и скажи честно.

Она вдыхает, и глаза расширяются в ужасе.

– Ты можешь доверить мне мою крестницу.

Киваю, едва сдерживая облегчение:

– Нам нужно уложить ее.

Мы спускаемся по горной тропе к водопаду, где стоит тайный домик Масонри. Дома опускаю Фаррен в ванну и, тяжело дыша, поворачиваюсь к Флоренс:

– Я не могу.

Она понимающе кивает:

– Чувствую. Иди. Я все улажу.

Не в силах говорить, покидаю дом. Я знаю, что выгляжу устрашающе: красные глаза, засохшая кровь на одежде. С криком врываюсь в банк крови.

– Все вон! Немедленно!

Когда помещение пустеет, вскрываю пакеты один за другим. Пластиковый привкус вызывает тошноту, но я не рискую пить из живого источника. Напившись до беспамятства, проваливаюсь в беспокойный сон на кушетке.

Фаррен

Я резко открываю глаза. Первое, что вижу, – растрепанные каштановые волосы, рассыпавшиеся по подушке. Его плечи ритмично поднимаются – он дышит глубже, чем другие вампиры. Лиам устроился, подложив руку под голову, и его кожа нагрелась от моего тепла. Благодарность накатывает волной – хорошо, что он здесь. Без него все могло бы пойти наперекосяк.

Пальцы сами тянутся к его волосам, осторожно распутывая пряди.

– Какие чары ты на меня наложил, вампир? – шепчу.

Его плечи расслабляются, дыхание становится чуть чаще. Ой. Он проснулся. Усмехается, не открывая глаз:

– Я бы задал тебе тот же вопрос, ведьма.

Я зарываюсь лицом в его волосы. Он садится и поворачивается ко мне.

– Цементный пол не лучшая постель, – замечаю я.

Его улыбка превращается в гримасу.

– Все тело будто переехал грузовик, – признается он.

– Уверен, что это не возрастные боли?

– Ты ранишь мои чувства, – подмигивает он. – Уважай старших. Хочешь подвинуться?

Смеюсь, качаю головой и сажусь. Вдруг его ноздри раздуваются, а зрачки приобретают красноватый оттенок. Он сглатывает, не отрывая от меня взгляда – точь-в-точь хищник, учуявший добычу.

– Лиам? – голос дрожит.

Ответом служит глухой рык. Его кулак вминается в стену. Когда он вынимает руку, на костяшках выступает кровь.

– Что происходит? – требую объяснений.

Он лишь шипит, разглядывая окровавленные суставы.

– Как ты себя чувствуешь? – вместо ответа спрашивает он. – Может быть, скажешь, в чем дело?

По мере роста моего раздражения воздух в комнате становится горячее.

– Фаррен… – Он выдыхает, и в следующий момент я уже стою на полу, а наша кровать охвачена пламенем.

– Это… я? – задыхаюсь.

Он кивает:

– Можешь взять это под контроль?

Пытаюсь усмирить пламя, но огонь не подчиняется так же хорошо, как ветер. Ветер требует партнерства, взаимного уважения. Огонь же жаждет господства, а я не умею повелевать.

Шум привлекает Фло. Учуяв дым, она врывается с ведром воды. Лиам исчезает и возвращается еще с одним. Когда последние угли потушены, мы перемещаемся в гостиную с мягкими креслами.

– Что со мной творится? – обращаюсь к крестной.

Она облизывает губы, но отвечает:

– Лиам все еще чувствует твою магию. Учитывая его возраст… он особенно восприимчив.

– Сильнее, чем до зелья, которое я выпила на Пробацио?

Лиам подтверждает кивком:

– Сейчас лучше, чем пока зелье еще оставалось в тебе, но… будто что-то пробудилось. Оно сорвало печать.

Вот и все. Конец моей многолетней лжи. Теперь, когда сила распробовала свободу, она не захочет возвращаться в клетку. Захочет ли Лиам остаться с женой, чья мощь превзошла все его ожидания?

– Фаррен, – его голос мягок, – я знал многих магов. Никто не был похож на тебя. Молодые вампиры могут не почувствовать, но древние… они поймут.

Откидываюсь на спинку дивана, уставившись в потолок.

– Чем больше я буду знать, тем лучше смогу тебя защитить, – настаивает он.

Молчу. Люблю этого ворчливого вампира, но не готова раскрыть последнюю тайну. Прикажет ли он убить меня, узнав правду?

Мое молчание заставляет его вздохнуть и подняться.

– Учитывая, как ты ценишь честность… я надеюсь, ты расскажешь. Что касается двора – можешь возвращаться. Но будь осторожна в ближайшие несколько дней. Мы не знаем планов Кадма.

Смотрю, как он уходит, и ненавижу эту пустоту без него. Меня тянет к нему, как магнитом. Страшно признать: я боюсь его реакции больше всего.

– Долго скрывать не получится, – нарушает тишину Фло.

– Знаю. Просто… я не готова. Еще не готова.

Лиам

Фаррен засыпает в моих объятиях, ее пальцы вцепились в мою рубашку, а нога небрежно перекинута через мою. Кудрявые пряди щекочут нос, и я задерживаю дыхание, боясь потревожить ее сон. Глубокий вдох – и новый аромат заполняет легкие. Да, это все еще она, но… мощнее. За последние дни я выпил больше крови, чем за прошлое десятилетие. Этот запах пробуждает двойной голод – и к ее крови, и к телу.

Не хочу вытягивать из Фаррен признания, пока она не готова. Но мне необходимо подготовить Двор к защите. Если ее сила соответствует моим догадкам, Совет Магов непременно вмешается. Нужно поговорить с Хэйлин.

Несмотря на нарастающий список дел, тепло Фаррен убаюкивает меня.

Фаррен

Я следую за Горпином по мрачному коридору из черного дерева. Это место, которое я должна почитать, вызывает лишь презрение. Проходя мимо Испытательного Зала, сжимаю кулаки – воспоминания о кровавой бойне во время моего Пробацио накатывают волной. Каждая клетка моего тела напряжена, особенно когда за спиной трое Доминионов. Стараюсь, чтобы волосы на затылке не встали дыбом.

Слышала о Доминионах, но вижу впервые. Нет слов описать эту противоестественность. Вживление ДНК животных должно быть тягчайшим преступлением.

Горпин замедляет шаг, его взгляд скользит по моей груди. Отвратительно. Он ровесник отца, но выглядит… иначе. Волосы стали темнее, морщины глубже – будто постарел на годы за те дни, что прошли после моего Пробацио. Он либо зачаровал волосы, либо перекрасил их в более темный оттенок. Глаза теперь обрамлены морщинами, которых я не помню, – словно он пытается скрыть, как постарел за считаные дни. Что он с собой сделал?

Ходили слухи о неудачных заклинаниях, где стремительное старение становилось побочным эффектом. Если это так, то какое же колдовство он пытался совершить?

Горпин проводит меня в очередной зал. Не хочу признавать, но он захватывает дух. Вместо стен – гигантские окна, в каждом из которых открывается вид на один из Великих Домов. Перед каждым окном восседает представитель рода. Я узнаю дом, где выросла, и встречаюсь взглядом с отцом. Как всегда, он избегает зрительного контакта. Улыбаюсь, занимая указанное Горпином место. За моей спиной окно его Дома – Водная Долина.

– Все мы люди занятые, – неестественно бодро начинает Горпин. – Начнем. К счастью, повестка сегодня коротка. Всего один вопрос. – Он поворачивается ко мне. – Что нам делать с наследницей Огня?

– Так я наследница? – мой голос звучит наглее, чем я планировала. – Мне всю жизнь говорили обратное.

– Довольно! – отец бьет кулаком по столу, его пальцы тлеют. – Говори только когда к тебе обращаются!

Смотрю на него. Даже его огонь не заставит меня струсить.

– Тебе было удобно, отец. Но что-то пошло не так.

– Хватит! – Горпин складывает руки в магическом жесте. – Все садитесь, не заставляйте меня накладывать чары. Фаррен, молчи.

Как глава Совета, он может принудить нас к повиновению. Мы покорно садимся.

– Древний закон запрещает браки вампиров и наследников. Даже в ваших проклятых Соглашениях сказано: наследник не может стать придворным магом для вампира.

– Значит, надо было дать мне пройти Пробацио, – пожимаю плечами.

– Последнее предупреждение, мисс Дюбуа.

– Краннюр. Герцогиня Фаррен Краннюр, – выплевываю я.

Фальшивая улыбка слетает с лица Горпина. Без слов он проводит пальцами по груди – и невидимые нити приковывают меня к спинке стула.

– Еще слово – и лишу тебя голоса.

Я медленно обвожу взглядом зал, изучая глав Домов. Никто не делает шага в мою сторону. На некоторых лицах – шок, другие упорно смотрят в пол. Но в конечном счете никто не спешит мне на помощь.

– У меня предложение для тебя и всего магического мира. Шесть лет назад я просил твоей руки у отца. Повторяю просьбу.

– Согласно магическим законам я замужем, – задыхаюсь.

Горпин пренебрежительно машет рукой:

– Мы работаем с Советами магов и вампиров, чтобы аннулировать этот брак. По закону вампирам нужно всего три голоса, – его ухмылка становится шире. – Одобрение Лиама не требуется.

– Впервые слышу о таком.

– Такого раньше не случалось, – продолжает он. – Чувствуешь себя уникальной?

– У вас извращенное понимание уникальности.

– Фаррен! – рычит отец.

– Если он хочет на мне жениться, пусть знает, какая я.

Горпин подмигивает:

– Все может измениться.

– Простите за откровенность, – не сдаюсь я, – но вы ровесник моего отца, а я ненамного старше вашей дочери.

– Какие у вас, молодежи, мысли! – фальшиво смеется он. – Возраст – всего лишь цифра.

Сдерживаю тошноту, выдавливая улыбку.

– Мое образование оставляет желать лучшего. Я не пара Верховному Магу.

– Не беспокойся, дорогая. Мы всему научим… наших детей. Но сначала нам нужна твоя подпись на документах о расторжении брака.

Технически Горпин моложе Лиама. Иногда я забываю, насколько Лиам древний, но он не кажется мне старым. В его душе есть что-то, что идеально совпадает с моей. Мы – пазл, сложившийся воедино.

А вот Горпин… Он дряхлый. Покрытый магической плесенью реликт, которому давно пора исчезнуть.

– Твердое нет, – отвечаю я, уставившись ниже его пояса. – Если там вообще что-то еще может затвердеть. Ты что собрался делать? Нанять вампира, чтобы тот гипнозом загнал меня в твою постель?

После нескольких лет тренировок против вампирского гипноза, единственный вариант, что он на мне сработает, – предварительное заклятие. Но выражение лица Горпина подтверждает мою догадку. Его развязный вид кричит: «Да, я уже так делал».

– Маги проголосуют. Мы сделаем вид, что учли мнение вампиров. Ты подпишешь бумаги о разводе, и через две недели мы поженимся. А теперь подпиши, твою мать, документы.

Вау! Похоже, магия в таком отчаянном положении, что семьи снова начали женить детей друг на друге – в тщетной надежде возродить хотя бы подобие былой силы. Мои деды были первыми за столетия, кто пошел на это, и только из-за абсолютного отчаяния.

– Со временем, – добавляет отец, – ты передашь мне внука, и все будет в порядке.

– Что? – леденею. – Ты никогда не притронешься к моим детям. Никогда.

– О, – ехидно улыбается он. – Ты подпишешь эти бумаги. И ребенок, которого ты родишь, станет будущим нашей магии. Обещаю.

– Никогда, – плюю ему на пиджак. – Только через мой труп.

Горпин складывает пальцы в незнакомом жесте, бормоча заклинание. Поворачиваюсь к отцу, чтобы рассмеяться ему в лицо, но не могу издать ни звука.

– Тишина в зале, – бормочет Горпин.

Все идет не по плану. Но в одном я уверена – никаких подписей, никакого брака. Если будут давить сильнее – раскрою свою тайну и отправлю этих ублюдков к чертям.

Он протягивает мне документы для подписи. Жаль, что комната защищена от любого колдовства, кроме заклинаний Верховного Мага. Раз уж я не могу послать его словами, я бью его головой о свою. Мгновенная мигрень, но оно того стоило. Пока острая боль в затылке не швыряет меня вперед, погружая в темноту.

Лиам

Я знал, что все шло слишком гладко. Черный вход открылся без сопротивления. В подвальных коридорах – подозрительно мало охраны. Те немногие стражи, что оставались на посту, падали от одного удара моей трости.

Остановившись перед зачарованной железной дверью, я качаю головой:

– Мне это не нравится.

Хэйлин облизывает пересохшие губы:

– Знаю. Сколько ты готов поставить на то, что они не сменили защиту и ждут внутри?

Выдвигаю клинок из трости:

– Веди.

Она шепчет заклинание, касается центра двери. Засовы с грохотом отходят. Дверь распахивается.

– О чудо, – сухо замечаю я. – Они действительно нас ждали.

За спиной материализуется Доминион – тот самый, что нюхал Фаррен. В его руках копье, наконечник которого покрыт тем же ядом, что убил Винсента.

Вздыхаю, следуя за Хэйлин внутрь. Хранилище представляет собой морозильную камеру с тысячами аккуратно расставленных флаконов крови.

– И вы называете монстрами нас? – качаю головой, осматривая ряды в поисках образца Фаррен.

– Ее крови здесь нет, – раздается знакомый голос из темноты.

– О, кто бы это мог быть?! Мой любимый тесть! – поворачиваюсь к Луи. – Ну как тебе это хранилище?

– Ненавижу тебя всем сердцем, – сквозь зубы говорит он, нервно поправляя пиджак.

– Взаимно, – улыбаюсь я.

Луи с презрением окидывает взглядом Хэйлин:

– Я думал, ты мертва.

– Тело так и не нашли, – пожимает она плечами. – Нет тела – нет доказательств.

Он приближается, вдыхая ее запах:

– Кровь… Ты пьешь его кровь.

Хэйлин усмехается:

– Я не первая и не последняя. Кстати, сколько прожил твой отец?

Луи замахивается для пощечины, но я ловлю его руку и с хрустом ломаю кости. Он хватается за искалеченную конечность.

– Наденьте на них наручники!

Смеюсь, глядя на трясущегося мага. Передо мной два комплекта наручников – одни подавляют магию, другие предназначены для вампиров. Редкие артефакты, которых не видел пять веков. Горпин явно порылся в древних арсеналах.

– Вряд ли, – качаю я головой.

– Фаррен у Горпина, – шипит Луи. – Даже Хэйлин не пробьется к нему. Хочешь увидеть жену – надень это.

Обмениваюсь взглядом с Хэйлин. Почти незаметно киваю. Она протягивает руки, сжимая зубы, когда магические наручники смыкаются на запястьях. Теперь моя очередь.

Металл холодит кожу. Чувствую, как силы покидают тело, регенерация замедляется до человеческого уровня. Но через слабость подмигиваю Хэйлин – нарочито, чтобы все видели.

– Что ж, – делаю шаг вперед, превозмогая тяжесть в конечностях. – Прогуляемся к моей жене? Глава 41

Лиам

Мы убили Верховного Мага.

– Они будут мстить? – Амрита отказывается садиться, расхаживая по кабинету как разъяренная львица. Ее брови сведены в одну сплошную линию.

– Вряд ли, – Хэйлин откидывается в кресле, – после его смерти все его секреты и угрозы всплывут наружу. Честно говоря, большинство вздохнет с облегчением.

– И это все? – Фло складывает руки на груди.

Я склоняюсь над столом, оглядывая непривычно переполненный Домашний Офис. Морган занял свое обычное место, а Лионель прислонился к книжным полкам. Хэйлин устроилась в кресле Амриты, пока та мерит шагами комнату. Фло сидит на гостевом стуле, а Фаррен на краю стола в паре дюймов от меня.

– Есть еще одна проблема, – наконец останавливается Амрита.

Потираю переносицу:

– Какая?

Она наливает виски и протягивает мне бокал. Ох, это плохие новости.

– Не катастрофа, но и не мелочь. Через три дня Белтейн.

– Что? Уже почти май? – стону я.

Древний праздник, который мы до сих пор отмечаем, хотя традиция уже угасает. Одно из немногих ежегодных торжеств, которые я устраиваю. Из-за свадьбы совсем вылетело из головы.

– Нельзя отменить? Сослаться на медовый месяц? – пытаюсь я.

Амрита качает головой:

– К сожалению, нет. Совет считает, что это выставит тебя слабаком – отменять праздник ради ведьмы.

Температура в комнате резко повышается. Фаррен делает большой глоток виски, сжимая бокал так, что от алкоголя начинает идти пар.

– Ладно, – вздыхаю. – Делай что нужно. И договорись с Мидж о нарядах для всех.

Амрита с облегчением выдыхает, получив конкретное задание:

– Я позабочусь об этом.

Хэйлин вскакивает.

– Новая одежда? – подмигивает она. – Я за! – и выскальзывает вслед за Амритой.

Морган молча удаляется, оставляя Фло и Лионеля тихо беседовать в углу. Фаррен зевает.

– Ты в порядке? – бормочу я. День выдался адский. Она держалась молодцом, но видела, как я убиваю человека, и сейчас явно на пределе.

– Он это заслужил. В порядке ли я? Думаю, да. Наверное. Возможно, – она хихикает, разглядывая пустой бокал. Поворачивается ко мне: – Что за Бэл… тейн?

– Белтейн. Древний кельтский праздник солнца и начала лета, возрождения и плодородия, – подмигиваю, заставляя ее покраснеть. – Удивлен, что маги его не отмечают.

Отворачиваюсь к окну, глядя на почти полную луну. Белтейн напоминает мне времена, когда я был молод – и о многом другом.

Наконец Фло и Лионель уходят, оставляя нас в блаженном одиночестве.

– О чем задумался? – Фаррен склоняет голову, слишком хорошо читая меня. Перекидывает ноги так, что ее ступни обнимают мои бедра.

– Это тебя расстроит, – признаюсь.

– А я как раз за тем и пришла – за искрами страсти и щемящей грустью, – улыбается она.

– Мне бы хотелось побольше страсти, поменьше грусти.

Фаррен фыркает.

– Я думаю об Изобель, – вдруг говорю я. – Когда ее только обратили, она обожала Белтейн. Особенно танец вокруг майского дерева.

– Мне жаль, – она берет мою руку в свои, сжимая пальцы.

Я киваю, глубоко выдыхая.

– Спасибо. Трудно поверить, что то существо и моя дочь – один человек. Бессмертие превращает нас всех в монстров. Кого-то быстрее, кого-то медленнее.

– Как вы познакомились, если не секрет?

Я улыбаюсь, печально качая головой.

– Та девушка давно исчезла. Она была оперной певицей. Ослепительной примадонной. Мы встретились триста лет назад. Она горела страстью и точно знала, чего хочет от жизни. А я… я хотел продлить для нее эту яркость. Кажется, она не пела уже почти сто лет.

Какая бессмысленная трата бессмертия!

– Я надеялся, что мне не придется ее убивать, – качаю головой. – Но я ее предупреждал. Кажется, я скорбел по ней лет двести.

– Обнять тебя?

Я встаю, обхватываю ее бедра и притягиваю к краю стола. Руки скользят по обнаженной коже – по телу пробегают мурашки, будто от удара током. Она пугается, пытаясь отстраниться.

– Нет, мне нравится касаться тебя, – успокаиваю.

– Не слишком много магии в моей крови?

Целую ее в нос:

– Уже привыкаю.

– О? – Ее голос становится хриплым. – Я могу как-то этому помочь?

– Ты уже помогаешь, – покусываю мочку ее уха.

Ее сердце бешено колотится, разгоняя кровь по венам. Магия взывает ко мне, ее аромат – шафран и корица – сводит с ума. Фаррен отстраняется, заглядывая мне в глаза.

– Чего желает моя огненная ведьма?

Она проводит языком по нижней губе, слегка прикусывая ее:

– Нам нужно отрепетировать Белтейн. Сейчас же.

Не заставляю ее просить дважды.

Наши губы сливаются в жгучем поцелуе. Я сжимаю ее бедра, притягивая ближе, пока между нами не остается ни миллиметра. Языки танцуют, тела трепещут от каждого прикосновения. Ее ноги обвивают мои бедра, и я наклоняюсь, пока ее спина не касается стола, сметая бумаги на пол. Не останавливая поцелуя, мои пальцы скользят под кружевные трусики, которые я бережно отправляю в карман. Она уже влажная и готова, и я медленно провожу пальцем по ее нежным местам, прежде чем проникнуть внутрь. Ее стон растворяется в моем поцелуе, а пальцы впиваются в мои волосы. Я ускоряю ритм, чувствуя, как ее тело изгибается навстречу моим прикосновениям. Ее дыхание становится прерывистым – она уже на грани. Я слегка замедляюсь, продлевая ее наслаждение, но Фаррен нетерпеливо двигается в моих объятиях, прижимаясь к моей руке всем телом.

– Терпение, – шепчу в ее раскаленное ухо, – ожидание того стоит.

Она тянется к краю стола, сметая все на пол.

– Прости! – смущенно ахает, пытаясь оглянуться на хаос.

Не могу позволить ей отвлечься. Я ловко ловлю ее за колено, не давая перевернуться. Наклоняюсь и слегка прикусываю ее нижнюю губу:

– Не двигайся, сокровище. Ты именно там, где я хочу тебя видеть.

Раздвигаю ее бедра пошире, вводя еще один палец, и она резко вздыхает. Ее ладонь скользит по столу, оставляя чернильные отпечатки на моем предплечье. Фаррен смеется, но смех тут же переходит в стон, когда я вновь довожу ее до края – и снова останавливаюсь.

Вокруг царит хаос – осколки разбитых склянок, лужицы полуночных чернил, стекающие со стола.

– Чернила… – бурчит она.

– Все во имя Белтейна, любимая.

– Ладно… Но только если в конце ты окажешься внутри меня.

Мое тело дрожит от предвкушения.

– В спальню?

Ее стон – лучший ответ. Прижимаю ее к груди, направляясь к двери. Бросаю последний взгляд на чернильное пятно – этот беспорядок стоит сохранить. Я ногой открываю дверь, а когда мы выходим, закрываю на замок.

В коридоре нам встречаются несколько вампиров, тактично отводящих взгляды. В спальне я останавливаюсь. Где я хочу свою жену?

Меня осеняет. Пора осуществить давнюю фантазию. Осторожно опускаю ее на полированную поверхность рояля.

– Лиам? – Ее взгляд скользит по чернильным следам на наших руках.

– Они уже высохли, – дразню ее. – В отличие от других мест. – Мой поцелуй заглушает ее возражения.

Она откидывается на крышку рояля с мелодичным стоном. Размещаю ее так, чтобы каблуки ее золотистых туфель коснулись клавиш, рождая звонкие ноты. Прижимаю ладонь к ее груди, мягко приказывая не двигаться. Отступаю на шаг, чтобы насладиться картиной: моя жена, распростертая на черном лакированном рояле. От одного этого зрелища я готов потерять рассудок. Ее вопросительный взгляд встречается с моим. Не давая ей опомниться, я раздвигаю ее бедра и погружаюсь языком в ее влажную плоть. С каждым движением ее каблуки выбивают новые ноты, окутывая меня дисгармоничной симфонией.

Я нахожу тот самый чувствительный участок и наконец позволяю ей достичь кульминации – она извивается в моих руках, ее бедра сжимают мою голову, а в воздухе взрывается пряный коктейль шафрана и корицы.

Интересно, будет ли отныне этот аромат возбуждать меня вне спальни? С нетерпением жду момента, когда смогу это проверить.

– Ли… – Ее голос прерывается. – Я хочу, чтобы ты был внутри меня. Сейчас же.

– Твое желание – закон, – хриплю в ответ, поднимая ее и перенося на кровать.

Она смеется, приземляясь на шелковое покрывало.

Иногда самые смелые фантазии разочаровывают. Но не сегодня. Теперь каждый раз, касаясь клавиш, я буду слышать ту самую мелодию, которую исполняли ее каблуки.

Фаррен/Лиам

И снова свита Лиама творит свою магию. Единственным источником света в Масонри становятся гирлянды, сплетающиеся в замысловатые узоры на потолке. Ветви деревьев переплетаются, образуя арки, в которые вплетены фонарики.

Я обессиленно прислоняюсь к стене. Мы дважды репетировали танец вокруг майского шеста вместе с Фло и Хэйлин, и теперь я чувствую себя счастливой от этой приятной усталости. Послеобеденные празднества предназначены только для своих, и я рада, что меня окружают вампиры и ведьмы, которые искренне хотят меня видеть.

Традиционно Лиам приглашает остальные Дворы на вечерние мероприятия. Амрита предупредила, что Кадм может приехать, а может и нет. Фло дали строгий приказ исчезнуть, как только начнут появляться остальные вампиры.

Свист с другого конца комнаты привлекает мое внимание. Лиам многозначительно приподнимает брови, приближаясь к нам. Гирлянды подчеркивают озорные огоньки в его глазах, когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня в нос.

– Грубо, – упрекаю я, закатывая глаза, но тут же притягиваю его к себе за изумрудный лацкан.

– Если ты не хотела моего внимания, тогда не стоило надевать это платье, – он криво улыбается.

На мне струящееся платье на бретельках, в тон зеленому оттенку его лацкана. Я качаю головой, наслаждаясь тем, как длинные серьги касаются шеи.

– А что мне тогда стоило надеть?

Его глаза вспыхивают.

– Спроси меня об этом позже. – Он притягивает меня ближе, его губы касаются моего уха. На этот раз голос звучит серьезнее. – У меня плохое предчувствие насчет сегодняшнего вечера. Обычно оно не обманывает. Помни, у тебя есть разрешение кремировать любого, кто попытается тебе угрожать, – его пальцы сжимают мои руки чуть крепче. – Убей их до того, как они смогут добраться до тебя.

Он делает шаг назад, и наши взгляды встречаются.

– Обещай мне, ладно?

Я закатываю глаза:

– Ладно, паникер. Испепелю любого, кто попадется под руку.

Он довольно кивает.

– Мои руки связаны – я не могу охотиться на герцогов. С ними то же самое. Но это не значит, что у нас нет идей, как обойти этот закон.

– Поняла тебя, – соглашаюсь я и прикрепляю к его лацкану темно-фиолетовый, почти черный цветок.

– А это зачем? – Он проводит пальцами по лепестку. – Он зачарован?

– Маленькая предосторожность.

– Ну и кто теперь паникер?

Я закатываю глаза:

– Обещаешь мне свой первый танец?

Он улыбается:

– И все последующие тоже. – Его брови игриво взлетают вверх.

Мы стоим, взявшись за руки, когда двери распахиваются и в зал входят вампиры со всех Дворов.

Их наряды разнообразны, но я замечаю, что в этот раз они оголили куда больше кожи, чем на прошлом торжестве. Лишь кое-где – намек на приличие. Некоторые, уже изрядно выпив, громко смеются и перекрикивают друг друга. Один вампир заходит в зал, размахивая бутылкой. Кресла герцогов и герцогини пустуют – те веселятся среди своих придворных. Я фальшиво улыбаюсь вампиру, который пытается подлизываться ко мне, смеюсь, чокаюсь бокалом, но лишь делаю вид, что пью. Сегодня мне хватит алкоголя.

Торжество набирает обороты: двое вампиров начинают тереться друг о друга, а в углу другая компания и вовсе предается страсти на глазах у всех. Под ритмичную электронную музыку все больше гостей теряют голову от крови и вина. Раз Лиам пообещал мне первый танец, мне нельзя танцевать с кем-то еще. Время от времени я замечаю мелькание зеленого лацкана, когда он скользит по танцполу, растворяясь в толпе. Он говорит оживленнее, жестикулирует, «случайно» проливает вино на других вампиров. Выглядит настолько убедительно, что я почти верю его игре – пока наши взгляды не встречаются и он не подмигивает мне.

Лиам считает, что, притворившись расслабленным, сможет выведать больше о передвижениях Кадма и о том, что другие Дворы думают о нашем браке.

Я вглядываюсь в лица вампиров. Одного я не вижу – и это выбивает меня из колеи. Кадма нет. Даже Амрита то и дело бросает взгляд на дверь. Чем он занят?

Странное выражение мелькает на лице Моргана, когда он проходит мимо веселящихся вампиров, направляясь к выходу. Что-то не так.

Я извиняюсь перед очередным подхалимом и ускользаю. Морган оглядывается на толпу и выходит из зала. Он продолжает смотреть по сторонам – слишком скрытно для главы службы безопасности. Вряд ли Лиам поручил ему что-то, требующее моей помощи… но я лучше прикрою его спину, чем буду плести словесные кружева с вампирами, которые мечтают либо переспать со мной, либо выпить меня досуха.

Кроме того, я чувствую – что-то не так.

Я использую нити ветра, чтобы бесшумно следовать за ним. Останавливаюсь у «Игольного ушка», пока Морган открывает замок, и прячусь за массивным стволом дерева.

Я напрягаюсь, стараясь не издать ни звука.

Теперь, когда ворота открыты, ничто не мешает машинам въехать на территорию поместья. Первым закатывает дорогой «ягуар» в сопровождении нескольких черных авто.

Насколько велики шансы, что это Кадм?

Дверь открывается, и из машины выходит Изобель, протягивая руки и окидывая замок взглядом, будто он уже принадлежит ей.

Но этого не может быть. Я видела, как она умирала. Видела, как Лиам вырвал ее сердце. Она не могла пережить это. Если только… Нет. Это кощунство для магов. Существует «Либермортем» – древний гримуар, надежно запертый в подвале Авилегарда. Доступ к нему есть только у Совета Магов. И зачем кому-то тратить такие силы на воскрешение вампира?

В голове всплывает лицо Горпина. Лиам подозревал, что Кадм как-то связан с гипнозом его бывшей жены. Так это была плата?

Изобель одета в откровенное черное платье. Из-под ткани видны длинные швы, тянущиеся через грудь. Она останавливается рядом с Морганом, и я мысленно приказываю ему сопротивляться.

Но Морган лишь смотрит на нее с широко раскрытыми глазами. Не шевелится, когда она касается его подбородка.

НЕТ! Мне хочется закричать, но вместо этого я приказываю ветру донести до меня их слова.

– Я выполнил свою часть сделки, чудовище, – шипит Морган.

– Прояви хоть каплю уважения к своим покровителям, – холодно отвечает Изобель, внезапно впиваясь зубами в его губу. – Я не просто так вернулась из мертвых. Так что запомни, с кем говоришь. Лиам, может, и стал мягкотелым, но я не терплю неуважения.

Она отталкивает его.

– А теперь… где ведьма?

На лице Моргана вспыхивает ненависть, но он молчит.

– О, – усмехается Изобель. – Теперь язык проглотил?

– Я не знал, что ты здесь из-за нее.

Изобель молниеносно хватает его за горло и сжимает пальцы. Морган усмехается. Мне хочется броситься к ним, но это самоубийство.

Она швыряет его на землю.

– Что смешного?

Морган давится кашлем.

– Если я не вернусь через десять минут… мои люди по протоколу ударят в тревожный колокол.

Изобель огрызается.

– Ладно, живи. Пока, – она указывает на Масонри. – Пойдем повеселимся. Заодно найдем ту ведьму для Кадма.

Я понимаю, что она имеет в виду меня. Вот дерьмо. Что теперь делать?

Фаррен

Я мчусь обратно в Масонри. Нужно предупредить Лиама и Амриту до появления Изобель.

Пробравшись через черный ход, соединенный с комнатой Лиама, я падаю на колени и хватаю пистолет, спрятанный под кроватью, – я нашла его, когда рылась здесь раньше. Против старого вампира он мало что сможет, но молодого хотя бы нокаутирует, пока тот не регенерирует.

Надеюсь, что внезапность мне на руку – если я подойду с другой стороны, то, возможно, смогу незаметно проскользнуть внутрь и поговорить с Амритой и Лиамом.

У подножия лестницы, ведущей из наших покоев, меня встречает Мидж. Она посылает мне воздушный поцелуй. Ее идеально скроенный костюм выглядит странно на вампирше, чья внешность так напоминает детскую.

– Извини, Мидж, но мне нужно найти Лиама, – хмурюсь я, качая головой.

Она прикладывает палец к губам, кокетливо хихикая. Жутковатое зрелище для ребенка. Напоминаю себе: она не девочка.

– Что происходит? – требую ответа.

Мидж удлиняет клыки, облизывая их.

– Я оказала тебе услугу, маленькая ведьмочка. Теперь ты свободна. – Ее смех звенит под потолком, кудри рассыпаются по плечам.

– Свободна? – усмехаюсь я. – Прямо как ты?

Улыбка на ее лице искривляется, и с вампирской скоростью она бросается ко мне. Порыв ветра предупреждает меня – рефлексы срабатывают раньше мысли. Мидж врезается в мраморную колонну рядом.

Она шипит, поворачиваясь. Я наблюдаю за детской истерикой с каменным лицом, но тело уже готово к новой атаке.

– Что ты имеешь против Лиама? Работаешь на Кадма?

– Лиама? – Она хрипло смеется, вытирая кровь с носа. – Ничего. И нет, я не с Кадмом. Он обращается с женщинами, как со скотом. Видела сама.

– Тогда зачем? Сомневаюсь, что из-за меня.

Мидж пожимает плечами:

– Скука. Попробуй пожить в этом теле тысячу лет. Тех, кого обратили, когда они были хотя бы на пять лет старше, уважают больше. А восьмисотлетний ребенок – всего лишь ребенок.

– Тогда почему?

Веселье сходит с ее лица.

– Хочу увидеть, как все это сгорит. Абсолютно все. А потом – станцую на пепле. Изобель позволит мне это, – фальшивая улыбка возвращается. Я морщусь. – Надеялась, ты присоединишься ко мне. Мне пришла в голову мысль, а мои мысли обычно верны. Так бывает, когда проживешь столько, сколько я. Я знаю, что ваша семья – последний оплот женоненавистничества среди Великих Домов. Готова поспорить, что с должной подготовкой ты сможешь стать такой же сильной, как твой отец. Нам, женщинам, нужно держаться вместе.

Сказать, что я не польщена, – значит солгать. Я так устала оставаться в тени брата. Так устала прятать свою истинную сущность. Так устала от всего… Кроме одного. Кроме него. Я ненавижу систему, в которой выросла, и хочу видеть ее разрушенной. Но мне не нужно, чтобы все магическое общество обратилось в пепел.

– Не такими методами. Мне нужно найти Лиама, – выдавливаю я.

Мидж качает головой:

– Я разочарована, Фаррен. Нам было бы весело. Для тебя еще не поздно… но не для герцога.

Она бросается на меня, но я обрываю эту игру. Воздух сжимается вокруг, поднимая ее вверх.

– О, так ты даже лучше, чем я думала! – Она рвется вперед. Удар сбивает мне дыхание, но это ничто по сравнению с вихрем, который я обрушиваю на нее.

– ГДЕ ОН?! – Крик вырывается из меня, пока я вытягиваю кислород из ее легких.

– Слишком поздно… – Мидж дергается. – Утонул. Сердце уже остановилось.

Ярость затмевает разум. Воздух сжимается вокруг ее шеи – хруст, последний вздох. Через мгновение она мертва.

Ее детское лицо, теперь безжизненное, заставляет меня задрожать. Я это сделала. Желчь подкатывает к горлу, но я отступаю. Если задумаюсь – свернусь калачиком на полу. Но сейчас не время. Никого не заметив в коридоре, я выхожу наружу, спотыкаясь. Где мой муж?

Я оглядываюсь сквозь слезы, закрываю глаза и мысленно тянусь к Лиаму. Вспоминаю зачарованный цветок и шепчу заклинание поиска: «Поищи и найди. Покажи мне мое».

Перед моими глазами рассыпаются золотистые хлопья, невидимые другим, словно хлебные крошки, ведущие меня к цветку – и, надеюсь, к Лиаму. Чары обходят Масонри и выводят на лесную тропинку. Мы проходим указатель. Озеро.

Прижимаюсь к дереву, различая в темноте спину незнакомого вампира у воды. Использую воздушный поток, отталкиваю его от берега и мягко приземляюсь. Вампир резко оборачивается, пытаясь понять, откуда я появилась. На мгновение замираю – никогда еще не использовала столько силы.

Он движется молниеносно – его рука сжимает мое горло. В панике оглядываюсь и вижу: на воде плавает фиолетовый цветок.

– Нет! – кричу я, чувствуя, как сердце обливается кровью.

Убью его, даже если это будет стоить мне жизни. Собственное удушье не имеет значения, когда я отключаюсь от мира, сосредотачиваясь на воздушных потоках. Наши взгляды встречаются – его холодные голубые зрачки расширяются, когда я высасываю воздух из его легких. Он пытается сжать горло сильнее, но я ускоряю процесс.

Ветер шепчет о приближении сзади. На щеку попадает капля воды, но я не могу отвлечься – потеряю сознание и связь со стихией. Вампир разжимает хватку и делает два шага назад, прежде чем рухнуть на землю, задыхаясь. Позади меня раздается вопль, затем глухой стук падающего тела.

Я вздрагиваю, когда две мокрые руки сжимают мои плечи, прерывая концентрацию и освобождая вампира.

– Позволь мне, – Лиам шепчет на ухо.

Я откидываюсь на его мокрую грудь, кашляя.

Вампир перед нами жадно глотает воздух, плача от облегчения. Пока не видит, кто стоит за моей спиной.

– Нет! – хрипит он. – Ты должен быть мертв. Ты был под водой больше часа.

Лиам смеется – этот леденящий звук пробегает мурашками по спине. Он был ночным кошмаром, страшнее всех притворных вампирских смешков. Напоминание, что мой муж может быть таким же безжалостным, как любое бессмертное существо. Но сейчас это не пугает меня.

– Месяцы понадобились бы, чтобы утопить меня, идиот, – издевается Лиам. – Даже с клинком в груди и ядом в крови.

– Прошу, ваша светлость! Я буду вашим слугой, рабом! Вы же справедливый герцог…

– В другой ситуации я бы согласился, – рычит он. – Но не когда угрожают моей семье.

С захватывающей дух скоростью Лиам пробивает грудную клетку, вырывает сердце и держит его, пока оно не превращается в кровавую массу. Тело падает на землю.

– Черт, – хрипит Лиам, разглядывая труп.

– Что? – Я оседаю на землю.

Он ловит меня в липкие от крови объятия, и я съеживаюсь.

– Прости, – мрачно говорит он. Садится под плакучей ивой, не отпуская меня.

Я тоже не спешу вырваться.

– Я не из-за этого напряглась, – показываю на его рану, из которой сочится кровь. – Это выглядит ужасно.

– Так и есть, – соглашается он.

– Я бы справилась с ним одна, – хмурюсь.

Лиам напряженно улыбается:

– Если бы он был один, я бы позволил. Но мне не понравилось, что второй подкрадывался сзади. – Он хмуро смотрит на два трупа. – Что-то не так?

– Нужно было оставить одного в живых. Чтобы узнать, кто еще в заговоре.

– Думаю, Мидж.

Он крепче обнимает меня:

– Что ты знаешь?

– После… некоторого давления она сказала, что ты утонул.

– Давления? Она мертва?

Киваю, сглатывая:

– Да.

Он целует меня в лоб, и это приносит странное облегчение.

– Так переживала? – шепчет на ухо.

Ненавижу себя за предательскую слезу. Я измотана – и силой, и эмоциями.

– Да.

– Чтобы убить меня, нужно куда больше, – в его голосе слышится улыбка. – Вообще-то, только ты и могла бы это сделать.

Тело напрягается от его слов. Не стану лгать.

– Как давно знаешь? – спрашиваю.

– Были подсказки. Даже стоя на земле, ты словно плывешь – особенно когда танцуешь со мной.

Стону, коря себя за такую очевидность.

– Пока ты была под зельем, огонь из подсвечника не мог прилететь сам, – его пальцы скользят по моему горлу, где уже проступают синяки. – Не смущайся. Это не очевидно. Просто я наблюдал за тобой пристальнее, чем ты думаешь. Ты завораживаешь меня. Моя личная опера.

Он вздыхает, прижимая меня ближе.

– Когда я выбрался из озера, все встало на места. Ты не выжила бы, если бы тот вампир действительно схватил тебя. А после того, как ты справилась с Мидж… вариантов не осталось. Прости меня.

– За что?

– За то, что в моем же доме тебе пришлось убивать, чтобы защититься.

В памяти всплывает хрип Мидж, хруст костей. Тошнота подкатывает к горлу.

– Я не жалею, – выдавливаю я. – Кажется… не жалею.

– И не надо. – Его объятия становятся крепче. – Не кори себя.

– Ты… боишься меня теперь? – шепчу, пряча лицо у его груди.

Он наклоняется, пока наши носы не соприкасаются:

– Не сегодня.

– Значит, ты не… не собираешься меня убивать? – голос предательски дрожит.

– Убивать? – Лиам отстраняется, и в его глазах читается настоящая боль. – Без тебя нет жизни. И если мне нет жизни – какая надежда у миллионов, за которых я борюсь? Какой смысл в мире без тебя? Его губы находят мои. Сначала осторожно, потом глубже. Вкус крови смешивается со слюной. Когда он отрывается, я хнычу от потери.

– Мое сокровище, – шепчет он, целуя морщинку на лбу, пока я не расслабляюсь. – Я люблю тебя.

Сердце бешено стучит. Заглядываю в его глаза в поисках правды – и нахожу. Обвиваю руками его шею:

– Я тоже люблю тебя.

На этот раз поцелуй продолжительнее. Его пальцы запутываются в моих волосах. Когда он наконец отрывается, я хмурюсь.

– А теперь, – он поднимает мой подбородок, – пора взяться за работу и очистить двор от вредителей.

– Лиам, подожди. Мне нужно сказать кое-что важное.

– Что, «Ткачиха Ветра» – это еще не все? – усмехается он.

Я вцепляюсь в его рубашку:

– Ворота открыл Морган.

Лиам ругается на древнем наречии.

– Думаешь, он наше слабое звено?

Поджимаю губы, киваю:

– Кадм что-то на него имеет.

По щеке Лиама скатывается кровавая слеза.

– Разберусь с этим.

– Мы разберемся. У тебя есть я.

– Как Придворная Ведьма или как жена?

– И то, и другое.

Лиам быстро целует меня в лоб. Прежде чем я успеваю понять, он уже подхватывает меня на руки. С головокружительной скоростью мы мчимся к Масонри – несмотря на яд в его крови, несмотря на только что пережитое утопление.

Лиам/Фаррен

Когда мы с Фаррен мчимся обратно к замку, меня переполняет странная смесь гнева и собственничества. Кровь бурлит в жилах, сердце колотится как бешеное. Сейчас я готов растерзать любого, кто посмеет встать между мной и моей женой.

Владычица Огня и Ткачиха Ветра. Я думал, что видел последнюю из них столетия назад – и вот она лежит у меня на руках, безмятежная и живая. Единственное существо во всем мире, способное убить меня. И это забавляет. Хотя должно ужасать. Последняя Ткачиха Ветра, которую я знал, была опасной. Могучей, ослепительной, пугающей… и близкой. Но Фаррен – первый за тысячу лет маг, унаследовавший две стихии.

Неохотно опускаю жену на пол – как раз в тот момент, когда Амрита появляется в дверях. По ее лицу катятся нетипичные для нее слезы.

– Думала, ты мертв, – хрипит она.

Беру ее за руку:

– Не сегодня.

Она прищуривается, осматривая Фаррен, мою мокрую рубашку и запекшуюся кровь на руках:

– Чья?

– Не наша. На озере два мертвых убийцы.

– Мидж мертва. Не понимаю как, но…

Фаррен откашливается. Глаза Амриты округляются, когда она по-новому и не скрывая уважения смотрит на мою жену.

– Мои глаза выше, – напоминаю я.

По голосу слышу, как Фаррен закатывает глаза.

Амрита благоразумно не спрашивает деталей. Приятно, что мне не придется лгать заместительнице. Эту тайну я не доверю никому.

– Есть другая проблема, – меняю тему.

– Морган. – Вампирша выплевывает имя, словно яд.

– Откуда ты знаешь? – прищуриваюсь.

– Как только Изобель «убила» тебя, Морган устроил резню, перебив придворных Кадма, затем сдался мне. Но убить Изобель не смог. Она ждет тебя в подземелье. Остальные вампиры Кадма сбежали, поняв, что ты жив. Морган все рассказал. Кадм планировал завтра явиться ко двору требовать твои земли и власть. Но после того, что они сделали с мужем Ондин… Морган понял – с Кадмом покончено.

Хватаюсь за голову:

– Мне нужно поговорить с ним. Где он сейчас?

– Под стражей в своих покоях.

– Остальные вампиры Кадма разгромлены?

Амрита пожимает плечами:

– Большинство. Кое-кто успел сбежать до резни. Мы все еще прочесываем территорию. Я отправилась искать… то, что от тебя осталось.

– Но мы здесь, – пытаюсь улыбнуться.

– Что еще нужно проверить? – включается Фаррен. – Чем я могу помочь?

Амрита качает головой:

– Сначала разберемся с Изобель.

Вздыхаю, выпрямляюсь:

– Тогда пошли.

Фаррен следует за нами в подземелье. Не нужно гадать, где держат мою дочь – ее безумный смех эхом разносится по каменным стенам.

Ненавижу это место. Сыро, темно и тоскливо. К счастью, я бываю здесь редко. Мы иногда оставляем здесь перебравших вампиров протрезветь. Но сажать кого-то в темницу… это не в моих правилах.

Останавливаемся перед камерой, где на полу сидит моя дочь, прислонившись к решетке. Смеется, по щекам текут кровавые слезы.

– Привет, отец, – хрипит она.

– Где твой обожаемый герцог? – спрашиваю я.

Изобель закашливается кровью.

– Нет сердца, которое качало бы кровь, – снова смеется, брызгая на нас алой жидкостью. – Кадм сделал мне одолжение… но сказал, что в следующий раз не поможет.

– Видимо, ты снова прыгнула выше головы, – вздыхаю я.

– В этом я хороша, – смеется она, снова закашливаясь.

– Как убить… это? – Амрита сплевывает. – Ты же уже вырвал ей сердце.

Фаррен сжимает мой локоть:

– Хочешь покончить с этим?

– Ты знаешь как?

Она сглатывает, кивает.

Снова смотрю на Изобель.

– Покончи с этим, пожалуйста, – умоляет дочь.

Кивнув Фаррен, отступаю.

Она глубоко вдыхает, подходит к жаровне в центре подземелья. Протягивает руку к огню, лаская пламя словно любовника. Маленький огонек появляется на ее ладони, когда она возвращается к камере. Глаза Изобель расширяются, она отползает в угол.

– Лучше отойдите, – сквозь зубы говорит Фаррен. – Мы с Хэйлин практиковались всего дважды.

Мы с Амритой отступаем, когда Фаррен закрывает глаза. Дует на огонек, пока он не превращается в шар намного больший, чем на ее Пробацио. Отпускает силу – пламя с ревом летит к Изобель, расплавляя металл решетки. Она лишь вскрикивает, и огонь поглощает ее. Фаррен выбегает из подземелья.

– Я возьму ключи от «фантома» и отвезу ее домой.

Амрита хмурится, едва сдерживая возражения. Но если атаковали Масонри, могут напасть и на другие мои владения. По крайней мере, городской дом уже отрезан от электричества.

Она кивает:

– Я приеду позже. Удостоверюсь, что все закончено и что Масонри пуст, – выпрямляется она. – Прикажу принести вам чистую одежду.

– Амрита? – останавливаю ее.

– Слушаю, герцог.

– Я рад, что ты жива.

Редкая улыбка появляется на ее лице:

– Не хотелось бы остаться без работы и Двора.

Иду по следу Фаррен в сад. Она склонилась над кустами, ее трясет. Кладу руку на спину. Она замирает, затем оборачивается.

– Это всего лишь я.

Фаррен утыкается лицом в мое плечо, сдерживая рыдания.

– Все хорошо, – целую макушку. – Я забираю тебя домой.

– Разве мы не дома? – икает она.

Держась за руки, мы идем к гаражу.

– Скоро будем.

Лиам

Просыпаться, ощущая ее обнаженное тело, переплетенное с моим, – блаженство. Ее теплая оливковая кожа словно вдыхает жизнь в мою мертвенную бледность. Она прижимается лицом к моей груди, закинув ногу между моих, и это дарит мне неизведанное прежде чувство полного удовлетворения. Я обожаю слушать скрытую симфонию ее сонного дыхания. Отдал бы все, чтобы остаться в этом моменте навеки.

Я вдыхаю полной грудью, и ее аромат наполняет меня – густой, пряный запах магии, от которого учащается пульс и разгорается жажда… жажда ее самой, ее крови. Но сквозь этот знакомый соблазн пробивается новая нота, заставляя меня замереть от неожиданного удовлетворения. Мой собственный след. Он вплелся в ее магическую ауру, как печать. Это редкий дар, знак глубочайшего доверия, о котором я даже не мечтал в этой вечности. Теперь любой вампир, почуявший ее, сразу узнает мою метку – предупреждение, что ее не стоит трогать. Хотя, усмехаюсь я про себя, ей это вряд ли нужно. Она запросто может сама придушить наглеца. Но то, что она добровольно носит мой след, греет меня изнутри.

Она шевелится во сне, случайно касаясь меня. Я вздыхаю громче, чем хотел.

– Ненасытный, – шепчет она, не открывая глаз, лишь сонно улыбнувшись.

– Только когда дело касается тебя, – отвечаю я, целуя ее, чтобы разбудить окончательно, и переворачиваюсь, прижимая ее к кровати.

Звук ключа в замке заставил меня выругаться. Проверил камеры – Амрита, Мелонроуз и Хэйлин стоят у двери, а за ними – Морган. Амрита устало смотрит в камеру, жестом указывая на него.

– Кто там? – надула губы Фаррен.

– Непрошеные гости. – Я неохотно отпускаю жену. – Продолжение следует, – обещаю я, целуя ее и вставая.

Она с одобрением наблюдает, как я натягиваю брюки и свитер. Ее голодный взгляд делает невыносимой саму мысль о том, чтобы покинуть спальню.

В гостиной Амрита поднимает бровь, оценивая мой растрепанный вид. Морган смотрит в пол.

– Мне следовало бы убить тебя, – прорычал я.

Он вздрогнул, но кивнул:

– Это было бы справедливо.

– Да. Но я слишком долго любил тебя, чтобы сделать это. Поэтому предательство делает мне так чертовски больно.

По его щеке стекает кровавая слеза – истинное проявление вампирского горя. Но это не утоляло мою жажду мести.

– Если это хоть как-то поможет… – он задыхался. – Я передавал только ту информацию, которая никому не навредит. Но должен был играть убедительно, иначе он убил бы ее. Хотя сомневаюсь, что она еще жива.

– Убил кого? – раздался голос Фаррен.

Все вздрогнули. Никто не услышал, как она спустилась. Жена села на подлокотник моего кресла. Я протянул руку – сидеть рядом казалось слишком далеко. Усадил ее на колени.

Амрита заметила изменения, слегка постучав себя по носу. Да, теперь Фаррен пахла мной.

– Они забрали Люси. Владелицу кофейни, где мы часто бываем, – говорит Амрита.

– Тогда как мы ее вернем? – Фаррен скрещивает руки на груди.

– Никак, – отвечает Амрита. – Она мертва.

– Но как тогда Кадм удерживал Моргана? – спрашивает Фаррен.

Все замолкают, не зная, что ответить.

– Нам нужно убедиться в этом. Мы не можем рисковать, если она еще жива и заперта у Кадма, – настаивает Фаррен.

Хэйлин прочищает горло:

– Это еще не все. Когда мы пересчитывали людей… мы не смогли найти Флоренс.

Фаррен застывает, ее тело напрягается, как тетива. Температура в комнате мгновенно повышается.

– Что ты сказала? – голос ее звучит ледяной сталью.

– Мы проверили камеры наблюдения, – продолжает Хэйлин. – Видели, как вампир из свиты Кадма затащил ее в одну из их машин.

Фаррен резко вскакивает с моих колен:

– Тогда мы едем за ней. Сейчас же.

– Фаррен… – Амрита говорит мягко, возможно, я впервые слышу ее такой. – Мы не можем просто так завалиться в его владения. Это будет расценено как объявление войны. Кадм веками ждал, чтобы Лиам совершил такую оплошность – это же идеальный повод захватить наши земли. Ты ведь понимаешь, какое кровопролитие за этим последует? – Она буквально умоляет: – Я знаю, как ты дорожишь Флоренс. Но ступить на его территорию без приглашения – настоящее самоубийство.

– Фаррен, – осторожно вмешивается Хэйлин. – Во дворе есть сад. Давай выйдем, поговорим.

Фаррен

Я застываю на лестнице, бросая последний взгляд в спальню. Поступаю ли я правильно? Мой бунтующий желудок утверждает обратное. Но у меня нет выбора – нельзя оставлять Фло в лапах Кадма, нельзя позволить Лиаму рисковать из-за потенциально мертвой ведьмы. И я больше не намерена жить, оглядываясь через плечо в ожидании Кадма или Фрэнсиса.

Времени ждать, пока Лиам придумает гениальный план, нет. Придется довериться Хэйлин. А для этого мой муж должен остаться дома.

Надеваю его футболку The Bitter End – очень подходящее название. Дополняю образ его темно-серым свитером и леггинсами, которые принесла Хэйлин. Зеленый свитер, его любимый, оставляю – если сегодня умру, не хочу делать это в его любимой одежде.

С помощью магии ветра бесшумно пробираюсь в гараж. Хэйлин уже ждет у двери, ее улыбка печальна.

– Прости, Фаррен, – она сжимает мою руку. – Знаю, как это было тяжело.

Я иду за ней в гараж, подхожу к третьей машине – темно-красному джипу. Сажусь на пассажирское сиденье, пока Хэйлин заводит мотор. Через мгновение мы уже мчим по улице. Еще темно, но я слежу за мелькающими огнями вывесок и фонарей. Горло сжимается, словно удавка, а я моргаю, отгоняя предательские слезы

– Магия передается по наследству, – говорила Хэйлин утром. – Магия связывает нас с предками, семьей и друг с другом. Но несколько веков назад жил маг Морбиас, который думал иначе. Он верил, что сила рождается внутри, и возненавидел другие магические дома – особенно стихийные. Он запретил своему сыну – наследнику магии – учиться с другими, – голос Хэйлин становится жестче.

– Так вот почему наследников теперь обучают отдельно? – я перебиваю, чувствуя, как сжимается желудок.

– Он довел ребенка до безумия. Но когда тот показал блестящие результаты на Пробацио, все Дома последовали его примеру. – Она горько усмехается. – Этот монстр издевался над женой и дочерьми. Ненавидел женщин после того, как мать променяла его на светские рауты. В те времена существовал второй совет – Малый Совет, – работавший вместе с Верховным Советом, ныне Советом магов. Они занимались наставничеством и защитой магов – в основном женщин, жен и матерей из Великих Домов. Морбиас не мог смириться с этим. Особенно когда они разоблачили его жестокость – он принудил своих дочерей к кровавым сделкам с вампирами ради денег и влияния. И поскольку Совет состоял из мудрых женщин в годах, он разогнал их. Пригрозил, что, если застанет их на собраниях, – приговорит к смерти. Даже собственную бабку. Им пришлось разойтись.

– А что дальше? – оглядываюсь на дом, где ждет Лиам.

– Вампиром, заключившим кровавую сделку за дочь Морбиаса, оказался не кто иной, как сам герцог Кадм – ведь ни один маг не стал бы добровольно выбирать его. Он был слишком скуп, чтобы платить положенную компенсацию. Теперь он редко пользуется такими услугами – слишком печально известен убийствами придворных магов. Когда Морбиас объявил Малый Совет вне закона, его участницы были вынуждены покинуть город. Годы они встречались тайно, пока после смерти тирана не основали новую штаб-квартиру в городе, где ни одна ведьма не знала принуждения. Их покровителем стал вампир, известный принципом «не трогать ведьм» – при условии, что и они оставят в покое его вампирский город.

– Они здесь, – сухо замечаю я.

Хэйлин кивает.

– Как они могут помочь?

– Они могут создать чары, достаточно сильные для того, чтобы помочь тебе проникнуть во Двор Кадма. С твоей силой, но без их помощи, тебе не пробить его защиту. Он заплатил много денег, чтобы создать ее. Я надеюсь, что они помогут нам, ведь некоторые из них потеряли дочерей, когда этот монстр боролся за власть.

– Откуда ты это знаешь?

– Я состояла в Малом Совете, пока не стала пить кровь Лиама для долголетия.

– Тогда давай попробуем, – вскакиваю я.

– Но есть условие. Они не примут тебя, если почувствуют Лиама. Думаешь, он отпустит тебя одну?

Я качаю головой, сглатывая ком в горле:

– Нам нужно уехать сегодня. Без вампиров.

Так я оказываюсь в машине собственного мужа, пока он спит под воздействием зелья. Пальцы касаются губ – на них еще живет призрак его поцелуя. Когда он проснется, его ярости не будет предела.

Лиам

Я просыпаюсь и едва успеваю добежать до мусорного ведра до того, как меня выворачивает наизнанку. Не могу вспомнить, когда со мной такое случалось в последний раз, но, видимо, то, что моя жена подсыпала мне в виски, хотело вырваться наружу любыми способами. Я хватаю написанную от руки записку, приклеенную скотчем к двери, и падаю обратно на кровать.

Пожалуйста, доверься мне. Я люблю тебя.

ФК

Фаррен Краннюр. Как я могу злиться, когда она использует мою фамилию?

Я потираю лоб, надеясь прогнать головную боль и похмелье. Принимаю душ, бреюсь, выпиваю пинту крови и уже в костюме спускаюсь по лестнице, чтобы приготовить себе латте. Амрита смотрит на меня с явным облегчением.

– Фаррен с тобой?

Я качаю головой:

– Я так понимаю, Хэйлин тоже уехала?

Она кивает:

– Они забрали джип.

– Устройство слежки на нем работает исправно?

– Да, – отвечает Амрита.

– Хорошо. Не говори мне, где они, пока они не остановятся у станции Транзитвэй. Договорились?

Амрита скрещивает на груди руки, хмурясь.

– Она герцогиня. Может, нам стоит начать поиски сейчас?

Я качаю головой.

– Если она смогла отравить мой напиток, значит, она более чем способна сделать свой выбор. Мы можем не обсуждать это? У меня ужасное похмелье. Просто скажи мне: «Да, ваша светлость», и мы оставим этот вопрос.

Амрита хмурится, явно не соглашаясь со мной, но ничего не говорит.

– Я никогда не оставлю ее беззащитной, – вздыхаю я. – Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы у нее все получилось. А теперь пришло время нанести неожиданный визит нашей герцогине Ондин.

Я делаю глоток кофе. Амрита морщит лицо, как будто выпила несвежую кровь.

– Герцогиня Ондин, из-за которой тебя пытались убить?

Я киваю:

– Она самая. У них был ее муж. К сожалению, я не знаю, что бы сделал на ее месте. Если мы собираемся выступать против Кадма, нам нужно больше союзников. Я отказываюсь сидеть здесь, сложа руки и играя на музыкальных инструментах, пока Фаррен, возможно, подвергает себя опасности, в то время как я не могу ей ничем помочь.

– Ладно. Но что нам делать с предателем в подвале?

Я делаю еще один глоток, взвешивая варианты. Если бы это был любой другой вампир, а не он или Амрита, то он был бы уже мертв. Как он посмел предпочесть ведьму мне и моим близким?

Морган понимает, что он уже мертв. Для него это просто вопрос времени, когда я ему оторву голову или вырву сердце. Так поступили бы при каждом Дворе. Это то, что мне следует сделать.

Допив кофе, я вздыхаю:

– Одень и накорми его. Он поведет, потому что твои навыки вождения просто ужасны.

– ЧТО?! – пронзительно визжит Амрита. – Он пытался убить тебя!

– Он позволил кому-то другому попытаться убить меня. Это большая разница.

– В ЧЕМ ЗДЕСЬ РАЗНИЦА?! – снова кричит Амрита.

В этот раз дом трясет.

Я прищуриваю глаза.

– Поведет он, потому что у меня есть план и потому что у меня похмелье.

Она выглядит так, будто хочет сказать что-то еще, но закрывает рот. Вместо этого она разочарованно трясет головой.

– Мы все умрем, – шепчет она.

Я пожимаю плечами:

– Такая возможность есть всегда.

Покачав головой, она идет в подвал. Через полчаса возвращается вместе с Морганом. На нем чистая одежда, но она не отвлекает внимания от его покрасневших глаз и темных кругов под ними. Он падает передо мной на колени, подставляя свою шею.

– Пожалуйста, ваша светлость, не мучайте меня ожиданием. Просто прекратите это сейчас.

Я опускаюсь на колени и хватаю его за плечи:

– Морган, посмотри на меня.

Он смотрит на меня, наши взгляды встречаются, но он опускает свой так, чтобы он был ниже моего.

– Ты разбил мне сердце, – начинаю я. – И пройдет немало времени, если это вообще когда-нибудь случится, прежде чем я смогу снова доверять тебе. Я был бы плохим вампиром, если бы не смог защитить то, что принадлежит мне. Я знаю, что ты старался из всех сил держаться дальше от Кадма. Вот почему ты загладишь свою вину передо мной.

– Да, конечно. Все, что угодно.

– Хорошо. Время навестить старого друга. – Я кидаю ему ключи от «фантома». – Пойдемте.

Я сажусь на переднее сиденье, оставляя Амриту мучиться сзади. Как только мы выезжаем на трассу, я поворачиваюсь к Моргану.

– Итак, Люси? – спрашиваю я.

Он смотрит на меня насмешливо:

– Ты действительно хочешь поговорить об этом?

Теперь я хочу.

– Сделай мне одолжение, – требую я.

– Ты хоть представляешь, сколько времени проводишь в той кофейне? Можешь не отвечать. Много. До смешного много. Но нелепость в том, что в Масонри и дома у нас стоит такая же кофемашина и ее мини-версия дома. – И как, по-твоему, должен реагировать человек, когда милая бариста начинает с ним болтать, потому что видит его слишком часто? – Он нервно крутит пустую кофейную чашку. – Что, по-твоему, происходит, когда я появляюсь там несколько дней подряд? Прихожу даже в выходные. Ради этой смущающейся девчушки. Она приглашает меня на свидание. И я, как идиот, соглашаюсь. Она прекрасна, я постоянно ее вижу.

– Ты знал, что она ведьма?

Его плечи падают.

– Нет сначала. Сначала я думал, что она человек, так что ничего серьезного. Вампиры постоянно заводят романы. Только месяцы спустя она призналась, кто она такая. К тому моменту я уже был на крючке. И она тоже. Мы оба понимали, что я не настолько высоко стою в вампирской иерархии, чтобы сделать ее своей ведьмой.

– Ты как никакой другой вампир должен знать, что я не придерживаюсь этих правил.

Он кивает.

– Я знаю. И я всегда уважал тебя за это. К сожалению, – он сглатывает, – она не просто ведьма третьего уровня, на которую всем все равно.

У меня перехватывает горло.

– Лиам, какой из Домов?

– Мондрейн.

– Дом Металлургов, – стону я. – Из всех возможных магов.

Дом второго уровня, это одна из самых богатых семей благодаря своей способности превращать металлы в золото. Они недостаточно могущественны, чтобы стать Верховными, но достаточно сильны, чтобы выбирать Дом, который они поддерживают. Не секрет, что Мондрейны были союзниками Горпина на протяжении многих лет.

– Она пятая дочь. Ей не хватило силы, чтобы стать частью семейного совета, поэтому мать позволила ей строить свою жизнь в городе. Но, конечно, она бы не одобрила наши отношения, – он держит рукой себя за голову.

– Почему ты мне ничего не сказал? Ты не доверяешь мне? Разве ты не знаешь, что твои интересы важны для меня? Мы могли бы избежать всего этого, если бы ты был честен со мной.

– Я знаю. Знаю, что ты прав. Мне стыдно. Ты не особенно любишь магов. Я благодарен тебе за все, что ты сделал для меня, и не хочу, чтобы ты думал обратное.

– Я не ждал, что ты будешь вести жизнь монаха. Мы же вампиры, черт возьми.

– Лиам, она не интрижка. Со временем я собирался просить у тебя разрешения обратить ее. Но когда я узнал правду о том, что она ведьма, понял, что это невозможно. Я не был уверен, как ты отреагируешь.

Я качаю головой.

– Теперь мы никогда не узнаем.

Остаток пути мы смотрим на дорогу. На машине путь занимает шесть часов, но с Морганом мы добираемся меньше, чем за четыре.

Мы могли бы добраться на поезде вчетверо быстрее, но, когда я путешествую по Транзитвэй, мои передвижения у всех на виду. Это удобная форма скоростного перемещения через магические порталы по силовым линиям по всему миру. Это позволяет быстрее пересекать континенты и океаны. Вероятно, это величайшее изобретение за последние двести лет. Но также это означает, что все Дома и Дворы очень легко могут сообщаться между собой.

Мы останавливаемся у пограничных ворот Ондин и стоим в длинной очереди. Многие в очереди из Двора Кадма, они ежедневно сбегают, чтобы попасть в другое герцогство. Что, конечно, незаконно. В наше время территория, где создали вампира, становится его домом. Если тебе не тысяча лет или у тебя нет особых связей, делающих законы более гибкими для тебя.

Наконец наступает наша очередь, и вампир на таможне широко округляет глаза, когда заглядывает в машину.

– Ваша светлость, – бормочет он с уважением. – Если бы мы знали, что вы приедете сегодня, то подготовились бы лучше.

Я сдвигаю солнцезащитные очки на нос и качаю головой.

– Это незапланированный визит, который ваша леди вряд ли оценит, но я все равно уже здесь.

Он делает звонок и шепчет что-то в динамик телефона. Не то чтобы это могло помочь, учитывая мой слух.

– Лиам, – говорит Ондин через телефон. – Если ты пришел, чтобы убить меня, то можешь сразу же валить.

Я наклоняюсь через Моргана, чтобы высунуть голову из окна.

– Моя милая, если бы я хотел твоей смерти, ты бы уже была пеплом.

– Отлично. Впускай их.

Охранник кланяется и открывает ворота. Морган заводит машину, и мы въезжаем на территорию Ондин. Проходит еще полчаса, прежде чем мы подъезжаем к ее дому.

Среди прочей вампирской знати у меня наибольшая родственная связь с Ондин. Ее подданные живут в хороших условиях, и мне редко приходится принуждать их к миру.

Но сегодня все иначе.

Улицы пусты. Ряды таунхаусов закрыты ставнями. Ни единой души не видно. Когда мы прибываем в ее поместье, причина становится ясна.

Амрита ругается на старом диалекте лхасского тибетского, а я прячу раздражение за темными очками и зевком.

Больше сотни вампиров окружают нашу машину, держа в руках удивительное количество оружия.

– Она тут не валяет дурака, – бормочет Морган.

– Конечно, нет, – отвечаю я. – Она уже раз бросила меня на произвол судьбы. Увы, – вздыхаю я, – она знает меня не так хорошо, как я думал. Ей понадобится вдвое больше вампиров, чтобы убить меня. – Я вытягиваю руки и смотрю на свою футболку. – Очень жаль. Мне нравится моя сегодняшняя футболка.

– Тебе они все нравятся, – стонет Амрита.

– Ты говоришь прямо как моя жена, – ухмыляюсь я.

Закатав рукава, я выхожу из машины. Амрита открывает дверь, но я закрываю ее обратно, оставив свою заместительницу внутри. Она шипит в окно. Это то, что я должен сделать сам. Часть нелепой игры во власть. Кроме того, мне нужно, чтобы Амрита была рядом с Фаррен, если что-то пойдет не так.

Толпа расступается, когда приходит Ондин. На ней потрясающий черный брючный костюм и маленькая вуаль из черного кружева, прикрывающая часть лица. Встав в боевую стойку, она ждет встречи со мной.

– Я ожидала, что ты приведешь больше вампиров, чтобы отомстить, – говорит она.

Я скрещиваю руки на груди и облокачиваюсь на капот своей машины, осматривая округу. Самое интересное, что бросается в глаза, – спортивное купе темно-оранжевого цвета. Оно единственное в своем роде. Я знаю это, потому что сам пытался его купить. Герцог Хавариан меня опередил. Хитрый ублюдок.

– Ондин, – мурлычу я, – повторю то, что уже сказал у ворот. Если бы я хотел видеть тебя мертвой, поверь, это уже случилось бы. И для ясности: мне не понадобилась бы ничья помощь, чтобы разнести твои владения в клочья.

Она знает, что я не блефую.

Нахально спускаю солнцезащитные очки на кончик носа и подмигиваю, заведомо зная, что это ее бесит. Но ведь это она оставила меня умирать в моем же озере.

– В память о твоей утраченной любви я пощажу твой Двор, – мой рык разносится по толпе. – Потребуются века, чтобы я снова стал тебе доверять, и то лишь если ты докажешь, что заслуживаешь этого. Но у нас общая проблема. Так что, если ты пообещаешь не подставлять мне спину снова, мы сможем двигаться дальше.

Ондин сжимает губы, затем кивает:

– Мне нужна голова Кадма.

Я подхожу к ней и на глазах у всех предлагаю ей руку.

– Отлично. Мне нужно его сердце.

Мы пожимаем друг другу руки.

– Договорились. У меня по-прежнему лучший сыр на всех территориях.

Это правда. Я уже более ста лет пытаюсь подкупить ее сыровара, чтобы он переехал на мои земли,

Подъезжает шикарная дорогая машина, и толпа расступается, чтобы она припарковалась рядом с нами.

Ситуация уже больше похожа на вечеринку.

Совсем юный вампир со светлыми волосами подбегает и открывает заднюю дверцу. А, Октавиан тут как тут. У него все тот же типаж.

Октавиан выбирается из машины, презрительно глядя на солнце. Он выбрал самую холодную территорию, предпочитая оставаться взаперти вместе с двором, состоящим в основном из блондинов. Честно говоря, я удивлен, что он здесь.

Несмотря на жару, на нем все еще надета парка. Вампир направляется к нам.

– Ты соблаговолил почтить нас своим присутствием? – замечает Ондин.

Герцог целует ей руку.

– Мне было так жаль услышать о нашем дорогом… как его зовут? Вашем муже?

Она дарит ему фальшивую улыбку.

– Ты так добр. Почему ты здесь? Мы не приглашали тебя.

– Мне нужно приглашение, чтобы присоединиться к возможному перевороту?

– Ты здесь, чтобы присоединиться или понаблюдать? – удивляюсь я.

Он поворачивается ко мне, раздраженный от того, что я попал в точку.

– Власть меняется. Я должен стать свидетелем этого, – фыркает Октавиан.

Фаррен

Мы выходим из джипа Лиама на стоянке у Транзитвэя и встаем в очередь. В руках у людей паспорта разных цветов, обозначающих их Дома, Дворы или страны происхождения.

– Хэйлин, – признаюсь я с неловкостью, – я никогда раньше не пользовалась общественным транспортом, и у меня нет паспорта. – Мне следовало подумать об этом заранее.

Хэйлин протягивает мне коричневый паспорт.

– Быстро прочитай и запомни свое новое имя.

Корла Морвейн. Но на фотографии – мое лицо.

– Почему именно Корла? – шиплю я.

– Потому что она служит при дворе Кадма – подписала предварительное соглашение с Фрэнсисом, – объясняет Хэйлин. – Лиам заказал этот паспорт для тебя. На всякий случай. Он также оформил зеленый паспорт с твоим настоящим именем как представительницы его Двора.

У меня перехватывает дыхание. «Пожалуйста, не сердись на меня слишком долго». Просматриваю документ, радуясь, что Корла родилась далеко отсюда, – мне не придется притворяться местной.

– Просто передай паспорт таможеннику. Не говори лишнего, только отвечай на вопросы. Ты из Эстерли, ведьма Фрэнсиса.

– Почему опять этот Фрэнсис? – недовольно шиплю я.

Хэйлин сжимает мой локоть, доставая телефон. Она показывает сообщение от Амриты:

– Сегодня Фрэнсис на нашей стороне.

– А что насчет завтра?

– Давай решать проблемы по одной. Особенно ту, что славится убийством ведьм.

– Мне это не нравится, – качаю головой.

– Мне тоже. Но теперь тебя ждут при дворе. Это даст нам запасной вариант, если идея с задним ходом не сработает.

Когда подходит наша очередь, мы двигаемся к будке таможенника. Высокий маг с длинным носом и зачесанными назад волосами смотрит на нас свысока.

– По делу? – спрашивает он.

– Я сопровождаю ведьму ко двору Кадма. Она согласилась подписать контракт с лордом Фрэнсисом Краннюром.

Он поворачивается ко мне, качая головой.

– Вот почему я не могу найти себе пару, – бормочет. – Вампиры и их деньги. К слову, немногие из вас возвращаются.

Он ставит штамп в паспорте и жестом приглашает нас пройти. Взявшись за руки, мы с Хэйлин поднимаемся по каменным ступеням на зеркальную платформу.

Когда мы достигаем центра, ведьма сжимает мою руку:

– Закрой глаза. Будет легче.

Я крепко зажмуриваюсь, чувствуя, как мое тело словно швыряет вперед, хотя физически я не двигаюсь. Резкая остановка – и Хэйлин хватает меня, не давая упасть.

– Держи себя в руках, – шипит она мне в ухо. – Это не должно действовать на тебя.

Шатаясь, я выпрямляюсь, заставляю себя улыбнуться и следую за Хэйлин. Выйдя с платформы, мы оказываемся в вестибюле. Здесь неестественно прохладно, и я вздрагиваю, когда мимо проносится поток холодного воздуха. Окружающие маги и люди значительно загорелее нас – видимо, проводят больше времени на солнце. Открываем дверь – и на нас обрушивается сухой зной. По указателям находим такси и ждем своей очереди. Молодой вампир с оливковой кожей и темными вьющимися волосами, как у меня, открывает дверь. Он молча оценивает меня взглядом.

Когда мы садимся, он поворачивается:

– Куда?

– Ко Двору, пожалуйста.

Его лицо вытягивается.

– Вы не на поезд в меньший Дом? В шести часах езды отсюда?

Качаю головой.

– Ко Двору, – повторяю с улыбкой.

Вампир шумно сглатывает, озирается, проверяя, не подслушивает ли кто.

– Маги при дворе долго не задерживаются, – понижает голос. – Вы уверены?

Я моргаю, пораженная его откровенностью.

– Я заключила соглашение. Меня ждут.

Он отворачивается, но я успеваю заметить грусть в его глазах.

– Отвезу вас ко двору моего герцога.

Через полчаса он высаживает нас у таможенных ворот.

– Готова прогуляться? – поворачиваюсь к Хэйлин.

– Знаешь, если разлом до сих пор существует, его наверняка охраняют, – говорит Хэйлин, вытирая пот со лба.

– Рискну. Не верю, что Фрэнсис не сдаст нас Кадму, если что-то пойдет не по плану.

Перед пересечением границы заходим в крохотный магазин за водой, затем идем вдоль окраин владений Кадма. Согласно карте из воспоминаний, переданных старой ведьмой, до расщелины нам около часа пути. Решаем не использовать магию без необходимости – нужно беречь силы. Когда мы добираемся до розоватой скалы, обе измучены жарой. Ждем заката, прячась за водоемом. Пейзаж почти не изменился – только деревья стали выше. Иду, следуя чужим воспоминаниям, с облегчением отмечая, что защитные чары границы не активировались. Осталось главное испытание – пограничные чары самого Двора. Надеюсь, подвеска не подведет.

Неохотно признаю: земли Кадма прекрасны. Тротуары выложены плиткой ручной росписи в желтом, оранжевом, темно-синем и зеленом цветах. Фасады украшают колонны из розового и желтого мрамора. Двери зданий обрамлены сложной мозаикой с сине-белыми узорами – может, это ветер? Подойдя ближе, замечаю – вся эта красота в запустении. Трещины на плитке, потускневший мрамор, нуждающийся в полировке. Из окон бросают подозрительные взгляды, но на улицах ни души. Никому нет дела до увядающего великолепия.

Город-призрак.

– Это столица владений Кадма?

Хэйлин качает головой:

– Лишь последние двести лет. Раньше город принадлежал Дому Ветра. Это все, что от него осталось.

Разжимаю ее пальцы:

– Ты хочешь сказать… мама росла здесь?

Кивок.

– Когда Кадм уничтожил Дом, он построил замок на его фундаменте. От самого здания почти ничего не осталось, но деревня… она уцелела.

Слезы катятся по щекам. Я их не вытираю. Это место могло быть моим домом. Еще полчаса – и перед нами замок Кадма. Теперь, зная, что он стоит на костях Дома Ветра, я чувствую ярость с новой силой. Мрачное сооружение из темного дерева, явно привезенного издалека, нелепо торчит среди местной архитектуры. Его угрюмая помпезность кричаще неуместна. Я задумываюсь, сколько энергии уходит на поддержание прохлады внутри.

Мы поднимаемся по каменным ступеням, переступаем порог.

– Ничего не происходит, – шепчу, сжимая подвеску. Пограничные чары пропускают нас без сопротивления. Если нас и заметили, то пока не проявляют интереса.

Вдруг странное ощущение – будто выпила лишнюю чашку кофе. Ветер внутри меня усиливается, кружась вокруг тела.

– Что случилось? – тревожится Хэйлин.

Качаю головой, разглядывая кончики пальцев.

– Ты сказала, Кадм построил замок на фундаменте Дома Ветра?

– Да.

Поворачиваюсь к ней с медленной улыбкой.

– Это похоже на Дом Огня. В фундаменте есть усилители.

Хэйлин фыркает:

– Бьюсь об заклад, он не разрушил их, потому что слишком верит в себя. Возможно, мы действительно выберемся отсюда живыми.

Мы заходим через вход для прислуги, ожидая, что нас остановят, но слуги не обращают на нас внимания и обходят стороной. Я останавливаю человеческую женщину ненамного моложе меня.

– Вы можете мне помочь? – шепчу я.

Она смотрит на меня, но не видит. С ней что-то не так. Она продолжает идти, почти толкая меня, не понимая, что я стою перед ней.

– Она не поможет нам, – говорит Хэйлин. – Она загипнотизирована так долго, что от ее личности почти ничего не осталось. На самом деле, похоже, все здешние слуги загипнотизированы.

Я оглядываюсь на остальных – людей и низших магов, выполняющих свои обязанности. На их лицах застыло одинаковое выражение.

– Как такое могло случиться?

– Любой древний в силах это сделать. Как ты думаешь, почему их так мало? Они могут гипнотизировать даже других вампиров.

– Ты хочешь сказать, что Лиам тоже умеет это делать?

– Легко. Лиам обладает исключительным даром убеждения. Даже лучше, чем у Кадма. И я знаю, что это сводит его с ума. Я видела, как Лиам ставил других на колени, даже не осознавая этого. Иногда он в шутку применял эту силу во время торжеств. Разница в том, что Лиаму это не приносит удовольствия. В отличие от Кадма. Я никогда не видела, чтобы Лиам сделал что-то подобное.

– Но здесь есть маги, – шиплю я.

– Кадму потребовалось две тысячи лет, чтобы освоить искусство обольщения. И теперь он включает это умение, когда пожелает. В его арсенале целый легион бродячих обольстителей, вампиров-искусителей, что рыщут по всем территориям, заманивая слабовольных магов обещаниями власти, плотских утех и признания. Многие клюют на приманку. Никто не возвращается назад. Именно так он заполучил Амриту столетия назад, когда она была еще юной вампиршей.

Мы следуем за потоком слуг в надежде затеряться в толпе. Я чуть не порчу все, когда мы проходим мимо солдата Доминиона. К счастью, я поджимаю губы, не успев ахнуть, и низко опускаю голову, пока мы идем дальше.

По мере продвижения вглубь мы попадаем в помещение, забитое формой для прислуги. Мы с Хэйлин натягиваем простые льняные платья бежевого цвета и присоединяемся к веренице слуг.

Нас встречают новые Доминионы – на каждом толстые мигающие ошейники. Горпин мертв, но кто-то продолжает дергать за ниточки.

Скорее всего, Кадм.

Всегда было загадкой, где Горпин раздобыл инъекции для создания Доминионов. Он утверждал, что нашел рецепт в доставшейся ему древней книге заклинаний. Готова поспорить, источником был Кадм.

Ситуация осложняется. Переодетые служанками, мы пробираемся по нижним уровням. У входа на лестницу замерли двое Доминионов. Из глубины доносятся душераздирающие крики.

– Подземелье? – бормочу я.

– Есть только один способ узнать, – отвечает Хэйлин. – Ты можешь использовать ветер, чтобы перенести нас через порог?

Я могу сделать нас невидимыми на пять минут, но это не поможет, учитывая отличный слух чудовищ.

Я облизываю губы, призывая поток. Он создает невидимую платформу и поднимает нас. Хэйлин сглатывает, хватаясь за мои руки.

– Что-то новенькое.

Это то, для чего я была рождена. Ничто не делает меня счастливее, чем игра с ветром. Хэйлин достает из своей униформы ожерелье и напитывает его магической силой.

– Я не могу сделать много таких, иначе засну, – признается она. – Но этого должно хватить, чтобы мы могли вывести своих.

Ветер несет нас через вход, и Доминионы принюхиваются. Они пытаются поймать нас, но сталкиваются лбами. Один шипит, другой рычит. Они не обращают на нас больше внимания, и мы продолжаем путь.

В нос ударяет запах пота, крови и экскрементов. Я давлюсь, едва удерживая тошноту.

В каждой клетке обитает свой ужас. Люди, маги и вампиры – все они находятся на разных стадиях гниения. Вампир просовывает руку через решетку, безумно смеясь. Хэйлин показывает мне на камеру, где ведьма забилась в угол, спрятав голову между коленями.

– Люси? – шепчу я.

Ведьма поднимает голову. Она бледная, с темными кругами под глазами, выглядит истощенной. Но живой. В целом ведьма чувствует себя лучше, чем ожидалось.

– Я не вижу тебя. Кто ты? – плачет она.

– Тс-с-с, – шиплю я. – Чары скоро рассеются. Мы пришли за тобой и еще одной вампиршей.

– Из какого Дома? – она с трудом доползает до решетки.

– Мы придворные Лиама.

В ее глазах вспыхивает надежда, но ее сменяет ужас.

– Морган здесь, верно?

– Еще нет, – признается Хэйлин. – Но, зная Лиама, они скоро будут.

– Нет, – продолжает плакать Люси. – Он не может прийти сюда.

– Фаррен? – шепчет слабый голос.

Я пробегаю мимо трех камер, и по моим щекам текут слезы, когда я вижу Фло в луже крови, ее запястья прикованы к стене.

– Моя милая дурочка. Скажи, что у меня галлюцинации.

– Если ты хоть на секунду подумала, что я оставлю тебя здесь, то ты сумасшедшая, – я наклоняюсь, разглядывая замок.

– Где они держат ключи? – спрашивает Хэйлин.

– Они у тюремщика. Он в конце коридора, – шепчет Люси.

Из камеры доносится крик:

– Они пытаются их вытащить. Освободите меня! Я верный.

Мы с Хэйлин переглядываемся перед тем, как я провожу пальцами по замочной скважине. Я проталкиваю кончиками пальцев воздух внутрь и распахиваю дверь. Мне не нужно взламывать замки. Кажется, они даже спроектированы для магов ветра. Это и правда Дом Ветра.

С другого конца тюрьмы раздаются шаги – к нам бегут. Я освобождаю запястья Фло и чуть не падаю, когда она наваливается на меня своим весом.

– Беги, Рен. Убегай, – умоляет она.

– Нет. – Я тащу ее в коридор и быстро открываю замок Люси.

Спокойный голос рядом прочищает горло:

– Если вы меня отпустите, я уберу тюремщика. Клянусь.

У меня нет времени раздумывать, и я открываю третий замок. Мимо нас проносится огромный вампир, целясь в тюремщика. Он останавливается, черты его лица невозможно различить. Зажженные подсвечники делают видимым страх в его глазах.

– Нет, нет. Мы можем поговорить об этом?

Раздается тошнотворный хруст, за которым следует хлюпанье, когда сердце тюремщика падает на пол. Вампир поворачивается к нам лицом. И снова прячется в тени, и невозможно понять, как он выглядит.

– Наша сделка завершена, юная Ткачиха Ветра.

Он глубоко вдыхает.

– От тебя пахнет кофе, корицей и древней кровью, Ткачиха. Я узнаю этот аромат и твою пару. – Его тон пугающе мягкий.

– Мою пару? – спрашиваю я.

– Родственную душу. Того, с кем ты связана. Это очень интересно. Думаю, мы еще встретимся.

Прежде чем я успеваю ответить, он превращается в тень и исчезает.

– Любопытная вампирская способность, – замечает Хэйлин. – Не часто встретишь такое.

– Потому что она чертовски редкая, – бормочет Фло. – Его заперли здесь еще до времен Кадма. Он из первых узников.

– Может, обсудим это в уютной домашней обстановке? – предлагаю я, создавая воздушные носилки для обессиленных Люси и Фло.

– Ткачиха Ветра, – выдыхает Люси, – никогда не думала, что увижу тебя.

– Давай поглазеем позже, – я натянуто улыбаюсь ей.

К нам приближаются новые шаги. Что-то происходит.

Проходя мимо, я открываю все камеры людей и магов, какие только могу. Еще освобождаю несколько вампиров. Несмотря на мольбы, я оставляю того, кто настучал на нас. Пусть гниет здесь.

Как только мы собрали всех заключенных, те, у кого остались силы, побежали с нами, чтобы отвлечь внимание Доминионов. Но нам не о чем беспокоиться. Когда мы поднимаемся по лестнице, там никого нет. Случилось что-то интереснее, чем охрана заключенных.

Лиам

– Лиам, они на станции.

Я смотрю на часы.

– Тогда нам пора выдвигаться.

Я отправляю сообщение Ондин, чтобы она была в курсе. Решаю подождать, прежде чем писать Фрэнсису.

Хотел бы я добраться на вертолете, но, увы, сверхскоростной Транзитвэй по-прежнему самый быстрый путь. Особенно когда между нами и Кадмом целый океан. Хотя бы на той стороне нас будет ждать вертолет, чтобы приземлиться прямо у его порога.

Внутри пробуждается хищник. Если бы не жизнь Фаррен на кону, это могло бы быть даже забавно.

Под идеально сидящий костюм я выбираю любимую футболку. Разглядываю даты тура на спине. Высоки шансы, что сегодня в меня снова воткнут что-то острое, и кровь, скорее всего, испортит ткань. Но в этой футболке меня всегда ждал успех. Не то чтобы я верил в удачу, но к славе нужно быть готовым. Так что выбор пал на Loitering with Intent.

Поверх натягиваю белоснежную сорочку – прекрасно представляю, как эффектно будет смотреться на ней кровь моих врагов.

Выходим на улицу, проходим мимо очереди к Транзитвэю.

– Ты ведь понимаешь, что это ловушка? – замечает Амрита.

– Конечно. Но пора забрать мою жену домой. И может быть, наконец покончить с Кадмом.

Она не отстает от меня ни на шаг, одетая в спортивный костюм и щеголяя черными шестидюймовыми шпильками, которые, я уверен, заточены до остроты бритвы. Две палочки, стягивающие ее волосы, – на самом деле ножи. Надеюсь, сегодня увижу их в деле. Руки Амриты обнажены, и на них видны отвратительные шрамы – «подарки», оставшиеся после жизни при дворе Кадма столетия назад. Она исцелила все шрамы на теле, кроме этих.

На нас бросают сердитые взгляды, когда мы проскакиваем очередь, но, поняв, кто мы такие, люди опускают головы в знак уважения.

Тиран Лиам вышел на прогулку.

Десять моих лучших бойцов, включая Моргана, окружают нас со всех сторон. Мы заходим в вестибюль, проходим через билетную кассу.

– Кадм, – требую я, не останавливаясь у таможни.

Доходим до площадки рядом с выбранным мной порталом.

– Удивлена, что ты позволил мне пойти, – шепчет Амрита.

– Я знаю, что сделал Кадм. Это ничего не исправит, но мы идем на битву, и я надеюсь, у тебя получится урвать свой кусочек.

Она облизывает губы, ее глаза темнеют до кроваво-красного, в них вспыхивает жажда.

– Это и планирую.

Мы выходим из Транзитвэя и направляемся к вертолетной площадке, где ждут две машины. Рад, что надел сегодня солнцезащитные очки, – забыл, какое здесь яркое солнце.

Приземляемся и идем прямиком к таможенным воротам. Вампир-чиновник бледнеет.

– Ге-герцог Лиам… Меня не предупредили, что сегодня у нас будет столько важных гостей.

– Сюрприз, – скалю зубы.

– Прошу прощения, ваша светлость, – бормочет он. – Но вам придется подождать, как и остальным.

В этот момент подходит Ондин. Поворачиваюсь к ней и, к своему удивлению, вижу рядом Хавариана. Его голова едва достает ей до плеча.

Подхожу, улыбаясь рыжеволосому:

– Не знал, что ты с нами сегодня.

Хавариан пожимает плечами. Он запускает пальцы в свои рыжие ухоженные волосы.

– Мне было скучно, – он потирает костяшки пальцев, – и я всегда рад подраться. Я ненавижу своего сводного младшего братца за то, что он спит с моей женой, но Леандеру нравится эта маленькая ведьма Дюбуа.

– Я рад, что ты здесь, – признаюсь я.

– Я уверен, ты еще отплатишь мне, – улыбается он. – Я знаю, что ты первый в очереди на новый маленький спортивный гибрид, который появится на рынке в следующем месяце.

– Правда. Забирай его.

– Хорошо. Я дам тебе покататься на следующем «Белтейне».

Ворота открываются, и Фрэнсис появляется на мотоцикле. Ведьма, которую я смутно помню еще по Эстерли, прижимается к его спине. Я использовал ее, чтобы сделать для Фаррен фальшивый паспорт. Ах да. Корла. Та самая, что оскорбила меня в Соляриуме.

Фрэнсис широко раскрывает руки. Жестом приглашает нас внутрь.

– Я выполнил свою часть сделки. Дверь открыта. Удачи. – Он заводит мотоцикл и уезжает. Таможенник прячется в своей будке.

Амрита шипит ему вслед:

– Трус.

Я качаю головой, указывая на ворота:

– После вас.

– Как щедро с твоей стороны. – Она притворно приседает в реверансе и идет вперед.

Мы проходим через увядающий фруктовый сад, и я печально качаю головой. Когда-то это поместье было великолепным. Последняя Ткачиха Ветра, Яс, была бы в ярости. За садом стоит вход в чудовищное сооружение, которое Кадм построил на руинах Дома Ветра.

Я делаю шаг, шипя от боли. Фрэнсис, возможно, и открыл двери, но намеренно не отключил защиту. И эта защита была поставлена специально против меня.

Нас явно ждут. Пятьдесят с лишним Доминионов стоят на ступенях поместья, охраняя вход, в то время как небольшая армия вампиров Кадма выходит, чтобы присоединиться к чудовищам.

Я не могу пойти дальше, не потеряв свои вампирские силы. Если я переступлю порог, у меня не останется ничего, кроме умения обращаться с ножом. Я даже не подозревал о существовании таких чар. Впечатлен, что он смог удержаться и не похвастался этим. Обычно он не контролирует свои порывы показать, что лучше меня.

– Амрита, Морган.

– Да, ваша светлость, – отвечают они в унисон.

– Мне нужна услуга.

Оба подходят ближе.

– Конечно.

– Пока я разбираюсь с этой толпой, проскользните внутрь. Выведите всех, кого сможете. Если я пересеку порог – погибну. Прежде всего спасайте свою герцогиню.

Они кланяются и отходят в сторону. Я вытаскиваю клинок из трости и отбрасываю деревяшку в сторону. Солнечный свет играет на лезвии.

Мне он не нужен. Мои пальцы и так достаточно сильны, но нож выглядит эффектнее.

– На колени, – приказываю я, вкладывая в голос всю силу обаяния и власти. Редко пользуюсь этим. Еще одно преимущество древности – каждый вампир Кадма замирает и опускается на колени.

Вампиры дрожат, безуспешно пытаясь стряхнуть гипноз. Они должны подчиняться. Я мог бы приказать им покончить с собой – и они сделали бы это. В прошлый раз, когда мне пришлось прибегнуть к этому, я велел вампиру сброситься со скалы. Он молчал, пока падал, и только на полпути закричал, когда чары рассеялись и он осознал, что летит навстречу смерти.

Усиливаю воздействие:

– Атакуйте.

Подчиненные вампиры одновременно встают и бросаются на Доминионов. Они сражаются друг с другом, мгновенно развязывая кровавую бойню, которая превращается в какофонию криков. Сегодняшняя симфония – рапсодия. Рапсодия смерти.

Хавариан сглатывает. Не думаю, что он представлял, насколько я чудовищен. Мне неприятно это делать. Но я готов на все, чтобы сохранить мир и защитить тех, кого люблю.

Фаррен

Я думала, все Доминионы ушли, судя по голосам у входа в поместье. Я ошибалась.

Громадный Доминион надвигается на нас. В его руках – пистолет, который обычно нужно держать двумя руками. Большинство заключенных уже сбежали, оставив нас наедине с раненой вампиршей и истощенной ведьмой. Доминион оскаливается, обнажая неестественно крупные зубы. По его подбородку стекает слюна. Мы с Фло переглядываемся.

– Серьезно? – говорю я ему. – Неужели не можешь просто уйти? Разве мы интереснее того, что творится снаружи?

Его ошейник мигает странной последовательностью, словно передает сообщение. Из горла вырывается жуткий звук. Он что… смеется надо мной?

Хэйлин аккуратно укладывает Люси на пол.

– Прости меня, – говорит она Доминиону и начинает шептать заклинание.

Чудовище бросается на нее, пытаясь достать прежде, чем чары заработают. Но в прыжке кто-то ловко бьет ногой, перерезая ему горло. Доминион падает замертво. Прямое попадание в сонную артерию.

Амрита бесшумно приземляется, оставляя кровавый след от каблука. Она подходит к телу и вонзает шпильку прямо в сердце, добивая. Затем вытирает туфлю о черную куртку монстра.

– Это нормально? – спрашиваю я. – Что ее движения кажутся мне чертовски горячими?

– Нет, – отвечает Хэйлин, вытирая глаза.

Амрита усмехается:

– Выглядите живыми.

– Более-менее, – стонет Фло.

– Люси! – Морган задыхается, вся его обычная суровость испаряется. Он подхватывает ее на руки и прижимает к груди. – Я думал, ты умерла.

Она качает головой:

– Кадм пытался использовать меня не только против тебя, но и против всего Дома. – Она утыкается носом в его плечо. – Я думала, больше никогда тебя не увижу.

Татуировка-звезда на ее запястье вспыхивает золотым светом. Люси шмыгает носом, глядя на него снизу вверх.

– Прибыла моя мать.

Воздух пронзает крик, эхом разносящийся по поместью.

– Лиам! – Голос вопит, требуя крови.

Это мой голос.

Все в шоке смотрят на меня.

– Хватит глазеть. Это был мой крик, но я же здесь.

– Лиам! – Амрита паникует. – Кадм заманивает его пересечь границу, – она хватает меня за руки. – Ему нельзя переступать порог. Он станет беззащитным.

Я ненавижу, что не могу учуять его запах или выследить.

– Ты можешь привести меня к нему?

– Да, но нам нужно идти прямо сейчас. Глава 52

Фаррен

Амрита выдергивает отравленные клинки из плеч Лиама, и он безжизненно падает на нее.

– Нужно вывести его за пределы пограничного заклятия, – сквозь зубы говорит Амрита.

Хэйлин оседает на пол. Я бросаюсь к ней.

– Я в порядке, – хрипит она, – просто порезы от стекла. Выводите его, я догоню.

Несмотря на полное истощение от магии ветра, я все же заставляю Амриту уложить Лиама на воздушный поток. Мы пробираемся сквозь осколки, пока не пересекаем границу. Хоть я и люблю Амриту, но, пока Лиам без сознания, не доверяю никому. Осторожно нащупываю край заклятия и опускаю мужа на землю. Кладу ладони по бокам его головы.

– Посмотри на меня, – умоляю.

Он неподвижен.

– Ли… – Трясу его за плечи. Прижимаюсь ухом к губам, надеясь почувствовать его дыхание, но ничего. Вдыхаю воздух в его ноздри, заставляя легкие работать. Безрезультатно. Амрита делает шаг вперед, и я, шипя, прижимаю Лиама к себе. Она отступает.

Кончики пальцев разогреваются, пытаясь согреть его кровь, выжечь яд. Целую его холодные губы своими горячими. Ничего. Кричу, взывая ко всей своей магии. В ответ пробуждается незнакомая сила – она испытывает меня. Мой ветер позволяет другим стихиям смешаться, понимая мой страх. Новая магия струится по коже, лаская зелеными и коричневыми оттенками. Течет через пальцы по нашей связи, растекаясь по его телу. Что-то во мне кричит, требуя его возвращения.

Амрита ахает – за спиной Лиама взмывает вверх оливковое дерево. Песок под нами зеленеет травой. Благодарная магия создает маленькое озерцо. Сила продолжает проходить через Лиама, пока он не начинает кашлять, выдыхая застоявшийся воздух и вдыхая мой. Открывает глаза, и я помогаю ему подняться.

– Ты спасла меня. – Его смех звучит как самая прекрасная музыка. – Я чувствовал, как ты звала меня назад.

– Говорил же, без меня тебе не жить. Думал, это работает только в одну сторону? – Слеза скатывается по щеке и, упав на землю, превращается в фиолетовый ирис.

– Ну это что-то новенькое. – Глаза Лиама округляются.

– Долгая история.

– Которую лучше обсудить дома?

Амрита прерывает нас:

– Маги уже здесь.

– Неужели обязательно идти? – морщусь я. – Не можем просто оставить их разбираться?

Лиам фыркает:

– Если бы. Нужно завершить начатое. – Он притягивает меня к себе. – Продолжение следует, – шепчет на ухо.

– Очень на это надеюсь.

Хорошо, что мы прибыли как раз вовремя. Как куски пирога, остатки двора Кадма стоят за Фрэнсисом и Корлой. Рядом с ними, но явно отдельно, – Ондин и ее двор. Я слегка улыбаюсь Леандру, который стоит за гораздо более низким вампиром – предположительно, Хаварианом. Рядом с ними – высокий белокурый вампир под зонтом.

– Ну конечно, вот и Октавиан, – бормочет Лиам.

Напротив них – небольшой отряд магов из различных Великих и второстепенных Домов. Совет Магов, в частности мой отец, расположился рядом с Домом Металлургии. Неподалеку несколько членов Малого Совета спорят с магами. В центре – измотанная парочка, Морган и Люси, цепляющиеся друг за друга.

Глава Дома Металлургии, Меральда, трясет кулаком в сторону Моргана, в ее глазах – убийственная ярость.

– Он зачаровал ее, этот монстр. Он должен умереть! – требует она.

– Мама! – Люси тычет в себя пальцем. – Разве я похожа на зачарованную? – Она закатывает глаза. – Он просто выглядит жутко. На самом деле он мягкий, как зефир.

– Люси… – Морган стонет. – Нельзя такое говорить перед королевскими Дворами.

– Упс. Прости, Бу.

– Это неправильно, Люси! – визжит ее мать.

– Серьезно, мама? Я думала, ты прогрессивная.

– Есть прогресс, а есть вот это. Ты выпьешь это, чтобы доказать, что он тебя не зачаровал.

Меральда размахивает зельем перед дочерью. Люси морщит нос.

– Нет, спасибо. Это похоже на снотворное.

– Видите?! – кричит Меральда. – Он промыл ей мозги!

Маги наклоняются, используя силу. Вампиры напрягаются, готовые к атаке. Сейчас прольется кровь. С сожалением отпускаю Лиама и забираю пламя у отца. Его огонь зол, но в моих руках становится послушным.

– Вы не доверяете своей дочери, но считаете, будто она способна управлять успешным бизнесом и при этом попасть под чары вампира? – спрашиваю я. – Так немногие из вас знают своих дочерей, – добавляю, намеренно глядя в сторону отца.

Все замирают, шокированно уставившись на нас. Ах, да. Мы ведь все еще покрыты остатками вампира.

– Кадм мертв. По-настоящему мертв, – указываю я назад.

Весь двор дружно ахает. Пожалуй, единственная смерть, которая почти у всех вызывает облегчение.

– Значит, теперь я герцог! – торжествует Фрэнсис.

– Прежде чем метить это место, – усмехается Лиам, – помни, тебя еще должны утвердить.

– Но договоренность! – шипит он.

Корла морщит нос, едва сдерживая ярость. Фрэнсис дал ей то же обещание, что и мне. Придворный маг герцога. Фу. Пусть он достанется ей.

– Тогда я не стану смотреть, как вы все тут пререкаетесь, – заявляет Фрэнсис. – Я подожду вызова в суд.

Он протягивает руку, но Корла игнорирует его.

– Вот это будет весело, – бормочет Лиам мне на ухо. – Они созданы друг для друга.

Я фыркаю. Фрэнсис, хмурясь, оборачивается ко мне. Замечает руку Лиама у меня на пояснице.

– Веселись при самом скучном дворе, – язвит он.

– Так ты вроде именно его и хотел заполучить. Надеюсь, ты подавишься своим самомнением, Фрэнсис, – отвечаю я сладким голосом.

Он делает шаг в нашу сторону, клыки удлиняются.

– Я устала, Фрэнсис. Не заставляй меня унижать тебя перед большинством вампирского и магического мира в том самом дворе, которым ты мечтаешь править. Было бы жаль убить тебя сейчас, когда ты так близок к цели.

– Я запомню это, – шипит он.

– Может, хватит задираться и поскорее закончим это, чтобы пойти домой? – просит Лиам.

– Ну ты и ворчун, – дразню я.

– В свою защиту скажу, что десять минут назад я был практически мертв.

– Я бы не отказалась от ванны и нормальной еды, – добавляет Люси.

Мне стыдно, что я совсем забыла про остальных.

– Ты возвращаешься со мной, – заявляет Меральда.

– Неа. Люблю тебя, мам, но у меня уже есть открытое приглашение ко двору Лиама.

Меральда поворачивается к Лиаму, гневно хмуря лоб.

– Прошу прощения?

– В мою защиту: она отличный бариста. Я предлагал ей постоянную должность годами. Не знал, что она твоя дочь, – он улыбается так сладко, что можно почти забыть: даже ослабленный, он все еще способен убить почти всех здесь.

– При нашем Дворе она в безопасности, – добавляю я.

Меральда указывает на меня пальцем:

– Ты вышла замуж за вампира. Опозорила семью и свою магию, – плюет на землю.

– Этот вампир обращается со мной лучше, чем когда-либо смог бы Горпин.

Никто этого не оспаривает.

– Так что насчет «по домам»? – Лиам встает рядом со мной, скрестив руки. Его покрасневшие глаза предупреждают: терпение на исходе.

– Нет, – перебивает отец. – Верховный Маг мертв, и вы ответите за это.

Моя ярость вспыхивает, и огненный шар в моей руке увеличивается.

– Он зачаровал свою жену, чтобы она вышла за него замуж. Ты называешь моего мужа монстром, но настоящим чудовищем был Тодрик – как, впрочем, и ты.

Отец, быстрее, чем я могла предположить, призывает новый огненный шар и швыряет его мне в лицо. Лиам кладет руку мне на грудь, готовый оттащить меня за собой. Но я сжимаю его плечо. Я справлюсь.

Ветер вырывается из моих пальцев, подхватывает песок и превращается в смерч, поглощающий отцовский огонь и закручивающий его в огненного змея. Я направляю песчаный вихрь, позволяя пламени пронестись над головами вампиров и магов, прежде чем гашу огонь и рассыпаю песок над всеми. Нечто, что под силу только Ткачихе Ветра. И все это знают.

– Попробуй еще раз, – шипит Лиам на отца, – и я сотру тебя в порошок. – Он поворачивается ко мне. – Знаю, он твой отец, но это не остановит меня. Нет предела крови, которую я пролью, и костям, которые сломаю, защищая тебя.

– Как романтично, – улыбаюсь я.

– Это не романтика. Это факт.

– Боже, какое испытание находиться с вами, – хлопает в ладоши тетя Калиопа, звук эхом разносится по поместью.

За ней стоят члены Малого Совета. Отец прочищает горло:

– Как последний действующий Верховный Маг, я полагаю…

– Черта с два, – перебивает тетя. – Это твоя вина. Если бы ты развивал дар дочери, она уже сравнялась бы с тобой в силе. Вместо этого ты позволил ей стать придворной ведьмой. А теперь она замужем за вампиром. Без обид, Лиам, для мертвеца ты ничего.

Лиам усмехается:

– Спасибо… кажется?

– Барон Луи Дюбуа, – продолжает она. – Ты доказал всему магическому сообществу, что твои предрассудки делают тебя недостойным власти.

– О? И кто же должен занять мое место? Ты?

– Да. Как дочь Дома Ветра, я имею на это не меньше прав, чем ты. Если, конечно, все меня примут.

– Я поддерживаю ее предложение, – усмехаюсь, глядя на отца. – Как наследница ветра и огня, я получаю… что, два голоса?

Малый Совет единогласно поднимает руки в знак согласия, а за ним следует и большая часть Совета Магов. Оказывается, большинство из них ненавидят моего отца и не хотят снова ему подчиняться. Какая неожиданность.

– Моя первая официальная команда как Верховной Ведьмы – отправить всех магов по домам. Мы сможем поспорить в другой раз.

Толпа расходится, и я подхожу к своей двоюродной бабушке. Мы обнимаемся, и мое тело наконец расслабляется в ее объятиях.

– Что мне теперь делать со всей этой силой? И когда я смогу от нее избавиться?

Она берет меня за подбородок, притягивая ближе. Ее глаза заволакивает белой пеленой – она видит то, что недоступно мне. Ее взгляд снова становится обычным, но загадочные слова повисают в воздухе.

– Не сегодня, Фаррен. Сейчас она в безопасности у тебя. Так лучше для всех нас.

С этими зловещими словами ее глаза возвращаются к обычному цвету, а она, сжав мою руку, оставляет меня наедине с этой загадкой.

Фло пробивается сквозь толпу, берет мое лицо в ладони и притягивает к себе.

– Не знаю, что бы я делала, если бы ты не вышла за ту дверь, синичка.

– Только благодаря твоим тренировкам я смогла. Без тебя я бы погибла.

Большая слеза скатывается по ее щеке, прежде чем она смахивает ее.

– Я люблю тебя, Фло.

– Ты моя вселенная, Фаррен. – Она оглядывается. – Формально я все еще принадлежу этому Двору. Фрэнсис больше не может удерживать меня в заточении, но я не верю, что он справится. Мне нужно помочь наладить переход власти. Слишком долго здесь держали людей под чарами, а вампиров в угнетении.

Мое сердце сжимается.

– Если не буду получать от тебя весточки каждый день, я здесь все с ног на голову поставлю, чтобы найти тебя.

– Я и не ожидаю меньшего.

Мы обнимаемся, и мне ненавистно отпускать ее. Но прежде чем тоска успевает охватить меня, Лиам берет мою руку.

– Мы можем, наконец, пойти домой, чтобы я мог своевольничать с тобой?.. То есть обниматься. Однозначно обниматься. Много обниматься. Его глаза искрятся.

Я ухмыляюсь и качаю головой.

– Я просто хочу вкусного горячего шоколада, ванну и в твою кровать.

– Все это можно организовать в любом порядке, который тебе угоден.

Лиам

Домашний Офис кажется пустым без Моргана и Флоренс, но что поделать. Хэйлин заняла место Моргана, а Фаррен, зевая, устроилась на краю стола.

– Буду краток, – говорю я, окидывая взглядом уставшие лица.

Лионель кивает и достает свежий ежедневник. Мы по пунктам разбираем события, пока они еще свежи в памяти. Подробный анализ оставляем на потом. Единственная настоящая новость – вампир, которого Фаррен освободила из тюрьмы Дома Ветра. Если это тот, о ком я думаю, меня ждут серьезные проблемы. Вполне возможно, это мой старший брат Бран, которого я считал погибшим тысячу лет назад. Вряд ли он в хорошем настроении после тысячелетнего заточения.

Бран всегда был дикарем. Загадкой. Он ненамного старше меня, но мы с ним – единственные, кто остался после нашего отца, которого считают первым вампиром.

Передразнивая жену, говорю:

– Похоже, у будущего Лиама проблемы.

Хэйлин и Фаррен обсуждают последствия того, что моя жена оказалась «колодцем магии». Насколько известно Хэйлин, раньше не встречалось магов с подобной силой.

Прежде чем мы начнем ходить по кругу, как Амрита по комнате, я отпускаю всех. В конце концов, у меня есть обещания, данные жене.