СОВМЕСТНЫЙ ПЕРЕВОД: Reads_Hub и vremyapichatat

Огни города размывались в ночи, пока я выкручивал газ, а рев мотоцикла заглушал хаос в голове.

Я убью их, всех до единого, за то, что они свалили на меня эту чертову работу прямо перед закрытием!

Весь день в мастерской пошел к чертям, а теперь, кажется, я еще и руку сломал, когда дал тому парню по физиономии. Я бил его снова и снова, выпуская ярость, которая была во мне. Помогло. На целых пять минут. Потом я сел на байк, и реальность накрыла с головой.

Работы было столько, что и суток не хватило бы, чтобы все успеть. Я едва мог мыслить здраво. У меня было все: две успешные мастерские, уютный дом для нас с Иви, деньги текут рекой. И все же мне было недостаточно.

Мне хотелось власти. Управлять этими уродами, на которых нам еще приходилось работать, разрушать их больные, извращенные жизни. Властные мерзавцы — директора, чиновники, люди, мимо которых вы проходили на улице и махали им рукой, и которые по ночам занимались отвратительными и незаконными делами. Все сходит им с рук.

Я мечтал спустить их всех с небес на землю, сжечь до тла их маленькие миры и посмотреть, смогут ли они что-то построить из обломков.

Я подъехал к нашей мастерской, дверь гаража была приоткрыта, так что я мог заехать прямо внутрь, дал газу на прощание. Головы разом повернулись на звук, двигатель огласил помещение эхом.

— Походу ты злой, — фыркнул Эйден, потирая ухо.

— Какой херней вы тут занимаетесь?! — рявкнул я, срывая шлем. — Я весь вечер по городу мотаюсь, а протираете свои задницы! Вы хоть понимаете, сколько у нас работы?!

Нога и бок ноют, старая ожоговая рана давала о себе знать после долгой езды. Я попытался размять ногу, уже зная, что это бесполезно. Боль будет усиливаться. Вечером, когда, наконец, завалюсь на диван, она станет невыносимой. Я не усну, промучаюсь до утра, немного вздремну и начну все сначала. Работа, боль, притворство, бессонница — круг замкнулся.

Но я все равно ебашил. У нас были деньги. Власть в городе росла. Иви казалась счастливой, она была в безопасности, а это главное.

— Проблемы? — Спросил я, заметив, как Эйден закатил глаза и Иви тоже.

— Ты всегда жалуешься, что тебе приходится делать всю работу, а потом сам же за все хватаешься. Определись уже: либо отпусти контроль, либо не ной, — усмехнулась Иви.

— У Хиро и Мейсона байки сломаны, — вставил Эйден, не дав мне огрызнуться. — Они занимаются их ремонтом. Зак с новичком на задании, но они еще не готовы к тому, что делаешь ты. Зак — так себе допросчик, а Кейн в прошлый раз блеванул, когда пришлось угрожать ножом.

— А ты? — прошипел я.

— Нянчусь с ребенком. Хочешь поменяться? — Эйден кивнул на Иви, которая развалилась в кресле, уткнувшись в телефон.

— О, давайте, меняйтесь! — оживилась она. — Я устала от этого балбеса!

— Ты вечно жалуешься, что тебе приходится все делать, — ухмыльнулась она. — Но первым же и рвешься в бой. Определись уже: либо отпусти контроль, либо смирись.

— Тогда перестань, блядь, писать мне смс, когда я прямо перед тобой, — Он покачал головой и отвернулся, чтобы не смотреть на нее.

Иви мило ему улыбнулась.

— Тогда мне придется смотреть на твою отвратительную физиономию, когда я говорю.

— Ладно, — он обратился ко мне. — Что у тебя осталось? Что бы ни было, я возьму это на себя.

— Нужно найти Эллиота и пару раз врезать, пока он не будет готов заплатить, — ответил я.

— Идет. Я сделаю. А ты сиди тут со своей психованной сестрицей.

— О, бедный Эйден! — проворковала Иви, кокетливо закатив глаза. — Ему пришлось спасать меня от неудачного свидания, а ему даже секс не перепал.

— Плохое свидание? — Переспросил я.

Иви исполнился двадцать один пару месяцев назад, и, хотя я не был против ее свиданий, хотелось, чтобы она выбирала с умом. Все вокруг нас уже и так слишком много знали, а кто-то мог использовать ее в целях сблизиться с нами.

— Мудак сбежал, оставив ее в ресторане, — сказал Эйд, бросив на нее взгляд. — Но, может, дело в том, что, вместо помады, ты достала из сумочки пистолет, психованная ты девчонка. И нет, не думал я, что мне «перепадет». Даже не вздумай шутить, Рук меня за это прибьет.

Иви надула нижнюю губу.

— Рук, Эйден сказал, что спасет меня только если я с ним пересплю.

Я сделал вид, что не слышу их, и направился к ящику с инструментами за вторым пистолетом. Их препирательства гудели в ушах, и я стиснул зубы, пытаясь унять головную боль. Последнее время они будто и дня не могли прожить без того, чтобы не сцепиться.

— Нет, серьезно, — повторил Эйден. — Я сделаю дело за тебя.

— Без шансов, — отрезал я. — Ты останешься здесь и присмотришь, чтобы она не пошла выслеживать этого парня. Мне нужно охотиться за другим, и если мы оба уйдем, нам придется всю ночь гоняться за ней и потом еще прятать тело.

Иви расплылась в улыбке.

— Если не хочешь, чтобы я его нашла, могу прислать тебе его адрес. Заедешь по пути.

— Он хоть что-то сделал тебе, кроме того, что сбежал, потому что ты его напугала до смерти?

— Нет, — с раздражением прорычала она, поджав губы. — Вы оба — ужасно бесите.

Наш мотосервис закрылся уже несколько часов назад, и теперь всю ночь предстояло разбираться с другой частью нашего бизнеса. Не совсем легальной, которая, между прочим, приносила основную прибыль.

Я надел шлем и завел свою красавицу — матово-черную R1, которая, без всяких преувеличений, была любовью всей моей жизни. Абсолютно черная, словно сливается с тьмой, для нынешней ночи как раз то, что нужно. Я быстро отправил сообщение парню, который следил за Эллиотом, и он тут же сообщил, что тот решил провести вечер на какой-то выставке с девушкой.

Мои губы тронула усмешка. Семья Эллиота была очень богатой, но он всерьез думал, что ему сойдет с рук пятнадцатитысячный карточный долг перед нами. При этом он, видите ли, в субботний вечер наслаждается искусством и пытается впечатлить какую-то красотку.

Идиот.

Я направился в центр, но, увидев знакомую улицу, свернул на нее, не раздумывая. Передо мной вырисовывалось ночное очертание особняка Кэмерона Флетчера, огни на нем были маяком богатства и величия. Флетчер всегда считал себя королем — настолько, что, пожалуй, мог купить себе этот титул. Наверняка он уже купил, самолюбия ему не занимать.

В памяти всплыл яркий образ дома моего детства, объятого пламенем, и от запаха горящих проводов и дерева у меня скрутило внутренности. В этих запахах было нечто худшее, тяжелее и горше всего остального — запах горящей плоти. А потом удушливый смрад химии, как только мы выбрались из гаража, крики Иви, пытавшейся откашлять дым из легких.

И, пожалуй, самое страшное, самое болезненное воспоминание, которое горело в моей памяти и появлялось в самые неподходящие моменты: я стоял на улице и видел родителей, отрезанных огнем, запертых внутри.

А теперь он здесь. Человек, который устроил поджог, надежно заперся в своем «замке».

Карма так и не настигла человека, который отнял у меня все. Ужасные поступки, которые он совершил сошли ему с рук. Говорят, что люди, живущие в стеклянных домах, не должны бросаться камнями, поэтому Кэмерон Флетчер сделал все наоборот и построил дом из камня, в котором ничего не разбить, и ничто, как он думал, не сможет добраться до него. И пока что это ему удавалось.

До сих пор.

До момента, пока я не повзрослел и решил, что не буду больше ждать милости судьбы. Я стану его кармой.

И ничего не радовало меня так, как мысль спалить его жизнь до основания — точно так же, как он когда-то сжег мою.

Мне хотелось откинуться на спинку этого жесткого дивана, но он явно был создан для страданий. Впрочем, как и вся мебель в кабинете отца — строгая, дорогая, старинная. Здесь автоматически выпрямляешь спину, будто тебя держат под прицелом. Так что я сидела прямо, испытывая дискомфорт, пока отец перечислял список моих дел на ближайшие две недели.

С каждым пунктом становилось очевиднее, что я на всех этих мероприятиях буду декорацией. Все было для него, для его бизнеса. Иногда я чувствовала себя лишней, ненужной, и это ощущение заставляло желать исчезнуть. Но ради него я была готова терпеть.

Отец управлял крупнейшей охранной компанией города. С тех пор как он рассказал, что семейное наследие для него священно, я мечтала однажды занять его место. Поэтому бросила мечты о художественной школе и поступила в престижный университет, чтобы получить степень в бизнесе. Все ради того, чтобы он дал мне шанс. Но он больше думал о расширении компании, чем о том, чтобы подготовить меня. А с его болезнью я не могла требовать большего.

Он рассказал мне о ней в прошлом году, и мы знали, что ему осталось недолго. У него был амилоидоз — болезнь, которая медленно, но верно разрушает организм. Лечение только замедляет процесс. Мы смирились с этим, но я хотела, чтобы каждая минута с ним имела значение. Его успех был непревзойденным, и я хотела научиться у него всему, но он до сих пор не разрешал мне начать. Я следовала всем правильным шагам, но он, казалось, считал, что я еще не готова. Возможно, он хотел оставить после себя идеальное наследство или не хотел, чтобы в один прекрасный день я заняла его место, что однажды все равно произойдет. Мне нужно было учиться.

Его поручения сводились к тому, чтобы посещать вечеринки и улыбаться нужным людям. Это помогало ему оставаться в центре внимания, даже не появляясь лично. Я согласилась, но ненавидела эти мероприятия. Толпы людей, светские беседы, взгляды, ожидающие, что я скажу что-то умное и смешное, заставляли меня замирать от беспокойства. Я почти ни с кем не разговаривала, потому что никого не знала, да и отец не поощрял мое общение вне этих мероприятий.

Сейчас он снова говорил о каком-то важном ужине, на который я должна была пойти, чтобы угодить его клиентам и партнерам.

Я старалась не закатывать глаза. Я чувствовала, что достойна большего, чем сидеть здесь без дела. Хотела вызовов, приключений, жизни. Если бы он только понял, что я способна на большее. Отец изнурял себя, и я была уверена, что врачи вряд ли одобряли его график. Его здоровье ухудшалось, но он словно не хотел давать мне шанс. Тем не менее я слушала, надеясь, что он поймет, что я могу ему помочь.

Ведь правда могу, но не совсем понимаю, что именно ему нужно от меня, но все же уверена, что смогу научиться.

Он продолжал говорить, упоминая, что не допустит пропуска ни одного мероприятия, ведь в следующем году он собирался баллотироваться в мэры. Казалось, он старался уместить целую жизнь в несколько лет. Я старалась понять его и быть рядом, но эти бесконечные вечеринки выматывали меня.

— Я не возражаю, — ответила я, надеясь, что мое согласие позволит выбраться из дома. — У меня есть планы на вечер с Эллиотом. Мы идем на новую выставку.

— Хорошо. Отлично, — буркнул он, перебирая бумаги. — Увидимся завтра.

Он даже не взглянул на меня. Мы часто разговаривали вот так — я с ним, пока он смотрит в телефон. Но легче не становилось. Каждый раз я чувствовала себя немного более отвергнутой и задавалась вопросом, неужели я настолько скучная.

Я почти перестала выходить из дома, потому что отец хотел, чтобы я оставалась в безопасности. У меня не было хобби, кроме рисования и редких походов на выставки, не было работы. Точнее, я хотела работать на отца, но это, похоже, не входило в его планы. А сидя в четырех стенах, много не сделаешь. Я была рядом, готовая помочь, но он не нуждался в моей помощи.

Может, я стала скучной?

— Ладно, — сказала я, вставая и быстро обнимая его. — Тогда до встречи.

Мне нужно было выбраться и остановить спираль гибели, по которой я, похоже, катилась вниз.

Еще один уикенд в одиночестве в этом огромном доме. Он будет на своем этаже, я — на своем. Казалось, в нашем доме все было прекрасно, кроме его размеров. Когда проводишь дни в одиночестве, начинаешь становиться параноиком.

Итак, в мою характеристику можно добавить «скучная» и «параноидальная». Отличная компания. Я закатила глаза, выходя на улицу.

Но это моя жизнь, и могло быть хуже.

По крайней мере, сейчас я выберусь из дома и, надеюсь, не останусь одна на всю ночь.

Я застыла, приклеившись к тротуару, обдумывая — бежать или остаться.

Мотоцикл продолжал урчать на холостых, его огоньки постепенно гасли, пока мотоциклист не встал. Черные ботинки, черные джинсы, черная куртка, черный шлем. Ничего, что могло бы выделить его в темноте. Если бы не звук двигателя, я бы не заметила его, даже если бы он стоял в паре метров от меня.

Он закатал рукава, обнажив татуировки, которые проступали на его руках и предплечьях.

Металлический блеск привлек мой взгляд, когда он поднял пистолет. У меня все внутри оборвалось.

— Отдай мне свой бумажник, — спокойно потребовал он, кивнув в сторону Эллиота.

Я замерла, крепко сжимая сумку, решая, что делать: сдаться или сражаться. В этой сумке вся моя жизнь. Но как я могла бороться с мужчиной с пистолетом?

Пока я колебалась, Эллиот уже принял решение. Он отпустил мою руку, развернулся и побежал.

Он бежал.

Он, блядь, бежал. И очень быстро.

Он скрылся за углом, пока я пыталась осознать, что только что произошло.

Он бросил меня одну на улице с вооруженным незнакомцем. Вот вам и обещание, что ничего со мной не случится.

Мотоциклист повернулся ко мне, шлем скрывал его лицо, но я почти физически ощущала тяжесть его взгляда. Наклонив голову, он изучал меня, словно хищник. Постепенно он опустил пистолет и засунул его за пояс, мельком открыв татуировку, проходящей по его коже. Потом он потянулся к шлему, и я невольно отшатнулась, ожидая худшего. Но вместо выстрела услышала:

— Так, какого черта? У вас же вроде свидание?

— Эм... Да, мы встречаемся уже полгода, — пробормотала я, все еще в состоянии шока.

Эллиот. Он действительно убежал, даже не оглянувшись, чтобы проверить, бегу ли я за ним. Неужели он оставил меня здесь, чтобы у него было больше времени, чтобы скрыться?

— Полгода, говоришь? — усмехнулся мотоциклист. — Достаточно долго, чтобы не бросать тебя одну с тем, который пытается его ограбить. Я наставил на вас пистолет, а он убежал?! Если выбор — получить пулю или провести ночь, гуляя по художественной галерее, кажется, ответ очевиден. Но все же он должен был хотя бы попытаться защитить тебя.

Я стояла, словно окаменев, в то время как мой потенциальный грабитель говорил со мной, будто мы знакомы всю жизнь.

— Ты... ты сейчас сочувствуешь мне? — наконец выдавила я, выходя из оцепенения.

— Скорее негодую. Но да, твой парень жалок. Он должен был бы стоять тут с кулаками наготове.

Я отступила к стене, прижимаясь к прохладному кирпичу, чтобы привести мысли в порядок.

— Вау. Подожди... То есть я настолько жалкая, что грабитель с пистолетом сочувствует мне?

— Так, давай уточним. Я не тебя грабил. Я пришел за ним.

— Правда? Ты направил на меня пистолет!

— В основном на него. На тебя я направил его на секунду. Для эффекта. Твой бойфренд должен мне деньги, а меня назначили их забрать. — Он покачал головой. — Или хотя бы напугать его достаточно, чтобы он задумался.

Я оглянулась на то место, где стоял Эллиот.

— Ну, тебе удалось напугать его. Полдела сделано.

— Да, но он даже не знает, кто я. Так что это провал. Честно, я не ожидал, что он так быстро сбежит. Даже не успел толкнуть речь. Не успел сказать, что он бежит как девчонка. Хотя, знаешь... Не все девчонки бы убежали. Ты, например.

Я рассмеялась и сразу же пожалела об этом. Мой потенциальный грабитель не казался мне смешным. Но я не могла отвести взгляд от него. Маска закрывала нижнюю половину лица, темные волосы торчали после шлема, а глаза смотрели прямо на меня. К несчастью, следующая мысль была о том, как сексуально он выглядит.

— Ладно, давай, — сказал он, протягивая мне шлем, будто я должна его взять.

— Давай что?

— Я отвезу тебя домой. В отличие от твоего парня, я не оставлю тебя здесь, на пустынной улице, ночью, совсем одну. И у меня еще много дел на сегодня, так что давай, шевели задницей.

— Правда? Планируешь больше одного ограбления за ночь? Неожиданно. Может, он просто подумал, что я взрослая и самостоятельная женщина, — сказала я, выпрямив плечи.

А вдруг Эллиот решил, что я сама справлюсь?

— Учитывая, что ты даже не вздрогнула, когда я направил на вас пистолет, я в этом не сомневаюсь. Я думал, ты будешь со мной драться.

— Тогда почему ты думаешь, что я не смогу дойти домой сама?

Он шагнул ближе, и теперь я могла разглядеть синеву его глаз. Черная одежда и холодные синие глаза напомнили мне картину — глубокий черный цвет с яркими ледяными мазками. Картина была не менее завораживающей, чем он. Он рассмеялся, глубокий звук снова привлек мое внимание.

— Ты вообще знаешь, где находишься? Если думаешь, что сможешь спокойно дойти домой отсюда, ты ошибаешься. Сомневаюсь, что даже такси сюда приедет. Или садись на мотоцикл, или рискни наткнуться на кого-то похуже.

— А если они окажутся добрее тебя?

— Я тебя не граблю, не трогаю и не планирую, так что шанс невелик.

Пустынная улица и жуткая тропинка заставили меня поежиться. Но этот мужчина совсем недавно наставил на меня пистолет.

— На всякий случай, хочу, чтобы ты знал: я умею за себя постоять. Так что, если ты попытаешься меня тронуть или ограбить, я смогу дать отпор.

— Уже дрожу от страха, — ответил он, равнодушно зевая. — А теперь садись на мотоцикл.

Его тон заставил меня закусить губу. Технически, если я сяду, он может увезти меня куда угодно. Но если не сяду, то останусь здесь одна.

— Обычно я не сажусь в машины с незнакомцами. И на мотоциклы — тем более.

— Поздравляю, — сказал он, насмешливо. — Ты собираешься стать бунтаркой. Видимо, впервые в жизни.

С улицы донесся чей-то крик, и, обернувшись, я заметила, как к нам приближается мужчина.

Садись на чертов мотоцикл, пока мне не пришлось либо насильно усаживать тебя, либо оставить с парнем, который идет к нам, либо убивать его, заставив тебя плакать. А потом я бы все равно уехал, оставив тебя рядом с трупом. Вряд ли тебе понравится такой расклад.

Я схватила шлем, убрала волосы и натянула его на голову. Я видела, как он улыбался, пока устраивался на мотоцикле.

— Правильный выбор, Бунтарка. Похоже, у тебя есть мозги. Что ты вообще делала с этим Эллиотом?

— Ты его знаешь? — спросила я, оттягивая визор шлема. Он сидел свободно, но я была благодарна, что он хотя бы предложил его.

— О да. В наших кругах он известен, и не по хорошим причинам. Даже не по веселым, а по плохим, — усмехнулся он. — Если сегодняшний вечер тебя не убедил, советую бросить его. К тому же он по уши в долгах, так что ты молодец, что охраняешь свою сумку. Хотя я на нее и не претендую.

Он откинулся на сиденье, а я посмотрела на узкий кусок обивки, предназначенный для меня.

— Это мое место? — спросила я, приподняв бровь.

— Да. Если я еще раз попрошу тебя сесть на этот гребаный мотоцикл, мы сократим количество вариантов, которые я тебе дал, до одного.

— Какого? — спросила я, тут же махнув рукой. — Нет, не отвечай. Ты вообще осознаешь, какой ты засранец?

Он наклонил голову, сузив глаза.

— Мы познакомились, когда я наставил на тебя пистолет. Ты ждала, что я окажусь милым и безобидным?

— Нет. Увы, не ждала.

А ведь это значит, что он совершенно не вписывается в тип людей, с которыми я общаюсь. Очевидно, Эллиот тоже был далеко не милым и невинным мальчиком.

Я оглянулась на парня, идущего по улице. Что лучше: сесть на мотоцикл с этим сумасшедшим, который выглядит так, будто может меня убить, но предлагает вытащить отсюда, или рискнуть и дождаться того, кто идет?

В жизни мне хотелось больше приключений. Сесть на мотоцикл с незнакомцем — разве это не одно из них?

— Как мне забраться? — спросила я, глядя на подножки.

Он ткнул в них пальцем, бросив взгляд через плечо, пока я ставила ногу и пыталась взобраться. Я тут же соскользнула и снова встала на землю.

— Держись за мои плечи, чтобы не падать, как гребаный олень, — крикнул он.

— Я не знала, можно ли тебя трогать! — огрызнулась я, бросив взгляд на дорогу. Мужчина был уже совсем близко.

— Господи, залезай. Ты собираешься прикасаться ко мне еще чертовски много раз, так что да, я предполагал, что без этого никак.

Я положила руки ему на плечи, снова попыталась забраться и перекинула ногу через сиденье.

— О! Это как на лошадь садиться, — заметила я, устраиваясь.

Он наклонил голову вперед, и я почувствовала, как он трясется.

— Ты что, смеешься надо мной?

— Просто мне еще ни одна девушка не говорила такого, когда сидела на мне сверху.

— Я не на тебе, — заявила я, выпрямляясь на своем маленьком сиденье.

Он завел мотоцикл, громкое урчание отдалось вибрацией в теле. Он ударил по чему-то, заставив мотоцикл подпрыгнуть на несколько дюймов вперед, из-за чего я вскрикнула и наклонилась вперед, вцепившись в него.

— Теперь на мне, — произнес он поверх шума. — Обхвати мою талию или держись за бак. Можешь держаться за меня, пока мы едем, но, если остановимся или я поверну, опирайся на бак. Если что, постучишь, и я остановлюсь, но не заставляй меня останавливаться, потому что ты боишься. Не души меня своими объятиями, а то заставлю тебя идти пешком. И если схватишься за что-нибудь ниже моего пояса, это твоя проблема, потому что у меня уже несколько месяцев не было девушки на заднем сиденье моего мотоцикла, и я гарантирую, что ты что-то почувствуешь.

— Ух, сколько правил. И я, кажется, права насчет того, что ты мудак.

Он повернулся и посмотрел на меня.

— Абсолютно права. Безопасность превыше всего, Бунтарка, — сказал он и захлопнул визор. — Теперь держись.

Не знаю, куда везу ее, но предполагал, что она сама вскоре скажет. Я направился обратно в город, свернул вправо — к богатому району, а не влево, где находился наш.

Она точно не с моей стороны города. По виду, по манерам — да и вообще, у Эллиота просто не было шансов встречаться с кем-то, кто не купается в деньгах. Уверен, он уже успел порыться в ее сумочке, и она даже не заметила.

Не прошло и пяти минут, как она постучала по моему плечу. Я только вздохнул, не скрывая раздражения. Все равно в шлеме она не услышит. Свернул на какую-то безлюдную улочку и заглушил мотор.

— Здесь тебя высадить?

Она сняла шлем, и темные волосы мягко рассыпались по ее плечам. Губы, выкрашенные в темно-красный, слегка размазались, и я подумал, что Эллиот, вероятно, уже пытался «проявить инициативу». Но зачем он привел ее на такую опасную улицу? Там не было ничего интересного, и не было причин приводить туда красивую женщину, чтобы она рисковала своей жизнью.

— Нет, но раз уж мы рядом, не против, если я загляну в небольшую пекарню за углом? Она работает допоздна, а я хочу печенье.

— Ты хочешь, чтобы я остановился и купил тебе печенье?

— Нет, я хочу, чтобы ты остановился, и я сама его купила.

— Думаешь я твой личный водитель? Мальчик на побегушках? Или ты всегда просишь грабителей отвезти тебя за печеньем?

— Парни, которых я обычно прошу меня подвезти, делают это без вопросов.

— Уверен, они готовы сделать для тебя много чего без вопросов. У меня тоже есть длинный список вещей, которые я бы сделал с тобой без вопросов, но остановиться ради чертового печенья туда не входит.

Ее брови сошлись на переносице, и она слезла с мотоцикла.

— Знаешь что, Рук? Мы уже здесь, так что я пойду за угол и куплю себе печенье. А ты можешь либо сидеть тут и ждать, как послушный грабитель, либо уехать, либо пойти со мной. У меня была очень дерьмовая ночь, и я хочу чертово печенье! — почти со слезами выкрикнула она.

Такого взрыва следовало ожидать, но после того, какой испуганной она была раньше, я точно не готовился к этому сейчас. Она уже скрылась за углом кирпичного здания, когда до меня дошли ее слова.

— Эй! — крикнул я, догоняя ее. Она даже не замедлила шаг, поэтому я схватил ее за руку и остановил. — Откуда, блядь, ты знаешь мое имя?

Она пожала плечами, пытаясь изобразить спокойствие, но у нее не вышло. Половину своей жизни я потратил на то, чтобы читать язык тела. Это помогало запугивать людей и выбираться из неприятностей.

А сейчас я знал, что она до сих пор напугана.

— Твой друг звонил, а я ответила, — сказала она, пытаясь говорить легко.

— Эйден?

— Да.

— Я убью его.

— Почему? Не хочешь, чтобы люди, которых ты пытался ограбить, знали твое имя?

Я усмехнулся.

— Очевидно. Что еще он наговорил?

— Что ты сегодня не в духе, и чтобы я не отпускала тебя как можно дольше, потому что он не хочет иметь с тобой дело.

— И ты решила, что печенье — отличная идея?

— Я его хотела еще до того, как ты попытался меня ограбить, так что логично.

Она повернулась, открыла дверь в пекарню и вошла. Я сам не понял, зачем пошел за ней. Наверное, чтобы узнать, сколько еще подробностей выболтал Эйден, чтобы понять, насколько сильно придется его избить.

Она уже стояла у прилавка, делая заказ, когда я встал за ней. Маску я не снял, и девушка за кассой явно предпочла смотреть на нее, а не на меня.

— Удвойте то, что она заказывает.

Бунтарка отступила в сторону и посмотрела на меня, отведя плечи назад.

— Что? Теперь ты думаешь, что я буду платить? — Спросил я.

— Ты пытался ограбить меня под дулом пистолета! Меньшее, что ты можешь сделать, — это купить мне печенье.

За прилавком у девушки расширились глаза и открылся рот.

— На самом деле я не пытался ее ограбить, — сказал я, вытаскивая деньги и бросая на стойку больше, чем требовалось. — Я пытался ограбить ее парня. А вы можете оставить сдачу себе, если не будете звонить в полицию.

Видимо, мой вид и история напугали ее достаточно, чтобы она торопливо закивала.

— Конечно. Сейчас все принесу.

— Спасибо! — выкрикнула бунтарка, пихнув меня локтем. — Не будь грубым.

— Это не я тут кричу о своих преступлениях на каждом углу.

— То есть ты совершил больше одного?

Я нахмурился.

— Сегодня? Да. Это было не очевидно? И если начнешь болтать о моих делах, я не буду столь любезен.

— Угрожаешь? А это ты так любезничаешь?

Я забрал коробку с печеньем и протянул ее ей, когда мы вышли из пекарни.

— Конечно, угрожаю. И я тебя не оставил посреди дороги, так что да, я добрый.

— Попробуй еще раз, и я сразу пойду в полицию и все им про тебя расскажу.

— А я ворвусь к тебе домой, украду тебя и сделаю так, что ты никогда больше не увидишь ни свою семью, ни полицию, — сказал я, стянув маску, чтобы откусить кусок печенья. Она не врала — оно было божественным.

Я не сразу понял, что она остановилась, пока не свернул за угол в переулок, где стоял мой мотоцикл. Вернулся и нашел ее, замершую на тротуаре.

— Проблемы?

— Да, проблемы! Ты угрожал меня похитить!

— Только если ты попытаешься меня сдать. А так я вообще не планирую тебя видеть.

— Но ты бы это сделал?

— Конечно, сделал бы, — сказал я. — Ты собираешься есть свое печенье или я съем его все?

Она выхватила коробку из моих рук, прижав ее к груди.

— Я съем их дома. А до дома отсюда доберусь сама.

Я прислонился к мотоциклу, наблюдая за ней, пока съедал последнее печенье, которое она, очевидно, собиралась мне оставить.

— Убегаешь?

— От человека, который наставил на меня пистолет и угрожал похитить? Да, убегаю, — ответила она, прикрывая дрожь в голосе сарказмом.

Ее телефон зазвонил в двадцатый раз с тех пор, как мы слезли с мотоцикла. Как и прежде, она нажала на кнопку сброса.

— Проблемы?

— Эллиот продолжает звонить.

— Дай телефон.

— Ты думаешь, я просто отдам тебе телефон? Что, теперь ты его украсть хочешь?

— Ага, мне как раз не хватает розового мобильника, — сказал я, протянув руку.

Она отдала мне его неохотно, а я откинулся на мотоцикл, включив громкую связь.

Прошел один гудок, прежде чем Эллиот ответил.

— Малышка? О боже, ты в порядке?

— Ты действительно думаешь, что девушка, которую ты бросил с человеком, которому должен денег, будет в порядке? — Спросил я, понизив голос до угрожающего.

Она широко распахнула глаза, ее язык нервно скользнул по губам.

— Ты ее забрал? — В голосе звучала паника, хотя, скорее всего, его больше волновало возможное полицейское расследование, чем ее безопасность.

— Конечно, я, блядь, забрал ее. Ты оставил шикарную женщину на опасной дороге с парнем, который тебя ненавидит и у которого есть пистолет.

Я молчал, пока Эллиот выкрикивал бесконечную череду пустых угроз.

— Ты сам виноват, засранец. Не оставляй дорогие вещи у тех, кому должен. Принеси деньги в мастерскую, и я доставлю ее домой целой и невредимой.

Эллиот что-то закричал про то, чтобы я к ней даже не прикасался.

— Боишься, что она разочаруется в твоих способностях, если я прикоснусь? — Насмешливо добавил я.

— Рук! — Крикнула она, явно пытаясь пристыдить меня, но без особого успеха.

— Черт, мне пора. Она уже кричит мое имя. Деньги, Эллиот. Не забудь об этом, мать твою. — Я сбросил звонок и протянул ей телефон. — Не отвечай ему пока. Пусть подумает, что ты получишь лучший секс в своей жизни, после того как он тебя бросил.

Она стояла неподвижно, и у меня было время рассмотреть ее получше. Ярко-красные губы, длинные темные волосы, осанка богатой девчонки, которая считает меня пустым местом. Она была великолепна.

Самое приятное — это убедить такую, как она, что я монстр, заставить ее дрожать от удовольствия, а потом видеть, как она ненавидит себя за то, что хочет еще.

Чистое возбуждение от того, что кто-то, как она, хочет меня или кого-то, как я, не имеет себе равных.

В этом месяце исполнилось полгода, как я ни с кем не спал, и это могло затуманить мою голову подобными идеями.

— Подойди сюда, — сказал я.

Как и ожидалось, она не сдвинулась с места. Я оттолкнулся от мотоцикла и подошел к ней, пока она не уставилась на меня с открытым ртом и расширенными глазами.

— Что ты делаешь? — прошептала она, прижимая коробку с печеньем к груди.

Я склонился так близко, и мои губы оказались на расстоянии вдоха от ее губ.

— Проверяю, поцелуешь ты меня или нет, если я подойду ближе.

Она не двигалась, не дышала, но ее глаза встретились с моими.

— Не поцелую.

Моя рука скользнула по ее бедру к подолу юбки.

— Почему нет?

— Потому что ты, возможно, убиваешь людей. А я не целуюсь с убийцами.

— Конечно, не целуешься, — согласился я, пальцы заскользили обратно вверх, по ее бедру. — А еще что-нибудь ты с ними делаешь?

— Нет. Не думаю. — Ее голос дрогнул, и я продолжил движение.

— Хочешь продолжить играть в бунтарку и попробовать?

Я обвил рукой ее талию, притянув ближе к мотоциклу.

— Учитывая, что мне все равно придется снова на него сесть, если я хочу добраться домой, то думаю, на сегодня бунтарства хватит.

— Уверена? Это так весело — проверять границы. Я могу довести до предела нескольких твоих.

Моя рука крепче сжала ее бедро, и я опустил голову, мои губы нависли над ее шеей, но не касались. Ее дыхание сбилось, и я почувствовал, что пульс под моими губами зашкаливал.

— Скажи только слово, Бунтарка, и я дам тебе то, чего Эллиот никогда не сможет.

Глупая.

Все, что можно сказать обо мне одним словом. Глупая.

Но это не мешает мне считать привлекательным мужчину, который угрожал моему бывшему, поедая свое печенье. И уж точно не останавливает от мысли — а что, если пойти еще дальше в своем новом бунтарском настроении и попросить о чем-то большем, чем просто прокатиться на мотоцикле? Он наклонился ближе, сильнее сжав мое бедро рукой.

В конце концов, у меня больше нет парня. Эллиот получит одно сообщение, а потом его номер будет заблокирован.

Губы Рука скользнули вдоль моей шеи, и на миг я подумала о том, чтобы сдаться. Может, прямо здесь, на его мотоцикле, узнать, что такого он может мне дать, чего не мог Эллиот?

— Мне казалось, ты говорил, что не собираешься прикасаться ко мне? — Спросила я, с трудом сдерживая дрожь.

— Я солгал.

— Ну, значит, я тоже, — выпалила я и вытащила из пачки печенье. Подняв его к его лицу, я запихнула ему в рот. — Я не хочу быть бунтаркой.

На секунду я задержала дыхание, смотря на то, как он осознает произошедшее. Его взгляд, его реакция — все это напомнило мне, что мы одни в темном переулке. А я только что отвергла его. Замерла, ожидая, что он сделает в ответ.

Рук выпрямился, вытащил печенье изо рта и... рассмеялся.

— Не думал, что ты решишься поделиться, — сказал он, откусывая еще кусок. — Ты держалась за них, будто это самое ценное, что у тебя есть.

— Ты... ты не злишься?

— За это? — Он поднял печенье. — Ни капли. Забавно, что ты думаешь, будто не хочешь быть бунтаркой. Думаю, я быстро изменю твое мнение.

— А мне кажется, ты должен отвезти меня домой.

Он только покачал головой, садясь на мотоцикл и дожидаясь меня.

— Ты правда не злишься? И все равно отвезешь меня домой? Живой?

— Забавно, но у меня нет привычки убивать людей за то, что они отказываются трахаться со мной в переулках. Неужели Эллиот так делает? — усмехнулся он. — Я, конечно, знал, что его моральные принципы ниже плинтуса, но это даже для него перебор.

Я закатила глаза.

— Забудь, что я вообще спросила, — пробормотала я, но все же замешкалась, прежде чем сесть.

В голове вихрем крутились сомнения и вопросы. Но возбуждение от чего-то нового и запретного было слишком сильным, чтобы его игнорировать. Я глубоко вздохнула, взяла шлем и натянула его, садясь позади. На этот раз, к счастью, я не рухнула с мотоцикла, хотя мои ноги явно превратились в желе — уж слишком близко он был. Его пальцы, скользнувшие вверх по моим бедрам, будто подожгли меня изнутри. Я знала, что у нас ничего не будет, но все же часть меня жаждала большего.

Я была хорошей, правильной девочкой. Рук определенно был не в моем вкусе. Но почему я чувствовала такой восторг, обнимая его?

Он завел мотоцикл, и я крепко обхватила его руками. Сначала старалась держать их на его животе, но каждый толчок мотоцикла заставлял их опускаться все ниже — до его ремня, а потом и чуть дальше. Он не соврал, сказав, что я кое-что почувствую, если опущусь ниже. Он не соврал, когда сказал, что я почувствую что-то, если спущусь ниже пояса. Моя рука коснулась его джинсов, ощутив твердую длину, прежде чем я отстранилась. Но было так много мест, к которым я могла прикоснуться. Я снова поднялась выше, пробежавшись по рельефу его твердых мышц.

Может, не обязательно полностью отказываться от бунтарства? Пальцы снова двинулись вниз, на этот раз смелее. Я задрала его толстовку и футболку, проведя пальцами по голой коже. По телу разлилось тепло, и я прильнула к нему, чтобы прижаться еще сильнее.

Когда я поняла, что мы почти приехали, я быстро убрала руки и указала на следующий поворот. Это была не моя улица, но, пройдя пару задних дворов, я могла оказаться дома.

Давать Руку знать, где я живу, казалось еще одним глупым решением на вечер.

Он снова подпрыгнул на кочке, и я врезалась в спину, обхватив его крепче, чем прежде. Не выдержав, я начала лупить его по плечу, чтобы он остановился у случайного дома.

Не теряя времени, я слезла и протянула ему шлем.

— Что это было? — Спросила я, пытаясь восстановить дыхание.

— Что именно?

— Ты заставляешь мотоцикл подпрыгивать.

— Немного выжимаю сцепление, и он подпрыгивает, — с невинным видом объяснил он.

— Мне не нравится.

Он ухмыльнулся, приподняв брови.

— А мне — да.

Я покачала головой, стараясь не улыбнуться в ответ.

— Спасибо... наверное, — пробормотала я, поправляя юбку и разворачиваясь, чтобы уйти по подъездной дорожке. Я знала, кто здесь живет, — старик, которому точно не будет дела до того, что я пройду через его участок. — Увидимся... ну, или не увидимся. Скорее всего, не увидимся.

— Эй! — крикнул он мне вслед. — А если я все-таки захочу увидеть тебя снова?

Я покачала головой. Уж слишком смущена, да и, честно говоря, ничего толком о нем не знала. А то, что знала, совсем не внушало доверия.

— Не захочешь.

Я добежала до соседского двора, прежде чем услышала, как его мотоцикл взревел и, казалось, не утихал вечность, пока наконец звук не растворился в ночи.

Постояв еще несколько секунд, я направилась дальше. Прогулка до дома отсюда предстояла долгая, но хотя бы я почувствовала себя умнее за то, что не дала незнакомцу свой адрес.

Особняк возвышался в ночи, его освещенные окна были как маяк, зовущий домой. Наш дом стоял уединенно, вдали от других, окруженный длинной подъездной дорогой и акрами земли. Эта изоляция всегда казалась мне немного чрезмерной, но сейчас я была за нее благодарна.

Сердце заколотилось, когда я открыла дверь: часть меня была уверена, что на лбу у меня написано все, что я сегодня натворила, а другая напоминала, что никому нет дела до того, что я делала и где была.

Моя часть дома оставалась пустой. Шесть спален, кабинет, огромная кухня, гостиная, столовая. Бесконечные комнаты, и ни одного человека в них. Дом был разделен: эта часть в основном принадлежала мне — спальни, кухня, гостиная. Другая сторона была построена позже моим отцом. Там была его спальня, кабинет, парадная гостиная и маленькая кухня, которая использовалась только для того, чтобы нанятые повара готовили для него еду.

Скорее, каждый день. Здесь не было ни одного человека, которого бы волновало, что со мной случилось.

Я тяжело вздохнула, поднимаясь по нелепо широкой лестнице в свою спальню, уже доставая печенье из коробки и набирая номер Харпер.

— Привет. Эллиот не запер тебя в подвале? — Спросила она.

— Нет, но он сделал кое-что похуже. Хотя, кажется, и я тоже, — ответила я, запирая дверь в комнату и забираясь в кровать, рассказав Харпер все, что произошло.

Еще один день прошел впустую. Никаких событий, никаких вечеринок, ничего, кроме бесконечного ожидания и ощущения, что я никому не нужна.

После колледжа я осталась дома ради отца. Он то и дело напоминал, что ему нужна помощь, что он не хочет, чтобы я была далеко. Я быстро все поняла. Вместо того чтобы отправиться в мир после окончания колледжа, я вернулась сюда — заботиться об отце и ждать, когда он наконец разрешит мне по-настоящему ему помогать.

Но он, похоже, справлялся на удивление прекрасно, окруженный своими врачами, а я все так же ждала.

Мой единственный вклад в этот мир — искусство, но даже рисование не интересовало меня на этой неделе. Мне нужна была причина, чтобы встать с дивана.

Вместо этого я лежала вверх ногами, закинув ноги на спинку дивана, и смотрела очередной выпуск Dateline, будто так он станет хоть чуть-чуть интереснее.

— Что за поведение, Реган? Сядь нормально, — раздался голос отца, заставив меня резко перевернуться.

Он редко заходил в эту гостиную. Большую часть времени он проводил либо в своем кабинете здесь, либо в офисе компании в городе. Даже когда он был дома, его присутствие почти не ощущалось.

Но сейчас он сидел напротив меня, хмуро подняв бровь, и я тут же напряглась.

— Вчера ты вернулась домой только в час ночи и пробиралась через задний двор. Где ты была? — Его взгляд был холодным и строгим.

— С Эллиотом. Я же говорила, — попыталась ответить как можно спокойнее, хотя сердце уже колотилось как сумасшедшее.

— Тогда почему сосед видел, как ты шла через его двор к нашему? Он позвонил, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке.

— Эллиот свернул не туда и вывел меня из себя. Я решила, что быстрее будет дойти пешком, чем сидеть с ним в машине.

Лицо отца чуть смягчилось, но недовольство никуда не исчезло.

— Ты активировала дюжину сигнализаций и подняла мою охрану на уши. Я пытался дозвониться до тебя, а ты игнорировала звонки. У меня чуть инфаркт не случился, пока я пытался все уладить.

— Я разговаривала по телефону с Харпер, — ответила я как можно невиннее, надеясь, что он не станет еще больше волноваться.

— Это уже переходит все границы, Реган. Я оставляю тебя дома с всем, что тебе нужно, а в итоге меня будят посреди ночи из-за того, что кто-то зашел на мою территорию.

— У тебя, что, датчики по всему двору?

— Они есть на стене, через которую ты перелезла. Я руковожу охранной компанией. Думаешь, я не позаботился о безопасности?

— Ну, я догадывалась, но точно не знала.

— Конечно, нет, потому что ты не думаешь ни о чем, кроме своих картин и этого нелепого шоу, — бросил он раздраженно.

Слова резанули сильно и глубоко. Может, это действительно занимало много моего времени, но не единственное, что меня интересовало. И если бы все зависело от меня, я давно занялась бы чем-то еще. Но спорить с ним я не стала. Последнее, чего мне хотелось, — еще больше его расстраивать. Его здоровье и так было слабым, а стресс мог только ухудшить его состояние. Я читала достаточно о его болезни, чтобы знать: волнение — враг номер один. И я не собиралась быть причиной, из-за которой ему станет хуже.

Я подавила обиду, когда зазвонил его телефон. Он был настолько увлечен своим гневом, что ответил прямо за столом, даже не выйдя из комнаты.

Обычно отец многое от меня скрывал, и это был один из таких моментов. Он редко отвечал на звонки при мне. Обычно бросал взгляд на экран, а потом уходил в другую комнату, чтобы поговорить. Я не знала, кто ему звонил и о чем шла речь. Это осознание еще больше меня расстраивало.

— Что? — отозвался он сухо, слушая собеседника. — Как будто мне есть до этого дело. Мы договорились на две недели, и я имел в виду ровно две недели. С точностью до часа.

Он снова замолчал, его губы сжались в тонкую линию.

— Если у меня не будет денег, ты потеряешь гораздо больше, чем просто свой бизнес. Время уходит. Ты уже потерял день.

У меня отвисла челюсть. Эти слова звучали как что-то, что мог бы сказать Рук, а не мой отец в костюме и с безупречным галстуком. Я молча смотрела, как он поднялся и бросил на меня раздраженный взгляд.

— Мне нужно идти, — резко сказал он. — Оставайся дома на выходных. Не вздумай выходить и создать еще больше проблем. Ты вообще не должна выходить из дома.

— А если мне нужна будет еда? — Спросила я ошарашенно.

— Закажи. У меня слишком много дел, Реган. Встречи, поездки… — Он остановился, прочистив горло. — Приемы у врачей. У меня много дел, а ты только мешаешь.

— Ты прав, — выдавила я, сглотнув, пока в глазах не начали собираться слезы. — Прости.

Отец только покачал головой, уже набирая что-то на телефоне, и направился к выходу.

Я осталась сидеть, глядя, как дверь захлопнулась за ним.

Я не хотела плакать. Не хотела признавать, что кажусь ему обузой, когда просто пытаюсь быть полезной. Но удержаться не смогла.

Я была неудачницей, хотя даже не пыталась ею стать.

Ее рот приоткрылся, и она уставилась на меня, наверное, разглядывая грим или, может быть, пятна «крови» на лице.

Ночь и так была напряженной, и одна важная задача оставалась незаконченной. И теперь она стояла прямо передо мной.

Ее длинное розовое худи обтягивало бедра и ноги. Идеальные изгибы напомнили мне, как приятно было держать ее за талию, а еще больше — как хотелось бы оказаться между этих ног. Я задумался, есть ли что-то под этим худи или оно само по себе выполняло роль платья.

Ночь выдалась прохладной, осень напоминала о себе. Ездить снова стало комфортно: шлемы и куртки больше не казались пыткой. Но она, похоже, не замечала холода, хотя ее ноги оставались открытыми.

Я думал о ней уже несколько дней, и тот факт, что мне не удалось ничего о ней узнать, сводил с ума. Я думал о ней уже несколько дней, и отсутствие какой-либо информации доводило меня до грани безумия.

— Если ищешь Эллиота, он сбежал, как только услышал шум мотора, — сказала она.

Я рассмеялся, махнув Эйдену рукой.

— Удивительно, правда? — Эйден подъехал ближе, сняв шлем.

— Что случилось?

— Эллиот здесь, но сбежал. В какую сторону? — Спросил я ее. Она прикусила губу, ее глаза расширились, а руки сжались в кулаки.

Она все еще нервничала рядом со мной, и это, пожалуй, играло мне на руку.

— В сторону бара «Хеллфайр», — ответила она. — Последнее время он часто туда ходит.

Эйден кивнул, надел шлем и вместе с остальными рванул в сторону бара.

— Смотри-ка, уже сдаешь своего бывшего.

— Если его присутствие означает, что ты появишься снова, почему бы и нет?

— Ты от меня прячешься.

— И что?

— Мне это не нравится. Ты не говоришь, как тебя зовут, просишь высадить тебя у какого-то случайного дома. Как мне тебя найти?

— Откуда ты знаешь, что это не мой дом?

— Узнать, кто там живет, несложно, если есть адрес.

Она глубоко вздохнула и выпрямила плечи.

— Чего ты от меня хочешь? Я же не должна тебе денег, ни чего-либо еще.

— Хочу узнать твое имя.

— Не выйдет, — огрызнулась она в ответ.

Волна удовольствия прокатилась по мне, неожиданно сильно. Изначально я собирался найти ее, чтобы узнать, продолжит ли она то, что мы начали на моем байке. Но ее ответ задел что-то гораздо глубже. Ее скрытность была как вызов. Мне нравилось, что в ту ночь она не сбежала, а осталась, чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Но, пожалуй, больше всего заводила идея, что эта богачка в образе бунтарки действительно хочет испытать, насколько далеко она готова зайти.

Как низко захочет пасть такая правильная и чопроная девушка?

— Весь мой мир построен на продаже информации, — сказал я. — Забавно, что ты уже знаешь, насколько важным для меня может быть имя.

Ее нос сморщился, брови нахмурились.

— Как ты... продаешь информацию?

— Я получаю ценную информацию и продаю ее, — пожал я плечами, опираясь на шлем, лежавший на баке.

— И это твоя работа?

— Среди прочего.

Она сделала осторожный шаг назад, но я легко подкатил байк ближе.

— Имя, Бунтарка. Назови его.

— А если ты используешь его, чтобы… не знаю, испортить мне жизнь или начать за мной следить?

Я прикусил внутреннюю сторону щеки, металлический привкус крови покрыл мой язык.

— Последний человек, который отказал мне в информации, сейчас лежит на обочине дороги.

— Значит, это все-таки кровь.

— Мне показалось, что это добавляет образу аутентичности.

— Скорее нотку сумасшествия.

Она снова отступила, создавая больше расстояния, пока не споткнулась о бордюр. Ее нога зацепилась, и она упала на тротуар. Я слез с байка и протянул руку, чтобы помочь ей встать, но она только подозрительно посмотрела на нее.

— На руках тоже кровь?

— Я не дикарь. Руки я помыл.

— Но не лицо?

— Кто бы решился испортить это произведение искусства?

Она оттолкнулась от земли, отбросив мою руку.

— Снова собираешься от меня сбежать? — Спросил я, улыбаясь ее хмурому взгляду.

— Да.

— Мое любимое. Беги-беги, Бунтарка. Я могу преследовать тебя всю ночь.

— Тебе что, больше заняться нечем?

— Нечем. Да и как еще мне узнать, кто ты? Ты ведь не скажешь по доброй воле.

— И правильно сделаю. Не вижу в этом проблемы.

— Я не люблю, когда мне врут. А еще мне не нравится, когда девушка на моем байке ласкает меня, а потом даже не говорит своего имени.

— Звучит как твои личные проблемы, — сказала она, слегка улыбнувшись.

— О, еще какие личные, — я наклонился ниже, а она пристально смотрела на мое лицо, снова разглядывая краску и «кровь». — И я собираюсь решить их сам.

— Как? — Ее голос дрогнул, едва заметно.

— Беги, и если я поймаю тебя в течение следующего часа, ты скажешь мне свое имя.

— А если поймаешь, но я все равно не скажу?

Я мог только мечтать, что она задаст мне этот вопрос. Глубоко внутри я надеялся, что она его задаст. Мысль о том, чтобы заставить ее, разожгла во мне что-то необузданное.

— Тогда я украду его сам.

— Украдешь… имя? — Она запнулась на слове, в глазах смешались растерянность и страх.

— Тебя. Пока ты не назовешь свое имя.

— То есть, если поймаешь меня, то не отпустишь, пока я не назову свое имя?

Она старалась не смотреть на меня, но я провел в кожаной перчатке пальцами по ее щеке, а затем взял за подбородок, вынуждая поднять глаза.

— Ты такая умная, Бунтарка. И такая красивая.

Я наклонился ближе к ее уху, слыша, как резко она втянула воздух. Она не двигалась, и я гадал, от страха или от желания. Ее руки соскользнули на мои бицепсы, словно она теперь нуждалась в опоре.

Я повернулся и резко вцепился зубами в ее шею. Она вскрикнула, ее пальцы вонзились мне в плечи, стараясь оттолкнуть.

— И вкусная, — добавил я.

— Рук! — Закричала она, но я не двинулся, просто прижался губами к тому месту, куда кусал, пока ее тело не расслабилось. Затем отстранился, оглядывая след, который оставил: красное пятно, смешавшееся с черной и белой краской.

— Видишь? Красота, — сказал я, отступая на шаг.

Затем забрался обратно на байк, шлем был прикреплен к сиденью. Хотелось, чтобы она смотрела прямо мне в глаза, когда я поймаю ее. Ее пальцы потянулись к шее, вытирая краску, и она уставилась на нее, сморщив нос.

— Эй, Бунтарка, — окликнул я, прежде чем завести двигатель.

— Что?

— Беги.

Мои руки дрожали, пока я выбегала из-за угла, а в груди все трепетало от смеха. Я знала, что бежать необязательно. Могла просто уйти, и он все равно бы не узнал, кто я. Но от того, что ему так хотелось узнать мое имя, становилось тепло.

Я могла бы вызвать машину. Это заняло бы не больше десяти минут, но телефон так и остался в кармане. Вместо этого я свернула в переулок и побежала. Все улицы в городе казались достаточно безопасными, а в такую ночь полно народу. Вряд ли меня могла ждать опасность. Хотя, с другой стороны, за мной гнался свирепый байкер, явно настроенный выследить меня. Может, мне стоит пересмотреть свои навыки выживания?

Пробежав еще несколько узких улочек, я остановилась перед рестораном перевести дыхание. Марафонцем я явно не была, что выдавали мои сбитые, рваные вдохи. Где-то вдали заревел мотор мотоцикла. Но был ли это Рук или кто-то из его друзей? В углу, где я стояла, было достаточно безопасно, поэтому я задержалась там еще минут на двадцать. Но звук двигателя приближался.

Сердце снова екнуло, и я свернула в очередной переулок, настороженно прислушиваясь к каждому шуму. Похоже, Рук подключил всех своих друзей, потому что байков стало слишком много. Они, словно охотничья стая, заставляли меня теряться в догадках, куда двигаться дальше. Я не знала, что буду делать, если Рук поймает меня, и хотела ли я этого, но мне все равно хотелось поиграть.

И мне нравилось, как бешено колотилось сердце, когда я слышала, как приближается очередной мотоцикл.

Впервые за долгое время моя скучная жизнь перестала быть такой уж скучной. Может, все дело в Руке?

Я снова рванула вперед, нырнув в узкий проулок. Здесь стояли небольшие магазинчики, но людей почти не было. Интересно, часто ли Рук бывает в этой части города? Знал ли он ее, как свои пять пальцев, или заблудился бы, попади сюда?

Проулок оказался слишком узким для мотоцикла, так что можно было расслабиться. Один магазин все еще работал, и я решилась зайти.

— Мы закрываемся, — сказала девушка за прилавком.

— Когда?

— Сейчас.

Я тяжело вздохнула, выглянула на улицу и снова осмотрелась. За все это время я ни разу не услышала звук его байка. Прошел уже почти час, и я начинала сомневаться, что он вообще меня ищет. Возможно, он наткнулся на Эллиота и бросил эту затею.

Девушка за прилавком снова что-то пробурчала, так что я, не раздумывая, выскользнула на улицу и повернула налево. Я пришла с противоположной стороны, и у меня оставалась надежда, что он все еще ищет там. Город был небольшим, всего четыре квартала, посередине располагался парк, а от него ответвлялись небольшие, менее посещаемые улицы.

Место было небольшим, но вполне подходило, чтобы спрятаться еще ненадолго.

Я почти добралась до конца переулка, как услышала рев его мотоцикла. Рук ехал медленно, словно нарочно подогревая интригу, и едва я вышла на открытую дорогу, он тут же прибавил скорость.

Он ухмыльнулся, когда подъехал ближе. Жутковатый блеск его глаз на фоне темной краски лица позволил мне быстро принять решение. Я повернула обратно в маленький переулок, из которого вышла, и бросилась бежать. Мое сердце бешено колотилось, и я вскрикнула, когда, оглянувшись, увидела Рука, несущегося по тротуару за мной.

Его байк ревел на всю катушку, грохот мотора эхом отдавался от стен, будто заполняя все пространство. Я свернула в еще один узкий проулок, ноги молотили по асфальту, стены, казалось, смыкались вокруг меня, тусклый свет отбрасывал жуткие тени.

Ноги горели от напряжения, и я, тяжело дыша, прижалась к стене. Постаралась замереть и прислушаться. Тишина. Может, я все-таки оторвалась? Но нет, мотор снова взревел, звук становился все ближе.

Я осторожно выглянула из-за угла, как раз в тот момент, когда его мотоцикл промчался мимо. Глаза Рука внимательно осматривали переулок. Мое сердце едва не выпрыгнуло из груди. Он почти остановился прямо напротив меня. Его темный силуэт был совсем рядом, достаточно близко, чтобы он мог меня увидеть, если просто повернется.

Когда он двинулся дальше, я подождала пару секунд и выскользнула из укрытия. Нужно двигаться. Улица впереди разветвлялась: можно было вернуться на главную дорогу или попробовать скрыться в других переулках. На многолюдной улице я могла бы раствориться, но как только он появится там, толпа мигом рассеется.

Я рванула вбок, не заметив, что этот переулок заканчивается тупиком. Осознание пришло слишком поздно. В панике я обернулась и увидела, как Рук выключил мотоцикл, позволяя ему медленно доехать до меня. Он сошел с байка, оставив его на подножке, и двинулся ко мне, загоняя в угол.

Он двигался быстро. Рук уже схватил меня за талию и повернул лицом к стене, прижимая сильнее. Его тело буквально заперло меня — отступать было некуда.

— Поймал, — прошептал он.

Его губы коснулись моей шеи, прикусывая теперь с другой стороны. Он схватил мои руки и прижал их к стене по обе стороны от головы. Я ощутила, как его грудь вздымается за моей спиной, и невольно откинулась назад, прижимаясь к нему. Он прижался ко мне чуть сильнее, удерживая мои руки. Мое тело будто вспыхнуло, тепло разливалось вниз по позвоночнику, а ноги предательски подогнулись.

— Отпусти, — прохрипела я, хотя знала, что ни капли не хочу этого.

— Нет, пока не скажешь. Ты слышала правила. Если поймаю тебя в течение часа, ты назовешь мне свое имя. Сколько времени прошло?

Я бросила взгляд на часы.

— Пятьдесят шесть минут.

— Значит, я выиграл. Говори.

— Зачем?

— Это не твое дело, — сказал он, прикусывая мое ухо. — Говори.

Он прижался ко мне сильнее, дыхание было рваным, а на лице играла хищная улыбка. Было очевидно, насколько ему нравится эта игра. И мне тоже. Мне нравилось, что кому-то небезразлично, кто я такая, даже если речь идет всего лишь о моем имени. Его дикая, опасная энергия опьяняла, с чем я никогда раньше не сталкивалась. Это было захватывающе и неправильно одновременно, но мне нравилось. Все доводы в голове кричали, что нужно от него держаться подальше, но тело словно жило по своим правилам.

— Реган! — выкрикнула я, когда его рука запуталась в моих волосах.

— Реган, — прошептал он с триумфом. — Я был так близок с «Бунтаркой ¹». Фамилия?

Я замолчала, опасаясь узнать, зачем ему моя фамилия.

— Фамилия? — повторил он, чуть сильнее натягивая волосы.

— Флетчер. Реган Флетчер, — выкрикнула я.

И тут же его руки отпустили меня. Рук отступил, разорвав между нами всякий контакт. Его ноздри раздувались, грудь тяжело вздымалась, а глаза пристально осматривали меня.

— Кем приходишься Кэмерону Флетчеру?

— Откуда ты знаешь моего отца?

— Ты его дочь? — Вопрос прозвучал так, будто меня ударили по лицу.

— Да. Ты его знаешь?

— Нет. Но знаю о нем. Мне нужно идти.

— Почему?

— У меня много дел. — Его грим на губах смазался от поцелуев, темные волосы спадали на лоб, а синие глаза были дикими.

— Это не может подождать?

— Нет. — Он запрыгнул на байк, собираясь уехать, но я бросилась к нему.

— Рук! — Он уже надел шлем, но обернулся, и я подняла его визор. Его глаза сузились. — Почему ты теперь убегаешь? Откуда ты знаешь моего отца?

— Я не убегаю. У меня есть дела. Думаешь, я могу играть с тобой всю ночь? И я не знаю твоего отца, но я знаю, сколько у него денег. Держись от меня подальше, Реган.

Он тяжело кивнул, захлопнув визор, и исчез в темноте.

Весь клуб сегодня поехал со мной. Четыре байка сопровождали мой, а Кейн следовал на машине позади, готовый забрать нас при необходимости. На заднем сиденье мотоцикла Эйдена сидела Иви — она настояла на том, чтобы ехать, и я не стал с ней спорить. Задача не из сложных: один бестолковый, накачанный наркотиками курьер, который, надеюсь, расскажет нам, куда исчезла партия наркотиков.

Байк Эйдена взревел, переднее колесо взмыло в воздух. Я скривился и нажал кнопку на телефоне, чтобы подключиться к остальным.

— Какого хрена ты каждый раз поднимаешь байк, когда едешь с Иви?

— Это весело? — отозвалась она. — Хватит портить мне веселье.

— Она сама просит, — оправдался Эйден. — Ты намекаешь, что я облажаюсь?

— Намекаю, что если она упадет, то я привяжу тебя к своему байку и протащу по трассе.

— Да заткнись уже, — фыркнула Иви. — Я знаю, как за него держаться.

Мейсон подъехал ближе, кивнув в сторону Иви и Эйдена.

— Кажется, она даже слишком хорошо умеет держаться, если ты понимаешь, о чем я.

— Даже не вздумай, Эйден. Иви, домой ты едешь с Мейсоном.

— Я вообще-то ничего не сделал! — Эйден показал мне средний палец.

Хиро обогнал нас, виляя туда-сюда, пока мы ехали по шоссе. У него за спиной поблескивал ствол, едва прикрытый курткой.

— Зачем тебе такая пушка? Нам нужно разобраться всего с одним парнем.

— Мало ли что.

— Сегодня без оружия. Не вздумай устраивать шоу.

Хиро фыркнул и вернулся на свое место рядом со мной.

— Убийца веселья, — пробурчал он, когда мы свернули к клубу.

Нам сообщили, что нужный парень сейчас внутри, забился в угол, пьет и вдыхает столько, что скоро сам полетит, как самолет. Это место мы использовали только для деловых встреч, но никогда для удовольствия. Я дал всем понять, что мы не будем смешивать эти два понятия на своей территории.

Мы припарковали мотоциклы у входа и направились внутрь. Кейн остался в машине, Иви составила ему компанию, они внимательно следили за нашими мотоциклами.

Внутри было тускло, дымка неоновых огней и клубящегося дыма окутывала нас, а ритм музыки будто пульсировал в груди. Пока мы пробирались сквозь толпу, передо мной возникла девушка с длинными темными волосами и узким платьем. Ее глаза искрились интересом.

— Привет. Может, выпьем? — Спросила она, в ее голосе звучали нотки флирта.

Я едва обратил внимание на ее слова, в голове промелькнул образ Реган — ее улыбка, попытки быть непокорной. Я встряхнул головой, прогоняя эту мысль.

— Неинтересно, — отрезал я, пытаясь обойти ее.

Она фыркнула и шагнула ближе.

— Тогда, может, потанцуем?

— Все еще неинтересно, — ответил я, снова пытаясь ее обойти.

Группа уже ушла вперед, и я надеялся, что они уже схватили парня. Обычно я не против таких вылазок, но не сегодня. Мне нечего было делать в месте, которое только напоминало бы мне о моем влечении к дочери Кэмерона Флетчера.

Слегка тошнотворное чувство заставило меня на мгновение задуматься, а не согласиться ли с предложением девушки, но я не стал. Она слишком напоминала Реган, чтобы я мог забыть ее.

Мои ребята вернулись, таща с собой полуобмякшего парня.

— Рук, ты с нами? — окликнул Хиро.

— Да, иду, — ответил я, выбрасывая Реган из мыслей. Сейчас не было места для отвлечений.

Я пошел за ними, вновь сосредоточившись, несмотря на неожиданное вторжение Реган в мои мысли. Работа была важнее всего — никаких чувств, никаких помех.

Следить за девушкой, которая предпочитала лежать в постели, смотреть фильмы, читать книги и бесконечно заказывала еду на вынос, было утомительно. Прошло четыре дня, и за все это время она выходила из дома всего дважды.

Как я вообще должен ее преследовать, если она редко выходит из дома? Я привык к слежке. Уже не первый раз, когда я это делаю, но люди, за которыми я слежу, обычно совершают довольно ужасные вещи. Пытки, торговля людьми, воплощение всех их извращенных фантазий в реальности. Даже в их повседневной жизни происходит больше экшена.

Но не у Реган. Девушка практически не выходит из дома.

Один раз она вышла, чтобы посетить пекарню, в другой раз — чтобы посетить художественную выставку.

На шестой день я понял, что ее распорядок вряд ли изменится, а преследовать ее издалека — идея бесперспективная. Наступил вечер вторника, и она снова лежала на диване, смотря очередной выпуск Dateline. Кажется, она была одержима старыми криминальными шоу, но смотреть их из-за окна мне уже осточертело.

Хотя все это выматывало меня до невозможности, какая-то часть меня все еще хотела, чтобы я мог следить за ней ночь напролет. Бесконечная беготня меня истощила, и когда я не гонялся за ней или за кем-то, от кого нам нужна была та или иная информация, я работал в мастерской, управляя реальным бизнесом в Maverick Moto. Все ребята помогали, но за последние месяцы дела нашей мастерской и других бизнесов пошли в гору так резко, что мы все выматывались до предела.

Теперь мне хотелось только одного — упасть на диван, съесть это безумно вкусное печенье и посмотреть серию Dateline.

Ранее я залез в компьютер Иви, взял номер Реган и надеялся, что мне удалось скрыть следы преступления, потому что Иви ненавидела, когда я копался в ее вещах.

Теперь я стоял у окна Реган, наблюдая, как она рисует на своем планшете. На заднем плане шел очередной эпизод какого-то криминального шоу. Диван, на который она откинулась, казалось, поглотил ее, и я знал, что через несколько секунд я ворвусь в дверь, чтобы сесть рядом с ней. Несколько часов сна, никто не сможет меня найти, и попросить о помощи. Мои плечи расслабились при мысли о нескольких часах рядом с ней, когда на фоне играет ее любимое шоу, пока я сплю.

Но вместо того, чтобы пробраться к ней и поспать, я достал свой телефон.

Не понимаю, что же я творю. О чем я только думала?

Крепче прижавшись к Джейку, в животе все переворачивается от мысли, насколько глупой была идея. Эта поездка не похожа на те, что были с Руком. Рук опытный гонщик, я не чувствовала каждую секунду, что могу упасть.

Джейк совсем другой, в данный момент заставляет меня задуматься, не безопаснее ли будет спрыгнуть с мотоцикла.

На каждом повороте я цеплялась за него, мотоцикл немного раскачивался, а потом он сразу же жал на газ, и мы с тревогой неслись вперед.

После того, как я узнала, что Рук преследует меня, то связалась с несколькими людьми, пытаясь найти место, где собираются байкеры, пока кто-то не познакомил меня с Джейком. Похоже, он знал все о Синдикате — месте, где байкеры со всего города каждую неделю собирались для гонок и тусовок. Он сказал, что будет рад пригласить меня, если я соглашусь поужинать с ним.

И я согласилась, что, как мне показалось, было самым глупым поступком, который я совершила в этом месяце, включая встречу с Руком.

Я держусь, борясь с противоречивыми эмоциями. Не то чтобы я могла отрицать, что Рук мне интересен. Даже несмотря на то, что он явно был проблемным.

Он моя полная противоположность — дикий, непредсказуемый и опасный. Я всегда была хорошей девочкой, которая следовала правилам и не выходила за рамки. Моя жизнь была предсказуемой, даже скучной, до сих пор. В колледже я ничего такого не делала, кроме учебы, стремилась окончить его с отличием, чтобы показать отцу, насколько я серьезна. А потом, когда я уехала, то сразу же осознала, насколько коротка жизнь. Знаю, что отец просто хотел уберечь меня, но я не могу прожить всю жизнь взаперти.

Рук олицетворяет для меня все запретное, но я не могла держаться от него подальше. Здравый смысл подсказывал уйти, вернуться в безопасную предсказуемую жизнь, но я уже ступила на этот путь. Честно говоря, не хочу возвращаться к прошлому. Мне нравилось то волнение, которое я испытывала, когда он появлялся.

Что со мной не так? Почему так тянет к человеку, покрытому татуировками, который угрожал не только похитить меня, но и чуть не убил, и которому нравится преследовать людей? Я чувствовала, что предаю своего отца и, может быть, даже себя, но почему-то мне это нравилось?

Поездка длилась всего пять минут, прежде чем Джейк свернул на старую заброшенную парковку. Там царил хаос: рев двигателей и вспышки фар превращались в один большой беспорядок. Мотоциклы припаркованы на каждом свободном месте, огни отражались от хрома и стали, все это сливалось воедино. Несколько байкеров мчались по центру парковки, соревнуясь друг с другом. А в стороне кто-то постоянно кружил на месте. В воздухе стоял запах горелой резины, и я подумала, что после этого у них, наверное, не останется шин. Я осмотрела толпу, пульс толпы и музыка заставили меня осознать, насколько трудно будет найти Рука в этом хаосе.

У него черный мотоцикл, он почти всегда был одет с ног до головы в черное. Я предположила, что так ему было проще выслеживать людей. Потом он маска и грим на лице. До того, как несколько дней назад увидела его в окне, я не могла четко разглядеть его лицо. Теперь я его запомнила. Эти голубые глаза, идеальный угол челюсти, то, как его темные волосы спадали на лоб, и даже то, как Рук ухмылялся, словно мог убить меня и обрадоваться этому.

Но я изо всех сил старалась не думать о последнем.

Джейк лавировал между мотоциклами, а я всматривалась в каждое лицо, на котором могла сосредоточиться. Мы припарковались, и я спрыгнула с мотоцикла, радуясь, что снова стою на твердой земле.

— Вернусь через несколько минут, — крикнула я Джейку и убежала, прежде чем он успел ответить.

Я пробиралась сквозь пугающую толпу, осматривая мотоцикл за мотоциклом, парня за парнем, но все равно не могла найти Рука. Затем я подошла к четырем мотоциклам, окруженным людьми. В темноте было невозможно разглядеть их лица, пока они не осветились фарами проезжающих машин.

— Рук, — выдохнула я, заметив окруживших его женщин.

И того, кто сейчас сидит на багажнике своего припаркованного мотоцикла.

Я сделала еще несколько шагов к нему, пока пробилась сквозь небольшую толпу.

Его лицо вытянулось, когда Рук встретился со мной взглядом, мое сердце остановилось.

Он не выглядел счастливым, заметив меня, что не должно было удивить. Я не знала, почему он преследовал меня или тратил время на то, чтобы узнать мое имя, так почему же я была так уверена, что он будет рад меня видеть?

Я встала перед ним, вздернув подбородок и расправив плечи.

— Вижу, ты нашел еще один рюкзак.

— Вижу, ты поняла, что такое рюкзак, — сказал Рук с грубой ухмылкой.

— Ты быстро переобуваешься. Еще вчера ты выслеживал меня, а сегодня уже нашел новую девчонку, чтобы посадить ее на заднее сиденье своего байка.

Одним легким движением его руки толпа рассеялась, и девушка на багажнике исчезла. Не прошло и минуты, как мы остались одни.

— Звучит так, будто ты ревнуешь к тому, что здесь другая. Ты вдруг решила, что имеешь какие-то права на меня или на мой байк?

— Нет, все не так. Просто удивлена.

— Как печально. Я бы хотел посмотреть, как ты предъявишь на меня свои права. Что ты здесь делаешь?

— Пришла потусоваться. Какие-то проблемы?

— Нет, если это правда. Ты пришла сюда, чтобы найти меня? — Резкость его тона заставила поморщиться, но я все равно не смогла понять, рад он этому или нет.

— Нет, — сказала я, уперев руки в бока и расправив плечи. — Меня не интересуют извращенцы, которые преследуют людей.

— Только те, кто держит тебя на мушке и позволяет себя потрогать?

Я старалась сохранить невозмутимое выражение лица.

— Что-то в этом роде.

— Я не взял с собой пистолет, но есть нож. Хочешь, чтобы я тебе им пригрозил?

— В этом нет необходимости. Я тоже здесь не одна.

Его брови слегка приподнялись, и мне захотелось улыбнуться, но сдержалась.

— Нет, это не так.

— Вообще-то, так. И мне нужно возвращаться, так что спокойной ночи. — Я развернулась на пятках, направляясь в сторону Джейка, но чья-то рука схватила меня за запястье и потянула назад. По моему телу пробежала дрожь, запястье заныло от его хватки.

— Мы еще не закончили, — сказал он низким голосом, в котором слышался гнев.

— Закончили. Это ты сбегал от меня два раза. Я здесь с кое-кем, так что тебе нужно меня отпустить.

— С кем?

— Что? — Переспросила я, делая вид, что не услышала, и отстранилась.

— С кем ты здесь? — Снова спросил Рук.

Я оглянулась через плечо, снова выискивая в толпе Джейка, пока не увидела, что он все еще стоит у своего мотоцикла. Джейк не в моем вкусе, и, кроме ужина, на который я согласилась, не планировалось проводить с ним больше времени. И как бы сильно я ни хотела больше никогда не садиться с ним на мотоцикл, я все равно подумала, что это мило с его стороны, что он меня привез.

Рук, должно быть, заметил, на кого я смотрю.

— Джейк? Ты здесь с Джейком?

— Ты его знаешь?

— Да, знаю, и ты ни за что не уедешь с ним.

— Я могу уехать с кем захочу. Я действительно прониклась симпатией к вам, мотоциклистам, после встречи с тем, кто держал меня на мушке, понимаешь? Но нашла того, кто не пытался меня убить.

— Он разбивает свой мотоцикл раз в неделю, блять. У него шансов убить тебя больше, чем у меня.

— Плевать. Я приехала с ним. С ним и уеду.

Я сделала еще один шаг, прежде чем Рук снова схватил меня. Его рука обвилась вокруг моей талии, сильно притягивая к себе, пока мы не оказались на одном уровне.

— Нет, не уедешь.

Я вывернулась из его хватки и быстро направилась к Джейку, который, казалось, только сейчас заметил, что происходит. Его глаза расширились, и я поняла, что это означает — за мной гонится разъяренный Рук.

Каждая частичка моего тела горела. Я не могла поверить, что нашла его. Искала, но не нашла и злилась на себя за то, что не узнала ничего, кроме его имени. Это должно было быть частью нашего соглашения, когда он преследовал меня ради моего имени. Я хотела знать, почему он сбежал, узнав мое имя, и почему вдруг решил преследовать.

Теперь он снова преследовал, и я могла только гадать, будет ли он продолжать меня ловить.

— Перестань преследовать меня, — сказала я. Рук снова потянулся ко мне, но на этот раз схватил за шею сзади. Его пальцы впились в кожу, он оттолкнул меня и запрокинул мою голову так, что его рот обрушился на мой грубо и настойчиво. Я почувствовала легкую боль, когда он прикусил мою нижнюю губу, заставляя шире открыть рот. Мои губы приоткрылись, позволяя его языку исследовать каждый сантиметр моего рта.

Единственная мысль, которая мелькнула у меня в голове, была о том, как сильно я этого хочу. Несмотря на его грубость, никто никогда не прикасался ко мне так, как будто отчаянно нуждался, и я не смогла устоять. Он настойчиво целовал меня, не заботясь о том, что мои губы будут в синяках. Это могло быть его целью, но я согласна на это. Я потерялась в нем. Он целовал мою шею, чего было достаточно, чтобы заставить хотеть большего, но поцелуи казались всепоглощающими.

Рев мотоциклетного двигателя прервал мои мысли, вернув к реальности. Я укусила Рука и оттолкнулась от его груди, пытаясь снова вывернуться из хватки. На языке появился металлический привкус крови, и я поняла, что прокусила губы до крови.

Он ослабил хватку, но пальцы все еще впивались в мою руку. Его взгляд скользнул по моему лицу, а я уставилась на размазанную кровь на его губах. Озорная ухмылка появилась на лице Рука, когда он оглянулся на Джейка, и я поняла, как сильно я облажалась.

— Ты пригласил мою девушку на свидание, Джейк? — Спросил он, приподняв брови.

— Я не твоя девушка, — прошипела я.

— Тогда скажи это громче, Бунтарка, — прошептал Рук. — Скажи ему, что ты пришла сюда не только потому, что хотела найти меня.

Я ничего не сказала. Глаза Джейка расширились, он не сводил их с Рука. Очевидно, они знали друг друга достаточно хорошо, чтобы Джейк его боялся. Я задумалась, сколько еще людей здесь его боятся.

И, что еще важнее, почему они его боятся.

— Только тронь ее еще раз, Джейк, и я убью тебя.

— Хватит, Рук, — процедила я сквозь стиснутые зубы, сильно толкая его в грудь, но он не сдвинулся с места. — Не могу поверить, что я устроила это представление. Отпусти меня.

— Ш-ш-ш, — прошептал он, и от горячего дыхания у меня по спине побежали мурашки. — Я устрою его через секунду.

У меня отвисла челюсть, глаза сузились, когда я высвободила одну руку, чтобы отвести ее назад и дать ему пощечину. Раздался резкий звук, и толпа вокруг затихла. Но Рук отреагировал медленной, угрожающей ухмылкой, которая заставила меня забеспокоиться, что я совершила большую ошибку, чем поцелуй с ним.

— Не затыкай мне рот, — сказала я, радуясь, что почти не заикаюсь. Я всегда держала рот на замке и редко отвечала, но не хотела, чтобы он надо мной издевался. Мне следовало бы испугаться, но то, что Рук, казалось, считал себя неприкосновенным, только заставило меня захотеть доказать ему обратное.

— Мило, Бунтарка, очень мило, — дразнил Рук, возвышаясь надо мной. — И, к счастью для тебя, мне нравится твоя компания. Но если я отпущу тебя, и ты побежишь прямо к нему, у нас возникнут проблемы.

Его руки опустились, высвобождая меня, но глаза обещали последствия. Как только он отпустил меня, я повернулась, сердце бешено колотилось в груди, и я бросилась к Джейку. Каждый шаг давался мне с трудом из-за уверенности, что Рук не оставит это без последствий. Что возбуждало какую-то извращенную часть меня.

— Извини. Я не знала, что все это произойдет. Не знала, что он будет здесь, — сказала я Джейку.

Технически, не знала, что он будет здесь. Я надеялась, но не думала, что это важно сейчас.

— Все в порядке, — сказал Джейк. — Все действительно в порядке. Я не знал, что у тебя с ним какие-то связи, — он посмотрел мимо меня, стало понятно, что Рук снова подошел ко мне сзади. — Прости, Рук. Я правда не знал.

— Подожди, так ты не отвезешь меня домой?

— Ни за что на свете, — ответил Джейк.

— Рад, что мы это прояснили. Пойдем, — сказал Рук, хватая меня за руку и таща за собой.

— Подожди, почему ты не хочешь отвезти меня домой? Ты привез меня сюда! Ты бы бросил меня здесь одну?

— Я почти уверен, что тебя отвезут домой, — сказал Джейк, кивнув в сторону Рука.

— Я приехала с тобой. Что, если я не хочу уезжать с ним?

На самом деле я так не думала. Я хотела уехать с Руком. Это была единственная причина, по которой я приехала сюда сегодня вечером. Не знала, чего хочу после этого, но точно не хотела снова садиться на мотоцикл Джейка.

Я потянула Рука на себя, пытаясь вырваться из его хватки, но вместо этого он поднял меня и перекинул через плечо.

— Ты такая непослушная. Что ты здесь делала сегодня вечером, Бунтарка? Искала меня?

— Отпусти меня.

— Скажи правду. Если ты даже не знала, что такое рюкзак, я знаю, что раньше ты не каталась с другими парнями. Так что скажи мне, ты искала меня?

— Может быть.

— Мне это нравится, Бунтарка, — простонал он, этот звук отозвался во мне. — Мне это очень нравится.

Мы добрались до его мотоцикла, прежде чем Рук, наконец, опустил меня на землю.

— Похоже, сегодня вечером я буду твоим единственным вариантом попасть домой. Ты опять назовешь не тот адрес или мы уже проехали это?

— Ты знаешь теперь, где я живу. Сталкер.

— Ты теперь знаешь, где я тусуюсь, — сказал он, наклоняясь к мотоциклу. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего, и мысль о том, что его губы снова коснутся меня, заставила сердце бешено забиться. — Сталкер.

— Я не преследую тебя.

— Преследуешь, Бунтарка, — сказал Рук, проводя губами по моей шее. — Ты бегаешь здесь в поисках меня всю ночь, а как только находишь, ведешь себя как богатая, заносчивая девчонка, какой и являешься. Как будто ты слишком хороша для меня и этого места, раз ты здесь, охотишься за мной.

— Это не так, — огрызнулась я.

На самом деле, немножко. И я как бы преследовала его, но это было не так, как он преследовал меня. Каждая здравая часть меня кричала не искать его, но я все равно это сделала.

— Ага.

— А как насчет девушки, с которой ты приехал?

— Это девушка одного из моих друзей. Ее нужно было подвезти сюда, но она уедет с ним.

— Ой.

— Что? Разочарована, что стала дикой из-за меня без всякой причины?

— Я не стала дикой.

— Может, не совсем, но ты так близка к этому. Теперь я должен понять, что может подтолкнуть тебя к краю пропасти. — Его губы прижались к моей шее, и от его поцелуя меня обдало жаром.

Подъехал мотоцикл, привлекая внимание Рука.

Затем появилась целая вереница мотоциклов, их двигатели ревели так, что земля подо мной содрогалась. Я наблюдала, как друзья Рука направились к своим байкам, все надевали шлемы и садились на них.

Первый новичок проехал мимо без шлема, приподняв бровь и окинув нас взглядом.

— Садись на мотоцикл, — процедил Рук сквозь стиснутые зубы.

— Что? Почему?

— Нам нужно уехать.

— Я только что приехала.

— Очень жаль, — сказал он, снимая куртку и протягивая ее мне, а затем хватая свой шлем. — Надень это.

— Зачем?

— Потому что я собираюсь разогнаться, и если ты упадешь, то, может быть, выживешь благодаря ему. Надевай, сейчас же.

— Рук! — Закричала я, отталкивая шлем обратно. — Если у меня есть выбор, то я не поеду с тобой.

— Они уже видели тебя со мной, клянусь, что тебя схватят, если решат, что это заставит меня вернуться за тобой.

— Ты бы вернулся за мной?

— Когда у тебя есть возможность сесть на мотоцикл прямо сейчас? Нет. Либо садись на мотоцикл, либо стань гребаной приманкой, если считаешь, что это лучший вариант, чем ехать со мной.

— Ты бы правда не…

— Да блять, Бунтарка, — сказал он, просовывая одну мою руку в карман своей куртки. — Сейчас не время выяснять, волнует меня твоя смерть или нет. — Он просунул мою вторую руку внутрь и застегнул молнию на куртке, прежде чем натянуть шлем мне на голову.

— Ау! — Закричала я.

Мотоцикл Эйдена взревел, проезжая мимо нас. Блондинка сидела сзади, держась за него, пока он поднимал байк на одно колесо. Она сделала вид, что это так просто, но я была в ужасе.

Рук не терял времени.

— Как только я дважды похлопаю тебя по руке, держись крепче, потому что от этого в буквальном смысле зависит твоя жизнь, — сказал он, садясь на мотоцикл и ожидая, пока я заберусь к нему сзади.

Прежде чем я смогла задать еще какие-либо вопросы, начался хаос. Припарковалась новая толпа байкеров, половина из них слезла со своих байков и избивала каждого, кто подходил слишком близко, в то время как другая часть крутила байки, пока дым не заволок мне зрение. Сцена превратилась в безумное месиво из визжащих мотоциклов и горящей резины.

К тому времени, как я обхватила Рука, прислонившись к баку, чтобы не упасть, он уже тронулся с места. Остальная часть его группы ехала по дороге вместе с нами, окружив нас шестью мотоциклами, когда он направился к шоссе.

Он похлопал меня по руке, напоминая, чтобы я крепко держалась, и я вцепилась в него, пытаясь сдержать крик, когда мотоцикл рванул вперед. Шлем заскрипел, пытаясь соединиться, и я постучала по нему сбоку, как в прошлый раз.

— Как дела? — Спросила девушка. Я повернула голову и увидела блондинку, которая махала мне с мотоцикла, ехавшего рядом с нами.

— Я Иви, сестра Рука. Все нормально?

— У Рука есть сестра? И да, думаю, все в порядке. Долго еще ехать?

— Несколько миль. Эйден сказал, что некоторые из них едут за нами. Тебе, наверное, стоит немного ослабить хватку, — сказала она со смехом. — Руку трудно дышать.

— Ну, он пытается убить меня, двигаясь с такой скоростью.

— Прямо сейчас они пытаются сделать так, чтобы мы не погибли. Рук хорош. Он не разобьется и ничего не сломает, если только кто-то другой не накосячит.

Мотоциклы немного замедлились, я смогла сесть и перевести дыхание, но, видимо, не должна была этого делать, потому что Рук снова яростно ударил меня по рукам.

— Пригнись, — сказала Иви. — Думаю, они попытаются избавиться от них, прежде чем мы… Ну, ты понимаешь. — Иви провела большим пальцем по горлу, намекая, что они перережут им глотки. — Просто держись и не отпускай, пока Рук не скажет. И я удаляюсь, потому что не хочу слышать, как ты кричишь.

— Что ты... — Раздался щелчок, и Рук сорвался с места. Я действительно закричала.

Зажмурила глаза, не желая видеть, с какой скоростью мы летели, когда ветер хлестал в лицо. Потом осознала, что на мне шлем Рука. У него ничего не было, и мы летели быстрее, как я никогда не ездила.

И снова закричала.

Едва я проехал полмили по дороге, когда рев двух мотоциклов позади нас стал громче. Свет фар отразился от боковых зеркал, и стало понятно, что они уже слишком близко. Сердце бешено колотилось, смесь адреналина и страха захлестнула меня. Меня напрягла мысль о том, что Реган может попасть под перекрестный огонь.

Пришло время перестать убегать от них. Я ничего не мог разглядеть на такой скорости без шлема, и у меня скрутило живот от того, что я так быстро вез Реган, хотя она даже не понимала, в какой ситуации оказалась. По крайней мере, она перестала так усердно сдавливать меня милю назад.

Я просигналил остальным и тронулся с места, припарковав свой мотоцикл подальше. Позже Эйден, Хиро, Мейсон, Кейн и Зак подъехали ко мне.

Эйден остановился, стянул шлем и удивленно вскинул брови, а Иви ухмыльнулась нам. Никто не ожидал, что Реган появится в Синдикате. Блять, даже я не ожидал этого, не говоря уже о том, что она окажется сегодня на моем мотоцикле.

Первым заговорил Мейсон.

— Смотрите, кого мы нашли, — крикнул он с ухмылкой, глядя на Реган, когда по дороге с ревом проехали два других мотоцикла. — Ей нужно, чтобы дальше подвез ее я?

— Мейсон, если ты еще раз пошутишь, что отвезешь ее домой, я… — мои слова оборвались, когда позади нас подъехали еще два мотоцикла. Мейсону повезло, потому что мне не терпелось выплеснуть свой гнев из-за его слов.

Реган, освещенная фарами, смотрела своими большими карими глазами и красными губами, моя куртка тяжело висела на ее плечах, и я хотел бы насладиться этим еще хоть секунду.

— Мейсон, — сказал я. — Забирай ее, если нужно. Но, черт возьми, не трогай.

Он резко кивнул, на этот раз без тени веселья на лице, потому что точно знал, что я имею в виду. Парень вытащит Реган отсюда, если что-то пойдет не так.

— Не слезай с мотоцикла, пока кто-нибудь из них или я не прикажу тебе, — сказал я, указывая на Эйдена, а затем на Мейсона. — Поняла?

Она кивнула и сглотнула, плотно сжав губы.

У меня не было времени поговорить с ней, потому что подъехали двое парней на мотоциклах. Хиро встал рядом со мной.

— Я могу взять на себя того, что слева, — сказал он, но я покачал головой.

— Просто держи ситуацию под контролем. Никаких увечий. Хочу, чтобы все прошло быстро и максимально чисто.

Я смутно представлял, кто они такие. Это была такая же группа, как и мы, работавшая на любого, кто в них нуждался. Однако в тот момент они работали против нас, и как бы мне ни хотелось вернуть их в гараж, чтобы выяснить, кто крадет наркотики, которые мы продолжали находить по заказу, сегодня вечером у меня не было ни времени, ни сил на Реган.

Нам щедро платили все, кто нанимал, и мы старались не распространяться о том, кем являемся, но каким-то образом стало известно, что теперь мы конкуренты. Обычно такого не случалось, но наша банда становилась достаточно известной, и, естественно, эти ребята в первую очередь искали нас. Все понимают, что это может быть следствием того, что мы сделали, поэтому уже знали, как с ними справиться.

Их босс будет ждать отчета о том, где мы и его наркотики, но у нас в планах не дать им прожить достаточно долго, чтобы они успели вернуться.

Простой план, который работал на нас годами.

Единственная разница заключалась в том, что теперь, помимо Иви, с нами была еще одна девушка, о которой нужно было позаботиться. Парни посмотрели на обеих, сидящих на заднем сиденье мотоцикла Эйдена и моего. Реган уже давно сняла шлем, и стало еще очевиднее, насколько она красива, что совсем не помогало.

— Кто эта девушка? Есть красотка, с которой мы могли бы познакомиться?

Меня охватил жгучий гнев при мысли о том, что кто-то из них прикоснется к Реган. То, что они попытались обойти меня, разозлило, но мысль, что они узнают, кто она такая, только усугубила ситуацию.

Я знал, что не буду единственным, кто захочет использовать ее в качестве рычага давления, чтобы добраться до ее отца. Как только кто-нибудь узнает ее имя, он найдет сотню способов использовать девушку. Наверное, это к лучшему, что она редко выходила из дома.

Реган попала в такую ситуацию, чтобы найти меня, и я, блять, уверен, что не допущу, чтобы с ней что-нибудь случилось.

Она была моей пешкой, а не их.

Это означало, что враги не могли уйти отсюда живыми и рассказать всем о ней. Или о нас. Очевидно, если мы их отпустим, то все станет только хуже. Потом они попытаются найти кого-то из нас по отдельности, включая ее и Иви.

Такое уже случалось однажды. Мы отпустили парня, думая, что на этом наша борьба закончится и он будет жить дальше, но через два дня придурок схватил Иви, когда она была одна у стойки «Маверик Мото».

К счастью для нас, Иви сильная сама по себе и уже выцарапывала ему глаза, когда мы с Эйденом вошли.

Так что теперь мы редко позволяем людям уходить в подобных ситуациях.

Все отговорки были исчерпаны. Я выхватил нож из кармана, спрятал его в кулаке и нанес первый удар. Ударив мужчину в челюсть, у меня оказалось достаточно времени, чтобы выхватить нож и вонзить в шею сбоку. Я быстро расправился с ним, стараясь не запачкаться, ведь нам нужно было покончить с ними и уйти, не оставив следов. Кровь брызнула, залив часть моей футболки, прежде чем я отступил. Парень захрипел, и от этого ужасного бульканья у меня скривилось лицо, прежде чем он рухнул на землю.

Никогда не мог решить, нравится ли мне эта часть работы. Не было ничего заманчивого в убийстве кого-то, но это облегчало мне жизнь. Но так было безопаснее, и я действительно не мог с этим спорить. С некоторыми людьми убийство давалось проще. По-настоящему отвратительные вещи казались служением ради мира, но о других жертвах я старался не думать.

Хиро ввязался в драку, пытаясь нанести еще несколько ударов, прежде чем последовать моему примеру и таким же образом убить парня перед собой.

Казалось, он всегда был помешан на том, чтобы все соответствовало друг другу.

Я оглянулся. Широко раскрытые глаза Реган были прикованы ко мне, ее лицо побледнело, после я посмотрел на Зака и Кейна.

— Перевезите их и мотоциклы через холм. Мне нужно идти. — Парни уже были наготове, все подчищая, а я вернулся на свой мотоцикл.

Мотоциклы будут на другой стороне горы, а их тела — вместе с ними. Землю мы зачистили, чтобы никто не увидел следов драки или крови. Их, вероятно, не найдут еще несколько недель, если вообще найдут.

Реган не сказала ни слова, но снова надела шлем.

Я выехал на шоссе, сохраняя чуть меньшую скорость, направляясь к ее дому.

К особняку Кэмерона Флетчера.

До сих пор не могу поверить, что Реган, из всех людей, оказалась его дочерью.

Она следовала за мной, пытаясь подобраться поближе, как мне и было нужно, а теперь она увидела, как я убил того парня. Ужас на ее лице был настолько явным, что я не знал, как мне оправиться от этого.

Я видел отвращение в ее глазах, шок, перевернувший мир с ног на голову. У меня свело живот, приготовившись к неизбежному скандалу, который разразится, как только она слезет с мотоцикла.

— Конечно, ты знаешь, где я живу, — сказала она, срывая шлем. — Я чуть не забыла, что ты сталкер. — Реган споткнулась, слезая с мотоцикла, ее ноги снова задрожали, как у олененка. Она чуть не упала на колени, пытаясь убежать. Я спрыгнул с мотоцикла и протянул ей руку, но она оттолкнула меня, не сводя широко раскрытых глаз с моих рук.

— Ты сумасшедший. Держись от меня подальше.

— Реган, — сказал я, подходя ближе. — Успокойся.

— Успокоиться? Зачем мне успокаиваться после того, что я видела? — Закричала она, яростно размахивая руками.

— Ты уже знала, что я совершаю такие поступки. Ты сама это сказала.

— Знать, что это возможно, и увидеть — две совершенно разные вещи.

— Может быть. И что? Ты сбежишь?

— Да, я сбегаю. Прощай, Рук.

Я смотрел, как она бежит по тротуару, исчезая в ночи. Услышал, как хлопнула входная дверь, но все равно ждал.

— Блять, — сказал я, понимая, что должен пойти за ней. Реган не могла злиться, когда мне нужно было, чтобы она давала мне доступ в свой дом и к отцу. Если бы я смог найти что-нибудь, что угодно, что доказывало бы, насколько грязными были его деловые операции, у меня был бы шанс его уничтожить.

Я должен был найти способ показать ей, что я не просто монстр, что во мне есть что-то еще, кроме жестокости. По крайней мере, чтобы она не сопротивлялась, когда я вернусь. Мне нужно было, чтобы Реган увидела во мне остатки хорошего, способного на что-то помимо разрушения.

Я должен был сохранить ее в своей жизни.

Поэтому пошел за ней.

Десять минут спустя я переоделась и легла в постель, пытаясь зарыться в подушки и забыть ужасающее зрелище, свидетелем которого только что стала.

Я замерла, когда окно в моей спальне со скрипом открылось. В него проскользнул один черный ботинок, за ним последовал другой. У меня перехватило дыхание, когда Рук повернулся ко мне лицом.

Я натянула одеяло, разрываясь между желанием закричать и попросить его уйти, но не смогла заставить себя сделать ни то, ни другое. Словно парализованная смотрела, как Рук подходил ближе, его присутствие наполняло комнату тревожной смесью страха и фамильярности ².

— Что ты здесь делаешь? — Выдавила я из себя эти слова.

— Мы не договорили, — спокойно ответил он. — Ты не можешь вот так сбегать.

— Можем считать, что договорили. И могу. Нам больше не о чем говорить.

Он покачал головой, поставил шлем на комод и подошел к краю кровати.

— Хорошо, тогда мы не будем разговаривать.

Хотела бы я бояться его, чувствовать страх из-за того, что он последовал за мной. Но в глубине души меня успокаивал тот факт, что Рук заботится обо мне, и не позволил уйти расстроенной.

Он подошел ближе, и я отодвинулась на кровати, пока не прижалась к изголовью.

— Мой отец дома сегодня вечером. Если он тебя поймает, то вызовет полицию.

— Все в порядке. Я быстрее их.

Я закатила глаза.

— Тогда чего ты хочешь? Пришел убить меня следующей?

Рук улыбнулся, в тусклом свете на его лице заиграли тени. Именно это и имеют в виду, когда говорят «ангел смерти». Он слишком красив, чтобы убить меня. Но вот он здесь, на его одежде все еще видна кровь последней жертвы, и я могла бы стать следующей.

— Тебе не следует находиться здесь. Не следует больше приближаться ко мне. Ты чудовище, — сказала я, радуясь, что голос не дрожит.

Он ухмыльнулся и подошел ближе.

— Ты и половины не знаешь, Бунтарка.

Рук подошел к кровати, не сводя с меня глаз, схватил подол своей футболки и медленно поднял ее. Я ахнула, гнев сразу же угас при виде его обожженной, покрытой шрамами кожи, татуировок и пресса. От этого сочетания я потеряла ход мыслей, пытаясь все осознать.

— Довольно жуткое зрелище, не так ли? — Спросил он.

У меня отвисла челюсть, когда я протянула руку и провела по краю шрамов.

— Что случилось?

— Пожары, аварии, пьяные татуировки. Все вместе. Половина меня покрыта шрамами после аварий. Первый раз я разбился на своем байке, когда убегал от полиции, — сказал он, указывая на шрамы на правом боку, которые зажили и побледнели. — Другая — от пожара.

— Пожар? Должно быть, были довольно сильные ожоги, раз остались такие шрамы.

— Так и было, — тихо сказал Рук. Он не сдвинулся с места рядом с кроватью. Даже когда я прикоснулась к нему, он не подошел ближе.

— Расскажи мне, — прошептала я.

Тяжело понять, почему он выбрал именно это время, чтобы показать мне что-то настолько… Ужасное. Мое сердце забилось быстрее, когда осознала весь ужас происходящего. Я действительно хотела понять, что с ним случилось. Был ли он настоящим монстром, или кто-то превратил его?

— Пожар в доме. Мои родители погибли, когда сестра была маленькой. Я пошел в комнату, чтобы забрать ее, но мне не так повезло, когда выбирался оттуда.

— Иви. С ней все было в порядке?

— Да, на ней не было ни царапины, ни ожога.

— Рук, — сказала я с явной грустью в голосе.

— Не говори со мной с такой жалостью. Я в порядке.

— Может быть, теперь, но в какой-то момент это было не так. Сейчас болит?

— Иногда. У меня бывают дни, когда болит, обычно после долгой работы или продолжительной поездки на мотоцикле. — Он натянуто улыбнулся. — Теперь мне сложнее ввязываться в драки. Я на собственном горьком опыте убедился, что не такой хороший боец, когда половина тела более уязвима.

Эти слова вызвали в моей голове четкий образ молодого Рука, пытающегося сражаться. Его руки сражались, тело было напряжено, чтобы победить, пока он не получил шрамы.

Я опустилась на колени, чувствуя под ладонями мягкую ткань его футболки, как будто это я стянула ее перед тем, как обнять Рука за шею. Мое сердце бешено колотилось от предвкушения и страха, когда я притянула его к себе для поцелуя, ощущая мятный привкус дыхания. Рук ненадолго замешкался, но затем его руки взяли мои бедра, крепко сжали их, и он поцеловал меня в ответ с яростной страстью. Из его горла вырвалось рычание, когда Рук толкнул меня на кровать, прижал мои запястья над головой и поцеловал в щеку.

— Тебе так грустно из-за меня, что ты целуешь? Думаешь, мне нужна такая жалость?

— Да, — выдохнула я.

Он выпрямился и схватил меня за лодыжки. Я вскрикнула, когда Рук подтащил меня к краю кровати и опустился передо мной на колени.

— Должен ли я воспользоваться ситуацией? Ты же так грустишь из-за меня, могу ли я взять от тебя все, что хочу, прямо сейчас?

— Да, — сказала я, пытаясь перевести дыхание.

Его руки скользнули вверх по моим ногам, остановившись на бедрах.

— И ты хочешь, чтобы тебя трахнул монстр? Хочешь, чтобы мое изуродованное тело было на твоем? Хочешь, чтобы мои руки были на тебе, хотя десять минут назад ты их боялась?

Я кивнула.

— Может, ты не монстр. — Рук потянул за мою футболку, в которую я переоделась, собрав ее на талии, и улыбнулся, не увидев ничего под ней.

— Может, и монстр.

Он посмотрел тяжелым взглядом, схватил за бедра и потянул вниз по кровати, пока я не оказалась на краю.

Одним плавным движением Рук закинул мои ноги себе на плечи и уткнулся головой между бедер.

Я ахнула от внезапного жара его рта, от того, как его язык двигался грубыми движениями. Он не колебался и не прикасался нежно. Просто брал то, что хотел. Рук коснулся клитора, и жгучее желание, чтобы он двигался сильнее и быстрее, заставило меня задрожать, и он тут же ответил на мой призыв.

Его рука скользнула по моему голому бедру, оставляя за собой след из мурашек. Мне следовало бы ненавидеть этот быстрый темп, но все, о чем я могла думать, это как сильно он хотел попробовать меня на вкус. Казалось, Рук не мог больше ждать, и мне нравилось каждое уверенное прикосновение.

Его пальцы нашли мою киску, заставив ахнуть, когда он протолкнул два пальца внутрь. Я встретила его напряженный взгляд. Рук расположил нас на кровати под таким углом, давая мне полный обзор того, что он видел в высоком зеркале, стоящем в углу моей комнаты.

Невозможно отвести взгляд. Вид на его голову, зарытую между моих ног завораживал. Я видела, как напрягаются мышцы его спины, когда руки сжимают мои бедра, а татуировки двигаются вместе с ним.

— Продолжай смотреть. Смотри, как тебе понравится кончать от языка монстра.

— Прекрати, — выдохнула я. — Прекрати называть себя так.

— Почему? Ты только что называла меня монстром.

— Беру свои слова обратно.

— Ты пожалеешь об этом. Не кричи, Бунтарка. Если твой отец войдет сюда, у меня будет отличный повод убить его.

— На самом деле его нет дома, — сказала я. — Я соврала, так что ты не сможешь убить его, даже если захочешь.

Рук собрался что-то ответить, но снова опустил голову, он лизал и посасывал, словно не мог насытиться, а я не могла остановить. Мои руки вцепились в его волосы, сильно притягивая к себе. Рук застонал от удовлетворения, и я потянула сильнее.

Чувствовала, как приближается оргазм, как будто приближалась к краю обрыва, а затем меня охватила паника. Что-то в этом было такое, словно я не могла справиться с тем, что должно было произойти.

Я вскрикнула, перевернулась, чтобы забраться на кровать, но Рук метнулся за мной, его рот снова накрыл мой клитор, ладонь прижала меня, пока мое лицо не уткнулось в матрас.

— Куда ты, блять, собралась?

Мои руки сжались в кулаки, и я закричала, уткнувшись в одеяло, когда он продолжил свою плотскую атаку. Рук снова перевернул меня на спину.

— Пытаешься сбежать, Бунтарка? Ты никуда не уйдешь, пока не кончишь на мой язык.

— Рук, — простонала я, когда он снова погрузил свой язык.

На этот раз я позволила ощущениям нарастать, позволила взять надо мной верх, пока разум не выдавал сплошной крик от потребности в разрядке. Мои руки снова зарылись в его волосы, крепко прижимая к моему набухшему клитору, пока каждая мышца не напряглась.

— Еще, Рук, сейчас же. Еще, — почти закричала я, дразнящее, мучительное чувство требовало разрядки.

Его пальцы снова вошли в меня, накрыв клитор. Мои бедра оторвались от кровати, и я задохнулась. Облегчение было невероятным, перед глазами заплясали черные точки, а тело напряглось. Крепче сжав пальцы, поток горячей жидкости между ног показался слишком сильным, когда я наконец опустилась на матрас.

Он поднялся на кровати и навис надо мной.

— Какая хорошая девочка, делаешь то, что я тебе сказал. А теперь попробуй, как сильно тебе нравится чувствовать мой рот на своей киске, — сказал он, прижимаясь губами к моим, заставляя ощутить свой вкус на его языке. — Ты устроила чертов беспорядок, малышка. На моем лице и на кровати.

— Я бы извинилась, но, по-моему, это самая горячая вещь, которую когда-либо видела.

Я почувствовала, как вспыхнули мои щеки, но в комнате было достаточно темно, чтобы скрыть это. Моя грудь тяжело вздымалась, когда я провела руками по его бокам, по поврежденной коже.

— Болит?

— Не очень. Наверное, тебе больнее, — прошептал он мне в губы.

Рук пошевелился, вытащил из джинсов нож и положил его на тумбочку, целуя при этом меня. Я перевела взгляд с ножа на него и обратно.

Хотелось спросить, зачем он положил его туда, но потом Рук упал на кровать рядом со мной, словно больше не мог устоять на ногах.

— Ты устал? — Спросила я.

— Без сил.

Я лежала в тишине несколько минут, пока не смогла собраться с мыслями.

— На тебе не было шлема или куртки. Ты отдал мне свои.

— Возможно, это ответ на твой вопрос, волнует ли меня, умрешь ты или нет.

Я сидела молча, уставившись в потолок, мои мысли о мужчине рядом со мной бурлили.

Дверь с грохотом распахнулась, заставив меня подпрыгнуть. В дверном проеме появилось лицо Харпер, но мое внимание привлек Рук.

Он вскочил, схватил нож с тумбочки и приставил его прямо к моей груди. Рук был готов вонзить его в меня, если бы захотел.

Моя грудь вздымалась, и при каждом вдохе кончик ножа царапал мою футболку.

Я продолжала смотреть, как он переводит взгляд с меня на Харпер и обратно на меня.

— Черт, — пробормотал он. — Прости. Я подумал, что это был кто-то другой, Реган.

— Кто-то зашел в мою дверь и поэтому ты хотел убить меня? — Он положил нож обратно, но я тут же схватила оружие. Ладони вспотели. Гнев и страх охватили меня. Я доверяла этому человеку достаточно, чтобы позволить сделать то, что он только что сделал. — Убирайся.

— Реган, расслабься, я не собирался причинять тебе боль.

— Ты собирался воткнуть мне нож в грудь! — Закричала я.

Харпер наблюдала, все еще застыв в дверном проеме.

— Я сделал вид. Я бы тебя не тронул. И тебя тоже не трону, — добавил он, глядя на Харпер.

Она не ответила, широко раскрыв глаза, наблюдая, как я встаю.

— Нет, потому что я тебя порежу, — сказала я, повернувшись к нему лицом.

Рук только ухмыльнулся, натягивая футболку.

— И я позволю тебе, детка.

— Не называй меня так.

— А я-то думал, тебе нравится, когда я веду себя как джентльмен. Особенно после того, как заставил тебя кончить. Отлично.

Он обошел кровать, и я подняла нож.

Но Руку было все равно. Он надавил на нож, пока тот не оказался между нами, острием прижатым к его груди.

— Давай, — сказал он, улыбаясь. — Вонзи его глубоко в мою грудь. Смотри, как я истекаю кровью на полу. Я бы никогда больше не стал тебя беспокоить, но тебе придется прибраться за собой в зависимости от того, куда ты меня ударишь. — Он протянул руку, схватил за волосы и запрокинул мою голову назад. Я посмотрела на него, пытаясь сильнее надавить ножом, но побоялась, что порежу его кожу. — Я не причиню тебе вреда, Реган.

Он страстно поцеловал меня снова, слегка прикусив нижнюю губу, но я не сдвинулась с места, его рука все еще сжимала мои волосы.

— Увидимся позже, детка.

— Не смей возвращаться.

— Напиши, когда я тебе понадоблюсь. Или что-то понадобится. — Рук улыбнулся Харпер, а затем снова мне. — Убийство. Оргазмы. Помогу, чем смогу.

— Ты забыл свой нож, — сказала я.

— Оставь себе.

— Зачем? Какой-то странный подарок, который поможет защитить от тебя? — Спросила я с сарказмом в голосе.

Он схватил свой шлем, уже направляясь к окну.

— Конечно, Бунтарка. Я рядом, чтобы защитить тебя. Не то чтобы я был настолько беспечен, чтобы носить с собой орудие убийства. Определенно, нет.

— Рук! — Закричала я.

Он надел шлем, помахал мне и выскользнул из окна, не сказав больше ни слова.

— Рук! — Я снова закричала, но он уже ушел.

Когда адреналин схлынул, меня охватил гнев. Я впустила Рука в свою жизнь, и теперь мне казалось, что мы перешли черту, которую никогда не сможем пересечь обратно.

Следующим вечером я наблюдал из-за деревьев, как Реган выходила из дома. Свет от дома заставлял ее сиять в тени. Сегодня она была одета по-вечернему, ее темные волосы были зачесаны наверх, а красное платье идеально облегало фигуру. Эту девушку было трудно не заметить, невозможно, будет намного проще найти Реган, когда она приедет на ужин.

Подъехал черный BMV, которым она, кажется, пользовалась всегда, его глянцевая поверхность отражала лунный свет. Отсюда я не мог разглядеть, находился ли внутри водитель или за рулем сидел ее отец, но это не имело значения. Кэмерон сегодня вечером точно будет с ней.

Есть информация, что Кэмерон сегодня вечером приглашен на званый ужин в свой загородный клуб, Реган будет там с ним. Насколько я могу судить, она не более чем аксессуар на его вечеринках. Большинство людей ничего о ней не знают, кроме того, что она любит искусство, и ее отец достаточно умен, чтобы позволить всем на этом остановиться.

Я все еще не могу поверить, что не знал о Реган. Большую часть времени наблюдал за Кэмероном и его бизнесом, чем за ней, и, казалось, он держал ее в секрете от того, что я мог бы узнать. Когда она посещала эти мероприятия, дочь была невидима для других.

Впрочем, теперь это не так. Когда я узнал ее лучше, для нее было бы невозможно оставаться невидимой. Даже если бы Реган захотела.

Я прикрепил к машине маячок, хотя и не беспокоился о том, что потеряю их из вида сегодня вечером. Устройство, по крайней мере, помогло бы мне следить за ней, когда она выходит из дома. На этой неделе слежка за ее машиной на расстоянии стала привычным делом, хотя девушка почти не выходила из дома. Похоже, что, кроме этих вечеринок, она почти не участвовала в делах своего отца. Я все еще не был уверен, как много она на самом деле знала об отце и его делах, но она действительно любила скрываться.

До главного здания загородного клуба мы добрались меньше чем за десять минут. Я держался позади, чтобы Реган не услышала, как ревет мотоцикл. Девушка грациозно поднялась по широким ступеням. Ее смех эхом разносился в ночном воздухе, пока она разговаривала по телефону, а затем быстро убрала его в сумку.

На секунду ее лицо вытянулось, а затем на нем появилась элегантная улыбка.

Я следил за ее передвижениями через большие окна в фойе здания. Парень примерно моего возраста остановил ее, окинув долгим взглядом, чтобы полюбоваться платьем и телом, а затем наклонился к ней с улыбкой. Я закатил глаза, продолжая наблюдать, как он флиртует и прикасается к ней, но Реган наконец вырвалась от него и исчезла в столовой.

Мой пульс участился, в жилах забурлила кровь от предвкушения охоты. Я пробрался к боковому входу и незаметно проскользнул внутрь. Несколько раз я бывал здесь, чтобы встретиться с людьми, и достаточно хорошо знал планировку, чтобы понимать, куда можно, а куда нельзя заходить, чтобы оставаться незамеченным. Персонал здесь привык обслуживать элиту, и у них нет времени обращать на меня внимание, пока я пробираюсь по боковым коридорам в одну из небольших комнат.

Когда я незаметно пробрался внутрь, комната была пуста, мягкий свет единственной лампы отбрасывал длинные тени. Вдоль одной стены стояли полки со старыми книгами, в углу тяжелый дубовый письменный стол, но главной достопримечательностью был деревянный бильярдный стол, занимавший середину комнаты. Я слышал отдаленный шум готовящегося ужина, звон бокалов и приглушенные разговоры.

Облокотившись на бильярдный стол, я достал свой телефон.

Прошла неделя, а от Рука не было вестей или какого-либо другого признака того, что он случайно появится. Я сказала себе, что это может быть к лучшему, но одиночество, которое исчезло, когда он появился, быстро вернулось. Я проводила бесконечные дни в одиночестве, если только Харпер не могла со мной потусоваться.

Будучи жалкой в социальном плане девушкой, я продолжала выглядывать в окно, чтобы посмотреть, не появится ли Рук. Неужели человек может быть настолько одиноким, что ему нужен преследователь? Наверное, я больше не могла считать Рука преследователем, ведь приглашала его при каждом удобном случае.

Я застонала, надевая свое новое платье, розовая ткань облегала, а по бокам и на спине были вырезы из черного кружева, которые я так любила. — По крайней мере, я буду самой симпатичной жалкой девушкой на балу, — сухо подумала я.

У моего отца сегодня вечером был еще один званый ужин, и он пригласил меня присоединиться. Волнение и проблеск надежды всколыхнулись во мне при мысли, что папа наконец-то стал относиться ко мне серьезнее. И, возможно, при мысли о том, что Рук может снова появиться. Я не возражала против его появления или игры в бильярд, хотя меня все еще немного раздражало, что он рылся в моей комнате.

В любом случае, сегодня вечером все может сложиться лучше, чем когда-либо. Каждый раз, когда папа просил меня пойти с ним, я не могла скрыть предвкушение. Может быть, сегодня вечером он скажет мне, что я наконец-то могу начать изучать бизнес, что он доверяет мне настолько, что посвятит в свои секреты и обязанности. Я представляла, как мы все обсуждаем, и отец знакомит меня со своими партнерами, признавая во мне равную себе. Представляла, как могу войти в комнату и быть не просто его дочерью, а Реган Флетчер.

Но всегда оставалась тень сомнения. Каждое приглашение было мечом с двумя острыми концами, дарящим надежду и страх разочарования. Меня преследовали воспоминания о бесчисленных ночах, которые я провела, готовясь, наряжаясь и совершенствуя свою улыбку, только для того, чтобы в итоге почувствовать себя декоративным аксессуаром. Я не могла поверить, что это будет та самая ночь, на которую потратила уйму времени.

Воспоминания о предыдущих вечеринках не давали мне покоя: я стояла в стороне, пытаясь вклиниться в разговоры, которые всегда казались недосягаемыми. Постоянно мучило чувство, что меня не замечают, и разочарование из-за того, что меня не воспринимают всерьез. И все же, несмотря на повторяющиеся разочарования, я цеплялась за надежду. Поэтому сегодня вечером, как и в сотни других вечеров, я собиралась, шла с отцом и вела себя так, будто могла справиться со всем. Может быть, на этот раз это было бы не просто притворством.

Стоило зацепиться за эту крупицу надежды. Всегда сомневалась, но все равно надеялась.

Я надела серьги в уши.

Но надежда быстро угасла, когда я спустилась по лестнице и увидела отца в повседневной одежде с телефоном в руке. Это зрелище было как удар под дых, и мое волнение мгновенно улетучилось.

— Мне нужно идти, — сказал он, даже не взглянув на меня. — У меня в последнюю минуту… Всплыла встреча. Позвонил врач и попросил меня завтра вылететь в Бостон на прием.

— А как насчет ужина? — Спросила я, ненавидя свой голос, в котором слышалось отчаяние.

— Ты иди. Пожми всем руки и извинись за мое отсутствие. Не могу пропустить прием.

— Но разве они не ждут тебя? — Я пыталась скрыть разочарование в своем голосе, но оно все равно просачивалось наружу. Отец не виноват в том, что болен, но из-за того, что мы никогда не проводили время вместе, я ничего не знала о его компании, и мне всегда приходилось ходить на эти мероприятия одной, что только сильнее меня расстраивало.

Отец бросил на меня быстрый взгляд, затем снова посмотрел на свой телефон.

— Никто не будет возражать, если меня не будет рядом с тобой. Ты прекрасно выглядишь, Реган. Ты будешь в центре внимания вечеринки.

— Но я подумала, ты мог бы представить меня всем? Я бы хотела познакомиться с теми, с кем ты работаешь, это было бы идеально, — настаивала я, сердце билось еще сильнее.

— Да, но доктор, кажется, считает, что мне нужно сдать еще несколько анализов. Думаю, у него есть некоторые опасения по поводу прошлых. Прости, Реган. Ты должна понять, что здоровье важнее. С каждым разом ты выглядишь все более расстроенной.

— Конечно, твое здоровье важнее. Я имею в виду, что все понимаю. Просто подумала, что пойду с кем-нибудь. Странно быть там одной. Я бы пригласила Харпер.

— Ты все еще можешь пригласить ее, — сказал папа, посмотрев на часы и направляясь к двери.

— Да, думаю, мне придется это сделать. Значит, увидимся через несколько дней?

— Возможно, вернусь к воскресенью. Напишу тебе. — Он почти вышел за дверь, но, похоже, передумал и вернулся, чмокнув меня в щеку, а затем исчез.

Когда дверь закрылась, я осталась стоять, чувствуя, как во мне нарастает смесь гнева и грусти. Потратила часы на подготовку, надеясь, что сегодняшний вечер будет другим, только для того, чтобы снова разочароваться. Разочарование стало привычной болью, но от этого не стало менее болезненным.

Я опустилась на нижнюю ступеньку, уставившись на то место, где только что стоял отец. Почему я продолжала надеяться на что-то другое? Я вспомнила, сколько раз оказывалась в такой же ситуации, нарядившись и приготовившись, только чтобы меня отвлекли очередным «срочным» делом или встречей. Одиночество окутало меня удушающим одеялом.

Я вытащила телефон, готовая написать Харпер, уверенная в том, что она хотя бы попытается поднять мне настроение, но вместо этого выключила экран. Я пойду на вечеринку, сделаю вид, что мне весело, и сыграю роль, которую от меня ждут. Я бы не смогла управлять компанией, если бы не посещала вечеринки в одиночку.

Я попытаюсь снова.

Как и в любой другой раз.

Сделав глубокий вдох и смахнув выступившую слезу, я встала. Если отец не хочет знакомить меня со своим миром, мне придется проложить свой собственный путь. Сегодня вечером я буду идеальной гостьей, и, может быть, кто-нибудь заметит меня за то, кто я есть, а не просто как дочь Кэмерона Флетчера.

Платье с открытой спиной, которое было на Реган, грозило сломить мою волю. Ощущение ее обнаженной кожи под моими пальцами не давало покоя, каждое прикосновение пронзало током. Мы разговаривали с еще одним богатым придурком, с которым я никогда не работал, но знал все о нем. Я должен был сосредоточиться на том, чтобы выслушать любую новую информацию, которую мог бы раздобыть об этих людях, но все внимание было сосредоточено на Реган.

Я наклонился к ее уху, не обращая внимания на то, как мужчина на нас смотрит. По крайней мере, он, казалось, знал меня достаточно хорошо, чтобы стало заметно беспокойство на его лице.

— Я работаю с ним не просто так, — сказал, прикусывая мочку ее уха. — Он отвратителен. Любит таких молодых, что против него возбуждено уголовное дело.

Ее глаза расширились, не отрываясь от мужчины. Паника, отразившаяся на его лице, была такой явной, что я чуть не рассмеялся.

— Что ж, передай своему отцу привет, — сказал он, пытаясь закончить разговор.

Реган сморщила нос.

— Я бы предпочла этого не делать. Вы работаете с моим отцом?

— Ну, да. Мы вместе заключили несколько деловых сделок.

— Не думаю, что вы будете работать с ним дальше, — сказала она ровным и холодным голосом. — Думаю, мы предпочитаем работать с людьми постарше… В отличие от вас, очевидно.

У меня чуть не подкосились ноги от ее совершенства. То, как глаза мужчины чуть не вылезли из орбит, то, как он быстро зашаркал прочь…

— Я все сделала правильно? — Спросила Реган, в замешательстве наблюдая, как он исчезает в толпе.

— Идеально, и сейчас мне некомфортно из-за того, что я возбужден.

— Похоже, он испугался и убежал. Чего ты этим добьешься?

Я рассмеялся, отводя ее в сторону.

— Страха. Мысли о том, что ты не собираешься терпеть их дерьмо, как они обращались с тобой, когда ты пришла сюда. Хочешь, чтобы тебя уважали, верно? Это быстрый способ показать всем, что с тобой лучше не связываться. Проверни подобное еще несколько раз, и слухи пойдут по округе. Скоро люди будут задаваться вопросом, собираешься ли ты работать с ними или разрушить жизни, поэтому они сделают все, что нужно, чтобы ты была счастлива.

— Разве он не загнан в угол?

— Почему бы и нет? Он понял, что ты знаешь. Если бы ты прямо сейчас подошла к нему и попросила о чем-то, скорее всего, дал бы это тебе. Возможно, придется надавить на него, но ты можешь напомнить ему, как много знаешь и что будешь держать язык за зубами за определенную плату или услугу.

— Хм-м, — задумалась Реган, оглядываясь на остальных. — И это то, чем ты занимаешься? Проводишь дни, выискивая информацию, чтобы хранить ее, пока она не понадобится?

— Иногда. В других случаях я продаю ее. Если бы ты хотела устранить своего главного конкурента, разве не заплатила бы за информацию о нем?

— Это страшно, но эффективно.

Я все равно собирался прийти сегодня вечером. Подумал, что вечеринка может быть хорошим поводом увидеться с Кэмероном Флетчером и посмотреть, узнает ли он меня. Но, когда узнал, что Реган пришла одна, я все равно решил, что идея хорошая. Лучше сблизиться с ней и спасти от участи быть съеденной волками.

Но теперь я стоял здесь и рассказывал ей все больше секретов, не ожидая ничего взамен. Каждый раз, когда она пыталась запугать одного из этих парней, сердце замирало. Мне не следовало так интересоваться девушкой, которую я использую, чтобы отомстить, но она так отчаянно пыталась подняться на вершину, хотя никто не хотел ей помогать.

Я провел остаток ужина с рядом ней, Реган задавала вопросы, а я без колебаний отвечал на каждый из них.

Телефон показывал почти десять вечера. Мне еще многое сегодня нужно было сделать, и, учитывая, как легко я делился информацией с ней, то решил, что будет лучше, если я замолкну, пока не сказал что-то, о чем потом пожалею.

Для человека, чей мир требовал держать рот на замке, я почему-то сегодня забыл обо всех правилах.

— Мне пора, — сказал я, и лицо Реган вытянулось. — Сегодня вечером у меня еще много работы.

— Хорошо. Ты скоро вернешься?

Я ухмыльнулся, убирая телефон обратно в карман.

— Ты спрашиваешь, буду ли я скоро бродить вокруг твоего дома?

Она прикусила губу, глядя на толпу, а не на меня.

— Может быть.

— Тогда мой ответ тоже будет «может быть». Скоро уходишь?

— Да, напишу водителю, чтобы он заехал за мной.

— Хорошо. Увидимся позже, Бунтарка.

Она смотрела, как я направляюсь к выходу, но я старался не оглядываться.

Считал, что смогу добраться до своего байка, переодеться и вернуться к работе, но я сел на него и поехал не в том направлении, повернув налево, когда должен был направо. Мои руки крепко сжали руль, костяшки пальцев побелели от напряжения. Инстинкт подсказывал мне развернуться и поехать к ней. Провести одну скучную ночь с Реган и посмотреть, понравится ли мне это так же сильно, как я думаю. Но я не мог позволить себе быть слабым. Не сейчас.

Я знал, что она не отстанет от меня, и мне нужно было действовать быстро.

Каждое мгновение, проведенное рядом с ней, отнимало у меня силы, и приходилось вспоминать, зачем я это делаю. Мои родители, сестра, наши разрушенные жизни — всему виной был Кэмерон Флетчер, а Реган была лишь способом подобраться ближе к нему, не более.

Я сделал первую остановку у пекарни и направился обратно, мчась сквозь поток машин, пока не остановился перед гигантским особняком Флетчера. Его вид вызвал воспоминания обо всем, что я потерял, и за что продолжал бороться. Контраст между моим миром и ее был разительным, мне нужно было его запомнить.

Потребовалось меньше пяти минут, чтобы пробраться внутрь, положить коробку на ее подушку и выскользнуть обратно. Я задержался там на секунду, глядя на тихую комнату, и меня охватило чувство вины. Неужели она действительно ни в чем не виновата? Неужели Реган действительно не подозревала, насколько ее отец может быть сумасшедшим? Она казалась шокированной тем, что я сделал. Разве это не было бы менее удивительным, если бы она знала, что ее отец еще хуже?

Уезжая, я испытывал смесь удовлетворения и страха. Продолжая приближаться к ней, к своей цели, я не был уверен, как долго смогу держать их на расстоянии. Я хотел быть рядом с ней, что идеально подходило для моего плана, но не останавливало меня от мыслей о том, что скоро Реган возненавидит меня.

Я покачал головой, пытаясь прояснить мысли. Дело было не во мне и не в ней — дело было в справедливости, в исправлении ошибок, совершенных по отношению к моей семье. Но когда особняк исчез в зеркале заднего вида, тяжело было избавиться от мысли, что грань между моей местью и одержимостью стирается. Опасаюсь, что могу потерять нечто больше, не только бдительность.

Рук все еще преследовал меня. Не уверена, что ему со мной скучно, но вчера вечером, вернувшись домой, я нашла на подушках коробку печенья и поняла, что сюрприз от него.

Поэтому вместо того, чтобы ждать, когда он снова появится, решила, что пришло время самой немного его преследовать. Я мало что о нем знала и не смогла найти информацию о том, когда будет следующая мото-ночь Синдиката. Рук упомянул, что у него и его друзей есть магазин мотоциклов в городе. Плюс, я знала, как выглядит его мотоцикл, так что у меня были неплохие шансы найти его.

Водитель подъехал, я забралась на заднее сиденье. Он несколько раз возил меня, так что был знаком нам достаточно хорошо, но все равно наклонилась вперед, готовая дать указания. — Сегодня мне нужно кое-что сделать, о чем я бы предпочла, чтобы мой отец не знал. С этим будут проблемы?

— Нет, мэм. Это не проблема. Вы наняли меня на целый день. Сегодня работаю у вас.

— Отлично. Для начала я хочу проехать мимо нескольких магазинов. Потом, возможно, мы куда-нибудь уедем на целый день. Пока не уверена.

— Без проблем, — сказал водитель, начиная движение. — Просто скажите, куда ехать.

Я откинулась на спинку стула с планшетом и принялась за следующий рисунок.

В отличие от всех предыдущих дней, когда я рисовала, сегодня не чувствовала себя скучающей. Возможно, то, чем я занималась раньше, не так уж сильно отличалось от того, что делала сейчас, но теперь рисование не казалось таким скучным. Я вдруг почувствовала странное удовлетворение от темпа своей жизни.

Все изменилось, и это было больше похоже на передышку от хаоса, чем на очередной скучный день в моей жизни. Назойливое желание найти что-то более увлекательное наконец-то утихло, когда я начала пробовать новое.

Мой отец ворвался в комнату, и гнев, написанный на его лице, заставил меня тут же вжаться в диван. Я ненавидела, когда он злился на меня, и знала, что всегда буду перегибать палку, чтобы он больше не злился, даже если не хочу этого.

— Что случилось на ужине в прошлые выходные? — Спросил мой отец ледяным голосом, стоя в дверях гостиной.

В животе у меня все перевернулось, воспоминания о каждой секунде, проведенной с Руком, промелькнули в голове, но я постаралась сохранить невозмутимое выражение лица. — Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, почему один из моих крупнейших клиентов только что расторг из-за тебя контракт, который предусматривал большой гонорар?

— Он сказал, что сделал это из-за меня? — Спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя уже точно знала, кого он имеет в виду. Того парня, которому я сказала, что мы больше не будем с ним работать, потому что ему нравятся несовершеннолетние девушки.

— Да. Не могла бы ты объяснить, почему и кто был с тобой? Потому что я тоже кое-что слышал об этом.

— О, — сказала я, чувствуя, как у меня потеют ладони, пока пыталась придумать какое-нибудь оправдание. — Я встретила там друга, и мы провели вместе большую часть ночи.

— А как зовут этого друга? — Надавил он, прищурившись.

Я замялась, не зная, стоит ли называть ему имя Рука. Технически, мой отец мог быть в списке людей, с которыми работал Рук. Он также мог быть в списке людей, о которых Рук знал секреты. Ни один из вариантов не казался хорошим.

— Джейк, — сказала я, надеясь, что ложь сработает. — Не знаю, знаком ты с ним или нет.

— Нет. Не думаю, что знаком. И он создавал тебе проблемы?

— Мы просто веселились. Некоторые из этих парней — отстой, и я вежливо указала на это. Мы не создавали проблем.

— Мы не указываем на такие вещи вежливо, Реган. Молча работаем. Это люди, которые дают нам работу и платят за то, чтобы мы работали.

— Но какую работу ты хочешь выполнять с этими отвратительными стариками? — Я чуть не закричала от переполнявшего меня разочарования. — Защищать их или их имущество? Это отвратительно. Пусть сами о себе заботятся, если они такие отвратительные. Он настоящий извращенец. Зачем тебе с ним работать?

— Если бы меня волновало все, что люди делают за закрытыми дверями, я бы не смог заработать ни цента.

Нервы подступали к горлу. Я видела, как Рук вонзал нож в шею мужчины, и даже он не стал бы иметь дело с этим парнем из-за того, что тот творил. Неужели у Рука мораль выше, чем у моего отца?

— И что? Тогда я должна иметь дело с этими мужчинами, зная, что они делают за закрытыми дверями? Предполагается, что я должна относиться к ним с уважением, зная все это?

— Да, на самом деле. Ты никто для них. У них есть власть, а не у тебя. По сравнению с ними ты просто избалованная маленькая девочка, и им плевать, кто ты такая, когда ты выставляешь их дерьмо напоказ, — закричал отец. Я отпрянула, не ожидая такого злого, ненавистного тона. Несмотря на все, что делал мой отец, он редко кричал на меня так. Его нападки были скорее расчетливыми, чем неконтролируемыми. — Думаешь, они не уничтожат тебя, если ты попытаешься рассказать людям об их личных делах?

Я промолчала, обдумывая слова, которые были полной противоположностью тому, что говорил мне Рук. Для него секреты были силой. Для моего отца они были погибелью. Я не понимала, как два, казалось бы, влиятельных человека могли так по-разному смотреть на одно и то же.

Рук делился со мной секретами, а мужчины, казалось, сбегали, боясь, что я выдам эти секреты. Для моего отца секреты, которые хранили эти люди, были властью, но властью над ним.

— Я не хотела тебя расстраивать. Тебе стоит успокоиться, пока это не привело к каким-нибудь проблемам.

В моей голове крутились мысли, пока отец продолжал кричать на меня.

Возник вопрос, в чем разница между честным бизнесом, которым управлял мой отец, и менее законным бизнесом, которым, похоже, управлял Рук. Я не была уверена, но знала, что он называет меня избалованной маленькой девочкой, и это было суровым напоминанием о том, что именно так он меня и воспринимал.

— Я не хочу быть избалованной маленькой девочкой. Я взрослая. Я полноценная женщина, и хочу, чтобы со мной обращались как с взрослой, — потребовала я. — Я снова и снова просила тебя помочь мне. Я ненавижу сидеть здесь. Ненавижу, что тебе больно и ты страдаешь, когда я могла бы помочь. Я могла бы помочь и поступить правильно по отношению к тебе. Я стараюсь. Хочу учиться, но, если ты и твоя компания будете держать меня в неведении, я ничего не смогу сделать.

— И какого черта я должен тебе что-то рассказывать, если ты настаиваешь на том, чтобы говорить о бизнесе с другими, хотя даже не знаешь, о чем, черт возьми, ты говоришь? — закричал он. — Ты знаешь, сколько денег ты слила? Сколько мы потеряли из-за тебя? Теперь мне придется идти к его боссу и пытаться все исправить. Почему ты решила, что отвечать ему — хорошая идея?

— Потому что он мерзкий, и… Джейк сказал, что он не очень хороший человек.

Он подошел ближе, и на мгновение показалось, что папа собирается меня ударить. Он никогда этого не делал, но на его лице было что-то другое. Безумный, дикий взгляд, рука, дергающаяся у бока.

Отец, казалось, передумал и остановился в шаге от меня.

— Ты думаешь, что должна слушать Джейка, а не меня? Что его мнение важнее моего? Я хочу, чтобы ты хоть раз в своей гребаной жизни послушала меня. Мне плевать, кто хороший человек, а кто нет. Если они нам платят, мне все равно. Они платят за наш образ жизни. За то, что ты сидишь здесь, имея все, что хочешь, смотришь свои дурацкие шоу и рисуешь на планшете. Ты не будешь с ними пререкаться. Тебя не будет волновать их бизнес вне работы, и если думаешь, что я отдам тебе свою компанию только для того, чтобы ты ее разрушила, потому что считаешь себя лучше них, хотя тебе никогда не приходилось иметь дело с миром, то ты ошибаешься. Ты должна унаследовать этот бизнес, Реган. Ты больше не можешь быть маленькой девочкой, и мне не нужна маленькая девочка-художник. Мне нужна дочь, которая понимает, что мир не идеален и не прекрасен. Понимаешь?

Я кивнула.

— Понимаю. Этого больше не повторится, — сказала я, понимая, что он имел в виду. — Я не могу сидеть сложа руки, и, если я хочу управлять бизнесом, то должна держать свои мысли при себе.

Его плечи поникли, и он сделал глубокий вдох.

— Вот, — сказал отец. — Вот дочь, которой я хочу передать свою компанию. Я рад, что ты понимаешь. Знаю, что ты умная, Реган, но ты должна использовать свой ум правильно. Мы здесь не для того, чтобы судить о жизни людей. Мы здесь для того, чтобы получать деньги за защиту их или их собственности. Это не мелкая домашняя сигнализация, это ответственная, опасная работа для мужчин, которая может быть опасной. Это не те люди, на чьи кнопки стоит нажимать. Тихая, застенчивая девушка не может этим заниматься, если хочет сидеть в углу и осуждать людей. Ты понимаешь, Реган? — Спросил он слишком снисходительно, как будто я была не в состоянии понять, насколько все это важно.

— Да, — ответила я. — Да, понимаю. Я думала, что поступаю правильно. Этого больше не повторится.

— Хорошо. Пока я не разберусь с этим бардаком, хочу, чтобы ты оставалась дома и не создавала новых проблем. Ты справишься с этим?

— Да, — сказала я, пытаясь расправить плечи, но под тяжестью всего этого поникла. Я пыталась сделать что-то хорошее, а отец разозлился сильнее, чем я когда-либо видела.

— Меня не будет несколько дней. Оставайся дома и не доставляй хлопот, и у нас все будет хорошо.

— Ты позволишь мне больше помогать с бизнесом, чтобы я не совершала ошибок?

Он поморщился, достал телефон и направился к двери. — Давай посмотрим, как пойдут дела, а потом поговорим об этом, когда я вернусь. Хорошо?

— Да, хорошо, — сказала я, чувствуя себя еще более подавленной. Я понимала, что облажалась, но слышать, что мне придется ждать, было очень неприятно. — Люблю тебя, — сказала я без особого энтузиазма.

Отец остановился и посмотрел на меня, нахмурив брови.

— Я тоже тебя люблю. Хороших выходных.

Он ушел через несколько секунд, и я была удивлена, когда во мне вскипел гнев. Еще одна неделя бездействия. Еще одна неделя, когда мне будут говорить, что я должна быть хорошей, а потом, возможно, мне бросят кость. Если бы отец хотел, чтобы у него была дочь с перерезанным горлом, которая могла бы управлять бизнесом, она действительно сидела бы здесь тихо?

Я достала телефон и уже набирала номер Харпер, чтобы она пришла. Я ни за что не стала бы бездельничать на этой неделе.

Ранее в тот день

Грохот мотоциклов донесся задолго до того, как они подъехали.

Харпер подпрыгивала на месте.

Она была взволнована приездом байкеров больше, чем я. Только заломила руки, жалея, что не могу найти что-нибудь еще, на что можно было бы обратить внимание, кроме звука приближающихся мотоциклов. Они, скорее всего, уже подъезжали к дому.

Рук будет тут со всеми своими друзьями, среди моих друзей.

— О чем я только думала? — Спросила я, хватая Харпер за руку. — Это бюыло ужасное решение?

— Может быть, — сказала подруга с улыбкой. — Но я думаю, что это действительно забавное, ужасное решение.

Мотоциклы взревели, и мои глаза расширились, когда я увидела, как шестеро из них проехали по дорожке около дома и припарковались на заднем дворике.

Я подбежала к Руку, уже зная, какой у него мотоцикл. Мое лицо вспыхнуло от того, как хорошо я знала его и этот мотоцикл, но все стало не таким важным, когда он снял шлем. Темные волосы были взъерошены после поездки, обрамляя острый подбородок и пронзительный взгляд. Татуировки выглядывали из-под рукавов и воротника его толстовки, а его уверенная, опасная аура заставляла мой пульс учащаться.

— Я же говорила тебе припарковаться у главного входа, — сказала я, стараясь не растаять при виде него. С каждым разом, когда видела его, Рук казался все привлекательнее.

— Что ж, и тебе привет, Бунтарка. Я не стану парковать свой мотоцикл на виду у всех, если никого здесь не знаю.

— Никто не собирается трогать твои вещи.

— Ты можешь это гарантировать?

Я знала большинство людей здесь, но не всех. Друзья друзей, в которых не могу быть уверенной, что они не стали бы трогать мотоцикл.

— Нет, — проворчала я. — Все же, поставьте их подальше. Если кто-то здесь что-то испортит, это будет ваша проблема.

— Ты сегодня солнышко, не так ли? Думал, ты будешь рада, что мы здесь. Должен ли я был отклонить приглашение?

— Не знаю. То есть, нет, я хотела, чтобы ты пришел. Я просто... Нервничаю. Ты не похож на моих друзей, а они совсем не похожи на твоих.

Он опустил шлем и, нахмурившись, прижал руки к сердцу.

— Оу-у. Мы просто несчастные влюбленные. Будет ли уличная драка, мы с тобой в конце концов поубиваем друг друга во имя настоящей любви?

— Ха-ха. Ты шутишь до тех пор, пока тебе не захочется ударить одного из этих парней. А что потом?

— Тогда я ударю его и похищу тебя. На самом деле, это звучит как отличный план. Лучше, чем тот, что был у меня.

Иви соскользнула с заднего сиденья другого мотоцикла, который, я была уверена, принадлежал Эйдену, с ухмылкой подошла и встала рядом с Руком.

— Привет, — сказала она. — Приятно познакомиться с тобой не на заднем сиденье мотоцикла.

— Иви, это ты?

— Это я. Спасибо, что пригласила нас. Я редко выхожу на улицу среди людей, которые не… — Ее голос затих, когда она окинула нас взглядом. — Делаем то, что делаем. Понимаешь?

— Что ж, я рада, что ты смогла прийти.

Иви сбросила куртку, обнажив платье и, очевидно, нож на ноге.

Харпер подошла ко мне с открытым ртом.

— Я просто пришла представиться, но, Боже мой, я без ума от тебя, — сказала она Иви.

Улыбка Иви стала шире.

— Ну, тогда я тоже без ума от тебя. Мы можем со всеми познакомиться?

Харпер согласилась, схватила ее за руку и направилась в толпу. Рук секунду наблюдал за ними, прежде чем оглянуться на меня.

— Спасибо, — тихо сказал он.

— За что?

— Вы двое добры к Иви.

— А почему бы и нет?

— Не знаю. У нее проблемы с подружками. Из-за ее сумасшествия, из-за того, как она одевается, и из-за того, что она постоянно тусуется с нами, девушки либо не хотят с ней общаться, либо пытаются ее использовать.

— Использовать ее для чего?

Его лицо ожесточилось, губы плотно сжались.

— Чтобы подобраться к нам. У Иви были дерьмовые друзья, которые использовали ее, потому что им нравился кто-то из нас. Потом были те, кто использовал, чтобы попасть в группировку. Она сдалась, и я думаю, что была немного подавлена из-за этого. Иви не могла поверить, что ее пригласили сегодня. — Рук улыбнулся мне, сердце замерло. Это была настоящая улыбка, а не те злобные ухмылки, которыми он обычно меня одаривал. — Мне пришлось показать ей твое сообщение, чтобы доказать это.

— О, — сказала я, глядя на Харпер и Иви. Я не знала, что буду делать без Харпер. Даже с учетом того, что вокруг полно парней, иногда нужны другие девушки. — Это значит, что она хотела бы как-нибудь потусоваться со мной и Харпер?

— Уверен, что хотела бы, — сказал он. — Не могу обещать, что она никого не зарежет, но, вероятно, ей хотелось бы отдохнуть от нас.

— Кто бы отказался от этого?

Рук снова рассмеялся, подходя ко мне ближе. — Если ты хотела отдохнуть от меня, зачем просила прийти?

— Это вечеринка. Приглашены все.

— Конечно, а ты всегда приглашаешь таких людей, как мы, на подобные мероприятия?

— Иногда, — сказала я, когда Рук наклонился.

Его руки легли мне на талию, притягивая ближе, пока его губы не оказались у моего уха. — И ты позволяешь этим людям оставаться в твоей постели на этих вечеринках?

— Нет. — Я сжала пальцы на его толстовке, желая, чтобы он наклонился чуть ниже и поцеловал меня в шею.

— К счастью, сегодня ты сделаешь исключение.

— Я? — Спросила, и мои брови поползли вверх. — Кто это сказал?

— Я.

— А что, если я скажу «нет»?

— А что, если скажу, что мне все равно? — Спросил Рук.

Его руки обхватили меня за шею, притягивая к себе, пока наши губы не соприкоснулись. Каждое медленное движение языка заставляло меня раскрываться еще больше, мое тело прижималось к нему, пока Руку не пришлось удерживать меня в вертикальном положении.

— Судя по этому поцелую, не думаю, что у нас возникнут проблемы. Я собираюсь найти что-нибудь выпить. Ты можешь разыскать меня позже.

— Что, прости?

— Проблемы? — Спросил он, останавливаясь и поворачиваясь ко мне лицом.

— Да. Ты пришел на мою вечеринку, попросил остаться со мной на ночь, а потом небрежно сказал, что я могу прийти и найти тебя, если захочу? Почему ты не хочешь провести со мной всю ночь?

— Я сказал, что ты можешь прийти и найти меня, если захочешь этого.

— Значит, теперь я должна за тобой гоняться?

Рук схватил меня за затылок и снова притянул к себе, пока наши губы не оказались на расстоянии вздоха друг от друга.

— Почему я не должен хотеть, если в прошлый раз все прошло так хорошо?

— В этот раз так не будет.

— Спорим, что будет.

— Держу пари, что не будет.

— Я принимаю это пари, Бунтарка. Готов поспорить, что к концу ночи ты будешь умолять меня отнести тебя в постель. Ставлю все на то, что ты будешь готова опуститься на колени и снова стать моей маленькой шлюшкой. — Рук провел пальцем по моей нижней губе, улыбаясь, прежде чем наклониться и поцеловать меня. — Не могу дождаться, когда увижу, как ты умоляешь меня, — прошептал он. — Уверен, что скоро насмотрюсь на тебя за эту ночь.

Прежде чем я успела ответить, он сбежал, растворившись в толпе и направившись к бару.

Если Рук думал, что я буду ждать его или бегать за ним, то его ждало разочарование.

Прогулявшись еще час, выпив и поговорив с несколькими друзьями, я подошла к Иви, которая сидела и наблюдала за происходящим на вечеринке.

— Хорошо проводишь время?

— На самом деле, очень. Еще раз спасибо.

— Всегда пожалуйста. Я подумала, не хочешь ли ты снова прийти. Может, как-нибудь потусуешься со мной и Харпер?

— Рук заставил тебя пригласить меня?

Я рассмеялся, облокотившись на барную стойку рядом с ней. — Вовсе нет. На самом деле, это я предложила.

— Ой. Что ж, тогда да, я бы с удовольствием потусовалась с вами.

— Напишу тебе, когда мы в следующий раз выйдем куда-нибудь. У тебя есть байк?

— Фу, нет. Я обычно катаюсь с Эйденом. Рук иногда берет меня, но никто на самом деле не хочет находится так близко к своему брату.

— Значит, ты не хочешь водить, а им все равно?

— Почему их это должно волновать? Их это волнует только тогда, когда они хотят забрать кого-то домой, а Эйден, очевидно, не в игре, потому что это редкое явление.

— Эм, ты видела Эйдена? Не думаю, что ему нужно было ничего выдумывать, если бы он хотел пригласить кого-то домой.

Иви взглянула на него, но затем ее внимание быстро вернулось к своим ногтям.

— Да, наверное.

— Может быть, ему просто нравится подвозить тебя домой.

Она закатила глаза.

— Сомневаюсь. Он чувствует себя обязанным. Рук, по сути, назначил его моим телохранителем. Он вынужден находиться рядом со мной.

— Не знаю. Уверена, что он мог бы сказать «нет», но я мало что знаю о твоей компании.

— О, ну, ты же знаешь Рука. Эйден его лучший друг уже десять лет.

Я посмотрела на Эйдена. От него исходила уверенность. Он мускулистый, а его грязно-светлые волосы были подстрижены коротко, но все равно торчали в разные стороны. Не так, как растрепанные волосы Рука. У Эйдена одна из тех улыбок, от которых девушки сходят с ума, и его татуировки, которые тянулись по рукам. У него был такой же спокойный властный вид, как у Рука, как будто люди уважали его, когда он входил в комнату, и я задумалась, как они этого добились.

Эйден снова взглянул на Иви, и на его лице появилась хмурая гримаса, прежде чем он снова посмотрел на девушку, с которой разговаривал. Иви заметила это, но продолжила:

— Хиро вон там, у бара, с Мейсоном. Он с нами уже несколько лет, и Мейсон тоже. Они близкие друзья, но полные противоположности.

Я перевела взгляд на них. Хиро был выше и стройнее, но все равно накаченный. Первое, что я заметила в нем, — это зеленые глаза. Не припомню, чтобы когда-либо видела у парня настолько насыщенные зеленые глаза, и, хотя он был хорош собой, что-то в нем заставляло меня нервничать. Иви указала на Мейсона, стоявшего рядом с ним. Он был больше похож на Рука. Темные волосы, черная одежда, татуировки на руках и одна на шее. Он казался забавным, но из-за мрачного, задумчивого вида я все равно держалась от него подальше.

— Зак и Кейн — двое, что сидят вон там, у бассейна, — продолжила Иви. — Они с нами меньше года, так что все до сих пор держат их в неведении, но они забавные. — Эти двое были меньше похожи на остальных, и я подумала, что, возможно, они новички. У них было меньше татуировок, выглядели менее угрожающе, и, хотя они оба, по-видимому, не возражали против убийств и сокрытия тел, оба казались более дружелюбными.

— А ты?

— Ну, Эйден с любовью называет меня психом. Я редко выхожу из дома, и единственное, в чем я хороша, — это в компьютерах, так что, знаешь, не очень общительная.

Я рассмеялась, улыбнувшись, когда она повернулась ко мне.

— И ты говоришь это девушке, которая, по сути, целыми днями сидит взаперти у себя дома, смотрит телевизор и рисует. Думаю, этого достаточно. И звучит забавно.

Она натянуто улыбнулась, но вскочила.

— Пойду выпью еще и немного побеспокою Эйдена. Удачи тебе с моим братом. Он… Сложный, но хороший. Обещаю.

Я поискала Руком взглядом в толпе. Давно его не замечала и старалась не думать о том, намеренно он это сделал или нет.

Мое сердце забилось сильнее, когда я не нашла его, но старалась не придавать особого значения чувствам. Он игнорировал меня, я могла игнорировать его. Я взяла еще один напиток, отнесла его друзьям и быстро выпила.

Каким-то образом прошел еще час, я потерял счет выпитым напиткам. Вскоре у меня затуманился взгляд, я пыталась обойти бассейн, сразу понимая, что он найдет самое дальнее место и сядет там.

Я сразу же заметила Рука, но то, что я увидела, мне не понравилось.

У меня скрутило живот. Я сжала руки, когда девушка наклонилась, чтобы прикоснуться к нему. Это было довольно безобидно — рука на его руке. Он откинулся назад и что-то сказал ей, отчего та рассмеялась.

Неужели Рук действительно пришел на мою вечеринку и сказал, что останется со мной на ночь, только чтобы флиртовать с другими?

Или, может быть, это было частью его игры?

Пока я наблюдала, у меня вспотели и зачесались ладони. Мне нужно было подойти поближе и услышать, о чем они говорят. Возможно, Рук даже не заметил бы, если бы я села рядом с ними.

Его блестящие глаза встретились с моими, когда я подошла ближе. Кто-то подошел и сел на единственное свободное место, отчего у меня в груди зародилась паника смущения. Свободных мест уже не было.

Рук с улыбкой склонил голову набок, затем еще сильнее вытянул ноги и похлопал себя по коленям.

Мне пришлось бы подойти к нему на глазах у всех и сесть на колени. Это было не простое приглашение, и я это знала. Это было бы явным признаком того, что я здесь с ним.

Он хотел, чтобы я восстала против него, и, как всегда, я бы сделала это.

Реган, похоже, не понравилось, как мы расселись, но она все равно подошла и встала передо мной, уперев руки в бока, как будто я был виноват.

— Что ты делаешь? — Спросила она.

— Тусуюсь. А что, я должен был делать что-то еще? — Я ухмыльнулся, приподняв бровь.

Технически, должен был сделать кое-что еще, но я не думал, что она сразу же закроется со мной в своей комнате на всю ночь. Мейсон и Зак ходили по дому, отмечая все, что могли легко найти, в то время как Эйден, Иви и Хиро планировали проникнуть в кабинет Кэмерона, как только я уберу Реган с дороги.

Так что теперь моя задача состояла в том, чтобы убедиться, что, как только мы войдем в ее комнату, мы не уйдем оттуда до утра.

Я уже был уверен, что Реган заинтригована, но заставил ее найти меня, просто чтобы убедиться. Если бы она пригласила меня и выследила, не было бы никаких сомнений в том, что план сработает.

— Почему я должна была найти тебя?

— Присаживайся, — сказал я, мне не понравилось, что все вокруг нас могли слышать, о чем мы говорили. Девушка, которая пыталась соблазнить меня полвечера, теперь сердито смотрела на нас.

— Здесь нет свободных мест. Мы можем пойти куда-нибудь еще.

Я наклонился вперед, схватил Реган за бедра и потянул вниз. Она чуть не упала, но, немного поерзав, устроилась у меня на коленях.

— Привет, Бунтарка. Похоже, ты нашла себе местечко.

— Кажется, меня заставили сесть сюда.

— Неудобно?

— Только потому, что все на нас смотрят. Мне нужно еще выпить, — сказала она, потянувшись за моим бокалом. Я не возражал, но все равно рассмеялся, когда она все выпила залпом.

— Хочешь еще? — Спросил я, и Реган кивнула. — Я бы подумал, что тебе нравится внимание. Разве ты не популярна, будучи одной из самых богатых наследниц здесь? Или ты здесь не единственная богачка?

— Я не называю себя так.

— Какой титул ты себе присвоишь? Потому что, похоже, тебе никакой из них не нравится.

Она наклонилась, ее глаза сузились, а нос почти коснулся моего.

— Реган.

— Бунтарка?

— Мне все равно.

— Хорошенькая. Маленькая. Шлюшка, — сказал я, теперь мои губы были напротив ее.

Она втянула воздух, ерзая у меня на коленях.

— Это… Уже интересно.

— Уверен, что это прозвище быстро станет твоим любимым.

— С чего бы?

Я провел рукой по ее бедру, касаясь пальцами кружева ее нижнего белья. — Потому что я думаю, тебе нравится то, что происходит каждый раз, когда это слышишь.

— Звучит так, будто ты пытаешься дрессировать меня, как собаку. Типа, я слышу, как ты зовешь меня, и бегу к тебе?

— Не стоит бежать. Ты просто придешь.

Реган ударила меня по груди, но рассмеялась. — Один раз ты довел девушку до оргазма, и твое эго стало больше, чем этот дом.

— Мое эго и так было большим.

— Это правда. Ты казался таким самоуверенным в ту ночь, когда мы встретились.

Я провел пальцами вверх и вниз по ее бедру, нежная кожа заставила меня расслабиться. Сразу вспомнил нашу встречу. Каковы были шансы, что я встречу дочь человека, убившего мою семью, и почувствую к ней что-то? Даже если бы я хотел только переспать с ней, не насмехается ли мир надо мной за все, что он у меня отнял?

Она взяла меня за подбородок и заставила посмотреть на себя. Ленивая улыбка на лице Реган заставила меня осознать, насколько сильно на нее подействовал алкоголь. Не уверен, насколько сильно, поэтому решил не торопиться с вопросами и попытаться подняться наверх.

— Хорошо. Я здесь и никого не знаю. Расскажи мне все секреты, — сказал я.

— Секреты не даются просто так.

— И правда, — сказал я, притягивая ее ближе. — Что ты хочешь взамен, Бунтарка? Назови свою цену.

Кейн принес нам еще два напитка, и Реган потянулась за своим, не теряя времени на то, чтобы отпить его.

— Хочу узнать один из твоих секретов за все их секреты. Хороший секрет, а не какой-нибудь глупый.

— Ты уже знаешь один из моих секретов, — сказал я. — Это очень большой секрет.

— Ты имеешь в виду этот? — Спросила она, проводя рукой по моему боку. Толстовка закрывала все, но она знала, что под ней и как это туда попало. — Возможно, но ты дал мне это по собственной воле.

Она не ошиблась. Я отказался от этого, чтобы она захотела остаться со мной, что сработало.

— У тебя очень хорошо получается, — сказал я. — Ладно. Когда мои родители умерли, нас с Иви отправили к незнакомому человеку. Нам говорили, что они — семья, но это было не так. Я был старше, мне было около пятнадцати, а Иви — около десяти. Мы решили, что больше не хотим быть с ними. Эта пара ужасно к нам относилась, поэтому мы кое-что предприняли. Мы начали с безобидных розыгрышей и быстро перешли к более опасным вещам. Некоторых из них было достаточно, чтобы отправить тех людей в больницу. Пара так испугалась нас, что отправила обратно.

— Обратно в сгоревший дом?

— Вернули в этот город. По сути, нас просто бросили на улице перед сгоревшим домом и забыли о нас.

— И что ты сделал?

— Это был один секрет, Бунтарка. Теперь расскажи мне их секреты.

Реган фыркнула, но наклонилась и начала показывать на каждого, рассказывая мне все секреты, которые могла только вспомнить.

Прошел еще час, прежде чем мне стало скучно. Неудивительно, что у всех богатых детей были похожие скучные секреты. От угона папиных машин до обвинений в торговле наркотиками и чуть не вылетевших из школы друзьями, которые кого-то подкупили, — все они были одинаковыми и скучными.

— Почему ты хочешь, чтобы отец позволил тебе возглавить его компанию? — Спросил я, желая узнать о ней больше, а о ее гостях — меньше.

— А почему бы и нет? А ты бы не хотел?

— Я имел в виду, в чем причина? Ты хочешь денег, власти, статуса? Чего?

Я застонал, когда Реган снова заерзала, сильно прижимаясь ко мне задницей.

— Всего этого, — прошептала она. — Я хочу сама распоряжаться своей жизнью. Хочу получить наследство нашей семьи. Хочу иметь деньги, чтобы делать с ними все, что посчитаю нужным. Я хочу, чтобы люди смотрели на меня и не видели скучной маленькой богатой девочки. Хочу, чтобы люди перестали следить за каждым моим шагом только для того, чтобы критиковать.

— Ты хочешь, чтобы они боялись тебя.

— Не совсем боялись, мистер Серийный Убийца, скорее… Уважали меня.

От мысли, что она может хотеть хоть малую часть той жизни, которую хотел я, у меня мгновенно встал.

— Ты знаешь секреты моего отца? — Спросила она. Этот вопрос был как удар ножом в мою грудь. Ее отец был причиной, по которой я вернулся за ней, и единственной причиной, по которой мы были вместе сегодня вечером.

Теперь его дочь сидела у меня на коленях, и я собирался отвести ее в комнату в его доме, чтобы трахнуть только для того, чтобы она была занята, пока мои друзья будут громить дом.

— Да, — сказал я. — Много.

— Ты бы рассказал мне?

— Может, в другой раз. Ты рассказала ему обо мне?

Реган кивнула.

— Немного, но я не назвала твое настоящее имя.

Мое сердце сжалось. Она хранила мои секреты. Она делала все, что мне, черт возьми, было нужно, чтобы я мог использовать ее, чтобы погубить его.

— Почему?

Она вздохнула, прижимаясь ко мне еще ближе, ее лицо опустилось.

— Я не думала, что ты бы обрадовался этому.

Я откинул голову назад, закрыл глаза, а моя рука все еще двигалась по ее ноге.

Часть моего разума, сосредоточенная на мести, внезапно замкнуло. Может ли Реган быть действительно предана мне больше, чем своему отцу? Я никогда не рассматривал такую возможность, но вот она, лжет ему, чтобы защитить меня.

— Скажи, если кто-то вдруг решит, что хочет меня убить, — пробормотал я.

Она тихонько рассмеялась, устраиваясь на мне.

— Я пошла, Рук.

Не открыв глаз, схватил ее крепче, удерживая на месте.

— Не надо.

К счастью, Реган прислушалась, ее пальцы скользили по моей груди и обводили татуировки на шее.

Я не думал о любви. Никогда не мечтал о том, чтобы однажды влюбиться.

Но казалось, что это может все же случиться. С кем-то, кто не выдаст секреты, кто будет принадлежать только мне. С кем-то, кто всегда прикроет мне спину и будет смотреть на мир вместе со мной. С кем-то, кто позволил бы сидеть здесь в тишине, положив руку мне на колено, чтобы предупредить, если возникнут проблемы.

С кем-то, кто дал бы мне пять гребаных минут покоя.

Не знаю, как долго я сидел там, пока вокруг нас продолжалась вечеринка, но мне было все равно, пока не услышал, как открывается еще одна бутылка.

Я приоткрыл глаза и посмотрел на Реган, когда она сделала еще один большой глоток.

— Напиваешься?

— Думаю, да. Сколько я уже выпила?

— Не думаю, что я могу сосчитать. Что случилось, Бунтарка? Сильно нервничаешь из-за того, что я останусь здесь?

Она застонала и выпила еще.

— Не напоминай мне.

— Я действительно так плох? — Ухмыльнулся, уже зная, что она считает меня таким.

Она откинулась назад, бормоча что-то, но я не мог разобрать невнятные слова.

— Ладно, Бунтарка. Думаю, пора отвести тебя наверх.

— Нет, я думаю, что со мной все в порядке, — сказала она, и последовавший за этим звук рвоты меня не убедил.

— Конечно. Тогда пойдем, приведем тебя в порядок в твоей комнате. — Я подхватил ее на руки, приподнимая под ноги. — Постарайся не блевать на меня.

— Меня не вырвет. — Ее голос дрожал, и я понял, что она, должно быть, снова борется с позывами рвоты.

— Ага. Ты всегда выпиваешь больше, чем можешь сосчитать, теряешь равновесие и начинаешь давиться?

Мы направились внутрь, но Эйден остановил меня, кивнув, что ему нужно со мной поговорить. Я усадил ее на кухонный стул, убедившись, что Реган может сидеть сама.

— Сейчас вернусь, Бунтарка. Постарайся не двигаться.

Она снова что-то пробормотала, откинувшись на спинку стула. Эйден ждал возле открытой кухонной арки, отвернувшись от нее.

— На двери кабинета ее отца довольно серьезный замок. Хиро не уверен, что сможет попасть внутрь.

— У Хиро никогда не было проблем с замками.

— К этой двери должен быть ключ и код. Чтобы открыть ее, нужно иметь и то, и другое.

Я вздохнул, оглянувшись, чтобы убедиться, что Реган не двигалась с места.

— Отдай код Иви, а Хиро замок. Ты, Кейн и Зак можете продолжать осматриваться. Реган будет занята всю ночь.

Эйден оглянулся и рассмеялся.

— Ого, ты действительно неправильно понял «занять ее в комнате». Я имел в виду секс, Рук, а не напоить ее до потери сознания.

Я ударил его по руке.

— Придурок. Она разнервничалась и выпила слишком много.

— Разнервничалась? Или ей просто нужно напиться, чтобы не смотреть на твое лицо?

Я снова оглянулся, Реган показалась мне еще бледнее, чем раньше.

— Ладно, отвали, отнесу ее наверх. У тебя пару часов, но держи телефон при себе. Где Харпер?

— Ее подруга? — спросил Хиро. — Та, которая сейчас целуется с Заком?

— Вообще нам следовало поручить Заку все это дело с соблазнением, потому что он уже выполнил свою задачу, в отличие от тебя.

Я чуть не ударил его снова, но дом наполнился воем сигнализации. Я услышал ругательство Хиро. Иви вбежала в комнату с широко раскрытыми глазами.

— Я включила сигнализацию, — сказала она. — Не знаю, что произошло, но я включила ее.

— Как нам ее отключить?

— Нужен код, иначе, предполагаю, полиция будет здесь минут через десять.

— Пиздец. — Пробормотал я, оглядываясь на Реган. Теперь ее широко раскрытые глаза осматривали дом. — Реган, — сказал я, подбегая к ней и помогая подняться. — Кто-то случайно включил сигнализацию. Ты можешь ее выключить?

— Есть код для ее отключения, — пробормотала она невнятно.

— Хорошо, ты знаешь его? — Ее глаза сузились, но она позволила мне отвести ее в кабинет, где я усадил девушку перед ящиком с кодами сигнализации. — Вот, малышка, можешь ввести его?

— Ты все еще будешь называть меня так? — Спросила она, протягивая руку и берясь за ящик. Я встал у Реган за спиной, поддерживая ее.

— Да, буду, — сказал я, смеясь. — Ты знаешь код? Можешь выключить эту штуку? — Она проворчала что-то, один раз нажав на кнопку, но ничего не произошло. — Ты знаешь код?

— М-м-м, — пробормотала она, снова нажав на кнопку. Сигнализация снова пискнула и замолчала.

Она развернулась и врезалась прямо в мою грудь. Я наклонился и подхватил ее, прежде чем Реган упала.

— Сделано, — сказал я. — Будь осторожнее, потому что это было чертовски рискованно. Если ты не сможешь попасть внутрь, сделай все возможное, чтобы установить жучок у двери или что-то в этом роде. Нам нужно что-то, что даст нам больше информации о том, что делает этот человек.

— Рук, я до сих пор не знаю, что произошло. Правда не знаю, смогу ли я сделать это, не включив ее снова, — сказала Иви.

— Тогда сделай все, что сможешь. Ты видела код отключения, который она использовала. Постарайся открыть дверь, но не включай ее больше одного-двух раз. Я возьму телефон Реган, если ей позвонит охранная компания, но мы не можем поднимать слишком много шума, потому что я не знаю, когда охрана позвонит ее отцу. Реган снова что-то пробормотала, и я поднялся по ступенькам. — Напиши мне, если у тебя будут какие-то успехи. Я дам тебе знать, если что-то изменится с моей стороны, но, думаю, на сегодня у нас с ней все в порядке.

— Меня сейчас стошнит, — пробормотала она. Я ускорил шаг, стараясь не трясти слишком сильно, пока добирался до двери ее спальни и направлялся в ванную.

Едва я опустил Реган на пол, как она наклонилась над унитазом, и ее вырвало.

Я сдержал смех, когда сел рядом с ней, а она продолжила:

— Когда я планировал запереть тебя в комнате на всю ночь, я не это имел в виду, — сказал, снова убирая ей волосы за спину.

— Нет? А что ты имел в виду? Ритуальное убийство? Жестокие пытки до смерти? Создание культа?

— Ну, это были не мои первые варианты, но мне нравится ход мыслей. Создание культа — забавно. Ты бы хотела стать лидером? Мы можем сразу приступить к ритуальным убийствам. Предполагаю, что такие шутки означают, что ты чувствуете себя лучше?

— Нет. Мне стало хуже. Почему ты все еще здесь?

Я задавал себе тот же вопрос. Наверное, стоило бы уйти. Не похоже, что она уйдет далеко от этой ванной комнаты, по крайней мере, на час или два, так что у ребят еще будет время на поиски.

— Я подумал, ты не будешь возражать против компании.

— Я возражаю. Никто из тех, кто наблюдал, как я занимаюсь... Другими делами, не должен видеть, как я это делаю.

Стало тяжело сдерживать смех, когда она подползла обратно, я протянул ей бутылку воды, которую взял на кухне, прислонившись к стене.

— Я могу смотреть, как тебя тошнит.

— Оу, точно, ты зарабатываешь на жизнь тем, что видишь внутренности. Для тебя это должно быть пустяком.

— Честно говоря, внутренности и рвоту. Многих тошнит, когда ты разрезаешь части тела. — Она закашлялась, откинувшись назад, как будто ее снова могло стошнить. — Видимо, ты не большой любитель выпить?

— Да. И не большой любитель отрезать части тела, так что, может, не будем об этом?

Я ухмыльнулся, вытянул ноги и потянул ее за собой по полу, пока Реган не прислонилась спиной ко мне между ног. Она застонала и повернула голову в сторону, чтобы посмотреть на меня.

— Почему ты такой милый? Ты всегда такой милый. Ты всегда так добр к людям, с которыми пытаешься переспать? — спросила она, тихо смеясь.

Я улыбнулся, уткнувшись в ее волосы, и прижался губами к голове.

— Нет. Обычно я не провожу больше нескольких часов с людьми, с которыми сплю.

— Ой. — Вздох было едва заметно. — Что делают внизу все твои друзья?

— Почему пьяная девушка задает так много вопросов? Разве мозг не отключается в какой-то момент?

— Не тогда, когда происходит столько всего. Я провожу достаточно времени наедине с собой, чтобы ответить на свои вопросы.

— Думаю, я бы убил, чтобы провести больше времени в одиночестве.

Реган снова рассмеялась.

— Неудачный выбор слов. Я слишком много времени провожу в одиночестве и у меня слишком много вопросов.

— Я могу попытаться ответить на любой из твоих вопросов, но тебе не всегда понравится правда.

Она раздраженно вздохнула и, схватив меня за руки, положила их поверх своих, очевидно, рассматривая татуировки.

— Но это правда, и мне это нравится. Я остаюсь в неведении, и у меня остается так много вопросов без ответа. Лучше узнаю страшную правду, чем буду такой наивной.

Я молчал, думая о том, как мало ей, должно быть, известно. Как мало ее отец хотел, чтобы она была вовлечена в дела. Прежде чем я нашел, что сказать, Реган обмякла в моих объятиях, навалившись на меня, и заснула.

Но вместо того, чтобы уложить ее в постель или передвинуть, я остался лежать на месте. Здесь было тихо. Я почувствовал неожиданное чувство умиротворения, обнимая ее, чего не испытывал уже давно. Слышал ее тихое, ровное дыхание, чувствовал, как вздымается и опускается ее грудь, прижатая к моей.

Каждая частичка меня хотела остаться в этом моменте, поэтому я крепче обнял Реган, и мои мысли замедлились. Казалось, что проблемы внешнего мира отошли на второй план. Я погрузился в спокойствие, о котором даже не подозревал, и не успел опомниться, как тоже уснул, крепко обнимая Бунтарку.

Язык царапал небо, словно наждачная бумага.

Я моргнула, пытаясь прийти в себя, и поняла, что снова нахожусь в своей постели, но, что еще важнее, я была не одна.

Я перевернулась и... уж точно не ожидала увидеть ее.

— Харпер? А где Рук?

Она подняла голову, зевнула и растерянно огляделась:

— Кажется, ушел, после того как подбросил тебя в мою кровать.

— Это было ночью?

— Я пришла около двух, а что было после? Без понятия. Я не смотрела на часы.

Сейчас было уже восемь. Значит, он провел со мной почти всю ночь. Я не слышала мотоциклов, поэтому выскользнула из комнаты и прошлась по дому. Везде было пусто, но кровати выглядели так, будто здесь ночевала банда енотов. Видимо, друзья Рука тоже остались на ночь.

На заднем дворе ни одного байка, зато мусора после вечеринки — хоть кино снимай про апокалипсис. Я застонала. Почему я вообще решила, что вечеринка — хорошая идея? Чтобы не быть одной? Или чтобы насолить отцу, который вечно уезжает, когда он мне нужен?

Но Рук остался. Даже когда я была занята… скажем так, опустошением желудка. Это должно было быть мило, но, если честно, меня это скорее нервировало. Что ему от меня нужно?

Я вернулась в комнату, чтобы переодеться и толкнула Харпер в плечо.

— Я отлучусь ненадолго. Ты в норме?

— Мхмм… — пробормотала она, зарываясь в подушки.

Я схватила сумку и направилась к машине. Ездила я редко, но свою красавицу обожала. Ярко-розовый BMW M4 был ровно тем, что я хотела. Отец подарил его мне еще на выпускной, но в колледже он почти не был нужен. А когда я вернулась домой, папа настаивал, чтобы меня всюду возили, и машина просто стояла в гараже.

Но теперь все иначе. Если я хочу управлять своей жизнью, начать стоит хотя бы с того, чтобы водить самой.

Сначала я заехала в город, а потом припарковалась перед Maverick Moto. Мастерская уже открылась. В одной руке я держала коробку с пончиками, в другой — телефон и ключи.

Когда я вошла, Мейсон расплылся в ухмылке. Рядом стоял Эйден, и у него на лице была точно такая же глупая улыбка.

— О, кого я вижу, — протянул Мейсон, хохоча. — Слышим, у тебя была шикарная ночка.

— Просто великолепная, — поддакнул Эйден. — Это что, пончики в качестве извинения за то, что ты блеванула на Рука?

— Я на него не блевала! — возмутилась я, выпучив глаза. Надеюсь, он шутит.

Они одновременно потянулись к коробке. Я тут же шлепнула их по рукам. Оба уставились на меня с открытыми ртами.

— После таких шуточек пончиков вы не заслужили.

— Не будь такой жестокой, — заныл Мейсон. — У нас похмелье, а еще нас заставили работать.

Они скорчили страдальческие лица и терпеливо ждали угощения.

— Ладно-ладно, — сказал Эйден. — Мы просто шутим над тем, что Рук всю ночь нянчился с тобой.

— Такой вариант меня тоже не устраивает. Вы все еще без пончиков.

— Хорошо, тогда давай по-другому, — ухмыльнулся Эйден. — Рук настолько по тебе сохнет, что предпочел нянчиться с тобой, пока ты блевала, а не поехать кататься с нами. Это уже серьезно. Мы имеем полное право издеваться над ним, пока он не попытается нас убить.

Он протянул руку, надеясь, что я все-таки отдам ему коробку, и натянул свою фирменную улыбку.

— Думаешь, что твоя милая улыбка сработает?

— Если дашь мне пончик, я не расскажу Руку, что ты считаешь мою улыбку очень милой, — усмехнулся Эйден.

Как будто почувствовав, что его обсуждают, Рук вышел из мастерской.

Я застыла. Щеки вспыхнули, а между бедер неприятно кольнуло от напряжения. Как он вообще мог выглядеть так хорошо после бессонной ночи? Темная рубашка плотно облегала его торс, джинсы сидели низко на бедрах. Руки в татуировках, узоры, тянущиеся к шее, казалось, заводили меня еще больше. И почему я так нервничала, что напилась, вместо того чтобы рискнуть и переспать с ним?

— Реган? Что ты тут делаешь? — Он обошел стойку, подошел ко мне и сразу открыл коробку. — Доставка?

Я кивнула, и он без лишних вопросов взял пончик.

Мейсон и Эйден застонали.

— Нам она чуть руки не поотбивала, а тебе просто отдала пончик? Ясно, кто здесь твой любимчик, — проворчал Мейсон.

— Конечно, все ясно, — фыркнул Рук. — Если вы правда думали, что у вас есть хоть один шанс стать моими конкурентами, вам пора лечиться.

Он подтолкнул меня к выходу, оставив коробку парням, и повернулся ко мне.

— Так что ты тут делаешь?

— Я… пришла извиниться.

— За что?

— Эм… — я оглянулась, чтобы убедиться, что нас никто не слышит. — За то, что напилась в хлам и не смогла сама дойти до кровати?

Он снова улыбнулся, и эта улыбка была такой настоящей, такой теплой, что у меня подогнулись коленки.

— Тебе не за что извиняться. Ты имеешь полное право веселиться.

— Но ты вроде как дал понять, что мы могли бы заняться… чем-то другим.

— И тебя это так встревожило, что пришлось напиться, чтобы избежать этого? — Он рассмеялся, и я ударила его по руке.

— Рук, да ни за что! — прошипела я. — Я не пила из-за этого!

— Все в порядке. Ты слишком увлеклась игрой в бунтарку. Что делаешь сегодня вечером?

— У меня свидание, — ответила я.

Вранье. Не знаю, зачем вообще соврала, но мне хотелось увидеть его реакцию. Чтобы понять, чего он от меня хочет — просто переспать или чего-то большего.

Он нахмурился, и я невольно расхохоталась, представляя, какие жуткие мысли сейчас роятся у него в голове. И, честно говоря, мне даже нравилось, что он злился из-за того, что я иду на свидание с кем-то другим.

— С кем?

— Не твое дело.

Рук схватил меня за затылок и притянул ближе.

— Ты постоянно приходишь сюда и ведешь себя как несносная девчонка, — проворчал он, качая головой. — Конечно, это мое дело. Какого хрена ты вообще идешь на свидание?

— Я свободная женщина.

Я хотела отстраниться, но в глубине души, в какой-то темной и извращенной ее части, мне нравилась его одержимость. Мне хотелось быть нужной, быть желаемой, и Рук давал мне это сполна. Опасная игра. Игра, в которой я явно не могла победить, но все равно ее продолжала.

— Может, но тебе не стоит этого делать, — прорычал он.

Его рука обвила мою талию, и он приподнял меня так, что пальцы ног едва касались пола, потащив куда-то вглубь гаражей.

Страх вспыхнул где-то внутри, хотя я его тут же подавила. Я знала, на что способен Рук. Знала, что он может быть жестоким. Убивать. И я слишком привыкла к этой мысли, слишком расслабилась рядом с ним. Но прошлой ночью он заботился обо мне. Его прикосновения были нежными. Его присутствие — успокаивало. Я не верила, что он сделает мне больно. Но сейчас, когда он волоком тащил меня по коридору, было похоже, что он хочет причинить мне боль.

Его пальцы впивались мне в бедра, другой рукой он все еще держал меня за шею. И впервые за несколько дней я снова задалась вопросом, не ошиблась ли я в нем? Мы ведь просто тусовались несколько раз. Он не впустил меня в свою жизнь по-настоящему.

Мысли о том, на что он способен, что хотел бы сделать, одновременно пугали и заводили.

Он затащил меня в офис и, не говоря ни слова, смахнул все вещи со стола.

— Ложись, — приказал он.

— Зачем? Что ты собираешься делать?

На его лице появилась та самая зловещая ухмылка, что и в день нашего знакомства.

И мое сердце заколотилось еще сильнее.

— Ложись, Реган.

Я послушалась. Честно говоря, было страшно узнать, что случится, если я этого не сделаю.

Рук достал черный маркер, задрал мою футболку и стянул леггинсы.

— Сегодня я добрый, так что начнем с этого, — сказал он, заставляя меня снова откинуть голову, когда я попыталась посмотреть. — Но если ты смоешь это перед «свиданием», в следующий раз оно останется навсегда.

Он наклонился, и я почувствовала, как маркер скользит по коже на моем животе. Щекотно, но он нажимал достаточно сильно, что мне пришлось затаить дыхание.

— Что ты делаешь? — воскликнула я, уставившись на его имя, размашисто написанное у меня на коже. Потом откинулась назад и тяжело выдохнула. — Черт, Рук, я уже думала, ты собираешься разрезать меня или что-то в этом роде.

Он рассмеялся, запрыгнул на стол и навис надо мной.

— С какой стати мне тебя убивать?

— Не знаю… Может, это твоя комната для убийств?

— Ну, это была бы хреновая комната для убийств. Здесь бумаги, мой байк, столы… Кто потом убирал бы весь этот бардак?

— И все это ты устроил из-за свидания?

— Нет. Потому что я сказал тебе, что ты моя, а ты осмелилась не послушаться.

— То есть я могу пойти на свидание, но, получается, раздеваться перед ним не могу?

Он лениво пожал плечами, целуя меня в шею.

— Теоретически можешь… но у него появятся вопросы. А я буду рядом, чтобы ответить на каждый из них. Хотя есть и третий вариант.

— Какой? — спросила я, краснея. Его поцелуи жгли, отправляя разряды по всему телу.

— Вместо этого ты сегодня вечером куда-нибудь пойдешь со мной.

— Ты… приглашаешь меня на свидание?

— Мы все сегодня вечером поедем кататься, потом в кино. Можешь поехать со мной.

— То есть не свидание.

Он тяжело вздохнул и уткнулся лбом мне в плечо.

— Называй как хочешь, только согласись.

— Это не ответ, — я не собиралась сдаваться. Вот же странно: минуту назад я боялась, что он меня убьет, а теперь требую четкого ответа, пригласил он меня на свидание или нет.

Он снова наклонился, целуя мою ключицу.

— Этого достаточно для ответа. Ты едешь со мной? Или все-таки идешь на свидание, а я буду вынужден следить за тобой всю ночь?

— Ты бы не стал!

— Я бы обязательно так и сделал.

— Ладно. Ладно, я поеду с тобой. Чтобы, во-первых, ты не преследовал меня еще больше, а во-вторых, чтобы завтра я не проснулась с твоим именем, набитым у меня на животе.

Он удовлетворенно застонал, наклоняясь, чтобы поцеловать меня.

— Знаешь, я передумал. Пожалуйста, иди на свидание. Преследовать тебя, убить его, оставить татуировку с моим именем на твоей коже… Звучит как идеальное свидание.

— Я иду с тобой!

— Ладно, — пробормотал он, прижимаясь ко мне своим пахом. — Тогда иди отсюда, чтобы я мог заняться своими делами. Я заеду за тобой позже.

— Ты действительно собираешься пригласить меня куда-нибудь и хоть чуть-чуть впустить в свою жизнь?

— Ага, — сказал он, вставая и оставляя поцелуй прямо на своем имени у меня на коже. Затем он рывком поднял меня на ноги, обнял за плечи и повел обратно к мастерской, а потом к моей машине. — Ты сама приехала? Я был уверен, что тебя ждет водитель.

— Нет, только я и моя машина.

— Ты вообще часто водишь? Никогда ее не видел.

— Смотри-ка, ты удивлен. Как приятно, что на этот раз я застала тебя врасплох. А если отвечать на твой вопрос — нет, я не садилась за руль уже много лет.

— Почему сегодня?

— Бунтарское настроение, — сказала я, улыбаясь, когда садилась в машину. — Увидимся?

— Ты услышишь, как я приближаюсь, бунтарка.

— Или ты просто напишешь мне, как нормальный человек, — крикнула я, опуская окно, когда завела двигатель.

— Нет, — ухмыльнулся он. — И лучше бы твоя новая «татуировка» была на месте, когда мы снова увидимся.

Я не нашлась, что ответить, пока выруливала с парковки. Несколько раз бросила взгляд в зеркало, он все еще стоял там, наблюдая, ожидая, пока я уеду.

Мы увидимся через несколько часов, но мне уже казалось, что это слишком долго.

Я схожу с ума.

Еще недавно у меня была нормальная, спокойная жизнь. А сегодня я ношусь за мужчиной, который может убить без зазрения совести.

Я не знала, схожу ли я с ума медленно или уже давно рухнула в это безумие.

Но мне, черт возьми, нравилось.

Не теряя времени, я схватил все, что было необходимо, и направился к Реган. Она писала мне три раза, и в каждом сообщении требовала сказать, когда я приеду, но я не ответил.

Вместо этого подъехал на мотоцикле около шести и громко газовал. Я знал, что звук двигателя слышен дома, и что она все поймет. Не прошло и двух минут, как Реган вышла ко мне, размахивая руками, чтобы я остановился.

— Мой отец дома, — крикнула она. — Не делай так, иначе он выйдет сюда и устроит допрос.

Мое сердце тут же забилось быстрее. Кэмерон Флетчер был так близко. Не просто в своем доме, а в доме, который я теперь хорошо знал. В доме, в который я мог тихо проникнуть и убить.

Я провел рукой по пистолету в боковом кармане. Все можно было провернуть так просто и меньше чем за десять минут. Мне больше не пришлось бы видеть Реган и продолжать эту игру.

Но было очевидно, что такого плана будет недостаточно. Я хотел, чтобы он страдал. Хотел, чтобы последние часы его жизни были такими же, как последние десять лет моей. Мне нужно было, чтобы он узнал хоть каплю той боли, которую я испытывал из-за того, что этот подонок сделал с нами.

Так что вместо того, чтобы выслеживать Кэмерона, я бы пригласил Реган на свидание. Постарался бы узнать все подробности и понять, что волнует Кэмерона, чтобы я мог избавиться от этого.

Даже если бы мне не удалось узнать о нем что-то новое.

Я потянулся назад, взял с сиденья черно-розовый шлем и протянул ей.

— Что это?

— Твой шлем.

— Мой?

— Да, твой. — Я повернул его, показывая маленькую розовую надпись — ее имя, написанное сбоку. Бунтарка.

— Ты его туда приклеил?

— Вообще-то, это сделала Иви. У нее есть все это компьютерное дерьмо, она распечатала наклейку.

— И ты ей приказал? Или Иви сделала это за меня?

Мои ладони вспотели, когда Реган потребовала ответа. Я не был против того, чтобы делать что-то приятное людям, но то, что происходило в момент дарения, заставляло меня нервничать.

— Это сделал я, — сказал быстро, доставая из своего рюкзака подходящую куртку. — И это тоже.

— Рук, — прошептала она, поднимая куртку. Это была простая черная кожанка. Мы все носили похожие, и Реган не выделялась бы среди наших. Наши шлемы отличались. Большинство моих любимых были однотонными, но у всех были разные. — Это действительно для меня?

— Для тебя. Меня раздражало, что ты каждый раз отнимала мой, — солгал я. Меня это никогда не беспокоило, но я хотел, чтобы у нее была своя экипировка.

Реган прикусила губу, прежде чем шагнуть вперед. Ее руки обвились вокруг моей шеи, а губы нашли мои. Меня охватило горячее, отчаянное желание погрузиться в нее. Словно прочитав мысли, она углубила поцелуй, сильнее прижимаясь ко мне, а ее язык быстрее двигался по моему. Нежные руки скользнули под мою футболку и пробежались по животу, задевая покрытую шрамами кожу, и Реган на секунду замешкалась, прежде чем продолжить.

— Удобный шлем? — Спросил я, когда понял, что она что-то бормочет себе под нос.

Ее руки напряглись, опустившись еще ниже. — Я не знала, что ты меня слышишь. Пожалуйста, скажи, что ты всего этого не слышал.

— Не слышал, но теперь мне интересно, что ты сказала.

— Ничего. Совсем ничего. Куда мы едем?

— Сначала, — сказал я, выезжая немного быстрее, чем она привыкла, — мы собираемся научить тебя правильно ездить на байке. Затем мы поедем гулять с бандой. Иви запланировала какую-нибудь вечеринку, и мы приглашены.

— Куда?

— Увидишь. А пока просто научись сидеть на байке, не падая и не убивая меня.

Мы ехали еще два часа, потратили уйму времени, заставляя ее правильно въезжать в повороты, ускоряясь и притормаживая. Реган закричала, когда я ударил по тормозам, мотоцикл накренился вперед ровно настолько, что она упала на меня, и выругалась.

— Что ты делаешь? — Закричала она, прижимаясь еще крепче. — Больше так не делай.

— Хорошо, не буду, — сказал я, улыбаясь. — Тебе лучше держаться за меня очень-очень крепко, Бунтарка. Мне бы не хотелось испортить шлем в первый же день.

— Что?..

Ее слова оборвались, когда я прибавил скорость и поставил мотоцикл на заднее колесо. Реган снова закричала, крепче вцепившись в меня, пока я продолжал поднимать байк. Я проехал еще сотню футов по дороге, прежде чем поставить его обратно. Ее руки отпустили меня, как только вновь обрела равновесие, и она хлопнула меня по плечам.

— Зачем. Ты. Делаешь. Это? — Закричала Реган, с каждым словом слышался удар.

— Ты отлично справилась. Я был уверен, что ты не упадешь. Ну, не на все сто процентов, конечно.

— Ты худший.

— И все же ты каждый раз садишься на мотоцикл.

Эти слова, казалось, заставили ее замолчать, но руки все еще сжимали меня.

Я ехал по извилистой дороге, наклоняя байк, пока Реган, наконец, не наклонилась вместе со мной и не расслабилась. Вскоре ее руки перестали сжимать меня мертвой хваткой, а тело не было жесткой доской. Мы проехали в глубь леса. Деревья становились все гуще, когда мы добирались до следующего городка и поднимались на небольшую гору.

— Мы едем в конкретное место? — Спросила она, перемещая руки с бака на мои ноги, когда дорога выровнялась.

— Да. Как я и сказал, эту вечеринку устроила Иви. — Руки Реган поднялись выше по моим бедрам, достигнув паха. — Бунтарка, — сказал я, пытаясь скрыть стон, когда ее рука двинулась по мне.

— Да?

Мотоцикл замедлился, но Реган продолжала исследовать меня. Мягкие руки скользнули под мою футболку, от прикосновения у меня напрягся живот. Она провела пальцами по шрамам, слегка касаясь их, прежде чем подняться вверх по моей груди. Я был рад, что мотоцикл скрыл дрожь, пробежавшую по телу. Ее ногти скользнули вниз. От легкого прикосновения к животу над джинсами почти сошел с ума.

Я выпрямился, Реган приняла это за приглашение. И снова она меня удивила. Каждый раз, когда я думал, что она отступит, все равно шла вперед и вела себя как бунтарка, которой, уверен, она хотела быть. С первой же ночи она принимала любой вызов и делала все, о чем я ее просил. Я должен был догадаться, что она пойдет и на это.

Ее руки скользили по моим джинсам, член уже стал твердым от прикосновений. Я редко брал кого-то с собой в поездку. Не то чтобы мне было некомфортно с попутчиком, просто не было желания. Однако Реган наконец-то освоилась. Она также успешно справлялась с ласками, когда я сидел беззащитный в ее руках.

Это была блаженная пытка, не хотелось, чтобы она прекращалась.

Бунтарка снова провела рукой по моему члену, и тихий одобрительный стон эхом отозвался в моем шлеме, возбуждая еще сильнее.

— Это из-за меня или тебе просто очень нравится кататься на байке? — Спросила она, посмеиваясь.

— Мне действительно нравится мой байк, но клянусь, что это не то, о чем я сейчас думаю.

Реган замерла, положив руку на мой член, прежде чем надавить чуть сильнее. Я застонал, желая прижаться к нему, но не мог в таком положении.

— Тебе не понравится момент, когда я остановлю мотоцикл.

— И почему же?

Я направлял руль мотоцикла туда-сюда. Наступила ночь, и уже всходила луна.

— Потому что я собираюсь поймать тебя, Бунтарка, — сказал я, когда она перекинула другую руку через мое плечо и провела пальцами по шее. — И я использую каждый чертов сантиметр этого тела, когда поймаю.

Заброшенный дом наконец показался в ночи, с темными окнами и провисшим крыльцом, таким же плохим, каким я его помнил. Мы приезжали сюда время от времени. Раньше приезжали в основном на вечеринки. Теперь приезжали сюда, когда Иви хотела отпраздновать какое-то событие.

Прохладная ночь окутала меня, когда я снял шлем, а запах гнили и сырой земли помог расслабиться. Мне здесь нравилось, я чувствовал себя как дома в этой спокойной тишине.

— Мы сюда должны были приехать? — Спросила Реган, слезая с мотоцикла.

— Да.

— Для чего? Тут… Жутко.

— Я почти уверен, что в этом-то и дело. Страшный фильм, страшное место.

— Ты привез меня сюда, чтобы посмотреть страшный фильм в месте, где снимают страшные фильмы? И ты почему-то решил, что я останусь?

— А куда бы ты ушла, Бунтарка? Ты здесь совсем одна, и никто не отвезет тебя домой. Ты застряла, за много миль от ближайшего дома и за много миль от всех, кто мог бы тебе помочь.

— Прекрати, — сказала она, отступая назад и упирая руки в бока, но я расслышал в ее тоне легкую нотку страха.

Я спрыгнул вниз, опустив шлем.

— Говорят, здесь жил сумасшедший доктор, который проводил эксперименты на людях. И один из них живет здесь по сей день. Как думаешь, он еще в доме? Или, может, в лесу?

— Ладно, а что, если я слишком напугана?

— Я думал, что это я монстр? Кто еще мог бы схватить тебя, кроме меня?

— Не знаю. Может, получеловек-полумонстр. По крайней мере, ты человек.

— Тогда лучше я тебя поймаю. Беги-беги, Бунтарка.

Я подошел к ней, Реган широко раскрыла глаза. Стало понятно, что она больше не боится меня. Иначе не села бы на байк, но мне все равно понравилось, как она глубоко вздохнула, как раздулись ее ноздри и вздымалась грудь. Она провела рукой по волосам, заправляя их за уши.

— Рук, — выдохнула она, отступая на шаг в сторону леса. Дом окружала ровная линия деревьев, и как только Реган скрылась за ними, я побежал за ней.

Налетел порыв ветра. Старая дверь на фасаде дома открылась и с грохотом захлопнулась, отдаваясь эхом вокруг нас.

Руган подпрыгнула и убежала, исчезнув в лесу.

В животе у меня все перевернулось, сердце бешено заколотилось. Меня охватил трепет от возможности поймать ее, но я постарался подавить его ровно настолько, чтобы дать ей фору.

Она была моей, не было сомнений, что я ее не поймаю.

Я всегда ловил ее.

Я пробормотала пару ругательств и побежала в лес. Не собираюсь уходить далеко, только обогну дом и вернусь с другой стороны. Нет смысла рисковать заблудиться в этих лесах, но я все равно собиралась подыграть Руку. Я хотела поиграть. Хотела почувствовать, как сильно он хочет меня поймать.

Позади меня было тихо, хотя все, что было громче, чем стук моего сердца, исчезло.

Обойдя дом, я наткнулась на старый комод, стоявший у одной из стен, с тремя длинными выдвижными ящиками и высоким зеркалом — идеальное место для укрытия. Я присела за ним на корточки. Дышала неглубоко, сердце колотилось как барабан. Я напряглась, пытаясь уловить хоть какой-то намек на приближение Рука, но тишина окутала все вокруг. Предвкушение того, что он поймает меня, скрутило желудок, смешиваясь со страхом и радостным возбуждением.

Ветка хрустнула, заставив меня затаить дыхание. Теперь я слышала его шаги, медленные расчетливые движения заставляли бояться еще больше. Он не бездумно бежал за мной. Он делал осторожные шаги, пока я спотыкалась в лесу. Рук был хищником, а я всегда буду добычей.

Это должно отталкивать и пугать, но нельзя было отрицать, как я радовалась каждый раз, когда Рук хотел меня поймать. Он всегда приходил за мной.

Я выглянула из-за комода как раз вовремя, чтобы увидеть, как мужчина заходит за угол и сузившимися глазами осматривает окрестности. Наши взгляды встретились, и Рук улыбнулся.

— Привет, Бунтарка.

Не раздумывая, я выскочила из своего укрытия и пронеслась мимо Рука, его рука схватила меня. Одна обвилась вокруг моей талии, притягивая к себе и поворачивая так, что я ударилась спиной о его грудь. Другая рука обвилась вокруг моей шеи.

— Рук! — Крикнула я, но он прижал меня к себе. Мое тело находилось так близко к нему, что оставалось только сдаться.

— Попалась, — прошептал он, а губы уже тянулись к моей шее. Рук прикусил, заставив меня выгнуться дугой. Все тело окутало тепло, бедра плотно прижались друг к другу, когда он еще немного сжал мою шею. — Я всегда буду тебя догонять. Насколько сильно ты испугалась?

— Настолько, что, если ты меня отпустишь, я закричу.

— Ты все равно будешь кричать, Бунтарка.

Он расстегнул мои джинсы, стянул их до колен и толкнул меня вперед. Теперь мой лоб почти касался зеркала туалетного столика, и я видела в отражении, как Рук проводит руками по моим бедрам.

— Тебе понравилась шалость на байке?

— Какая шалость? — Спросила я, как можно невиннее.

Он рассмеялся, и от этого глубокого раската я замерла. Из дома донесся крик, ветер свистел в одном из разбитых окон, усиливая страх и заставляя меня дрожать.

Рук опустился на колени позади меня.

— Тебе понравилась попытка потрахаться на байке, Бунтарка? Или ты просто разочарована, что мы не задержались, чтобы потрахаться на байке?

— Да, — ответила я, почти затаив дыхание, когда его пальцы прошлись по моим бедрам.

— Да, на что?

— На все.

Он застонал и зацепил пальцем резинку моих трусиков, стянув их вниз и потянув за собой джинсы до щиколоток. Рук расстегнул куртку, снял ее и задрал мою футболку.

Холодный воздух обдал мою грудь так, что было тяжело сделать вдох.

— Нагнись, — сказал он. Я наклонилась над комодом, Рук заставил меня раздвинуть ноги шире.

Я ахнула, когда его голова оказалась у меня между ног. Язык скользнул вдоль моих складок, а пальцы впились в попку, чтобы раздвинуть ее еще больше. Каждое движение языка заставляло меня желать большего.

Рук подтолкнул меня, прижимая к комоду. Сердце бешено колотилось в груди, когда я выгнула спину. Он продолжал, но я хотела большего, чем просто его рот. Он снова нежно посасывал и облизывал меня, прежде чем отстраниться.

— Теперь ты готова для меня, Бунтарка? — Спросил он глубоким от вожделения голосом.

— Да, — почти простонала я, чувствуя его теплое дыхание на своей пояснице. Рук снова приподнялся, его пальцы прошлись по моему бедру и оказались между ног. Я застонала, когда кончики пальцев коснулись чувствительного клитора, заставляя меня напрячься. — Мне это нужно больше, Рук. Пожалуйста.

Он засмеялся, но я услышала, как зашипела молния на его джинсах.

— Обожаю, когда ты умоляешь. Тебе, наконец, нравится быть моей хорошенькой маленькой шлюшкой?

— Только если ты доставишь мне хоть какое-то облегчение, а не будешь просто дразниться.

Теперь я почувствовала, как его член прижимается ко мне. Он скользил им взад и вперед по моей киске, дразня еще больше.

— Я хочу услышать это, прежде чем сделаю что-нибудь еще.

— Услышать что?

— Услышать все подробности о том, как тебе нравится быть моей. Как тебе нравится быть использованной и наполненной, моя хорошенькая шлюшка.

— Мне это нравится. Нравится, когда заставляешь меня кончать на твоем байке, и ты. Мне нравится вставать перед тобой на колени. — Мое дыхание стало прерывистым, сердце бешено колотилось, когда я встретилась с его взглядом в отражении зеркала. Дикий взгляд заставил меня продолжить. — Мне нравится быть обнаженной и лежать на этой штуке, зная, что я буду наполнена и растянута так, что мне захочется плакать.

Рук подался вперед, его головка скользнула в меня, и я выгнулась, желая большего. Он схватил меня за бедра, удерживая контроль, пока входил глубже.

Мои пальцы впились в комод, тело напряглось, когда он медленно заполнил меня. От его размера я зажмурилась.

— Твоя идеальная киска растянута, детка. Она принимает меня так хорошо. — Рук продолжал двигаться, а мое тело сжалось, когда он вошел немного глубже, чем я планировала. — Ты такая чертовски тугая. Тебе больно, Бунтарка?

Я кивнула, пытаясь отдышаться, пока Рук продолжал. Моя голова упала на комод. Почему-то боль была приятной. От того, как я обхватила его, напрягаясь от желания, внутри стало еще более влажно.

Рук вышел, входя в меня еще быстрее. — Хочу, чтобы тебе было больно, детка. Я хочу, чтобы ты страдала из-за меня. Хочу, чтобы ты помнила, что я похоронен в тебе, с каждым шагом, который ты будешь делать завтра.

— Да, — выдохнула я. — Сделай это.

— Я хочу долбиться в тебя, но мне слишком нравится этот вид. — Его рука пробежалась по моей заднице, палец прижался к отверстию. — Это тоже мое. Я хочу все это, Реган. Хочу всю тебя.

Я ничего не ответила, не желая думать о его словах, кроме того, что он хотел меня всю целиком. Лунный свет падал на зеркало, отражаясь и давая мне полное представление о том, чем мы занимались. Тени плясали на его лице, оставляя половину в темноте, а половину — в жутковатом сиянии.

Он снова вошел в меня, на этот раз сильнее. Рук не остановился и не замедлился. Каждый толчок сопровождался стоном, срывавшимся с моих губ, и я подстраивалась под его темп. Удовлетворение от того, что Рук наполнял меня, только сильнее заводило. Ощущения были ошеломляющими. Он застонал от удовольствия, когда его рука скользнула мне между ног, дразня и без того чувствительный клитор.

Пока я хватала ртом воздух, оргазм нарастал. Я выгнула спину, схватившись за комод для опоры, а мои глаза снова нашли его отражение в зеркале. Рук выглядел прекрасно при свете луны, на его лице отражалось явное удовольствие, отчего мое сердце подпрыгнуло, потому что я была причиной этого. Оргазм был все ближе, а я не могла с этим справиться. Мне хотелось большего. Должно быть, Рук прочитал мои мысли, потому что ускорил темп, входя в меня все сильнее и быстрее.

Я застонала, когда его рука обвилась вокруг моей шеи, притягивая тело обратно к нему.

— Ты вся моя, Бунтарка. Кончи на мой член и сделай меня своим.

Я задохнулась от его слов, мой оргазм теперь было не удержать. Я выкрикнула его имя, когда меня отбросило за край, чувствуя, как обрушиваются волны удовольствия, заставляя затаить дыхание.

Ногти впились в комод, в попытке удержаться, когда мир исчез. В моих глазах вспыхнули звезды, тело затряслось, когда я кончила. Я посмотрела на него в зеркало. Темные волосы упали на его лоб, а рот приоткрылся в стоне.

Его бедра задвигались сильнее, дыхание стало прерывистым. — Ты такая блять узкая, Бунтарка, — сказал он хриплым голосом. — Я больше так не могу.

— Хорошо, и не надо, — сказала я.

Рук ухмыльнулся, его глаза были полны желания вновь завладеть мной. С последним толчком он издал глубокий стон, полностью заполняя меня.

Мое тело содрогнулось, пробежала еще одна дрожь, когда Рук наклонился ко мне.

— Блять, Реган. Мне следовало лучше все спланировать, чтобы после этого я мог прилечь.

— Лучше бы тебе отвезти меня домой, потому что это я не смогу ходить, и тебе придется возвращаться на байке.

Рук застонал, выходя из меня и поправляя джинсы.

— Даже не напоминай мне об этом прямо сейчас. Все, что мне нужно сделать для начала, это побыть с тобой и посмотреть фильм. — Он снова проворчал. — И теперь, когда я это сказал, жалею, что не спланировал все заранее, чтобы можно было заняться этим и в постели.

Рук развернул меня лицом к себе, прежде чем попытаться помочь привести себя в порядок и натянуть на меня джинсы.

— Ты в порядке, можем идти в дом?

— Если это значит присесть, то да, — фыркнула я, мое тело все еще гудело от оргазма.

Он обнял меня за плечи и повел в дом, туда, где, как я могла только догадываться, когда-то была гостиная. Рук указал на кресло в глубине комнаты. Кто-то расставил множество раскладных стульев, надувных кресел и даже надувной матрас, на который легла Иви, а Эйден устроился рядом с ней. Мы, очевидно, направлялись к невероятно большому креслу-мешку.

— Ничего себе. Вы, ребята, привезли все это сюда?

— Да, Иви так захотела. Она любит выкладываться по полной, — сказал Рук.

— Выкладываться по полной ради чего? — Я спросила Рука, но Мейсон повернулся к нам, обрывая разговор.

— Ух ты, очень мило, что вы двое присоединились к нам, — сказал Мейсон. — Мы слышали крики, но не были уверены, были ли это вы, кого-то убили или здесь балуются привидения.

— Замечательно, — пробормотала я, готовая свернуться калачиком в объятиях Рука. — Теперь твои друзья будут обсуждать меня весь вечер.

— Скажи ему, чтобы заткнулся, — сказал Рук с улыбкой на лице и обнял меня.

— Что? Нет. Он твой друг. Ты скажи.

— Я бы сказал, если бы ты нуждалась в помощи, но тебе это не нужно. Скажи ему, чтобы заткнулся, иначе ты спровоцируешь меня ударить его. Ты главная, Бунтарка. Скажи ему сейчас. Скажи это так, будто ты имеешь в виду каждое слово и даже больше.

Это был еще один вызов. Еще один способ заставить меня бунтовать, но на этот раз я не стеснялась.

Я повернулась к Мейсону, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

— Заткнись, черт возьми, Мейсон.

Глаза Мейсона сузились, он оглядел меня.

— Или что?

— Или я скажу Руку, как меня это расстраивает, тогда он придет и заставит тебя пожалеть, что ты вообще открыл рот.

Мейсон недолго смотрел на Рука, прежде чем его лицо расплылось в широкой улыбке. — Ты появляешься, и тут же у тебя появляется чертова сторожевая собака. Нечестно, — сказал он, откинувшись на спинку стула и продолжая улыбаться.

— Сторожевая собака? — Спросила я, оглядываясь через плечо на Рука.

— Гав, — прошептал он, дыхание защекотало мне ухо.

— И это все? Я говорю слово, а ты его бьешь?

— Типа того.

— Но он твой друг?

— Ни один из моих друзей не посмеет проявит к тебе неуважение, ведь это повлечет за собой последствия. Мейсон шутит, на этом все должно закончиться, но я обещаю, что, если бы ты почувствовала себя оскорбленной, у нас с ним были бы проблемы.

— А он бы ударил тебя, если бы мы поменялись ролями?

— Могу себе представить.

Я прислонилась к Руку спиной, натягивая одеяло, которое Иви мне подала, повыше на грудь.

— Иви, ты действительно выложилась по полной. Это пугает, но не сильно. Ты справилась на отлично.

Она улыбнулась, откидываясь на подушку, чтобы посмотреть на меня.

— Спасибо. Иногда мне действительно нечем заняться в салоне, поэтому я люблю планировать что-нибудь веселое для нас. Хочется выбраться из дома и из ловушки грязного гаража со всеми этими парнями.

— Чем ты занимаешься в гараже? — Спросила я.

Иви посмотрела на Рука, ожидая одобрения. Она ждала, чтобы узнать, разрешено ли мне узнать подробности или нет. Я затаила дыхание, уже готовясь к тому, что меня снова оставят в стороне.

Рук пошевелился позади меня, и Иви оглянулась на меня.

— Все эти компьютерные штучки. Я действительно хороша в добыче документов, которые нам необходимы, или в получении цифрового допуска в то место, куда нам нужно пройти. Я управляю веб-сайтом, социальными сетями, списком клиентов, всем таким.

Казалось, это две разные вещи, но мне не хотелось задавать сотню вопросов в ту же минуту, как меня кто-то посвятил.

— О, это реально круто. Не понимаю, как вам может быть скучно.

Она пожала плечами.

— Когда начинаешь хорошо в этом разбираться, то это превращается в рутину. — Внезапно начался фильм, Иви повернулась к экрану с улыбкой.

Губы Рука находились у моего уха.

— Она по сути хакер. Иви очень хорошо проникает в любое цифровое пространство, которое нам нужно.

— Интересно. А ты так умеешь?

Он тихо рассмеялся.

— Вообще нет.

Звуки фильма загудели. Обожаю классический фильм ужасов. Как бы я ни ненавидела многие фильмы ужасов, классические слэшеры — хороши. Рук обнял меня сильнее, прижимая к себе.

— Страшно? — Прошептал он.

— Вовсе нет, — сказала я. — Похоже, я теперь сплю с монстром. Чего мне бояться?

Два дня спустя мы с Эйденом сидели в гараже.

— И что мы будем делать? — спросил он, снова просматривая газету. Место, где мы жили вместе, официально продали, и у нас было ровно две недели, чтобы съехать.

— Что делать? — переспросил я, оторвав взгляд от экрана телефона. Мы вроде разговаривали, но я все время поглядывал в экран — Реган мне так и не ответила. Я написал ей вчера, и с тех пор не слышал ни слова. Работы было по горло, так что заехать к ней я не успел, но это не казалось хорошим знаком, что она игнорирует меня после того, как мы переспали. — Переезжать? Место продали, нас выгоняют — что еще остается?

— Нас семеро, Рук. Куда мы, мать его, все влезем?

— Купить целый дом? Откуда мне знать, черт возьми?!

— Ты хочешь, чтобы твое имя светилось в ипотечном договоре? Хочешь, чтобы кто-нибудь порылся в бумажках пять секунд и выяснил, где мы живем? Пока мы не владеем всей хреновой постройкой целиком, о безопасности можешь забыть.

— Наличкой. Купить чертов дом. Пофиг.

— Рук...

— Что? — рявкнул я. — Есть же мастерская. Будем тусоваться здесь, пока не найдем другой вариант.

Мы открыли дверь гаража, пытаясь проветрить его после того, как Хиро уронил банку с чистящим средством. Внезапно в проеме появляется кто-то. Мы оба подскочили — в такое время тут никого не должно было быть.

Свет упал на нее, и я наконец смог разглядеть черты лица девушки.

— Харпер?

— Привет, — сказала она, делая шаг внутрь. Ее лицо было красным и заплаканным, но она все равно расправила плечи, как будто собиралась на допрос.

Сердце колотилось в груди. Что она здесь делает, вся в слезах? Реган мне не писала, а теперь еще и Харпер в таком виде.

Паника сжала грудь, я крепко сжал телефон.

— Реган?

— Не здесь, но с ней все нормально.

— Ладно, — выдохнул я. — А что ты тогда здесь делаешь?

— Мне нужна… помощь. И, судя по тому, что я слышала и видела, вы, ребята, возможно, те самые люди, кто может это устроить.

Я взглянул на Эйдена — тот поднял бровь.

— Возможно, мы могли бы, — сказал он. — Но тебе придется объяснить яснее.

— За мной следят. Преследуют. Один парень никак не оставит меня в покое.

— И ты пришла к нам, чтобы мы… что?

— Сегодня вечером он буквально напал на меня. Я устроилась на новую работу, потому что мне нужны деньги, так как мои родители развелись. А он — мой менеджер. Я не могу просто взять и исчезнуть.

— Насколько все плохо? — спросил Эйден, кивая ей.

— Достаточно плохо, чтобы я поняла: если ничего не сделать прямо сейчас, в следующий раз я окажусь в больнице.

— А почему ты не идешь в полицию? — спросил я, чуть прищурившись.

Семья у Харпер, мягко говоря, обеспеченная. Но после развода у них началась денежная война, все завязло в судах. Иви накопала на них кучу дерьма, но даже с чередой публичных преступлений они все еще были весьма уважаемой семьей. Между разводом и одним очень частным судебным делом о мошенничестве большая часть их более ликвидных активов была заморожена.

— С тех пор как родители развелись, начались проблемы. Они уверены, что у меня депрессия, заставляют ходить к психологу каждую неделю — оплачивают учебу, и я у них на поводке. Я боюсь, что если скажу про этого парня, меня просто объявят сумасшедшей и ничего не сделают. К тому же, они не знают, что я вообще работаю.

— Логично. А уволиться?

— Я с трудом нашла эту работу. Никто не верит, что человеку с моей фамилией нужна работа, поэтому они не воспринимают меня всерьез. Я ищу другую работу, но он узнал, что я собираюсь уходить, и все обострилось. Все резко стало хуже. И, думаю, даже если я просто исчезну, он не отстанет.

— Скорей всего так и есть, — протянул Эйден. — Красивая, из богатой семьи… Люди на все пойдут, если подумают, что это даст им шанс получить эти деньги или тебя.

— И почему ты решила прийти именно к нам?

— Реган кое-что рассказывала. И… она вроде как тебе доверяет. Немного, по крайней мере. Я подумала — может, ты сможешь помочь.

Я хотел спросить, что именно Реган говорила и насчет доверия, но не смог выдавить из себя ни слова.

— Что ты хочешь, чтобы мы сделали?

Эйден не ошибался, когда говорил, что люди пытаются сблизиться с ней по неправильным причинам. А если она считает, что он не отстанет, даже если она уйдет, то, скорее всего, так и есть.

— Остановите его. Напугайте. Не знаю. Разве вы не ломаете ноги и не выкалываете глаза или что-то в этом роде?

— Глаза? Ты серьезно? — Эйден поморщился. — Где Хиро? Пусть он этим займется, мне такое не нравится.

— Он не переносит все, что связано с глазами, — пояснил я с усмешкой. — Мы обычно действуем чище. Но, если хочешь, сделаем как ты скажешь.

— Ладно, никаких глаз, но вы сможете хоть что-то сделать? Не хочу все время оглядываться через плечо — днем, ночью, всегда.

Я промолчал. Решение было простым. Мне не впервой решать подобные проблемы, это не добавляло особой нагрузки, но я раздумывал, стоит ли просить что-то взамен.

Мне хотелось узнать, чем сейчас занимается Реган, чем занималась раньше и есть ли причина, по которой не разговаривает со мной.

Но если спрошу — это будет выглядеть так, будто я переживаю. А я не переживаю. Почти.

Хотя… эта история отнимет еще одну ночь моей жизни, а значит, к Реган я не поеду.

— Это и Реган поможет! — быстро выпалила Харпер. — Если этот придурок преследует меня, то и ее будет. Мы почти каждый день вместе.

— Я и так собирался согласиться, но любопытно наблюдать, как ты умеешь уговаривать, — усмехнулся я.

— Нам нужно все, что ты о нем знаешь, — сказал Эйден, переведя взгляд на меня. — Может, успеем поймать его уже сегодня? Завтра у нас другие… дела.

«Дела», связанные с изучением одного имени, которое всплывало в документах Кэмерона. На днях нам удалось проникнуть в его офис, но, кроме нескольких бумажек на столе, ничего дельного — все заперто, как в банке. Нам не удалось проникнуть в его сейф или записи, однако мы поставили прослушку. Как только вернется, нам будет чем заняться.

Из всего, что мы там нашли, самым странным оказалось имя — Кэнди Коллинз. В документах оно мелькало несколько раз, но больше ни следа: ни записей о рождении, ни адресов, ни соцсетей — вообще ничего. Только старый склад в соседнем городе. Была ли она любовницей Кэмерона или выдумкой для прикрытия — черт его знает. Может, и то, и другое.

Не первый раз мужчина слишком доверяет своей любовнице.

Мы нашли бумагу с завтрашней датой и временем встречи, но где именно — не указано. Поэтому склад казался лучшим вариантом.

Мы с Эйденом поедем туда. Хиро и Мейсон будут следить за Кэмероном. Зак и Кейн — за особняком Флетчеров. Не думаю, что там что-то произойдет: Реган говорила, что она почти всегда там одна. Но проверим на всякий случай.

Харпер уже рассказывала Эйдену все, что знала, пока он стучал по клавишам на компьютере Иви.

Двадцать минут спустя у нас была вся необходимая информация. Я схватил ключи решив поехать на машине. Засунуть парня в багажник куда проще, чем пытаться усадить его на мотоцикл. Мы раньше так и делали, но я предпочел облегчить себе жизнь.

— Оставайся здесь, — сказал я Харпер. — Заодно подтвердишь, что мы схватили того, кого надо.

Я крикнул Хиро, который появился спереди.

— Побудешь с ней, пока мы не вернемся?

Он кивнул, рухнул на диван напротив Харпер и тут же залип в телефон, сделав вид, что ее не существует.

Эйден направился к машине, я за ним, но остановился у открытого гаража.

— Харпер, — позвал я. Она подняла глаза. — Реган меня игнорирует?

— Ага. У нее после вечеринки и вашего свидания крышу снесло. Не знаю, что там случилось, но она на нервах. Дай ей пару дней.

Я кивнул, направляясь к машине. По крайней мере, у меня было на чем сосредоточиться в течение нескольких часов.

Рук вчера мне писал. Я не ответила. После той ночи в заброшенном доме я все еще не могла прийти в себя, как и от каждого проведенного с ним дня.

Казалось, что всякий раз, когда он приближался ко мне, я теряла весь здравый смысл. и поддавалась тому, что хотела сделать. Мне было все равно, что будет дальше или на последствия того, что мы сделали.

Пока я не проснулась сегодня с панической атакой.

Рук — не тот, кто будет рядом. Не тот, кто готов встречаться со мной, будет верным, любить. Он сам сказал: я буду принадлежать ему, пока он не закончит со мной. И я знала, что именно так все и будет. Но, черт возьми, я все равно хотела быть с ним. Хотела спать с ним, встречаться с ним, узнать о нем больше.

Я хотела отношений с убийцей и не знала, как с этим справиться.

Он бы даже не оглянулся, уходя от меня. И я это понимала. Но это почему-то не останавливало меня от желания.

Я, наверно, в тысячный раз за день наматывала круги по комнате, не зная, стоит ли продолжать или пора все прекратить. Мысль за мыслью — и вот я уже хватаю сумку, вызываю машину и еду через весь город.

Мне нужно было поговорить с ним. Убедиться, что он действительно не хочет отношений. Что для него это просто развлечение.

Я старалась выкинуть из головы даже намек на надежду. Потому что глупо было думать, что кто-то вроде него захочет быть со мной, или, честно говоря, что я захочу быть с кем-то вроде него.

Maverick Moto был закрыт уже давно, но я знала, что Рук мог быть внутри. Обошла здание, заметила, что дверь гаража приоткрыта. Сделала шаг вперед — и застыла.

Харпер. С битой. Перед ней связанный мужчина. Рядом стояли Рук и Эйден. Хиро вальяжно развалился на диване и наблюдал, как Харпер орет и замахивается.

Мой разум не мог этого постичь. Я понимала, что происходит, видела. Но как это вообще стало реальностью?

Рук ухмыльнулся, когда бита достигла цели. Хиро закричал. Эйден рассмеялся, когда тот мужчина заскулил.

И в этот момент Рук увидел меня.

— Реган… — выдохнул он, будто сам не верил в то, что я стою здесь.

Я развернулась и побежала прочь — в темноту, к ожидавшей меня машине, не оглядываясь и молясь, чтобы не услышать приближающийся мотоцикл.

Мой телефон завибрировал в сотый раз, поэтому, как и до этого, я открыла смс и закрыла его. Не готова читать то, что напишет Рук. Прошло два дня с тех пор, как я пришла в гараж, и, хотя я уже не такая злая, как после разговора с Харпер, но все еще не была уверена, как поступлю с Руком.

Прошла еще минута, прежде чем его имя снова всплыло. На этот раз позвонил.

— Пожалуйста, перестань мне звонить! — процедила я сквозь стиснутые зубы. — В чем твоя проблема?

— Ты, — сказал он, растягивая слово. — Ты — моя проблема. Ты продолжаешь быть моей проблемой.

Слова были настолько невнятными, что я остановилась, прежде чем закончить разговор.

— Ты пьян?

— Немного.

— И почему ты мне звонишь?

— Потому что я хочу, чтобы ты пришла сюда.

— Куда?

— Бар Адского пламени.

— А если я не приду? — спросила я, уже зная, что у него будет план на любой случай.

— Я пойду и найду свой байк на парковке, приеду сам, потому что все хотят, чтобы я уехал.

— Ты не можешь садиться за руль пьяным. И какого черта ты напиваешься так, что тебя пытаются вышвырнуть из бара? — спросила я. Это место печально известно своими разборками, несложно представить сколько для этого требуется усилий.

— Могу и сяду. А владелец злится, потому что я хочу, чтобы он расплатился по счету со мной, прежде чем я заплачу по его счету.

— Если я приеду за тобой и отвезу домой, ты перестанешь названивать?

— Если я не забуду этого не делать.

— Ладно. Буду через двадцать минут. Не шевелись.

Я быстро надела джинсы и толстовку с капюшоном, схватила ключи и выехала из гаража, направляясь прямиком в бар. Я хорошо знала, где он находится, но никогда не заходила внутрь.

Я вошла, предвкушая проблемы, но все оказалось хуже, чем ожидалось. Музыка гремела, куча людей танцевало, девушки кричали, а парни хватались за них, чтобы подтащить поближе. Темный свет не позволял достаточно четко все разглядеть, что начинало меня беспокоить. Мне не нравилось находится там, где я плохо ориентировалась, а то, что я была здесь одна, только усугубляло ситуацию. Я оглядела толпу, но не увидела Рука.

Мне потребовался еще один круг вокруг бара, прежде чем обнаружить его, спрятавшегося в угловой кабинке. Рук подпирал голову рукой, глядя на человека напротив себя. Я не могла разглядеть собеседника, когда подошла к кабинке сзади, высокие спины полностью скрывали их. Рук казался немного скучающим, и я подумала, не сидел ли с ним кто-то из его друзей. Я повернула за угол, кровь отлила от моего лица, когда увидела прекрасную женщину напротив него.

Сегодня вечером она нарядилась так, чтобы заполучить любого мужчину, которого пожелает, и было совершенно очевидно, что она хочет Рука.

Я остановилась в нескольких футах, слушая, как Рук говорит, слова были еще более невнятными, чем, когда я говорила с ним по телефону. Перед ним стояли три пустых стакана, уверена, что их было еще больше.

— Как я уже сказал, у меня есть девушка. Мне не нужна незнакомка, чтобы намочить мой член, — сказал Рук, его темные волосы упали на лоб. — Разве я тебе этого уже не говорил?

Трудно было скрыть свой смех.

— Ты думаешь, я твоя девушка? — спросила я, и его внимание переключилось на меня. — Думала, это мы расстались пару дней назад.

— Реган, — сказал Рук, подталкивая себя вверх и целуя меня, прежде чем я успела его остановить. Даже пьяная, я не возражала против поцелуев, но все еще была немного зла, и хотелось, что так оставалось дальше.

— Пойдем, — сказала я. — Я не в настроении тусоваться сегодня вечером, а наша машина ждет у входа.

— Ты все еще злишься на меня? — спросил он, не давая мне времени ответить. — Ты должна злиться. Я использовал тебя, детка. Это не имеет никакого отношения к Харпер. Я даже не знал Харпер, пока она не вошла в твою комнату.

— И как же ты меня тогда используешь?

Рук ухмыльнулся, проигнорировав мой вопрос и обняв меня за плечо, прежде чем снова посмотреть на женщину в кабинке.

— Я же говорил тебе, что у меня есть девушка. — Я постаралась не рассмеяться, его насмешливый тон звучал так, словно он вот-вот покажет язык.

— Ты этого не сделаешь, — сказала я, подталкивая его к двери.

Стало понятно, что его мотоцикл где-то рядом, и остановилась, схватив телефон Рука. Я ввела пароль, который запомнила, и быстро нашел его сообщения с Эйденом.

Два дня спустя я подошла к задней части гаража и улыбнулась, когда Рук обернулся и удивленно вскинул брови.

— Я не думал, что ты придешь сюда. Опять преследуешь меня? — спросил он, наклоняясь, чтобы поцеловать.

— Нет. Я не к тебе пришла.

Рук нахмурился, оглядываясь на других парней.

— Что, блять, это значит, и почему ты так оделась? К кому ты пришла?

— Ты хочешь сказать, что я плохо выгляжу? — спросила я, глядя на свое новое платье.

Его рука погладила мое бедро, притягивая к себе.

— Ты выглядишь прекрасно. Настолько прекрасно, что я буду сильно ревновать, если на тебя будет пялиться любой другой мужчина.

— Это для себя, а не для мужчины.

Иви выбежала к нам навстречу. Она протянула руку, отталкивая Рука с дороги, заставляя его отступить назад.

— Так, я застряла здесь на весь день и мне нужен перерыв, — сказала Иви, улыбаясь и направляясь к выходу.

Рук схватил меня за руку, прижав к груди.

— Ты уходишь с Иви?

— Да. Мы забираем Харпер и идем гулять на всю ночь.

— Куда?

Я пожала плечами, и Рук нахмурился еще больше.

— Не знаю, куда-то в город.

— Куда?

— Пока не знаю.

— Ладно, не рассказывай мне. Я все равно могу отследить телефон Иви.

— Это жутко, — сказала я, глядя на него. Рук улыбнулся, и яркая синева его глаз теперь стала глубже.

— На компьютере Иви настроено приложение, позволяющее при необходимости посмотреть местоположение каждого.

— В этом нет необходимости. Мы идем выпить, может быть, потанцевать и потусоваться. Ничего опасного или смертельного. — Я посмотрела позади Рука, на байки и ящики с инструментами, в которых, казалось, лежало что-то опаснее, чем просто инструменты механика. — В отличие от тебя.

Его руки обхватили мой подбородок, заставив поднять на него глаза.

— Почему ты так смотришь? Я определенно не тот, кто опасен или ужасен. Ты тусуешься с Иви, так что да, ты идешь, чтобы напроситься на неприятности. Напиши мне, если тебе что-то понадобится. Все, что угодно, Бунтарка.

— Не думаю, что сегодня вечером мне понадобится чья-то помощь. Кто знает, с кем я могу познакомиться? Иви, кажется, может привлечь много интересных людей, — сказала я, улыбаясь, чтобы еще больше его задеть.

Губы Рука изогнулись в коварной улыбке, а взгляд стал тяжелым.

— Кажется, ты пытаешься намекнуть, что могла бы встретиться с другим парнем. Может, пойти с ним домой? Или пригласить его к себе? Забавно, если ты действительно думаешь, что я позволю кому-то зайти дальше дверей, не говоря уже о спальне.

— Ты бы не смог меня остановить, если бы я этого захотела.

— Остановить тебя? Нет, детка, ты чертова королева. Я не могу и не буду тебя останавливать. — Рук ухмыльнулся, притягивая меня ближе так, что наши губы почти встретились. — Но я бы остановил его. И ты действительно не захочешь целоваться с другим, не говоря уже о чем-то другом, ведь я вырву ему горло и оставлю на твоей подушке. Много крови, дыхания не хватит.

— Рук, — остановила я, сморщив нос при этой мысли.

Он издал низкий стон и наконец наклонился, сократив расстояние между нами, чтобы поцеловать меня.

— Мне нравится, когда ты так произносишь мое имя. Как будто хочешь обхватить руками мое горло.

— Да, типа того, — прошептала я, снова его целуя.

— О, боже мой, вы двое, — простонала Иви. — Можете, пожалуйста, закончить это, чтобы мы могли уйти? Снимите уже себе комнату.

— Я буду ждать тебя в твоей комнате, — сказал Рук.

— Я не против. На самом деле, — сказала я, наклоняясь еще ближе. — Мне нужно кое о чем с тобой поговорить. Кажется, мне нужна твоя помощь.

Я несколько часов искала любую информацию о записях, которые отец мог спрятать в своем столе, но не нашла ни единой зацепки. Если они и были связаны с морскими перевозками, то никаких подвижек нет. Изучение расценок охранных фирм также не дало мне никакой информации о том, какой уровень безопасности обеспечивал мой отец. Я надеялась, что у Рука может быть нужная мне информация и он будет готов ею поделиться.

Рук откинул мои волосы назад, глядя мне в лицо.

— Конечно. Ты хочешь поговорить об этом сейчас?

Иви громко вздохнула и схватила меня за руку, потянув к двери.

— Сегодня девичник, Рук, она может поговорить с тобой позже.

— Хорошо, но вы знаете, где нас искать, если мы вам понадобимся.

Он снова поцеловал меня, прежде чем я отстранилась и направилась к машине, которая ждала у входа. Иви села на заднее сиденье и посмотрела на водителя.

— Чувствую себя такой шикарной. Едем с водителем в машине, а не на байке? Я сегодня чертова принцесса.

Я рассмеялась. Мы направились за Харпер.

— Это приятное разнообразие. Хотя, как ни странно, теперь я не против ездить на мотоцикле.

— Неважно, байк или байкер? — спросила она со смехом.

— Не странно тебе говорить об этом, ведь он твой брат и все такое?

— Мне все равно. Думаю, это мило, что у него действительно есть кто-то, кто ему нравится, но ради всего святого, не рассказывай мне никаких подробностей.

— Разве вокруг него мало людей, которые ему нравятся?

— Ни единого. Он любит работать, и еще больше работать, и ездить на байке. Вот и все. Рук большую часть времени работает и беспокоится обо всех нас, чем делает что-то для себя. Он защитник до мозга костей. Клянусь, он почти не спит.

— Вот почему он выглядит так, будто в любой момент может вырубиться? — спросила я, стараясь не улыбаться.

— Да, они так заняты, что у него не редко оставалось всего несколько часов на отдых. Рук показывал тебе свой... шрам?

— Да, он мне показал.

— Тогда ты понимаешь, почему ему так больно. Думаю, он много работает, потому что не может спать из-за боли. Но Рук никогда не жалуется на это.

Я молчала, когда Харпер села рядом с нами, и девочки тут же продолжили разговор, начатый в сообщениях.

Я не понимала Рука. Казалось, что он всегда такой агрессивный, но понимала, что имела в виду Иви, когда говорила, что он меня защищает. Он определенно не хотел, чтобы со мной что-то случилось.

Благодаря водителю мы смогли подъехать прямо к дверям, и охранники, окинув нас взглядом, пропустили внутрь.

— Мне нравится тусоваться с вами, девчонки, — сказала Иви. — Знаете, какие взгляды я получаю, когда меня окружают парни? Ни один мужчина не подходит ко мне, когда они рядом.

— Значит ли это, что у тебя было не так много парней? — спросила Харпер.

— Не совсем. Я имею в виду, что ходила на свидания. Был один парень, с которым я начала встречаться, но потом Рук и Эйден ясно дали мне понять, что мне не следует этого делать.

— Почему?

— Я смешивала работу с удовольствием, и это начало влиять на наш бизнес. Мне пришлось перестать видеться с тем парнем, но я даже не знаю, был ли он вообще моим парнем.

— Мне жаль, — сказала я, взяв Иви за руку. — Это отстой.

— Все в порядке. Не думаю, что мне это нужно, так ведь? Какая мне польза от парня?

Неоновые огни ярко освещали наши лица, пока мы шли по коридору клуба.

— Все в порядке. Сегодня мы забудем о наших проблемах, — заявила Иви, взяв Харпер под руку. — Давайте танцевать, пить и веселиться!

Клуб был переполнен, музыка гремела так, что у меня в ушах звенело. Я была в клубе всего один раз и быстро поняла, что это не для меня, но с Харпер и Иви было веселее. Мы пробрались сквозь толпу и заняли место у барной стойки, прежде чем заказать напитки.

— За ночь веселья и забвения, — произнесла тост Харпер, поднимая бокал.

Я сделала большой глоток, наслаждаясь сладостью коктейля. Было приятно оказаться здесь, с девушками, которым я могла пожаловаться и могла забыть о своих проблемах. Не беспокоиться об отце, его компании или даже о Руке. Я могла просто быть здесь.

Не прошло и пяти минут, как Иви вытащила нас на танцпол. Я танцевала без остановки. Сердце замирало при виде каждого парня, который подходил ко мне, и я гадала, насколько сильно я влюблена. Понимала, что Рук будет недоволен, если я буду танцевать или делать что-то еще с другим парнем, но это не означало, что мы встречаемся только друг с другом.

Как будто мужчины вокруг могли читать мои мысли, ко мне подошел парень, обнял за талию и повел в толпу.

— Ну привет, — сказал парень, его губы находились так близко к моему уху, что я чувствовала тепло дыхания.

Я оглянулась через плечо, а он сжал меня еще сильнее. Меня охватили страх и гнев, пока незнакомец тащил меня в угол танцпола.

— Что ты делаешь? Отпусти меня!

Незнакомец развернул меня к себе, чтобы я могла лучше рассмотреть его лицо. У него были зачесанные назад волосы и рубашка на пуговицах, расстегнутая на шее. Он выглядел как любой другой парень в этом месте, но что-то подтолкнуло его схватить меня и потащить по полу.

— Рекомендую тебе отвалить от меня, — сказала я, отталкивая его руку.

— Или что? Не наблюдаю поблизости твоего парня.

Сердце колотилось в груди, пока я пыталась придумать способ сбежать.

— У меня нет парня, — ответила я, снова отталкиваясь от него.

— Нет? Я что-то не так понял, когда последовал за тобой сюда от гаража Рука после того, как ты поцеловала его на прощание? Как мило, кстати. Я слышал, тебе нравится… мотоцикл Рука, — сказал он с ухмылкой. — Может, мне стоит прокатить тебя на своем мотоцикле?

— Ни за что, — сказала я, желая отойти подальше. Из-за факта, что он знал, что я когда-либо виделась с Руком, кровь застыла в жилах. Стало понятно, что это не просто назойливый парень, который пристает ко мне в клубе. Я огляделась в поисках Иви и Харпер, но никого не увидела.

Я не любила конфликты, даже в обычный день. Когда люди ведут себя навязчиво, мне становится настолько некомфортно, что я убегаю, но я больше не хотела быть такой. Я больше не могла быть таким человеком.

Мне нужен был Рук, но я не могла сейчас притворяться беспомощной. Я продолжала проводить время с Руком и знала, какие проблемы могут из-за этого возникнуть. Был вариант: убежать от них, а потом и от Рука. Либо я могла справиться с ними, даже если для этого пришлось бы позвать на помощь.

Парень подошел ближе и обнял меня за талию, притянув к себе. Он что-то прошептал, но музыка заглушила слова.

К горлу подкатила паника, и я потянулась за телефоном. Но чтобы посмотреть на экран, мне пришлось обхватить парня руками и поднять телефон так, чтобы можно было нажать на имя Рука.

Включился FaceTime, и на экране появилось ухмыляющееся лицо Рука, прежде чем он понял, что происходит.

— Помоги, — беззвучно произнесла я.

Его лицо помрачнело. Прищурившись, Рук направился к ящику с инструментами, пока я продолжала смотреть в телефон.

Я переключилась на сообщения и быстро отправила ему одно, потому что парень, похоже, решил, что мы танцуем.

— Меня зовут Виктор, — крикнул парень, крепче сжимая меня в объятиях.

Реган затопала вверх по лестнице, а я захлопнул за нами дверь.

— Я просто хотела сходить куда-нибудь в кои-то веки. Одна чертова ночь, и кто-то уже пытается меня убить?

— Говорил же тебе, что я должен быть рядом, вдруг что-то случится.

— Я думала, ты имел в виду, если какой-нибудь парень начнет ко мне приставать или что-то в этом роде. Не подразумевалось, что тебе придется стрелять в человека.

— В следующий раз буду более конкретным, — сказал я, сдерживая смех.

— В следующий раз? Ты думаешь, что будет следующий раз? Думаешь, что я не могу пойти на девичник без тебя, чтобы не умереть? Это нормально?

— Если тебе нужно отдохнуть от всего моего очарования, это не обязательно должен быть я. Зак может пойти. Или Мейсон. Он любит иногда потусоваться. Я бы предложил Хиро пойти, но он нарочно затеет драку, если будет скучно. Эйден уже в шаге от того, чтобы стать штатным телохранителем Иви, так что он хотел бы взять выходной.

— Ты думаешь, это смешно? Мое платье залито кровью какого-то парня. Мне платить за химчистку? Или самой его оттирать?

Эта комната, не говоря уже обо всем доме, не кричала о недостатке в деньгах, но я все равно улыбался.

— Я заплачу за химчистку твоего платья. Или куплю тебе новое. Но хотелось бы добавить, что я оказался там, чтобы спасти тебя. Бывает немного грязно.

— Грязно? — Реган почти выкрикнула это слово, но ее рот захлопнулся, когда она закричала в свои сжатые губы. — Ты сумасшедший.

— Ты уже говорила это раньше, — сказал я, садясь на кровать.

Она исчезла в ванной. Душ включился, а я ждал.

— Тебе там помощь нужна? — крикнул я.

— Если ты хотя бы попробуешь зайти в эту ванную, Рук, я тебя порежу.

— Чем?

— Ох, какой-то тупица оставил в моей комнате огромный нож после того, как попытался убить меня им. А я так испугалась, что это орудие убийства, что спрятала его. Я могу достать его. Не испытывай судьбу.

— Ты положила его достаточно близко, чтобы можно было дотянуться из душа? Интересный выбор. Ты действительно становишься мастером угроз, Бунтарка. Не успеешь оглянуться, как будешь управлять целой империей и заставлять людей бояться тебя, даже не видя.

Когда Реган вышла с грохотом, у меня защемило в груди. Она все еще злилась, но теперь была мокрой, завернулась в полотенце и выглядела как никогда красиво.

— Не задирай нос.

Я поднял руки. — И не пытался.

Мне нравилось, когда Реган злилась. Нравилось видеть в ней дикую кошечку, которую она прятала и показывала только мне. Но я не думал, что это будет продолжаться так долго. Она была рождена для того, чтобы отдавать приказы ³. А я и не думал, что она долго продержится в этих четырех стенах, зная, что может дать волю своим чувствам. Теперь Реган чувствовала себя со мной комфортно и не боялась сказать прямо, почему она на меня злится.

Я сидел в ее комнате, пока она принимала душ и готовилась ко сну вместе со мной. Здесь было так по-домашнему уютно, и мне это нравилось. Хотелось, чтобы моя женщина была рядом каждую ночь, рассказывала о своем дне или спрашивала о моем. Я хотел, чтобы кто-то был рядом со мной и помогал управлять нашим миром. А иногда она будет кричать на меня.

— Я позвала тебя на помощь сегодня. Сама об этом не смогла позаботиться, — сказала Реган, печаль в ее тоне расстроила меня.

— И? — спросил я, подходя ближе. Я протянул руку и погладил ее подбородок. — Ты чертова королева. И как королева, тебе не нужно сражаться в одиночку. За тобой стоит целая армия. Может, и не большая, но обещаю, нас достаточно, чтобы решить любые твои проблемы с кем угодно.

— И я должна рассчитывать на то, что ты всегда будешь поблизости?

— Мы можем научить тебя защищаться. Или можешь научиться стрелять. Что захочешь, но я всегда приду на помощь. Ты можешь рассчитывать на то, что я приду.

Лицо Реган вытянулось, и она отвернулась.

— Я должна рассчитывать на это? Должна верить, что ты действительно хочешь меня защитить? Или твоя защита состоит в том, чтобы просить меня никуда не ходить и ничего не делать ради моей безопасности? Буду ли я иметь право голоса в чем-либо? Или ты просто скажешь, что ты сильнее, и последнее слово останется за тобой?

— Никогда. Для меня это не вариант. Ты знаешь, что делает ладья ⁴ в шахматах? — Она покачала головой, и я обнял ее. — Ладья защищает королеву. Она не может ее повалить, не может ее победить, она защищает ее. Если ты хочешь быть королевой всего этого, я вырублю любого на твоем пути. Не остановлю тебя или не запру тебя, и да, я с радостью убью любого, кто потревожит тебя.

Губы Реган скривились.

— Ты застрелил этого парня.

— Блять, да, и мне понравилось смотреть, как его руки упали с тебя.

— Я наклонился, целуя ее шею, пока стягивал полотенце. Наслаждался моментом, когда он упал, в ту секунду, когда эти руки перестали прикасаться к ней. Я застонал. Мне нравилось, что она моя, и я был уверен, что сделаю все, чтобы Реган принадлежала только мне. — Я бы поступил так еще много раз.

— Ты серьезен, — сказала она.

Я отступил назад, посмотрел на кровать и снова на нее.

— Я очень серьезен. Знаешь, есть кое-что, что я хотел бы сделать с тех пор, как встретил тебя. Можем ли мы сделать это сейчас?

Реган отступила назад, снова затянув полотенце потуже.

— Звучит так, будто ты собираешься рассказать мне о какой-то своей странной извращенности.

— Что считается странным извращением?

Ее брови нахмурились, словно она об этом думала.

— Может, что-то противозаконное?

— Ну тогда да, у меня определенно есть некоторые странные причуды, — сказал я, направляясь к кровати.

— Ладно, мне нужно узнать, о чем ты, прежде чем кто-либо из нас приблизится хоть на фут к этой кровати, — сказала Реган, а ее ужасный тон едва не заставил меня рассмеяться.

— Я как раз думал об эксгибиционизме, но, по-моему, твои мысли ушли в какое-то совсем отвратительное русло.

Она снова поплелась к кровати, схватила футболку, чтобы накинуть ее, прежде чем снова залезть под одеяло.

— Ладно, ну, мы не на публике, так что ты хочешь сделать?

— Я хочу лечь в эту невероятно большую, удобную кровать и смотреть бесконечные эпизоды Dateline ⁵.

— И все?

— На данный момент? Да, это все.

Рук стоял рядом с кроватью и с тяжелым взглядом стягивал с себя толстовку с капюшоном после того, как попросил меня лечь в постель и посмотреть с ним мое любимое шоу. Я не знала, было ли это уловкой для чего-то другого, но мне было все равно.

Следующей была снята футболка, и я глубоко вздохнула. Мне нравилось смотреть на него. Рук расписал себя как холст, и каждая его часть рассказывала отдельную историю о нем самом. Темные завитки на его коже сливались в одно прекрасное произведение искусства. Левая сторона всегда привлекала внимание. Шрамы на торсе должны были постоянно напоминать о пожаре, который уничтожил все. Они были грубыми и неровными, резко контрастируя с гладкостью остальной кожи, но они делали его еще интереснее. Это было прекрасное несовершенство, которое я могла оценить в любом произведении искусства. Каждый раз, когда я видела его таким, не могла не восхищаться каждой его чертой.

Рук ничего не сказал, но ухмыльнулся, заметив, как я смотрю на него.

— Давай, — сказал он, сбрасывая ботинки. — Включай.

— Ты правда просто хочешь посмотреть телевизор? — спросила я, уже включив передачу и откинувшись на спинку кресла.

— Да, — сказал он, расстегивая ремень. Глаза Рука не отрывались от моих, пока он сбрасывал обувь и джинсы, пока не оказался передо мной в одних боксерах. — Все те ночи, что я провел здесь, преследуя тебя, это то, что ты делала. Ну, здесь или в гостиной, и мне не терпелось зайти внутрь и прилечь.

— Я думала, тебе было скучно сталкерить меня?

— О, да, но это было приятно. Я бегаю везде, гоняясь за самыми плохими типами, которые делают самые плохие вещи. Без передышки. Большую часть ночей мы не спим. Даже когда я ложусь спать, то не сплю много. У меня так много мыслей, что не получается.

— О чем ты сейчас думаешь?

— О работе, о которой ты не хочешь слышать, — сказал он с ухмылкой. — Потом о работе в Maverick Moto, а теперь нас выгнали из того места, где мы жили. Видимо, достаточно много людей пожаловались на наши мотоциклы.

— Разве у вас недостаточно денег, чтобы переехать на новое место?

— Более чем достаточно. Но трудно найти место, где разместятся семь или более человек с громкими мотоциклами. Место, которое будет уединенным и может быть конфиденциальным, если говорить о наших именах. Думаю, нам придется купить участок, мы работаем над этим.

— Ой, извини. Я не знала.

— Ты знаешь, что я не просто хожу и убиваю людей, а у меня действительно есть дом? — спросил Рук, тихо смеясь.

— Да, предполагаю, — сказала я, смеясь вместе с Руком. — Просто ты не ходишь и не говоришь о своей домашней жизни или о чем-то подобном, так что я не задумывалась раньше.

— У меня есть дом. Имею в виду, я там бываю. И иногда сплю. Я не вампир. Хотя это облегчило бы мне жизнь.

— Ты про часть, где нужно убивать или за ту, где нельзя спать?

— Обе. — Рук снова рассмеялся, притягивая меня к себе, пока он перекатывался под одеялом рядом. — Ты все еще боишься меня?

— Нет. Не знаю, насколько я действительно боялась тебя. Может быть, раз или два, но сейчас нет причин бояться. У тебя было много возможностей причинить мне боль.

— Обещаю, что ты будешь в безопасности со мной.

— И все же сегодняшняя ночь доказала, что это ложь. Когда я с тобой, люди умирают. — Я чуть не рассмеялась, но остановила себя. Это была не шутка. Так и произошло на самом деле.

Рук перевернулся, я оказалась прижата им.

— Никто никогда не причинит тебе вреда, если я рядом. — Он укусил меня за ухо, прежде чем поцеловать в шею. — Я убью их. Не нужно даже секунды, чтобы подумать. Вот почему люди умирают, когда ты со мной, — сказал Рук с ухмылкой, — потому что я не дам им ни единого шанса причинить тебе вред.

— Почему?

— Потому что ты моя, и я буду защищать то, что принадлежит мне, пока не умру.

— Это отвратительно и немного мило.

— Я монстр, Реган, но я могу быть твоим монстром. И в этом доме, с тобой, я хочу быть милым. Хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности, потому что я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

— Тогда сбавь обороты разговоров об убийствах.

— Тогда расскажи мне, как начинался твой день до того, как ты подумала, что вечеринка с моей сестрой не закончится убийством, — сказал он, целуя мою шею.

— Ты действительно хочешь услышать, как прошел мой день?

Рук кивнул мне, снова и снова проводя руками по моим бедрам.

Я рассказала ему о том, что я сделала перед тем, как встретиться с Иви, а он бормотал свои вопросы и ответы, пока я не услышала сонливость в его голосе.

Как мог кто-то убить человека, а потом забраться ко мне в постель, чтобы поболтать?

Я немного рассказала о своих рисунках и о том, как провожу время с Харпер, но когда снова посмотрела на него, Рук уже спал с закрытыми глазами.

Его лицо расслабилось, и он наконец-то выглядел спокойным и умиротворенным. Черные волосы спадали ему на лоб, а я уставилась на татуировки на его шее.

Одна татуированная рука лежала у меня на животе. Костяшки его пальцев были красными, одна из них была расцарапана. Не знаю, когда он успел подраться, но, очевидно, это произошло несколько дней назад. Он мне об этом не рассказал. Руку, должно быть, было больно, но он не подавал виду, что его это беспокоит.

Я провела рукой по его лицу и удивилась, когда он уткнулся в нее носом.

— Эй, детка, — пробормотал он.

— Я думала, ты уснул. Ты выглядишь гораздо менее опасным, когда спишь. — Он улыбнулся, глаза все еще были закрыты, когда Рук повернулся и укусил мою ладонь. — Ой, — прошептала я, улыбаясь.

— Все еще опасный.

— Я в ужасе.

— Ты продолжаешь это говорить.

— Ты продолжаешь делать вещи, которые меня пугают.

Его глаза были тяжелыми, когда Рук снова уткнулся носом в мою руку.

— Ты первый человек, которого я не хотел бы пугать, но мне все равно приходится быть собой. Делай как я.

— Но кому я доверяю больше? Парню, который творит жестокие вещи, или парню, который прижимается ко мне сейчас в постели?

— Я и тот, и другой. Это все я, но не думаю, что кто-то знает эту часть меня. В моей жизни все равно будет кровь. Гарантирую, что не в твоей.

— Мы вернулись к мерзости, но это мило.

— Думаю, ты со мной согласна.

— А что, если я с тобой не соглашусь?

Рук усмехнулся, снова закрыв глаза.

— Тогда у тебя будет один разъяренный сталкер.

— Несправедливо.

— Ни капли.

— Я хочу всего тебя, Рук. Считаю, что смогу справиться и с хорошим, и с плохим.

— Уверена?

— Определенно, да, — сказала я, смеясь, когда он притянул меня ближе.

— Я запомнил, — прошептал Рук, прежде чем уснуть.

Я расхаживал по гаражу. Банда сидела передо мной, расположившись по всему офису.

— Что, блять, все это значит? — спросил я.

— Если той ночью на складе что-то и произошло, мы не нашли никаких следов, — сказал Хиро.

— Тогда кто такая Кенди? — спросил я, запуская руку в волосы. — Мы правда не нашли ничего о ней?

— Нет. На его компьютере тоже ничего нет, — сказала Иви. — Хотя, судя по тому, насколько там чисто, думаю, что самое важное находится на его рабочем компьютере.

— Что имело бы смысл, если бы он беспокоился о слежке со стороны Реган, — добавил Эйден.

— Не думаю, что он вообще беспокоится об этом сейчас, — сказал я. — Зачем ему встречаться с Ашером и Кроссом? Кросс, очевидно, все еще хочет нашей помощи, так что не похоже на то, что это он влез в наши дела.

— Может быть, он пытался подойти ближе? — спросил Мейсон, вставая, чтобы пройтись со мной. — Если он хочет с ними познакомиться, это хороший путь. Мы помогаем им, но они не управляют нами. Беспроигрышный вариант. Если Кэмерон слышал о нас, возможно, он понял, насколько выгодно наше положение.

Я чувствовал, как нарастают ярость и беспокойство.

— Если Кэмерон действительно думает, что может захватить наш бизнес, он умрет еще до того, как у него появится хоть какой-то шанс.

Эйден наклонился вперед, положив руки на ноги.

— А как же месть и эти грандиозные планы?

— В таком случае, нахуй месть. Убьем его, пока не подобрался слишком близко.

— Не разозлится ли твоя новая девушка из-за того, что ты убиваешь ее отца в деловых целях? — спросил Хиро.

У меня заболела грудь. Реган никогда не простит меня, если подумает, что я убил ее отца из-за бизнеса.

— Что еще важнее, — начала Иви. — Тебе не все равно?

Это был тяжелый вопрос. Ответ изменил бы не только мою жизнь, но и всех их. Если бы я сказал, что мне не все равно, они бы все знали, что Реган теперь с нами.

Единственное, что было важнее моей преданности, потребность защищать и заботиться о людях, которых я любил. Если бы я добавил Реган в этот список, все бы здесь знали, что с ней ничего не случится.

И это поставило бы крест на моей мести, а теперь, возможно, и на нашем бизнесе.

— Мне не все равно, — наконец сказал я. — Поэтому мы будем осторожнее, чем когда-либо. С Кэмерон ничего не случится, пока я не поговорю с Ашером и Реган. Сначала нужно собрать больше информации, и найти способ рассказать все Реган так, чтобы она не начала ненавидеть меня и побежала к отцу.

Хиро резко рассмеялся.

— Ага, давай. Удачи тебе с этим. Думаешь, она будет спокойно относиться к твоей давней ненависти к ее отцу и к попыткам кровожадно убить его?

— Что ж, придурок, я, конечно, подберу слова получше, — рявкнул я.

Иви подошла ко мне, решительный взгляд на ее лице заставил меня нервничать, в то время как остальные начали переговариваться между собой.

— Слушай, мне нравится Реган, и я понимаю, что с ее стороны может показаться, что ты совершаешь ужасные вещи, но, пожалуйста, помни, что ты не ужасен. Ты не ужасен, а стараешься изо всех сил поступать правильно по отношению ко всем нам.

— Имелось в виду, будет трудно донести до нее, что я поступаю правильно.

— Знаю, но только не принижай себя и не отказывайся от своих желаний, чтобы позаботиться о ней. Ты все еще важен всем нам, и даже если она расстроится, ты поступаешь правильно.

Иви редко вела себя не как психопатка и умница, но я знал, что она заботится обо мне, и ценил это.

— Я постараюсь вспоминать об этом как можно чаще, — сказал я. — Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Я проверил свой телефон, глядя на трекер машины Реган, который теперь показывал, что она была близко. Это была ночь Синдиката, я пригласил ее пойти с нами.

— Погнали, — крикнул я. — До завтра, поехали, потому что мне нужно отдохнуть от всего этого дерьма.

Это было на следующий вечер, когда Рук решил вытащить меня. Он поставил мотоцикл на парковочное место и помог мне слезть, не произнеся ни слова, обвил мою руку и повел вниз по улице.

— Ты правда все это спланировал?

— Да. Это так удивительно?

— Если честно, да. Ты не очень-то похож на человека, который планирует свидания.

— Ну, я и не такой. Это мой первый опыт, так что не суди слишком строго.

Мягкий свет лился из магазинов, которые все еще были открыты, от соседних ресторанов тянуло запахом еды. Я прижалась к нему, наслаждаясь каждой спокойной секундой.

На следующем перекрестке он замедлил шаг, повернул направо на соседнюю улицу, и я остановила его.

— Что ты делаешь? — спросила я, глядя на жутковатую улицу, которую знала слишком хорошо.

— Веду тебя туда, где мы впервые встретились, — сказал он, махнув рукой в сторону дороги. — Очевидно.

Я рассмеялась, останавливая его.

— Это, конечно, очень эффектное начало свидания, но, знаешь, нам вовсе не обязательно идти туда, где нас могут убить или ограбить.

— С тобой ничего не случится.

— Пожалуй, да. Никто не станет ко мне приставать, если мой грабитель уже рядом.

Он усмехнулся, оглядываясь на улицу.

— Все-таки хочу прояснить: я тебя не грабил и даже не пытался.

— Но сейчас ты пытаешься что-то у меня забрать? — спросила я.

Слова, которые он сказал, будучи пьяным, все еще не выходили у меня из головы, но я так и не поняла, что он имел в виду.

Он выпрямился и посмотрел мне в глаза, и я замерла.

— Да, пытаюсь.

Он вытащил что-то из кармана, и я опустила взгляд.

— Но взамен я готов отдать гораздо больше.

— Ты думаешь, подарки компенсируют то, что ты у меня отнимешь?

— Нет. Но решил, что это может помочь.

Он открыл маленькую коробочку. На цепочке висел кулон в форме светло-розового сердца, который он аккуратно вытащил.

— Ты купил это для меня? — спросила я, пораженная тем, насколько он идеален. — Мне так нравится.

— Тогда повернись.

Я повернулась, ожидая, пока он наденет мне ожерелье и застегнет его. Я повернулась, обхватив его шею руками, чтобы притянуть для поцелуя.

Он застонал, жадно целуя меня.

— У меня есть для тебя еще кое-что, но сначала нам нужно пойти.

— О, значит, та жуткая улица, где мы познакомились, это не для свидания?

— Нет. Хотя если хочешь, можем пройтись. У меня с собой нож.

— А пистолета нет?

— Сегодня я старался быть джентльменом.

— О, отлично, значит, кровавые брызги будут не на мне, а только на тебе.

Он ухмыльнулся, притянул меня к себе и снова повел по главной улице.

— Ты так быстро всему учишься, Бунтарка.

Я улыбнулась комплименту, понимая, как странно он звучит.

— Рада, что ты считаешь, будто я лучше справляюсь с тем, что ты убийца. Именно о таком каждая девочка мечтает в детстве. Так ты скажешь, что мы будем делать?

Он покачал головой, повернул еще раз, и мы оказались перед художественной галереей. Рук открыл дверь и жестом пригласил меня войти.

— Сюда?

— Именно поэтому я стою здесь с открытой дверью.

— Да, но ты еще и тот самый человек, который говорил, что предпочел бы получить пулю, чем сходить на художественную выставку. По-моему, это прямая цитата.

— И все еще так считаю, если выбирать из двух вариантов. Но теперь у меня есть девушка, которой это нравится, значит, я пойду.

— Мне не нужно идти с тем, кто будет жаловаться все время.

— Тогда тебе стоит радоваться, что я здесь. Я пережил куда худшие вещи и не сказал ни слова.

Я невольно опустила взгляд туда, где знала, что его кожа изуродована. Я все еще хотела, чтобы он рассказал больше, но, кроме самого факта, что это случилось, он ничем не делился.

— Так ты правда хочешь просто зайти и смотреть, как я разглядываю картины? Ты молчишь, а я получаю удовольствие?

— Я буду наслаждаться тобой. Этого мне достаточно.

Сегодня он был одет наряднее, по крайней мере, для него. Темные джинсы и черная рубашка сидели на нем идеально. Одна расстегнутая пуговица открывала ровно столько его татуированной груди, что смотреть на что-то еще у меня получалось плохо.

Я знала, на что он способен, что может сделать, и все же он стоял здесь, в рубашке, чтобы повести меня на художественную выставку.

Он повел меня к первому ряду картин. Не говорил ни слова, просто держал меня за руку, пока я рассматривала первую работу. Потом вторую, третью, и к тому времени, как мы подошли к следующему ряду, я уже меньше смотрела на искусство и больше на мужчину, который молча стоял рядом.

— Ты правда получаешь удовольствие или считаешь минуты до ухода?

— Получаю удовольствие, — ответил он, и его рука скользнула ниже по моей спине.

— Правда?

— Да.

Он обнял меня за талию, его губы коснулись моего уха.

— Если, глядя на картины, ты чувствуешь хоть долю того, что чувствую я, когда смотрю на тебя, тогда понятно, почему мне не может быть скучно. Мне никогда не будет скучно с тобой, Реган. Мне необязательно любить что-то еще в этом зале. Если ты здесь, у меня есть собственное произведение искусства, на которое можно смотреть.

— Но ты живешь ради адреналина, ради драйва и опасности. Как это может быть тебе интересно?

— Ничто из этого не сравнится с тобой, Бунтарка. Ничто и никогда. Мне нравится твоя тихая жизнь, и я рад быть ее частью. Скажи, когда захочешь уйти, и перестань за меня переживать.

Я перешла к следующему ряду картин, наслаждаясь тем, как он молча следует за мной. И тем, что спрашивает про каждую работу, нравится ли она мне.

Мы дошли до последнего прохода, но я потянула его к выходу.

— Ты что делаешь, Бунтарка? — спросил он, позволяя мне вести его к двери. Он прихватил наши куртки и пошел следом.

— Я больше не могу на тебя смотреть, — сказала я, вытаскивая его наружу.

— Ах, так и бросают мужчин. Ценю честность, правда.

Мы прошли еще квартал, и я остановилась, обняла его, а потом подпрыгнула, запрыгивая к нему на руки.

— Ты невозможен, — сказала я, смеясь. — Я имела в виду, что не могу просто смотреть на тебя. Мне нужно больше.

Я жадно поцеловала его, и он развернулся, прижав меня к кирпичной стене здания.

Мои руки скользнули по его спине, наслаждаясь каждым мускулом, что напрягался под пальцами.

— Поехали? Мне нужно снять с тебя одежду, — сказала я и снова поцеловала его.

— Идем.

Он уже нес меня к мотоциклу.

— У меня есть еще кое-что для тебя перед тем, как мы уедем.

— У твоего байка? Или, лучше, прямо на нем, чтобы потом сразу домой?

— Мне нравится твой энтузиазм, но подожди, — сказал он, копаясь в сумке, закрепленной на мотоцикле.

— Ожерелья было недостаточно?

Он взял маленькое сердечко у меня на шее и потянул за него. Металл скользнул по металлу, пока цепочка не стянулась плотнее вокруг шеи. Я распахнула рот, только сейчас поняв, для чего предназначено это украшение.

— Ты что, надел на меня ошейник? — почти закричала я.

— Надел. И он настолько красивый, что ты даже не заметила.

Он усмехнулся.

— Но я подумал, тебе понравится еще одно украшение.

Он достал маленький черный мешочек и протянул мне. Я прищурилась, принимая его. Он был тяжелее любого браслета или цепочки. Я открыла его, сначала вытащив розовое сердце из драгоценного камня, и только потом увидела, к чему оно прикреплено.

— Боже мой… Это ведь не то, о чем я думаю?

— Именно то. Я решил, что тебе понравится комплект. Наклонись, Бунтарка. Тебе нужно надеть новое украшение.

— Ты серьезно?

— Да. Наклонись, или я тебя заставлю.

— Ты бы не стал. Здесь, Рук? Нас могут увидеть.

— И хорошо. Пусть увидят, как тебе нравится быть моей. Перегнись через байк, Бунтарка. Раздвинь ноги.

Я послушалась, сердце колотилось в груди, пока он приподнимал мою юбку.

— Хорошая девочка. Всегда делаешь, что тебе говорят.

Его пальцы скользнули по моей влажности, и я выгнулась ему навстречу.

— И уже такая мокрая? Ты так ждешь, чтобы тебя трахнули. Ты бы позволила мне сделать это прямо здесь, не так ли?

— Да, — сказала я, застонала, когда его пальцы нашли мой клитор.

— Хороший ответ.

Холодный металл скользнул по моей влажности, пока головка пробки не прижалась к моему анусу.

— Рук, подожди. Это будет больно?

— Не сильно, детка. Через секунду станет приятно.

Я почувствовала, как металл входит в меня. Непривычная полнота там, где ее никогда не было, заставила меня замереть.

— Дыши, Бунтарка. Просто дыши.

Я послушалась, сделала глубокий вдох и чуть приподнялась.

— Это не так уж плохо, — сказала я, когда тело начало привыкать. — Я справлюсь.

— Отлично, потому что это самый маленький, — усмехнулся он. — У нас будут и больше, к которым можно перейти.

Я раскрыла рот, когда он наклонил меня чуть сильнее, надавив на маленький драгоценный камень.

Я ахнула, ощущение заставило мое тело сжаться, и дрожь пробежала вверх по позвоночнику.

— Готова ехать домой?

Я кивнула, снова глубоко вдохнув.

— Ты ведь его вытащишь?

Он наклонился ко мне, его губы коснулись моего уха, и он рассмеялся.

— Ни единого шанса, что я сделаю это сейчас, — сказал он, сильнее перегибая меня через байк и задирая юбку выше. Прохладный ночной воздух коснулся моей обнаженной задницы.

Я слышала голоса людей на тротуаре и знала, что если кто-то заглянет в переулок, где мы стояли, они меня увидят.

— Рук, поехали? Нас могут увидеть.

— И отлично. Пусть видят, какая ты развратная для меня.

Он провел руками по моей обнаженной коже, и по спине побежали мурашки. Одним быстрым движением он развернул меня, найдя мои губы в темноте.

— Садись. Нужно отвезти тебя домой.

Сделав шаг, я застонала, от ощущения пробки у меня почти задрожали ноги.

— Блять, тебе чертовски идет быть развратной, — прорычал он, обхватывая меня и прижимая к себе. — Садись на байк, детка. Давай доведем тебя до того, что ты вся намокнешь, а как только остановимся, я об этом позабочусь.

Я перекинула ногу через мотоцикл, почти всхлипнув, когда села позади него. Он плавно вырулил на главную улицу и направился к моему дому.

Получилось продержаться меньше пяти минут. Вибрация байка и новое «украшение» слишком возбудили меня. Я чувствовала, что становлюсь все более влажной, как внутри все сжимается от мысли, что он будет входить в меня, пока пробка вибрирует.

Мои руки скользнули на его бедра, поднимаясь выше, пока я не коснулась его твердого члена.

Желание накрыло волной, и я провела по всей длине. Я больше не могла ждать и не собиралась ничего объяснять.

Я постучала по его ноге, указывая на остановку на обочине дороги.

Он послушался, припарковал байк и снял шлем.

— Что случилось? — спросил он, но я уже сползала вниз.

Я действовала быстро: расстегнула его ремень, молнию на джинсах, задрала юбку выше и забралась на мотоцикл прямо перед ним.

— О, черт, детка, все настолько плохо? — спросил он, устраивая меня перед собой.

— Да, — ответила я, двигаясь так, чтобы он прижался к моему входу. — Настолько. Ты мне нужен прямо сейчас.

Я подалась назад, пытаясь принять его полностью, но он остановил меня. Надавил на драгоценный камень, вталкивая его глубже, и я застонала.

— Хорошо, детка, я позабочусь об этом.

Он схватился за руль, крутанул газ и резко вошел в меня. Вибрация и внезапная наполненность заставили меня закричать. Он не останавливался, снова и снова вбиваясь в меня.

Я отчаянно нуждалась в освобождении, потребность нарастала внутри. Каждый толчок приближал к краю. Мое тело дрожало, сердце колотилось.

Нарастание скорости уже довело меня до крайности, и еще один рывок газа подтолкнул к оргазму.

— Рук! — закричала я, пытаясь ухватиться за что-нибудь.

— Кончи для меня, детка, — сказал он, ускоряясь. — Еще немного, и ты вся потечешь, — прорычал он мне в ухо, и по спине пробежала дрожь. — Такая идеальная маленькая шлюшка, Бунтарка. Умоляешь остановиться, чтобы тебя трахнули прямо здесь. Ты чертовски идеальна.

Когда он снова вошел в меня, я потеряла контроль. Мое тело содрогнулось в оргазме. Волна за волной наслаждение накатывало, пока я цеплялась за Рука, чувствуя, как он пульсирует внутри. Наконец, когда последние судороги стихли, я прерывисто выдохнула, глотая воздух.

Рук сжал меня крепче, удерживая и замедляя темп.

Двигатель урчал, пока я приходила в себя. Он приподнял меня, приблизился к моему уху и поцеловал в шею.

— Я пристрастился к каждой твоей частичке, Бунтарка. Ты моя, и я буду каждый день напоминать тебе об этом.

Я не могла найти слов, тело было обессилено, и я просто облокотилась на него. Он поцеловал мое плечо, как напоминание о том, каким нежным он тоже умеет быть. Мы на мгновение замерли так, и я смаковала каждую секунду.

— Бунтарка, — прошептал он низким, хриплым голосом. — Поехали домой.

Я кивнула, ощущая удовлетворение. Рук слез, помог мне сесть обратно, затем устроился впереди.

Двигатель взревел, и я обняла его за талию, чувствуя ровную вибрацию под нами. Ночной воздух был прохладным, но я прижалась к нему, обвила руками и положила голову ему на спину, пока мы ехали домой.

Я припарковалась у Sweet Haven, вышла из машины, уже ощутив запах кофе. Теплая, уютная атмосфера кафе резко контрастировала с утренним холодом. На мне были черные свободные брюки и симпатичная блузка с длинным рукавом; от жакета я отказалась ради более делового вида, хотя прохладный воздух заставил меня усомниться в этом решении.

Телефон пискнул, и я достала его, увидев два сообщения от Рука. Я думала, он злится на меня после того, как уехал утром, но он написал мне довольно быстро и продолжал писать.

Было так много раз, когда вы могли подъехать к своему дому или к любому месту, которое ощущалось как дом, и увидеть его в огне, прежде чем сломаетесь. Моего предела хватило на один раз. Но, подъехав к Maverick Moto после ночи с Реган, я понял, что кто-то решил проверить, где именно проходит моя граница.

Весь фасад здания был охвачен пламенем. Пожарные уже были там, тушили пожар, но было видно, что спасать почти нечего.

Густой черный дым поднимался в небо, пламя ярилось, пожирая все на своем пути.

Я опустил подножку, спрыгнул с байка и подбежал к Эйдену, который стоял и смотрел, как горит здание.

— Внутри никого нет? — спросил я.

От мысли, что история повторяется, меня затошнило.

— Нет, все вышли, — ответил Эйден в оцепенении. В этот момент Иви обошла пожарную машину и направилась к нам. Хиро шел следом.

— Что за черт? — мозг отказывался выдавать что-то более внятное, но с Эйденом это было и не нужно.

— Мы с Иви только приехали. Они уже были здесь, тушили пожар.

Иви подошла и обняла меня, и я увидел, как у нее на глазах выступили слезы. Она не из тех, кто плачет, но я знал, что она помнит ту ночь. Она никогда о ней не говорила, но такое не забывается, даже если она была ребенком.

Подошел Хиро, напряжение в его челюсти делало его таким же взбешенным, каким я себя чувствовал. Иви отступила и прислонилась к Эйдену.

— Они думают, что на ряд новых байков спереди вылили ускоритель горения.

— Все сгорело? — спросил я.

— Тот ряд да. Байки сзади, возможно, уцелели. Огонь туда пока не так сильно распространился, но они с трудом его сдерживают. Химикаты и бензин, которые у нас повсюду, продолжают вспыхивать и разжигать новые очаги. Пока непонятно, сколько удастся спасти.

— Нас выгнали из дома, а теперь мы не можем даже остаться здесь, — сказала Иви, повернувшись ко мне. — Что нам теперь делать?

Я сжал кулаки, ярость кипела под кожей. Если использовали ускоритель, это не случайность, а целенаправленная атака.

Я молча смотрел, как пламя пожирает здание. Словно кто-то медленно пожирал твою жизнь. Дюйм за дюймом, метр за метром огонь уничтожал все, что мы построили.

— Насколько они уверены, что использовался ускоритель? — спросил я Хиро.

— Если спрашиваешь то, о чем я думаю, да, это было сделано намеренно.

Я кивнул, глубоко вздохнув, чтобы успокоиться. Обязательно было именно поджигать? Это не самый оригинальный способ напасть, но ощущалось слишком личным.

Я мало кому рассказывал, что случилось с нами в детстве. Даже новичкам, Заку и Кейну не говорил. Пока не узнал их лучше.

Но Реган я рассказал.

Не думаю, что это она, но, может, ее отец сложил два и два после встречи в Sweet Haven. Или вышел на меня через нашу работу. Доказательств у меня не было, но настойчивый голос в голове заставлял задуматься, не стоит ли за этим Кэмерон Флетчер.

Я прислонился к байку и достал телефон.

Сегодня еще одна вечеринка, на которую я пойду одна. Отец написал мне ранее, что его не будет дома еще несколько дней, но впервые мне было все равно, что придется идти одной. Так даже лучше.

Я застегнула бриллиантовое ожерелье на шее. Розовое сердечко, которое подарил мне Рук, идеально сочеталось с цепочкой бриллиантов. Я расправила плечи и дольше обычного посмотрела на себя в зеркало.

Впервые в жизни я почувствовала себя взрослой женщиной. Готовой больше не бояться и не прятаться. Я хотела, чтобы меня видели. И боялись.

Так и будет.

Рук ясно дал понять, что я способна добиться всего сама, и его слова крутились у меня в голове. Я справлюсь.

Поэтому я поехала на ужин одна, но на этот раз с высоко поднятой головой.

Я вышла из машины на тротуар и посмотрела на мерцающие огни на фасаде раскинувшегося особняка. Больше не имело значения, что делаю и зачем я здесь. Казалось, мозг не успевает осмыслить все, что со мной произошло, и я просто действую по инерции.

У меня ничего не осталось. Ни другой карьеры, которая ждала бы меня, ни другой семьи, которая бы приняла. Даже не знаю, достаточно ли талантлива в искусстве, чтобы сделать из этого карьеру. Я отказалась от этого ради помощи отцу и вот к чему это привело.

Возможно, у меня есть Рук. Но кто знает, насколько эти отношения для него важны?

Я продолжала смотреть на здание. Еще один ужин без причины, еще одно платье, до которого никому нет дела, бриллианты, демонстрирующие мое богатство и скрывающие все отвратительное и мерзкое под ними. Я провела пальцами по розовому сердечку, которое подарил Рук.

Все, что он делал, казалось особенным, будто я для него особенная. Но его слова все равно терзали меня. Он собирался меня разрушить, и, кажется, я начинала понимать, что он имел в виду, он заберет мое сердце и разобьет его на тысячу осколков.

И он был прав. Это уничтожит меня, потому что я позволю этому случиться.

Я снова начала подниматься по ступеням, но остановилась, услышав гул двигателя мотоцикла. Забавно, что теперь я различала их на слух, раньше мне было все равно.

Звук становился громче, рев мотора заставил меня обернуться к дороге. Еще несколько секунд, и из-за угла выехал темный байк, розоватый отблеск огней заставил мое дыхание сбиться. Не знаю, привыкну ли я когда-нибудь к тому, как Рук подъезжает ко мне.

Или к тому, как целует меня. Или смотрит на меня.

Каждый раз у меня переворачивалось все внутри, всплеск возбуждения не давал возможности притвориться спокойной.

Он остановился прямо передо мной, перекрыв мне дорогу на тротуаре. Улыбка сошла с моего лица, когда он снял шлем, и я увидела его хмурый взгляд.

— Какого черта ты здесь делаешь? — спросил он.

— И тебе привет. Я шла на ужин.

Он слез с байка и схватил меня за руку, утаскивая в тень.

— Но зачем?

— Я не знала, что еще делать, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. Я не собиралась отступать и не хотела, чтобы он думал, будто может меня отчитывать. — Я сидела в том доме, и у меня больше ничего не было.

— И ты довольна своим выбором? — спросил он, все еще злясь.

— Может быть. Не знаю. Я потратила год своей жизни на этот мир. Я не могу отказаться от всего из-за отца.

— Из-за отца? Можешь, когда он смотрел тебе в глаза и сказал, что ты недостаточно хороша.

Грудь сдавило.

— Я достаточно хороша.

— Я, блять, это знаю, Реган. Тогда скажи еще раз, зачем ты здесь, разодетая для человека, который сказал, что ты недостаточно хороша, чтобы управлять его компанией, но вполне подходишь, чтобы украшать собой приемы? Который, похоже, считает тебя красивой, но тупой?

Я отступила на шаг, слова больно ударили по мне.

— Тебе обязательно было это говорить? — спросила я. — Думаешь, мне нужно услышать это снова?

— Учитывая, что ты все еще здесь и послушно играешь роль хорошей девочки, какой он хочет тебя видеть, не получая ничего взамен, да, это нужно было сказать.

— А ты идеален? Никогда не делаешь того, чего не должен? Что мне делать, Рук? У меня ничего нет.

— У тебя может быть все, что ты захочешь. Я тебе это уже говорил.

— Но только если я буду полагаться на тебя, чтобы ты мне это дал.

— Нет. Я помогу тебе начать, а дальше ты добьешься всего сама. Я не обещаю тебе фальшивую жизнь на блюдечке с голубой каемочкой, как он. Я обещаю тебе настоящую жизнь. Такую, где в некоторые дни все, блять, ужасно, ты не спишь и вся в крови, но в итоге все равно на вершине. Ты управляешь своим миром. Это настоящая жизнь, Реган, а не игра в переодевания, как тупая кукла.

— А настоящая жизнь не заключается в том, чтобы убивать людей всякий раз, когда тебе слегка что-то не понравилось, — почти крикнула я, и он прожег меня взглядом.

— Иногда именно так, если хочешь остаться в живых.

Позади него с визгом тормозов остановился байк. Я решила, что это кто-то из их компании, но Рук перевел взгляд с мотоцикла на меня, его глаза расширились от тревоги.

— Иди внутрь. Беги, — сказал он, кивнув в сторону двери. — Сейчас же.

— Почему? Кто это? — Я не узнала байк, но и не знала толком, кто на чем ездит, а в шлемах они все казались одинаковыми.

— Иди внутрь. Сейчас же. Найди место и спрячься ненадолго.

— Я никуда не уйду. Скажи, что происходит.

Он оттеснил меня назад, заслонив собой и своим байком, и указал на здание.

— Я скажу. Но мне нужно, чтобы ты ушла.

Мотоциклист припарковался, приподнял футболку и вытащил пистолет. Я чуть не рассмеялась, потому что именно так мы и встретились, но все было совсем не смешно.

Рук встал передо мной, закрывая обзор, и я не спешила выглядывать из-за него.

— Я уже знаю, зачем ты здесь. Я заплачу вдвойне, — сказал Рук.

— Что это значит? — прошептала я, но он не ответил.

Мотоциклист издал какой-то звук, но я не видела, что он делает.

— Черт, — выдохнул Рук, и я все-таки выглянула через его плечо.

Тот снял шлем и улыбнулся мне. Он выглядел так же, как Рук и его друзья, но мои пальцы все равно вцепились в рубашку Рука, и меня накрыл холодный ужас.

— Деньги мне не так нужны, как твоя смерть, — сказал он.

— Да, звучит логично. Ты убьешь нас двоих или только меня?

— Простите? — выдохнула я, прижимаясь к нему.

— Двоих. За одну работу хотя бы получу максимум.

Рук шагнул вперед, оставаясь между мной и этим человеком, пока тот медленно приближался.

— Почему ты идешь навстречу пистолету? — прошипела я, надеясь, что это значит, что он сейчас выстрелит первым.

Надежда быстро угасла, когда я увидела его пистолет в небольшой кобуре, прикрепленной к байку.

Мотоциклист поднял пистолет и прицелился Руку в грудь, мое сердце заколотилось так, будто хотело вырваться. Я не могла. Не могла на это смотреть.

Казалось, что Рук все, что у меня осталось. Единственный человек на этой планете, которому я дорога настолько, чтобы встать между мной и пистолетом. Я не могла смотреть, как он умрет.

Я снова посмотрела на пистолет, потом на Рука. Он даже не обернулся ко мне, не сводя глаз с мотоциклиста.

— Даже если меня убьешь, ты не получишь того, чего хочешь, — сказал Рук. — Ты не сможешь просто войти и забрать то, что я создал.

— Может, не сразу. Но я попробую.

— Ты собираешься его убить? — спросила я, чувствуя, что мне нужно подтверждение, прежде чем перейти черту. Прежде чем принять решение, которое я никогда не забуду.

— И тебя тоже, принцесса, — с неприятной улыбкой ответил мотоциклист.

Я схватила пистолет с мотоцикла и, обойдя его, шагнула ближе к ним, заходя сзади. Рук теперь стоял сбоку, мотоциклист по диагонали от меня и байка, когда я подняла оружие.

Он улыбнулся. Смех, вырвавшийся у него, дал понять, что он меня не боится. Никто не боялся.

— Я уже знаю, что ты не сможешь выстрелить, принцесса.

Я не умела. Но знала, как это делается. Я выровняла руку, сделав один быстрый вдох, прежде чем нажать на курок.

Выстрел разорвал тишину ночи, и мир вокруг нас на мгновение раскололся, а потом пугающе быстро затих. Пистолет выпал из моей руки так же стремительно, как я нажала на курок.

Рук смотрел, как парень падает. Кровь брызнула на нас, и мой желудок скрутило так, что все съеденное едва не вырвалось наружу.

— Вот это, блять, выстрел, — сказал Рук, поворачиваясь ко мне. — Ты правда только что убила парня за то, что он угрожал убить меня?

— Да, — выдохнула я, тяжело и прерывисто вдыхая воздух. — Эйден был прав.

Брови Рука взлетели вверх.

— Насчет чего?

— Это на удивление легко сделать, когда угрожают тому, кто тебе дорог.

Он сделал три больших шага ко мне и обхватил меня руками, прижимая к своей груди. Его губы нашли мои, отчаянный, глубокий поцелуй заставил меня на секунду забыть о том, что произошло. Он застонал, его ладони скользнули к моей шее, притягивая меня ближе.

— Ты чертовски красивая, Бунтарка, — прошептал он. — Ты выглядишь охренительно, вся в крови и бриллиантах. Я же говорил, ты, блять, королева.

— Тебя это заводит?

— Да. К сожалению. Моя девочка, пускающая кому-то пулю в голову, чтобы защитить меня, это адски сексуально. Прости, но букет цветов такого эффекта на меня не производит.

— Могу тебя заверить: цветов будет больше, чем трупов.

— Тогда мне придется целовать тебя подольше, чтобы извлечь максимум из этого момента.

Его руки блуждали по моей спине, притягивая меня крепче, и поцелуй становился все глубже. Я чувствовала настойчивость в его движениях, необузданное желание, заставляющее мое сердце биться быстрее. Он чуть отстранился, ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза; его дыхание обжигало губы.

— Каждый чертов раз ты меня удивляешь, Бунтарка. Каждый раз, когда я думаю, что уже видел все, на что ты способна, ты делаешь что-то подобное и снова показываешь, какая ты сильная. Показываешь, какой бунтаркой можешь быть.

Его губы снова обрушились на мои, поцелуй был требовательным и диким. Я обвила руками его шею, чувствуя, как между нами разгорается жар. Его ладони скользнули к моей талии, приподнимая меня над землей, и он прижал меня к стене.

Он прижался лбом к моему, тяжело дыша.

— Нам нужно убираться отсюда, — сказал он уже мягче. — Их будет больше.

— Тогда я хочу уйти. Не хочу, чтобы подобное повторилось.

— Я не могу пообещать, что такое больше не повторится. И, если можно, я бы хотел попросить тебя все же убивать тех, кто пытается убить меня. По возможности.

— Но это было ужасно. А если я не смогу?

— Если хочешь править миром вместе со мной, Бунтарка, тебе придется стоять на своих ногах. Рядом со мной, но самостоятельно.

— Значит, ты солгал? Ты бы не стал меня защищать?

— До последнего, блять, вздоха. Но дело не в этом. Ты сильная, умная и способная. Ты не можешь быть слабым звеном в нашей жизни, в моей. Никто не должен думать, что ты пешка или разменная монета. Они должны знать, что умрут, если тронут тебя.

— Или умрут, если тронут тебя?

Он простонал и снова притянул меня к себе.

— Черт, это самые горячие слова, что я слышал. Да, пусть знают: моей маленькой бунтарке не нравится, когда пытаются меня убить.

— А если я не хочу убивать людей?

— Тогда они хотя бы должны знать, что ты достаточно главная, чтобы послать кого-то другого убить за тебя.

Я переступила с ноги на ногу, и очевидный ответ внезапно дал ощущение контроля.

— Я смогу. По крайней мере… думаю, что смогу.

— Знаю, что сможешь. И не то чтобы тебе придется делать это постоянно, но мне нужно знать, что ты способна, когда дойдет до этого. Ты только что доказала это, и мне даже не пришлось говорить тебе, что делать. Ты сама все решила.

— Если выбирать, на чью смерть мне пришлось бы смотреть, то пусть это будет он. Я не уверена, что смогла бы увидеть, как с тобой случится что-то плохое.

— Понимаю. Я даже не хочу, чтобы на тебя косо смотрели, сразу тянет кому-нибудь переломать конечности. Спасибо, Бунтарка.

— Я бы сказала «всегда пожалуйста», но это было бы неправдой.

Он рассмеялся, стирая что-то с моей щеки, но я не стала спрашивать, что именно.

— Как насчет того, чтобы ты соглашалась делать это в ситуациях вроде этой, когда я не успеваю добраться достать оружие?

Я нахмурилась.

— Зависит от того, насколько я буду на тебя зла в тот день.

Улыбка, расплывшаяся по его лицу, могла разбить сердце. Мужчина, который без колебаний встал бы между мной и пулей, который загонял себя до изнеможения, лишь бы его друзья и сестра были в безопасности и счастливы, казался потрясенным тем, что я тоже готова на все, чтобы защитить его.

— Хочешь отвезти меня домой? — спросила я.

Я и правда была вся в крови, и на вечеринку теперь уж точно не попала бы. Да и не хотела.

— Да, — сказал он, проводя рукой по моей челюсти. — Нам нужно поговорить.

— Звучит не очень хорошо.

— Технически не очень. Но после того, что только что случилось, все куда лучше, чем я ожидал.

Он посмотрел через плечо на тело, лежавшее на тротуаре.

— Пожалуй, мне стоит разобраться с этим, прежде чем мы уедем.

Мне даже не хотелось смотреть. Я отвернулась, прислонилась к байку и подняла взгляд на здание.

— Разбирайся. Я подожду здесь.

— Хочешь вызову такси? Мне придется сделать, что смогу, а потом дождаться парней, чтобы закончить остальное.

— Нет, все нормально. Я подожду.

Он наклонился через байк, поцеловал меня в шею, потом его губы коснулись моего уха.

— Я сделаю так, чтобы ожидание того стоило, Бунтарка. Обещаю.

— Не давай обещаний, которые не сможешь выполнить.

— Я никогда не даю обещаний, которые не могу выполнить.

За последние несколько недель я не раз задавался вопросом, смогу ли когда-нибудь рассказать Реган, чем занимаюсь на самом деле. Смогу ли признаться, почему действительно начал преследовать ее, когда узнал кто она, и чего пытался добиться с тех пор.

Я прокручивал это в голове бесчисленное количество раз, и ни один вариант не заканчивался тем, что Реган оставалась бы довольна мной.

Чего я не ожидал, так это того, что Реган выберет меня.

Она превзошла все мои самые смелые ожидания и защитила меня, и теперь мне казалось, что у меня появился шанс. Казалось, есть вероятность, что Реган будет предана мне больше, чем своему отцу, и вдруг у меня появился реальный выход из этой ситуации.

Я смогу отомстить, и это будет только слаще, когда Кэмерон узнает, что его единственная дочь так влюблена, что готова убивать ради меня.

Она крепче прижалась ко мне, когда я мчался по дороге к ее дому. Все могло быть так просто. Я отвезу ее домой, мы останемся вместе на ночь, и я расскажу ей все.

Сердце забилось быстрее, когда я подъехал и припарковал байк.

Ослепляющая ярость к Кэмерону Флетчеру, пронзившая меня, оказалась неожиданной. Я знал, что Реган совершенно не представляет, чем занимается ее отец. Я понял, что она наивна во всем, что он делает, и он выстроил идеальный мир, чтобы все так и оставалось. Держать ее рядом, наивной, достаточно занятой, чтобы у нее не возникало желания задавать лишние вопросы. А если вопросы и появлялись, у него всегда находилось безупречное объяснение, почему ей лучше оставаться поблизости и не мешать ему.

Держи друзей близко, а врагов еще ближе. Реган была его врагом. Единственным изъяном в его жизни, единственным человеком, который не стал бы мириться с тем ужасом, что он творил, и мог все разрушить. Он видел в ней обузу, а не ценность. Он слишком ревновал к тому, что однажды все это будет принадлежать ей, и не мог вынести мысли отдать ей хоть крупицу того, что имел. Он старался держать ее близко и на коротком поводке.

Теперь она была моей, и мою женщину никто не посадит на поводок. Она могла бы восстать против всего мира, и я с радостью встану рядом, чтобы остановить любого, кто попробует вмешаться.

Она не знала правды о собственном отце. И я не мог ее винить, простой поиск в Google не выдаст всех извращенных дел, в которых он участвовал или к которым был причастен. Но она должна узнать. Должна понять прежде, чем я отомщу, иначе она никогда не станет слушать.

Часть меня радовалась мысли, что она может поверить мне. Может быть, даже встать на мою сторону.

Я помог ей слезть с байка, и она натянуто улыбнулась.

— О чем ты хотел со мной поговорить?

— Сначала поднимемся к тебе в комнату. У меня есть для тебя сюрприз.

— Что ты делал в моей комнате? — спросила она, переводя взгляд с меня на дом.

— Доставлял подарки? Мне казалось, тебе это нравится.

— Нравится. Но не после всего, что случилось. И особенно не после слов «нам нужно поговорить». Потому что если ты собираешься расстаться со мной после того, как я… выстрелила в человека ради тебя, я буду в ярости.

— Ты думаешь, я хочу расстаться с тобой после того, как ты спасла мне жизнь?

— Думаю, что ты ведешь себя странно, а я и так на нервах, так что да, меня это беспокоит.

Она не сдвинулась с места, но я притянул ее к себе, закинул руку ей на плечо и повел в дом.

— Я сидел и в голове уже строил наше совместное будущее, Реган. И у меня нет ни малейшего намерения заканчивать отношения в ближайшее время.

— Как романтично, — пробурчала она, когда мы поднимались наверх.

Я рассмеялся и притянул ее ближе, поцеловав в шею.

Реган снова и снова показывала, что будет рядом со мной, предана мне и моим тайнам. Она знала все мои стороны и, казалось, все равно любила каждую из них.

По крайней мере, я на это надеялся.

Я никогда не доверял людям. Потребовались годы, прежде чем я по-настоящему впустил кого-то в свою жизнь, и даже тогда многих держал на расстоянии. Но не ее.

Я развернул ее, заставив повернуться к кровати и к холсту, который повесил над ней.

— Что это? — спросила она, разглядывая картину. Ее глаза были широко раскрыты, и восхищение в них странным образом меня успокаивало.

Эта картина всегда напоминала мне «Звездную ночь»: завитки черного и синего в небе кружатся вокруг яркой луны. Поле внизу усыпано голубыми светящимися звездами, а в дальнем конце стоял призрак.

Искусство никогда не имело для меня смысла. Люди всегда ищут в каждой работе глубокий смысл, а для меня это было просто искусство. Но эта картина цепляла меня. В ней было что-то, что заставляло чувствовать себя слишком одиноким. Призрак казался одновременно пугающим и прекрасным.

Я встал рядом с ней, пока она рассматривала полотно.

— Это последнее, что у меня осталось из дома. От родителей.

— И ты принес ее сюда?

— Да, — сказал я, подходя ближе. — Мне больше негде хранить ее.

— Она красивая. Можешь оставить ее здесь. Я не позволю, чтобы с ней что-то случилось. А почему она была у твоих родителей?

Я обошел комнату и сел в кресло в углу. Она стояла ко мне спиной, все еще глядя на картину.

— Они были арт-брокерами. В основном работали с дорогими полотнами. В доме их были сотни, — сказал я, стараясь приглушить злость, которая поднималась во мне. Это была не она. Это был ее отец, который все у меня отнял. — Иногда меня бесило, сколько всякого дерьма они вешали на стены. Но все остальное сгорело. Я нашел только две картины, и эта одна из них. Другая спрятана у Иви. От нашего дома не осталось ничего, кроме пепла.

Челюсть свело, губы скривились от злости, и она сделала шаг назад. Я пытался справиться, но воспоминания возвращали всю боль.

— От моих родителей не осталось ничего, кроме пепла.

Ее глаза расширились, но она не смотрела на меня.

— Представь. Куча пыли — все, что осталось от твоей жизни. И им приходится разгребать ее, чтобы найти обгоревшие кости твоей семьи.

Вот тогда она повернулась ко мне. Лицо потемнело от печали, и она подошла ближе. Мне даже не пришлось просить, она просто села ко мне на колени. Кровь забрызгала ее платье, но с лица я почти все стер.

— Рук, мне жаль. Мне так жаль.

— Это ведь не твои грехи, за которые нужно извиняться?

— Нет. Но я все равно хотела бы, чтобы с тобой этого никогда не случалось. Правда осталось только две?

— Да. Огонь уничтожил все. Больше ничего не осталось.

— Как? Пожарные не успели?

— Нет, — сказал я, наконец встретившись с ней взглядом. — Успели. Но огонь горит быстрее и жарче, когда тот, кто его разжег, использует горючее.

— Кто-то намеренно устроил пожар? — спросила она. Ее губы скривились, в голосе звучало отвращение. — Мысль о том, что кто-то мог специально сжечь ваш дом вместе с вами внутри… Конечно, ты злишься. Я бы тоже злилась. Как вообще можно так поступить?

— Кто-то поступил. И кто-то был этому рад.

— Ты знаешь кто?

Мои пальцы сжались на ее бедрах. Внезапный страх, что она может уйти, заставил меня удерживать ее крепче.

— Да, — ответил я.

— И? Ты собираешься сказать мне, кто это был и что с ним случилось? Или это тоже какой-то секрет?

Голос ее был тихим, печаль в нем заставляла мою грудь сжиматься.

— Это был секрет. Тот, который я скрывал от тебя. Но думаю, ты должна знать.

— Ладно. Это немного пугает, но я хочу, чтобы ты рассказал. Ты во многом держал меня в стороне, и я начала думать, что для тебя все это скоро закончится. Что ты просто не хотел, чтобы я переплеталась с твоей жизнью, и тебе проще было убрать меня из нее.

— Нет, Бунтарка. Я вплетал тебя в свою жизнь, даже когда не хотел этого.

— Но сейчас ты хочешь, чтобы я была в твоей жизни?

— Да.

— Тогда расскажи.

Я глубоко вдохнул, притянув ее к себе еще крепче. Я не был уверен, что позволю ей уйти, даже если она захочет.

— Я знаю, кто это сделал. И знаю, чем занимается сейчас. Он на вершине мира. С ним никогда не случалось ничего плохого. Я ждал, что карма настигнет его, но этого так и не произошло. Он только получал все больше, больше денег, больше власти. — Я снова поправил ее, сжимая так сильно, что пальцы впивались в ее бедра. — Это сделал твой отец, Реган.

Я почувствовал, как ее тело напряглось, как она почти перестала дышать, осознавая мои слова. На мгновение мне даже стало ее жаль, пока я не вспомнил, насколько лучше была бы ее жизнь без него.

Еще удар моего бешено колотящегося сердца, и она начала вырываться.

— Ты считаешь это смешным, Рук? У меня и так сейчас полно проблем с отцом. Мне не нужны твои шутки.

— Это не шутка. Твой отец использовал моих родителей, а когда они отказались ему помогать, он их убил.

— И ты знаешь это наверняка? Или просто ищешь, на кого свалить вину?

— Наверняка. — Она снова попыталась вырваться, но я удержал ее. — Перестань, Реган. Ты никуда не уйдешь, пока не поймешь.

— Я никуда не уйду, но ты уйдешь. Тебе лучше уйти.

— Ты понимаешь, что я знал? Знал с тех пор, как меня привезли к тому сгоревшему дому, и я начал копать, кто мог это сделать. Твой отец убил моих родителей. Он пытался убить меня и Иви.

— Мой отец не мог так поступить. Я знаю, он был резок со мной по некоторым поводам, но он не убийца. Он не стал бы пытаться убить детей! — закричала она.

— Стал. И сделал. Моя семья была не первой, чью жизнь он разрушил, и точно знаю, что не последней.

— Это неправда. Он защищает людей. Он управляет охранной компанией, чтобы защищать людей и их вещи, а не причинять им вред.

— О, он защищает. Но совсем не так, как ты думаешь. Он прикрывает отвратительных, мерзких людей, которых ни одна приличная фирма не согласится обслуживать. Знаешь, что еще он сделал? — спросил я, доставая телефон. — Он сегодня сжег наш бизнес, когда узнал, кто я и что мы вместе.

Ее брови нахмурились, она посмотрела на экран, потом на меня. На секунду мне показалось, что она может встать на мою сторону.

— Ты думал так с самого начала? — спросила она, отступая от меня. Я отпустил ее, решив, что ей нужно немного воздуха, прежде чем она вернется.

— Да, — ответил я.

— В ту ночь, когда я назвала тебе свое имя, я увидела выражение твоего лица и то, как ты резко ушел. Я решила, что ты больше не хочешь иметь со мной ничего общего, но потом ты снова начал появляться, преследовать меня. Я никогда не понимала почему. И дурочка, я даже не спросила, потому что была чертовски счастлива, что ты заботишься обо мне каким-то извращенным образом.

— Я и заботился. И не только в извращенном смысле, хотя и это тоже, — усмехнулся я, надеясь, что она подойдет ближе.

— Заткнись, Рук! — закричала она, широко раскрыв глаза. — Ты знал, что я его дочь, и поэтому тебе было до меня дело. Потому что у тебя какая-то идиотская идея, что он убил твою семью, сколько, десять лет назад? Вот почему ты крутился рядом. Из-за него. Я думала, тебе нужна я, а на самом деле ты искал его.

— Да, я искал его слабое место, и думал, что им будешь ты. Но это оказалось не так. По крайней мере, не так, как я ожидал. Я хочу разрушить его жизнь так же, как он разрушил мою, и думал, что смогу использовать тебя для этого. — Я встал, направляясь к ней. Она отступила, но мне было все равно. Я схватил ее за руки, прижимая к своей груди. — Использование тебя быстро превратилось в потребность в тебе.

— Нет. Нет, нет, нет, — сказала она, вырываясь. — Ты не имеешь права делать вид, будто все это не было каким-то извращенным планом, использовать моего отца или причинить ему боль. Ты собирался меня убить? В этом все дело? Все те разы, когда я думала, что ты можешь меня убить… ты ведь собирался, да? Хотел забрать меня у него, чтобы он почувствовал твою боль.

— Честно? Нет. Это не входило в мой план. Может, мелькали подобные мысли, когда я только узнал, кто ты, но я решил, что ты стоишь большего, чем жертва ради разрушения жизни твоего отца. И я был прав.

— Твой план? — переспросила она, словно слова оставили неприятный привкус во рту. — Ты больной. У тебя есть план? Какой? Убить моего отца, уничтожить его? Использовать меня, чтобы уничтожить его, а потом что? Уйти, когда моя жизнь превратится в пепел, и больше никогда со мной не разговаривать? Что?

— Все это.

— Значит, это все еще твой план? Ты хочешь его убить.

— Я хочу, чтобы он увидел, как вся его жизнь рушится у него на глазах. Хочу, чтобы он понял, что на этой чертовой земле для него больше ничего не осталось, прежде чем он умрет. Да.

Ее рот приоткрылся.

— И как же я, сама того не зная, помогла этому плану?

— Ты дала мне доступ к его расписанию, к его дому, к его жизни. Я знаю, что он и Эллиот перехватывают партии наркотиков у крупнейших наркобаронов. Он хочет сам стать одним из них. Знаю, что Кэнди, еще одна пешка в его игре, чтобы прикрывать свои дела. Он использует ее имя на зданиях и складах, чтобы прятать украденные наркотики. Возможно, он даже не собирается на ней жениться, ему просто нужно было водить ее за нос. — Я шагнул ближе, уже понимая, что она мне не поверит. Я и сам едва поверил, когда сложил все воедино. Одно за другим, как пазл. — И знаю, что он сжег Maverick Moto, потому что узнал, кто я, после того как увидел нас в Sweet Haven. Я знал, что такое может случиться, но мне было все равно, я переживал за тебя, а не за него. Только я не ожидал, что он сожжет мой бизнес. И еще я знаю, что человек, которого ты сегодня убила, охотился на нас, потому что твой отец подал сигнал убить меня. Заказ. Он платит за мою смерть, и за смерть девушки, которая ездит со мной. Им заплатят больше, если сначала убьют тебя и оставят меня в живых ненадолго, а потом прикончат. Он платит больше за мою боль, Реган.

Гнев внутри меня разрастался и нарастал, пока я не почувствовал, что вот-вот взорвусь, но сдержался.

— Ты правда думаешь, что мой отец заказал меня? Свою дочь? И что он заплатит больше, если меня убьют, потому что думает, что ты обо мне заботишься? Ты сошел с ума? Я понимаю, ты погряз в этом темном, извращенном мире, но остальные из нас там не живут, Рук.

— Я говорю тебе все это, потому что ты показала, что можешь быть на моей стороне. Хочешь правду? — спросил я, злясь еще сильнее. — Не хочешь больше оставаться в неведении? Тогда тебе придется увидеть, что весь этот чертов мир темный и извращенный. Это тебя от него ограждали. Наивная чертова принцесса, которая, как я думал, хочет знать, что происходит вокруг. Я ни разу тебе не солгал. И каждое слово можно доказать.

— И ты решил, что сейчас подходящий момент посвятить меня в этот план? Не несколько недель назад? Не тогда, когда я плакала и говорила, что не хочу, чтобы мне врали и держали в стороне?

— Ты также сказала, что выдержишь правду. А несколько недель назад я не понимал, что ты влюбишься в меня. И не понимал, что сам влюблюсь в тебя. Так что нет, тогда это не было вариантом.

— Я не влюблена в тебя. Ты болен. Ты думаешь, мой отец убивает людей и заказал собственную дочь? И тебя, потому что мы встречаемся? Ты сумасшедший? Убирайся и не возвращайся.

— Я и так знаю, что ты меня любишь, Реган. Иначе ты бы не сделала того, что сделала. Ты понравилась мне в первую же ночь, когда мы встретились. Я уже гонялся за тобой до того, как узнал, кто ты. Не забывай, я узнал кто ты только после Ночи Святых.

— Это не имеет значения! Ты все равно использовал меня потом. И, может быть, я думала, что люблю тебя, когда сделала это, но ты только что ясно дал мне понять одну вещь.

— Какую?

Она расправила плечи, подняла голову, но я видел боль в ее глазах.

— Ты никогда меня не любил. Никогда по-настоящему обо мне не заботился. Даже близко. Я была пешкой в твоей игре, и ты не можешь внезапно изменить этот факт. Так не поступают с теми, кого любят. А теперь убирайся.

Я покачал головой и направился к двери. Я не собирался уходить навсегда, но мне нужно было пять минут, чтобы привести мысли в порядок.

— Я любил тебя, люблю, все это правда. Да, я собирался использовать тебя как пешку, и этот план быстро полетел к чертям. Теперь у меня новый план, и да, ты в нем участвуешь.

Я хлопнул дверью, и все вдруг сошлось воедино.

К несчастью для Реган, я по-прежнему был уверен, что она любит меня, и хочет она того или нет, она все еще была моей.

Я так и не услышала, как завелся байк Рука после того, как он исчез. Не знаю, почему он в конце концов сдался и ушел, но когда дверь захлопнулась за его спиной, в нем было больше злости, чем боли.

Я подошла к зеркалу, к тому самому, перед которым стояла всего пару часов назад, собираясь доказать себе, что достаточно сильна, чтобы поднять голову и уйти. Хотела убедиться, что смогу выдержать удар и все равно выйти из этого целой.

Но единственное, что доказано, что теперь я убийца.

Я не могла вынести мысли, что с Руком что-то случится, и сделала свой выбор. На одно мгновение меня это устраивало. Я возвращалась сюда с ним с глупой надеждой, что, возможно, он заботится обо мне, так же, как я о нем.

Он так быстро разрушил эту иллюзию, что я даже не успела понять, что между нами произошло.

Он считает моего отца чудовищем, способным убить его семью, и при этом каким-то образом влюблен в меня?

Расстегнув молнию на платье, я собиралась выбросить его. Я слишком много времени провела с Руком и должна была напомнить себе: все это ненормально. Нужно быть с парнем, который не убивает, не преследует и не манипулирует. Хотелось позвонить Харпер, но я даже не знала, с чего начать.

Вместо этого быстро приняла душ и легла в постель, уставившись в потолок, казалось, прошли часы. Мотоцикл Рука так и не издал ни звука, и я невольно задумалась, стоит ли он под моим окном всю ночь или просто сидит на своем мотоцикле. Впрочем, это не имело значения.

Мне не хотелось желать, чтобы он был здесь. Не хотелось чувствовать себя в безопасности из-за его присутствия, особенно если кто-то и правда пытается меня убить.

Я перевернулась на бок, одеяла обвились вокруг меня, как смирительная рубашка. Может ли где-то действительно быть человек, готовый заплатить за мою смерть? Или за смерть Рука?

То, что кто-то желает Руку смерти, еще можно было понять, учитывая, с какими людьми он связан. Но почему в список добавили меня?

И откуда они вообще знают, что он теперь с кем-то? Я не появлялась с ним повсюду настолько часто, чтобы нас успели заметить вместе. И уж точно Рук не стал бы рассказывать кому-то вне своего круга, что мы встречаемся.

Встречались, напомнила я себе.

Я снова перевернулась. Он сказал, что у него есть доказательства, но не показал их, а я и не попросила. Слишком тяжело видеть подтверждение того, что кто-то хочет твоей смерти. И уж тем более слушать, как Рук убеждает меня, что заказчиком был мой отец.

Я скинула одеяло и встала, накинула на плечи плед, натянула ботинки и, спустившись вниз, вышла на улицу.

Зима здесь не бывала суровой, но ночью температура легко опускалась до тридцати с лишним по Фаренгейту, и после теплой постели холод казался пронизывающим.

Я поежилась, пледа явно было недостаточно. Я знала, где Рук обычно ставит байк, и направилась туда. Небо было почти черным, облака скрывали даже тонкий серп луны. Я вздрогнула снова, на этот раз от страха перед тем, что может скрываться в темноте.

Подойдя ближе, я крикнула:

— Рук, я знаю, что ты здесь. Ты так меня напугал, что я теперь всерьез думаю, будто кто-то собирается меня убить. Пожалуйста, выйди из укрытия, пока я не дойду до твоего байка.

Не прошло и трех секунд, как Рук вышел из-за деревьев и направился ко мне. Его взгляд скользнул по мне, он покачал головой и уже стягивал кожаную куртку.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, накидывая куртку мне на плечи.

Я не стала сопротивляться, тепло окутало меня, и я плотнее запахнулась.

— Пришла посмотреть, какие у тебя доказательства.

— По какой части?

— Что кто-то пытается меня убить.

Он кивнул, не споря, достал телефон, пролистал сообщения и протянул мне.

Я прочитала их, номер был без имени. В первом содержался список сумм, предложенных за каждого из нас; во втором напоминание, что за меня заплатят больше, если убьют первой. У меня скрутило желудок. Никто не хочет получать подтверждение, что кто-то ненавидит тебя настолько, что готов заплатить за твою смерть.

— Для меня это мало что значит, когда я не знаю, кто это отправил.

— Тогда позвони на этот номер.

— Ни за что. Я не знаю, кто это.

— Ашер. Один из самых влиятельных людей в городе. И наш друг.

Имя показалось знакомым, но я не могла вспомнить, откуда.

— А если это просто Мейсон, или Эйден, или Хиро притворяются кем-то другим?

— Позвони. Ты поймешь, что это не они.

— Он, наверное, спит?

— Возможно. Не знаю, — ответил Рук.

Теперь он выглядел грустным и каким-то потухшим, совсем не таким, как раньше.

— Я не собираюсь звонить какому-то богатому влиятельному придурку посреди ночи, чтобы что-то выяснять.

— Тогда не знаю, что еще сказать, чтобы доказать это прямо сейчас. Ты все равно не веришь моим словам.

— А с чего мне верить? Ты лгал мне все время, что я тебя знаю! — выкрикнула я, и мой голос эхом расколол тишину ночи.

Он лишь оглянулся по сторонам, но не попытался меня остановить.

— Почему я вдруг оказываюсь злодеем, если ты и без того злилась на своего отца? Ты знаешь, что он ведет себя с тобой как последний мудак. Знаешь, что он ни во что тебя не ставит, когда передает бизнес какому-то идиоту вроде Эллиота, а не тебе. Он даже не удосужился сказать, что собирается жениться. Ты вообще задумывалась, зачем ему жениться, если он, по его словам, так чертовски болен, что не может даже помочь тебе после того, как ты ради него от всего отказалась? Значит, жену и новоиспеченного сына он тянуть может, но слишком болен, чтобы позаботиться о тебе? — Он шагнул ближе, глядя на меня сверху вниз. — Хватит допрашивать только меня, Реган. Начни задавать вопросы ему, а потом решай, кто действительно хочет, чтобы ты была в безопасности.

Он поднял руку и провел пальцами по моей челюсти, и я ненавидела себя за то, что не оттолкнула его.

— Я рад, что ты сомневаешься во мне. Я дам тебе любые доказательства, какие у меня есть. Но не задавай эти вопросы только мне.

Я больше не выдерживала. Ни его волосы, падающие на лоб, ни этот взгляд, ни запах куртки, все еще согревающей меня. Не могла находиться рядом с ним и не чувствовать, как сдаюсь.

Я стянула куртку, заставив его забрать ее, развернулась и молча ушла в дом.

Возможно, мне и правда стоило задать вопросы отцу. И, возможно, задать еще несколько вопросов Руку. Но сейчас мне необходимо побыть одной.

Я смотрел на дом, и чем дольше стоял там, тем сильнее во мне разгорался гнев. Идти мне было некуда, да и не хотелось. У меня не было дома, а стая ждала новостей о том, что мы будем делать дальше.

Теперь Реган меня ненавидела. Но она не понимала правды. Настоящим монстром был ее отец. И злилась она на меня или нет, люди все равно охотились бы за ней, так что оставить ее здесь одну было невозможно.

У меня оставался только один вариант. И я с радостью им воспользуюсь.

Я достал телефон и открыл наш общий чат.

Я приняла решение на следующий же вечер, когда услышала, как к дому подъезжает мотоцикл, и увидела Рука, который подходил к входной двери. У меня не получалось злиться на Рука, не зная, говорит он правду или нет. Сидеть обиженной в своей комнате также не помогало. Если он действительно любил бы меня, то ответил бы на мои вопросы.

Рук поднял голову и увидел меня в окне, но не помахал и никак не отреагировал, что только укрепило мою решимость.

Я открыла дверь и подошла к перилам, когда Рук переступил порог дома.

— То есть тебе можно выходить, а мне нет? — крикнула я, заставив его поднять на меня глаза. Я заметила темные круги у него под глазами и то, как поникли его плечи. Интересно, спал ли он вообще эти две ночи или просто пялился на меня? — Кажется, что тебя тоже кто-то пытается убить.

— Да, можно, потому что, во-первых, тебе все равно, умру я или нет. Возможно, так ты даже станешь счастливее. А во-вторых, я изо всех сил пытаюсь придумать, как сделать так, чтобы ты на меня не злилась, и единственное, что приходит в голову, — это чертово печенье.

— Я буквально убила человека, потому что он собирался убить тебя, — сказала я, и от этих слов у меня во рту появился неприятный привкус. — Как ты можешь говорить, что я теперь хочу твоей смерти?

Иви вышла из столовой, Мейсон последовал за ней.

— Ты серьезно? И ты скрыл это, Рук? Какого черта? — спросила Иви, глядя на меня. — Теперь ты точно моя лучшая подруга. — Она снова посмотрела на Рука. — Если, конечно, ты сможешь какое-то время не обращать внимания на его придурковатость.

— Я стараюсь не быть придурковатым, — сказал Рук. — Отсюда и печенье.

Не понятно, то ли я уже выплакала все слезы, то ли какая-то часть меня начала понимать, что происходит вокруг. Я знала, что мой отец, судя по всему, был знаком с наемными убийцами, и это само по себе шокировало. Знала, что Рук считал его причастным к убийству своих родителей, и что отец от меня многое скрывал. Просто не понимала, что это были за секреты. И сколько их было.

Я также знала, что человек может совершать ужасные поступки и при этом оставаться хорошим.

— Ты дашь мне печенье в руки или подсунешь под дверь, чтобы я чувствовала себя как в тюрьме?

Рук ухмыльнулся и начал подниматься по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. На его лице играла обворожительная улыбка, потому что я дала ему шанс. Я хотела дать ему шанс. Хотела вернуться к тому, как все было до того, как он рассказал мне обо всех ужасах, которые скрывал.

Улыбка слегка померкла, когда он поднялся по ступенькам, а взгляд потускнел от усталости. Рук протянул мне коробку.

— Когда ты спал в последний раз? — спросила я, осознавая, насколько он мне дорог. Неважно, что происходило вокруг нас, он был важен мне.

— Какой сегодня день?

Я закатила глаза, уже направляясь обратно в комнату.

— Ты поспишь, если я пущу тебя в комнату?

— Смотря что будет дальше, — ответил он. — Мне стоит беспокоиться, что ты улизнешь? Или будешь там все время?

— Если ты уснешь, я останусь, — ответила, уже схватив планшет и направившись к своему креслу в углу комнаты.

— Реган, подожди, — сказал он, протягивая руку и притягивая меня к себе. Его ладони обхватили мою щеку, и это мягкое прикосновение резко контрастировало с гневной складкой на его лбу. — Прости меня.

— За то, что рассказал мне все эти ужасные вещи, или за попытки похищения?

Рук натянуто улыбнулся, но по-прежнему не выглядел счастливым.

— Прости, что и то, и другое причинило тебе боль. Ты говорила, что всегда хотела знать правду, и я пытаюсь тебе ее рассказать. А похищал потому, что хочу, чтобы ты была в безопасности. Я хочу сказать, что мне не так уж тяжело постоянно находиться рядом с тобой, но я правда не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

— Это все равно не твоя обязанность — защищать меня.

Его грудь вздымалась, ноздри раздувались, а руки сжимали мое лицо.

— Это моя обязанность, ведь ты моя. Не позволю, чтобы тебя убили у меня на глазах. Я сделаю все, чтобы ты была в безопасности, включая это.

Разочарование бурлило у меня в горле. Я хотела, чтобы все было серьезно. Мучительное чувство, что я была так близка к тому, чтобы все это собрать воедино. Но еще многое непонятно, это сводило меня с ума.

— Но почему ты думаешь, что должен это делать? — спросила я.

Как будто я сказала что-то не то, Рук отпустил мои руки и отступил назад.

— Потому что я люблю тебя, Реган. Не думал, что это возможно, но я люблю тебя.

— После всего, что ты мне наговорил, считаешь, что я могу тебе доверять, потому что ты говоришь, что любишь меня? — спросила я, чувствуя, как бешено колотится сердце от этих откровенных слов. На днях он сказал, что влюбился в меня, но после его признания я не верила в его слова. — Не думаю, что ты лжешь тем, кого любишь.

— Я же говорил, что заберу у тебя все. Просто не мог сказать, как именно.

— Это не считается правдой. Ты еще говорил, что можешь многое дать мне взамен. Где все это?

Рук схватил меня, притянул к себе и прижал мои руки к своей груди. — Я даю тебе больше. Я отдаю тебе себя. Всего себя, черт возьми. Тебе этого мало?

— В обмен на то, что ты отнял у меня все? За то, что запер меня? Ты бы не возражал, если бы мы поменялись ролями?

Его губы скривились.

— Это временно. Это момент из нашей жизни, пока я строю для нас лучшую жизнь. Более безопасную. Я не могу допустить, чтобы за твою голову назначили награду, и не позволю тебе разгуливать в ожидании пули. Как только я убью того, кто это сделал, ты снова будешь свободна.

— Ты не можешь ходить вокруг да около, думая, что ты мой защитник. Я не просила тебя об этом. Считаешь, что тебе нужно защищать всех, кто тебе дорог, и поэтому запираешь меня в комнате?

— И ты не можешь отказаться от себя настоящей, чтобы делать все, что тебе, черт возьми, говорят, — почти прокричал он. — Но ты это делаешь.

— Нет! — крикнула я, отстраняясь. — Я постояла за себя. Я сделала выводы и теперь стараюсь поступать лучше. А ты? Ты запираешь дома и называешь это безопасностью?

Рук развернулся ко мне, его лицо исказилось от ярости, когда он направился в мою сторону.

— Я больше не потеряю никого из тех, кто мне дорог, и уж точно не позволю сделать это Кэмерону снова. Не знаю, что бы я делал, если бы потерял тебя сейчас, Реган.

Все во мне противилось тому, чтобы любить Рука, и не хотелось верить, что мой отец действительно способен на такое.

Я опустила плечи, гнев в моем голосе сменился смирением. Я слишком сильно устала, чтобы продолжать с ним бороться, снова и снова злиться, обижаться, а потом любить. Было ясно, он злится, хотя Рук имел на это право после случившегося. Но ему не нужно было злиться на моего отца.

— Почему ты такой милый, но при этом запираешь меня, как пленницу? — фыркнула я, тяжело дыша и откидываясь на спинку стула.

Рук ухмыльнулся и упал на кровать.

— Мне приходится быть немного обаятельным, чтобы сходили с рук мои выходки.

Я закатила глаза, взяв планшет. Рук некоторое время наблюдал за мной, а когда я подняла глаза и увидела, что он уснул, улыбнулась.

Я сидела молча еще два часа, работая над рисунком, затем Рук перевернулся и открыл глаза.

— Который час? — спросил он.

Я взглянула на телефон.

— Чуть больше одиннадцати.

— Почему ты еще не спишь?

— Рисую, — ответила я, не скрывая сарказма в голосе.

— Что рисуешь? — Рук всегда спрашивал. Он всегда хвалил каждую мою работу и вел себя так, будто я настоящий художник. Я взглянула на картину, которая теперь висела у него над головой, вдруг сердце сжалось.

— Тебя, — наконец сказала я. — Твои татуировки очень интересные. Я пытаюсь воспроизвести их на портрете, но это сложнее, чем я думала.

— Покажи. — Голос Рука был низким и хриплым после сна, и мне захотелось забраться к нему в постель.

Я подошла и развернула планшет экраном к нему. Рук молча рассматривал набросок. Мне всегда казалось, что он действительно заинтересован.

Наконец Рук улыбнулся.

— Ты действительно талантлива, Бунтарка. Тебе стоит нарисовать нам эскизы татуировок. Они будут потрясающими.

— Я не смогу это сделать.

— Ты можешь и сделаешь. Но не сейчас, давай, ложись в постель. Я хочу еще поспать.

— Я останусь на ночь в своем кресле, — сказала я. Не была уверена, что смогу спать рядом с ним и не захочу большего.

Словно прочитав мои мысли, Рук ухмыльнулся.

— Беспокоишься, что не сможешь удержать свои руки при себе?

— Нет. Мне просто интересно, почему ты не можешь пойти спать в другую комнату.

— Безопасность и все такое, — пробормотал он. — Давай. На этот раз я тебя не укушу, обещаю.

Рук откинул одеяло, и я забралась к нему под бок. Он обнял меня, но я отодвинулась, оставив между нами достаточно места. Не прошло и минуты, как Рук перебрался на другую сторону кровати и обнял меня.

— Что ты делаешь?

— Я сказал, что не укушу, а не то, что вообще тебя не трону.

— Рук, — предупредила я.

— Бунтарка, — ответил он, прижимаясь ко мне еще сильнее. — Можешь переползти на другую сторону кровати, если тебе нужно пространство.

— Или ты можешь переползти на свою сторону, — ответила я, не двигаясь с места.

— Как мило, что у нас две стороны кровати, но я никуда не пойду. — Я отодвинулась, но его рука крепче сжала меня. — Знаешь, все, что мне приходится делать, не всегда легко и приятно. Не хочу, чтобы ты постоянно из-за меня расстраивалась, но есть вещи, которые нужно сделать.

— Я это понимаю, но убийство моей семьи не должно быть в твоем списке дел.

— Оно было в моем списке задолго до того, как ты появилась.

— Если ты собираешься сказать, что любишь меня, то можешь постараться не убивать его? Даже если ты планировал все это раньше. Разве теперь все не изменилось?

— Да, изменилось.

— Тогда и это может измениться.

Рук застонал.

— Я десять лет разрабатывал этот план, Реган. Я не могу просто сидеть сложа руки. Он отнял у меня все, у нас всех, твой отец заслуживает наказания за свои поступки.

— Пообещай, что не убьешь его, и я останусь с тобой — сказала я. — Я проведу здесь ночь, еще много ночей.

Он рассмеялся, снова сжимая мою руку.

— Ты будешь проводить со мной каждую ночь, и, может быть, я его не убью.

— Я буду проводить с тобой каждую ночь, а ты пообещаешь, что не убьешь его, — парировала я, пытаясь договориться.

— А что, если я пообещаю не убивать его без разрешения?

— Хорошо, — быстро согласилась я. По крайней мере, так у меня будет больше времени, чтобы найти доказательства.

Рук приподнялся и склонился надо мной, его губы нашли мои в темноте.

— Добро пожаловать в вечность, Бунтарка, потому что я готов на все, чтобы ты осталась моей.

Я проснулся c Реган в обнимку. Ее нога была закинута на мою, рука лежала у меня на животе, а голова — между моей рукой и грудью. Еще никогда не просыпался с ощущением, что люблю свою жизнь. Я так близок к тому, чтобы получить все, чего хотел, но нужно было сделать еще кое-что.

Оттягивать уже нельзя. Мне нужно было разобраться с ее отцом, чтобы мы могли жить дальше. Я откинул одеяло, и Реган тоже встала с кровати, переоделась и спустилась ко мне на кухню. Ее волосы были растрепаны, а на плечах накинута моя толстовка. Сердце сжалось, когда она подошла ко мне и обняла.

— Ты опять готовишь мне завтрак? — спросила она сонным голосом.

— Да, Бунтарка. Скоро все будет готово.

Она держалась за меня и ходила за мной по кухне, пока я готовил. Как я мог допустить, чтобы у меня это отняли? Неужели мне придется выбирать между ней и местью ее отцу?

Реган сидела и молча наблюдала, как я заканчиваю готовить и протягиваю ей тарелку.

— Очень вкусно. Думаю, я могла бы к этому привыкнуть, — сказала она, улыбаясь и откусывая первый кусочек. — Продолжай в том же духе, и, может быть, я не буду против, если ты останешься здесь.

Я покачал головой и, смеясь, подошел к ней, чтобы сесть рядом.

— Я запомнил. У меня к тебе серьезный вопрос… — Я полночи не спал, обдумывая это, и мне нужно было знать, что она думает.

— Хорошо, я слушаю.

— Если бы все это сделал не твой отец — поджег мой дом, гараж, моих родителей, — с чего бы ему на меня наезжать? Почему именно я? Любой в нашем мире знает, что мы — одна команда, и мог бы объявить охоту на всех нас.

Она, казалось, обдумывала мои слова, но не смотрела в глаза.

— Может, он видел нас вместе в «Sweet Haven» и ты ему не понравился. Ты не производишь хорошего первого впечатления. Она едва не ухмыльнулась, но вовремя спохватилась.

— Если бы все было так, он бы точно знал, кто эта девушка на заднем сиденье моего мотоцикла, прежде чем нанимать убийцу для нее.

Реган ничего не ответила, откусив еще один большой кусок блинчика. Наконец она проглотила и посмотрела мне в глаза.

— Не знаю. Может, он просто хотел заполучить одного из вас, а не платить за всех.

— Да ладно тебе, Реган.

— Что «ладно тебе»? Мне нужны доказательства, Рук. Он мой отец. Я хочу сказать, что меня очень злит вся эта история с бизнесом и Эллиотом, но я не могу считать его таким уж большим и страшным злодеем, пока не докажу это. Он все-таки мой отец.

— Ладно, давай поторапливайся, а потом пойдем осмотрим офис.

Она прищурилась, доедая, а потом вышла и направилась прямо туда.

Иви и Мейсон провели здесь большую часть ночи, обустраивая «маленький» уголок Иви. Ее новые компьютеры стоили целое состояние, но, судя по всему, с их помощью она сможет получить доступ к любому тайному местечку, который нам нужен.

Кроме этого, остальная часть комнаты почти не изменилась. Я не хотел, чтобы Реган нашла повод мне не доверять.

— Если мы идем в офис, у меня есть вопрос. Мы с Харпер кое-что нашли, когда там были. Я хотела спросить тебя раньше, но потом случилось все это, и у меня не было возможности.

— Ладно, что там?

— Вот, — сказала она, обходя большой деревянный стол. — Здесь есть запертый ящик, который обнаружила Харпер. Документы... Не знаю, что они значат. Если хочешь, чтобы я тебе поверила, для начала открой их и расскажи, что это за бумаги.

Я огляделся в поисках чего-нибудь острого, чтобы поддеть замок и открыть его, и обрадовался, когда он легко поддался.

— По крайней мере, иногда преступником быть полезно.

— Иногда? Думаю, ты не раз извлекала из этого выгоду, — сказал я, выдвигая маленький ящик и заглядывая внутрь.

— Из-за этого меня чуть не убили.

— Справедливо.

Я бросил стопку бумаг на стол, и вся компания вошла в кабинет. К счастью, помещение было достаточно просторным, чтобы все могли разместиться. Я пролистал страницы, вчитываясь в каждое слово, прежде чем что-либо сказать.

Там были списки поставок, большие и маленькие суммы денег, и разные имена. Страница за страницей я просматривал списки, пока не наткнулся на один, в котором было четыре поставки с очень крупными суммами.

Все затаили дыхание. Даже Реган молчала, пока я вчитывался, а потом протянул список им всем.

Я не стал ничего скрывать. Они передавали его друг другу, а Эйден повернулся ко мне.

— Ты понимаешь, что это такое? — спросила Реган.

— Можешь ей рассказать? — спросил я Эйдена. — Потому что не думаю, что она мне поверит.

— Это грузы, — начал Эйден. — Те, что пропали за последний месяц, и мы пытаемся их найти. — Он указал на одну из самых крупных. — Этот мы нашли после того, как один из их курьеров настучал. Остальные пока не найдены. Рядом с ними указаны суммы.

— Что они перевозят на миллионы? — спросила Реган.

— Наркотики. Ты же знаешь Ашера и слышала наш разговор с Кроссом. Эти поставки быстро пропадают, что вызывает волнения. Никто из верхушки не был рад и начал обвинять друг друга.

— Зачем моему отцу список? — спросила она. Можно понять, почему она не хочет принимать реальность, но у нас не было времени ждать, пока она осознает происходящее.

— По той же причине твой отец предлагает свои услуги тем же людям, у которых он ворует. Он втирается к ним в доверие, а сам в это время обкрадывает. Готов поспорить на все, что у меня осталось, что он продает украденное, чтобы захватить новую территорию. Как только у него появятся деньги и он завоюет доверие всех четверых, он начнет стравливать их друг с другом и надеяться, что они сами разберутся. Значит, у него появится место за столом.

Реган уже качала головой.

— Мой отец хочет стать тем, кого вы называете наркобароном? Это глупости.

Хиро тряс бумагами.

— Как думаешь, на кой черт ему это нужно? — Он был немного резок, но я был рад, что Хиро не стесняется в выражениях. Доказательств становилось все больше, и ей было бы трудно и дальше отрицать неизбежную правду. Я протянул руку, схватил ее за ладонь и крепко сжал. С одной стороны, боялся, что она убежит, а с другой — мне было жаль, что привычный ей мир рушится.

— Это может показаться смешным, но отец, которого ты знаешь, — это не тот человек, кого знают все остальные. Он держал тебя взаперти и отталкивал по какой-то причине, Реган, — сказала Иви. — Он не думал, что ты согласишься с его планами, и нашел другой вариант. Рук сказал, что видел вас двоих в «Sweet Haven». Он знал, кто ехал с Руком, и заказал убить тебя.

— Ты сообразительная, и было понятно, что ты — единственный человек, который может разрушить его планы, — сказал я.

Реган не плакала, стояла молча, но и не отпускала меня.

Я притянул ее к себе, и Реган упала мне на колени. Я устроил ее поудобнее и продолжил листать бумаги.

Иви шагнула вперед.

— Думаю, тебе стоит это увидеть, Реган, — сказала она. — Мы все знаем об этом, думаю, что ты тоже заслуживаешь знать, даже если не хочешь. Мне удалось подключить этот планшет к телефону твоего отца, в том числе к его сообщениям.

Реган начала листать те, которые я уже видел. В них он признавался, что сжег наше здание и дом десять лет назад, и даже подробно описывал, как нанял киллера, чтобы нас убить.

— Он так и не узнал, что это была я, — пробормотала она. — Но он все это сделал?

— Похоже на то, — сказала Иви, и я был благодарен, что кто-то еще вмешался. Я чувствовал себя беспомощным. Не хотелось, чтобы Реган страдала, но она не могла скрываться от правды.

Входная дверь дома открылась и с грохотом захлопнулась, мы все замерли. Я кивнул банде, тут мы услышали приближающиеся шаги. Все отступили назад: Хиро и Мейсон остались у двери, а Эйден подошел ближе к Иви. Свободная рука Реган вцепилась в мою футболку. Я затаил дыхание, надеясь, что сейчас войдет Кэмерон и все закончится.

Но в дверях появился Эллиот, стало ощутимо, как Реган напряглась.

Он осмотрелся, нахмурив брови.

— Какого хрена вы все здесь делаете? Что происходит, Реган?

Она не ответила, а Эллиот уже достал телефон. Хиро и Мейсон схватили его, прежде чем он успел что-то сделать, и затащили в комнату, усадив на стул напротив нас.

— Привет, Эллиот, — сказал я, улыбаясь, с сидящей на мне Реган. — Пришел, чтобы проверить, как дела у дорогого отчима, и попросить немного денег? Не думал, что ты ищешь папика, но мне действительно не стоило исключать такой вариант.

— Да иди ты на хер. Он деловой партнер, а не папик.

— Нет? Ты сидишь и ничего не делаешь, только бегаешь за ним, а он тебе платит. Разве это не папик?

— По-моему, так и есть, но еще вдобавок идет секс, — сказал Хиро, оглядывая Эллиота. Клянусь, Хиро смотрел на людей так, будто они могли стать его следующим научным экспериментом, будто он изучал их, чтобы понять, как лучше разрезать.

— Что ты со мной сделаешь?

— Зависит от кое-чего, — сказал я.

— От чего?

— От того, что захочет Реган. — Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. — Решай сама, Бунтарка. Что ты хочешь с ним сделать?

— Бунтарка? — спросил Эллиот. — Так он тебя называет? И тебе это нравится, Реган? Ты знаешь, чем он занимается, и закрываешь на это глаза?

— Закрывает на это глаза? — со смехом спросил я. — Сейчас она принимает решение.

— И да, — сказала она, выпрямившись, — мне нравится.

Я потянул за ее ожерелье. Взяв сердечко, я покрутил его в пальцах и притянул ее губы к своим.

— Думаю, сказать, что тебе это нравится, — еще мягко сказано, Бунтарка. — Я почувствовал, как напряглись ее бедра, и попытался взять себя в руки. — Я же тебе говорил, что ты оставил на обочине бриллиант. Я забрал ее, и должен тебя поблагодарить, Эллиот. Без тебя я бы никогда не встретил женщину своей мечты.

— Думаешь, она — женщина твоей мечты? Она скучная и бесполезная.

— Ты это слышала, Бунтарка? Он считает тебя бесполезной. Хочешь сказать нам, какой ты видишь его судьбу? Может, убьем его прямо сейчас? Или сначала отрубим ему пару пальцев? А может, просто отрежем язык за то, что он так с тобой разговаривал. Почему бы тебе не сказать нам, что ты хочешь с ним сделать?

— И вы все будете ее слушать? — спросил Эллиот, широко раскрыв глаза.

Иви подошла к нему и упала в кресло рядом.

— Не нравится, что женщина, которую ты пытался убить, вершит твою судьбу? — спросила она, выхватила нож и вонзила его в кресло прямо между его ног. Нож ни во что не вонзился, но он все равно закричал, как будто лезвие вошло ему в живот.

— Заткнись, — рявкнула Реган, придвигаясь к краю моего сиденья. — Зачем ты повез меня по этой дороге? Ты пытался меня убить?

Глаза Эллиота бешено метались между ножом у его ног и Реган.

— Нет! — закричал он, в его голосе слышалась паника. — Ну, нет, я не собирался тебя убивать, но мы подумали, что если ты пропадешь, то нам с твоим отцом не придется работать!

— Как мило. Ты слишком труслив, чтобы убить ее самому, и слишком глуп, чтобы понять, что человек, которому ты ее оставил, либо убьет ее, либо заберет с собой. Я еще никогда не был так рад разрушить чьи-то планы. Что ты хочешь с ним сделать, Бунтарка?

— Может, для начала заткнем его? — спросила Реган. — Не знаю, смогу ли я это вынести.

— Язык, значит? — спросил Хиро, уже вытаскивая нож из кресла и наклоняясь над ним. Эйден схватил Эллиота за голову, запрокидывая ее назад, чтобы Хиро мог силой открыть ему рот.

— Подожди! — сказала Реган, пытаясь встать, но я оттащил ее назад. — Пока оставь язык! Просто заткни ему рот.

— Зачем? — спросил Эйден. — Мы не против, если ты этого хочешь.

— Пока нет. На случай, если нам понадобится от него еще какая-то информация.

— Умно, Бунтарка. Ладно, придержи язык.

Хиро закатил глаза. — Клянусь, если ты мне не позволишь...

— Ой, перестань, Хиро, — сказала она почти с любовью. — У тебя будет достаточно времени, чтобы заняться своими странными делами.

Он ухмыльнулся в ответ, отошел и прислонился к окну, пока Эйден затыкал Эллиоту рот.

Моя грудь наполнилась гордостью. Она не робела и не боялась. Реган была готова покорить мир, а я только надеялся, что ничто не помешает ей сделать это рядом со мной.

Королева, мать твою. Я улыбнулся, пока она хмурилась на Эллиота. Мои колени могли бы стать ее троном.

Входная дверь снова хлопнула, а у меня участился пульс. Думаю, наконец пришло время отомстить.

Я не знал, какой будет моя месть Кэмерону Флетчеру, но годами прокручивал ее в голове. Я думал о том, чтобы сжечь его дом, разорить его бизнес, уничтожить все, что он любит.

Но ничто не сравнится с тем, как он входит в собственный кабинет и видит свою дочь, сидящую у меня на коленях за его столом.

Его лицо вытянулось, мир замер, когда Эйден и Кейн схватили его.

— Что здесь происходит? — спросил он, переводя взгляд на остальных. — Что вы здесь делаете? Что ты делаешь у него на коленях, Реган?

Глаза Иви расширились; в них так ясно читались ярость и боль, что мне захотелось убить его прямо на месте. Я знал, что лицо Реган отражает то же самое. Я крепче сжал ее, напоминая себе, что пообещал Реган не просто прикончить его, но, черт возьми, как же мне этого хотелось.

— Она там, где и должна быть. Мы здесь теперь живем. А происходит то, что твой карточный домик рухнул. Все твои секреты выплыли наружу, Флетчер.

— Не знаю, кто ты такой и что, черт побери, задумал, но тебе лучше проваливать отсюда. Ты знаешь, кто я, и, думаю, сообразишь, что все это закончится совсем не так, как ты надеешься.

Я подтолкнул Реган встать, удерживая рядом с собой, а сам встал и стянул рубашку, показывая шрамы, уродовавшие боковую часть моего живота.

— И ты прекрасно знаешь, кто я, черт возьми.

Он никак не отреагировал. Он не выглядел шокированным, и я понял, что был прав.

Я чувствовал Реган рядом, сел обратно, оставляя ей место, если она захочет снова сесть ко мне на колени.

— Ты ведь знаешь, кто он, не так ли? — спросила она.

— Знаю. И хоть убей, не могу понять, какого черта ты пустила его в наш дом, — огрызнулся он, и она вздрогнула.

— На твоем месте я бы на нее не кричал, — сказал я.

— Я ее отец. И могу кричать на нее, если она пускает в дом преступников.

Реган снова встала передо мной, сев мне на колени.

— Если уж мы выгоняем преступников, — сказала она, — тогда, думаю, нам всем стоит уйти.

Я ухмыльнулся, глядя на нее, прежде чем повернуться к нему.

— Первый, кто взялся выполнить заказ на мое убийство, провалился. Моя маленькая бунтарка пристрелила его прежде, чем он добрался до меня. — Я поднял руку, провел пальцами по ее волосам, скользя вниз по шее и по груди. — Ей очень не понравилось, что ты угрожаешь моей жизни. А мне не нравится, что ты угрожаешь ее жизни.

— Ты не ответил мне, — сказала Реган, не сводя с него глаз. — Ты знаешь, кто он?

Ее отец закатил глаза и откинулся в кресле, будто больше не считал нужным изображать из себя высокомерного аристократа.

— Конечно, знаю.

— Тогда, думаю, ты помнишь моего отца, Майкла Эмберсона. Или, может быть, мою мать, Андреа?

Вспышка страха была короткой, жестокая улыбка сменила ее так быстро, что я едва это заметил.

— О, я помню. Они ведь мертвы, верно? Сгорели дотла при пожаре в доме, если память мне не изменяет.

— Это они, — сказал я, позволяя жестокой картине врезаться в сознание, подпитывая ненависть и удовлетворение от того, что будет дальше. — Как видишь, я едва не сгорел заживо вместе с сестрой, но нам удалось выбраться.

— Да, помню двух маленьких сирот, — сказал он. — Но я думал, их отправили к бабушке. Удивлен, что ты снова объявился здесь.

— Забавный факт: все наши бабушки и дедушки были мертвы. Нас отправили жить к чужим людям, которые быстро поняли, что совершили ошибку, и отослали нас обратно.

— Как печально вернуться домой и увидеть одни лишь руины да долги. Папочка ведь не оставил тебе ни гроша, верно?

Я не смотрел на Реган, но ее рука крепко сжала мою. Я хотел увидеть, что она чувствует, любя бедного, осиротевшего монстра, но не смог заставить себя поднять взгляд.

— Как ты можешь говорить такое? — спросила она. — Ты знаешь, что он потерял родителей, и говоришь об этом вот так?

— Потому что это он их сжег, — сказал я. — И ты ведь гордишься своей работой, не так ли, Кэмерон?

Он презрительно усмехнулся.

— Я горжусь тем, что собирался сделать из той компании что-то стоящее. Твой отец был никудышным управленцем, а у твоей матери, если честно, мозгов хватало разве что на рисование картин.

Иви поднялась, ее глаза сверкнули той жгучей ненавистью, которую, как я знал, она испытывала к нему. Она схватила нож, который воткнула между ног Эллиота, и занесла его. Лезвие с глухим стуком ударило вниз, скользнуло по бедру Кэмерона и вонзилось в дерево.

— Какого черта? — заорал он. — Ты меня порезала!

— Упс. Ну, яблоко от яблони недалеко падает. У меня ведь мозгов хватает только на красивые блестящие штучки вроде ножей. Я бы сказала, что это больше не повторится, но обещаю, повторится.

Ее губа презрительно изогнулась, и Эйден подошел ближе, обнял ее и увел обратно к окну.

— Значит, все это правда? — спросила Реган. — Убийство их родителей, поджог дома, гаража? А кража наркотиков?

Я швырнул на стол бумаги, которые мы нашли. Его бровь приподнялась, когда он увидел их. Он застонал от злости, и от этого у меня пальцы впились в подлокотник кресла. У него еще хватало наглости злиться на нее, когда она узнала, что вся ее жизнь ложь?

— Какого хрена вы их достали?

Хиро спрыгнул с подоконника, где сидел.

— Какого хрена ты управляешь охранным бизнесом и думаешь, что фальшивое дно ящика хорошее место, чтобы что-то прятать? Реган и Харпер нашли их за пару минут, — сказал он.

— Ты рылась в моих вещах? — спросил он, сверля Реган взглядом.

Эйден открыл рот, шок от произошедшего передался всем нам.

— Думаю, мы уже прошли стадию, где ты можешь отчитывать ее за то, что она рылась в твоих вещах, — сказал я.

— И вообще, теперь это ее вещи, — добавила Иви, бросая перед Кэмероном еще один лист.

— Что это? — Он прочитал документ, и его лицо напряглось от ярости. — Я не передавал Реган дом.

— Нет? — Иви наклонилась вперед. — Здесь написано, что ты переписал его на ее имя год назад. Как мило с твоей стороны. Это был подарок на выпускной?

— Я этого не делал. Как это вообще произошло?

— Иви хорошо разбирается в компьютерах, так что да, делал, — сказал я. — И ты возвращаешь наркотики, которые украл. Или деньги, если наркотики были проданы. Ашер помогает с этим.

— Вы не можете так поступить. Ты говорил с Ашером об этом? — Его взгляд метнулся к Реган. — Милая, ты должна его остановить. Мы можем поговорить насчет бизнеса. Клянусь, мы все обсудим. Мы дадим тебе все, что ты захочешь.

Я поднял Реган, снова ставя ее рядом с собой. Я знал, что ей это не понравится, но мне нужно было одно большое доказательство того, что он никогда не поступит правильно, потому что этот человек скажет и сделает что угодно, лишь бы выкрутиться.

— Вместо того чтобы умолять ее, есть другой способ, — сказал я, доставая пистолет, который принес с собой. Я подвинул его через стол к нему.

— Мы можем договориться. Тебе не обязательно все это делать, Рук. Чего ты хочешь? Больше заказов? Больше денег? — Он усмехнулся, будто мог дать мне все это. — Больше власти?

— Мне нужно что-то из этого от тебя? Вся ирония, Кэмерон, в том, что ты не хотел впускать ее в свою жизнь, потому что боялся, что она разрушит все, что ты строил, и настучит. Боялся, что она тебя сдаст и все погубит. А потом я впустил ее в свою жизнь. Показал ей все отвратительные вещи, которые мы делаем. И знаешь, что она сделала?

Его лицо окаменело, он посмотрел на нее с отвращением.

— Что?

— Ей понравилось. Ей захотелось большего. А потом она спросила, может ли управлять всей этой чертовой системой.

— Тогда, может, заключим еще одну сделку?

— Мне от тебя ничего не нужно. По крайней мере, не то, что ты предлагаешь. Думаю, есть только один способ сделать все по-честному. Жизнь за жизнь. Ты убил мою семью. Убей одного из своих, и я позволю тебе выйти отсюда без единой новой царапины и без потерь. Сделка по принципу «око за око».

Он взглянул на Реган, затем быстро перевел взгляд на меня.

— Почему?

— Я думал об этом долгие десять лет, Кэмерон. И считаю, что ты должен почувствовать то, что почувствовал я, когда ты отнял у меня семью. Десять лет я живу с агонией от того, что мои родители сгорели в том пожаре. И думаю, тебе тоже нужен такой образ в голове. Может, тогда мы будем квиты. К тому же ты уже втянул ее в заказ на мою смерть. Кажется, ты сказал: «Убери его, а если она умрет, значит, умрет». Ты, должно быть, уже смирился с ее смертью. Она знает, что в тот день в Sweet Haven ты нас видел, и знает, что ты заказал и меня, и ее. Ты знал, что если она умрет, никто не сможет тронуть тебя или твои деньги. Не останется никого, кто встанет у тебя на пути или раскроет твои секреты. Так в чем проблема сделать это сейчас? Тогда я оставлю тебя наедине с твоим состоянием. Может, даже предложу свои услуги тебе и твоему бизнесу.

— И все, что ты хочешь, чтобы я убил ее?

— Одна пуля в ее череп, и ты получишь все. Бизнес и состояние — все твое.

— Почему?

— Разве мы все не карабкаемся на вершину, Кэмерон? Разве сделка с тобой не принесла бы мне больше денег, больше власти? Ты сам это сказал, значит, должен понимать.

Каждое слово срывалось с моих губ легко, подталкивая его к тому, чтобы клюнуть на наживку.

— А если я не соглашусь?

— Я обнародую каждый твой чертов грязный секрет, пока от твоего бизнеса не останется пепел. — Я усмехнулся. — Прямо как ты сделал с моим домом и моими родителями. Думаю, оба варианта справедливы. Даже более чем.

— Если ты все расскажешь, я могу сесть в тюрьму.

Я пожал плечами.

— Ты не возражал против того, чтобы отправить двух детей к чужим людям после того, как ты убил их родителей. С чего бы мне переживать, что тебя посадят?

Реган потянулась ко мне, ее пальцы впились мне в плечо.

— Что ты делаешь?

— Прости, — прошептал я ей. — Но я люблю тебя и надеюсь, ты понимаешь, насколько сильно. Мне никогда не следовало любить тебя, Бунтарка, но я полюбил. И я не позволю ему отнять тебя у меня тоже.

Ее отец снова посмотрел на пистолет, затем на нее, по-видимому, пытаясь сделать выбор. По крайней мере, он задумался, но его выбор определит мой.

— Пожалуйста, Рук, — прошипела она. — Ты только что сказал, что любишь меня. Пожалуйста, не заставляй его делать это.

— Я никого ни к чему не принуждаю. У него есть выбор. Четкий.

Я говорил тихо, чтобы он не услышал.

— Его выбор убить меня или потерять все? — ее голос срывался, она едва сдерживала слезы.

— И что? Здесь не должно быть никакого выбора, Реган. Я бы снова сжег всю свою жизнь дотла, если бы это значило стоять с тобой в пепле. Разве он не должен думать так же?

— Может быть. Но нельзя было придумать другой способ?

Ее отец поднял пистолет, его лицо ожесточилось, когда он посмотрел на нас.

— Ладно. Но клянусь, если ты не отменишь все, что уже успел сделать со мной или с моим бизнесом, я обрушу на тебя все, что у меня есть, — сказал Кэмерон.

Реган отступила, ее глаза расширились, когда он поднял пистолет, направляя на нее.

— Ты ведь не серьезно? — спросила она. — Ты убьешь меня ради спасения бизнеса?

— Прости, но я работал всю свою жизнь. И знал, черт возьми, знал, что ты станешь моей гибелью. Если не сегодня, то это был бы лишь вопрос времени, не «если», а «когда».

— Я бы ничего у тебя не отняла! Я вернулась домой, чтобы помочь тебе, потому что ты был болен и тебе нужен был кто-то, и я была рядом. Зачем все рушить сейчас, когда у нас и так осталось так мало времени вместе?

— Да ради бога, Реган. Я выдумал болезнь, чтобы ты держалась рядом и не совала нос в мои дела. Чтобы помогала, когда нужно пожать руку, и сидела дома, когда не нужно. Я не мог позволить тебе носиться вокруг и что-то узнавать о моем бизнесе, и не мог рисковать тем, что ты будешь слишком далеко и что-то раскопаешь. И что ты сделала? Притащила проблему прямо в наш дом. Да и как я вообще мог бы снова тебе доверять? Я хорошо стреляю. Больно не будет.

— Ты все выдумал! — закричала она, отступая к стене. — Ты выдумал смертельную болезнь. Ты с ума сошел?

Я выдохнул с облегчением, увидев ярость на ее лице. Она наконец поняла. Ее грудь тяжело вздымалась, глаза расширились, перескакивая с него на меня.

— Рук, прекрати это прямо сейчас. Я все поняла.

— Он уже не может все вернуть назад, — сказал Кэмерон. — Мне нужен мой бизнес, и он пообещал мне его.

Он снял пистолет с предохранителя и нажал на курок. Я мог только улыбаться, когда пистолет щелкал снова и снова, но ничего не происходило.

Осознание отразилось на его лице, и я поднялся, вставая перед Реган, когда он отдернул руку и с силой швырнул пистолет в ее сторону, но тот ударился лишь о мою спину.

— Теперь ты поняла?

Парни снова схватили Кэмерона, заставляя его сесть, пока он кричал.

Я наклонился и жестко поцеловал ее в губы.

— Я сделаю все, что захочешь, Бунтарка. Если хочешь, чтобы он умер, он умрет. Если хочешь, чтобы он остался жив, так и будет. Теперь все решаешь ты, и что бы ты ни выбрала, я это устрою.

Ее глаза расширились, ладони легли мне на грудь.

— Правда?

— Правда, — сказал я, и облегчение разлилось по мне, когда она поднялась на носки и снова поцеловала меня.

— А как же твоя месть, о которой ты мечтал? Я видела сообщения. Я не виню тебя, Рук.

— Я понял, что ты рядом со мной каждый день и каждую ночь — важнее.

Она снова поцеловала меня, и я притянул ее ближе, надеясь, что мы подходим к концу этого кошмара.

— Подождите! — крикнул ее отец у меня за спиной. — У меня есть сделка получше!

В моей жизни было так много моментов, когда я смотрела на отца и прощала его. Когда он говорил или делал что-то обидное, а я просто закрывала на это глаза.

Только сейчас я поняла, насколько выносливой стала.

В тот день в Sweet Haven он смотрел мне прямо в глаза, сказал, что я никогда не буду управлять его бизнесом, что я бесполезна, и что я сделала? Просто проглотила это и пошла на вечеринку ради него. В тот вечер для меня там ничего не было, но я все равно пошла, чтобы никто не подумал, будто ему все равно, раз он не смог прийти.

Я помогала наладить отношения с людьми, чтобы его кампания в следующем году прошла гладко, а в ответ он говорил только жестокие вещи.

Может, я онемела к своим чувствам и желаниям, может, была слабой и трусливой, а может, просто достаточно сильной, чтобы справиться с этим. Каждый раз я отодвигала это в сторону и двигалась дальше.

Но хватило бы мне сил смотреть, как отец приставляет к моей голове пистолет и нажимает на курок?

Грудь тяжело вздымалась, когда я оттолкнула Рука и повернулась к отцу.

— Нам не нужна никакая сделка, — сказала я. — Ты бы убил меня? Ради чего? Ради своего бизнеса? Чтобы однажды им управлял Эллиот, а я не мешала? Почему?

Он вырывался из рук Эйдена и Хиро, которые удерживали его. Они отпустили его, но не дали встать.

— Эллиот никогда не получит мой бизнес. Вы все, молодые, такие глупые, я не могу доверить его никому из вас. Эллиот умрет в ту же минуту, как лорды узнают, что мы сделали, а мне нужно на кого-то свалить вину.

Я посмотрела на Эллиота. Он отчаянно боролся с веревками и кляпом, и на его лице смешались ненависть и страх, когда он переводил взгляд с отца на меня.

— Но почему? Почему не передать бизнес собственному ребенку?

Отец оскалился, глядя на меня с чистой злобой.

— Потому что, Реган, ты никогда не должна была быть кем-то большим, чем марионеткой. Ты должна была лишь делать так, чтобы я выглядел хорошо. Но ты… ты втянула нас во все это. Ты пытаешься все разрушить.

Я едва могла двигаться, покачала головой и повернулась к Руку.

— Уже нечего разрушать, — сказал он с улыбкой. — Дом принадлежит Реган. Ашер знает о твоем воровстве и уже работает над тем, чтобы все исправить и успокоить лордов. Он также помогает убедиться, что у тебя больше не осталось бизнеса.

Глаза отца расширились.

— Что ты наделал?

— Рассказал всем твоим клиентам и партнерам правду. Ты обворовал каждого из них. Они больше не хотят с тобой иметь дел. Все, что осталось, мы пожертвовали. Деньги, активы, здания, все сегодня утром отдали людям, чьи жизни ты помог разрушить. — Рук откинулся в кресле, теперь уже откровенно ухмыляясь. — И самое лучшее: твоя дочь, твоя родная кровь, теперь на моей стороне. Единственный человек в этом мире, который мог бы тебя спасти, сидит по эту сторону стола со мной, готовая определить твою судьбу, и я исполню любое ее решение. Честно говоря, я думал, что убить тебя, единственное, что заставит меня почувствовать себя лучше после того, что ты сделал. Но это, Кэмерон… когда твоя собственная дочь скажет, как именно хочет разрушить твою жизнь, а я это исполню… — это лучшая месть, о которой я мог мечтать.

Его взгляд снова метнулся ко мне.

— Реган, прости. Пожалуйста. Я не должен был делать то, что сделал, но ты же знаешь, как для меня важно наследие. Знаешь, как важен этот бизнес.

— Думаю, мы уже далеко за пределами простого «прости», — сказала я. — Я не хочу, чтобы ты получил что-то обратно. Я рада, что он забрал у тебя все.

Рук встал рядом со мной, но я повернулась к нему.

— Прости, — сказала я, не отводя взгляда от отца. — Я тебе не поверила.

— И не должна была. Я рад, что ты дождалась доказательств, Бунтарка. Я бы не хотел меньшего, и у меня нет проблем доказать тебе правду.

Прежде чем я успела ответить, по комнате разнесся громкий треск. Эллиот сумел освободить одну руку и схватил нож, который Иви воткнула в спинку кресла моего отца. Его лицо исказилось яростью, когда он бросился на него.

— Думаешь, я просто буду сидеть и позволю тебе подставить меня? — прорычал Эллиот. — Думаешь, я умру после того, как ты все испортил? Ты говорил, что все будет моим, а я оказался еще одной твоей марионеткой.

Глаза отца расширились от шока, но прежде чем он успел среагировать, Эллиот с силой всадил нож ему в грудь. Он закричал, прежде чем рухнуть на пол, и кровь растеклась под ним.

Комнату наполнила ошеломленная тишина. Сердце гулко билось в груди, пока я смотрела на него, лежащего на полу. Мне казалось, что я должна что-то сделать. Подбежать, помочь ему. Но я не могла сдвинуться с места.

Рук повернулся и обнял меня, закрывая от этого зрелища. Я не хотела это видеть, но какая-то часть меня чувствовала, что мне нужно увидеть доказательство того, что только что произошло.

Иви закричала, а Эйден громко приказал Хиро схватить Эллиота. Я вырывалась из рук Рука, заставляя его дать мне выглянуть из-за его плеча, чтобы понять, что происходит.

Эллиот стоял посреди комнаты, держа окровавленный нож, и размахивал им, если кто-то пытался приблизиться.

— Нет! — закричал он. — Теперь вы меня уже не остановите. Он мертв. Компания должна перейти ко мне. Мне нужно отсюда выбраться.

— Рук, — прошептала я, снова пытаясь вырваться. — Останови его. Он кого-нибудь еще убьет. Просто останови его.

— Остановить… в смысле… — Его голос оборвался, глаза расширились, когда он посмотрел на меня.

— Да. Именно в этом смысле.

— Ты понимаешь, что это значит, — сказал он, проводя рукой вверх и вниз по моей руке.

— Да, понимаю. Если мы его отпустим, он свалит все на нас. Сделай это, — сказала я.

Рук кивнул и шагнул к Эллиоту, который все еще размахивал ножом.

— Ладно, опусти его.

— Не подходи! — закричал Эллиот, глаза его были безумными от отчаяния. Я знала: он убьет любого здесь и не почувствует ни капли вины.

Рук продолжал двигаться, подняв руки в примирительном жесте.

— Опусти нож, и мы сможем о чем-нибудь договориться.

Взгляд Эллиота метался по комнате, пот стекал по его лицу.

— Договориться? Нам не о чем договариваться! Он предал меня, а теперь вы все хотите меня убить. Никаких переговоров не будет, потому что я выйду отсюда и расскажу всем, что произошло.

Внезапно Эллиот бросился на Рука, направляя нож ему в грудь. Рук извернулся, уходя от лезвия, но кулак Эллиота взмыл вверх и ударил в шрамы на его боку. Я видела момент, когда боль пронзила тело Рука. Он отступил, на мгновение ослабев.

Эллиот ухмыльнулся, решив, что получил преимущество, но Рук быстро пришел в себя. Одним взмахом руки он нанес удар.

Я знала, что будет дальше. В кулаке Рука уже был нож, и я знала, что он вонзит его Эллиоту в шею.

Рук посмотрел на меня через плечо, и я заметила, как он слегка поморщился, поворачивая корпус.

— Бунтарка?

— Делай.

Я могла только смотреть, как Рук провел лезвием по шее Эллиота.

Лезвие углубилось, разрезая плоть, прежде чем Рук потянул. Кровь хлынула, забрызгав его, пока остальные смотрели. Какая-то часть шеи Эллиота упала на пол, и меня затошнило; я с силой зажала рот, когда к горлу подступила желчь.

— Вот и эта проблема решена. Он больше не сможет требовать ничего из того, что твой отец ему обещал, и не сможет выставить нас убийцами, — сказал Эйден.

Я посмотрела на Эллиота, благодарная, что Рук перевернул его, и с этого угла ничего не было видно.

— Карма настигла его за то, что он оставил тебя со мной наедине, — сказал Рук с натянутой улыбкой.

Хиро приподнял бровь.

— Или, может, за попытку убить ее, разрушить шансы получить бизнес… или, не знаю, за то, что он сам убил?

— Ладно, понял. Но именно та ночь привела нас сюда, — сказал Рук.

— И я рада. Всему этому, — сказала я. — Он был не только ужасным парнем, но и оказался еще худшим сводным братом.

Хиро и Мейсон ухмыльнулись, когда Эйден и Иви выходили из комнаты.

— Пойдем, — тихо сказал Рук, обнимая меня за плечи. — Сначала выведу тебя отсюда, а потом решим, что делать дальше.

Я кивнула, запрокидывая голову и глядя в потолок, пока мы проходили мимо тела моего отца. Какая-то часть меня будто онемела, но я задавалась вопросом, не шок ли это, а не холодность или безразличие к нему.

Когда мы вышли в коридор, тяжесть всего произошедшего обрушилась на меня. Боль от потери отца, предательство, насилие, мне было трудно дышать. Но затем рука Рука сжалась вокруг меня крепче, и я поняла, что по крайней мере больше никогда не буду одна.

Месяц спустя

4 месяца спустя