В прихожей спели дверные петли. Коротко, отрывисто. Клиенты обычно берутся за ручку с бóльшим почтением и робостью. Да и стучатся сперва. Стало быть, пожаловал не клиент. Стало быть, вернулся Глеб Портнягин.

Так оно и оказалось. Послышался глухой стук брошенной в угол наплечной сумки — и в проёме возник рослый питомец старого колдуна Ефрема Нехорошева. Возник — и замер в недоумении.

Наставник в затрапезном своём халатишке, сгорбившись, сидел у стола и вдохновенно покрывал четвертушку ксероксного листа колдовской заковыристой вязью. Посетительница, тощая голенастая девица, изнывала в ожидании на краешке кресла. Спина — прямая, как шомпол.

Вроде вполне обычная картина. Если бы не одна мелочь: неподалёку от локтя Ефрема лежал пистолет.

— Бандитов обслуживаем? — ехидно полюбопытствовал Глеб Портнягин, дождавшись, пока гостья расплатится, заберёт оружие, манускрипт и покинет помещение. — Что-то на тебя не похоже…

— Какие бандиты? — ворчливо отозвался Ефрем. — Муженёк её завтра на стрельбы едет.

— Офицер, что ли?

— Ну да… Очередную звёздочку никак не отхватит. Чуть дойдёт дело до пальбы, мишень — как заговорённая. А может, и впрямь заговорённая… — сокрушённо добавил он, подумав. — Кто-нибудь из однополчан постарался…

— Это ты каждую пулю колдовал? — ужаснулся Глеб.

— Ещё чего! Каждую — замучишься… Да и не колдовал даже…

— Как не колдовал? А заклинание на листочке кто выписывал?

Усмехнулся Ефрем.

— С чего ты решил, что заклинание?

— Да ладно! Я ж его наизусть помню! «Господь мой, на тебя уповаю! Сделай руку мою твёрдой и верной, глаз метким, оружье справным! Пущай бьёт только в цель! Аминь!» Ну и, понятно: «Куда я — туда и удача!»

— Хорошая у тебя память… — оценил старый чародей. — Только присказка-то — охотничья! А тут дело иное. Тут не двустволка, тут «макаров»…

— И что?

— Самое верное — воеводе Боброку молитовку вознести.

— Кому? — не понял Глеб.

Ефрем Нехорошев смерил воспитанника негодующим взглядом.

— Боброку!

— Святой, что ли, какой?

И рассвирепел колдун. Вскинул космы бровей, прожёг оком.

— Двоечник! — неистово загремел он. — Боброка не знаешь? Может, ты и о Куликовской битве ни разу не слыхал?..

— Ну как это… — оправдывался застигнутый врасплох ученик. — Слыхал, конечно…

— Кто татарам в тыл ударил? Кто засадным полком командовал? Воевода Боброк Волынский! А чем его ратники вооружены были?

— Волынами! — в сердцах огрызнулся Глеб.

Старый колдун Ефрем Нехорошев поперхнулся, моргнул.

— Гля-кося! — подивился он, с уважением глядя на питомца. — Смышлён ты, однако…

И, придя вновь в доброе расположение духа, принялся Ефрем просвещать своего малограмотного, хотя и смекалистого ученичка.

— Сам-то он, Боброк, с Волыни, — с удовольствием излагал он. — Потому и звался — Волынский. А жил в Москве, служил у тёзки своего Дмитрия, Великого князя… Дослужился до воеводы. Кузнецов привечал. И придумал им однажды работёнку: сковать махонький такой тюфяк…

— Чего сковать? — не поверил Глеб.

— Пушечку такую, — перевёл наставник. — Чтобы в одной руке умещалась… Сковали. Хорошая вышла снасть. Справная. А тут как раз Куликово поле! И вооружил Боброк весь свой засадный полк этими самыми волынами (в его честь назвали).

— Ни-фи-гассе… — прошептал Портнягин.

— Во-от… Выскочили из леса… И как, стало быть, долбанут изо всех волын на скаку! Аминь татарам… С той поры и слывёт воевода Боброк покровителем короткоствольного стрелкового оружия. Так-то, Глебушка…

— Погоди! — спохватился тот. — Волына-то — слово жаргонное!

Пригорюнился колдун. Покивал.

— Теперь — да… — скорбно подтверил он. — Не хотим говорить по-нашенски, не хотим… Переняли иностранщину: пи-сто-лет! С Мамаем-то ещё и генуэзцы шли, ребята ушлые. Вывезли пару волын в Европу. Немчура обрадовалась — и ну обезьянничать! А чтобы никто их в воровстве не уличил — пистолетом переназвали.

Глеб соображал.

— Вот ты вроде срок отбывал, — с упрёком молвил Ефрем. — По фене ботаешь… А если б ты ещё по-древнерусски ботать умел, сразу бы усёк: словá-то сплошь и рядом одни и те же. Мисюрка, к примеру, что такое?

— Каска, — отрапортовал Глеб, и впрямь за полтора года отсидки неплохо изучивший блатную музыку.

— То бишь маленький шлем, — уточнил колдун. — Словечко-то вымершее. А в фене — осталось. И не оно одно, Глебушка, не оно одно… Феня, ежели хочешь знать, этакий тайничок… кладенец древних речений…

— Ага… — Портнягин озадаченно покивал. — Понял… А не надиктуешь мне эту молитовку? Воеводе Боброку… Вдруг пригодится…

— Отчего ж не надиктовать! Садись пиши… — Тут же спохватился, оглядел углы. — Ничего огнестрельного в доме нет? — тревожно спросил он.

— Да нет… Откуда?

— Смотри! — нахмурился старый чародей. — А то знаешь, как бывает? Скажешь вслух — отколдовывай потом…

На проспекте Парацельса путь Портнягину перекрыло некое шествие. Да и не только ему — троллейбусное движение, равно как и автобусное, тоже было приостановлено. Колонна военнослужащих (сплошь офицеры) дефилировала в направлении Божемойки.

— Это вся наша армия, или кто-то ещё на кухне остался? — полюбопытствовал Глеб.

Патриотически настроенные прохожие гневно фыркнули. Прочие промолчали.

— Нет, правда… Куда это они?

— В Колдобыши, — с готовностью отозвался некто гордый своей осведомлённостью. — Полигон у них там…

— И что будет?

— Как что? Стрéльбы! Из табельного оружия…

«Опаньки! — подумалось Глебу. — Значит, муженёк этой… тощей… тоже где-то здесь? И бумажка с молитовкой при нём…»

Включил духовное зрение и вскоре обнаружил искомое. Выписанная учителем молитва обреталась в нагрудном кармане… Всмотрелся, не веря своему третьему глазу. Трудно представить, но обреталась-то она в нагрудном кармане той самой девицы, что приходила к старому колдуну Ефрему Нехорошеву. Правда теперь на мосластых плечах вчерашней гостьи красовались погоны с тремя звёздочками.

Вот оно как! Стало быть, не ради супруга суетилась эта особа, а ради себя самой… Да и был ли супруг?

Вообще-то Портнягин шёл по вызову, однако подумал-подумал да и решил: бог с ним с вызовом! Тут куда интереснее интрига закручивается. И двинулся Глеб проспектом Парацельса в направлении Божемойки — параллельно колонне военнослужащих.

Домаршировали до западной окраины, загрузились в автобусы. Странно. Проще было подать транспорт прямо к казармам, хотя, с другой стороны, всё правильно: мы ж без парада не можем!

А не смотаться ли с ними в Колдобыши? Отвести служивым глаза, влезть в салон… В принципе труда бы это Портнягину не составило: за три месяца учёбы он и не такие штуки освоил. Другой вопрос: зачем ему туда ехать? Проверить, сработает ли обращение к Боброку Волынскому? Наверняка сработает. У Ефрема Нехорошева — да чтобы не сработало? Так не бывает.

Постоял, посомневался. Тем временем из ближнего автобуса спрыгнули на асфальт два лейтенанта и, пока не прозвучала команда к отправке, достали сигареты. При этом у одного из них выпала некая сложенная вчетверо бумажка. Ветерок подогнал её к ногам Глеба.

Поднял, развернул. Это была ксерокопия той самой молитовки, собственноручно начертанной старым чародеем для офицерской лжесупруги.

Ну что за народ! Что за народ! Так и норовят обжулить. Нет чтобы каждому к Ефрему сходить — сэкономить решили!

Свернул как было, подошёл к перекуривающим.

— Слышь, друг! Ты что ж тут документами соришь?

Конечно, оказавшись в автобусе, Глеб мог бы навести на окружающих лёгкий мóрок, чтобы думали, будто он тоже из их числа. Однако смысла в этом не было никакого — внимания на подколдовка никто не обращал, каждый уткнулся в свою ксерокопию и, шевеля губами, затверживал молитовку наизусть.

Разоблачили его лишь на полигоне, когда служивые построились на плацу.

— А что тут делают штатские? — строго спросил подошедший полковник.

К сожалению, квалификация Портнягина была не настолько высока, чтобы обморочить старший командный состав. Его потолок — старлей, максимум капитан.

— Ты кто? Журналист?

— Товарищ полковник! — ахнула из строя та самая девица, что приходила на приём. — Да это же… Это же ученик колдуна!

— Ефрема Нехорошева? — отрывисто переспросил полковник.

— Так точно!

Ситуация продолжала проясняться. Выходит, не просто так пожаловала старлеиха к чародею — выполняла приказ свыше. Ну точно! Не рискнула бы она самочинно разгуливать по городу в штатском и с табельным оружием.

— Так что ты тут забыл?

— Предупредить хочу, — честно ответил Портнягин.

— О чём? — грозно сдвинув брови, продолжил допрос полковник.

— Не сработает молитовка.

— Почему?

— Она ж через ксерокс прошла!

Кажется, полковник растерялся. Снял фуражку, отёр лоб.

— И что теперь делать? — беспомощно спросил он.

Задумался и Портнягин. Затем его осенило.

— У вас тут учебный класс есть? Или там актовый зал, я не знаю…

— Есть.

— Тогда давайте так: соберите личный состав, раздайте бумагу, ручки. А я надиктую… Только…

— Что «только»?

— Во-первых, без оружия, — потребовал Глеб, вспомнив вчерашнее условие старого колдуна.

— А во-вторых?

— Да тут такое дело… — замялся подколдовок. — Даром чары не действуют. Пусть каждый какую-нибудь мелочишку отчислит…

Через полчаса собрали всех в актовом зале. Раздали бумагу, ручки.

— По рублю на край стола! — зычно скомандовал полковник (в те времена рубль ещё имел хождение на территории суверенной Сусловской области).

Порылись в карманах, выложили.

Портнягин расправил листок с выписанным вчера обращением к воеводе Боброку и, предупредив, чтобы постарались избежать ошибок, приступил к диктовке.

Как стало известно через пару дней, отстрелялись офицеры на «отлично», а полковник удостоился благодарности.

Но это через пару дней. А тем вечером ученик старого чародея вернулся гордый собой и, не говоря ни слова, вытряхнул из сумки на стол охапку мелких купюр — нечто вроде предназначенного к сожжению пригорка палой листвы.

— На паперти насшибал? — ядовито осведомился Ефрем.

— На полигоне, — с достоинством ответил ему Глеб.

И принялся рассказывать.

— Дожил… — дослушав, вздохнул наставник. — Родную армию шелушить…

— Значит, ей нас шелушить можно, — запальчиво возразил ученик, — а нам её — нет? Подослали эту хребёбру, выклянчили текст, размножили… А я-то с ними по-честному!

— Всё равно, — посопев, сказал Ефрем. — Такие деньги я дома держать не буду.

— И куда ж их?

— А знаешь что? — оживился тот. — Давай-ка мы их сразу потратим. За водкой сгоняй.

— Начинается… — процедил Глеб, однако сгрёб купюры обратно в сумку и двинулся к выходу. Обернулся. — На сколько брать?

Наставник взглянул на него с недоумением.

— Вот бестолочь! На все…