ТЁМНЫЙ ГРЁЗОВЫЙ ЗАМОК

КНИГА: Тёмный грёзовый замок

АВТОР: Д. С. Одесса

СЕРИЯ: «Тёмный замок»#2

Запертая в тёмном замке на острове.

Тот, кто жаждет мести.

И женщина, которая противостоит пятерым мужчинам.

♡Обратный гарем

♡Тёмная романтика

♡Вынужденное соседство / изоляция

♡Тайны и скрытые мотивы

♡Сюжет мести

Это не роман для несовершеннолетних. История не подходит для читателей, которые не способны отличить вымышленный роман от реальности.

Предупреждение о триггерах:

Примечание

Для тех, кто хочет пропустить особо

пикантные сцены,

или для тех, кто хочет сразу перейти к ним.

Как вам будет угодно.

Здесь свободная зона от судей...

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 14.

Глава 20.

Зло разъедает твою душу,

пока от неё не остаются лишь пыль и пепел.

Но из пыли рождается новая жизнь,

как феникс, восстающий из пепла.

Надежда есть всегда,

даже когда мир объят пламенем:

можно согреться у этого огня,

вместо того чтобы в нём сгореть.

Глава 1

Мэдисон

Я просто чертовски помешан на ней. Особенно когда слышу её замученный звук, после того как вонзаюсь в её сосок, а она впивается в меня, цепляясь изо всех сил.

— Теперь понимаешь, что я имел в виду? — шепчу я ей. Не уворачиваясь, не ударяя меня и не хныча, она кивает. Тонкая струйка крови стекает по выпуклости её упругой груди. Я воткнул неглубоко. Это всего лишь маленький укол. Как раз настолько, чтобы жгло, и я не могу устоять перед искушением обхватить её середину и с наслаждением слизать кровь. Она шипит и дышит поверхностно. Меня невероятно заводит вкус её крови. Он ложится на мой язык металлической нотой.

— Теперь ты, — требую я от неё, поднимая лицо и протягивая ей рукоять ножа. В замешательстве она уставилась на семисантиметровое серебряное лезвие, отражающее свет свечи.

— Нет.

— Порежь меня. — Потому что это меня заводит. Чистая, тёмная боль, ведь ко всему остальному я бесчувственен. — Порежь меня! — снова требую я, когда она медлит. Если она воспользуется моим предложением и перережет мне глотку или вонзит нож в туловище, она об этом пожалеет.

Дрожащими пальцами она хватается за рукоять ножа.

Я поднимаю её на себе, несу к шезлонгу, как свою собственность, и ложусь спиной на подушку. Теперь она восседает на мне, как принцесса.

— Где мне тебя резать?

— Где захочешь. Но трахай меня при этом и получай удовольствие. — Она всё ещё выглядит нерешительной. — Наслаждайся этим, иначе мы можем забить на этот номер, — напоминаю я ей хриплым голосом.

Она облизывает полные губы, двигается вперёд и назад на моих бёдрах и сглатывает. На мгновение она изучает лезвие, и я понимаю — она сломалась. Как большинство женщин. Они слишком чувствительные, у них нет яиц, и у них не хватает духу причинить кому-то боль.

— Ладно, забьём на это дерьмо. Я отправлю тебя к Жоакиму. — Я уже хочу забрать у неё лезвие из правой руки, но она резко дёргает его вверх.

— Нет. — На долю секунды мне кажется, что она вонзит лезвие мне в сердце. Меня охватывает нечто похожее на страх, что я давно не чувствовал. — Я сделаю это. Получу ли я от этого удовольствие — посмотрим, — отвечает она с блеском в глазах.

Я опускаю руки и обхватываю её за бёдра, когда она прикладывает холодный кончик лезвия к правой стороне моей груди. Недолго помедлив, она делает движение, и я чувствую тонкое жжение. Чувствую, как сочится кровь, и закрываю глаза. Мой член тут же дёргается, и я снова хочу её трахать. Зверски трахать, и всё это под болью, которую она мне причиняет.

Прежде чем я открываю глаза, она приподнимает таз. Я обхватываю свой каменно-твёрдый член и ввожу его в её маленькую влажную киску. Задыхаясь, она хнычет. Кажется, мой размер всё ещё для неё непосилен. Её тело дрожит, она наклоняется ко мне и неожиданно проводит языком по моей груди. Снова появляется резкая боль. Охуенно. Я вхожу в неё жёстче, пока она слизывает мою кровь.

— Скачи на мне, трахай меня, давай же, — рычу я, отдавая приказ, и открываю глаза. Она поднимает лицо и сначала позволяет себя трахать, получая удовольствие. Под толчками она выпрямляется и снова режет меня. Я стону от возбуждения, а потом наслаждаюсь тем, как она впивается ногтями в мою грудь и скачет на мне, как амазонка. Быстро, жёстко и интенсивно. Её груди подпрыгивают вверх-вниз. Её взгляд при этом ледяной и одновременно полный жажды.

— Так? — спрашивает она.

— Заебись. Быстрее. Порежь меня ещё раз, глубже.

Продолжая двигаться вверх-вниз, она снова прикладывает лезвие. Она задыхается и хнычет, потому что я всё больше поддаюсь навстречу и хочу, чтобы она чувствовала меня чертовски глубоко. Кажется, я попадаю в её самое чувствительное место, потому что её маленькая киска сжимается. Уже?

Когда она снова режет меня, затягивая разрез, он становится ещё глубже, и жжение соединяется со страстью, я реву и слышу её стон. Я сильно поднимаю и опускаю её на себе и кончаю чертовски интенсивно. Мой член пульсирует, мои яички сжимаются, и я выкачиваю свою сперму в её киску.

— Чёрт! Блять! — Она действительно довела это до конца. Нож с грохотом падает на пол, когда она наклоняется надо мной и тоже дрожа, кончает. При этом она проводит ладонью по кровавым порезам.

— Именно так… как мне и было нужно, — отрывисто шепчу я и обхватываю её круглые ягодицы.

Некоторое время мы замираем в этой ситуации, не говоря ни слова. Она хочет приподняться с моей груди, но я не позволяю. Я прижимаю её к себе за затылок, как котёнка. Её полные сиськи теперь давят на мои раны, и она убрала свою руку с меня.

Всё ещё находясь внутри неё, я прислушиваюсь к её быстрому сердцебиению. Оно успокаивается. Оно заставляет меня на короткое время забыть всё, что эта боль должна затмевать.

— Всё-таки от тебя есть какой-то толк, — замечаю я, на что она фыркает и высвобождается.

— А ты больной.

— Расскажи мне что-нибудь новенькое, — холодно отвечаю я, сопровождая это вялым фырканьем. На её торсе проступают кровавые полосы, после того как я отпустил её, и она выпрямилась. Когда она правой рукой убирает пряди со своего лба, она оставляет ещё один кровавый след. Мне нравится.

— Почему тебе нужен этот кайф?

— А почему тебе нужна прелюдия? — задаю я ей встречный вопрос.

— Это, пожалуй, несравнимо.

— Сравнимо. Это меня заводит. И знаешь что: Мне всё равно, если для тебя это отвратительно и мерзко.

Мои слова, кажется, ранят её.

— Я такого не говорила. Иначе я бы тебя не порезала.

— Да, ты была храброй. На это способны не многие женщины. — Ещё одна причина требовать её для себя каждую ночь. Я должен попросить Жоакима уступить мне Цветочек, когда она ему надоест. Вместе мы получили бы кучу больного удовольствия. Потому что это было только началом.

— Значит, я садистская секс-партнёрша месяца?

Я громко смеюсь, когда она слезает с меня.

— Поверь, мои требования гораздо выше, чем ты думаешь.

Она встаёт рядом со мной голая. Её ноги сильно трясутся от оргазмов и больных ножевых игр. Теперь её левый сосок уже не кровоточит. На ней не останется постоянного шрама, в то время как я буду носить её памятные знаки на коже до самой смерти.

Совершенно неожиданно она приседает на корточки, хватает лезвие и приставляет его к моему горлу.

На мгновение я удивлён, да, действительно. Я видел, что у неё есть яйца. Ещё в тронном зале она сунула пистолет в лицо Жоакиму на глазах у других лордов.

— Не привыкай слишком сильно к этим играм.

— А тебе, кажется, понравилось, — шепчу я и с самодовольной ухмылкой хватаю её за предплечье. Она не зарежет меня. На это у неё не хватит смелости. Но в угрозах она мастерица.

— Ни капельки, — шепчет она, пристально изучая меня.

— Нет, для тебя это было ужасно, я заметил. Твоя киска была другого мнения, — дразню я её. — Кроме того, ты хотела довести меня до оргазма. Значит, я тебе не безразличен. Я тоже тебя люблю, Цветочек.

Она скалит зубы.

— Я просто хотела… — У неё не хватает слов. — А, забудь. — Я хватаю её за затылок и поднимаю её лицо, чтобы попробовать на вкус.

— Что ты хотела?

— Чтобы ты получил своё.

— Потому что ты любишь меня, — шучу я.

— Иди на хуй!

— Нет, думаю, пора передать тебя Жоакиму, чтобы он тебя оттрахал. Похоже, тебе было недостаточно.

— Мерзкий ублюдок.

Мы оба знаем, что я не это имел в виду, а то, что она ломает свою красивую головку над тем, почему боль меня заводит. Какие извилины моего мозга неправильно соединены.

Я отталкиваю её предплечье от себя. Её рука с лезвием, зажатым между пальцами, дрожит. Она чертовски слаба. Сколько бы сил она ни прилагала, ей почти нечего мне противопоставить. Что-то в этом меня привлекает. Она фыркает, когда борется со мной.

— Мило, как ты сражаешься. Но у тебя нет шансов.

Одним плавным движением я выпрямляюсь, отталкиваю её от себя и вырываю лезвие парой захватов. Она вскрикивает, так как я кратковременно перегнул её руку. В этот момент я возвращаю свой нож.

— Одевайся. Я отведу тебя обратно в клетку.

— Заебал! Хватит так со мной разговаривать.

— А как? — скучно переспрашиваю я, хватаю свои спортивные шорты рядом с шезлонгом и встаю перед ней. Она пристально меня разглядывает. Пялится на мою грудь, мой живот ниже, на мой член, который ещё несколько минут назад был твёрдый внутри неё.

— Забудь. — Она обиженно отворачивается от меня, словно может наказать меня этим номером.

Тебе надо вставать пораньше, Мэдисон. Потому что это инфантильное женское поведение я нахожу скорее забавным, чем оскорбительным.

Она одевается в свою влажную одежду перед камином. Всё это время я наблюдаю за её стройным телом, её полной, большой грудью, плоским животом и круглой задницей. У неё очень стройные ноги, и по статуре она менее пышная, чем Венера, скорее хрупкая и такая, что хочется защищать.

Хотя у неё есть зубки. И ещё какие.

Спустя несколько минут я, ухватив её за предплечье, тащу по коридорам в покои Жоакима. Тот стоит в коридоре и громко обсуждает с Нептуно матч.

— Успокойся. Сегодня просто не твой день, — уговаривает его Нептуно. — Завтра ты всех снова оберёшь.

Жоаким замечает нас первым, и его лицо тут же мрачнеет, когда он видит Мэдисон со мной.

— Я одолжил её ненадолго, — объясняю я ему. Я мог бы сдать Цветочек, но, судя по виду Жоакима, он сделает из неё фарш после этого. И нет, это не в моих интересах. Я хочу трахнуть малышку ещё несколько раз.

— Одолжил? — ледяным тоном переспрашивает он.

— Да. Я забрал её у Плутано и вытрахал. — Мэдисон шипит и дёргает своей рукой. — Она хорошо растянута. Удачи с ней.

Бум! Неожиданно Мэдисон наступает мне на ногу и всаживает кулак мне в лицо. Чёрт, она проворна.

— Снова тебя заводит, да? — Боль взрывается в моей нижней челюсти. Нет, такая боль меня не заводит.

Нептуно и Жоаким громко смеются.

— Уже видно, что она не утомлена достаточно. Я снова беру её под присмотр. У меня она становится ручной относительно быстро, — замечает Жоаким, чтобы тыкнуть мне носом, что я не вытрахал Мэдисон как следует.

— Удачи! — ворчу я и толкаю Мэдисон в его направлении. В следующий раз я применю более жёсткие меры. Похоже, её задница недостаточно пылает. Хорошо это знать. Хотя мы с Цветочком знаем, что секс был животно-охуенным. Она просто выкидывает этот номер, чтобы скрыть это.

Жди, Цветочек. Скоро я вырву у тебя все лепестки, и тогда посмотрим, сможешь ли ты на четвереньках приползти обратно на колени к Жоакиму.

Ухмыляясь и потирая челюсть, я отворачиваюсь от них и ухожу из коридора.

Посмотрим, как она будет выглядеть завтра утром за завтраком, когда Жоаким с ней закончит.

Ненавижу, когда мной толкают и таскают, как вещь. Но чего я ожидала от Сатурно?

Он, конечно, зол, потому что я не сказала вслух, что его игры мне нравятся. Если честно, я сама не знаю, что думать о том, что произошло в последние моменты. С такими, как Сатурно, я раньше не сталкивалась. Меня преследует ощущение, что внутри него — настоящая тьма, и боль — это то, что держит его в живых.

Но кто я такая? Уж точно не его психотерапевтка.

— Шевелись! — рявкает на меня Мистер Задница-Альфа и пытается схватить меня за руку.

Я ловко уворачиваюсь от Жоакима, не дав ему себя поймать. Если честно, после такого дня я слишком измотана, чтобы пережить новую конфронтацию.

Судя по тому, как Жоаким настроен на конфликт, мои шансы на выживание относительно невелики. Я смертельно устала, хочу просто отдохнуть и закрыть глаза.

К счастью, убийца не поставил мне ультиматум, когда именно я должна ввести Жоакиму содержимое флакона. Лучше завтра. Потому что если он поймает меня на этом сегодня, то завтра утром моё тело будет болтаться на крыше самой высокой башни.

— Остаться? — спрашивает Нептуно, когда я быстро проскальзываю мимо Жоакима, не дав ему схватить себя.

— Нет, не надо.

Я поворачиваю голову через плечо и встречаюсь с взглядом Нептуно. Он выглядит…как бы сказать…встревоженным.

— Оставь её в живых, ладно?

Жоаким фальшиво смеётся.

— Потому что она тебе ещё нравится?

Нептуно закатывает глаза.

— Я знаю, каким ты бываешь, когда у тебя паршивый день.

Пусть я и не доверяю Жоакиму, даже когда у него хороший день, лучше мне не знать, что случится, когда у него выдался скверный.

— Не о чем беспокоиться. Спокойной ночи, Нептуно.

Дверь захлопывается, отчего у меня на мгновение перехватывает дыхание. Куда мне идти? Не то чтобы в этом громадном замке-кошмаре у меня была своя комната. Своя кровать. Или хотя бы кресло, в которое я могу отступить. Я могла бы сесть на диван, на пол или в кресло, но это взбесит Жоакима.

— Почему твоя одежда мокрая? — монотонно спрашивает он по пути и подозрительно пахнет крепким алкоголем. Его рубашка расстёгнута наполовину, так что я вижу начало его загорелого мускулистого торса. На шее я замечаю следы вишнёвой помады. Спорим, Венера его облизывала?

— Потому что… — Чёрт, надо что-то придумать.

— Потому что? Разучилась говорить?

— Потому что я ненадолго выходила с Сатурно.

С недоверием он смотрит на меня украдкой, добравшись до бара.

— До или после того, как он разукрасил тебя кровью?

Сначала я не понимаю, что он имеет в виду. Он указывает на свой лоб.

— До, — отвечаю я и, кажется, прохожу проверку.

— Кто разрешил тебе уходить с ним?

— Я подумала…

— Я сказал: оставайся с моим братом, пока за тобой не придут.

— Верно, там не было сказано, что за мной придешь ты.

Внезапно в мою сторону летит хрустальный бокал. Испуганно я пригибаюсь, хотя бокал пролетает в метре от меня и с грохотом разбивается о стену в тысячу осколков. Он что, ненормальный!

— Тебе нечего меня поправлять, шлюха!

Я тут же опускаю голову, стискиваю зубы и повторяю про себя: Просто заткнись. Держи рот на замке, иначе он тебе ещё что-нибудь сломает.

Я лишь киваю, не поднимая глаз.

— Избавься от этой одежды и помойся. Я разрешаю тебе спать на диване, хотя ты не заслуживаешь даже этого места.

Мерзкий ублюдок! Чем бы ни было вызвано его скверное настроение, меня тошнит от того, что на мне вымещают его злость.

Я делаю, что он говорит, но только потому, что это разумно. В мокрой одежде я рано или поздно подхвачу смерть. К тому же я хочу смыть с тела свою и Сатурно кровь.

Пока я в ванной, в дверь стучат. Я сразу узнаю флейтовый, словно у феи, голос Венеры.

Согнувшись над раковиной, я брызгаю водой в лицо, чищу зубы и расчёсываю волосы. Затем надеваю свежую футболку и боксёрские шорты — не красные, а чёрные.

В жилой зоне я слышу приглушённые голоса Венеры и Жоакима. Не привлекая к себе внимания, я выхожу из ванной с собранными в хвост волосами. Чтобы флакон не нашли, я спрятала его в вентиляционной шахте над унитазом. Для этого пришлось встать на крышку унитаза и снять решётку. Маловероятно, что Жоаким будет проверять эту заначку.

В гостиной я замечаю Венеру, которая в чёртовски обтягивающем красном мини-платье прислонилась к бару и проводит пальцами по воротнику рубашки Жоакима. Жоаким сидит на барном стуле спиной ко мне, откидывает волосы со лба и опрокидывает бокал.

Боже, судя по тому, как он уже пахнет алкоголем, ему давно хватит.

Но нет. Венера, которая откровенно пялится на меня, как Медуза в надежде, что я превращусь в камень, говорит Жоакиму:

— Вот… — и пододвигает ему трубочку. Не глядя на Венеру, он хватает металлическую трубочку и затем вдыхает дорожку.

Мило…Именно это ему и нужно. Кайф от кокаина, от которого он станет ещё более высокомерным, бесчувственным и садистским и который не даст ему уснуть всю ночь.

Я ненавижу Венеру.

— Твоя шлюха вернулась из ванной, — сообщает она ему. Он поворачивает голову через плечо, проводит под носом и поднимается со стула.

Я сажусь на диван перед камином, прежде чем он появляется в поле моего зрения.

— Вытяни руки.

Не пререкаясь, я делаю, что он требует. Он фиксирует мои запястья верёвкой, которую умело завязывает тугими петлями и сложным узлом. Затем он приказывает мне лечь и привязывает концы над моей головой к трубе отопления.

Класс. Меня привязали, как собаку.

Когда он заканчивает, он накрывает меня одеялом, не моргнув и глазом, и уходит. Я сжимаю пальцы в кулаки, потом смотрю на догорающие в камине дрова, которые тлеют огненно-красным.

За спинкой дивана я слышу, как они оба разговаривают, Венера хихикает, а потом — как они веселятся, флиртуют, целуются, и туфли на каблуках с грохотом падают на пол.

— Нам следовало сделать это гораздо раньше, — доносится до моего уха голос Венеры. У меня герпес от этого лепета.

Расстёгивается молния, затем гремит ремень.

— Снюхай дорожку с моего члена. Давай.

Я закатываю глаза. Потом слышу сопящий звук. Алло, здесь же ещё кто-то есть, кто не хочет слышать, как вы трахаетесь, — мне бы хотелось крикнуть, будь у меня право голоса.

— Глубже, быстрее, — говорит Жоаким, тяжело дыша. Я слышу, как Венера давится и издаёт странные булькающие звуки, словно она не справляется с длиной Жоакима. Наверное, она делает ему минет. — Уже лучше… старайся больше.

Забавно, что ей приходится слушать его указания. Я бы не хотела сейчас быть на её месте. Ведь она знает, что я всё слышу и уж точно не дремлю. Лучше пусть она при деле, чем я.

Я ухмыляюсь про себя.

— Давай на этом закончим…

— Я могу довести до конца, если хочешь.

— Нет, я хочу трахнуть тебя сзади.

Верно. Устрой ей. И прежде чем я могу хоть немного приподняться, когда шаги удаляются в сторону спальни, я слышу притворные стоны Венеры, от которых у меня рак ушей.

— О боже! Да! — Затем шлёпает кожа о кожу. Осторожно я заглядываю через спинку дивана, чуть не вывихнув себе руки. Я вижу всю мускулистую спину Жоакима и его упругую задницу. Мощно и быстро он толкает таз вперёд. От Венеры я вижу только светлые волосы, которые он сжимает в руке.

— Вот так хорошо… оставайся так… — Он трахает её быстрее, закидывает голову к потолку, но я не слышу ни стонов, ни рычания, ни рёва. Он продолжает двигаться, пока не останавливается, тяжело дыша. Он что, уже кончил, а я не заметила?

Но нет. В следующую секунду он уже над ней. Она свешивается верхней частью тела с кровати, он душит её и берёт её, но это больше похоже на пытку, чем на страсть. Он входит в неё снова и снова, она стонет, хнычет его имя, и с её губ снова и снова срываются звуки «Да, да! Жёстче!», пока её силиконовая грудь подпрыгивает туда-сюда, но Жоаким, кажется, не кончает. Неважно, как много она стонет, подбадривает его и кричит, какой он крутой.

Если так подумать, у него уже было два удовольствия со мной в этот день. Возможно, его дневной лимит исчерпан. Мне хочется беззвучно рассмеяться.

Но, эй, я уж точно не жалуюсь. Так что, если он хочет меня ревновать, да ради бога. Мне до лампочки. Я чертовски рада, что он оставляет меня в покое и выпускает пар на Венере.

И это продолжается, кажется, полчаса. Он берёт её у стены, заставляет делать минет, трахает на столе, на полу, на кровати — практически везде. Но в какой-то момент, после того как у неё было, кажется, двадцать фальшивых оргазмов, он прекращает, и они делят напиток у бара.

— Надеюсь, мы не разбудили твою шлюху, — хихикает Венеры. Я закрываю глаза, слыша шаги.

— Нет, она спит. — Я равномерно дышу, слегка приоткрыв губы. Просто оставь меня в покое.

Но даже спустя час и дальнейших раундов секса мне не удаётся сомкнуть глаз. Венера в конце концов покидает апартаменты Жоакима, нашёптывает ему: — Спокойной ночи, ты был, как всегда, потрясающим, — и уходит.

Затем наступает очень долгая и очень гнетущая тишина. И эта тишина пугает больше, чем порно-достойная любовная игра, от которой у меня даже выступил пот на лбу.

— Я знаю, что ты не спишь.

Притворись спящей и не отвечай, — внушаю я себе.

— Мэдисон? — Он назвал меня по имени? Это случалось всего раз или два. — Говори же.

— При таком шуме я не могу спать.

Я слышу, как он фыркает.

— Венера — паршивая актриса и думает, что никто не замечает, что всё это притворство.

— Тогда зачем ты её трахаешь?

Я слышу, как приглушённые шаги приближаются. Затем краем глаза я слежу, как он останавливается рядом с диваном и подносит к губам стакан с виски.

— Чтобы отвлечься. — Внезапно он смотрит на меня сверху вниз. — И чтобы успокоить её. Она может бешено действовать на нервы, когда не получает внимания. — Что, мне теперь его жалеть?

— Что бы я отдала за то, чтобы получать меньше внимания, — бормочу я себе под нос, поворачиваюсь на бок и глубоко дышу. Жоаким неожиданно садится на ковёр перед диваном, на котором он лишил меня девственности.

— Что ж, у тебя нет выбора, пока твой долг не выплачен, — произносит он с высокомерной ухмылкой. — Но ты трахаешься лучше, чем она, если это тебя радует.

Мой взгляд скользит к его чёрным шортам, под которыми я могу разглядеть его полуэрегированный член. Он принял таблетки в дополнение к алкоголю и кокаину, чтобы повысить потенцию? Я готова поверить, что он на всё способен.

— Это меня не радует.

Он прислоняется головой к спинке дивана, вытягивает левую ногу по направлению к камину, а другую сгибает в колене. Почему он сидит здесь, со мной? Потому что его кровать загажена, что ли?

— Тебя это должно радовать, иначе ты бы здесь больше не лежала. — Я закрываю глаза, чтобы он не увидел, как я их закатываю.

Мне нужен покой, и я просто хочу спать, а не вести разговоры о сексе. Унестись в страну грёз, где я могу быть собой, где мне никто не сможет навредить и где меня не будут связывать.

— Почему ты переспала с моим братом? — спрашивает он меня в какой-то момент. Он что, из-за этого так взвинчен? Не только из-за проигранной игры в бильярд?

— Потому что он добр, и он мне нравится. Потому что он сам попросил об этом, и ему было почти неловко просить меня об этом. Я не хотела отказывать ему, чтобы он не почувствовал себя плохо. — С чего это я ему вообще объясняю? Он не поймёт, а сочтёт меня манипулятивной стервой.

— Ему понравилось?

— Думаю, да. Почему ты сам у него не спросишь?

Он вздыхает.

— Потому что мой брат почти ничего мне не доверяет, и мы разговариваем друг с другом только о самом необходимом. Он больше не допускает меня к своим мыслям и отстраняет.

Интересно, почему.

— Возможно, на то есть свои причины.

— Что ты хочешь этим сказать? — Я моргаю и вижу, что он смотрит на меня.

— Ты всегда хочешь всем управлять. Ты властный, капризный и навязываешь другим свою волю. Логично, что более чувствительные люди, как твой брат, отдаляются.

— Ты не знаешь Плутона.

— Нет, не знаю. Но я понимаю, что у него на душе.

— И откуда?

— Потому что я его слушаю. — Пока я говорю, я подкладываю тыльную сторону ладони под щёку и разглядываю его. В своей смертельной грации он выглядит погружённым в мысли, и кажется, что он обдумывает мои слова. Должно быть, ему тяжело под действием веществ.

Жоаким фыркает.

— Я тоже это делаю. — Я разговариваю со стеной. — Если ты ему помогаешь, то ради бога. Спи с ним, если он этого хочет. Но инициатива всегда должна исходить от него, а не от тебя.

Этот засранец!

— Поняла, Мистер Главарь-Босс. Я никому не навязываюсь, иначе я, наверное, не была бы девственницей, когда вошла в этот замок.

Он на мгновение пристально меня изучает. Его зрачки расширены. Он выглядит усталым и одновременно настороженным. Движимый и всё же измождённый. На мгновение мне приходит в голову, что он, должно быть, так же разорван внутри, как и Сатурно. Может, даже лучше помочь убийце положить конец этой полной внутренней борьбы жизни.

В следующее мгновение я ненавижу эту мимолётную мысль. Я не должна так думать. Всё, чего я хочу, — это снова увидеть брата и выбраться из этой переделки целой и невредимой.

— Я слышал, ты работаешь в ночном клубе. — Откуда он это знает? И почему он заговорил об этом сейчас?

— Кто тебе сказал? — Я тут же открываю глаза.

— Антонио узнал тебя. Он бывал иногда в «Pecado da Noite». Это правда, что он говорит?

— Смотря что он тебе рассказал, — дерзко отвечаю я.

— Ты работаешь там и раздеваешься для других парней или нет?

Сейчас солгать было бы ошибкой.

— Я работаю за барной стойкой и танцую для клиентов, и всё.

— Удивительно, — произносит он невнятно. — Действительно удивительно.

— В каком смысле?

— Потому что можно подумать, что такая девчонка, как ты, быстро продаётся. — Что он сказал! Я ядовито сверкаю на него глазами. — Клиенты, наверное, не раз спрашивали тебя, не хочешь ли ты…

— Верно, но я каждый раз отказывала, — обрываю я его, и он щурится.

— Откуда у тебя 70 000 евро?

— Я не буду отвечать на вопросы о себе. Приём окончен.

Он поворачивается ко мне и резко хватает меня за горло.

— Откуда! Говори! Если ты не раздвигала ноги для других парней и не выпрашивала бабки у моих конкурентов, значит, у тебя есть богатые родственники.

— Ты меня не слушал, — хмуро отвечаю я и нащупываю его пальцы, которые сжимают мою шею, как тиски. — Никаких родственников нет. Есть только мой брат и я.

— Тогда откуда у тебя деньги? — Я плотно сжимаю губы. — Откуда? Ты их украла?

— Нет, — хриплю я. — Я не воровка.

— Ты их заняла? — Его мрачные глаза вглядываются в мои. Когда я слабо моргаю, он кивает. — Как ты их отдаёшь? И когда?

Я быстро отвожу взгляд от его анализирующего взгляда. Почему его это так интересует?

— Тебе неловко об этом рассказывать. Дай-ка подумать. Что может вызвать у тебя смущение. Ты должна оказать услугу… — размышляет он вслух. — Только не говори, что твой босс уговорил тебя заняться проституцией, если он даст тебе деньги. — Он наклоняется ко мне и облизывает мою щёку, убирая прядь волос с моего лица. — Говори. Я прав, не так ли? — Его тёплое влажное дыхание застилает моё лицо. Он снова так чертовски близко, отчего мой пульс бешено учащается.

— А если бы и так, тебя это ни капли не ебёт. Ты получил свои деньги, — шиплю я. — Остальное тебя не касается.

— Хм… Пожалуй, но мне не нравится мысль когда-нибудь отпустить тебя, чтобы по тебе катались другие мужики. — У него что, крыша поехала?

— Ты и твои друзья и так это делают.

— Это другая история. Я делюсь тобой. Так же, как Венерой и Люсиндой. Они никогда не станут трахаться на стороне, ясно? И ты тоже не станешь, если я не захочу.

Вот опять началось это мачистское поведение.

— Что ж, жаль, что мой долг теперь не перед тобой, а перед моим боссом. Ты не можешь тут ничего решать.

Тогда он тёмно смеётся мне в ухо.

— Если я захочу, я выкуплю тебя и заплачу за тебя. Всё просто.

При этой мысли холодная дрожь пробегает по моей спине. Перспектива быть в его распоряжении дольше, чем необходимо, пугает.

Но, возможно, этого и не случится. Убийца всё уладит. Вскоре Жоаким исчезнет, и я буду свободна. Мне нужно просто жить ото дня ко дню, пока всему не придёт конец.

Не отвечая, я позволяю ему перелезть через меня, перевернуть меня на спину и задрать футболку. Он массирует мою грудь, стаскивает мои шорты и в следующий момент опускается на колени между моих ног.

— Меня возбуждает, что отныне ты принадлежишь только мне.

Я поднимаю правую ногу к его плечу, чтобы оттолкнуть его.

— Тебе разве не хватило на сегодня?

— Чёрта с два, я хочу оргазм, чёрт возьми. И последний раз он у меня был только с тобой. — Как это понимать? До этого давно не было?

— Если ты переборщишь, скоро у тебя его не будет со мной, может, никогда, — пытаюсь я его остановить. Но он лишь хрипло смеётся, избавляется от своих шорт и затем опирается на руки надо мной. Он проводит пальцами между моих ног, трёт мою киску и затем вводит в меня палец.

— Я готов рискнуть.

После того как он продолжает меня подготавливать, он входит в меня своим твёрдым членом. Стиснув зубы, я стону, выгибаю спину и закрываю глаза. Он берёт меня жадно и жёсткими толчками. Проходит не больше десяти минут, как он закидывает мою ногу себе на плечо, затем поднимает лицо к потолку и громко кончает.

— Вот так… вот так, чёрт возьми, да.

То, что не удалось Венере больше чем за час, удаётся мне за десять минут. Довести Жоакима до оргазма.

Его шейные сухожилия напряжены, как и его мышцы, пока я смотрю на него и мысленно спрашиваю себя, не нравится ли мне то, что я имею над ним такую власть.

Да, маленькая часть в самом дальнем уголке моего мозга отвечает: да.

Да, мне нравится, что он кончает только со мной.

На следующее утро мои запястья больше не связаны. Я нахожу Жоакима перед диваном — он лежит на ковре. Рядом с ним стоит пустая бутылка виски.

Совершенно голый, он растянулся животом на твёрдом полу, и это невольно вызывает у меня усмешку.

— Каждый получает то, что заслужил, — шепчу я с насмешкой сама себе.

— Что ты сказала? — неожиданно слышу голос Нептуно сбоку за спиной и откидываю голову назад.

Этот идиот сидит в кресле и пристально меня разглядывает.

— Ты хочешь и дальше позволять своему другу спать на полу?

— Если ему так нравится. Судя по всему, место рядом с тобой на ковре он предпочитает кровати. Это наводит меня на размышления.

— Ну, если ты его не подберёшь, я уж точно этим заниматься не стану.

Я сажусь, зевая, тяну руки вверх и только теперь замечаю, что совершенно голая. Лишь флисовый плед прикрывает мои бёдра и ноги. Когда я успела лишиться футболки и шорт? Неужели… неужели Жоаким…?

В ужасе распахиваю глаза. Он ведь не набросился на меня, пока я спала? Нет, я так себя не чувствую.

— Потому что тебе плевать на других, — вырывает меня из мыслей ответ Нептуно.

Что он сказал? У него что, с головой проблемы?

Я поворачиваю лицо через плечо.

— Да, вы мне до лампочки — это правда. Любого другого я бы уже привела в порядок. Но он… — я указываю пальцем на Жоакима. — …обращается со мной как с шлюхой. А шлюхи, как известно, не заботятся о своих сутенёрах, валяющихся голыми на полу.

Хотя Жоаким и вправду выглядит довольно забавно. Крупный мускулистый мужчина лежит, раскинувшись, ровно дышит и при этом странным образом притягивает меня.

Ноздри Нептуно раздуваются, когда он слышит мои слова.

— Следи за языком, птичка!

— А не то что? Тоже столкнёшь меня с пирса?

— Как бы сильно я ни хотел тебя трахнуть, в некоторые моменты мне не меньше хочется свернуть тебе твою тонкую шейку! — рычит он в явной ярости. Плавным движением он поднимается с кресла и направляется ко мне.

— Это взаимно, — дерзко усмехаюсь я. Потому что да — мне тоже хочется свернуть ему шею за то, что он сделал с моим братом.

Прежде чем он успевает схватить меня — а именно это я читаю в его серо-голубых ирисах, — я спрыгиваю с дивана и бегу голая в ванную.

Как зловещая тень, он следует за мной — в чёрной рубашке с закатанными рукавами и в элегантных брюках от костюма. Похоже, он всё-таки нашёл сменную одежду в своём шкафу после того, как я испортила его вещи в море.

— Повтори это ещё раз, когда я буду тебя трахать! — угрожает он мне. Вместо ответа я разворачиваюсь у двери ванной, показываю ему язык и средний палец.

С минуты на минуту он вылезет из костюма. Как двусмысленно звучит эта мысль.

— Ну погоди… я сейчас тебе этот пальчик…

Я шмыгаю в ванную, захлопываю дверь и запираю её прежде, чем морской бог обрушит на меня свои волны.

Он колотит в дверь.

— Немедленно открой, шлюха.

Я хихикаю, слыша, как он за дверью ругается, выкрикивает угрозы, дёргает ручку и снова стучит.

Нет, я ему не открою.

— Если ты извинишься за то, что сделал с моим братом, я подумаю.

— Я извинюсь? — фыркает он, а затем насмешливо смеётся. — Мечтай!

— Да, я бы этого хотела. Это показало бы, что у тебя есть хоть капля раскаяния, ублюдок!

Подойдя к раковине, я упираюсь руками в её края и смотрю на себя в зеркало. Тёмные волосы растрёпаны. На шее у меня даже есть засос. Правая грудь покраснела — Сатурно её изрядно измучил. В остальном неглубокий порез на щеке уже бледнеет. Лишь символ Нептуно на плече иногда ноет. Я провожу по корочке кончиками пальцев.

— Раскаяние — для слабаков! Я ни о чём не жалею и отвечаю за свои поступки. В том числе за то, что надеру тебе задницу, когда ты выйдешь из ванной. И поверь мне, — опасно тянет он, — это будет для меня праздником! Рано или поздно тебе придётся выйти. Тогда ты и попадёшься.

К сожалению, он прав. Я не могу вечно запираться в ванной.

— Что здесь происходит? — неожиданно слышу хриплый голос Жоакима, пока справляю нужду в туалете. Нет, он проснулся.

— Твоя новая шлюха заперлась в ванной, пока ты дрых на ковре.

— Оставь её. Она сама выйдет.

— Именно. А потом я разорву ей задницу, — продолжает угрожать Нептуно и произносит последние слова громче. — Почему ты вообще спал на полу?

Шаги удаляются от ванной, прежде чем я спускаю воду и встаю под душ, чтобы смыть последние следы секса с помощью ручной лейки.

Как же я ненавижу, что вода всё ещё ледяная. Я задерживаю дыхание, пока они разговаривают. Жоаким наверняка расскажет ему о бесконечном сексе с Венерой, которая не смогла довести его до разрядки, так что пришлось использовать меня.

Закончив с душем, я обматываюсь вчерашним полотенцем, встаю на крышку унитаза и проверяю, на месте ли маленький флакончик.

В тот самый момент, когда я нащупываю его и с облегчением выдыхаю, мне приходит в голову вопрос: откуда убийца узнает, что я дала Жоакиму содержимое? Нас подслушивают? Или тайно снимают? Или это смертельный яд, и убийца поймёт по смерти Жоакима, что я выполнила задание?

От одной мысли о том, что я помогу убить человека, у меня сводит желудок.

Я тихо закрываю решётку вентиляционного люка. Я не могу спрятать флакон, будучи лишь в полотенце. Почистив зубы, расчесав волосы и собрав их в высокий хвост, я выхожу из ванной — но только тогда, когда больше не слышу голосов или шагов.

Если мне повезёт, они оба уже ушли и направляются на завтрак, как и в предыдущие утра.

Однако, открыв дверь, я неожиданно сталкиваюсь взглядом с Нептуном и Жоакимом. Оба стоят передо мной, скрестив руки. Жоаким, похоже, нашёл шкаф — на нём чёрная футболка и тёмные джинсы с несколькими прорезями на коленях.

— Чёрт, — бормочу я.

— Она всерьёз думает, что находится в спа-отеле и может заставлять нас ждать, как идиотов.

Я тут же качаю головой, услышав слова Нептуно.

— Это не так.

— Хватай её, — приказывает Жоаким своему другу и смотрит на меня прищуренными глазами. Ему явно нравится отдавать меня на растерзание.

— С удовольствием.

Нептуно хватает меня за руку прежде, чем я успеваю рвануть обратно в ванную. Он разворачивает меня к себе, прижимает лицом к стене рядом с дверью и наматывает мой хвост на своё запястье.

— Надеюсь, ты насладилась своим визитом в ванную. Теперь моя очередь.

Я шумно выдыхаю и пытаюсь дотянуться назад, когда внезапно мне на шею надевают что-то тяжёлое и широкое, словно металлическое кольцо.

— Прекратите, — шиплю я. Но Нептуно безжалостно запрокидывает мою голову, чтобы Жоаким мог защёлкнуть замок ошейника. Я пытаюсь его оттолкнуть, но мои руки перехватывают и фиксируют за спиной.

— Так гораздо лучше, — слышу, как Жоаким выдыхает, прежде чем что-то защёлкивается в железе у меня на шее.

— Теперь я за неё отвечаю. Мы идём завтракать, шлюха.

— Пошёл ты! — сопротивляюсь я, когда мои руки освобождают. Зато под полотенцем меня тут же грубо сжимают за правую ягодицу, и я ощущаю, как что-то твёрдое трётся о меня.

— Я научу её манерам, Жоаким. Мы подойдём позже.

— Нет, — твёрдо отвечает Жоаким. Нет? Он меня защищает? Я краем глаза смотрю на него — он дьявольски ухмыляется. — Мы поделим её позже. Вместе. Сначала ей стоит что-нибудь съесть. Голой, на мой взгляд.

Одним рывком он сдёргивает с меня полотенце.

— Ты с ума сошёл? Я не хочу завтракать голой.

— Мне плевать, чего ты хочешь! — рычит он и в следующий момент держит в руках чёрную изоленту. — Разверни её, Нептуно.

Нептуно, продолжая мять мой зад и зарывшись носом в изгиб моей шеи, чтобы вдохнуть мой запах, смеётся. Затем он отпускает мой хвост, хватает меня за талию и ставит перед Жоакимом, словно куклу. Что он задумал?

Жоаким разрывает ленту зубами на несколько полос и приклеивает их мне на соски.

— Чтобы другие лорды не потеряли самообладание и не трахнули тебя прямо на столе для завтрака, — насмешливо смеётся он, пока я дёргаюсь. Он наклеивает по два крестика на каждый сосок и длинную полосу, начиная с лобка, между ног. Пластик неприятно царапает и долго не продержится.

— Как думаешь? — спрашивает он Нептуно.

— Я бы ещё и рот заклеил.

Когда я пытаюсь ударить его локтем, Нептуно ловко уклоняется.

— Прибереги свой огонь на потом, птичка.

Что будет потом? Что?

Разумеется, я — единственная женщина за столом, сидящая рядом с Жоакимом голая, если не считать дурацкой ленты и тяжёлого ошейника. Венера едва скрывает свои откровенные взгляды. Уголки её губ, накрашенных вишнёво-красной помадой, снова и снова дёргаются, пока она пялится в мою сторону. Да, она показывает своё истинное лицо. Наверняка ей приятно видеть, как меня выставляют напоказ. Ведь на мне не только ошейник, но и поводок, за который Жоаким дёргает всякий раз, когда я делаю хоть одно неверное движение.

— Ты даже не представляешь, как меня заводит мысль о том, что я наконец полностью тебя контролирую.

Не радуйся раньше времени.

Я веду себя смирно лишь затем, чтобы нормально поесть и не вылизывать яичницу с пола.

Пока персонал кейтеринга сбивается с ног, обслуживая лордов и их спутников, я прислушиваюсь к разговорам. Это мой шанс узнать больше об обществе.

— Я обнаружил в подвале несколько ракет, — говорит Марс, делая глоток из чашки.

— Мы запустим их сегодня вечером.

— А если на материке подумают, что мы запускаем их ради забавы? — спрашивает Сатурно.

— Лучше попытаться, чем не сделать ничего, — отвечает Нептуно. — Я хочу наконец покинуть этот остров.

— Почему? — спрашивает Венера. — Считай это отпуском. У тебя нет обязательств, никакого стресса…

— Зато холодная вода, что не нравится ни моим яйцам, ни мне.

Венера улыбается той самой улыбкой женщин, которые точно знают, какими взглядами и словами польстить мужчинам.

— Я помогу тебе держать их в тепле.

— Шлюха, — шепчу я, делая вид, что подавилась.

Поводок тут же натягивается, и сиськастое чудовище, которое, по-видимому, меня услышало, сверлит меня ядовитым взглядом. Как и все за столом.

— Что. Ты. Только. Что. Сказала. Грязная. Крыса, — выговаривает Венера, произнося каждое слово как угрозу.

— Я. Сказала. Шлюха, — так же нарочито угрожающе отвечаю я, что вызывает смех у Сатурно и Нептуно и приводит Венеру в бешенство.

— Заткнись! Как ты, отброс, смеешь так со мной разговаривать! — оскорбляет она меня и вскакивает. На ней красная блузка без рукавов с вырезом до пупка и мини-юбка. — Сделай что-нибудь, Жоаким!

Вот уж действительно — теперь ей нужна его поддержка. Если бы она мне не была неприятна раньше, то теперь — тем более.

Я тяжело сглатываю, ожидая, что Жоаким сейчас поставит меня на место, заткнёт мне рот или грубо дёрнет за поводок. Но, вопреки ожиданиям, он спокойно кладёт вилку на край тарелки, опирается подбородком на тыльную сторону ладони и с нечитаемым выражением лица смотрит на Венеру.

— С каких это пор ты указываешь мне, что делать, Венера?

О! Похоже, она задела у него больное место. Никто не покушается на доминирование Жоакима.

— Она назвала меня шлюхой, — шипит Венера. — Эта пизда здесь — она лишняя. Ей место в подвале, среди крыс, где она и должна жрать.

Она не может остановиться. Пульс бешено колотится, пальцы дрожат от злости и напряжения. Когда я сжимаю правую руку в кулак, Урано хватает меня за запястье, не давая мне тоже вскочить.

— Убери её отсюда, Жоаким!

— Ты не имеешь права говорить мне, что делать! — повторяет он громче и куда опаснее. — Если тебя оскорбляют её слова — это твоя проблема.

Венера глубоко вдыхает, сжав губы.

— Ты её защищаешь? Это извращённое...

— Молчи! — обрывает её Нептуно. — Сядь или уходи.

— Ты об этом пожалеешь, шлюха. Горько пожалеешь! — визжит она, отталкивает стул и покидает стол. Даже персонал кейтеринга съёживается, когда она проносится мимо них, словно дива.

Её подруга Люсинда смотрит ей вслед, прежде чем Венера, уже у двери, зовёт её по имени:

— Ты идёшь?!

— Эм… да.

Она встаёт, бросает Жоакиму извиняющийся взгляд и тоже покидает столовую.

— Вот уж стервозность, — замечает Сатурно, ловко вращая нож между пальцами и затем намазывая хлеб.

Я же думаю, что Венера по уши влюблена в Жоакима и воспринимает меня не как шлюху, а как соперницу. А это может быть по-настоящему опасно. Женщины умеют быть куда более интриганками, жестокими и коварными, чем мужчины. Я не раз видела это в ночном клубе, когда клиент менял танцовщицу у столика.

— Продолжим есть, — решает Жоаким, затем поворачивается ко мне, наматывает цепь на своё запястье и шепчет мне на ухо: — Ещё раз спровоцируешь кого-то из моих людей за столом — и будешь есть через трубочку. Ты меня поняла?

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки. Конечно, и мне досталось. Чтобы не рисковать тем, что он исполнит угрозу, я один раз киваю.

— Поняла, — бормочу я зло.

Глава 5

Дьябло

Солнце пробивается сквозь белые, похожие на сахарную вату облака, медленно плывущие над нами, пока я наблюдаю за мужчинами на пляже — загорающими, купающимися или играющими в футбол.

Я сижу на корточках под пальмой, прислонившись к стволу, и наслаждаюсь солнечными лучами на лице. Мне нужно срочно придумать, как подмешать это Жоакимy. Но поскольку я нахожусь под постоянным наблюдением, это почти невозможно.

Вдруг тень заслоняет солнце, и я открываю глаза.

— Вот, я тебе кое-что принес.

Плутоно, которого я сегодня еще не видела — его даже за завтраком не было, — протягивает мне прохладительный напиток.

Я благодарно улыбаюсь ему и беру колу.

— Не стоило.

— Стоило. Тебе жарко. Сегодня больше тридцати двух градусов, а пока остальные могут охладиться в море, ты сидишь тут… — он поднимает брови за темными солнцезащитными очками, — …прикованная, как собака.

Он приседает рядом со мной — в черной свободной майке, подчеркивающей мышцы, и в черных плавках — и тянется к цепи, которая идет от ошейника к стволу пальмы.

Длина цепи позволяет мне достаточно свободы, чтобы я могла вытянуться в песке рядом с пальмой, если захочу. Но я предпочитаю оставаться настороже и поэтому, обнаженная, прислоняюсь в тени к стволу веерной пальмы, чтобы не обгореть. Ну и, разумеется, чтобы не привлекать Жоакима и остальных лордов. Ляг я растянувшись, как живой шведский стол, меня бы тут же набросились.

— Все нормально, — отвечаю я спокойно, хотя когда-нибудь Жоаким за это поплатится.

Я откручиваю крышку холодной колы, делаю два глотка и шумно выдыхаю. Сладкий напиток с шипением скользит по горлу, и мне приходится сдерживать поднимающийся газ.

При этом Плутоно смотрит на меня так пристально, будто я — нечто ослепительно красивое. Две угольно-черные пряди ветром сдувает на его привлекательное, молодое лицо.

— Это не нормально. Я пойду к брату и…

— Нет, — перебиваю я его и обхватываю его левое запястье. — Пожалуйста, не делай этого.

— Почему? — он вопросительно хмурит брови над прямой переносицей.

Потому что иначе он обвинит меня в том, что я верчу его братом или манипулирую им.

— Я не хочу, чтобы ты настраивал его против себя. Не из-за меня.

Я снова делаю глоток из бутылки, пока Плутоно падает рядом со мной в песок, небрежно поджимает ноги и обхватывает руками голени.

Он каким-то образом стал для меня союзником. Человеком, которому я доверяю, хотя знаю его всего несколько дней.

— Ты вчера ушла, когда я уснул на диване. Мой брат потом снова заговорил с тобой об этом…ну, о том самом?

— О том, что мы переспали? — озвучиваю я вслух то, что он, похоже, не решается сказать.

Он кивает, поворачивается ко мне и нежно убирает прядь волос за мое ухо. Там, где его пальцы касаются кожи, она начинает щекотать — странно и приятно.

— Да, — шепчет он загадочно и как будто погруженный в мысли. Такое ощущение, что он вспоминает прошлую ночь. Как я сидела на нем, как мы были единым целым и существовали только мы и эта необузданная страсть.

— Он хотел знать, понравилось ли тебе.

Я не могу сдержать улыбку и отвожу взгляд, потому что время от времени Плутоно смотрит не только мне в лицо — его глаза украдкой скользят к моей груди. Я вижу, как он пытается отвернуться, но у него не получается.

— Он это хотел знать? — удивленно переспрашивает он.

— Да. Понравилось ли тебе? — потому что ответ на этот вопрос жжет меня изнутри.

Плутоно подвигается ближе, нежно обхватывает мой подбородок и неожиданно мягко скользит губами по моей щеке, дальше — к уголку рта. Тихо выдыхает:

— Черт, да. Мне очень понравилось, Мэдисон Баррос.

Мое сердце начинает биться быстрее, когда я слышу его ответ. И его прикосновения такие нежные, такие наполненные чувствами, что я хотела бы растянуть этот момент навечно. Ни один мужчина на этом острове прежде не относился ко мне так уважительно и бережно.

— А тебе? Тебе тоже понравилось? — спрашивает он, его губы останавливаются в миллиметрах от моих.

Я вдыхаю его мужской запах — темный шоколад и что-то цитрусовое. Это сочетание действует на меня магнетически.

Я украдкой смотрю на пляж. Я знаю, что за нами наблюдают. Поэтому каждую секунду ожидаю, что Жоаким направится к нам и оттащит меня от своего брата. Он время от времени бросает взгляды в нашу сторону, пока женщина — вероятно, подруга Венеры — намазывает ему спину кремом.

— Да, мне тоже очень понравилось. Честно.

— Тогда ты была бы не против повторения? — его ненавязчивая, почти сдержанная манера трогает меня до глубины души.

— Не была бы. Очень.

Он ласково гладит мою шею, скользит к плечу и тяжело сглатывает. Его ярко выраженный кадык двигается вверх-вниз, пока он изучает меня.

— Как насчет сегодня вечером, Мэдди?

— Тебе не нужно ее спрашивать, если она тебя заводит, — заявляет громила Сатурно. — Он так неожиданно возникает за моей спиной, что я вздрагиваю. — Просто трахни ее, если хочется.

Что он сказал?!

Я резко поворачиваюсь к нему лицом.

Промокший до нитки, высокий, полностью татуированный мужчина вырастает перед нами и вытирает воду с лица. Его мускулистый торс и длинные сильные ноги покрыты песком и каплями воды. Как и все лорды, он в черных плавках — но они сидят чертовски низко, так что мой взгляд невольно цепляется за выраженные V-образные мышцы у него на бедрах. Он замечает, как я его разглядываю, и провокационно подмигивает мне.

— Я все равно спрошу ее, хочет ли она, и не буду навязываться, — неожиданно ледяным голосом отвечает Плутоно.

Сатурно презрительно фыркает.

— Поверь мне, малыш Плутоно, с такими женщинами лесть не работает. Она любит выпускать когти в сексе, обожает, когда с ней грубо обращаются, и ей нужен поединок за власть.

Да он что, знает меня?

Я раздраженно закатываю глаза от этого мачистского бреда.

— Не неси такую чушь, — отрезает Плутоно.

— Хочешь, докажу?

Я крепко сжимаю холодную бутылку колы, готовая в случае необходимости зарядить ею этому типу с гигантским эго по голове, если он подойдет слишком близко. Прошлой ночью он был совсем другим. Ну… на несколько мгновений. Он признался мне, что его заводит только боль, и иногда показывал свою мягкую сторону. А сейчас он ведет себя как думающий членом альфа-мудак.

— Оставь ее в покое, Сатурно, — рявкает Плутоно. — Ты жутко мешаешь.

Ого. Плутоно тоже умеет говорить жестко — и это меня впечатляет. Сатурно проводит рукой по мокрым волосам, криво ухмыляется и уставляется на меня.

— Соблюдай указания Жоакима, жемчужина. Иначе мы с Нептуно займемся твоим воспитанием.

Затем он хватается за пах — и мне становится дурно. Я знаю, Сатурно любит хвастаться и строить из себя мачо при других, но на самом деле он способен на чувства, просто никогда в этом не признается.

С этой угрозой он отворачивается и удаляется вместе со своим гигантским эго.

— О каких указаниях он говорит? — спрашивает Плутоно. — Жоаким запретил тебе со мной видеться?

— Не напрямую.

Я перевожу взгляд с Сатурно, который уже бежит обратно к воде и толкает сзади Урано, наклонившегося над спортивной сумкой и падающего в песок.

— Твой брат ясно дал мне понять, что инициатива в сексе должна исходить только от тебя. Я не должна к тебе приставать. Примерно так он и выразился.

— То есть, если я хочу тебя — я могу тебя трахнуть, а если ты хочешь — должна сдерживаться?

— Да, можно и так сказать, — смеюсь я, пожимая плечами, и откидываю голову на ствол пальмы, шумно вдыхая воздух.

— Мне плевать. Если ты хочешь проводить со мной время или тебе хочется секса — приходи ко мне.

Как это звучит…

— Ты же знаешь, что я не особо признаю правила, — отвечаю я и подмигиваю ему. Хотя я так загружена, что буду ценить каждую свободную минуту, когда меня не требует ни один из этих парней.

— Тогда я потребую от него, чтобы сегодня вечером я мог тебя увидеть. Если ты хочешь?

То, как он это спрашивает…

— Да, хочу.

Рядом с ним у меня нет ощущения, что меня вот-вот обезглавят.

— Я едва могу дождаться, — шепчет он мне на ухо, двумя пальцами поворачивает мое лицо к себе и целует. Поскольку он поцеловал меня первым, я открываю губы и отвечаю на поцелуй. Его рука скользит с моей головы по плечу прямо к правой груди.. — Трогай меня, тебе можно, — слабо улыбаясь, шепчет он мне в губы.

Я поднимаю руки к его лицу, полностью поворачиваюсь к нему и тону в бурном, страстном поцелуе. Он массирует мою грудь, на которой все еще наклеены черные тейпы. Под его прикосновениями сосок начинает покалывать и напрягается.

— Возможно, я все-таки не выдержу до вечера, — говорит он, и в тот же миг я слышу шорох прямо позади себя. Затем — хруст песка и чье-то тяжелое дыхание.

Сразу за пальмой начинается участок леса, значит, это не может быть кто-то из парней, верно?

Я открываю глаза — и прямо перед нами вижу Венеру. Откуда она взялась?

— Сейчас ты сдохнешь, ты, мерзкая шлюха!

Прежде чем я успеваю осознать, что происходит, я вижу, как она снимает пистолет с предохранителя. Венера, тяжело дыша, с искаженным от ярости лицом целится мне прямо в голову.

— Нет, — выдыхаю я.

Плутоно отрывается от меня, вскакивает с песка, но в тот же момент раздается оглушительный выстрел, от которого я, вскрикнув, съеживаюсь. Инстинктивно закрываю лицо руками, втягиваю голову в плечи и жду, что в любую секунду меня разорвет адская боль. Но… ничего.

Моргая, я смотрю сквозь пальцы и вижу Плутона, пытающегося вырвать у Венеры оружие.

— Ты с ума сошла?! Отдай пистолет!

— Отвали, ты, калека!

Мое сердце сжимается, пока я наблюдаю, как они борются и раздаются новые выстрелы. В кронах деревьев испуганно кричат птицы и взмывают в небо.

— Плутоно! — в отчаянии кричу я, вскакиваю в песке и пытаюсь броситься к нему. Вдруг резкий, болезненный рывок дергает меня за шею, и чертова цепь грубо отшвыривает меня назад. — Плутоно! — кричу я снова, протягивая к нему руки.

— Отдай! — рычит Плутоно еще громче.

Снова раздается выстрел, и тогда я хватаю песок и швыряю его Венере в лицо.

— Не смей ему ничего делать! — кричу я.

В тот самый момент, когда Венере в ходе борьбы удается сорвать протез с плеча Плутона и он падает в песок, к нам подбегают Жоаким, Нептуно и Сатурно. Сатурно мощно обхватывает Венеру предплечьем поперек груди.

— Хватит этого дерьма, сучка!

— Если бы этот однорукий червь не встал у меня на пути, она была бы мертва! Мертва, черт возьми!

От ее слов, от этих оскорблений, у меня самой разрывается сердце. Жоаким подходит к ней и с размаху бьет ее в накрашенное кукольное лицо. Боже… это наверняка адски больно.

Венера взвывает от боли.

— Никогда больше так о нем не говори, шлюха! — орет он.

Нептуно вырывает у нее пистолет прежде, чем она успевает направить его на Жоакима, и передает оружие ему. Тот приставляет ствол к ее лбу, и Венера начинает судорожно дрожать, поднимая руки к залитому слезами лицу.

— Нет, не делай этого! Пожалуйста! Убей ее… но не меня. Я всегда была тебе верна… я все для тебя делала, — всхлипывает она.

Я, как окаменевшая, наблюдаю за происходящим. Если бы Жоаким не шагнул в сторону и не закрыл мне обзор, мне пришлось бы смотреть, как он стреляет в нее. Она пронзительно кричит.

— Нет! — кричу я. — Нет, что ты…

От паники у меня расширяются глаза, грудь сдавливает. Он выстрелил в нее. Без колебаний выстрелил!

Сатурно лишь успевает позволить ее телу, дрожащему от боли, осесть на песок. Она продолжает стонать, рыдать и отчаянно вгрызаться ногтями в песок.

— Почему… — выдавливает она сквозь слезы.

— Тебе еще нужно объяснение? Серьезно?! — рявкает на нее Жоаким. — Ты хочешь убить Мэдисон, унижаешь моего брата — и требуешь ОБЪЯСНЕНИЯ?!

Он хватает Венеру за волосы и грубо вдавливает ее лицо в песок. Она дергается под его рукой.

— Не убивай ее, — тихо говорит Нептуно.

— Почему нет? Назови мне хоть одну причину?! Сегодня утром она при моих людях отдавала мне приказы. Она больше не лояльна — это бесполезная, сожранная завистью дрянь!

— Так и есть, — соглашается Сатурно. — Но видеть, как она страдает, куда интереснее, чем просто убить ее.

Какие же вы чудовищные ублюдки.

— Займись ею, Сатурно. Отведи в подвал и прикуй.

Словно Венера ему просто надоела, он резко отпускает ее волосы, а затем поворачивается к брату, который поднял протез и отчаянно пытается его прикрепить.

— Забудь ее слова, — спокойно говорит он Плутону, словно только что не стрелял в человека.

Плутоно переводит взгляд с него на меня и обратно.

— Пошел ты! — яростно орет он брату и отталкивает его. — Тебе не нужно было вмешиваться!

Несколько раз Плутоно смотрит в мою сторону — будто ему бесконечно стыдно, что я вижу его таким. Будто его злит, что брат снова здесь, защищает его, хотя Плутоно сам пытался защитить меня от Венеры. Я чувствую то же, что и он. Он чувствует себя бессильным. Его старший брат всегда вмешивается, снова и снова доказывая, что без него Плутоно не справится. Хотя именно Жоаким из них двоих отчаянно нуждается в помощи.

Я падаю на колени в песок, и крупные слезы катятся по моим щекам. Я плачу не потому, что Венеру будут пытать, а потому что боль и отчаяние Плутона почти невозможно вынести. Его оскорбили, назвали калекой, выставили на посмешище.

Не реагируя на приглушенные слова Жоакима, которых я не слышу, Плутоно встает, хватает свой протез и исчезает в лесу.

Нептуно и Урано — тот уже выбежал из моря — смотрят вслед Плутону, которого поглощают сосновые ветви. Жоаким тяжело стонет, запрокидывает голову и шепчет грубые проклятия.

— Я пойду за ним, — тяжело дыша, решает Урано.

— Нет. — Жоаким опускается на колени в песок и вцепляется в волосы. — Мэдисон пойдет за ним.

Его темный взгляд падает на меня.

— Я? — переспрашиваю я, указывая на себя.

— Да, ты. Исправь все, ясно! Он стыдится, потому что ты видела его культю. Одно неверное слово, — предупреждает он меня, поднимаясь в черных шортах и беря у Нептуно ключ, — и я…

— Прикончишь меня, — заканчиваю я за него. — Мне нравится твой брат. С чего бы мне его обманывать?!

Лицо Жоакима — холодная, бесчувственная маска, пока он освобождает меня от пальмы.

— Иди.

Слово «пожалуйста» тоже иногда не помешало бы. Но прежде чем он снова на меня наорет, я босиком бегу в лес.

Глава 7

Плутоно

С большого расстояния я наблюдаю за птичкой и братом Жоакима. Он никогда не отправил бы её одну, без присмотра, в лес.

Но, чёрт возьми, эти двое действительно словно приклеились друг к другу — как студенческая парочка. Рад за Плутоно. Только вот глупо будет, если он в неё влюбится. Это может привести к ещё большему напряжению между братьями. Ведь Плутоно вовсе не скрывает, что он думает о нас остальных.

В какой-то момент, когда принцесска отправляется обратно, а Плутоно идёт к замку, я показываюсь.

— Я так и знала, что за мной следят, — бормочет она и, как пьяная, покачиваясь, идёт по лесной подстилке.

Когда она собирается пройти мимо меня и смотрит сквозь меня, я хватаю её за запястье, резким рывком притягиваю к себе и перехватываю подбородок.

— Если ты это знала, почему тогда такая раздражённая? — вызывающе спрашиваю я, приподнимая правую бровь. — Ты с блеском выполнила свою миссию и получаешь награду.

Не предупреждая, обхватываю её за талию и закидываю себе на плечо. Она тут же начинает устраивать представление и верещит, как котёнок, которого я держу за хвост над прудом.

— Поставь меня!

— Да, когда мы окажемся там, куда я тебя несу, — издеваюсь я. Она колотит кулаками по моей голой спине. Поскольку я, в отличие от неё, не бреду босиком по лесу, а в обуви, я выношу её из леса меньше чем за минуту.

— Куда ты меня несёшь? Мы только что прошли мимо моей пальмы.

— Ты достаточно долго сидела в тени. Пора тебя как следует разогреть.

— Извини, придурок, но у меня с собой нет бикини. — Забавная печенька. Словно она когда-нибудь получила бы от нас бикини.

— Не проблема. Можем и шорты снять, если ты пойдёшь купаться в море.

— У тебя одни извращённые мысли.

— О да, постоянно.

И прежде чем я разделю её с остальными, я левой рукой сжимаю её округлую задницу и скольжу пальцами между ягодиц.

Она тут же напрягается.

— Что ты делаешь?

— А как ты думаешь? — Я ввожу в неё палец. Он без труда проникает в её тёплую, влажную киску. Так охуенно. — Ну как, что чувствуешь?

Наконец мы подходим к остальным под пляжным павильоном. Мне навстречу выходит Урано, пристально разглядывающий задницу Мэдисон. Я сразу понимаю, о чём он думает.

— В какое отверстие ты в ней? — спрашивает он, когда я останавливаюсь, а птичка впивается острыми ногтями мне в спину.

— Не в то, в котором ты бы хотел быть, — ухмыляясь, отвечаю я, отчего Мэдисон шипит.

— Наконец-то поставь меня.

— Конечно, мы уже пришли.

У пляжной кровати, которую обслуживающий персонал установил сегодня утром, я вынимаю из неё палец и укладываю её спиной на белые простыни.

Испуганно Мэдисон вздыхает и оглядывается.

— Что… с каких пор здесь стоит этот павильон?

— Уже с сегодняшнего утра, — отвечает Сатурно, небрежно стоящий в шортах у заманчивого холодного буфета и берущий кусочек дыни с сервировочного блюда.

Жоаким подходит к Мэдисон, которая пытается сбежать с пляжной кровати под павильоном.

— Забудьте. Я пас.

— Но почему? — спрашивает Урано. — Мы так старались с планированием. — Он забирается на кровать, обхватывает Мэдисон за бёдра и укладывает обратно на простыни. — Расслабься, тебе понравится. Мы просто хотим пообедать на свежем воздухе, а не в столовой.

Как поэтично Урано умеет выражаться.

Скептически она прищуривается и косится на Сатурно, который уже накладывает себе салаты и фрукты и ждёт, когда Урано начнёт.

— Я спокойна, поверь.

— Правда? — переспрашивает Урано, наклоняется и начинает её целовать.

Жоаким потягивает свой напиток, наблюдая, как Урано подготавливает птичку. Я с наслаждением облизываю палец, который только что был в ней. И, чёрт, вкус её киски заставляет мой член дёрнуться.

— Где… — задыхаясь, спрашивает Мэдисон, отрываясь от губ Урано. — Где Венера?

— В подвале играет с крысами, — отвечаю я. — Не переживай, она больше не будет на тебя нападать. С нами ты в безопасности.

Она наверняка слышит, что я над ней издеваюсь. Я коротко обмениваюсь взглядами с Жоакимом, пока Урано переворачивает Мэдисон на живот, берёт у Сатурно массажное масло и начинает капать его ей на спину.

Прекрасно, как мой трезубец красуется на её лопатке. Она — моя добыча. Без меня мы бы не обнаружили её на вечеринке. Возможно, она бы подкараулила Жоакима, угрожала ему своим маленьким пистолетом, швырнула бы деньги к его ногам и скрылась.

Благодаря мне, подобравшему эту птичку, у нас наконец-то самый охуенный кайф за долгое время.

Перед головой Мэдисон Жоаким приседает на корточки, хватает её за волосы и разговаривает с ней.

— Ты выполнила своё задание удовлетворительно?

Пока Урано стоит на коленях между её бёдрами, массирует и смазывает её спину, Жоаким начинает допрос.

Он мог бы спросить меня, как всё прошло. Но, похоже, хочет услышать это от неё.

— Я всегда выполняю свои задания удовлетворительно, придурок! — шипит она, отчего Сатурно смеётся. Да, он наверняка с ней согласится, ведь я не пропустил порезы на его правой груди ранее. Видимо, вчера вечером он её трахнул и велел резать его.

— Какая дерзкая, — замечает Урано.

Жоаким переводит взгляд на меня.

— Это правда, что она говорит, Нептуно?

— Не говори… ничего… неправильного, — стонет Мэдисон, поворачивая голову в мою сторону, а я наблюдаю, как Урано занимается её задницей. Его руки массируют её ягодицы, раздвигают их и распределяют масло по щели. От того, как он действует, я твердею, потому что вижу каждую деталь её красивой киски. Между её намасленными, опухшими губами он медленно, мучительно медленно вводит в неё два пальца. Снова и снова. Мэдисон стонет и охотно приподнимает зад — ей это нравится. Урано настоящий мастер, когда дело доходит до анального секса. Ведь подготовка начинается в голове.

Чертовски возбуждающе.

Я подхожу ещё ближе к кровати, задумчиво тру подбородок и смотрю на светлую крышу шатра.

— То, что я видел, выглядело так, будто она вешалась на твоего брата.

Жоаким мрачно смотрит на Мэдисон.

— Нет, я не… О боже… Господи. — Её тихие стоны так электризуют. Урано продолжает растягивать её киску пальцами, прежде чем вынуть их и затем обвести её анус..— Ну же, пожалуйста… — умоляет она. Теперь Урано вводит палец в её анус, добавляет масла и коленями разводит её ноги ещё шире. Она уже дрожит от экстаза, хотя ещё не кончила.

— Плутоно и Мэдисон под деревом яростно целовались, пока он не дал ей надеть его протез руки. Думаю, — объясняю я Жоакиму, проводя ладонью по спине Мэдисон, — он выпустил пар. Она хорошо выполнила свою работу.

Мэдисон поворачивает ко мне разгорячённое лицо. Вероятно, она ожидала, что я совру Жоакиму. Жоаким удивлённо поднимает брови и задвигает солнечные очки в свои угольно-чёрные волосы.

— В самом деле? Впервые она выполнила задание удовлетворительно. Кто бы мог подумать, что она может быть такой полезной.

— Я сейчас покажу тебе, насколько я полезна на самом деле, — огрызается Мэдисон.

Урано добавляет ещё один палец, чтобы растянуть её анус. Я не могу удержаться — тру её задницу и тоже проникаю в её киску. Ах, как хорошо.

— Ну-ну, успокойся, птичка, — говорю я ей и наслаждаюсь теплом и влагой вокруг моих пальцев.

— Я… — теперь в ней пальцы и Урано, и мои. Она задыхается. — Спокойна…

— Думаю, вы можете позволить ей кончить в качестве награды, — объявляет Жоаким. — Она это заслужила.

— Как… великодушно, — стонет Мэдисон под массажем.

Птичка впивается пальцами в край пляжной кровати, выгибает спину и двигает тазом в ритме пальцев Урано и моих. Я глубоко проникаю в её мокрую от возбуждения киску. Чёрт, я хочу уже наконец её трахнуть.

— Если ты так считаешь, — отвечаю я, вынимая пальцы и находя её клитор. Прекрасно набухший и легко нащупываемый, я жёстко массирую его. Её тело тут же содрогается.

Святая хрень, как же я люблю, как она на меня реагирует. Жоаким по-прежнему стоит перед ней на коленях, хватает её за запястья и связывает их за спиной верёвкой. В то же время её тело корчится от жадности и чистого наслаждения. Она вот-вот кончит.

— Трахни её уже, — говорю я Урано. Тот вынимает пальцы из её ануса, спускает шорты и массирует свой эрегированный член.

— Ничего другого я и не собирался делать.

Жоаким держит Мэдисон за плечи, пока я крепко выкручиваю её клитор, и она вскрикивает, когда Урано входит в её анус.

— Вот так, — говорит Жоаким. — Отпусти себя.

Урано равномерно толкается в ней, пока не останавливается через несколько сантиметров. Жоаким удерживает её лицо, тоже достаёт свою твёрдость и открывает ей рот.

— Соси его, пока он трахает тебя в зад. Давай, маленькая шлюха.. — Жоаким встаёт на колени перед слегка приподнятой кроватью и засовывает свой член ей в рот. Покорно, потому что у неё нет выбора, она принимает его. — Вот так, послушная. Дальше… глубже.

Я массирую её клитор. В это время Урано снова входит в неё — более властно и глубже.

— Чёрт, я почти полностью… в ней. — Он раздвигает её ягодицы, выходит и снова с гортанным стоном входит. — О да!

Мэдисон мучительно стонет с членом Хоакима во рту. Я трахаю её киску пальцами. Тут подходит Сатурно, хватает Мэдисон за ошейник и даёт блеснуть лезвию. Ох, чёрт. Он и правда это сделает. Прямо сейчас? И хочет её пометить?

Урано резко ускоряется, так что Мэдисон скулит и воет, пока Жоаким распускает её хвост, жёстко хватает за волосы и трахает ей рот.

— Чёрт, ты идеальна… давай, не останавливайся, — хрипит он, пока по её щекам текут слёзы.

Я чувствую, как её киска сжимается, как дёргается её жемчужина, и тру её ещё сильнее, пока она не извивается и не кончает во второй раз. Причём так громко, что её крики слышны далеко, потому что Жоаким на мгновение вынул из её рта свой огромный член и водит головкой по её щеке.

— Отлично, кричи! Кричи громче!

Тем временем к павильону подходят другие мужчины — Марс, Деметриус и Кэлвин, — а женщины, расположившиеся дальше на пляжных полотенцах, глазеют на нас. Все слышат, что мы с ней делаем.

— Сатурно, подожди. Начинай только когда я буду её трахать, ясно? — приказываю я ему, прежде чем он её порежет.

Урано, тяжело дыша, останавливается, выходит из Мэдисон и освобождает мне место. Я избавляюсь от шорт, встаю на колени между её ног, широко раздвигаю их и резко вхожу в её киску.

— Только не заходи слишком далеко… — угрожает она, оглядываясь через плечо.

— Не переживай. Я очень осторожен, — издеваюсь я.

Как давно я так не трахал её — быстро и по-звериному. Это словно состояние опьянения. Пока она продолжает сосать член Жоакима, я сжимаю её запястья и другой рукой вцепляюсь в её упругие ягодицы. Наверняка завтра она обнаружит на себе мои отпечатки пальцев. Я люблю оставлять следы на своих женщинах. Я даже всё ещё вижу слабые полосы от Сатурно на её заднице.

Сатурно по-прежнему держит её за ошейник, позволяя Жоакиму закончить. Рядом с кроватью Урано массирует свой член.

— Делите её, — предлагает Жоаким.

— Большое спасибо.

Я, каменно твёрдый, на мгновение замираю в ней, делаю вдох, затем выхожу. Жоаким тоже вынимает свой член. И вместе мы переворачиваем её на бок. Я ложусь под неё.

— Привет, птичка. Сейчас продолжим.

Сатурно удерживает её так, чтобы она могла сесть на мой член.

— Оседлай его, жемчужина. Понятно?

— И как? — запыхавшись и дрожа, спрашивает она. — Вы, ублюдки, связали мне руки!

— Верно. Я освобожу тебя.

Сатурно развязывает верёвки. В тот же миг, как она свободна, я тяну Мэдисон на себя и вхожу в неё. Ритмично и глубоко. Она даже подаётся мне навстречу — она никогда не показывает слабость. Это хороший знак, хотя не было бы катастрофой, если бы она дошла до предела.

— Хорошая девочка.

Грациозно она скачет на мне, откидывает волосы с лица, и тут Жоаким стаскивает её вниз.

— Ты ещё не закончила свою работу. Больше не можешь?

Иногда Жоаким бывает чертовски коварным.

— Ты этого хочешь? — провоцирует она его, хотя я держу её бёдра и трахаю.

Жоаким смеётся.

— Я хочу с тобой совсем другого. А теперь продолжай.

Когда грудь Мэдисон нависает надо мной, я зубами срываю тейп с её правого соска.

Её снова подчиняет Жоаким, и она продолжает сосать. Я лижу и сосу её сосок, кусаю его и затем чувствую, как становится чертовски тесно — Урано входит в её анус. Я на мгновение останавливаюсь, чтобы он привык к тесноте. Мэдисон стонет, напрягается и дрожит так сильно, что мне кажется, она раздавит меня своей маленькой киской.

— Чёрт! Как же это охуенно ощущается, — рычу я, фиксируя её ягодицы.

— И выглядит это тоже охуенно, — отвечает Урано. — Тебе бы видеть то, что вижу я.

Давно не было ни тройника, ни тем более четвёрки. Сейчас я даже немного завидую тому, какое зрелище ему открывается — два члена в Мэдисон.

И вот мы с Урано двигаемся в ней ритмично и глубоко. Она кричит от удовольствия с членом Жоакима во рту, едва в состоянии продолжать. Какой же чёртовски охуенный гэнгбэнг.

Чистое безумие!

Моё тело больше не принадлежит мне. Мужчины пользуются им, управляют им, забирают всё. Поглощают меня.

Моя голова словно выметена начисто. В ней есть лишь эта чистая, необузданная, животная похоть. Я отдаюсь под их руками и хочу большего. Хочу чувствовать глубже, пробовать, слышать, парить.

Пока Урано и Нептуно одновременно двигаются во мне, Жоаким заставляет меня как следует довести минет до конца. И я хочу довести его, хочу быть лучше, чем Венера прошлой ночью, показать Жоакиму, что я умею, и что он больше никогда не испытает того, что происходит здесь.

Вдруг рядом с ним на колени опускается Сатурно, обхватывает моё запястье и ведёт мои пальцы к своему большому, наполовину эрегированному члену.

— Массируй его. Жёстко и быстро, пока тебя трахают. Меня это заводит.

В его лице отражается чистая жадность. Мы на мгновение встречаемся взглядами. Он проверяет по моим глазам, всё ли для меня в порядке. Конечно. Я не слабая.

Я делаю то, что он говорит, выполняю ручную работу, хотя это чертовски сложно — сосредоточиться сразу на четырёх — чёртовых четырёх — мужчинах одновременно, которые делят меня между собой.

Я стону, всхлипываю, хриплю и чувствую, как снова надвигается неизмеримый оргазм, готовый в любую секунду разорвать моё тело. Мой клитор дёргается и сильно пульсирует, соски болезненно напрягаются, а Нептуно крепко кусает меня за сосок, так что я вскрикиваю.

В тот самый момент, когда Урано и Нептуно по-настоящему входят в раж и жёстко трахают мой анус и мою киску, я кончаю. Я кричу и в ту же секунду чувствую вкус спермы на языке. Жоаким уже почти готов.

— Доведи его. Не останавливайся.

Я сильнее сжимаю губы. Одновременно ощущаю порез на лопатке.

Что за…?!

Жжёт и щиплет. Кровь щекочет кожу и стекает по спине. Урано входит в меня ещё сильнее. Моя киска сжимается так резко, что мне кажется — я сейчас взорвусь. Потому что оба члена всё ещё движутся во мне в быстром темпе.

Везде руки — на спине, на ягодицах, на груди. Твёрдость Жоакима пульсирует. Свободной рукой я обхватываю его яйца, массирую их и чувствую, как они сжимаются под давлением, в то время как я сильнее тру твёрдость Сатурно и слышу его прерывистое дыхание. Понятия не имею, как я всё это успеваю. Но затем наступает момент, когда я слышу, как Жоаким гортанно стонет, как он брызжет мне в рот спермой, и я стону. Я взрываюсь от чистой, необузданной похоти, пока порезы чертят мою кожу.

— Глотай. Глотай всё! — приказывает Жоаким.

Щекоча, его тёплая сперма, мягкая на вкус и не противная, стекает мне в горло. Гортанно рыча, он снова проталкивает свою твёрдость в меня, так крепко сжимая мои волосы, что у меня горит кожа головы. Затем, когда он заканчивает, отстраняется, и я кричу от наслаждения. Моя киска сжимается так сильно, что я слышу, как Нептуно ругается.

— Чёрт, она меня раздавливает!

Прежде чем я успеваю осознать, что происходит, Сатурно оказывается передо мной и подставляет мне свой эрегированный, наполовину татуированный член. Я смотрю на него снизу вверх, со слезами в глазах.

— Ты справишься ещё раз. Соберись.

— А ты соб… собер… — Последний слог я глотаю, задыхаясь от прерывистого дыхания. Я бы с удовольствием посмотрела, как он подряд трахает четырёх женщин. Тогда я бы тоже небрежно сказала: «Эй, ты справишься. Соберись».

Острие снова проникает глубже в кожу. Он режет меня. Полностью перегруженная, я послушно открываю рот, и он, как до него Жоаким, обхватывает мои волосы, чтобы зафиксировать голову. Я сосу его твёрдость, беру глубоко, хотя всё ещё чувствую вкус сока Жоакима. Гортанный звук срывается с его губ. Его мускулистый торс напрягается.

Внезапно Урано кончает во мне, так сильно разводит мои ягодицы, что жжёт, и, гортанно ревя, изливается в меня.

— Чёрт, охуенно! Боже! — Его член пульсирует, затем толчки замедляются.

— Я бы никогда не отпустил эту женщину, Жоаким, — говорит он ему напряжённым голосом. Где бы сейчас ни находился король лордов.

— И не собираюсь.

Краем глаза я замечаю его — в шортах, он прислонился к столу с угощениями и откусывает клубнику. Он наслаждается тем, что Нептуно, Урано и Сатурно делают со мной. Тем, что они, как он предсказал мне в первый вечер, будут трахать меня во все отверстия. Даже одновременно. Теперь я вижу вокруг нас и других мужчин. Все они наблюдают. Нет, наблюдают за лордами, которые делят между собой свою избранницу.

Когда Урано выходит из меня, Сатурно обхватывает мои плечи. Нож он роняет на землю.

— Хочешь двойной? — спрашивает Нептуно у Сатурно, который теперь вынимает из меня свою твёрдость, обхватывает мой подбородок и проводит большим пальцем по губам, прежде чем посмотреть на Нептуно подо мной.

Двойной? Пережить ещё раз одновременный анальный и вагинальный секс я не смогу. Я качаю головой, чувствую себя выжатой, уничтоженной и в то же время выебанной как никогда.

— Трахните её вместе, — слышу я чей-то голос, на что Жоаким бросает на него резкий взгляд.

— Не лезь!

— Извини, — бормочет тот.

Вдруг Сатурно исчезает из поля моего зрения. Боже, нет. Напряжённо и поверхностно дыша, я оглядываюсь через плечо. Сатурно забирается на пляжную кровать, становится за мной на колени и обхватывает мою задницу.

Когда я уже думаю, что всё кончено, потому что Нептуно выходит из меня, вдруг сразу два члена одновременно входят в мою киску. Я тут же сжимаю губы, чтобы подавить крик. Они что, сумасшедшие?

— Только не порвите её, — смеётся Жоаким.

Я широко раскрываю глаза, пытаюсь выдержать давление и тесноту и чувствую, как они начинают двигаться во мне.

— Недолго, ладно?

— Чувак, это реально… — задыхается Нептуно, обхватывая моё лицо и властно целуя меня. Снова и снова он толкается во мне, явно согласованно с Сатурно. — Ещё уже…

Они мощно входят в меня, пока мои руки не становятся мягкими, как желе. Долго я не выдерживаю и оседаю на грудь Нептуно. Его язык обвивается вокруг моего, завоёвывает его, присваивает. Я хнычу от похоти и жара. Мой таз так сильно пульсирует. Пока Сатурно не выходит и не входит в мой растянутый анус. И чертовски жёстко. Нет, Боже…

— Сейчас ты справишься, — слышу я Жоакима, который теперь стоит передо мной.

Я отрываюсь от губ Нептуно. Жоаким гладит моё лицо, покрытое слезами и другими следами, и дьявольски ухмыляется сверху вниз, как король, который отдаёт свою любовницу на забаву своим приближённым. Затем он подаёт мне соломинку.

— Пей…

Я тяну через соломинку, пока Сатурно полностью заполняет меня своей твёрдостью, а Нептуно тоже ускоряет темп. Он толкается всё жёстче, и наконец я слышу его — чёрт возьми, наконец — как он стонет и гортанно рычит.

— Чёрт, детка. Я сейчас… вот-вот. Так

Нептуно кончает, изливаясь в меня, и остаётся только Сатурно, который грубо обхватывает мою задницу и жёстко входит в меня. Надеюсь, мне не придётся его покалечить, прежде чем он тоже кончит. Но неожиданно он проводит рукой по ноющему месту под вырезанным трезубцем, вытирает его и затем находит ошейник. Он резко тянет его к себе, так что я не могу дышать и соломинка выпадает у меня изо рта. Жоаким строго прищуривается и смотрит на Сатурно.

— Не слишком долго, Сатурно. Не перегибай.

Чёрт, я не могу дышать.

— Нет, сейчас, сейчас…

Я хватаю ртом воздух, хриплю, ловлю кислород и чувствую, как массируют мою жемчужину. Я стону, переживая четвёртый мощный оргазм. Моё тело сжимается, перед глазами появляются чёрные полосы, и я слышу экстатический рёв Сатурно. Он кончает во мне так сильно, что я едва осознаю, когда заканчивается его оргазм. Потому что, истощённая и задыхающаяся, я закрываю глаза и оседаю на тело Нептуно.

Моргнув, я открываю глаза. Лежу на спине и чувствую себя так, будто провела два часа в спортзале. Каждое волокно тела горит. Каждый мускул напряжён, клитор ноет, горячий и чувствительный. Я, вероятно, два дня не смогу нормально ходить.

Очень милое «спасибо» от Жоакима за то, что я побежала за его братом в лес и успокоила его. Хотя… он же утром анонсировал сюрприз. Наверняка это и был этот пятерняк. Пятерняк! В это никто не поверит.

И всё же я чувствую себя невесомой. Такой невероятно свободной и лёгкой — так, как чувствовать себя не должна. Потому что… да, потому что это лорды, которых я должна ненавидеть.

Рядом что-то опускается, и я вижу над собой лицо Жоакима. Глотать трудно — вокруг шеи ощущается странное давление. Сатурно, этот ублюдок, во время эксцесса чуть меня не придушил.

— Я честно горжусь тобой, маленькая шлюха, — хвалит меня Жоаким, возясь со стальным обручем. — Ты заслужила награду.

Внезапно он открывает ошейник, снимает его и мягко проводит большим пальцем по моей шее.

— Если награда выглядит как ещё один раз быть тобой выебанной, я с благодарностью отказываюсь.

Неуверенно, опираясь на предплечья, я приподнимаюсь в смятых простынях. В висках пульсирует, а я подтекаю так, будто у меня слабый мочевой пузырь. Осторожно оглядываюсь. Мы одни. На пляже я вижу Урано и Сатурно, плывущих в море. Нептуно загорает рядом с двумя женщинами — наверняка подругами Венеры.

— Почему их не трогают? — спрашиваю я и киваю на брюнеток в солнцезащитных очках и стильных красных бикини. Они хихикают с Нептуно и кормят его кусочками фруктов, которые я с куда большим удовольствием запихнула бы ему в другие отверстия.

— Потому что они не шлюхи и к тому же не так чудесно трахаются.

Хотя в его больной голове это, наверное, должно было быть комплиментом, его слова меня задевают. Каждый из его подданных видел, что лорды ночи сделали со мной. Каждый. От охранника до женщин, которых обращаются куда лучше, чем со мной.

Не отвечая Жоакиму, я глубоко вдыхаю. Скоро всё закончится — хотя по сексу я буду скучать.

— Ты можешь что-нибудь поесть. Что тебе принести? — С каких это пор он играет в дворецкого?

— Ведро, в которое можно блевать, пожалуйста, — бормочу я.

— Почему ты такая злая? Хотя тебе не должно было нравиться то, что мы делали, ты получала удовольствие. Не делай вид, будто тебе это омерзительно.

— Я не это имела в виду. От твоих слов тянет блевать.

Прежде чем король решит принести простой придворной шлюхе еду, я сползаю на другую сторону пляжной кровати и встаю. Сперма течёт по внутренней стороне бёдер, когда я выпрямляюсь. Стоит мне встать, как колени подкашиваются. Прежде чем я падаю в песок, Жоаким хватает меня под руку, обхватывает за талию и поддерживает.

— Не спеши.

— Оставь меня в покое.

Он раздражённо закатывает глаза, но вместо того чтобы отпустить, ведёт меня к буфету, где, похоже, многие уже успели поесть, пока я дремала после.

Я смотрю на еду. Помимо фруктовых плато есть даже салаты с пастой, блюда с жареной рыбой и вкусно приготовленный картофель в мундире. Кейтеринг изо всех сил старается, несмотря на неблагоприятные обстоятельства. Дрожащими пальцами я беру тарелку со стопки. Жоаким выхватывает её у меня из рук, затем идёт со мной вдоль длинного стола, как с беспомощным щенком, накладывает мне то, на что я указываю, и усаживает обратно на пляжную кровать.

Что это за псевдозабота?

— Ты не мог бы отвернуться, пока я ем? Немного личного пространства было бы очень мило, — огрызаюсь я, но едва сдерживаю улыбку.

Разумеется, он продолжает пялиться. Он никогда не слушает то, что я говорю. И, кажется, со мной у него так же.

— Прекрати язвить.

Я корчу гримасу. Под его взглядом ем молча. Через некоторое время он усаживается рядом, как паша, опирается на локоть и наблюдает, как я накалываю макароны и отправляю их в рот.

— Плутоно рассказывал тебе, когда потерял предплечье?

Я качаю головой, накалываю солёный огурец и ломтик варёного яйца и отправляю вилку в рот.

— Не совсем. Он сказал только, что потерял его в аварии на мотоцикле и что ты винишь себя.

— Интересно.

— Почему?

Я накалываю креветку и ем её. С каждым куском мне становится лучше.

— Потому что он никогда ни с кем об этом не говорит. И да, он прав. Это была моя вина. — День, когда такой тщеславный и гордый лорд, как он, признаёт свою вину, граничит с чудом. Не перебивая, я слушаю дальше. — Его подкараулил конкурент, решив, что на мотоцикле еду я. Он намеренно подрезал его при обгоне, так что Плутоно не смог увернуться, потерял контроль и упал на шоссе.

Вот тебе и тёмные дела — сколько бы денег они ни приносили, рано или поздно они означают смерть.

Мне жаль слышать эту историю. Особенно потому, что нападение было совершенно бессмысленным и пострадал не тот человек. Теперь я понимаю пылающую ярость Плутоно, которая каждый раз вспыхивает в его глазах, когда он видит брата.

— После этого он неделями лежал в больнице и подсел на опиаты. Я говорю тебе это только потому, что знаю: он тебе нравится. Не знаю, что у вас между собой, но ты ему полезна. Однако если он когда-нибудь попросит тебя достать ему вещество, ты откажешь.

В конце фразы он снова переходит на резкий приказной тон.

— Пожалуйста, — бормочу я с полным ртом и сглатываю.

— Пожалуйста? — переспрашивает он растерянно.

— «Если он когда-нибудь попросит тебя достать ему вещество, пожалуйста, откажи, дорогая Мэдисон», — повторяю я ту фразу, которую он должен сказать.

Его челюсть мгновенно напрягается.

— Мне не нужно тебя об этом просить.

— Нет, не нужно. Но это вежливо — ты ведь чего-то от меня хочешь.

Я наблюдаю, как у него внутри всё крутится.

— Тебе когда-нибудь говорили, что твой дерзкий рот однажды может привести к тому, что ты проснёшься с кинжалом в сердце?

— Хм… дай подумать? — я делаю вид, что размышляю, касаясь губ. — Нет. Мне пока не довелось вращаться в такой милой компании, как твоя.

Он презрительно приподнимает верхнюю губу.

— Делай, как я сказал.

Не утруждая себя объяснениями, что я никогда этого не сделаю, я ставлю тарелку на пол пляжной кровати и встаю. Время для десерта. Здесь есть чудесные шоколадные пудинги со взбитыми сливками и малиновым топпингом.

— Мэдисон, — рычит он. Я его игнорирую. — Эй. — Он хватает меня за руку. — Я с тобой разговариваю.

— А я не хочу тебя слушать, потому что ты несёшь чушь. Зачем мне снова втягивать твоего брата в зависимость? Что бы я с этого имела? Почему ты, чёрт возьми, такой до мозга костей подозрительный, недоверчивый, просто параноик?!

Я, наверное, говорю слишком громко, потому что Нептуно, сквозь хихиканье дамской компании, поворачивает голову в нашу сторону.

— Потому что слепо доверять каждому — ошибка. Это же очевидно, — спокойно отвечает он.

— Нет, ты просто приписываешь каждому чужаку дурные намерения, потому что сам поступаешь дурно. Пересмотри своё мышление, — издеваюсь я и подмигиваю. — Каждого обращаются так, как он обращается с другими.

Его лицо становится убийственным, но он лишь фыркает, отводит взгляд и, кажется, обдумывает мои слова.

— На моём месте ты бы так не говорила, Мэдисон.

И снова он называет меня по имени.

— Я бы никогда не хотела быть на твоём месте, — отвечаю я честно, прежде чем усесться с пудингом на матрас.

В тот же момент, когда я с тихим вздохом отправляю первую ложку в рот, в павильоне появляются Урано и Сатурно.

— Наша Спящая красавица проснулась, — улыбается Урано, откидывает мокрые тёмные кудри и подходит ко мне. Он небрежно падает на матрас и открывает рот. — Дай мне ложечку.

— Я не делюсь, в отличие от вас, — усмехаюсь я. — Десерт мой. Только мой.

Передо мной вырастает Сатурно, как монумент.

— Как она уже снова позволяет себе дерзости, Жоаким?

Тот пожимает плечами.

— Мне и самому непонятно. А ведь я хотел сказать ей, что она заслужила награду. Один день без секса.

Пожалуйста… пожалуйста, что?

Мои глаза округляются. Урано садится рядом, обнимает меня мокрой рукой и крадёт мою ложку.

— Похоже, ей не нужен перерыв, — смеётся он. — Открой ротик. А-а-а, — говорит он мне. — Я, по глупости, делаю, как он говорит, и он засовывает мне ложку между губ. — Как приятно, что ты так охотно всё берёшь в рот, когда тебе приказывают.

Я проглатываю пудинг, слегка бью Урано локтем и вскакиваю, голая.

— Стоп. Я хочу принять награду, — говорю я чуть слишком возбуждённо и громко.

Жоаким и Сатурно обмениваются хитрыми взглядами.

— Поздно. Ты же только что огрызнулась, когда я говорил тебе о награде. Забыла?

— Что она сказала? — спрашивает Сатурно.

Жоаким отталкивается от буфета.

— «Если твоя награда — снова трахнуть меня, я с благодарностью отказываюсь».

— Боже, — изображает обиду Сатурно. — Можно подумать, ей раньше не понравилось. Какая неблагодарность.

— Я благодарна, — вру я и протискиваюсь мимо него. — И хочу принять награду.

Жоаким дьявольски улыбается.

— Интересно, как сильно ты нас любишь.

Я вздыхаю, когда Сатурно встаёт позади меня, а Урано доедает мой пудинг.

— Я научу её благодарности.

Сатурно обхватывает меня сзади за талию, сжимает правую грудь и жёстко массирует её. Его губы касаются моей шеи. По телу бегут мурашки от его, для него нетипично нежных, прикосновений. Затем он поднимает меня.

— Лучше всего ей немного охладиться в море.

— Только не с тобой, — протестую я, когда теряю опору под ногами.

С лёгкостью он несёт меня мимо Нептуно и его дам к морю.

— Эй, что ты делаешь? — спрашивает Нептуно, приподнимаясь на локтях.

— Учу её благодарности.

— Ты придурок, я благодарна, — заявляю я. — Просто не за то, чтобы меня делили у всех на глазах.

— Я тебе помогу, — присоединяется Нептуно. — Дамы, извините меня на минутку.

Мне кажется, я ослышалась. Этот засранец. С этими женщинами он вежлив, а со мной обращается как с низкой служанкой.

— Поставь меня на землю, Сатурно, иначе я больше никогда не порежу тебе грудь, — угрожаю я.

Он смеётся.

— Как мило котёнок сопротивляется.

— Котёнок мой. Я первый его нарисовал, — заявляет Нептуно.

Вот уж да, они уже торгуются мной, как редкой вазой.

— Я никому не принадлежу, — перебиваю я.

Сатурно заходит всё глубже в холодную воду.

— Холодно, холодно, холодно.

— Сейчас тебе станет теплее, киска, — обещает он.

Нептуно идёт рядом, по лёгким волнам. С ним это плохо кончится.

— Тебе не лучше развлекать своих придворных дам? Или ты сейчас аккумуляторы подзаряжаешь? — бросаю я Нептуно.

— Так может говорить только моя собственность — ревнивая и ненасытная.

— Ты совсем больной?! — огрызаюсь я и брыкаюсь в руках Сатурно. — Поставь меня, и я покажу Нептуно, насколько велико моё ненасытное желание свернуть ему шею!

Сатурно смеётся, отпускает меня, и я бросаюсь на Нептуно. Он теряет равновесие и падает в воду.

— Ты совсем с ума сошла?!

Плюх!

Мы оказываемся в воде по пояс. Он обхватывает меня за талию и отталкивает, пытаясь освободиться. Как только я выныриваю, Нептуно разгоняется и снова сбивает меня с ног. Он что, идиот?

Руки поднимают меня из воды за подмышки, и Сатурно встаёт передо мной.

— Прекрати, Нептуно, пока ты её не поранил.

Задыхаясь, я сверлю Нептуно взглядом из-за спины Сатурно.

— Да ладно, ей не помешает встряска, она и так раздаёт направо и налево. Смелее! Давай, птичка! — провоцирует он меня.

Но Сатурно преграждает путь вытянутыми руками.

— Хватит. Флиртуй дальше с Хеленой и Персефоной, я хочу побыть с Мэдисон наедине.

О, правда?

Я мгновенно опускаю защиту.

— Ты и сам знаешь, что они меня интересуют вполовину меньше, чем она, — фыркает Нептуно.

Это должно быть комплиментом?

— Потребуешь её позже. Сейчас ты мешаешь.

Глубокий, рычащий голос Сатурно не оставляет сомнений.

Нептуно шумно выдыхает.

— Ладно. Развлекайтесь. Без меня будет вдвое менее весело, обещаю.

Когда Нептуно уходит к берегу, Сатурно поворачивается ко мне.

— Нептуно объяснил тебе, что означает, когда тебя рисуют?

— Нет. Разве ваши порезы не для того, чтобы меня мучить?

Он качает головой.

— Нет. Зачем мне утруждать себя и рисовать каждую женщину, которую я трахаю?

Да…без понятия. Зачем они вообще утруждаются и держат меня здесь?

— Скажешь мне?

Сатурно поднимает меня, держа за талию.

— Это значит, что ты под нашей защитой.

Едва его слова доходят до моего сознания, я фыркаю.

— Ты издеваешься.

— Мне это нужно? — Он укоризненно приподнимает бровь и зажимает кольцо в нижней губе зубами. — Если какой-нибудь другой лорд будет плохо с тобой обращаться, можешь быть уверена — я вмешаюсь. Если однажды ты расплатишься с долгами и пойдёшь своей дорогой, ты всегда сможешь связаться со мной, если у тебя будут проблемы.

Боже упаси. Они и есть мои проблемы. С любым другим я справлюсь сама. Возможно, для Сатурно и Нептуно это большой жест — оставить на моей коже свой след, но для меня это всего лишь два символа, от которых я хочу как можно скорее избавиться.

— Поверь, когда всё это закончится, Сатурно, или как тебя там на самом деле зовут, если я окажусь в беде, я свяжусь с любым другим человеком на этой планете, кроме тебя или того ловеласа вон там, на пляже.

— Пока ты так говоришь, — шепчет он у моих губ. Его тёмно-синие глаза сверкают.

— Мне не нужна ваша помощь, — уверяю я его.

К тому же для меня загадка, почему Нептуно вообще предлагает мне свою защиту. Я думала, что эти порезы — всего лишь способ мучить меня и для него не имеют иного значения. А что если Сатурно лжёт и просто издевается надо мной — на случай, если когда-нибудь мне действительно понадобится его помощь?

Забудь об этом, Мэдисон. Он лжёт.

— Посмотрим, — шепчет он, прижимая меня ближе, зарывая руку в мои волосы и жадно целуя.

Его поцелуи каждый раз лишают меня рассудка. А ведь мне следовало бы держать его на расстоянии.

Спустя несколько часов, в течение которых маленькая шлюха могла отдохнуть на пляже, я решаю отвести её обратно в замок. Меня раздражает, что Нептуно и Сатурно уже бегают за ней, как запыхавшиеся псы. Они должны держаться от неё на расстоянии и не забывать, зачем она здесь.

Она нам не подруга! Ей нельзя доверять!

Когда мы оказываемся в моих покоях, моё настроение опускается ниже плинтуса: ни гидроцикла, ни туристического катера, ни чёртового рыбака поблизости от пляжа так и не появилось. Над островом пролетели лишь два планёра — они не заметили наших сигналов. Когда мы, наконец, сможем покинуть этот остров? Когда?

— Помойся и переоденься. Сегодня вечером ты будешь развлекать меня во время игры в покер и танцевать. Если хорошо справишься, я позволю тебе пойти к моему брату.

Мэдисон фыркает, вырывается из моей хватки и марширует в ванную, обмотав вокруг тела полотенце. Что с ней теперь?

— «Да, я тебя понял и выполню твой приказ» — для начала было бы неплохо, — кричу я вслед гордой принцессе.

Мэдисон останавливается перед дверью ванной. На её спине — знаки Нептуно и Сатурно. На линиях трезубца образовались корочки, а кожа вокруг маленькой буквы «Н», перечёркнутой чертой, пылает красным.

Она глубоко вдыхает, её узкие плечи поднимаются и опускаются.

— Разумеется, я тебя поняла. Я сделаю всё, что ты прикажешь.

Правда?

Я ещё не успеваю задуматься, почему она вдруг стала такой покорной, как она исчезает в ванной. В тот же момент в мои покои врывается Сатурно.

— Чёрт! Ракеты пропали! — зло рычит он и с грохотом захлопывает за собой дверь, так что та дрожит.

— Те ракеты, о которых ты говорил сегодня утром?

— Да, чёрт возьми! Я готов поспорить, тот тип, который убил Меркурио, сегодня утром сидел за столом. — Он быстрыми шагами приближается ко мне. — Никто раньше об этом не знал. Кто эта крыса?!

И действительно, убийца мог узнать о ракетах только сегодня утром, когда Сатурно упомянул о них в кругу за столом.

— За столом было больше пятнадцати человек, — отвечаю я. — От охраны до женщин — присутствовали все. Даже Мэдисон.

— Именно! И один из них — убийца! Один — предатель, и я разорву ему задницу, когда доберусь до него. — Не спрашивая разрешения, Сатурно направляется к бару в углу, наливает себе спиртное и залпом выпивает джин, словно воду. — Тебе нечего сказать, Жоаким?

Спокойно — хотя внутри меня всё кипит — я опускаюсь в кресло рядом с диваном, смотрю на кольца на вытянутых пальцах и размышляю.

— Теперь мы знаем, что он не прячется. Что он прямо среди нас. Я думаю… — Я не могу удержаться от широкой ухмылки и заговорщицки смотрю на Сатурно. — Мы можем использовать это в свою пользу. — Чтобы Мэдисон нас не подслушала, я подзываю Сатурно жестом.

— У тебя есть план?

— Да, — отвечаю я.

Сатурно садится на диван, наполняет свой стакан и протягивает мне другой — с моим любимым виски, Macallan Single Malt.

— И каков он?

— Мы расставим ловушку. И в тот момент, когда он меньше всего будет этого ожидать, мы его схватим.

— Звучит отлично. Я хочу наконец добраться до этого ублюдка. Готов поспорить, он где-то спрятал лодку, которую мы до сих пор не нашли.

— Я тоже так считаю. — Даже если это всего лишь вёсельная лодка, гидроцикл или надувная байдарка. — Нужно обыскать все постройки вокруг замка.

Сатурно закидывает левую лодыжку на колено, делает глоток и кивает.

— Я тоже об этом думал. У него должно быть логово, где он прячется. Начнём с сарая и домика у бассейна.

Я делаю два больших глотка и облизываю губы. Резкий, терпкий вкус старого виски стекает по горлу и ослабляет внутреннее напряжение. В тот же момент я замечаю Мэдисон краем глаза.

Она стоит в соседней комнате — с влажными, слегка волнистыми волосами, в короткой красной юбке, блестящем лифчике того же цвета и на высоких каблуках. Сатурно прослеживает мой взгляд и одобрительно свистит.

— Горячая. Я бы прямо сейчас снова её трахнул.

— Пусть и Плутоно получит от неё удовольствие, — смеюсь я, подзываю Мэдисон и указываю на подлокотник, на который она должна сесть.

Она подходит к нам уверенной походкой, доказывая, как хорошо умеет ходить на высоких каблуках. Она даже накрасилась — косметику я потребовал у Люсинды и Хелены. Великолепно.

Её глаза подведены демонически чёрным, как у кошки, полные губы накрашены соблазнительным бархатно-красным. Чёрт, эти губы я бы сейчас хотел чувствовать вокруг своего члена.

Она охотно садится на подлокотник честерфилдского кресла. Сатурно тут же проводит татуированными пальцами по её бедру — прямо между ног. Моя шлюха смотрит на него, не отстраняясь.

— Без трусиков. Хорошее воспитание, Жоаким. Она быстро учится.

Гордо глядя на своё имущество, я обхватываю лицо Мэдисон и тяну её к себе, чтобы она меня поцеловала. На мгновение она напрягается — поцелуи я редко от неё требую, она чаще всего отказывает. Но уже через долю секунды она сдаётся, неожиданно забирается ко мне на колени, жадно обхватывает мой подбородок и наклоняется.

Она мельком смотрит мне в глаза. Я жду, что в любой момент она отступит.

— Давай, — хрипло требую я.

Она моргает, облизывает прекрасные губы, которые сегодня сосали мой член, и затем целует меня — жадно, чувственно, с полной отдачей, как никогда прежде. Удивлённо я приподнимаю брови. Она запускает пальцы мне в волосы, двигает бёдрами по моей эрекции вперёд-назад, и я понимаю, как сильно возбуждаюсь. Мысль о том, чтобы снова быть в ней, становится навязчивой.

Тяжело дыша, она продолжает тереться, обводит мой язык своим, кусает меня за нижнюю губу и наслаждается тем, что на мгновение берёт верх.

Но как только я хватаю её за затылок — в другой руке у меня стакан, — она начинает сопротивляться. Я заставляю её продолжать целовать меня, но она упирается. Почему?

— Целуй меня дальше, — настаиваю я.

Она качает головой.

— Ты правда думаешь, что я вдруг передумала и теперь буду делать всё, что ты от меня требуешь?

Она снова меня провоцирует. Чтобы не выглядеть идиотом перед Сатурно, я фыркаю.

— Тогда слезай с меня немедленно. Двигайся.

Она делает, как я сказал, а внутри меня всё кипит.

Почему я хоть на секунду поверил, что она подчинится? Что пойдёт мне навстречу? Что будет мне повиноваться?

Сатурно ухмыляется, глядя в пол, и тянет серебряный пирсинг между губ.

— Чтобы приручить дикую кошку, нужно чувство меры, — замечает он.

Моя шлюха скрещивает руки на груди и гордо смотрит на него.

— Ты прав, Сатурно. Когда-нибудь настанет день, когда она сделает для меня всё. Абсолютно всё, — зловеще произношу я, чокаюсь с Сатурно и осушаю стакан одним глотком.

После того как Сатурно уходит, я решаю оставить Мэдисон дуться и спуститься в подвал к Венере. Я хочу допросить эту дрянь и посмотреть, как она страдает. В конце концов, она унизила моего брата при всех и назвала его калекой.

В подвале на мгновение всё плывёт перед глазами. Ступени слабо освещены чайными свечами.

Я мог бы поклясться, что сквозь эхо собственных шагов слышу ещё чьи-то. Кто-то совсем рядом?

Мои чувства мгновенно обостряются, хотя внешне я этого не показываю. Я прохожу по извилистым коридорам подвала, миную сводчатое помещение, где свален всякий хлам: старые комоды, сундуки, шкафы, садовый инвентарь.

Я останавливаюсь, прислушиваясь — не следят ли за мной.

В висках нарастает пульсация. В ушах шумит, пульс бешено колотится. Что за чёрт… Возможно, это просто сердце заставляет меня думать, что за мной кто-то идёт.

— А, ты здесь, чтобы навестить Венеру? — встречает меня Траян, один из моих людей, работающий на меня уже пять лет. За пределами замка он отвечает за мою безопасность.

— Да. Она ещё жива?

Траян поднимается со стула. На его бедре — «Беретта», под штаниной угадывается рукоять ножа. В чёрном он подходит ко мне.

— Да, жива. После того как она ныла и постоянно звала тебя, она вырубилась. Минут десять назад я принёс ей воды. Если меня спросить, без врачебной помощи ей недолго осталось.

— Очень хорошо, — спокойно отвечаю я. — Мне ненадолго. Открой и следи за подвалом.

Траян настораживается, смотрит мне за спину и освещает своды аккумуляторным фонарём. Не заметив никого, он протягивает мне фонарь.

— Не спеши.

Ухмыляясь, он наклоняется и передаёт мне армейский нож, вытащенный из-под штанины.

Я киваю, сжав губы, беру нож и фонарь, после чего он отпирает решётку. За ней — помещение с картинами и антикварной мебелью. Затем он отпирает деревянную дверь с металлическими накладками.

— Она связана, не переживай, — говорит Траян, будто я не справился бы с истеричкой.

Я освещаю фонарём маленький, затхлый, безоконный отсек. Слышу писк мышей, убегающих от света в влажные трещины стен. Затем луч падает на блондинку, скорчившуюся у стены в красной мини-юбке и блузке. Волосы спутаны, дыхание слабое, прерывистое.

Когда она поднимает голову, Траян закрывает дверь со словами:

— Приятного времяпрепровождения.

Венера прикрывает глаза рукой и смотрит на меня.

— Жо…аким? — шепчет она тонким голосом. Такой я её ещё не слышал. Я опускаю луч, чтобы не слепить её. — Ты здесь, чтобы… меня… — её запястья закованы в кандалы, прикреплённые к полу. — Освободить? — Я подхожу ближе, не отвечая. Она пытается подняться, но безуспешно. — Или…

— Да, — отвечаю я, прежде чем она успевает договорить.

— Мне… жаль… — рыдает она.

— Нужно было думать раньше, Венера. Ты знаешь правила. Никто не бросает вызов моей власти. Никто не трогает моего брата. Никто не оскорбляет тех, кто мне дорог.

За один день она нарушила сразу несколько правил.

Её покрасневшие, размазанные тушью глаза умоляют. Она тянется ко мне.

— Я всё исправлю. Клянусь, этого больше не повторится. Я сделаю для тебя всё, что ты пожелаешь.

Я останавливаюсь в метре от неё и смотрю сверху вниз на жалкое зрелище.

— Это невозможно. И ты это знаешь. Я никого не прощаю.

Прошлое показало, к чему приводят прощения. В итоге я выгляжу слабым — тем, кого можно купить обещаниями. Нет. Этой ошибки я не повторю.

Инцидент между Плутоно и ней видели многие. Простить её и отпустить — я не могу и не буду.

Я опускаюсь перед ней на колени. Сердце болезненно колотится, так быстро, что меня поочерёдно бросает в жар и в холод. Я щурю левый глаз и хватаюсь за чёрную рубашку.

— Что с тобой?

— Ничего, — стону я и жду, пока слабость отступит. Что со мной происходит? Мне нужно закончить это и отдохнуть. Снова накатывает головокружение.

Я кладу фонарь на пол, крепче сжимаю нож и хватаю её за волосы.

— Последние слова, моя дорогая? — спрашиваю я.

Я подношу лезвие к её горлу. Она дрожит и качает головой.

— Пожалуйста… Жоаким… не делай этого… — умоляет она. — Вспомни, что мы… пережили… Я всегда… всегда… была… рядом…

Слёзы катятся по её щекам.

— Это твои последние слова? — уточняю я, наслаждаясь страхом смерти в её глазах. В тех глазах, в которые я так часто смотрел, когда был в ней — и которые для меня ничего не значат.

— Нет… пожалуйста… Мы знакомы… пять лет… Ты ведь… любишь меня… как и я… тебя… всегда… любила…

Усталой улыбкой я кривлю губы.

— Ты ошибаешься, Алиса. Повторю в последний раз: я тебя не люблю. И никогда не любил.

Сколько раз она признавалась мне в чувствах? Сколько раз спрашивала, чувствую ли я то же самое? Мой ответ всегда был один. Нет.

Поняв это наконец, она начинает рыдать. Губы дрожат, глаза закрываются.

— Я… не хотела… этого… признавать…

— Я знаю, как больно быть отвергнутой. Считай до трёх. Больно не будет.

В последний раз я целую её в волосы. Лоб покрыт холодным потом.

— О-один… — шепчет она. — Д-два…

Я глубоко и точно провожу лезвием по её горлу. Хриплый вдох срывается с губ. Тёплое дыхание касается моей шеи, затем тело обмякает и лицо падает мне на плечо. Я осторожно прижимаю её к себе. Кровь хлещет из раны.

Фонарь освещает стену. Я закрываю глаза и нежно держу её в объятиях.

— …знала… ты… не… такой… — неразборчиво выдыхает она последние слова.

Кровь заливает мою рубашку. Очень много крови. Я кладу подбородок ей на волосы. Цепи звенят, когда её руки безвольно падают.

Внезапно мой организм даёт сбой. Судорога сжимает лёгкие. Господи, что это?!

Я падаю на бок вместе с Венерой, корчась от адской боли. Это расплата за мои грехи?

Краем глаза вижу, как луч света мечется по стене. Кто-то поднимает фонарь.

— Он мёртв? — шепчет женский голос.

— Нет, — отвечает незнакомый грубый мужской голос.

Я пытаюсь пошевелиться, открыть глаза — не могу. Слышу шаги по бетону. Затем цокот каблуков.

— Хорошо… Я выполнила свою часть сделки. Теперь я хочу видеть своего брата.

Передо мной встаёт фигура. Сквозь боль я различаю женщину в красном — волнистые распущенные волосы, короткая юбка, блестящий лифчик. Мэдисон.

Мэдисон!

Соберись, встань! Она меня отравила.

Она встаёт между мной и мужчиной в тёмной одежде, в маске и капюшоне.

— Что это? Уйди с дороги.

— Нет. У нас была сделка. Отведи меня к брату.

— После того как я заберу этот мусор.

— Нет. Оставь его здесь. Я хочу к Кассио.

Она оглядывается на меня — и впервые я вижу на её лице чистый страх.

Я убью тебя, если выживу.

— Забудь. Делай, как я сказал, шлюха, — рычит убийца.

Она не отступает. Когда он идёт на неё, она приседает, хватает пистолет, который я получил от Траяна, и наводит его на убийцу.

— Прежде чем ты меня убьёшь, я убью тебя! Ты обещал отвезти меня к брату!

Он поднимает руки.

— Или ты ждёшь, или я убью тебя. Выбирай.

— Я больше не жду! — кричит она и стреляет.

Выстрел гремит.

— Мимо! — смеётся он.

Она пытается выстрелить снова. Я тянусь к ножу. Она упустила шанс.

Он сильнее. Опытнее. Предатель.

Я хватаю нож, весь скользкий от крови. Он прижимает Мэдисон к стене. Раздаются новые выстрелы.

Я собираю последние силы и бросаю нож. Он вонзается ему в бедро.

— Чёрт!

— Ты дала ему не всё! — орёт он и стреляет в Мэдисон.

Она падает. Ранена.

Он поднимает пистолет и направляет его мне в лицо.

— Я хотел, чтобы ты дожил до конца и увидел крах своей империи. Но ты не оставляешь мне выбора.

Раздаётся ещё один выстрел.

И мир погружается во тьму.

Чёрную, как море вокруг этого острова.

Это адски больно! Я сжимаю прострелённое и пульсирующее от боли бедро. Между пальцами всё сильнее проступает кровь. Но самое страшное — не мучительная боль, а то, что меня подставили. И Жоаким всё это видел. Если меня не прикончит убийца, то это сделает Жоаким.

Когда убийца бросается на Жоакима, но в последний момент падает на колено, в открытую дверь входит Нептуно. Он быстро осматривается, затем выхватывает оружие и, прижав палец к губам, даёт мне знак молчать.

— Я хотел, чтобы ты дожил до конца и увидел, как рушится твоя империя. Но ты не оставляешь мне выбора, — зловеще рычит убийца, когда Нептуно приближается к нему.

Я, всхлипывая, сжимаю своё бедро.

— Не убивай его! — тихо говорю я Нептуно.

Убийца тут же настораживается и оборачивается к Нептуно, который смотрит на меня в ужасе. Если он его убьёт, я никогда не узнаю, где мой брат.

— Ты испортила мне выход, пташка.

Этим мгновением убийца пользуется и стреляет в Нептуно, тот ловко уклоняется. Громкие выстрелы звенят у меня в ушах. Прежде чем я осознаю, что между ними завязалась перестрелка, убийца уже отступает к двери. Продолжая стрелять в сторону подвального помещения, он ругается и исчезает за дверью. Слышен лязг металла.

— Я его достану! — орёт Нептуно. — Клянусь, я тебя выпотрошу, когда доберусь до тебя, ублюдок! — Когда Нептуно скрывается за дверью, я слышу его крик: — Откройте эти чёртовы ворота!

Я подтягиваюсь по бетонному полу ближе к двери. Пусть каждое движение причиняет боль, но я хочу понять, что он имеет в виду. И тут я это вижу. Нет! Нет!

Через открытую дверь я вижу, как Нептуно трясёт запертые железные решётки, и у меня замирает сердце. Убийца запер нас здесь. Это мой смертный приговор. Мой чёртов конец.

Нептуно несколько раз стреляет в старый навесной замок, но безрезультатно. За воротами я вижу человека, лежащего на полу в луже крови. Это один из охранников Жоакима — тот, которого убийца застрелил, когда я пошла за ним. Потому что я хотела его увидеть, поговорить с ним, после того как подмешала содержимое флакончика в дорогой виски Жоакима. Убийца должен был выполнить свою часть сделки и отвести меня к брату. Больше мне ничего не было нужно. Я просто хотела, чтобы он сдержал слово.

— Чёртова дрянь! — орёт Нептуно. — Эй! Меня кто-нибудь слышит?! Сатурно! Урано!

Нептуно яростно дёргает решётку.

— А если… — выдыхаю я сквозь всхлипы.

Нептуно резко оборачивается ко мне.

— Что здесь происходит, Мэдисон! — Он подходит, наклоняется и грубо хватает меня за плечи. — Я слышал выстрелы. Почему ты здесь? Он здесь? — Ошеломлённая происходящим, я едва могу вымолвить слово. — Говори!

Всё равно конец. Если Жоаким очнётся, он расскажет ему правду. Я мертва. Почти мертва.

— Ключ… — выдавливаю я дрожащим голосом. — У охранника… ключи. Ты можешь… достать их?

Глаза Нептуно опасно сужаются, пока он внимательно изучает моё лицо. Потом он отпускает меня и возвращается к воротам. Несколько раз он тянется к карману мёртвого мужчины. Я смотрю на Жоакима, который неподвижно лежит на полу, но, похоже, в него не попали. Под телом Венеры растеклась большая лужа крови, но под Жоакимом крови нет.

— Моя рука не достаёт. Застревает наполовину. У тебя рука тоньше, — говорит Нептуно.

Прежде чем я понимаю, что он задумал, он подхватывает меня на руки, подносит к решётке и указывает между переплетёнными металлическими прутьями на карман охранника. Из него торчит половина ключа.

С усилием и болью я просовываю руку между прутьями.

— Дальше… — подгоняет меня Нептуно.

— Я стараюсь… — стону я. Пальцы дрожат, я шарю по пыльному полу, но до кармана не дотягиваюсь. Не хватает всего нескольких сантиметров.

— Напрягись сильнее.

Железо вдавливается мне в руку.

— Я… стараюсь, — выдыхаю я сквозь боль.

Нептуно нависает надо мной, обхватывает мою руку и проталкивает её дальше. Стиснув зубы, я из последних сил дотягиваюсь и наконец хватаю ключи. С облегчением выдыхаю, сжимаю связку в ладони, и Нептуно вытягивает меня обратно.

— Очень хорошо, пташка. Ты всё-таки годишься не только для того, чтобы трахаться.

— Ублюдок, — шиплю я.

Он криво усмехается, и я передаю ему связку. Нептуно перебирает ключи один за другим, а я отползаю в сторону и лихорадочно думаю, как мне сбежать с простреленным бедром. Нептуно не знает, что я тоже предательница. Иначе он бы уже пустил мне пулю в голову.

— Вот. Наконец-то, — выдыхает он, когда раздаётся щелчок. Как только ворота открываются, он идёт не к Жоакиму, а ко мне. Легко приседает рядом, осматривает скользящее ранение и тихо шипит: — Заживёт. Держись за меня.

Прежде чем я успеваю возразить, он подхватывает меня на руки и выносит из подвала. Быстрыми шагами проходит через несколько помещений, оставляет позади коридоры и ставит меня у винтовой каменной лестницы, ведущей наверх.

— Жди здесь. Я приведу Жоакима.

— Что случилось? — внезапно сбегает вниз Марс, глядя на нас так, будто увидел инопланетное вторжение.

— Хорошо, что ты здесь. На Жоакима напали. И на Мэдисон тоже. Он всё ещё в задней части подвала, у Венеры.

Марс кивает, и они оба исчезают.

Это мой шанс. Мой момент, чтобы сбежать. Я с трудом ползу вверх по ступеням. Держась за каменные перила, кое-как встаю, опираясь только на здоровую ногу. Но как мне преодолеть столько ступенек с раненой ногой? Похоже, Нептуно это тоже предусмотрел. Мне не нужно ждать — я всё равно не могу уйти. И всё же я собираю последние силы и, всхлипывая, сопя и кривясь от боли, поднимаюсь вверх. В любую секунду Марс и Нептуно вернутся с Жоакимом. Если Жоаким очнётся… Боже…

Когда я, тяжело дыша, преодолеваю половину лестницы, за спиной раздаются шаги. Слёзы застилают глаза, нос безостановочно течёт.

— Куда она делась? — это спокойный, монотонный голос Марса, прерываемый натужным дыханием.

— Далеко уйти не могла, — тяжело дышит Нептуно. — Она ранена.. Они поднимаются за мной и уже через мгновение догоняют. — И кого же я вижу? — усмехается Нептуно. — Тебе следовало подождать.

С дрожащей ногой, которую я больше не контролирую, я прижимаюсь к стене, чтобы дать им пройти. Жоаким без сознания висит между ними.

Марс цокает языком.

— Тебе бы прикрыть грудь, — говорит он, откровенно разглядывая меня.

Обычно Марс сдержан, высокий, как солдат, под метр девяносто пять ростом. Он мускулистый, но не громила. Его угольно-чёрные волосы доходят до ушей, и он улыбается мне.

— Я… я сейчас… — бормочу я растерянно.

Они понятия не имеют, что произошло.

— Отнеси Жоакима наверх, Марс. Я займусь пташкой и позову людей, чтобы вынесли Венеру из подвала.

Вынесут Венеру… как мусор. Так же, как однажды вынесут и мои останки — куда-нибудь в лес, сожгут или закопают.

Никто никогда не найдёт мою могилу. Кассио никогда не сможет меня оплакать.

Со слезами на глазах я поправляю бюстгальтер. Я, должно быть, выгляжу жалко перед Нептуно. Он берёт меня за подбородок.

— Не реви. Всё кончено. По крайней мере, пока.

Он и понятия не имеет. За последний час я поставила на кон всё и всё потеряла. Если бы Жоаким действительно был без сознания, он бы не услышал мой разговор с убийцей. Но теперь...Мне негде спрятаться. Они всё равно меня найдут. В конце концов, я застряла на этом проклятом острове. Я не видела брата. Я даже не знаю, жив ли он.

— Ну же. Пойдём. Что ты вообще делала внизу, в подвале? — спрашивает он. Тяжесть вины давит мне на желудок, как свинец. — Говори. Зачем Жоаким потащил тебя к Венере?

Прежде чем я успеваю придумать ложь, нога подкашивается. Я сломлена. Совсем. Из-за потери крови у меня кружится голова, и я проваливаюсь в шелковистую темноту.

Я терпеливо сижу в кресле, ожидая, когда оба придут в себя. Омега обработал раны. Очистил, зашил и перевязал скользящее пулевое ранение Мэдисон. Он также занялся Жоакимом, которого явно отравили, дал ему активированный уголь или что-то в этом роде.

Жоакима отравили! Не застрелили, как я сначала предполагал, и не ранили — нет, именно отравили. Что, мать его, здесь вообще происходит?

Когда и как ему подсунули яд? По словам Сатурно, незадолго до того, как он собирался прикончить предательницу в подвале, Жоаким находился в своих покоях вместе с Мэдисон. Как тогда убийце удалось обезвредить обоих? Жоакима и Мэдисон? И почему Жоаким потащил пташку в подвал? Это на него не похоже.

Если он убивает кого-то из членов общества, кто долгое время был ему предан, он делает это в одиночку. Обычно он пытает и убивает на глазах у всех лишь врагов или шпионов.

Ничего не сходится. Неужели убийца хотел одновременно убрать Мэдисон и уже отравленного Жоакима?

А что, если Мэдисон заметила, что Жоакима отравили, и попыталась ему помочь?

Сбитый с толку, я приподнимаю брови, опускаю подбородок на сцепленные пальцы и наблюдаю за ними при свете свечей. Плутоно стоит позади меня, прислонившись к стене, а Сатурно, Марс и Урано играют в скат в соседней комнате.

Всё это время я чувствую на себе чей-то взгляд. Меня не покидает ощущение, что за мной наблюдают. Убийца где-то рядом.

Вдруг правая рука Жоакима шевелится. Он сжимает пальцы, украшенные кольцами, в кулак, морщится и болезненно стонет.

Плутоно отталкивается от стены и обходит кровать. Как бы ни были они с Жоакимом противоположны — как огонь и лёд, — один не может существовать без другого. Узнав, что произошло, Плутоно сразу же всё бросил и примчался к брату.

Наклонившись над Жоакимом, он вглядывается в его лицо.

— Ты в сознании? — тихо спрашивает он.

— Похоже на то… — Жоаким моргает, проводит рукой по лбу и прочищает горло. — Можешь принести воды?

Плутоно берёт графин с тумбочки, наливает воду в стакан и подаёт его Жоакиму, который с трудом приподнимается. Он жадно осушает стакан, в то время как мы с Плутоном ждём ответов. Остальные в соседней комнате тоже подозрительно притихли. Урано входит в спальню.

— Что случилось? — шёпотом спрашиваю я Жоакима, чтобы не разбудить Мэдисон.

В этот момент Жоаким замечает, что она лежит рядом. Его взгляд надолго задерживается на её лице. Слишком надолго. В нём что-то происходит. Обычно я безошибочно читаю его эмоции, но сейчас… сейчас всё иначе. Это презрение? Или всё-таки что-то похожее на сострадание? Ненависть или сомнение?

Плутоно забирает у него стакан.

— Я хотел нанести Венере последний визит, — говорит Жоаким, — когда за мной пошла Мэдисон. А за ней — убийца.

— И кто тебя отравил? — спрашивает Урано, скрестив руки на груди и прислонившись к дверному косяку. — Тебе что-то вкололи?

В комнату входят Сатурно и Марс.

— Нет, — отвечает Жоаким. — Я выпил яд вместе с напитком.

— Когда? — вырывается у Плутона.

Взгляд Жоакима всё ещё прикован к Мэдисон. Что это значит?.. Это не имеет смысла — или всё-таки имеет?

Я тоже смотрю на Мэдисон.

— Она тебя отравила?

Жоаким прищуривается, затем поднимает голову и обводит всех взглядом.

— Убийца приказал ей это сделать.

Он всматривается в лица, словно ищет кого-то среди нас. Я украдкой наблюдаю за Сатурно, Марсом и Урано. Ни один не выглядит так, будто знал об этом.

— Тогда её надо запереть. Или сразу убить, — предлагает Сатурно. — Если она работает с этим ублюдком, значит, её купили. Может, она всё это время была с ним заодно.

— Я тоже так подумал, — говорит Жоаким. — Но это не так. Это не я её ранил — это был он. Они не работают вместе, он её шантажировал.

— Плевать. Я её уберу, — решает Марс и делает шаг к кровати.

— Может, сначала дать ей объясниться, когда она очнётся? — вмешивается Плутоно. — Если её шантажировали, значит, она действовала не по своей воле.

Марс фыркает:

— Она могла открыть рот и сказать нам, чего от неё хотел убийца.

— Конечно, — язвительно отвечает Плутоно. — Ведь она вам так доверяет. Не смеши.

У меня в голове всё идёт кругом.

— Почему убийца тогда в неё выстрелил? Она же сделала то, что он хотел, — спрашиваю я, глядя на Жоакима.

Он массирует виски средним и указательным пальцами, словно у него адская головная боль.

— Убийца не сдержал свою часть сделки. Он, должно быть, пообещал ей, что она увидит брата, если подсыплет мне яд.

— Чёрт… что? — вырывается у меня. — У него её брат?

— Похоже на то, — мрачно продолжает Жоаким. — Ещё одна деталь. Он совершает ошибки. Слишком много ошибок. Есть множество мест, где можно спрятать человека на острове, но мы его найдём. Когда мы найдём её брата, он нам всё расскажет. С этого момента никто не ходит один. Каждый следит за своим напарником. Потому что помните: любой из нас может быть убийцей.

Все переглядываются и кивают. По выражению лица Жоакима я понимаю, что он исключает меня. Потому что, чёрт возьми, я был в подвале, прогнал убийцу и совсем недавно гнался за ним по своим же помещениям, когда он пытался меня зарезать. Поэтому я выбираю другого партнёра.

— Сатурно, старина. Мы с тобой команда.

— Да пошёл ты. Я не собираюсь, чтобы ты пялился на меня в душе.

Я широко ухмыляюсь.

— Да брось, будто я не знаю, какими извращениями ты там занимаешься.

Он раздражённо закатывает глаза.

— Мы правда должны устраивать этот цирк с парочками, Жоаким?

Марс тоже недовольно бурчит, толкая Урано локтем.

— Да. Только так мы найдём крота.

Я с хрипом открываю глаза.

Я жива. Пока что.

Судя по всему, сейчас глубокая ночь. По крайней мере, на потолке дрожит свет свечей. Я пытаюсь подтянуть к себе руки, но не могу — они, как и несколько ночей назад, прикованы к изголовью кровати. Наверное, мне стоит радоваться уже тому, что меня не заперли в подвале, как Венеру. И что мне не приходится ждать своей смерти там.

Потому что Жоаким хладнокровно убил Венеру. Я видела, как он почти с нежностью перерезал ей горло. Такого я раньше никогда не видела. И я слышала, что он ей сказал. Он уже был отравлен и, должно быть, настолько затуманен ядом, что не заметил меня. Иначе его бритвенно-острые чувства мгновенно бы сработали.

«Ты любишь меня… так же, как я люблю тебя. Всегда любила», — снова звучат у меня в голове слова Венеры. Они были такими искренними, такими отчаянными. Такими, какими я никогда не знала.

«Ты ошибаешься, Алиса. Я повторю в последний раз — я тебя не люблю. Никогда не любил».

Она любила его. Безумно. И, зная это, он всё равно убил её.

«Я знаю, как больно быть отвергнутой».

Я бы многое отдала, чтобы понять смысл этих слов. Но я никогда его не узнаю.

— Ты очнулась. Очень хорошо, — холодно произносит Жоаким, и его голос ударяет по мне, как молния.

Я чуть приподнимаюсь. Он стоит рядом с кроватью — отстранённый, пугающе красивый. Его лицо мрачно, смертоносно, словно маска тени. На нём только чёрные тканевые брюки, сидящие низко на бёдрах и подчёркивающие V-образные линии мышц. Его обнажённый торс безупречен. Мой взгляд скользит по напряжённому прессу и груди и останавливается на предплечье, где вытатуировано сердце, пронзённое копьём.

Он медленно поднимает руку и задумчиво проводит по подбородку. Его тёмно-синие глаза смотрят на меня зловеще, а короткая щетина тихо шуршит под его пальцами.

— Ты ведь всё знаешь, верно? — спрашиваю я нервно, но стараясь говорить уверенно. Мне нужно понимать, что меня ждёт.

— Да. Я знаю, что ты сделала.

Я сжимаю губы и опускаю веки, за которыми собираются слёзы.

Прости меня, Кассио. Мы больше никогда не увидимся.

— Ты хочешь сказать мне что-нибудь ещё, прежде чем…

— Да, подожди. Я хочу хорошо подобрать слова.

Я напряжённо облизываю губы, затем поднимаю на него взгляд. В руках у него нет ножа. Даже на тумбочке нет оружия. Но ему достаточно собственных рук, чтобы свернуть мне шею. Связанная, я не имею ни единого шанса.

Он выжидающе приподнимает брови, делает шаг ближе и оказывается у самой кровати.

— Я хочу, чтобы Кассио не узнал, что здесь произошло. Если он ещё жив — а я уже в этом сомневаюсь, — и если ты его встретишь, не требуй с него долги. Он не сможет их вернуть. И… не заставляй его добывать деньги другим способом. Скажи ему, если меня больше нет, что я уехала. Что я покинула остров.

Его брови медленно сходятся.

— Куда именно ты собралась уехать?

— Придумай что-нибудь, что не причинит ему боль. Пусть он думает, что у меня всё хорошо… там, где я есть. — Я шумно вдыхаю и опускаю взгляд. На мне красное неглиже, а на раненой ноге — широкая повязка. — Думаю, это всё, что я хотела сказать. Я знаю, ты всё равно не выполнишь мою просьбу. Но пусть мне хотя бы кажется, что ты это сделаешь, прежде чем убьёшь меня. — Я сжимаю кулаки в путах и поднимаю на него взгляд, полный слёз. Он слегка кивает, словно обдумывая что-то, затем убирает руку от подбородка. — И… сделай это быстро. Я знаю, что ты хочешь видеть мои мучения, у тебя есть на это все основания — я тебя отравила. Но если можно… я бы не хотела долго страдать. Это… возможно?

Разве не наглость — просить собственного убийцу о милосердии?

Слёзы катятся по вискам.

— У тебя удивительно много последних слов, маленькая шлюха. Посмотрим, что можно устроить.

Он медленно наклоняется и тянется к подушке рядом со мной.

Значит, он меня задушит.

Я собираюсь с духом, закрываю глаза и жду. Из груди вырывается всхлип.

Я так много ещё хотела в этой жизни. Закончить учёбу, начать работать в издательстве, написать роман, заработать денег для нас с Кассио, чтобы мы жили лучше, чем в детстве. Я хотела путешествовать с ним, помочь ему стать известным пианистом. Я хотела так много… А сейчас хочу лишь одного: в последний раз увидеть брата, с которым прошла самые тёмные годы моей жизни. В последний раз коснуться его лица. Вдохнуть его запах. Услышать его голос.

Мысли мечутся, а Жоаким всё не прижимает подушку к моему лицу. Я осторожно открываю глаза и вздрагиваю — его лицо совсем близко.

— Мне ужасно любопытно, что сейчас творится у тебя в голове. Судя по всему, там происходит многое, — насмехается он.

— Если бы ты собирался меня убить, ты бы не издевался, — всхлипываю я.

— А кто сказал, что я собираюсь тебя убить?

Он медленно проводит языком по моим губам, ухмыляется и задвигает подушку под мою голову.

Но… почему?

— Ты же хочешь меня убить. Я тебя отравила. Я предала тебя, обманула… У тебя есть все основания меня ненавидеть и избавиться от меня.

— Ну а кто тогда будет выбивать для меня оставшиеся долги?

— Не издевайся.

— Нет, это ты больше не будешь надо мной издеваться, Мэдисон Баррос, — резко бросает он, нависая надо мной и обхватывая меня за шею. Он держит её, но не сжимает. Он сидит у меня на бёдрах, не придавливая всем весом — а при его росте под метр девяносто это немало.

— Что ты имеешь в виду? — шепчу я.

— А ты подумай. Напряги мозги. Ты контактировала с убийцей и расскажешь мне всё, что знаешь. Всё. Утаишь хоть одну деталь — я узнаю и тогда действительно тебя убью.

Я послушно киваю.

— Хорошо. Я расскажу всё, что знаю.

Внутри вспыхивает крошечная надежда. Что мне терять, если я скажу правду? Ничего. Абсолютно ничего.

— Тогда начинай. Я весь внимание.

— После визита к твоему брату, который заснул на диване, я не стала ждать, пока ты за мной придёшь, и пошла обратно к твоим покоям. Но тебя там не было. В комнатах было темно. Потом кто-то прижал к моему лицу ткань. Она была пропитана хлороформом или чем-то подобным — я потеряла сознание.

Он внимательно слушает, анализируя каждое движение, каждый взгляд, малейшее подёргивание моих век. Его пальцы мягко сжимают мою шею, большие пальцы скользят по горлу. Я знаю — моя жизнь в его руках.

— Дальше…

— Когда я очнулась, мы были в руинах. В сгоревшей части замка. Началась гроза.

— Поэтому Сатурно нашёл тебя промокшей в своём крыле.

Я тяжело выдыхаю.

— Да. Я сказала, что просто вышла прогуляться.

— Ты до смерти боишься грозы. Зачем бы ты вышла под дождь — да ещё и без моего разрешения?

Да, почему же…

Разрешение меня бы не остановило, но с грозой он прав. Похоже, Сатурно нарушил договорённость с Жоакимом и рассказал ему обо мне. Конечно, рассказал. Предатель.

— Как он выглядел? — спрашивает Жоаким.

— Не знаю. — Тень пробегает по его лицу. — Правда не знаю. Он был в той же одежде, что и в подвале, но…

— Но?

Я задумчиво отвожу взгляд.

— Его голос показался мне знакомым.

— С кем ты его связываешь? — он наклоняется ближе, в его глазах отражается золотистый свет свечей.

Я качаю головой.

— Сколько ни думала — не понимаю.

Жоаким раздражённо выдыхает.

— Что было дальше?

Я рассказываю всё до конца. Как он держал моего брата у себя, в плохом состоянии. Как дал мне флакон с ядом, который я должна была ему подмешать. И как я это сделала.

— Когда ты допил напиток и пошёл в подвал, я решила подстеречь убийцу. Я знала, что он следит за нами. И это подтвердилось — я увидела, как он вышел через тайный ход. Он сначала меня не заметил, я стояла в предбаннике. А когда он побежал к охраннику и застрелил его, тогда увидел меня. В тот же момент ты потерял сознание. Честно… я думала, что яд на тебя не подействует.

— Поэтому ты дала мне не всю дозу?

Он это понял?

Он вытаскивает из кармана флакон — тот самый, который дал мне убийца. В нём ещё половина яда.

— Я никого не убиваю. И я не становлюсь убийцей из-за шантажа.

Он приподнимает уголок рта.

— Не знаю, смеяться мне или восхищаться. Ты пошла на огромный риск.

— Я знаю, — шепчу я, глядя на его живот. — И всё было напрасно.

Убийца не выполнил свою часть сделки. Он обманул меня. Я уверена: моего брата он не спас. Он просто солгал, потому что больше нечем было меня шантажировать. Ему было плевать, что со мной станет, если Жоаким или кто-то из его людей узнает правду.

— Да, напрасно, — соглашается он и вырывает меня из мыслей.

— Тогда почему ты оставляешь меня в живых? Только из-за долгов?

Он склоняет голову, и на миг с его лица исчезают тени.

— Обычно меня не трогает чужая боль. Но когда я увидел, что убийца использовал тебя, я почувствовал её. Я увидел твоё отчаяние — ты просто хотела спасти брата. — Я вглядываюсь в его лицо. Он ведь смеётся надо мной, да? Сейчас рассмеётся… — Я бы поступил так же, если бы дело касалось Плутона. Твои крики… — он поднимает лицо к потолку, по которому пляшет золотой свет. — Они напомнили мне ту ночь, когда я нашёл Плутона, истекающего кровью, на мокром асфальте. Вокруг было полно людей, но я не помню их лиц. Был только Плутоно — раненый, без сознания — и я, опоздавший.

— По словам Плутона, ты не мог тогда ничего изменить.

Медленно он опускает взгляд.

— Мог. Если бы за два дня до этого я не убил двух людей из клана Мorte Dolce, этого бы не произошло.

Я никогда не слышала об этом клане. Наверное, потому что я далека от подпольного мира.

— И всё это время я задаюсь вопросом, Мэдисон Баррос… — Он вновь склоняется ко мне с хищной грацией. — …как тебе удалось от них уйти?

Что он имеет в виду?

— Мне? — растерянно переспрашиваю я.

— Да. Обычно они не оставляют в живых тех, кто встал у них на пути.

— Понятия не имею, о чём ты говоришь.

Он внимательно изучает меня и обхватывает ладонями моё лицо.

— Хочешь сказать, ты не знаешь, какое клеймо носишь на спине?

Моё лицо дёргается.

— Ожог на спине? Это не клеймо.

— Не лги мне. Ты знаешь, что я любую ложь распознаю.

— Тогда ты должен знать, что сейчас я не лгу. Я получила этот шрам в детстве.

— Ах да? И откуда он?

Я несколько раз моргаю.

— От отопительной трубы.

Жоаким кривится, словно я не в своём уме, фыркает и усаживается на меня сверху.

— Отопительная труба. С каких это пор на отопительных трубах появляются инициалы M и D?

— Там нет никаких инициалов.

— Ещё как есть. Они слабо различимы, возможно потому, что тебя действительно клеймили в детстве, но буквы можно разобрать.

И тут в моей голове щёлкает. Вот почему два дня назад он был так одержим тем, чтобы выяснить, откуда я родом, кто я такая и где мы с Кассио выросли.

— Ты бредишь.

— Я брежу? — его голос становится угрожающим. Каждый раз, когда я задеваю его гордость, он рычит на меня, как король, которому наступили на край мантии.

— Нет. Но ты слишком многое сюда додумываешь.

— Правда? — Он наклоняется к тумбочке, достаёт телефон, включает его и тычет мне под нос фотографию. — Сравни эти два изображения. — На первом фото — мёртвый мужчина с круглым ожогом на шее размером примерно десять сантиметров. Кожа словно расплавлена, и инициалы M и D отчётливо видны. — А теперь следующее… — Он листает дальше, пока не показывает фото с моей спиной.

— Ты меня фотографировал?! — возмущённо вырывается у меня.

Он криво усмехается.

— Сосредоточься.

— Я и так сосредоточена. Это… — я склоняю голову. — Есть некоторое сходство, но твоя догадка всё равно неверна.

— И почему же?

— Потому что я никогда в жизни не имела дела с преступными организациями или кланами. За исключением того, что мой брат занял деньги у вашей компании.

— Да, видно, что ты понятия не имеешь о теневом мире. Иначе ты бы не ввалилась так беспечно в замок, наставив на меня пистолет.

— Ух ты, это всё ещё так задевает твоё эго? — не удерживаюсь я от подколки.

Молниеносно его лицо оказывается надо мной.

— Думаю, то, что я лишил тебя девственности, было достаточным наказанием.

— Придурок, — бормочу я. Он мерзко ухмыляется.

— Это меня сразу заводит.

— Потому что ты повреждённый.

— А тебе это нравится.

— Напротив, я это презираю, — парирую я и ловлю этот голодный блеск в его индигово-синих, неприлично красивых глазах.

— Сейчас я бы с радостью доказал тебе обратное.

Я приподнимаю лицо так, что между нашими губами остаются считаные миллиметры.

— Что ты хочешь мне сейчас приписать этим клеймом? Ты уходишь от темы.

На его губах появляется извращённая улыбка.

— Я ничего тебе не приписываю. Но подозреваю, что твоих родителей убил клан, а тебя и твоего брата пометили. Скажи, если было иначе. И не рассказывай мне сказки про отопительную трубу.

Честно говоря, я и сама не знаю, правда ли получила ожог от трубы. Так мне всегда говорили в детском доме. Я не помню, как это произошло.

— Мои родители погибли при пожаре.

— Значит, я был прав. Твоя прежняя история была ложью.

Я просто не хочу, чтобы человек, которого я едва знаю и которому не доверяю, знал обо мне такие вещи. Хотя у меня складывается ощущение, что он знает о моём прошлом больше, чем я сама. Возможно, он мог бы дать мне недостающие фрагменты пазла, который я так долго пытаюсь собрать. Ведь смерть моих родителей была поджогом, а не несчастным случаем.

— Нам с братом было по пять лет. Это был прекрасный субботний день, который мы провели у дяди и тёти. У них была ферма недалеко от Лиссабона. Когда вечером они везли нас домой, дом моей семьи был в огне. Я почти ничего не помню, кроме смутных образов. Было так жарко, когда я стояла на подъездной дорожке. Приехали пожарные, меня подняли на руки, я плакала… Кассио хотел побежать в дом, но дядя его удержал. Потом мы сидели на заднем сиденье старого «Мерседеса» дяди, и мы уехали… Мы с братом всё время плакали. Но…

Я задумываюсь и смотрю мимо Жоакима в сторону гостиной, где тоже горит свеча и слышно тихое похрапывание. Здесь кто-то ещё?

— Но? — подталкивает он.

— Но нас не отвезли обратно к дяде и тёте. Они привезли нас в маленький отель. Потом многое тонет во тьме. Я помню только, что дядя с тётей сильно ссорились, все были в чёрном. Наверное, это были похороны. А потом нас отвезли в детский дом. Больше я почти ничего не помню. Я лучше помню жизнь в приюте и в приёмных семьях, чем тот пожар. Хотя… — вдруг вспоминаю я. Жоаким слушает меня так внимательно, как никогда прежде.

— Что?

— В тот вечер, когда дядя и тётя везли нас в отель, была сильная гроза. Возможно, поэтому я ненавижу грозы — они для меня предвестники чего-то злого. Снова и снова.

— Когда ещё?

Я прикусываю щёку изнутри.

— Когда нас отвезли в первую приёмную семью, когда Кассио сбила машина, которую он не услышал. Грозы — для меня дурное предзнаменование. И здесь они постоянно.

— Потому что ты моя пленница, а кто-то предал нас и решил всех убить?

— Именно, — соглашаюсь я.

Жоаким тихо смеётся.

— Значит, нас преследует одно и то же знамение. Нападение на Плутона тоже произошло во время грозы.

Серьёзно? У меня по коже бегут мурашки.

— Видишь, это не выдумка.

— Нет, совпадение, — с насмешкой говорит он. — Не будь суеверной.

Ему легко говорить.

— А что с твоими родителями? — спрашиваю я. — Будет справедливо, если я тоже узнаю, как ты стал таким… — я поднимаю брови, — …какой ты есть.

Насмешка исчезает с его лица. Он наклоняется к моему уху, обхватывает мои плечи и шепчет:

— Ты бы хотела это знать.

Я вздыхаю. Конечно, он не откроется. Я рассказала ему половину своего детства, а он — ничего. Спасибо большое.

— Ладно. Если ты не собираешься меня убивать, я могу избавиться от этих пут? — киваю на запястья.

— Забудь.

Сидя на мне, он выпрямляется, проводит руками по шёлковой полупрозрачной ткани неглиже и изучает мою грудь.

— Сначала ты должна показать, как сильно ты меня презираешь, — намекает он на недавний разговор.

— Нет, я хочу спать. Моей ноге нужен покой.

— Меня это должно волновать?

Я прищуриваюсь.

— Должно.

— Я напомню тебе, где твоё место.

— Наверное, под тобой, с твоим членом во мне.

Он ухмыляется, поражённый моим ответом.

— Ты быстро учишься.

Он властно обхватывает мой подбородок, склоняется ко мне и жадно целует. Одновременно задирает неглиже вверх, к рёбрам. Там, где он касается меня, всё вспыхивает, и я отвечаю на поцелуй.

Этот поцелуй — чистый грех. Он задевает во мне то, чего, как я думала, мне никогда не не хватало.

Наши языки дико и всё более неистово переплетаются. Он прикусывает мою нижнюю губу, тянет её к себе и впивается в меня тёмным, опасным взглядом. По коже бегут мурашки. Я хочу большего. Гораздо большего.

Я подаюсь ему навстречу, задыхаюсь, когда он ускоряется. Одной рукой он опирается о стойку кровати, другой скользит между нами.

Его пальцы властно проходят по моему лобку к киске. Он раздвигает мои губы и скользит между ними.

Жоаким, должно быть, чувствует, как я становлюсь всё влажнее, как хочу большего. Я не хочу, чтобы его губы покидали мои. Его щетина грубо трётся о мой подбородок. Губы горят, дыхание перехватывает.

Каждый его мускул напряжён, когда он поднимает лицо, и я стону. Его грудь вздымается, кожа источает этот мужской, пьянящий запах, который я хочу чувствовать всегда.

Я хочу его ещё сильнее.

Он дарит мне тёмную, всепоглощающую улыбку — не ухмылку, а именно улыбку.

Потом он проводит языком по моим губам и сжимает мою правую грудь. Давление усиливается, и он склоняется к соску. Он берёт его в рот, сосёт, слегка прикусывает, и в этот момент его палец проникает в меня.

Гортанный стон срывается с его губ — так же, как с моих, когда он входит глубже.

Боже. Я обожаю, когда он так делает. Я закрываю глаза, откидываю голову на подушку и подаю бёдра навстречу, чтобы сильнее чувствовать его.

Затем его зубы покидают мой сосок, оставляя покалывание. Неожиданно для него самого он покрывает поцелуями мой живот, скользит ниже. Прежде чем я успеваю что-то сказать, его лицо оказывается между моих ног. Он уверенно разводит их и проводит языком по моей щели.

— Совершенно отвратительно, не так ли? — шепчет он.

— Да, абсолютно, — выдыхаю я, и он снова лижет меня так, что мне становится и жарко, и холодно одновременно.

Он обводит языком мой клитор, уверенно и умело, и я содрогаюсь. Потом его язык проникает в меня, и он берёт всё, абсолютно всё.

Это странное чувство — осознавать, что повелитель повелителей лежит у меня между ног и лижет меня. Меня — свою шлюху, которая должна была лишь доставлять ему удовольствие.

Я сжимаю пальцы в кулаки, пока он жадно и быстро подводит меня к краю. Он массирует мою грудь, вводит два пальца и ласкает клитор, издавая низкие, хриплые звуки, которые сводят меня с ума.

Не проходит и много времени, как моё тело начинает дрожать. Соски напряжены, клитор пульсирует, влагалище сжимается вокруг его пальцев. Я отворачиваю лицо и кусаю себя за плечо, чтобы сдержать стон.

В комнате есть кто-то ещё. Мы не одни.

— Кончи для меня, маленькая шлюха, — слышу я, и он продолжает, доводя меня до предела.

Я подаю бёдра ему навстречу. Его язык и пальцы вместе швыряют меня с оглушительной силой за грань. Никогда — я уверена — ни один мужчина не доводил меня до такого предела. Моё тело больше мне не принадлежит, оно парит над бездной и грозит сорваться, если не он.

Я зажмуриваюсь, стону и корчусь под ним, когда меня накрывает оргазм, и слишком поздно ловлю себя на том, что шепчу:

— Чёрт… трахни меня. Трахни меня!

Впервые я хочу этого сама. Хочу почувствовать его в себе, отдаться ему полностью, пусть он будет моим на эту ночь.

Не раздумывая, он останавливается, смотрит на меня этим жадным взглядом и приподнимает бровь.

— Скажи ещё раз.

— Забудь.

Он уже надо мной. Его штаны исчезли, и я чувствую его твёрдый член у входа в себя.

— Скажи ещё раз, — хрипло требует он, сжимая мой подбородок. Его взгляд заставляет меня забыть, кто он.

Чёрт. Я смотрю на него, краснея, и тону в его индиговых глазах, как в ночном море.

— Трахни меня! — говорю я отчётливо, с опасным блеском в глазах, облизываю его щёку и касаюсь распухшими губами его рта. Он закрывает глаза, впитывая каждое прикосновение.

В следующий миг он глубоко входит в меня, и я клянусь, что мир вокруг исчезает в тёмной пелене страсти, греха и жадности.

Под ним я поддаюсь, встречаю каждый его толчок и целую его жадно.

Он движется всё быстрее, пока не входит в меня полностью и не замирает, тяжело дыша. Я думаю, он хочет сжать моё горло, как иногда делает, но его рука тянется к узлу верёвок и освобождает мои запястья.

Как только мои руки свободны, я обнимаю его спину. Он держит моё лицо, целует меня, и ему нравится, как я впиваюсь ногтями в его спину и упругие ягодицы.

Я принимаю его, пока он берёт меня, так страстно, что сердце бешено колотится, а в ушах шумит кровь.

Вдруг он обхватывает мою талию и переворачивается на спину. Ловко он усаживает меня на себя, так что теперь он подо мной. Я тяжело дышу, держусь за его плечи и наклоняюсь к нему. Мои распущенные волосы падают на плечи. В этот момент он снова входит в меня, и я вскрикиваю — так глубоко и остро это ощущается.

— Чёрт, — стонет он мне в губы и толкается снова и снова. Я отрываюсь от его рта, выпрямляюсь и начинаю двигаться на нём, отдавшись без остатка. Его руки скользят по моей талии, поднимаются к груди и сжимают её.

Я двигаюсь всё быстрее, дыхание сбивается, а он напрягает бёдра, вгоняя себя ещё глубже.

Когда я меняю угол, его головка задевает во мне точку, от которой я теряю разум. Мне становится невыносимо жарко. Я полностью отключаюсь от мира, растворяясь в наслаждении, в ощущении власти и в том, как этот смертельно прекрасный мужчина лежит подо мной.

Он скручивает мой сосок, тянет меня вниз и всасывает его. Потом отпускает и держит за бёдра.

— Быстрее, — шепчет он.

И я ускоряюсь. Острый импульс от соска стреляет в самый центр, и прежде чем я успеваю подготовиться, меня накрывает мощный оргазм.

Я стону так громко, что человек в соседней комнате наверняка свалится с дивана. И мне всё равно. Сейчас существует только он — повелитель ночи подо мной — и я на нём.

Губы Жоакима изгибаются в властной улыбке. Ему нравится смотреть, как я кончаю, дрожа и выкрикивая, как его член доводит меня до предела.

Щёки горят, когда я запрокидываю голову. Он обхватывает мои бёдра и направляет меня, чувствуя, что оргазм может оборваться слишком рано.

Я отдаюсь ему полностью, когда, всхлипывая, наклоняюсь и целую его — так, как не целовала никого раньше.

Теперь он берёт контроль на себя, трахает меня, и когда мне кажется, что я больше не выдержу, я отрываюсь от его губ и кричу от наслаждения его имя.

— Нет, Жоаким! — Впервые я произношу его имя вслух. Он лижет мою шею, удерживает бёдра и хрипло стонет. После ещё нескольких жёстких толчков он кончает во мне, громко и резко.

— Твоя киска — самая охуенная, какую я когда-либо трахал.

Какой комплимент, думаю я с иронией.

Пока он изливается в меня, он держит меня за затылок и входит ещё несколько раз. Тяжело дыша и с отравленным сердцем — ведь я не должна была наслаждаться этим так сильно — я оседаю на него и прячу лицо у его шеи.

Его пальцы, кольца на которых я ощущаю отчётливо, скользят по моей спине, ягодицам и затылку. Когда я пытаюсь приподняться, он удерживает меня.

— Куда ты собралась? — спрашивает он у моего уха и прикусывает мочку.

— Я хочу… — я и сама не знаю, чего хочу.

— Да?

Всё ещё оставаясь во мне, он исследует моё тело, как свою собственность. Я не отвечаю — потому что не знаю, что сказать. Я закрываю глаза. Он путает мой разум, отравляет сердце, крадёт мою душу. Я чувствую это и ничего не могу с этим сделать.

Обессиленная, я засыпаю на нём, словно лежу не на хищнике, который может означать мою гибель.

Сопя, он держится за раненую ногу. Осталось всего несколько метров — и он сможет передохнуть. Похоже, клинок Жоакима вошёл в мышцы и сухожилия куда глубже, чем он поначалу думал. То, что он вообще ещё способен переставлять ноги, граничит с чудом.

Хромая и тяжело дыша, он добирается до домика у бассейна и вытаскивает из кармана ключи.

Но… нет, только не это!

В тот самый миг, когда он собирается отпереть замки, он замечает разбитое окно. Этого не может быть.

Резкий ветер обходит угол здания и заставляет листья плюща дрожать. Ругаясь сквозь зубы, он подходит к окну, чтобы осторожно заглянуть внутрь.

А что, если его личность раскрыта? Что, если кто-то уже внутри и ждёт его возвращения?

Хотя было бы довольно глупо выбить окно рядом с входной дверью, чтобы он сразу заметил взлом. Но это вполне может быть уловкой.

Он настороженно оглядывается, опираясь о каменную стену. В любой момент он ждёт нападения. Клинок, летящий в него из аккуратно подстриженной живой изгороди. Или тёмную фигуру, бросающуюся на него. В его нынешнем состоянии он не способен сопротивляться. Никак.

Но ничего не происходит. Никто на него не нападает.

Убедившись, что за ним не наблюдают, он отпирает входную дверь. Внутри — кромешная тьма. Он достаёт из кармана куртки фонарик и освещает жилую зону. Это рискованно — свет могут заметить. Но ещё опаснее было бы не обнаружить нападавшего внутри дома. Однако он никого не видит. Совсем никого.

У него отвисает челюсть.

— Где он?! Где, чёрт возьми, Кассио?!

В панике он ковыляет к дивану, заглядывает перед ним и за ним, проверяет пол — вдруг кто-то там лежит. Может, спрятался или, бредя от жара, свалился с подушек.

Но нет.

На полу никого нет. Он обыскивает кухню, распахивает дверь ванной, заглядывает в кладовую, в спальню — хотя перед уходом он предусмотрительно запер её.

Ничего. Совсем ничего.

— Он сбежал, — ошеломлённо произносит он вслух. — Чёрт! Он сбежал! И что теперь?

Он с размаху смахивает чашки, стаканы и тарелки со столика — те с грохотом разбиваются о пол. Все его планы сорваны.

Начиная с раненой ноги и заканчивая Кассио, который сбежал. Если тот вернулся в замок, чтобы найти сестру, он неизбежно попадёт в руки лордов.

Такой риск он допустить не может!

В ярости он пинает осколки здоровой ногой. Они разлетаются по комнате, пока он не жалеет о своём поступке: он теряет равновесие, и раненая нога тут же даёт о себе знать. Он вскрикивает, опирается на подлокотник дивана и хватается за ногу. Под чёрными брюками видна кровоточащая, зияющая рана.

Как бы ни хотелось немедленно найти Кассио, сначала нужно обработать ногу. Риск заражения крови или серьёзной кровопотери слишком велик.

Когда боль становится более-менее терпимой, он, хромая, идёт в ванную. Там под раковиной когда-то был спрятан санитарный набор. Дрожащими, окровавленными руками он распахивает дверцы, держась за раковину, и в темноте шарит в шкафчике.

На него падают несколько полотенец и рулоны туалетной бумаги, прежде чем он находит небольшую сумку. К ней прилагается ещё один чехол с медицинскими инструментами — иглами, зажимами, шприцами, ампулами, пинцетами. Это не первый раз, когда ему приходится штопать себя самому. Он зажимает фонарик, который ранее положил на умывальник, между зубами, раскрывает сумки и раскладывает их содержимое на полу. Сев на крышку унитаза, он направляет свет на ногу.

Разрезав ткань брюк ножом, он делает себе инъекцию, чтобы уменьшить боль.

Он рычит, стиснув зубы, когда лекарство входит под кожу. Почти сразу боль отступает. Он обрабатывает рану йодом, очищает её и затем начинает зашивать примерно пятисантиметровый разрез. Это чертовски сложно: кровь всё ещё течёт, а при плохом освещении он едва видит, куда втыкает иглу.

Когда он зашил рану наполовину, внезапно раздаётся грохот в дверь. Он резко вздрагивает.

— Ты дома? У тебя окно разбито!

Это Урано.

Чёрт, что он здесь делает? Сейчас ведь ночь.

— Эй! Ты здесь?

— Да! — громко отвечает он. — Я здесь, но я в ванной!

— Ладно, я захожу.

Ни в коем случае!

Он быстро убирает иглу и нитку, прячет сумки в шкаф, выпрямляется и стягивает с себя балаклаву и куртку.

— Не можешь просто подождать у двери?!

— Дождь идёт. Не будь занудой! — слышит он голос Урано, а затем звук закрывающейся двери. — Святая хрень, что тут произошло? Тут везде стекло.

Он в спешке прячет одежду за занавеской душа, моет руки и волосы под краном, обливает водой торс. Затем срывает полотенце с крючка и обматывает его вокруг бёдер.

— Наверное, кто-то вломился, — спокойно произносит он, выходя из ванной и замечая фигуру, идущую к кухонному уголку.

— Тебе стоит сообщить об этом Жоакиму.

— Я только что заметил.

— И не подумал убрать всё это, прежде чем идти в душ?

Урано светит ему фонариком прямо в лицо, затем проводит лучом сверху вниз по его телу.

— У меня не особо с уборкой. Если тебе мешает — убери сам.

Урано фыркает и наполняет чайник водой.

— Забей. Я просто хотел проверить, как ты, перед тем как лечь спать.

Это ему не нравится.

— И почему?

— Ты же знаешь. Жоаким настаивает, чтобы каждый присматривал за своим напарником. У тебя точно всё в порядке, или мне стоит волноваться?

Он кивает в сторону осколков за спиной, после того как ставит чайник на газ и включает его.

— Не стоит. Понятия не имею, какая крыса это сделала.

Урано поворачивается в своей свободной чёрной толстовке и коротких шортах до колен.

— Готов поспорить, это был предатель. Тебе не приходило в голову, что следующим он может нацелиться на тебя?

Смешно. Лучше бы ты подумал о собственной шее, Урано, — думает он с циничной усмешкой.

— Он был бы самоубийцей, если бы напал на меня.

— Возможно. Но он ведь смог убить Меркурио. Одного из наших самых опытных.

О да. Он до сих пор слышит проклятия Меркурио — что тот пожалеет, как только попадёт ему в руки. В итоге убить Меркурио оказалось проще, чем ожидалось.

— Тоже верно.

— Лучше тебе перебраться в замок. Здесь тебе больше небезопасно, Калисто.

Он небрежно проводит рукой по волосам. Нужно избавиться от Урано, пока тот не начал задавать ещё больше вопросов или, не дай бог, не решил зайти в ванную.

— Хорошая идея. Завтра утром, при свете дня, перееду. Ты доволен, Джулиано?

— Ага. Вполне, — широко улыбается Урано. Он всегда выглядит как этот добродушный сосед, который помогает пожилым людям донести сумки или предлагает женщинам помощь по хозяйству. Насквозь хороший парень, которому большинство женщин доверяют безоговорочно — из-за улыбки и сияющих глаз.

Отлично. А теперь уходи.

Но вместо того чтобы исчезнуть и дать ему закончить с раной и заняться поисками Кассио, Урано достаёт кружку из шкафчика, роется в коробке с чаем и вытаскивает травяной сбор. Залив его кипятком, он исчезает в ванной.

— Подожди, пока я оденусь, если ты собрался тут укорениться.

Закрыв дверь ванной, он в ярости бьёт кулаком по воздуху. Он должен уйти!

— Где совок и щётка?

Дьябло закатывает глаза.

— Где-то под раковиной.

Поскольку Урано явно не собирается уходить, он запирает дверь ванной и зашивает рану до конца. Иначе есть риск, что кровь проступит через полотенце или свежие штаны.

Насвистывая, будто чувствует себя как дома, Урано сметает осколки. Эта добродушность когда-нибудь его погубит!

Почему бы мне не прикончить Джулиано прямо сегодня? Повесить его вверх ногами на дереве у главного входа.

В качестве мести за то, что сегодняшний план сорвался. Отличная идея.

Закончив в ванной, он выходит в гостиную, чтобы надеть чистую одежду. Урано тем временем выносит совок с осколками к мусорному ведру.

— Лучше бы заклеить окно плёнкой, чтобы дождь не заливал.

— Хорошая идея, — соглашается он. Пока ты будешь клеить плёнку, я возьму проволоку и наброшу тебе петлю на шею.

Полностью одевшись — в чёрные джинсы и футболку, — он идёт в кладовку искать проволоку.

В этот момент Урано открывает дверь и светит ему фонариком в лицо. Этого ещё не хватало!

— Я не нашёл мусорные пакеты. Они тут есть?

Чёрт! Почему он просто не вытащит нож и не пырнёт его?!

С натянутой улыбкой он протягивает рулон пакетов.

— Вот.

— Спасибо.

Урано выходит из кладовки, а он берёт в руки моток проволоки. Улыбка, появившаяся на его лице, уже не натянутая. Нет — она полна предвкушения.

Этой ночью Урано умрёт.

Когда я открываю глаза, от Жоакима и следа не осталось. Он исчез. Остался лишь его запах, витающий у меня под носом. Он пахнет древесиной и замшей и напоминает мне о прошедшей ночи. О сексе, который я и представить себе не могла более интимным, более интенсивным и более страстным. Между нами была эта связь — та, которой быть не должно. Неправильная.

То, что он способен на такой секс, стало для меня больше чем неожиданностью. Я протягиваю пальцы по смятым простыням, зеваю и смотрю на электронные часы на прикроватной тумбочке. 8:37.

Боже, я спала слишком долго. Гораздо слишком долго.

Медленно сажусь и тру глаза, прогоняя сон. Если быть честной, после вчерашнего дня я всё ещё вымотана. Забинтованная нога сразу даёт о себе знать, стоит мне сесть.

Понятия не имею, дали ли мне ночью обезболивающее, потому что сейчас бедро пульсирует, как сумасшедшее.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает знакомый голос с мягким мужским тембром.

Я поворачиваюсь к другой стороне кровати и неожиданно обнаруживаю Плутона.

С каких пор он здесь сидит?

Он устроился в кресле, закинув левую лодыжку на колено, и внимательно меня рассматривает. Черты его лица спокойны, но тени под глазами невозможно не заметить. Он почти не спал?

— Хорошо… — выдавливаю я. — Насколько это возможно. А ты?

Наша встреча вчера вечером, к сожалению, сорвалась. Впрочем, я и так предполагала, что в тот вечер больше не увижу Плутона, ведь убийца должен был отвести меня к брату. По крайней мере, я так думала. Но этого не произошло. Кассио больше нет… Все признаки на это указывают. И всё же я не хочу в это верить.

— Тоже нормально. Как нога?

Я опускаю взгляд на себя и понимаю, что на мне ничего нет. Красный неглиже валяется на полу. Моё тело прикрывают только повязка и тёмное одеяло.

— Немного пульсирует. Ты знаешь, кто обработал рану?

Только бы не Жоаким…

— Тебя осматривал врач Общества, — объясняет Плутоно, убирая ногу с колена и наклоняясь вперёд в кресле. Он складывает руки между разведёнными коленями. Металлические пальцы протеза тихо гудят — знакомый звук. Пряди волос длиной до подбородка падают ему на лицо, когда он поднимает на меня взгляд. — Это правда, что говорят? Что ты заключила сделку с предателем?

По моему лицу он сразу читает ответ. Да.

И я вижу в его взгляде тень разочарования. Но что бы он сделал на моём месте? Он бы тоже согласился на сделку, если бы речь шла о его брате. Разве нет? Любой поступил бы так ради брата или сестры.

— Да. Не по своей воле. Он не оставил мне выбора.

На мгновение взгляд Плутона впивается в меня. Он приподнимает брови, сжимает губы в тонкую линию и кивает.

— И правда ли, что ты не ввела моему брату всю дозу яда?

— Да.

В его словах ощущается гнетущий холод.

— И что бы ты сделала, если бы предатель действительно привёл тебя к брату? Если бы он сдержал своё слово?

Он правда хочет услышать ответ? Он же и так его знает. Я бы сбежала с Кассио. Он это понимает, читает по моим глазам, и, тяжело вздохнув, опускает взгляд.

— Ты могла сказать мне, Мэдисон, — произносит он с явным разочарованием.

Мы знакомы всего несколько дней. Конечно, я доверяю Плутону больше, чем кому-либо на этом острове. Но нет — я бы никогда не посвятила его в это.

— Я не могла. Мне нельзя было никому рассказывать о сделке.

Даже если я сейчас разрушу его иллюзии — мы не друзья. Мы просто живём в одном месте, потому что вынуждены. Он должен это понимать.

— Понимаю. Тогда я больше не буду мешать.

— Где остальные? — спрашиваю я.

Плутоно смотрит мне прямо в глаза.

— У Урана. Его серьёзно ранили. Он при смерти.

— Что?.. — выдыхаю я, широко распахнув глаза.

— Да. Сегодня утром его нашли у старого дерева возле главного входа в замок. Он висел вниз головой и выглядел мёртвым.

Я резко отбрасываю одеяло.

— Почему ты сказал мне об этом только сейчас?

— Потому что мы не друзья, и я решил, что тебе нет дела до жизни Урана.

Почему мне кажется, что Плутоно задет? Что он чувствует себя преданным?

Так как я больше не привязана к кровати, я сползаю с матраса, ставлю здоровую ногу на ковёр и хватаюсь за стойку кровати. Где-то здесь лежала моя одежда. В неглиже я точно не собираюсь показываться остальным — они воспримут это как приглашение наброситься на меня.

Если убийца потребовал ещё одну жертву, то он… Боже. Не думай об этом. Если Кассио ещё жив, он убьёт и его — потому что я не выполнила задание. Я должна найти брата.

Хромая — рана ноет сильнее, чем я ожидала, — я дохожу до стула возле массивного шкафа Жоакима. На нём лежат мои красные вещи. Я роюсь в куче, хватаю короткий топ и шорты и быстро одеваюсь. Ну, насколько это вообще возможно в таком состоянии.

Плутоно всё ещё сидит в кресле, подпирая подбородок рукой, и о чём-то думает.

— Что ты собираешься делать? — наконец спрашивает он.

— Пойду к Урану, — лгу я.

— Правда?

— Да, правда.

Я могла бы сказать ему правду, но не могу.

— Почему ты здесь, Плутоно? — спрашиваю я вместо этого. Я знаю, что союзники Жоакима ему безразличны — живы они или мертвы.

— С этого момента действует новое правило Жоакима. Каждый присматривает за своим партнёром. А раз Жоаким сейчас не может следить за тобой…

Чушь какая-то. Но как бы там ни было, мне нужно уходить. Я, прихрамывая, пересекаю просторную комнату и подхожу к двери в коридор. Вдруг Плутоно оказывается прямо за моей спиной.

— Ты бы ушла, если бы у тебя была такая возможность? — тихо спрашивает он, с болью во взгляде.

Я тяжело сглатываю и тянусь к ручке двери, но он перехватывает мою руку, не давая открыть её.

— Ушла бы?

— Да, ушла бы, Плутоно. Ты это знаешь. Ты меня знаешь. Я не могу остаться. Как только появится хоть малейшая возможность обрести свободу, я убегу.

— Хорошо. Тогда я пойду с тобой.

Что он сказал? Я растерянно смотрю на него, не понимая, к чему он клонит. Он улыбается мне — широко, почти лучезарно.

— У меня для тебя сюрприз.

— Но… зачем ты тогда задавал все эти вопросы? — недоумеваю я.

— Чтобы убедиться, что тебе нет дела до лордов. Ну, кроме меня. Похоже, ты действительно хочешь уйти. Это хорошо.

Хорошо? Он не собирается меня выдать брату?

Он медленно наклоняется ко мне, проводит пальцами здоровой руки по моим распущенным, всё ещё спутанным волосам и внимательно смотрит мне в глаза.

— Я тоже этого хочу.

Он хочет уйти? Не сказав Жоакиму? Это…

— Подожди. Так нельзя.

— Почему?

— По миллиону причин. — Он что, правда собирается сбежать со мной? Это безумие. Романтичное, да, но безумие. Он же брат Жоакима. Самый важный человек в его жизни.

— Во-первых, я не уйду без брата.

Улыбка Плутона становится ещё шире.

— Я знаю. Кассио!

— Да, его так зовут. — Почему он произносит его имя?

Что… что происходит?

Плутоно поворачивает голову к большому книжному шкафу у камина, и тот внезапно начинает двигаться. Мне кажется, у меня галлюцинации.

Сначала я слышу кашель, потом вижу, как в проёме появляется человек в чёрной, мятой и порванной рубашке и таких же брюках, словно переживших ад. Мой… мой брат. Невозможно.

— Но как… — выдыхаю я.

— В этом замке полно тайных ходов, — с гордостью объясняет Плутоно. — Твой брат удивил меня прошлой ночью, когда вдруг оказался у меня в комнате. Сначала я подумал, что он убийца. Пока он не представился. Я сразу понял, что это твой брат.

Я моргаю, не веря глазам. Плутоно отпускает меня, и я бросаюсь к Кассио, который выглядит очень плохо — бледный, измождённый.

— Мэдисон, — хрипит он, стоя у камина и держась за грудь.

— Кассио, но как… как ты здесь оказался? Я думала… правда думала… — Подбежав к нему, я обнимаю его, не в силах отпустить. — Что ты мёртв, — шепчу я ему в шею и плачу от облегчения и счастья. Он здесь. Живой. Со мной.

— Я смог… — он тяжело кашляет, звук пугающе хриплый. — Смог уйти ночью… хотел тебя найти. То, что он говорит… правда…

Под «он» он, конечно, имеет в виду Плутона, который теперь стоит, скрестив руки, и с протезом антрацитового цвета выглядит пугающе уверенно.

— Как ты себя чувствуешь? Тебе больно? Ты ранен? — спрашиваю я, отстраняясь. От него пахнет потом, травами и болезнью.

— Кроме кашля и жара… — он с трудом втягивает воздух, с тихим хрипом. — Мне нормально. Не надо меня опекать.

Классическая словесная пощёчина от Кассио.

— Я и не опекаю.

— А у тебя рана? Где? — спрашивает он.

— Просто царапина. Ничего серьёзного.

Ничто по сравнению с зияющей дырой в моей груди, которая появилась, когда нас разлучили. Я до сих пор не могу поверить — он здесь. Со мной.

— Какие ещё причины, Мэдисон? — вмешивается Плутоно. — Почему мы не можем покинуть остров вместе?

Я шумно втягиваю воздух, поворачиваюсь к нему и пожимаю плечами. Почему он всё ещё так довольно улыбается? Так, словно может разорвать любой мой аргумент в клочья.

— Самая очевидная. У нас нет лодки или вертолёта, чтобы выбраться отсюда.

Плутоно размыкает руки и смотрит то на меня, то на моего брата, чью руку я сжимаю.

— Ты не поверишь, что я нашёл вчера в лесу после того, как Нептуно увёз тебя.

— Что ты нашёл?

— Лодку, — отвечает Кассио. — Он нашёл нашу лодку. Мы ночью перетащили её к пляжу.

Как?

— Вы вдвоём? — Теперь я чувствую себя так же ошеломлённой, как Плутоно несколькими минутами раньше.

— Ну… Деметриус нам помог, — ухмыляется Плутан. — Однорукий и слепой — не лучшая команда, но, эй, у нас есть лодка, Мэдисон.

Моё сердце тоже делает несколько сальто от радости. Мы уедем с острова. Вместе. С моим братом, который жив.

Это, пожалуй, самый счастливый день в моей жизни.

Переполненная счастьем, я подбегаю к Плутону и крепко обнимаю его.

— Ты… невероятный.

— Не отключайся, давай же! — снова и снова говорю я Урано, который в полубессознательном состоянии лежит передо мной на каменной мостовой. Я стою на коленях рядом с ним. Нептуно пытается влить ему в рот воды. Но, несмотря на то что я ощущаю слабый пульс Урано и слышу его медленные удары сердца, когда прикладываю ухо к его голой груди, в сознание он не приходит.

— Эта свинья! — в ярости орёт Сатурно. — Я кастрирую его, подвешу за яйца и засуну ему в задницу палку!

— Как это? — возмущается Нептуно, стоящий напротив меня на коленях у тела Урано и поднимающий взгляд на Сатурно, который нервно шагает туда-сюда у его ног. — Нельзя сначала кастрировать, а потом вешать за яйца!

— Ты понял, что я имел в виду! — рычит Сатурно.

Вокруг нас собрались остальные лорды и члены Общества — кто помогает, кто просто наблюдает, кто вполголоса обсуждает увиденное.

Омега проталкивается сквозь образовавшееся кольцо.

— Пропустите! Дайте пройти, чёрт возьми! — кричит он женщинам, шепчущимся между собой. С медицинским чемоданчиком, который всегда носит с собой, он пробирается к нам.

Увидев Урано, он тихо выдыхает:

— Боже, избавь меня от этого...Что произошло? — спрашивает он.

Я отступаю, давая ему место, и рассказываю всё, что случилось за последние минуты.

— Сегодня утром нас разбудили: Урано нашли висящим вниз головой на том дубе. Сначала мы подумали, что он мёртв, как Меркурио. Но когда Сатурно и Нептуно сняли его, пульс ещё прощупывался. Очень слабый, но был. Похоже, его душили, а затем за ноги подтянули и привязали к толстой ветке.

Кроме шорт, на нём ничего нет.

Омега кивает, проводит согнутым указательным пальцем по губам, затем открывает чемоданчик и начинает слушать грудь Урано. Я стою позади и наблюдаю за его действиями.

Ублюдок. Трусливый, жалкий ублюдок. Сначала убил Меркурио, потом Траяна, теперь добрался до Урано!

Нет, я не стану кастрировать его, как Сатурно, и не повешу за яйца. Я превращу его жизнь в ад. Буду истязать, ломать кости, причинять такие муки, какие человек способен вынести, не умирая. Это моё обещание.

И мне плевать, что я сам чуть не сдох, если бы Мэдисон ввела мне полную дозу яда. Убийца не хотел моей смерти. Пока нет. Он хотел забрать меня с собой — куда, чёрт знает, — чтобы пытать. В следующий раз я буду умнее. Он хочет со мной поквитаться? Отлично. Но сначала я поквитаюсь с ним. С этим ублюдком, который возомнил, что стоит выше меня. Думает, что может манипулировать людьми, убивать их и делать что хочет.

Пусть продолжает. Я всё равно тебя достану. Я знаю, что ты где-то здесь, среди нас, наблюдаешь и дрожишь от страха.

Потому что есть шанс, что Урано знает, кто напал на него. Если Мэдисон не смогла дать мне полезной информации, то Урано сможет. Он знает, какой лорд пошёл против нас. И я доберусь до него. Тогда, когда он меньше всего этого ожидает.

Омега делает Урано укол, и тот внезапно открывает глаза, бормоча неразборчивые слова. Его шея покрыта глубокими, почти кровоточащими следами и синяками. Убийца использовал что-то тонкое — леску или проволоку. Вопрос лишь в том, когда он напал и где в этот момент был его партнёр.

Сатурно выглядит совершенно раздавленным, будто винит себя во всём. Он всё ходит туда-сюда, проводит рукой по светлым волосам, закрывает лицо ладонями.

— Он выживет? — уже в третий раз спрашивает он Омегу.

Я прищуриваюсь. А что если партнёр Урано — предатель?

Мог ли это быть Сатурно? Вполне.

Хватило бы у него яиц пойти против меня? Безусловно.

Вопрос лишь в том, зачем. Я знаю Сатурно полжизни. С шестнадцати лет. Мы учились в одной школе, наши родители дружили, мы играли в одной футбольной команде, впервые нюхали кокс вместе, курили траву на переменах, были почти неразлучны.

Нет, это невозможно. Сатурно не святой, он пережил тяжёлые времена, почти сломался, почти потерял себя. Но он не трус. Если его что-то злит — он говорит прямо. Он бы не стал действовать исподтишка. Или стал?

Может, я просто не знаю его так хорошо, как думал?

Я рассеянно тру подбородок, опускаю взгляд на Урано, которому Омега помогает приподняться. Нептуно говорит с ним, как заботливая мать:

— Пей. Это поможет. Всё уже позади, мальчик.

Вдруг Сатурно перестаёт ходить взад-вперёд, смотрит на Нептуно, потом на меня. Наши взгляды встречаются. И всё, что я вижу в его серо-голубых глазах, — облегчение. Оно может быть наигранным.

Может…

Он подходит к Нептуно, присаживается рядом и обещает Урано больше никогда его не бросать.

— Это больше не повторится, брат. Даю слово.

— Всё… нормально… — хрипит Урано повреждённым горлом.

Я выдыхаю с облегчением. Он выжил. Убийца облажался. Как и в прошлый раз, когда пытался напасть на Нептуно во сне. Он допускает ошибки. Сатурно бы такого не допустил. И Урано наверняка указал бы на него, если бы тот был виновен.

Чёрт. Я уже не знаю, кому верить. Всё смешалось. И есть ещё Мэдисон. Эта женщина проникает мне под кожу. Я знаю, что никогда не смогу сделать из неё покорную игрушку. Она упряма и ради тех, кого любит, пойдёт на всё. Как ради брата.

Я бы сделал то же самое ради Плутона — убил бы и умер бы сам. Это нас роднит. И именно поэтому она так меня притягивает.

Секс с ней — нечто невообразимое. Лучшее, что у меня было за долгое время. Лучше любого наркотика, жарче любого траха. Потому я прощаю ей сделку с предателем. Она сделала это ради брата. Но я должен быть осторожен. Ей нельзя доверять. Она всё ещё ненавидит меня, и именно это делает игру ещё более захватывающей. Я снова и снова доказываю ей, что у неё нет против меня шансов, что она каждый раз сдаётся.

Я трахаю её жёстко — и она забывает о мести.

Я трахаю её с чувством — и чувствую, как она тает в моих руках.

Она уже целует меня, хотя раньше отказывала.

Я проникаю всё глубже, пока она не становится моей. Целиком. Телом, душой, сердцем. Всем.

Потому что именно этого я хочу — контроля. Она может быть мне полезна. Она не просто красива, она опасна, и её огонь — то, чего мне давно не хватало. Она могла бы быть верной… если я сделаю её своей.

Но мне нужно быть осторожным, чтобы не влюбиться первым. Я уже совершал эту ошибку. Семь лет назад. Полностью доверился женщине, полюбил её — и это едва не стоило мне жизни. Теперь она с моим кузеном. Он забрал её лишь затем, чтобы показать, что сильнее меня. Что может отнять у меня всё.

Но за эти годы я построил собственную империю. Моё царство демонов. Я сижу на троне, мне служат союзники, женщины смотрят на меня с обожанием, и корона принадлежит мне. И однажды настанет день, когда я притащу его в цепях к своим ногам, чтобы посмеяться и отнять у него всё.

Если тогда Луана захочет вернуться, я, возможно, прощу её. Позволю ей поверить, что ждал её всё это время, пока она бегала к Мадоксу, позволяла ему трахать себя и клялась ему в верности. А потом я вырву её сердце собственными руками. Пусть страдает так же, как страдал я. Пусть умоляет о прощении за своё предательство. Только тогда я смогу поставить точку.

Когда Урано, с покрасневшими глазами, наконец встаёт на ноги, ощупывает больную шею и выглядит обессиленным, Сатурно и Нептуно уводят его в замок. Люди вокруг постепенно расходятся.

Я собираюсь последовать за Омегой, чтобы не спускать глаз с Сатурно — на случай, если он всё-таки предатель и попытается снова напасть на Урано. И в этот момент кто-то из толпы кричит:

— Там! Смотрите!

Это Исайя. Он прикрывает ладонью глаза от солнца и указывает в сторону моря, видимого между деревьями. Я оборачиваюсь.

— Там лодка! Маленькая лодка!

Омега подходит ко мне.

— Невозможно. Похоже, она отплывает от острова. Ты же говорил, что лодок здесь нет?

— Да, — тихо отвечаю я. Мы обыскали каждый чёртов камень, почти весь лес и берег — ни одного судна.

Исайя подходит ближе.

— Тебе стоит самому посмотреть.

Он протягивает мне телефон с включённой камерой и приближённым изображением. Я беру его, всматриваюсь в лодку и замираю. Фигуры размыты, но я могу сосчитать головы. Если не шевелиться, я различаю Мэдисон, мужчину, которого видел лишь однажды, её брата и…

— Плутоно, — шепчу я потрясённо.

Нет. Что он там делает?!

— Нет! — вырывается у меня. — Он уходит с острова, не сказав мне? Мэдисон нашла брата? Где? Когда?

— Нептуно! Сатурно! — кричу я, не оборачиваясь. — Немедленно сюда!

Они подходят.

— Что случилось?

— Мэдисон, её брат и Плутоно уплывают с острова. Мы должны их остановить. Немедленно!

Я сжимаю челюсти.

Они не уйдут. Ни один из них.

— Он нас точно уже заметил, — слышу голос Плутона, сидящего на скамье рядом с моим братом.

Я напрягаюсь изо всех сил, крепче сжимаю рукояти вёсел и гребу ровно и быстро, стараясь как можно скорее увеличить расстояние между нами и островом.

Мой брат беспрестанно кашляет, выглядит очень плохо и, кажется, у него жар. Мне с трудом удалось убедить его, что я возьму управление на себя — в буквальном смысле. Его лёгкие и сердце не должны сейчас перенапрягаться. Как только мы доберёмся до Лиссабона, я сразу отвезу его в больницу.

Плутоно тоже не может грести из-за протеза, так что я единственная, кто может доставить нас на материк. Солнце дрожит над морем, жжёт макушку и плечи.

Плутоно несколько раз оборачивается. Он тоже их увидел.

— Чёрт! — вырывается у него. — Они нас заметили.

Вдалеке по пляжу бегут люди. По фигурам я узнаю Нептуно, Сатурно и Жоакима.

— Эй! — орёт Нептуно, стаскивая обувь и одежду, а затем бросаясь в волны. Сатурно несётся следом.

— Быстрее, Мэдисон! — подбадривает меня Кассио.

— Я стараюсь! — отвечаю я и вкладываю в греблю последние силы, лишь бы эти двое, плывущие за нами, не догнали нас.

— Как далеко они? — спрашивает Кассио, оборачиваясь и задевая плечом Плутона.

— Слишком далеко. Им нас не догнать.

Плутоно почти не обращает внимания на Нептуно и Сатурно. Всё это время он смотрит на фигуру на берегу — тёмную, неподвижную, словно статуя. На своего брата.

— Ты жалеешь? — спрашиваю я.

— О чём? О том, что оставляю брата и уже давно живу своей жизнью? — он усмехается и машет тому рукой. — Ни капли! Ни грёбаной капли!

А я жалею. Потому что знаю: если Жоаким меня поймает, второго шанса не будет. В конце концов, я отняла у него самое важное — его брата. И от этого мне становится по-настоящему мерзко. Вина поднимается внутри, как парализующий яд.

Сбежать вместе с братом — одно. Забрать с собой Плутона — совсем другое.

Нептуно и Сатурно всё ещё кричат нам вслед:

— Разворачивайтесь, чёрт возьми!

Нет. Этого не будет. Я не сдаюсь. Я вкладываю в каждое движение всё, что у меня есть, и снова смотрю через плечо на сверкающий город под чистым небом. Лиссабон.

Когда мы доберёмся туда — я буду свободна.

Когда половина пути уже позади, головы Нептуно и Сатурно становятся едва различимыми точками в бездонной синеве моря. Я с облегчением выдыхаю и делаю паузу. Руки горят, нога ноет адской болью.

— Может, мне всё-таки попробовать? — предлагает Кассио, который едва может сидеть прямо. Согнувшись, он тяжело дышит рядом с Плутоном.

— Нет, ты держись. Мы уже прошли половину.

— Я бы тоже поменялся с тобой, если бы мог, — раздражённо говорит Плутоно. — Бесит быть бесполезным.

— Расслабьтесь, парни, скоро продолжим. Мы вообще-то отличная команда.

— Ну да, ещё какая, — фыркает Плутоно. — Кстати, больше не называй меня Плутоном. Моё настоящее имя…

— Нет, — перебиваю я.

— Нет? — удивляется он.

— Не говори. Пока что.

— Почему?

Он хмурит брови.

— Так безопаснее. Когда мы меньше знаем друг о друге…

— Когда что? — настаивает он.

— Мэдисон не любит прощаться. Поэтому и не хочет знать твоё имя, — подаёт голос Кассио. Его волосы липнут ко лбу от пота.

— Прощаться? В каком смысле? — Плутоно переводит взгляд с него на меня.

Но Кассио прав. Я ненавижу прощания. Для меня Плутоно навсегда останется Плутоном — скалой посреди шторма, моим огоньком надежды.

— Мы же разойдёмся, как только прибудем в Лиссабон, верно? Тебе ведь в университет. — Насколько я знаю, элитные вузы селят студентов в дорогих кампусах.

— Ты с ума сошла? — вырывается у Плутона. — Я не пойду в университет, когда мы доберёмся.

— А куда тогда? — спрашивает Кассио.

— Ну… — он заминается. — Это прозвучит странно, но… можно я пару дней поживу у вас?

У меня из рук выскальзывают вёсла. К счастью, они остаются в уключинах и не падают в воду.

— Нет, — отвечаю я сразу и качаю головой.

— Почему нет? — опережает его Кассио.

— Потому что… потому что ты знаешь, как мы живём. Это… это нельзя тебе навязывать. И потом…

— И потом? — Плутоно наклоняется ко мне.

— И потом Жоаким меня убьёт, если найдёт тебя у нас.

— Он убьёт тебя в любом случае. А со мной рядом твои шансы выжить выше.

— Он прав, — кивает Кассио. — Если этот повелитель ада явится нас избивать или убивать, мы сможем взять его в заложники.

— Ты идиот, — бормочу я.

Плутоно кривится, а Кассио смеётся, тут же заходясь в приступе кашля.

— Теперь я понимаю, почему ты такая, Мэдисон. Твой брат точно такой же.

— Мы из одного теста, — улыбаюсь я. — Ладно. Пойдём с нами. Но не жалуйся на обстановку.

— Ты правда думаешь, что я такой поверхностный?

Я качаю головой.

— Нет. Никогда так не думала.

Просто мне стыдно за то, как мы живём. Плутоно привык к роскоши, к отелям, виллам, апартаментам, а не к нашей крошечной квартирке меньше пятидесяти квадратов.

— Тогда не забивай себе голову тем, что я подумаю, увидев ваше жильё.

— Боже мой! — восклицает Плутоно, входя в тесную квартиру. — Я представлял себе плохо, но не настолько.

— Я же говорила, — бурчу я.

Он оборачивается, кладёт руки мне на плечи и наклоняется ближе.

— Это была шутка.

— Уверен? Потому что смешно не было.

— Но ты улыбаешься. — Он убирает одну руку и большим пальцем проводит по уголку моих губ. На его пальцах, как и у брата, три кольца. Я поднимаю взгляд.

— Чувствуй себя как дома, принц Плутоно.

— Так и сделаю.

Он мимолётно целует меня в губы, будто мы пара, и оглядывается вокруг. Долго задерживаться нельзя — если нас найдут лорды, будет плохо.

Пока Плутоно пробирается мимо старого дамского велосипеда у вешалки, я подхожу к брату. Он, тяжело дыша, прислонился к грязной стене коридора. В подъезде двое детей гоняют мяч и включают тиктоки на полную громкость. Остальные жильцы будто вымерли.

— Я помогу тебе и сейчас же вызову скорую, — шепчу я.

Свет, связь, интернет — всё наконец-то есть.

Я перекидываю руку Кассио себе через плечо и веду его по узкому коридору.

В гостиной-кухне Плутоно стоит у балконной двери и смотрит на соседний дом. Балконы тянутся сплошной линией: бельё, спутниковые тарелки, запертые на улице собаки. Между домами шумит дорога. Тишины здесь почти не бывает.

Но Плутоно, кажется, чувствует себя спокойно. Он даже улыбается, разглядывая облупленное здание напротив.

Я усаживаю Кассио на старый красный диван, подсовываю под голову подушку. Стены, когда-то голубые, покрыты фотографиями и открытками. Вся квартира — это наша история.

Напротив стоит старый телевизор, рядом — кухонный уголок: плитка, чайник, тостер, кофеварка, гудящий холодильник, маленькая духовка. Дверцы шкафов перекошены, многое сломано. Я не мастер на все руки. Квартиру нам сдали в ужасном состоянии, но я старалась сделать её уютной. Ковры закрывают треснувшую плитку, мебель перекрашена, даже пианино Кассио я регулярно протираю от пыли.

Плутоно, проходя мимо, открывает крышку пианино и нажимает пару клавиш.

Я бегу на кухню.

— Я вызову скорую.

— Ты уверена?.. — хрипит Кассио. — Что мне… правда нужно?

— Да. Иначе станет хуже.

— У нас нет… денег.

— Есть. Я использую свои сбережения.

Я беру телефон и вызываю скорую. У меня нет машины, иначе отвезла бы его сама.

Доставая чай с верхней полки, я вижу, как Плутоно смотрит, как я пересчитываю деньги.

— У вас нет страховки? — тихо спрашивает он.

Я кривлюсь.

— Я не могу платить взносы. Но на экстренные случаи я откладывала.

— Этого хватит?

— Должно хватить. А если нет — я что-нибудь придумаю.

— Мы могли бы заехать в кампус. Я дал бы тебе деньги.

Я кладу руку ему на плечо.

— Всё нормально. Мы справимся.

Вдруг раздаётся грохот в дверь.

— Баррос! Эй! Открой!

Я вздрагиваю — узнаю голос.

— Кто это? — шепчет Плутоно.

Я показываю жестом, чтобы он молчал. Это Маркос. Наверняка опять из-за протечки.

— Я знаю, что вы там! Я вас видел!

Чёрт.

Я оставляю деньги на столе и распахиваю дверь. Передо мной — Маркос: пузатый, с зализанными волосами и маленькими свиными глазками. От него несёт потом и дешёвым дезодорантом.

— Чего тебе?

— С потолка опять капает! Ты обещала починить ещё неделю назад!

— Меня не было дома, и у меня нет денег на сантехника.

— Тогда чини сама!

— Я не могу! — рявкаю я.

— Мне плевать. Через три дня чтоб всё было готово, — рычит он.

— А если нет? — язвлю я.

Он хватает меня за волосы и тянет к себе.

— Тогда я притащу тебя в клуб, где ты крутишь задницей, и расскажу твоему боссу всё. Отработаешь! — Я бью его в живот. Он отпускает, но не потому, что больно. — А это ещё что за обезьяна? — рычит он.

Я оборачиваюсь и вижу Плутона. Взгляд у него убийственный.

— Нет, не… — не успеваю сказать я.

Он проходит мимо меня и с размаху бьёт Маркоса в лицо.

— Тронешь её ещё раз — и я устрою тебе водопад в квартире! Проваливай, ублюдок!

У меня отвисает челюсть.

Маркос, зажимая нос, всё ещё пытается сопротивляться, хватает Плутона за руку. Тот получает удар в живот, сгибается, но тут же выпрямляется и снова бьёт.

— Пошёл вон, тряпка!

Маркос, всхлипывая, прикрывается руками.

— Хватит… перестань…

Плутоно заносит кулак.

— Беги. Сейчас же.

Маркос удирает, оставляя за собой кровь. Соседи выглядывают из квартир. Я знаю: он этого не забудет.

Плутоно тяжело дышит, потом поднимает лицо. Я обхожу его, осматриваю, трогаю лицо.

— Ты в порядке? Точно?

— Со мной всё отлично, пока ты рядом.

— Дурак, — шепчу я и целую его. — Никогда больше так не делай.

— Что именно?

— Не дерись из-за меня.

— Только ради тебя.

Он улыбается — и сердце у меня колотится.

Соседи всё ещё смотрят. Мир сейчас совсем не в порядке. Но когда Плутоно рядом, всё кажется… правильным. Как пакет ярких конфет, который ждёшь весь день, чтобы наконец открыть.

Громкие лопасти чёрного вертолёта хлещут песок в лучах вечернего солнца. Я знаю, кто в любую секунду выйдет оттуда в своём дорогом костюме и встретит меня этой провокационной, насмешливой улыбкой.

Мэдокс.

Я спокойно скрещиваю руки на груди и терпеливо жду, пока подземный король Португалии собственной персоной не покинет вертолёт, в то время как мои люди собираются вокруг меня.

Как, чёрт возьми, он нас нашёл? Он нас подслушивал? Прицепил маячок к моей одежде? Или отправил своих людей отследить последние GPS-сигналы наших смартфонов?

Очевидно, последнее.

В своей всеобъемлющей самоуверенности он выходит из вертолёта, слегка пригнувшись, и откровенно смеётся, обнаружив нас на пляже частного острова.

— Я выбью ему виниры из пасти, если хочешь, — шипит мне на ухо Нептуно. — Скажи только.

Я криво ухмыляюсь.

— Не сегодня.

— А у меня руки чешутся.

У меня тоже.

— Если бы я знал, какое великолепное зрелище меня ждёт, прилетел бы раньше, — произносит Мэдокс. Его тёмные глаза скользят с одного лица на другое, прежде чем остановиться на мне. Ветер от лопастей вертолёта растрёпывает его тёмные волосы, но, похоже, его это нисколько не беспокоит.

— Посмеёмся потом, — рычит Сатурно. — Вы слишком долго тянули, прежде чем притащить свои задницы на остров.

Я с трудом сдерживаю ухмылку, опуская взгляд.

— Я предупреждаю тебя, Сатурно. Я могу оставить тебя здесь, если ты не будешь следить за тоном.

Позади Мэдокса из вертолёта выходят двое его телохранителей и встают по бокам двери с каменными лицами.

— Он прав. Ты действительно не спешил, — замечаю я, медленно подходя к кузену, который продолжает разглядывать меня — в пыльных брюках от костюма, вспотевшей рубашке и босиком.

— Я не хотел мешать вашей вечеринке. Судя по рассказам гостей, она была весьма эксцентричной и декадентской.

— Так и было, — подтверждаю я с кривой улыбкой.

— И почему же вы не покинули остров, раз мне пришлось самому наводить порядок?

Ему бы наверняка понравилось узнать, что кто-то восстал против нас и жаждет мести.

— Это старый замок. Электричество вырубилось, а связь, как ты можешь сам убедиться, отсутствует.

Мэдокс достаёт смартфон из внутреннего кармана пиджака, включает его и удивлённо приподнимает брови.

— Действительно. Как хорошо, что я здесь. Садитесь.

Он галантно указывает на вертолёт, в котором свободно помещаются как минимум двенадцать человек.

— Конечно, не все сразу, — усмехается он. — Простолюдины могут быть доставлены позже на корабле.

Взгляд Мэдокса скользит к обслуживающему персоналу, Нептуно, Сатурно и Деметрию.

— Сначала дамы и мои кровные родственники. Где Плутоно? — спрашивает он, вытягивая шею. — Его что, нет среди твоих людей? Ты ведь обычно таскаешь его за собой повсюду.

— Ты его видишь? — не удерживаюсь я от насмешки.

Мой кузен теперь смотрит на меня с тем холодным, испорченным выражением лица. Он под кайфом — я вижу это по расширенным зрачкам и по манере держаться.

— Садитесь. А ты разберёшься на материке, как забрать своих людей.

Если бы я мог, я бы вскрыл ему спину от затылка до копчика, когда он разворачивается и направляется к вертолёту, словно остров принадлежит ему по праву. Я машу четырём женщинам, которые выглядят явно встревоженными, не зная, что случилось с Венерой. Затем киваю Омеге и подхожу к Урано, которого поддерживает Омега. Он идёт первым — ему срочно нужна медицинская помощь.

— Мы здесь всё проконтролируем, — обещает мне Исайя, шагая рядом.

Мне не по себе от того, что я вынужден оставить своих самых близких людей и друзей на острове. Но ненадолго — я организую их возвращение.

— Держись, — говорю я Урано, который выглядит сильно измотанным и за последние часы после нападения почти не пришёл в себя. Он стискивает зубы, смотрит на меня краем глаза и один раз кивает. Его голосовые связки повреждены, поэтому говорить он может лишь с усилием. К тому же, похоже, он страдает своего рода амнезией — не помнит последние минуты перед тем, как его душили.

Похоже, судьба как следует пинает меня под зад и трахает мою жизнь. Сначала на Урано нападает убийца, и он не помнит своего нападавшего. Потом мой брат сбегает с моей новой шлюхой. А теперь я ещё и должен быть благодарен кузену за то, что он нас нашёл и спас. Я мог бы разнести весь мир от злости. Но мне нужен холодный разум.

Сначала я отправлю Урано к врачам. Потом, уже в Лиссабоне, прикажу капитану своей яхты забрать людей с острова и затем займусь поисками брата и Мэдисон. И клянусь, когда я доберусь до этой мелкой шлюхи, она пожалеет, что просто так уплыла. Я с ней ещё не закончил.

В вертолёт я сажусь после Мэдокса, который занимает место в первом ряду рядом с…

У меня перехватывает дыхание. Он садится рядом с Луаной, которую привёз с собой. Почему?

Чтобы в очередной раз ткнуть меня носом в то, что он владеет моей первой любовью? Наши взгляды на мгновение пересекаются. Её карамельно-карие глаза, в которые я столько раз смотрел, лежа над ней, пока она стонала от удовольствия и желания подо мной, теперь кажутся странно уставшими. Возможно, из-за плохого освещения, но мне кажется, что под её скулами залегли болезненные тени и она выглядит худее, чем обычно.

— Луана, — говорю я, не меняя выражения лица.

— Привет, Жоаким. Рада тебя видеть, — отвечает она сквозь громкий гул лопастей вертолёта. Её накрашенные красной помадой губы дарят мне искреннюю улыбку, на которую я не отвечаю.

Нет, я вовсе не рад видеть её здесь.

Мэдокс пристёгивается и затем похлопывает её по обнажённому колену — на ней короткое чёрное платье. Я отворачиваюсь от этой сцены, от которой меня буквально тянет блевать, и помогаю Урано забраться внутрь. Во втором ряду он садится с моей помощью. Омега устраивается рядом с ним, а я помогаю остальным женщинам подняться в вертолёт.

Замыкают посадку телохранители Мэдокса, после чего дверь захлопывается. В следующую секунду вертолёт взмывает в воздух, а внутри меня бушует буря из жажды мести, бессилия, ярости и тьмы.

— Наверняка всё ещё больно. — Я прижимаю к его рёбрам холодный компресс, и он со свистом втягивает воздух. Его грудная клетка поднимается.

— Боже! Чёрт, это холодно.

— Прости, — отвечаю я с виноватым выражением лица и прикусываю нижнюю губу. Плутоно откинулся на диване и впервые дал себе поблажку с тех пор, как мы вместе сопровождали Кассио в больницу.

Приём затянулся больше чем на два часа, но в итоге моего брата осмотрели, его разместили в уютной палате с ещё одним молодым мужчиной, который пообещал присматривать за ним, когда меня не будет рядом, и ему наконец оказывают медицинскую помощь. Моё предположение оказалось верным: у моего брата пневмония, которую срочно нужно лечить медикаментами.

У меня разрывалось сердце, когда я была вынуждена оставить его в палате. Ведь сегодня я впервые за более чем три дня наконец снова увидела его — и теперь мы опять разлучены. Но здоровье важнее. Я потратила все свои последние сбережения на лечение. Не исключено, что возникнут дополнительные расходы, если Кассио придётся оставаться в больнице и лечиться дольше пяти дней. Но и эти деньги я добуду. Я должна. Потому что хочу, чтобы с моим братом всё было хорошо и чтобы он выздоровел.

Я также понимаю, что Кассио не хотел оставаться в больнице. Он не хотел, чтобы я тратила на него деньги, которые откладывала, и чтобы именно он стал тем, о ком нужно заботиться. Я знаю это. Я знаю, как он ненавидит быть тем, кто зависит от помощи. Но я знаю и другое: он поступил бы так же ради меня. И только это имеет значение.

В больнице также осмотрели мою травму на ноге. Мне дали обезболивающее, мазь и назначили контрольный осмотр. Но в целом рану, похоже, обработали профессионально. Кроме шрама, который останется, мне не о чем беспокоиться. Нога больше не доставляет мне проблем с тех пор, как я приняла лекарство. К счастью.

Когда мы с Плутоном ранним вечером вернулись в мою квартиру, он выглядел довольно измотанным. Он держался перекошенно, щадя себя, и упрямо, как осёл, отказывался проходить осмотр в больнице. Я не знаю почему. Боится ли он врачей с тех пор, как потерял руку? Или доверяет только определённым медикам вроде Омеги?

— Ладно. Ты просто не можешь иначе — всегда заботишься о людях, да?

Если быть честной — нет, не могу. У нас никогда не было матери, которая заботилась бы о нас. Приёмные родители делали лишь самое необходимое. А детям всегда нужен взрослый, который будет рядом, когда они болеют, переживают или носят в себе проблемы. Возможно, именно поэтому я стала такой — потому что мне самой хотелось, чтобы кто-то обо мне заботился.

— Только о тех, кто мне важен, — отвечаю я с улыбкой, когда он обнимает меня за талию и усаживает к себе на колени.

— Ты совсем не такая, как люди, которых я встречал раньше.

— Ты уже говорил это, — замечаю я и продолжаю держать компресс на его правой рёберной дуге, на которой между зубами черепа извивается чёрная кобра. Я люблю его мрачные татуировки. Истории, которые они рассказывают.

— У тебя никогда не было в жизни человека, который заботился бы о тебе?

— Хм. Деметриус. Он единственный, у кого я никогда не подозреваю скрытых мотивов, — объясняет он, глядя в сторону балконного окна, за которым солнце садится за панельные дома.

— А твоя мать? Ваша мать, я имею в виду. Ведь у тебя и Жоакима наверняка одна мать.

Он фыркает так, что его торс вздрагивает.

— Её почти не было. А если и была, то была занята только собой. Мы практически росли у соседей и с ау-пэрами.

Ау-пэры? Значит, он из богатой семьи.

— Ничего против этих девушек. Они были милыми и отзывчивыми, но матерью их не заменишь. Наш отец тоже всегда был занят, постоянно в командировках, и до сих пор он настоящий тиран. Если он возвращался домой, можно было быть уверенным — у него снова будет срыв. Нам даже не нужно было быть причиной его паршивого настроения: он швырял в нас предметы, запирал в шкафах или… — Плутоно сжимает глаза.

Бил — заканчиваю я мысленно его фразу. Это звучит как не менее тяжёлое детство.

— Как мы вообще пришли к этой теме? Забудь об этом, ладно?

Ему явно неприятно об этом говорить. Для меня же эта предыстория многое объясняет. Теперь я понимаю, что так сильно сплотило братьев — в мире без материнской любви и с жестоким, вспыльчивым отцом у них были только они сами. Это должно было быть ужасно.

— Я обещаю. Я не буду тебя расспрашивать. Расскажешь, если захочешь, в любое время. И тебе не должно быть неловко.

Он с улыбкой облизывает губы, кладёт руку мне на ягодицу и притягивает ближе к себе.

— Только если тебе не неловко из-за твоей маленькой квартиры. Она классная. Немного требует ремонта, но всё равно классная.

— А мне как раз неловко. Это развалюха. Ты привык к замкам и роскошным виллам, к тому же ты живёшь на кампусе элитного университета и…

Он внезапно обхватывает мой подбородок, приподнимает лицо и прижимается губами к моим, заставляя меня замолчать. Его язык жадно обводит мой и уводит мысли в другую сторону.

— К чёрту элиту, общество, богатство и роскошь, — шепчет он у моих губ. — Мне это не нужно. Это не заменит того, что я чувствую рядом с тобой. К тебе, — неожиданно произносит он, и между моими рёбрами разливается нервное трепетание. Ко мне?...

Пальцами протеза он пытается убрать длинную прядь волос с моего плеча. Я невольно улыбаюсь, потому что волосы снова и снова запутываются между металлическими пальцами и шарнирами.

— Попробуй ещё раз. — Я снова поднимаю большую прядь волос на грудь, прежде чем он делает вторую попытку. Тыльной стороной ладони он сдвигает волосы мне за плечо и явно радуется своему успеху — он был уже на грани того, чтобы сдаться. — Видишь… получается, если хочешь.

Его тёмные, палисандрового оттенка глаза ловят мой взгляд. На щеках у него с вчерашнего дня проступила лёгкая щетина — он давно не брился. Его угольно-чёрные волосы, обычно убранные, сейчас свободно обрамляют линию челюсти, когда я наклоняюсь и целую его. Если быть честной, я едва могу дождаться ночи, проведённой с ним.

Холодный компресс выскальзывает из моей левой руки, когда Плутоно металлической ладонью зарывается мне в волосы, а другой задирает мой топ на животе.

Наши языки сливаются в чувственном, необузданном поцелуе, и ему, кажется, так же сильно хочется чувствовать меня. Я помогаю ему стянуть с меня топ через голову. В квартире нет кондиционера, воздух тёплый и тяжёлый. Едва увидев мою грудь, он обхватывает её и начинает посасывать соски. Божественное покалывание разливается по телу. Я, полуприкрыв веки, тихо стону и тянусь рукой в его густые чёрные волосы.

— Ты такая красивая, Мэдди, — шепчет он и поднимает лицо. С улыбкой я встречаю его взгляд, целую его и шепчу:

— Спасибо. Спасибо.

Затем я опускаюсь между его ног, скольжу кончиками пальцев по его груди — по чёрным линиям, рунам, зловещим мотивам. Хотя он и сложен стройнее, чем Жоаким, он явно тренируется: его грудные и брюшные мышцы чётко ощущаются под моими пальцами. Стоя на коленях между его ног, я расстёгиваю его чёрный кожаный ремень и пуговицу джинсов. В кармане я ощущаю телефон.

— Тебе нужно…

— Тс, — отвечаю я. — Я хочу.

Наверное, минеты всегда напоминают ему о том, как его брат требует их, даже не утруждая себя просьбами.

Под моими пальцами я чувствую его уже напряжённый, твёрдый член, который вполне может составить конкуренцию Жоакиму. Прежде чем он успевает возразить, я беру его здоровую руку, кладу себе на голову и облизываю его налитую, блестящую головку. Он вздрагивает — и это меня заводит.

Подняв на него взгляд, я смачиваю губы и медленно, на его глазах, беру его член в рот. Его шейные сухожилия и челюсти напрягаются, прежде чем он расслабленно откидывается назад и зарывается пальцами в мои волосы.

— Блять! Чертовски хорошо…

Я с наслаждением скольжу губами вверх и вниз по его твёрдости, ускоряясь и усиливая давление. Он моргает, крепче сжимает мои волосы и полностью отдаётся ощущениям. Пальцами я скольжу по его бёдрам, животу, груди. Я сосу его всё интенсивнее и наслаждаюсь его стонами и хриплым дыханием.

— Боже! Я вообще-то не хочу, чтобы ты останавливалась… — хрипло говорит он, сжимая от жадности диван металлической рукой. — Но в то же время…

Я знаю. Продолжая ласкать его ртом, я расстёгиваю шорты и спускаю их по бёдрам, затем отрываюсь от его члена и поднимаюсь. Я хочу чувствовать его в себе — глубоко и жёстко. Лизать его шею, целовать без удержу, стереть губы о его щетину и кончить вместе с ним. Но у него другие планы.

— Что… — вырывается у меня, когда он обхватывает мою талию, помогает опереться на диван и тянет мою киску к своему лицу. Я коленями соскальзываю на спинку.

— Но…

— Расслабься, — слышу я его голос, прежде чем его язык скользит между моих губ, а затем проникает внутрь.

По моим предплечьям бегут мурашки, из губ вырывается стон, и я делаю то, что он говорит. Я наслаждаюсь его языком, к которому он добавляет пальцы. Требовательное пульсирование внизу становится невыносимым.

Пока его язык кружит вокруг моего клитора или твёрдо проводит по нему, два пальца проникают в меня. Я вцепляюсь пальцами в обои рядом с бесчисленными фотографиями Кассио и меня и наслаждаюсь тем, что он делает.

— Боже, это… так хорошо.

Ему не требуется много времени, чтобы моё тело задрожало и я полностью отпустила себя. Полностью — закрывая глаза и погружаясь в тёплую темноту. Мои соски сладко сжимаются от желания.

— Плутоно… — выдыхаю я через несколько минут его имя, вызывая у него глухой стон. Он ускоряет движения пальцев, чувствуя, что мне осталось недолго. Я напрягаю таз, моргаю и поджимаю пальцы ног. Он стонет, когда моя киска сжимается вокруг его пальцев, клитор дёргается, и я сначала тихо, а затем всё громче кончаю. — Блять, нет. БОЖЕ! — хрипло стону я, прислоняясь к холодной стене.

Пальцами протеза он сжимает мои ягодицы, а другой рукой скользит по моей киске, заменяя пальцами язык.

— Нет, ну же, — всхлипываю я, когда он продолжает массировать мою жемчужину, и первый оргазм перетекает во второй.

Даже если Плутоно может быть сдержанным, вежливым и внимательным, он точно знает, что нужно сделать, чтобы довести женщину до пика. Наверняка у него большой опыт.

Я извиваюсь на нём, прогибаю спину и стону от наслаждения по всей маленькой квартире.

Когда он наконец вынимает из меня пальцы, целует мой лобок, проводит рукой по боку живота и смотрит на меня снизу вверх. Блеск в его радужках завораживает — словно в них взрываются звёзды. Задыхаясь, я слезаю с его лица, неуверенно становлюсь между его ног перед диваном и смотрю на него сверху вниз. Он свободно сцепляет запястья вокруг моих ног.

Внезапно мне приходит мысль.

— Пойдём.

Не объясняя, что задумала, я беру его за руку, помогаю подняться и веду через гостиную в коридор, где дверь в ванную. Душ у нас маленький, но горячая вода есть.

— Ты правда хочешь рисковать тем, что объявится Марко? — смеётся Плутоно.

В ванной я отодвигаю занавеску, включаю воду и поворачиваюсь к нему.

— К чёрту Марко. Пусть у него всё затопит. Сейчас я хочу только тебя.

Я обнимаю его за шею, поднимаю лицо и целую. В это же время он избавляется от брюк. Поняв, что я серьёзно, он прижимает меня под душ с уродливой зелёно-жёлтой плиткой и фиксирует у стены. Вода обрушивается на нас, пока я жадно целую его — тону в его поцелуях и не хочу больше никогда отпускать. Я хватаю тюбик геля для душа, уворачиваюсь и брызгаю его содержимым в него.

— Эй, не так быстро.

Он хватает гель Кассио и выливает половину на мой торс и живот.

— Не так быстро, да? А минуту назад ты был одержим идеей трахнуть меня в душе.

— И всё ещё хочу.

Он тщательно распределяет гель по моему телу, массирует грудь и перекручивает соски — я вскрикиваю.

Чёрт. Он умеет это так же, как Жоаким.

Я пытаюсь оттолкнуть его, но он не отпускает, заметив мою улыбку. Развернув меня к себе спиной, он обхватывает мои ягодицы — я охотно подставляюсь — и входит в меня.

— Чёрт! Безумие!

Я на мгновение подгибаюсь от толчка, вызывающего дрожь по всему телу. Он притягивает мою голову к своей груди.

— Ты же не сдаёшься так быстро?

Вода безжалостно бьёт мне в лицо. Я фыркаю и наслаждаюсь этой маленькой игрой власти, которая так меня заводит.

— Никогда. Возьми меня глубже.

Он делает именно это — и чертовски хорошо. При следующем толчке он полностью входит в меня на всю длину, и я кричу. Он движется ритмично и глубоко, не делая пауз.

— Мне нравится видеть тебя такой — полностью в моей власти.

Он продолжает трахать меня так сильно, что я едва не захлёбываюсь водой. Когда он отпускает мои волосы, я упираюсь руками в стену и стону в плитку. Я жду, пока он возьмёт всё — и он это делает, отстранившись и снова войдя. Секс невероятно дикий, необузданный и грязный. Он фиксирует меня у стены, металлические пальцы впиваются в шею, другой рукой он удерживает мой таз. В отражении плитки я смутно вижу, как он трахает меня и запрокидывает голову.

Я со стоном закрываю глаза и наслаждаюсь шумом воды, теплом и им внутри меня.

— Жёстче? — спрашивает он.

— Да, трахни меня жёстче.

Он хрипло смеётся и начинает двигаться ещё яростнее, чем я ожидала. Он трахается так по-другому и так безумно хорошо, что у меня кружится голова. Я могла бы растаять в его руках.

Его член заполняет меня полностью, входит так глубоко, что я скулю, а он кусает меня за плечо. Попав в чувствительную точку и почувствовав, как я дрожу, он ускоряется. Я кончаю так сильно, что мне хочется вырваться, но он продолжает держать меня и громко стонет.

— Чёрт, Мэдди.

Мои стенки сжимаются, клитор пульсирует, я зажмуриваюсь, когда он жёстко кончает в меня, рыча моё имя. После ещё нескольких толчков он изливается в меня, и его движения замедляются. Сквозь шум тёплой воды слышно наше тяжёлое дыхание. Я поворачиваю лицо через плечо — он принимает это за приглашение, прижимает меня к стене и жёстко целует.

— Это был самый охрененный секс за долгое время, — шепчет он у моих губ. — Который у меня был.

Я хмурюсь.

— А как же тот, в твоей кровати, когда я сидела на тебе?

— Он сразу после этого, — тёмно смеётся он.

Я отвечаю на поцелуй, наслаждаюсь тем, что он всё ещё во мне, и тянусь рукой к его затылку. Внезапно раздаётся стук в дверь квартиры — настолько громкий, что мы слышим его даже сквозь шум воды. Немного позже восьми вечера. Кому я могла понадобиться?

— Слушай, — говорит он у моей щеки, прикусывая мочку уха. — У тебя что, звонка нет?

Его дыхание щекочет ухо, губы распухли от поцелуев.

— Эм… нет, он сломался почти сразу после переезда.

— Ладно. Откроешь?

Я качаю головой.

— Ни за что.

Я не позволю отнять у меня этот момент. Медленно он выходит из меня, осыпает поцелуями мою шею и плечи и тянется к моему шампуню.

Стук больше не повторяется — значит, это неважно.

— Главное, чтобы гостиная Марко не превратилась в бассейн, — смеётся он мне в ухо, и я улыбаюсь.

Я поворачиваюсь к нему, убираю пряди волос с его бровей и щёк. Он один из самых красивых мужчин, которых я когда-либо встречала, и один из самых чутких и надёжных.

Он опускает меня на колени, чтобы вымыть мне волосы. Дразнясь, я облизываю основание его члена и сжимаю его упругие ягодицы. Когда он смывает шампунь и смотрит на меня сверху вниз, он засовывает два пальца мне в рот. Я охотно сосу их и вижу, как его член дёргается — он вот-вот снова станет твёрдым. Но вместо того чтобы позволить мне закончить минетом, он помогает мне встать, удерживает меня за талию и опускает лицо. Капли воды с его волос падают мне на лицо.

Мы ещё какое-то время стоим под душем, целуемся, касаемся друг друга и наслаждаемся тем, что мы вдвоём. Наверное, прошло около получаса, когда я выключаю воду, отодвигаю занавеску и выхожу из душа. Зеркало над маленькой раковиной запотело, как и все стены.

— Ты ненасытный, — говорю я, протягивая ему тёмно-синее полотенце и замечая его эрекцию.

— Даже не думай, что на сегодня это всё, принцесса, — ухмыляется он, приподнимая правую бровь.

Боже, я могла бы влюбиться в этот взгляд.

Улыбаясь, я отжимаю волосы, вытираюсь и обматываю полотенце вокруг тела.

Плутоно выходит за мной из ванной.

— Думаю, нам стоит остаться здесь только на одну ночь, — говорит он, обмотав полотенце вокруг узких бёдер. Влажные пряди липнут к его шее. Атлетическое тело покрыто каплями воды, мерцающими на тёмных татуировках, как утренняя роса.

— Тебе вдруг разонравилась моя квартира? — дразню я.

— Напротив. Но здесь нас легко найти.

— А если… — начинаю я, но он перебивает.

— Лучше всего снять номер в отеле.

О нет. Это невозможно.

— Это слишком дорого.

В гостиной я сворачиваю к кухне, а он идёт к балконной двери и открывает её. В квартиру тут же врывается шум улицы — лай собак, гудки машин, рёв моторов.

— Я оплачу.

— Даже не мечтай, — резко отвергаю я его предложение. — Я не могу это принять.

— Придётся, — доносится из гостиной. — Здесь небезопасно. Точнее, тебе здесь небезопасно. Как думаешь, что будет, если заявится мой брат?

Мне конец.

Я думала об этом в течение дня не раз. Пока у меня нет идеи, где мы можем остановиться. Жоаким будет искать Плутона на кампусе, а меня — в квартире, потому что я, дура набитая, сказала Нептуну, в каком районе живу. Будет ли Жоаким и дальше настаивать на том, чтобы я отрабатывала долг? Без сомнений. Но я не думаю, что они смогут так быстро покинуть остров. Значит, у нас есть время найти подходящее убежище.

— Он меня линчует, — отвечаю я Плутону, оглядываясь через плечо и наблюдая, как он бросает полотенце и одной рукой натягивает брюки.

Чёрт, сзади я его ещё ни разу не видела. На его спине раскинулось грандиозное тату — падший ангел с чем-то вроде копья, устремлённого в небо, и расправленные крылья пылают в огне. Это зрелище пробирает до мурашек и одновременно завораживает.

Когда я поворачиваюсь к кухонной стойке, чтобы достать из морозилки пиццу, справа от меня движется тень.

У меня перехватывает дыхание, когда я внезапно сталкиваюсь взглядом с мужчиной в чёрном, которому здесь точно не место.

— Какого чёрта! — я никогда раньше его не видела. Он стоит там в дорогом костюме, с холодной улыбкой и этими смертоносными глазами. Я тут же отступаю назад. — Кто вы такой?

— Мэдисон? — окликает меня Плутоно.

Инстинктивно я хватаюсь за нож из наполовину открытого ящика со столовыми приборами и направляю его на него.

— Ещё шаг — и я…

Прежде чем я успеваю заметить второго мужчину, мне сзади натягивают мешок на голову.

— Беги, Плутоно!

— Чёрт, что вам здесь нужно?! — доносится до меня его голос.

С ножом в руке я хватаюсь за шею.

— Нет, чёрт возьми! Снимите это с меня! — я дёргаю верёвку, которой тёмный мешок затянут у меня на шее. Затем вслепую размахиваю ножом, пытаясь зацепить нападавшего позади меня. Но лезвие раз за разом режет пустоту. Чёрт, нет!

— Это она? — почти скучающе спрашивает мужчина передо мной. — Плутоно! Это та самая шлюха?

Он знает Плутона? Что здесь происходит?

— Эй, хватит этого дерьма! Вас прислал Жоаким?

— Похоже, это она. Забирайте её. Давайте же.

Что, нет?! Меня внезапно поднимают, я всё ещё в полотенце. Я бешено дёргаюсь в крепкой хватке.

— Прекратите! — задыхаясь, протестует Плутоно, словно его удерживают или он борется с кем-то. — Поставьте её на пол, чёрт возьми!

Что-то вроде пластиковых стяжек туго затягивают вокруг моих щиколоток, затем кто-то перехватывает мои запястья и тоже связывает их.

— Чего вы хотите? — спрашиваю я приглушённым голосом из-под мешка.

— Ты за это поплатишься, Мэдокс! — орёт Плутоно. — Тебе здесь не место. Как ты нас нашёл?

— GPS — кодовое слово. А теперь успокойся, кузен. Мы просто приберём вас к рукам раньше, чем это сделает Жоаким. У меня есть несколько вопросов.

Кузен?

— Обязательно было её связывать?

Незнакомец смеётся.

— Я работаю не так неряшливо, как твой брат. Я не знаю эту сучку. Будешь мешать дальше — придётся связать и тебя, или ты пойдёшь добровольно?

Меня закидывают на плечо одному из мужчин, в спину которого я бью связанными руками.

— Поставь меня!

— Я ни за что не пойду добровольно! — рычит Плутоно. — Только через мой труп.

— Боже, да она, должно быть, для тебя очень много значит, — насмешливо смеётся этот высокомерный тип, которого Плутоно назвал Мэдоксом. Я впиваюсь пальцами в кожу громилы и вонзаю зубы ему в спину сквозь ткань рубашки.

— Сука! — орёт он. — Она меня укусила!

Я соскальзываю с его плеча, не зная, ударюсь ли сейчас головой обо что-нибудь твёрдое.

Боль взрывается под черепом ещё до того, как я успеваю закричать.

— Мне надоели эти игры! — Мэдокс явно взбешён. Обнажённая — полотенце соскользнуло с меня при падении, — я подтягиваюсь, опираясь на журнальный столик, о который, должно быть, ударилась головой. Я тянусь к шее, чтобы ослабить шнур, как вдруг к виску прижимается что-то твёрдое. Что-то, что подозрительно похоже на ствол пистолета. Чёрт!

— Если ты её убьёшь, — яростно кричит Плутоно. — Жоаким…

— …прикончит тебя, — внезапно заканчивает его фразу знакомый голос, от которого у меня по коже бегут мурашки и в груди появляется покалывание. Этого… этого не может быть. Жоаким здесь.

— Брат? Но как… — спрашивает Плутоно где-то впереди.

— Что ты здесь делаешь, Мэдокс? — спрашивает Жоаким. Я хотела бы задать ему тот же вопрос. Чья-то рука грубо хватает меня под правую руку и дёргает, ставя на ноги.

— Хочу посмотреть, с кем ты последние дни так весело развлекался. — У меня в голове щёлкает. И, похоже, у Жоакима возникает та же мысль.

— Ты нас прослушивал. — Это звучит не как вопрос, а как утверждение.

Мэдокс за моей спиной криво и издевательски смеётся.

— Ты же знаешь: доверяй, но проверяй. Я тебе не доверяю, кузен, никогда не доверял. Разумеется, я заранее принял меры, чтобы ты не угробил мой бизнес. Было действительно забавно слушать, как вы наслаждались островным отпуском с этой женщиной. Должно быть, у неё немало достоинств.

Он всё это время мог нас слушать? Я дёргаюсь в его хватке и поднимаю руки к шее, потому что узел мешка всё ещё чертовски тугой, и мне всё труднее дышать.

— Ну и? — раздражённо подталкивает Жоаким. — Хочешь её тоже трахнуть?

Спасибо, ублюдок, что так меня «передаёшь». Особенно после того, как всего несколько ночей назад ты сказал, что будешь делиться мной только со своими друзьями.

Мэдокс, похоже, его кузен, но уж точно не друг. Скорее они выглядят как соперники, делящие между собой собственность.

— А почему бы и нет? — спрашивает Мэдокс, подходя так близко, что я чувствую, как его всё более твёрдый член упирается мне в зад. Я отшатываюсь в сторону, но он обхватывает меня сзади и сжимает правую грудь. — У тебя всегда был отличный вкус, Жоаким. Она и правда очень привлекательная и темпераментная. Может, я её у тебя куплю.

— Забудь. Она должна отработать свой долг у меня. Только у меня. Найди себе другую шлюху, если тебе Луаны больше не хватает.

Моё сердце колотится как сумасшедшее, пока этот тип лапает мою грудь.

— Я выше тебя в иерархии. Если захочу, я её получу, и мне не нужно будет у тебя спрашивать.

Слышится звук передёргиваемого затвора.

— Как скажешь!

— Ты меня не застрелишь.

— Проверь, Мэдокс! Отдай мне мою собственность и моего брата — и мы забудем об этом.

Собственность! Отлично, ублюдок. Я по-прежнему для тебя просто предмет мебели.

Внезапно Мэдокс отпускает меня — и это при том, что я знаю: он ни секунды не колеблется и не боится.

— Похоже, она тебе всё-таки небезразлична.

— Ни капли, — холодно и презрительно отвечает Жоаким.

Мэдокс фыркает, прежде чем перерезают стяжки на моих ногах.

— Вижу. Ну что ж, иди, маленькая голубка, иди к своему сутенёру, которому ты ничего не значишь. — Рука между лопатками с силой толкает меня вперёд, и я пошатываюсь.

— Иди к нам, — говорит Плутоно передо мной. Я поднимаю руки к мешку и срываю его с головы. Едва избавившись от него, я вижу перед собой Жоакима — в безупречной чёрной рубашке и классических брюках; рядом с ним его брат, а позади них в коридоре Нептуно и Сатурно с оружием наготове контролируют ситуацию.

Всё кажется кошмаром, из которого я вот-вот проснусь. Всего несколько мгновений назад я шутила с Плутоном, целовала его и наслаждалась его прикосновениями. Теперь же я стою между смертельно опасными фронтами самых опасных мужчин Португалии.

Позади меня я замечаю Мэдокса, который небрежно засунул правую руку в карман брюк и стоит у балконной двери в окружении двух мужчин. Он в меньшинстве.

Мой пульс бешено мчится, в горле встаёт ком. Я тяжело сглатываю, подходя к Жоакиму, который выглядит так, будто готов высечь меня в любую секунду. Он опускает пистолет, хватает мои связанные запястья и резко притягивает меня к себе.

— Ты за это заплатишь, — шепчет он мне, и в тот же миг раздаётся выстрел. Меня с силой бросает на Жоакима, а затем в спине разгорается адское жжение.

— О, прошу прощения. Я передумал. Если ты не научишься подчиняться, мне придётся и дальше доказывать тебе, кто здесь главный, — зловеще раздаётся голос Мэдокса, когда у меня подкашиваются колени и я кричу от боли. Я слышу крик Плутона. Моё зрение мутнеет.

— Этот ублюдок! — рычит Сатурно.

Прежде чем я успеваю осознать громкие выстрелы, которые следуют дальше, перед глазами темнеет. Сердцебиение оглушительно стучит в ушах. Моё сердце, удары которого уже сочтены. Я умираю…

Чьи-то руки прижимают меня к телу. Плутоно не даёт мне упасть, пока я задыхаюсь. С тяжёлым дыханием моя голова запрокидывается назад, и я падаю вниз головой в тёмную бездну, которая жадно тянет ко мне свои когти.

— Чёрт, нет! Держись, Мэдисон! — рычит Жоаким. — Оставайся в живых!

Жить, жить, жить — эти слова эхом отдаются в моей пустой голове, прежде чем что-то щёлкает, и я больше ничего не чувствую.

Всё становится чёрным.

Послесловие Жоакима