Я был бесправным босяком, а стал тем, с кем следует считаться. Кого нельзя просто взять и походя смахнуть с шахматной доски. К кому придётся проявить уважение и ударить в спину. Застать врасплох можно любого — даже тайнознатца с боевым опытом, и пока совершенно непонятно, получится ли совладать со всеми напастями самостоятельно или придётся влезать в долги. Точнее – заключать сделки из разряда тех, после которых стоит пересчитать не только содержимое кошелька, но и пальцы рук.
v 1.001 (CoolLib.net) pva2408: правка названия
Боль. Страх. Азарт.
Именно в такой последовательности. По нарастающей!
Претерпевшее метаморфозу ядро горело огнём и при каждом своём сокращении опаляло и обжигало, но зато фиолетово-чёрное солнце заперло в себе всю энергию без остатка, и по сравнению с тем, как корёжило меня непосредственно в момент трансформации, сейчас я испытывал разве что лёгкую боль.
А вот страх теперь резал душу несравненно сильней прежнего, ведь больше не приходилось рвать жилы, раз за разом обуздывая биение небесной силы. Если изначально пошёл ва-банк, лишь бы только остаться полноценным аколитом, то поднявшись на очередную ступень возвышения, испугался всё испортить, просто не сумев должным образом избавиться от излишков энергии.
Ядро подрагивало, подрагивало и подрагивало внутри меня потусторонним сердцем, и каждый новый его толчок кувалдой бил по запиравшим изливы силовым узлам. Не приходилось сомневаться в том, что рано или поздно их сведёт спазмом и сорвёт, ну а если попробую стравить энергию, то сорвёт в тот же самый миг.
Ясное осознание этого безмерно пугало, и всё же страх не шёл ни в какое сравнение с бушевавшим в крови азартом.
Справился! Справился! Справился!
Выкрутился! Выгреб!
Всех оставил в дураках!
Даже если сейчас и напортачу, то всего лишь пройду незапланированное преломление! Плохо разве аспирантом стать? Получу личное дворянство, избавлюсь от меток, отправлюсь на поиски Беляны…
Только — нет! Нет, нет и ещё раз нет!
Не с моим куцым абрисом преломление проходить. И рискованно, и замучаюсь потом узлы формировать и меридианы прожигать! Нельзя!
Да и к чему так торопиться, если дальше смогу перейти на следующий этап решительно в любой момент? Нет, нужно от излишка небесной силы избавиться, только — как⁈
— Серый! — позвал Ночемир, не рискнув прикоснуться и потормошить. — Серый!
Я сплюнул кровь и коротко выдохнул:
— Прочь!
— Что?..
— Прочь!!! — гаркнул я уже во всю глотку. — Убирайтесь!
Аспирант набычился, но Дана ухватила его за руку и потянула к входной двери. Ну а я раскинул руки и обратился ко второму колену своего атрибута.
Гори!
Обжигающая аура выплеснулась из меня проклятым фиолетово-чёрным пламенем — что-то опалила, что-то обратила в гниль, лизнула стены, заклубилась под потолком, попыталась вырваться в дверной проём, но её запер внутри силовой барьер.
И — не свело спазмом узлы, не сорвало, даже не сместило, поскольку сросшийся с духом атрибут потянул небесную силу непосредственно из ядра.
Очень скоро то перестало пульсировать и сиять внутри меня фиолетово-чёрным солнцем, вновь сделалось обычным вместилищем небесной силы, и я легко погасил бушевавшее в комнатушке проклятое пламя. После уронил на пол ампутационный нож и заставил себя расслабиться, одновременно с этим расслабляя силовые узлы.
Энергия не выплеснулась вовне, осталась заперта в ядре.
Справился, черти драные! Справился! Теперь-то уж точно случайное преломление не грозит!
Ночемир сунулся обратно в комнату, резким взмахом руки разогнал дым и развеял порчу.
— Это станет тебе в пятьдесят целковых! — объявил он, оглядевшись.
Стальной стол подо мной нисколько не пострадал, я попытался усесться на нём, но не удержался и чебурахнулся на пол, лишь в самый последний момент успев задействовать крылья ночи. Не расшибся, но абрис так и опалило огнём.
Ух!
— Аккуратней! — рыкнул на меня аспирант. — Ближайшие дни не перенапрягайся, и с формированием новых узлов тоже имеет смысл пока повременить.
Я скривился от боли, поднял руку и окутал её проклятым пламенем своего атрибута. Так уж сильно его цвет не изменился, и вместе с тем перемены ощущались отчётливей некуда: стало меньше огня и больше порчи, мрака и крови. А ещё огонь сделался гуще, жарче и смертоносней.
Опасней.
В том числе и для меня самого.
Наверное. Так почему-то показалось.
Из-за большего сродства с заточёнными в апогее атрибута проклятиями?
Должно быть, так. Другого объяснения этим своим ощущениям я не нашёл.
— Погоди ты со своими нравоучениями! — Дана оттолкнула с дороги Ночемира, подошла и опустилась на корточки. — Дай-ка посмотрю!
Но никаких отклонений барышня в итоге не заметила и с облегчением перевела дух:
— Пронесло!
Я попытался оттереть лицо от крови, затем спросил:
— Выгляжу как?
— Радужки малость потемнели, — решил Ночемир. — И нос опух.
— Всё лицо отёкшим выглядит, — поправила его Дана. — Странный побочный эффект. Не читала ни о чём подобном.
— Ерунда! — отмахнулся я. — Пройдёт! Мне б умыться…
— Сейчас распоряжусь насчёт воды, раздевайся пока, — сказал Ночемир и выразительно посмотрел на барышню. — Дана?
Та насмешливо фыркнула и покинула комнату, аспирант последовал было за ней, но сразу обернулся и огляделся.
— Н-да… — скривился он и вышел за дверь.
— Н-да… — повторил я вслед за ним, поскольку проклятое пламя успело серьёзно повредить шкафчики, а на стенах и потолке после него остались уродливого вида пятна то ли нагара, то ли гнили.
Но полсотни целковых только за то, чтобы привести здесь всё в порядок?
Ночемир определённо слишком буквально воспринял требование профессора Чернояра ободрать меня как липку. Тут и пары червонцев за глаза хватило бы!
И пусть состояние банковского счёта позволяло не мелочиться, я бы непременно попытался скостить затребованную аспирантом плату, если б только не был связан по рукам и ногам обещанием представить трансформацию ядра его разрушением и последующим восстановлением. При таком раскладе подобная мелочность могла выйти боком.
Впрочем, не был я расположен и позволять драть с себя три шкуры. В конце концов, у Ночемира с Даной теперь тоже рыльце в пушку — слишком уж давить им на меня не с руки, ибо может аукнуться.
Минут пять спустя появился проводивший меня сюда аколит — в комнату он заходить не рискнул, оставил таз с тёплой водой у входа и спешно ретировался. Я к этому времени уже разделся до исподнего, так что просто передвинул деревянный таз вглубь помещения и принялся отмываться от крови и пота. Преимущественно, конечно же, от крови.
Ядро горело внутри раскалённым ядром — только пушечным, всего миг назад отлитым из зачарованной стали, но уже не пульсировало, лишь изредка подрагивало. Если б не головокружение, слабость и отвратительнейшее самочувствие, я бы точно не удержался и заорал во всю глотку от облегчения и восторга, а так даже слишком широко улыбнуться не рискнул. Лицо болезненно ломило, и не хотелось даже думать о том, что же со мной приключится при прорыве в аспиранты.
Зеркало! Мне срочно требовалось зеркало, но принёс Ночемир лишь сандалии и халат.
— Штаны здесь оставляй, постирают и вернут — сказал он. — А куртку теперь даже на половые тряпки не пустить.
Выплеск проклятого пламени и в самом деле превратил добротную парусину в обгорелые лохмотья, так что я тяжко вздохнул и предложил:
— Может, тогда приказчика из ближайшего магазина готового платья позовёте?
Как ни странно, аспирант воспринял просьбу как должное и кивнул.
— Пригласим. Сам предложить хотел.
— Замечательно, — отчасти даже насторожился я такой покладистости собеседника. — А дальше что?
— Одевайся и пошли.
Интересоваться, куда именно мне предстоит отправиться, я не стал, натянул халат, надел сандалии и огляделся в поисках ампутационного ножа.
— Что потерял? — поинтересовался Ночемир.
— Артефакт, — пояснил я. — Я его на пол бросил, а теперь его нет.
Аспирант закатил глаза.
— Артефакт, ну надо же! Я ещё понимаю, дворяне семейные клинки к духу привязывают — на них хоть собственные чары наложены или даже фрагменты внешнего абриса вплавлены, но чтоб простой кусок железа…
— Где мой нож⁈ — рыкнул я.
— Мне откуда знать? Призови!
Совет был не лишён смысла, и я ещё даже сосредоточиться толком не успел, как пальцы стиснули стальную рукоять. Небесной силы на это я не израсходовал вовсе, просто пожелал — и вот он!
— Странно, — пробормотал я, вертя в руке заметно потемневший и будто бы даже покрывшийся патиной клинок.
— Обычное дело при столь интенсивном воздействии, — отмахнулся Ночемир. — Талант энергии всю порчу из стали вымыл и собой её замарал.
— Не в этом дело, — мотнул я головой и разжал пальцы, но на пол клинок не упал.
Просто не долетел, растворился в воздухе. И лишь когда я вновь призвал его и уже осознанно бросил артефакт под ноги, сталь лязгнула о камень.
— Такого раньше не было, — признался я, отвлёкся при этом от ножа, и тот вновь пропал.
Ночемир только руками развёл.
— Именно так нормальный артефакт и должен себя вести.
Я чертыхнулся под нос и уточнил:
— А улучшить его можно как-то? Что ты о внешнем абрисе говорил?
— Идём! — указал аспирант на дверь, а уже в коридоре сказал: — В этой жизни возможно всё, вопрос исключительно в тех усилиях, которые для этого придётся приложить.
— Так понимаю, это значит «нет»? — вздохнул я.
— Это крайне сложно даже при первоначальной настройке, — уверил меня Ночемир, — а внешний абрис — так и вовсе удел старых родов с сильной родословной. Обычно в ходу артефакты с вложенными в них приказами, а вот даже с одним-единственным пустым узлом — редкость несусветная. В нашем захолустье так уж точно. Опять же, в бытность аколитом связывать себя с артефактом стоит только представителям старых родов. Речь, как ты понимаешь, о семейных реликвиях. Остальным лучше не рисковать.
— Почему?
— Артефакт влияет на дух тайнознатца ровно так же, как аргумент влияет на атрибут, а во время преломления малейшая несовместимость может оказаться роковой.
Ответ нисколько не порадовал, и я поморщился.
— Преломление — это понятно. А ты как же? Ты-то преломление давно прошёл!
Аспирант снисходительно улыбнулся.
— А после преломления, мой любознательный друг, имеет смысл приобретать только что-то действительно серьёзное. Иначе возьмёшь какую-нибудь дешёвку и очень быстро её перерастёшь.
Стало немного обидно, я не удержался и фыркнул.
— Сказал бы просто, что в карманах шаром покати!
— А хоть бы и так? — пожал плечами Ночемир. — Если думаешь, что аспиранты могут почивать на лаврах, то заблуждаешься. Когда за тайнознатцем не стоит род или школа, ему приходится наперёд просчитывать стратегию развития, дабы предельно усилить свои способности за счёт грамотного сочетания аспекта, артефакта, атрибута, аргументов и так далее и тому подобное. Ну ты понял!
Я кивнул.
— Понял, не дурак.
— Был бы не дурак — не стал бы нож к духу привязывать.
— Не без этого, — признал я, про себя подумав, что если б не свалял дурака с ампутационным ножом, то до сегодняшнего дня не дожил бы вовсе. Сколько раз он мне жизнь спасал, и не сосчитать!
Мы поднялись на второй этаж и зашли в один из кабинетов, а там — профессор Чернояр.
— Ну и что у него с ядром? — спросил у ассистента лысый старикан.
— Полный порядок, — заявил тот в ответ.
— То есть прошла полноценная трансформация?
— Именно так, — подтвердил Ночемир. — Прошла.
Я глянул на него с укором и не сдержался, ругнулся:
— Трепач!
— Ой, да брось! — отмахнулся аспирант. — После разрушения и восстановления ядра ты бы на его развитии сосредоточился, а прожиг абриса в долгий ящик задвинул. Нет разве? Думаешь, никто бы на эту странность внимания не обратил?
Чернояр хохотнул.
— Ты ведь хотел сказать: «думаешь, старый хрыч на эту странность внимания бы не обратил»?
Я скривился.
— Значит, заключения об ущербности не дадите?
— А тебе так принципиально его получить? — поинтересовался профессор. — Что с тобой не так, брат Серый, если тебя проще притормозить в возвышении, нежели убить?
— Что со мной не так? — хмыкнул я. — Спросите лучше, что не так с этим миром! У того драного аспиранта сегодняшняя дуэль самое меньшее шестой по счёту была!
— Допустим, — вздохнул профессор Чернояр, поднялся из кресла и глянул в упор. — Но ты не ответил на вопрос: тебе и вправду так уж нужно свидетельство о повреждении ядра?
— Не отказался бы, — кивнул я.
Старик скрутил из пальцев фигу и сунул её мне под нос.
— Школа на себя такой риск не возьмёт!
Я оскалился.
— К чему тогда этот разговор?
Вспышка раздражения никакого впечатления на профессора не произвела, он опустил руку и поинтересовался:
— Говорил кому-нибудь уже, что тебя возьмут во внутренние ученики, если справишься с заданием на юге?
Я ненадолго задумался, потом кивнул.
— Было дело.
— Так вот! — ткнул меня в грудь указательным пальцем профессор Чернояр. — Во внутренние ученики тебя не возьмут! — Он выдержал паузу, ухмыльнулся и продолжил: — По этому поводу ты подашь на школу в суд. Уж не разоришься на оплате услуг стряпчего! Ну а мы в свою очередь представим во дворец правосудия неоспоримые доказательства того, что в ближайшие годы тебе аспирантом не стать в силу зафиксированного повреждения ядра, а следовательно, для нас ты попросту бесперспективен.
— К чему такие сложности?
— К тому, что оные доказательства никоим образом не будут касаться третьих лиц и претензий к нам впоследствии никто предъявить не сможет. В конец концов, надо ещё поискать ответчиков, которые не предоставляли в суд подложных документов!
— Звучит неплохо, — сказал я, — но всё упирается в цену.
— Денег мы с тебя за это не возьмём, — покачал головой лысый старикан. — Расценивай это заделом на будущее. Своеобразным стимулом о кое-каких наших интересах и предложениях не распространяться. — Он прищурился. — Тебе ведь известно изначальное значение слова «стимул»? Это палка для понукания скота. Заострённая.
Намёк был прозрачней некуда, и я поморщился.
— Допустим, — кивнул раз и другой. — Но! Это не значит, что я обязан буду принять решительно любое ваше предложение!
— Разумеется, — скривил уголок рта асессор. — Именно на случай твоего отказа нам и нужна такого рода страховка!
Я понимающе улыбнулся. Если подписавшийся на сомнительную работёнку исполнитель точно не станет о ней распространяться, то исполнитель, от задания отказавшийся, может и не удержать языка за зубами. Теперь же придётся помалкивать. В обозримом будущем — так уж точно.
— Договорились! — решил я.
Мы скрепили сделку рукопожатием, но только лишь этим всё не ограничилось, и Ночемир принялся составлять соглашение — только не реальное, а мнимое, с наградой в виде зачисления во внутренние ученики.
— Акт не потерял? — уточнил аспирант, имея в виду документ, который мне вручили для предъявления в банк сразу после возвращения из астрала. — Нет? Ну и замечательно!
— С одеждой что?
— Сейчас всё будет!
И точно: вскоре подошёл приказчик из магазина готового платья — снял с меня мерки и поинтересовался предпочтениями, а поскольку представлял он именно ту торговую точку, где я приобрёл свой предыдущий костюм, то доставили вскорости именно то, что и требовалось.
— Сапоги тут ни к селу ни к городу! — объявил придирчиво оглядевший меня Ночемир и принёс мешок с моими оставленными в усадьбе пожитками. — Ботинки лучше надень. И — да! — встрепенулся аспирант. — Забери уже наконец своё драное ядро!
Моряцкие ботинки, полученные после штурма главной конторы Черноводской торговой компании, смотрелись с серым костюмом лучше сапог, так что я подумал-подумал и остановил свой выбор на них. Ядро, всё такое же тёплое и липкое, убрал в мешок.
— Одежду вернуть не забудьте! — напомнил Ночемиру.
— Не забудем, — сказал тот и поторопил меня. — Идём!
— Куда ещё? — не понял я.
— В банк же!
— А ты там на кой?
— Издеваешься? — набычился аспирант. — Мало того, что ты ещё с нами полностью не рассчитался, так мне за костюм из своих денег заплатить пришлось!
Я вздохнул.
— Ладно! Сейчас пойдём. Дай только с людьми переговорить.
— Без меня не уходи, дождись в общем зале.
Пообещав так и поступить, я вернул аспиранту не пригодившийся сигнальный амулет, а уже после этого покинул кабинет и, небрежно помахивая вещмешком, двинулся к лестнице. За минувшее с момента ранения и последующего исцеления время успел чуток очухаться, но хоть и не ощущал больше себя куском хорошенько отбитого и прожаренного мяса, в общий зал начал спускаться безо всякой спешки.
Тихо. Тихо. Тихо. Только бы ничего не растрясти…
Прекрасно понимаю, что слишком резкие движения ни ядру, ни абрису никакого вреда не причинят, но — тихо, тихо, тихо…
Волот и Заряна общались с профессором Чернояром; при моём появлении барышня резко встала из-за стола.
— Серый! — начала было она встревоженно, но тут же прищурилась и упёрла руки в бока. — Интересно! Мы тут как на иголках сидим, а он уже и принарядиться успел!
Выражением лица в этот момент она удивительно напомнила мне свою маменьку — аж мурашки по спине побежали.
— Профессор, — указал я на представителя школы Пылающего чертополоха, — разве не ввёл вас в курс дела? — По улыбке лысого старикана понял, что тот и не подумал успокоить моих спутников, и развёл руками. — Я и предположить не мог, что вы до сих пор терзаетесь неизвестностью!
— Не перекладывай с больной головы на здоровую! — потребовал Чернояр. — Я не твой лечащий врач и уж тем более не уполномочен раскрывать диагноз!
— И каков диагноз? — поинтересовался Волот.
— Да! — присоединилась к его вопросу Заряна. — Что с тобой?
— Жить буду, — уверил я их. — Понадобится кое-какая реабилитация, но я уже обо всём договорился.
— Договорился он! — всплеснула руками барышня. — Да ты и вчера обо всём договорился!
— Давай не сейчас, — попросил я, мысленно морщась.
Заряна возмущённо фыркнула и повернулась к профессору Чернояру.
— Сможете выписать счёт прямо сегодня?
Лысый старикан кивнул.
— Распоряжусь. Но его оплату лучше отложить до принятия окончательного решения. — Он поднялся из-за стола и наметил поклон. — С вашего позволения я вас оставлю.
Никакого позволения он, разумеется, дожидаться не стал и утопал к лестнице, а я вопросительно посмотрел на Заряну.
— Счёт?
— Потом! — отмахнулась барышня. — Поужинаем?
Я покачал головой.
— Нет, уже есть планы на вечер. — И повернулся к Волоту. — У тебя, кстати, тоже. Со студентами поведу знакомиться.
— Тогда и Дарьяна надо взять, — решил аспирант и протянул мне котелок и рубаху. — Держи!
— Так и хотел, — сказал я, распустил горловину вещмешка и убрал в него рубаху, а котелок нахлобучил на голову. — Предупреди его, если увидишь. Мне по делам отлучиться придётся.
Я перехватил взгляд сделавшей страшные глаза Заряны, припомнил её рассказы о правилах приличия и шляпу снял.
— По делам? — изогнула та бровь.
— В банк поеду, за лечение расплачусь, — пояснил я. — Но можем завтра пообедать. Только где?
— А здесь! — обвела девчонка рукой зал. — Мне тут понравилось!
Я озадаченно прочистил горло.
— Не уверен, что хозяева будут рады аколитам…
— Брось, Серый! — отмахнулась Заряна. — Этот милый старичок приглашал меня заглядывать.
«Милый старичок» Чернояр? Меня передёрнуло. Волота, такое впечатление, тоже. Если до того он определённо был не прочь присоединиться к нам за обедом, то тут аж в лице переменился.
Барышня такой нашей реакции на свои слова не заметила и уверила меня:
— Я обо всём договорюсь! — После уточнила: — В полдень?
— Хорошо, — сказал я. — В школу-то возвращаться не надумала?
— Школа не сможет ничего мне дать сверх того, что я получу в университете!
«Кроме безопасности, — мысленно произнёс я, немедленно вспомнил, сколько раз меня там едва не прикончили, и поправился: — Точнее, иллюзии безопасности…»
Ещё оставался вопрос о выставленном школой счёте, но хоть Заряна и обсуждала этот вопрос с профессором при Волоте, а значит, никакой особой секретностью там и не пахло, я проявлять неуместное любопытство не стал. Повернулся к спустившемуся в общий зал Ночемиру и помахал ему.
— Можем идти!
— Ты в банк Небесного престола собрался? — уточнила Заряна, а после моего утвердительного кивка предложила: — Я подвезу!
— Брось! Не хватало, чтобы снова отвалилось колесо!
— Серый! — прошипела барышня. — Ещё одно слово…
— Молчу-молчу! — выставил я перед собой раскрытые ладони, затем поднял с пола вещмешок и уточнил: — Волот, ты с нами?
— Нет, — мотнул тот головой. — Мне бы дух до вечера перевести.
Я хмыкнул и повернулся к Ночемиру.
— Слушай, а вещички придётся оставить!
Из-за присутствия барышни тот удержался от крепкого словца, ограничившись раздражённым:
— Да ты издеваешься!
— И в мыслях не было. — Я взвесил в руке вещмешок. — Меня с ним в банк не пустят, а оставить некому.
— Могу… — начала было Заряна, но я её перебил.
— И в епархию не пустят тоже!
— Это что у тебя там такое? — прищурилась барышня.
— То, что я мог бы отдать на сохранение Волоту, но раз он с нами не едет, оставлю тут и заберу на обратном пути.
Ночемир тяжко вздохнул и протянул руку.
— Давай!
С моими пожитками он отошёл к буфету, положил их за стойку и вернулся обратно.
— Едем?
— Да!
Ехать от Каштанового бульвара до епископской резиденции было всего ничего, разговориться толком не успели. Там мы расстались с Заряной и двинулись через дорогу к отделению банка Небесного престола.
— Даже спрашивать не буду, откуда простой трудник знает дочь его преосвященства, — многозначительно заметил аспирант.
— И правильно сделаешь, между прочим, — кивнул я. — Кстати, мне бы не помешало получить доступ в представительство школы.
— Он у тебя уже есть, — сказал Ночемир и рассмеялся. — Через чёрный ход!
Я мысленно помянул недобрым словом слишком уж злопамятного профессора Чернояра и поинтересовался:
— Когда приступим к прожигу абриса?
— Седмицы через две, а лучше даже через все три, — после недолгих раздумий решил аспирант. — Но готовиться начнём заранее, так что утренние осмотры не пропускай. И вот ещё что… — Он остановился у подножия крыльца и придержал меня. — Знаешь, почему в классической Лестнице возвышения сначала идёт прожиг абриса, а уже потом доведение до таланта объёма ядра?
— Просвети, — попросил я.
— Пустая трата времени, — заявил в ответ Ночемир. — Один чёрт, пока не прорвёшься в аспиранты, дальше развивать ядро попросту не сможешь. И Царь небесный упаси набирать больше одного таланта в бою! Малейшая утрата самоконтроля будет чревата спонтанным преломлением, а это и само по себе погано, в схватке же и вовсе станет твоей последней в этой жизни ошибкой.
— Вообще пока о развитии ядра забыть?
Аспирант пожал плечами.
— Поговори, конечно, ещё с Даной, но лучше — да, вообще.
Дальше мы поднялись на крыльцо, прошли в банк и потратили какое-то время на улаживание финансовых вопросов, по итогам чего в моём распоряжении осталось немногим больше четырнадцати тысяч целковых. И вот это самое «немногим больше» я наличными в кассе на руки и получил.
Немногим, ха! Две с половиной сотни!
Чеки оказались погашены по первому требованию Ночемира, а получив ещё и неофициальную часть платы и деньги за костюм, аспирант расслабился окончательно.
— Приятно вести с тобой дела, брат Серый! — даже заявил он и тут же предупредил: — Только, чур, больше никаких ночных визитов!
— Предлагаешь поискать целителя в другом месте?
Аспирант покривился, но всё же махнул рукой.
— Чёрт с тобой, припрёт — приходи! Только предупреждаю сразу: ночью сдерём две цены!
Подобрав документы для подачи иска о зачислении в школу Пылающего чертополоха, мы покинули банк, и уже на улице я спросил:
— А, случаем, не обяжут вас принять меня во внутренние ученики? Мне оно без надобности.
Ночемир покачал головой.
— Нет, у нас железные основания тебе отказать.
— Хорошо! — Я протянул руку. — За ядром вечером забегу.
— Эй! — возмутился Ночемир. — Мы так не договаривались!
Я вздохнул и указал на ворота епископской резиденции.
— Мне сначала туда, потом во дворец правосудия.
Аспирант страдальчески закатил глаза.
— Только чтоб сегодня обязательно забрал! — потребовал он и пожаловался: — Я как об этой пакости вспомню, так вздрогну!
Мы распрощались, и я отправился на встречу с секретарём епископа, но тот аудиенцией меня не удостоил и отправил к отцу Острому, кабинет которого оказался маленьким и с единственным оконцем. Зато находилось рабочее помещение в нераздельном распоряжении священника, чем тут, надо понимать, могли похвастаться далеко не все.
Встретил меня отец Острый вполне благожелательно, при этом не преминул с усмешкой заметить:
— А, между тем, комиссию епархия отработала до последнего гроша!
— Жулики не хотели платить? — предположил я, опускаясь на шаткий скрипучий стул.
— В отказ пошли! Упирали на то, что вы лишь вспугнули Барона, а погиб он при взрыве парового катера. Ладно хоть ещё удалось найти в особняке обгорелые останки — как по амулетам тело опознали, так трепыхаться и перестали.
Я задумчиво хмыкнул.
— Получается, подрыв катера — это их рук дело? Но если они имели доступ в дом, сами почему Барона не прикончили?
Священник покачал головой.
— Как раз в дом у них доступа и не было. Сынок хозяйский с одной из танцовщиц «Хромой кобылы» интрижку закрутил, а как оказалась заказана дорога в бордель, втайне от папеньки повадился девку в лодочный сарай водить. Не спрашивай, каким образом та чертовка такое количество алхимической взрывчатки пронесла, но когда раскочегарили котёл, от людей только ошмётки остались.
Я рассмеялся.
— Танцовщицу он водил, как же!
Отец Острый пожал плечами.
— Так мне сказали. — Он вдруг прищурился. — К слову, какие у тебя планы на ближайшее время?
— Здоровьем займусь, — сказал я, похлопал себя ладонью по груди, откашлялся и пояснил: — А то приболел.
— И кто останется в братии за старшего? — уточнил священник.
— Дарьян Мертвослов. И не остаётся, а всегда им был.
Отец Острый скривился.
— Это тот, который с дворянкой опальной спутался?
Я тяжко вздохнул.
— Не нравится Дарьян, общайтесь с Волотом из дома Сорванных в агонии глоток.
— Нравится, не нравится! Не в этом дело! — проворчал хозяин кабинета. — От той девицы ничего кроме неприятностей не ждите, уж поверь на слово.
— Будто сам не понимаю! — фыркнул я, поднимаясь на ноги.
— Погоди! — остановил меня собеседник и посоветовал: — Не появляйся тут пока. Ближе к вечеру отец Бедный в город вернётся, а он, полагаю, будет не слишком-то рад разгребать весь приключившийся с твоей подачи на Заречной стороне бардак.
Я досадливо поморщился.
— А ему точно надо о моей роли в этом деле знать?
Хозяин кабинета развёл руками.
— А как иначе-то? Ещё не хватало, чтобы он счёл случившееся попыткой его подсидеть! Ничего-ничего! Поворчит и остынет. Да и в любом случае до истины докопался бы.
— Вы передайте тогда, что я совсем плох, а как поставят на ноги, так непременно его навещу и дам полный отчёт.
— Сам, главное, ему на глаза не попадись!
Я пообещал проявить осмотрительность, попрощался со священником и поспешил во дворец правосудия. Вчинил там иск школе Пылающего чертополоха и в представительство оной школы отправился, дабы забрать свои пожитки.
Ещё не хватало, чтобы Ночемир потерял терпение и сгоряча избавился от моего зачарованного ядра! Может, и сам ещё так поступлю, но перво-наперво попытаюсь его к делу приспособить.
Потому как — что? Правильно! Потому как — Сурьма.
К тому времени, когда дотопал до Каштанового бульвара, успел намозолить моряцкими ботинками ноги, поэтому первым делом переобулся в сапоги, пусть даже те с костюмом и не сочетались.
— Всё? — с подозрением уставился на меня Ночемир. — Забираешь ядро? Никаких больше увёрток?
— Да какие ещё увёртки? — поморщился я. — Полезная же вещь!
— Ну-ну! — хмыкнул аспирант, явно не приняв мои слова всерьёз, и указал в сторону лестницы. — Давай на осмотр!
— Опять? — удивился я.
— Не опять, а снова! Шагай!
Пришлось повиноваться. В уже отдраенной от оставленного проклятым пламенем нагара комнатушке я положил на пол вещмешок, а только начал снимать пиджак, и Ночемир мотнул головой.
— Не нужно.
Вскоре подошла Дана, а следом заявился и её дед. Он оглядел меня и ухмыльнулся.
— Шебутной, да? — И посоветовал внучке: — Вот наберёшь пяток таких пациентов и можешь смело частную практику открывать!
Его диагностическое воздействие оказалось несравненно мягче давешнего прощупывания профессора Чернояра, но и так меня откровенно передёрнуло.
— Правильная реакция, — отметил седой старик. — Запомни её и непременно изображай, когда состояние духа оценивать станут. Клиническая картина в принципе схожа с состоянием после восстановления ядра — если не доводить дело до полноценного обследования, в ближайшие полгода никто и не заподозрит, что ты его до таланта довёл.
— Так всё без осложнений прошло, дедушка? — уточнила Дана.
— Я тебе сейчас не дедушка, а профессор! — отшил барышню старикан и меленько рассмеялся. — Так-то, магистр!
— Всё прошло без осложнений, профессор? — повторила свой вопрос Дана.
— Ну что за молодёжь пошла! Родного деда профессором именует! — страдальчески вздохнул старик и обратился ко мне. — Поработай с небесной силой. Набери и к атрибуту обратись. Давай!
Диагностические чары облепили и несильно сдавили, проникли в дух и растеклись по абрису. Донельзя мерзкое ощущение заставило поморщиться, но закрываться от заклинания я не стал и выполнил требование профессора. Потянул в себя небесную силу вдобавок к уже имевшейся в ядре, поднял руку и окутал её вязким фиолетово-чёрным огнём — вне всякого сомнения, проклятым.
— Ох уж мне эти белые! — проворчал старик. — Ни ритуал очищения нормально пройти не могут, ни аспект закрепить…
— Как его закрепишь-то без преломления? — буркнул я, отметив, что оттенок магического пламени стал самую малость темней прежнего.
— Известно как! Каком! — ругнулся профессор и потёр подбородок. — Всё, гаси! Артефакт свой покажи!
Я вытянул руку и в ней сам собой возник ампутационный нож.
— О-хо-хо! — протянул седой дед. — Ты ведь знаешь, что зачарованная сталь способна накапливать в себе всякую магическую пакость? Ночемир, ты ведь точно это знал, да?
— Никак иначе разбавить и разогреть черноту не получилось бы, — заявил в ответ аспирант.
— И попутно этот оболтус втянул в себя всё, что только накопилось в ноже, — отметил профессор, — а нет ничего на свете прилипчивей проклятия! Немудрено, что связь духа и артефакта стала такой, какая не со всякой семейной реликвией случается. Вот только если б не врождённая сопротивляемость, тут бы ему и конец пришёл!
— Так что насчёт осложнений? — напомнила Дана о своём вопросе.
— Силовые узлы чрезмерно стянуты, меридианы недостаточно эластичны, ядро слишком нестабильно. Типичная картина, ничего из ряда вон. Но расширять абрис в таком состоянии не рекомендую. Начните со стабилизации всего и всея.
— Нашим соглашением это не предусмотрено, — отметил Ночемир. — Придётся доплатить.
— Доплачу, — пообещал я безо всякого воодушевления.
— Вот! — наставил профессор на меня узловатый палец. — Золотой пациент! Такого надо холить и лелеять, внученька, чтоб раньше времени не помер!
Он покинул комнатушку, я тут же подхватил свои пожитки и поспешил следом, на ходу бросив парочке аспирантов:
— До завтра!
Уже на лестнице нагнал старика и поинтересовался:
— Профессор, а можно как-то улучшить мой артефакт?
— Артефакт! — фыркнул вздорный дед. — Ты б ещё лом к духу привязал!
— Так можно или нет?
— С учётом остаточных следов порчи и черноты ничего путного из этого не выйдет, — мотнул головой профессор, но сразу поправился. — Нет, даже не так. Может, и выйдет, только процесс приобретёт неконтролируемый и необратимый характер. Единственный реальный вариант — это соединение с другим артефактом, имеющим сродство с твоим духом, но и в этом случае ты не получишь ничего за исключением разве что увеличения размеров. Оно тебе надо?
— Не надо, — признал я. — А почему ничего другого не получу?
— А самому головой подумать? Нет? — Профессор вздохнул. — Сродство просто так не возникает! Но если какая-то магия и без того уже присутствует в тебе, то на кой чёрт привязывать вещь с аналогичными свойствами? Выгоды никакой, а риск осложнений будет чрезвычайно высок. Мой тебе совет: забудь.
И старик начал подниматься на второй этаж, а я тяжко вздохнул и поспешил к чёрному ходу.
Дел было просто невпроворот.
Перво-наперво я отправился на поиски сапожника. Пришлось порыскать по округе, но в итоге всё же остановил свой выбор на одной из лавок. Мастер снял мерку, справился о моих предпочтениях и, взяв задаток, пообещал пошить туфли в самое ближайшее время. Конкретных сроков он не назвал, но злить тайнознатцев полагалось среди обывателей в высшей степени неосмотрительным, поэтому я нисколько не сомневался, что всё будет сделано так быстро, как только это возможно.
Дальше я направился в Чернильную округу, покрутился немного по её окраине, а в Букварском переулке зашёл в дом напротив особняка Сурьмы. Отыскал хозяина, уточнил:
— Ну как — приходили пауки?
Пузан озадаченно уставился на меня, припомнил и покачал головой.
— Не приходили.
— Комнату придержал?
— Не было такого уговора! — возмутился домовладелец. — Но комнаты есть свободные, только…
— Только — что?
— Они для студентов и вольных слушателей. Документики нужны.
Требование заставило раздражённо поморщиться.
— Учебный год не начался ещё, так? — спросил я, не желая уходить несолоно хлебавши. — Вот на три дня и заселюсь. Как раз остатка денег хватит. Не забыл про остаток-то?
Тут уже пришёл черёд хозяина морщиться, я ухмыльнулся и предупредил:
— А за это время я обратно вольным слушателем оформлюсь, и всё своим чередом пойдёт.
— Своим чередом — это снова на чердаке жить станете?
— Ну уж нет, комнаты показывай!
Свободными оказались две комнаты: на пару кроватей со стороны двора и крохотная каморка, выходившая единственным окном на улицу. Надо ли говорить, что остановил я свой выбор именно на последней?
Вытолкав за порог хозяина, кинул вещмешок на узенькую койку, после чего сначала прикрыл, а затем и запер дверь на засов, огляделся, хмыкнул.
А и сойдёт!
Один чёрт, приходить сюда стану только на ночь, а особняк Сурьмы из окна не сказать, будто совсем уж как на ладони, но всё же просматривается не сильно хуже, чем с чердака. Там тоже деревья обзор перекрывали, а когда они облетят, и здесь ничего мешать не будет.
Когда облетят?
Тянуть не хотелось, но подавил дурной азарт и уселся на подоконник. Искажения магической защиты ощущались теперь несказанно отчётливей прежнего — стоило только поймать состояние гармонии с небом, и они начали накатывать настоящими волнами, а порождала их…
Нет — не сеть и не сплошной купол, а гораздо более сложная структура, напомнившая мне внешнее проявление защитной формации летучего корабля. Только сигнальные щупальца, шарившие вокруг обиталища магистра алхимии, были тоньше и находились в беспрестанном движении, прорех заметить не удалось.
Незаметно не пробраться.
Досадно.
Я в сердцах чертыхнулся, слез с подоконника и развязал вещмешок. Вынул из него шар зачарованной стали, развернул, брезгливо взвесил в руке. Украшенные сложным узором бока покрывали багряные разводы, сам металл казался неприятно тёплым и липким.
Два фунта порчи, говорите? Хватит этого Сурьме, которая меня личным могуществом отнюдь не впечатлила? Полагаю — с лихвой.
Вот только времени с нашей последней встречи утекло немало, могла и продвинуться по Лестнице возвышения. Опять же — мало перебросить ядро через забор. Может, оно и рванёт, подпитавшись энергией от защитной формации, а может, тех крох для этого и не хватит.
Да и рванёт ли вовсе? Или вырвавшаяся на свободу порча начнёт во что-то перерождаться, и Сурьма успеет сбежать, а то и попросту прихлопнет её, воспользовавшись удачным моментом. При ней ведь ещё и аспирант-огневик охранником состоит!
На волю случая я полагаться не желал и попытался оценить состояние магической пакости. Но только ощутил отклик и не удержался, завернул стальной шар обратно в тряпку и принялся вытирать пальцы об одеяло.
Мерзость!
И мерзость та была преимущественно красного диапазона с вкраплением черноты высшего проклятия. Уловил это отчётливей некуда — как ни крути, всю ту пакость запихнул в ядро самолично, там и моего собственного пурпура скопилось немало. Вот оно — то самое сродство!
Но хватит ли его, чтобы обуздать перерождённое проклятие и натравить его на Сурьму, или предварительно следует над этой заготовкой чуток поработать? Обработать, влить энергию, нацелить…
И вот тоже вопрос — а на кого мне его нацеливать, ежели я за всё время наблюдения так ни разу Сурьмы воочию и не лицезрел? В этом заключался главный изъян моего плана, но я сразу припомнил время от времени выезжавшую за ворота и возвращавшуюся обратно карету, поэтому раньше времени расстраиваться не стал.
Итак — натравить. А дальше? Убежать?
По идее в этом был весь смысл использования ядра, вот только как тогда избежать случайных жертв? И не выследят ли меня самого по остаткам зловредных чар?
Могут ведь! Точно могут!
Тут было о чём подумать, а весомых причин для спешки, наоборот, пока что не имелось ни одной, поэтому я достал из вещмешка и разложил на кровати свою одежду и уместил на освободившемся месте стальной шар. Хранить его в комнате не собирался по той простой причине, что в случае негласного обыска пауки либо сразу донесут в епархию о проклятом артефакте, либо сделают это после устранения мной Сурьмы.
Вытянув из моряцких ботинок шнурки, я связал их и захлестнул ножку табурета, выскользнул в коридор и подтянул к двери так, чтобы незваные гости непременно сдвинули его с места. Шнурки высвободил и убрал в вещмешок, воткнул между косяком и дверью неприметную бумажку, спустился на первый этаж и строго-настрого приказал хозяину в мою комнату не соваться, ещё и стребовал с него второй ключ.
Дальше я, безмерно довольный собой, отправился в пансион к бывшим соученикам, но об осторожности при этом не позабыл и хоть направленных в спину чужих взглядов и не уловил, всё же в одном из проходных дворов взлетел на крышу дома, перебежал по ней и спустился уже на соседней улице.
Если и была слежка, точно с хвоста сбросил!
В пансионе застал решительно всех — за столом обнаружился даже Дарьян. Был книжник в кои-то веки без Агны, но интересоваться тем, куда запропала дворяночка, я не стал, сразу предупредил:
— К шести нам в Чернильную округу, познакомлю со студентами.
Кабан икнул и спросил:
— А нас?
Кочан глянул на приятеля с улыбкой.
— А ты хочешь?
Крепыш помотал головой.
— Не-а. — И он указал на Огнича. — Конокрад обещал бордель показать, первостатейный который. Идём же, да?
— Вот и я о том же! Какие тебе ещё студенты? — рассмеялся Кочан и приложился к оловянной кружке с пивом. — Вы как? — уточнил он после этого у босяков.
— Тоже идём! — подтвердил Ёрш.
— Ага, — кивнул Вьюн. — Само собой!
Огнич усмехнулся.
— Там дорого, — предупредил он, — но зато девочки высший сорт!
— Не обеднеем, чай! — отмахнулся Ёрш.
А вот Кочан не удержался от досадливой гримасы.
— Так, может, что попроще найдём?
— Брось! — возмутился фургонщик. — Один раз живём!
— В яблочко! — прищёлкнул пальцами Ёрш. — Точняк!
Вьюн глянул кисло и предпочёл согласиться с Кочаном.
— Если всё золото на баб спустим, жизнь нам это не удлинит. О возвышении тоже забывать не стоит!
— Да чего вы такие скучные? — возмутился фургонщик. — Вот мы с Агнием… — Но он не договорил и махнул рукой. — Да ну вас! Жизни не видели!
— Поговори мне ещё тут! — пригрозил ему пальцем Кочан.
— Да серьёзно! — подался вперёд Огнич. — Без денег не останемся! Вьюн, вон, обещал о перевозке кой-чего мимо таможни договориться.
Все разом посмотрели на босяка, и тот признал:
— Угу, потолковал об этом с одним старым знакомцем. Но такие дела с кондачка не решаются.
— Ты ж говорил, всё на мази? — насел на него фургонщик.
— Хорошо, Конокрад! — всплеснул руками Вьюн. — Без денег не останемся! Доволен?
Огнич расплылся в широченной улыбке.
— Так и давайте гульнём! Разок сходим, потом сами туда дорожку протопчете. Заведение — просто шик!
Тут послышался приглушённый шлепок, коему вторил звук куда как более звонкой пощёчины. Как оказалось, это Кабан под шумок покинул стол и хлопнул по заднице разносчицу из новеньких, ну а деваха в долгу не осталась и врезала ему ладонью по морде. Была она, что называется, «кровь с молоком», удар вышел отменным, у здоровяка даже голова мотнулась.
— Ух ты! — выдал он то ли ошарашенно, то ли восхищённо.
Рядом моментально очутился хозяин. Потянул замахнувшуюся полотенцем деваху в сторону и сказал:
— Покорнейше прошу простить мою племянницу, она лишь недавно приехала в Черноводск…
— Деревенская? — сообразил Кабан и ухмыльнулся: — Папка с мамкой о свадебке столковались, а ты от жениха в город сбежала?
Деваха высвободила руку и подбоченилась.
— Не сбежала, а приданое собирать приехала!
— Айда на танцы! — тут же предложил Кабан, решив взять быка за рога. — Сегодня! Вечером!
— Работать буду! — отрезала разносчица. — Сказала же: на свадьбу коплю!
— Тю! Чем дольше копить будешь, тем позже в деревню вернёшься детей рожать да коровам хвосты крутить! Плохо разве?
Деваха прищурилась, вытерла руки о фартук и деловито поинтересовалась:
— Куда пойдём?
— Я место знаю — закачаешься! — уверил её Кабан, а хозяину пансиона сказал: — А если к племяшке твоей приставать станут, всем рога пообломаю!
Кочан покачал головой и указал на приятеля:
— И на шлюх теперь тратиться не будет. Учитесь!
Вьюн рассмеялся.
— С такой-то кралей шлюхи дешевле выйдут!
Все развеселились, только Дарьян почему-то помрачнел, и я воспользовался моментом, потянул его к лестнице.
— Идём, саквояж мой отдашь! — А только отошли от стола, и уточнил: — Тайник у тебя надёжный?
— Какой ещё тайник? — округлил глаза книжник.
— В который ты деньги прячешь.
Дарьян опустил было взгляд, но тут же признал:
— Неплохой, да. Идём!
Мы поднялись на второй этаж, а там книжник отпер дверь и запустил меня в комнату.
— Что у тебя?
Я проигнорировал вопрос и огляделся.
— Ты же с Огничем живёшь?
— Пока да, но он съезжать собрался.
— А что так?
— Говорит, получше место отыскал.
— Транжира! — рассмеялся я.
Дарьян даже не улыбнулся.
— Так что, Серый? Что нужно спрятать?
— Скажешь тоже — спрятать! — усмехнулся я. — Просто не хочу, чтобы какая-нибудь любопытная служанка наткнулась. Вот!
Я вынул из вещмешка и показал товарищу зачарованное ядро, после вновь замотал его в тряпицу с подпалинами.
— Брр! — передёрнул плечами Дарьян. — Раньше ничего такого не чувствовал, а сейчас от него гнилой кровью так и разит!
— Не оставлять?
Книжник покачал головой.
— Да оставляй, конечно. Но в мой тайник его не запихнуть. Только если под половицу запрятать.
— А и давай!
Совместными усилиями мы сдвинули кровать, а потом я подцепил кончиком ножа указанную Дарьяном доску, поднял её и уместил ядро под полом.
Нормально. Пойдёт!
— Волот предупредил, что со студентами знакомиться вас поведу?
Книжник кивнул.
— Не занят? — уточнил я.
— Агна поедет в школу вещи забирать, заодно и часть долгов за обучение закроет. Заработали же!
Я уставился на товарища.
— Заработали? Ты за неё платишь? А учиться на что собираешься?
— Учиться я за счёт епархии собираюсь, — усмехнулся в ответ Дарьян. — Ну и деньги не все отдал. Агна просто ещё кузену помогает.
— На кой?
— Он пиковый аколит — пробьётся в аспиранты и не только возглавит семью, но и в правах её восстановит.
— Тебе-то что с того?
— Получит доступ к семейным средствам, рассчитается.
Я тяжко вздохнул.
— К каким ещё средствам, Дарьян? Всё! Была семья да кончилась! Их ободрали как липку давно!
Книжник насупился.
— Агний говорит, у них не всё забрали — запрятано ещё кой-чего по кубышкам на чёрный день, но к ним только полноправный глава семьи доступ получить сможет.
— Чушь собачья!
— И согласие на брак глава семьи давать должен, — нехотя произнёс Дарьян.
— Это аргумент, — признал я.
Распахнулась дверь, в комнату заскочил Огнич.
— Вы чего тут?
— Ничего, уже уходим.
— Погоди, Серый! — придержал меня фургонщик и распахнул платяной шкаф. — Зацени наряд!
Он снял вешалку с пиджаком в жёлто-коричневую клетку и в тон ему штанами, приложил её к себе, а на голову водрузил низкий цилиндр. Я одобрительно покивал.
— Здорово!
— Здорово? — округлил глаза Дарьян, достал из шкафа и протянул мне саквояж. — Да он не канарейка даже, а натуральный попугай!
— Будто что-то плохое! — хохотнул Огнич.
Мы оставили его и спустились на первый этаж, сели обедать. На пиво я решил не налегать, ограничился травяным отваром. Волот тоже пил только его, а ещё был непривычно тих и задумчив. Спустившийся некоторое время спустя со второго этажа фургонщик не удержался и подначил аспиранта:
— Чего хмуришься? Думаешь, куда деньги потратить? Так айда с нами!
Волот медленно-медленно покачал головой.
— От алхимии муторно. Прилягу.
Никуда уходить он не стал и устроился на стоящей у стены лавке. Ну а парни допили пиво и начали собираться. Вскоре Огнич увёл их в бордель — не пошёл со всеми только Кабан. Правда, и за столом с нами он не остался, взявшись увиваться за племянницей хозяина. Попутно пытался то облапать грудастую деваху, то притиснуть её к стенке, а некоторое время спустя вернулся и сказал:
— Слушай, Книжник, а пусть Кочан сегодня у тебя переночует!
Дарьян округлил глаза:
— А как же Огнич?
— Не, — мотнул головой Кабан. — Конокрад точно в борделе до утра проторчит, а вот Кочан, как шары зальёт, так домой и попрётся. Не любит он в незнакомых местах спьяну ночевать.
— Ну хорошо тогда, — согласился Дарьян. — Посылай его ко мне, если вернётся.
— Спасибо, выручил!
Кабан расплылся в довольной улыбке, и я уточнил:
— Неужто уже клинья подбил?
— Не-а. Пока нет. Но до вечера точно подобью.
— Шустро ты! — улыбнулся Дарьян.
— А чего тянуть? — искренне удивился Кабан. — Это ж не шалава какая, и не заморыш городской. Такую надо сразу хватать, пока не увели.
— Смотри, окрутит она тебя.
— А чего нет-то? Надоело по борделям шляться, пора семью заводить.
Он потопал к буфету, Дарьян задумчиво глянул вслед и кивнул.
— И впрямь пора.
Я не удержался от тяжёлого вздоха, но ничего на сей счёт говорить не стал, развернулся так, чтобы видеть ещё и Волота, спросил:
— Вы какие курсы выбрали-то?
Ну и зашёл разговор о грядущем обучении в университете, а попутно я для себя самого решил, что непременно восстановлюсь в вольных слушателях и даже определился с выбором дисциплин, загадав записаться на анатомию низших демонов, логику и основы комбинирования служебных приказов, а математикой продолжить заниматься в частном порядке с Гроданом. О чём, собственно, с ним и собирался сегодня переговорить.
К слову, оба моих товарища включили в число своих дисциплин лишь комбинаторику, а вот остальные заинтересовавшие их предметы, за исключением разве что артефакторики, были для меня тёмным лесом. Я и названий таких не знал даже.
Метафизика — это вообще что?
В Чернильную округу отправились немногим позже четырёх пополудни. Просто решили попытаться отыскать магистра Любора и получить от него вознаграждение, причитающееся нам за ихор, сердце и голову младшего кровавого летуна. На улочках вблизи университета было всё так же немноголюдно, но уже ощущалось приближение начала учебного года: где-то вытаскивали из домов обветшалую мебель, где-то спешно заканчивали ремонт, а у главного корпуса помимо только-только поступивших учиться абитуриентов на глаза стали попадаться и старшекурсники. Столики у питейных заведений тоже отнюдь не пустовали.
— Многолюдно, — отметил с интересом поглядывавший по сторонам Дарьян.
— То ли ещё будет! — усмехнулся я и повёл спутников на медицинский факультет.
Удивительное дело, но рыскать в поисках магистра Любора нам не пришлось — тот как раз вышел с заседания кафедры.
— Ну вы совсем куда-то пропали! — удивился нашему появлению преподаватель.
— Да тут просто дуэль случилась, — вздохнул я. — Ну и вот.
— Наслышан-наслышан! — покивал магистр Любор. — Значит, так! Вот что я могу вам предложить…
Лично я в расценках на ингредиенты для консервации демонических внутренностей, инструмент и ёмкости не ориентировался, да и о стоимости пилюль для гашения меток не имел ни малейшего понятия, поэтому переговоры взяли на себя Волот и Дарьян. В итоге денег нам не обломилось вовсе, но зато вдобавок ко всему вышеперечисленному магистр согласился выделить две порции малого исцеления и одну среднего восстановления. Их выдали на руки сразу, на подготовку остального требовалось какое-то время.
— Приходите первого числа, — предложил магистр Любор, когда оказались оговорены все детали. — Найдёте меня после занятий.
— И на занятиях тоже найдём, — улыбнулся я. — Снова на курс анатомии низших демонов записался.
— Тогда до встречи!
Мы расстались вполне довольные друг другом, и Волот усмехнулся:
— Уже есть что обмыть!
— Гроши! — не согласился с аспирантом Дарьян.
— Пока — да, — признал Волот правоту книжника, — а станем через астрал на постоянной основе мотаться, демонические потроха неплохой приработок обеспечат.
— А станем ли? — засомневался книжник. — На кой? Если только за контрабанду браться, как Вьюн предлагает, но и тогда проще по реке идти.
Волот пожал плечами.
— Видно будет. Стоит попробовать заказчиков поискать. Выдадут пилюли — сможем самое малое сразу на полтыщи вёрст прыгать. Только сначала придётся накопитель откалибровать.
— Недешёвое удовольствие.
— Ну так и мы не бедствуем. А без калибровки накопителя — никак. Он и так тугой, а сейчас его наполнить и вовсе целая проблема.
— Откалибруем тогда, — кивнул я. — Всё же «Репейник» — наше самое ценное имущество. Смысл ему без дела стоять?
— Но контрабанда… — поморщился Дарьян. — Как-то это сомнительно, не находите?
— Есть такое, — согласился с книжником Волот. — Если попадёмся, в самом лучшем случае яхту изымут, а могут и таким штрафом припечатать, что без штанов останемся. Очень приличный куш на кону стоять должен, чтобы игра стоила свеч.
Я в любом случае в ближайшее время покидать Черноводск не собирался, поэтому промолчал, а там мы и до облюбованного моими знакомцами кабака добрались. Борич, Гродан и Звонимир уже сидели за одним из уличных столиков, я даже своих спутников представить не успел, как они наперебой кинулись поздравлять меня с победой в поединке.
— Да какая ещё победа? — поморщился я. — Вничью разошлись.
— Не-а! — помахал у меня перед носом пухлым пальцем Звонимир. — Ты ушёл, дворянчика унесли!
Рыжий Гродан кивнул.
— Да и вничью аколиту с аспирантом разойтись — это уже само по себе победа.
— Особенно в твоём случае! — кивнул Борич. — Стоцвет же опытный дуэлянт!
Гродан оттёр плечом крепыша и спросил:
— Ты как его вообще достал?
Откровенничать нисколько не хотелось, к тому же Дарьян пихнул меня в бок, и я взялся всех друг другу представлять.
— Говорят, ты его проклял! — вернулся к своему вопросу рыжеволосый студент, когда мы затребовали с ледника сразу три кувшина пива. — Правда, что ли?
— Аспект подходящий! — отметил Борич. — Только темноват он для школы Багряных брызг, нет разве?
— Темноват, — подтвердил я. — Но у меня и аргумент не самый для них обычный. Да и какой это аспект? Так — склонность. Чуток окрасился просто, и не более того.
Мысленно я возблагодарил Царя небесного за то, что хватило ума посвятить Дарьяна в свою легенду, ну а Волот обо мне ничего и не знал особо, у него никакого удивления слова о школе Багряных брызг не вызвали. Впрочем, рано радовался.
— Это какой ещё поединок, Серый? — потребовал объяснений книжник. — Когда успел⁈
Я посмотрел на Волота.
— Ты никому не рассказал, что ли?
Аспирант покачал головой, взял один из принесённых с ледника кувшинов и начал наполнять кружки пивом.
— Думал, сам расскажешь.
— В общем, ногу я одному дворянчику отдавил, вот он и взбеленился, — пояснил я книжнику. — Ничего из ряда вон.
— Ага, ага! — покивал Дарьян, не поверив ни единому моему слову. — Бывает! Дело житейское!
Студенты расхохотались, и мы выпили. Поначалу все разговоры крутились исключительно вокруг дуэли с аспирантом, но достаточно быстро эта тема успела приесться, и мои спутники принялись сыпать вопросами о заведённых в университете порядках.
— Продолжим с математикой? — предложил я тогда Гродану, и тот расплылся в довольной улыбке.
— Конечно! — с радостью ухватился за это предложение рыжий студент. — Мне денежки точно лишними не будут! Где и когда?
— Завтра пойду в вольные слушатели записываться, а после к тебе заскочу. Если не застану, через дворника весточку передам. Ты на прежнем месте живёшь?
— Там, да.
Мы ещё выпили, и тут из кабака на улицу вышли два аспиранта, с которыми я частенько встречался в раздевалке при посещении тренировочных залов факультета тайных искусств.
— О! — глубокомысленно изрёк первым заметивший меня водных дел мастер с глазами цвета чистейшего индиго и пихнул спутника локтем в бок. — А помнишь, Демир, я тебе говорил, что вернувшихся из-за моря лучше не задирать?
Обладавший изумрудным аспектом тайнознатец фыркнул.
— Забудешь тут, Хорив, когда ты каждый день об этом талдычишь!
— Мотай на ус! — рассмеялся синеглазый аспирант и подошёл поздравить меня с победой в поединке.
Слова о ничьей он пропустил мимо ушей и велел разносчице тащить новый кувшин пива, ну а поскольку за один столик наша подросшая компания уже не умещалась, пришлось пододвигать к нему ещё один.
— Ты как Стоцвета достать умудрился? — полюбопытствовал зеленоглазый Демир, когда все перезнакомились друг с другом. — Он же записной дуэлянт!
— В том-то всё и дело, — улыбнулся я, решив отделаться общими словами. — Он, во-первых, в своих силах уверен был. А во-вторых, убивать меня не собирался. Хоть и достал первым, но не всерьёз, что ли. Играючи.
— А ты, получается, всерьёз ответил, — понимающе кивнул Хорив.
— Ага. И то прикончить не смог. Поцарапал только.
— Поцарапал, ха! — Звонимир даже пивом поперхнулся. — Да он столько крови потерял, что аж белым был!
— Именно! — согласился с ним Демир. — И вопрос: как⁈
— У всех свои секреты, — пожал плечами водных дел мастер. — Лично мне куда интересней, с какой стати Стоцвет вообще к простому аколиту прицепился. Раньше он себе такого не позволял.
— Вот и мне это странным кажется, — заявил Борич. — Сами знаете, какие слухи о Стоцвете ходят, а дыма без огня не бывает!
Студенты взялись перемывать косточки дворянчику, но ничего интересного из этой трепотни я для себя не почерпнул, да и остальным тема успела достаточно быстро наскучить, и тогда Хорив спросил:
— Серый, ты в университет-то поступил?
— Не-а, даже не стал пытаться вступительные испытания проходить. Вольным слушателем останусь.
— Зря, — хмыкнул водных дел мастер. — У студентов прав больше. — И он пояснил: — Второй раз вызвать на дуэль одного и того же студента декан бы не позволил.
Я отмахнулся.
— Разберусь!
Поднялся из-за стола, намереваясь сходить в уборную, и едва вслух не чертыхнулся, заметив целеустремлённо шагавшего к нам худощавого монашка в сером балахоне, подпоясанном красным шнуром.
Брат Тихий! Ну вот какого рожна ему в Чернильной округе понадобилось⁈
Удивило появление монашка не меня одного, и если на пустынных улочках цепляться к нему было некому, то выпивавшие у кабака студенты тотчас начали отпускать в адрес гостя двусмысленные шуточки. Гродан так и вовсе подобрался.
— А давайте-ка мы его напоим до положения риз! — предложил наш рыжий знакомец.
Борич довольно хохотнул.
— Это дело! Будет весело!
— Не будет, — хмуро бросил Звонимир. — Выпивку-то ему на чьи деньги покупать придётся, а?
Этим своим замечанием он будто ушат холодной воды вылил разом на обоих приятелей, но рыжий студент тотчас расплылся в довольной улыбке.
— Эй, народ! — кинул он клич среди присутствующих. — А давай-ка скинемся монашку на пиво!
Началось живейшее обсуждение, зазвенели медяки, и только Хорив поморщился.
— Я бы с пепельными связываться не стал. Злопамятные.
— Вот-вот! — поддакнул аспиранту Звонимир. — Добром это не кончится!
— То есть, тебе не денег жалко? — прищурился Борич. — Боишься, что папенька наругает и в угол поставит?
Звонимир разом набычился и легонько пока ещё пристукнул кулаком по столу.
— Ты это самое… За языком следи!
— А то что?
— А то то!
Но в дружескую потасовку ссора перерасти не сумела, поскольку в этот самый момент к нашим сдвинутым столикам подошёл брат Тихий. Собственно, я с самого начала счёл его появление в Чернильной округе отнюдь не случайным, поэтому и не попытался укрыться на задворках кабака, а остался в компании собутыльников.
Под ложечкой засосало от дурных предчувствий, нисколько не удивился даже, когда монашек обратился именно ко мне:
— Серый?
— Трудник Серый! — поправил я монашка, с удовлетворением отметил промелькнувшую в его глазах растерянность и с ещё даже большим удовлетворением по отсутствию внятных магических возмущений отнёс своего старого знакомца к адептам.
Ха! Застрял! А пыжился-то, пыжился!
— Трудник Серый, — как-то уже не столь уверенно продолжил брат Тихий, — в связи с поступившей жалобой тебе надлежит…
— Пшёл вон! — коротко выдохнул я.
Монашек сбился, но всё же продолжил:
— … надлежит явиться в монастырь…
Меня аж передёрнуло. Вспомнились надменность этого бездаря и предположения соседа по приютским казематам о планах монахов на мой счёт, будто под руку кто толкнул. Не сдержался, засветил кулаком в глаз!
— Пошёл вон отсюда! — заорал я уже в голос.
И прорвалось, наверное, в интонациях нечто такое, что заставило брата Тихого сначала испуганно попятиться, а затем и поспешить прочь под свист и улюлюканье студентов. Так и утопал, зажимая ладонью лицо, а я ухватил свою кружку и влил в себя остававшееся в той пиво.
— Лихо ты! — присвистнул Звонимир. — Теперь жди беды!
— Утрутся, — качнул головой Волот. — Вообще непонятно, зачем этот чудак сюда приходил. Трудники хоть и миряне, но всё равно претензии через епархию направлять следует.
— Но как-то слишком круто, — покачал головой Борич. — Это ж просто посыльный!
Я поднял руку и осмотрел кисть. Костяшки ссажены не были, пальцы дрожали.
— Все они там одним миром мазаны! — отмахнулся, задумавшись, случайно ли послали передать вызов на разбирательство именно брата Тихого. Просто так совпало, что выбор пал на моего старого знакомца или кому-то в монастыре показалось странным совпадение имён и цвета волос?
Светловолосый босяк Серый с фиолетово-чёрным проклятием и светловолосый трудник Серый со склонностью к фиолетово-чёрному аспекту — не свёл ли кто-то одно с другим? И не мог ли брат Тихий меня опознать? А если опознал, то чем это грозит? Попытаются взять в оборот и выпарить наложенные боярином из рода Пурпурного змея чары? Или только зря накручиваю себя, и эта встреча — всего лишь совпадение?
Я в сердцах ругнулся беззвучно, и Хорив с улыбкой уточнил:
— Не любишь пепельных?
— Не за что их любить, — ушёл я от прямого ответа.
— Любить, может, и не за что, — проницательно заметил водных дел мастер, — но ты их именно что не любишь!
Звонимир передёрнул плечами.
— И напрасно! Серьёзный орден! Влиятельный! В Черноводске — так уж точно!
— Ну, тут что-то личное…
Меня до сих пор так и продолжало потряхивать, вот и не нашёл ничего лучше, чем заявить:
— Нынешние монашеские ордена отличаются от сект лишь тем, что сумели выторговать право на существование у наместника Царя небесного!
Дарьян от удивления разинул рот, Гродан присвистнул, Волот кивнул.
— Так-то оно так… — начал было он, но завершить фразу помешал Хорив.
— Серый, да ты никак Горана Осьмого знаешь! — заявил вдруг водных дел мастер. — Он большой мастак такими хлёсткими фразочками бросаться, и эта из числа его любимых!
Внутренне я так и обмер, ещё и обругал себя последними словами за излишне длинный язык, но внешне никак замешательства не выказал и пожал плечами.
— Осьмой он или девятый — не скажу, а высказывание это и вправду от Горана слышал. Он водных дел мастер, как и ты, только не студент, а охотник на воров.
— И студент тоже, — уверил меня Хорив. — Ты когда с ним встречался? А то он, как запропал куда-то, так никак не объявится. Давно его видел?
Я в показной задумчивости поглядел на растопыренные пальцы.
— Да уж года три с тех пор минуло, пожалуй, — произнёс не слишком-то уверенно и поспешил перевести разговор на другую тему: — А вы с ним в одной школе учились, получается? Аспекты схожи.
— Учились, ага, — подтвердил Хорив. — Но не сказать, будто сильно приятельствовали.
Он отвлёкся хлебнуть пива, и в разговор вклинился Звонимир.
— Так что у тебя с пепельными, Серый?
— Да ерунда! — отмахнулся я. — Знакомый один к ним чуть в кабалу не угодил.
Ну и отправился в уборную от греха подальше, благо за стол до сих пор так и не опустился. Там едва кулаком по стене не шибанул, до того хотелось раздражению выход дать.
Ну что за день сегодня такой⁈ Что за седмица вообще⁈
Будто сглазили!
Только — нет, не сглазили. Прокляли. Дважды.
Это обстоятельство кое-что объясняло, но далеко не всё, вот за одну из несуразностей мои собутыльники и ухватились.
— Слушай, Серый! — обратился ко мне Борич, когда я вернулся на своё место. — А ведь мы никому не говорили, что тут встречаться будем, да и сами сомневались, что ты придёшь, так чего монашек припёрся?
Я махнул рукой.
— Они меня ещё по весне искать начали. В канцелярии епископа их куда подальше послали, вот и стали носом землю рыть.
— Крепко ты их, видать, разозлил! — рассмеялся зеленоглазый Демир. — Что натворил-то, если не секрет?
— Да обвинила одна дура в недостойном поведении, — скривился я. — Не она даже, родители. И что самое обидное — и пальцем ведь их дочурку не тронул!
Студенты загоготали.
— Верим-верим!
Ну как-то вот так посиделки и завершились. Я и до того на пиво не налегал, а после и вовсе пить перестал, поэтому к концу застолья окончательно протрезвел. Укрепил растёкшуюся под одеждой невесомую плёнку магической брони, отладил предупреждающий неожиданные атаки аркан, покрутил занемевшей шеей, а там пихнул в бок Дарьяна, кивком головы намекнул на то, что пора уже и честь знать. Ну и засобирались разом, начали прощаться.
Когда отправились на поиски извозчика, книжник обиженно надулся.
— Ну вот что ты за человек такой, Серый? Не мог о дуэли рассказать?
— Когда б я это сделал?
— Да хотя бы в пансионе!
Я развёл руками.
— Говорил же: думал, Волот уже рассказал. Он же секундантом был!
— Ой, вот только не надо на меня стрелки переводить! — потребовал тот.
— Ну вы вообще! — возмутился Дарьян.
Мне только и оставалось, что хлопнуть его по плечу.
— Да просто хвастаться не люблю. Всё же от аспиранта отбился.
— Каким образом?
Тут уж я скрытничать не стал.
— Сблизился и порвал.
— Прям порвал? — усомнился в моих словах книжник.
— Ну… Достал разок, — поправился я.
— А говоришь, хвастаться не любишь! — подколол меня Дарьян, и они с Волотом расхохотались.
Отсмеявшись, аспирант спросил:
— А с пепельными всё так или тоже поскромничал?
— Всё так, — уверил я спутников. — И пальцем девицу не тронул, а раздули из мухи слона. Чего пепельные ко мне прицепились — даже не понимаю.
— Прижмут трудника, получат хоть небольшой и даже крохотный, но рычаг влияния на епархию, — предположил Волот и развёл руками. — Политика!
Дальше мы распрощались, но к себе я отправился, лишь убедившись, что никто не сел парням на хвост. Сам выявлением слежки не озаботился. Захотят — найдут.
Чтоб не искали, надо по рукам надавать, но пока никак. Пока — нет.
Всю дорогу до дома так и размышлял о том, с какой целью подослали брата Тихого. По всему выходило, что монахи намеревались затащить меня к себе в обход епархии, дабы вызнать нечто такое, на чём получится выстроить обвинение, но полной уверенности в этом не было, поэтому разнервничался не на шутку.
Вдруг кто-то связал меня с Серым из Гнилого дома? Вдруг опознал брат Тихий? Вдруг попытаются взять в оборот и выпарить из духа проклятие рода Пурпурного змея?
Черти драные! Проблемы засасывали, будто в трясину провалился! Разбираюсь с одной и взамен получаю парочку новых!
Впору было впасть в глубочайшее уныние, да только ничего подобного: я же на семнадцатую ступень возвышения взобрался! Без пяти минут пиковым аколитом стал, а если всерьёз припрёт, то и в аспиранты прорваться смогу! Пусть дальнейшее возвышение себе этим до крайности и осложню, но — смогу!
Так-то вот!
Увы, надолго моей уверенности в собственных силах разобраться решительно со всеми валящимися на голову бедами не хватило. Нет, до Букварского переулка добрался без приключений, и в доходном доме на меня тоже никто не кинулся, да и бумажный клочок торчал на прежнем месте, а вот табурет оказался отодвинут — чуть-чуть, самую малость, но отодвинут. Открывшаяся внутрь дверь не упёрлась в него, и я беспрепятственно прошёл в комнатушку, где в моё отсутствие определённо кто-то побывал.
Одежда и прочие пожитки лежали на своих местах, но от дурных предчувствий на затылке зашевелились волосы. Захотелось собраться и рвануть отсюда прочь, но вместо этого я отправился на поиски домовладельца.
Встревожился тот, уже просто заметив мою целеустремлённость, а в ответ на вопрос, кто шарил в комнате, начал нести сущую околесицу, пришлось прервать его, выставив перед собой указательный палец.
— Помолчи-ка! — произнёс я негромко и недобро. — Кто-то вломился ко мне и постарался скрыть следы проникновения. Даже если у тебя есть ещё один ключ, уборщице бы и в голову не пришло таиться. Да и сам ты имел полное право проверить жилище постояльца. Пробрались с улицы? Чушь собачья! Нет, ты сам сообщил кому-то о моём возвращении, и я желаю знать кому.
Пузан нервно рассмеялся.
— Да нет же! Это точно был кто-то со стороны!
Невыносимо захотелось сотворить когтистую перчатку и стиснуть жирную шею этого лжеца, насилу сдержался.
Нельзя, нельзя, нельзя…
И я не задействовал магию, вместо этого достал церковную бляху.
— Взгляни-ка сюда! — потребовал у домовладельца. — Я не пойду жаловаться в университет, жалобу я направлю в канцелярию епископа. Так что хорошенько подумай, что ты станешь говорить церковным дознавателям. Им почему-то очень не нравится, когда лезут в наши дела! — После этих слов у пузана задрожала нижняя губа, и я надавил голосом: — Кто это был? Пепельные?
— Нет! Никаких пепельных! Приходил охотник на воров! Я не знал… Да что я вообще мог⁈ Не пустить? Как⁈
— Кто? — коротко выдохнул я. — Кто это был?
— С-седой, — чуть заикаясь выдавил из себя пузан. — А с ним…
— Людоед, — произнёс я, едва удержавшись от того, чтобы не оскалиться.
— Он, — покаянно кивнул пузан.
Я шумно выдохнул и даже отступил на шаг назад, до того захотелось врезать собеседнику по морде. И врезал бы, наверное, если б уже не сорвался сегодня на брате Тихом. В тот раз никакого облегчения не ощутил — одну лишь досаду на самого себя из-за несдержанности, вот и повременил распускать руки.
— Если из комнаты что-то пропадёт или, того хуже, в ней появится, первым ответить за это придётся тебе, — пригрозил я, развернулся и отправился к себе, не снизойдя до оправданий домовладельца.
Запер дверь, перетряхнул и прощупал одежду. Ничего не нашёл и устроил самый настоящий обыск, но лишь впустую потратил время.
Значит, Седой и Людоед?
Вот какого ляда они ко мне привязались? Зло затаили или кто-то нанял? Держаться за старый заказ Барона им смысла нет, да и не убийцы они, а ищейки — так неужто по собственному почину поквитаться решили? Могли и закусить удила, конечно, только охотники на воров забесплатно даже пальцем не пошевелят. Если суетятся, точно свою выгоду видят.
Какую именно, я не знал, и это заставляло нервничать. Захотелось плюнуть на всё и убраться из города, но переборол панику, встал у окна и погрузился в медитацию.
Чай, не босяк уже, а тайнознатец не из последних с отличными шансами стать сильнее. А побегу и упущу возможность ускоренного развития абриса.
Нельзя. Никак нельзя.
Разобраться с Седым? Тоже идея не из лучших, ведь непонятно, с кем сейчас он и на кого работает. Переговорить бы на его счёт с отцом Бедным, но на глаза священнику в ближайшее время лучше бы не попадаться. С отцом Острым — нет, с ним общаться на сей счёт я не собирался. А то потянется одно за другим, и совершенно непонятно, куда эта ниточка сможет привести.
Лучше выжду время. Ну а если Седой не угомонится, то в Черноводске слишком много возомнивших о себе охотников на воров под пирс спроваживали неоднократно. Уж разберусь как-нибудь!
Спал плохо. Отвратительно спал, чего уж там. Снились кошмары, пробуждался от каждого шороха, ещё и горло из-за выпитого накануне пива пересохло, а воду набрать не удосужился.
Встал нервным и злым на всех и вся, только тронь — искры полетят!
Но трогать меня было некому. Вполне возможно, это всё и усугубило.
С обречённым вздохом заставил себя не думать о Беляне, восстановил заклинание магической брони и предупреждающий атаки аркан, помял в ладонях лицо. Было паршиво, но бывало и паршивей. Много-много паршивей.
Ну и чего тогда раскисать?
Хлопнул себя по одной щеке и по другой, растянул губы в улыбке, поймал состояние гармонии с небом, постоял миг неподвижно, но не уловил никаких магических искажений помимо создаваемых защитной формацией особняка Сурьмы. Тогда оделся, костюму из магазина готового платья предпочтя сюртучную пару, запер комнату и отправился в представительство школы Пылающего чертополоха.
Наверное, мог бы стребовать с хозяина завтрак, но не хотелось ни видеть его, ни слышать. В итоге по пути на Каштановый бульвар купил газету и заглянул в случайную кофейню, заказал чай и сразу несколько десертов, поскольку есть особо не хотелось, зато от одного вида пирожных рот моментально наполнился слюной.
Перекусил, и вроде как чуток полегчало. Будто бы угли пеплом запорошило, вот и перестало жечь, лишь слегка припекает.
Припекает? Неожиданная догадка заставила обратить своё внимание на ядро, и мне даже в состояние внутреннего равновесия погружаться не пришлось, чтобы уловить искажения и подрагивания. Заметил бы их и раньше, если б только не привык, что вместилище небесной силы не доставляет ровным счётом никаких проблем.
Самолечение могло выйти боком, поэтому я без промедления расплатился и поспешил в представительство школы Пылающего чертополоха. Нервозность ещё больше усилила нестабильность ядра, и я охватил его своей волей, слегка стиснул и малость уплотнил, погасил колыхания. Увы, всё это были лишь полумеры, а прогонять комплекс упражнений по наработке эластичности я не рискнул, дабы случайно всё своим вмешательством не испортить.
В иной ситуации испытал бы немалый соблазн заявиться в бывший клуб «Под сенью огнедрева» через парадный вход, ну а тут решил не выделываться и скромненько постучался с задов. В общий зал меня не провели и сразу направили в подвал, завели в знакомую уже комнатушку, велели ждать.
— Никакого уважения! — проворчал я и начал было вышагивать от стены к стене, но сразу поймал себя на этом, опустился на табурет и развернул газету.
Передовица оказалась посвящена грядущему Небесному походу, упоминалось и участие в нём Черноводской торговой компании. На сей раз борзописцы от нападок на епископа Ясного воздержались, а кое-кто даже осторожно предположил, что лишь своевременное вмешательство его преосвященства уберегло предприятие от участи школы Бирюзового водоворота, которая мало того, что понесла существенные потери в живой силе, так ещё и лишилась всего пароходного флота.
Оценивалась и будущая отдача от участия в Небесном походе, что неминуемо должно было сказаться на котировках акций, но дочитать статью до конца помешало появление Ночемира и Даны. Я поведал им о своих проблемах, и на магистра медицины мои жалобы никакого впечатления не произвели.
— Ну а чего ты после такой травмы хотел? — беспечно отмахнулась она, но вот завершив осмотр, задумчиво хмыкнула и уточнила: — Нервничал вчера?
— Не без этого, — признал я. — А что?
— Теперь твоё ядро связано с духом несказанно сильней прежнего, — пояснила барышня. — Слишком сильные переживания и потрясения могут не лучшим образом сказаться на его стабильности, что мы и наблюдаем. Учись контролировать эмоции.
— Легко сказать! — возмутился я.
— Сделать ничуть не сложнее! — фыркнула Дана. — Займись медитацией!
— К тому же речь о периоде восстановления, — пояснил Ночемир.
— Именно, — подтвердила барышня и указала на хирургический стол. — Приступим!
И — приступили. Провозился я со стабилизацией ядра никак не меньше получаса, а затем мне велели под завязку наполнить его и сразу же опустошить. Точнее — наполнять и опустошать. Талант энергии в себя, талант энергии из себя — и так раз за разом, раз за разом. Пусть и был в этом получше многих, но под конец вымотался до такой степени, что даже со стола слезать не стал.
— Неплохо. Всё очень даже неплохо, — отметила Дана и попросила Ночемира: — Отдай ему заключение. — А мне сказала: — До завтра, Серый! — И была такова.
Я шумно выдохнул и уточнил:
— Заключение? Какое ещё заключение?
— Результаты твоего вчерашнего осмотра.
— Э-э-э… — озадачился я.
— Только результаты осмотра с описанием полученных травм, без упоминания наших дальнейших действий, — пояснил Ночемир. — Ты же хотел заполучить официальную бумажку?
— Я-то хотел. А вот вы брать на себя ответственность за ложь желанием отнюдь не горели!
— И не возьмём, — кивнул аспирант. — Поэтому то состояние, в котором ты вчера к нам пожаловал, отразили исключительно правдиво.
Так оно и оказалось. Спазмы узлов, травматическое повреждение ядра, совокупные искажения, нарушение целостности и неминуемая ураганная деградация — сиречь разрушение.
— Но оно ведь у меня есть, — заметил я, ознакомившись с заключением. — Ядро, в смысле! Это же очевидно!
— Твои проблемы, — развёл руками Ночемир. — Знать не знаю, с кем из целителей ты столковался и как выкрутился, но официальная позиция школы такова, что в ближайшие пять лет аспирантом тебе не стать, а это делает невозможным твоё зачисление внутренним учеником. До встречи в суде!
— Ха-ха! — сказал я, сложил листок вчетверо и спрятал его во внутренний карман. — На сегодня всё?
— Да, свободен! — отпустил меня аспирант и уже напоследок предупредил: — Исключительно на Дану не полагайся, сам тоже с ядром занимайся. Только не переусердствуй.
Я кивнул и уточнил:
— А ложе под этот ваш зигзаг прорабатывать?
Ночемир поморщился.
— Погоди пока лишние возмущения создавать. Выжди седмицу, а там видно будет.
За сим мы с ним и распрощались. Вывернув из глухого переулочка на Каштановый бульвар, я настороженно огляделся и двинулся в сторону Чернильной округи, наслаждаясь, если и не внутренним умиротворением, то спокойствием — так уж точно. Не иначе как нервозность пагубным образом сказывалась на стабильности ядра, так и мой дух угнетало его плачевное состояние. Ну или просто из себя выводили раздражающие подрагивания и болезненное жжение. А отпустило — и сразу жить хорошо, и жизнь хороша.
Седой, пепельные братья и Сурьма?
Да и чёрт бы с ними всеми! С Бароном разобрался, и с остальными как-нибудь справлюсь.
Да! Начало буквально распирать от эмоций, захотелось рассмеяться.
Я ж Барона прикончил! Вчерашний босяк отправил на тот свет заправилу всей Заречной стороны! Только ради одного этого стоило стать тайнознатцем!
Накатила дурная радость, возникло желание тяпнуть рома, и вполне возможно, я бы не устоял перед искушением, когда б не выпитое накануне пиво. Пусть о похмелье речи и не шло, но голова была тяжёлой, вот и опомнился.
Аж плечами передёрнул от осознания того, что теперь меня бросило в другую крайность, и это внезапное воодушевление ничуть не лучше недавнего уныния, поскольку ровно так же мешает адекватной оценке ситуации. Пусть со смертью Барона проблем у меня и поубавилось, но придётся приложить немало усилий, дабы не заработать на ровном месте новых. Расслабляться было нельзя. И я решил не расслабляться.
По пути в университет заглянул к сапожнику, но туфли оказались ещё не готовы, так и потопал дальше в сапогах. Можно было, конечно, и моряцкие ботинки разносить, только не ходить же в них на учёбу! А в вольные слушатели я намеревался поступить отнюдь не только лишь для того, чтобы продолжать квартироваться в доме напротив особняка Сурьмы — я и в самом деле собирался учиться, и в особенности меня интересовали правила комбинирования служебных приказов.
Так я об этом уже знакомому клерку в университетской канцелярии и заявил.
— «Основы комбинаторики или введение в составление арканов», — вслух проговорил представитель учебного заведения, записывая название дисциплин в карточку вольного слушателя. — Что ещё?
— «Логика» и «Анатомия низших демонов» магистра Любора, — подсказал я и в ответ на озадаченный взгляд пояснил: — Базовый курс «Анатомии» у меня уже зачтён.
Клерк сверился с документами, убедился в правдивости этого утверждения и добавил на карточку ещё два предмета.
— Какой последний? — уточнил он. — Математика?
— Нет, — качнул я головой. — Математикой займусь в частном порядке.
— Тогда что?
Я пожал плечами.
— В прошлый раз больше ничего интересного для себя не нашёл.
— Так это в прошлый раз! — улыбнулся собеседник. — Теперь же на факультете тайных искусств за не столь уж великую доплату можно выбрать один из курсов профессора Горисвета.
— Горисвета? — озадачился я, поначалу даже решив, будто ослышался. — Старший наставник школы Пылающего чертополоха получил кафедру на факультете тайных искусств?
— Бывший старший наставник, — поправил меня клерк. — Он покинул школу, став асессором и женившись на внучке главы дома Пламенной благодати.
— Даже так? — хмыкнул я. — А из какой линии оная внучка, случаем не знаете?
— Из женской, — поведал мне словоохотливый молодой человек. — Основать младшую ветвь профессор не сможет, а вот родственную семью — вполне.
Оставалось лишь порадоваться за Горисвета, но вместо этого я задумался, стоит ли показываться тому на глаза и осведомлён ли он о том, что некогда я именовался Лучезаром из семьи Серебряного всполоха рода Огненной длани? Поставил его епископ Ясный в известность об этом или представил меня одним из своих доверенных лиц? А что Горисвет прикрыл Заряну отнюдь не по собственной инициативе, сомнений у меня не было ни малейших.
В итоге я счёл всякое общение с новоявленным профессором чрезмерно рискованным, но всё же принял от клерка листок с перечнем курсов Горисвета.
— Здесь только дисциплины начального уровня, доступные для вольных слушателей, — пояснил представитель университета.
Я кивнул и пробежался глазами по списку.
«Введение в магию огня», «Особенности плетения и оптимизации арканов оранжевого аспекта», «Основы противодействия атакующим огненным чарам», «Нюансы сочетаемости оранжа и прочих аспектов», «Прикладное огневедение», «Практикум по тонкой настройке арканов оранжевого аспекта», «Боевая импровизация»…
Изначально намеревался вернуть листок и ответить отказом, но зацепился взглядом за нижнюю строчку и уточнил:
— «Боевая импровизация» — это что?
— Принципы составления арканов со структурой, позволяющей менять порядок и даже состав входящих в них служебных приказов, — как по писаному выдал клерк и предупредил: — Осталось последнее место. Дисциплины профессора весьма востребованы. Думаю, набор слушателей на них будет закрыт ещё до начала учебного года.
Да я и сам обратил внимание на стоявшие против некоторых дисциплин крестики — и это несмотря на людоедские расценки! За курс «Боевой импровизации», к примеру, вольному слушателю требовалось доплатить сумму в размере половины от всей взимаемой с него за доступ на занятия платы.
— Запишусь, — сказал я с обречённым вздохом.
Молодой человек озвучил итоговую сумму и выписал квитанцию, а после моего возвращения из кассы вдруг заявил:
— На вас тут, оказывается, жалоба поступила! Требуют выпустить разыскной лист…
Я аж чертыхнулся от неожиданности в голос.
— От кого? По какому поводу?
— От Стоцвета из семьи Серого бурана. По поводу нарушения дуэльного кодекса.
В дуэльном кодексе я был ни в зуб ногой, но полагал, что на любое нарушение правил мне указали бы ещё вчера, и потому самую малость успокоился, проворчал:
— И что же — нажаловаться успели, пока я в кассу ходил?
— Именно так, — на голубом глазу подтвердил клерк. — Буквально только что заявление принесли.
Обвинять его в наглом вранье я не стал и спросил:
— И что дальше?
— Я выпишу повестку…
— К чёрту повестку! — отмахнулся я. — Кто будет заниматься рассмотрением жалобы?
— Декан факультета тайных искусств.
— Отлично!
Я забрал карточку вольного слушателя с уже проставленной отметкой об оплате за первый месяц обучения и двинулся на выход.
— А как же повестка? — нагнал меня удивлённый возглас.
— Без повестки как с повесткой! — отмахнулся я и захлопнул за собой дверь.
Ну вот что опять стряслось-то?
На факультет тайных искусств попал безо всякого труда: и привратник меня запомнил, и карточку вольного слушателя оформили должным образом, а вот пробиться к декану оказалось несказанно сложнее. Тот с головой погрузился в подготовку к новому учебному году и почему-то отнюдь не горел желанием встречаться с обвинённым в нарушении дуэльного кодекса тайнознатцем. По крайней мере, его секретарь заявил поначалу именно так.
Раньше я бы плюнул на всё и отправился восвояси несолоно хлебавши, но за время общения с судейскими крючкотворами набрался ума, поэтому взял чистый лист бумаги, положил его на стол и скомандовал:
— Пиши: явившийся по обвинению…
Только нет — признавать тот факт, что встреча с деканом не состоялась не по моей вине, секретарь не пожелал и заглянул-таки в кабинет руководителя, после чего вернулся и отчасти даже обиженно произнёс:
— Жди!
Был это аспирант со склонностью к оранжевому аспекту, так что я цеплять его поостерёгся и опустился на диванчик для посетителей. И уж тем более не рискнул высказывать претензии декану, когда тот вышел в приёмную по окончании какого-то совещания. Асессор-огневик — не тот человек, на которого стоит рычать аколиту всего лишь из-за получасового ожидания. И даже по причине втрое дольшего пребывания в подвешенном состоянии делать этого тоже не следовало.
— Нам действительно поступила жалоба от второй стороны, — подтвердил декан. — И мы намерены рассмотреть её в самые кратчайшие сроки.
— Так давайте рассматривать! — заявил я и тут же уточнил: — В чём, кстати, её суть?
— Использование проклятого артефакта, — сказал декан и смерил меня тяжёлым взглядом. — Чем ты порезал Стоцвета, трудник Серый?
Я вопрос самым беспардонным образом проигнорировал, вместо этого спросил:
— Где и когда состоится разбирательство?
— Здесь. А когда…
Декан задумался, и я его предупредил:
— На полдень у меня назначена встреча, которую нет никакой возможности отменить или перенести.
Асессор кивнул и перевёл взгляд на секретаря:
— Вызови Стоцвета к одиннадцати. И предупреди, что в случае опоздания ему придётся ожидать представителей второй стороны хоть до завтрашнего утра!
Судя по раздражённому тону, моего оппонента декан либо в принципе не жаловал, либо был зол на него из-за необходимости тратить время на рассмотрение жалобы, но делать на это ставку было чересчур опрометчиво, и я уточнил:
— Мне понадобится представитель?
— Никаких стряпчих! — отрезал глава факультета тайных искусств. — Заседание будет закрытым!
Он вернулся в кабинет, не стал задерживаться в приёмной и я. Посмотрел на часы и отправился в университетскую библиотеку, где в итоге добрую четверть часа уверял строгую барышню, курносую и сероглазую, что не потерял выданные на руки книги и не сдал их в скупку, а уже буквально завтра верну в целости и сохранности. Насилу упросил дать почитать дуэльный кодекс.
Ну да — пускать грядущую тяжбу на самотёк я не собирался и решил ознакомиться с правилами проведения поединков: разумеется, не всеми подряд, а только теми, которые касались использования тайнознатцами оружия, в особенности — привязанных к духу артефактов. Как ни странно, разобраться в вопросе получилось достаточно быстро, поскольку отыскать нужный раздел помогло оглавление, а сам он оказался не слишком обширен и сводился преимущественно к тому, что разрешалось всё, что не было прямо запрещено соглашением сторон. В отличие от амулетов и алхимических зелий, где ситуация была обратной.
Чуток успокоившись, я сдал дуэльный кодекс и, клятвенно пообещав вернуть книги уже завтра, отправился обратно на факультет тайных искусств. Там с комфортом расположился в приёмной декана и взялся читать купленную утром газету, так и просидел до одиннадцати часов. Точнее — до без пяти минут одиннадцать.
Стоцвет из семьи Серого бурана явился к декану в сопровождении секунданта, и я пожалел было о том, что не догадался послать весточку Волоту, но пригляделся к расчертившему скулу моего оппонента рубцу и едва удержался от довольной улыбки. Порез выглядел гаже некуда, был он мокрым и воспалённым, а ещё я со всей отчётливостью уловил вплетавшиеся в дух аспиранта искажения, характерные для кровавой порчи.
По пыльной серости словно капля гнилого багрянца расползлась, и теперь сколько её ни сдирай, толку не будет — снова проявится.
Но то — сдирать, а Стоцвет определённо не бедствовал, так почему не раскошелился на алхимию или не столковался со священниками? Решил потерпеть, дабы уличить меня в нарушении дуэльного кодекса или… Вспомнилось, что нет ничего опасней для тайнознатца его обузданных противником чар, и по спине побежал холодок, но я сразу мысленно выдохнул, ведь задействовать малую печать воздаяния попросту не успел, и замарала моего противника порча, наполнявшая ампутационный нож.
— Ты!.. — коротко выдохнул Стоцвет, стискивая кулаки. — Ты за это ответишь!
— Не понимаю, что тебя не устраивает, — холодно парировал я. — Шрамы украшают мужчин!
Дворянчик дёрнулся как от пощёчины и шагнул ко мне, а когда секундант попытался его придержать, сбросил руку товарища. Я и не подумал вскочить на ноги, вместо этого прищёлкнул пальцами и одновременно надавил своей волей на въевшуюся в дух аспиранта порчу — того так и перекосило от колыхания гнилого багрянца.
А захотел бы — и прикончил!
Стоцвет вмиг осознал это и замер на месте как вкопанный, прижал к щеке ладонь и повторил:
— Ты за это ответишь!
Но одним лишь этим заявлением и ограничился, только когда нас пригласили в кабинет декана, потребовал:
— Настаиваю на привлечении к разбирательству представителя епархии!
— Стоцвет, я как-то уже говорил, что от тебя слишком много проблем, — смерил его недобрым взором восседавший во главе стола асессор, — но сейчас ты переходишь все границы!
Аспирант упрямо выпятил нижнюю челюсть, и его поддержал секундант.
— При всём уважении, декан, но проклятые артефакты, особенно завязанные на магию крови, относятся к компетенции церкви.
— Что ж… — вздохнул асессор, — тогда рассмотрение дела переносится на завтра. Приходите в это же время.
Стоцвет не удержался от злорадной улыбки.
— Я уже поставил в известность епархию о сути моей жалобы и времени её рассмотрения!
— Тогда ждите в приёмной! — процедил асессор и то ли по причине потери самоконтроля, то ли намеренно позволил нам ощутить отголосок скрученной внутри него в тугой клубок небесной силы.
Стоцвета так и передёрнуло, да и я поморщился, но, прежде чем мы успели покинуть кабинет, распахнулась дверь, и к нам присоединился священник с глазами нехарактерного для церковников лазурного оттенка.
Отец Бедный! И принесла же нелёгкая!
Мелькнула мысль, не относится ли мой запятнанный кровавой порчей нож к числу запрещённых артефактов, но сразу заставил себя выбросить эти нелепые опасения из головы и сосредоточиться на происходящем.
Отвлекаться нельзя!
Проигнорировав моего оппонента и его секунданта, представитель епархии на ходу небрежно кивнул мне и двинулся прямиком к декану. Тот вышел из-за стола и протянул руку, а поприветствовав священника, потребовал:
— Излагай, Стоцвет!
Принадлежность жалобщика к семье Серого бурана асессор упорно упускал, а дворянчик хоть каждый раз и дёргался от такого неуважения, но высказывать претензии не рисковал.
— Этот, — указал он на меня небрежным кивком, — самым возмутительным образом нарушил дуэльный кодекс и закон о запрете проклятых артефактов, использовав один такой в поединке. Вот заключение дипломированного целителя о том, что моя рана была нанесена оружием, содержавшим порчу красного диапазона, а конкретно багряного, пурпурного или даже кровавого!
Аспирант протянул декану какой-то листок, тот наскоро проглядел его и передал отцу Бедному, а у меня спросил:
— Что скажешь в своё оправдание, трудник?
— Оправдание? — протянул я с презрительной ленцой. — Пожалуй, я начну с обвинений!
Появление отца Бедного спутало мне все карты, требовалось во что бы то ни стало прямо здесь и сейчас обосновать своё участие в устранении Барона, вот я и заявил, скопировав жест оппонента:
— Этого… подрядили вызвать меня на дуэль и убить, а отдавленная нога послужила только предлогом!
— Наглая ложь! — воскликнул Стоцвет, но мигом заткнулся, стоило только поднять руку священнику.
— Поводом для дуэли стала отдавленная нога, в самом деле? — И он не стал слушать Стоцвета, потребовал объяснений: — И кто же заплатил за твою голову, брат Серый?
У дворянчика от прозвучавшего обращения дёрнулась щека, он судорожно сглотнул, а я спокойно сказал:
— Один из заправил Заречной стороны, некто Барон.
— И зачем ему это понадобилось?
— В силу разногласий личного характера.
И тут отмер Стоцвет.
— Ложь! — выкрикнул он. — Это возмутительная ложь!
Я развёл руками.
— Ну так вызови меня на дуэль! Давай! Это несказанно более серьёзный повод, нежели отдавленная нога! Здесь и сейчас, Стоцвет! Здесь и сейчас ты можешь заставить меня забрать слова обратно!
Попутно я надавил на обосновавшуюся в духе аспиранта порчу, и тот скрипнул зубами от бешенства, но промолчал. Зато вперёд выдвинулся его секундант.
— Возмутительные обвинения затрагивают и мою честь! Я требую удовлетворения!
— Увы, с этим придётся обождать, — ухмыльнулся я и достал заключение, выданное в представительстве школы Пылающего чертополоха. — Полученные мной во вчерашнем поединке травмы чрезвычайно серьёзны. И только поэтому я не вызываю этого… — вновь я кивнул в сторону Стоцвета, — на повторный поединок!
Дворянчик открыл было рот, но тут же его закрыл, явно понимая, что даже если он и вытравит алхимией порчу, то оставленная той червоточина так сразу не зарастёт.
— И впрямь повреждения серьёзней некуда, — отметил изучивший документ декан и протянул листок священнику. — Университет не даст согласие на проведение дуэли.
— Как и епархия, — в свою очередь заявил отец Бедный.
От облегчённого вздоха я удержался не иначе лишь чудом, а хозяин кабинета нацелил взгляд своих пронзительно-оранжевых глаз на Стоцвета.
— Так ты собираешься опровергать прозвучавшие тут обвинения?
Мой оппонент замялся, я сделал вид, будто поправляю ворот сорочки и провёл ногтем большого пальца поперёк горла. Жест этот оказался достаточно красноречив, чтобы Стоцвет взорвался:
— Здесь обвиняют не меня! Я обвиняю его! Не наоборот!
Декан улыбнулся и обратился ко мне:
— Так тебе есть что сказать, брат Серый?
Повторил обращение священника он явно не без умысла, и Стоцвет помрачнел пуще прежнего, а я спокойно выдержал требовательный взгляд асессора и сказал:
— Ранение я нанёс с помощью одного из своих аргументов.
Декан покачал головой.
— Нет, брат Серый. Всё было не так. Я видел нож в твоих руках.
Оспаривать это утверждение я не стал, поднял руку, и в той сам собой возник ампутационный нож.
— Это мой артефакт. Я имел полное право использовать его во время поединка. Никакого нарушения дуэльного кодекса тут нет.
— Позволь! — Отец Бедный принял у меня ампутационный нож и почти сразу вынес вердикт: — Никакой порчи. Остаточные следы энергий чёрного и багряного диапазонов. Артефакт чист.
У Стоцвета аж глаз после этих слов задёргался.
— Тогда откуда взялось это⁈ — выкрикнул он, указав на воспалённый рубец. — Это же порча! Откуда она взялась⁈
Отец Бедный вернул мне нож и вопросительно приподнял брови. Я без лишних слов поднял руку и втолкнул в зачарованную сталь малую печать воздаяния. Клинок враз окутался пламенем, и не сказать, будто то было таким уж фиолетово-чёрным — в нём явственно проглядывал ещё и пурпур.
— Что и требовалось доказать, — с удовлетворением отметил священник и развёл руками. — У епархии нет претензий.
— А у меня есть, — злорадно оскалился декан, — только не к брату Серому, а к Стоцвету из семьи Серого бурана! — Он будто припечатал аспиранта официальным обращением да и дальше напора отнюдь не сбавил: — В силу однозначного отказа защитить свою честь в связи с обвинением в нарушении дуэльного кодекса я отчисляю Стоцвета из семьи Серого бурана с факультета тайных искусств и буду ходатайствовать перед ректором о вынесении оному Стоцвету запрета вызывать на дуэль учащихся университета!
— Но…
Декан и слушать ничего не стал.
— Поди прочь! — презрительно бросил он.
— Нет, постой! — остановил ошарашенного неожиданным поворотом дворянчика отец Бедный и приказал мне: — Избавь его от порчи!
— Не собираюсь этого делать! — возмутился я.
— Избавь!
В голосе священника прорезался металл, но я упёрся.
— Исцеление стоит денег!
— Я должен убедиться, что порчу наложил именно ты! Исполняй!
Пришлось двинуться к Стоцвету, тот набычился, но пятиться от меня не стал.
— И без глупостей, брат Серый! — предупредил священник. — Просто извлеки из него зловредные чары!
Я тяжко вздохнул, потянулся своей волей и безо всякого труда вырвал из аспиранта весь пятнавший его дух багрянец. Развитая внутренняя энергетика до предела замедлила распространение порчи, так что всё прошло без сучка и без задоринки. Стоцвет малость от боли поморщился, и только.
— Что и требовалось доказать, — повторил отец Бедный. — В свою очередь я обращусь к его преосвященству с ходатайством о запрете Стоцвету из семьи Серого бурана впредь вызывать на дуэль всех без исключения тайнознатцев нашей епархии.
Дворянчика так и подбросило.
— Да это всё ложь! Наглое враньё!
— И ты мог очистить своё доброе имя на поединке, но делать этого не пожелал. — Отец Бедный указал на дверь. — Вон!
Стоцвет утопал и прихватил с собой секунданта, я тоже решил в кабинете не задерживаться. Забрал заключение о полученных травмах и попытался откланяться, но не тут-то было.
— Брат Серый! — окликнул меня представитель епархии. — Не торопись. Нам с тобой по пути.
— Точно нет, — уверил я отца Бедного.
— Точно да, — уже несказанно твёрже прежнего заявил тот, и пришлось задержаться.
Священник тепло попрощался с деканом и указал мне на выход.
— Идём!
Ну и пошли. Я разговор начинать не спешил, но отмолчаться в любом случае не вышло.
— Говорил к Барону не лезть? — с нескрываемым неодобрением проговорил отец Бедный. — Не послушал? Теперь хлебнёшь лиха!
Я передёрнул плечами.
— Он меня первым достать попытался! Пока Стоцвет на дуэль не вызвал, мы и не думали Барона трогать!
— Ты так уверен, что Стоцвета нанял именно Барон?
— Я уверен, что на ногу ему не наступал! — ответил я и напомнил: — К тому же действовал не по собственному почину, а с санкции секретаря его преосвященства!
— Мог бы меня подождать!
— Думал, Стоцвет после смерти Барона на примирение согласится.
— Индюк тоже думал! — резко бросил священник, но разноса не устроил.
Мы в напряжённом молчании спустились на первый этаж, а там отец Бедный указал на экипаж с церковной символикой.
— Садись, подвезу.
— Нам не по пути, — отказался я.
— В самом деле? Разве ты не обедаешь с дочерью его преосвященства в представительстве школы Пылающего чертополоха? Не стоит заставлять барышню ждать!
Я покачал головой.
— У меня тут ещё дела. Сам доберусь.
Отец Бедный проницательно улыбнулся.
— Собираешься отправиться на поиски алхимика? Не советую! — И он требовательно протянул руку. — Отдай!
— Чего это? — насупился я, пряча за спиной кулак с побелевшими от напряжения пальцами.
— Отдай порчу немедленно, — нахмурился священник. — Ну!
— Мой законный трофей! — возразил я, не спеша расставаться с вытянутыми из Стоцвета зловредными чарами.
— Изготовление из крови жертвы заготовки проклятия однозначно классифицируется как чернокнижие, — объявил отец Бедный. — Я жду!
Мелькнула мысль спалить чары самому, но со мной их было никак не связать, поэтому вытянул руку и разжал занемевшие от судорожного усилия пальцы. Облачко призрачного багрянца упало на ладонь собеседника и попыталось втянуться в его плоть, но вмиг прогорело голубовато-лазурным огнём.
— Не делай так больше никогда! — потребовал отец Бедный, но сразу поправился: — Или учись очищать зловредные чары от эманаций собственного духа. Тайнознатцы, умеющие выпаривать из проклятий основу, связанную с наложившим их чернокнижником, крайне востребованы что в Поднебесье, что за его пределами.
— Кто б ещё этому научил! — буркнул я.
Отец Бедный пристально глянул, но ничего говорить не стал и снова указал на экипаж. Мы расположились там друг против друга, выехали со двора, покатили по узеньким улочкам.
— Думаю, Стоцвет вскорости покинет Черноводск, но поберегись ближайшие дни. Такого сорта люди не склонны к всепрощению. Может попытаться напоследок сквитаться.
— Ну здорово! — проворчал я. — Хотел же себе проклятие оставить!
Священник покачал головой.
— Порча пробила в его духе брешь, до которой ты сможешь дотянуться и без уловок чернокнижников. Ни один алхимик, ни один даже самый искусный целитель не сумеет его от этой уязвимости избавить. По сути, ты заклеймил его меткой сродни демонической. Дотянешься до неё и прикончишь безо всякого труда.
— Я не умею!
— Учись, — пожал плечами отец Бедный. — А что касается остального, то и сам на рожон не лезь, и братия пусть не отсвечивает.
— Передам, — пообещал я.
— Попытаетесь Стоцвета в оборот взять, ответите по всей строгости, — пригрозил священник. — Усёк?
— Усёк, — подтвердил я.
— И законно всё обстряпать тоже не пытайся. На дуэли ты его, положим, прикончишь, но может так статься, он тебя за собой утянет. А то и опередить изловчится. Всё же аспирант.
— Будто я сам этого не понимаю! — буркнул я.
— А с ядром у тебя что? Повреждения серьёзнейшие в поединке получил, но не пустил же их на самотёк, так?
— С ядром у меня полный порядок, — ответил я со всей возможной уверенностью, вспомнил об утренних спазмах и совершенно искренне добавил: — Ну или всё в порядке вскорости будет.
Досадливая гримаса от собеседника точно не укрылась, но от расспросов он воздержался, да мы уже и до представительства школы Пылающего чертополоха к этому времени доехали. Я поблагодарил священника, попрощался с ним и легко взбежал на крыльцо.
Стоявший у входной двери привратник едва глаза не закатил, но выучка оказалась сильней, и он вмиг вернул себе бесстрастное выражение лица, уточнил:
— Вас ожидают?
— Да. Заряна из дома Пламенной благодати.
— Прошу!
Привратник распахнул дверь, я прошёл внутрь и вручил слуге котелок, после чего меня провели в общий зал. Заряна уже сидела за столиком у фонтана.
— Опаздываешь! — укорила она меня. — Где твои манеры, Серый?
— Дома оставил, — улыбнулся я и наметил поцелуй девичьих пальцев. — Извини, — попросил прощения. — Оформлялся вольным слушателем в университете, не рассчитал время.
— Да? — оживилась барышня. — А на какие предметы записался?
Я перечислил, и Заряна разочарованно покачала головой.
— Ничего не совпадает. С Волотом и то пересечений больше.
— А с Дарьяном?
— Да я даже не знаю, какие он дисциплины выбрал.
Тут подошёл официант, и поскольку названия блюд мне ни о чём не говорили, я оставил заказ на усмотрение Заряны.
— А почему ты спросил о Дарьяне? — уточнила та, когда мы вновь остались вдвоём.
— Надо же кому-то за тобой присматривать!
Заряна фыркнула.
— Ты плохо думаешь о моём папеньке, он уже всё устроил.
— Это как?
— Приставил ко мне компаньонку, — вроде как даже пожаловалась Заряна. — Представляешь?
Я развёл руками.
— Разумно же, нет?
— Мы одногодки! — объявила девчонка. — И она выпускница церковного приюта! Что она вообще знает о жизни⁈
«Да уж не меньше твоего», — мысленно вздохнул я, а вслух спросил:
— Симпатичная?
— Ох, Серый! — погрозила мне пальцем Заряна. — Будешь себя плохо вести, всё Беляне при оказии напишу!
— От неё было что-нибудь? — уточнил я.
— Летом письмо присылала. — Барышня печально улыбнулась. — Написала, что всё хорошо, но без подробностей, и ещё что по тебе скучает. А я скучаю по ней, Серый.
— А уж я как по ней скучаю, ты даже не представляешь!
— Плохо себя ведёшь!
Я лишь криво усмехнулся, повернулся в пол-оборота и огляделся. Обстановка по сравнению с первым визитом сюда особо не изменилась, только в цветах убавилось красного и прибавилось пурпурного и чёрного, а вот оранжевого осталось так же, как и было. Полумрак, полированная мебель, ряды бутылок с затейливыми этикетками на полках буфета.
Помимо нас, в зале обедало ещё несколько компаний, и были это не представители школы, а какие-то солидного вида судари и разряженные сударыни — преимущественно даже не из числа тайнознатцев.
— Чертополохи пускают к себе посторонних? — удивился я.
— Школе нужны деньги и связи, — пояснила Заряна. — Клуб пользовался популярностью, вот и решили ничего не менять.
Подумалось, что сюда в любой момент может заявиться кто-нибудь из рода Пурпурного змея, и меня внутренне передёрнуло, но внешне я остался невозмутим. Начали накрывать на стол, и количество приборов попросту вогнало в ступор, пришлось повторять за приступившей к трапезе Заряной, благо блюда нам принесли одинаковые.
— Так за что тебе выставила счёт школа? — поинтересовался я, малость утолив голод.
— Ну… — замялась барышня.
— Только не говори, будто это такой уж большой секрет!
— А если секрет?
— Конкретно от меня? Просто ты договаривалась обо всём при Волоте.
— Не секрет, — призналась Заряна. — Только не ругайся, хорошо? Я решила отойти от семейной традиции, а счёт мне выставили за аргумент.
Я не удержался и усмехнулся.
— Мне-то с чего ругаться? Папенька твой пусть ругается. Хотя… Раз он согласился раскошелиться, значит, ты его уже уломала.
— Пф! — фыркнула барышня. — Даже уламывать не пришлось, ему и самому эта идея понравилась.
— Но компаньонку он к тебе под это дело всё же приставил? — предположил я.
— Он бы и так приставил. Куда бы я делась?
Я кивнул.
— Логично.
Задумался о мотивах епископа и решил, что тот целиком и полностью решил связать свою жизнь с церковью, а раз так, то и вступать в борьбу за главенство в доме Пламенной благодати ему никакого резона нет, пусть даже кровь и сильнее, нежели у родичей. А так теперь хотя бы у отпрысков старшего из братьев причин для конфликта с Заряной не будет. Приняв не входящий в семейную традицию аргумент, она не только в какой-то мере исказит свой аспект и потеряет возможность претендовать на власть в доме, но и лишит такой возможности своих детей. Основать младшую ветвь ещё будет способна, возглавить старшую — уже нет.
— Не спросишь, что я выбрала? — с вызовом произнесла барышня.
Я отодвинул от себя опустевшую тарелку и покачал головой.
— Нет. Дурной тон интересоваться чужими аргументами и атрибутом.
Заряна закатила глаза.
— Хорошо, сама скажу! Это «Всеиспепеляющий огненный вопль».
— Вопль? — Я едва не присвистнул. — Ого!
Просто припомнил способность Беляны разносить всё криком, а моя собеседница невесть с чего смутилась, щёки её заалели.
— Я, между прочим, ещё с Беляной выбор обсуждала! Просто только сейчас от семейной традиции отойти решилась, — заявила она. — Отец на других настаивал, но мне этот больше всего понравился. Его только внутренним ученикам продают, для меня исключение сделали. Ну и явная склонность к огню требуется, поэтому азимут будет не идеальный.
— Или твой аспект чуть осветлится?
— Даже если и так, то просто станет чуть ближе к оранжу, — беспечно отмахнулась Заряна, радужки глаз которой были цвета расплавленного янтаря.
Тут нам принесли жаркое, и разговор как-то сам собой завял, а уже покончив с десертом, я спросил:
— Не пожалеешь потом?
— Нет! — отрезала Заряна. — Всё решено уже!
— Как скажешь, — улыбнулся я и поднял чашку с чаем. — За тебя!
— Спасибо, что не стал переубеждать! — поблагодарила девчонка, расчувствовавшись.
Я покачал головой.
— Может, и стал бы, но Беляна плохого не посоветует, — сказал, проглотив окончание фразы: «тебе так уж точно». Вместо этого уточнил: — А этот «вопль» с атрибутом и старыми аргументами нормально сочетаться будет?
— Вот сейчас мне всё и скажут. Я на обследование пришла. Волнуюсь — жутко.
— Всё будет хорошо!
Ну и посидели ещё немного, а потом за барышней пришла Дана, я задержался оплатить счёт.
Представительство школы покинул через чёрный ход не из ложной скромности, просто не захотел привлекать к себе внимание возможных наблюдателей. И возвращаться на квартиру, дабы переодеться, не стал по той же самой причине. Вот только на сей раз неприятности не бежали за мной по пятам, а поджидали впереди. Отправился проведать парней в пансион, а там — разброд, шатания и даже кое-что похуже…
Нельзя сказать, будто парни всерьёз сцепились, но обстановка за их столом была напряжённей некуда. На краю его теснились ёмкости для демонических потрохов, лежали пузырьки с непонятными микстурами и деревянные коробочки, посверкивал полировкой инструмент из зачарованной стали, и поначалу я предположил, что причиной выяснения отношений стало полученное от магистра Любора вознаграждение за ихор, голову и сердце кровавого летуна, но дело оказалось вовсе не в этом.
— Серый, ну хоть ты им скажи! — вскочил с лавки при моём появлении Дарьян.
— Скажи нам, ага! — пробурчал Вьюн.
Судя по тому, как все расселись, книжник и Волот отбивались от нападок остальных моих бывших соучеников, да ещё к ним невесть с чего примкнул Кабан. Деревенский увалень, правда, ограничивался исключительно моральной поддержкой и всё больше отмалчивался да зевал.
— Чего опять? — потребовал я объяснений, присоединяясь к парням.
В общем зале не было ни других постояльцев, ни обслуги, так что говорить можно было свободно, и Вьюн заявил прямее некуда:
— Есть предложение на постоянной основе грузы мимо таможни доставлять. Встречать корабли в море и облетать посты в устье Чёрной по воздуху. За каждый рейс по пять тысяч капать станет, и это раз в два-три месяца!
— Неплохо, — признал я.
— Неплохо⁈ — прошипел Дарьян. — Да за такое на каторге сгноят! Нам же точно не простую контрабанду везти поручат, а какую-нибудь запрещённую гадость!
Кочан усмехнулся.
— Так просто не надо попадаться!
— Не попадаться — это как раз совсем не просто, — резонно отметил Волот.
— Ага, — согласился с ним Кабан. — Не хочу на каторгу. И никуда из города уезжать не собираюсь.
— А чего хочешь? — с хитрым прищуром спросил Огнич.
— Жениться хочу, — сознался деревенский увалень.
— Так на свадьбу деньги нужны! — рассмеялся фургонщик.
— А у меня есть! — отрезал Кабан. — И на свадьбу, и вообще! На кой чёрт мне рисковать, скажи?
— Денег много не бывает.
— Мне хватит.
— И возвышение забросишь? — уставился на приятеля Кочан. — В долю в какое-нибудь предприятие войдёшь, купчишкой заделаешься?
Крепыш неуверенно повёл мощными плечами.
— Плохо разве?
— Так у тебя даже близко столько денег нет, чтоб купчишкой заделаться! — рыкнул Кочан. — Ни у кого из нас нет, понимаешь? Даже если яхту продать — один чёрт, мало будет!
Я хлопнул ладонью по столу.
— Погодите вы! Вьюн, а как ты так быстро с нужными людьми столковался?
— Да мы с Ершом на пристани знакомого по Тегосу встретили. Он сам из Черноводска, вернулся в Поднебесье ещё до захвата города. Сейчас через портовиков Южноморска дела ведёт, им львиная доля прибыли достаётся. А если груз в море принимать, навар пополам пилить будем!
— Деревья мы пилить будем, если ваш знакомец засыплется! — парировал Волот. — Вот возьмут его за одно место и сдаст всех с потрохами!
— Не сдаст, потому что не возьмут! — отрезал Ёрш. — Он сам не торгует, весь товар по железке во внутренние земли уходит.
— И нужным людям в управе отстёгивает, — кивнул Вьюн. — Короче, дело верное! И даже без астрала туда-обратно меньше чем за седмицу обернёмся. Если к приходу парохода подгадать, в четыре дня уложимся. А сядут на хвост таможенники — фьють, только нас и видели! Вообще риску никакого!
— Не нравится мне это, — продолжал стоять на своём Дарьян. — У меня учёба в университете начинается!
— Ты за один рейс всю учёбу оплатишь! Четыре дня — пять тысяч!
— Ну так и нас немало! — заявил книжник, впрочем, уже без былой уверенности.
Вьюн уставился на меня.
— Так что скажешь, Серый?
— А что тут можно сказать? — удивился я. — Дело доходное, но мутное, поэтому без меня.
Огнич аж взвился.
— Ты чего откалываешься-то? Неправильно это!
— Кто бы говорил, — усмехнулся я в ответ.
Кочан набычился.
— Нет, Серый, в самом деле! Либо мы братия, либо разбегаться надо. Один за всех, и все дела…
Я тяжко вздохнул.
— Объясняю! — И указал поочерёдно на Волота и Дарьяна. — Они рассказали, поди, что у меня дуэль вчера была?
— Так вчера же! — фыркнул Вьюн.
— Вчера! Но мне теперь самое меньшее пару месяцев каждый день к лекарю ходить придётся, чтобы ядро не рассыпалось! На ближайшее время я из Черноводска — ни ногой.
— Гонишь! — удивлённо охнул Ёрш. — Так бывает разве?
— Ещё и не так бывает, — буркнул Дарьян и встревоженно глянул на меня, но от вопросов воздержался.
Я возглас босяка проигнорировал и продолжил:
— Это первое. И ещё я утром отца Бедного встретил. Он передать велел, чтобы мы сидели тихо и ни в какие сомнительные дела не впутывались.
Но это моё заявление никакого впечатления на парней не произвело.
— Так мы и не будем! — рассмеялся Вьюн. — Наоборот, из города на время свалим!
— Точняк! — расплылся в улыбке Ёрш.
— Ага! Именно! — кивнул Кочан.
— И если ты, Серый, вынужден в Черноводске сиднем сидеть, то нам это не обязательно! — заявил Огнич. — А взамен тебя можем Агния позвать! — Он огляделся. — Ну а что? Агний — пиковый аколит, его и в братию принять не грех!
Я покачал головой.
— Если кто-то из семьи Рыжепламенного лиса станет пайщиком товарищества, всю братию в чёрный список внесут, — предупредил я.
— Тю-ю! — презрительно выдал фургонщик. — Да и пусть вносят! Если сейчас из города сдёрнем, так и так охранять торгашей кому-то другому поручат!
— Ещё и это, — вздохнул Кабан. — Может, ну его?
— Да ты чего? — округлил глаза Огнич. — Мы за один рейс в Южноморск больше срубим, чем тут за год накапает! В гробу я церковников видел и в белых тапочках!
А вот остальные крепко задумались.
— Ничего хорошего в чёрный список угодить, — рассудительно заметил Кочан. — Лучше мы сами, без дворянчиков.
— Без дворянчиков? — расплылся фургонщик в ехидной улыбке, но перехватил мой предостерегающий взгляд и прикусил язык, сказал о другом: — Агний — нормальный, без закидонов. Но можем его в товарищество и не принимать. Он ещё и сам не захочет, поди!
— А если захочет? — спросил я.
— А не примем! — отмахнулся Ёрш. — Наша братия, нам и решать.
Вьюн поглядел на товарища раздражённо.
— Как ты его не примешь, когда он весь расклад с контрабандой знать будет? — Босяк покачал головой. — Нет, Конокрад, дельце и впрямь мутное, левых людей к нему привлекать не стоит.
— Да Агний никакой не левый! Я за него ручаюсь!
— Задрал! — коротко рыкнул Кочан и пристукнул кулаком по столу. — Не будем звать никого! Нам бы ещё самим договориться!
— Вы погодите договариваться-то! — поморщился я. — Ладно, Бедный вам не указ, но с предупреждением Шалого как быть? Меня из Южноморска выдернули, а теперь сами туда намылились?
Вьюн рассмеялся.
— Так весь смысл как раз в том, чтобы в город не заходить! — заявил он и предложил: — Давайте голосовать! Кто «за»?
Руки подняли Огнич, Вьюн, Ёрш и Кочан, а вот Кабан заколебался, но после грозного взгляда приятеля всё же присоединился к желающим подзаработать.
— Принято! — выдал фургонщик, расплываясь в широченной от уха до уха улыбке.
Кочан пожал плечами.
— Неволить никого не будем, — размеренно произнёс он, — но нам без вас никак. Если откажетесь, давайте тогда яхту продавать. Чего она без дела у прикола стоять будет?
Волот глянул на книжника и тяжко вздохнул.
— Пять тысяч на семерых? И если прямо сегодня отчалим, то самое большее два-три дня занятий пропустим? Ну давайте тогда! Дарьян, ты как? Без тебя я точно в астрал уходить не рискну, слишком опасно контрабанду тащить будет.
Мой товарищ поморщился, но всё же махнул рукой.
— Чёрт с вами, я в деле! — заявил он, постучал о край стола портсигаром и вздохнул. — Глядишь, сигар купить получится за разумные деньги. Серый, ты точно в городе остаёшься? Может, махнёшь с нами?
— Точно остаюсь. И всем ещё раз подумать советую: Бедный ясно дал понять, что нам пока лучше не отсвечивать.
— Да видел я его!.. — взвился было Огнич, но вмиг осёкся, стоило только хлопнуть по столу ладонью Кочану.
— Уймись, Конокрад! — потребовал тот. — Не доводи до греха!
Вьюн поднялся из-за стола и предложил:
— Давайте собираться тогда!
— Ты погоди, — усмехнулся я. — А мой интерес тут в чём? Корабль-то общий!
Огнич аж задохнулся от возмущения.
— Да ты… да ты…
Я проигнорировал его возмущение и заявил:
— С вас червонец в день!
— Не с нас тебе, а с выручки всем совладельцам «Репейника», — поправил меня Волот и выставил перед собой руку. — Огнич, погоди орать! Прежде чем куда-то плыть, надо накопитель откалибровать, а это самое меньшее в три сотни станет. Хочешь скинуться?
Фургонщик скидываться желанием отнюдь не горел, недовольно пробурчал:
— То на то и выйдет!
— А как иначе-то⁈ — развёл руками Кочан. — Без яхты шиш нам, а не контрабанда! И на ремонт с тебя тоже брать не станем.
Огнич надулся.
— Тогда давайте не больше сотни на рыло с рейса! — потребовал он и напомнил Вьюну: — А ещё ты говорил, что мне доплата пойдёт за то, что смогу в трюме не прятаться!
— Говорил, — признал босяк. — Но это не только тебе, а вам троим. — И он огляделся. — Сколько накинем?
— Да так же по червонцу в день, — решил Кочан. — А если в астрал лезть придётся, то в зависимости от общего вклада.
Фургонщик буркнул:
— Опять я самый обделённый, получается!
— Ну ты палку-то не перегибай! — потребовал я. — Волот — аспирант и курс прокладывает, Дарьян — рулевой, а много толку от твоих молний в астрале будет?
Вопреки ожиданиям Огнич в бутылку не полез и самодовольно улыбнулся.
— А у меня вон чё есть! — заявил он, вытягивая из-под модного пиджака серебристую плеть. — Любых духов на раз-два покрошу!
В подтверждение своих слов он махнул рукой, и хлыст щёлкнул так громко, что с кухни даже выглянул хозяин.
— Порядок! — успокоил его Кабан и потребовал: — Тише ты, Конокрад! Чего разошёлся?
— Того!
Из всех нас прежде не видел плеть только Волот, он поднялся из-за стола и попросил:
— Позволь-ка! — Но брать серебристый хлыст в руки не стал и просто осмотрел со стороны. — Твой артефакт?
— Не-а! — мотнул головой безмерно довольный произведённым эффектом Огнич. — Трофей!
— Это определённо волосы лунного беса, — задумчиво пробормотал Волот. — Идеальная заготовка под артефакт для некоторых аспектов. Серебряного и лунного — так уж точно.
— Да? — заинтересовался Огнич. — Получается, я из него артефакт смастрячить смогу?
Аспирант кивнул.
— Именно! Аспект у тебя, к слову, тоже подходящий.
Фургонщик с довольным видом мне подмигнул.
— Чай, получше твоего ножа, Серый, артефакт получится!
С учётом того, что косу лунного беса отрезал именно я, захотелось встать и двинуть ему кулаком в нос, но уже худо-бедно свыкся с приступами раздражения, поэтому снисходительно фыркнул:
— Ты привяжи его сначала, а там посмотрим!
— Сложно разве? — ухмыльнулся Огнич и глянул на Волота: — А?
— Так-то нет, — покачал головой аспирант, — но я бы советовал сначала его зачаровать.
— Это ж деньги платить!
— А тебе лишь бы на халяву, Конокрад! — рассмеялся Кабан. — Или лучше даже, чтоб тебе ещё и приплатили!
— Могут и приплатить, — кивнул Волот. — Вещица редкая, ведь обычно от бесов ничего материального и не остаётся вовсе. Думаю, на пару тысяч потянет, если с продажей не торопиться.
— Ого! — присвистнул Огнич и спрятал плеть под пиджак, ещё и кинул на меня быстрый взгляд, будто опасался, что я потребую выделить долю.
Только нет — мне чужого не надо. Я промолчал.
— Погожу тогда пока артефакт мастрячить, — решил Огнич. — И так нормально…
— Одна суета от тебя, Конокрад! — ругнулся Вьюн. — Что решили-то в итоге? Что делать будем?
— Как что? — усмехнулся Волот. — Скидываться! Давайте по червонцу пока, а как договорюсь о калибровке накопителя, так остаток добьём.
— Долго это?
— Не особо. До конца дня точно сделают.
Вьюн кивнул.
— Тогда в ночь по реке уйдём. — Он огляделся. — Не разбредайтесь только, хорошо? И давайте без пива сегодня! Волот, ты сам накопитель на отладку отнесёшь?
— Сам, — подтвердил аспирант, посмотрел на меня с Дарьяном и уточнил: — Или вы со мной?
Книжник покачал головой, прикрыл рот ладонью и зевнул.
— Не, толком не спал ночью. Покемарю, пока время есть.
Я тоже составить компанию Волоту не пожелал, и тогда он собрал со всех совладельцев «Репейника» по червонцу, прихватил с собой накопитель летучего корабля и покинул пансион. Тогда поднялся из-за стола и Кабан.
— Пойду прощаться, — сказал он, ухватил за руку приглянувшуюся вчера разносчицу и потянул ту к лестнице.
Ни вырываться, ни упираться деваха не стала, и Дарьян крикнул им вслед:
— Кровать от стены отодвиньте!
Мы удивлённо уставились на него, и книжник пояснил:
— Так я чего не выспался-то? Скрип и стоны ещё ладно, но вдобавок к этому ещё ж всю ночь стук-стук-стук в стену! Девка просто двужильная!
— Да она-то чего? — усмехнулся Кочан. — Это Кабан у нас двужильный!
— Не! — покачал пальцем Дарьян. — Он потом дрых до полудня, а она с самого ранья по хозяйству хлопотала.
— Всё, — вздохнул Ёрш. — Пропал Кабан, такая его уже не отпустит.
— Остепенится — плохо разве? — пожал плечами Огнич и не сдержался, рассмеялся, а потом спросил: — Точно сегодня без пива? Ну что с кувшина на всех будет?
— Точно, — буркнул Вьюн. — До вечера всего ничего осталось — протрезветь не успеем, а пьяными отплывать да ещё и под ночь… Ну его!
Кочан кивнул.
— Нам бы трезвыми ни во что не врезаться.
— Скучные вы! — поморщился Огнич. — Скажите ещё, что в борделе не понравилось! Какие там красотки, а?
— Мне в борделе всё понравилось, кроме расценок, — заявил Кочан. — Не по средствам живёшь, Конокрад!
— Могу себе позволить! — отмахнулся фургонщик. — А кончатся деньги, ещё заработаю. Не солить же их!
Я потянул Дарьяна из-за стола, уточнил:
— Ключ от комнаты хозяину оставишь? — А после его утвердительного кивка попросил: — Предупреди тогда, чтоб меня пустил, если что. Вдруг ядро понадобится.
— Да на кой оно тебе? Порченая же вещь! В реку её выкинуть, и вся недолга!
— Говорят, если два фунта порчи рванут, мало даже асессору не покажется, — сказал я. — Вдруг нужда возникнет?
Дарьян скептически поморщился.
— А как ты её заставишь рвануть точно в нужный момент? Нет, ещё один-два небесных прилива, и ядро достаточно энергии получит, чтобы необратимые процессы начались, ну а по щелчку пальцев как?
Я поглядел на него удивлённо.
— Да волью принудительно небесную силу, что тут сложного-то?
Уже начавший подниматься по лестнице книжник остановился и обернулся.
— Не слышал об эластичности накопителей? У зачарованной стали она куда выше, чем у камня.
— Почему это? — пробурчал я, хоть слышал об эластичности первый раз в жизни.
— И ёмкость существенно ниже, и пластичность металла выше.
— Допустим, — не стал я спорить и указал рукой вверх, призывая товарища подниматься дальше. — И что с того?
— А то! — наставительно произнёс Дарьян. — Если переполнить накопитель небесной силой, то за счёт эластичности немедленного его разрушения не произойдёт, излишек энергии вытечет сразу после того, как пропадёт внешнее давление. Надавишь слишком сильно, и взрыв случится непосредственно в твоих руках. Отбросить уже не успеешь.
Он отпер дверь и запустил меня в комнату, а сам задержался на пороге, прислушался и горестно вздохнул, поскольку из соседней комнаты доносились скрипы, охи и стоны.
— Дверь закрой, — попросил я, а когда книжник выполнил распоряжение, отодвинул кровать и поддел кончиком ножа половицу.
Замотанный в тряпицу стальной шар никуда не делся, Дарьян подошёл, глянул на него и передёрнул плечами.
— Мерзость!
— Я одного понять не могу, — сказал я, проигнорировав это высказывание, — если излишек энергии рассеется сам собой, то почему меня пугали, что в небесный прилив ядро непременно переполнится и рванёт?
Книжник плюхнулся на кровать и вздохнул.
— Небесный прилив длится достаточно долго, чтобы оно успело пропитаться дополнительной энергией. Это ж не полноценный накопитель, а обычная зачарованная сталь.
— Ну допустим…
— Не допустим, а так и есть. И сталь у тебя не чистая, в ней у тебя зловредные чары, а…
— Нет ничего прилипчивей старого доброго проклятия, — перебил я товарища.
— Именно! Порча и сама не может вырваться наружу, и не позволяет сделать это энергии. Напитывается ею, развивается и в итоге становится слишком плотной, попросту разрывает вместилище!
— То, что мне и требуется.
— Только взрыв может произойти либо непосредственно в твоих руках, либо когда-нибудь потом. А вот точно в требуемый момент и в требуемом месте — фигушки!
— Это ты так говоришь! — буркнул я, не желая соглашаться с товарищем. — Можно ведь воздействовать не на ядро, а непосредственно на порчу!
— А ты попробуй! — в запале предложил Дарьян, сразу осёкся, но в итоге махнул рукой. — Да попробуй, ни черта не выйдет! Через зачарованную сталь не пробиться!
Я попробовал, и точно — ни черта не вышло.
Книжник с довольным видом рассмеялся, и я указал ему на кровать.
— Ты спать собрался? Так ложись! Я позанимаюсь пока!
Дарьян фыркнул и прямо в одежде завалился на кровать, ну а я опустился на табурет и перво-наперво прогнал комплекс упражнений для стабилизации абриса. Потом только взял покрытый багряными разводами шар из зачарованной стали, зажал его в руках и попытался уловить отклик заточённых в него зловредных чар.
И — ничего. И — никак.
Только никак ли?
В ядро ведь не какая-то случайная порча залита, я сам её из пациентов выдирал, сковывал своей волей и запихивал в стальной шар. Раз за разом, раз за разом. А такого рода магия прилипчивей некуда — внутри не могло не сохраниться следов моего духа. Должна была остаться связь!
Я попытался уловить отголосок впечатанных в зачарованную сталь искажений и оный достаточно быстро уловил. Едва-едва, смутно и определённо недостаточно для прямого воздействия, но уловил. Показалось даже, что металл стал теплее и мягче, добрых пять минут после этого оттирал о полотенце чистые вроде бы руки.
Плевать! Главное, что справился!
Заполучу всё же козырь для разговора с Сурьмой!
Волот вернулся в пансион лишь через три часа. Первым делом аспирант выдул кружку травяного отвара, потом только махнул рукой.
— Договорился, к вечеру сделают. — Он покачал головой. — Но это, доложу я вам, было не просто! Пришлось изрядно по городу поколесить, пока знающего человека не нашёл.
Вьюн не удержался и махнул рукой.
— Ой, да не заливай! Алхимиков в городе как собак нерезаных.
— Точняк! — поддакнул приятелю Ёрш. — Даже у пристани алхимическая лавка есть.
— Был я в той лавке, — скривился Волот. — Аптека аптекой! И — да, алхимиков в городе полно, а вот артефакторов ещё поискать! Одни заказами завалены, другие три шкуры дерут, у третьих опыта кот наплакал. На сегодня чудом столковаться получилось.
— С кем договорился? — спросил я, втайне надеясь услышать о Сурьме, но нет, конечно же — нет.
— «Чугунный алхимик» лавка называется, — подсказал Волот. — Это у вокзала.
— Да не важно — с кем! — встрял в разговор Вьюн. — Сколько за работу запросили?
— Две с половиной сотни пообещать пришлось.
— Фига! — раздосадованно протянул Ёрш.
Аспирант руками развёл.
— Могли сами поискать!
— Ерунда! — усмехнулся Кочан и пихнул в бок фургонщика. — Можем себе позволить — да, Конокрад?
Тот в ответ вполголоса ругнулся.
Вьюн ободряюще похлопал Огнича по плечу, вздохнул и достал кошелёк.
— Давайте тогда скидываться. Даря, сколько с каждого получается?
Тот наморщил лоб.
— По тридцать пять целковых. По тридцать шесть даже.
— Сплошное разорение! — проворчал Кочан, отсчитывая монеты. — Вот, ещё и за Кабана сразу.
Волот собрал деньги и сказал:
— На Пристань через вокзал поедем. Сразу и накопитель заберём.
— А как алхимию делить будем? — уточнил Вьюн. — Серый же в городе остаётся!
— Берите всё с собой, — разрешил я.
— Думаешь, нам нужней? — рассмеялся Дарьян.
— Пусть всё на корабле в одном месте хранится, чтобы не искать.
Тогда парни отправились собираться в поездку, и за столом остались только мы с книжником.
— Чем заниматься будешь? — полюбопытствовал он.
— Лечиться, — сказал я. — Ещё математику подтяну. Договорился вчера с репетитором.
— Это дело, — кивнул Дарьян и обернулся глянуть на спустившуюся со второго этажа деваху. — Нет, определённо двужильная!
— Смотри, Кабан заревнует!
— Скажешь тоже! — криво ухмыльнулся книжник и вдруг протянул какой-то сложенный надвое листок. — Занеси на квартиру Агне, чтоб она меня не потеряла. Адрес я написал.
Я безо всякой охоты принял послание и сказал:
— Завтра, хорошо?
— Конечно! Раньше она из Крутогорска и не вернётся.
Мысленно хмыкнув, я решил изловчиться и отнести записку уже сегодня, чтобы точно не пересечься с дворяночкой, которую вполне могло заинтересовать отдалённое сходство брата Серого и одно время учившегося с ней в школе боярина.
Черти драные, мы ведь танцевали даже!
Сходить бы прямо сейчас, но не дело парней бросать. Надо проводить по-человечески. На сердце было неспокойно.
Сборы затянулись, и на остановку дилижансов мы не пошли, вместо этого сгоняли соседского мальчишку за двумя извозчиками. Заехали за накопителем, а от железнодорожного вокзала покатили непосредственно на Пристань. Думал, помашу там всем ручкой и уйду, но какое! Накопитель нам вернули пустым, пришлось его наполнять и заново привязывать к защитной формации. Пока Волот и Дарьян возились с этим, остальные отправились за припасами и приволокли столько всего, словно собирались идти прямиком в Тегос. В итоге проторчал на «Репейнике» аж до сумерек.
— Удачи! — напоследок отсалютовал отчалившей от причала яхте.
Постоял там чуток ещё, поправил котелок и потопал прочь, решив занести записку на квартиру Агны и перекусить уже в той несказанно более благополучной округе. А то на Пристани я в своей пошитой на заказ сюртучной паре смотрелся, прямо скажем, инородно. Когда б не выдающие тайнознатца глаза, точно бы ограбить попытались.
И — попытались!
В тянувшемся через пакгаузы проходе дорогу заступил непонятный тип в рыбацком дождевике, и всё бы ничего, да только речь дальше зашла отнюдь не о выборе между кошельком и жизнью. Выбора мне не предоставили.
— И вправду думал, что сойдёт с рук убийство Барона? — сбросив с головы капюшон, спросил смутно знакомый юнец. — Зря отец в самый первый раз отпустил тебя, крысёныш!
Убийство Барона⁈ Отец⁈
Лицо с не до конца сведёнными ожогами перекосило от ненависти, юнец вскинул руки и наставил их на меня, пространство перетряхнули магические возмущения.
Пустяковые — спереди, мощнейшие — сзади!
От ударного приказа я попросту отмахнулся, а вот на атаку в спину никак среагировать уже не успел — с той стороны прикрыла клякса непроглядного мрака. Из меня разом вытянуло с треть таланта небесной силы, и всё без толку: огненный луч легко разметал черноту и ударил меж лопаток.
Горю!
Но вспыхнул только сюртук, а вот магическую броню малость ослабленный щитом аркан пробить уже не смог. Толчок отбросил в сторону, и луч ослепительного оранжа врезался в ворота ближайшего склада — прожёг и даже взорвал их, устроил пожар и вновь метнулся ко мне.
Крылья ночи!
Вражеский аркан был чрезвычайно быстр, поэтому взмывать в воздух я не стал и вместо этого бросил себя прямиком в пакгауз, где уже вовсю полыхало пламя.
Завеса мрака!
Разбрызганная предыдущим ударом огненных чар тьма вновь слилась в чернильную кляксу, и на сей раз её дополнительно сковала моя воля — пусть всего так и перетряхнуло отдачей, но убийственный аркан на миг завяз в магической преграде, и я ворвался в ворота склада. Ушёл!
Метнулся вглубь пакгауза, и тут заклинание рассеянным выбросом оранжа прорвалось через ошмётки щита, мазнуло по спине и затылку. И — вспыхнул!
Боль ошеломила, я враз ослеп и едва не лишился сознания, но сказались изнурительные тренировки по закалке духа, вот и переборол дурноту, напитал второе колено атрибута остатками небесной силы. Ядро ответило острым спазмом, абрис свело судорогой, зато не столь уж и просторный пакгауз враз заполонило проклятое пламя жгучей ауры!
Едва не поджарившие меня чары окончательно потеряли фокусировку, и хоть почти сразу вновь сжались в смертоносный огненный луч, легко пронзивший фиолет и черноту, за это краткое мгновение я не только совладал с лютой болью, но и рывком втянул небесную силу, бросил себя крыльями ночи к воротам в дальней стене.
Потерявший меня из виду тайнознатец отправил вдогонку с пяток огненных духов, но проклятое пламя оказалось для них слишком густым, тёмным и жгучим — оно сначала замарало и лишило стабильности призванных в наш мир потусторонних созданий, а после и сожгло, попросту растворило их в себе. Ударным приказом я вышиб ворота и крыльями ночи бросил себя прочь. Разом перемахнул через соседний склад и рухнул неподалёку от ворот, до чёртиков перепугав случайных прохожих. Приземлился на ноги и равновесия не утратил — не расшибся и не покатился кубарем, переборол приступ головокружения, хапнул ещё чуток небесной силы и вновь взлетел.
Жгучая аура погасила одежду и волосы, но сознание путалось, а макушку и затылок словно облили расплавленным металлом, поэтому набирать высоту я не рискнул, только перенёсся через ограду и сразу опустился на землю. Люди с воплями бросились прочь от дымящегося тайнознатца, а я осознал, что ещё немного и забьюсь в корчах от терзавшей голову боли, вспомнил о расположенной неподалёку лавке алхимика и метнулся по улице в надежде, что та в этот час ещё работает.
Повезло! Витрину торгового заведения не успели закрыть ставнями, а дёрнул на себя дверь, и — распахнулась!
Припозднившийся посетитель при моём появлении с испуганным вскриком шарахнулся к стене, а приказчик выхватил из-под прилавка магический жезл.
— Зелье от ожогов! — прохрипел я, выуживая из кармана кошелёк. — Живо!
На мою удачу, огненный луч не зацепил карман и не расплавил монеты, звон золота заставил приказчика опомниться и спрятать жезл. Впрочем, и немедленно бросаться выполнять моё распоряжение он не стал, а вместо этого расстегнул застёжки и заглянул в кошелёк.
Я вырвал его и высыпал монеты на прилавок, рыкнул:
— Давай!
Боль сводила с ума, и я бы точно приложил заторможенного недотёпу ударным арканом, но тут из задней комнаты выглянул пожилой мужчина в белом халате и традиционной для аптекарей шапочке. Первый взгляд он кинул на рассыпанные по прилавку золотые кругляши, вторым смерил меня и вновь скрылся за занавесью. Тотчас вернулся обратно и протянул стеклянную пробирку с зелёным, под цвет своих глаз, содержимым и с залитой сургучом пробкой.
— Пей!
Мелькнула мысль, что алхимия мне категорически противопоказана, но боль вгрызалась в голову всё сильней, так что вырвал пробку и одним глотком влил в рот вязкую зелёную жидкость. Проглотить — нет, проглотить её не успел, поскольку зелье буквально впиталось в слизистую. И сразу пошло на убыль терзавшее затылок и макушку жжение.
— Семьдесят целковых, — бросил хозяин лавки и вновь скрылся в задней комнате.
Я сообразил, что моё лечение ещё не завершено и навалился на прилавок, глубоко задышал, перебарывая дурноту. Дверь звякнула колокольчиком — это удрал перепуганный покупатель, а на смену ему заявились два стрельца в цветах городской управы Черноводска.
— Не сейчас! — рыкнул я на них, достал и показал церковную бляху. — Ждите!
Те и до того с тайнознатцем связываться желанием определённо не горели, а тут и вовсе едва под козырёк не взяли. Вышли за дверь, так и не произнеся ни слова.
— Чёрт! — хрипло выдохнул, и на сей раз слова не продрали жжением, но зато во рту появился намёк на давно позабытую горечь. — Вот же чёрт!
Сплюнул под ноги, перехватил взгляд приказчика и хотел было рыкнуть на него, но сообразил, что смотрит он не возмущённо, а то ли испуганно, то ли как на выбравшегося из могилы покойника. Мелькнула мысль ощупать голову и оценить состояние кожи, но прикасаться к ожогам было идеей не из лучших, поэтому я во всю глотку гаркнул:
— Хозяин!
Тот будто дожидался моего окрика — тотчас выскочил из-за занавеси с парой бутылок по штофу каждая.
— Табурет и таз! — на ходу бросил он подчинённому, а мне сказал: — Снимай сюртук и сорочку!
Алхимические зелья повредить моей одежде уже не могли, но я всё же скинул обгорелые тряпки на пол. Требовать развеять упругую фиолетово-чёрную плёнку магической брони хозяин лавки не стал и указал на табурет:
— Сядь и наклонись вперёд!
Я выполнил распоряжение, и приказчик шустро придвинул ко мне оцинкованный таз.
— Сейчас будет немного больно, — предупредил алхимик, откупоривая бутыли. — Но прежде, чем запускать восстановительные процессы, требуется избавиться от повреждённых тканей. Зажмурься и закрой рот. Не глотай и не облизывай губ!
Подавшись вперёд и опустив голову, я заранее вцепился пальцами в колени, но так уж сильно зелья меня не опалили. На затылок потекли две струйки, послышалось шипение, начал стремительно распространяться по коже мерзкий зуд. Жидкость закапала в таз, затем в него что-то плюхнулось раз и другой, голова нестерпимо зачесалась, и почти сразу кожу заморозило до такой степени, что она целиком и полностью утратила всякую чувствительность.
Бутылки опустели, алхимик сунул мне в руку полотенце.
— Протри губы и глаза!
Я так и поступил, после глянул в тазик и едва удержал в себе содержимое желудка при виде плававших в сильно пенившейся жидкости ошмётков кожи и собственных обгоревших ушей!
— На месте они! Оба на месте! — спешно произнёс хозяин лавки и протянул зеркальце на длинной ручке. — Сам глянь!
И да — не соврал. Уши и в самом деле оказались на месте, чего нельзя было сказать о волосах. Голову покрывала нежно-розовая кожа, и был я теперь лыс не как колено даже, а попросту как куриное яйцо. Да и формой череп оное яйцо определённо напоминал.
— Отёк вскорости пройдёт, — успокоил меня алхимик и сказал приказчику: — Ещё восемь червонцев.
Я покрутил зеркальце так и эдак, спросил:
— Волосы отрастут?
Хозяин лавки явственно замялся, но всё же лукавить не стал.
— Не имею ни малейшего понятия, — сознался он и даже руками развёл. — Наблюдалась не вполне типичная реакция на препараты. По идее, уже должна была проклюнуться щетина…
— Ну, здорово! — проворчал я.
— Снявши голову, по волосам не плачут!
В ответ на это высказывание я только кивнул, порадовавшись про себя, что заклинание не спалило брови.
Глупость несусветная. Радоваться следовало совсем-совсем другому. Попади огненный луч в лицо…
От этой мысли меня передёрнуло, и я вернул зеркало, затем собрался с решимостью и поднялся с табурета. Сразу пошатнулся и навалился на прилавок.
— Настоятельно рекомендую принять пилюлю для восполнения жизненных сил и ускорения регенерационных процессов.
— Не нужно! — отмахнулся я, начав собирать монеты, заодно прибрал чековую книжку.
— Всего пятьдесят целковых!
Говорить о медицинских противопоказаниях я не стал, повторил:
— Не нужно! — После чего опустился на корточки и охлопал сюртук, но в карманах ничего не отыскалось, а сам он теперь не годился даже на роль половой тряпки, поэтому попросил: — Лучше дай чем-нибудь прикрыться!
Хозяин лавки смерил меня оценивающим взглядом, но ничего сверх взятых за исцеление полутора сотен целковых требовать не стал и вручил застиранную рубаху и вышарканную едва ли не до дыр фетровую шляпу.
— К утру отёк должен пройти, — сказал он напоследок.
К утру? Должен пройти?
Уже не «вскорости» и «пройдёт»?
Я чертыхнулся мысленно и вышел за дверь.
На тротуаре перед алхимической лавкой обнаружились наряд стрельцов, квартальный надзиратель с парочкой подручных, представитель администрации пристани со стряпчим и купчишка, оказавшийся арендатором разгромленного склада.
Прежде чем меня завалили жалобами и требованиями о возмещении убытков, я достал церковную бляху и рыкнул:
— Угомонитесь! — После откашлялся и уже своим обычным голосом заявил: — Выписывайте повестку, сейчас разбираться с вами недосуг!
— Лучше бы не доводить дело до суда! — многозначительно заметил представитель администрации пристани.
— Решим миром, только позже, — пообещал я и наставил палец на купчишку. — Надумаешь на пожар недостачу списать, пожалеешь!
Бородатый мужик аж задохнулся от возмущения, но его тут же оттёр в сторону квартальный надзиратель. Он изучил мою бляху и пообещал передать повестку через канцелярию епископа.
— Присылай! — кивнул я, оглядел заполонивших улицу зевак и обратился к стрельцам. — Любезные! Обеспечьте извозчика — у меня появились неотложные дела в резиденции его преосвященства.
Прозвучала моя просьба весомей некуда, исполнили её в один миг. Как ни крути, стрельцы видели, в каком виде я заявился в алхимическую лавку — проняло их, надо понимать, до печёнок.
Стряпчего и купчишку моё отбытие на Холм нисколько не порадовало, но формальности оказались соблюдены, а позиции церкви в городе за лето заметно усилились, и чинить беззаконие в отношении связанного с ней тайнознатца дураков не нашлось.
До резиденции епископа добрался без происшествий — удалось мне и, несмотря на поздний час, беспрепятственно миновать проходную. Как подсказали караульные, отец Острый был ещё на месте, так что первым делом я наведался к нему.
— Брат Серый? — удивился священник. — Какими судьбами? И что за вид? — Он потянул носом и скривился: — Пахнет горелой плотью или мне только кажется?
— Не кажется, — буркнул я, не снимая фетровой шляпы, подошёл к столу, бесцеремонно наполнил из графина стакан и выпил всю воду до последней капли, потом только добавил: — Моей горелой плотью, не чьей-нибудь ещё.
Отец Острый откинулся на спинку стула, сложил на животе руки и прищурился:
— В самом деле?
Я приподнял над головой шляпу, подержал так немного, затем опустил обратно.
— Что ж, это объясняет запах и внешний вид, но никак не визит сюда в столь поздний час.
— Да всё это объясняет, — в пику хозяину кабинета заявил я, опустился на стул и скривился, пережидая дурноту. — Привлечение нашей братии в качестве подрядчика по устранению Барона разглашению не подлежало, ведь так?
— Не подлежало.
— И как же получилось, что сынок Барона и один из его прихвостней только что взяли меня в оборот, прекрасно зная кто я и что? Жулики ведь понятия не имели, кого подрядили на это дело!
Священник подался вперёд.
— Так кто-то уцелел?
— Да, чёрт меня дери!
Отец Острый развёл руками.
— Ваша оплошность!
— Ну уж нет! — покачал я пальцем. — Нас подряжали устранить Барона, а трогать его домочадцев мне было строго-настрого воспрещено! И опять же, это не объясняет поразительной осведомлённости тех выродков!
— Что с ними, кстати?
— Ушли. Точнее, это я от них ушёл.
— Досадно. Но к таким делам неспроста обычно привлекают заезжих исполнителей, — поморщился отец Острый. — Возможно, кто-то из братии сболтнул лишнего. Возможно, вас выдал слишком уж приметный летучий корабль.
— Они твёрдо знали, что Барона прикончил именно я!
— Могли и опознать.
— Чушь собачья!
Священник нахмурился.
— Чего ты от меня хочешь, брат Серый?
— Я хочу объявить в розыск сына Барона!
— Сразу нет! — отмахнулся хозяин кабинета.
— Но почему?
— Потому что если его возьмут живым, то в ходе судебного разбирательства станет общеизвестна причастность церкви к убийству в общем-то добропорядочного горожанина. К слову, в случае частного иска позиции вашей братии окажутся не столь уж и сильны. Так что нет, нет и ещё раз нет.
— Хорошо, тогда навещу завтра Большого Ждана.
— Не стоит лишний раз беспокоить наших друзей, — покачал головой отец Острый. — Как ты сам сказал: они никак не могли знать, кто ты такой!
Тут мне крыть оказалось нечем, и я кивнул.
— Ладно, ладно… При покушении случился небольшой пожар…
Отец Острый понял меня с полуслова.
— Сам, всё сам! — выставил он перед собой раскрытые ладони.
Я плюнул и ушёл, хлопнув напоследок дверью. Ядро болезненно подрагивало и вновь огнём загорелась голова, заломило уши, но всё же дошёл до приёмной отца Бедного. Как ни странно, тот принял со всем радушием, даже предложил чая с печеньем. У меня кусок в горло не лез, так что отказался. Продемонстрировал лишённую волос голову и рассказал о нападении, но собеседник оказался к моим бедам безучастен.
— Говорил же с Бароном не связываться! — ещё и посыпал он солью мои душевные раны.
— Да уже понял! — проворчал я и машинально потянулся почесать нестерпимо зудевший затылок, но вовремя опомнился и делать этого не стал. — Может, хоть с пожаром поможете?
— Набедокурил — отвечай! — отрезал отец Бедный. — Авторитетом церкви прикрыться не получится.
— Так не я набедокурил! Пожар охранник Барона устроил, когда по мне огненным лучом долбанул! У меня ж аспект не тот! Да я им там своей обжигающей аурой всё погасил!
Для наглядности я поднял руку и заставил окутаться кисть лепестками фиолетово-чёрного пламени, тогда священник кивнул.
— Это аргумент, — признал он. — Напиши объяснительную, оставь в приёмной. Я переправлю тамошнему приставу. Пусть поджигателей разыскивают, а не перекладывают с больной головы на здоровую.
— А с сыночком Барона как быть?
— Официально — никак. Неофициально — сам решай. Только не попадись. И к жуликам на тот берег не суйся. Там ещё после убийства Барона пыль не улеглась, не время лодку раскачивать.
— Ну хоть что-то! — вздохнул я и, прежде чем покинуть кабинет, его обитателя за содействие от всего сердца поблагодарил.
От всего сердца — да. Но не слишком искренне.
Черти драные, снова влип!
Никакой объяснительной я писать, разумеется, не стал. Мало того, что непременно клякс бы наставил, так ещё и потряхивало всего — тут не до выведения закорючек и складывания буквиц в слова.
Но и пускать ситуацию на самотёк тоже не пожелал и столковался с одним из монахов в приёмной. Рассказал о случившемся, вручил задаток в пятьдесят грошей и посулил сверху целковый, если к утру тот перенесёт мои слова на бумагу, а у отца Бедного не возникнет к оформлению объяснительной сколь-нибудь серьёзных претензий.
Пообещав заскочить завтра и подписать уже готовый документ, я покинул резиденцию епископа, спустился с Холма и наведался в представительство школы Пылающего чертополоха. Открывший на стук дверь чёрного хода ученик какое-то время пристально разглядывал меня, но в итоге всё же разрешил проходить.
— Что за вид? — удивился вызванный им Ночемир, а стоило только мне приподнять шляпу, и он присвистнул. — Чем это тебя, брат Серый?
— Огненным лучом.
— И не смог защититься? — не сдержал удивления аспирант.
— А похоже разве, что не смог? — оскорбился я. — По-твоему, у меня уголья вместо мозгов?
— Вот уже даже не знаю, что у тебя вместо мозгов! — фыркнул Ночемир. — Огненным лучом чуть не поджарили, стыдобища какая!
— Во-первых, это был аспирант! Во-вторых, броня удар выдержала! В-третьих, твою хвалёную завесу мрака он прожёг на раз-два!
— Ну, не совсем на раз-два, — примирительно усмехнулся Ночемир. — Раз уж у тебя не уголья вместо мозгов!
Я вздохнул и попросил:
— Дану позови. Худо мне.
— Нам-то что с того?
— Заплачу напрямую, — сказал я, и приведённый мной аргумент оказался достаточно убедителен для того, чтобы аспирант перестал валять дурака и отправил одного из учеников за магистром медицины.
Мы же спустились в подвал, где я сразу зашвырнул шляпу в угол, а следом отправил туда и стянутую с себя чужую рубаху. Затем улёгся на хирургический стол и скривился от невыносимого зуда. Нестерпимо хотелось почесаться, но знал наверняка: стоит только дать слабину, и остановиться уже не смогу. Ничего не оставалось кроме как терпеть.
— Для полноценного использования «крыльев ночи» у тебя до сих пор недостаточно развит абрис, — заявил между тем Ночемир, — да и «завеса мрака», равно как и подавляющее большинство подобного рода чар, не предназначена для отражения атакующих арканов непрерывного действия, к коим относятся и все разновидности огненных лучей. Разумеется, есть приёмы, позволяющие противодействовать и несравненно более мощным заклинаниям, но все они требуют филигранной точности исполнения.
Я припомнил, как ныне покойный директор школы Огненного репья отмахнулся от убийственных чар профессора Сивера, и как сам провернул нечто подобное в схватке с Гориславом, но расспросить собеседника на сей счёт помешало появление Даны.
— Ой, мамочки! — ойкнула барышня при виде моей головы.
— Всё так плохо? — забеспокоился я.
— Да уж хорошего мало, — подтвердила магистр медицины. — Отёк и воспаление не до конца залеченного ожога могут привести к отторжению плоти.
— Халтура? — уточнил я, начиная закипать.
— Всё зависит от того, сколь серьёзны были первоначальные повреждения.
Я ответить затруднился.
— Ну… Уши не сожгло, но они отвалились, когда алхимией поливать стали.
Дана склонилась надо мной, принялась изучать голову, приглядываясь то к затылку, то ко лбу.
— Нет, не халтура, — признала она наконец. — Пусть это и не высшее восстановление, но тут оно и не требовалось, а повреждённые ткани удалены достаточно чисто. Вопрос исключительно в том, почему после лечения не подстегнули регенерационные процессы. Не хватило денег или не было в наличии пилюль?
— Сам отказался, — с тяжким вздохом сознался я. — Нельзя мне алхимию, которая непосредственно на тело влияет.
— Это почему ещё? — удивилась Дана.
Откровенничать не хотелось, но вдаваться в подробности и не пришлось — получилось отделаться общими словами.
— Хроническое повреждение печени? — задумчиво пробормотала барышня. — Думаю, у нас найдётся, что тебе предложить.
И — нашлось. Очень скоро мне покрыли голову мазью, которая не только охладила кожу, но и, казалось, заморозила содержимое черепной коробки. Одним лишь этим Дана не ограничилась, и мы быстренько прогнали комплекс упражнений по стабилизации ядра, а дальше мой кошелёк полегчал ещё на пяток червонцев.
Взбесило это просто-таки несказанно. Если прежде другим голова была занята, то стоило только уняться зуду, и захотелось отыскать взявших меня в оборот уродов, дабы порвать их голыми руками.
Две сотни целковых псу под хвост, и это ещё без учёта пошитого на заказ сюртука!
— Можно тут переночевать? — попросил я приюта, отнюдь не желая тащиться по ночному городу в Чернильную округу. — И хорошо бы прямо с утра снова приказчика из магазина готового платья вызвать.
— И покушать ещё? — зло сощурился Ночемир.
— Лучше травяного отвара, — сказал я и с обречённым вздохом пообещал: — Всё оплачу!
Но, как ни странно, требовать с меня денег аспирант не стал и позволил переночевать в пустовавшей комнате для слуг.
— Только на глаза профессору не попадайся! — предупредил он и отправился восвояси.
Травяной отвар в итоге так и не принесли.
Жмоты.
Утром долго-долго стоял перед зеркалом. За ночь опухоль спала, и я сначала внимательнейшим образом изучил лишённую волос голову, а затем взялся отшелушивать тончайшие лоскуты сухой кожи. Второй её слой оказался нежно-розовым и гладким-гладким, без малейшего намёка на щетину.
Дана ничего утешительного на сей счёт сказать не смогла.
— Вероятно, слишком поздно приступили к лечению.
— Да как поздно-то? — возмутился я. — И пяти минут не прошло!
— Тогда дело может быть в индивидуальной непереносимости препаратов, — решила магистр медицины и вроде как меня утешила: — Не переживай, высшее восстановление точно приведёт всё в норму. Только лучше подожди с этим пока. Не стоит давать лишнюю нагрузку на абрис.
Я фыркнул, в первую очередь не желая давать нагрузку на свой банковский счёт. Высшее восстановление — удовольствие не из дешёвых.
Но зато с ядром, по словам Даны, наблюдались несомненные положительные сдвиги, так что впадать в уныние я повременил и даже стребовал с Ночемира завтрак. Дальше пришёл приказчик из магазина готового платья, принёс заранее подогнанные по моим меркам пиджак и сорочку. Сели те едва ли не идеально, мой внешний вид не испортила даже некоторая разнородность гардероба. Сказать начистоту, она мне даже понравилась. Пусть и с бору по сосенке, но таких вот молодчиков где угодно встретить можно — хоть на Заречной стороне, хоть в Чернильной округе. Точно в глаза бросаться не буду. Только голова…
Выспросив у приказчика, какие есть поблизости магазины головных уборов, я расплатился с ним, для чего пришлось выгрести из кошелька едва ли не всё подчистую. Всё подчистую я выгреб чуть позже — когда рассчитывался за столь популярный в среде городских жителей картуз. Теперь, пока в глаза не заглянешь, так сразу и не скажешь, кто я такой: студент, разночинец или лавочник, а то и вовсе жулик. Правда, стрельцы стали заметно чаще цепляться, но оно и немудрено: всё ж на Холм иду, а туда кому попало ходу не было.
В банке Небесного престола всё прошло без задержек и осечек, и очень скоро мой кошелёк потяжелел ровно в той же степени, в коей похудел личный счёт. И хоть нужды в деньгах я пока не испытывал, грядущая выплата дохода по вкладу порадовала несказанно сильнее прежнего. Шутка ли: за два дня больше четырёх сотен целковых на ветер выбросил! Так недолго и безо всякого возвышения по миру пойти!
Глянув на ворота епископской резиденции, я решил от визита туда покуда воздержаться и перво-наперво доставить на квартиру Агны записку книжника. Поймал извозчика и назвал адрес, а на месте велел подождать, но подметавший мостовую дворник послание жиличке передавать отказался наотрез.
— Ходит тут, задрав нос! — зло пробурчал он и махнул рукой в сторону дома. — Да сам ей и отдай! С утра вернулась уже!
Общаться с дворяночкой, пусть даже при прошлых встречах у той и намёка на узнавание не возникло, нисколько не хотелось, но деваться было некуда: поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж, постучал в дверь.
— Брат Серый? — удивилась Агна.
Я протянул ей записку.
— Дарьяну пришлось на несколько дней покинуть город.
— Угостить чаем? — предложила светловолосая дворяночка, принимая мятый и даже слегка опалённый листок.
Пить и в самом деле хотелось, но ничего хорошего из таких посиделок выйти не могло, поэтому откланялся, сославшись на неотложные дела, и покатил обратно на Холм.
В резиденции епископа тоже пришлось раскошелиться: целковый стребовал подготовивший объяснительную записку монах. Но тут скупердяйничать было бы грех, поскольку изложил он всё доходчивей некуда, по прочтении всем и каждому должно было стать ясно, что никакой моей вины в пожаре нет. Отцу Бедному и стало.
Вот только от неприятного разговора со священником меня это не уберегло. Он велел зайти, глянул хмуро.
— Явился, не запылился! — раздражённо буркнул и указал на стул. — Садись и рассказывай всё с самого начала!
Но стоило только мне открыть рот, и отец Бедный стукнул пальцем по столу.
— С самого начала, я сказал! Как тебе вообще пришла мысль в голову прикончить Барона?
Я тяжко вздохнул, но от встречных вопросов воздержался и во всех подробностях поведал о ссоре с заправилой Заречной стороны из-за головы Пламена и последовавших за этим событиях. И разоткровенничался отнюдь не из-за явственного давления чужой воли, просто иной раз от вранья вреда может случиться куда больше, нежели от самой неприглядной правды, да и никакой вины я за собой не чувствовал. Получилось, как получилось. Чего уж теперь?
— Шалый, гад такой! — с ненавистью процедил священник и шумно выдохнул. — Ну да ладно. Он честно предупредил, что ты проблемный. Дальше что было?
— Дальше мы пошли договариваться с жуликами…
— Вот с этого места ничего не упускай! — потребовал отец Бедный и больше уже меня не перебивал, слушал молча, только изредка кивал, словно соглашался с какими-то своими мыслями.
Когда я закончил рассказ обстоятельствами вчерашнего нападения, он откинулся в кресле и помассировал припухшие веки.
— Сын Барона хорошо тебя разглядел при нападении на усадьбу?
— Вообще не разглядел. Даже повернуться не успел, так быстро защитный амулет сработал.
— А охранники? Тот аспирант, к примеру?
Я покачал головой.
— Когда аспирант ворвался в комнату, ту уже затянуло дымом. И я сразу вылетел из окна, а на улице было темно.
— И ты полностью погасил искажения духа, в том числе скрыв и метку, а кто какими заклинаниями кидался, из дома было не понять, так?
— Так.
— Тогда скажи, — подался вперёд отец Бедный, — как эти прохвосты соотнесли убийцу Барона с тем тайнознатцем, который заявился к ним с головой подельника? Да, охотник на воров выследил тебя дважды, мог отыскать и в третий раз, но на тебе же не написано, что именно ты прикончил Барона! Убить его мог любой из вас!
— Любой, — признал я. — Если только по цвету волос…
— А то у вас светловолосых нет! Да и поди их ещё рассмотри в такой-то неразберихе! И сколько тут времени прошло? А ведь ещё нужно было зализать раны и найти надёжную нору! Не слишком ли быстро развиваются события, а?
— Меня кто-то сдал? — предположил я и покачал головой. — Нет, никто из наших не мог растрепать. Точно нет!
— Уверен?
— Да они всё время на виду друг у друга были!
Священник пожал плечами и поднялся из-за стола.
— Поживём — увидим, — неопределённо произнёс он и указал на кресло в дальнем углу. — Посиди там пока. — А сам подошёл к двери, приоткрыл её и распорядился: — Пригласи!
Дальше отец Бедный как ни в чём не бывало вернулся за стол и начал разбирать бумаги, а я озадаченно хмыкнул, но с расспросами приставать не стал и, всё так же не снимая картуза, расположился в кресле. Долго ожидание не продлилось: вскоре в кабинет зашёл отец Острый, а вслед за ним пожаловали Большой Ждан и Горелый.
Я к встрече с заправилами Заречной стороны оказался откровенно не готов и потому едва не присвистнул. Острый тоже не ожидал застать меня здесь, но виду не подал и после благосклонного кивка хозяина кабинета опустился во второе из кресел. Ну а жуликам пришлось выбирать, кто из них займёт предназначенный для посетителей стул, а кто остаётся стоять. Впрочем, тут неожиданностей не случилось: Горелый не стал отходить от двери вовсе и с беспечным видом навалился плечом на косяк.
Внешне он выглядел совершенно невозмутимым, а вот владельца «Хромой кобылы» так и распирало от негодования.
— У нас была сделка! — прорычал он, плюхнувшись на жалобно скрипнувший стул. — А из-за вас…
Отец Бедный поднял руку, и заправила тотчас умолк — причём, судя по начавшей стремительно багроветь физиономии, умолкнуть его заставило отнюдь не благоразумие, а магическое воздействие. Тогда хозяин кабинета перевёл взгляд на отца Острого.
— Изложи в двух словах суть претензий.
Тот кивнул и без промедления ввёл нас в курс дела:
— Кто-то прикончил девку, причастную к подрыву парового катера Барона. Как по мне, со шлюхами такое случается.
Большой Ждан вскочил со стула и сипло втянул в себя воздух.
— Случается⁈ — взревел он. — Да её поджарили и утопили в нужнике!
— Ужасно, — нейтральным тоном произнёс отец Бедный, — но я до сих пор не понимаю, какое отношение к этому имеет церковь.
— Это месть за Барона! — заявил владелец «Хромой кобылы», — но о том, что именно моя девочка заложила алхимический заряд, знали только она, я и он! — Толстый палец заправилы нацелился на отца Острого. — Я желаю знать, куда эта информация ушла дальше!
— Брат Серый, ты кому-нибудь об этом говорил? — повернул ко мне голову Острый.
Я чего-то подобного от него ожидал, поэтому ограничился лаконичным:
— Нет.
Отец Бедный развёл руками.
— Вот видите, от нас информация никуда дальше не ушла.
Большого Ждана едва удар не хватил. Округлая физиономия до такой степени побагровела, что хоть прикуривай. Горелому — хоть бы что. Стоит, переводит взгляд с одного на другого, улыбается.
Если б не эта его улыбочка, я бы точно продолжил ломать комедию, ну а так сказал:
— О той девке знал ещё и сынок Барона.
— Он мёртв! — отмахнулся заправила. — Все они сдохли!
Я пожал плечами.
— Вчера вечером он был живёхонек. Он и один из работавших на Барона аспирантов.
— Чушь собачья! — брызнул слюной владелец «Хромой кобылы». — Они все сгорели на катере! Их по кускам собрали, всех опознали!
— Кто? — спросил отец Острый. — Кто собирал, кто опознавал?
И тут впервые нарушил молчание Горелый.
— И в самом деле: кто? — уточнил он.
Его спутник удара в спину не ожидал, он развернулся и через силу выдавил из себя:
— Хочешь сказать…
— Для начала я хочу узнать, кто это, — кивком указал на меня Горелый, — и с чего он взял, что сынок Барона не погиб при взрыве катера.
— Это наш подрядчик, — пояснил отец Острый, — собственноручно исполнивший Барона. Что уже не секрет, поскольку вчера вечером с него за это пытались спросить.
Горелый прищурился.
— Шухер на Пристани?
— Так.
Большой Ждан смерил меня недоверчивым взглядом.
— Ты знаешь сына Барона в лицо?
— Мельком видел пару раз, — подтвердил я. — И он счёл нужным поведать, по какой причине меня сейчас поджарят.
— А ты?
Признавать этого не хотелось, но всё же сказал:
— Удрал.
Горелый кивнул и будто между прочим заметил:
— Болтали о тайнознатце с горящей головой.
Я молча приподнял над головой картуз. Кожа на голове вновь покраснела и начала шелушиться, зуд раздражал уже просто неимоверно. Прозвучи хотя бы намёк на шутку в адрес лысины, точно бы не сдержался, но заправилам Заречной стороны стало резко не до меня.
— Я тебе сразу говорил, что с ним что-то нечисто, — заявил Горелый владельцу «Хромой кобылы». — Он благодаря Барону в гору пошёл, чего бы ему к тебе переметнуться?
— Всем всегда хочется большего! — отмахнулся Большой Ждан. — Но если сынок Барона уцелел…
— И заметь: Волче сам вызвался разобраться с паровым катером и развалинами лодочного сарая. Ещё и Барона в одном из покойничков признал, хотя того после в доме нашли! — напомнил Горелый, и я аж пальцами прищёлкнул.
— Ну точно: Волче! — вскочил я из кресла. — Он мой голос узнал!
Заправилы Заречной стороны уставились с нескрываемым недоумением, пришлось поведать о стребованной за голову Пламена сотне целковых. Тех мой рассказ всецело удовлетворил, а вот отец Острый нахмурился.
— Концы с концами не сходятся! — заявил он, тоже поднявшись из кресла. — Если Волче был связан с Бароном, почему он не предупредил его о грядущем налёте на особняк?
Большой Ждан покачал головой.
— Потому что не мог. В тот день мы не расходились.
— Хотя Волче и пытался отлучиться, — усмехнулся Горелый. — Помнишь: чуть до драки не дошло?
— Было дело, — подтвердил владелец «Хромой кобылы». — И наёмникам Волче так до сих пор и платит, а навербовал он их не меньше нашего!
— Надо с ним поговорить, — подытожил Горелый. — И раз уж он запил и никуда не выходит, придётся навестить его самим.
— Когда?
— Да хоть прямо сегодня. А лучше даже — прямо сейчас!
— Предлагаешь взять штурмом «Золотую рыбку»? — скривился Большой Ждан. — Представляешь, как к этому отнесутся остальные? Только-только успокоились все!
— Не найдём Баронского выродка, нас всех поодиночке перебьют, как твою девку!
Довод таким уж убедительным владельцу «Хромой кобылы» не показался, и заправилы Заречной стороны начали спорить, но отцу Бедному очень быстро наскучила их перебранка, и он выставил нас за дверь, наказав напоследок отцу Острому оказать жуликам всемерное содействие, дабы беспорядки на том берегу реки ни в коем случае не вспыхнули с новой силой.
Напрямую священник ничего такого не сказал, но посыл «заварил кашу, вот теперь сам её и расхлёбывай» оказался яснее некуда — не иначе по этой самой причине Острый привлёк к решению проблемы ещё и меня: вроде как отыскал корень всех нынешних неприятностей. Я отнёсся к этому с полнейшим пониманием, потому как Волче точно знает, где у сыночка Барона лёжка. Должны же они как-то поддерживать связь!
Ну а если пустышку вытянем — тоже не беда: Волче мне было нисколько не жалко. Никого из бывшей шайки Бажена жалко не было, если уж на то пошло. Положим их сейчас — и хорошо.
Но то — мне. А вот Большой Ждан мялся и колебался, не желая брать на себя ответственность за устранение одного из заправил. И сомневался он, разумеется, не из какого-то хорошего отношения к Волче, просто опасался, как бы остальные не заподозрили его в желании подмять их под себя. Горелый его на смех поднял, но — ни в какую.
— Да какое ещё правилово, дурья твоя башка? — не выдержал потерявший терпение ухарь. — Он в отказ пойдёт! И тогда что?
— Разберёмся! — отмахнулся от него владелец «Хромой кобылы». — Хочешь, действуй сам. Я тебя поддержу, но в зачинщики меня не тяни. Людей против себя настраивать не стану! — И уточнил: — Ты едешь?
— Катись!
Большой Ждан раздражённо фыркнул, кивнул на прощание отцу Острому и грузно потопал на выход. Горелый выждал немного, после презрительно бросил вслед:
— Купчишка! — И с интересом глянул на священника. — Ну что — будем сопли жевать или делом займёмся?
Отец Острый с ответом на провокационный вопрос повременил и обратился за советом ко мне:
— Что за «Золотая рыбка»? Через болото к ней подобраться можно?
Я кивнул.
— Аккурат на зады выйдем. Вопрос только в том, сколько теперь ухарей в шайке и есть ли тайнознатцы.
— Народу сейчас у Волче за два десятка, но сиднем они в кабаке не сидят. Колдунов трое. Аспирант и два аколита. Аспирант — огневик.
— Справимся! — решил отец Острый и спросил Горелого: — Сколько людей с собой?
— Трое, — сказал ухарь и вроде как извинился: — Не на войну ж собирались!
— Транспорт?
Ухарь покачал головой.
— Обе кареты Ждана.
— Тогда если что — нас там не было, — предупредил его священник. — Со своими разбирайся сам.
Горелый — жилистый и даже худой, резкий и безмерно опасный, ответил воистину волчьей ухмылкой.
— Замётано!
Сборы долго не продлились: в помощь себе отец Острый привлёк четырёх монахов; все они оказались аспирантами с церковным небесно-голубым аспектом. Я ничего не сказал, но впечатлился безмерно, поскольку с такими силами впору было штурмовать не «Золотую рыбку», а «Хромую кобылу».
К слову, с владельцем оного пристанища порока мы вновь повстречались на Каштановом бульваре. То ли он успел поостыть, то ли начали задавать неудобные вопросы ухари Горелого, но в одиночку возвращаться на Заречную сторону Большой Ждан не стал. Правда, один чёрт, разговор у заправил не задался.
— Уверен? — нахмурился владелец «Хромой кобылы».
— Да! — коротко подтвердил Горелый, на том и разошлись по каретам.
К нам присоединилась троица ухарей, один из которых оказался аколитом, а вот, судя по характеру силовых возмущений, накрывших экипаж Большого Ждана, того сопровождал не просто аспирант, но мастер защитных чар. Лично я лицезрел столь тщательное плетение магических линий только раз, когда изловчился приблизиться к карете Сурьмы.
И вот тоже — а к чему принимать эдакие меры предосторожности простому магистру алхимии?
Но — не сейчас. Сейчас — не до того.
Доехали до пешеходного моста у фабричной округи, перешли по нему на тот берег, двинулись прямиком через болото. В этот раз лёгкой прогулки не получилось: мало того, что я помалкивал, не желая демонстрировать своё знание здешних мест, а взявшийся проводить нас человек Горелого разве что ни в какую топь не завёл, так ещё и уровень воды заметно поднялся из-за пошедших под конец лета дождей. Изгваздались в итоге пусть и не по уши, но когда выбрались из камышей к огородам, отец Острый глянул на меня столь выразительно, что я едва руками не развёл.
Нет, ну в самом деле: ничего не обещал же!
— Не разбредайтесь, держитесь друг друга! — распорядился священник и предупредил: — Если кто попадётся навстречу, не дёргайтесь — они нас не увидят. Главное, сами не шумите и никого не трогайте!
Горелый хмыкнул.
— Даже так?
Отец Острый этот его возглас проигнорировал и дал отмашку монахам.
— Начинайте!
И реальность немедленно изменилась — мы словно выпали из неё, не сделавшись прозрачными, а попросту перестав существовать. При этом речь не шла о четырёх разных воздействиях: монахи работали как слаженный механизм, перекраивая окружающую действительность по единому заранее согласованному шаблону.
На узеньких проходах меж покосившихся плетней огородов нам никто не повстречался, зато я углядел кусты, в которых целовался с Рыжулей. Вспомнил о девчонке, и так перетряхнуло всего, что это даже Острый уловил и кулаком погрозил.
За сараями делила медяки ватага чумазых босяков. Никого из них не узнал, но снова прошлое костлявой ладонью по затылку погладило. Мне б за Гнилой дом заправил попросить или как-нибудь двоюродному братцу денег передать, но — нельзя, нельзя, нельзя.
Если только прознает кто, что Серый из Гнилого дома и нынешний трудник Серый — это один и тот же человек, сразу сгину, никакой колдовской дар не спасёт.
Малолетние оборванцы нас не заметили, а когда мы вышли из-за сараев на задворки «Золотой рыбки», то не всполошились и отиравшиеся там жулики. Даже сидевший под навесом у двери чёрного хода аколит ничего не заподозрил.
— Один момент! — шепнул нам отец Острый, и я лёгким дуновением ветерка уловил давление его воли.
Раньше ничего и не почуял бы вовсе, а тут — ощутил и распознал поисковый аркан.
— Внутри ещё два аколита. Аспиранта нет, — объявил священник некоторое время спустя.
Горелый недобро улыбнулся.
— Значит, Волче точно у себя! Он без пары колдунов теперь на людях не показывается!
— Дальше нам куда? — уточнил Острый.
— Сразу у входа лестница на второй этаж, — подсказал один из ухарей.
Отец Острый кивнул.
— Братья доведут до двери, дальше мы сами. Не нашумите!
Горелому такой расклад по душе определённо не пришёлся, да и я предпочёл бы действовать под прикрытием монахов, но те остались на улице, а только мы прошмыгнули внутрь и юркнули на лестницу, и невидимость сползла с меня, будто через невесомую паутину продрался. Явственней некуда это ощутил, и ровно так же ощутил, что теперь отводить от нас взгляды начал отец Острый.
Только — пустое. У караулившего дверь жулика оказался при себе какой-то хитрый амулет, и он незваных гостей, несмотря на все ухищрения священника, заметил. А вот поднять тревогу уже не успел.
«Замри!» — вогнал я его в ступор отработанным ещё в приюте приказом и легко проломился через защиту простенького амулета, заставил молодчика неподвижно замереть в кресле. Из которого он и кувыркнулся, получив в челюсть свинчаткой от одного из начавших действовать по своему обыкновению ухарей.
Отец Острый чертыхнулся и рванул к дальней двери, его поддержал аколит. Филёнка взорвалась ворохом щепок, и Горелый в стремительном рывке ворвался внутрь, опередив не только священника, но и всех своих людей. И даже так застать врасплох Волче не вышло. Уже начавший седеть ухарь, заслышав непонятный шум, первым делом схватился за револьвер, даже вскинул его, готовясь подороже продать свою жизнь.
Тут-то его и приложил своей волей отец Острый. Сотворённый им на основе приказа «замри!» аркан мог парализовать не только простеца, но и не самого плохонького аколита или даже слабенького аспиранта, ну а тут нашла коса на камень: вспыхнул серебристым огоньком перстенёк на руке Волче, и тот воспользовался выгаданным для него амулетом мгновением: сунул ствол в рот и утопил спусковой крючок.
Приглушённо хлопнул выстрел, забрызгало кровью стену.
Волче сполз из кресла на пол. Умер.
Черти драные, вот это номер!
Бойни не случилось. И авторитет Горелого свою роль сыграл, и находившиеся в момент самоубийства Волче в комнате Баламут и Кудрявый уверили подельников, что главарь сам себе мозги вышиб. Наёмники, разве что, права качать начали, но их исключительно жалованье волновало. Устраивать войну с жульём Заречной стороны дураков не нашлось — зато нашлась немалая сумма денег в железном ящике. Ими новые владельцы «Золотой рыбки» и рассчитались с тайнознатцами и ухарями, коих Волче привлёк в шайку в разгар конфронтации с Бароном.
Горелый задержался проследить за тем, чтобы выборы нового предводителя ватаги обошлись без поножовщины, ну а я с представителями епархии двинулся прямиком к Чёрному мосту, у которого отец Острый велел ждать нас кучерам.
— Какую награду за голову сыночка Барона назначите? — будто между прочим поинтересовался я, но не тут-то было.
— Никакую, — буркнул в ответ священник.
— Серьёзно? — удивился я. — Поганец ведь непременно начнёт воду мутить, а вам беспорядки на Заречной стороне не нужны.
Отец Острый негромко рассмеялся.
— Думаю, теперь жулики сами его сыщут. — Он поглядел на меня с нескрываемой насмешкой. — Ну а тебе не о деньгах стоит думать, а о том, как найти его прежде, чем он найдёт тебя. Нет разве?
Я зло рассмеялся.
— Найду! Но не так сразу. Сейчас о проживании в представительстве школы Пылающего чертополоха договорюсь и буду сидеть там безвылазно. А такое себе мало кто позволить может!
— Ты о чём?
— Ну не одного же меня Волче сдал! А ну как сыночек Барона не только с подрядчиком, но и с посредником поквитаться решит? Я бы точно попытался.
Отец Острый криво ухмыльнулся, но никак иначе на мой укол не отреагировал, так и ехали до самого Каштанового бульвара молча. Там я со священником распрощался и привычно уже двинулся к чёрному ходу бывшего клуба «Под сенью огнедрева». Ну и запустили, конечно, не дали от ворот поворот. А вот приютить меня Ночемир отказался наотрез.
— Станешь по суду внутренним учеником, тогда и приходи! — заржал он.
— Очень смешно, — проворчал я, снял картуз и не удержался, почесал макушку. — Как-то фигово ваша алхимия действует! — посетовал, обнаружив на пальцах длинный лоскут кожи.
Думал, аспирант даст отлуп, но тот пригляделся и неопределённо хмыкнул.
— И впрямь, ерунда какая-то, — озадачился он и указал на спуск в подвал. — Иди, сейчас Дану позову.
Долго дожидаться магистра медицины в уже насквозь знакомой комнатушке не пришлось, только стянул пиджак и снял сорочку, как от двери послышалось недовольное:
— Брат Серый, тебе приходится уделять слишком много внимания!
— Да погоди ты! — попытался урезонить барышню прошедший вслед за ней в комнату Ночемир. — У него и в самом деле что-то не то с кожей!
Дана осмотрела меня и признала:
— Факт! С кожей у него что-то не то!
Я тяжко вздохнул, поскольку в глубине души надеялся услышать, что зря паникую и всё со мной хорошо.
— И что с ней не то? — уточнил Ночемир. — Регенерационные процессы не запустились?
— Да как не запустились? — отмахнулась от него магистр медицины. — Нарастает же новая кожа, нарастает!
— Может, это из-за того, что мне алхимию нельзя?
— Не говори ерунды! — скривилась Дана. — Из-за непереносимости препаратов у тебя бы печень сгнила, а с ней покуда полный порядок! А вот с головой — беда! Придётся деда звать.
Ночемир зябко передёрнул плечами.
— Уверена? Может, сами разберёмся!
— Ну разбирайся!
— Ладно-ладно! — мигом пошёл на попятную аспирант. — Как скажешь!
В итоге пришлось ещё полчаса дожидаться, пока в подвал спустится зловредный старикан. Тот на меня лишь глянул и сразу уставился на внучку.
— Магистр! — скрипуче проговорил он. — А давно ли ты проверяла состояние его ауры?
— Да всё у него в порядке с духом!
— С духом — да. Но аура-то его взаимодействие с телом показывает!
Дана вперила в меня столь пристальный взгляд, что аж в темечке засвербело.
— Ага! — озадаченно протянула она, да я уже и сам сообразил, какую именно неправильность заметил во мне седовласый профессор.
Аура в голове была лишена должной однородности, как если бы дух там прикипел к плоти, ну или начинал к плоти прикипать.
— Мать! — коротко выдохнул я.
— Умный мальчик! — скривился вздорный дед. — Сталкивался уже с таким прежде?
— Было дело, — признал я.
— Тогда знаешь, что нужно делать. Если не совсем безнадёжный, справишься собственными силами без посторонней помощи.
— Дедушка, подожди! — попросила Дана. — Обычный огненный луч таких повреждений духу нанести не мог.
— Дедушка, да? — улыбнулся профессор. — Что ж, внученька, ты совершенно права. Не мог. Но мог обострить хронические повреждения. — И он повернулся к Ночемиру. — Сколько сей отрок пробыл в астрале?
— Не так много, — неуверенно ответил аспирант.
— Если бы! — вздохнул я. — Мы три седмицы кряду дважды, а когда и трижды в день туда за приблудными духами наведывались на яхте с простенькой защитной формацией.
Ночемир присвистнул, седой дед хохотнул и спросил:
— А почему тогда тебе только макушку астралом напекло?
— Остальное тело магический доспех прикрывал.
— Достойная защита, — признал старик. — И поразительное отсутствие здравого смысла!
Я чуток обиделся даже.
— Но остальные-то в порядке!
— Остальные — это кто?
— Аспирант…
— Вот тебе и ответ!
— И аколит как я — изначально белый! Ну, не совсем как я: у него способности из-за мертвослова прорезались.
— Духолов? — уточнил профессор и кивнул. — Такому астрал нипочём. А у тебя перебор с закалкой вышел, плоть начала с духом срастаться. Что для изначально белых, к слову, нехарактерно. — Он вдруг уточнил: — Сильно огненным лучом приложили?
Я кивнул.
— Аспирант завесу мрака на раз-два разметал. Мою магическую броню не пробил, а вот голове крепко досталось.
— Если б не закалка, её бы и до костей, пожалуй, сожгло, — решил дед. — Но и так ничего хорошего. Займись реабилитацией. А лучше зигзаг прожги, это дух в верхней части тела стабилизирует.
— У него ядро только-только перестроилось! — напомнила Дана. — Может вразнос пойти!
— А ты на что? — усмехнулся старик и махнул рукой. — Ну вас! Разбирайтесь сами.
Он ушёл, аспиранты переглянулись.
— Что ты на меня смотришь? — возмутилась барышня. — Я, что ли, за него решение принимать буду?
— Ну не он же! — фыркнул Ночемир.
Я в сердцах чертыхнулся, поймал состояние внутреннего равновесия и толкнулся волной небесной силы в голову — легонько-легонько, и даже так из ушей едва дым не повалил.
Обратно!
Попытался вытянуть энергию, но на деле точно волосы от жара скрутились бы, когда б они все до единого уже не сгорели к чертовой бабушке.
— Легче! — потребовала Дана и положила мне на затылок свои ладони.
Чужая воля выровняла силовые потоки, и работать с ними стало заметно проще, но только лишь до тех пор, пока я продолжал осознанно контролировать движение небесной силы, а как отвлёкся, так всё и вернулось на круги своя. Нет — определённое улучшение, несомненно, наметилось, и зуд практически перестал меня беспокоить, но Дана махнула рукой.
— Тут на седмицу возни. И не факт, что скальп спасти успеем, даже если он алхимией обливаться станет. Отторжение на уровне духа идёт, и на ауру без толку напрямую влиять.
Я тяжко вздохнул и уточнил:
— А прожиг зигзага точно поможет?
— Точно, — уверила меня барышня, задумчиво наматывая на палец каштановый локон. — Но тебе для этого два узла сформировать придётся, а с учётом состояния ядра…
— Да всё с ним в порядке! — влез Ночемир, за что немедленно получил.
— Тебе-то откуда это знать⁈ — огрызнулась Дана и всплеснула руками. — Хорошо! Подготовь его, вечером займёмся.
Она ушла, аспирант глянул на меня и покачал головой.
— Как же ты меня утомил, брат Серый! Ты даже не представляешь!
— А сколько на мне школа заработала, а? Поди, кучу долгов южноморские торгаши за сработавший артефакт списали!
Ночемир фыркнул.
— Ну ты как маленький! Будто не знаешь, что уже оказанная услуга ничего больше не стоит!
Крыть было нечем, не говоря уже о том, что дальше стало попросту не до зубоскальства: взялся прорабатывать точки для формирования на ободах очередной пары силовых узлов. Занятие это было муторней некуда, ещё и жжение в потрохах понемногу разгораться начало, поэтому примерно час спустя я сделал перерыв, оделся и отправился на поиски профессора Чернояра.
Думал, того придётся убеждать дать мне приют на ближайшие дни, но — ничего подобного. Упрямиться лысый старикан не стал. Правда, и содрал за постой три шкуры: в «Небесной лестнице» и то умеренней расценки были. Впрочем — не обеднею. Не из-за платы за ночлег и стол, так уж точно.
В общий зал обедать меня не пустили и накрыли в гостевой комнате с выходившим в сад окном. Перекусив, я договорился с одним из учеников, что тот наведается в Чернильную округу, передаст домовладельцу плату за следующий месяц и скажет, куда следует обращаться всем, кто только вздумает меня искать. Пусть даже сынок Барона и прознает, где именно я сейчас нахожусь, тут достать не сможет. Руки коротки. Утрётся.
Дальше продолжил работать над собой, а незадолго до ужина меня позвали в подвал.
— Идём! — заглянул в комнату Ночемир. — Перед смертью не надышишься.
— Я бы подышал.
— У нас на вечер свои планы.
— Ага, а меня теперь ещё и ужином кормить не придётся. После ж точно кусок в горло не полезет!
Ночемир фыркнул.
— Ну а на кой чёрт продукты впустую переводить? Как пить дать, вывернуло бы!
И — да, вывернуло бы непременно.
Пусть Дана и велела оставить ровно столько энергии, сколько потребуется для гарантированного формирования пары силовых точек, но и так ядро заколыхалось в итоге столь явственно, что без посторонней помощи я бы попросту не справился.
— Держу! — прошипел Ночемир.
— Сам! — выдохнула следом Дана и перестала стискивать своей волей новые части абриса, рывком вернула моему духу равновесное положение.
Голова пошла кругом, но я не позволил узлам ни распуститься, ни сместиться, а стабилизировав их, ухватил найденный магистром медицины баланс, и та пришла на помощь Ночемиру. Ядро тотчас перестало дрожать и колыхаться, накатило неимоверное облегчение. Следом навалилась дурнота.
Вот тогда бы меня и вывернуло, но не ужинал, так что обошлось.
Я бы, наверное, этому обстоятельству даже порадовался, если б только в голову не ударила волна жара — такого, что едва равновесие не упустил. Да и упустил даже, и только-только схватившиеся узлы начали расползаться, а ядро забилось в ритме лихорадочного сердцебиения, пусть в нём почти и не оставалось небесной силы. Хорошо хоть Дана и Ночемир помогли стабилизировать новые фрагменты абриса и сбалансировать дух.
— После прожига зигзага равновесие придётся искать заново, — предупредила меня барышня. — Сейчас из-за неоднородности ауры без погрешности точно не обошлось.
— Понял, — кивнул я и зашипел от боли. — А с головой что?
— Покраснела, — без особого сочувствия отметил Ночемир, и Дана тоже всерьёз моими бедами не прониклась, вручив вместо очередной порции алхимической мази мокрое полотенце и ведро с колотым льдом.
— Вы издеваетесь? — возмутился я.
— Да не будет толку от лекарств! — объявила магистр медицины. — Тебе сейчас даже высшее восстановление не поможет!
Пришлось забирать ведро и тащиться к себе — так всю ночь холодные примочки и менял. Но зато поутру отыгрался за всё, разбудив эту парочку ни свет ни заря. Дана уже в открытую перебралась в комнату Ночемира, вот я их разом и поднял, принявшись с утра пораньше колотить в запертую дверь.
— Не брат ты мне, брат Серый! — зло выдал выглянувший в коридор Ночемир, но куда подальше не послал и велел спускаться в подвал.
— Вот так сразу? — озадачился я.
— А что — позавтракать не успел? — злорадно выдал аспирант и явно в подражание профессору Чернояру поднял вверх указательный палец. — Вот! Не рой другому яму!
— Может, пусть поест сначала? — донёсся из комнаты сонный голос Даны.
— Давай лучше раньше отстреляемся, — предложил Ночемир. — А то он с нас не слезет, а третий в таких делах лишний.
Барышня возмущённо пискнула, а затем, судя по глухому отзвуку, запулила в сожителя подушкой.
Ну а я напился воды и спустился в опостылевшую за последние дни комнатушку. Лёд к утру окончательно растаял, мокрое полотенце нисколько не помогало, и голова горела огнём, прикасаться к ней было попросту страшно. Смотреться в зеркало — тоже. Попробовал оттянуть излишки небесной силы, но с наскоку проблему решить не сумел, а погрузиться в медитацию помешали заявившиеся в комнатушку аспиранты.
— Упор делай на скорость! — объявил Ночемир. — Берёшь минимальное количество энергии, сдавливаешь её и разгоняешь до предела, начинаешь гонять по кругу. Ну не по кругу, конечно, по замкнутой траектории.
— Ой, да не умничай ты! — скривился я. — Знаю, что делать!
— Нет, ты только погляди! — обратился аспирант к подружке. — Он вконец обнаглел!
— Давайте уже приступать! — попросила Дана, прикрыла рот ладошкой и зевнула.
Но хоть процедура и была не просто знакома, но и отработана, торопиться я не стал и сначала продумал ту самую «траекторию».
Сначала в левый излив, оттуда вверх по оправе до пасынка, с него на обруч к новому узлу и вверх по уже худо-бедно проработанному ложу к голове, сразу вниз, а дальше всё в обратном порядке. Вроде проще некуда, да только хренушки!
Черти драные, мне же лишний раз ядро напрягать нельзя! И без того оно после вчерашнего как-то очень уж болезненно подрагивает — куда ещё через него сгусток небесной силы гонять?
Пришлось прокладывать маршрут в обход, а только вытолкнул и начал разгонять заряд энергии, скованный приказами контроля и сжатия, как едва корчи не взяли. Сначала болезненно дёрнулся скрученный вчера узел, затем и вовсе словно раскалённую картечину по телу погнал.
— Быстрее! — прикрикнул страховавший меня Ночемир. — Раскручивай!
И — пришлось. Уверен, в обычной ситуации обошлось бы без столь острых ощущений, а так новые узлы лишь благодаря содействию парочки аспирантов не сместил и не растянул, да и в остальном показалось, будто сам себе сердце из груди вырезаю.
Во рту проявился металлический привкус крови, в ушах зазвучал стук тугих алых капель по раскалённым солнцем камням, пальцы ощутили упругое сопротивление ещё бьющегося комка мышц…
Наваждение накатило и схлынуло, а дальше я поднапрягся и распорол-таки свой дух, прожёг дотянувшийся до кадыка и нырнувший обратно меридиан! Тотчас закружилась голова, посерело в глазах, зашумело в ушах, но потерять сознание помешала хлёсткая пощёчина.
— Баланс! — крикнула Дана. — Лови равновесие, балда!
И я это драное равновесие поймал! Ну а дальше выровнять ауру уже оказалось делом буквально пяти минут, поскольку избыток небесной силы оттянуло по новому меридиану в ядро, и жжение стихло само собой, остался лишь слабый намёк на зуд.
Но мне всё равно обработали голову алхимической мазью, после чего отправили отсыпаться, умываться и завтракать. Или ничего этого не делать, главное — никому больше не мешать. И я ушёл, радуясь даже не столько успешному расширению абриса, а всего лишь улучшению самочувствия. Когда ничего не болит — это очень-очень хорошо.
Замечательно даже, чёрт меня дери!
Но именно что замечательно мне было от силы часа два или три, а потом вновь пришлось уравновешивать дух, стабилизировать узлы и укреплять зигзаг. И мало того, что до крайности вымотался, так ещё и аппетит разыгрался, пришлось глотать слюну в ожидании обеда.
Ладно хоть ещё трапеза оказалась достаточно сытной и компенсировала не только пропущенный завтрак, но и несостоявшийся ужин. Во второй половине дня меня проведала Дана. Выправив незначительные отклонения от нормы, она посоветовала побольше медитировать, чем я и занялся. Ну а следующим утром заявился Ночемир, отыгрался за мой вчерашний ранний визит, забарабанив кулаком в дверь.
— Чего опять стряслось? — хмуро бросил я, даже не попытавшись сделать вид, будто сколько-нибудь незваному гостю рад.
Ночемир улыбнулся шире некуда и заявил:
— А давай-ка проверим, в какую образину тебя превратит полноценная магическая броня? Теперь-то она и голову прикроет!
Я от неожиданности как-то растерялся даже.
— Это зачем ещё? — спросил, не спеша покидать комнату.
— А вдруг проклятие телом завладеет, и ты в чудо-юдо какое обратишься?
От этого предположения по спине побежали колючие мурашки, но я тут же опомнился и насмешливо фыркнул.
— И ты по собственной инициативе решил принять удар на себя? Верю-верю!
Ночемир глянул хмуро.
— Мало ли что может пойти не так? Если что — подстрахую.
— Интересно, каким это образом? Скажи уж, что просто любопытно!
— Допустим, любопытно.
— А я не балаганщик зевак развлекать!
— Ох, обратишься в следующий раз ко мне за помощью, брат Лысый! — скривился аспирант.
Я провёл ладонью по гладкой-гладкой макушке.
— Думаешь, не отрастут теперь волосы?
— Не-а, — мотнул головой Ночемир. — Без высшего восстановления точно не отрастут, — заявил он и предложил: — Ладно, покажи свою новую броню, а я помогу защиту от огненных лучей отработать. По рукам?
— Сразу бы так! — усмехнулся я и нахлобучил на голову картуз. — Идём!
Думал, выйдем в сад, но вместо этого вновь спустились в подвал, только зашли не в давешнюю комнатушку, а в подземный зал с каменными стенами и сводчатым потолком, размерами ничуть не уступавший арене для поединков факультета тайных искусств. Мне даже удалось уловить отголоски чар, некогда усиливавших кладку, но давным-давно не обновлявшихся. Судя по паутине и следам в пыли на полу, предыдущие владельцы здания использовали его то ли для складирования всякого хлама, то ли как винный погреб.
— Больше половины таланта не набирай, — предупредил Ночемир, когда я повесил картуз на вколоченный в стену железный крюк.
— Чего это? — удивился я и пошутил: — Чтобы спеленать проще было?
— И это тоже, — ухмыльнулся аспирант. — Но в основном, чтобы ядро не перенапрягать.
— Да? Может, для начала стоит осмотр пройти?
Ночемир покачал головой.
— Перед осмотром надо твою энергетику чуток расшатать. Это поможет стабильность духа оценить.
— А-а! — догадался я. — Так тебя Дана прислала!
— Нет, блин, по собственной инициативе с тобой возиться решил! — рассмеялся аспирант. — И учти: по нашему соглашению бесплатно осматривать тебя обязаны раз в день. Всё сверх этого — за отдельную плату. Как говорится, любой каприз за твои деньги.
— Счёт выставите?
— Всенепременно.
Услышанное нисколько не порадовало, я повесил на крюк ещё и пиджак, после чего взялся наполнять ядро небесной силой. Сразу обращаться к своему наиболее сложному защитному аркану не рискнул и перво-наперво сотворил магическую броню на основе одних только крыльев ночи.
Кожу затянула невесомая тень, и одновременно чуть тусклее сделался свет принесённого Ночемиром керосинового фонаря. Я ощупал голову и особой разницы со своим обычным состоянием не уловил, спросил:
— Ну как?
— Так себе, — не стал щадить моих чувств ассистент профессора Чернояра. — Но! Глаза прикрыты, а это самое уязвимое место в бою.
Я заставил тень уползти под одежду и простым усилием воли вновь вытолкнул её из-под манжет и воротника. А ведь и неплохо!
— Правильно понимаю, что глаза прикрывают не все виды доспехов?
Ночемир кивнул.
— Не все. — И потребовал: — Дальше!
Развеяв аркан, я добавил в схему не только крылья ночи, но ещё и обжигающую ауру, и торс враз обтянуло толстой фиолетово-чёрной плёнкой обрётшего материальность проклятого пламени, эластичной и даже мягкой. Дальше она перетекла на руки и ноги, а под конец захватила и голову. Показалось, будто рот заклеило смолой, но открыл его и закрыл, да и веки не слиплись — неприятные ощущения прошли, стоило только несколько раз моргнуть.
— Что и требовалось доказать! — наставил Ночемир на меня указательный палец. — Глаза не защищены! Дальше!
— Погоди! — попросил я и усилием воли заставил защиту полностью закрыть глаза, а стоило лишь ослепнуть, попытался сделать закрывшую плёнку тонкой и прозрачной, но в итоге либо ничего не видел вовсе, либо она рвалась сразу, как только удавалось различить отсветы керосинового фонаря.
— Дальше! — поторопил меня аспирант.
Восполнив растраченную небесную силу, я сотворил свой самый первый вариант магической брони на основе кровавых рук и второго колена атрибута, с ног до головы покрылся фиолетово-чёрной магической чешуёй. Глаза и рот — не защищены. На пальцах — чёрные когти.
— Пока это самый прочный на вид доспех, — решил Ночемир и скомандовал: — Дальше!
У меня к этому времени уже чуток подрагивало ядро и заметно припекало новый меридиан, но решил не тянуть время и сотворил аркан на основе обжигающей ауры и обоих аргументов второго колена. Только в отличие от предыдущих попыток, напитывать магическую броню энергией стал медленно, буквально цедя небесную силу по каплям. Полностью контролировал процесс, пока обрастал жгутами магических мышц и покрывался чешуйчатым оперением, а вот когда из набухшего за спиной горба рывком выпростались крылья, упустил изменения, и голову стиснуло и оплело, вроде как даже — изменило. Что-то стало не так, но всё это — внешне. Внутри я остался самим собой. Не утратил контроля над телом и разумом, не переродился, не обратился.
— Ух… — выдохнул низким, глубоким и самую малость скрипучим голосом, подвигал из стороны в сторону нижней челюстью и ощутил непонятное сопротивление.
Тогда осторожно ощупал когтистыми лапами голову и обнаружил, что та тоже обросла магической плотью и покрылась чешуйчатым оперением, а рот заполнили бессчётные иглы клыков, но это всё — не моё. И настоящие зубы — глубже, вторым рядом.
Всё кругом виделось мутным, расплывчатым и нечётким, а моргнул, и ещё даже раньше моих настоящих век сомкнулись внешние — те облепили прикрывавшие глаза прозрачные пузыри, очистили их и самую малость смочили, вновь вернув былую остроту зрения, а в полумраке я так и вовсе стал видеть несказанно лучше прежнего.
Взглянул на Ночемира, и тот поцокал языком.
— Ну и урод же ты, братец Лысый! — с ехидной ухмылочкой выдал аспирант. — Одно слово: аспид!
— Сам ты аспид! — обиделся я и раздражённо распахнул крылья. — Я…
— Аспид на крыльях ночи! — заржал ассистент профессора Чернояра.
— Тьфу на тебя! — сплюнул я под ноги, и слюна зашипела на пыльном полу. — Скажи лучше: сильно я на демоническое отродье похож?
— Понимающий человек не спутает, но могут и вдарить случайно.
Я выругался и осторожно-осторожно прикоснулся к прозрачному внешнему веку, но пузырь оказался чрезвычайно прочен, и чёрный коготь с него соскользнул.
Ха! Теперь бы тот драный огневик так легко поджарить меня не смог!
Или всё же смог бы?
Сомнения ворохнулись в душе неуютным холодком, да ещё Ночемир выставил перед собой раскрытые ладони и потребовал:
— Ставь завесу мрака!
Возможности отказаться он мне попросту не оставил, а только я прикрылся чернильной кляксой барьера, как в него ударил огненный луч. Щит разлетелся клочьями черноты, дальше боевой аркан угодил в меня и сбил с ног, чешуя на груди испарилась, а магическая плоть вспыхнула, начала пузыриться и прогорать в прах, но я отбросил себя в сторону крыльями ночи, а подловивший меня неожиданной атакой аспирант не довернул рук и не продолжил поливать огнём, дал возможность встать.
— И это всё, на что ты способен? Смешно!
Если Ночемир хотел раззадорить, ему это не удалось. Я даже неприличным жестом отвечать не стал, молча поднялся и приготовился отбивать атакующие чары, ясно отдавая себе отчёт в том, что пока что ничего мне объяснять не собираются.
И — вспыхнуло!
На сей раз я не стал принимать огненный луч на барьер, я его этим барьером отбил. Отмахнулся щитом, заставив огненный луч на краткий миг вильнуть, и ушёл из-под удара, вот только поправить прицел — пара пустяков, что давеча мне на Пристани и продемонстрировали.
— Ну, брат Серый, ну ты чего? — даже руками развёл Ночемир. — Это же чары постоянного действия, а не копьё! Ставь барьер под углом и отклоняй! Давай!
Я попробовал, и — получилось! Вроде как — да.
Искажённый луч побежал по стене, начисто спалив всю покрывавшую её паутину, но почти сразу защитное заклинание, несмотря на все мои потуги укрепить его, прогорело и порвалось. Атакующий аркан стеганул по плечу и крутанул, но на сей раз я к подобному исходу оказался готов и отбросил себя в сторону.
— Ещё! — азартно крикнул Ночемир, и мы повторили раз, другой и третий, но ровно с тем же результатом: тьма не выдерживала напора огня, а защитное заклинание, в основу которого я положил кровавую руку, хоть и продержалось чуть дольше, но едва ли за это время мне удалось бы сократить дистанцию и навязать противнику ближний бой.
— Досадно! — признал Ночемир. — Будь у тебя хоть какая-то склонность к оранжу, можно было бы использовать сродство стихий, а так недостаёт ёмкости щита.
— Сделать его толще? — спросил я.
Аспирант покачал головой.
— Не поможет. — После уточнил: — Знаешь, что такое бур?
— Имею представление, — кивнул я. — А что?
— Сделай бур с четырьмя гранями зеркальной черноты, запитывай каждую через отдельный излив и раскручивай, чтобы рабочие стороны постоянно менялись и успевали восстанавливаться. И самое главное: они должны не гасить удар, а лишь отражать его.
Я озадаченно хмыкнул, но сразу решил, что аркан отчасти схож с кровавым гарпуном, разве что придавать вращение ему придётся не за счёт движения по оправе, а через смещение силового потока по обручам.
В итоге заклинание получилось создать с первой же попытки, но Ночемир поглядел на него и велел переделывать.
— Нужен упор на стабилизацию! — потребовал он. — Иначе разлетится!
В комбинировании приказов я разбирался далеко не лучшим образом, но в итоге всё же составил работоспособную схему. Правда, пришлось внести с десяток правок, прежде чем Ночемир решил проверить полученный результат на огненном луче.
И — засверкал оранж, начал расплёскиваться во все стороны!
— Быстрее! — азартно крикнул ассистент профессора Чернояра. — Укрепляй!
Собственно, на этом всё и закончилось, поскольку заклинание я под контролем не удержал — ещё и сам едва успел выйти из-под удара. Но принцип понял, и пусть в следующие два раза продержался лишь немногим дольше, но и этого с лихвой хватило бы, чтобы сблизиться с противником и задействовать один из своих козырей.
— Ладно! — заявил в итоге Ночемир. — С этим дальше сам. А теперь оценим твою огнестойкость!
— На кой чёрт? — удивился я.
— Рот закрой — это теперь у тебя самое уязвимое место! — шикнул на меня аспирант. — Как худо станет, мыслеречью знак дашь.
Больше он мне и слова вымолвить не позволил, отправив вперёд волну лютого жара. Я прикрылся защитным барьером, но его тотчас снесло. Шквал оранжа омыл и попытался спалить — да и спалил бы, не начни я спешно вливать в аркан доспеха небесную силу. Но и так оперение сожгло, а магическая плоть начала не прогорать даже, а закипать. Стало душно и жарко, я сообразил, что вот-вот и запекусь заживо, спешно надавил на бившую из Ночемира энергию своей волей, а затем присовокупил к ней ещё и обжигающую ауру. Заклубившееся вокруг проклятое пламя разом ослабило натиск оранжевого огня, и тогда Ночемир швырнул в меня взрывной шар.
Нет!
Я встретил атакующий аркан кровавой рукой, тот рванул на подлёте, а вот следующий достиг завесы фиолетово-чёрного пламени и своим взрывом разметал её, поэтому от третьего заклинания мне пришлось закрываться крыльями. Их оторвало, и вновь меня омыло огнём! Горю!
Только — нет, снова отгородился от лютого оранжа, пусть уже даже и дымился весь с головы до ног. Ядро стремительно пустело, а только потянул в себя небесную силу, и с ног сбил очередной взрыв. Но — ничего, держусь!
Атаковал Ночемир определённо не в полную силу, но с каждым мигом сопротивляться натиску бушевавшего в подвале огня становилось всё сложнее и сложнее. И даже так я не взмолился о пощаде, остановил избиение профессор Чернояр.
— Довольно, пожалуй! — заявил возникший в дверях старик. — Огнестойкость доспеха достойна всяческого уважения, а вот всё остальное никуда не годится. И с такими навыками претендовать на зачисление во внутренние ученики? Нонсенс!
Я так изумился, что хрипло выдохнул:
— Так я и не претендую!
Профессор досадливо отмахнулся и ушёл, а Ночемир предупредил:
— Доспех оставляй! Так иди!
— Куда? — не понял я.
— На осмотр! Куда ещё? Пошли, одежду принесут!
Ну я и потопал следом, дымясь и благоухая запахом горелой магической плоти. Доспех самым серьёзным образом пострадал, от чешуи почти ничего не осталось, да и мышцы местами прогорели, а глаза мне не выжгло лишь в силу того, что старался прикрывать голову левой рукой. Та до такой степени обуглилась, что через магическую броню едва моя собственная плоть не проглядывала.
Внутренняя энергетика потеряла стабильность, новые узлы жгли плоть раскалёнными картечинами, а зигзаг резал её огненной струной, и с ядром тоже было не всё здорово, но в первую очередь Дана взялась изучать состояние магической брони. И только лишь внешним осмотром дело не ограничилось.
— Говори, как до кожи достанет, — попросила она, взяв с железного лотка иглу из зачарованной стали.
Происходящее мне нравилось всё меньше и меньше, но сдержался и отмахиваться не стал, благо действовала барышня предельно аккуратно и протыкала доспех не столько остриём, сколько своей волей. Не переусердствовала ни разу.
— Толщина псевдоплоти на голове заметно меньше, нежели на корпусе и даже на руках, но, думаю, разница сойдёт на нет после формирования верхнего узла. — Она начала записывать результаты измерений, а мне сказала: — Всё, можешь избавляться от брони.
Я попробовал ту развеять, но защитный аркан прикипел к ядру несказанно сильнее прежнего, пришлось приложить немало усилий, дабы лишить его подпитки.
— Всё в порядке? — забеспокоился Ночемир.
— Вымотался! — отмахнулся я и уже в своём человеческом обличье улёгся на хирургический стол. — Давайте! Приводите в порядок, а то сам могу и не вывезти.
Ну и привели, конечно же.
— Всё очень даже неплохо, — в итоге уверила меня Дана. — Прожиг зигзага уравновесил энергетику, а это чрезвычайно расширяет возможности к самовосстановлению. Теперь и ядро окрепнет куда быстрее. Только постарайся всё же ближайшее время не перенапрягаться.
Я пообещал, приподнялся на локте и спросил:
— А что с одеждой, кстати?
— Что с одеждой? — удивился Ночемир. — Принесли же пиджак и картуз!
— Нет! Почему моя броня её не рвёт? Куда она пропадает и как появляется обратно?
— Конкретно этот твой аркан создаёт мощные пространственные искажения, — пояснила Дана. — Одежду как бы заминает между твоей аурой и внешним силовым полем…
Ночемир махнул рукой.
— Да какая тебе разница? Возвращается же!
С этим было не поспорить, я и не стал. Вновь откинулся на спину, уставился в потолок и даже вздрогнул от неожиданности, когда от двери послышался старческий голос:
— Дайте-ка я на вашего шебутного взгляну! — заявил седовласый дед Даны.
Он подошёл, встал рядом и провёл надо мной рукой. Всего так и передёрнуло от явственных магических искажений, но закрываться от проникших в дух щупалец чужой воли я не стал, и очень скоро профессор объявил:
— Не выправилась!
— Это вы о чём, дедушка? — озадачилась магистр медицины.
Вопреки обыкновению дед подтрунивать над внучкой не стал и указал на меня узловатым пальцем.
— Апогей у него заметно плотнее других колен атрибута. Контур абриса сформирован, а насыщенность не выровнялась. Нетипично.
— У него там проклятие, — пояснил Ночемир.
— Двойное! — поправил я аспиранта.
Старик махнул рукой.
— Да хоть тройное! Не должно такого быть!
Дана нахмурилась.
— Думаете, присосалось что-то лишнее?
— Много лишнего, — кивнул профессор. — Слишком много. — И он шикнул на меня: — Цыц! Что атрибут, что аргументы — это форма, а не содержимое. У тебя же в апогее не схема проклятия, а оно само! Вырвется — мало не покажется!
Ночемир беспечно махнул рукой.
— Да когда он ещё асессором станет! И станет ли вовсе? Без обид, Серый, но через двадцать четвёртую ступень хорошо если один из тысячи аколитов дотягивает.
— Асессором? — усмехнулся старик. — С его-то ущербным очищением? Смешно.
— В смысле? — не понял я.
Но профессор до разъяснений не снизошёл и отправился восвояси, перед тем бросив:
— Копи деньги на полноценный ритуал, шебутной! Я б за такое тысяч десять взял. Не продешеви, внученька!
Я недоумённо уставился ему вслед и потребовал объяснений:
— О чём это он?
— Да! — уставился на подружку Ночемир. — О чём?
Дана вздохнула.
— Если очищение прошло с незначительными огрехами, остаточная связь духа и тела может никак себя не проявлять вплоть до самого преломления, но во время прорыва в аспиранты она скажется непременно. Если в апогее и в самом деле заключено полноценное проклятие, есть некоторые шансы, что под напором небесной силы оно вырвется на волю.
Услышанное меня нисколько не порадовало.
— И что делать?
— Пока — ничего, — заявила в ответ барышня. — Пока будем просто наблюдать за состояние апогея, а накануне преломления проведём полноценное обследование. Оценим связь тела и духа, проверим целостность атрибута. Опыта дедушке, конечно, не занимать, но такие диагнозы на глазок не ставятся. К тому же с твоей сопротивляемостью проклятиям… — Она покачала головой. — Нет, не думаю, что будут какие-то проблемы.
— Но денежки готовь! — хохотнул Ночемир. — Это никогда лишним не будет!
— Да это понятно! — поморщился я. — Может, есть смысл прямо сейчас меня обследовать?
Дана покачала головой.
— Смысла нет, лучше попробуй во время медитаций свой атрибут частью духа ощутить. Расскажи, если вдруг получится.
Если вдруг получится?
Я только вздохнул.
Следующим утром Ночемир вновь разбудил меня ни свет ни заря.
— Ну чего ещё? — сонно пробурчал я, приоткрыв дверь.
Ассистент профессора Чернояра расплылся в довольной улыбке.
— Одевайся, умывайся, завтракай и спускайся в подвал. Погляжу, как ты наши приказы освоил.
Я озадаченно поскрёб затылок.
— Тебе заняться больше нечем? С Даной поругался?
Ночемир на шпильку в свой адрес никак не отреагировал, в его глазах цвета горелого янтаря даже намёка на раздражение не промелькнуло.
— Нет, не поругались. Но и о друзьях не забываю. Хватит бока отлёживать! Так всё на свете проспишь!
Я распахнул дверь и отступил в комнату, потребовал:
— Зайди! — И продолжая кутаться в простыню, уселся на кровать. — Колись, чего опять вам от меня надо?
Разыгрывать недоумение аспирант не стал и, встав на пороге, неопределённо пожал плечами.
— Возможно, сгодишься на одно дельце. А может, и не сгодишься. Может, и не потянешь.
Новые поручения от школы Пылающего чертополоха мне были нужны примерно как собаке пятая нога, вот я и скривился:
— Снова с оплатой в пять тысяч за полчаса работы?
Ночемир покачал головой.
— Работать дольше, заплатим меньше. И привлечём тебя, только если будем уверены в успехе. Провал для нас неприемлем.
— Так понимаю, снова придётся лезть в астрал?
— Не совсем, — вновь качнул головой ассистент профессора Чернояра, — но подробностей пока не будет. И ты не принимаешь на себя никаких обязательств. Ну? Думаешь, кто-то другой возьмётся натаскивать бесплатно?
— Скажешь тоже: натаскивать! — буркнул я и махнул рукой. — Ладно! Позавтракаю и спущусь.
Пусть и не был заинтересован в работе на чертополохов, но отказываться от бесплатных тренировок и впрямь не стоило. Не говоря уже о том, что медитации сидели в печёнках, а больше заниматься в представительстве школы было откровенно нечем.
Сегодня в тренировочной комнате оказалось несказанно чище вчерашнего: всю паутину спалили, пыль подмели и вроде бы даже вымыли пол, а вот наложенные на кладку чары оставались во всё том же плачевном состоянии. Не защита, но отголоски оной.
«Как бы нас тут не завалило», — обеспокоился я, но когда Ночемир потребовал вдарить по нему чем-нибудь помощнее, сомневаться не стал и сотворил взрывной шар, наполненный тягучим проклятым пламенем. В конце концов, если вчерашние боевые арканы своды не обрушили, то мои повредить их точно не смогут.
О том, не повредят ли они вдруг Ночемиру, я волноваться не стал.
Сам напросился!
Только — нет, взрыв не заставил аспиранта даже покачнуться: жгучее пламя его попросту обогнуло. Не коснулось, не обожгло. И ведь он никакую видимую защиту не использовал!
Решив, что дело в его склонности к черноте, следующий шар я наполнил порченым фиолетом, но не достала Ночемира и эта жгучая отрава.
— Слабенько! — укорил меня ассистент профессора Чернояра. — Это всё, на что ты способен?
Я не поддался на провокацию и уточнил:
— Правильно понимаю, что действовать предполагается против огневика?
Ночемир рассмеялся.
— Бей, брат Лысый! Бей!
Я метнул в него фиолетовый с чёрной режущей кромкой серп и сразу добавил ещё один, а в третий вложил приказ нацеливания и ограниченного по времени уклонения, но цели не достиг ни один из них, хотя последний и оказался к этому весьма и весьма близок.
— Уже лучше, — признал аспирант. — Но ты же у нас астральный рыцарь! Что у тебя с ближним боем?
Астральный рыцарь, да?
Вскинув руку, я метнул кровавую искру, полюбовался на облачко оставшихся от неё фиолетовых искорок-брызг и взялся восполнять растраченную на атакующие чары небесную силу.
— Ты только не перенапрягайся, — ухмыльнулся Ночемир, — а то меня Дана наругает!
— Смейся, смейся! — проворчал я, продумывая очерёдность заклинаний, а заодно прямо на ходу перекраивая схему первого из них. Не сказать, будто та снисходительность, с которой отбивался Ночемир, меня хоть сколько-то задела, но и безучастным она всё же не оставила.
Ещё и драный Огнеслав из семьи Огнецвета вспомнился. Не окажись он таким самоуверенным неумёхой, точно бы разделал меня под орех. Ночемир бы непременно разделал.
— Готов?
Я ничего не ответил и двинулся на сближение, чтобы уже на втором шаге напитать небесной силой и вытолкнуть из себя бур, которым вчера закрывался от огненного луча. Только сейчас не просто раскрутил его, но ещё и выстрелил в Ночемира!
Лови!
Оранжевое марево преградой для аркана не стало, да и завеса мрака успела явственно прогнуться, прежде чем бур расплескался кляксами мрака.
— Хорошо, но стоит порабо…
Фигу! За первым заклинанием в Ночемира устремился кровавый гарпун! И следом из меня выстрелил ещё один!
Чёрный зазубренный клинок первого засел в чёрном магическом барьере, фиолетовый жгут другого испарило расплескавшееся кругом пламя, и тут же в завесу мрака вцепилась кровавая пятерня! Когти вонзились в полотнище тьмы и растянули его, дав возможность второй магической конечности вспороть защиту ампутационным ножом.
Раз! И расползлась прореха!
Кровавые руки разлетелись пурпурным паром, и тогда я ударил высвобожденным из магической преграды гарпуном. До предела его укрепил и напитал энергией, сумел пробить огненную завесу, заставил аспиранта разметать атакующее заклинание небрежным взмахом руки.
— Хорошо! — повторил тот, пребывая в уверенности, что ничем в этом поединке не рисковал. — Но тебе стоит поработать над своим буром. Добейся его полной материализации. Приказы стабилизации и сжатия у тебя недостаточно эффективны.
Я ухмыльнулся, поскольку делал ставку на совсем другой свой аркан, но услышанное к сведению всё же принял, ведь схема бура была не только неотработанной, но и откровенно сырой.
— Что у тебя с приказом выбора? — поинтересовался Ночемир.
Тут мне только и осталось, что покачать головой.
— Ничего. Освоить — освоил, но использовать пока не получается. Записался на курс основ комбинаторики.
— Это правильно, — кивнул Ночемир. — А как обстоят дела с приказом отделения?
— Больно, — коротко ответил я на этот вопрос, хотя на самом деле было не просто больно, а больно просто-таки невыносимо.
— Перетерпи, оно того стоит.
Я скривился. Потерпи! Легко сказать!
Аспирант вздохнул.
— Ладно, разберёшься ещё! Упражняйся! — махнул он рукой. — «Крылья ночи» не пробовал ставить ещё в какие-нибудь чары, помимо брони? Нет? Ну так теперь абрис у тебя более-менее полноценный, можешь попробовать.
Попробовать?
Лучше всего у меня был отработан аркан кровавого гарпуна, и я заменил в его схеме малую печать воздаяния на крылья ночи. Результат оказался… неоднозначным.
В сторону выстрелило щупальце тьмы, но тьмы не слишком плотной.
Тень! У меня получилось создать тень!
Ночемир озадаченно хмыкнул, и тогда я взял самый новый из своих аргументов, сотворил на его основе плеть. Сотканный из теней хлыст проходил сквозь стены, но аспирант спешно отступил от меня и уже только после этого сказал:
— Перехвати-ка!
Он метнул в мою сторону сгусток пламени, плеть легко его рассекла, обернула оранжевой вспышкой.
— Неплохо, — признал Ночемир. — Этот штука действует на энергетическом уровне и поражает не плоть, а дух. Жаль только, слишком уж нестабильна, да и в предупреждающем атаки аркане не слишком эффективна. Если только дополнительно ставить, но два таких заклинания… — Он покачал головой и указал на дверь. — Идём!
Мои новые узлы и зигзаг ощутимо припекало, так что создание других вариаций своих чар я отложил на потом и потопал вслед за Ночемиром.
— И что скажешь?
— У тебя проблемы с материализацией, — сказал ассистент профессора Чернояра, — рыхлыми заклинания получаются. Для чистого огневика — это нормально, но ты же не огневик, так? Отрабатывай приказы стабилизации и сжатия. Это основа основ!
Я кивнул и, решив вернуться к предварительному составлению схем заклинаний, попросил бумагу и письменные принадлежности. Ночемир пообещал обеспечить всем необходимым, но для начала отвёл меня на очередной осмотр. Дана выправила кое-какие наметившиеся искажения и велела сегодня больше не напрягаться, посоветовав сосредоточиться на медитации. В итоге до позднего вечера я то работал с новыми узлами и зигзагом, то набрасывал вариации своих чар.
И в том, и в другом особо не преуспел, равно как не сумел ощутить частью духа атрибут, да и на следующее утро в учебном поединке с Ночемиром никак себя не проявил. Впрочем, поединком это можно было назвать с большой натяжкой, поскольку битый час аспирант шибал по мне боевыми чарами, дабы я поскорее свыкся со своим магическим доспехом.
— Атакующие арканы ты и сам отработать сможешь, — заявил он, окончательно меня загоняв. — Как что приличное сотворишь — зови, показывай.
И вполне возможно, я бы что-нибудь приличное сотворил и показал, да только после ежедневного осмотра даже помедитировать толком не успел: отвлёк стук в дверь.
— Чего ещё? — спросил я у обнаружившегося в коридоре внутреннего ученика.
— Посетитель пришёл, — сказал тот. — Велели проводить.
Я решил, что вернулся в город Дарьян, только нет — в одной из задних комнат меня дожидался отец Острый. Ну вот что ещё опять стряслось⁈
Мне от одного только пристального взгляда священника как-то разом не по себе сделалось, да и вопрос настроения тоже отнюдь не улучшил.
— И долго здесь прохлаждаться намереваешься? — уточнил Острый, будто имел право требовать объяснений.
— Долго, — подтвердил я, не спеша проходить в комнату. — Ещё вопросы?
Священник испытующе глянул на меня и сбавил обороты.
— Насколько знаю, ты записался в вольные слушатели и уже заплатил за месяц вперёд.
Я пожал плечами.
— И что с того? Могу себе позволить эти деньги потерять.
Небесно-голубые глаза отца Острого явственным образом посветлели от злости.
— Правильно понимаю, что отпрыска Барона ты разыскивать не собираешься?
— В толк не возьму, зачем бы мне это могло понадобиться, — усмехнулся я и прислонился плечом к дверному косяку. — Не говоря уже о том, какое до того дело церкви!
Священник поднялся на ноги.
— Ночью сожгли Короеда. Помнишь такого? Один из пяти заправил, с которыми мы общались в «Хромой кобыле».
— Лично я там ни с кем не общался.
Глаза собеседника сузились.
— Двое из пяти мертвы. На Заречной стороне того и гляди начнётся грызня за власть, и округа погрузится в хаос. Этого допустить нельзя!
Я развёл руками.
— Если бы церкви было до этого хоть какое-то дело, она могла бы объявить награду за голову сыночка Барона, который и заварил эту кашу!
— Большой Ждан посулил за него пятьсот целковых. И столько же за аспиранта.
— Но не церковь.
— А что мы можем ему предъявить?
— Нападение на трудника?
— Ты убил его отца! Точно хочешь давать объяснения в зале суда?
— Во-первых, нам гарантирована защита от судебного преследования…
— Со стороны закона! — отмахнулся отец Острый. — Не от частных обвинений!
Услышанное нисколько не порадовало, но спорить я не стал и продолжил:
— Во-вторых, церковь могла назначить награду за голову аспиранта! У него-то я никого не убивал!
— Он дворянин, а ты нет, — напомнил священник. — И ты не видел, кто именно атаковал тебя со спины! Кого прикажешь объявлять в розыск?
Я скрестил на груди руки.
— Не мои проблемы.
— Твои. Ты напортачил с нападением на Барона!
— Нас подряжали убить его и только его! Кто требовал не трогать домочадцев, а?
— Если на Заречной стороне начнутся беспорядки, по шапке прилетит всем причастным, — уверил меня отец Острый. — В твоих интересах отыскать эту парочку прежде, чем полыхнёт на том берегу.
— Я не охотник на воров, — покачал я головой. — Душегубов и жуликов разыскивать не обучен.
— Они сами тебя найдут.
— Поработать приманкой? — скривился я и катнул пробный шар: — С кое-как собранным по кусочкам ядром?
Отец Острый даже бровью не повёл.
— Это твои проблемы!
— Да? А кто разрешил драному дворянчику вызвать на дуэль трудника?
— Это твои проблемы, — повторил священник и угрожающе добавил: — И очень не советую их приумножать! Сейчас церковь просит тебя о содействии…
— И я его, конечно же, окажу, — перебил я собеседника. — Но не так сразу! Сначала приведу в порядок внутреннюю энергетику. Как раз к этому времени вернётся в город остальная братия, а в одиночку рисковать головой точно не стану!
— Когда они вернутся?
— Кто знает?
Отец Острый явно с трудом удержался от крепкого словца и двинулся на выход.
— Смотри, чтобы не стало слишком поздно! — на ходу бросил он и убрался восвояси.
Ну а я отправился медитировать, перед тем попросив принести в комнату газеты, какие только получится найти.
В газетах ничего о ситуации на Заречной стороне не обнаружилось, больше всего внимания бумагомараки уделяли участию в Небесном походе сил Черноводской торговой компании и ожидаемой финансовой отдаче, которая по некоторым самым смелым оценкам могла сравниться с теми доходами, которые торгаши в своё время получали от сотрудничества с Южноморским союзом негоциантов. Соответственно, и отношение к епископу у борзописцев понемногу клонилось к положительному.
Бесполезный мусор, только и годящийся, что на растопку!
Но работать приманкой?
Нет, нет и ещё раз нет!
Не подозревай епископа Ясного в организации подставной дуэли, ещё мог бы пойти навстречу епархии, а так даже мысли подобной не возникло. Тут отсижусь!
Остаток дня я провёл в медитациях и бесплодных попытках ощутить атрибут, следующим утром позанимался с Ночемиром, а после ежедневного осмотра вернулся на тренировочную площадку.
Расти над собой, становиться лучше и меняться — больно?
Что ж — посмотрим, хватит ли моей решимости стать лучше для того, чтобы освоить приказ отделения!
Начать я решил с малой печати воздаяния, но, несмотря на неплохую закалку тела и уверенное гашение отдачи, следующие пять минут провалялся на полу, скрипя зубами и перебарывая дурноту. Такое впечатление — не сорвавшееся заклинание лопнуло, а руку по плечо оторвало!
Но вот именно что с кровавой рукой я новую попытку освоить драный приказ отделения и предпринял. Боль на сей раз была вполне терпимой, а вот полученный результат нисколько не порадовал: фиолетово-пурпурная пятерня шлёпнулась на пол в паре саженей от меня и начала медленно истаивать, превращаясь в ничто.
Я даже поднял её — кисть как кисть.
Отличная материализация! Не знаю, чего Ночемир придирается…
Вложенной в заклинание энергии хватило минуты на три, это обстоятельство навело на мысль присовокупить к схеме приказ контроля, и пусть в результате перетряхнуло меня несказанно сильнее прежнего, зато какое-то время я мог управлять магической кистью, заставляя её передвигаться по полу, сгибая и разгибая пальцы.
Бесполезная ерунда? Ну так надо же с чего-то начинать!
А вот с крыльями ночи ничего не вышло вовсе. В сочетании с одним лишь приказом отделения они моментально рассеивались, а с полноценными арканами я работать поостёрегся, поскольку и без того уже болезненно подрагивало ядро и пульсировали угольками боли новые узлы.
Ничего! Всему своё время!
Вновь вспомнились слова Ночемира о недостаточной материализации чар, задумался о том, какие заклинания не только казались реальными, но и были таковыми на самом деле.
Костяные шипы Дарьяна или ледяной молот, коим книжника едва не прихлопнули в Южноморске?
Но тут пальцы пробежались по шее, и на ум пришли проткнувшие магическую плоть шипы призрачного ошейника. Уж они-то реальней некуда были! Стальными!
Стальными, стальными, стальными…
Мысли сами собой перескочили на цепи кровавых летунов, и я задумался о том, каким образом можно сотворить нечто подобное, но лишь впустую взмок, не сумев подобрать должной комбинации приказов в сочетании с правильным движением небесной силы по абрису. Не только стальных цепей не получилось — вообще никаких.
Да и откуда бы взяться стали при моей склонности к фиолету и черноте?
Ну вот в самом деле — откуда?
В руке сам собой возник ампутационный нож, и я озадаченно хмыкнул.
Сталь в моём распоряжении имелась, но пусть в ходе трансмутации ядра артефакт и врос в дух, окажется ли этого достаточно для того, чтобы поместить в аркан одним из приказов самый обычный нож?
Наверное, стоило бы предварительно посоветоваться с Ночемиром или Даной, но чертополохи и без того слишком много знали о моих способностях, так что раскрутил по оправе сгусток небесной силы, резким толчком воли размазал его в обруч и нанизал бусины-приказы.
Давай!
Нутро распороло и продрало раскалённой железякой, а миг спустя из моей ладони вырвался гарпун, за которым выпросталась не жила, но стальной трос, сплетённый из чёрной и фиолетовой проволоки.
Зазубренный клинок ударил в стену — аж крошево полетело! — и намертво засел в ней, а стоило дёрнуть обратно, и трос завибрировал натянутой струной. Я намотал его на ладонь, затем ухватил ещё и левой рукой, рванул и — без толку. Мог бы поднатужиться и выворотить кладку, но горячиться не стал и вместо этого попытался развеять заклинание, оказавшееся в разы реальней всего сотворённого мной прежде.
Удалось это далеко не сразу, и правый исходящий меридиан загорелся огнём, а из глубокой язвы на ладони совсем как в прежние времена потекла кровь. Сама по себе рана закрываться определённо не собиралась, пришлось исцелять её, благо остаточная склонность к пурпуру донельзя облегчила этот процесс. В итоге язва заросла, но полностью не исчезла, отметила кожу покрасневшим припухшим пятном. Надо понимать, стальной аспект — это совсем не моё.
Тут было о чём подумать. Было — да, только не сейчас.
Сейчас требовалось прилечь…
Ломало меня будь здоров: полночи с боку на бок проворочался, не в состоянии заснуть — то медитировал, уравновешивая внутреннюю энергетику, то переводил писчую бумагу на наброски новых вариаций арканов. Задремал лишь незадолго до рассвета, а там припёрся Ночемир.
— Я всё понял! — проворчал я по пути в подвал. — Ты решил взять меня измором и во что бы то ни стало отсюда выжить!
— Ничего подобного! — хохотнул в ответ аспирант. — Мне просто нравится делиться знаниями!
— А ты не мог бы делиться ими в какое-нибудь другое время?
— Другого времени у меня для тебя нет!
Я не обиделся, просто загадал как-нибудь в разгар общения Ночемира с Даной подкрасться к их двери, постучать и убежать. Ну — это перед тем, как соберусь съезжать, не раньше.
Дальше я оброс магическими мускулами и чешуйчатым оперением, обзавёлся перепончатыми крыльями, чёрными когтями, игольчатыми клыками и внешними веками, после чего добрых полчаса убегал, улетал и отбивался от боевых чар. Сейчас уже куда лучше прежнего осознавал возможности своего магического доспеха, и даже так под конец поединка напоминал кусок обгорелого мяса.
И было совершенно непонятно, чем объясняется столь подавляющее преимущество аспиранта: боевым опытом, заложенной в школе базой или близостью к прорыву в асессоры. Собственную слабость в качестве таковой причины я всерьёз рассматривать отказывался. Сильнее же становлюсь! Каждый день над собой расту! Без устали над самосовершенствованием работаю!
И потому, когда под конец Ночемир предложил проверить мои успехи в придании чарам материальности, филонить я не стал и взялся готовить одну из наиболее сложных вариаций бура. Ночные расчёты могли легко обернуться пшиком, поэтому провозился я, беспрестанно подгоняемый ассистентом профессора Чернояра, никак не меньше пяти минут, но зато всё на несколько раз проверил, а ещё — вместо ампутационного ножа задействовал всего лишь воспоминание о привнесённых им в кровавый гарпун изменениях.
Было бы несказанно проще вновь задействовать артефакт, но красное пятно на ладони так за ночь окончательно и не рассосалось, поэтому попытался смять воспоминания в кучу и сплавить их в нечто вроде приказа, скорее основанного на моих ощущениях, нежели связанного с ампутационным ножом. Как ни странно, получилось!
Бур вырвался пирамидой кровавого, почти чёрного железа, а вслед за ним протянулся сплетённый из вроде как стальных фиолетовых и чёрных жил трос, и — завертелся!
С помощью стальной пуповины контролировать заклинание оказалось заметно проще, и при столкновении с первой из преград он лишь самую малость дрогнул. Я стабилизировал аркан и сжал, придавая вытянутую форму, а ещё начал дополнительно вливать небесную силу, и ни одно из воздействий Ночемира не сумело мои чары ни разрушить, ни даже отклонить, а когда аспирант стеганул огненной плетью по тросу, тот лишь задрожал и завибрировал да лишился нескольких пережжённых жил.
Так-то вот!
Потерпевший неудачу Ночемир резко отпрянул назад и весь с головы до ног окутался пламенной аурой, которая вдруг потекла и сгустилась, обернулась драконьей головой. Я спешно прикрылся завесой мрака, но воплотившееся в реальность заклинание не выдохнуло в меня струю огня, а всего лишь разинуло свою пасть и заглотнуло бур, легко перекусив его вроде как стальной трос.
Магическое создание заработало мощными челюстями, небрежно сплюнуло чернильную кляксу и развеялось.
— Неплохо! — признал ассистент профессора Чернояра. — Но ты был слишком сосредоточен на атаке. Мне ничего не стоило тебя достать!
— А броня на что?
— Астральный рыцарь, да? — усмехнулся Ночемир, принимая этот аргумент. — Но металл… Какой-нибудь выпускник школы Расколотой синевы неба запросто перекинет по тросу разряд, обойдя всю твою защиту и поразив непосредственно дух!
Я кивнул, начал неспешно развеивать свою броню и спросил:
— И что тут можно сделать?
Ассистент профессора Чернояра покачал головой.
— Не моя специализация, не мой аспект.
Мы отправились на очередной осмотр, а там Дане даже искажения выправлять не пришлось. Не зря же полночи медитировал!
— Когда теперь по срокам очередная пара узлов? — уточнил я, немало воодушевлённый вердиктом магистра медицины.
Аспирант погрузился в расчёты.
— Двадцать один узел у тебя сформирован, так? — задумчиво пробормотал он. — И потом опять сразу два, можно чуток выкроить…
— Но за состояние ядра стоит накинуть! — возразила ему Дана. — То на то и выйдет!
Ночемир кивнул, соглашаясь с утверждением барышни, и объявил:
— Ориентируйся на полтора месяца. Раньше — никак.
— А какую пару делать станем? — поинтересовался я.
— От которой в ключицы меридианы уходят. Их можно будет просто прожечь, а в случае другой пары ещё и в локтях узлы скручивать придётся. Эта канитель надолго затянется, а выигрыша здесь и сейчас ты не получишь.
Я принял объяснения к сведению и отправился к себе. Позавтракал остывшей кашей, запил её холодным травяным отваром и задумался о том, какую работёнку попытаются сосватать чертополохи, но сразу бросил гадать на кофейной гуще и занялся стабилизацией новых узлов. Потом уравновешивал дух, прикидывал новые схемы арканов и даже прогулялся по саду.
Безмерно злила невозможность приступить к занятиям в университете, да и прячущимся от опасности трусом ощущать себя тоже нисколько не нравилось, но за эти дни Ночемир сумел вколотить в меня опасливое уважение к аспирантам, и встречаться один на один с ручным огневиком покойного Барона не хотелось совершенно. У меня, конечно, припасены кое-какие козыри в рукаве, но не факт, что сумею побить ими карты противника.
Ну его! Глядишь, к возвращению в город «Репейника» сыночка Барона с подельником уже спустят с пристани на радость ракам. Ну а нет — разберёмся. Главное, здесь меня никому не достать. Проблемам только и остаётся, что пороги представительства школы Пылающего чертополоха обивать, внутрь им ходу нет.
Так думал я, только — ничего подобного. Дотянулись, ухватили за ушко и вытянули на солнышко.
Ну а чему тут удивляться? Проклят же! И даже дважды!
Нет — ещё пару дней горя не знал, а затем явился с известием об очередном посетителе закреплённый за мной ученик. Это известие нисколько не порадовало, приготовился даже к серьёзной перепалке с отцом Острым, но на сей раз в давешней комнатушке обнаружились Дарьян и Волот.
— О! — обрадовался я. — Уже вернулись?
— Вернулись, — проворчал аспирант, и только тут я обратил внимание на какой-то совсем уж безрадостный вид гостей.
Но ещё даже прежде, чем успел потребовать объяснений, книжник выпалил:
— Нас с контрабандой прихватили, надо парней выручать!
Не сказать, будто меня словно под дых шибанули, но на какой-то миг я откровенно растерялся.
— А вы как же⁈
— Мы студенты, — пояснил Волот. — Нас под честное слово отпустили.
Дарьян скривился.
— «Репейник» арестовали. Если виновными признают, его с молотка пустят.
— А признают непременно, — вздохнул Волот. — С поличным взяли, когда за городом товар на баржу перегружали.
— За городом? А как тогда… — Но я сразу прервался и махнул рукой. — Не важно! — И спросил: — Чёрт бы с яхтой, вам-то что грозит?
— Мы штрафом отделаемся — всё ж к студентам отношение особое, а Волот так и вовсе дворянин, — указал книжник на аспиранта. — Остальных могут и за море на вечное поселение выслать. Или такую отработку назначить, на которую никто по доброй воле не соглашается.
Я покивал.
— А везли что?
— Да какая разница⁈ — взорвался Дарьян, внешняя обеспокоенность которого и в малой степени не отражала бушевавших в душе эмоций. — Надо в епархию идти! Поговори там с кем-нибудь! С Заряной хотя бы даже! Попроси о помощи!
— Самый умный, да? — огрызнулся я. — Вот что я им там в епархии скажу? Везли то, не знаю что? А может, за это «не знаю что» вам не штраф, а каторга полагается, и я только хуже сделаю? Да и в принципе ясность нужна, чтобы тяжесть проступка понимать. Колитесь, что тащили! Алхимию кровавую?
Волот отмахнулся.
— Да какую ещё алхимию? — досадливо поморщился он. — Колониальные товары мы везли! Масло какао-бобов, выдержанный ром, чай, табак. Всё высшего сорта.
— Ага, — с мрачным видом кивнул Дарьян. — И трюм с кубриком забили, и на палубе даже что-то разместить пришлось. Товару тысяч на двадцать на борт приняли.
Я озадаченно хмыкнул.
— И вам за это пять тысяч посулили, да ещё заказчик в выигрыше остаться рассчитывал? Как так?
— Так пошлины же! — пояснил аспирант. — И в Южноморске сливки снимают, и дальше без поборов не обходится — во внутренние земли товар золотым приходит. Яхту пока ещё только арестовали и груз не разбирали, но даже по судовой ведомости уже две тысячи сборов насчитали.
— Сколько⁈
— Две тысячи. И это только пока. Если не предоставим документов об оплате сбора в Южноморске, даже выручки от продажи «Репейника» рассчитаться не хватит. Да ещё штраф сверху накрутят!
— Да какая выручка? — вспылил Дарьян. — Яхту просто отберут, нам и гроша за неё не перепадёт! И груз конфискуют. Заказчик в отказ пошёл — мол, от нас товар с документами об оплате пошлин принять должен был, его в Черноводске чин по чину регистрировать собирался. На заметку этого жулика взяли, конечно, но баржу арестовать не смогли. Мы одни в переплёт угодили.
Я зажал лицо в ладонях и уточнил:
— Нельзя все пошлины задним числом оплатить?
— Уже нет, — покачал головой Волот. — Так ты поговоришь?
Захотелось заорать от злости и шибануть кулаком о стену.
Поговорить, да? А не этого ли от меня ждут?
Сам ведь отцу Острому об отъезде братии рассказал! А ну как церковники меня вознамерились прищучить и теперь просто ждут, когда к ним за помощью прибегу?
Слишком много о себе воображаю? Кто я такой, чтобы подобные интриги крутить?
Трудник Серый — почти никто. А вот Лучезар из семьи Серебряного всполоха, младшей ветви рода Огненной длани — фигура. Пусть не ладья, не слон и даже не всадник, а пешка, но — фигура. Он — в игре. Так не очередной ли это ход епископа Ясного?
— А сам чего с Заряной не поговорил? — спросил я, с немалым трудом обуздав вспышку бешенства.
— Поговорю, если ты помочь не захочешь, — спокойно сказал Волот.
— Да ты чего, Серый? — всполошился книжник. — Да как же так?
— А вот так! — зло рыкнул я в ответ. — Нас же предупреждали сидеть тихонько и не отсвечивать! Говорил же! — Но сразу сообразил, что лишь впустую сотрясаю воздух, поправил картуз, в котором вышел к гостям, и буркнул: — Ладно, схожу в епархию. Во что это всё в итоге выльется, не знаю, но сходить — схожу.
Парни озадаченно переглянулись, и Волот прищурился.
— Мы чего-то не знаем?
— Вы чего-то не знаете, — подтвердил я и предупредил: — Ждите!
Сам отправился на поиски Ночемира, но вот так просто покинуть представительство школы Пылающего чертополоха не получилось. Только заикнулся об этом, и мне тут же предъявили к оплате счёт за проживание.
— Так я ещё не съезжаю!
— Ты бедовый, — усмехнулся в ответ Ночемир. — А ну как сгинешь?
— Типун тебе на язык! — ругнулся я и полез за чековой книжкой, к счастью, при покушении от огня нисколько не пострадавшей. — Сколько с меня?
Озвученная в ответ сумма заставила досадливо поморщиться. Пусть на счёте в банке и хранилось небольшое состояние, но эдакой расточительности я позволить себе всё же не мог.
— А, пожалуй, и съеду… — пробурчал, выписывая чек.
— Скатертью дорога! — рассмеялся аспирант. — По утрам только на осмотр приходить не забывай. Ну или не приходи, нам хлопот меньше.
Я только ругнулся себе под нос. На обратном пути завернул в свою комнату, собрал разбросанные по столу бумаги с заметками и кинул их в камин, развеял там в прах выбросом проклятого пламени. Напоследок огляделся, но никаких забытых вещей не заметил, тяжко вздохнул и отправился на выход.
Извозчика мы брать не стали и отправились на Холм пешком, но уж лучше бы, право слово, прокатились с ветерком. Думал, за время прогулки немного остыну, да какое там! Так себя накрутил, что аж потряхивать начало. А после часа в приёмной отца Бедного и вовсе едва дым из ушей не повалил. Дела у него, понимаешь! Ждать заставляет!
Ну да — с отцом Острым мне разговаривать было не о чем.
Вот что я мог ему сказать? Правильно: ни-че-го.
Собственно, мне и Бедному предъявить было нечего. А попытался взять нахрапом — и осадили.
— Уверен, что можешь позволить себе такой тон? — холодно спросил священник, и от его ледяного голоса непременно бы на затылке встали дыбом волосы, если б они только там были.
Ну я и опомнился, сообразил, что перегнул палку, а мой собеседник, несмотря на незлобный норов, отнюдь не склонен к всепрощению, вот и выставил перед собой открытые ладони.
— Я без претензий, но согласитесь: ситуация выглядит не слишком красиво! Мы же не люди с улицы!
Хозяин кабинета самую малость оттаял. Усмехнувшись, он откинулся на спинку кресла и покачал головой.
— Вот именно поэтому с вас двойной спрос! А вы — контрабанду тащить! И нет, если думаешь, что это отец Острый козни строит, то пальцем в небо. Ему покуда просто не до того. Расхлебать бы кашу, которую вы на Заречной стороне заварили!
— Не верится мне в такие совпадения!
— Верить надобно Царю небесному, — пригрозил мне пальцем священник, — во всех остальных случаях следует оперировать фактами. И я вовсе не утверждаю, что мой собрат не затаил на тебя зла и не отквитается при случае в будущем. Но в будущем, а не сейчас. Уж поверь на слово, знай он о контрабанде, обстряпал бы всё не в пример тоньше. Ещё и с немалой выгодой для себя.
— В смысле? — заинтересовался я. — Смог бы претендовать на вознаграждение за донос?
— Половина от доначисленной пошлины — это пустяки, — усмехнулся отец Бедный. — Вопрос в том, кому достанется остальное. Вот скажи: какой резон нам отдавать яхту и груз городским властям?
Я озадаченно хмыкнул, потом признал:
— Никакого.
— Ну и чего ты тогда от меня хочешь?
— Товар не наш. Яхту жалко, но да и чёрт бы с ней. А вот парней хотелось бы из-под удара вывести. Это реально устроить?
Хозяин кабинета развёл руками.
— Обратись к его преосвященству. Уверен, он войдёт в положение и пойдёт навстречу.
Каким-то чудом удержавшись от досадливой гримасы, я спросил:
— А уже слишком поздно пытаться обернуть всё к обоюдной выгоде?
— Зришь в корень! — рассмеялся отец Бедный, но тотчас вновь сделался собранным и серьёзным. — Вот гляди: в братии вас восемь человек, из которых ты там единственный трудник, ровно бельмо на глазу. Связь с епархией просматривается, но для нашего вмешательства в ситуацию она недостаточна. Для этого вам нужно стать церковной артелью. Вот если трудников среди пайщиков станет большинство, и преступное деяние окажется совершено преимущественно ими, то по закону судить вас должен будет суд не светский, а церковный. Понимаешь, к чему я клоню?
Я кивнул.
— Два вопроса. Первый, в чём тут ваша выгода? Второй, какое наказание отмерят контрабандистам?
— С выгодой всё просто: епархия заберёт себе яхту со всем её содержимым. Вам на первый раз придётся оплатить пошлину. Уж две тысячи как-нибудь наскребёте, думаю.
— Наскребём, — признал я. — А «Репейник» точно обязательно забирать?
— Обязательно, иначе как мы предъявим претензии на конфискованные товары? А без этого никто с управой ссориться не станет, — пояснил священник. — Но для начала мы её не изымем, а просто арестуем. Наверное, даже сможете пользоваться ею по предварительной договорённости. Испытательный срок назначим… допустим, в год. А там — поглядим. Есть у меня работа, которую людям с улицы не поручишь, а трудникам — вполне.
Я не удержался от тяжёлого вздоха.
— Нужно пять трудников? То есть, я и ещё четверо? — И я тут же прищёлкнул пальцами. — А ведь Волот из дома Сорванных в агонии глоток в церковном приюте содержался!
— В отличие от монашеских орденов, в наших приютах выбирать церковную стезю никого не неволят, — покачал головой хозяин кабинета. — Волот отношения к церкви не имеет. Так что ты и ещё четверо.
Услышанное не порадовало, но особо и не огорчило. Огнич точно в отказ пойдёт, но даже без него в товариществе остаётся шестеро пайщиков. Двое лишних. И в эти самые лишние я, никого не спросив, решил определить Волота и Дарьяна. Их-то отпустили, а босяки с деревенскими за решёткой кукуют. Им сам Царь небесный велел за такое предложение обеими руками ухватиться.
— Мне бы с задержанными увидеться, — сказал я в итоге. — Но документы лучше заранее подготовить, чтобы сразу в камере и подписать.
— Посещение я тебе организую, а бумаги датируем началом прошлого месяца. Церковные артели ставят на учёт в нашей канцелярии, с регистрацией задним числом проблем не возникнет.
— А метки как же?
— Метки не успели обновить, поскольку трудники пребывали за пределами епархии. Всё! Подожди в приёмной.
В итоге, пусть и далеко не сразу, но вручили мне и должным образом оформленные документы с дорожной чернильницей и ручкой со стальным пером, и постановление о допуске к трудникам, содержавшимся в казематах дворца правосудия. Ещё и карету выделили, а в сопровождение назначили стряпчего, который с лёгкостью преодолел все чинимые нам судейскими крючкотворами препоны.
Когда за спиной прикрыли зачарованную дверь камеры и следом скрежетнул засов, меня аж передёрнуло, вот и не сдержался, спросил:
— Сидите?
Пятёрка аколитов — немалая сила, но сейчас выглядели парни унылей некуда.
— Ой, не начинай только, Серый! — вяло отмахнулся Вьюн.
Я и не подумал внять его просьбе.
— А нас предупреждали сидеть тихо и не высовываться!
Огнич вскочил на ноги.
— Да мы бы ушли, если б уже к барже не пришвартовались! — в запале выдал он.
— Ну так на это, наверное, и делался расчёт, нет разве? — усмехнулся я.
Кочан тоже поднялся с нар и положил мясистую ладонь на плечо фургонщика.
— Ты, Серый, скажи лучше, сможешь нас отсюда вытащить?
Я кивнул.
— Сделали мне одно предложение…
Тут уж не выдержал Кабан.
— Ну так выкладывай! Чего кота за хвост тянешь? — Он обхватил себя руками и поёжился. — Паршиво тут. Стены так и давят!
Камеру и впрямь зачаровали на славу — от попытки вобрать в себя небесную силу у меня аж в глазах посерело. Нет, дотянулся бы, конечно, но вот более-менее серьёзный аркан сотворить бы никак не успел, поскольку камеры для тайнознатцев в обязательном порядке оборудовались сигнальными формациями, о чём меня любезно предупредил сопроводивший сюда надзиратель.
— Ага! — кивнул Ёрш. — И на каторгу шибко неохота…
— Волота с Книжником отпустили, а мы чем хуже? — возмутился Огнич. — Почему так, а? Они какие-то особенные, что ли?
Я улыбнулся.
— Ты не волнуйся — если вам каторгу присудят, они на той же каменоломне кайлами махать станут. Всё по-честному будет.
Фургонщик аж задохнулся от возмущения, и я воспользовался моментом, ухватил его за руку и подтянул к двери, после чего пару раз хлопнул по той ладонью. Огнич высвободился, испуганно отпрянул и округлил глаза.
— Ты чего это?
— Предложение тебя не касается. Но не переживай, если парни его примут, вместе с ними отсюда выйдешь. — Заглянувшего в приоткрывшуюся дверь надзирателя я попросил: — Присмотри пока за нашим товарищем. Мы недолго.
— Эй! — всполошился фургонщик. — А меня на кой чёрт за дверь выставлять? Я послушать не могу разве?
— Ты ж возмущаться начнёшь, а времени на препирательства нет. — И я дал отмашку: — Уводи!
Огничу хватило ума не упираться, он лишь возмущённо фыркнул, прежде чем покинуть камеру, а дальше вновь лязгнула дверь, и Кочан прищурился.
— Так понимаю, нам на церковь предложили поработать, раз ты Конокрада выставил? — проницательно предположил он.
— Именно так.
— А это не они, случаем, нас стрельцам вломили? — заподозрил неладное Вьюн. — А?
— Откуда бы им о контрабанде узнать? — хмыкнул я. — Ну и сидели бы в этом случае вы не здесь, а в казематах епархии. Собственно, я тут как раз для того, чтобы вас туда переправить.
— В казематы⁈ — охнул Кабан. — А на кой чёрт нам шило на мыло менять?
— В те казематы вы только по бумагам заедете и то до конца дня, — пояснил я.
— А! — понимающе протянул крепыш, а вот его товарищу такое объяснение убедительным не показалось.
Он покрутил крупным носом и подозрительно спросил:
— Может, это они специально всё так обстряпали, чтобы мы не заподозрили ничего?
— Брось! — отмахнулся Вьюн. — Проще нас через колено сломать, чем с управой ссориться. — А у меня босяк уточнил: — Церковники ведь хотят на товары и «Репейник» лапу наложить, правильно понимаю?
— Правильно, — подтвердил я.
— На яхту⁈ — стиснул кулаки Кабан. — Да они… Да я им…
— Ничего ты им не сделаешь! Угомонись! — осадил приятеля Кочан. — Ладно, что за предложение-то, Серый?
Я рассказал. Парни озадачились.
— Нет, так-то трудниками стать — не проблема… — поскрёб Вьюн коротко остриженный затылок. — Серый — вон, живёт и в ус не дует. Вопрос только в том, что нам за работу сосватать хотят.
— Знаешь, Серый? — уточнил Кочан.
— Нет, — отрицательно качнул я головой. — Просто если откажетесь, яхту у нас заберут. Согласитесь — будет стоять под арестом.
Ёрш обрадованно вскочил с нар.
— Так чего тут думать-то⁈ Мы так и так в выигрыше останемся!
— Так-то да, — поморщился Кочан. — Но хотелось бы и впрямь в выигрыше остаться, а не просто на свободу выйти.
— Свобода — это уже немало, — не согласился с ним Вьюн. — Окажемся на воле — все убытки рано или поздно покроем!
Кочан покачал головой.
— Я к тому, что хорошо бы прощупать, насколько в нас нуждаются. Ежели мы только довеском к яхте и контрабандным товарам идём — это одно дело. А предложат что-то серьёзное, надо будет торговаться до упора. Сечёте, к чему я? Не спешите раньше времени на работу соглашаться!
— Но в трудники ведь запишемся? — дёрнул его за руку Кабан. — Я тут долго не продержусь! Блин! Да мне жениться со дня на день!
Вьюн рассмеялся.
— Какой тебе жениться? Посиди-ка лучше в камере — глядишь, попустит!
— Иди ты!
— Завязывайте! — потребовал я. — Времени в обрез!
Кочан отмахнулся.
— А куда нам спешить-то? Спешить нам уже некуда.
— Да ни черта подобного! — Я снял картуз, и парни округлили глаза при виде моей лысой головы. — Пока вы в Южноморск и обратно плавали, у меня в Черноводске тоже не всё гладко было.
Кабан хохотнул:
— Постригся, что ли?
— Сынок Барона на пару с одним из охранников-аспирантов подстриг. Эта парочка удрать умудрилась и сейчас на нас крайне зла.
— Час от часу! — всплеснул руками Ёрш. — А можно меня в камере с Кабаном оставить?
— Эй! — возмутился деревенский увалень. — Я тут не останусь, я в деле!
— Либо все в деле, либо никто! — заявил ему Вьюн. — Ты чем слушал? Четверо трудниками должны стать, а раз Конокрад не в счёт, нас как раз четверо и остаётся!
Кочан презрительно фыркнул.
— Волот и Книжник ещё!
— Они учиться поступили, какая им теперь работа? — напомнил я. — Ну так что решаете?
— Обожди, — придержал меня Кочан. — Ты к чему о сынке Барона речь завёл?
— Тыщу целковых за его голову и голову охранника дают, — заявил я в ответ. — И нам их даже искать не придётся, сами объявятся.
Ёрш потёр ладонями.
— А жизнь-то налаживается! Как раз половину пошлины закроем!
— А чего это мы её платить должны, если товары себе церковь заберёт? — буркнул Кабан.
— Вот! — нацелил на него указательный палец Кочан. — Перво-наперво от пошлины отбиться попробуем. Серый, тащи бумаги! Мы в деле! Валим отсюда!
Но легко сказать: «валим»! Управские стряпчие вцепились в парней почище пиявок. Они прекрасно понимали, что вместе с задержанными придётся распрощаться и с яхтой со всем её содержимым, поэтому начали тянуть время, дабы таможенники успели, несмотря на отсутствие судебного приказа, наш «Репейник» разгрузить, но отец Бедный такой вариант развития событий предусмотрел и отправил на пристань своих людей. А затем и сам явился туда, дабы проконтролировать перегон яхты на церковный причал.
С парнями он взялся беседовать прямо на борту, ну а я свернул расстеленный на полу кубрика ковёр-самолёт в увесистый валик и поднялся с ним на палубу.
— Как всем присутствующим известно, это моя личная собственность. Для перевозки товаров в обход таможни она не использовалась, посему я её забираю.
Отец Бедный смерил меня недовольным взглядом, но всё же начинать сотрудничество с мелких придирок не стал, только потребовал:
— Подожди на пристани!
Я в любом случае без парней никуда уходить не собирался, поэтому лишь кивнул. Покинул борт, подошёл к стряпчему, который в противостоянии с управскими крючкотворами проявил себя наилучшим образом, и шикнул на подступившего было Огнича:
— Погоди! — Отвернулся от фургонщика и указал на свёрнутые в трубочку листы в руке поверенного: — Можно?
Тот в такой малости отказывать не стал, и я принялся изучать изъятую во дворце правосудия документацию, в числе которой помимо протокола задержания, приказа об аресте яхты, ходатайства о конфискации контрабандного товара, грузовой декларации, взятых у парней объяснений и прочих писулек, обнаружилось и заявление о выплате вознаграждения со стороны осведомителя, сообщившего о контрабандном грузе.
То ли стряпчий сгоряча выгреб решительно все бумаги, то ли судейские крючкотворы решили переложить выплату награды на епископскую казну, только вот он: Горай Сизарь — охотник на воров, который и вогнал нашу братию в столь серьёзные убытки.
Слыхом о таком не слыхивал, но точно ещё повидаемся.
Заработать он на нас решил!
Я вновь свернул документы в трубочку и вернул их неотрывно наблюдавшему за мной стряпчему. Разобидевшийся Огнич стоял в сторонке и то дышал на унизавшие пальцы золотые перстеньки, то принимался полировать их о свой модный пиджак. Я подошёл и спросил:
— Это ещё откуда?
Фургонщик недоумённо глянул на меня, потом буркнул:
— Вернули.
— Взялись они откуда? — пояснил я свой вопрос. — Тоже контрабанда?
— Скажешь тоже! — фыркнул Огнич. — В Южноморске на свои кровные купил!
— А-а! — протянул я. — Краденое!
— Тебе-то что с того?
— Ничего, — усмехнулся я. — Скажи лучше: Горай Сизарь — не мелькало в разговорах такое имя? Может, знакомец Вьюна?
Фургонщик ненадолго задумался, затем покачал головой.
— Не, дружочка своего босяки промеж собой Щурёнком называли. А Сизарь — это вообще кто?
— Крыса, которая вас сдала, — пояснил я и сразу шикнул. — Тихо ты! После отыщем.
Огнич злобно оскалился.
— Да уж без этого никак! Отыщем непременно! — Он хрустнул костяшками пальцев и полюбопытствовал: — А на какое такое дельце парней вербуют?
Я вздохнул.
— Ну мы же с тобой тут, а вербуют их там. Придут — расскажут.
Только нет — не рассказали.
— Велели язык за зубами держать, — пояснил нам Кочан. — Но от уплаты пошлины мы отвертелись. В наказание нас контракта на охрану главной конторы торгашей лишат.
— Да не очень-то и хотелось! — беспечно фыркнул Огнич.
А вот меня услышанное успокоило лишь отчасти.
— С яхтой что?
Кочан поморщился, ответил Вьюн:
— Забирать не станут, но стоять будет под арестом. Если без нареканий до лета отработаем — вернут.
Кочан тут же пихнул его в бок.
— Сказали же не болтать!
— Да не о том речь была! — отмахнулся босяк. — Проблема вот в чём: пошлину простят, только если в три дня на товар покупателя найдём, который все штрафы за нас заплатит.
У Огнича аж глаза на лоб полезли:
— Как так⁈
Я аж присвистнул.
— Ай да отец Бедный! Моё почтение! — И предположил: — Хочет, чтобы Щурёнок собственный товар выкупил?
— Ага, — признал Вьюн. — С уплатой всей пошлины в управу. Тогда ему товары задёшево уступят. Даже немного выгодней получится, чем если бы их официально через южноморскую таможню провозить.
— Ну и нормально! Чего кислый такой?
— Наши-то пять тысяч плакали, вот чего! Просто так сплавали, получается! Забесплатно!
Огнич зло сплюнул под ноги.
— Ну а ты чего хотел? Эти пять тысяч в казне епископа осядут!
Я вздохнул и уточнил:
— Работу вам хоть денежную навязали или с хлеба на воду перебиваться будете?
Кочан повертел в воздухе мясистой ладонью.
— Серединка на половинку. Платить неплохо обещают, но часть напрямую школе Пылающего чертополоха отдавать станут, чтобы они с нами занимались. И ещё на какой-то мудрёный курс в университет за счёт епархии направят.
Огнич пихнул меня в бок.
— Так ты знал, Серый? Ну раз меня из камеры вытолкал? Мне ж у огневиков учиться нечему!
Я закатил глаза.
— Можно подумать, ты бы в трудники записался, если б речь о школе Расколотой синевы неба зашла!
Фургонщик фыркнул.
— Нет, конечно!
— Ну и дурак! — припечатал его Кочан.
— Сам такой! — огрызнулся Огнич. — Мы зато узнали, кто нас таможенникам вломил!
Парни на нас так и вылупились.
— Как⁈ — охнул Ёрш.
— Изъятые во дворце правосудия документы посмотреть дали, там имя крысы нашёл, — пояснил я. — О Горае Сизаре слышал кто-нибудь?
Все только головами покачали, но Вьюн оказался со мной всецело согласен:
— Найдём! — зло выдал он. — Хоть на дне реки сыщем!
— Сами его туда спровадим, — хохотнул Кабан.
— Ну уж нет! — не поддержал товарища Кочан. — Обдерём как липку!
В этот момент с яхты сошёл отец Бедный.
— Брат Серый! — подозвал он меня, а когда я подошёл, указал вдоль пристани, призывая следовать за собой. — Не стоит выпытывать у товарищей подробности порученной им работы. Если не дурак, сам вскорости всё поймёшь. А ты ведь не дурак, правильно?
Вопрос явно был с подвохом, но я кивнул.
— Не дурак.
— И это замечательно, — чуть ли не нараспев произнёс священник, а затем обернулся и уже куда резче бросил: — Три дня у вас, братия! Три дня!
Отец Бедный двинулся прочь, а я подошёл к парням и спросил:
— Знаете, где Щурёнка искать?
Вьюн вздохнул и кивнул.
— Знаем.
Судя по кислому виду, босяк испытывал серьёзные сомнения в том, что из разговора с заказчиком выйдет толк, и я задумался, не получится ли досрочно расторгнуть договор вклада, дабы вложиться в конфискованный товар, но с прояснением сего момента решил покуда повременить. Для начала в любом случае следовало пообщаться с Щурёнком, а там видно будет.
Глядишь, ещё и заработаем на этом…
Найти Щурёнка не составило никакого труда: тот заливал горе горькой в кабаке на соседней улице. Компанию знакомцу наших босяков составляли трое крепких подручных, и поскольку разговор ожидаемо начался со взаимных обвинений, случайные посетители стали от греха подальше расходиться; очень скоро в задымлённом помещении только мы и остались.
Парням поставили в вину потерю груза, те в свою очередь попеняли Щурёнку арестом яхты, и дело бы точно дошло до смертоубийства, если б не озвученное Вьюном предложение о выкупе контрабандного товара.
— Нагреть меня вздумали? — нахмурился мужичок и грохнул кулаком по столу. — Не выйдет!
— Уймись! — потребовал я. — Мы и сами могли по сусекам поскрести и всю сумму собрать, но к тебе пришли по-людски порешать.
— По-людски⁈ — взвился Щурёнок. — А кто таможенников навёл, а?
— Награду за наводку должен какой-то Горай Сизый получить. Знаешь такого?
— Сизый? Или Сизарь?
— Да, точно! Сизарь! — подтвердил я. — Горай Сизарь.
На лице мужичка сменилось сразу несколько выражений от растерянности до бешенства.
— Седой, тварь такая! — прорычал он, резким движением отодвинулся на стуле от стола и обежал злым взглядом своих подручных. — Сознавайтесь, сучьи дети, кто Седому о грузе шепнул?
Седому⁈
Я едва удержался от крепкого словца, а молодчики принялись наперебой уверять хозяина, что они не из болтливых, но тот вскочил на ноги и пинком опрокинул стул.
— Да что вы мне врёте? Я же сам видел, как он в складах вертелся и что-то вынюхивал!
Но подручные пошли в отказ, и тогда Щурёнок пригрозил:
— Поговорим ещё! — После поставил стул на ножки, сел на него и велел босякам продолжать.
Вьюн всё ему обстоятельно растолковал и подытожил:
— Даже выгодней получится, чем через Южноморск везти.
— Выгодней, — признал мужичок и вновь врезал по столешнице. — А нервотрёпку эту мне кто оплатит?
Тут уж я не сдержался и посоветовал:
— Так спроси с Седого! При нём один костолом — забьёте толпой, чай.
Щурёнок скривился так, будто уксуса хлебнул.
— С этим упырём связываться дураков нет. Пусть у него связи уже не те, но Седой и сам дюжине эдаких олухов, — кивнул он на подручных, — головы поотрывает и не запыхается даже!
Я хмыкнул.
— Не те связи — это почему же?
— Из управы прикормленных чинуш турнули, а с новыми, говорят, пока не столковался. Вроде бы сильно много ломят.
Щурёнок как-то неожиданно быстро протрезвел, и босяки терять время не пожелали, потянули его в епархию. Уехали мы туда аж на трёх экипажах, но к отцу Бедному я провёл только Вьюна и нашего благоухавшего свежим перегаром делового партнёра. В итоге меня самого до переговоров ещё и не допустили, велев ждать в приёмной.
Проторчал там никак не меньше часа, прежде чем появился Вьюн.
— Идём! — позвал меня босяк.
— Одни?
— Да они там надолго! — заявил Вьюн, а уже во дворе с нескрываемым облегчением перевёл дух и сказал: — Пронесло!
— От пошлины отвертелись? — догадался я.
— Ещё и часть затрат отбить получится! Тысячу комиссионных на счёт братии переведут сразу, как только епархия от Щурёнка деньги получит.
— А она их получит?
— Само собой! Щурёнок же деньги под товар с заказчиков уже собрал. Без товара ему кранты, а если по полной стоимости выкупать — прогорит. Ну Бедный и вошёл в положение. На три тысячи платёж скостил, чтобы все в выигрыше остались.
Я усмехнулся.
— Может себе позволить. Сколько он за один день для епархии на ровном месте заработал? Тысяч семь? И никакой возни с грузом, арендой складов, продажей товара в розницу…
Но Вьюн со мной не согласился.
— Ну, другой бы упёрся и ободрал как липку либо знакомцам своим груз сбыл, а Бедный и себя не обидел, и другим заработать дал. Далеко наперёд смотрит.
Смысл последней фразы стал ясен, лишь когда мы всей братией потопали с Холма, и Вьюн взялся вводить в курс дела всех остальных.
— Короче, Щурёнок теперь через епархию колониальные товары закупать станет, — заявил он под конец. — Так сильно выгодней получаться будет, чем через южноморскую таможню грузы везти.
Огнич округлил глаза.
— Поди, ещё нас и подрядят для него контрабанду тащить?
Вьюн покачал головой.
— Никакой контрабанды. Епархия в Небесном походе участвует, они теперь беспошлинно могут товары из Тегоса получать. Вообще или какие-то ограничения есть — не знаю, но Щурёнку в любом случае за глаза хватит. Выбьется вскорости в купчишки.
Я кивнул.
— Читал что-то такое в газете. Только там это о Черноводской торговой компании писали.
— Все участники Небесного похода такие послабления получат, — подсказал босяк.
— Да и чёрт с ними! — махнул рукой Огнич. — Тысячу когда раскидаем?
Кочан ухмыльнулся.
— Ты никак на мели, Конокрад? Всё на перстеньки и браслеты золотые спустил?
— Просто денежки счёт любят. И вообще я банку Небесного престола не доверяю!
— Кто бы сомневался, — вздохнул Вьюн и спросил: — С Седым что делать будем?
Кабан стиснул кулаки.
— Мочить надо суку такую!
— Ободрать как липку! — чуть мягче высказался его куда как более рассудительный приятель.
Огнич ухмыльнулся.
— Сначала ободрать как липку, а потом замочить! — Он развёл руками. — А как иначе-то? Я о Седом слышал: если в живых оставим, он точно с нами сквитаться попытается!
Вьюн пожал плечами.
— Связи, говорят, у него уже не те.
— Он и без связей кое-чего может, — проворчал Ёрш. — Болтали, на его счету не один и не два тайнознатца.
— И что с того? — возмутился Кабан. — Он нас в убытки втравил и чуть за решётку не отправил, а мы это ему спустим?
Кочан пожал плечами.
— Так он охотник на воров. Работа у него такая.
Я поморщился и нехотя сказал:
— Может, и не работа. Он с Бароном в хороших отношениях был. Даже за его заказы брался.
Вьюн присвистнул, Кочан выругался, Кабан заржал:
— Ну всё! Хана ему!
Ёрш развёл руками:
— Не, если Седой к нам не просто так прицепился, а с сыночком Барона спелся, то надо его кончать. Иначе всю кровь выпьет.
— Давайте для начала всё же просто поговорим, — предложил Кочан. — Он же не тайнознатец, уж скрутим как-нибудь!
— Его сначала найти надо, — резонно отметил Огнич. — Черноводск большой!
Вьюн потёр под носом и сказал:
— Щурёнок обмолвился, что у Седого где-то в Низинке дом.
— В Низинке? — протянул Ёрш. — Там чужакам не рады. Начнём с расспросами приставать — мало того, что собак спустят, так ещё и Седого предупредят.
Огнич снисходительно усмехнулся.
— Был я в этой вашей Низинке! Там наших много, могу поспрашивать осторожненько. — Он нацелил на меня указательный палец. — А вот Серому там лучше не появляться!
— Чего это? — озадачился Кочан.
— Он знает! — ухмыльнулся Огнич, и я сообразил, что мне каким-то образом аукнулась история с Кожичем. Точнее — аукнется, если вдруг судьба сведёт с местной общиной фургонщиков.
— Ерунда! — отмахнулся я и придержал свёрнутый в валик ковёр-самолёт, который нёс на плече. — Недоразумение.
Расспросов не последовало, Вьюн лишь уточнил:
— Волот и Книжник где?
— В пансионе ждать должны.
Босяк кивнул и перевёл взгляд на Огнича.
— Метнись тогда в Низинку. Узнай, что и как. Только Седого не вспугни.
Тот немедленно протянул руку:
— До Низинки путь неблизкий, отсыпьте грошей на извозчика!
Пришлось раскошеливаться.
Дальше Огнич остановил катившую мимо коляску, ну а мы впустую сорить деньгами не стали и двинулись к ближайшей остановке дилижансов. Один чёрт — спешить было уже некуда.
В пансионе застали и Волота, и Дарьяна. Перед аспирантом стояли кувшин и кружка с пивом, книжник пил травяной отвар и без видимого удовольствия дымил на редкость вонючей сигарой. Вид у обоих был безрадостный.
— А вот и мы! — на весь зал заорал Ёрш. — Не ждали, да?
Все гурьбой двинулись к столу, только Кабан не стал терять время попусту: сначала обнял и закружил бросившуюся ему на шею деваху, затем опустил её на пол и деловито потащил к лестнице на второй этаж, а на возмущённый возглас хозяина бросил:
— Не рычи, папаша! Женихаться буду!
Волот оглянулся и удивлённо присвистнул:
— Быстро он!
— Женихаться, ха! — усмехнулся Дарьян. — Да он перед отплытием по несколько раз за ночь на ней женился!
— Не завидуй, Книжник! — немедленно уколол его усевшийся напротив Кочан. — Вот сам чего тут, а не на своей Агне женишься?
— Серый попросил дождаться, вот и сижу тут как дурак, — отозвался Дарьян, замыкаясь.
А Волот спросил:
— И как всё разрешилось?
Вьюн в очередной уже раз начал рассказывать о результатах общения с отцом Бедным, а я позаимствовал у хозяина перо и чернильницу, после чего выложил на стол полученные от стряпчего бумаги.
— Подпишите! Мы теперь не просто товарищество, а ещё и церковная артель.
Аспирант удивлённо вскинулся.
— Даже так⁈
Я развёл руками.
— Иначе епархия нас не прикроет. Просто не будет оснований вмешаться. И предлагаю Огничу об этом не говорить.
— Ага! — хохотнул Ёрш. — А то его точно удар хватит!
Волот поставил подпись и уточнил:
— Мы можем без Конокрада такое решение принять?
— Да у него доли-то! — фыркнул Дарьян и забрал перо у аспиранта. — Меньше полутора сотен на человека выйдет, да? — прикинул он и вздохнул. — Ну хоть что-то, хоть не в убытке остались.
— И не за решёткой! — воздел Кочан к потолку указательный палец.
Волот не удержался и заржал:
— Слушайте, да вы ж и впрямь настоящие трудники теперь! Вот умора!
— Смешно тебе, да? — оскалился Ёрш и сграбастал кувшин, а заодно подтянул к себе полупустую кружку. — Вот теперь посмейся!
— Не проблема! — отмахнулся аспирант. — Ещё закажу!
— Притормози! — потребовал Вьюн. — Может, работать придётся.
— Да? Что за работа?
Но тут в разговор влез Дарьян.
— Серый, а ты чего в картузе за столом сидишь?
— О! — вскинулся Ёрш. — А вы его новую стрижку не видели ещё? Да ладно!
Я с обречённым вздохом поднял над головой картуз, подержал его так немного и вернул обратно. Волот присвистнул, Дарьян округлил глаза.
— Это вообще как⁈
Пришлось рассказывать о стычке на Пристани. Дальше разговор плавно перешёл на грядущий визит к Седому, и я заранее напрягся, готовясь гасить ожидаемо острую реакцию книжника, но тот в итоге лишь хмуро кивнул. Дело определённо было не в его предвзятости по отношению к охотникам на воров, так что я поднялся из-за стола.
— Дарьян, пойдём-ка проветримся!
Тот удивлённо вскинулся, а когда я многозначительно указал пальцем на потолок, понимающе кивнул.
— Да, пойдём!
Мы поднялись на второй этаж, и книжник уточнил:
— Ядро своё проверить хочешь?
— Скорее — тебя.
— Чего это?
— А чего ты такой смурной? Парней выпустили, пошлину платить не обязали и даже яхту пока не отобрали, а на тебе лица нет!
Дарьян пожал плечами.
— Просто устал.
Он двинулся дальше, я нагнал его, ухватил за руку и развернул. Остановились мы аккурат напротив двери комнаты Кабана — ритмичный стук, резкий скрип и протяжные стоны были слышны тут отчётливей некуда. Книжник не выдержал и фыркнул, потянул меня обратно к лестнице.
— Да я обещал Агне деньгами помочь, а не получится. Думал даже свою долю в «Репейнике» продать, но теперь и с этим никак.
— Ты думал или это она предложила?
— Я! — рыкнул в ответ Дарьян. — Серый, ну чего ты привязался? Отстань, а?
Но я требованию товарища не внял.
— А куда ей столько денег? Ты ж все свои сбережения на неё спустил, да ещё она сама тысячу заработала! Неужто с долгами до сих пор не рассчиталась?
— Во-первых, я не всё спустил…
— Всё! — припечатал я товарища. — Обучение в университете тебе епархия оплачивает!
— Во-вторых, со школьными долгами она уже рассчиталась и сейчас кузену помогает.
— Чтобы он погасил свои долги, выбился в аспиранты, стал главой семьи и дал вам разрешение на брак?
Дарьян кивнул.
— Именно так. И он деньги вернёт сразу, как только доступ к счетам семьи получит.
— Чушь собачья! — прошипел я прямо в лицо товарища. — Такой большой, а в сказки веришь! Говорил же: у них всё забрали! Всё!
— Тебе откуда знать? — упрямо выпятил вперёд нижнюю челюсть Дарьян.
Из тощего дылды он ещё за морем превратился в плечистого добра молодца, и доводить дело до дружеского мордобоя точно не стоило, так что воззвал к гласу разума:
— Ну о каком вообще браке может идти речь, если она дворянка, а ты аколит? Забудь! Пока аспирантом не станешь, никто вам жениться не даст!
— Агний разрешит! — заупрямился книжник. — Для этого мы ему и помогаем!
— А как на это остальная родня посмотрит? Каково самой Агне будет? Ты её в этот втравишь… Как его?.. В мез… В меза…
— В мезальянс, — с мрачным видом изрёк Дарьян, нервно стискивая кулаки.
— Вот! И пусть ты потом аспирантом станешь и личное дворянство получишь, но пятно на репутации уже никуда не денется! Общество вас не примет!
— Плавать на общество!
— Агне тоже плевать? Ты вообще отдаёшь себе отчёт, к какой жизни она привыкла?
Как ни странно, но заверения будто «они любят друг друга, а остальное не важно», в ответ не прозвучало. Дарьян нахмурился, потом спросил:
— И что ты предлагаешь?
— Вкладывайся в своё возвышение! Станешь аспирантом, начнёшь хорошие деньги заколачивать, тогда и будешь Агнию помогать. Чем раньше прорвёшься в аспиранты, тем раньше с Агной поженитесь. Заделаешься дворянином — всё у тебя будет хорошо. Нет — так дальше и продолжишь страдать. Понял?
— Да чего тут не понять-то? — пробурчал Дарьян.
Я ткнул его пальцем в грудь и жёстко проговорил:
— Или в кратчайшие сроки становись аспирантом, или отпусти Агну и не мучай ни её, ни себя!
— Да услышал я тебя, услышал! — возмутился книжник. — Просто не думал об этом!
И вроде прозвучало последнее высказывание уверенней некуда, но я почему-то в искренности товарища усомнился. Думал. Он точно об этом думал. Просто гнал от себя такие мысли, ну а я рубанул правду-матку, вот и пропал всякий смысл самообманом заниматься.
К слову, Агна на наивную простушку нисколько не походила. Не могла всего этого не понимать, но деньги из Дарьяна упорно тянула. Так собиралась ли она за него замуж вовсе?
Но я решил совсем уж на товарища не наседать и потянул его за стол. Как раз успели поужинать, когда вернулся Огнич, сиявший почище надраенного до блеска пятака. Правда, улыбка моментально померкла, когда он не обнаружил на столе пива.
— Мне бы глотку с дороги промочить…
— Садись и рассказывай! — потребовал Кочан и передвинул через стол свою кружку с травяным отваром.
Огнич пить не стал, плюхнулся на лавку и уточнил:
— А Кабан где?
— На Догаде женится, — сказал Вьюн и легонько пристукнул кулаком по столу. — Колись, чего узнал!
Фургонщик самодовольно рассмеялся.
— Да всё узнал! Чай, не лопух какой-нибудь! И даже дом Седого видел. Не сказать, что прям хоромы, но первый этаж каменный, а ограда высоченная — в полторы сажени. И на ночь собак на двор выпускают. Говорят, стаю волкодавов держит.
Кочан кивнул и уточнил:
— Семья?
— Никого нет, — качнул головой Огнич и всё же соизволил отпить травяного отвара. — Подручный при нём живёт — Людоедом кличут. Он и за дворника, и за истопника, и за кучера. Кухарка по утрам приходит, но в доме она не ночует. Ещё служанки наводить порядок пару раз в седмицу заглядывают из тех, кто всё рабочее время на карачках проводит, но полов сроду не мыли.
— Ближе к делу! — потребовал Вьюн. — Двое их там, так?
— Двое. Но калачи тёртые, наши с ними боятся связываться.
— Магическую охрану не заметил? — уточнил я.
Фургонщик неопределённо пожал плечами.
— Да нет там ничего такого вроде.
Волот вздохнул и сказал:
— Это ещё ни о чём не говорит. Мне бы самому на месте оглядеться…
— Не выйдет, — помотал головой Огнич. — Там любой чужак как бельмо на глазу будет.
— Тогда в полном составе на ковре-самолёте полетим, — решил аспирант и огляделся. — Полетим ведь? Всё в силе?
— Полетим, — с хмурым видом подтвердил Кочан. — Но попробуем обойтись без смертоубийства. Повяжем и расспросим для начала.
— Ага, — кивнул Ёрш. — А дальше как карта ляжет.
— Только ковёр-самолёт больше шести человек не поднимет, — напомнил Дарьян. — Серый так долетит, но кто-то всё равно лишний.
Огнич рассмеялся.
— И ничего не лишний! Я своим ходом дойду. Меня и не увидит никто. Надо будет — глаза отведу!
Кочан усмехнулся.
— Похоже на план!
Парни с ним согласились и на радостях заказали один кувшин пива на всех.
Я пить не стал.
Думал.
Пансион покинули уже в густых сумерках. Из опасения в очередной раз угробить новенькую одёжку я позаимствовал у Дарьяна лежавшую без дела форму воздушного матроса, заодно поменял сапоги на ботинки, и теперь те нещадно мозолили ноги. Шёл налегке — свёрнутый в валик ковёр-самолёт пёр на плече Кабан.
Как подсказал Огнич, с задов дом Седого огибала излучина то ли широкого ручья, то ли узенькой речушки, но на одну лишь эту примету мы предпочли не полагаться: нужный особняк нам должен был указать выдвинувшийся вперёд фургонщик.
— Серый, ты слетаешь к нему и за нами вернёшься, — решил Волот, когда Огнич утопал в прозванный Низинкой посёлок на окраине Черноводска. — А потом собак усыпишь. Справишься ведь?
Приказ «спать!» я отработал ещё в карцере школы Огненного репья и хоть в серьёзном бою полагаться на него не рисковал, со сворой волкодавов определённо мог разобраться безо всякого труда.
— Справлюсь, если на них защитные амулеты не навесили, — сказал и развёл руками. — Ну а если навесили, тут уже никто не поможет.
— Как-то слишком жирно — амулеты на собак вешать, нет? — простуженно шмыгнул носом Вьюн. — Не у каждого охотника на воров такой есть!
— У толковых у всех есть, а Седой не бедствует. Мог и подстраховаться на случай незваных гостей. Ну да видно будет!
Мы расположились в заросшем кустарником и плакучими ивами овраге, где на нас никто не мог наткнуться даже случайно. Молча сидеть парням очень скоро наскучило, и они начали вполголоса перешучиваться — в разговоре не принимал участия лишь погрузившийся в какие-то свои нелёгкие раздумья Дарьян, а потом всех отвлёк Волот. Аспирант достал две пилюли малого исцеления и запечатанную пробирку с более действенным алхимическим препаратом, вот и начали решать, кому что достанется.
Ну да — набив шишек при штурме особняка Барона, прежних ошибок мы повторять не собирались. Если сразу наповал не уложат — откачаем.
Себе я ничего требовать не стал, зевнул, поёжился и передёрнул плечами, после спросил не совсем о том, что действительно хотел узнать, точнее — спросил именно об этом, только не напрямую:
— А перстеньки-браслетики у Конокрада откуда взялись? Вы же в Южноморск заходить не собирались?
Вьюн усмехнулся.
— В Южноморск и не заходили. Он на какие-то выселки родню проведать выбрался.
— Родню — как же, как же! — фыркнул Кабан. — Вернулся с пригоршней цацек! Точно к скупщику краденого наведался!
— Одно другого не отменяет!
Я кивнул и предупредил:
— Я тут магическую броню улучшил, вы только не пугайтесь!
А когда парни уставились на меня во все глаза, задействовал защитный аркан, построенный на втором колене атрибута и крыльях ночи. Только оброс с головы до ног толстой фиолетово-чёрной плёнкой проклятого пламени, и со всех сторон немедленно посыпались шуточки:
— Ну и рожа!
— Да и нормально! Зато лысиной в ночи сверкать не будет!
— Серый, а ты ещё человек там внутри?
— Огнич точно от страха обмочится!
Я усилием воли заставил сползти защитный покров с головы и проворчал:
— Очень смешно!
Дарьян отвлёкся от тяжких дум и уточнил:
— Получается, ты в голову меридиан прожёг?
— Вроде того, — кивнул я.
— А чего свою боевую форму не задействуешь? — удивился Волот.
Я недоумённо нахмурился.
— Боевую форму? — Но сразу понимающе протянул: — А-а! Ты о крылатом доспехе? Да в нём точно за демона примут, а войну устраивать мы вроде не собираемся.
В иной ситуации сотворил бы чешуйчатый доспех, построенный на жгучей ауре и кровавых руках, но сейчас требовалось лететь, вот и решил до предела усилить связь с крыльями ночи. В итоге распахнувшиеся за спиной полотнища мрака подняли в воздух легко и естественно, словно обладал этим навыком с самого своего рождения.
Раз! И уже взмыл над кронами деревьев!
Ковёр-самолёт набирал высоту несравненно медленней моего, и я дожидаться парней не стал, полетел над протекавшим по дну оврага ручьём. Тот вскорости привёл к нужной речушке, и хоть летел я прилично выше верхушек крыш, дабы исключить всякий риск случайного обнаружения, Огнич меня каким-то образом в небе всё же углядел — если только он не взялся размахивать белой тряпкой заранее.
Место он выбрал с умом, берег там резко обрывался, а до ближайшего дома оставалось никак не меньше двадцати саженей, поэтому я безбоязненно приземлился и спросил, указав в темноту:
— Этот дом, разве? Забор шибко хлипкий.
— Не этот, — уверил меня Огнич, убирая тряпицу в карман, — следующий по течению. Но заранее туда не суйся — меня псы унюхали и облаяли. Незаметно никак не подобраться.
Я озадачено хмыкнул.
— Собак обмануть не смог?
— Говорю же: нет! — вспылил фургонщик и вновь перешёл на хриплый шёпот: — Их наверняка невидимок чуять обучили, вот и всполошились.
— Не насторожится Седой?
— Я сразу ушёл, а эти твари блохастые ещё дважды лай поднимали.
Чуткий нюх волкодавов мою задачу в некоторой степени осложнял, но не слишком сильно.
— Ладно! — сказал я. — Ты главное не пугайся, я свою магическую броню улучшил. Сейчас голову закрою…
Если б не предупредил Огнича заранее, он бы точно от удивления в голос выругался, ну а так задавил вскрик, лишь шумно выдохнул, когда вязкое фиолетово-чёрное пламя выползло из-под воротника и полностью покрыло мою голову.
— Ну ты, Боярин, вообще!
— Серый я! — одёрнул я фургонщика и сказал: — Подтягивайся, как начнём.
— Только не нашуми! А ну как соседи в стороне не останутся?
Я крепко сомневался, что кто-то из окрестных обитателей придёт на выручку Седому, ежели мы устроим тут магический трамтарарам, но лишние свидетели и в самом деле могли только помешать, поэтому буркнул:
— Не учи учёного! — И легко взмыл в воздух, подкинув себя вверх соткавшимися за спиной крыльями ночи.
При наборе высоты те тянули из ядра энергию особенно сильно, и для восполнения потерь я взялся вбирать в себя небесную силу, не прекратил делать это даже после того, как отыскал ковёр-самолёт и завис рядом с ним.
— Фига ты летаешь! — завистливо вздохнул Ёрш. — Тоже хочу!
А вот Кабан пялился вниз с явственной тревогой, лицо его приобрело нездорово-бледный оттенок.
— Давайте короче! — потребовал он, нервно ёжась. — Люди по земле должны ходить, а не по воздуху порхать!
Я предупредил парней о возникших осложнениях и велел не отставать. Отбросил себя крыльями назад, кувыркнулся через голову и полетел к указанному Огничем дому.
Спать!
Промчавшись над двором, я разом накрыл приказом усыпления всех серевших в темноте волкодавов и опустился на крышу дровяного сарая. Парочка наиболее бдительных и чутких псов успела залаять, но — тишина. Никого и ничего. Дверь не распахнулась, плотные занавеси не шелохнулись.
Вот только… Свет в окнах горел и на первом, и на втором этаже, а на кой чёрт впустую жечь масло или керосин, если в особняке лишь двое обитателей?
Седой или Людоед боятся темноты?
Хмыкнув, я выбросил эту мысль из головы, и — вспыхнуло!
Огненный луч вырвался откуда-то с другой стороны дома, пронзил ночной мрак и ударил вроде бы точно в ковёр-самолёт, но тот в самый последний миг вильнул в сторону, провалился на пару саженей вниз, сильно накренился и заложил крутой вираж, уходя от боевого аркана за угол особняка и продолжая быстро снижаться.
Кто-то из парней то ли сорвался при неожиданно резком манёвре, то ли намеренно спрыгнул — упал на крышу и проломил хлипкую кровлю, скрылся внутри, а следом загрохотали винтовочные выстрелы. Ещё больше ускорившийся ковёр-самолёт окутался жгучей аурой, и слабенький огненный шар в ней попросту растворился, а пули в оранжевом пламени не плавились даже, а испарялись.
Какого чёрта⁈
Крыльями ночи я сдёрнул себя с крыши дровяника и рванул через двор, и тут же вылетела дверь сарая, наружу вывалился растрёпанный Кабан. Одновременно на высоком крыльце особняка показался Людоед с ружьём столь зверского калибра, каких не приходилось видеть даже за морем у предназначенного на продажу антиподам дульнозарядного старья. Взять на прицел промчавшийся мимо ковёр-самолёт громила не успел, вместо этого наставил ствол на ошарашенного падением Кабана.
Чёрт!
Я метнул в Людоеда фиолетовый с чёрной режущей кромкой серп и ещё даже раньше, чем тот разлетелся в силовом поле защитного амулета, сотворил завесу мрака, прикрыл ею деревенского увальня.
Вперёд!
Оглушительно рявкнул выстрел, разорвала темень ночи дульная вспышка едва ли не в сажень длиной, а миг спустя мой магический щит дрогнул, и какое-то наитие подсказало — не удержу! Усилил хватку и укрепил барьер, но отлитая из зачарованной стали пуля хоть и раскалилась докрасна, но всё же пробила завесу; абрис дрогнул от магической отдачи.
Крылья ночи придали дополнительное ускорение, я в стремительном рывке перехватил замедленную защитным заклинанием пулю, и — будто лошадь в грудь лягнула!
Магический доспех выдержал, но меня крутануло в воздухе и бросило на землю. Удар в грудь едва не выбил дух, я кувыркнулся раз и другой, а когда остановился и приподнялся на локтях, Людоед уже раздобыл где-то новое ружьё взамен разряженного.
— Ха! — Кабан шумно выдохнул и отправил в костолома не огненный репей даже, а полноценный взрывной шар. Только — слишком уж медленный: Людоед успел спиной ввалиться в дом за миг до того, как каменную стену облизало пламя.
То как-то неожиданно быстро опало, и пожара не случилось, а когда в дыму наметилось движение, дверной проём тотчас прошила прилетевшая откуда-то с дальней стороны двора молния.
А вот и Огнич подоспел!
Ковёр-самолёт обогнул особняк, и на той стороне что-то загрохотало, выше крыши расплескалось магическое оранжевое пламя.
— Ходу! — рявкнул Кабан и метнулся к опалённой входной двери наперегонки с присоединившимся к нам фургонщиком.
Вдохнув полной грудью, я скривился от боли, но рёбра определённо уцелели, так что побежал вдогонку за парнями. Крылья ночи развеялись, и вновь обращаться к этому аргументу я не стал, решив поберечь силы для боя.
Правильно сделал!
Окна первого этажа вдруг взорвались брызгами расплавленного стекла, и во двор вырвалась троица огненных духов. Они метнулись прямиком к заметно опередившему меня Кабану, а ещё два вылетели в дверь — эта парочка нацелилась на Огнича.
Сеть!
Сотканное из фиолетовых с вкраплением черноты жил заклинание перехватило двух духов, последнего притормозил отторжением Кабан. Миг спустя он необычно тёмным росчерком огненного удара разметал потустороннее создание, а два стянутых моими тенетами слились в единое нечто и потеряли стабильность, взорвались, спалив магическую сеть. Только и чёрт бы с ней: серп!
Но нет — помощь Огничу не понадобилась: не став полагаться на свои молнии, он пустил в ход хлыст из волос лунного беса, и тот безо всякого труда рассёк огненных духов, а от их жгучих брызг фургонщик прикрылся банальным отторжением.
Лихо!
Пространство перетряхнул безмолвный вопль — меня зацепило лишь самым краешком, но и так словно со всего маху ладонью по уху зарядили, а дальше дом содрогнулся, и громыхнуло так, словно в нём ручная бомба рванула!
Ну ничего себе!
Опередив замешкавшихся парней, я первым взбежал на крыльцо и наугад швырнул в затянувший прихожую дым фиолетово-чёрный серп. Тот бесследно канул в серой завесе, в ответ громыхнул выстрел.
Барьер!
На сей раз к отторжению и крыльям ночи я примешал ещё и ощущение стальной прочности, и зачарованная пуля размером с некрупную сливу не смогла пробить магическую завесу, лишь немного промяла её и сразу с лязгом отрикошетила в сторону. Отдача болезненной судорогой отозвалась в ядре и заставила завибрировать абрис, но защитный аркан я из-под контроля не упустил и начал принимать на него полетевшие следом револьверные пули.
Выстрел! Выстрел! Выстрел!
— Дай! — Кабан оттёр меня плечом и резким замахом забросил в прихожую огненный репей куда темнее истинного оранжа.
При взрыве тот не только расплескался обжигающей волной, но и разлетелся чем-то вроде чёрных стрел — парочка их угодила в мой щит, и ослабленный попаданием зачарованной пули барьер потрескался и развалился на куски. Стены — нет, стены не запылали, только обуглились.
— Пошли! — поторопил нас Огнич и порывом ветра выдул из прихожей заполонивший её дым, открыв валявшегося на полу с обгорелой дырой в груди Людоеда. Выпроставшаяся из-под ворота костолома цепочка посверкивала искристыми разрядами, остатки защитного амулета серебрились на полу лужицей расплавленного металла. И — движение!
Я приметил, как кто-то рванул прочь по тёмному коридору, и толкнулся вперёд мыслеречью, дабы случайно не попасть под дружественный огонь:
— Заходим!
Выждал миг и метнулся вдогонку за беглецом — попутно прикрылся новым магическим щитом, погнал его перед собой. Прихожая, дверь, короткий коридорчик, поворот, лестница на второй этаж и ещё одна дверь, закрытая.
Куда дальше⁈
Нагнавший меня Кабан, грохоча ботинками по ступеням, рванул вверх, а Огнич где-то отстал, и я досадливо ругнулся, после чего усилием воли вбил свой магический щит в сколоченную из добротных досок дверь. Та с оглушительным треском распахнулась, и сразу ко мне метнулся росчерк молнии!
Ослепительная нить голубовато-белого разряда канула в чернильной кляксе щита — тот вытянул из ядра никак не меньше десятой части таланта и продолжил тянуть энергию дальше, пока Седой не встряхнул руками и не развеял оказавшийся неэффективным аркан.
Тайнознатец? Да быть такого не может!
Охотник на воров стоял у распахнутого окна, в любой момент он мог сигануть на улицу, и я без промедления метнул в дядьку кровавый гарпун — кровавый и со стальной основой!
Седой перехватил зазубренный клинок рукой, и мой отточенный до совершенства аркан не сумел пробить его кольчужную перчатку, а прежде, чем я успел втолкнуть в заклинание малую печать воздаяния, по свитому из фиолетовых и чёрных жил тросу проскочил разряд.
Дёрнуло!
Вложенный в гарпун приказ гашения отдачи смягчил удар чужой магии, и я не поджарился и не забился в падучей, сумел развеять аркан, а следом вскинул руку.
Гори!
Пережжённая первым коленом атрибута небесная сила выплеснулась из меня струёй проклятого пламени, но до Седого та дотянуться не сумела, поскольку его прикрыл кокон ослепительного сияния. Серп и почти столь же тёмного оттенка кровавая искра попросту растворились в нём, а по тому, как изменилась поза Седого, я понял: уйдёт!
Сиганёт в окно, и поминай как звали!
Хрена!
Крылья ночи швырнули вперёд, я всем телом врезался в сияние силового кокона и проломился через него, перегрузив защиту. Но дёрнуло меня при этом будь здоров, вот и не сумел достать Седого. Тот проворно скользнул в сторону и отмахнулся левой, тогда уже я перехватил его клинок. Стиснул в кулаке, остановил! Длинный нож распорол магическую броню и рассёк кожу, но боль не помешала приложить противника когтистой лапищей. Вонзившиеся в шею чёрные когти разорвали жилы и перебили гортань — кровь так и брызнула, а миг спустя в грудь угодил затянутый кольчужной перчаткой кулак!
Яростная вспышка небесного разряда отшвырнула прочь, я шибанулся спиной о какой-то шкафчик, разнёс его и завалился на пол. Задёргался и забился, но сознания не потерял и потому сумел разглядеть, как получивший вроде бы смертельное ранение человек вдруг лихорадочным движением выудил из кармана пробирку с чуть мерцающим алхимическим содержимым.
Чёрт, нет!
Судорожным напряжением воли я вернул дух к равновесному положению и вновь обрёл контроль над телом, но тут забрызгавшая всё кругом кровь вдруг проросла костяными терниями, и те оплели Седого по руками и ногам, не позволили откупорить пробирку, а затем проникли в рану и разом вытянули из тела остатки жизни.
Сдох гад!
— Серый! — заскочил в комнату Дарьян. — Ты цел?
Я опустил взгляд на дымящийся отпечаток кулака и сглотнул. Артефакт охотника на воров до тела не достал, только это и не дало поджарить меня молнии, мощь которой оказалась равномерно распределена по всей поверхности магической брони.
— Серый!
— Да! — отозвался я, уставился на ладонь и усилием воли заставил затянуться располосовавший ладонь порез, благо лезвие лишь распороло кожу. — Порядок!
— Вставай! — протянул мне руку книжник. — Надо уходить!
— Отставить уходить! — немедленно прозвучало от двери. Заглянувший к нам Кочан окинул быстрым взглядом комнатушку и указал на мёртвое тело: — Потрошите его! Мы пока дом перетряхнём!
Дарьян скривился.
— Ещё и мародёрство!
Я отпихнул протянутую мне руку и потребовал:
— Амулеты с него снимай и нож прихвати! Пробирку тоже взять не забудь! — Сразу опомнился и спросил: — Все целы?
— Наши — да. Волот аспиранта прибил, а кто до адепта дотянулся, не знаю даже.
Книжник безо всякой брезгливости принялся обшаривать покойника, а я повременил вставать и подумал, что не увешай себя Барон абы какими амулетами, а экипируйся по примеру Седого, то достать его, пожалуй бы, и не вышло. Набежала бы охрана, пришлось бы уносить ноги. Такие дела.
— Парни прям удивили, — сказал Дарьян и, не сумев стянуть с кисти мертвеца прикипевшую к коже перчатку, перебил запястье костяным клинком. — Они один щит на всех поставили, аспирант его с наскоку не пробил. Там, правда, я ещё нас прикрыл, но один бы точно не сдюжил. Жёг тот мастерски.
Тут в дверь заскочил Вьюн.
— Серый, а эти двое и впрямь сынок Барона и его охранник, как Волот толкует?
— Ну а кто ещё? — прохрипел я, поднимаясь с пола. — Надо глянуть, конечно, но другой такой парочке тут взяться неоткуда.
— Тысяча! — напомнил босяк. — Ты говорил, за них тысячу заплатить должны!
— Должны — заплатят. Дай только глянуть…
Я кое-как доковылял до двери, там постоял немного, окончательно очухался и поспешил за Вьюном.
Покойников сложили в просторной комнате, и я с первого взгляда опознал непутёвого отпрыска Барона, хоть на его физиономии и прибавилось свежих ожогов.
— Он! — подтвердил я, плюхнувшись в ближайшее кресло. — И аспиранту тоже голову рубите.
— Голову? — озадачился Волот.
— Награду назначили за голову, заплатят за голову. Всё тело тащить не нужно.
Ёрш хохотнул и куда-то убежал, вернулся обратно с мешком из дерюги, неуверенно замялся:
— А как рубить-то? Топор нужен!
— Сейчас Дарьян придёт, отрежет. Он умеет.
И тут же откуда-то со второго этажа донёсся злой крик Кочана:
— Кабан, да не греби ты всякий хлам без разбора, баран! Не станем мы ничего продавать! Спалимся же!
— Самому в хозяйстве сгодится!
Следом послышались грохот, треск и возмущённый вопль Кабана: не иначе Кочан в сердцах разломал какую-то приглянувшуюся приятелю штукенцию.
Дальше прибежал обобравший Седого книжник — и да, с усекновением голов у него не возникло ровным счётом никаких затруднений: обошёлся своим костяным клинком. Следом спустились со второго этажа деревенские, а вот Огнича пришлось звать, и то объявился он лишь после угрозы бросить его тут к чертям собачьим, если не пошевелится.
— Точно тайники должны быть! — заявил нам фургонщик. — Три сотни целковых — это курам на смех! Давайте поищем? До утра сюда точно никто не сунется!
— Валим! — объявил Кочан.
Кабан зло сплюнул и вышел из комнаты, вернулся с огроменным ружьём.
— Заберу! — объявил он.
Волот оценивающе посмотрел на меня и спросил:
— Серый, ты Конокрада сможешь по воздуху унести? Мало ли на кого он за забором наткнётся?
— Да никто меня не увидит! — презрительно фыркнул Огнич. — Первый раз, что ли?
Но первый раз — не первый, а убийство охотника на воров могло выйти нашей братии боком, поэтому я поднатужился и уволок фургонщика к месту общего сбора, благо был Огнич жилист и весил не слишком много.
Дом поджигать не стали. Так и впрямь до рассвета никто не сунется, а иначе непременно огнеборцы набегут. Лишнее это…
На постоялый двор вернулись далеко за полночь. Мы с Огничем так и вовсе припозднились — пришли последними. Когда тихонько прошмыгнули в комнату Дарьяна, там, несмотря на распахнутое настежь окно, нестерпимо воняло палёной шерстью. Разместившиеся где попало парни хлебали пиво и с ленцой переругивались, а Волот возился с моим ковром-самолётом.
— Сожгли⁈ — охнул я.
— Зацепило чуток, — подтвердил аспирант. — Но заштопают, не проблема. Его так и так давно уже пора было в починку сдавать.
— Из средств братии ремонт оплатим, — уверил меня Дарьян.
Огнич тяжко вздохнул, но ничего говорить не стал и принялся выкладывать из карманов трофеи.
— Давайте бабки подбивать! — потребовал он. — И пива мне налейте! Ну вы чего, блин?
— Не шуми! — потребовал Кочан. — Кувшин под столом возьми, специально вас дожидается.
Фургонщик вмиг наполнил две кружки, я принял у него одну и спросил:
— Ковёр точно починить получится?
— Да он и без ремонта ещё послужит! — отмахнулся Волот. — Просто надо подрихтовать, чтобы в самый неподходящий момент не отказал.
Я кивнул, подошёл к столу с трофеями и взял одну из раскатившихся по нему пуль крупного калибра, протянул её аспиранту.
— Посмотри-ка!
Тот поднялся на ноги, забрал у меня стальной шарик и взвесил его в руке.
— Пуля в четверть фунта от крепостного ружья, — определил он и пояснил: — Такой калибр до сих пор во внутренних землях в ходу. При меньшем весе использование зачарованной стали попросту бессмысленно. — Волот протянул шарик обратно. — Прибереги, Кабан одно крепостное ружьё с собой прихватил.
Я подкинул пулю и поймал, зажал в кулаке.
— Крепостное? Подручный Седого с рук палил!
— Ого! — поразился Волот. — Здоров мужик был!
Тут Кабан вспомнил обо мне и полез обниматься.
— Серый, братуха! Спас! Собой от пули закрыл — представляете?
— Теперь ты ему по гроб жизни обязан! — рассмеялся Ёрш.
Здоровяк мотнул головой.
— Не! Думаю, побыстрей сочтёмся!
Огнич допил остававшееся в кружке пиво и возмутился:
— Ну мы будем трофеи делить, нет?
— Да что тут делить-то? — фыркнул Вьюн. — Деньги раскидать — не проблема! А с амулетами и артефактами что делать?
— Как что? — удивился фургонщик. — Продадим!
— Всё б тебе продавать! — поморщился босяк. — Так и спалиться недолго. Для начала вещи отлежаться должны. Ну и вдруг самим ещё на что сгодятся?
Огнич фыркнул:
— Ну, если кто захочет в счёт доли взять, почему нет?
— Ничего пока продавать не станем! — заявил я. — Для начала надо убедиться, что нам убийство охотника на воров с рук сойдёт. Наведаюсь утром в епархию, а там видно будет.
— Да это понятно, — вздохнул фургонщик. — Давайте тогда деньги делить.
— Перчатка молниями бьёт, — сказал я ему, но этим Огнича нисколько не заинтересовал.
— И сам умею! — отмахнулся он и подгрёб к себе золотые и серебряные монеты.
— На меня не считай, — предупредил я. — Дарьяну двойную долю отложи.
Книжник удивлённо вскинулся.
— Чего это?
Рассказывать о давнишнем зароке я не стал, привёл другой довод:
— Если разговор в епархии зайдёт, с чистым сердцем скажу, что ничего от смерти Седого не выиграл.
Парней такое объяснение всецело удовлетворило, и только Огнич фыркнул:
— Книжник у нас самый нуждающийся, что ли?
— Самый, — подтвердил я. — Или кто-то ещё дворянку на содержание взял, просто я об этом не знаю?
Все заржали, Дарьян возмущённо надулся.
— Ну, Серый!
А Вьюн уточнил:
— И на долю в тысяче претендовать не станешь? Нам ведь заплатят за головы, так?
— Непременно заплатят, — подтвердил я, провёл в уме не такие уж и сложные теперь для меня подсчёты и усмехнулся: — И сто двадцать пять целковых из этих денег я непременно возьму. А вот что за амулеты выручите, это обратно Дарьяну.
— Кстати, о головах! — встрепенулся Волот. — Может, их на ледник снести?
— Да не успеют протухнуть, — сказал Дарьян, зевнул и предложил: — Давайте лучше ковёр за окно вывесим, пока не задохнулись!
Так мы и поступили, но парни в любом случае надолго засиживаться не стали и вскоре расползлись спать.
Проснулся на рассвете, потянулся спросонья и поморщился, зашипел сквозь стиснутые зубы от пронзившей грудь боли. Откинул одеяло, полюбовался растёкшимся по боку огроменным фиолетово-чёрным синяком и в сердцах выругался, помянув недобрым словом Людоеда и его драное крепостное ружьё.
Впрочем, именно угодившая в грудь пуля и заставила дальше действовать куда осмотрительней прежнего, так что слишком уж сильно я переживать из-за отбитых рёбер не стал, благо боль была не столь уж и острой. Обошлось без переломов и даже трещин, порез на ладони тоже затянулся, лишь осталась на коже припухшая красная полоса. Сжимать неприятно, а так — нормально.
— Ты чего в такую рань подорвался? — сонно проворчал спавший на другой кровати Дарьян, когда я начал одеваться и ненароком его при этом разбудил.
— Головы сдавать пора.
— А-а! — протянул книжник. — Давай без меня. Мне на учёбу. И Волота не будите, ему тоже в университет.
— Хорошо устроились! — только и фыркнул я.
В итоге сбывать головы отправился с босяками и деревенскими, поскольку Огнич ушёл ещё ночью, сославшись на какие-то неотложные дела.
— Да и чёрт с ним! — махнул рукой Кочан. — Так хоть в одном экипаже уехать получится.
— Ещё б извозчика поймать, — пробормотал хмурый с похмелья Вьюн, потёр ладони друг о друга, подышал на пальцы и предупредил: — Серый, у нас днём дела. В два пополудни в епархии ждут. Мы ж теперь на побегушках там!
— Велели ж язык за зубами держать! — возмутился Кочан.
— Да ну тебя! — отмахнулся босяк, и мы потопали по только-только начавшей просыпаться улочке.
Тянуло дымом из печных труб, где-то брехали собаки, проехала бочка золотаря. Извозчиков — нет, извозчиков в этих краях не водилось. Ещё и дождь накрапывать начал.
Подумалось, что совершенно напрасно спустил деньги на пошив туфель и уж лучше бы потратил их на приобретение тёплой одежды, но сразу выкинул эти сожаления из головы и вручил увесистый мешок Кабану.
— А чего это я их тащить должен? — возмутился здоровяк.
— Ну а кто, если не ты? — резонно поинтересовался я и поспешил перевести разговор на другую тему: — Кстати, а что у тебя за огненный репей такой странный получился? Огонь какой-то совсем не оранжевый был, нет?
Кочан с тяжким вздохом признал:
— Не оранжевый, да. И главное — на тренировках нормально бью, хоть и похуже парней, а чуть психану или перепугаюсь, и бахать нормально начинает, только пламя ничего толком не поджигает.
Я озадаченно хмыкнул и предположил:
— Может, у тебя склонность к какому другому аспекту прорезалась?
— Может, — кивнул увалень. — Поди, скажут сегодня что и как. После епархии на осмотр пойдём.
— Кабан, блин! — взорвался Кочан. — Ну ты чего, а?
— Нешто он не знает!
— Знает или не знает — не важно! Просто язык за зубами держи. И Догаде своей ни полслова!
— Ну ты совсем никуда меня поставил! — обиделся Кабан. — Не деревянный же! Бабам о делах молчок! Это меня ещё папаня учил! — Он вздохнул. — Поленом по хребтине, ага… Но там я сам виноват, сболтнул мамане сдуру лишнего.
— Ты главное сейчас никому ничего не сболтни, — ухмыльнулся Ёрш. — Тут поленом уже не отделаешься.
— Ты за Вьюном лучше последи, — посоветовал Кочан. — А то он тоже шибко говорливый…
— Да пошёл ты!
Вот примерно так всю дорогу босяки с деревенскими и собачились, угомонились уже только на Холме. Там я велел им обождать в сторонке, а сам подошёл к проходной епископской резиденции и справился об отце Остром, но тот на работе ещё не появился. А вот отец Бедный уже был у себя, и я наведался к нему, сдал подписанные пайщиками документы, после чего вернулся к парням.
— И что теперь? — спросил Вьюн.
— Теперь ждать.
— А чего нам на улице куковать? — возмутился Кочан. — Нас и самих теперь пропускать должны!
— Вот прожгут сегодня новые метки, тогда и будут, — заметил Вьюн. — А пока фигу!
Кочан закатил глаза и горестно застонал, но я уже приметил знакомую фигуру, забрал мешок с головами и поспешил навстречу отцу Острому.
— Чего тебе? — неприветливо буркнул тот, и не подумав замедлить шаг.
— Мириться пришёл, — заявил я, пристраиваясь сбоку.
— Так мы и не ссорились вроде, — скривил священник уголок рта.
— Так я не с пустыми руками пришёл! — потряс я мешком.
Отец Острый остановился и уставился на меня с нескрываемым удивлением.
— Неужто нашли?
— Ну а как иначе-то? Я ж так и сказал: братия в город вернётся, и всё будет в лучшем виде.
Священник забрал у меня мешок, распустил завязку и без малейшего намёка на брезгливость сунул внутрь руку, повернул лицом к свету сначала одну голову, затем другую, задумчиво хмыкнул.
— Описанию соответствуют. — Он вернул мешок и потребовал объяснений: — Ко мне чего пришёл? Начудили-наследили?
— Тогда бы я отцу Бедному в ноги упал. А так нашей братии главное деньги получить, а кто жуликам с того берега нос утрёт, значения не имеет.
И вновь мешок перекочевал Острому.
— И насколько велик сопутствующий ущерб? — уточнил он.
— Пришлось Седого и Людоеда положить. Это охотник на воров и…
— Знаю! — перебил меня священник. — Как так получилось? Опередили они вас?
— Этих, — указал я на мешок, — укрывали.
Отец Острый кивнул.
— Приемлемо. — И попросил: — Дождись меня, вместе на Заречную сторону съездим, сразу и деньги получишь. Я быстро.
Он ушёл, а ко мне подвалили парни, засыпали вопросами.
— Ну что?
— Чего он головы забрал?
— Что сказал?
— Заплатят нам?
Я выставил перед собой открытые ладони.
— Сейчас всё будет! Но за деньгами вам с ним ехать. Отец Острый это. И аккуратней — вот при ком лишнего болтать не стоит, так это при нём.
— А ты чего? — удивился Вьюн. — Куда намылился?
— Лечиться пойду. Дождусь Острого и пойду. И не волнуйтесь, вы до двух часов десять раз на Заречную сторону и обратно смотаться успеете. Не пешком же пойдёте.
И точно: четверть часа спустя за ворота выкатился экипаж с церковной символикой. Отец Острый выглянул из приоткрывшейся дверцы и махнул мне рукой.
— Поехали!
Я подошёл и указал на сопровождающих.
— Братия вместо меня съездит.
Священник принял это как должное, спустился на мостовую и разрешил парням забираться в карету, а мне протянул какой-то листок с печатью городской управы.
— Разыскной лист на изловленных вами особ. Патент есть, если Седой действительно их укрывал, вы были в своём праве.
— Не только укрывал, но и нас прибить пытался… — начал было Кабан и осёкся столь резко, словно кто-то хорошенько двинул ему под дых, но если священник и обратил внимание на непонятную возню, то вида не подал.
— Тем более! — сказал он и забрался внутрь.
Экипаж укатил, а я постоял чуток, глядя ему вслед, тяжко вздохнул и зашагал следом. Отбитые вчера рёбра противно ныли, да и спал из рук вон плохо, поэтому отнюдь не горел желанием упражняться с Ночемиром, но без этого на осмотр к Дане было никак не попасть, так что скрепил сердце и спустился с Холма на Каштановый бульвар.
Только — нет, вопреки заведённому распорядку аспирант в подвал меня не повёл и, велев:
— Жди! — оставил в одной из задних комнат, а сам куда-то утопал.
Точнее — не куда-то, а за кем-то.
Вернулся Ночемир в компании профессора Чернояра. Лысый старикан смерил меня насмешливым взглядом и вдруг спросил:
— Что — профукали яхту?
Интересоваться, какое ему до того дело, я поостерёгся, осторожно сказал:
— Не совсем.
Профессор вопросительно приподнял брови.
— Разве её не конфисковала епархия?
— Только арестовала, — поправил я собеседника. — И мы имеем все шансы её вернуть.
Чернояр озадаченно хмыкнул, а Ночемир уточнил:
— И когда?
Я неопределённо пожал плечами.
— Это дело небыстрое, — отметил поскучневший вид парочки представителей школы Пылающего чертополоха и прищурился. — Но если понадобится что-то или кого-то куда-то перевезти, это можно будет устроить.
— Как так? — заинтересовался профессор.
— Наша братия в епархии на хорошем счету, — пояснил я. — Дадут под честное слово слетать.
— Это ты так думаешь?
— Это я так знаю. Имеется договоренность. Но если нужны гарантии — могу отдельно для вас уточнить.
Профессор Чернояр покачал головой.
— Не нужно. — Он задумчиво потёр подбородок. — Так понимаю, перелёт вам разрешат по согласованному маршруту из точки А в точку Б и обратно?
— Наверное.
— Но сопровождающих не навяжут?
— Точно нет, — заявил я, хоть разговора об этом с отцом Бедным у нас и не было.
Лысый старикан расплылся в довольной улыбке.
— Идеально! — Он повернулся к ассистенту и разрешил: — Продолжайте в прежнем режиме.
Но тут уж я замотал головой.
— Нет-нет-нет! Я никаких обязательств брать на себя не собираюсь! Да и яхта не моя собственная — о том, возьмёмся ли за работу, вся братия в полном составе решать станет!
Профессор Чернояр беспечно отмахнулся.
— Да возьмётесь, чего там! Надо будет просто слетать кое-куда и кое-что там забрать. Вся сложность — обстряпать дельце так, чтобы никто никогда об этом не узнал.
— Я чужого не беру, — покачал я головой. — Зарок у меня такой.
— Там не чужое, там наше.
И вроде бы старикан заявил это спокойней некуда, но меня будто призрачным пламенем с головы до ног окатило, до того лютая в нём колыхнулась злоба.
— Сразу после небесного прилива не пропадай никуда, — предупредил он, успокоившись.
— В омуте работать придётся? — догадался я.
Профессор Чернояр молча кивнул и ушёл, а Ночемир повёл меня в подвал. Там присвистнул, разглядев синяк на боку.
— Это кто тебя так⁈
Я повесил сорочку на вбитый в стену крюк рядом с пиджаком и картузом, покрутил из стороны в сторону корпусом и нехотя сказал:
— Из крепостного ружья зачарованную пулю в четверть фунта весом словил.
Ночемир покачал головой.
— Смотрю, нескучно живёшь! Но как-то слабовата у тебя броня, если так сильно зацепило.
— Это я ещё завесу мрака выставить успел! — сказал я и пояснил: — Броня не самая лучшая была, а на основе крыльев ночи которая.
— А! — понимающе кивнул аспирант. — Тогда понятно. Она гибкая, вот и промялась, не успела удар по всему телу распределить. Но давай-ка твою основную на такие нагрузки проверим! Момент!
Он убежал, и я подумал, что проверять прочность брони в условиях, приближенным к боевым, мне нисколько не хочется, а если вдруг всё же придётся, то хорошо бы заранее подстраховаться, чтобы потом не лечить переломы или отшибленные потроха. Вот только попытка усилить магический доспех запросто могла выйти боком, поскольку действовать предстояло методом проб и ошибок.
Нет, конечно же, я мог для начала прослушать курс основ комбинирования служебных приказов, вот только имелись у меня сомнения, что лектор сумеет поведать хоть что-то полезное о составлении арканов на основе атрибута и его аргументов в случаях, когда апогеем выступает неизвестное проклятие, поэтому махнул на свои опасения рукой и взялся в очередной раз перекраивать схему магической брони. Добавил в неё превращённое в приказ ощущение стали, поколебался миг и принялся вливать в новую вариацию заклинания небесную силу — по крупицам, по чуть-чуть.
И даже так стянуло меня несказанно сильнее прежнего, под кожей забугрились стальные тросы, а чешуйчатое оперение, прорастая наружу, буквально разрывало плоть, пусть и касалось это исключительно плоти магической. Когда же изменения затронули голову, я не выдержал и заорал, а дальше под напором крыльев лопнул набухший на спине горб, и сознание ухнуло в бездонную пропасть забытья.
Очнулся стоя. Показалось, будто превратился в металлическую статую, чуть заикой от испуга не сделался, но пошевелился — и нормально. Точнее, нормальным было то, что мне удалось пошевелиться в принципе. При этом чувствовал я себя скованным и стянутым, а попробовал размяться и — заскрипел зубами от боли, но всё же худо-бедно заставил магическую броню притереться к телу, тогда стало легче.
Немного. Совсем чуть-чуть.
— Погляди, что я нашёл! — объявил с порога вернувшийся в подвал Ночемир, но сразу осёкся и уставился на меня с нескрываемым подозрением. — Что с тобой не так, Серый?
Я развёл руками.
— А что?
— С бронёй что-то не то! — объявил аспирант и вдруг метнул ядро из зачарованной стали — поменьше моего, но тоже весьма увесистое.
Шар со звоном отлетел от моей груди, я даже не покачнулся.
— Занятно! — пробормотал ассистент профессора Чернояра. — Ты что учудил опять, брат Лысый?
Я поморщился от неприятного тянущего ощущения меж лопаток и пояснил:
— Чуток материальности доспеху добавил. Сам же велел практиковаться!
Ночемир дошёл до металлического шара, поднял его и пробормотал:
— Уж добавил, так добавил! — И он со всего маху метнул шар в противоположную стену.
Для усиления броска определённо задействовалась какая-то магия, поскольку при ударе во все стороны прыснула каменная крошка, а на кладке осталась выбоина.
— Видел? — спросил Ночемир, поднял откатившийся обратно к его ногам шар и вновь бросил — только на сей раз уже в меня.
Удар! Лязг! Рикошет!
И — ничего.
— А ты не покачнулся даже, — отметил очевидный факт аспирант. — И что, говоришь, сделал? — Но он тут же вскинул руки, выставляя перед собой раскрытые ладони. — Нет, не отвечай пока! Сюрприз будет!
Дальше Ночемир привычно уже окатил меня жгучим пламенем, но даже отгораживаться от него не пришлось, поскольку теперь магическая плоть сопротивлялась атакующему воздействию несказанно лучше прежнего. Она не запекалась и не сгорала, а скорее просто нагревалась. Это было здорово.
Но это и только это, поскольку одновременно я превратился в подобие древнего рыцаря, закованного в неподъёмные латы. И пусть остался силён как бык, изрядную часть проворства растерял, в связи с чем уходил от ударов…
Да никак я от них не уходил!
Неуклюжая орясина!
Ночемир очень быстро это понял и покачал головой.
— Такую кастрюлю неплохо на себя аспиранту натянуть, чтобы хоть какие-то шансы в поединке с асессором появились, но бронированный медленный аколит обречён изначально. — Он махнул рукой. — Ладно, а теперь измени таким же образом какой-нибудь свой атакующий аркан…
Он ещё договорить не успел, как я метнул в него новую вариацию своего гарпуна.
Лови!
Ночемир удар отбил, но заклинание не развеялось, а со звоном отскочило. Следующий тычок им принял на себя огненный щит, и хоть клинок его без труда прорезал, за выгаданное время мой оппонент успел сместиться в сторону. Дальше я прямо в готовое заклинание вколотил приказ уклонения, и трос скользнул змеёй, обвил ноги, уколол своим зазубренным клинком снизу, но за миг до того, как остриё вонзилось в тело, яростно взревел вихрь чёрного с оранжевыми прожилками пламени, и атакующие чары разлетелись брызгами расплавленного металла.
Благодаря приказу гашения отдачи перетряхнуло меня не так уж и сильно, а Ночемир крикнул:
— Ещё! Теперь что-нибудь дистанционное!
Я долго раздумывать не стал и метнул в него кровавую искру, вырвавшуюся из меня шипом — тёмно-пурпурным и определённо стальным.
С ним защита Ночемира тоже справилась, а от повторной атаки я воздержался, поскольку стало худо. При сотворении простенького вроде бы заклинания абрис перетряхнула необычайно болезненная судорога, в глазах разом посерело.
Ночемир что-то сказал, но я его не услышал и принялся развеивать магическую броню. Избавившись от слишком уж неудобного доспеха, без сил повалился на пол и поднёс к лицу ладонь, но на сей раз обошлось без язвы и кровотечения, будто откат приняла на себя перчатка.
— Рассказывай! — потребовал аспирант. — Может, присоветую чего.
Я запираться не стал, честно поведав о попытке вложить в аркан свой артефакт и последующем использовании в заклинаниях уловленного ощущении стали. Ночемир поначалу аж ладонью себя по лицу хватанул.
— Ты погляди только на себя! — Но сразу замолчал и о чём-то крепко задумался, даже начал потирать шрам на щеке.
Ну а я оглядел торс и руки и обнаружил, что кожу покрывают многочисленные синяки. Пришлось не только возвращать равновесное положение духу, но и задействовать остаточную связь с пурпурным аспектом и пытаться ускорить восстановление полопавшихся сосудов.
— Это твоё «ощущение стали» — банальный самопальный приказ, — сказал вдруг Ночемир. — Самоучки и самоуверенные зазнайки через одного такие штуки выдумывают. Я без осуждения — откуда-то же новые приказы берутся? Но одно дело, когда их разрабатывает многомудрый профессор или оказывается озарён новой концепцией удачливый гений, и совсем другое, когда в силу отсутствия образования изобретает костыли кто-то вроде тебя.
Я чуток обиделся даже, вот и заявил:
— Один самопальный приказ давно уже использую — отлично работает!
— Верю, — кивнул аспирант. — И возможно, конкретно для тебя он даже эффективней стандартных. И это твоё «ощущение стали» тоже имеет право на существование, только есть одно большое «но». Даже два! Во-первых, стальной аспект от твоего нынешнего предельно далёк. Во-вторых, оттачивать тебе это ощущение ещё и оттачивать. И то нет никакой гарантии, что оно сравнится с полноценным приказом. — Он хмыкнул. — Правда, полноценный приказ тебе в принципе не освоить в силу азимута, но сейчас не об этом.
— А о чём же?
— То, что ты задействовал свою недоделку в столь сложном аркане — это никуда не годится! — наставительно заявил Ночемир. — Ещё легко отделался! Вот скажи: почему просто не включил в схему артефакт?
— Побоялся, — признался я, поднимаясь с пола.
— Побоялся он! — насмешливо фыркнул собеседник. — Вот артефакт как раз можешь ставить одним из приказов безбоязненно! Это обычная практика. И в случае с твоей бронёй она позволит отыскать идеальное соотношение защиты и мобильности. А смутное ощущение сделать этого не даст. Нет у тебя полного осознания гибкости стали!
— Понял, — кивнул я и двинулся к развешанной на крючьях одежде.
— Пусть сначала Дана тебя осмотрит, — остановил меня Ночемир. — И я ещё не закончил! Так вот: не вздумай вкладывать артефакт в дистанционные заклинания! Для брони — да! Для гарпуна или хлыста — тоже сгодится. Для чего-то отделяемого от тебя — нет.
— Это почему ещё? — удивился я.
— Артефакт врос в тебя. Перехватят твой нож или даже уничтожат — мало не покажется. Это как с проклятиями и чарами длительного действия, в которые тайнознатец вкладывает частичку себя самого. Их можно обратить против создателя, сведя на нет всю его защиту. Понимаешь?
— Не дурак, — кивнул я.
— А по тебе и не скажешь! — заржал Ночемир и указал на выход. — Ладно, не дуйся! В дистанционные чары продолжай вкладывать ощущение. Глядишь, доведёшь ещё его до ума. — Он вдруг остановился. — Слушай! А ты когда нож свой привязал? Какой у тебя аспект тогда был ещё?
— Белый, какой? — удивился я. — Говорил же!
— И в ноже на тот момент ещё порчи не было? — предположил аспирант. — Ну да — белое в другой аспект проще простого перекроить, а разница со стальным так и вовсе невелика. Ну а дальше ты себя порчей запятнал, и нож помимо этого гнилой кровью испачкал, а потом ещё талант черноты через него прогнал… Удивительное стечение обстоятельств!
Я фыркнул.
— Никакого стечения обстоятельств! Я просто чёртов гений!
— Ой, да иди ты, гений!
Дана при виде меня нахмурилась и подбоченилась.
— Это что ещё такое? — возмутилась она. — Ночемир, мы же договаривались, что ты его калечить не будешь!
— Если речь о синяке, то он таким уже пришёл, — развёл руками аспирант. — А остальное — сам начудил, пока меня не было.
— Рассказывайте!
В итоге, пока мой дух приводили к равновесному положению, а заодно стабилизировали ядро, укрепляли новые узлы и снимали излишнее напряжение зигзага, я поведал о своих изысканиях ещё и Дане. Та выслушала и ругаться не стала.
— С артефактом Ночемир всё правильно подсказал, так и делай, — заявила она после недолгих раздумий. — И почему приказ отделения болезненные ощущения вызывает, тоже понятно: аргументы же намертво в дух врастают — когда ты их из себя отторгаешь, меняется баланс внутренней энергетики. Пусть перепад и не слишком значителен, но это сказывается на состоянии абриса, а тот в свою очередь влияет на тело.
— Да? — удивился Ночемир. — Не знал.
— Откуда тебе? — снисходительно улыбнулась магистр медицины. — Не твой профиль.
— Не мой, — кивнул аспирант и указал на меня: — Так что ему делать-то?
Дана ответила неопределённым жестом, но только лишь им всё же не ограничилась и сказала:
— Можно ничего не делать. Чем проработанней и сложней будет становиться абрис, тем меньше влияния на него станут оказывать такого рода перепады. Но если горит, то следует ловить баланс и удерживать его в момент отделения аркана. И ещё во время тренировок не стоит использовать приказ гашения отдачи — боль он, конечно, понижает, но при этом не позволяет продвинуться дальше.
Я хмыкнул и сказал:
— Понял.
— И тренироваться лучше начинать не с полноценных заклинаний, а с аргумента первого колена. Так будет проще всего.
Поблагодарив барышню, я покинул представительство школы Пылающего чертополоха и задумался, как быть дальше. Мысль отправиться в университет, дабы наверстать вынужденные прогулы всерьёз не стал даже рассматривать, а вот идея перекусить показалась весьма и весьма дельной.
А то так и ноги протянуть недолго!
Никуда уходить с Каштанового бульвара я не стал и заглянул в первую же попавшуюся на глаза кофейню. А после плотного то ли позднего завтрака, то ли раннего обеда так осоловел, что без сомнений и колебаний принял решение отложить поход на факультет тайных искусств на завтра. Единственное, на что меня хватило — это по пути в Букварский переулок заглянуть в лавку сапожника и забрать новые кожаные туфли.
Домовладелец моему появлению нисколько не обрадовался, но за месяц было уплачено вперёд, так что чинить препятствий возвращению в комнату оснований у толстяка не нашлось. Там, такое впечатление, за это время никто больше не побывал, так что прибрал разложенную на кровати одежду и завалился спать.
Ну а почему нет? Могу себе позволить! Опять же — вчерашние день, вечер и даже ночь выдались насыщенней некуда — тут сам Царь небесный велел дух перевести.
Ну вот и перевёл. Так разоспался, что продрал глаза уже только на закате. Подумал-подумал и отправился в пансион к братии. Пришёл туда как раз вовремя: застал Волота и Дарьяна собирающими манатки: как оказалось, новоявленные студенты сняли комнаты в Чернильной округе — в доме буквально в квартале от меня.
Остальные в связи с этим обстоятельством пришли в сильнейшую ажитацию и не на шутку сцепились друг с другом: Вьюн и Ёрш тоже возжелали перебраться куда-нибудь поближе к университету, а вот Кабан белугой ревел, что никуда отсюда не съедет из-за Догады. Ну и Кочан ожидаемо встал на сторону товарища.
— Так и забирай её с собой! — в итоге всплеснул руками Вьюн. — Чего кота за хвост тянуть? Решил жениться — женись! Снимете комнату на двоих — чай, не обеднеешь!
— Это всё понятно! — отмахнулся Кабан. — Забрать я её, допустим, хоть прямо сейчас заберу. А дальше-то что? Ей же к родне каждый день мотаться придётся! Сюда затемно, обратно тож впотьмах! И мне что же — провожать всякий раз? Нет, я бы и проводил, не переломился, но у нас своя работа будет!
— Своя, — кивнул Ёрш. — И нам тоже туда-сюда мотаться радости мало!
— Да устроишь её, поди, в Чернильной округе! — резонно заметил Вьюн.
— С чужими людьми⁈ — возмутился Кабан. — Чтобы её всякие прощелыги по заднице хлопали да за ляжки щипали? Ни в жисть! Нет, никуда не пойдём! Вот как утрясётся всё, сговоримся о свадебке и ужо тогда…
Огнич аж глаза закатил.
— Ох и дурень ты, Кабан! — тяжко вздохнул он. — Какая тебе ещё свадебка? Она же прямо тебе сказала, что её в деревне жених дожидается! Вот приедут родители и заберут из города от греха подальше. Придётся тогда воровать. А зачем тебе за ней тащиться в деревню, если можно своровать прямо сейчас? А на работу наплюй! Дело бабы дома сидеть, уют обеспечивать да детей рожать. Или ты не мужик, чтобы жену делом занять?
Ёрш ухмыльнулся.
— Делом — это детей рожать? — И он уставился на деревенского увальня. — Неужто ты, Кабан, не того-самого? Неужто по мужской части немощный?
— Дать бы вам в репу, хохмачи! — насупился Кабан и поднялся из-за стола. — Пойду скажу, чтоб манатки собирала.
— Ты погоди! — одёрнул приятеля Кочан. — Угол сначала найди, куда приткнуться сможете! Где мыкаться станете, если прям сейчас её отсюда утащишь?
— Да уж найдём, наверное! — буркнул в ответ здоровяк. — Найду! Мужик я или кто?
— Мужик, мужик! — вновь подначил его Огнич. — А заселиться можно в дом, куда Волот с Книжником заехали. Там студенты по весне пожар устроили, его ещё до конца не отремонтировали даже. К началу учебного года жильцов запустить не успели, и амба! Наши там пока единственные постояльцы.
— О-о! — обрадованно протянул Кабан, хлопнул фургонщика по плечу и отправился на поиски своей то ли ещё невесты, то ли уже взаправдашней жены.
Кочан аж кулаки от досады стиснул.
— Вот ты, Конокрад! — прорычал он. — Так бы и дал в рожу!
— За что ещё?
— Так бы он, может, одумался, а теперь точно ведь женится!
Ёрш ухмыльнулся.
— А чего плохого?
Вьюн кивнул, соглашаясь с приятелем:
— Если все вместе заселимся, то Догаде работа на стороне и не понадобится. Готовить нам будет да обстирывать. А мы скидываться станем. — Он повернулся к фургонщику. — Да, Конокрад?
Тот скривился, а вот Кочан явственным образом расслабился.
— А так-то и неплохо! — хохотнул он. — Нас просто на одного человека больше станет!
Я покачал головой.
— Это всё здорово, конечно, да только в Чернильную округу кому попало заселиться не получится. Там всем студенческая община заправляет.
— Ну ты дал: кому попало! — возмутился Ёрш. — Мы вольные слушатели так-то! Съел, Серый?
Я оглядел парней.
— Так насчёт университета это всерьёз?
Кочан кивнул.
— Угу! Отец Бедный к профессору Горисвету послал опыта набираться.
— За счёт епархии, между прочим! — ухмыльнулся Ёрш. — А Горисвет — это бывший старший наставник школы Пылающего чертополоха, не хухры-мухры!
— Ладно, ты тоже не зазнавайся! — пихнул в бок Вьюн товарища. — Нас на один только курс и записали. Боевой этой, как её…
— Импровизации, — подсказал я.
Кочан так и подобрался.
— Откуда знаешь?
Возник немалый соблазн его разыграть, но я только рукой махнул.
— Да я тоже на этот курс к Горисвету поступил.
— Нормально так! — обрадовался Вьюн. — Вся братия в сборе будет! — Он повернулся к лестнице и крикнул: — Книжник, ты ж тоже на боевую импровизацию записался?
Дарьян глотку драть не стал и сначала подошёл к столу, а потом уже подтвердил:
— Записался. — И потянул меня в сторонку: — Серый, на пару слов!
Ну а Вьюн прицепился к Волоту:
— А ты?
— А я нет, — сказал аспирант, плюхнул сумку на пол и уселся за стол. — Посмотрю на вас и решу.
— Посмотри, ага, — усмехнулся Кочан. — Конокрад только откололся, получается.
— А чего это сразу — откололся? — мигом взвился любовавшийся до того своими золотыми перстнями фургонщик. — Мне учиться никто и не предложил, между прочим! Опять я самый обделённый!
Вьюн поморщился.
— Тебе и отрабатывать обучение не придётся. Думаешь, церковники что-то в убыток себе затеяли бы?
Огнич подумал и кинул.
— Точняк! Ну этот ваш университет в баню!
— А чего? — подался к нему над столом Ёрш. — Ты ж при деньгах! Айда с нами учиться, Конокрад!
— Вот ещё! Уж лучше на баб потрачу! — отбрехался тот и окликнул меня. — Серый! Амулеты когда можно сдать будет?
Я обречённо вздохнул, сказал Дарьяну:
— Погоди! — И вернулся к столу, выложил на него полученный от отца Острого разыскной лист. — Вот, порешал уже. Если кто из наследников Седого начнёт воду мутить, мы в своём праве были, так что можете трофеи продавать. Но лучше всё же без имён. Лады?
— Поучи нас ещё! — рассмеялся Огнич. — Всё в лучшем виде обстряпаем!
Кочан покачал головой.
— Сначала посмотрим, что нам вообще досталось. Может, самим сгодится.
— В счёт доли? — немедленно уточнил фургонщик.
— Само собой! — подтвердил Вьюн и принялся выставлять на стол червонцы. — Серый, это за головы.
Золотых монеток набралось только одиннадцать, и я озадаченно наклонил голову.
— А чего так мало? Острый церковную долю снял?
— Не, на ремонт ковра-самолёта скинулись.
— Ага, — подтвердил Кочан. — Ковёр твой, а скидывались всей братией!
— Так вы его и угробили всей братией! — напомнил я, забирая деньги.
Ёрш заржал.
— Конокрад только деньгу зажилил! Всё себя самым обделённым мнит!
— А нет разве? — возмутился Огнич. — Не я разве мимо яхты пролетел?
— А надо было с нами вербоваться! И ковёр-то тут при чём?
— Да он уже дырявый был! И вообще вы на нём без меня, между прочим, летели!
Тут Дарьян потерял терпение и вновь меня окликнул. Я подошёл к нему и спросил:
— Чего?
— Ядро! — напомнил книжник. — Мне его с собой нести?
— Нет, заберу.
— Пойдём тогда.
Мы поднялись на второй этаж, зашли в комнату моего товарища, и там я извлёк из тайника ядро, сунул его в саквояж и огляделся.
— Собрался уже?
— Да чего тут собирать было? Не успел ещё вещами обрасти, — пожал плечами Дарьян и вздохнул. — Ладно, чего уж? Идём!
— Пошли, — кивнул я, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что книжник предпочёл бы перебраться в квартиру, которую снял для Агны. Не иначе и тянул всё это время, потому как непонятно на что надеялся. Ну а тут вроде как просветление случилось.
Когда спустились в общий зал, парни уже разложили на столе наши вчерашние трофеи, оживлённо шушукались и дожидались вердикта Волота, который сейчас внимательно изучал кольчужную перчатку — теперь без отрубленной кисти внутри.
— Нож себе возьму! — заявил Ёрш. — Давно такой хотел!
— Бери, если денег хватит! — фыркнул Огнич и сказал: — Только, Волот, я с тобой амулеты оценивать пойду.
Аспирант кивнул.
— Сходи.
Вьюн и Кочан никакого интереса к зачарованному клинку не проявили, обошлось без спора. Ну а там появился Кабан. За спину он закинул собственный вещмешок, в левой руке тащил узел с пожитками Догады, правой тянул за собой и саму деваху. Та не столько упиралась, сколько изображала нежелание покидать пансион, а вот её тётка так и всплеснула руками.
— Куда⁈
— Завтра поженимся! — объявил Кабан и уставился на нас. — Ну вы чего расселись? Потопали!
— Так мы не собрались ещё! — ответил Ёрш. — Ты чего внезапный такой?
— Собрались-собрались! — выдал Дарьян и поспешил к входной двери, явно желая убраться отсюда прежде, чем приведёт хозяина убежавшая на кухню тётка. — Я провожу, а вы подтягивайтесь.
— Да мне и тут хорошо! — возмутился Огнич.
— Так оставайся!
— Скучно ж одному! Меня к вам заселят вообще?
Мне становиться деятельным участником и даже просто свидетелем грядущего скандала тоже нисколько не хотелось, так что я поспешил вслед за Дарьяном и вновь взявшим невесту на буксир Кабаном. Убрались из пансиона, прежде чем началась потеха, но только зашагали через двор, и сразу распахнулось окно.
— Кабан! — крикнул из него Вьюн. — Ты сразу за всех договаривайся тогда! Только расценки сначала у Книжника узнай, не переплати!
— Хорошо! — отозвался деревенский увалень. — Кочану скажи, он теперь сам по себе жить будет!
— Да уж понятно! — фыркнул босяк и прикрыл створки.
Присмотренный Волотом и Дарьяном дом оказался узким и трёхэтажным, с задним двором, сплошь заваленным старой повреждённой огнём мебелью, обрезками досок и прочим оставшимся после ремонта хламом. Парадный вход ещё только отмывали и приводили в порядок, мы зашли с задов. Внутри я осмотрелся и решил, что наша братия вполне способна занять весь дом целиком, и книжник определённо решил так же, поскольку предложил мне перебираться сюда, пока ещё остаются свободные квартиры.
Я в ответ пожал плечами.
— Видно будет.
Кабан взялся торговаться с домовладельцем, а я осмотрел новое обиталище Дарьяна и с некоторой даже досадой отметил, что точно переехал бы, если б не Сурьма. Разобраться бы с ней поскорее, но пока, увы и ах, никак…
Ничего такого вслух говорить не стал и быстренько откланялся, а только начал спускаться по лестнице, и меня окликнул стоявший в дверях одной из комнат Кабан.
— Серый! Никуда не пропадай, послезавтра свадьбу гулять будем!
— Серьёзно? — удивился я. — Так быстро?
— А чего тянуть? И завтра бы уже того-самого, но это ж в церковь идти договариваться надо, а мы на учёт ещё не встали.
— А родители как же? — спросил Дарьян.
Кабан беспечно махнул рукой.
— Откуплюсь!
— Это чего ещё? — донёсся до нас возмущённый возглас Догады. — Приданое пусть сёстрам оставляют, а своё добро не дело разбазаривать!
Следом Кабана, несмотря на его могучее телосложение, буквально вдёрнули в комнату, и до нас донёсся скрип кровати.
— Говорю же: двужильная! — усмехнулся Дарьян.
Я кивнул, потом вздохнул и нехотя попрощался с книжником. Тащиться в Букварский переулок нисколько не хотелось, но мало ли чего нам в этой жизни не хочется?
С Бароном разобрался, на очереди Сурьма!
Вот именно поэтому сразу по возвращении домой я и переставил табурет к окну, уселся на него, облокотился на подоконник и, поймав состояние гармонии с небом, попытался отыскать прорехи в накрывшей особняк напротив магической защите, только — тщетно.
Неразличимые обычным взглядом силовые щупальца передвигались непредсказуемым образом, да и плотность их была несравненно выше, нежели у формации летучего корабля. Ни муха не пролетит, ни кровавый москит не проскочит. Даже если сумею вытянуть проклятие из стали и на Сурьму его перенаправить — один чёрт, внутрь ему не просочиться.
А самому туда соваться так и вовсе самоубийство чистой воды. Я прекрасно помнил, как при штурме особняка Барона управлявший защитной формацией тайнознатец едва не поджарил меня мощнейшим энергетическим выплеском. Ну а тут — поджарят непременно.
Тяжко вздохнув, я достал из саквояжа зачарованное ядро, развернул его и взвесил в руке. Покрытая багряными разводами сталь казалась чуть тёплой и малость липкой, захотелось даже отложить увесистый шар и вытереть пальцы, но вместо этого я попытался уловить отголоски запечатанной внутри порчи и на сей раз справился с этим неожиданно легко, даже не пришлось напрягаться.
Тут бы порадоваться, только дальше-то что?
Уловил и уловил. Работать с ней как? Как управлять?
Ясно и понятно, что дополнительно вливать в сталь небесную силу нельзя. Нет — можно, только ничем хорошим это не закончится. Но тогда, быть может, получится часть энергии из ядра откачать? Я толком не представлял, что именно это мне даст помимо стабилизации заточённой внутри порчи, но вцепился своей волей в мешанину ещё толком не сплавившихся в единое целое обрывков зловредных чар, надавил на них и… И сразу понял, что из этой затеи толку не выйдет. Ещё потянуть даже не успел, а изукрашенные сложной вязью символов бока уже плёнкой проклятой крови покрылись!
Ну — так показалось. Но разводы на шаре и в самом деле сделались несколько ярче и гуще, и с экспериментами я решил пока повременить.
Выспаться я успел днём, поэтому до позднего вечера медитировал, развивая ядро, укрепляя пару новых узлов и работая с зигзагом. Заодно выправил наметившиеся за день в духе искажения, и всё это время безотрывно следил за особняком Сурьмы. Свет в комнате не зажигал по причине банального отсутствия свечей или керосиновой лампы.
«Надо бы купить», — подумал в итоге, прежде чем завалиться спать.
Утром встал ни свет ни заря. Кое-как продрал глаза и вновь нарядился разночинцем. Позавтракал в приглянувшейся кофейне на Каштановом бульваре и заявился в представительство школы Пылающего чертополоха. Ночемира моё появление в восторг отнюдь не привело.
— Ты чего так рано? — спросил он кисло, прикрыл рот ладонью и зевнул. — Чего не спится?
— Так всё! — развёл я руками. — Вольным слушателем в университет записался!
Аспирант фыркнул.
— Тебя учить только портить!
Я прищурился.
— Там же о дураке речь изначально, так?
— Это ты сказал, — пожал плечами Ночемир и уточнил: — Получается, каждый день в это время приходить станешь?
Я покачал головой.
— Нет, только когда с утра занятия будут. Или придётся на вторую половину дня осмотры переносить.
— Ну уж нет! Ещё ждать тебя! — возмутился ассистент профессора Чернояра и указал на лестницу, а когда мы спустились в подвал и двинулись к тренировочному залу, полюбопытствовал: — На какие курсы записался, если не секрет?
— На факультете тайных искусств основы комбинаторики изучать буду и боевую импровизацию посещать, которую ваш Горисвет ведёт.
— Уже не наш, — поправил меня Ночемир, подумал и сказал: — И никогда он нашим не был, если разобраться. Репей он. Поступил после раскола школы, ушёл до воссоединения.
— Не выболтает школьных секретов? — подколол я собеседника.
Тот покачал головой.
— Сам с ним не общался, но говорят, он даже слишком щепетильный для тайнознатца. Профессор его как-то даже чистоплюем назвал. Хотя… — Аспирант покачал головой. — Я бы на его пути становиться не советовал. Десять лет ведь согласия на брак с девицей из дома Пламенной благодати добивался! Сам без роду без племени, шансов вообще никаких не было, и вот же — обстряпал всё как-то.
— Десять лет? — удивился я. — И дождалась? Она ж дева старая!
— Ну, насчёт девы и старой — это ты загнул, — усмехнулся ассистент профессора Чернояра, — но, в общем и целом, всё так. Дождалась. Говорят, до скандала не раз и не два доходило, но от всех женихов отбрыкалась. Любовь-любовь!
— А в поединках как Горисвет себя проявил? — поинтересовался я. — Ну если взялся боевую импровизацию вести?
— Он как в старшие наставники выбился, так в турнирах участвовать перестал, а до того чемпионом школы был, — сказал аспирант и требовательно похлопал в ладоши. — Приступаем! Давай-давай! Нечего время попусту терять!
Но вопреки бодрому вроде бы настрою, на сегодняшней тренировке он меня даже толком не погонял. Интересовали его исключительно свойства брони, которую я на сей раз сотворил с включением в схему не ощущения стали, а полноценного артефакта.
И да — разница оказалась весьма и весьма существенной. Прочность доспеха от такой замены нисколько не пострадала, а вот моя подвижность по сравнению со вчерашним днём серьёзно подросла. Больше ничего не тянуло и не сковывало движений: я словно оброс стальной мускулатурой, сделался ещё сильней прежнего. Правда, ощутил это только под конец тренировки, когда худо-бедно освоился и подогнал латы под себя, в некоторой степени даже перекроив магическую плоть. А развеял её — и никаких кровоподтёков на коже, только следы старых.
— Всё, что ли? — удивился я, когда мне разрешили одеваться. — Быстро сегодня!
Ночемир покачал головой.
— Седмицы через две, самое большее через месяц, когда ядро окончательно стабилизируется, начну гонять в полную силу.
Я воззрился на собеседника с нескрываемым недоумением:
— А на кой чёрт мне тогда сюда ходить? Заниматься я и на факультете тайных искусств могу!
Ночемир рассмеялся.
— И кто там тебе абрис стабилизировать станет? Нет, если в услугах Даны больше не нуждаешься…
Я покачал головой.
— Об этом разговора не было!
— Вот и занимайся здесь на разрыв, чтобы сразу в порядок привели. А там без лишнего напряга работай, уже чисто технику оттачивай. Тренировок много не бывает!
И он ушёл, а я задумчиво глянул вслед и поскрёб гладкий затылок.
Было дюже любопытно, какое такое задание мне собираются поручить чертополохи. И любопытство это оказалось приправлено если и не страхом, то опаской, что работа может оказаться не по плечу.
Да — ничего не обещал и смогу отказаться.
Только смогу ли? Терзали меня на этот счёт смутные сомнения.
Но раньше времени накручивать себя я не стал и огляделся в поисках чего-нибудь, что могло выступить в качестве мишени для малой печати воздаяния. Только — нет: за последние дни мы с Ночемиром сожгли тут всё, что не вынесли из подвала до того, пришлось выглядывать в коридор. Там на глаза попался пустой бочонок, вот его я в тренировочный зал и приволок. После отошёл саженей на пять, нацелил открытую ладонь на свою импровизированную мишень и сотворил простенькие чары, соединив малую печать воздаяния и приказ отделения.
Всего так и передёрнуло, а больше ровным счётом ничего не произошло. Я припомнил совет Даны, поймал внутреннее равновесие и повторил попытку, но с тем же результатом. На третий раз попытался стиснуть дух своей волей, дабы удержать баланс, и в результате несказанно отчётливей прежнего уловил дёрнувшую абрис отдачу. Перво-наперво возникла мысль её погасить соответствующим приказом, но вместо этого сосредоточился на удержании равновесия.
Раз за разом вкладывал в аркан малость больше небесной силы, но на состоянии бочонка это никоим образом не сказывалось, разве что в подвале проявился отчётливый запах гнили.
Ну и что опять делаю не так? Дух ведь больше не корёжит, вся энергия целиком и полностью в заклинание вкладывается, а результата нет!
Подумав немного, я присовокупил к схеме ещё и приказ нацеливания — и пусть пришлось заново приноравливаться к изменившемуся характеру искажений, на сей раз заклинание сфокусировалось точно на бочонке, дотянулось до него, оставило на дереве тёмное пятно, расползлось по железному ободу ржавчиной.
Порадовался я этому обстоятельству? Порадовался, не без этого. Но и расстроился тоже. Столько приготовлений, а вышел сущий пшик! Ещё и баланс толком не получалось удерживать!
Но руки не опустились, и я продолжил отрабатывать свой новый аркан, оставляя набор вложенных в него приказов неизменным, но регулируя при этом расход небесной силы и скорость энергетических потоков. Постепенно приноровился должным образом контролировать фокус заклинания, варьируя его от рассеянного выплеска порчи до несказанно более глубокого и острого укола. Не сказать, будто издырявил бочонок или превратил его в кучу гнилушек, но в итоге всё же решил его от греха подальше сжечь.
Затем постоял, отдуваясь, и хоть изрядно вымотался, захотелось завершить тренировку чем-нибудь эдаким, вот и взялся накручивать один приказ на другой, делая упор на сжатии. Просто решил посмотреть, каким образом проявится воплощённая в реальность моей волей порча, и — вспыхнуло!
Оставляя за собой гадкий на вид шлейф и распространяя мерзостный запах, косматый комок кроваво-фиолетового свечения унесся в дальний конец подвала, но и только.
«Замах на целковый, удар на грош» — зажав нос в сгибе локтя, мысленно посетовал я и решил, что такая вариация кровавой искры решительно ни на что не годится.
А всё почему? А всё из-за того, что о стабилизации забыл!
И я перекроил схему, погнал по оправе до предела сжатый сгусток кровавого огня, дополнительно подтолкнул его ускорением и… вдруг понял, что и понятия не имею, какой именно вид ему следует придать. Что именно должно получиться на выходе?
Уверен — задумайся об этом заранее, вытолкнул бы из себя порченую пулю, ну а так даже сообразить ничего не успел, как крайний узел исходящего меридиана дёрнула резкая вспышка боли, и ладонь словно проткнули раскалённым шилом, а из меня вырвался кровавый москит!
Вот так номер! Вот так выкинуло коленце подсознание!
Лететь по прямой и биться о каменную кладку москит не пожелал. Кровавым огоньком он взмыл под потолок и взялся нарезать там постепенно расширяющиеся круги. Вложенный в аркан запас небесной силы быстро таял, но имелись все шансы, что заклинание дотянет до выхода из зала и наткнётся на кого-то в коридоре, поэтому пускать ситуацию на самотёк я не стал: одним решительным усилием вернул дух в равновесное положение и поспешил за драным москитом.
Поначалу собирался спалить его огненным ударом, но вовремя вспомнил слова Ночемира об обуздании чужих чар и приложил овеществлённую порчу приказом контроля, который не от большого ума не добавил в схему изначально. И — продавил сопротивление, ощутил заклинание продолжением своей воли!
Лети!
Москит метнулся вперёд, врезался в стену, вспыхнул и, оставив на камне пятно гнилостного нагара, перестал существовать.
Я с облегчением перевёл дух, смахнул катившие по лбу капли пота и решил, что на сегодня с меня уже хватит. А то так опять до университета не дойду.
Но — нет, полежал немного на хирургическом столе и к приходу магистра медицины уже более-менее пришёл в себя. Дана даже на стабилизацию моего духа время тратить не стала и сразу начала работать непосредственно с абрисом, попутно втолковывая, на каких моментах следует сосредоточиться при дальнейших медитациях.
— Что у тебя с приказом отделения? — спросила она под конец. — Пытался разобраться?
— Работал над этим, — подтвердил я, усаживаясь на столе. — Вроде чуток получается.
— Покажи! — тут же потребовала магистр медицины и сказала Ночемиру: — Подстрахуй!
— Да не нужно, наверное! — засомневался аспирант. — Пусть нормально технику отработает для начала!
— Проще сразу огрехи поправить, чем потом через колено ломать! — упёрлась Дана. — Давайте! Не тратьте попусту моё время!
Ночемир сдался и развёл руками.
— Ну давай, изобрази что-нибудь!
— В смысле? — не понял я. — Что-нибудь — это что? У меня на первом колене малая печать воздаяния аргументом, мне на что конкретно порчу накладывать?
— Давай на меня, — сказал молодой человек и выставил перед собой раскрытую ладонь, после чего окутал кисть чёрным пламенем и предупредил: — На счёт три!
Ночемир начал отсчёт, а Дана взяла меня за левую руку, и я ощутил, как её воля проникла в дух и растеклась по нему для отслеживания искажений.
— Три!
Я поймал внутреннее равновесие, ухватился за него и задействовал аркан, которым без особого толка бил по старому рассохшемуся бочонку. Несильно перетряхнула отдача, а окутавший ладонь Ночемира чёрный пламень вдруг расплескался во все стороны, и аспирант зло ругнулся, затряс кистью:
— Мать! — Он бешено воззрился на меня и выдал: — Ошалел⁈
— Ночемир! — укорила его Дана. — Держи себя в руках!
— А я не держу разве⁈ — возмутился ассистент профессора Чернояра и показал нам ладонь, по которой растеклось красное пятно ожога. — Проклясть меня хотел⁈
— Да с чего ты взял? — пошёл я в отказ. — Почему сразу — проклясть? Сам же сказал порчей ударить!
— Ну не в полную же силу!
— Так я и не в полную! Я бочонок старый этим арканом даже прожечь не смог!
— Бочонок⁈ — Ночемир едва за голову не схватился. — Он же деревянный, балда! Что ему от малой печати воздаяния будет, которая на кровь завязана⁈
— И в самом деле, Серый, — пристыдила меня Дана. — Мало того, что таких элементарных вещей не знаешь, так ещё и равновесие выдерживаешь хуже некуда! Дух так и мотыляет отдачей!
Я пожал плечами.
— Да вроде лучше стало.
— Такие огрехи в будущем на сложных арканах к полноценному спазму привести могут! — заявила барышня и потребовала. — Повтори!
— Нет-нет-нет! — замахал руками Ночемир. — Хватит с меня порчи!
— Я другой аркан сотворить могу…
— Только не на основе артефакта! — сразу предупредила Дана. — С ним связь недостаточно чёткая. Задействуй аргумент. И внимательно следи за состоянием духа! Он должен остаться незыблем, а тебя болтает как канатоходца!
Я подумал-подумал и вновь сотворил кровавого москита, только на сей раз заранее вставил в схему приказ контроля, дабы магическое создание не успело никого ужалить.
— Готов!
И — ни малейшего намёка на отдачу: воля Даны железной хваткой стиснула мой дух и не позволила ему сместиться из равновесного положения. Да меня от обычных заклинаний сильней порой передёргивает!
Москит взмыл под потолок фиолетово-кровавым огоньком, и тут же Дана с визгом отскочила к стене.
— Убери!
— Да я держу… — начал было я, только нет — уже не держал.
Ночемир неуловимым движением дотянулся до москита и безбоязненно зажал его в кулаке, разом оборвав мою связь с арканом. Но что пальцы аспиранта его не раздавили, я знал наверняка.
— Жужжит! — восхитился Ночемир и протянул руку Дане. — Хочешь послушать?
— Убери! — потребовала барышня и зло уставилась на меня. — Это он тебя подговорил, да? Ночемир рассказал, что я эту летающую пакость терпеть не могу?
Я покачал головой.
— Нет, просто за морем с ними столкнулся, ну и вот…
— О! — удивилась Дана. — Так ты тоже за морем был?
Тоже? Но справиться на сей счёт я не успел, поскольку Ночемир с нескрываемым неудовольствием произнёс:
— Давайте ближе к делу!
Как видно, сам он пределов Поднебесья не покидал, вот самую малость и приревновал.
— Скажи, — обратился я тогда к нему, — у этих чар связь с моим духом сохранилась? Смогут через них меня достать?
Аспирант на миг задумался, потом сказал:
— Если тучу таких комариков переловят, то смогут. Ну или если асессор с подходящим атрибутом за дело возьмётся.
Я не собирался сражаться с асессорами и всё же поморщился.
— Да насобирай в схему побольше приказов, они остальное размоют, — посоветовала Дана и уточнила: — Понял, что я сделала? Сможешь повторить?
— Попробую, — сказал я без особой, впрочем, уверенности.
— Только не вздумай больше эту мерзость создавать! — потребовала барышня и прикрикнула на дружочка: — Ночемир, спали уже его наконец!
Москит тотчас сгорел, молодой человек отряхнул пальцы и резонно заметил:
— Так он больше ничего не умеет! Но ты не бойся, я тебя в обиду не дам.
— Ах ты мой защитник! — умилилась барышня и махнула рукой. — Ладно, Серый! Пробуй!
Я припомнил свои недавние ощущения и стабилизировал дух должным образом, а ещё принял к сведению совет Даны и добавил в схему аркана ощущение стали. Москит на сей раз получился не столько огненным, сколько кроваво-чёрным и не сгорел во вспышке сотворённого Ночемиром пламени, а скорее уж расплавился. Точнее — испарился.
— Молодец! — похвалил меня аспирант. — Такую штуку рукой хватать уже не стоит.
Дана тоже осталась моими успехами удовлетворена.
— Основное ты понял. Не будешь бить баклуши, за пару седмиц приказ отделения на базовом уровне освоишь. Всё, мальчики, мне пора!
Магистр медицины упорхнула, Ночемир тоже задерживаться в комнате не стал.
— Где выход — знаешь, — заявил он и утопал следом.
Ну а я оделся и отправился в Чернильную округу.
Четвёрка новоявленных вольных слушателей меня едва не поколотила. Только вывернул к их новому обиталищу, и парни тут же сбежали с крыльца и поспешили навстречу.
— Ну ты куда пропал⁈ — возмутился Вьюн. — Серый, ну кто так делает вообще⁈
— А что такое? — не понял я.
— Ты ж обещал нас на факультет тайных искусств отвести! — напомнил Кочан. — Волот с Книжником давно усвистали, а мы ждём тебя, ждём! Идём, а то опоздаем!
— Не опоздаем, — покачал я головой. — И сами чего не пошли? Чай, не заблудились бы!
Кочан хохотнул.
— А мы не знаем, куда идти!
— И нам вписаться надо, — пояснил Вьюн. — Чтоб без сучка и без задоринки всё прошло! А то за этими глаз да глаз нужен: того и гляди, с аспирантами сцепятся!
— Чего это — за нами? — возмутился Кабан. — На себя посмотри!
Босяк совет проигнорировал, а вот я им не пренебрёг и внимательно оглядел принарядившихся парней. Все они, за исключением Вьюна, облачились в купленные в магазине готового платья костюмы, пошитые из неброской и немаркой серой ткани. Деревенские нахлобучили на головы картузы вроде моего, Ёрш водрузил на макушку котелок, и только Вьюн крайне удивил, предпочтя пиджаку и брюкам сюртучную пару, а безыскусным головным уборам товарищей — низкий цилиндр. Лайковые перчатки, надраенные до блеска кожаные туфли, шейный платок…
— Ну-ка дай…
Я потянулся к нему, и босяк поспешно отступил на шаг назад.
— Чего ещё?
— Дай правильно завяжу!
— Опоздаем! — поторопил меня Кочан. — Двинули уже!
— Момент!
Много времени на то, чтобы привести шейный платок Вьюна к привычному для Чернильной округи виду, не ушло, а после я чуток сдвинул набекрень его цилиндр, отступил на шаг назад и сказал:
— Да не стой ты, будто в строю! Расслабься!
— Женишок! — подколол приятеля Ёрш.
Тот погрозил в ответ кулаком и указал на Кабана.
— Вон у нас жених!
— Я муж, считай! — отмахнулся деревенский увалень.
Кочан указал вдоль дороги.
— Потопали уже! Задрали!
Мы зашагали по улице, и Вьюн пихнул Кабана под рёбра.
— И ты давай не придуривайся, муж он! Вечером — мальчишник, утром — свадьба!
Увалень тяжко вздохнул, и я спросил:
— Что за мальчишник?
— Да придумали тоже ерунду какую-то… — пробурчал Кабан. — Конокрад пристал как банный лист: гульнём да гульнём!
— И гульнём! — подтвердил Ёрш. — Серый, вечером не теряйся! Подгребай к нам, Конокрад обещал в какое-то шикарное заведение провести.
— Деньги только зазря тратить, — пробурчал Кабан.
— Не бухти! — призвал его к порядку Кочан. — Не тебе платить!
Мы вывернули на оживлённую улицу и зашагали по мостовой в потоке спешивших на занятия студентов, и никто особо на нас не пялился, разве что обитатели Чернильной округи обращали внимание на богатырское сложение деревенских здоровяков. А так — ни повадками, ни одеждой парни от студентов нисколько не отличались. Это порадовало. Только вот…
— Кабан, в узелке у тебя что? — уточнил я.
— Так это… — удивился увалень. — Догада обед собрала!
— Там есть где перекусить.
— Вот ещё деньги тратить!
Я тяжко вздохнул.
— Хочешь сказать, мы закажем уху или гороховую похлёбку, а ты будешь сидеть рядом и давиться всухомятку?
Кабан крепко задумался и даже затылок поскрёб, а Кочан скомандовал:
— Развязывай! Глянем, что у тебя там!
«Там» оказались пирожки с ливером, и сожрали мы их буквально в один момент.
— Вкусно, — признал Вьюн, вытирая пальцы носовым платком. — А пусть Догада на всех обеды готовит? — И он повернулся ко мне: — Серый, найдётся там, где со своим сесть?
Я кивнул.
— Найдётся, конечно.
— И вот ещё что, Серый, — прикоснулся к моему локтю Кочан. — Мы теперь не голытьба какая, солидные люди. Имена у нас новые теперь.
— Я — Кабан, идите в зад! — немедленно выдал его приятель и вдруг ткнул пальцем в Ерша: — Вы гляньте только на него! Ну какой это Карп⁈ Натуральный ёрш же!
— Сам в зад иди! — оскорбился босяк.
Я не удержался и хохотнул, но сразу взял себя в руки, пригляделся к меткам товарищей и уточнил:
— Просто решили по-новому назваться?
— Не просто, — буркнул Кочан. — В вольные слушатели уже по новым именам оформлялись, сегодня в епархию пойдём метки менять.
— А я не пойду! — заявил деревенский увалень. — Был Кабаном, Кабаном помру.
— Дураком ты помрёшь! Тебе ж тоже метку менять, ты ж трудник! — зло выдал Ёрш и сказал: — Я теперь Карп, как ты понял. Это по папеньке. Всегда хотел Карпом быть. Вьюн — Стожар. Кочан — Баян.
Я покачал головой.
— Не-не-не! Кабан всё верно сказал: идите в зад! Я ж не запомню и запутаюсь!
Кочан смерил меня пристальным взглядом.
— Ну ты уж постарайся не запутаться! Мы ж не путаемся!
— Ты главное запомни, что я Стожар, а не Вьюн, — вклинился между нами босяк.
— А я — Карп! А он — Баян!
— Вот вы…
С допуском на факультет тайных искусств никаких сложностей не возникло, поскольку у парней при себе оказались карточки вольных слушателей с вписанным туда курсом боевой импровизации.
— А это что такое вообще — «импровизация»? — запоздало спросил Ёрш, когда мы уже шагали через двор.
Парни выжидающе уставились на меня, я пожал плечами.
— Это когда знаний у тебя нет, а опыт есть, вот и выкручиваешься как-то по наитию.
— Ну чисто мы! — хохотнул Кабан и осёкся, когда его пихнул под рёбра Кочан.
Мы отправились на поиски нужной аудитории, и в коридорах я взялся раскланиваться с изредка попадавшимися навстречу шапочными знакомыми. Обучавшиеся в университете тайнознатцы поглядывали на нас с интересом, но с расспросами покуда не приставали.
— Познакомь нас со всеми… — на ухо мне прошипел Вьюн, которого теперь на людях требовалось именовать Стожаром.
— Познакомлю, — кивнул я и указал на переминавшегося у дверей аудитории Дарьяна. — Заходим!
Аудитория оказалась совсем небольшой — помимо нас на курс записались лишь четыре аспиранта, из которых я знал одного только Хорива. Синеглазый тайнознатец приветливо кивнул, я ответил тем же и хотел было пройти к партам, но Дарьян указал на полку для головных уборов. Пришлось убирать туда свой картуз: занял свободное место, сверкая лысиной.
— А чего-то народу раз, два и обчёлся! — шепнул Ёрш Вьюну, не приняв в расчёт царившей в аудитории тишины, перехватил взгляд Горисвета и смутился. — Простите, старший наставник… Ой, профессор!
Горисвет улыбнулся и уточнил:
— Так понимаю, вы заканчивали школу Огненного репья?
Кабан открыл было рот, но Кочан наступил ему на ногу и успел ответить первым:
— Пробовались, но не поступили. Тут мы от школы Пылающего чертополоха.
Последнее известие оказалось для меня полнейшей неожиданностью, но ситуация не располагала к расспросам, и я не стал выяснять, ляпнул Кочан о школе для пущей солидности или же парням велели не распространяться о трудовых отношениях с епархией.
Горисвет тоже удивился и уточнил:
— Все шестеро от школы Пылающего чертополоха?
— Я сам по себе, — сказал Дарьян. — Аспект не тот.
Профессор перевёл взгляд на меня, и я без заминки заявил:
— Тоже буду от школы Пылающего чертополоха, если суд выиграю.
Занявшие первые ряды аспиранты озадаченно оглянулись, а Горисвет с улыбкой покачал головой.
— Добиваться зачисления в школу по суду — это что-то новенькое.
— Дело исключительно в размытости формулировок договора найма, по которому меня привлекли к кампании против школы Бирюзового водоворота.
Пояснение это Горисвета всецело удовлетворило, и он обратил своё внимание на первые ряды. Троица незнакомых мне молодых людей оказалась выпускниками школы Огненного репья — все они обладали боевым опытом, один даже представлял в недавней кампании Черноводскую епархию.
— В отличие от прочих моих курсов, этот не для всех, — заявил в итоге профессор Горисвет. — Допущенные до него слушатели должны обладать крепкой практической базой. Ничего нового вы тут не узнаете, я лишь помогу раскрыть уже заложенный в вас потенциал, ведь в школах вколачивают знания, которые даже самые талантливые из выпускников используют едва ли на треть. Например, многие ли из вас задействовали приказ «замри!» непосредственно в бою? Никто? А ведь, если включить его в состав огненного шара, попавших под разрыв противников не только опалит, но и парализует!
Кочан не удержался и присвистнул.
— Подло-то как! — выдал он от избытка чувств и сразу добавил: — Мне нравится!
— Седмень бы точно оценил! — ухмыльнулся Кабан.
Ну а дальше их призвали к порядку, и началось вступительное занятие — небезынтересное, но я не столько слушал Горисвета, сколько гадал, каким образом можно поместить в один аркан объёмный взрыв и парализацию. Сколько ни крутил в голове схему подобного аркана, одно неизменно перевешивало и полностью вытесняло другое. При этом не сомневался, что есть не одно и даже не два решения этой задачи, а повсеместно такого рода сочетания не используются в первую очередь из-за существенного снижения общей эффективности чар. К тому же тайнознатцев учат закрывать свой дух, а простецов можно пожечь к чертям собачьим безо всяких изысков.
Но проклятия и парализация… Это было действительно интересно.
Первое прилипчивей некуда, второе добавит атаке многоплановость, а уж если противника получится обжечь, судороги усилят эффект парализующих чар многократно.
Продолжая вполуха слушать Горисвета, я по примеру Дарьяна достал тетрадь и карандаш, но вместо пометок взялся набрасывать варианты новых арканов, а вот парни так всё занятие с открытыми ртами и просидели. Незамеченным это, разумеется, не осталось: если аспирантов задерживать не стали, а книжника отпустили после нескольких вопросов, то остальным профессор устроил настоящий допрос с пристрастием.
Я худо-бедно отбрехался, новоявленных же трудников поставили перед выбором: либо они катятся ко всем чертям, либо берутся за ум и начинают заниматься всерьёз. Читать и считать их выучили в приюте, подтянуть в первую очередь требовалось математику.
— И самое главное: основы комбинаторики! — заявил под конец профессор Горисвет. — Без понимания правил сочетания служебных приказов вам на моём курсе делать нечего!
Кочан набычился.
— Нам что же — ещё и на другие курсы записываться теперь?
Ответ профессора парней нисколько не порадовал:
— Дело ваше, но через месяц я устрою зачёт. Не сможете его сдать, отчислю!
— Но мы же платим деньги! — возмутился Ёрш.
— Ну так и не выбрасывайте их на ветер!
В итоге покинули аудиторию парни озадаченней некуда.
— Ещё не хватало за собственный счёт учиться! — пробурчал Кабан. — Делать мне больше нечего!
— Поговорите в епархии, пусть курс комбинаторики оплатят, — предложил я.
— Они оплатят, конечно, — скривился Кочан, — только потом нам меньше заплатят!
— Лучше меньше на руки получить, чем и без денег, и без яхты остаться! — напомнил ему Вьюн. — Вышибут нас отсюда и поставят на братии крест. Плакал тогда «Репейник»!
Кабан надулся.
— Вот тоже интересно! — с хмурым видом заявил он. — «Репейник» общий, а отрабатывать нам приходится!
— Зато при деле, не сидим как некоторые без работы! — осадил его Вьюн. — Или у тебя богатые родственники есть, которые на содержание возьмут? Или сможешь варианты с лучшей оплатой предложить?
Деревенский увалень смутился, на помощь ему пришёл Кочан.
— Ну чего ты на него насел? — укорил он босяка. — Скажи лучше: будем с Бедным разговаривать, нет?
— Да толку-то? — вздохнул Вьюн. — Вы и так нам слишком дорого обходитесь! — заявил он, явно передразнив священника, но сразу успокоился и махнул рукой. — Ладно, поговорим! За спрос денег не берут. Но нам же ещё математику подтягивать…
— Есть студент один на примете, — подсказал я. — Сам с ним заниматься собираюсь.
— Студент? — обрадовался Кочан. — Студент — это хорошо! Надо связями обрастать. Когда познакомишь?
Я предложил прямо сейчас наведаться в одну из закусочных по соседству, благо у меня случилось окно между занятиями, а по пути на выход показал парням спуск в подвал.
— Внизу тренировочные комнаты. Каждому по часу в день полагается. Только записываться надо заранее.
Кабан скривился.
— На кой они нам? Вышел на задний двор и тренируйся сколько влезет!
Я покачал головой.
— Там защита стоит, любую дичь творить можно, не опасаясь соседей зацепить.
Удивительное дело, но у крепыша вмиг загорелись глаза.
— Дичь творить — это я завсегда! Айда прям сейчас!
Вьюн покачал головой.
— Пообедаем, договоримся с репетитором и вернёмся.
Мы покинули факультет тайных искусств и зашагали по улице. Кабан безостановочно зевал, Ёрш с интересом поглядывал на изредка попадавшихся навстречу барышень, Кочан взялся расспрашивать меня о Хориве, а вот Вьюн шёл и что-то напряжённо обдумывал. Оживился он лишь при виде самоходной коляски.
— О, как! — поразился босяк и даже обернулся проводить паровой экипаж взглядом. — Тут и дворянчики учатся?
Кочан заржал.
— Да каждый аспирант — дворянин!
Вьюн отмахнулся.
— Речь об урождённых, из серьёзных домов! Герб видели? Это ведь жар-птица была!
— И что с того? — не принял этот аргумент всерьёз Кочан.
— Не лисица какая-нибудь, а жар-птица! Чуешь разницу?
— Да рисуют кто во что горазд!
— Хрена!
За уличными столами у закусочной застать получилось Гродана и Борича. Рыжий студент зябко ёжился в своём пиджаке под порывами осеннего ветра и вздыхал.
— Скоро на починку зимней одежды тратиться придётся! И перебрать её надо, как бы моль не попортила! — пожаловался он товарищу.
Но тут Борич углядел меня и протянул руку. Мы поздоровались, и я представил своих спутников. Ещё и пояснил за них:
— На юге подзаработали, решили образованием заняться.
— Мне бы тоже заработать не помешало, — вздохнул Гродан, явно пропустив имена новых знакомых мимо ушей.
— А время свободное есть на подработку? — уточнил я. — Я бы занятия возобновил.
— Ты только не пропадай больше, — фыркнул студент и хитро прищурился: — Давай так: платишь на день вперёд, а не приходишь, деньги не возвращаются. А?
— Хорошо, — согласился я с выставленными условиями. — Но тогда учебник с тебя. А то мне свой сдать нужно.
— И уже давно, — укорил меня Гродан.
— А дорого берёшь? — спросил Кочан. — Нам бы тоже математику подтянуть.
— Всем четверым разом?
— Ага.
Рыжий пройдоха затребовал два целковых за час, но не на тех напал и после ожесточённого торга поумерил свои аппетиты, согласившись на целковый и двадцать грошей за полтора часа. Продавил его в первую очередь Кабан, который то и дело порывался уйти. Наверное, и ушёл бы, когда б не дожидался заказанной перед тем похлёбки.
Дальше мы пообедали, а когда я отправился на основы комбинаторики, парни увязались следом, попросив указать дорогу в библиотеку.
— Возьмём один учебник математики на всех, — сказал Кочан, когда мы распрощались с Боричем и Гроданом. — Может, и без рыжего обойдёмся. Скользкий он какой-то.
— Сразу видно — жулик! — поддержал товарища Кабан. — Рыжие все жулики! А бабы — ведьмы! Тут не ошибёшься.
— Бабы вообще все ведьмы, — поправил его Ёрш.
Деревенский увалень кивнул.
— Ага! Точняк!
— И Догада твоя тоже ведьма? — немедленно подколол приятеля Кочан.
Кабан округлил глаза.
— Ну мы ж с тобой не первый день знакомы! Нешто бы меня простая девка окрутила? Как есть — ведьма!
Он с довольным видом заржал, а Ёрш вдруг куда-то указал:
— О, стоят!
Я проследил за его взглядом и увидел неподалёку от входа в главный корпус университета Волота и Заряну. Поодаль как обычно отиралась парочка приставленных к барышне аспирантов.
— Подойдём? — предложил Ёрш.
— На кой? — удивился Кабан. — С Волотом дома увидимся.
Только — нет, Заряна уже заметила меня и приветливо помахала, вот я и предложил:
— Записывайтесь на тренировки пока, а библиотеку я вам в другой раз покажу. Ну или сами найдёте.
— Лады, — кивнул Кочан.
А вот Вьюн вдруг потеребил шейный платок и чуть ли не прошипел:
— Серый, а представь меня?..
Я недоумённо воззрился на него, затем перевёл взгляд на Заряну и только тогда обратил внимание на стоявшую позади неё барышню в неброском сером платье. Присмотрелся и счёл девушку весьма миленькой, несмотря даже на явную скованность и неуверенность в себе.
Судя по всему, это и была приставленная к Заряне компаньонка, поэтому возник вопрос, сколь уместно будет представлять барышням вчерашнего босяка, но в итоге решил, что так или иначе Вьюн с приглянувшейся ему девицей знакомство непременно сведёт, и скомандовал:
— Идём!
Троица парней за нами не последовала, но и на факультет тайных искусств они не пошли, начали сыпать вслед Вьюну остротами. Я подливать масла в огонь не стал, молча дошёл до Заряны, с улыбкой наметил поклон и слегка приподнял картуз над головой. Точнее — это движение тоже лишь наметил. Затем протянул руку Волоту и сказал:
— Позвольте представить Стожара, он вольный слушатель, как и я…
Дальше я назвал Заряну, и та ответила пристальным взглядом, но после всё же назвала свою спутницу, заодно поименовала меня братом Серым. Ну и пошло-поехало, завязался разговор. Обсудили выбор учебных дисциплин, погоду и преподавателей, после чего дочь его преосвященства извинилась перед остальными и предложила мне отойти для приватной беседы.
— Эту к тебе папенька приставил? — первым делом уточнил я.
Заряна прищурилась.
— Нравится?
Я будто невзначай оглянулся и счёл внешность Лины, как звали девушку, более чем просто достойной внимания. Высокая, но не чрезмерно. Стройная, но не плоская. Лицо правильное и симпатичное, при этом очень уж строгое и напряжённое. Выбившиеся из-под шляпки локоны — светлые, почти белые.
«Белобрысая, как и Вьюн», — подумал я, а вслух сказал:
— Какая-то она слишком скованная.
— А чего ты хотел? — фыркнула Заряна. — Монастырская воспитанница! Мужчин в жизни не видела!
— Странный выбор для компаньонки, — отметил я.
— Старых грымз я сразу отмела, да и не место им в университете, — объявила барышня и полюбопытствовала: — А как у тебя здоровье? Отошёл уже после дуэли?
Я покрутил в воздухе растопыренными пальцами.
— Обошлось без осложнений.
Заряна насупилась.
— Сказал бы мне сразу, отец бы лучших целителей нашёл!
— С целителями у меня полный порядок. Но пока отклонения выправлял, чуток перестарался. Ты только не кричи…
Предупреждение оказалось отнюдь не лишним — стоило мне только приподнять над головой картуз, и у Заряны едва глаза на лоб не полезли.
— Но они ведь отрастут? — спросила она.
— Определённо! — кивнул я, возвращая обратно головной убор. — Но не сразу.
— И так на всём теле? — уточнила Заряна и смущённо ойкнула, прикрыла рот ладошкой и захихикала. — Вот Беляна удивится!
— Она писала? — уточнил я.
Ответом стало отрицательное покачивание головой.
— Пообедаем как-нибудь? — предложила Заряна. — От компаньонки мне теперь не отвязаться, но Волота с собой возьмём — пусть её разговорами занимает.
Я вновь оглянулся и усмехнулся.
— Скорее уж Стожара с собой придётся брать.
Босяк и в самом деле раздухарился, что-то увлечённо рассказывал Волоту и Лине.
— Стожар, ха! — только и усмехнулась барышня в ответ.
— Не смейся. Он документы уже выправил, сегодня метку новую прожжёт.
— Ну нет, Серый! — решительно мотнула головой Заряна. — Она же только из монастыря! Твой Стожар ей точно голову заморочит!
— А Волот, значит, не заморочит!
— Не заморочит, — подтвердила барышня с необычайной уверенностью. — Он для этого слишком порядочный. — Она задумалась на миг и добавила: — И умный.
Дальше испытывать терпение остальных мы не стали и свернули разговор, после чего мы с Волотом отправились на занятие по основам комбинаторики, но, сказать по правде, я только впустую время потерял, поскольку озвучиваемые лектором премудрости показались натуральным тёмным лесом.
Нет — ясно и понятно, что составленный из одних и тех же приказов аркан мог существенно отличаться не только по мощности, но и по производимому эффекту, да я не имел ни малейшего понятия, каким образом это можно заранее просчитать. Разумеется, имелся список несочетаемых друг с другом приказов, которые ставить в соседние узлы категорически не рекомендовалось, но столь строгие ограничения были нечастыми исключениями, и обычно всё зависело от общей схемы заклинания и абриса тайнознатца.
И как тут разобраться?
Если аркан всего-то на пять узлов и от абриса у тебя куцый линейный огрызок, не так уж и сложно простым перебором идеальную комбинацию отыскать, а когда в заклинание два десятка приказов упихано, можно на его отладку полжизни потратить и с носом остаться.
Попробовал сунуться к лектору по окончании занятия — и получил отлуп. Молодой энергичный аспирант меня даже слушать не стал.
— Здесь не школа, здесь никто ничего не разжёвывает! — объявил он.
— А за отдельную плату? — закинул я удочку.
— Даже за отдельную плату. Разобрать тему — да. Растолковывать её с нуля — нет. Посему совет лишь один: бери учебник и занимайся. А не способен усвоить материал самостоятельно — ищи репетитора.
На этом наше общение и закончилось, я повздыхал-повздыхал да и поплёлся в библиотеку, но ничего хорошего не ждало меня и там. Если у Дарьяна список требуемой литературы смотрительница читального зала — молодая, симпатичная и курносая, приняла с доброжелательной улыбкой, то при виде меня враз посуровела и подбоченилась. Узнала!
— Явился! — сурово произнесла она. — Книги принёс?
— Завтра принесу, — пообещал я, примерно представляя, что именно услышу в ответ.
И не ошибся.
— Вот завтра и приходи!
— Я, честно слово, принесу! Меня просто в городе не было…
— Но сейчас-то ты в городе! Всё, разговор окончен! Должникам мы книги не выдаём!
— И даже для ознакомления в читальном зале? — уточнил Дарьян.
Барышня чуть заколебалась, но всё же отрезала:
— Даже так!
Книжник вздохнул и предложил:
— А давайте под мою ответственность? Я завтра принесу все взятые этим разгильдяем книги и даже внесу за него штраф!
Штраф я мог оплатить и сам, но промолчал, дабы всё не испортить и не уйти отсюда несолоно хлебавши. Смотрительница читального зала мелодично рассмеялась.
— Молодой человек, я вас первый раз в жизни вижу!
Мой товарищ и не подумал смутиться.
— Дарьян! — представился он. — А вы…
Столь откровенно робевший в обществе Агны книжник не оставил барышне ни единого шанса отмолчаться, взяв её за руку и наметив поцелуй кончиков пальцев.
— Мара, — сказала в итоге та, вопросительно взглянула на меня и уточнила: — Вы знакомы?
— Знакомы, но это долгая история, — заявил в ответ Дарьян и улыбнулся. — Так можно моему другу получить книги для чтения в библиотеке?
— Нет, нельзя! — отрезала Мара, высвобождая пальцы. — Но я не стану так уж следить, не заглядывает ли он в книги, выданные кому-то другому.
Дарьян намёк понял и попросил:
— Тогда мне ещё учебник по основам комбинирования служебных приказов. На этот курс я тоже записан.
Пожелание сие было воспринято благосклонно, но вместо признательности я ощутил внезапный приступ злости.
«Уж лучше бы ты своей дворяночкой так ловко вертел, а то с ней рохля рохлей!» — подумал я, мысленно вздохнул и решил, что с поисками того, кто растолкует мне премудрости сочетания приказов можно и повременить. Как Дарьян в эту науку вникнет, так и меня за собой подтянет. Если, конечно, он вникнет, а не забросит учёбу в попытках угодить своей ненаглядной Агне…
Мысли снова вернулись к дворяночке, и я задумался даже, не злюсь ли на товарища просто из-за пропавшей невесть куда Беляны, но решил самокопаниями не заниматься и взялся штудировать учебник. Увы, когда обратился за пояснением к Дарьяну, нам велели соблюдать тишину, и книжник шепнул:
— Ты выписывай непонятные моменты. Дома поговорим.
Сам же он обложился книгами по артефакторике и делал заметки, заглядывая то в одну, то в другую. Ему — нормально, а вот я в итоге потратил время впустую.
— Знаешь, почему накопители делают в виде шара? — спросил вдруг меня товарищ, когда мы покинули читальный зал.
— И почему же?
— Потому что шар — это форма, которая имеет наибольшее соотношение объёма и площади поверхности! — заявил Дарьян с каким-то едва ли не детским восторгом.
Я тяжко вздохнул.
— Как одно связано с другим?
— Ну это же очевидно! — закатил глаза книжник. — Чем больше площадь артефакта, тем восприимчивей он к внешним помехам! Вот будь твоё зачарованное ядро чуть меньше, шансы на то, что оно рванёт в небесный прилив, серьёзно бы снизились.
Тут уж пришёл мой черёд закатывать глаза.
— Будь оно меньше, рвануло бы, переполнившись порчей!
— Ничего подобного! — возразил Дарьян. — Подпалины на тряпке откуда взялись, а? Это ядро дополнительно небесной силой напиталось во время прилива! Значит, было свободное место и сейчас остаётся — не рвануло же!
Я кисло глянул в ответ.
— Предлагаешь его переплавить и уменьшить?
Книжник покачал головой.
— Не выгорит. Да, можно порчу уплотнить, а чистую энергию отцедить, но сепарацию мы только в следующем семестре будем проходить.
— Пройдёшь — расскажи.
— Небесный прилив точно раньше случится!
Этим своим заявлением Дарьян моё настроение нисколько не улучшил, и я поплёлся на факультет тайных искусств в мрачной решимости расслабиться, постучав боевыми чарами по плитам из зачарованной стали в одной из тренировочных комнат. Увы, все они оказались заняты, и мне предложили немного подождать, поэтому пришлось в красках расписывать свою дуэль со Стоцветом дежурному тайнознатцу и присоединившимся к нам студентам.
Наплёл с три короба, даже врать утомился, но зато меня запустили в одну из комнат без очереди, а там я сначала поколотил по стальной плите безыскусными ударными приказами, а затем принялся жечь её порчей, отрабатывая свой новый боевой аркан. Под конец занялся кровавыми москитами и, взяв за основу схему тенёт, наловчился создавать их по дюжине за подход, но под контролем получившийся рой удержать так ни разу и не смог. Аркан определённо требовал серьёзной доработки.
В раздевалке застал Вьюна и Кочана, которые трепались с Хоривом о заморских похождениях.
— На курс магистра Любора записался? — спросил у меня аспирант с глазами чистейшего индиго.
— Ага, — кивнул я, тяжело отдуваясь. — Как там — опять чертей вскрываем?
— Червей, — с ухмылкой ответил Хорив. — Демонических болотных червей. Второй же курс анатомии!
Дальше подошли Кабан и Ёрш, и мы отправились в кабак. Там вновь наткнулись на Гродана, я сразу с ним и о занятиях математикой столковался.
— Сейчас ещё можно в парке посидеть, — задумчиво глянул рыжий студент в пасмурное небо, — а дальше придётся нормальное место искать.
— Можно у меня заниматься.
Гродан поморщился.
— Букварский переулок? Далековато…
Но небо хоть и хмурилось, до дождя дело пока что не дошло, поэтому мы сели разбираться с дробями в облюбованном студентами сквере. В итоге вернулся домой усталым до крайности и с головной болью, а там встал у окна и погрузился в медитацию. Попутно приглядывал за особняком Сурьмы, и — ничего. Никто не заходил, никто не выходил.
Такая досада разобрала, что не поленился достать стальное ядро — зачарованное и без малого проклятое. Внутри — мешанина обрывков порчи, сплошь отблески багряного, багрового, пурпурного и кровавого цветов. По идее должен был их предельно отчётливо ощущать и различать, ведь работал с порчей впопыхах и даже не пытался очистить её от следов своей воли, а потому впечатывал в зачарованную сталь ещё и отголоски собственного духа, но нет — сплошная размазня.
Попытаешься сосредоточиться на отдельном фрагменте, и тот немедленно размывается и расползается, неуловимым образом перетекает в другой. Будто что-то мешало, будто смотрелся в кривое зеркало заезжего балагана.
Или так оно и есть? Сталь же! Зачарованная сталь!
Я сосредоточился на своём понимании этого металла, и картинка разом прояснилась, но совсем уж отчётливой и резкой так и не стала. Пришлось мудрить и составлять полноценный аркан, основанный на имеющемся сродстве: соотнёс материал ядра с ощущением стали, а собственный дух с отголосками моей же запечатавшей порчу в шаре воли. И — дотянулся!
Уловил в общей мешанине прослойки чуть менее замаранной порчей энергии, проникшей туда в последний небесный прилив, оценил свободный объём и надавил приказом стабилизации, враз заморозив ошмётки зловредных чар. Не то? Или просто не докрутил?
Контроль!
Новый приказ позволил стиснуть своей волей порчу, и та пуще прежнего сгустилась, растворённое в ней посмертное проклятие заморского жреца укололо острыми осколками, относительно же чистую небесную силу я начал отжимать, как отжимают из творога через марлю излишнюю влагу. Дополнительно стиснул ядро отторжением, только поэтому и не выронил его, когда металл раскалился и начал легонько куриться кровавым паром. Перепугался — не без этого, но не отбросил и своего занятия не прекратил. Запахло гнилью и разложением, меня замутило и дурнотой навалилась усталость, задрожали руки, но зато когда прекратил стискивать своей волей порчу, та осталась чуть более плотной и структурированной, нежели была до моего вмешательства.
А ещё, такое впечатление, чуточку уменьшился в размерах сам стальной шар. И едва ли металл испарился с выдавленной наружу небесной силой, скорее уж просто сжался. Подобрал всё же ключик! Дальше будет проще!
Уплотню, обуздаю, вылеплю нечто воистину убойное, использую.
Я кинул взгляд на особняк Сурьмы и недобро улыбнулся.
Уж за последним точно дело не станет!
И прежде регистрировать проклятое ядро в канцелярии епископа не собирался, а теперь и вовсе решил расплавить его к чертям собачьим, если вдруг припрут к стенке с требованием соблюсти эту формальность. Слишком сильно впечатались в зачарованную сталь отголоски моей воли, слишком просто будет понимающему человеку сотворить на основе этой заготовки неразрывно связанное со мной проклятие.
Я бы и без присмотра его даже оставлять не стал, но не таскать же с собой шар в два фунта весом, под завязку забитый зловредными чарами! Пусть сам по себе он особо и не фонил, но подобный артефакт ни одна защитная формация не пропустит, да и стоящие на карауле в присутственных местах тайнознатцы тоже наверняка учуют.
Пришлось убрать ядро в саквояж и задвинуть тот под кровать. Стоило подыскать тайник или что-то вроде того, но — не сейчас. Пора было идти на мальчишник Кабана.
Сказать по правде, развлекаться я желанием отнюдь не горел, но и остаться дома тоже было никак нельзя. Всё же Кабан женится — это, как ни крути, поступок. Событие даже. Сам он, если не приду, допустим, не обидится, а вот остальные точно решат, будто зазнался.
Как-то особенно наряжаться я не стал. Натянул пиджак, нахлобучил на голову картуз и задумчиво поглядел на трость, но та с моей нынешней одёжкой не сочеталась, оставил дома. Запер дверь и потопал к парням, радуясь тому, что они перебрались в Чернильную округу и теперь до них буквально рукой подать.
Когда дошёл до облюбованного братией дома, все оказались уже в сборе, но Дарьян составить нам компанию отказался наотрез, поздравил Кабана и потопал к своей ненаглядной дворяночке.
— Да пусть идёт! — махнул рукой деревенский увалень и нахмурился. — Придумали ещё какой-то мальчишник! Тут за углом отличный подвальчик — посидели бы там, пивка попили!
— Ну-ка не ной! — потребовал Огнич. — Я вас в такое заведение отведу, вы обалдеете! Был в варьете? Не был? Тогда эту ночь точно на всю жизнь запомнишь!
— Этого я и боюсь, Конокрад, — вздохнул Кабан. — Этого я и боюсь…
— Да брось! Отлично повеселимся! — беспечно рассмеялся фургонщик. — Тебе и платить ни за что не придётся! Стол и девочки с нас!
— Что за варьете ещё? — озадачился Ёрш.
— Там бабы полуголые танцуют, — подсказал Волот. — Взять в толк не могу, какой интерес на них пялиться.
— Не бабы, а красотки! — возразил Огнич. — И там не только смотреть можно. Там и кабинеты есть! Смекаете, к чему я?
Волот скептически усмехнулся, Кабан тяжко вздохнул, и я тоже в восторг отнюдь не пришёл, а вот остальные оживились. Ну и пошли.
Как ни странно, отвёл нас фургонщик не в какую-то сомнительную дыру, а в респектабельное вроде бы заведение на границе Среднего города и Холма. Привратников на крыльце двухэтажного особняка с красочной вывеской «Весёлые пташки» дежурило аж двое, но нас они пропустили без единого вопроса, и подозреваю, дело было в некоей предварительной договорённости, а вовсе не в монете, мимоходом сунутой Огничем старшему из громил.
Внутри — красный бархат и позолота, да ещё те самые полуголые красотки, разряженные в прозрачные шелка и длинные цветастые перья заморских птиц. Пахло какими-то благовониями, начала слегка кружиться голова. Бывать в подобных заведениях прежде ещё не доводилось, но очень быстро сообразил, что заявились мы ни в какое не в варьете, а в дорогущий бордель.
Ну в самом деле — что я, шлюх никогда не видел?
Повадки один в один.
Правда, без задиравших на сцене стройные ножки танцовщиц тоже не обошлось, а разместившаяся за столиками погружённого в полумрак зала публика вела себя сдержанно, на ярко освещённую сцену не лезла и расфуфыренных разносчиц не лапала.
Посадили нас всех вместе, на стол сразу принялись выставлять закуски, не обошлось и без вина. Кабан скривился и потребовал тащить пиво, но такового в заведении не держали, как не смогли предоставить нам и рома, а бренди, по словам Вьюна, хоть и оказался неплох, но и в подмётки не годился тому пойлу, что подавали в представительстве школы Пылающего чертополоха.
— Да что ты понимал бы⁈ — даже возмутился Огнич.
Но босяка поддержал и Кочан.
— То пойло рот не жгло, оно как вода пилось! — сказал он, прожевал кусок колбасы и добавил: — И вкус дольше держался.
— Да ну вас! — отмахнулся фургонщик. — Поглядите лучше, какие девочки!
И вот тут возражений ни у кого не нашлось, да только к тому времени, когда опустела бутылка, смотреть на стройные ножки танцовщиц лично мне уже было невмоготу.
Четвёртый месяц как с Беляной расстались, а тут девки голыми ляжками сверкают!
И надо сказать, сидеть за столом и пялиться на сцену наскучило отнюдь не мне одному. Кабан влил в себя остатки бренди, повернулся к Огничу и проворчал:
— Ты вот ради этого нас сюда притащил? Да я бы на Догаду и задарма поглазеть мог! И не только поглазеть!
— Задарма? — рассмеялся Кочан. — То есть, ты так ничего и не понял ещё, лопух? Дружище, ты ей теперь по гроб жизни должен будешь!
— И пусть! — буркнул в ответ деревенский увалень. — Но зато по-людски, а не вот это вот всё!
Огнич аж глаза закатил.
— Ну вы тёмные! — Но испытывать наше терпение он не стал и ненадолго отлучился, а вернувшись, позвал за собой: — Идёмте!
Мы нырнули за бархатную портьеру и пошли по тёмному коридорчику куда-то в обход сцены, там фургонщик с гордостью добавил:
— В кабинеты кого попало не пускают. Мало просто при деньгах быть. Тут связи нужны!
— У тебя-то они откуда? — усмехнулся Ёрш.
— Увидите!
И да — увидели. В просторном помещении с колоннами, хрустальной люстрой под высоченным потолком с лепниной, круглым обеденным столом и столиком поменьше для игры в карты, мягкими диванчиками и креслами нас дожидался со вкусом одетый молодой человек. Светловолосый, с острым умным лицом и жёлтыми радужками неестественно яркого оттенка. Обаятельный и располагающий к себе.
Он ещё рта раскрыть не успел, а я уже знал о нём примерно всё.
Агний из семьи Рыжепламенного лиса. Пиковый аколит и двоюродный брат Агны.
Семейное сходство — налицо.
Я едва удержался от того, чтобы Огничу подзатыльник не отвесить, а дворянчик широко улыбнулся и сделал приглашающий жест, будто встречал нас на правах хозяина.
— Добро пожаловать!
Кабан пребывал в отнюдь не самом лучшем расположении духа, а о хороших манерах он и слыхом не слыхивал, поэтому без промедления ляпнул:
— Ты кто ещё такой?
— Ну ты чего? — засуетился Огнич, решивший не от большого ума устроить нам эдакий сюрприз. — Я же говорил! Это Агний — глава семьи Рыжепламенного лиса!
Вот уже прям глава?
Но ерепениться и задавать неудобных вопросов я не стал, вслед за остальными поприветствовал нового знакомого, и тот пригласил всех к столу. Вышло это у Агния столь непринуждённо и естественно, что никому и в голову не пришло спросить, чего это он тут распоряжается. Уверен — не задался бы этим вопросом при иных обстоятельствах я и сам, вот только в голове засело предупреждение отца Бедного, а угодить в чёрный список из-за слишком тесного общения с представителем опального семейства мне нисколько не хотелось.
Мы расположились за круглым столом, и всё те же разряженные в шелка и перья полуголые красотки начали приносить накрытые пузатыми крышками блюда. При этом держались они куда раскованней, нежели в общем зале, так и норовя прижаться голым бедром, а когда Огнич шлёпнул одну пониже спины, то не схлопотал в ответ по морде, а удостоился долгого томного взгляда.
— Тут можно выбирать не только еду, — с улыбкой подсказал Агний.
— Тощие какие-то, — проворчал Кабан, отламывая ножку запечённого в яблоках гуся.
Вьюн повернулся к сидевшему рядом со мной Кочану и заговорщицки тому подмигнул.
— Да и обстановка в нашем клубе выше классом! — заявил он после этого во всеуслышание.
Кочан кивнул.
— Там и выпивка лучше.
У Огнича едва дым из ушей не повалил, а вот Агний с интересом уточнил:
— Это в каком клубе, если не секрет?
— В представительстве школы Пылающего чертополоха, — подсказал я.
— О-о! — протянул Агний. — Бывший клуб «Под сенью огнедрева»! Высший класс! Но мне туда сейчас дорога заказана.
— И девиц там нет! — напомнил фургонщик.
Ёрш принял эти слова руководством к действию, встал из-за стола и перехватил одну из приглянувшихся ему разносчиц. После короткого обмена репликами они направились к занавешенному плотной тканью проходу в следующее помещение, а остальных Агний предупредил:
— Можно не торопиться. Чуть позже к нам заглянут танцовщицы.
Если кто-то прежде и намеревался покинуть стол вслед за босяком, то теперь все предпочли с этим повременить. Завязался разговор, и как-то очень быстро внимание на себя перетянул Агний, оказавшийся умелым рассказчиком и прямо-таки душой компании. Демонстративно игнорировал его один лишь Кабан. Ну или не игнорировал, а торопился отведать каждое из блюд, прежде чем остынет еда.
Я от него в этом отношении старался не отставать, отдав должное и фаршированным перепелам, и бараньей отбивной с запечёнными на огне овощами, а вот на бренди не налегал и пил мало. Не сказать — не пил вовсе.
Ну а там и танцовщицы пожаловали. Заявились они не все скопом, начали подходить по двое-трое, и первым под их обаяние попал только-только вернувшийся за стол Ёрш. Кочан и Вьюн решили от приятеля не отставать, Волот же перебрался на один из диванчиков с бокалом бренди. Агний немедленно присоединился к нему, Огнич тоже последовал за дворянчиком, но оказался остановлен и взят в плен парочкой знакомых разносчиц. Так и ушли в спальню втроём.
Я остался за столом на пару с Кабаном, но того надолго не хватило. Подтянув к себе одну из разряженных девиц, он принялся указывать ей на блюда, после чего отправил за чем-нибудь, в чём эти яства можно было унести. Ещё и шлепком ускорение придал, а мне сказал:
— Предупреди, чтоб не теряли. Мол, домой убёг. А то сил никаких нет больше на этих куриц тощих смотреть.
И нагрузившись едой, он и вправду убёг, поставив меня тем самым в крайне дурацкое положение. Сижу тут один, а вокруг так и порхают, так и порхают…
Выбрать кого-нибудь?
Волот и Агний что-то оживлённо обсуждали, и навязываться им я не стал, перебрался в кресло, прихватив с собой для виду бокал с бренди. Но именно что — для виду. Пить не собирался, нужен был повод посидеть в тишине и спокойствии, дабы разобраться в том раздрае, который воцарился в душе. И перво-наперво требовалось определиться с тем, как я проведу эту ночь.
Вот что мне делать? Выбрать одну из танцовщиц или уйти, ничего никому не объясняя? Обманывать самого себя не было никакого смысла: мне чертовски хотелось первого, но вместе с тем что-то заставляло тянуть и медлить.
Что-то было не так!
Не желаю изменять Беляне? Так-то оно так, но я вполне мог оправдаться тем, что всего лишь решил чуток сравнять счёт. Да и не давали мы друг другу никаких обещаний…
Но тут в голову пришло, что Беляна уже могла найти кого-то другого, и едва от бешенства не разорвало. Перехватившая мой взгляд разносчица резко поменяла направление и подходить не стала, свернула к столу.
Ладно-ладно! Терять Беляну я не хотел! Но сейчас-то её тут не было! А девки — были!
Девки? На глаза попалась рыжая танцовщица, меня аж передёрнуло, только не из-за воспоминаний о Рыжуле, просто как наяву услышал вдруг:
«Уж будь уверен, одна из девок, с которой ляжешь в постель, окажется мной!»
Бес своё обещание едва не сдержал, но теперь он мёртв. Мёртв окончательно и бесповоротно! Сам его прикончил!
Не то! Это всё не то!
И едва ли загвоздка в том, что эти ухоженные красотки ничем особо не отличаются от потасканных шлюх с Заречной стороны. Да, разница между ними — всего лишь несколько лет, а как потеряют свежесть, так сначала переселятся в обычный бордель, а оттуда отправятся обслуживать клиентов в тёмные подворотни, но сейчас-то с ними всё в порядке!
Только в порядке ли?
Я принялся постукивать пальцами по подлокотникам, а вопросительно глянувшей на меня танцовщице указал на диванчик, где расположились Волот и Агний.
Агний, ну точно!
У меня едва вздох облегчения не вырвался, я даже к бокалу с бренди приложился.
Это ведь точно не Огнич всё организовал, а его новый приятель из семьи Рыжепламенного лиса, но зачем? Зачем человеку, находящемуся в немилости у епископа, тащить в это гнездо порока людей, на епархию работающих?
Я этого не знал и потому решил проявить разумную осторожность, ну а Волот сначала со смехом усадил себе на колени танцовщицу, а потом и вовсе увёл её в одну из спален. Оставалось ему лишь позавидовать. Или посочувствовать.
Определиться со своим отношением к этому помешал Агний, который перебрался поближе ко мне и плюхнулся в соседнее кресло.
— Брат Серый!
Мы чокнулись бокалами и смочили губы в бренди. Крепкого пойла не уменьшилось ни у него, ни у меня.
— Если не секрет, — улыбнулся дворянчик после этого, — почему брат Серый? Ты ведь трудник!
Я небрежно отмахнулся.
— Парням только дай позубоскалить.
— А-а! — вроде как понимающе протянул Агний. — Чувство юмора у них действительно своеобразное. — Он фыркнул. — Тощие курицы, ну надо же!
Говорить о том, что Кабан заявил это на полном серьёзе, я не стал, лишь вежливо улыбнулся и вновь приложился к бокалу. Агний повторил мой жест и завёл разговор о грядущем прорыве в аспиранты. Поинтересовался моими перспективами, похвалился собственными успехами на этой ниве, но говорил при этом без обычного для дворян высокомерия, и я бы точно счёл его отличным парнем, если б только не держал в уме наказ святых отцов не иметь с этой семейкой никаких отношений.
Какое мне дело до епархии?
Задался этим вопросом и мысленно вздохнул, ведь епархии было дело до нас, и это всё самым решительным образом осложняло.
В общем, к тому времени, когда зашла речь об имуществе семьи Рыжепламенного лиса, я обаянием собеседника так и не проникся и потому сначала его осторожные намёки игнорировал, а на прямое предложение вложиться деньгами в скорейшее становление Агния аспирантом, дабы получить из семейного наследства сумму серьёзно большую, ответил отрицательным покачиванием головой.
— Деньги? Это такие жёлтые кругляши? Был уверен, что их у меня в достатке, пока не начал учиться в университете.
Дворянчик благодушно рассмеялся.
— О, уж эти аппетиты профессоров! — покачал он головой и вдруг сказал: — Но у вас ведь есть яхта!
— У нас была яхта, — поправил я собеседника. — И были планы неплохо с её помощью заработать. А теперь не осталось ни того, ни другого. Но я ещё легко отделался! Братии теперь год практически за еду работать придётся, лишь бы только за решётку не угодить. — На лице Агния промелькнуло на редкость озадаченное выражение, и я не удержался, уточнил: — Огнич не рассказывал о том, чем закончилось наше последнее предприятие?
— Боюсь, нет, — заявил он и беспечно пожал плечами. — Что ж, придётся положиться на поддержку сестрицы. Но зато все деньги останутся в семье! Ты ведь знаешь Агну?
Вопрос не понравился, но виду я не подал и нейтрально произнёс:
— Дарьян представил нас друг другу.
— О, Дарьян! — воскликнул Агний. — Он замечательный! Очень-очень перспективный! Уверен, его ждёт большое будущее. Сестрице с ним очень повезло!
Собеседником Агний оказался интереснейшим, и когда не заводил речи о наследстве, беседовать с ним было одно удовольствие. Точнее — было бы, не опасайся я сболтнуть чего-нибудь лишнего. Но и так нельзя сказать, будто цедил слова сквозь зубы. Нормально пообщались.
Примечательно, что за всё это время ни одна из танцовщиц не предприняла попытки затащить меня в постель, а вот стоило только Агнию отвлечься на вернувшегося за стол Ерша, и тотчас попыталась взять на абордаж светловолосая красотка, всей одежды на которой было несколько мотков не слишком-то плотного тюля.
Возненавидел себя, но слабины не дал. Отбрехался.
Дальше появился Кочан, а следом за ним пришёл и Вьюн. Просто пить показалось им не слишком интересным, и Агний затеял игру в карты — парни перебрались за покрытый зелёным сукном столик, зазвенели монеты.
Распрощавшийся со своими подружками Огнич рисковать деньгами не пожелал и принялся, шумно отдуваясь, пить принесённый специально для него сбитень, а там и окрутившая Волота танцовщица приковыляла.
— За таких сладеньких мальчиков и приплатить не грех! — со смехом заявила она, чмокнула фургонщика в щёку и на подгибающихся ногах отправилась восвояси.
Расслышавший эту похвалу Волот ничуть не смутился, постоял с бокалом в руке у столика, за которым шла карточная партия, но приглашение присоединиться проигнорировал и отошёл ко мне.
— Не сочти, будто лезу не в своё дело, Серый, но откуда ты знаешь Заряну? — спросил он без долгих хождений вокруг да около.
Проявлением банального любопытства вопрос мне отнюдь не показался. Прорезались в голосе аспиранта какие-то незнакомые интонации, вот я и уставился на него, потребовал объяснений:
— Какая сволочь язык за зубами не удержала?
Волот рассмеялся.
— Ну почему сразу — сволочь? Мы ж и огонь, и воду вместе прошли…
— А потом кто-то перебрал пива и начал трепать языком! — поморщился я.
Что ж — ждал этого и боялся, неожиданностью такой поворот для меня не стал.
— Не знаю, какую из версий моего прошлого тебе преподнесли, — заявил я после этого, — но не стоит безоговорочно верить пьяной трепотне. И повторять её тоже не следует. Вдруг кто-то поверит? Неудобно получится.
— Можешь на меня положиться!
Мне полагаться ни на Волота, ни на кого-либо ещё в этом вопросе нисколько не хотелось, и я даже не попытался сделать хорошую мину при плохой игре, поднялся из кресла и посоветовал:
— Ты, главное, у Заряны этого не спрашивай.
И отошёл к карточному столику, встал чуть в стороне, поглядел на столбики монет. Агний определённо был в ударе, а вот у парней дела шли не лучшим образом. Больше всех горячился Ёрш, который уже проиграл что-то около полусотни целковых, но упорно повышал и повышал ставки в надежде отыграться.
Зря-зря.
Какое-то время я наблюдал за руками Агния, но либо ему бессовестно везло, либо он оказался слишком хорош для меня — так и не удалось заметить, как дворянчик передёргивает. Не получилось даже понять, делает ли он это вовсе.
Я взял лежавшую на краю стола запасную колоду и принялся её тасовать, попутно прикидывая расклад на четырёх человек. Прикидывать и заодно его подбирать. Давно отвыкшие от столь тонких манипуляций пальцы толком не гнулись, но успел и чуток разработать их, и зарядить колоду как раз к тому времени, когда из игры вышел окончательно проигравшийся Ёрш.
— Пошли накатим! — предложил он мне.
— С Огничем накати, — отказался я и занял его место. — Не против, если сдам?
— Давно пора руку поменять, — раздражённо проворчал Кочан.
— И колоду! — вторил ему ничуть не менее хмурый Вьюн.
— Так вот же! — указал я на карты, с которыми как раз закончил работать. Стал тасовать их неловко, но уверенно, потом дал сдвинуть Кочану, благо сел напротив Агния, а тянуться через стол не имело никакого смысла.
Раздал, докинул в банк червонец, ещё парочку выложил перед собой.
— Приступим?
Кочан поддержал мою ставку, Агний тоже кивнул, а вот Вьюн по причине излишней осторожности заколебался и определённо сбросил бы карты, не вколоти я в его сознание образ бубновой восьмёрки и золотой пятёрки. Сработал чище некуда, никто за столом больше отголосков мыслеречи не уловил, ну а босяк хоть и вздрогнул, но тут же совладал с собой, скинул нужную карту и повысил ставку на пять целковых. Я поддержал и мысленно обратился к Кочану. Тот дураком не был и тоже сделал всё как надо.
Агний докинул в банк червонец, Вьюн присоединился к нему, я поднял ставку ещё на пятёрку. Кочан ругнулся, но передвинул в центр стола одну из своих последних монет. Круг, другой, третий — меня начал разбирать азарт, стали подрагивать кончики пальцев. Расклад на руках был далеко не самый паршивый, но в обычных обстоятельствах сорвать с ним банк мог рассчитывать только неисправимый простак.
— Вскрываемся!
И я банк не сорвал. Досадливо цокнул языком, кинул на стол карты, а затем мой жест повторил Кочан — этот ещё и от крепкого словца не удержался. Агнию тоже не свезло, и он недоумённо воззрился на расклад Вьюна, который с ликующим воплем и подгрёб к себе кучку золотых и серебряных монет.
Карты у дворянчика подобрались что надо, но у босяка они и вовсе были чудо как хороши. Из разряда — так не бывает.
— Сегодня точно не мой день, — покачал я головой, поднимаясь из-за стола.
Кочан понял намёк верно и тоже решил закругляться. Вьюн, может, и рискнул бы испытать судьбу, но вдвоём особо не поиграешь, а требовать от нас дать ему отыграться Агний не мог по той простой причине, что остался пусть и в небольшом, но всё же выигрыше.
— Всё, дальше только пить! — объявил Кочан. — Никаких карт, никаких баб!
— Ага! — с довольным видом осклабился Вьюн. — Никаких карт!
К чести Агния, выигрыш он не зажилил и полностью пожертвовал его на оплату выставленного нам счёта, который серьёзно превзошёл собранную на мальчишник сумму. Увы, этого вклада для покрытия разницы не хватило даже близко, пришлось скидываться и остальным.
— Вот ты, Конокрад, местечко выбрал! — недовольно пробурчал Кочан, когда мы уже глубокой ночью покинули варьете и потопали в Чернильную округу.
— Тебе девочки не понравились? — удивился фургонщик.
— Девочки — понравились, расценки — нет.
— Да брось! Один раз живём! — рассмеялся Огнич. — Ну и не солить же деньги! Легко пришли, легко ушли! Ещё заработаем! И за артефакты сколько-то выручить получится!
— Тебе легко говорить, — вздохнул Вьюн. — А нас так нагрузили, что почесаться некогда. Учимся же теперь — в курсе?
Фургонщик пожал плечами.
— Я считаю, надо Агния держаться. У него о-го-го какие связи! Да хотя бы это варьете взять! Мы хоть и тайнознатцы, а на порог бы не пустили, если б он словечко не замолвил! Человечище!
Кочан хмыкнул.
— Если у него такие связи, чего он нам в своё возвышение предлагал вложиться?
Огнич закатил глаза.
— Ну понимать же надо! Семья Рыжепламенного лиса всем кругом должна! Банкроты они, ясно? Все деньги в обороте были, так в обороте и зависли, а долги никуда не делись, на них ещё и резы начисляют до сих пор! Как только Агний кому-нибудь из своего круга о заныканных вкладах заикнётся, их тут же отыщут и заберут.
— Так он кредиторов кинуть хочет? — догадался Вьюн.
— Ну да, — подтвердил фургонщик. — Если войдём в долю — озолотимся. Там не один к двум, там и больше получить можно будет! И вообще надо Агния в дело брать. Он нам такие наводки подкинуть сможет, где возьмём много и быстро. И без риска! Это вам не с аспирантами воевать!
— Его дружочков-богатеев грабить предлагаешь? — прищурился Кочан.
— Я ничего не предлагаю! — пошёл Огнич в отказ. — Но точно знаю, что с Агнием можно серьёзные дела проворачивать. Ему палец в рот не клади!
Ёрш не удержался и фыркнул.
— Да уж заметил! В карты меня как липку ободрал!
— А нечего пьяным играть, — уколол я его и протянул руку Вьюну. — Деньги гони!
Босяк разыграл удивление.
— Это какие ещё?
— Мои, Стожар! Мои!
— Да чего сразу — Стожар? — чуток смутился Вьюн, доставая кошелёк. — Не на людях же!
Он вручил мой проигрыш и с тяжким вздохом уставился на подступившего с другой стороны Кочана.
— И тебе тоже?
— А сам как думаешь?
— Так-то Ёрш больше всего в банк закинул!
— Он из игры вышел, а я нет! — парировал Кочан. — И вообще — сам с ним рассчитывайся!
Вьюн ругнулся вполголоса и принялся делить деньги на троих.
— Это чего вы? — удивился Огнич.
Вьюн глянул сначала на меня, затем на Кочана, всё понял без слов и пожал плечами.
— Карточный выигрыш — это святое, конечно, но мы ж все свои. Западло на корешах наживаться!
Ёрш аж присвистнул.
— Ого! Вот это по-братски!
Из переулка на звон монет выбралась парочка сомнительных личностей, но они вмиг шмыгнули обратно, стоило только Кочану разогнать темень ночи небольшим огненным шаром.
— Идёмте уже! — поторопил он нас, ссыпая монеты в кошелёк. — Спать пора!
Утром еле встал. Да и не встал бы, а точно до полудня продрых, если б загодя не договорился о том, что в дверь будут колотить до тех пор, пока я её не открою и не пошлю всех к чёрту.
И — да, послал, ибо настроение было хуже некуда, хотелось рвать и метать. Злился на Агния, Волота и себя самого. Ну и на Огнича до кучи. Бесило решительно всё, в особенности — необходимость выбираться из кровати и тащиться на занятия.
Наскоро позавтракал, пошёл в представительство школы Пылающего чертополоха, где сначала изощрялся с новыми вариациями боевых арканов, а затем при содействии и под присмотром Даны работал с ядром и абрисом. Дальше завернул за парнями, застал тех едва-едва продравшими глаза.
— А хорошо гульнули-то! — рассмеялся Ёрш, когда мы вышли на улицу и встали там в ожидании припозднившегося Кабана.
— Неплохо, — подтвердил Вьюн, показавшийся сегодня каким-то очень уж напряжённым. — Но пара таких гулянок и по миру пойдём. — Он посмотрел на меня и уточнил: — Серый, ты в комбинаторике как? Умеешь служебные приказы тасовать?
— В комбинаторике я примерно никак, — покачал я головой. — На этот счёт надо Дарьяна с Волотом пытать.
— Не, — мотнул головой Кочан. — Спросили уже: говорят, сами ни в зуб ногой. С математикой и прочей ерундой помогут, а с этим никак.
Я пожал плечами.
— Попробую с лектором в частном порядке договориться. Чтоб с нами всеми скопом занимался. Поди, дешевле на круг выйдет-то.
Появился с накрытой полотенцем корзинкой Кабан — выглядел он со своей ношей самую малость нелепо, но мощное телосложение и магический талант самым решительным образом сужали круг тех, кто мог бы над деревенским увальнем посмеяться.
— Ну ты куда пропал? — возмутился Кочан. — Идти пора!
— Да я над Конокрадом чуток шутканул, — расплылся в довольной улыбке Кабан. — Мы, значит, встали давно, а он всё дрыхнет! Ну и гаркнул: рота, подъём! Видели бы вы, как он подорвался! Чуть макушкой в потолок не впечатался!
Шутка всем показалась крайне удачной, шутку все одобрили. Мы с Кочаном — особенно. Даже дурное настроение отступило, жаль только — ненадолго. Уже на подходе к факультету тайных искусств нас обогнал паровой самоходный экипаж, а подошли к воротам, и вот уже — стоят! Экипаж — одна штука, прикатившие на нём тайнознатцы — две головы.
— Сука… — сдавленно прошипел Ёрш.
— Молча проходим мимо! — распорядился Кочан. — В их сторону даже не смотрим!
— А я б дал в харю, — расстроился Кабан. — Как же они бесили меня в школе, словами не передать!
— Они меня и сейчас бесят, — буркнул Вьюн. — Видели, да? Оба в аспиранты пробились! А ведь Буремир одновременно с нами в школу поступал!
— Дворяне же, чего ты хочешь? — хмыкнул Кочан. — Родословная, все дела…
Ну да — прикатили на самоходном экипаже наши старые знакомые: Цареслав из семьи Пламенной листвы, старшей ветви дома Огнедуба и Буремир из дома Золотых искр. И если к встрече с первым я был готов, то наткнуться на второго — ещё и в ранге аспиранта! — никак не ожидал. А Буремир точно аспирантом стал: искажения характерней некуда, тут Вьюн всё верно подметил.
И что самое паршивое — парочка дворян моих товарищей определённо припомнила. Вот же угораздило встретиться! Да — Агна меня не признала, а ну как эти наблюдательней окажутся? И если прицепятся…
Но — нет, не прицепились, всё ограничилось ухмылочками и насмешливыми взглядами. Если б Кочан разнервничавшегося Кабана за собой не утянул, без дуэли бы точно не обошлось, а так — пронесло.
Дальше нас взялся вразумлять профессор Горисвет, потом мы спустились в подвал, а по окончании тренировки я послал парней в библиотеку, сам же отправился на поиски аспиранта, читавшего основы комбинаторики. В результате вместо лектора столковался о групповых занятиях с его помощником, тоже аспирантом, только без учёной степени. Запросил тот за час работы с нами пятнадцать целковых, но я сторговался до червонца.
— Только все обязательно должны на курс комбинаторики записаться! — выставил под конец дополнительное условие помощник лектора, и тем самым отправил прежнюю договорённость прямиком псу под хвост. Заново договорились уже на шесть целковых за одно занятие со всех.
Отыскались мои соученики у входа в читальный зал, где они с аппетитом уплетали приготовленную Догадой снедь. Я тоже успел урвать пирожок с капустой, после чего ввёл всех в курс дела и, предупреждая возмущённые крики, сказал:
— Вам же не нужно будет всё время дополнительные занятия оплачивать! За месяц натаскают — глядишь, Горисвет отстанет.
— Дорого! — вздохнул Кочан и махнул рукой. — Ну да ладно, не обеднеем!
Кабан фыркнул.
— Не обеднеешь с вами!
— Чем-то недоволен?
— Да всем я доволен! Но мне ж теперь семью содержать!
— Ой, да не начинай! Ты в своей деревне за всю жизнь столько бы не заработал, сколько нам за месяц платят!
— Ты будто бы заработал!
Проходившие мимо студенты поглядывали на нас с недоумением, и я спросил:
— А вы чего тут сидите?
— А выгнали нас из библиотеки! — хохотнул Ёрш и нахлобучил на голову котелок. — Там такая злюка книги выдаёт, ух! Пшли вон, говорит, обалдуи невоспитанные! Духу, мол, чтоб вашего тут не было! А мы ещё даже пирожки достать не успели!
— Но симпатичная, коза, — отметил Вьюн и вздохнул. — На Книжника запала.
Кочан фыркнул.
— Скажешь тоже — запала! Книгу какую-то зажала, они чуть ли не подрались!
Я покачал головой и отправился в читальный зал. Курносая барышня и в самом деле выглядела даже злее обычного, да и Дарьян показался чем-то крайне раздосадованным. Не иначе попытался книгу из закрытого фонда выклянчить, и нашла коса на камень.
— Как и обещал, возвращаю учебники, — объявил я первым делом, после чего без промедления выложил из саквояжа все полученные ещё в конце весны книги.
— Премного благодарна! — холодно ответила Мара и выписала квитанцию. — Оплати через кассу.
Штраф оказался пустяковым, и я с улыбкой помахал листочком, давая подсохнуть чернилам.
— Это Дарьян на меня так положительно повлиял. Он очень ответственный.
Барышня лишь фыркнула, а я предупредил книжника о том, что нашёл репетитора по основам комбинаторики, и покинул читальный зал, не став дожидаться, пока меня попросят это сделать. Внёс в кассу деньги и поспешил на медицинский факультет, где вот-вот должно было начаться занятие по анатомии низших демонов.
Увы и ах, но все, с кем занимался в конце прошлого учебного года, перешли на следующий курс, а вот мне пришлось начинать всё сызнова. По окончании лекции магистр Любор подозвал к кафедре и спросил:
— Сможете добыть ещё одного кровавого летуна? А лучше даже несколько…
Я кивнул.
— Думаю, сможем. Вопрос только в сроках и расценках. Плата за учебные пособия не оправдывает риска.
— Идём! — позвал меня за собой магистр, покинул аудиторию и зашагал по коридору, а когда поблизости от нас не оказалось лишних ушей, сказал: — Слухи о вскрытии головы кровавого летуна дошли до моих коллег в Южноморске, они проявили заинтересованность в покупке нескольких демонических отродий. В идеале — живых.
Я едва в голос не чертыхнулся, лишь в самый последний момент прикусив язык, и повторил:
— Вопрос исключительно в расценках.
— Думаю, заплатят очень хорошо. За свежие тела дадут не так много, а вот за живых выложат более чем просто солидно.
— Возьмёте торг на себя?
Магистр Любор кивнул.
— Возьму.
Наверное, на этом и стоило бы распрощаться, но я всё же уточнил:
— Надо понимать, южноморские коллеги связаны с неким братством школы Багряных брызг?
Собеседник остановился и смерил меня пристальным взглядом:
— Даже если так?
— Два момента! — заявил я. — Нам нельзя портить отношения с епархией.
— Не проблема. Покупателем выступлю я. Лицензия на такого рода сделки у меня имеется. А у вас, как сказал твой товарищ, есть патент охотников за головами. Договор зарегистрируем в епархии по всем правилам.
— И второе: за морем я поцапался с парой выпускников этой школы, и отношения с братством у меня теперь, так скажем, напряжённые. О вражде речи не идёт, но они меня не жалуют.
— Кровавые демоны в Поднебесье гости нечастые, ради живого отродья мои знакомые точно позабудут о былой неприязни, — заявил магистр Любор и вдруг прищурился. — К слову, метки, нанесённые людьми, если речь не об архимагах, со временем выцветают и пропадают, да и багряный аспект чрезвычайно схож с кровавым — приготовленные из ихора летуна пилюли полностью их вытравят.
Я кивнул.
— Правильно понимаю, что на продажу пойдёт только кровь, а тела останутся на факультете?
Магистр Любор покачал головой.
— Ихор и в самом деле нужен для ритуала посвящения в братство, но ещё из живых тварей можно выпарить фрагменты их атрибутов. Например, арканы кровавого полёта и кровавых цепей.
Я озадаченно хмыкнул.
— Если так, в качестве частичной оплаты мы возьмём пару пилюль с этими арканами.
— Их не получится подвязать аргументом. Пилюля даст лишь понимание схемы, а подбирать приказы придётся самостоятельно.
— Лишним всё равно не будет.
Магистр Любор рассмеялся.
— Не стоит делить шкуру неубитого медведя! Я свяжусь с коллегами, посмотрим, что они смогут нам предложить.
Нам? Ну, пусть будет «нам».
Дальше я отправился на поиски Гродана, и следующий час под его руководством постигал математические премудрости. Провёл время с пользой, вот только небо хмурилось и дул холодный ветер — заниматься под открытым небом было не слишком-то и приятно.
— Скоро на улице уже не посидишь, — поёжился Гродан. — В кабаках не дадут спокойно поговорить, а до тебя идти далеко. Ситуация!
— Придумаем что-нибудь, — пожал я плечами, начиная уже даже жалеть, что возобновил занятия математикой.
С тем же успехом мог по примеру босяков столковаться с Дарьяном. И экономия бы вышла, и никуда бы таскаться не пришлось. Правда, книжник к себе только ночевать приходил, но нашёл бы время, поди. Чисто по-братски, ага…
Я вручил Гродану очередные пятьдесят грошей, и мы решили пообедать, но уж лучше бы я пошёл прямиком домой. Впрочем — пустое. Мои проблемы не из тех, с которыми можно разминуться, повернув на перекрёстке в другую сторону.
— Знаешь, Гродан, у меня что-то аппетит пропал, — сказал я.
Рыжий студент глянул озадаченно и пожал плечами.
— Бывает! — Он хлопнул меня по плечу: — Тогда до завтра! — И потопал прочь.
Ну а я остался стоять и наблюдать за приближением рыжеволосой зеленоглазой девицы. Нет, волосы были убраны под шляпку, а цвета радужек я с такого расстояния разглядеть не мог, но с памятью-то проблем никаких: прекрасно помню, как Вея выглядит!
Отворачиваться и уходить не стал по той простой причине, что случайным совпадением наша встреча совершенно точно не была, а раз так, не имелось и смысла суетиться в попытке отсрочить неизбежное выяснение отношений.
— Серый! — первой обратилась ко мне барышня.
— Здравствуй, Вея! — ровно произнёс я, не выказывая ни радости, ни раздражения. — Гуляешь?
— Нет, тебя искала.
— Вот как?
Вея так и подобралась.
— Что произошло в тот вечер? — потребовала она объяснений.
— В какой именно? — уточнил я. — Если речь о том вечере, когда я последний раз у вас ужинал, то ничего необычного тогда не случилось. Расплатился и ушёл. А если о выдуманном твоим папенькой…
— Выдуманном? — Щёки девчонки залил густой румянец. — Да я с тех пор спать нормально не могу, с криками от кошмаров просыпаюсь! Мне надо знать! Понимаешь? Надо!
Наверное, это должно было меня тронуть, только не тронуло. Вот ни на грош. И вины я за собой не чувствовал, и сам ещё и не в такие переделки попадал. Ну и главное — в Чернильную округу рыжая дурында точно не сама по себе заявилась. Кто-то её надоумил, кто-то её к этому подтолкнул.
По спине побежали мурашки, но невозмутимости я не утратил и неопределённо пожал плечами.
— Попробуй сменить духовника.
Зелёные глаза Веи так и распахнулись.
— Да как ты так можешь? Я ведь… Я…
Но я уже услышал достаточно, поэтому чуть подался вперёд и растянул губы в улыбке. Всё ещё бесстрастной, но уже предельно холодной.
— Не знаю почему, но некоторые люди принимают хорошее отношение к себе и вежливость за слабость. Не надо так. Не стоит.
— Но я больше не могу! Мне надо знать! Ты не можешь так со мной поступить! Это неправильно!
Вея даже попыталась ухватить меня, и я выставил перед собой указательный палец.
— Как мне сказали, и с разумом, и с телом у тебя всё в порядке, поэтому просто живи дальше. Спи спокойно!
Ну а что я ещё мог сказать или тем паче — сделать? Я ж не мозгоправ!
Ну и не стал тянуть, развернулся и зашагал прочь. Было паршиво, но бывало и хуже. Много хуже. А о Вее есть кому позаботиться — чай, не сиротка. Да и не обещал о ней заботиться. О ней — нет.
Стараясь не выказывать нервозности, я двинулся к главному корпусу, дабы поискать в библиотеке Дарьяна, но у крыльца с широченными мраморными ступенями углядел что-то увлечённо обсуждавших Кочана, Кабана и Ерша. Подошёл к ним, спросил:
— Вы чего тут?
— Серый! — расплылся в улыбке босяк. — Такой номер пропустил!
У меня вырвался тяжкий вздох.
— Чего опять отчебучили?
— Не мы, а Вьюн! — поправил меня Кочан. — Он подружке Заряны… Ну которая из дома Пламенной благодати, ты знаешь… Короче, он её подружке взял и розу преподнёс!
Лина была лишь компаньонкой, но поправлять я Кочана не стал, только уточнил:
— И что же — получил розой по своей наглой морде?
— В том-то и дело, что нет! — фыркнул Ёрш. — Я пятёрку проспорил! С этим, вот, об заклад побился и просадил!
Кочан хрустнул костяшками пальцев и ухмыльнулся:
— Не везёт тебе с азартными играми. Завязывай!
— В любви повезёт, — авторитетно заявил Кабан, так и таскавшийся с давешней корзинкой.
— Хорош уже! — возмутился Кочан. — Тебе повезло, Вьюну тоже. Переженитесь все, не с кем пива выпить будет!
— Ну так ты и сам давай! — заулыбался деревенский увалень.
Его приятель покачал головой.
— Не, сначала аспирантом стану. И нагуляюсь вдоволь, и дворянку потом закадрю.
— Они ж тощие! Титьки с кулачок, такими ребёнка не выкормить!
— Для этого кормилицы есть, балда!
Я приметил шагавшего к нам с гордо поднятой головой Вьюна и уточнил:
— Вы куда сейчас?
— В епархию, — подсказал Ёрш. — Прожигаться.
Из-за угла главного корпуса показалась Заряна, прогуливавшаяся в обществе Волота, компаньонки и парочки чуть поотставших телохранителей, и я сказал:
— С вами съезжу.
Нельзя сказать, будто после вчерашнего разговора так уж не хотелось общаться с Волотом, но я попросту не знал, как теперь с ним себя держать, поэтому решил пока по возможности избегать.
— Айда тогда извозчика ловить! — предложил Ёрш.
— Расточительство! — проворчал Кабан.
— На пятерых — нормально! — возразил ему Кочан. — Чего лишний раз подошвы стаптывать?
Тут мимо неспешно прокатила самоходная коляска с дворянским гербом на дверце, мы проводили её взглядами, и Ёрш вздохнул.
— Тоже надо!
Кочан насмешливо фыркнул:
— Иди — попроси покататься! Вдруг в семье Голубой кракозябры войдут в положение?
— За языком последи! — потребовал Вьюн, успевший в подробностях разобрать герб. — Шепнёт кто семье Лазурной тени — проблем не оберёшься! Идёмте!
Найти свободного извозчика особого труда не составило, да и уместиться впятером внутри экипажа тоже такой уж сложной задачей не стало: Кабан и Кочан заняли одну лавку, я с босяками уселся на другую.
— Ну и кто из вас обо мне Волоту небылиц наплёл? — поинтересовался я, стоило только нам тронуться в путь.
— Это каких ещё? — не понял Вьюн.
— Известно каких! — рыкнул я.
— А чего сразу мы? — возмутился Кочан. — Почему не Конокрад или Книжник?
— По кочану! — огрызнулся я. — Огнич Волота на дух не переносит, а Дарьян не пьёт!
— Ещё как пьёт!
— Этот месяц он не пил!
— И что с того?
— На трезвую голову такое точно не учудишь! — отрезал я. — Так кто?
Ёрш зябко поёжился.
— Ну, я просто… Да без всякого умысла, просто чтобы не задавался!
— Ёрш, блин! — страдальчески протянул Вьюн. — Сказано же было помалкивать!
— А чего такого? Волот не из болтливых, да и с нами уже давно!
Я вздохнул.
— Волот-то, может, и не болтун, а вот ты — трепло! Сейчас пойду к отцу Бедному, попрошу имечко тебе позаковыристей выбрать! Чтобы вспоминал об этом разговоре всякий раз, как представляться будешь!
— Эй, не вздумай! Ну ты чего, Серый⁈
В общем, остаток пути мы провели в тёплой дружеской атмосфере — чудом никого из экипажа не вышвырнули. Отвели душу, пособачились на славу. И да — именно к отцу Бедному я по прибытии в епископскую резиденцию и направился. Аудиенцией тот меня не удостоил, поговорить со священником получилось лишь на ходу, поэтому я спросил прямо в лоб:
— Волот — ваш человек или человек Шалого?
Священник воззрился на меня с нескрываемым недоумением.
— Волот из дома Сорванных в агонии глоток свой собственный Волот, с церковью его ничего не связывает. Или у тебя есть основания полагать иначе?
Я поморщился.
— Если это ваш человек, то и чёрт бы с ним, но если его приставил к нам Шалый, мне придётся участие Волота в делах братии чуток ограничить.
— И почему же?
— Да как-то не задались с Шалым отношения.
— Почему вообще возникли такие подозрения? — уточнил свой вопрос отец Бедный.
— После разгрома конторы черноводских торгашей нам его Шалый сплавил.
Священник кивнул.
— Думаю, он избавился от Волота, поскольку полагал его моим человеком. Насколько знаю, в тот день они встретились впервые. И да — предупреждая твой следующий вопрос: Волот не мой и не наш, а дома Сорванных в агонии глоток. Пусть отношения с роднёй у него и не из лучших, но пытаться закабалить дворянина здравомыслящие люди не станут. Его и учили-то постольку-поскольку, изначально не допуская возможности перехода во внутренние ученики. Устраивается теперь человек в жизни, что тут такого?
Я пожал плечами, и тогда отец Бедный уточнил:
— И если уж на то пошло, почему ты обеспокоился на его счёт только сейчас?
— Слишком уж он сдружился с дочерью его преосвященства.
— Ревнуешь?
— Боюсь, как бы это не ударило по братии. У нас и без того проблем хватает.
— Хватает, — кивнул отец Бедный. — Только с этой стороны их точно не ожидается. Видишь ли, студенты неисправимы и неконтролируемы, но наличие у барышни кавалера, особенно если это урождённый дворянин и аспирант, способно остудить даже самые горячие головы. И нет — денег ему за это не платят. И да — Заряна в курсе имеющихся договорённостей. Собственно, тебя это никоим образом не касается, и лучше бы тебе в текущее положение вещей не вмешиваться.
Последняя фраза несла в себе намёк на угрозу, но только лишь этим предупреждением дело не ограничилось.
— Аккуратней с пепельными братьями, трудник Серый, — заявил напоследок священник. — Дела у них обстоят не лучшим образом, не давай им шанс запустить в тебя свои когти.
— Да чего они ко мне привязались-то?
— Ты связан с епархией и к тому же один из тех, кто прикончил Барона — теперь уже это ни для кого не секрет. Если на тебя надавить, кто знает, что из этого выйдет? И вот ещё что… — Он вдруг требовательно протянул руку. — Сдай-ка от греха подальше бляху, пока её расхождением с меткой на духе никто не заинтересовался.
— Мы так не договаривались!
— Надумаешь покинуть пределы епархии — обращайся, верну.
Забрав бляху, отец Бедный отделался от меня и отправился руководить прожигом меток новых трудников, ну а я походил-походил по двору и решил дождаться парней, дабы не тащиться в Чернильную округу в одиночестве. А то как-то слишком уж маетно стало на душе. Навалилось одно, другое, третье!
Черти драные, достало!
В итоге, пусть и пришлось проторчать во дворе епископской резиденции едва ли не час, о потерянном времени я нисколечко не пожалел, поскольку вышли те во двор озадаченными до самой распоследней крайности. Точнее — озадаченными были Кабан и Ёрш, а вот Вьюн и Кочан так и покатывались со смеху.
Я обратился к внутреннему зрению и, оценив новые метки парней, рассмеялся и сам. Если у последних двух с именами оказался полный порядок, то их товарищей назвали вовсе не так, как они того хотели.
— Серый, ты постарался? — возмутился Ёрш, невесть с чего ставший Стремглавом. — Ты отца Бедного подговорил мне такое имечко дать⁈
— Да брось! — с тяжким вздохом остановил его Кабан, коего поименовали Тенебором. — Меня ж тоже… того-самое…
Ёрш отмахнулся.
— Да с тобой-то понятно всё! Бедный же прямо сказал, что не нужен им трудник Кабан! Только епархию позорить!
— Так, да? — набычился деревенский увалень. — А ты на себя посмотри: ну какой ты Карп? Ты ж вылитый ёрш!
— Ёрш — да! Но не Стремглав же!
Вьюн похлопал приятеля по плечу.
— А чем ты недоволен-то? Имечко ведь богатое, на все деньги!
— Иди ты! — оттолкнул его Ёрш и вновь обратился ко мне: — Ну так что, Серый? Твоих рук дело?
Я покачал головой.
— Да уж позаковыристей придумал бы. А Стремглав… Имя как имя, нет разве?
Ёрш только рукой махнул.
Задерживаться во дворе епископской резиденции мы не стали, вышли на улицу и, решив не тратиться на ломивших здесь тройную цену извозчиков, пошли с Холма пешком.
— Ты стол накрывать собираешься? — спросил Кочан приятеля.
Тот кивнул.
— Догада обещала расстараться. Сначала в церковь, потом чуток посидим и на боковую. Мне ещё родню поить, как понаедут.
— Но пиво будет? — уточнил Вьюн.
— Как без пива-то? — удивился новоявленный Тенебор. — Будет, само собой!
— Ну и нормально тогда!
Вывернув на Каштановый бульвар, мы вскорости миновали представительство школы Пылающего чертополоха, а на подходе к перекрёстку наткнулись на лицедеев, зазывавших в театр публику. Я привычно уже отмахнулся, мои спутники тоже шага не замедлили, а вот разобидевшегося на всех и потому чуть поотставшего от нас Ерша взяли в оборот сразу две актриски, броско накрашенные и выряженные в пышные платья по моде прошлого века. И если Кабан ещё мог отнести их к тощим курицам, то счесть дамочек неспособными выкормить младенца не пришло бы в голову даже ему.
Уверен — в любой другой день Ёрш и не подумал бы остановиться, ну а тут задержался потрепаться с красотками, а после крикнул нам:
— Идите! Сам доберусь!
— Сам, так сам, — проворчал Вьюн и усмехнулся. — Обдерут дуралея как липку!
— Дуралеев вчера как липку ободрали, — возразил Кочан. — Билет в театр всяко дешевле обойдётся!
— Это если дело одним спектаклем ограничится! — возразил босяк и поскрёб затылок. — Тоже, что ли, задержаться?
— Куда тебе? — усмехнулся Кабан. — У тебя невеста есть!
Вьюна так и передёрнуло.
— Скажешь тоже — невеста! Так, симпатия…
— Втрескался!
— На себя посмотри!
Ну и пошло-поехало, так всю дорогу до Чернильной округи и переругивались. А дальше как-то совсем уж спокойно и даже буднично сыграли свадьбу Кабан и Догада — никто не напился даже, ещё и без драки обошлось. Кочан даже посетовал, что у них в деревне после такого позорища молодожёны бы вовек не отмылись.
— Ну давай я тебе в рыло двину? — предложил Кабан. — Нет? И правильно! Мы ж тайнознатцы, а не эти самые… Ну ты понял!
Дарьян привёл Агну, но та надолго не задержалась, и книжник утопал дворяночку провожать. А вот её двоюродный братец не только заявился с подарком для невесты, но и ушёл одним из последних, утянув с собой Огнича, Волота и Кочана. Какой-то непривычно тихий и задумчивый Ёрш идти с ними отказался, Вьюн составил компанию товарищу, ну а я отправился домой. И общество Агния было не слишком приятно, и не знал пока, как держать себя с Волотом.
В своей комнатушке уселся у окна и погрузился в медитацию, охватил волей проклятое ядро, начал избавлять заполонившую сталь порчу от излишков небесной силы. Так вечер и скоротал.
Почему-то показалось вдруг, что если не разберусь с этим прямо сейчас, то упущу возможность усилиться. Время-то на исходе: не подкинут проблем пепельные братья, так случится небесный прилив. Ну или профессор Чернояр озадачит работёнкой, и придётся из кожи вон вывернуться, лишь бы только не лишиться головы; самое меньшее — выше оной головы прыгнуть.
Плюнуть на неизбежное охлаждение отношений и отказаться?
Увы и ах, я не только ожидал скорых неприятностей, но и был убеждён, что отвертеться от предложения чертополохов по какой-либо причине не смогу. А скорее даже не захочу. Крепенько же друг с другом повязаны!
В общем — скоро. Со дня на день или уже даже завтра.
Я ошибся. В кои-то веки реальность моих самых паскудных ожиданий не оправдала, и всё было тихо и спокойно. В канцелярии епископа сочли претензии монастыря Пепельных врат необоснованными и ход делу не дали, а во дворце правосудия завернули мой иск к школе Пылающего чертополоха по причине полнейшей бесперспективности истца в плане возвышения. Из материалов судебного заседания любой желающий теперь мог узнать, сколь сильно повредили в поединке моё ядро, и с какой стороны ни взгляни, всё было в порядке, только вот — не было.
Две седмицы промелькнули как один день, я занимался и тренировался, работал над собой и уминал заточённую в ядро порчу, медитировал и стабилизировал абрис, развивал старые узлы и готовился к формированию узлов новых. Затянуло. Засосало.
Остальным — нормально. Босяки и деревенские как-то быстро и незаметно сделались своими не только на факультете тайных искусств, но и во всей Чернильной округе — по завершении занятий они отправляться восвояси не спешили и пропадали в университете самое меньшее до обеда, а то и дольше. Когда играли в карты со студентами и трепались с ними в окрестных кабаках, когда просто валяли дурака. Ну и учились тоже, не без этого.
Вьюн так и продолжал подбивать клинья к компаньонке Заряны — впрочем, пока что безуспешно. Ёрш сделался завсегдатаем театра на Каштановом бульваре и хоть без умолку рассказывал о спектаклях и репетициях, никто не сомневался, что ходит он туда отнюдь не ради комедий и трагедий. Возвращался домой бывший босяк, неизменно благоухая тонкими ароматами женских духов, а иной раз и с не до конца оттёртыми с щёк следами поцелуев, чему все, за исключением разве что Кабана, откровенно завидовали.
— Не поколотили тебя ещё другие поклонники? — как-то с усмешкой спросил его Волот.
— Не! — мотнул Ёрш коротко стриженной головой. — Сам впавших в немилость ухажёров от гримёрок гоняю!
Вместо купленного в магазине готового платья костюма по вечерам он надевал пошитые на заказ брюки, пиджак и сорочку, котелок менял на цилиндр, а ботинки на лакированные кожаные штиблеты, да ещё обзавёлся лайковыми перчатками, тросточкой и вызывающе длинным мундштуком. Если меня засосала рутина, то его — театральная жизнь. Ну а Кабана — жизнь семейная: всё свободное время деревенский увалень теперь проводил с женой.
Кочан первое время кутил в компании Агния, Волота и Огнича, но очень быстро от совместных попоек с ними отказался и стал проводить вечера дома. По его словам — медитировал, но, скорее всего, просто давил ухом подушку.
Меня Огнич тоже зазывал развеяться, но я держал в уме недвусмысленное предупреждение отца Бедного, да и нервы были ни к чёрту. Ждал неприятностей и был готов к ним, а они никак не случались и не случались.
Черти драные, будто на бочонок с порохом покурить присел: вроде ничего страшного, но рвануть может буквально в любой момент.
Или только зря себя накрутил? Или всё дело в том, что в полнолуние не приснилось счастье, вот и ощутил себя брошенным?
Впрочем, нервничал отнюдь не один только я. Дарьян тоже мрачнел день ото дня, даже начал срываться во время занятий на парней, из-за чего Кабан, осерчав, на полном серьёзе пригрозил дать ему в ухо.
— Ты чего психуешь? — придержал я книжника после в коридоре. — С Агной нелады?
— Да она тут каким боком? — моментально вспыхнул Дарьян, но как загорелся, так и потух, махнул рукой. — Нет, с Агной всё без изменений — ждём у моря погоды. Просто к Маре никак ключик не подберу.
— К Маре? — озадачился я, но сразу сообразил, что речь идёт о смотрительнице читального зала, и уставился на приятеля во все глаза: — Ты её в койку затащить собрался⁈
Дарьян от возмущения аж дар речи потерял.
— Да как ты такое подумать мог? — возмутился он. — Мне одна книга позарез нужна, а её только слушателям продвинутой комбинаторики на руки дают. Ну и так, и эдак — всё ни в какую. Говорит: не положено.
— Понятно, что не положено!
— Да что тебе понятно-то? — рассердился книжник. — Она ж не из закрытого фонда! Вот почему я сейчас с ней ознакомиться не могу, скажи?
— Ну… — задумался я. — Причин примерно тысяча. Год обучения в тысячу целковых встанет, так?
Дарьян возмущённо фыркнул.
— Я ж университет бросать не собираюсь!
— Правила есть правила.
— Дурацкие правила!
Он утопал штурмовать неприступную крепость, я отправился на медицинский факультет. Там магистр Любор отозвал после лекции и спросил:
— Ещё интересует заказ на кровавых летунов?
Я кивнул.
— Интересует, магистр, но всё по-прежнему упирается в размер вознаграждения.
Вместо ответа Любор протянул листок с расценками. За живого младшего летуна давали тысячу целковых, за свежее тело — двести, дальше шли цены на должным образом извлечённые и обработанные внутренние органы.
— А цепь и полёт? — уточнил я.
Магистр поморщился.
— Чары хоть и без наполнения, но всё же их кровавую составляющую способен воспринять далеко не каждый тайнознатец, — предупредил он. — И срок хранения таких пилюль крайне ограничен.
— И всё же?
— Если добудете больше двух живых отродий, один набор заклинаний достанется вам.
Ответ нисколько не порадовал, и я уточнил:
— Больше двух — это три?
— Три, четыре, пять, — подтвердил магистр Любор. — Сроки выполнения заказа никак не ограничены, но меня нужно будет поставить в известность о предстоящем вылете самое меньшее за день.
— Хорошо, — сказал я. — И говорю сразу: раньше небесного прилива взяться за это дело не сможем.
Лектор задумался ненадолго, затем кивнул.
— Нормально.
Тогда я потряс листочком.
— Что из этого можно показать в епархии?
— Всё, — коротко отозвался магистр Любор, и я отправился на дополнительное занятие по комбинированию служебных приказов.
Увы, всё это время мы разбирали азы, и я так и не понял, каким образом вмонтировать в мои уже отработанные схемы пресловутый приказ выбора. Бесило это прямо-таки несказанно.
Сегодня тоже прорыва не случилось, а когда собравший с нас шесть целковых ассистент лектора отправился восвояси, я придержал парней и достал расценки на кровавых летунов.
— Предлагают заказ, — сказал, пустив по рукам листок. — Что скажете?
— А что мы можем сказать? — буркнул Кочан. — Волота нет, Огнича нет. Как можно что-то без них решать?
Я усмехнулся.
— Вам достаточно просто не против быть.
— А мы чего? — поскрёб затылок Кабан, радужки которого за последнее время явственным образом потемнели. — Мы завсегда «за»! Епархия-то впроголодь держит, а мне семью кормить!
— Да погоди ты! — пихнул его в бок Вьюн. — Деньги-то как делить будем, если работать в астрале вам вчетвером? За аренду яхты нам подкинете или как?
Я пожал плечами.
— Соберёмся и обсудим. Мне ещё с Бедным договариваться, чтобы «Репейник» дали.
Парни завздыхали.
— Ну иди тогда договаривайся! — поторопил меня Кабан. — А то так скоро зубы на полку положим!
— Ой, кто бы говорил! — фыркнул Ёрш. — Ты ж теперь койкой забесплатно скрипишь!
Деревенский увалень как-то очень уж серьёзно вздохнул.
— Вот женишься, Стремглав, погляжу я тогда на тебя!
— Иди в задницу, Тенебор!
Внимать дружеской перебранке Дарьян не пожелал и потянул меня на выход.
— Ты как собираешься кровавых летунов живыми захватывать? — спросил он уже в коридоре.
Я пожал плечами.
— Захватить — не проблема. Проблема из астрала от остальной стаи удрать. А так мой гарпун, твои тернии. Парочку точно выдернем!
Книжник кивнул.
— Так-то да, но всё равно рискованно.
Я развёл руками.
— Ну не захватим никого живьём и не захватим. Прижмут — сдёрнем. Так и так в прибытке останемся. Подумай лучше, какие стационарные чары на «Репейник» навесить можно, чтобы сразу несколько отродий обездвижить. Если хотя бы трёх захватим, я тебе аркан кровавого полёта подгоню.
Дарьян округлили глаза.
— Как так?
Я ввёл товарища в курс дела, и книжник пообещал:
— Подумаю.
Взгляд его скользнул мне за спину, туда же уставились и остальные, ну а я на месте не крутанулся, обернулся безо всякой спешки и обнаружил, что по коридору в нашу сторону шагает фигуристая барышня с голубовато-сизыми глазами. Чуть позади той шагал плечистый молодой человек, походивший на спутницу и чертами лица, и склонностью к тому же аспекту. Оба — аспиранты.
Учащиеся факультета тайных искусств вежливо раскланивались с этой парочкой, мы тоже продемонстрировали хорошие манеры, в силу чего удостоились улыбки барышни и хмурого взгляда юнца.
— Это кто? — поинтересовался я, когда нас уже не могли услышать посторонние.
— Искра, — подсказал Вьюн, сделав ударение на окончании имени, — и Ветромир из семьи Кружащей по ветру листвы.
— Брат и сестра?
— Ага. Но он не столько учится, сколько её честь блюдёт.
Ёрш оглянулся и, понизив голос, произнёс:
— Говорят, декан обоих отчислить пригрозил, если ещё хоть одна дуэль случится.
— Баба с возу — кобыле легче! — хохотнул Кабан.
Кочан пихнул его в бок.
— Но согласись — есть за что подержаться!
Крепыш в ответ предложил:
— Иди подержись, попробуй!
— Завязывайте! — потребовал Вьюн. — А то нас самих на дуэль вызовут!
На улице оказалось мерзко, с неба сыпалась холодная серая морось, пришлось нам с Гроданом засесть с учебником математики в одной из ближайших закусочных. Было там темно, шумно и тесно, а не погнали нас только из-за того, что заказали снеди едва ли не на троих. Впрочем, очень скоро нас трое и стало. Всё же прав был Гродан: по кабакам последнее дело заниматься, не дадут спокойно посидеть. Вот и сейчас, только склонились над учебником, и тут же подошёл худой как щепка тайнознатец с радужками странного оттенка — вроде бы небесно-голубого, но с намёком на розовую дымку, будто прозрачные облака окрасили лучи закатного или рассветного солнца.
— Бахарь! — поразился Гродан. — Сколько лет, сколько зим! Ты чего пропал? Куда?
— Деньги кончились, вот и пропал, — усмехнулся в ответ его знакомец и поставил на стол кружку пива. — Не помешаю?
Судя по характеру магических возмущений, аспирантом он не был, лишь аколитом со склонностью к аспекту, и я чиниться не стал, протянул руку первым:
— Серый!
— Бахарь!
— Кончились деньги — дальше что? — насел на него Гродан.
— На заработки подался! На дядю горбатиться не по мне, да и крошки с хозяйского стола подбирать смысла не вижу.
Рыжий студент прищурился.
— Крошки — это, так понимаю, камень в мой огород?
Худой аколит рассмеялся.
— Да ты что, Гродан! Да как ты мог такое подумать! — Он постучал пальцем по учебнику математики. — Ты ж деньги лопатой гребёшь! Сколько, кстати, за час берёшь: двадцать грошей или аж тридцать?
— Тьфу на тебя, дурак! — ругнулся Гродан. — Сам-то сильно разбогател?
Одет Бахарь был в потёртый пиджак с замшевыми заплатами на локтях, мятые брюки и поношенные ботинки, но рассмеялся он уверенней некуда.
— Сильно — не сильно, а восстановиться в университете хватит!
— Это где тебе так подфартило?
— Соберёмся вечером и расскажу.
Но «собрались» студенты уже буквально через полчаса. Сначала в подвальчик спустились Борич и Звонимир, а дальше к нам присоединилась ещё парочка знакомых Бахаря, и учебник с тетрадями пришлось убрать.
— Завтра к тебе пойдём, — с тяжёлым вздохом сказал Гродан.
— И чего кислый такой? — удивился худой аколит, успевший к этому времени выпить первую кружку и уже почти прикончить вторую. — Если свой угол есть, чего по кабакам толкаться?
— Ты будто рыжего не знаешь! — усмехнулся Борич. — Он забесплатно не почешется даже, а тут до Букварского переулка и обратно топать!
Бахарь глянул на меня удивлённо.
— Поближе ничего не нашлось, что ли?
Я пожал плечами.
— Берут недорого.
— О! — воздел Бахарь указательный палец к потолку, под которым витали клубы табачного дыма. — Я ж только приехал, мне самому надо куда-нибудь кости бросить!
— В доме Серого чердак пустует, — фыркнул Гродан. — Заселяйся!
— Интересно, да!
— Ну и дурак! — мотнул головой Звонимир. — Замёрзнешь!
— Эх ты, неженка!
Упитанный студент легонько пристукнул кулаком по краю стола.
— В лоб дам!
— Кишка тонка!
— Выпью для храбрости и дам!
— Вот теперь верю!
Вернулись от буфета студенты, приволокли пиво, и я начал собираться. От участия в попойке отвертелся, сославшись на неотложные дела, и Гродан вышел меня проводить.
— Решим тогда завтра, что и как, — сказал он, протягивая на прощание руку, и вдруг встрепенулся: — Гля! Снова пепельные!
Ну да — снова они. И опять по мою душу!
Если поначалу, когда только приметил стоявшую у соседнего дома карету с символикой монастыря Пепельных врат, ещё мелькнула мысль о случайном совпадении, то стоило лишь громиле в сером балахоне распахнуть дверцу, и едва в голос не выругался при виде выбравшегося наружу высокого худощавого мужчины в чёрном монашеском одеянии.
Брат Светлый!
Во рту сделалось кисло, но я лишь пожал плечами.
— Да и пусть их! — И зашагал прочь.
Парочка монахов ожидаемо двинулась наперерез.
— Ну? — хмуро бросил я им, будто только сейчас заметил.
— Понукай мне ещё! — прорычал громила в сером балахоне со сбитыми костяшками, приплюснутым носом и ломаными-переломаными ушами.
Брат Лютый? Он самый.
Припомнились его неторопливые тягучие движения в нашу прошлую встречу, и я напрягся, приготовился долбануть кровавой искрой при первых же признаках опасности. Отмалчиваться — нет, отмалчиваться не стал.
— Язык прикуси! — рыкнул в ответ и потребовал: — С дороги!
— Тише, трудник Серый! — мягко попросил брат Светлый. — Мы не хотим ссориться, но претензии слишком серьёзны, чтобы закрыть на них глаза. Предлагаю всё спокойно обсудить…
Я не стал дослушивать и собеседника перебил:
— Вы знаете, что следует сделать с претензиями. Направляйте их в канцелярию епископа!
— Статус трудника не наделяет тебя неподсудностью!
— Претензии направляйте в канцелярию епископа! — повторил я ещё решительней прежнего.
— Речь о судьбе невинной девушки! Она просто желает разобраться в случившемся. Неужели это справедливо — заставлять её терзаться неизвестностью до конца жизни?
Кому другому стало бы совестно. Бывшему босяку — нет.
И не таких краснобаев на Заречной стороне в своё время навидался. Только развесь уши — мигом долгами нагрузят.
— Так и разбирайтесь, кто вам мешает? — процедил я, бессознательно начав копировать манеру Лучезара, а в голове так и билось: только бы не узнал, только бы не узнал, только бы не узнал…
Узнал или нет⁈
— Боюсь, у меня не остаётся выбора! — нарочито смиренно вздохнул брат Светлый и протянул невесть откуда взявшийся листок.
Брат Лютый угрожающе придвинулся, но своего не добились ни тот, ни другой. Я предвосхитил их манёвр, окутавшись едва уловимым пока маревом жгучей ауры. Листок начал тлеть и осыпаться прахом, громила в сером балахоне резко сдал назад.
— Вы вторгаетесь в моё личное пространство! — процедил я со всё той же презрительной снисходительностью урождённого аристократа. — Боюсь, теперь это вы не оставляете мне выбора!
— Ты намеренно изменил цвет глаз, дабы втереться в доверие к невинной девице! — припечатал меня брат Светлый. — Просто признай, что твои помыслы были далеко не так чисты, как пытаешься это представить!
Повеяло ладаном, а в ушах поплыл густой колокольный звон, но за миг до того, как на меня тяжким грузом навалилась чужая воля, я полностью закрыл свой дух, ещё и подвесил на призрачный ошейник защищавший от ментального давления аркан.
И — отпустило!
Проявления магии брата Светлого были предельно схожи с отголосками церковных чар, разве что аромат ладана оказался несказанно сильнее обычного, а звон заметно басовитей, только — пустое. У меня заломило виски, и не более того.
Я выставил перед собой раскрытые ладони в якобы примирительном жесте не желающего прибегать к насилию человека, но брат Светлый спешно отступил на шаг назад. И правильно сделал, поскольку был аколитом и едва ли сумел бы отбить уже готовый выстрелить в него кровавый гарпун. Вторая ладонь смотрела на брата Лютого, и тот тоже дёргаться не стал. Ушли, а протянутый мне листок обернулся прахом, ещё даже не долетев до земли.
Гродан подошёл и спросил:
— Чего это?
— Повестку всучить хотели.
Карета пепельных братьев укатила прочь, но нервное напряжение меня так и не отпустило. Сердце глухо билось, и в такт этим отчасти даже болезненным ударам в голове колотилось паническое: отстанут или нет?
Отстанут или дело вовсе не в рыженькой Вее?
Отстанут или узнали?
Сначала брат Тихий, теперь брат Светлый. Оба они общались с босяком Серым. Простое совпадение или нечто большее? А ну как припомнили и попытаются через меня достать род того драного Пурпурного змея?
Захотелось собрать вещички и смыться из города, но легко обуздал сей панический порыв и двинулся к факультету тайных искусств в надежде отыскать там парней и подбить их доехать до представительства школы Пылающего чертополоха на извозчике. Они в любом случае каждый день таскались туда упражняться, а так хоть не вымокнем.
Но на площади перед главным корпусом перехватила Заряна.
— Брат Серый! — помахала она из распахнутой дверцы кареты с церковной символикой, а когда я подошёл, предложила: — Подвезти?
Отказаться мне и в голову не пришло. Забрался внутрь, развернулся стряхнуть с картуза капли воды и приметил, как пристраивается вслед за каретой коляска с парочкой телохранителей, вот и не удержался, спросил:
— А компаньонка твоя где?
— На дополнительные занятия осталась.
— Не станут студенты приставать?
Заряна улыбнулась.
— Всех ухажёров твой Вьюн разогнал. Так вокруг и увивается!
Момент показался мне вполне подходящим, и я уточнил:
— Как вокруг тебя Волот?
Барышня закатила глаза.
— Только не начинай, Серый! Мы с ним просто друзья. Оба росли в церковных приютах, оба чужие в своих семьях. Есть о чём поговорить. Он очень интересный собеседник.
— И только?
— И только, — подтвердила Заряна и вперила в меня взгляд своих выразительных глазищ, расплавленный янтарь в которых после принятия нового аргумента самую малость посветлел.
— Как скажешь! — развёл я руками. — Просто такие вот дружеские отношения могут перерасти в нечто большее.
— У нас же с тобой не переросли?
— У нас с тобой была Беляна.
— Вот именно! — подтвердила барышня. — Поэтому я с тобой и флиртовала!
Я позволил себе скептическую улыбку, и Заряна нахмурилась.
— Я не собираюсь уподобляться своей матери! Никаких добрачных связей у меня не будет!
Повеяло призрачным жаром, и я смиренно кивнул.
— Как скажешь.
Заряна аж глаза закатила.
— Да знаю я, что папенька попросил Волота от меня студентов отпугивать! Ну не совсем же дурочка! Волот сам по себе, я сама по себе! И вообще меня завтра на танцы пригласили! Не он!
— Ого! — поразился я. — И кто же этот нахал?
— Один синеглазый красавчик, — улыбнулась барышня. — Аспирант, между прочим!
— И папенька тебя отпустит?
— Почему нет? Меня же не в танцевальный клуб пригласили, а на приём в приличное общество! — Заряна отодвинула с окошка шторку и уточнила: — Тебя у школы высадить?
— Нет, — качнул я головой. — Мне в епархию.
— А давай завтра пообедаем, — предложила вдруг Заряна. — На старом месте в час пополудни?
Я кивнул.
— Договорились!
Ну а почему нет? Завтра седмень же!
И если с Заряной мы в итоге пообщались наилучшим образом, то разговор с отцом Бедным оставил после себя впечатления… двоякие. И дело было даже не в том, что пришлось битый час проторчать в приёмной, а однозначного разрешения использовать для охоты на демонов арестованную яхту получить в итоге так и не удалось. Просто священник подошёл к рассмотрению моей просьбы как-то слишком уж въедливо и одним только изучением расценок на кровавых летунов ограничиться не пожелал.
— «Репейник», «Репейник», «Репейник»… — задумчиво забормотал отец Бедный, кинув на стол полученный от меня листок. — Он раскрыл один из шкафов, затем перешёл к соседнему, вынул из него и положил перед собой толстую папку. Начал знакомиться с её содержимым, но сразу оторвался и нахмурился: — Не нравится мне это! Охота на демонических отродий — не самое благоразумное занятие на свете!
— А чем лучше была охота на приблудных духов? — ловко парировал я.
— Тем, что тогда у вас не было выбора! — не полез за словом в карман священник.
— У нас и сейчас его нет, — резонно заметил я. — Мы либо начнём зарабатывать, либо разбежимся.
— Да неужели? — скептически усмехнулся отец Бедный. — Вам не хватает на жизнь?
— На жизнь хватает, не хватает на возвышение. И пусть этот заказ так уж много денег не принесёт, но зато мы окажем услугу людям, которые смогут оказаться полезны кое-кому из нас.
— Нужным людям? Это университету или школе Багряных брызг? — Священник выразительно посмотрел на меня и вернулся к чтению, попутно вслух перечисляя: — Оснастка ни к чёрту. Корпус изношен, но без серьёзных повреждений. Силовые каналы пока ещё можно оставить. Накопитель дополнительно откалиброван, но очень жёсткий. Заклинательный круг прогорел…
Всё шло к тому, что нам подведут фигу к носу, и я раздражённо поднялся со стула, но вышагивать от стены к стене в ожидании вердикта не стал, вместо этого дошёл до зеркала и пригляделся к своему отражению.
Лицо — моё. И вместе с тем — не моё.
Не босяка Серого, но и не Лучезара из рода Огненной длани. Кого-то другого. Кого-то третьего. Их брата!
Брата Серого!
Я кивнул. Нет, не должны были пепельные ничего заподозрить! В толк не возьму, чего они воду мутят, но точно не узнали!
Тем временем хозяин кабинета захлопнул папку и припечатал её ладонью.
— Да, ничего не напутал! — заявил он и спросил: — Знаешь, почему мы лишь арестовали яхту, а не пустили её с молотка?
— Решили держать нас на коротком поводке? — отвернувшись от зеркала, заявил я прямее некуда.
Отец Бедный улыбнулся.
— И это тоже, но решающим моментом стал тот факт, что на торгах цена на эту лоханку упала бы до двух-трёх тысяч целковых. И речь не о том, что для епархии эти деньги погоды не сделают. Речь о том, что ваша братия выкупила бы яхту, чтобы вскорости на ней убиться. Удивительно, как ещё дошли по астралу из Южноморска до Черноводска!
У меня от изумления едва челюсть не отвисла.
— Да нам за неё десять тысяч насчитали!
— Одно дело — купить летучий корабль и совсем другое дело — летучий корабль продать. Опять же, первоочередные доработки скорее трудозатратны, нежели обременительны по деньгам.
— Это какие ещё доработки?
— Пока не укрепите заклинательный круг конструкцией из зачарованной стали, разрешения на вылет не дам. Остальное не критично, а без этого никак.
Ответ священника нисколько не порадовал, правда, и в уныние тоже не вогнал. Пока что — нет.
— И во сколько это нам обойдётся?
Отец Бедный пожал плечами.
— Кто знает? Придётся не только потратиться на материалы и работу артефактора, но и провести серьёзные предварительные расчёты.
— Триста целковых? Пятьсот?
— Едва ли дороже.
Я поморщился и уточнил:
— А без этого никак не обойтись?
— Без этого, если на твои метки наведутся не младшие кровавые летуны, а их старшие сородичи, из астрала вы сбежать попросту не сумеете. Ты ведь живцом выступать собрался, так?
Ни подтверждать, ни опровергать этой догадки собеседника я не стал, лишь кивнул.
— Хорошо! Если мы доработаем заклинательный круг, нам дадут разрешение на вылет?
— Почему нет? — улыбнулся отец Бедный, вновь уйдя от прямого ответа. — Придёшь за пару дней с подписанным договором, приложишь к нему слёзное ходатайство, я его одобрю и попытаюсь согласовать у его преосвященства под предлогом отправки срочного груза. А на обратном пути ловите своих летунов сколько душе угодно.
— Фрахт в один конец и денег за него мы не получим?
— Ну, разумеется, в один конец! Не хватало только ещё, чтобы вы чужой груз угробили! И какие ещё деньги? Вы трудники — вот и трудитесь во благо церкви! И приходи с ходатайством хотя бы за день до вылета. Какое-то время на оформление бумаг точно уйдёт.
Я пообещал прийти заблаговременно, после чего и был выставлен за дверь. Из резиденции епископа отправился прямиком в расположение братии — намеревался поделиться новостями и обсудить ремонт яхты, но хоть и застал на месте решительно всех, с ходу приступить к делу не вышло.
Парни сгрудились в прихожей и с любопытством пялились на Догаду, которая приникла ухом к двери их с Кабаном комнаты и нервно кусала губы. Доносившиеся оттуда возгласы изредка перемежались глухими отзвуками ударов, как будто там со всей дури шибали кулаком по столу, и я откровенно растерялся, поскольку мало кто мог позволить себе в таком тоне общаться с деревенским увальнем без того, чтобы его не вышвырнули вон.
— Тесть из деревни приехал, — пояснил мне Кочан.
Орали в комнате ещё с четверть часа, потом только дверь приоткрылась, и отпрянувшая от неё Догада опрометью метнулась на кухню, откуда вскорости притащила кувшин пива и пару оловянных кружек.
Всех занимало, чем закончится разговор — в таких обстоятельствах затевать обсуждение ремонта «Репейника» не имело никакого смысла. Я уже даже собрался уходить, но тут распахнулась дверь и, слегка пригнувшись, чтобы не зацепить макушкой притолоку, в коридор шагнул здоровенный мужик, до глаз заросший густой чёрной бородой. Ростом он был заметно выше Кабана, да и шириной плеч тому нисколько не уступал — случись между ними мордобой, на продаже билетов озолотились бы.
— На улице жду, — пробасил отец Догады и двинулся на выход, бухая по полу подкованными сапожищами.
Кабан вышел следом и придержал кинувшуюся к нему с расспросами жену.
— Пойдём проветримся, — сказал деревенский увалень и выразительно щёлкнул по кадыку. — К утру вернусь. Наверное.
— Я тебе дам — наверное! — показал Кочан приятелю кулак. — Только попробуй загулять!
— Да погоди ты! — отмахнулась от него Догада. — Как договорились-то? Как жить будем?
— Жить будем хорошо! — ухмыльнулся Кабан и шлёпнул жену пониже спины. — Но не одни. Кого-то из твоих братцев нам захребетником пришлют, чтоб к делу приставили да крышей и столом обеспечили. А заработок он в деревню отправлять будет.
— Ну и нормально!
— Всё, ушёл!
Кабан поспешил за тестем, и я наконец-то сумел довести до всех последние новости.
— Это вы здорово придумали! — ожидаемо возмутился Огнич. — Ваша яхта, сами и ремонтируйте!
— Яхта не наша, а общая, балда! — заявил ему Вьюн. — У тебя тоже теперь в ней доля есть!
— Хрен да маленько та доля! — возразил фургонщик. — Нет разве? Ладно, сброшусь! Сколько там с меня — аж целковый?
— Не пойдёт! — покачал головой Кочан. — Не вложимся в ремонт, не сможем заказ взять. А с этого заказа ты побольше других поимеешь!
— И если мы этот заказ профукаем, то и ещё один даже более денежный упустим, — добавил я. — Наклёвывается кое-что, но одно на другое завязано. И там, Огнич, и вправду без тебя никак. Работать-то в астрале придётся.
Фургонщик возмущённо надулся.
— И сколько мне причитаться будет?
— Двойная доля! — объявил Вьюн и вопросительно всех оглядел. — Нормально?
— Тю-ю! — протянул Огнич. — Вы ж в трюме сидеть будете!
— Не зарывайся, Конокрад, — буркнул Кочан. — Пусть и в трюме, но рисковать-то не меньше вашего станем!
— И если кто отродье живьём захомутает, тому четыре доли, — предложил я. — За живого тысячу, а не двести дают.
Вновь пошёл по рукам листок с расценками, и Огнич кивнул.
— Годится! Я в деле! — Но он тут же выставил встречное условие: — Только мою часть на оплату ремонта из вознаграждения возьмёте, заранее скидываться не стану. И раз яхта общая, то на эту сумму мой пай в товариществе повышайте!
— Да там выйдет-то! — фыркнул Ёрш. — Всем же повышать придётся!
— У меня и пай с гулькин нос! — резонно возразил фургонщик. — А так, глядишь, в два раза увеличится!
— У остальных тоже!
— И пусть! Так правильно будет, нет разве?
— Правильно, — признал Дарьян. — Но сами мы заклинательный круг укрепить не сможем. Артефактора привлекать придётся.
Волот покачал головой.
— Укрепить — укрепим. Готовый пентакль поставить много ума не надо. Но вот его размеры просчитать и сталь должным образом зачаровать — с этим точно не справимся.
— Поговорите на факультете тайных искусств с людьми, — предложил я. — Сам тоже знакомых поспрашиваю. — Затем перевёл взгляд на фургонщика. — Огнич, дело серьёзное — начинай готовиться к работе в астрале. Волот, научишь его возмущения гасить?
Аспирант кивнул.
— Научу. Сколько у нас времени в запасе?
Я пожал плечами.
— Пока сроков нет.
— Ну тогда завтра приступим, раз не горит, — решил Волот.
— Седмень же! — возмутился фургонщик.
— Именно! Хоть будет время всё объяснить!
Дарьян направился к лестнице, я придержал его и спросил:
— К Агне пойдёшь сегодня?
— Нет, мне тут книгу дали редкую, её уже завтра вернуть надо, так что всю ночь напролёт читать буду.
А вот принарядившиеся босяки вознамерились гульнуть, но как оказалось, развлекаться они собирались порознь.
— Пошли в театр! — предложил Ёрш приятелю. — Весело будет!
Вьюн покачал головой.
— Нет, у меня другие планы.
— Неужто Лину свою на танцы вытянуть удалось?
— Да какие ещё танцы? Она ж не как твои театральные вертихвостки!
— Да что ты вообще в театре понимаешь?
Ну и ушли, переругиваясь. Я тоже отправился к себе. Там сел у окна, уставился на особняк Сурьмы, взялся стискивать волей проклятое ядро.
Скоро, скоро, скоро!
Под пальцами начала раскаляться и таять зачарованная сталь…
Заявившись следующим утром в представительство школы Пылающего чертополоха, я первым делом обрадовал Ночемира известием о том, что с яхтой уже всё решено и остаётся лишь обговорить детали заказа и наше вознаграждение.
Аспирант в ответ лишь ухмыльнулся.
— Обговорим, когда будешь готов! Если будешь готов!
— В смысле? — озадачился я.
Тот ничего объяснять не пожелал и скомандовал:
— Спускайся в подвал и накидывай броню. Сейчас приду.
Но правильней было бы сказать: «сейчас придём». Заявился Ночемир в тренировочное помещение, стены которого постепенно укрепляли вставками из зачарованной стали, в сопровождении профессора Чернояра. Лысый асессор смерил мою боевую форму скептическим взглядом и скрипучим недовольным голосом произнёс:
— Мы знаем, с кем тебе придётся столкнуться, и для простого аколита это не самый удобный соперник. Посему предлагаю проверить, стоит ли тратить на тебя наше время вовсе!
Ночемир шмыгнул за дверь, а профессор вдруг обернулся огненным вихрем — не окутался оранжевыми и угольно-чёрными языками пламени, но стал этим пламенем сам.
Принял истинный облик. Призвал аватара!
Я даже испугаться толком не успел, как огненное создание дрогнуло и распалось — будто два стоявших один за другим человека в разные стороны шагнули. Аватар профессора разделился на сгустки чистейшего оранжа и кромешного мрака, обычный огонь завертелся пуще прежнего и перекрутился в нечто вроде человекоподобной фигуры, только почему-то без головы. Он рванул ко мне, а вот чернопламенная тьма с места не сдвинулась.
— Чёрт! — только и успел выдохнуть я да ещё прикрылся укреплёнными отторжением крыльями, но пламя просочилось в щели, а следом мне так наподдали в грудь, что удар отбросил аж к противоположной стене.
Броня выдержала, и пусть чешуйчатое оперение сгорело, а магическую плоть отметил глубокий ожог, но рёбер удар не переломал. Да и спиной в каменную кладку я тоже не впечатался — завис в аршине от неё.
Серп и сразу ещё один!
Моё ощущение стали вкупе с чёрной режущей кромкой превратили эти боевые арканы в куски острейшей смерти, но первое заклинание попросту испарилось, а второе прошло через огонь навылет и угодило в стену перекорёженным и оплавленным куском фиолета и мрака.
Эти попадания притормозили огненную тварь, и я успел отбросить себя в сторону. Уходя из-под удара, протянул отродье плетью фиолетово-чёрного пламени, а когда та расплескалась, врезал с другой руки, дополнив схему артефактом.
И — достал!
Прежде чем разлететься брызгами пылающего металла, свитый из жгутов отравленного фиолета и обжигающей тьмы хлыст рассёк огненную фигуру надвое, и пусть та тотчас срослась, но разошедшиеся во все стороны искажения серьёзно замедлили магическое отродье, и я играючи уклонился от его повторного рывка. Попытался захлестнуть противника стальным тросом кровавого гарпуна, но тот оплавился и лопнул. Ставшее материальным пламя ухватилось за обрывок и дёрнуло меня к себе, прыгнуло навстречу!
Удар!
Противника вновь встретили прикрывшие меня крылья. Кожистые перепонки вмиг вспыхнули и прогорели в пепел, зато я сумел отступить на шаг назад и отмахнуться огненным цепом. Ощерившийся шипами мрака шар врезался в огненный торс, рванул и разорвал, но оранжевое пламя вновь собралось в единое целое.
Точнее — в единое целое собралось уже почти оранжевое пламя, ибо нет ничего прилипчивей старого доброго проклятия, а мои обжигающие чары ещё и нельзя было спалить, вот и замарали!
Огненное отродье снова ринулось в атаку, и я кинул ему навстречу сеть, сплетённую из фиолетово-чёрных жил, ещё и взялся щедро напитывать ловчие тенета энергией, а после по совету профессора Горисвета вколотил в свои чары приказ контроля! Попытался обуздать магическое создание и поработить его, но воля сотворившего эту паскудину старика оказалась сильней.
Атака сорвалась, и я напитал уже начавшую плавиться сеть малой печатью воздаяния — вроде бы ничего этим не добился, разве что пурпур растворился в огне, ещё самую малость исказив аспект обжигающей энергии, сделав его чуть менее оранжевым.
Тогда-то я и вспомнил, как кузен Заряны изничтожал её несостоявшегося жениха, вырывая оранж и вбивая обратно черноту. Так почему бы и мне…
Лопнули! Тенета разметало, и я встретил магическое создание сдвоенным ударом крыльев. Заострённые кости пронзили обрётшее материальность пламя и прогорели в прах, а я метнулся вперёд и тычком когтистой лапы вырвал из противника пригоршню пламени. Стиснув ту в пятерне, втянул её в себя и перекинул по силовым меридианам в левую руку, попутно напитал собственной энергией и тем самым испачкал.
Забирай!
Сдвоенный удар получился столь быстрым, что тварь попросту не успела отшвырнуть меня, а комок уже далеко не оранжевой энергии растворился в ней, ещё больше исказив аспект и самую малость ослабив!
Меридианы загорелись расплавленным металлом, но я поднырнул под огненную конечность и повторил атаку, только на сей раз ударил сначала левой, а затем правой. Снова покалечил, снова отравил!
Запоздалый удар отбросил назад, мир завертелся и окрасился во все оттенки пламени. Миг спустя я стряхнул с себя не успевший толком вгрызться в чешуйчатое оперение огонь, взревел и вновь кинулся в рукопашную. Получай!
Далеко не всегда удавалось выдирать кусок обрётшего материальность огня и вернуть его обратно, но даже когда просто усиливал свои удары малой печатью воздаяния, магическое создание вздрагивало и отступало. Отмахивалось оно всё реже, пропускало тычки всё чаще.
— Довольно!
Я не остановился и продолжил молотить когтистыми лапищами сгусток грязного огня.
Довольно? Вот уж нет! Довольно будет, когда я скажу!
Отродье вдруг потеряло целостность и растеклось по полу пылающей лужей, а я обнаружил, что горю и меня чертовски припекает. Если б не укрепил броню с помощью артефакта, тем самым придав чешуйчатому оперению прочность стали, то и обварился бы, пожалуй, а так магическая плоть хоть и обуглилась, но всё же уберегла от ожогов.
Погасил её и развеял, заставив отвалиться комьями запечённого мяса, потряс головой.
Увы, без ожогов всё же не обошлось: самый первый удар оказался сильнее, нежели показалось в пылу сражения. Но волдыри — это ерунда, да и рёбра ломило не так уж и сильно.
— Впечатляюще, но неумело и даже глупо! — изрёк профессор Чернояр.
— А чего ещё ждать от астрального рыцаря? — влез со своим ценным мнением Ночемир.
— Ну да, ну да… — покивал лысый старик. — Но пытаться поймать сетью лишь частично материальное огненное создание — это перебор даже для этих дуболомов!
Дуболомов, да?
— У меня почти получилось! — резонно заметил я.
— Приказом контроля ты не сможешь поработить ни одно мало-мальски разумное существо. Перехватить управление марионеткой — возможно. Овладеть разумом — нет. И такого рода создание не получится ни парализовать, ни усыпить. Вернее — получится, но для этого нужны совсем другие приказы или даже арканы. А вот изменение аспекта оказалось к месту, тут ты молодец.
— Это он на боевую импровизацию к Горисвету записался, — подсказал профессору Ночемир.
Опровергать высказывание аспиранта я не стал, и уже вернувший себе человеческое обличье Чернояр насмешливо глянул на меня, сказал:
— Продолжим в другой раз, а сейчас марш на осмотр!
Я собрал в охапку свою одежду и поплёлся в комнатушку с хирургическим столом, где меня уже дожидалась Дана.
— Это что ещё такое⁈ — возмутилась барышня, разглядев на груди пятно покрасневшей кожи.
— Это его ложный аватар профессора приложил, — ухмыльнулся Ночемир.
— Да вы совсем обалдели, что ли⁈ — аж всплеснула руками барышня. — Он же аколит!
— Так и аватара профессор вдвое слабее обычного сотворил. Серый его кулаками забил!
Дана бы после этих слов точно глаза закатила, если б уже не начала обрабатывать ожог. Залечила она его буквально в две минуты, а больше никаких повреждений у меня не обнаружилось, поэтому дальше мы занялись ядром и абрисом. Но, один чёрт, поднявшись из подвала, я испытал намёк на головокружение и остановился перевести дух.
— Ты чего? — удивился Ночемир.
— Водички бы.
Аспирант досадливо цокнул языком и, велев ждать, ушёл в общий зал. Я сунулся было следом, дабы переждать приступ дурноты в одном из кресел, но тотчас подался от дверного проёма обратно.
В зале завтракал Вьюн! И завтракал он отнюдь не в одиночестве, а в обществе Лины, компаньонки Заряны!
У меня от удивления аж головокружение прошло. Это вообще как⁈
Вот именно этот вопрос я Ночемиру и задал:
— Это что за дела ещё, а?
Аспирант сунул мне бокал с водой и буркнул:
— А что такое?
— Вьюн и его спутница — аколиты, а вы к себе только аспирантов пускаете!
— Стожар, не Вьюн. Он занимается у нас, так почему не сделать одолжение? Седмень же! Утро!
Я осушил бокал, вернул его Ночемиру и прищурился.
— Ох, что-то ты крутишь! Может, у вас ещё и номера тут есть? — По реакции собеседника сообразил, что со своей догадкой угодил точно в цель, и протянул: — Та-а-ак! Погляжу, вы нашу братию всерьёз обрабатывать взялись!
Разыгрывать недоумение Ночемир посчитал ниже собственного достоинства и лишь пожал плечами.
— А даже если и так? Просто не хотим, чтобы всё сорвалось из-за того, что остальные тебя не поддержат.
Я рассмеялся.
— Думаете, Вьюн согласится головой рискнуть из-за того, что вы ему возможность уединиться с барышней предоставили?
— Дело в отношении.
— А остальные?
— Раскрытие потенциала, помощь в возвышении, реализация мечты. Но вообще это не твоё дело.
Я мотнул головой.
— Ещё как моё! Нечего за моей спиной интриги крутить!
— Никаких интриг!
— Так я тебе и поверил! — фыркнул я и спросил: — В возвышении Кочану помогаете, а потенциал Кабана раскрываете? Прожариваете его, да?
— Баяну и Тенебору, — снова поправил меня аспирант. — Да, помогаем и прожариваем. У Тенебора, к слову, достаточно сильная склонность к чёрному аспекту. Жаль только… — Ночемир выразительно постучал костяшками пальцев по дверному косяку. — Нет, он не глупый, просто слегка ограничен и неохотно воспринимает всё новое. Попробуем подтянуть его до стандартов школы, а там видно будет.
— Чего б не подтянуть, если епархия платит? — уколол я собеседника, не дождался никакой реакции на свои слова и уточнил, назвав Ерша уже его новым именем: — А Стремглав?
— Разучиваем аркан полёта.
— Обрабатываете парней и ещё деньги за это получаете! — горестно вздохнул я. — Куда катится этот мир!
— Утомил! — наконец-то потерял терпение Ночемир и указал мне на выход, но не тут-то было.
Я не сдвинулся с места и скрестил на груди руки.
— Это вы хорошо придумали, но в первую очередь решение будет зависеть от тайнознатцев, способных работать в астрале.
— С тобой договоримся, а в остальном придётся положиться на волю случая и твой талант оратора.
— Можно и подкрутить шансы.
Ночемир благосклонно кивнул.
— Излагай!
— На яхте надо усилить зачарованной сталью заклинательный круг. Деньги на это у нас есть, но потребуются сложные расчёты. Можем привлечь к ремонту ваших артефакторов. И заработаете, и умников наших прощупаете. Но сразу скажу, что Дарьян Мертвослов будет чрезвычайно благодарен, если получится заглянуть в учебник комбинаторики за второй-третий курс университета.
Ночемир кивнул.
— А четвёртый ваш — фургонщик?
— Просто не скупитесь на вознаграждение. Этого будет достаточно.
— Просто не скупитесь! — фыркнул аспирант. — Будто это так просто!
— Забесплатно работать не станем!
— Катись!
— У меня в час пополудни тут встреча с дочерью его преосвященства, — предупредил я, распахнул дверь чёрного хода и досадливо выругался. На улице лило как из ведра, и тащиться на факультет тайных искусств, а потом возвращаться обратно, мне как-то резко расхотелось.
— А тренировочный зал сейчас свободен? — уточнил я, встав на пороге. — Я бы лучше там подождал.
Ночемир в ответ тяжко вздохнул:
— Только оттуда ни ногой! И никаких больше попить или поесть!
Я пообещал хозяев своими просьбами не обременять, в подвале повесил картуз и пиджак на вбитые в стену крючья и приступил к отработке приказа отделения, раз за разом создавая и развеивая кровавых москитов. А когда вконец утомился, то набрался смелости и заменил в схеме малую печать воздаяния крыльями ночи.
И — запорхали клочками тьмы чернильные мотыльки!
Потянулся было развеять их и замер, ощутив, как тени режут воздух своими крылышками, будто лезвиями тончайших стальных бритв. Ухватишь такую рукой — без пальцев останешься.
— Развлекаешься? — спросили вдруг от двери.
Усилием воли я спалил магических мотыльков и сказал заглянувшему на огонёк профессору Чернояру:
— Никому же не мешаю!
Тот покачал лысой головой.
— Не мешаешь. Но и пользы от твоих экзерсисов чуть да маленько. Лучше бы поучился драться, а то машешь кулаками как босяк!
— Чего это — как босяк?
— Ударь меня! — потребовал профессор.
Именно потребовал, а не попросил, и я подступил и врезал ему в зубы, нисколько не сомневаясь в том, что старикан неведомым образом уклонится от удара, но не угадал. Кулак угодил в прикрывший профессора щит чернильного мрака — костяшки об него я не рассадил исключительно в силу того, что на всякий случай защитил пальцы отторжением.
— Можешь уклониться от атаки — уклоняйся, но такая возможность будет у тебя далеко не всегда. И пусть ты хорошо держишь удар, никогда не следует забывать о защите!
Я тряхнул рукой и буркнул:
— Понял.
— А теперь приготовь сеть. Поглядим, на что она способна!
Я без промедления отошёл от профессора, но на сей раз тот не обернулся пламенным всполохом, а вместо этого сотворил обычного огненного голема.
Обычного, ха! Да магическое создание запросто могло превратить меня в кучку пепла, не предвосхити я его рывок броском усиленных тенет!
Прежде чем фиолетово-чёрные жилы расплавились и прогорели, я успел выплеснуть через них едва ли не половину таланта разогретой малой печатью воздаяния небесной силы, и тёмный пурпур замарал огненный оранж, исказил аспект нематериального создания, заставил его растечься по каменным плитам пола жидким багряным пламенем.
Профессор Чернояр досадливо поморщился и отрезал:
— Никакого пурпура, никакого фиолета! Используй черноту!
Требовать объяснений я повременил и потянул в себя небесную силу, но ещё даже близко запасы растраченной энергии не восполнил, как на меня ринулся новый огненный голем.
Черти драные! Чуть не достал!
Но ловчие тенета всё же сдержали рывок, а дальше я полностью опустошил ядро, напитав сеть порождённой крыльями ночи тьмой. Чернота извратила суть голема столь же легко, как и пурпур, но результат получился куда менее стабильным и гораздо более взрывоопасным: фигуру разорвало и разметало чернопламенными протуберанцами, а отдачей меня дёрнуло так, что перехватило дух.
— Уже лучше, — признал профессор. — Только обязательно набери ихор, прежде чем он успеет прогореть. И, разумеется, тебе ни в коем случае нельзя будет повредить небесную жемчужину.
У меня едва челюсть от изумления не отвисла.
— Небесную жемчужину? Так мне придётся…
— Распотрошить хранителя, — кивнул старик. — Переродившегося и отринувшего материальную форму.
— А что мешает сделать это вам самим?
— Печати и клятвы — что же ещё? — скривился профессор. — Ты не один из нас, ты никогда не был учеником школы, не приносил обетов и зароков. Они для тебя пустые слова! И ты не оранжевый и не чёрный, что тоже очень хорошо.
— А это точно ваша жемчужина?
Чернояр оскалился так, что мне как-то даже не по себе стало.
— Наша! Она по праву наша! Даже не сомневайся!
— Подробности будут?
— Всему своё время!
Профессор ушёл, а я погрузился в медитацию, но к моменту появления Заряны так окончательно с мыслями и не собрался. Улыбался девчонке, ковырялся вилкой в тарелке, рассеянно кивал.
— А почему ты больше не носишь сюртучную пару? — спросила вдруг барышня, а когда я недоумённо встрепенулся, возмутилась: — Серый, ты меня слушаешь вообще?
Я зажал лицо в ладонях, затем потряс головой и растянул губы в улыбке.
— Всё, теперь слушаю!
— Это, знаешь ли, обидно, когда на тебя не обращают внимания!
— Уверен, ты к такому не привыкла! — негромко рассмеялся я, поскольку Заряна и в школьной форме выглядела привлекательней некуда, а уж в пошитом по последней моде атласном платье так и вовсе откровенно блистала.
— Ты на меня даже не смотришь!
«Тростиночка с двумя виноградинами», — в который уже раз подумал я, а вслух сказал:
— Боюсь ослепнуть от твоей неземной красоты!
— Льстец!
— От Беляны так ничего и не было? — поспешил я перевести разговор на другую тему.
— Одиннадцать часов, два квартала и налево, — невпопад ответила Заряна.
— Что, прости?
— Это она передала через банк Небесного престола. И кажется, сообщение адресовано совсем не мне.
Я кивнул, поскольку пришёл к тому же выводу.
Но какие ещё одиннадцать часов? Что за два квартала? Почему именно налево?
Где и в какой день?
Что за шарада⁈
— Давно это пришло? — уточнил я.
Заряна покачала головой.
— Вчера из банка сообщение доставили.
Я мысленно поморщился, но сразу заставил себя позабыть о проблемах и сложностях, сосредоточился на разговоре с Заряной. Какое-то время мы болтали обо всякой ерунде, а затем барышня вдруг сказала:
— Ты ведь знаешь Хорива? Это аспирант с аспектом чистейшего индиго.
Я озадаченно уставился на собеседницу.
— А он не староват для тебя? Ему же лет тридцать!
Щёки Заряны аж вспыхнули.
— Серый! — обожгла она меня возмущённым взглядом. — Он просто выглядит старше! Ты, между прочим, тоже!
С этим утверждением я спорить не стал, поскольку сначала моё лицо хорошенько перекроили, а потом его начали корёжить изменения духа. Выглядел я старше своих лет — факт.
— Разговор не обо мне, — улыбнулся я. — А о Хориве, который в пять лет, установленных твоим папенькой, никак не укладывается!
— Это не будет иметь никакого значения, когда он станет асессором!
Я даже присвистнул.
— Ты настолько далеко заглядываешь вперёд? А как индиго с оранжем сочетается? Детям какой аспект достанется, уже думала об этом?
Намеревался ещё пуще прежнего вогнать собеседницу в краску, но — ничего подобного.
— Конечно, думала! — фыркнула та. — Все девочки об этом думают! — Она покачала головой. — И нет, так далеко наперёд я с Хоривом не загадываю. Он меня просто на танцы пригласил.
— И всё же, что именно получится из индиго и оранжа?
Заряна неопределённо пожала плечами.
— Смотря чья кровь окажется сильней. Но это если не совпадут подавленные аспекты родословных.
Я даже вилку до рта не донёс.
— Это как?
Барышня расплылась в довольной улыбке.
— Хорив, допустим, из семьи Серебряного звона падающих капель. У него есть остаточная склонность к серебряному аспекту. Интересно, правда?
Я не удержался от досадливой гримасы.
— Не очень-то.
— Да не о тебе речь! — рассмеялась Заряна. — Какое ещё у тебя серебро? Ты ж белым был!
— И чего тогда в серебре интересного?
— А то, Серый, — чуть подалась ко мне девчонка, — что по материнской линии во мне течёт кровь лунных бесов, а лунный аспект чертовски близок к серебряному!
Порадовавшись тому, что не успел сунуть в рот кусочек поджарки, я осторожно положил вилку на тарелку и уточнил:
— С чего ты это взяла?
— Папенька разоткровенничался. И ещё сказал, что атрибут у матери был как-то связан с возможностью разговаривать в астрале, поэтому я «Всеиспепеляющий огненный вопль» и выбрала. Ух, как он получается!
По спине у меня забегали полчища колючих мурашек. Если вдруг епископ просветит Заряну об истинной личности её лучшей подружки, то…
Об этом не хотелось даже думать, я и не стал.
— Рад за тебя, — сухо произнёс я, но барышня на некоторую отстранённость внимания не обратила.
— А знаешь, у кого ещё лунный аспект? — спросила она, хитро прищурившись. — У Беляны! У неё тоже в роду лунный бес был, не иначе! Мы с ней будто сёстры! Не приходится удивляться, что сразу сдружились!
Когда втыкают штык — это не так больно, когда его проворачивают в ране, но самообладания я не утратил.
— Так, думаешь, ваши с Хоривом серебряные составляющие могут… Слиться?
Заряна покраснела.
— Ничего я не думаю! И вообще меня просто на танцы пригласили, а не предложение руки и сердца сделали!
— А Волот как же?
— А что — Волот? — удивилась Заряна. — Он мне как брат, только и всего! — Но она тут же нахмурилась и грозно стукнула пальцем по краю столешницы. — Ну-ка брось мне зубы заговаривать! Ты что-то знаешь о Хориве, о чём не желаешь рассказывать⁈
— Не виновен! — выставил я перед собой раскрытые ладони. — Аспирант, выпускник школы Власти истинной воды, студент. Какое-то время провёл за морем. Характер компанейский, не заносчивый. Немного азартен, но вроде бы не игрок. Просто обожает пари. Об отношениях с противоположным полом не распространяется, поэтому если дозволишь ему поцеловать себя в щёку, трепаться об этом не станет.
— Я в тебя сейчас кофейником запущу! — пригрозила барышня.
— Не надо, иначе нас сюда больше не пустят, а мне тут нравится.
Точнее — нравилось ровно до тех самых пор, пока в зал не прошёл старик со знакомой тростью и лиловыми глазами. Стоило только ему показаться, и я резко стиснул свой дух, подавил производимые им искажения, обуздал нечто чуждое и недоброе, заворочавшееся было в груди. Держу!
Боярин скользнул по мне безразлично-презрительным взглядом и наметил кивок, приветствуя Заряну, а потом ушёл к лестнице на второй этаж, скрылся из виду, перестав бесить одним фактом своего существования.
Заряна выждала миг, потом наклонилась и шепнула:
— С родом-то Пурпурного змея у тебя что?
«Если б только с ним, — мысленно посетовал я. — Если б только с ним одним…»
И снова опадающими с деревьев листьями полетели осенние дни. Погода окончательно испортилась, зарядили дожди, и пришлось озаботиться приобретением тёплой одежды. Вдобавок к сюртучной паре непременно выбрал бы что-нибудь броское, ну а тут купил добротный кожаный плащ. Увы, защищал тот исключительно от мороси, но никак не от дурного настроения окружающих.
Нельзя сказать, будто за три седмицы братия погрузилась в глубочайшее уныние, просто у размеренного бытия оказался один весьма существенный недостаток: деньги утекали как вода сквозь пальцы, а вот с заработками всё обстояло не слишком хорошо. С заработками у нашей братии откровенно не задалось. И если я мог позволить себе жить на сбережения, то остальные, на мой взгляд, слишком уж привыкли сорить деньгами.
— Когда мы этих драных демонов уже бить полетим⁈ — насел на меня в один из сырых вечеров Огнич. — Так скоро зубы на полку положить придётся!
— Ты уже тыщу целковых спустить умудрился? — простодушно удивился Ёрш. — За месяц⁈
— Да какая там тысяча⁈ — отмахнулся фургонщик небрежным взмахом руки с блеснувшими золотом перстнями. — И тысячи не было, и шесть седмиц прошло, а не месяц! Хотя, если с фантазией всё в порядке, то на месяц и тысячи может не хватить!
— Вот ты зажрался! — фыркнул Кочан.
— И ничего не зажрался! Тайнознатцы мы или кто, а? Патенты нам на что? Либо начинаем зарабатывать, либо давайте разбегаться!
— Скатертью дорога! — ухмыльнулся Вьюн. — Никто не держит!
— Что ты сказал?
— Что слышал! Думаешь, тебе одному деньги нужны? Деньги всем нужны!
— Точняк, — кивнул Кабан. — Мне короеда в обучение отдавать!
«Короедом» он именовал присланного из деревни младшего брата жены, и хоть Волоту никого никуда пристраивать не требовалось, аспирант тоже подлил масла в огонь:
— Мне гардероб обновить нужно, а то хожу в обносках! Подзаработать бы не помешало, факт.
— Угу! — вздохнул Дарьян, чем едва не вывел меня из себя.
Такое впечатление — ко мне очередь из заказчиков выстроилась, а я им всем от ворот поворот даю!
— Есть заказы? — обвёл я парней раздражённым взглядом. — Давайте зарабатывать!
Волот поморщился.
— Заклинательный круг мы усилили, за демонами можем хоть завтра выбраться.
— Здорово, — проворчал я. — Только раньше небесного прилива разрешения на вылет нам не дадут.
— Почему?
Безумно захотелось ответить «по кочану и по капусте», но сдержался.
— Не ко мне вопрос, — соврал, передёрнув плечами.
— Так поговори с Бедным! — предложил Вьюн.
Я вздохнул и вновь солгал:
— Поговорю. Завтра.
И вроде бы парней этим обещанием отчасти успокоил. Дарьян даже сказал:
— Так-то в газетах пишут, что звездочёты небесный прилив буквально на следующей седмице ждут!
— Долго! — возмутился Огнич, накинул поверх своего модного пиджака, белоснежной сорочки с пышными манжетами и зауженных брюк невзрачный плащ, нахлобучил на голову шляпу и сказал: — Серый, выручай! Деньги до зарезу нужны!
Фургонщик ушёл, Ёрш глянул ему вслед и усмехнулся.
— Будто они кому-то из нас не нужны. — Он перевёл взгляд на меня. — Серый, сможешь одолжить…
— Взаймы не дам! — перебил я босяка.
— Да нет! — раздосадованно тряхнул тот головой. — Не бедствую пока. Ты мне лучше ковром-самолётом дай на время попользоваться!
Я удивлённо глянул в ответ.
— Так был же разговор? Для дела надо — бери.
— Мне для театра, — пояснил Ёрш. — Мы новый спектакль о султане антиподов ставим, если ковёр-самолёт достану, роль дадут. Буду главным этим…
Босяк принялся щёлкать пальцами в попытке припомнить нужное слово, и Волот поспешил прийти ему на помощь:
— Визирем? Звездочётом? Советником?
— Не! По гарему главным! Наложниц на ковре-самолёте катать стану!
— Евнуха играть собираешься? — поразился Дарьян.
— Ага! Точняк, евнуха!
Кочан и Кабан переглянулись.
— Это кто?
Волот не удержался и заржал, сделал движение указательным и средним пальцами, будто что-то отрезал ножницами.
— Это чик, и уже не мужик!
— Фу-у! — с отвращением протянул Вьюн, а деревенских так и вовсе откровенно передёрнуло.
Ёрш фыркнул.
— Как говорят, хоть горшком назови, только в печь не ставь!
Кочан покачал головой.
— Назвался груздем — полезай в кузов!
— Ничего вы в театре не понимаете! — не принял всерьёз поговорку Ёрш и уточнил: — Ну так что, Серый? Дашь?
— Бери, — разрешил я. — Не прожги его только!
— Верну в лучшем виде! Заскочу завтра ближе к вечеру, хорошо?
Я кивнул и начал собираться, перекинул плащ через руку и позвал книжника:
— Дарьян, на пару слов! — А когда мы подошли к входной двери, распахивать её повременил и спросил: — Ну ты-то чего?
— А чего я? — удивился книжник.
— Неужто все деньги спустить успел?
Дарьян кивнул.
— Не все, но близко к тому. За дополнительные курсы заплати, на квартиру и портных Агне отстегни, брату её займи. Обедаем-ужинаем в ресторанах. Вроде всё по мелочи, но набирается счетов.
— А чего она у тебя без работы сидит?
— А кто на нормальное место тайнознатца из чёрного списка возьмёт? — развёл руками Дарьян. — Да и моя это обязанность — семью содержать.
— Семью! — ткнул я его пальцем в грудь. — Не чужую барышню!
Книжник пожал плечами.
— С ней весело. Это на людях она замыкается, а наедине оттаивает.
— Но не даёт!
— Серый! — возмутился Дарьян. — Она ж не какая-то там подзаборная! Да и всё бы у нас хорошо было, если б только Агний соки не тянул! Но и без него никак. Ладно, стану аспирантом, и всё наладится!
— Стань.
— Стану! — объявил книжник и теперь уже сам меня придержал. — Слушай, Серый! Знаешь какое-нибудь укромное место, где можно новое заклинание опробовать?
— А тренировочная площадка тебя чем не устраивает? — удивился я.
Дарьян покачал головой.
— Шибко сомнительный это аркан. Из тех, что властями не одобряются. Но он в астрале работать будет, надо бы его до вылета отладить.
Я кивнул.
— Есть такое место на примете. Завтра не учишься?
— Нет, седмень же!
— Вот и подходи тогда к одиннадцати, отведу.
— Спасибо, Серый! Ты настоящий друг!
Следующим утром я встал немногим раньше обычного и сбегал в представительство школы Пылающего чертополоха, на обратном пути плотно позавтракал, а только вернулся к себе, и в дверь постучали.
Сразу, не став дожидаться моего отклика, внутрь сунулся Дарьян.
— Серый, ты готов?
— Я — да. Ты — нет.
— В смысле? — озадачился книжник. — Что не так?
— Ты куда себя отвести просил? — нахмурился я, вытягивая из-под кровати увесистый валик ковра-самолёта. — В укромное местечко? И ты туда собрался идти в своих штиблетах и костюмчике? Ты ж их потом не отмоешь!
Дарьян смутился.
— Не подумал.
Я надел кожаный плащ, нахлобучил на голову картуз, рассовал по карманам перчатки и, взгромоздив на плечо ковёр-самолёт, сказал:
— Пошли переодеваться!
В итоге Дарьян нарядился в форму воздушных матросов, надел матросские же ботинки, а сверху накинул лёгкую экспедиционную куртку, благо дождя сегодня вроде бы не ожидалось.
— Куда теперь? — спросил он, но я лишь отмахнулся.
— Увидишь!
Отвёл я книжника на родное болото. Сначала топали пешком по мокрым мостовым, затем по пешеходному мосту у фабричной округи переправились на другой берег, ну а потом пришёл черёд и ковра-самолёта. В осеннюю распутицу уровень воды серьёзно повышался, и болото становилось непроходимым за исключением нескольких обустроенных босяками Гнилого дома троп, поэтому наткнуться на случайных людей я нисколько не опасался, но всё же летел низко-низко, раздвигая краями ковра стебли сухого камыша.
— И вот прям так — в городе? — удивился Дарьян, когда мы опустились на небольшом островке — том самом, где я впервые дотянулся до небесной силы, вырвал в наш мир приблудного духа и расправился с утопцем.
— Аккуратней! — потребовал я, сворачивая ковёр-самолёт и устраивая его на относительно сухом месте. — Тут промоины есть и топкие места.
— Ещё и это! — страдальчески вздохнул книжник, бросил вышагивать по небольшому клочку сухой земли и предупредил: — Мне подготовиться надо.
Он постоял немного, затем до меня донеслись отголоски непонятного волшебства — будто бы даже зависшая в воздухе морось кровавым паром обернулась и послышался неприятный костяной скрип. Я на всякий случай восстановил в памяти схему магической брони, да ещё приготовился жахнуть чем-нибудь помощнее и едва не жахнул, когда воедино соединились багровая взвесь и костяной скрежет, а пространство перекрутилось, и в шаге от Дарьяна материализовалось противоестественное сочетание кровавых жил, острейших костяных игл и запредельной злобы!
— Держу! — гаркнул книжник с каким-то даже детским восторгом. — Серый, я его держу!
И я бить повременил, поинтересовался:
— Что это за пакость?
— Боевой голем, способный действовать самостоятельно! Вот ударь его, ударь!
Я метнул кровавую искру, но парившее в воздухе чудище неуловимым движением сместилось в сторону, и атакующий аркан унёсся прочь, оставив за собой небольшую прореху в стене камышей.
— А! Видел⁈ — развеселился Дарьян. — А я ему этого не приказывал!
Я ничего говорить не стал и метнул ещё одну искру, только на сей раз приправленную приказом нацеливания. Голем попытался уклониться, не смог и принял удар на костяной отросток. Лишился его, зато не обзавёлся сквозной дырой.
Нельзя сказать, будто меня так уж задел радостный смех товарища, но дожидаться его дозволения нанести очередной удар я не стал и присовокупил к схеме приказ ограниченного по времени уклонения.
Лови, страшилище!
Аркан обогнул выставленный навстречу костяной отросток и врезался магическому созданию в бок — того всего так и перетряхнуло, но особого ущерба удар не причинил. Разлетелись багряные брызги, и только.
«Не тот аспект», — сообразил я, а потом Дарьян вдруг ойкнул, и страшилище ринулось в атаку!
Прежде я мог бы и растеряться, но ложные аватары профессора Чернояра были несказанно быстрей и опасней, так что встретил голема простеньким ударным приказом. Того отбросило назад, при этом мой дух перетряхнуло какой-то очень уж болезненной отдачей, и я сдерживаться перестал.
Серп! И сразу ещё один!
Навешивать приказы нацеливания я посчитал излишним, поэтому точным оказался только первый бросок, а от второго аркана шустрая тварь уклонилась, шатнувшись в сторону. И — целёхонек! Если чёрная режущая кромка легко врубилась в костяное тело, то фиолет лопнул прежде, чем заклинание успело причинить хоть какой-то ущерб.
Порождение странной магии Дарьяна дрогнуло и плюнуло сразу полудюжиной костяных шипов, но все они бесследно канули в завесе мрака.
— Серый! — крикнул Дарьян, то ли желая запоздало предупредить об опасности, то ли намереваясь попросить его игрушку не ломать, и вместо того, чтобы отмахнуться от вновь ринувшегося в атаку противника огненным цепом, я легко отбросил себя с его дороги крыльями ночи.
Магическое создание проскочило мимо, сразу невозможным для живого существа тягучим движением развернулось, но лишь для того, чтобы поймать очередной мой серп. Только — нет, уже не серп. Голем ловко отмахнулся от аркана костяным отростком, а тот обернулся чернильным нетопырём, заложил крутой вираж и угодил в цель — да так, что во все стороны разлетелись багряные брызги и обломки костей!
Тут уже пришёл мой черёд смеяться. Стоило бы, конечно, сдержаться, но прежде эту вариацию атакующего аркана в бою ещё не использовал, и результат откровенно удивил.
Удивил и порадовал, чего уж там.
И ведь всего-то к своему обычному серпу с нацеливанием и уклонением я с помощью приказа отделения присобачил крылья ночи!
— Ну, Серый! — обиженно протянул книжник. — Я с ним даже разобраться не успел!
— Создай ещё одного, делов-то! — отмахнулся я, пытаясь осмыслить случившиеся с моим серпом изменения.
— Думаешь, это так легко? — возмутился Дарьян. — Я в него приблудного духа запихнул!
Я решил было, что ослышался, мотнул головой и уточнил:
— Что ты сделал?
— Призвал и запихнул в аркан приблудного духа! — уже без былого надрыва повторил Дарьян. — Чего, думаешь, он так разумно действовал? Такого результата даже приказ выбора не обеспечит!
— А ещё одного голема ты сотворить не можешь, потому что…
— Сам же знаешь, что слишком опасно одного за другим приблудных духов из астрала выдёргивать!
Я кивнул, припомнив слова отца Бедного. А Дарьян расплылся в счастливой улыбке.
— Ерунда! Главное, что получилось! Получилось, Серый!
Он достал тетрадь и карандаш, принялся делать какие-то пометки, но сразу отвлёкся и спросил:
— А что за летучая мышь? Это ты как сотворил?
Я откровенничать не стал и пожал плечами.
— Да это просто форма такая. Разума там ноль.
— Жаль.
Ну да — как ни печально было это признавать, но чернильный нетопырь был одной из вариаций серпа и, в отличие от сотворённого книжником страшилища, осознано действовать не мог. Летал быстрее, бил сильнее, но по эффективности огненному шару всё же заметно уступал, хотя энергии на их сотворение уходило примерно одинаково.
Дарьян снова углубился в какие-то расчёты, и я воспользовался моментом: восстановил в памяти схему взрывного шара, после чего взялся неспешно напитывать её энергией, а заодно добавил ещё и частичку крыльев ночи, припечатав всё сверху приказами стабилизации и контроля. В итоге на сотворение аркана ушло никак не меньше трети таланта небесной силы, а результатом стал ворон чёрного пламени, окутанный призрачным фиолетовым муаром.
Хо! А и неплохо!
Приказ контроля позволял взять боевой аркан под прямое управление, и я заставил огненного ворона облететь островок — в воздухе невесомым пеплом закружились сгоревшие камыши.
— А-а! — понимающе протянул Дарьян. — Ты просто научился придавать освоенным чарам новую форму!
— Просто! — фыркнул я. — Как будто это просто!
— Не цепляйся к словам! — попросил книжник и предупредил: — Сейчас мысли в кучу соберу и полетим. — Он ухмыльнулся. — Покажу расчёты Маре, вот она удивится, что я без её книжонок обошёлся!
— Маре? — озадачился я. — Не Агне?
— Агне теория магии малоинтересна, — нехотя признал книжник и тут же улыбнулся. — Но ты бы только знал, как она танцует! Стой! Да ты же знаешь! Тебя ещё тогда чуть Беляна с Заряной не поколотили!
— Очень смешно! — проворчал я и заставил ворона вспыхнуть, дабы тот не взорвался, но постепенно сжёг всю закачанную в него небесную силу. Нельзя сказать, что удерживать под контролем аркан было так уж утомительно, но любой навык требовал тренировки, а этому приказу я прежде должного внимания не уделял.
Начал восполнять растраченную энергию и нахмурился.
«Просто придаёшь освоенным арканам новую форму!»
Слова товарища неожиданно крепко задели, и я мало того, что взялся напитывать очередное заклинание не воспламенением, а проклятым огнём первого колена атрибута, так ещё и помимо крыльев ночи впихнул во взрывной шар кровавую руку. Давай, давай, давай!
Дух так и стянуло, ядро задрожало, узлы скрутило болезненной судорогой, но я довёл чары до конца, и сгусток косматого фиолетового пламени потёк, обращаясь странной чешуйчатой птицей с длинным змеиным хвостом, будто бы сошедшей со знамён владетеля Теночигара.
Ну точно! Там я её и подглядел!
И тут с той стороны реки донёсся отзвук колокольного звона! Тягучий гул умчался дальше и затих, но сразу вернулся, прозвучал отчётливей и сильнее, сделался куда более чётким и громким. Дальше колокола зазвенели и на Заречной стороне, я не удержал заклинание под контролем, то разлетелось фиолетовым всполохом, сожгло траву, заставило задымиться сырую землю.
Вот чёрт!
Мне вспышка никакого вреда не причинила, да и Дарьян легко загородился от неё, не возмутился даже моей неловкости, спросил:
— Это, получается, небесный прилив?
— Он самый, — подтвердил я. — Полетели давай!
В Чернильной округе мы расстались: Дарьян отправился хвастаться в библиотеку, а я заскочил к себе, достал из тайника проклятое ядро и поспешил обратно на болото.
Предыдущие попытки уплотнить порчу привели к тому, что зловредные чары сжались в тугой комок и теперь ощущались несказанно отчётливей прежнего, а вот на их материальном вместилище эти потуги никоим образом не сказались. Пришлось укутывать шар слоями своей воли, стягивать его и отгораживать — так увлёкся, что не заметил даже, как накатила и накрыла с головой волна призрачного сияния.
Ох ты ж! Стылость толкнула и заставила покачнуться, ядро дёрнулось, его едва не вырвало из рук!
Опомнившись, я смял своей волей ошмётки порчи в единое целое и сжал их едва ли не в горошину, полностью отсёк от заполонившей мир небесной силы. А вот с замаранным эманациями зловредных чар ядром провернуть этот трюк не вышло, и то начало стремительно напитываться энергией.
Артефакт в моих руках словно бы сделался шершавым точильным камнем, который цеплял поток стылости и лишал его однородности, заставлял колыхаться и попутно всё больше раскалялся. Я и глазом моргнуть не успел, как он засиял призрачным маяком, и проносившиеся до того мимо белёсые силуэты приблудных духов начали задерживаться и кружить вокруг меня!
Призрачными мотыльками они слетались на магический огонь, вспыхивали и развеивались, заливали островок посреди болота мерцанием — слишком ярким, чтобы то долгое время могло оставаться незамеченным кем-то несказанно более могущественным, рыщущим в астрале в поисках путеводной звезды.
Черти драные, влип!
Вскоре жар раскалившейся стали дотянулся до ошмётков порчи — те закипели, и хоть я покуда ещё обуздывал их и даже умудрялся при этом выпаривать остатки своего пурпура, не приходилось сомневаться, что до конца прилива продержаться не выйдет. Жжётся, блин!
Скрипнув зубами, я окутал пальцы фиолетово-чёрным огнём атрибута, охватил им стальной шар и начал искажать свой текущий аспект, осветлять и подводить его проявление к почти позабывшейся белизне. Один узел, другой, третий… Пламя задрожало и начало гаснуть, но единожды белый — белый навсегда или самое меньшее до преломления, вот и заполыхало!
Молочного оттенка пламя разгорелось и начало пережигать небесную силу, не допуская её до проклятого артефакта. Призрачное сияние моментально пошло на убыль, и приблудные духи вновь начали проноситься мимо, но моё пламя ещё больше раскалило металл, и зависшее меж ладоней ядро начало плавиться, тем самым лишая стабильности заточённые внутри ошмётки зловредных чар.
Я пуще прежнего надавил своей волей и сжал его, заставляя сделаться сталь единым целым с магией.
Ещё, ещё и ещё!
Меня затрясло, но я держал, плавил и сминал шар до тех самых пор, пока натиск небесной силы не пошёл на убыль, и её призрачно-белое свечение не сменилось тусклыми красками пасмурного осеннего вечера. Вместилище зловредных чар погасло и упало под ноги, зашипело в болотной грязи.
Тогда я с чувством выругался и затряс руками, затем опустился на корточки и поднял с земли ядро.
Ядро⁈ Если багряно-пурпурная сталь и продолжила весить всё те же два фунта, то под напором моей воли расплавленный металл смялся до такой степени, что размерами шар сравнялся, сравнялся размерами…
Удержаться не удалось, и я нервно рассмеялся.
Ну точно! Калибр теперь как у пули для крепостного ружья!
Ха! Да в этом предельно сжатом состоянии мой смертоносный гостинец пройдёт через все защитные барьеры как раскалённый нож сквозь масло! Красота, да и только!
Задерживаться на болоте я не стал. Раскатал ковёр-самолёт, уселся на него и полетел прямиком на тот берег. Над водой начали раскачивать хлёсткие порывы ветра, но наперекор им ещё больше ускорился, желая побыстрее достичь набережной. С той повернул на Нагорную и помчался вверх по улице.
На перекрёстке разминулся с каретой, отмеченной церковной символикой, отсалютовал сидевшему рядом с кучером тайнознатцу в рясе и преспокойно полетел дальше. В силу приподнятого настроения мелькнула мысль заявиться в представительство школы Пылающего чертополоха через парадный вход, но решил не нарываться и зашёл с задов.
И правильно сделал: от общего зала доносились звуки музыки, а Ночемир явился в заднюю комнату не только разряженным по последней моде, но и крайне раздражённым моим несвоевременным визитом.
— Чего опять? — потребовал он объяснений.
— В смысле — чего? Сами же собирались дать заказ сразу после небесного прилива! — напомнил я.
— Ну не сейчас же!
— А когда? От заказчиков отбою нет, уже все кишки вымотали, а я вас жду. И учитывай, что ещё никак не меньше двух дней на согласование вылета уйдёт!
Ночемир едва не зарычал от раздражения, но мигом взял себя в руки, стоило только появиться профессору Чернояру. Впрочем, надолго его спокойствия не хватило.
— Чтоб ты знал, Дана пользуется большой популярностью у кавалеров, — обронил профессор с усмешкой. — Не стоило тебе оставлять её в обществе этих дамских угодников.
Аспирант беззвучно выругался и пулей выскочил из комнатушки. Я озадаченно глянул ему вслед и закинул удочку:
— А Заряна из дома Пламенной благодати тоже пользуется успехом у кавалеров?
— Пользовалась бы, но её спутник не чета этому баламуту, — улыбнулся лысый старикан и указал мне на диванчик. — Присаживайся!
Сам он тоже оставаться на ногах не стал и развалился в кресле.
— Как погляжу, всё таскаешься со своим ядром?
— А Ночемир ничего не почуял, — отметил я.
Профессор пожал плечами.
— Говорю же: баламут!
Охватив вместилище порчи своей волей, я отсёк её от внешнего мира и уточнил:
— А так?
— Так — лучше, — признал Чернояр и потребовал: — Ну-ка покажи!
Я выудил из кармана тяжеленный стальной шарик, и на сей раз профессор брать его в руки не пожелал, оглядел со стороны и покачал головой.
— Что-то вроде яйца сотворил, да? Знать не хочу, что именно из него вылупится, но советую надолго эту штукенцию без присмотра не оставлять. Пусть теперь оно несказанно стабильней прежнего, но раз в год и вилы стреляют.
Я убрал вместилище порчи обратно в карман, и тут снова распахнулась дверь. Ночемир затянул к нам запыхавшуюся Дану и сразу плюхнулся в ближайшее кресло, а барышня, не побоявшись помять пышное бальное платье, уселась ему на колени, обняла за шею и вроде бы даже с вызовом посмотрела на профессора.
— Да твой он, твой! — рассмеялся старик. — Я на него не претендую! Только не запорите всё сами, голубки!
— Это вы о чём вообще? — потребовал я объяснений, но Чернояр поднёс к губам указательный палец, а дальше в углах комнаты сгустилась тьма — расплескалась, расползлась по стенам, затянула дверной и оконные проёмы.
После профессор откашлялся и уже официальным тоном произнёс:
— Ну а теперь, когда все заинтересованные лица в сборе, а подслушать нас сумеет разве что архимаг, предлагаю перейти к разговору по существу.
Вступление меня нисколько не порадовало, и в ожидании продолжения я немного даже напрягся.
— Раскол школы Пылающего чертополоха обернулся для нас серьёзными потерями, — заявил профессор и откинулся на спинку кресла, смежил веки. — Терниям достались только знания, но и репьи получили далеко не всё остальное. На какие-то артефакты наложил лапу клуб «Под сенью огнедрева», какие-то нам удалось передать на сохранение союзникам. Что-то было впоследствии возвращено, другие вещи оказались потеряны безвозвратно. Вашей братии предстоит изъять один такой артефакт у наших недобросовестных партнёров.
— Почему просто не потребуете его назад? — сразу уточнил я. — Теперь, когда школа на подъёме?
— Потому что официально этот артефакт был возвращён школе Огненного репья, а мы не готовы обвинить весьма и весьма влиятельных людей во лжи.
— Придётся кого-то…
Я выразительно провёл пальцем поперёк горла, но старик покачал лысой головой.
— Только хранителя. Выпотрошишь его и заберёшь небесную жемчужину. Если сумеешь добыть больше двух порций огненного ихора, за них мы заплатим отдельно.
Тут бы мне и перейти к вопросам оплаты, но спросил я о другом:
— И всё же: почему не заберёте её сами?
— Клятвы, обеты и зароки, брат Серый. Клятвы, обеты и зароки, — вздохнул профессор. — Мы опасались, что раскольники или отступники попробуют обчистить наши захоронки, поэтому заблаговременно были принесены клятвы, приняты обеты и даны зароки. Если туда сунется кто-то, имеющий отношение к нашей школе, защитные чары его попросту испепелят.
Я поморщился.
— Я ведь судился с вами, требовал зачислить в ученики! Не делает ли это меня абитуриентом?
— Абитуриенты не приносят клятв, не приносил их и ты. Ты не чёрный и не оранжевый. У тебя практически идеальный аспект для того, чтобы добиться успеха.
По спине пробежал холодок.
— Именно у меня?
— Да, — подтвердил профессор. — Действовать в отнорке будешь один.
Я тяжко вздохнул.
— Что ещё за отнорок?
— Иные небесные омуты столь глубоки, что соединяются червоточинами с астралом. Но случается, те зарастают.
Тут вступил в разговор Ночемир:
— Ты уже попадал в подобное пространство, когда учился выбираться из астрала.
— Именно так, — подтвердил Чернояр. — Хозяин не терпит чужаков, в отнорке он будет один. За пятьдесят лет эта тварь точно успела заматереть, но ты справляешься с моими ложными аватарами, справишься и с ним.
— Только это были не полноценные ложные аватары! — напомнил я.
— Ой, перестань! Они были идеальны, а то создание всего-навсего насосалось дармовой силы. И оно чрезвычайно уязвимо непосредственно после небесного прилива — сейчас ты без труда справишься с ним, даже не сомневайся. Нам нет никаких резонов отправлять тебя на смерть.
— Хорошо-хорошо… — пробормотал я. — Допустим, ваши старые печати мне и в самом деле не страшны, но защиту могли обновить!
Профессор покачал головой.
— Подобные вмешательства самым серьёзным образом сказались бы на стабильности отнорка. Никто бы не стал подвергать такому риску жемчужину.
— И чем она так ценна?
— Любая небесная жемчужина в полвека возрастом ценна сама по себе, а у этой был весьма непростой зародыш. Чистейший оранж, второй такой нет во всём Поднебесье!
Я не удержался от скептической ухмылки и закинул ногу на ногу.
— А она точно там? Вдруг её и вправду отдали репьям? Вдруг забрали и приберегли на будущее? Я к чему веду: не хочу оказаться крайним, если вдруг не получится ничего найти!
Профессор Чернояр указал пальцем на сладкую парочку:
— Вот они проследят, чтобы обошлось без обмана с твоей стороны.
— Приятно видеть, что мы всецело доверяем друг другу, — фыркнул я, — но яхту мы берём под предлогом охоты на демонических отродий, этим и собираемся заняться после того, как обчистим небесный омут.
Дана рассмеялась.
— Два аспиранта обузой для вас точно не станут!
— И это не вопрос доверия или недоверия! — отрезал профессор. — Жемчужину примет в себя Ночемир, для этого ему понадобится помощь Даны. Со временем такие вещи становятся слишком нестабильны, везти их через астрал нельзя, а не через астрал вы оттуда не выберетесь.
Я с удивлением воззрился на лысого старика.
— Используете столь ценный артефакт… вот так?
— Школа всегда держит данное слово, — кивнул профессор Чернояр. — Конечно, сейчас жемчужина вошла в возраст, когда с её помощью аколит не только самым существенным образом упростит преломление, но и облегчит становление асессором, а Ночемир лишь уравновесит свой аспект и выправит кое-какие дефекты, только… — Лысый старик осёкся и погрозил пальцем. — Не вздумай! Чтобы таким образом раскрыть свой потенциал, требуется длительная и крайне дорогостоящая терапия, а ты попросту сгоришь!
— Вот об этом и речь! — вздохнул я. — Пойдёт что не так — и останусь крайним!
— Не волнуйся! — улыбнулась Дана. — Если решишь нас обмануть и каким-то чудом выживешь, от меня это не укроется.
— Была б она ещё там! — поморщился я и махнул рукой. — Ладно! Что с оплатой?
— Денег у нас нет, — огорошил меня профессор и поднял в успокаивающем жесте ладонь. — Но в наследство от клуба «Под сенью огнедрева», — он не удержался от недоброй ухмылки, — школе досталась кое-какая недвижимость. Отдадим вам дом на пересечении Нагорной и Каштанового бульвара, где раньше жила обслуга. Три этажа, одиннадцать комнат плюс подвал и задний двор.
Я скептически поморщился.
— А почему бы вам его не продать и не заплатить нам золотом?
— Лишние телодвижения приводят к убыткам, — развёл руками профессор Чернояр. — По причине срочности хорошую цену нам за него не дадут.
— И как только деньги попадут в школьную казну, больше мы их не увидим! — заявила Дана и ойкнула. — Не щипайся, Ночемир!
— Кто-то выпил слишком много игристого вина!
А вот профессор укорять барышню излишней болтливостью не стал и кивнул.
— Не увидим, — признал он с тяжким вздохом. — За дом реально выручить десять-пятнадцать тысяч в зависимости от того, как быстро вы захотите получить на руки деньги.
— Посмотрим, решим, — кивнул я, не выказывая энтузиазма.
Чернояр понимающе улыбнулся и добавил:
— Лично ты, если сумеешь добыть хотя бы две порции огненного ихора, получишь одну из них, должным образом обработанную, в своё полное распоряжение. Это средство не только укрепит абрис, но и значительно ускорит его формирование — уж поверь на слово, ихор полувековой выдержки тебе не купить ни за какие деньги!
Вот тут он меня заинтересовал, но виду я не подал.
— Если на этом всё…
Лысый старикан мою реплику проигнорировал и предупредил:
— О жемчужине никому из братии не говори. О том, что заказчиком выступает школа Пылающего чертополоха, тоже не распространяйся. И своим обормотам вели держать язык за зубами. Скажи, что вас подрядили обчистить чужой омут, а о таких делах лучше помалкивать, чтобы голову не оторвали.
— История шита белыми нитками, а у нас в братии обормоты, но не простаки, — покачал я головой. — Вот на кой чёрт мне в омут лезть? Ещё и одному?
— В омут ты полезешь за ихором огненного аспида из древних, — с довольной ухмылкой подсказал Ночемир. — Случается, они выбираются из астрала доживать свои дни в небесных омутах.
Профессор кивнул.
— И мы даже знали о парочке таких лежбищ, но официально нам теперь туда ходу нет. А что добывать аспида отправишься в одиночку — так это тоже понятно: кто там у вас ещё летать умеет? Штурман? Так он с яхты ни ногой!
Я задумчиво кивнул.
— Хорошо! Я в деле! Подумаю, как это лучше преподнести братии.
— Подумай, — сказал профессор и повернулся к парочке аспирантов. — Смотрю, вам не терпится вернуться к танцам? Так идите, а я растолкую брату Серому о клятвах, обетах и зароках. Сдаётся мне, он не проникся всей ответственностью момента.
Дана грациозно поднялась с колен Ночемира, оправила платье, и они покинули комнату, канув в чернильном мраке дверного проёма. Профессор поднялся из кресла и притворил за ними дверь, а после усилил защиту, подпустив во мрак огня.
— Ты ведь понимаешь, что выполнить свои обязательства перед Ночемиром школа могла бы и менее затейливым образом?
Расписываться в собственной недогадливости мне отнюдь не хотелось, поэтому покачал головой.
— Ну вы же не только выполняете свои обязательства, но и бьёте по карману недобросовестных партнёров.
— Бьём, — кивнул профессор и вдруг зло оскалился. — Только этого мало!
Я тяжко вздохнул:
— Излагайте!
— Уважаемые партнёры, — процедил лысый старикан, — сказали нам, что отдали небесную жемчужину директору школы Огненного репья, а тот якобы скормил её своему протеже. И да — он скормил, в этом сомневаться не приходится, только получил старый дурак подделку!
Хоть и следовало бы промолчать, но я всё же продемонстрировал свою осведомлённость:
— Разве Белояр не стал самым молодым асессором за всю историю единой школы?
Профессор кивнул.
— Вот и мы так поначалу решили. Но когда подняли бумаги и счета, выяснилось, что Белояр застрял в аспирантах, а его прорыв в следующий ранг оказался воистину золотым! На это не хватило даже школьной казны, пришлось занимать у ростовщиков! А ведь Белояр и сам по себе был чрезвычайно талантлив! Так что будь уверен — захоронку ещё не распаковали.
— А если её давным-давно продали?
— Деньги — тлен! В деньгах это семейство не нуждается, а самим им чистый оранж без надобности.
— Могли обменять…
— Никто не стал бы нарушать слово из-за банальной корысти! — отмахнулся профессор. — К тому же у одного из внуков главы наших деловых партнёров просматривается склонность к огню — слабая, но хватит и такой.
— Слабая склонность к огню? — удивился я. — А как же неизбежное искажение аспекта?
— Весь смысл как раз в осветлении! Если не предпринять чрезвычайных мер, на этапе преломления мальчик непременно скатится в черноту, — скривился профессор Чернояр. — А в Тенезвёзде по целому ряду причин не жалуют тайнознатцев с чёрным аспектом. Наши деловые партнёры постепенно утрачивают былое влияние, поскольку последние две сотни лет они целиком и полностью зависят от западной линии рода…
Тут-то и припомнился рассказ соседа по казематам о роде Пурпурного змея, и с выражением лица я не совладал. Лысый старикан прищурился.
— Я сказал: «рода»?
— Ага, — подтвердил я. — И едва ли сделали это случайно. Только почему-то не добавили «Пурпурного змея».
— Умный мальчик! — рассмеялся профессор Чернояр. — Как понимаешь, даже великой школе не так-то просто призвать к ответу боярский род, а уж когда всё величие заключено в названии, затевать такие разбирательства и вовсе не стоит.
Я покрутил шеей.
— Видел я тут одного асессора. Только у него лиловый аспект, а из чёрного лишь змеюка на гербе.
Лысый старик презрительно дёрнул щекой.
— Младшая ветвь восточной линии — жертвы неудачной попытки уйти от черноты, которых разве что в глаза выродками не называют. Нет, уйти от неё они ушли, но и пурпура в них не осталось ни на грош. Их удел — быть на посылках у старших родичей. — Профессор тяжело вздохнул, потом сказал: — Заменишь небесную жемчужину другой. Ночемиру и Дане об этом ни слова.
— И зачем бы мне это делать? — спросил я, хоть и знал, что отказать себе в удовольствии поквитаться с родом Пурпурного змея попросту не смогу.
— Пройдёшь преломление, дам аргумент боевого предвидения.
Я скептически поморщился.
— Да и мне и вульгарного — за глаза!
Профессор покачал лысой головой.
— Это принципиально разные вещи. С развитым восприятием ты по одному только изменению духа противника сможешь угадывать его следующий ход. А как полностью освоишь «крылья ночи», получишь возможность мгновенно перемещаться в зоне видимости без риска потеряться в верхних слоях астрала. Ну — это помимо всего прочего.
Я вздохнул.
— Мне бы что-нибудь дальнобойное…
— Сам купишь! А боевое предвидение не каждому внутреннему ученику доверяют!
— То есть, сейчас сверх оговоренной платы я вообще ничего не получу?
— Не торгуйся! В подмене всего лишь будет содержаться малая толика черноты, и в ходе преломления тот боярин уйдёт в родовой аспект.
Я внял требованию и уточнил:
— Наша договорённость останется исключительно на словах?
— Ну почему же — на словах? — вроде как удивился профессор Чернояр.
— Нет? — озадачился я. — И что пропишем в договоре? Так прямо и укажем: «стыришь небесную жемчужину, получишь дом»?
— Заключим мировое соглашение между тобой и школой, по которому ты отказываешься от оспаривания решения суда, а в качестве отступного получаешь некую недвижимость. А уж что ты дальше с ней сделаешь — твои заботы, не наши.
Я кивнул.
— Допустим. А наша договорённость?
Профессор улыбнулся шире некуда.
— А вот она останется исключительно на словах! — заявил он. — Мы принесём клятвы, дадим обеты и заречёмся об этом говорить.
И да — принесли и дали. Зареклись.
Условившись держать всё в секрете, мы с профессором Чернояром распрощались, и остаток дня я провёл, обивая пороги в епископской резиденции. По причине недавнего небесного прилива там царил самый натуральный кавардак, еле удалось прорваться в приёмную отца Бедного. Он наскоро отделался от меня, пообещав подобрать для нас груз уже завтра-послезавтра. Дальше я двинулся в университет, и — завертелись шестерёнки!
Следующим утром до дома в соседнем квартале, где обреталась наша братия, я еле дошёл. Чернильная округа бурлила, студенты валом валили к главному корпусу университета на кулачные бои, кто-то угощал всех прохожих подогретым со специями вином, тут же прямо на мостовую выставлялись длинные столы. Горожане как малые дети радовались тому, что небесный прилив обошёлся без вторжения демонических порождений астрала, пусть такого на моей памяти не случалось вовсе — лишь слухи о подобных бедствиях и ходили.
Удивительное дело, но моему появлению никто из парней не обрадовался.
— Мы на ярмарку! — хором заявили принарядившиеся Кабан и Кочан. — А дом никуда не убежит!
И эта парочка утопала прочь, прихватив с собой Догаду и её младшего брата.
Огнича новости в восторг тоже отнюдь не привели.
— Хорошенькое дельце! — возмутился он. — Нам деньги нужны! На кой ляд нам дом-то?
— Дом продать можно! — отмахнулся от него Ёрш. — Только как его делить, если Серый сам всё сделает, а мы просто на подхвате будем? Серый, ты точно один в омут полезешь?
— Точно, — подтвердил я. — А разделить — не проблема. Нам бы не напортачить, а там разделим как-нибудь.
— Как-нибудь — не надо, — покачал головой Вьюн. — Надо по справедливости!
— Чтоб никому не обидно было, ага! — кивнул Огнич.
Волот задумчиво потёр подбородок и сказал:
— Нужно с долями определиться, и чтоб без уравниловки, а с учётом личного вклада каждого. А то я аспирант и штурман, а получаю наравне со всеми. Это правильно разве?
Огнич задрал нос.
— Так я в астрале тоже работать могу! И Серый с Дарьяном!
— Никто и не говорит, что не можете!
Босяки переглянулись.
— Чую, мы так самыми обделёнными останемся! — гоготнул Ёрш. — Не аспиранты, не звездочёты, ещё и аспект не тот!
— Надо сначала решить, мы вообще берёмся за это дело или нет! — заявил я.
— А чего не взяться-то? — удивился Вьюн. — Мы ж на демонов охотиться так и так собирались, а это сверху пойдёт!
— Ага! — заржал Ёрш. — Не нам работу работать, а денежки получать мы завсегда согласны!
Огнич аж надулся от возмущения.
— Тебя послушать, так мы вообще не пришей кобыле хвост!
— Ну, по кобылам ты у нас главный!
— Очень смешно, — буркнул фургонщик. — Я к тому, что мы тоже хлеб не просто так едим.
— Да не о том речь! — отмахнулся Вьюн. — Ты чего такой серьёзный? Айда пивка накатим!
И они тоже ушли. Я в сердцах ругнулся и уставился на Волота.
— Ну ты-то хоть со мной сходишь? Или тоже на ярмарку намылился?
Тот неопределённо пожал плечами.
— Не на ярмарку, а на примерку, но портному сегодня точно не до меня будет, так что можно и сходить. Только я бы ещё Дарьяна дождался.
— Дождёшься его! — фыркнул я. — Раньше вечера точно от Агны не вернётся!
Аспирант покачал головой.
— Он со вчерашнего дня не появлялся, а ушёл как чучело наряженный. Заскочит, поди, переодеться.
— Не возвращался? — У меня засосало под ложечкой. — Час от часу не легче!
Но тут распахнулась входная дверь, и с улицы зашёл книжник. Сказать, что на нём лица не было — не сказать ничего. Но — жив и вроде бы здоров, уже что-то!
— Всё в порядке? — уточнил я.
— Вот уж нет! Ни в коем разе! — заявил Дарьян и двинулся к лестнице. — Серый, на пару слов!
Я недоумённо посмотрел ему вслед, затем перевёл взгляд на Волота, и тот пожал плечами.
— Иди!
Когда я поднялся на третий этаж и заглянул в комнатушку книжника, тот сидел на кровати и зажимал ладонями лицо.
— Она была девицей, — глухо произнёс Дарьян, не дожидаясь моих расспросов. — Царь небесный, я и подумать не мог!
— Агна? — безмерно удивился я.
— Да при чём тут Агна? — вскинулся книжник. — Мара! Я же в библиотеку вчера пошёл. Похвастаться, дурак, решил! Похвастался на свою голову! Проводил её на квартиру, а там — небесный прилив! Ну и задержался…
— И сделал библиотекаршу женщиной, — отметил я, не понимая, как к сему известию относиться.
— Да! — вскочил на ноги книжник. — Сделал! Но кто ж знал, а?
— И в самом деле! — хохотнул я. — Кто бы подумать мог, что девица может женщиной стать, если в неё всю ночь напролёт уд пихать!
— Не сочиняй! — отмахнулся Дарьян. — Я всего-то и… — Он отмахнулся и спросил: — Вот что мне теперь делать, Серый?
Я пожал плечами.
— Как порядочный человек, теперь ты должен на ней жениться.
— Сдурел⁈ У меня же Агна!
— Ну можешь подождать, когда у Мары живот округлится, тогда женишься.
— Типун тебе на язык, Серый! Вот что ты собираешь?
— А что я собираю? В библиотеку так и продолжишь ходить, а поскольку с Агной у тебя не клеится, станешь кувыркаться с Марой. И рано или поздно она залетит.
Дарьян всплеснул руками.
— Да всё у меня с Агной клеится! Мы на танцы ходим и по картинным галереям, в театре на той седмице были! Всё у нас хорошо!
— Только не даёт.
— Да уж потерплю до свадьбы! — отрезал книжник. — Но как я теперь ей в глаза смотреть стану? А если втроём случайно на улице столкнёмся? Я ведь Агне квартиру в Чернильной округе теперь снимаю!
— Ну встречаются же как-то люди сразу с двумя барышнями, и ничего!
— Я не встречаюсь с Марой!
— Угу, только ты с ней куда больше времени проводишь, чем со своей ненаглядной Агной. Ещё и переспал! Может, тебе и впрямь на ней жениться? Хоть ерундой страдать перестанешь!
— Издеваешься, да?
— А какой совет ты от меня хотел получить? Что тут вообще посоветовать можно?
Дарьян тяжко вздохнул и глухо произнёс:
— Пора к Агне идти, а я просто не смогу смотреть ей в глаза!
— И не придётся, — усмехнулся я. — Переодевайся и спускайся. Пойдём договор с епархией на перевозку груза заключать. А зазнобе своей записку пошли: так, мол, и так — сегодня никак.
Книжник после моих слов аж лицом посветлел — ну ровно приговорённый к смерти, которому дали папиросу выкурить.
В епархии мы в итоге проторчали чуть ли не до вечера, поскольку больше всего резиденция епископа напоминала разворошенный муравейник, но в итоге всё же обошлось без неприятных неожиданностей. Договор товарищества с университетом по отлову демонических отродий отца Бедного всецело устроил, да и груз для нас он уже нашёл, посулив за его доставку в Высокореченск возместить затраты на укрепление заклинательного круга.
Лично мне в Высокореченске появляться нисколько не хотелось, но лишь кивнул да уточнил:
— Когда ждать подгрузку?
— Завтра ближе к вечеру.
— Тогда вылетать будем послезавтра на рассвете, — решил Волот.
— Годится, — не стал торопить нас с отбытием отец Бедный и тут же выставил перед собой указательный палец. — Но по договору вы несёте полную ответственность за перевозимые товары от погрузки и до разгрузки!
— Охрану выставим, — отмахнулся я.
А дальше в кабинет без стука заскочил какой-то монах. Он принялся что-то нашёптывать отцу Бедному, и тот поспешил от нас отделаться. Но соглашение о грузоперевозке осталось в силе, а что такого у них опять стряслось — не наши заботы.
Дальше мы отправились в университет, и там тоже не обошлось без проволочек, но всё же удалось вызвать магистра Любора с учёного собрания медицинского факультета и столковаться о доставке на яхту дополнительных ёмкостей и реагентов.
Когда вышли на улицу, продавец газет отчаянно горланил:
— Таинственное происшествие на Заречной стороне! Власти скрывают правду!
Я хотел было подойти и купить бульварный листок, но Волот на пару с Дарьяном потянули меня домой. Впрочем, так уж и сильно я не упирался, поскольку на улочках Чернильной округи было откровенно неспокойно. Тут и там вспыхивали когда дружеские, а когда и вполне серьёзные потасовки, и пусть нас разгулявшиеся студенты не задирали, я нисколько не удивился, по возвращении в арендованный братией дом застав Огнича в очень уж растрёпанном состоянии духа.
А чему удивляться-то? Фургонщик же! Наверняка каждый второй сегодня цеплялся!
Только нет — как оказалось, повздорил Огнич со своими сородичами.
— На ярмарке подошли, — поведал мне Ёрш, — и как давай чесать по-своему! Чуть искры не полетели!
— Ага, — кивнул Кочан. — Там один тоже тайнознатцем оказался — думали, отбивать Конокрада придётся!
— А из-за чего сыр-бор? — поинтересовался я.
Огнич глянул в ответ если и не зло, то крайне раздражённо.
— Ты будто не знаешь!
— Откуда бы?
— Ну, конечно! И не ты в Южноморске человеку не заплатил, к которому я тебе по дружбе обратиться посоветовал!
— Во-первых, я заплатил…
— Червонец? Да они полгорода перевернули, а ты им эту подачку кинул, ещё и угрожал!
— А вот не надо было мне руки выкручивать! — парировал я. — И сейчас-то чего о той истории вспомнили? Столько времени прошло!
Огнич раздосадованно поморщился.
— Того и вспомнили! Мы в Низинке тарарам устроили, пошли слухи гулять. — Он кивнул на парней. — Ну и эти ещё…
— А мы-то что? — возмутился Кабан. — Мы им и слова не сказали!
— Трудники вы, вот что! — зло выдал Огнич. — Нешто не знаете, какие отношения у фургонщиков с церковью⁈ А если кто-нибудь братом станет, мне и вовсе от греха подальше уйти придётся!
Кочан поглядел в ответ с нескрываемым неодобрением.
— Конокрад, ну ты совсем, что ли? Какая муха тебя укусила?
— На меня уже косо смотрят, а так и вовсе родня откажется! Даже жениться не смогу!
— А собираешься? — заулыбался Ёрш. — Неужто нагулялся?
— Не нагулялся, но ведь нагуляюсь когда-нибудь!
И тут к нам пожаловали Агна и Агний. Мы как раз собирались обсудить распределение долей, поэтому я зло гаркнул:
— Дарьян!
— Чего? — отозвался тот сверху.
— К тебе пришли!
Огнич помотал головой.
— Не! Это я позвал! — Фургонщик с радостной улыбкой поприветствовал гостей, после чего заявил нам: — Здорово же в прошлый раз сработали, нет разве?
Безумно захотелось отвесить ему леща, едва сдержался.
— Ну а сейчас не получится, — покачал я головой. — Агна, Агний, вы нас извините, но мы повезём груз для епархии, и если на борту окажется кто-то из чёрного списка, нам просто не позволят отшвартоваться.
Дворяночка фыркнула, резко развернулась и потопала на выход. Сбежавший по лестнице Дарьян припустил было за ней, но сразу опомнился и свернул к вешалке с верхней одеждой, а вот Агний задержался.
— Надеюсь, не помешаю?
Ответить ему помешал Огнич.
— Какой ещё груз для епархии⁈ — возмутился фургонщик. — Мы же на демонических отродий летим охотиться и небесный омут чистить? Я на церковь пахать не подписывался!
Я мог бы пойти на принцип и попросить дворянчика уйти, но решил ситуацию не обострять, припечатал уже выскочившего из комнаты Дарьяна мысленным возгласом:
— Агния уведи!
Книжник остановился на полушаге и обернулся, с сомнением глянул на меня, и я разрешил его колебания, повторив:
— Забери его с собой!
Дарьян скривился, но всё же вернулся в комнату и потянул кузена своей пассии на выход.
— Серый! — повысил голос подступивший ко мне Огнич. — Что ещё за дела? О работе на церковь речи не было!
— Ну ты как маленький! — усмехнулся Вьюн. — Яхта под арестом, просто так нам её не дадут.
— Именно! — подтвердил я и зло уставился на фургонщика. — Сказано же было язык за зубами держать! Ты на кой чёрт эту парочку сюда притащил⁈
— А почему нет-то? — и не подумал смутиться Огнич. — Чего ты за всех решаешь, а? С этими работаем, с этими не работаем… Кто тебя главным назначил, а?
— Вот когда ты денежный заказ найдёшь, тогда и будешь решать, с кем мы работаем, а с кем нет! — рыкнул я в ответ, едва удержавшись от того, чтобы стиснуть кулаки. — Мы тут браконьерствовать собрались, а ты треплешься об этом на каждом углу!
— Да кто треплется-то?
— Агнию о небесном омуте рассказал, так? А это чужой небесный омут! Прознают хозяева и поотрывают нам головы к чертям собачьим!
Вьюн вклинился между нами и сказал:
— Агний вроде не из болтливых, — заявил он примирительно, затем попросил: — И ты уже объясни толком, Серый, что делать придётся!
— Да ничего делать не придётся, — поморщился я. — Повисите над омутом, я спущусь и распотрошу одно из тамошних чудищ. Аспида какого-то древнего. Заплатят нам за его ихор.
Кочан глянул на меня с нескрываемым сомнением.
— За ихор кровавых летунов нам даже сотни не обломилось, а тут прям дом отвалят?
— Ты не сравнивай демоническое отродье и древнюю магическую тварь. Они куда реже встречаются, их ихор даже не на вес золота ценится, а куда дороже! — уверил его Волот и уточнил: — Что за омут, Серый?
— Позже скажут.
— Мне к нему ещё курс прокладывать!
— Один чёрт, не отсюда, а из Высокореченска!
Вьюн вклинился в разговор и спросил:
— А с домом что?
— Дом мы посмотрели, дом стоящий.
— Да это понятно! — отмахнулся босяк. — Делить как его будем, если всю работу ты в одиночку сделаешь? И почему в одиночку, кстати?
— Без умения летать за аспидами не угнаться.
— Я научился! — чуть ли не подпрыгнул на месте Ёрш. — Серьёзно! Я летать научился!
— Вот и подстрахуешь, когда я возвращаться буду. Мало ли кто запах ихора учует?
Ёрш кивнул, Волот поморщился.
— Если заказчик знает о логове аспида, чего сам его не распотрошит? Мы ему зачем?
Ответил я без малейшей заминки, поскольку всё это было оговорено с профессором Чернояром заранее.
— Так браконьерствовать же будем! Без летучего корабля в омут не попасть, а неболтливую команду ещё поискать надо.
— И вся ответственность на нас, — поддакнул Вьюн. — Заказчик просто ихор выкупит, а откуда мы его взяли — наши проблемы.
— Только не наши, а мои. Мне же аспида добывать! — заявил я и сказал: — Половина дома моя!
— Ну ничего себе! — возмутился Кочан. — Нормальные у тебя запросы!
— Я всю работу сделаю, вы просто подстрахуете. Но! Если что-то пойдёт не так, и вам придётся вмешаться, я свою долю пересмотрю.
— Сразу лучше леща урежь! — потребовал Вьюн.
— Ерша! — хохотнул Кабан.
— Себя урежь! — не остался в долгу босяк.
Волот тут же призвал всех к порядку и заявил:
— Поровну всё делить — не вариант. Я — аспирант, навигатор и способен работать в астрале. По уму, мои четыре доли.
— Ну и летите тогда без нас! — обиделся Ёрш и пихнул в бок Вьюна. — Не, ты видел? Вообще никуда поставили!
— Что значит — без нас? — возмутился Кочан. — «Репейник» общий!
— Даже на пиратских кораблях штурману больше простых матросов причитается! — продолжил гнуть свою линию Волот.
— С четырёх долей у тебя рожа треснет! — отрезал Кабан.
Кочан товарища поддержал.
— Аспирант — да. Штурман — да. Но астрал-то тут к чему? В омут же летим!
— А на кровавых летунов мы где охотиться будем?
— Так и надо делить то и это! И опять же — ты в астрале ничего не делаешь, только в круге своём валяешься! Две доли за глаза!
— Три! За аспиранта и штурмана! — чуть умерил свои запросы Волот. — А Дарьяну, Серому и Огничу — по две!
Фургонщик тотчас напомнил:
— Если кто отродье живьём захватит — тому четыре! Такой уговор был!
— Справедливо, — нехотя признал Кочан. — Серый, а если тебя в омуте прикрывать придётся, тогда как? Нам бы на берегу с этим определиться!
— Тогда мои четыре доли, у Волота — три.
Без спора не обошлось и тут, но я всё же настоял на своём, прекрасно отдавая себе отчёт, что если уступлю сейчас, то в будущем уже точно не смогу ничего переиграть. В любой ватаге завсегда так — как по первой договорились, так и дальше по накатанной идёт. А все перемены только через большую кровь. Ну а мне хоть чужого и не надо, но что моё, то моё.
Вынь да положь!
Груз мы приняли вечером следующего дня. Караулить его по жребию выпало босякам и Кочану, но в самый последний момент Ёрш договорился о подмене с Дарьяном. Ну а я остался на борту по собственной инициативе, ещё и придержал Кабана:
— Слушай, а где сейчас крепостное ружьё из дома Седого?
Деревенский увалень озадаченно поскрёб затылок.
— Было ружжо, — подтвердил он. — Здоровенное такое. Кочан выкинуть велел, еле отстоял. В кладовке лежит.
— Захвати его завтра с собой. И порох с пулями возьми.
— Зачем оно нам? — удивился Волот. — В астрале от него толку не будет!
— А в омуте будет. Да и вообще в хозяйстве сгодится. У нас с дальнобойными чарами пока что не ахти.
— Так и стрелять никто не умеет!
— Чего это? — удивился Кочан. — Мы ж пластуны! Учили, чай!
Аспирант спорить не стал, а я прошёлся по пристани, поспрашивал в мастерских и за недорого приобрёл в одной из них вертлюг, который мы совместными усилиями установили на корме яхты. И в полётах лишним не будет, и у меня на крепостное ружьё свои планы имелись. Нужно будет только проверить, чтобы проклятое ядрышко калибром подошло…
На рассвете началась суета. Притопали заспанные Кабан и Волот, притащился похмельный Огнич. После явился и Ёрш. Пришёл на пристань он не один, а в сопровождении барышни на пару лет старше и на вершок выше — с фигурой, столь эффектно затянутой в платье с корсетом, что засмотрелся даже наш молодожён. Точно бы мокрым полотенцем по морде получил, если б поблизости его жёнушка оказалась.
Актриса на борт подниматься не стала, пожелала всем удачи, одарила напоследок Ерша поцелуем и отправилась восвояси, а босяк с гордым видом подбоченился. — Видали, да?
Кочан усмехнулся.
— В следующий раз с тобой в театр пойду, — заявил он и спросил: — Чего ждём?
Вьюн зевнул.
— Волот курс прокладывает.
Только нет — дело было отнюдь не только в этом. Вскоре на причал заехала карета, из неё выбрался Ночемир, протянул руку и помог спуститься Дане.
— О, знакомые всё лица! — встрепенулся Ёрш.
Кабан и вовсе отсалютовал парочке аспирантов.
— Наше вам с кисточкой!
Огнич так и подобрался.
— Знаете их?
— Ага, — кивнул Вьюн и уточнил: — Неужто с нами летят?
— Летят, — подтвердил я и счёл необходимым добавить: — Пассажирами.
— На кой? — ревниво уточнил фургонщик.
— Заказчик настоял.
— То есть, Агния и Агну мы не взяли, а этих запросто на борт пустим?
— Так они в чёрном списке епархии не значатся! — хохотнул Кочан и двинулся навстречу пассажирам.
Вьюн поспешил следом, я ограничился кивком. Взял притащенное Кабаном крепостное ружьё, взгромоздил его на плечо и перенёс к вертлюгу.
— А кто вообще заказчик? — насел на меня Огнич с расспросами. — И куда полетим?
— Заказчик пожелал остаться неизвестным. Полетим в Высокореченск, а куда дальше — без понятия. Это только Волоту скажут. Говорю же: меньше знаешь, крепче спишь.
— Втравишь ты нас когда-нибудь в неприятности, Боярин!
— Язык прикуси, — с дружеской улыбкой потребовал я, хотя весело мне нисколько и не было.
Накатила нервозность. Пусть профессор и был уверен, что справлюсь с хранителем без особого труда, но у нас и с Бароном проблем не ожидалось, и Седого как муху должны были прихлопнуть. Ещё и за морем чуть ли не каждая вторая вылазка в джунгли не по плану шла. О стычке с тем, кто живёт в пруду, и вовсе вспоминать не хотелось.
Расслабляться нельзя!
Вот и зарядил ружьё, благо вместе с ним Кабан прихватил из дома Седого не только пороховницу и мешочек отлитых из зачарованной стали пуль, но и длиннющий шомпол. За морем со всяким старьём сталкиваться доводилось, поэтому справился без особого труда, да и Огнич помог.
Вскоре на борт поднялась досмотровая команда епархии, и после недолгой проверки груза, команды и пассажиров нам дали разрешение на вылет, но торопиться мы с этим не стали. Слово взял Волот:
— Сейчас идём в Высокореченск! — сказал он. — Оттуда в небесный омут и лишь на обратном пути сможем поохотиться на демонических отродий. Загвоздка в том, что если вы не примете пилюли прямо сейчас, есть все шансы нарваться на кровавых летунов раньше времени, а если примете — они не сыщут нас вовсе.
— Долго эти пилюли действуют? — уточнил я.
— Те метки, которые на кровь завязаны, навсегда снимут.
— Пусть кто-то один пилюлю пока не принимает и первые два перелёта в кубрике проведёт, — предложил Ночемир, который занимался тем, что вливал в корабельный накопитель дополнительную порцию небесной силы.
Дарьян посмотрел на фургонщика.
— Огнич, давай ты тогда приманкой поработаешь. У нас с Серым опыта всё ж побольше будет.
— А мне пилюля достанется вообще? — забеспокоился фургонщик.
— Пилюли есть на всех, — уверил его Волот. — Только если вы все метки вычистите, больше отродий подманить не получится.
Огнич махнул рукой.
— Ладно! Посижу пока в кубрике, а там видно будет! Может, и вовсе не стану метку снимать. Станете мне за работу приманкой приплачивать!
— Вот ты жук! — восхитился Кабан. — Может, тоже тогда метку не снимать?
— Не, — усмехнулся Дарьян. — Ты ж не только кровавых летунов приманишь, но и весь астрал перебаламутишь!
Волот начал раздавать полученные от магистра Любора пилюли, и меня аж передёрнуло, когда проглотил упругий красный шарик размером с горошину. По духу вмиг разошлись странные вибрации, но оценить эффективность алхимии не получилось в силу того, что демонических меток я попросту не чувствовал.
— Взлетаем! — скомандовал Волот.
Я придержал его и спросил:
— Долго курс из Высокореченска до омута прокладывать будешь?
— С час, наверное, — и кивком указал на Ночемира. — Всё будет зависеть от того, насколько они подробные координаты дадут. А что?
Я лишь молча покачал головой.
Пусть Высокореченск и не был в полном смысле этого слова вотчиной ордена Алаи Раскаявшейся, но в тех краях он пользовался несравненно большим влиянием, нежели в Черноводске, и дольше необходимого мне там задерживаться не стоило. Если прознают о моём появлении, могут и попытаться к ответу за смерть сестёр привлечь. А не хотелось бы.
На сей раз отплывать от пристани мы не стали и поднялись в воздух непосредственно у причала. Начали набирать высоту, полетели вверх по течению реки. Волот расположился внутри обновлённого пентакля, Дарьян заранее оброс своей костяной с кровавыми прожилками бронёй и встал за штурвалом, я дождался, когда остальные спустятся в кубрик, и захлопнул крышку люка. Сам покуда ограничился обычным чешуйчатым доспехом, которым не стал прикрывать ни головы, ни кисти.
Подниматься пришлось едва ли не к облакам, а там «Репейник» резко ускорился и дёрнулся, пронзил пространство, вырвался за его пределы, помчался прочь, оставляя за собой мерцающий след проникшей в астрал небесной силы.
— Дарьян, держи курс! — донёсся до меня мысленный возглас Волота, который на сей раз не провалился в беспамятство из-за отката. — Тут двести вёрст, в один миг домчимся!
Я проверил книжника, потом, не забывая бдительно поглядывать по сторонам, дошёл до пентакля, поинтересовался у Волота:
— Нормально всё?
Тот постучал по накладке из зачарованной стали.
— Эта штука каждого потраченного на неё гроша стоит! Мягче некуда в астрал вошли!
Всё ускоряясь и ускоряясь, мы понеслись через безграничную серость, однотонность которой лишь изредка марали то слишком тёмные, то наоборот чересчур светлые пятна оазисов. Время от времени за нами увязывались случайно встречавшиеся приблудные духи, но хоть яхта постепенно и проседала, погружаясь в глубины астрала, происходило это не слишком быстро, и никто действительно серьёзный нами не заинтересовался.
Летели, летели, летели и — вырвались! Волот немедленно уткнулся лицом в заклинательный круг, а мне одномоментно сгустившийся воздух наподдал с такой силой, что я не устоял на ногах и откатился к палубной надстройке. Борта яхты протестующе заскрипели, и будь подняты паруса, их бы точно порвало в клочья, ну а так — обошлось.
Летучий корабль клюнул носом и понёсся к не столь уж и далёкой земле, но почти сразу выровнялся, и сквозь звон в ушах я расслышал крик Дарьяна:
— Держу!
Распахнулся люк, и на верхнюю палубу полезли парни, да и Волот в беспамятстве долго не провалялся. Он уселся посреди пентакля, зажал голову в ладонях и прохрипел:
— Со скоростью всё же переборщил…
Кабан глянул на его бледное осунувшееся лицо и поцокал языком.
— Да и нормально три доли, пожалуй.
Огнич насмешливо фыркнул, но ничего говорить не стал.
На пристани Высокореченска «Репейник» уже ждали: нам сразу помаячили сигнальными флажками, указывая место для посадки у причала местной епархии, куда посторонним ходу не было.
Волот без промедления засел за прокладку нового курса, Ночемир взялся ему помогать, остальные приглядывали за допущенными на борт грузчиками и попутно передавали друг другу судовой накопитель. Поучаствовал в его подзарядке и я — аж в глазах посерело, когда в полную силу надавил. Тугой, блин!
— Течь! — донёсшийся из трюма крик заставил вздрогнуть, но вода меж досок едва сочилась — успели нормально разгрузиться, после уже только подняли яхту над рекой и начали конопатить и просмаливать доски.
— Ты аккуратней, — предупредил Дарьян Волота. — Шибко резко в этот раз из астрала вышли.
— Учту, — кивнул аспирант.
— Курс проложили? — спросил я.
— Нет пока.
— Так иди прокладывай! Тут мы без тебя справимся!
— Думаешь, это так просто? — возмутился Волот. — Ночемир мне ещё не все переменные дал. Что-то у него в справочниках не бьётся.
— Ну и поторопи его!
Я даже не пытался скрывать охватившую меня нервозность, благо парни отнесли её на счёт предстоящей вскорости вылазки в небесный омут. Только — нет, опасался я неприятностей совсем иного рода. И не опасался даже, а прямо-таки их ждал, но не дождался.
Ни на пристань никто не заявился, ни в воздухе другой летучий корабль перехватить не попытался. И даже очередной перелёт через астрал прошёл почти столь же гладко, как и первый. Правда, под конец влетели в какую-то очень уж кудлатую серость, и началась болтанка, а борта яхты, несмотря на заработавшую в полную силу формацию, стал затягивать иней, но замёрзнуть не успели — ещё и вывалились аккурат над белизной небесного омута. Кругом — никого!
Получивший надлежащие инструкции Дарьян взял курс на темневшую впереди скалу, а попутно начал снижаться, и очень скоро яхта поплыла над туманной пеленой, но этого выбравшемуся из кубрика Ночемиру показалось мало, и он распорядился:
— Ниже! Спускайтесь ниже!
Вслед за аспирантом на палубу начали подниматься заранее прикрывшиеся магическими латами парни, и что интересно — у всех незащищёнными остались только головы, а доспех Кабана хоть и был пламенным, но не светился оранжем, а отливал чернотой. Вьюн немедленно начал сворачивать самокрутку, Ёрш достал мундштук и портсигар с тонкими сигаретками, Кабан раздражённо глянул на них и проворчал:
— Надоели уже дымить! Весь кубрик куревом провонял! Разит как в табачной лавке!
— Тут-то тебе что?
— То!
Кочан товарища поддержал.
— Понимаю, за морем курево гроши стоит, но у нас-то за него три шкуры дерут!
— Не, — пыхнул дымом Ёрш. — Мы за полцены контрабанду берём. Посильно выходит.
«Репейник» ещё немного просел и нырнул в белое марево небесной силы. Кожу начало пощипывать, но и только. Даже тишина не накатила.
— Думал, развалится ваше корыто! — рассмеялся Ночемир.
— Из-за близости пространственной аномалии тряхнуло, — пояснил Волот, который в этот раз сознания не потерял. — Уйти тоже куда сложней обычного будет — в скорости точно серьёзно потеряем. Может, отлетим чуток в сторону своим ходом для начала? Такая погрешность на курсе особо не скажется.
— Никаких — отлетим! Своим ходом нам отсюда не уйти! — отрезал ассистент профессора Чернояра и указал на темневший впереди силуэт одинокой скалы. — Серый, твой выход!
— Сейчас! — отозвался я, разулся и разделся до исподнего, начал вливать небесную силу в свою самую последнюю вариацию магической брони, дополнительно укреплённую артефактом.
Вот кто бы подумать мог, что обычный ампутационный нож столь полезным приобретением окажется! Поблагодарю за него Грая при случае, ага…
— Держи! — Ночемир опоясал меня кольчужным ремнём с закреплённым на нём пеналом из зачарованной стали для небесной жемчужины и ёмкостями алхимического стекла, в которые следовало набрать ихор хранителя. — Удачи!
— Ушёл! — сказал я, шагнул за борт, камнем ухнул вниз и распахнул крылья.
Лечу!
Переполнявшая омут небесная сила сгустилась, и мало того, что в её молочной белизне было ничего толком не разглядеть, так ещё и тянуть в себя эту вязкую стылость нисколько не хотелось, вот я и решил по возможности ограничиться объёмом собственного ядра. И снова — снижаюсь, снижаюсь, снижаюсь…
Из всех звуков в омуте остался один только звон в ушах, небесная сила сдавила и облепила, будто вода рыбину, закралось даже подозрение, что подняться обратно окажется весьма и весьма непросто, но — планирую и кружу. Спускаюсь!
Кружил, кружил и кружил, а потом как-то вдруг осознал, что не прилагаю никаких усилий для того, чтобы заложить очередной вираж, что это и не я кружу вовсе, а меня кружит движение небесной силы. Кружит и засасывает!
В отнорок? Ну а куда ещё?
Прямиком на самое дно!
Границы материальности придвинулись стенками извилистой норы, и силовой поток, всё ускоряясь и ускоряясь, помчал меня по её изгибам, пришлось даже сложить крылья и полностью положиться на волю случая, благо вскоре червоточина перестала сужаться, и отступил риск застрять на середине пути. Только не сейчас, только не сразу после небесного прилива, когда вход в логово здешнего хозяина ещё даже не начал зарастать!
В голове стали вспыхивать оранжевые и чёрные слова, но я этих клятв, обетов и зароков не знал и не давал, а посему печати не уловили отклика и не причинили вреда. И даже так я не только запер внутри себя производимые духом искажения, но и присовокупил к ним ментальную защиту. Подвесил этот аркан на призрачный ошейник, и — о, чудо! — на сей раз его шипы выросли из брони, а не продрались через магическую плоть; они словно стали неотъемлемой частью духа!
Я бы даже рассмеялся, наверное, если б только в этот момент меня не выплюнуло из червоточины в подсвеченный оранжевыми отблесками зал. Спешно распахнул крылья и скользнул в сторону, выпал из силового потока, заложил круг.
Жемчужина — прямо подо мной!
Окутанная маревом пламени, она призрачным угольем светилась среди разогнанной огнём белёсой стылости, а вот хранителя видно не было.
И как же он мог куда-то отлучиться, если это сосредоточье его силы?
Черти драные, так и знал, что не обойдётся без осложнений!
По словам профессора, сейчас хозяин был уязвим как никогда, ибо подпитывается не успевшей протухнуть небесной силой, но как прищучить эту гадину, если я её попросту не вижу?
И что делать? Схватить жемчужину и удрать?
Хорошо бы, только могу вот так сразу встречный силовой поток и не перебороть, а если хозяин настигнет в узкой червоточине, придётся лихо. И скидывать маскировку, дабы здешний обитатель заметил и проявил себя, мне тоже нисколько не хотелось.
Ещё не хватало противнику инициативу отдавать! Может и боком выйти, да и войти ничуть не лучше…
Вспомнились рассуждения профессора Горисвета о важности отвлекающих манёвров, и я сотворил чернопламенного ворона, вложив в него никак не меньше трети таланта небесной силы.
Лети!
Направил я свой взрывной аркан точно на небесную жемчужину, но помимо приказа нацеливания вложил в заклинание ещё и ничем не ограниченное уклонение.
Лети и кружи! Давай!
Комок чёрного пламени коршуном упал в окутавшее жемчужину огненное марево, в самый последний момент отклонился от неё и понёсся по кругу, то приближаясь к сияющему артефакту, то немного удаляясь, но при этом не покидая пределов призрачного огня и беспрестанно марая его своим мраком. Завиток спирали, ещё и ещё один…
Чернота растворялась в оранже, и точно так же ворон утрачивал изначальную форму, обращался чернильной кляксой, а здешний хозяин всё никак себя не проявлял.
Неужто он и вправду выбрался проветриться? Но нет, конечно же — нет. Окутавшее жемчужину пламя дрогнуло и начало сжиматься, уплотняться, принимать облик создания с бессчётными щупальцами и пастями!
Только — поздно! Мой ворон уже проник в него, он кружил и рвал силовые меридианы пытавшегося обрести материальность хозяина, а попутно расплёскивался чернотой и растворялся в огне, марал его, искажал аспект.
Вниз!
Огненное облако, уже далеко не столь яркое, чистое и прозрачное как поначалу, судорожным рывком сжалось, сгустилось и уплотнилось, пару мгновений косматый чернопламенный шар ещё прожигал себе путь через подобие магической плоти, но надолго его не хватило, и — рвануло!
Кругом расплескались брызги огненного ихора, они зависли в стылой белизне и заполыхали сияющими сгустками — я успел наполнить четыре алхимических сосуда, прежде чем ошмётки разорванного взрывом хранителя потянуло обратно к небесной жемчужине. Та вспыхнула с новой силой, и напитавшая оранж чернота не выдержала этого жара, начала испаряться.
Вот же чёрт!
Крыльями ночи я швырнул себя вперёд, и будто под залп картечи угодил! Если б не броня, зависшие тут и там обжигающие капли магической крови непременно прожгли бы тело насквозь, а так распахнул пенал из зачарованной стали, одной рукой выудил из него подготовленную профессором Чернояром обманку, а другой схватил сосредоточье силы здешнего хозяина — чуть крупнее, много чище и безмерно горячей. Рука вспыхнула, пришлось даже влить в доспех новую порцию энергии, иначе бы точно остался без пальцев.
Но — раз! — и поменял! Прочь!
Приток небесной силы в отнорок разом остановился, и пространство начало сминаться, но остатков жара хватило, чтобы новая жемчужина вспыхнула и засияла, а огненный ихор перестал рассеиваться и снова потёк к ней. И теперь ошмётки моего взрывного аркана под воздействием призрачного огня уже не испарялись, а разгорались и проникали в магический артефакт, становились неотъемлемой его частью.
Задерживаться я не стал, лишь кинул мимолётный взгляд и резким взмахом крыльев бросил себя к уходившей в небесный омут червоточине. Подменённый артефакт ещё только начинал разгораться, и встречный напор втягиваемой им энергии оказался не слишком силён, я успел миновать узость отнорка до того, как пришлось выкладываться на полную и рвать жилы. Выбрался!
Быстрее и выше! Ещё и ещё! Вверх!
Взметнулся над затопившей омут белизной небесной силы, а впереди — ослепительные росчерки молний!
Какого чёрта⁈
«Репейник» оказался окружён оранжевой силовой сферой, вокруг той метались и били молниями какие-то тени. Атакующие чары всякий раз перехватывались скользившими по корабельному щиту кляксами чернильного мрака, но попадания постепенно испаряли их, защита всё больше и больше светлела.
Вверх!
Но вопреки этому своему порыву, набирать высоту я не стал, более того — скользнул обратно в туман. Ядро практически опустело, пришлось потянуть в себя небесную силу, и пусть та ещё не успела окончательно протухнуть, неприятной стылостью меня всего так и опалило. Но продолжил вбирать её в себя, а попутно раскинулся во все стороны восприятием, только — ничего и никого, лишь где-то впереди по-прежнему вспыхивали и гасли жгуты силовых разрядов.
Ну вот что за чёрт? Неужто свезло нарваться на владельцев небесного омута⁈
Только нет — в оборот нашу братию взяли именно помянутые мной в сердцах черти!
Но не те уродцы, коих мы потрошили в анатомическом театре на занятиях магистра Любора, а представители их магического сословия. Полудюжина увешанных костяными амулетами рогатых и хвостатых колдунов сновала по небу на призрачных скатах, и те мало того, что с поразительной лёгкостью уклонялись от огненных копий, так ещё и били по кораблю молниями.
И вот что тут можно сделать? Мне ж за ними не угнаться, а даже если и достану одного, остальные из кожи вон вывернутся, но поджарят!
В этот миг слаженно полыхнула сразу полудюжина молний, и корабельный щит оказался пробит — верхушку мачты расщепило, она вспыхнула почище спички. Медлить дальше было никак нельзя, и я сотворил два атакующих аркана: метнул серп и тотчас ещё один.
Парочка магических нетопырей чёрными росчерками скользнула в туман и унеслась прочь, попутно разлетаясь в разные стороны, дабы не выдать моего местонахождения, а сам я помчался к яхте, спеша сблизиться с той прежде, чем всполошатся черти. Лечу, лечу, лечу в тумане! И — вверх!
Одновременно со мной из его молочной глади вынырнули нетопыри, ударили снизу точно в призрачных скатов и разлетелись чёрными осколками, рассекая и распарывая плоть магических существ! Не знаю, удалось ли зацепить седоков, но сами по себе те летать определённо не умели и рухнули вниз. Уцелевшие черти резко набрали высоту, я воспользовался их мимолётным замешательством, на крутом вираже ушёл от встречного разряда и ещё больше ускорился.
Молния канула в белой стылости небесного омута, ну а я на всей скорости врезался в корабельный щит, слишком поздно сообразив, что его никто не собирается снимать.
Чтоб вас!
Бросив остатки энергии на создание щита, я прорвался через ослабленную защиту и тем самым окончательно её разрушил. Вдогонку тотчас прилетели две молнии — одну принял на искристый полог Огнич, другая пробила залитую кровью палубу, и яхта дрогнула, разом просела вниз едва ли не на аршин. Я покатился кубарем, рывком втянул в себя небесную силу и распахнул крылья, вновь взмыл над палубой.
— Валим!
Самый бесстрашный или же чрезмерно азартный чёрт бросил призрачного ската в пике, намереваясь ударить по кораблю с ближней дистанции, но Кочан задрал ствол крепостного ружья, взял упреждение и пальнул — отлитая из зачарованной стали пуля прошила все защитные барьеры рогатого колдуна, а потом и его самого. Полетел вверх тормашками!
Миг спустя «Репейник» дрогнул и начал набирать ход, троица чертей бросилась его преследовать — и напрасно. Меня дёрнуло, летучий корабль содрогнулся, борта затрещали, мачта переломилась, пространство лопнуло, и яхту выдернуло в астрал, а следом затянуло и наших незадачливых преследователей. Вот только если мы унеслись прочь, то их принялись рвать на куски привлечённые выплеском небесной силы духи.
Чисто ушли!
Ушли — чисто, а вот схватка случилась жаркая: тут и там валялись дымящиеся тела чертей, Вьюн и Ёрш тоже дымились, точнее — дымилась одежда лишившихся магической брони босяков, а сами они хоть и пошатывались, но всё же держались на ногах. Волот и Кочан вроде бы в сшибке с абордажной командой не пострадали, а с растрёпанного Огнича то и дело срывались и рассеивались в серости астрала яркие росчерки искорок. Но вот Кабан лежал, навалившись спиной на мачту, из живота у него торчал трезубец, по длинному древку которого бегали яркие разряды.
Деревенский увалень был ещё жив, руки и ноги его конвульсивно подёргивались, и я мысленно рявкнул:
— Ну вы чего⁈ Дарьян!
Книжник мысленно же отозвался из рулевой надстройки:
— Чего?
Но меня перехватил Кочан.
— Стой! Нельзя! Велели не трогать!
Прежде чем я успел спросить, кто именно отдал такое распоряжение, распахнулся люк, и на палубу выбрался осунувшийся Ночемир.
— Добыл? — обратился он ко мне, а после утвердительного ответа вытянул за собой Дану. — Залатай Тенебора, и приступим!
Барышня подбежала к навалившемуся на мачту Кабану, опустилась рядом с ним на колени и раскрыла саквояж.
— Просто зафиксируйте его! Трезубец не трогайте! — распорядилась она, и Ночемир махнул мне рукой.
— Серый, давай!
— Эй! — нагнал мысленный окрик Дарьяна. — Может, без демонов сегодня? Нам бы до Черноводска доползти!
— Ага! — ошалело кивнул Огнич. — Нас и черти-то чуть на куски не порвали!
— Конокрад, глотай пилюлю! — потребовал из пентакля Волот. — Экранирование кубрика нарушено, и половина команды маяком в ночи для демонов и духов светится, а скорость толком набрать не успели, вдвое дольше прежнего ползти будем!
Парни заспорили, но стало уже не до них — только потянул Кабана от мачты, и бившие того разряды пробежались колючими искорками по чешуйчатому оперению.
Щекотно!
Мне взялся помогать Ночемир, а когда мы оттянули здоровяка от мачты и осторожно уложили его на спину, Дана скомандовала:
— Держите его, чтоб не дёргался!
Кабан заворочался, но мы с Ночемиром навалились сверху и прижали его к палубе. Барышня обеими руками ухватилась за переставшее искрить древко трезубца, упёрлась в бедро здоровяка ногой и высвободила оружие неожиданно уверенным рывком. Деревенский увалень взревел так, что едва не переорал затопившую астрал тишину, а ещё умудрился приподнять отнюдь не хилого аспиранта, но вот мою обросшую магическими мускулами тушу сдвинуть с места не смог — стоило же Дане плеснуть на раны целебным зельем, и Кабан вмиг обмяк.
Увы, действия алхимии хватило лишь на пару мгновений, а потом здоровяка скрутило едва ли не сильнее прежнего.
— Какого чёрта? — мысленно охнула Дана, порылась в саквояже и выуженным из него ножом распорола на Кабане одежду. — Какого….
Раны хоть и перестали кровоточить, но не закрылись, магистр медицины наложила на них руки, на миг замерла так, а затем объявила:
— Повреждена внутренняя энергетика! Задет нижний излив!
— Да как так-то? — удивился я. — Трезубец же не проклят!
— Похоже на действие вложенного в него аркана. Скорее всего это был чей-то артефакт.
— И что делать? — растерялся Ночемир.
— Не знаю! — мысленно выкрикнула Дана. — Я пока стянула разрыв, но если отпущу, он до Черноводска не дотянет!
— Но ты не можешь просидеть так всю дорогу!
— А как иначе? Ему только высшее восстановление поможет!
К нам сунулся Кочан, встревоженно спросил:
— Что с ним⁈
— Отстань! — отмахнулся аспирант. — За обстановкой следи! — И тут же встрепенулся: — Ихор! Серый, ты же набрал ихор⁈
— Набрал!
— Показывай! — потребовала Дана.
Я развернулся к ней, позволяя разглядеть заполненные жидким огнём сосуды алхимического стекла в креплениях на ремне. Барышня тут же ткнула пальцем в один с не самым светлым, но и не самым тёмным содержимым.
— Дай!
Ни о чём спрашивать я не стал, а только Дана плеснула на живот Кабана жидким пламенем, оно моментально втянулось в раны, и залечило их почище сказочной живой воды — на коже остались три бледно-розовых пятна.
— Жжётся! — мысленно завопил Кабан. — Щекотно, ёлки! Заползает и щекочет! Ма-а-ать! — Он отпихнул аспиранта и принялся чесаться. — Оно по этому самому ползёт… По абрису!
— Ничего страшного! Здоровее будешь! — заявил в ответ Ночемир. — Как узлы и меридианы прорабатывать — знаешь. Бери эту щекотку и гоняй по абрису. Об ядре тоже не забывай! Всё, отстань!
Парочка аспирантов похватала медицинский инвентарь и устремилась к люку.
— Серый, спускайся! — позвал меня за собой Ночемир, и я поспешил за ним, желая поскорее избавиться от небесной жемчужины, дабы наверняка выполнить свою часть сделки.
На полу кубрика дымились кое-как затоптанные щепки, а в потолочном перекрытии зияли сразу две обугленных дыры, и стало ясно, что касательно пробоя защитной формации Волот красок нисколько не сгустил.
Только спустился по трапу, и следом в люк сунулся Вьюн.
— Серый! А неустойку с нас большую за отродий слупят?
— Да какие вам ещё отродья с пробитой защитой⁈ — возмутился Ночемир.
— Погоди! — остановил я его, но не тут-то было.
— Никаких «погоди!» — отрезал аспирант. — Мы чуть не надорвались, бортовой щит удерживая, а теперь и вовсе не до того будет! Тут бы до Черноводска дотянуть!
Я зло выругался, глянул вверх и махнул рукой.
— Чёрт с ними! Не обеднеем!
Вьюн кивнул и мысленно гаркнул:
— Конокрад, глотай пилюлю!
Я тяжко вздохнул: ну вот кто теперь наживкой выступит? Чую, объяснения с магистром Любором не из простых выйдут. Как бы и вправду до штрафа дело не дошло.
Ну а Ночемира так и подкинуло.
— Он до сих пор пилюлю не выпил⁈ Его уже десять раз учуять могли!
Дана поджала губы.
— Откладывать внедрение нельзя! Жемчужину на выходе из астрала точно разорвёт!
Ночемир снял сюртук и стянул сорочку, улёгся на пол.
— Серый, закрой люк. Дана, начинай!
Барышня вновь заглянула в саквояж, извлекла из него скальпель, покрытый сложной вязью оранжевых и чёрных символов, и скомандовала:
— Как скажу, раскроешь короб с жемчужиной! И ещё нужен будет ихор. Выбери самый светлый!
Сама она опустилась на колени рядом с Ночемиром, а затем, даже не примериваясь, одним уверенным движением воткнула в брюшину острие и повела рукой, расширяя разрез, дабы получилось запихнуть в потроха пациента небесную жемчужину. Ну да — именно это она и проделала, стребовав у меня светящийся шар, гладкую поверхность которого уже покрыла сетка тончайших трещин.
Жемчужина давно успела остыть, но перекорёжило аспиранта так, будто его раскалёнными угольями попотчевали — чуток расслабился, лишь когда Дана залила рану огненным ихором.
— Держи! Держи! Держи! — мысленно принялась нашёптывать она, начав водить ладонями по коже в районе солнечного сплетения, и Ночемир — удержал. Вроде бы — да.
Рана его закрылась, глаза засветились, и сияние это было прекрасно различимо даже через сомкнутые веки.
Я задерживаться в кубрике не стал, расстегнул пряжку кольчужного ремня, уложил его на гамак и поднялся на палубу. Застал там Кабана за попыткой размяться. Странно подёргиваясь и беспрестанно ёжась, здоровяк махал руками и ногами, а остальные пялились на него во все глаза.
Остальные — это за исключением Волота и Дарьяна. Первый замер посреди пентакля, второй стоял у штурвала. Кругом — одна сплошная серость астрала. Тишина и спокойствие.
Но только подумал так, и случайный приблудный дух метнулся наперерез летучему кораблю, попытался вгрызться в лицо Ерша. Босяк отмахнулся огненной плетью, и на эту вспышку навелось сразу несколько призраков. Огнич принялся изничтожать их ударами сплетённого из волос лунного беса хлыста, а я хватал и рвал чёрными когтями, велев остальным прикрывать Волота и по возможности не баламутить астрал возмущениями своих атакующих арканов.
— Мы хоть в плюсе останемся после ремонта? — обеспокоился Вьюн, когда выдалась передышка. — Дело-то сделано?
— Дом — наш! — подтвердил я.
— Теперь бы ещё из астрала выбраться! — заявил нервно озиравшийся Огнич.
— Выберемся! — рассмеялся Ёрш. — Не впервой!
Так-то — да, не впервой. Только раньше все в кубрике сидели и никого к себе возмущениями духа не приманивали, а корабельная формация нас сейчас разве что от тлетворного воздействия астрала прикрывает, экранирование — ни к чёрту. Можем и влипнуть!
Ударом когтистой лапы я развеял очередного приблудного духа и перебрался к пентаклю, уточнил:
— Волот, долго ещё?
— Нет! — отозвался аспирант. — Тут изначально чуть больше ста вёрст было, ещё и по самым верхам! Даже с нашей черепашьей скоростью должны проскочить!
— Выжми из корабля всё, что сможешь!
— Пытаюсь!
Палуба под ногами и в самом деле заметно подрагивала, так что я от Волота отстал и оглядел рассредоточившихся вокруг пентакля парней, которые приноровились принимать броски изредка прорывавшихся мимо меня и Огнича призраков на свою магическую броню.
— Стая! — донёсся вдруг мысленный окрик Кабана. — Огроменная!
Так оно и оказалось: нас и впрямь угораздило повстречаться с полусотней приблудных духов, двигавшихся не вразнобой, а синхронно, будто косяк рыб.
— Готовьтесь!
Стая ринулась наперерез яхте и тотчас разбилась и рассыпалась, каждый призрак вдруг стал действовать сам по себе, а какие-то и вовсе метнулись прочь или безвольно замерли на месте, сделавшись лёгкой добычей соседей. Одновременно яхта дёрнулась и задрожала, нас едва не сбило с ног.
— Дарьян, курс! — мысленно взвыл Волот, и тогда «Репейник» вроде бы вильнул обратно — по крайней мере, палуба моментально перестала раскачиваться и подпрыгивать. Стая окончательно рассеялась, и я метнулся в рулевую надстройку, заглянул к Дарьяну.
— Ты в порядке?
Книжник потряс головой и подтвердил:
— Да! Просто шуганул этих тварей чуток!
— Аккуратней давай! — потребовал я и решил пока не бросать товарища в одиночестве, спросил: — Что в омуте стряслось?
— Черти! — отозвался тот. — Так и не понял, откуда они взялись. Если б все уже в доспехах не были, то и не отбились бы. Ну и Огнич выручил — сразу несколько молний отвёл. Дальше Ночемир бортовой щит поднял, а мы абордажников покрошили, ну и закрутилась карусель.
— А Кабан?
— Перехватил трезубец, который в Волота метнули.
Я кивнул и оставил книжника, сам прошёлся по палубе. Приблудных духов особо не прибавилось, но теперь они не только пытались перехватить нас на встречных курсах, но и тащились позади. Того и гляди, суета мелюзги привлечёт тварей позубастей, а у меня ядро пустое!
И тут же донёсся мысленный окрик:
— Серый!
Я рванул на корму, поскользнулся в лужице крови, споткнулся о наполовину сожжённого чёрта и удержался на ногах лишь благодаря вовремя распахнутым крыльям.
— Смотри! — указал Вьюн куда-то вниз.
Я перегнулся через фальшборт и разглядел поднимавшиеся из глубин астрала пятна непонятного свечения, отчасти напоминавшие своими очертаниями морских медуз.
— Это что ещё за напасть? — поинтересовался босяк.
Ответа на его вопрос у меня не нашлось. Ясно, что какие-то призраки, но каждый чуть ли не в половину «Репейника» размером!
— Что делать будем? — присоединился к нам Кочан. — Конокрад своим хлыстом их не распотрошит!
— Факт! — кивнул я, ухватил за ноги ближайшего мёртвого чёрта и перевалил его через борт.
— Эй! — всполошился Вьюн. — Ты чего? Мы их продать хотели!
— Да кому эти головёшки нужны? — отмахнулся я, наблюдая как неспешно удаляется от корабля, погружается в пучины астрала и одновременно растворяется сильно обгоревшее тело.
Ну — будет поклёвка, нет?
И — клюнули!
Сразу несколько призрачных облачков отстали от нас и последовали за мёртвым чёртом! Мне даже никому ничего объяснять не пришлось: пока Кабан, Ёрш и Огнич изничтожали случайных приблудных духов, я с Вьюном и Кочаном избавился от чертей, повыкидывав их останки за борт.
Призраки отстали, но зато встрепенулся остроглазый Ёрш.
— Смотрите! — указал он куда-то в сторону.
Я пригляделся и не без труда различил во всеобщей серости красную далёкую точку кровавого летуна. Одного-единственного кровавого летуна.
«Нестрашно», — успел подумать, прежде чем по астралу прокатился безмолвный клич, и стало ясно, что в одиночестве обнаружившее нас отродье пробудет не слишком долго.
Вот же чёрт!
Я метнулся к Волоту.
— Осталось совсем чуть-чуть! — заявил тот, хрипло дыша и обливаясь потом.
— Ну и выходи тогда! Своим ходом до Черноводска доберёмся!
— Нельзя! Так нас при открытии перехода попросту размажет! Без изменения курса никак не обойтись, а на такой скорости яхта при любом мало-мальски серьёзном манёвре на куски развалится!
Ничего не оставалось, кроме как выругаться и спуститься в кубрик.
Увы и ах, Ночемир в себя не пришёл, и Дана от меня попросту отмахнулась.
— Сами! — коротко отозвалась она.
Беззвучно выругавшись, я начал выносить на верхнюю палубу инструменты из зачарованной стали, бутыли с реагентами и ёмкости под внутренние органы демонических тварей.
Огнич при виде этих приготовлений преувеличенно бодро потёр ладонями.
— Всё же подзаработаем!
Удивительное дело, но первого из летунов мы и в самом деле разобрали на органы по всем анатомическим премудростям. Нет, в одиночку тварь атаковать «Репейник» не решилась, но слишком уж увлеклась преследованием — нагнала и пристроилась нам в хвост, понеслась следом. Я примерился, разбежался и взмыл с яхты, метнул гарпун. Потратил на аркан едва ли не половину остававшейся в моём распоряжении небесной силы, зато попал и пробил. Загарпунил!
Летун забился и попытался сбежать, но в самый первый момент я его переборол, а только вцепился в кормовое ограждение, и подоспевшие парни затянули меня обратно на палубу. Дальше мы совместными усилиями втащили на борт раненую тварь — успели сделать это прежде, чем лопнула разъеденная астралом жила моего аркана, вот и обездвижили отродье, выпотрошили его, распихав по стеклянным ёмкостям наиболее ценные органы. Ради такого дела даже поручили присматривать за штурвалом Ершу и привлекли к разделке добычи Дарьяна.
Наверное, именно это в итоге нас и спасло. Нет, не замена книжника босяком, а убийство севшего на хвост наблюдателя: переход открылся не прямо по курсу яхты, но сильно в стороне.
Переход? Минут пять спустя полыхнуло багряным так, что серость астрала на миг красным окрасилась! И — новые преследователи. Много!
Я скатился по трапу в кубрик и потребовал у Даны:
— Прикрой нас!
Та даже не обернулась, так и продолжила водить ладонями над грудью Ночемира.
— Если я отвлекусь, сам он не справится, — спокойно заявила в ответ магистр медицины.
— Да, может, выгребет ещё! А там — дюжина кровавых летунов! Не поможешь — нам точно всем конец!
— Он вот-вот очнётся! — отозвалась барышня и навалилась на заворочавшегося аспиранта. — Выгадай нам немного времени! Ты же астральный рыцарь, вот и сражайся!
Я аж зарычал мысленно.
— Да у меня ядро пустое! Совсем небесной силы нет!
— Ихор выпей! — посоветовала Дана.
— И как мне это поможет⁈
— Свежий ихор магических созданий — это овеществленная энергия! Пей!
— А ничего не спалю себе? — уточнил я, схватив стеклянную ёмкость со светящейся жидкостью, но повременив выдёргивать пробку. — Не разорвёт ядро? Аспект не исказится?
— Да тут в каждом не больше половины таланта! Что сможешь — втяни в ядро, остаток разгони по абрису. Ещё и прочней станет. Профессор же тебе об этом говорил!
— Он говорил, его обработать нужно!
— Пей, кому сказано! И насчёт аспекта не волнуйся, ничего с ним не будет.
Колебаться и дальше было попросту глупо — я одним решительным движением отломил намертво прикипевшую к горлышку стеклянной ёмкости алхимическую пробку, запрокинул голову и влил в свою зубастую пасть весь огненный ихор разом. И — будто полштофа жидкого чёрного пламеня проглотил, не больше и не меньше!
Аж опалило всего изнутри!
Но всякого уже в жизни испытать довелось, вот и не растерялся, стиснул огонь своей волей, затем опрокинул в себя и второй флакон, а когда ядро наполнилось под завязку, этим не удовлетворился и продолжил вбирать в него пылающую энергию, пока внутри не забилось призрачное сердце. Ритмичные толчки начали разгонять огонь по абрису, вот тогда-то я и сообразил, о чём толковал Кабан!
Зуд пробрался в самое моё естество — больно не было, но жжение и щекотка начали попросту сводить с ума, ладно хоть излишки ихора ушли на укрепление магической брони, и ядро перестало дрожать и колыхаться. Я выбрался на верхнюю палубу, выпрямился там готовый к схватке хоть с дюжиной кровавых летунов, хоть сразу с двумя десятками, но — ещё не нагнали!
— Кто не умеет летать — валите в надстройку, смените Ерша! — мысленно распорядился Дарьян. — Оттуда нас по возможности поддержите! Ёрш, прикрой Огнича! Огнич, мы страхуем Волота! Серый?
Я покрутил шеей, расправил крылья и оскалился, ощерив пару сотен острейших клыков.
— Готов! — толкнулся мыслью в сознание книжника и перемахнул на корму.
Двое из крылатых тварей сильно вырвались вперёд, и были это скорее демоны, нежели отродья. Примерно такого прихлопнул в Тегосе отец Шалый, а смогу ли прихлопнуть я?
Впрочем — да как не смогу-то?
Голыми руками порву!
Но первый из преследователей меня переиграл: с расстояния в десяток саженей он метнул в яхту кровавую цепь, а когда её крюк угодил в задний борт и крепко-накрепко засел в досках, тварь распахнула крылья и попыталась замедлить «Репейник».
Попыталась, надо сказать, отнюдь не безуспешно!
Я спешно перегнулся через ограждение и саданул когтистой лапищей по цепи, а та лишь задрожала натянутой струной. Не перебить!
Рядом тут же оказался Огнич, и соскочившая с его руки молния перепрыгнула на цепь, ослепительным разрядом умчалась к демону, тот — вспыхнул! Кровавыми брызгами разлетелись звенья, а отброшенная назад тварь безвольно закувыркалась в серости астрала, поэтому второй летун повторять трюк с цепью не рискнул, вместо этого одним уверенным рывком преодолел большую часть разделявшей его с яхтой дистанции.
— Огнич, сюда! — долетел мысленный крик Дарьяна, и фургонщик метнулся обратно к заклинательному кругу, а я оскалился и взревел, нисколько не смущённый тем, что грозный рык должен был раствориться в заполонившей астрал тишине. Только нет: вырвавшаяся изо рта слюна обернулась чернопламенным облачком, и заключительный бросок летуна оказался не таким уж и стремительным.
Я успел ударить первым.
Огненный цеп!
Лепестки пламени обернулись острейшими шипами, но в самый последний момент демон втянул голову в плечи, и фиолетово-чёрный шар прошёл выше, а меня самого захлестнули цепи. Острейшие крючья проткнули чешуйчатое оперение и засели в жгутах магических мышц, не сумев причинить реального вреда, а когда демон распахнул крылья, намереваясь взмыть вверх и выдернуть меня за борт, его нагнал отдёрнутый назад цеп.
Сверкнуло и вспыхнуло!
Уверен — встречным ударом я бы точно снёс противнику голову, а так лишь малость его оглушил и резко подался назад, чтобы затянуть летуна на палубу «Репейника». Разобрали одного, разберём и второго!
Но — просчитался! Демон взмахнул крыльями, врезался в меня и умудрился сбить с ног! Облако кровавой порчи окутало, попыталось забраться внутрь и отравить, но мне оказалось достаточно захлопнуть пасть, чтобы багряная пакость начала стекать по чешуйчатому оперению, не причиняя никакого вреда. Летун отклонился назад, и я сразу сообразил, что случится дальше, вскинул руки и вцепился в зубастый клюв, не позволив размозжить себе череп или даже попросту откусить голову. Магические мускулы напряглись и вспучились стальными жгутами, но — держу!
Взбешённый демон обхватил меня своими лапищами и попытался раздавить, в ответ я сотворил пару кровавых рук и вцепился ими в шею противника, но когти не сумели ни пронзить, ни промять необычайно жёсткое оперение. Летун усилил хватку, его когти пропороли броню и вонзились в кожу, у меня затрещали рёбра. Боль заставила опомниться, я разжал пальцы правой магической конечности и сунул ту в разинутый клюв так глубоко, как только смог, после чего до упора загнал в нёбо призванный ампутационный нож, ещё и резким движением запястья провернул клинок в ране! Зубастый клюв тотчас захлопнулся, перекусив кровавую руку и едва не лишив меня обычных пальцев, а дальше демон забился в конвульсиях и откатился в сторону.
Я поднялся на четвереньки, начал выпрямляться, и тотчас сбоку мелькнуло стремительное движение. Не успел ни отпрянуть в сторону, ни прикрыться крылом — демоническое отродье врезалось на всей скорости и отбросило назад. Я налетел спиной на обломок мачты и каким-то чудом умудрился устоять на ногах, вскинул руки, готовясь парировать удар клювом, но оплётшие летуна костяные тернии сдёрнули его с меня, утянули прочь.
Толку-то с того! Прежде чем я успел отлипнуть от обломка мачты, невесть откуда взявшаяся цепь захлестнула поперёк талии и притянула к драному бревну, а дальше очередное демоническое отродье вознамерилось размазать меня, врезавшись на стремительном вираже. Выставил крыло, и — отторжение!
Столкновение отозвалось болью во всём теле — когда б не броня, точно плоть от костей отслоилась, а так отделался порванными перепонками, лопнувшими сухожилиями и сломанными хрящами конечности, принявшей на себя основной удар. Летун попытался клюнуть, но единственный виток магической цепи не сумел меня полностью обездвижить, я перекосился на бок, и страшенный клюв расщепил обломок мачты.
Рывком высвободив из-под цепи правую руку, я ткнул ею противника в живот — усилил замах ударным приказом, и когти легко пробили кроваво-красное оперение, кисть по запястье вошла в демоническую плоть. Отродье попыталось отпрянуть, пальцы сжали что-то осклизлое и одновременно упругое, потянули из раны кишки. Обездвиживший меня аркан рассыпался отдельными звеньями, и теперь уже я посадил своего противника на привязь, намотав его потроха на обломок мачты. Летун только взмыл в воздух и тут же рухнул обратно на палубу.
И — не добить! Не до него!
На корме вспыхнуло и тут же растворилось в серости астрала оранжевое пламя, я бросил себя туда, но подвело переломанное крыло, и скачок лишь закинул на рулевую надстройку.
Впрочем, выставленный парнями щит оказался необычайно прочен, и первым врезавшегося в него преследователя разметало на обгорелые ошмётки, другой ворочался на палубе и дымился, а парочку чуть припозднившихся отродий вышвырнуло обратно за борт. Правда, и Вьюна отдачей закинуло в рулевую надстройку, на ногах остались только Кочан и Кабан. Яхту начало трясти, и я уловил мысленный крик Волота:
— Держите курс!
К счастью, Вьюн сознания не потерял и встал за штурвал. Остальные тоже не подкачали: Кабан сотворил молот чёрного пламени, размахнулся и со всего маху опустил его на опалённого летуна. Расплескался тёмный огонь, разлетелись кругом горелые куски!
«Репейник» вновь задёргался, и Волот предупредил:
— Держите курс! Выходим!
И тотчас парочка выброшенных за борт отродий метнулась обратно, слаженным ударом сбила Кабана с ног и повалила на палубу. Кочан в один миг очутился у вертлюга, повернул его и пальнул из загодя перезаряженного крепостного ружья. Голова одной из крылатых тварей лопнула, во вторую я метнул кровавый гарпун, но выродок ловко отпрянул в сторону, перекусил своим зубастым клювом фиолетово-чёрную жилу аркана и метнулся к Кочану.
Хрен тебе! Ловчие тенета оказались быстрей, а дальше я приложил опутанную сетью тварь приказом «замри!»
Натиск моей воли лишил демоническое отродье прыти, и оно бестолково забарахталось, не в силах высвободиться из прочнейших пут. Корабль перестал дрожать, но из астрала мы так и не вырвались: пусть прямо по курсу пространство и распорола полоса солнечного света, только — не сближаемся! Да и окружившая «Репейник» серость астрала стала вдруг не такой уж серой — её словно бы подкрасил багрянец кровавой взвеси!
Какого чёрта⁈
Что за…
Я аж обмер, когда позади корабля неуместно-яркой звездой воссиял кровавый силуэт кого-то несказанно могущественней обычных летунов. При нём — полдюжины то ли отродий, то ли даже взрослых особей. И — нагоняют! Сокращают отставание!
Со свитой высшего демона мы ещё могли потягаться, а вот победить его самого не было ни единого шанса — при таком раскладе только и оставалось, что пинком подогнать Волота, схватить в охапку Дарьяна и сигануть за борт. До пространственного разрыва рукой подать, доберусь даже с переломанным крылом…
Чёрт, вот же я дурень!
— Кочан, тащи из кубрика ковёр-самолёт! Будем уходить! И аспирантов предупреди!
Парень без лишних вопросов рванул к люку, а я прикинул, что если уволоку Дарьяна, а Волот и выучившийся летать Ёрш выберутся своим ходом, то остальные точно уместятся на ковре-самолёте. Главное, чтобы заклинание тормозило лишь «Репейник», а не всех нас вместе с ним! И надо ещё прикончить стянутую сетью погань…
Залитый кровью Кабан уселся на палубе и мысленно возмутился:
— А как же яхта⁈
Его порезы затягивались прямо на глазах, но сейчас было не до чудодейственных свойств ихора, как не осталось времени и на спор. Пусть остановившее «Репейник» заклинание уже начало выдыхаться, и яхта вновь поползла к пространственному порталу, но разрез солнечного сияния чем дальше, тем сильнее мерцал и мигал. Вот-вот погаснет, а преследователи — настигают!
Не успеваем убраться из астрала!
Ну где же они⁈
— Кочан!
Но вместо Кочана из люка на палубу поднялся Ночемир, глаза которого сияли двумя оранжевыми звёздами. Он вскинул руку и направил её за корму, я повернулся проследить за этим жестом, и — калейдоскоп!
Как-то заезжий балаганщик дал поглядеть в трубку с разноцветными стёклышками и зеркалами, и как там при каждом повороте складывался новый узор, так и здесь астрал вспыхнул всеми оттенками оранжа и черноты.
И — рывок! Вышибло в реальность!
Вроде бы именно туда…
Судорога взбесившегося пространства смахнула меня с надстройки, за борт не улетел лишь благодаря крыльям ночи. Но мог бы и улететь — хуже бы точно не стало. Вырвавшийся из астрала «Репейник» закрутило и замотало, без малого перевернуло, и раненый летун вывалился за борт, заболтался на собственных кишках.
Кораблекрушение предотвратил метнувшийся в рулевую надстройку Дарьян.
— В сторону! — гаркнул он, и наружу тотчас выпал Вьюн, куртка и левая штанина которого блестели от свежей крови.
— Если б не пилюля, сдох бы, — пожаловался он и повалился на палубу рядом с Кабаном.
Деревенский увалень осклабился.
— А на мне всё само собой заросло!
Болтанка пошла на убыль, но яхта разом просела на добрую сотню аршинов, и я вцепился в фальшборт, с тревогой глянул вниз. Падать ещё и падать!
— Кочан! Где ковёр-самолёт?
Но сразу откликнулся Дарьян:
— У земли выровняюсь! — крикнул он.
Я не поверил и рванул к люку в обход Ночемира, которого сзади обхватила залившаяся радостным смехом Дана. И — глаза! Глаза у аспиранта стали точь-в-точь как у профессора Чернояра. Впрочем — не до того!
Натянулся, удерживая меня на месте фиолетово-чёрный трос ловчей сети, и я вспомнил об оплетённом ею и без малого парализованном демоническом отродье. В этот момент «Репейник» перестал падать и начал просто быстро снижаться, да к тому же Кочан наконец-то вытянул из кубрика на палубу ковёр-самолёт.
Теперь-то не расшибёмся! Ещё и в прибытке останемся: скрутил же отродье!
Точнее — скрутили, ведь живьём захватить кровавых летунов получилось не только у меня: один из обитателей астрала бился в объятиях костяных терний, проросших из щедро окроплённых кровью досок палубы, а другого душил захлестнувшим шею хлыстом Огнич. Его пленник силился избавиться от удавки и бестолково дёргался, но как-то очень уж вяло. Потом и вовсе затих.
Волот скорчился посреди пентакля, Ёрш сидел неподалёку от него и зажимал ладонями лицо.
Все живы? Да это чудо какое-то!
— Мы где вообще⁈ — поинтересовался я, разглядев кругом одни лишь верхушки пожелтевших и начавших облетать деревьев.
Ночемир перестал стоять столбом, подхватил Дану на руки и закружил барышню в воздухе, а мне сказал:
— Ваш штурман собирался на университетский заказник идти, а куда нас на самом деле выкинуло, даже он теперь не скажет!
Волот заворочался, но расспросить его помешал рывок захваченного мной демонического отродья. А только я придавил гадину приказом парализации, и Кочан крикнул:
— Летят!
Я проследил за его указующим перстом и обнаружил, что к «Репейнику» скользит взмывший откуда-то из-под деревьев ковёр-самолёт. На нём — двое.
— Вы! — рявкнул я тогда на парочку аспирантов и начал спешно развеивать свой слишком уж вызывающий доспех. — Кончайте дурить, помогите раненым!
Дана смущённо ойкнула, и Ночемир поставил её на палубу, а Ёрш бросил зажимать ладонями сильно опухшее с левой стороны лицо и прошепелявил:
— А глаз вырастет заново? Я среднее восстановление выпил!
Коготь отродья оставил глубокий вертикальный разрез, протянувшийся ото лба через щёку и уголок рта к подбородку. Рана закрылась и уже не кровоточила, а вот с глазом всё было не слишком хорошо.
— Ну ты и красавец, братец! — нервно хохотнул Огнич.
— Между прочим, тебя прикрыл! — обиделся босяк. — Проставишься, как приземлимся! Понял?
— Да я завсегда!
Дана отправила Ночемира в кубрик за своим саквояжем и принялась осматривать Ерша, а я глянул на приближавшийся ковёр-самолёт и спросил у фургонщика, указав на пленённое им демоническое отродье:
— Это как вообще?
Огнич рассмеялся.
— А помнишь, как я у пирамиды Книжника притормозил? Вот и тут так же, просто я не только это страшилище от небесной силы отсёк, но ещё и голову ему задурил. Он ничегошеньки сейчас не соображает! Это как морок навести, ничего сложного!
И тут с ковра-самолёта нас окликнули:
— Эй, на «Репейнике»! Помощь нужна?
Пускать чужаков на борт нисколько не хотелось, к тому же аспект у незваных гостей оказался багряным, так что заявил в ответ:
— Принимайте товар!
Дважды просить парочку тайнознатцев не пришлось — они подлетели к болтавшемуся под яхтой отродью и погрузили его на ковёр-самолёт, после чего перерезали кишки и начали снижаться, напоследок велев нам двигать следом. Я передал это распоряжение Дарьяну, а когда летучий корабль дёрнулся и лёг на новый курс, начал направлять книжника, дабы тот ничего не напутал в силу не самого лучшего обзора.
И — сели. Даже провисели какое-то время над поляной с несколькими окружёнными стоячими каменюками алтарями, пока представители школы Багряных брызг и привлечённые к делу магистром Любором студенты не спустили вниз всех кровавых летунов. Первые занимались живыми, вторые мёртвыми.
— О! — поразился один из медиков. — Магистр, тут высший демон! Целёхонек!
Магистр Любор подошёл к зарезанной мной твари и поправил молодого человека:
— Это не высший демон, а всего лишь взрослая особь. Неповреждённое тело потянет на пять сотен.
Я пихнул в бок окончательно оклемавшегося Вьюна:
— Ты записывай-записывай! — А магистру сказал: — У него мозг клинком из зачарованной стали проткнут.
— Тогда дам три с половиной сотни!
Вьюн прошипел уголком рта:
— А чего я, а не Книжник?
— Ему не до того!
В этот момент яхта рывком опустилась чуть ниже и начала заваливаться набок.
— Спускайтесь и про Волота не забудьте! — рявкнул Дарьян из надстройки. — В накопителе пусто, и лучше дать ему остыть, прежде чем перезаряжать!
Места на прогалине средь деревьев для не такой уж и большой яхты хватило с избытком, обошлось без новых повреждений. Волоту помогли деревенские, Ёрш с повязкой на глазу спустился самостоятельно и заржал:
— Я теперь прям как пират!
— Глаз-то вырастет? — спросил его Кочан.
— Ага! — кивнул босяк и тут же зашипел от боли, прижал ладонь к левому виску. — К вечеру, говорят, в порядке буду!
Ну а меня позвал магистр Любор. У представителей школы Багряных брызг возникли претензии к качеству товара: если за трёх более-менее целых летунов они согласились дать полную цену, то лишённого кишок подранка оценили только в пять сотен.
— Рассчитайтесь за него пилюлями с кровавыми цепями и полётом, а остальное оставляйте себе, — в свою очередь предложил я.
— Остальное? — фыркнул аспирант лет двадцати пяти. — Да от него ничего не останется!
Я пожал плечами.
— Или так, или платите полную цену.
На самом деле требовать деньги мне полагалось с магистра Любора, но до серьёзных препирательств дело не дошло, и некоторое время спустя студенты уволокли на разделку ссохшийся костяк демонического отродья, а мне вручили две багряные пилюли — одну с цепью, другую с полётом. Глотать их нисколько не хотелось, но и не пришлось.
— Раздави в руке, — посоветовал представитель школы Багряных брызг, прежде чем уйти.
— Вьюн! — крикнул я. — Пометь, что мы с Дарьяном по две с половиной сотни уже получили!
Босяк подошёл и уточнил:
— А это чего такое? Может, нам тоже надо?
— Кровь же! Не подойдёт без нужной склонности.
— А! — протянул Вьюн. — Хорошо, помечу.
Он убежал собачиться с магистром Любором, который категорически не желал платить двести целковых за обгорелое тело летуна, а я стиснул один из кулаков, и пилюля лопнула, багрянец просочился в меня сакральным знанием.
Это не был аргумент или нужная совокупность приказов — я всего лишь понял, что следует делать и как.
— Дарьян!
Я вручил вторую пилюлю книжнику, и тот озадаченно хмыкнул, а впитав в себя новое знание, обречённо вздохнул.
— Ещё парочку служебных приказов изучить придётся.
— Ну а чего ты хотел? Это же полёт!
Заклинание кровавой цепи было несказанно проще, я выставил перед собой руки, развёл их, и между сжатых кулаков протянулась фиолетовая цепь. Протянулась и тут же лопнула, расплескалась магическим огнём, но уверен — мог бы сотворить и стальную чёрную. И сотворю ещё!
— Конокрад! — послышался вдруг крик Кабана. — Ты куда мои вилы потащил⁈
— Это трезубец, балда! — отозвался фургонщик. — И чего это он твой?
— Того, что мне им кишки пропороли!
— Это общий трофей!
— Фигу! Я из-за него чуть дуба не дал!
Отвлёкшись от спора, я огляделся и обнаружил, что Ночемир опустился на корточки рядом с развалившимся на траве Волотом — на лице улыбка, глаза холоднее астрала. Вмешиваться в разговор аспирантов я не стал, дошёл до Даны и спросил:
— А точно никаких осложнений не будет? Просто видел, как у одного тайнознатца третий глаз на лбу после такого вырос.
Барышня улыбнулась.
— После такого ничего не вырастет, не волнуйся. Вот если принять должным образом обработанный демонический ихор, — указала она взглядом на каменный круг, где суетились представители школы Багряных брызг, — то вполне могут развиться осложнения, а хранитель был магически нейтральным существом. У тебя даже аспект никак не изменится, поскольку ты его оранж собственной чернотой замарал. Тело закалится, узлы окрепнут, меридианы с ядром эластичней станут. Негативных последствий — никаких.
Я озадаченно хмыкнул.
— А чего тогда я первый раз о таком слышу?
— Магия хранителей начинает перерождаться в ихор самое раннее через полсотни лет с момента зарождения. Столь старые небесные жемчужины встречаются чрезвычайно редко.
К нам подошёл Ночемир, Дана обняла его и с улыбкой сказала:
— А Серый тебя бросить требовал, когда нам на хвост отродья сели.
Аспирант фыркнул.
— Так я и сам бы требовал, чтоб ты другого бросила!
Я поморщился.
— А можно немного серьёзней? Нам обещали по пять сотен за порцию ихора заплатить!
Ночемир аж присвистнул даже.
— Ты прям на ходу подмётки режешь! Ничего, что две порции сам вылакал, а третью на твоего приятеля потратить пришлось?
— И спас вас кто⁈ — возмутилась Дана. — Да мы вас дважды спасли, между прочим! Ладно, первый раз деваться некуда было, но во второй могли просто удрать!
Ночемир придержал подругу и покачал головой:
— Нет-нет-нет! Добычу он нам сдал и может претендовать на вознаграждение, тут всё верно. Но тогда и мы в свою очередь имеем право получить с него деньги за потраченные реагенты. Допустим, по тысяче за порцию.
Я покачал головой.
— Не-а. Одну вы сами для исцеления Кабана использовали, две других я по наущению Даны выпил в том числе и ради вашего же спасения! В обоих случаях речь однозначно шла о безвозмездной передаче зелий.
Ночемир ухмыльнулся.
— Тогда берите меня в долю, раз уж я всех спас! Сколько вам за отродья отвалят?
— Ты должен останешься.
— Это плохо. Не люблю оставаться должником.
Я вздохнул и предложил:
— Давайте просто решим, что никто никому ничего не должен. За лечение, реагенты, помощь… Выбрались и ладно.
— Эх, Дана, не получится тебе в этот раз братию Серого ободрать! — рассмеялся аспирант и протянул руку. — Замётано!
— А я, между прочим, на приданое коплю! — заявила барышня.
— А это он пусть выкуп платит! — ухмыльнулся я. — Ещё приданое ему!
— Сейчас по шее получишь! — пригрозил Ночемир.
— Лучше мировое соглашение отдай! — потребовал я.
Ночемир вручил мне бумаги и вдруг заявил:
— Серый, у тебя ведь срок восстановления вышел уже? Давай-ка прямо сейчас очередную пару узлов сформируем, пока ихор окончательно не усвоился.
— Здесь?
— Ну, отойдём за вашу лохань. Она в воздух-то поднимется вообще?
— Должна, — пожал я плечами и отнекиваться не стал, принял предложение аспиранта, о чём впоследствии нисколько не пожалел, поскольку скрутить по узлу на обручах получилось с необычайной лёгкостью. Сразу ещё и второстепенные меридианы до ключиц прожёг. Никаких болезненных ощущений не испытал вовсе.
— Теперь крылья будут больше и прочней, — сказал Ночемир. — Лучше бы, конечно, к рукам дополнительные меридианы прокинуть, но там ещё узлы нужны, а тут усиление сразу ощутишь.
Я помотал головой и спросил:
— А как ты аспект поменял? Это ж невозможно после преломления!
— Так я и не поменял. Просто оранж с чернотой сбалансировал, — пояснил аспирант и уточнил: — Вы когда в город возвращаться думаете?
— Как только эту лохань в воздух поднимем, — с обречённым вздохом сказал я.
— И когда это случится?
— Сейчас узнаю.
Как оказалось, накопитель уже успел остыть, и парни даже начали накачивать его небесной силой, благо черти хоть и потрепали летучий корабль, но никаких действительно серьёзных повреждений нанести ему не сумели.
— Палуба требует ремонта, и мачта под замену, — взялся перечислять Волот. — Ещё корпус следует укрепить, и на первое время понадобится сухой док. Придётся раскошелиться, но груз доставлен, епархия покроет затраты на усиление заклинательного круга — сможем отправить эти деньги на ремонт.
— А за демонов нам сколько отвалят? — поинтересовался Огнич. — Считал уже кто-нибудь?
— За отродий получим около трёх с половиной тысяч, — подсказал Вьюн и скривился. — За Барона и то больше заплатили!
— И возни меньше было, — буркнул Кочан.
— Вот уж не скажите! — скривился Волот и передёрнул плечами. — Тут тоже несладко пришлось, но там…
— Дом ещё! — напомнил Огнич. — Если его продать, нормально выручить получится!
— Решим, — кивнул Кочан. — Ещё бы до города доползти!
Но — доползли. И даже о сухом доке для яхты договорились, а вот поиск бригады плотников решили отложить на завтра. Начинало вечереть, и всем хотелось поскорее завалиться в какой-нибудь кабак. Ну — почти всем. Кабан пить отказался и двинул прямиком домой, а Дарьян быстренько влил в себя несколько стопок рома, ещё даже сильней обычного помрачнел и тоже вознамерился отчалить.
— Обещал! — отмахнулся он от возмущённых парней.
— К Агне пойдёшь? — спросил я, выйдя на улицу следом.
Книжник неопределённо пожал плечами.
— Может быть… — Он стиснул кулаки. — Сначала приведу себя в порядок и сброшу пар. Так что позже. Завтра!
— Второй раз библиотекарше под юбку залезешь — и на глупую ошибку это уже не спишешь! — подколол я его, сообразив, куда именно намылился товарищ.
— Один чёрт, хуже уже не будет!
— Ну-ну, — только и хмыкнул я, глядя ему вслед.
Мне и самому не помешало бы сбросить напряжение, но когда Огнич вновь потянул изрядно поднабравшихся парней в варьете, я по пути от нашей братии потихоньку отстал.
Собирался лечь спать, только — ничего подобного. Первым делом проверил тайник и обнаружил, что тряпица, в которую замотал вместилище порчи, полностью истлела, а сам стальной шар погрузился в деревянную балку, на которую я его запрятал.
Пальцами — не подцепить!
Выругавшись, я заставил возникнуть в руке ампутационный нож и попытался поддеть его остриём гладкий бок багряно-пурпурной стали, но ощутил непонятное притяжение и руку придержал, а затем и вовсе её отдёрнул.
Сверкнула чёрная искра, металлическая рукоять в моих пальцах самую малость нагрелась!
Какого чёрта⁈
Изучив артефакт и не обнаружив на клинке никаких повреждений, я развеял его, обратился к схеме магической брони и заставил кисть обрасти пурпурной когтистой перчаткой. Выскреб когтями вместилище порчи из дерева, и — никаких искр, разве что зачарованная сталь показалась куда теплее, нежели ей полагалось быть. При этом разогрелся металл точно не из-за притока небесной силы, скорее уж я перестарался и слишком сильно умял порчу — вместилище определённо было для неё тесновато.
Это могло стать проблемой, я стиснул зловредные чары своей волей и решил со стальным шаром в ближайшее время не расставаться. Подошёл к окну, поднял руки, представил, будто целюсь в особняк Сурьмы из крепостного ружья, даже мысленно сдвинул вертлюг, но сразу досадливо поморщился, сообразив, что убийство магистра алхимии мне с рук не сойдёт.
Следовало найти какую-то нейтральную позицию. Место, которое не смогут связать со мной ни пауки, ни охотники на воров.
Задумавшись об этом, я взялся перекатывать шар меж пальцев, и пусть выходило это далеко не так ловко, как некогда управлялся с монетками, но приноровился постепенно и успокоился, решил не торопиться, а обстряпать всё так, чтобы и комар носа не подточил.
Но чувство неудовлетворённости так никуда и не делось, и я погрузился в медитацию не столько даже из стремления дополнительно проработать абрис, сколько желая успокоить нервы. Только — ничего подобного: в очередной раз попытался ощутить частью духа свой драный атрибут и в очередной раз в этом нисколько не преуспел. Вроде бы плюнуть и растереть, но так разозлился, что захотелось что-нибудь сломать.
В раздражении поднял руку и окутал её фиолетово-чёрным пламенем — вот же оно, первое колено! Так почему я его не чувствую⁈
Или… чувствую?
Я ухватился за незначительное искажение баланса внутренней энергетики и попытался погрузиться в транс, но эта самая неправильность вкупе с необходимостью поддерживать магический огонь сбивала и отвлекала. Ничего не вышло.
Сразу вспомнилось, как в своё время медитировал, одновременно гоняя меж пальцев монеты, и я заметался по комнате, отыскал три дряблых яблока, начал жонглировать ими и одновременно попытался ухватиться за состояние внутреннего равновесия.
Раз, два, три. Раз, два, три. Раз, два, три!
Очень скоро припомнились старые навыки, и руки начали действовать сами собой, даже не заметил, как провалился в транс. Атрибута не ощутил, но сейчас к тому и не стремился. Всему своё время…
Следующим утром по привычке встал ни свет ни заря, но сделал это совершенно напрасно.
— Ты чего в такую рань припёрся? — не слишком-то приветливо встретил меня в представительстве школы Пылающего чертополоха заспанный Ночемир.
— В какую рань? — удивился я. — Как обычно же пришёл!
— И на кой чёрт? Тебе теперь только к Дане на контроль, а это минутное дело.
— А-а! — сообразил я. — Дальше без тренировок?
Ночемир зевнул и потёр небритый подбородок.
— Два червонца за полчаса устроит? — спросил он.
Я едва не поинтересовался, ничего ли у него от таких расценок не треснет, но вовремя прикусил язык и пообещал подумать.
— Пока на факультете тайных искусств позанимаюсь, а как что действительно убойное нужно будет отработать, тебя привлеку.
Аспирант, глаза которого теперь почти ничем не отличались от глаз профессора Чернояра, лишь фыркнул в ответ.
— Обращайся!
Дана на меня тоже много времени не потратила — лишь оценила состояние духа и разрешила проваливать. Но не отделалась, не желая утруждаться: просто сегодня я был столь целостен, словно и не сформировал вчера пару новых узлов и не прожёг два дополнительных меридиана.
— Как так-то? — справился я на сей счёт на обратном пути у Ночемира.
Тот пожал плечами.
— Это всё ихор. Профессору, кстати, пока на глаза не попадайся. У нас на него свои планы были, а ты сразу две порции вылакал!
— Ихор и вправду столь редок?
— Такого качества, ещё и не демонический, а чисто магический — да, чрезвычайно. У тебя теперь и абрис, и даже ложа под несформированные фрагменты куда крепче прежнего сделались. И эффект этот со временем не ослабнет, если медитациями пренебрегать не станешь. — Он прищёлкнул пальцами. — Да, вот ещё что! Отступать теперь от нашей схемы абриса категорически не рекомендую. Категорически, понял? Ты вчера на какое-то время по возможностям с аспирантами сравнялся, а за всё в этой жизни приходится платить.
— Аж с самими аспирантами сравнялся! — глумливо протянул я. — Эка невидаль!
— Зря язвишь! — укорил меня Ночемир. — Видел, как я вчера жахнул? А всё почему?
Я кисло глянул на него и процитировал неоднократно слышанное ранее:
— Талант — это не только и не столько мера энергии, сколько пороговое значение, после которого количество переходит в качество. Любой аспирант способен, одномоментно задействовав талант небесной силы, на миг сравняться в мощи с архимагом. На колу мочало, начинай сначала…
— Побольше уважения!
— Ой-ой-ой! Да парни тоже вчера отлично отожгли! На троих такой щит выставили, что его сразу несколько отродий пробить не смогли. И это — в астрале!
Ночемир скривился как от зубной боли.
— Олухи Царя небесного! — ругнулся он. — Учишь их, учишь… На троих, ха! Да если б они не разделились… — Но завершать фразу аспирант не стал, мрачно глянул на меня и вздохнул: — Ты ещё здесь?
Я будто между делом сунул руку в карман к стальному вместилищу порчи и перевёл разговор на другую тему.
— Слушай, а сильно сложно вырастить небесную жемчужину нужного аспекта?
— В смысле?
— Как обычные жемчужины появляются, знаешь? Там песчинка в раковину попадает, вот и нарастает на неё перламутр. Допустим, место силы — это раковина и у меня есть такая вот песчинка…
— Твоё зачарованное ядро? — догадался Ночемир. — Хочешь получить кровавую жемчужину? И на кой?
— Не кровавую, а фиолетовую с уходом в черноту, — указал я пальцем на свой глаз. — Принять её, сразу и преломление пройти.
Аспирант фыркнул.
— Ну ты дал! — Он покачал головой. — Нет, мыслишь в верном направлении, и даже технически это всё не слишком сложно провернуть, ибо проклятия прилипчивей некуда, вот только где ты сыщешь бесхозное место силы? Это во внутренних землях небесные омуты — обычное дело, у нас-то они все наперечёт! А даже если отыщешь какую лужу, так жемчужина до таланта лет пять расти будет! Готов ждать?
Я к столь долгому ожиданию готов не был и всё же буркнул:
— А есть другие варианты?
Ночемир отмахнулся.
— Если при деньгах, к тебе с предложениями очередь выстроится. Главное, с шарлатаном каким не свяжись. Всё, иди! И больше в такую рань не появляйся!
— А дом когда отдадите?
— Во второй половине дня. Этим профессор заниматься будет, у меня полномочий нет. Давай-давай-давай!
Ну я и пошёл. Позавтракал в кофейне, переоделся и даже чуток помедитировал, после чего отправился в расположение братии. Никаких занятий в университете у меня сегодня не было, но обещал расплатиться магистр Любор, а ещё хотелось проверить свой новый аркан, вот и пошёл расталкивать похмельных парней.
Свежим и бодрым из всех оказался один только Кабан — оглядев товарищей, он не удержался и хохотнул:
— Жениться вам, братцы, надо!
Волот хлебнул травяного отвара и буркнул:
— Посмотрим на тебя, как дети пойдут!
— Тю-ю! — выдал в ответ Кабан. — Там, главное, первое время продержаться, а дальше те, кто подрос, мелюзгой заниматься станут!
— А Дарьян где? — уточнил я, оглядевшись и не заметив книжника. — На занятия уже утопал?
— Может, и утопал, — пожал плечами Кочан. — Только дома он не ночевал.
— Похоже, сладилось всё же с дворяночкой! — предположил Ёрш, левый глаз которого полностью восстановился, пусть и оставался до сих пор налит кровью.
— Да нет вроде, — зевнув, качнул головой Огнич. — Поди, в библиотеках своих ночует! — Он присмотрелся к босяку и спросил: — Как глаз?
— Видит, — заулыбался Ёрш и провёл пальцем по едва заметной ниточке шрама. — А нормально меня так располосовало!
— Ничего больше не отчекрыжили? — с подначкой подмигнул ему фургонщик, но тут же усмехнулся. — А, нет! Девочки бы о таком точно проболтались!
— Ты-то чего в такую рань встал? — удивился я.
— Так деньги же! — напомнил Огнич. — Когда с нами рассчитаются?
— С утра и рассчитаются, — ответил я. — Но как с долями быть? Все ж в деле поучаствовали!
— Не-не-не! — возмутился Огнич. — Ничего переигрывать не станем! Уговор был по четыре доли дать тем, кто демона живьём захватит!
— Это да, — кивнул Кочан. — Но мы ж тоже не в трюме отсиживались. Нам тогда по две доли причитается!
— А мне три! — подал голос Волот.
— А мне тогда сколько, — проворчал я, — если я двух отродий захватил?
— Второго за полцены приняли! — напомнил Вьюн. — Всего пять долей получается.
Огнич скривился.
— Такое чувство, что меня нагрели!
Босяк подошёл к фургонщику и обнял его за плечи.
— Да там четыре тысячи на всех — плюнуть и растереть! Вот особняк — другое дело!
Огнич высвободился и скрестил на груди руки.
— Ты живые деньги с имуществом не путай! И что — особняк? Какая нам в нём доля причитается?
Парни уставились на меня.
— Серый, мы ж еле отбились, пока ты там чудище потрошил, — за всех высказался Кочан. — Кабану, вон, пузо проткнули…
Догада при этих словах так руками и всплеснула.
— Как — проткнули⁈
— Несильно, — хохотнул Кабан. — Ты ночью дырки видела? Нет? Ну и вот!
— Пойдём-ка покажешь!
Здоровяк заухмылялся.
— Покажу, конечно, только кой-чего другое! Не впуклое, а выпуклое!
Ну а Кочан развил свою мысль:
— Не могу сказать, Серый, что половины тебе много. Просто половины всем остальным мало. Было жарко!
Раньше бы я точно возмутился и полез в бутылку, но у меня и счёт в банке был немаленький, и высказывание отца Бедного о вреде жадности вспомнилось. Да и видел уже, как сорвавшие свой первый куш ватаги разбегались. И хорошо, если всего лишь разбегались! Опять же — был разговор о пересмотре долей, вот и вздохнул.
— Хорошо! Мне четыре доли, Волоту две, остальным по одной.
Аспирант озадаченно нахмурился.
— А почему мне две, а не три?
— Так тебя парням от чертей прикрывать пришлось! Зато как штурман ты без нареканий отработал.
— И две доли от целого больше трёх от половины! — заметил Вьюн, что и решило дело.
Волот быстренько всё подсчитал, и парни начали собираться в университет.
— А особняк нам когда отдадут? — спросил Огнич. — Его ж ещё оценить нужно будет!
— Разберёмся! — отмахнулся от фургонщика Кочан и окликнул приятеля: — Кабан, корзинку прихватить не забудь!
— А вы скидывались на корзинку?
— Не жмись!
— Гроши гоните!
Заявились мы на медицинский факультет ещё до начала занятий, но магистр Любор уже был на месте и по первому требованию отпер сейф, дабы отсчитать нам три тысячи четыреста шестьдесят целковых. В его кабинете обнаружились и оба представителя школы Багряных брызг, но вопреки опасениям аспиранты о моих метках на духе разговора не завели. Пожали друг другу руки и разошлись.
Делить деньги стали прямо там же — в коридоре. Вьюн озадаченно поскрёб затылок и сказал:
— Ещё ведь пять сотен Серый с Дарьяном на месте получили…
— И Кабан трезубец себе оставил! — напомнил Огнич.
— Вилы не отдам! — отрезал деревенский увалень.
— Да на здоровье! Но надо оценить…
— Фигу! — выдал Кабан и указал на Волота. — Я его прикрыл! Чтоб мы делали без звездочёта, а? Как бы из небесного омута сдёрнули? Мне эта полагается… Премия, во!
Фургонщик надулся, но Кочан махнул рукой, резонно заметив:
— Да сколько там вилы у чертей стоить могут? Пусть оставляет!
— Это дело принципа! — упёрся Огнич.
— Именно! — набычился новоявленный Тенебор. — Чуть не помер же!
Они заспорили, но мигом заткнулись, стоило только Волоту начать подсчёт.
— Три тысячи девятьсот шестьдесят целковых. Долей всего две дюжины, поэтому одна доля тянет… — Он быстренько почеркал в тетради карандашом и объявил: — На сто шестьдесят пять целковых. Делим!
Получив изрядное количество червонцев, Огнич расплылся в довольной улыбке.
— А и нормально получилось!
— Угу, только нас чуть не сожрали, — пробурчал Кочан. — Не уверен, что оно того стоило бы, если б не особняк!
— Риск — дело благородное! — хохотнул фургонщик. — Ничего! Сорвём ещё большой куш!
Точно так же уверял всех и Лука, и я невольно дёрнул щекой, но ничего говорить не стал и ссыпал в кошелёк монеты. Порадовался мысленно, что теперь будет чем оплатить следующий месяц обучения и не придётся снимать деньги со счёта.
— Серый, отдашь долю Дарьяну? — уточнил Вьюн.
— Да, поищу его.
Огнич начал было насвистывать, но тут же умолк и спросил:
— А кто куда сейчас вообще?
Волот сразу сделал всем ручкой, не составили компанию фургонщику и остальные.
— У нас тут ещё дела, — пробурчал Кочан. — А дальше тренироваться пойдём. После обеда только освободимся.
— Ну вас! — обиделся Огнич и двинулся прочь.
Я поспешил в библиотеку и всё угадал верно: Дарьян обнаружился именно там. При этом он не флиртовал со своей новой подружкой, а сосредоточенно читал какой-то весьма объёмный том. К разговорам книжник оказался не расположен, так что я вручил ему деньги да ещё уточнил:
— Недостающие для кровавого полёта приказы найдёшь у кого купить?
— Найду, — коротко подтвердил Дарьян и вновь уткнулся в книгу.
Я отстал от него и отправился на факультет тайных искусств, намереваясь узнать, не получится ли вне очереди занять одну из тренировочных комнат, и на подходе к нему приметил переминавшегося у проходной с ноги на ногу Волота.
Прямо на моих глазах к воротам подъехала карета с церковной символикой. Аспирант приподнял шляпу, приветствуя появившуюся из неё Заряну, и тотчас из-за соседнего здания вывернула самоходная коляска. На дверцах — герб дома Огнедуба.
Вот же встретились!
Цареслав из дома Огнедуба и прикативший на одной коляске с ним Буремир из дома Золотых искр задержались поприветствовать старую знакомую, и словесная пикировка без малого не перешла в обмен прямыми оскорблениями.
— Дом Сорванных в агонии глоток? — произнёс Буремир и усмехнулся. — Никогда о таком не слышал!
Волот отмахнулся от плечистого аспиранта с обескураживающей непосредственностью.
— О, я тоже первый раз слышу о доме Золотых искр! — заявил он и перевёл взгляд на второго из своих оппонентов. — А вот о доме Огнедуба, напротив, наслышан. Говорят, у вас очень быстрый летучий корабль. За ним попросту не угнаться!
Цареслав с невозмутимым видом принял обёрнутую в похвалу издёвку и ничего отвечать на неё не стал, вместо этого с неприятной улыбочкой выдал:
— Смотрю, Заряна, ты так и не научилась выбирать себе друзей!
— О, Цареслав! Ты хоть и покинул школу так… скоропалительно, но должен был понять, что как раз в выборе друзей я не ошибаюсь!
Барышня произнесла свою отповедь с милой улыбкой, ещё и придержала Волота, стиснув пальцами его предплечье. И тут же распахнулась калитка, на улицу выглянул привратник.
— Судари и сударыни, проходите на занятия! Начинаются занятия!
Представители дворянских домов с показной и насквозь фальшивой вежливостью раскланялись и отправились на факультет тайных искусств, я выждал пару минут и тоже двинулся следом, а во дворе наткнулся на Ерша и Вьюна, которые живописали компании студентов наши вчерашние приключения в астрале.
Знакомый аспирант с изумрудно-зелёными глазами заметил меня и рассмеялся.
— Серый! Берите в следующий раз меня собой!
— В следующий раз, Демир? — скривился я. — Да никогда в жизни!
Молодой человек чертыхнулся и протянул Хориву целковый.
— Вы точно сговорились!
Тот покачал головой.
— Просто немного разбираюсь в людях. — И спросил: — Мимо церквушки там не пролетали?
Мы с босяками на него так и вылупились.
— В смысле?
— А в небесный прилив на Заречной стороне одна из церквей в астрал ухнула! — пояснил аспирант. — Не слышали разве?
— Брешут, поди, — неуверенно заметил я.
— Не-а! Стрельцы тот квартал хоть и оцепили, но со стороны-то видно, что церкви больше нет!
— Во дела! — присвистнул Ёрш. — Живёшь, никого не трогаешь и — хоба! — в астрале!
— Да уж. Простецам там сразу каюк, а вот тайнознатцы для начала помучаются.
Студенты заспорили, я быстренько со всеми распрощался и спустился в подвал, где мне ожидаемо попеняли, что заявился без предварительной записи, но всё же пустили позаниматься в одну из свободных комнат. Первым делом я сосредоточился на своём новом аркане, благо все необходимые для сотворения магической цепи приказы уже знал. В основу всего поставил артефакт, затем начал вливать в заклинание небесную силу, и меж пальцев заструились-зазвенели отливавшие тёмным пурпуром звенья.
Замах!
Венчал цепь крюк с шипом как на пожарных баграх, им-то я в плиту зачарованной стали и запулил. Сыпанули искры, отдача перетряхнула всего с головы до ног, и эта отдача была совсем не та, к которой можно приноровиться и тем самым укрепить дух. Внутри всё так и задрожало, расшатывая узлы и растягивая меридианы, лишая стабильности ядро.
Вот же ж!
Кое-как погасив драные вибрации, я поймал состояние внутреннего равновесия, после чего развеял нисколько не пострадавшую от удара цепь и сотворил её заново, дополнительно включив в схему приказ гашения отдачи. Ударил и удовлетворённо кивнул: уже лучше.
Лучше — да. Только всё равно не то. Всех достоинств — чрезвычайная прочность.
Ну а я ожидал от этого аркана большего и решил во что бы то ни стало это самое «большее» из него выжать. Поколебался немного, выбирая между кровавой рукой и крыльями ночи, и в итоге включил в новую вариацию схемы последний из своих аргументов. Раскрутил цепь чёрной стали, заставив крюк с гулом рассекать воздух, метнул его в плиту и сразу отдёрнул, чтобы врезать с другого направления и под совсем иным углом.
Искры!
Аркан ощущался чем-то вроде продолжения руки, им получалось выделывать такие трюки, на которые даже близко был не способен мой кровавый гарпун, но имелся у него и несомненный недостаток. Заклинание получалось столь целостным, что сколько ни пытался, так и не смог изменить его с помощью малой печати воздаяния. Бить и оплетать — да, накладывать порчу и отравлять — нет. Досадно.
Но зато теперь я без особого труда царапал зачарованную сталь!
Утомившись, отправил в бронеплиту с десяток дистанционных заклинаний: кровавую искру, созданный на её основе стальной дротик и несколько разновидностей серпов, а под конец выложился на полную, ударив буром. Потом шумно выдохнул и расплылся в довольной улыбке, поскольку Дана и Ночемир оказались совершенно правы, и огненный ихор и впрямь заметно усилил мой абрис — теперь чары летели чуточку быстрее и получались малость прочней.
Происходило это, разумеется, отнюдь не само по себе — просто сейчас я оказался способен вкладывать в них чуть больше энергии. На выходе меня даже предупредили о том, что если продолжу в том же духе, то вскорости придётся задействовать активную защиту или раскошеливаться на ремонт учебных пособий.
От этого словосочетания внутренне так и передёрнуло, но я виду не подал, отшутился и ушёл в раздевалку, а уже там сообразил, что не оценил изменения, случившиеся после прожига дополнительных меридианов с моими крыльями, но возвращаться на тренировочную площадку, конечно же, не стал и отправился в читальный зал. Позанимался там с книгами, затем в компании Борича, Звонимира, Гродана и Бахаря отправился обедать, но уж лучше бы в одиночестве перекусил, поскольку пришлось рассказывать студентам о вчерашней вылазке в астрал.
— Магистр всех отродий сразу под нож пустил, — посетовал Борич. — В анатомический театр только одного обгорелого привезли. И то его старшекурсники препарировать будут, нам только рожки да ножки останутся!
— Нету у кровавых летунов рогов! — поправил приятеля рыжий Гродан.
— Я образно! Не цепляйся к словам.
— Вот ляпнешь такое при магистре, он тебя сразу с курсов отчислит.
— Иди ты!
Засиживаться в подвальчике мы не стали, перекусили и поднялись на улицу. Моросил серый осенний дождик, да и по утрам уже до ледка на лужах подмораживало, так что о занятиях математикой в парке у главного корпуса не могло быть и речи, а ютиться на подоконниках в коридоре мне нисколько не хотелось, вот я и предложил Гродану пойти ко мне.
— Делать больше нечего — туда-сюда ходить! — возмутился рыжий студент.
— А есть разве? — вроде как удивился я.
Гродан развёл руками и признал:
— Уел!
Успевший за обедом пропустить пару кружек пива Бахарь аж прищёлкнул пальцами.
— Точно!
Мы уставились на него, и тот напомнил:
— Чердак же! Задёшево! Ну? Проводите?
И проводили, а чего нет-то? Бахарь остался на первом этаже торговаться с домовладельцем, а мы с Гроданом поднялись ко мне. Рыжий студент огляделся, посмотрел в окно и поинтересовался:
— Дорого дерут?
— Сейчас немало, да. Вот пока на чердаке жил, гроши выходили.
— На чердаке зимой холодно. Да и с Бахарем соседствовать — железная печень нужна. В кабаке с ним гульнуть — милое дело, но жить…
Гродан передёрнул плечами, и я полюбопытствовал:
— А он на кого вообще учился?
— Звездочёт он недоделанный, — подсказал студент и плюхнул на стол учебник. — Давай, время пошло!
Я озадаченно хмыкнул. Звездочёт?
Интересно. Весьма и весьма.
Распрощавшись через час со студентом, сам я тоже в комнате задерживаться не стал. Сунул руку в карман и машинально погладил чуть тёплое вместилище порчи, с прищуром глянул на особняк Сурьмы, после чего вновь натянул кожаный плащ, нахлобучил на голову картуз и вышел на улицу.
— Эй, покоритель астрала! — тут же гаркнули откуда-то сверху. — Заходи новоселье обмыть!
Я задрал голову и обнаружил, что из чердачного окошка выглядывает Бахарь.
— Обязательно! — отозвался я, не собираясь своего обещания выполнять. — Попозже загляну!
Перво-наперво наведался в магазин готового платья и подобрал там под свой пиджак жилетку с карманом для часов — сунул в него шарик из зачарованной стали, и сразу как-то малость спокойней стало: теперь точно не выпадет!
Дальше отправился принимать наше новое приобретение, но застал на заднем дворе стиснутого соседними зданиями трёхэтажного особняка одного только нервно вышагивавшего из стороны в сторону Дарьяна.
— Ты чего как тигр в клетке мечешься? — поинтересовался я у товарища.
— Агний! — коротко выдохнул книжник и столь же лаконично пояснил: — Бесит!
— Чего хочет?
— А чего он может хотеть? Денег, конечно! — зло выдал Дарьян. — Насели на меня с Агной: займи да займи, всё сторицей вернётся. А не надо мне сторицей когда-нибудь потом, мне сейчас деньги нужны!
— На возвышение?
— Угу, — подтвердил книжник и кивнул в сторону приоткрытых ворот. — Волот идёт!
Подошёл аспирант в распахнутом пальто поверх пошитой по фигуре сюртучной пары и надраенных до блеска лакированных туфлях, поприветствовал нас, приподняв над головой низкий цилиндр.
— Смотрю, принарядился! — отметил я. — Поди, все деньги спустил?
— Скажешь тоже! — улыбнулся Волот и запахнул пальто. — Поговорил с плотниками, предлагают два варианта: либо сделать быстро, как придётся и очень дорого, либо отремонтируют по высшему разряду за полтора-два месяца и возьмут столько же, сколько и за быструю халтуру.
Дарьян усмехнулся.
— Ответ очевиден, нет? Денежных заказов у нас пока не предвидится.
Волот кивнул.
— Тогда для начала заложим на ремонт три сотни, а дальше видно будет. Надо только всё с епархией согласовать. Серый, поговоришь с отцом Бедным? Заодно и акт о доставке груза отдашь.
В ворота заехала карета, на козлах рядом с кучером теснились Вьюн и Ёрш, с запяток соскочили Кочан и Кабан. Распахнулась дверца, и экипаж с непокрытой головой покинул профессор Чернояр.
— Ну? — уставился он на меня.
Я в ответ перекинул мыслеречью воспоминание о том, как занялась призрачным огнём замаранная чернотой обманка. Лысый старикан кивнул и указал на отпертую кучером дверь особняка.
— Идёмте!
Уж не знаю, кто вывез из дома всю мебель — выселенные жильцы или представители предыдущего домовладельца, но встретили нас внутри голые стены. На первом этаже было две комнаты, гостиная, кухня и крохотная прихожая, на двух верхних по четыре комнаты. И ещё в доме оказался необычайно основательный подвал с высоченными сводчатыми потолками и каменными стенами. Ну или даже не подвал это был вовсе, а первый этаж, ушедший под землю за пару-тройку веков по мере повышения уровня дороги.
— А чего на улицу ни дверь, ни окна первого этажа не выходят? — разочарованно спросил Кабан. — Я думал трактир открыть!
— Надо — пробей, — отмахнулся профессор Чернояр, вручил мне комплект документов на дом и отправился восвояси.
Вьюн огляделся и посоветовал деревенскому увальню:
— Трактир в подвале делай! Вход прямо с улицы выкопать — и вперёд!
— Только не трактир, а кофейню! Театральную! — поправил приятеля Ёрш. — Трактиров как грязи, а мы сюда актрис кофий пить зазовём, за ними публика потянется. И персонал из тех бездарей наберём, которые в театр пробиться пытаются!
— Да какой ещё кофий⁈ — возмутился Кабан.
— Контрабандный, — пихнул его в бок Вьюн и подмигнул. — Ну сам посуди — мясо тебе за полцены никто не подгонит, а колониальные товары — запросто!
— Только давайте не как в прошлый раз!
— Не-не-не! Прямо в городе закупаться будем. Получится дороже, чем в Южноморске, зато без риска.
Кочан фыркнул.
— Вот вы болтуны! Ещё ж не решено ничего! Мы как — принимаем дом в имущество братии или продать попытаемся?
— Конечно оставляем! — подбоченился Кабан. — Ещё и переедем сюда — за съём платить не придётся!
— Только нужно мебель закупить. Ну и ремонт какой-никакой тоже не помешает.
— Да уж потянем мебель с ремонтом! — фыркнул деревенский увалень и поскрёб подбородок. — Правда, ещё в подвал вкладываться. И как выручку делить тогда?
— Да не надо ничего делить! — рассмеялся Вьюн. — Собрался заниматься — вот и занимайся. Прикинем, на какую часть дома подвал тянет, и плату назначим.
— Посильную, — поддакнул Ёрш.
— Да угомонитесь вы! — возмутился Кочан. — Не решено ещё ж ничего!
Кабан скрестил на груди руки и отрезал:
— Надо будет — я твою долю выкуплю!
— Какую долю? — поинтересовался возникший в дверях Огнич и сказал последовавшему за ним Агнию: — Видал, какие хоромы!
Дворянчик вежливо улыбнулся, явно нисколько увиденным не впечатлённый.
— Это всё мелочи, если не зевать и обчистить бесхозный небесный омут! — заявил он, чем поразил меня до глубины души.
— Какой ещё омут? — разыграл я удивление, кинув злой взгляд на Огнича.
— Тот, где вас черти в оборот взяли! — пояснил Агний.
Я скрестил на груди руки и отрезал:
— Тот омут — не бесхозный, и мы туда больше не сунемся.
— Если там черти завелись, точно бесхозный!
Парни начали заинтересованно переглядываться, но Волот предупредил разброд и шатание, объявив:
— Омут, может, и бесхозный, только нам его не найти. Я туда и оттуда курс по временным переменным заказчика прокладывал, обратно попасть не смогу.
Огнич округлил глаза.
— Да ты чего сочиняешь, Волот? По каким ещё временным переменным?
— По обычным. Я знаю, где вчера находился омут, но понятия не имею, в каком направлении и с какой скоростью он смещается относительно той точки.
Агний прищурился.
— Но можно ведь провести обратные расчёты?
— Я — не смогу, — качнул головой Волот. — И я пообещал никому исходные данные не передавать. Фактически, я их уже забыл.
— Это кому ты пообещал⁈ — разозлился Огнич. — Да чего ты выдумываешь?
— Ты обвиняешь меня во вранье? — холодно спросил аспирант.
Фургонщик нервным движением оправил свою подбитую мехом куртку и скривился, но всё же выдавил из себя:
— Пообещал, так пообещал. Значит, мимо омута мы пролетаем. — Огнич запустил пальцы в чёрные кудри, огляделся и сказал: — Тут просто такое дело: есть возможность наш капитал за пару-тройку месяцев удвоить. За яхту и эти хоромы никак не меньше пятнадцать тысяч выручим, так что получим на руки все тридцать! Неплохо, а?
— Тридцать точно не выручите, — покачал головой Агний и пояснил: — Как уже знаете, прорвавшись в аспиранты и подмазав нужных людей, я получу доступ к тайным счетам семьи. Это — сорок, в крайнем случае — сорок пять тысяч целковых. Но часть средств уже причитается Дарьяну и Агне, — указал он на книжника, — да и мне с пустыми карманами оставаться смысла нет, поэтому на пятнадцать тысяч наброшу только десять. Если вложиться прямо сейчас, рассчитаюсь по счетам самое позднее в начале весны. Что скажете?
— Яхта под арестом, — напомнил Дарьян.
Агний пожал плечами.
— Скорее всего, получится уложиться в десять тысяч, но этого может не хватить, тогда придётся занимать где-то ещё. И не сомневайтесь — заём оформим по всем правилам. Ваши вложения будут обеспечены всем имуществом семьи Рыжепламенного лиса!
— А с такими деньгами и связями мы и на Тенезвёзд замахнуться сможем! — расплылся в улыбке Огнич. — Ну! Давайте!
Кочан покрутил мощной шеей и заявил:
— Такие дела с кондачка не решаются! Тут для начала всё хорошо обдумать нужно.
Вьюн фыркнул.
— Десять тысяч за четыре месяца — само собой, надо подумать!
— А кофейня? — набычился Кабан.
— Да погоди ты! — отмахнулся от него приятель и заявил: — Короче, завтра ответ дадим. А сейчас давайте выметаться, нам на тренировку пора.
Дарьян подступил ко мне и прошипел на ухо:
— Продадим дом, я свою долю деньгами заберу!
Он утопал и прихватил с собой Волота, а пока Кочан возился с замком входной двери, ушли и Агний с Огничем.
— Вот же болтун! — зло выругался я в адрес фургонщика. — Язык как помело!
Кабан поддержал меня кивком и пробурчал:
— Угу! И этот Агний тоже хорош: на дом рот разинул!
Босяки переглянулись, и Вьюн развёл руками.
— Серый, ты на Конокрада бочку не кати. Мы вчера чуток перебрали в варьете, ну и зашёл разговор о чертях.
— Ага! — вздохнул Ёрш. — Но больше — никому! Студентам об омуте — ни полслова!
Я выдохнул беззвучное проклятие, а Кочан пихнул меня в плечо и попросил:
— Разузнай лучше у отца Бедного, не брехня ли это, часом? Агний точно может на место главы семьи претендовать?
Вьюн подступил с другой стороны.
— И сам будет имуществом распоряжаться или всё не так просто.
— Задрали! — в голос рявкнул Кабан. — Я кофейню, блин, хочу! Театральную! С актрисками и колониальными товарами! Контрабандными!
— Ты поори ещё о контрабанде-то! — шикнул на приятеля Кочан.
— И на те деньги, что Агний выложит, получше кофейню откроешь! — рассмеялся Ёрш.
— Я не хочу потом и лучше! Я хочу сейчас и эту!
— А ремонт, а мебель? Точно потянешь?
Кабан в ответ только зарычал. Крыть приведённый аргумент ему было нечем, и я тяжко вздохнул.
— Вы серьёзно, блин? Я что же — приду в епархию и начну расспрашивать о дворянской семье из чёрного списка? Сказать, куда отец Бедный меня пошлёт, или сами догадаетесь?
— Ну ты ж не вот так прямо в лоб! — фыркнул Вьюн. — Скажи, что товарищ наш Дарьян Мертвослов втюрился в Агну из этой лисьей семейки, вот и боишься, как бы он от нас не откололся, когда невеста кучу денег от двоюродного братца получит! Попробуй! Тебе так и так в епархию идти!
— Не нравится мне всё это, — проворчал я, но сразу понял, что переспорить парней не выйдет, проверил убранное в жилетный кармашек вместилище порчи и вздохнул. — Хорошо! Спрошу сегодня. Сейчас домой загляну и схожу.
И спросил — да, вот только разговор с самого начала пошёл как-то совсем не так. Точнее — не так всё пошло сильно раньше. Начать с того, что усиленных тайнознатцами патрулей по пути в резиденцию епископа повстречалось едва ли не вдвое больше обычного, сама резиденция изрядно напоминала осаждённую крепость, а внутри царила какая-то совсем уж нездоровая суета.
Пока поднимался на Холм, у меня трижды проверили метку на духе, затем добрых полчаса промурыжили на проходной, и я бы нисколько уже не удивился отказу отца Бедного меня принять, но — нет, запустили чуть ли не сразу, несмотря на битком набитую приёмную.
— Сильно яхту повредили? — уточнил священник, принимая бумаги о доставке груза.
— Мачта и палубный настил под замену. Заодно и корпус усилим. Уже договорились.
— Хорошо, деньги поступят на счёт товарищества завтра. — Отец Бедный откинулся в кресле и вдруг поинтересовался: — На Заречной стороне давно бывал?
— С того дня и не бывал. А что?
— Слышал — церковь в астрал во время небесного прилива провалилась?
— Слышал краем уха, — подтвердил я и полюбопытствовал: — Это которая?
— Чарослова Бесталанного, — подсказал священник и поморщился. — Уже это само по себе плохо — шутка ли, на всё Поднебесье ославились! Но вчера дознаватели отыскали следы направляющих письмён. Провал открылся не сам по себе — кто-то провёл ритуал.
— И?
— Епархия заплатит тысячу за любые достоверные сведения о чернокнижнике и пять за те, которые помогут произвести арест.
— И десять за самого чернокнижника? — закинул я удочку, но не тут-то было.
— Полезете не в своё дело — получите по рукам, — пригрозил отец Бедный. — Любые действия согласовывай непосредственно со мной! Всё очень серьёзно!
— А это не пепельные? — предположил я. — Им там неплохо хвост прищемили.
Священник покачал головой.
— Пепельные братья отнюдь не образец добродетели, но они нам всё же братья. В их сторону даже не смотрите.
Я кивнул.
— Понял. — И, прежде чем меня попросили на выход, произнёс: — А вот ещё о семье Рыжепламенного лиса…
— Они в чёрном списке! — отрезал священник и даже прихлопнул ладонью по столу. — И в чёрном списке останутся! Точка!
— Это как раз понятно, — вздохнул я, — только сердцу-то не прикажешь! Наш Дарьян всерьёз вознамерился жениться на известной вам девице из этой семьи, но там нужно, чтобы её кузен пробился в аспиранты и стал формальным главой семьи, а на это требуются деньги.
— Так-так-так! — заинтересовался отец Бедный. — Продолжай!
Я немного напрягся даже.
— Деньги ему обещают вернуть, когда кузен станет аспирантом и получит доступ к имуществу семьи. Там о каких-то тайных вкладах речь шла, я не вникал.
— И много на тех вкладах денег? — деловито уточнил священник.
Запираться было глупо, я и не стал.
— От сорока до сорока пяти тысяч.
И тут отец Бедный самым бессовестным образом заржал.
— Ой, не могу! — простонал он, хлопая ладонью по столу. — Ой, насмешил! Сорок тысяч на счетах!
Я спокойно дождался, когда собеседник успокоится, потом уточнил:
— И что я сказал смешного?
— У семьи Рыжепламенного лиса даже в их лучшие времена подобных сумм и близко не было! Им один только дом Огнедуба под сотню тысяч ссудил, поэтому лисы под их дудку и плясали! А этот наследник — Агний, да? Лодырь и бездарь! Его из школы по причине полнейшей бесперспективности отозвали. На какой же ступени он возвышение забросил, дай Царь небесный памяти… А! На пятнадцатой! До сих пор так к ядру входящие меридианы и не протянул, поскольку это работать надо, а работать он не любит. Впрочем, именно поэтому и уцелел.
Я покрутил из стороны в сторону головой и хмыкнул.
— В самом деле?
— Дурят они твоего товарища, — заявил священник. — Даже не сомневайся!
«И не только его», — подумал я, а вслух произнёс:
— Нет, я-то верю, а вот влюблённому дураку попробуй ещё глаза открой!
— Подожди в приёмной. Посмотрю, какие бумаги из архива можно изъять. Но ты тогда непременно на Заречную сторону наведайся! Наведаешься?
Я пообещал.
— И за товарищем своим присмотри! Духоловы все немного не от мира сего, а уж кому мертвослов прочитать довелось, так и подавно. Не сказать, будто после такого совсем уж мозги набекрень, но обычно это натуры крайне увлекающиеся и ни в чём не знающие меры.
— Учту, — кивнул я и вышел за дверь.
Когда вернулся в расположение братии, там царило приподнятое настроение: парни пили пиво и по своему обыкновению собачились, но перспективы неплохо заработать, не рискуя при этом головой, никого равнодушными не оставили, разве что Кабан как заведённый твердил:
— Кофейню хочу! Театральную! С контрабандным ромом и актрисками!
— Тебе жены мало? — рассмеялся Огнич.
— Ну не Догада же будет задом перед посетителями вилять! — возмутился деревенский увалень. — Она на себя буфет возьмёт.
— Да ты, смотрю, уже распланировал всё, дружище! — улыбнулся Кочан и отвлёкся на меня, спросил: — Ну что, Серый? Как сходил?
— Фуфло! — объявил я, вынул из-под плаща прихваченные с собой из епархии бумаги и кинул их на стол. — Ни тайных вкладов, ни скорого прорыва в аспиранты. Ни-че-го! Одни долги!
Огнича будто в зад кольнули.
— Это как? — вскинулся он. — Это что⁈
Фургонщик подскочил к столу, распихал плечами уже обступивших его парней и выкрикнул:
— Так счета тайные же! Откуда о них церковникам знать?
— Ну вот о двухстах тысячах долгов они откуда-то знают. Как и о пятнадцатой ступени возвышения Агния!
— Да бред! — взорвался Огнич. — Эти писульки и гроша ломаного не стоят! И кто бы святошам о возвышении Агния рассказал? Он перед ними не отчитывается!
— Погоди, Конокрад! — одёрнул фургонщика Кочан. — Книжник, погляди и скажи нам, что и как!
Дарьян и Волот взялись изучать принесённые из епархии бумаги и некоторое время спустя подтвердили мои слова.
— Эта семейка годами жила за счёт того, что занимала деньги на оплату старых долгов, — объявил аспирант. — Всё имущество заложено на несколько раз. У них только резов по займам больше чем на десять тысяч в год набегало!
Ну а Дарьян с побагровевшим от бешенства лицом принялся сжимать-разжимать кулаки.
— Шею сверну! — процедил он. — Я сверну ему шею!
— Книжник, да ты кому поверил-то⁈ — всполошился Огнич. — Церковники нас просто рассорить решили! Чтобы мы вместе силу не набрали! Сейчас-то вы из рук у них едите!
Кочан пристукнул кулаком о стол.
— Не зарывайся, Конокрад!
— А что? — скривился фургонщик. — Не так разве? Правда глаза колет?
— Денег Агнию не дадим, — отрезал Вьюн. — И тебе не советуем.
Огнич всех оглядел и сплюнул под ноги.
— Ну и дураки! Лично я ему верю и жить своим умом собираюсь! А вы потом локти кусать станете!
Он сдёрнул с вешалки свою подбитую мехом куртку и выскочил за дверь.
— Нехорошо получилось, — сказал Ёрш.
— Да остынет! — махнул рукой Кабан. — Поди, у нас актриски получше девок в том вашем варьете будут!
— Само собой! — рассмеялся босяк. — Даже не сомневайся!
А Дарьян молча собрался и, лишь уже свернув документы в трубочку, спросил разрешения:
— Серый, я возьму на время?
— Если пообещаешь никого не убивать.
— Замётано! — хрипло выдохнул книжник и решительно двинулся на выход.
Мне бы его остановить, да только сразу видно, что лишь поругаемся зазря.
И я вздохнул:
— Вот уж и вправду нехорошо получилось…
Дарьян вернулся тем же вечером, когда я уже закончил растолковывать парням новое поручение отца Бедного и собирался уходить. Вьюн и Ёрш вызвались расспросить своих знакомцев с Пристани, а затем наведаться на Заречную сторону, да я и сам решил прогуляться по тому берегу, благо в нынешнем виде никому там меня было не узнать.
Да и многие ли из былых знакомцев живы-то?
Вот тут и объявился Дарьян. Мы все молча проследили за тем, как книжник долго-долго вытирает ноги о коврик, и лишь после того, как он кинул бумаги на стол, Ёрш не утерпел и спросил:
— Убил⁈
— Не-а! — мотнул головой Дарьян и плюхнулся на диван. — Ему Агна лицо расцарапала, а потом огненным шаром запулила. Если б этот шельмец не успел за дверь выскочить, точно бы голову снесла. Дыра в двери осталась — во!
Книжник составил пальцы двух рук и глянул на нас в получившееся отверстие, ещё и поводил им из стороны в сторону.
— Да он в дрова! — догадался Кочан. — Книжник, ты когда надраться успел?
— Не сразу, — признал Дарьян. — Сначала Агна у меня на плече полвечера прорыдала, а потом я уже пошёл нервы успокаивать. Слёз не выношу. Ни в каком виде! А она о долгах семьи ничего и не знала вовсе, дурочка…
— Сам дурак! — припечатал его Вьюн. — Надо было её в койку тащить!
— Она не такая! — отмахнулся Дарьян и завалился на диван, принялся ворочаться, устраиваясь поудобней.
Я сразу сообразил, что кому-то придётся волочь этого дылду в его комнату, и быстренько ретировался, пообещав заглянуть завтра с самого утра. Слово своё сдержал и пришёл сразу после ежедневного осмотра у Даны, а пока дожидался завтракавших парней, появился и успевший поостыть за ночь Огнич.
— Лишнего вчера наговорил, — пробурчал фургонщик, уставившись себе под ноги, но тут же упрямо мотнул головой. — Да вы тоже хороши — нашли кому верить! — Он махнул рукой. — Ладно! Чего уж! Не обижайтесь, ага, но доля в доме мне не нужна. Не хотите его на продажу выставлять, тогда выкупайте!
— А деньги ты дворянчику в клювике унесёшь? — уколол фургонщика неудобным вопросом Ёрш.
Тот вмиг вспыхнул.
— Да вернёт он мне всё, что занял! Только теперь на это больше времени уйдёт! Но сейчас — нет. Надо возвышением заняться. В школу Расколотой синевы неба поеду, а там без денег делать нечего.
— Да садись за стол, чего стоишь? — сказал Кочан, а когда Огнич присоединился к нам, уточнил: — Ты что конкретно предлагаешь?
Фургонщик воткнул вилку в поджаренную колбаску, переложил её себе на тарелку и взял краюху белого хлеба.
— Ну смотрите: дом стоит от десяти до пятнадцати тысяч — в зависимости от того, скидывать его быстро или продавать без спешки. Так?
— Так! — подтвердил Дарьян, сморщился и хлебнул травяного отвара. — Я узнавал.
— Четыре части у Серого, две у Волота, у остальных по одной — это дюжина, — продолжил тогда Огнич. — Предлагаю для ровного счёта оценить дом в двенадцать тысяч. И справедливо, и ровно. Так?
Я кивнул, у парней тоже возражений не нашлось.
— Вот! — улыбнулся фургонщик. — Вам — доля, мне — деньги. И пай свой тоже деньгами заберу.
Но тут возмутился Кабан.
— Ну, Конокрад, ты чего совсем уж? — пристукнул он кулаком по столу. — Никто тебя не гонит!
— Ага, — поддержал приятеля Кочан. — Ты это нам брось!
— Да никаких обид! — помотал головой Огнич. — Но вы трудники, а у наших отношения с церковью не ахти. Мне этим уже глаза колют. Ещё и слушок кто-то пустил, что у нас не товарищество на паях, а церковная артель! Ну его! Я лучше с вами так поработаю, без бумажек. Вернусь через месяцок, тогда ещё, глядишь, какое дельце вместе обстряпаем. Оно так проще будет!
— Ну что — скидываться будем? — спросил Вьюн, поскрёб подбородок, окутал ладонь оранжевым пламенем и провёл ею по лицу, разом спалив всю щетину.
— Не за столом же! — возмутился Кочан. — Ну ты совсем, что ли? Окно открой — палёным воняет!
Вместо босяка из-за стола поднялся Кабан. Он распахнул створку, запустив в комнату свежий студёный воздух, и предложил:
— Можем не скидываться. Могу я долю Конокрада выкупить. Но тогда, чур, весь подвал мой.
— А жить где будешь? — удивился Кочан.
Деревенский увалень отмахнулся.
— Найду!
— Двенадцать частей — это десять комнат и подвал. Всё прекрасно бьётся, — решил Волот. — Давайте тогда яхту на братии оставим, а комнаты раскидаем, чтоб если у товарищества проблемы возникнут, без штанов не остаться.
— Только предусмотрим право преимущественного выкупа комнат пайщиками! — предложил Дарьян.
— Давайте это вы сами потом решите! — взмолился Огнич. — Мне ещё билет на пароход брать! Время поджимает!
— Обожди! Не видишь разве: сурьёзный разговор пошёл? — подался вперёд Кабан. — Так подвал мой?
— Плати Конокраду тысячу и забирай! — за всех решил Вьюн и прихлопнул ладонью по столу. — Чур, моя комната на втором этаже — одна из тех, что на улицу выходит.
— Моя тоже на улицу рядом с тобой! — подхватился Ёрш.
Кочан посмотрел на меня и предложил:
— Серый, забирай тогда себе первый этаж без прихожей, кухни и гостиной, и тогда тебе ещё две комнаты причитается: какие возьмёшь?
Я бы предпочёл занять верхний этаж целиком, но с другой стороны — а на кой мне весь этаж?
— Беру на третьем этаже с окном на улицу, — успел сказать Волот. — И смежную с ней, которая во двор.
— А мне без разницы какую! — пробурчал Дарьян. — Во дворе ещё и тише.
— Дай пять! — протянул ему руку Кочан. — Тоже без разницы!
Я пожал плечами.
— Если вам без разницы, тогда остаток третьего этажа заберу. — Вздохнул и добавил. — Туда и заселюсь. Кабан, занимай первый этаж.
— О! — обрадовался тот. — А какую плату назначишь?
— Кормить будешь в кофейне! — хохотнул я, а Дарьян и Кочан уставились друг на друга.
— Без разницы! — сказал один.
— По фигу! — одновременно с ним произнёс другой, и они снова пожали руки друг другу.
Огнич поднялся из-за стола и вытер губы.
— Кабан, дружище, не томи! Гони монеты, и я на пристань рвану!
Деревенский увалень рассмеялся.
— Скажешь тоже — гони! Разбежался! Расписку пиши! И, Книжник, давай сваргань нам документ, чтоб всё на словах не осталось. Или стряпчий нужен?
— Сам сделаю, — решил Дарьян и взглянул на часы. — Огнич, сядь спокойно! Сейчас всё будет!
На занятия мы в итоге едва не опоздали, но зато утрясли все формальности — осталось лишь зарегистрировать соглашение о выходе Огнича из товарищества в управе, но это пообещал взять на себя Дарьян.
Лекцию по комбинаторике я просидел, бездумно поглаживая чуть тёплое вместилище порчи, да и на практикуме по анатомии низших демонов проявил себя не лучшим образом, по поводу чего даже удостоился нагоняя от магистра Любора. Только пустое — все мысли так и продолжил занимать предстоящий поход на Заречную сторону. И да — именно туда я сразу по окончании занятий и отправился, не став наведываться ни в читальный зал, ни в закусочную. Опустил пониже на лицо козырёк картуза и безо всякой спешки добрался до набережной Чёрной, а там перешёл через мост и двинулся прямиком к церкви Чарослова Бесталанного, но очень скоро наткнулся на пикет стрельцов, развернулся и потопал на базар.
Угадал всё верно: пусть Заречная сторона и выглядела непривычно притихшей и отчасти даже напуганной, меж торговых рядов жизнь, как и прежде, била ключом. Потолкался с покупателями, присмотрелся к товарам, прислушался к обрывкам разговоров. Ни черта полезного не узнал. Нет, толковали о приключившейся с церковью чертовщиной едва ли не повсеместно, но толку-то с того? Досужая болтовня.
Решив напоследок заглянуть в «Золотую рыбку», я вышел за ворота, у которых раскидывал три листка какой-то прохиндей из новых, и зашагал по схваченной морозцем дороге, напротив конторы Жилыча поскользнулся на замёрзшей луже и едва не упал, а как восстановил равновесие, так и замер на месте, поражённый неожиданной догадкой.
Ростовщик подбирал исполнителей для секты…
Какая там была секта? Кровавого рассвета? Кровавой жатвы?
Да не важно, на самом-то деле! Сектанты же! Запросто могли демонов на церковь навести! Сдать бы старую гниду — за всё былое поквитаться и тысячу от епархии получить, только как — сдать? Отец Бедный не дурак, он точно до истины докопаться попытается, а такие обвинения на простые слухи не спишешь.
Я досадливо выругался, решив покуда с доносом на ростовщика повременить, и вдруг заметил шапочно знакомого мальца из ватаги босяков, ходившей под Горелым. Мог бы даже, пожалуй, его кличку припомнить, только утруждаться не пожелал и прищёлкнул пальцами.
Худощавый босяк в драном драповом пальто и перетянутых шпагатом ботинках так на пятиалтынный и уставился.
— Чего надо? — настороженно спросил он и встревоженно осмотрелся по сторонам.
Ну а я ровно так же привычно погнал монету меж пальцев.
— Поговорить.
— Паук, что ли? — буркнул парнишка и бочком-бочком двинулся дальше.
К первому пятиалтынному прибавился второй, монетки в хмари осеннего дня так и заблестели.
— Нет! — усмехнулся я. — Не паук.
— Охотник на воров? — предположил босяк.
— Не на воров.
Пятиалтынные пропали, глаза у парнишки распахнулись.
— За головами⁈
— Есть такое, — подтвердил я, тряхнул кистью, раскрыл ладонь и подкинул весело звякнувшие монетки. — Так поговорим?
Босяк быстро огляделся и помотал головой.
— Не-а. Язык отрежут!
Я фыркнул.
— Цену себе не набивай! Я ж не о воровских нычках спрашивать стану и не о том, кто сберегательную кассу пару лет назад подломил. Расскажи, что люди о церкви болтают.
Паренёк шмыгнул носом и зябко поёжился.
— Так демоны налетели и…
— Без отсебятины! — оборвал я мальца. — Сказки для детишек прибереги!
— Никто ничего не видел, но тряхнуло округу знатно. Где-то стёкла повылетали, у нас пыль с потолка посыпалась.
Дальше он с пятого на десятое пересказал все слухи, а на вопрос о подозрительных чужаках замотал головой.
— Не-а! У нас чужим не рады! Как Барона прихлопнули, так до сих пор все на взводе. Друг другу не доверяют. Попробуй только на чужую землю зайти! Вмиг рёбра пересчитают!
— У церкви округу ватага Любомира держит?
Босяк насупился и ничего не этот вопрос отвечать не стал. Я кинул ему одну из монеток и уточнил:
— Фургонщики захаживают?
— Раньше захаживали, — сказал парнишка, пряча пятиалтынный в обноски. — Но им у нас никогда рады не были, а сейчас и подавно.
— Балаганщики?
— Эти за пару седмиц до небесного прилива дальше двинули. Балаган Горбатого жонглёра, ага.
Я нахмурился.
— А чего это они так припозднились? Обычно же в конце лета отчаливают!
Босяк поглядел на меня вроде как даже с уважением.
— Точняк! — подтвердил он. — Но в этот раз они с Речными фиглярами рассорились, те им лошадей в отместку за сожжённую баржу потравили. Вот жонглёры и задержались, даже один фургон продали…
Ничего полезного я в итоге так и не узнал, но и особых убытков не понёс, да ещё напоследок спросил:
— Слышал, развалюха на болоте есть. Живёт там кто?
— В Гнилом доме-то? Живут, а как же! Сивый там за старшего. Они на постой никого не пускают, самим места мало.
Я ещё немного побродил по Заречной стороне, затем пошёл в Чернильную округу, и точно так же пошла своим чередом моя жизнь. Занимался, медитировал, укреплял абрис, работал над собой три седмицы кряду. Никаких зацепок по сгинувшей в астрале церкви отыскать не сумел, нисколько не преуспели в этом и босяки. Впрочем, они больше в университете отирались и со студентами в карты резались, нежели пытались встать на след неизвестных чернокнижников.
Ну а что? При деньгах же, могут себе позволить!
Собственно, всё бы шло своим чередом и дальше, когда б не профессор Горисвет.
— Минула половина курса, — заявил он на одном из занятий и пристально всех оглядел. — В следующем году продолжу работать лишь с теми, кто пройдёт промежуточные испытания. Там начнутся практические занятия, и на возню с неумёхами у меня попросту не останется времени. А желания такого нет уже прямо сейчас!
Хорив прочистил горло и уточнил:
— И как будут проходить испытания, профессор?
— У вас есть месяц на подготовку аркана, который удивит меня нестандартностью своего построения…
Один из аспирантов не выдержал и профессора перебил:
— Но курс же называется «боевая импровизация»!
— Лучшая импровизация — это домашняя заготовка! — отмахнулся от него Горисвет. — Далее я проведу учебные поединки… — Он склонил голову набок и уточнил: — Что-то не так, брат Серый?
«Братом» с подачи босяков меня в университете именовали уже решительно все, так что поправлять профессора я не стал и сказал о другом:
— Аколит может пережить поединок с асессором, лишь на него не явившись.
Слушатели курсов заухмылялись, Горисвет кивнул.
— Резонно! Буду экзаменовать всех аколитов разом. Аспиранты могут разбиться на пары. На сегодня всё!
Все повалили на выход, Кабан снял с вешалки не по погоде лёгкое пальто и возмущённо проворчал:
— Да какой я ещё ему аркан покажу?
Кочан опасливо оглянулся на асессора и выпихнул приятеля из аудитории, а Ёрш вышел следом и со смехом посоветовал:
— Свою розу горелую покажешь!
— Чего? — не понял Дарьян.
— У всех репьи как репьи, а у Кабана чёрное не пойми что получается! — пояснил Вьюн.
— Идите вы знаете куда? — обиделся деревенский увалень и вразвалочку потопал прочь.
— Ну ты чего? Отличный у тебя аркан! — крикнул ему вслед Кочан, не дождался ответа и махнул рукой. — Да и чёрт с ним! — После обратился ко мне и Дарьяну: — Мы тогда защиту выставим — даже против асессора с четверть минуты точно продержимся, а вы за это время жахните по нему чем-нибудь помощнее.
Я покачал головой.
— Не! Один жахнет, а другой отступление прикроет. Так, Дарьян?
Тот неопределённо пожал плечами.
— Не знаю. Видно будет. Может, я вообще этот курс брошу.
— Ну ты чего, Книжник? — возмутился Вьюн. — Ты помоги нам испытания пройти, а дальше делай что хочешь!
Я хотел спросить у товарища, какая муха его укусила, но тут меня окликнул Хорив:
— Брат Серый, на два слова!
Пришлось задержаться. Аспирант подошёл, глянул своими пронзительно-синими глазами и вдруг поинтересовался:
— А ваш Волот — он вообще кто такой?
Я озадачено приподнял брови, что вкупе с лысой головой, должно быть, произвело комичный эффект. Хорив фыркнул и уже куда теплей прежнего пояснил:
— Очень уж этот сударь резок в высказываниях стал. Будто намеренно нарывается.
— И? — развёл я руками.
Хорив помялся, но всё же спросил:
— Кто он Заряне?
Этот вопрос ему следовало адресовать самому Волоту или даже Заряне, но остаться без собственного звездочёта мне нисколько не хотелось, вот и признал:
— Он за ней присматривает — если понимаешь, о чём я.
Аспирант аж лицом посветлел.
— А! — улыбнулся Хорив, придя к каким-то своим выводам, и хлопнул меня ладонью по плечу. — Теперь понятно, чего он зубы скалит, но не кусает. Благодарю!
Аспирант двинулся к лестнице, ну а я поспешил на выход. Вышел во двор факультета тайных искусств, втянул в себя морозный воздух, выдохнул пар.
Холодно!
— Ну ты чего так долго? — поторопил меня Дарьян.
— Того! — недовольно буркнул я и двинулся к товарищу, на ходу застёгивая кожаный плащ — непродуваемый, но по нынешним погодам не слишком-то и тёплый. — Ты чего ещё удумал? С нашей работой курс боевой импровизации — просто находка!
Дарьян скривился.
— Да с какой ещё работой? Сидим тут…
— Не ворчи как старый дед! «Репейник» уже починили, заберём его со дня на день и ещё какой-нибудь денежный заказ подыщем!
— Поищи ещё заказ денежный!
Я в ответ потребовал:
— Брось юлить! Снова Агний из вас соки тянуть начал?
— Да не в нём дело! — передёрнул плечами Дарьян. — Понимаешь, я артефакт привязать надумал, на него все сбережения уйдут. Не совсем на бобах останусь, но почти. От каких-то курсов придётся отказаться.
— Прижмёт — обращайся. Займу.
— Сходи лучше со мной сегодня. Одному страшновато.
— Схожу, — пообещал я. — Но ты уверен, что с артефактом не поторопился? Слышал, их только аспирантам привязывать следует, иначе к аспекту подогнать не получится.
Дарьян невесело рассмеялся.
— Ну я же духолов! Мне правильный артефакт как раз аспект и стабилизирует. Сейчас-то кость и кровь вперемешку, а мне надо их расслоить.
— А получится?
— Ученики великих школ все грани аспекта по отдельности задействовать могут, а чем я хуже?
— Э-э… — протянул я озадаченно и предположил: — Тем, что не ученик великой школы?
— Брось! Как оранж всё в черноту пережигает, так и у меня кость и кровь накрепко друг с другом связаны, стабильности только не хватает. А без стабильности преломления не пройти.
Я развёл руками.
— Ты у нас умник, тебе видней.
— Зайду вечером. Дома будешь?
— Да, заходи.
Мы вышли со двора и по припорошенной снежной крупкой мостовой двинулись к главному корпусу университета. Было скользко, промозгло и попросту мерзко.
— Обратно за море хочу! — сказал я вдруг неожиданно даже для самого себя.
Дарьян покачал головой.
— Забыл, как от жары там умирали?
— Я сейчас пальцы себе отморожу!
— В читальном зале отогреешься, — посоветовал нагнавший нас Волот и спросил у книжника: — У тебя от метафизики ум за разум не зашёл ещё?
Но он тут же позабыл о своём вопросе и во все глаза уставился на попавшуюся навстречу миловидную барышню в беличьей шубке.
— Добрый день, Волот, — поприветствовала та аспиранта, пряча кисти в меховой муфте. — Давно не заглядывал к нам.
— Добрый, Любава. Дела, — сухо ответил тот, наметил поклон и прибавил шаг.
Нам с книжником его даже догонять пришлось.
— И кто это был? — полюбопытствовал Дарьян.
Волот кинул на него раздражённый взгляд, но от совета не совать нос не в свои дела воздержался и вопросительно посмотрел на меня. Я в ответ развёл руками.
Аспирант страдальчески вздохнул и пояснил:
— Танцовщица из варьете.
— И что тут такого? — удивился книжник.
— Да просто это настолько разные миры, что они не должны соприкасаться вовсе! — вспылил Волот. — Я буду крайне признателен, если никто от вас не узнает о моих походах в это не самое респектабельное заведение. И ещё попрошу ничего не рассказывать оной особе обо мне и моих делах!
Смотрел он при этом всё так же только на меня, и я резонно расценил эту просьбу настоятельным требованием не говорить Заряне о его сношениях со жрицами продажной любви. Тут было о чём подумать, но кивнуть я кивнул.
— Само собой!
Наверное, возникшая после случайной встречи натянутость в скором времени прошла бы сама собой, да только у главного корпуса мы наткнулись на прикатившую на занятия Заряну, которая общалась с парочкой дворянок немногим старше её самой. Куривший тут же Вьюн переглядывался с озябшей на ветру компаньонкой дочери епископа, остальные парни стояли чуток поодаль, и Ёрш с нехорошей ухмылочкой лепил покрасневшими от холода пальцами снежок.
Дарьян барышням учтиво поклонился и сразу взбежал по широким мраморным ступеням к высоченным входным дверям. Ну а мы с Волотом задержались, благо летевшая с неба снежная крупка, попадая в окружавшее Заряну оранжевое мерцание, таяла и даже испарялась.
— Увидимся на лекции, Волот! — радушно улыбнулась Заряна в ответ на приветствие аспиранта, ясно дав понять, что сейчас в его обществе не нуждается, распрощалась с собеседницами и ухватила меня под руку, потянула прочь от крыльца.
Телохранители неспешно двинулись следом, и я не утерпел, спросил:
— Они так всё время за тобой и таскаются?
Заряна оглянулась и вздохнула.
— Так всё время и таскаются.
— И ни попить, ни поесть, ни нужду справить? Ну и работёнка! И стоило ради этого аспирантами становиться?
— Ну ты что, Серый! — улыбнулась Заряна. — Привозят и отвозят, а всё остальное время, наверное, в кофейнях здешних штаны просиживают. Я от них избавиться хотела, так папа сказал, что ущерба своей репутации не потерпит. Мол, если он за моё обучение платит… — Барышня досадливо махнула рукой, остановилась и повернулась ко мне. — Не о том речь! Я послезавтра буду преломление проходить!
— Ого! — охнул я. — Здорово! Поздравляю!
— Ну не заранее же! — возмутилась Заряна и передёрнула плечами, будто вдруг озябла в своей соболиной шубке. — Знаешь, как мне страшно?
— Да всё будет хорошо! — улыбнулся я. — У тебя ж родословная! Вообще волноваться не о чем!
Девчонка покачала головой.
— Я отошла от семейной традиции, проходить преломление придётся в школе Пылающего чертополоха. И ещё восьмушка крови лунного беса… — Она запрокинула голову и пошире раскрыла глаза. — Не видишь разве, что аспект куда ближе к оранжу стал?
Я выразительно прочистил горло, и Заряна чуть отступила от меня, рассмеялась.
— Тебя так волнует, что подумают люди?
— И ещё как!
Барышня насмешливо фыркнула, глянула куда-то мне за спину и перестала улыбаться, сделалась серьёзной.
— Не знаешь, что творится с Волотом?
Я будто невзначай оглянулся и кинул быстрый взгляд на фигуру поднявшегося на крыльцо аспиранта.
— А что тебя смущает?
— Раньше с ним было легко и просто, а теперь он какой-то хмурый стал. Вечно с Хоривом колкостями обменивается, да и не только к нему цепляется! Будто подменили! — Заряна заглянула мне в глаза. — У вас всё хорошо?
— У нас в товариществе? Всё замечательно! Мы теперь домовладельцы — скоро кофейню откроем. Театральную! Стены афишами и декорациями завесили. Знаешь театр на Каштановом бульваре? Они нам старьё бесплатно отдали. Ёрш — ой, прости! — Стремглав на моём ковре-самолёте актрис на спектаклях катает. В роли евнуха, представляешь?
Заряна даже не улыбнулась.
— Не заговаривай мне зубы, Серый! Что происходит с Волотом?
— Вот сама у него и спроси!
— Спрашивала — говорит, что всё хорошо.
— А с чего ты вообще взяла, что это не так?
— Ну я же не слепая!
Я тяжко вздохнул и предположил:
— Может, у него к тебе чувства, вот и ревнует?
Глазищи с янтарными радужками так и распахнулись.
— Да какие ещё чувства? Мы всего лишь друзья! Вот Хорив — тот за мной и вправду ухаживает, а Волот… Нет, что ты! Мы друзья!
— Кажется, уже говорил, что дружбы между юношами и барышнями не бывает, так? Юношам всегда хочется чего-то большего. А не хочется этого прямо сейчас, так непременно захочется в будущем.
— А как же ты? Мы с тобой разве не друзья?
Вопрос был с подвохом, но тут даже выкручиваться не пришлось.
— Мы больше, чем просто друзья! Мы без малого семья! Беляна тебе почти сестра, а она мне вроде как невеста.
— Только вроде как? Ну и скользкий же ты тип, Серый! — притворно нахмурилась Заряна, но тут же отбросила шутливый тон и помрачнела всерьёз. — С Волотом ты меня, конечно, удивил. Даже не знаю, как теперь с ним держаться.
— Эй! Это только моё предположение! А на самом деле, может, у него затык с возвышением случился, но сознаваться в этом не хочет?
Девчонка кивнула и попросила:
— Пожелай мне удачи, если вдруг завтра не увидимся!
— Зачем тебе удача, когда есть родословная? У тебя всё будет хорошо! Ты же талант!
— Если бы! — Заряна вздохнула и обернулась, помаячила рукой шушукавшейся с Вьюном компаньонке. — Лина!
Но ещё прежде, чем барышни двинулись к университету, на площадь въехала паровая самоходная коляска. Я напрягся было в ожидании очередной пикировки с Цареславом, а потом разглядел герб на дверце и напрягся пуще прежнего.
Драный пурпурный змей, который на самом деле не пурпурный, а чёрный!
Драные бояре!
Этих-то сюда какая нелёгкая принесла⁈
Неужто о нашей вылазке в их небесный омут прознали?
Колёса самоходной коляски перестали вращаться, и та заскользила-заскользила-заскользила по наледи, чтобы вскорости остановиться всего-то в паре саженей от нас. Я стиснул свой дух с такой силой, с какой не стискивал при отработке приказа отделения, но всё оказалось напрасно: когда распахнулась дверца и наружу едва не вывалился русоволосый молодой человек на год или два младше меня, не испытал при виде него ровным счётом никаких эмоций. Ничего в душе не ворохнулось.
Неужто кого-то из доверенных слуг на учёбу подвезли?
Радужки — пурпурные, метка на духе…
Я напрягся и через окружившее ту чёрное марево разобрал имя представшего перед нами аколита и его принадлежность к роду Пурпурного змея, а вот подробности вроде линий, ветвей и семей уже не различил, поскольку и так едва глаза не закровоточили.
Молодой человек вроде как поскользнулся, но поклон при этом отвесил столь же изящный, сколь и небрежный.
— Сударыни! Сударь! — Он водрузил на голову низкий цилиндр и улыбнулся. — Позвольте представиться: Чарослав!
«Су-у-ка-а-а!» — тоскливо протянул я, поскольку в душе так и не зародилось ничего даже отдалённо похожего на ненависть, что было очень-очень плохо… Так плохо, что и словами не передать!
Намеревался поквитаться со стариком из рода Пурпурного змея и прогадал — не той ветви пакость устроил! Ведь, как пить дать, это и есть тот самый «внучок», о котором толковал профессор Чернояр!
Молодой человек перехватил мой взгляд на дверцу тронувшейся с места самоходной коляски и превратно истолковал затянувшееся молчание, рассмеялся.
— Ой, да кому нужны эти формальности!
Заряна поддержала его зачин и тоже ограничилась одним только своим именем, потом указала на присоединившуюся к нам барышню.
— Моя компаньонка, Лина.
Чарослав наметил поцелуй затянутых в кожаную перчатку пальцев Заряны, тогда уже пришлось представиться и мне.
— Трудник Серый, — произнёс я, прикоснувшись пальцами к козырьку, но даже и не подумал при этом приподнять картуз над головой.
— Прошу извинить за столь внезапное вторжение, но не будете ли вы так любезны подсказать, как пройти в канцелярию ректора сего славного учебного заведения?
Обращался Чарослав вроде бы ко всем сразу, но смотрел при этом исключительно на Заряну — именно она ему и ответила, указав на крыльцо главного входа.
— По коридору налево и до конца. Не промахнётесь.
— Благодарю!
Боярин слегка приподнял над головой цилиндр и под пристальными взглядами студентов двинулся к университету. Заряна посмотрела ему вслед, чуть подалась ко мне и шепнула:
— Ты чего так напрягся?
— Да просто в полку твоих поклонников прибыло, — отшутился я столь же негромко.
— Пурпур и оранж? — скривилась барышня. — Фи!
Но щёки её определённо начали алеть не только от одного лишь уличного холода.
Ну ещё бы! Боярин!
Заряна и Лина тоже поспешили на занятия, ну а я остался стоять посреди площади. Глянул на мраморную лестницу, по которой как раз поднимался представитель рода Пурпурного змея и прищурился.
Наша встреча — это случайное совпадение или нечто большее?
И как понимать тот факт, что он до сих пор аколит? Жемчужине решили дать ещё подрасти или же вскрылся подлог? Выследили нас или дело вовсе не в этом?
Я запустил пальцы в жилетный кармашек и какое-то время простоял так, затем в сердцах выругался и отправился обратно на факультет тайных искусств. Отыскал там аспиранта, который вёл курс комбинаторики и выложил всё как есть:
— У меня уже голова от учёных премудростей пухнет, но я так и не понимаю, каким образом следует применять приказ выбора!
— И? — удивлённо воззрился в ответ лектор.
— Сколько? — в свою очередь спросил я его.
Аспирант покачал головой.
— Вопрос слишком абстрактен, чтобы на него мог быть дан конкретный ответ.
— Сколько будет стоить встроить приказ выбора в один-единственный аркан примерно на дюжину узлов, отладить его и дать необходимые пояснения?
— Какого рода аркан?
— Полная броня.
— Пять червонцев в час с оплатой вперёд за два часа!
У меня от столь людоедских расценок чуть глаза на лоб не полезли, но ни Дарьян, ни его знакомые студенты с подобным приказом не сталкивались, а Ночемир возиться со мной отказался, сославшись на чрезвычайную занятость, поэтому я лишь уточнил:
— Когда сможем приступить?
— Сразу после оплаты.
Я полез за кошельком и на следующие пару часов погрузился в такие дебри комбинирования служебных приказов, что в итоге оказался вынужден доплатить ещё пятьдесят целковых сверху для обсуждения тонких настроек вариативности, без которых броня вела себя далеко не так, как мне бы того хотелось.
В результате изначальная схема изменилась едва ли не до неузнаваемости, а узлов в ней стало в полтора раза больше не только за счёт добавления новых приказов, но и по причине разведения силовых потоков. Сам бы я ничего подобного в жизни не составил, да и аспирант не на шутку увлёкся, даже задержался опробовать мою броню в деле.
Править я взялся чешуйчатый доспех, а не свои крылатые латы, и в целом результат скорее порадовал: при попадании защита существенно усиливалась в месте удара, а в случае чрезмерно мощных атак самостоятельно отбрасывала меня в сторону. И всё бы ничего, но ощущать себя безвольной марионеткой мне категорически не нравилось. Аспирант пожал плечами и предложил оставить возможность прямого управления латами, за сим мы с ним и распрощались.
Я даже обедать не стал и сразу поспешил домой, где до самого позднего вечера переводил бумагу, составляя новую схему своих крылатых доспехов, а после этого пытался изменить отражающий атаки аркан, дабы он не только ставил щиты, но и отводил огненные лучи, а ещё перехватывал взрывные шары на предельно возможном от меня удалении. Хотелось напихать в активную защиту всего и побольше, но узлов катастрофически не хватало, и я даже решил поговорить назавтра с Даной о прожиге парочки новых.
Да — время восстановления ещё не прошло, но незавершённость ложных оправ самым решительным образом ограничивала возможности по вариативному комбинированию приказов, и пусть броню я худо-бедно и перекроил, но столько ещё задумок, столько идей!
Меня разобрал азарт, вот и решил привычным образом успокоиться — начал жонглировать тремя пулями от крепостного ружья и очень скоро провалился в транс, после чего в очередной раз попытался ощутить атрибут частью духа, но сразу сбился, вывалился из медитации и уронил шары зачарованной стали.
Черти драные, всё не то и всё не так!
Я собрал пули, вновь начал подкидывать их и ловить. Подумалось, что надо бы добавить ещё одну, а то тремя могу жонглировать и с закрытыми глазами, вот за эту мысль неожиданно для себя самого и ухватился.
А почему бы не пометить их, чтобы и в самом деле ориентироваться исключительно на внутреннее зрение? Может, заодно научусь дотягиваться до червоточин, оставленных в чужой ауре порчей? Когда ещё отец Бедный заняться этим советовал!
Первое колено атрибута в моём новом упражнении ничем помочь не могло, и я принялся вталкивать в зачарованную сталь пуль малую печать воздаяния. Точнее — не вталкивать, как проделывал это со своим ампутационным ножом, а шибать увесистые шары аргументом, подкидывая их за счёт этого к потолку. Поначалу пули разлетались как придётся, но постепенно приноровился и даже смежил веки.
Раз, два, три. Раз, два, три. Раз, два, три!
Глаза закрыты, и — вижу! Мелькают пурпурные огоньки! Жонглирую!
Я начал проваливаться в транс и даже успел уловить биение мигавшего внутри огонька, но сразу навалилось головокружение — вот и сел перевести дух, а там припёрся Дарьян.
Книжник потянул носом воздух, потом взял одну из пуль, подкинул её и спросил:
— Тебе одного проклятого ядра мало?
— Тут другое! — отмахнулся я, поднимаясь с табурета.
— Как скажешь, — пожал плечами мой товарищ и поторопил: — Идём!
Пришлось одеваться и выходить во мрак и холод осеннего вечера.
— Уверен, что тебе не продадут втридорога какую-нибудь безделицу?
— Уверен, — кивнул книжник. — Но я точно какое-то время без сознания проваляюсь — хотелось бы очнуться не от того, что из меня вырезают сердце или сцеживают кровь.
— Даже так?
— Я ж духолов, — тяжко вздохнул Дарьян, — и знакомцы у меня соответствующие.
— Может, к лешему таких знакомцев?
— Нет, всё решено уже.
— Как скажешь, — пожал я плечами.
Пока шли по Чернильной округе, топали до набережной и шагали вдоль реки к Чёрному мосту, у питейных заведений на глаза то и дело попадались шумные компании и встречались припозднившиеся прохожие, а перешли на Заречную сторону, и улицы разом опустели. Прицепились раз и другой стрельцы, и всё — округа словно вымерла. Разве что собаки гавкали.
— А нам куда вообще? — запоздало поинтересовался я.
— На восточную окраину. На выселки какие-то, — не слишком-то понятно объяснил Дарьян, достал сигару и прямо на ходу принялся её раскуривать. — Я найду, не переживай. Был там уже.
Но в первую очередь меня беспокоило очень уж мрачное настроение товарища, вот и потребовал объяснений, когда позади остался дом с очередным брехливым псом:
— Ну чего опять?
— Чего? — не понял книжник. — Уже закурить нельзя? Ну да — нервничаю чуток, не без этого!
— Не прикидывайся! Опять с Агной поругался?
— Вовсе нет! — фыркнул Дарьян. — Мы с ней теперь душа в душу живём! На танцы ходим и вообще. Знаешь, как с ней весело?
— Да уж догадываюсь! — рассмеялся я. — Так весело, так весело! Но пользуешь ты библиотекаршу!
Мой товарищ аж табачным дымом от возмущения подавился.
— Да мы с Марой не только в постели время проводим! — возразил он, откашлявшись. — Она умная! С ней интересно!
Я покивал и пуще прежнего втянул в голову в плечи.
— С одной интересно и койка. С другой весело и танцы. Так познакомь уже их!
— С ума сошёл⁈ — Дарьян аж с шага сбился и в сердцах сигару выкинул. — Вот что ты за человек такой, Серый? Мне и без того в кошмарах снится, как они друг с другом встречаются!
— Да как они встретятся-то?
— Как-как! Легко! Агна меня после занятий встречает. Освободится Мара с работы пораньше и ух…
Он передёрнул плечами, и я посоветовал:
— Так уходи к Маре своей насовсем.
— Не могу я Агну бросить, понимаешь?
— Да всё ты можешь! — отмахнулся я. — Мы такие вещи творили… Ты такие вещи творил! От которых обыватели бы поседели и заикаться начали. Тебе ли объяснений с девушкой бояться? Возьми и скажи Агне, что она слишком хороша для тебя и вам нужно расстаться.
— Почему это мне именно с Агной надо расстаться? Может, всё дело в том, что я выбрать не могу?
Я остановился и в упор уставился на товарища.
— Всё ты давно выбрал, но зачем-то жуёшь сопли и тянешь время!
Дарьян стиснул кулаки.
— И с чего ты это взял?
— Мара рано или поздно залетит, Агне это не грозит. Если только кто другой не постарается…
— Да ты!..
Я опустил товарищу на лицо шапку и отпихнул его от себя.
— И куда ты от ребёнка денешься, а? Не поведёшь ведь подружку к ведьме? Или поведёшь? Да и о чём тут думать вообще? Ты Агну разве что в щёчку целовал, а библиотекаршу невинности лишил. Ну и обходиться она тебе будет куда дешевле!
Книжник шумно выдохнул, отвернулся от меня и зашагал дальше.
— Гад ты, Серый! Думаешь, всё так просто?
— Знаю, что ничего простого тут нет. Но кто ещё поможет собраться с решимостью, если не настоящий друг?
— Друг, да? — Дарьян остановился и недобро ухмыльнулся. — Ну лови тогда! Знаешь, чего ты такой злой стал, Серый?
— И ничего я не злой!
Но товарищ пропустил мои слова мимо ушей, заявив:
— А это от воздержания всё! У тебя, как с Беляной разбежался, никого не было, так? Ну и вот!
— И это я гад, да? — оскорбился я.
— А кто ещё откроет глаза, если не настоящий друг?
— Я уд свой не на помойке нашёл, чтобы его куда ни попадя совать!
— Да ты не обижайся! Я ж от всего сердца! По себе заметил: как с Марой сошёлся, так и с Агной сразу отношения наладились!
— С Агной у тебя, кобель несчастный, отношения наладились, как братец её двоюродный воду мутить перестал!
— Я не евнух и обет безбрачия не давал!
Дарьян отвернулся от меня и потопал по тянувшейся меж деревянных заборов улочке, а я не удержался и с выражением выдохнул ему вслед:
— Сука!
Отлично поговорили! Замечательно даже!
Тут в подворотне шевельнулась тень, и в моей руке сам собой возник ампутационный нож.
— Сгинь! — скомандовал я, и тень сгинула.
— Что там? — насторожился Дарьян и попросил: — Давай завтра об этом поговорим. Почти пришли.
Пришли мы на окружённый кустами пустырь, где высился фургон, на парусиновом борту которого под порывами ветрами подрагивало изображение горбатого жонглёра.
— Помалкивай! — предупредил меня Дарьян. — И с тропинки не сходи!
Честно говоря, я бы предпочёл развернуться и потопать обратно домой. Не хотелось мне идти дальше, вот ни на грош не хотелось. Так и казалось, что и мусор на пустыре не случайным образом раскидан, и жёлтые пятна снега в совокупности с цепочками следов в некую сложную схему складываются. А ещё — сам фургон, который выкупили у балаганщиков незадолго до того, как в астрал провалилась церковь!
Вот на кой чёрт Дарьян меня сюда притащил, а?
— Ну ты чего? — оглянулся книжник.
— Иду! — откликнулся я, поймал состояние внутреннего равновесия и ощутил едва уловимые магические возмущения, после чего заставил чешуйчатую броню выползти из-под рукавов и затянуть кисти, благо случившиеся изменения скрыли перчатки. Ну а голову прикрывать пока не стал. Пока — нет. Успею, если что.
Из торчавшей наружу жестяной трубы шёл лёгкий дымок — когда я откинул задний полог и вслед за Дарьяном влез внутрь, там оказалось не так уж и холодно. Пар изо рта, по крайней мере, вырываться перестал.
— Сказано же было одному приходить! — прозвучал из полумрака недовольный скрипучий голос. — Ты кого с собой вообще приволок, недоумок? Трудника⁈
Касания чужой воли я и не заметил вовсе, до того оно оказалось мимолётно, а вот за словом в карман не полез и хохотнул, давая выход накопившемуся раздражению:
— У меня и патент охотника за головами имеется!
— Охренел⁈ — придвинулся к Дарьяну пожилой, но ещё крепкий мужик с белыми радужками духолова в облезлой собачьей шубе и в масть ей рыжеватой шапке. — Забыл, какой уговор был?
— Угомонись! — раздражённо выдал в ответ книжник и выудил из-под пальто кошелёк, подкинул его на ладони. — Все пять сотен тут!
В подтверждение этих слов Дарьяна увесисто и звонко звякнуло содержимое кошелька, и непонятный тип выставлять нас за порог повременил, лишь просил:
— А он тут на кой тогда?
— Понаблюдаю, — пожал я плечами. — И если мой товарищ вдруг сыграет в ящик, денег его тебе не видать как собственных ушей. Всё до последнего грошика заберу.
Книжник недоумённо обернулся.
— Чего?
— Ну а как иначе? — развёл я руками. — Всякое случается. Вот пойдёт что-то не так, ну не убивать же его за простую оплошность? А золото я твоим бабам отдам. Которой из них, кстати?
— Поровну раздели, — буркнул Дарьян и повернулся обратно к хозяину фургона. — Ну?
Вместо ответа тот сдёрнул с длинного узкого стола брезент и потребовал:
— Деньги на бочку! — А сам отошёл к печурке, закинул в неё дров, снял внутренний чугунный круг плиты и заменил его чем-то вроде тигля.
Дарьян принялся выкладывать столбики червонцев на дно поставленной на попа бочки, я же подходить к нему не стал и продолжил ловить магические возмущения, а заодно вполглаза приглядывать за задним пологом.
— И вот ещё что, уважаемый! — произнёс я, повысив голос. — Если вдруг у нашей покупки в будущем обнаружится некий изъян, мы тебя найдём и призовём к ответу.
Мужик в собачьей шубе так и покатился со смеху.
— Найдёте? Меня? Удачи!
Производимые им магические возмущения тоже сделались неоднородными, но это не помогло определить, с аколитом мы общаемся или всё же перед нами полноценный аспирант.
— Да ну какая ещё удача? — поморщился я. — Тут и ежу понятно, что кому попало Горбатые жонглёры свой фургон бы не продали. А если бы и припекла нужда, так они бы свой расписной тент ни за какие деньги чужаку не оставили бы. Так что — найдём, даже не сомневайся.
— Хватит, Серый! — потребовал Дарьян, подровнял пять столбиков по десять червонцев в каждом и спросил: — Дальше что?
Духолов достал саквояж, бухнул его на стол, а затем порылся внутри и достал небольшой скальпель, откованный из зачарованной стали.
— Палец давай! Мизинца, думаю, хватит.
— Он же не отрастёт потом? — напрягся Дарьян.
— Ясно дело — не отрастёт! — хохотнул мужик, лица которого мне никак не удавалось толком разглядеть. — В этом весь смысл — нет разве?
Книжник нахмурился.
— И как я сложные чары плести стану? С ноги отрезай!
— В ногах плотность ауры не та! Два понадобится!
— Ну вот оба мизинца и отрезай!
Дарьян уселся на стол и сначала стянул один ботинок, а затем избавился и от другого. Попутно он с помощью мыслеречи велел мне помалкивать, и я с расспросами приставать не стал.
Духолов смерил моего товарища пристальным взглядом, задумчиво повертел в руке полоску заточенной стали, после чего кивнул.
— Готовься!
Дарьян расстегнул пальто, задрал вязаную кофту и вытянул из штанов рубаху, затем улёгся на спину, словно примеривался к ложу и вновь сел. Дядька тем временем влил в успевший раскалиться тигель какой-то вроде бы алхимический реагент, и по фургону моментально разошёлся неприятный острый запах. Точнее даже — вонь. Аж глаза заслезились.
— Будет больно! — предупредил духолов, подступая к Дарьяну со скальпелем, который до того прополоскал в закипевшем растворе. — Резать придётся по живому!
— Да уж понятно! — вздохнул книжник, достал из кармана пальто кожаный лоскут, сложил его вдвое и закусил.
Мужик опустился на корточки и — да, отсёк оба мизинца, судя по резким магическим возмущениям, откромсав не только плоть, но и дух. Бинтовать раны не возникло нужды, поскольку кровотечение остановилось само собой.
Отрезанные пальцы отправились прямиком в тигель. Дарьян какое-то время просидел, напряжённый почище часовой пружины, затем чуток расслабился, но всё же не до конца, потянулось томительное ожидание. Томительное и даже утомительное, ибо воняло в фургоне всё гаже и гаже.
Как я понял, в тигле выпаривались мясо, кожа и сухожилия, а кровь, дух и кости сплавлялись в единое целое, и вот это самое «целое» и воспарило в воздухе примерно через полчаса. Повинуясь взмаху руки духолова костяной шарик с яркими багряными прожилками поплыл к Дарьяну, а когда тот задрал рубаху, упал на кожу в районе солнечного сплетения и бесследно канул в ней, растворившись словно ударившаяся о водную гладь капля дождя.
Книжник согнулся и сразу разогнулся — ударился затылком о столешницу с такой силой, что если б не шапка, непременно набил бы себе шишку. И — затих.
— Что дальше? — повторил я его вопрос.
Мужик в собачьей шубе пожал плечами.
— Скоро очухается. Наверное.
Он занялся пересчётом монет, а я во все глаза уставился на Дарьяна, гадая не пора ли вмешаться и потормошить товарища, и одновременно прекрасно отдавая себе отчёт в том, что ничем сейчас ему помочь попросту не могу.
Но — очнулся.
Книжник заворочался, а потом перевалился на бок и рухнул на пол.
— Порядок! — прохрипел он, поднимаясь на четвереньки. — Я в порядке!
— Валите тогда! — распорядился духолов и начал собирать выставленные на бочку червонцы. — Мог бы и заранее обуться!
— Угомонись, сейчас уйдём!
И хоть не прямо «сейчас», но ушли. Дарьян хромал сразу на обе ноги, ещё и шатался, пришлось чуть ли не волочь его на себе. При этом заключённой сделкой он казался безмерно довольным, и хоть оттенок его радужек особенных изменений не претерпел, их цвета будто бы расслоились, перестали быть смазанными, сделались отчётливей и отчасти даже ярче.
— Оно того стоило? — спросил я уже на подходе к Чёрному мосту. — На что твой артефакт способен? Просто аспект стабилизирует?
Малость очухавшийся Дарьян расплылся в счастливой улыбке.
— Я снова драный духолов! — заявил он и прищёлкнул пальцами. — Гляди!
Снег на обочине дороги взметнулся и обернулся нематериально-белой фигурой. На меня повеяло знакомой стылостью, и я встряхнул товарища.
— Ну не здесь же!
Призванный дух разлетелся ворохом снежинок, а Дарьян вновь повис на плече и заявил:
— Идём в кабак, накатим рома. А потом я двину к Маре греться.
— Кобель несчастный! — только и вздохнул я.
Зависти не было. Сейчас мне и рома за глаза…
Утром встал с заложенным носом, чихнул и недобрым словом помянул Дарьяна, который в итоге ни к одной из своих подружек не пошёл, равно как не стал налегать и на ром — мешали мы его с горячим сладким чаем во вполне умеренном количестве, благодаря чему согрелись раньше, чем успели всерьёз захмелеть. Дальше я доставил книжника в его комнатушку, а сам отправился домой. И вот же — простыл!
«Надо будет его проведать», — подумал, одеваясь.
Пусть гангрена Дарьяну по целому ряду причин и не грозила, но мало ли каким образом могли сказаться травмы духа? Отсечь кусок ауры в одном месте и приживить её в другом — это вообще как? От противоестественности осуществлённой над товарищем операции меня передёрнуло.
Нет, духоловы точно все чокнутые!
И, кстати, не причастен ли к недавнему происшествию на Заречной стороне знакомец Дарьяна? Решил на всякий случай сообщить о нём отцу Бедному — если даже тысчонка от епархии и не обломится, хоть собственное рвение выкажу. А держать язык за зубами я ни книжнику, ни обитателю фургона не обещал, тут не подкопаешься.
Я вроде как воодушевился даже, но вспомнились слова Заряны о скором прохождении преломления, и стало чуть обидно за себя. Понятно, что наличие родословной и поддержка цельного дворянского дома возвышение предельно упрощает, но… но… но…
Тоже хочу!
В итоге после очередного обследования в представительстве школы Пылающего чертополоха я не удержался и справился у Даны, когда уже можно будет сформировать очередную пару узлов, дабы наконец довести до ума свои ложные оправы и начать двигаться дальше.
Барышня вопросительно посмотрела на Ночемира, тот задумчиво потёр рубец на щеке, уже практически полностью сведённый, затем сказал:
— Рано! Ещё даже месяца не прошло!
Я покачал головой.
— Новые узлы ощущаются так, будто им уже полгода самое меньшее!
Аспирант скривился.
— Эти свои ощущения можешь… — Он посмотрел на подругу и завершать высказывание не стал. — Нет, огненный ихор абрис в какой-то степени укрепил, да и узлы формировались парой, но я бы выждал ещё седмицу или даже две. Лучше повременить, чем полгода потерять, последствия срыва выправляя.
Дана кивнула.
— Лучше так, да. Через седмицу углублённое обследование проведу, и решим.
— А волосы? — заикнулся было я, но по словам магистра медицины, помочь мне с этим могло лишь высшее восстановление, а выкладывать тысячу целковых за возвращение шевелюры почему-то не захотелось.
В общем, представительство школы я покинул не вполне удовлетворённый состоянием дел, и вид осунувшейся физиономии Дарьяна настроения мне тоже отнюдь не улучшил.
— Ты живой вообще? — хмыкнул я, заняв своё место за столом в гостиной, где уже завтракала вся наша братия.
— Угу, — промычал Дарьян и хлебнул травяного отвара. — Почти.
— Нормально вы вчера гульнули! — хохотнул Кочан. — Серый, ты ж Книжника волоком приволок, да?
— Приволок, — подтвердил я, передвинул к себе тарелку с яичницей и начал отрезать хлеб. Стряпня Догады особым разнообразием не отличалась, но и жаловаться на её несъедобность отнюдь не приходилось. Нормально жена Кабана готовила. Я даже по кофейням ходить перестал.
— А! — встрепенулся вдруг Ёрш. — От Конокрада письмо пришло!
Кабан удивлённо вскинулся.
— Это когда?
— Вечером какой-то фургонщик приволок, вы уже спать легли, — пояснил босяк.
— И чего пишет? — поинтересовался Кочан. — Поди, все деньги на баб спустил?
Ёрш озадаченно пожал плечами.
— Да нет, нормально всё у него. На пятнадцатую ступень поднялся и скоро входящие меридианы к ядру протянет. Когда вернётся, ещё не знает, но какое-то денежное дельце он уже подыскал. Приедет — расскажет.
— Ага, — подтвердил Вьюн. — Всё так. Я ещё удивился, что он в долг на обратную дорогу не попросил. Чего вообще на отправку письма раскошелился — даже непонятно. Если только с оказией передал.
— Да бросьте! — махнул рукой Кабан. — Он же теперь весь в золоте! Колечко продаст — билет купит, ещё и на харчи останется.
Ёрш так со смеху и покатился.
— Ты будто фургонщиков не знаешь! Они милостыню просить станут, голодать и воровать, но коня, бабу и побрякушки не отдадут!
Вьюн кивнул, допил травяной отвар и поднялся из-за стола.
— А вам не рано? — удивился Дарьян.
— Мы на тренировку записаны, — пояснил босяк и пихнул товарища. — Доедай короче!
Все начали собираться, но в итоге на факультет тайных искусств я пришёл один: у Волота и Дарьяна первая лекция была в главном корпусе, босяки разговорились на площади перед ним со знакомыми студентами, а Кочан с Кабаном остались их подождать. Я задерживаться там не стал, даже с Заряной на ходу поздоровался, благо та общалась со знакомыми барышнями и отвлекаться от разговора не стала. Нет, я ей из-за скорого прохождения преломления нисколько не завидовал, просто сегодня впервые зарезервировал тренировочную комнату с активной защитой — в случае опоздания запустят кого-нибудь другого и потеряю день, а у меня прорыв на носу! Так и чешутся руки новый приказ в деле опробовать!
Я даже на вопли малолетнего продавца газет никак не отреагировал, хотя орал тот завлекательней некуда:
— Небесный поход! Взят Новый Златогорск, осаждён Тегос! Мёртвая пехота ударила антиподам во фланг! Небесный поход! Наступление по всем фронтам! Антиподы бегут!
В итоге к своему времени я не опоздал и опробовал новую вариацию аркана, но результат не слишком-то и порадовал. Нет — перекроил под новую комбинацию приказов схему крылатой брони, ничего вроде бы не напутав, но ровно одёжку с чужого плеча взамен обычной натянул. Всё не то и всё не так. Непривычно.
Ещё и в деле её никак не проверить, потому как не самому же себя атаковать!
Или именно что — самому себя?
Я выстрелил кровавой искрой, вложив в неё отложенный по времени приказ нацеливания, и фиолетовый сгусток, удалившись саженей на пять, заложил крутой вираж, стремительно помчался обратно. И — не попал. Точнее, попал, только не сразу — сначала броня сокращением магических мускул заставила меня сделать неприятно-резкий шажок в сторону, а уж затем только приняла на себя изрядно замедлившийся после второго разворота аркан. Как видно, на уклонение пришлось бы потратить даже больше энергии, чем ушло на гашение атаки.
Вот только выделывать акробатические кульбиты на потеху противнику мне нисколько не хотелось, и я откорректировал приказ выбора, разрешив латам уклоняться лишь от наиболее мощных чар и только с помощью крыльев: крыльев ночи и обычных.
В завершение тренировки я вознамерился сотворить нечто более разумное, нежели иллюзия нетопыря, вот только любое усложнение схемы серпов приводило к резкому замедлению или даже полной остановке их вращения, и вместо нормальных атакующих арканов получалась невнятная мешанина, бестолково разлетавшаяся фиолетово-чёрным огнём.
Тогда плюнул и взялся ваять чернопламенного ворона. Взрывной шар был несказанно стабильней серпов, в его схему можно было напихать целую уйму приказов, и я попытался сотворить нечто, схожее по разуму с живой птицей. Маневрирование и уклонение от встречных чар, самостоятельный выбор наиболее уязвимой цели, преодоление защитных барьеров и огненные плевки — задумок имелось в загашнике больше двух десятков, но получилось реализовать лишь две или три из них, остальные потребовали доработки.
Так, плевок огнём приводил к подрыву самого ворона, и ничего поделать с этим я попросту не смог. Пока — нет. Лишь наметил несколько путей решения проблемы, а потом развеял броню и отправился в раздевалку. В итоге всю лекцию по комбинаторике я не столько слушал лектора, сколько прикидывал, как бы упихать во взрывной шар полудюжину серпов, дабы в нужный момент те разом атаковали одну-единственную цель. Ну или не обязательно одну-единственную. Главное — разом!
— Чего у тебя за каляки-маляки? — удивился заглянувший в мои записи Дарьян.
Я пожал плечами.
— Да так. — А когда студенты повалили на выход, спросил: — Ты, смотрю, отошёл уже после вчерашнего?
Книжник покачал головой.
— Не-а, дух до сих пор так и крутит. Никак уравновесить не получается.
— Но уравновесишь?
— А куда я денусь?
Тут Вьюн выудил из жилетного кармашка всамделишные серебряные часы, откинул крышку и скомандовал:
— Шевелись, братва! Время!
— Куда это они? — удивился Дарьян.
— Да они постоянно суету наводят! — буркнул Волот и обратился ко мне: — Серый, а чего от вас вчера боярин хотел?
— Боярин? — озадачился я, снимая с вешалки свой кожаный плащ. — Какой ещё боярин?
— Тебе часто бояре встречаются? — нахмурился аспирант. — Чарослав из рода Пурпурного змея, какой ещё!
Дарьян подавился смешком и сказал:
— Волот, идём! На метафизику опоздаем!
— Иди, догоню! — отмахнулся от него аспирант. — Так чего он хотел-то?
— Пойдём уже, — указал я на дверь. — А Чарослав спрашивал, как в канцелярию ректора пройти.
— Как же, как же! — скривился Волот.
У меня и самого вчерашняя встреча оставила кое-какие вопросы, но высказывать сомнения в её случайности я не стал и вместо этого уточнил:
— А что не так?
Мы зашагали вслед за книжником, и Волот передёрнул плечами.
— Да снова объявился сегодня! С утра так и вьётся вокруг Заряны! Ещё и предметы сплошь как у неё выбрал! Случайно он посреди учебного года приехал и за день все допуски получил — как же, верю!
— Серьёзно? — усмехнулся я. — На ходу подмётки режет!
— Вот и я о том же! — поддакнул Волот. — Какого рожна ему тут понадобилось, скажи?
Мы посторонились, пропуская аспиранта-огневика, вышли во двор, и я крикнул:
— Дарьян, погоди!
На самом деле говорить мне с книжником было не о чем, но очень уж утомил Волот. И без того настроение было ни к чёрту, вот и выдал прямее некуда:
— Да приглянулась она ему, вот и вьётся. Непонятно, разве?
У аспиранта аж желваки на скулах заходили — ну точно в Заряну втюрился! — и я придержал его, сказал:
— Остынь! Уж на что Хорив человек спокойный, и то подумывает тебя на дуэль вызвать, а боярин точно не спустит, если ты с ним сквозь зубы разговаривать станешь.
— Он всего лишь аколит!
— Он боярин!
Может, кто другой и сумел бы достучаться до Волота, ну а тут он наверняка вспомнил, что я вроде как тоже из бояр, дёрнул плечом, освободился и поспешил к калитке, у которой нас дожидался Дарьян. Я беззвучно чертыхнулся ему в спину и зашагал следом.
Радовало в сложившейся ситуации ровно одно: не я привёл Волота к отцу Бедному, а значит, и нести ответственность за выходки влюблённого дурака тоже не мне. Не мне и не братии. Только где ж сыскать другого звездочёта, готового рисковать головой за такие деньги⁈
— Опаздываем! — поторопил Волота книжник и первым вышел со двора.
Аспирант выскочил за ним, а только я шагнул в калитку и услышал удивлённое:
— Агна?
И точно — прямо за воротами Дарьяна дожидалась раскрасневшаяся на лёгком утреннем морозце дворяночка.
— У меня сейчас лекция! — напомнил книжник. — В полдень же собирались встретиться!
Мы с Волотом поприветствовали барышню, а та нас словно и не заметила вовсе.
— Агний из Тенезвёзда письмо прислал!
— И что с того?
— Дарьян, это срочно!
— Тогда по дороге поговорим, — нехотя предложил книжник, который точно бы предпочёл век о двоюродном братце Агны не слышать.
Я пристроился к ним и уже навострил уши, но продолжения не последовало, поскольку навстречу нам вывернула паровая коляска. Ровно как вчера мимо она не проехала, ещё и остановилась, почти полностью перегородив мостовую. Только была это совсем другая коляска, и вместо давешнего боярина выбрался из неё Цареслав из дома Огнедуба — подтянутый, русоволосый и одетый с иголочки, а ещё откровенно обрадованный этой случайной встречей.
— Сестрица! — раскинул он руки, но барышню обнять не попытался. — Сто лет тебя не видел! Буремир, покажись!
«И этот здесь!» — мысленно поморщился я, но как ни странно, представителя дома Золотых искр Агна не только удостоила тёплой улыбкой, но и протянула для поцелуя руку.
— Прискорбно, что после известных событий мы потеряли друг друга, — сказал Буремир.
Цареслав презрительно рассмеялся.
— Ничего удивительного! Погляди только, с каким отребьем она связалась!
Дарьян прямое оскорбление в свой адрес проигнорировал. Он паршиво себя чувствовал, к тому же опаздывал на лекцию, да и не книжнику-аколиту требовать удовлетворения у дворянина-аспиранта, ну а я не был расположен ни нарываться на очередную дуэль, ни даже просто привлекать к себе ненужное внимание, вступая в словесную перепалку с тем, кто имел некоторые шансы опознать во мне боярина из рода Огненной длани. Всё должно было ограничиться злым шипением Агны, только не ограничилось.
— Ты посмел назвать меня отребьем? — прорычал Волот, нервно стискивая кулаки. — Я, Волот из дома Сорванных в агонии глоток, требую немедленного удовлетворения!
Цареслав глянул в ответ с нескрываемым недоумением, но тотчас справился с растерянностью и вновь расплылся в глумливой улыбке.
— Да ты и сам уже хрипишь как цепной пёс! — хохотнул он, явно из желания расквитаться за недавнее завуалированное обвинение его дома в трусости. — Который только лает, но не кусает!
В мою сторону Волот даже не взглянул, объявил:
— Дарьян, будешь секундантом!
Книжник тяжко вздохнул.
— Ну нельзя же вот так! Нужно сначала получить разрешение!
— Мы дворяне и студенты! — отчеканил Волот. — Декан не сможет отказать нам в праве разрешить вопрос чести поединком!
«Ну хоть не с Хоривом сцепился», — мысленно вздохнул я, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что в сложившейся ситуации есть и малая толика моей вины. Хотел вразумить Волота, а сделал только хуже!
— Сестрица! — Цареслав прикоснулся пальцами к цилиндру, а своему спутнику бросил: — Идём, дружище! Это будет весело!
— Но…
Агна растерянно захлопала глазами, и Буремир на ходу сунул ей визитную карточку.
— Напиши, буду рад снова тебя увидеть. А лучше… — Он остановился и чуть приподнял ручкой трости цилиндр. — Давай поужинаем сегодня! В семь в «Небесном журавле»!
— Буремир!
— Дарьян!
Дуэлянты окликнули секундантов, и если первый сразу направился к воротам факультета тайных искусств, то книжник задержался. Он определённо собирался попросить меня проводить Агну до дома или ещё о какой-нибудь глупости в том же роде, и я опередил его, двинувшись вслед за Волотом. Дворяночка, которой вход на факультет тайных искусств был заказан, тоже общаться с Дарьяном не пожелала: она гордо вскинула голову и, зацокав каблучками, поспешила прочь.
Книжник нагнал меня и буркнул:
— Вот вы…
Но тут его снова поторопил Волот:
— Дарьян!
Книжник в сердцах чертыхнулся, а затем едва слышно выдохнул ещё пару слов, одно другого крепче. Мне ситуация нравилась ничуть не больше, ибо гибель Цареслава на дуэли от рук одного из пайщиков запросто могла втянуть во вражду с дворянским домом всё наше товарищество, а если поединок обернётся серьёзным увечьем или тем паче смертью Волота, то нам останется лишь продать «Репейник».
Ну вот куда летучий корабль без астрального штурмана?
Конечно, до дуэли могло не дойти вовсе, если декан вдруг сумеет призвать к порядку студентов, но всерьёз уповать на это не приходилось, поскольку даже асессору едва ли удастся приструнить помешанных на вопросах чести представителей дворянских домов. Настроение стало хуже некуда, да ещё Волот во дворе факультета тайных искусств остановил нашего общего знакомого и попросил:
— Звонимир, будь добр, загляни на кафедру философии и передай Заряне из дома Пламенной благодати, что я пропущу лекцию по метафизике из-за дуэли. Очень меня обяжешь!
Цареслав при этих словах не удержался от презрительной ухмылки, я и вовсе едва не ругнулся в голос.
Волот решил произвести впечатление на Заряну поединком с её школьным недоброжелателем? Вот же влюблённый дурак!
Дальше все заинтересованные лица двинулись к приёмной декана факультета тайных искусств, и я тоже поплёлся следом, но постоял чуток в коридоре и пришёл к выводу, что раз уж Волот выбрал в секунданты Дарьяна, то моё присутствие ему никакой моральной поддержки не окажет. Так что окончания рассмотрения деканом взаимных претензий высокородных обалдуев дожидаться не стал и потопал на выход.
Не по-товарищески? Да и плевать!
Перед Заряной он покрасоваться решил, индюк надутый! Захотелось приударить за барышней, так и не прикидывайся другом тогда, а ухаживай!
Некстати вспомнилось, как сам ходил кругами вокруг Рыжули, и аж передёрнуло. И Дарьян ещё, гад такой, вчера на открытую рану соли сыпанул. Полгода без Беляны — уже на стену лезть впору, а мне ещё никак не меньше года в аколитах ходить!
Сформирую на днях двадцать четвёртый и двадцать пятый узлы, а на дюжину оставшихся аккурат дюжина месяцев и уйдёт! И где я через год свою ведьму искать буду? Что с ней за это время станется? А со мной самим?
Впрочем, если совсем уж припрёт, смогу решительно в любой момент в аспиранты прорваться. Да, это чревато осложнениями, но смогу ведь! Способен! А значит, не загнан в угол и не посажен на цепь. Выход — есть. Прижмёт — упорхну! Может, и не стоило обижаться на Ночемира, когда он меня аспидом на крыльях ночи обозвал. Может, я крылатый аспид теперь и есть…
Когда вышел во двор факультета тайных искусств, туда уже успело стянуться десятка три аколитов и аспирантов. Они оживлённо спорили о шансах дуэлянтов на победу и вовлекали в обсуждение всё новых и новых тайнознатцев — на лекции, такое впечатление, никто идти не собирался, все ждали известия о времени проведения поединка.
Я ускользнул от расспросов за калитку, но спешившие на факультет тайных искусств студенты то и дело останавливали и выспрашивали подробности ссоры дворян. Я неизменно разыгрывал неведение, и только когда навстречу попались Хорив, Демир и Бахарь, не выдержал и дал волю чувствам.
— Вы-то чего туда идёте⁈ На арену же никого не допустят!
Хорив рассмеялся и с довольным видом потёр ладонями.
— Но ставки-то это делать не помешает! — заявил аспирант и спросил: — Сам, кстати, на кого поставишь? Волота же, поди, видел в деле! Как он?
— Волота — видел. Волот — хорош. А вот Цареслава — не видел, так что ставок делать не буду.
— А Волота чего поддержать не остался? — озадаченно уставился на меня зеленоглазый Демир. — Он же твоим секундантом был!
Выглядел мой поступок и впрямь не слишком красиво, так что я самым бессовестным образом соврал:
— Надо всех наших собрать, а то обидятся.
— Давайте-давайте-давайте! — заторопился Бахарь, указав на ещё одну компанию студентов, явно направлявшуюся на факультет тайных искусств. — Иначе всё веселье пропустим!
Мы расстались, а только я вывернул на площадь у главного корпуса университета, и в лицо немедленно сыпануло колючей и холодной снежной крупой. Подняв воротник плаща, я поразился курившему в такую погоду на крыльце Вьюну, и тут приоткрылась створка высоченных входных дверей, на улицу выскочила Заряна.
«Вот же чёрт!» — расстроился я, поскольку вмешательство дочери его преосвященства ни на что повлиять уже не могло, а вразумлять девчонку и доносить до неё сей очевидный в общем-то факт предстояло именно мне.
На ходу запахивая соболью шубку, Заряна сбежала по припорошенным ступеням, а следом показалась её компаньонка. Вьюн протянул было к той руку, но барышня отмахнулась и поспешила дальше. На крыльцо выглянул озадаченный Ёрш, а из ближайшего переулочка вывернула и покатила за парочкой барышень карета. Заряна обернулась на цокот подков и отмахнулась, да только кучер и не подумал остановиться или отвернуть лошадей в сторону.
Карета — не та!
Как понял это — не знаю и сам, не иначе наитие снизошло или босяцкая наблюдательность сказалась, только — точно не та!
Я сорвался с места, и тотчас распахнулась дверца, выплеснулась наружу волна чернильных теней — они захлестнули Заряну и попытались втянуть девчонку в чёрное нутро экипажа, но от её компаньонки во все стороны ударило пронзительное небесно-голубое сияние, и лоскуты мрака поблекли, начали сереть и выцветать, осыпаться на брусчатку прахом. Карета задымилась и одновременно разбухла, слилась в единое целое с парой гнедых лошадей и кучером, стала превращаться в нечто воистину ужасающее. Демоническое!
На бегу я скинул плащ и начал обрастать бронёй, заодно потянул в себя энергию и принялся скручивать её во взрывной аркан. Только куда там! Не успеваю! Пусть сияние и опалило карету до такой степени, что от той начали отваливаться целые пласты гнилой плоти, но демон оказался воистину велик. Разбухнув, он превзошёл размерами заморского слона, кучер стал мерзкой на вид головой, кони сделались обтянутыми мертвенно-бледной кожей крыльями. Брюхо лопнуло разрывом беззубого рта, наружу вырвался похожий на щупальце гигантского спрута язык — он моментально вспыхнул, но всё же обвил компаньонку Заряны и затянул её в жуткую пасть!
На миг демон замер, затем потянулся к своей скованной тенями жертве, и — не достал! Трёхпалая конечность упёрлась в невесть откуда взявшийся оранжевый барьер и не сумела ни прорвать силовой полог, ни даже толком его промять, а дальше тот дрогнул и расплылся, обрёл объём, превратился в огненную пирамиду, заключившую в себя и Заряну, и вступивших в противоборство с демоном тайнознатцев: Вьюна, Ерша, Кочана и Кабана!
Да только надолго ли хватит их сил?
Из набухшего за спиной горба выпростались крылья, я взревел от боли и бросил себя вперёд, но — далеко!
Демон ударил обеими лапищами сразу, и брусчатка пошла волнами, разлетелась во все стороны булыжниками, а вот пирамида хоть и мигнула, но устояла. Площадь затопила тишина, потустороннее чудовище вновь раззявило беззубую пасть и взревело, только исторгло из себя не звуки, а рой теней. Неяркий осенний свет окончательно потускнел, и на миг огненная конструкция осталась единственным ярким пятном во всей округе — потом только с противоположной стороны площади ударил луч небесного сияния, а над порождением астрала закрутилась, постепенно наливаясь ясно-голубым свечением, сложная магическая печать.
Атакующий аркан одного из телохранителей Заряны демон принял на крыло, а полетевшие со стороны главного корпуса редкие вспышки боевых чар хоть и оставляли в гнилой плоти страшные раны, но всерьёз пронять чудовище не смогли — вздрогнуть его заставило лишь попадание какого-то очень уж неровно-извилистого пурпурного копья.
И — тени! Тени не просто мельтешили в воздухе, принимая на себя ударные заклинания, но и закружились вокруг огненной пирамиды, начали сжимать её и сгорать, одновременно ослабляя защитные чары. Мой взрывной аркан был уже почти готов, но я отчётливей некуда осознал вдруг, что высившееся над площадью чудище им самое большее опалю, поэтому вколотил в заклинание с десяток дополнительных приказов, буквально начинив его ими, будто бомбу магической шрапнелью.
Лети!
Пространство вокруг чудовища искажалось и плыло, мой взрывной аркан разметало ещё саженях в трёх, но вместо огня наружу выплеснулась пара дюжин кроваво-стальных москитов. Жгите!
Нацелил я ошмётки овеществлённого проклятия не на демона — те понеслись вокруг магической пирамиды, пронзая и разрушая облепившие её тени. Вот только нематериальные вроде бы сгустки тьмы на деле оказались плотными и чуть влажными — поражая их, москиты стремительно распадались и сами.
Черти драные! Последний рывок!
Взмахнул крыльями, до предела ускоряясь, и тут из главного корпуса в меня ударила молния! Атаку приняла на себя чернильная завеса щита, а от прилетевшего следом сгустка косматого пурпурного огня увели крылья. Сам бы точно среагировать не успел — аж дух после резкого пируэта захватило!
Луч небесного сияния перестал кромсать демоническую плоть, скользнул вверх и дополнительно напитал своей силой блиставшую над площадью печать — та вспыхнула пуще прежнего и рухнула вниз, но за миг до того оранжевыми всполохами разлетелась во все стороны пирамида. Парней раскидало, Заряну удержали на месте тени. Они расплескались по брусчатке и прогнули её, прожгли в реальности дыру, утянули барышню неведомо куда.
Мгновение спустя удар церковной магии разметал демона, то ли испарив его, то ли обратив в прах. Проеденная в пространстве червоточина задрожала и начала зарастать, в неё-то я на всей скорости и спикировал, будто в бездонную могилу рыбкой нырнул!
Упал, помчался через бескрайнюю серость, заметил и ухватил.
Держу!
Обвившие Заряну тени попытались перекинуться ещё и на меня, но астрал стремительно разъедал их и растворял — зловредным чарам не удалось ни поработить сознание, ни парализовать тело. На шепотки в голове и мерзкую щекотку — плевать!
Назад!
Наука Ночемира не прошла даром, сказалась и близость пространственного разрыва — я бросил себя к нему не только взмахом крыльев, но и напряжением воли, но только впереди засверкали тусклые отблески солнечного света, и что-то оплело ноги, потянуло обратно!
Я метнул в пространственный разрыв цепь, и крюк пропал из виду, вроде бы зацепился за булыжники перекорёженной и пошедшей волнами брусчатки. Повторный рывок едва не разорвал надвое — да и разорвал бы, когда б не стальные жгуты мышц и прочнейшая чешуя магической брони!
Глянул вниз и обнаружил, что ноги обвиты щупальцем, сотканным из постепенно обретавших реальность теней. Я без промедления сотворил магическую руку, рубанул путы призванным ампутационным ножом, и острейший клинок застрял, будто под удар попал сплетённый из пепла или праха трос! И тотчас ещё один такой же вырвался из серого марева, захлестнул талию!
Нет, черти драные! Нет!
Серость астрала к этому моменту уже смыла с Заряны зловредные чары, и я встряхнул её, вколотил в сознание мысленный приказ:
— Выбирайся!
Хотел даже изволочиться и выбросить девчонку в реальность, но та вдруг распахнула глаза и закричала!
Пронзительный вопль не только разметал царившую в астрале тишину, но и обернулся яростным выплеском оранжевого с лунными переливами огня, невыносимый жар ударил кузнечным молотом, запас небесной силы в ядре резко просел, а фиолетово-чёрное оперение вспыхнуло словно бумажное!
— Твою мать! — беззвучно взвыл я и вдруг ощутил, что больше не натянут гитарной струной и снова свободен. Яростная магия Заряны спалила и разметала путы, мы — летим!
Червоточина почти заросла, но я с упорством бойцовского пса вцепился в направление «обратно!» и сначала выкинул вперёд себя из астрала Заряну, а после, оставляя след из пламени, дыма и пепла сгоревшего оперения, вырвался в реальность и сам. Выполз на заметённую снежной порошей брусчатку, мокрой собакой стряхнул с себя брызги оранжевого огня и…
Назад!
Меня дёрнуло и потянуло обратно в астрал, я и глазом моргнуть не успел, как выплеснувшиеся из пространственного провала жгуты теней по пояс затянули обратно. Чёрные когти проскользнули по одним камням и зацепились за другие, начали выворачивать их…
— Нет!
Отброшенная мной в сторону Заряна бросилась на помощь, и — опоздала! Сверкнуло! Пурпурная вспышка ударила главным калибром броненосца, едва не разорвала в клочья и попыталась вгрызться в тело, но в итоге лишь содрала магическую броню, чтобы слиться с ней в единое и нераздельное целое, обернуться чем-то совсем уж запредельно паскудным и уползти по магическому жгуту в червоточину, схлестнуться там с хозяином теней!
Пространственный провал захлопнулся, отдачей меня подкинуло и откинуло — я покатился кубарем и распластался на холодных камнях, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Приложивший меня каким-то родовым арканом Чарослав кинулся было к Заряне, но его опередили телохранители, которые подхватили барышню под руки и потянули к карете, так что боярин счёл нужным извиниться:
— Прости, спутал тебя с демоном!
— Чтоб тебя… — прохрипел я, опомнился и выдавил из себя просьбу: — Помоги остальным!
У меня самого шла кругом голова, а ещё я отчётливей некуда ощущал размеренное биение второго сердца, и поскольку опустевшее ядро пульсировать никак не могло…
Ну точно! Я перевалился на бок и сунул пальцы в жилетный кармашек, стиснул раскалившееся и размеренно подрагивавшее вместилище порчи.
Нет, нет, нет!
Только не сейчас! Только не здесь!
Рано, чёрт меня дери! Не время и не место!