Как вы думаете, чего мне больше всего не хватало с тех пор, как попал в другой мир? Чего вообще может не хватать современному человеку? Очевидно же. Больше всего мне не хватало смартфона. Даже не столько его основной функции — всяких развлекалочек в интернете, а той, что давно стала побочной — связи. Дуся — он не из тех, кто ноет, так что я старался о такой удобной штуке и не вспоминать. Но теперь!

Дело ведь в чём — здесь, в авалонской колонии, где мы все сейчас находимся, связь-то есть, и вполне устойчивая. А ещё у меня полно современной трофейной техники, которую я захватил у полубезумного некроманта. Ну, мне кажется, что он был полубезумным, а так-то не знаю, может на самом деле он был образцом здравомыслия и вообще со всех сторон положительным человеком. А путников грабил и шил из них некромантические конструкты исключительно из любви к искусству. Это всё не важно, а важно то, что этот достойный, хороший человек, одарил меня возможностью обучать Айсу премудростям современных технологий!

Да, это было просто офигенно. Илве и Киган это всё уже умели, потому как учились в цивилизованных местах, а вот Айса, дитя природы, современную технику видела впервые, и очень удивлялась. Плохо что ль? Хорошо! Я даже слегка разочарован был тем, как быстро она учится, если честно. Очень уж приятно было сидеть вот так рядышком, и объяснять всё красавице, склонившись нос к носу над экраном смартфона.

Эх, жаль, что тут интернета нет! Точнее, он есть, но подключиться к нему не получилось, потому что тарифы какие-то неправильные. Только для авалонцев, а мне в трофеи ничего авалонского не попалось. Да и то, судя по упоминаниям опытных товарищей, интернет тут тормозной, еле пашет. Дескать, то ли дело в родных сервитутах!

Это мне Гаврюша рассказал. Точнее — Гаврила Геннадьевич Гарпиевич, мостовой инженер. По железным дорогам. Так он отрекомендовался, когда выдалась свободная минутка. И вообще, этот мохнатый синий гигант оказался жутко образованным типом, несмотря на нарочито чукчевский говор, мне как-то даже неловко стало, что я его Гаврюшей кличу. Тут уж впору ему меня Дуськом звать… но он так не делает, он очень деликатный тролль.

Ну да, у нас выдалась свободная минутка. Точнее, даже, свободные пару суток, и это несмотря на всеобщую панику, во время которой мне опять не дали поспать, сволочи. А проблема-то, как оказалось, выеденного яйца не стоила!

Ну да, собирают по наши души армию. Целых аж пятьсот штыков, всё, что есть в Йерба-Буэно и окрестностях. Вообще — крайне внушительная по нашим меркам сила, если уж честно. Нас-то всего три сотни, причём каждый из этих трёх сотен прекрасно понимает, что против нормально обученных солдат он вообще не пляшет.

Я даже больше скажу — против нормально обученных солдат не пляшут даже местные охранники, которых мы с таким трудом и превозмоганием пленили. Да, собственно, и пленили-то почти исключительно трудами великолепного Дуси, который всех потравил, а кого не потравил, тех морально унизил и друг друга перестрелять заставил. Это мне подробнейшим образом объяснили как хмурый гоблин Пупок, так и довольный как слон Гаврюша. Каждый своими словами, но примерно одно и то же рассказали:

— Там шибко серьёзные войска, однако. Не полиция, не ополчение, не охрана даже. Местные-то вояки, однако, мало-мало слабые по сравнению с армией-то, Дуся. У армии — автоматы есть. Не наши, не Татаринова, но так-то тоже хорошие. Винтовка — хорошо. Винтовка рождает власть, однако. А автомат эту власть вообще молча себе забирает, даже с винтовкой не советуясь, однако.

Короче, дело действительно выглядело крайне серьёзно, если бы не одно маленькое «но». Армия расквартирована по всему побережью, до которого от нас далеко. И там же не один Йерба–Буэно, там ещё несколько портов, мелких и не очень. И эти мелкие порты нужно охранять. Собственно, армию авалонцы в своей колонии держат именно против внешнего врага. Опасаются нападения. Пиратов там, или регулярных войск какой-нибудь другой страны, которые тоже действуют под видом пиратов.

Раньше, говорят, такое частенько случалось, а в последние годы почти прекратилось, тихо стало. Ну да раньше и тут не один батальон был расквартирован в лице пятисот рыл, а несколько. Да ещё и магов всяких разных тоже было больше одного.

Всё это не очень интересные подробности, но они объясняют, почему на самом деле мои ополченцы — это трусы несчастные, и паникёры. Ведь чтобы собрать эту армию, пусть и по тревоге, требуется несколько дней. А ещё нужно этой армии где-то транспорт найти, потому что у неё самой на балансе только броневики, причём ни разу не десантные. А ещё, и самое главное, господин Вивисектор, страшно-ужасный маг жизни эльдар Карнистир Морьо, по непроверенным сведениям, до сих пор находится на остатках Базара, далеко-далеко от тех мест, где он сейчас так нужен.

В общем, у нас ещё масса времени, чтобы сбежать к чертям, или придумать ещё что-нибудь. А ещё — полно времени для вдумчивого, расчётливого, методичного грабежа и мародёрства. Это ведь мало только захватить завод, нужно ещё как-то вывезти всё золото, и всю провизию, и все инструменты, и всё оружие… короче, трофеев очень много. Если в спешке собираться, то даже половины не увезёшь.

Этот аргумент и стал решающим. В сражении жадности со страхом далеко не всегда побеждает последний. Вот и в этот раз, выслушав мои аргументы, командиры банд сначала призадумались, а потом и вовсе согласились, что да. Чот зря паниковали. У нас ещё как минимум сутки есть на то, чтобы хорошенько всё ограбить, а попутно ещё и выработать подходящую стратегию. В смысле, как нам сбежать так, чтобы не догнали. Потому что авалонцы — они шибко похожи на тех же авалонских бульдогов характером. Если уж в кого вцепятся — то потом из мёртвой хватки своих челюстей хрен кого выпустят, однако. Это я опять Гаврюшу цитирую, если что.

Так оно и получилось. Дуся сделал своё дело, Дуся может уходить — пока что. С безудержным грабежом моя доблестная армия справится и без меня. И это даже неплохо, на самом деле, потому что золото — вот оно, у нас за спиной. Еды нам на всех Гаврюша притащил, в количестве достаточном, чтобы не голодать недели две.

Витя с Митей отдыхают — эти прозрачные сволочи торжественно сообщили мне, что у них, видите ли, моральная травма. Более того, они теперь оба опять ослабли настолько, что даже стать видимыми для нешаманов не в состоянии, не то что полтергейстами подрабатывать. Таким образом, помогать они мне теперь не собираются ровно до тех пор, пока шаман, который устроил им такую подлянку, не отмолит свои прегрешения.

Потом, правда, поправились — отмаливать ничего не нужно, достаточно что-нибудь новенькое станцевать. Такое, чтобы ох! Чтобы призрачные жилы наполнились энергией, призрачные сердца загорелись… ну, короче, выкаблучивались, засранцы призрачные, пользуясь тем, что я перед ними действительно виноват. А мне теперь придумывать танец и песню, которая их поддержит.

Я сначала действительно взялся что-то такое подбирать, подстёгнутый чувством вины, а потом плюнул. Мне сейчас и самому работать не хотелось, слишком устал, а хотелось отдыхать и общаться с Айсой, которая, вроде бы, вполне благосклонно отнеслась к тому, что я её тут изо всех сил учу. А я учу, стараюсь. Нужно же ковать железо, пока горячо! Закреплять положительные эмоции — это раз! А два — ну, все же знают. Когда тебя кто-то учит, ты проникаешься к нему доверием, и всё такое. Сколько девочек влюбляются в своих учителей безответно? Да почти все, говорят! А тут даже и не безответно, только умный Дуся этого пока не показывает, чтобы не спугнуть.

Всё-таки надо же понимать — в этом мире межрасовые связи штука редкая, и не всеми одобряемая. Тем более, в таких глухих местах и среди таких отсталых племён, как у Рысей. Они вон, вообще, даже представительницу другого племени за свою не считали. Это я про Айсу, если что. И никто даже не ухлёстывал до сих пор за бедной девушкой, несмотря на то, что она красавица.

Так-то это даже хорошо, для меня. Но ужасно несправедливо по отношению к Айсе. Впрочем, это уже их проблема, Рысей. Сами дураки и сами виноваты, что упустят такую замечательную девчонку.

В общем, мы прекрасно проводили время, пока основная часть армии занималась безудержной экспроприацией. Илве всё никак не могла налюбоваться на своего любезного Бинэси. Он, таки, дождался, свою невесту, не помер. И вообще все пятеро пленных Рысей остались живы, и теперь сильно стремились вернуться к родичам, подальше от надоевшего рудника. Я даже думал, Илве с Киганом наплюют на добычу, и тут мы с ними и распрощаемся. Готовился бороться за Айсу. Была у меня мысль, что наши уманьяр, добившись главной своей цели, решат, что с них достаточно, и захотят свалить. Это было бы печально, потому что я с ними уже подружился, и расставаться совсем не хотелось. А что касается Айсы — это была бы совсем катастрофа!

Когда я увидел решительно направлявшегося ко мне Бинеси, меня дурные предчувствия начали глодать. Думаю, ну всё — надо срочно придумывать, почему Айса должна остаться со мной. И, главное, это должно быть достаточно убедительно и для самой Айсы! Но обошлось. Бинеси шёл не для того чтобы сообщить о скором уходе.

Он меня благодарить шёл. И, кстати, наконец-то я его идентифицировал, своего соперника. Так-то да, даже не обидно. Высокий, широкоскулый, кареглазый. Немного постарше Илве, с суровым и умным взглядом. Короче, прям картинка, а не мужик, хоть сейчас в модели какие-нибудь. Типа мужского нижнего белья или чего-то в этом духе. Красавчик, но не приторный. На Орландо Блума похож, только не на того Орландо, который с длинными волосами и с луком, а на того Орландо, который в сериале про феечек снимался.

— Привет тебе, шаман! — Поздоровался Орландо. То есть Бинэси. Блин, в самом деле, очень сильно похож, я аж путаюсь.

— Здоров, мужик! — Махнул я рукой. Я в тот момент как раз только-только расплевался с командирами своей армии, и старательно пожирал приготовленное Айсой рагу. Пока ещё кто-нибудь не отвлёк. Прям ложкой жрал, прям из котелка, чтобы, значит, успеть. — Рад, что ты живой и здоровый. Чо-как, какие мысли?

Ну да, я когда насторожен, вообще про вежливость забываю. А я, повторюсь, был сильно насторожен. Но Бинэси не смутился.

— Я знаю, — говорит, — что ты, Дуся, не собираешься возвращаться к Рысям. И я знаю, что мы тебе обязаны. Моя невеста и мой свояк говорят, нам нужно тебя держаться, так мы больше поможем Рысям. И я им верю. Я хочу домой, в родную рощу, но бросить невесту не могу. И ещё — я тебе должен. Мы все пятеро тебе должны жизнь. Хочу сказать, что долг мы этот помним, и будем помнить всегда.

— То есть вы сейчас сваливать не собираетесь? — Я всё-таки решил уточнить.

— Как мы можем уйти теперь? Моя невеста остаётся здесь. Её брат — сын вождя и будущий вождь, считает, что мы должны быть с тобой в этом походе. Он уверен, что только с тобой Рыси смогут остаться Рысями.

— А, ну и норм тогда, — с облегчением кивнул я. — Не стоит благодарностей, короче. Главное — что вы не сваливаете, а то знаешь, Бинэси, мы тут явно ещё на какое-то время задержимся. Сами ведь слышали, там армия собирается…

— И если мы разбежимся, они переловят нас по отдельности и всех уничтожат, — кивнул Бинэси. — Мы знаем.

Нормально, в общем, пообщались. Гора с плеч. И меня оставили в покое, так что я сначала общался с Айсой, учил её обращению с телефоном. Потом мне пришла в голову отличная идея. Мы ведь где находимся? Мы находимся на заводе. И пусть это не механический завод, а плавильный, но здесь всё равно огромная масса всяких механических приблуд. Прямо глаза разбегаются, откровенно говоря, и руки чешутся. Сам от себя такого не ожидал, но мне очень-очень захотелось все эти инструменты пощупать, и непременно применить. Почти так же сильно, как полазить в местных смартфонах. Никогда меня ничего по механической части не увлекало, по понятным причинам, а тут — нате!

А самое главное что? Самое главное, у меня тут есть одноногий тролль. Огромный, с мягкой синей шёрсткой детина, у которого вместо ноги какая-то совершенно невнятная палка, кривая и опасно прогибающаяся на каждом шаге. И ещё Гаврюше на неё наступать больно. Это не он сказал, это чувствительные духи мне сообщили, они в своём бесплотном состоянии к эманациям чужих чувств очень восприимчивы.

— Ты бы Дусь, это, раз танцевать для нас не хочешь, хоть бы что-нибудь полезное сделал! — Проворчал Митя. — Чем с девицей-то ворковать. Тем паче, она от тебя устала уже, вон, отвлекается. Занялся бы лучше ногой соотечественника.

Айса действительно отвлекалась, но не потому что устала, а потому что её постоянно дёргали два великовозрастных ребёночка. Кстати, им всё-таки нужно придумать имена, потому что свои прежние оба орка так и не вспомнили. А звать этих двоих из ларца «номером один» и «номером два», как предложил прагматичный Киган, я не хочу. Это уж совсем свинство получается. И ногой Гаврюши правда надо было заняться, а, главное, мне очень хотелось. Но было одно препятствие:

— Всё бы хорошо, Мить. Но я все эти штуковины первый раз вижу. Боюсь, что хрень получится.

— Ну и что? — Пожал плечами Витя. — Ты, вон, и смарфоны впервые видишь. А ничего, как-то разобрался, хотя и ворчал чего-то.

Ворчал, да. Потому что там все надписи были на латинице. Даже когда я переключился на русский язык — был там такой вариант выбора в меню. Я, ясный перец, даже не удивился сначала — подумал, что это телефоны ломаные, с серой прошивкой. А потом вдруг выяснилось, что в этом странном мире вообще кириллица не используется. Непривычно! Но в целом разобраться с местной цифровой техникой оказалось совсем несложно, всё было логично, просто, с дружелюбным интерфейсом. Но со смартфоами и компьютерами я был знаком и в прошлой жизни, а вот из инструментов мне раньше встречался только молоток, и знакомство не задалось — я его тогда себе на ногу уронил. Было больно. Короче, я не был уверен, что мне удастся что-то хорошее сделать. Но попробовать хотелось.

— Дуся, — спросила меня Айса. — А с кем это ты говоришь? — Она как раз ходила кормить детеорков, так что вернулась только под конец разговора.

— С Витей и Митей же, — сказал я.

— А… где Витя и Митя? — Осторожно, как с психом заговорила Айса. И глаза ещё таким сочувствием наполнились! — Они сейчас здесь, с нами, в этой комнате?

И только тут до меня дошло, что самого главного-то я и не сделал! Я ни с кем не поделился радостью от того, что наши призрачные товарищи вернулись! Просто как очнулся, сразу навалилось всё, надо было разрулить панику моих стрёмных подчинённых, потом взялся отдыхать изо всех сил, ну и просто забыл всех порадовать.

Рассказал, в общем. Ещё виноватым себя чувствовал, что сразу не сказал — чуваки ведь тоже переживали, и вполне искренне. Только они мне не поверили, прикиньте! Решили, что я того, тронулся малость от горя, и теперь общаюсь с выдуманными друзьями. И ведь я ещё и доказать не могу, Витя с Митей ослабли! Раньше-то они всё равно время от времени проявлялись в явном мире, а тут — нифига.

Нет, ни не прям мне сказали, что не верят. Но жалеть стали ещё сильнее, особенно Айса! И, блин, не воспользуешься ведь случаем! Секс из жалости — это то, о чём я мог лишь мечтать раньше, в прошлой жизни. Сейчас мне такого не надо! Только по любви!

Убеждать никого не стал, тем более, мне и не перечили особо. Позвал вместо этого Гаврюшу, обмерять ему ногу. Надо же с чего-то начинать, правильно?

Должен сказать, это занятие меня серьёзно увлекло. Всю ночь провозился, слушая советы Вити с Митей. И в результате получилось совсем не то, на что я надеялся. Я-то уже в своих фантазиях представлял себе ногу как у терминатора, которая и сгибаться в голеностопе будет, и разгибаться. А получилась довольно невзрачная болванка. Но самое главное — эта болванка была намного удобнее той палки, которую Гаврюша использовал раньше! И ему не было больно на неё наступать!

Тролль радовался, как ребёнок! Ходил туда-сюда, и даже бегать пытался, но это получалось пока что не очень. Впрочем, тролля это совсем не смущало.

— Как хорошо-то, однако! — Радовался Гаврюша. — Удобно как! Я-то думал — пока в государство Российское не вернусь, так и буду теперь мучиться! Да я уже и не думал, что вернусь-то!

Короче, Дуся сделал доброе дело, Дуся — молодец. И ведь, главное, получилось почти нормально! Ну, то есть терминаторскую ногу я не сделал, пока, но в целом, для существа, которое вообще никогда ничего в жизни руками не делало, получилось очень круто, как по мне.

— Так чего ты удивляешься? — Хмыкнул Витя на мои бурные восторги. — Мы — гоблины, это у нас в крови! Всё в руках горит!

Я бы, пожалуй, и продолжил чем-то таким интересным заниматься, но меня уже рубило от усталости. И, вот ведь какая неприятность — мне опять не дали выспаться! Нет, определённо, на мне лежит какое-то проклятие! Причём разбудили-то по самому незначительному поводу в этот раз! Дескать, заметили каких-то разведчиков вражеских в окрестностях, причем наглых. Эти разведчики ещё и обстреляли кого-то, и даже насмерть, прежде чем их отогнали.

— Так, а я здесь причём? — Возмутился я, потому что Разрыватель Жоп Дройн отчего-то сообщал эту новость так, будто это я виноват. — Вроде ж собирались там пикеты какие-то выставить, часовых, я не знаю. Где они были-то?

— Часовые нашли виски и нажрались от расстройства, что их грабить не пустили, — мрачно сообщил Дройн. — Я не в претензии, шаман. Сами виноваты. Но помочь только ты можешь.

— Да чем помочь-то? — Возмутился я.

— Так оторви свою жопу от лежанки, и пойдём посмотрим-на! — Психанул Дройн. — Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, врот!

Вот ведь не было печали! Ни сна, ни отдыха измученной душе. Меня эта побудка прямо выбесила, а когда меня что-то бесит, во мне включается творческое начало.

— Ладно, — говорю. — Пойдём посмотрим. И что бы там ни случилось, решим. Только не говори потом, что я слишком жестокий.

Дройн, кажись, даже отшатнулся. Видно, не понравился ему мой вдохновенный вид.

Когда Дройн пришёл качать права и требовать помощи, я как-то не осознавал ещё всего масштаба катастрофы. Мы ж, и правда, почти не выходили с тех пор, как рудник с заводом захватили. Так и просидели над златом захваченным всё это время, причём сразу все, включая духов. Завод же — самое комфортное место во всей округе, тут даже туалеты приличные. Ну, в общем, это был сюрприз, и вообще ни разу неприятный.

Я понятия не имею, какого хрена местные жители держали на складах такую кучу дешёвого виски. Не знаю, может, они ещё и бутлегерством занимались, до кучи? Ну, типа, не пропадать же копеечке? Хотя убей не пойму, нафига им заниматься бутлегерством, если в колонии сухого закона нет? Да и плевать бы, на самом деле, пусть бы чем хотят, тем и занимались.

— Дройн, вот объясни мне. Тут вроде народ суровый такой подобрался, — Медленно проговорил я, оглядывая территорию завода. Выглядело так, будто мы во время штурма понесли очень большие потери. Вокруг валялись тела. Много-много тел, в живописных позах. В основном — кучками, но некоторые и поодиночке лежали. И над всем этим нифига не батальным полотном поднимался дикий, омерзительный сивушный запах.

Однажды в прошлой жизни мне попались фотографии с фестиваля Бёрнинг Мэн. Не те, которые днём и вечером, когда народ веселится, вокруг ходят, ездят и катаются всякие фантасмагорические объекты современного искусства, люди разнаряжены в косплейные костюмы, а дамы сверкают голыми сиськами. Нет, это были утренние фотографии. Вот сейчас было очень похоже. Только на фотках всё выглядело куда приличнее и благороднее. Я вдруг понял, что не люблю массовые мероприятия, на которых разрешён алкоголь.

Не подумайте, что я ханжа. Я понимаю, что всем иногда нужно расслабиться и повеселиться. Но, блин… это реально стрёмно выглядело. И омерзительно. Даже для моего незашоренного взгляда. Ещё и заблёвано всё вокруг. Грузовики, на которые должны грузить всякое, стоят вокруг, брошенные, а один и вовсе заехал в склад и там заглох. Через стену заехал. Вот как так можно, а? Полный разброд и моральное разложение!

— Пересрались все перед штурмом, — мрачно сообщил Дройн. — А потом — обрадовались, что всё так легко прошло. Ну и вот, на радостях отпраздновали.

— А ты-то, ты-то как это допустил⁈ — Поразился я. Просто Дройн как бы я к нему ни относился, не производит впечатления вожака, который в своей банде позволяет так расслабляться.

— А ты попробуй за всем уследить, когда такое, врот! — Возмутился орк. — Эти тупорылые, нах, разбежались как тараканы! Сначала, как положено, тырили. А потом, врот, кто-то нашёл склад с бухлом, ну и понеслось. Когда я заметил, поздно уже было.

Даже интересно стало, чем он таким занимался, что не заметил, как наша доблестная армия дисциплинированно и планомерно упивается в усмерть. Тьфу, аж смотреть противно на эту мерзость. Я-то, когда он говорил, что в армии беспорядки, совсем другого ожидал. Ну, там, что есть пьяные, есть драки между собой за добычу, как это всегда изображают на всяких картинках про пиратов. А тут мирно всё, и очень дружненько. И даже и внушение делать некому, даже, ять, шаманскими методами. Потому что абонент — не абонент. Нас сейчас, на самом деле, можно брать тёпленькими.

Я, грешным делом, даже подумал — а нафига мне всё это надо? Цели я своей достиг, парней освободил. Это ведь не моя вина, что они вот так вот распорядились своей свободой? Плевать на добычу. Загрузить грузовик золотом, на жаб погрузить сколько смогут унести, и валить нахрен со своими, а остальные пусть разбираются, как хотят. Если их тут авалонцы сейчас прищучат, пополнится рудник большим количеством работников. Всем хорошо будет.

Собственно, да, бывшие пленные рудника, примерно в таком же состоянии пребывали, как и весь остальной контингент. Хорошо, что компания подобралась исключительно мужская, а то я даже не знаю. Наверное, было бы вообще паршиво, и мне пришлось бы тут лично всех убивать, потому что когда разумные доходят до такого скотского состояния, у них вообще все барьеры падают. Было бы насилие, как пить дать.

— Стоп! — Испугался я. — А Марта где?

— А зачем тебе Марта? — Тут же подозрительно нахмурился Дройн.

— Затем, что если девушку кто обидел, то я его прибью, — честно признался я.

— Не знаю я, где Марта, — мрачно ответил Дройн. — Я её и искал, только она исчезла куда-то. Думал, ты знаешь.

У меня малость отлегло. Я вспомнил орчанку и решил, что она, во-первых, в этой разгульной оргии точно не участвовала, во-вторых, если её кто и хотел обидеть, точно не преуспел. Сейчас бы она, пожалуй, со всей нашей армией в одиночку справилась. Да что там говорить, сейчас с этой армией в одиночку бы и я справился, не применяя ни оружия огнестрельного, ни сверхъестественных способностей.

И это была самая главная проблема, потому что сваливать отсюда и убегать я всё-таки не хотел. Просто жалко было своих усилий. Я так старался, чтобы всех организовать. Столько всего сделал, и вот теперь всё бросить, наплевав на результаты? Опять же — бросить золото мне не позволяла жаба. Не та, что среди своих товарок сейчас задумчиво жевала чью-то ногу… кстати, чья это нога? Кажется, одного из боевых товарищей. Весь остальной боевой товарищ нынче уже закончился, похоже. И у меня даже нет желания своего скакуна за это ругать — любой из наших прекрасно знал, что скакуны у нас опасные, хоть и прирученные. Нехрен было лезть.

— Дройн, так дело не пойдёт. Те разведчики, они ведь не идиоты, правильно? И ты их, наверное, не всех поубивал?

— Вообще никого не поубивал, — мрачно признался орк. — Они на машине были. И уехали. На лошадях не догонишь. К тому же нас трезвых… ну, кроме вашей компании ещё пара парней Пупка, да моих шесть штук, кто изначально со мной был.

Потом подумал, и сказал:

— Слушай, шаман, хорош меня стыдить! Ты шаман, ты всё это заварил — ты и решай, что с этим делать! Потому как если не решишь, сюда придут хозяева, и всех этих уродов поубивают. — Он пнул попавшееся по дороге тело. — И нас с ними заодно.

Вот так всегда. Как грабить и бухать — так это Дуся не нужен. А как проблемы решать — так сразу спасите-помогите.

— Ну… чего тогда, стаскиваем их в кучу, получается. Только сначала всех трезвых собираем, а то ещё сутки проваландаемся…

— А часовые?

— Да толку-то от часовых? Хотя не, погоди. Пошли сначала бухло собирать.

Будь я в своём прежнем теле — у меня бы точно руки опустились. Как-то всё очень паршиво складывается, если смотреть на ситуацию отстранённым, непредвзятым взглядом. Мы застряли на этом заводе, вокруг рыскают разведчики авалонцев, и вот-вот до них дойдёт, что мы сейчас совершенно беспомощные. Но если я чему и научился с тех пор, как стал великолепным Дусей, так это тому, что никогда нельзя останавливаться. И действовать нужно, даже если у тебя нет плана. У меня его и не было, если честно. Вообще никаких идей.

Мы нашли весь виски — его ещё оставалось достаточно и на складе, и так, среди отдыхающих. Прятать-то они его не сообразили. И ещё мы нашли Вежливую Марту. Она, в общем-то, сама нашлась, благодаря Айсе, которая её и не теряла.

Я когда вернулся в здание завода, и сообщил о потере, Айса на меня только удивлённо взглянула, и сообщила:

— Дуся, так она сказала, что не желает участвовать в грабеже, и отправилась в пещеру, где мы Гаврилу нашли. Она себе там лагерь организовала.

Логоваз тут же отправился за потеряшкой, а мы, все остальные, занялись борьбой с зелёным змием. Не путём его поглощения. Я решил устроить костёр, но не сразу, потому что какой костёр без зрителей!

С армией тоже вышло несложно, против ожидания. Конечно, перетаскать больше трёхсот пьяных тел было бы слишком сложно для нашей небольшой компании, но дело упрощалось оттого, что большая часть тут же, рядом и валялось. Оставалось только собрать тех, кто расползся по углам. Некоторых даже тащить не пришлось, достаточно оказалось раздать несколько пощёчин, и они вставали сами.

— Давайте-давайте, уроды, поднимайтесь! — Орал я. — Ща вам будет экзекуция.

Далеко не все знали слово «экзекуция», тем более, я его на русском произносил, но звучало достаточно угрожающе, так что никто не спорил.

Картина начала приобретать законченные очертания. Посреди плаца на территории завода высилась гора бутылок с вискарём. В ящиках, и просто так. Ну, как гора… это для меня она — гора, а так-то там уже оставалось литров, навскидку, триста. Считай, полторы бочки. Внушительно, но не поражает воображение.

Ещё я сгонял Гаврюшу за микрофоном. Я в этот момент испытывал горячую благодарность к своей жабе… обоим жабам, и виртуальной, и настоящей хтонической за то, что так и пожалел оставить технику. Не всю, конечно, забрать удалось, но хотя бы самую компактную тащил с собой, сам не знаю, зачем. Теперь вот пригодилось. А динамики на заводе свои есть. Точнее — громкоговорители, но это нам без разницы.

И вот, я стою посреди площади рядом с горкой вискаря, а вокруг спят беспробудным сном, держатся, постанывая, за голову, а то и просто хмуро сидят ничего не понимающие гордые захватчики золотых рудников.

Я поднял руку, и по плацу разнёсся омерзительный выворачивающий душу свист обратной связи. Думал сначала просто сирену включить, но понял, что эффект будет не тот.

Ох, бедные мои уши! Бедные уши моих уманьяр! Это ведь с ума сойти можно… но нужный эффект был достигнут. Зрители подскочили, посыпались ругательства, и даже самые беспробудные не смогли игнорировать такой будильник.

— Ви-и-иски — яд! — Протянул я, и ударил в бубен. — Виски — яд, виски — яд, виски — яд, виски яд. Ви-и-иски — яд! Тебе нельзя виски!

Уж когда и как я наткнулся на этот древний прикол — в упор не помню. Кажется, батя показал. Он почему-то ржал тогда, прослушивая эту хрень, а я особо прикола не понял. Тогда. А сейчас — ещё как понял. Солдаты нашей убогой армии, как и бывшие рудничные рабочие вскакивали, дико озираясь. Мой мерзкий — я его специально таким сделал — усиленный громкоговорителями голос разносился отовсюду, со всех сторон, ввинчиваясь в похмельный мозг, и деться куда-то от него было решительно невозможно.

— Виски — яд, виски — яд, виски яд, не пей виски! — Взвизгнул я экзальтированно.

Каждое утверждение я сопровождал новым ударом по бубну. Жаль, что сейчас день, ещё и тьмы бы добавить — было бы совсем хорошо. А так получается не настолько эффектно, но всё равно очень внушительно.

— Табак — это смерть. — Пригвоздил я своих слушателей. — Табак — это смерть, смерть, смерть. Не кури!

Каждое слово заставляло несчастных вздрагивать. Сонных уже не осталось, они все теперь дикими глазами озирались по сторонам, пытаясь понять, что вообще происходит. Ругались, да, но это было бесполезно, потому что мой омерзительный, усиленный громкоговорителями голос заглушал все вопли и проклятия.

Пиво — это мерзко!

Пожалуй, до конца зачитывать аутотренинг не будем. Смешно, конечно, но ну их нафиг. То, что думать — это тупо тут и сами все знают и с удовольствием следуют этому принципу. Пора, пожалуй, переходить к завершению.

Я уже давно не просто стоял, а приплясывал. Подёргивался с выпученными глазами, как припадочный, взвизгивал и подскакивал. И потихоньку договаривался с воздушным духом. Сейчас мы закрепим наш сеанс коллективной кодировки кое-чем эффектным.

Гора виски вспыхнула одновременно, стоило только подать нужный знак. Айса не подвела — я когда ей объяснил, что требуется сделать, девчонка была в полном восторге, и даже подрагивать немного начала от волнения — вдруг не получится. Всё у неё получилось, огонь вспыхнул, сине-зелёные, почти прозрачные при дневном свете языки пламени взвились в воздух, и тут же опали, скручиваясь в вихрь.

Вихрь — это уже мой дух воздуха постарался. Очень ему понравилась моя задумка. Через секунду вихрь стал вытягиваться, закручиваться, и вот, изумлённые и ошеломлённые зрители наблюдают огромного зелёного змея, который ярится, пытается добраться до похмельных выпивох. Я продолжаю орать о том, что виски — это яд. Скачу вокруг сине-зелёного змия, колотя в бубен, и не даю ему добраться до зрителей. Встаю у него на пути, как какой-нибудь былинный богатырь, разве что ростом немного не вышел. Но это ничего. Как там у классика?

Он слаб в крови, но раскалённый взор

Никто не сможет выдержать в упор!

Мы ещё немного поплясали, изображая эпическую битву с зелёным змием, и на последних словах о том, что «тебе нельзя виски» змий вдруг опал, рассыпался, и исчез.

Плац погрузился в ошеломлённую тишину.

— Ну вы поняли, да? — Тихо пояснил я. — Если кто дурак и не понял — пеняйте на себя, а меня не вините. А теперь, сволочи, живо все встали, и за работу! Быстро, псы помойные, а не то ещё и трахаться запрещу, ясно⁈

Кажись, подействовало. Похмелья у народа как не бывало, зато энтузиазм плещет через край!

— Да-а-а уж, — протянул Витя. — Страшное дело. Как же хорошо, что я уже мёртвый!

— Дуся — страшный, — согласился Митя. — Лишить разумных возможности выпить… какое же это изощрённое коварство! Дуся, ты это, аккуратнее как-то, что ли. Мы тебе давно не напоминали, но если ты в тёмного инициируешься — мы от тебя уйдём, ты помнишь? А такое мучительное издевательство над разумными — это прямой путь в тёмные, вообще-то! Единственной радости в жизни лишить, всего хорошего и светлого!

Я только отмахнулся. Тоже мне, впечатлительные. Вся эта липовая кодировка слетит, как только они окончательно протрезвеют. Но самое главное, что сейчас все снова в рабочем состоянии, и будут делать то, что от них требуются.

— Господин шаман! — Это Пупок подошёл, и мнётся за спиной. Что это он меня господином кличет? Раньше, вроде, так не называл. — Что будем делать, когда соберём все трофеи и погрузим на машины? Надо ведь решить, куда будем уходить. Погоня будет!

— На разведку надо идти, — вздохнул я. — Так что один грузовик оставьте, мне он понадобится. Прежде чем что-то решать, надо знать, что планирует противник. Так что я, пожалуй, сейчас этим и займусь. И не дай бог, пока меня нет, кто-то ещё такую дичь устроит! Пупок, я на тебя надеюсь. Ты тут самый адекватный. Проследи тут за всем, понятно? И где там Дройн?

Пупок аж честь отдал, приложив два пальца к полям шляпы. Чего это с ним такое? Неужто так представлением впечатлился? И Дройн, когда я его нашёл, тоже общался со мной подчёркнуто уважительно. Даже материться перестал. Что, нафиг, происходит-то?

— Дусь, а Дусь, — ну хотя бы Айса меня бояться не стала. — А куда мы идём на разведку?

— В Грасс Вэлли, конечно. Если где и можно достоверно выяснить, что собираются делать наши враги, то только там! — Заявил я. — Тем более, туда ехать недалеко.

Я действительно решил сгонять в Грасс Вэлли. Но не на разведку, точнее, не совсем. Я задумал взять языка. Там ведь наверняка, в городе, есть какие-нибудь представители властей. И они наверняка знают, какие планы у наших противников. Вот и выясним, что они задумали, а там и решим, как на это реагировать.

Именно поэтому на разведку я собрался идти не в одиночку. Одно дело — разнюхать, как там дела, и совсем другое — брать пленного. Тут я в одиночку не справлюсь. Эх, жалко, что Витя с Митей по-прежнему бессильные и совсем бесплотные. И, главное, удаляться от меня далеко не желают, хоть тресни! Вредничают, заразы, и всё ещё обижаются на то, что я их чуть не изгнал. А ведь я извинился! Два раза, или даже три! И они сами понимают, что я не специально!

Зато у остальной части команды энтузиазм был какой-то неумеренный. И даже Марта решила присоединиться к нам, чем вызвала восторженную улыбку на лице Логоваза, и скрип зубов у Дройна. Тот, кстати, услышав про Марту, тоже захотел идти на разведку, но я его не взял — во-первых, нужен контроль над остающимися, во-вторых — я ему не доверяю. С Дройном я бы в разведку не пошёл, как говорится… И, самое удивительное, Дройн, несмотря на то что аж покраснел от злости, возражать мне не стал! Всё-таки непонятно. Неужели его так впечатлило моё представление? С чего вообще они все такие напуганные и покладистые стали?

Раньше мне в такой представительной компании не доводилось на разведку ходить. Целый отряд, вполне внушительных по местным меркам размеров собрался! Особенно меня впечатлил Гаврюша — вот уж кто разведчик, так разведчик! Я малость офигел, когда тролль бодро полез в кузов грузовика.

— Гаврюш, а ты куда? — Растерянно спросил я.

— Как куда? Так-то на разведку, — удивлённо ответил Гаврила Геннадьевич. — Однако будем смотреть, кто там против нас злоумышлять собирается.

— Гаврюш, я тебя, может, удивлю, но разведка — это то, что проводят скрытно, — напомнил я. — А ты, уж прости, вряд ли сможешь замаскироваться под колибри, хотя оперение у вас и похоже.

— Колибри здесь не водятся, однако, — с сожалением покачал головой тролль, немного подумав. — Подозрительно будет, однако, если я колибри стану изображать. Не хочу колибри. Я, так-то, вообще маскироваться не буду. Силовую поддержку осуществлять стану. Если вас заметят.

Митя с Витей рядом корчились от хохота, потому что Витя изобразил тролля, маскирующегося под колибри. Даже энергии не пожалел, паршивец, чтобы вырасти впятеро, покрыться синей шерстью и приделать себе маленькие, быстромашущие крылышки. Ещё, зараза, и низкое гудение изобразил, как у шмеля, когда он летает. И рожу задумчивую сделал. Короче, мне тоже пришлось бороться с хохотом. Наверное, поэтому я не смог подобрать правильные аргументы, чтобы всё-таки придушить инициативу Гаврюши — попробуй рассуждать здраво, когда вокруг тебя летает призрачная тролле-колибри циклопических размеров.

Между прочим, нам даже в грузовике тесно стало — столько народа собралось. Семеро уманьяр из Рысей, Логоваз, Гаврюша, Марта и ещё два оркоребёнка, которые тоже одни оставаться не захотели даже под предлогом охраны золота от поползновений всяких вороватых соратников. В целом разведывательная миссия стала выглядеть то ли как балаган, то ли как табор, и я в какой-то момент подумал, что мы такой компанией похожи на бродячий цирк, а не разведотряд.

— Ребят, а вы как вообще представляете разведку? — Спросил я. — Просто уточнить, чтобы у нас потом расхождений не было.

— Я — не знаю, — мило улыбнулась Айса. — Ты у нас главный, Дуся, ты и решай.

И остальные, блин, согласились, даже серьёзные Илве с Киганом. Вообще брат с сестрой как-то чересчур расслабились после встречи с соотечественниками. Илве, такое ощущение, встретив любимого, вообще на всё наплевала, и ей теперь всё равно, куда и зачем, лишь бы вместе. Да и Киган…

— Дуся, ты обещал спасти наших, и спас, — пояснил мне наследник вождя. — Никто не верил. Даже мы с Илве думали, что всё сорвётся. Ты каждый раз принимал совершенно бредовые решения. Такие, что точно не могут сработать, а они всё равно срабатывали. И вот, мы здесь, все вместе, все живы, и теперь никто не может сказать, что гоблин — шаман Дуся — это просто безумный шут, которому наплевать на всех окружающих, и который только хочет веселиться. Мы тебе доверяем. Ты — справишься, а мы тебе поможем. И плевать, что ты и на самом деле безумен.

Доверие, да. Будь я более сентиментальным, обязательно прослезился бы сейчас. Как-то за всей этой суетой не было времени, чтобы осознать изменения. А вот спутники мои их явно осознали, и теперь прониклись ко мне доверием. Решили, что я действительно понимаю, что делаю, надо же! С одной стороны — хорошо, а с другой — ответственность пугает. Когда все говорили, что Дуся — дебил, и ничего не знает, как-то спокойнее было — можно было свалить возможную неудачу на неверящих в меня. Теперь-то так не получится.

А ещё они явно боятся разделяться. Как-то само собой получилось, что у нас самая надёжная компания среди всей нашей армии. Вот и Марта как-то незаметно к нам присоседилась. Хотя раньше стеснялась, изо всех сил делала вид, что она — сама по себе. Надо бы, кстати, с ней поговорить, а то я не очень понимаю, Марта-то с нами чего решила ехать? У остальных-то резоны более-менее понятны. Гаврюша полон благодарности за спасение, он мне так прямо и сказал, когда мы только встретились, что земляки должны держаться вместе, что он мне должен жизнь и свободу, но совершенно не тяготится долгом.

— Ты — хороший товарищ, однако! Надёжный! И прикольный. А я — тоже надёжный. Будем вместе всё делать, хорошо получится, однако. И добавил что-то непонятное на татарском. Наверное, поговорку какую-то, я не уточнял.

Выехали, наконец-то. И, такое приятное совпадение — в кабине со мной оказались Айса и Марта. Я не указывал, кому куда садиться, честно. Само так получилось. Хотя нет, нифига не само.

— Скажи, уважаемый шаман Дуся, что ты хочешь делать дальше? — Спросила Марта, как только мы выехали за территорию лагеря. — Видать, ей тоже не терпелось прояснить что-то для себя, вот она и подсуетилась.

— Дык… на разведку ж едем, — растерялся я. — В идеале — поймать кого-нибудь из главных, в Грасс-Вэлли. Шерифа там, или мэра, что-то вроде того. Надо ж знать, что они собираются делать.

— Я не о наших ближайших планах спрашиваю, уважаемый шаман! — Слегка укоризненно покачала головой Марта. — Я хочу знать, что ты хочешь делать вообще! У меня сложилось впечатление, что ты не просто так затеял освобождение пленников рудника.

Блин. Так-то, если быть честным, именно просто так я это и затеял! А Марта явно думает, что нет. Вот интересно, что она там себе сочинила? Ещё и поглядывает так испытующе. У меня такое чувство, что она сейчас для себя что-то решает, типа, раздумывает, не присоединиться ли к нашей команде. И вряд ли ей понравится, если я сейчас отвечу, что никаких планов у меня нет. Типа свалим от авалонцев, вывезем золото, и уедем обратно на родину, в государство Российское. Очень мне любопытно посмотреть, как там люди живут… в смысле, не только люди, конечно.

Это, на самом деле, больной вопрос для меня. Я в последнее время всё сильнее обрастаю всякими связями и привязанностями. Слова-то какие неприятные, так и представляется куча верёвок, которыми я опутываюсь всё сильнее и сильнее. Вот только я совсем не против. Мне это нравится, так-то. У меня теперь есть любимая, хотя она об этом и не знает. Есть друзья, целых пятеро, это если не считать призрачных. Это… вдохновляет, вот хорошее слово. Раньше-то никогда друзей не было, таких, чтобы настоящих. Максимум — приятели в сети.

И всё бы хорошо, но как минимум половина из этих самых друзей — местные. И совсем не факт, что они захотят сбегать за океан, в страну, о которой ничего не знают… даже не так. У Илве с Киганом тут племя. Родня. Логоваз — тоже явно откуда-то из этих мест, скорее всего, с севера. Он-то, судя по всему, и до потери памяти был перекати-поле, сильно к одному месту не привязывался. Но ведь всё равно не факт, что захочет совсем-то эмигрировать.

С другой стороны, тот же Гаврюша наверняка захочет домой. Да и я сам, хотя и не видел местной родины, всё равно считаю, что не дело в чужих краях оседать. Получается конфликт интересов, и кому-то надо будет этими интересами поступаться. Раньше я об этом особо не задумывался — не до того было. Вообще подумать о собственных планах некогда было, потому как нужно было действовать быстро, чтоб не убил никто. А теперь…

— Я думаю, Марта, что мои дальнейшие планы и желания пока не имеют особого значения, — наконец сказал я. — Потому что если нас тут прищучат авалонцы, нам на это будет совсем пофиг.

Ну да. Решил отложить решение ещё немного. Такой вот я нерешительный, сам понимаю, что не похож на себя. Не очень приятно, поэтому поспешил перевести разговор на личность собеседницы: — А ты сама? Расскажешь о себе? А то ты-то о каждом из нас всё знаешь, а мы о тебе — нет.

— Справедливое желание, — кивнула Марта, — узнать о товарище хотя бы общие сведения полезно и правильно. Но я хотела бы сохранить своё прошлое в тайне. Могу только дать честное слово, что не злоумышляю ни против кого-то из вас, ни против нашей цели и нашей армии.

Вот и поговорили. И особо довольными не остались, вон, даже Айса, которая сидит между нами, туда-сюда головой крутит тревожно — не начинается ли ссора? Нет, ссориться мы с Мартой точно не собираемся. Просто она пока нам не слишком доверяет, а я… действительно не знаю, что дальше делать, и какое решение принимать. Да и хрен с ним. Буду я ещё из-за всякой фигни переживать. Как пойдёт — так пойдёт.

Решение не заморачиваться всякой фигнёй оказалось очень своевременным, потому что Грасс-Вэлли уже приближался. Точнее, это мы приближались к Грасс Вэлли, и пора было решать, каким образом проводить разведку. Хотя тут и думать-то особо было нечего. Такой компанией о тихом и незаметном проникновении речи не идёт — это ж тогда проще было мне одному сгонять, ну, или в компании с Илве и Киганом. Эти-то охотники и в городе могут оставаться незамеченными… хотя и хуже меня. Лесные жители, что с них взять? В любом случае, сейчас для тайной разведки компания у нас была неподходящая, поэтому я решил — нечего и стараться изображать из себя ниндзей.

— Уважаемый шаман Дуся, мы уже приближаемся к городу, — напомнила мне Марта.

— Ага, — кивнул я. — Я заметил.

И немного притопил педаль газа, начиная разгоняться.

— Я рада, что вы не утратили свою выдающуюся внимательность. Но в таком случае, не подскажете, почему мы не только не останавливаемся, но, напротив, ещё и разгоняемся? Когда вы упоминали, что мы едем на разведку, я предположила, что мы будем изучать диспозицию противника тайно…

Нет, всё-таки мне очень интересно, откуда Марта такая интеллигентная и образованная взялась? Даже вон Митя с Витей косятся на неё ошалело — никак не могут привыкнуть. Одно дело, если б она была эльфийкой, тогда никого не удивляла бы её велеречивость, но от орчанки — снага такого точно никто не ожидает. Я уже понял принцип — обычно мои более крупные зеленоватые родственники хорошим образованием не страдают.

— Это ведь Дуся, он всегда всё необычно делает! — Ответила орчанке Айса. — Зато будет весело!

Вот это было приятно. Всегда радостно, когда в тебя так верят, особенно, если это твоя любимая. Хотя от Айсы я как-то не ожидал — всё-таки она о моих похождениях до сих пор в основном только слышала, а участвовать ей ещё не доводилось. На её месте я бы всё-таки немного нервничал.

— Дусь, ты там не охренел? — В кабину из кузова заглянул Логоваз. — Мы что, решили штурмовать такой компанией Грасс Вэлли?

Вот, нормальная реакция. Не паникует, но некоторое недоумение всё-таки испытывает. И, кстати, Айса теперь глядит тревожнее… а, я понял, в чём тут дело. Она была уверена, что так и надо, а тут опытный товарищ, с которым мы уже бывали в переделках, высказал сомнения. Вот и Айса тоже испугалась.

Я ещё немного притопил газ. Если кто со стороны посмотрит — решит, что мы транзитом едем, останавливаться не собираемся. А мы собираемся, вообще-то.

— Нет, — говорю. — Штурмовать весь Грасс Вэлли не будем. Но мы ж за языком едем, я не говорил разве?

— Вообще — говорил, только я не думал, что мы туда без плана и разведки сунемся!

Дальше Логоваз спорить не стал, потому что мы уже въехали в город, и менять что-то было поздно. Только пальцем у виска покрутил. Дескать, псих!

А я, не сбрасывая скорость, повернул к мэрии. Хорошо, что в прошлый раз мы мимо неё проезжали, я ещё внимание обратил. Типа городок маленький, считай, чисто для обслуживания нужд рудника, а вот, поди ж ты! Целая мэрия есть, отдельно стоящее здание. В самом центре, как полагается.

Вообще, город выглядел почти так же, как в прошлый визит. На окраинах — халупы старые, и чуть ли не палатки, прямо как на Базаре. Даже фуры из времён дикого запада присутствуют, в качестве жилищ. Ближе к центру — домики деревянные. Жизнь, в целом, выглядит мирной. Либо народ ещё не в курсе, что на руднике обретается здоровенная банда нелюдей из-за гор, либо просто внимания не обратил. Ну, типа, да, появилась в окрестностях банда, что ж теперь, бегать и рвать на себе от ужаса волосы?

Хотя военных прибавилось. Тут и там видно группы солдат в форме… в основном, конечно, возле кабака они тусовались. И возле гостиницы. Я ностальгически вздохнул, проезжая мимо отеля. Навевает, знаете ли, добрые воспоминания. В прямом смысле навевает — от кухни распространялись те же запахи, что и в прошлый раз. Пахнуло рёбрышками барбекю, такими соблазнительными, что у меня в животе заурчало. Нога сама собой перестала так активно давить на газ, пришлось себя одёрнуть. А то, как Рокфор из старого мультика — почуял сыр, и всё, теряю волю.

На нас особо не смотрели, кстати. Ну, едет куда-то грузовик, и пускай себе. Как будто он тут один такой! Так что мы благополучно избежали медовой… то есть я хотел сказать, барбекюшной ловушки. Блин, заехать что ли, на обратном пути? Жители востока так вкусно не готовят, там, в основном, жорево попроще в чести. Совершенно никакой культуры, надо сказать.

Возле мэрии народа оказалось побольше. Видно, что суета какая-то. В основном — тоже военные, только не рядовые, а чинами повыше. У входа расположились, сразу десяток, курят. Когда мы подъезжали как раз несколько человек вернулись в здание, а другие, наоборот, направились к своим машинам. Я как раз к этим машинам и поехал, на парковку. Надо ж соблюдать правила! Тем более, она тут недалеко от входа в здание, очень удобно.

— Куда на грузовике⁈ — Замахал мне какой-то сержант. Он тут, видно, кем-то вроде регулировщика. — Вали на окраину, всем же сказали, в город — только на легковых! Ни лошадей, ни грузовых машин! Взыскание захотел?

Я невозмутимо развернулся, и сдал задом, чуть не задавив ответственного сержанта. Это чтобы уезжать было удобнее. Ну и вообще — гораздо аккуратнее, когда машина задом стоит. Не понимаю, чего он так разозлился?

— Выходим, ребята. — Я сунул башку в кузов. — Гаврюш, ты у нас основная ударная сила. Только не поубивай всех, языки — они живые должны быть.

— Я знаю, однако, — кивнул Гаврила Гарпиевич. — Если кто умер — он уже плохо рассказывает, однако.

— Ну да, ну да! — Хмыкнул невидимый Митя. — Да ты ещё не слышал, как я рассказываю, переросток пушистый! Вот, кстати, хотите анекдот? Заходит как-то тролль в бар…

Гаврюша его всё равно не слышал, потому что проявиться Митя пока не может, энергии не хватает. Ну и я тоже дослушивать не стал, потому что мы как раз все вышли радостно из машины, и тем произвели фурор.

Площадь-то перед мэрией, как я уже упоминал, не пустовала. Народу вполне прилично. И сейчас они имели возможность полюбоваться, как из кузова обычного, стандартного грузовика, вдруг выбирается ну очень разношёрстная компания.

Сначала вышел Гаврюша. Встал прямо перед матерящимся на чём свет стоит сержантом — регулировщиком, отчего тот резко заткнулся и ме-е-едленно задрал лицо. Очень его понимаю! Всегда очень неожиданно, когда встречаешь кого-то слишком высокого. Поднимаешь, видите ли, глаза, чтобы в лицо негодяю посмотреть, а там — брюхо. Ты ещё поднимаешь, а там — грудь. И не женская, красивая, а волосатая синяя. И только третьим этапом, ещё не веря себе, ты, наконец, доходишь до рожи. Тоже синей и немного сочувствующей.

— Привет, однако! — Улыбнулся Гаврюша, — Спокойной ночи, однако! — И стукнул сержанта кулаком по макушке.

Сержант послушно лёг спать.

Пока тролль разбирался с незадачливым охранником, остальные тоже повыпрыгивали из кузова и из кабины. Нам пока никто не мешал, потому что не ожидали нашего появления. Только троица курильщиков рты пораскрывали, и сигареты повыронили. У одного, правда, сигара была… жалко, я слышал — дорогая штука!

— Вот эти для начала подойдут, — решил я. — Вроде начальники какие-то, вон, какие нарядные. Берём. Только в мэрию их сначала, потом погрузим.

Гаврюша кивнул. Гаврюша шагнул к курильщикам, и пожелал им спокойной ночи. Курильщики послушно легли спать.

— Ты это, не убьёшь их так? У меня бы шея сломалась, если б мне сверху по башке кто-нибудь так заехал! — Заопасался я.

— Тебя бы я не так сильно стукнул, — пояснил Гаврюша, сгребая в объятия бессознательные тела. — Усилие другое нужно, однако, поменьше.

— Ага. Ну, буду мучиться бессонницей — знаю, к кому обратиться.

И тут эффект неожиданности закончился. Кто-то заорал, даже стрелять начали — оружие-то у всех с собой. Но и у нас с собой, и мы были готовы, так что стрелять в нас быстро перестали. Кто-то получил своё, но большинство просто укрылись. А потом и мы тоже укрылись — в смысле, зашли в здание. Чего снаружи-то торчать, если нам внутрь надо?

— Дуся, ять, вот скажи мне, и как мы будем отсюда выбираться? — Укоризненно спросил меня Логоваз. Особой паники в его словах не слышно, хотя ситуация в целом сложилась не очень. Хотя я тоже не паникую, что уж там. У нас всегда ситуация складывается не очень, выбираемся же как-то?

Поначалу-то всё шло вообще отлично. Нам просто никто не препятствовал, потому что никто не мог поверить в нашу фантастическую наглость. В мэрии народ подобрался начальственный, привыкший, что им все подчиняются просто потому что у них звание высокое. Ну, или должность, хотя гражданских чиновников тут не так уж много было. То есть, их, наверное, как обычно было — сам мэр, его помощник, несколько секретарей, ну и начальники городских служб типа пожарной и санитарной. Всего где-то десятка два человек, если считать вместе со всякими мелкими клерками — для такого маленького города более чем достаточно. Но помимо них тут было ещё полно военных, которые здесь расположились потому что удобно.

Добычу мы собрали славную — я себя настоящим, матёрым киднеппером почувствовал. Ещё бы! Среди всей этой братии даже целый генерал обнаружился, который прибыл в Грасс Вэлли с целью координировать поимку и обезвреживание опасной банды. Нас, то есть. Самый настоящий генерал, главный военный во всей колонии, на минуточку. Ну, если не считать мага второй ступени, господина Карнистира Морьо, по кличке Вивисектор. Тот-то и вовсе генерал-губернатор. Но его сейчас нет, он всё ещё на востоке, за горами, а значит, мы тут одним махом захватили всё военное руководство колонии.

Самое главное, они поначалу не могли вообще в такое поверить! Всем скопом. Выстрелы на улице они, конечно, услышали. Мы когда вошли, какой-то полковник как раз разорялся на одного из капитанов:

— Джонсон, вы совсем с ума сошли? Почему стрельба в центре города? Ваши дармоеды там что, совсем от рук отбились? Давно карательных мер не применяли, расслабились? Так я вам устрою децимацию по методу чёрных уруков! Слышали о такой? Попомните мои слова, если вы мне сейчас же не объясните, какая сволочь позволила своим солдатам ужраться виски настолько, что они устроили пьяную перестрелку, я именно с вас и начну, полковник!

«Интересно, что за децимация по методу чёрных уруков?» — подумал я, но задать вопрос духам или Гаврюше, которые в традициях чёрных уруков хоть немного разбираются, не успел. Нас увидели. Точнее, обратили внимание.

Сначала генерал, который распекал небольшую группу подчинённых, на нас глаза поднял, потом и подчинённые оглядываться начали. Ну, а я чо, ручкой помахал, улыбнулся. С людьми, у которых когнитивный диссонанс, надо повежливее, чтобы ещё сильнее их не расстраивать.

Тут ведь как — живёшь себе в своём обычном, уютном мире. Всё вокруг просто, понятно, и спокойно. Ты — главный, или почти главный. У тебя есть подчинённые, и они должны выполнять то, что ты говоришь. И ведь выполняют! А от тебя только докладывать наверх требуется, да вовремя делать то, что от тебя требует уже твоё начальство. А в свободное от службы время можно чилить по-всякому, развлекаться, и вести уютную, провинциальную жизнь, в которой есть только такие же как ты подданные большого, сильного государства.

Иногда случается какая-нибудь жопа, но она такая, не настоящая. Контролируемая задница, от которой можно избавиться, действуя по простому, давно знакомому алгоритму. Вот появилась банда, которая захватила золотую шахту и завод по выплавке золота. Это — плохо, даже очень. Это убытки, причём не только твои личные, но и убытки для государства. А значит, если об этом станет известно в метрополии, у тебя могут начаться настоящие неприятности. Но это ерунда, ведь банда — это всего лишь банда. Она вся перепилась от растерянности, и просто ждёт, когда доблестная авалонская армия придёт и переловит всех бандитов, после чего показательно их накажет.

Твоя же задача эту поимку организовать, причём, желательно, так, чтобы колония не потерпела ещё большего ущерба. После чего останется решить более сложную, но более привычную задачу: написать отчёты таким образом, чтобы не оказаться в этих убытках виноватым.

И вдруг в твоём уютном мире появляются грязные, вонючие нелюди, один из которых, тролль, как букет цветов несёт троицу твоих подчинённых. Вваливаются грязными сапогами в благостную реальность, и никак не желают исчезать, сволочи! А один, самый мелкий, с противным голосом и длинным носом, ещё и командует деловито, как у себя дома:

— Гаврюш, да положи ты их! Вон, в уголочке сложи, а то чего у тебя руки заняты? Вон там видишь, граждане ещё твоим вниманием не осчастливлены!

— Да как-то неловко, люди разговаривают, — тянет тролль, но послушно кладёт в сторонку свой жуткий букет прямо на пол, и шагает к замершим от ошеломления военным.

Короче, генерал с подчинёнными, не смогли проявить воинскую доблесть. Мы для них оказались слишком внезапными. Хотя надо отдать генералу должное, он успел достать револьвер. Только воспользоваться им Гаврюша генералу не позволил, выбил одним щелчком… кстати, хороший револьвер. Новенький, воронёный, и какой-то более совершенной модели, чем те, что доставались мне прежде. Великоват, правда… но мне все великоваты. Короче, я обзавёлся обновкой. Семь патронов в барабане, между прочим! А до этого только по пять встречалось! Техника, однако!

Генерал с подчинёнными присоединились к букету в углу, а мы продолжили своё триумфальное шествие по коридорам и кабинетам мэрии.

Сопротивлялись, конечно. Господин мэр, удивительное дело, проявил самую здоровую реакцию — он попытался сбежать. И у него были все шансы! Эта скотина меня чуть не пристрелила! Я, как предводитель нашей небольшой, но очень весёлой компании, первым сунулся в кабинет мэра, и тут же высунулся обратно, потому что над головой у меня просвистели две пули. Был бы я повыше немного — на этом и закончилась бы моя увлекательная история.

А так я рефлекторно выпустил тьму, и вкатился в кабинет снова, только на этот раз не вальяжным шагом. Кувырком вкатился, как и положено настоящему коммандос. Зря, кстати, старался — мэра в кабинете уже не было, он ушёл через чёрный ход. Хорошо, дверь за собой закрыть не успел, а то бы точно успел сбежать. А так мы с Логовазом его достали — Витя с Митей помогли, несмотря на обещание не помогать, пока я им не станцую. Орали своими призрачными голосами, куда бежать, пока мы с Логовазом мэра не настигли и не схватили.

Короче, через двадцать минут мэрия была зачищена. Чисто, даже без ранений с обоих сторон. В холле внизу тихонько посапывали тридцать шесть человек — всё население здания, включая уборщицу. Не успел остановить Гаврюшу, он даму увидел, и тоже отправил поспать.

— Гаврюш, ну, так нельзя! — Возмутился я. — Это же леди! Посмотри, какой у неё передничек красивый, а ты её так вот кулаком да по голове! Чепчик же помнётся! И вообще, как-то это… девочек бить нехорошо!

— Я потом извинюсь, однако, когда проснётся, — смущённо поковырял лапищей пол тролль. — Я так-то её рефлекторно стукнул. Очень уж она громко завизжала!

Это да, когда мы в каморку зашли, тётенька издала такой пронзительный визг, у меня уши в трубочку скрутились. Собственно, уборщица оказалась последним бодрствующим человеком в мэрии, после неё мы и спустились вниз, в холл. Там как раз Айса, Илве и Киган под руководством Вежливой Марты держали оборону.

Наше появление, кстати, оказалось как нельзя более своевременным, потому что окон на первом этаже мэрии было пять штук, довольно больших — видно, чтобы проходящие мимо зеваки видели, как радеют и стараются для них главные люди города. Так вот, окон было пять, но больших. И у нас было маловато защитников для такого протяжённого периметра. Пока одна часть оказавшихся снаружи солдат наших отвлекала, в одно из окон полезли штурмующие. Рисковые парни, надо сказать! Они имели где-то пятидесяти процентный шанс на успех. То есть либо получится, либо — нет. Но тут спустились мы с Гаврюшей. Лестница как раз возле этого окна заканчивалась, так что тролль чисто рефлекторно отправил штурмующих в глубокий сон.

— Гаврюш, выкинь их, лады? Сможешь?

— Чего ж не смочь, однако? — Довольно сообщил тролль, и перекидал всю штурмовую группу на улицу, откуда они и пришли.

— Низко пошли, к дождю, наверное, — прокомментировал Витя, и захихикал. Только он один захихикал, потому что шутка уж очень бородатая, о чём Митя ему и сообщил. И я был с ним согласен, а остальные и не услышали.

— Вот так! — Закричала куда-то на улицу довольная, раскрасневшаяся Айса, и дважды щёлкнула револьвером. Забыла просто, что патроны закончились. Девушка обиженно посмотрела в дымящиеся стволы, поняла, что эффект её выступления смазался, и решила исправить дело. Даже чуть высунулась из-за стены, за которой пряталась.

— Вот так! Видели⁈ — Крикнула Айса. — И так будет с каждым! Это теперь наш город, а вы — убирайтесь отсюда, дурацкие авалонцы!

Марта дёрнула её за шиворот, оттаскивая от окна, поэтому я не остался безутешным в этот раз. В том смысле, что ответные выстрелы прошли мимо и Айсу не убили. Но мне на секунду стало страшно, даже очень. Какая-то у меня Айса не слишком приспособленная к боевым действиям! Прятаться же надо!

И вот как раз в этот момент Логоваз и спросил:

— Дуся, ять, вот скажи мне, и как мы будем отсюда выбираться?

Это потому что он как раз выглянул из окошка и оценил диспозицию. Ну и я тоже выглянул.

Не понравилось.

До сих пор мы держали оборону от местных жителей. Считай, та же охрана, что на руднике, только называется полицией. И то, еле-еле сдерживали напор. А как раз в тот момент, когда я посмотрел, на площадь перед мэрией выходила какая-то регулярная часть. Внушительные ребята, вот что я скажу. Автоматы у них, даже нифига не Калашниковы. Какие-то жутко навороченные, очень круто выглядящие, как какой-нибудь Хеклер — Кох. И бронежилеты! Да они сейчас нас просто изрешетят! Только команду дай. И рассыпаются вокруг так, знаете ли, угрожающе — профессионально! Но это полбеды, потому что несколько солдат, отделение, наверное, как раз деловито так устанавливали пушку. Или, может, миномёт — я не разбираюсь. Хотя какой нахрен миномёт, он же навесом бьёт! Нет, тут именно пушка. Тоже очень современная.

В общем, если до сих пор мы довольно успешно держались, то сейчас, стоит этим жутко современным и профессиональным чувакам получить приказ, и нас тут просто безыскусно похоронят. Удивительно, кстати, что до сих пор им этот приказ не отдали.

Кстати, последняя загадка мгновенно получила простое и логичное объяснение. Даже удивительно, что я сам не догадался, наверное, слишком увлёкся киднеппингом.

— Сдавайтесь, бандиты! Если вы немедленно не отпустите заложников, вы будете уничтожены! Сопротивление бесполезно! — Раздался усиленный мегафоном лающий голос.

— А, точно, у нас же заложники! — Хлопнул я себя по лбу. — Гаврюш, сможешь генерала разбудить? И, пожалуй, мэра, а то чего они тут спят, пока у нас такая движуха?

И пока тролль возился с любителями поспать, закричал в ответ:

— Вы чего безобразничаете? Вам же сказали, город — захвачен! Я требую не нарушать покой горожан вашей дурацкой кричалкой! И вообще, у нас запрещено автоматическое оружие в городе!

Ну, блин, что придумал, то и заорал. Понятно, что бред полный, но мне тогда просто в голову больше ничего не пришло. Просто время нужно было хоть немного потянуть, вот я его и тянул, неся откровенную чепуху. Но там, на той стороне, явно озадачились. Видно, не могли понять, как вести переговоры с откровенными психами, которые несут лютую дичь. Сочувствовать не стал, потому что больше в тот момент о себе думал.

— Вы не можете захватить город! Процедура переизбрания предусматривает выборы или перевыборы мэра, которые не проводились…

На этом оратора кто-то прервал. Я его не видел, но судя по звуку, кто-то двинул ему по башке, чтобы ерунду не молол. Но мне идея уже понравилась.

— Вот мы сейчас и устроим выборы! По праву нового главы города я требую проведения досрочного и всеобщего голосования, на котором электорат выразит свою волю и изберёт меня новым главой! В смысле подтвердит мои полномочия!

— Нет, ну Дусь, это уже перебор, — тихонько пробормотал Логоваз. — Ты какой-то бред несёшь! Какие выборы, нах! Они ж нас сейчас перестреляют, потому что с психами договариваться бессмысленно!

— Тшшшш! Не сбивай! Нам же время потянуть надо! Ты видел, какие у них пушки? Это ж не пушки, это бластеры настоящие! Я, кстати, такую хочу, очень. Надо будет раздобыть, они вон компактные… Блин, короче, время тянем!

— Да кто вообще станет слушать такую ересь? — Возмутился Логоваз.

— Процедура выборов не может проводиться в отсутствие легитимного главы! — Заорали в мегафон уже другим голосом.

Да ну бред же. Или они его специально решили поддержать, потому что тоже не знают, что делать?

— Так-то мэр тоже тут, — сообщил Гаврюша. — Вот он, проснулся как раз.

Мэр действительно был уже как огурчик. Или, скорее, как помидорчик. Красный, пунцовый даже, злой до невозможности, и руками размахивает. Натуральный сеньор Помидор. Ещё и заикается отчего-то, но это, наверное, Гаврюша виноват. Слишком сильно стукнул. Мы ж с Логовазом и так мэра скрутили, можно было просто связать, так нет, поленились. А человек теперь страдает. Вот генерал — тот ничего. Тот как раз вполне прилично выглядит. Ну, не удивительно — он же генерал, а у них головы крепкие, это все знают.

Там, на улице, как раз кто-то между собой переругивался. Явно эта перебранка не для наших ушей предназначалась, но наши уши они как раз и не учли. В смысле, они ж большие, и слух у нас чуткий, что у меня, что у уманьяр. Насчёт Гаврюши не знаю, не успел ещё выяснить.

— Господин секретарь, я не понимаю, о чём вы вообще говорите⁈ — Возмущался кто-то. — Это бандиты! Какие перевыборы? Мне нужно освободить господина генерала, а потом мы этих нелюдей просто перебьём!

— Ну не могу же я им об этом и сказать? Я вообще не понимаю, кто это! Однако должен заметить, что он неплохо знает наши традиции. Город действительно может переизбрать мэра, если прежний не справляется или не может выполнять свои обязанности по каким-то причинам. И это нам на руку! Вы же понимаете, что никто не станет голосовать за гоблина! А он, вроде бы, собирается соблюдать правила. Мы поймаем его в его же ловушку!

— Господин секретарь, вы понимаете, что вообще несёте? Вы серьёзно хотите проводить выборы? Сейчас? По указке этих отбросов? Мы их просто уничтожим!

— Я не хочу проводить выборы, капитан Уинстон! — Огрызнулся секретарь! Но мне не наплевать на тех, кто оказался в заложниках! Я не хочу, чтобы вы разнесли мэрию и весь город! Может, вам плевать на своего генерала, но я не хочу быть тем, про кого говорят, что это его стараниями убит генерал Уиллард!

И это был аргумент, потому что воинственно настроенный собеседник тоже как-то потух.

— Так, Гаврюш, давай сюда генерала Уилларда! — Сказал я, и сам пошёл навстречу. Ну, как пошёл — пополз, потому что окна-то простреливаются, а мне кажется, я уже заметил блик от оптики с одной из соседних крыш. Того и гляди снайперы работать начнут, нам тут тогда совсем весело станет!

— Господин генерал! Вы как себя чувствуете, в порядке?

— Что тебе надо, нелюдь? — Презрительно вскинул подбородок генерал. Из положения лёжа получилось не очень убедительно.

— Мне нужно, чтобы вы малость поубавили пыл своим подчинённым, — честно признался я. — А то они там планируют разнести всё здание, и, как вы понимаете, вместе со всеми, кто находится внутри. А вы, я хочу отдельно отметить, тоже находитесь здесь. В смысле внутри.

— Кто командир? — Вскинулся генерал.

— Капитан Уинстон какой-то, — пожал я плечами. — Давайте мы с вами аккуратненько к окошку подползём, и вы ему фитиля накрутите? Или вставите. А то наворотит дел с дурна ума, потом всем будет неприятно. Нам же это не надо?

Генерал ползти не хотел. Он хотел гордо шествовать. Но когда он поднялся, снаружи бахнуло, и пуля чиркнула по стене прямо у него над головой. Так что пришлось всё-таки передвигаться по-пластунски, и это было не только унизительно, но и очень неудобно, потому что мешало представительное брюхо. Явно господин генерал не отказывал себе в излишествах, теперь, бедолага, жалеет.

— А ну прекратить безобразие! — Заорал военный, когда добрался, наконец, до окна. — Уинстон, доложите обстановку! Какого чёрта меня чуть не пристрелили⁈

— Господин генерал? — Удивлённо переспросили снаружи.

— Нет, твоя мамочка, капитан! Хотя извини, оговорился, лейтенант. — Ядовито ответил генерал. — Вы что там творите, уроды⁈ Под трибунал хотите за убийство командира?

— Простите, господин генерал, я не знал! Я думал, вы уже убиты!

— И был бы убит, если бы у вас не были такие косоглазые снайперы! Кто стрелял⁈ На мне форма, её что, не видно в оптический прицел⁈

— Прошу прощения, господин генерал, этого не повторится! — Испуганно ответил капитан Уинстон. Точнее, теперь уже лейтенант. — Капрал Марко будет наказан. Господин генерал, я жду ваших указаний!

В голосе капитана Уинстона явно слышалась досада. Кажется, он был здорово разочарован тем фактом, что генерала мы не убили. И я его отлично понимал! Это здорово усложняло дело! Ну, для авалонцев. А нам давало хоть какие-то шансы. Вот только непонятно, что нам делать-то теперь? Не проводить же выборы мэра, в самом деле? Я глянул на друзей. Илве с Киганом растеряны, Айса — довольна и, такое ощущение, развлекается. По Марте непонятно, у неё слишком покерфейс отрепетированный.

— Дусь, а вот скажи мне, если тебя изберут мэром, ты что, реально будешь городом управлять? — Поинтересовался Митя.

— Не, ты что, бери выше! — Хмыкнул в ответ Витя. — Нашему Дусе мэра мало. Он у нас как минимум в губернаторы метит, я тебя уверяю!

Телефон не отвечал. Гудки шли, уже четыре или пять, но ответа всё не было! Я уже решил, что вот сейчас начну серьёзно злиться. Прям по-настоящему, и обязательно сотворю какую-нибудь фантастическую гадость. Или таких же масштабов, но глупость. Почему я так старательно пытаюсь дозвониться представителям нашей непрочной коалиции? Потому что Митя, таки, соизволил слетать на разведку. Прошвырнулся по городу и посмотрел обстановку. А когда вернулся, торжественно сообщил:

— Плохи ваши дела, товарищ кандидат!

— А у кого они сейчас хороши? — Машинально ответил я.

— У вас они ещё хуже! Там до сотни солдат авалонской армии, и сейчас они все сосраточились на прилагательных к площади перед мэрией улицах. Между прочим, броневиками их перекрыли, и пушки в сторону мэрии смотрят. Даже если вы каким-то образом сможете добраться до грузовика, и вас не расстреляют снайперы, вы просто не сможете проехать. Если только таранить, но ты ж понимаешь, Дусь, что грузовика тут мало? Это ж бронепоезд целый нужен, а у нас рельсов нету. Ты, Дуся, сам себя в ловушку запихал! А ведь я предупреждал!

Между прочим, ничего он не предупреждал. И Витя тоже особо ничего не говорил. Да и не видели мы по дороге столько-то военных! Даже непонятно, где они до этого тусовались. Неужто все в кабаке и борделе сидели? Так кабак с борделем не резиновые. Там посадка максимум человек на тридцать!

Короче, не ожидал я такого организованного сопротивления. Местные-то стражи порядка — люди уже привычные, с ними понятно, как дело иметь, а вот эти какие-то слишком дисциплинированные, и реагируют быстро. А ещё — предусмотрительные. Надо же, дороги перекрыли, сволочи! И, несмотря на переговоры, открывать явно не собираются.

Наконец, очередной гудок прервался на середине, и в динамике зазвучал неуверенный голос:

— У аппарата! Или как там, алло! Пупок слушает! Давненько я этой штукой не пользовался.

— Пупок, вы там перепились опять все, что ли? — Я от облегчения даже забыл, что только что пообещал себе проклясть ответившего самым страшным проклятием, как только он ответит. И плевать, что оно не сработает. — Почему так долго не отвечаешь? И почему Дройн не ответил?

— Шаман, это ты? У тебя голос непривычно звучит. Понимаешь, я из цивилизованных мест уехал аж тридцать лет назад. Тогда такие штуковины только появлялись, ну и, сам понимаешь… А Дройн, наверное, и вовсе о таких переговорниках только слышал. Молодой ещё…

— Да плевать, — перебил я, мысленно коря собственную персону за то, что не удосужился выяснить, умеют ли собеседники пользоваться смартфонами. Айсу вот научить додумался, а остальным просто раздал, придурок беспечный! — Ты мне нужен! Вы все нужны! И желательно побыстрее!

— О, это, уважаемый шаман, приятно! Лучше быть нужным, чем свободным, это я знаю по себе!

— Ять, Пупок, давай без философии, пожалуйста! — У нас тут, правда, затишье, потому что все озадачены, но вряд ли оно долго продлится. — У вас как обстановка? Все живы? Все трезвые?

— Твои жабы пару орков сожрали, когда те решили с них слизи наскрести, а так всё хорошо. А где мы тебе нужны-то, шаман? Ты вообще где? Как разведка проходит? Языка взял?

— Взял языка, и вообще, мы Грасс-Вэлли захватили…

— Ничего себе! — Не дал договорить Пупок. Очень его впечатлили эти новости. — А зачем вы захватили Грасс Вэлли? И когда вернётесь?

— Так получилось, случайно вышло, а вот с возвращением возникли проблемы. Нас тут не особо пускают… Короче, Пупок, мне очень сильно надо, чтобы вы срочно взяли все машины, какие остались на руднике, и поехали в Грасс Вэлли. И устроили здесь какой-нибудь адовый шухер.

— А… прости, шаман, но я уточню — а нам за это ничего не будет?

— Ничего, — я даже головой мотнул от избытка чувств. — Если вы устроите шухер, вам точно ничего не будет. А вот если не устроите, то очень даже будет. Веришь? Я прям уже представляю, что вы не только пить всем скопом больше не сможете, но и трахаться, и даже жрать ничего кроме хлеба и воды, Пупок. Ты хочешь стать монахом?

— Я пока не вижу себя на духовной стезе, — дипломатично ответил Пупок. — Мирское ещё слишком сильно во мне… А вот если чисто теоретически, уважаемый господин шаман, если мы всё-таки выполним вашу волю, вы сможете сделать послабление небольшое по поводу пития? Хотя бы некоторым из нас? А то я тут хотел приложиться к моей любимой настоечке, ну вы сами пробовали при знакомстве. Мне очень нужно, для здоровья полезно. И, представляете, блевал после этого дальше, чем видел! Я, конечно, всё понимаю, здоровый образ жизни, но… И ещё тут вот некоторые очень живо интересуются, как там дела с тем долгом, который лёг на некоторых наших товарищей во время приснопамятного аукциона.

Вообще-то я его очень понимал, этого старого гоблина. Со всех сторон понимал. В том смысле, что когда я попробовал эту самую настойку, я тоже очень хотел блевать дальше, чем видел. Так что никакого противоречия в том, что он сейчас так на неё отреагировал — не видел. Честно говоря, скорее странно, что она ему вообще нравилась, до этого.

И ещё я понимал желание Пупка поторговаться. Я бы на его месте поступил точно так же — эта хитрая скотина ведь мгновенно просекла, что дела у нас не слишком хороши. Тут Митя был совершенно прав в своих оценках, когда говорил. Так что поторговаться сейчас со мной, попавшим в трудную жизненную ситуацию — сам бог велел. Вот только как же не вовремя Пупок сейчас с этим влез! Торговаться-то мне и некогда!

— По долгу — скажи, что он снят. Вы ведь передали мне жизни пленников рудника. А насчёт кодировки… Скажи, что командирам её сниму. Если всё правильно и хорошо сделают. Тебе, Дройну, если захочет, ещё там кто отличится. А остальным пить вредно, так и знай.

Договорились, в общем. Хотя мне бы не помешало побольше уверенности в голосе Пупка, а то звучало так, что он-то согласился, но сам не верит, что ему удастся сподвигнуть нашу трусливую команду на решительные действия.

— Ну что? — Встревожено спросила Айса, когда я положил трубку. — Помогут?

— Я бы не рассчитывал. Так что продолжаем тянуть время, — сказал я. Где там наши переговорщики?

Да, переговоры пока что встали на паузу. Генерал Уиллард оказался солнышком и лапушкой. Он меня почему-то сильно не любит, это по выражению лица заметно, когда на меня смотрит. Даже представить себе не могу, почему такой замечательный и великолепный я могу кому-то не нравиться. Но зато у генерала есть другой большой плюс — он любит жизнь. Вот правильно говорят: жизнелюбивые люди — хорошие!

Вот и генерал Уиллард так застращал лейтенанта Уинстона, что тому мгновенно парализовало волю и инициативу. В смысле, немедленно штурмовать и уничтожать нас вместе с мэрией он передумал, и теперь пребывал в некоторой растерянности. Тем более что кроме генерала ему активно капал на мозги местный секретарь, который взял на себя функции гражданских властей в отсутствие мэра.

Эта скотина, кстати, нам совсем не помогла! Нет, мы его предъявили общественности, живого и здорового, только очень злого. Но вот говорить и раздавать указания он пока отказывается. И вообще, похоже, Гаврюша перебрал с усыплением, не рассчитал сил. Так что мэр теперь в помрачённом состоянии сознания, и неизвестно, когда соизволит его просветлить. Хотя и непонятно, с чего? У него даже шишка на башке не слишком большая, я проверил.

— Гаврюш, вот зачем ты его так сильно стукнул? — Я всё-таки не удержался, предъявил претензии. Ну, а чего? Как бы хорошо сейчас было, если бы гражданский глава города сейчас тоже сказал своё веское слово? А то секретарь, или кто он там, явно не очень представляет, что делать, и очень надеялся на указания начальства. А тут такой облом.

— Я его не сильно стукнул, однако — обиженно ответил Гаврюша. — В самый раз я его стукнул. А у него, похоже, просто давление поднялось. Смотри, какой красный! Так-то у него вес лишний, и вообще, мужчина пожилой. Вот у него на нервной почве и случился гипертонический криз. Он поэтому и разговаривает плохо, а не потому что я ему по голове стукнул.

— Блин, так-то да, рожа красная. Может, ты и прав. А как этот криз снимать?

— Ребят, мне кажется, сейчас не самое подходящее время, чтобы обсуждать способы лечения гипертонии, — вмешался Логоваз. — Там, вон Дусю опять на переговоры зовут. Чего-то они там решили, видать.

А мне как бы не надо, чтобы они чего-то решали. Потому что я уверен, ничего хорошего местные сами решить не могли. Ну, просто это логично — они ж нас не любят, почему-то. Совершенно неприветливые, невоспитанные люди.

— А, кстати, почему вы такие невоспитанные? — Я уже не особо опасаясь, высунулся в окошко. Решил, что можно рискнуть. Вроде военные пришипились после фитиля, вставленного генералом, поэтому лучше не демонстрировать страх. Люди любят, когда собеседник демонстрирует уверенность, это всем известно. Пришлось рисковать, хотя мне было неуютно.

— Я не слишком понимаю вашей претензии, — растерялся секретарь. Или кто он там.

— Ну мы пришли в ваш город. С хорошими, добрыми намерениями — мы хотим принести ему свободу и процветание. Я же видел, тут полгорода — трущобы. Какие-то кибитки непонятные, грязь, пыль, и антисанитария. Бордель, опять же, всего один. И кабак — тоже… нет, к кабаку претензий нет, кормят там отлично, но вы ведь понимаете, что один кабак — это мало?

— Но у нас малонаселённый город! — Растерянно ответил секретарь. Опять у него, бедолаги, разговор не по плану пошёл, он там что-то собирался мне предложить, ультиматум какой-то, наверное, поставить, судя по воинственному виду лейтенанта Уинстона. А вместо этого мы обсуждаем благоустройство города.

— А почему он такой малонаселённый? — Я начал распаляться. Сам от себя не ожидал! Кричать начал, и ещё почему-то почувствовал, что мне очень не хватает броневика, чтобы с него выступать. Хотя нет, идеи-то у меня немного не такие… Короче, я просто увидел, что публики довольно прилично собралось, а когда вокруг публика — я мобилизуюсь, само так получается.

— Это Грасс Вэлли, господа! У вас под боком самый богатый золотой рудник в колонии. Почему здесь так мало населения, объясните мне? И я не совсем понимаю, почему город, который передаёт в метрополию несколько тонн золота ежегодно, такой маленький и заштатный? Вам не кажется это странным, господа? Может быть, хватит уже кормить метрополию? Вас явно обманывают, вот что я хочу сказать! Волей судьбы я прибыл сюда из далёкой северной страны. У нас там тоже есть золото. И те, кто его добывают, никогда не бедствуют, вот что я хочу сказать! Конечно, там случаются эксцессы. Золото — коварный металл, его добыча сопряжена с множеством опасностей. Но там достаточно примеров успеха! Я вижу там богатых старателей, которые сначала смогли организовать собственные артели, а потом и вовсе получили за свои заслуги перед государством признание и высокий статус! Скажите, кто-то из вас может таким похвастаться? Почему вашими трудами богатеет только администрация колонии, ответьте мне? Разве это нормально?

— В натуре! — Раздался откуда-то знакомый голос. Я чуть не поперхнулся от неожиданности. Во-первых, не ожидал народной поддержки, во-вторых — откуда у меня тут знакомые-то взялись? Вроде, ни с кем ещё из авалонцев близкого знакомства не завёл. А тут могут быть только они, авалонцы. — Я месяцами как проклятый мою золото, а его скупают за бесценок! Братан мой в хтони помер — он рисковал, чтобы тащить ценные ингредиенты, и всё, что заработал — это смерть лютую! Да тут цены такие, что весь заработок на жратву спускается!

— Вот и я о том! — Надо бы обратно инициативу перехватывать, а то мало ли куда нас разговор заведёт. — Уважаемый гражданин очень верно подметил! Вас обманывают, господа! На вас наживаются! И мы с вами в одной лодке! Те, кто живут за горами, обычные парни и девчонки, пусть и другого цвета кожи и формы ушей, тоже страдают! Они запрещают нам появляться в колонии, но ведь мы есть, мы никуда не делись! Кто не знает о Базаре? Там вполне спокойно принимают любого, несмотря на то что это официально запрещено! И так же спокойно грабят! Золото за бесценок, хтонические твари по бросовой цене!

— Дуся, ять, чего ты несёшь? — Шепчет мне на ухо Витя. — Ты что, хочешь этим шовинистам втереть, что такой же, как они? Так они не поверят! Им вообще плевать!

На самом деле да, внимание как-то рассеивается, зевакам становится неинтересно слушать. Но это я не просто так всё говорю, я к нужной мысли веду.

— Мы с вами в одной лодке, господа, на нас наживаются, а мы можем только выживать! Так не пора ли брать дело в свои руки, господа? Я предлагаю новую жизнь! Я предлагаю справедливость! Равенство! Братство!

— Зелёный недомерок дело говорит! — Крикнул тот же голос. — Я так-то его знаю, он нормальный парень. Мы с ним как-то вместе в кабаке бухали!

Вспомнил! Это ж тот мужик, которого мы сначала встретили в банке, когда его грабили. Банк, в смысле. А мужик этот там золото менял. А потом я его ещё в борделе видел, он под столом пьяный валялся. Надо же, запомнил меня! И даже, оказывается, считает хорошим знакомцем. Надо будет уже выяснить, как его зовут, он мне нравится.

Между прочим, моя горячая речь, возымела поддержку среди местного населения. Вот вообще не ожидал, но даже некоторые из подчинённых местного шерифа что-то одобрительное кричали. Хотя в основном, конечно, представителям власти моя агитация не зашла, аж кривились от ненависти. Я прямо почувствовал, что пора скрыться. И очень вовремя, потому что как раз в этот момент кто-то в меня всё-таки пальнул. Пуля свистнула, и я в первый момент подумал, что всё. Кончился Дуся. Это, вообще-то, больно, когда пуля в голову попадает! Даже если не прямо в голову, а в ухо. Это я сначала схватился за рану, и только потом понял, что ещё жив, и даже относительно здоров. Только кровь струится.

А ведь это очень кстати!

Страшно было, конечно, но я всё равно встал. Вспрыгнул на подоконник, и принял пафосную позу, подняв окровавленную руку со сжатым кулаком.

— Но пасаран! Видали⁈ Им очень не нравится то, что я говорю! А значит, я прав! Люди! Приходите сюда, сейчас! Собирайтесь здесь! Пора проголосовать за своё будущее! Пора сделать Америку снова великой!

И тут же обратно спрыгнул, потому что поза — позой, но и совсем-то башку терять нельзя. Опять ведь стрелять будут!

— Дусь, а Дусь? — подёргала меня за рукав Айса. — А Америка что, раньше уже была великой?

— А? — Тупо переспросил я.

— Ну ты сказал, что её надо сделать снова великой. Значит, раньше она уже такой была… а я не помню. Хотя я неплохо знаю историю нашего племени, мы всегда в Америке жили.

— Блин, да, это меня чего-то понесло, — расстроился я. Честно говоря, вообще не запомнил, что нёс, слишком страшно было. Откуда у меня вообще это вылезло-то? Надо было орать «Сделаем Америку великой», без снова. Или даже вообще не про Америку орать, а про Грасс Вэлли. Типа, поскромнее немного. Но, блин, не перекрикивать же по новой? Один фиг уже движуху навёл, и, кажется, никто не обратил внимание на последний выкрик. Всех жутко возмутило, что кандидата в мэры так нагло попытались грохнуть прямо во время выступления.

Надо сказать, тот, кто решил меня подстрелить, оказал мне хорошую услугу. Судя по звукам снаружи, народ очень впечатлился. И воодушевился. Логика простая — если кого так хотят заткнуть, значит, правду говорит.

Никаких ультиматумов нам после такого ставить не стали. И секретарь как-то потух и потерялся, а народ начал, наоборот, расползаться с площади, но я точно знал — они вернутся. Идея с выборами неожиданно зашла. Вот только обязательно нужен второй кандидат, просто необходим. Без противостояния не будет настоящего накала борьбы, а значит, и победа будет неубедительной…

Так, стоп. Что-то меня и в самом деле куда-то не туда понесло. Нам же нужно только время потянуть, и с этой задачей мы успешно справились. Сейчас пока народ собирается, да пока ему будут мешать остатки местных властей, уже и темнеть начнёт. А там мы, если что, под покровом темноты и тьмы в любом случае скроемся, хотя бы даже пешком. Хотя пешком, конечно, не хотелось бы. У нас тогда языков не будет, не на себе же их тащить… Впрочем Гаврюша очень даже может прихватить парочку самых ценных. Тот же господин генерал Уиллард идёт с нами в обязательном порядке, очень уж он ценный.

— Дусь, а Дусь, — Снова подёргала меня за плечо Айса. — А можно я буду главной по обучению, когда ты станешь губернатором? Ой, то есть, по образованию. Я обязательно за это время сама выучусь, так что тебе за меня стыдиться не придётся! Мне просто нравится с детьми возиться, они меня слушаются.

— Ага, — киваю. — Будешь министром просвещения. Тьфу, то есть, подожди, Айса. Я как бы не совсем уверен, что хочу становиться губернатором. Мы ж тут вообще того, чисто за языком пришли. Нам бы свалить отсюда ночером, как стемнеет, а уж там видно будет.

— Ну и напрасно, — неожиданно поддержала Айсу Илве. — По-моему, у нас сейчас появился неплохой шанс действительно захватить Грасс Вэлли. Ты — молодец, Дуся. Хотя я и не понимаю, как тебе такое удалось, и почему нас всех до сих пор не убили. Давай мне сюда своё ухо, перевязать попробую.

Штурмовать нас, вроде бы, больше никто не собирается, потому что у нас нынче народная поддержка. Если вдруг теперь уже лейтенант Уинстон отдаст приказ своим бойцам, со всех сторон теперь получит неприятности. И за то, что начальство высокое грохнул, и за то, что против воли народной пошёл. Повезло нам, короче, что тут, в Грасс Вэлли, столько золотоискателей. Конечно, им не нравится, что золото так дёшево скупают.

Я, кстати, вообще не рисковал, когда напирал на обман простых золотодобытчиков. Даже если бы им давали наисправедливейшую цену, они всё равно были бы недовольны, что я, не знаю, что ли? А тут и в самом деле на простых людях нехило так наживаются. Расплачиваться золотом, в отличие от того же Базара, нигде нельзя, запрещено. Надо пользоваться местными бумажными деньгами, которые больше нигде в мире хождения не имеют.

Чисто теоретически, если ты человек, эти зелёные бумажки можно поменять на авалонскую валюту. В том же банке, который мы ограбили. Типа положить на банковский счёт, тебе ещё и карточку выдадут. Ну, короче, всё как на Земле, и даже ещё современнее, говорят. Только вот ведь какая оказия — меняют их по такому курсу, что проще просто выкинуть эти бумажки.

Это мне Джон Роквелл рассказал, тот самый старатель, который меня первым и поддержал. Ну да, познакомились мы с ним. Точнее, это он с нами познакомился. Взял и залез в одно из окошек, наплевав и на то, что снаружи, вообще-то, оцепление, и на то, что его чуть Илве не подстрелила, когда он неожиданно высунулся.

— Здоров, зелёный! — Помахал он рукой, когда его всё-таки не подстрелили. — Ты бы знал, как я рад, что ты мне не привиделся всё-таки! Прикиньте, вот вроде помню — был же гоблин! А с другой стороны, я такой бухой был, что может, привиделся, просто? Неопределённость, понимаете? Если допился до зелёных гоблинов, то, значит, всё! Полное крушение всех надежд! Жизнь окончательно теряет смысл, потому что если зелёные гоблины видятся, то всё, значит, больше-то пить нельзя! Меня, к слову, Джон Роквелл зовут. Старатель, авантюрист, и просто хороший парень. Прошу любить и жаловать!

Так и познакомились. Я тоже представился, и остальных представил, а Джон радостно объяснил, что мы здесь очень вовремя появились:

— Ну, вы, ребята, даёте! — Восхищался этот чистокровный авалонец, совершенно не демонстрируя хоть какой-то неприязни к представителям нелюдских рас. Что, между прочим, смотрелось немного странно для меня. Я-то привык считать, что все люди — грёбаные шовинисты, и они, между прочим, активно это доказывали всё время. — Такие дела проворачиваете, это что-то! Хотя поначалу я на вас злился, и даже хотел пристрелить. И пристрелил бы, если б на глаза попались.

— Чего это? — Удивился я. — За то что в банке тебе золото менять помешали обиделся?

— Банк грабанули — это полбеды, — махнул рукой Джон, — Ну да, опять нам курс скорректировали. Типа кризис, компенсация убытков, вся вот эта гнилая риторика. Ферштейн, как говорят кхазады? А тут слух прошёл, что вы взяли Шахту Грасс Вэлли. И это, ребята, полный аллес, натурально. Опять же, как говорят кхазады. Все свободные старатели затихарились в ужасе, потому что всем ясно — компенсировать убытки будут простые ребята с лотками и лопатами. Эти-то толстосумы своим не поступятся, даже если помирать будут. Всё на нас, всё на простых работяг перекладывают. И ведь не свалишь отсюда, потому как ничего я в жизни не умею. Да тут весь город такой. Золото — это наше. Кто похуже, кто получше, но мы все его чуем, за столько-то лет. А кто не чуял — те уж сдохли, или сбежали искать другого счастья, если смогли. И тут это твоё предложение. Короче, я решил вписаться. Надоело дешёвым виски надираться. И ведь знаю, что в метрополии я за тот же мешочек золота смогу год жить припеваючи, хлестать дорогое пойло и трахать дорогих девок, да только его ещё вывези, попробуй!

Короче, тяжела жизнь местного пролетариата оказалась. Я ещё удивлялся, чего это народ так неожиданно меня поддержал. Ну да, я, конечно, невероятно харизматичный, и да, я специально бил по больному месту, но если б у людей жизнь была более-менее нормальная, фиг бы меня кто поддержал. Тем более — меня, гоблина, которых тут не любят сильно. А оказывается, народные массы и без того недовольны грабительскими расценками капиталистов.

Повезло нам, короче. Я аж ладони потёр от радости. Может, и правда, удастся нам свалить под шумок.

Народ, между тем, довольно стремительно собирался на площади перед мэрией. А поскольку площадь не слишком большая, то постепенно начал вытеснять солдат. Понемногу, по чуть-чуть. Я прям с замиранием сердца за этим следил, потому что сейчас был идеальный момент для лейтенанта Уинстона, чтобы погасить в зародыше беспорядки. Достаточно было просто перекрыть улицы, и не пустить людей. Это ж любому очевидно! Постреляй у них над головами, а если будут упорствовать, то пристрели самых крикливых, и всё — все протесты мгновенно закончатся. А там уже и нас можно будет как-нибудь осадить и дождаться, пока мы сами не проголодаемся. Если уж расстреливать нельзя из-за того что у нас заложники.

Короче, это был идеальный момент, чтобы обломать нам все планы. И любой житель Земли, имевший возможность не раз наблюдать всякие оранжевые революции, это бы понял. Но здесь, видно, народ куда более наивный и неиспорченный, так что момент был упущен. Площадь заполнили жители Грасс Вэлли, солдат вытеснили за её пределы.

Митя, конечно же, сгонял посмотреть, что там, на улицах, и сообщил очень приятную и радостную новость — броневики тоже сдвинули. Видно, они мешали проходу населения, вот их и отогнали в сторону. А это значит, что мы можем сейчас грузиться в машину, и вряд ли нам кто-то сможет помешать уехать. Главное, делать это быстро, пока у всех отвлечено внимание. Ну, понятно, что Дусе-то придётся вещать, но это, как раз не проблема. Вещать-то я умею. Вот только обязательно нужно сделать красиво. Потому что люди любят, когда красиво, так ведь?

А для этого нам очень нужен господин действующий мэр. А он, беда такая, до сих пор сомлевший. Пора, в общем, будить человека. А то после прошлой демонстрации народу его снова пришлось по башке двинуть. Он ведь как в себя приходить более-менее начал, форменную истерику устроил, совершенно безобразную. Требовал, чтобы мы немедленно подчинились его требованиям — это цитата, если что, он так реально и орал. Требую, говорит, чтоб подчинились требованиям. И как этот человек, который двух слов связать не может, с людьми работал? Даже удивительно. Но сейчас нам это на руку.

Лёгкое похлопывание по щекам действия не возымело. Помогли только самые мощные оплеухи, на которые я был способен — вот тогда, несчастный, дважды отведавший тролльего «пастука», открыл свои сонные глазоньки, и уставился на меня мутным взглядом. А ведь это даже хорошо, что он такой сонный!

— Мистер мэр, просыпайтесь! — Рявкнул я ему прямо в лицо. — Дебаты начинаются, вас все ждут, а вы спите! Выборы! Соберитесь! Быстрее! Опаздываем!

— Что⁈ Какие дебаты⁈ Какие выборы⁈ Почему гоблин⁈

Очень философский вопрос, надо сказать. Почему гоблин? Да кто ж его знает? Судьба так сложилась! Но это я решил не объяснять, и вообще проигнорировал эту часть вопроса:

— Выборы мэра! А вы всё проспите! Электорат ждёт!

И выпихнул ничего не понимающего чиновника на нашу импровизированную трибуну. Ну, в смысле на крышу нашего грузовика, благо идти недалеко. Взгромоздить туда слабого от сотрясений толстяка оказалось не так-то просто. Пожалуй, без Гаврюши мы бы и совсем не справились, а так ничего — закинули, как положено. Ну, а я быстренько затараторил вступительную речь:

— Итак, почтенные жители Грасс Вэлли, мы с вами собрались, чтобы решить наше собственное будущее! Будущее всего города! Продолжим ли мы стонать под пятой капиталистов… в смысле под пятой богатеев, которые наживаются на простых жителях, или возьмём судьбу в свои руки и пойдём к светлому будущему! И первым выступит действующий мэр… — ять, как его зовут-то? Надо ж было поинтересоваться! Ладно, хрен с ним, без имени обойдёмся. — Прошу выслушать предвыборную программу уважаемого мэра со всем вниманием! Пожалуйста, господин, пока ещё действующий мэр, приступайте! — Я сунул ему под нос мегафон, который отобрал у секретаря.

— Какая предвыборная компания? Какую судьбу? Вы почему здесь вообще собрались⁈ Какие выборы⁈ Я — законный правитель города! Ко мне нет никаких претензий ни от господина губернатора, ни от властей метрополии! Господин главный банкир тоже доволен. У нас всё хорошо! Расходитесь немедленно, или я вызову шерифа! Что вообще происходит⁈ Откуда здесь вообще взялись эти нелюди? Кто разрешил⁈

Так, кажись, начинает вспоминать. Вон, в глазах появляются проблески сознания — сейчас он вспомнит, с чего началось наше знакомство, и начнёт опять орать всякую дичь. Совершенно неизобретательный товарищ, и как его мэром поставили? Однако пора с ним заканчивать. Тем более, пока он орал, наши перетаскали остальных пленников, включая вновь усыплённого генерала в кузов.

Я незаметно пнул господина мэра под коленку, отчего он зашипел и выронил мегафон. Упасть я ему не дал. Ни мегафону, ни мэру. Мегафон ловко подхватил на лету, а мэра тихонько передал с рук на руки Гаврюше, который о нём позаботится. Не уверен, правда, что третий раз господин мэр выдержит, но тут уж как повезёт. Судьба, однако, ничего не поделаешь.

— Итак, уважаемые граждане Грасс Вэлли, вы все слышали замечательную программу моего уважаемого соперника. Очень, очень вдохновляющая речь. Но у меня есть несколько возражений. Если кто-то не понял, он не собирается ничего менять, и готов продолжать тот же курс угнетения простого народа, какой начал во времена своего мэрства. Всё, что его интересует — это довольны ли власть имущие и господин генерал-губернатор. Как вы думаете, нужен городу такой мэр? Не отвечайте! — Погасил я начавшиеся выкрики. Давайте я сначала расскажу о том, чего мы достигнем вместе с вами, если вы сделаете сегодня правильный выбор!

Блин, реально смотрят! Слушают! Внимательно так! Я, пожалуй, ещё ни разу не выступал перед такой внимательной и заряженной аудиторией. Даже немножко не по себе… впрочем, долой неуверенность! Мне ж не нужно, в самом деле, в мэры баллотироваться.

— Граждане Грасс Вэлли! Мы все понимаем, что продолжать жить так же, как раньше, невозможно. Многие из вас слышали, что рудник захвачен бандитами — это действительно так! Всё золото, которое вскоре должно быть отправлено в метрополию, в благословенный и очень-очень богатый Авалон, захвачено и украдено! Как вы думаете, добрые граждане Грасс Вэлли, кто будет компенсировать эту недостачу?

— Да мы и будем! — Очень вовремя выкрикнул Джон. — Всегда за счёт простых работяг компенсируют!

— Вот! Голос народа — голос правды! Никто из этих богатеев не желает поступиться ни каплей из своих несметных богатств, чтобы облегчить жизнь простого народа. Нет, они, напротив, потребуют от нас затянуть потуже пояса и поработать бесплатно! И им плевать, что нам нечем будет кормить наших детей! Им плевать, что мы травимся дешёвым пойлом вместо того чтобы по праву наслаждаться результатами нашего тяжёлого, неблагодарного труда! Разве это справедливо, спрошу я вас⁈

— А ты сам-то что предлагаешь, гоблин⁈ — Раздался чей-то недовольный крик. Зараза, как не вовремя, я уже хотел сворачиваться. Думал, этого будет достаточно.

— Я предлагаю справедливость! — Поспешил ответить я, пока въедливый скептик не задал ещё каких-нибудь вопросов. — Я предлагаю честные цены за добытое золото! Я предлагаю ввести оплату золотым песком наравне с бумажными деньгами! Я предлагаю привлечь в город жителей востока, чтобы они тоже вкладывали свой труд в рост и развитие нашего прекрасного поселения!

— И чем это поможет⁈ Что, у нас появится, чем заплатить метрополии? А если не заплатим, нас посадят на голодный паёк!

— А зачем нам сидеть на голодном пайке⁈ — Закричал я. Одновременно искал глазами кого-нибудь из наших. Этого крикуна надо заткнуть, и поскорее. И желательно незаметно. А то он сейчас меня выведет на чистую воду, скотина неприятная!

— Мы разве живём не среди прекрасных полей и лесов, которые могут прокормить в десять раз больше людей? А если нам чего-то не хватит, мы сами сможем это купить, за золото, которое сами добудем! У тех ребят, кто живёт за горами, есть стада коров, есть поля, которые они засеивают злаками и прочей картошкой! Так чем мы хуже⁈ Скажете, мы не умеем возделывать поля, и пасти коров? Так у нас есть, у кого поучиться! Жители востока будут рады поделиться этим знанием, если мы примем их в свою большую, дружную семью! Это проклятые капиталисты разъединяют нас, хотя мы ничем не отличаемся друг от друга! У всех нас по рождению одни и те же права! Все мы рождены для того, чтобы быть счастливыми!

Блин, видно, что-то не то говорю. Как-то слишком много сомнения в глазах электората. Слишком необычные вещи говорю. Нет, многим мне удалось запудрить мозги, но далеко не всем. Этак моя победа будет неубедительной!

А ведь тут вокруг и барышень полно. Они вон, стоят со скучающим видом, вообще без интереса смотрят. Интересно, это почему так? Я кажусь им некрасивым? Да ну, бред. Или, может, дело в другом? Жаль, я понятия не имею, как тут устроено общество, но если мои предположения верны, я знаю, чем их порадовать!

— Все мы рождены для счастья, как птица для полёта! — Повторил я. — И люди, и эльфы, и иные, у кого зелёная кожа. Каждый из нас может решать свою судьбу! И мне абсолютно непонятно, почему некоторые тираны и авторитарные личности запрещают это по разным признакам. Вот скажите, почему женщины, эти прекрасные цветы, которые вдохновляют нас, мужчин, на подвиги, которые рожают нам детей, лишены права высказывать своё мнение? Почему они лишены права выбирать? Я не ошибусь, если скажу, что многие дамы своей мудростью дадут сто очков вперёд многим мужественным джентльменам, разве нет? Я считаю, что в обновлённом, справедливом Грасс Вэлли, женщины должны встать наравне с мужчинами! Взять в руки ответственность за себя! Принимать решения так же, как и джентльмены!

Сработало! И ещё как сработало! Вот теперь дамы слушали меня очень внимательно. И крики поддержки не замедлили появиться.

— Да что может решить простая домохозяйка⁈ — Закричал ешё кто-то. Тот, предыдущий скептик уже то ли заткнулся, то ли его сообразил заткнуть кто-то из наших, но нашёлся ярый противник равноправия. — Они, пожалуй, нарешают!

— Дак на то мы и джентльмены, чтобы убедить своих женщин принять правильное решение. Или вы, гражданин, подкаблучник, который и слова поперёк своей даме сказать не может? Может быть, ваша дама вами помыкает, и вы боитесь, что она и в политике тоже станет решать за вас? Ну, так это ваши трудности! Вы же мужчина! Ваш стержень должен быть твёрд!

— Ха, Дерек, а ведь зелёный-то тебя раскусил! — Заржал кто-то рядом. — Прям, как есть. То-то твоя Элли жаловалась моей Анне на твой стержень! Говорит, так гнётся, что и не засунешь!

Удачно тот мужик пошутил. Шутка незамысловатая, но вся площадь грохнула хохотом. А нам, пожалуй, пора сворачиваться и переходить к главному.

— Добрые Граждане Грасс Вэлли! Я не хочу слишком долго отнимать ваше время разговорами. И я не хочу тратить своё время, на то, чтобы вас убедить. Я сказал своё слово, а вы его услышали. Так скажите же и вы своё! Выберите своё будущее! Те, кто считает, что прежний мэр должен остаться на своём посту — скажите это сейчас, или молчите потом вечно!

Конечно, как-то непривычно вот так-то без урн голосования. Не подготовили мы их, однако. Да вообще, есть ли они здесь? Но народ мой способ голосования воспринял вполне благосклонно. Прежнего мэра, правда, не сильно поддержали. Так, на мой не слишком профессиональный взгляд, где-то десять процентов собравшихся сейчас закричали и вскинули руки.

— А теперь скажите те, кто готов идти в будущее и отринуть тёмное прошлое! Кто за то, чтобы я, гоблин Дуся, стал мэром Грасс Вэлли⁈

Блин, это реально приятно! Народная поддержка очень вдохновляет. Мне стало остро обидно, что это всего лишь представление, буффонада. Так я классно поработал, такой отклик получил, и теперь придётся их всех обмануть. А ведь они мне поверили! Реально поверили, вон, смотрят с надеждой!

Обидно. Но пора заканчивать, сейчас самое время:

— Вы всё слышали. — Тихо сказал я, опустив голову. — Вы сделали свой выбор, добрые граждане Грасс Вэлли! Поздравляю вас! Так давайте же отпразднуем это радостное событие! — Я достал бубен, и встряхнул им. — Сейчас мы вместе будем шаманить, добрые граждане Грасс Вэлли! Ведь большой путь начинается с маленького шаманства!

Я нашёл глазами Витю и Митю, подмигнул. Убрал от лица мегафон и тихонько сказал:

— Ну, надеюсь, вам понравится. А то надоело, что вы у меня совсем слабенькие! Давайте, насыщайтесь, короче!

Публика, между тем, удивлённо замерла. Видно, они не так представляли финал выборов. Ничего, сейчас мы тут всех воодушевим. Заодно и поправим дела некоторых пострадавших призраков.

— Легко на сердце от песни весёлой! Она скучать не даёт никогда!

Подобрать правильный ритм было непросто. Попробуйте на бубне такую песню исполнить! Там же вообще в оригинале нет никаких ударных! Но я, конечно, справился. Общее воодушевление помогло. Начал потихоньку приплясывать, хотя в этот раз мой танец больше похож на маршировку. Как вот пионеры шагают, только я оставался на крыше грузовика и шагал на месте. Но зато двигался сам грузовик. Логоваз давно сидел за рулём, и он очень точно поймал момент, когда нужно было начать движение. Ну а толпа жителей Грасс Вэлли двигалась за нами, маршируя вполне слаженно. Эх, и правда, только галстуков красных не хватает. Если бы я в самом деле стал мэром, точно бы ввёл такую моду. Вместе с широкополыми шляпами смотрелось бы идеально просто!

Мы так и прошли через весь город, и никакие солдаты нам помешать не смогли, потому что тупо не понимали, что делать. Ехали вслед за процессией на своих броневиках, сопровождали пешком, но это уже не очень меня беспокоило. Главное — из города выбраться, а там точно свалим, никакие броневики не помешают. Серьёзно, идёт такая толпень, вполне внушительная. Под предводительством грузовика, на котором марширует гоблин с бубном. И все поют, хотя язык незнакомый. А вокруг — солдаты. То ли конвоируют, то ли тоже в процессии участвуют — по крайней мере, некоторые не удержались, приплясывают вместе с горожанами.

— И тот кто с песней по жизни шагает, тот никогда и нигде не пропадёт!

Я всё-таки допел песенку, хотя с настроения меня сбили. Очень сильно сбили, потому что как только мы подъехали к краю города, я увидел, что на встречу движется целая колонна грузовиков. А внутри — моя армия, вооружённая до зубов. Вон, даже из кузовов выглядывают. А некоторые ещё и приплясывать начинают — я ж в мегафон пою, до них тоже доносится.

Приехали, всё-таки. Не прошло и четырёх часов. Как пить дать до последнего время тянули, надеялись, что меня тут зафигачат насмерть. Круто, чо, не ожидал от них такой сознательности. Только теперь не совсем понятно, что делать. Я-то уже собирался постучать по кабине, чтобы Логоваз притопил — думал, оторваться от восторженного электората, а теперь…

Встреча на Эльбе, блин — бандиты с горожанами. А посередине — Дуся, которому надо это как-то разруливать. Просто офигенно, что уж там!

На самом деле я даже какое-то облегчение испытывал. Я ведь очень не люблю разочаровывать людей. И вообще всех разумных. Да и неразумных — тоже, если уж на то пошло. И вот, я собирался самым очевидным образом этих всех замечательных горожан, которые мне с какого-то фига поверили, обломать самым жестоким образом.

Жизнь — она дороже, конечно. Лучше быть живым позорником, чем мёртвым героем. И всё равно, душа у меня не лежала к тому, чтобы вот так вот некрасиво поступать. Дуся — он прекрасен душой и великолепен телом, Дуся не любит поступать некрасиво. Так что с какой-то стороны это даже хорошо, что усвистать в закат, помахав на прощание ладошкой и крикнув «Адью, придурки», теперь не получится.

С очень незаметной стороны, если честно. Потому что теперь у нас наметилась проблема — надо как-то эту встречу бандитов с горожанами разрулить, чтобы всё мирно закончилось. И это только самая первая, самая простая сложность из череды больших, страшных задниц, которые нас теперь поджидают.

Вот интересно, почему сложности ассоциируются с задницей? Я вот, например, попы очень люблю. В смысле, женские, конечно. Они красивые очень, форма у них восхитительная, хотя и самая разная, и волнующие до полного восторга. Особенно — одна конкретная попа, которую я сейчас имею счастье наблюдать почти во всех её прекрасных и восхитительных подробностях.

Ну, а как ещё? Штанишки у Айсы уже маловаты. Выросла она из них, будем честными. Всего на пару размеров. Ну, то есть, как выросла? Где-то на Земле они бы считались в самый раз. Но здесь женщины уманьяр предпочитают носить более свободную одежду, чтобы ничто не стесняло движения. Только Айсе в племени всё доставалось по остаточному принципу, так что пока она донашивает старые, подростковые.

Не уверен, кстати, что я правильно называю эти брючки штанами. Это скорее лосины, потому что, во-первых, сделаны из лосиной кожи, во-вторых, как я уже упоминал, очень тщательно и во всех подробностях обтягивают любимую попку. Особенно, когда владелица этой красоты наклоняется над трижды стукнутым мэром, чтобы смочить ему виски и лоб тряпочкой, а к шишке на макушке приложить медную кружку.

Да. Очень трудно сосредоточиться на своих мыслях, когда видишь что-то столь совершенное и манящее. Это я растерянно оглянулся на спутников, пытаясь собраться с мыслями и решить, как действовать дальше, и вот, нифига не собрался, а, наоборот, разобрался. Залип, короче, и так и висел как древний компьютер на виндос 98, пока не поймал очень укоризненный взгляд Марты.

Марта, как я заметил, вообще очень не любит всякие пошлости и неприличности. Такое впечатление, что её воспитывали в институте благородных девиц. Хотя нет, какой там воспитывали. Она там, скорее, работала на должности преподавателя по ханжескому этикету. Вон у неё уже и ладошка складывается в лодочку, машинально. Такой-то лодочкой если получить, да ещё по уху… Ну, я видел, к каким последствиям это приводит. Вон, Логоваз до сих пор стукнутый ходит, синяки не сошли, да и Дройн вполне вероятно не случайно такой отбитый.

Ладно. Простим Марту за её исключительную любовь к приличиям, потому что она помогла мне прийти в себя и всё-таки сосредоточиться на проблеме. Пауза и так слишком затянулась. Народ волнуется. И с той стороны, и с этой. Пора разруливать.

Я снова выпрямился на поднадоевшей уже крыше грузовика. Устал стоять, особенно, пока ехали. Попробуй тут балансировать, да ещё, одновременно, классную песню исполнять, пританцовывать, и в бубен бить! Одно хорошо — Витя с Митей рядом аж светятся от энергии, смотреть больно. Рожи довольные до невозможности, хоть сейчас на плакат вешай с подписью «Их разыскивает милиция». Ну, потому что выражения лиц такие. Будто что-то нехорошее замышляют.

Тьфу, опять отвлёкся.

— Добро пожаловать! — Громко сказал я в микрофон. — Давайте же поприветствуем наших новых товарищей, добрые граждане славного Грасс Вэлли! Вместе мы та сила, которая сделает этот край процветающим, а нашу жизнь — богатой и сытой! Так давайте же отпразднуем эту встречу и наше знакомство! Пусть владельцы всех баров и едален Грасс Вэлли не скупятся! Пусть повара не знают отдыха сегодня ночью! Пусть не останется во всём городе ни капли спиртного! Я, как новый мэр, готов оплатить этот праздник! Давайте же радоваться!

Блин, неловко получилось. Армия-то моя на меня смотрит не сильно радостно. Да что там говорить, злобно они на меня смотрят! С обидой и недоумением! Прям из кузовов выглядывают, и сверлят глазами. Ужос, иначе и не скажешь. Видать, сработал тот древний прикол из интернета, не обманывал меня Пупок.

— А те из новых граждан нашего замечательного города, которые проявят особенную приветливость к старожилам, получат награду! Вы все знаете, какую, правда ведь? — Уточнил я.

Блин, этот рычаг, он, пожалуй, посильнее страха смерти! Даже как-то неуютно стало, когда меня затопило просто массой облегчения и готовности быть душками. Чувствую, авалонцы сегодня будут удивлены.

— Дуся, ять! Ты рехнулся вообще? Тебя кто учил так деньгами распоряжаться⁈ — Вопил мне прямо в ухо Витя. А в другое ухо ему поддакивал Митя:

— Ты с какого перепуга таким меценатом заделался, объясни мне⁈ В святые записаться решил⁈ Весь город напоить! Негодяй! Позор на наши седины!

— Тимбилдинг, однако! Специально для сплочения коллектива. Они щас все напразднуются, подружатся, и будут любить друг друга долго-долго, пару дней точно.

— Т-т-ты чего⁈ — Митя аж заикаться начал. — Что за тимблидинг⁈ Свальный грех⁈ Дуся, мы это не одобряем! Мы это вообще очень сильно не одобряем!

— Да тьфу на вас, причём здесь свальный грех? Просто пообщаются, люди напьются, остальные и так повеселиться, думаю, смогут.

— Ты сказал, что они любить друг друга будут два дня! — Обвиняюще ткнул в меня пальцем Витя.

— Ну, блин, платонически же! Просто добрые чувства друг к другу будут испытывать, чего не ясно? Потом, конечно, совместный праздник забудется, и чувства утихнут! Я именно это имел ввиду, озабоченные вы придурки, а вовсе не то, о чём вы подумали!

— И это нас он называет озабоченными! — Ворчал Митя, — А сам хотел тимблидинг устроить! Еле остановили…

Скотины, короче, призрачные. Не могут не оставить за собой последнее слово! Но хотя бы перестали меня пилить за растрату, уже хорошо.

Народ, в целом, радуется. И старожилы, и мои бандиты тоже, в целом довольны. Может, не так, как если бы бухать могли, но возможность хорошенько и вкусно пожрать всё равно их воодушевила, что уж там. А потом и вовсе случилась одна крайне приятная штука, которая окончательно сняла напряжение среди нечеловеческой части моих подчинённых.

А, и самое главное — вояки начали потихоньку оттягиваться. Нет, они всё ещё сильнее, я так думаю. У них вон два броневика с пулёмётами. У меня аж поджилки затряслись, как мне эти броневики для себя захотелось. Такие они ладные, красивые, едут тихо, баленками шевелят. Но пока не вижу способа такой экспроприировать. Армия нынче Грасс Вэлли явно покинет, не будет участвовать в празднике. Но если мы попытаемся их крутые автоматики отобрать, будет бойня. А бойню нам не надо, это будет непопулярно.

Мы развернули грузовик, и поехали обратно к городу, медленно и не торопясь, как будто так и было задумано. Я, наконец, сполз с надоевшей до оскомины крыши в кузов, и приготовился немного отдохнуть, хотя бы пока едем, но не тут-то было. Моё внимание привлекла одна из местных жительниц. Судя по одежде — представительница одной из самых востребованных во все времена женских профессий. Красиво, кстати, люблю корсеты. Всё, что нужно — подчёркивают.

Всё-таки мне нравится некоторая архаичность местных нравов. Вот у нас, на Земле, куртизанки давно уже пошли по самому простому пути — они просто стараются надеть как можно меньше одежды. И это радует, в принципе… но местные дамы лёгкого поведения выглядят куда изысканнее, вот честно! Хотя и одеты по земным меркам чуть ли не как монашки. По крайней мере, как те монашки, которых я любил разглядывать в интернете. Там ещё фильм, помнится, один был… Блин, ладно. Что-то у меня сегодня мысли всё не в ту сторону уходят, видно, от сильного стресса.

— Скажите, господин мэр, а ваше распоряжение касается всех развлекательных заведений, или только едален? — Дама говорила таким грудным, глубоким голосом, что аж внутри всё вибрировало. Нет, ну царица же! Пантера!

— Всех! — Осипшим голосом сказал я. Потом сквозь туман в башке всё-таки пробилась одна мысль, и очень здравая, между прочим. — Мэрия платит за всё, золотом. Так что работайте не покладая ног, милые леди! Если, конечно, вы не хотите и сами слегка отдохнуть от работы, тут неволить не стану. Однако у меня будет одно условие!

— И какое же? — Слегка насторожилась дама.

— Я очень прошу не делать различий между старыми и новыми гражданами города. Как я уже говорил — мы тут все равны, и все — очень хорошие. — Блин, вот не люблю врать. Но чего не сделаешь, ради улучшения атмосферы в коллективе! — Так что будет неправильно, если вы станете отказывать кому-то просто оттого, что у него форма ушей неправильная, и цвет кожи отличается.

— О, за этим проблем не станет, господин мэр! — Облегчённо улыбнулась бордель — маман. — Правила у нас одни для всех, и если ваши друзья будут их соблюдать, то добро пожаловать! Вы и сами можете оценить качество наших услуг, причём первым. Я вижу, вам это необходимо!

Ну, нафиг! В смысле, это был такой соблазн! Я прямо почувствовал, как барьеры моей воли и совести начинают падать один за другим. Прямо внутренним взором это видел, и мне было совсем не жаль, что эти барьеры такие неустойчивые.

— А кем вы работаете⁈ — Раздался у меня над ухом любопытный голос Айсы. — Какие услуги предоставляете?

— О, если хочешь, я тебе расскажу, милая девушка! — По-доброму улыбнулась Айсе бордель — маман. — И даже покажу. Может быть, ты и сама захочешь попробовать? У нас не делают различий не только между расами, но и между полами! Мы научим тебя всему, что умеем и знаем, а знаем мы, поверь, очень много. Далеко не везде можно найти таких прекрасных профессионалок!

— Я тебе потом расскажу сам, Айса! — Барьеры воли восстановились сами собой, с дивной скоростью. — Простите, милая леди, но у нас сегодня ночью будет слишком много дел. Пока город отдыхает, надо будет это… составить детальную дорожную карту изменений, которые ждут наше новое, счастливое общество. А ещё… прикинем, как выстраивать административную пирамиду, и, кроме того, хотелось бы проконтролировать исход недружественных войск с территории города.

— Такая самоотверженная преданность работе делает вам честь, господин мэр! — Лукаво улыбнулась дама. — Я и сама хотела бы обсудить с вами будущее города. Если, конечно, вы не передумали насчёт роли женщин в общественной жизни Грасс Вэлли!

— Конечно, не передумал! — Максимально отрицательно покачал я головой. — Жду вас завтра, в любое удобное время. Ну, или послезавтра, а то, наверное, завтра вам отдохнуть нужно будет.

— О, какая трогательная забота! — Весело рассмеялась куртизанка. — Не стоит беспокоиться, я сама уже давно не оказываю услуг, лишь присматриваю за своими подружками. Впрочем, моё предложение остаётся в силе — для вас я могу сделать исключение.

«Сосредоточься, Дуся! Не вздумай расплываться! Как ты потом будешь смотреть в глаза Айсе⁈ Ты — кремень! Ты — камень! В смысле — весь, полностью камень, а не отдельные части!»

Убедил, в общем. Я — действительно кремень. Но мне не нравится, с каким наивным, восторженным интересом провожает куртизанку Айса. Глазами, в смысле. Надо как-то проследить, чтобы чего не вышло, а то научит ещё плохому мою невесту будущую… Или фиг с ним? Вдруг, наоборот, хорошему научит? Да мне бы и самому поучиться не помешало, а то теоретически-то я подкован, а вот практически.

— Я думаю, прекрасной Айсе не стоит общаться с этими несчастными, утратившими честь падшими женщинами! — Раздался голос Марты. Я оглянулся, и узрел её сурово сдвинутые брови. И её сложенную в лодочку ладонь. Блин, это отрезвляет не хуже, чем холодный душ!

— Всё-таки не соглашусь насчёт утративших честь и падших, — нашёл я в себе силы возразить. — Все профессии нужны, все профессии важны. Вы, уважаемая Марта, пытаетесь отрицать человеческую природу. В смысле вообще природу всех разумных существ. И не только разумных, да… но в целом я согласен, Айса, ты бы с этими дамами поосторожнее. Профессия у них специфическая… короче, потом расскажу. У нас вообще сейчас проблема, нужно как-то избавиться от регулярных частей в городе, а я понятия не имею — как!

— Думаю, с этим сложностей не возникнет, — ответила Марта. — Они не станут спорить с целым городом. Особенно, в отсутствие начальства, которое мы пленили.

Она оказалась права, эта странная орчанка. Лейтенант Уинстон скрипел зубами, смотрел волком, и вообще всячески демонстрировал своё праведное возмущение, однако после того, как простимулированный угрожающе сжатым Гаврюшиным кулаком генерал подтвердил мои распоряжения, солдаты начали собираться. Благо, особо расположиться и не успели толком — видно, армия только-только начала прибывать в Грасс Вэлли, мы их в самом начале застали.

Теперь у них будет выбор — либо строить полевой лагерь прежде, чем на нас напасть, либо концентрироваться в одном из соседних городов. А у здесь, так-то, места довольно пустынные, и плотность населения маленькая, не сильно выше, чем на востоке, за горами. А пространства — большие. Так что теперь нас будет отсюда сложно выкурить и выбить… но ровно до тех пор, пока не появится Вивисектор. Что-то мне подсказывает, что он нас здесь поубивает и без поддержки армии. Если, конечно, ему наплевать на жителей Грасс Вэлли. Или, может, он нас с ними как-нибудь рассортирует?

Это вон наивные граждане могут радоваться, а я-то прекрасно понимаю, что авалонские власти нас так просто в покое не оставят. И дело не в том, что они авалонские, а в том, что они власти. Какая нормальная власть позволит кучке смутьянов захватить целую индустрию добычи золота, ради которой и строили всю колонию? Это сейчас они растеряны, потому что всё руководство далеко, и совсем непонятно, у кого спрашивать указания. Но эта растерянность долго не продлится, а когда они придут в себя, то очень разозлятся. Я бы на их месте точно разозлился, тут без вариантов.

Очень скоро нас придут давить. Если б мы сбежали достаточно быстро и достаточно далеко, то ещё туда-сюда, обошлось бы. Всё бы вернули постепенно на круги своя, убытки бы компенсировали, и со временем о нас бы просто забыли. Но в том-то и штука, что по факту нам бежать некуда. Ну, то есть мне — очень даже есть куда, хоть сейчас собирай манатки и сваливай на далёкую родину. Но это мне, а вот местные отсюда никуда не денутся. Материк только кажется большим и малонаселённым, на самом деле тут всё поделено, и пришельцы никому не нужны. Делиться никто не захочет.

Хуже всего даже не местная армия и генерал — губернатор Карнистир Морьо по прозвищу Вивисектор. Плохо, очень плохо, и я понятия не имею, как с ними справляться, это да. Но это ещё цветочки. Ягодки — это огромное, и очень сильное государство, которое стоит за плечами Карнистира Морьо.

Вряд ли это государство обрадуется, если лишится одной из статей дохода, даже если эта статья совсем небольшая в масштабах государства. Их просто соседи уважать перестанут, если они позволят такому случиться. Блин, жутковато получается, как представишь, с каким противником гордый и несгибаемый Дуся решил схлестнуться. Где-то я слышал, что одиночка не может бороться с системой, каким бы классным он ни был. А меня как будто судьба сама толкает в это безнадёжное дело ввязаться.

Я постарался выкинуть из головы неприятные мысли. Праздник же! Пускай всё это неожиданно получилось, и я понятия не имею, как мы будем спасаться из тупика, в который я завёл население целого города и свою армию в придачу, но сейчас стоит порадоваться моим успехам.

Клёво же получилось. Я — мэр, между прочим. Очень стремительная карьера для бывшего беглого раба, который оказался в чужой стране в компании двух призрачных придурков! Я, безусловно, замечательный и офигенный со всех сторон, но даже мне удивительно, как это у меня так быстро всё получилось. Теперь главное за такую удачу не расплатиться собственной головой. Она мне гораздо дороже, чем должность городского головы. Такой вот каламбур, немного нервирующий.

Дым стоял коромыслом. Народ гудел и кутил, а я нарадоваться не мог своей замечательной идеей с кодировкой. Самая активная и взрывоопасная часть празднующих нынче могла веселиться исключительно культурно, и это было просто восхитительно. Представить страшно, во что превратилось бы веселье, если бы дикие бандиты с восточной стороны гор могли полноценно бухать. Скорее всего — в кровавую резню пополам с повальным насилием. А так всё было очень камерно, и мои бандиты, простимулированные обещанием снять кодировку с отличившихся, вели себя как самые покладистые заиньки.

До смешного доходило. Как вам, например, сценка: чутка перебравший помощник шерифа, которому виски в голову ударило и выбило оттуда страх и здравый смысл, громко, на всю улицу рассуждает о том, что все нелюди — бандиты и уроды моральные, и он бы вообще их всех к ногтю. При этом оратор находится в окружении компании орков. Тех, которые самые бандитские у меня, подчинённые Дройна. Честно — думал, не выдержат. Я бы не выдержал на их месте. Но парни оказались стойкими.

— Ты это, брат, в натуре, берега-то не теряй. Мы так-то тоже нелюди-на. Так что ща я тебе за такие слова двину. Ты сам напросился, братан, в натуре. Понимать надо…

Полицейский, к которому на секунду возвращается здравый смысл, ошеломлённо оглядывает собеседников, и обречённо кивает.

— В натуре, потерял, — печально вздыхает он. — Ну вы-то нормальные, это я про тех, которые… это, короче… Ладно, бей.

— Не буду бить, — тяжко вздыхает матерый орчара. — Ты понял свою ошибку, так что всё нормально-на, просто больше так не делай. Давай вот лучше ещё выпьем. А уроды самые — это не нелюди, а те, из-за кого мы тут сидим, и в цивильные места носа показать не можем. Вот их мочить надо!

Полицейский облегчённо выдыхает, соглашается, и дальше сабантуй у этой компании проходит в том же ключе.

Когда празднует весь город, никаких кабаков на всех не хватит, так что веселье давно уже выплеснулось на улицы. Собственно, оно с самого начала в основном на улицах и началось. Повара отеля и единственного кабака сбивались с ног, пытаясь приготовить что-то вкусное на всех, пиво лилось рекой, разбавленное изрядной долей крепкого, Но всё равно на всех не хватало. Поэтому я для своих решил устроить отдельный праздник. И приготовить, наконец, шашлык.

Конечно, для меня это было впервые, но я не сильно переживал за результат. Батя у меня шашлык обожал, и как только наступали тёплые деньки, вывозил нас с мамой куда-нибудь на природу, где начинал священнодействие. Так что теоретическая подготовка у меня была ого-го, какая. Мясо нашлось без труда, лук — тоже, ну и соль с перцем, конечно же. А больше ничего для хорошего шашлыка и не нужно.

Мы опять собрались небольшой компанией, прямо возле мэрии. В импровизированном мангале потихоньку прогорали угли, а я нанизывал на шампуры мясо. Друзья с интересом наблюдали за моими действиями — всем было очень интересно, с чего это Дуся вдруг решил заняться столь нехарактерным для него делом. Всю жизнь только лопал всё, до чего дотянуться может, а тут вдруг готовить ему понадобилось. Ещё и не подпускает никого, никакой помощи не принимает.

— А я вот не очень люблю лук, — задумчиво тянет Айса, заглядывая в котелок с мясом. Просто лука для маринования я не пожалел. Где-то один к одному получилось. Можно было бы и меньше, но я увлёкся. Приятно же, когда у тебя получается, правильно? Нож так и мелькает, нарезая круглые, белые луковки на ровные колечки. Красиво, а, главное, быстро. Ну и потом, шашлык луком не испортишь.

— Не переживай. Это ж шашлык! Лук здесь нужен только для подготовки.

Да, удивительное дело — никто из местных шашлыка не знал. Вот Гаврюша — тот да, с одобрением на меня поглядывает.

— Давненько я шашлыка не ел, однако! Дуся так-то удивил. Гоблины его делать любят, но гоблинский шашлык никто кроме гоблинов не ест, однако.

— Это почему? — Заинтересовался Логоваз.

— Потому что они говно, а не шашлык делают, так-то. Жёсткий, недосоленный… или пересоленный. Или и вовсе сырой. А Дуся — правильный шашлык делает. Ещё бы салатика из помидорок, и чтобы лаваш был, однако… Пойду, поищу, однако. Может есть, что.

Помидорки с огурчиками нашлись без труда, а вот лаваша местные не знают. Зато нашлось что-то вроде питы — тоже вполне приличная замена, хотя и не аутентичная. Друзья, после такой рекламы, кстати, не сильно надеялись на что-то выдающееся. Но это только до тех пор, пока от зажаривающегося на углях мяса не потянулся волшебный аромат. Даже сквозь тянущийся отовсюду барбекюшный запах пробивался. Не заглушить наш родной русский шашлык каким-то заморским яствам!

Короче, Дуся в очередной раз доказал, что он на все руки мастер. Шашлык имел оглушительный успех, пришлось ещё готовить в срочном порядке, потому что, во-первых, мне не хватило — всего несколько кусочков досталось. Во-вторых, на запах и громкие восторги потянулись ещё желающие.

Пришлось делиться. А вот вопросы от Пупка, и, что совсем удивительно, Дройна в стиле «Как мы будем жить дальше?» и «Что теперь будем делать» я жёстко пресёк. Потому что эти вопросы и сам себе задавал, но понятия не имел, что тут можно ответить. Так что всякие интересующиеся расползлись обратно по своим компаниям, утолив голод телесный, но оставшись неудовлетворёнными духовно. Плевать! У меня, можно сказать, новая веха в жизни. Будущее — в тумане, и чёрт его знает, что там вообще дальше будет, но сейчас я собирался хорошенько отдохнуть и повеселиться. В конце концов, я сегодня, на минуточку, выборы выиграл. Стал мэром города. Могу я насладиться победой?

Мои-то ребята это настроение разделяли полностью. Даже Митя с Витей расслабились. Они сейчас светятся, как лампочки — так много энергии хапнули. И говорливость у них повышенная. Болтают непрерывно, делятся восторгами по поводу того, какую офигенную песенку я замутил недавно.

— А вот танец, на самом деле, неинтересный, — с умудрённым видом вещает Витя. — Он раньше веселее танцевал. Как помнишь, когда нас в трупы засосало? А тут что — шагает, и всё, как будто в армию записался. Скучно! Если б столько много народу не участвовало, вообще бы никакого толку не было.

— Ну, не скажи, — не соглашается Митя. — Очень воодушевляющая песня. Ты разве не почувствовал настроение? Там в тот момент по-другому было бы неуместительно.

— Дуся — очень хороший шаман, однако, хотя и молодой совсем. — Добавляет Гаврюша. — Он всё не так делает, как нас учили, но работает, однако. Чую, что эгрегор у песни очень мощный, а откуда такой — понять не могу. Сильный шаман, необычный.

Я как раз был занят переворачиванием шашлыка, так что не сразу обратил внимание на несоответствие. Потом дошло.

— Подожди, — Говорю. — Гаврила Геннадьевич. Ты что, их видишь? — Я на всякий случай ещё раз глянул на Митю с Витей. Ну, точно. Невидимые. В том смысле, что видимые, но только для меня. Я за время общения очень хорошо научился определять их состояния… как назвать-то, агрегатные, что ли? И сейчас они точно оставались невидимыми, несмотря на то, что полны энергией. Они вообще после возвращения из орочьей башки не стремились с живыми общаться, и я их в этом поддерживал. Нечего светить свой самый лучший козырь!

— Конечно, он нас видит, — хмыкнул Митя. — И слышит. Он же тролль. Тролли — они все шаманы.

— Ять. — Констатировал я. А что тут ещё скажешь? Такие новости, и так вот, походя, мимоходом, сообщают. — А я почему об этом не знаю? Гаврюш, это правда?

— Правда, однако, — покивал тролль. — Шаман. Первой ступени. Пустоцвет, так-то.

— А чего ж ты раньше с ними не общался? И вообще, я даже не думал, что ты их видишь!

— А зачем? — Пожал могучими плечами тролль. — Твои духи, однако. С чужими духами говорить опасно. Вдруг обидятся, или просто чужаков не любят? Я и сейчас не с ними говорил, а с тобой. Прямо к ним не обращался, так-то.

— О! А я думаю, чего он с нами не общается! — Обрадовался Митя. — Типа брезгует, что ли? А оно вон чо…

— Техника безопасности, так-то, — кивнул тролль. — При обращении с незнакомыми энерго-информационными матрицами. Если б вы свободные духи были, можно было бы вам жертву какую принести, умаслить. А вы раз Дусины, то нельзя. Тогда Дуся обидеться может, решит, что его духов переманивают. А без подношения, однако, уже мне опасно. Вдруг вы злые и враждебные?

Батюшки, как всё сложно-то! Прямо чувствуется какая-то школа, правила, знания. Энэрго-информационная матрица, надо же! Я таких слов и не знаю. И, кстати, обитатели шаманского бубна — тоже мне ничего такого не говорили. Ни про матрицы, ни про то, что незнакомым духам подношения надо делать. Какого рода, хоть, жертвы-то? Не людей же резать? Хотя ладно, это и так ясно. Духам так-то пофиг, как именно, главное — с каким чувством. Мои вот танцы всякие любят. Наверное, если б я кого-нибудь решил зарезать, тоже не отказались бы.

— Гаврюш, а мне ты чего не рассказывал? — Возмутился я. — Мне так-то учитель позарез нужен. Эти, которые в бубне сидят, вообще пургу всякую несут!

— Я думал, ты знаешь, — задумчиво пережёвывая кусочек мяса протянул тролль. — Но я — плохой шаман. Я хороший инженер. И думаю — не надо тебе учителя. Я так-то сначала думал, ты уже очень умелый, всё знаешь. Просто традиция другая. Ведь в разных местах по-разному учат, это нормально. У меня вот товарищ был… может, и сейчас есть, Ваня Йотунин [1]. У него всё по одной науке. У других — по другой. А у тебя на ощущениях всё, на интуиции. Тебя учить — только портить. Уверенность утратишь, однако.

Мы немного помолчали — я переваривал неожиданные новости, остальные тоже о чём-то задумались. Например, о том, что Дуся всё-таки не сошёл с ума, и не выдумал себе обратно Витю с Митей, а они на самом деле есть. По крайней мере, Айса очень старательно сейчас оглядывается, пытаясь, наверное, увидеть хоть какие-то признаки присутствия сверхъестественных сущностей. Остальным — просто хорошо. В кои-то веки — спокойно, и никуда бежать не надо, прятаться, или, наоборот, искать врагов.

— Я хочу рассказать о себе, уважаемые друзья, — вдруг сказала Марта. — Вам, наверное, неуютно находиться с персоной, о которой вы почти ничего не знаете. И хотя я уже поклялась уважаемому Дусе, что не замышляю против вас плохого, я думаю, будет правильно и естественно рассказать о себе побольше.

Честно говоря, я себя неуютно не чувствовал. И что-то мне подсказывало, что остальные тоже не слишком тяготятся тем фактом, что ничего не знают о Вежливой Марте — ну не хочет орчанка о себе рассказывать, ну и пожалуйста. Всякий имеет право на тёмное прошлое, и всякий может не хотеть о нём разговаривать. Вот разве что Логоваз явно замучился от неудовлетворённого любопытства, но и он готов был потерпеть. Кажется, больше всего этот разговор был нужен самой Марте.

— Я родилась далеко отсюда, — начала девушка. — В одной далёкой стране, на севере африканского континента. Но тоже в колонии авалона. Точнее, на самой её границе, в диких местах без власти и без закона. Тогда я и не знала другой жизни, и если бы не один случай, никогда бы её не узнала. Но однажды со мной произошёл необычный случай. Мне тогда очень повезло, хотя в том возрасте я ещё не очень понимала своего везения. Я и говорить-то тогда толком не умела…

В общем, это была очень романтическая, даже сказочная история. Мы все заслушались, хотя изначально я не слишком интересовался. Нет, мне, как и Логовазу, было любопытно узнать, откуда Марта такая вежливая, но мощная девица начала уж очень издалека, и я готовился пропустить большую часть рассказа мимо ушей. Но куда там! Увлёкся так, что чуть очередную партию шашлыка не спалил. Очень уж увлекательно Марта рассказывала, как будто не о своей жизни говорит, а сказку рассказывает.

Начиналось всё просто. Жила себе зелёная девочка в племени. Или банде, не знаю, как правильно называется сообщество орочье. Орда, может? Ползала как все детки в грязи, потом ходить научилась, и даже материться. Литературный-то язык маленькие орчата изучают позже, чем матерный, что логично. И вот в какой-то прекрасный день в банде вдруг поднялась ужасная суета — они готовились напасть и разграбить богатый караван.

Это я рассказываю коротко, а Марта действительно умело всё это преподносила, так что мне самому чуть не захотелось срочно попробовать какой-нибудь корован ограбить. Только не с тем же результатом, что у той банды, потому что их разнесли начисто, одни рожки и ножки остались. А поскольку в нападении участвовало практически всё взрослое население банды, оно всё там и сгинуло. Даже подростки. Так что весь оставшийся коллектив племени в одночасье остался сиротами.

Марта была ещё слишком мала, чтобы помнить в подробностях, как она выживала. Но, как я понял, не слишком успешно. Сначала детишки подъели все запасы, потом была серия драк за оставшуюся провизию, в которых погибли самые взрослые и сильные. Потом было несколько эпизодов каннибализма, но Марте, как самой слабенькой, удавалось прятаться. А потом она вообще ничего не помнит, потому что была слишком голодна и слаба.

— Я уже умирала от голода, когда передо мной явилась эта леди. Но даже несмотря на слабость и ужасный голод, я не смогла не восхититься её красотой. — Даже сейчас, спустя много лет, Марта рассказывала с благоговением. Было очевидно, что это одно из самых светлых, самых радостных её воспоминаний. — Она была высокая, очень тоненькая и вся как будто воздушная, как зефирка. У неё были огромные фиалковые глаза, очень изящные ушки с острыми кончиками, и она носила светло — светло лиловое воздушное платье, — рассказывала Марта. — В тот момент мне показалось, что это высшее существо, ангел, который спустился с небес, чтобы забрать меня куда-то, где очень хорошо, где нет голода, и где не нужно прятаться от соплеменников, чтобы они тебя не съели. Я протянула к ней руки, и она подняла меня и улыбнулась мне. А потом я потеряла сознание.

Дальше Марта рассказывала, что та прекрасная дама, авалонская эльдарка, забрала её с собой. Орчанка даже сейчас не была уверена, почему та прекрасная леди не просто проявила жалость и спасла её от голодной смерти, но фактически приняла в семью. Да, официально Марта оставалась служанкой, но относилась та эльфийская девушка к ней очень хорошо. И даже когда сама родила, а это произошло всего через несколько месяцев после встречи с Мартой, ничего в её отношении не изменилось.

— Она относилась ко мне как к дочери, и хотя муж её не слишком рад был «зелёной обезьяне в доме» — так он меня называл — но он бесконечно любил свою супругу, и готов был терпеть любые её капризы. А она воспитывала нас вместе — меня и маленькую Ариэль, и не делала между нами разницы. Но я-то всё помнила. Я помнила, что эта прекрасная леди — не моя мать, что она заботится обо мне не из материнского инстинкта, а просто оттого, что душа её светла и прекрасна. И я хотела ей отплатить. Тогда я решила, что стану хранить её дочку, мою названую сестру Ариэль. Поклялась себе, что со мной она всегда будет в безопасности. И не сдержала клятву.

Дальше пошла слезогонка, я такое не люблю. Если коротко — на поместье напали. Ну, места там опасные, случалось такое не раз и не два, вот только в этот раз банда подготовилась куда тщательнее, и прежде всего, уделила внимание разведке. Напали, когда муж названой матери отсутствовал. В общем, всех убили. Кроме Марты — её просто очень сильно изранили, так, что живого места не было. Когда вернулся муж той дамы, он был безутешен и в ярости. Конечно, всем жестоко отомстил. И саму Марту вылечил, в память о своей дочери и жене. Только из дома выгнал, потому что не желал видеть напоминание о погибших близких.

— С тех пор я всегда следую за ним. В отдалении, чтобы не попадаться на глаза. Тот мужчина от горя утратил разум, сердце его ожесточилось, и он натворил множество страшных преступлений, которым даже его горе не может послужить достаточным оправданием. Его судили, но нашлись высокие покровители, которые смогли смягчить судью, и тогда вместо настоящего наказания, его отправили в ссылку сюда, — закончила Марта. — С тех пор я нахожусь здесь. Ведь уже умирая, уже видя свою убитую дочь, госпожа попросила меня — позаботься о нём. И я не могу нарушить её последнюю просьбу. Но и исполнить не могу, ведь он не желает меня даже видеть поблизости. Во время последней встречи он обещал, что убьёт меня, если увидит ещё раз.

— Дай догадаюсь, — мрачно подытожил я. — Того мужика зовут Карнистир Морьо, правильно?

— Ты верно догадался, прозорливый шаман. — Кивнула Марта.

Вот такие дела. Как-то даже стрёмно теперь будет убивать этого Морьо. После такого-то рассказа. Так-то все, кто о нём не рассказывали, утверждали, что это мерзкая, бесчувственная сволочь, которую не интересует ничто, кроме его научных исследований. А тут — такое. А ведь убивать — придётся, потому что мы с ним вряд ли уживёмся в одной колонии. Особенно, если я смогу исполнить то, что задумал.

Новости приходили одна страннее другой. Как бы он ни стремился поскорее вернуться в своё поместье, Карнистиру пришлось задержаться на Базаре. Этот город всё-таки тоже является частью авалонской колонии, здесь есть администрация, состоящая из авалонцев, есть жители Авалона, многие из которых пострадали сначала после ультимативного заклинания жизни, но больше — после случившегося следом выплеска Хтони. Кроме того, авалонская часть города претерпела множество разрушений, требовалось помочь в восстановлении.

Уехать прямо сейчас было бы неправильно. Ему было плевать на мнение местных жителей, но, как ни крути, это как раз и входит в его обязанности как губернатора — разбираться с последствиями стихийных бедствий. Тем более, если сам эти бедствия и спровоцировал. Будет не очень приятно, если он сейчас продолжит заниматься своими делами, в то время как изрядное количество граждан осталось без крова. Кроме того, многие ещё и ранены, а нормальных лекарей в этой дыре не было от сотворения мира. Прежде всего — для репутации, но Морьо и сам не любил незавершенных дел.

Он, впрочем, тоже не лекарь. Магия жизни — наука смежная, но он никогда не специализировался на таком применении дара, так что нынче приходилось импровизировать. И этот процесс Карнистира неожиданно увлёк. Вряд ли тому же шерифу Йерба-Буэно, который чудом пережил все перипетии, сильно понравится, что у него теперь часть органов совершенно нечеловеческие, а кожа — нежного зелёного оттенка. Но ведь он теперь функционирует полностью! Почти. И это, откровенно говоря, настоящее чудо.

Морьо даже смирился с необходимостью задержаться, так ему понравилось решать эти интереснейшие научные задачки. Как вернуть откушенную жабой нижнюю половину тела помощнику местного мэра? Ведь если просто запустить регенерацию, человек превратится в иссохший труп, ему не хватит внутренних резервов на восстановление. Можно, конечно, действовать очень медленно, постепенно выращивая недостающие части, но куда интереснее решить задачу быстро. Пусть и нестандартным способом. Например — прирастить нижнюю часть тела от недавно умершего. Жизнь в этом куске мяса ещё сохраняется, процессы разложения можно остановить и обратить вспять, а значит, это вполне пригодный донорский материал!

Тут, правда, возникает сложность с несовместимостью органов, но Карнистир нашёл решение. Несколько дней адской боли для пациента из-за перестройки нервов — ерунда. Зато спустя эти несколько дней всё ДНК в прирощенной части тела меняется на родную для реципиента. Очень интересное решение! Спустя несколько месяцев эту часть тела будет не отличить от оригинальной!

Карнистир по праву гордился собой, и искренне не понимал, отчего глупые люди так старательно пытаются отказываться от его помощи! Такого качества услуг не встретишь даже на Авалоне! Он буквально вытаскивает пациентов с того света! Ну, некоторых приходится предварительно туда загнать, скажем, если очередной эксперимент оказался не слишком удачным, но это ведь такие мелочи! Он исправил все ошибки, ни одного не упустил!

Тот же шериф. Он был повреждён очень сильно, да ещё Карнистир вспомнил о нём слишком поздно, так что когда всё-таки вернулся, в теле пациента едва теплились остатки жизни. Полностью обгоревшее тело, ожоговый яд, распространяющийся по кровеносной системе и убивающий все органы, один за другим. Полиорганную недостаточность не так-то просто остановить и повернуть вспять! Там, конечно, и мозг был повреждён, но и с этим гениальный Карнистир практически справился! Сознание сохранено, пусть только процентов на тридцать. В той ситуации никто не справился бы лучше! Ничего. Люди — удивительно живучие твари. Рано или поздно придёт в себя и этот, раз уж сразу не помер.

Увлекательное занятие позволило отвлечься от навязчивых мыслей. Карнистир уже не так мечтал поскорее найти этого проклятого гоблина. Нет, он не забыл о своих главных исследованиях, исследованиях всей жизни, однако решение сложных, нестандртных задач временно приглушило жажду заняться основным делом, и, соответственно, поскорее найти юркую тварь.

Карнистиру и прежде доводилось отвлекаться на побочные исследования. Порой — надолго. Но сейчас ему не дали как следует насладиться утолением своей жажды познания. Из основной части колонии стали приходить тревожные новости. Да что там тревожные — крайне неприятные!

Когда стало известно, что очумевшая от безнаказанности банда захватила рудник, Морьо не слишком взволновался. Да, это крайне неприятные новости, но попытки случались и раньше. Пускай, безуспешные, в отличие от нынешней, ничего страшного в этом Морьо не видел. В колонии достаточно войск, чтобы разогнать любую местную банду. Золото — предмет тяжёлый и довольно объёмный, особенно — в слитках, так что потеряться бесследно не может. Найдут.

Он отдал распоряжение готовить поисковый отряд, и в этот раз потребовал, чтобы участвовала вся наличная армия. Лучше раз и навсегда разобраться с бандой, чем растягивать удовольствие на несколько лет. Отдал распоряжения, и вернулся к своим пациентам, решив возвращаться домой как только закончит лечение. Однако уже через два дня пришли ещё новости, и на этот раз совершенно не укладывающиеся в голове.

Полковник Фредриксон — Морьо от удивления даже запомнил его имя — запинающимся голосом сообщил, что Грасс Вэлли захвачен вместе со всеми жителями. Более того, захвачен генерал. Его, Морьо, непосредственный подчинённый. Дальше пошёл уже откровенный бред — ему доложили, что жители Грасс Вэлли избрали нового мэра — гоблина, и теперь отказываются подчиняться законным властям.

В первый момент Карнистир решил, что докладчик экспериментировал с галлюциногенами. Такое бывает с людьми, они довольно часто ищут способы уйти от ужасной реальности. Карнистир такое не одобрял, и даже решил, что Фредриксона обязательно нужно будет излечить от его пагубной зависимости. Тем более, это интересная задача, которую будет увлекательно решить.

Однако слова Фредриксона подтвердил мэр Йерба Буэно, а потом и бывший мэр Грасс Вэлли сообщил о том, что больше не является главой города. Правда, добиться от него подробностей не вышло — связь оборвалась, и снова дозвониться до человека не удалось. Однако то, что он рассказал, уже полностью выходило за рамки. Бывший мэр нёс откровенную чепуху. Рассказывал о десятках жутких колдунов, которые полностью держат город под контролем. Говорил об огромной вооружённой армии, которая уже заняла город, и готовится отражать попытки его отбить.

Откуда здесь вообще могли взяться какие-то колдуны? Откуда здесь может взяться хоть чья-нибудь армия?

С этим определённо следовало разобраться, и Карнистир с грустью понял, что увлекательные исследования — в который раз уже! — придётся прервать. Однако нет худа без добра — очередное упоминание о гоблине его здорово порадовало. Всё-таки эта неуловимая сволочь не исчезла бесследно, а значит, есть шанс его найти. И, пожалуй, стоит поторопиться. Слишком уж непонятные сведения идут из колонии.

Карнистир убедился, что никто из пациентов не собирается умирать, а значит, позже можно вернуться к ним и поработать с физическими недостатками в спокойной обстановке, прихватил один из последних оставшихся автомобилей, и отправился в Йерба-Буэно. Он решил, что больше не будет торопиться. Мало ли, что его там встретит, в Грасс Вэлли? Да и в любом случае за время путешествия он изрядно поиздержался. Нужно как минимум сменить одежду, да и принять ванну тоже не помешает. А гоблин от него всё равно никуда не денется. Если это действительно тот гоблин!

Вкус победы сладок, но за ним обычно следует горькое разочарование. Я знал, я был к этому готов, я себя на это настраивал, и всё равно реальность ударила по мне самым болезненным образом. А ведь так всё хорошо начиналось!

Пришибленные рассказом Марты, мои доблестные соратники быстро расползлись спать, об остальных я уж и не говорю, так что утром мне, наконец-то, дали хорошенько выспаться. В кои-то веки! Я дрых, дрых, и ещё раз дрых, и проснулся только к вечеру, самостоятельно — меня даже никто не будил. Настроение было не просто радужное — оно прочно застыло на отметке «Офигеть, как всё круто», как будто стрелка запала. И доже Витя с Митей не могли мне его испортить.

— Вот уж рассказала, так рассказала! — Недовольно ворчал Витя, накручивая круги вокруг моей башки. — А нам теперь что с этой информацией делать?

Коечно же духи рассказ бывшей служанки не упустили. И выводы сделали самые мрачные. И незамедлили мне об этом сообщить, как только появилась свободная минутка.

— Ты это, Дусь, поосторожнее с ней, — озабоченно нахмурившись делился Митя. — Приглядывать за ней надо. Она к этому Карнистиру явно нежные чувства сохранила! Нет более преданного слуги, чем тот, которого выгнали! Попомни моё слово!

— Ты чего ересь какую-то несёшь? — Выпучился на брата по посмертному существованию Витя. — Сам же только что придумал, признайся! С каких пор вообще бывшие слуги остаются преданными своим хозяевам? Наоборот, ещё не бывшие их только и делают, что предают! А уж про бывших-то и говорить нечего!

— Не сбивай, просто к слову пришлось! — Отмахнулся Митя. — Ты ведь не станешь отрицать, что она до сих пор сохраняет нежновые чувства к своему прежнему хозяину? — Витя промолчал. — Ну вот! А значит, она — опасная для нас. Мы этого остроухого мага убить должны, потому что он нас точно попытается. Значит, за ней приглядывать надо! И если что — по башке её и вязать! А то и вовсе совсем. Ну, понимаете, да? С предателями надо поступать жёстко!

Так-то да, они оба правы. Она ж прямым текстом сказала, что хочет его охранять. Тем более, пообещала своей приёмной то ли матери, то ли госпоже на смертном одре. В целом мне тоже стало сильно неуютно, что у нас тут, считай, вражеский агент прямо в самом сердце сопротивления.

— А может, не убивать этого Морьо? — Задумался я.

— А что с ним ещё делать? — Поразился Витя. — Дусь, ты это брось! Морьо — зло! Про него тут знаешь, какие разговоры ходят? У нас вся армия, чтоб ты знал, готова обосраться при одном упоминании его имени! И горожане, так-то, тоже. Да если б не он, тут бы давно, в этой дурацкой колонии всё развалилось! Причём ему и делать ничего не надо! Одного присутствия хватало.

— Ну, может, договориться как-то, — пожал я плечами. — Разумные же люди всегда могут договориться.

— Да он мясник! — Воскликнул Митя. — Он на разумных эксперименты проводит! Бессмертным стать хочет! У него эта, профессианальная децимация!

— Во! Кстати, расскажите лучше про децимацию у чёрных уруков! — Вспомнил я заинтересовавший меня вопрос. С одной стороны — интересно, с другой — хотелось перевести тему, потому что прямо сейчас я не мог решить, что нам теперь делать со всей этой информацией. С Мартой, в смысле, и особенно с Карнистиром Морьо. Хотя кое-какие идейки появились, конечно, только очень уж неоформленные.

Про уруков ничего толком мои духи не рассказали, потому что не знали. Вообще всю жизнь они от этого племени старались держаться подальше, потому что они, дескать, отбитые наглухо и полностью ненормальные. Так если верить их описаниям — личности это интересные, я даже пожалел, что в наших местах не встречаются. Интересно было бы с кем-нибудь из них пообщаться. Однако их традиции остались для меня, пока что, совсем незнакомы. Зато эти призрачные кликуши перестали капать мне на мозги насчёт Марты.

Но так продолжалось недолго, нашлось, кому не только туда капать, но и сношать самым бесцеремонным образом. Потому что просыпаться начали и все остальные. И у всех, блин, внезапно образовались вопросы. И ладно бы — это хорошо ведь, когда люди задаются вопросами. Но они шли с ними ко мне! А я, так-то, вообще нифига не разбираюсь в том, как нужно управлять городом! Даже в прошлой жизни во всякие симуляторы градостроения не играл, потому что это скучно до невозможности!

Решение так-то напрашивалось. По большей части тут всё и так было налажено. К тому же у меня под рукой был стукнутый прежний мэр, которого можно вернуть в его кабинет, посадить туда, и велеть разбираться со всей рутиной. Но я додумался до этого не сразу, а поначалу взялся сам всё разруливать.

Сначала пришел главный по благоустройству. Вот уж не думал, что в Грасс Вэлли есть дворники! И потребовал указаний. Конкретно — пожелал узнать, будет ли оплачена сверхурочная работа его подчинённых после столь масштабного городского празднества. Слава богу, дефицита бюджета в городе не наблюдается — я давно смирился, что свою часть добытого золота придётся дербанить очень основательно. И даже Митя с Витей меня от этого не остановят. Как известно — хочешь жить, умей тратить, а всех денег всё равно не заработаешь, так что я готов был делиться с горожанами. Но, чёрт возьми, как же это было скучно!

Потом — явился глава банка, который мы недавно ограбили. Вот этот явно был не на моей стороне. Сразу начал с претензий, объяснил, что работа городской финансовой службы парализована, и он отказывается выдавать ссуду городу. Тут я его обломал, причём дважды, и очень жестоко. Первым ударом стал тот факт, что ссуда мне и не требуется. Вторым — что город организует собственный банк, с блэкджеком и куртизанками. Это мне такая мысль в голову пришла, очень вовремя. И у меня даже был на примете подходящий кандидат в управляющие. Даже два. Митя с Витей, когда об этом узнали, долго крутили пальцами у виска. Убеждали меня, что я — натуральный псих. Но я видел, что им эта идея понравилась, и даже начала их потихоньку захватывать. А что, всем же хорошо! Устроить всё так же, как было устроено раньше, только увязать цену золота и бумажных денег в соотношении один к одному.

Нет, я чувствовал, что тут будут проблемы, но пока что всё выглядело нормально, а там пусть Митя с Витей и разбираются. Только им нужен будет кто-то живой для представительских функций. Не могу ж я официально назначить управляющими психо-энергетические матрицы, или как их там правильно называют по-научному?

Вслед за банковским управляющим полезли ещё какие-то умники, и им тоже требовались объяснения. Я почувствовал, что тону совершенно неприличным образом, потому что толком не представляю, о чём вообще меня спрашивают. И вот тогда-то Гаврюша, к тому времени благополучно проснувшийся, и предложил мне обратиться к прежнему городскому голове.

Переговоры с ним вышли трудными. Он никак не понимал, что от него требуется! Вообще, последние пару дней изрядно пошатнули душевное равновесие бывшего мэра, мне как-то даже неловко было. Когда я увидел его впервые, это был очень уверенный в себе господин, весь такой лощёный, круглый. А тут за два дня всего схуднул чуть ли не вдвое! Грустный весь стал, и какой-то дёрганный. Причём ладно бы сам, а то ведь моими стараниями!

— Дуся, он схуднул, потому что ты его покормить забыл! — Укоризненно сообщил мне Митя. — И всех остальных, кто у нас пленными считается, между прочим. Ты их в подвалах запер, охрану поставил, а насчёт пожрать — ничего не сказал. А дёрганый он, потому что ему по башке трижды досталось. Ты, надо сказать, жестокий у нас, спасу нет! Над пленными издеваешься. Никаких конвекций не соблюдаешь!

Мне стало стыдно. Я действительно забыл их покормить, что как-то совсем неправильно. Нет, то, что по башке мы их били, это ладно. Необходимость такая была, вот и били. Понадобится — ещё будем. А вот то, что не покормил — это, однако, упущение. Мы тут веселились, пировали, а люди, бедные, голодные сидели. Вообще некрасиво получилось — как вот теперь с ними налаживать взаимоотношения?

Я, конечно, сразу же исправился. А господину мэру — надо всё-таки выяснить, как его зовут — и вовсе сам, лично, принёс шашлыка и пива. Решил, что после такого у него точно стокгольмский синдром сработает, и он сразу же станет очень сговорчивым.

Не сработал. То есть мэр был готов сотрудничать, но он меня боялся! И не верил! На все мои вопросы дёргался, и ждал, что ему опять по башке будут колотить. В общем, не задался поначалу разговор, хотя я даже Гаврюшу попросил выйти, чтобы, значит, не нарушать тонкую душевную организацию человека.

— Вот скажите, мистер Морро, чего вы какой несговорчивый? — Проникновенно спрашивал я. — Мы ж с вами в одной лодке!

— С какой стати?

— Ну, как вы думаете? В выборах участвовали? Участвовали. Значит, поддерживали изменения, и приняли их. И вообще, вы зачем в мэры пошли? Чтобы город процветал! Так уж сложилось, что вы теперь — не мэр, а заместитель мэра. Ну так и что принципиально изменилось? Ничего! Вам даже легче теперь будет, никакой ответственности! Только передо мной! И нечего так пугаться! Я ж не мистер Вивисектор, я нормальный, можно сказать — свой!

— А что будет, когда прекратятся поставки провизии? — Робко спросил Морро. — Дождёмся голодного бунта и сбежим?

— Насчёт поставок вы не беспокойтесь. Что-нибудь решим — это как раз моя зона ответственности, не ваша. У вас задача, чтобы город продолжал функционировать, как функционировал раньше.

Я ещё долго его уговаривал — трудно переломить недоверие такой персоны. Но потихоньку дело наладилось. Он даже согласился выяснить, где сейчас господин генерал — губернатор, а то меня этот вопрос очень беспокоил. Ещё и наплёл ему всякой дичи — вот ей-богу, не понимаю, для чего он это сделал! Я ж ему даже не стал говорить, чтобы он врал, если спросят. Мол, говори как есть, ничего плохого от этого не будет. Так нет, напридумывал каких-то жутких колдунов, какую-то армию выдумал…

Поправлять Морро я не стал. Подумал, что не так уж плохо. Запутать врага — это первое дело, вообще-то! Однако с Морьо что-то нужно делать, только вот непонятно, что именно. Хорошо, что он задерживается, вот только что будет, когда он всё-таки соизволит явиться?

Должность мэра оказалась ужасно утомительной. Я уже на третий день понял — не моё. И это несмотря на довольно приятные моменты, связанные с должностью. Да что там приятные — там и восхитительные моменты были, так-то! Я даже ухитрился всё так наладить, что меня дёргают минимально, почти совсем не трогают, только те, кого я и так рад видеть. Но нет! Всё равно скучно и уныло, и чувствуешь себя не на своём месте. В юности читал одну классную фантастику, и там была выдуманная поговорка: «Не умела собачья нога на блюде лежать». Вот это прямо про меня, получается.

Главное, умом-то понимаю, что должен быть полностью доволен жизнью! Кормят вкусно. Убить никто не пытается, по крайней мере, пока. Спать, опять же, можно вдосталь. Уважают все… ну, или делают вид, что уважают. Кто как, на самом деле. Большинство скорее боится, и это довольно бодрящее чувство.

Я вообще за собой заметил странное — если вижу, что меня реально боятся, то меня прям тянет повод дать! Аж сдержаться трудно, как подмывает устроить какое-нибудь жуткое и пугающее представление. Но приходится сдерживаться, и это самое тяжёлое. Нужно же поддерживать репутацию просвещённого и либерального лидера, который если кого и прибьёт — то только за дело. Сплошное, в общем, издевательство над несчастным Дусей получается.

Зато та же Айса нынче как рыба в воде! Она у меня вообще очень общительная и приятная. Вся мэрия её мгновенно полюбила. Кроме того, её нынче воспринимают как посредника, прикиньте? Дескать, проще с каким-то вопросом обратиться к Айсе, чем к самому страшному Дусе. А девчонка тем и пользуется очень умело, нарабатывая уже собственную репутацию.

Правда, её желание взять под патронаж обучение всех местных детишек пока никакого развития не получила. Нет, детишки-то тут присутствуют, в Грасс Вэлли. Пусть и не очень много. Но только самые мелкие. Те, что постарше, тусуются в Йерба-Буэно, потому что в славном городе Грасс Вэлли просто нет школы. Не предусмотрено городскими службами — так мне сообщили чиновники из администрации. Как только кто из мелких становится уже не совсем мелким, его отправляют в частную школу в главном городе колонии, и возвращаются к родным они только на каникулы.

Так-то, если честно, для меня — гора с плеч. Хотя бы над этим голову ломать не нужно. Но это мне, а вот Айса искренне расстроилась. Завалилась ко мне в кабинет как-то вечером, и устроила настоящий разнос:

— Дуся, это очень неправильно! Дети должны учиться там, где они живут! По крайней мере, начальное обучение проходить. Ты понимаешь, что больше половины просто не возвращаются домой после того, как закончат обучение? Так и остаются в Йерба-Буэно!

— Почему неправильно? — Тупо переспросил я. С моей-то точки зрения всё было как раз, нормально. Очень разумно устроено — детишки учатся, и при этом совершенно не мешают родителям. А то вон у Рысей они вечно под ногами крутились, спасу от них не было! И опять же, у меня два до сих пор не названных оркоребёнка тусуются. И с ними тоже уже проблемы были, потому что они совсем недавно проявляли очень живой интерес к борделю и конкретно его обитательницам. Тела-то взрослые. И с этим тоже нужно что-то делать, прежде всего — их обозвать, наконец, потому что мне об этом все, и, особенно, Айса поминутно напоминают. А сами, негодяи нехорошие, не хотят! Дескать, ты их оживил, тебя они папой родным считают, тебе и называть. Короче, сплошные сложности с детьми, а тут раз — и сплавил их куда-то в частную школу с полным пансионом. Красота!

— Потому что… потому что… — Айса аж задыхаться начала от возмущения, так сильно ей не понравилось, что я её не понимаю, и не разделяю её возмущения. — Потому что со всех сторон это неправильно, вот почему! Дети вдали от родителей. Родители вдали от детей. Учиться — дорого, и далеко не все могут себе позволить, между прочим! Отправляют их сразу на работу, недоученных. Вон, чтобы Илве и Кигана отправить учиться, всё племя работало! Правда, не в Йерба-Буэно, но не о том речь. У нас выхода не было, а здесь совсем другая ситуация! Это же специально сделано, чтобы усилить зависимость окружающих городов от главного, Йерба-Буэно, разве ты не понимаешь? Если они будут учиться там, то будут любить Йерба-Буэно, а не Грасс Вэлли! Это совершенно неправильно!

Вот оно что! Я, откровенно говоря, даже опешил от того, насколько масштабно и государственно мыслит Айса. Я вот даже и не собирался о таких далёких перспективах пока что задумываться. Честно говоря, я вообще пока что о перспективах не думал, а только о сиюминутном. Ну, типа как выжить самому, и как сделать так, чтобы в город не пришёл страшный колдун с армией, и не устроил всем тотальный экстерминатус.

— Мы должны построить здесь школу! — Очень серьёзно, очень внушающее сообщила мне Айса. — Просто обязательно должны, Дуся!

Честно — если бы на месте Айсы был кто-нибудь другой, я бы ему сказал, что у него кукушка нафиг отлетела. Какая, блин, нам сейчас школа⁈ Тут подумать бы о том, чтобы выжить, а вовсе не этой ерундой заниматься! Но Айсе я такого сказать не могу, это будет невежливо, а, главное, она сильно расстроится. Это ведь первый раз, когда девчонка решила заняться чем-то таким полезным и важным. Надо сказать, она расцвела. И сейчас — так активно общается! Так активно жестикулирует в этой своей жилеточке нараспашку! У меня даже мысль промелькнула, что она это специально. Чтобы, значит, я был сговорчивее. Потому что я таки да, становлюсь сговорчивее, когда на такую красоту любуюсь. Нет, это определённо её место. Уж кому-кому, а Айсе очень нравится вот это вот всё, отчего у меня скука смертная. Поэтому я не стал её обламывать, однако, осторожно спросил:

— Айса, а вот, допустим, построили мы школу. И даже каким-то образом вернули в неё детей из Йерба-Буэно. Кто их учить-то будет? Там же должны быть учителя. Если я правильно представляю себе, что такое школа.

— С этим проблем не будет, я уже во всём разобралась! — Гордо вздёрнула носик Айса. — Например, госпожа Матильда с удовольствием будет вести занятия по утрам. Я даже думаю поставить её директором школы. Она справится, она, между прочим, раньше в университете училась! А школу нам спроектирует Гаврила. Я уже его попросила, и он в свободное время нарисовал чертёж…

Она ещё что-то такое говорила про Гаврюшу — вот ведь шустрая девушка, когда всё успела? Но я не слушал. Госпожу Матильду я знаю. Очень хорошо знаю — как тут забудешь нашу бордель — маман! Она тоже умеет оставить неизгладимое впечатление.

Я представил себе эту прекрасную даму в своём излюбленном кожаном корсете. И обязательно с розгами. В местных школах, вроде бы, эта полезная практика до сих пор применяется. Не, ну мальчикам постарше точно понравится… а вот их родителям, не уверен. Хотя отцам — очень даже. Блин, да мне и самому уже это нравится. Бордель — маман по вечерам, а по утрам — директор школы. Мне кажется, это будет ржака, каких свет не видывал. Реально смешно получится.

— Дуся, я тебе серьёзные вещи говорю! — Смешно нахмурила брови Айса. — Почему ты так улыбаешься⁈ Как будто задумал что-то очень весёлое!

— Не, это ты задумала. По-моему — отличная идея, и со школой, и с директрисой. Айса, я не знаю, сможем ли мы отбиться от авалонцев — а они на нас точно нападут, это я гарантирую — но меня ты убедила. Школу будем строить, и денег на это выделим.

— Ура! — Обрадовалась девушка, и бросилась меня обнимать. И даже поцеловала, причём, так случайно получилось, что не в щёку. В смысле она, наверное, хотела в щёку, но я как раз повернул голову, и… блин, это ж мой первый поцелуй! Только не впадай в ступор, Дуся! Только не впадай! Потом насладишься впечатлениями! Запомни их хорошенько, будешь смаковать ночью!

— Дуся! Ты чего застыл⁈ — Спросила меня Айса. Блин, всё-таки залип, а ведь убеждал себя. А она — как будто ничего не заметила! У меня тут первый поцелуй, и у Айсы, я подозреваю, тоже. Но я в себя прийти не могу, а она даже не заметила! Обидно, между прочим! У неё такие губы мягкие! А вот вкус вообще не успел определить, слишком быстро всё получилось! Но зато аромат…

— Дуся!

— Определённо, это клубничный аромат. Айса, почему у тебя губы клубникой пахнут?

— Почему клубникой⁈ — Изумилась девушка. Даже послюнявила пальцы и понюхала. — Я — не ела! Сейчас же не сезон! Тебе, наверное, показалось.

— Ну-ка…

Это было страшно, вообще-то! Ну, честно, вот так вот приобнять Айсу, притянуть к себе, заставив чуть склониться — всё-таки она выше меня, хоть и ненамного, — и поцеловать её. Не случайно, а прямо специально, и даже долго. Но хотелось — гораздо дольше.

— Определённо, они пахнут клубникой! — Сообщил я, радуясь, что сегодня почистил зубы. Как чувствовал! Точнее, это Логоваз как чувствовал — напомнил, что мэру города надо быть чистым, а от меня, дескать, уже попахивало. Ну, я и вымылся послушно, хотя совсем не согласен, что воняю. Нормально от меня пахнет. Теперь вот — радуюсь, что послушался! Тем более, тёплой водой мыться оказалось куда приятнее.

Я сейчас, на самом деле, сам себя стараюсь воспоминаниями отвлечь, чтобы малость успокоиться. Потому что неизвестно, как она отреагирует! Это — уже не случайный поцелуй, это я прям специально всё сделал, на неловкость не спишешь. Прям чувствую, как от волнения кончики ушей горят. Интересно, если их сейчас к бумажке приложить — загорится? У Айсы, кстати, тоже они покраснели. Уши, в смысле. И лицо — тоже. Хотя у неё и так кожа красноватая, не так заметно.

— А… э… Это не я! В смысле я ничего не делала! Чтобы клубникой! И школа же! Мы же про школу говорили! — Напомнила Айса, а потом ещё раз меня поцеловала. И сразу убежала, я даже остановить её не успел. Совершенно непонятная реакция!

Вот так и закончился самый волнующий и самый замечательный момент в обеих моих жизнях. Такой, знаете ли, абсолютной неопределённостью, которую, с одной стороны, хотелось немедленно разрешить. Догнать Айсу, потребовать немедленно объяснить, что она имела ввиду… блин, как в той песне. «Непонятно, что конкретно ты имела ввиду?»

А с другой стороны догонять её не хотелось совсем, потому что я перенервничал. Очень уж сильно перенервничал, до невозможности. Я так сильно не напрягался… да никогда в жизни, если честно. В обеих жизнях. Да у меня коленки, блин, дрожали — позорище какое! Но ничего поделать с собой я не мог, и малодушно решил оставить объяснения на завтра, если ещё будет необходимость.

А на следующий день мне опять пришлось в срочном порядке срываться с места, и я даже не могу сказать, что был сильно расстроен. Потому что бытие мэром, за исключением редких и очень прекрасных моментов мне осточертело. Но вот объяснения с Айсой отложились на совсем уже неопределённое время, и это было очень печально.

Айса ещё ни разу в жизни не чувствовала себя такой важной и значительной! В чужом, людском городе! Чужие, незнакомые люди! Общаются с ней так, словно она какая-то принцесса! Не требуют, не указывают, а советуются и иногда что-то просят. Это было очень, очень приятно. Айса не была глупой и понимала, что всё может измениться в мгновение ока. Если Дуся, например, куда-нибудь пропадёт, вряд ли все эти люди продолжат общаться с ней так же почтительно. Однако сейчас они её слушают, и очень внимательно. А если она сама что-то спрашивает, то объясняют, а не отмахиваются.

Поначалу юная Рысь считала такое отношение незаслуженным. Это ведь он всё, Дуся. Она-то ничего не сделала для того чтобы с ней так общались. Это немного расстраивало, но не сильно, потому что Айса твёрдо решила такое отношение заслужить. Пусть сейчас они её просто побаиваются, потому что она может нажаловаться «Этому жуткому шаману, у которого тьма в глазах» — так звали Дусю недоброжелатели, но если она будет стараться, то со временем они все поймут, что и она сама заслуживает того, чтобы к ней прислушиваться.

Она старалась, она очень сильно старалась. Айса всегда считала своей сильной стороной умение договариваться. Девушка неплохо чувствовала разумных, умела замечать их настроение и отношение к собеседнику, и сейчас старалась этим пользоваться.

Тогда, несколько дней назад, когда они сидели в осаде в мэрии, Айса почти в шутку попросила у Дуси должность. Ей действительно нравилось возиться с детьми — наверное, потому что когда она сама была ребёнком, с ней никто особо не занимался. Даже учиться читать и писать пришлось урывками, упрашивая сверстников пересказать уроки, которые давали им родители.

Она как-то услышала от Вокхинна, брошенное вскользь упоминание о том, что у племени нет будущего, если дети не учатся, не перенимают знания родителей. У неё родителей не было. Вокхинну, который принял её в свою семью, было некогда заниматься обучением приблудной девчонки, да и у неё уже тогда было очень много обязанностей, так что выделить время на собственное обучение оказалось очень сложно. Но Айса справилась, и тогда-то пообещала себе, что её собственным детям не придётся выкраивать возможности, чтобы учиться. И не только её собственным, но и всем детям племени, не зависимо от происхождения.

Здесь, в большом и красивом городе Грасс Вэлли, Рысей очень мало. Но Айса рассудила, что все эти люди теперь тоже в какой-то степени принадлежат её племени. Они не являются Рысями, но они теперь слушаются Дусю, а значит, он кто-то вроде вождя. Так что она твёрдо решила действовать. Нужно воплощать свою мечту сразу, не откладывая, пока не убили, или ещё что-нибудь не случилось.

Айса догадывалась, что всё очень шатко. Люди Авалона — очень упорные и настойчивые, а ещё — злые и жестокие. Им точно не понравится, что у них отобрали целый город. Можно сказать, украли. Наверняка попытаются вернуть его себе и наказать всех укравших. Айса решила не ждать, получится у них, или нет. Потому что если дожидаться удобного момента, так никогда ничего и не сделаешь.

Вот только ей было немного страшно, потому что она совершенно не понимала, с какой стороны взяться за воплощение своей мечты. Однако Айса главными своими достоинствами почитала упорство и терпеливость, и потому даже не думала сдаваться. К Дусе со своими вопросами подходить даже не пыталась — он и так, бедный, очень сильно устаёт. И ещё у него такое забавное выражение лица, когда к нему кто-то обращается по делам города. Слегка удивлённое, как будто он до сих пор не может поверить, что его тут считают главным. И ещё — немного тоскливое.

Айса во всём разобралась сама. Про существование таких учреждений, как школа, девушка знала и раньше, но представляла себе их очень смутно. Пришлось спрашивать, и не одного человека. Да и нелюди ей тоже много рассказали — например, одноногий Гаврила очень интересно рассказал, как он учился в школе, а потом в университете… и про детские садики тоже рассказал. Это было очень интересно, но университетами и детскими садиками Айса решила заняться потом. А пока — школа. Её ведь мало просто построить, в ней кто-то должен ещё и учить! Пришлось снова спрашивать, и снова выяснять.

Ей очень помогла замечательная мисс Матильда. Удивительно, почему Дуся так нервничает при её упоминании? Эта дама — очень хорошая, и очень опытная. Она сама так сказала. Она не только рассказывала Айсе, как должна быть устроена система обучения, но и давала удивительно дельные советы. С ней было очень интересно общаться! Хотя некоторые советы Айса так и не поняла.

— Деточка, если тебе что-то нужно от мужчины… да хотя бы от нашего уважаемого господина мэра, ты должна ему что-то пообещать в ответ.

— А… что я могу пообещать? У меня и нет ничего, — развела руками Айса. Судя по тому, каким снисходительным взглядом наградила её мисс Матильда, она тогда ответила что-то не то. Но объяснять, что не так, опытная дама не стала. Вместо этого она вдруг принялась осматривать Айсу со всех сторон, и раздавать ей указания. Например — потребовала ещё ушить и без того узковатые лосины. А ещё — подарила и научила пользоваться губной помадой.

Айса, конечно, пыталась выяснить, зачем она это делает. И даже уточнить, что Матильда имела ввиду, когда говорила про обещания. Но Матильда ответила тогда ещё более непонятно:

— Деточка, я боюсь, наш господин мэр будет недоволен, если я тебе объясню всё в подробностях. Но, думаю, ты и без этих объяснений прекрасно справишься. Ты, главное, не сдерживайся. Когда будешь рассказывать ему про свою школу, будь такой же непосредственной и напористой. Тогда он точно согласится. И не вздумай переодеваться в местное платье. По крайней мере, без моего совета. Ты не то выберешь.

Всё-таки Матильду не всегда было легко понять, но она определённо очень мудрая женщина, в этом Айса убедилась. Дуся явно даже и не думал о том, что детей нужно учить, и о них нужно заботиться. И в первый момент явно готовился Айсе отказать. Она догадывалась, что он скажет, и догадывалась, что ей даже возразить толком нечего будет, поэтому спешила его убедить. Без всяких советах разгорячилась, и это помогло! Он к ней прислушался! Согласился!

Айса была в полном восторге! Бросилась обниматься. А потом… Она даже не сразу поняла, что произошло. Просто обожгло что-то губы, но она не обратила внимания, потому что была очень сосредоточена. А Дуся зачем-то стал спрашивать какие-то глупости, и она даже не вспомнила про помаду. А потом он её поцеловал, и все мысли в голове спутались. Но это было очень-очень приятно! И ещё — невероятно смущающе.

Голова стала очень-очень пустой, очень лёгкой, вместо умных слов и планов в ней зазвучала какая-то мелодия, а потом мысли вернулись, но все одновременно. Вынести этот кавардак было совершенно невозможно, как и сосредоточиться на чём-то одном. И ещё было очень неловко и почему-то страшно посмотреть на Дусю. Духослава. Айса ещё раз его поцеловала, потому что ей этого очень хотелось, а потом убежала, чтобы прийти в себя. И очень долго потом об этом жалела, потому что на следующий день Дуся ушёл.

Я сидел возле костра, ворошил палочкой рдеющие угли, и задумчиво пережёвывал предпоследний кусок шашлыка. Ещё со времён великого празднества остался. Логоваз с Гаврюшей косятся брезгливо. Они уверены, что многодневный шашлык есть не стоит, потому что это, дескать, вредно для организма, и вообще — моветон. А по мне — так даже лучше стало мясо. Настоялось, чуть-чуть ферментировалось. Самую малость, без перебора. Появились новые оттенки вкуса и аромата. А у этих двух, хотя они к разным видам принадлежат, физиономии сейчас как у братьев — близнецов. Одинаково брезгливые. Типа фу-фу-фу, нельзя такое есть.

— И нечего так на меня коситься! — Возмутился я. — Вы мне аппетит портите, вообще-то! Давитесь своей солониной — и давитесь дальше, нечего мешать приличным гоблинам наслаждаться трапезой!

— Дусь, я тебя расстрою, может, но это не мы тебе аппетит портим, а ты — нам. Вот скажи, как можно такое есть? Ещё и с такой довольной рожей! Оно же с душком!

— Обещаю, если всё пройдёт благополучно, я вас сюрстрёммингом угощу. Национальный деликатес, между прочим. На севере его все едят, и нахваливают, очень всем нравится. Причём я сейчас не про своих соплеменников говорю, а про людей. Может, и эльфам тоже нравится, если они там водятся, не знаю.

На самом деле я не уверен, что в этом мире есть сюрстрёмминг. Думаю, что есть — люди ж везде одинаковые, и любят одинаковое.

— Не знаю, что такое сюрстрёммниг. Ни разу не слышал о таком деликатесе, однако, — протянул Гаврюша.

— А мне интересно, с чего ты вообще взял, что наше предприятие может увенчаться успехом. Ты меня извини, Дуся, ты, конечно, шаман и вообще со всех сторон дико лихой парень, но у мистера Морьо так-то тоже репутация ого-го. Может, не стоило так-то втроём навстречу идти?

— А я говорил, что мне одному надо! Один я точно из любой задницы выкручусь!

При мысли о заднице вспомнилась одна, конкретная попа. В последнее время прямо спасу нет, и во сне она мне видится, и так вот, в фантазиях. Очень трудно сосредоточиться. Все мысли о ней. Ну, о её хозяйке, точнее.

Логоваз с Гаврюшей на моё замечание ничего не ответили. Только насупились, и опять с одинаково недовольным видом. Зато Митя с Витей не замедлили напомнить о том, что были сильно против:

Вот опять он эту свою ерунду порет! — Возмутился Митя. — Совершенно невменяемый стал!

— Агась, — покивал Витя. — Точно что-то дурное задумал. Он у нас от переживаний и нервов часом с глузду не съехал? У него это после лобзаний с Айсой началось, заметил? У живых такое бывает, между прочим. Типа кукушка отлетела, потому что тараканы слишком громко веселятся, спать не дают. Тем более, ты ж сам знаешь, он у нас вечно недосыпает. А тут ещё и любовная любовь в башку ударила. Вся кровь из неё вниз стекла, а кровь — она отвечает за коитусные способности. То есть, коитивные… ять, как это правильно?

— Ага, а у него голова-то и так слабенькая. Самое уязвительное место у Дуси. Вполне мог малость двинуться. Даже не малость. Вообразил себя рыцарем в сияющих доспехах, пошёл воевать с драконом. Я, кстати, как-то читал интересную историю, там один мужик так же сделал. С мельницами ещё воевал. Он потом сдох, между прочим.

— Может это, Гаврюше сказать? Гаврюша, по всему видать, тролль хороший. И вежливый какой, а? Уважает нас. Опять же Дуся его слушается. Пусть он его по башке-то постукает, как тех, в мэрии. Может, они на место-то и встанут, мозги. Или кровь в них хоть ненадолго вернётся?

— А то ты не знаешь, что он нас и так слышит, — хмыкнул Митя. — Хотел бы — давно отреагировал. Эта мозговая хрень заразная видать, вот они хором с ума и сошли. Надо было с Айсой вовремя говорить. Дураки мы с тобой. Её-то он вообще будет слушаться, если она ему что скажет. Сразу же видно, что он подкаблучник будущий! Ему сиськи покажи, или, там, задницу — он как телёнок на верёвочке и пойдёт за ними.

Вот так, под ненавязчивое обсуждение моих психических проблем и особенностей характера, и проходила наша дорога. Духи были категорически несогласны с моим планом, и Логоваз с Гаврюшей — тоже, вообще-то. А если уж совсем честно, я и сам не был уверен, что принимал решение в здравом уме и твёрдой памяти, потому что если так со стороны посмотреть — смотрится оно малость тупо. И аморально, что уж там.

Ну, да, я опять решил отправиться на разведку. Тут сразу несколько факторов сложилось. Во-первых, Айса. Спорить с тем, что я в неё втрескался по уши, просто глупо. Так мало того, я ещё и трушу ужасно! Мы после того поцелуя с ней и не виделись даже ни разу. И не потому что я избегал встречи… но, блин, мог ведь и найти девушку, объясниться, в конце концов. А у меня приступ робости случился, так что я почти с облегчением ухватился за первую же пришедшую в голову идею.

Она, идея, мне не просто так пришла, были предпосылки. Тут и рассказ Марты в мыслях засел — я как-то раньше вообще этого Карнистира как живую, разумную личность до этого не воспринимал. Скорее уж, как карикатурное зло, от которого надо либо бежать, теряя тапки, либо уничтожать его без суда и следствия. Никаких компромиссов. Я и сейчас примерно так же думаю, но с нюансами. И это, конечно, не главный был повод, чтобы отправиться в пасть льву. Главный — как ни крути, это тот факт, что мистер Морьо одним своим существованием угрожает всему моему делу. И ладно бы только моему, а то ведь и Айса теперь его своим делом считает! Девчонка так мечтает что-то полезное и хорошее сделать, созидательное. У неё и получается ещё… но мы же все понимаем, что в любой момент придёт плохой Вивисектор, и всех нас тут прикончит. Ну, или от него бежать опять придётся.

Помирать я, разумеется, не хочу. И доводить до побега из Грасс Вэлли не хочу тоже. А значит, надо с Карнистиром разобраться на нейтральной территории. Так я подумал. И лучше сделать всё тихо и незаметно. Главное ведь что? Главное — подготовиться. И тут, как назло, пришла инфа, что Карнистир свалил, наконец-то, с Базара, и направляется в своё поместье неподалёку от Грасс Вэлли. Вот я и подумал — надо в гости сходить. Посмотреть, как живёт мистер Вивисектор. Может, какое представление для него устроить, чтобы он, значит, проникся.

Идея о том, какое должно быть представление, у меня уже есть. Очень сомнительного свойства, как и все мои идеи, но шансы на удачу присутствуют. Тут главное, не облажаться. Ну и ещё нужно, чтобы нам немного повезло. Хотя это уже сложнее.

Первая мысль у меня была — свалить, никого не предупредив, просто чтобы не тащить на опасное дело никого из своих. Я до сих пор считаю, что так было бы правильнее, потому что Логоваз с Гаврюшей мне всё равно ничем особо помочь не смогут, однако у меня внезапно случился приступ повышенной ответственности. Я представил себе, что мои друзья и товарищи утром, вдруг обнаруживают вместо всеми любимого замечательного Дуси записку. Так мол и так, ушёл на разведку, вернусь поздно, спать ложитесь без меня. Лично я, если бы такое обнаружил, точно нервничал бы, и сильно. Может, даже искать бы отправился безответственного потеряшку. Так что по здравом размышлении я решил сеанс стрессотерапии друзьям не устраивать, и всё рассказать лично.

Естественно, Логоваз, а с ним, неожиданно, Гаврюша, наотрез отказались отпускать меня одного. У нас даже размолвка небольшая случилась. И очень хорошо, что они как-то забыли спросить, что именно я собираюсь разведывать. Вернее, спросили, но уже после того, как мы собрались и уехали. То есть возвращаться было уже поздно, а то они бы точно нашли способ меня удержать. И так-то были очень недовольны.

Ехали мы не торопясь, потому что миссия, вообще-то, секретная. Мне не улыбалось встретить какую-нибудь группу военных Авалона — наверняка ведь у них сейчас режим повышенной бдительности. Небось, любого нелюдя готовы прикончить, как только увидят, чтобы не смущал народ. Так что города и посёлки старались объезжать, и дорога, которая заняла бы в другой ситуации всего несколько часов, растянулась больше чем на сутки. С ночёвкой. Точнее, с днёвкой. Вот, кстати, ещё один повод порадоваться, что путешествуем небольшой компанией — не нужно мучить себя и менять свои суточные ритмы в угоду большинству. Мне ночью соображается лучше, а днём, зато, спать вообще прекрасно.

Вот и сейчас мы на днёвке. Рассвет только-только разгорается, краешек солнца только поднялся из-за горизонта, а перед нами расстилается бесконечный Тихий океан. Красота, должен отметить, неописуемая. Мы остановились прямо на обрыве, над океаном — здесь берег высокий, почему-то. Это я упросил товарищей, хотя они предлагали выбрать место поукромнее. Как по мне — незачем. Машину мы спрятали неподалёку — загнали в рощицу, в небольшой овражек, и закидали всякими ветками, а наша троица вряд ли привлечёт много внимания. Места здесь безлюдные — мистер Морьо предпочитает жить уединённо, и потому построил свой особняк на некотором отдалении от Йерба-Буэно. В десятке миль примерно, если местными единицами измерения считать.

О комфорте своём он, правда, позаботился изрядно — мы часа полтора-два назад выехали на дорогу, что связывает его поместье с городом. И, я вам скажу, это оказалась самая лучшая дорога из всех, что я здесь видел! Неширокая, но гладкая. Как будто по стеклу едешь. Хорошо, что недолго ехали, а то так и заснуть можно.

До поместья ещё далеко — вваливаться туда прямо так, на машине, было бы слишком круто даже для меня. Нет, если б я точно знал, что хозяина нет дома, то можно было бы попытаться, а сейчас это будет слишком нагло. Хотя и соблазнительно было повторить всё, как недавно в Грасс Вэлли. Только, боюсь, меня бы спутники не поняли, если бы я решил так-то второй раз нагло поступить. Ничего, можно и пешком добраться, как стемнеет. А за день отдохнём и отоспимся… хотя друзья мои, все как один ворчат, что мы не устали, чтобы отдыхать. Нервничают тоже, бедолаги.

— Чего пригорюнился, Дусь? Начало доходить, что погорячился? — Спросил меня Логоваз.

Я просто после того, как мы закончили ужин или завтрак, не знаю уж, как правильно называется этот приём пищи, отошёл немного от стоянки, и уселся на край обрыва. Всю прошлую жизнь мечтал посидеть вот так над океаном. И ещё жду, когда Гаврюша уснёт — сейчас его очередь дрыхнуть. Так что ничего я не пригорюнился — наоборот, получал истинное удовольствие от созерцания бесконечно-вечного. О чём Логовазу и сказал.

— Так может, расскажешь всё-таки, что ты задумал? Мы ведь все понимаем, что никакая разведка не нужна, так? Ну, увидишь ты этого мага — что тебе, легче станет?

— Да нет, — покачал я головой. — Конечно, понимаем. И план у меня есть, даже нормальный. Просто, видишь ли, Логоваз, он у меня сомнительный. С моральной точки зрения, ферштейн? Твоя Марта, наверное, будет не слишком рада, если узнает, какую фигню я задумал. Да и сам Морьо — тоже.

— Дай угадаю. Ты решил вызвать духов его жены и дочери? — Спросил уманьяр. Догадливый какой!

— Ага. Хочу, чтобы они его уговорили на нашу сторону перейти. Уж жену с дочерью-то он послушает!

— Дуся, — Логоваз изобразил фейспалм, да такой, что Патрик Стюарт из Звёздного пути бы позавидовал. — Это плохой план, и даже я сейчас объясню, почему. Хотя ты мог бы спросить Гаврилу, для начала. Прежде, чем срываться неизвестно куда, и нас срывать! Уж он бы тебе объяснил всё подробно и аргументировано, научным языком.

— А что не так? — Насторожился я. — Как по мне — это будет очень убедительный аргумент.

Вот вечно так — никогда нельзя рассказывать заранее о своих идеях! Потому что обязательно обругают, и с настроя собьют! В следующие несколько минут я прям пожалел, что не удержал рот на замке — надо было действовать молча, самому, на кураже.

— Ты, Дусь, с духами общаешься, как будто они — те же разумные, что и были при жизни, только мёртвые, — проникновенно вещал мне остроухий обломщик. — И я начинаю подозревать, что ты и сам в это веришь, так ведь?

— Да хрен его знает, — я ещё не понимал, к чему ведёт Логоваз. — Ну да. Я, знаешь ли, не слишком хорошо помню, какими были Митя и Витя до того, как померли, но мне что-то подсказывает, что примерно такие же и были. Наглые, язвительные, и немного тупые. Прям как я.

— Всё так, — кивнул Логоваз. — Такими они и были. И их призраки — это очень точные отпечатки их личности — такие, какими они были на момент смерти. Только ты, Дуся, забываешь… точнее, не знал никогда, что это — только призраки. Психо-энергетические матрицы. Души в этих сгустках призрачной материи нет, она уходит куда-то далеко-далеко сразу, как только разумный умирает. И всё бы ничего, но любой мало-мальски образованный индивидуум знает об этом. И никто в здравом уме не станет воспринимать призрака, как настоящего разумного. Это только отражение. Слепок личности, который задержался в ноосфере на какое-то время. Может быть, даже надолго — не важно.

— И всё равно я не понимаю, к чему ты ведёшь. Слепок, так слепок. Мне как-то без разницы, если честно.

— Да к тому веду, что всем плевать на призраков, понимаешь? Они могут пакостить, могут помогать. Могут даже набирать со временем силы, как твои Витя с Митей, и даже перерождаться во что-то другое — более могущественное. Но живым на них плевать. Неужели ты думаешь, что тот же Карнистир Морьо не нашёл бы способ вернуть себе жену и дочь хотя бы таким способом? Он не стал этого делать. Он понимал, что они мертвы, и ему даже мысль такая в голову не пришла — зачем-то призывать их отражения. Ты, Дусь, его только разозлишь, если так сделаешь, понимаешь?

— Вот скотина, — вздохнул рядом Митя. — Всю малину обломал, да? Теперь Дуся нас любить не станет, раз мы бездушные. Не мог промолчать, придурок.

— Да вообще, урод. Надо будет ему пинка отвесить, когда заснёт. Мне, вообще-то, и самому неприятно! Я вот себя бездушным совершенно не ощущаю! — Обиженно добавил Витя.

Духам я отвечать ничего не стал, но не потому, что в них разочаровался, а потому что мне на самом деле наплевать, есть у них душа, или нет. Я, может, как-то неправильно к этому отношусь, но я, знаете ли, с личностью общаюсь, а не с душой. И меня вполне устраивают линости моих призрачных спутников. Прикольные они, и весёлые. И вообще — два дебила — это сила, вот что я скажу. И плевать, есть ли у этой силы душа.

— Всё это фигня, — ответил я Логовазу. — То есть, я верю, что ты правду говоришь, дружище. Я уверен, что ты в этом разбираешься. Только наука — это одно, а психология — это совсем другое. Уж поверь мне, я всё обставлю так, что Карнистиру тоже будет плевать, правда это его жена и дочь, или нет. И да, к чёрту моральные терзания. Если он козёл — а он козёл ещё тот, определённо — то и сам виноват, правильно? Так что пошли камлать будем.

Я специально дожидался, когда Гаврюша заснёт. Потому что немного смущался. Бывает такое со мной. Подумалось: а вдруг тролль будет надо мной стебаться? Не вслух, конечно, но посмотрит, как я камлаю, и решит, что это выглядит глупо и смешно? Короче, мне нужна была уверенность в своих силах, максимум возможного. Потому что я и так не слишком понимал, что и как делать — очень уж необычное нужно было сотворить. Для меня необычное. Так-то смешно — обычно шаманы тем и занимаются, что вызывают конкретных духов и с ними договариваются, а я уже хрен знает, сколько времени шаманю, а до сих пор свою основную функцию так ни разу и не выполнял. Мы отошли немного в сторону, чтобы Гаврюшу не разбудить, и я достал бубен.

— Так! — Возмутился я. — Логоваз! Давай уже убирай этот скепсис из взгляда! А то у меня нифига не получится. Или тогда вообще иди нафиг!

— Нет уж, я лучше посмотрю, — покачал головой уманьяр. — Не буду больше смотреть скептически. Хотя, Дусь, лучше бы у тебя ничего не получилось.

Скотина какая, а? Прям вот всё делает, чтобы меня обломать! Но если так — зря. На меня это, наоборот, как красная тряпка на быка подействовало. Нефиг тут во мне, великом, сомневаться! Да что бы у меня — и что-то не получилось⁈ Не бывать такому!

Бубен будто сам собой оказался в руках, и я принялся аккуратно в него постукивать. Сначала — без слов, воспроизводя мелодию как можно точнее, настраиваясь на эту немного печальную стихотворную историю.

Группу Флёр я в той жизни не очень любил, но вот эта песня отчего-то запала в душу. Помню, слушал, и представлял, что это — про меня. И даже слёзы глотал, так меня это трогало.

— … Только бы не разминуться, не заблудиться

В круговороте смертей и рождений.

И в назначенный час вспомнить друг друга

По первому прикосновению.,

Воспроизвести нежные гитарные переливы этой песни бубном… да ничего сложного, на самом деле. Главное — я сам слышу эту мелодию, и в неё легко вплетается нежный перезвон бубенцов, а мелодичное гудение натянутой кожи задаёт нужный ритм. И ещё — важно помнить имена этих дам. Благо, Марта мне их назвала, когда я спросил, хоть и недоумевала, зачем мне.

Когда я закончил петь, они уже были тут, эти две призрачных девчонки. Одна — совсем мелкая, а другая… ну, наверное, она немолода, но этого было не понять. Выглядела она ровесницей моей Айсы. Стройная рыжая девчонка с огромными зелёными глазами — действительно, в такую можно влюбиться без памяти. При этом в ней не было ни капли ведьминского. Очень нежное лицо, лёгкая, ласковая улыбка. Удивительной красоты женщина, невероятной.

— Здравствуй, маленький. — Зажурчал нежный голос. — Кто ты, дитя? И для чего позвал нас?

Ять. У меня аж мурашки по коже бегут. Я всё-таки задумал изрядный соволочизм, и теперь всё меньше уверен, что его нужно воплощать в жизнь.

Полная тишина, темнота, и чёрная, как будто даже плоская фигура. Без капли объёма — будто тень человека, сидящего на камне. С идеально прямой спиной, руки тихо сложены на коленях. Карнистир Морьо не видел снов. Но и в небытие не проваливался. Он просто сидел неподвижно и бесконечно вглядывался в бездну, полную тьмы.

Честно — это было жутковато. Я вообще слабо понимал, как можно устроить какое-то представление такому существу. Чем его можно удивить? Поразить? Напугать, в конце концов! Тут впору было самому пугаться — этот плоский, бесконечно чёрный силуэт на фоне бесконечной бездны тьмы выглядел жутко. Непонятно даже, как я вообще мог его видеть, но это ж сон, тут немного другие законы. Свет, тьма, всё это условности.

И ещё — чувства. Здесь, в чужом сне, очень легко было ощутить то, что чувствует Морьо. И я ощущал. Точнее, не ощущал. Их не было, чувств. Никаких. Где-то далеко, так далеко, что почти неправда, можно было заметить тень любопытства. Будто за стеклом. Других чувств у Морьо для меня не было. В принципе, не только для меня — для всего огромного мира.

«Ять, мужик! — Хотелось заорать мне. — Да как ты, нахрен, вообще живёшь⁈ Почему ты до сих пор не сдох сам⁈»

Да, любопытство. Любознательность. Поневоле проникнешься уважением к эльфу, который к этому миру, к этой жизни, ничего, кроме любопытства не испытывает. Причём и само любопытство приглушено. Скорее память об эмоции, чем сама эмоция. И даже сейчас он вполне сознательно видел сон, который видел. Он просто ждал, когда тело и мозг отдохнёт настолько, чтобы можно было проснуться. Ни скуки, ни ужаса перед этой бесконечной тьмой. Он к ней привык, он познал её бесконечность.

Находясь в его сне, я и сам в какой-то степени разделял его ощущения, и это было тяжко, очень тяжко. Как будто чужие эмоции, точнее, их полное отсутствие, как-то сами собой забивали мои собственные. Мне вообще с большим трудом удалось пробраться в сон этого психа, а теперь стало ещё труднее. Вот, стою, или даже вишу где-то в этой бесконечно-вечной бездне, и никак не могу начать действовать, потому что не понимаю, нахрена это, вообще, а, главное, зачем.

Разговор с покойными близкими Морьо получился плодотворным, хотя и странным. Опытный и умелый Гаврюша всё-таки пошатнул мою уверенность в себе, потому я изрядно сомневался, захотят ли они вообще мне помогать, и не случится ли у меня с ними проблем? Лирия и Ариэль мои сомнения развеяли. Они, в принципе, были не против помочь. Одно плохо — обе уже слишком давно пребывали в нынешнем состоянии. Причём, в отличие от Вити с Митей, у них поблизости не нашлось ни шамана, ни иных источников энергии. Да они и не стремились искать, как я понял.

Вот это на самом деле идеальная иллюстрация к поговорке «Во многих знаниях — многие печали». Духи до недавнего времени понятия не имели о том, что они — бездушные. А так, может, тоже считали бы себя остаточным отражением, тенями когда-то живших гоблинов, и покорно ждали бы момента, когда они рассеются и прекратят существование.

Карнистировы жена с дочкой уже и так изрядно рассеялись. Нет, личности, вроде бы, по-прежнему сохранялись. Они помнили свою жизнь, помнили Карнистира, и друг друга тоже помнили, потому держались вместе, но интерес к существованию у них уже угас, а вместе с ним начали угасать и воспоминания. Не терялись, но подёрнулись дымкой, отдалились, как будто всё уже не важно. Живое воплощение надписи на кольце Соломона. Обе дамы ждали, когда «И это пройдёт» и особо ничем не интересовались.

Но Карнистира, повторюсь, они помнили. Когда я о нём заговорил, то они даже ожили немного, стали чуть ярче. Старшая, Лирия, поведала, что поначалу они следили за любимым мужем и отцом, но быстро перестали, ужаснувшись его поступкам. Он, после их смерти, пошёл в разнос, и начал творить всякие непотребства. Естественно, сострадательную Лирию, и воспитанную в том же духе Ариэль это бесконечно печалило. Они одно время даже пытались на Карнистира повлиять, но он — не шаман, а у них было недостаточно энергии, чтобы проявиться явным образом для неспособного видеть духов Карнистира. В конце концов дамы оставили эти попытки, и предпочли ждать окончательного исчезновения в великом ничто, рассказывая друг другу сказки и истории из прошлой жизни.

Собственно, от меня плату тоже потребовали вполне скромную. Захотели послушать новую историю — мою. Рассказать о себе и своих похождениях я и сам не дурак, так что за пару часов плата была отдана и принята. А уже ближе к утру, незадолго до рассвета, можно было приступать к исполнению, собственно, плана.

И тут я столкнулся с первой сложностью — путешествие в сон клиента. Так-то я уже дважды это делал, и оба раза — вполне успешно, но нынче ситуация другая — клиент у меня на значительном расстоянии, я его и видел-то всего один раз. Правда, рассмотреть успел хорошо, и запомнил просто замечательно. Очень уж напуган был буйством стихии жизни, так что и черты лица этого жуткого типа в память врезались накрепко. Так что чисто теоретически всё должно было получиться, а вот на практике…

На практике я сначала попал в сон к Гаврюше. Удивительные сны у троллей! Или у одного конкретного тролля, не знаю. Гаврюше снились мосты. Очень-очень много мостов, переходящих один в другой как на картинах Эшера, с совершенно наплевательским отношением к геометрии и пространству вообще. Я не стал задерживаться — мне показалось, что это как-то не по-товарищески по отношению к троллю. И вообще постарался не выдать своего присутствия, только сделал зарубку в памяти — очень хотелось выяснить, всегда ли он видит такую дичь, или это была случайность? А то мало ли, вдруг все тролли видят во сне исключительно мосты? Это ж рехнёшься тогда!

Я попытался снова, и опять попал в чей-то чужой сон. Даже не понял, сначала, в чей именно. А потом как понял! Это Айса была! Я как почувствовал её присутствие, сразу же очень-очень быстро свинтил, и ещё зажмурился предварительно. Нет уж. К Айсе в сон я приду только после того, как она даст мне однозначное разрешение. Желательно, на бумажке с подписью — чтобы точно быть уверенным, что это произошло не под давлением. Вообще постарался ничего не увидеть и не услышатьиз её сна. Ну его нафиг, ещё окажется, что там не я, а какой-нибудь красавчик — только расстроюсь зря.

После Айсы меня мотало чуть ли не по всем знакомым, я даже к господину бывшему мэру на несколько минут попал. Очень, кстати, удачно попал. Сон был донельзя светлый и радостный — господин бывший мэр как раз командовал моим расстрелом. Я стоял весь избитый возле стенки, и даже без повязки на глазах, а передо мной — строй солдат с автоматами, которые садили из них очередями, а меня расплёскивало по стене. Счастливый был сон, но я его немного испортил, потому что после того, как меня расстреляли, встал и сделал ему внушение. Строгое. В исполнении мёртвого гоблина с дырой в глазу выглядело очень внушительно — мэр с криком проснулся, и меня перекинуло ещё к кому-то знакомому.

А вот в сон господина Карнистира Морьо я очень долго не мог попасть. Стоило только сосредоточиться хорошенько, и меня начинало затягивать в какую-то чёрную вязкую бездну, я начинал отвлекаться, чтобы не провалиться, и меня перекидывало куда-то ещё. Ровно до тех пор, пока в этой чёрной бездне я не почувствовал присутствие.

В первый момент захотелось двинуть себя хорошенько по башке — надо ж было столько времени потерять, только потому, что испугался пустоты и страшного ничто. Тоже мне, господин тёмный маг!

А когда всё-таки погрузился в сон Карнистира, сначала ошалел от напора безразличия у него в башке, потом — растерялся. Я, вообще-то, собирался всё подготовить. Нагнать мрачной атмосферы, сделать так, чтобы жертва сначала недоумевала, а потом в её душу начал прокрадываться страх. Какой уж тут страх! У меня фантазии не хватит сделать более мрачную атмосферу, чем здесь. Даже меня самого пробирает, а Морьо — плевать. Он просто ждёт.

Я решил — ладно. Мне же легче — не нужно ничего готовить, достаточно просто позвать главные действующие лица. Они и сами могли бы, в принципе, да вот ведь — за столько лет не научились ходить по чужим снам. Совершенно малахольные, вот что я вам скажу! Нет, достойные дамы, но настолько не проявлять интереса к собственному призрачному существованию — это вообще ни разу не нормально, как по мне!

Позвал. Сам не знаю, как это происходит — я для себя решил, что нужно просто представить себе, что я — маяк, и на этот маяк как мотыльки летят две призрачные девчонки.

Вот только они не прилетели. Не успели. От пациента моего вдруг полыхнуло любопытством и какой-то злой радостью. И в следующий момент он уже не сидел на своём камне, а оказался рядом со мной. Вплотную.

— А кто это у нас тут такой бесцеремонный⁈ — Антрацитово-чёрное лицо Карнистира прорезала кривая ухмылка. — Кто тут нарушает мой покой⁈

Всё пошло не по плану. Какого хрена он меня увидел⁈

Я, конечно, тут же попытался свалить. Правильная, естественная реакция. Вот только запоздалая. Рука Карнистира выстрелила так быстро, что я не успел никак отреагировать. И вцепилась мне в шею.

— Куда это ты собрался, гоблин⁈ Я тебя так давно искал! Думал, придётся гоняться по всей колонии. А ты — сам пришёл. И теперь хочешь убежать⁈

Пальцы его, такие же чёрные, как и он весь, сдавили мою шею так, что я вдохнуть не мог. Да что там! Я задыхаться начал! Прямо так, во сне! И от этого изрядно перепугался, если честно. Если не сказать хуже. Даже сомнения возникли — остались ли чистыми мои новенькие, почти не испачканные джинсы. Те, в которых физическое тело, понятно.

Испуг — он мобилизует, если ты опытный трусишка. Так что соображалка у меня включилась мгновенно. Давненько мне не доводилось применять своё единственное заклинание. Тёмная магия меня всегда спасала в сложных ситуациях! Тьма рванулась наружу потоком, и Карнистир отшатнулся. От неожиданности, наверное. Здесь и так темнота, но мы оба, и я, и Морьо, сквозь неё видели. А теперь вижу только я. Мне оставалось слегка крутануться, чтобы выскользнуть из его пальцев, и всё — свобода.

Выскользнул — и рванул прочь. Подальше от этой дурацкой бездны, от этого психа, который даже себя во сне видит сгоревшей до угля плоской тварью.

— Куда же ты? — Карнистир появился прямо передо мной. — Это мой сон, гоблин. И только я здесь решаю, когда проснуться. И тебе — тоже.

— Полегче, уголёк! Охлади своё траханье! — Рявкнул я, и снова развернулся. Врёт он всё. Сон — он не его, он общий. Я ведь тоже сплю. И, значит, контролируем его мы в равной степени.

Азарт — вот, что сейчас чувствовал Морьо. И предвкушение. А я — только страх. Но сильный! Очень сильный, и очень концентрированный. Рано я к нему сунулся. Нужно было подождать. Пока у меня просто не хватает силёнок, чтобы соперничать с такой фантастической опытной сволочью. Валим-валим-валим…

Его азарт оказался слабее моего страха и желания жить. Совсем чуть-чуть, но слабее. Вырвался. Не знаю, сколько реального времени заняли мои попытки сбежать из этой бездны, но в конце концов я вырвался, очнулся с судорожным криком.

— Что⁈ Что случилось⁈

Логоваз с Гаврюшей уже были здесь, смотрели на меня тревожно. Видно, метался во сне. Или Витя с Митей объяснили, что у меня проблемы начались. Сами-то они со мной к Карнистиру не полезли. Умные! И меня предупреждали.

— Валим! — Повторил я свою самую главную мысль. И сам вскочил. А потом едва сдержал крик. Шея, передавленная Карнистиром, болела в реальности. А ещё… я будто чувствовал его ледяные пальцы. До сих пор чувствовал. Так, планы меняются.

— Быстрей-быстрей-быстрей не стоим! В машину! Логоваз — за руль, я не в форме.

Дальше объяснять не потребовалось. Друзья у меня понимающие. Знают, когда стоит задавать вопросы. Машину мы, вообще-то, оставили на некотором расстоянии от стоянки. Пешком идти — минут десять. Мы добрались за две — и это несмотря на то, что Гаврюша на протезе скакал! Вот где настоящие чудеса. А уж как тролль с разбегу залетел в машину — птичка, натурально! Не зря он себя недавно с колибри сравнивал!

Логоваз рванул на водительское сиденье.

— Давай, заводи! — Крикнул я. — Я туда! — И ткнул пальцем в кузов. Когда Логоваз тронулся, я ещё проследил, как машина уезжает, а сам рванул в противоположную сторону. На всех парах. К морю — окияну.

Ну да, обманул товарищей. Нехорошо, конечно, но что ж тут сделаешь! За ошибки надо платить, а я — конкретно ошибся. Чего у меня не отнять — так это чуйки. А я сейчас очень чётко и ясно чувствовал у себя на шее пальцы Морьо. До сих пор. И примерно с той же ясностью понимал — это не просто так. Пакостный эльф с выжженной душой меня пометил. И не собирается отпускать. А подставлять из-за своих ошибок ещё и друзей — это уже совсем свинство было бы.

Я успел-таки добежать до обрыва, и с разбега, птицей рванул с него. О, это ощущение полёта! Это просто офигенно! Особенно, когда тебе не мешают. А мне мешали.

Митя, помахивая крылышками и покручивая полосатым хвостом поинтересовался:

— Дусь, а ты вниз посмотрел прежде, чем прыгать?

Ну, я посмотрел. Невольно, хотя не собирался. Там, внизу, было мелко. И скалы ещё торчали. А я летел на них.

«Ять, вот нельзя было как-то раньше предупредить!» — хотел сказать я, но не успел.

Не такой уж он высокий был, этот обрыв, но упасть на скалы я не успел, потому что из каменисто-глиняной стены обрыва вдруг вырвался длинный и гибкий корень, который меня обхватил, как какая-нибудь тентакля. И мягко спружинил.

— Или на это и был расчёт? — Задумчиво переспросил Витя.

— Да ну, ты на его рожу посмотри. Он же вообще этого не ожидал. Наш Дуся — суицидник. Какое разочарование!

— Да не суицидник я! — Меня это возмутило, реально. — Я просто не знал, что тут скалы! Хотел красиво спрыгнуть, и уплыть. Куда-нибудь.

— Ты полчаса над этим обрывом сидел. Вот в этом самом месте! — Проворчал Митя.

— Так я вдаль смотрел! Понимать же надо!

— Угу… ну ты понимай, а мы сваливаем. Этот корень тут не просто так появился. Он приближается.

— Ага, валите, — покивал я. — Скажете там Логовазу с Гаврюшей, что я пал смертью храбрых в объятиях тентакли… блин, нет, так говорить не надо. Придумаете, короче, что-нибудь.

Духи явно решили не тянуть время, только покрутили пальцами у виска, и улетучились. Я остался в одиночестве, но совсем ненадолго, потому что вскоре сверху на голову мне посыпались мелкие камешки. Я задрал голову и узрел далеко вверху Карнистира Морьо собственной персоной, во плоти. То есть не чёрным плоским силуэтом, как во сне, а щеголеватым красавчиком — эльдар.

Корень, который меня держал, начал быстро расти, и вскоре я завис над обрывом. Неприятное чувство, как будто нашкодивший котёнок. А хозяин меня за шкирку держит.

— Привет, уголёк — Рукой я помахать не мог, потому что они обе были жёстко притянуты к туловищу.

Карнистир на приветствие не ответил, но и молчать не стал.

— Мы спешим, — сообщил мне эльдар. — У нас много дел.

Корень опустил меня на землю. Морьо развернулся, и зашагал в сторону своего поместья. Вопреки утверждению — неторопливо зашагал. Меня вроде как ничего не держит, и даже сам Морьо не смотрит. Но понятно, что бежать вряд ли получится. Если уж раньше не получилось.

Идёт себе, даже не оглядывается, скотина. Прогулочным шагом. Получается, не так уж мы и спешим. И вообще — странный он. Я-то был уверен, что он меня прибить хочет. И этим займётся, как только поймает.

— И нафига я тебе сдался? — По идее, надо бы повежливее с разумным, в чьей полной власти находишься, но мне тупо лень. Вряд ли вежливость что-то изменит.

— Не конкретно ты. Мне нужен тёмный маг. Для экспериментов. — Морьо отвечал отрывисто, как будто бы неохотно. Но всё-таки отвечал. — Лучше бы маг второй ступени. Но мага второй ступени я в этой дыре не найду. Даже пустоцвета найти трудно. Мне с тобой повезло. Хотя и пришлось побегать. Но теперь, наконец, можно заняться делом!

А, вон оно чо! А я-то уж гадал!

— Мне что-то подсказывает, что моё выживание в процессе экспериментов не предполагается. — Предположил я. — Например, твоё прозвище.

— Это прозвище дали мне малограмотные, тупые недоумки. — В голосе собеседника не чувствовалось ни капли злобы. — Что касается твоей жизни… Мне хотелось бы, чтобы ты прожил как можно дольше. Чем дольше ты живёшь — тем больше опытов можно провести. Так что постарайся не умереть раньше времени. Это будет очень разочаровывающе.

— Ну, на это можешь рассчитывать смело, — пообещал я. — Уж я постараюсь не только выжить, но и тебя угробить. Ты мне не нравишься.

— Это как угодно, — ответил Морьо, ничуть не разозлившись. — Я не против.

Чего у Вивисектора не отнять — так это чувства вкуса. Поместье у него — просто конфетка, мне аж завидно стало. Тоже такое хочу. Дом большой, двухэтажный, с огромными окнами. Хозяйская часть — на самом краю обрыва, так что можно любоваться закатами над морем. Красота же! Да и внутри очень уютно. Кабинет с книжными полками и удобным столом с креслом на втором этаже, две спальни. На первом — гостиная и столовая. В просторном подвале огромная лаборатория.

Стены покрыты красивым, геометрическим узором, да и на потолке тоже что-то такое есть. Мебель везде, кроме лаборатории в одном стиле. Не слишком роскошная, без всякой там позолоты. И даже, кажется, не из драгоценных пород дерева. Ну, насколько я в этом разбираюсь. По крайней мере, дерево не чёрное и не красное. Кресла уютные, опять же, в гостиной. И диван. Техники всякой полно — тут тебе и плазменная панель во всю стену, и кондиционеры в каждой комнате.

Порядок у него идеальный. Причём, как я позже узнал, вход на хозяйскую половину разумным слугам запрещён. Их и нет почти, разумных слуг. Повар, водитель, да садовник — вот и весь персонал. Для такого здоровенного поместья кажется мало, но у Морьо полно всяких неразумных модифицированных тварей, которые занимаются уборкой. В основном — жрут мусор и пыль. Раскладывать вещи по своим местам не требуется, потому что Морьо и сам педантичен до невозможности.

В общем, если так, как на картинке глянуть, то может показаться — чудо, а не дом! Как на картинке. Вот только оно и есть как на картинке. Я-то всегда считал, что дом — это твоё продолжение. Дом — это то место, в котором присутствие человека в этом мире раскрывается наиболее полно. Дом Карнистира Морьо был пуст. Если посмотреть отстранённым взглядом, сразу понимаешь — здесь никто не живёт. При этом я-то знаю, что он как раз живёт, но этого совершенно не видно.

Какую-то индивидуальность можно заметить только в лаборатории, но это я увидел позже. Сразу меня туда не повели. И вообще, по виду Морьо нельзя было сказать, что он чувствует какое-то нетерпение. Но я ему верил. Он так и сказал:

— Не терпится поскорее начать, но придётся предварительно подготовиться. Ты разбудил меня раньше времени, и я так спешил, что даже не позавтракал. Нельзя начинать работу на голодный желудок, так что предлагаю для начала пройти в столовую. Сейчас подадут завтрак. Если, конечно, ты голоден.

Чтобы Дуся отказался от завтрака? Да не бывать такому! Мне, конечно, стрёмно. От того, что я в плену, оттого, что мой враг со мной вообще нормально общается. Как с приятелем. Когнитивный диссонанс возникает. Было бы куда более ожидаемо, если бы он сразу же запер меня в клетку или привязал к прозекторскому столу и с диким хохотом достал скальпель. То есть хуже, гораздо хуже, но хотя бы мозг не ломало бы. А так я как будто к приятелю в гости зашёл.

Завтрак подал столик. Это не ошибка, реально так и было. Мы чинно расположились за столом, предварительно посетив ванную комнату — руки помыть и освежиться. По очереди, конечно. Морьо уселся во главе, меня посадил по правую руку, как почётного гостя. Он мне даже подушку подложил под задницу, чтобы удобнее было — всё же стулья в этом доме рассчитаны на более высоких разумных. Без подушки у меня над столом только нос торчал, ну, и глаза. Потом открылась дверь, и в столовую вошёл столик.

Вот тут мне стало не по себе, потому что столик когда-то был чем-то другим. Кем-то. Скорее всего — черепахой, потому что столешница по текстуре напоминала черепаший панцирь. Да и ножки немного походили на черепашьи лапы, только длинные. А вот головы — не было, так что даже неясно, как этот столик ориентируется в пространстве. Он безошибочно подошёл к большому, деревянному столу, за которым мы сидели, и остановился. А Морьо аккуратно переставил тарелки с истинно английским завтраком. Ну, знаете, жареные колбаски — румяные, исходящие ароматным паром. Несколько кружочков кровяной колбасы, яичница с беконом и помидорами, и отдельно — маринованные перепелиные яички. На гарнир — горка красной фасоли в томатном соусе, и поджаренные тосты с маслом. Запивать всё это предлагалось настоящим апельсиновым соком. Свежевыжатым. Я его тут ни разу не видел — похоже, дорогая штука. Да и не удивительно — вряд ли где-то поблизости выращивают апельсины, а значит, их откуда-то возят. Учитывая местный спрос — это дорого. Аж слюни потекли, хотя поначалу мне казалось, что столик отобьёт мне аппетит.

— И не жалко тебе было животину превращать в такое⁈ — Поинтересовался я. — Это ведь когда-то была черепаха, я правильно понял?

— Да, черепаха. Почему мне должно быть жалко? Прежде она была бесполезна, а теперь приносит мне пользу. Я совершил благое дело. Это существо не страдает — у него почти нет мозга, я оставил только фрагменты лимбической системы, чтобы оно могло получать удовольствие от выполнения своей функции, и страдания, если функция выполняется неправильно. Это очень важно при конструировании таких существ — не только задать программу, но и организовать систему стимуляции, чтобы выполнение функций было важно для них самих.

Собеседник мой и пленитель оживился. Сразу видно — сел на любимого конька. Даже вилку с ножом в сторону отложил, чтобы еда не отвлекала от рассказа.

— Я слышал, в метрополии проводятся эксперименты по конструированию полезных самоходных механизмов из мёртвого металла и иных материалов. Скажу так — эти игрушки никогда не сравнятся с моими творениями, и именно по этой причине. Отсутствие мотивации. Впрочем, никогда — неправильное слово. Но до тех пор, пока они не смогут превратить эти железки в нечто чувствующее, все попытки создать себе безжизненного помощника обречены на провал. Это будут куцые поделки. Они пытаются привить технике разум — глупцы! И это меня называют аморальным! Холодная, бездушная техника никогда не сравнится с живым чувствующим существом! Прививать нужно не разум, а эмоции!

Логика, да? И не поспоришь ведь. Объяснять, что черепаха раньше тоже радовалась жизни — бессмысленно. Этот жутковатый дяденька просто не понимает, что что-то в мире существует не для него. Он как психопат, просто не способен к сопереживанию. Да, скорее всего, он и есть психопат. Вероятно, это у него приобретённое — следствие травмы от потери близких. Какие-нибудь предпосылки были и до того, но жена эту хрень смягчала, а как померла — всё, дяденька пошёл в разнос.

Я вот черепаху остро пожалел. Даже захотелось её убить, потому что это ужасно противоестественно. Не хотел бы я, после того как мне удалят мозг, продолжать ходить, что-то делать, в общем, выполнять программу. А если вспомнить рассуждения Гаврюши о душе — вообще хреново становится. Она ж не мёртвая, эта несчастная черепаха. Живая. Кровь у неё там по жилам двигается, сердце бьётся, даже какие-то остатки мозга присутствуют. Значит, и душа у неё на месте остаётся. То есть даже помереть бедолаге не дали.

И ладно черепаха… этот урод моральный, походу, и с разумными готов так же поступить. Блин, надо было попросить Витю с Митей меня при случае добить, если на глаза попадусь. Или даже прям там надо было… Хотя о чём я говорю, не стал бы я такого просить. Я, блин, уже был заперт в беспомощном теле, и даже тогда не сдался, так что и сейчас не сдамся.

— Вообще, природе следует помогать. Она слепа, и потому — неэффективна. — Продолжал делиться мудростью мистер Морьо. — Например, большинство разумных следует откорректировать с помощью магии жизни. Я предлагал нашему правительству внести это в программу развития Авалона — как минимум, человеческая часть популяции точно нуждается в коррекции! Сделать что-то радикальное в массовом порядке невозможно, но даже лёгкая коррекция была бы крайне полезна!

Чем больше он говорил, тем сильнее распалялся. Куда только делось равнодушие! Нет, правил приличий Вивисектор не нарушал, руками не размахивал, с набитым ртом не говорил. Но в голосе появился запал, да и глаза блестят как у какого-нибудь алкоголика.

— Усреднить уровень интеллекта, увеличить послушание путём отсеивания самых неусидчивых ещё на стадии обучения — и мы получим управляемый инструмент! Гораздо более удобный, чем-то, что имеется сейчас! А там, в будущем, можно будет распространить эту практику и на соседей! Но меня не поняли. Во власти сидят замшелые, ограниченные дебилы без капли понимания перспектив! Вот уж кто точно нуждается в коррекции… впрочем, это невозможно по определению. Трогать эльдар мне никто бы не позволил, это ясно. Но люди! Это ведь просто логично! Процветание! Благоденствие! Отсутствие преступлений! Так нет, мне запретили даже эксперименты на руднике!

Жуткие откровения не испортили аппетита ни мне, ни хозяину поместья. Повар у Карнистира — чудесный, надо сказать. Вкусно было — ум отъешь! А мистеру Морьо явно не хватает благодарных ушей — вон как расходился. Ничего вокруг не слышит и не видит. Ткнуть бы его вилкой в глазик! У меня аж руки зачесались! Хорошо, что не решился. Потому что, закончив с трапезой, мистер Морьо повёл меня в лабораторию — показать рабочее место. Ну и подготовку начать — не захотел учёный ещё дольше откладывать дело.

Здесь, внизу, было тоже довольно миленько. Чистота — как в операционной. Белые стены, белый пол и потолок, и всё это ярко освещено бестеневыми лампами. Реально, как в операционной — глазу негде отдохнуть. У этого психа даже всякие лабораторные шкафы, столы и прочая местная утварь были исключительно белого цвета! Ну вот разве что инструменты в основном стальные. Интересно, зачем ему вообще всякие скальпели зажимы и прочая хрень? Я-то думал, он магией справляется. Может, разве что помощникам?

Да-да, здесь присутствовали помощники. В белых халатах на голое тело — чтобы приличия соблюсти. Впрочем, я потом выяснил, что без халатов они тоже очень приличные — всяких важных для мужчин деталей у этих ребят просто не было. Вообще у них ниже пояса были только ноги, а в остальном — гладкая кожа, что спереди, что сзади. Как у кукол. Бывшие разумные, как я понял. Орки. Зелёненькие. Хотя узнал их расовую принадлежность я не сразу — не так-то просто догадаться, ведь у них не было ни ртов, ни носов. Из всех деталей, положенных разумному, присутствовали только глаза и уши. Только в оных глазах нет ни проблеска интеллекта — действуют, как автоматы.

— В продолжение нашего разговора — вот отличный пример, подтверждающий мою теорию. — Разглагольствовал Карнистир. — Раньше эти существа были бандитами. Они несли в этот мир только хаос — воровали, грабили, убивали разумных. Полное отсутствие эффективности, деструктивное поведение! А что же сейчас? Сейчас они получают огромное удовольствие, выполняя мои указания. Они молчат, не нарушают тишину. Почти не ошибаются. У меня не получилось уничтожить желание жрать — это слишком глубоко прошито в их примитивном мозге. Базовая установка. Если настолько изменить мозг, получится болванка вроде понравившегося тебе столика без капли инициативы. Впрочем, как видишь, мне удалось обойти проблему — пришлось перевести на внутривенное питание. Немного кривое решение, но эффективное — к внутривенному питанию они равнодушны.

Капец, куда я попал? Да этого психа надо лечить! Он же вообще неадекватный! Так-то я со всем соглашался, кивал, и даже старался восхищаться оригинальностью решений учёного, но в башке у меня крутилось только одна мысль — какому идиоту пришло в голову поставить его во главе колонии? Он же маньяк! И рано или поздно — сорвётся! Как бомба со сломанным часовым механизмом — неизвестно, когда рванёт!

Впрочем, мне до этого теоретически вероятного события пока что дела не было, потому что для меня эта бомба уже, считай, рванула. Карнистир торжественно сообщил:

— Вот это и есть наше рабочее место! Пока ты будешь в состоянии передвигаться самостоятельно, я тебе выделю спальню, но даже до того момента большую часть твоего пребывания у меня в гостях ты будешь проводить в этом помещении. Искренне надеюсь, что оно тебе нравится так же, как и мне самому. А сейчас, пожалуй, начнём. Вон тот шкафчик — твой, — Морьо махнул рукой, указывая направление. — Сегодня у нас с тобой знакомство. Никаких важных манипуляций проводить не будем, но изучить начальное состояние твоего организма я просто обязан. Так что раздевайся, бубен тоже складывай. Он тебе не понадобится. Потом — душ. И можешь не стесняться, меня твоя нагота совершенно не смутит.

Что делать, не спорить же? Пошёл раздеваться. А потом — в душ, тут была, оказывается, душевая кабинка. Видно, Карнистир время от времени пачкался, и не хотел тащить кровь и прочие телесные жидкости наверх, в жилую зону. Ну и таким, как я, доводилось пользоваться.

В душе я простоял так долго, как только смог, оттягивая момент «знакомства». Почему-то была у меня уверенность, что Морьо обязательно устроит мне анальное зондирование, как какой-нибудь пошлый инопланетянин из мультфильма. А я, надо сказать, резко против таких развлечений, так что совсем не стремился их приближать. Ну, и мыться под струями горячей воды мне неожиданно понравилось. Да ладно, что уж там! Любое занятие покажется очень приятным и расслабляющим, если альтернатива — анальное зондирование. Полагаю, в тот момент я бы и на гвоздях постоял с удовольствием, как какой-нибудь йог.

Карнистир меня не торопил, но сквозь прозрачную стенку кабинки я иногда ловил его нетерпеливые взгляды, так что спустя полчаса всё-таки вылез наружу. Чистый до скрипа — сдаётся мне, это мелкое прекрасное зелёное тело не бывало таким чистым с рождения. Даже жаль, что Айса меня сейчас не видит. Вдруг бы ей понравилось?

— Молодец! — Похвалил меня Морьо. — Обычно представители вашей расы отрицательно относятся к идее «смывать с себя природную защиту», — последнее он явно процитировал. — Приходится заставлять. Ты вообще удивительно покладист. И тем заслужил поощрение — если бы ты упрямился, как другие мои пациенты, пришлось бы запирать тебя в камеру для испытуемых. Так что имей ввиду — я очень ценю твоё благоразумие.

— У тебя и камера для заключённых есть⁈ — Вяло удивился я. Коленки слегка подрагивали, да и вообще в теле ощущалась неприятная слабость. Это от ужаса, ясное дело.

— А как же! Далеко не все предпочитают сотрудничать добровольно. Я вполне осознаю, что ты не испытываешь ко мне добрых чувств. Но при этом не устраиваешь истерик и не доставляешь проблем. Вероятно, ты пытаешься таким образом усыпить мою бдительность, чтобы в нужный момент воспользоваться шансом на побег. Или и вовсе моё убийство. Вполне понятная, объяснимая стратегия, хоть и такая же провальная, как и любая другая. У нас слишком разные весовые категории, гоблин. Тем не менее, я благодарен тебе, что до поры до времени ты не пытаешься портить мне жизнь. Это подкупает.

Блин. Не надо было при встрече говорить, что собираюсь его угробить. Надо было, наоборот, страх и ужас изобразить… хотя чего изображать-то? Я их и тогда испытывал, и сейчас — в полной мере. Когда Морьо пригласил меня укладываться на прозекторский стол, я и вовсе чуть не оскандалился. Наверное, это такая защитная реакция у организма — вызвать у хищника отвращение, чтобы плюнул и оставил в покое. Вот только Морьо, я думаю, повидал всякого, и так просто отвращение у него не вызвать. К тому же у него помощники безротые есть, уж они без проблем всё уберут. Так что пришлось неимоверным усилием воли сдерживаться. И лезть на стол.

— Ты как предпочитаешь проводить осмотр, в сознании? — Поинтересовался Морьо весело. — Или погрузить тебя на время в сон?

Вообще предпочтительнее было бы погрузиться в сон. Но я отрицательно покачал головой — я должен точно знать, что эта сволочь со мной делает, и как. Чтобы потом припомнить. Ну, и вдруг он отвлечётся, а тут я скальпель схвачу, и в глаз ему, в глаз! Скотине уродской.

Глупая, конечно, была надежда. Он вообще при «знакомстве» скальпель использовать не стал. И анальный зонд. Последнее, конечно, было отличным поводом для радости. Особенно на фоне полного отсутствия других положительных моментов.

Сотрудничество в области экспериментов над великолепным Дусей началось банально — с замеров. Мне измерили рост, обхват груди, расстояние между глаз и кучу других параметров. Померили давление. Взяли кровь на анализ. Сначала — из пальца, потом — из вены. Как на медосмотре. Карнистир велел поработать кулачком, потом банально тыкнул иголкой и выкачал где-то пять миллилитров, если я правильно оценил размеры шприца. А это был шприц, совершенно обычный. Я не удержался.

— А почему не магией? Я как-то ожидал, что ты вырастишь какой-нибудь корень, или пиявку присобачишь специальную, которая сама выпьет сколько нужно, и сама анализ сделает. И результаты ещё выдаст.

— О! — После непродолжительного молчания ответил Морьо. — А ведь отличная идея! Пиявка здесь, конечно же, не подходит, скорее, какое-нибудь летающее насекомое вроде москита или комара… Но, в принципе, это прекрасная мысль, гоблин! Обязательно нужно будет её воплотить. Отвечая же на твой вопрос, скажу: магия — это инструмент. Такой же, как и вот этот шприц. В каких-то случаях удобнее использовать её. Ну, скажем, как в тот момент, когда ты отчего-то решил покончить с жизнью. В каких-то — проще обходиться другими приспособлениями.

— Да не хотел я кончать с жизнью! Я уплыть хотел! — Почему-то такие подозрения меня очень раздражали. Всё-таки кончать с жизнью, как по мне — поступок скорее постыдный. Проявление своего рода окончательной трусости. Если, конечно, это не клиническая депрессия, когда от человека и не зависит ничего толком. Но депрессия — это не про меня, однозначно.

— Да, плавающий гоблин… — хмыкнул Морьо. — Ты очень необычен. Но не удивительно, что ты не знаешь — чтобы куда-то плыть, нужна хотя бы минимальная глубина. Просто сырости недостаточно. Ты бы разбился без всякой пользы, если бы я тебя не поймал, и я был бы крайне разочарован.

— Последнее, что меня беспокоит — это твоё разочарование, — пробурчал я. Не стоило, наверное, но и молчать не хотелось. Хотя в следующие несколько мне и так стало не до разговоров. Нет, ничего противоестественного со мной не творили, но от этого было не сильно легче. Куча каких-то идиотских тестов — мне даже молоточком по коленкам стучали. А уж сколько раз заставили применить мою спасительную тьму! Жаль, в этот раз она не помогла мне слинять. Точнее, слинять-то, может, и получилось, но какой толк бежать, если сразу догонят? А прибить Морьо я точно не смог бы. Пару раз он оставался совершенно беззащитным… вроде бы. Но я не обманывался. Либо проверяет, либо просто защищён достаточно, чтобы не опасаться. Нет, если его и убивать, то точно одним ударом, и так, чтобы это было надёжно.

К вечеру я уже никого не хотел убивать. Всё, о чём я мечтал — это добраться до постели и уложить дико болящую голову на подушку. Это я-то, существо ночное по умолчанию! Укатали сивку крутые горки. Карнистир же будто не чувствовал усталости, был оживлён, даже весел, и неизменно вежлив.

— Очень, очень рад, что ты так охотно сотрудничаешь! Мы с тобой сегодня сделали гораздо больше, чем я ожидал! Думал, ты предпочтёшь оставаться без сознания, тогда часть тестов пришлось бы изменить.

Я в этот момент остро пожалел о таком своём решении.

— Ты мне хоть результаты скажи, чего натестировал. И что именно ты пытался выяснить, — попросил я. — Зря, что ли, я столько мучился?

— А тебе было неприятно? — Удивился Морьо. — По-моему, мы отлично провели время! Результаты пока не полные, а что именно выясняли, я уже сказал. Мы с тобой просто знакомились. Я должен знать все твои параметры. Прежде всего, конечно же, способности к управлению и оперированию магией, но и то, что касается здоровья, тоже меня интересует. Нам ведь не нужно, чтобы во время очередного теста у тебя не выдержало сердце? Любое воздействие должно быть спланировано так, чтобы материал оставался годным к исследованию как можно дольше! Будь у меня хотя бы пять таких подопытных, можно было бы не столь строго относиться к этому правилу, а пока приходится быть очень внимательным. Ничего, гоблин, не переживай. Мои усилия обязательно окупятся, я тебе обещаю!

Ужин я не пропустил. Отчасти — из вредности. Чтобы этот урод не думал, что я вообще обессилел за день. Он меня заставил отжаться пятьдесят раз во время одного из тестов! А потом, когда я рухнул, не в силах выпрямить дрожащие руки, велел помощнику слегка надавить мне на спину, а меня стал бить током. И так — пока я не отжался ещё пятьдесят раз! Не, я и сам, конечно, поразился способностям своей замечательной тушки, но чувствовал себя после этого… как будто уже умер!

Приуныл, что уж там говорить. Ужин в себя впихнул без особой радости, и с куда большим удовольствием отправился в гостевую комнату, которую мне выделил Морьо. А потом вдруг понял, что не могу заснуть — слишком устал. Вместо того чтобы провалиться в сон, стал тупо жалеть себя. Опять я один. Совершенно беспомощный. И даже уснуть не могу, чтобы хоть во сне вырваться из этого кошмара. Сегодня — ещё цветочки, но что будет завтра? Во что меня превратит эта тварь в красивой эльфийской оболочке? В ещё один столик, или что-то пооригинальнее придумает?

— Слушай, это он живой, или уже того, преставился? — Раздался подозрительно знакомый голос. — Мне из-за этой защиты непонятно. Глазами не шевелит, в одну точку смотрит. Опять в прежнего Дусю превратился?

— Дурак что ли? Прежний Дуся бы просто так лежать не стал. Он бы непременно начал онанировать. Смотри, какие тут занавески красивые! Вечно он хрен об занавески вытирал!

Я судорожно огляделся, и, наконец, обнаружил этих призрачных козлов. Оба — в стене, прямо внутри. Только носы торчат, ну и ещё глаза немножко. И как-то сразу забылось отвратительное настроение, да и жалеть себя расхотелось. Жизнь снова показалось почти прекрасной. Нет уж. Хрен этому Морьо дурацкому. Он меня точно не сломает! Просто не успеет!

Неладное Логоваз почувствовал ещё до того, как они добежали до машины. Просто Дуся обычно тотально страдает фигнёй, а тут вдруг принял вид серьёзный, и даже торжественный. Насколько можно принять торжественный вид, если улепётываешь со всех ног и ещё пытаешься помогать калеке — троллю, который тебя вчетверо выше и в десять раз тяжелее. Но тогда Логоваз на это внимания не обратил — решил, что просто ситуация серьёзная, вот шебутного гоблина и проняло, в кои-то веки. Даже порадовался. Значит, не совсем он непробиваемый, этот странный парень, может быть сосредоточенным, если действительно прижмёт.

Через двадцать минут, когда погони за ними не обнаружилось, а грузовик уже удалился от места стоянки на полтора десятка километров, Логоваз чуть сбавил скорость. Так, чтобы машина перестала рисковать улететь на любом повороте с обочины, и можно было отвлечься на пару секунд. Сдвинул шторку, отделяющую кабину от грузовой части машины, крикнул:

— Дуся, может, объяснишь, от чего мы так улепётываем?

Молчание было ему ответом.

— Вы там оглохли, что ли⁈ — Рявкнул он погромче.

— Мы не оглохли, однако. Только мы тут один, так-то. И мы — не королевская персона, к нам надо на ты обращаться, — донеслось из кузова, и в окошке появилась часть физиономии тролля. Целиком она не влезала, слишком маленькое окошко.

— А Дуся где? — Уже тише спросил Логоваз, ещё не до конца осознавая неприятную правду.

— Я думал, он в кабине, — сказал Гаврила. — Так-то он всегда в кабине ездит. Мы что, Дусю забыли?

Тролль характер имел флегматичный до невозможности. Логовазу казалось — он вообще никогда не бывает на взводе, что бы ни происходило. Вот и сейчас он говорил спокойно и размеренно. Но напряжение в голосе всё равно чувствовалось.

Логоваз резко ударил по тормозам. Так, что тролль впечатался физиономией в окошко. Машину даже чуть боком развернуло.

— То есть мы потеряли нашего товарища. Парня, который спас нам жизни. — Констатировал Логоваз.

Отсутствие личных воспоминаний мало кому покажется приятным. Слишком много неудобств. Логоваз до сих пор помнил то первое, что он увидел в жизни — тряпичный полог навеса над головой, фигурка гоблина возле костра. Дуся тогда жрал — он вообще это дело любит. Если б не гоблинская физиология, его бы наверняка бы давно разнесло втрое. Вот и тогда, первое, что увидел Логоваз, очнувшись, была жующая физиономия гоблина. При этом он ещё и улыбаться ухитрялся, не прекращая жевания.

Логоваз тогда почему-то сразу понял — с этим типом они подружатся. Слишком располагающая физиономия. Удивительное, надо сказать, сочетание — с одной стороны, гоблины редко отличаются красотой. И Дуся не исключение. И всё-таки при всей некрасивости, такая это была обаятельная рожа, что Логоваз даже не испугался. А ведь это довольно страшно — не помнить вообще ничего из своего прошлого. Даже имени. Как будто заноза в мозгу — кажется, стоит чуть-чуть напрячься, сосредоточишься, и имя вспомнится, а потом и всё остальное… но нет. Как бы ни старался, прошлое всегда оставалось туманным. Так, время от времени всплывали какие-то картинки — воспоминания, но они оставались просто картинками без смысла и предыстории.

Что делать Логоваз решил быстро — этот зеленовато-сероватый тип его спас, помог. И даже не требует за это платы. Это подкупало. Возникало ощущение, что гоблину в принципе пофигу, что он, вообще-то, обзавёлся должником жизни. Логоваз не знал, кем он был раньше, не знал вообще ничего, но точно знал — долги надо отдавать. А ещё — у него не было никаких дел. Полная свобода решений. Возможно, где-то есть разумные, которые его ждут. Может быть, даже любимая — хотя вряд ли. Логовазу казалось, что тесных связей в его прошлом не осталось. Он, скорее всего, никак не был связан с медициной, но неплохо умел анализировать. В том числе и собственное поведение. Если бы где-то там у него оставались друзья, жена и семеро по лавкам, это точно проявилось бы в поведении. Привычки ведь всё равно никуда не деваются, а тесная связь с кем-то обязательно вырабатывает какие-то паттерны поведения, от которых не избавишься, даже лишившись воспоминаний.

Скорее всего, он прежде был бродягой без тесных связей. Неизвестно, какая необходимость занесла его в эти дикие места — Логоваз довольно быстро убедился, что он не местный житель — но сейчас эта необходимость не имела значения. Поэтому Логоваз решил, что останется с Дусей. Тем более гоблин, несмотря на всю свою показную уверенность и непреходящее веселье показался ему довольно одиноким типом.

«Встретились два одиночества» — забавная фраза, которую он от того же Дуси и услышал, как нельзя лучше подходила к этой ситуации. Гоблину нужен надёжный товарищ, Логовазу — тоже, так не стоит и противиться судьбе, которая их свела самым невероятным образом.

О принятом решении Логоваз ни разу не пожалел. Было интересно! Дуся оказался странным, неправильным шаманом. И на тёмного мага он тоже был непохож, несмотря на умение пускать чёрный дым в глаза. А ещё он был невероятно наглым, у него отсутствовали внутренние тормоза, и он не умел сдаваться перед трудностями. Логовазу отчего-то казалось, что гоблин пережил что-то очень неприятное в прошлом, и все неприятности и сложности, которые валятся им на головы, кажутся теперь слишком несущественными, чтобы перед ними пасовать. Это подкупало. Это оказалось заразительным.

А потом Логоваз встретил Марту, и запал. Это тоже было очень неправильно и неестественно — влюбиться в орчанку. Какие-то остатки прежней памяти однозначно говорили, что подобный союз абсолютно ненормален, но Логовазу было наплевать. Вон, Дуся изо всех сил подбивает клинья к приёмной дочке вождя уманьяр, и, кажется, не безуспешно. Так почему так же нельзя поступить ему, Логовазу?

Чувство к могучей, но уязвимой орчанке оказалось сильным и очень новым — уманьяр откуда-то точно знал, что прежде так не влюблялся, хотя с женщинами общаться умел. И за это чувство он тоже был благодарен Дусе. Было очень интересно узнать, куда заведёт их с гоблином дорога. Логоваз не исключал, что однажды удача закончится, и они всё-таки будут убиты, но процесс движения по этой дороге был слишком увлекательным, чтобы его прерывать.

И вот, Дуся исчез.

Логоваз снова нажал на педаль, и развернул машину. Мысль о том, чтобы продолжить путь и вернуться в Грасс Вэлли даже не возникла, хотя уманьяр догадывался, что произошло. Скорее всего, они как-то спалились перед авалонским магом, и тот отправился на поиски нарушителей спокойствия. Учитывая, как близко они находились к поместью Вивисектора, много времени на поиски тот не потратит.

— Подожди, однако, — пробасили из кузова. — Сначала надо узнать.

— Что узнать? — Логоваз и не думал сбрасывать скорость.

— Что произошло, так-то. Дуся, видать, решил остаться. Наверно, не получилось шаманство. Хитрый злой вивисектор его заметил. Надо у духов спросить. Витю с Митей найти надо.

Это звучало разумно, так что Логоваз снова ударил по тормозам, и выбрался из машины. Тролль тоже вылез из кузова, и принялся деловито резать тент.

— Это зачем? — Поинтересовался уманьяр.

— Бубен надо, — коротко объяснил тролль. — Хоть плохонький. Без бубна их не позовёшь.

Тент на кузове сделан из брезента. Логоваз точно знал, что брезент — неподходящий материал для шаманского бубна. Собственно, для любого бубна вообще. Но ничего говорить не стал — в конце концов, тролль — профессионал, да ещё и образованный, так что ему лучше знать, подходит материал, или нет.

Поделка, вышедшая из-под рук тролля, обладала одним неоспоримым достоинством — она была готова быстро. Других достоинств у неё не было. Если бы не знал, что именно делает тролль, Логоваз никогда не назвал бы эту вещь бубном. Какой-то мусорной хренью — да, определённо. Но не бубном. Что там говорить, если на основу пошло жестяное ведро, от которого тролль отрезал ободок с верхней частью, заодно испортив неплохой нож.

Гаврила, между тем, невозмутимо оглядел своё творение, ткнул ножом в палец и нанёс кровью какие-то знаки.

— Пойдёт, — коротко прокомментировал шаман, и принялся постукивать в туго натянутый брезент на каркасе из жестянки. Звук выходил под стать инструменту — почти неслышный, глухой. Так, скорее, скрип ткани, чем гудение. И, однако, это сработало — тролль только-только начал приплясывать и что-то мычать, как перед ними проявились две призрачных фигуры.

— Что, суки, бросили нашего Дусю! — Приветствиями они себя не затрудняли.

— Вообще наглые! Ещё и вызывают! Это чего у него за сурогад такой? То есть сукагад… Ять, как правильно-то?

— Суррогат, — поправил Гаврила, и развёл руками. — Не гневайтесь, духи. Другого нет.

— Ну и чего звал? Бросили нашего Дусю, так и валите дальше. Нахрен вы нас отвлекаете теперь? Трусы несчастные! — Повторил тот, что с крыльями и хвостом вырвиглазной расцветки. Логоваз не помнил, кого из них как зовут.

— Мы не отвлекаем, однако, — возразил Тролль. — И не бросили. Расскажите, что случилось. И как Дусе помочь. Мы ничего не понимаем, так-то.

— Облажался наш Дуся, — вздохнул второй. — Этот хренов маг его пометил во сне. Вот он и решил вас сплавить, чтобы ещё и вас не кокнули. Дурак. А теперь этот жуткий тип его схватил и будет потихоньку убивать, наверное. А мы даже посмотреть не сможем, там всё защитой от духов обрисовано. Узоры как в том банке, все стены покрыты. Не сунешься.

Логоваз облегчённо вздохнул. Самого страшного не произошло — он-то боялся, что Дусю уже убили. Если вспомнить то ультимативное заклинание, свидетелями применения которого они стали, убить гоблина такому магу вообще труда не составит.

— Мы ещё не всё проверили, — возразил товарищу крылатый. — Может, в подвале… не мог же он всё своими узорами расчертить! Где-то же дырочка должна быть!

— И чего ты сделаешь в эту дырочку? Даже нассать не сможешь, потому что бесплотный ты! И я — тоже.

— То есть Дусю пленили, — вздохнул Гаврюша. — Я надеялся, его ещё не нашли.

— Как же, надейся, — досадливо пробормотал один из духов. — Всё уже, сцапали нашего щегла. А мы даже в дом пролезть не можем. Изнутри всё узорами покрыто. Противодуховыми. Мы щас сильные, может, и смогли бы силой прорваться, только этот жуткий же нас всё равно заметит. Не будет толку.

Гаврила, услышав объяснения, вместо того чтобы пригорюниться, наоборот, обрадовался.

— Скажите, Духи, защита изнутри дома? — Уточнил он.

— Ясно дело, изнутри. Снаружи-то некрасиво. Да и неровно будет.

— Хорошо, однако! — Уже точно обрадовался тролль. — А защита какая? Как стена? Или как клетка с ячейками?

— А ты чего спрашиваешь? — Подозрительно сощурился крылатый. — Знаешь чо?

— Думаю, как клетка. — Размышлял тролль. — Сплошной контур сделать трудно, однако, и дорого. Такое только в царских палатах, да и то не во всех устраивают. А если клетка, то вы, духи, пролезть не сможете. Но зато можете посмотреть. И Дусю найти.

Крылатый вдруг отвесил товарищу подзатыльник.

— Вот! Я же говорил, что мы можем помочь! А ты — всё, глухо, и даже не увидим, как Дуся сдохнет! Всё мы увидим!

— А тебе б только посмотреть, как он сдохнет! — Огрызнулся в ответ второй. — Садистический хвостокрыл, вот ты кто!

— Ах ты…

В другое время Логоваз с интересом полюбовался бы дракой двух бесплотных созданий, но сейчас ему было не до того.

— Хорош ерундой страдать! — Рявкнул он. — Соберитесь. Эй, вы, уроды прозрачные! — Он ткнул пальцем в крылатого. Ничего не почувствовал, конечно, но духи на него внимание обратили, и драться перестали. — Быстро валите обратно к Дусе. Как хотите, но он должен вас видеть и слышать! А мы должны знать, что ему нужно, и чем ему помочь! Быстро, ять, уроды бесплотные! И возвращайтесь! Нам нужно знать, что там с Дусей, и прямо сейчас!

Духи молча его выслушали, а потом крылатый спросил у товарища:

— А чего он какой борзый, вообще? Не, ну ты видел? Видел? Ещё бесплодными обзывается! Давай ему устроим!

— Отстань, — отмахнулся второй. — Он всё правильно говорит. Если мы сможем с Дусей разговаривать хотя бы — уже круто будет! — И потянул товарища прочь.

— Это ты опасно, однако, — покачал головой Гаврила, когда духи улетели. — Разозлённый дух — это проблема, однако. Большая проблема!

— У нас товарищ в плену, а эти придурки драку устроили, — отмахнулся Логоваз. — Сами виноваты.

Ожидание не затянулось. Один из духов, бескрылый, вернулся всего через час, ужасно возбуждённый, и сообщил главное — Дуся ещё жив. И в ближайшее время помирать не собирается, потому что у Вивисектора на него, оказывается, планы. Причём, если дух передал правильно — долговременные. За это время Логоваз и сам вспомнил, что Морьо искал конкретного гоблина, и даже объявлял за него награду. Не всех, кто нарушает порядок в колонии, а конкретного гоблина. Так что новостям почти не удивился, но вообще они с троллем были очень рады. Если Дусю не убили сразу, значит, у них ещё есть время, чтобы что-то исправить.

— Всё, нечего мне тут с вами прохлаждаться. Там над Дусей издеваются, не хочу пропустить! Так весело! Так что давайте, придумайте, как его спасать! А то он того, сам может и не вывезти. Там ваще… нечеловеческие издевательства! Он его отжиматься заставляет! И в баночку писать!

— Эй! — Крикнул Логоваз. — Вы нас найти-то сможете?

— Вон пусть этот бугай вызовет! — Оглянулся бескрылый. — Только нормальный бубен пусть сделает, а то щас-то мы и сами к вам летели. Издалека можем не услышать. Только кого-то одного пусть вызывает!

Товарищи снова остались одни.

— Что теперь делать будем? — Поинтересовался тролль. — Духи — хорошо, но Вивисектор очень сильный, однако. А вызволять надо.

— Да ясно, что нужно спасать, — пробормотал Логоваз. Он уже успокоился, и теперь старательно думал о том, как можно помочь другу. Мысль о том, чтобы собрать армию и напасть на поместье даже не рассматривал. Армия существует, только пока она сидят в Грасс Вэлли и не знают, что Дусю пленили. Стоит только кому-нибудь услышать, что «страшный чёрный шаман» попал к вивисектору, и они сбегут, в этом Логова даже не сомневался. Разбегутся, как крысы. Так что на бывших бандитов, а ныне граждан Грасс Вэлли рассчитывать не приходится.

— Надо, однако, партизанскую войну устраивать, — сказал Гаврила. Тролль явно думал о том же, и пришёл к тем же выводам. — Своими силами, без Дуси.

— Карнистир Морьо — генерал-губернатор колонии, — подхватил Логоваз. Губы уманьяр разъехались в довольную, но очень злобную улыбку. — Он будет обязан реагировать, если в колонии начнутся проблемы. Поэтому мы должны сделать так, чтобы у него земля под ногами горела. Ему до этой своей лаборатории дойти некогда будет. А там можно будет и за Дусей сгонять, пока он занят. Где там мой телефон? Надо нашим позвонить. Вдвоём можем и не справиться.

Илве, когда услышала новости, была ошарашена:

— Как в плену у Вивисектора? Логоваз, ты точно ничего не путешь? Это ведь Дуся! Он всегда выкручивается!

— И в этот раз тоже выкрутится, — уверенно ответил уманьяр. — Только нужно ему помочь. Отдельно уточню — рассказывать широкой аудитории о том, что он оказался в плену, не стоит. Ты ведь понимаешь?

— Вы уже придумали, что будем делать? — Растерянности в голосе дочки вождя как ни бывало.

— Да. Губернатору должно быть не до какого-то гоблина. Йёрба-Буэно должен гореть. В фигуральном и не только смысле. Для начала. Потом — другие города.

— Может сработать, — после небольшой паузы ответила Илве. — Нам нужно собраться, это займёт некоторое время. Потом — выезжаем. Ждите нас завтра.

— Не будем терять время, мы с Гаврилой направляемся к городу. На связи, — бросил Логоваз, и отключился. Не терпелось поскорее начать исполнение плана, тем боле, кое-какие идеи уже так и просились быть исполненными.

— Не забываем, однако, что там сейчас армия, — кажется, его улыбка проняла даже непробиваемого тролля. — Осторожно надо. Но да, нужно было с этого и начинать. Дуся так-то поторопился

— О, мы будем очень осторожны! — Довольно ухмыльнулся Логоваз. — Хватит тянуть время, поехали.

— Вы как здесь оказались? — Почему-то шёпотом спросил я.

Духи на секунду пропали, но я не испугался. Очень уж характерное движение — переглянулись они. Там, внутри стены. Всегда так делают, когда начинают сомневаться в моей адекватности.

— Дуся, ты дурак, чтоле? Прилетели, как ещё мы тут могли оказаться, ять! Тебя что, этот урод до отупения загонял? Вроде ж ничего такого ещё не делал!

— Да я не о том, — фыркнул я. — Я думал, тут всё от духов защищено. И типа вам сюда ходу нет.

— Ну так да, нет. В смысле хода. Все стены какой-то гадостью исписаны. Но стены-то широкие. Внутри — никакой защиты. И в полах — тоже. Мы через дымоход пробрались, там защиты нет, или она испортилась от огня. Вот мы и влезли там в стену. Теперь так и переползаем туда-сюда, смотрим, как над тобой проводят всякие бесчеловечные опыты. Это нам Гаврюша посоветовал. — Ответил Митя.

— Но так вообще, опыты пока не сильно бесчеловечные, — с некоторым сожалением добавил Витя. Санта Клаус хренов. — Где всякие скальпели и прочие ковырялки? Почему ты до сих пор не разрезанный весь и перешитый по-другому? Вообще никакого развлечения! Аж скучно!

Мне, честно говоря, скучно не было, и я совсем не расстроился оттого, что никаких особых изысков Вивисектор со мной не творил. Но в спор вступать не стал — Витя есть Витя, он всегда был непосредственным типом.

— Как там Логоваз с Гаврюшей? — Поинтересовался я. — Сильно обиделись, что я вот так вот их наколол? И это, они, надеюсь, сюда не собираются, меня вызволять?

— Не, Дусь, они ж нормальные, а не как ты. У них это, коитивные способности развитые. В смысле мозги нормально работают, не как у тебя. Они понимают, что на Вивисектора залупаться нельзя. Так что они щас думают, что делать. Мы с ними на связи, если что. Гаврюша какую-то срань сделал, типа бубна, и теперь нас в любой момент может вызвать, так что ты не переживай. Если тебе, там, привет надо передать, или нахер кого послать захочется — ты говори, мы обязательно передадим!

— Спасибо! Тронут! — Поблагодарил я. Потому что понял — возможность послать кого-то нахер — это очень ценно! Хотя, конечно, никого я посылать не буду, но мало ли, вдруг потребуется обменяться информацией. И вообще душу грела мысль, что ребята не сдались, собираются что-то делать, чтобы мне помочь. Как-то даже оптимизм, было, утраченный, начал возвращаться. Я пока понятия не имел, каким образом меня отсюда можно вызволить, но самое главное уже есть. Друзья рядом, не бросили. Духи — и вовсе рядом. Хоть пообщаться с ними можно. Красота!

— Ты это, Дусь, долго так лежать собираешься? — сварливо спросил Митя.

— А чего делать-то? — Шевелиться после дневных исследований не хотелось абсолютно, а хотелось свернуться калачиком и выспаться хоть немного. А то завтра днём, чую, мне тоже выходной давать не собираются.

— Ять, Митя, он реально отупел! — С ужасом констатировал Витя. — Это капец! Мы, может, чего не заметили, а Вивисектор там уже в мозгах покопался? Слышь, Дусь, ты только это, сосредоточься. Ну-ка посчитай, только быстро — двадцать пять плюс двадцать пять сколько будет?

— Шестьдесят девять! — Ответил я. — Вы скажите толком, чего хотите, а? Я, правда, хреново соображаю, устал очень! И перенервничал, между прочим!

— Дак впускать нас ты не собираешься, чтоле? Чего неясного, Дусь? — Ответил Митя. Витя в это время что-то такое бормотал малопонятное. Кажется, пересчитывал, сколько будет двадцать пять плюс двадцать пять. — Клетку эту надо нарушить, чего непонятного? Дырочку для нас проковырять, ферштейн?

Стало немного стыдно — я действительно не догадался. Видно, в самом деле, от усталости и нервов немного отупел.

— Так, подождите! — В мозгу забрезжила мысль, и я поспешил ей поделиться. — Рисунок же и так не сплошной! Вы того, разве не можете уменьшиться и проскользнуть через свободное пространство?

— Не можем! — терпеливо ответил Митя. — Это специальная противодуховая вязь. Она нас ограничивает. Мы, конечно, можем уменьшиться… наверное, ни разу не пробовали. Но это всё равно не поможет, потому что её ж не дураки рисовали!

Звучало логично, хотя я по-прежнему не понимал, как это работает. Однако разбираться в теории было ещё более лень, чем шевелиться, так что я повернулся к стене, и принялся когтем тереть рисунок. А он, между прочим, не спешил поддаваться! Серебристо-золотистые линии, которые, вообще-то, выглядели обычной краской, оказались на диво стойкими! Они как будто въелись в стену, так что ковыряние ничуть не помогало, даже когда из-под пальцев посыпалась каменная пыль.

— Хрен ли ты ковыряешься, как будто это задница! — Возмутился Витя. — Магией надо, разве непонятно⁈ Тьмой давай порти, по-другому не получится! И там не шестьдесят девять будет, а пятьдесят! Я пересчитал!

— Страшновато тьмой-то, — признался я. — Вдруг у него какая сигнализация настроена? Спалимся!

— Так осторожно же надо! Так, чтобы внаружу ничо не шло! Внаруже-то, ясен пень, заметит!

Зараза, вот вообще не упрощают мне задачу! Мало того, что я тьму и так сегодня применял тьму-тьмущую раз, так ещё и незаметно нужно! Я им что, профессиональный медвежатник, что ли?

Это действительно было похоже на работу отмычкой. Стоило немного сосредоточиться, и я перестал видеть просто линии. Теперь перед внутренним взором стояла огромная, во всю комнату, и очень красивая клетка. Очень сложная, очень… совершенная. И она, между прочим, сопротивлялась тому, чтобы её испортить!

Я приложил подушечку пальца к одной из линий, и выпустил тьму. Не как обычно, изо всех сил, а совсем чуть-чуть, буквально на пол шишечки. Даже порадовался, что Морьо меня так вымотал — без этого я бы точно накосячил, перебрал. А так — ничего. В смысле вообще ничего. Тот крохотный язычок, или щупик тьмы, который мне удалось из себя исторгнуть, вообще ничего не смог сделать с ярко светящейся клеткой. Потерялся на её фоне, как будто и не было.

— Нормально-нормально! — Подбодрил меня Митя. — Самое то! Видишь — сигналка никакая не сработала, Карнистир не идёт! Значит, я прав! Просто осторожно надо!

— То есть ты не был уверен, что меня не заметят⁈ — Возмутился я.

— Конечно, откуда нам знать, как вся эта магия работает? — недоумённо спросил дух. — Но у нас есть житейская мудрость и опыт! И вообще, чего ты возмущаешься? Сработало же! Не переживай, если бы он что-то заметил, мы бы сразу же улетели! Нам бы ничего не было. Мы ведь заранее потренировались сваливать, и чтобы побыстрее!

Меня окружают эгоистичные, безнравственные типы. Об этом я духам и сказал.

Нет, то, что я не спалился — это хорошо. А вот то, что светящаяся клетка и не думала портиться — плохо.

— Нихрена оно не работает! — Ворчал я, пытаясь туда-сюда шевелить щупом из тьмы. — Этой дурацкой защите моя тьма как слону дробина! Вообще не реагирует!

— Ничего-ничего! Ты продолжай стараться! — Благодушно велел мне Витя. — Если долго мучиться, что-нибудь получится!

— Угу. Вы ж и это только что придумали, руководствуясь своей житейской мудростью и опытом, так? — Переспросил я.

Духи отвечать не стали, но мне и без них всё было понятно. Но я всё равно продолжал старательно ковыряться, потому что сдаваться — это не в моих правилах. И на усталость старался внимания не обращать, и на то, что спать хочется невыносимо. Ковырял туда-сюда тьмой, пытаясь перерезать хоть одну линию. В какой-то момент даже начал задрёмывать, и мне стало сниться, что я — тот старик из графа Монтекристо, который ковыряет стены своего узилища. И ведь да, если даже получится — я никуда отсюда не сбегу, а только запущу сюда духов! Это если получится. Но я продолжал стараться.

Всю ночь провозился, и к утру чувствовал себя, как выжатая тряпка. Эти призрачные сволочи вообще не давали мне отдыха! Стоило только заснуть, начинали орать, требовать, и возмущаться. Никакой возможности отвлечься! Нет, я мог бы потребовать, чтобы они заткнулись и дали мне отдохнуть, но я так делать не стал, я ж понимаю, что они добра хотят. Тем более, где-то к утру на той линии, которую я так старательно ковырял, появилось крохотное потемнение. Небольшой совсем изъян, если не присматриваться, то точно не заметят. Однако он всё-таки был, что давало небольшую надежду на успех в будущем.

А на рассвете за мной пришёл отвратительно бодрый и весёлый Карнистир Морьо.

— Доброе утро! — Поприветствовал меня этот мерзкий тип. — Ну что? Готов к продолжению работы? Думаю, сегодня мы завершим подготовку к первым экспериментам, а уже завтра к ним приступим! Обещаю, это будет очень интересно?

— Что, и мне тоже? Ну, интересно будет? — Поинтересовался я.

— Конечно! Ты вообще должен быть мне благодарен — мало кому удаётся поучаствовать в продвижении науки!

Пользуясь отличным настроением своего мучителя, за завтраком я позволил себе немного покапризничать. А именно потребовал кофе вместо апельсинового сока. Много кофе!

— Если я срочно не получу дозу кофеина, я точно помру раньше времени! — Возмущался я. — Так что если тебе интересно получить хоть какие-то результаты от своих экспериментов, то уж будь добр, напряги своих слуг! Вот ни за что не поверю, что у тебя нет кофе!

Добился, в общем, своего. Но это была не единственная хорошая новость на сегодня: когда мы спустились в чёртову лабораторию и Морьо стал проводить дежурный осмотр, на чело его упала тень недовольства. Звучит пафосно, но у него в тот момент был слишком породистый и возвышенный вид, чтобы называть лицо моего мучителя рожей.

— Ты не восстановился! — Обвиняюще сощурился Карнистир.

— Ну извини, нехрен было меня столько отжиматься заставлять! — Огрызнулся я. — Я тебе чего, атлет какой-то⁈

— Я не про физические кондиции! Я про магию! По моим расчетам, ты должен быть в состоянии колдовать, а ты едва можешь призвать стихию!

— Это тоже не ко мне вопросы, — чего-чего, а врать я умею. — Как могу, так и восстанавливаюсь.

— Странно, — ещё сильнее омрачилась физиономия Карнистира. — Неужели я ошибся в расчётах? Ты ведь не пытался применять магию ночью?

Я уже набрал воздуху в грудь, чтобы откреститься от этих грязных предположений, но, слава богу, не пришлось — Морьо сам ответил:

— Нет, мне бы пришёл сигнал, если бы ты попытался колдовать. Значит, твой период восстановления оказался более длительным. В принципе, такое бывает… хотя это и неприятно. Ничего страшного, я знаю, как это исправить. Хотелось бы обойтись без этого, но мы ведь не хотим, чтобы работа затянулась, правильно? Я и так слишком долго ждал возможности… Физически ты здоров, и вполне выдержишь стимулирующие средства!

Значит, действительно ничего не почувствовал! Пришлось приложить небольшое усилие, чтобы не заулыбаться довольно — всё-таки работает житейский опыт у духов, соображают, сволочи! Я, кстати, догадался, почему так произошло. Мой крохотный тёмный отросток — звучит как-то не очень, но из песни слов не выкинешь — ни разу за всю ночь не вышел за пределы одной из линий противодухового рисунка. Скорее всего, именно это мне и помогло. Так что в будущем надо быть вдвойне аккуратнее.

На этом радостные вести кончились, и начались нерадостные. Я послушно выпил предложенное Морьо зелье — в отличие от кофе, оно оказалось довольно мерзким на вкус.

— Этот препарат поможет твоему организму быстрее восстановиться, — пояснил мне Морьо, дождавшись, когда я допью. — Возможно, появятся неприятные ощущения, но ничего страшного, придётся потерпеть.

Неприятные ощущения — это он очень преуменьшил, если что. Сначала, минут через пять после приёма «лекарство», было ещё ничего. Меня просто бросило в пот. А вот потом… сердце заколотилось так, будто там, в груди не сердце нифига, а чужой, и он сейчас вылезет. И перед глазами ещё покраснело, а гул крови в ушах стал таким громким, что я за ним и не слышал толком ничего.

— Ты меня чего, скотина, убить решил⁈ — От утренней вялости и следа не осталось. Показалось, что если я сейчас немедленно не побегу, то точно сдохну!

— Ничего-ничего, я же предупредил, что будет неприятно. Вообще существуют средства, предназначенные непосредственно для тёмных магов, но у меня такого нет, сожалею. Приходится обходиться универсальными, а у универсальных, как ты, должно быть, знаешь, бывают неприятные побочные эффекты. Но ничего, организм у тебя здоровый, выдержит. Впрочем, даже если и нет, я тебя реанимирую, не переживай. Нам ещё рано расставаться.

А дальше начался кошмар, потому что у меня почти отключилась соображалка, а Морьо продолжал требовать от меня выполнять его команды — в основном, пользоваться тёмной магией, которую действительно применять стало намного проще. В какой-то момент, когда вместо магического тумана вдруг из руки у меня выросло щупальце, даже появилась идея двинуть этой хреновиной по роже моему мучителю. Я почему-то был уверен, что если удастся — Карнистиру это точно не понравится. Какой-то неприятной опасностью веяло от этого щупальца. Но не решился всё-таки — слишком сосредоточен Морьо на моей персоне. Точно ждал, сволочь, что я не удержусь, и был к этому готов.

Когда в мозгах немного прояснилось, я начал задавать вопросы:

— Чего ради, вообще, я всё это делаю? Хоть удовлетвори моё любопытство, мучитель проклятый!

— Любопытство — это достойное чувство, — покивал Карнистир, ничуть не обидевшись на «проклятого мучителя». — Всё просто. Завтра у нас начнутся настоящие эксперименты. Не буду углубляться в научные детали, ты их всё равно не поймёшь, расскажу в упрощённом виде. Имей ввиду, из-за этого упускается множество деталей, но если примерно… мы сейчас растягиваем твой резерв как можно шире. Настолько, насколько это вообще возможно для пустоцвета.

— А это безопасно, так-то растягивать? — Поинтересовался я нервно. И тут же захлопнул рот — как будто я не знаю ответа!

— Конечно, безопасно! — Морьо, тем не менее, ответил. — Мне приходилось проводить и куда более опасные эксперименты, как видишь, я жив и здоров. Вот когда у нас дойдёт до решения основной задачи, тогда… ну, без риска не бывает побед, как известно. Придётся пережить немного опасных минут. Но я приму максимальные меры безопасности, даже не сомневайся. Мне моя жизнь ещё дорога.

Ну да, кто бы сомневался, что он ответит по-другому. О том, что меня может интересовать собственная безопасность, эта скотина даже не задумалась. Он меня конкретно списал, и даже скрывать не собирается.

— Что хоть за главное действо? Чего ты добиваешься?

— Сам не догадаешься? — Хмыкнул эльдар. — Чего может добиваться разумный, который поставил целью своей жизни познавать непознаваемое? Конечно же — бессмертия. Мне нужно будет очень много времени. Жалкого срока жизни обычного разумного совершенно точно не хватит, чтобы познать все тайны вселенной.

— Превратился бы в упыря, — пожал я плечами. Говорят, они могут жить неограниченно долго.

— Презренный суррогат! — Отмёл предложение Морьо. — Упыри не живы в привычном понимании. Более того, их личность после обращения претерпевает слишком серьёзные изменения — фактически, там остаётся лишь память прежнего разумного. Мне это не подходит. Я пытался избавиться от минусов, которые несёт в себе обращение, пытался очень долго и очень настойчиво. И пришёл к очевидному результату — эти недостатки неотделимы от самого способа. Кое-какие наработки основанные на этом способе, впрочем, позволили мне изрядно продлить жизнь подопытных. Те, что не несли в себе побочных эффектов, я применил на себе, так что мой жизненный путь продлится примерно в полтора раза дольше, чем жизнь обычного эльдар. Однако это всё не то. Этого недостаточно. Поэтому мне и нужен тёмный маг. Ты — последний элемент, которого мне не хватает, чтобы преобразиться!

— Угу. Выживание самого элемента, очевидно, не предполагается, — проворчал я.

— Да, вероятность твоего выживания — меньше одного процента, — покивал Морьо, — Оставшиеся доли процентов я отношу на неизбежные, непрогнозируемые случайности…

Весь остаток дня он выматывал меня своими требованиями настолько, что под конец я уже не был уверен, что смогу ночью продолжить подтачивать защиту. Пожалуй, так оно и получилось бы, если бы в какой-то момент, уже вечером, Морьо не отвлекли. По лаборатории разнёсся нежный перезвон колокольчиков — совершенно неожиданный звук в этом месте. Довольно мелодичный, на самом деле, звон, но Морьо, услышав его, грязно выругался — впервые на моей памяти.

— Кому ещё неймётся⁈ Проклятые идиоты, если это окажется какая-нибудь ерунда, я наложу на них проклятье пушистой кости!

Он стремительно подскочил к одному из шкафчиков и достал телефон, самый обычный.

— Слушаю. — Об этот голос можно было обморозиться.

Что ему ответил собеседник я не знаю, а вот Морьо в ответ рявкнул:

— Так почему вы звоните с этим мне, а не генералу? Ах да, генерал же нынче в плену! Почему вы до сих пор не разобрались с этой проблемой! Стоп! Не нужно отвечать! Мне плевать, почему вы ещё не справились с какой-то кучкой агрессивных идиотов. Просто передайте полномочия генерала его заместителю. Кто там был, я не помню…

Собеседник ещё что-то сказал, и Морьо прямо-таки покраснел от гнева:

— Хорошо, я выезжаю. И я очень надеюсь, что дело действительно так сложно, как вы говорите. Для вашего же блага!

Бросив трубку он посмотрел на меня диким взглядом:

— У тебя появилась возможность немного отдохнуть. Мне нужно отлучиться, надеюсь, ненадолго. Постарайся как следует восстановиться, чтобы завтра ты был в своей наилучшей форме! Ужин… Отдам распоряжения. Если не успею вернуться вовремя, тебя накормят.

Йерба-Буэно расстилался перед ними — такой пасторальный, спокойный, беззащитный. Впрочем, последнее впечатление было ложным, это Логоваз знал. Где-то здесь должны быть армейские части, и сейчас они наверняка находятся в режиме повышенной готовности. Судя по количеству народа на улицах — нынче выходной, а то и вовсе праздник. Уманьяр сам удивился, откуда у него такая уверенность.

— Ладно, вступать в противостояние с армией мы не собираемся, так ведь? — Логоваз был уверен — раньше перед ним никогда не возникала необходимость устраивать в городе беспорядки. Иначе он бы точно знал, с чего начинать.

— Мы парни крутые, так-то, но вдвоём с целой армией не сдюжим. Мы — не Дуся, — согласился Гаврила, и добавил: — Давай порт подожжём? Это же Йерба-Буэно, они с перевозок живут, однако. Бить надо там, где больно будет.

Идея Логовазу понравилась.

— А как мы подожжём порт? — Уточнил он у товарища.

— Не знаю, однако. Я — стратег. В тактике не очень.

Логоваз тоже чувствовал, что он больше стратег, чем тактик. В том смысле, что у него тоже были отличные идеи, не хуже, чем с портом, вот только как их воплощать, да ещё и вдвоём, было не совсем понятно.

— Ладно. Порт, так порт. Пошли тогда смотреть, может, на месте какая мысль в голову придёт. Дельная.

Машину оставили прямо на обочине, возле одного из пустующих пляжей на окраине города. Удачное место, хотя и открытое. От основной дороги отходит грунтовая — едва заметная стёжка. Логоваз догадывался, кем и для чего она проложена. Наверняка здесь разгружаются какие-то мелкие контрабандисты. Очень может быть, что именно здесь и высаживали ту группу рабов, в которой прибыл на в колонию Дуся. Хорошее место. Открытое, но безлюдное — окружающие холмы скрывают пляж от случайного наблюдателя, мимо почти никто не ездит.

Логоваза немного смущал товарищ. Не в плане недоверия — с Гаврилой они мало знакомы, но шло от тролля ощущение основательности и надёжности. Не было похоже, что он может предать. Смущало другое. Замаскировать тролля под человека — задача нетривиальная, тут не обойдёшься поглубже натянутой шляпой, чтобы скрыть острые уши, и тёмными очками, чтобы замаскировать глаза.

— Ты, наверное, в кузове оставайся. А то уж очень здоровый, не скроешь тебя.

— Нет. Тоже пойду, однако. Так-то скучно сидеть в кузове, и жарко очень. По воде пойду. До порта — километр. Я синий, в воде — незаметный. Если кого увижу — нырну просто. Подходы посмотрю, и так вообще. А ты мне кожи раздобудь, чтобы бубен получше сделать. А то с Дусей связаться не сможем.

Разделяться Логовазу не очень хотелось — чревато проблемами, но выбора не было. Это куда лучше, чем тащить его с собой. А троллю и в самом деле в воде будет не опаснее, чем на обочине. Если действительно плавать умеет. Тем более — взрослый мужик, постарше того же Логоваза как минимум вдвое — должен сам понимать свои возможности.

— Ты как, плавать-то сможешь с протезом? — Всё-таки уточнил уманьяр. — А то смотри…

— Думаю, что смогу, — кивнул тролль. — Я всегда хорошо плавал. Но без протеза. Я его на берегу припрячу, чтоб не мочить. Одной ноги хватит, чтобы плыть.

На том и расстались. Логоваз проследил, как тролль, укрыв в камнях искусственную ногу, тихонько сполз в воду и уверенно поплыл в сторону порта. Довольно шустро, и притом — без брызг. Уже через минуту его синеватую башку действительно стало трудно разглядеть среди волн.

— Ладно, значит, и мне пора… Где я тебе тут кожу на бубен найду, вот интересно? — Пробормотал уманьяр, и зашагал в город. Народ время от времени встречался, но Логоваз умел оставаться незаметным в городе. Тут ведь главное — вести себя естественно, уверенно, и тогда большинству до тебя дела не будет. Ну и, конечно, обходить стороной представителей власти. Особенно — полицию. У этих-то глаз намётан, они могут и разглядеть за тёмными очками красноватый цвет лица.

Логоваз шёл по улочкам, рассматривал дома, мелкие и крупные магазинчики, какие-то конторы… и не мог избавиться от чувства, что он это уже видел. Не конкретно эти дома и эти магазины. Просто город, сам по себе, казался знакомым и привычным.

— Да ты, дружище, похоже, городской житель, — тихонько пробормотал он себе под нос. — Вряд ли житель конкретно Йерба-Буэно, но горожанин. Слишком всё привычно.

Это было заметно по мелочам. То, как он переходил через дорогу на перекрёстке, машинально дождавшись зелёного на светофоре. То, как расходился с прохожими, и как уверенно, не задумываясь, выбирал дорогу к порту.

— Хотя подождём, пожалуй, с портом, — сам себя одёрнул эльф. — Сначала — связь. А то потом, может статься, будет не до того. А там… мне ведь сам порт без надобности. Достаточно найти источник информации.

Он как раз заметил, что народ, в основном тянется примерно в одну сторону. Куда могут стремиться горожане ранним утром в выходной день? Очевидно, на рынок. Ещё, возможно, в церковь, но церквей в Йерба-Буэно Логоваз не встретил. Не религиозный город. К тому же в церковь редко тянутся с сумками… если, конечно, это не ночные грабители. Нечего там покупать, а вот украсть можно многое. Но сейчас время для грабежа неподходящее.

Уманьяр не стал отделяться от общего потока, и так и влился в рынок вместе с горожанами. Рынок, к слову, не впечатлял размерами, особенно на фоне Базара. Открытая площадь, густо заставленная лавками. В основном — продуктовыми. Мясной ряд, рыбный, овощной… последний Логоваза заинтересовал особенно. Овощи выглядят свежими, а значит, их выращивают прямо здесь. Да и особого ажиотажа возле лавок нет. Получается, местное производство.

«Ну да, мы же проезжали какие-то поля, совсем недавно. А ведь это интересно!» — Он пока сам не мог толком объяснить, откуда у него такой интерес к овощеводству. Особенно в приложении к их основной цели. Однако мысль в голове засела. Как заноза. Что-то было связано с овощами и злаками, что-то, что может оказаться полезным.

«Порт. Поля вокруг. Как они связаны? Клятая амнезия!»

Чтобы отвлечься Логоваз сосредоточился на поисках бубна. Непродовольственные ряды здесь были совсем скромные. Притулились на краю рынка, однако и там были покупатели. Логоваз прошёл мимо лавки подержанного оружия — в основном револьверы, пара совсем убитых помповых ружей по цене впятеро выше, чем на Базаре. Лавка не пользовалась популярностью. А вот возле соседней толпились барышни самых разных возрастов. Там торговали тканями, и притом, очевидно, это был новый завоз, иначе вокруг не было бы такого ажиотажа.

«То, что нужно!» — Обрадовался Логоваз. — «Если где и есть кожа, то только здесь!»

Соваться туда в одиночестве разведчик посчитал слишком рискованным. Если на рынке в целом представителей сильной половины человечества было достаточно как среди продавцов, так и среди покупателей, то вокруг швейной лавки толпились почти исключительно дамы. Если он туда влезет, может и обратить на себя ненужное внимание.

Впрочем, это легко исправить, тем более, есть подходящая кандидатура. Логоваз остановился возле мясной лавки, подождал пару секунд, пока в очередь встанет примеченная девица, и пристроился рядом. Молодая, с открытым взглядом. Платье из дорогой ткани — богаче, чем у большинства покупателей, и шикарное декольте. На пальце кольцо.

Вытащить из сумочки кошелёк не составило труда — девица как специально наклонилась, чтобы получше рассмотреть кусок говяжьей вырезки. Кошелёк мягко упал возле её ног.

— Будьте внимательнее мадам! — Главное — голос. Он должен быть бархатистым и вкрадчивым, но не чересчур. Как у уверенного в себе кота. Европейский акцент будто сам собой вплёлся в произношение, Логовазу не пришлось прилагать для этого усилий. — Так недолго и потерять средства!

— Что⁈ — Увлечённая оцениванием мяса, девица не сразу поняла, что обращаются к ней. — Ох! Благодарю вас, мистер…

— Себастьян Перейра, мадам, к вашим услугам! — Логоваз приложил пальцы к шляпе. — Позвольте поинтересоваться, что такая прекрасная донна делает в одиночестве, без сопровождения супруга или служанки? Это может быть опасно!

Щёчки у девицы покраснели от удовольствия — нечасто её балуют комплиментами.

— Супруг не любит рано вставать. Он слишком устаёт на работе, — пояснила девушка. А служанка сегодня выходная. Я решила сама сходить на рынок.

Всё недосказанное Логоваз понял сам, без труда. Муж — старше минимум на пятнадцать лет. Скучный сморчок, которому совсем недосуг уделять внимание молодой супруге. Девица целыми днями сидит в четырёх стенах, и пользуется любым случаем, чтобы развлечь себя самостоятельно. Хотя бы походом на рынок.

— Какая самоотверженность! Однако я не могу позволить столь прекрасной и хрупкой леди гулять в одиночестве! Позвольте вас сопровождать! — Логоваз невзначай, под локоток, отвёл покупательницу от лавки мясника чуть в сторону — незачем мозолить посетителям глаза.

— Я не знаю, удобно ли? — Смутилась девица, однако весь её вид говорил о том, что ей очень удобно.

— О, разве благовоспитанной леди запрещено прогуливаться в компании благородного друга? Я льщу себя надеждой, что мы с вами станем друзьями. Я только вчера прибыл в этот город по торговым делам, и пока не имел счастья свести знакомства с обществом Йерба-Буэно! Вы же не оставите меня прозябать в одиночестве?

Это было тонкое место. Одежда у него неподходящая для приезжего. Нет, он ещё в Грасс-Вэлли обзавёлся приличным костюмом. При первой возможности — прозябать в обносках с чужого плеча было неудобно, и он с облегчением поменял их на нормальную, пусть и человеческую одежду. Но в том-то и дело, что это местная одежда. Шляпа, костюм, и даже револьвер на поясе — всё это атрибуты местного жителя, иностранцы одеваются иначе.

Но девица ничего не заметила. Она прониклась сочувствием к одинокому, статному иностранцу с прекрасными манерами и таким приятным голосом. Как она могла оставить его одного?

— Хорошо! — Решительно кивнула девушка. — Меня зовут Лили Остин, мистер Перейра. Только я ещё не закончила свои дела на рынке… — Она стрельнула глазами в сторону лавки с тканями.

— О, донна Остин, это просто замечательно! Ведь и я тоже ещё не закончил знакомиться с местным ассортиментом! Так вы не против, чтобы я составил вам компанию? — И, дождавшись кивка, продолжил: — В таком случае позвольте забрать у вас эту тяжёлую сумку! Нельзя, чтобы столь нежные руки тяготились этой грубой материей! Простите мою вольность, донна Остин, но со стороны вашего мужа просто преступление позволять вам так тяжёло трудиться! Даже если вы сами пожелали пройтись, он должен был отправить с вами служанку! Где вы говорите, работает дон Остин? Как только мы сведём с ним знакомство, я непременно укажу ему на эту ошибку!

— Мой муж — заместитель начальника порта, — чуть подбоченилась Лили, но тут же испугалась: — Что вы, мистер Перейра! Прошу вас, не нужно ему это говорить! Признаюсь честно, он даже не знает, что я отправилась на прогулку! Я… не сбежала, но не стала ему об этом сообщать!

— Ох, в таком случае, я, конечно, промолчу, — улыбнулся Логоваз. — Мои уста — могила! Позвольте предложить вам руку.

Лили с радостью положила пальчики ему на сгиб локтя, и они отправились к лавке, ведя непринуждённую беседу. Логоваз подумал, что эта Лили — очень удачное знакомство! Нет, ничего удивительного. Тут половина города работает в порту, и всё-таки ему здорово повезло. Пожалуй, разведка теперь может стать куда эффективнее.

Когда они, не спеша, дошли до лавки, никто уже не сказал бы, что перед ними два незнакомца. Со стороны они смотрелись как влюблённая пара. Даже, скорее, молодожёны — Логоваз машинально обмотал свободную руку лямками сумки, чтобы кто-нибудь внимательный не заметил, что у него-то обручального кольца нет.

Вот только швейная лавка его разочаровала до глубины души. Здесь продавались привозные ткани, а кто станет везти кожу в край бизонов и оленей? Впрочем, Логоваз своего разочарования никак не показал. Вместе с Лили он обсуждал каждую тряпку, давал советы, что лучше выбрать, и даже купил ей прелестную готовую шляпку. Атласную — как раз под цвет её голубых глаз. Мисс Остин была в полном восторге.

— Скажите, Лили, а нет ли на этом mercado лавки с магическими товарами? Видите ли, я коллекционирую всякие интересные штучки в своих путешествиях. В Йерба-Буэно я впервые, и хотел бы пополнить свою коллекцию чем-нибудь необычным. Как память об этом прекрасном городе, в котором живут столь прекрасные донны!

— Нет, что вы, это ведь всего лишь рынок! — Счастливо улыбнулась мисс Остин. — Но у нас есть и лавка магических товаров. Думаю, не будет ничего страшного, если я вас туда провожу!

— Моя благодарность не имеет границ, прекрасная донна! Прежде всего, оттого, что смогу любоваться вашим прекрасным профилем ещё некоторое время.

Лавка оказалась довольно далеко, но ни Логоваза, ни Лили этот факт ничуть не расстроил — оба получили от прогулки массу удовольствия, а Логоваз — ещё и пользу.

— Так вы говорите, колония не испытывает недостатка в удобрениях? — Слегка разочаровано уточнял «Себастьян». — О, это разбивает мне сердце. Мой друг, дон Маркус, как раз занимается удобрениями. Не стану омрачать ваш слух подробным описанием, но это прекрасное, очень эффективное средство, благодаря которому любые злаки и овощи растут как на дрожжах. Оно довольно редкое, его находят лишь там, где водится много летучих мышей. Он думал о том, чтобы расширить географию своей торговли и поручил мне узнать, не требуется ли оно в этой замечательной авалонской колонии.

— Нет, что вы! Удобрения — это ведь стратегический ресурс! Им нас снабжает метрополия, причём, я слышала, в более чем достаточном количестве. Дело в том, что мой супруг как раз занимается логистикой грузов, и совсем недавно ему в авральном порядке пришлось размещать очередную партию. В разговоре с коллегами он упоминал, что селитрой колония обеспечена на весь следующий год, и даже с запасом. Переживал, что теперь нужно её распределить, а большую часть грузового транспорта реквизировала армия из-за этих ужасных бандитов!

«Вот оно! — Логоваз чуть не споткнулся от восторга. Та мысль, которая его глодала, как только он увидел овощное изобилие, наконец, оформилась. — Селитра! И она наверняка хранится где-то недалеко от порта! Кажется, наш план начинает оформляться во что-то очень интересное! Эх, даже жаль, что Дуся этого не увидит! Дорогая Лили, мы просто обязаны углубить наше знакомство!»

Лавка магических товаров оказалась вдвое беднее, чем магазинчик почтенного Пупка. Но самое главное в ней нашлось — парочка ярко изукрашенных бубнов с солярным рисунком висела на стене. Логоваз в этом не слишком разбирался, но было заметно невооружённым взглядом — ширпотреб. Однако лучше, чем-то подобие, которое удалось сотворить Гавриле из ведра и брезента. Он отдал довольно серьёзную сумму, в очередной раз порадовавшись, что не забыл запастись местными бумажными деньгами. А ведь они не планировали заезжать в города!

Помимо бубна подарил Лили ещё и магическую брошь, защищающую хозяйку от дурного глаза.

— Милая Лили, — Они давно уже не звали друг друга по фамилии. — Скорее всего, эта брошь — не имеет магических свойств. — Объяснил он, когда они вышли из магазина. — Однако она очень красива, а кошачий глаз в самом деле помогает от дурных эманаций. Будь это уместным, я бы предпочёл подарить вам простое, немагическое украшение — скажем, колье из голубых бриллиантов. Вот только не уверен, что ваш супруг правильно поймёт такой подарок!

Лили согласилась, что это действительно не слишком уместно. Однако не слишком уверенно. Впрочем, броши она тоже очень обрадовалась, и тут же пожелала прицепить её на положенное место — на нижнюю юбку, амулеты от сглаза не принято демонстрировать широкой публике. Для этого им, правда, пришлось свернуть в небольшой переулок — чтобы не нарушать приличий. А ещё — Логовазу было разрешено самолично повесить украшение, и он был так неловок, что чуть не упал. Чтобы не запачкать колени, он нежно ухватился за лодыжку прекрасной Лили. Ужасная неловкость, и ужасный моветон, но Лили была совсем не расстроена. Логоваз чуть задержал руку на нежной ножке, и чуть-чуть провёл ладонь вверх. Уже совсем не для того, чтобы удержаться на ногах. Но тут же отдёрнул руку.

— О, простите мою вольность, прекрасная Лили! Я просто не смог удержаться! Совершенство слишком притягательно, оно лишает мужчину воли.

— Я… я прощаю вас, Себастьян, — с придыханием ответила Лили, глядя на Логоваза сверху вниз и вовсе не спеша отдёргивать ножку.

— В таком случае… не разрешите ли вы прикоснуться к этому совершенству губами? — Вот теперь голос совсем бархатный, тут уже невозможно переборщить.

— Нет… нет, только не здесь. Приходите сегодня ночью, Себастьян! Мой муж очень крепко спит…

— О прекрасная Донна! Вы проливаете волшебный бальзам на моё исстрадавшееся сердце! Но как же мне теперь дождаться ночи? Это станет невыносимым испытанием для меня!

— Мы должны быть стойкими, Себастьян! — Личико Лили было пунцовым, грудь вздымалась так часто и так высоко, что казалось, шнурки на корсете не выдержат этого испытания.

Логоваз был очень доволен. Разведка оказалась дивно удачной. Заместитель начальника порта — это просто находка! Самое то, что нужно! И с первого раза! Что называется — везёт!

Проводив прекрасную и очень полезную Лили до дома, и тщательно запомнив, в какое из окон следует стучаться, уманьяр отправился обратно к точке сбора. Можно было, конечно, послоняться по порту, но зачем зря рисковать, если всё, что нужно, он и так выяснит сегодня ночью? Лучше созвониться с Киганом и Илве — узнать, как их дела, и на каком они этапе. Да и снеди какой-нибудь прикупить. Гаврила вернётся ближе к вечеру, и наверняка будет чертовски голоден. Стоит забежать на рынок, раз уж представилась такая возможность.

Киган и Илве уже выехали и надеялись добраться до Йерба-Буэно к вечеру, так что Логоваз устроился поспать — нужно было набраться сил. Вряд ли прекрасной Лили понравится, если он будет сонным и вялым. Логоваз на секунду вспомнил о Марте… ничего, она поймёт. Это — работа, и она должна быть сделана.

Чёртова светящаяся линия поддалась только к утру! Это ж просто задница, вот что я скажу! Вторая ночь без сна! Вторая ночь монотонного шевеления м-а-аленьким тёмным коготком, который я просто мастерски научился выращивать из пальца. Понятно, что не двадцать лет, как в Монтекристо, но, блин, для меня эти две ночи и так стали бесконечными. Дичайшая хрень! И, главное, результат таких мучительных усилий — едва заметное потемнение в стройном узоре. Такое крохотное, что и не заметишь, если не знать, куда смотреть. Блин, да я с этим узором разговаривать начал! Не с этими же призрачными придурками разговаривать? Они только отвлекали, заразы язвительные. Витя так вообще старался.

— Вот не запустишь нас сюда, и всё! Кранты тебе тогда. Этот хренов Вивисектор тебя на запчасти разберёт, а потом соберёт обратно, как ему захочется! Будешь ты с руками из задницы, чтобы внешность соответствовала внутреннему содержанию!

— Заткнись! Заткнись! — Рычал я. — И без тебя тошно.

— Там народ развлекается, между прочим! Такие дела проворачивают! Я летал общаться — классно было! А ты тут ковыряешься!

— Заткнись! Заткнись!

И продолжал ковыряться. Упорно и методично, и вообще не в своём стиле. Я ж гоблин! Мне бы шашку, да коня… короче, очень это муторное занятие не соответствовало моему характеру! Но я всё-таки сдюжил. И теперь разглядывал внутренним взором крохотное потемнение в узоре. Такое крохотное, что плакать хотелось.

— Вот что, дорогие друзья, — сообщил я. — Если вы через эту дырку не пролезете, то и всё. Буду помирать, как есть, молодой и красивый, в самом расцвете сил. Потому что ещё одну такую же дырку проковырять я просто не сумею, даже не надейтесь.

Духи промолчали. В проковыренной дырке появился призрачный глаз. Митин, вроде бы. Потом пропал глаз, и появился нос. Нос, вроде бы, Витин.

— Ладно, чо… Давай, продавливайся. Фиг ли ты тут застыл? — Раздалось изнутри стены.

Ну, и они начали продавливаться. Смотрелось уморительно — как в мультиках. Очень подозреваю, что они просто прикалывались так — чисто себя развлечь, ну, и мне настроение приподнять. Митя — он лез первым — сначала протолкнул нос, потом возился туда-сюда, и вслед за носом, с мучительным усилием, пропихнулся глаз, за ним ухо… Мне, так-то, не до шуток было, но я всё равно еле сдержал неприличное хрюканье. Забавно смотрелось.

— Тада-а-ам! — Гордо сообщил дух, руками вытянув задницу и всё, что ниже. Ещё и звук такой неприличный изобразил. Следом за Митей протискивался Витя. Тоже с некоторым трудом, но справился.

Я малость пришипился, конечно — всё ждал, что сейчас сигнализация сработает, и прискачет мистер Морьо — разбираться, кто это тут такой нарушитель. Обошлось. Видно, не так уж он старался защититься от духов. Или, скорее, считал, что защита и без того достаточно надёжная. А она, вообще-то, и правда надёжная. Две ночи мучений, на минуточку!

— И вот, мы таки смогли! Мы — молодцы! — Довольно констатировал Витя. Я аж воздухом подавился, потому что с какого фига некоторые прозрачные морды присваивают себе мои достижения? Так-то это я — смог!

Ругаться не стал, нафиг надо. Потом поругаюсь.

— И чего зависли? Давайте, спасайте меня.

— Как спасать? — Не понял Митя.

— В смысле, как спасать? Я вас для чего сюда с таким трудом впускал, чтобы можно было любоваться на вас целиком, а не только частями, которые вы из стены высунуть могли, что ли? — Возмутился я, уже подозревая страшную правду.

— Дусь, мы так-то бесплотные, — посмотрел на меня с глубоким сочувствием, как на больного ребёнка Митя. — Ты что, думал, мы тебя как-то отсюда перенесём? Типа силой своей любви, что ли? Так это, мы тебя не настолько любим.

— То есть дай я угадаю — я реально зря мучился столько времени? — Медленно закипая предположил я. Прямо почувствовал, как что-то чёрное подступает, и даже глаза заволакивает. И ведь сам прекрасно знал, что ничем они мне не помогут, но даже не думал уточнять заранее. Нужно было что-то делать, чтобы казалось, что я не сдался и плыву по течению, и вот я сделал. — Я тут убивался как проклятый просто так, да⁈

Это даже не крик был, а шипение. Наверное, какие-то остатки разума мне подсказывали, что кричать всё-таки не стоит, чтобы Морьо не разбудить.

— Эй-эй! Ты чего надулся? — Сквозь туман в голове с некоторым трудом пробился обеспокоенный голос Вити. — Ну, не вытащим мы тебя отсюда. Так мы ж и не собирались! Но помочь — сможем, даже не сомневайся. Мы тут посовещались, и решили, что Морьо мы не боимся. Это у нас чисто прижизненные рефлексы были. Типа раз маг второй ступени, то всё — тушите свет, снимайте тапочки. Простому гоблину этому магу противостоять можно только одним способом — смазать лыжи как можно лучше и свалить! Но теперь-то чего уж. Он ведь не шаман. Он нас не видит, и никак не может на нас повлиять, если только вот такими вот хреновинами, — он махнул рукой на стену с узорами. — Так что не бойся, дорогой Дуся, мы тебе пригодимся! Положись на нас!

Голос, главное, такой гордый и пафосный, как у пожарного, который только что нашёл в горящем здании девицу в неглиже. Так и хочется картинно хлопнуться в обморок. Но я не хлопнулся, конечно, потому что в отличие от пожарного Витя с Митей меня на руки подхватывать не станут. Скорее уж полюбуются, как я грохнусь, и ещё будут обсуждать, как смешно башка об пол брякнула.

— Короче… делайте, что хотите. Я спать! — Хмуро сообщил я, и повалился обратно на кровать. Нужно было хоть немного ухватить отдыха до завтрака, который, так-то, неумолимо приближался.

Утром, за завтраком, мы с Карнистиром были очень похожи. Одинаково хмурое и недовольное выражение физиономий. Даже, наверное, комично смотрелось — прекрасный, утончённый и породистый лик высокого эльфа, и моя рабочее-крестьянская рожа с длинным носом. Но при этом совершенно одинаковые выражения. Как будто кого-то одного нарисовали, но в разных стилях — один — классический портрет, другой — шарж.

Пришлось даже потрясти башкой, чтобы выгнать из неё сложные, громоздкие сравнения, и сосредоточиться на завтраке, который был, как всегда, великолепен. Сдаётся мне, когда я отсюда сбегу, буду скучать по местной кухне. Редко после попадания мне доводилось столь вкусно, разнообразно и изысканно питаться! Да ещё и на чистых скатертях, серебряными столовыми приборами… Красота!

— Твои друзья времени даром не теряют, — неожиданно нарушил гнетущую тишину Морьо. — Должен заметить, давно не встречал столь деятельных бандитов с фантазией!

— А что случилось? — Заинтересовался я. — И с чего ты взял, что это мои друзья?

— Больше некому. Я подозреваю, что это именно ты их, так сказать, мобилизовал. Откровенно говоря, если бы не необходимость, я бы предпочёл устроить тебе публичную казнь с освещением прессой — возможно, это их напугало бы. Или использовал бы тебя, чтобы выманить этих типов… впрочем, нет. На бандах такое не работает, спасать тебя они бы всё равно не стали…

— Так что они сделали-то?

— Беспорядки. Агитация. Весь город засыпан листовками. Вот, можешь ознакомиться, — он достал из внутреннего кармана бумажку, отпечатанную на принтере. Ещё и с таким видом! Типа «Вот, посмотри, что твои подопечные натворили! Не стыдно тебе?»

Я с интересом вчитался в бумажку.

Между прочим, неплохо сделано! Даже как-то гордость берёт! Мне вот, например, в голову не пришло бы что-то такое сделать! Хотя были и недочёты. Вот зачем делать такой мелкий текст? Как будто место экономили! Хотя они и экономили, наверное. На одной стороне листовки была таблица, в которой были указаны наименования товаров. Как я понял — всякое, что добывается на территории колонии и в Долине Смерти. Это в первой графе. Во второй графе — цены, по которым эти товары закупаются у граждан колонии. В третьей — цены, по которым эти же товары, отпускаются представителям иностранных государств. Разница — на порядок, между прочим. На другой стороне листовки было объяснение. Дескать, граждане Авалона — вас обманывают свои же власти! Беззастенчиво грабят, и даже не особо скрываются! Хватит это терпеть! Ну и всё такое похожее.

— Нифига себе! — Удивился я. — А я думал, всё идёт в метрополию. Ну, всё добытое в колонии — как золотой песок, так и прочее полезное из Хтони и вообще.

— Так и должно быть. Но на мелкий приработок людишек не принято обращать внимания, — отмахнулся Морьо.

— Да так себе мелкий-то! — Не согласился я. — Особенно если учесть, что гражданам платят резаной бумагой, а с иностранных торговцев берут золотом. То есть по факту разница ещё больше!

— Всё это несущественные мелочи, — поморщился Морьо. — Но жителям не понравилось. У меня сложилось впечатление, что твои приятели на полном серьёзе рассчитывают устроить беспорядки.

У меня, кстати, тоже именно такое впечатление сложилось. Даже гордость взяла за своих учеников! Это ж прямо по классике сработано! Интересно, кому такое в голову пришло? Логоваз придумал, или Илве с Киганом? Нужно будет попросить Митю или Витю к ним слетать, узнать подробности!

— И эти идиоты требуют от меня, чтобы я разобрался с проблемой! Возмутительно! — Морьо действительно был очень зол. — Смеют отрывать меня от дел!

— Так подожди, — аж хрюкнул я от пришедшей в голову мысли. — Ты ж там главный, получается! И типа это махинации именно твоих подчинённых. И теперь эти же подчинённые требуют от тебя, чтобы ты разбирался? Они тебя чего, вообще что ли не уважают?

— Они утверждают, что это ложь и навет. Но люди этим бумажкам верят.

— А ты типа должен найти тех, кто эти листовки распространяет, да?

Морьо рыкнул и саданул кулаком по столу.

— Я слишком много им позволял. Меня не интересовали все их мелкие заработки. Пока колония функционирует как положено и отправляет необходимое количество ресурсов в метрополию — меня всё устраивало. Но теперь они хотят, чтобы я лично ловил смутьянов, потому что они сами бессильны! Это — наглость! И некомпетентность!

— И ты чо, правда, ловил? — Над Морьо издеваться было прикольно. Хорошо, что Витя с Митей мне утром сказали, что с друзьями всё в порядке, а то бы я точно сейчас занервничал. А так можно и постебаться немного над Морьо.

— Нет. Я простимулировал лучше исполнять обязанности своих, с позволения сказать, подчинённых. Не люблю, когда должностные лица пытаются прикрыть свою некомпетентность за счёт начальства. И очень сильно не люблю, когда меня держат за дурака. Так что, полагаю, те, кто теперь займёт освободившиеся должности, теперь начнут всё-таки исполнять свои обязанности как следует.

Рожу Карнистир скривил мрачную, но с долей удовлетворения. Судя по всему, судьба тех, кто «освободил» должности, стала примером для их заместителей. Не будь я нынче морской свинкой для экспериментов, обязательно бы поинтересовался, что он такого сделал, а так что-то никакого желания не возникло. Мне-то тоже ничего хорошего ждать не приходится.

Настроение Морьо, кстати, при мысли о предстоящих экспериментах, наоборот, изрядно поднялось. В отличие от моего.

— Впрочем, не обращай внимания. Всё это не помешает нам сегодня приступить к первой итерации эксперимента! Ты ведь умеешь направлять свою силу на себя?

Мне даже отвечать не потребовалось, всё было и так ясно по моей физиономии.

— Ох уж эти мне самоучки, — покачал головой Карнистир. — Ничего страшного, ты быстро разберёшься, там ничего сложного. Особенно при правильной мотивации!

И он мне её обеспечил, мотивацию. Урод. Уж в чём-чём, а в правильной мотивации этот вивисектор крайне хорош. В этом ему не откажешь.

Мы спустились в клятую лабораторию, он опять велел мне раздеваться, после чего посадил в какую-то колбу, наверное. Такой высокий цилиндр из тонкого стекла, от пола до потолка высотой. Но с дверцей т другими технологическими отверстиями. Я ещё гадал накануне, для чего она. Теперь вот узнаю. Вчерашний стимулятор пить не требовалось — Морьо пообещал, что под воздействием стихии жизни я без всяких стимуляторов буду способен на максимум, мне доступный. Пока я неспешно снимал одёжку — куда торопиться-то? — он мне подробно, но совершенно непонятно объяснил, в чём заключается суть предстоящей процедуры.

— Видишь ли, мне требуется соединение… сочетание стихии света и тьмы. Не их механическое смешение, нет. Это легко устроить почти без сложностей, хотя многие и считают это невозможным. Но нужен ещё более сложный результат. Если для тебя будет понятнее сравнение из области химии — мне не нужна смесь. Мне нужно химическое соединение. И вот тут уже требуются серьёзные усилия. Свет, тьма… и как катализатор — жизнь. На наше с тобой счастье, я могу обеспечить два ингредиента из трёх. Ты же обеспечишь третий. Свет для тебя будет неприятен. До определённого предела воздействие будет нивелировано жизнью, но она и сама станет негативно влиять на организм… Собственно, поэтому и нужна тьма. Одно будет компенсировать другое, и при этом, если мы достигнем нужной плотности потока, то получим нужный результат. Совсем несложно. Главное, направь тьму на себя, иначе у нас ничего не получится. Просто сконцентрируй поток не вовне, как ты это делаешь инстинктивно, а вовнутрь. Ну да ты справишься, даже не сомневайся.

Таки да, справился. Как почувствовал, что всё — капец котёнку, так сразу начал справляться.

Сначала даже ничего было, нормально. Этот урод сунул руки в соответствующие отверстия колбы — с перчатками резиновыми, и положил мне на макушку ладонь, которая показалась мне очень горячей. Тепло от ладони начало постепенно распространяться по телу, и усиливаться. Короче, начало жечь. Сначала — не сильно, хотя, знаете, я бы и без этого «несильно» обошёлся. Так себе ощущение, когда немножко жжёт всего Дусю. Не только кожу, но и внутренние органы, на минуточку. Которые в обычное время вообще не положено чувствовать, никак. Так мало того, это жжение начало усиливаться.

— Это свет, — коротко пояснил мне Морьо. — Ты напрасно ничего не делаешь, начинай колдовать. Напомню, наша цель — компенсировать воздействие света и жизни. Ты недостаточно стараешься.

Я, так-то вообще пока не старался — попробуй тут сосредоточься, когда горишь весь! И когда он добавил жизнь, стало нифига не легче, между прочим. Просто теперь я чувствовал, как что-то внутри меня непрерывно сгорает и тут же восстанавливается, и так по кругу, каждая клеточка. Мало того, по мере того, как этот хренов поток жизни увеличивался, я стал чувствовать, что восстанавливается не всегда так же, как было изначально.

Серьёзно, я понимаю, что людям, да и нелюдям, не свойственно чувствовать, как у них делятся клетки. Ну там, как ногти растут, волосы, как обновляются прочие всякие эпидермисы и кровь, и всякое другое. А сейчас я это чувствовал. Ясность в голове образовалась кристальная, мозг работал как никогда хорошо. Но ей-богу, я бы без этой ясности обошёлся. Слишком чётко осознавал, что у меня внутри копятся всякие изменения. Маленькие-маленькие, незаметные, и сами по себе, по отдельности, незначительные, но только их всё больше и больше…

Короче, да, мотивация сработала. И тьму выпустить получилось, и направить её внутрь — тоже, потому что если б не направил, то даже и не знаю, во что превратился бы. Тьма внутри малость приглушила эти изменения, и жжение тоже изрядно поубавила. Всё равно хреново, но я хотя бы не ощущал теперь, как медленно сгораю и изменяюсь одновременно. Просто жгло…

— Вот видишь! Я же говорил, что ты справишься! — Довольно прокомментировал мои успехи Морьо. Добрый доктор Менгеле хренов. Отвечать я ему не мог, слишком сосредоточен был. А так, вообще, очень хотелось ответить. Ясность-то в мозгу никуда не делась, так что в башке всплывали такие удивительные ругательства!

— Хорошо, хорошо! — Довольно комментировал Морьо. — Теперь начинаем усиливать напор! Действуй синхронно со мной!

Сцуко! Я и так уже на пределе сил генерировал тьму, вообще-то!

Оказалось, не на пределе. Оказалось, я ещё ого-го, сколько могу! Только этому клятому экспериментатору всё было мало! Он продолжал и продолжал усиливать напор. У меня возникло дурацкое ощущение, что я — сифон, в котором только что смешали сироп и водичку, а потом добавили баллончик с углекислым газом. И хорошенько этот сифон встряхнули. Вот-вот клапан сорвёт, и из краника с рёвом польётся отличная, вкусная, щиплющая язык газировка! Да пофиг, может, даже из того краника, о котором вы и подумали. Уж не знаю, что за ихор там должен был получиться, но я отчего-то был уверен — сифону после этого коктейля точно кранты. На такой напор бедный Дуся не рассчитан. А Морьо, кажется, и не думал снижать напор. Наоборот, эта тварь становилась всё азартнее!

— Да! Да! Ты не представляешь, как долго я этого ждал! Я чувствую, что у меня получится! Обязательно получится.

Ну, всё. Я очень чётко понял, что сейчас он ещё сильнее увеличит поток. И я, либо смогу соответствующим образом увеличить силу тьмы, и тогда просто лопну, как воздушный шарик. Или не смогу, и тогда либо сгорю, либо превращусь в какое-то месиво, полное жизни. Но в любом из трёх исходов мне однозначно кабзда. И, главное, в спасительное беспамятство не рухнешь, потому что какое уж тут беспамятство, если я конкретно так осознаю вообще всё! Даже больше, чем когда-либо раньше!

Я ж не только чувствовал в мельчайших оттенках страдания, что происходит со мной. Я ещё и видел всё это! И не только это. Видел, как медленно перемещается секундная стрелка на часах на стене. Видел, как едва заметно глазу помаргивает лампа дневного света на потолке — раньше она так не моргала. Видел, как моют лабораторную посуду возле раковины зеленокожие и безротые лаборанты-помощники. Видел, как Витя с Митей что-то этим лаборантам подсовывают. Что-то из шкафчиков. Видел, как медленно вспухает взрыв, после того, как очередной пузырёк был вылит в раковину.

— А, Valarauco lin haccanna! Ampamaita! Ulundo thu!

Бедного Дусю прекратило разрывать изнутри диким сочетанием враждебной магии. Нет, сначала мне в рожу впились осколки лабораторной посуды и колбы, но эта боль мне в тот момент даже приятной показалась. К тому же осколки тут же выпали обратно, а ранки мгновенно заросли, и даже глаз обратно восстановился. Но самое главное — почти одновременно Карнистир от меня отшатнулся, и я мгновенно почувствовал дикое облегчение. Как же это круто, когда ты — не сифон. Нет, чего-то там внутри ещё бурлило, но это уже ни в какое сравнение не шло с той жутью, что была ещё секунду назад. И выветривалось стремительно. Видно я — дырявый сифон. И очень хорошо, так-то!

Оглянулся на Морьо. Тот тоже не особо пострадал. Ему, блин, даже глаз не выбило, только в затылок и другие части тела понавтыкалось мелких осколков стекла, но ему это как слону дробина. Для этой твари нужно что-нибудь покруче — противотанковая мина там, или даже фугас какой-нибудь.

Лаборанты, между тем, продолжали невозмутимо намывать… теперь уже не посуду, а раковину. И стол ещё. И, видимо, скоро перейдут к полу, потому что он тоже запачкался.

— Балроговы криворукие вонючки! — Повторил Морьо. — Даже после модификации такие же бесполезные и идиотские! Ничего их не исправит!

Он прямо сильно злой был, это чувствовалось. Но энтузиазма не утратил.

— Давай продолжим. Плевать на защиту, можно обойтись и вручную… — он шагнул ко мне, чтобы возложить длань на чело, но тут один из крупных осколков — не тот, что от посуды остался, а тот, что раньше был составной частью моей колбы, повернулся вертикально вверх. Прямо в тот момент, когда Морьо в своих мягких лабораторных чешках опустил ногу.

— А, Vakarauco! — Снова выругался Морьо. — Проклятье! Нужно дождаться, когда эти уроды всё уберут. Пойдём. Повторим через час — думаю, сегодня успеем!

Я глянул на часы. Ну, точно. Весь эксперимент продолжался ровно четыре минуты и тридцать семь секунд. Это вместе с взрывом и последующей руганью. А мне показалось — часов сорок.

Илве и Киган прибыли не одни, что было ожидаемо. Логоваз не удивился, когда из грузовика выбрались усталые от долгой поездки бывшие пленники рудника. Айсе уманьяр тоже не удивился — скорее всего, девчонка не захотела оставаться в одиночестве в незнакомом городе. Это было спорное решение, всё-таки оставлять Грасс Вэлли совсем без контроля надёжных разумных может быть опасно — мало ли чего наворотят местные? Айса успела наработать неплохой авторитет среди коренных жителей города, да и пришлые её предпочитали слушаться. По крайней мере, до тех пор, пока за её спиной стояла незримая тень «страшного шамана». Впрочем, возмущаться Логоваз тоже не стал — в конце концов, девчонка не привыкла пока действовать самостоятельно, да и не это главное. Она ведь тоже переживает за Дусю. Хотя тащить с собой балласт в виде двух беспамятных орков, его товарищей по несчастью, было всё-таки лишним.

А вот когда из кузова, вслед за остальными, выбралась Марта, Логоваз был удивлён. Гордая и неприступная орчанка привыкла дистанцироваться от любых компаний, и он как-то не ожидал, что ей расскажут о Дусином похищении. И тем более не ожидал, что она захочет помочь его вызволять. Логоваз был по-настоящему рад видеть возлюбленную, пускай пока что совсем неприступную… но всё-таки некоторую неловкость чувствовал. Он ведь собрался налаживать контакты с местным населением в лице миленькой Лили. Настроился, можно сказать. Скрывать такое от Марты он не собирался, но одно дело рассказать потом, по факту. Возможно, даже приукрасив подробности и выставив себя в положительном и даже героическом свете. И совсем другое — вот так, практически на глазах у возлюбленной… Мысль о том, чтобы скрывать что-то от Марты, у Логоваза даже не возникла. С той, кто похитил его сердце, он собирался быть максимально честным.

— Скажи, Логоваз, ты ничего не вспомнил из своего прошлого? — Спросил Киган, когда он рассказал о своих утренних похождениях.

— Неожданно! — Удивился вопросу Логоваз. — Почему ты спрашиваешь?

— Понимаешь… — вздохнул сын вождя. — Мы с Илве уже пытались, как ты выразился, прощупывать почву. В Грасс Вэлли. Ты знаешь эту историю, Дуся рассказывал — мы с ним тогда и встретились. И знаешь, мы ведь тоже довольно опытные городские жители. Учились в большом городе, хотя и не полностью человеческом. И всё равно — результат нашего визита тебе прекрасно известен. А ты действовал, как какой-то профессиональный шпион. Да хотя бы то, как ты познакомился с этой девицей! Я вот не уверен, что смог бы незаметно утащить чей-то кошелёк, и не быть пойманным с поличным. Да что там, мне бы даже в голову не пришло так действовать. Как и всё остальное, что ты нам сейчас наговорил. Ты только не обижайся, но ты либо профессиональный вор, либо и кто-то и вовсе необычный. Вот я и спрашиваю — ты точно ничего не припоминаешь? То, как ловко ты это провернул, вызывает восхищение. И удивление.

Логоваз оглядел присутствующих — все, кто находился рядом, согласно кивали — рассуждения Кигана казались им логичными. Сам-то он вообще не задумывался о том, что провернул утром. Просто делал то, что казалось правильным и логичным. Всё было очень естественно. И парень совсем не чувствовал себя неуютно во враждебном городе, где нелюдей, вообще-то, ловят при первой возможности.

— Нет, — помотал он головой. Сейчас, когда ты обратил внимание… может, у меня и правда есть какие-то специфические умения, но я понятия не имею, откуда они у меня взялись. А, впрочем, какая разница? Получилось — и хорошо. Надеюсь только, что я — не какой-нибудь банальный ворюга. Было бы обидно узнать о себе такое — это как-то скучно!

— Ты — не вор, достойный Логоваз, — покачала головой Марта. — Повадка не та. Я видела воров, они — другие.

Услышать такое было очень приятно. Хотя Марта, конечно же, не пыталась сделать комплимент. Этим она и привлекала Логоваза — орчанка всегда говорит именно то, что думает. Или молчит.

«Нет, придётся всё-таки отменить контакты с местным населением, — подумал с сожалением Логоваз. — Вряд ли Марте это понравится».

Орчанка никак не показывала, что заинтересована в Логовазе. Да, она его больше не била… пока. Но это только потому, что он больше не пытался показать свой интерес — всё-таки перед серьёзным делом получать очередное сотрясение было бы неразумно. Логоваз поёжился, вспомнив, насколько тяжела рука у его возлюбленной. Вот зачем так остро реагировать на простые ухаживания? Он ведь не был слишком настойчив во время прошлых попыток! Всего лишь немного ухаживаний! Она тогда объяснила — это для того, чтобы у неудачливого ухажёра не оставалось тщетных иллюзий. Раз и навсегда показала, что не заинтересована в отношениях. Но Логоваз, несмотря на мощную взбучку, иллюзий не утратил. Просто решил изменить стратегию.

— Когда пойдёшь? — Уточнил Киган.

— Когда стемнеет. И когда Гаврила вернётся, — пояснил Логоваз. Уже вечерело, и он начинал переживать — всё-таки тролль уже давненько уплыл. Если до ночи не вернётся — придётся искать товарища на месте. В то, что он просто утонул по дороге, уманьяр не верил — тролль явно знал, что делал, когда отправлялся в своё плавание.

Тревога оказалась напрасной — не прошло и часа, и от побережья послышался плеск. На берег выбрался мокрый и усталый Гаврила, деловито подполз к камням, в которых спрятал протез, и приладил на место.

— Хорошо сплавал, однако, — пояснил он, усевшись у крохотного костра. — С моря совсем корабли не охраняют. Можно, так-то, на абордаж брать. Ты кожу принёс?

— Я принёс лучше! — Логоваз жестом фокусника достал из сумки бубен. — И делать ничего не нужно!

Гаврила взял бубен, осмотрел его скептически.

— Пойдёт, так-то. Для настоящего шаманства — не пойдёт, а чтобы Дусиных духов вызвать — хватит. Буду звать, однако… как отдохну немного. Наплавался.

— Вот и давай, отдыхай, — кивнул Логоваз. — А мне на дело пора. Очень уж полезный контакт образовался. Портовый начальник не самого малого пошиба… времени мало, не будем его тратить. Завтра утром уже нужно будет устроить какую-нибудь акцию. Что-то яркое, заметное.

Ночной Йерба-Буэно показался Логовазу каким-то бедноватым и пустоватым. Представлялось, что ночной город должен блестеть огнями, вывесками реклам. По улицам должны расхаживать праздные гуляки. Это ведь ночная жизнь — время, когда жители могут отдохнуть от дневных трудов!

Столица авалонской колонии яркостью ночной жизни похвастаться не могла.

— Оно и к лучшему, — пробормотал Логоваз, пережидая в переулке, когда мимо пройдёт армейский патруль. — Как говорит Дуся: меньше народу — больше кислороду. Откуда только он выдумывает эти присказки?

То, что его услышат, Логоваз не опасался — прекрасно знал человеческие возможности. А вот сам он прекрасно слышал, о чём переговариваются солдаты. И мысленно с ними соглашался:

— Какого хрена нас заставляют ходить туда-сюда, как каких-нибудь новобранцев? — Возмущался один. — Что они рассчитывают, что мы тут найдём? Комендантский час ещё ввели этот идиотский!

— Да брось, Джек, какая тебе разница? Хочет начальство, чтобы мы ходили — мы ходим. Чего тебе не нравится? Прохладно, ветерок с океана приятный.

— У меня, между прочим, увольнительная отменилась! Подружка сегодня не дождётся — и попробуй потом объяснить, что у меня приказ был! Наши идиоты — полковники понятия не имеют, что делать, поэтому изображают какую-то хрень, лишь бы отчитаться, что «меры приняты» и «поиски бандитов ведутся в соответствии с планом»! А мы страдать должны!

Логоваз тоже не понимал смысла этих патрулей. Поймать кого-то таким образом можно только случайно… и это если этот кто-то вообще есть! Логоваз, между тем, был уверен — если бы Дуся не попал в плен, они бы и не подумали соваться в Йерба-Буэно.

«Такое ощущение, что они и в самом деле не понимают, что делать. Напасть на Грасс Вэлли — это устроить резню, население-то пока на нашей стороне. Не решаются, похоже. Или пока просто не понимают, как это провернуть. Всё-таки Дуся молодец, хорошо придумал… И нам здорово повезло, что армейского генерала захватили».

До знакомого дома добрался без происшествий. Бросил мелким камешком в окошко на втором этаже, и оно послушно открылось — ждёт, милая Лили! Забраться оказалось совсем несложно. И что-то Логовазу подсказывало, что он далеко не первый, кто пользуется этим путём, чтобы попасть в спальню к супруге заместителя начальника порта. Очень уж удобно ложатся под пальцы выступы на кирпичах. Это ещё не показатель, а вот то, что на этих выступах совсем нет пыли, наводит на мысли.

— О, милый Себастьян! Я тебя совсем заждалась! — Лили встречала его в полупрозрачной ночной сорочке. Крайне соблазнительное зрелище, очень удачно подчёркивалось ночником, который освещал девушку со спины. Дождавшись, когда «Себастьян» ловко перепрыгнет через подоконник, девушка бросилась ему на шею… и отпрянула, как только с головы у гостя упала шляпа. Глаза её расширились от ужаса, резкий вдох заставил колыхнуться под ночнушкой высокую грудь.

Завизжать ей Логоваз не дал — лёгко, даже нежно, прижал сонную артерию. Вместо визга Лили выдохнула, и мягко повалилась к нему на руки.

— Вот и хорошо, — прошептал Логоваз, укладывая девушку на кровать. — Вот и славненько. Даже объясняться не пришлось. Хотя и немного обидно. Как будто острые уши делают меня каким-то чудовищем! Нет, это не немного обидно! Это очень-очень обидно!

Плохо быть беспамятным. Логоваз уже устал клясть свою амнезию. Однако сейчас он отчего-то был совершенно уверен — так на него ещё ни одна женщина не реагировала! Особенно в ситуации, когда он заявлялся в спальню, ещё и будучи приглашённым.

— Видизм! Самый настоящий видизм! Это совершенно неприемлемо! — Укорил уманьяр спящую девицу, и направился к выходу из спальни.

Дома у состоятельных господ обычно похожи один на другой. До банальности. На первом этаже — столовая, ванная, кухня, помещения для слуг. На втором — хозяйская территория. Спальни, кабинет хозяина, может быть, ещё библиотека. Из слуг здесь бывают разве что горничные, но Лили ещё утром упоминала, что горничных её супруг не держит. И вообще, у них всего одна служанка, у которой сегодня выходной. Так что опасаться было практически некого.

Кабинет нашёлся без труда — Логоваз просто тихонько подёргал все три двери на этаже, и выбрал ту, что была заперта. Не станет же мистер Остин запираться в собственной спальне? Очень удобно для ночного гостя — не приходится гадать. А вскрыть этот простенький замок Логовазу труда не составило.

«Всё-таки Киган прав. Какие-то у меня нехарактерные умения для простого бродяги, — думал Логоваз, ковыряясь проволочкой в замке. — Будет забавно, если окажется, что я — какой-то тайный агент, от которого до сих пор ждут результатов. И совсем не забавно получится, если я встречу кого-то из своего начальства. Им ведь не объяснишь, что я их не помню!»

Кабинет так же оригинальностью не отличался. Массивный деревянный стол возле окна, с пустующей золотой чернильницей и золотой перьевой ручкой. Статусная вещь, которой хозяин не пользовался ни разу в жизни — куда проще обходиться обычной ручкой, если требуется подписать документы. Компьютер. Старенький, горизонтального ещё форм-фактора, с пузатым старинным монитором. Всё-таки Йерба-Буэно — колония отстающая, её пока современные тенденции в технике не затронули. Впрочем, по сравнению с тем же Грасс Вэлли, тут и вовсе, можно считать, недостижимое будущее. Мэру Грасс Вэлли приходилось обходиться механической печатной машинкой и синей копировальной бумагой, если требовалось размножить документы. А тут даже принтер присутствуют — техника на грани фантастики!

«И это славно! — Порадовался Логоваз. — Работать с современной техникой — это такая морока!»

У мистера заместителя мэра всё было аккуратно и открыто. Открыто — фигурально выражаясь. У стены — несгораемый шкаф. Конечно, заперт на замок, но Логоваз уже сейчас видел — шкаф вскрыть не составит труда.

Торопиться Логоваз не стал. Сначала уселся в кресло за столом — оценить обстановку, составить общее впечатление о хозяине. Кроме того, порой самое важное и интересное в сейфе закрыть просто забывают. Жаль, мистер Остин оказался аккуратистом. В ящиках стола ничего интересного не нашлось — только испорченная бумага для черновиков.

Тяжко вздохнув, Логоваз ткнул в кнопку включения компьютера. Экран засветился, загрузилась операционная система. Одна из первых графических, ещё восьмидесятых годов производства.

«Вот то, что эти Окна 3.1 — восьмидесятых годов — это я помню. А как меня зовут — нет! Злая ирония! Хотя Логоваз мне нравится. Интересно, что это имя обозначает? Дуся так и не признался, паршивец. Как-то он там себя чувствует, бедолага?»

Окна, наконец, загрузились, и теперь приветствовали пользователя окном для ввода пароля. Логоваз дисциплинированно ввёл набор цифр и букв — тот, что висел на экране монитора, на бумажке.

— Хороший, сложный пароль, мистер Остин, — тихонько похвалил Логоваз. — Никто не догадается! Так что отдельная вам благодарность за эту бумажку!

Изучать чужую жизнь с помощью личного компьютера — что может быть интереснее? Конечно, в первую очередь Логоваза интересовал порт. Нашлась подробная схема с указанием, где и какие позиции размещены. Всё аккуратно разложено по папкам, с говорящими названиями. Очень удобно! Логоваз предусмотрительно накрыл принтер курткой, и отправил документы на печать. Всё равно, даже несмотря на предосторожности, старый, матричный принтер за трещал среди ночной тишины, как сварливый умирающий старик. Орёт, как будто отчаянно пытается предупредить хозяина о непотребстве.

Уманьяр втянул голову в плечи — таким громким показался этот звук. Каждая напечатанная строчка вызывала на позвоночнике волну мурашек.

«Нужно было сначала проверить шкаф! — Укорил себя парень. А компьютер оставить напоследок!»

Всё-таки сон мистера Остина оказался достаточно крепок, чтобы проигнорировать вопли принтера. Когда печать, наконец, закончилась, Логоваз вышел в коридор, прокрался к соседней комнате. Из-за двери доносился мерный, негромкий храп.

«Хорошо, когда совесть чиста! Тогда и сон крепкий», — порадовался за мистера Остина Логоваз, и вернулся в кабинет.

Лезть к компьютеру после такой встряски не хотелось, но уманьяр всё-таки решил закончить с этим источником информации. С рабочими материалами он уже закончил, но многие доверяют компьютерам всякие мелочи, которые могут оказаться полезными. Мистер Остин не был исключением. В конце концов, личная переписка тоже может хранить интересные тайны…

Почта, однако, не порадовала. Ничего интересного — обычные рабочие письма чиновника. Логоваз уже хотел выключить старенькую машину, когда заметил на рабочем столе папку с говорящим названием «Новая папка». Странно показалось, что такой аккуратист оставил стандартное название.

Это были фотографии. Компроментирующие. Господин Остин, если это был он, оказывается, был не чужд развлечений! Это была какая-то вечеринка в закрытом клубе — так Логовазу показалось сначала. Но потом, по мере пролистывания фото — не самого лучшего качества, техника в колонии довольно старая, — становилось всё интереснее. И всё более мерзко. Дойдя до фотографий с совсем молоденькими девушками, даже, скорее, детьми, уманьяр с трудом удержался от того, чтобы наведаться в спальню и придушить старого извращенца.

«Совесть у него чиста. Ну конечно! Вот ведь мразь!»

Матричный принтер не способен печатать фото. Пришлось копировать фотографии на лазерный диск. И хорошо, что не на магнитный носитель, как можно было ожидать. Он понятия не имел, как эту дрянь использовать — та мерзость больше подходит для шантажа, а этим уманьяр заниматься не собирался точно. Но оставлять такой компромат было бы совсем неправильно — возможно, ещё пригодится.

Диск, наконец, закончил записываться, и Логоваз выключил компьютер. Пришло время бумажных носителей. Несгораемый шкаф за спиной сдался почти без боя — замок там был стандартный, и совсем несложный. Содержимое порадовало некоторыми интересными документами — Логоваз прихватил пару экземпляров. Да, мистер Остин — не только старый развратник, у него и другие грешки есть. Пока непонятно, как это использовать, но лишним точно не будет.

А вот с сейфом действительно возникли сложности. Он даже не успел попытаться, потому что услышал скрип соседней двери. Всё-таки проснулся, мистер Остин. Видно, проклятый принтер нарушил сон, а там и мочевой пузырь дал о себе знать. Сидячая работа, простатит…

«Пройдёт мимо или нет?»

Сонный хозяин кабинета прошаркал по коридору, щёлкнула дверь ванной комнаты, послышалось журчание.

«Пожалуй, хватит, — решил Логоваз. — Я слишком загостился, и добыча достаточно хороша. Нам бы это переварить и правильно пристроить!»

Прекрасная Лили по-прежнему пребывала в стране грёз. Обморок перешёл в полноценный, здоровый сон. Логоваз не стал её будить — ушёл тем же путём, каким и пробрался в дом, даже окно за собой прикрыл.

Как ни странно, друзей среди всей добычи больше всего заинтересовали не планы и расположение портовых складов. Логоваз даже растерялся, когда Илве, потрясая какой-то бумажкой с ценами, принялась радостно вопить:

— То, что нужно! Логоваз, ты молодец! Это именно то, что нужно!

— Ты собралась заниматься торговлей? — Растерянно уточнил Бинэси, её возлюбленный. И Логоваз полностью разделял его недоумение.

— Причём здесь торговля? — Удивилась девушка. — Представьте, если об этом узнает широкая общественность, как они отреагируют? Нам нужно срочно размножить и распространить эту бомбу! Как можно быстрее! Митя сказал, что уже завтра Вивисектор собирается переходить к экспериментам! Неизвестно, что он сотворит! Если мы всё сделаем правильно, губернатору, будет не до Дуси!

Идея выглядела очень здраво. Та, что пришла в голову самому Логовазу, пожалуй, была не столь хороша, так что он не стал спорить. Благо и всем остальным тоже понравилось, за исключением, пожалуй, Гаврилы, у которого неожиданно проснулись пиратские наклонности:

— А я думаю, надо корабль! На абордаж брать, однако! Там на рейде стоит корабль береговой охраны, так-то.

— Вот скажи, зачем нам сейчас корабль? — Тролля, очевидно, перемкнуло, и Логоваз пытался его образумить. — Куда ты собрался на этом корабле плыть?

— Никуда не поплыву! Точнее, поплыву, но — недалеко. А корабль нам надо, так-то! Потеря корабля — это ЧП! Головы полетят в армии, однако! И переполох поднимется. А мы, когда Дусю спасём, сможем прямо на корабле убежать! И вообще! Ты ведь не видел его. А это — «Береговой охотник»! Артиллерийская установка! Комплект ПЗРК! Два пулемёта! Двенадцатимиллиметровых, так-то! И вообще почти без охраны! Я бы и один смог на абордаж взять, так-то, но вот увести…

В общем, несмотря на скепсис, Логовазу тоже остро захотелось такую игрушку. И потом, мысль сбежать от Карнистира Морьо на корабле казалась очень соблазнительной. По земле, судя по всему, этот тип легко нагонит, но море — это не его стихия. Тем более, у Гаврилы нашлись и ещё защитники. Что удивительно — Марта.

— Это хорошая идея! — Сказала орчанка. — Корабль — это скорость. И свобода! Я — за то, чтобы брать.

— А я — за то, чтобы распространять листовки! — Не согласилась Илве.

— Листовками я займусь, — вздохнул Логоваз. — Всё равно вы в городе себя чувствуете неуверенно. Мне будет проще всё провернуть. Их же ещё и размножить требуется.

О том, чтобы размножить листовки Илве как-то не подумала, а вот Логоваз сразу вспомнил виденную утром фотомастерскую. Придётся в неё наведаться, как только откроется. Наверняка там и оборудование для копирования найдётся.

— Вот! — Согласился Гаврила. — Тогда ты займись листовками. А мы, однако, ещё и корабль скрадём, пока все листовками заняты!

Глаза у тролля горели нездоровым азартом, и Логоваз завистливо вздохнул. Ему вдруг тоже очень захотелось заняться пиратством.

Гавриле уже много лет не было так радостно. Пожалуй, с тех пор, как он покинул родную державу в поисках новых знаний. Забавно получилось — он искал знания, а в результате нашёл только клетку и смерть. Он долго продержался на руднике. Дольше, чем кто-либо другой из его товарищей по несчастью. Ведь он не привык сдаваться, и умел терпеть.

В день, когда там появился наглый юный гоблин, Гаврила уже успел распрощаться с жизнью. Он понимал, что шансов выжить нет, несмотря на троллью живучесть, и уже смирился с тем, что бесславно погибнет на чужбине, так и не вернувшись на родину. Да и нужен ли он там? О нём давно все забыли. В державе его считают преступником, а те немногие, кто помнит, для чего на самом деле он отправился в Малондо, страну жёлтого вулкана… да полно, живы ли они ещё? Столько лет прошло!

Гаврила Геннадьевич смирился со скорой смертью. Последние годы, с тех пор, как он попал на этот проклятый рудник в качестве раба, заставили окончательно избавиться от иллюзий и надежд, так что скорый конец существования он воспринимал отчасти как освобождение. Когда же пришёл Дуся, и в своеобразной гоблинской манере, легонько попинывая его умирающее тело, начал задавать свои бестактные вопросы, Гаврила вдруг остро захотел жить. Ещё до того, как окончательно поверил, что не наблюдает предсмертный бред.

Дуся действительно помог. Сначала обеспечил умирающее больное тело пищей, чтобы бороться, а потом и вовсе освободил.

Тролль всегда был флегматичен — особенности характера. Последние годы ещё усугубили эту черту, сделали его ещё медлительнее. Физиология, ничего не поделаешь. Большому телу требуется много энергии, чтобы жить. Нужно много еды. Работников рудника держали впроголодь, и оттого Гаврила привык экономить. Не нужно делать лишних движений, если без них можно обойтись. Не нужно нервничать и переживать, ведь это требует усилий и ресурсов, которых и без того недостаточно.

И вот, теперь, когда недостатка еды не стало, троллю хотелось компенсировать годы экономии. Хотелось жить по-настоящему, и даже потеря ноги не мешала этому желанию. Что плакать по одной лишь ноге, если он должен был вовсе умереть? Тем более, их мелкий и шебутной предводитель просто фонтанировал энтузиазмом.

Наглый, весёлый, и бесшабашный, он напоминал Гавриле молодого хорька. Так же, как и хорёк, Дуся не умел унывать, не помнил плохого, и не очень-то стремился продумывать свои действия наперёд. Прежнего Гаврилу, пожалуй, это раздражало бы, но сейчас… Где он оказался со своей любовью всё предварительно обдумать? Гаврила решил, что у Дуси есть, чему поучиться и с энтузиазмом принялся впитывать новую науку. Благо учиться он всегда любил.

Они отправятся в гости к Карнистиру Морьо?

Почему бы и нет? Да, это выглядит глупо. Соперничать с магом второй ступени, на его территории может только более сильный маг, это известно всем. Но Гаврила не стал спорить, и с готовностью отправился вместе с мелким непоседой.

Нужно отвлечь Морьо, чтобы появилась возможность выкрасть всё-таки попавшегося Дусю? Устроить такой беспорядок в городе, чтобы генерал-губернатору было не до экспериментов?

Отличный план, и плевать, что это звучит совершенно идиотски. Логоваз, кажется, с удовольствием перенял образ мысли их товарища, вот и Гаврила не станет спорить. К тому же, глядя на океан, он поймал себя на мысли, что ему очень хочется поплавать. Сколько лет прошло с тех пор, как он видел большую воду! Так стоит ли себя удерживать?

Плыть несколько километров до порта было откровенно плохой идеей — так ему показалось сначала. Но постепенно тело разогрелось, и даже лёгкое волнение, которое поднялось на море, не мешало наслаждаться водными процедурами. Это было прекрасно и восхитительно, океан будто сам держал его, наполнял своим спокойствием и могуществом. Гаврила впервые по-настоящему осознал, что он свободен. Больше не нужно каждый день идти в шахту. Он захотел поплыть — и он поплыл.

В порту было грязно, плавал всякий мусор, а один раз он столкнулся с трупом енота. Прямо лицом, а ведь труп был уже не первой свежести. Но даже это не смогло поколебать прекрасного настроения. Тем более, он вдруг увидел свою мечту.

Это была любовь с первого взгляда. Корабль был прекрасен и хищен. Форма намекала на то, что он быстрый, очень быстрый. Поворотная бронированная башенка со спаркой зенитных пушек и ещё одна, с пулемётом намекали: он не только быстр, но и зубаст. Гаврила всё понял ещё до того, как добрался до пирса и смог немного отдохнуть, держась за висящую на цепи шину — чтобы не повреждались борта швартующихся кораблей.

— Надо брать, однако. — Зрение у тролля всегда было отличное, и он нынче прекрасно видел, что на палубе никого нет. Очевидно, корабль не пустой, кто-то там есть, но основная часть команды на берегу. А значит, нужно ловить момент, пока возможно.

Он представил, как стоит за штурвалом, на капитанском мостике. Гордо смотрит вдаль, и отдаёт команды.

— Попугая надо, — констатировал Гаврила, насладившись воображаемой картинкой. — Нога искусственная есть, а попугая — нет. Без попугая — не то. Но сначала — корабль.

Он не стал даже выбираться на берег — какой смысл, и что там делать троллю? Увидят, суета начнётся. И вообще — самое главное он уже увидел, больше здесь смотреть было нечего.

Оставалось убедить Логоваза в том, что им нужен корабль. Но ничего. У него ещё обратная дорога — плыть и плыть. Успеет что-нибудь придумать.

А по возвращении оказалось, что к ним присоединились ещё товарищи. Это было хорошо. Но было и плохое. Логоваз тоже полезно сходил, и у него тоже был план, что делать. Очень хороший план, Гавриле он нравился, вот только в этом плане не было пункта с захватом «Ласточки». Так тролль про себя прозвал заветный корабль — ему показалось, что это имя ему очень подходит.

Признаваться в том, что ему очень хочется корабль, Гаврила стеснялся. Все, кроме Дуси воспринимают его как старика — мудрого и спокойного. Наверное, если он расскажет о своих фантазиях, решат, что он на старости лет сошёл с ума. Хотя он и не старый, тролли просто долго живут. А в душе и вовсе молод. К тому же корабль — это возможность отойти от берега подальше, если их будет искать Карнистир Морьо. О его возможностях на суше Гаврила уже имел некоторое представление, и надеялся, что на воде он не так всемогущ. На это он и стал напирать, аргументируя своё предложение.

Убедил. Друзья захотели выполнить оба плана, причём приступать к выполнению решили сразу же, чем только обрадовали Гаврилу. Он, правда, немного устал плавать туда-сюда, но ради корабля был готов и не на такое. Впрочем, снова плыть на дальнее расстояние не пришлось. Логоваз предложил доехать до города на грузовике — всё равно их никто не досматривает. Даже ночью.

— Заодно меня подбросите. Я пока что займусь листовками, а потом присоединюсь к вам. Или нет, это вам меня ждать придётся. Лучше давайте договоримся о месте встречи…

Так и вышло, что уже через несколько минут Гаврила сидел в надоевшем кузове, как мешок с картошкой. Впрочем, страдать долго не пришлось — тот путь, который по воде и силой собственных рук занимает не один час, машина проходит очень быстро. Совсем немного времени прошло, и они притормозили, выпуская Логоваза. Он так и не рассказал, каким образом собирается размножать листовки, но Гаврила был уверен — эльф справится. Он себя очень уверенно чувствует во враждебном городе, даже немного завидно.

— А если нас остановят? — Задумчиво проговорила Илве. Девушка явно немного нервничала — человеческие города ей, в отличие от Логоваза, не нравились. Она тоже ехала в кузове, как и Айса — девушек в кабину сажать опасно, могут внимание обратить. Так что за рулём сейчас оставался Киган, благо уже успел научиться вождению.

— Я думаю, никто нас не остановит, — предположила Айса. — Смотри, вон, не мы одни едем, — она, не высовываясь из кузова ткнула пальцем в точно такой же грузовик, который проехал через перекрёсток и повернул им вслед. — И, наверное, он тоже в порт едет. Раз порт — там часто всякие машины нужны, чтобы выгружать и загружать всякое. Дуся же рассказывал — главное, вести себя уверенно и буднично, тогда на тебя никто обращать внимания не станет. Надо Кигану сказать, чтобы вместе со всеми ехал…

Гаврила с уважением посмотрел на Айсу. Девчонка всю жизнь провела в племени, никогда ничему не училась. А соображает здорово. Правильно Дуся к ней так неровно дышит. Очень приятная девочка!

Они и правда легко проникли на территорию. Порт охранялся, но так… очень формально. Охранник, на шлагбауме, даже не глянул на проезжающий мимо поста грузовик — слишком увлечён был своим занятием. А именно — бутылочкой чего-то крепкого, и нарезанной кусочками копчёной скумбрией, разложенной на газете. Да и с чего бы ему обращать внимание на одну из сотен машин, проезжающих в порт? Грузовики, время от времени, проезжали туда даже ночью — вот за одной из таких машин, с Киган, который был за рулём, и пристроился.

— Всё-таки Дуся — гений, — пробормотала Илве, когда их финт прошёл без осложнений. Она тоже ехала в трюме, как и Гаврила, потому что Кигана под человека замаскировать всё-таки проще. — Никогда бы не подумала!

— Дуся, однако, хорошо в психологии разбирается. И не слишком верит в людей… и всех прочих.

— Почему? — Тут же заинтересовалась Айса, которая наотрез отказалась ждать на стоянке.

— Потому что считает разумных невнимательными безалаберными раздолбаями, так-то. Всех скопом. И чаще всего оказывается прав. Хотя и сам — тоже раздолбай.

— Дуся не такой! — Тут же бросилась его защищать Айса, хотя Гаврила вовсе и не в упрёк сказал. Наоборот, он этой чертой в Дусе искренне восхищался. Превратить недостатки натуры в преимущество — это очень дорогого стоит!

Ехать прямо к пирсу не стали, остановились возле складов. Нечего возле пирса, когда не разгружается и не загружается ни один корабль, делать грузовикам, слишком подозрительно бы смотрелось. Впрочем, склады были недалеко от берега, а рассвет уже близился, так что из тени приземистого строения прекрасно было видно всю акваторию порта. Корабли пока выглядели сонно и пусто, а вот на территории порта жизнь уже кипела. Она здесь вообще никогда не замирает, всё-таки — главная артерия, соединяющая колонию с остальным миром.

— Правда, красивая? — Шёпотом спросил тролль, указав на корабль? Он, к стыду своему, так и не определил класс, к которому этот корабль относится. Не крейсер, точно. Крейсеры — большие. Но и не катер — те совсем маленькие. А что находится между ними Гаврила просто не знал, всё-таки он по образованию мостостроитель, а не моряк.

«Но это только пока!»

Илве с Киганом нашли взглядами его ласточку, молча переглянулись. Только Айса закивала активно — ей тоже очень понравилось.

— Гаврила, — тихо, но очень недовольно прошептал Киган. — Ты специально выбрал самый дальний корабль? Зачем? Как мы туда доберёмся, ты подумал? Вон, смотри, прямо возле пирса стоит! Чем он тебя не устраивает?

Прямо возле пирса стоял небольшой каботажник — пузатый и вместительный. Гаврила его ещё в прошлый раз приметил, но даже не стал надолго заглядываться. По сравнению с «Ласточкой» каботажник смотрелся откровенно бледно. Нервно курил в сторонке, как любит выражаться Дуся.

— Так-то это не боевой корабль, — Возразил тролль. — Посмотри, пузатый какой. Как ты на нём прятаться собираешься? И от погони уходить?

— А нам прямо надо будет на нём от погони уходить, — Проворчал Киган. — Ты, я смотрю, серьёзно настроился в боевых действиях участвовать. Ну ладно, согласен. Ну тогда хотя бы вот тот! — Он ткнул пальцем в катер, который тоже стоял возле причала.

Катер, кстати, тоже был красивый и боевой, и Гавриле тоже нравился, но ему хотелось большего. Поэтому пришлось срочно придумывать причину, по которой катер — не подходит.

— Маленький! Если катер пропадёт, никто и не почешется. Медийного эффекта не будет, — вспомнил он непривычную фразу, от кого-то недавно услышанную. — И мы все на него не поместимся. То есть, поместимся, но долго ходить не сможем. Слишком маленький. Хотя… можно его тоже захватить.

— Гаврила, рассказывай, — строго посмотрела на него Илве. — Я впервые вижу, чтобы ты был таким упрямым. Почему тебе надо именно тот корабль?

«Всё-таки женщины — проницательные», — печально подумал тролль, и признался:

— Просто она красивая. Ласточка! А я бы капитаном был. И попугая можно мне завести…

Гаврила понимал, что его одержимость кораблём выглядит странно, но ему было плевать. Тем более, что бы там ни думали лесные жители, «Ласточка» и в самом деле была прекрасна. И грозна! Хотя сейчас, когда на него так скептически смотрели, было неловко.

«Надо было про попугая не рассказывать, — запоздало расстроился тролль. — Откажутся сейчас. Как пить дать… жалко, Дуси нет, он бы меня понял. И Логоваз — тоже».

— Так бы и сказал, что просто хочется, — вздохнул Киган. — Я тоже в детстве про пиратов читал. Ладно, что тянуть-то. Вон, лодка… давайте её украдём? А то я плавать не умею.

Тролль оглядел товарищей. На дело с ним пошли Киган, Айса, Илве и Бинэси, который, конечно, не мог отпустить возлюбленную одну.

— Вы что, все плавать не умеете? — Ошарашенно спросил он.

Команда дружно кивнула. И они явно не видели в этом ничего странного. Гаврила потёр лицо, и молча зашагал к лодке, на которую показал Киган.

— Может, я сам угоню? Я бы справился. А вы обратно уедете, — растерянно предложил тролль, и подумал, что нужно было с самого начала так и сделать.

— Не говори ерунды, — отмахнулся Киган. — И давайте быстрее. Скоро совсем рассветёт, и тогда нас точно заметят.

Как-то не так Гаврила представлял себе захват и угон корабля. Он-то думал, они все впятёром, тихо, как морские котики, подплывут к «Ласточке». Бесшумно взберутся по якорной цепи, проникнут в каюты, обезвреживая немногочисленных оставленных на вахте матросов…

Лодка для пятерых, из которых один — тролль, оказалась тесновата. Они уместились, конечно, но крохотное судёнышко просело в воде ниже ватерлинии, так что стоит подняться хоть небольшой волне, и они перевернутся. Вёсельная лодка. Ни Гаврила, ни, тем более, кто-то из его товарищей, не умели управляться с вёслами. Впрочем, Гаврила видел, как это делается. Но одно дело — видеть, и совсем другое — уметь. Дважды чуть не перевернулись, когда только расселись по лавкам. Ещё раз — когда Гаврила начал плыть. Потом приноровился как-то, и они медленно и печально отплыли от пристани. Товарищи смотрели вперёд, на «Ласточку», а гребец Гаврила — назад, на огни порта.

Люди плохо видят в темноте, им нужны фонари, чтобы работать ночью. Так что сейчас, когда они тихо плывут в темноте, их никто не увидит. Но небо на востоке уже окрасилось в нежно-розовый цвет, и совсем скоро станет светло.

«Надо быстрее, однако», — Немного занервничал тролль. Дурацкая лодка всё никак не хотела слушаться. Друзья не возмущались, не пытались подсказывать, но он видел по лицам Илве и Айсы, которые сидели на скамейке лицом к нему, что им тревожно.

— Ничего, так-то, — тихонько успокоил их тролль. — Сейчас приноровлюсь. Нам так-то торопиться некуда…

И тут же понял — сглазил. На катере, который они не трогали, зажглись огни.

«Я бы доплыл, да и всё! А потом просто увёл бы корабль! Ничего бы не случилось! А сейчас нас тут заметят! Вот эти самые, которые там чего-то на катере делают. Интересно, что они там делают?»

На катере в самом деле было заметно какое-то движение. Точно не получалось, но, кажется, катер готовился куда-то плыть. Точнее, идти.

— Гаврюш, у тебя сейчас вёсла сломаются, — испуганно сказала Айса. — А мы и так очень быстро плывём. Мне даже страшно немного.

Гаврила обратил внимание, что да — теперь лодка слушается гораздо лучше. Как-то само получилось. Только это уже не радует, потому что у катера вёсел нет — у него винты.

— Не сломаются, — успокоил Гаврила девушку, стараясь выглядеть уверенным. — Хорошо идём…

Катер действительно уже отошёл от берега. Обманчиво медленно — казалось, они-то куда быстрее двигаются. Вот только если прикинуть разделяющую их полоску воды — расстояние сокращается. Люди — плохо видят в темноте. Катер освещает воду впереди прожектором, но скоро они его выключат, потому что небо и так стремительно светлеет. Остальные сидят лицом по ходу движения и не видят, а вот троллю очень неуютно. Так что он ещё немного ускорился, хотя вёсла действительно стали чуть изгибаться во время гребков.

Кажется, спутники что-то прочитали у него на лице. Киган обеспокоенно оглянулся, замер на мгновение, и нервно сказал:

— Да, Айса. Не отвлекай Гаврилу. И правда, хорошо идём. Но лучше бы быстрее. Давай, раз-два, раз-два…

Успели, всё-таки, хотя к тому времени уже все, кто сидел в лодке сидели как на иголках, и не подгоняли тролля только потому, что правда опасались за целостность вёсел. Гаврила подпрыгнул, заставив лодку опасно качнуться, ухватился за борт «Ласточки», забрался и сразу же столкнулся лицом к лицу с крайне удивлённым матросом. О том, что на борту должна была остаться вахта, он уже и думать забыл.

Тело действовало автоматически. Матрос только набрал воздуха в грудь, чтобы закричать. Не успел. Кулак тролля мягко, почти нежно опустился ему на макушку. Матрос прилёг отдохнуть. Гаврила сбросил верёвку остальным, дождался, когда Киган и Бинэси с револьверами наперевес рванут в трюм — проверить. А сам сразу же побежал в рубку. И замер, перед панелью управления, не в силах унять восторг.

— Гаврюш, потом полюбуешься. Они сюда плывут! — Сообщила вбежавшая следом Айса. — У них там какая-то пушка большая! Ой! А мы управлять этим кораблём сможем⁈

Пушки на катере не было, там был пулемёт. Но, действительно, очень внушительный.

— Сможем! — Уверенно кивнул новоявленный капитан пиратской шхуны, и ткнул в кнопку запуска двигателя. — Это же военный корабль. Тут везде подписи есть, чтобы не перепутать, так-то!

Нога почувствовала дрожь от запустившегося двигателя, Гаврила потянул рычаг, подавая мощность на винты. «Ласточка» двинулась вперёд и почему-то немного вбок.

— Что не так? — Спросила Айса, обеспокоенно. — Мы куда-то не туда плывём, Гаврюш. По кругу!

— Якорь надо поднять! — Сообразил тролль, и Айса исчезла из рубки. Послышался скрип цепи в клюзе, Корабль перестал крутиться на месте. Гаврила чуть подправил курс — на выход из порта.

— Гаврюш, они, они что-то заподозрили! — встревоженно сообщила девушка. — Кричат что-то! Они свою пушку поворачивают!

— Конечно, заподозрили. Это ведь смена вахты, — флегматично ответил тролль, и ткнул в кнопку с надписью «Связь».

— Боевая рубка, как слышно? Готовьте пушки!

Голос разнёсся по всему кораблю. Слышно было хорошо, причём всем, и обитателям катера в том числе. Кажется, всё-таки перепутал. Это, кстати, оказалось даже хорошо, потому что Айса восторженно взвизгнула:

— Испугались, испугались!

Катер действительно резко отвернул в сторону. Хотя в боевой рубке, как потом выяснилось, никого и не было. Киган и Бинэси только-только закончили проверять трюм и машинное отделение, а Илве сидела возле борта и зачем-то готовилась стрелять из винтовки по катеру. Против пулемёта — очень сомнительно. Но бывшие хозяева корабля об этом не знали. Да и Гаврюша — тоже, так что он снова ткнул в кнопку «Связь», и уверенным голосом добавил:

— Осколочно-фугасный заряжай! Стрелять по готовности!

Катер резко ушёл в сторону, а Гаврила постепенно увеличил ход то полного. Сейчас, стоя в рубке, оглядывая морской простор в свете занимающейся зари, Гавриле казалось, что они летят над водой. Это было пьянящее, восхитительное ощущение свободы. Правда, долго наслаждаться им ему не дали, потому что в рубку зашёл Киган.

— Ловко ты их обманул! Кажется, правда поверили и напугались. А куда мы плывём?

— Говно плавает, — обиженно сказал Гаврила. — А мы — идём. А куда — не знаю, это я не подумал. Надо найти какое-то укромное место неподалёку. И духов вызвать, узнать, как у Дуси дела.

Логоваз ловко выпрыгнул из грузовика, махнул рукой отъезжающим. Не забыл поглубже натянуть шляпу, чтобы скрыть кончики ушей — не хватало ещё, чтобы кто-нибудь случайно разглядел его из окна. Прохожих-то в этот предутренний час на улице почти не встретишь, разве что поднадоевшие уже военные патрули, от которых всё равно никакого толка, но избегать всё-таки приходится.

— Так, ладно… — Логоваз шустро заскочил в подворотню и постарался сориентироваться. Накануне, гуляя с милой видисткой Лили, они точно проходили мимо фотомастерской, он это точно запомнил. Причём сама мастерская была на первом этаже, а на втором — жилая часть дома. Если ему немного повезёт, то окажется, что весь дом принадлежит фотографу.

Он, наконец, понял, где находится, и зашагал в направлении нужного учреждения. Фотомастерская нашлась на положенном месте, ближе к центру города. Как раз неподалёку от лавки антиквара. Не очень удобное расположение… для Логоваза. Для мастера — фотографа, конечно, наоборот. Просто в центре было больше всего патрулей — здесь военные ходили чуть ли не каждые пятнадцать минут, как будто правда рассчитывали найти каких-то мифических нарушителей.

Впрочем, прямо сейчас у них был неплохой шанс преуспеть. Даже вопреки ожиданиям самих патрульных. Но Логоваз надеялся не доставить им такого удовольствия. Он дождался, когда очередная парочка сонных солдат пройдёт мимо, и громко постучал в дверь. Немного рискованно — обычно, в ночной тишине, хозяева не спешат открывать дверь нежданным посетителям. Зато соседи обязательно поинтересуются, что это за наглец мешает их ночному отдыху!

Первый раз на стук никто не ответил, но Логоваз, через полминуты, расслышал тихие шаги за дверью. Впрочем, не только за дверью. Соседи в доме напротив тоже проснулись — Логоваз расслышал, как двигаются кольца для крепления занавесок по металлической гардине.

Он постучал ещё раз.

— Мистер фотограф! Откройте, пожалуйста! Вопрос жизни и смерти! Плачу вчетверо!

Тут главное голос сделать взволнованным, но совсем неагрессивным. Можно даже добавить немного паники — не помешает. Кашу маслом не испортишь, как говорят русские.

— Кого ещё несёт ночью! Вы с ума сошли⁈ — Послышался за дверью недовольный голос. — Я сейчас полицию вызову!

— Мистер фотограф! Умоляю, не губите! Мне правда просто необходимы ваши услуги! Ну скажите, сколько вы хотите за помощь в неурочный час⁈

Сжалился, всё-таки. Послышался щелчок замка, дверь скрипнув, приоткрылась — не полностью, на цепочке. В щели появился суровый голубой глаз, строгая складка возле губы, и чёлка каштановых волос с проседью. Части лица никак не складывались в одну картину — слишком узкая щель. Логоваз порадовался, что приоделся в приличное. Какому-нибудь оборванцу точно не открыли бы, даже если бы он продемонстрировал деньги. А он продемонстрировал — достал кошелёк, и вытащил оттуда пачку бумажек, довольно толстую.

Сработало. Дверь снова прикрылась, только чтобы в следующую секунду открыться уже полностью, пропуская позднего визитёра.

— И что вам нужно⁈ — Спросил взрослый, серьёзный мужчина, чья суровость компенсировалась нежно-розового цвета пижамой. — Что, пришло время менять удостоверение моряка, а ты вспомнил об этом только перед отплытием? Небось, всё свободное время в кабаке просидел⁈

— Нет, мистер фотограф! Скажите, ради всех богов, есть ли у вас оборудование для печати текстов⁈ Мне нужно размножить одну бумагу!

— И что, это не могло подождать до утра⁈ — Нахмурился фотограф.

Никак не могло! — Решительно покачал головой Логоваз. — Так успокойте меня, ведь вы можете мне помочь⁈

— Конечно, могу, — хмыкнул фотограф. И даже помогу. Но это вам дорого обойдётся!

— Деньги не проблема! — Облегчённо выдохнул Логоваз, и зашагал вслед за фотографом в подвал, где располагалась сама лаборатория.

— Ну давайте, что вам там нужно размножить? — Со вздохом спросил сонный фотограф.

Это было узкое место. Логовазу требовалось не только размножить таблицу с ценами, но и написать правильные пояснения. Вряд ли это понравится фотографу — по крайней мере, если он законопослушный гражданин. Надо быть полным идиотом, чтобы не понимать — власти обязательно захотят узнать, кто эти листовки распространил.

— У вас ведь принтер, мистер фотограф? Сейчас я всё сам напечатаю, и заплачу! — Попытался Логоваз обойтись вовсе без неприятностей.

— Да сейчас! Чтобы я пустил за своё оборудование какого-то незнакомца? Вот ещё!

Не прокатило, но Логоваз не расстроился. В конце концов — он хотел, чтобы всё прошло как можно более мирно, но он же не обязан думать за всех?

— Хорошо, диктую текст, — он дождался, когда фотограф усядется за компьютер, и зачитал обращение к жителям города. Ну, начало обращения. Ровно до строчки, когда до сонного разума фотографа дошло, что именно он печатает.

— Вы с ума сошли⁈ — Поинтересовался он у Логоваза. — По-вашему я что, совсем идиот⁈

— Вы печатайте, печатайте! — Улыбнулся уманьяр. — Мы, вообще-то, торопимся! Чем быстрее закончим, тем быстрее вы получите плату, которая перекроет недельный заработок и пойдёте спать.

— Я не собираюсь печатать эту ересь! Я сейчас полицию вызову! — Фотограф решительно встал, и тут же замер.

— Ладно, значит, пойдём по сложному пути, — вздохнул Логоваз. Он как раз продемонстрировал фотографу револьвер. — Либо вы продолжаете печатать, либо мы с вами прощаемся навсегда. И, конечно, никакой полиции не нужно, мистер фотограф.

Договорились, в общем. Логовазу очень понравилась одна фраза — от Дуси, кажется, услышал. Про то, что добрым словом и револьвером можно добиться большего, чем просто добрым словом. Очень точная фраза. Фотограф перестал артачиться, и послушно набрал нужный текст. Логоваз немного торопился, поэтому больших объяснений не надиктовал. К тому же он подумал, что листовка не должна быть слишком информативной. Достаточно нескольких лозунгов.

Через пять минут он покинул лавку, а фотограф остался в своей лаборатории с изрядной стопкой бумажных денег и шишкой на голове от рукояти револьвера.

Чего Логоваз не ожидал — так это сложностей с распространением листовок. В самом деле, что может пойти не так? — всего-то и нужно пробежаться по городу, разложить часть в почтовые ящики, а прочие просто ракидать в присутственных местах.

И поначалу всё действительно шло неплохо. Он успел избавиться примерно от половины опасного груза. Настроение было прекрасным — он невольно расслабился. Что может быть лучше, чем ночная прогулка по городу? Тихо, скоро рассвет, лёгкий бриз с океана освежает, навевая приятные мысли. Он даже пожалел, что не попросил себе в сопровождающие Марту. Получилось бы настоящее свидание. Кто знает, может, ему удалось бы хоть немного растопить суровое, огрубевшее сердце прекрасной орчанки?

Логоваз потом себя очень ругал за отвлечённые мысли. Во время работы нужно думать о работе, а не мечтать обо всякой романтике. Тем более, не стоит пренебрежительно относиться к противнику. Привык относиться к патрулям из солдат, как к ещё одной, не слишком утомительной детали ночного пейзажа.

Он уже ушёл от центра города, и теперь постепенно смещался к порту. Район тут уже был не такой благополучный — возле порта селились либо те, кто в нём работал, либо беднота. Не самый престижный район. И жильё здесь было соответствующее. Домики с пошарпаными, давно некрашеными стенами теснились друг к другу, будто пытаясь защититься от ветров с океана, крыши с прорехами в черепице или вовсе укрытые травой, дороги без покрытия… Ещё не трущобы, но уже близко. Хорошее место для раздачи листовок — именно среди местного населения они могут найти лучший отклик.

Увлёкся. Слишком увлёкся, и потому перестал так чутко прислушиваться к окружающей обстановке. Да ещё сыграла роль плотность застройки — улочки узкие, просматриваются недалеко, и прослушиваются — тоже.

— Эй! Стой! — Рявкнули ему в спину как раз в тот момент, когда он укладывал очередную листовку. И осветили фонарём. — Кто такой?

Логоваз не стал оборачиваться, и вообще никак не показал, что услышал окрик. Закончил укладывать листовку в ящик, и, не оглядываясь, потопал прочь. К ближайшему переулку.

— Эй! Стоять, я тебе говорю! Ты глухой, что ли⁈

«Главное — до переулка дойти!» — Очень спокойно думал Логоваз. Тут ведь очень важно не поддаться панике. Хочется побежать, но стоит так сделать, и всё. Включится охотничий инстинкт у солдата, и дальше станет гораздо сложнее.

Он всё-таки побежал. А что делать, если слышишь за спиной очень характерный щелчок взводимого курка? А стоило рвануть чуть в сторону, и затрещали выстрелы.

«Ну вот, нашумели… народ разбудим», — с досадой подумал уманьяр. Он уже свернул в переулок, а оттуда сразу же взобрался на хлипкую крышу. Немного опасался, что она не выдержит, слишком ветхая, но обошлось. Так что успел понаблюдать, как преследователи — два человека, завернули за ним следом и пробежали дальше, на ходу докладывая в рацию о нарушителе. И ещё зачем-то продолжая светить фонарями. Хотя и так уже было достаточно светло. Восход начинался.

Перевернувшись на спину, «почтальон» пересчитал оставшиеся «письма», и решил, что их можно не доставлять. Он разнёс по ящикам несколько сотен, и ещё столько же разложил в общественных местах — например, на том же рынке. Оставшаяся стопка была совсем тонкой и не стоила риска, так что Логоваз просто швырнул её в воздух, повыше, а сам спустился обратно на улицу. Можно было переждать, пока всё не успокоится, а на улицах не появится побольше народа, но слишком рискованно. Это заполошные патрульные не додумались посмотреть наверх, тем более, и правда ещё не окончательно рассвело. Уже минут через пятнадцать станет слишком светло, и любой сможет его здесь увидеть. Крыша-то наклонная, да и невысоко над землёй.

Вот только спокойно уйти тоже не получилось. Не зря один из патрульных докладывал начальству — очень скоро Логовазу пришлось снова прятаться, потому что появились ещё военные. Скрючился в тени, возле отдельно стоящего подвала или погреба, пропуская очередную пару патрульных буквально на расстоянии вытянутой руки. Не из лихости — просто не было возможности спрятаться получше. Дождался, когда уйдут подальше, и рванул прочь. Из трущоб надо выбираться, определённо. Он их знает плохо, и его ищут именно здесь. Если добраться до центра города, станет полегче.

Тот, кто руководил патрулями, об этом тоже знал, судя по всему. Это только кажется, что город — большой, и всегда можно найти возможность скрыться. На деле достаточно перекрыть несколько основных точек. Местного так «запереть» в отдельном районе не получится, он знает все неочевидные ходы и выходы, но Логоваз — не местный.

— Моргот тебя побери, ну нельзя же так расслабляться! — Шёпотом выругал себя уманьяр. — Вот что тебе стоило быть внимательнее⁈

Нет, его не обложили. Вот только выбраться из района трущоб не получалось — каждая попытка заканчивалась, толком не начавшись, потому что во всех ключевых улицах стояли посты с фонарями.

«Скоро они нагонят сюда ещё больше народа, и начнут прочёсывать этот район. Квартал за кварталом. Тогда-то ты и взвоешь, друг мой!» — Сам себе напророчил Логоваз.

Он уже сходил в сторону порта, и тоже безуспешно. С той стороны тоже было не пройти. Нет, он ещё не паниковал. И даже нервничал не совсем всерьёз. Если не удастся сбежать, он найдёт себе место, где пересидит облаву. В конце концов, здесь полно заброшенных чердаков и подвалов, не станут же они прочёсывать каждый? Вот только это задержит его на целый день, а они договорились встретиться на старом месте. Нельзя же ограничиваться только листовками.

— Интересно, как там у Гаврюши с ребятами? Получилось что? Любопытно было бы посмотреть, что за корыто они решили украсть…

Пытаясь избежать встречи с очередным патрулём, он в очередной раз оказался почти в центре района. Пожалуй, это становится действительно опасным. Нужно искать укрытие. Логоваз начал изучать окружающие дома. Совсем заброшенные не подходят — их будут проверять в первую очередь. Нужны жилые, и, желательно, не самые бедные. Там и укрываться будет комфортнее.

Сирена со стороны порта застала его в тот момент, когда он аккуратно выдавливал подвальное окошко у примеченного дома. Небольшое совсем, но, вроде бы, должно хватить, чтобы пролезть внутрь. Солнце уже встало, так что слоняться по улицам точно больше не следовало.

Резкий, неприятный звук с запада заставил остановиться и прислушаться. Сирена. Нет, это не по его душу. И вообще, не здесь. В порту, конечно же. И Логоваз догадывался, чего там все возбудились. Очевидно, тихо украсть корабль не получилось.

За последние годы Гаврила здорово отвык от современных технологий. Слышал, что они развиваются — где-то там, в цивилизованных местах, где кипит жизнь и не прекращается развитие, однако здесь, в заброшенной колонии, всё было так, как сто лет назад. Даже с мобильными телефонами пришлось разбираться, и они казались ему чуть ли не космическими технологиями. А ведь опытные товарищи по несчастью, те, кто попал в рабство значительно позднее, утверждали, что и эти телефоны — жуткое старьё. Для Гаврилы Геннадьевича и они казались вершиной прогресса. В те времена, когда он покинул родину, о мобильной связи он только в научных журналах читал. Компьютеры были большими и медленными.

Катер, который их преследовал, так и отстал. Сначала просто отошёл в сторону, а когда Гаврила сбегал в орудийную башню, и они с Киганом и Бинэси совместными усилиями разобрались, как заряжать и наводить пушки, и вовсе потерялся. Их ещё будут искать, в этом тролль не сомневался, но пока можно было вернуться в рубку и разобраться, наконец, с управлением как следует. А ещё — найти достаточно укромное место, чтобы спрятать корабль и подобрать оставшуюся часть команды. Но сначала — управление.

Теперь, когда он спокойно и методично рассматривал панель управления, Гавриле казалось, что он на борту какого-то космического корабля из старых фантастических книг. Несколько плоских экранов, вмонтированных в навигационный стол, хромированные кнопки, переключатели, указатели.

Когда-то Гаврила Геннадьевич был неплохим инженером. В отличие от шаманства, которым он никогда не увлекался, инженерное дело казалось ему очень интересным. Так что пугаться при виде незнакомой техники тролль и не думал — не было у него такой привычки. Наоборот, опытным взглядом оглядев панель управления, он твёрдо решил — разобраться будет несложно. Этим кораблём, — не маленьким совсем, на секундочку! — может управлять один разумный! Для боя, правда, потребуется команда, но тоже не слишком большая. Это было ужасно интересно, руки так и чесались всё попробовать и досконально разобраться в значениях каждого переключателя, чтобы не попасть в такой же конфуз, как когда они убегали. Да, это пошло на пользу, но везение не может быть вечным.

Руки так и чесались проверить каждый из переключателей, но Гаврила решил прежде всего разобраться с документацией, которая нашлась тут же, в рубке. Конечно, тут не было инструкции под названием «Как управлять кораблём», но были уставы, были руководства. А ещё был судовой журнал, за который Гаврила взялся первым делом. Судя по записям, корабль в основном занимался патрулированием побережья. Две недели на курсирование вдоль берегов в поисков контрабандистов и прочих нарушителей, потом — неделя в порту для пополнения запасов и отдыха личного состава. Тролль довольно улыбнулся. Из этих записей выходило, что большого флота в колонии нет. Максимум — ещё один такой же корабль, но скорее, что-то помельче. А это значит, что искать их слишком активно просто некому.

— Гаврюш, а мы куда плывём? — Отвлекла его от изучения бумаг Айса.

— Пока никуда, — ответил тролль. — Просто убираемся подальше, чтобы нас не нашли. Пусть решат, что мы вообще сбежали.

— Просто там земли уже не видно. Как-то страшновато. Мы же не заблудимся?

Это был серьёзный вопрос, который Гаврилу тоже беспокоил. Нет, теоретически, здесь был навигатор. Причём — спутниковый, но с ним ещё предстояло разобраться, как он работает. А это, определённо, потребует времени.

— Не заблудимся, — уверенно сказал тролль. Капитан ведь всегда должен сохранять уверенный и невозмутимый вид, чтобы поддерживать моральный дух команды. — Сейчас повернём, и пойдём к берегу. А потом пойдём вдоль. Нужно место для стоянки найти. Мы небольшие, осадка у нас высокая, так что найдём, где затаиться. И потом ещё с ребятами встретиться.

— И как дела у Дуси узнать, — вздохнула Айса. — У меня сердце не на месте — как-то он там? Вдруг его Вивисектор уже убил?

И с этим Гаврила тоже был согласен. Руки так и чесались схватиться за бубен, и позвать духов. Но, во-первых, сейчас их отвлекать не хотелось — уже день, а значит, губернатор как раз решит заниматься своими экспериментами. Пусть уж призрачные Витя с Митей будут с Дусей. Хотя бы моральную поддержку окажут. Ну и тот факт, что «Ласточка» продолжает удаляться от материка тоже был немаловажен. Общение с духами займёт время, которое лучше потратить на возвращение к берегу. Пока они и правда не заблудились окончательно.

Океан вокруг расстилался бесконечный и прекрасный. Гаврила попытался вспомнить, какие маневры совершал, пока они убегали, и решил, что дело, в общем, бесполезное. Но общее направление он помнил. Вроде бы. Так что, ещё раз всё прикинув, он осторожно повернул корабль в обратную сторону.

Тут ведь главное — не суетиться. Если верить часам — а не верить им оснований не было — материк из вида они потеряли полтора часа назад. Значит, примерно полтора часа нужно подождать, и берег снова появится.

Как оказалось, направление, в котором остался материк, он помнил не слишком надёжно. Потому что полтора часа прошло, а вокруг по-прежнему расстилался великий и прекрасный океан. И никаких признаков суши. Гаврила, конечно, не стал показывать команде, что озадачен. Продолжал сохранять уверенный вид, и даже небрежно сообщил, что собирается пока продолжить изучать корабль. А сам перестал пытаться разобраться со спутниковой навигацией, чем был занят все эти полтора часа, и решил обойтись старыми, надёжными методами. Если уж совсем откровенно — он просто обнаружил вдруг компас, встроенный в панель управления. Гироскопический. Стоило раньше отвлечься от экранов! Вцепился в новую игрушку, вместо того, чтобы немного подумать!

Компас показывал, что они идут на север. Причём уже довольно давно.

«Мы идём на север, — озадаченно подумал тролль. — А океан находится к западу от материка. Как это так получилось-то? Нет, всё-таки надо было сразу найти компас!»

Он тут же покрутил штурвал и дождался, когда нос корабля покажет на восток. Старался при этом не замечать встревоженных взглядов команды — кажется, им было куда неуютнее, чем Гавриле.

— Ну и напрасно вы переживали! — С облегчением в голосе, которое он, вообще-то, пытался скрыть, сообщил Гаврила ещё через час. Дело в том, что там, впереди, появилась тёмная тучка, которая на самом деле и не туча вовсе, а просто вожделенный материк, который они, было, потеряли. Ещё через полчаса тучка действительно превратилась в сушу.

— Я же говорил!

— Ага, говорил, — покивал Киган. — Но я бы предпочёл, чтобы в тот момент в твоём голосе было побольше уверенности, капитан. — Обращение звучало немного скептически. Это было обидно. Но справедливо. — Теперь осталось выяснить, куда нам идти дальше. Вот ты можешь предположить, в какой стороне сейчас Йерба-Буэно?

Вообще-то, выбор был совсем несложный. Всего две стороны — либо севернее, либо южнее. То есть двигаться нужно либо направо, либо налево. Вот только Гаврила очень слабо себе представлял, какую сторону выбрать.

— Южнее, конечно, — уверенно ответил он, и скорректировал соответствующим образом курс. — Мы ведь долго шли на север, значит, уже оставили Йерба-Буэно на юге.

Вообще-то, идти вдоль берега было опасно — оттуда их любой может заметить. Но и удаляться снова в открытое море Гаврюша не решился.

— Вы вот что… — Вздохнув, сказал тролль. — Давайте пойдём разбираться с управлением пушками. Стрельбы проведём. И нужно кого-нибудь за пулемёт посадить. А то я пока не совсем разобрался с навигацией. А когда мы мимо города проходить будем, нас заметить могут.

Разбираться с оружием оказалось куда проще, чем с навигацией. И очень увлекательно. Они даже небольшие стрельбы провели, чтобы убедиться, что всё получится. Безусловно, настоящими артиллеристами они от этого не стали, но Гаврила был уверен, что на небольшом расстоянии они по вражескому кораблю попадут. Не с первого выстрела, и даже не со второго. Но пушки — скорострельные, и запас снарядов к ним очень приличный — триста штук. Точнее, уже двести девяносто семь. А ведь кроме пушек есть ещё и пулемёт, да и кое-какое другое вооружение нашлось… правда, с ним придётся разбираться отдельно.

Инвентаризация награбленного имущества — это крайне увлекательное занятие. Разобравшись с пушками, они принялись осматривать корабль, Гаврила тщательно записывал всё, что попало к ним в руки, и потому даже вздрогнул, когда на корабле вдруг включилась громкая связь, и зазвучал голос Айсы, которую он оставил в рубке, твёрдо наказав ничего не трогать, а только следить за обстановкой.

— Ребята, там Йерба-Буэно впереди! И корабли плавают… то есть ходят. Мне кажется, нас опять заметили! К нам плывут.

Гаврила сначала обрадовался, что не ошибся с направлением, и только потом встревожился. Но теперь они были готовы. Теперь они точно смогут дать бой!

— Все по местам! — Рявкнул тролль басом. Ещё до того, как добрался до, собственно, рубки. Но его всё равно все услышали. — Боевая тревога! Готовимся к отражению атаки!

И увеличил ход до полного.

«Хорошо, что самый лучший корабль скрали», — подумал коротко. — «Если б у них такой же был, нас бы точно победили».

Это было очень заметно, отсутствие опыта. Противники двигались… плавнее? Лучше? Может, более организованно?

Главной ударной силой авалонцев был тот самый катер. Он шёл встречным курсом, рыская из стороны в сторону.

Гаврила отдал команду, и пушечная спарка выдала короткую очередь. Три взрыва вспухли на поверхности воды. Довольно далеко от катера, который даже направление не сменил.

Чуть повернул «Ласточку» — катер явно старался зайти с кормы, там, где «Ласточку» защищает только пулемёт. Гаврила, соответственно, старался этого не допустить. За пулемётом сейчас Илве. Она — хороший стрелок, но она привыкла стрелять из винтовок. Или даже лука. Тролль не был уверен, что с пулемётом эльфийка справится.

Пушечная спарка снова повернулась, и выдала ещё короткую очередь. В этот раз — чуть ближе, но всё равно никаких повреждений катер не получил. И опять начал смещаться, уходя в мёртвую зону пушек. Причём на этот раз он был значительно ближе.

Гаврила снова повернул. И опять.

Неопытность новоявленных пиратов сказывалась. Их чуть не взяли в клещи. Пока юркий катер отвлекал, два медленных купца, на которых он и внимания не обращал, обошли «Ласточку» с двух сторон. Гаврила слишком поздно понял их маневр. Пушки ударили одновременно. Их канониры были куда точнее, чем неопытные Киган и Бинэси.

Один взрыв вспух прямо возле носа, у Гаврилы сердце зашлось от ужаса. Сейчас они повредят его замечательную «Ласточку»!

— Бей по левому! — Рявкнул он. — Длинной очередью!

И тут очередь раздалась с кормы. Две, одновременно.

Катер всё-таки зашёл точно сзади, и теперь пытался сократить расстояние. Они шли на абордаж, а Гаврила ничего не мог сделать, потому что по ним сейчас снова будут стрелять из пушек! Их сейчас потопят! Или захватят!

Команда, в момент смертельной опасности сумела мобилизоваться. Илве била короткими очередями. Тролль не мог отвлечься ни на секунду, но выстрелы звучали уверенно. Три-четыре выстрела, пауза в пару секунд — и снова. И снова.

Киган с Бинэси тоже реабилитировались как артиллеристы. Хотя тут ещё дело в том, что эта мишень не такая юркая. Очередные три громких бабаха, и вражеский купец получил мощную оплеуху.

Гаврила резко взял в сторону. Тот, который оставался справа, как раз выстрелил из своей пушки, но прицел сбился. «Ласточка» осталась неповреждённой.

— Есть! — восторженно крикнула Илве. Не по внутренней связи, но Гаврила всё равно услышал. Он и сам готов был кричать от восторга — зря он сомневался в девчонке. Опытный стрелок — он и с пулемётом справится. Илве всё-таки нащупала шустрый катер, и теперь раз за разом поливала свинцом его палубу. Как бы тот ни пытался уклониться, ничего не выходило. С катера тоже стреляли, но борта у «Ласточки» бронированные. Потом катер резко сбросил ход. Илве очередной очередью смогла-таки его серьёзно повредить.

— Теперь правого! — Передал Гаврила Кигану.

Здесь уже так удачно не получилось, но один купец с устаревшей, медленной пушкой, в любом случае ничего уже не мог сделать.

— Справились! — Довольно сказал тролль, чувствуя, как слиплась шерсть на спине от пота. Ноги подрагивали. — Раненые есть?

Раненых не было. Айсу он и так видел — она сидела здесь, в рубке. Илве, Киган и Бинэси ответили по внутренней связи.

— Хорошо. Тогда уходим.

— Гаврюш, а может, лучше нападём? Они сейчас не ждут. Нам же Дусю надо спасать… — Подала голос Айса, и это было разумно.

— Хорошее предложение, — кивнул тролль. Ему тоже очень хотелось отомстить авалонцам за минуты страха. — Идём в порт. Накажем их.

Дела у меня были не очень. Очень странно чувствовать, что у тебя перенапряглись органы, которых, вообще-то, нет. Так-то, когда у тебя, скажем, желудок болит, ты можешь скрючиться, и станет полегче, даже если исключительно морально. А если у тебя перенапряглась какая-то неведомая виртуальная хрень, которой, на самом деле и нет вовсе, то никакие скрючивания не помогут, и остаётся только терпеть.

— Выглядишь, как использованный кондом, — как-то даже сочувственно сообщил мне Витя. Обычно-то от него сочувствия не дождёшься, так что, надо полагать, видок у меня был действительно выдающийся.

— А чувствую, как будто из меня капитошку делали. И я почти лопнул, — признался я. — И вообще-то, нет у меня уверенности, что я всё ж не лопнул.

— Не, ничо, целенький, вроде, — беспечно махнул рукой Митя. — А то бы точно помер. Но тьмой от тебя фонит — просто жуть! Даже удивительно, как ты до сих пор не инициировался!

— Да типун тебе на язык! — Испугался Витя. — Вот зачем ты ему это напоминаешь? Это ж в голове всё, дурья башка! В подсознательности. Вот сейчас ты ему рассказал, а он в следующий раз возьмёт — и инициируется. Что тогда делать будем?

— А можно следующего раза просто не будет, а? — Жалобно попросил я. Ну, да. Хотелось поныть. Аж самому неприятно стало. Я вдруг представил, как смотрюсь со стороны, и самому на себя противно стало. Весь такой покорный, на Морьо не нападаю, выбраться не пытаюсь, делаю, что он говорит. Жду, когда меня спасут, а сам для этого толком и пальцем не пошевелил! Хотя нет, пальцем-то я как раз шевелил — всю ночь накануне. Но это не считается.

— Всё, надо с этим заканчивать, — подытожил я свои размышления. — Надоело. Загостился. Я больше в этих экспериментах не участвую, так и знайте!

— Да нам-то что, не участвуй, — сочувственно мыкнул Витя. — Ты это не нам рассказывай, а ельфу противному. Только он тебя, походу, слушать не станет. Не уважает, наверное.

— Где там наши диверсанты⁈ — Возмущённо воскликнул Митя. — Почему нифига не делают? Надо их найти и мотивирующего пинка дать! Мне не нравится, что Дуся на кондом похож, он вообще скучный и унылый!

Мне, кстати, тоже не нравилось. Я постарался перестать походить на кондом, но не уверен, что получилось успешно. Судя по взглядам духов, я приободрился ровно настолько, чтобы походить на него же, но бодрящегося.

— И нечего на меня так смотреть!

Между прочим, у меня день по факту практически полностью свободным выдался. После неудавшегося эксперимента Карнистир был хмур и задумчив. Даже бормотал что-то вполголоса, а на внешние раздражители при этом не особо реагировал. Такая увлечённость мне ничего хорошего не сулила, но хотя бы пока он от меня отстал. Вообще складывалось впечатление, что он обо мне подзабыл — так и ушёл из лаборатории, оставив меня наедине со своими полудохлыми лаборантами. Я некоторое время ещё пытался сообразить, можно ли это использовать как-то себе на пользу, потому что лаборантам на меня было пофигу. Распоряжений никаких не следовало, так что они продолжали разбирать бардак, который сами же и устроили при активной помощи Вити с Митей.

В результате я ничего особо дельного так и не придумал. Натырил несколько скальпелей, благо спрятать есть, где… и это я не про задницу так-то! Одежды же меня никто не лишал, и обыскивать никто явно не собирался, вот я и запрятал пару штук в свою пижаму. Хотел ещё той смесью запастись, которая так вовремя взорвалась, но Витя с Митей рецепта не запомнили, а экспериментировать самостоятельно я побоялся. К тому же духи в какой-то момент насторожились, и сообщили, что «Этот глупый тролль их зовёт, так что полетим послушаем, чего они полезного сделали». Ну и я их удерживать не стал, только попросил передать друзьям привет и наилучшие пожелания.

— Не вздумайте там рассказывать, в каком я тут виде! Скажете, что всё у меня нормально, ясно⁈ — Велел я.

Ну, а чего зря людей расстраивать? Передам, что погибаю тут, так они ещё спасать ринутся, так и будем тут целой компанией куковать. Уж наверняка Морьо и для остальных придумает какие-нибудь интересные развлечения по типу моих. Нет уж. Пусть лучше они его отвлекают. Стратегия непрямых действий называется. Сунь Цзы, «Искусство войны». Если, конечно, это можно применить к моей ситуации.

Морьо вернулся в лабораторию только к обеду, и с удивлённым видом поинтересовался:

— А ты что тут делаешь?

— Ничо, убираюсь, — пожал я плечами. — Ты ж других указаний не давал.

— А, да-да, молодец, — рассеянно покивал Карнистир. — Но нам пора обедать, так что пойдём. Правильный режим питания — это важно, не стоит его нарушать!

Я чуть не прослезился от такой заботы. На самом деле я не убирался, а пытался всё-таки раздобыть или придумать себе какое-нибудь оружие получше скальпелей, но безуспешно. Во-первых, из-за обще паршивого состояния, фантазия отказывала, во-вторых, тут и правда, ничего полезного и смертоносного не было. Разве что мой бубен, который тут же в шкафчике так и оставался, но я его пока что решил не трогать. И вообще о нём Карнистиру не напоминать. Жаль, что мой главный и любимый инструмент такой большой, а то можно было бы и его припрятать.

Мы прекрасно пообедали. Правда, в молчании. Морьо был по-прежнему задумчив, на мои вопросы отвечал невпопад, ну и я не стал его отвлекать. Пусть вынашивает свои злодейские планы, а я буду вынашивать свои, и ещё посмотрим, чьи планы окажутся более злодейскими!

Это я так бравировал. На самом деле мне было очень не по себе. Неизвестно, что за хтоническую мерзость может родить этот больной разум! Может, и нужно было всё же попытаться сбить его с мысли, но с этим справились и без меня. Мы даже обед закончить не успели, когда затрезвонил старинный проводной телефон на тумбочке. Такой, знаете, с трубкой из слоновой кости, и весь позолоченный, очень красивый. Я-то думал, это давно нефункциональная штука, всё-таки у Морьо и обычный мобильник есть, причём, крутой.

Оказалось, нет, работает штуковина. Я, когда он зазвонил, вздрогнул от неожиданности, а Карнистир рассеянно огляделся и, щёлкнув пальцами, велел столику подойти.

Что там ему говорили на том конце трубки, не расслышал, но задумчивость у Морьо стала менее глубокой.

— Я непременно разберусь, — ответил он спокойно, и, не прощаясь, положил трубку. А потом сказал уже мне:

— Твои подельники начинают доставлять всё более серьёзные проблемы. Как же невовремя!

— Что на этот раз? — Заинтересовался я.

— Похищение боевого корабля, бой с патрулём, обстрел порта, — Перечислил Морьо. — Склад с удобрениями взорвался. Как только мы с тобой закончим, придётся всерьёз заняться этой проблемой.

— Так может, не надо со мной заканчивать? — Робко предложил я. — Я ж тут, никуда не денусь. А там вон какие дела творятся. Это ж тебе начальство звонило, да? Головомойку не устроят за бездействие?

— С одной стороны, ты прав, — вздохнул Карнистир. — Но мы с тобой уже буквально в шаге от открытия, которое перевернёт всё! Если у меня получится, мне уже будет совершенно наплевать на покровителей. Они сами будут умолять меня, чтобы я поделился своими разработками. А самое главное, мне больше никогда не придётся решать идиотские проблемы этих тупых людишек — это вообще не будет меня никак касаться… Вот только жаль, ты слабоват. Даже хорошо, что мои помощники натворили глупостей. Признаюсь, я слишком увлёкся. Пойми, прорыв был так близок! Тебе не хватало буквально капельки сил, чтобы я получил результат! В результате я был слишком нетерпелив. Было бы очень обидно, если бы ты там умер, оставив меня на пороге прорыва. Так что да, тот взрыв был очень кстати, как ни странно… а вот беспорядки, которые устраивают твои друзья, наоборот, очень некстати. Нам сейчас нужно решить самую главную проблему, самую главную сложность. Ты должен быть сильнее… сколько тебе, говоришь, лет?

— Семнадцать. Примерно, — он, вообще-то, уже знает, сколько мне лет, спрашивал.

— Да, хороший возраст. У нас есть неплохие шансы. Хорошо. Отдыхай пока, мне нужно посмотреть кое-какие старые записи.

Ох, не к добру всё это. Совсем не к добру! Его даже головомойка от начальства уже не может отвлечь.

В лабораторию меня возвращать не стали, отправили в мою комнату. Ну, я и завалился спать, набираться сил. Неизвестные и несуществующие внутренние органы больше не болели. Зато усталость навалилась, так что вместо того, чтобы строить планы побега я тупо задрых. И не могу сказать, что это было неправильно. Я ж уже сколько времени толком не спал, а тут, наконец, отоспался более-менее. Весь остаток дня продрых, и, наверное, с удовольствием провёл бы так же и ночь, но меня разбудили. Бесцеремонно.

— Вставай! Дуся, вставай, чтоб тебя! Хорош дрыхнуть, а?

— Вот я не понимаю, как можно спать, когда над тобой так издеваются! — Голоса были знакомые, но я никак не мог вынырнуть из сна. Цеплялся за него упорно, как в детстве, когда тебя мама на процедуры будит. — Что за гоблин такой!

— Оставь его, пускай его погребёт под обломками! Раз он такой любитель дрыхнуть. Мы тут для него стараемся, Гаврила с ребятами — тоже изо всех сил там рискуют, а он дрыхнет, вонючка неблагодарная!

— Эй, ничего я не вонючка! — Возмутился я. — Я мытый, вообще-то! Под какими обломками меня будут погребать?

— Наконец-то! — Обрадовался Митя. — Нет времени объяснять! Слезай с кровати, и лезь под неё, пока не поздно!

Ещё и пихался, как будто настоящий! Всё-таки я их с Витей слишком сильно подпитал! Ещё наглые такие!

Возмущаться-то я возмущался, но с кровати слез. И под неё заполз.

— И чего? — Потребовал я отчёта. — Зачем я это сделал, скажи на милость?

— Затем! Щас сам всё поймёшь! — Довольно пояснил Витя. — Вот прям щас и поймёшь.

Я подождал несколько секунд. Не понял, конечно, ничего. Минуту тоже подождал. Ничего не происходило.

— Вы типа прикалываетесь, что ли? — Догадался я.

И тут бахнуло. Пол подо мной вздрогнул, оконное стекло разлетелось осколками. А потом ещё бахнуло. И ещё. Быстро так!

— Класс, да⁈ Вообще огонь! — Радостно вопил Витя, и Митя тоже его поддерживал восторженными воплями.

Светопреставление продолжалось… не знаю, несколько минут, наверное. Дом трясло, всё рушилось… Ну, так мне казалось. На самом деле после первых трёх взрывов разрушения практически прекратились. В окнах потемнело, как будто кто-то их занавесил, и теперь новые взрывы только сотрясали пол и стены, но новых разрушений не приносили. А потом и вовсе всё стихло. Я подождал ещё немного, не начнёт ли рваться снова, потом, не вылезая из-под кровати, хотел потребовать объяснений от духов. Но не успел. Дверь хлопнула, по полу застучали шаги.

— Где⁈ — Голос Морьо был ужасен.

— Что где? — Можно было ещё немного помотать нервы Морьо, но это было реально стрёмно. И хорошо, что я не стал. Тяжёлая кровать отлетела в сторону, и я увидел не только ноги, но и всю личность Карнистира. Всегда демонстративно спокойный, с иголочки джентльмен, сейчас был растрёпан, даже волосы в беспорядке. А уж лицо! Смесь ярости, беспокойства и даже страха, по лицу стекает пот.

— Живой! — Такое облегчение на роже отразилось! Из него как будто разом выдернули кости — плечи опустились, он рухнул на стул, сгорбившись, и, достав платок, утёр лоб. Мне на секунду показалось, что он искренне за меня переживает.

— Столько усилий! И всё могло пойти прахом — опять! Опять из-за каких-то тупых недоумков, которые не имеют права даже существовать!

— А можно немножко подробнее? — Попросил я. — А то не совсем понятно. Всё взрывается, грохот. Теперь вот ты весь такой нервный. Что случилось-то?

— Не важно, — отмахнулся Морьо. Минута слабости уже прошла, губы сложились в ровную линию, а в глазах поселился безумный огонёк. — Собирайся. Мы должны закончить эксперименты как можно быстрее, пока ещё что-нибудь не случилось. Слишком много хаоса, слишком много идиотов вокруг. А ты — слишком слаб.

Слушайте, это реально стрёмно. Вот кажется, разговаривает эльф, рассуждает, а на деле видно, что там от самоконтроля вообще ничего не осталось! Если раньше это был безумец, который себя контролирует, то теперь — нет. Эльф в своём мире, и эта внутренняя реальность очень слабо коррелирует с внешней. Это смотрится очень страшно у обычного человека, а у Морьо — в сотню раз страшнее. Потому что обычный человек, в отличие от Морьо, может мановением руки уничтожить целый город. И я вот сейчас совсем не был уверен, что ему не придёт в голову это сделать. Просто чтобы не мешали. Так что я даже вопросов задавать не стал. И, кстати, правильно сделал, потому что Морьо ненадолго вышел из комнаты, а потом вернулся и швырнул мне чемодан — большой такой, красивый, кожаный. С мелкими чешуйками. Видно, кожа была змеиная. Я немного опасался, что чемодан тоже оживёт, но нет, этот был обычный, без сюрпризов.

— Что мне в него складывать-то? — Рискнул всё-таки спросить я, — У меня ж все вещи в лаборатории, в шкафчике.

— Ну так иди в лабораторию! Не задерживайся, мы спешим! — Глаза Морьо горели лихорадочным огнём, он явно не очень вдумывался в то, что говорит, и с кем он говорит. Ну а я радостно побежал в лабораторию, потому что помимо одежды и, между прочим, револьверов, там ещё и бубен оставался. Так-то очень мало пожитков для такого здорового чемодана, но уж хрен с ним, просить что-нибудь поменьше, типа заплечного рюкзака я побоялся.

— Эй, он не так должен был отреагировать! Куда это вы, вообще, собрались⁈ — Это Витя, наконец, подал голос.

— А я тебе говорил, дурья башка, что это — плохая идея! — Митя тоже не собирался отмалчиваться. — Он, блин, чуть «Ласточку» не потопил! Еле уйти успели! Мы могли Дусю угробить, между прочим! «Ничего ему не будет, ничего ему не будет! А даже если и помрёт — ничего страшного!». Вот ты всё-таки хочешь, хочешь убить нашего Дусю!

— Да хороший был план, что ты ругаешься⁈ — Возмутился Витя. — Приплыли, обстреляли, и уплыли! Он должен был разозлиться, и оставить Дусю в покое! А Дуся бы пока сбежал! Всё было рассчитано, между прочим! Куда вот он теперь собирается-то⁈

— А это ты у него спроси! Он же псих ненормальный, вообще! С чего ты взял, что он будет эрегировать так, как ты рассчитываешь⁈

Короче, Митя с Витей ругались, а я офигевал, потому что из их ругани смог восстановить примерную картину случившегося. Оказывается, эти два идиота придумали отличный план. Надёжный, как швейцарские часы, блин. Они подбили Гаврилу подойти на украденном корабле к поместью Морьо, и с этого корабля его обстрелять! Чтобы, значит, спровоцировать мага на активные действия и погоню. Дескать, если Морьо хорошенько разозлить, то он напрочь забудет о бедном Дусе и захочет непременно отомстить бандитам. А пока он пытается их достать, засадный отряд под руководством Логоваза и Марты поможет мне скрыться. То, что бедный Дуся, на минуточку, находится в том же доме, что и Карнистир Морьо, было сочтено приемлемым риском.

Нет, если подумать, план был неплохой. Вполне в моём духе, мне даже понравилось. Только они не учли, что пленитель мой — напрочь отбитый психопат, параноик, и вообще со всех сторон ненормальный тип. Прогнозировать реакции таких психов — дело гиблое! Так что теперь мы собираемся куда-то, где нам никто не будет мешать проводить надо мной бесчеловечные эксперименты. Слегка интересно, куда? Впрочем, судя по чемодану, куда-то далеко. А значит, у меня будет шанс в дороге куда-нибудь сбежать, надо только не пропустить тот момент, когда он выпадет.

— Так, заткнулись все! — Велел я духам. — Прежде всего — нашим надо передать, чтобы не вздумали попасться Морьо на глаза! Очень вас прошу, донесите до них эту мысль, ладно? Лучше — прямо сейчас! Пусть держатся хотя бы в дне пути, лады? А то ведь угрохает, и не почешется! Эта скотина на самом деле дико разозлился и ничего не забыл! Тем более, мы у него ассоциируемся с теми бандитами, которые жену с дочкой угробили. Так что не дай бог наши слишком близко сунутся, понятно?

Вообще за нами не ехать я даже предлагать не стал. Не послушаются, это раз, а кроме того, я и сам не вот прямо образец самопожертвования. Вдруг всё-таки удастся смыться и оторваться хоть немного? Тогда мне очень пригодится помощь друзей.

Морьо собирался несколько дольше, чем я. И в основном в лаборатории. Я едва успел упрятать бубен в чемодане, когда он заявился и принялся укладывать всякие ингредиенты, инструменты и приборы не в чемодан даже, а в здоровенный дорожный сундук. Который сам за ним ходил, как в книгах о плоском мире. Только у Пратчетта сундук был сделан из разумной груши, а здесь — из какой-то несчастной животинки.

— Ты готов? — когда сундук был наполнен под завязку, Морьо мазнул по мне рассеянным взглядом. — Тогда пойдём. Отправляемся. Не беспокойся, гоблин, скоро всё закончится. У меня точно всё получится, я не позволю каким-то жалким обстоятельствам опять лишить меня самого дорогого!

Поместье Морьо снаружи изменилось разительно. Собственно, я бы теперь вообще не назвал это поместьем — так, какая-то зелёная куча на холме выросла. Дом настолько густо оплела всякая изменённая растительность, что его и не видно было за ней. Понятно, почему он так мало пострадал от обстрела — растительность защитила.

Но смотрел я не на дом, а на существо, которое нынче выползало из подвала. Прямо из окошка. Поначалу я думал, что это какая-то слизь. Такая гигантская прозрачная сопля. Сильно гигантская — эта хрень всё тянулась, тянулась и тянулась и никак не могла закончиться.

Всё-таки Морьо — очень крутой маг. Очень, очень надо его убить. А главное, хочется-то как! Просто прекрасно, когда желания совпадают с необходимостью. Плохо, что возможности иногда подводят.

— Куда мы хоть едем-то? — Поинтересовался я, когда мы устроились на… амёбу, наверное. На самом деле, понятия не имею, кем было это существо до того, как над ним поиздевался Карнистир. Сейчас, когда выбралось из подвала и сформировалось, больше всего оно напоминало амёбу — такое же полупрозрачное, с ложноножками и плавающими внутри органами. И вакуоль там была, только не соком заполненная, а воздухом. Вот в ней мы и устроились, даже с комфортом. Как в купе, только койка всего одна, но это Карнистир тут же исправил, вырастив для меня вторую — напротив. — И почему на этом? У тебя же машина была!

— Мы едем в Долину Смерти, это же очевидно! Я думал, ты и сам догадаешься! Именно поэтому придётся воспользоваться одной из моих поделок — техника в хтони сбоит. Кроме того, для машины нужен водитель. Водитель — значит кто-то из хравани, а значит, вероятность намеренного или ненамеренного вреда. Нет, надёжнее всё сделать самому.

— Мне вот нихрена не очевидно, почему мы едем в Долину Смерти, — я малость офигел, если честно.

— Это оттого, что у тебя низкие когнитивные способности, — кивнул Морьо. — Характерно для представителей твоего народа. Я же говорил — у тебя недостаточно сил. Поэтому мы едем в хтонь.

Более подробно он объяснять явно не собирался, а мне по-прежнему было нихрена не понятно, как связаны эти две вещи.

— Вижу на твоём лице следы непонимания. Поясню для таких, как ты. Хтонические эманации увеличивают шансы на инициацию мага. Первичную, или повторную — неважно. Кроме того, у меня есть собственные наработки, с помощью которых мы ещё увеличим твои шансы. Это может быть опасно, но ты не беспокойся. Я смогу нивелировать самые тяжёлые последствия. У меня ты не умрёшь. Зато, если нам удастся инициировать тебя повторно, у тебя будет достаточно сил, чтобы выполнить своё предназначение. А самое главное — в хтони нам никто не помешает.

Вот же сволочь. Он решил меня повторно инициировать, скотина расчётливая. А он спросил меня, хочу ли я повторно инициироваться?

Амёба двигалась со скоростью лошади, примерно. С машиной не сравнить, но, в отличие от машины, этому желеобразному скакуну, не требовались дороги. Она вообще не особо обращала внимание на то, что у неё под ногами. А за спиной у неё оставалась полоса чистого песка — то есть, оно, похоже, ещё и заправляется постоянно в процессе езды, отдельно об этом беспокоиться не требуется. Удобный транспорт, и обзор хороший.

Даже призраков видно — они неторопливо плывут следом. Внутрь пробраться не решаются, но изо всех сил изображают совесть. А именно — давят меня печальными, укоризненными взглядами. Такое ощущение, что они меня уже со счетов списали, и записали в тёмные маги второй ступени. Дескать, всё, Дуся окончательно погубил свою душу, и теперь его может спасти только своевременная смерть.

Я, в принципе, инициироваться повторно тоже не хочу. Шаманом мне нравится быть гораздо больше, чем тёмным магом — я прекрасно помню, как чувствовал себя во время первой инициации. Я вроде бы и остался тогда самим собой, а вроде, и не совсем. Очень мне не понравилось то удовольствие, которое я испытал, глядя как зрители ухахатываются над моими плоскими шутками до кровавых слёз. Уверен, в том состоянии мне бы понравились и совсем неприятные вещи.

Это ведь мне тогда просто сил немного не хватило, уставать начал. А ведь приходили в голову крайне «забавные» способы повеселиться. Например, я подумал закосплеить валькирий. Не тех, ванильных, из телевизора, а настоящих, из скандинавской мифологии. Которые плели ткань из человеческих кишок. Я тогда подумал, что мне не помешает блестящий сизый плащик. Хорошо, что инициация закончилась. А если после повторной я всё время таким буду? Нет уж, лучше бы обойтись без таких радикальных преобразований. Потом, Дуся с Митей точно меня тогда покинут, а мне это зачем? Привык я уже к ним.

Ну и, как вишенка на торте, добрый доктор Морьо и не думает оставлять меня в живых после повторной инициации. Впрочем, для меня это уже будет всё равно. Не хочу я становиться полноценным тёмным магом, и всё тут. В общем, тут бы впасть в уныние, благо поводов достаточно, но у меня, наоборот, появилась надежда. Предвкушение какое-то. Это ж путешествие! В путешествии всегда случаются всевозможные неожиданности. И если мне удастся немного повлиять на Морьо, чтобы заехать в одно место, мои шансы изрядно повысятся. Даже дрожь от предвкушения пришлось давить, чтобы маг не заметил.

Карнистир сидел на своей койке, полуприкрыв глаза. Не похоже, что скучал. Скорее, боролся с обуявшей его жаждой деятельности. Ну и со страхом, что опять что-нибудь случится, и прервёт его в самый ответственный момент, когда он на пороге эпохального открытия. Я, кстати, так толком и не понял, чего он хочет добиться, смешивая три вида магии в один флакон. Вроде, как-то упоминал, что собирается продлить срок своей жизни до бесконечности. Только вот зачем ему? Исключительно из научного интереса?

— Слушай, а зачем тебе бессмертие? — Я решил прервать его напряжённое ожидание. Да и самому от тяжёлых мыслей отвлечься не помешало бы.

— Как зачем? Потому что это удобно. Потому что я этого достоин. Потому что решить мою главную задачу можно только обладая неограниченными временными рамками.

— А у тебя и главная задача есть? — Поразился я. — Я-то думал, как только станешь бессмертным — всё, цель достигнута, можно почивать на лаврах, пожинать плоды. Ну, я не знаю там, какие плоды всяким злодеям положено пожинать. Бесконечные толпы униженных приспешников, покорные красотки в гареме, неограниченная власть…

— Тлен. — Перебил меня Морьо. — Всё это презренный тлен. Мечтать о таком могут только идиоты без капли мозгов и фантазии. Что касается меня… не думаю, что ты сможешь понять мой замысел своим ограниченным умишком. Мне нужна только свобода. Продолжать исследования. Я собираюсь бросить вызов судьбе, богу, существующему миропорядку, физическим законам, законам самой жизни. Понимай, как хочешь. Подробности объяснять не стану. Но для этого мне нужно время.

Да мне и не нужно было подробностей. И так всё понятно, как только он ляпнул про вызов богам и всякое такое. Стандартная история, ещё в Древней Греции рассказали. Орфей и Эвридика, все дела. Хочет спуститься в подземный мир, чтобы вытащить оттуда свою жёнушку и ребёнка.

Да, сочувствую мужику. А ещё — сочувствую Лирии и Ариэль. Не их призракам, которые лишь энергетические матрицы, а настоящим душам. Небось, уже давно прошли реинкарнацию, или влились в абсолют, или что там положено делать душам умерших. А тут, понимаете ли, бывший муж и отец лелеет мечту их обратно выдернуть.

Нет, обстоятельства, конечно, разные бывают, но я вот не хотел бы, чтоб мою душу выдернули обратно в прошлый мир. Я люблю родителей, скучаю по ним, но в старое тело возвращаться не хочу. Да даже если и не в старое — у меня уже как бы тут дела образовались, важные и интересные, разумные есть, за которых у меня ответственность. И тут вдруг кто-нибудь такой вот как морьо скажет — хрен тебе, уважаемый Дуся, возвращайся. Будешь тешить меня своим существованием. Хреновая идея.

Карнистир, ответив на мой вопрос, снова погрузился в напряжённое ожидание. Сидит и пялится на меня сквозь полуприкрытые веки, как голодающий на стейк. Хоть бы поспал! Хотя если вспомнить, какие сны он смотрит, когда спит, это не сильно отличается от нынешнего времяпрепровождения. Тоска зелёная. Нет, так не пойдёт. Мне нужно от него что-то добиться, а в спокойном состоянии ничего не получится. Так что придётся эльфу и дальше поддерживать со мной разговор.

— Ну ладно, — говорю. — Не хочешь рассказывать, что там запланировал — не рассказывай. Но вот с какого перепуга ты решил, что если добьёшься бессмертия, тебя все оставят в покое? Просто представь — ты узнал, что кто-то уже добился этой цели. Ты как поступишь?

— Постараюсь узнать, как он этого добился, и повторить.

— Ну, и? С чего ты взял, что с тобой не поступят так же? Что там говорят твои выдающиеся когнитивные способности?

— Я найду способ купить себе свободу и спокойствие, — отмахнулся Морьо. — И в любом случае, это не та проблема, которая должна меня сейчас волновать. Решу её потом, когда добьюсь цели.

— Какой-то ты непоследовательный, — хмыкнул я. — То у тебя планы на целую бесконечность, а тут вдруг ты не представляешь, что будешь делать через несколько дней. Я думаю, ничего у тебя не получится. То есть бессмертным-то ты, может, и станешь, но ведь не всемогущим, правильно? Так что кто-нибудь сильный тебя просто запрёт в подвале, и будет заставлять клепать бессмертие для избранных. А потом, когда всех, кого нужно, обессмертит, тебя просто грохнут, чтобы не бессмертил тех, кого не нужно.

— Вздор! — Всё с трудом сохраняемое спокойствие слетело с Морьо. Лицо исказилось в припадке ярости. — Ты несёшь чушь, гоблин! Врешь, чтобы испортить мне настроение!

— Да чего там портить-то, у тебя и так настроение ни к чёрту, — я постарался ухмыльнуться как можно гнуснее. — И ты сам знаешь, что плодами своих трудов воспользоваться не сможешь. Иначе так не злился бы. Сам понимаешь, что как только хоть кто-нибудь, хоть на капельку заподозрит, что у тебя получилось, вся твоя свобода закончится мгновенно. И ты никогда своих безумных целей не добьёшься, ни с бессмертием, ни без него.

Вот последнее я, наверное, зря сказал, потому что там уже совсем здравый смысл исчез, осталась только ярость. Я, грешным делом, думал — всё. На этом моя увлекательная история и закончится.

Морьо вскочил, двинул меня кулаком в рожу. Не сдерживаясь. Ну, точнее, попытался двинуть. Несмотря на всё своё могущество, Карнистир остаётся кабинетным учёным. И физически не развивается. Короче, я уклонился ещё до того, как понял, что он окончательно съехал с катушек. Порскнул в сторону, а когда он рванул за мной, прошмыгнул у него между ног. Мы ещё некоторое время прыгали туда-сюда, как безумные.

— Давай-давай, придурок недобессмертный! — Веселился я. — Покажи, какой ты крутой!

Вообще-то, он мог меня грохнуть в любой момент, что уж там. Достаточно было только применить магию. Тут одно из двух — либо он настолько шизанулся, что напрочь забыл о магии, либо всё-таки какие-то остатки самоконтроля у него сохранились, и убивать он меня не хотел.

— Тварь! Мерзкая, тёмная тварь!

Хорошо, кстати, что напомнил. В тот момент, когда он загнал меня в угол, я использовал своё единственное и коронное заклинание — пыхнул тьмой, делая пространство в вакуоли непроглядным для мага.

— Убью! — Взвизгнул Морьо, но фиг там. Поймать меня у него никак не получалось. А я прям получал удовольствие. Весело же! Жаль, из этой дурацкой вакуоли не выберешься — она меня не выпускает! Вообще, никак этой штуковиной управлять не могу. Ну и ладно. Хотя бы просто выбесить своего мучителя — уже весело. Ничего он мне не сделает. Слишком трясётся за результаты своих исследований.

— Да и учёный ты хреновый! — Орал я, уклоняясь от очередной попытки меня схватить. Знаете, за последние дни я как-то заскучал. Мало того, что издеваются надо мной, так ещё и скука смертная, делать нечего. Так что я малость увлёкся, и вообще чуть не забыл, для чего я так рискую и вывожу из себя этого психованного. — Видел я настоящего учёного, тебе не чета. Вот там — да. Мощный мужик.

Я снова увернулся, и пнул Морьо под зад. Мне надо было, чтобы он злился.

— Не то что ты. У него возможностей было в сто раз меньше, чем у тебя. Он от всех скрывался. Но при этом лабораторию построил — настоящую. Не то, что у тебя.

Морьо уже рычал от ярости, и пытался меня достать. Шустрый такой! Пару раз едва удалось выскользнуть из захвата в последний момент. Слишком тут тесно. Пришлось вспомнить, что я, вообще-то, тоже маг, хоть и хреновенький. Я колданул своё коронное заклинание, заполняя всю вакуоль непроглядной для Карнистира тьмой. Опасно, он ведь тоже мог вспомнить о магии. Но мне важно донести до него нужную мысль.

— Целое подземелье у него. Как у настоящего злодея из сказок. А сколько всего он сотворил!

— Убью, тварь!

— А ты — не учёный. Ты — тупое, ленивое ничтожество. Только и можешь, что наслаждаться комфортом. Мне стыдно, что я к такому мудаку в плен попал! А ещё — маг, называется!

И тут всё прекратилось. По мановению руки тьма всосалась в стенки амёбы, а потом меня за схватили за шею. Молниеносным движением. Как кобра какая-нибудь. Кажись, вспомнил-таки про магию.

— Ты… — Прошипел Карнистир.

Я моргнул согласно. Дескать, ну да, я. Вслух-то не ответишь, он мне так-то дыхательные пути перекрыл. Я даже паниковать немножко начал, и попытался его пнуть, но не дотянулся.

— Даже любопытно, кого же ты считаешь настоящим учёным, в отличие от меня, — прошипел Морьо, приблизив своё лицо к моему. Честно говоря, я за малым не оскандалился. Во-первых, он и не думал ослаблять хватку. Во-вторых, рожа страшная. Очень.

Мне хватило сил поднять руку и покрутить пальцем у виска. Типа как я тебе скажу, дурак? Ты ж меня душишь!

Морьо чуть ослабил хватку, позволив мне со свистом втянуть воздух.

— Ну? Кто⁈

— Да я не знаю, как его звали. Он помер уже. Некромант. Между прочим, пустоцвет. Слабее тебя! Но какой учёный! Целая долина, окружённая горами, в которой он построил своё маленькое царство науки. Недалеко, между Проклятым перевалом и Базаром. Настоящий исследователь. Не то, что ты! Он скрывался от о всех, потому что он, как истинный учёный, был вне закона. Но даже в такой сложной ситуации он сделал больше, чем ты.

— Ты слишком ценный. Мне нельзя тебя убивать… сейчас. — Сообщил Морьо. — Как же мне надоели такие, как ты. Вы все. Мерзкие твари, которые вечно путаются под ногами. Пакостят. Воруют. Убивают тех, чьего мизинца не стоят. Знаешь, когда я стану бессмертным, я посвящу небольшую часть своей вечности истреблению таких, как вы. Я сделаю так, чтобы вы не отравляли своим существованием этот прекрасный мир.

Он опять сжал пальцы, а у меня опять начало темнеть перед глазами. Но я был доволен. В глазах моего мучителя была ревность. И любопытство. Похоже — клюнул. Грешно, конечно, пользоваться чужими травмами, но Карнистир явно держится на волоске. Крыша у него не просто съехала, она уже улетела в дальние края, на прощание помахав рукой. Так что этим нужно пользоваться.

Морьо меня, наконец, отпустил, почти аккуратно усадив на лежанку.

— Жаль, что я не могу погрузить тебя в сон. Это может негативно повлиять на эксперимент. Но я могу зашить тебе рот, чтобы ты молчал. Немного боли — это даже полезно. Стимулирует нужные эмоции. Я предпочёл бы, чтобы мы сначала добрались до цели, но если не заткнёшься, можем начать прямо сейчас.

Опять это мертвенное спокойствие в голосе, за которым прячется просто буря диких эмоций. Нет уж, дяденька. Мне пока не нужно, чтобы ты меня лишил возможности говорить. Язык — это сейчас моё главное оружие. И я должен иметь возможность его применить в любой момент.

Заткнулся, конечно. Чего б не помолчать, если эльф вежливо просит. Тем более, вспышка ярости его изрядно вымотала, и Карнистир, спустя несколько минут перестал сверлить меня взглядом. Сначала сверялся со своими записями, которые он вёл исключительно на бумаге, видно, не доверяя электронным носителям, а потом и вовсе улёгся спать:

— Постарайся сделать так, чтобы я замечал твоё присутствие исключительно по сердцебиению, — попросил он меня перед тем, как закрыть глаза. — Это в твоих интересах. И дыши тише. Раздражаешь.

Легко сказать! У меня, так-то, всю гортань помяло! Пальцы у этой сволочи железные.

Это только кажется, что двигаться со скоростью скачущей лошади — долго. Если это гигантская амёба, которой пофиг на препятствия и остановки, скорость вполне приличная — уже к утру впереди появились отроги Сьерра-Леоне. Знакомые места. Где-то неподалёку, немного севернее, Грасс-Вэлли. Я пришипился, насколько возможно — ну его, ещё решит заехать и всем нашим устроить экстерминатус!

Так и ехали в тишине. Потом амёба свернула в сторону, и я начал узнавать места. Если бы шли напрямую к Хтони — повернули бы на юг, я знаю, что там дорога прямее. А мы, получается, к перевалу идём. Значит, точно заглотил наживку, паршивец. Взыграла ревность. Определённо, Дуся — молодец. Есть ещё порох в пороховницах. Главное — не ошибиться, и не выдать себя.

Карнистир лежал на спине, с закрытыми глазами, суровый и серьёзный, как будто уже в гробу. Обстановка в нашем купе-вакуоли была ужасно напряжённая. Никто больше не делал вид, что мы просто коллеги, объединённые общим делом. И меня это устраивало. Главное — мы едем туда, куда нужно мне.

Мы довольно шустро дошли до знакомого перевала — он мне надоел уже, если честно. Зато прибрались. Амёба даже изменила своей тактике двигаться строго прямо, вместо этого прошлась по брошенным на дороге трупам, оставляя после себя чистые камни. Смотреть, как останки растворяются у тебя под ногами, было странно. Зрелище настолько же омерзительное, насколько и увлекательное.

Когда перевал закончился и мы повернули на юг, двигаясь вдоль гор, я заставил себя лечь спать. Чтобы не выдать себя и своего восторга. Хтонь — совсем в другой стороне. Так что мы действительно едем в Гнездо Некроманта. Меня переполнял дикий восторг от этой маленькой победы, и потому я решил — лучше спать. А то точно заподозрит что-нибудь, раз уж он даже моё сердцебиение отслеживает. Правда, долго поспать мне не дали — проснулся оттого, что Карнистир меня тряс, совершенно невежливо.

— Где та лаборатория, о которой ты говорил⁈ Показывай! Хочу посмотреть.

— Отстань. Мы в Долину Смерти едем — вот и давай туда ехать. Не буду я тебе ничего показывать! — Пробурчал я.

— Я не спрашиваю, будешь, или нет! — У Морьо дёргался глаз. И бровь немножко. Причём на разных сторонах лица. Впервые вижу, чтобы нервный тик так работал. — Ты покажешь мне долину. Либо добровольно, либо после того, как я сделаю тебе очень больно. Выбирай.

Конечно, я выбрал первое.

Бывшее логово некроманта мало изменилось за прошедшее время. Если вдуматься, то и прошло-то совсем немного, меньше месяца. Ничего удивительного, получается. А я-то подсознательно боялся, что мы найдём здесь каких-нибудь новых жильцов, которые уже всё разорили, нашли мои заначки. Но нет. Маленькая долинка была ещё более пуста, чем когда мы пришли сюда впервые — даже животину всю забрали ребята Вокхинна, а всякая нежить давно закопана в импровизированных могильниках. Эх, как вспомню, как мы эти ямы рыли с помощью того некромантского конструкта!

Карнистир ради того, чтобы оценить жилище коллеги, даже выбрался из амёбы у самого входа в долину. А может, просто ноги решил размять. Я вот тоже был доволен — за весь предыдущий день мы только однажды останавливались. Ну да, на зелёную стоянку. Даже самым страшным магам жизни иногда требуется отлучаться в кустики, ну и очень крутым пленным гоблинам — тоже. В этом отношении амёба изрядно проигрывала поезду… хотя только в том случае, если в ней едет больше одного пассажира. Я не преминул съязвить на эту тему, когда мы остановились, и Морьо мне объяснил, что, вообще-то, отправлять естественные надобности можно прямо там, внутри. Амёба всё поглотит и переварит. Но возможности уединиться — нет. А наблюдать этот процесс без необходимости не захотел даже небрезгливый Вивисектор.

В общем, Амёба осталась позади, а я старательно проводил экскурсию на правах хозяина.

— Это — дом, в котором жили подручные некроманта! — Объяснял я скучным голосом гида, который проводит одну и ту же экскурсию в четвёртый раз за день. — А это — ещё один дом, в котором жили подручные некроманта. Я посчитал — он их примерно по три–пять человек расселял. А вот — ещё один дом, там тоже жили подручные, прикинь? А вон в том сарае был загон для немёртвых скакунов. Видишь, они ещё там стоят. Энергии-то почти не тратится, только чтобы не гнили…

Я специально так скучно рассказывал. Мне же не нужно, чтобы мой уродский пленитель в самом деле восхитился коллегой? Наоборот, надо чтобы он задолбался и разочаровался. Правда, скакунами он всё-таки заинтересовался. Осмотрел, слегка морщась. Типа проявил любопытство, но быстро разочаровался.

— Ерунда. Дилетантская поделка. Да, возможно, пару интересных решений есть — нервная ткань неплохо дополняет чисто магическую управляющую систему, отчего изделия получились экономичными. Но отсутствие управляющего центра? Идиотизм! Эта поделка может двигаться только в сочетании с живым наездником. Дилетант!

— Не, нифига. Вон они какие прикольные получились. А то, что без управляющего центра — так это потому, что приходится приспосабливаться к существующим условиям, — с умудрённым видом возразил я. — У него были и с управляющим центром фиговины. Экскаватор, например. Только мы его закопали, чтобы народ не пугал.

Карнистиру надоело в тот момент, когда я с умным видом привёл его к загону для животных, и стал рассказывать, где и как там располагались овцы и коровы.

— Ты специально издеваешься и тянешь время, гоблин? Пока я не увидел ровным счётом ничего интересного! Где обещанная лаборатория? Или её и не было⁈

— Ты окончательно рехнулся, что ли? По-твоему, вот это вот всё можно сделать без какой-то мастерской? — фыркнул я, рискуя опять навлечь на себя гнев мага. — Просто до самого интересного мы ещё не дошли. Но уже почти. Вон, видишь скала? Это она и есть, лаборатория. Выглядит, между прочим, куда атмосфернее, чем твоя подвальная. Чувствуется стиль! Чувствуется, что человек с душой подходил к своему детищу. Не то, что у тебя!

Последние слова я уже говорил в спину Карнистиру — он решительно топал по направлению к спрятанной в скале лаборатории, не обращая на меня внимания. То, что нужно! Потому что я-то всё самое ценное спрятал не в ней, а рядом. Ну ладно, не самое ценное. Самое ценное — я тогда с собой забрал, а в тайнике оставил всякую фигню ненужную. Так мне тогда казалось. И очень хорошо, потому что сейчас мне ценными казались совсем другие вещи. Например, пять шприцев–пятёрок, наполненных белым, чуть опалесцирующим в темноте содержимым. По крайней мере, я надеялся, что оно ещё опалесцирует — проверить-то на свету не получалось.

— И куда ты собираешься эти штуковины прятать? В задницу засовывать? — Я аж вздрогнул от неожиданности. Я тут, понимаете ли, секретное оружие против ужасного Карнистира Морьо по кличке Вивисектор, добываю. Фактически у него же под носом. И вдруг — голос. Не Морьо голос, это Витя был. Я о своих духах успел немного подзабыть — незадолго до того, как мы свернули к некромантской долине, они оба куда-то улетучились, а тут, видно, вернулись.

— Ять! — Прошипел я. — Нельзя же так пугать!

И поспешно запихал шприцы по карманам, потому что Морьо тоже молча разглядывать детище коллеги по магической науке не стал.

— Гоблин! Подойди сюда, быстро! — Донеслось из прохода.

«Ять! Как не вовремя-то!» — Расстроился я. Только успел порадоваться, что Витя с Митей вернулись — они мне как раз по моему плану нужны были, так нет, надо отвлечь. И шприцы толком попрятать не получилось. Хорошо хоть колпачки на иглах были, но всё равно, просто так держать в карманах обычные, пластиковые шприцы было опасно. Раздавлю случайно, и будет палево.

Карнистир, вопреки моим страхам, ничего не почувствовал. Ему от меня помощь потребовалась.

— Кое-какие из этих ингредиентов будут как раз кстати, — сообщил он мне, когда я вошёл в лабораторию. — Я предполагал, что их придётся искать на месте, так что молодец. Это здорово сэкономит нам время. Собирай вот это всё. — И он махнул рукой на всякую хрень, которую мы при мародёрстве посчитали несущественной и ненужной дрянью. Даже как-то обидно стало — судя по выражению лица Карнистира, ингредиенты достаточно редкие. И, возможно, дорогие.

Собственно, этим внеочередным мародёрством наш визит в некромантское убежище и закончился. Морьо, как только мы добрались до амёбы, вырастил себе из вакуоли нечто вроде лабораторного стола, и занялся алхимией. Благо все нужные инструменты и приспособления у него были с собой. Ну а я…

У меня было отличное настроение. Целых пять шприцев с мертвящей смесью. Теперь я не беззащитен. Нужно только подгадать момент, и всё-таки остаться с духами наедине — я посчитал, что их помощь мне понадобится. И ещё — быть очень, очень осторожным, чтобы Карнистир не заметил у меня «запрещённые препараты». Вот это меня здорово беспокоило — не так-то просто сохранять невозмутимый вид, зная, что за дрянь у тебя по карманам разложена. А если колпачок слетит, и шприц воткнётся в меня? Да хрен с ним, а вдруг Морьо заметит?

В общем, помимо радости и довольства, я ещё и изрядно мандражировал. И мечтал, мечтал, хоть на несколько секунд остаться в одиночестве. Но нет. Этот урод меня даже в туалет не отпустил.

— Мы торопимся, гоблин. Терпи. У тебя была возможность, когда мы останавливались у некроманта, ты не воспользовался. Значит, не так уж сильно хочешь.

Урод. Я и сам дурак, надо было тогда сообразить, и отпроситься, но я просто растерялся.

Пейзаж, по мере приближении к хтони, менялся почти незаметно. Однако разница между предгорьями и подступами к Долине Смерти получилась разительная. Места здесь везде сухие и жаркие. В предгорьях, на западе, ещё ничего, а вот чем дальше на восток, тем всё суше и суше становилось. Всё реже встречались деревца, зарослей кустов тоже больше не наблюдалось. Поодиночке кусты ещё встречались, но совсем не такие, как раньше. Сухие, колючие. А потом и трава начала сдавать позиции. В какой-то момент я огляделся, и понял, что её вообще больше почти нет. Только перекати-поле время от время проносится под порывами сухого, жаркого ветра.

— Это уже хтонь? Долина смерти? — Поинтересовался я у Морьо.

— Когда мы доберёмся до хтони, ты сразу поймёшь, — буркнул эльф. — Вот, возьми. Выпить нужно полностью.

Я с подозрением уставился на прозрачную зеленоватую жидкость.

— На тархун похоже. Только пузырьков нет. — Руки я держал на коленях, но они так и чесались метнуться в карман, и всадить в урода мертвящее зелье, пока он сам меня каким-то ядом не напоил.

— Не задерживайся, — придавил голосом Морьо.

Пришлось выпить. Упустить свой единственный шанс только из-за того, что опасаюсь выпить какую-то гадость было бы глупо. Нет уж.

На вкус эта дрянь оказалась совсем не тархун. Больше похоже на нашатырный спирт. По запаху. А может, и не только по запаху, но нашатырный спирт я не пробовал, так что утверждать не берусь.

— Кхе… что за дрянь⁈

— Это должно помочь тебе настроиться, — коротко объяснил Морьо. — Растормаживает нервную систему. А это — чтобы ты раньше времени не умер от инсульта, — Он схватил меня за руку и вколол в вену ещё какую-то гадость. По руке начал растекаться жар, как будто он мне туда расплавленного металла загнал. Правда, недолго — я только успел заорать, как боль пропала.

— А-а-а! Ять! Мучитель херов! Что это хоть должно делать?

— Для того, чтобы пройти инициацию, важно сочетание нескольких условий, — наставительно объяснил мне Карнистир. — Никто не сможет перечислить все эти условия, но, определённо, есть несколько факторов, которые точно имеют значение. Нахождение в хтони или в области активного применения магии — один из них, хоть и не обязательный. Сильные эмоции — второй. Это — то, что точно повышает шансы разумного на инициацию. Большое значение имеет наличие рядом врагов — но с этим у нас проблем нет. А ещё…

Голос Морьо всё отдалялся и отдалялся, слова растягивались, как если запустить запись на половинной скорости. Дальше я не слушал, но не потому, что мне было неинтересно. Просто я окончательно вырубился. И это было очень, очень невовремя! Потому что спать я, вообще-то, не собирался совсем! Наоборот, надеялся дождаться, когда сам Карнистир заснёт.

Проснулся — как будто и не спал. Казалось, только что слушал Морьо, моргнул — и солнце совсем в другой стороне. Только что касалось верхушек гор за спиной, а теперь — в противоположной стороне. Всю ночь продрых. Или, скорее, провалялся без сознания. Карнистира рядом не было, и мне вдруг стало страшно одному, в этой огромной амёбе. Вспомнился старый, и довольно глупый фильм — «Капля». Он начинается с того, что одному мужику не посчастливилось наткнуться на плотоядную слизь, которая жрала его заживо.

Стало жутко. Я подскочил со своей лежанки, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Амёба — это ведь, считай, та же слизь. И она везде вокруг. Как будто сжимается.

— Дусь, ты чего такой? Сон плохой приснился? — Участливо спросил меня Митя, появляясь перед глазами.

— А-а-а, ять! Привидение! — Взвыл я от ужаса, и попытался отскочить. Но за спиной-то — амёба! И под ногами — тоже она!

На секунду я даже додумался поднять ноги, чтобы не касаться этой жути. Ну, и рухнул, конечно. Стало до слёз обидно, какой я идиот.

— Дусь, ты чего?

— Это всё Морьо! Он меня чем-то траванул, тварь. Ненавижу! Как же я его ненавижу! — Кулаки сжались от бессильной ненависти. — Как же я мечтаю, чтобы эта тварь сдохла!

— Дусь, ты меня пугаешь! — Из-за спины выплыл Витя, присоединяясь к товарищу. А я опять отшатнулся от неожиданности. Сердце снова бухнуло — того и гляди взорвётся от ужаса.

— А-а-а! Ять! Так! Пока я ещё соображаю хоть что-то и не рехнулся от ужаса и от злости, — Скороговоркой проговорил я, и сунул руку в карман. Сердце опять замерло от неизбывного ужаса. Показалось, что в карманах пусто. Буквально на мгновение, пока пальцы не наткнулись на прохладные пластиковые цилиндрики. — Берите. Как только Морьо заснёт — надо в него это воткнуть. Где он, кстати?

— Ушёл куда-то. Мы поэтому к тебе и пришли. А шприцы ты нам зря даёшь — мы их отсюда не вынесем. Это ты нам снаружи должен отдать.

Точно! Я чуть не хлопнул себя по лбу от досады. Вот надо же было забыть, что призраки могут только сами через материальные предметы просачиваться, а материальные предметы так перемещать не получится. Ну какой же я идиот! Как я мог не догадаться! И опять эта истеричность! Вот с каких пор я так психую из-за любой ерунды⁈

— Короче… как только я окажусь снаружи — я уроню парочку. А вы — подберёте, так, чтобы никто не увидел. И как только этот шизанутый уснёт — валите его. Даже если я к тому времени уже того, накроюсь. Хоть отомстите за меня, ребята, — я всхлипнул от внезапно проснувшейся жалости к себе. Как и все мои последние эмоции — всепоглощающей.

— Это если на него подействует этот яд, — скептично хмыкнул Витя.

— Подействует! — Наигранно подбодрил меня Митя. — Не может не подействовать! Это ж некромантская жижа! Она всех валит!

Мне показалось, что Митя был неискренен, и от этого опять стало страшно. И одиноко. Я представил себе, что так и умру, один, среди этой жуткой, мрачной пустыни… кстати, да — Карнистир меня не обманул. Я очень явственно чувствовал разницу.

— Мы уже в Долине Смерти, да? Это хтонь? И как там наши? Вы с ними встречались?

— На самом краешке, — ответил Митя. — Только добрались, и эльф сразу свалил куда-то. А наши — нормально. Скоро будут тут. Вы если в хтони задержитесь, то они нагонят — здесь-то маг их издалека не почует. Готовятся тебя спасать, между прочим. Так что ты тут продержись.

Мне ненадолго стало легче, одиночество отпустило, зато накрыло умилением. Через секунду я опять начал хлюпать носом. Долбаная хрень, как же это раздражает — быть такой истеричкой! И остановиться невозможно — кажется, что очередная дурная эмоция, стоит ей только возникнуть, начинает подпитывать сама себя, и отвлечься от неё можно только на какую-то другую эмоцию. А там всё начинается заново и по кругу в бесконечном, безысходном цикле… Ну вот, мне опять стало страшно. И тоскливо. Но недолго, потому что появился Карнистир и вытащил меня из этой проклятой амёбы.

— Вижу, ты в нужном настроении! — Довольно сообщил мне эльф, вглядевшись в моё измученное переживаниями лицо. — У меня тоже всё готово. Пойдём.

Я чуть не забыл оставить шприцы, так сильно мне стало не по себе. По спине бежали мурашки размером со слона от предвкушения тех издевательств, которым собирался меня подвергнуть мучитель. Но я всё-таки вспомнил, и, присев на корточки, уложил своё секретное оружие в одну из трещин, во множестве покрывающих бесплодную землю. А потом начался настоящий марафон жути.

Нет, Морьо надо мной не издевался — сам.

— У тебя же, вроде бы, было с собой какое-то оружие? — Спросил он. Меня тут же затошнило от страха, а руки дёрнулись к карманам — моё главное оружие было именно здесь, оставшиеся три шприца. И я застыл от ужаса, когда представил, что Морьо обо всём знает, и лишь играет со мной. — Так что бери револьвер. Мы идём вглубь, тебе понадобится защита. Имей в виду, я не стану носиться с тобой как наседка. И да, постарайся больше пользоваться магией.

Я чуть не заорал от облегчения: «А, так ты имел ввиду револьвер! Так бы и сказал сразу!»

Но какие-то остатки соображения у меня ещё оставались, так что сдержался. И так палево жуткое.

Хтонь поначалу не показалась мне очень опасной. Чувствовалось давление. Двигаться немного тяжелее. Дурные предчувствия мучают. Но кто его знает — может, это не воздействие хтони, а просто мне хреново от той отравы, которой меня поит Морьо? Вот пейзаж вокруг — тот да, безрадостный.

Небо. Неестественного, рыжего оттенка, как будто от дикой местной жары и суши оно тоже выгорело, утратило свой голубой цвет. На горизонте виднеются скалы. Чёрные, мрачные, без единого пятнышка зелени. А под ногами — пустыня. Покрытая серой, песчано-соляной коркой пустыня, разделённая на мелкие шестиугольники с загнутыми вверх краями. Будто когда-то, совсем недавно, всё это место покрывала вода, совсем недолго, а потом быстро высохла.

— Здесь что, бывает вода?

— Да, раз в год, — объяснил Морьо. — Тогда непременно случается выброс хтони. Но до этого ещё далеко. Впрочем, я бы на твоём месте не пейзаж рассматривал, а следил, чтобы местные обитатели не попробовали тебя на зуб.

С этими словами он этак невзначай махнул рукой, указывая мне под ноги. Я глянул, и с диким визгом отскочил. Из очередной трещины у меня под ногой высунулись длинные усы какого-то насекомого. А потом и оно само. Личинка. Тёмно-розовая, истекающая мерзкой, оранжевой слизью, жирная, как сарделька. На спине у неё были блестящие чёрные точки.

— Это что, ять колорадский жук⁈ — Взвизгнул я.

В детстве это был мой самый большой страх. Я этих тварей ненавидел и боялся до колик — после одного случая. У мамани тогда появилась очередная гениальная идея — что ребёнку требуется побыть на природе. Вот они и сняли домик в деревне на целое лето. Причём ладно бы домик, там ещё и огород был, который они с батей решили возделывать. Ну, и картошка — тоже.

Это незадолго до смерти я был ещё ничего — мог вставать с коляски, руками двигал. А в пятилетнем возрасте я просто сидел на месте и вообще свои движения никак не контролировал. Да и не было толком этих движений. И вот, однажды, когда я «сидел и принимал солнечные ванны», как выражался батя, а сами родители окучивали картошку, это и случилось. С этой самой картошки на меня заползла такая вот тварь. Нет, она, конечно, была меньше, без усов, и на самом деле безобидная. Но тогда мне так не казалось. Мне казалось, что она огромна и омерзительна. И она ползла у меня по руке. Прямо к лицу. К приоткрытому рту. Я чётко понимал — она хочет заползти внутрь и выжрать меня изнутри, как картошку.

Одно из самых неприятных воспоминаний детства, в общем. Я ещё и кричать громко не мог, а родители были на другом конце поля. И вот сейчас — снова эта дрянь. Только больше, страшнее, и омерзительнее. И опять ползёт ко мне. Неторопливо, но целеустремлённо — как тогда. А из-под других засохших шестиугольников лезут ещё и ещё. Мерзкие розовые тела, каждая размером с мою ладонь.

Весь барабан револьвера я высадил за пару секунд. Первую гусеницу расплескало, разорвало пулями, и на этом мой боезапас закончился. А я рванул прочь. Куда глаза глядят, без цели и смысла. В спину мне доносился довольный хохот Морьо — ему, похоже, нравился мой настрой.

Бежал впереди своего визга — это про меня. Как будто в детство вернулся, ей-богу, и это было вообще не радостное возвращение. А мерзкие твари продолжали вылезать на поверхность — медлительные, и, наверное, совсем не опасные, но мне до этого дела не было. Мне казалось, что я встретил свой самый страшный кошмар.

Сквозь волны ужаса не пробивалась ни одна мысль — а ведь пыталась! Ну, да, захлестнула паника, из песни слов не выкинешь. Хорошо, что меня тогда друзья не видели — не хотелось бы предстать перед ними в таком виде. Глаза распахнуты на пол лица, ни одной мысли, револьвер я давно выкинул, чтобы бежать не мешал. Витя с Митей видели, даже пытались до меня докричаться, но я их не слышал. Я вообще ничего не слышал и видел только ползущие ко мне мерзкие розовые тела.

Для того, чтобы хоть что-то соображать, потребовалось окончательно выбиться из сил. Сначала я перестал визжать, потому что охрип. Потом — малость сбросил скорость. А потом сквозь пелену всепоглощающего ужаса пробилась одна, в общем-то, дельная мысль. Я — не ребёнок. Я — не в детстве. Я так-то гоблин. Бегать могу, прыгать, вот это вот всё. А мерзкие твари, так-то, нифига не быстрые.

Я заставил себя остановиться. Колорадские жуки никуда не делись, продолжали лезть, а у меня перед глазами зависли Витя с Митей:

— Дуся, держи себя в руках! Ты так реально инициируешься! — Орал мне в лицо Витя. — Это всего лишь жучки! Ну, ползают, ну и что? Они тебя сожрать смогут только если ты спать среди них ляжешь!

«Точно! Инициируюсь! Я ж маг!» — Вспомнил я. — «Я этих тварей могу тьмой приложить!»

Неизвестно, куда завели бы меня рассуждения — я уже чувствовал, как в душе поднимается волна ярости и ненависти на замену страху. Ещё бы чуть-чуть, и меня бы опять накрыло. Но тут земля неподалёку взорвалась, и из неё вынеслась огромная, серо-коричневая туша. Песчаная жаба.

Ещё не успев приземлиться на землю, хтоническая лягушка выстрелила языком, и одна из слизистых жирных личинок исчезла в её утробе, как будто не было. И следующая. А потом появилась ещё одна жаба. И ещё. И, в отличие от обычных, не хтонических жаб, этих совсем не смущало то, что колорадские жуки, вообще-то, несъедобные, и у них в природе нет естественных врагов. Лопали так, что за ушами трещало, а из уголков рта вытекала смесь оранжевой слизи и лимфы.

Нет, вообще-то, на меня жабы тоже смотрели с гастрономическим интересом. Это ж не те мои, привычные, родные, прирученные твари, которые остались в Грасс — Вэлли. Но мне было плевать. Жаб я не боялся, совсем.

— Да-да-да, ребятки! Жрите их! — Вместо ненависти меня начало накрывать злобным весельем. — Давайте, насыщайтесь, мои пупырчатые друзья! Сейчас я вам ещё выманю! Вы у меня сегодня обожрётесь, это я вам обещаю! Пора проводить дезинсекцию!

Салочки с жабами надолго не затянулись, потому что их стало что-то многовато. Не больше, чем личинок колорадского жука, но жабы их подметали, как пылесос, вот ей-ей. Жрали только в путь, те не успевали выбираться из-под земли. И чем меньше оставалось личинок, с тем большим гастрономическим интересом на меня заглядывались жабки. Глазки у них аж маслились от предвкушения. Ну, я рванул дальше — чтобы, значит, растянуть преследователей. Я так-то помнил прекрасно, что жабы быстро скачут, не убежишь. Но это вне хтони, на обычной местности. Здесь на мои шаги выползали стрёмные картофелееды. Жабы задерживались, чтобы их подобрать.

Я уж думал — так и свалю, прямо через всю хтонь пробегу, и плевать мне на Морьо — сам дурак, что меня отпустил. А эльфа я как-нибудь потом убью, когда случай представится. Да, оставлять за спиной врага — дело неполезное, но мне реально хватило. Я уже на всё согласен был, лишь бы наше с ним знакомство, наконец, закончилось. Слишком стрёмно. Самое стрёмное переживание за всё время с тех пор, как я попал на твердь. Эти несколько дней меня вымотали и морально, и физически.

Но особенно — морально. Меня продолжало колбасить и бросать из одного дико яркого состояния в другое. То страх, то тревога, то неестественная радость, от того, что удалось сбежать. От этого реально устаёшь, это по-настоящему выматывает, и остановиться, успокоиться никак не удавалось. Я даже песенку напевал про «Когда меня отпустит». Песенки всегда помогают, и я некоторое время искренне надеялся, что и сейчас этот дурацкий рэпчик поможет коктейлю в моей крови побыстрее её покинуть. Но нет, особо не помогало. Только запыхался сильнее, да во рту пустыня поселилась, а водички я с собой не взял, не додумался.

После этого меня, конечно же, накрыло ещё одной волной ужаса — воображение рисовало ужасные картины о том, как я помираю от обезвоживания. Пустыня же. Здесь и так-то было жарко и невероятно сухо, а чем дальше я бежал на восток, тем сильнее поднималась температура. И ярко-оранжевое солнце высоко в небе казалось, сосредоточилось исключительно на мне, в надежде иссушить до каменного состояния одного несчастного, усталого гоблина.

Фауна хтонической Долины Смерти не ограничивалась одними жабами и личинками колорадского жука. Были ещё, например, взрослые полосатые твари. У меня такой же фобии, как к личинкам не было, а вот жабы их боялись. И не зря, потому что жуки были размером вполовину жабы, у них вместо обычных жучиных хелицер были щупальца. Полосатые, собравшись по две-три штуки, оплетали щупальцами жабу, и откладывали в неё личинок. Мерзко, до тошноты. Они и со мной такое насилие пытались совершить, но куда им до Карнистира Морьо! Меня спасла моя шустрость и маленькие размеры — такого ловкого парня, как я, оплетать было неудобно, я успевал уворачиваться. Самые жуткие местные обитатели — бизоны-мутанты — мне пока не встречались. Хотя я был про них наслышан.

Знаете, несмотря на пляшущие эмоции, жажду и жару, дикие салочки с тварями хтони, я чувствовал себя прекрасно. Свобода! Мой затуманенный, утомлённый разум был уверен, что уже свободен, и потому мне всё было по барабану. Всё можно пережить, если у тебя над душой не стоит мрачный псих с выгоревшей дотла душой, который задался целью изменить тебя как ему удобно, а потом вовсе прикончить.

Только это была иллюзия.

— Дальше не пойдём, — Карнистир появился внезапно. Я тут, понимаете ли, бегу, прячусь, скрываюсь и борюсь за свою жизнь с внешними и внутренними обстоятельствами, напеваю своё «Брат-братан-братишка», жду с тоской и нетерпением, когда гадость из крови выветрится, и мечтаю попить водички. И тут у меня из-за спины вдруг раздаётся этот спокойный, холодный, ненавистный голос.

Меня таким отчаянием накрыло! Прямо почувствовал, как где-то глубоко в душе, или даже глубже, чем в душе, поднимается нечто страшное, что сейчас разорвёт меня на клочки. Не знаю, как я тогда выжил — наверное, только благодаря Мите, который маячил за спиной у Морьо со своим шприцем.

«Да. Мне нужно только потерпеть. Всего лишь дождаться, когда он уснёт. А там… даже если я сам тоже усну, как вчера, Витя с Митей справятся. Надо только потерпеть. Это была глупая надежда, и вообще — дела надо доделывать до конца. Сразу. А не растягивать до бесконечности!»

В общем, я себя убедил. Кое-как, но успокоился. Если, конечно, можно назвать спокойствием то моё состояние.

— Сука. Как же я тебя ненавижу. Вот понимаю, что нельзя ненавидеть психов — ты не виноват в том, что с тобой случилось. Это болезнь мозга, такая же, как когда болеет тело. Но всё равно. Ненавижу до усрачки.

— Болезнь мозга? Может быть. Но даже с больным мозгом я достигну того, чего не достиг до сих пор никто! — А Морьо-то мои слова задели! Кто бы мог подумать! Впрочем, он быстро успокоился:

— А вот твои успехи меня не радуют. Я надеялся, что ты инициируешься уже сегодня. Создал для тебя все условия. И по-прежнему ничего не получается.

— Конечно, не получается, урод. Я ведь не хочу сдохнуть, правильно? И инициироваться я не хочу. Мне это не нужно. И я — никогда не инициируюсь. А ты никогда ничего не достигнешь, так и знай!

— Возвращаемся, — коротко бросил Морьо. Ночевать так далеко от края нам нельзя, слишком опасно. Возможно, за ночь давление хтони поможет тебе совершить этот последний шаг. Если нет — мы продолжим завтра.

Что делать, побрёл обратно за эльфом. В его компании, кстати, вообще никаких опасностей не было, так что я мог в полной мере отдаться самобичеванию. Ну и ещё — зависти. Потому что смотреть без зависти, как он мановением руки заставляет подыхать всякую здешнюю нечисть, смог бы только святой или идиот. Я бегал, уклонялся, проявлял чудеса ловкости, чтобы укрыться от неприятностей, а этот урод шёл, как на прогулке, совершенно не напрягаясь. Хорошо быть настоящим магом. Но я всё равно не хочу. Если б, скажем, не тёмным — ещё может быть, но вообще, мне шаманом быть нравится. Всегда полно интересных собеседников — чем плохо?

Единственный светлый момент в том, что этот мудак остроухий меня опять поймал, заключался в том, что он дал мне напиться. Обычной воды. Но не накормил — решил, что средство лучше усвоится, если принимать его натощак. Да-да, про зелье он, конечно, не забыл, и оставлять меня в покое тоже не собирался. Стоило мне напиться, и Морьо протянул мне кружку с вчерашним зелёным «тархуном». А меня только начало отпускать!

— Сегодня, пожалуй, обойдёмся без стабилизатора, — объяснил мне Карнистир, когда я выпил предложенную гадость. — Твой организм уже должен был немного привыкнуть к действию препарата. К тому же мне нужна более яркая реакция. Есть вероятность, что завтра ты сойдёшь с ума — постарайся этого избежать. Впрочем, если не получится — тоже ничего страшного. Твоё душевное здоровье не так уж важно. Даже если ты будешь неадекватен, я смогу добиться от тебя того, что мне требуется.

«Ну, и ладно. Всё равно ты тоже сегодняшнюю ночь не переживёшь, — подумал я, готовясь провалиться в сон. — Митя с Витей за меня отомстят!»

Хорошо, что спать мы устроились на открытом воздухе. Я как-то об этом не подумал, когда передавал духам мертвящее зелье, а ведь было бы логичнее устроиться в амёбе. Но амёбы не было — она патрулировала нашу стоянку. Время от времени откуда-то со стороны раздавались влажные шлепки, хлюпанья, и стоны. Да, такое вот очень неприличное сочетание, но на самом деле — это просто амёба ложноножками ловила очередную пакость, впечатывала в себя, и жрала. А стонали те, кого она ловила.

Я уже, в общем, почти смирился с тем, что не переживу завтрашний день. По крайней мере — не в трезвом уме. Повалился на лежанку, заботливо подготовленную для меня Карнистиром, приготовился потерять сознание, как вчера… Спустя минуту сна как ни бывало.

— Эй! Морьо! Какого хрена я не засыпаю? — Потребовал я ответа.

— Сонливость вызывает второе средство. Стабилизатор, который я вводил тебе внутривенно, — объяснил эльф. — Так что сегодня тебе придётся потерпеть немного страшных снов. Но не переживай, это пойдёт мне на пользу.

Вы когда-нибудь пробовали стошнить так, чтобы это было незаметно? Тихо, тайно, не издавая звуков? Я отвернулся от костра на своей лежанке, скрючился. Сунул два пальца в рот. Желудок скрутил спазм. По пальцам потекла давешняя зелёная гадость с ярким ароматом нашатыря. Мучительно захотелось закашлять.

Сдержался. Пожалуй, из всех моих подвигов, этот был самым выдающимся. Я буквально переборол собственные рефлексы, чтобы остаться незамеченным. Потому что гоблины — не сдаются. Раз уж меня не вырубает, значит я могу действовать. И буду! Вдруг Вите с Митей понадобится моя помощь?

Ещё дважды повторил неприятную процедуру, пока из нутра у меня перестало выходить хоть что-нибудь. Вода, кстати, тоже вышла, так что теперь мне снова до безумия хотелось пить. Но я терпел и не шевелился. И с замиранием сердца ждал, когда Морьо тоже заснёт.

Как назло, он всё никак не ложился. Я его почти не слышал — эльфы существа тихие, и, хотя Морьо специально не скрывался, понять, где он находится сейчас, было невозможно. Мне вот всё время казалось, что он надо мной стоит и ждёт, сволочь, когда на меня начнёт действовать зелёная отрава. Хорошо, в какой-то момент Митя догадался комментировать — видно, разглядел мои широко распахнутые глаза и побледневшую от напряжения рожу.

— Барьер строит, — почему-то шёпотом докладывал призрак. — Это ж хтонь. Он хотя и повыбивал тут вокруг всю живность, и амёба страшная там всех убивает, но всякое может быть. Так что колдует чего-то. Ты только не засыпай, Дусь. А то нам, знаешь, тоже страшновато. Мы ещё никогда магов-то не убивали… А ну как он нас всё-таки прибьёт.

— Да, ты уж извини, но помирать окончательно ради тебя мы не очень хотим, — добавил Витя. — Тем более, непонятно — вдруг ты не выживешь, вообще? Хрен его знает, как ты после этого зелья будешь себя чувствовать. Ты, конечно, молодец, что блеванул…

— Вот кто бы мог подумать, что мы когда-нибудь его будем за это хвалить! — Вставил Митя, смахивая умилённую слезу. — А помнишь, как раньше ругались?

— Да, как-то странненько звучит… но, мало ли? Часть то всё равно уже всосалось в кровь. Ты, кстати, как ничего такого не чувствуешь?

Я только и смог скорчить рожу, изо всех сил пытаясь показать мимикой вопрос: «как я тебе отвечать-то буду, дебил? Морьо же услышит!»

— Походу, чувствует, — сочувственно предположил Митя. — Смотри, как его корёжит! И не отвечает ничего.

— Ты, Дуся, держись, главное. Мы тут к нашим летали. Они уже едут. На всех парах! Отстали малость, потому как там проблемы были небольшие, но всё равно — сегодня будут. С минуты на минуту приедут так-то.

Я снова скорчил бешеную рожу. Вот зачем, зачем они их не отговорили? Так ведь нельзя! А что, если у нас не получится? И я буду виноват в смерти друзей!

Не знаю, что помогло больше — тот факт, что от большей части отравы я избавился, или то, что призраки отвлекали меня от погружения в себя. Меня, конечно, подколбашивало немного. Даже не столько настроение плясало, сколько виделось всякое. Не прямо вот галлюцинации, скорее, что-то на грани между сном и явью. Как сонный паралич, только двигаться я мог. Вроде бы. Не проверял, чтобы не привлекать внимания Карнистира.

Морьо, кстати, всё-таки успокоился, и улёгся по другую сторону от костра, о чём духи мне сообщили сразу же. Но убивать эльфа они всё никак не решались.

— Как думаешь, заснул уже? — Советовался Митя.

— Да фиг его знает! Он же всегда одинаково. Что спит, что не спит — просто лежит и не шевелится. Как упырь какой, разве что ручки на груди не складывает.

Мне казалось, что времени прошло — прорва. По внутренним ощущениям выходило так, что уже рассвет скоро. А эти два призрачных засранца всё никак не могли решиться. Я уж им и рожи корчил, но они только сочувствовали и гадали, отчего меня так косорожит, и какие внутренние демоны меня сейчас жрут.

— Ну чо, вроде точно спит, — совсем уже неслышным шёпотом предположил Митя. — Давай что ли. А то так и не решимся.

— Может, не надо? Если мы его кольнём — он точно проснётся, — сомневался Витя. — Может, и нас тогда увидит. Но не может такого быть, чтобы маг второй ступени не мог защищаться от простых духов. Это нелогично и неестественно! Ты в игрушки играл, компьютерные? Которые РПГ? Это ж читерство получается. Простой шаман, первой ступени, может грохнуть полноценного мага второй ступени, да? Ты, вообще, как себе это представляешь?

В общем, я психанул. Может, сыграл-таки свою роль этот зелёный недовыплюнутый тархун, может, просто напряжения не выдержал. Меня аж подбросило. Я встал, сделал ровно четыре уверенных шага. Прямо к магу — даже костёр не стал обходить, так и наступил прямо в него. Шприц достал на ходу.

— Эй, Дусь, хорош, ну чего ты! — Крикнул мне в спину кто-то из духов. — Мы ж это, сами! Ты ж сейчас всё испортишь! Услышит же!

Морьо и в самом деле услышал. Стоило мне склониться над ним, он распахнул глаза, и спросил:

— И что это значит⁈

А вот остановить меня он уже не успел. Жало шприца вонзилось ему в шею. Я вдавил поршень. Изо всех сил. Выдавил всё до последней капли. А потом узнал, что чувствует ёжик, когда теряет свою гордость. В смысле, Морьо двинул меня так, что я аж взлетел. Правда, полёт мой длился недолго — я приземлился спиной прямо в костёр.

Вокруг взметнулись искры. Высоко! Ярко! А прямо над головой воздвиглась физиономия Карнистира Морьо. И эльф был зол.

— Ты что натворил⁈ — Голос вот только какой-то хриплый.

Он поднял руку, хотел что-то сказать. Пошатнулся. Лицо его исчезло из поля зрения. До меня, наконец, дошло — я, так-то, в костре лежу! Прямо на углях! И это больно, вообще-то!

У гоблинов отличная реакция. Как в костёр плюхнулся, так и обратно взлетел, что та птица. Оттолкнулся сразу ногами и спиной. На секунду победил гравитацию. Только на секунду. Но из костра выбрался.

Прокатился пару раз по земле, сбивая пламя. Боль не уходила, но мне было плевать. Где Морьо?

А Морьо всё ещё не сдох. Он вяло ворочался с другой стороны от костра. Даже не думал помирать и прощаться с жизнью. И тогда я достал второй шприц, и всадил ему в спину.

Это помогло. Ненадолго. Руки подломились, он упал. Перевалился на спину. Лоб покрылся испариной. Благородное лицо исказилось в злобной гримасе. Из высушенной до каменного состояния земли вдруг выметнулись гибкие лозы. Обхватили мне ноги. Поползли вверх, разрывая без того ушатанные за день джинсы.

Я нащупал третий шприц, вытащил… Ять! Треснул, когда я упал. Мертвящее зелье вытекло. Вся рука теперь в этой гадости. А Морьо всё не дохнет, и трава продолжает стискивать тело.

Третий шприц вошёл ему прямо в сонную артерию. Не мой — это Витя, наконец, решился. А за ним и Митя — туда же. Кажется, специально прицелились.

Трава, секунду назад угрожавшая пробраться туда, куда я вообще никого пускать не собирался, остановилась, и начала стремительно сохнуть. И опадать.

— Кха! Вот так-то! Провёл свои эксперименты, сука⁈ — Вообще, я хотел это сказать, когда он был ещё жив. Но тогда было некогда. Немножко не до пафосных злодейских речей. А сейчас уже ничего, можно. Или нет?

— Дусь, он так-то жив ещё! — Испуганно сказал Митя. — Смари, глаза двигаются. И дёргается. Или он того, уже зомби? Хотя не, не было смерти же! Мы б почуяли. Может, того, агрессирует? Оргазмирует? В смысле агони… Ять, как правильно?

— Да он чего, бессмертный, что ли⁈ — Паниковал Витя. — Или зелье того, просраченное? Условия хранения нарушены, все дела…

Я включаться в рассуждение не стал, вместо этого рванул к своему чемодану. Распахнул, схватил нож. Примерился. Воткнул в сердце. Блин, никогда никого не убивал вот так. Беспомощного. Думал, это будет сложнее.

Тело выгнулось, опало…

— Всё. Теперь сдох.

— Вообще — нет. Мы б почувствовали.

Да ну нахрен! Он правда, что ли, бессмертный⁈

Морьо и в самом деле продолжал бороться. Никак не хотел подыхать, упорно. И даже нож постепенно начало выталкивать из раны. Но я не дал ему упасть, выдернул и принялся кромсать шею. Решил, что отрубание головы — точно должно помочь. Грязная, кровавая, мерзкая работа, но главное, чтобы помогло.

Не помогало. Ткани продолжали сходиться, срастаться чуть ли не быстрее, чем я их разрезал. А срубить одним ударом…

— Давай-давай, Дусь! Рано или поздно резервы кончатся! Он уже прям при смерти! — Подбадривал меня Митя. И даже отрастил себе помпоны, как у чирлидерши. — Да-вай! Да-вай!

— Да ты издеваешься, что ли? — Не выдержал я. — Это вот сейчас вообще не смешно! Я как на скотобойне!

И бросил нож. Тут надо как-то по-другому. По-умному надо.

— Эй-эй! Ты чего⁈ — Возмутился Митя. — Он же сейчас оживёт! Ну, может, не сейчас, но заживает же! И даже ядом, его, тварь такую, не добило! Некромантским!

— Да уж, беру свои слова назад. С балансом всё зашибись, — расстроенно заключил Витя. — Но ты, Мить, зря в последний момент сдаёшься. Так тоже нельзя. Он же очнётся, и опять над тобой издеваться станет.

— Вот вы его и кромсайте! А я пока головой поработаю.

Ну, правда, резать полумёртвого эльфа… нет, если с моей идеей не выйдет ничего — продолжу резать. Плевать, что у меня уже руки по локоть в эльфийской крови. Но у меня вдруг появился план, и я решил его выполнить. Мысль возникла, когда я заметил выкатившийся из чемодана бубен.

Пальцы, с которых до сих пор капала эльфийская кровь, скользили, но бубен я старался держать твёрдо.

Вы когда-нибудь пробовали наиграть на бубне песню группы Evanescence «My Immortal»? Нежную, очень печальную фортепианную композицию о погибшей любви? Сидя возле костра, рядом с хрипящим и никак не желающим окончательно сдохнуть эльфом, с руками по локоть в крови, в жуткой пустыне с колорадскими жуками вокруг?

Не советую. Если б на меня не действовали остатки зелёной отравы в крови, точно не получилось бы. А так стоило вспомнить чарующий голос Эми Ли, и я напрочь забыл о не самой подходящей обстановке. Расшатанную психику накрыло печалью, и музыка столь ярко и полно заиграла в сознании, что даже звать не пришлось Лирию и Ариель. Сами явились.

Потеря сознания — это ведь тоже фактически сон. Карнистир, запертый в изрядно повреждённом, отравленным некромантским ядом теле, продолжал бороться. Его чёрная, будто обгоревшая до углей, фигура металась как тигр в клетке. Воля этого типа поражала. Не могла не вызывать уважения и даже почтения. Как бы я его ни ненавидел, всё равно не мог не восхищаться этой тварью.

Он не сразу увидел своих давно погибших жену и дочь. Впрочем, давно ли? Всё-таки срок жизни у высоких эльфов довольно большой. Вроде, несколько сотен лет. Кто знает, как они воспринимают время? Может, для него та трагедия случилась совсем недавно?

— Любимый. — Голос Лирии звучит нежно и осуждающе. Печально.

Чёрная фигура прекращает метаться, замирает на секунду. Здесь, во сне, он выглядит как угольно-чёрная фигура, плоская на фоне окружающего мрака. Но когда он поворачивается к своим мёртвым, я вижу его глаза. Пустые провалы на чёрном лице. Жуть.

— Вы. — Голос тоже не похож на реальный. Нет этих мягких, мелодичных нот. Скрежет пустоты — дурацкое словосочетание, но именно оно приходит в голову. — Вы мертвы. Вы — только призраки. Обманка, призванная ничтожеством, которое пытается меня убить.

— Да. Мы — только память. Отпечаток личности.

— Я верну ваши души. Я стану бессмертным. И сделаю бессмертными вас. И тогда мы будем счастливы. Всегда.

— Не будем. Мы уже ушли, милый. Если ты нас вернёшь, если тебе удастся это кощунство, ничего не изменится. Ты ведь сам это знаешь.

— Ложь. Ты — не Лирия. Ты говоришь то, что тебе приказал этот червь.

— Папа… он нам ничего не приказывал. Только призвал. Мне больно, что ты такой чёрный и страшный. Я знаю, что я не настоящая Ариэль. Но я была ей. Я скучала по тебе, папа. Мы с мамой скучали. Мы так надеялись, что ты нас отпустишь, но ты не хочешь отпускать.

— Ариэль. Моя маленькая. — Это правда рыдание в голосе? — Ты тоже — ложь.

Но почему-то уверенности в словах нет. Лирия поворачивается ко мне.

— Уходи, малыш. Оставь нас. Дай нам возможность поговорить.

Ушёл, чо уж. Мне и самому было жутко стрёмно. Как будто влез с грязными ногами в чужое горе. Карнистира мне не жалко. Не того Карнистира, каким он стал сейчас. Я по-прежнему считаю, что он должен сдохнуть. Но всё равно — я тут лишний, так что я заставил себя проснуться. К чертям всё. Плевать, чем закончатся переговоры. Надо будет — просто добью. И сейчас, когда проснусь — продолжу добивать. Дашь ему время — и он восстановится. А я жить хочу и не готов свою жизнь положить на алтарь чужой искорёженной перекрученной мечты.

Реальность шибанула меня по башке. Как бревном врезали, ей-богу. Коктейль из диких, неестественных эмоций навалился так, что если б я не сидел, то упал бы. Собрать мысли в кучу удалось не сразу, и уж тем более, не получилось сообразить, что вокруг происходит.

— Дуся! Очнись! Приди в себя! — То, что меня трясут за плечи, я всё-таки смог осознать. Митя тряс. А Витя — висел над Морьо и удерживал нож у него в груди.

— А? Чего?

— Магия защитная спала! Этот помирает, а защиту на себя, видать, завязал. Тебя сожрут сейчас, а мы тут не всесильные так-то!

— Да вы издеваетесь!

Нет, ну серьёзно. У меня был долгий и сложный день — это если мягко выражаться. Ещё более сложная ночь и такая нервотрёпка, что я даже не уверен, что приду в себя. И вот сейчас, когда я до сих пор не знаю, что делать с полумёртвым эльфом, ещё и хтонь шалит⁈

А она да, шалила. Прямо сквозь Митю пролетел длиннющий жабий язык, и, если бы дух меня не толкнул в сторону, меня бы точно схавали. А так я откатился в сторону, подпрыгнул…

— Да пошли вы все нахрен! Совести нет, вообще! Всех, нахрен, поубиваю!

Психанул, да. Просто слишком сильно накрыло после того, как вернулся в свою покоцанную тушку, а теперь ещё и это. Чёрная злоба просто бурлила где-то внутри.

— Сожрать меня хотите⁈ Да я вас сам сожру, твари. Вы у меня попляшете! — Я слышал, как изо рта уже даже не крик вырывается, а какое-то злобное, низкое шипение, но остановиться было выше моих сил. Тьма рванула широкой волной, во все стороны. Где-то завизжали духи — от неожиданности. Я ведь её так и не применял с тех пор, как меня Морьо прокачивал. Сейчас моё единственное заклинание, было куда мощнее, чем я привык. Не только мешало смотреть, лишало ориентации. Ещё и давило, ослабляло, лишало воли.

На неразумных тварей тоже действовало.

— Дуся! Ты того, сейчас инициируешься, — как-то печально сказал Митя. Дух дрожал и плыл, как в телевизоре с помехами — ему явно было паршиво.

Инициируюсь? Да не насрать ли? Зато вся эта хрень вокруг сдохнет и перестанет меня, наконец, мучить! И Морьо — тоже! И плевать, что он не договорит со своими мёртвыми. Зато у меня больше проблем не будет! Вообще никаких проблем!

В душе росло что-то очень злое, весёлое, и бесконечно чуждое. И очень прекрасное. Мне оно нравилось. Я ощущал себя, как сёрфер, поймавший волну. Наверное. А может, даже лучше — сёрферы ведь никогда не ловили волну тьмы, правильно?

— Ну ты это, Дусь… пока тогда, чо уж. Жаль, что так вышло. — Витя уже не удерживал нож в груди Морьо — это и не нужно было. Под давлением магии рана перестала зарастать.

Да чтоб вас всех. Почему эти призрачные козлы портят мне весь кураж⁈ Какого вообще хрена?

— Что. Мне. Сделать. Чтобы. Это. Остановить?

Я держался только потому, что у меня был похожий опыт. Совсем недавно, когда Морьо меня «прокачивал». Тогда было похоже, хотя по-другому и не так.

— Мы не знаем! — Хором воскликнули духи. — Это невозможно! Мы это, пойдём, наверное…

И ушли. Сволочи. Улетели прочь, бросили меня…

Додумать я не успел, потому что услышал знакомое гудение. Как раз такое, какое издают местные электрические двигатели.

Грузовик влетел в область тьмы, даже не притормозив. Меня, так-то, чуть не сбило. Из кузова вывалилась куча эльфов — Илве, Киган. Айса. Ещё Вежливая Марта. И Гаврюша со здоровенным станковым пулемётом. Они нихрена не видели, потому что тьма, истекавшая из меня, и не думала становиться более прозрачной. Оглядывались по сторонам, ошарашенно. Так что я сам подошёл.

— Гаврюша. — Подёргал я тролля за штанину. — Сделай. Что-нибудь. Не хочу. Инициироваться.

Ну, он и сделал. Я это движение очень хорошо заучил, когда он так кулак сжимает, и аккуратненько на макушку собеседнику опускает. Кавалерия из-за холмов, блин!

План был просто замечательный — дерзкий, наглый, и неожиданный. Если бы у него был хоть малейший шанс исполниться, их бы точно ждал успех. Вот только всё пошло не так с самого начала. Карнистир Морьо, пожалуй, в самом деле страдал каким-то психическим заболеванием, иначе просто никак нельзя объяснить, почему он наплевал на свои обязанности, наплевал на месть бандитам, и вместо того чтобы в гневе и ярости отправиться на поиски бандитов, обстрелявших его поместье, просто… сбежал!

Логоваз, когда предлагал эту авантюру, и предположить не мог, что кто-то может отреагировать настолько неестественно. И умные рассуждения тролля никак не помогали сгладить разочарование. Хотя бы потому, что свои мудрые мысли Гаврюша высказывал уже по факту.

— Однако, Карнистир — псих. Зря мы надеялись, что он станет действовать разумно, — умудрённо рассуждал тролль. — И мы с самого начала исходили из неверных предпосылок.

— Спасибо, друг, твоё замечание очень ценно! — Ядовито ответил Логоваз. — А главное, очень точно объясняет, что нам делать теперь!

— Что тут думать⁈ — Айса удивлённо уставилась на эльфа. — Мы должны ехать за ними! Как можно быстрее! Он же там Дусю замучает!

Логоваза слегка удивило бесстрашие девчонки. Нет, то, что Дусю вызволять нужно — это он был согласен. Просто не думал, что нежная и домашняя Айса после сегодняшнего не утратит своего боевого духа. Как выражается тот же Дуся, это было реально стрёмно. Артиллерийсты сработали на диво профессионально — Логоваз изрядно удивился, что первые же разрывы попали точно в дом. Да ещё на таком расстоянии!

«Ласточка» не приближалась к берегу — компания новоявленных пиратов закономерно предположила, что никакой, самый современный корабль не станет достаточной защитой от мага второй ступени. Били издалека — посчитали, что километровое расстояние не позволит Морьо быстро достать «хулиганов».

Оно и не позволило. Группа «наводчиков» — собственно, сам Логоваз, Марта и троица эльфов из компании Бинэси, наблюдала за реакцией эльфа с лесистого холма неподалёку. И Логоваз в бинокль прекрасно видел, как взбешённый маг выскочил из дома, что-то поколдовал… а потом несколько крабов начали расти, как на дрожжах. И ещё — акула. И вся эта компания направилась в сторону корабля.

Хорошо, что у них были рации. И хорошо, что Логоваз всё это увидел и предупредил команду «пиратов». Обстрел они прекратили мгновенно, и на всех парах направились прочь от берега. А изменённые магией жизни твари двинулись следом.

Крабы корабль так и не догнали. Заколдованные второпях существа оказались очень недолговечными, так что расстояние действительно спасло «Ласточку». Вот только с акулой пришлось повозиться. Мелкая рыбёшка в локоть размером в кратчайшие сроки увеличилась до состояния кита, и в скорости ничуть не потеряла. Скорее уж, наоборот — стала быстрее. Гаврюша потом рассказывал, что они едва справились с тварью — и то, если бы она не сдохла через полчаса сама, то имела шансы всё-таки потопить «Ласточку». Айса была в команде корабля — именно поэтому Логоваз теперь и удивлялся её энтузиазму. Ребятам пришлось изрядно понервничать, пока они улепётывали от той твари.

Пока все раздумывали о том, как именно лучше догонять и вызволять Дусю, Айса всё сильнее пыхтела:

— Вы что⁈ Вы что, хотите бросить Дусю? Вы что, испугались⁈

— Не испугались, — ответил Гаврюша. — Но думать надо. Он же сам сказал чтобы мы не слишком спешили за ним.

— И что⁈ Вот так вот послушаемся? — Логоваз не узнавал обычно спокойную и покладистую девицу. — Просто потому, что Дуся сказал? Да он же это специально! Не хочет чтобы мы опасности подвергались! А сам там мучается! Вы что, не слышали, как Витя рассказывал?

— Вообще-то, Витя рассказывал, что у Дуси всё хорошо и весело!

— А то вы не знаете Витю! — Возмущённо сжала кулаки Айса. — Если Вите весело — значит, Дусе плохо! И он специально не стал рассказывать подробности!

«Вообще-то девчонка права, — подумал тогда Логоваз. — У духов довольно странные представления о веселье. И в самом деле стоит поторопиться».

Тем более, никакого вменяемого плана составить общими усилиями так и не удалось. Обстоятельства изменились слишком быстро, а возможностей у компании не так уж много. Тем не менее, бросать товарища, которому каждый из присутствующих как минимум обязан, никто не собирался. После долгого — аж на пятнадцать минут — обсуждения, Логоваз подытожил:

— Будем на месте решать. Предлагаю пока держаться на расстоянии от мага, но будем за ним следить как можно пристальнее. Он ведь не заметил, как мы наблюдали за домом. Просто ждём подходящего момента. Не может такого быть чтобы не подвернулось возможности. Тем более, Дуся и сам, уверен, очень старательно думает в эту сторону.

— Только непонятно, как мы будем их преследовать, — пробурчал Гаврюша. — Полдня прошло. И так много времени потеряли. Как теперь догонять?

— Они едут в хтонь, — пожал плечами Логоваз. — Значит, пойдут южной дорогой, она самая короткая. Та, что напрямую ведёт к Базару. Полагаю, нам тоже стоит двинуть в ту же сторону, а то отстанем.

То, что они ошиблись, стало ясно ещё в первый день. Они даже горы не успели пересечь. Во время короткой остановки Гаврила вызвал духов — явился только один, и торопливо сообщил, что эльф с Дусей едут к старому перевалу. Но что-то менять уже было поздно. Возвращаться — делать крюк. Логоваз даже обрадовался — решил, что им удастся раньше преследуемых добраться до хтони. А значит — подготовиться. В голове уже начали брезжить неоформленные планы о том, как собрать большую толпу обитателей хтони и натравить их на Карнистира и Дусю. Безусловно, это опасно — и для тех, кто будет собирать толпу, и для того, кто поведёт её к магу и пленнику, и для самого Дуси. Но тем не менее — хоть какая-то идея.

К сожалению, уже к вечеру стало очевидно, что идея невыполнимая изначально.

Здесь, на юге, горы круче, но зато есть удобная, широкая дорога. И сейчас, в самом узком месте стоял серьёзный блокпост. Сложенная из камней и мешков с песком огневая точка, десяток солдат — авалонцев, и, как вишенка на торте — лёгкая броневая машина с пулемётом. Естественно, дорога возле блокпоста перекрыта, и не каким-нибудь шлагбаумом — вполне приличными ежами. На грузовике точно не прорваться. Можно только спокойно проехать — за несколько минут наблюдения мимо пару раз проезжали машины, и после проверки, спокойно ехали дальше. К Базару, вероятно — больше тут авалонцам ехать некуда.

— Нда, — расстроенно констатировал Киган. — У нас так не получится. Внимательно смотрят. Тролля — точно заметят.

— Да и ваши уши вряд ли мимо их внимания пройдут, — обиженно добавил Гаврила из кузова.

— Научились, похоже. Раньше они куда безалабернее были, — вздохнул Логоваз. — Интересно, другие дороги так же перекрыли, или это инициатива местных?

— Какая разница⁈ — Сердито добавила Айса. — Мы всё равно не поедем на другие дороги!

— Не поедем, — согласился Логоваз. — Мы вообще дальше пока не поедем. Придётся немного задержаться.

Айса промолчала — как бы её не тянуло поскорее спасти Дусю, один вид грозной боевой машины заставлял осторожничать. Отчего-то не возникало сомнений, что в этот раз солдаты не раздумывая применят своё оружие. Здесь-то граждан Авалона нет, а значит, и жалеть некого.

Самое неприятное, что армейцы не только побеспокоились о самом блокпосте. На пологих склонах справа и слева Рыси, отправившиеся на разведку, чудом засекли секреты, которые прикрывают основной отряд. Логоваз очень порадовался, что оценивать обстановку отправились Рыси — насчёт себя он не обманывался. Это — не город, где он чувствует себя как рыба в воде. Если бы отправился сам, мог напороться.

Солдаты в секретах откровенно халтурят, нападения не ждут. При желании выбить их можно. При сильном желании. Вот только шум поднимется почти наверняка — Логоваз в своих и способностях товарищей не сомневался. В смысле, прекрасно понимал — до спецназа им слишком далеко, а противники противостоят опытные. Да, это люди, а значит, они хуже видят и слышат, но эти недостатки компенсируются профессионализмом. Какими бы расслабленными авалонцы ни выглядели, поднять тревогу они точно смогут. А значит смысл предприятия теряется. А ведь так хорошо придумали! Причесать с тех же склонов блокпост из пулемёта, повредить боевую машину, и, пока солдаты засели в обороне, основная часть группы прорывается.

— Однако, самый простой способ отпадает! — Печально вздохнул Гаврюша, тревожно поглядывая на небо. Пока занимались разведкой, вся ночь прошла, и небо уже светлело. — Придётся горами идти. Пешком. Следующей ночью — днём, так-то, увидеть могут. Два дня потеряем. И потом — когда ещё снова транспортом разживёмся?

— Нет. — Айса ответила так спокойно, что стало очевидно — её такое решение не устраивает точно. — Мы потеряем слишком много времени. Пока мы дойдём пешком до хтони, Дуся уже умрёт.

И опять — девчонка чертовски права, но других вариантов Логоваз так и не придумал. Всё-таки он — точно не военный. И никогда им не был, это очевидно несмотря на отсутствие памяти.

«Но прямой штурм… кровью умоемся. Даже если удастся как-то вынести броневик и секреты на склонах. Но как вынести броневик?»

— Я поеду. И… ты тоже. На грузовике. — Айса, оказывается, не только отмела идею тролля, но и предложила свою. Только какую-то очень уж глупую идею.

— Звучит весьма ненадёжно, — сходу говорить, что мысль идиотская, Логоваз не стал. — Раскрой свою мысль.

— Нам нужно только замаскировать уши. Человеческое платье у меня есть, мне Дуся подарил, а у тебя есть хороший местный костюм. Мы скроем уши, и просто пройдём проверку. Вы ведь сами говорили. Главное — наглость. — Девчонка была мрачна и серьёзна. Даже пухлые обычно губки сжаты в сплошную линию, как у строгой учительницы. — А остальные обойдут заставу по горам. И следующей ночи для этого дожидаться не станут! Гордые Рыси справятся с какими-то людьми и днём! — И такой у неё суровый был вид, что спорить никому не захотелось. Даже Гавриле, который гордой Рысью точно не был.

— И почему ехать должны именно мы с тобой? — Уточнил Логоваз. — Почему не я один?

— Потому что они проверяют мужчин, — ткнула пальцем в сторону блокпоста девушка. — А женщины их не интересуют. Я думаю, это потому, что меня и Илве нигде, кроме Грасс Вэлли не видели. Просто не ждут. И ещё потому, что я много общалась с местными чиновниками.

«Военные — это не чиновники», — хотел напомнить Логоваз, но промолчал. Незачем сбивать девчонку с боевого настроя. Вон как уверенно глаза сверкают. И вообще — она права, задерживаться ещё минимум на сутки — это гарантированно оставить Дусю один на один с проблемами. «А он и так уже давненько один. Мелкий гоблин противостоит магу жизни второй ступени один, а мы даже добраться на помощь не можем!»

Айса не стала срываться сразу же. Отчасти — потому что солнце ещё не взошло, а приличные девушки не ездят по глухим дорогам в темноте. Даже если их сопровождает водитель в отличном пиджаке. Вместо этого девушка занялась переодеваниями. И ещё — она принялась краситься.

Вообще-то, эльфы — уманьяр, особенно из племён, привыкших жить старым укладом, умеют раскрашивать лица. Это все знают. Полосы, точки разных цветов, в которых может быть зашифровано что угодно. Целая история. Люди Авалона эти истории не понимают. У них свои шифровки. И Айса их откуда-то знала.

Она сидела в кабине грузовика каких-то полчаса — там зеркало удобнее. А вышла… да, узнать в этой юной леди девицу-уманьяр трудно. С первого взгляда — невозможно. Цвет кожи — бледный, как будто солнца не знает. Губы — куда тоньше, чем обычно, и не такие яркие. Лицо кажется чуть длиннее, чем раньше. Щёки чуть подрумянены косметикой, как это принято у авалонских девиц. И глаза! Даже разрез глаз изменился! Уши традиционно скрыты под шляпкой. Всё равно очень симпатичная девушка, но всё-таки — типичная авалонка, совсем не эльфийка-уманьяр. Да ещё и, пожалуй, не местная, а с самого Авалона. Если учесть, какое у неё платье шикарное.

— Ничего себе! — Поразился не только Логоваз, остальные тоже смотрели удивлённо. — Откуда⁈

— Так Дуся же подарил! — Улыбнулась девушка. — Ещё на Базаре купил.

— Да я не про платье! Откуда ты так маскироваться научилась⁈

— А, это госпожа Матильда, — снисходительно посмотрела на товарищей девушка. — Помните ту красивую даму в Грасс Вэлли? Она меня очень многому научила! Такая милая! Логоваз, а ты почему ещё не переоделся?

Логовазу, для того чтобы переодеться, полчаса было не нужно. Впрочем, Айса и над ним поработала — буквально несколько штрихов, немного пудры и какого-то крема, и он тоже видит в зеркале человека. Если, конечно, не смотреть на уши, но для ушей есть шляпа. Определённо, у Айсы талант.

Первыми приближаться к блокпосту не стали — это уже Логоваз настоял. Нужно было дождаться, когда солдаты немного заскучают, привыкнут к потоку проезжающих. На Базар нынче довольно много народа едет — после учинённого губернатором, а потом и волной хтонических тварей разгрома, городу требуется восстановление. Логоваз, сидя за рулём, поглядывал на спутницу. Девушка выглядела спокойной. Возможно, под слоем косметики она бледна, но ни по выражению лица, ни по спокойно лежащим на коленях рукам, этого не скажешь. Тем более на руки девушка тоже надела перчатки:

— Нельзя же показывать, что я много руками работала, — ничуть не чинясь, объяснила девушка Гаврюше, когда тот спросил. — А перчатки — это аристократично. Будем считать, что я очень чопорная!

«И ведь, правда, не скажешь, что она месяц назад в диком племени Рысей прислуживала вождю, — Поражался Логоваз, искоса поглядывая на спутницу. — Нет, у Дуси всё-таки глаз — алмаз!»

Солдату в пробковом шлеме, стоявшему на дороге, даже не потребовалось махать чтобы остановить машину. Логоваз сам притормозил. Рядовой лениво подошёл к кабине.

— Куда направляетесь, и с какой целью? — День обещал быть жарким, от утренней прохлады уже ничего не осталось. Солдату было жарко. И скучно.

— Направляюсь на базар, для получения набора реактивов! — Логоваз и рта не успел раскрыть — Айса успела первой. Голосок у неё звенел колокольчиком. — Для старших классов школ. Вот прошение на имя главы поселения, для оказания содействия в закупках!

Айса раскрыла ридикюль, достала и развернула сложенную бумагу. Логоваз мельком глянул — и поразился. Письмо, заполненное каллиграфическим почерком. Целых две печати. Очень серьёзная бумага.

Солдат на документ даже не посмотрел — он во всю любовался молодой красавицей на сиденье.

— Леди, вы напрасно отправились в столь дикие места всего лишь с одним помощником! Там опасно! А ведь, говорят, и на нашей стороне гор появились опасные бандиты и нелюди!

— Ох, мистер военный! — Улыбнулась девушка. — Я уверена, что пока на страже нашего покоя стоят такие бравые бойцы, как вы, нам ничего не угрожает!

Солдат ещё приосанился — хотя, казалось бы, ну куда сильнее! Глупо улыбнувшись, махнул рукой:

— Проезжайте, господа. И всё-таки, будьте осторожнее!

Логоваз едва сдержался чтобы не вдавить педаль в пол посильнее. Нет уж, отъезжать надо плавно и неторопливо. Пассажирка — настоящая леди, с ними нужно аккуратнее. Но сохранять спокойствие было сложно — слишком разительно преобразилась Айса.

— А откуда у тебя бумага?

— Ну, я просто перед отъездом как раз думала, что понадобится в школу Грасс Вэлли для обучения естествознания, химии и алхимии. Вот и записала список. А печать из мэрии у меня уже была с собой, мне Дуся подарил чтобы постоянно не приходилось его дёргать. Не зря я её взяла, да? Так солидно выглядит! Хотя он даже не посмотрел толком!

И куда только делась та немного наивная, но очень строгая авалонка! Опять вернулась милая и мягкая Айса. Логоваз ошарашенно покачал головой. Как там русские говорят? В тихом омуте черти водятся? Похоже, неплохо знают женщин обитатели далёкой северной страны!

Сложнее всего оказалось дождаться оставшуюся часть группы. Айса, которая на блокпосту радовала безмятежным спокойствием, теперь нарезала круги вокруг машины, и то и дело вопрошала Логоваза:

— Ну где они⁈ А вдруг их там засекли?

— Если бы засекли, мы бы услышали перестрелку, — невозмутимо успокаивал Логоваз. — Гаврюша с собой пулемёт с корабля несёт. И три тысячи патронов в лентах. Как только тащит такую прорву металла… если будет стычка, мы их точно услышим. Но стычки не будет, уж твои-то соплеменники найдут способ провести тролля мимо расслабленных и разморённых людишек!

— Тогда почему так долго! Сколько можно, там Дуся один с этим страшным!

— Поэтому и долго, — вздохнул Логоваз. Он, вообще-то, понимал девчонку, ему тоже не сиделось на месте и на сердце было неспокойно. — Тролль — существо горное, но тащить его по чужим горам незаметно — это та ещё задача. Я слышал, в родных местах они, обычно, неплохо ориентируются, но то — на севере, в холодных горах. А у нас им слишком жарко.

— Удивительно, как много ты помнишь! — В тоне девушки не было ни капли осуждения и подозрительности. Она и правда была удивлена, учитывая обстоятельства Логоваза. Чтобы отвлечь девушку он принялся рассказывать ещё истории. В основном — всякие байки. То ли правда вспоминал, то ли на ходу выдумывал — он и сам не мог бы сказать наверняка. Зато удалось скоротать время до появления друзей — те действительно смогли перебраться почти без приключений, а задержались, потому что потеряли тропу, и пришлось спускаться со склонов прямо так, напрямую. Как это часто бывает в горах, получилось дольше, чем идти в обход.

— Поехали, — предложил запыхавшийся тролль. Протез вместо ноги не способствовал любви к пешим прогулкам, и Гаврила изрядно запыхался. — Духов звать не буду. Нельзя отвлекать…

В последний раз они вызывали призрачных товарищей гоблина ещё ночью. Те явились вдвоём — за Дусей присмотр не требовался, потому что он спал беспробудным сном. Вид у духов по-прежнему был весёлый и придурковатый, но что-то такое проглядывало в поведении, нетипичное. Уже не только Айса, но и все остальные встревожились. И это несмотря на то, что новости они принесли неплохие. Оказывается, Дусе удалось обманом завлечь Карнистира в старое жилище некроманта и прихватить оттуда яд.

— Короче, средство против мага есть! Мы его точно прихлопнем! — Хвастался Витя. Или Митя — Логоваз так до сих пор и не разобрался, кто из них кто. — Наверное. Может быть. Если повезёт.

И уверенности в голосе что-то было не слышно. Не удивительно, что Айса так нервничала.

Растревоженный, как муравейник, и активно отстраивающийся Базар пришлось объезжать по степи. Бедный грузовичок не привык к таким дорогам — пару раз Логоваз, который лучше всех справлялся с управлением, чуть не загнал его в канаву. Ускориться удалось только перед самым закатом, но потом почти сразу снова пришлось сбрасывать скорость. Уманьяр хорошо видят в темноте, но не так хорошо, как днём. Влететь в какую-то канаву было бы не ко времени.

— Хтонь — большая. Где мы будем их искать⁈ И потом, скоро придётся бросить машину. В хтони она не поедет.

— Будем ехать, пока получится, однако. Вряд ли они будут заходить глубоко, магу это не нужно, — мудро заметил Гаврила. Тролль теребил свой бубен.

— Вызывай, — решилась Айса. — Кого-нибудь одного. Иначе мы их не найдём.

Но духи не отзывались, как Гаврила не старался.

— Молчат, — озадаченно объяснял тролль. — Не хотят приходить.

Спросить, отчего так, Логоваз не успел. Духи всё-таки появились, оба. Взъерошенные и напуганные.

— Дуся инициируется!

— Тёмным станет!

— Карнистира никак не добьём!

— Хрен ли вы тут ездите⁈

Оказалось, они были уже совсем недалеко. Если бы тьма не закрывала костёр, и сами бы разглядели. Грузовик с разгона влетел в облако тьмы, и резко затормозил?

«Как его тут искать?» — С отчаянием успел подумать Логоваз.

Дуся вышел сам. Логоваз его не сразу узнал — в первый момент рука дёрнулась чтобы наставить револьвер на существо, от которого веет такой жутью. Тролль поднял лапищу и двинул всеми любимого гоблина по башке.

— Ты чего⁈ — Айса не бросилась на тролля только потому, что опешила. Но явно не поняла, с чего это он решил напасть на их Дусю.

— Инициируется, — сказал тролль спокойно. — А не хочет.

— Впервые вижу чтобы разумный не хотел становиться магом! — Удивилась Марта

— Это Дусины заморочки, — Объяснил Логоваз. Как только гоблин потерял сознание, тьма рассеялась. — Он хочет быть шаманом, а не тёмным магом. Да и я его понимаю — мне тоже не нравятся тёмные маги.

— Тёмные маги так-то все неприятные, — согласился Гаврила. — И их никто не любит. Я Дусю понимаю. А шаманом быть хорошо…

— И что делать? — Айса уже сидела возле Дуси — сейчас, когда лежал без сознания, он выглядел очень несчастным и очень измученным. Глаза ввалились, черты лица заострены. Логовазу захотелось пойти и кого-нибудь убить — желательно тех, кто довёл вечно жизнерадостного Дусю до такого состояния.

Гаврила не ответил. Он стоял над Дусей, и очень сосредоточенно о чём-то размышлял — по лицу было видно, как он взвешивает все «за» и «против».

— Инициация уже началась, однако, — медленно проговорил тролль. — Никто никогда не придумывал способа остановить инициацию. Потому что быть магом, так-то, хорошо. — Потом вздохнул тяжело, и добавил: — Где у нас лопата⁈

— Зачем тебе лопата⁈ — Этот вопрос был задан хором. Очень уж неожиданно.

Тролль залез в кузов, и выбрался оттуда уже с лопатой.

— Лопата — чтобы копать, — пояснил он, и начал вгрызаться в иссохшую землю.

Много времени на то чтобы откопать широкую квадратную яму, не потребовалось. Тролли — сильные. Особенно тролли, которые много лет провели на шахте. Логовазу отчего-то стало казаться, что Гаврила роет могилу. Судя по лицам друзей — им тоже.

— Мы это, пойдём, — сообщил Гаврила. Тролль аккуратно взял на руки Дусю, и спрыгнул вниз, в яму. — Айса и Логоваз. Поможете. Один не справлюсь. А вы Дусю любите. Идите сюда.

Логоваз даже не подумал сомневаться. И Айса — тоже.

— Нас надо накрыть как можно плотнее, — объяснил тролль тем, кто оставался снаружи. — Ни одного чтобы луча света не было. Снимите брезент с кузова, и накройте. И землёй обратно присыпьте. Темнота должна быть полная.

Яма, когда они оказались в ней вчетвером, уже не показалась Логовазу такой большой. Тютелька в тютельку хватило чтобы уместиться.

— Я сейчас позову кое-кого, — объяснил тролль. — Не наш дух. И не местный. Он, может, придёт. Тогда надо будет Дусю разбудить. Я разбужу. А вы будете Дусю держать чтобы не ушёл с ним. Понятно?

— Нет, — Логоваз и Айса ответили одновременно.

— Просто помогите Дусе не уйти с ним.

Темнота в яме была полная, непроглядная. Даже для эльфов-уманьяр. Зазвенел, загудел бубен. Не тот новодел, которым пользовался Гаврила, Дусин — Логоваз по звуку узнал.

«Когда он успел его прихватить?»

— Jessa p’etro VooDoo

Jessa p’etro mujertje,

Jessa p’etro blanko Tomb

Jessa p’etro blanko mundo

A Ganga ker Jeshu Ker

Baron Karrefur

Securidados

Mi!

Да, это было непохоже на то, как камлал Дуся. Слова чужие, злые… а потом Логоваз узнал имя, и ему стало просто страшно. Он слышал об этом духе. Нехороший дух. И очень сильный.

Гаврила повторял речитатив раз за разом, постепенно Логоваз вообще перестал слышать что-то, корме этих слов. Даже собственные мысли. А потом появился свет. Красноватый, как бывает, когда смотришь на солнце через закрытые веки. Даже с более тёмными прожилками. И они уже не были в тёмной яме. Они были… нигде. Все четверо. Бесконечная плоскость, расчерченная на красно-чёрные квадраты и красное небо над головой.

«А, нет, пятеро», — сообразил Логоваз, и принялся будить Дусю. Потому что дух пришёл. Хромой старик, с палкой. Красный, голый, с рогами. Он изумлённо и с большим интересом поглядывал на компанию.

— Жертва⁈ Мне решили принести жертву⁈ Ку-хи-хи-хи! А зачем?

— Просто забери его тьму. Забери его дар! Пожалуйста, — попросил тролль. Он явно чувствовал себя очень неуверенно.

Логоваз потом так толком и не мог вспомнить, что конкретно происходило в этом то ли сне, то ли видении. Так, отдельные фрагменты. Да и как можно описать то, что происходило вне времени и пространства?

Покрытый тьмой Дуся с полностью чёрными глазами. Безумное хихиканье рогатого старика, похожего на дьявола.

— Пойдём со мной, малыш! Тебя все бросили! Они тебя не любят! А нам с тобой будет весело! Весело, ку-хи-хи-хи!

И Дуся идёт, его и старика уносит куда-то в бесконечность, а они остаются здесь.

Нет, они держат Дусю на месте, кричат ему чтобы не уходил.

— Отдай ему тьму! — Гремит голос Гаврилы. — Просто оставь её Барону! Ты — нужен нам!

Айса плачет и кричит что-то своё. И Логоваз — тоже. О том, что Дуся должен остаться. О том, что это совсем неправильно, если он сейчас помрёт. Рядом — два призрака. Совсем маленьких на фоне огромного Каррефура, и они тоже вцепились в крохотную фигурку Дуси, покрытую тьмой. Крохотную, потому что её уже почти нет. Она слишком далеко.

Но Дуся уходит с Карефуром. Или нет?

— Эй! Это чего здесь происходит-то⁈ И мы, вообще-то, где⁈ — Голос Дуси. Но как Дуся может говорить, если у него губы заняты?

Логоваз видит, как Айса целует Дусю. А тот смотрит на девушку не по-гоблински огромными глазами, в которых уже нет тьмы. А потом вокруг начинают кружиться духи. Очень-очень много духов, а Дусина фигура уже почти того же размера, что и огромный Карефур, только не такая красная. Зато с прожилками тьмы по всему телу.

Всё закончилось мгновенно. Опять полная тьма вокруг, не видно ничего.

— Слушайте, а мы, вообще-то, где⁈ — Спрашивает Дуся. — И почему так темно? Ой, Айса, это ты? Мы чего, правда целовались?

— Ять! Мне кто-нибудь объяснит, получилось у нас, или нет? — Спросил Логоваз.

— Получилось, — Ответил усталый голос Гаврюши. — Вроде, получилось. Дуся теперь шаман второй ступени. Только какой-то всё равно неправильный.

— Это из-за тьмы, так-то! — А это уже голос Вити. — Видели, какие у него прожилки тьмы? А вообще, бывают тёмные шаманы?

Когда они выбрались из-под брезента, оказалось, что уже день. Логоваз огляделся вокруг, и почти без удивления заметил, что Вежливая Марта сидит прямо на земле. У неё на коленях, как на подушке, спит мертвенно-бледный эльф.

— Блин, ещё одно дитятко в компанию к нашим оркам, — тяжко вздохнул Дуся. — Ну, у этого мы хотя бы имя знаем.