Багажник «Матисса» почти захлопнулся с натужным скрипом, но крышка не встала в пазы до конца — мешали сетки с морковью и картошкой. Пришлось приложить усилие, что бы закрыть его.

Полина с сомнением посмотрела на заднее сиденье, которое уже напоминало склад бакалейного магазина.

— Тёть Надь, может, всё-таки в следующий раз? — вздохнула она, вытирая лоб. — У меня тут прямо стратегический запас на случай ядерной зимы.

«Матисс» медленно катил по высокой траве, словно лодка, разрезающая густое зелёное море. Двигатель работал тихо, и в салоне повисло напряжённое молчание, которое нарушал лишь хруст сухих стеблей под колёсами.

— Это совсем не похоже на нашу природу— наконец нарушила тишину Наташа. Она смотрела в открытое окно, не веря своим глазам. — Я географию знаю. У нас здесь нет таких лесов... таких просторов. И воздух... он другой. Чистый.

— Может, мы просто в какую-то глушь заехали? — неуверенно предположила Полина, крепко держа руль. — Заблудились из-за грозы.

Наташа нервно хихикнула, но в её голосе слышались истерические нотки.

День выдался насыщенным. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая водную гладь в багряные тона, когда девушки, уставшие, но довольные, оглядели плоды своих трудов. Их лагерь перестал быть просто стоянкой у машины и начал превращаться в настоящий дом.

Всё началось с шалаша. Полина, вооружившись ножовкой из набора инструментов тёти Нади (которая оказалась настоящим спасением), решительно взялась за дело.

Лес встретил их прохладой и запахом прелой листвы. После нескольких дней, проведённых на берегу озера, привычный пейзаж уже казался Полине и Наташе слишком однообразным. Желание исследовать окрестности и понять, что ещё скрывает этот мир, стало непреодолимым.

Они углубились в чащу, двигаясь по едва заметной звериной тропе. Лес здесь был старым, настоящим. Гигантские сосны и ели уходили кронами в самое небо, создавая полумрак, в котором лишь изредка солнечные лучи пробивались сквозь плотный шатёр ветвей, выхватывая из темноты заросли папоротника. Под ногами пружинил толстый слой мха, заглушая шаги. Воздух был густым, пахло смолой, сырой землёй и грибами.

— Смотри! — Наташа остановилась так резко, что Полина чуть не налетела на неё.

Тропа вывела их на небольшую, залитую солнцем поляну. Всё пространство здесь было усыпано алыми каплями спелой дикой малины. Кусты были усыпаны ягодами так густо, что зелёных листьев почти не было видно.

— Вот это да! — выдохнула Наташа. — Это же просто джекпот!

Забыв обо всём, они бросились к ягодам. Малина была крупной, сладкой, с неповторимым лесным ароматом. Девушки собирали её в обрезанную пяти литровую бутыль из под воды, из которой сделали импровизированную корзину. Смех и шёпот нарушали вековую тишину леса.

Вдруг Полина замерла, подняв голову. Ей показалось, что за спиной хрустнула ветка. Она медленно повернулась.

Следующее утро выдалось пасмурным, но тёплым. Тяжёлые облака, похожие на комки серой шерсти, низко висели над озером, отражаясь в спокойной воде. Воздух был неподвижным и влажным, пахло мокрой землёй и прелыми листьями. Это была идеальная погода для рыбалки — так, по крайней мере, утверждала Ая.

Она вернулась, как и обещала, когда солнце едва успело подняться над верхушками сосен. В этот раз она принесла с собой связку каких-то длинных, тонких прутьев и связку высушенных звериных жил.

— Ая! — Наташа первой заметила её и побежала навстречу. Полина, которая в этот момент пыталась разжечь отсыревший от росы костёр, лишь улыбнулась и покачала головой.

Дикарка приветствовала их коротким, мелодичным свистом. День начался с урока языка. Теперь это было похоже на игру.

— Небо, — говорила Полина, указывая вверх.

Дни тянулись, как густая смола. Ожидание полнолуния, прихода Аи, стало навязчивой идеей, которая отравляла их и без того непростую жизнь. Внешне всё выглядело по-прежнему: огород полит, рыба поймана, костёр горит. Но внутри лагеря, между Полиной и Наташей, росло напряжение, готовое прорваться по любому, самому незначительному поводу.

— Ты опять пересолила!

Голос Полины звенел от раздражения. Она с отвращением отодвинула от себя банку с ухой. Наташа вспыхнула, её щёки покраснели.

— А ты вечно недосаливаешь! — огрызнулась она. — Ешь давай, не ресторан тут!

Это был их пятый спор за день. Первый разгорелся утром: кому идти за водой. Второй — из-за прополки: Наташа случайно выдернула росток, который, как ей показалось, был сорняком, а Полина кричала, что это был их будущий помидор. Третий спор был молчаливым, но яростным — они по очереди мыли одно и то же ведро, демонстративно игнорируя грязные тарелки сделанные из пустых консервных банок.

Мир сузился до размеров их поляны. Они боялись отходить далеко от лагеря. Лес перестал быть просто источником дров и ягод — он превратился в живую, враждебную стену, за которой скрывались чужие глаза и клыки. Каждый хруст ветки заставлял их хвататься за оружие: Полину — за газовый баллончик, который она нашла в бардачке машины и теперь носила в кармане ветровки постоянно, а Наташу — за самодельную острогу.

— Полин, ну хватит дуться, — Наташа попыталась пойти на мировую. — Давай лучше попробуем сделать вяленую рыбу? У нас её много, а соль есть.

Полина задумалась. Идея была здравой. Консервы нужно было беречь.

Подготовка к походу превратилась в настоящий ритуал, призванный не только собрать их в дорогу, но и успокоить нервы. Девушки работали молча, сосредоточенно, понимая, что от их внешнего вида и подарков зависит первое и, возможно, самое важное впечатление.

— Тётя Надя бы в обморок упала, — хмыкнула Полина, распарывая старый, местами потертый плед маникюрными ножницами. — Леопардовая расцветка была её любимой».

Из этого пледа, который она вытащила из багажника в последний момент, было решено сшить всё. Идея пришла к ним одновременно. Они должны были выглядеть не как оборванки, а как чужаки со своим, пусть и странным, стилем.

— Юбки-шорты — это гениально, — рассуждала Полина, орудуя иголкой с суровой ниткой. — Не будем шокировать их нашими ногами, но и бегать с голой попой по лесу не вариант.

Через пару часов у каждой было по комплекту одежды: короткая юбка — шорты с запахом и жилетка на шнуровке из того же пледа. Выглядело это дико, но в то же время органично для дикой природы.

— Осталась обувь, — Наташа критически осмотрела свои(уже конечно не такие белые, но все же) кроссовки. Они выглядели здесь как космический корабль на крестьянском поле.

Решение нашлось быстро. Куски пледа пошли на обмотки. Девушки плотно примотали ткань к кроссовкам, скрывая современный дизайн и яркие цвета. Теперь обувь выглядела как грубые мокасины.

— А теперь самое сложное, — Полина села на бревно и посмотрела на Наташу. — Подарок вождю.

Они разложили перед собой всё ценное, что у них было.

День, проведённый в племени, пролетел как один миг. После того как Полина продемонстрировала свои навыки «целительницы», отношение к ним изменилось кардинально. Из подозрительных чужаков они превратились в гостей, которых уважал сам вождь.

Та-Гар, чьё полное имя девушки наконец-то узнали, оказался не просто суровым воином, но и мудрым лидером. Он пригласил их к своему костру, угостил вяленым мясом и через Аю, которая теперь была их бессменным переводчиком, начал расспрашивать об их мире. Девушки, как могли, рассказали что пришли сюда из далекого далека. Объясняли про «большие каменные пещеры» (города), «огненные повозки» (машины) и «летающие лодки» (самолёты). Вождь слушал молча, его лицо не выражало эмоций, но в глазах читался острый интерес.

Вечером их поселили в шалаше Аи. Внутри было на удивление уютно: на полу лежали мягкие шкуры, в центре было место для маленького очага, а у стены стояли плетёные корзины с нехитрыми пожитками. Ая, смущаясь, поделилась с ними ужином — печёными кореньями и мясом.

Ночью, лёжа на шкурах и слушая далёкий вой какого-то зверя, девушки долго не могли уснуть.

Утро выдалось непривычно тихим. Проснувшись в своём новом, пахнущем свежей древесиной доме, Полина и Наташа не услышали привычного утреннего гомона племени. Не было слышно мужских голосов, смеха у костра, стука каменных топоров. Поселение казалось вымершим.

Они вышли на улицу, кутаясь в свои «леопардовые» жилетки — утро было прохладным. У центрального костра сидели только женщины, дети и старики. Они молча разделывали тушки мелких животных, плели верёвки из жил и выделывали шкуры.

— А где все? — спросила Наташа у Аи, которая как раз подбрасывала ветки в огонь.

Ая поняла вопрос мгновенно. Она махнула рукой в сторону леса, на северо-восток.

Следующие несколько дней превратились в гончарно-строительный марафон. Дом-корзина, который поначалу казался таким новаторским, теперь преображался на глазах. Стены, обмазанные глиняно-песчаной смесью, стали гладкими и прочными. Полина и Наташа работали с утра до вечера, их руки и лица были постоянно перепачканы, но результат того стоил.

— Смотри, — Полина провела ладонью по уже высохшей стене, — теперь никакой ветер не продует. И летом внутри будет прохладно.

Наташа, которая как раз замешивала новую порцию «штукатурки», устало кивнула:

Дорога к старому лагерю они помнили, но сегодня шли медленнее. Возможно, дело было в том, что сейчас они шли не в панике и отчаянии, а с конкретной целью. Лес казался уже не таким враждебным, но бдительности они не теряли.

Они прошли уже половину пути, когда сзади послышался треск веток и лёгкий топот. Полина и Наташа резко обернулись, хватаясь за дротики, но тут же расслабились. Из-за деревьев появились Ая и Кай.

— Вы чего? — выдохнула Наташа.

Ая лишь улыбнулась своей обезоруживающей улыбкой, а Кай, воткнул свой дротик в землю и важно скрестил руки на груди.

Осень пришла в лес, раскрасив листву в золото и багрянец. Воздух стал прозрачным, холодным и пах дымом — запахом десятка костров, на которых коптилось мясо и рыба. Племя жило в ритме, который задавали девушки: ритм сбора, сушки, варки и заготовки.

В каждом глинобитном доме теперь стоял свой неповторимый аромат. У одних пахло сушёными белыми грибами, разложенными на плетёных подносах у очага. У других — жирным, наваристым бульоном с мясом, в который Полина научила добавлять соль, лавровый лист и душистый перец горошком. Горшочки с этим «мясным камнем», запечатанные жиром, и плотными крышками, убирались в глубокие погреба-ямы, вырытые в прохладной земле.

Работа кипела. Мужчины охотились, женщины и дети собирали последнюю ягоду и грибы. Всё распределялось строго под руководством вождя племени Та-Гара и девушек: учитывалось количество ртов в каждой семье, сила охотников и нужды стариков. Система была справедливой, поскольку запасы имели свойство заканчиваться. Девушки заметили, что у охотников из оружия только дротики и копья.

Идея пришла к Полине внезапно, во время одной из прогулок по лесу с Каем. Он показывал ей следы оленя, объясняя, как нужно подкрадываться к добыче на расстояние броска дротика.

Холодный ветер последнего месяца осени пробирал до костей. Днём племя занималось заготовкой дров на зиму, а по ночам все старались сидеть ближе к огню, кутаясь в самые тёплые шкуры. Именно в такую промозглую ночь беда постучалась в один из домов.

У Мойры, молодой женщины, которая с удовольствием училась лепить глиняную посуду по новой технологии, заболел сын. Малыш, обычно живой и шумный, лежал на шкурах горячий, как угли в костре и тяжело, с хрипом дышал. Мойра не спала уже вторую ночь, то и дело прикасаясь губами к его пылающему лбу, и молила духов сжалиться над ее сыночком, но жар не спадал.

На рассвете, когда мальчик начал бредить, Мойра решилась. Она завернула сына в одеяло из заячьих шкурок и пошла к шаману.

Зима отступила неохотно, но весна ворвалась в долину внезапно и бурно, словно прорвав плотину. Ещё вчера снег лежал тяжёлыми, ноздреватыми сугробами, а сегодня утром солнце пригрело так жарко, что весь мир наполнился звоном.

Это был звук капели. Миллионы капель срывались с ветвей сосен, с краёв крыш глинобитных домов и падали вниз, выбивая дробь по оставшимся ледяным наростам и обнажающейся земле. Воздух, ещё недавно морозный и колкий, наполнился влажным, терпким запахом пробуждающейся земли, хвои и чего-то неуловимо сладкого — обещания новой жизни.

Первым делом тронулся лёд на реке. Он потемнел, наполнился водой и с оглушительным треском начал ломаться, освобождая поток. Вода, почерневшая от талого снега, понесла с собой прошлогодние листья и мелкие ветки, расчищая русло для весеннего буйства.

А потом лес взорвался цветом. Не цветами в привычном понимании — до первоцветов было ещё далеко, — а цветом коры и почек. Берёзы на опушке окрасились в ярко-оранжевый оттенок, словно кто-то натёр их охрой. На ветвях осин набухли тугие, клейкие почки, готовые вот-вот взорваться нежно-зелёным пухом. Ивы у ручья первыми скинули зимнее оцепенение, их ветви покрылись пушистыми «котиками», похожими на маленьких солнечных цыплят.

Для племени приход весны был не просто сменой сезона. Это было освобождение. После долгой зимы, проведённой в тесноте домов у очагов, люди буквально хлынули на улицу.

В первый же тёплый день всё поселение превратилось в гудящий улей. Дети с визгом носились по поляне, шлепая босыми ногами по лужам и пытаясь поймать в ручьях берестяные лодочки, которые научила их делать Наташа. Женщины вынесли на просушку все зимние меха и шкуры, наполнив воздух запахом влажной шерсти и дыма.

Мужчины же занялись делом. Нужно было чинить крыши после зимних снегопадов, проверять ловушки для рыбы, которые уже можно было ставить у берега. Кай, насвистывая что-то себе под нос, вместе с другими парнями занимались изготовлением новых стрел и луков. Предстояла охота. Людям было необходимо свежее мясо.

Полина и Наташа стояли у своего дома, вдыхая весенний воздух.

Весна окончательно вступила в свои права, и вместе с теплом пришла пора, которую девушки между собой называли «генеральной уборкой». После зимы, проведённой в дымных домах, всем хотелось смыть с себя не только грязь, но и саму память о холодах.

— Нам нужна баня, — заявила Полина однажды утром, когда они с Наташей грелись на солнце у своего дома.

После возвращения отряда в племени опять установились мир и спокойствие. Все занимались привычными делами. А девушки продумывали очередной план про внедрение в быт племени чего-то нового.

Так в племени стали популярны тонкие лепешки из высушенных и перетёртых в муку корней камыша, в которую добавляли совсем немного и пшеничную из стратегических запасов. Их пекли на раскалённых плоских камнях.

С одной из охот, по просьбе Наташи, Кай с отрядом принесли несколько легко раненых, но живых коз и козлов. Для них немедленно был построен загон. И вскоре, сначала дети, а затем и взрослые узнали вкус молока.

Запасы соли практически были на исходе. И тогда пришла идея выследить оленей и те места, где они лижут камни. Им повезло. Очень повезло. Теперь, зная, где ее можно добыть, отступила и эта проблема. А значит заготовки на зиму не пропадут.

Развитие отношений между Наташей и Каем было похоже на рост дикого цветка — естественно, неспешно и в полной гармонии с окружающим миром. В этом не было суеты или сложных ритуалов свиданий, к которым Наташа привыкла в прошлой жизни. Здесь всё было честнее, проще и оттого — глубже.

Кай не умел читать стихи (он и слов-то таких не знал), но он читал следы на земле, как открытую книгу, и этот свой талант он целиком посвятил ей.

Это началось вскоре после того, как он признался ей в своих чувствах, принося букеты. Однажды утром он нашёл её у реки, где она полоскала глиняные горшки.

Воздух был пропитан запахом осени. Лес, словно художник, раскрасил листья в золото и багрянец, а утренние заморозки серебрили траву. Это было время подведения итогов, время благодарности и время новых начал.

Большая охота на оленей прошла невероятно успешно. Племя было сыто, кладовые полны, а в сердцах людей поселилась уверенность в завтрашнем дне. Именно в такой момент, когда природа сама щедро делилась своими дарами, было решено провести свадебный обряд.

Место для торжества выбрали на большой поляне у священного дуба — древнего, могучего дерева, чьи ветви, казалось, подпирали само небо. В центре поляны был сложен огромный костёр из сухих, ароматных поленьев. Вождь Та-Гар, облачённый в накидку из шкуры пещерного льва, объявил день праздником единения.

Обряд был прост и величествен. Он не требовал присутствия старого шамана,(который уже практически не выходил из своего шалаша, с немой благодарностью принимая еду из рук приносивших ее женщин) или замысловатых ритуалов.

Всё происходило перед лицом духов предков, символом которых был священный огонь.

Пары выходили к костру по очереди. Они не надевали никаких специальных нарядов — их лучшая одежда и так была на них: чистые жилетки, украшенные бусами из сухих ягод и новые пояса.

Та-Гар брал за руку жениха и невесту и подводил их к самому огню так, чтобы жар чувствовался, но не обжигал.

Осень в этом году решила не уходить тихо, а хлопнуть дверью так, чтобы содрогнулись горы. Дожди шли почти без остановки целую неделю. Лес набух от влаги, превратившись в тёмную, сочащуюся водой стену. Ручьи, к которым девушки привыкли ходить за чистой водой, превратились в бурные, мутные реки, перекатывающие камни размером с человеческую голову. Но главная артерия долины — широкая и обычно спокойная река — изменилась до неузнаваемости. Она сердито рокотала, выбрасывая на берег комки водорослей, коряги и целые пласты дёрна. Племя жило в напряжении, но пока вода держалась в своих берегах, и люди надеялись, что ливень скоро утихнет.

Но на третью ночь разразилась настоящая буря. Ветер выл так, что казалось, будто сами горы стонут от боли, пытаясь сорваться с основания. Полина и Рэй проснулись не от звука — они проснулись от тишины. Тишины, которая наступила, когда их дом-корзина перестал дрожать и начал медленно, со скрипом оседать.

— Что это? — Рэй сел на лежанке, прислушиваясь.

Зима пришла в долину не как враг, а как строгая, но справедливая хозяйка. Она не завалила поселение трёхметровыми сугробами, как боялись вначале, но её холод был пронзительным, кусачим. Воздух стал таким чистым и колким, что обжигал лёгкие при каждом вдохе. По утрам иней покрывал не только траву, но и плетёные крыши домов, превращая их в произведения ледяного искусства.

Жизнь замедлилась, сосредоточилась внутри глинобитных стен. Дым из отверстий в крышах поднимался строго вертикально — верный признак стужи. Дни стали короткими, серыми, и единственным ярким пятном был свет костров внутри домов и смех детей, играющих в «охоту на оленя» между шалашами.

Зима, хоть и не принесла глобальных катастроф, решила проверить племя на прочность мелкими, но досадными неприятностями. Это были укусы реальности, напоминавшие, что даже в самом крепком доме всегда есть место для бытовых неурядиц.

В один из дней, когда солнце пряталось за свинцовыми тучами, в долине начался ветер. Не просто сквозняк, а настоящий ураган, который, казалось, хотел выдуть из долины всё тепло. Он свистел в щелях глинобитных стен, заставляя пламя в очагах танцевать безумный танец. Люди кутались в самые тёплые шкуры, а дети капризничали, не желая вылезать из-под одеял. Пришлось законопатить все окна-дыры пучками сухого мха и травы, отчего в домах стало темновато, но зато уютно и тихо.

Девушки, гордость которых — система сбора талой воды с крыш в глиняные резервуары, столкнулись с проблемой. Резкий перепад температур (оттепель, а потом мороз) привёл к тому, что один из резервуаров треснул. Вода вытекла, оставив их без стратегического запаса. Пришлось срочно организовывать «спасательную операцию»: мужчины срубили толстое дерево и выдолбили из него новый желоб, а девушки обожгли его изнутри глиной. Два дня племя обходилось водой из растопленного снега, но новый «водопровод» получился даже лучше старого.

Именно после этих мелких испытаний, когда быт наладился, а на улице снова пошел тихий, пушистый снег, к Полине и Рэю в гости пришли Наташа и Кай.

Дом Полины и Рэя встретил их теплом и запахом сушёной мяты. Рэй сидел у очага и вырезал из кости сложную застёжку для плаща, а Полина перебирала травы.

Весна пришла в долину робко, словно проверяя, готовы ли люди её принять. Снег сошёл, обнажив землю, которая жадно дышала, наполняя воздух запахом прелых листьев и влажной почвы. Лес наполнился гомоном вернувшихся птиц, а на полянах проклюнулись первые, нежные ростки мать-и-мачехи.

Жизнь в племени текла своим чередом. Женщины плели новые корзины из свежих побегов для сбора яиц и ягод, мужчины чинили луки, изготавливали новые стрелы и дротики,

Девушки, чьи дома теперь стояли рядом, помогали друг другу: Полина варила укрепляющие отвары для Наташи, чей живот уже заметно округлился, а Наташа помогала подруге с посадками в огороде.

Однажды утром Полина проснулась от странной тишины. Не было слышно привычного щебета птиц за окном. Она вышла из дома и замерла.

Воздух был тяжёлым, неподвижным и горячим. Ветра не было совсем. Небо, обычно чистое по утрам, затянуло странной грязножелтой дымкой. Солнце висело над горами тусклым, багровым диском, словно его кто-то прикрыл грязным стеклом.

— Что это? — прошептала Наташа, выходя следом. Она куталась в волчий плащ, хотя день обещал быть тёплым.

— Не знаю, — Полина принюхалась. В воздухе стоял едва уловимый, но тревожный запах. Запах гари.

Но не костра, а чего-то огромного, далёкого и смертоносного. В воздухе пахло серой.

К полудню дымка сгустилась. Солнце исчезло совсем, превратив день в сумерки. Птицы умолкли. Даже насекомые попрятались. В этой неестественной тишине каждый звук — треск ветки, стон животных — казался оглушительным. Люди смотрели в небо, взволнованно переговаривались. Пытались понять, что происходит.

Та-Гар собрал всех на площади у общего костра. Его лицо было мрачным.

Путешествие на плотах стало для племени суровым испытанием выносливости и духа. Это была не романтическая одиссея, а медленное, монотонное движение к надежде. Пронизывающий до костей ветер, обещавший перемены, дул в спину, подгоняя их плоты, словно помогал, прогоняя их от непригодного больше для жизни места.

Вода вокруг была свинцово-серой, она казалась вязкой и густой, как кисель. Небо висело низко, плотные тучи давили, не пропуская солнечных лучей.

Первый день прошёл в напряжённом молчании. Люди кутались в шкуры, спасаясь от пронизывающего ветра, и смотрели только вперёд. Дети, которые сначала радовались новому приключению, быстро притихли, убаюканные мерным плеском волн о брёвна плотов. Мужчины работали шестами-веслами, направляя неуклюжие конструкции по течению, а женщины поддерживали огонь в очагах из камней, стараясь приготовить хоть что-то горячее из скудных остатков припасов.

Второй день принёс лишь усталость. Запасы пресной воды приходилось строго экономить. Полина и Наташа следили, чтобы каждый получал лишь по несколько глотков за раз. Еда — вяленое мясо и сушёные коренья — казалась безвкусной и застревала в горле. Единственным развлечением было наблюдение за меняющими свои формы под ветром тучами. Ни пролетающих птиц, ни приближающегося берега. Только монотонный плеск воды о бревна.

На рассвете третьего дня ситуация изменилась. Туман, окутывающий всё вокруг, начал рассеиваться под лучами робкого солнца. Лучи мягко касались воды, оставляя золотые блики. Полина взглянула на них, потом осторожно опустила руку в воду, подняла ее к глазам. Рука была чистой, ни грязной пленки, ни разводов. Девушка зачерпнула воду ладонью, поднесла не к губам. Осторожно попробовала. Пресная. Чистая. Полина выдохнула. Одна из проблем казалось решённой, без еды человек может продержаться неделю и даже больше, а вот без воды....

Вскоре туман окончательно рассеялся. Люди радостно улыбались друг другу. Пополняли запасы воды. На плоты было передано, что воду для питья все же надо прокипятить. Из вяленого мяса и кореньев варить бульоны. В первую очередь, кормить детей.

Прошло ещё несколько дней прежде чем в небе, над головой, они услышали крики птиц. Это означало лишь одно, где-то рядом земля.

Теперь мужчины, стоявшие на рулевых веслах внимательно оглядывались в даль, напрягая зрение, в надежде увидеть берег.

К вечеру следующего дня, когда солнце клонилось к горизонту, на одном из плотов раздался крик.

Дни и ночи ожидания растянулись в вечность. Для племени это было время мучительной неизвестности. Каждый шорох в лесу заставлял людей вздрагивать и оборачиваться. Женщины молча работали, но их взгляды постоянно устремлялись в ту сторону, куда ушли их мужчины. Дети притихли, чувствуя общую тревогу.

Полина и Наташа старались занять себя делом, помогая обустраивать лагерь, но их мысли были далеко. Рэй и Кай были не просто охотниками, они были их опорой, их будущим.

На рассвете девятого дня, когда туман ещё цеплялся за верхушки деревьев, часовой у костра услышал тихий, мелодичный свист — сигнал «свои».

Из леса вышли две фигуры. Они двигались медленно, устало, но шли прямо и уверенно. По лагерю пронёсся вздох облегчения, который тут же сменился напряжённой тишиной. Все понимали: разведчики вернулись не просто так. Они принесли новости.

Та-Гар первым шагнул им навстречу. Он не стал спрашивать об усталости или предлагать еду. Он посмотрел им в глаза и задал только один вопрос:

Шалаш, в который их определили, был просторнее, чем они ожидали. Пол был выстлан свежим тростником, а в центре, обложенный камнями, невысоким пламенем горел небольшой очаг. Воздух внутри был сухим и пах сушёными травами, а не сыростью и дымом, к которым они привыкли за время строительства своего первого дома.

Полина опустилась на плетёную лежанку и с любопытством огляделась. Её внимание привлекли женщины, проходившие мимо входа. Она рассматривала их интересом антрополога,

Люди этого племени были другими. В основной массе они были смуглыми, с тёмными, почти чёрными волосами и глубокими карими глазами. Их кожа, загоревшая под солнцем, была гладкой и чистой. Полина сразу отметила одну важную деталь: здесь пахло чистотой. Не резким запахом дыма и не кислым запахом немытых тел, а свежестью воды, трав и... мёда. Видимо, в ритуалах омовения они использовали что-то ароматное.

— Они моются, — тихо прошептала она Рэю, который помогал Каю разложить их скудные пожитки. — Смотри. Их волосы расчёсаны. И... — она указала на одну из женщин, чьи волосы были заплетены в сложную косу, украшенную мелкими белыми ракушками, —...они ухаживают за собой.

Рэй лишь кивнул, его взгляд был прикован к мужчинам, которые заняли место неподалеку от их шалаша. Они сидели на корточках тихо переговариваясь друг с другом. Напряжение всё ещё витало в воздухе.

Вскоре за ними пришли. Два молодых охотника молча проводили их к самому большому шалашу в центре поселения. Он стоял на небольшом возвышении у ручья и был покрыт не просто шкурами, а искусно выделанной кожей с геометрическим узором, выжженным по краям.

Внутри было сумрачно. Пахло сушёными грибами, травами и чем-то ещё — терпким, похожим на ладан. У дальней стены на возвышении из шкур сидел Бор. По обе стороны от него расположились пятеро стариков — старейшины. Их лица были испещрены морщинами, как кора старого дерева, а глаза смотрели пронзительно и мудро.

Та-Гар выступил вперёд. Он оставил копьё у входа — знак полного доверия.

Весна и лето пролетели в вихре строительства, смеха и, конечно, забавных ситуаций, которые, как это часто бывает, сделали больше для объединения племён, чем все советы старейшин вместе взятые.

Старая Мира действительно привязалась к Полине. Она видела в ней не чужачку, а женщину, которая, как и она сама, ценит знания выше суеверий. Однажды, на рассвете, когда туман ещё стелился над ручьём, она поманила Полину за собой.

Пять лет — это долгий срок. Для племени, живущего в гармонии с природой, это был цикл смены почти двух тысяч рассветов и закатов. Пять лет мира, труда и тихого счастья.

Долина, которую они когда-то делили с опаской, теперь была их общим домом. Границы между племенами Та-Гара и Бора давно стерлись. Построены дома для новых семей. Здесь рождались и подрастали дети от смешанных браков. Крепкие здоровые дети. Будущее большого дружного племени

Но два дома особо выделились. Это дом, где жили Кай с Наташей и сыновьями — старшим Сандром, которому уже исполнилось пять (он был серьезным и ловким мальчиком, точной копией отца), и младшим, годовалым Виком, названным так по имени, которое Наташа когда-то предложила для первенца. Дом был заботливо украшен цветами. В глиняных кашпо пестрели разноцветные растения. А возле дома был разбит уютный палисадник.

Рядом стоял дом-корзина Полины и Рэя, где росла их маленькая дочь Мия— смешливая девочка с кудрявыми волосами цвета спелой пшеницы. К этому дому была протоптана самая широкая тропа. А внутри всегда пахло медом и травами.

Жизнь была благополучной и сытой. Охота была удачной благодаря быстрым стрелам метких охотников и знаниям повадок зверей. Женщины собирали богатые урожаи ягод и грибов в лесах, которые снова стали густыми и живыми. Поголовье коз росло, надои радовали.

Дети росли здоровыми и сильными.

Но время не щадит никого.

Это случилось в конце теплой, золотой осени. Старая Мира просто уснула у своего очага и не проснулась. Она ушла тихо, как падает последний лист с ветки — без боли и суеты.

Полина нашла её утром. Лицо старухи было спокойным и умиротворенным, морщины разгладились, словно она сбросила с плеч груз прожитых лет.

— Она знала, что уходит, — сказал Бор, стоя над телом. — Вчера она отдала мне свой мешочек с травами. Сказала, что теперь ты знаешь их все. Она сказала передать тебе это, — и протянул мешочек Полине.

Прощание было долгим. Тело Миры, согласно обычаю, завернули в чистые шкуры и положили на высокий помост из веток в священной роще у ручья. Весь день люди несли к помосту дары: кто-то клал у ног ягоды можжевельника, кто-то — новое костяное шило или красивый камень.

Полина стояла рядом с Наташей. В руках она держала маленький глиняный флакон.

Воздух над берегом всё ещё дрожал от напряжения, но звуки битвы стихли. Теперь тишину нарушал лишь шум прибоя, крики чаек и стоны раненых. Песок был усеян телами. Враги лежали вперемешку с защитниками долины.

Та-Гар медленно опустил окровавленное копьё. Его взгляд скользил по берегу, подсчитывая потери. Их было мало, но они были. Но враг... враг был уничтожен прктически полностью.

— Не дайте никому уйти! — его приказ прозвучал как удар хлыста, когда он увидел, как несколько вражеских воинов, побросав щиты, пытаются спастись бегством, прыгая обратно на плоты.

Это был не хаотичный обстрел. Это была казнь. Методичная и безжалостная.

Полина, Ая и Зара (которая, к счастью, пришла в себя после удара камнем, отделавшись лишь шишкой) доказали, что они не просто украшение лагеря. Их стрелы били без промаха. Женщины стреляли хладнокровно, выбирая цели: вот один враг почти добежал до плота — стрела в спину; другой пытается столкнуть плот в воду — стрела в бедро, а затем контрольная в шею.

— Они не должны рассказать о нас, — тихо сказала Полина Рэю, выдергивая стрелу из тела поверженного врага. В её голосе не было жалости, только ледяная решимость.

Когда последний захватчик упал в воду у кромки берега, в долине воцарилась звенящая тишина. Победа была полной.

Раненых пленников было трое. Их связали по рукам и ногам и приволокли к общему костру. Они были избиты, напуганы и истекали кровью. В свете пламени их лица казались масками ужаса.

Бор лично занялся допросом. Он не был жестоким человеком, но сейчас он был вождем на войне.

Пятнадцать лет. Для истории — краткий миг, для людей — целая эпоха, наполненная трудом, радостью и тихой, глубокой мудростью. Долина, которую они когда-то делили с опаской, превратилась в единый, дружный дом.

Ушли к духам предков великие вожди. Первым был Бор. Он ушёл зимой, спокойно, во сне, как уходит старый, исполнивший свой долг волк.

Через два года за ним последовал и Та-Гар. Его смерть оплакивала вся долина, но в этом плаче было больше благодарности, чем горя. Они оставили после себя не просто память, а прочный мир.

Новым вождём, по общему согласию двух родов, стал сын Бора — молодой, решительный охотник по имени Каорр, муж рыжеволосой Сэлы.

Бытовая эволюция была поразительной. То, что казалось чудом пятнадцать лет назад, стало обыденностью.