Робокар въехал в транспортный ангар, пристроенный к куполу поселения. Виктор соскочил с платформы транспорта и направился к знакомым воротам шлюза. В ангаре было изрядное количество выделенных помещений с одинаковыми гермоворотами и чтобы попасть сразу в нужную - это надо было знать что и где находится. Или разбираться в проектировании куполов. Шлюз обдал мощными потоками воздуха смены атмосферы и Виктор с облегчением стянул дыхательный аппарат. Он вырос с такой штукой что называется в обнимку, но за последние четыре года учебы в астронавигационной школе отвык от дыхательных масок. Теперь его самой близкой к телу вещью был персональный скафандр, который приходилось перевозить с собой. Скафы для профессиональных космонавтов клеились по анатомии владельца, а в универсальных моделях даже оправиться не всем удавалось штатно. «Отличие космонавтов от наземников в том, что космонавты натягивают дыхательные маски ... на жопу» - вспомнился юмор инструктора по технике безопасности летной практики, знакомившего кадетов с их первыми скафандрами. Скафандр был новенький, выданный с выпуском и был самой его «драгоценной» вещью. Ранее персонального скафа у Виктора не было. Не то, чтобы в школе экономили на кадетах, но организмы кадетов росли непредсказуемо, иногда очень быстро в условиях пониженной гравитации или в невесомости, что доставляло проблем не только снабженцам, но и медикам.

Экологи почему-то считали атмосферу Геры близкой по составу с атмосферой Земли, но воздух был непригоден для дыхания: слишком много углекислого газа, почти нет кислорода и местами можно было вдохнуть критическую для здоровья дозу хлорных газов. И только в высокогорной долине Оазиса-2, где и находился купол, в котором жили его родители было до семи процентов кислорода и практически не было хлористых соединений. Это было достижением колонии последних двести лет после очистки грунтов от соединений хлора, строительства трех дамб на горных реках с фильтрацией талых вод от хлораминов, посевов бактерий, выработки искусственного гумуса, адаптации растений под местные условия под защитой куполов. И вот в Оазисе-2 уже прижились и росли в открытом грунте некоторые растения с Земли. Были еще Оазис 1 и 3, но там географические и климатические условия были менее благоприятны. Горные хребты, окружающие Оазис-2 служили естественной преградой, позволявшей эффективней осуществить дезактивацию токсичных соединений хлора, а в остальных Оазисах Гера подкидывала работенку каждый сезон муссонов. Тем не менее Великий План терраформирования Геры, разработанный экологами Земли по результатам Восьмой межзвёздной экспедиции воплощался с результатами, близкими к расчетным.

Колонисты даже в разговорах никогда не сокращали Великий План до просто Плана. Это был смысл жизни и их предназначение для многих следующих поколений - Великий План был рассчитан на 1000-1200 лет. Не было более серьезной вещи в жизни для обитателей Геры. Вся жизнь колонистов крутилась вокруг Великого Плана и собственного выживания, что породило соответствующий необычный общественный уклад.

Мысли об астронавигационной школе вызвали непроизвольную реакцию пощупать место вживления нейрочипа. Виктор еще чувствовал его чужеродность, но это не мешало пользоваться его преимуществами, у него вообще была очень высокая синхронизация с нейрочипом. Грубо говоря, его мозг адаптировался к сигналам чипа и научился взаимодействовать с ним практически безошибочно. Что особенно ценно для военного специалиста.

Военного... Виды и запахи родного купола взбудоражили наиболее яркие переживания детства. В этом куполе он рос лет до пяти с родителями, а вот потом началась жизнь колониста Геры. А жизнь колонистов Геры учит, что работы много, а дети слишком важны, чтобы пускать их воспитание на самотек. Так что в 5-6 лет (1 год на Гере равен 1,1 земному) для детей на Гере начинается жизнь в школах-интернатах под опекой профессиональных воспитателей. На Гере понятие долга и ответственность дают почувствовать, как только ты вообще становишься способен понимать абстрактные понятия.

Виктор не хотел становиться военным. Он хотел быть инженером агроробототехники как отец. Свои короткие каникулы он проводил большей частью в ангарах отца. Это допускалось, пусть отец Виктора и был очень востребованным специалистом, но долг каждого родителя проводить «родительские дни» со своим ребенком. Поэтому и ни у кого не вызывало возражений против того, чтобы привести на работу ребенка. Крепить, так сказать, связь поколений. Лишь бы техника безопасности соблюдалась. В любом случае в родительские дни для колонистов, имеющих детей, выходной был обязательным. Школы располагались в крупных центральных куполах вместе с оранжереями и гидропоническими плантациями, что давало детям больше безопасного жизненного пространства и автоматически специальность агротехника по окончании школы. На родительские дни родители стекались в центральные купола и сложилась традиция, что все развлечения и «движуха» случались именно в эти дни. В короткие сезонные каникулы дети в свою очередь разъезжались к родителям. Понятия своего дома у колонистов не было. Вообще отдельных семейных домов на Гере не было, не те условия. Купола преимущественно отводились под сельскохозяйственные угодья, а большинство колонистов жили в общинных комплексах, часто соединенных между собой и с куполами для удешевления и дублирования систем жизнеобеспечения. Жизненное пространство было нормированным, семьи получали свои отсеки в соответствии с размером семьи в данный момент. С появлением ребенка или переходом его в школу семья меняла отсек. Слово «квартира» у первых колонистов не прижилось - ничего общего. Планировочные решения отсеков были просты, соответствовали только своему предназначению и в первую очередь строились вокруг систем жизнеобеспечения и правил безопасности.

Виктор и в яслях, и в школе был ... драчливым. По меркам Геры. Не хулиганом, нет. У него всегда было свое понимание справедливости, нарушение которого наряду со вспыльчивым характером часто приводило к закономерным результатам. Ну как часто? Когда было жестко - шесть раз. Довольно много для общества, в котором решение конфликтов насилием, мягко говоря, не приветствуется. Но дети есть дети, а когда бить нельзя, то часто появляется соблазн сделать что-то для себя, за что не будешь адекватно наказан (ну что ты мне сделаешь?).

Однако решение Педагогического Совета о направлении в астронавигационную школу на военный факультет он встретил стоически. Точнее сказать принял. Вопреки ожиданиям своих воспитателей и школьных психологов, которые вполне ожидали бунта. С одной стороны, он с детской непосредственностью воспринял это как своего рода наказание за драки: ему часто об этом говорили в детстве – раз дерешься, то дорога к военным. Сказывалось чувство вины, культивируемое общественным воспитанием, порицающим любое силовое решение вопросов и конфликтов. Но базисом его принятия было несколько другое. Так уж устроено человеческое общество, что мы ищем признание и оправдание наших действий другими, особенно значимыми для нас людьми, и зависим от их оценок. Так и Виктор, чувствуя внутреннюю правоту всегда остро искал подтверждения от родителей, воспитателей, всех, кто имел для него значительный авторитет. Он запомнил, как после одной из своих наиболее эпичных «битв» и общения родителей с Педсоветом мать Виктора ожидаемо смотрела на него осуждающе покачивая головой. Так всегда было, агрессия не поощрялась в обществе Геры. А вот отец никак не выдал своего отношения. Это насторожило мальчика, и на прямой вопрос отец ответил: «У каждого действия есть последствия. Ты же понимаешь это когда дерешься? Отстаивая свое силой будь готов принять последствия, с которыми тебе кулаки не помогут».

Конечно, Виктор тогда отца не понял, но странным образом запомнил, что так-то не свойственно детям. Когда было озвучено решение Педсовета по профориентации выпускников до него дошло: «А вот и последствия!»

В мотивах воспитателей Виктор, конечно, ошибался - простого драчуна педагоги в военные ни за что бы не направили. Ему было 13 лет, жил как дышал. У мальчика были способности к математике, отлично играл в виртуальные игры через внешний нейроинтерфейс [1], что косвенно указывало на высокую концентрацию и структурированность мыслительных процессов и быстрое принятие решений (а вы думали в школе просто игры играете?). Но решающим было то самое обостренное чувство справедливости и понимание долга. Ну и главное, не мог Педсовет школы направить выпускника на военный факультет астронавигационной школы. Воспитатели могли только отметить Виктора Соколова для кадровой службы Военного Астроконтроля. Так что Виктор даже представление не имел, через какой отбор он прошел. И какое участие в этом принимал машинный интеллект. Оружие на Гере доверяют не драчливым, а тем, кто понимает цель применения силы и свою ответственность перед обществом.

Казалось бы, что за выверты сознания? Все «нормальные сорвиголовы» в пубертатном периоде мечтают о дальнем космосе! Но не колонисты Геры. Они уже в дальнем космосе! Для обитателей Геры самая высокая цель - Великий План. Даже шахтеры в астероидном поясе и на лунах ближе к Великому Плану, чем военспецы Астроконтроля! И это принять было тяжелее всего. Все изменилось после случая на летной практике в астронавигационной школе.

Школа астронавигации на Гере – весьма специфическое учебное заведение. Годовой выпуск около пятидесяти кадетов, из них военный факультет выпускает максимум десять. Но и флот Военного Астроконтроля (ВАК) составляет две единицы, хотя и без шуток, военных кораблей с ракетным, лазерным и артиллерийским вооружением. Но все же это не корабли межзвездного класса и на межзвездное путешествие были способны лишь теоретически. Половина преподавателей были действующими офицерами, а вторая половина оставила службу в космосе по возрасту или ограничению по здоровью. В таких условиях четкой границы между практиками и преподавателями, учебой и практическими занятиями не существовало. Кадеты проходили практику на кораблях каждые три месяца.

ВАК занимался обеспечением безопасного судоходства в системе, спасательными операциями, сопровождением торговых судов корпоратов метрополии (Земли), полицейский надзор (борьба с пиратством) и борьба с контрабандой.

Межзвёздное сообщение с Землей осуществлялось межзвездными судами, которые в большинстве своем принадлежали корпорациям Земли. Были и государственные экспедиционные и транспортные суда, но основной грузопоток осуществляли корпораты вот уже лет пятьдесят. Они же и создавали проблемы. Если борьба с контрабандой была фикцией, по крайней мере, со стороны ВАК, так как контрабанда была практически подконтрольна и как таковой являлась только для корпоратов, то вот пиратство было понятием отнюдь не эфемерным. На текущем уровне развития межзвездного сообщения, стоимости кораблей и технологий ни о каком классическом пиратстве речи быть не могло. Просто те же торговцы корпоратов были не прочь прибрать к рукам то, что они могут взять безнаказанно. И при этом, как правило, убивали свои жертвы, устраняя свидетелей. К тому же для защиты от пиратства (от самих себя же!) корпорациям Земли разрешалось оборудовать свои суда системами вооружения. Так что торговцы были не беззубы и могли дать отпор даже военному кораблю. А с учетом особенностей конструкций гравиприводов межзвездных кораблей и их отличий от внутрисистемных у межзвездных кораблей корпоратов было преимущество в скорости и ускорении.

Казалось бы, с этой точки зрения служба в ВАК весьма привлекательна для авантюрных юных натур, но это не так. В год через систему проходили несколько кораблей, большинство транзитом к другим колониям и не каждый экипаж безобразничал или имел такую возможность. Так что история, случившаяся во время практики уже кадета Виктора Соколова была что называется из ряда вон.

Работающий гравипривод - заметная штука, если у вас есть ГЛС (гравилокационная станция), а у ВАК такое оборудование имелось. Поэтому проникновение в систему Геры незаметно для Астроконтроля было не то, чтобы невыполнимой задачей, но длительным по времени мероприятием: перейти на субсветовые скорости за границей восприятия ГЛС, на малой мощности гравипривода войти в систему, далее «на цыпочках» ионных двигателей и, если все рассчитано правильно, нарушитель может подойти к цели незаметно. Однако получается практически военная операция, а в системе Геры не было груза, который бы стоил таких временных затрат. Поэтому пиратство шло рука об руку с контрабандными сделками. Если одна из сторон не соблюла меры предосторожности, то сделка могла обернуться форменным разбойным нападением.

Предметом интереса корпоратов были официальные товары, которые Гера и так поставляла на Землю, но по более низкой цене. Основными экспортными товарами Геры были редкоземельные металлы высокой чистоты и делящиеся материалы для производства ядерного топлива. Полным технологическим циклом Гера официально пока не владела, но природные концентрации радиоактивных изотопов были высоки как ни в одном известном землянам месторождении. На самом же деле откуда брались ракеты с ядерными боеголовками, которые стояли на вооружении сторожевых кораблей? Или то же топливо для резервных атомных реакторов?

Самым желанным для колонистов контрабандным товаром были промышленные принтеры со свободным программным обеспечением. За них они готовы были отдавать результаты своего труда дешевле. Это становилось настоящей проблемой для человеческих колоний, не только Геры. А колоний в других звездных системах было уже с десяток разного масштаба и появлялись новые. Например, исходно колония Геры являлась результатом международного проекта России и Бразилии. Бразилия по итогом третьей мировой войны оказалась в одном альянсе с Россией и проявляла интерес к космическим программам, но самостоятельно не тянула, а вот у России, как обычно, для чего-то полезного средств всегда не хватало. Так и появился совместный проект по освоению планет Гера и ее системы. Альянс со временем канул в лету, но колонии удалось обеспечить свою относительную автономность, и она избежала печальной участи продажи какой-нибудь корпорации. А так денег не просит и ладно. Политикам удобнее было забыть о статусе колонии на несколько десятков лет. К тому же экономические связи образовались сами собой и через какое-то время колония на Гере стала настолько самостоятельной, что и вопроса о ее принадлежности не возникало. Но где вы видели проекты, которые финансируются 200 лет? Юридический статус колоний не был однозначно определен. С точки зрения Земли колония Геры представляла из себя компанию с самоуправлением самостоятельней некуда, но была неопределенность с территориальной юрисдикцией (на практике относились как к офшорам).

Таким образом, за трансфер технологий колониям приходилось платить. Платить крупнейшим корпорациям Земли. И платить не сколько за технологии, сколько за их использование: за принтеры, за их лицензионное программное обеспечение на каждое изделие и за каждую копию изделия, которое изготовит данный принтер. И никакой возможности, точнее запрет использовать собственные управляющие программы. Такой вот налог «на бусы», которыми пять крупнейших корпораций Земли обложили и метрополию, и колонии. Само собой, на Земле такое положение многих не устраивало. Существовали «серые» производители промышленных принтеров, которые втайне поддерживались даже госструктурами некоторых государств. Но такие производители не могли покрыть все технологические цепочки, отставая в качестве и инновациях. К тому же существовать достаточно долго им не давали, обкладывая санкциями, уголовным преследованием и даже криминальным давлением, вплоть до убийств ключевых сотрудников и диверсий на производствах под видом терактов.

Собственно, такой товар и интересовал «контрабандистов» Геры - свободное программное обеспечение и оборудование на нем.

«Контрабандисты» Геры понимали риск и старались техническими средствами обеспечить сохранение свидетельств на случай приступа жадности корпоратов. К тому же о таких операциях ставили в известность ВАК, которые хотя и не могли присутствовать при сделке, чтобы у корпоратов не пропало желание торговать контрабандой, но старались «встать на дежурство» так, чтобы кораблю корпоратов не удалось бы уйти после акции экспроприации без боя.

Самыми безопасными были сделки на входе в систему. В этом случае «гостю» было сложнее что-либо учудить, так как он направлялся потом к орбитальному грузовому терминалу как пункту основного назначения для обмена грузами и дозаправки. Собственно, в этом случае договоренность существовала заранее, и торговец привозил обещанное и забирал оплату. Но были и непостоянные «гости», которые имели товар в наличии. Как правило, это были транзитные торговцы, и они продавали товар тем колониям, которые дадут устраивающую торговца цену. В этих случаях соблазн навариться дважды кратно возрастал, а случалось, что торгуемого товара не было и вовсе.

Конечно, чтобы разбойное нападение случилось должно совпасть множество факторов: должен подобраться «отвязный» экипаж торговца, ротозейство колонистов и аналитической службы ВАК, недостаток кораблей ВАК, ошибка позиционирования патрульных кораблей в системе. Но время от времени, не каждый год, но такое случалось. И через раз контрабандисты Геры просто пропадали, а чтобы поймать корпората на горячем, не дав уйти, приходилось разрабатывать уникальные операции. На них «боевой опыт» ВАК и прирастал потихоньку. Удачные операции становились легендарными. Обе две.

Тем не менее, набрать из тех же шахтеров «контрабандистов» у ВАК сложностей не составляло – риск для жизни был сопоставим с работой в астроидном поясе, а отказаться принести пользу колонии не мог себе позволить ни один колонист.

***

Сторожевой корабль ВАК «Уверенный», бортовой номер С-02 «демонстрировал флаг» на патрульном курсе, блокируя наиболее эффективный курс выхода из системы очередного «гостя» с которым намечалась сделка. «Агент» сообщил координаты и курсовые углы встречи. Задачей «Уверенного» было предостеречь торговца от «шалостей» путем демонстративного присутствия относительно неподалеку, всего в 3-х световых минутах. Все это старпом капитан-лейтенант Игорь Сильва разъяснял практиканту Соколову, занимающему должность второго тактика по штатному расписанию. И попутно проверял расчеты курсов перехвата и схем открытия огня, выполненные практикантом. Экипаж был в полной готовности на своих местах, но атмосфера в рубке была расслабленная.

– Объект «Кубышка» в зоне встречи - объявил Виктор, который контролировал ситуацию через свой нейрочип, параллельно общаясь со старпомом. Вообще-то информировать о ситуации должен был 1-й тактик, но старпом попросил его «выйти из строя» до особого распоряжения, тем самым временно повысив Соколова до 1-го тактика.

«Кубышкой» назвал корабль торговца шкипер Алексей Кротов при постановке задачи на это «дежурство». А своего контрабандиста окрестил «Иудой». Все это отражало ироничное отношение флотских к таким операциям, но это не было проявлением раздражения. Развлекались.

«Иуду» на ГЛС видно не было, он должен был уже стоять на курсе с набранной постоянной скоростью и направляться к точке рандеву с «Кубышкой».

Через семь минут взволнованный Виктор выкрикнул, дав петуха:

– Контакт [2]! Наблюдаю «Иуду», расходятся.

А это уже было нештатной ситуацией, означавшей что обмен грузом не состоялся.

– «Кубышка» ускоряется, не менее 200 g. Поправка, 250 g. Курс два-четыре-север-один-пять правым галсом [3], – снова объявил Виктор.

– Перехват по второй схеме, – распорядился шкипер Кротов

– Есть по второй схеме, – подтвердил приказ пилот.

Кто-то внутри Виктора скакал по веткам-ребрам и бил себя в грудь кулаком от радости, что один из предложенных вариантов уклонения от перехвата в точности совпал с курсом «Кубышки».

Началась гонка черепах. Расстояние в 3 световые минуты составляет около 54 миллионов километров и несмотря на огромную скорость передвижения динамика событий на таких расстояниях весьма вялая. Через 3 минуты [4] связист объявил:

– Сигнал бедствия от «Иуды», код «Виктор».

Код «Виктор» («мне нужна помощь») означал пиратское нападение.

– Ускорение «Кубышки» 310 g. Время перехвата сократилось до четырех с половиной минут, – снова объявил Виктор.

Шкипер взглянул на 1-го тактика, тот кивнул, подтверждая, но рта не раскрыл. Приказ старпома все еще был в силе. 310 g означало выведение энергогенераторов гравипривода в максимальный режим. Конкретные характеристики «Кубышки» были неизвестны, но теоретические выкладки давали предел ускорения в 300 g. Генераторы на максимуме означали горячее желание избежать ответственности.

– Связь, что там с «Иудой»? - запросил шкипер.

– Сообщает, что груз в сохранности, отделался испугом. У торговца не оказалось товара для обмена.

Корпорат, не имея в наличии обещанного товара, явно шел на гоп-стоп. Однако «Иуда» не просто так получил свой позывной. Пираты, конечно же, глушили средствами РЭБ связь «Иуды». И против этого колонистами давно были выработаны меры - на расстояние действия лазерной связи выводилась станция слежения, которая не попадала в зону глушения. Но и пираты об этом знали и прежде всего старались отсканировать пространство в зоне действия лазерного оружия и, если находили, то уничтожали одновременно с включением РЭБ. В данном случае поблизости от точки рандеву пролетал небольшой астероид, который прекрасно подходил под цели незаметного размещения станции слежения. По нему пират и отработал лазерным излучателем, что почти гарантировало если не уничтожение станции слежения, то нарушение связи. Не помогло. «Иуда» поступил хитрее своих соратников по контрабандному ремеслу. Его станция слежения принимала только простой оптический сигнал с борта «Иуды» и располагалась сильно дальше в свободном пространстве. Оптический сигнал не позволял определить пирату направление лазерной связи, а большая зона охвата и маскировка станции в пассивном режиме не позволила обнаружить ее с помощью РЛС. Когда включилась РЭБ, «Иуде» достаточно было выключить свой «фонарик» и в эфир пошло сообщение SOS и код «Виктор». Наличие в зоне сканирования ГЛС патрульного корабля Астроконтроля не позволяло рассчитывать, что никто не заметит короткой радиопередачи, даже если уничтожить раскрывшую себя станцию слежения. Корпорат среагировал моментально, свернув операцию и бросившись с максимальным ускорением по уклоняющемуся от перехвата курсу прочь из системы Геры. Ускорение, которое он выдал перегрузив реакторы, позволило ему до минимума сократить время перехвата ракетным вооружением. Но капитан Кротов не стал стрелять, чтобы не создавать оснований для межзвездного скандала. Задержать без уничтожения возможности не оставалось, а весомых доказательств против корпората не было. Ну и конечно же, на призыв остановиться к досмотру «Кубышка» полностью проигнорировала.

– В этот раз обошлось без жертв и ущерба, – разъяснял за обедом Сильва. Космонавты, как и все колонисты, старались придерживаться традиции совместного приема пищи. Однако слова старпома предназначались для ушей практиканта. Быть «нянькой» практикантом была обязанностью старпома, но в случае Соколова экипаж «Уверенного» замечал за старпомом признаки особого внимания. И дело не в человеческих симпатиях. Кто знал капитан-лейтенанта Игоря Сильва, не мог заподозрить его в наличии среди подчиненных любимчиков. Секрет тут был прост и его знал весь экипаж и поддерживал отношение Сильва к практиканту Соколову. Свою первую летную практику после установки нейрочипа Сколов проходил как раз на «Уверенном» 3 месяца тому назад. Виктор еще не адаптировался к нейрочипу в достаточной степени и у него физически болела голова при отслеживании данных сканеров на дежурстве. Помучившись, все же попросил старпома разрешить ему откалибровать датчики ГЛС. Просьба была встречена скептически, но Сильва знал из личного дела практиканта о его коэффициенте синхронизации с нейрочипом и дал разрешение, запретив трогать само «железо». А результат поразил и Сильву, и шкипера до глубины космической души - чувствительность приема выросла почти на десять процентов. После того случая шкипер и старпом принялись усиленно «шлифовать» практические навыки практиканта. Этим и объяснялось «доверие» практиканту выполнить роль 1-го тактика в боевой обстановке, чего «салажатам» третьего курса не полагалось.

– А если бы «Кубышка» вычислила станцию слежения? – задал Виктор мучавший его вопрос. Что-то знакомое и гневное ворочалось в его сознании, он был недоволен тем, что пришлось отпустить негодяев только потому, что в этот раз у них не получилось.

– Вот если бы мы в пределах видимости на курсах перехвата не торчали, то точно быть беде, – хмыкнул Сильва. Виктор задумался, уставившись в стол. Старпом переглянулся со шкипером, а у того в глазах парадным строем шагали бесенята в черных мундирах ВАК. Кажется, старшим военспецам корабля удалось выполнить просьбу старого приятеля и по-совместительству декана военного факультета пробить флегматичный настрой практиканта Соколова к службе в ВАК.

***

После той летной практики Виктора Соколова как подменили. Он уяснил для себя важность и место службы ВАК в реализации Великого Плана. Его осанка приобрела подобие военной горделивой прямоты и ощущение наказания более не давило ему на плечи. Сейчас Виктору был предоставлен пятидневный отпуск, а на перкоме (персональном коммуникаторе) ждало полученное от кадровой службой ВАК письмо-назначение мичману Соколову в новый экипаж на должность 2-го тактика на новенький же (третий во флоте) сторожевой корабль «Бармалей». Было большой загадкой кто же в реестровом отделе ВАК выдумал такое названия военному кораблю. На курсе уроженцы Оазиса-3 рассказывали, что им в детстве рассказывали сказку про старенького ученого-эколога и в той сказке был грозный персонаж с таким именем. Вроде бы сказка была устным пересказом литературного произведения с Земли. Но Виктор через школьный доступ в библиотеке не нашел ничего подобного. Не удивительно, литература с Земли мало походила на реалии Геры и не была распространена в публичном доступе. Ну как объяснить детям что такое крокодил или ворона? А многие предметы и темы присущие Земле в образовательных программах на Гере просто отсутствовали по причине бесполезности. Виктору же название нового корабля нравилось, он считал его весьма подходящим для будущей грозы пиратов в системе Геры.

Здравствуйте! С вами Алла Семенова и очередной выпуск с главными событиями в мире. В сегодняшнем выпуске:

•Проведена оценка задолженности колонии перед корпорацией «Нью Херайзэнс» по результатам аудита. Лицензионные отчисления за использование промышленных принтеров и программного обеспечения производства данной корпорации составили 18% от валовой трудоемкости продукции колонии.

•Из Оазисе-2 сообщают, что взошли эфемеры, посеянные на новом открытом участке в полтора гектара. Это уже третий участок. В планах еще два участка на следующих год, агрономы рассчитывают на самосев долины от этих участков. Вы можете своими глазами посмотреть на ростки новой жизни в видео блогера Юлии Бекметовой, ссылка в приложении к репортажу.

***

Купол поселения представлял собой ажурную многослойную металлическую конструкцию. С внешней стороны верхнюю часть сооружения покрывали защитные жалюзи, под ними находилась рамная конструкция со светопрозрачными гранями, которая и обеспечивала герметичность купола, но при этом и с внешней и внутренней ее части находились очень тонкие по сравнению с силовыми профилями конструкции паутины лесов. Леса были необходимы для обслуживания купола. Сам светопрозрачный материал был очень прочен и долговечен, но приходилось поддерживать его прозрачность и строго по регламенту менять специальный герметик, обеспечивающий герметичность конструкции купола. Герметик был эластичным, выдерживал температурные деформации купола и мог самовосстанавливаться при повреждении. Но все же герметик со временем терял свои свойства под действием ультрафиолетового излучения местной звезды. Таким образом каждая секция купола раз в 30 лет подлежала плановому ремонту. Для этого и нужны были леса, которые постоянно использовались. Ремонт и инспекции шли каждый день, численность и количество ремонтных бригад были рассчитаны таким образом, что ремонт не прекращался никогда.

Фундаментом купола служило массивное двухэтажное кольцевидное здание хозяйственно комплекса серого цвета из композитного бетона. Внутри периметра кольца, под куполом, комплекс пересекался двумя перпендикулярными галереями, тоже в два этажа, но чуть меньшей ширины. Те же школы и ясли располагались в таких галереях. Кроме того, здания под куполом тоже могли обеспечить герметичную защиту и поддерживать атмосферу в аварийных ситуациях при разгерметизации купола. Остальное пространство купола было отдано под плантации.

Виктор направлялся в лабораторию биологии, располагающейся как раз в галерее на северной стороне. Там работала его мама, Надежда Соколова. Местное время подходило к концу рабочего дня, поэтому Виктор рассчитывал перехватить мать и уже с ней отправиться к общинному комплексу. Младшая сестра Алина в этом году перешла в школу, так что отсек родителей должен был поменяться. Чтобы срезать путь и заодно посмотреть на сад Виктор вышел из здания через открытые гермоворота в сектор плантации.

– ВиктОр! Ты ли это? – окрик откуда-то сбоку остановил юношу. Так, с ударением на последний слог, его мог назвать только дядя Толя.

От группы людей слева от выхода из здания отделился темнокожий мужчина, махая рукой. Дядя Толя намеревался обнять юношу и взбить ему прическу рукой в свое обыкновение, но окинув взглядом фигуру юноши в черном комбезе ВАК с нашивкой мичмана, передумал и протянул руку как взрослому. Мичман Соколов выглядел на свои года, то есть вчерашним подростком, еще местами еле уловимо угловатым, среднего роста, узкоплечим, но было уже в его взгляде и осанке, манере держать голову, какое-то внутреннее соответствие с черным комбинезоном военспеца ВАК.

– На побывку? Надолго? – живые раскосые глаза дяди Толи были явным подтверждением родства с Виктором Соколовым похлеще одинаковых родинок из старых земных мелодрам эпохи еще двухмерных фильмов. С Земли торговые корабли корпоратов завозили эти фильмы в больших количествах. Колонисты с подобных поворотов сюжетов ухахатывались, уж в генетике и прочих биологических науках редко кто на Гере, кроме детей, разбирались хуже младших научных сотрудников на Земле. Но любовные сюжеты заходили. Нравы на Гере были весьма свободными и интерес был, но не настолько горячий, чтобы платить за получение новых серий. Наивными колонисты не были, было понятно, чего добиваются торговцы. Но поток новых мелодрам не ослабевал, торговцы мечтали все же пробить дыру в бюджет Совета по культуре.

– Пять дней, уже получил назначение, – Виктор окинул взглядом дядин комбез, пытаясь понять собрался ли дядя на вахту или вернулся с нее. – С вахты?

Дядя Толя был идеальным образом колониста Геры с идеальной для колониста профессией оператора комбайнов, очищающих грунт долины от токсичных соединений и сеющих бактерии. Комбайны конечно же были автоматизированы, но особенности ландшафта расслабляться не давали. Особенную аккуратность требовала работа с грунтом поймы реки долины. Чрезмерное вмешательством могло порушить усилия сотен биологов в долине, создающих простейшие пока биогеоценозы. У дяди Толи под управлением было 4 комбайна, а чтобы управляться с этим хозяйством у него имелся вживленный нейрочип. На 3 поколения старше, чем у Виктора, но в роду Соколовых нейрочипов больше ни у кого не было. Зона работы комбайнов в последние годы сильно расширилась и дяде Толе приходилось работать вахтовым методом: несколько дней обитая с напарником в мобильном модуле жизнеобеспечения рядом со своими комбайнами, а потом возвращаться к людям на пару дней отдыха. На время отдыха их сменяла ремонтная бригада, меняющая расходники, шарошки и прочие подвижные части комбайнов, соприкасающихся с грунтом и подверженных жесткому износу. Вроде бы идеальная работа для интроверта, но темперамент дяди Толи был настолько жизнерадостным и неунывным, что даже усталость по его внешнему виду определить было невозможно. Поэтому Виктор и смотрел на комбез. Если бы дядя Толя собирался на вахту, то был бы в чистом стерилизованном комбезе.

– Сантос! Забирай свои фильтры! – крикнул грубым хриплым голосом лысый мужчина из дверей комплекса, перед которым и стояла группа людей, от которой отошел дядя Толя.

– Иду! – Повернулся на окрик дядя Толя и бросил через плечо Виктору, – Подожди меня, вместе пойдем.

Сантос - это не прозвище, а настоящая фамилия. Анатолий Сантос брат отца Виктора, Альберта Соколова, но только по матери. Их мать, Анна Соколова, в девичестве Анна Алмейда Коэлью имела бразильское происхождение, но в ее роду негров не было. Так что темный цвет кожи дяди Толи – это папин подарок, Родригу Сантоса.

Вообще-то в бразильских традициях составные фамилии, двойные, тройные и даже больше, но Анна, выйдя замуж за деда Виктора, Александра Соколова, по традиции, принятой в общине мужа, взяла его фамилию. Ну и понятное дело, что дед использованием своей фамилии для маленького негритенка не обрадовался бы, а до возврата девичей фамилии дело не дошло. Анна Соколова, по рассказам родственников обладавшая «шебутным» характером, по профессии была биологом. Отец Анатолия, Родригу Сантос, был геологом. Что же их свело? Анна работала над способом массовой выработки кислорода через вулканическую активность. И участвовала в геологических экспедициях в зоны с вулканической активностью. В экспедиции Анна и Родригу и познакомились. Пара совместных экспедиций и вот естественным путем получился мальчик Анатолий. Что там у деда с бабушкой Анной потом случилось Виктору было неизвестно. Только официальный факт: через полгода после родов, отлучив ребенка от груди Анна ушла в новую экспедицию и из нее уже не вернулась. Внезапное извержение накрыло лагерь геологов, уничтожило связь и модули жизнеобеспечения, а выжившим геологам не хватило аварийного запаса кислорода, чтобы дождаться спасателей, среагировавших только после пропущенного контрольного сеанса связи.

Смерть от удушья на Гере, несмотря на наличие непригодной для дыхания атмосферы, была самой редкой причиной преждевременной кончины. В космосе же наоборот. Но на Гере технику безопасности начинают прививать детям в яслях. Ни один школьник не останется в помещении, если у него нет с собой персональной дыхательной маски или если в аварийном шкафу нет достаточного количества масок на всех людей в помещении. В отличие от космоса, где разгерметизация смертельно опасна, на Гере есть атмосфера и она даже не сильно ядовита. В случае опасности время есть. Фильтров в маске и подмешивание кислорода из баллона вполне достаточно для дыхания.

Пока Виктор ждал дядю Толю, получавшего фильтры со склада, у него вдруг впервые за семнадцать лет лет возник вопрос: как же так случилось, что дядю Толю назвали Анатолием? Но свой вопрос он задать ему не решился.

Встреча с мамой прошла штатно, как сказал бы в этом случае куратор их курса капитан-лейтенант Василевский. Виктор как всякий нормальный «уже не мальчик, но еще не муж» опасался прилюдного появления слез, поцелуев и всяких «глупостей». Но сердце матери было заполнено переживаниями за младшенькую Алину, она лишь погладила сына по плечу, посмотрела на него заблестевшими глазами и поинтересовалась как добрался. И принялась рассказывать, как заждался его отец.

Связь у Виктора с отцом была эмоциональнее, чем с матерью - отрыв от семьи в раннем возрасте накладывал свои особенности на отношения с родителями. Но и отца в данном случае он подозревал в корыстном интересе.

До общинного комплекса добирались на маршрутном робокаре через атмосферу, то есть по открытой местности. У робокара была герметичная кабина, находится в нем можно было без маски. Оказавшись в комфортных условиях за длительный день организм Виктора расслабился и его живот выдал продолжительную руладу.

– С орбиты ничего не ел, очень кушать хочется, – ответил Виктор на вопросительный взгляд матери.

– Накормим, – вместо матери ответил дядя Толя, – с этим получше стало. Я бы даже сказал, разнообразнее.

– Новый краситель появился? – пошутил Виктор. Пассажиры робокара сдержанно, но дружно рассмеялись.

Тема питания на Гере чувствительная. Несмотря на огромные пространства куполов и оранжерей их продукции было недостаточно для того, чтобы прокормить колонистов. А ведь еще изрядная часть отводилась под экспериментальные хозяйства с генетически модифицированными растениями, в попытках адаптировать растения под условия Геры. Так что основной частью питания колонистов была биомасса бактериального происхождения с витаминными комплексами. Белки тоже искусственного происхождения. А зелень и овощи местного производства раз или два в неделю. В космосе с питанием было получше, импорт с Земли продуктов питания хоть и существовал, но не был критически необходимым. Исключительно для разнообразия, да и те же витаминные комплексы производства Земли были качественнее местных.

Поставки с Земли могли перекрывать дефицит, технические возможности были, но для колонии Геры это был вопрос принципа. Колонисты уже понимали, что опираться в жизненно важных для выживания вопросах на поставки с Земли нельзя - корпораты последние штаны снимут и их интерес штанами не ограничивается.

Колонисты Геры долгое время жили с нормированными пайками. За два столетия сформировались традиции, такие как совместное принятие пищи и умеренность в личном потреблении. Есть в одиночку или даже отдельно семьей было неприличным, знаком неприятия коллектива, а коллектив-община на Гере это важнее и значимее семьи. Личных вещей у колонистов тоже было немного и, в основном, это одежда и личные средства защиты вроде масок. Все же производство продуктов питания росло и теперь накормить гостя общины не было проблемой, соблюдение установленных ограничений в еде скорее было правилом поведения. А еще мало кому хотелось запихивать в себя сверх необходимого то, чем питались колонисты. Другое дело продукция плантаций куполов, когда община получала поставки с плантаций. В этом случае собирали праздничный ужин и старались расписание рабочих смен подстроить так, чтобы собиралась вся община. Часто на таком ужине хвастались друг другу тем, что было сделано членами общины в целях Великого плана с последнего ужина, как бы подтверждая свою принадлежность к результатам труда на общинном столе.

Кто-то явно поковырялся в настройках машинного интеллекта робокара. Он всю дорогу донимал Виктора вопросами, озвученными детским девчачьим голосом:

– Дяденька, а вы военный?

– Дяденька, а вы видели в космосе робокар?

– Дяденька, а вы пиратов видели?

И в таком ключе минут пятнадцать в результате чего под хаханьки между свежеиспеченным мичманом и пассажирами завязалась дискуссия. Виктор мало кого из них помнил, а вот его, похоже, знали все. А кто не знал, тому соседи поясняли:

– Это старшенький у Альберта.

А уж отца Виктора в этой части Оазиса-2 знали все.

Общинный комплекс представлял собой пятиэтажное строение метров сто в длину, крышей которому служила оранжерея. Таких зданий рядом стояло еще четыре, и они по одному из торцов соединялись длинным ангаром, высотой до третьего этажа, но ангар на этажи не делился. Это был хозяйственный блок, склад, гараж, спортзал, все в одном. Системы жизнеобеспечения были у каждого дома свои, но включенные в единую систему. На Гере старались системы жизнеобеспечения многократно дублировать. Простое дублирование допускалось, но считалось временным решением, «от бедности». И наоборот, установка двух систем жизнеобеспечения на одном объекте тоже считалось расточительством и выполнялось от безысходности. А вот так – пять систем на пять общинных комплексов, подстраховывающих друг друга – то что надо.

Робокар подъехал вплотную к ангару, напротив гермоворот пассажирского шлюза и весело пожелал приятного отдыха. От шлюза выдвинулась гармошка гермоперехода и присосалась к корпусу робокара, двери открылись. Резиновые уплотнители полной герметизации не обеспечивали, просто ограничивали подмес воздуха из атмосферы. Этого было вполне достаточно для маршрутного транспорта, воздух в робокаре при этом оставался пригодным для дыхания.

При входе в общинный дом, так чаще всего его называли собственные обитатели, сразу после шлюзовой, внутренняя гермодверь которой в обычном состоянии была открыта, располагался коридор с помещениями по обе стороны: «морг» с облегченными скафандрами, «фильтровая» для запасных масок, фильтров и кислородных баллонов, «прачечная» представлявшая собой станцию химической дезактивации, коридор на кухню, лифтовая и лестница. Далее коридор открывался в общинную залу - самое просторное помещение во всем комплексе, вмещавшее в себя всех членов общины. В общинной зале проходили совместные приемы пищи, собрания, досуг обитателей комплекса, прием гостей. Общинная зала была сосредоточием общинной жизни... и детской игровой площадкой. Обустроить такое многофункциональное помещение весьма непросто. Проектирование общинных зал было топовой темой форумов в инфосети, обмен опытом являлся поводом напроситься в гости, а авторы удачных проектов желанными гостями в любом общинном доме и их популярность настолько высока, что позволяла некоторым даже выигрывать выборы в различные управляющие Советы.

В общинной зале уже было прилично народу, человек тридцать. На памяти Виктора комплекс, рассчитанный на 150 человек, не был заселен полностью никогда, проживало в нем чуть меньше одной сотни человек.

Все с любопытством подались навстречу, а потом Виктор пошел буквально «по рукам», его обнимали, гладили руками, хвалили, восхищались, говорили приятные слова и передавали следующей группе обитателей. Когда все потрогали гостя в зале, оказалось, что уже собрались все взрослые обитатели общины. Со стороны шлюзовой в залу вслед за двумя девочками-подростками стал вливаться со смехом и повизгиванием ручеек детей, вернувшихся из яслей, расположенных в соседнем доме. Двоих, совсем крошек, привезла робоколяска, которая выдала, что «Жорику надо поменять подгузник» и напомнила, что завтра Жорика и Катеньку нужно принести самостоятельно, а она не приедет, «увезут на диспансеризацию, будут проверять систему жизнеобеспечения».

Все быстренько похватали с креплений на стене складную мебель и расставили столы и стулья хитрым способом так, чтобы от центрального стола, расположенного у стены полукругом расходились лучи составленных столов. Схема давно отработанная, позволяющая в фокус внимания у всех на виду посадить интересующую персону.

Кухня имела с общинной залой смежную стену, в которой было устроено окно раздачи. Еду все забирали самостоятельно и рассаживались по местам за столами. При этом никакого хаотического движения не наблюдалось, как будто все знали свои места. У дальних концов «лучей» расселись дети со своими мамами. У них начиналось непростое дело. Это взрослые привыкли к рациону, а многим детям что-то нашептывало, что каша может быть вкуснее и воротили нос. Может быть поэтому колонисты никогда не шутили и не ворчали на счет еды за общим столом. Наоборот, необоснованно нахваливали еду и общинного повара. Подавали пример. Наверное, многие не отдавали себе отчета в своем поведении, они выросли так и просто считали неприличным не похвалить еду и того, кто ее приготовил или хотя бы просто выдал.

Вот и Виктор, попробовав свой салатового цвета прямоугольный брикет мягкой биомассы, отметил, что вкусовые добавки явно лучше тех, что он помнил будучи школьником.

– Так и до вкуса натуральных продуктов недалеко осталось.

– До завтра ждать осталось, – улыбнулась повар Алевтина Крутова, – завтра обещали перчика с киноа привезти, зафаршируем, будет объединение!

– О, завтра пир! – возбудился дядя Толя, – это я удачно вернулся!

– Как твой нейрочип? Все в порядке? -поинтересовался отец. Он был несказанно рад от новости, что у сына полноценная синхронизация с нейрочипом. А как ведущий инженер станции сельскохозяйственной роботехники уже составил план на каникулы Виктора, была у него проблемная техника и с помощью сына он планировал эти проблемы устранить.

– Нормально, пап, – сын с понимающей улыбкой посмотрел на отца. Виктор и сам не против повозится с железками в ангаре отца.

Пайку съели быстро, моментально убрали посуду и посыпались вопросы. Виктор был готов к этому, загодя подготовил несколько баек про жизнь на орбитальной станции, которые и стал рассказывать благодарным слушателям.

Спустя два часа теплую компанию разогнал старшина общины Валерий Карпов:

– Завтра добалакаете, соблюдайте режим.

Валерий Карпов - седой старик возрастом лет под семьдесят к своим обязанностям старшины общины относился со всей ответственностью. Должность его была пенсионерской, но выборной. То есть выбирали из тех пожилых колонистов, которые вместе с возрастом набрали житейского опыта и мудрости, избежав при этом присущего возрасту маразма. Но тяжелая, полная опасностей жизнь колонистов не давала мозгам слишком расслабляться. Старшина не только следил за хозяйством общинного дома, но и за психологическим и физическим здоровьем членов общины. А еще в сферу его ответственности входило следить за нравственным поведением и пресекать в случае чего. Тут речь не о том, чтобы следить кто с кем спит, как можно было бы подумать, про это старшине даже посплетничать было неинтересно в силу возраста. На старшин общин возлагалось негласные функции контроля соблюдения общественных норм, проявления стяжательства, воровства, агрессивного поведения, вредительства. Особенно в отношении новых переселенцев. С Земли продолжали тоненьким ручейком прибывать новые колонисты, для которых общественный строй колонии Геры был в диковинку, мягко говоря, хотя это и было основной причиной, привлекавшей переселенцев. Одной из задач старшин было сделать если не из переселенцев, то уже из их детей достойных для реализации Великого Плана колонистов Геры.

***

–Вот! – указал Альберт Виктору на робосеялку у стены ангара, – пять раз уже перебирал. День работает и в ошибку. Самодиагностика ничего не выявляет. Грешу на «мозги». Ты сможешь расширенный тест провести?

– Цифровой паспорт есть? – цифровой паспорт включал всю конструкторскую и эксплуатационную документацию, диагностические карты и все что было нужно Виктору, чтобы загрузить на нейрочип для проведение диагностики. Цифрового паспорта могло и не быть, зависело от происхождения техники.

– Стал бы я тебе его тогда показывать?! Есть, конечно.

– Ну давай попробуем, – хрустнул Виктор новеньким рабочим комбезом. Расточительство конечно, выдавать новый комбез на несколько дней по сути постороннему для станции роботехники человеку. Но завхоз станции сунул пакет и буркнул что-то вроде: «нет у меня для тебя бэушного». В чем тут дело Виктор понимал, коллеги отца смотрели на него как будто он новенький промышленный принтер новейшего поколения. Как водилось, «новому оборудованию» выделяли хорошо подготовленное «лучшее место», так и Виктору выдали новенький комбез как бы авансом, демонстрируя благожелательное отношение. Взамен, естественно, ожидали «технического чуда».

В ангаре находилось помимо отца с сыном еще пять человек. И все искоса поглядывали в ту часть, где стоял Виктор. Их любопытство ощущалось спиной как тепло от инфракрасного отопителя на малой мощности. Неудивительно, современный нейрочип для техника это чисто магия: что происходит понятно, а как это работает? Бесовщина.

Нейрочип – штука сложная в применении. Сначала его надо вживить. Сама хирургическая операция несложная, выполняется автохирургом за пять минут. С учетом анестезии час-полтора на все про все. После инвазии нейрочип «отращивает» искусственные нейроволокна в мозг человека. А вот тут уже бывают накладки. К тому же человечество выяснило, что оно не всем дано - научиться воспринимать сигналы с искусственных нейроволокон и наоборот. Существовали тесты, которые повышали результативность отбора реципиентов, но до конца процесс синхронизации разобрать не удалось. В результате вживления нейрочипа можно было получить неудовлетворительную, удовлетворительную и полноценную синхронизацию человека с нейрочипом. Неудовлетворительная степень - брак, опасности для жизни нет, даже рандомно есть какие-то рабочие функции, но в целом выброшенные деньги. Со временем неудовлетворительная синхронизация стала проявляться не чаще одного случая на сотню. Научились отбирать кандидатов. Подавляющее большинство вживлений давало удовлетворительную синхронизацию. Специалисты с удовлетворительной синхронизацией могли взаимодействовать с компьютерами и машинными интеллектами напрямую в виртуальной и дополненной реальности, контролировать многочисленные параметры, производить сложные расчеты с компьютерной скоростью, в зависимости от степени синхронизации распараллеливать сознание, принимать быстрые обоснованные решения. А уж продуктивность и производительность таких специалистов была колоссальной по сравнению с обычными людьми. Куда ж без нюансов - могли быть ошибки распознавания со своими последствиями. По сути получался органический компьютер, главным отличием, которого от обычного была присущая человеку креативность. И так же присущая человеку склонность ошибаться, не без этого.

Полноценная синхронизация давала человеку качественный скачок восприятия. Ошибки распознавания практически исчезали, возможности подстройки интерфейса становились ограниченными только воображением реципиента, поддерживались несколько потоков сознания и в данном случае их количество уже ограничивалось не способностями реципиента, а количеством процессорных потоков нейрочипа. Но опять-таки, куда ж без нюансов, все эти возможности развивались постепенно с ростом опыта реципиента.

Так что Виктор был, что называется, молодой бог, не представлявший на данный момент всех своих потенциальных возможностей.

Пока Виктор подключился к робосеялке и запускал расширенные тесты один за другим, его отец разобрал рабочий механизм сеялки и приготовился ждать результата. Но через полминуты глаза Виктора приобрели живое выражение и уставились на отца.

– Не нашел, – шевельнул одними губами и уже громче предложил, – давай попробуем дефектовку узлов.

– А у меня все готово, – тот повел рукой в сторону разобранной сеялки.

Через полчаса сличив результаты трехмерного сканера с имеющейся документацией Виктор отложил металлическую деталь сложной формы, параллельно закинув команду на промышленный принтер на изготовление новой и задумчиво уставился на плату контроллера, сопрягающего дозирующий механизм с барабаном сеялки.

– Таких плат нет, надо заказывать, – хмуро посмотрел Альберт на плату в руках сына.

– А если «проц» заменить? - Виктор знал, что принтер для простых процессоров и элементов электроники на станции был, – живой принтер-то?

– Угу. Пойду заявку писать.

Принтер для электроники был лицензионный, то есть за каждую копию нужно будет заплатить корпорации-производителю. А значит его использование было на учете.

Пока отец решал бюрократические вопросы Виктор развалился в кресле оператора промышленного принтера, отвернув его от рабочего экрана. Он был не нужен ему, у него есть нейрочип. Закрыв глаза он «играл» с программным обеспечением принтера. «Услышав» включение принтера для электроники, он подключился к нему в режиме трассировки и считывал параметры печатающих головок перекладывая в память промышленного принтера, стоящего рядом. Для последнего это было бессмысленно, однако его драйвера позволяли сразу писать программу с параметров, которые ему передавал через свой интерфейс Виктор. Вообще-то подключиться к принтеру в режиме трассировки обычным способом нельзя. Подобное оборудование имело защиту, в первую очередь от промышленного шпионажа. Но модель был довольно старой, а хакерство – первая наука, которую обычно осваивают люди с повышенным уровнем синхронизации с нейрочипом. Виктор не был исключением, нейрочип позволял ему взаимодействовать напрямую с контролерами и исполняющими механизмами, обходя многие программные запреты.

– А интересненько, – пробурчал юный хакер, открыв глаза, – Нужно с материалами поколдовать и готово.

Мичман только что «нашел» копию лицензионной программы изготовления процессора по устаревшей технологии 35 нанометров и перед ним встала моральная дилемма. Никаких угрызение совести как истинный представитель колонии Геры он не ощущал. Объехать земных корпоратов в их способах извлечения доходов из воздуха было видом спорта на Гере. Но предчувствуя очередной резкий поворот судьбы Виктор не знал, что ему делать. С одной стороны, взлом и обратный реинжиниринг программного обеспечения земного технологического оборудования был крайне востребован на Гере, но лично Виктору такая деятельность была еще менее интересной, чем военная служба.

Отец не заметил душевных терзаний сына, он был увлечен робосеялкой и больше беспокоился за результат ремонта.

Ужин прошел по вчерашней схеме. Заснуть Виктор долго не мог, но молодой организм справился со стрессом, вырубив юношу задолго до рассвета. А утром чувство долга победило юного авантюриста, и Виктор решил писать рапорт об открытом способе копирования программ промышленных принтеров с помощью нейроинтерфейса. Терзания мичмана были справедливо связаны с тем, что открывшиеся возможности совершить технологический прорыв могут оказаться важнее его службы в ВАК. А опасался Виктор за свою дальнейшую судьбу потому, что вряд ли на Гере есть свободные специалисты с полноценной синхронизацией, а значит высока вероятность, что копированием программ ему и предстоит заниматься.

В оставшиеся дни отпуска Виктор продолжал работать над задачами отца, параллельно оттачивая технологию копирования лицензионных программ, развлекал по вечерам соседей за ужином и разок съездил «на экскурсию» в долину, воспользовавшись рабочей поездкой матери. Столько растений в открытом грунте вживую он видел впервые. По земным меркам долина Оазиса-2 напоминала бы пустыню после дождя с редкими пучками низкорослых и довольно хилых растений. Но колонистам Геры такой вид вселял надежду. Виктор преисполнился убежденности, что поступил правильно, отправив рапорт. Колонисты Геры все как один мечтали о возможности жить на зеленой Гере без дыхательных масок. Виктор не был исключением. Девять поколений его предков мечтали о том же и еще несколько десятков поколений после него будут продолжать мечтать о том же. И много работать.

И вот он стоял уже за шлюзом центрального купола, ожидая робокар на космодром. Его никто не провожал, рабочий день был в разгаре, все занимались своими делами, простившись с ним утром. Сев в подъехавший робокар, Виктор даже не обернулся напоследок, он не вернется сюда. Ему не суждено было вернуться.

Виктор завис в галерее главного дока. Он сюда приходил к началу каждой смены полюбоваться на стоящий в доке новенький «Бармалей». Корабль проходил стадию финальных испытаний, а уже собранный экипаж изучал матчасть и по мере сил помогал строителям. Но те не особо рвались привлекать военспецов к работам и, особенно, к тестам. Только в качестве наблюдателей. Не то, чтобы не доверяли, но, во-первых, им еще предстояли приемочные испытания, на которых экипаж выполнял основную роль, а во-вторых, существовала собственная технология и отработанная система контроля качества, в которой посторонним места не было. В доке отрабатывали стыковочные механизмы, автоматику снабжения. По сути последняя часть тестов, самая безопасная, все остальное уже было отработано в открытом пространстве.

В галерее были устроены большие иллюминаторы, скорее окна, в главный док. И таких галерей вокруг этого циклопического сооружения внутри станции «Кольцо» было огромное количество. Сам док мог, наверное, вместить восемь таких «бармалеев», он строился в расчете на корабли межзвездного класса, которыми колония так и не обзавелась. Не продавали колонии требуемого класса гравиприводов, хотя инженеры верфи хвастались, что будь у них комплект гравиприводов межзвездного класса они бы построили такой корабль за год. Экипажу головного судна в этом случае Виктор не позавидовал бы, даже шутка ходила в среде военспецов, что первый межзвездник назовут «Белая мышь». Но по поводу сроков со строителями не спорили, охотно верили, что каждый из них будет через смену работать, для них постройка межзвездника будет словно свою часть «Великого плана» досрочно выполнить.

Как все значительные объемы в искусственных сооружениях колонии, что на планете, что в космосе, главный док имел многофункциональное назначение. Его внешний вид знали все колонисты, даже те, кто на станции не был ни разу. Чемпионат по космофутболу проходил именно здесь. Главный док был самой большой и известной спортивной ареной и как верфь использовался меньшее количество времени. Точнее, как строительная верфь практически и не использовался, суда и корабли ВАК строили в открытом пространстве, а тут проводили сложные ремонты и профилактическое обслуживание, требующее вскрытия зоны жизнеобеспечения. И на время матчей все суда выгоняли в открытый космос. В целом идея многофункциональности дока была неудачной, потому что полноценно загрузить такой док работой колония не могла, а открывать гермоворота каждый раз с откачкой атмосферы оказалось неудобным на практике.

Так что галереи вокруг дока были зрительскими трибунами для любителей смотреть игру вживую.

«Любоваться» «Бармалеем» мог только обладатель весьма извращенного вкуса или член экипажа. Корабль был ужасно некрасив внешне. Увидев военный корабль впервые у Виктора возникла ассоциация с летающим строительным краном. Колонисты на планете при строительстве куполов во вторую очередь после фундамента возводили по центру сооружения ажурную конструкцию строительного крана, который потом помогал возводить здания купола и сам купол. Впоследствии конструкция крана служила центральной опорой купола. Точнее не сколько купола, который не нуждался в центральной опоре, а конструкций внутри, под куполом. Центральная опора тоже обрастала дополнительными «наростами» конструкций, кабин, лифтов, ферм освещения и прочего. Вот и «Бармалей» походил на такой строительный кран, местами облагороженный броневыми экранами. Но в отличие от крана законченности кораблю придавали тороиды гравиприводов на оконечностях корабля. Носом и кормой их называли флотские только в движении в качестве ориентира. Ходовые качества корабля с гравиприводом были одинаковы в обоих направлениях движения.

Впрочем, и военные, и судостроители смотрят на свои корабли другим взглядом. И потом у тех, кто живет в космосе и на планете совершенно разное эстетическое восприятие инженерных сооружений. В космосе главное функциональность, скорость возведения и усиленное качество. Усиленное, потому что брак фатален. Отсутствие конкуренции упрощает многие вещи и взгляды на эти вещи. У колонистов Геры корабли получались достаточно надежными, функциональными и … некрасивыми. Те же земляне как-то умудрялись придать своим звездолетам куда больше изящности, хотя и строили по тем же принципам.

Впрочем, у Виктора против этого была «прививка», как и у всех колонистов. Им еще в школе объясняли, что у землян несравнимо больше материальных и трудовых возможностей, что порождает избыточность, а в условиях избыточности возникает конкуренция и сложности выбора. Вследствие чего земляне начинают страдать ерундой и выбирать «сердцем», по эстетическому восприятию «нравится-не нравится». В результате во внешний вид и товары, «привлекающие внимание», сливают большую часть своего валового продукта.

В очередной раз поспорив сам с собой по поводу соответствия красоты и функциональности Виктор двинулся к сектору, к которому был пристыкован «Бармалей», для этого нужно было перебраться на противоположную сторону. Путь его лежал по транспортному коридору увеличенных размеров мимо шлюзов выхода в объем для космофутбола, который был отделен от основного объема дока тройной сеткой из сверхпрочных нитей. Сетка служила защитой от летающих предметов по обе стороны и кроме того, при внеплановой герметизации и выброса атмосферы в ворота ловила и собирала к шлюзу оказавшихся в игре футболистов. Для этого она была натянута под углом к плоскости ворот в виде желоба в сторону шлюзов. Атавизм своего рода, атмосферу в объем дока накачивали очень редко. Напротив шлюзов находились «раздевалки» футболистов, которые больше походили на мастерские или отсеки хранения скафандров. Чем по сути и являлись, потому что основной одеждой футболистов и были облегченные скафандры с дополнительной «броней» доспехов. Космофутбол был весьма контактным видом спорта, жесткие столкновения и силовые приемы легко приводили к травмам даже при наличии хорошей защиты. Здесь часто можно было встретить футболистов. На станции было три команды и две из них высокоуровневые. Одна из них состояла из кадетов астронавигационной школы. Но Виктора туда не брали. Детство он провел на планете, а на третьем курсе ему вживили нейрочип. Поскольку очень быстро выяснилось, что у него высокая синхронизация, то в спорт ему дорога была заказана. Не брали по причине того, что слишком большое преимущество мог предоставлять нейрочип в координации и подготовке физических кондиций. Считалось, что это неспортивно и нечестно по отношению к остальным спортсменам.

А вот в космобой пожалуйста. Это была разновидность командных перестрелок из лазерных излучателей. Особенностью игры являлось изменчивость ландшафта игрового пространства. Ее и на поверхности играли и в космосе. Игровое пространство организовать проще, оно не требовало больших объемов. Часто использовали трюмы, склады. Существовала виртуальная игра для тренировок и изучения игровых пространств. Но сами турнирные бои должны были проходить «вживую». Существование этого вида спорта главным образом обеспечивалось интересом Управляющего Совета колонии. Сама игра, вероятнее всего, выродилась бы и ушла в виртуальную реальность, но команды организовывались при школах, на станциях и некоторых общинах. Своего рода начальная военная подготовка для детей, а в общинах готовая «сыгранная» группа быстрого реагирования. Такой двойственный подход и не скрывался даже, но при всей своей доступности космобою было далеко по популярности до космофутбола.

В коридоре было пусто, и Виктор не стал передвигаться вдоль поручней, как предписывается техникой безопасности, а отправил тело в свободный полет в противоположный конец, рассчитывая преодолеть загибающийся коридор в три корректировки об поручни. Он уже был в полете, когда услышал сработавшие механизмы входного шлюза и поделать уже ничего не мог. Так что, когда шлюз открылся из него высыпали футболисты со своей тренировки. Матча сегодня не было, это Виктор точно знал. В момент открытия шлюза Виктор как раз занимал самое неудачное положение напротив гермоворот. Но дальше можно сказать повезло, в него влетел, наверное, самый мелкий из компании спортсменов. Столкновение вышло немного болезненным, все же футболист был в доспехах, а Виктор в обычном черном комбезе военспеца.

– Летяга, хорош с военными обжиматься, послезавтра наобнимаешься! – ребята успели приоткрыть верхние половины шлемов, экономя ресурс скафов, так что фразу одного из них Виктор прекрасно слышал. На послезавтра как раз был матч у футбольной команды ВАК, тогда значит, он столкнулся с командой «Геруанских белок», действующих чемпионов.

– Простите, – извинился тонким женским голосом «мелкий», оказавшийся большеглазой девушкой. Больше через узкую щель раскрытого шлема было не разглядеть.

Виктор, слегка согнувшись, показал ладонь в жесте «все в порядке» и поспешил убраться с пути в «раздевалку». Футболисты шумным ручейком втянулись в проем раздевалки. Девушка обеспокоенно посмотрела на Виктора, но тот не собирался возмущаться и уже двинулся по своему маршруту. Девушка удовлетворенно выдохнула и скользнула следом за своей командой.

У шлюза на корабль Виктора дожидался шкипер Светлов, его новый командир. Один. Виктору не было необходимости сверяться со временем на перкоме, он знал, что не опоздал, но команды рядом со Светловым не было.

– Планерку уже провел, – правильно поняв замешательство своего тактика пояснил Светлов, – у тебя на сегодня отдельная задача. Из кадров просили выделить тебя, для чего не пояснили.

Светлов вопросительно уставился на Виктора. Определенные соображения на предмет того, что потребовалось службе по кадрам у Виктора, конечно, были. Он полагал, что дело касалось его рапорта о взломе промышленных принтеров. Но военная служба уже впиталась в его кровь и, не зная, серьезности вопроса, его секретности и доступа к теме Светлова он не стал объяснять своему шкиперу:

– Разрешите идти?

– Иди, – хмыкнул Светлов, все прекрасно поняв. Виктор упорхнул обратно, но более коротким маршрутом. Светлов же задумчиво смотрел ему вслед. Скрытность подчиненного ему не понравилась как командиру, но с другой стороны наличие мозгов у парня усиливала экипаж. Шкипер решил, что его второй тактик далеко пойдет, будучи карьеристом он и сам «нюхом» чувствовал тех, кто «службу тащит».

***

– Заходите, мичман, – ответил на приветствие каперанг Каменев, руководитель кадровой службы ВАК. Руслан Каменев был одним из самых уважаемых военспецов ВАК, с большим практическим опытом и в «мирное время», как казалось молодым военспецам, самым главным человеком во все ВАК.

– По поводу вашего рапорта, – Виктор подобрался на слова Каменева, хотя практически был уверен, что об этом и зайдет речь, – идея не нова, но предложенный способ содержит интересные детали. Коллеги из профильной лаборатории вами заинтересовались. Ваши способности могут пригодится, но сами понимаете, распространяться об этом не следует.

Глядя на то, как посмурнел Виктор, Каменев с улыбкой добавил:

– На текущей службе это не отразится, вы остаетесь в экипаже «Бармалея».

Виктор расцвел заново.

– У вас каждые три месяца плановая реабилитация, она будет проходит на «Кольце», эти три недели будете помогать инженерам в лаборатории. Согласны?

– Да, – прохрипел Виктор, прочистил горло и повторил отчетливо, – да, таш капитан первого ранга.

– Вопросы?

Виктор кивнул:

– Что можно сказать капитану Светлову?

– Ничего. Ему мы сами доведем необходимую для него информацию, – Каменев вопросительно посмотрел на Виктора и поняв, что вопросов больше не будет благожелательно добавил, – можете идти. Документы подпишете в секретной части.

Виктор покинул офис Каменева и безотлагательно направился в секретный отдел. Тут обольщаться не стоило, последняя фраза Каменева была приказом для немедленного выполнения. Весь документооборот ВАК был секретным и если документ не может быть виртуально авторизован в личном цифровом профиле военспеца, то это совсем секретный секрет. Понятное дело, что прямо вот подписывать что-то на материальном носителе не придется, нужно авторизовать документ в закрытом сегменте от общей инфосети. Смысл слова за два столетия поменялся, но само слово осталось прежним. Так бывает.

Здравствуйте! С вами Алла Семенова и очередной выпуск с главными событиями в мире. В сегодняшнем выпуске:

•Введено в строй новое грузовое судно шахтерского класса на космической верфи станции Гера-4, «Кольцо». Видео первого полета от строителей верфи в приложении. Новый борт направится перевозить шахтерские грузы на станцию «Василек». Подробности в блоге помощника главного инженера верфи.

•Закончен аудит расчетов с корпорацией «Роботикс Индастриз». Напомню, что оборудование данной компании применяется при строительстве кораблей и космических платформ. Стоимость полученного оборудования вместе с лицензионными платежами за прошлый год составила 22% валовой трудоемкости продукции, включая платежи по кредиту за линию по изготовлению термоядерных реакторов и гравиприводов малого класса. Более подробно с отчетом Совета по торговле можно ознакомиться на официальной странице Совета.

•Получена реакция на обвинения в пиратском нападении на шахтерский грузовик со стороны корабля корпорации «Старз Трейдерз» в прошлом году. В ответ корпорация обвиняет администрацию колонии Геры в организации провокации с целью необоснованной наживы и отвергает обвинения как недоказанные. Высокий суд Англии и Уэльса, в который обратились представители колонии на Земле по месту нахождения ответчика, под предлогом сомнительности происхождения не принял в качестве доказательств данные телеметрии и радиопереговоров, записанных станцией слежения, находившейся неподалеку от места преступления. Таким образом, в очередной раз преступные действия земных корпораций покрываются государственными структурами Земли, которые уклоняются от соответствующей правовой оценки происходящего.

Здравствуйте! С вами Алла Семенова и очередной выпуск с главными событиями в мире. В сегодняшнем выпуске:

•В систему прибыл корабль корпорации «Роботикс Индастриз», который доставил нам комплект гравиприводов среднего класса, для строящегося четвертого сторожевого корабля ВАК. Согласно заявлению Координационного Совета ВАК существующее количество сторожевиков недостаточно для полноценного контроля за внутрисистемным пространством, в планах строительство дополнительных трех кораблей, но конкретные сроки зависят от экономических возможностей колонии.

•Опубликован отчет геологический экспедиции на астероид АВ-4304 «Ева». Есть хорошие новости. Астероид настолько богат минеральным сырьем, что признано целесообразным строить перерабатывающий завод вместе с шахтерской станцией прямо на астероиде. Орбита астероида слишком вытянутая, что доставит трудностей с логистикой. Целесообразнее увеличить глубину переработки на месте.

•Оазис-3 сообщает о завершении работ по первичной очистке поверхностного грунта долины от токсичных соединений, препятствующих выращиванию растений в открытом грунте. Ведущий агроном оазиса в своем репортаже строит прогнозы на два года, чтобы догнать Оазис-2. Настоятельно рекомендую к просмотру.

Согласно предписанию, которое Виктор получил на перком во время разговора с Каменевым, до вылета на станцию «Василек» ему оставалось около четырех часов. Виктор решил воспользоваться выпавшим случаем ощутить гравитацию и прогуляться по станции. Местная сила тяжести составляла всего 0,7 g, но эта станция была «главным санаторием» для восстановления после длительных периодов пребывания в невесомости. По станционному времени был разгар рабочей смены, так что коридоры кольца были почти пусты. Рабочие места в основном располагались во «втулке», внутренний объем которой был больше суммарного объема обеих колец станции. Нагулявшись, Виктор забрал свой кофр со скафандром, тощий герморюкзак с личными вещами и направился к причальному доку. Для этого ему нужно было спуститься по «спице» кольца ко «втулке». Сами кольца напрямую со «втулкой» не соприкасались, они центрировались на электромагнитной подушке. Иначе бы затраты на преодолении сил трения сделали бы невозможным эксплуатацию колец. Эта же особенность и порождала проблемы, которые препятствовали тиражированию таких станций. Во-первых, электромагнитная подушка порождала наводящие токи в оборудовании, расположенном во «втулке» и полноценно экранировать ее конструктором не удалось. Во-вторых, переход между кольцами и «втулкой» был через открытый космос. Конечно же имелась специальная транспортная система, представлявшая из себя продолговатые капсулы, в которые позволяли загружаться без шлюзования. Шлюз имел место по соображениям безопасности, но работал без продувки: открыть - закрыть. Далее капсула выплевывалась в сторону «втулки», в которой был желоб с лузами. Электромагнитное поле удерживало капсулы в желобе и притягивало к ближайшей лузе. Далее опять обжим в стыковочном узле и выгрузка через шлюз без смены атмосферы. Через 50 метров в стороне аналогичная конструкция обеспечивала обратную транспортировку. Одностороннее движение, по шесть транспортных систем в каждую сторону и аналогично у второго кольца. Конструкция сложная и ненадежная. Постоянно что-то выходило из строя, не проходило диагностику на герметичность, что неудивительно – слишком много подвижных частей. Как следствие пробки. Люди спускаясь по одной из шести спиц от жилых секций кольца могли попасть в затор, если с транспортной системой, обслуживающей «спицу» что-то случилось. Можно было воспользоваться любым из шести выходов, но в часы пик, когда менялись смены людской поток был весьма интенсивным, что и приводило к столпотворению в «спицах», из которого еще непросто выбраться, если уже глубоко спустился.

Вот в такую ситуацию угодил Виктор. Сумев вернуться обратно, прошел два сегмента и спустился снова, прошел во «втулку» и ответив на звонок перкома услышал возмущенный голос:

– Ну где ты там шляешься, военный?! Уже предстартовая пошла!

– Да вот в пробку попал, – стал оправдываться Виктор.

– Шевелись давай, без тебя «добро» не дают! Маши крыльями, военный!

Когда Виктор лихо влетел в отнорок стыковочной галереи, ведущий к шлюзу на шаттл, там его ждал недовольный бортпроводник, который провел его внутрь, указал его место, отобрал кофр со скафандром, закрепил его в ногах и упорхнул в сторону рубки, бросив через плечо:

– Пропустили из-за тебя окно, ждем еще полчаса.

Пассажирский отсек шаттла изгибался вдоль внешнего борта корабля в центральной части зоны жизнеобеспечения, к поверхности по борту были прикреплены ложементы как бы «стоя», а пробраться к своему месту нужно было через пространство над ложементами и противоположной переборкой. Такое расположение обеспечивало максимально эффективное использование объема, а в невесомости все равно в каком положении находится, ощущения одинаковые. При желании можно было принять сидячую позу, трансформировав ложемент. Для багажа существовал грузовой отсек, но кофр со скафандром относился к средствам индивидуальной защиты и должен был находится у пассажира под рукой. В данном случае под ногами. Виктор пристегнулся к ложементу, планируя выспаться. Полет к станции «Василек» должен был занять 14 часов.

Шаттл был медленным кораблем из-за внушительного объема зоны жизнеобеспечения, и мог развивать ускорение только до 30 g, но и это давало прирост скорости на тысячу километров в секунду каждый час разгона. Так что для внутрисистемных перелетов этого вполне достаточно.

Кроме того, гравипривод на шаттлы ставился шахтерского (малого) класса, который не мог преодолеть энергетический порог для ухода в прыжок. Те, кто имел отношение к применению гравиприводов называли режим перемещения по гравитационным волнам со сверхсветовой скоростью просто «прыжком». Прошло три столетия с открытия человечеством способа использования гравитации для перемещения в пространстве не только в виде падения на массивные космические объекты, но природа явления так и не получила согласованного объяснения. Полтора десятка гипотез так или иначе опирались на два подхода. По одной из основных гипотез считалось, что корабль с гравиприводом уходит в другое измерение и этим объясняется факт, что для экипажа перемещение происходит мгновенно, а в реальном пространстве проходят месяцы или годы в зависимости от разницы потенциалов гравипривода и количества использованной энергии на переход. Интересно, что корреляции времени от дистанции прыжка не прослеживалось. Впрочем, пока человечество и не могло совершать прыжки далее 22-22,5 световых лет из-за энергетических ограничений. Изменением мерности пространства объясняли и факт того, что космонавты во время или после прыжка впадали в кому, из которой выходил каждый по-разному – от нескольких минут до нескольких часов. Или не выходил вовсе из-за инсульта головного мозга, что было не редким случаем на заре использования гравиприводов. Пока не догадались перед прыжком вводить экипаж в короткую медикаментозную кому. Сон не годился, именно бессознательное состояние позволяло без видимых последствий переносить прыжок, прогнозируемо и одновременно выводить экипаж в рабочее состояние и избавиться от проблемы внезапных инсультов. Ну и наконец, с учетом прошедшего времени в реальном пространстве корабль двигался со скоростями далеко за пределом скорости света, а этого законы физики в то время не допускали.

Те же самые доводы, но в другом свете приводили и сторонники другой гипотезы, считавшие, что корабль не покидает нашего пространства, просто все что человечество знало до этого работает только в ограниченных энергетических пределах и скоростях. И пора человечеству открыть для себя гравитационную физику, которая вполне разрешает перемещение со сверхсветовой скоростью и телепортацию по одному из измерений, имея в виду время.

Воздействовать на гравитационные поля у человечества получилось после освоения термоядерного синтеза - гравитационная физика оказалось энергозатратной. Собственно, сам потенциал гравипривода строится внутри токамака, из электрической розетки его не запитать, не тот порядок энергии. Но как водится первым за дело взялись военные. Человек издревле в первую очередь изобретал оружие, прикручивал к ручке подлиннее, а уж потом задумывался о мирном применении. Большой Бадабум в результате не получился, но объект экспериментов мог усвистеть куда-нибудь в космос попутно разрушая лаборатории целыми комплексами. А раскидываться токамаками дорого. К счастью в процессе изобретения гравитационной пушки догадались синхронизировать два устройства с потенциалом гравипривода. Ну как догадались - пушку хотели помощнее. А в результате открыли, что усвистеть эта пара может под углом к вектору гравитации. Пушка вроде бы получилась, но стреляла чем-то вроде недостроенных космических кораблей и снаряды эти не были компактными. Но потенциал открытия был уже очевиден, главным препятствием было то, что гравипривод позволял такие ускорения, которые живые организмы не выдерживали, а на малых ускорениях до 10 g работал крайне нестабильно.

Нобелевская премия не могла достойно наградить коллектив ученых, догадавшихся добавить дополнительную пару потенциалов с меньшими по мощности токамаками в попытке снизить ускорение не снижая возможности потенциалов гравипривода. Результат получился несколько иной против ожидаемого, но между дополнительной парой потенциалов удалось получить зону жизнеобеспечения, которая позволяет находиться в безопасности экипажу корабля в любых режимах гравипривода. При условии исправного гравипривода. Зона жизнеобеспечения создавала безопасный от космического излучения объем пространства и, главное, позволяла создавать искусственную гравитацию, причем любую. Однако этой возможностью на современных кораблях уже не пользовались. Сомнительной полезности оказалось фича. При прыжке экипаж прошедшего времени не чувствовал и гравитации тоже. А вот при маневрах в системе движение осуществлялось большей частью под углом к вектору гравитации. А искусственная гравитация создавалась по вектору, хоть тресни. Прочувствовав на себе изменение направление силы притяжения в объеме корабля с каждой сменой галса космонавты решили, что в невесомости будет проще.

Собственно, зона жизнеобеспечения снижала КПД гравипривода тем сильнее, чем большую долю занимала в пропорции геометрических размеров. Грубо говоря, чем сильнее разнесены потенциалы гравипривода вперед и назад, и меньше зона жизнеобеспечения, тем эффективнее гравипривод. В свою очередь гравиприводы разделялись на классы по энергопотреблению, а значит и мощности: малый (шахтерский), внутрисистемный и межзвездный.

Сочетание гравипривода малого класса в сочетании с большой зоной жизнеобеспечения создавало самый распространенный класс космических кораблей, в том числе и в Солнечной системе. Для нужд системы этого было достаточно. Колония Геры даже приобрела установку промышленного принтера для производства гравиприводов малого класса, что обходилось в весомую долю валового продукта колонии, уплачиваемой земной корпорации. Гравиприводы внутрисистемного класса покупались хотя и со сложностями, именно их использовали для кораблей ВАК. Они даже теоретически могли достигнуть Земли, но реальное время будет измеряться десятилетиями. А вот на гравиприводы межзвездного класса Земля соблюдала монополию.

***

– Таш Соколов! Я - Рита Рибейру, помощник коменданта станции Милы Гавранович. Добро пожаловать на «Василек»!

Навстречу Виктору подалась темноволосая девушка, как только он прошел рамку регистрации прибывших пассажиров. Никаких инкогнито на станции быть не могло, камеры рамки автоматически опознавали личность прибывшего, так что Рите достаточно было подключиться к системе опознавания, чтобы выявить искомого пассажира.

– Я вас провожу и помогу устроиться! Багаж есть?

Как таковой необходимости в подобной встрече не было. Вся необходимая информация была автоматически сброшена машинным интеллектом станции, как только он прошел опознавание. Навигатор перкома проложил бы маршрут и подсказал как добраться. Встреча прибывшего у ворот шлюза у военных обязательна только на кораблях при прибытии старшего по званию, а вот среди гражданских властей означало знак особого расположения и уважения.

Собственно, как и обращение таш. У военных такое обращение использовалось только в сочетании со званием и преимущественно в отношении начальства. Например, на «Бармалее» в общении между собой экипаж вообще обходился без «ташей» даже при обращении по званию. Капитана же иначе как шкипером и не называли. Тем не менее, данное обращение использовалось колонистами в обыденной жизни как официальное или чтобы подчеркнуть уважительное отношение. Еще в школе поверхностно объясняли происхождение слова заимствованием у военных государства Россия с Земли. И только на курсе военной истории астронавигационной школы тема была раскрыта полнее. Оказывается, что исходным словом было «товарищ». Дело в том, что колония Геры с самого начала для своего устройства приняла принципы коммуны. По-другому и быть не могло в небольшом поселении, главным приоритетом которого являлось выживание. В свою очередь у государства России имелся похожий исторический опыт, отголоски которого сохранялись до сих пор. Такие как обращение товарищ среди военных. Однако военным в обыденном общении произносить целиком длинные слова и прочие звания было лениво, поэтому товарищ обычно произносилось как «тащ». Колонисты Геры в основной массе были российского или бразильского происхождения. Бразильской части обращение «тащ» понравилось, и они способствовали его распространению. Единственно, особенности языка затрудняли произношение «щ» и за двести лет слово окончательно приобрело звучание как «таш». Следует отметить, что хотя основой языка общения колонистов Геры был русский, но бразильский вариант португальского оказал огромное влияние не только включив заимствованные слова, но и повлияв на произношение и местами на грамматику. Так что колонисты разговаривали на странном диалекте русского языка. «Портурусский» – шутили колонисты бразильского происхождения. «Мы портовый еще до вас придумали!» – привычно парировали им геруанцы с российскими корнями.

Убедившись, что багажа нет Рита с перкома сняла резервирование со стоявшей у стены в зале робоколяски и снова обратилась к Виктору:

–Таш Соколов, таш Гавранович хотела бы до конца текущей смены встретиться с вами, но если вам нужно отдохнуть после дороги, то можем перенести встречу на завтра.

– Не вижу препятствий, я готов, – Виктора продолжало смущать именование его ташем в гражданском варианте. Закрепив кофр со скафандром за плечом мичман двинулся вслед девушке.

Рита пребывала в растерянности. Рита была уверенной в себе девушкой, не без оснований, все же в 27 лет быть помощником коменданта космической промышленной станции весьма показательно. К полной информации по кадрам у помощника коменданта доступа не было и это сыграло с ней немного обидную шутку. Сообщение из ВАК прошло через Риту, в нем кадровая служба информировала, что им будет временно прикомандирован военспец из резерва ВАК в качестве диспетчера полетов. Квалифицированных кадров на станции был страшный дефицит, а тут еще проблемная зона – два летных происшествия за три месяца. Дело в том, что письмо содержало зашифрованное вложение, и Рита видела реакцию коменданта Гавранович, когда она открыла зашифрованный файл, который должен был быть не иначе как личным делом военспеца. Она лишь воскликнула «Ого!» и после этого сообщила помощнице, что им наконец повезло. Такого «ого» Рита от Милы еще не слышала и вызвалась самой встретить нового диспетчера полетов и курировать его адаптацию.

–Вертихвостка, – покачала головой Мила, раскусив интерес Риты.

– Я просто девушка в активном поиске, – продемонстрировала свою обаятельную улыбку Рита. Рибейру, действительно, слыла первой красавицей на станции. И новый мужчина пробудил естественный интерес. Основную массу поклонников представляли местные шахтеры. А тут пусть и военспец, но который «ого».

Про свой свободный статус Рита немного лукавила. По крайней мере в глазах окружающих она была в отношениях с пилотом Александром Каргиным, который хотя и отсутствовал подолгу на станции, но сумел как-то добиться ее благосклонности. И периодически отваживал других близких к успеху поклонников.

Она ожидала увидеть сурового мужчину, подозревая, что, возможно, он в возрасте раз придан из резерва. А когда перед ней предстал юноша моложе ее лет на десять, Рита продолжала источать свое обаяние на автомате, но мысли скакали на грани истерики.

«Неужели это пиада* Милы?», – пыталась собраться девушка. – «Нет, вроде в розыгрышах не замечена. И вот это «ого» вряд ли касалась возраста Соколова. Это было особое «ого», там было восхищение, вряд ли Мила в свои сорок четыре станет восхищаться юным возрастом своего нового сотрудника.»

*Прим. Пиада - шутка (португал.)

В итоге Рита решила ничего не менять в своих планах и разгадать юношу-загадку. Перед офисом коменданта она предложила Виктору после конца рабочей смены провести экскурсию по станции, чем смутила его неимоверно, сигнал он считал вполне определенно и просто не ожидал от такой видной девушки интереса к себе.

Мила Гавранович соответствовала своему имени, была миниатюрной миловидной блондинкой в расцвете своей женской силы. По внешнему виду ей никак нельзя было дать сорок четыре года. Жизнь в космосе по-разному влияла на людей. Одни старились быстрее, усыхали, кожа становилась более дряблой, появлялись возрастные морщины раньше срока, даже седели. Другим, наоборот, шло на пользу, внешне как-бы консервировались и выглядели моложе своих лет. Гавранович относилась к последним.

В космосе работали другие правила нежели на Гере, здесь руководящие должности занимали люди помоложе, требования к навыкам и техническим знаниям выше, а людей значительно меньше. Если у руководителей наземников в фокусе прежде всего были люди, то в космосе сначала станция, техника и безопасность, а потом только люди.

Мила Гавранович тоже пребывала в недоумении. С одной стороны, она просила специалиста по диспетчеризации полетов и получила больше, чем могла рассчитывать. Но понимала, что такое везение не бесплатное. Должен быть подвох и это точно не возраст. Из личного дела Соколова следовало, что он уже служил в экипаже корабля ВАК, и она решительно не понимала, что могло случиться, чтобы пусть даже недавний выпускник, военспец с полной синхронизацией (то самое «ого»), член экипажа сторожевого корабля ВАК очутился в резерве и, в конечном итоге, на станции «Василек»? Определенно, должна быть причина. Именно, поэтому комендант не стала одерживать Риту, заинтересовавшуюся новым мужчиной на станции. У Рибейру талант в обращении с мужчинами, составлявшими подавляющую часть шахтеров, да и на станции женщин было меньше половины. Рибейру всегда точно определяла их характер и определяла к делу, ну а ее личная жизнь в офисе коменданта служила объектом шуток и сплетен, разбавляя скучные будни на станции. И про возраст Соколова она умышленно ничего Рите не сказала.

Первое впечатление от Соколова у Милы было благоприятным. Юноша полностью соответствовал агитационным роликам ВАК, был сдержан, не тушевался, зашел, доложился и внимал постановке задачи. И взгляд, изучающий, бесцеремонный, не соответствовал возрасту. Мысли о Соколове не отпускали Милу до самого отхода ко сну.

О нем же были и мысли у засыпающей в своей каюте Риты. Экскурсию Соколову она провела, показала станцию, они мило пообщались, Рита пустила в ход все свое обаяние, однако Соколов живо интересующийся техникой и жизнью станции ни на какие провокации не повелся, улыбался и вел себя как... вот, инфекция! Как будто видел ее насквозь и ... голой! Да, в этом она разбиралась, глаза Соколова смотрели на нее с вожделением, но как бы предостерегали ее - не делай глупостей, девочка! Она и не собиралась! К тому же отвечал на некоторые вопросы уклончиво. Были у нее подозрения насчет того «ого», но ясности разговоры с Соколовым не принесли.

«Все же придется с ним поработать серьезнее», – подумала Рита, не отдавая еще себе отчет, что один «коготок уже завяз».

А Виктор в это время ловил новые ощущения. Своей каюты, да и вообще отдельного помещения у него не было никогда. О Рите он не вспоминал. О да, Рита ему понравилась, внешне очень даже, но был один нюанс с его нейрочипом. При полной синхронизации чип открывал своему носителю дополнительные возможности.

Например, у него была нейропрограмма, которую явно подготовил носитель нейрочипа с полной синхронизацией и к тому же мастер рукопашного боя в невесомости. Это не давало возможности загрузить нейропрограмму, а потом открыть глаза и заявить: «Я знаю кунг-фу». Нейрочип не мог управлять телом, но согласитесь, знать, что нужно делать и точно понимать, когда сделал правильно, а когда нет, при этом осознавая, что именно неправильно сделал, меняет подход к тренировкам и скорость наработки навыков. Именно поэтому в команду по космофутболу его не взяли.

Другой особенностью были аналитические нейропрограммы. Виктор с помощью нейрочипа понимал, когда ему врут или вводят в заблуждение. Правда работало это только на колонистах Геры. Виктор пробовал и на членах экипажа корпоратов, но то ли у них свои нейрочипы умеют противостоять таким программам, то ли корпораты столь искусны во вранье, что поймать их на реакциях организма невозможно. Так что, в процессе общения с Ритой «внутренний голос» подсказал ему, что девушка проявляет нездоровый интерес к его нейрочипу и уровню синхронизации с ним. Не то, чтобы это был военный секрет, но старшие курсы в астронавигационной школе приучили Виктора не распространяться на эту тему. Его уровень синхронизации слишком часто вызывал негативные эмоции у других носителей нейрочипов. Ну и Виктор знал, что даже у коменданта станции не может быть полного досье на него, поскольку комендант - гражданское лицо.

Действие чар красивой девушки резко спало после того как Виктор понял ее интерес. Наивным он не был и, сложив с разницей в возрасте, испытал досаду на свою первоначальную щенячью реакцию. Так что Риту он постарался выкинуть из головы сразу. Но она вернулась к нему ночью. Во сне.

Здравствуйте! С вами Алла Семенова и очередной выпуск с главными событиями в мире. В сегодняшнем выпуске:

•Как сообщает Совет старшин Оазиса-3 корпорация «Нью Херайзэнс» выявила нарушения лицензионного использования промышленных принтеров, изготавливающих запчасти для роботехники Оазиса-3, и выставила огромный штраф. Старшины Оазиса-3 с размером штрафа не согласны, однако представитель компании угрожает эмбарго. Следим за развитием событий.

•Наш консул на Земле, Роберту Альмейда Рогов, сообщает об организованной пиар-кампании в инфосети Земли «Интернет» о необходимости организации военной базы в системе Геры для защиты от участившихся случаев попыток захвата межзвездных кораблей под предлогом совершения торговых сделок, минуя центральную администрацию. Так в земной прессе называют пиратские нападения корпоратов. При этом корпорации прикрывают «свободой торговли» свое участие в контрабандных сделках, обвиняя администрацию колонии в «монопольном завышении цен». По сообщению консула это опасный сигнал, указывающий на желании земных корпораций военной силой продавливать свои коммерческие интересы в колонии Геры.

•На станцию «Кольцо» прибыл редкий гость - экспедиционный корабль из Китайской Республики. Важность новости в том, что экспедиция доставила оказией партию промышленных принтеров с открытым программным обеспечением. Назначение принтеров - изготовление сельскохозяйственных машин и транспорта. Пожелаем экспедиции успехов!

Станция «Василек» являлась по сути рабочим поселком при рудно-обогатительном и перерабатывающем заводе. Сама станция напоминала юлу по форме, на оси которой с одной стороны находились причальный док, а с другой стороны гроздью висела конструкция, состоящая из цилиндров, соединенных через шарообразные стыковочные шлюзы. Эта конструкция и была заводом, перерабатывающим добытые на астероидах руды в полуфабрикаты и готовые металлические изделия. Железо один из самых распространённых элементов на астероидах, к тому же встречающийся в чистом виде. Так что основным строительным материалом в космосе оставалась легированная сталь. Возможности промышленной печати позволяли из стали выделывать широкую номенклатуру различных по свойствам материалов. Распространенным было изготовление изделий сотовой структуры, что экономило материал, значительно облегчало конструкции и придавало потрясающие физико-механические свойства. Постоянно на станции проживало порядка пяти сотен человек, обслуживающих станцию и завод. Станция также служила базой для шахтерских артелей, которые большую часть времени проводили в своих шахтерских модулях на астероидах, но иногда возвращались на станцию. А между астероидами и станцией курсировали грузовые корабли, перевозящие грузы шахтерам и забирая ими добытое на завод. Искусственной гравитации на станции не было, поэтому функция логистического распределительного центра была основной.

Логистика была непростой, нужно было учесть план работы завода с его переналадками, планы добычи шахтерских модулей, равномерность материального обеспечения этих модулей и тот факт, что астероиды не висят на орбитах в одном месте. Впрочем, спланировать такую логистику вполне посильная задача для машинного интеллекта станции. Проблема была в том, помимо того, что постоянно что-то случалось вразрез расписанию, шахтеры еще и ошибались в планах выработки или оценке объема месторождения, заводские планы могли меняться вследствие поломок или недостатка сырья, так еще и человеческий фактор вносил в лепту. Пилоты грузовых кораблей в попытках нагнать график нарушали правила полетов вблизи грузовых терминалов, ругались из-за очередности разгрузки. Диспетчеру полетов полагалось не допускать нарушений и прочих нештатных ситуаций, а если они случились, то своевременно их разруливать.

Диспетчеров на станции не хватало. Нужно было трое, а в наличии был один. Выкручивались как могли. Частенько на смену в диспетчерскую приходилось выходить даже коменданту. Отсутствие квалифицированного контроля привело за последние три месяца к двум летным происшествиям в зоне грузового терминала завода и хорошо еще, что в зоне запрещалось маневрировать на гравиприводе. Столкновения кораблей с работающим гравиприводом приводили к непредсказуемым последствиям. Они могли разлететься как кегли в разные концы системы, могли собраться в плотный шарик, а могли взорваться. Результат зависел от множества сопутствующих факторов. В любом случае жертвы и потери кораблей.

Миле испытывала сильные сомнения из-за возраста присланного мичмана, тут был нужен зрелый человек, способный справиться с вольницей пилотов шахтерских тягачей-гравиходов. Народ был специфический. Зато о профильном спеце с нейрочипом она и помечтать не могла. К тому же к ВАК комендант относилась с уважением и не рассматривала вариант, что ей подсунут негодного кандидата. Она понимала, что сложилась слишком невероятная ситуация и долго ее счастье не продлиться. Не станет кадровая служба ВАК разбрасываться по шахтерским станциям военспецами с полной синхронизацией. Чувствуя подвох, Мила пришла к выводу, что Соколова все же сослали к ним в наказание за что-то.

Ее подозрение вспыхнули с новой силой через пять суток, когда Соколов пришел к ней с предложением реорганизовать работу диспетчерской:

– Я перенастроил алгоритмы раннего выявления отклонений от расписания. Это позволит мне в фоновом режиме следить за ситуацией, и я могу взять на себя еще одну смену. Чтобы иметь возможность вмешаться мне нужно лишь бодрствовать в эту вторую смену, постоянное подключение к машинному интеллекту станции и ваше разрешение не присутствовать за пультом диспетчерской. – заявил Виктор.

Последнее было нарушением должностных инструкций диспетчера полетов, но они и не рассчитывались под диспетчера с полной синхронизацией. В любом случае такое отклонение должно быть санкционировано высшим должностным лицом станции.

Вот тут Милу и посетила догадка, что такие вот усовершенствования могли быть причиной появления Соколова на станции «Василек». Мила запросила машинный интеллект станции:

– Ой ля* Василек, дай оценку предложения диспетчера Соколова.

*Прим. Это юмор самой Милы Гавранович. Каждый, кто часто взаимодействует с машинным интеллектом может настроить кодовое обращение для прямого обращения.

– Технически выполнимо, постоянное подключение к нейрочипу диспетчера Соколова могу обеспечить с надежностью 99,98%, тестирование новых алгоритмов отслеживания на архивных данных по телеметрии происшествий за последние два месяца потенциально могли сократить их количество минимум на 26%. Но предложенная схема противоречит должностным инструкциям диспетчера полетов. Диспетчер должен осуществлять контроль ситуации за пультом диспетчерской. – ожил динамик оповещения офиса коменданта.

– Василек, под протокол, разрешаю диспетчеру Соколову удаленное выполнение своих обязанностей, но в пределах станции «Василек». – задумчиво разглядывала Соколова, Мила размышляла о потенциальных последствия своего решения. Риск был, понятное дело, в новых алгоритмах, но машинный интеллект подтвердил их эффективность, так что формально у Милы не было причин отказываться от возможности закрыть вопрос с диспетчеризацией полетов. Вопрос про двойную нагрузку она задавать даже и не подумала. Работать в две смены и совмещать должности было обычной практикой. Людей не хватало.

Виктору же наличие второй смены не сильно добавляло забот. Ситуации, требующие вмешательства, возникали не так уж часто, даже не каждый день. В остальном же процедура приема и направления судов была автоматизирована. Просто в течении шестнадцати станционных часов ему необходимо было быть начеку и иметь возможность в любой момент вмешаться. Поэтому любая другая деятельность, которую он не мог моментально прервать, была ему противопоказана. Многие на станции в свободное время брали себе дополнительную работу или учились. Больше делать было практически нечего. Даже свидания назначались под видом предложения сделать что-нибудь полезное вместе, отремонтировать или провести профилактику не имеющего критическое значение оборудования.

Так что когда Рита пришла с предложением поучаствовать в совместном ремонте оборудования местной прачечной Виктор с удовольствием согласился. Девушка была в курсе изменений в диспетчерской и сопоставив факты пришла к логичному выводу, что под «ого» скрывается уровень синхронизации с нейрочипом. Только ей не было до конца понятно какой. Отсюда вполне понятное желание попросить помочь ей разобраться с ее служебной проблемой, но не объясняющее полностью поведение Риты. Посчитав для себя, что у нее практический интерес к Соколову тем не менее прекратить флиртовать у нее тоже не получалось. Оно само по себе случалось.

Рибейру звала с собой юношу чуть ли не каждый день, старательно развлекая его то местными новостями-сплетнями, то грациозными позами, то как бы невзначай особым движением плеч, так что ее затянутые в комбинезон груди двигались так, что у мичмана дыхание останавливалось. В невесомости-то нужды в нижнем верхнем белье у женщин не было.

Закономерно, что на третьем «ремонте» юноше все же сорвало «рубку» и он притянул девушке к себе, а Рита... А что сразу Рита, девушку, считавшей себя в «свободном поиске», неосознанно тянуло к этому странному юноше. Оказавшись в объятия Виктора Рита подалась навстречу водовороту страсти, лишь время от времени выныривая, чтобы направить неопытного юношу. А опыт в этом деле ой как нужен, все же невесомость.

***

Риты места себе не находила после пробуждения в своей каюте. Будь она в зоне гравитации, то металась бы в двухметровом проходе каюты туда-сюда, но в невесомости не помечешься. Осознав это она направилась в спортзал, где влезла в экзоскелет и подключившись к спортивному диагносту дала организму необходимою нагрузку, и, наконец, мысли ее получили упорядоченное направление.

Неожиданный для нее самой финал свидания с Виктором привел ее в не очень приятную ситуацию. Конечно же девушка отдавала себе отчет в том, что по сути приглашала Виктора как бы на свидание и заигрывала с ним, ее поведение можно толковать двусмысленно. В этом и был расчет, в намерения Риты входило познакомиться поближе и повыведать о Соколове побольше, смутить его, а не вот это все. Получилось, что перестаралась, не учла мощь гормонального всплеска в столь молодом организме и его решительности. А в итоге сама потеряла контроль за ситуацией и теперь ей грозила потеря репутации.

Так-то у Рибейру были отношения с Александром Каргиным, которого на станции иначе как Сашей Шахтером никто и не называл. Откуда это прозвище к нему прилипло неизвестно, но на шахтера он был похож - хмурый здоровяк, лысый, но с короткой светлой бородой. Может из-за этой лысой головы, потому что шахтеры удаляли волосы, чтобы упростить себе гигиенические процедуры и сократить расход воды в своих модулях-минах. Но Саша-то был пилотом тягача, возившего грузы между станцией и шахтерскими «минами*». Большую часть времени он проводил в рейсах, иногда отсутствуя подолгу.

*Прим. Шахта или место расположение шахтерских модулей жизнеобеспечения. Хотя чаще добыча полезных ископаемых велась открытым способом, выработки тоже назывались шахтами или минами.

Характер у Саши был вспыльчивый, агрессивный, из-за чего часто попадал в местные новости-сплетни. Рите нравились брутальные мужчины, а Саше очень нравилась Рита, в отношении которой он никогда не проявлял своего дурного характера.

И вот теперь перед Рибейру стоял выбор. Демография и особенности быта колонии Геры сформировали определенные принципы нравственности. Смена половых партнеров не осуждалась, даже довольно частая. Даже к групповому сексу относились спокойно. Но две параллельные постоянные связи не приветствовались. И хотя адюльтеры все равно были повсеместно, Рита не обольщалась, она входила в администрацию станции, ее личная жизнь точно будет предметом обсуждения всех обитателей станции и связанных со станцией шахтеров. К тому же, репутация важна для дальнейшей карьеры, а Рита девушка честолюбивая. Так что теперь ей предстоял выбор между двумя мужчинами. Если оставить как есть, то есть риск того, что адюльтер с Виктором всплывет, да еще неизвестно как отнесется к этому сам Виктор. Выбрать Виктора? Тоже может повлиять на репутацию, он младше ее почти на десяток лет. Это стопроцентный повод для непрекращающихся сплетен.

Рита бежала по диску тренажера в экзоскелете и кляла себя, прибавляя скорость, пока не была вынуждена сосредоточиться только на контроле дыхания, что и было целью ее забега - привести себя в состояние, когда ничего вокруг нет, забыть про вчерашнее: «Не было этого. Не было! А-а-а! Вдо-ох. Вы-ы-ы-дох».

***

Проблемы из-за Виктора пришли Миле через несколько недель и с той стороны, откуда и не ждала. Пошли жалобы от пилотов грузовиков на нового диспетчера, который вмешивается в отлаженный процесс почем зря и «вообще в нашем деле ничего не понимает». Видимо, узнали про возраст Соколова. По видеосвязи он связывался редко, только когда был за пультом диспетчерской, так что многие его в глаза не видели. Но новости на станции расходятся быстро.

Виктор действовал на опережение, что создавало у пилотов иллюзию, что он вмешивается напрасно, а если и осознавали ситуацию, то считали, что успели бы, не задерживай их новый диспетчер, не допуская в зону полетов терминала и перекидывая в очереди на загрузку. Непонимание усугублялось тем, что Виктору не сразу удалось переобучить новым алгоритмам второго диспетчера. Пилоты старались не попадать на его смену, но влияния на составление расписания полетов они не имели, поэтому конфликты и недовольство множились. Все изменилось, когда на станцию из очередного рейса вернулся Саша Шахтер.

С новым диспетчером Саша уже сталкивался на предыдущем рейсе. Он действительно опоздал, но в таких ситуациях его подвешенный язык и напор помогали ему не терять много времени в очереди на разгрузку. Новый диспетчер не стал вести разговоры, определил ему номер в очереди и прогнозное время и отключился. От Саши так просто было не отделаться, он связался вновь, но получил категоричный отказ с указанием пункта полетной инструкции и угрозой применить предусмотренные данным пунктом санкции. Пункт запрещал отвлекать диспетчера без оснований. И в тот раз Саша не стал нарываться, столкнувшись с новым человеком никогда не знаешь, что он может выдать. Лишь удивился, когда на станции ему рассказали про нового салагу-диспетчера. Напористых он уважал, сам такой, хотя и проболтался из-за нового диспетчера лишние восемнадцать часов в космосе. Про Соколова Саша забыл сразу же, его больше беспокоило, что его подруга, Рита Рибейру, уже второе его прибытие на станции находит какие-то явно надуманные предлоги, уклоняясь от встречи с ним. И вроде бы небольшая станция, а вот пойди найди человека, когда нужно!

В этот раз шахтеры снова подвели его как раз на последней мине, задержав загрузку. Технически процедура была простая, шахтеры готовят контейнер, который сам умеет перемещаться в пространстве на маневровых двигателях. Так что остается только отправить команду, и он сам отстыкуется и перелетит к тягачу на отведенное место и встанет в автоматические захваты у стыковочной фермы. Плевая процедура. Но бывает, что не успели подготовить груз или, как в этот раз, не провели предполетную подготовку, какой-то олух не дозаправил двигатели грузового контейнера реакторным топливом. В результате один из двигателей при перелете отключился, но Саша был начеку и сумел избежать столкновения. Саша Шахтер уже пять лет отлетал на одном и том же тягаче в системе и знал этот народ. Разгильдяи те еще, обитая в отрыве от цивилизации, шахтеры часто забивали на инструкции и технику безопасности. Поэтому Саша всегда был готов к чему-то подобному и держал дистанцию, не экономя топливо в контейнерах, чтобы успеть среагировать. Материл их страшно в прямом эфире, отлавливая груз. Собственно, Саша начинал материться на подлете к мине, превентивно, но шахтеры на него не обижались, он был как бы свой парень, понятный и надежный. А то, что мог разозлившись совершить акробатический прыжок с тягача на мину и насовать по «бестолковке» провинившемуся, старшими шахтерами только приветствовалось. Сами они не могли, даже если очень хотели, чтобы не портить отношения в коллективе, а так Саша проводил за них воспитательную работу. За рукоприкладство на Сашу никто никогда официально не жаловался, но истории про него ходили разные. На станции относились к нему с опаской.

Не хотелось Саше еще раз застрять в очереди, он спешил встретить Риту. Потому сменил полетную программу, чтобы успеть по расписанию, пусть и неэффективным курсом, создавая повышенные нагрузки на силовые фермы каркаса судна. Предосудительный для колониста поступок. Но что-то не учел в своем расчете полетной программы и промахнулся мимо станции «Василек». Пришлось корректироваться, терять время. И как раз в тот момент, когда машинный интеллект выдал ему прогноз опоздания на 2 минуты на связь вышел диспетчер с требованием снизить скорость и перейти на орбиту ожидания.

Саша не хотел подчиняться, он продолжал лететь в соответствии со своей полетной программой параллельно пререкаясь с диспетчером. Он просил, ругался, убеждал, что успеет, угрожал в то время как диспетчер настойчиво повторял о смене скорости и курса. В конечном итоге, диспетчер остался непреклонен:

– Если вы в течении полутора минут не измените курс, то вы создадите аварийную ситуацию и будете лишены пилотского доступа.

Лишиться возможности летать было единственным, чего по-настоящему боялся в своей жизни Саша Каргин. Скрипя зубами он подчинился.

Спустя восемь с половиной часов он появился в причальном доке и первым делом попытался связаться с Рибейру. И снова автоответчик. Офис коменданта также отказался соединять, сославшись на аврал и то, что помощник коменданта находится на ответственном задании. Тут и подвернулся ухмыляющийся техник причальной секции:

– Что, Саша, потерял подружку? Она, говорят, теперь с новым диспетчером частенько бытовое оборудование ремонтировать ходит!

Недоброжелателей на станции у Саши было навалом, с его характером обидеть человека и стараться не нужно было. В обычной ситуации словам ехидного техника он бы отнесся снисходительно. Однако эти слова сработали как баллон с кислородом, заброшенный в пожар его личной жизни и одновременно дали объяснение поведению девушки, которую любил. Головоломка сложилась, а участие в ней нового диспетчера моментально породила в нем гнев такой силы, что напрочь отключил критическое восприятие. Он за меньшее бил людей, и Саша бросился вглубь станции на разборку с обидчиком.

Пока Каргин искал Соколова он старался выглядеть спокойно, чтобы никто не предупредил диспетчера, и он не забился в какой-нибудь технологический ход или даже офис коменданта. Непонятно, что может выкинуть мальчишка с перепугу. Поиски заняли прилично времени в ходе которого к Саше вернулась способность соображать. Если бы Соколов попался ему в первые пятнадцать минут, то Саша готов был, если не убить, то покалечить гада.

Теперь же, когда мозг снова заработал, он уже понимал, что бить Соколова плохая идея, которая будет иметь для него очень неприятные последствия. К тому же он начал, только еще начал сомневаться в том, что Рита могла замутить любовь с таким молокососом. Про возраст Соколова Саша был уже в курсе, хотя сам его не видел и не встречал. Поэтому Саша скорректировал свое первоначальное намерение переломать этому диспетчеру ноги на предъявление претензий в границах, так сказать, профессионального поприща. Но предъявить от души и хорошенько напугать мальчишку, потаскав его за шиворот.

Саша нашел Виктора в транспортном коридоре, дублирующем центральную транспортную шахту станции.

Состроив страшную гримасу Саша проревел на смеси португальского и портового русского что-то близкое по смыслу: «Зачем же вы, очень молодой человек, вмешиваетесь в расписание полетов не разобравшись в предмете? Теперь я покажу вам воочию те части вашего тела, которые могли видеть в отражении зеркала только глубоко нагнувшись!». Саша был тяжелее Виктора в полтора раза и на голову выше, хотя в космосе говорят длиннее, так что при столкновении тел, когда он схватил Соколова за удобные для этого дела карманы на груди комбеза, их потащило к переборке транспортного коридора спиной юноши вперед. На этом успехи Саши Шахтера закончились.

Опешив от такой встречи Виктор сначала растерялся, но как только пошел физический контакт, то включились его навыки. Он схватил поверх рук ворот нападавшего и как только пяткой нащупал опору переборки коридора согнулся, резко выстрелив коленом на встречу. Получив ответный импульс от удара, сохраняя захват ворота Каргина, перелетел через него быстрым сальто. При этом Каргина тоже развернуло на спину градусов на девяносто, но по инерции они оба долетели туда, куда он изначально хотел припечатать спиной Виктора. Вот отперевшись ногами на переборку Виктор и швырнул тело Каргина в противоположном направлении. В противоположном направлении из переборки выступала аварийная лестница, в которую Саша Каргин приложился сначала лицом, потом телом, потом отскочил и вот тут в спину прилетел Виктор, который мощно прыгнул следом за счет того, что присел на переборку во время броска из-за третьего закона Ньютона. Каргина снова впечатало в лестницу, после чего связыванию стяжками он уже никак не сопротивлялся. Из разбитого носа Каргина пошла кровь, которую Виктор остановил, заткнув берушами, которые нащупал в кармане у Саши. Сашины же стяжки пошли и на связывание, хотя Виктор как порядочный техник тоже всегда имел с собой запас этих полезных на станции изделий.

Впрочем, эта акробатика была совершенно лишней, как боец Саша кончился после первого удара коленом в печень. Собственно, поэтому он даже рук нормально выставить не смог, чтобы смягчить свой прилет на аварийную лестницу. Связать Каргина было уже мальчишеством Виктора, захотелось ему отработать на практике упражнение по силовому задержанию. Когда еще случай представиться.

***

Комендант Мила Гавранович, прилипнув к своему рабочему месту в офисе, широко распахнув глаза смотрела на посетителей. Картина был настолько необычной в ее понимании, что она никак не могла разобрать смысл слов Виктора Соколова, который был одним из посетителей. А вторым был главный дебошир станции Александр Каргин. Только вот здоровяк Каргин выглядел так, как будто на станции внезапно включили гравитацию и Каргин упал с высоты на аварийный трап. На его лице наливались гематомами свежие ссадины, нос явно сломан и кровоточил, но был заткнут берушами. К тому же он был связан, его руки были стянуты за спиной двумя пластиковыми стяжками, а ноги также стяжками подтянуты к связанным кистям рук. По сути Каргин изображал груз, которые буксировал Соколов, но этот груз смотрел на коменданта полными печали глазами.

А вот Соколов, докладывая о нападении, был как перец из гидропонической оранжереи - румяный, свежий и ... целый.

«Хорошо, что нос берушами заткнул, сейчас бы все вокруг летало». – была первая практичная мысль, которая пришла к Миле вместе со способностью соображать.

И вдруг ее посетило озарение: «Ну конечно же! Майка божия! Мордобой! Вот же! Вот причина, по которой Соколов оказался на «Васильке». Ей стало так легко, как будто до этого находилась в скафандре со сломанным редуктором, а теперь его починили и атмосферное давление пришло в норму. Картина мира для Милы снова была ясной и понятной. Она лучезарно улыбнулась, повернувшись к Каргину:

– Драка на моей станции, отягощенная нападением на должностное лицо при исполнении? Да еще и на военспеца ВАК? Ну что, Саша, скажешь в свое оправдание?

– Чего это при исполнении? – Саша покосился глазами на Соколова, – и это ... не дрался я, меня били - я защищался. Неудачно.

«Все же правда», – огорчился Саша, – «при исполнении, но не в диспетчерской, да военспец, значит нейрочип, причем с высоким коэффициентом синхронизации. Эх, Рита, Рита...». Сомнения в Рите захлестнули Сашу, встав предательским комом в горле.

– Дурака не включай, – построжел голос Милы, – есть что сказать?

Конечно Мила знала про отношения Рибейру и Каргина, а всякие шуры-муры под своим носом засекала влет. Ей, как и старшинам общин, вменялось присматривать за моральным обликом обитателей станции. Гавранович давала возможность Каргину смягчить свое положение, заявив, что напал на Соколова из ревности.

Но гордость не давала Саше воспользоваться такой возможностью. Уж точно не в присутствии Соколова.

Мила вызвала помощника по режиму, в обязанности которого входило расследования правонарушений. По сути помощник по режиму был единственным на станции полицейским в своем роде, хотя официально полиции у колонистов не было. На самом деле он в основном занимался соблюдением техники безопасности и нарушениями трудовой дисциплины.

Когда Каргина увели и все покинули офис Мила вызвала к себе Риту, главную виновницу произошедшего, с намерением устроить ей грандиозную выволочку.

***

Самочувствие Риты впервые за несколько дней было близким к эйфории. Даже выговор Милы не смог сбить фестивального настроения. Когда Рита узнала о драке и ее результатах, то поняла, что проблема решилась сама собой, точнее ее мужчины сами все решили. И после такого фееричного мордобоя никто не будет обращать внимания на возраст Соколова и его репутация все перекроет, даже, наоборот, такому мачо по статусу положена первая красавица станции, то есть она!

Так что теперь можно не прятаться и навестить Виктора в начале третьей смены. Ведь Виктора она тоже избегала и надо как-то объясниться, но сначала поговорить с Сашей.

Разговор с Каргиным не задался, девушка ожидала от него обычного напора, поэтому собиралась начать скандал первой. Превентивно, по доброй женской традиции. Но Саша лишь молчал и смотрел на нее грустным глазом, второй уже заплыл. Не зная, что делать девушка сообщила ему, что их отношениям пришел конец и покинула каюту, в которой содержался Каргин пока ему не определят наказание.

После разговора с Сашей самообладание девушки дало трещину и ее вдруг посетила простая мысль, которая почему-то до этого в голову не приходила - а захочет ли Виктор вступать с ней в отношения? Она решила, что в эту третью смену вообще «ртом» говорить ничего не будет, не очень-то получается у нее в последнее время, пусть за нее все расскажет язык тела.

Так что когда Виктор впустил ее в свою каюту Рита зашла с козыря - она вплыла в каюту со своим фирменным покачиванием плеч, на лету поразительно грациозно высвобождаясь от комбеза, змеей проскользнув вокруг парня и вынырнув из-под мышки оказалась в его руках совершенно нагая.

Здравствуйте! С вами Алла Семенова, и я с плохими новостями:

•Как сообщает Роберту Альмейда Рогов корпорация «Нью Хейразенс» добилась судебного решения в свою пользу и на колонию Геры наложен штраф, эквивалентный пятикратному годовому продукту колонии. Безусловно, такой грабеж мы не признаем, но в данных обстоятельствах это затруднит торговые отношения с рядом корпораций с Земли. Становятся понятным цель информационных вбросов по поводу организации военного присутствия Земли в нашей системе. Консул отмечает, что правительство России выступило с осуждением попыток силового решения торговых споров и высказалось против любого иностранного военного присутствия в системы Геры. Ждем новых сообщений от нашего консула.

•Собственно, «Нью Хейразенс» уже начали действовать. Не далее, как вчера перед отбытием на Землю с корабля корпорации прошла неплановая передача с кодами доступа. Часть оборудования в Оазисе-2 и Оазисе-3 остановилась. Инженеры ищут обходные пути, чтобы запустить критически важное для нас оборудование, что несомненно приведет к эскалации в отношениях с корпорацией и выставлению новых штрафов.

•На нашем солнце ожидается вспышка активности в течение суток. Предупреждения разосланы по рабочим каналам. Но все же прошу удостовериться, что все готовы.

Такие вот неприятности на сегодня. Берегите себя!

Удивительно, что голос Семеновой так контрастировал с ее внешним видом. У нее был такой яркий задорный молодой голос, а на самом деле Алла Семенова зрелой женщиной одного возраста с мамой Виктора. Личность Семеновой была всем известная, по сути единственный в колонии профессиональный блогер. Собственно, блогером Семенова была всегда, но как водится среди колонистов, это лишь увлечение и общественно полезная нагрузка. Семенова же была настолько популярна, что стала официальным пресс-атташе Управляющего Совета колонии и с тех пор блогерство стало ее основной работой.

Виктор закрыл новостную подборку. Дело пахло как утечка топлива. Корпораты утерю своих доходов просто так не оставят. Поэтому ВАК ускоренно достраивает четвертый сторожевик и планирует сразу пятый. По крайней мере скоро Виктор снова будет в экипаже. В шанс попасть на новый корабль он верил больше, чем получить место по плановой ротации в действующих экипажах кораблей ВАК.

На соседнем ложементе посапывала уже уснувшая Рита. Прошло четыре месяца с начала их отношений, но Рита свои вещи так и не перенесла в его каюту, хотя спать стабильно приходила к нему. Такие пары обычно могли получить семейную каюту побольше, но Рита ограничилась только тем, что привезла на робоколяске дополнительный ложемент, который закрепила в уже имеющиеся на переборке каюты кронштейны. Впрочем, им хватало. В маленькой каюте паре было даже удобнее, всегда есть за что ухватиться и раскрепиться, а от двуспальных ложементов в условиях невесомости толку нет, только место занимают.

После инцидента с Каргиным всем недовольным тем, как осуществляется управление полетами в зоне станции, стало вдруг очевидным, что нужно перестать бузить и адаптироваться к новым правилам. Ну а как только отклонения по «человеческому фактору» были приведены в рамки статистической нормы, то действия машинного интеллекта станции стали вполне адекватными, и Виктор переключил настройки принятия решения с диспетчера на машинный интеллект с уведомлением. Примечательно, что машинный интеллект приобрел некоторые манеры Виктора в процессе обучения и теперь никто не мог различить кто-же реально управляет полетами - машинный интеллект или Виктор.

Виктору пришлось искать себе дополнительную нагрузку, и он нашел - на заводе был кружок инженеров по интересам. А интересом этого кружка инженеров был взлом лицензионного промышленного принтера сложного оборудования (по сути компонентов подобных принтеров). Вспомнив опыт в ангаре отца он предложил свою помощь. Защита принтера была сделана компетентными инженерами и Виктору не удалось так просто копировать программы, но с его участием, точнее возможностями его нейрочипа, дела в кружке пошли в гору и им удалялось воссоздать программу на изготовление одной из печатающих головок. А главное удалось взломать коды опознания. Операционная система принтера проверяла запчасти на оригинальность, так что проверить результативность взлома можно было только экспериментально. В случае неудачи при следующей инспекции оборудования со стороны корпорации можно было налететь на очень крупный штраф. Решение должен был принять Совет по торговым отношениям, который заведовал на Гере планированием производства и внешней торговлей, в том числе дипломатическими отношениями. Все ждали разрешение на эксперимент по подмене запчасти на лицензионном принтере, и Виктор маялся от безделья. Поэтому и нарушал режим, ковыряясь в информационной сети станции во время третьей смены, вместо сна.

Недавно на станцию вернулся Саша Шахтер. Теперь его прозвище принадлежит ему по праву. Совет старшин станции за дебош закрыл ему пилотский доступ на три месяца и понизил гражданский рейтинг, а Мила Гавранович, как комендант станции, своей властью объявила статус персоны нон грата на те же три месяца, что являлось рекомендацией для общин станции не принимать Каргина. Но в космосе многое по-другому, общины шахтеров менее требовательны к кандидатам в общину, у них кадровый голод огромный, больше смотрели на профессиональные качества, а характер и история там у многих своя и непростая. Так что прожил Саша на шахтерской мине три месяца и вернулся буквально другим человеком. Бесшабашный и шумный пилот пропал, вместо него появился хмурый нелюдимый дядя с недобрым взглядом. Впрочем, агрессии Саша не проявлял совсем и на случайные провокации реагировал снисходительно. Случайные, потому что специально провоцировать Сашу совсем уж дураков на станции не было.

Встреч с Виктором или Ритой он не искал, при встрече был сух и деловит. Виктора он, похоже, тихо ненавидел, а к Рите по-прежнему был неравнодушен, пристально вглядываясь в ее лицо. Но ничего не предпринимал, любовь его была отравлена жестокой ревностью и, пожалуй, умерла, оставив «трудно разлагаемые токсины» в организме.

Виртуальный звук* экстренного вызова прозвучал в голове Виктора, когда он уже уснул. Звонил его сменщик в конференции с комендантом Гавранович:

– Виктор, получен сигнал SOS с мины 243, в них крупный метеороид попал. Модуль жизнеобеспечения разрушен, сохранился только цех, в нем выжавшая смена, десять человек. ВАК уже ответили, что ближайший сторожевик «Уверенный» будет через 18 часов.

Виктор спросонья все еще не понимал при чем тут они, спасатели уже «в дороге».

– У людей на мине нет столько времени, – вмешалась в разговор Мила, – одиннадцать, максимум двенадцать часов. У цеха нет системы регенерации воздуха, только аварийный запас кислорода. Морг** разрушен, выйти не могут.

* Прим.

*Носителю нейрочипа нет нужды в звуком сопровождении сигналов перкома, уведомления он может принимать напрямую в мозг.

**Отсек для хранения и обслуживания скафандров, черный юмор космонавтов вошедший в обиход.

Виктор моментально проснулся, соединился с Васильком, машинным интеллектом станции для прояснения обстановки.

– У нас на станции сейчас один грузовик на причале, по моим прикидкам часов за девять-десять он может достигнуть мины, – снова включился диспетчер, – но выжившие сообщают, что конструкции при разрушении вывернуло так, что они перекрывают аварийный шлюз цеха наглухо. Насколько все плохо непонятно, но нужны еще демонтажные работы. Мы не успеем...

– Восемь с половиной часов, – уточнил Виктор. – Два с половиной на демонтаж.

– Этого мало, – заявила Мила, – нужно три, а лучше четыре робота-монтажника, а грузовик двухместный и там все равно только одно место, пригодное для управления монтажниками.

Роботы-монтажники - отличное оборудование для строительства конструкций в открытом космосе. Могут даже без людей работать, они же роботы. Но вот при использовании разбора аварийных завалов толку от них в автоматическом режиме будет мало. Они не такие умные. Нужны операторы-люди в режиме «аватар».

– Так, – Виктор включил «военный режим», для него обстановка прояснилась, задача понятна, доступные ресурсы тоже, план он уже составил, – вижу грузовик на причале завода. Пусть сбрасывает все, оставляет бортинженера, топливо только до половины, две спасательные капсулы с дополнительными баллонами кислорода и полтора десятка дыхательных масок, вылетает к ремонтному доку, чтобы забрать на подвеску роботов, затем к пассажирскому причалу. Сбрасываю для него полетную программу. Ремонтникам через пятнадцать минут подготовить четыре исправных, полностью заправленных и заряженных робота-монтажника и пусть выведут из дока в космос, где их подберет грузовик на подвеску. Главному инженеру - программное обеспечение на управление монтажниками переслать мне на перком. Я выпрыгну из шлюза пассажирского причала сам, через двадцать пять минут. Так будет быстрее всего.

– Выполняю, – проговорил диспетчер, пропадая со связи.

– Это грузовик Каргина, – наконец выдала Мила, – я сама с ним свяжусь и отдам приказ, чтобы не ерепенился. Дальше сами. Удачи вам там.

Виктор был уже в процессе натягивания скафандра, попутно объясняя проснувшейся Рите ситуацию, но уже по перкому, потому что рванул в сторону шлюза, как только был готов. Про Каргина Рите ничего не сказал, он и так ощущал неприятное предчувствие по поводу общения с бывшим своей подруги, но бить его снова не хотелось. Во-первых, это было контрпродуктивно в сложившейся ситуации, а во-вторых, Виктор ощущал вину перед Сашей. Знай он про их отношения с Ритой раньше, то и в первый раз повел бы себя по-другому. Да и Рита тогда тоже была не на высоте, из-за чего Виктор настороженно относился к подруге, не мог научиться верить ей.

Но что было, то было. Виктор сосредоточился на боевой задаче. В ВАК все задачи были боевыми, хоть спасательные, хоть логистические.

Когда Мила позвонила Саше тот был уже в «мыле», поэтому накачку коменданта воспринял как недоверие к своим профессиональны качествам, поэтому быстро закруглил разговор в духе «все понял, оправдаем, не мешайте работать». Так что Миле не предоставилась возможность сообщить Саше, кто же будет его новый напарник на этот рейс.

Саша сделал все четко по инструкции диспетчера, в кое-то веки кто-то грамотный и рисковый все распланировал, даже полетную программу прислал, причем пересчитанную на половину топлива, заморочился с массой топлива. Толку от этого было на несколько минут, но их может не хватить людям на мине. И, главное, позволили нарушить все инструкции по безопасному судовождению вблизи крупных космических объектов. Вот это деловой подход!

Грузовик медленно полз мимо станции, попутно собирая на подвеску роботов-монтажников. Точнее они сами подлетали и становились в подвесные захваты. Но быстро было нельзя, еще пассажира ловить. Прыгать тому нужно было метров на четыреста.

Сиганувшую от шлюза фигурку в скафандре Саша не сразу заметил, хотя следил во все глаза. Пассажир не пользовался маневровыми двигателями скафандра. Совсем. То есть вот просто прыгнул на четыреста метров и попал в зону где-то десять на десять метров. Саша в таких трюках был признанным авторитетом у шахтеров. Собственно, он знал еще несколько человек, способных на такой трюк. Такому можно было научиться при наличии практики. Но большинству людей такое было недоступно вообще, мешал «страх бездны». Открытый космос у людей рождает устойчивую фобию, большинство с ней справляются, но нервишки-то шалят все равно, что влияет на координацию.

«Не ремонтник. И скаф странный», – решил Саша.

Гость вошел через шлюз и снял шлем и кивнул ему, уставившись в глаза.

Саша отвернулся, в мыслях костеря коменданта за ее заходы издалека. До него дошло зачем звонила Мила.

Виктор сел в ложемент бортинженера и запросил доступ к бортовому машинному интеллекту для привязки кодов доступа роботов.

Саша разрешил и машинный интеллект голосом Риты Рибейру подтвердил предоставление доступа бортинженера Виктору Соколову.

«И сюда залез», – подумал Саша, его уши пылали от смущения.

Мужчины старательно не смотрели друг на друга, поэтому Саша не увидел, как при голосе Риты кровь прихлынула к щекам Виктора. Оба испытывали неловкость. И молчали следующие семь часов.

За час до цели Саша уточнил:

– Сброс за шесть километров на тридцати эмэс*?

– Нет, за шесть на восемнадцати. Надо экономить топливо в роботах, неизвестно что там.

*Прим. Метров в секунду.

Следующая мысль Саши заставила все же взглянуть на Виктора: «Четыре робота в одного - четыре потока сознания. Такое возможно лишь при полной синхронизации!» Носителей нейрочипов Саша встречал много, и не особо впечатлялся их возможностями. Ну не пользуются «коронами» нейроинтерфейса, ну виртуальная реальность реальнее, ну считают быстрее. Легенд про возможности тех, у кого полная синхронизация ходило множество, но то слухи, не более.

Этот полет снова лишил Сашу почти уже достигнутого душевного спокойствия. Люди так устроены, что не уважают своих врагов. Опасных врагов можно бояться, но если начинаешь уважать, то стараешься понять. А как говорили древние - понять, значит простить, а прощать Соколова у Саши никакого желания не было.

Тем не менее оба мужчины понимали, что на кону десять человеческих жизней, которые спасти кроме них некому. Оба действовали четко и слаженно, без слов, как будто много лет летали в одном экипаже и только и делали, что занимались спасением попавших в беду шахтеров. Каждый знал, что ему делать

Как только грузовик сбросил роботов Саша, которому делать было больше нечего, стал поддерживать связь с шахтерами. Выяснив их состояние, стал поддерживать их и комментировать, приукрашивая, ход спасательных работ, чтобы поддерживать у людей надежду, которая стала убывать с появлением затруднения с дыханием.

Кто-то из шахтеров не выдержал, наверное, с кислородом стало совсем плохо:

– Что ты врешь Саша! Какие четыре монтажника? Куда там тебе оборудование на еще трех операторов засунешь?

– Хе-хе, я тут вам такого монстра привез, который в одного может, – ответил Саша, покосившись на Виктора, но тот был полностью вовлечен в процесс разборки завалов и не отреагировал на «монстра».

– Ты мне лучше скажи почему вас десятеро, у вас же смена восемь человек? – переключил тему Саша.

– Практиканты-геологи у нас. Детишки совсем.

Последние полчаса шахтеры уже не вели разговоры - берегли дыхание и кислород.

Саша заранее вывел к мине спасательную капсулу, стараясь не создавать помех роботам, но при этом не терять ни секунды на стыковку, как только станет возможным.

Когда Виктор объявил о готовности через 3 минуты Саша ответил:

– А если они не смогут?

Подразумевалось, что шахтерам нужно было самостоятельно зайти в капсулу и воспользоваться масками. Чтобы запустить в объем цеха кислород привезенные баллоны тоже нужно открыть вручную.

Виктор кивнул, задраивая шлем скафандра и направился в шлюз. Он прыгнул в сторону капсулы головой вперед, но в полете двумя противоположными импульсами маневровых двигателей скафандра развернулся вперед ногами. Саша развернул капсулу открытым зевом стыковочного шлюза по направлению кораблю так, чтобы Виктор мог пригнуть прямо в шлюз, не тратя время на перемещения по обшивке. Но это не было заботой о «партнере». Саша хотел все проделать как можно быстрее, поэтому, как только Виктор, попал ногами в открытый шлюз, капсула начала обратный маневр и пошла на стыковку с Виктором прямо в шлюзе. Еще одно умышленное нарушение техники безопасности, причем не согласованное заранее. Просто две сорвиголовы действовали в достижении общей цели, отсекая все лишнее.

Когда Виктор вошел в цех из шлюза на ногах никого из шахтеров не было. Семеро лежали перед шлюзом, еще трое далее. В руках Виктора были маски, которые он стал надевать на лежавших людей. Трое получив кислород в масках, видимо, еще сохраняли способность дышать самостоятельно и пришли в себя. Остальных пришлось реанимировать, но к счастью все задышали.

Нужно отдать должное очнувшимся шахтерам - они не полезли в капсулу, а помогали Виктору. Правда помощники были квелые. Виктор распределил пострадавших на две команды, чтобы в каждой капсуле были и те, кто мог позаботиться о других, и те, о ком нужно заботиться. Загрузились, отчалили, Виктор самостоятельно вернулся на грузовик. И так висели в пространстве еще семь часов до подхода «Уверенного», самостоятельно буксировать капсулы не могли, подвески грузовика не попадали в зону жизнеобеспечения.

«Уверенный» финишировал как метеорит об планету, на все отрицательные триста g. Запросил связь.

– Говорит капитан корабля «Уверенный» Алексей Кротов! Парни, как вы это проделали?

Кротов не мог сильно ошибиться так обращаясь к незнакомому экипажу. Саша еще не видел женщин в экипажах грузовиков.

– Капитан судна Т-23 Александр Каргин. Да вот..., – начал подбирать слова Саша, включая в конференцию Виктора.

– О, Виктор Соколов, ола*! Тогда понятно. От лица командования ВАК приношу благодарность за то, что выполнили нашу работу, парни! Ваше руководство будет официально уведомлено. Виктор, с меня рапорт в кадры. Передавайте коды доступа на капсулы.

Саша передал управление капсулами на «Уверенный» и собрался в обратный путь. От его внимания не ускользнула предпоследняя фраза Кротова, но взглянув на Виктора, Саша решил уточнить другое:

– Рассчитаешь полетную программу и на обратный путь?

– Пусть Рита тебе посчитает, – буркнул вымотавшийся Виктор, сходу угадав имя машинного интеллекта грузовика Т-23.

*Прим. Ола - привет!

Здравствуйте! С вами Алла Семенова и очередной выпуск с главными событиями в мире. В сегодняшнем выпуске:

•Корпорации «Нью Херайзенс» и «Стар Трейдерз» сообщили о приостановки торговых отношений с колонией Геры до погашения накопленных задолженностей. Под долгами подразумеваются наложенные штрафы. Также они присвоили авансы по законтрактованным поставкам. Как я и упоминала ранее, ситуация обещает сложности с поставками с Земли. Ждем комментариев от Роберту Рогова.

•Сегодня на станции «Кольцо» ... простите, Гера-4, конечно же ... фанатов космофутбола ожидает феерическое зрелище - товарищеский матч между действующим чемпионом системы «Геруанскими белками» и их старым соперником командой «Сокол». В межсезонье результаты этой игры в зачет турнирной таблицы не идут, так что ожидаем, что спортсмены покажут открытый, рисковый и зрелищный футбол. Остается надеется, что обойдется без травм. Можете взять ссылку на открытую трансляцию в моем профиле, в закрепе.

•Ну и на последок хочу порекомендовать блог биолога Оазиса-1 Марты Иванович, которая в свежем видео делится успехами выращивания рекордного урожая в культивированном геруанском вулканическом грунте. Там про очень обнадеживающие результаты исследований урожайности на местных грунтах. Не буду все пересказывать, посмотрите сами, очень познавательно.

Встретимся на футболе!

Настроение у Алены было отличным, хотелось кутить и хулиганить. Обычное состояние для студента, сдавшего выпускной экзамен машинному интеллекту. Ведь машине индифферентно на твои переговорные навыки, ее не уговорить, не сбить с толку, не состроить глазки, не вызвать жалости. Это нервирует студентов и сброс напряжения после экзамена вызывает взрыв эмоционального напряжения, требующего выхода.

Но Алена к экзамену относилась относительно спокойно. Волновалась, конечно, но как-то обыденно. Происшествие на мине, когда она с шахтерской сменой и сокурсницей Ириной, проходившей вместе с ней геологическую практику, оказалось заперта в рабочем отсеке с неработающими системами жизнеобеспечения и лишь с аварийным запасом кислорода сильно поменяли ее. У Алены всегда был жизнелюбивый и легкий характер и тут ничего не поменялось. Она не стала более мрачной или замкнутой, но то, что ее волновало и пугало ранее стало совсем не страшным. Она стала чуть серьезнее и работоспособнее.

Она ждала сегодняшнего дня, так как после ее жизнь должна была круто поменяться. Будут новые люди, работа, отношения... Кто в шестнадцать геруанских лет не ищет отношений? С этим Алене не везло. У нее были высокие «стандарты», мужчина должен был вызывать восхищение. У сверстников с этим было не очень, а те, в кого с подростковой непосредственностью влюблялась Алена относились к ней как к ребенку. Усугубляло еще и то, что Алена была миниатюрной девушкой с большими широко расставленными глазами, треугольной формы личиком с небольшим носом и маленьким ртом с чуть припухлыми губами. Все это обрамлялось густой копной темно-русых волос. Куколка.

Но внешность была обманчива, хрупкой Алена не была и это подтверждало ее место флангового нападающего команды - действующего чемпиона системы по космофутболу. А позиция нападающего, да и вообще игра в космофутбол требовала наличия изрядной спортивной злости, четкой координации движений и прекрасного вестибюлярного аппарата. Космофутбол играли в невесомости, и масса тела тут чаще мешала, чем помогала побороть соперника. Хотя от силовых приемов Алена периодически страдала. Такой спорт, что поделать.

В обществе колонии Геры спорт занимал особое место. Во-первых, большие физические нагрузки космонавтам необходимы по медицинским показаниям. Во-вторых, в спорт и секс у колонистов уходило все то, чего они недополучали в части еды, алкоголя, наркотиков, азартных игр, индустрии развлечений и искусства. С искусством все тоже было бедненько, мало времени и сил на такое хобби оставалось, а ресурсов на профессиональное искусство у колонии не было. Великий план не содержал таких задач. Разве что музыка была достаточно популярна и на каждой станции была своя какая-никакая группа, а на крупных станциях и куполах на планете и не по одной. И работа для них была, хоть и на общественных началах. Только это не значит, что они играли на винтажных музыкальных инструментах. Таких умельцев были единицы. Это тоже навык, требующий развития и времени. Группы сочиняли музыку, песни и исполняли на праздниках. Больше певцы и композиторы, чем музыканты.

Вот о космофутболе Алена грустила больше всего. Работа геолога будет явно не на центральных станциях проходить, так что играть ей придется только во время реабилитации раз в три месяца. Потому естественным способом отпраздновать выпускной была хорошая игра. На нее Алена и спешила. Точнее спешила из-за того, что ей нужно было успеть забрать из починки порванную амуницию. Без исправного защитного снаряжения в игровой зал не выпускали. Да и глупо так подставляться под травмы с неисправной защитой.

В темпе спустившись по «спице» Алена заняла ближайшее место к выходу в капсуле, чтобы стартануть раньше всех. И как только шлюз открыл двери сиганула в щель, преодолела узкое фойе, вылетела в транспортный коридор и ... сбила мужчину по «неосторожности» не глядящего по сторонам.

Мгновенно поняв, что сфолила, она уткнулась щекой в грудь мужчины и обняла его всем четырьмя конечностями, чтобы не нанести травмы и спружинить ими при встрече с переборкой транспортного коридора. Мужчина тоже отреагировал нестандартно. Видимо, оценив размер «снаряда» приял за ребенка и тоже «обнял», прикрывая чувствительные области от возможных ударных нагрузок.

Когда движение прекратилось, и пара рук и ног схватились за поручни, зафиксировавшись в пространстве, Алена отлипла от мужчины, рассыпаясь в извинениях. Им оказался парень на вид чуть старше ее. Смотрел на нее и улыбался.

На парне был комбез ВАК, который ассоциировался у Алены с серьезными дядечками, а тут молодой парень, весело скалиться, да еще и принял ее как футбольный «профи». От всего этого Алена сильно смутилась, покраснев и продолжая извиняться стала отодвигаться от парня дальше. Видя, что тот так и не высказал никакого возмущения посчитала, что может сваливать, что и сделала.

***

Парень смотрел ей вслед и улыбался. Это был Виктор. Он бы и не узнал эту мелкую летягу, но нейрочип опознал в девушке как одну из спасенных им с Сашей на шахтерской мине. Поэтому и улыбался, поэтому и не возмущался. Настроение подскочило до парадного. Так-то он находился на очередной реабилитации в зоне гравитации, заодно нужно «пролоббировать» эксперименты инженерного кружка, пройти переподготовку на новое оборудование (компетенции надо поддерживать). После этой встречи Виктор решил зайти к кадровикам, «ржаветь» в диспетчерской ему больше не хотелось. Хотелось спасать вот таких девчушек.

***

Игра не шла в зачет, вне турнира, но соперником была сильная команда из Астроконтроля. Опять надорвали крепление защиты. Все же придется новую добывать, ремонт себя не оправдал, уже каждую игру латать приходится. Алена вымоталась, выплеснула адреналин. Вернулась в свой отсек, который делила еще с тремя девушками из геологической школы. Мысли об том столкновении весь день возвращались с завидным постоянством. Она вспомнила об этом парне перед выходом в игру, в перерыве, после в раздевалке. Эта встреча никак не шла у нее из головы: «Нехорошо получилось, но неужели так стыдно, что совесть мучает? Нет, тут что-то другое». И вот засыпая снова перед ней встало воспоминание как она врезалась в него, обняла...

«ЧО-О-РТ, вот раззява!!», - сон как рукой сняло. Перед глазами стояла нашивка на груди парня «В. Соколов». Тогда на мине своих спасателей она почти не видела, было только смутное бредовое воспоминание человека в странном графитовой окраски скафандре, перетаскивающего ее в охапку. Тогда она была совершенно без сил и точно так же уткнулась лицом в маске в грудь спасателя и перед глазами был шеврон с именем: «В. Соколов».

Алена активировала перком и открыла архив новостей. Эту запись она прекрасно помнила, но захотела переслушать еще раз:

Здравствуйте! С вами Алла Семенова и очередной выпуск с главными событиями в мире. В сегодняшнем выпуске:

Напомню вчерашнюю новость - на шахтерской мине номер 243 произошла трагедия. Метеороид разрушил мину, погибло шестнадцать человек, уцелел только отсек рабочего цеха с десятью выжившими и запасом кислорода для дыхания на одиннадцать-двенадцать часов. К сожалению, ближайший экипаж ВАК не мог прибыть на место ранее, чем через восемнадцать часов.

Оказалось, ситуация еще хуже, шлюз цеха был перекрыт покореженными конструкциями мины, отсек со скафандрами тоже уничтожен. И вот на текущий момент известно, что все уцелевшие шахтеры спасены. Спасательная операция была организована с ближайшей станции «Василек». Пилот грузового тягача Александр Каргин и диспетчер станции Виктор Соколов своевременно вылетели к пострадавшей мине, успели разобрать завал, закрывший доступ к шлюзу и спасти теряющих сознание от удушья шахтеров. Среди спасенных оказались два геолога-практиканта. Вот настоящие герои! Запомните эти имена: Александр Каргин и Виктор Соколов.

К другим новостям...

Про Каргина она слышала еще от шахтеров на мине и после. Да и его голо было в профиле в инфосети. А вот данных на Соколова было минимум, что объяснялось его службой в ВАК. Оказалось, совсем молодой, практически ее сверстник.

«И ничего так, не увалень», – подумала Алена, вспомнив его «мягкий прием атакующего».

«Чего тупим? Он на Кольце!», – возмутился внутренний голос с левого плеча и Алена набила запрос в инфосеть на поиск Соколова, но результат оказался нулевой. Это было странно, что за секретность для станционного диспетчера? Алена раздумывала о том, хорошая ли идея написать в личку? Естественно, она ему уже писала письмо благодарности и получала сухой вежливый ответ. Но вот сейчас заробела. Соколов был для нее образом мужества в ореоле таинственности, признанным героем. Опыт неудачных влюбленностей предостерегал ее от опрометчивых действий. Алена закрыла чат, решив, что надо подготовиться лучше. Утро вечера умнее, как говаривала ее бабушка. Алена снова легла и удивительно быстро заснула.

***

Со своей подругой Ириной Алена встретилась только через двадцать часов. Календарные сутки на станции отсчитывались, расписание на что-то надо было накладывать, но вот суточные ритмы у многих сильно расходились. Так что жизнь на станции кипела в любое время суток, только пробки в спицах возникали стабильно по графику рабочих смен и приемы пищи имели четкое расписание.

Так что сидели девушки на совместной трапезе и Ирина, уже заметившая рассеянность своей подруги спросила:

– Уж не влюбилась ли ты, Летяга?

На Летягу Алена не обижалась, это было ее командное прозвище за склонность к стремительным пролетам через весь игровой зал. Такое мало кому удавалось, перехватывали, но у Алены это была фишка. Впрочем, Ирина называла Алену Летягой в случаях, когда она влипала в истории.

– С чего ты взяла? – Алена вопросительно выгнула бровь, наконец обратив внимание на подругу.

– Ты, когда влюбленная, то плохо кушаешь, тормозишь и вот этот вот томный взгляд в стену..., – хихикнула Ирина. Не то, чтобы Ирина была сильно проницательным человеком, просто она часто подкалывала Алену за ее необычные на ее взгляд «сексуальные предпочтения».

Алена ухмыльнулась:

– Кажется, да, – и рассказала про встречу с Соколовым.

– Значит молодой, – протянула Ирина, – одобрямс! Наконец-то ты обратила внимание на кого-то соответствующего по возрасту. Когда свидание? Потащишь его на футбол? ... Так, погоди, ты что, просто ушла? ... Ну и что, что не опознала? … Написала ему? ... Нет?! Ты точно апайшнулась*!

*Прим. Местный молодежный сленг, заимствование от португальского, означает «влюбиться без ума”, очень страстно.

Ирина все время, пока подруги после обеда добирались до деканата геологии полоскала Алена мозги на тему как надо вести себя с молодыми парнями, ведь у нее опыта такого нет, «старики», ну ладно, «зрелые мужчины» они другие. Затем переключилась на то, как приглашать на свидание, как правильно хватать за интимные места, доведя Алену почти багрового цвета лица и, довольная произведенным эффектом, заразительно расхохоталась. В обычном состоянии Алена бы отшучивалась, а то и отвечала на эти шутливые выпада ответными скабрезностями, но сегодня что-то не получалось. Наконец Ирина это заметила, посерьезнела и покачала головой, разглядывая подругу сверху. Все же Ирина была на полторы головы выше по росту. Потом обняла Алену и спросила:

– Будешь проситься на «Василек»?

– Угу, – ответно обнимая подругу промычала Алена сквозь душившие слезы. Она была благодарна подруге. За каких-то полчаса общения она вскрыла и объяснила непонятное состояние Алены.

В их дружбе маленькая Алена была физической активной силой, а Ирина всегда заботилась об эмоциональной защите. И теперь она была довольна - молодой таинственный герой гораздо лучше известного сорокалетнего преподавателя-геолога, пора девочке приобретать свой реальный опыт отношений с мужчинами. Она произнесла:

– Это весна, Летяга!

И девушки засмеялись, эту старую детскую сказку про мальчика, воспитанного дикими животными тут знали. А слово «весна» у подростков вызывала хахоньки, потому что понятие весны они знали только из учебников, а в них было такое определение: «весна - время года, когда все живые организмы стремятся к размножению».

Здравствуйте! С вами Алла Семенова и очередной выпуск с главными событиями в мире. В сегодняшнем выпуске:

В долине Оазиса-1 произошло землетрясение магнитудой 6,5. Один из куполов разгерметизировался вследствие полученных повреждений. Видео репортаж с места событий в приложении. В настоящее время ведутся аварийные работы. Шесть человек получили травмы различной степени тяжести, но жертв нет. Главный агроном Оазиса сообщает, что разгерметизация привела к нарушению части лабораторных экспериментов, но основным посевам культур гибель не грозит, заражение незначительное. Напомню, что за последние два года — это третье землетрясение в Оазисе-1 и самое сильное.

Океаническая станция Геленджик сообщает о завершении испытаний нового вида фитопланктона... э-э ... можно я это не буду произносить? Сами прочитайте, резюме статьи в приложении. Напомню, генетики этой станции работают над выведением бактерий, способных выживать в условиях местного океана и перерабатывать соединения хлора. Посмотрите интервью с учеными, ссылка в приложении. Отмечу лишь, что ученым удалось достичь ограниченного успеха, к сожалению, выведенная культура неустойчива к сильным концентрациям и подвержена риску вымирания при сезонных сменах течений.

Управляющие Совет объявил о сворачивании объемов добычи ископаемых, идущих на экспорт в Солнечную систему из-за снижения объемов торговли и закупочных цен. Высвободившиеся ресурсы будут направлены на расширение космической инфраструктуры. В частности, на строительство базы на Гефесте.

В продолжение темы о развитии космической инфраструктуры - объявлен конкурс на проект новой космической станции, которую планируется расположить на орбите Зевса. Ключевое условие - наличие гравитации. Отмечается, что существующие проекты являются в основном модернизированными проектами станции «Кольцо». Организаторам конкурса нужны свежие идеи, поэтому принимаются даже эскизные проекты. Необходимость в новой станции с гравитацией для прохождения реабилитации космонавтов уже назрела. Станция «Кольцо» пока справляется по ресурсу жизнеобеспечения, но логистическое плечо уже достигло неприличных размеров. Станция у Зевса сократит временные потери и придаст новый импульс освоению системы Геры.

С деталями можете ознакомиться во вложении.

Вакансий на «Василек» для геологов не было. Школа астронавигации выдала Алене распределение на планету Гефест. Чтобы иметь возможность как-то изменить свою судьбу дорога Алены лежала в единую кадровую службу. Благо женщина-кадровичка, с которой Алене удалось связаться, вошла в положение Алены. Геруанки, вообще-то, благожелательно относились ко всякого рода любовным историям, редкая женщина не приняла бы посильного участия в таком «приключении». Благодаря кадровичке нашелся единственный приемлемый вариант в геологическую партию, исследующую крупные астероиды с вытянутыми орбитами. Работа предполагала долгие экспедиции в космос, но базироваться геологи собирались именно на станции «Василек». Были, конечно же, свои но. Во-первых, отбор по конкурсу, а во-вторых, партию собирали только через три месяца.

Вот тут и пригодились Алене ее спортивные навыки. Иначе трудно объяснить, как ей удалось пройти отбор в геологическую партию, в которую брали только опытных геологов. Космос есть космос, а работа геологов часто связана с экстримом и выходами в открытый космос. «Специалист» по космофутболу – идеальный кандидат на работу в космосе, когда нужно сделать что-то очень быстро. Какой-нибудь землянин мог предположить, что дело во внешних данных Алены, но у колониста Геры такой мысли даже не возникало. Красивых лиц среди в целом симпатичных колонистов было довольно много, а с их диетой об ожирении люди знали только в теории. Все же слухи о том, что кто-то включил дополнительные критерии в отбор первых колонистов и привезенного генетического материала с высокой вероятностью правдивы. Особенно к генетическому материалу. Чтобы избежать вырождения первые поколения колонистов рождались «из пробирки». Такая практика сохранилось и по сегодняшний день, если прогнозировался дефицит населения в ближайшие двадцать пять лет. Процедура настолько отработана и обыденна, что естественные роды занимали меньшую долю от всех деторождений. Женщины редко вынашивали детей самостоятельно больше одного раза. Обычной практикой было заводить детей с помощью «детских центров», предоставив генетический материал родителей. Там же проводилась и обязательная генетическая экспертиза на наличие патологий и совместимость. Ясное дело, что те, кто работал и жил в космосе только так и заводили детей.

Ну а вопрос с трехмесячным простоем решила сама кадровая служба, предложив на выбор разовую геологическую экспедицию в астероидном поясе или трехмесячную вахту на Гефест. Алена выбрала астероидный пояс. А вдруг оказия на «Василек»?

***

Тем временем Виктор летел на Гефест.

После краткосрочных курсов во время реабилитации на станции «Кольцо» Каменев снова вызвал Виктора к себе. Виктор тогда разволновался, личный разговор с Каменевым сулил новые изменения в его жизни. Какие? Неужели формируют новый экипаж? Насколько знал Виктор новый сторожевик был далек от готовности, тогда что?

Каменев объяснил просто:

– Нам удалось приобрести промышленный принтер для изготовления гравиприводов среднего класса, но есть сложности. После сборки принтер гонит брак. Машинт для отладки подключить не получается, встроенная защита не позволяет. Взлом нам сейчас ни к чему и так с большая удача, что нам продали такое оборудование. Единственная возможность - подключение оператора через нейроинтерфейс. Нужны ваши способности, мичман.

То есть Виктору предлагалось поработать биологическим машинтом, чтобы выяснить в чем проблема с дорогостоящим оборудованием. Уговаривать Виктора нужды не было, военспецу куда укажут туда и идет. Тем не менее, руководитель кадровой службы счел необходимым похвалить мичмана за службу на «Васильке», с которого восторженно положительно отзываются о его работе, а также пообещать, что, когда удастся запустить производство новых гравиприводов, то место в первом же сторожевике Соколову будет обеспечено. На высказанные сомнения об отсутствии нужных знаний по физике гравиприводов Каменев отмахнулся:

– Вам дадут базу знаний для нейрочипа и обучающий курс, пройдете самостоятельно. А на месте собрана команда лучших наших специалистов в этой области. Разберетесь сообща. На «Василек» я сам сообщу о вашей срочной командировке.

Ну да, не морочьте голову несущественными вопросами, мичман. Кругом марш!

Уже в шаттле, разбираясь с матчастью гравипривода, Виктор осознал неоднозначность поставленной ему задачи. Матчасть и устройство гравипривода он в общих чертах знал. С позиции эксплуатанта. Поэтому минимальная база знаний у него была, но ее было явно недостаточно. Виктор не обольщался, неправильную сборку он еще сможет диагностировать, но со всем остальным...

С появлением возможности у человечества строить в космосе большие объекты производственные технологии пространственной печати совершили огромный технологический рывок. Можно сказать, прорыв. В условиях отсутствия гравитации сложность и качество изделий возросла кратно, а уж размеры тем более. Тот же гравипривод среднего класса без обвесов в поперечнике имел пятнадцать метров. Современных промышленные принтеры могли изготавливать изделия в разы больше, но по начинке гравипривод – одно из самых сложных изделий.

В производстве изделий большого размера существовали два технологических подхода: печать в невесомости и печать в условиях пониженной гравитации. Как только людям удастся создать условия, когда станет возможным включать и выключать гравитацию во время производственного цикла случиться следующий технологических рывок. Теоретически уже известно, как это сделать, в космических кораблях на гравиприводе такое уже возможно, но размер зоны жизнеобеспечения пока не позволяет вмещать достаточно большие принтеры, да и летающий туда-сюда космический завод пока рвал все бухгалтерские балансы в головах экономистов.

При изготовлении гравипривода как раз требовалась пониженная гравитация. В Солнечной системе идеальным местом для подобных заводов являлась Луна, спутник Земли. Гера подобного спутника не имела, а то что имела было слишком малых размеров. В глубокой древности этот астероид был захвачен притяжением Геры, имел вытянутую орбиту, грозящую со временем уткнуться в планету. Но это вряд ли, шахтеры растащат его раньше, астероид оказался богатым на минеральное сырье.

В системе Геры такое идеальное место нашлось на пятой планете системы - Гефесте. Собственно, Гефест и планетой был с натяжкой, по массе чуть меньше Луны. Тем не менее, споры по поводу классификации геруанцы не вели, других дел полно. Назвали планетой – пусть будет планетой. Минусом «идеального места» была удаленность. Из-за неудачного взаимного расположения в это время года Геры, на высокой орбите которой и располагалась станция «Кольцо», Виктору пришлось добираться на рейсовом шаттле почти пять суток.

Инфраструктура Гефеста показалась Виктору «богатой». Невооруженным взглядом с орбиты была видна грандиозная стройка на планете. Гефест начисто был лишен атмосферы, а звезда с такого расстояния выглядела мощным фонариком, создавая на освещенной стороне планеты поздние сумерки.

Особенностью Гефеста была его транспортная связь с орбитой. Грузы доставлялись с орбиты с помощью специально спроектированных для Гефеста платформ на реактивной тяге. Виктор затруднялся подобрать название этим аппаратам. Местные называли их «телегами». Определенный смысл в названии был. Аппараты имели развитые колесные шасси. Дело в том, что осуществляли посадку они по аналогии с атмосферными планерами на длинную двенадцатикилометровую взлетно-посадочную полосу. Так оказалось дешевле всего. Массивные грузы при вертикальном способе взлета-посадки требовали большого количества реактивного топлива даже в условиях притяжения Гефеста, но главное, двигательных модулей для таких транспортов не напасешься. Они хоть и многоразовые, но всего на три-четыре раза, в условиях Гефеста на восемь-десять. «Телеги» же работали уже несколько месяцев исправно перевозя грузы по четкому расписанию. «Телеги» были полностью автоматическими, самостоятельно забирали по одному стандартному контейнеру с грузового космического терминала на орбите Гефеста, спускали на планету, где их освобождали от груза, проводили межполетную подготовку и регламентные работы, возвращали пустой контейнер, взлетали обратно, уже на орбите заправлялись на отдельной заправочной станции и шли за новым грузом к терминалу. Цикл составлял шестнадцать с половиной часов. Четыре «телеги» обеспечивали весь грузооборот. Однако людей телеги не перевозили. Машинт станции, охотно делившийся с Виктором информацией о местных порядках и оборудовании, назвал две причины. Для «телег» критичным был стабильный вес и развесовка, вторая заключалась в удешевлении конструкции и большая грузоподъемность. На сорок рейсов с грузом приходился один с людьми, в таких условиях «возить» массивную конструкцию жизнеобеспечения расточительно.

Посадку «телеги» Виктор наблюдал уже воочию на космодроме с поверхности Гефеста. Ему было интересно как такая тяжелая конструкция с космическим контейнером «на спине» будет тормозить на ВВП в условиях отсутствия атмосферы и пониженной силе тяжести? Секрет оказался прост – шесть поворотных двигательных установок направляли реактивную струю не только вперед, но и вверх, что создавало дополнительную прижимную силу на шасси, в конструкции которых, стало очевидно, имеются тормозные механизмы.

«Остроумно», – решил Виктор. Износ трущихся деталей должен был быть сильный, но их изготовление дешево, а если конструкция позволяет их легко менять, то их можно менять хоть каждый раз.

Шаттл, с которым прибыл Виктор, был полон. На Гефест полноводным ручейком шли грузы и люди. В ближайшие годы тут вырастет огромный производственной кластер. Для станции на поверхности был выбран глубокий кратер диаметром чуть более полукилометра. С орбиты было видно, что грунтовые работы в кратере уже подходят к концу – сформированы террасы на склонах, края кратера выровнены, на часть дуги уже шли строительные работы по возведению фундамента с мощными контрфорсами под будущие опоры купола. Проект купола, которые показывал машинт орбитальной станции предполагал наличие атмосферы под ним, но в отличие от куполов на Гере был рассчитан на куда более массивные конструкции и не предполагал прозрачного покрытия. Наоборот, купол будет закрыт свинцовой рубашкой и стальными композитными плитами. Света от местной звезды все равно немного, освещение будет искусственное.

Вокруг купола располагались широкие вертикальные шахты для будущих заводов с промышленными принтерами и их сырьевыми технологическими линиями. Где-то в одной из них уже находился принтер для гравиприводов среднего класса. От заводских шахт шли тоннели в кратер купола для доступа персонала.

Пока же люди жили во временном поселке на ровной части кратера. Состыкованные друг с другом жилые модули углубили в грунт и засыпали сверху для дополнительной защиты. Космодром располагался на равнине в трех километрах за пределами кратера. К уже возведенному зданию вокзала космодрому от кратера тянулась траншея для будущей туннельной транспортной системы.

При общей неустроенности на строящемся объекте не удивительно, что прибывших на Гефест людей у шлюза вокзала космодрома встречали несколько человек. Встречающие были в скафах среднего класса, рассчитанные на нахождение в безвоздушных помещениях или кратковременные выходы в космос. Такой же был и у Виктора. Похоже, свой скаф он тут затаскает до выработки ресурса.

Никаких подъемных визоров, как в облегченных версиях, скафандр среднего класса не предполагал. Просто верхняя половина шлема на пантографе отходила вверх и съезжала назад, к затылку, продолжая выполнять функцию дуги безопасности, защищая голову. Это позволяло относительно комфортно работать в помещении с атмосферой.

Впереди всех встречающих стояла симпатичная редкого цвета золотистыми волосами, которые несмотря на небольшую длину пышными зарослями обрамляли бледное лицо с улыбающимися серыми глазами.

«Хм, это становится хорошей традицией», – подумал Виктор, встретив пытливый взгляд блондинки, догадавшись, что она встречает именно его.

В этот момент из-за спин встречающих к нему подскочил какой-то суетливый парень, явно опоздавший:

– Виктор Соколов? Ола! Наконец-то, заждались уже. Давайте за мной.

Бросив прощальный взгляд на девушку, уже нашедшую своих «гостей», Виктор двинулся вслед за парнем. Эту ситуацию Виктор не раз еще будет вспоминать с самоиронией. Дело в том, что его дела на Гефесте пошли совсем не так, как он себе представлял. Начнем с того, что следующие две недели он не только ту блондинку больше не видел, Виктор вообще не видел женщин. Мужской коллектив сложился вокруг нового принтера, что уже необычно. Да и по поводу своей работы придумывать тоже ничего не пришлось. Навыки инженера, которыми он гордился, оказались не востребованы. Виктор Соколов нужен был лишь как отмычка для обеспечения доступа к телеметрии, внутренним логам, программам и отладочным сервисам. Даже, если бы он ничего не знал об устройстве гравиприводов, это ничего бы не изменило. Разве что работа стала бы более скучной.

Зато выяснилось каким образам геруанцам досталось современное сложное оборудование, всего пять лет бывшее в употреблении. Оказалось, что оборудование уже не современное. Земляне массово перешли на новое поколение гравиприводов, более компактное с сохранением характеристик. Данное оборудование в одночасье морально устарело и в ситуации, когда дорогостоящее оборудование, подлежащее списанию в утиль, оказалось возможным продать втридорога, запрет на распространение значимых космических технологий сами же земляне горячо захотели обойти. В виду того, что это была «серая», по сути коррупционная схема, то оборудование продали как есть вместе с ключами на неограниченное количество копий. Завод, кстати, был российским. С одной стороны, отсутствие лицензионного обременения в интересах и колонистов, и продавцов, иначе расследование поступающих платежей быстро бы вывело на коррупционеров. Но с другой стороны гарантийного сервиса тоже никакого. В такой ситуации рисковать со взломом, рискуя получить «груду бесполезного железа», даже не получив ни одного готового комплекта гравиприводов, было глупо. Но и отладить самостоятельно принтер никак не получалось, шел брак.

В такой ситуации радость коллектива инженеров, заполучивших в свои руки Соколова, омрачала лишь то, что он человек и не мог работать круглыми сутками. В обычной ситуации, без полной синхронизации с нейрочипом, через нейроинтерфейс были доступны пользовательские настроечные программы и логи. Но специалист с полной синхронизацией умел безошибочно считывать машинный код и имитировать работу встроенного машинта. Кроме того, через нейрочип Виктора можно было подключить и специализированный внешний машинт, который лучше знал, где и что искать.

В итоге Виктор две недели провел в ложементе оператора завода. Сначала ему определили два шестичасовых периода для работы, чтобы не перенапрячь мозг, но Виктору нагрузка показалась незначительной, и он перешел на режим шесть часов работы и шесть сна. Получалось двенадцать часов сна в сутки, Виктор никогда столько не спал в жизни, но тут вырубался сразу и не просыпался до начала следующей своей смены.

Через две недели, получив от Виктора терабайты данных и списав в брак десяток гравиприводов, инженеры чего-то сообразили, остановили эксперименты и стали ковыряться в оборудовании. У Виктора появилось свободное время. Столько свободного времени тоже никогда не было, но медик запретил ему работать через нейроинтерфейс, а без этого занятия ему на заводе не нашлось. В правоте медика он убедился в первую же «ночь», то есть в третью смену, которая считалась ночной. Так-то на Гефесте всегда ночь. Каждый раз в третью смену, когда Виктор спал его накрывал кошмар. Он представлял себя во сне промышленным принтером и «всю ночь» печатал токамаки. Каждый раз происходил сбой, и начинался кошмар.

Выполнить рекомендацию медика «пожить обычной человеческой жизнью» оказалось непросто. На строящейся станции не разгуляешься, техника безопасности запрещает, да и никто не будет рад праздно шатающимся людям в своей рабочей области. А у них на заводе гравиприводов, в шахте номер двенадцать, вообще закрытый пропускной режим. Задержка связи со станцией «Василек» составляла около пяти часов, тоже не пообщаешься со знакомыми людьми. К тому же существовало индивидуальное ограничение на размер передаваемой информации в личных целях. Коммуникационные станции связи имели ограниченную пропускную способность и приоритет отдавался рабочим каналам. Обменивались с Ритой раз в неделю короткими видеопосланиями и все.

Когда геруанец хочет человеческого общения, то он идет в общинную залу или в кают-кампанию. Во время приема пищи, конечно. Только чего там есть-то? Обед – это своего рода светский раут в местных реалиях со своими правилами и этикетом. Например, моветон обсуждать детали своей работы, если тебя об этом не попросили в познавательных целях, темы общения должны быть понятны и интересны другим. В маленьком обществе новичкам всегда рады, но новичок должен представиться. Есть сложившиеся традиции, которым всегда следуют, если появился новичок. Поэтому новичку придется не просто назвать имя-фамилию, а рассказать о себе. По этому рассказу тебя сразу оценят. В нем не должно быть ложной скромности, скромность в виде преуменьшения своих способностей или заслуг не является достоинством в среде колонистов. Не должно быть вранья, просто категорически. Мир Геры маленький, а инфосеть всюду, быстро «выведут на чистую воду». Можно преувеличивать в развлекательных целях, но так, чтобы юмор был понятен. Слишком тонкий юмор может не дойти для отдельных индивидуумов, путающих шутку и ложь. А слишком сильное преувеличение может закрепить репутацию не только балагура, но и «балабола». Уметь говорить - важный навык, детей и подростков в общинах часто на это натаскивают, требуя выступить с речью для все общины. Виктору ораторство давалось тяжело, он сам считал, что не всем дано – красиво говорить. Молодежь считала, что старикам скучно и хочется развлечений. А на самом деле старшины общин занимались воспитательной работой и их основной задачей являлось приучать к правдивости подрастающее поколение. Особенно тех, кто умеет складно говорить и убеждать. Ведь из них вырастают те, кто будет руководить колонией.

С рассказом о себе у Виктора было все сложно. Про свой главный талант, полную синхронизацию, рассказывать не хотелось, но утаивать такую информацию было проступком. Только служба военспецом прикрывала его нежелание распространяться по этому вопросу. А причина его списания с «Бармалея»? То, что ошибся? Так это неправда, причина в другом, а когда рассказываешь о себе, то о себе и нужно рассказывать. И что рассказывать о своей текущей занятости? Принтер гравиприводов засекречен. Поэтому к строителям станции Виктор знакомиться не ходил.

По поводу секретности Виктор переживал совершенно напрасно. Очень скоро выяснилось, что про секретный завод знают на Гефесте все поголовно. Виктор подозревал, что узнав о секрете от Каменева он оказался в последней четверти геруанцев, кто еще не знал об этом заводе. Потому что на Гефест народ стекался со всей колонии. Станция на Гефесте не была заранее заложена в Великий План, поэтому материальные и, главное, трудовые ресурсы под нее не были обеспечены. Людей «отщипывали» по чуть-чуть ото всюду. Работали три месяца и улетали обратно. Глупо в такой ситуации рассчитывать на секретность.

Затворничество Виктора в границах инженерной группы завода закончилось после случайной встречи у медпункта. Да нет же, не блондинку он встретил.

Виктор встретил мужчину средних лет в черном комбезе военспеца. Оказалось, что на Гефесте расположен стационарный пост ВАК и восемь военспецов. Военспец представился Дмитрием Игнатьевым и оказался земляком, уроженцем Оазиса-2.

От военспецов стационарного поста Виктор узнал о пробелах в своей подготовке. Специальность Виктора – тактик, а значит он должен знать все о вооружении. Однако о контейнерных ракетах он слышал впервые. В виду того, что кораблей у ВАК не хватало и для прикрытия Гефеста на постоянной основе сторожевик выделить не было никакой возможности, то оборона Гефеста от потенциальных пиратов обходилась ракетами, уложенными в стандартные космические грузовые контейнеры, которые могли перевозиться хоть шахтерскими тягачами. И с них же и запускаться, если тягач немного дополнить оборудованием управления стрельбой. А могли, будучи «выброшенными» в космос, самостоятельно срабатывать по ближайшей цели или по сигналу удаленно. Снабжение Гефеста такими ракетами проходило с выносной станции обеспечения ВАК, расположенной где-то в районе астероидного пояса системы.

Военспецам на Гефесте было скучно, Виктору были рады. По сути они работали постом Астроконтроля, но с точки зрения управления логистика полетов у Гефеста была очень простой, со станцией «Василек» и рядом не стояла, машинт справлялся самостоятельно.

Тем временем «отпуск» Виктора закончился, принтер запустили снова. А потом остановили, разобрали, собрали и запустили опять. И так еще два месяца. Производственный цикл изготовления гравипривода составлял шестнадцать часов. Виктор полный пакет телеметрии за один раз собрать не мог просто физически. Чтобы прогнать один эксперимент полностью приходилось пускать в брак три неудавшихся гравипривода. Чем дальше, тем легче Виктору давалось его работа. Только опасения превратиться в сумасшедший «машинт» останавливали его от экспериментов увеличить нагрузку. Он весьма серьезно «прокачался» во взаимодействии со своим нейрочипом. Сейчас спасательная операция на мине 243 ему казалось плевым делом, а ведь тогда он всерьез работал на пределе своих возможностей.

Как только «секретный» завод выдал первый комплект гравиприводов Виктора, наконец, отпустили.

Здравствуйте! С вами Алла Семенова и очередной выпуск с главными событиями в мире. В сегодняшнем выпуске:

Планета пробует на прочность наши Оазисы. Недавно пережили землятрясение в Оазисе-1 и вот опять. Аномальный фронт перенес теплые атмосферные массы с экватора, и они прорвались за хребты Климова и Новикова. Аномальное потепление в горах Оазиса-2 привело к таянию ледников. Неочищенные талые воды перехлестнули выстроенные плотины и затопили низменную часть долины, старую пойму реки Хрустальная. Ох, боюсь, что это перечеркнуло труды по очистке грунта и теперь все нужно будет проделывать снова. На текущий момент реальный масштаб заражение грунта неизвестен, агрономы ждут, когда природная стихия успокоится и Хрустальная вернется в русло.

Совет по торговле и промышленности сообщает, что в партии белкового концентрата, завезенного с Земли обнаружили патогенные вирусы, опасные для человека. Хочется верить, что это нарушения в технологии поставщика, а не диверсия корпоратов. Совет призывает подвергать дополнительной термической обработке все белковые продукты земного происхождения.

Прошли плановые сроки ожидания уже второго рейса с Земли. Очень похоже на санкции, о которых мы пока не знаем.

Депрессивный денек выдался. Я старалась, но не получилось найти сегодня что-то позитивное. Простите.

Вернувшись на станцию «Кольцо» Виктор направился в кадровую службу ВАК. Больше было некуда. По словам Каменева со станции «Василек» его отозвали, следовало определиться с местом прохождения дальнейшей службы.

У ответвления транспортного коридора, ведущего к офису ВАК Виктор встретил Каменева. На приветствие Каменев махнул рукой и по-простому протянул руку для пожатия:

– Ола, Виктор! Уже знаю, что справились. Просто отлично, тебя снова хвалят. Ты за назначением?

– Ага, – подтвердил Виктор. Если таш капитан первого ранга хочет простого общения не по-военному, то мичман Соколов всегда пожалуйста.

– Месяца через четыре начнем комплектовать новый экипаж, – Каменев остановился и пытливо посмотрел в глаза Виктору. – Раз уж тебя стало мотать по всей системе, то, считаю, будет полезным для полноты твоего кругозора поработать на нашей станции обеспечения. Есть возражения?

– ... нет, – пауза с ответом Виктора была связана с мыслью о Рите. Но у него как раз не работа, а служба.

– Вот и отлично! Туда, – Каменев стрельнул глазами в сторону офиса ВАК, – можешь не ходить, твое назначение сейчас одобряю и тебе придет приказ. Доберешься с грузом от «Василька».

Предложенный маршрут подсказал Виктору, что Каменев все прекрасно знал о его личной жизни.

***

«Соколова отозвали» – практически первые слова, которые услышал Саша в причальном доке «Василька», вернувшись после длительного рейса. Буркнув что-то нечленораздельное, Саша проигнорировал добровольного информатора.

Есть Соколов, нет Соколова, для Саши ничего не менялось. Не такой уж он эгоист, чтобы любить только самому. Ему важнее любовь Риты, а раз она предпочла ему другого, то, значит, не было этой любви. И не будет, ничего не исправить. С глаз долой из сердца вон. Чего же так в груди опять ноет?

Все беды Саши были от того, что он слишком... любил людей. Так сильно, что иногда смотришь на бестолковые действия и так хочется дать по темечку, чтобы перестал. Такая вспыльчивость мешала ему спокойно воспринимать несовершенство мира и людей. Одному ему становилось легче. Правда на Гере одного его никто не оставит. И дело не в напарниках, которые почему-то больше полугода у него не задерживались. Вроде нормальные у него отношения были с напарниками, ровные, но не везло, не складывалось партнерство надолго. Дело в том, что помимо физиологической реабилитации при долгой работе в условиях невесомости, на Гере следили и за социальной адаптацией. Слишком долго Каргин проработал в космосе в отрыве от человеческого коллектива и ему полагалось вернуться в места, где он сможет жить среди людей. Община пилотов общиной и не являлась, скорее профессиональным объединением, профсоюзом, но правила были те же. Хорошо, что новое место ему не искать самостоятельно. Это было бы сложно с его репутацией. Но плохо то, что как раз репутация может помешать претендовать на место пилота на большой станции, как «Кольцо». Слишком мало станций и слишком много пилотов-перевозчиков. А расставаться со своей профессией Саша не желал.

Наверное, ему повезло, его согласились взять в команду, которая собиралась для освоения нового астероида Ева. Оставалось полгода, но перед длительной экспедицией ему придется две реабилитации провести на Гере. Наземников Саша считал за самых безалаберных людей, с ними будет тяжело, но что поделать. Жизнь Саши готовилась к повороту.

***

Сообщение из кадровой службы ВАК об отзыве Соколова выбило Риту из привычной колеи. И не сказать, что данное событие было неожиданным. Рита отдавала себе отчет, что рано или поздно такое произойдет. Ее отношения с Виктором с самого начала пробуждали в ней некоторое беспокойство и неуверенность в будущем. Но со временем беспокойство прошло, Рита привыкла. Виктор занял большую долю в ее жизни и начало казаться, что так и должно быть, так и будет. Молодость думает о будущем избирательно.

Военспец себе не принадлежит, а стремление Виктора в действующий экипаж Рите было прекрасно известно. Ответа на вопрос что будет с их отношениями, когда Виктор получит желаемое место в экипаже сторожевика, Рита не искала, считала отдаленной перспективой, до которой может эти отношения и не доживут. По крайней мере, у нее длительных отношений, длящихся годами еще не было. И вот время пришло, вопрос задан, сердце болит, что делать?

То, что командировка на Гефест была временной Рита знала. На отдаленных неустроенных базах работали вахтами, да и Виктор намекнул, что после командировки ему обещали возвращение в действующий экипаж. Поэтому Рита просто ждала, оттягивая сроки своей реабилитации, чтобы иметь возможность слетать на «Кольцо», если потребуется.

Для геруанцев постоянные или долгосрочные отношения между мужчиной и женщиной не были основой человеческого общества, как в былые времена семья. Даже демография колонии от этого полностью не зависела, всегда существовала возможность вырастить поколение «из пробирки». И обязанность по выращиванию и воспитанию детей не возлагалась на родителей. Особенно на тех, кто работал и жил в космосе. По сути дети жили с родителями до пяти лет, но воспитывались профессиональными педагогами-воспитателями. А дети, которые не имели возможности жить с родителями жили и в специальных приемных семьях. В условиях отсутствия денег в жизни общества профессия воспитателя по престижу шла на третьем месте сразу за генетиками и биологами, но в отличие от них педагогом мог стать не каждый и просто знаний тут недостаточно. Образовательный процесс был сложнее и длиннее, чем у медиков. А приемными родителями, как правило, становились «по наследству». Существовали целые династии приемных семей. К ним даже очередь существовала из пар, работающих в космосе и желающих завести общего ребенка, но не имеющих возможности растить его рядом с собой.

Для геруанцев союз мужчины и женщины являлся не сколько условием для продолжения жизни, сколько основой здоровья, прежде всего психического. Они знали, что без этого не ощутить полноты жизни и счастья. Такой подход налагал определенный отпечаток и отличал любовные отношения геруанцев от аналогичных у землян вплоть до расхождений в морали.

Поэтому Рита воспринимала ситуацию как неприятность, а не трагедию. Хотя, как истинная геруанка, Рита верила в существование «великой любви», которая, настигнув человека меняла все. Поэтому главный вопрос она задавала себе – если Виктор позовет за собой, то что она выберет? Вопрос возможности не стоял, подобные вопросы при малейшей возможности решались общинами положительно. Можно сказать, что в «великую любовь» верили все геруанцы и не желали даже случайно становится поперек ее дороги. Случалось даже, что люди сами соглашались на перевод, чтобы освободить место для такого случая – считалось, что за такой поступок судьба будет к тебе благосклонна и наполнит твою жизнь любовью до краев. Другое дело, что начинать на новом месте придется с самого начала. На «Васильке» она помощник начальника станции, считай второе лицо, ну может третье, все же слово главинженера будет весомее. А Рита была амбициозной девушкой и «Васильком» ее планы на будущее не ограничивались. Самое сложное в выборе заключалось в том, что решение нужно принимать с «закрытыми глазами», то есть сначала сказать, что «пойду за любимым», не зная, что за этим последует и что ей предложат. Что выбрать?

Был еще один вопросик, который Рита старательно гнала от себя – а позовет?

Виктор вернулся на станцию «Василек», но последовавшие сразу за этим события напрочь отбросили все стоявшие вопросы и принесли новые. Можно сказать, противоположного характера.

Внимание! Красный код!

Всем старшинам и руководителям космических объектов.

Десять часов назад из прыжка вышли три корабля идентифицированных как военные. На встречу вышел сторожевой корабль ВАК «Бармалей». Военные корабли открыли огонь, СК ВАК «Бармалей» уничтожен. Штаб ВАК определяет ситуацию как вторжение со стороны Земли. Подробности последуют позже.

Всем ответственным руководителям приступить к выполнению плана на случай экстренной ситуации по красному коду. Детальные инструкции в памяти машинтов, активировать приложенным кодом.

Внимание! Код доступа вводить после собственного аварийного кода.

Приступить немедленно!

– Мне нужен пилот для опасного дела, - Виктор поймал Сашу в транспортном коридоре. Не в том самом, где произошла их первая встреча, но мысль про символичность встречи в таком месте посетила обоих.

– И кого спасать на это раз? – флегматично пожал плечами Саша.

– Мир, – криво усмехнулся Виктор, – наш мир. За новостями следишь? Про вторжение с Земли знаешь?

Саша медленно кивнул. Напрягал его этот юноша, как змея в земных фильмах - вроде не трогай и не укусит, а вот встретил и неприятно очень, нервирует.

– У меня в диспетчерской доступ к каналу ВАК и ГЛС подтверждает, – продолжал Виктор, – они уничтожили «Бармалея», без ультиматумов. Это война.

– А ВАК на ч…

– Не вывезут, – перебил Сашу Виктор, – «Уверенный» с «Решительным» их не остановят, там должно быть два военных корабля с Земли.

– Может все же только корпораты, обиженные, – Саше не верилось.

– Их потом свои же на Земле до трусов разденут за такие фокусы. Нет, должны быть вооруженные силы, скорее всего ЮСА или Новой Британии, – продолжал настаивать Виктор. – Иначе это пиратство. Раз пришлых трое, то два из них должны быть полудивизионом военных. Ну а третий должно быть корпорат. Я специально выжидал и следил, если бы был четвертый, то уже засветился бы на ГЛС. Наши тоже по одному нападать не будут.

Виктор на секунду задумался:

– Не должны. А значит у них два варианта. Это либо на встречных сойтись и это будет за орбитой Зевса, либо на сходящихся* и это будет уже ближе к астероидному поясу. В первом случае у них есть шанс выжить, а во втором больше шансов нанести больший урон.

*Прим. Виктор имеет в виду встречные курсы и сходящиеся курсы.

– И что они выберут? – Саша слегка оживился, проявив интерес.

Виктор обозначил движение пожатия плечами. Осталось еще привычка наземника, в невесомости обычные жесты превращаются в осторожные обозначения движений.

– На результате не сильно скажется, даже если один из противников останется, то нам хватит. Корпорат защищен хуже, а вооружения на них прилично. На наших станциях только противометеороидная защита.

– Так пилот тебе зачем? – Саша не понимал к чему ведет Виктор и начал раздражаться.

– У меня новое назначение на станцию обеспечения, а значит есть доступ, легче будет попасть. А на станции есть ракеты с подвесками, их можно и на грузовик навесить.

– У тебя нейрочип воспалился? – удрученно вздохнул Саша, – Чем нам гравиход с ракетами против полноценного военного корабля поможет?

Пилотам грузовиков претило, когда их называли грузовиками. У них был свой жаргон, на котором суда назывались гравиходами. И это слово медленно начинало входить в обиход обитателей станций благодаря паре блогеров-пилотов.

– В обычной ситуации ничем, – не обиделся на выпад Виктор, – но если внезапно оказаться на курсе противника, то будет возможность выстрелить первым.

Некоторый резон в его словах определенно был. Человечество придумало гравитационные двигатели, позволившие дотянуться до звезд, исполнив мечту многих землян докосмической эпохи. Только вот изобретения другой фантазии - «силовых полей», отбивающие ядерные ракеты и рассеивающие лазерные лучи до сих пор не случилось. Космические корабли - вещь технологичная, многократно дублированная и крепкая, но хрупкая. Поэтому теоретически в космическом бою кто первый открыл огонь и попал, тот должен был и выиграть. Теоретически, потому что еще никто серьезно не воевал в космосе, а условность выигрыша заключалось в том, что космический бой ведется на огромном расстоянии и время, чтобы выстрелить вторым у противника тоже есть.

Саша покачал головой, при этом совершая зигзагообразные змееподобные движения головой, а не раскачивая голову в стороны, иначе получился бы «расколбас» - в невесомости тело стало бы закручиваться в противоход. Тихоходность грузовика не позволяла ему найти способ оказаться на курсе противника. Во-первых, его нужно угадать с феноменальной точностью, во-вторых как-то пробраться в точку засады с выключенными двигателями, потому что враг не слепой и гравиприводы тоже видит через ГЛС. В-третьих, времени на это у них совсем чуть.

Но у Виктора, похоже, уже было решение, он улыбался:

– Обвешаемся контейнерами и стартанем под носом с астероидного пояса. Неужели корпорат пропустит такую добычу?

Улыбнулся в ответ и Саша, но сразу нахмурился и опустил глаза:

– Это не опасное дело, это - самоубийство!

– В ВАК это не так называется... Но ты представь, что натворят корпораты! Мы и сейчас почти половину отдаем за лицензии. Мы же не просто им все отдадим, мы еще всю жизнь горбатиться на них будем и потом наши потомки тоже! А Гера? Что им на терраформирование планеты с тысячелетним горизонтом планирования?

– Ты меня агитируешь, что ли? Ты зачем в это лезешь, ма... мичман?

Глаза Виктора сверкнули как огонь лазерного дальномера на заминку в речи Саши, но, взяв молчаливую паузу, унял уязвленное самолюбие. Ему нужно было уговорить Сашу.

– Я вижу окно возможности, которой больше не будет. Я... Я не хочу жалеть о том, что не сделал всю свою жизнь! – потом тихо добавил, – Я из экипажа «Бармалея». По-другому сложись все, то меня, считай, уже и нет.

Саша уставился в глаза Виктору, тот смотрел твердо и вопрошающе.

– Пилот-то тебе зачем? Ты и так умелец на все руки.

– Наведением и пуском ракет придется управлять раздельно, на грузовике БИЦа* нет. И, скорее всего, придется пилотировать вручную, ЭМ**-вспышек будет много. Нужен опытный и надежный пилот.

Саша отвернулся на три четверти от Виктора и задумался. Его жизненный опыт научил не слишком полагаться на людей. Он в них не верил. Потому и буйствовал, так как в душе хотел все же добра. И зеленой планеты для потомков. Зеленый образ будущего планеты всем колонистам придавал смысл жизни и порождал некоторую степень самоотверженности. Другого смысла в его жизни больше не было. И Риты не было. И теперь потомков не будет. Он тяжело вздохнул:

– Гравиход жалко.

*БИЦ – боевой информационный центр, выполняющий функцию управления огнем в том числе.

** ЭМ – Имеются в виду вспышки электромагнитного излучения вследствие подрыва ядерных боеголовок

***

Придя к согласию парни развернули кипучую деятельность. Необходимо было набрать пустых контейнеров, контейнеров с грузом железной руды или (предпочтительнее) стальных полуфабрикатов, добыть разрешение на полет к закрытому военному объекту, провести подготовку грузовика, провести управляющие шины к будущим ракетным подвескам и еще по мелочи. Саша предложил все состряпать втихую, но Виктор убедил, что эффективнее задействовать коменданта. У обоих был диаметрально противоположный опыт взаимодействия с комендантом станции Гавранович, но Саша сразу отдал командование Виктору, решив, что раз война, то пусть и командует военспец. В итоге оба заявились в офис коменданта.

Мила Гавранович, как опытный управленец, сразу ухватила тяжесть последствий. Ее глаза увлажнились, чего не случалось с женщиной уже много лет.

«Чуяло мое сердце - ненадолго он тут», – думала Мила, не сводя глаз со спокойного лица Виктора. – «Не понимает? Не верит в смерть?»

Соблюдать производственные планы и расписание полетов в такой обстановке было нелепо и Мила одобрила все, что предложила эта странная парочка. Попросив Сашу остаться на два слова в конце она, пронзительно глядя тому в глаза, произнесла:

– Удивительно, что вы так спелись. Саша, он не должен погибнуть! Пообещай мне!

Саша был неприятно поражен:

– Вообще-то это его идея! Я его никуда не втягиваю!

– Я знаю. Но идешь же с ним. Видишь? Он важен для нас, у него большое будущее, я в этом разбираюсь, поверь мне. Он не должен погибнуть!

«Чертовы мулерес*! Как так у него получается?» - с такой мыслью Саша покинул офис коменданта.

*Прим. Женщины (португал.), в данном случае «бабы”

***

Рита осталось в каюте Виктора одна. Он ушел к причальному доку. Прощание получилось ... скомканным. Без обычного огонька. Виктор был мыслями в своем походе, а Рита вся мыслях о нем, о его судьбе, забывая о себе и своем теле. Получилось слишком физиологично, без эмоционального накала. А когда разомкнулись объятия словно лопнувшая в груди струна освободила плотину внезапных слез.

Всей задумки Рите не открыли, она считала, что парни устроят засаду в астероидах и если повезет и корабли землян пройдут достаточно близко, то обстреляют их ракетами. Но даже в таком варианте Рита понимала, что они останутся в живых только если не будут открывать огня. То есть если у них ничего не получится.

Временами, как сейчас, Виктор восхищал Риту своим спокойствием и решимостью, готовностью браться за вопросы жизни и смерти. В то же время Рита ненавидела себя за то, что не желает ему успеха.

Рита отказалась идти провожать в док, чтобы «тот не проржавел от слез». Но истинная причина опять была в Каргине.

Она опять запуталась и рассердилась на себя. «Следует меньше бояться и больше соответствовать», – решила про себя Рита и направилась туда, куда позвало сердце – в док.

***

Алена покинула шаттл одной из первых и вступила в галерею причального дока станции «Василек». Она была бодра и полна энтузиазма на фоне остальных уставших от перелета пассажиров. Наконец-то она добралась до «Василька». Алене пришлось приложить определенные усилия, чтобы получить распределение на станцию «Василек». Щемящее радостное чувство ожидания встречи с сами знаете кем являлось источником ее бодрости. Она рассматривала док станции во все глаза. Видимо, это и помогло ей не пропустить группу мужчин, примагниченных на палубу вокруг грузовых кофров и что-то оживленно обсуждающих. Стоящий по центру спиной к ней человек в скафандре показался кем-то знакомым. Этот скафандр она определенно уже видела, он был незнакомой модели и явно сделан по индивидуальным меркам.

Двигаясь по транспортной разметке вдоль дока она постепенно приближалась к группе мужчин. Ракурс сменился, теперь мужчину было видно сбоку. И да! Это ОН!

Алена узнала Виктора Соколова. У нее задрожали коленки. Она остановилась и сошла с огороженного поручнями транспортного потока, примагнитилась ботинками к палубе. Ноги получив работу дрожать перестали, но появился тремор рук. Алена сильно взволновалась. Она очень ждала эту встречу, но не ожидала, что она произойдет сразу по прибытию.

Находясь в десятке метров от Соколова Алена наблюдала за ним. Он был занят разговором с тремя другими мужчинами. Слов она не разбирала, но действо походило на инструктаж, причем центральную роль выполнял Соколов. В груди Алены разлилось тепло от подтверждения соответствия видимого и воображаемого ею героического образа своего спасителя.

В какой-то момент Виктор, поглядывая то на одного, то на другого из своих собеседников заметил Алену и улыбнулся, кивнув ей как старой знакомой.

«Узнал! Узнал!», – звонко запело сжавшееся девичье сердечко и забилось часто-часто. Если до этого Алена стояла в нерешительности относительно дальнейших своих действий, то после улыбки Виктора твердо решила дождаться, когда он освободится. Тем временем галерея причального дока стала пустеть, пассажиры втянулись в станцию.

Инструктаж закончился, два техника похватали из кофров оборудование и инструмент ушли в рабочий шлюз, предназначенный для обслуживания пришвартованных судов, а третий, им был Саша, направился в ближний шлюз, ведущий к его грузовику. Виктор подался было следом в направлении шлюза, но остановился и обернулся к Алене.

Алена буквально сиганула к нему одним прыжком преодолев разделяющее расстояние, затормозив тремя боковыми шагами, не потеряв ориентацию тела. Это был эффектный трюк. Справедливости ради надо отметить, что проделать его Алене было легче, чем кому бы то ни было. При ее миниатюрности масса девушки тоже была небольшой, а значит инерция меньше. Ну и скоординировать движения с магнитными подошвами тоже требовало продвинутого навыка «скаканья по палубам».

Единственно, в результате прыжка девушка оказалась слишком близко к Виктору и, несмотря на то, что Виктор был среднего роста, Алене пришлось высоко поднять голову, чтобы пытливо посмотреть ему в глаза и пролепетать что-то вроде «здрасьте». Но спокойное улыбающееся лицо Виктора вернули девушке самообладание.

– Вы меня узнали, да? – и не давая времени ответить продолжила, – а у меня распределение на «Василек», мы тут базироваться будем.

Виктор почувствовал, что тоже рад новой встрече, приятность расплывалась в груди, но эмоции были под контролем, он находился в «боевом режиме». Разглядывая улыбающееся лицо Алены, ее широко распахнутые наполненные обожанием глаза вдруг вызвали в нем сожаление и грусть. Это почувствовала и Алена, на пару сантиметров подавшись назад.

– Я улетаю сейчас, – попытался объяснить Виктор.

– А-а, л-ладно… мне тоже надо в штаб геологов, – Алена снова воспряла духом. Понятно же, что и у нее будут долгие экспедиции. Своим маленьким женским сердцем Алена уже почувствовала встречный интерес и, сломя голову, пошла на штурм:

– Ничего, я дождусь, – как можно шире и многообещающе улыбнулась она.

– У меня назначение на другую станцию, – соврал Виктор, ему показалось лишним объяснять ситуацию практически незнакомой девушке. И так ощущение сюра становилось все более навязчивым. В данный момент он как бы рвал пуповину, соединяющую его с людьми и тут по логике обстоятельств должны были быть и провожать близкие ему люди: родители, Рита... А стояла вот маленькая очаровашка, по сути незнакомка, которую он видел в третий раз.

Из шлюза выглянул Саша, увидел причину задержки Виктора и снова поразился про себя: «Да как ему это удается?». Однако время на вылет истекало, и он крикнул:

– Виктор, время!

–Иду! – и уже обернувшись к Алене с сожалением произнес, – прощай!

И выверенным движением прыгнул шлюз мимо еле успевшего посторониться Саши.

Алена осталась стоять примагниченной к палубе галереи дока, ощущая себя полностью растерянной. Рядом за правым плечом возникла словно материализовалась Рита. Она пряталась за опорной фермой галереи.

Рита с прищуром смотрела на Алену, ее пожирало неизвестное ей ранее чувство, и оно не было добрым. Рите захотелось сделать этой большеглазой девчушке больно, и она произнесла:

– Они не вернуться.

Алена обернулась на Риту и даже не испугалась ее внезапного появления, все ее органы чувств как бы замерзли, пытаясь осознать, что это сейчас тут произошло.

– Почему не вернуться?

– Ты что, новости не смотришь? Война началась. – Рита, удовлетворенная наведенным на соперницу смятением, развернулась и скользнула прочь на выход из галереи.

– Этого не может быть, не может быть, – шептала оставшаяся в одиночестве Алена.

– Он вернется! – выкрикнула свой протест Алена.

«...вернется» - ответило ей отраженное эхо галереи.

Весь полет к станции обеспечения ВАК Саша осваивал противоракетные маневры по программам, которые предоставил Виктор. Виктору тоже пришлось повозиться над адаптацией манёвров под грузовик, но, главное, было помочь освоить Саше две-три схемы уклонения в ручном исполнении. Больше не потребуется.

У коменданта станции обеспечения разыгралась паранойя. Его можно было понять, в системе скоро сутки как война, а тут внезапное изменение расписания транспортов и прибытие нового назначенного специалиста не стандартным шаттлом, а шахтерским грузовиком.

После долгих препирательств в эфире разрешение на стыковку все же было получено, как и немедленная «аудиенция» с глазу на глаз. Поначалу комендант опять проявил упертость и приверженность уставу, и Саша не выдержал, несмотря на предупреждение Виктора не лезть «шахтерским рылом» в дела ВАК.

– Таш, ты можешь здесь со своей станцией что-то сделать? Остановить вторжение? Нет? Так не мешай людям, которые хотя бы хотят попытаться! - навис над комендантом здоровяк Саша. Впрочем, кулаками не тряс, урок Виктора крепко запомнился и трогать кого-то в форме ВАК он остерегался. А может еще и потому что возраст коменданта был сильно за границей полного рассвета сил.

Нападки Саши выбили коменданта с бюрократической колеи и эти двое поругались матом еще пару минут. Зато в результате расколдованный Сашей комендант, превратившись наконец в человека, хмуро вздохнув, спросил:

– Чего-надо-то от меня?

Собственно, комендант станции обеспечения капитан-лейтенант Рамилу Кузмебаев в душе был согласен с анализом ситуации Соколова и желание парней он одобрял, но годы службы в ВАК заставляли внутреннего осла упираться, чтобы не идти на должностное преступление. Он бы в конечном счете согласился бы и так, но перепалка с Сашей, как не странно, ускорила дело.

– Подвески с ракетами, мобильный БИЦ и станции РЭБ. «Хлопушки» не помешают. – быстро перечислил Виктор.

Комендант не стал выражать сомнение в способностях Соколова справиться со всем этим. Как его будущий начальник он видел его дело и имел представление о его возможностях.

Через два с половиной часа БИЦ был установлен. Хорошо, что медиаконвертер грузовика был совместим с военными моделями оборудования и имел дополнительные разъемы. Совместимость, конечно, не была удивительной, унификация в системе Геры вводилась в абсолют - слишком мало было производственных возможностей у колонии, чтобы производить разные модели одного и того же оборудования. Подвесками можно было управлять и по радиосигналу, но в условиях электромагнитных возмущений при использовании ядерных боеголовок даже кабельное соединение было крайне ненадежным вариантом, поэтому Виктор настоял на оптоволокне. На что главинженер станции только хмыкнул, ни на йоту не веря в живучесть грузовика и его способность пережить первые ЭМ-вспышки.

На подвеску было взято шесть станций РЭБ в качестве обманок, имитирующих излучения токамака гравипривода, четыре станции РЭБ противоракетной защиты, четыре контейнера со стальными полуфабрикатами и «хлопушками», десять подвесок с ракетами, восемь из которых были с ядерными боеголовками. Больше не было. Ракетные подвески имели «маскировку» под контейнеры. На самом деле это была противопылевая защита, что-то серьезное не выдерживала. Но в данном случае была как нельзя кстати. Станет грустно, если противник при сближении разглядит ракеты. Этот риск все равно сохранялся, машинный интеллект вражеских кораблей все равно проведет оптическое сканирование, но была надежда, что не сможет распознать, так как изделия были собственного производства и, что характерно, местного дизайна.

Стартовали открыто к выбранной заброшенной шахтерской мине на астероиды, расположение которого было максимально близко к расчетному курсу землян. Тут Саша даже проверять не стал выкладки Виктора. В его способности рассчитывать курсы он уже убедился и доверял, а вот в свою возможность понять, как военные «ходят» по системам не верил совсем.

Уже в полете следили за разыгравшимся сражением в районе орбиты Зевса. Ну как следили, пялились на показания ГЛС, по которым две точки сходились с тремя. Саше как пилоту было очевидно, что силы ВАК выбрали бой на сходящихся курсах.

Впервые с начала их похода спокойствие Виктора дало трещину. Экипажи «Уверенного» и «Решительного» он знал лично и переживал сейчас за этих людей сильнее, чем за себя. Молодость не склонна рефлексировать об опасности. Виктора на эту грань привела жажда молодости доказать, что достойна. Вряд ли Виктор принимал до конца то, чем должна было закончиться их с Сашей авантюра. Нервозность на фоне былого спокойствия была слишком заметна, даже для нечуткого Саши.

– Что-то многовато самоубийц в системе появилось, не находишь? – мрачно попытался пошутить Саша.

Виктор не ответил, но взял себя в руки, стараясь расслабиться. Ему скоро понадобится все самообладание нервная энергия, которую надо сберечь для взаимодействия с нейрочипом. Не к чему сейчас переживания. Он подключился к БИЦ и начал кодировать тактические схемы для РЭБ-станций.

– Уже началось? – спросил Саша. На его взгляд противники достаточно сблизились для начала боя.

– Думаю еще нет. Наши не будут стрелять первыми, – ответил Виктор, в данный момент он находился в режиме многопоточности.

– Разве не кто первый выстрелил, тот и молодец? – блеснул знанием тактики Саша.

– Не в этом случае. У противника перевес во всем, в скорости, вооружении, противоракетной защите, кроме РЭБ разве что. Так что сейчас главный вопрос в результативности залпа. Если пришельцы запустят ракеты первыми, то это снизит эффективность их противоракетной защиты. Этот момент и хотят подловить наши, чтобы увеличить свои шансы поразить корабли противника.

– Надо было больше строить кораблей, – сделал вывод Саша.

– Надо было, но купить средний гравипривод непросто, а сами не умеем, – согласился Виктор и, вспомнив свою «подработку» на Гефесте, добавил – пока.

В то, что эта проблема решится Виктор не сомневался. Решили же вопрос с ядерными боеголовками, все ракеты с боеголовками на подвесках грузовика были собственного производства. Конечно, в этом большая заслуга невероятно богатого сырья, существенно облегчающее цикл изготовления ядерного топлива и зарядов.

А через пятнадцать минут две точки, обозначавшие сторожевые корабли ВАК, погасли.

Саша вопросительно повернул голову в сторону Виктора. Но тот промолчал.

– Каральо виадо, кто так стреляет?! – возмутился Саша. Все же он сильно рассчитывал на парней из ВАК.

***

До подхода противника оставалось около двух часов. Грузовик завис в тени крупного астероида со старыми следами шахтерских разработок. В таком положении засечь его было нереально, но этого не требовалось, они подошли сюда открыто, простоят минут сорок, имитируя ускоренную погрузку и стартуют в сторону одной из шахтерских станций. Затем изобразят панику, меняя курс на разные станции, подсекая «рыбака» на наживку.

Часа через два все решится, в голову Саше шли всякие дурацкие мысли. В этот раз он молчать, видимо, не собирался. Развернулся к Виктору насколько позволял скафандр и ложемент и выдал:

– Есть вопрос.

–Ну, – отозвался Виктор. Виктор тоже испытывал желание «очиститься» перед возможно последним боем.

– А ты комендантшу нашу тоже того?

Виктор тоже изобразил разворот к собеседнику и уставился на него. Вопрос был, мягко говоря, неожиданным. Виктор возмутился:

– Ты за кого меня держишь?

– Ага, – не разжимая губ под нос произнес Саша и парировал вопрос вопросом, – а кто та малышка в доке?

– Так это из спасенных нами геологов на мине, помнишь? – чуя, что разговор начал поворачивать куда-то не туда, начал уводить в сторону Виктор.

– Да когда ж ты успел? Ты же говорил, что они в полубессознательном состоянии были?

Виктор смущенно развел ладошки в стороны. То, как судьба упорно сводила его с Аленой, его самого удивляло. Чувствовался в этом всем фатум.

Повисла пауза, Саша о чем-то размышлял, и Виктор решился:

– Я не знал тогда про тебя и Риту…

Сашино лицо закаменело, но через секунду смягчилось, и он усмехнулся:

– А тебе и не надо знать, они на тебя сами падают.

Саша заметил про себя, что болеть стало меньше. Так, наверное, и должно быть. Но будет ли у него время, чтобы излечиться полностью?

Просидели молча еще двадцать минут, вспоминая подруг. Виктор про Риту почти не думал, его мысли возвращались к той внезапной встрече в доке, к лучистым распахнутым глазам Алены и ее словам: «Ничего, я дождусь!»

Пока Саша проводил предстартовую диагностику Виктор отслеживал курс противника.

– Все же не впустую отстрелялись, – произнес Виктор, – один из кораблей противника отстает.

– Может это, как его, «арергад»? – Саша вспомнил еще одно школьное слово. Но не полностью.

– Нет, ускорение после боя все время ниже. Будем исходить из того, что поврежден. Если он не поврежден, то нам его достать без шансов.

– К старту готов, – отрапортовал Саша.

– Через три минуты, – сверившись с навигационными данными скомандовал Виктор.

– Принято.

Бой начался, но об этом пока знали только двое.

Внимание всем! Красный код!

Граждане Геры, два часа назад в системе произошло сражение между сторожевыми кораблями ВАК и агрессорами с Земли. К сожалению, оба корабля вместе с экипажами героически погибли в бою. Как минимум один из вражеских кораблей поврежден и потерял ход. Тем не менее два оставшихся продолжают движение к планете Гера.

Агрессоры до сих пор не обозначили себя и на вызовы не отвечают.

Граждане Геры, призываем всех сохранять спокойствие. Враг не имеет сил для оккупации. Нас будут грабить под угрозой применения насилия или уничтожения, это очевидно. Мы будем сопротивляться по мере возможности ненасильственными методами. Других возможностей у нас нет.

Избегайте ненужных жертв. Помните о Великом Плане!

***

– Грузовое судно Т-23, это военный корабль США, приказываю сохраняйте прежний курс и скорость. Приготовитесь к досмотру. В случае неповиновения открываю огонь. – механический голос перевода сообщения с корабля противника прозвучал в рубке.

Саша обернулся на Виктора. Виктор, сидевший с закрытыми глазами, кивнул и Саша обнулил потенциалы гравиприводов, тем самым убрав ускорение. Стартовав от заброшенной мины они успели выйти на курс противника, немного посуетились со сменой курсов и, в конце концов, соблазнили противника на досмотр и, вероятнее всего, захват.

Виктор в это время вносил последние корректировки в целеуказания ракет и тактические схемы для станций РЭБ. Лицо его было бледным, глаза прикрыты, он был полностью погружен в свой виртуальный мир и сосредоточенно работал. Саша стало завидно, его, наоборот, стало потряхивать от избытка адреналина.

– Значит юсовцы заявились. А кто второй? – спросил Саша, он не боялся отвлечь Виктора. Знал, что это практически невозможно. Если не может, то просто не ответит.

– Корпорат, как ни странно, – ответил Виктор.

– А что в этом странного? – удивился Саша, – прятался за военными должно быть.

– Может быть, но я бы его в первую очередь «гасил». Там те, кто доставит максимальные неприятности... Ждем, пусть подтянутся.

– А не просекут? – Саша стал необычно говорлив, как будто в прежние времена, до знакомства с Соколовым.

– Ну значит умрут обгадившись, – хмыкнул Виктор, неосознанно подражая манере уже покойного старпома «Уверенного» Игоря Сильва.

– Сброс подвесок, – вдруг произнесла «Рита», машинный интеллект грузового Т-23. Ее голос предназначался Саше, ставя его в курс происходящего. Виктор полностью задействовал возможности своего нейроинтерфейса, оставив общаться с Сашей «Риту».

Саша не глядя на инфопанель и сам почувствовал мелкие толчки отходящих от причальных ферм судна контейнеров и подвесок, которые внешним видом походили на грузовые контейнеры, только меньшего размера.

Со стороны все это походило на то, что грузовик решил сбросить свой груз и скрыться. Этому способствовала и трансляция записи в эфир, умоляющая забрать груз и отпустить грузовик, с приложенными фальшивыми кодами доступа к управлению контейнерами. Запись состряпала «Рита», для машинного интеллекта это было на раз-два, только укажи сколько трагизма в голосе вложить. Поэтому вместо открытия огня с военного корабля обложили английским матом и потребовали вернуться на курс.

Но было уже поздно. Контейнеры распределились в пространстве, станции РЭБ позиционировались в нужную конфигурацию и включили режим подавления, шесть ракет стартовали к целям, затем еще две, а вслед за ними из грузовых контейнеров были рассыпаны стальные полуфабрикаты и взорвались «хлопушки» усеяв окружающее пространство специальной фольгой, полностью непроницаемой для любого сканирования. Через это облако можно было посчитать разве что термоядерные реакторы по косвенным засветкам. Но их вдруг стало слишком много для одного корабля. Вернее, их стало как у четырех кораблей, которые стали разбегаться в разные стороны, но под прикрытием расползающегося облака помех.

Подлетное время ракет составляло около трех минут и, нужно отдать должное выучке военного корабля, две из трех нацеленных на этот корабль ракет тактики умудрились сбить, третью отвела система РЭБ, и она взорвалась, не достигнув цели. Но облегчения противнику это не принесло. Наоборот, ядерный взрыв засветил все сенсоры и системы наведения противоракетной обороны корабля, так что четвертая товарка, отставшая при старте слизнула корабль из пространства пушистым шариком ядерного взрыва.

Корпорат не справился и с первыми тремя ракетами. Ответный залп военного корабля состоял из двух ракет, но тактики не смогли обеспечить целеуказания, а без этого шансов попасть цель практически не было. В результате ракеты обманулись на одну из станций РЭБ. Несмотря на разрушительность ядерного взрыва в вакууме космоса радиус его поражения существенно меньше, чем в условиях атмосферы.

Однако ЭМ-вспышка от это слабее не становится. Машинный интеллект грузовика приказал долго жить. Резервный компьютер ушел в перезагрузку автоматически, в строю осталась самая простая электроника. И ручное управление, которое и работало через эту самую простую электронику.

– Йа-ху-у-у, бониту*, диспетчер! – бесновался Саша, даже не рассчитывавшего на такой результат. Виктор растекся в своем ложементе и тоже блаженствовал. В состоянии эйфории оба ни черта даже и не подумали о критической дозе облучения, которые они получили. Двойное гравитационное поле гравипривода и зоны жизнеобеспечения прилично защищали космонавтов от потока заряженных частиц, но от жесткого излучения близкого ядерного взрыва такая защита работала плохо.

*Прим. Красавчик.

Облако фольги продолжало растекаться по пространству, закрывая от обзора отставшего корабля землян все большую область пространства, но при этом становясь все менее плотным. Таким образом, вскоре после сражения противник смог четко видеть излучения четырех токамаков гравиприводов, расходящихся в разные стороны.

Секрет был в станциях РЭБ, которые имитировали излучения реакторов. Виктор запрограммировал их полет так, чтобы они составляли пары на одной оси с одинаковым расстоянием, изображая реальные гравиприводы кораблей среднего класса.

Виктор, конечно, не обольщался, что противник испугается или не сможет разобраться в ситуации. Расчет был на то, что противник не сможет долгое время различить за облаком механических помех реальную цель от обманок.

– Что теперь? – скепсис Саши пропал, он прямо излучал боевитость и энтузиазм. Но больше изображал по своей хулиганской привычке. Все же ему чаще приходилось изображать угрозу физического насилия, чем реально применять силу, но делал он это мастерски, так что держал в напряжении все окружение. В реальности сейчас он сам был в состоянии близком, что называется «дать деру», прекрасно понимая, что их успех являлся результатом неожиданности и этот козырь уже использован.

Эмоции же Виктора были приглушены виртуальной реальностью в которой он взаимодействовал с нейрочипом. Так что юный балбес, видимо, посчитал себя бессмертным и относился ко всему как к тактической задаче. Вариант отступления Виктор как хороший тактик учитывал, но в отличие от Саши он прекрасно понимал, что бегство только отсрочит уничтожение их грузовика на пару часов, не более. Собственно, они живы только благодаря «хлопушкам», усеявшим тоннами мелко нарезанной фольги пространство между ними и противником.

Присутствовал еще один аспект, ведь помимо «хлопушек» в космос были вывалено содержимое нескольких грузовых контейнеров с изделиями из стали. Так, что сунься отставший корабль за ними по кратчайшей через облако, то существовала немаленькая вероятность нарваться на огромной скорости с такой поделкой местной промышленности. И противометероидная защита уже не спасет, ей и от фольги прилично достанется на таких встречных скоростях. Но Виктор не строил своих планов на тупости врага, а план у него, конечно же, был.

– Распознать кто где они сейчас не могут, – стал разъяснять Виктор своему «ташу» задуманный тактический план, – соваться напрямую в облако тоже тупость. Скорость у них относительно небольшая, им придется обойти облако заодно обеспечив прямую видимость одной или двух ложных целей. Собственно, я так их расположил, чтобы с одной из сторон две цели «просвечивались».

– Ясно, думаешь, туда и пойдут, а что нам это даст? – Саша уже обращал внимание на несимметричность расположения обманок и уже понял, что в этом тоже заложена Виктором какая-то хитрость. Но Саша решительно не видел пользы.

– Я бы по всем ракетами долбанул, – продолжил Саша, – твои РЭБ-станции увернуться не смогут же?

– Только изобразить противоракетный маневр, на химических двигателях скоростей не хватит, чтобы увернуться. Но ты прав, ракетный обстрел я и хочу задержать. Сам посуди, – Виктор решил заодно проверить логику принятия решения вражеского капитана на Саше, – он поврежден, даже пусть несильно, а мы тут угрохали два корабля, что у нас еще есть он не знает, а боезапас ограничен, он в чужой системе. Должен он поберечь ракеты по возможности? Вот пусть попробует сэкономить. Если купится, то открытие огня попридержит, а мы еще интригу подбросим. Нам главное максимально сблизиться.

Саша задумался. С учетом того как отбивался первый военный корабль оставшихся двух ракет действительно может не хватить.

– Без ракетной дуэли все равно не обойтись, а у нас ракеты остались с противоракетными боеголовками. Так что если они решаться прощупать нас ракетами, то скорее всего по одной. И тут у нас два варианта, – продолжил излагать свой план Виктор, – отбиться противоракетной боеголовкой или рискнуть увернуться противоракетным маневром. Дело в том, что когда мы задействуем гравипривод для маневра, то демаскируемся и сразу последует полновесный залп до четырех ракет, полагаю. И от них точно придется задействовать противоракетную боеголовку. На таком расстоянии разброс пущенных ракет будет небольшой, можно достать направленным пучком противоракеты. Только вот в первом варианте останется только одно...

К чему ведет Виктор Саша уже понял, как только тот заговорил про два варианта. И свою задачу тоже понял, ему предстояло уворачиваться от ракеты на ручном управлении, поэтому Виктор и натаскивал его в полете к станции обеспечения. Саше стало понятно, что Виктор все это уже предусмотрел, и он почувствовал себя в детской игре, когда тебя с завязанными глазами ведут за руку куда-то, а тебе нужно угадать куда пришли. Ну угадал. Однако после того как они взорвали два вражеских корабля Саше меньше всего хотелось, чтобы это все было напрасно. Он даже понял, что боится этого гораздо больше смерти.

– Что за боеголовки такие? – спросил Саша после паузы.

– Обычная взрывчатка с сегментом поражающих элементов. Специально, чтобы разрушать ракеты, РЭБ-станции, – отозвался Виктор.

– А такая ракета корабль уничтожить сможет? – задал Саша главный вопрос, который в данный момент не давал ему принять окончательное решение.

– Вряд ли, – вздохнул Виктор, – но покусать может прилично. Зависит от многих факторов...

Теперь задумался уже Виктор. Близился момент, когда ему придется все отдать в руки Саше и от него уже мало что будет зависеть. Это напрягало. В последнее время он весомо преисполнился верой в себя и свои силы. «Наверное, так себя чувствует капитан» - улыбнулся Виктор.

Улыбку Виктора заметил Саша и интерпретировав ее по-своему решился:

– Будем уворачиваться. Еще неизвестно, что там ЭМ-вспышка на ракетной подвеске натворила.

Тянулось тягостное время ожидания. Противник предсказуемо выполнил маневр огибая облако помех. Но легче ему не стало, Виктор подпустил обещанную интригу в виде припасенной последней пары «хлопушек», создав новое облако помех, препятствующих распознанию ложной парной цели. Тем самым даже продлил время, на которое прежнее облако помех будет закрывать оставшиеся две цели для противника.

В дополнение к этому отстыковал и отправил по траверзу спасательную капсулу.

Саша тоскливо проводил капсулу взглядом. Нет, он понимал, что это не вариант для них, шансы на спасательной капсуле были мизерные даже если их «отпустит» или не заметит пришелец, спасать их было уже некому. Всех спасателей распылило в жаре ядерных взрывов.

– Зачем? – смысл отстрела капсулы ускользал от понимания Саши.

– Не понимаешь? – хмыкнул Виктор, – вот пусть и они поломают голову, если заметят, конечно. Пока думают, время летит.

Капсула навела Сашу на мысль:

– А что если разведстанцию запустит над облаком?

– Поздно, – лениво ответил Виктор, – раньше надо было, на гравиприводе он быстрее летит, чем разведмодуль.

До противника дошло что ситуация не проясняется, а тянуть сближаясь на близкую дистанцию с неизвестной целью становилось опасно, и он выпустил четыре ракеты. Сам момент запуска ракет с грузовика заметить было затруднительно из-за того же облако помех, которое все еще прикрывало грузовик, оно же не давала наблюдать на противником, кроме как с помощью ГЛС. Впрочем, косвенно Виктор засек время пуска по тому как противник сбросил ускорение, отпуская ракеты вперед. Очевидно, что сброс ускорения произошел после старта ракет.

Ракеты, расходясь на разные курсы, медленно потянулись к целям.

– Приготовься! – скомандовал Виктор, – начни со второй схемы, как скажу.

Ракета приближалась с задней полусферы сбоку. Резко торможение, к которому приготовились парни выводило ракету на траверз, что сильно повышало вероятность промаха. Однако ракете и не требовалось попасть в грузовик, достаточно войти в зону поражения.

Две парные вспышки поглотили две ложные парные цели, находившиеся несколько ближе к противнику и их первыми достигли ракеты. ЭМ-вспышки ослепили датчики и антенны грузовика, вынуждая опираться только на расчеты в голове, а точнее нейрочипе Виктора.

По команде Виктора Саша включил гравиприводы на полный реверс, благо что для этого не требовалось разворачивать корабль, гравипривод одинаково эффективно работал в обе стороны. При этом по уменьшающемуся радиусу скорректировал курс на сближение с кораблем противника.

Ракета с задержкой скорректировала курс, затем продолжала коррекцию, но набранная скорость и инерция не позволяла коррекцию на нужный угол и пересекая линию курса упущенной цели самоуничтожилась. От ЭМ-вспышки зона обеспечения Т-23 была прикрыта потенциалом гравипривода, а это такая штука, что даже свет может искажать. Таким образом, хапнув почти без последствий еще жесткого облучения грузовик продолжил торможения, дрейфуя по гравитационной волне на пересечение курса с военным кораблем США.

С началом торможения задействованный гравипривод раскрыл все карты перед противником и через полминуты последовал пуск еще четырех ракет. В этот раз противники находились уже в прямой видимости друг друга, что позволило Виктору заметить странность. После той оплошности на «Бармалее» он даже в диспетчерской отслеживал движение судов во всех доступных диапазонах, а тут бой.

– Они пускают ракеты с одного борта, – озвучил он свое наблюдение Саше.

Саша понимал, о чем говорит Виктор, будучи пилотом грузовика он и сам отстыковывал грузовые контейнеры одновременно попарно или по четыре для компенсации реактивной силы. На грузовике это даже сильнее заметно из-за большого веса контейнеров, трать потом топливо на коррекцию позиции и курса. Поэтому и поведение вражеского капитана пускающего ракеты с подвесок одного борта должно было иметь под собой основания.

– Ободрали наши ему бочину, а? – поделился догадкой Саша.

– Будем исходить из этого, – согласился с ним Виктор, – я подсвечу рабочий борт на инфопанели, там у него должна быть слепая зона. Начинай «качаться», могут уже начать из рельсотронов обстреливать.

«Качалкой» пилоты ВАК называли рваные колебания и смещения на курсе для отклонения от обстрела болванками из электромагнитных пушек, рельсотронов. Рельсотроны использовались в качестве оружия ближнего боя, но при должной сноровке и обстоятельствах могли принести неприятности и на больших дистанциях. Снаряды рельсотронов были практически незаметны из-за отсутствия двигателей и своих малых размеров, набранную скорость в космосе с расстоянием они не теряли, а она была приличная, могла прошить бронированную композитную оболочку зоны обеспечения насквозь. Недостатками были только ограниченная скорость и прямая некорректируемая траектория полета.

Что такое «качалка» Саша знал, хотя и был гражданским пилотом. Главное было не повторяться, машинный интеллект военного корабля был обучен на выявление таких паттернов и мог подловить.

Полетная программа ракет предполагала расхождение при запуске, чтобы сходится на цели по возможности с разных ракурсов. Но как раз из-за сократившегося расстояния такой возможности и не было, ракеты шли по очень пологим дугам, что позволяло эффективно применить по ним противоракетную боеголовку. Называть траекторию ракет дугами тоже не совсем корректно, понятное дело, что ракеты также «качались», противолазерные маневры выполнялись автоматически.

Виктор не подвел, вывел свою ракету в расчетную точку и подорвал. Две точки целеуказания на инфопанели погасли, одна улетела к чертям в сторону, последняя продолжала двигаться к цели, но прекратила «качаться». Саша предположил, что она не совсем «здорова» и внес коррективу в свои противоракетные маневры, отклоняясь подальше от расчетной траектории ракеты. Даже не удивился откуда на инфопанели появилась расчетная траектория ракеты при мертвом-то машинном интеллекте.

Последняя ракета так и не предприняла никаких попыток сменить траекторию и прошла мимо грузовика на приличном расстоянии и даже не подорвалась в расчете на влияние ЭМ-вспышки.

По сути Саша пилотировал по приборам. Расстояние между противниками уменьшилось настолько, что можно было разглядеть друг друга невооруженным взглядом. Однако Саша сосредоточился на том, чтобы сделать свои действия непредсказуемыми, так как по сути противник по ним наверняка применял и лазеры и рельсотороны, а увернуться от такого оружия никакой человеческой реакции недостаточно. По сути бой входил в стадию, когда применение ракет было малоэффективным и небезопасным обеим сторонам. Так что когда ракета пролетела мимо Саша с облегчением посмотрел на напарника, но лицо Виктора впервые за этот полет отражало сильную эмоцию.

– Ракет больше нет, подвеска не пингуется, это была последняя.... Давай третью схему против часовой.

Ресурсы Виктора высвободились, за ним оставалось только отслеживать поврежденный бок корабля юсовцев и подсвечивать его на инфопанели в помощь маневрам Саши. Противник реагируя на сближение грузовика по спирали тоже крутился, пряча поврежденную сторону. Конечно, не столько прятал, сколько старался, чтобы максимально задействовать вооружение с неповрежденного борта.

И вот сейчас эмоции и адреналин захлестнули его сознание. На последней фразе голос его дрожал. Это Виктору не понравилось, это не соответствовало его внутреннему пониманию образа военспеца ВАК, что заставило его собраться снова. Он вспомнил свой экипаж на «Бармалее». Сутки назад он испытывал чувство вины, что не оказался на «Бармалее» в его последнем бою. Он ощущал странный и мрачный зов погибших, ведущий его. И вот сейчас он мог себе сказать, что сделал все что мог и сделал хорошо. Отомстил за своих и если удача будет сопутствовать Шахтеру, то они защитят и колонию. В этот раз.

И Виктор сосредоточился на бое. На его последних минутах.

Противник сделал ошибку после обнаружения местоположения грузовика, он довернул курс на сближение, рассчитывая на свое энергетическое оружие. Останься он на прежнем курсе и парни ничего бы сделать с ним не смогли. Однако встречный курс позволил Саше крутить спираль, постоянно уходя в теневую сторону поврежденного борта. А повреждения военного корабля оказались весьма тяжелыми, по крайней мере задело маневровые двигатели, так что крутился он «охотно», только в одну сторону. Так что Саша все время ставил противника в противоход, меняя направление закручивания. Это спасало от лазеров и от рельсотронов. Пока попаданий не было.

Должно быть до капитана дошел наконец замысел пилота грузовика, и он решился на совсем отчаянный маневр - на всю мощность врубив маневровые двигатели в противоход имеющемуся вращению. У него оставалось время, чтобы раскрутиться в противоположную сторону и поймать противника под вооружение уцелевшего борта.

Но и Саша отреагировал моментально. Виктор открыл было рот, но лязгом зубов захлопнул, заметив, что Саша не стал оттягивать момент, когда окажется под огнем противника, а наоборот бросил свой грузовик навстречу вращательному движению вражеского корабля. Расчет был в том, чтобы сократить до минимума время, которое он окажется под обстрелом. Риск в любом случае был запредельный, грузовичок Т-23 мог и не пережить такого обстрела.

Ни для каких сложных маневров пространства и времени не оставалось, время показывать мастерство тоже, оставалось только пережить меньше двух минут. Или не пережить.

Виктор для себя итоги уже подвел, мозг тактика рассчитал все вероятные исходы и просто ждал, и болел за... Кем ему стал Саша Шахтер?

А Саша? Саша избавился от своих внутренних противоречий, он был спокоен, страх и злость ушла. Такое состояние он испытывал только в объятиях Риты. Ее он и вспоминал, ее плавный изгиб бедра, его рука на джойстике управления как бы касалась смуглой кожи, гладила ее, нежно направляя траекторию грузовика. Он не обратил внимания на рвущие обшивку снаряды рельсотрона, данные о повреждениях на инфопанели, он вел руку по направлению к цели. Три снаряда прошили зону обеспечения, раскурочив систему регенерации воздуха, уже не нужные отсек с резервным компьютером, в труху разворотили санузел.

Саша не заметил даже как четвертый снаряд раскаленной струей прошил скафандр Виктора в районе шеи, практически оторвав ему голову, но оставив почти целым сам скафандр.

Рука Саши достигла цели. Два корабля, а грузовик Т-23 после такого боя можно смело называть военным кораблем, слились зонами жизнеобеспечения, совместив гравитационные поля гравиприводов. Результат такого действия мог быть различным в зависимости от многих факторов, но в этом случае никаких ярких эффектов не произошло. Почти мгновенно центральные отсеки кораблей спрессовались в шар, состоящий из стали, полимеров, жидкости и остатков разорванных органических клеток. Фермы военного корабля землян сложились вместе подобно сломанной ветке. Через некоторое время из руин появились незначительные признаки утечки газов.

***

В командном центре ВАК станции Гера-4 и до этого было не шумно, но сейчас повисла тишина, насколько на космической станции вообще может быть тихо, рядом с гудящим оборудованием жизнеобеспечения. Бой грузовика Т-23 можно было наблюдать в телескопы с орбиты «Кольца» без особых деталей, но девять офицеров ВАК считывали эти детали по косвенным данным, по ситуации. В любом случае результат боя был очевиден. Секунд через тридцать старшие военспецы наконец осознали случившиеся и молча встали по стойке смирно.

В это время над горами, окружающими долину Оазиса-2, появился краешек местного светила. Световые лучи отразились на гранях центрального купола. Защитные жалюзи вздрогнули, подчиняясь проснувшейся автоматике. Начиналось утро. Утро первого Дня Независимости колонии Гера.

***

Дорогой читатель!

Возможно, ты расстроен концовкой первой части, но, как говорится в одном мерзком высказывании, “дерево свободы нужно поливать время от времени кровью патриотов и тиранов...”. Такова цена свободы. Достаточно ли этого? Узнаем во второй части. Ты же понимаешь, что для геруанцев еще ничего не закончилось?

Вторую часть дилогии очень скоро начну выкладывать. Страдаю над тем, как назвать.

Чтобы не пропустить – подпишись. Мне будет приятно. Вторая часть тоже бесплатная.

До встречи!