Судья:

– Мама коза с целью вызволения своих семерых козлят из брюха волка причинила тяжкий вред здоровью последнего, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданной суду мамы козы.

Волк с трудом поднимается со стульчика и демонстрирует на лысом пузе полуметровый кривой шрам:

– Именно так и было! Еле выжил, понимаешь…

– А не надо было моих козлятушек кушать!!! – мама коза вскакивает с места и угрожающе трясет копытцем. – У-у-у, ирод окаянный…

Пострадавший волк задумчиво:

– А что ж прикажете мне в пищу употреблять? Я животное плотоядное, очень люблю лошадок, овечек и курочек. Хотя, конечно, не прочь я иногда полакомиться лесными ягодами или садовыми фруктами. Но нельзя же сидеть на одной только морковке! Сдохну ведь… И в природе нарушится баланс.

Судья:

– Обвиняемая, а после извлечения козлятушек из брюха волка с какой целью вы набили его внутренности камнями?

Мать коза изображает недоумение:

– Так ясно же! Чтобы подошел к реке воды испить, под тяжестью бултыхнулся и утонул. И чтобы от него, живодера, камня на камне не осталось!

Волк ехидно замечает:

– Это еще надо разобраться, кто тут живодер… Ну, я понимаю, нафаршировать уточку яблоками или кролика перчиком. Но волка камнями… Не меньше двух пудов притащила на себе старая коза. И как только не надорвалась?

Волк садится, коза-мама со злостью ударом копыта выбивает из-под него стул. Волк неуклюже валится на пол. Из его чрева раздается грохот камнепада.

Прокурор сочувственно:

– Еще не все камни извлекли?

Волк, потирая под хвостом ушибленное место:

– Все… А это мои собственные – в почках. Болею я…

– ваша честь! – вмешивается адвокат мамы – козы, – когда любимые детки подвергаются смертельной опасности, каждая ли мать сумеет сохранить самообладание? Нет! Надо ли ее винить в этом? Нет! Так пусть же эти чертовы камни не станут камнем преткновения на пути к ее полному оправданию!

– Спасибо, товарищ адвокат! – умиленная коза-мама сияет, – просто камень с души…

– Хорошенькое дело, – волк удивленно таращит глаза, – козлята живы-здоровы и эта коза-садистка нисколько не пострадала, а я теперь инвалид первой группы на всю жизнь! И никто, понимаешь, не виноват…

Адвокат поднимает голову и напыщенно произносит:

– Не держите на нее, товарищ волк, зла. Не носите камня за пазухой.

– Я бы, может, и не носил, – бурчит Волк обиженно, – но эта коза сама мне их от всей души столько напихала! По самые гланды. Ладно были бы драгоценные…

Дремавший до того прокурор протирает глаза:

– Ну-с… Совершенно очевидно, что после благополучного освобождения шестерых козлят не было никакой необходимости начинять брюхо пострадавшего волка камнями. Однако не будем строго судить маму козу. Она хоть и коза, но все ж таки мама… За решетку. Но условно.

Из приговора суда: «признать маму козу виновной в совершении преступления – причинении тяжкого вреда здоровью потерпевшего… в состоянии душевного волнения – и назначить ей наказание в виде лишения свободы сроком на один год. Наказание считать условным».

По сказке братьев Гримм

«Волк и семеро козлят»

Судья:

– Мальчик с пальчик похитил у гражданина людоеда принадлежащую ему обувь индивидуального пошива, кошелек с золотом и причинил ему ущерб в крупном размере, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданного суду мальчика.

В зал вваливается лохматое свирепое чудовище, засучивает рукава и оттопыривает средний палец:

– Щас я этого мальчика одним пальчиком…

С насиженного места вскакивает прокурор:

– Я протестую!

– Вы не догоняете, – людоед возвращает палец в исходное положение, – я хотел показать, что связываться со мной может лишь безмозглый храбрец: у меня один только палец в три раза больше, чем целый Мальчик с пальчик.

Обвиняемый вскарабкивается на стол, чтобы его лучше было видно, и словно на баррикадах горячо отчеканивает:

– Этот изверг хотел съесть меня и шестерых моих братьев! И только чудом нам удалось ночью сбежать из его логова!

Людоед сжимает огромные кулаки и сдвигает мохнатые брови:

– Да, проспал я свой завтрак. А как продрал глаза, пропажу учуял. Надел сапоги-скороходы и погнался за беглецами! Но не догнал, притомился и на камушке всхрапнул. А этот недоношенный из моего кармана выудил мешочек с золотом и сапоги-скороходы с меня стянул. Мне без них никак нельзя: то в одну деревню надобно, отведать свеженьких детишек, то в другую – угоститься молоденькими крестьянками.

Адвокат Мальчика с пальчик воздевает палец к небу:

– Прошу учесть, ваша честь, что эпизод кражи у гражданина людоеда эксклюзивной обуви должен быть исключен из обвинения – он высосан из пальца. Благодаря сворованным сапогам-скороходам Мальчику с пальчик удалось убежать. Да так быстро, что только пятки сверкали. И уже никакой людоед на босу ногу его не догнал бы! Нельзя кражу с целью спасения считать преступлением!

Со стула встает толстый-претолстый прокурор:

– Допустим… А мешочек с золотом? Там же было целое состояние! Как ни крути, спер ведь! Однако прошу проявить к подсудимому снисхождение. За кражу золотых запасов людоеда применить к мальчику с пронырливым пальчиком наказание в виде штрафа.

Из приговора суда: «признать Мальчика с пальчик виновным в совершении кражи в особо крупном размере и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на три года».

По сказке братьев Гримм

«Мальчик с пальчик»

Судья:

– Кот в сапогах путем злоупотребления доверием гражданина людоеда, умевшего волшебным образом перевоплощаться, заставил последнего превратиться в мышку и съел ее, чем причинил людоеду смерть. Затем присвоил себе принадлежавший убиенному богатый замок, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданного суду кота.

С места подрывается разгоряченный адвокат:

– Нет, ваша честь! Кот в сапогах убил не людоеда, а маленькую серенькую мышку! Разве это преступление? И разве у суда поднимется рука наказать кота за употребление в пищу грызунов?

Подсудимый Кот в сапогах с восторгом:

– Правильно! Что же нам еще жрать-то? Мандарины в чесночном соусе, что ли?

Адвокат виновато опускает глаза:

– Конечно, мой подзащитный преступил закон – с целью оттяпать замок лишил Людоеда жизни. Но он избавил нас от кровожадного монстра, который слопал уже две деревни крестьян и ни разу не подавился!

Зал одобрительно гудит.

Адвокат стреляет взглядом в сторону обвинения:

– И куда только смотрели прокуроры – совсем мышей не ловили.

Прокурор неуклюже оправдывается:

– Ловили мы мышей. То есть это – людоедов. Но не поймали – больно шустро на скороходах бегают.

Адвокат бросает умоляющий взгляд на судью:

– Не судите строго моего подзащитного. Да, он завладел имуществом людоеда, но этим спас своего хозяина от голодной смерти! Это благородный поступок!

Обвиняемый Кот в сапогах самодовольно издает «Вау! Мяу!» и удивленно таращит глаза:

– Ну ты, старик, мощно задвинул. Снимаю шляпу!

Запрыгивает на скамейку, кланяется и снимает шляпу.

Зал робко аплодирует.

Судья:

– Подсудимый Кот в сапогах, вы признаете свою вину?

Подсудимый кот всхлипывает и размазывает горючие слезы вокруг пышных усов:

– Только частично. И за эту часть я уже поплатился: мышка та была, скажу я вам – сущее наказание. Гадость. Хуже рыбы заливной. И прошу учесть, ваша честь, смягчающее обстоятельство: я круглый сирота, и уже поэтому достоин снисхождения.

Судья перелистывает странички дела:

– А господин Перо вам кем доводится?

Кот в сапогах сердится:

– Перо – это у меня на шляпе. А Пер-ро – это, можно сказать, приемный отец – он меня «нарисовал».

Судья:

– Это который сказочник, что ли?

– Нет, ваша честь! Господин Шарль Перро, 1628 года рождения, – всемирно известный поэт, теоретик искусства и критик эпохи классицизма! К несчастью, уже давно умер. А сказочник – это ваш прокурор.

Хохот в зале.

Оскорбленный прокурор с пафосом:

– К чему эта мышиная возня? Все очевидно – Кот в сапогах виновен в незаконном завладении весьма дорогостоящим недвижимым имуществом, принадлежавшем гражданину людоеду! За решетку этого хитреца!

Из приговора суда: «признать Кота в сапогах виновным в совершении преступления – мошенничества в особо крупном размере – и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на пять лет».

По сказке Шарля Перро

«Кот в сапогах»

Судья:

– Умная Гретель, кухарка, похитила у хозяина неустановленное количество домашней птицы и причинила пострадавшему значительный ущерб, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданной суду Гретель.

Перед судьей возникает пострадавший:

– Похитила – это мягко сказано! Нагло сперла! К приходу дорогого гостя я поручил ей приготовить курочек, ДА ТАК, чтобы повкуснее… Она приготовила. Но пока я ждал гостя, сама же, негодница, их и сожрала!

Адвокат умной Гретель задумчиво почесывает подбородок:

– Мне кажется, ваша честь, что здесь на мою подзащитную возводят напраслину. Известно же – кухарке первый кусок! Она ведь должна попробовать, съедобное ли блюдо подает к столу.

Физиономия пострадавшего наливается кровью:

– Первый кусок – пожалуйста! Но если все курицы, съеденные этой мошенницей в тот злополучный день, разделить на куски, то при чем здесь сто первый или даже двести первый кусок? Как от такой безудержной дегустации у нее не случился заворот кишок…

Со скамьи подсудимых поднимается умная Гретель в красных башмаках на каблуке:

– Насчет заворота напрасно беспокоитесь, господин хозяин! Я каждую курочку вашим расчудесным винцом из бочки запивала. Которое в погребе припрятано…

– Что?! – Пострадавший хватается за голову. – О, мама миа… Эта курица еще и бочку с моим бургундским, оказывается, опустошила! Двадцатилетней выдержки! Коллекционный! Подарок герцога Филлипа! Ему цены нет! Все… Я попал как кур в ощип…

Судья:

– Сколько вы, обвиняемая, употребили куриц и выпили вина?

Подсудимая умная Гретель загибает пальцы:

– Кажется… Хм… Нет, точно не помню – после третьей курочки учет был серьезно затруднен…

Из галерки пьяный голос одобрительно:

– Наш человек!

Судья пострадавшему:

– А как кухарка Гретель объяснила вам загадочное исчезновение поджаренных курочек?

Пострадавший с горечью:

– Да как последнего простофилю развела: пожаловалась, будто мой гость ворвался на кухню, сгреб в охапку всех курочек и улизнул. И даже укоризненно покачала головой: мол, ну и гостя вы, господин хозяин, привели. Просто неслыханный бандит.

В зал заседания приглашается гость.

Судья:

– Скажите, свидетель, если курочек вы не крали, опасаться вам было нечего, но почему сбежали?

Слегка пришибленный свидетель, заикаясь:

– Так это… Кухарка Гретель с-сказала, что ее хозяин н-намерен отрезать мне у-уши. Вот я в п-панике и задал стрекача, едва п-переступив порог.

Лицо пострадавшего багровеет.

– Это наглая ложь! Я не собирался дорогому гостю отрезать уши! Зачем мне чужие уши, у меня свои есть! – вертит головой, демонстрирует лопоухое алиби.

Хриплый голос из зала:

– Лучше бы на самом деле отрезал, чтобы этой проныре больше некуда было вешать лапшу!

Зрители взрываются гомерическим хохотом.

Подсудимая умная Гретель презрительно:

– Во, раздухарились…

Прокурор закрывает папочку и встает:

– Полагаю, что вина кухарки Гретель в завладении обманным путем домашними курочками и воровстве коллекционного вина установлена и доказана. Прошу суд отправить ее подальше от домашних харчей – на казенные.

Из приговора суда: «признать умную Гретель виновной в совершении мошенничества и краже и по совокупности преступлений назначить ей наказание в виде лишения свободы сроком на два с половиной года».

По сказке братьев Гримм

«Умная Гретель»

Судья:

– Сестрица Аленушка совершила убийство с особой жестокостью, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданной суду Аленушки.

Попадья обливается горючими слезами, воздевает руки к небу и перебивает судью:

– О, несчастье-то какое!

Перед попадьей влезает поп:

– Поздно, безбожница, причитать! Это ж ты наших детушек на беду спровадила! Одного вы с Аленушкой поля ягоды…

Подсудимая Аленушка недовольно:

– Подружки мои в лес за ягодами пошли, так и я у матушки отпросилась. А она меня одну отпускать не хочет, брата Иванушку, говорит, с собой возьми. Да и дразнит так: мол, кто из вас больше ягод соберет, тому подарю красные чоботы.

Поп истово крестится:

– Вот-вот… Иванушка, видать, умудрился собрать полный кувшинчик, пока эта дрянь ворон считала. А когда опомнилась, лютая зависть ее и обуяла.

Сестрица Аленушка пытается вызвать сочувствие:

– А как не завистничать, ежели без полного кувшина ягодок чоботов красных мне не видать, как ушей своих. И по-прежнему ходить в лаптях. Эдак ни одного жениха не привадишь. Вот и придумала я…

Зал замирает.

Обвиняемая Аленушка вкрадчиво:

– Братец Иванушка проворно полный кувшин спелых ягод собрал, от трудов праведных притомился, положил голову мне на колени и заснул. А я тотчас вынула острый нож и вонзила прямо в сердце спящего братца. Кровища так и прыснула… Потом выкопала яму глубокую и схоронила Иванушку. А его кувшин с ягодами себе взяла.

Зал возмущенно гудит.

– Да! – Аленушка гордо вскидывает голову, – Зато у меня теперь есть чоботы!

Поднимает ногу и демонстрирует глубокий башмак из бархата с острым, загнутым кверху носком и серебряными подковами, вышитый золотом и унизанный жемчугами.

Из зала раздаются возгласы:

– Кандалы ей заместо чоботов!

Поп с дрожью в голосе:

– Никто бы в жисть не узнал, что это она, проклятая, Иванушку со свету извела. Но ее волшебная дудочка выдала.

– Да, да! – прокурор вспархивает с места, – обвиняемая отказалась сотрудничать со следствием и не призналась в содеянном. Доказать ее вину помогла тростинка, которая выросла на могиле Иванушки. Стоило только заиграть на сделанной из нее жалейке, как тотчас же она начинала жалобно петь: «Сестрица-предательница за красные чоботы поразила меня в самое сердце…»

В зале мертвую тишину изредка рвут тихие всхлипывания.

Прокурор промакивает платочком лоб, растерянно хлопает глазами:

– Кто бы мог подумать… А ведь перед нами – та самая добрая, нежная, заботливая Аленушка. Ужас… За решетку ее! Лет на двадцать!

Зал взрывается аплодисментами.

Из приговора суда: «признать Аленушку виновной в совершении убийства из корыстных побуждений малолетнего брата Иванушки и назначить ей наказание в виде лишения свободы сроком на двенадцать лет».

По русской народной сказке

«Чудесная дудка»

Судья:

– Мужик путем обмана завладел принадлежащим барину овчинным тулупом, денежными средствами и причинил пострадавшему материальный ущерб в значительном размере, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданного суду мужика.

– А дураком не надо быть, – обвиняемый мужик встает и кивает в сторону барина. – Это ж где такое видано, чтобы в ересь поверить?

– Хороша ересь! – взвизгивает барин, – я от нее нового тулупчика лишился. Между прочим, две сотни целковых за него платил!

– Ну, это мне неведомо, – мужик откашливается в бороду и чистосердечно признается: – Я дрова рубил. Да так расстарался, что упарился. Чувствую, пот по спине текет, глаза заливает. Снял я с себя латаный-перелатаный кафтан и положил на пенек. А тут откуда ни возьмись барин на тройке. Приказал кучеру встать и зенки начал пялить.

Барин запальчиво:

– А как не пялить? Мороз трескучий – градусов тридцать пять с минусом, а мужик, считай, что голый. Спрашиваю его, что такое – мне в тулупе холодно, а он в одной рубахе, и пот градом. А он мне в ответ: никчемный, мол, твой тулуп! Вот у меня кафтан волшебный: на пне лежит, а даже оттудова меня согревает. И не смотри, говорит, что дырки старые, кафтан почти что новый.

Обвиняемый мужик растерянно:

– Я ж пошутить хотел, а оно вон как обернулось… Поверил барин. Да так, что поменяться предложил – мой кафтан на его тулуп. А я и подыгрываю – дальше потехи напускаю: говорю, мой кафтан – не чета твоему тулупу, а потому пятерочку давай в придачу. Он отсыпал пять целковых, надел кафтан и очень довольный обновкой дорогой своею дальше поехал.

Судья с тенью легкой улыбки:

– А что, барин… На славу грел кафтанчик?

Барин раздраженно отмахивается:

– Да какой там… Ни рыба ни мясо – ни кафтан, ни ряса. Одно дранье. С версту отъехал, как меня такой лютый забрал мороз, что все кости стягивать стало. Чувствую, вот-вот околею. Приказал кучеру гнать лошадей быстрее, пока я еще хоть чуть живой. Я-то, слава тебе Господи, не преставился. А вот лошади едва до дома доехали, разом все как одна сдохли. Уж я проклинал мужика, уж проклинал…

Подсудимый мужик с почтением:

– А я ту шубу понашивал да барина похваливал.

Прокурор ежится, словно сам продрог:

– Барин, конечно, сам оплошал… Но это не освобождает от наказания мужика. Прошу суд назначить обвиняемому два года принудительных работ! Пусть теперь на благо царства-государства дровишки рубит…

Из приговора суда: «признать мужика виновным в мошенничестве с причинением значительного ущерба пострадавшему – завладении путем обмана тулупом и пятью рублями. Назначить мужику наказание в виде лишения свободы сроком на один год».

По русской народной сказке

«Мужицкий кафтан»

Судья:

– Два отставных солдата пехотного полка совершили кражу личного имущества у деревенской бабы, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданных суду солдат.

Согбенная старушка поглаживает спину и пытается распрямиться:

– Ой, милок… Так мне, старой дуре, и надо. К Великой масленице настряпала душистого масла целую кринку, взяла у соседа воз с кобылой и отправилась в город. Думала, продам на рынке и прибудет мне копеечка. В пути далеком и нагнали меня два пеших солдата. Ой, не могу… Слеза давит.

Судья бросает суровый взгляд на двух солдат:

– Как бабушку обобрали?

– Да как липку, – перед судьей вытягивается первый солдат, – унюхали запах маслица из воза и решили поживиться. Я спереди пошел, а мой сослуживец позади. Я и говорю бабке: «Эй, тетка, подпояшь меня, пожалуйста, – сползает непослушный поясок». Она и рада стараться – слезла с воза и принялась подпоясывать.

Бабка в расстроенных чувствах:

– Дык кабы я знала, что солдатушки – как есть натуральные прохвосты. Особливо тот, которому я поясочек туда-сюда затягивала. Один раз натянула – жалуется, мол, туго очень, ослабить надо. А как отпущу слегка, опять ворчит, мол, портки вот-вот свалятся, потуже надобно. Затяну потуже – сызнова не так…

Судья:

– И сколько раз вы, бабушка, тянули поясок туда-сюда?

Бабушка загибает пальцы на руках:

– Да уж, почитай, разочков двадцать – пока другой солдатик, который сзади примостился, кринку с маслом по-тихому не спер и не сгинул без следа. Как есть – натуральный аспид. Прости мою душу…

Вполне довольный собою второй солдат:

– Так и на старуху бывает проруха. А вот у нас, бабка, все как по маслу прошло. Вот что значит солдатская смекалка!

Пострадавшая с тяжелым вздохом:

– А на прощанье ирод еще и поглумился над старой. Говорит: «Спасибо тебе, тетка! Подпоясала ты меня на всю масленицу сразу». А мне-то, дуре, и невдомек, о чем это служивый. За сорок верст приехала в город, хвать – а кринки как не бывало! Солдатики теперича как сыр в масле, а я осталась на бобах.

– Ну вот, – ухмыляется первый солдат! – С голоду, стало быть, не помрешь – бобы пуще масла для здоровья пользительны.

Прокурор насупливает брови:

– Вот она – честь и гордость императорской армии! Позор! Держать их подальше от бабушек! Пущай теперь года два маршируют по внутреннему дворику тюрьмы!

Из приговора суда: «признать солдат виновными в краже у бабки кринки с маслом по предварительному сговору группой лиц с причинением значительного ущерба пострадавшей и назначить им наказание в виде лишения свободы сроком на два года каждому».

По русской народной сказке

«Баба и два солдата»

Судья:

– Мужик в результате сделки, совершенной путем обмана, получил у барина триста рублей и причинил последнему существенный материальный ущерб, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданного суду мужика.

Пострадавший барин с покаянием в голосе:

– Угораздило же меня вляпаться… Поздний вечер меня в дороге застал, постучал в первую попавшуюся хату и попросился у мужика переночевать. Хозяин сердобольный подвернулся – не отказал. Я в хату вошел, Богу помолился и поклонился: здорово живете, хозяин с хозяюшкой! Вот только вижу – овца в углу копытцем постукивает и на меня искоса поглядывает…

Обвиняемый мужик перебивает барина:

– А как же ей не поглядывать искоса? На барине волчий тулуп. А ей, сердешной, откуда разобрать, человек это или что ни на есть настоящий волк? Она у меня дух волчий за версту чует! Барин напрягся и спрашивает, мол, чего это она? А я, сам не знаю, зачем, возьми и соври: овца моя, говорю, у меня волков очень проворно ловит. Нынешней зимой уже с десяток поймала.

В зале шуршит смех.

Пострадавший барин сокрушенно качает головой:

– А я подвох-то не раскусил и говорю: «Для дальней дороги мне она хороша. Дорого бы я за нее дал! Не продажна ли?» А хозяин и отвечает, что продажна, но дорога. Пятьсот рублей. Сторговались на трех сотенках. Я переночевал, на зорьке встал, кучер подал сани, и мы тронулись.

Перед судьей вырастает свидетель-кучер:

– Так это… Овечку мы взяли, посадили в санки и поехали. А на двадцать третьей версте навстречу нам три волка. Рычат, зубы скалят… Ужас… Овца как увидела серых, так и запрыгала на санях от страха. А барин мне и говорит: «Это она как будто раззадорилась, сейчас всех вмиг переловит». Да какой там… Барин выпустил овцу, она в лес полетела. Там волки с ней и сошлись. Шерсть так и летела, так и летела…

Прокурор с ухмылкой:

– Неужели волчья?

– Кабы так… Овечья!

Прокурор к судье:

– Ох, и ловкий мужик… Овечкой прикидывался, а оказался матерым мошенником – три сотни ни за что с барина слупил. Пожалуй, пару лет за решеткой ему не помешают.

Из приговора суда: «признать мужика виновным в совершении мошенничества – завладении путем обмана денежными средствами в размере трехсот рублей и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на один год».

По русской народной сказке

«Как барин овцу купил»

Судья:

– Граждане Наум, Антон и Влас незаконно проникли на территорию дома, похитили вещи и причинили пострадавшему ущерб в крупном размере, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданных суду мальчиков.

– Я шубу не крал! – перед подельниками вперед вырывается Антон.

– И я не крал! – восклицает Влас. – Это Наум шубу стырил!

– Так-то оно так, – нехотя признается Наум. – Но мне судья разрешила…

Судья подскакивает на стуле:

– Я? Это гнусная ложь! Как вам, Наум, такое могло прийти на ум?

Обвиняемый Наум отмахивается:

– Да нет, другой судья. У которого мы покражу совершили. А дело было так… Подбил я Власа и Антона у кого-нибудь что-нибудь спереть. Думали мы, думали, кого сподручнее обнести – судью, попа или купца. И придумали: судью. Отворил я ворота хитрым способом да и подпустил братьев к амбару.

– А в том амбаре добра видимо-невидимо! – Влас округляет глаза.

– По всему видать – неподкупный судья, – ехидно добавляет Антон.

Подсудимый Наум чистосердечно:

– Мы все по справедливости меж собой поделили. Вот только с енотовой шубой заковырка вышла – шуба-то одна. Говорю братьям: «Я придумал покражу совершить, я ворота отворил, я собак отвадил, мне и шубу иметь». Так нет же, уперлись, крохоборы. Мол, слишком жирно будет. И решил я так: пусть нас рассудит… хозяйка дома. Она ж горазда судить и рядить. И в окошко ей постучал…

Судья:

– Пострадавшая, и как же вы рассудили?

Со скамейки поднимается обворованная судья:

– Да как-как… Как последняя простодырка. Поздно вечером слышу стук. Спрашиваю: «Это ты, Иван?» А мне в ответ: «Кто ж еще…» Уж невдомек мне было, что он такой же Иван, как я Василиса Прекрасная. И рассказывает он мне сказочку на ночь, что в тридевятом царстве три вора сперли шубу, а как поделить меж собой, того не ведают. Вот я и рассудила: кто все придумал, кто ворота открыл, того и шуба.

Обвиняемый Наум самодовольно ухмыляется:

– А братья под окном стояли и наши турусы[1] слыхали. Опосля я пожелал судье спокойной ночи и был таков.

Обвиняемые Антон и Влас хором:

– Уж коль судья так решила самолично, то и мы к согласью пришли: возьми, говорим, Наум, шубу себе и владей на здоровье! Зима на носу. А как говорится, помянешь и лето, как шубы нету.

Прокурор с трудом сдерживает гнев:

– Опустошили амбар… Украли дорогую шубу… И у кого?! У судьи! Да еще и покуражились над ней… Ничего святого у разбойников… Каждого за решетку на пять лет!

Из приговора суда: «признать Наума, Власа и Антона виновными в краже у судьи личных вещей в особо крупном размере по предварительному сговору группой лиц с причинением значительного ущерба пострадавшему и назначить Науму наказание в виде лишения свободы сроком на пять лет, Власу и Антону – по три года каждому».

По русской народной сказке

«Воры и судья»

Судья:

– Отставной солдат украл у батюшки бобровую шапку, чтобы расплатиться за отпущение грехов, и причинил пострадавшему существенный материальный ущерб, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданного суду солдата.

Обвиняемый солдат широко раскрывает рот от удивления:

– Да как же это… Я ж с позволения шапку увел! Батюшка лично украсть разрешил! Я к нему на исповедь пришел, кладу на стол медный пятак, а он как зашипит точно змея и давай срамить: мол, экая ты рогатая скотина, не мог набрать гривенника, чтоб за исповедь дать духовному отцу, который за вас, окаянных, денно и нощно Богу молится!

Поп поправляет крест на пузе:

– И то правда! Это ж где такое видано – с пятаком в храм являться? Как начнут грешники языком чесать про свое окаянство, так на целый червонец намелют! А тут пятак… И смех и грех. Прости мою душу…

Солдат глаза к полу:

– Дык я и признался честь по чести: мол, побойся бога, батюшка, лишних пятаков у меня отродясь не водилось. Он тогда и говорит: «Укради, сын мой, что-нибудь да продай».

Прокурор удивленно:

– Как же так, батюшка… На преступление солдата подначили?

Поп важно:

– Так всякая тварь божья и без моего наущения во грехе пребывает. И у меня не спрашивает, дозволено ли согрешить. А я солдата навел на путь праведный: возьмешь, говорю, грех на душу – так я тебе заодно и его отпущу.

Подсудимый солдат с ухмылкой подкручивает усы:

– Ну я и взял грех! А вместе с ним прихватил и шапку бобровую… Попа нашего… В церкви висела на палке у самого клироса.

Зал взрывается оглушительным хохотом.

Солдат победоносно:

– Ага… Упер шапку, да прямо в кабак. Продал ее за двадцать пять рублей, припрятал деньги в карман, а гривенник отложил для попа. Воротился в церковь и опять к батюшке. Грешен, говорю, украл шапку, да продал за гривенник. Поп гривенник прикарманил и ответствует: «Ну, Бог тебя простит, и я тебя прощаю!»

Глаза попа от злости наливаются кровью:

– Ах, безбожник… Своровать шапку у своего духовного отца! Это же смертный грех!

Прокурор назидательно:

– Грех. Но церковью уже отпущенный. А вот суду, полагаю, грех солдату отпускать не стоит. Украл ведь…

Из приговора суда: «признать солдата виновным в совершении мошенничества – завладении путем обмана бобровой шапкой и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на полтора года».

По русской народной сказке

«Солдат на исповеди»

Судья:

– Слуга украл у старухи значительную сумму денег и причинил ей существенный материальный ущерб, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданного суду слуги.

Старуха усердно крестится:

– Ой, причинил, нечестивый. Последнюю копеечку увел… И Господа Бога не побоялся…

Обвиняемый слуга задорно:

– Ага! Так че мне его бояться! Я ж сам боженькой заделался.

Пострадавшая старуха укоризненно качает головой:

– Заделался… Непутевый! А я и попалась на крючок: примостился этот безбожник за моей большой иконой и давай мне на мои молитвы божьим гласом отвечать. Я аж оторопела: семьдесят годков на свете прожила, а чтобы вот так запросто со Всевышним словом перемолвиться – это у меня впервые…

По залу прокатываются смешки.

Слуга самодовольно потирает руки:

– А ведь все ажурно получилось… Старуха однажды встала утром и молится: «Пресвята ты Богородица, сохрани и помилуй!», а я ей в ответ из-за иконы: «Нет, не помилую, пока слугу худо кормишь! Того и гляди – с голоду помрет». А она опять за свое: «Очисти мою душу грешную, душу мужа и зятя очисти!»

Прокурор брезгливым взглядом меряет слугу:

– Обещанные души обвиняемый, конечно, не очистил. Но после молитвы обчистил ящички в комодах. Сколько именно денег увел, точно установить не удалось. Пострадавшие – старуха, ее муж и зять утверждают, что много!

Старуха разводит руками:

– А я и не враз взяла в толк, что это именно мой слуга-антихрист сотворил. Думала, что Господь очистил, что это ему, доброхоту, деньги занадобились!

Обвиняемый слуга поглаживает округлившийся животик:

– Зато старая кормить меня стала как самою себя. Щедро. Без скупердяйства.

Прокурор назидательно:

– Ну теперь объедки будут на твоем столе… Прошу суд за кражу денег у старухи отправить слугу на казенные харчи сроком на пару лет.

Из приговора суда: «признать слугу виновным в совершении преступления – кражи у старухи денежных средств в значительном размере и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на два года».

По русской народной сказке

«Старухина молитва»

Судья:

– Отставной солдат, пользуясь невежеством старухи, завладел принадлежащим ей крупным рогатым скотом, денежными средствами и причинил пострадавшей существенный материальный ущерб, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданного суду солдата.

Старушка усердно крестится:

– Свят, свят… Ой, завладел касатик… Попросился переночевать, да всю ночь небылицы сказывал. Дивилась только. Знамо дело – образованный солдат. Где ж, говорю, вас, служивый, так учат мудрости? А он ответствует: мол, в полку есть такая школа, где даже скотину выучат и человеком сделают!

Обвиняемый солдат одергивает камзол и с досадой выговаривает:

– Да полно тебе, старуха… Прибауток, что ль, не понимаешь.

Старуха сжимает кулачки:

– А не ученая я в солдатском озорстве разбираться! Я в лесу родилась, пню молилась, дальше поскотины не бывала и ничего не видала. Вот и ляпнула от малого ума: «Мне бы, родимый, своего бычка отдать в вашу школу!»

Судья с трудом скрывает улыбку:

– Бычка в школу?

– А ты, милая, не потешайся над старухой. Да, бычка в школу. Должен же в моей избе хоть кто-сь быть образованным. А коль не ленился, так и человеком бы стал. Взяли мы с солдатом скотинку на веревочку и повели в город. А в казарме солдат и говорит: «Оставь бычка, да денег дай на корм и за ученье на цельный год!»

Прокурор отрывает взгляд от документов:

– И много дали?

Старушка решительно:

– А что было, то и отдала. На благое же дело, богоугодное…

Обвиняемый солдат с сочувствием:

– Эх, бабка… Ума у тебя аккурат как у бычка до поступления в школу.

По залу расползается смех.

Солдат с лукавством:

– А мы в казарме сразу взяли быка за рога. И порешили: незачем ему учиться – от этого он вкуснее не станет. И на бойне вмиг зарезали. Мясо съели, шкуру продали и деньги пропили.

Старушка вздыхает и причмокивает беззубым ртом:

– Изверги. Одно слово – изверги.

Солдат прячет улыбку в усах:

– Так мы ж надеялись, что за год старушка успеет преставиться. И концы в воду. Ан нет… Приперлась живехонькая аккурат через год – ученика проведать. А мы ей: опоздала, мол, старая. Твой бычок уж давно выучился и в купцы произведен. Вон, гляди – дом его каменный.

Старуха обиженно поджимает нижнюю губу:

– Эх, солдатик… И тут меня объегорил. Пришла я к тому дому каменному и спрашиваю у дворника: «Не здесь ли, почтенный, бычок живет?» А он и ответствует: «Бычков? Купец Бычков? Здесь, бабушка, здесь. Коли дело есть, заходи в дом!»

Свидетель дворник бодро:

– Так и было. Проводил я старушку в дом, вышел к ней мой хозяин, а она как бросится на него! Гладит, ласкает и приговаривает: «Скотинушка ты моя благословенная! Вишь, как выправился, и не узнать, что скотина… Как есть человек». Барин мой как открыл рот, так до вечера запахнуть и не смог. В общем, ушла бабушка не солоно хлебавши.

Прокурор пытается пристыдить:

– Ну и солдатик… Здоров как бык, а поглумился над тщедушной старушкой. Да еще и в нешуточные расходы ввел. Прошу суд избавить всех бабушек от образованного солдата на два года.

Из приговора суда: «признать солдата виновным в совершении мошенничества – завладении путем обмана крупным рогатым скотом и денежными средствами и назначить ему наказание в виде трех лет лишения свободы».

По русской народной сказке

«Солдатская школа»

Судья:

– Деревенский мужик путем обмана барина и барыни завладел принадлежащим им имуществом и денежными средствами, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданного суду мужика.

Барин рассупонивается:

– Уф, жарко… Нагрел меня мужичок. Намедни вижу – на дороге стоит. А по одежке видать – на чужой стороне бывал, много народу видывал. Я и спрашиваю: кто лучше – поп, судья или барин? А он в ответ: из попов, говорит, половина дураков. Из судей дураков две трети. А из вашего брата две трети дураков да треть безумников.

Свидетель кучер:

– Поточили они лясы, и повез я барина дале. А сам смекаю: мужик моего барина ни во что поставил. Повертаю я, значится, оглобли взад – надо уму-разуму мужика научить. А мужика того и след простыл.

Обвиняемый мужик заливисто хохочет:

– Я ж истину говорю: дураки ваши благородия! Я на себя армяк другой накинул, башлык на лоб надвинул, он меня и не признал. Подъехал и у меня про меня же спрашивает: не видал, мол? А я и говорю: «Найти его могу, ежели надо. Но вишь ли, барин, сосну подпираю – того и гляди на оземь упадет».

Пострадавший барин негодует:

– Эх, купился я… Распрягли мы лошадь – без тарантаса она шибче скачет. И говорю, мол, бери, мужик, кобылку, а мы с кучером покамест подержим сосну.

Мужик торжествующе лыбится:

– Я ж говорил – одна треть безумников. Поскакал я куда глаза глядят, да вскоре возвернулся: сказываю, мол, нашел забидчика, только на одной лошади нам несподручно. Давай вторую.

Судья старательно прячет улыбку.

Барин сердито:

– Так-то ли смешно, когда из барина второй раз дурака делают…

Возглас из зала:

– Третий!

Обвиняемый мужик вполне довольный собой:

– А где три, там и четвертому место! Поскакал я в то село, из которого был барин, и прошу у его барыни пять тысяч денег. Мол, барин купил сто десятин лесу, расплатиться надобно. А барыне подвох мерещится, ответствует: «Записку давай!» А я не будь дураком показываю на двор: мол, какая такая записка?! Видишь, барские кони копытами в нетерпении бьют?

Барыня со слезой на глазах жалуется судье:

– Так я, дура, и деньги отдала, и стеклянную повозку с молодым конем в придачу – в телеге-то ловчее, да еще и с коренным сивком.

Прокурор:

– А что, барин… Ничего подозрительного так и не учуяли?

Барин с обидой:

– Как не учуять… На обратном пути аккурат мимо нас моя повозка с тремя кобылками промчалась. Но мы же сосенку подпирали!

Зрители в зале загибают пальцы и восклицают:

– Шесть…

Кучер с разочарованием:

– Но мы смекнули, что сосенка та падать и не замышляла: в четыре руки свалить пытались, и никак… Барин только лоб расшиб.

Зал накрывает волна хохота:

– Семь!

Барин сердито:

– А потом с кучером еще и до дома тарантас безлошадный руками толкали. От натуги едва не померли.

Прокурор удивленно качает головой:

– М-да… Заставь барина богу молиться, так он и лоб расшибет. А мужик хоть и умен оказался, а все ж закону дорогу перешел. Можно сказать, на ворованной лошади переехал. А теперь пускай в камере стены подпирает.

Из приговора суда: «признать мужика виновным в совершении мошенничества в особо крупном размере и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на пять лет».

По русской народной сказке

«Мужик и барин»

Судья:

– Батрак Ванька путем обмана хозяина и попа завладел принадлежащими им денежными средствами в крупном размере, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданного суду Ваньки.

Батрак Ванька задумчиво подсчитывает:

– Так уж и крупном… С попа триста… Потом еще сто… И с хозяина триста… Всего каких-то семьсот целковых на круг выходит. Не ахти какое состояние.

Пострадавший поп рассерженно:

– Точно так – дважды надул меня Ванька батрак! Ити его… Поехали мы с ним по сено, верст эдак за десять. Наклали два воза. А тут стадо коров на сено глаз положило. Взял я хворостину и давай за ними бегать. Пока разогнал, так и ночь подкралась. Заночевали в соседней деревне. Там Ванька, бесстыжая бестия, меня и объегорил…

Обвиняемый батрак Ванька чистосердечно:

– Было дело. В деревне хозяин уложил нас почивать в скотницу. А поп увидал там квашню, да перед сном налакался – аж по усам потекло. Пришел теленок и давай сонного попа облизывать, словно добрый молодец красну девицу. А я и говорю попу: мол, скотинушка-то – твоя родимая. Бегал за телками – вот и добегался: теленка родил!

По залу разлетается гомерический смех.

Поп усердно крестится:

– Господи Исусе, помилуй меня, грешного. Спросонья думаю, каких чудес только на свете не бывает. Я не прочь признать родимую кровинушку, лишь бы попадья не пронюхала. Позору до конца дней не оберешься…

Батрак Ванька радуется своей находчивости:

– Спас я попа от позора. Аккурат за пару яловых сапог и триста рублев. А за меньше молчать я ни в жисть бы не стал! И такой аппетит тотчас ко мне нагрянул! Надо, думаю, заодно еще и хозяина дома обмишурить. Сапоги ему показываю и говорю: «Теленок ваш попа съел, одна обувка только и осталась…»

Хозяин дома с ужасом:

– Ой, мать честная! Я ж поверил… И с перепугу батраку Ваньке сунул триста рублев. Пущай, думаю, так дело обделает, чтоб никто о прожорливом теленке не прознал.

Возглас из зала:

– Уже шестьсот рублев вылупилось!

Обвиняемый батрак Ванька:

– Ага. А еще сто целковых совсем запросто прилипли. Нагнал я попа в дороге и говорю: «Хозяин хочет теленка привести к твоей попадье да выдать тебя – сказать, что ты его выродил». Тут мне поп еще сотенку подкинул, чтобы я все как надо устроил и от позора сызнова его спас.

Хозяин дома с удивлением:

– А еще мои сто целковых мимо вашей бухгалтерии прошмыгнули, что ль? Батрак Ванька прибежал с выпученными глазенками да и молвит: «Попадьиха не простит вашему теленку, что он попа слопал. Худо вам будет!» Так я и отвалил откупную для попадьихи – аккурат сотенку.

Судья:

– По всему выходит, ловкий батрак Ванька надул хозяина и попа не на семьсот, а на все восемьсот целковых!

Прокурор отвешивает Ваньке комплимент:

– А этот Ванька не такой уж и Ванек… Вроде как ваньку валял, а в накладе не остался… Сметливый малый. Истину глаголят на Руси: поп Ваньку не обманет, а Ванька попу правды не скажет… На казенные полати его!

Из приговора суда: «признать батрака Ваньку виновным в совершении мошенничества в особо крупном размере и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на четыре года».

По русской народной сказке

«Как поп теленка родил»

Судья:

– Крестьянин Джузеппе купил у священника осла и впоследствии продал его тому же священнику, путем обмана завладел денежными средствами в двукратном размере, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданного суду Джузеппе.

Священник осеняет себя крестным знамением:

– О, матерь Божия… Ничего святого в этом Джузеппе…

Сын божий Джузеппе:

– Побойтесь бога, падре, – и вы не святой! Расхвалили своего осла и уговорили меня его купить, но ни словом не обмолвились, что он на редкость задиристый. Едва я расплатился, взял осла под уздечку, он тут же лягнул меня по ноге и укусил за ухо. А потом бегал от меня как под хвостом ужаленный.

Священник воздевает руки к небу:

– О Боже! Кто ж виноват, что ты, глупец, с обыкновенным ослом общего языка не нашел?

Возглас из зала:

– Два осла меж собой не поладили!

По рядам зрителей проносится смех.

Обвиняемый крестьянин Джузеппе с многозначительной улыбкой:

– Напраслину возводите, падре… Еще и как поладили! Когда я красил осла в черный цвет, он стоял не шелохнувшись и был смиреннее святого Бенедикта!

Прокурор задумчиво:

– В черный… Зачем? У кого-то траур?

Крестьянин Джузеппе:

– Да нет же… Наоборот – праздник! Я решил, что довольно ослу быть ослом, да еще и безмозглым. Надо ему цену набить! Разукрасил – ни дать, ни взять черная пони, животное благородное! И принялся по улицам водить.

Священник в растрепанных чувствах:

– Вот, вот… А я увидел из окошка – крестьянин ведет прехорошенькую лошадку, и думаю, что пони черной масти самые резвые. Да и спрашиваю: «Что ты, крестьянин, просишь за вороного?» Не прошло и трех часов, как мы на цене сошлись. И стал я жертвой подлого обмана!

Крестьянин Джузеппе вполне собой довольный:

– Вот тут и вылезло на свет божий, кто из нас глупец… Знамо дело священник! Принял разукрашенного осла за вороную лошадь и заплатил мне за липовую пони в два раза больше, чем я ему за осла.

Зал восхищенно гудит.

Слуга священника – свидетель:

– Хорошо, что моему хозяину пришло в голову лошадку помыть, дабы еще краше стала. Иначе так и остался бы в заблуждении. Едва я затащил пони, то есть – осла, в реку, как вся вода вокруг стала черной-пречерной. Падре так разгневался, что чуть было в реке не утонул.

Прокурор назидательно:

– Верно в народе говорят: не будь ослов среди людей, ослы ценились бы дороже. На каторжные работы мошенника Джузеппе!

Из приговора суда: «признать крестьянина Джузеппе в совершении преступления – мошенничества и назначить ему наказание в виде каторжных работ сроком на один год».

По итальянской народной сказке

«Черная лошадка»

Судья:

– Емеля-дурак совершил наезд на пешеходов, нанес побои свидетелям происшествия и причинил тяжкий вред здоровью пострадавших, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданного суду Емели.

Емеля-дурак зевает во весь рот:

– А-а-а-а… Так разве ж это я? Это все щука – тварь зубастая придумала: загадывай, говорит, Емеля, желание, да приговаривай «по щучьему веленью, по моему хотенью…». Хотеть-то я могу чего душе угодно. Но повелевать исполнением желаний могет только щука.

Возгласы из зала:

– Ты, Емеля, дураком-то не прикидывайся!

Судья:

– Так что ж выходит… Санями без лошадей щука, что ли, управляла?

Обвиняемый Емеля лениво потягивается:

– Как посмотреть… С одной стороны, вроде бы я… Сказал: «Ступайте, сани, в лес», они и понеслись. Да так быстро, что и лошади не догнать. А с другой – вроде как и не я…

Прокурор запальчиво:

– И половину народа в городе изрядно помяли и насмерть подавили…

У Емели-дурачка руки врозь:

– А чего бы этому народу не убраться с дороги? Так нет же… Аккурат под сани прут и прут. Сами виноваты. А на обратном пути из лесу меня встретили – почем зря отколотить вздумали. Но я шепнул дубинке, мол, по щучьему велению обломай им бока. Всем дюже крепко досталось…

Прокурор ехидно:

– Ага. А тех, кто уцелел, на следующий день раздавили?

Обвиняемый Емеля-дурачок изображает недовольство:

– Не-е-е-ет… Только погодя недельку-другую. Царь наш поглядеть на меня пожелал и прислал офицера за мной. А мне ехать страсть как было неохота.

Пострадавший офицер почесывает левый бок:

– Ну неохота… А лупить-то зачем? Какой-то сумасшедший этот Емеля – ни с того ни с сего дубинкой обломал мне бока. Я насилу ноги унес.

Емеля-дурачок самодовольно:

– Было дело… Так царь опосля прислал за мной аж целого вельможу! Лень мне было вставать с печки, вот я и шепнул ей в поддувало: «По щучьему веленью, ну-ка, поезжай к царю». В избе углы затрещали, стена вылетела, и печь пошла. А кто на дороге не спрятался, я не виноват. Вот тогда и уцелевшей половине народа несладко пришлось…

Прокурор в изумлении:

– Ежели этот Емеля свою вину пытался ловко спихнуть на щуку, он вовсе не дурачок. Но он натурально – Емеля-убивец и Емеля-хулиган. Пешеходов до смерти раздавил, свидетелей отколотил, офицеру бока намял… Щуку изловить и на уху пустить, а Емелю пожизненно в казенный дом!

Из приговора суда: «признать Емелю-дурачка виновным в совершении наезда на пешеходов с причинением смерти более двум лицам, сопряженного с оставлением места происшествия, в нанесении побоев свидетелям и царскому офицеру и по совокупности преступлений назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на пятнадцать лет».

По русской народной сказке

«По щучьему велению»

Судья:

– Бабушка-старушка в сговоре со своим сыном путем обмана завладела денежными средствами, принадлежащими пострадавшим владельцам лошадей, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданной суду бабушки.

Пострадавшие смущенно ропщут:

– Беда в дом пришла… Хватились мы однажды наших лошадушек, а их и след простыл. Денно и нощно искали, да не там-то было. Решили податься к ворожее – она уж непременно ведает, в какой стороне искать. Да и напоролись на плутовство…

Обвиняемая бабушка-старушка с оторопью:

– Антихристы! Какое плутовство? Вы справлялись, куды ваша скотинка подевалась. Я расклала карты и говорю: «Глядь-ка сюда, мои батюшки, вот, кажись, ваши лошадушки стоят в кустах в этаком-то месте». Я ж вам точнехонько на кустики указала!

Пострадавшие переминаются с ноги на ногу:

– Так-то оно так… Но в этаком-то месте ни одной нашей скотинушки не оказалось – валялось токма недоеденное лошадками сено. А мы, между прочим, бабушке за ворожбу немерено заплатили…

Сонный прокурор оживляется:

– А в чем же плутовство? Лошадки поели сенца досыту и дальше побрели куда глаза глядят. Главное – на их след напали!

Бабушка-старушка с пеной у рта:

– Вот именно! А то раскудахтались курицы! Спасибо, господин адвокат!

Прокурор важно надувает щеки и поправляет:

– Прокурор!

Подсудимая бабушка отрывисто машет рукой:

– Что про кур ор, что про лошадей – все едино: не виноватая я. Неужто мне этих кобыл по всей округе пасти? Сами сели бы им на хвост и пошли по пятам.

Пострадавшие посыпают голову пеплом:

– Верно… Дубины мы стоеросовые. Не вслед за нашими лошадками пошли, а опять к бабке-ворожее снарядились. Денежек сызнова отсыпали вдоволь и молим с поклоном: мол, гадай, матушка-спасительница, еще раз.

Бабушка-старушка с чувством исполненного долга:

– Так и снова я не обмишулилась! Как нагадала, так и сталось: нашлись ваши кобылки в лощине. Пошто гневаетесь? Пошто на старую бабку про плутовство напраслину возводите?

Перед судьей вырастает белобрысый верзила в красном кафтане и кивает на старуху-ворожейку:

– Сынок я ейный… Не велите казнить меня, маменька, нет мочи боле терпеть, совесть топтать… Скажу как на духу. Гуторит мне однажды маманя, мол, уведи, сынок, у кого лошадушек, привяжи их в таком-то кусте, сена дай, а потом отведи в этакую-то лощину, а там их на волю отпусти. Не мог я маменьку ослушаться…

Зал взбудораженно гудит.

Старуха-ворожейка укоризненно качает головой:

– Эх, сынок, сынок…

Прокурор снимает пенсне, протирает запотевшие стекла:

– Ну-с… Как это было у поэта: «Смешались в кучу кони, люди…» М-да… К сыну за чистосердечное признание прошу суд проявить снисхождение. А вот бабушку-старушку отправить подальше от людей и лошадей. Чтобы все было как в пословице: баба с возу – кобыле легче.

Из приговора суда: «признать бабушку-ворожею виновной в совершении мошенничества и назначить ей наказание в виде лишения свободы сроком на один год».

По русской народной сказке

«Ворожея»

Судья:

– Отставной солдат совершил хищение золота из королевской казны, причинил государству огромный ущерб, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданного суду солдата.

Отставной солдат с восторгом:

– Это верно… Не было у меня ни сольдо, да вдруг мильон. Нет, вру… Последний был, но старушке достался: встретила она меня на дороге и руку протягивает, мол, позолоти, коли можешь. И я не прогадал: за мелкую монетку старушка мой барабан чудодейственным свойством наделила!

Обвиняемый солдат берет палочки и начинает стучать «трам-тара-там-там! Трам-там-там!». Тотчас же со своих мест вскакивают все – от зрителей до судьи – и пускаются в пляс.

Солдат потешается:

– Танцуют все! И будут плясать, пока не перестану стучать!

Первым сдается танцующий прокурор:

– Помилуй, солдатик. Невмоготу больше… Мы тебе самый маленький тюремный срок назначим! И генеральский паек выдадим!

Обвиняемый солдат сует палочки за пояс:

– Ладно уж. А коли обманете, смотрите у меня.

Судья без задних ног валится на стул и пытается отдышаться:

– Уф… Уф… Так это тот самый барабан?

Солдат важно надувает щеки:

– Так точно!

Перед судьей предстает свидетель-жандарм и косится на барабан:

– Бесовской инструмент. Никаким ружьем не перешибешь. Мы в тот день на почтовой карете ехали: я, кучер и охрана. В банк три ящика золота везли. Лошади под звон бубенчиков бежали быстро, кучер на козлах насвистывал веселую песенку. Ничто не предвещало…

Догадливый прокурор:

– А тут как тут… барабанщик!

Жандарм вытягивается во фрунт:

– Так точно, ваше высокородие. Встал посреди дороги и говорит, мол, хотите проехать? Воля ваша. Но сперва потанцуйте. И как застучит по барабану «трам-тара-там-там! Трам-там-там!». Я с кучером так отплясывал, что аж ружье выронил. Да что я… Лошади копытами задрыгали!

По залу проносится ржание.

Солдат-барабанщик похваляется:

– А мне только и оставалось: одной рукой колотить барабан, другой сбросить ящики с золотом на дорогу и ногой задвинуть в кусты. Так и уехала почтовая карета без ценного груза. Как говорится, доплясались, что без хлеба остались.

Прокурор решительно:

– М-да… Ловко этот солдатик заставил всех плясать под свою дудку. То есть это… под барабан. Теперь пусть сам попляшет, но под дудку правосудия. В темницу его! Пожизненно!

Из приговора суда: «признать отставного солдата-барабанщика виновным в совершении преступления – кражи трех ящиков золота и назначить наказание в виде лишения свободы сроком на десять лет с конфискацией имущества».

По сказке Джанни Родари

«Волшебный барабан»

Судья:

– Крестьянин Камприано путем обмана завладел денежными средствами, принадлежащими пострадавшим цыганам, причинил последним ущерб в крупном размере, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданного суду крестьянина.

В зал с песнями и плясками вваливается разноцветный табор. Цыганский барон повелительным жестом требует угомониться и снимает перед судом шляпу:

– Этот мошенник весь табор перехитрил! Выпустил своего осла на зеленую лужайку, дождался, когда животное вдоволь нащипало травки, присело под кусты, и зовет нас: вот, мол, глядите, у меня осел деньги делает! Ромалэ глянули и рты открыли: из-под хвоста золотые монеты так и сыпятся!

Лицо обвиняемого крестьянина озаряется добродушной улыбкой:

– Не все ж цыганам дурачить нас. Дай, думаю, и я покажу им… Засунул ослу золотые монетки под хвост, они и выскочили, когда ослу на горшок приспичило… Обступили меня цыгане всем табором – продай, говорят, осла! Осла! На трехстах эскудо и сторговались.

Цыганский барон хмурит лоб:

– Ай-ай-ай… Нельзя верить крестьянам! Привели мы осла в табор, расстелили под ним белые простыни и на рассвете начали под хвост заглядывать – скоро ли золотишко посыпется? А осел пристукнул копытом, заржал, дриснул в нас жидким навозом и был таков…

Зал покатывается со смеху, с заднего ряда раздается возглас:

– Видать, питание у цыган было диетическое!

Подсудимый крестьянин одобрительно:

– Вот-вот… Когда цыгане всем табором пришли меня бить, я так и сказал, что не тем кормите, видать. Чтобы осел золотую денежку на кучу выдавал, его надо потчевать грубой пищей, ибо только от нее сила неслыханная прибавляется. А вы осла, небось, травкой перекормили и совсем несчастного уморили! Ну, ничего… Вареной фасолькой в чувства осла приведем!

Свидетель – жена крестьянина совершает открытие:

– А я сперва никак в толк не могла взять, с чего вдруг мой муженек прибежал домой еле живой и требует сварить фасоль. И просит, когда цыгане придут, сделать вид, будто я вынимаю кипящую фасоль не из печки, а из шкафа.

– Ну так это, – крестьянин переминается с ноги на ногу, – такой лихой кураж меня забрал, что я опять надумал вздуть цыган. Явились они и видят – в шкафу фасоль кипит. Котелок аж раскраснелся! Удивились: «Как же это так – варится без огня!». Поторговались мы, и уступил я им чудо-горшок с фасолью за триста эскудо.

Свидетель – жена крестьянина ладошки к щечкам:

– Ой… Я от страху чуть не померла. Думала, что теперь-то цыгане точно муженька до смерти зашибут. А смекалистый муженек у мясника купил бычий пузырь, наполнил его свежей бычьей кровью и говорит: «Спрячь его на груди и не пугайся, когда я брошусь на тебя с ножом».

Прокурор выбрасывает вперед указательный палец:

– Покушение на убийство!

Обвиняемый крестьянин машет руками:

– Да господь с вами! Я понарошку! Прибежали цыгане с палками да кольями, а я им и говорю: «Не извольте нервничать! Это моя жена, должно быть, дала вам не ту кастрюлю». А жена уперлась – мол, волшебную ни за что не отдам! Тут я и вонзил ей нож аккурат в грудь. Кровь из пузыря кругом так и прыснула!

Цыганский барон бубнит растерянно:

– Прям натурально умертвил… За какую-то кастрюлю. Душегуб. Ромалэ в обморок чуть не повалились. Но крестьянин вынул тростинку, сунул ее в рот загубленной жене и…

Возглас из зала:

– Тростинку? Оп-па… А с виду богатырь…

Барон пытается перекричать гогочущих зрителей:

– Натурально – обыкновенную тростинку! А потом дунул он в нее три раза, жена и встала здоровая и невредимая.

Судья бросает на крестьянина пытливый взгляд:

– С бароном на трехстах эскудо за тростинку сторговались?

Обвиняемый крестьянин самодовольно расправляет усы:

– На них…

Цыганский барон с неизбывной печалью в глазах:

– Вернулись мы домой, перерезали всех своих овец, дули, дули в соломинку. А толку-то – будто дули в дулю…

Зрители заходятся хохотом:

– Выходит, не цыгане дули, а цыган надули!

– Ну-с, – прокурор аккуратно складывает документы в папочку, – не ведаю, кто в этой истории наипервейший осел, но точно знаю, что не крестьянин. Он – первостатейный мошенник! Надо бы спрятать его за решетку. Для его же блага – там цыгане его точно не достанут…

Из приговора суда: «признать крестьянина виновным в совершении мошенничества в особо крупном размере и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на четыре года».

По итальянской народной сказке

«Проделки Камприано»

Судья:

– Солдат напросился к мужику на постой и тайно, умышленно причинил ему ущерб в крупном размере, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданного суду солдата.

Пострадавший мужик кивает головой:

– Именно так! Забрел в мою хату солдат и просится накормить и обогреть. Так я ж, добрая душа, с распростертыми руками: «Садись, мил человек, за стол, гостем будешь! И ночлег для тебя найдется».

Солдат взбудораженно вылезает перед мужиком и демонстрирует свою помятую физиономию:

– Вот именно – с распростертыми руками! Распростер их до самой моей морды! Да с такой силой, что мозги у меня едва не выскочили. Вот – два синяка еще остались.

Пострадавший мужик раздраженно пеняет солдату:

– Погоди, служивый, наводить тень на плетень. Уговор у нас был: загадаю я тебе три загадки, а не разгадаешь – оплеухой поплатишься. Три не разгадал – три моих затрещины и отхватил.

– Так загадки были глупые! Не то что я, даже мой генерал бы не разгадал, – кипятится солдат.

Мужик удивленно пятится:

– Да полно тебе, служивый. Исспросил я тебя, что значит «чистота»? А ты мне что?

Подсудимый солдат запальчиво:

– А я ответил по своему разумению: хлеб. А ты меня хрясь по морде!

Мужик назидательно:

– А потому, что чистота – это кошка: завсегда умывается! А что значит «благодать»?

– А я тебе опять как есть отвечал, – оправдывается солдат, – хлеб! А ты меня сызнова хрясь по морде!

Мужик поучающе:

– Потому как благодать – это вода. Я тебе третью загадку загадываю: что такое «красота»? А ты мне что?

Солдат сконфуженно:

– А я тебе опять как есть отвечал – хлеб! А ты меня сызнова хрясь по морде!

Мужик теряет терпение:

– Во заладил: хлеб да хлеб… Красота – это огонь! Как было не врезать тебе в третий раз по лбу?

Из зала кто-то восклицает:

– А солдату что в лоб, что по лбу – на все один ответ.

Зрителей пробирает задорный смех.

Прокурор сочувственно:

– Повезло солдату, что загадок было только три…

– Ох, и осерчал я тогда на мужика, – глаза солдата наливаются кровью, – за его коварные загадки и думаю: «Сроду таких оплеух не видал, и на службе царской того не было. Удружу я тебе, хозяин, век будешь меня помнить!»

Прокурор чуть привстает со стула:

– И…

Обвиняемый солдат чистосердечно:

– А что и… Выждал, пока хозяева заснули, слез с полатей, поймал кошку, навязал ей на хвост пакли, паклю зажег да кошку на чердак погнал. Бросилась она туда со всех четырех ног и заронила огонь в солому. И деревянная изба вмиг заполыхала. А воды-то в хате и нет…

Прокурор с пониманием:

– Видать, хозяин сам накликал беду загадками про кошку, огонь и воду. Какая загадка – такая и разгадка. А солдатика за поджог в кандалы да в казенный дом! Не в деревянный – в каменный, от греха подальше…

Из приговора суда: «признать солдата виновным в причинении ущерба в крупном размере и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на три года».

По русской народной сказке

«Чистота, благодать и красота»

Судья:

– Деревенский мужик совершил кражу денежных средств у двух незрячих нищих и причинил им ущерб в крупном размере, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданного суду мужика.

– Ага, прямо на диво нищи – у всякого по полтыщи, – нахохливается обвиняемый мужик. – Сами жулики! Сидит один такой за Калужской заставой и просит подаяния именем Христовым. Как, думаю, не помочь? Прими, говорю, полтинник – меньше нету, да сорок восемь копеек мне сдачи дай. А он и ухом не повел.

Первый слепец недоуменно:

– Да что ты, мил человек… Какое жульничество? Я тебя просто не расслышал…

Обвиняемый мужик топорщится:

– Брешешь! Ты же слепой, а не глухой! Иначе какого ляда орал во всю глотку «Караул, грабят!»?

– А ты какого рожна у меня костыль по-тихому умыкнул?

– Так это, – мужик ехидно лыбится, – сдачу взял. Натурой.

Базар прерывает прокурор:

– Скажите, подсудимый мужик… Если на сдачу вы взяли костыль, стало быть, вы расквитались. Или нет?

– Оно вроде и так, – тянет слова обвиняемый мужик, – да только лютая злоба меня обуяла – на мою трудовую копеечку кровопивец покусился. И пошел я за ним следом. Хвост он не узрел – спасибо, что слепой. К избушке он подошел, дверь отпер настежь, я и шмыгнул наперед его. Сел на лавку и дух притаил…

Первый слепец жалостливо:

– А я на радостях выкатил из-под печки бочонок, денежки в него кладу и приговариваю: «Пятьсот доровнял. Спасибо тому молодцу, что полтинник дал». Катаю бочку обратно под печку, вдруг щупаю – нет ее! И давай нечистой силе пенять…

Голос из зала:

– Какой нечистой? На мужика надо бочку катить!

Второй слепец рассупонивается и показывает пальцем на первого слепца:

– Мой сосед, значится… Слышу вопит: «Подь-ка сюда, Пантелей! Вишь, какая притча вышла: бочонок с деньгами кудысь подевался». А ему и ответствую: «Ты бы сделал как я: свои пятьсот рублев поменял на ассигнации и зашил в эту старую шапчонку. На нее никто не польстится!»

У обвиняемого мужика от смеха трясется борода:

– Шапочное знакомство выходит: снял я с глупой башки Пантелея шапку, да в дверь. И побежал без оглядки. А Пантелей решил, что шапку у него подцепил сосед, хвать его по рылу и закипел: мол, свои деньги потерял, так на чужие заришься! Ухватили друг друга за волосы, и пошла у них драка великая.

Прокурор напускает на себя важный вид:

– М-да… Хоть и ловок этот мужик, да не по нашему Сеньке такая шапка. Прошу суд за кражу в крупном размере у двух пострадавших отправить его на пару лет туда, где арестантскими будут не только головной убор, но и роба с башмаками…

Из приговора суда: «признать мужика виновным в совершении кражи в крупном размере и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на два года».

По русской народной сказке

«Слепцы»

Судья:

– Крестьянин Эйленшпигель путем обмана завладел денежными средствами, принадлежащими господам из Эрфуртского университета, и причинил им ущерб в значительном размере, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданного суду крестьянина.

Ректор университета в черной докторской мантии приставляет к глазам серебряный лорнет и разглядывает судью:

– Позвольте, ваша честь, пожаловаться. Известный в наших краях крестьянин Эйленшпигель бросил дерзкий вызов всему научному сообществу: объявил, мол, не только вы, господа ученые, можете кого угодно грамоте обучить, но и я могу.

Сдавленным смехом ректор интеллигентно прыскает в кулачок. Господа в зале громко вторят ректору.

– Так вот, – большой ученый раскрывает пергаментный свиток, – мы общим собранием магистров вынесли вердикт: поручить Эйленшпигелю обучить грамоте молодого… осла.

Судья:

– Осла? Хм… А крестьянин Эйленшпигель сам-то умеет читать-писать?

Обвиняемый крестьянин подмигивает ректору и торжественно провозглашает:

– Да не больше, чем любой осел! Но только пусть ученые мужи честно скажут: все ли науки они так хорошо знают, коим в университетах учат других?

Прокурор в задумчивости:

– А как же ты, милейший, в таком разе мог грамоте осла научить?

– Не извольте беспокоиться, – Эйленшпигель важно вскидывает голову, – я научил! И впрок за ученье мужи ученые даже дали мне пятьсот старых монет.

Прокурор диву дается:

– Неужто скотинка уже книжки перед сном читает?

По залу перекатывается неудержимый смех.

Обвиняемый Эйленшпигель дергает за веревочку. Из-за приоткрывшейся двери показывается упитанный осел. Подсудимый вытаскивает из-за пазухи занюханную, потрепанную книгу и подсовывает ее к морде животного. Зал замирает.

– Не извольте сомневаться, – призывает обиженный Эйленшпигель. – Правда, животное оказалось на редкость туповато, поэтому учить его было делом нелегким. Однако благодаря своему усердию и рвению я кое-чего добился: он уже может различать и даже называть некоторые буквы.

Ученые мужи привстают со своих мест и превращаются в слух. Осел мокрым носом перелистывает страницы и во всю мочь кричит:

– И-а! И-а! И-а!

Гомерический хохот ураганом проносится по залу.

Ректор университета с досадой:

– Ничего, господа, смешного. Видно же: меж страниц этот мошенник Эйленшпигель насыпал обыкновенного овса. Едва осел унюхает зерно, в поисках овса принимается мордой листать страницы. А когда зернышек не находит, принимается вовсю орать…

Прокурор вытирает накатившиеся от смеха слезы:

– Развеселил, плут. Надо полагать, тупой осел знает печатных букв больше, чем его учитель. За решетку Эйленшпигеля! Будет время и самому грамоте обучиться…

Из приговора суда: «признать Эйленшпигеля виновным в совершении мошенничества и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на один год».

По немецкой народной сказке

«Как Эйленшпигель в Эрфурте учил осла книгу читать»

Судья:

– Эйленшпигель путем обмана по предварительному сговору завладел денежными средствами, принадлежащими крестьянину, и причинил ему существенный ущерб, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданного суду Эйленшпигеля.

Пострадавший крестьянин словно фокусник извлекает из рукава платок и вопрошает:

– Люди добрые! Не велите в слепые меня зачислить, но скажите как на духу, какого цвета этот платок?

Судья, прокурор и зрители хором:

– Зе-ле-ный!

Крестьянин тяжело вздыхает:

– Вот и мне так мерещилось. Но едва я купил его на ярмарке, как тотчас же за мной увязался Эйленшпигель и начал причитать: какой, говорит, замечательный синий платочек. Синий! А я давай ему перечить: откуда, говорю, ему синим быть, если он как есть – зеленый.

Прокурор в раздумьях:

– Может, тем временем выцвел?

Обвиняемый Эйленшпигель театрально выкатывает глаза:

– Дык он и тогда, и теперь синий. Неужто здесь все зрением повредились? По дороге с ярмарки даже первые встречные, которые умеют отличать зеленое от синего, в один голос нам подтвердили, что я прав: синий он!

Первый встречный – священник, помолившись:

– ваша честь! Как на исповеди у самого себя: синий, стало быть…

Второй встречный – забулдыга с небритой синей физиономией:

– Ага! Точнехонько под цвет моего лица!

Пострадавший крестьянин теряется в догадках:

– Я бы мог подумать, что эти два прохожих – знатные плуты и просто водят меня за нос. Но священник – почтенный господин! А слово духовного лица для меня непререкаемо. Одним словом, проспорил я Эйленшпигелю целых двадцать гульденов…

Священник торопливо осеняет себя крестным знамением:

– О, святая Мария… Так этот прохвост Эйленшпигель двух десятков гульденов крестьянина лишил? Кабы знать… Все скажу! На каждый роток не накинешь платок! Покаюсь перед судом как перед Всевышним!

Набожные крестьянки в зале старательно крестятся в ожидании попа на исповеди.

– Пристал ко мне на дороге этот шельмец: «Видишь, невеселый крестьянин с зеленым платочком идет? Давай подшутим, бедолаге доброго настроения набавим – про платочек скажем, будто синий». А что, думаю, дело-то богоугодное. Ну и назвал зеленое синим. Да вот только не смешно вышло…

Забулдыга хохочет во весь беззубый рот и выдыхает:

– А мне смешно. Трезвый крестьянин поверил крепко подгулявшему. Ах-ха-ха…

Прокурор размахивает собственным зеленым платочком – разгоняет висящий в воздухе сивушный перегар:

– Верно в народе говорят: не верь ушам – верь глазам. Ох уж этот Эйленшпигель! Пришла пора опустошить и его карман…

Из приговора суда: «признать Эйленшпигеля виновным в совершении мошенничества и назначить ему наказание в виде штрафа в размере ста гульденов».

По немецкой народной сказке

«Как Эйленшпигель убедил крестьянина, что его зеленый платок – синий»

Судья:

– Фомка-шут обманным путем завладел принадлежащим деревенскому попу имуществом, уничтожил его и причинил пострадавшему значительный ущерб, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданного суду Фомки.

Пострадавший поп вытаскивает из сумы лоснящийся хвост и урчит баритоном:

– Вот… Видит бог, это все, что у меня от непарнокопытного имущества осталось. А сама лошадка, тварь божья, тю-тю… Как и не было. Это все Фомка-шут. Одно слово – шельма.

Обвиняемый Фомка-шут ломает перед судьей шапку:

– Напраслину поп возводит. Какая деревня не ведает, что шутки хитрые шутить – первое мое ремесло. Батюшка же сам, едва завидел меня на дороге, подкатил кубарем и говорит: «Пошути мне, Фомка». А я в шутку и глаголю, что рад бы, да все пошутилки дома забыл.

Пострадавший поп протирает платочком толоконный лоб:

– Уф… Кабы я знал, что Фомка уже шутканул, за правду бы не принял. А то крепко насел на него и говорю, мол, будь так добр – сбегай! А он мне в ответ: бежать, мол, далече. Ну я ему лошадь свою и уступил…

Посудимый Фомка с досадой:

– Шуток ты, батюшка, не разумеешь, а просишь.

– Ну, так ты, Фомка, шуток батюшке привез? – неуклюже ерничает прокурор.

Фомка на полном серьезе:

– Еще и каких! На обратном пути заехал я на болото, утопил лошадь, отрезал у нее хвост и воткнул в тину. Вернулся к попу и говорю: «Ну, батюшка, верно, ты свою кобылу недели две не поил. Как поехал я мимо воды, кинулась она со всех ног в болото, да там и завязла!»

Пострадавший поп усердно крестится:

– Свят, свят… Бес попутал. Уж и не возьму в толк, где шутит Фомка, а где правду истинную говорит. Бросились мы со всех ног кобылку мою из болота вызволять! К берегу подхожу и вижу: как есть только один хвост торчит. Не пошутил в этот раз Фомка, значится.

– Да уж какие тут прибаутки, – обвиняемый Фомка хитро сощуривает глаза. – Лезь, говорю батюшке, в воду. А он испуганно пятится и свое твердит: «Нет уж, знаю я эти шуточки, вместе давай». Ухватился я за один конец хвоста, а поп за другой, и тянем. Поп дергает, разошелся не на шутку, хвост выпустил из рук, да и грохнулся оземь что есть мочи.

Прокурор сдергивает с лица улыбку:

– Вот теперь шутки в сторону. Фомка, конечно, скоморох отменный, но и жулик знатный. Как говорится на Руси, шутке – минутка, а делу – час. На двести часов принудительных работ его!

Из приговора суда: «признать Фомку-шута виновным в умышленном причинении ущерба попу и назначить ему наказание в виде принудительных работ сроком на двести часов».

По русской народной сказке

«Фомка-шут»

Судья:

– Крестьянин Эйленшпигель путем обмана завладел лошадью, принадлежащей ризенбургскому священнику, и причинил последнему ущерб в значительном размере, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданного суду Эйленшпигеля.

Пострадавший священник важно, словно на пасхальной службе:

– Дети мои! Видит бог – перед вами жертва опасного мошенника Эйленшпигеля. Этот пышущий здоровьем олух царя небесного в моем доме однажды прикинулся хворым, застонал и как будто бы умирающий развалился в моей опочивальне. Мне только и оставалось, что перед смертью исповедовать его…

Обвиняемый Эйленшпигель довольно потирает руки:

– А грехов-то у меня на самом деле не было и нет. Поп так и остался бы без работы, если б не…

Священник сердито одергивает крестьянина:

– Если бы ты, сын мой, не признался, будто во грехе занимался любовью с моей служанкой. И пальцы перед моим носом не загибал: мол, немного – всего пять раз.

Глаза подсудимого Эйленшпигеля загораются охальством:

– А как было завладеть вашей кобылкой? Уж больно она мне по вкусу пришлась! Стройная, кожа так и лоснится…

– Да как ты, безбожник, смеешь мою служанку кобылкой обзывать?

– Да не про служанку я! – обвиняемый Эйленшпигель вспыхивает. – Про вашу кобылку в яблоках, которая во дворе пасется! Лучше всякой служанки!

Прокурор почесывает за ухом:

– Ничего не понятно. Причем тут кобылка. Причем тут служанка…

Эйленшпигель разводит кобылку и служанку по разным углам:

– Вздумал я лошадку вашу прибрать к рукам. Так вы ж ни в какую – мол, не бывать кологривой на торгах! Я и смекнул, как можно ее взять совсем задаром. Признался на исповеди, будто пока на вашей кровати в хвори томился, служанку вашу необъезженную однажды ночью пять раз объездил. И верхом, и низом…

Со скамейки гневно вскрикивает белокурая служанка с синяком под левым глазом:

– Это неправда! Вы подлец, Эйленшпигель! Из-за вашей лжи мой священник якобы за потерю целомудрия тотчас же отодрал меня палкой!

Возглас из зала:

– То есть это уже была шестая брошенная палка?

Зал сотрясается от хохота.

Обвиняемый Эйленшпигель радуется удаче:

– Так мне только это и надо было! Едва я услышал ваши, сударыня, вопли из-под палки, сразу смекнул, что поп-то продал меня, нарушил тайну исповеди… Ну и пригрозил ему: «Не отдашь лошадку, поеду в Хальберштадт и расскажу об этом епископу». В общем, взял я свою красавицу под уздцы, оседлал и поскакал куда глаза глядят…

Заслушавшийся прокурор медленно просыпается:

– Эва какие страсти вокруг кобылки… Мошенника Эйленшпигеля за мошенничество надо бы наградить заключением в замке на пару лет. А яблоко раздора – кобылка в яблоках, надеюсь, его подождет…

Из приговора суда: «признать крестьянина Эйленшпигеля виновным в совершении мошенничества – завладении путем обмана лошадью, принадлежащей ризенбургскому священнику, и назначить ему наказание в виде одного года лишения свободы

По немецкой народной сказке

«Как Эйленшпигель выманил у ризенбургского священника лошадь».