Сокровище

– Мы должны отметить твой приезд так, чтобы запомнить его на всю жизнь! – хлопая в ладоши и подпрыгивая от нетерпения, практически верещит подруга.

А я сижу за столом и с улыбкой наблюдаю, как вместе с ней подпрыгивают белые кудри и голубые глаза светятся предвкушением. Ну реально, это не может не забавлять, будто из нас двоих она младше, а не я.

В целом, я-то не против куда-нибудь выйти, к тому же вернулась в родной город спустя пять лет и уже почти ничего не помню: хочется освежить память и голову, особенно перед началом учебного года. Хотя до неё ещё целых три месяца… Просто зная Риту – наша гулянка закончится на каком-то рейве, который мы потом действительно будем вспоминать всю жизнь и хорошо, если в нормальном смысле. А не как в мой последний день здесь – когда мне пятнадцать, ей восемнадцать и нас скручивают посреди дороги, потому что я несовершеннолетняя, а Ритка фак копу в лицо тыкала. Моя спина до сих пор помнит встречу со шнуром от зарядного устройства в руках моей матери.

– Без приключений только, ладно? – хмыкая, спрашиваю, делая ещё глоток чая.

– Ты всё ещё припоминаешь мне тот вечер? – наконец замирает и с грацией кошки усаживается напротив.

– Конечно, припоминаю! – возмущаюсь со смешком. – Я потом в самолёте летела, будто кол проглотила и не шевелилась толком, потому что жопа болела и спина кровоточила.

– А всё потому, что твоя мать сука, – сдувает прядь со лба, подпирая подбородок рукой.

– Не могу не согласиться, – усмехаюсь.

Ой, только не осуждайте. Я ненавижу своих предков, и, поверьте, это взаимно. Всё детство я жила у бабушки, а когда переехала к родителям, то постоянно ходила в синяках и вела себя, как забитая овца. Наверное, только знакомство с Ритой помогло мне немного стряхнуть с себя эту пыль уныния и жалости к себе. Ей тогда было лет шестнадцать, а я совсем ещё пигалица была. И в пятнадцать я к бабушке улетела не просто так: моя мать позвонила своей и сказала: “забирай эту тварь, или я утоплю её в реке”. И да, я это помню, как сейчас, потому что звонила она при мне.

Из-за чего она так – спросите вы? Отвечу: мои предки сильнее себя, любят только бутылку, в которой выше сорока градусов. Я, как вы понимаете, не бутылка.

– Пошли в “Подвал”? – закусывая нижнюю губу и быстро кивая, спрашивает Рита.

На лицо сама невинность – широкие глаза, пухлые щёки, губы бантиком. Короче, классическая “Кукла”. У неё и прозвище среди своих такое же. Правда, только совсем близкие знают, что эта Кукла с безумием в башке. Зато весело.

– Звучит так, словно ты меня хочешь связать на стуле и оставить умирать, – хохочу, глядя на неё.

– Не, – отмахивается. – Ты же сдачи можешь дать. Там просто очень круто! Не так давно открылся, а хозяин мой знакомый по универу. Близкий знакомый, – добавляет, хмуря брови. – Всё не могу привыкнуть, что окончила универ.

– Знакомый, значит, – улыбаюсь лукаво.

– Ну-у, чуть теснее, чем знакомый, – хихикает она.

Протяжно вздыхаю, решая её не пытать, и сразу же кошусь на чемоданы, которые так и не успела разобрать. Фак. Получается, я не успела приехать, а меня уже вытаскивают куда-то тусить.

В темпе допиваю чай, потому что Кукла загорелась идеей клуба и, естественно, ей свербит быстрее разобрать мои шмотки, чтобы найти для меня что-то подходящее. И ещё несколько часов у нас уходит на то, чтобы всё вытащить, разложить и развешать в шкафу, который Рита выделила специально для меня. Само собой, не обходится без пустой болтовни и воспоминаний о том, как весело было раньше.

– Теперь будет ещё круче: надзора-то у тебя больше нет; живём не с предками, а снимаем сами. Завтра ещё тебя на работу устроим, чтобы не сидела на моей шее и всё будет супер, – развалившись в кресле, тараторит подруга. – А ты за пять лет из утёнка в сучку превратилась, в курсе?

Усмехаюсь, качая головой, смотрю в зеркало на дверце шкафа. Да я и не была никогда утёнком, даже не изменилась практически: все те же длинные чёрные волосы, худощавая фигура и взгляд будто боюсь всех и каждого. Ну исключение – татуировки, которые появились на моём теле после восемнадцати лет, с разрешения бабушки, конечно. Даже она понимала, что шрамы, которые достались мне от мамы, меня не украшают.

– Кто-то из наших будет? – спрашиваю, вполоборота глядя на Риту.

– Феликс обещал прийти, – пожимает плечами. – Возможно, Мила.

– А остальные? – искренне удивляюсь.

Нет, я не ждала, что из-за моего приезда все бросят дела и побегут праздновать, просто… немного странно, потому что всякий раз, когда мы разговаривали с Риткой по телефону, я слышала от неё о том, что собирались все. А нас в компании человек десять. Было.

– Не многие хотят идти в “Подвал”, – всё также расслабленно отвечает и встаёт с кресла, подплывая к шкафу.

Молчит какое-то время, перебирая пальцами мои вещи на вешалках, но лицо такое, словно что-то хочет сказать, при этом сдерживается. Очень хочет.

– Ну, говори уже, – всё же выдаю смешок, останавливая её руку.

– Ну… клуб не славится, как беспорочный, – виновато улыбается, поворачиваясь ко мне. А после прослеживает взглядом за моей рукой. – О, вот это и надевай!

Тоже смотрю, чтобы понять, что там за “это”, и мне становится реально смешно, когда я понимаю, что держу в руке широкие, светло-розовые карго и максимально короткий топ такого же цвета.

– Интересный у тебя способ избавиться от меня, – смеясь говорю. – Сначала сказать, что в клубе происходит дичь, а потом одеть меня в самый откровенный топик.

Продолжаю хохотать, но всё же вытаскиваю шмот.

Через несколько часов мы уж мчим на такси. Я оглядываюсь по сторонам, подмечая новые здания, места и в целом то, как преобразился город. Даже печально, что я упустила это. Люблю Роверроуд, всегда любила несмотря на то, что люди в нём, в основном, не любили меня.

И клуб оказался шикарным! Высокое, современное здание, с панорамными окнами на первом этаже и широкими тонированными на втором. Всё подсвечено розовым и голубым неоном, а вокруг просто тьма народа.

– Я так понимаю, чтобы попасть туда, надо продать душу дьяволу? – скептически смотрю на длинную очередь.

– Не, – отмахивается Рита и походкой от бедра шагает мимо недовольных людей.

Я бы тоже была недовольна, если бы какая-то коротышка в чёрном платье, еле прикрывающем зад, шла напролом, да так, словно уверена на все двести, что ей можно. Только вот она подходит к вышибалам, а те по очереди приобнимают её за плечи, и они о чём-то переговариваются. Затем Рита поворачивается и машет рукой, зазывая меня.

Вскидываю брови, но всё же иду к ним. Не такой уверенной походкой, но во всяком случае стараюсь не показывать, что мне дико неудобно перед другими, стоящими в очереди.

– Лис в клубе, но не в духе, – улавливаю, когда подхожу, как один из секьюрити говорит, наклоняясь к Рите, а после бросает взгляд на меня. И взгляд этот… слишком липкий. – Привет, кошечка.

– Но-но, Марс, – шлёпает его по плечу Рита посмеиваясь. – Эта Малышка моя.

Он хмыкает, как и его дружок, ещё раз оглядывает меня с ног до головы, на что я просто закатываю глаза. Подруга увидев моё недовольство, цепляет меня за локоть и затаскивает внутрь.

– Да будет веселье, пупсик, – радостно говорит, перекрикивая музыку, как только мы заходим внутрь.

Басы долбят по ушам, но мне настолько нравится эта дымная обстановка, что сама не замечаю, как в движении начинаю танцевать.

– Да будет веселье! – вторю Рите и без сопротивления иду, куда поведут.

Лис

– Сделай всё чисто или можешь больше здесь не появляться, – припечатывает отец без эмоций, а после отворачивается к окну, будто потерял всякий интерес, и пейзаж его беспокоит куда больше кровного отпрыска.

Натягиваю на лицо улыбку и также без слов выхожу из кабинета. По-моему, не дышу всю дорогу до лифта, даже в холле. Только когда оказываюсь на свежем воздухе, позволяю углекислому газу из лёгких вылететь, но почти сразу достаю пачку сигарет и прикуривая, забиваю грудную клетку до отказа. Успокаиваю сам себя, прежде чем полетят головы. А они полетят.

Иду ровным шагом к машине, успевая выкурить сигарету полностью, и у самой тачки тушу бычок. Нажимаю метку, а после короткого “пилик” открываю дверь. Падаю на водительское сиденье, в этот же момент запускаю движок, чтобы кондиционером охладить салон. Блядское начало июня: даже вечером жарит так, что хочется снять с себя шкуру.

Беру смарт в руки, набираю “быстрый” в лице Демона. Он отвечает не сразу, чем ещё больше бесит меня.

– Слушаю, – наконец слышится его голос в трубке, но вместе с ним и музыка.

– Какого хера, Айко? – рычу в ответ.

– Я знал, что ты позвонишь, – на тяжёлом выдохе говорит он, а затем замолкает. Через короткое время затухает и музыка, видимо, зашёл в кабинет. – Доставка сорвалась.

– Спасибо, фак, я и так это понял, – посмеиваюсь над его очевидным вердиктом, но это больше нервное. – Вопрос в том, почему я узнаю об этом вместе с выговором от Босса, а не от тебя – куратора?

– Собирался набрать, но в “Подвале” случилось ЧП. Отвлекли.

Тру переносицу пальцами, а после ими же постукиваю по рулю, откидывая голову на спину сиденья. Это не новость, что там случается ЧП, в конце концов, многие знают, что в тех стенах позволено практически всё, но именно сейчас меня это дико раздражает.

– Там что?

– Какой-то придурок кинулся ножом на официантку.

– Убрал его?

– Да.

– Хорошо, – киваю сам себе. – Босс дал ещё доставку. Тонко намекнул, что в этот раз не потерпит косяков.

– Сам поедешь? – тут же спрашивает Демон.

– Наверное, – переключаю скорость, выезжаю с парковки и выжимаю педаль Порше в пол. – Завтра об этом подумаю.

– В клуб, – без лишних вопросов констатирует Айко.

– Да, – роняю. – Найди мне курьера, – добавляю и тут же отключаюсь.

“Подвал” – мой клуб. Однажды открыл его, чтобы было где залечь, пока цунами в лице бати не пройдёт, да так и оставил. Оказалось слишком приятно иметь свою Нору. Потом открыл стрип-клуб “по заказу”. Просто многие знакомые просили что-то максимально приватное, чтобы там не ошивалась всякая шваль, как в том же “Подвале”, ну а кто ещё может себе такое позволить, как не сын крыши города, да? А дальше меня понесло и теперь я на весь город известен не только как Лис, но и как “Продавец”. Только вот мой товар — это те, на кого встанет, как под виагрой.

К Норе подъезжаю с другого входа, паркую тачку под камерами и, открывая дверь ключ-картой, плыву к кабинету. В этом районе клуба достаточно тихо, но даже здесь слышится бит, который долбит в основном зале. И что самое охеренное – доступ в эту часть есть только у меня, Демона и нескольких менеджеров, на случай если мы будем очень нужны в самом клубе, а найти нас через трубу не представится возможным.

Айко уже сидит за столом в кабинете и тянет из бокала вискарь, каждые три секунды зачёсывая короткую чёрную чёлку назад, что-то усердно колупая в ноуте.

– Как батя?

– Зол, в ярости, пена у рта, – тяну уголок губ на один бок, падая на кожаный диван.

– Ничего нового.

– Ничего нового, – эхом повторяю, растекаясь по чёрной коже.

Ну, если быть честным, каждый звонок от отца для меня – лютый стресс, потому что он не звонит мне, чтобы узнать, как мои дела. Он набирает мой номер, только если мои люди дали косяка, и вот за это я ловлю полную панамку херов. Да, наши отношения вообще никогда не были “отец-сын”. В детстве это больше напоминало бракованный Шапито, где я – выдрессированный тигр, а отец – тот самый дрессировщик, который бьёт хлыстом просто за то, что я криво улыбнулся, но чем старше я становился, тем радикальнее всё менялось.

Щенок, некровный наследник, ошибка спустившего, бастард, пятое колесо – это все мои имена, данные мне отцом и его ближайшим окружением ещё, когда я был ребёнком. Но вот я вырос, со временем научился улыбаться так, чтобы любой подтекал, а после всем этим гандонам доказал, что хоть я и бастард, однако всё равно достоин своего наследства.

– Нашёл его? – выплываю из собственных мыслей.

– В подвале, – кивает Айко.

Встаю с дивана, скидывая на него метку и смарт, а, после не говоря ни слова, выхожу из кабинета.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы знать, что Демон за моей спиной: всегда рядом, правая рука, тень, лучший друг и единственный, кому я могу доверить свою жизнь. А ещё он полностью оправдывает своё прозвище и если Айко реально захочет, никто даже не поймёт, что он рядом.

Подвал встречает сыростью и темнотой. Ненавижу эти два ощущения, но даже с этим научился мириться, потому что жить гораздо проще, когда умеешь адаптироваться.

Глазам требуется немного времени, чтобы привыкнуть к отсутствию освещения, но как только это происходит, слышится слабый щелчок, за которым загорается тусклая лампа на потолке, освещая под собой тело, связанное на стуле.

Парень. Совсем ещё молодой. И умрёт молодым, ведь я не прощаю.

– Быстро ты его нашёл, – проговариваю в задумчивости, оглядывая парнишку, что сидит, свесив голову, и опускаю взгляд к красной лужице под его ногами.

– Нашёл сразу же, как узнал про доставку, – отвечает Демон, а следом слышится всего один шаг. Это он ушёл в тень.

Я же подхожу ближе, и когда носки моих белых кроссовок оказываются в поле зрения курьера, он вскидывает голову. Лицо окрашено кровью, а взгляд не фокусируется, сколько бы он ни пытался.

– Воспользоваться успел? – спрашиваю спокойно.

– Лис? – выражение его лица меняется с растерянного на испуганный, как только он слышит мой голос. – Лис, я не виноват, – быстро-быстро тарахтит.

Завожу руку за спину, достаю из-за пояса джинс пистолет. Тихий щелчок предохранителя звучит, как приговор. А после прислоняю тёплый металл к его лбу.

– Я не это спросил, – устало выдыхаю. – Пользовался?

– Да, – дрожащим голосом отвечает парень.

Мне большего и не требуется: приглушённый звук выстрела разгоняет по венам кровь. Я привыкший лишать жизни и уж точно не один раз слышал, как звучит смерть, но эффект, который производит этот момент… он, сука, ни с чем не сравним.

Некогда живой человек растекается на стуле безвольным мешком, а я наблюдаю, как из его, и без того туманного взгляда, уходят последние крупицы жизни.

– Вызови наших, – бросаю тихо, проходя мимо друга. – Пусть подчистят.

– А остатки доставки?

– Это объедки, а они никому нахер не упёрлись.

– Какая ирония, – хмыкает Демон, когда мы выходим обратно в коридор. – Он сдох ради минутного удовольствия.

– Не он первый, не он последний, – отвечаю с усмешкой.

И ведь это, сука, правда. Лет десять я сам занимаюсь этой частью бизнеса отца, и за эти года, чуть ли не каждый третий, кто приходил работать, заканчивает так же, как этот парень. Всеми движет корысть, жадность и, как выразился Айко, минутное удовольствие. Каждый думает, что он умнее, быстрее и, самое главное, догадливее меня. Однако это ошибка. Я рос в окружении гиен, что представляют себя львами. Я знаю, как выглядит человек, способный предать. Знаю, но каждый грёбаный раз даю этим бедолагам возможность доказать мне, что я не прав. Только вот в конце концов мозги всё равно летят по стенке.

– Сегодня охота? – спрашивает Демон, когда мы заходим в кабинет, а после падает в кресло у стола и снова утыкается взглядом в экран ноута. – Ты ведь не только из-за курьера здесь.

– Да. Несколько девочек минусанулись, – прохожу к столу и, взяв ещё один бокал, наливаю себе из бутылки, которая всё также стоит открытая, усаживаясь в кресле напротив.

Повисает молчание.

Я, как обычно, задумываюсь о своём, а Айко что-то усердно ковыряет в компе.

– Не поверишь, кто здесь, – усмехаясь тянет друг, вырывая из белого шума в моей голове, а после поворачивает ноут ко мне.

На экране – камеры со входа. На них белым пятном плывёт светловолосая дева в коротком чёрном платье и виляя жопой. Я узнаю этот зад из тысячи тупо потому, что не один раз трахал его, в любых состояниях и позах.

– Кукла, – констатирую я. – И?

– Думаешь она здесь просто так? – хмыкает Айко. – Ты же её кинул.

– Чтобы кинуть, нужно что-то обещать, – усмехаюсь. – Пусть радуется, что не дёргает задницей в “Свити”, как все её предшественницы. Дай Марсу и Витале инфу, чтобы её не впускали, – бросаю с полуулыбкой, припоминая, как все, кто хотел со мной отношений, соглашались стать стриптизершами и шлюшками, лишь бы не переставать видеться совсем.

Он тут же берёт в руки рацию и передаёт ребятам на входе мои слова. А я отвожу взгляд, но вдруг замечаю, как вслед за Ритой плывёт другая фигура: изящная, хрупкая, обтянутая коротким светлым топом, но скрытая снизу из-за широких штанов; с чёрными, как смоль волосами, которые даже сквозь рябь камеры кажутся шелковистыми.

И тут всё тело прошибает разрядом электричества. Ощущения почти те же, как когда нажимаешь чёртов курок.

– Её надо к моим сокровищам, – киваю подбородком на экран.

– Дать отворот? – Айко вскидывает тёмную бровь.

– Да. Она нужна в мою коллекцию.

Лис

Неспешным шагом плыву в вип-комнату на втором этаже главного зала. Это единственное огороженное помещение, и в него можно попасть только с ключ-картой. Випку с натяжкой можно назвать прям помещением: комната в двенадцать квадратов полностью из стекла, но тонированного так, что изнутри можно увидеть, что происходит на танцполе, а вот оттуда не разобрать, кто смотрит на тебя. Тёмный пол, тёмный потолок, диваны из белой кожи и тяжёлый стол из светлого дерева. Своеобразная клетка для тех, кого сюда приводят. Или, как однажды её назвал Демон – наблюдательный пункт.

Заходим вместе с Айко и пока он усаживается на один из диванов, я достаю из термошкафа бутылку виски, а после разливаю его в два ледяных бокала, один из которых протягиваю другу.

Стою, смотрю на зал, лихорадочно бегая глазами по силуэтам людей. Часть танцует, кто-то просто сидит или стоит у стойки, слишком часто обмениваясь рукопожатиями, но меня интересуют не все они. Только одна. Та, что пришла с Куклой. И спустя некоторое время у меня всё же получается выцепить её взглядом у столиков на возвышении. Их четверо: Рита, эта девушка, огромный – даже для немаленького меня – белобрысый бугай и ещё один тёмный чел с видом всемогущего великомученика. Понятия не имею, как отсюда вижу всё настолько чётко, но будто каждый раз, когда зрение цепляется за россыпь чёрных волос, все чувства в организме разом обостряются, вынуждая все системы работать на пределе.

Когда блондин обнимает моё Сокровище, я слегка напрягаюсь, однако отпускает также быстро, когда он поспешно делает шаг назад, но те касания, что происходят дальше, вынуждают пальцы на бокале сжаться сильнее, отчего я практически слышу хруст собственных костей.

– На шест или на продажу? – лениво спрашивает Айко, видимо, заметив мой повышенный интерес.

– На месте разберусь, – выталкиваю из себя, продолжая подобно коршуну наблюдать за компанией.

Смотрю, как они пьют, разговаривают, как она смеётся. В эти моменты кажется, что я слышу её мелодичный голос и от одного этого глюка в штанах чувствуется напряжение. Спустя время вижу, как брюнет закидывает руку на плечо моему Сокровищу и вот в этот момент готов повторить момент из подвала.

– Лис, ты норм? – снова слышится голос друга.

– Да, – цежу сквозь зубы.

– Ну тогда повторю вопрос: когда следующая доставка?

– Завтра, – не поворачиваясь к нему, отвечаю.

Не хочу пропустить ни единого её движения. Будто я одержим.

– Мне поехать?

– Нет, я сам, – киваю Айко в отражение.

Я определённо благодарен ему за то, что он всегда на поддержке. И это забавно, учитывая, что мы стали друзьями после драки. Совсем пацанами схлестнулись да так и продолжаем общаться.

На тот момент для меня было немыслимо, чтобы я начал дружить с пацаном из скид-роу, потому что хоть я и был «Никчёмным наследником», но всё же был. А Айко… его воспитывала улица и пара бездомных кошек, потому что мать – единственная кто реально о нём заботилась – умерла, а батя… про таких говорят, что лучше без него, чем с таким, как он.

А теперь… теперь его имя знают наравне с моим, и это точно не из-за того, что он мой помощник. Скорее из-за того, что немаленькую часть работы он берёт на себя. Как тот же клуб: я тут тупо есть, а он заведует всем и именно поэтому в собственниках мы оба.

– Демон, отрой информацию, кто те двое с Ритой и её подругой, – роняю, продолжая гипнотизировать собственническую руку на плече брюнетки.

А ведь я в своей голове представил десять способов, как отделить конечность от тела этого парня, а после ещё пять разных вариантов, куда её можно ему запихать.

– Парни? – в тоне Айко слышится удивление. – Меняем вектор?

– Нет. Мне просто нужна информация.

Он не отвечает, но я и так знаю, что Демон принял задачу в оборот. Не удивлюсь, если уже поставил перед айтишниками план на выполнение.

Наконец, взгляд улавливает движение. Не, его вокруг полно, но теперь происходит именно то, что мне было нужно: моё Сокровище выползает из-под руки этого придурка, и они вместе с Куклой идут на танцпол.

Танцует. Один трек, другой. Быстрый, медленный, сексуальный и чувственный. Двигается так, что под кожей растекается раскалённая лава. Ничего подобного я никогда не испытывал. Какие-то новые, абсолютно непонятные чувства, которые буквально толкают меня в её сторону.

И это я тоже делаю впервые. Покидаю пределы наблюдательного пункта. И хотя внутри всё рвёт и мечет оказаться ближе в эту же секунду, но я не тороплюсь. Неспешно выхожу, прохожу вдоль балкона, здороваясь со знакомыми людьми, спускаюсь. Также медленно почти плыву в её сторону, и мне даже плевать, окажется ли Кукла в этот момент рядом: взгляд, эмоции, всё моё нутро зацепилось за хрупкую фигуру и даже спустя такой путь не отпускает.

Оказываюсь очень близко. Настолько, что, протянув руку, могу её коснуться, но не делаю этого, продолжая впитывать в себя её движения, а вместе с ними любую мелочь. Цепляю глазами момент, как она ведёт руками вдоль своих рёбер и выше, будто ласкает себя; как поправляет волосы, перекидывая их на один бок; как плавно двигается все её тело под спокойную мелодию. Замечаю каплю пота на позвоночнике, которая медленно стекает ниже, под пояс штанов, и ловлю себя на мысли, что хочу исследовать тот же путь языком.

Всё же делаю шаг ближе. Укладываю руки на её бёдра, глубоко вдыхая сладкий аромат, и даже когда она напрягается, не перестаю дышать ей, только наклоняюсь ниже и практически у самого уха произношу:

– Если будешь послушной, я даже разрешу тебе дотронуться до меня в ответ.

Это звучит самодовольно, но я знаю, какой эффект произвожу. А ещё я реально не люблю, когда девушки меня трогают, но этой Крохе я позволю всё, если она хотя бы раз покажет больше, чем позволено в клубе.

Она резко, практически истерично, обхватывает мои руки своими тонкими пальчиками, чем заставляет меня немного усилить давление, чтобы не дать ей выбраться. Но это всего на секунду, потом её тело расслабляется и моё следом за ней. Настолько, что я сам не замечаю, как моё Сокровище вырывается из моих рук и, разворачиваясь, наотмашь хлещет по моей щеке ладонью.

Мне бы разозлиться да выбить из неё всю дурь, но я смотрю в её голубые, как два топаза, огромные глаза и весь остальной мир вокруг нас будто сужается до минимума.

На лице автоматически вырисовывается улыбка, чтобы она не испугалась. Хотя внутри бушует такой ураган эмоций, что если дать ему волю, то от клуба не останется ни следа.

Смотрю на её пухлые губы, раскрывшиеся в удивлении; на мягкие черты лица; успеваю разглядеть часть татуировки на руке, вместе с тем заметить, что под ней рубцы; осматриваю венку, которая бьётся на тонкой шее со скоростью тысяча ударов в минуту и не могу ничего сделать, даже шагнуть в её сторону, потому что вся моя энергия направлена на то, чтобы удержать себя на месте. Удержать и не сорваться в диком голоде к её шее.

– Даниил! – сквозь музыку слышится знакомый писк.

Это Рита. Она всегда издаёт этот, нервирующий звук, когда видит меня, и сейчас он как никогда бьёт по барабанным перепонкам, несмотря на громкую музыку.

– Прости, – говорит Сокровище едва слышно, так что мне приходится читать это по её пухлым губам.

А после разворачивается и уносится со скоростью света.

Кукла в растерянности смотрит вслед подруге, затем переводит дикий взгляд на меня, но всё же вымученно выдыхает и идёт туда, где скрылась чёрная голова.

Я так и стою, словно молния в темечко ударила, а в голове беспорядочно крутятся шестерёнки, наводя на одну-единственную мысль: я хочу её себе.

– Не хило она тебе всекла, – хмыкает непонятно откуда взявшийся Демон.

– Найди мне по ней данные к моему приезду, – провожу костяшками пальцев по пылающей щеке.

– Шест, продажа, утиль? – перечисляет друг.

– Нет. Она моя.

Сокровище

– Рит, может, всё же расскажешь, откуда ты знаешь того парня? – спрашиваю в пятисотый раз за последние несколько дней, помешивая чай, сахар в котором уже давно растворился.

Кукла вымученно выдыхает, осознавая, что я не отстану и ещё больше бегать от ответа она не сможет. Падает на стул за столом напротив меня и наигранно дуя губы, бормочет.

– Это Даниил…

– Спасибо, кэп, – усмехаюсь, делая глоток обжигающего напитка. – Я это поняла ещё когда ты позвала его по имени.

– И чего он тебя не отпускает? – возмущается подруга.

– Да мне как-то всё равно на него, – пожимаю плечами. – Меня не отпускает тот факт, что ты о нём не рассказываешь. Это, знаешь ли, звоночек, – тихо посмеиваюсь.

Наблюдаю, как Рита нервно закусывает губу, о чём-то размышляя. Почти буквально вижу, как её разрывает желание мне всё рассказать, но при этом она сама себя тормозит. Вот это уже чертовски интересно!

– Ну, давай, говори уже, – подначиваю её, откусывая кусочек печенья.

– Это Даниил, и мы были любовниками, – на одном тяжёлом выдохе выпаливает она.

– Так а чего секретного-то?

– “Подвал” – его клуб, а он… – Кукла укладывает обе руки на столешницу, собирая пальцы в замок, и нервно заламывает их. – Он сын… верхушки мафии.

Издаю звук похожий на кряканье и начинаю кашлять, ощущая, что подавилась крошкой печенья.

– Гонишь? – давлю, вытирая выступившие слёзы, а когда вижу её тоскливый взгляд, направленный на меня, понимаю – не шутит. – Рит, ты больная? Ты как в это ввязалась?

– Я ведь говорила, что мы знакомы с универа, – бубнит себе под нос, вскакивая на ноги, и начинает порхать по кухне в притворной занятости.

– Ага, прям так и сказала: знакомый с универа. Просто, видимо, забыла уточнить, что он связан с криминалом, а ещё что ты спала с ним, – начинаю смеяться. – Вот это тебя занесло, конечно. Скажи ещё, что влюбилась.

– Ты просто не знаешь, какой он, – внезапно останавливается с пустой тарелкой в руках.

– А ты знаешь? – вскидываю бровь, вспоминая, что он даже не посмотрел на неё в клубе.

Рита в очередной раз поджимает губы и молча заканчивает пустую уборку. В общем-то, кажется, на этом мои полномочия заканчиваются, только вот есть одна вещь, которая мне сто процентов не даст покоя.

– Рит, ты бы перестала по нему слюни пускать, – роняю тихо, вставая с места. – Судя по его семейным связям, он плохой человек. Я бы даже сказала… опасный.

Подруга коротко улыбается, оставляя мою реплику без ответа, а я и не настаиваю. Только надеюсь, что у неё хватит ума последовать этому совету.

Конец того вечера прошёл довольно сносно, хотя и намного спокойнее, чем планировалось изначально. Как только я сбежала с танцпола, попросила ребят уехать, и мы свалили к нам в квартиру. Пили, разговаривали, смеялись.

Того парня я больше не вспоминала, если не считать попыток разговорить подругу, но в целом… плевать. Только периодически кажется, что он где-то из-за угла улыбается своей милейшей улыбкой, вынуждая вздрагивать.

Из кухни иду в комнату, чтобы собраться на собеседование. Ну, собеседованием это сложно назвать, ведь я хочу устроиться секретарём в какую-то контору по производству пластиковых статуэток. И кто их вообще покупает? В общем, неважно, мне просто нужна работа, а эта, вроде, одна из немногих попавших мне на глаза, где не нужно много ума и не требуется образование. По правде, я нашла две такие вакансии, в приоритет поставила эту.

– Ты на такси? – на пороге комнаты появляется Кукла, как раз когда я уже натягиваю белую рубашку.

– Марк отвезёт, – сама от своих слов растекаюсь лужицей.

– Вы снова вместе? – лукаво улыбается.

– Не знаю, – отвечаю чистейшую правду. – Но пока мне и так хорошо.

Рита кивает, не переставая лукаво улыбаться, а я продолжаю приводить себя в божеский вид.

Ещё через полчаса я уже сижу на переднем сидении тойоты Марка у парадного входа в офис и безумно волнуюсь. Не могу понять почему, ведь это не первая моя работа, но отчего-то весь организм содрогается, стоит только подумать, что мне снова придётся взять на себя ответственность.

– Всё будет нормально, – тёплая мужская ладонь укладывается на моё колено, а большой палец едва ощутимо поглаживает кожу. – Ты справишься,

– добавляет уверенно.

Поправляю манжеты на рубашке, чтобы скрыть небольшую часть татуировки, и слабо киваю. Задерживаю взгляд на его руке, стараясь сфокусироваться только на ней.

– Да, ты прав, – давлю лёгкую улыбку, отрываю глаза и перевожу их на него. – Всё будет хорошо.

Марк медленно моргает, а после тянется, оставляя на моей щеке мягкий, горячий поцелуй.

– Жадина, – тихо посмеиваюсь.

– Выйдешь не безработной – будет больше, – хрипит, утыкаясь носом в мой висок, продолжая гладить мою ногу.

Надо отдать должное, на какое-то время это помогает забыться, утонуть в ощущении поддержки, но хватает меня ненадолго.

Снова киваю и, хватаясь за дверную ручку, выхожу на улицу. Смотрю на высокое здание, задрав голову, протяжно выдыхаю. Продолжаю теребить рукава, а вместе с ними и лямку сумки. Волнение не сходит.

Признаться честно – я дико боюсь контакта с незнакомыми людьми. Видимо, во мне это заложила матушка, когда каждое моё знакомство сопровождалось ремнём и дикими криками, словно я обнесла магазин. Для профилактики, так сказать, чтобы не появилось мыслей делать глупости. Помню, как жутко мне было идти в универ в другом городе… каждый день – испытание для нервов.

Но сейчас, как и тогда, у меня нет выбора. А потому, надо идти. В конце концов, что может пойти не так, да?

Сокровище

В светлом фойе я сижу одна, если не считать базовую блондинку, что стучит ноготками по клавиатуре и делает серьёзный вид. Она же, между прочим, попросила меня подождать пять минут… ровно полчаса назад. И от этого ожидания я нервничаю ещё больше, уже прикидывая в голове, что пора уходить.

Но все мои великие планы рушит звон рабочего телефона.

– Да, Вадим Андреевич… – отвечает блондинка, имени которой я не запомнила. – Да, конечно, сейчас, – важно кивает, кладёт трубку и уже мне говорит: – Можете проходить, вас ожидают.

Встаю с кресла, на котором сидела всё это время, гипнотизируя полупрозрачную дверь. Руки слегка трясутся, но в целом – жить можно. Первый шаг даётся сложно, а затем я всё же беру себя в руки и прежде чем зайти в кабинет поправляю невидимые складки на белой рубашке.

За столом сидит мужчина лет сорока. На его носу небрежно висят тонкие очки, а на висках виднеются проблески седины, однако он не одет, как показывают начальников во многих фильмах – нет строго костюма и галстука. Обычная рубашка-поло в клеточку. И все его внимание обращено в монитор ноутбука.

– Здравствуйте, – прочищая горло, подаю голос.

Он всё же отрывается от своего занятия, оглядывая меня с ног до головы. Взгляд заинтересованный. Даже слишком. Но не пошлый. И это меня воодушевляет.

– Меня зовут Ярослава, – начинаю тихо, проходя ближе к столу. – Учусь на экономическом, третий курс. Ну ещё не совсем учусь, но с сентября буду, – бормочу быстро.

– Любопытно, – хмыкает мужчина, не думая представляться. – Вы не подходите мне, Ярослава, – добивает коротко.

Я же не сразу понимаю, что он сказал, а когда до меня доходит, то так, и замираю, не дойдя до точки назначения. Хмурюсь. Злюсь. Негодую. В целом – бешусь. Но всё же спрашиваю:

– Могу я узнать почему?

– Мне нужен человек с опытом и без груза в виде обучения, – пожимает плечами.

– Но в объявлении сказано…

– Неважно, что сказано там, – перебивает меня достаточно жёстко. – Я вынес своё решение.

Не знаю, как объяснить, но в моменте органы вниз упали и давят на меня с титанической силой. Конечно, моя жизнь на этом не закончилась, только вот внутри клубится чувство, будто меня использовали и выбросили. Словно я зря столько времени переживала. И от этого я начинаю натурально закипать.

Понимаю, что надо валить, пока эмоции не взяли верх над разумом и, разворачиваясь на пятках, выхожу, напоследок громко хлопнув дверью. На блондинку даже не обращаю внимания, а вот стоит сесть в машину Марка, как меня прорывает.

– Вот же мудак! – шиплю змеёй, глядя перед собой.

– Собеседование провалилось? – боковым зрением вижу, как он кидает на меня настороженный взгляд.

– Даже больше, – фыркаю, откидываясь на спинку сидения. – Оно не началось.

– Ты успела сделать что-то, что ему не понравилось? – наклоняется ближе и теперь его лицо с задранной бровью, перед моим.

– Я не успела ничего, – смотрю на него, поджимая губы. – Только имя сказала.

– Может у него аллергия на Ярослав? – хмыкает.

– Вообще, не смешно, – хмурюсь. – Придётся ехать на второй адрес, но там меня не ждут.

– Будь наглее и смелее, Яра, – говорит тихо, а после мягко касается своими губами моих. – Говорят, это упрощает жизнь.

И вместе с этими словами отстраняется, возвращаясь к рулю. А я… пару раз моргаю, скидывая с себя наваждение, и всё же, делаю так, как сказал Марк: достаю из сумки телефон, открываю заметки и копирую оттуда номер, набираю его. Несколько гудков и вот на той стороне слышится мужской, практически убаюкивающий голос.

– Здравствуйте, – прочищая горло говорю. – Я звоню по поводу объявления на должность администратора.

Хотя, по правде говоря, я вообще не вижу себя организатором праздников: более унылого человека ещё поискать надо, но, как говорится, за неимением лучшего…

– Добрый день, – его голос растекается, как мёд. Приторно и слишком заманчиво. – Можете подъезжать, я пока на месте.

– Вот так просто? – искренне удивляюсь.

– А что ещё нужно? Вы думаете, для организации мне нужно высшее юридическое? Или может ваше знание числа “Пи” до пятнадцатой цифры? – следует бархатистый мягкий смех. – Мне важно знать, привлекаете ли вы клиентов и насколько коммуникабельны. Не более.

Протяжно выдыхаю, совершенно не ожидая такого ответа, но тем лучше, правда ведь?

– Хорошо, в течение получаса буду, – наконец выдаю, понимая, что пауза задержалась.

– Ожидаю, – всё также меланхолично отвечает и обрывает звонок.

– Ну, что сказали? – Марк вопросительно смотрит на меня, когда я поворачиваюсь к нему.

– Н-нормально вроде, – бормочу, глядя то на него, то на экран смарта. – Правда, сложилось впечатление, будто я разговаривала с гипнотизёром.

Марк тихо смеётся, а после открывает на панели навигатор и выжидающе смотрит на меня. Больше не говорю ни слова, только ввожу адрес, и мы сразу же начинаем движение.

В дороге Марк пытается отвлечь меня разными рассказами, но я то думаю о работе, то о новом месте учёбы, то меня и вовсе заносит в моих размышлениях с одним-единственным вопросом.

– Почему у тебя никого нет? – вдруг поворачиваюсь и смотрю на Марка.

Он вскидывает брови, видимо, не ожидая такого развития событий, но после усмехается. По-доброму, но так, словно я спросила какую-то глупость.

– Не хотел отношений, – пожимает плечами. – Мне всего двадцать три, хотелось пожить для себя.

– ХотеЛОСЬ, – делаю акцент на прошедшем времени.

– Малышка, если ты думаешь, что только ты была безумно влюблена пять лет назад, то ты крупно ошибаешься, – улыбается мягко, бросая в мою сторону короткий взгляд.

А я… кажется, от кончиков пальцев и до корней волос краснею, если такое возможно. Он так легко и прямо об этом говорит, что у меня органы сводит в один сплошной комок, от которого хочется танцевать.

На самом деле за эти несколько дней я поняла, что Марк сильно изменился. Он и раньше был стойким и точно знающим, чего хочет, но теперь передо мной настоящий мужчина. Который сегодня отменил все дела, чтобы сегодня быть со мной и терпеть мои припадки неуверенности в себе. Который несколько дней назад держал меня за трясущуюся руку, пока мы ехали в такси. Который каждый раз смотрит так, будто готов закрыть от всего мира. И да, я всё ещё испытываю трепет перед ним и его отношением ко мне, однако не могу сказать и сейчас влюблена настолько же, как раньше.

На нужный адрес подъезжаем через двадцать минут, и в этот раз я выхожу из машины немного более уверенная в себе. То ли присутствие Марка так действует, то ли я просто взбешена прошлым отказом.

На этот раз меня сначала встречают на ресепшен. Молодой парень очень вежливо спрашивает документы, интересуется куда и к кому, а я практически по слогам читаю название фирмы “King of Foxes”, на что тот лишь многозначительно хмыкает, но всё же говорит, что мне на двадцать пятый этаж.

Пока еду в лифте, перебираю все возможные варианты кто и что меня там ждёт. Такая же блондинка и ослепительно-белый цвет стен? Или, может, что-то в бежевых тонах?

Но явно не ожидаю, что за столом секретаря будет сидеть самая обычная рыжая девушка, без вычурного маникюра и яркого макияжа; в самых простых джинсах и белой футболке с надписью “FUCKтически я работаю”. Еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться, но, видимо, на моём лице это написано, потому что как девушка поднимает лицо, тут же широко улыбается.

– На собеседование? – спрашивает она.

– Да, – киваю, почёсывая костяшками нос, чтобы скрыть смех.

– Проходите, вас ожидают, – машет рукой в сторону и встаёт следом за этим движением.

Выплывает из-за стола, шоркая подошвами кроссовок по паркету, и после двух коротких стуков в дверь, просовывает голову в кабинет.

– Пришёл кандидат.

– Зови, – слышится оттуда всё тот же медовый голос, от которого я вся покрываюсь мурашками.

Девушка отходит в сторону, а я делаю шаг вперёд.

И замираю, как только вижу в кожаном кресле невероятно гипнотического парня. Именно парня. Ему на вид лет двадцать пять, тёмные короткие волосы и взгляд тёмный, как бездна, а черты лица острые, почти как лезвие. Одет так же просто, как и девушка из приёмной, но его статус выдаёт золотой браслет на запястье, толщиной с палец, а ещё серьга-гвоздик в ухе. И что-то я сильно сомневаюсь, что это бижутерия… скорее бриллиант. Достаточно крупный.

– Добрый день, – шелестит его голос. Снова.

– Добрый, – бормочу, не в силах отвести взгляд от него. – Меня зовут Ярослава, – добавляю, прочищая горло.

– Проходите Ярослава, – тянет уголок губ в подобии улыбки и протягивая руку, указывает на ещё одно кресло напротив стола. – Очень приятно, меня зовут Айко.

Лис

– Как дела? – бросаю спокойно, глядя на дорогу, пока телефон висит на креплении у стерео.

– Интересуешься, как мои или мы сейчас говорим о девчонке? – усмехается друг в ответ.

– Ну ты ведь и так понял, – хмыкаю.

– Недавно с ней разговаривал, скоро приедет.

– Вадим сильно сопротивлялся? – кидаю короткий взгляд на наручные часы.

– Немного, но я напомнил ему, как больно ломаются кости. Вообще, не понимаю, зачем он сопротивлялся, будто другой такой Ярославы он не найдёт на это место.

– Этот придурок из тех, кто любит показывать зубы, – усмехаюсь. – Правда, я думал, что когда отец забирал у него территорию, то доходчиво объяснил, что лучше не спорить, если его о чём-то просят.

– Да и, если честно не догоняю, зачем ты хочешь её затащить сюда, – вместе с голосом Демона слышится стук пальцев о столешницу. – Как по-твоему, сколько времени пройдёт, прежде чем она поймёт, что ей надо устраивать не детские утренники, а оргии?

– Твоя задача — задержать её до времени моего приезда, а дальше я сам, – губы сами по себе растягиваются в довольной улыбке, как только я вспоминаю её лицо и жар гибкого тела.

– Ты, кстати, долго ещё? Два дня как уехал.

– С доставкой закончил, теперь хочу заехать к знакомому.

– Куда? – в голосе Айко появляется заинтересованность.

– Не по телефону… – тут же мрачнею.

Да, я считаю, что третий курьер за последние полгода не просто так лажает. Очевидно, кто-то желает мне нагадить, не подозревая, что ему самому придётся жрать это дерьмо.

– По срокам?

– Несколько дней, – бросаю и, сбавляя скорость, поворачиваю туда, куда показывает указатель с надписью “Ньюбридж”. – Может, раньше.

– Понял… – говорит Демон и следом слышится стук в дверь. – О, пришла.

– Отпишись потом, как дела.

– А смысл, если ты всё равно будешь палить в камеры, – хмыкает друг и отключается.

Он прав. Буду палить, потому что все эти дни именно этим и занимался. Когда она гуляла, когда выходила в кафе и когда искала работу. В моём окружении есть парень, который очень хорошо ладит с компами, а ещё лучше с их взломом. Так что объявление о работе у моего Сокровища появилось неспроста. Да и мы, если честно, не искали никого, но мне нужно подержать её рядом, перед тем как я заберу её себе. И этот факт удвоился, когда я увидел рядом с ней всё того же типа из клуба. Не смогу объяснить, что за смесь эмоций прокатила по организму, но определённо точно могу сказать: ему повезло, что я не в городе.

К оговорённому бару подъезжаю заранее, но сильно удивляюсь, застав Адриана за столиком. Не заметить его сложно, ибо его белый чердак светится похлеще лампочки, даже в таком тусклом освещении.

Адриан – мой старый знакомый, с которым мы познакомились из-за моего рода деятельности. Это сейчас я сижу на жопе ровно, по центру своего кабинета, а ещё несколько лет назад сам ездил, развозя товар. А он… в общем-то, парень неплохой. Просто у него с кукухой не всё в порядке. Зато он знает многих курьеров, и я уверен, что до него доходят многие слухи.

– Здаров, – протягиваю руку, подходя к столу.

– Привет, – отвечает на рукопожатие, собираясь в кресле, и сразу же садится обратно, принимая положение растекающегося.

Сажусь напротив. На лице ноль эмоций, потому что я вижу, как взгляд Адриана расплывается всё больше и больше.

– Ты норм? – вскидываю бровь.

– Идеально, – отмахивается, перехватывая второй рукой бокал с вискарём. – Ты притащил свой зад в такую даль, чтобы обсудить, как мои дела?

Усмехаюсь, качая головой, а после вытаскиваю сюрприз, подготовленный специально для него, и протягиваю по столу, держа сверху ладонь.

– Взятка?

– Подарок, – фыркаю и откидываюсь к спинке, когда он забирает свёрток. – Мне нужны слухи, Ад. Кто, что. Возможно, слышал знакомые имена и интересные подробности про них.

– Конкретнее? – наконец товарищ начинает приходить в себя. Вот за это я, пожалуй, его уважаю: насколько бы ни был убитым, а в нужный момент умеет мыслить.

– Есть подозрения, что меня пытаются подвинуть. Хочу знать, ну или хотя бы предполагать, кто это может быть.

– Ничего конкретного не слышал, – задумывается на несколько минут, как раз пока я заказываю кофе у внезапно подкатившей официантки. – Один из моих парней как-то заикнулся, насчёт “смены наследника”, – ещё пару секунд в его глазах крутятся шестерёнки, а после вперяется взглядом в меня. – Думаешь, это может быть про тебя?

Потираю пальцами переносицу. Я злюсь. Дико бешусь с того, что, судя по всему, оказался прав. Знать бы ещё, откуда эта херня лезет.

– Всё возможно, – наконец киваю. – Мои курьеры один за другим отлетаю, как скорлупа от семечек.

– А аккуратно спросить? – вскидывает бровь.

– Да как-то не успел между мольбами пощадить и пулей в черепушке, – выдаю серьёзно. – А если по факту, то не сразу понял, что такое возможно.

– Ну, может, мои ребята ошибаются… – не договаривает Адриан, провожая взглядом официантку с чашкой кофе, что идёт к нам.

– Возможно, – отпиваю кофе и киваю, как только девушка уходит. – А, возможно, и нет. И если второе, то мне нужен план.

– Чем могу помочь? – задаёт неожиданный для меня вопрос, из-за чего я тут же удивлённо таращусь на него.

– Пока точно ничем. Если только… – тянусь за салфеткой, а после ловлю за локоть мимо пролетающего официанта, забирая у него ручку. – Набери этот номер, если вдруг узнаешь что-то ещё, – приговариваю, царапая на белой бумаге номер запасного телефона Айко. – Отвечу скорей всего не я, но этому человеку верю, как себе.

Протягиваю салфетку Аду, тот смотрит на неё, но всё же кивая, убирает в карман.

– Творится дичь? То ты звонишь с левого номера, то для связи даёшь третий.

– Это в первую очередь, чтобы тебя не пиздануло, – усмехаюсь, допивая кофе, а затем встаю, оставляя на столе остатки налички. – Удачи, Ад.

– И тебе, – отвечает смешком. – Тебе нужнее.

Ну… тут бы я, конечно, поспорил.

***

Домой решаю выезжать ночью, поэтому снимаю номер в ближайшем отеле и как только оказываюсь сидящим на кровати – открываю приложение камер.

Моё Сокровище сидит в соседнем от Айко кабинете. Для кого-то она одета просто: белая рубашка, застёгнутая на все пуговицы, юбка, облегающая её бёдра, но для меня… сука, да я мысленно расстегнул все пуговки и вылизал каждый миллиметр её тела.

Понимаю, что мыслю как животное, однако вообще не могу это контролировать: эта бестия вызывает во мне слишком много эмоций и чувств одновременно. Я никогда не рассматривал девушек так, как её. Просто знаю, что скажет отец, если только узнает, что рядом со мной кто-то постоянный, и лишь однажды я решил это проверить. Больше мне не захотелось. Но Яра… от неё исходит что-то такое, что заставляет меня желать её и бороться с этим, я тупо не могу.

Сейчас над ней порхает рыжая голова Марго и что-то очень активно объясняет. Они пьют кофе, она улыбается. Я же представляю, что эта улыбка адресована мне.

Камера просвечивает не только сверху: на её столе так же стоит фигурка лиса, глаза которой сейчас направлены четко туда, откуда взгляд оторвать невозможно. В штанах каменеет моментально, так что я даже морщусь от боли.

Я вполне могу подъехать к ней напрямую. Уверен, она не откажет, как и многие другие до неё, но… сейчас я не могу себе этого позволить. Либо секс, либо вся она, но совершенно грязным способом.

И, увы, я выбираю второе.

Сокровище

– Как дела на новом месте? – в трубке голос Марка звучит совершенно иначе. Мягче, нежнее.

– Пока нормально, – улыбаясь отвечаю и разглядываю фигурку чёрного лиса, которая стоит на столе. – Пока не давали никаких заданий, сказали привыкать.

– И что, несколько дней тишины? – искренне удивляется он.

– Ага, – хмыкаю и ставлю статуэтку на место.

Она красивая, но, почему-то глядя на неё вдоль позвоночника, бегут мурашки, и я как чокнутая оборачиваюсь каждые пять минут, думая, что за мной наблюдают.

Встаю с кресла, прохожу к панорамному окну, в который раз поражаясь, что обычному менеджеру выделили такой кабинет: с шикарным видом на весь Роверроуд, дорогой мебелью и в принципе, хорошим отношением.

– Начальник не дёргает, лишь иногда заглядывает, проверяя как мои дела. На самом деле, он странный, – закусываю губу, боясь, что меня услышат. – От его взгляда у меня лёд по телу раскатывается. А ещё… он слишком спокойным. Прям совсем, – тихо смеюсь над собственной глупостью. – Марго вообще душка, – шепчу, разглядывая своё отражение в стекле и заодно поправляя обтягивающую футболку, которая задралась, оголяя полоску живота. – Всё ещё сложно привыкнуть к отсутствию дресс-кода, но это мелочи.

– Когда мы увидимся? – в сотый раз за два дня спрашивает Марк.

С того момента, как он привёз меня на собеседование, мы виделись только по видеосвязи. В тот же день меня попросили остаться, чтобы я вникала в нюансы, а потом я просто откладывала наши встречи, ссылаясь на то, что хочу привыкнуть к новому режиму. И это абсолютная правда. Только вот скучаю по Марку, дико. Как и он по мне, судя по всему.

Кстати, в нюансы я так и не вникла. Только поняла, что фирма устраивает не детские праздники, ибо в прайсе было “сливочное/шоколадное развлечение на троих”. Сильно сомневаюсь, что это про мороженое… Но, если честно, плевать. Мне настолько нужны деньги, что, даже если меня попросят найти и привезти девочек на праздник, я это сделаю.

– На днях, Марк, – отвечаю с полуулыбкой. – Честно. Ещё день, максимум два, чтобы я привыкла вставать в семь утра и не быть к вечеру амёбой.

– Ловлю на слове, – тихо смеётся он. – Ладно, я побежал. Хорошего дня.

– И тебе, – обрываю вызов.

Смотрю в экран смарта и только пытаюсь погрустить, как в кабинет вихрем влетает Марго. На самом деле она очень удивительная девушка: почти всегда с хорошим настроением и незакрывающимся ртом. Правда, вот буквально вчера, её так выбесили, что сегодня утром Айко покупал новый рабочий телефон, потому что старый Марго кинула в стену. И самое удивительное – он даже не ругался. Видимо, привык, что она так может.

– Нам пора на обед! – довольно говорит рыжеволосая.

– В десять утра? – удивляюсь, полностью оборачиваясь к ней.

– К Айко приедет кто-то важный и нас “вежливо”, – сжимает указательный и средний палец в воздухе, – попросили свалить.

– Окей, – усмехаюсь, качая головой.

Иду к своему столу, чтобы забрать телефон с картой, и взгляд невольно снова цепляется за статуэтку лиса. Смотрю на неё словно под гипнозом несколько секунд, а затем встряхиваю плечами, скидывая очередное ощущение того, что рядом есть кто-то кроме нас двоих и подхватывая вещи, иду на выход. Практически до самой двери чувствуя липкие мурашки, что бегут по моей спине.

Снимаю смарт с блокировки, улыбаюсь, читая сообщение от Марка, в котором он жалуется на моё отсутствие, пока Марго несётся впереди бешеной ланью, и совершенно не замечаю, как на моём пути появляется человек. Врезаюсь с такой силой, что, кажется, будто скалу протаранила.

– Чёрт, – потираю лоб. – Простите, пожалуйста!

Ещё до того как поднять лицо, по ноздрям ударяет аромат. Такое ощущение, будто я знаю его, но вместе с тем чувствую впервые. Взгляд улавливает идеально белоснежные Форсы и широкие тёмные штаны, а стоит моим глазам столкнуться с двумя разноцветными, как сердце подпрыгивает, ударяется где-то в глотке и падает вниз с такой же скоростью, начиная долбить будто во всём теле сразу.

Неосознанно делаю короткий шаг назад, но крепкие пальцы цепляются за мой локоть, не давая отойти дальше.

– Не ушиблась? – спрашивает парень из клуба, растягивая губы в улыбке. Да, всё в той же мягкой улыбке. Теперь она будет сниться мне в кошмарах.

Мотаю головой, не в силах отвести взгляда хоть на секунду.

Странное ощущение… Мне хочется смотреть вечно в эти гипнотизирующие глаза, но одновременно с этим – до чёртиков страшно. Хотя он просто стоит, наклонив голову чуть вбок, острые черты лица словно разглаживаются, а во взгляде пляшет блеск. Совершенно неожиданный и неуместный. Но такой горячий, что я будто мотылёк, хочу тянуться к нему, как к пламени.

– В-все нормально, – теперь киваю, перекидывая взгляд на его руку, которая по-прежнему удерживает меня. – Можно я пойду?

– Конечно, – глубоким тембром тянет он, но пальцы не разжимает.

Наоборот, слегка тянет на себя, несмотря на то, что я приросла к паркету. И даже если бы я очень хотела, то всё равно не смогла бы тягаться с его силой, которая практически впечатывает моё тело в его.

Утыкаюсь носом в каменную грудь, дыхание задерживаю, будто если я притворюсь, что меня здесь нет – он обязательно поверит. Слышу, как он тянет носом у моей макушки, отчего грудная клетка расширяется, а его пальцы чуть ощутимее сжимаются на мне.

– Лис, – сзади раздаётся удивлённый голос Айко. – Я думал, ты ещё в дороге.

Тот, кого назвали Лисом, немного отстраняется, позволяя мне вздохнуть, поднимает глаза над моей головой и, глядя на моего начальника, слегка морщится.

– Получилось раньше, – выдыхает шумно, расцепляя тиски на моей руке.

В этот же момент всё наваждение спадает, словно скинули купол, и я, наконец, прихожу в себя.

– Извините, – бормочу тихо и быстро обхожу парня, выбегая из кабинета.

Чёрт!

Они знакомы? Как так вышло? Он тот самый “важный”?

Слишком много вопросов.

Лис

Смотрю на Демона и понимаю, что он что-то мне говорит, но нихера не слышу, только вижу, как рот то открывается, то закрывается. А всё потому, что перед глазами удивлённое лицо с приоткрытыми пухлыми губками и широкими голубыми глазами. В носу её запах, а в голове исключительно горизонтальное положение, в котором она стонет.

– В какое кафе они пошли? – спрашиваю внезапно, отчего Айко тут же замирает, глядя на меня со вскинутой бровью и взглядом “ну ты серьёзно?”.

– Хоть что-то из сказанного мной ты услышал? – бросает на протяжном выдохе.

– Ничего. Мы потом поговорим, – не выдерживая встаю и, направляясь к выходу из кабинета, бросаю через плечо. – Сегодня в клубе. Мне тоже есть что рассказать, – берусь за ручку, а затем останавливаюсь. – Так куда они пошли?

– Скорей всего в “Море”, – слышу в голосе друга смешок. – Марго обычно там обедает.

– Ну ты-то в курсе, да? – усмехаюсь и только после этого выхожу, не заостряя слух на матах Демона.

“Море” находится буквально за углом здания. Обычное, ничем не приметное кафе, куда обычно собираются офисные работники. И наш офис – не исключение.

Я вижу её ещё до того, как подойти вплотную. Они сидят у панорамного окна. Её волосы на солнце отливают горьким шоколадом, хотя в тени они чернее ночи. Она улыбается, но каждые несколько секунд осекается, будто чувствуя, что я где-то рядом. Встаёт, уходит вглубь зала, вновь показывая мне голый участок тела из-за вздёрнутой футболки, отчего в башке вновь начинает искрить.

Спешно поднимаюсь по ступеням, захожу внутрь и, не обращая внимания на админа, иду к их столику.

– Даниил Тимофеевич? – Марго удивлённо вскидывает рыжие брови, как только я сажусь напротив неё.

– Уходи, – бросаю коротко и в этот момент на моём лице ни тени улыбки.

Однако Марго не глупая, а ещё их кое-что связывает с Айко и поэтому она общается с нами теснее, чем начальник/подчинённый. Так что девушка знает, что если я о чём-то прошу, то лучше это сделать сразу.

Кивает, собирая свои вещи, и поспешно встаёт.

– Скажи Демону, что твой обед за мой счёт. Пусть закажет.

Марго выдаёт короткую улыбку и, разворачиваясь, уходит, не сказав ни слова.

Перевожу взгляд туда, где скрылась фигура моего Сокровища. Жду. Так, будто во мне тысяча личностей сидят, и каждая по-своему хочет эту девушку. Возможно, если бы она была другой тогда в “Подвале”, то в моей голове не возникло бы навязчивой идеи её обуздать. Хотя… кого я обманываю. Эта девушка снесла остатки моего разума через экран камеры.

Наконец, тёмная голова появляется из-за высокого зелёного цветка. Сначала идёт уверенно, с улыбкой, но как только замечает меня за столиком – её уверенность тухнет, глаза начинают судорожно бегать по пространству в поисках Марго. Или выхода. А затем моё любимое – осознание, что все её вещи лежат на столике и без них она не уйдёт.

Словно на шарнирах подходит ближе и безропотно садится напротив. Туда, где ещё несколько минут назад сидела Марго. Она смотрит, не моргая, с вызовом, однако того самого голубого почти не видно из-за зрачка, который от страха закрыл радужку практически полностью.

– Неожиданная встреча, – говорит ровным тоном, слабо улыбаясь.

Что у тебя в голове, Сокровище?

– Так ли это? – усмехаюсь.

Повисает молчание. Я в этот момент разглядываю каждую родинку на её лице и шее, шрамы на руках, из-за которых дико злюсь и набиваю лёгкие её ароматом. Она же… будто не здесь. Только своих глаз не отводит от моих.

Да, я знаю, как этот дефект действует на окружающих. В детстве от этого бесился, в юности пользовался, чтобы клеить девок, а сейчас… мне просто плевать. Но то, как смотрит она…

– Как устроилась на новом месте? – спрашиваю с полуулыбкой.

– Нормально, – уже не очень уверенно отвечает. – А вы тут?..

– Ты, – вскидываю бровь. – Я хочу, чтобы ты обращалась ко мне на “ты”. И зовут меня…

– Даниил, – перебивает меня Сокровище и тут же закусывает губу, будто сболтнула лишнего.

– Рита, – понимающе киваю, улыбаясь.

Снова становится тихо. Для меня, так вообще, словно мы тут вдвоём и нет никого: ни бегающего персонала, ни других людей. Только она – сидящая напротив, нервно закусывающая губы и мнущая салфетку в руках.

– А где Марго? – наконец вырывается из неё вопрос, и судя по груди, которая медленно опускается, она очень долго сдерживала эти слова.

– У неё срочная работа, – отвечаю тихо и наклоняюсь ближе, перегибая стол. – Чему я безмерно рад, – добавляю с оскалом.

– Мне тоже нужно идти, – прочищая горло, дёргается чуть в сторону от моего лица.

Боковым зрением вижу, как её рука медленно ползёт к смарту, что лежит у моих пальцев, но не успевает добраться до намеченной точки, потому что я резко накрываю её ладонь своей.

– Я понял, что на контакт ты идёшь с трудом, – усмехаюсь скорее сам себе, чем ей. – Давай попробуем иначе…

– На контакт? – чёрная бровь вздёргивается к линии волос. – Что из твоих действий – контакт? Когда ты лапал меня в клубе? Или, может, сегодня, когда прижимал меня, как… маньяк? – фыркает, пытаясь выдернуть свою руку, но я только крепче её сжимаю. И понимаю, что сжимаю слишком сильно, когда Сокровище начинает морщиться.

– Не привык выкладывать дорожку из цветов и целовать на прощание перед работой, – усмехаюсь, расслабляя хватку.

Яра хмурится, будто раздумывает над моими словами, но она точно им не удивляется. Умная девочка, если и не знала точно, то явно догадывалась, что я наблюдаю за ней.

– Итак, ещё раз, – полностью разжимаю пальцы и сам протягиваю ей её смарт, а после говорю с расстановкой: – Ужин. Сегодня. У меня.

– Ты сумасшедший, – качает головой, вставая с места. – Скорее снег пойдёт в июне, чем я буду с тобой ужинать, – практически выплёвывает эти слова, а затем разворачивается и уходит.

Я же… только усмехаюсь. Забавно, что она думает, будто у неё есть варианты. Однако намного веселее с того, что все её отказы ещё сильнее поджигают во мне все фитили.

Что ж… проверим, что крепче: её воля или моё желание.

Сокровище

Слишком крепко сжимаю пальцы на телефоне, а стоит сделать шаг на улицу и вдохнуть полной грудью – начинает трясти. Да колошматит так, что аж в глазах плывёт. Под кожей расползаются тысячи иголок и неприятно покалывают, отчего я почти физически снова ощущаю его пожирающий взгляд на себе и резко оборачиваюсь, чтобы удостовериться, что мне показалось.

Что это вообще было? Неудачный подкат? Или этот способ подъехать реально заходит девушкам?

Не знаю, но одно могу сказать наверняка: я его боюсь. Что-то нечеловеческое пляшет в разноцветном взгляде, и мне, абсолютно точно, хочется держаться от этого подальше.

Как только сворачиваю за угол, трясущимися пальцами снимаю смарт с блокировки и нахожу контакт Марго, который она дала мне ещё в первый день работы.

– Эй, ты как? – слышится её мягкий голос спустя несколько гудков. – Прости, что пришлось так резко свалить, Айко понадобилась я. Что, впрочем, совершенно неудивительно, – напряжено смеётся.

– Всё нормально, – слабо улыбаюсь, хоть и понимаю, что она не видит этого. – Слушай, а тот самый “важный” уже пришёл? – захожу издалека.

– Нет, скоро будет, – опровергает мои догадки Марго.

– А ты не можешь узнать – мне можно уйти раньше? – голос немного вздрагивает.

– Что-то произошло?

– Нет, всё гуд, просто нехорошо себя чувствую, – откровенно лгу.

Хотя, если быть совсем честной, то это и не ложь вовсе. Я ведь вправду ощущаю слишком много липкого страха, который растекается по моему организму, словно мёд по банке. И всё это устроил лишь один человек. Точнее, одна встреча с ним.

– Я предупрежу Айко, а ты езжай домой… – замолкает на полуслове. – Только… твои вещи ведь здесь.

– Не страшно, – облегчённо выдыхаю. – Главное – телефон с собой.

Марго понимающе хмыкает, и мы прощаемся.

На самом деле я очень хочу бежать домой, чтобы закрыться в своей комнате и спрятаться с головой под одеяло, потому что внутри разрастается лёд. Да, не пожар, а именно вечная мерзлота. От ужаса, от странного плохого предчувствия и полной уверенности в том, что я понятия не имею, как поступить дальше.

Однако вопреки своим внутренним порывам, я вполне спокойно добираюсь до квартиры, но сильно удивляюсь, увидев Риту, сидящую за кухонным столом с бокалом вина в руке. В обед.

– И что за причина? – вскидываю бровь, усаживаясь напротив.

Дрожь в руках ещё не прошла, а потому я прячу ладони под столом, но когда замечаю стеклянные глаза подруги, начинаю переживать ещё больше.

– Я думала, что у нас ещё есть шанс, – бормочет она, закусывая нижнюю губу.

– С кем? – хлопаю глазами, хотя, кажется, ответ знаю.

– С Лисом, с кем же ещё, – нервно отвечает, делая большой глоток вина. – Я позвонила ему сегодня, а он… сказал, что я ему не нужна, и что если я хочу быть ближе, то двери “Свити” всегда для меня открыты.

– А “Свити” – это что? – упираюсь взглядом в столешницу.

Просто волшебно! И как мне сказать подруге, что объект её неразделённой любви меня донимает?

– Его стрип-клуб.

Открываю рот, издавая тихое “О”.

– Ну и придурок… – бурчу себе под нос. – Он… со всеми так?

Боже, ну и зачем я это спрашиваю?

– Лис всегда один. Я надеялась, что со мной всё будет иначе, – голос Куклы надламывается, а после из неё вырывается тихий всхлип.

Подруга ставит бокал, накрывая ладонями лицо, и почти скулит в них. Протяжно, приглушённо. Так, что мне самой становится больно и… стыдно. Прекрасно, а ведь я ничего не сделала…

Ещё какое-то время уходит на то, чтобы Рита выплакалась, обматерила своего ненаглядного и допила эту чёртову бутылку вина. Которое мне, кстати, пришлось пить с ней. Потом ещё одну и ещё… я, словно бесконечное количество времени слушаю рассказы подруги о парне, который идеален во всём, кроме отношения к девушкам. Потому что с ними он жесток, непреклонен и агрессивен.

Это заставляет меня задуматься, ведь за те разы, что мы сталкивались – жестоким и агрессивным он точно не был. Настойчивым, несдвигаемым – да, но не жестоким. Постепенно мои мысли закрадываются не в ту степь, из-за чего я перебираю в голове фразы, с которых можно начать свой рассказ о его подкатах, но каждый раз торможу себя, не в силах добить свою подругу.

И вот я уже не понимаю, в какой момент за окном стемнело.

– Мы пьём полдня, Рит, – чувствуя совсем не лёгкое головокружение, говорю, запрокидывая голову и глядя в потолок.

– Согласна. Это перебор, – еле воротя языком лопочет подруга, а затем встаёт со стула.

Точнее, пытается встать, но тут же садится обратно.

– Мне плохо, – говорит очевидное.

Протяжно выдыхаю и поднимаюсь, упираясь руками в столешницу. Мне, в принципе, нормально, учитывая, что я выпила намного меньше, но квартира немного шевелится, хотя я стою, а ещё меня дико рубит, словно я не спала неделю.

Помогаю Кукле встать и провожаю её до комнаты, закидывая ей вдогонку тазик, а после иду в душ.

Прохладная вода ещё больше приводит меня в чувство, но спать хочется по-прежнему и потому оказываясь возле кровати, я просто падаю лицом в подушку и проваливаюсь в глубокий сон.

Но даже когда веки смыкаются, в глубокой темноте я вижу два разноцветных глаза, которые выворачивают мою душу наизнанку, и, кажется, даже во сне, я чувствую аромат его сладкого, терпкого парфюма.

Лис

– И ты реально думаешь, что это кто-то из своих? – Демон сидит напротив, нас разделяет только стол из наблюдательного пункта в “Подвале”, а сам друг настроен очень скептически.

Как и обещал – наш разговор состоялся. Сначала я выслушал всё, что касается “праздничного бизнеса” и клуба, а после уже рассказал то, что надумал сам. Однако, должен заметить, что ночь не самое подходящее время для таких обсуждений. Но ради же нашей безопасности, другое время лучше не выбирать, как и место. За наблюдательный пункт я уверен: сюда даже уборщица не заходит, так что здесь нас явно не смогут слушать.

Хотя, признаться, на разговор я не был настроен. Изначально меня немного пошатнуло поведение Сокровища, но основная причина – Кукла. Которая позвонила почти сразу после ухода Яры и с соплями на кулаке умоляла о встрече. Возможно, я был резок, но мне так поебать, что даже смешно.

После всего изложения моих мыслей он явно озадачен, но молчать и дальше нет смысла. По-хорошему, свои мысли надо было сказать ему ещё на этапе зародыша, ведь мы плывём в одной лодке, и несмотря на то, что он со мной по своей воле, он не обязан подставлять свою задницу так же, как сейчас красной мишенью горит моя.

– Я бы не подумал, если бы не одно “но”, – киваю, делая глоток из своего бокала. – Каждый из курьеров, которые теперь кормят червей – наняты не мной и не тобой. Значит, тот – или те – кто этим занимался – подставной.

– Сомнительно, но допустим, – хмыкает он и тоже отпивает из бокала. – Кому это надо?

– Понятия не имею, жму плечами. – Именно это и пытаюсь выяснить.

“Между мыслями о Сокровище и слежкой за ней”, – добавляю мысленно.

– Ад сказал, что ходят слухи о смене наследника, – в задумчивости тяну, уводя взгляд на стекло, за которым снова толпа, из которой через одного сюда пытается заглянуть человек, – в основном девушки.

– Ад? Так вот куда ты ездил, в Ньюбридж, – качает головой. – Как по мне, так Адриан не самый надёжный источник. Особенно если вспомнить, сколько он принимает.

– Мы ведь оба знаем, зачем он вкидывается, – снова смотрю на друга. – К тому же он крутится в нужных кругах и связи имеет. Он нужный человек в окружении.

– Ты доверяешь ему?

– У меня нет причин ему не верить.

– Уверен, то же самое ты думал о курьерах, – усмехается Демон.

– Есть разница между теми, кто принимает вынужденно и теми, кто идёт в доставку, – широко улыбаюсь, слегка перекидываясь через стол. – Первые могу себя контролировать, и чаще всего имеют бабки на свои желания, даже если ради этого приходится выносить хату. Вторые же… готовы выполнить любую дичь, лишь бы словить кайф.

Айко замолкает, но сомневаюсь, что он раздумывает над моими словами, скорее даёт мне время, чтобы немного остыть. Он знает, что даже если внешне я спокоен, то внутри меня раздирают черти. Ведь так было всегда.

Проходит несколько минут молчания, а затем Демон со смешком выдаёт:

– И что теперь? Сам будешь развозить, пока крыса не найдётся?

– Гонишь? – тоже посмеиваюсь. – У меня возникли кое-какие планы, и мне не до доставок, но если их прекратить совсем, то босс заметит и возникнут вопросы. А нам не нужно его внимание.

– Дай отгадаю: имя этим планам Ярослава?

– В точку, – щёлкаю пальцами.

– И когда ты планируешь ей сказать, что фирма, в которой она работает не моя, а твоя? – его лицо ещё больше расплывается в улыбке.

– Пока не время. Ей нужно думать, что всё идёт по её плану. Если я вскрою карты сейчас, то она сбежит, – ещё один глоток обжигает горло. – – Правда, я один хер не дам ей сбежать далеко, но…

– Но теперь у тебя появилась ещё одна заноза в заднице, – заканчивает за меня друг.

– Именно поэтому мне надо, чтобы ты сам лично нашёл мне двоих людей.

– Двоих? Так мало?

Киваю, встаю с кресла и делаю шаг к стеклу. Снова обвожу взглядом людей, словно опять пытаюсь выискать своё Сокровище, но я-то знаю, что она дома. В последний раз, когда я её слушал – разговаривала с Ритой. Разговор мне не понравился, но то, что я поджигаю её интерес – определённо плюс.

– Мне нужны двое, но самые надёжные. Такие, которые не продадут твою и мою жопу при первой возможности. А когда ты их найдёшь, выдай им условие: если кто-то, каким-либо образом к ним подъедет, чтобы подставить меня – пусть соглашаются. Делают вид, что идут на поводу, но сами приносят информацию тебе.

– Ты хоть представляешь, на какой грани будут их головы, если это кто-то серьёзный? – голос друга буквально сквозит напряжением.

– Абсолютно. Но они должны понять, что либо они сделают так, либо и их внутренности станут удобрением для яблони. А ещё можешь спокойно предлагать сумму вдвое больше обычной.

Повисает молчание. Либо Демон прикидывает, кого можно взять, либо как сказать мне, что я поехал кукухой. В обоих вариантах – мне всё равно. Я на грани от того, чтобы начать убивать всех, кто косо смотрит в мою сторону, потому что не знаю, откуда ждать подвоха. И это меня бесит. Очень. Сильно.

– С девчонкой осторожнее, – тихо говорит Айко, когда неслышно появляется рядом со мной и так же, как и я, смотрит на людей под нами. – Не думаю, что ты хочешь видеть её там же, где Алису.

Сжимаю зубы и пальцы на бокале. Вот он – единственный минус лучшего друга. Он знает, куда бить, и делает это прицельно, точно.

– Это уже не твоя головная боль, – обрубаю резко, а после разворачиваюсь на пятках, оставляю бокал на столе и иду к выходу. – До завтра меня нет.

Выхожу из наблюдательного пункта и двигаюсь прямиком к выходу. Мне просто необходимо увидеть своё Сокровище, а ещё лучше почувствовать её запах и услышать её голос. Иначе мой мозг окончательно взорвётся.

Лис

Выхожу из клуба с простой мыслью: увидеть её. Если для этого придётся на их второй этаж через окно – окей. То, что происходит со мной при воспоминании о ней – вышибает остатки рассудка. Если он вообще есть, учитывая то, как я помешался.

Да, Демон прав. Мне нужно делать всё осторожно, чтобы Ярослава не повторила судьбу Алисы, но как быть, если весь мой организм направлен на неё? Я хочу, чтобы Яра была моей. Хочу слышать её голос двадцать четыре на семь. Хочу чувствовать её касания. Кожа к коже, отчего мозг плавится.

Сам не замечаю, как сажусь в тачку и на максимальной скорости несусь через весь город, чтобы теперь стоять под окнами этажки, где живёт моё сокровище с Ритой.

Ох, Рита… чувствую, она станет занозой в моей заднице, но я знаю множество способов избавиться от неё. Для меня главное – чтобы она не стала проблемой Яре.

Достаю телефон, глядя на окна второго этажа. Снимаю блокировку, и палец зависает над контактом “Сокровище”. Мне хватает секунды, чтобы принять решение, и вот я уже слышу гудки.

– Да? – хрип голос на той стороне.

– Привет, – произношу с улыбкой, хотя понимаю, что она её не видит.

– Кто это? – по-прежнему тихо, но теперь появляются нотки непонимания.

– Твой поклонник, – усмехаюсь, качая головой.

Яра молчит. Слышится лишь её тяжёлое дыхание. Она думает… или уже понимает, кто я, но боится сказать это вслух.

– Я заеду. Выйдешь? – прерываю молчание сам.

– Нет. Прекрати меня преследовать, – теперь уже не нотки страха – каждое слово им сквозит. – Пошёл к чёрту, ненормальный! – бросает резко и звонок обрывается.

Смотрю на экран, улыбаюсь, как полный придурок, хотя впору было бы злиться, а затем, пожимая плечами, делаю первый шаг к подъезду.

Я ведь попытался нормально, так? Теперь время действовать.

Второй этаж, седьмая квартира. Одна отмычка, которая подходит практически к любой двери и вот я уже спокойным шагом иду к спальне. На запах. На её запах.

В комнате темно. Я вижу часть её силуэта. Тонкий, хрупкий. Накрытый одним углом одеяла. И в этот момент каждая нейронная связь в моём организме начинает работать на износ. Настолько, что функция “думать” отключается совсем.

Не думаю, что она слышит меня, потому что уверен, что они напились прилично, но я слишком чётко слышу её. Несмотря на то, что мы говорили пару минут назад – её дыхание ровное, значит, она спит. Или почти спит. И этот звук отскакивает от стен подобно мячу на корте. Тотальное затишье.

– Привет, – говорю тихо, уверенный, что она услышит меня в ночной тишине.

И оказываюсь прав: Ярослава вздрагивает, подползает ближе к изголовью, натягивая одеяло до подбородка, пытается разглядеть меня в темноте.

– Кто здесь? – её голос дрожит.

Снова. И это встряхивает меня. Да, я не хочу, чтобы она боялась. Не меня. Но, увы, я выбрал не путь ангела.

– Ты ведь и так знаешь ответ, да? – усмехаюсь по-доброму, подхожу ближе и набиваю лёгкие её ароматом, наблюдая, как она почти истерично открывает рот.

– Не надо лишних звуков, Сокровище. Давай поговорим по-хорошему.

Оказываюсь так близко, что практически всем нутром ощущаю дрожь Яры. Дрожит, как и я. Но она от страха, а я… от непреодолимого желания её коснуться. Однако я прекрасно понимаю, что она так просто не сдастся. Именно поэтому начинаю действовать грязно. Достаю из-за пояса штанов пистолет. Просто держу, но она его видит. Чёрный зрачок в голубых глазах в ужасе расширяется.

– Что тебе нужно? – хрипит она, стоит мне сесть на край её кровати.

– Ответ очевиден, – растягиваю губы в улыбке. – Ты.

– Ни за что… – шипит змеёй, чем ещё больше поджигает во мне фитили.

Наклоняюсь, оказываясь у её лица в считаных сантиметрах, и не могу удержаться. Целую её в скулу, в то время как мои пальцы ведут по оголённой острой коленке, а губы сами по себе смещаются ниже – к шее и ключицам.

Яра всхлипывает, предпринимает ещё попытку дёрнуться, но во мне закрываются какие-то неведомые створки от её вкуса. Я словно в мгновение потерял мозг, который рассыпался крошкой прямо рядом с этой кроватью. И вместо того, чтобы быть с ней нежнее, я снимаю пистолет в своей руке с предохранителя.

– Ты хочешь позвать подругу, – не спрашиваю – утверждаю. – Проверим, что будет, если она зайдёт?

Она замирает на несколько секунд, но после – когда шестерёнки в её черепушке, наконец, начинают работать, избавляясь от остатков алкоголя – мотает головой.

А для меня это зелёный свет.

Свободной рукой скидываю одеяло полностью и безумно радуюсь тому, что глаза привыкли к темноте. Оглядываю её короткие пижамные шорты, топ на тонких лямках, одна из которых сползла с плеча, когда я её целовал, и нервно облизываю губы.

Наклоняюсь, впиваясь в её губы поцелуем. Из груди сразу же вырывается утробное рычание, как только я снова чувствую её вкус. Толкаюсь языком, но Яра плотнее сжимает зубы.

– Ты выбираешь по-плохому. Да, Сокровище? – спрашиваю с усмешкой, как только отстраняюсь.

Она молчит. Дышит шумно, словно сопротивляется сама с собой и вздрагивает, как только металл оружия касается её кожи на плече.

Поддеваю лямку, сдёргивая её дулом, но Яра тут же накрывает себя второй рукой.

– Ч-ш-ш, я не сделаю тебе больно, – шепчу в её губы, укладывая свободную руку на внутреннюю сторону её бёдра.

Под кожей моментально расползается тепло от её тела. До зуда в ладони.

Веду рукой выше, касаясь края шорт, и опять целую. На этот раз жёстче. Сминаю её губы своими. Оттягиваю, пробую, питаюсь. Прикусываю в каком-то бешеном экстазе и в моменте делаю это так сильно, что Сокровище жалобно скулит, а затем всё же открывает рот, впуская меня. Стоит языкам сплестись, как она обмякает, отвечая на поцелуй. Осторожно, будто проверяя, насколько я опасен, но тем не менее.

Становится жарко. Влажно. И до безумия крышесносно. Она постанывает, когда её язык натыкается на мой, а я смелею и завожу руку под край шорт. Однако Яра тут же цепляется пальцами в моё запястье и резко разрывает поцелуй.

– Будь моей, – бормочу, не обращая внимания на протесты, и покрываю её шею поцелуями. – Будь только моей…

Сокровище

Гипнотизирую струю воды, что бежит из-под крана, и просто не в силах отвести взгляд. Я правда пытаюсь, но всё тщетно. Потому что стоит посмотреть на что-то другое – приходится моргать. А каждый раз закрывая глаза, я самодовольное лицо Даниила, который облизывает свои пальцы после меня и… внутри всё скручивается жаркой волной. Из-за неё я ненавижу его, себя и всё, что произошло. Я даже не пыталась спать. Всё потому же.

Протягиваю руку. Вода ровным потоком протекает между пальцев, и лишь через пару секунд я ощущаю, что она очень горячая. Настолько, что кожа тут же краснеет, а ещё через несколько секунд начинает покалывать.

То есть, даже сидя в кипятке, у меня не получается смыть с себя его касания, вкус и запах. Словно он сидит позади и слишком отчётливо гладит меня.

– О, Яра, ты уже проснулась? – удивлённым голосом неожиданно спрашивает Кукла, заходя в ванную комнату, из-за чего я вздрагиваю и всё же отрываю взгляд от воды.

Молча киваю, оглядывая подругу, у которой видок, будто по ней топтались, и подтягиваю колени к груди.

– Эй, ты чего? – взволнованно подходит ближе и садится на корточки у ванной, укладывая руку на моё плечо.

Дрожь заходит по моему телу с такой силой, что по воде рябь идёт. В горле встаёт плотный ком, а мне от ощущения чужого тепла становится невыносимо тошно.

Рита тут же отдёргивает руку, и прежде чем уткнуться лбом в колени, я успеваю уловить боковым зрением, как её глаза в панике расширяются.

– Малышка, что случилось?

Мотаю головой, не в силах поднять её и посмотреть в глаза подруге.

Я ненавижу себя. И она будет.

Не знаю, почему по другой реакции я от неё не жду. Будто… я заслужила только это.

– Это Марк? Он что-то сделал?

Марк… имя режет слух и становится последней каплей в море моей сдержанности. Словно резкий удар по голове: искры, темнота перед глазами и белые мушки поверх неё. Взрываюсь, хватая огромный глоток кислорода, и начинаю рыдать так, что глотку саднит. Крепче обнимаю свои колени, скулю, как побитая собака, а Рита всё это время молча сидит рядом.

Не знаю, сколько времени проходит, но когда меня, наконец, отпускает, вокруг тотальная тишина. Вода выключена, подруга, кажется, даже не дышит. При этом она даже не пыталась пошевелиться. Сидела рядом, пока я бессвязно выговаривалась и кричала, выплёскивала всю боль.

В висках долбит, словно битой, и именно это глушит. Во рту сухо. До тошноты. Но есть ощущение, что плохо мне вовсе не физически.

– Яр, расскажи, что произошло.

Устало поворачиваюсь к Рите, укладывая щеку на колено. Смотрю в её голубые глаза, которые сочатся сопереживанием и любовью ко мне. Глотаю очередной приступ стыда.

– Если я расскажу, ты возненавидишь меня, – произношу шёпотом и покрываюсь мурашками, от очередного фантомного касания.

Вода уже остыла, а при такой температуре я чувствую их гораздо чётче.

– Ты ведь знаешь, что это нереально, – она растягивает губы в доброй улыбке.

Поджимаю губы. Не уверена, что хочу рассказать Рите всё именно так, но меня не покидает мысль, что это нужно сделать. Сейчас. Безотлагательно. Потому что если я промолчу в данный момент, – пока я рассыпаюсь, словно песок сквозь пальцы – то потом я уже не скажу. А она узнает. Рано или поздно.

– Вчера ночью приходил Даниил, – выталкиваю из себя с хрипом, вновь вспоминая его лицо и руки.

– Он искал меня? – в голубом взгляде Куклы загорается уголёк надежды.

Он крохотный, почти неочевидный, но почему-то бьёт по мне слишком сильно.

– Он зашёл сам, пока мы спали… – запинаюсь, не зная, как правильно преподнести эту информацию. – Ко мне в спальню. Он… просил быть с ним и… – голос надламывается, из-за кома в горле, который впивается сотнями иголок. Будто мой организм сам говорит мне замолчать. – У нас что-то было…

Чёрт, я даже не знаю, что это было. Насилие? Сомнительно, особенно если учитывать, как я сама текла к нему в руки. Причём что в прямом смысле, что в переносном. Секс? Тоже нет. Это было что-то ненормальное, очевидно.

Взгляд Риты тухнет, а затем она молча встаёт, но продолжает стоять над ванной. Руки безвольно висят вдоль тела, лицо, что ещё несколько минут назад было светлым и родным, стало бледным и чужим.

– Что-то – это что? – скрипящим шёпот спрашивает она.

Поднимаю голову в попытке отделаться от чувства, будто меня пытаются задавить, но этого, оказывается, мало. Поэтому сдаюсь и едва заметно жму плечами.

– Не знаю. Что-то выходящее за грань.

Рита не выдаёт ни единой эмоции, только делает шаг назад, пошатнувшись. А затем ещё и ещё, пока не выходит из ванной. Я хочу пойти за ней, но тело будто свинцом залито, и мне трудно даже рукой пошевелить, не говоря уже про всё остальное.

Попытка вылезти из ванной у меня занимает несколько минут, однако, как только моя нога касается коврика – слышу хлопок входной двери.

И снова звенящая пустота внутри меня. Но в этот раз у меня нет сил плакать. У меня вообще ни на что нет сил: вся энергия уходит на то, чтобы дойти до комнаты, улечься на кровать, а после накрыться одеялом с головой, будто это поможет мне спрятаться от мира.

Закрываю глаза и даже в очередной раз, наблюдая в этой темноте два других, разноцветных, не пытаюсь их прогнать: понимаю, что это бессмысленно. И теперь у меня лишь два варианта: сбежать из родного гнезда или бороться с ним. Только вот как бороться с тем, перед кем трепещет половина города?

Лис

Уснуть, я, конечно же, не смог. Перед глазами то и дело лицо Сокровища, скрытое тьмой, в ушах её стоны и жалобный скулёж, который на тот момент почему-то дико возбуждал и только сейчас я понимаю, какую дичь совершил.

Сижу в кресле, запрокинув голову к потолку, на репите повторяю всё, что произошло, будто пытаюсь сам себя ранить. Хотя, почему будто? Ведь так и есть. Если раньше Яра боялась меня, то теперь будет ненавидеть. И я не скажу, что меня это сильно заботит, однако… хотелось сделать всё по-хорошему.

Из мыслей вырывают шаги. Тяжёлая поступь долбит по вискам, которые и без того словно раскалываются.

– Даниил Тимофеевич, к вам пришла девушка, – слова главного из охраны заставляют оторвать голову и удивлённо посмотреть на него.

– Брюнетка? – бросаю, вскинув бровь.

– Нет. Блондинка, – отрезает он.

Не знаю почему, но на каком-то больном подсознательном уровне я понимаю, кто пришёл. Понимаю, вот только не хочу верить. Не из-за страха или чего-то подобного, а потому что, если Кукла здесь, значит, Сокровище ей рассказала. И нет, я не переживаю за чувства Риты. Меня волнует то, что она сказала на это своей подруге.

– Проведи её, – говорю, поднимаясь с кресла, и двигаюсь в сторону своего стола.

За окном виден рассвет, а я уже стою со стаканом вискаря в руке… печально, но что поделаешь.

Оборачиваюсь на цокот каблуков, эхом расползающийся по керамограниту, и ещё через секунду в мой кабинет влетает Рита. Сначала её шаг уверенный, дерзкий, но чем ближе ко мне она подходит, тем ниже опускается её голова.

– Зачем ты здесь? – спрашиваю ровным тоном, делая глоток и глядя на неё сверху вниз.

И мне на самом деле любопытно, ведь мой дом далеко за городом. Я бы даже сказал, что он ближе к родному гнёздышку Адриана, чем к моему. Просто потому, что я хотел быть подальше от глаз родного отца. А дорога сюда занимает не меньше двух часов.

– Ты был у нас? – бормочет себе под нос, но я всё равно слышу, так как Рита стоит на расстоянии вытянутой руки.

– Был.

– Ты спал с Ярой? – наконец поднимает лицо и смотрит стеклянными глазами.

– Это то, что тебя не касается, – хмыкаю, обхожу её и в два шага снова оказываюсь у кресла.

Раскидываю до ужаса задолбавшиеся конечности, и единственное, чего я сейчас хочу – побыть в тишине. И Сокровище. Ладно, я хочу две вещи.

– Почему она? – Кукла разворачивается на пятках, подходит ближе, и теперь уже по её щекам текут слёзы.

– Рита… – угрожающим тоном тяну. – Не испытывай судьбу. Если ты пришла только, чтобы спросить это, то ты зря потратила своё время. Да и моё тоже.

– Почему она, Даниил? Из миллиона девушек ты выбрал мою подругу.

Игнорирую этот вопрос. Даже если бы сам знал ответ, всё равно не сказал бы его Рите.

– Чего ты хочешь от меня? – устало выдыхаю, склоняя голову вбок.

– Хочу быть твоей, – отвечает без промедлений, вытирая с щеки дорожки слёз.

С моих губ срывается смешок. Забавно, одна фраза, два человека, сказавших её, но абсолютно разное отношение к этим словам. Сейчас мне примерно так же противно, как ночью, видимо, было Ярославе.

– Я тебе уже говорил, какой выбор у тебя есть, – смотрю на Куклу снисходительно.

– Даниил… – Рита делает ещё один короткий шаг ко мне, останавливаясь в полуметре. – Я просто хочу быть рядом.

Оглядываю её с ног до головы. Не то. Всё в ней не то. Да, она ебабельная. Да, на неё сворачивают шеи. Но это даже рядом не стоит с яростным взглядом Яры. С её маленьким аккуратным носиком и странной ауре бойца. Такая, как Ярослава, не будет унижаться так же, как делает это Кукла.

Но кое на что Рита всё же пригодна…

– На что ты готова, чтобы быть ближе ко мне в конкретный момент? – спрашиваю, вскидывая бровь, специально делая акцент на последних словах.

– На всё, – отвечает сразу же.

– Подойди ближе, – киваю головой, а когда она делает это, добавляю: – Вставай на колени.

Кукла пару раз непонимающе хлопает огромными голубыми глазами, но после, немного неуверенно, опускается вниз.

Смотрю на неё и думаю: когда-нибудь вообще настанет такой момент, что я вот также скажу Сокровищу и она вот также сделает? Сильно сомневаюсь. Однако одна фантазия этого заставляет все ниже пояса напрячься. Так, сильно, что становится больно.

Расстёгиваю пуговицу на джинсах, не отводя взгляд от Риты. Она тоже смотрит, не моргая, только слюну чаще сглатывает. Спускаю штаны вместе с боксерами, киваю на ствол и коротко роняю:

– Соси.

Рита снова моргает, рассекает воздух пышными ресницами, а после подползает, обхватывает ствол, и через секунду я чувствую жар.

Откидываю голову на спинку. Ощущения переполняют, но даже не оттого, что Кукла насасывает, причмокивая, как делала это сотню раз до этого, а потому что на её месте я представляю другую. Будто это её тонкие пальчики касаются моего члена и её хрупкая рука водит по нему, лаская. Словно её губы покрывают его поцелуями, и её глотка принимает в свои объятия.

И с этого же я дико бешусь. Потому что не она. И сколько ни закрывай глаза – всё не то. Не тот запах, не то дыхание и чёртовы стоны – не те.

Обхватываю затылок Куклы, зарываясь пальцами в её светлые волосы, надавливаю, чтобы взяла глубже и также задерживаю. Секунда, две, десять. Острые ноготки впиваются в мои ноги, и только тогда я её отпускаю. Рита хватает воздух, закашливаясь, но я не даю ей долго думать: продолжаю двигать её головой, наращивая темп. Мне плевать, что ей нечем дышать, мне плевать, что её глотка сокращается оттого, что не вывозит. Мне абсолютно поебать, что она плачет и явно не от недостатка кислорода.

Хотела быть ближе? Ближе некуда.

Насаживаю её рот до тех пор, пока собственные зубы скрипеть не начинают, а затем кончаю, снова упёршись в горячую, пульсирующую глотку. Рита сопротивляется, упираясь руками в мои колени, но у неё тупо нет возможности отползти. Пока я сам не дёргаю её за копну волос, откидывая от себя.

Белок вокруг голубой радужки стал почти кровавого цвета, а её взгляд, направленный на меня – испуганный.

– Ты ведь хотела быть моей. Побыла, – говорю ровно, тянусь за салфеткой на низком стеклянном столике и вытираю её слюни с себя. – А теперь слушай сюда, – встаю, натягивая штаны, и подхожу к ней ближе. Даже не пытаюсь сесть на уровень её лица и тупо свысока бросаю: – Если я узнаю, что ты что-то предъявляла Яре, то ты будешь сидеть в этом доме, в подвале, привязанная к батарее, а каждый из тех, кто работает на меня, будет иметь тебя по очереди до тех пор, пока ты не будешь умолять остановиться, – проговариваю чётко, с лёгкой улыбкой, бросая к её ногам использованную салфетку. – И в тот момент, когда от тебя останется только имя, приду я. Но не для того, чтобы спасти, а чтобы пустить пулю в твой лоб. Ты поняла меня?

Кукла заходится в рыданиях. Прижимает ладони к лицу и вяло кивает.

– Отлично. А теперь, если не хочешь ещё раз побыть ближе, то свали нахер из моего дома.

Сокровище

Нет сил и желания даже открыть веки, не говоря уже про то, чтобы шевелиться. Мне всё кажется, будто я самый грязный человек на этом свете, и, боюсь, мне уже ничего не поможет отмыться. Разрушаю себя мыслями о том, что могла сделать иначе, чтобы всего этого не случилось, но ведь я вообще ничего не сделала. Просто так легла карта. По какой-то причине этот ненормальный захотел именно меня и теперь самый главный вопрос: насколько в опасности те, кто рядом со мной. Рита? Марк? Хорошо, что с родителями я не общаюсь.

Звук открывающейся двери всё же заставляет оторвать голову от подушки. Сердце лихорадочно начинает колотиться. И хотя я знаю, что это вернулась Кукла, но разум сам подкидывает другой вариант, который имеет облик мужчины. Того, кого не сдержит никакой замок.

Поднимаюсь с кровати, плетусь навстречу к подруге, но сталкиваюсь с ней в гостиной. Она сидит на диване, смотрит в одну точку, практически не моргая. Подхожу ближе, обхожу и сажусь напротив в кресло. От румянца ни следа. Бледное, почти серое, осунувшееся лицо, красный белок глаз и отрешённый взгляд. Совершенно пустой. Словно Рита здесь и не в этом мире одновременно.

– Где ты была? – выдавливаю с хрипом, потому что голос сел напрочь. Видимо, от рыданий.

– У Лиса, – отвечает безэмоционально, а у меня сердце замирает, сжимается и воет от боли за себя, за неё. За нас обеих.

– Он ничего тебе не сделал? Зачем ты пошла к нему? – выдаю вопросы один за другим, не понимая, какой будет правильнее.

– Он не сделал ничего, что бы ни происходило когда-то, – как-то удручённо хмыкает Рита.

Повисает молчание. Она, очевидно, о чём-то думает, а я… я не знаю, что сказать, чтобы не наступить на “мину”. И этой оглушающей тишине слишком отчётливо слышится звук звонящего телефона. Моего. Он лежит на столе между нами и светится, будто пытается разрядить обстановку. Только отчего-то, стоит Кукле бросить на него взгляд, её лицо перекашивается.

– Айко… – она тихо читает имя, что горит на экране. – Почему он тебе звонит? – вскидывает всё тот же безразличный взгляд на меня.

– Это мой босс, – пересохшими губами отвечаю, но по-прежнему не шевелюсь.

Секунда и Рита взрывается истеричным смехом. Почти припадочным. Я смотрю на неё в растерянности, вскакиваю с места, чтобы… даже не знаю зачем, но словно ей нужна моя помощь. По крайней мере, мне хочется в это верить.

Сажусь рядом, приобнимая подругу, которая спрятала лицо в ладонях, за плечи. Глажу, успокаиваю, но будто бы только хуже делаю. Несколько минут истерики, а после Рита вскакивает на ноги, скидывая мои руки и срывая глотку, орёт:

– Какая же ты тупая, Яра! Айко не твой босс. Твой босс – Лис. Это его контора. Это чёртово эскорт-агентство! – её лицо мгновенно алеет от напряжения, а я застываю, не в силах поверить в её слова.

Точнее, где-то на подсознательном уровне я понимала, что такое возможно. Кто-то глубоко внутри меня подсказывал, что это ни черта не совпадение. Что Даниил не зря оказался там вчера, что он не с ничего пришёл ночью… Но знать и догадываться – абсолютно разные вещи.

– Ты мразь… – практически выплёвывая шипит Рита. – Подруги не делают так, как сделала ты. Прикидываешься бедной овечкой, а сама работаешь на него. Конечно, он пришёл к тебе, – всплёскивает руками, вколачивая своими словами последний гвоздь в крышку моего гроба с надписью “вера”. – Пришёл, потому что видел, какая ты шлюха.

Пелена слёз застилает глаза, и я уже не вижу свою подругу так чётко, однако слышу, как и из неё рвутся рыдания. Ей больно. И она пытается сделать больно мне. Или Рита действительно так думает?

– Рит… – сиплю, пытаясь её хоть немного успокоить.

– Заткнись, Яра, – припечатывает она. – Я хочу, чтобы ты уехала. Сегодня. Будь добра – свали до вечера.

А следом тяжёлые шаги и хлопок двери. Такой громкий, что от него все органы в моём организме упали разом. Сжимаю пальцы в кулак, впиваясь ногтями в ладони, чтобы хоть немного отрезвить саму себя, но получается из ряда вон плохо: в голове сплошной туман и одновременно круговорот мыслей.

Я потеряла её. Единственного близкого человека. Из-за него. Из-за парня, который решил, что может вершить судьбы…

А Айко?.. Почему он даже не намекнул, кто действительно владелец фирмы? Честно, мне даже плевать, чем там занимаются. Меня беспокоит только то, что все кругом лжецы. И как бы смешно это ни звучало: лгут все, кроме Лиса. Этот подонок просто прёт, напролом, не слушая отказов.

На удивление резко вскакиваю с места и несусь в комнату. Рывком выдёргиваю из-под кровати чемодан и трясущимися руками скидываю в него вещи, которые будто совсем недавно раскладывала в шкафу. Переодеваюсь из пижамы в первые попавшиеся штаны и футболку, а затем, вылетаю на улицу. Я не стану умолять Риту поговорить со мной. Не буду унижаться, доказывая, что я не виновата. Но есть один человек, кому я бы хотела лично сказать пару “ласковых” слов. Однако я не дура и даже если узнаю адрес Лиса, то не поеду в его лапы. Хрен он угадал. Достаточно того, что он дистанционно разрушает мою жизнь.

Достаю телефон, набираю номер человека, которого хотела бы посвящать во всё это в последнюю очередь, и когда на том конце вызова слышится мягкое “привет”, то без предисловий спрашиваю:

– Марк, приютишь меня ненадолго?

Сокровище

Сколько времени прошло? Сколько я сижу в кресле с одной и той же чашкой чая и смотрю перед собой?

Несколько раз Марк пытался узнать, что произошло, но потом оставил попытки. А я же… пытаюсь переварить все сказанное Ритой.

Чувствую обжигающую волну злости на Айко, Лиса и Риту. Но больше всего на себя. Еще и Марка во весь этот кошмар втягиваю… но у меня хотя бы хватило ума выкинуть телефон. Просто на всякий случай. И от осознания, что теперь я боюсь собственной тени, меня колотит еще сильнее.

– Яра, рассказывай, что у вас с Куклой произошло, – требовательный голос Марка вновь слышится с правого бока от меня.

– Недопонимание, – шепчу я, не глядя на него.

– Из-за которого вы разъехались? – проскальзывают нотки скептицизма.

– Марк, – резко поворачиваюсь к нему и смотрю в его карие глаза, которые в данный момент наполнены нежностью, – я правда не хочу об этом говорить. Вот так случилось. Мы поругались и решили разъехаться, – припечатываю жестко. – Если я тебе мешаю, просто скажи, я уеду.

– Ты мне не мешаешь, – бывший возлюбленный тянется, чтобы приобнять меня, но я еле заметно шарахаюсь в сторону.

Не могу объяснить своего нежелания тактильного контакта, но словно после ночи я все еще ощущаю присутствие Даниила рядом. И это опять меня злит. Любое упоминание его выводит меня из себя.

Встаю с места, почти мгновенно оказываясь рядом со своим чемоданом и достаю оттуда вещи. Сгребаю их в охапку, а затем иду в ванную комнату, чтобы переодеться. Не понимаю откуда во мне столько кипящей агрессии, но именно сейчас я настроена поехать в офис и высказать Айко все, что думаю о нем.

Когда выхожу, Марк все еще сидит на своем месте. Задумчивый, смотрит на свои руки, сцепленные в замок.

– Отвезешь меня на работу? Или мне лучше на такси? – спрашиваю тихо, хотя внутри бушует ураган.

– Отвезу, – он встает, подходит ближе и тянется ко мне, но сам же останавливается в нескольких сантиметрах. – Поехали? – добавляет с легкой улыбкой.

– Поехали, – киваю, не в силах улыбнуться.

До офиса едем молча. Марк даже не пытается узнать откуда во мне такое внезапное желание к работе проснулось и лишь когда мы останавливаемся у нужного здания, коротко говорит:

– Я подожду тебя здесь.

Киваю и немедля ни секунды выхожу. По пути кручу в голове что скажу, куда пошлю и чем кину в этого лжеца, но оказавшись на пороге его кабинета – замираю, подобно ледышке. Ну вот кого я смешу, да? Ничего я ему не скажу и уж точно ничего в него не кину. Да и если уж быть совсем честной, то не обязан он был мне что-либо рассказывать. Сама дура.

Резко меняю вектор направления и залетаю в свой кабинет. В несколько широких шагов оказываюсь у стола, начинаю шарить по нему глазами. Ищу свои вещи, которые нужно забрать, но не нахожу ничего, кроме шариковой ручки, купленной за копейки у какой-то бабули. И хрен его знает зачем вообще.

Однако взгляд невольно цепляется за фигурку лиса. Опять. Так же, как и многие разы до этого от нее по моему позвоночнику разбегаются мурашки. Понимаю, что сама себе накручиваю, но все равно беру ее в руки. Смотрю. Пристально. Будто эта бедолага может ответить на мои вопросы, а затем… поддаюсь первому порыву и выбрасываю статуэтку в мусорку.

Нет ни сил, ни желания оставаться здесь еще хоть ненадолго, а потому я выхожу так же резво, как и заходила. Плевать на Айко. Плевать на Лиса. Нужно… не знаю, я что мне нужно. Найти подработку и всё равно в чем она будет заключаться. Надо накопить денег и съехать от Марка, потому что отчего-то и от его жалостливого взгляда мне дурно. Да и в целом, у меня ощущение, будто я не приехала в родной город, а попала в ловушку. И в ней, куда бы я не шагнула, меня ждёт боль.

Нажимаю кнопку лифта, судорожно переминаюсь с ноги на ногу, пока жду, когда он приедет на мой этаж, а когда слышится заветный перезвон – протяжно выдыхаю. Однако дыхание спирает настолько резко, что голова начинает кружиться. Передо мной в открытом лифте стоит Даниил. Его лицо озаряет милая улыбка, как только он видит меня, а я… начинаю дрожать и самое паршивое – не могу понять от чего именно. Во мне разом вспыхивает стыд, страх, ярость и предательская тяжесть внизу живота. Вот так. По щелчку.

– Привет, Ярослава, – тянет он, делая шаг ко мне.

Я же отхожу назад.

– Не трогай меня, – мой голос вздрагивает.

– Тебе ведь понравилось, – хрипом давит, настигая все быстрее.

– Нет, – выплевываю, а покалывание в тех местах, где он касался, тонко намекает, что я вру.

– Понравилось, – снова улыбается Лис, но теперь уже оттого, что я упираюсь спиной в стену, а ему до меня остается не больше шага, который он преодолевает, не моргнув глазом.

Задерживаю дыхание, боясь пошевелиться, а он, наоборот, шумно тянет воздух у моих волос.

– Я соскучился, – тихим хрипом выдает у моих губ, наклонившись.

– А я нет, – на грани истерики выдыхаю. – Прекрати. Ты и так испортил мою жизнь…

– Я знаю, что сделала Кукла и обещаю, она заплатит за это, – говорит будто о погоде, но от его тона меня накрывает лавина страха.

Нет в нем ничего спокойного и милого. Только сплошная аура разрушения.

Его пальцы ползут по моему боку, сжимаясь на талии, а затем перед взором предстают два разноцветных глаза. И хотя от подступающих слез я уже туго различаю черты его лица, но кажется, будто он обеспокоен.

– Не делай ничего, – прошу, сглатывая колючий ком, вставший поперек горла. – Ни Рите, ни мне.

– Я не могу, Сокровище, – хмыкает, касаясь своими губами уголка моих, но я резко дергаю головой.

Лис хмурится, и я ощущаю, как его пальцы сжимаются на мне плотнее. Ощутимее. Он весь – слишком близко.

– Не трогай Риту, – с нажимом повторяю, не поворачиваясь к нему.

На несколько секунд повисает молчание, словно Лис действительно раздумывает, а после с самодовольством выдает:

– Я соглашусь, если ты поцелуешь меня.

Лис

Я буквально вижу, как в ее глазах крутятся шестеренки. Что меня радует, так это ее осознанность. Сокровище понимает, что у нее нет шанса сбежать и нет шанса отказаться. Она переживает за подругу, которой, я на все двести процентов готов открутить шею, за то, что она наговорила Яре. Как, собственно, и Ярославе, за то, что первым к кому она обратилась за помощью, оказался ее бывший. Но с этим я разберусь позже.

Приехать в офис меня заставило внутреннее чутье. Как только я увидел, что телефон моей ненаглядной не отслеживается, то сопоставил два плюс два и надеялся, что окажусь прав. Так и вышло. Заранее позвонил Айко и попросил их с Марго свалить из фирмы, но оставить все замки открытыми. А теперь… теперь я могу в полной мере насладиться ею. Ее близостью, запахом, теплом ее тела. Мне кажется, я становлюсь одержимым и самое отвратительное – я не могу это контролировать. Хотя, определенно, мне бы это не помешало.

– У меня есть парень, – голос моего сокровища надламывается, когда она, тяжело сглатывая, смотрит в мои глаза.

– Мы оба знаем, что ты лжешь, – растягиваю губы в улыбке. – Но попытка засчитана.

Яра вздрагивает, взгляд становится прожигающим и злым. Это пробуждает внутри ощущение эйфории. Приятной, горячей, щекочущей все нервные окончания и именно из-за нее не получается сдержаться. Разрываю оставшиеся сантиметры, теперь уже полностью вжимая ее своим телом в стену. Сокровище рвано выдыхает. Ее щеки моментально становятся розовыми, а взгляд мутным. Она подтверждает мне, что сколько бы не противилась – ей нравится, когда я так близко. И пускай Ярослава сколько угодно вбивает в свою темную головушку, что ненавидит меня, но ее тело другого мнения.

– На кону подруга, Яра, – хриплю, упираясь руками в стену по обе стороны от нее.

Сокровище поджимает губы. Несколько секунд и вот они касаются моих. Сначала невесомо, еле ощутимо, но после… она звереет. Кусает мои губы, толкаясь языком внутрь, словно пытается именно так выместить всю свою злость. Цепляется пальчиками в ткань моей футболки, тянет ближе, хотя уже некуда. Возбуждает меня… дико. Отчего я чувствую, как в голове срывает чеку. Тихий, едва уловимый щелчок и вот я уже подхватываю ее под бедра, поднимаю, вынуждая обнять меня ногами.

Сокровище глухо стонет, не разрывая поцелуя, пока я вдавливаю ее своим телом в стену и прижимаю к напряженному паху. Шарю руками по хрупкому телу. Глажу, ласкаю, сминаю все, до чего способен дотянуться. Но самое приятное — Яра поддается. Уверен, что сама хочет, однако никогда не признает этого. Будет до последнего стоять на том, что я ее принудил. И, увы, я не в праве ее за это судить, потому что то, что сделал я ночью – подло. Хотя я определенно не прочь повторить. Раз пять и с продолжением. Во всех красках и позах. Но сейчас… Готов раздеть ее прямо тут. В эту же секунду. И ни за что не остановлюсь.

– Хватит, – скулит она, разрушая всю магию и отталкивает меня.

Не обращаю вообще никакого внимания, снова захватывая в плен ее рот, плыву от ее жара и почти срываю тормоза, но внезапно нижнюю губу простреливает болью, а затем чувствуется металлический привкус крови.

Ошарашенно останавливаюсь, отодвигаюсь и тянусь одной рукой ко рту, второй продолжая удерживать Сокровище на весу.

Эта дикая прокусила мне губу!

А самое забавное – меня за это такая гордость берет… и я отпускаю ее, устойчиво выставляя на пол, не переставая при этом улыбаться.

– Не трогай Риту, – шипит в мое лицо. – И меня больше не трогай. Хватит.

Отталкивает меня в сторону и сразу же бежит к лестнице, даже не пытаясь вызвать лифт. Хотя, я уверен, что чтобы быстрее уйти отсюда, она вызовет его этажом ниже.

Неспеша иду к лифту сам, нажимаю кнопку и жду. Все еще ощущаю ее вкус во рту и аромат вокруг. А вдобавок, улыбаюсь, как полный придурок.

Лифт издает тихое “дзынь”, а затем его двери открываются. Еще через пару минут я выхожу из него, наблюдая, как фигура Сокровища вылетает в парадные двери, оглядываясь и замираю, как только вижу, кто ее встречает у машины. Все тело резко становится каменным, а чувства обостряются до предела.

И Сокровище видит, что я наблюдаю. Уверен, именно поэтому ее пальчики обхватывают его и тянут за собой в машину.

В башке простреливает. Еле сдерживаюсь, чтобы не сорваться и не пристрелить его прямо в его тачке. Слишком много свидетелей днем на улицах города. Только это останавливает, потому что я понимаю, как много потом придется чистить. Но я впервые за всю жизнь ощущаю в себе такую кровожадность. Обычно, убийство для меня – необходимость. Часть работы. Но сейчас… я чувствую острую необходимость сделать это. Чтобы этот ублюдок больше никогда не касался моего Сокровища. Не марал ее своими грязными лапами.

Движок запускается, после чего машина резко срывается с места, но я успеваю увидеть главное – испуганные глаза Ярославы и номерной знак.

Достаю телефон из кармана, набираю все тот же номер из быстрых.

– Закончил в офисе? – хмыкая спрашивает Демон.

– Найди мне инфо, где живет владелец серой Камри с номером шесть три один.

– Это кто? – озадаченно тянет Айко.

– Тот, кому пора уйти с моей дороги, – отвечаю на похер и обрываю вызов.

Вся информация оказывается у меня на телефоне еще до того, как я приезжаю домой. Отлично. Время заняться грязной работой.

Сокровище

Едва приоткрываю веки, как все тело будто в миг становится желейным, а голова плывет, словно не принадлежит мне. Поднимаю руку в попытке потереть глаза, чтобы они разлепились до конца, но не могу этого сделать. Просто все конечности ватные до жути и вдобавок ко всему во рту будто порошка насыпали. Привкус химии и каких-то медикаментов.

Веду головой в сторону, чтобы понять сколько времени и почему я проснулась посреди ночи, но стоит немного мышцам дать нагрузки, как из груди вырывается хриплый стон.

– Проснулась, Сокровище? – этот голос вынуждает вздрогнуть, но даже он не помогает до конца прийти в себя.

Что происходит? Он опять залез ко мне, но теперь уже в квартире Марка? Марк! Он ведь убьет его!

Дергаюсь энергичнее и шиплю от боли еще сильнее.

– Черт… – срывается с моих губ.

– Не делай резких движений, Яра. Первое время будет немного больно. Прости меня за эти меры, – а в тоне ни капли жалости.

Все же сажусь. Медленно, параллельно раскрывая до конца глаза и только хочу снова прогнать Даниила, как дыхание спирает, а глаза уже без моей помощи широко распахиваются.

Я в лесу! Во всяком случае – не в квартире. Вокруг темно, только фары машины светят на поляну, где сижу я и… рядом, буквально в нескольких метрах от меня, сидит кто-то еще. На коленях, с мешком на голове, связанный.

Оглядываю человека и когда замечаю на его руке знакомы часы, дергаюсь в его сторону.

– Тише, Ярослава, не надо, – угрожающе спокойно произносит Лис, спуская оружие с предохранителя. – Сиди на месте. Я тебя не связал только потому, что надеюсь на твое благоразумие.

– Это Марк? – выдавливаю со скрипом.

– А ты как думаешь? – выдает смешок он и наконец делает шаг ближе, отталкиваясь от капота машины. – Скажи еще, что ты не думала, будто все может закончиться так.

– Отпусти его, – всхлипываю, глядя на своего бывшего и судорожно глотаю воздух. – Отпусти. Он просто помогал мне.

– Ты могла обратиться за помощью ко мне, – останавливается в шаге от нас и ровно посередине, но глаза при этом сканируют исключительно меня.

– Мы ведь даже незнакомы! – выплевываю, чувствуя, как паника захлестывает, стягивая горло невидимыми путами.

– Разве я дал повод меня бояться?

– Ты преследуешь меня, залезаешь ко мне в дом! – слезы ручьем катятся, скапливаясь на подбородке и стекая вниз по шее, когда я вижу, что Лис делает шаг в сторону Марка.

Почему он молчит? Почему не пытается выбраться? Я хочу вскочить и подбежать к нему, но пистолет в руках Даниила дает понять – он будет быстрее.

– Но при этом я ни разу тебе не навредил, – недовольно хмыкает Лис, а после… наводит дуло в то место, где по идее находится лоб Марка. – Видишь ли какое дело, Сокровище, у него есть шанс. Если ты сделаешь правильный выбор.

– Какой выбор? – пытаюсь кричать, но выходит только скрипучее сопение, перемешанное со слезами и химическим привкусом.

Этот придурок вырубил нас и вывез в лес! Это точно так, потому что я помню, как засыпала в кровати Марка, пока он спал на диване!

– Будь моей. И он останется жив, – будто обсуждая погоду говорит Даниил.

– А если откажусь? – спрашиваю, заранее зная ответ.

Но я точно не стану на это соглашаться. Он ведь не совсем больной? Косить людей направо и налево. У него хватит ума понять, что я не стану о таком молчать.

– Ты знаешь, что будет, если откажешься, – хмыкает он.

– Ты не сделаешь этого, – против воли начинаю рыдать еще сильнее.

– Ответ, Ярослава, – пропуская мимо ушей мои слова, стоит на своем.

– Если ты думаешь, что после таких методов я буду с тобой, то ты ошибаешься! – кричу в истерике, но резко замолкаю, когда слышу звук приглушенного выстрела. Даже дыхание задерживаю, глядя, как тело падает на землю. Тело моего бывшего. Тело Марка.

– Ты чудовище… – срывается с моих губ вместе со всхлипом.

Не уверена, что могу выдавить ещё хоть что-то, глядя на тело, что лежит рядом без признаков жизни. Ни дыхания, ни карих глаз, смотрящих с нежностью. Только белеющая кожа рук и зияющая дыра там, где должна быть его голова, которую я вижу даже при скудном освещении от фар. Я буду видеть её вечно. Закрывая глаза и глядя в зеркало. При каждом смехе и слезах. Моё личное напоминание, что это я во всём виновата…

Смотрю на него, кажется, вообще не моргая, а потому, когда над моим ухом раздаётся тихий бархатный тембр – вздрагиваю.

– Ты ведь сама привела к этому. Помнишь ту ночь? Помнишь, как я просил тебя принадлежать только мне?

Горячие пальцы укладываются на мой подбородок, давят с силой, вынуждая смотреть в глаза разного цвета, а не на растекающуюся лужу крови. Шизик больше не улыбается своей милой улыбкой: теперь его лицо серьёзное, слегка наклонено вбок, отчего русые пряди чёлки аккуратно раскидываются по идеальным бровям. Он сидит на корточках напротив, в то время как я продолжаю сидеть коленями на сырой земле.

Но вот в чём забава: я не чувствую холода, который должен от неё исходить. Внутри пылает пламя. Скорбь, злость, страх. Всё смешалось в одну кучу, которая плавит меня. А он… вся его поза расслаблена, пистолет свободно свисает с пальца, пока руки упёрты локтями в колени.

– Спрошу ещё раз, Яра, – он всё ещё держит моё лицо свободной рукой, но теперь его пальцы гладят мою кожу. Собственнически, нежно, так, будто нет сомнений – я всё равно сделаю, как хочет он. – Ты готова принять моё предложение?

Сжимаю зубы до хруста и выплёвываю сквозь них:

– Да пошёл ты к чёрту.

Психопат усмехается, а затем улыбается своей фирменной улыбкой. Смотрит на меня ещё несколько секунд, будто сканирует мои мысли, но всё же встаёт, делая шаг назад. Ещё один. И ещё. А после разворачиваясь, уходит. И только я выдыхаю без его присутствия, как он появляется снова. С лопатой в руках.

– Что это? – голос в очередной раз срывается до хрипа.

Но тот лишь продолжает улыбаться, протягивая мне инструмент.

– Копай, – отвечает спокойно, и по его взгляду я понимаю – всё окончательно вышло из-под контроля.

– Ты больной… – произношу одними губами.

– Если я и болен, Ярослава, то только тобой, – с нотками сумасшедшей слабости произносит он. – Если ты не достанешься мне, то не достанешься никому.

Смотрю на него. И ненавижу. Его, за то, что сделал с Марком. Себя, за то, что не вижу в его глазах ни капли жестокости, только странная нежность, направленная на меня.

– Я не хочу умирать, – зарываясь лицом в ладони бормочу, захлебываясь слезами.

– Тебе не придется, если ты примешь мое предложение, – слышится глухой звук, когда Даниил снова садится напротив, отбрасывая лопату в сторону, а затем резким движением прижимает меня к своей груди.

Гладит по волосам, целует в макушку. Это не успокаивает, но… ломает. Из-за его действий, что-то внутри меня надламывается.

– Не хочу умирать, – повторяю, цепляясь пальцами в его кофту.

– Скажи это.

Повисает секундное молчание, прежде чем я, по-прежнему утыкаясь в его грудь, говорю:

– Я твоя.

Даниил отстраняется, смотрит в мои глаза и улыбается. Искренне. А затем берет мое лицо в свои ладони и приникает своими губами к моим. Невесомо, еле ощутимо. Как печать на договоре. Клеймо.

Несколько секунд и Лис отодвигается, вставая на ноги. Подходит к телу Марка и обхватывая мешок на его голове тихо говорит:

– Я хочу, чтобы ты запомнила, на что я готов, чтобы ты принадлежала только мне, – а после сдергивает ткань.

Зажмуриваюсь не в силах посмотреть в лицо смерти. Мне кажется, если я увижу эту дыру не сквозь мешок, то меня стошнит.

– Открой глаза, Яра, – требует мужской голос. Мотаю головой, очевидно, раздражая его этим. – Открой глаза. Сейчас же.

Считаю до пяти. Заставляю себя собрать остатки самообладания в кулак и поднять веки. И когда делаю это, рвано выдыхаю. На сырой земле в луже крови и с отверстием в черепе, лежит не Марк…

Лис

– И как давно она там сидит? – спрашивает Айко, сидящий напротив меня, отпивая из бокала виски.

– Третий день, – перекатывая между пальцев ручку отвечаю.

– Не ест?

– Не-а, – тяну морщась. – Только воду забирает с разноса.

На этих словах меня снова берет псих и я отбрасываю ручку в сторону.

С того момента, как я привез Сокровище в свой дом – она объявила мне бойкот и голодовку. Ни словечка, ни фырканья. Ни-че-го. Она просто закрылась в комнате, которую я выделил для нее и сидит там. Нет, я, конечно же, прихожу к ней по ночам, ведь было бы странно, если бы я не смог открыть двери в собственном доме, но это не то. Естественно, я не рассчитывал, что после всего произошедшего в лесу она упадет мне в ноги и станет клясться в вечной любви… Однако и тотального игнора я тоже не ожидал. Лучше бы она мне в голову кинула что-то тяжелое, чем вот это.

И, кстати, из-за такой ее реакции, я хочу ее еще больше. Своенравная кошка.

– Что с крысенышем, по которому я скинул тебе информацию вместе с адресом того тюбика? – бросает очередной вопрос друг.

– Лежит, разлагается в лесу, – хмыкаю, вспоминая, как хорошо он послужил мне в свои последние минуты жизни.

– Не переживаешь, что его найдут?

– Я на это надеюсь, – киваю. – А еще надеюсь, что тот, кто дал ему поручение угробить меня, узнает об этом первый и будет в курсе моей осведомленности.

Да, Айко вместе с адресом кинул мне еще и геолокацию, по которой я нашел одного из своих – как я думал – приближенных. Я без слов понял, к чему это было и оставалось лишь дождаться, когда тот останется один. Благо хлороформ всегда лежит в бардачке. И вот одно тело в моем багажнике. Остановка номер два – дом того ублюдка, который посмел касаться моего Сокровища.

Ох, каков же был соблазн убить его прямо на том диване, где он спал… Еле сдержался. Ему тоже пришлось ненадолго заснуть, а затем еще и часы мне одолжить, как-то ведь Яра должна была поверить, что на коленях стоит ее бывший… А вот с Ярославой вышла заминка – она проснулась, как только я подошел. И теперь уже который день подряд меня мучает вопрос: она помнит этот момент или нет?

– Что планируешь делать со своей жертвой? – со смешком выдает Демон, очевидно почувствовав, что мыслями я уже далеко не рядом с ним.

– Как обычно, – жму плечами. – Идти напролом.

Друг смеется, вставая с места. Поправляет черную рубашку и достает телефон из заднего кармана.

– Это что? – киваю на гаджет.

– Запасной аэродром, о котором никто не знает.

– Это тот, который я давал Аду? – перехватываю смарт, убирая в ящик стола.

Демон кивает и не говоря больше ни слова разворачивается, чтобы уйти.

Этот тельчик хранится у нас по очереди, на тот случай, если кто-то о нем все же узнает. Что-то типа перестраховки, чтобы местоположение одного не просматривали слишком долго. Вообще, по идее, он должен быть всегда у меня, но Айко, как обычно, прикрывает мой зад.

Поднимаюсь вслед за другом, но иду не к выходу, а к лестнице. Предпринимаю попытку номер двести сорок пять. Стучу в дверь спальни, где сидит Ярослава, но в ответ мне доносится лишь тишина.

– Сокровище, ты ведь понимаешь, что мое терпение не безгранично, а ты в моем доме? Я могу зайти к тебе, когда захочу, – с усмешкой проговариваю, когда не слышу даже шороха в ответ.

– Так зайди, – с вызовом фыркает. – По ночам ведь заходишь.

О, как?

Мои брови сами по себе вздергиваются от удивления. Значит, моя дикая кошка в курсе моих ночных визитов… Что же, так даже лучше.

Достаю ключ из заднего кармана джинс, вставляю в замок и прокручиваю. Комната встречает полумраком. Даже шторы задернуты, не впуская дневной свет, но по воздуху витает цветочный аромат. Так пахнет ее гель для душа. Тот, что я купил специально для Яры. Сама же она лежит в кровати, свернувшись клубком. Только черные волосы веером раскинуты по подушке.

Я уже много раз видел эту картину, но абсолютно в каждый из них затаиваю дыхание. Какая же она ахуенная…

Подхожу ближе, усаживаясь на край кровати, тянусь, чтобы оставить на ее скуле невесомый поцелуй, от которого Ярослава вздрагивает. Ей все еще непривычны мои касания, но я и это принимаю.

– Тебе нужно поесть, – хриплю в опасной близости от нее.

– Я не хочу, – отвечает сиплым голосом. Видимо, снова плакала.

– Но тебе нужно, – припечатываю жестче. – Если ты откажешься снова, я буду вынужден отнести тебя вниз и заставить это сделать.

– Ты ведь любишь это, – язвительно парирует, приподнимаясь на локтях и глядя на меня с презрением. – Заставлять.

– Для меня не очевиден твой тон, Ярослава, – мягко улыбаюсь, наклоняя голову вбок, за одно разглядывая ее опухшие голубые глаза и слегка надутые губы. – Ты ведь сама согласилась.

– Да, но каким образом?

– Это уже неважно, – мое лицо довольно расплывается. – Главное – результат. Всегда.

– И все равно, что человек погиб, да? – морщится так, словно перед ней кусок дерьма лежит, а не я сижу.

Не вижу необходимости посвящать Сокровище в свои проблемы и уж тем более рассказывать, кем был тот чел, что до сих пор лежит на сырой земле. Хотя, вполне вероятно, что при нынешней жаре его уже потихоньку жрут черви.

– У тебя пятнадцать минут, чтобы спуститься вниз и пообедать, иначе я вернусь и утащу тебя туда силой, – говорю ровным тоном, вставая на ноги.

– Да пошел ты к черту! – летит мне в спину, как только я отхожу.

И вопреки всем законам – я не злюсь. А растекаюсь в довольной мине и оборачивая к Ярославе, сладко говорю:

– Пойду, малышка, но не забывай: куда я, туда и ты, – а затем выхожу, конкретно подплавляясь от того, как ее триггерит эта информация.

Сокровище

Я вышла на этот долбанный ужин. Потом еще раз. И еще. Делала это несколько дней, как и делаю сейчас. Не от того, что смирилась с теми эмоциональными качелями, которые мне устраивает этот придурок, а потому что… не знаю. Появилось стойкое ощущение, что он не сделает мне плохо, больно. Хотя, наверное, если я очень постараюсь вывести Даниила – то сможет. А еще я точно понимаю, что от моего поведения зависит судьба как минимум двух человек: Риты и Марка. Однако из-за изоляции в доме Лиса я не могу узнать, как они.

Смотрю на него прямо. Не отвожу взгляд, чтобы не думал, будто у него получилось подавить мою волю и задобрить меня вкусной едой и полным “все включено”. Лис смотрит в экран смарта, понемногу отпивая из чашки кофе, но через каждые пару секунд бросает на меня короткие взгляды в ответ.

– Говори уже, – не выдерживая фыркает, но снова вперивается глазами в телефон.

– Сильно сомневаюсь, что ты похитил меня, чтобы трапезничать в чьей-то компании, – пожимая плечами говорю, заталкивая в рот вкуснейшую яичницу, которую только пробовала.

Прости, бабуля, но тебя реально переплюнули. Кормит он меня и правда, как королеву. Мой рот благодарно бьет челном каждый раз как я сажусь за этот чертов стол, за что я себя ненавижу еще больше, кстати.

– Я не похищал тебя, – тихо, мягко смеется. – Ты сама со мной поехала.

– Черт, ты реально не видишь разницы? – вскидывая бровь откидываюсь на спинку стула. А когда Даниил все же смотрит на меня, добавляю: – Ну, знаешь, бывает один человек спрашивает у другого: “хочешь поехать со мной”, а тот ему отвечает: “да, конечно”. Вот это обычно означает “поехала сама”. А ты вручил мне лопату, бешеный психопат, – в конце концов шиплю на него и ожидаю какой угодно реакции, но точно не смеха.

Этот звук раскатывается по помещению, вынуждая против воли трепетать.

В последние дни все чаще замечаю за собой, что залипаю на нем. Будто он каким-то непонятным образом заставляет смотреть только на него. Видеть только его. И это несмотря на то, что Лис не навязывает свою компанию. Дает спокойно поесть, а затем уйти в “свою” комнату. Да, он все так же приходит по ночам, но не позволяет себе лишнего. Просто есть. При этом заполняет собой все пространство, легкие и мысли.

– Называй это как хочешь, Сокровище, – бросает снисходительно, наклоняя голову вбок, а я в очередной раз вздрагиваю, когда он мягко произносит мое прозвище.

И почему из его уст это звучит так… по-родному?

Бред. Полнейший бред. На меня так действует нехватка социума и свежего воздуха. Однозначно.

– Я хочу выйти, – прочищая горло говорю уже тише.

– Выходи, я же не пристегиваю тебя к батарее наручниками, – роняет со смешком.

– Я хочу выйти в город, – давлю тоном. – К людям, понимаешь?

– Не замечал за тобой особой социальной активности. Я думал, ты интроверт.

– А я и есть интроверт, но и находиться с тобой в одном доме больше недели – выше моих сил, – закатываю глаза.

– Ты и не находишься со мной толком, – усмехается, переплетая пальцы в замок и складывая их перед собой на столе.

– Слушай… – начинаю закипать ровно в тот момент, когда звонит телефон.

Напрягаюсь всем телом, глядя на то, как Лис замирает. И меня этот звук заставляет нервничать, потому что за эти дни я сотни раз слышала, как звонит его телефон и ни разу не звучала эта мелодия.

Даниил медленно достает из кармана джинс другой телефон и в ту же секунду его брови собираются на переносице.

– Слушаю, – отвечает хмурясь.

В этой тотальной тишине я отдаленно слышу женский голос, но не удается разобрать что конкретно она говорит. Только наблюдаю, как на каждом звуке лицо Лиса меняется с озадаченного на удивленное и обратно, а еще он свободной рукой обхватывает зажигалку, которая всегда рядом с ним и начинает ей играться. Уже не в первый раз замечаю, что, когда у Даниила включается мыслительный процесс – она всегда в его руке.

– Когда дал? – коротко бросает он. Затем почти сразу добавляет: – Почему сам не набрал?

Девушка снова что-то сбивчиво объясняет, а Дан выдает полусмешок.

– Нихера, поворот. Сама ты кто?

Чувствую себя ребенком, которого поставили подсматривать, а он подслушивает, но при этом не перестаю этого делать. Не из плохих помыслов, а просто потому, что мне по какой-то необъяснимой причине хочется его узнать. Может тогда получится понять почему он такой, какой есть?

– Понятно. Утром буду в городе, при встрече всё расскажешь, – наконец отвечает ей. – В девять, возле курятника. Поняла про что я? Как узнаю тебя?

Девушка отвечает, а после Лис коротко бросает “увидимся” и отключает звонок.

Переводит взгляд с экрана телефона на меня, улыбается жутко. И странно. И слишком, мать его, заманчиво.

– Почему ты так смотришь? – не выдерживая психую.

– Ты же хотела выбраться из дома. Вот и шанс подвернулся, – отвечает, растягивая слова и блаженно откидывается на спинку стула.

– Куда мы поедем?

– Помочь старому другу.

– Когда?

– Слишком много вопросов, Сокровище, – тихо смеясь тянет и поднимается со стула. – Завтра утром будь готова. Я зайду к тебе.

– Я думала ты сидишь возле моей кровати всю ночь, – фыркаю, но резко замолкаю, когда Даниил в несколько быстрых шагов оказывается возле меня.

– О да, – растягивает губы в ухмылке. – Но теперь, раз уж ты настаиваешь, буду лежать в твоей кровати.

– Я не то… – возмущаюсь шепотом.

– Поздно, Яра, – хрипит, наклоняясь к моему лицу. – Думай, что говоришь, – а после оставляет легкий поцелуй на моем лбу. – До завтра.

Сокровище

Весь вечер, после того, как приготовилась ко сну, я боялась засыпать. Я действительно поверила в то, что Даниил будет спать со мной, но спустя пару часов мой организм всё же сдался и резко отрубился.

Правда, и проснулась я так же внезапно, когда почувствовала, как чья-то рука сгребает меня в охапку, а затем на моей спине разгорелся пожар от горячей груди.

В голове ни единой мысли. Нет вопроса кто и зачем. Даже спросони я понимаю, что Лис таки выполняет своё обещание, но, на удивление, большего себе не позволяет. Однако по моим венам всё равно растекается расплавленное железо вместо крови, а кожа уже вся, до единого миллиметра, покрыта мурашками.

– Уходи, – шепчу, глядя на стену.

Он не реагирует, только пальцы сильнее сжимаются на моих рёбрах.

– Я не хочу, чтобы ты был здесь, – давлю сиплым голосом.

– А твоё тело думает иначе, – хрипит у моих волос.

Лопатками ощущаю, как долбится его сердце, хотя при этом он – само спокойствие.

– Уйди, Даниил, – срывается с губ неуверенно.

Но чего я ждала? Что он действительно встанет и уйдёт? Бред.

Медленно разворачиваюсь всем корпусом, оказываясь, воткнута носом в его грудь. Задираю голову, чтобы рассмотреть умиротворённое лицо. Вообще, ни единого напряга. Он словно слеплён из сосредоточенности и спокойствия. Так ведь не бывает… невозможно убивать людей, чтобы при этом каждая жертва не отпечатывалась на лице…

– Кто был тот мужчина? – предпринимаю попытку узнать правду.

Очередную. И что-то мне подсказывает, что снова бесполезную.

– Тот, кто желал смерти мне, – неожиданно для меня отвечает. – Тот, кому нельзя было быть рядом со мной, но и отпускать его нельзя.

– Почему? – пользуясь моментом, задаю ещё вопрос.

– Потому что он знал о тебе, – Даниил открывает глаза и опускает их, встречаясь с моими.

В комнате достаточно темно, но я словно на интуитивном уровне вижу два разноцветных зрачка. И даже в темноте они гипнотизируют меня.

– Почему ему нельзя знать обо мне? – голос надрывается, но не от страха. От того, как близко он ко мне.

Его губы, на которых тут же вырисовывается слабая улыбка; глаза, что смотрят неотрывно, и дыхание. Ровное, горячее… возбуждающее.

– Слишком много вопросов, Сокровище, – выдыхает.

– Ты так редко отвечаешь хоть на какие-то, что на такие простые можно было и ответить, – немного обиженно фыркаю.

Он так же, как и я, смотрит, не отводя взгляд, а затем его рука, которая до этого неподвижно лежала на спине, вдруг начинает движение.

– Ответ за желание, – по-мальчишески весело выдаёт.

Мои брови автоматически сдвигаются на переносицу, и мне хочется послать его в задницу, но почему-то я этого не делаю. То ли интерес играет во мне так очевидно, то ли он действительно обладает каким-то природным магнетизмом. Милый. Хоть и чудовище.

– Окей, – слегка отстраняюсь, чтобы видеть его лучше. – Я задала вопрос.

– Сначала поцелуй, – вскидывает бровь.

И почему я не удивлена, что желание именно такое?

Хмыкаю себе под нос, от осознания собственного превосходства. Тянусь к Лису, касаюсь своими губами его. Сначала невесомо, еле ощутимо. А затем сама усиливаю напор. Понятия не имею, зачем делаю это и почему мне настолько нравится.

Рвано выдыхаю, когда его рука прижимает меня к себе. Ещё теснее. Ещё горячее. А стон, что вырывается из меня, стоит его языку проникнуть в мой рот – выбивает остатки мыслей. Есть только он, такой пылающий в моей кровати. Его руки, жадно касающиеся меня. И я… та, кто окончательно заблудился в собственных убеждениях.

Однако спустя какое-то время, Лис сам прерывает это безумие. Я чувствую его реакцию на наш поцелуй, и сама загорелась не меньше. Поэтому как только его губы отрываются от моих – разочарованный выдох срывается сам по себе.

– Ему нельзя было знать о тебе, потому что есть люди, которые могут тебе навредить, – хрипит, протягивая руку и убирая прядь волос с моего лица, пряча её за ухо.

– Так же как ты? – роняю прежде чем подумать.

– Я ни разу не навредил тебе, – шепчет в ответ.

– А хотел?

Лис моргает. Один раз, но так протяжно, что он кажется вечностью. Медленно приподнимается на локте, нависая, вынуждая меня лечь на лопатки. Когда он смотрит вот так сверху вниз, моё сердце останавливается. По-моему, вообще не бьётся. По крайней мере там, где должно. Лишь эхом в ушах отдаётся.

– Я никогда не хотел тебе навредить, – говорит тихо, но уверенно. – Кому угодно, но не тебе.

– Почему я?

Даниил усмехается. Перебегает глазами из одного моего зрачка в другой, а после вскидывает бровь.

– Сначала поцелуй.

– Сказал бы тогда не желание, а поцелуй за каждый ответ, – фыркаю, резко замолкая, когда он оказывается в сантиметре от моего лица с наглой улыбочкой на губах.

– А откуда ты знаешь, что я попрошу в третий раз?

Вот теперь сердце забилось чаще. Даже не так… оно пытается пробить себе проход через рёбра, чтобы, очевидно, выйти из комнаты.

Я определённо точно схожу с ума, раз мне нравится то, что сейчас происходит. Этого не должно быть. Так нельзя и это не правильно. Но каждая нейронная связь в моей голове буквально трезвонит о том, что он нам нужен. До дрожи в пальцах, которыми я веду по его плечу. До зуда на губах, которые требуют его прикосновений. До звона в ушах, в которых слышится только его нежное “Сокровище”.

Это полное сумасшествие.

И если он – монстр – привлекает меня, значит ли это, что я такая же? Нет ведь?

– Попроси, – срывается с моих губ ещё до того, как я успеваю обдумать эту мысль.

Черты его лица заостряются, взгляд становится хищным, изучающим. Он пытается понять, насколько серьёзно я это говорю, но проблема в том, что я сама не отвечу на этот вопрос. Просто есть острая необходимость, чтобы это произошло.

– Будь моей, – спрашивает, но в этот раз иначе.

И мы оба осознаём, что эта просьба отличается от той, что звучала несколько дней назад.

Мои пальцы с его плеча перебираются на затылок, запутываясь в коротких прядях, а затем давят, чтобы разорвать остаток расстояния.

И этот поцелуй ощущается совершенно иначе…

Сокровище

Его руки везде. Трогает, сжимает, гладит. Метит.

Его поцелуи обжигают, но теперь совершенно в другом смысле. Будто пьянят. Ласкают. Подчиняют, но вместе с тем – просят. Буквально умоляют.

Его так много и одновременно мало. Слишком. Словно я не дышала несколько часов и только сейчас вдыхают кислород, вперемешку с его ароматом. Таким сладким, дурманящим. Он сводил меня с ума все эти ночи, которые был рядом, но не делал ничего, а сейчас… навёрстывает упущенное.

Один рывок и Дан оказывается полностью надо мной, разводит мои ноги в разные стороны и прижимается так тесно, что стон сам по себе вырывается из меня, но тонет в его губах. Сжимаю пальцы, натягивая его пряди, перебираю их, а затем опускаю руки, ведя ими по крепким плечам.

Он совершенство. Его слепил дьявол, не иначе.

Горячая кожа под моими пальцами обжигает, но я даже не думаю останавливаться. Глажу рельефную спину, пока он своими губами терзает мои. Но есть то, что мне мешает – моя одежда.

Толкаю Лиса, а затем, пока он не успел разозлиться, резким движением стягиваю с себя майку. Разноцветный взгляд тут же загорается, буквально прожигая в моём теле дыру.

– Ахуенная, – выдыхает.

Ведёт пальцами по моей талии, к рёбрам, передвигаясь к груди, но не задерживается, выводя руку к моему лицу. Вслед за его касаниями тянутся мурашки, вынуждая каждый нерв натягиваться практически до боли. А когда его большой палец укладывается на мои губы и с силой надавливает – охаю, приоткрывая рот, скорее из-за неожиданности.

Дан несколько секунд водит им по моему языку и это движение простреливает вниз. Пытаюсь свести ноги, но из-за него не получается и, увидев это, Лис слабо усмехается.

– Ты не убежишь от меня, – давит хрипом.

А затем влажный палец в одно мгновение укладывается на мою грудь. Плавно скользит, задевая напряжённую точку, которая загорается, как только по ней проходит свежий воздух.

– Чёрт… – прикрываю глаза, выгибаясь навстречу его касаниям.

Лис снова испытывает меня, лаская моё тело, при этом не наклоняясь для поцелуя. Смотрит, как я распаляюсь в его руках. Как охотно тянусь к нему, когда его пальцы вырисовывают что-то, что понятно только ему.

И потому, когда Дан перехватывает резинку моих шорт – не сопротивляюсь. Наоборот, хочу помочь избавиться от них быстрее, но он не позволяет. Делает всё сам, при этом покрывает своими губами каждый миллиметр. А стоит мне оказаться перед ним голой, как тут же скидывает с себя шорты вместе с боксерами.

Зависаю на этой картине. Его тело освещается только небольшим лучом тусклого света с улицы, но даже так он выглядит божественно. Крепкий, идеально слаженный, а то, что ниже пояса… внушительно. Кажется, будто его нарисовали. Вот настолько нереально он выглядит. И это ещё больше приводит в замешательство, ведь он… убийца. С милейшим лицом и шикарнейшим телом. Полный диссонанс.

Сглатываю вязкую слюну и немного вздрагиваю, когда Лис снова нависает надо мной, касаясь своей горячей плотью меня там, где всё буквально требует его.

– Я… – затыкаюсь на полуслове, но судя по его довольной улыбке, он понял, что я имею в виду.

Молча тянется рукой вниз, накрывает ею набухший бугорок и медленно ведёт вниз, перекатывая его между пальцами. Сама не понимаю, как стону, а Даниил не затыкает меня. Слушает мои стоны с таким упоением на лице, при этом не переставая ласкать меня пальцами и целовать. Лицо, скулы, шею. Кусает, зализывает и я уверена, что завтра на этих местах будут следы, но сейчас… плевать.

Мои ногти впиваются в его плечи, а я натягиваюсь, как струна. Мало. Мне категорически мало.

– Пожалуйста… – почти хнычу, выпрашивая его полностью.

– Скажи это ещё раз, – рыком давит у моего уха.

– Пожалуйста, Даниил, – нет ни сил, ни желания показывать характер, а потому повторяю на выдохе.

Несколько секунд и я чувствую, как он упирается в меня. Толчок. С губ срывается крик, но тонет в поцелуе.

Лис прикусывает мою губу, и всё внимание вмиг концентрируется на этой боли, а не там, внизу. Двигается, продолжая терзать мои губы, и злит меня, когда снова впивается в них зубами. Но эта злость заводит ещё больше. Теперь мы, как двое одичавших животных: пытаемся разорвать друг друга и при этом оба на взводе.

Его движения становятся чаще, быстрее. Боль отовсюду отступает, заменяясь томным теплом и еле ощутимым онемением в пальцах на руках и ногах. Поджимаю их, растерянно смотрю на Дана, а он, в свою очередь, вновь усмехается и двигается ещё быстрее. Секунда, вспышка… и я рассыпаюсь под его тихое:

– Кончай только для меня.

Всё тело сотрясается, а там, где я всё ещё чувствую его, пульсирует с бешеной силой. Лис снова наклоняется, целует, забирая себе все мои судорожные вздохи, и глушит крики, когда я снова теряюсь, ощущая вторую волну поверх первой. А как только взрываюсь ещё раз, чувствую, что на животе появляется тёплое ощущение.

Дышим часто. У меня сводит не только внизу, но и всё тело, настолько, что я не могу даже глаза открыть и выровнять дыхание. Даниил же, упёршись руками по обе стороны от моей головы, покрывает поцелуями моё лицо, выводя вслед тропинки языком.

– Это было… – начинаю, но затыкаюсь на полуслове.

Просто не знаю, как продолжить, потому что всё это было дико, первобытно и так… сладко, что признаться об этом вслух – означает сдаться ему. Но, мне кажется, достаточно, что я сдалась ему в своей голове.

Сокровище

Солнце только-только взошло, когда Дан встаёт с моей кровати и очень тихо заходит в дверь ванной. Не открываю глаза, продолжая лежать с закрытыми, чтобы осмыслить, что вообще произошло и как мы к этому пришли. Как я к этому пришла. Лис-то, очевидно, с тропинки вообще не сворачивал…

Голова буквально раскалывается от обилия мыслей, но больше всего… от осознания, что мне понравилось. Настолько, что вся ненависть к нему уходит на второй план. Если, конечно, не ещё дальше.

Слышится шум воды в раковине, затем в душе. Успокаивающий звук, особенно когда стараешься больше ничего не слышать, однако в памяти всё равно прорезаются мои стоны, его дыхание, слова, сказанные с низким хрипом. И эта смесь вынуждает закусывать губу, потому что низ живота тут же сводит в спазме. Горячим, обижающим.

Когда дверь ванной открывается – вздрагиваю от неожиданности и это, увы, не остаётся незамеченным.

– Доброе утро, Сокровище, – и снова этот хриплый голос, от которого ноги сжимаются автоматически.

– Доброе утро, – бормочу, натягивая одеяло почти на нос, и смотрю на него в упор.

Даже после сна, он по-прежнему произведение искусства: по рельефному телу скатываются редкие капли воды, практически сияет от счастья, и его влажные волосы лежат идеально. Единственное во всём этом, что мешает – полотенце на бёдрах, закрывающее обзор.

Чёрт… вообще не о том мысли!

Краснею ещё больше, что снова не остаётся без внимания, и Даниил тихо смеётся. Мне кажется, он поймёт мои чувства, даже если мы будем сидеть в кромешной тьме.

– Вставай, нам нужно ехать, а тебе ещё и позавтракать, – говорит ровно, подходя ко мне ближе.

А когда, оказывается, в нескольких сантиметрах, то его руки укладываются поверх моих и аккуратно отстёгивают мои пальцы от одеяла.

– Ты совершенна и не надо этого скрывать, – произносит нежно.

И без того горящие щёки теперь напоминают раскалённые угли. Вот буквально – клади на них мясо и будет стейк.

– Выйди, – выдыхаю, силясь не закрыть стратегические места руками.

Лис ещё раз окидывает всё моё тело глазами, не двузначно облизывается и только после этого выходит.

Минут двадцать у меня уходит на душ и то, чтобы привести свой мозг в порядок. Ещё полчаса на завтрак и попытки спрятать лицо от Даниила. Попытки безуспешны. И только когда мы садимся в машину, меня вдруг накрывает воодушевление.

Неужели он действительно не намерен держать меня взаперти? Это ведь шикарная новость! Ещё немного и дойдём до прогулок без сопровождения.

В дороге засыпаю так быстро, что сама не успеваю понять, как это произошло, а открываю глаза, только когда внедорожник останавливается.

Оглядываюсь по сторонам в попытке понять, где мы находимся, но перед глазами только что-то вроде забегаловки, в которой, очевидно, подают сомнительного происхождения мясо.

Интересно, оно прежде мяукало или гавкало?

– Где мы? – спрашиваю, потирая лицо руками.

– В соседнем городе, – спокойно отвечает Лис, осматривая пространство вокруг машины.

– Зачем мы здесь?

Минутное молчание, после которого он нажимает на рычажок, моргая фарами и хмыкая, отвечает:

– Скоро узнаем.

Из машины выходит девушка. Просто невероятно красивая. Настолько, что у меня под рёбрами что-то колет, но я настойчиво от этого отмахиваюсь. Она проходит к задней двери и открывая её сразу же ныряет внутрь.

Они обмениваются приветствиями – я молчу. Потому что не знаю, стоит ли вообще что-то говорить, если я даже не понимаю, зачем мы тут собрались.

Какие-то имена, психушка, Ад – и да, изначально я очень надеялась, что это сокращённое имя, а не место, куда мы все попадём. А затем пошли такие откровения, от которых у меня глаза на лоб лезут.

Чёрт. Во что он влезает? И зачем тащит меня с собой?

– Так всё. Я понял, – в какой-то момент Лис перебивает девушку, но при этом продолжает сканировать меня глазами, будто проверяя, сбегу ли я после такого потока информации. – Сколько у нас времени?

– Максимум два дня, но в идеале… – запинается она.

– Понял, – кивает Даниил.

А после достаёт телефон и набирает чей-то номер

– Айк, подсуетись и подготовь мой дом к возвращению. Чтобы никого не было, и сам отвечаешь за охрану.

Одно имя подрывает во мне бурю эмоций, и вот я уже вместо страха испытываю злость, припоминая, как он помог Дану затащить меня в ловушку.

– Стандартный вторник, – хмыкает в ответ на то, что ему ответил этот предатель. – Я дам адрес поднапряги человека, чтобы в определённое время камеры не работали, – секундное молчание, а затем короткое: – Фея крёстная, епта, – и со смешком обрывает вызов.

На несколько минут повисает абсолютное молчание, только Лис еле слышно барабанит пальцами по рулю, а затем вдруг резко оборачивается к девушке.

– Сколько ночью персонала в смене?

– Сестра – сейчас это я, трое из охраны и дежурный врач.

– Кто сегодня ночью дежурит? Он сговорчивый?

– Насколько мне известно, он договаривался с отцом Адриана.

Их диалог проходит как на автомате, будто каждый из них заранее готовил ответы, но то, как они понимают друг друга – поражает.

Девчонка вроде не из секты – на психичку непохожа. Поэтому моё удивление двойное…

Наблюдаю, как Лис лезет в карман, а затем достаёт из него что-то похожее на универсальный нож. И протягивает это девушке.

– Как пользоваться, знаешь?

Там в ответ молча мотает головой, и тогда Дан открывает её. Появляется что-то вроде тонкой спицы или острой шпильки, а затем он начинает объяснять:

– Это отмычка, если сделать всё правильно, вскроет любой замок.

Ну и после этих слов я закипаю ещё больше. Конечно же, вспоминая тот день, когда он залез к нам в квартиру. Домушник хренов!

Уже даже не слушаю, что он говорит, только смотрю на всё это презрительно и мысленно делаю пометку припомнить ему об этом, а до тех пор я больше с ним не разговариваю. Просто потому, что у меня память хорошая!

Сокровище

После информации, которую я узнала от Евы, с которой мы всё же познакомились, когда Лис оставил нас вдвоём в кафе – весь день проходит, как в тумане. Моему мозгу сложно представить, что существуют семьи, где отец глава мафии или способен засунуть собственного – хоть и не родного ребёнка – в психушку.

И как раз поэтому Ева и позвонила Даниилу. Его старый друг и её… я так и не поняла, кто, сейчас в психиатрической лечебнице, куда его засунул отчим. Мне понятно, почему она позвонила именно Лису, но я не до конца представляю, как он собирается решать эту проблему. Разве из психушки выпускают, если просто попросить? Сильно сомневаюсь.

Пялюсь в окно на дорогу и просто зависаю. За сегодняшний день, кажется, мой таз стал квадратным от сиденья машины, но я не рискую из неё выходить без необходимости. Отчего-то меня не покидает чувство чего-то глобально кошмарного, и именно это вынуждает безумно нервничать.

Когда мы стоим около психиатрички, я продолжаю гипнотизировать витиеватые стальные узоры на нём, будто там есть ответ на мой вопрос. Но ведь нет? Есть только охрана, вид которой меня сотрясает.

Даниил молчит, лишь поглядывает на время. Какой у него план – мне неизвестно. Он словно пытается закутать меня в кокон, чтобы я лишний раз не паниковала. Не думаю, что он скрывает от меня всё важное, потому что не доверяет. Скорее, его взгляд говорит, что он хочет и может затолкать в меня всё возможное: от нежности и радости, до самой пугающей информации. Просто… осторожничает.

– Когда я выйду из машины, ты останешься здесь, Ярослава, – вырывает из собственных мыслей низкий голос, а стоит повернуться на его зов, как натыкаюсь на два разноцветных глаза. – Не сбегай. И не бойся, ладно?

– Чего я должна бояться? Тебя?

Отвечаю немного с психом, но по большей части оттого, что дико переживаю из-за того, как всё пойдёт дальше, чем на него.

Лис растягивает губы в ухмылке, но быстро становится серьёзным, когда его телефон издаёт характерный “пилик”.

Он тянется, приподнимая подлокотник, и достаёт из него пистолет. Вид оружия закручивает в моём животе тошнотворный ужас, а если вспомнить два последних случая, при которых я видела его – так и вовсе начинаю дрожать. Перед глазами всплывает картинка, как дуло одного из них прикасалось к моему виску и это место тут же леденеет. А затем, словно вспышкой, вспоминается тело мужчины. И пусть Лис сказал, что другого варианта не было – не верю.

– У тебя в каждом углу оружие? – спрашиваю дрожащим голосом.

Он почти не реагирует на эти слова, лишь еле заметно снисходительно улыбается.

– Поверь, когда ты каждый день рискуешь не проснуться, то будешь спать с ним в обнимку, – тянет тихо, а затем приближается ко мне, оставляя поцелуй на моём виске.

И выходит. Вот так вот просто.

Наблюдаю, как он держит в одной руке пистолет, пряча его за спину, во второй у него сигарета. Охранники что-то говорят ему, но из машины я не слышу, что именно. И ещё я могу быть уверена, что они не видят меня, ведь внедорожник наглухо затонирован.

А дальше… Лис приближается к одному из них, и пока он достаёт что-то из кармана, одним мгновением раздаётся тихий звук выстрела. По крайней мере, мне кажется, что он был, ведь я по-прежнему не слышу, что происходит снаружи, а в ушах начинает пробиваться пульс и тело… Один из охраны падает замертво. Ещё секунда и второй падает тоже.

Кажется, с моих губ срывается всхлип, а пальцы крепко цепляются в приборную панель.

Порываюсь выйти туда, но вовремя вспоминаю, о чём просил Даниил и остаюсь сидеть на месте. Просто смотрю за тем, как он наклоняется, срывает что-то с груди у одного из мужчин, а затем растаскивает оба тела по кустам, которыми окружена лечебница.

Моё дыхание так и не работает нормально, даже когда Лис скрывается за воротами. Рвано, тяжело дышу. То сжимаю, то разжимаю пальцы. И плачу. Беззвучно, тихо скулю, глядя на кровавые пятна на асфальте.

Чудовище.

Я отдалась чудовищу.

Секунды тянутся бесконечно. Кажется, всё вокруг замерло, лишь сердце колотится, как пойманная птица в клетке. Но что самое удивительное – в моей голове пусто. Будто нажав курок, Даниил вынес не чей-то мозг, а мой. Только вместо сквозняка там летает одно-единственное слово: монстр.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем из-за ворот показывается четыре фигуры: как и прежде собранный Лис, Ева, на плече которой висит измученный парень с белоснежными волосами и ещё одна женщина, до жути похожая на того парня. Только… ещё более потрёпанная. Годами и обстоятельствами, что отпечатались на её лице в виде морщин. Моё сердце сжимается, глядя на всех них, потому что хоть внешне всё не совсем плохо, но во взгляде каждого своя пустота. У всех, кроме Евы. Она пылает решимостью.

Они садятся в машину, и только когда все двери закрываются, Лис срывается с места. Кажется, кто-то что-то говорит, но я не слышу ничего. Просто смотрю на мужчину за рулём и не могу поверить, что вляпалась в такое. И хотя убила не я, но мне не отмыться от этого… я почти буквально ощущаю липкую, тёплую влагу на своих руках, и мне безумно хочется отмыться.

Даниил чувствует, что я неотрывно наблюдаю за ним, и бросает на меня короткие взгляды, поджимая губы. Он понимает, что сделал. Что это означает для меня, но будто пытается мне сказать, что иначе он не мог. И, пожалуй, единственное, что останавливает меня от истерики и попытки сбежать – трое человек, сидящих сзади, которым, по виду, эта помощь реально была необходима.

Сокровище

Мне сложно понять, что происходит дальше – всё как в тумане. Мы приезжаем в дом Даниила, и, кажется, все, кроме меня абсолютно расслаблены. На пороге нас встречает Айко, которого ещё сутки назад я бы чем-нибудь стукнула, но сейчас, я просто смотрю на него безразличным взглядом, и лишь когда Лис просит отвести своих знакомых в спальню – делаю это.

Ничего не говорю, лишь показываю им другое крыло дома, будто на автомате зная, что им сюда, а стоит всех расположить – ухожу в свою комнату и запираю замок. В голове всё ещё глухо, в груди будто зияет дыра, но только из-за этого чувства я осознаю, всю глобальность ситуации. Где-то глубоко внутри меня начинают крутиться шестерёнки, разгоняя по венам кровь ещё быстрее. За рёбрами спазмом сжимается сердце, обозначая причину боли. И она не в страхе, как может показаться, а в разочаровании. И разочарована я в себе. Потому что где-то глубоко внутри я верила, что Лис не потерян. Что его ещё можно вытащить из той глубокой, тёмной ямы, в которой он находится. Но всё, что произошло сегодня – доказательство, что я не права.

Стекаю по стенке на пол, плачу. Но это не те слёзы, что терзают душу. Это тот момент, когда из тебя выходит влага, но она пустая. Будто организму просто нужно избавиться от лишнего. Очиститься от грязи, в которой запятналась душа.

Вздрагиваю, когда рядом со мной оказывается тёплое плечо и мне даже не надо поднимать голову, чтобы понимать, кого я там увижу. И вовсе не удивляюсь, что он сидит рядом, несмотря на то, что дверь я заперла на замок. Иногда ловлю себя на мысли, что он привидение и ходит сквозь стены, но затем вспоминаю отмычку, его начальные азы по пользованию ей и всё встаёт на свои места. Просто ему плевать на личное пространство и если он хочет находиться здесь – он будет.

Даниил сидит молча. Руки расслабленно свисают с согнутых коленей, перебирая между пальцев всё ту же зажигалку, дышит ровно, спокойно и тем самым против моей воли, успокаивает меня. Слёзы сами по себе высыхают, а с губ срывается протяжный, судорожный выдох. Это точно не означает, что я отпустила ситуацию, просто стало… никак.

– Ты… зачем ты убил их? – говорю тихо.

– Иначе было никак. Нас бы не выпустили, а весь персонал куплен, Яр, – отвечает спокойно, словно знал, что я спрошу именно это.

– Для тебя человеческие жизни совсем ничего не значат, да? – зло бросаю, сжимая зубы.

Зажигалка в его руках замирает. Несколько минут Лис молчит, будто думая, что ответить мне на это, но потом он встаёт, протягивая мне руку.

– Поехали, – роняет глухо. И звучит это так, словно я ударила ему под дых, а он всё никак не может отдышаться.

– Куда? Я не хочу с тобой ехать, – мотаю головой, поджимая губы.

– Ты ведь знаешь, Ярослава, что я могу не спрашивать, – с нажимом дёргает рукой, чтобы я, наконец, вложила свою поверх.

Смотрю на длинные пальцы, крепкость которых всё ещё помнить моё тело и как ведомая невидимыми нитями – тянусь навстречу. Стоит коже прикоснуться к коже, как я вздрагиваю. И это не из-за отвращения или чего-то подобного – что я должна сейчас испытывать – а из-за его тепла, которое окутывает меня с ног до головы, когда мы находимся рядом.

Даниил помогает мне встать, а затем тянет за собой, выводя из комнаты. В доме тихо и темно. Лишь местами видны настенные лампы, но в остальном – словно мы снова остались здесь вдвоём.

В голове нет ни единой мысли, куда он ведёт меня, но я и не пытаюсь думать. Как марионетка, просто иду. Даже нет сил удивиться, когда мы выходим из дома и подходим к его машине. На автомате сажусь, пристёгиваюсь, жду.

Машина трогается. Лис всё это время молчит, только челюсть стискивает так, что желваки на скулах ходят ходуном. Сейчас его лицо не милое, лучистое, как обычно. В данный момент от мрачнее тучи и… грустит. Пускай этого не видно так чётко, но отголоски проскальзывают.

Тёмная укатанная дорога сменяется асфальтом и всё ещё подсвечивается только фарами. Минута тянется за минутой, пейзаж не меняется, и я уверена, что мы едем в сторону города, но сильно удивляюсь, когда мы сворачиваем не к въезду в город, а в противоположную. На обочине этой дороги стоит один-единственный знак с надписью “кладбище”. Но даже тогда я не напрягаюсь, полная уверенности, что он не сделает мне больно. По крайней мере – не физически.

Проезжаем, насколько позволяет машина, и останавливаемся около каких-то могил. Лис выходит, не заглушая двигатель и не выключая фары. Огибает капот, чтобы открыть мне дверь и помочь выйти. Тёмный, как туча, ведёт меня по узким тропинкам вдоль могил, а я только и успеваю, крутить головой, зачем-то запоминая имена. Для чего мне это? Может, чтобы не думать о том, что я могу когда-то оказаться здесь же. Или… он. С его жизнью это более вероятно, да?

Спустя какое-то время мы останавливаемся. Даниил не отпускает мою руку, только крепче сжимает пальцы, глядя на надгробие. Прослеживаю своим взглядом за его и застываю статуей, подобно той, что стоит рядом. На меня с керамической фотографии смотрит девушка: тёмные волосы, большие, добрые глаза и она улыбается. Так чисто и искренне, что сердце вновь сжимается. Она так молода. На фото ей не больше двадцати. А затем я читаю надпись: Чернова Алиса Александровна. И моё сознание пробивает молнией. Мне больно, жалко и колко одновременно. Лёгкие сковывает, и дыхание тут же сбивается.

– Это ведь не сестра, да? – хриплым шёпотом спрашиваю, сжимая его пальцы.

Слышу, как Дан громко сглатывает, а затем коротко отвечает:

– Не сестра.

Сокровище

Дан расцепляет наши пальцы, садится на корточки и тянется, смахивая пыль с фотографии. Не знаю, осознанно или нет, но улыбается. Я же… боюсь даже дышать громко, не то что задавать какие-то ещё вопросы. Как заворожённая просто смотрю на него: на зрачки, в которых отражается тёмный камень, на лицо, которое разгладилось, как только он оказался тут и… я знаю, что так нельзя, но мне становится больно оттого, что так он смотрит не только на меня. Кто-то внутри буквально вопит, заставляет меня взять его за подбородок и потянуть на себя, чтобы он перестал смотреть с такой нежностью на другую девушку.

– Мы поженились, когда нам было двадцать. Дружили ещё со школы и всегда были лучшими друзьями, – тихим голосом начинает Лис. – Поженились, чтобы она могла жить спокойно и не оглядываться на свою семью, хотя бы несколько лет. Её предки… они были почти как твои: хотели много, давали мало, – горько усмехается. – А я был единственным, кто был способен её защитить.

– Ты знаешь о моей семье? – зачем-то спрашиваю, но абсолютно не удивляясь этому факту. Скорее чувствую лёгкое облегчение от фразы “лучшими друзьями”, хоть это и совсем неуместно.

– Конечно, Сокровище, – поднимает голову, глядя на меня, и мягко улыбается, а после снова смотрит на могильный камень и продолжает: – Когда мы поженились, то часто шутили, что так и привыкнем ходить с одной фамилией. Кто же знал, что её похоронят с ней, да?

Ком в горле встаёт так плотно, что мне сложно вздохнуть и из груди рвутся только всхлипы. Тихие, чтобы Дан не слышал меня, но настолько больные, что глотку разрывает.

Сажусь рядом с ним, сама перехватываю его руку, сжимая пальцы. Скорее для себя, чем для него.

– Что произошло? – выдавливаю из себя.

– Мой отец… он знал, что мы дружим, но всегда был против. А однажды, кто-то донёс ему про брак. И когда меня не было дома, он пришёл к ней. Я не успел. Не помешал ему, – зло хрипит, глядя только на фотографию.

– Но зачем? – прислоняю пальцы свободной руки к губам и злюсь вместе с ним. – Она ведь… ещё совсем молодая. Была.

– Девиз моего отца: “не имей слабостей. Не заводи отношений, чтобы у тебя не было точки давления. Будь один, чтобы быть уверенным в завтрашнем дне”, – переводит пустой взгляд на меня.

– Но разве любовь – это слабость? – хмурюсь.

– Для него – да. В тот день я приехал и нашёл одного из самых близких людей на полу, в луже собственной крови и со сквозной дырой во лбу. А рядом записка с коротким посланием.

– Каким? – неосознанно прижимаюсь ближе к нему.

– “Я знаю всё”.

Лис встаёт, утягивая меня за собой, дёргает за руку так, что я впечатываюсь в него всем телом, а после чувствую, как его губы касаются моего темечка.

– Я не простил себя, не отпустил ситуацию, но усвоил урок. И я никому, кроме Айко, не рассказывал об этом, – быстро бормочет в мои волосы.

– Зачем рассказал мне? – спрашиваю, впиваясь пальцами в его футболку и оставляя на ней мокрые от слёз следы. Сама не поняла, когда заплакала.

– Чтобы объяснить тебе, Яра, в каком мире я жил и живу. Когда я сказал, что каждый день рискую не проснуться, то не шутил. Кроме отца есть ещё уйма людей, которые считают, что лучшее украшение их дома – моя голова. Просто потому, что я незаконнорождённый, – усмехается, а когда слышит, как я фыркаю, добавляет: – Да, представляешь, в наше время есть те, кто салютует за законность. Я давно нарастил такую броню, что никому и не снилось, и убить человека для меня – равно улыбнуться.

Вздрагиваю на этих словах. Потому что ко мне вдруг приходит осознание: мне остаётся либо продолжать сопротивляться этому, что означает жить с истерикой до тех пор, пока Лис не устанет от меня, либо смириться и принять этот факт. Ни одно, ни другое – не просто. Я бы даже сказала тут максимальный уровень сложности, но мне надо принять решение. И это аксиома.

– Я не хочу, чтобы ты стала такой же. Но и не хочу, чтобы ты была тут же, – мне не надо видеть, куда он указывает, чтобы понять. – И если для того, чтобы ты выжила, мне придётся показывать свою тёмную сторону, я буду это делать.

– Почему я, Даниил? – всё же вскидываю голову, пытаясь в темноте поймать своими глазами его взгляд.

На это не уходит много времени, потому что Дан уже смотрит. Проникновенно, открыто. Так, словно пытается вывернуть мою душу наизнанку. Нет, я не забыла весь тот ад, что он устроил мне, но что-то произошло. Словно это откровение – такая глобальная тайна – стала ключиком, которая открыла неизвестную, но очень важную дверь.

– Потому что я заметил тебя в камеру, будто наваждение. А потом… когда мне прилетело от тебя, я увидел в твоих глазах жизнь, – отвечает мягко, укладывая на мою щеку ладонь, и гладит большим пальцем по губам. – И эта искра напомнила мне, что значит жить, а не пытаться выжить.

– Поэтому тебе так важно, чтобы я была рядом? Чтобы… я была твоя, – отчего-то чувствую дикое смущение на этих словах.

– Просто я уверен, что мы идеально подходим друг другу, – пожимая плечом, хмыкает. – А ещё у меня сносит башню от твоего присутствия. В хорошем смысле, конечно.

– И именно в таком месте ты решил мне это сказать, – выдаю смешок, сквозь слёзы, которые продолжают катиться от его признания.

– Неважно – где, Сокровище, – наклоняясь, оставляется едва ощутимый поцелуй на моих губах. – Важно лишь то, насколько это правда.

Сокровище

С того разговора на кладбище прошла почти неделя. На следующий день Лис, Айко и Адриан – да, я, наконец, узнала его имя – уехали куда-то, а когда вернулись, Даниил сказал лишь, что дело завершено. Мне не пришлось спрашивать, чтобы догадаться. И нет, я всё ещё не готова относиться к этому с лёгкостью, но теперь хотя бы понимаю, отчего всё это происходит.

За эту неделю я успела докопаться до Лиса, чтобы он рассказал мне, что с Марком и Ритой. Естественно, он сначала фыркал, брыкался, отмахивался, особенно когда речь шла о моём бывшем, но позже – спустя три дня уговоров – даже отвёз меня в город, чтобы показать, что всё с ними нормально. Только после этого я успокоилась окончательно.

Дан не держит меня в доме насильно, лишь просит не выезжать за территорию без него или Айко – которому я, кстати, всё же высказала своё недовольство – хотя бы до момента, пока он не решит свои дела. О которых тоже не хотел рассказывать, но сдался под напором моих обид. Я даже не удивилась, когда он сказал, что кто-то пытается его подставить. Мне кажется, я попала в водоворот интриг похлеще султанского дворца, серьёзно. Но тем не менее сижу в доме, не отсвечиваю. Просто чтобы не добавлять Лису головняка.

Сегодня я решила приготовить ужин. Сама. И даже сказала об этом Дану, на что он только многозначительно хмыкнул. Ну а мне просто захотелось заняться хоть чем-то. Мой максимум был – подготовка к универу и попытка вспомнить все важные правила экономики. Благо у Даниила есть учебник по высшей экономике.

Только закидываю очищенные креветки в сковороду, как слышу звук закрывающейся входной двери. На лице автоматически расплывается улыбка, а я даже не могу вспомнить, в какой момент стала реагировать на его приход вот так. И странно, и тепло одновременно от этого. Но больше… непривычно.

– Привет, – говорю чуть громче, чтобы Лис услышал меня из прихожей. – Ты рано. Я только начала, придётся подождать.

Практически пританцовывая, передвигаюсь по кухне и когда шаги приближаются – резко разворачиваюсь. Да так и замираю. Потому что на пороге кухни стоит не Даниил, а какой-то мужчина. И только из-за отдалённого сходства с Даном я понимаю – это его отец. Высокий, статный, в костюме тройке и редкой проседью седых волос на таких же тёмно-русых, как у Даниила.

Руки против воли начинают дрожать, и, чтобы скрыть это, я сильнее сдавливаю лопатку в своих пальцах.

– Здравствуйте, – стараюсь держать голос ровнее, но выходит так себе, а когда из-за его спины появляется ещё двое здоровых парней, так и вовсе делаю шаг назад.

– Мой сын ещё не вернулся, я так понимаю, – низким успокаивающим голосом говорит мужчина.

Точнее, он делает его спокойным, но у меня от такого тона ещё и колени начинают трястись.

– Он уже едет, – киваю и тихо произношу, пытаясь вложить всю уверенность, в одну фразу.

По факту же – я понятия не имею, когда он приедет, но если как обычно, то ещё очень нескоро.

– Присядем? – Чернов-старший указывает рукой на стул у кухонного “острова”.

– У меня тут кревет…

– Присядем, – давит перебивая.

А мне не остаётся ничего, кроме как сделать то, что он хочет.

На негнущихся ногах обхожу остров, сажусь на стул и смотрю только в одну точку перед собой. Но и туда мне смотреть не очень хочется, ведь перед глазами маячит двое шкафов, которые перекрыли любую возможность сбежать.

Мужчина подходит ближе, останавливаясь сбоку от меня, тянется рукой, перехватывая пальцами мой подбородок, и дёргает на себя. Перевожу взгляд на него и, честно, пытаюсь спрятать отвращение, но, видимо, получается плохо, потому что он презрительно усмехается и надменно тянет:

– И где он нашёл тебя такую?

– Такую – это какую? – уточняю с дрожью.

– Потрёпанную жизнью, – выплёвывает, отталкивая моё лицо.

Внутри мгновенно поднимается волна обиды и гнева, из-за которой я подскакиваю на ноги, но быстро падаю обратно, когда он наотмашь бьёт меня по лицу.

– Я разве разрешал тебе встать? – рычит, наклоняясь.

От удара мысли ведёт, и перед глазами пляшут чёрные точки. Слёзы сами по себе вырываются из меня, а ещё я чувствую металлический привкус во рту. Понимаю, что он разбил мне губу.

– Сколько раз я говорил своему отпрыску не подбирать шавок с улицы? Ни разу не послушал, – продолжает надменно, но я стараюсь его не слушать.

Концентрируюсь на своём сердце, что теперь колотится в ушах, на шкворчании креветок. На чём угодно, лишь бы не слышать тех грязных слов, что говорит этот человек. Однако всё равно вздрагиваю, когда на керамическую поверхность со звоном укладывается пистолет.

Поднимаю глаза на Чернова-старшего, осознаю, что он что-то спросил у меня. Об этом говорит задранная бровь и недовольное лицо.

– Ч-что? – переспрашиваю.

– Ещё и тупая, – хмыкает, ударяя словом, будто хлыстом. – Я спрашиваю: на тебе хотя бы жениться не успел?

Зажмуриваюсь, снова вспоминая могилу и эмоции Даниила. Как ему было больно. Сама испытываю ту же боль, но всё же отвечаю:

– Нет.

И точно в такт мне слышится скрежет шин о подъездную дорожку, а за ним хлопок двери и практически через несколько секунд хлопает входная дверь.

– Какого хера здесь происходит? – почти вопит Лис.

Мужчины, стоящие в проходе, расступаются, давая ему пройти, но не уходят, продолжая гипнотизировать взглядом своего хозяина.

– Вот и виновник торжества пожаловал, – усмехается Чернов-старший. – Ты не желаешь учиться на своих ошибках, да?

Даниил подходит ближе ко мне, обхватывая ладонями моё лицо, осматривает, и я вижу, как его глаза наливаются кровью, когда он замечает ссадину на моей губе.

– Иди в комнату, – говорит сквозь зубы, но я знаю, что его злость направлена не на меня.

– Никуда она не пойдёт, – встревает отец. – Мы же семья, – наигранно довольно разводит руки в стороны, делая шаг назад. – Поговорим по-семейному.

– С охраной? – вскидывая бровь, Дан оборачивается к нему.

– Ребята, выйдите, – машет рукой двоим амбалам, и они послушно выходят, оставляя нас троих наедине.

– Зачем ты приехал? – устало выдыхает Даниил, вставая передо мной, закрывая меня от отца.

– Хотел лично убедиться, что слухи, дошедшие до меня – правда. А ещё поинтересоваться, для какой цели ты уложил половину психушки Роверроуда, – как бы невзначай добавляет.

– Я сам разберусь, – хмыкает Даниил.

– Нет, не разберёшься, щенок, – мужчина в один длинный шаг оказывается рядом с Лисом и рычит в его лицо. – Пока ты носишь мою фамилию, ты нихуя сам не решаешь. Пока ты пользуешься моими деньгами – ты мой слуга.

– Я уже давно не пользуюсь твоими деньгами, – в тон ему отвечает Лис.

– Кровь твоей шлюхи-матери не вывести ничем: ни деньгами, ни статусом. Как лез в дерьмо, так и продолжаешь лезть. Ещё и бабу такую же шлюху себе нашёл.

Я впервые вижу, чтобы человек увеличивался в размерах, но именно это и делает Даниил. При упоминании матери он буквально каменеет и становится шире, а затем одним резким ударом бьёт отца в челюсть.

Взвизгиваю, прижимая руки ко рту, когда наблюдаю Лиса, который танком прёт в сторону уже лежащего отца, а затем одним резким движением поднимает его за грудки и впечатывает в стену.

– Ты можешь что угодно говорить про меня, про мою мать, потому что я один хер её не знал благодаря тебе, но не смей касаться Ярославы. Ясно?

Чернов-старший смеётся. Весело, заливисто, а затем в моменте становится чернее тучи. Я даже не понимаю, куда и как он ударяет Дана, что тот складывается пополам, но быстро приходит в себя, вновь набрасывается на отца. Только вот не успевает ничего сделать: тот из ниоткуда вытаскивает ещё один пистолет и упирается дулом в лоб Лиса.

– Я пытался дать тебе мозги и имя, щенок, но ты разозлил меня. А когда я понял, что на тебя надежды нет, подумал: надо убрать его тихо. Подставить раз, другой, а потом вычистить так, словно ничего не произошло, но ты, сучонок, умудрился вычистить почти всех моих людей из своих рядов.

Мои глаза на каждом слове становятся шире, в то время, как у Даниила превращаются в щелки презрения. Он не шевелится, упираясь лбом в дуло, но я почти физически ощущаю его злобу. Его пытался подставить собственный отец…

– Потом эта шкура, из-за которой ты потерял голову, и чёртова психушка. Ты вышел из-под контроля. И знаешь, – Чернов-старший наклоняет голову вбок, усмехаясь, – до этой секунды, я думал, просто убрать тебя и девчонку, но сейчас решил: позову парней обратно, заставлю трахать её до тех пор, пока от неё хоть что-то останется, а ты будешь смотреть на это. И только после этого я убью тебя.

Если до этого момента я думала, что видела самых плохих людей в жизни, то просто ошибалась. Настоящий монстр сейчас прямо передо мной. Такому, как он нельзя существовать, потому что такие косят баланс хорошего и плохого.

Мужчина снимает пистолет с предохранителя, и в этот же момент Дан дёргается, перехватывая его руку. Раздаётся глухой выстрел, от которого моё сердце падает в пятки, а слёзы ровным потоком льются из глаз, но только когда я вижу, что Лис всё ещё борется с отцом, понимаю – он промазал.

Начинается дикая мешанина, драка, за ходом которой я даже не успеваю следить, а мой взгляд то и дело улавливает Даниила. Весь в крови, но сквозь боль продолжает бороться. Из-за меня. Мы оба понимаем, что будет, если его отец приблизится.

Хруст, чавкающие, влажные звуки и запах железа наполняет кухню, перебивая даже гарь креветок. Мысли, судорожно бегающие в голове и попытки найти выход из этой ситуации. Но… ничего не приходит в голову. Пока глаза не ловят в фокус пистолет, который всё ещё лежит на столешнице. Даже не успеваю взвесить все “за” и “против”, потому что вижу, как отец нависает над сыном, вновь прикладывая дуло к его лбу.

Дальше – темнота и звук выстрела.

Один человек издаёт последний вздох.

А я падаю на колени, истошно крича.

– Тише, Сокровище, всё хорошо, – слышу над ухом убаюкивающий голос, а затем попадаю в горячие объятия.

Крепкие руки гладят мою спину. Качают меня из стороны в сторону, а я продолжаю рыдать.

– Всё будет хорошо, маленькая, – сбивчивый шёпот, а затем Дан перехватывает из моих рук пистолет. – Всё будет хорошо, слышишь? Я помогу тебе это пережить.

Я убила.

Я убила человека.

Каждый раз, когда люди говорят, что всё забывается, мне хочется рассмеяться им в лицо. Будто легко прийти в себя, когда одна твоя часть теряется. Это ведь совсем не так.

Я собирал Яру по кусочкам каждый день. Просыпался вместе с ней в ночи, когда её сны уходили в истерику. Делал всё, что в моих силах, чтобы она не чувствовала себя чудовищем. Просто я до сих пор помню своего первого. И это не смыть с себя ничем и никогда.

Несколько дней назад, утром, она впервые улыбнулась мне. Первый раз за несколько месяцев. Искренне, не натянуто. А всё потому, что я объявил ей, что окончательно отказался от наследия отца.

Я размышлял. Всю свою жизнь я учился именно для того, чтобы продолжать его дело. Встать у штурвала и взять в оборот всю тёмную сторону нашего города. Но когда я день за днём наблюдал за Ярой, за её мучениями и страданиями, то понял – мне не надо этого, если платой будут её слёзы.

Правда, и оставить все спустя рукава я не мог. А потому всё, что принадлежало бате, теперь под руководством Айко. Я лишь иногда советую ему что-то и то – если попросит. В остальном – не лезу.

Моё Сокровище всё реже просыпается по ночам, всё чаще не ходит привидением и, наконец, начинает заниматься учёбой. Сентябрь на носу, и она это понимает. Правда, она до сих пор слишком долго моет руки.

Знаете, это может показаться смешным, когда не понимаешь, что происходит. Но я даже не берусь ей доказывать, что водой не смоешь это ощущение.

– Я хочу уехать, – вдруг говорит Яра, откладывая вилку в сторону.

Моё сердце замирает, перед этим делая кульбит в глотке. Перебираю в голове все возможные фразы, чтобы остановить её, ведь боюсь давить в своей манере, но ничего на ум не приходит. А потому просто прочищаю горло и коротко спрашиваю:

– Куда?

– Не знаю, – пожимает плечами. – Куда-нибудь. Ненадолго. Втроём.

Протяжно облегчённо выдыхаю, осознавая, что она хочет не сбежать, а провести время вдвоём. То есть втроём. Так, стоп.

Врезаюсь в неё взглядом, замечая, как она довольно растекается в улыбке.

А до меня вдруг доходит… Или нет?

– Яр… ты?..

– Угу, – кивает коротко, но теперь смотрит настороженно.

Взлетаю с места и в несколько шагов оказываюсь рядом, падая на колени возле её стула. Обхватываю хрупкие ладони в свои, заглядываю в её голубые широкие глаза.

– Ты серьёзно? – хрипло шепчу.

Сокровище закусывает губу, кивает, а затем снова широко улыбается.

И я вижу в её взгляде то, что не видел эти несколько месяцев: надежду. На счастливое, светлое будущее. И это передаётся мне на ментальном уровне, вынуждая практически подпрыгивать на месте от нетерпения.

Подношу её руки к своим губам, целую. Коротко, часто. Вкладывая всё тепло, что испытываю к ней.

Что забавно: мы оба, судя по всему, счастливы от этой новости, но ещё ни разу не сказали друг другу тех самых слов. Каждый из нас признался по-другому. Вложил своё “люблю” в поступок. Будто так и надо. Будто так и должно быть.

– Я люблю тебя, Дан, – скрипящим голосом вдруг говорит, словно прочитав мои мысли, и шмыгает носом.

Поднимаю взгляд на неё, переставая покрывать поцелуями нежные руки. А в её глазах целая вселенная. И направлена она только на меня.

– И я тебя люблю, Ярослава, – поднимаюсь, обхватывая её лицо ладонями. Целую. Крепко, долго, проникновенно. А затем отстраняясь, добавляю: – Я люблю вас обоих. Или обеих. Неважно. Люблю.