Полоса тлеющей и исчезающей за линией горизонта тонкой ленты закатного солнца мягко обозначает смену времени суток, окрашивая город за стеклом яркими огнями. Самолёт точным движением рассекает опускающиеся на Берлин сумерки, касаясь шасси асфальта посадочной полосы и приземляясь. За стеклом иллюминатора суетятся люди, а где-то за их спинами взлетают и садятся другие самолёты. Рэйвен разминает затёкшую шею и отключает авиарежим на телефоне, который, восстановив стабильную связь, тут же начинает раздаваться вибрацией непрекращающегося потока входящих уведомлений. Мягкий подголовник кресла помогает вспомнить, почему он отдаёт предпочтение местам в бизнес-классе: его шея и спина однозначно говорят ему «спасибо».

Два часа полёта — и вот он в Берлине. Сколько он здесь уже не был? Шесть лет? Кажется, да, шесть лет, но Рэйвен думает, что целую жизнь. Когда-то родной Берлин теперь кажется лишь смутно знакомым городом, в который его заставил вернуться отец. Уехав в пятнадцать лет учиться в Англию, он всё это время жил в Лондоне, быстро обустроившись на новом месте и вполне неплохо себя там чувствуя. Рад ли он вернуться? Рэйвен проходит в шумящий зал прилёта и думает, как сильно он отвык от Берлина за это время. Город, ставший просто безликим мегаполисом. Как и сотни других городов на карте мира.

Он вылавливает с багажной ленты свой чёрный чемодан в ярких наклейках и устало жмурит глаза. Нормально поспать ему сейчас точно не помешает. Телефон вновь настойчиво вибрирует — на этот раз звонком. Мозг лениво отдаёт команду посмотреть на горящий экран, и Рэйвен не сдерживает кривой усмешки, читая имя контакта. Нажимая на кнопку принятия вызова, он поправляет рюкзак на плече и, лавируя среди людей, толкает чемодан в сторону таблички с указателем выхода.

— Как долетел? — слышится голос в трубке, едва на экране начинают отсчитываться секунды звонка.

— Нормально. Выхожу из аэропорта.

— Хорошо. Тебя встретит машина, марку и номер сейчас пришлю. Меня нет в городе, поэтому со всеми вопросами тебе поможет домработница, я вернусь завтра вечером.

— Ладно, пап, — кивает Рэйвен, выходя из стеклянных дверей аэропорта.

— Тогда до встречи дома, — отзывается голос в трубке, прежде чем звонок сбрасывается.

Коротко и по делу. Очень в духе Томаса Мейера. Сколько он уже не видел отца? Кажется, тоже шесть лет. Томас так ни разу и не приехал к нему в Лондон, полностью поглощённый делами бизнеса и ограничиваясь короткими звонками с сыном раз в неделю. Рэйвен не преувеличит, если скажет, что за эти шесть лет отвык и от него тоже. Впереди тормозит чёрный «мерседес», тут же моргая фарами, и Рэйвену не нужно быть экстрасенсом, чтобы знать, что это за ним. Словно в подтверждение его слов, телефон раздаётся вибрацией входящего уведомления с данными машины. Он на ходу читает сообщение, подходя к машине, и встречается с выходящим из неё мужчиной.

— Господин Мейер, добро пожаловать в Берлин, — почтительно кивает ему водитель в тёмной рубашке и выглаженных брюках. — Меня зовут Клод Бауэр, я ваш водитель.

Рэйвен молча кивает в ответ, передавая чемодан мужчине, и садится в машину, откидываясь на сидение. Он смотрит на экран телефона, где висит больше десяти непрочитанных сообщений и пара пропущенных звонков, и блокирует экран, проводя взглядом по цифрам на нём. Восемь часов вечера. Он нормально не спал со вчерашнего дня, бурно отмечая свой отъезд с друзьями, и, судя по количеству пришедших уведомлений сейчас, его старые друзья из Берлина уже тоже в курсе, что он вернулся в Германию. Рэйвен убирает телефон в карман, устало прикрывая глаза, и чувствует, как машина трогается с места.

За час дороги ему практически удаётся выспаться, удобно откинувшись на мягкое сидение и чувствуя скользящую под колёсами машины дорогу. Водитель не пытается завязать с ним разговор, лишь негромко оповещает, что они приехали, когда машина подъезжает к воротам частного дома и заезжает на территорию. Рэйвен помнит, как выглядел дом, когда он уезжал, и с уверенностью может сказать, что за эти шесть лет ничего не изменилось, не считая охранников на входе. Дом перед ним был таким же, каким он его помнит: вопящим о достатке своих хозяев и утопающим в зелени прилегающего сада. Ухоженный фасад, украшенный лепниной парадный вход, аккуратно постриженный газон с подъездными дорожками из венецианской плитки и венчающиеся по обеим сторонам от входа садовые фонари. Рэйвену хочется поблагодарить всех рабочих, кто занимается домом — своё дело они явно знают.

Он поднимается по массивным ступеням каменного крыльца, толкает резную входную дверь и проходит внутрь, окидывая взглядом холл. Внутри дом тоже не изменился: сверкающий чистотой мраморный пол, напольные декоративные статуи в углах, мебель из тёмного итальянского дуба и искусственные цветы в кадках. Зачем вообще в доме нужны цветы, если они неживые? Рэйвен прислушивается к звукам в доме и начинает сомневаться, что здесь вообще кто-то живёт — слишком тихо. Дом кажется ему мёртвым.

Красивый необитаемый музей, где чувствуешь себя одним из экспонатов. В лондонской квартире Рэйвена вся обстановка говорила о нём самом и о его увлечениях: скейтборд в коридоре, мотоциклетный шлем на тумбочке и фотографии с гонок и танцевальных конкурсов на каждой стене. В той квартире был сам Рэйвен, живой, импульсивный, упрямый, но настоящий. В доме Томаса Мейера же было пусто. Красивая бездушная картинка, будто сюда приезжают пару раз в год переночевать, как в дорогой отель. Рэйвен думает, что это даже хорошо, что здесь нет живых цветов — в этом доме они бы точно сдохли от бездушного одиночества и сквозящего холода.

— Для вас подготовлена ваша старая комната, но можете приказать горничным подготовить любую другую из понравившихся. Господин Мейер приедет завтра вечером, — закрывает входную дверь уже знакомый водитель, выкатывая в холл чемодан. — В кабинете на втором этаже лежит список всего обслуживающего персонала и номера для связи, если вам что-то будет нужно. Куда отнести ваш чемодан?

— В старую комнату, — отвечает Рейвен, получая короткий кивок в ответ.

Голова неприятно гудит от усталости и перелёта, а в животе скручивается голодный узел. Он так и не успел поесть перед вылетом. Появившаяся в дверях гостиной домработница любезно провожает его на кухню, где уже накрыт стол из приготовленных к его приезду блюд. Ну, по крайней мере от голода он в этом доме точно не умрёт.

Яркий свет мигающих стробоскопов, попадающий на двигающиеся на танцполе тела. Ночь уже давно вступила в свои права, подталкивая идти следом за своими желаниями и поддаваться обволакивающему горячим огнём алкоголю и уводящей за собой музыке. Диджей за пультом меняет трек, а танцовщицы на подиуме синхронно извиваются в отточенных движениях, распаляя изголодавшихся по развлечениям посетителей клуба.

— Так значит, планируешь слинять обратно? — Льюис Беккер приподнимает свой бокал с вином, удивлённо смотря на сидящего напротив друга. Когда-то они вместе учились в школе, пока Рэйвен не уехал в Лондон.

— Да, — кивает Рэйвен, лениво перекатывая в пальцах свою порцию виски со льдом.

Как так вышло, что несколько часов назад он прилетел в Берлин, а сейчас уже пьёт виски в клубе с друзьями? Рэйвен бросает взгляд на их компанию, занявшую всю отдельную вип-ложу и усмехается. Парни, узнав, что он вернулся в Германию, буквально всей гурьбой вытащили его в клуб, вот уже второй час расспрашивая об Англии и жизни там. Он не терял с ними связь все эти шесть лет, но сейчас, видя воодушевлённых и весёлых друзей на расстоянии вытянутой руки, кажется, впервые понимает, насколько сильно скучал по ним.

— Совсем зажрался, — усмехается Ян Фишер. Девушка на его плече весело хихикает, притираясь ближе, и скользит заинтересованным взглядом по Рэйвену, равнодушно смотрящему куда-то в сторону танцпола.

— Не хочу быть его протеже.

— Но ты уже, дружище, — усмехается Льюис. — Не хочу тебя расстраивать, но ты единственный наследник своего отца, тут без вариантов. Ну или уговори батю по-быстрому наклепать ещё отпрысков.

Рэйвен медленно переводит взгляд на развалившегося на диване с безымянной девушкой на плече друга и не сдерживает ухмылки.

— Уговорю. И найду способ свалить от всего этого, — залпом осушает свой бокал Рэйвен, проводя ладонью по волосам.

— Настолько не нравится вникать в семейный бизнес? — лукаво щурит глаза Ян.

— Настолько не нравится плясать под дудку отца, — кривится Рэйвен. — У меня была свободная жизнь, я учился, гонял на мотике, танцевал, зависал с друзьями. Просто жил, понимаешь? А теперь я здесь, потому что отец решил, что пора готовить себе преемника. Да к чёрту это.

— Тебя разве не с детства готовили к тому, чтобы продолжить бизнес? — приподнимает бровь Льюис. — Твой отец возглавляет одну из крупнейших компаний в стране и имеет огромное влияние — ты вообще понимаешь, какая это власть? И это всё он хочет передать тебе, болван, — фыркает Льюис, дёргаясь, на что получает недовольное мычание обвивающей его шею девушки.

Рэйвен молча кивает, переводя взгляд с одного друга на другого и обратно. Он выпил уже достаточно, чтобы не продолжать этот нудный разговор.

— В жопу отца и его бизнес, — бросает он взгляд на друзей и встаёт с дивана. — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать это дерьмо.

Льюис усмехается, ловя взгляд друга, и салютует ему своим бокалом, а Ян довольно улыбается, прижимая к себе сидящую у него на коленях безымянную девушку. И правда, они пришли в клуб не за этими разговорами. Сегодня ему скучно за одним столом с липнущими банным листом девушками, готовыми отсосать прилюдно прямо на диванах. Все вопросы с парнями они уже обсудили, а значит, можно и отвлечься.

Рэйвен салютует друзьям на диванах, которые уже откровенно обнимают своих спутниц на сегодняшний вечер, и растворяется в толпе на танцполе. Здесь нет разговоров и голосов — только музыка и распалённые тела, извивающиеся в свете стробоскопов. В Лондоне он здорово подсел на танцы, ходил после универа зависать с танцевальными командами и на тренировки, участвовал с ними на соревнованиях и искренне горел этим.

Тело само растворяется в музыке, чувствуя ритм и следуя за ним. Рэйвен знает, что он хорош в танцах, и чувствует на себе чужие восхищённые взгляды. Вокруг двигаются яркие в свете стробоскопов люди, подстраивающиеся под общую атмосферу и опьянённые желанием, они последуют за ним куда угодно, и Рэйвен это знает. Он может выбрать любого — ему никто не откажет. На сегодняшний вечер он выбирает миловидную блондинку, сидящую за ближайшим к танцполу столиком и непрерывно жадно наблюдающую за ним.

Светлые длинные волосы, симпатичное лицо, пухлые губы, хорошая фигура и умело подчёркивающая её одежда. Они точно найдут общий язык. Девушка оказывается притягательной не только внешне, приятно удивляя своими умениями двигаться и слушать музыку, а Рэйвен отмечает отточенные движения и грациозную осанку. Она явно была знакома с танцами ближе, чем простой любитель, обвораживая и завлекая, и это становится для Рэйвена приятным бонусом.

— Я хореограф, — улыбается девушка, потягивая свой коктейль. — Ты отлично танцуешь, занимался?

Рэйвен кивает, улыбаясь в ответ, и предвкушает хороший вечер. Он любит людей, с которыми у него есть общие точки соприкосновения. Кажется, с этой девушкой точек соприкосновения будет больше, чем одна кровать. Вечер себя оправдывает, ощущаясь раскалённым песком в пустыне и плавно перетекая в такую же жаркую ночь, а потом и в утро. В постели девушка оказывается такой же, как и на танцполе: страстной и обворожительно чувственной, изгибаясь в руках Рэйвена кошкой и не скрывая своих желаний. Рэйвен любит таких людей, раскрепощённых и точно знающих, чего они хотят.

Просыпается Рэйвен в пустой двуспальной кровати от лениво ласкающих лицо солнечных утренних лучей. Он был в чужой квартире, а через узкую щель приоткрытой двери просачивался аромат свежей выпечки. Небольшая светлая спальня, настенные часы показывали десять утра, а его разбросанные вчера в порыве страсти вещи лежали аккуратной сложенной стопкой на комоде.

Рэйвен ерошит ладонью волосы и выбирается из кровати, наощупь находя в стопке вещей свои боксеры. Несмотря на то, что заснули они вчера с новой знакомой только под утро, чувствовал он себя вполне выспавшимся, а если его сейчас ещё и покормят, то можно считать, что утро удалось. В этом предположении Рэйвен убеждается уже через несколько минут, когда его действительно сначала кормят домашними вафлями с джемом, а потом варят кофе и отсасывают посреди кухни, пока он его пьёт.

Девушка, Ноэль, оказывается и правда приятной, поэтому Рэйвен задерживается у неё ещё, протестировав все твёрдые поверхности в квартире и с удивлением обнаруживая на столе в спальне маленький аквариум, который не заметил до этого. Выходит от Ноэль он только в начале двенадцатого, получая сообщение от старого друга, который, узнав, что он вернулся в город, конечно же, хотел встретиться. Рэйвен улыбается разнеженной взъерошенной девушке, которая кладёт ему в карман джинсов бумажку со своим номером, и, хорошо вылизывая на прощание чужой рот, выходит из квартиры. Действительно хорошее утро.

Филипп Кляйнс был старше Рэйвена на пять лет, и знал его практически с самого начала, как тот приехал в Лондон. Он учился в медицинском институте в Берлине, и прилетал в Лондон на стажировку от института, блестяще пройдя отборочный этап. Являясь безумным фанатом мотогонок, Филипп приезжал воочию увидеть заезд звёзд мотоспорта в Лондоне, куда, являясь таким же фанатом скорости, пришёл и Рэйвен. Они быстро нашли общий язык, Филипп учил его, как держаться в седле мотоцикла, многое объяснял и присматривал за ним первые два года в Лондоне, а позже, когда он вернулся после стажировки в Берлин, поддерживал с Рэйвеном связь, искренне радуясь его успехам во всех начинаниях. Сейчас, когда оба снова были в одном городе, они просто не могли не встретиться.

До Национального Медицинского Института Рэйвен добирается быстро, минуя все пробки и почти сразу же находя величественное здание института с массивными колоннами центрального входа. Судя по облепившим двор института и прилегающий к нему сквер студентам, он успевает как раз к большому перерыву. Рэйвен пишет сообщение Филиппу и оглядывается. На парковке, среди четырёхколёсных автомобилей, ярким пятном выделяется знакомый мотоцикл. Ещё в Лондоне Филипп показывал другу, какого железного коня он купил перед отъездом на стажировку, теперь же оранжевый «ямаха» стоял прямо перед носом Рэйвена, блестя на солнце наполированным корпусом. Не подойти к нему было бы страшным преступлением.

Рэйвен смотрит на стоящий перед ним мотоцикл и думает, что ему совершенно точно нужен такой же. Он бы его холил и лелеял, и непременно выгуливал бы каждый день на дорогах города. Руки сами ложатся на нагретое солнцем сидение, спускаясь на наполированный корпус и проводя по плавным изгибам. Мотоциклы всегда были слабостью Рэйвена. В Лондоне друзья часто доверяли ему свои байки, а когда Рэйвен получил права, — вверяли в его руки своих железных коней даже на несколько дней. Ему совершенно точно был необходим мотоцикл и здесь, в Берлине.

Рэйвен в последний раз проводит по рулю мотоцикла, отстраняясь, и облокачивается на него, переводя взгляд на шумных студентов в сквере. До ушей доносятся обрывки разговоров про зачёты и экзамены, сессию и свирепых преподов, которые не идут на уступки. Рэйвен пробегается взглядом по группе студентов, невольно усмехаясь: в его лондонском институте было так же. Кто-то из студентов по виду был явно старше Рэйвена, кто-то, наоборот, выглядел как школьник, подчёркивая свой незрелый внешний вид совершенно безвкусными жилетками и галстуками. Рэйвен никогда не носил строгую форму, но, если бы носил, то точно не напялил бы на себя эти шмотки старушачьего фасона.

Он обводит взглядом нескольких девушек, что-то бурно обсуждающих между собой и то и дело смущённо смотрящих в его сторону, замечает, как группка стоящих рядом с ними парней тоже окидывает его заинтересованными взглядами, нерешительно переговариваясь, и не сдерживает самодовольной ухмылки, переводя взгляд в другую сторону, где стояли несколько ребят, что-то увлечённо смотря на телефоне одного из них.

Невысокая темноволосая девушка, тыкая в экран телефона пальцем, удивлённо приподнимала брови, возмущаясь, а парень, держащий телефон, воодушевлённо с ней спорил, в то время как вторая девушка, наблюдающая за перепалкой друзей, заливалась звонким смехом, рикошетом долетающим до Рэйвена и оседая, кажется, не только в ушах, но и на подкорке сознания. Как вообще человек может так заразительно смеяться? Рэйвен во все глаза смотрит на не прекращающую заливаться смехом девушку и чувствует, как забывает не только своё имя, но и почему он вообще стоит здесь. Глаза фокусируются на стройной фигуре смеющейся девушки, тёмных волосах, собранных в свободные две косы, и приталенном бордовом платье, и отказываются воспринимать реальность вокруг.

— Вот ты где! Прости, задержался, — раздаётся голос приближающегося к нему Филиппа. — Чё, мотик облюбовал уже? А я говорил, что в жизни он пушка, — смеётся подошедший друг, тут же замолкая и замечая отсутствующее выражение лица Рэйвена. — Эй, чувак, ты чего завис?

Рэйвен тяжело сглатывает, наконец реагируя на щёлкающего перед его носом пальцами друга.

— Кто это? — единственный вопрос, который его сейчас волновал.

— Кто? — не понимает Филипп, старательно смотря в ту сторону, куда кивает Рэйвен, и пытаясь найти объект его интереса.

— Девушка в платье из той компании, — новый кивок в нужную сторону. — Кто она?

Филипп всматривается в весёлую компанию студентов, вычленяя из неё фигуру заинтересовавшей Рэйвена девушки.

— Не знаю, как её зовут, и не знаком с ней лично, но она, кажется, из параллельной группы. Тоже выпускается в этом году. Чё, понравилась? — лукаво щурится Филипп, улыбаясь.

Рэйвен вцепляется взглядом в девушку, которая уже перестала смеяться и теперь активно подключилась к разговору с друзьями, зависает на её стройных ногах и думает о том, что теперь он точно купит себе мотоцикл. Какой-нибудь хороший, чтобы этой космической девчонке было удобно на нём сидеть.

— Она станет моей, — только и может сказать Рэйвен внезапно охрипшим голосом.

Филипп ловит свою челюсть где-то у земли и крутит пальцем у виска.

— Тебе голову напекло, пока меня ждал? Поехали-ка посидим где-нибудь, да? — кладёт руку на плечо друга Филипп, пытаясь развернуть Рэйвена, который, кажется, разучился не только думать, но и дышать.

— Узнай, кто она, — заторможенно отзывается Рэйвен, провожая взглядом идущую в сторону входа в институт компанию.

Девушка плавным движением поправляет высокий воротник своего платья и откидывает за спину растрёпанные ветром длинные косы, следуя за друзьями, а Рэйвен в который раз за эти пять минут рассыпается изнутри на части. Эта нереальная девушка просто обязана стать частью его жизни. Рэйвен заторможенно моргает и кое-как пытается осознать ситуацию. Ему и раньше мог кто-то понравиться вот так просто, сходу, но никогда это не вызывало настолько необъяснимой реакции.

— Ты чё, реально на ней завис? — не сдерживает смешка Филипп. — Поехали пообедаем нормально, — тянет он друга за рукав.

— Поехали купим мне мотоцикл, — выходит из ступора Рэйвен, поворачиваясь.

— Походу реально ебанулся на фоне перегрева, — присвистывает Филипп, натыкаясь на серьёзный взгляд голубых глаз. — Ты чё это, серьёзно сейчас?

— Да. Поехали в мотосалон.

Филипп Кляйнс удивлённо таращится на друга, который, похоже, и правда немного ебанулся на солнце, и, ведомый упёртостью Рэйвена, едет с ним в ближайший мотосалон. Когда через час они выходят из салона, Филипп с уверенностью может сказать, что теперь у него есть официально поехавший друг, а у этого друга есть новый мотоцикл.

Домой Рэйвен возвращается на своей отполированной «ямахе», наслаждаясь мягким ходом и урчащим мотором и загоняя своё приобритение в гараж дома под удивлённые взгляды прислуги. Позже он ещё докупит экипировку и шлемы. Обязательно два, чтобы можно было катать ту космическую девчонку из медицинского. В том, что эта девушка рано или поздно сядет на его мотик, Рэйвен не сомневался. Он умеет добиваться желаемого, а девчонку из медицинского он желает очень сильно.

Вернувшийся вечером Томас Мейер, заезжая в гараж, сначала безмолвно смотрит на стоящий там новый мотоцикл, а потом так же молча переводит взгляд на довольно ухмыляющегося сына. О том, что у Рэйвена есть права, он, конечно, знал, но увидеть чёрную «ямаху» в своём гараже не ожидал точно. Как не ожидал и смиренного согласия остаться в Берлине и перенять все его дела. Томас Мейер немигающим взглядом смотрит на стоящего перед ним Рэйвена и на секунду щурится — это точно его сын? Мужчина достаёт из бара бутылку виски и садится на диван в гостиной, наблюдая, как Рэйвен плюхается в кресло напротив.

— Что, даже не будешь препираться? — удивлённо ведёт бровью Томас.

— Нет, — берёт из рук мужчины бокал с виски и осушает его залпом Рэйвен. — Я же сказал, что согласен.

Томас удивлённо смотрит на серьёзное выражение лица сына, ставящего на журнальный стол пустой бокал, и не сдерживает смешка. Он готовился к этому разговору давно, получив отказ ещё год назад, когда впервые озвучил свои планы на дальнейшую жизнь сына. Зная свободолюбивый характер Рэйвена, он ожидал категоричных заявлений и громких ссор, но точно не мог предположить, что тот без лишних вопросов согласится перенять его дела и взять на себя все обязанности. Такая послушность настораживала и вводила в недоумение — настолько это было не похоже на его непокорного сына.

— Могу я узнать, что заставило тебя так резко поменять мнение? — с неподдельным любопытством спрашивает Томас, наливая в бокал новую порцию виски.

Рэйвен откидывается в кресле и кривит губы в широкой ухмылке.

— Обстоятельства изменились, — встречается он взглядом с отцом. — Я буду посещать все эти собрания директоров, вникать в финансовые и прочие дела компании и обещаю не ёрничать и не подставлять тебя перед большими дядями и тётями, — смотрит тёмным взглядом Ибо, становясь серьёзным. — Взамен не лезь в мои дела, не касающиеся бизнеса. Нарушишь это условие — больше не увидишь меня ни в Берлине, ни в семье.

— Существуют ещё дела картеля.

— Я помню. С ними тоже не возникнет проблем.

Томас Мейер смотрит на непроницаемое лицо Рэйвена перед собой и делает небольшой глоток виски, смакуя на языке вкус. Рэйвен не шутит — это давно выученная истина. Он хотел, чтобы его сын возглавил «M-Групп» и вник в дела картеля, становясь во главе — и Рейвен наконец-то согласен, нужно всего лишь отпустить поводок контроля. Это казалось просто, когда он был в Англии, где не было ни бизнеса, ни дел картеля, где Рэйвен был самым обычным подростком, который мог наслаждаться простыми радостями жизни. Там, в Лондоне, на нём не было ролей и ответственности за кого-то — только за себя, и это значительно упрощало задачу. Здесь же, в Берлине, Рэйвен уже не просто богатенький наследник, он — единственный сын главы не только огромного строительного холдинга, но и картеля, чьё влияние распространяется не только на Берлин, но и на всю Германию. Здесь знают, кто он, и имеют определённые представления, кем он должен быть в будущем. Огромная ответственность для того, кто всю свою недолгую сознательную жизнь бежал от этой самой ответственности.

Томас делает ещё глоток и смотрит на сына, словно видя впервые. За эти шесть лет вдали от дома Рэйвен здорово вытянулся и возмужал, стал независимым и отдалился. Да, Рэйвен по-прежнему его сын, которого он растил и воспитывал, но сейчас, смотря в голубые, полные холодного огня глаза, Томас так отчётливо видит в них кого-то совсем незнакомого. Он не знает, чего ждать от этого нового, повзрослевшего Рэйвена, который, как бы ни старался отделиться от клейма фамилии Мейер, всё же являлся истинным членом этой семьи. Непокорный, цепкий и умеющий отстоять своё, он может стать отличным главой и картеля, и бизнеса, стократно приумножив влияние и капитал семьи. Достойный наследник, о котором так всегда мечтал Томас. Единственный сын, который, кажется, был рождён, чтобы иметь в своих руках разрушительную власть. Опасная игра, в которой нельзя допускать ошибок.

— Я принимаю твоё условие, — залпом осушает свой бокал Томас. — Клаус введёт тебя в курс дела. Я на тебя рассчитываю.

Рэйвен довольно кивает, усмехаясь. Теперь в его распоряжении все ресурсы семьи Мейер. Он больше не просто единственный сын Томаса Мейера, он — полноправный наследник семьи, имеющий власть и силу. Томас никогда не признается в этом, но Рэйвен знает, что, не согласись он сейчас, мужчина сделал бы всё, чтобы сломать его, начиная долгую и бесполезную борьбу отца и сына, которая не закончилась бы ничем, кроме окончательно разорванных отношений и безвозвратного переезда Рэйвена в Англию.

Шесть лет он сторонился дел семьи, не желая ввязываться ни в дела картеля, ни в бизнес, а в итоге сам соглашается на всё, о чём раньше не хотел и слышать. Ради чего? Он мог бы сказать, что ради семьи, но это будет ложью. Из-за желания обладать — вот истинный ответ. Обладать своими страхами, властью, вседозволенностью и той безымянной девушкой с заразительным смехом. Рэйвен довольно усмехается, понимая, что теперь ему есть, что ей предложить. Теперь Рэйвен может предложить ей без преувеличения всё, что она пожелает.

Он салютует отцу заново наполненным бокалом, осушая его залпом, и поднимается на второй этаж, чувствуя в кармане вибрацию телефона и получая от Филиппа сообщение с именем безымянной девчонки. «Элла Брандт, двадцать шесть лет, группа 15-А», — пробегает глазами по тексту Рэйвен, кажется, отпечатывая каждое слово на сетчатке.

Элла Брандт.

Человек, которого он видел сегодня первый раз в жизни, и чей смех до сих пор эхом отражается от барабанных перепонок, звуча глубоко под коркой сознания. Сжимая в пальцах телефон и довольно усмехаясь, он тут же забивает в Фейсбук буквы имени, пролистывая каждую страницу поиска и в итоге находя нужную.

«Ты ебанулся», — сказал бы каждый из его друзей. «Запомните её имя», — ответил бы Рэйвен.

Если он и правда одержим, и это ненормально, то Рэйвену глубоко насрать. Он слишком сильно хочет получить Эллу Брандт, чтобы прислушиваться к нормам морали и этики. Эта космическая девчонка будет его и будет с ним вместе со своим невозможным смехом.

Полоса тлеющей и исчезающей за линией горизонта тонкой ленты закатного солнца мягко обозначает смену времени суток, окрашивая город за стеклом яркими огнями. Самолёт точным движением рассекает опускающиеся на Берлин сумерки, касаясь шасси асфальта посадочной полосы и приземляясь. За стеклом иллюминатора суетятся люди, а где-то за их спинами взлетают и садятся другие самолёты. Рэйвен разминает затёкшую шею и отключает авиарежим на телефоне, который, восстановив стабильную связь, тут же начинает раздаваться вибрацией непрекращающегося потока входящих уведомлений. Мягкий подголовник кресла помогает вспомнить, почему он отдаёт предпочтение местам в бизнес-классе: его шея и спина однозначно говорят ему «спасибо».

Два часа полёта — и вот он в Берлине. Сколько он здесь уже не был? Шесть лет? Кажется, да, шесть лет, но Рэйвен думает, что целую жизнь. Когда-то родной Берлин теперь кажется лишь смутно знакомым городом, в который его заставил вернуться отец. Уехав в пятнадцать лет учиться в Англию, он всё это время жил в Лондоне, быстро обустроившись на новом месте и вполне неплохо себя там чувствуя. Рад ли он вернуться? Рэйвен проходит в шумящий зал прилёта и думает, как сильно он отвык от Берлина за это время. Город, ставший просто безликим мегаполисом. Как и сотни других городов на карте мира.

Он вылавливает с багажной ленты свой чёрный чемодан в ярких наклейках и устало жмурит глаза. Нормально поспать ему сейчас точно не помешает. Телефон вновь настойчиво вибрирует — на этот раз звонком. Мозг лениво отдаёт команду посмотреть на горящий экран, и Рэйвен не сдерживает кривой усмешки, читая имя контакта. Нажимая на кнопку принятия вызова, он поправляет рюкзак на плече и, лавируя среди людей, толкает чемодан в сторону таблички с указателем выхода.

— Как долетел? — слышится голос в трубке, едва на экране начинают отсчитываться секунды звонка.

— Нормально. Выхожу из аэропорта.

— Хорошо. Тебя встретит машина, марку и номер сейчас пришлю. Меня нет в городе, поэтому со всеми вопросами тебе поможет домработница, я вернусь завтра вечером.

— Ладно, пап, — кивает Рэйвен, выходя из стеклянных дверей аэропорта.

— Тогда до встречи дома, — отзывается голос в трубке, прежде чем звонок сбрасывается.

Коротко и по делу. Очень в духе Томаса Мейера. Сколько он уже не видел отца? Кажется, тоже шесть лет. Томас так ни разу и не приехал к нему в Лондон, полностью поглощённый делами бизнеса и ограничиваясь короткими звонками с сыном раз в неделю. Рэйвен не преувеличит, если скажет, что за эти шесть лет отвык и от него тоже. Впереди тормозит чёрный «мерседес», тут же моргая фарами, и Рэйвену не нужно быть экстрасенсом, чтобы знать, что это за ним. Словно в подтверждение его слов, телефон раздаётся вибрацией входящего уведомления с данными машины. Он на ходу читает сообщение, подходя к машине, и встречается с выходящим из неё мужчиной.

— Господин Мейер, добро пожаловать в Берлин, — почтительно кивает ему водитель в тёмной рубашке и выглаженных брюках. — Меня зовут Клод Бауэр, я ваш водитель.

Рэйвен молча кивает в ответ, передавая чемодан мужчине, и садится в машину, откидываясь на сидение. Он смотрит на экран телефона, где висит больше десяти непрочитанных сообщений и пара пропущенных звонков, и блокирует экран, проводя взглядом по цифрам на нём. Восемь часов вечера. Он нормально не спал со вчерашнего дня, бурно отмечая свой отъезд с друзьями, и, судя по количеству пришедших уведомлений сейчас, его старые друзья из Берлина уже тоже в курсе, что он вернулся в Германию. Рэйвен убирает телефон в карман, устало прикрывая глаза, и чувствует, как машина трогается с места.

За час дороги ему практически удаётся выспаться, удобно откинувшись на мягкое сидение и чувствуя скользящую под колёсами машины дорогу. Водитель не пытается завязать с ним разговор, лишь негромко оповещает, что они приехали, когда машина подъезжает к воротам частного дома и заезжает на территорию. Рэйвен помнит, как выглядел дом, когда он уезжал, и с уверенностью может сказать, что за эти шесть лет ничего не изменилось, не считая охранников на входе. Дом перед ним был таким же, каким он его помнит: вопящим о достатке своих хозяев и утопающим в зелени прилегающего сада. Ухоженный фасад, украшенный лепниной парадный вход, аккуратно постриженный газон с подъездными дорожками из венецианской плитки и венчающиеся по обеим сторонам от входа садовые фонари. Рэйвену хочется поблагодарить всех рабочих, кто занимается домом — своё дело они явно знают.

Он поднимается по массивным ступеням каменного крыльца, толкает резную входную дверь и проходит внутрь, окидывая взглядом холл. Внутри дом тоже не изменился: сверкающий чистотой мраморный пол, напольные декоративные статуи в углах, мебель из тёмного итальянского дуба и искусственные цветы в кадках. Зачем вообще в доме нужны цветы, если они неживые? Рэйвен прислушивается к звукам в доме и начинает сомневаться, что здесь вообще кто-то живёт — слишком тихо. Дом кажется ему мёртвым.

Красивый необитаемый музей, где чувствуешь себя одним из экспонатов. В лондонской квартире Рэйвена вся обстановка говорила о нём самом и о его увлечениях: скейтборд в коридоре, мотоциклетный шлем на тумбочке и фотографии с гонок и танцевальных конкурсов на каждой стене. В той квартире был сам Рэйвен, живой, импульсивный, упрямый, но настоящий. В доме Томаса Мейера же было пусто. Красивая бездушная картинка, будто сюда приезжают пару раз в год переночевать, как в дорогой отель. Рэйвен думает, что это даже хорошо, что здесь нет живых цветов — в этом доме они бы точно сдохли от бездушного одиночества и сквозящего холода.

— Для вас подготовлена ваша старая комната, но можете приказать горничным подготовить любую другую из понравившихся. Господин Мейер приедет завтра вечером, — закрывает входную дверь уже знакомый водитель, выкатывая в холл чемодан. — В кабинете на втором этаже лежит список всего обслуживающего персонала и номера для связи, если вам что-то будет нужно. Куда отнести ваш чемодан?

— В старую комнату, — отвечает Рейвен, получая короткий кивок в ответ.

Голова неприятно гудит от усталости и перелёта, а в животе скручивается голодный узел. Он так и не успел поесть перед вылетом. Появившаяся в дверях гостиной домработница любезно провожает его на кухню, где уже накрыт стол из приготовленных к его приезду блюд. Ну, по крайней мере от голода он в этом доме точно не умрёт.

Яркий свет мигающих стробоскопов, попадающий на двигающиеся на танцполе тела. Ночь уже давно вступила в свои права, подталкивая идти следом за своими желаниями и поддаваться обволакивающему горячим огнём алкоголю и уводящей за собой музыке. Диджей за пультом меняет трек, а танцовщицы на подиуме синхронно извиваются в отточенных движениях, распаляя изголодавшихся по развлечениям посетителей клуба.

— Так значит, планируешь слинять обратно? — Льюис Беккер приподнимает свой бокал с вином, удивлённо смотря на сидящего напротив друга. Когда-то они вместе учились в школе, пока Рэйвен не уехал в Лондон.

— Да, — кивает Рэйвен, лениво перекатывая в пальцах свою порцию виски со льдом.

Как так вышло, что несколько часов назад он прилетел в Берлин, а сейчас уже пьёт виски в клубе с друзьями? Рэйвен бросает взгляд на их компанию, занявшую всю отдельную вип-ложу и усмехается. Парни, узнав, что он вернулся в Германию, буквально всей гурьбой вытащили его в клуб, вот уже второй час расспрашивая об Англии и жизни там. Он не терял с ними связь все эти шесть лет, но сейчас, видя воодушевлённых и весёлых друзей на расстоянии вытянутой руки, кажется, впервые понимает, насколько сильно скучал по ним.

— Совсем зажрался, — усмехается Ян Фишер. Девушка на его плече весело хихикает, притираясь ближе, и скользит заинтересованным взглядом по Рэйвену, равнодушно смотрящему куда-то в сторону танцпола.

— Не хочу быть его протеже.

— Но ты уже, дружище, — усмехается Льюис. — Не хочу тебя расстраивать, но ты единственный наследник своего отца, тут без вариантов. Ну или уговори батю по-быстрому наклепать ещё отпрысков.

Рэйвен медленно переводит взгляд на развалившегося на диване с безымянной девушкой на плече друга и не сдерживает ухмылки.

— Уговорю. И найду способ свалить от всего этого, — залпом осушает свой бокал Рэйвен, проводя ладонью по волосам.

— Настолько не нравится вникать в семейный бизнес? — лукаво щурит глаза Ян.

— Настолько не нравится плясать под дудку отца, — кривится Рэйвен. — У меня была свободная жизнь, я учился, гонял на мотике, танцевал, зависал с друзьями. Просто жил, понимаешь? А теперь я здесь, потому что отец решил, что пора готовить себе преемника. Да к чёрту это.

— Тебя разве не с детства готовили к тому, чтобы продолжить бизнес? — приподнимает бровь Льюис. — Твой отец возглавляет одну из крупнейших компаний в стране и имеет огромное влияние — ты вообще понимаешь, какая это власть? И это всё он хочет передать тебе, болван, — фыркает Льюис, дёргаясь, на что получает недовольное мычание обвивающей его шею девушки.

Рэйвен молча кивает, переводя взгляд с одного друга на другого и обратно. Он выпил уже достаточно, чтобы не продолжать этот нудный разговор.

— В жопу отца и его бизнес, — бросает он взгляд на друзей и встаёт с дивана. — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать это дерьмо.

Льюис усмехается, ловя взгляд друга, и салютует ему своим бокалом, а Ян довольно улыбается, прижимая к себе сидящую у него на коленях безымянную девушку. И правда, они пришли в клуб не за этими разговорами. Сегодня ему скучно за одним столом с липнущими банным листом девушками, готовыми отсосать прилюдно прямо на диванах. Все вопросы с парнями они уже обсудили, а значит, можно и отвлечься.

Рэйвен салютует друзьям на диванах, которые уже откровенно обнимают своих спутниц на сегодняшний вечер, и растворяется в толпе на танцполе. Здесь нет разговоров и голосов — только музыка и распалённые тела, извивающиеся в свете стробоскопов. В Лондоне он здорово подсел на танцы, ходил после универа зависать с танцевальными командами и на тренировки, участвовал с ними на соревнованиях и искренне горел этим.

Тело само растворяется в музыке, чувствуя ритм и следуя за ним. Рэйвен знает, что он хорош в танцах, и чувствует на себе чужие восхищённые взгляды. Вокруг двигаются яркие в свете стробоскопов люди, подстраивающиеся под общую атмосферу и опьянённые желанием, они последуют за ним куда угодно, и Рэйвен это знает. Он может выбрать любого — ему никто не откажет. На сегодняшний вечер он выбирает миловидную блондинку, сидящую за ближайшим к танцполу столиком и непрерывно жадно наблюдающую за ним.

Светлые длинные волосы, симпатичное лицо, пухлые губы, хорошая фигура и умело подчёркивающая её одежда. Они точно найдут общий язык. Девушка оказывается притягательной не только внешне, приятно удивляя своими умениями двигаться и слушать музыку, а Рэйвен отмечает отточенные движения и грациозную осанку. Она явно была знакома с танцами ближе, чем простой любитель, обвораживая и завлекая, и это становится для Рэйвена приятным бонусом.

— Я хореограф, — улыбается девушка, потягивая свой коктейль. — Ты отлично танцуешь, занимался?

Рэйвен кивает, улыбаясь в ответ, и предвкушает хороший вечер. Он любит людей, с которыми у него есть общие точки соприкосновения. Кажется, с этой девушкой точек соприкосновения будет больше, чем одна кровать. Вечер себя оправдывает, ощущаясь раскалённым песком в пустыне и плавно перетекая в такую же жаркую ночь, а потом и в утро. В постели девушка оказывается такой же, как и на танцполе: страстной и обворожительно чувственной, изгибаясь в руках Рэйвена кошкой и не скрывая своих желаний. Рэйвен любит таких людей, раскрепощённых и точно знающих, чего они хотят.

Просыпается Рэйвен в пустой двуспальной кровати от лениво ласкающих лицо солнечных утренних лучей. Он был в чужой квартире, а через узкую щель приоткрытой двери просачивался аромат свежей выпечки. Небольшая светлая спальня, настенные часы показывали десять утра, а его разбросанные вчера в порыве страсти вещи лежали аккуратной сложенной стопкой на комоде.

Рэйвен ерошит ладонью волосы и выбирается из кровати, наощупь находя в стопке вещей свои боксеры. Несмотря на то, что заснули они вчера с новой знакомой только под утро, чувствовал он себя вполне выспавшимся, а если его сейчас ещё и покормят, то можно считать, что утро удалось. В этом предположении Рэйвен убеждается уже через несколько минут, когда его действительно сначала кормят домашними вафлями с джемом, а потом варят кофе и отсасывают посреди кухни, пока он его пьёт.

Девушка, Ноэль, оказывается и правда приятной, поэтому Рэйвен задерживается у неё ещё, протестировав все твёрдые поверхности в квартире и с удивлением обнаруживая на столе в спальне маленький аквариум, который не заметил до этого. Выходит от Ноэль он только в начале двенадцатого, получая сообщение от старого друга, который, узнав, что он вернулся в город, конечно же, хотел встретиться. Рэйвен улыбается разнеженной взъерошенной девушке, которая кладёт ему в карман джинсов бумажку со своим номером, и, хорошо вылизывая на прощание чужой рот, выходит из квартиры. Действительно хорошее утро.

Филипп Кляйнс был старше Рэйвена на пять лет, и знал его практически с самого начала, как тот приехал в Лондон. Он учился в медицинском институте в Берлине, и прилетал в Лондон на стажировку от института, блестяще пройдя отборочный этап. Являясь безумным фанатом мотогонок, Филипп приезжал воочию увидеть заезд звёзд мотоспорта в Лондоне, куда, являясь таким же фанатом скорости, пришёл и Рэйвен. Они быстро нашли общий язык, Филипп учил его, как держаться в седле мотоцикла, многое объяснял и присматривал за ним первые два года в Лондоне, а позже, когда он вернулся после стажировки в Берлин, поддерживал с Рэйвеном связь, искренне радуясь его успехам во всех начинаниях. Сейчас, когда оба снова были в одном городе, они просто не могли не встретиться.

До Национального Медицинского Института Рэйвен добирается быстро, минуя все пробки и почти сразу же находя величественное здание института с массивными колоннами центрального входа. Судя по облепившим двор института и прилегающий к нему сквер студентам, он успевает как раз к большому перерыву. Рэйвен пишет сообщение Филиппу и оглядывается. На парковке, среди четырёхколёсных автомобилей, ярким пятном выделяется знакомый мотоцикл. Ещё в Лондоне Филипп показывал другу, какого железного коня он купил перед отъездом на стажировку, теперь же оранжевый «ямаха» стоял прямо перед носом Рэйвена, блестя на солнце наполированным корпусом. Не подойти к нему было бы страшным преступлением.

Рэйвен смотрит на стоящий перед ним мотоцикл и думает, что ему совершенно точно нужен такой же. Он бы его холил и лелеял, и непременно выгуливал бы каждый день на дорогах города. Руки сами ложатся на нагретое солнцем сидение, спускаясь на наполированный корпус и проводя по плавным изгибам. Мотоциклы всегда были слабостью Рэйвена. В Лондоне друзья часто доверяли ему свои байки, а когда Рэйвен получил права, — вверяли в его руки своих железных коней даже на несколько дней. Ему совершенно точно был необходим мотоцикл и здесь, в Берлине.

Рэйвен в последний раз проводит по рулю мотоцикла, отстраняясь, и облокачивается на него, переводя взгляд на шумных студентов в сквере. До ушей доносятся обрывки разговоров про зачёты и экзамены, сессию и свирепых преподов, которые не идут на уступки. Рэйвен пробегается взглядом по группе студентов, невольно усмехаясь: в его лондонском институте было так же. Кто-то из студентов по виду был явно старше Рэйвена, кто-то, наоборот, выглядел как школьник, подчёркивая свой незрелый внешний вид совершенно безвкусными жилетками и галстуками. Рэйвен никогда не носил строгую форму, но, если бы носил, то точно не напялил бы на себя эти шмотки старушачьего фасона.

Он обводит взглядом нескольких девушек, что-то бурно обсуждающих между собой и то и дело смущённо смотрящих в его сторону, замечает, как группка стоящих рядом с ними парней тоже окидывает его заинтересованными взглядами, нерешительно переговариваясь, и не сдерживает самодовольной ухмылки, переводя взгляд в другую сторону, где стояли несколько ребят, что-то увлечённо смотря на телефоне одного из них.

Невысокая темноволосая девушка, тыкая в экран телефона пальцем, удивлённо приподнимала брови, возмущаясь, а парень, держащий телефон, воодушевлённо с ней спорил, в то время как вторая девушка, наблюдающая за перепалкой друзей, заливалась звонким смехом, рикошетом долетающим до Рэйвена и оседая, кажется, не только в ушах, но и на подкорке сознания. Как вообще человек может так заразительно смеяться? Рэйвен во все глаза смотрит на не прекращающую заливаться смехом девушку и чувствует, как забывает не только своё имя, но и почему он вообще стоит здесь. Глаза фокусируются на стройной фигуре смеющейся девушки, тёмных волосах, собранных в свободные две косы, и приталенном бордовом платье, и отказываются воспринимать реальность вокруг.

— Вот ты где! Прости, задержался, — раздаётся голос приближающегося к нему Филиппа. — Чё, мотик облюбовал уже? А я говорил, что в жизни он пушка, — смеётся подошедший друг, тут же замолкая и замечая отсутствующее выражение лица Рэйвена. — Эй, чувак, ты чего завис?

Рэйвен тяжело сглатывает, наконец реагируя на щёлкающего перед его носом пальцами друга.

— Кто это? — единственный вопрос, который его сейчас волновал.

— Кто? — не понимает Филипп, старательно смотря в ту сторону, куда кивает Рэйвен, и пытаясь найти объект его интереса.

— Девушка в платье из той компании, — новый кивок в нужную сторону. — Кто она?

Филипп всматривается в весёлую компанию студентов, вычленяя из неё фигуру заинтересовавшей Рэйвена девушки.

— Не знаю, как её зовут, и не знаком с ней лично, но она, кажется, из параллельной группы. Тоже выпускается в этом году. Чё, понравилась? — лукаво щурится Филипп, улыбаясь.

Рэйвен вцепляется взглядом в девушку, которая уже перестала смеяться и теперь активно подключилась к разговору с друзьями, зависает на её стройных ногах и думает о том, что теперь он точно купит себе мотоцикл. Какой-нибудь хороший, чтобы этой космической девчонке было удобно на нём сидеть.

— Она станет моей, — только и может сказать Рэйвен внезапно охрипшим голосом.

Филипп ловит свою челюсть где-то у земли и крутит пальцем у виска.

— Тебе голову напекло, пока меня ждал? Поехали-ка посидим где-нибудь, да? — кладёт руку на плечо друга Филипп, пытаясь развернуть Рэйвена, который, кажется, разучился не только думать, но и дышать.

— Узнай, кто она, — заторможенно отзывается Рэйвен, провожая взглядом идущую в сторону входа в институт компанию.

Девушка плавным движением поправляет высокий воротник своего платья и откидывает за спину растрёпанные ветром длинные косы, следуя за друзьями, а Рэйвен в который раз за эти пять минут рассыпается изнутри на части. Эта нереальная девушка просто обязана стать частью его жизни. Рэйвен заторможенно моргает и кое-как пытается осознать ситуацию. Ему и раньше мог кто-то понравиться вот так просто, сходу, но никогда это не вызывало настолько необъяснимой реакции.

— Ты чё, реально на ней завис? — не сдерживает смешка Филипп. — Поехали пообедаем нормально, — тянет он друга за рукав.

— Поехали купим мне мотоцикл, — выходит из ступора Рэйвен, поворачиваясь.

— Походу реально ебанулся на фоне перегрева, — присвистывает Филипп, натыкаясь на серьёзный взгляд голубых глаз. — Ты чё это, серьёзно сейчас?

— Да. Поехали в мотосалон.

Филипп Кляйнс удивлённо таращится на друга, который, похоже, и правда немного ебанулся на солнце, и, ведомый упёртостью Рэйвена, едет с ним в ближайший мотосалон. Когда через час они выходят из салона, Филипп с уверенностью может сказать, что теперь у него есть официально поехавший друг, а у этого друга есть новый мотоцикл.

Домой Рэйвен возвращается на своей отполированной «ямахе», наслаждаясь мягким ходом и урчащим мотором и загоняя своё приобритение в гараж дома под удивлённые взгляды прислуги. Позже он ещё докупит экипировку и шлемы. Обязательно два, чтобы можно было катать ту космическую девчонку из медицинского. В том, что эта девушка рано или поздно сядет на его мотик, Рэйвен не сомневался. Он умеет добиваться желаемого, а девчонку из медицинского он желает очень сильно.

Вернувшийся вечером Томас Мейер, заезжая в гараж, сначала безмолвно смотрит на стоящий там новый мотоцикл, а потом так же молча переводит взгляд на довольно ухмыляющегося сына. О том, что у Рэйвена есть права, он, конечно, знал, но увидеть чёрную «ямаху» в своём гараже не ожидал точно. Как не ожидал и смиренного согласия остаться в Берлине и перенять все его дела. Томас Мейер немигающим взглядом смотрит на стоящего перед ним Рэйвена и на секунду щурится — это точно его сын? Мужчина достаёт из бара бутылку виски и садится на диван в гостиной, наблюдая, как Рэйвен плюхается в кресло напротив.

— Что, даже не будешь препираться? — удивлённо ведёт бровью Томас.

— Нет, — берёт из рук мужчины бокал с виски и осушает его залпом Рэйвен. — Я же сказал, что согласен.

Томас удивлённо смотрит на серьёзное выражение лица сына, ставящего на журнальный стол пустой бокал, и не сдерживает смешка. Он готовился к этому разговору давно, получив отказ ещё год назад, когда впервые озвучил свои планы на дальнейшую жизнь сына. Зная свободолюбивый характер Рэйвена, он ожидал категоричных заявлений и громких ссор, но точно не мог предположить, что тот без лишних вопросов согласится перенять его дела и взять на себя все обязанности. Такая послушность настораживала и вводила в недоумение — настолько это было не похоже на его непокорного сына.

— Могу я узнать, что заставило тебя так резко поменять мнение? — с неподдельным любопытством спрашивает Томас, наливая в бокал новую порцию виски.

Рэйвен откидывается в кресле и кривит губы в широкой ухмылке.

— Обстоятельства изменились, — встречается он взглядом с отцом. — Я буду посещать все эти собрания директоров, вникать в финансовые и прочие дела компании и обещаю не ёрничать и не подставлять тебя перед большими дядями и тётями, — смотрит тёмным взглядом Ибо, становясь серьёзным. — Взамен не лезь в мои дела, не касающиеся бизнеса. Нарушишь это условие — больше не увидишь меня ни в Берлине, ни в семье.

— Существуют ещё дела картеля.

— Я помню. С ними тоже не возникнет проблем.

Томас Мейер смотрит на непроницаемое лицо Рэйвена перед собой и делает небольшой глоток виски, смакуя на языке вкус. Рэйвен не шутит — это давно выученная истина. Он хотел, чтобы его сын возглавил «M-Групп» и вник в дела картеля, становясь во главе — и Рейвен наконец-то согласен, нужно всего лишь отпустить поводок контроля. Это казалось просто, когда он был в Англии, где не было ни бизнеса, ни дел картеля, где Рэйвен был самым обычным подростком, который мог наслаждаться простыми радостями жизни. Там, в Лондоне, на нём не было ролей и ответственности за кого-то — только за себя, и это значительно упрощало задачу. Здесь же, в Берлине, Рэйвен уже не просто богатенький наследник, он — единственный сын главы не только огромного строительного холдинга, но и картеля, чьё влияние распространяется не только на Берлин, но и на всю Германию. Здесь знают, кто он, и имеют определённые представления, кем он должен быть в будущем. Огромная ответственность для того, кто всю свою недолгую сознательную жизнь бежал от этой самой ответственности.

Томас делает ещё глоток и смотрит на сына, словно видя впервые. За эти шесть лет вдали от дома Рэйвен здорово вытянулся и возмужал, стал независимым и отдалился. Да, Рэйвен по-прежнему его сын, которого он растил и воспитывал, но сейчас, смотря в голубые, полные холодного огня глаза, Томас так отчётливо видит в них кого-то совсем незнакомого. Он не знает, чего ждать от этого нового, повзрослевшего Рэйвена, который, как бы ни старался отделиться от клейма фамилии Мейер, всё же являлся истинным членом этой семьи. Непокорный, цепкий и умеющий отстоять своё, он может стать отличным главой и картеля, и бизнеса, стократно приумножив влияние и капитал семьи. Достойный наследник, о котором так всегда мечтал Томас. Единственный сын, который, кажется, был рождён, чтобы иметь в своих руках разрушительную власть. Опасная игра, в которой нельзя допускать ошибок.

— Я принимаю твоё условие, — залпом осушает свой бокал Томас. — Клаус введёт тебя в курс дела. Я на тебя рассчитываю.

Рэйвен довольно кивает, усмехаясь. Теперь в его распоряжении все ресурсы семьи Мейер. Он больше не просто единственный сын Томаса Мейера, он — полноправный наследник семьи, имеющий власть и силу. Томас никогда не признается в этом, но Рэйвен знает, что, не согласись он сейчас, мужчина сделал бы всё, чтобы сломать его, начиная долгую и бесполезную борьбу отца и сына, которая не закончилась бы ничем, кроме окончательно разорванных отношений и безвозвратного переезда Рэйвена в Англию.

Шесть лет он сторонился дел семьи, не желая ввязываться ни в дела картеля, ни в бизнес, а в итоге сам соглашается на всё, о чём раньше не хотел и слышать. Ради чего? Он мог бы сказать, что ради семьи, но это будет ложью. Из-за желания обладать — вот истинный ответ. Обладать своими страхами, властью, вседозволенностью и той безымянной девушкой с заразительным смехом. Рэйвен довольно усмехается, понимая, что теперь ему есть, что ей предложить. Теперь Рэйвен может предложить ей без преувеличения всё, что она пожелает.

Он салютует отцу заново наполненным бокалом, осушая его залпом, и поднимается на второй этаж, чувствуя в кармане вибрацию телефона и получая от Филиппа сообщение с именем безымянной девчонки. «Элла Брандт, двадцать шесть лет, группа 15-А», — пробегает глазами по тексту Рэйвен, кажется, отпечатывая каждое слово на сетчатке.

Элла Брандт.

Человек, которого он видел сегодня первый раз в жизни, и чей смех до сих пор эхом отражается от барабанных перепонок, звуча глубоко под коркой сознания. Сжимая в пальцах телефон и довольно усмехаясь, он тут же забивает в Фейсбук буквы имени, пролистывая каждую страницу поиска и в итоге находя нужную.

«Ты ебанулся», — сказал бы каждый из его друзей. «Запомните её имя», — ответил бы Рэйвен.

Если он и правда одержим, и это ненормально, то Рэйвену глубоко насрать. Он слишком сильно хочет получить Эллу Брандт, чтобы прислушиваться к нормам морали и этики. Эта космическая девчонка будет его и будет с ним вместе со своим невозможным смехом.

Полуденное солнце яркими бликами проникает сквозь неплотно задвинутые жалюзи на окнах, разбрасывая свои лучи по всей аудитории и нещадно слепя глаза. Пара по иммунологии, вещаемая пожилым господином Шнаусом, кажется почти что бесконечной и замершей в пространстве и времени. Глухой, монотонный голос, разлетающийся по помещению, практически вводит в сонный транс, погружая сознание в параллельные миры и вселенные — куда угодно, только не в тему сегодняшней лекции.

Элла рассеянно щурится и старательно отдаёт мозгу команду «не спать», в то время как тело подстрекательски шепчет, что можно было бы немного вздремнуть, напоминая, что поспала она после ночной смены в магазине всего четыре часа. Распластавшийся рядом Эрик муками совести был явно не обременён, удачно спрятавшись за широкой спиной сидящего впереди одногруппника, и вовсю пускал слюни на даже не начатый конспект сегодняшней лекции. Элла косится на спящего друга и шумно выдыхает — вот же счастливый человек, которому деньги присылают родители, в то время как сама она как-то умудряется совмещать учёбу, интернатуру и две подработки.

Элла переехала в Берлин шесть лет назад, едва ей исполнилось двадцать, сумев пройти на бюджет в этот институт. Её родители, должно быть, гордятся ею: поступила в один из лучших медицинских институтов в стране, переехала в столицу и помогает им деньгами — дочь, о которой мечтают все. Элла не хочет их разубеждать в радужных картинах своей жизни, с неизменной улыбкой повторяя в каждом телефонном разговоре, что у неё всё хорошо.

Наверное, можно считать, что у неё и правда всё хорошо: она действительно смогла поступить на бюджет в Национальный Медицинский Институт, обустроилась в Берлине, обзавелась друзьями, сначала нашла общежитие, а потом и квартиру, при этом работая и высылая семье деньги. Это то, о чём знают все её родственники и старые друзья из родного Лейпцига. Жизнь самостоятельного и независимого человека, за ширмой которой Элла разрывается между учёбой на последнем курсе, интернатурой, двумя подработками и сном по четыре часа в перерывах между, и это то, о чём не знают ни знакомые из Лейпцига, ни родственники. Она уже взрослый человек, а взрослые люди не жалуются на свои проблемы.

Элла тоже не жалуется, иногда сжимая до боли кулаки и держась из последних сил, чтобы всё не бросить и не уехать обратно в родной город. Нет, конечно же, она так не сделает. Она хочет стать хирургом здесь, в Берлине, и она им обязательно станет. Элла уже слишком далеко зашла, чтобы теперь поворачивать назад. Время на часах медленно приближаются к заветной цифре, показывая окончание пары, и она уже даже почти не хочет спать, снова воодушевляясь всплывшей в голове картинкой планируемого будущего. Отличная мотивация не поддаваться минутной хандре.

— Я чё, опять уснул? — хрипло отзывается разбуженный вознёй одногруппников рядом Эрик.

— И слюни ещё пустил, — кивает Элла на раскрытую на парте тетрадь с заломом от щеки друга.

— Старик совсем убаюкал, — пожимает плечами Эрик, сворачивая многострадальную тетрадь и запихивая её в сумку. — Пойдёшь в столовку?

— Тебе лишь бы поесть, — закатывает глаза Элла, подталкивая друга к выходу. — Пойду, конечно. Мне срочно нужен кофе.

Эрик не сдерживает идиотского смешка и понимающе кивает. Он знает, как сильно Элла выматывается, приходя домой посреди ночи и валясь с ног от усталости. Луиза тоже это знает, заботливо оставляя Элле порцию ужина в микроволновке и заваривая кофе утром. Они с Эриком как-то предлагали подруге уволиться с одной из подработок и оплачивать свою долю за квартиру частями, но Элла предсказуемо отказалась, сказав, что раз они снимают эту квартиру втроём, то и условия оплаты должны быть для всех одинаковыми. Идеальная подруга, ответственная соседка, чудесная дочь — Элле Брандт скоро точно будет полагаться награда лучшего человека вселенной.

— Луиза ждёт в сквере, — оповещает Эрик, смотря в экран телефона.

Элла кивает, поправляя сумку на плече, и поворачивает в столовую, где уже стали собираться отпущенные с пар студенты.

— Ей взять что-нибудь? — встаёт она в очередь.

Эрик быстро что-то печатает в телефоне, видимо, переадресовывая вопрос Луизе, и подходит ближе, мотая головой.

— Говорит, чтобы мы поторопились, — фыркает он, убирает телефон в карман.

Элла не сдерживает улыбку, представляя недовольное лицо ждущей их на улице Луизы. В прошлый раз они с Эриком здорово задержались в столовой, за что получили щедрые щелбаны и коронное выражение лица «я потратила на ожидание лучшие минуты своей жизни». В этот раз Элла подстраховывается, прихватывая для Луизы несколько шоколадных батончиков и сок. Милость богини превыше всего.

— Предусмотрительно, — щурится Луиза Браун, встречая их на скамейке в сквере около института, и тут же расплывается в улыбке, выгребая из рук Эллы продовольственные подношения. — Я так заебалась, вы бы знали.

Луиза откидывается на спинку скамейки с тяжёлым вздохом, тут же распаковывая один из батончиков, а Элла думает, что заёбываться в медицинском — это часть внедрения в профессию, не иначе.

— Вирусология? — плюхается рядом на скамейку Эрик, вытягивая ноги.

— Не произноси этого слова при мне, — шипит Луиза, кусая батончик. — Мне эта херня скоро начнёт сниться в кошмарах. Вот скажите, зачем мне вирусология? Я, блять, хирургом планирую быть, а не вирусологом!

Луиза эмоционально вскидывает руку в воздух, а Элла, не сдерживая смешка, устало садится на скамейку с другой стороны от подруги, блаженно потягиваясь и откидываясь на спинку. Они втроём хотят связать свою жизнь с хирургией, попутной изучая ещё кучу всего, что точно им не пригодится в их деле, так что да, Элла прекрасно понимает Луизу.

— Вдруг ты будешь хирургом в Эфиопии, а? Или в каких-нибудь дебрях Амазонии? Вот вспомнишь тогда напутственную речь старикашки Норта, — со знанием дела поднимает палец Эрик, тут же получая несильный тычок в плечо от Луизы.

— Если меня занесёт в этот пиздец, то только с тобой, — приторно улыбается девушка, дожёвывая батончик. — Может, я вообще удачно выйду замуж и мне не придётся никогда работать, — мечтательно прикрывает глаза Луиза, облокачиваясь на спинку скамейки.

Элла давится улыбкой, а Эрик — возмущённым смешком.

— За кого это ты там замуж собралась? Да с твоим характером тебе только в племенах Эфиопии и жить, — фыркает Эрик, ловя убийственный взгляд подруги.

— Да вон хоть за того красавчика, — кивок в сторону университетской парковки. — Судя по его виду, деньги у него точно есть. Кто это вообще такой? Не первый раз уже его тут вижу.

Элла и Эрик прослеживают взгляд подруги, останавливаясь на стоящем на парковке парне в мотоциклетной куртке. Высокий, со спадающими на лоб прядями платиновых волос, спортивный и явно при деньгах — такие парни учатся в каких-нибудь престижных заграничных бизнес-ВУЗах, а не в медицинских институтах.

— Зачётный мотик, — комментирует Эрик, оценивая стоящий позади парня и блестящий на солнце чёрный «ямаха». — Знаете, сколько такой стоит? Нам с вами всем почки придётся продать. Он точно не из нашего института, я бы его запомнил.

— Если он ещё пару раз тут появится, то его запомнят все, — усмехается Луиза, протыкая трубочкой упаковку сока. — Чёрт, почему с нами не учатся такие парни?

Элла смотрит на печатающего что-то в телефоне парня и не может отделаться от непонятно откуда взявшегося волнения. Вот уже почти неделю этот парень приезжает к их институту, ждёт кого-то, переписываясь в телефоне, и бросает долгие прожигающие взгляды на Эллу, когда она оказывается в поле зрения. В первые два дня это было похоже на совпадение, но к концу недели от пронизывающего насквозь взгляда по коже уже начинали расползаться мурашки, а в голове мелькала мысль, что это ни черта не совпадение, а вполне себе явная закономерность.

— Потому что такие парни вряд ли хотят быть врачами, — отвечает Эрик, продолжая облизывать взглядом чёрный «ямаха». — Наверняка сынок богатых родителей и полный кретин.

— Почему кретин? — с интересом выгибает бровь Луиза.

— Посмотри на него, он же выглядит, как типичный мажор, который считает, что ему всё можно, — морщится Эрик, не сводя взгляда с мотоцикла.

— Зато такой красивый, — вздыхает Луиза, растягивая губы в мечтательной улыбке.

Парень, словно почувствовав на себе внимание, отрывается от телефона, смотря в сторону их скамейки, и замирает, поймав взгляд Эллы.

— Чёрт, он услышал, что ли? — дёргается Эрик, напрягаясь.

— Вряд ли, — жуёт трубочку Луиза. — Но он нас, кажется, сейчас сожрёт.

Элла смотрит на замершего, как хищник перед прыжком, парня и рефлекторно сглатывает. Парень никогда не пытался подойти или заговорить — просто стоял у своего мотоцикла и впивался в Эллу нечитаемым взглядом. Элла смотрела достаточно передач про животных, она знает, как ведут себя хищники на охоте: сначала добычу всегда выслеживают. Парень со своим гипнотизирующим немигающим взглядом отчётливо напоминал большого белого льва, выбравшего себе закуску. Красивый, отстранённый и источающий непоколебимую холодную уверенность, он притягивал к себе внимание, заставляя строить десятки догадок, почему он здесь.

Элла видела, как к блондину на перерыве выходил парень из параллельной группы, о чём-то с ним перешучиваясь, а потом, бросая короткий взгляд на всё ту же ничего не сведущую о происходящем Эллу, незнакомец уезжал куда-то на своём чёрном «ямаха», так притягивающим взгляды окружающих. Несколько раз к парню подходили девушки и парни из их института, видимо, пытаясь познакомиться, но неизменно напарывались на равнодушный холодный взгляд, который потом закономерно возвращался к Элле.

— Пойдёмте внутрь, — встаёт со скамейки Элла, всё ещё чувствуя на себе внимание парня.

— У меня от этого взгляда мурашки, — ёжится Луиза, тоже вставая со своего места.

— Может, он маньяк? — вставляет свои пять копеек Эрик, следуя за друзьями ко входу в институт. — Он реально мог бы убивать своим взглядом.

— Если бы он был маньяком, на него бы точно никто не заявил, — хихикает Луиза.

Элла заходит за друзьями в институт, и ей ни разу не смешно — она всё ещё чувствует прожигающий спину взгляд. Поведение этого парня пугало не на шутку. Может, он сталкер? Элла хочет верить, что её не будут закидывать анонимными звонками и не затолкают в чёрный фургон с тонированными стёклами по дороге домой. Высокий, широкоплечий, с платиновыми короткими волосами и пронизывающим насквозь взглядом голубых глаз, парень выглядел как самый настоящий опасный хищник, и инстинкт самосохранения Эллы отчётливо говорил ей держаться от таких подальше. Она снова ёжится, поднимаясь на нужный этаж, и готовится к следующей паре, переживая остаток этого дня как в замедленной съёмке.

Уже сидя на паре, она ради интереса бросает взгляд в окно, замечая там по-прежнему облокачивающегося на мотоцикл парня, к которому спустя несколько минут выходит другой парень из их института, обмениваясь рукопожатиями и залезая на чёрный «ямаха», плавной тенью выскальзывающего со стоянки и скрывающегося где-то за поворотом. Элла пару раз видела этого парня, по-видимому, являющегося другом загадочного блондина на мотоцикле. Кажется, того звали Филипп Кляйнс, и он один из немногих набрал достаточно отборочных баллов, чтобы поехать стажироваться в Англию. Нет, Элла не была знакома с ним лично, лишь иногда встречаясь на совместных лекциях и продолжая держаться на расстоянии.

Так парень на мотоцикле его друг? Почему тогда его никто не видел раньше? Не то чтобы Эллу сильно волновали эти вопросы, но червячок любопытства давал о себе знать, противно щекоча изнутри. Парень явно был из другой лиги. Из той, куда Элла сможет попасть ещё очень нескоро, если, конечно, вообще попадёт. От этой мысли червячок въедался в нутро ещё сильнее, буквально крича держаться подальше и от этого парня, и от его друга, и от всей этой «высшей лиги» в целом. Элла была со своим внутренним червячком солидарна, наконец-то успокаиваясь и отвлекаясь от своих мыслей. В конце концов, у неё был Алекс, и её всё более чем устраивало.

Они начали встречаться полтора года назад, когда он перевелся учиться в её группу, с тех пор всегда и везде следуя друг за другом. Алекс обладал спокойным темпераментом и никогда не ввязывался ни в какие интриги, и это сильно упрощало жизнь. Им было комфортно вместе, а большего было и не нужно. С таким загруженным графиком учёбы и двумя подработками у Эллы вряд ли хватило бы времени на долгие прогулки и свидания, поэтому встречаться с тем, с кем учишься в одной группе, казалось наилучшим решением.

Элла непроизвольно улыбается, вспоминая про Алекса, который уехал сегодня на конференцию от института. Он молодец, Элла им гордится. Наверное, из них даже могло бы что-то получиться в будущем, за пределами института. Мысли об Алексе приободряют, поднимая настроение, и, бросая короткий взгляд на окно, за которым на стоянке уже никого не было, она открывает тетрадь с конспектом, наконец-то сосредотачиваясь на материале лекции.

Утро пятницы ознаменовало приближающиеся выходные и отсутствие вечерней подработки. Элла довольно щурит глаза от проникающего в спальню солнечного света и тянется на кровати, смакуя последние секунды сонной неги. С кухни доносится звон посуды и смех соседей — Луиза и Эрик, очевидно, уже давно проснулись. Элла лениво встаёт с кровати, топая босыми ногами по ламинату, и заходит на кухню, где Луиза что-то перемешивает в кастрюле, а Эрик заваривает кофе, забавно комментируя всё вокруг и получая на это смешки от девушки.

— О, привет, — поворачивается к ней с улыбкой Луиза. — Доброе утро!

— Кофе будешь? — кивает Эрик, уменьшая огонь на конфорке.

Элла обводит взглядом бодрых друзей и садится за стол, улыбаясь обоим в ответ.

— Выспалась? До первой пары ещё есть время, так что мы не стали тебя будить, — выключает кастрюлю на плите Луиза, доставая из шкафа тарелки. — Будешь кашу? Овсяная, — зачерпывает ложкой дымящуюся кашу девушка, накладывая порцию для Эллы.

— Может, сходим после пар в боулинг? — разливает по кружкам кофе Эрик.

Элла запускает ложку в горячую кашу и не может сдержать вздоха удовольствия, ловя довольный взгляд Луизы. Она всегда вкусно готовила.

— Не могу, сегодня договорились провести время с Алексом, — с аппетитом зачерпывает кашу Элла.

— Ох уж эти влюблённые дела, — вздыхает с улыбкой Луиза, тут же переводя взгляд на Эрика. — Ничего, мы и вдвоём можем сходить, да?

— Конечно, — фыркает Эрик, откидываясь на спинку стула. — А вы не сожрите там друг друга, голубки.

Элла смотрит на весело улыбающихся друзей и тоже не может сдержать улыбки. Они снимают эту маленькую квартиру вот уже три года, и Элла безумно рада, что судьба свела её именно с этими людьми, потому что без них она свою жизнь уже представить не может.

На пары они, хоть и не опаздывают, но приходят впритык, застряв в очереди за круассанами для Луизы в пекарне через дорогу. Уже поднимаясь по лестнице к парадным дверям института и ища в сумке свой пропуск, Элла вполне уверена в сегодняшнем дне и своём настроении, пока позади не слышится резвое урчание мотора, а её саму не окликают со спины. Лица Эрика и Луизы рядом вытягиваются в нечитаемом выражении, а глаза расширяются в два огромных блюдца, уставившись на что-то позади Эллы и вынуждая её всё же обернуться.

Едва не заехав на нижние ступени крыльца, перед ними стоит уже знакомый чёрный «ямаха» с нахальным мотоциклистом в седле, так сильно притягивающим к себе внимание окружающих. Парень слегка откидывается на сидении назад и одним движением снимает с головы шлем, впиваясь в замершую напротив Эллу прожигающим взглядом. Элла смотрит на нагло ухмыляющегося блондина перед собой и думает, что попала в один из слезливых романтических сериалов, потому что парень перед ней вполне мог бы быть с обложки какого-нибудь журнала. Он вообще реальный?

— Реальный, — ухмыляется парень, всё также продолжая смотреть на неё пожирающим взглядом, а Элла понимает, что сказала последнюю мысль вслух. — Поужинаешь со мной?

Кажется, где-то на фоне оживлённо вздыхают другие студенты, ставшие невольными зрителями утреннего лайв-шоу, а у Эллы окончательно отъезжает вниз челюсть вместе с функционирующим мозгом. Рядом почти что схватывает инфаркт Эрик, и в ожидании задерживает дыхание Луиза.

— Я… Ты… Да ты полный хам! — возмущённо восклицает в удивлённое красивое лицо всё ещё безымянного парня Элла, резко разворачиваясь и решительно заходя в институт.

С чего этот парень вообще решил, что может целую неделю молча пялиться на неё и пожирать взглядом, а потом вот так вот заявиться и при всех устроить шоу? Элла до зубного скрежета не переносит нахалов и любителей понтов, а парень, судя по всему, относился сразу к обеим категориям. Его вообще хоть кто-нибудь в этой жизни ставил на место? По всей видимости, нет.

— Эй, что это вообще сейчас было? Ты знаешь того парня? — догоняет уже в коридоре Луиза, буквально повиснув на её руке. Эрик наваливается с другого бока, впиваясь в лицо любопытным взглядом.

— Что? С ума сошли? Нет, конечно, — пытается вырваться из стальной хватки друзей Элла. — Без понятия вообще, кто он.

— Ты его только что отшила, в курсе? — вскидывает брови Эрик.

— Не верю, что к тебе подкатил такой парень! Он же ни на кого внимания даже до этого не обращал, видела? — щебечет Луиза, всё ещё не отпуская руку Эллы.

— Сами говорили, что он типичный богатый кретин, и от таких надо держаться подальше, — закатывает глаза Элла, входя в аудиторию.

— Да, но это было жёстко, — заключает Эрик. — Есть люди, которых отказ только ещё больше распаляет.

Элла обессилено плюхается на свободное место и отчаянно хочет домой. Подальше от всего этого шума и нахального парня, у которого явно проблемы с воспитанием и головой.

— Вы ещё не забыли, что у меня есть Алекс? — смотрит на друзей Элла, чувствуя, как начинает злиться.

— Который никогда не подкатит к тебе так на шикарном мотоцикле при всех, — смеётся Луиза. Ей не нравится Алекс, в их компании это знали все.

— Ему и не надо так делать, — осуждающе смотрит на подругу Элла, доставая из сумки тетрадь для лекции.

— И он душный заучка, — замечает Эрик, который, в общем-то, относился к Алексу нормально, но считал, что Элле всё же стоит найти себе кого-то более расторопного.

— Вы, оба, — раздражённый взгляд на друзей, — закрыли тему. Мне хорошо с Алексом, а если вам так понравился тот свихнувшийся на мотоцикле — сами с ним и знакомьтесь.

Эрик с лёгкой усмешкой молча кивает, отступая, и показывает знаком Луизе, чтобы та тоже больше не лезла.

— Ладно-ладно, мы поняли, — примирительно поднимает ладони Луиза, капитулируя. — Тот парень и правда придурок, хоть и красивый как дьявол, — растягивает губы в улыбке девушка, тут же натыкаясь на серьёзный взгляд Эллы. — Всё-всё, молчу.

Больше тему утренних событий никто не поднимал, дожидаясь Алекса и занимая ему место рядом с ними. Он приходит, конечно, уже тоже наслышанный о случившемся. Теперь это не обсуждал разве что ленивый — такие новости происходят не каждый день! Элла же в дискуссиях участвовать не собиралась, как и комментировать произошедшее, до сих пор не понимая, что это вообще такое было. Почти неделю тот парень испепелял её взглядом, а теперь вот решил познакомиться? Элла считала такое поведение крайне нелогичным, а парня жирными буквами записала в список нахалов под номером один. Не всё в этом мире решают внешность и деньги, и жаль, если незнакомец до сих пор этого не понял.

— Хочешь, чтобы я сделал так же? — улыбается Алекс, садясь рядом на скамейку и приобнимая Эллу.

Сегодня у Эллы впервые за неделю нет подработок, позволяя наконец-то в полной мере уделить время своим отношениям. Они договорились сходить с Алексом в парк, где гуляли вот уже почти полтора часа, подкармливая уток в пруду и согреваясь на скамейке горячим чаем.

— Нет, — качает головой она, облокачиваясь на плечо Алекса.

— Только подумай, как это круто выглядело бы! Я на классном мотоцикле и весь такой в экипировке, — улыбается он, явно уходя куда-то далеко в свои мысли.

— Тебе нравится сама идея этого или классный мотоцикл, который увидят все твои друзья?

— Я на классном мотоцикле, — весело усмехается Алекс, легко целуя Эллу в щёку.

Элла плотнее прижимается к боку Алекса и думает, за сколько они смогли бы накопить на такой мотоцикл. Может, лет за пять? Если снова переехать жить в общежитие, а деньги на квартиру откладывать на мотоцикл, то за пять лет они вдвоём точно должны накопить нужную сумму.

— Важен ведь не мотоцикл, а поступок, — поворачивается к парню Элла.

— Да, но иногда к поступку хочется ещё и что-то материальное, — пожимает плечами Алекс, но Элла знает, что его это задело.

Да, он не может позволить себе покупать дорогие вещи или водить Эллу в хорошие рестораны, но он искренне о ней заботится и делает всё, чтобы им было хорошо. Луиза всегда говорила, что Алекс не подходит ей, раз она всё ещё разрывается между учёбой и несколькими подработками и отдыхает урывками, а Алекс большую часть времени предпочитает говорить о собственных учебных проектах и планах. Зачем быть с человеком, для которого важнее очередной реферат? Элла считала, что не имеет права осуждать Алекса за это, в конце концов, его успехи в учёбе сейчас позволят ему в конечном итоге получить стажировку в какой-нибудь хорошей компании в будущем.

— Я знаю, что у тебя всё будет, — улыбается Элла.

Алекс молча кивает, прижимаясь плотнее к тёплому плечу Эллы, и бросает взгляд куда-то за кроны шумящих на ветру деревьев. Элла была красивой и понимающей, выполняющей всё, о чём он её просил, и Алекс искренне любил таких людей. Элла вкладывалась в эти отношения на все двести процентов, и это было тем, от чего начинало щемить в сердце. Элла Брандт, похоже, действительно была вымирающим видом девушек, внимательных, заботливых и поддерживающих во всём, и будто в подтверждение этих мыслей, она, замечая, как ёжится от резкого порыва холодного ветра Алекс, предлагает пойти в тёплое место.

Они заходят в небольшое кафе недалеко от парка, где Элла, желая согреть и приободрить замёрзшего Алекса, угощает его ореховым пирогом и кофе, заводя непринуждённый разговор, а после, когда приходит время расходиться, тихо предлагает зайти к ней на чай. Не нужно быть гением, чтобы понять, что включает в себя этот «чай». Они вместе уже полтора года, но секс — далеко не то, что происходит в их отношениях регулярно. Обладая спокойным темпераментом, Элла никогда не настаивала, а Алекс был слишком увлечен учёбой и собственными успехами, вспоминая об этой потребности не очень-то часто. Им было комфортно вместе, в конце концов, на одной лишь страсти крепкие отношения не построишь.

Их секс всегда был нежным и спокойным, словно они прожили вместе уже не одну семейную жизнь. Алекс не был страстным по натуре, а Элла, зная его спокойный нрав, не считала уместным склонять его к экспериментам в постели. Плевать на все эти аксиомы, что без хорошего секса отношения долго не продержатся, они с Алексом вот вполне себе счастливы вместе, и Элла уверена, что их союз можно назвать гармоничным. Она довольно прокручивает эту мысль, укладывая голову на груди Алекса, и засыпает с лёгкой улыбкой на губах.

Просыпается она тоже в прекрасном настроении, неспешно открывая глаза и чувствуя доносящийся с кухни аромат. Телефон на тумбочке приветливо показывает десять утра субботы, и это значит, что кроме подработки и домашних дел у неё сегодня ничего нет. Элла неспешно читает новые уведомления, отвечает Эрику и Луизе, обещает позвонить вечером маме и с удивлением натыкается на сообщение с неизвестного номера.

«Привет, это хам на мотоцикле», — читает Элла в первом сообщении, чувствуя, как возвращается липкое волнение. Второе сообщение бороться с этим чувством никак не помогает, добавляя ещё и мурашки по коже: «Не бойся, я не пробил тебя по базе и не собираюсь сталкерить. Номер мне дала твоя подруга». Элла мысленно стонет, уже представляя, как этот нахал вынудил Луизу сказать ему номер. «Я Рэйвен Мейер», — светится на экране последнее сообщение, заставляя с глухим вздохом прикрыть глаза.

Настойчивости этого Рэйвена можно было только позавидовать, и Элла не хотела даже думать, как далеко в своём желании познакомиться тот может зайти. Нахальный, дерзкий и не понимающий отказов мажор, явно считающий, что весь мир принадлежит ему. Элле очень не нравился этот парень, совершенно классный снаружи, но с таким отталкивающим поведением и характером. Можно было бы сказать, что Элла его совсем не знает, и Рэйвен обладает многими хорошими качествами, но что-то внутри так настойчиво бунтовалось против него, что разбираться в смешанном комке скрученных в узел чувств совсем не хотелось. Пустить всё на самотёк и притвориться мёртвой, надеясь, что парень быстро потеряет интерес к её безучастию, казалось лучшей идеей.

Не ответив ни на одно из сообщений, Элла с чувством выполненного долга идёт на кухню, где Алекс уже накладывает в тарелку свежеиспечённые блинчики. У неё есть устоявшаяся и вполне устраивающая её жизнь, в которой точно нет места для самодовольных мажоров, живущих совсем в другом мире денег и вседозволенности.

Спокойное, размеренное и ленивое утро пятницы, впереди два выходных и миллион возможностей выспаться. Элла прокручивает эту мысль в голове и готова завыть в голос от того, что это совсем не её вариант. Встать в шесть утра, собраться в спешке и, опаздывая на учёбу, поехать в институт, а после — на подработку в больницу и, если не выпадет график ночной смены на её второй подработке в круглосуточном магазине, то она сможет приехать домой даже не совсем глубокой ночью. Это была её обычная рабочая рутина, в которой часы недосыпа за неделю уже давно обогнали часы отдыха.

Автобус грубо тормозит на нужной остановке, и Элла, едва не пошатываясь от навалившейся на неё в час-пик толпы пассажиров, выходит наружу, держа в руке уже остывший и чудом не выпавший из рук в давке стаканчик с кофе. Вот уже почти две недели Луиза передаёт ей перед началом пар большой стакан с кофе, вкусный, ароматный и явно не из их столовой. И Элла, смотря на такие же стаканчики с кофе у Эрика и Луизы, искренне подумала бы, что друзья решили раскошелиться, если бы следом не прилетало сообщение от Рэйвена Мейера с неизменным: «Кофе для тебя». Осознание, что этот нахал изо дня в день каким-то образом снабжал хорошим кофе её и заодно её друзей, до сих пор отдавалось набатом в голове.

Это было странно, вопиюще нагло и чертовски мило. Очевидно, что Рэйвен не только выпросил у Луизы её номер, но и неизвестно как подкупил подругу, приобщив к своей авантюре с кофе. А только ли с кофе? Что-то подсказывало, что останавливаться только на кофе было совсем не в духе этого Рэйвена Мейера, который так настойчиво продолжал писать ей по утрам, желать спокойной ночи перед сном и совершенно абсурдно тратиться на кофе для неё и Эрика с Луизой. Нет, Эллу не волновало, сколько Рэйвен тратит на этот явно дорогой кофе, но вот то, с каким упорством он добивался её внимания — очень даже.

Уже почти две недели Элла чувствует себя настоящей преступницей, получая неизменные короткие «Доброе утро» и «Спокойной ночи» утром и вечером и ароматный кофе в придачу даже несмотря на то, что она так ни разу и не ответила ни на одно сообщение. Либо у этого парня было ангельское терпение, либо ей потом придётся сполна расплачиваться за такое великодушие со стороны сильных мира сего. Почему-то Элла больше склонялась ко второму варианту, лишь надеясь, что её всё-таки не запихнут в чёрный фургон по дороге домой.

Она заходит в знакомый двор и на всякий случай бегло осматривает его на наличие подозрительных личностей. Ну, мало ли, может, терпение этого Рэйвена Мейера уже дало трещину. Вокруг было тихо, не считая играющих на площадке троих детей и смотрящих за ними родителей. Алекс сказал бы, что у неё паранойя, но, к его счастью, он вообще не знал ни о Рэйвене, ни о щедром кофе для всей их компании по утрам. Алексу кофе не доставался ни разу. Этот Рэйвен Мейер вообще знает, что они с Алексом встречаются? Что-то подсказывало, что да, знает, и факт наличия у Эллы отношений его вообще не останавливал. В голове всплывает дурацкая мысль, что бы делал Рэйвен, будь Элла и Алекс женаты. Наверное, нагло выдал бы что-то вроде: «Это у тебя что? Кольцо? Смотри, я купил лучше», а потом утащил бы остолбеневшую Эллу куда-нибудь в свой пентхаус.

От абсурдности мыслей с губ сама собой срывается усмешка. С чего она вообще взяла, что Рэйвен живёт в пентхаусе? Ну, вроде как все богачи живут в пентхаусах и особняках, да ведь? Усмешку в этот раз заменяет вполне себе истерический смех. Она точно скоро поедет своим не сильно хорошо мыслящим в последнее время мозгом.

Допитый до дна стакан с кофе летит в мусорку у скамейки, а вместе с ним и странное тёплое чувство в груди. Пусть Рэйвен и преследовал свои цели, одаривая её кофе, но Элла готова признать, что это было приятно. Среди её долгих изматывающих будней стаканчик с кофе утром стал странной, но привычной частью дня, заряжающей и согревающей. Много ли кто делал подобное для неё? С грустью хмурясь, она честно отвечает себе, что никто. За ней никогда так не ухаживали.

Квартира встречает её звенящей тишиной и чувством дикой усталости. Луиза сегодня должна была ночевать у своего парня, а Эрик вернётся домой только через полтора часа. Неожиданно пустая квартира навеивала чувство тоски и холодного одиночества. Элла неспешно раздевается, ужинает и полчаса отмокает под горячим душем, смывая с себя остатки изматывающего дня, а после устраивается в гостиной с кружкой чая и книгой в руках. Телефон на столе загорается входящим сообщением, и Элла уверена, что это Алекс. Экран ярко показывает ошибочность её предположений, высвечивая совсем другие цифры совсем другого номера. Рэйвен Мейер. Ну конечно, кто же ещё. Точен, как часы.

Элла со вздохом берёт телефон и, наверное, впервые за две недели открывает пришедшее сообщение. Привычное «Спокойной ночи» сегодня выглядит уже менее раздражающим, проскакивая в голове какой-то неестественной мыслью о том, что это кажется очень правильным. Ещё две недели назад Элла не планировала даже заходить в сообщения с этим нахалом, а сегодня уже печатает ему ответ. Первый ответ в их односторонней переписке.

Возможно, так сильно повлиял ежедневный вкусный кофе, а может, просто появилось желание наконец-то прояснить ситуацию. Ведь есть же вероятность, что этот Рэйвен окажется неплохим парнем? С момента подката у входа в институт он больше не появлялся в поле зрения Эллы, не пожирал её взглядом и не караулил у института, напоминая о себе большими стаканчиками кофе и не требующими ответа сообщениями. Это было нагло, но вроде как не особо мешало жить и не пересекало личные границы.

Возможно, поэтому Элла набирает короткий, но способный всё сделать проще ответ: «Спасибо за кофе, но давай всё же проясним ситуацию. Будь завтра в пять у института». Элла смотрит на отправленное сообщение и думает, что это правильно. Прояснить ситуацию нужно было давно и не криком и игнором, как сделала она, а нормально и по-человечески, словами через рот. В конце концов, Рэйвен не сделал ей ничего плохого, не считая своей вопиющей наглости в желании познакомиться. Она устало прикрывает глаза и откидывается на спинку дивана, не замечая, как засыпает, и краем сознания отмечает новое входящее сообщение. Нет, снова не от Алекса. На экране красовалось лаконичное: «Замётано» от Рэйвена.

Сколько времени она уже стоит у входа в институт, то и дело всматриваясь в машины на парковке? Элла неловко чешет бровь, понимая, что вообще-то стоит всматриваться не в машины, а в мотоциклы. В один конкретный знакомый чёрный мотоцикл, который она уже столько раз видела на этой самой стоянке. Пары закончились ещё полчаса назад, а до назначенного времени оставалось чуть больше десяти минут, за которые Элла успела попрощаться с Луизой и Эриком, проводить Алекса на собрание студсовета и перехватить круассан с кремом в столовой. Ну почему она не назначила встречу сразу после пары? Ответа на этот вопрос не было. Наверное, потому что последние две недели она имеет тенденцию туго соображать, сначала делая, а потом только думая. Вообще-то Элла считает себя достаточно умной, но явно не сегодня.

Когда из-за угла грациозно выныривает такой знакомый чёрный «ямаха», Элла практически подпрыгивает на месте, понимая, насколько на самом деле нервничает. Ноги, вопреки командам мозга, ощущаются ватными, а ладони быстро потеют. Тело предаёт её без видимой на то причины, и Элла усердно делает три глубоких вдоха, как в замедленной съёмке наблюдая за приближающимся к ней блондином, который снова выглядел, как герой из фильма про крутых парней. Это законно вообще? Элла смотрит на надетые на Рэйвена простые белые кеды, джинсы, чёрную футболку и кожаную куртку сверху и думает о великой несправедливости этой жизни: есть люди, которые тратят уйму времени, продумывая свой образ, а есть те, кто даже в уличной одежде выглядит, как на фотосессии GQ.

— Привет, — подходит к ней Рэйвен, становясь на одном уровне и сдержанно кивая.

Элла смотрит на неожиданно спокойного парня перед собой и не может не отметить, что ниже Рэйвена почти что на голову.

— Ты рано, — отвечает Элла первое, что приходит в голову, косясь на часы на телефоне.

— Ты тоже, — в тон ей отвечает блондин, усмехаясь той самой дерзкой улыбкой, которую так хорошо запомнила Элла ещё в самую первую их встречу. — Прокатишься со мной?

Элла смотрит на парня растерянным взглядом, а когда понимает, о чём он, нервно прикусывает губу, округляя глаза.

— На этом? — с опаской тычет она пальцем в стоящий позади мотоцикл.

— Я поеду медленно, не бойся, — уверенно говорит Рэйвен, кивая в сторону своей «ямахи» и доставая второй шлем.

Элла косится на шлем в руках Рэйвена и застывает в сомнениях. Он медленно подходит к замершей в нерешительности Элле и сам надевает на неё шлем, помогая с застёжками. Ощущая, как ноги становятся ватными, Элла позволяет подвести себя к мотоциклу, всё ещё находясь в отрешённости.

— Держись за меня, не за одежду, — говорит Рэйвен, одним движением надевая свой шлем и опуская визор. — Я поеду медленно, но, если почувствуешь, что паникуешь или будет неудобно сидеть, подёргай меня за футболку.

Элла кивает, как в замедленной съёмке смотря на седлающего мотоцикл Рэйвена, и послушно забирается на сидение следом, стараясь найти баланс удобного положения. Парень заводит урчащий мотор и одним движением опускает руки Эллы себе на бока. Элла послушный пассажир и слишком сильно боится гудящий под ней мотоцикл, чтобы ослушаться, вцепляясь в Рэйвена со всей силой, когда «ямаха» плавно трогается с места и выскальзывает с территории института на проезжую часть. Под ладонями ощущалась горячая даже сквозь одежду кожа и твёрдый, подтянутый и наверняка рельефный живот, заставляя мысли метаться в черепной коробке со скоростью света.

Рэйвен вёл аккуратно и ехал медленно, как и обещал, но и это для Эллы, не умеющей кататься даже на велосипеде, было за гранью. Слишком будоражащие ощущения, заполняющие собой всё тело и заставляющие чувствовать и страх, и эйфорию одновременно. Если это и есть те самые чувства, ради которых люди садятся на мотоциклы и связываются с экстремальными увлечениями, то Элла их понимает.

Когда мотоцикл останавливается у утопающего в зелени парка, Элла наконец-то выдыхает, запоздало осознавая, что всю дорогу ехала, намертво вцепившись в Рэйвена. Почему-то казалось, что если крепко сжимать в руках чужой крепкий торс, впиваясь пальцами в живот, то точно ничего не случится. Элла заторможенно убирает руки с парня, торопливым движением слезая с мотоцикла, и внутренне ликует, когда ноги касаются твёрдой земли. Рэйвен глушит мотор, снимает с головы шлем и подходит к ней, чтобы помочь освободиться от её шлема.

— Живая? — выжидающе смотрит Рэйвен, убирая шлемы в кофр.

Элла молча кивает, всё ещё пытаясь восстановить дыхание после такого притока адреналина.

— Это было… Вау, — только и может сказать она, получая самодовольную ухмылку в ответ.

— Тогда дальнейший план тебе тоже понравится, — довольно смотрит на неё Рэйвен, разворачиваясь и кивая в сторону распластанного перед ними парка, чинно направляясь к приветливо открытым воротам.

— Что? Рэйвен, подожди! — приходит в себя Элла, спеша за удаляющимся парнем.

Большой, утопающий в высокой зелени деревьев и цветочных кустов парк с разнообразными аттракционами для всех возрастов и вкусов, палатками с уличной едой и шумно смеющимися весёлыми людьми вокруг. Элла потерянно смотрит на окружающие её со всех сторон яркие вывески завлекающих аттракционов и пытается собрать мысли в кучу. Разве они не должны были… поговорить? Они ведь ради этого и встретились сегодня, да?

— Сто лет тут не был, — воодушевлённо сообщает подошедший Рэйвен. — А ты? О, покатаемся на том колесе? — тычет он пальцем на возвышающееся за деревьями полушарие чёртова колеса.

Элла заторможенно смотрит на блестящие, сверкающие радостью голубые глаза Рэйвена и не верит, что этот восторженный ребёнок перед ней ещё десять минут назад был крутым горячим парнем с обложки журнала. Рэйвен воодушевлённо тащит её на ближайший аттракцион и, кажется, выглядит абсолютно счастливым.

Они катаются на колесе обозрения, где Элла не удерживается и делает по меньшей мере сотню фоток открывшейся панорамы, участвуют в аттракционе силы, где нужно бить резиновой колотушкой по выпрыгивающим из отверстий жукам, бросают мячи в баскетболе, гоняют на картинге, проходят зеркальный лабиринт и стреляют в тире, в котором Рэйвен, разумеется, с первой попытки закрывает все мишени и выигрывает, притаскивая Элле забавный брелок в виде зайца. Вопрос, где он научился так метко стрелять, парень оставляет без ответа, лишь довольно ухмыляясь.

Элла словно проживает своё второе детство, возвращаясь в беззаботные времена, когда ей было шесть, и они с семьёй проводили выходные вместе. Она искренне смеётся, смотрит на такого же искрящегося весельем Рэйвена рядом и забывает обо всём на свете, наконец-то полностью расслабляясь, наверное, впервые за последние несколько лет. Привезти её в парк аттракционов было определённо хорошей идеей.

— Почему именно парк аттракционов? — спрашивает немного уставшая, но довольная Элла, когда они, без преувеличения обойдя все существующие здесь аттракционы, усаживаются в небольшом уютном кафе на главной алее парка.

Рэйвен откидывает со лба взмокшие пряди и вытягивается на своём месте напротив.

— Хотел сходить сюда, как только приехал в Берлин, но всё как-то не получалось, — сообщает он, подцепляя кусок мяса со своей тарелки.

— Ты не из Берлина?

— Я шесть лет учился в Лондоне, вернулся в Германию несколько недель назад.

Элла смотрит на уплетающего свою порцию парня и вспоминает стереотип о том, что такие парни, как Рэйвен, всегда учатся за границей в каких-нибудь бизнес-ВУЗах.

— Что-то связанное с бизнесом? — озвучивает она своё предположение.

— Не, иностранные языки, — отвечает с набитым ртом Рэйвен, с аппетитом жуя.

Элла двигает к нему свою порцию острых крылышек и не сдерживает улыбки. Парень перед ней больше не был похож на самодовольного и наглого мажора, каким окрестила его Элла в первую встречу. Рэйвен был открытым, забавно запихивающим еду за раздутые щёки и совершенно простым в общении, не боясь показаться смешным или неловким. С ним было легко, непринуждённо и не страшно обляпаться соусом или сказать какую-нибудь глупость — комфортно быть самим собой. В голове почему-то возникала уверенность, что он точно не осудит. Вот так, предполагая не самую простую встречу изначально, Элла получила лучший вечер за последние несколько месяцев. С человеком, о котором не знала практически ничего, но с которым смогла полностью расслабиться и отвлечься от всего, что её так тревожило в череде рабочих будней.

— И чем занимаешься в Берлине? — откусывает свой кусок пиццы Элла.

— Ничем особенным, помогаю отцу с бизнесом, — жуёт парень. — Скучная рутина.

— Мне казалось, что жизнь богатеев интересна и разнообразна, — не сдерживает смешка Элла, получая удивлённый взгляд в ответ.

— Жизнь богатеев?

Рэйвен подаётся вперёд, переставая жевать, и внимательно всматривается в лицо Эллы. Между бровей появляется маленькая морщинка напряжения. Ему явно не симпатизировало это обращение.

— Ну да. Очевидно же, что ты из другой лиги, — делает глоток чая Элла, чувствуя себя неловко от затронутой темы и видя, как ещё больше напрягается Рэйвен.

— Кто тебе это сказал? — хмурится он, буквально прожигая взглядом.

От детской беззаботности не осталось и следа, сейчас за столом сидел взрослый, резко ставший серьёзным человек. Больше не дурашливый парень, который с детским азартом смеялся на аттракционах всего каких-то полчаса назад.

— Да брось, Рэйвен, я же не дура. На тебе брендовые вещи, дорогой телефон, а про стоимость твоих часов и мотоцикла я боюсь даже думать. Ты смотришь на мир не так, как большинство, понимаешь? Не надо быть гением, чтобы понять, что ты…

— И как же я смотрю? — серьёзно спрашивает Рэйвен, обрывая на полуфразе и заставляя Эллу мысленно уже сто раз пожалеть о том, что затронула эту тему.

Она неуютно ёжится и поднимает взгляд на, кажется, окаменевшего Рэйвена перед собой.

— Как хозяин. Так смотрят люди, чувствующие превосходство.

Рэйвен молчит. Впивается нечитаемым взглядом холодных голубых глаз и молчит, не проявляя ни единой эмоции, и это выглядит гораздо более жутко, чем если бы он открыто кричал.

— Считаешь, что я чувствую над тобой превосходство? — выгибает бровь он. — Думаешь, я пялился на тебя неделю, звал поужинать, писал СМС без ответов, заказывал кофе всем твоим друзьям и привёз тебя сюда от скуки и желания самоутвердиться? Зачем я, по-твоему, всё это делаю?

Рэйвен не кричит, не повышает голос и никак не демонстрирует своё раздражение, просто смотрит своим пристальным взглядом и ждёт ответа. Элла неуверенно закусывает губу и чувствует ясный укол совести. Дура, зачем она вообще ляпнула эту ересь про богатеев? Парень перед ней действительно не выглядел, как тот, кто развлекается за счёт чужих чувств, весь этот вечер позволяя видеть себя самым открытым и простым человеком на свете. Позволяя видеть себя настоящим.

— Не знаю… Это всё… Это не то, что я имела в виду и…

— Я хочу, чтобы ты услышала меня сейчас, — голос Рэйвена серьёзный и предупреждающий любые возражения. — Ты мне нравишься, Элла. Пиздецки сильно нравишься. Но это не значит, что я буду пытаться купить тебя или твоё расположение. Никогда не смей говорить, что ты кого-то ниже или не достойна чего-то. Ты достойна. Всего на свете достойна.

— Рэйвен…

— Нет, дослушай. Я хочу, чтобы мы прояснили этот вопрос на корню. Я пялился на тебя, подкатывал, строчил сообщения и заказывал кофе просто потому, что ты пиздецки сильно мне нравишься. Это не обязывает тебя тут же воспылать ко мне чувствами и всё такое прочее. Я не буду настаивать ни на чём, чего ты сама не захочешь, и мне правда нравится проводить с тобой время. Не волнуйся, я не настолько отбитый, чтобы лезть в твои отношения и как-то портить твою жизнь, но ты совершенно точно не сможешь меня игнорировать. Я буду в твоей жизни, даже если ты скажешь мне уходить.

Элла смотрит на сидящего перед ней парня широко открытыми глазами и пытается найти в его спокойном лице хоть намёк на шутку. Рэйвен берёт со своей тарелки кусок панированной курицы и отправляет в рот, возвращаясь к еде и давая Элле осмыслить сказанное. Так прямо ей ещё никто не говорил о своих намерениях.

— Это ты мне сейчас так признался? — ошарашенно пялится Элла, кажется, забывая дышать.

— Да, — расслабленно откидывается на спинку стула Рэйвен, доедая.

— Ты же знаешь, что я в отношениях? Тебя не смущает это?

— Нет, — делает глоток чая он.

— Рэйвен, это… это слишком прямо, — пытается подобрать слова Элла, совсем не ожидая такой честности.

Да кто вообще вот так прямо заявляет о своих планах на первой встрече? Очевидно, Рэйвен Мейер.

— Не волнуйся, я не сделаю ничего без твоего согласия.

— То есть какие-то рамки приличия у тебя всё же остались? — иронично выгибает бровь Элла, и её собеседник растягивает губы в широкой улыбке.

— Я не такой отбитый, как ты думаешь, — смеётся Рэйвен, одним глотком допивая свой чай.

Элла ловит взглядом усмешку парня и пытается состыковать в голове всё услышанное. Ей только что заявили, что она нравится этому невозможному парню перед ней, которого ещё две недели назад она считала полным кретином. А сейчас? Элла скользит взглядом по спокойному красивому лицу Рэйвена, растрёпанным платиновым волосам, умиротворённой полуулыбке и блестящему в свете ламп кафе взгляду. Рэйвен был совсем не тем, кто вызывал отторжение. И если раньше он казался самодовольным и холодным, то теперь Элла с уверенностью могла сказать, что Рэйвен очень простой в общении и открытый. Находиться с ним рядом было приятно и спокойно. Его прямолинейность оглушала и сбивала с ног, но сам он не казался кем-то неприятным или отталкивающим.

— Но при этом ты не отстанешь от меня, даже если я попрошу? — усмехается Элла.

— Не отстану, — согласно кивает Рэйвен. — Ты слишком неуверенно об этом просишь.

Губы расплываются в хищной улыбке, а Элла сначала возмущённо краснеет, а потом не сдерживает рвущийся наружу смешок. Парень был очень упёртым, даже больше, чем Элла предполагала изначально, но при этом оставлял уверенность в том, что не перейдёт грань дозволенного. Рэйвен был честен и с ней, и с самим собой, вынуждая хотеть Эллу тоже быть честной. Парень был ей приятен, и отрицать это она не собиралась. Элла плохо понимала, какие именно эмоции у неё вызывал блондин, но прекращать только начавшее зарождаться общение почему-то не хотелось.

Рэйвен непринуждённо шутит, рассказывает про жизнь в Лондоне и словно погружает Эллу в другой мир, показывая, что реальность может быть не только той, к которой она привыкла. В мире Рэйвена всё было просто и понятно, и это то, чего так не хватало в жизни Эллы. Рэйвен был лёгким в общении и, глядя на него, Элле почему-то казалось, что в её жизни тоже всё просто. Ему оказывается двадцать один, и, может, это веяние молодости, а может, парень сам по себе был таким: не видящим препятствий и уверенным в своих силах, но, слушая очередную смешную историю из жизни, Элла думает, что даже будь этот парень оборванцем с улицы, он несомненно добился бы больших успехов везде, где пожелал бы. Он любил жизнь, а та любила его в ответ, и это была вся аксиома жизни Рэйвена Мейера.

Так Элла приходит к выводу, что парень, младше её на пять лет, кажется, понимал жизнь лучше, чем она в свои двадцать шесть. Она думает об этом всю дорогу назад, чувствуя на спине порывы ветра и смотря на мелькающий вокруг вечерний город. Рэйвен по-прежнему ехал небыстро, явно сдерживаясь от того, чтобы набрать привычную скорость, и Элла была ему за это благодарна. С «ямахой» они ещё не совсем подружились, осторожно друг к другу присматриваясь.

— Напиши, когда будешь дома, — тормозит у её подъезда Рэйвен, паркуя мотоцикл и слезая с него, чтобы подойти к Элле и помочь снять шлем.

— Ты довёз меня до подъезда!

— Но не довёл до квартиры, — нахально улыбается он, убирая шлем задыхающейся от очередной наглости Эллы.

— Спокойной ночи, — фыркает Элла в ответ, не забывая помахать на прощание и скрываясь за дверью своего подъезда.

Это определённо был странный, но приятно запоминающийся вечер с таким же странным и запоминающимся парнем. Конечно, Элла не кинется к нему на шею с распростёртыми объятиями, но общаться они, наверное, смогут. Рэйвен не был тем самым милым соседским мальчиком, очаровывающим своей улыбкой или смехом, совсем нет — его уверенный стиль точно нельзя было назвать милым, его улыбка скорее была хищной ухмылкой, а смех больше напоминал звуки умирающей гиены. Рэйвен не был милым. Рэйвен был дерзким, нахальным и слишком самоуверенным. Он окутывал своей внутренней силой и спокойствием, заставляя чувствовать себя в безопасности. Элла открывает дверь квартиры и не может отделаться от чувства пустоты внутри, так резко сменившей слишком насыщенный вечер.

Низкие, густые тучи, опустившиеся на Берлин, спеленали город в свой серый кокон, пряча за собой лучи полуденного солнца. Тяжёлые и гнетущие, они словно предупреждали людей оставаться в своих домах и офисах, вот-вот готовые осыпать землю холодным дождём. Стеклянный небоскрёб «М-Групп», прорезающий серую пелену облаков и уходящий куда-то ввысь, казалось, уж точно дотягивался до скрытого от глаз солнца, оставляя клубы туч где-то внизу. Место под вечными солнечными лучами, светящими только для избранных.

Появившись на рынке всего каких-то пятнадцать лет назад, «М-Групп» стремительно завоевала лидирующую позицию, преобразовавшись в крупный строительный холдинг и став фактическим монополистом не только в сфере строительства, но и в отрасли недвижимости в целом. Имея репутацию неоспоримой стабильности, «М-Групп» была лакомым рабочим местом с хорошими перспективами карьерного роста и высокой зарплатой, создавая на своём пороге неиссякаемый ажиотаж из желающих в ней работать, но открывая двери только лучшим.

Лиза Миллер повезло иметь доступ входить в стеклянный небоскрёб «М-Групп» как сотрудник вот уже почти пять лет, старательно поднимаясь по карьерной лестнице от простого менеджера финансового отдела до заместителя директора этого самого отдела. Достойный результат, за которым стоит кропотливая работа, полная отдача делу и миллион потраченных нервов. Лиза собой гордилась, как гордился бы каждый на её месте — в свои двадцать восемь она уже занимает хорошую должность в одной из крупнейших компаний. Ещё несколько лет, и она, возможно, сможет претендовать на место директора финансового отдела.

Лиза нажимает кнопку вызова лифта и думает, была бы её карьера такой же успешной, будь она не из Берлина, а из какого-нибудь маленького городка на окраине географии страны. Наверняка нет. В таких огромных компаниях всегда была большая конкуренция, и она прекрасно знает, как быстро можно сойти с дистанции, выгорая от бесконечных переработок, если не иметь за спиной вообще ничего. Лиза была из обычной семьи, но зато с берлинской пропиской, с детства пользуясь всеми льготами и возможностями, что давала столиц. У неё была поддержка родителей и её не беспокоил вопрос с жильём.

Лифт с тихим щелчком останавливается на нужном этаже, пропуская её в просторный мраморный холл со стойкой ресепшена с одной стороны стены и окружённой панорамными окнами зоной ожидания для посетителей с другой. Она никогда раньше не поднималась на этот этаж, обитель самого сердца «М-Групп», где располагались всего три кабинета: генерального директора, его заместителя и конференц-зал. Мало кто из работающих здесь рядовых сотрудников лично видел владельца холдинга, все вопросы с которым решали директора отделов. Лизу Миллер можно считать избранной — ей поручили участвовать с отчётом в ежемесячном совещании руководства, пока директор её отдела был на больничном.

Секретарь за стойкой бросает на неё короткий взгляд, указывая на двери конференц-зала, и тут же возвращается к монитору своего компьютера. Большое, светлое помещение с панорамными окнами, за которыми где-то внизу расположился шумный город, выглядящий с такой высоты почти что игрушечным. Вытянутый массивный стол с мягкими стульями по бокам и уже занявшие свои места директора других отделов, серьёзные и перелистывающие принесённые с собой документы. Кресло генерального директора ещё пустует, словно давая время что-то повторить, как перед экзаменом.

Лиза проходит в зал и растерянно окидывает занятые за столом места. Где обычно сидит директор её отдела? Взгляд сам собой опускается на свободное место рядом с безразлично сидящим в телефоне парнем, который кажется самым непугающим человеком среди всех остальных, слишком важного вида присутствующих. Перед парнем не лежит никаких документом, даже ручки, а сам он расслабленно играет в какую-то незамысловатую игру на телефоне, едва ли обращая внимание на происходящее вокруг. Лиза осторожно присаживается на свободное место рядом с ним, кладя на стол свои бумаги, и несмело окидывает взглядом своего соседа. Сколько ему лет? Он явно младше, чем она и все присутствующие в этом зале, и вряд ли может быть директором какого-то отдела, однако растерянным и взволнованным не выглядит, словно такие совещания являлись для него обычной рутиной. Он откровенно скучал, убивая время в телефонной игре и ожидая начала собрания.

— Извините, — негромко зовёт парня Лиза, немного осмелев. — Вы здесь работаете? Не подскажете, во сколько начнётся совещание?

Парень, немного хмурясь от появившейся на экране надписи «You lose», отрывается от телефона и бросает быстрый взгляд на подсевшую к нему девушку. Лиза во все глаза смотрит на сидящего рядом незнакомца и внутренне начинает волноваться ещё больше, потому что смотрящий на неё ледяными голубыми глазами парень оказывается ожившей картинкой из журнала. Красивое лицо, острые хищные черты лица и равнодушный скучающий взгляд. Его волосы свободными белыми прядями спадали на лоб, а в ушах блестели серебряные цепочки серёжек. Это явно был не рядовой сотрудник «М-Групп», одетый по всем правилам делового тона. Он чувствовал себя более чем свободно в стенах офиса, где в воздухе витало чувство вышколенной правильности. Будь лучшим или твоё место займёт другой. Этот парень точно не боялся, что его место кто-то займёт.

— Через две минуты, — отвечает он, бросая взгляд на экран телефона.

Лиза буквально пропускает через себя низкий глубокий голос и прослеживает за его движением руки, замечая дорогие наручные часы на запястье. Она знает, сколько примерно могут стоить такие, и от этого интерес к парню возрастает ещё больше. Молодой, но уже источающий холодную уверенность и силу. За ним хочется следовать, ему хочется подчиняться. Парень выглядит отстранённым, но Лиза почти что на инстинктивном уровне чувствует: это состояние обманчиво. Под внешним спокойствием явственно проскальзывает скрываемая буря силы, опасной, хищной и подчиняющей.

— Спасибо, — старается мило улыбнуться она. — А вы здесь работаете, да?

Парень приподнимает с усмешкой одну бровь, тут же переводя взгляд на заходящего в зал мужчину, и оставляет вопрос без ответа. Томас Мейер, являясь генеральным директором «М-Групп», никогда не пренебрегал своими обязанностями, приходя на совещания и встречи ровно в назначенное время и ответственно изучая каждый вынесенный на повестку дня вопрос. Влиятельный человек, жёсткий и любящий порядок во всём. Являясь небезызвестной фигурой в бизнесе и городе, о его личной жизни и семье тем не менее практически ничего не было известно. Женат ли он, есть ли дети, чем увлекается и каких политических взглядов придерживается? Вопросы, ответы на которые журналисты пытались получить с самого начала появления его компании на рынке, но которые до сих пор так и оставались без ответов.

Лиза смотрит на статного мужчину в кресле генерального директора перед ней и неосознанно внутренне сжимается. Томас Мейер ощущался так же, как и парень рядом с ней: властно и хищно. Единственные два человека в этом зале, которые чувствовали себя уверенно и свободно. Мужчина начинает совещание с итогов месячной отчётности, внимательно выслушивает каждого присутствующего руководителя и делает какие-то пометки в своих документах. Лиза Миллер готова умереть от волнения, когда очередь доходит до неё, зачитывая свой отчёт сбивающимся голосом и получая спокойный кивок от господина Мейера по итогу. Ей не задают вопросов и не комментируют сказанное. Значит, всё в порядке. Это немного успокаивало, заставляя сердце вернуться в нормальный ритм.

Парень рядом с ней, казалось, не слушал никого из говорящих, отстранённо смотря куда-то в окно. Насколько это мнение было ошибочным Лиза понимает, когда при выступлении одного из директоров, парень неожиданно задаёт ёмкий, заставляющий говорящего растеряться вопрос и получает одобряющий взгляд Томаса Мейера. Парню было дозволено вмешиваться в ход совещания, уточнять детали докладов и задавать дополнительные вопросы, и это уже говорило о многом. Он не был на равных с присутствующими директорами, он был выше, имея явную поддержку сидящего рядом господина Мейера.

Когда телефон парня бесшумно загорается входящим сообщением, а его губы растягиваются в несдерживаемой широкой улыбке, будто он только что выиграл главный приз в этой жизни, Лиза ожидает, что это вызовет раздражение строгого господина Мейера, но тот, кажется, совсем не обращает на парня перед ним внимания, продолжая слушать одного из выступающих. Парень буквально на глазах начинает сиять непонятной радостью, смотря в экран телефона так, словно от этого зависит его жизнь, но, сдерживаемый деловым этикетом, не позволяет себе ответить, тут же убирая его в сторону.

Её так и подмывает узнать, кто этот парень и познакомиться с ним. Красивый, слишком молодой, проницательный к вопросам строительной сферы и разбирающийся в делах холдинга — он вызывал много вопросов не только у Лизы, но и у всех присутствующих здесь. Когда после окончания совещания Томас Мейер роняет фразу: «Рэйвен, останься», обращаясь к парню, желание узнать что-то о личности блондина становится нестерпимым. Парень кивает, провожая взглядом выходящих из конференц-зала директоров отделов, и достаёт свой телефон, с сияющей улыбкой отвечая на ранее пришедшее сообщение.

Лиза тоже выходит из конференц-зала, заходя в лифт и вслушиваясь в разговоры вокруг. Безымянный парень возбуждал интерес не только в ней: его обсуждала добрая половина присутствующих на совещании. Лиза краем уха вслушивается в разговор двух женщин рядом и вникает в диалог полностью, когда слышит, что загадочный парень — недавно вернувшийся в родной Берлин наследник господина Мейера, готовящийся перенять дела отца и возглавить «М-Групп».

От этой информации хочется замереть в предвкушении: можно ли будет попробовать подойти ближе? Молодой, красивый и находящийся в самом начале своей взрослой жизни, он должен быть ещё по-юношески импульсивным и подвластным инстинктам молодости. Эта мысль ободряет, буквально заставляя почувствовать витающий в воздухе шанс неуловимых привилегий и полезного знакомства. Рабочий день наконец-то перестаёт казаться скучным: теперь всему офису будет что обсудить.

— Мне нравится, как ты вникаешь в дело, — довольно кивает Томас Мейер, откидываясь в кресле.

Рэйвен, сидящий на стуле перед ним, вытягивает под столом ноги и переводит взгляд на мужчину. Он в Берлине уже почти месяц, осваиваясь в городе и семейном бизнесе, вникая в дела и честно следуя своему слову, данному отцу. Собрания директоров, документация «М-Групп», дела картеля — он добросовестно погружается во все нюансы и выполняет поручения Томаса Мейера, который без зазрения совести может сказать, что гордиться таким подходом к делу.

— Думал, я могу разбираться только в мотоциклах?

— Не ёрничай, — строго смотрит мужчина. — Бизнес — это гораздо сложнее, чем ты можешь себе представить. Допустишь ошибку, и тебя выкинут за борт.

Рэйвен молча смотрит на сидящего перед ним отца, едва касаясь подушечками пальцев глянцевой поверхности стола. Рэйвен знает, что такое допустить ошибку. За время, проведённое в Англии, где его имя ни о чём и никому не говорило и где царили совсем другие порядки, он отлично научился самостоятельности решений, набив на своём пути достаточное количество шишек.

— Поэтому я не допущу ошибок, — самоуверенная усмешка.

— Все допускают ошибки, Рэйвен, и важно уметь на них учиться, — смотрит на сына Томас, в очередной раз поражаясь, как он изменился.

У Рэйвена были его черты лица, его характер, его кровь в венах и его воспитание, но при всём этом он казался книгой, следующую страницу которой невозможно было предсказать. Томас Мейер отлично видел в Рэйвене юного себя: такой же амбициозный, целеустремлённый и не боящийся трудностей. Его будто бы усовершенствованная копия, впитавшая и приумножившая в себе качества родителя.

— Если это всё, о чём ты хотел поговорить, то я пойду, — выжидающе смотрит Рэйвен, прокручивая между пальцев телефон.

Томас Мейер скользит задумчивым взглядом по сыну и тянется за папкой на краю стола, вытаскивая оттуда несколько документов и кладя перед Рэйвеном.

— Вы с Клаусом вчера ездили на точку в Западном районе. Не объяснишь, почему сгорел склад нашего поставщика?

Рэйвен берёт один из документов и пробегается глазами по его содержимому. Отчёт с прикреплёнными к нему фотографиями обгоревших стен, когда-то бывших складским ангаром.

— Потому что я его сжёг. Дело сделано, товар отправлен, выручка у нас.

— Ты перегнул палку, — хмурится Томас. — Поставщик требует компенсации.

— Я решу вопрос, — откладывает документы в сторону Рэйвен, переводя ничего не выражающий взгляд на отца.

— Как? Сожжёшь всех, кто будет с тобой не согласен? — усмехается мужчина, постукивая пальцами по столу.

— Марко требовал повысить сумму сделки, отказывался отправлять товар, почти что сорвал нам контракт и выбрал крайне херовую стратегию переговоров. Я сделал то, что должен был — разобрался с проблемой.

Томас Мейер смотрит на спокойное лицо сына перед собой и едва морщит лоб. Рэйвен перенял от него много качеств, в том числе и жёсткость в решениях, во многом с детства беря пример с отца. Рэйвен был его точной копией, приумножив в себе всё то, от чего Томас предпочёл бы его оградить.

— Твои решения слишком радикальны. Это бизнес, понимаешь? Оставь свою импульсивность за пределами наших дел, — рычит мужчина, въедаясь горящим взглядом в сына.

— Марко не справился со своей задачей. Я решил вопрос, как посчитал нужным, — внимательно смотрит на покрасневшего от гнева отца Рэйвен. — Разве ты не поступил бы так же?

Томас стискивает зубы и понимает: поступил бы. Раньше, будучи молодым и только нарабатывающим свой авторитет в картеле, он именно так и сделал бы: решил вопрос быстро и радикально. Так, как делает сейчас Рэйвен.

— Впредь действуй сдержаннее, — кривит губы мужчина, получая довольную ухмылку в ответ.

Нет, его сын не будет сдержаннее, не станет мягче и не поменяется. Рэйвен — это Рэйвен, и он уже вырос. Его нельзя поменять, только найти способ сдерживать и успокаивать демонов внутри. Возможно ли это, Томас не знал, лишь надеясь, что со временем разрушающий огонь сына поутихнет достаточно, чтобы его можно было усмирить.

— Если разговор окончен, то, полагаю, я могу идти, — подводит итог Рэйвен, поднимаясь со своего места.

— Будь дома к ужину, — бросает Томас уставший взгляд на сына и получая ироничную усмешку в ответ.

Томас Мейер смотрит на удаляющегося Рэйвена и поджимает губы, откидываясь на спинку кресла. Рэйвен сможет стать отличным лидером, который или укрепит позиции семьи или приведёт их всех к масштабной войне, и как сыграть в этой партии правильно, мужчина впервые не знал.

У Рэйвена никогда не было проблем с взаимностью. Люди всегда сами знакомились с ним, искали его внимания и рады были оказаться в его постели. Рэйвен был избалован чужими взглядами и попытками угодить, в какой-то момент начав воспринимать это как должное. Он красивый, харизматичный и у него есть деньги — это естественно, что люди хотят быть с ним рядом. Это стало чем-то вроде аксиомы, и ещё две недели назад, летя из Лондона в Берлин, он даже не подумал бы, что сам будет за кем-то бегать, практически сходя с ума от желания обладать. Вокруг него было много красивых людей, жадно ищущих его внимания, но он помешался на той, кто упорно ему не поддавалась. Ни внешности, ни деньгам, ни влиянию семьи.

Рэйвен проходит через главный вестибюль «М-Групп», ловя на себе несколько заинтересованных взглядов сотрудников, и судорожно набирает ответ на пришедшее ещё во время совещания сообщение от Эллы. Теперь он может написать ей что угодно и будет уверен в том, что она ответит. Элла больше не игнорирует его сообщения, присылая забавные стикеры и смешные ответы. Нет, они ещё не были теми самыми друзьями, которые делятся чем-то личным, но у них был диалог, и это уже можно считать маленькой победой, которой Рэйвен определённо дорожил. Сегодня Элла прислала совершенно тупое видео про Спанч Боба, и Рэйвен проигрывает видео три раза, безбожно залипая на эту нелепость на выходе из дверей.

Напротив входа уже стоит знакомая «тойота» его водителя, и он чуть не проходит мимо, всё ещё пялясь на видео со Спанч Бобом и набирая Элле сообщение.

— В «Лагуну», — садится в салон Рэйвен, не поднимая головы от телефона.

Водитель молча трогается с места и выруливает на проезжую часть. Рэйвен усмехается пришедшему ответу и набирает новое сообщение. Как они доезжают до пункта назначения, он, конечно же, не замечает, продолжая увлечённо переписываться с Эллой, которая скидывает новое, не менее идиотское видео. Рэйвен думает, что это полная параша, бесконтрольно улыбаясь на каждое сообщение. Если кто-то скажет, что Рэйвен Мейер окончательно и бесповоротно пропал, он с этим полностью согласится. Так по-дурацки вляпаться с первого взгляда смог бы не каждый.

— Приехали, — подаёт голос водитель, заставляя наконец-то оторваться от телефона.

— Будь здесь к пяти, — кидает на мужчину взгляд Рэйвен и, получив утвердительный кивок в ответ, выходит из машины, убирая телефон в карман.

Казино «Лагуна» была одной из принадлежащих картелю точек азартных игр, где можно было застать не только охочих до развлечений богатеев, но и кого-то из верхушки криминального мира и правительства страны. Логово коррупции, грязных сделок и мафии. По субботам здесь просаживал деньги министр юстиции и раскладывал пасьянс за покерным столом почти весь состав действующего правительства, а по средам в компании своей любовницы играл в рулетку президент Центрального Банка, неизменно заказывая лучший коньяк из бара и ставя на проигрышную ячейку сотни тысяч долларов.

Рэйвен проходит в зал, кивает зависающим у бара парням и ловит взгляд сидящего за одним из столиков Клауса. Он никогда не понимал, как можно заниматься делами в общем зале, где все мысли заглушают музыка и громкий смех гостей, Клаус же каким-то образом лучше сосредотачивался именно здесь, среди какофонии посторонних звуков, и пользовался кабинетом только в случаях важных переговоров.

— Почему не предупредил, что заедешь? — кивает мужчина, протягивая руку в знак приветствия.

— Сюрприз, — усмехается Рэйвен, пожимая руку друга и плюхаясь на диван рядом с Клаусом. — Что за доки? — кивок на бумаги.

— Договор поставки, — протягивает документы мужчина, устало откидываясь на спинку дивана. — Уже глаза болят от них.

— А, новая поставка, — пробегается по тексту Рэйвен.

— В этот раз Милано хочет вдвое больше. Говорит, товар разлетается вмиг.

Рэйвен жестом подзывает официанта, откладывая бумаги на стол.

— Виски, — показывает он на пальцах количество порций, тут же возвращаясь взглядом к Клаусу. — Марко делает хороший товар, ничего удивительного, что итальянцы скупают эту дрянь пачками.

— Заказываешь виски посреди дня? Настолько заебался? — усмехается мужчина.

— Хреново сплю, — откидывает голову на спинку дивана Рэйвен.

— По тебе не скажешь, что ты спишь вообще, — хмурится Клаус, беря из рук подошедшего официанта два бокала виски со льдом.

— Иногда сплю, снится, правда, дичь всякая, но всё же, а иногда лежу, втыкаю в потолок всю ночь, — берёт в руку свой бокал Рэйвен, делая глоток.

— Давно так?

— Дней пять, — пожимает плечами Рэйвен, равнодушно провожая взглядом прошедших мимо их столика девушек в облегающих платьях.

— К врачу ходил? — снова хмурится Клаус.

— Нет и не пойду. Пройдёт, — делает новый глоток Рэйвен.

— Если не пройдёт, то всё же сходи. Ты всем нужен в нормальном состоянии.

Рэйвен молча кивает, прокручивая в руке бликующий в свете ламп бокал. Он знает это состояние. Чувствует, как под кожей крепнет то, что живёт в нём с момента первого вздоха. Это ещё не приступы — лишь их предвестники, но он знает, что последует дальше. То, что происходит сейчас, ещё можно контролировать. Два года назад он уже упустил момент и не подавил вовремя приступ, избив до полусмерти мужчину, который попытался украсть у него телефон в парке. Тогда, в Англии, ему было плевать на многие вещи, для всех он был просто парнем, сыном какого-то богатого немецкого бизнесмена. В тот раз дело удалось уладить извинениями и деньгами, сейчас же за ним стоит громкое имя «М-Групп» и влияние картеля, он больше не может позволить себе так рисковать репутацией семьи. Рэйвен здесь для того, чтобы достойно перенять дела, а не чтобы их разрушить.

Он делает новый глоток и ловит взгляд стоящего около бара и следящего за их столиком мужчины. Билл Хольц, владелец «Хо Индастриес», монополист на рынке топливной энергетики и с недавних пор выгодный бизнес-партнёр для «М-Групп». Богатый ублюдок, считающийся только с теми, кто обладал силой и властью и открыто высказывающийся о своём пренебрежительном отношении к женщинам, используя их, как материал для своего нелегального бизнеса. Рэйвену в целом плевать, каких взглядов придерживаются его бизнес-партнёры, если они напрямую не касались работы или лично его дел, но к таким людям, как Хольц, он симпатии точно не испытывал.

— Господин Мейер, господин Хартманн, — крадущейся походкой приближается мужчина, по-собственнически приобнимая молодую девушку, идущую рядом с ним молчаливой тенью. — Не ожидал вас сегодня здесь встретить! — протягивает руку для приветственного рукопожатия он, садясь на диван напротив.

— Зато вы здесь частый гость, — усмехается Рэйвен.

— Грех не провести время в таком приятном заведении, — обводит рукой зал мужчина, улыбаясь. — Должен признать, не могу находиться в других казино — всё не то, — делает печальное лицо он, притягивая к себе молчащую девушку.

— Я рад, что вам нравится наше заведение, — разряжает обстановку Клаус, заводя непринуждённую беседу.

Рэйвен слушает в пол-уха разговор обо всём и ни о чём конкретно, вставляет своё слово, когда речь заходит о бизнесе, и бросает взгляд на сидящую рядом с Хольцем девушку. Робкая, молчаливая и боящаяся поднять взгляд. Ей здесь некомфортно, кажется, она мелко подрагивает, застыв под рукой мужчины каменным изваянием. Рэйвен проводит взглядом по хорошему платью по фигуре, в которое она одета, по уложенным в высокую причёску волосам и останавливается на виднеющейся под повязанным на шее шёлковым платком тёмной полоске ошейника. Шокер. Билл Хольц любит послушных — ничего удивительного для мира денег и власти. Рэйвен не раз слышал, что мужчина имеет склонность к садизму, и ему действительно жаль, что девушка так неосторожно попалась в сети именно этого человека.

— Господин Мейер, вы так смотрите на мою спутницу, что мне стало даже не по себе, — весело смеётся Хольц. — Хотите её съесть? Не уверен, что она вкусная, но можете попробовать приготовить её с острым соусом.

— Не ем людей, — бросает Рэйвен, переводя взгляд на мужчину.

Билл Хольц охотно шутил про свою спутницу, словно и правда обсуждал еду, а Рэйвен почему-то был уверен, что действительно возжелай он эту девушку, Хольц отдал бы ему её, не сказав и слова. Как одолжить кому-то зонт или отдать ненужную ручку. Для мужчины сидящая рядом девушка была лишь одной из многих. Красивая вещь, дополняющая образ на вечер.

— Жаль, я бы подарил вам столько чудных деликатесов, — всплёскивает руками Хольц, продолжая поддерживать свою же шутку. — Правда, крошка? Пошла бы к господину Мейеру? Посмотри, какой он красавчик, — практически мурлычет на ухо девушке Хольц, заставляя ту робко улыбнуться, приподняв губу и обнажив пустоты вместо зубов.

Клаус рядом еле сдерживается, чтобы не поморщиться, явно не оценив пристрастий Хольца. Девушка продолжает слабо улыбаться, теперь уже плотно сжав губы, и бросает на мужчину испуганный взгляд. Рэйвен видит, как она боится сделать что-то не так, ошибиться и вызвать недовольство своего покровителя. Интересно, как часто Хольц меняет своих «крошек»? Что-то Рэйвену подсказывало, что часто.

— Я не играю в чужие игрушки, — усмехается Рэйвен, улавливая рядом еле слышный смешок Клауса.

— Жаль, господин Мейер, я бы отдал вам лучшие, — расплывается в улыбке Хольц. — Если передумаете, дайте знать, — смотрит он на Рейвена. — Что ж, мне уже пора, благодарю, что уделили мне время, — поднимается с дивана мужчина, протягивая для пожатия руку.

Да, ему уже давно пора было идти. Рэйвен молча кивает, пожимая на прощание руку, и смотрит в спину удаляющему мужчине и его спутнице.

— Мне срочно нужно помыть руки, — говорит сидящий рядом Клаус, и Рэйвен не может сдержать смешка, потому что его желание помыть руки уже давно перевалило за «самое важное дело в эту секунду».

Телефон в кармане тихо вибрирует, заставляя отвлечься и посмотреть на мигающий дисплей. На экране виднелся значок пришедшего сообщения от Эллы. Неловко краснеющий стикер и два коротких: «Совершенно дурацкая ситуация» и «Не знаю, кому ещё написать» откладываются в голове мгновенно, заставляя забыть не только про желание помыть руки, но и про всё вокруг вообще. Фразы, после которых в голове всплывает куча вариантов какого-нибудь пиздеца, который мог произойти с Эллой, но глаза тут же цепляются за новое сообщение: «Захлопнула дверь квартиры и забыла ключи». Нелепая ситуация, заставляющая Рэйвена тут же расслабиться.

Клаус косится на выпавшего из реальности друга и с усмешкой хлопает его по плечу, обещая выслать все нужные документы в электронном виде. Рэйвен еле сдерживает себя от дурацкой улыбки и на ходу набирает водителю, говоря, чтобы тот подъехал раньше. И неважно, что Рэйвен понятия не имеет, чем может помочь, но раз Элла написала ему, не значит ли это… что она нуждается в нём? Да, девушка определённо не стала бы писать тому, кому не доверяла. Рэйвен думает, что может расценивать это как подарок или шанс — да что угодно, главное, что это связано с Эллой. У входа в «Лагуну» его уже ждёт машина с водителем, и Рэйвен буквально перепрыгивает через несколько ступенек, чтобы побыстрее в неё сесть, чувствуя себя нетерпеливым ребёнком, который рвётся пойти поиграть в песочницу. Он готов быть кем угодно, лишь бы в этой песочнице его ждала Элла.

Тяжёлые, густые, серые тучи, плотной пеленой повисшие над городом, казалось, с самого утра предупреждали о грядущем дожде так явно, что не увидеть этот знак мог только слепой. Очевидно, Элла была очень слепой, решив надеть сегодня лёгкую джинсовку и не брать с собой зонт. На что она вообще рассчитывала? Видимо, надеялась, что дождь персонально её обойдёт стороной, не проронив на светлый воротник рубашки ни капли. Заклинательница дождя из неё была явно дерьмовой. Где-то на фоне раздаётся раскат надвигающегося грома, принося осознание, что по дороге домой она сегодня соберёт всю непогоду Берлина. Отвратительное завершение отвратительного дня.

Элла провожает взглядом чью-то выезжающую с территории госпиталя машину и отворачивается от окна. Настенные часы ординаторской показывали начало пятого вечера. Она уже давно должна была отсыпаться после ночной смены дома, сытая и свежая после душа. Элла знает, что совсем не обязана соглашаться на дополнительные часы после ночного дежурства, но она надеется получить полноценную ставку в этой больнице после института, поэтому лишь молча кивает на очередную просьбу подменить кого-то. Сэмюэль Дихт, её частый напарник на ночных сменах, наверняка уже давно отсыпался в тёплой кровати дома. За всё время его практики здесь Сэмюэля ни разу никто не попросил задержаться. Подчищать хвосты за другими — не для тех, чьи родители являются давними друзьями главврача. Элла знает политику этого госпиталя: руководство заботится о тех, за кого попросили, все остальные заботятся о себе сами.

Такое положение дел было не ново, существуя испокон веков и сохраняясь и до наших дней. Во все времена всё решали деньги, связи и громкое имя и лишь в исключительных случаях — выдающийся талант. Ты можешь работать день и ночь, не жалея ни сил, ни времени и отдавая здоровье, и всё равно появится тот, за кого попросили, в один миг отбрасывая тебя в самое начало пути и обесценивая все старания. Обладая упорством и видя маячащую впереди ярким огнём цель, человек способен преодолеть все трудности и всё-таки достичь желаемых высот, но и здесь нет гарантий, что у тебя этого не отнимут. Раньше, в далёкие времена бесконечных войн, погодных ненастий, болезней и суровых условий жизни, люди выживали, объединившись и держась друг за друга, сейчас же, во время технологического прогресса и комфорта, каждый был сам за себя.

Элла знает, как работает этот мир, и, переезжая из родного Лейпцига в столицу, была готова к отсутствию свободного времени, недостатку сна и большому количеству работы. У неё не было связей, богатых покровителей и денег — ничего, что бы помогло ей обустроиться на новом месте и пробиться к лучшей жизни. Она помнит, как не спала по ночам, готовясь к сдаче вступительных экзаменов в институт в Берлине и зная, что прохождение на бюджет было её единственной возможностью вырваться из лап уготованной для неё в родном городе безнадёжности, где не было ни хорошей работы, ни перспектив. Таким, как она, юным, красивым и амбициозным, всегда приходилось непросто.

Высшие государственные посты, процветающий бизнес и решающее положение в обществе — всё это принадлежало тем, кто был вхож в мир больших денег. Изредка на высоких постах можно было встретить и тех, кто достиг своего положения благодаря выдающимся способностям, но всё же чаще — супругов и детей слишком влиятельных господ, чтобы иметь возможность им отказать хоть в чём-то. Элла никогда не кричала о несправедливости этого мира и не пылала ненавистью к тем, кто сумел найти себе богатого покровителя или родился во влиятельной семье, считая это бессмысленным. Мир вокруг неё был устроен так уже давно, и будет существовать по этим же законам и после её смерти. Такова природа человека: стремиться заполучить власть, чтобы потом этой властью пользоваться.

Элла давно смирилась с правилами этой игры, поэтому доказывать свою компетентность в профессиональных делах приходилось с двойной силой. Несмотря на век прогресса и возможностей большинство работодателей, встречая на своём пороге юных девушек, пытающихся обустроиться в большом городе, смотрели на них, как на наивных созданий, не воспринимая всерьёз или сваливая на них самую неблагодарную работу, не слишком-то спеша давать повышение по службе. С симпатичными девушками нельзя развивать бизнес, обсуждать деловые вопросы и строить карьеру, с ними можно создавать семьи и воспитывать детей, и это было ещё одной неизменной аксиомой многовекового патриархального мира.

Элла заводить семью и становиться заложником семейных обязанностей не хотела, всеми силами стараясь доказать, что сможет стать гораздо лучшим сотрудником, чем большинство работающих вместе с ней мужчин и тех, за кого замолвили словечко родители. Она полностью самостоятельная и независимая, помогающая родителям и являющаяся одной из лучших студентов на своём потоке в институте. Наверное, ей всё же нужно было родиться в этом мире мужчиной, шкуру которого она примеряла на себя гораздо чаще, чем свою собственную.

Элла снимает с себя униформу медсестры, убирает её в шкаф и переодевается, бросая последний взгляд на настенные часы, и выходит из ординаторской. Длинные, широкие коридоры «Ниил Хоспитал», не пустеющие даже к концу рабочего дня — Элле нравилась эта больница, её сочетание классического устройства и современных технологий, здесь работали хорошие специалисты и приветливый персонал. Она помнит, как долго проходила тесты и собеседования сюда, убедив, в конце концов, сурового главврача, что достойна стажироваться именно здесь. Это можно было считать одной из её побед в отстаивании своих карьерных амбиций. Она может сделать себя сама, быть высококвалифицированным врачом и добиться хорошей должности, не становясь приложением для какого-нибудь богатея, который замолвит за неё словечко.

Проходя через главный вестибюль, она прощается с Рэнэ, улыбчивой молодой девушкой с ресепшена, с которой они часто обедают вместе на перерыве, машет на прощание одной из медсестёр и кивает сонному охраннику на входе. Элла умеет находить общий язык с людьми, быстро подружившись с большей частью персонала больницы. Способная, ответственная и всегда вежливая — ею невозможно было не проникнуться. Она выходит на свежий воздух, ощущает на себе порыв прохладного ветра и спускается по массивным ступеням крыльца парадного входа, доставая из кармана телефон. Нажимая на нужный контакт, она вслушивается в длинные гудки, не сдерживая короткой улыбки, когда по ту сторону трубки слышится тёплый голос.

— Привет, — отзывается Алекс, явно уставший и от чего-то отвлечённый. — Уже освободилась?

— Да, только что, — не может сдержать улыбки Элла. — А ты как, готовишься к презентации?

— Ага, — выдыхает он, судя по звукам, что-то печатая на компьютере. — Весь день сегодня с Ханцем делаем макет. Этому нет ни конца ни края, так что отдохни сегодня за меня, ладно? — в голосе слышится слабая улыбка.

Элла знает, как Алекс вкладывается в любой свой университетский проект, кропотливо прорабатывая каждую деталь. У него есть возможность поехать на стажировку в одну из крупнейших международных медицинских компаний, и Элла искренне рада этой перспективе. Она гордится успехами Алекса и верит в него. Если ей не удастся воплотить в жизнь свои мечты, то пусть хотя бы Алекс добьётся чего-то стоящего.

— Конечно, — улыбается она в ответ. — Увидимся в выходные?

— Да, с радостью, — отзывается Алекс, выдыхая. — Мне пора возвращаться к работе, — сквозит в голосе сожаление. — Люблю тебя.

— И я тебя, — отвечает Элла, прежде чем в трубке повисает тишина закончившегося звонка.

Она бросает взгляд на потухший экран и убирает телефон в карман, замечая краем глаза подъезжающий автобус. В выходные она увидится с Алексом, они обязательно сходят куда-нибудь вместе прогуляться, закажут десерты в их любимом кафе и проведут уютный совместный вечер за просмотром чего-нибудь дурацкого по телевизору, смеясь и периодически целуясь. Чудесное окончание недели, до которого осталось всего каких-то несколько дней. Элла морщится от очередного прохладного порыва ветра и заходит в битком набитый автобус. Несколько дней, которые нужно просто переждать.

Автобус, пошатываясь и накреняясь, трогается с места, вынуждая всеми силами балансировать в тесной человеческой массе пассажиров. В это время было глупо рассчитывать на свежий салон и свободные сидячие места — час-пик всегда был неизменен. Элла знает это и каждый раз всё равно надеется, что сегодня народа будет не так много, а дышать в душном салоне будет не так тяжело. Пробка в это время тоже была ожидаемой, предвещая долгую дорогу домой в защемлённой между стоящими в салоне людьми позе. Элла переносит вес своего тела на другую, ещё не затёкшую ногу и упирается взглядом в не заслонённый никем участок окна, за которым в той же пробке останавливаются машины.

Кто-то сейчас так же спешит домой после тяжёлого рабочего дня, уставший, голодный и сидя в кондиционируемом салоне своей машины. Почему-то казалось, что пробка в собственной машине, где ты можешь вытянуть ноги, отрегулировать спинку сидения и поставить музыку на свой вкус, ощущалась совсем по-другому. Возможно, если бы у Эллы была возможность каждый день возвращаться домой в уединении на своей машине, она бы и вовсе перестала ненавидеть пробки.

В голове почему-то тут же всплывает образ Рэйвена, возвращающегося вечером домой на машине. Почему она решила, что Рэйвен ездит на машине, Элла не знала, блондин ни разу не приезжал на машине и не упоминал, что она у него есть. Может, он вообще предпочитает только мотоциклы? Элла с лёгкостью могла представить, как Рэйвен возвращается из офиса на своём чёрном «ямаха», лавируя в плотном потоке машин, объезжая пробки и рассекая порывы встречного ветра. Образ Рэйвена, чёрной тенью скользящего по вечернему городу, всплывает в голове без особых трудностей. Это был тот Рэйвен, которого Элла знала, видела вживую, сидела позади него и вжималась в его спину на очередном повороте. Представить парня в другом амплуа, без кожаной куртки и шлема в руках, выходило плохо.

Рэйвен говорил, что помогает отцу с бизнесом, значит, наверняка ездит в офис и на встречи и одевается… по-деловому? Как все эти прилежные работники компаний — в рубашки с отглаженными воротниками и костюмы? Элла усмехается про себя, пытаясь представить Рэйвена без тысячи серёжек в ушах и взлохмаченных белых волос, в выглаженном костюме, лакированных туфлях и галстуке. Образ передового офисного работника никак не вязался с нахальной натурой и дерзким характером, но тот же самый образ Рэйвена, сидящего в своей машине и барабанящего пальцами по рулю в пробке, почему-то возникал в голове за долю секунды.

Элла ни разу не видела такого Рэйвена, одетого во все эти атрибуты деловой жизни и сидящего за рулём машины после длинного рабочего дня. Перед глазами тут же всплывает образ парня, управляющего чёрным «мерседесом» или «порше» или… Какие вообще машины водят богатеи? От этой мысли хочется усмехнуться. С чего она вообще взяла, что Рэйвен водит машину сам? Может, его возит водитель или он вообще предпочитает мотоциклы или… Или Элла слишком много думает. Да, Элла определённо слишком много думает. Рэйвен в её мыслях появляется часто и мимолётно, как бы между делом, а в голове проносится сравнение, как бы он поступил в той или иной ситуации. Почему-то осознание того, что в её жизни существует человек, способный без зазрения совести послать нахер и забить болт на какую-нибудь дурацкую ситуацию, здорово снимало стресс и успокаивало.

Элла смотрит на следы начавшегося за окном автобуса дождя и ловит себя на мысли, что прямо сейчас Рэйвен тоже может куда-то ехать, возможно, даже стоять в той же самой пробке и думать о чём-то своём. Два человека, находящиеся в одном городе, гуляющие по одним и тем же улицам, ездящие по одним и тем же дорогам, но проживающие такие разные жизни. Элла никогда не задумывалась над тем, какой была жизнь Рэйвена, чем он занимался и с какими проблемами сталкивался. Для неё парень был нахальным упрямцем, у которого, кажется, просто не могло быть никаких проблем, кроме как дилемм, где потусоваться с друзьями сегодня.

Она не знала о Рэйвене абсолютно ничего, складывая своё представление о нём из тех незначительных фактов биографии, что парень сам ей рассказывал. Родился в состоятельной семье, уехал из Берлина в пятнадцать, учился шесть лет в Лондоне, вернулся в Германию, чтобы присоединиться к отцовскому бизнесу — вот, пожалуй, и вся информация, которая не давала ровным счётом ничего. Рэйвен был открытой книгой с пустыми страницами. Искренний и очевидный, но такой непонятный и скрытный. Парадокс личности Рэйвена Мейера.

Элла пошатывается на месте при очередном движении автобуса и отводит взгляд от окна. Вообще-то парень, разумеется, не обязан рассказывать ей что-то личное, они с Рэйвеном не были хорошими друзьями, не пили по вечерам пиво и не обсуждали друг с другом свои проблемы, но в голову прокрадываются мысли, что знать о нём чуть больше, чем сейчас, пожалуй, было бы приятно. За почти месяц, что они друг друга знали, Рэйвен всё так же писал ей сообщения, слал дурацкие стикеры и шутки, снабжал кофе всю их троицу и иногда, когда приезжал в институт к своему другу, подвозил Эллу до дома, по дороге завозя в какое-нибудь кафе и бескомпромиссно откармливая. Рэйвен больше не нахальствовал и не пытался занять собой всё пространство вокруг, но неизменно присутствовал в каждом новом дне, словно аккуратно пробираясь в жизнь Эллы и заставляя к себе привыкать.

Она пила по утрам заказанный Рэйвеном кофе, смеялась с его дурацких шуток и позволяла себе расслабиться и ни о чём не думать в те дни, когда Рэйвен подвозил её до дома из института. Они ещё не были хорошими друзьями, по-прежнему обсуждая какие-то общие темы и не касаясь личного, но, возможно, хорошими знакомыми называться уже вполне могли. Иногда Элла не может найти точной причины, почему вспоминает про блондина в тот или иной момент, но каждый раз, представляя Рэйвена или его реакцию в разных складывающихся в жизни неприятных ситуациях, ей определённо становится легче всё это пережить. Рэйвен бы наверняка не парился из-за опоздания на работу или несданного реферата. Рэйвен бы просто послал нахуй и свалил в закат. Элла так сделать не может, но картинка с посылающим бесящихся её людей нахер Рэйвеном снижает уровень стресса в разы, помогая расслабиться.

Автобус, пошатываясь на очередной кочке, наконец-то доползает и останавливается на нужной остановке, с шипением выплёвывая из салона пассажиров под холодные и колючие капли дождя. До её дома минут десять пешком, и, конечно, она даже не предположила взять сегодня с собой зонт. Смирившись со стремительно намокающей одеждой, она ускоряет шаг, кутаясь в свою лёгкую не по погоде джинсовку. Проспала, опоздала на работу, отработала лишние часы смены, не успела поесть, попала в час-пик и промокла под дождём — достаточный список дерьма для одного дня, не предполагающий ещё дополнений. Элла тоже так думает, заходя промокшей и замёрзшей в подъезд и поднимаясь в свою квартиру, где с порога раздаётся запах чего-то тухлого.

Копчёная обглоданная рыба, которую явно забыли выбросить, лежала на журнальном столике в гостиной, разнося амбре по всей квартире. Эрик, ну конечно, — только он мог забыть выбросить что-то настолько вонючее и обляпать этим всё вокруг. Элла морщит нос, собирая остатки рыбы в пакет, и несёт её в мусорное ведро, которое оказывается заполнено этой же рыбой под завязку, усиливая запах вдвое. Мысленно закатывая глаза и берясь за ручку ведра, Элла вытаскивает вонючий пакет с копчёной рыбой, подхватывает другой, с рыбой из гостиной, и выходит из квартиры, избавляясь от мусора в ближайшем мусоропроводе. Абсолютно дурацкое завершение дурацкого дня.

Поднимаясь на свой этаж и дёргая неподдающуюся ручку двери, понимая, что захлопнула её, не взяв с собой ключи, Элла готова завыть в голос. От ситуации хочется смеяться и плакать одновременно. Может, её кто-то проклял? Да, точно, та бабка из метро, которой она вчера в давке наступила на ногу, вполне себе могла это сделать. В который раз дёргая холодную ручку двери и судорожно соображая, что делать, она достаёт из кармана телефон, набирая Луизу и надеясь, что она сегодня не задержится на работе.

«Да?» — слышится на том конце провода голос Луизы, прежде чем все надежды рассыпаются в пух и прах, когда всё тот же, уже взволнованный голос, отвечает, что будет дома только через три с половиной часа. Элла кое-как успокаивает слишком распереживавшуюся подругу и заверяет, что всё будет хорошо, и она что-нибудь обязательно придумает. Луиза говорит, что постарается приехать как можно скорее, и просит держать её в курсе дела. Элла отвечает: «Конечно» на все вопросы, кивает сама себе для убедительности и отключается, несколько раз подряд пытаясь набрать Эрику, но каждый раз натыкаясь на длинные гудки и автоответчик. Последней надеждой оказывается Алекс, поднимающий трубку и обеспокоенно спрашивающий, что случилось. Элла с коротким смешком повторяет историю с дверью и спрашивает разрешения подождать возвращения соседей у него, но получая полное сожаления: «Извини, я у Ханца». Элла снова заверяет, что всё хорошо и волноваться совсем не стоит. Абсолютно идиотская ситуация, в которой никто не виноват.

Дёргая ручку ещё несколько раз, она отчаянно напрягает мозг, пытаясь вспомнить, что вообще люди делают в подобных ситуациях. Выламывают дверь? Пытаются вскрыть замок? Звонят в службу спасения? До абсурдности дурацкая ситуация, в которую можно было попасть только в этот «счастливый» день. Элла бездумно пролистывает телефонную книгу, нервно закусывая губу, и хочет истерично рассмеяться в голос. Палец сам собой останавливается на имени Рэйвена, а мозг зависает на пару секунд. Чем он сможет ей помочь? Взломает дверь или вызовет за неё службу спасения? Элла сильнее прикусывает губу, открывая их с Рэйвеном чат, и с нервным смешком набирает сообщение. Скорее всего, он ничем ей не поможет, но, может, хоть разрядит обстановку, как делает это всегда.

Ответ приходит практически мгновенно, заставляя глаза расшириться. Короткое: «Скоро буду» на экране кажется какой-то шуткой, вынуждая перечитывать сообщение снова и снова. Вот так вот просто? Те, кто мог бы ей помочь, оказались бессильны, а парень, которого она знает от силы месяц, действительно ни с того ни с сего сорвался к ней? Это казалось чем-то до абсурдного смешным и нелепым: ей кинулся помогать тот, от кого она ожидала помощи меньше всего. Что Рэйвен вообще собрался делать? Выламывать дверь? Лезть на пятый этаж через окно? Каждое новое предположение было абсурднее предыдущего, но пришедшее через двадцать минут сообщение: «Я здесь» окончательно убеждало в реальности происходящего.

Элла спускается на негнущихся ногах на первый этаж, открывает дверь подъезда и встречает выходящего из машины Рэйвена, подающего водителю знак, что тот может ехать. Элла смотрит на идущего к ней блондина в тёмном костюме, рубашке и том самом деловом образе, о котором она думала в автобусе по дороге домой. Сегодня явно был какой-то аномальный день, собравший в себе годовой запас неприятностей и проецирующий в реальность мысли.

— Ты носишь деловую одежду, и у тебя есть водитель, — сама себе говорит Элла, продолжая пялиться на парня перед собой.

— Ты думала, что у меня в гардеробе только кожанки и кеды? — усмехается Рэйвен, подходя.

— На самом деле, да, — смущается Элла, определённо начиная краснеть.

— Сюрприз, — ухмыляется он, играя бровями. — Иногда мне тоже нужно носить эту деловую душанину.

— Тебе идёт, — только и может кивнуть Элла, снова скользя взглядом по костюму парня. Наверняка же дорогой, да?

— Да не особо, — пожимает плечами Рэйвен, ловя удивлённый взгляд. — Ты слишком громко думаешь, — усмехается он. — Пошли, посмотрим твою дверь, — кивает в сторону подъезда.

Элла послушно следует за ним, словно это она приехала к Рэйвену домой, а не наоборот, открывает подъезд и ведёт его на свой этаж, указывая на нужную дверь. Совершенно неприметная, тёмная и с цифрами квартиры на гладкой поверхности, сейчас она казалась чем-то чужеродным и неприступным. Элла смотрит на парня, осматривающего дверной замок, и не может сдержать чувства нарастающей неловкости. Наверняка она оторвала Рэйвена от каких-то важных дел, судя по его внешнему виду, тот был на работе, бросив всё, чтобы помочь непутёвой ей.

— Прости, что выдернула, совершенно дурацкая ситуация и…

— Посвети телефоном, — не даёт договорить Рэйвен, присаживаясь на корточки.

Элла, замолчав, послушно включает фонарик на телефоне и подносит его к замочной скважине, наблюдая, как Рэйвен достаёт из кармана складной нож, вытаскивая из набора лезвий что-то похожее на отмычку. Элла никогда не вскрывала замки и вообще не знает, как это делается, но, глядя на то, как ловко Рэйвен проворачивает какую-то сложную комбинацию с замком, может с уверенностью сказать, что он явно не новичок в этом. Элла смотрит на уверенные движения чужих рук, слышит тихий щелчок дверного замка и пытается не сказать свои мысли вслух. Рэйвен из состоятельной и приличной семьи, он точно не может быть вором-домушником или кем-то таким.

— Готово, — отрывается от дверного замка блондин, выпрямляясь и отходя в сторону.

Элла осторожно подходит к двери и нажимает на металлическую ручку, наблюдая, как та действительно поддаётся вниз под тяжестью её ладони, открываясь.

— Вау, Рэйвен Мейер, — вскидывает она брови, ловя чужой довольный взгляд. — Сколько в тебе ещё талантов? Спасибо, ты буквально мой спаситель, — открывает полностью дверь и переступает порог квартиры Элла. — Примешь в знак благодарности кружку чая или кофе?

— Приму всё, — кивает Рэйвен, заходя в квартиру следом за Эллой и закрывая дверь, попутно проверяя работу механизма дверного замка.

Элла разувается, вешает джинсовку на крючок в коридоре и проходит в гостиную, улавливая отголоски аромата копчёной рыбы и тут же открывая окно. Живя вместе с соседями, Элла всегда была довольна чистотой в их квартире, но сейчас, оборачиваясь на снимающего начищенные до блеска туфли в коридоре Рэйвена, она впервые чувствовала «комплекс хозяйки». Недостаточно много места, недостаточно убрано, недостаточно уютно — всё недостаточно. Их небольшая трёхкомнатная квартира на троих в спальном районе была явно не из того типа квартир, к которым привык её гость.

— Проходи, я сейчас что-нибудь приготовлю, — делает приглашающий жест рукой Элла, смотря на заходящего в гостиную парня. — Что будешь: чай или кофе?

— Всё, что предложишь. Без разницы, — тут же отзывается Рэйвен, осматриваясь.

Элла кивает, чувствуя, как щёки начинает обжигать чувством смущения, и скрывается на кухне, моя руки и соображая, чем можно угостить гостя, попутно ставя кипятиться чайник и доставая баночку с заваркой листового чая.

— Помочь? — заходит следом на кухню Рэйвен.

— Не нужно, — улыбается Элла, заливая чайную заварку кипятком. — Скоро будет ужин.

— Вау, меня тут ещё и покормят, — широко улыбается Рэйвен, откидываясь на спинку стула.

— Ты ешь рис с курицей? — достаёт посуду из шкафа Элла.

— Я ем всё. Не заморачивайся особо с едой, я могу поесть и бутерброды.

— Рэйвен, я хорошая хозяйка, поэтому голодным ты отсюда не уйдёшь, — фыркает Элла, включая плиту.

Рэйвен не сдерживает короткой усмешки, устраивая локти на столе и кладя на них подборок. Внимательный взгляд, следящий за каждым движением Эллы, прожигает спину, но не раздражает и не мешает. Рэйвен молчит, пару раз залипает в телефоне, не отвлекает от готовки и послушно ждёт, когда всё будет готово.

— Хороший мальчик, — вырывается у Эллы, когда она ставит на стол тарелку с дымящимся ужином для гостя.

Рэйвен ухмыляется, двигает к себе тарелку с едой и подхватывает с неё кусочек курицы.

— Фкуфно, — звучит чавкающий комплимент, заставляющий уши Эллы снова заалеть.

— Прожуй сначала, — смеётся она и ставит порцию для себя.

Рэйвен дарит ей смешливый взгляд и с аппетитом подцепляет с тарелки ещё один кусок. Элла никогда не считала, что она мастер в готовке, но, глядя на уплетающего за обе щеки её стряпню парня, в голову закрадывалась мысль, что она явно недооценивает свои кулинарные способности. Ну, или Рэйвен просто очень голодный. Она пробует то, что сама приготовила, и приходит к выводу, что получилось и правда недурно. В кармане начинает вибрировать телефон, и Элла достаёт его под внимательным взглядом вмиг отвлёкшегося от еды парня. На экране высвечивается имя Эрика Брейса.

— Да? — отвечает на звонок Элла, дожёвывая кусок курицы.

— Прости, только сейчас увидел звонок, — раздаётся запыхавшийся голос в трубке. — У меня миллион пропущенных от тебя и Луизы, а значит, случилось какое-то дерьмо, — заключает Эрик.

— Ничего криминального, у меня просто захлопнулась дверь с ключами в квартире, — беззлобно усмехается Элла.

— Бля, и чё ты, где сейчас? — тут же меняется интонация друга.

— Дома. Не переживай, уже всё в порядке.

— Как открыла дверь?

Элла бросает короткий взгляд на жующего ужин Рэйвена и не может сдержать полуулыбки.

— Знакомый помог.

— Кто? Не знал, что у тебя есть знакомые взломщики, — присвистывает в трубке Эрик.

— Я тоже не знала, — усмехается Элла. — Не волнуйся, сейчас всё в порядке.

— Ты должна мне эту ахерительную историю.

— Хорошо, — улыбается Элла. — Увидимся.

— Позвоню Луизе за тебя, пока она там службу спасения не вызвала, — фырчит на том конце провода Эрик, отключаясь.

Элла с усмешкой откладывает телефон в сторону и натыкается на внимательный взгляд своего гостя.

— Что? — не выдерживает Элла, поднимая брови.

— «Знакомый»? — переспрашивает Рэйвен, замирая.

— Ну… да?

— Я думал, мы с тобой уже друзья, — обиженно кривит губы Рэйвен, продолжая испепелять взглядом.

Элла смотрит на всё также внимательно за ней наблюдающего парня и не может сдержать рассеянного выдоха. Рэйвен, в этом деловом костюме, пахнущий хорошим парфюмом и носящий статусные часы на руке, выглядел совсем взрослым, серьёзным и самодостаточным человеком, который приехал домой с какой-нибудь важной встречи и скоро снова уедет по делам. Занятой мужчина, который смотрит на неё взглядом преданного щенка и дует губы.

— Боже, конечно, друзья, — с улыбкой закатывает она глаза. — Разумеется, друзья.

Рэйвен недоверчиво щурится, перехватывая взгляд улыбающейся Эллы, и подпирает подбородок ладонью.

— Точно?

— Да, Рэйвен, да, — не сдерживает Элла смешка. — Только перестань пытаться убить меня взглядом, — поднимает она руки, принимая поражение.

— Убить? Я не хочу тебя убивать. Я хочу тебя живой, — скалится Рэйвен, а у Эллы который раз за последний час начинает гореть лицо.

— Рэйвен Мейер, будь добрее, — наставляет она в шуточной угрозе вилку на ухмыляющегося парня.

Как этот человек вообще может быть таким балбесом и крутым парнем одновременно? Элла со вздохом доедает свою порцию, накладывает Рэйвену добавки и идёт мыть посуду под его дурацкие шутки, от которых неконтролируемо хотелось улыбаться.

— Я сегодня спас тебя от мучительной ночёвки под дверью. Ты теперь у меня в долгу.

— И что ты хочешь, гремлин? — вздыхает Элла.

— Сходи со мной на выставку.

Элла смывает моющее средство с тарелки, ополаскивает её под водой и поворачивается к наблюдающему за ней парню.

— Выставку? Не знала, что ты тянешься к искусству.

— Ты многого обо мне не знаешь, — ухмыляется Рэйвен, не сводя взгляда с Эллы. — Будь готова в субботу к шести часам.

— Рэйвен, это…

— Просто выставка. Это просто выставка, — медленно повторяет парень, словно передавая своё спокойствие и уверенность Элле.

Она смотрит на расслабленное лицо Рэйвена перед собой и кивает. Просто выставка. Друзья ведь могут сходить вместе на выставку? Определённо могут, да.

— Хорошо. В субботу в шесть.

— Да, — улыбается Рэйвен, тут же бросая взгляд на часы. — Проводишь меня? — встаёт он из-за стола, ловя взгляд хозяйки квартиры.

— Тебе уже пора? — одёргивает себя Элла, сама не замечая, как в голосе появляется сожаление.

— Да, — кивает Рэйвен, тут же расплываясь в широкой ухмылке. — Но в субботу весь вечер твой, обещаю.

— Гремлин, — фыркает Элла, закатывая глаза и идя следом за парнем в коридор.

Когда за гостем закрывается дверь, а к подъезду подъезжает чёрная «тойота» с водителем, Эллу всё ещё не покидают мысли о том, что всё это неправильно. Она слышит звук хлопнувшей двери подъезда, смотрит, как на улицу выходит Рэйвен, садится в ждущую его машину и уезжает в неизвестном направлении. Они стали неплохо общаться, и парень больше не казался тем невоспитанным нахалом, каким был при первой встрече. Рэйвен присылал глупые видео, лайкал всё, что Элла выкладывала в соцсети, продолжал заказывать по утрам кофе для неё и всей её компании, даже находясь на расстоянии, и, как выяснилось, готов был бросить свои дела и приехать открывать дверь в квартиру Эллы, когда та так нелепо забывала ключи внутри. С Рэйвеном было комфортно и спокойно, он смешил, подбадривал и заставлял чувствовать себя в безопасности. Элла смотрит на пришедшее сообщение от Алекса и впервые за все полтора года их отношений откладывает телефон в сторону, так и не ответив.

Суббота наступает слишком быстро для того, кто её совсем не ждёт. Элла поворачивается в постели, щурясь от настойчивых солнечных лучей, и тыкается носом в подушку, пытаясь продлить чувство утренней неги. Где-то на кухне гремит посуда, а носа достигает тонкий аромат свежей выпечки. Она тянется, садится на кровати и впервые за долгое время чувствует себя выспавшейся. Приглаживая растрёпанные волосы рукой, она поправляет задравшуюся во время сна футболку и встаёт с кровати, шлёпая босыми ногами по прохладному ламинату в ванную.

На кухне во всю хозяйничает Алекс, помешивая что-то в кастрюле и вытаскивая из вафельницы румяные вафли. Элла, свежая и переодевшаяся в домашнюю одежду, не может сдержать улыбку, так и застывая в дверной арке. Домашнее совместное утро было слишком редким моментом в их отношениях, которое хотелось остановить и впитать на подкорку мозга.

— О, ты уже проснулась, — поворачивается к ней Алекс, одаривая улыбкой и не отвлекаясь от готовки. — Доброе утро.

— Доброе, — подходит к нему Элла, обнимая и касаясь губами шеи. — Меня разбудило что-то вкусное в кастрюле, — кивает она на готовящуюся на плите еду.

— Овсяная каша, — улыбается Алекс. — Будешь?

— Буду, — целует выступающий позвонок на чужой шее Элла и отходит, садясь за стол.

Их отношения были уютными, комфортными и такими привычными, что казались нерушимо вечными. Раньше, когда они только начали встречаться, Элла всем сердцем желала именно таких моментов, обыденных и домашних, в которых и заключается вся суть совместной жизни. Ей нравилось знать, что в квартире Алекса в ванной лежит её зубная щётка, а в её квартире хранятся его футболки — всё это было мелкими бытовыми вещами, которые показывали, что они есть друг у друга здесь и сейчас. Это было то самое ощущение наполняющего единства, ради которого можно было пойти на компромиссы с самим собой.

— Какие планы на день? — разливает по кружкам свежесваренный кофе Элла, садясь за стол напротив Алекса.

— Встречусь с Ханцем и поработаю над курсовой, ничего особенного. А ты чем займёшься? — делает он глоток кофе.

— Надеюсь, что днём добью доклад по гистологии, — невесело усмехается Элла.

— А вечером? — выжидающе приподнимает брови Алекс.

— Есть предложения?

— Есть, — закусывает губу он, пробегаясь пальцами по столешнице и находя руку Эллы. — Мы могли бы встретиться и провести время вместе.

Элла ловит руку Алекса, оглаживая большим пальцем его ладонь, и думает, что да, они могли бы снова провести время вместе. Им этого действительно не хватало в отношениях.

— Извини, я обещала другу сходить с ним на выставку, — с сожалением ловит она взгляд Алекса. — Может, на неделе получится?

— Может, — расстроенно улыбается он. — На какую выставку пойдёшь? — даже не спрашивает, с кем именно она собралась идти, Алекс, и от этого становится совсем капельку обидно.

Иногда Элле казалось, будто ревность и вовсе была не свойственна его натуре, а иногда — что ему просто безразлично всё, что не касается его великих университетских проектов. За полтора года отношений её уже почти не трогало это. Элла целует костяшки его пальцев и честно отвечает:

— Не знаю, меня просто позвали с собой.

— Надеюсь, это будет что-то интересное, — выдавливает улыбку Алекс. — Если вдруг захочешь сбежать вечером ко мне — напиши, ладно?

— Конечно. Я всегда хочу к тебе, ты же знаешь.

Алекс ласково гладит её по щеке и вынимает руку из ладоней.

— Знаю, милая. Конечно, знаю.

Элла молча придвигается ближе и целует Алекса, едва касаясь губами. Он не отстраняется, углубляет поцелуй, оглаживает ладонями её шею и поднимается с места, завлекая Эллу за собой в спальню. В голове всплывает не проходящее в последнее время чувство дежавю. Это всё уже было. Утро, завтрак, ощущения, секс. Раньше ей это нравилось, а чувство постоянства заставляло удовлетворённо улыбаться от того, что у них всё стабильно хорошо. Да, у них всё хорошо, если не начинать копать глубже.

Она уходит от Алекса только через два с половиной часа, уже совершенно не успевая заняться докладом, но ещё имея в запасе время, чтобы собраться к вечеру. Алекс сказал, что Элла может позвонить ему вечером в любой момент, и она уже заранее знала, что это станет перенасыщением для обоих. То, что раньше казалось таким желанным, сейчас ощущалось как «так положено в полноценных отношениях». Странное чувство потери чего-то важного, что раньше было единым целым, а сейчас пошло десятком трещин. Элла может нащупать это чувство внутри, может описать его, но не может понять, как бы ни пыталась. Где та точка, с которой начался обратный отсчёт до… До чего? На этот вопрос Элла боялась отвечать даже самой себе.

Глупо было бы думать, что одна вылазка куда-то вечером сможет решить её внутреннюю какофонию чувств, но можно надеяться, что хотя бы на этот вечер она сможет выбраться из душащего лабиринта липких мыслей. «Я здесь», — высвечивается на телефоне новое сообщение, и Элла поправляет воротник бомбера, выходя из квартиры, и спускается вниз, попутно давая себе обещание не возвращаться в круговорот своих мыслей хотя бы до конца сегодняшнего вечера. Хлопая дверью подъезда и видя стоящего у мотоцикла Рэйвена, она уже почти полностью уверена, что сможет это сделать.

— Привет, — искренне улыбается Элла, потому что она и правда рада видеть блондина.

— Привет, — в такт ей растягивает губы в улыбке Рэйвен, протягивая второй шлем.

— Снова мотоцикл, да? — обречённо и совсем немного жалостливо смотрит Элла, забирая из рук парня шлем.

— Не волнуйся, поедем небыстро.

Элла молча усмехается, надевая шлем, который Рэйвен тут же помогает застегнуть.

— Я буду тебя преследовать всю жизнь, если убьёшь меня по дороге, — садится на мотоцикл Элла, одним движением устраивая руки у Рэйвена на животе, будто ездила так каждый день.

— Можешь преследовать меня всю жизнь и живой тоже, — усмехается Рэйвен и опускает визор шлема, заводя мотор и плавно трогаясь с места.

Элла очень хочет сказать что-нибудь в ответ, но приходится держаться крепче, балансируя на поворотах. «Ямаха» больше не кажется диким зверем, готовым сожрать с потрохами, и Элла даже может немного расслабиться, наблюдая за проносящимися мимо огнями города и растворяясь в накрывающих с головой ощущениях свободы и лёгкости. Раньше она считала поголовно всех мотоциклистов самоубийцами, сейчас же, обхватывая руками торс Рэйвена и чувствуя даже сквозь одежду жар его тела под ладонями, ей начинает казаться, что мотоцикл — не такая уж и плохая вещь, если умеешь им управлять. Рэйвен умел, чутко чувствуя дорогу и состояние пассажира за спиной.

Ехать на рычащей «ямахе» было скорее интересно, чем страшно. Городской пейзаж оживлённых улиц меняется на спокойную обстановку тихого района, зелёного и окружённого кронами деревьев, выглядывающих из скверов. Элла провожает взглядом уличные фонари, прижимает колени на очередном повороте и думает, что с Рэйвеном везде не страшно, даже здесь, в наступающих сумерках у ворот не знакомого ей парка.

— Где мы? — снимает шлем Элла, осматриваясь.

Большие открытые кованые ворота с неразборчивой вывеской над ними, за которыми виднелись слабо освещённые светом уличных фонарей парковые дорожки из мощёного тротуарного камня. В голову невольно приходят сюжеты из каких-нибудь тёмных сказок, в которых обстановка всегда выглядит заманчиво и притягательно, но всё равно ведёшь себя настороженно.

— Пошли, — с усмешкой говорит Рэйвен, проходя через ворота, и Элла послушно следует за ним, толком не понимая, что должна здесь увидеть.

Она прислушивается к звуку своих шагов, держит взглядом спину идущего впереди Рэйвена и пытается отыскать внутри себя хоть толику страха. Со всех сторон наступают густые кроны деревьев и пышные шапки кустов, отбрасывая свои кривые тени, а мощёная парковая дорожка кажется единственным островком земли в окружающем их зелёном море. Они были здесь вдвоём, и Элла до сих пор не знала, куда её ведёт Рэйвен. Наверное, стоило бы начать задавать вопросы или насторожиться, но Элла просто молча продолжала идти за парнем, про которого по-прежнему практически ничего не знала. Ей не было страшно, в голове звенела приятная пустота, а сердце умиротворённо стучало в грудной клетке. Рэйвен ведёт её через лабиринт зелени, а Элла отчего-то просто доверяет.

— Что мы должны здесь увидеть?

— То, что ты не увидишь в галереях, — с усмешкой отвечает Рэйвен, выводя их на широкую парковую площадь и останавливаясь.

Элла обводит взглядом пространство вокруг и хочет сказать: «Вау», зависая. На мощёной всё тем же тротуарным камнем площадке подсвечиваемые светом уличных фонарей и парковой подсветкой стояло множество скульптур из стекла, камня, дерева и огромного количества других материалов, все разные, каждая в своём стиле и со своим посылом. Люди, животные, предметы, растения, абстрактные фигуры — всё это было разбросано по площади в хаотичном порядке, заставляя всматриваться в каждый контур и каждую деталь. Элла подходит к огромному каменному сердцу с вырезанной надписью на латинском и кладёт на него ладонь. Внизу, у самого подножия, прикреплена табличка с коротким: «No Name» вместо имени скульптора.

— Ab ovo, — читает вслух Элла, обводя глазами выгравированные буквы.

— Латынь, — становится рядом Рэйвен, почти касаясь своим плечом.

— Ты знаешь латынь?

— Нет, но эту фразу знаю, — пожимает плечами он. — Ты должна была проходить в институте латынь, да?

— Да, — кивает Элла, ведя ладонью по холодной поверхности камня.

— Тогда мы оба понимаем, что здесь написано, — короткая усмешка.

— «От начала и до конца».

— От начала и до конца, — следит за чужой узкой ладонью Рэйвен, стоя неподвижно рядом.

Элла замирает на последней букве надписи и думает, что в каком-нибудь фильме эта сцена была бы похожа на принесение клятвы. Хорошо, что они не в фильме.

— Что это за место? — поворачивается она к своему провожатому, убирая руку со скульптуры.

— Выставка безымянных скульптур.

— Почему безымянных? — тут же бросает взгляд на табличку с именем скульптора Элла, на которой красуется лишь лаконичное: «No Name».

— Потому что никто не знает авторов этих скульптур. Они здесь просто появляются и всё.

Элла отходит от скульптуры сердца и подходит к другой — абстрактная фигура, напоминающая то ли закрученный вихрь, то ли силуэт женщины. На табличке снизу выгравирован знак улыбающегося смайла.

— То есть скульпторы просто пишут на табличках, что хотят, но не пишут своего имени?

— Да. Ты можешь тоже сделать здесь свою скульптуру, и никто не узнает об этом. Люди приходят сюда, чтобы найти то, что откликается в душе. Свободная выставка свободных людей, — улыбается Рэйвен.

Элла обводит взглядом собранные здесь скульптуры, причудливые и уникальные, и словно погружается в другой мир, независимый и не имеющий границ. Она бы точно не увидела такого в стенах галерей.

— Я не знала, что в Берлине есть что-то подобное, — скользит рукой по стеклянной поверхности одной из скульптур Элла.

— Думала, что мы пойдём в одну из этих пафосных галерей, где в буфете разливают шампанское? — усмехается Рэйвен.

— Ну, честно говоря, да, — почему-то смущается она, убирая ладонь с поверхности скульптуры. — Это было бы очень в твоём стиле.

— В моём стиле? Я не люблю такие места. В них всегда душно и куча напыщенных эстетов, которые вот вообще не эстеты, — фыркает Рэйвен, напоминая чем-то недовольного кота.

— Вау, ты разбираешься в эстетике? — прищуривается с улыбкой Элла.

— Ты разбираешься, а я просто следую за тобой.

Элла смотрит на довольно ухмыляющегося парня и не может сдержать смешка, маскирующего очередной приступ смущения.

— Рэйвен Мейер, будь человечнее, — грозит она пальцем, делая строгий взгляд.

Рэйвен прыскает от смеха и театрально поднимает руки перед собой, растопыривая пальцы.

— Только не бей!

Элла подходит к парню, строго смотрит на него и в итоге всё равно не сдерживает улыбку. Рэйвен пятится назад несколько шагов с поднятыми руками, шкодливо щурится и совершенно не скрывает довольного вида. Элла рада, что согласилась сходить на эту выставку, которая теперь точно надолго осядет у неё в памяти, напоминая о безграничных вариантах самовыражения и свободе творческой души.

— Покажешь мне остальной парк? — неожиданно сама для себя просит Элла, наблюдая за подходящим к ней Рэйвеном и получая согласный кивок в ответ.

Они действительно обходят весь парк, теряются во времени и цветущей зелени, находят небольшой прудик с домиком для уток на маленьком искусственном островке посреди воды и долго сидят на берегу прямо на траве, ловя взглядом отражающиеся в тёмной водной глади огни фонарей. В кармане Эллы коротко вибрирует входящим сообщением телефон, и она знает, что это Алекс. Возвращаться из тихого уединения в реальность не хочется, объяснять, что она сегодня не приедет — тоже. Хочется сидеть на сырой траве у безымянного озера в безымянном парке и смотреть на переливающуюся в бликах уличных фонарей водную гладь. Ей слишком уютно и хорошо, чтобы думать об окружающей её жизни за пределами кокона парка. Рэйвен послушно сидит рядом, не слишком близко, чтобы влезать в личные границы, но и не так далеко, чтобы считаться отдельной фигурой на берегу. Элла поворачивается к смотрящему вдаль парню, очерчивает глазами его профиль, зависает на изгибе переносицы и остром кадыке и неосознанно двигается ближе.

— Расскажи о себе, — нарушает тишину тихий вопрос.

Рэйвен, конечно же, её слышит, разворачивается корпусом к Элле, всматривается в лицо и растягивает губы в расслабленной полуулыбке.

— Что ты хочешь знать?

— Всё, что ты сам захочешь рассказать. Потому что я не знаю о тебе ничего.

Рэйвен изучающе скользит взглядом по лицу напротив, задумчиво прикусывает губу, словно решая внутри себя какую-то дилемму, и привычно усмехается.

— Ты знаешь моё имя, на каком мотоцикле я езжу, и что я учился в Англии, — улыбается он, не сводя взгляда.

— По-твоему, этого достаточно? — выгибает бровь Элла, и Рэйвен снова закусывает губу.

— Нет. Конечно, нет, — качает он носком своего белого «найка», вытягивая на траве ноги. — Хорошо, я расскажу. Если согласишься пообедать со мной в среду.

— Это шантаж, ты в курсе?

— Это предложение, — улыбается Рэйвен, поворачивая голову. — Ну так что, идёт?

— Ты же помнишь, что у меня есть парень?

— Я помню, где ты живёшь, — то ли констатация факта, то ли угроза.

Элла не сдерживает смешка и откидывается на локти.

— Рэйвен Мейер, ты невыносимый, знаешь? — вздыхает она. — Ладно, можем пообедать в среду, — кивает в итоге Элла, видя, как растягиваются в довольной улыбке чужие губы.

— Я заеду за тобой на перерыве, — сообщает Рэйвен, и Элла снова кивает.

Рэйвен умудрялся добиваться своего и совершенно неожиданно находить подход, но не давить, давая свободу выбора. Он имеет возможности и деньги, но не пытается купить, может заставить, но не делает этого. Рэйвен уважал её желания, и это располагало гораздо сильнее, чем все подарки мира. Элла идёт за парнем через лабиринт растений, снова проходит через площадь со скульптурами, ненадолго останавливаясь на ней, идёт к главным воротам парка, выходя из него, и сама подходит к стоящему в тени деревьев «ямахе», послушно дожидаясь идущего позади Рэйвена. Он достаёт шлемы, отдаёт один Элле, помогает застегнуть его и заводит мотор. Элла крепко держится за чужой крепкий торс и осознаёт, что не вспомнила о преследующих её гнетущих мыслях ни разу за вечер. Она назвала это магией свободы Рэйвена Мейера.

Тонкий, тягучий аромат свежего кофе обволакивает всё помещение небольшого кафе, проникая в каждый укромный уголок и оставляя свой шлейф даже на улице, заманивая новых посетителей. Элла пробегается взглядом по рядам столиков с оживлённо обсуждающими что-то гостями за ними, улыбается в ответ приветствующему её бариста и проходит внутрь, выбирая дальнее место у окна. Она прекрасно помнит, как в прошлую среду, неделю назад, они сидели в этом же самом кафе с Рэйвеном, договорившись встретиться ещё тогда, в парке скульптур, куда её возил блондин. В тот день Рэйвен действительно позволил Элле спросить обо всём, что та хотела знать, добросовестно отвечая на каждый заданный вопрос.

Теперь Элла знает, что он был единственным ребёнком в семье, уехал учиться в Англию сразу после развода родителей и вернулся обратно в Германию, чтобы продолжить дела отца и возглавить «М-Групп», его мать повторно вышла замуж и сейчас неплохо обустроилась вместе с новым мужем где-то в Испании, продолжая поддерживать связь с сыном и отправлять ему подарки на праздники. Томас Мейер, отец Рэйвена, официально больше не женился, вкладывая все силы в бизнес и своего первенца, которому готовился передать все дела. Элла предпочитала не вдаваться в подробности семейных тайн, считая это не тем, во что ей нужно совать нос, но активно расспрашивала Рэйвена о временах учёбы в Англии и его увлечениях, поражаясь тому, насколько их было много.

Сегодня Элла снова в этом кафе, сидит за столиком у окна, заказывает себе кофе и бросает короткие взгляды на Алекса, только сейчас осознавая, насколько привести его в это место было плохой идеей. Почему она вообще решила прийти с Алексом именно сюда? На самом деле это кафе не было каким-то особенным, так же, как и не было связано с какой-то историей, — оно было обычным, таким же, как и другие кафе поблизости, но почему-то с недавних пор вызывало ассоциации именно с Рэйвеном, его дурацкими шутками и крепким чёрным чаем, который тот пил. Они приходили в это место пару раз, когда у обоих совпадало свободное время, а теперь вот Элла пришла сюда с Алексом, не в силах избавиться от навязчивой мысли, словно она делится с ним чем-то, что должно было оставаться только её. Её и Рэйвена.

— Здесь уютно, — осматривается Алекс, и Элла может лишь кивнуть в ответ.

Улыбчивая официантка, уже немного уставшая под вечер, принимает заказ и, вероятно, в уме отсчитывает минуты до конца своей смены. Элла тоже сегодня устала и тоже очень хочет домой, собирая последние силы, чтобы улыбнуться Алексу в ответ. Их накапливающееся не один месяц недопонимание, конечно, не рассыпалось пеплом в воздухе, продолжая напоминать о себе, и Элла честно старается распутать этот клубок, но кажется, запутывается в нём ещё больше. Алекс медленно, но верно ускользает от неё так же, как и она от него.

— Как твой проект по нейрохирургии? — ловит она взгляд Алекса, делая глоток чая.

Она всегда поддерживала Алекса во всех проектах и начинаниях, помогала и переживала его неудачи, как свои собственные. Сейчас же, смотря на отрезающего кусок от своего стейка и рассказывающего про дела в новом учебном проекте парня, Элла тщетно пытается понять, в какой момент человек, идущий с ней рядом бок о бок вот уже полтора года, стал для неё таким непонятным, отдалившись.

Алекс увлечён учёбой, конференциями от института и маячащими перспективами после окончания учёбы, и Элла поддерживает его, интересуется успехами и искренне за него радуется. Она всегда старалась понять Алекса, уважала его интересы и нередко задвигала свои желания на второй план. Потому что она хорошая, любящая девушка, которая должна поддерживать и заботиться. Они с Алексом вместе уже полтора года, и Элла искренне считала, что кризис недопонимания был преодолён ещё на отметке в год. Оказывается, нет. Оказывается, можно чувствовать себя одиноким, даже состоя в длительных отношениях и каждый день видя человека рядом.

Раньше она была уверена, что нужно просто перетерпеть, и всё у них будет хорошо, сейчас же понимает, насколько они разные и не имеющие в жизни никаких точек соприкосновения, кроме института, учёба в котором так стремительно подходит к концу. Она честно пытается дать их отношениям шанс, стараясь быть ещё более внимательной, чем раньше, и каждый раз ругая себя, что делает для этого недостаточно. Элла учится, работает на нескольких подработках, умудряется поддерживать успеваемость на уровне, справляться с бытовыми обязанностями и уделять время Алексу — кто-то скажет, что с такой нагрузкой это невероятно, она же скажет, что этого всё равно недостаточно.

— А потом мне нужно будет составить эту дебильную таблицу, — морщится Алекс. — И когда вот мне всё успеть, а? Ты просто обязана мне помочь! — умоляюще смотрит он, а Элла пытается вспомнить суть его монолога, приходя к выводу, что она, видимо, всё же очень дерьмовый партнёр.

— С чем? — переспрашивает она, видя, как хмурится Алекс напротив.

— Ты меня не слушала, — констатация факта.

— Извини, — виновато смотрит Элла. — Можешь повторить?

Алекс устало вздыхает и отодвигает от себя пустую тарелку. В его взгляде отражается сочувствие и толика раздражения. Он знает, как сильно устаёт Элла, буквально разрываясь между учёбой, работой и самим парнем.

— Не спала сегодня, — снова констатация факта. — Тебе нужно бросить работу в больнице.

— Почему не в магазине или кафе? Мы учимся на врачей, работать в больнице — наш профиль.

— Ты сама знаешь, что в больнице у тебя будет должностной потолок. На управленческих должностях уже заранее подготовлены места для «выгодных кандидатов».

Элла хмурится и смотрит на Алекса уставшим взглядом, словно объясняя ребёнку элементарные вещи.

— Но на должности врачей назначают и без договорённостей. Я хочу быть врачом, а не главврачом.

Алекс ловит её взгляд, всматриваясь в лицо и, видимо, обдумывая услышанное, и молча кивает. Элла знает, что он не согласен, но ничего не скажет.

— Главное, чтобы тебя всё устраивало, — улыбается он, протягивая руку и накрывая своей ладонью её, стирая все разногласия.

— Так с чем тебе нужно помочь? — вспоминает прослушанную просьбу она, переводя тему.

— А, с таблицей по нейрохирургии, — принимает её трюк Алекс, поддерживая новую тему и начиная рассказывать суть задания, по которому нужно составить таблицу.

Когда почти через полтора часа они выходят из кафе и прощаются, улицу уже застилают опустившиеся на город сумерки. Часы показывают половину девятого вечера, и уставшее за день тело уже просится на заслуженный отдых, идя в абсолютном несогласии с мозгом, который почему-то хочет ещё побыть под тёмным куполом вечернего неба. Элла провожает взглядом скрывающееся за поворотом такси Алекса и совершенно не разбирает дороги. Кажется, она проходит несколько кварталов, ни о чём не думая весь путь, и останавливается, лишь когда перед носом вырастают очертания больших кованых ворот парка.

Она пришла в тот самый безымянный парк, в котором они были с Рэйвеном. Почему бессознательное тело привело её именно сюда, сказать было сложно, зато подсознание внутри буквально кричало о том, что здесь ей станет легче. Безмолвный, утопающий в сумерках и зелени и освещаемый лишь тонкими столбами фонарей парк и правда действовал не хуже медитации, словно забирая всё скопившееся за день напряжение. Сколько ещё людей знают об этом месте? Элле хочется верить, что единицы. Петляющие дорожки, путаясь в откидываемых фонарями и кустами тенях, выводят её к той самой поляне со скульптурами, на которой, как и в прошлый раз, никого нет. Она бродит среди холодных изваяний и будто впитывает их непоколебимое спокойствие. Это место, похоже, и правда умеет очищать мысли.

Счёт времени теряется, растягиваясь пластилином и извиваясь змеёй между деревьев. Без Рэйвена это место ощущалось совсем по-другому, словно заманивая в свои сети и окутывая коконом умиротворения. Она уходит с поляны со скульптурами, плутая по дорожкам, и по памяти выходит к пруду, тому самому, у которого они сидели с Рэйвеном, останавливается у него, всматривается в тёмную водную гладь и зачем-то идёт дальше, туда, куда Рэйвен её не водил. Какую глупость она делает, Элла понимает, только когда натыкается на совершенно не знакомый выход из парка в совершенно не знакомом ей районе.

Она оборачивается назад, в слабо освещённую темноту зелени, из которой вышла, и понимает, что всё это время шла интуитивно вперёд, выбирая дорогу наугад и абсолютно её не запоминая. Время на часах показывало начало десятого: ещё не так поздно, общественный транспорт до сих пор ходит. Нужно просто сориентироваться и найти его. Она достаёт телефон, смотрит на оставшиеся пятнадцать процентов зарядки и мысленно готова взвыть, открывая карты и находя свою геопозицию. Ближайшая остановка, судя по синей точке на экране, находилась в семистах метрах от неё. Не так уж и далеко. Элла мысленно усмехается своей легкомысленности и идёт в сторону остановки.

Возможно, стоило вызвать такси? Да, определённо стоило, и Элла полностью согласна с этим, упорно продолжая идти вперёд и сверяясь с маршрутом на карте. Зачем? Потому что она… не слишком предусмотрительная и смекалистая? С этим Элла тоже согласна. В момент, когда она доходит до пустой автобусной остановки и смотрит на расписание и маршрут автобуса, фраза «не слишком предусмотрительная» в голове меняется на «совершенно точно дура». Часы показывали половину десятого вечера, заряд телефона скакнул с пятнадцати процентов до десяти, а от остановки, на которой она стояла, автобусы уходили совсем в другом, противоположном от её дома, направлении. Элла садится на лавочку пустой остановки и снова открывает карту. Сеть, кажется, собралась умереть прямо здесь вместе с так и не добравшейся до дома Эллой, отказываясь прогружать геопозицию.

Пикнувшее сообщение от Рэйвена с очередным мемом кажется каким-то знаком судьбы, и Элла, наплевав на то, насколько глупо сейчас выглядит в чужих глазах, спрашивает у него, где находится ближайшее метро или идущий в обратном направлении автобус, потому что она, дура, умудрилась заблудиться в городе и прийти чёрт знает куда, а её телефон скоро умрёт смертью храбрых, окончательно разрядившись. Ответ приходит практически мгновенно, высвечиваясь входящим звонком на экране.

— Скажи мне какой-нибудь ориентир или указатель, — тут же говорит Рэйвен, стоит только принять вызов.

— Ну… — осматривается по сторонам Элла, соображая, как объяснить расположение остановки. — Я на остановке тридцатого автобуса, тут вокруг дорога и, кажется, парк… я не уверена.

— Будь на остановке, — слышится шорох в трубке на фоне. — Я скоро буду.

Она хочет возразить, сказать, что она доберётся сама, просто нужно знать, где нужная остановка или метро, ну или хотя бы поймать интернет-сигнал, но не успевает сказать и слова, как Рэйвен отключается. Элла устало откидывается на стенку остановки и просто очень хочет наконец-то оказаться дома. Зачем она вообще пошла по этой дороге, а не повернула назад ещё там, у пруда? Очевидно, потому что она очень легкомысленная и недальновидная. Наверное, стоит извиниться перед Рэйвеном за все те разы, когда Элла считала его балбесом, потому что именно она, взрослый и ответственный человек, уже в который раз оказывается в совершенно дурацких ситуациях, из которых её вытаскивает как раз-таки Рэйвен, которого Элла так часто про себя называла школьником.

Школьница тут она, Элла, чьи проблемы из раза в раз решает взрослый Рэйвен. Блондин ни разу не высказал своего недовольства и не упрекнул её ни в чём, просто молча помогая разобраться в той или иной ситуации, в которую Элла сама же себя и загоняла. Хотелось кричать от абсурдности происходящего, потому что все, кто знал Эллу, в один голос скажут, что она самый ответственный, рассудительный и не отказывающий никому в помощи человек, которого они встречали, в то время как Рэйвен знает Эллу, на раз-два умеющую попадать в нелепые ситуации, из которых он потом неизменно её вытаскивает. Совершенно несмешная шутка судьбы, поставившая всё с ног на голову.

Элла жмурится от подъезжающего к остановке полупустого автобуса, смотрит на оставшиеся семь процентов на телефоне и бездумно переводит взгляд на свои руки. Она точно купит себе атлас с картами всех районов Берлина и повесит на шею оберег от собственной рассеянности. Из автобуса выходит громко смеющаяся компания мужчин, немного пошатывающихся и явно навеселе, останавливаясь напротив остановки и начиная искать что-то в телефоне. Элла не смотрит на них, проверяя часы и заряд телефона ещё раз. Компания ей не нравилась, хотелось, чтобы они быстрее ушли.

— Смотрите, кто тут, — подаёт голос один из мужчин, замечая её. — Уважаемая, мы с друзьями здесь слегка потерялись, не поможете? — подходит он, замирая напротив лавочки остановки.

Высокий, с тёмными волосами и щетиной, в серой толстовке и джинсах. Самый неприметный мужчина среднего возраста, каких по улицам города ходит бессчётное количество. Элла молча качает головой, провожает взглядом уезжающий автобус и пожимает плечами, то ли отказывая в просьбе, то ли показывая, что она сама не местная.

— Тогда мы, пожалуй, поменяем наш маршрут, — усмехается стоящий поодаль мужчина, самый молодой из всех. — Ты не волнуйся, у нас приличная компания, а вот тебе одной сидеть тут точно не стоит.

— Так мы составим компанию, да, парни? — вклинивается ещё один, явно выпивший больше остальных.

Элла смотрит на четверых поддатых мужчин и встаёт со своего места, выпрямляясь.

— Всё нормально, меня заберут, — делает она шаг в сторону, тут же ощущая чужую хватку на своём запястье.

— Ну ты куда, а? Тебе же сказали, что не надо быть здесь одной, — прожигает взглядом первый, самый разговорчивый в компании.

Элла ощущает на себе масляные взгляды, проходящиеся вдоль её тела и буквально пожирающие заживо, и со всей силы дёргает руку, вырываясь из болезненной хватки.

— Я же сказала, что меня заберут, — чеканит она, улавливая амбре перегара.

— А ты строптивая, да? Красивая и строптивая, — облизывается один из мужчин, подходя с другой стороны.

— Парни, да мы с вами счастливцы — выловить такую пташку, — гогочет высокий и худой парень напротив.

Элла слышит приближающийся звук мотора, смотрит на обступающих её кольцом мужчин, облизывающих голодными взглядами, машинально пятится назад и думает о времени. Рэйвен точно успеет, просто не может не успеть.

— Не волнуйся, мы с парнями джентльмены, дам не обижаем, — ухмыляется мужчина сбоку, и Элла совсем ему не верит. — Таким красивым нельзя бродить ночью одним, — проходится по ней голодный взгляд, буквально раздевая на месте.

В тело холодными иголками впивается мелкая дрожь, сковывая напряжением, а в голову начинает бить адреналин. Что ей делать? Кричать? Резко бежать? Но куда? Она понятия не имеет, где находится хотя бы ближайший магазин.

— А кто сказал, что она одна, — громом раздаётся голос за спинами мужчин, и Элла готова поверить во всех неземных сущностей разом, потому что ухмыляющийся Рэйвен выглядел сейчас как посланный свыше ангел-хранитель.

Мужчины непонимающе переглядываются и заходятся пьяным гоготом, смотря на Рэйвена перед собой. Элла тоже смотрит на наблюдающего за ними блондина и не понимает, почему тот такой спокойный. На нём привычная кожанка, тёмная толстовка с капюшоном, джинсы и кеды, а на лице нет ни капли страха или волнения. Четверо пьяных, возбуждённых и раззадоренных незнакомцев были явно не настроены на разговоры.

— Свали, парень, — хрипит один из мужчин, натыкаясь на нулевую реакцию. — Ты глухой, что ли? — сдвигается с места он, подходя к Рэйвену и хватая того за воротник кожанки.

— Скорее уж ты, — усмехается ему в лицо Рэйвен, ударяя под дых. — Элла, извини, я тут немного задержусь, подождёшь меня, ладно?

Элла смотрит на уверенно ухмыляющегося блондина, на стоящих перед ним шокированных мужчин и чувствует себя парализованной.

— Щенок! — рычит тот, что ещё несколько минут назад пожирал Эллу взглядом.

Она дёргается, хочет чем-то его отвлечь и помочь Рэйвену, но не успевает пошевелить и пальцем, как мужчина, громко вскрикивая, сгибается пополам, хватаясь за живот. Рэйвен уворачивается от ударов и метко бьёт по болевым точкам, не давая себя окружить. Элла видит, как мужчины пытаются выиграть числом, давят и заходят со спины, видит, как Рэйвен резко бьёт одному по коленке, похоже, выбивая коленную чашечку, и видит, как ломает нос ещё одному. Она наблюдает за каждым движением и впервые понимает, что такое животный страх, липкий и сковывающий всё тело, когда один из мужчин достаёт из-за пояса пистолет, направляя его на Рэйвена.

— На колени, сопляк! — рычит мужчина, щёлкая предохранителем.

Элла смотрит на поворачивающегося к нему Рэйвена и уже не понимает, кто есть кто. Мужчины, имевшие на неё сегодня планы, омерзительные и похабные, уже не пугали так сильно, как пятнадцать минут назад. Сейчас это были лишь покалеченные и испуганные проходимцы, чья выходка пошла не по плану. Её больше не пугали мысли о том, что с ней хотели сделать эти незнакомцы, потому что Рэйвен, сорвавшийся сюда ночью ради неё, пугал гораздо сильнее. Он выбивает из рук мужчины наставленный на него пистолет, перехватывает его и, кажется, звереет, как почуявший кровь хищник. Если корчащиеся от боли мужчины были ведомые инстинктом самосохранения, то каким инстинктом сейчас был ведом блондин, Элла сказать затруднялась. Это не тот Рэйвен, которого она знала.

Элла с ужасом смотрит, как он с совершенно безэмоциональным лицом нажимает на курок и простреливает ногу наступающему на него мужчине, и неосознанно вскрикивает вместе с падающим на асфальт телом. Ледяной взгляд Рэйвена темнеет, поглощая свет уличных фонарей, и Элла готова поклясться, что так выглядит хищник, почуявший кровь. Рэйвен Мейер был ведом инстинктом хищника.

Он выстрелил в человека так, словно это для него ничего не значит. Парень, который пил чай у неё на кухне, и которого Элла с улыбкой называет нахалом. Перед глазами, словно в замедленной съёмке, появляется два Рэйвена: наглый, тёплый и смеющийся своим невозможным каркающим смехом и отстранённый, смотрящий на всех ледяным, безэмоциональным взглядом и одним движением нажимающий на курок пистолета. Теперь эти образы казались двумя совершенно разными людьми, никак не соединяясь в одном теле.

На земле, корчась от боли, ранеными животными воют мужчины, что так были уверены в своём преимуществе и пытались зажать Эллу в углу остановки, а один из них, самый болтливый, ужом извивается от ударов Рэйвена на асфальте, заходясь в агонии. Неужели Рэйвен всегда был таким? Всё то время, что он покупал кофе и отвозил Эллу домой, он мог так же выстрелить в человека и избить до полусмерти с ледяным выражением лица? Элла бросает взгляд на чудом ещё дышащего мужчину и на ватных ногах поднимается с места, наступая на хлюпающую под ногами кровь. Рэйвен может его убить.

Прямо здесь, на пустой остановке у неё на глазах. Рэйвен, который казался таким легкомысленным и не знающим жизни, с животной яростью избил четверых человек, переломав кости и выстрелив в одного из них. Элла боится его. Очень. Понимание того, что Рэйвен сейчас просто убьёт мужчину под ним, накрывает с головой, расползаясь по телу новыми электрическими разрядами. Рэйвена нужно остановить, потому что сам он уже вряд ли на это способен.

Элла призывает все крупицы своей выдержки, пытается взять себя в руки и подходит к сидящему на мужчине Рэйвену, озверевшему и совсем слетевшему с катушек, готовому убить изувеченного бедолагу под ним прямо сейчас. Элла плюхается на колени рядом с брыкающимся телом мужчины, чувствуя, как ткань джинсов пропитывается стекающей на асфальт кровью, и кладёт дрожащую руку на плечо Рэйвена, сжимая. Он тёплый, такой же, каким был всегда, когда Элла держалась за него на мотоцикле, и это эхом отдаётся где-то под рёбрами, заставляя пересилить сковывающий тело страх.

— Рэйвен, — дрожащим голосом зовёт его Элла, надеясь достучаться до чужого сознания. — Рэй… Остановись, слышишь? Ты слышишь меня? Пожалуйста, Рэйвен… — молитвой шепчет она.

Ладонь продолжает сжимать чужое плечо, впиваясь пальцами в ткань кожанки, а на промокшие от крови джинсы начинают стекать прозрачные капли переполненных эмоциями слёз. Элла дрожит, не чувствует тела и очень боится. Боится Рэйвена и того, что у него теперь будут неприятности. Из-за неё. Потому что она так бездумно решила погулять чёрт знает где. Блондин перед ней замирает, заторможенно моргает, будто приходя в себя, а по щекам Эллы скатывается новая порция неконтролируемых слёз.

— Я всё улажу, — смотрит Рэйвен стеклянным взглядом перед собой. — Ты… не ранена?

— Нет, — смотрит на него Элла, смахивая с щёк слёзы. — Я в порядке.

Рэйвен молча кивает, поворачивает к ней голову, прослеживая взглядом за мокрыми разводами на щеках, и, словно в замедленной съёмке, поднимается на ноги. Взгляд у него снова ясный и тёплый. Такой, каким его знает Элла.

— Нужно вызвать врачей и…

— Подожди меня у мотоцикла, я разберусь, — говорит он, и Элла не решается с ним спорить, поднимаясь на ватных ногах с асфальта, и, шатаясь, отходит к знакомой чёрной «ямахе», облокачиваясь на мотоцикл, как на спасительный круг.

Она смотрит, как блондин достаёт телефон и звонит кому-то, сухо сообщая координаты, и не может унять бешено бьющееся и стремящееся вырываться из грудной клетки сердце. Она боялась Рэйвена и одновременно боялась за него, понимая, какими последствиями это может грозить. Рэйвен смотрит на неё преданным щенком, и внутри Эллы разрывается на части каждая молекула. Сама же Элла смотрит на лежащие на асфальте полуживые тела мужчин и, дрожа, не может ни о чём думать.

— Можем ехать, — подходит к ней Рэйвен.

— А они? — кивок за спину блондина.

— Их заберут, — звучит короткий ответ, прежде чем вручить в руки Эллы шлем. — Не волнуйся, всё будет хорошо.

Элла послушно надевает шлем и совсем не уверена в услышанных словах. Негнущимися руками она обвивает Рэйвена, как делала это уже много раз до этого, и замирает, понимая, что сейчас, сидя вплотную к тому, кто чуть не убил человека, и держась за него обеими руками, чувствует себя в парадоксальной безопасности. Она боится Рэйвена и одновременно чувствует себя с ним защищённой, так глупо и слепо доверяя, не спрашивая, куда они едут, но пытаясь унять насквозь пронзающую тело дрожь. Конечно, Рэйвен это чувствует. Её страх, дрожащие руки на своём животе, возможно, даже её мысли. Чувствует всю Эллу, разгоняясь на пустой дороге и аккуратно входя в поворот.

Элла ощущает на коже влагу от скатывающихся из глаз слёз и думает, что ей не надо сейчас ехать с Рэйвеном. Надо бежать, прятаться и путать свои следы — да что угодно, но не держаться за него, как за спасательный круг на каждом повороте. Ничего из этого она не делает, сжимая в ладонях края кожанки Рэйвена и внутренне разрываясь от чувства страха и безопасности одновременно. Элла уже достаточно взрослая, чтобы точно знать: там, где есть страх, безопасно быть не может. Одно из этих двух чувств было ложным, и она понятия не имела, какое именно.

«Ямаха», послушно урча мотором, останавливается у изящных кованых ворот, а с поста охраны к ним выходит мужчина, тут же коротко склоняя голову при виде Рэйвена и давая знак открыть ворота. Элла провожает взглядом возвращающегося на свой пост мужчину, замечая висящую на его поясе кобуру. Мотоцикл трогается с места, заезжает на большую, освещаемую аккуратными садовыми фонарями территорию и тормозит на мощённой плиткой площадке у дома, больше напоминающего особняк из какого-нибудь фильма.

Элла на автомате снимает с головы шлем и не сдерживает нервного смешка. Рэйвен Мейер живёт в особняке, а охрана носит с собой огнестрельное оружие — она уже, кажется, даже не удивится, если где-то здесь, на территории, окажется подпольная лаборатория с наркотой. Элла послушно поднимается за Рэйвеном по массивным каменным ступеням крыльца, так напоминающего террасу, и заходит через открывшуюся широкую резную дверь в дом, оказываясь в просторном холле с парадной лестницей на второй этаж и мезонином.

— Ванная прямо по коридору и налево, я сейчас принесу полотенца, — пропускает её внутрь Рэйвен, указывая рукой нужное направление.

Элла молча кивает, следуя туда, куда показал Рэйвен, и уже не задумывается ни о чём. Очевидно, что её мозг не способен вынести столько шокирующих событий и эмоций за один вечер. Она находит нужную дверь, заходит в ванную, игнорируя широкое зеркало и боясь на себя посмотреть, сбрасывает грязные вещи на пол, переступая через них, и заходит в большую душевую, где, наверное, можно было бы танцевать. Тёплые струи воды ощущаются чем-то спасительным, окутывая уставшее за день тело расслабляющей волной жара. На сегодня хватит с неё потрясений. Всё потом. Блаженно прикрывая глаза, она слышит, как тихо открывается дверь.

— Элла, полотенца и одежда будут на комоде, — доносится сквозь шум воды голос Рэйвена, прежде чем дверь едва слышно закрывается.

Элла размыливает стекающую по плечам пену от геля для душа и не спешит открывать глаза, пытаясь привести мысли в порядок. Слишком много событий. Слишком много ощущений. Когда кожа распаривается до красноты, а тело становится настолько расслабленным, что едва держат ноги, она выключает воду и выходит из душа, вытираясь принесёнными полотенцами и надевая чистые спортивные штаны и футболку, явно принадлежащие Рэйвену. Её грязные вещи уже заботливо сложены в стиральную машину. Страха больше не было, как и мыслей. На место всего того, что так беспокоило ещё полчаса назад, теперь пришли опустошение и усталость. Она выходит из ванной, грея ноги в мягких гостевых тапочках, и снова выходит в холл, находя взглядом единственную комнату, где горел свет.

— Можешь пользоваться гостевой спальней на втором этаже. Дверь я не закрывал, — отзывается сидящий у камина в кресле Рэйвен, смотрящий немигающим взглядом на какую-то точку в разожжённых языках пламени.

Элла подходит ближе и останавливается в шаге от него. Судя по его влажным волосам, он тоже успел принять душ, переодевшись в чистые вещи. Элла смотрит на застывший взгляд Рэйвена, отражающий блики огня в камине, и хочет спросить его сразу о стольких вещах, что начинает учащаться пульс.

— Рэйвен, я…

— Завтра, Элла. Давай всё завтра, — продолжает смотреть на огонь он, так и не повернувшись.

Элла закусывает губу и тоже переводит взгляд на трещащие языки пламени. Тело, расслабленное под струями горячего душа, отзывается ноющей слабостью, требуя заслуженного отдыха, а голова ощущается до звона пустой. Рэйвен прав: всё завтра.

— Тогда… до завтра, — неуверенно окидывает она взглядом парня, получая молчаливый короткий кивок в ответ.

Выходя из гостиной и поднимаясь на второй этаж, Элла то и дело прислушивается к своим ощущениям, отчаянно ища в них хоть намёк на страх. Он больше не возвращался, забрав с собой и дрожь, и слёзы, и желание сбежать. Безошибочно находя в коридоре среди нескольких дверей одну открытую и ложась в заправленную постель, Элла очень хочет думать, что события этого вечера ей просто приснились.

Яркие солнечные лучи, скользящие по лицу и пробирающиеся в комнату через неплотно зашторенные портьеры, слепят даже сквозь закрытые веки. Элла щурится, неохотно открывая глаза, и зарывается носом в пахнущую кондиционером для белья подушку. Настенные часы напротив кровати показывают половину десятого утра, прямо говоря о том, что первую пару она уже проспала, а просторная комната с интерьером эпохи Викторианской Англии и резной мебелью из благородного дерева мгновенно напоминает о том, что она в чужом доме, рассеивая остатки сна.

Элла откидывает одеяло и встаёт с кровати, опуская ноги в стоящие на полу тапочки. Большие, зашторенные плотными шторами окна создавали комфортную полутень, а приоткрытая дверь в стене напротив давала понять, что к комнате предусмотрительно прилегает гостевая ванная, в которой находятся новая зубная щётка и чистые полотенца, а на бельевой полке лежит её выстиранная одежда. Элла умывается, быстро принимает душ, чистит зубы и переодевается в свою одежду, отдающую свежестью кондиционера для белья и лавандой. События вчерашнего вечера выстраиваются в голове стройными рядами вопросов, напоминая, что всё это было совсем не сном.

Открывая дверь гостевой ванной и чувствуя себя чуть более живой, чем вчера, она выходит в коридор, бредя по пустому коридору к лестнице, и спускается на первый этаж. Просторный холл, резные настенные панели и мебель, хрустальные подвесные люстры и сияющие чистотой мраморные плиты пола — этот дом так сильно напоминал роскошный отель, что неосознанно появлялось чувство одиночества. И это здесь живёт Рэйвен? Ей, выросшей в небольшой квартире, где всё было пропитано мамиными яблочными пирогами и папиными сигаретами, подобная роскошь казалась чем-то неживым, что больше присуще музеям, нежели жилым домам.

— Доброе утро, — приветствует её поклоном женщина средних лет в униформе горничной. — Если желаете, в столовой для вас накрыт завтрак.

Элла смотрит на женщину, теряясь в ответе. Что вообще положено отвечать горничным?

— Спасибо, а Рэйвен…

— Господин Мейер сейчас в спортзале, этажом ниже, — докладывает женщина, снова склоняя голову в поклоне.

— Спасибо, — улыбается в ответ Элла, благодарно кланяясь.

Женщина молча показывает ей направление к лестнице и бесшумной тенью исчезает из поля зрения. Элла следует в ту сторону, куда указала горничная, и спускается по широким мраморным ступеням на цокольный этаж, сделанный в более современном стиле и такой же блестяще-чистый, как и всё в этом доме. Спортзал она находит быстро, проходя по широкому коридору вглубь и натыкаясь на двустворчатые стеклянные двери, за которыми стояли тренажёры.

— Рэйвен? — зовёт она, заходя внутрь и натыкаясь рядом с входной дверью ещё на одну, такую же стеклянную.

Элла прислушивается и проходит во вторую дверь, за которой оказывается бассейн.

— Рэйвен? — повторяет она, замечая обнажённую спину проплывающего дорожку парня.

Рэйвен, увлечённый своими нормативами, делает дорожку ещё трижды, ловко разворачиваясь, и, не давая себе отдохнуть, закрывает цикл одного из упражнений. Доплывая до бортика в последний раз и заканчивая, он выныривает, стряхивая воду с волос, и подходит к всё это время наблюдающей за ним Элле.

— Привет, — кивает Рэйвен, беря со стоящего рядом шезлонга полотенце.

Элла прослеживает взглядом за скользящей по голой спине каплей воды, скрывающейся за поясом плавательных шорт, смотрит на подтянутое тело перед ней, замечает перекатывающиеся под кожей натренированные мышцы и проступающий рельеф пресса и забывает, что хотела сказать. Рэйвен довольно ухмыляется, разворачивается, давая больше обзора, и бессовестно красуется.

— Ты хочешь сожрать меня взглядом или прожечь дыру? — иронично выгибает бровь он, промакивая полотенцем волосы и вешая его на шею.

— Хочу поговорить с тобой, — берёт себя в руки Элла. — Но тебе лучше одеться.

Рэйвен растягивает губы в самодовольной усмешке и подходит ближе, буквально касаясь рукой плеча Эллы и замечая, как она непроизвольно вздрагивает.

— Боишься меня?

Элла отшатывается от него, упираясь ногами в один из шезлонгов, и чувствует ударивший в нос запах хлорки. Нет, она не боится. Ещё вчера поняла, что не боится, а сейчас, смотря на потемневший взгляд голубых глаз и напряжённое лицо Рэйвена, убедилась в этом повторно. Несмотря на всё, это по-прежнему был тот Рэйвен, которого она знала — совершенно невозможный гремлин с ужасным смехом умирающей чайки и взглядом преданного щенка, от которого начинало щемить сердце.

Элла поднимает взгляд на замершего напротив Рэйвена и закусывает губу, заставляя чужое красивое лицо окаменеть ещё больше. Раньше она часто сравнивала Рэйвена со щенком, милым, импульсивным и несмышлёным, сейчас же, смотря на стоящего перед ней блондина, Элла больше не может назвать его так. Рэйвен был далеко не щенком. Гибрид с силой льва и преданностью собаки. Рэйвен Мейер, который может в один миг сорваться с поводка, но который покорен Элле даже в таком состоянии.

— Нет. Я тебя не боюсь, Рэйвен, — чеканит она каждое слово, замечая, как расслабляется чужое лицо при упоминании его имени.

Рэйвен боялся, что Элла его оттолкнёт, смотря тем самым взглядом преданного щенка и ожидая пощёчины. Вчера она впервые испугалась его, сейчас же, прокручивая в голове произошедшее, Элла думает, что сильнее испугался за то, что могло бы случиться, не останови она Рэйвена.

— Я не причиню тебе вреда, — смотрит в глаза Рэйвен, и Элла может лишь улыбнуться в ответ.

— Я знаю, Рэйвен.

— Значит, я могу тебя коснуться? — медленно поднимает руку он, осторожно, словно боясь, дотрагиваясь пальцами до плеча Эллы.

— Можешь, — кивает Элла, делая шаг вперёд и подтверждая свои слова. Она и правда не боится, только не Рэйвена.

— Спасибо, — хрипло говорит он, аккуратно ведя ладонью выше и касаясь щеки Эллы.

Рэйвен Мейер, такой взрослый и такой детёныш одновременно. Элла не сдерживает улыбки и ловит взгляд ясных голубых глаз в ответ.

— Вчера я и правда испугалась, — тихо говорит Элла, и парень тут же одёргивает ладонь от её лица, снова напрягаясь. — Ты выстрелил в ногу человеку, а потом готов был убить того мужика и… это выглядело страшно, понимаешь? — Рэйвен опускает взгляд и послушно кивает в ответ, соглашаясь. — Сначала я испугалась того, с каким отстранённым выражением ты избивал тех мужчин, а когда ты выстрелил… ты выглядел так, словно делаешь это не в первый раз. Как будто часто держишь оружие в руках. Это было страшно, но потом, когда тот мужик уже еле дышал, а ты всё продолжал и продолжал его бить… тогда я испугалась, что он умрёт. Испугалась, что у тебя будут проблемы из-за этого. Ты мог убить человека, а я боялась не тебя, а последствий этого. Скажи мне, Рэйвен, по-твоему, это нормальная реакция? Так должен человек реагировать на подобное?

— Ты отреагировала так, как сказали тебе инстинкты, — всматривается он в лицо Эллы.

— Мои инстинкты кричали мне, чтобы я бежала от тебя подальше.

— Это был твой разум. Инстинкты говорили тебе, что ты в безопасности.

Элла видит своё отражение в голубой радужке глаз напротив и поражается тому, насколько точно Рэйвен попадает словами во все её мысли.

— И… это так?

— Да. Всё это время было так. Бояться меня стоит другим, не тебе. Только не тебе, Элла.

— Ты связан с криминалом? Чем ты вообще занимаешься? — в лоб спрашивает Элла, чувствуя непонятный разливающийся по телу жар от слов Рэйвена.

— Уверена, что хочешь знать?

— Я видела слишком много, чтобы просто так забыть об этом, — серьёзно отвечает она, и Рэйвен просто кивает, принимая её ответ.

— Всё, что я тебе рассказывал о себе — правда. Я действительно учился и жил в Англии шесть лет и вернулся в Германию, чтобы перенять дела отца. Не только «М-Групп», но и другие. Те, что относятся к делам картеля.

— Картеля? Рэйвен, ты?.. Ты связан с мафией? — слова даются с трудом, потому что подобное Элла слышала до этого только по телевизору.

Про картели она, конечно, в теории знала. В каждом городе были свои мелкие группировки, ведущие незаконные дела с местными органами власти, но в Берлине всё обстояло иначе. Столица была поделена между четырьмя группировками, и их влияние уже давно выросло до государственных размеров. Четыре клана, оказывающие влияние не только на сам Берлин, но и на высшие органы государственной власти. Вторая власть в стране, такая же структурированная и имеющая свои законы.

— Мой отец достаточно долгое время возглавляет один из них.

— Поэтому ты чуть не убил того мужика? Этому тебя учили с детства — стрелять в людей?

Элла сдерживается, контролирует свой голос и всё равно начинает цепенеть, позволяя дрожи мелкими зарядами пронзать тело.

— Меня учили стрелять — да. Но не тому, что ты видела.

— Тебя поэтому отправили в Англию? Потому что ты неконтролируемый? — смотрит Элла в чужие глаза, в которых не видит ни капли раздражения или злости. Лишь спокойствие.

— Отчасти. Отец рассчитывал, что вдали от Берлина и дел семьи мои… приступы ослабнут.

— Приступы? Так ты это называешь? Ты не сдерживаешь себя, Рэйвен, даже не пытаешься сдерживать. Я видела, как ты избивал тех мужчин. Тебе это нравилось. Нравится насилие. Ты смотрел, как они кричали, и твоё лицо не менялось.

— И что же это тогда, по-твоему? — приподнимает бровь Рэйвен.

— Это ты. Настоящий ты.

Рэйвен усмехается, не отводя взгляда, словно Элла только что нашла спрятанный у всех на виду очевидный ответ.

— И ты всё равно не боишься?

— Тебя? Нет. Если бы ты хотел сделать мне больно — уже бы сделал.

Молчаливый кивок и слабая полуулыбка на губах.

— Подождёшь, пока я переоденусь? Хочу позавтракать с тобой. Если тебе нужно в институт или ещё куда-то, то скажи — тебя отвезёт водитель.

— Почему не ты? — вырывается изо рта раньше, чем Элла успевает прикусить себе язык.

— Хочешь, чтобы тебя отвёз я? — самодовольно усмехается он. — Мне нужно быть в офисе к двенадцати, так что, если хочешь, чтобы твоим водителем был я, придётся поторопиться с завтраком.

— Так поторопись, Рэйвен Мейер. Буду ждать тебя за столом.

Рэйвен не сдерживает довольного смешка, поправляя на плечах полотенце, и выходит из бассейна, оставляя за собой шлейф хлорки и неконтролируемую улыбку на губах Эллы.

Мерное, тихое тиканье секундных стрелок на настенных часах, напоминающее цикличность метронома, оглушительно разрезает царящую в кабинете тишину, так удачно сочетаясь с рассеянной полутенью от жалюзи на панорамных окнах. Большой, пустой стол, офисное кожаное кресло, такой же кожаный диван-подкова посередине кабинета с журнальным столиком перед ним, плазма на стене и стеллажи под документы. Современный стиль, много места и панорамные окна — Рэйвену кажется, что он зашёл в кабинет с картинки какого-то модного журнала интерьеров, такой же стильно обустроенный, но насквозь пронизанный рабочей атмосферой и пустотой.

— Если вам что-то понадобится, я буду в приёмной в холле, — кланяется ему секретарша, дожидаясь в ответ короткого кивка и скрываясь за дверью кабинета.

Рэйвен устало чешет переносицу и плюхается на кожаный диван, подкладывая под голову одну из декоративных подушек, и, не снимая обувь, закидывает ноги, ложась во весь рост. Его новый кабинет ему нравится, и это всё, что он может почувствовать в конце сложного дня. Финансовые отчётности, новые договоры, организационные документы и чёртовы итальянцы, решившие вдруг сорвать сроки поставки последней партии. Рэйвен был бы рад разорвать с ними все договорённости, если бы из-за этого картель не терял столько денег. Он достойно ведёт порученные ему дела, заслуживая доверие и получая одобрительные взгляды отца, который всё меньше контролирует его решения в бизнесе и всё больше даёт свободу в действиях. Рэйвен добросовестно выполняет всё, что на него возлагает Томас Мейер, чувствуя, как вместе с растущим влиянием в картеле, крепнет и довольное урчание зверя внутри. Ему нравится игра, в которую вступил Рэйвен.

Томас Мейер ещё официально не объявил Рэйвена своим преемником, не созвал совет директоров и не передал в руки сына «М-Групп», но появлялся вместе с ним настолько часто, позволяя открыто высказывать своё мнение по всем вопросам и участвовать в конференциях и собраниях, что ни у кого в управляющем составе компании уже не возникает вопросов о том, кому перейдёт компания после его отставки. Юридически Рэйвен пока ещё даже не числится в штате «М-Групп», но ему выделили собственный кабинет, находящийся на этаже руководящего состава компании, и Рэйвен знает, сколько слухов скоро поползёт среди сотрудников.

Ему всё равно. Его волнуют котировки их акций на бирже, выигранный тендер и новый контракт на застройку жилого района, а не очередные офисные сплетни, которые сменяют друг друга чаще, чем ежедневные заголовки новостных газет. Рэйвен устало жмурит глаза, бездумно фокусируясь на белом потолке, и улавливает краем уха шаги и разговоры за дверью. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы догадаться, кто сейчас войдёт в кабинет. Рэйвен слышит, как открывается дверь и не двигается с места ни на миллиметр, продолжая пялиться на потолок.

— Какого хрена не берёшь трубку? — бурчит Клаус, входя в кабинет и захлопывая за собой дверь.

— Поставил на беззвучку, — не сводит глаз с одной ему видимой точки на белой побелке Рэйвен.

— Мы подписали контракт с итальянцами, — слышится усмешка рядом. — Можешь быть более радостным?

Рэйвен переводит взгляд с потолка на друга и кривит губы в подобии улыбки.

— Я рад. Давно нужно было их додавить.

— Мы сумели договориться, додавливать не пришлось, — отзывается Клаус, и в голосе слышится довольная усмешка.

— Хочешь отметить? Только у меня тут ещё ничего не обустроено, — поворачивает голову в его сторону Рэйвен.

— Точно, у тебя же теперь есть кабинет, — хлопает себя по лбу Клаус, тут же осматриваясь по сторонам. — Очень неплохой. Поздравляю. Знал бы — принёс тебе что-нибудь на новоселье.

— Так принято делать с квартирами, не с кабинетами, — усмехается Рэйвен, наконец-то принимая сидячее положение и поворачиваясь в сторону собеседника.

— Уже обжился?

— Зашёл сюда минут пятнадцать назад, — чешет переносицу Рэйвен.

— Хорошее местечко.

— Ты пришёл сказать, какой классный у меня кабинет? — переводит выжидающий взгляд на друга Рэйвен.

Клаус не сдерживает короткой усмешки и поворачивается всем корпусом к собеседнику.

— Пришёл сказать, что Рик Стайерс перенёс операцию, но его состояние стабильно, врачи говорят, что через неделю уже выпишут.

— Кто это? — силится вспомнить человека с таким именем Рэйвен.

— Один из тех, кого ты избил у остановки.

— А, — только и отвечает Рэйвен, откидывая голову на спинку дивана. — Мои соболезнования.

— Из тебя дерьмовый актёр, Рэй, — усмехается Клаус. — Тебе ведь ни капли его не жалко.

— Не жалко, — согласно кивает Рэйвен, даже не пытаясь спорить.

— Ты чуть не убил его, — подходит ближе Клаус, садясь на диван рядом.

— Значит, было за что.

— За то, что пристал к той девушке, да? Поэтому ты его так?

Рэйвен смотрит на двигающуюся секундную стрелку на настенных часах и отсчитывает про себя десять ходов.

— Да. Они посмели тронуть того, кого трогать нельзя. Пусть скажет Элле спасибо, что она меня остановила.

— Это не твоя девушка, Рэйвен. У тебя просто снова обострились приступы.

— Элла говорит, что это не приступы, — слабо усмехается Рэйвен. — Говорит, что я просто оправдываю свою тягу к насилию этим.

— Твоя Элла зрит в корень, — грустно улыбается Клаус. — Она… приняла тебя?

Рэйвен прикусывает губу, переводя напряжённый взгляд на Клауса. Приняла ли его Элла? На этот вопрос Рэйвен и сам был бы не прочь знать ответ. Элла точно не боялась: проснулась после событий на остановке в его доме, разделила с ним завтрак, разговаривала на расстоянии вытянутой руки, улыбалась и позволила отвезти себя утром в институт. А вечером того же дня прислала сообщение с просьбой дать ей время. Рэйвен понятливый, конечно, он даст время. Сколько угодно времени, лишь бы в итоге Элла действительно его приняла.

— Не знаю. Мы… не общались всю эту неделю, — отводит взгляд Рэйвен.

Клаус Хартманн достаточно знает парня перед собой, чтобы точно сказать, что тот переживает всё происходящее внутри себя. Рэйвен растерян, сбит с толку, но послушно готов отступить назад и дать Элле привести мысли и чувства в порядок.

— Уверен, она сама выйдет на связь, когда успокоится. Дай ей время справиться со своими эмоциями, ладно?

Рэйвен поднимает взгляд на Клауса, видит мягкую улыбку на его губах и коротко кивает в ответ. Он подождёт. Сколько угодно подождёт, отдаст Элле всё время мира, если это поможет завоевать её расположение. Клаус добродушно усмехается, понимая друга без слов. Элла смогла достучаться и остановить Рэйвена в критический момент, и это уже говорило само за себя. Рэйвен проводит рукой по волосам, задумчиво смотря невидящим взглядом куда-то перед собой, а потом резко меняется в лице, становясь собранным и не давая себе увязнуть в собственных мыслях. Рабочие вопросы всегда помогали остудить голову, и Клаус прекрасно знает этот приём, нередко и сам к нему прибегая.

— Что с договором с «Индстрой»? — задаёт вопрос Рэйвен, и Клаус позволяет ему перевести тему, мгновенно включаясь в рабочие вопросы.

— Чисто. Проверили всё досконально — порядок по всем пунктам.

Рэйвен кивает, окончательно переводя тему в рабочее русло. Он был хорошим работником и готов был стать не менее хорошим руководителем: что бы ни происходило в его личной жизни, это никогда не сказывалось на его рабочих обязанностях. Когда через час они покидают здание «М-Групп», выходя из стеклянных дверей главного входа и вдыхая свежий воздух, на город уже опускаются прохладные сумерки, окутывая небо тёмной вуалью. Уходить из офиса в вечерней полутьме за последнее время уже вошло в привычку, въевшись в подкорку вместе с бесчисленными номерами договоров и финансовых отчётностей. Если Рэйвену кто-то скажет, что управлять компанией легко, а всю монотонную работу можно скинуть на подчинённых, он рассмеётся этому человеку в лицо, потому что быть руководителем любой, даже самой маленькой компании, сложно и даже больше, чем просто сложно, а управлять огромным холдингом — подобно ежедневным марафонам, высасывающим все силы.

— Подвезти? — спрашивает Клаус, кивая в сторону своего припаркованного у входа «мерседеса».

— Я сегодня на машине, — кивает в ответ Рэйвен, доставая из кармана автомобильный брелок с ключами.

Клаус по-доброму улыбается в ответ, протягивая руку на прощание, и, спускаясь по ступеням крыльца, направляется к машине, которая приветливо моргает фарами в ответ. Рэйвен провожает взглядом его удаляющуюся спину, смотрит, как друг садится в салон, как трогается с места его белый «мерседес», и достаёт из кармана разрывающийся вибрацией телефон, на экране которого высвечивается незнакомый номер.

— Да, — отвечает Рэйвен на звонок.

— Рэйвен Мейер? — слышится на другом конце женский голос, старающийся перекричать музыку на фоне.

— Кто это?

— Луиза Браун, помнишь меня? Я взяла твой номер у Эллы, — отвечает девушка, а Рэйвена прошибает дурным предчувствием.

Ему звонит подруга Эллы, которая не особо его одобряет, и, судя по звукам, находится где-то то ли в баре, то ли в клубе, то ли чёрт его знает где ещё.

— Ближе к делу, — торопит её Рэйвен, уже подходя к своей припаркованной «ауди» и открывая водительскую дверь.

— «Чёрная Роза» на перекрёстке Пятой улицы и бульвара. Знаю, что странно просить тебя об этом, но ты не мог бы забрать Эллу? Она сильно перебрала, не затыкается весь вечер и нарывается на конфликты, а до Эрика я дозвониться не могу.

— Скоро буду, — сбрасывает звонок он, нажимая на педаль газа и выруливая на дорогу.

Это был первый раз, когда к нему обращался кто-то из друзей Эллы, относящихся к нему весьма настороженно, а значит, дело не только в «сильно перебрала». Рэйвен выкручивает на повороте руль, лавируя в потоке машин, и кидает взгляд на экран навигатора, где яркой точкой алела отметка нужного адреса. В «Чёрной Розе» он раньше никогда не был, но, глядя на неоновую вывеску над входом, ощущал, что знает это место. Ночной клуб среднего звена, у дверей которого стоят крепкие охранники и толпятся люди. Рэйвен был во множестве разных клубов, чтобы быть уверенным, что все клубы во всех странах мира одинаковые.

Его серая «ауди» тормозит практически напротив входа, неизменно привлекая внимание и бликуя в падающем на неё свете неоновой вывески. Рэйвен проходит без очереди, засовывая в карман оторопевших от такой наглости охранников по сложенной сотенной купюре. Охрана почти что синхронно молча ему кивает и пропускает внутрь, где в шумном, залитом разноцветными бликами иллюминации и прожекторов зале извиваются разгорячённые тела. Рэйвен протискивается сквозь толпу к лестнице наверх, поднимаясь на второй этаж, и осматривает с балкона пространство вокруг. Луизу Браун он находит быстро, она, одетая в ярко-жёлтое короткое платье, стояла на другой стороне балкона, явно нервничая и о чём-то споря с высоким мужчиной рядом, то и дело бросая суетливые взгляды по сторонам и придерживая очевидно очень пьяную Эллу, которая, облокотившись задницей на всё те же перила, опасно пошатывалась на месте.

Девушка обводит очередным нервным взглядом толпу внизу, танцпол, балкон и, натыкаясь на Рэйвена, тут же облегчённо улыбается, показывая кивком на Эллу рядом и стоящего перед ней мужчину, практически навалившегося на её плечо. Рэйвен понимает её без слов, пробираясь сквозь разомлевших людей вокруг. Уже подходя, он слышит, как Луиза что-то говорит мужчине на повышенных тонах, параллельно умудряясь придерживать опасно облокотившуюся на край перил Эллу, хмурится и раздражённо кривит губы. Стоящий с ними мужчина смотрит на неё с надменной усмешкой, что-то отвечает и ближе прижимается к Элле, которая, кажется, вообще не в состоянии вникать в происходящее. Рэйвен не знает ситуации, но мужчина ему уже заочно не нравится.

— Боже, Рэйвен! — с облегчённым вздохом встречает его Луиза, стоит ему подойти. — Пожалуйста, уведи её отсюда, — указывает она на Эллу, отходя в сторону и передавая подругу в его руки. — И объясни этому господину, что нам не нужна компания, — указывает она кивком головы на стоящего рядом мужчину.

Рэйвен одной рукой обхватывает Эллу за плечи, фиксируя на месте и придерживая, и поднимает взгляд на наблюдающего за ним мужчину. Высокий, средних лет, в пижонском тёмном костюме в полоску и блестящим взглядом, похотливо облизывающим Эллу с ног до головы.

— Проблемы? — крепче фиксирует Рэйвен слабо реагирующую на происходящее девушку в своих руках.

— У тебя, — усмехается мужчина, тем не менее больше не пытаясь облокотиться на Эллу, которая, кажется, только сейчас начала понимать происходящее вокруг.

— Рэйвен? — поворачивает она голову, смотря абсолютно поплывшим пьяным взглядом на держащего её парня.

— Привет, Элла, — не сдерживает ухмылки он.

— Парень, не лез бы ты, — дёргается мужчина, пытаясь схватить Эллу за запястье.

Рэйвен перехватывает руку мужчины, отбрасывая, и, отгораживая от него Эллу, тянет девушку на себя, вынуждая её встать с перил.

— Тебе же сказали, что в твоей компании не нуждаются, — смотрит мужчине в глаза Рэйвен, видя, как в них загорается огонь.

— Щенок, — цедит сквозь зубы мужчина, делая выпад вперёд и пытаясь схватить Рэйвена за воротник.

Рядом вскрикивает Луиза и дёргается Элла, вздрагивая. Рэйвен ловит злой, тёмный взгляд мужчины и чувствует, как начинает закипать.

— Скажи спасибо, что я сейчас занят, — раздражённо бросает Рэйвен, всматриваясь в мрачное лицо напротив.

— Рэйвен, пожалуйста, — тянет его за рукав Луиза, отвлекая внимание. — Элле нужно на воздух, прошу, поехали отсюда, — умоляюще просит девушка, и Рэйвен отворачивается от кипящего от злости мужчины, поудобнее обхватывая за плечи Эллу и двигаясь к лестнице вниз.

Расслабленная, ведомая алкоголем и музыкой толпа здорово мешает пройти, и Рэйвену приходится буквально взвалить несопротивляющуюся Эллу на себя, спускаясь с лестницы. Луиза, звонко цокая каблуками по ступеням, следует за ними, держась обеими руками за боковые перила и аккуратно ступая. Элла, хоть и стоящая на ногах и даже спускающаяся по лестнице вместе с Рэйвеном и Луизой, всё ещё была достаточно пьяной, послушно позволяя себя вести, и, неосознанно скользя рукой по торсу Рэйвена, сжимала в ладони ткань его рубашки.

— Рэйвен, это правда ты? — ловит взгляд голубых глаз Элла, всматриваясь в знакомое лицо, когда они спускаются на первый этаж.

— Не похож? — ехидно улыбается он

— Дурак, — фыркает Элла, почему-то начиная улыбаться и продолжая держаться за его рубашку.

Элла больше ничего не говорит, смотрит молча в ответ и продолжает греть в ладони кусок ткани чужой рубашки. Рэйвен не против, пусть хоть всю рубашку забирает. Он цепляется взглядом за неожиданно обогнавшую их Луизу, лавирующую в толпе и выделяющуюся своим ярким жёлтым платьем, и следует за ней вперёд, к светящемуся в темноте указателю выхода. Поддерживая несопротивляющуюся Эллу, он проходит в открытую Луизой дверь и, вдыхая вечернюю прохладу, выходит на улицу. Элла в его руках тихая, послушно вторящая каждому движению и до сих пор крепко держащаяся за рубашку. Её сообщение с просьбой дать время всплывает в голове ярким маяком, напоминая, что ничего с тех пор не поменялось, и им ещё предстоит поговорить, и Рэйвен не собирается торопить события. Что угодно, лишь бы не спугнуть только начавшую подпускать его к себе Эллу.

— Пошли к машине, — кивает Рэйвен на свою «ауди» у входа, поворачиваясь к Луизе, и достаёт из кармана брелок ключей, нажимая на кнопку.

«Ауди» мгновенно отзывается на действия своего хозяина, приветливо моргая фарами, а Рэйвен радуется, что припарковался так близко к клубу.

— Спасибо тебе, — благодарно улыбается Луиза, подходя к машине и, кажется, даже смущаясь. — Не ожидала, что ты и правда приедешь, но…

— Но позвонила мне, — усмехается Рэйвен, открывая заднюю дверь машины и помогая молчаливой Элле забраться внутрь. Луиза распахивает заднюю дверь с другой стороны и на секунду замирает.

— Да, — смеётся она. — Эрик не брал трубку, а её парню, — кивок на засыпающую на заднем сидении Эллу, — звонить было бессмысленно. Так что в голову пришёл только ты.

— Без проблем, — кивает в ответ Рэйвен, захлопывая заднюю дверь и обходя машину.

— Я была о тебе не самого лестного мнения, если честно.

— И что поменялось? — выгибает бровь Рэйвен, открывая переднюю дверь со стороны водителя.

— Я увидела в тебе не только наглого мажора, — немного виновато опускает глаза Луиза.

Рэйвен с улыбкой усмехается, находя это довольно забавным. Для друзей Эллы он изначально был отрицательным персонажем, а теперь вот примчался в ночи в клуб, чтобы отвезти её пьяную домой. Луиза выбрала позвонить ему, а не просто вызвать такси, и Рэйвена эта мысль грела. Каким бы плохим парнем он ни казался, подсознательно в нём видели того, кто может решить все проблемы. В нём видели надёжность. Луиза молча улыбается, уже собираясь сесть в машину, но резко оборачивается на стремительно приближающиеся шаги и разрезающий звуки ночного города голос.

— Эй, щенок! Собираешься уезжать? Мы с тобой не договорили! — кричит тот самый мужчина в щегольском костюме в полоску из клуба, который ещё двадцать минут назад был настроен увести с собой и Луизу, и Эллу.

Мужчина останавливается напротив машины, смеряет злым взглядом Рэйвена и, кажется, не замечает больше ничего вокруг.

— Рэйвен, пожалуйста… Просто поехали отсюда, ладно? — молит его Луиза, загибая брови в просящем жесте.

Рэйвен бросает взгляд на уже заснувшую на заднем сидении Эллу и захлопывает дверь машины со своей стороны, поворачиваясь к Луизе и доставая из кармана ключи с эмблемой «Ауди» на корпусе.

— Подожди в машине и присмотри за Эллой, — передаёт он ключи Луизе. — Я скоро.

Мужчина, наблюдавший за ними, победно ухмыляется, бросая взгляд на идущего к нему Рэйвена, и кивком головы показывает в сторону тёмного проулка рядом со зданием клуба. Рэйвен следует за мужчиной, втягивая носом ночной холодный воздух, и улавливает две колышущиеся на кирпичной стене в свете уличных фонарей тени. Он не любил нечестные игры ни в жизни, ни в бизнесе. Рэйвен чувствует, как внутри начинает закипать раздражение, и понимает, что здесь нет никого, кто бы мог увести его в сторону и сгладить углы. Здесь только он и трое мужчин, так глупо втянувших себя в этот конфликт. Рэйвен заходит в проулок, видит стоящую в конце машину, освещающую светом фар темноту вокруг, и боковым зрением замечает движение сбоку, инстинктивно уклоняясь. Безымянный мужчина из клуба ехидно улыбается в нескольких шагах перед ним, а за спиной вырастают тени ещё двоих мужчин.

— Думал, что можешь так просто уйти, щенок? — хрипло смеётся мужчина, а один из его друзей, перегородивших проход, достаёт из-за спины биту. — Мама не учила, что нельзя влезать во взрослые дела? Что ж, придётся мне тебе объяснить это, — цокает языком он. — Парни, преподадите пару уроков?

— С радостью, док, — ухмыляется тот, что с битой, делая шаг вперёд. — Иди сюда, — манит он пальцем Рэйвена, наступая.

Рэйвен делает шаг назад, уходит от поднятой биты и чувствует, как клинит его мозг. Адреналин обостряет инстинкты, а внутри начинает бурлить проснувшаяся в венах сила. Он всегда плохо умел себя контролировать в драках, слишком увлекаясь. Его внутренний хищник, стоило только почувствовать кровь, уже не мог остановиться самостоятельно, упиваясь происходящим и переступая все границы дозволенного. Там, на остановке, его остановила Элла, но сейчас она спит пьяным сном на заднем сидении его машины. Рэйвена некому останавливать. Заходящий со спины мужчина пошатывается на ногах от неожиданного удара и сгибается пополам на асфальте. Рэйвен обходит его и вылавливает взглядом его напарника с битой в руках, судорожно сжимающего её. Зверь внутри утробно рычит, входя в азарт и чувствуя обострившийся охотничий инстинкт.

— Ну, давай! — кричит мужчина перед ним, делая замах битой и промахиваясь.

Рэйвен кривит губы и выбивает из рук незнакомца биту, поудобнее обхватывая её в руке и прокручивая по кругу.

— Хорошая, — подкидывает в ладони биту Рэйвен, оценивая вес. — Бьёт сильно, да?

Мужчина дёргается, пытаясь ударить с ноги, но тут же сваливаясь на землю, воя от удара его же битой. Рэйвен подходит к нему, садясь около испуганного и пятящегося назад мужчины, хватает за руку и заставляет распрямить ладонь.

— Каким пальцем ты меня манил? Этим? — перебирает он пальцы на чужой руке, останавливаясь на указательном, которым ещё несколько минут назад мужчина дразнил его, приманивая, как щенка, и резко сгибает его, слыша хруст.

Мужчина на земле дёргается, воет, держится за сломанный палец и раненым зверем отползает назад. Рэйвен усмехается, поднимаясь на ноги, и поворачивается к застывшему каменным изваянием безымянному мужчине из клуба, который тут же вздрагивает, ловя тёмный взгляд.

— Не подходи! Да ты просто псих! — отходит от него назад мужчина, выставляя руки перед собой.

Рэйвен перехватывает поудобнее биту и идёт на мужчину, пока тот не упирается в стоящую позади него машину. Чёрный, наполированный «порше», освещающий фарами тёмное пространство проулка, притягивал взгляд, отражая на себе блики света.

— Твоя? — кивок на машину. — Хорошая, — коротко улыбается Рэйвен, а потом замахивается битой и со всей силы ударяет по лобовому стеклу.

— Ты чё творишь?! Совсем обдолбанный?! — орёт отшатнувшийся от машины мужчина. — Я засажу тебя, щенок! Знаешь, кто я?! Ты труп, гадёныш!

Рэйвен слышит крики мужчины из клуба, улавливает тихие стоны того, кому он сломал палец, и того, что так и не поднялся с асфальта, корчась на нём от боли, и продолжает бить по машине, уродуя гладкую полированную поверхность капота и разнося на осколки лобовое стекло.

— Позаботься о своих друзьях, — ухмыляется Рэйвен, поворачиваясь к разъярённому и перепуганному мужчине.

— Ты труп! Как же ты влип, сучонок! — заходится смехом мужчина, и Рэйвен, кривя губы, разворачивается и с размаху ударяет по боковому зеркалу машины, снося его на землю. — Ты, долбанный нарик! Знаешь, сколько стоит эта тачка?! Тебе не расплатиться за такую и за всю жизнь!

Рэйвен замирает, и, не выпуская биту из рук, делает шаг к мужчине, хватая за лацканы пиджака.

— Если я встречу тебя ещё раз — ты повторишь или судьбу своих друзей, или судьбу своей тачки, — почти что рычит Рэйвен в чужое, пышущее гневом и искривлённое страхом лицо, с силой дёргая его и резко отпуская. — Подбери своих щенков, пока не сдохли, — небрежный кивок в сторону корчащихся на земле подельников.

Внутри довольно скребёт когтями внутренний зверь, кажется, сполна удовлетворив свою тягу крови и успокоившись. Рэйвен перешагивает через дёргающихся на земле побитых мужчин и выходит из подворотни на свет ночного города, находя глазами свою машину и выбегающую ему навстречу Луизу.

— Рэйвен! Боже! — осматривает она его с ног до головы, убеждаясь, что всё в порядке. — Они тебе что-то сделали? Мы можем заявить на них в полицию и… А это откуда? — удивлённо смотрит она на биту в руке.

— Подарок на память, — улыбается Рэйвен, открывая дверь машины и кидая биту на соседнее сидение. — Поехали, отвезу вас домой.

— Рэйвен, что произошло? — не отстаёт Луиза, садясь в машину.

— Чш-ш, — прикладывает палец к губам Рэйвен, оборачиваясь к девушке. — Не разбуди Эллу. Не волнуйся, конфликт улажен, мы можем ехать.

Луиза с подозрением косится на лежащую на переднем сидении биту, но послушно замолкает, бросая взгляд на откинувшую голову на подголовник и спящую рядом Эллу.

— У тебя… У тебя могут быть после этого проблемы? — нерешительно спрашивает Луиза, двигаясь ближе к Элле.

— Нет, — нажимает на педаль газа Рэйвен, выруливая на проезжую часть.

Солнце, только-только набирающее свою силу, ещё едва согревающее, но уже мягко орошающее своим светом всё вокруг, расплывается в отражении стеклянных небоскрёбов, окрашивая их в мягкие тона. Шесть утра. Кто-то скажет, что это время нужно посвятить себе, провести его в тишине и настроиться на предстоящий день, и Рэйвен, подъезжая к башне «М-Групп», с этим согласится. Свои шесть утра он начинает в офисе, задолго до того, как сотрудники компании занимают свои места в офисах, и делает то, на что не хватает времени в течение рабочего дня. Он мог бы приезжать к положенным девяти утра или на пару часов позже, но каждый день, едва стрелки часов отмеряют цифру шесть, Рэйвен уже паркуется перед офисом, заходя в здание и проходя через вестибюль к лифтам.

Вникнуть во все дела «М-Групп» всего за пару месяцев — больше, чем просто сложно, но Рэйвен честно старается, ежедневно лично занимаясь теми вопросами, которые мог бы поручить секретарю или одному из заместителей. Он по-прежнему не числится в официальных бумагах сотрудником компании, но приближённый к руководству состав, конечно же, знает, кто он, присматриваясь к нему и ожидая ошибки. Рэйвен слишком молод, чтобы возглавлять такой огромный холдинг, ему всего лишь двадцать один, он нередко приезжает в офис на мотоцикле, носит цепочки серёжек в ушах, не придерживается офисного стиля одежды, неизменно справляется со всем, что ему поручает Томас Мейер, доводя дело до более чем достойного результата и шаг за шагом укрепляя свои позиции в компании, и вносит смуту в мнение совета директоров.

Рэйвена забавляет, что члены руководящего состава считают его не способным управлять компанией мальчишкой и опасаются его решений одновременно. Никто из них не предполагает, чего от него можно ожидать, и какую политику он начнёт вести, заняв кресло генерального директора. Рэйвен знает, что, если он захочет почистить ряды сотрудников и руководства, отец не скажет ему ни слова. Совет директоров это тоже знает. Сейчас, заходя в свой всё ещё не обжитой кабинет, Рэйвен чётко понимает, зачем он каждый день просыпается в пять утра и приезжает в офис в такую рань. Чтобы получить все те возможности и ресурсы, которые позволят ему устанавливать в этом мире собственные, отличающиеся от общепринятых правила.

Томас Мейер дал ему отличный старт, и Рэйвен использует всё, что ему предложили. Когда в начале десятого в его кабинет заходит секретарша, удивляясь такому раннему визиту её босса в офис, Рэйвен уже успевает полностью разобраться с финансовыми отчётностями, закрывая папку и откладывая её в сторону. До момента своего официального назначения в штат сотрудников компании он не может отдавать распоряжения работникам, но те, кто в курсе его положения здесь, выполнят его указания и без официального статуса начальника на бумаге.

— Найди мне все протоколы совещаний финансового отдела, — смотрит Рэйвен на вошедшую секретаршу, у которой тут же округляются глаза.

— Все? Но господин Мейер…

— Всё, что найдёшь, — повторяет Рэйвен, и секретарша с тяжёлым вздохом покорно кивает.

— Что-нибудь ещё?

— Распечатай график плановых совещаний совета директоров.

Секретарша, явно озадаченная такими заданиями, склоняет голову в поклоне и покидает кабинет. Она наверняка ожидала от Рэйвена меньшей рабочей въедливости и совсем других заданий. Как и все здесь. Рэйвен тратит на работу много времени, доводя каждое дело до конца и требуя того же от других. Он знает, что многие ожидали послаблений, потому что Рэйвен молодой, и у него в голове, очевидно, должна быть далеко не работа. Рэйвен оказывается более серьёзным и ответственным, чем все думают, разрушая стереотипы о возрасте. Да, ему двадцать один, и он часто бывает несдержанным, но в своей целеустремлённости может превзойти многих из тех, кто здесь работает уже не один год.

Рэйвен смотрит на закрывшуюся за девушкой дверь и достаёт из кармана пикнувший входящим уведомлением телефон. На экране всплывает сообщение от Эллы. Вчера он довёз девушек до дома, помог Луизе довести сонную Эллу до квартиры, а потом, уже по дороге обратно, получил короткое сообщение о том, что всё в порядке и рассыпающуюся в благодарностях Луизу. Кажется, из всех друзей Эллы один человек теперь точно мог бы его поддержать.

Он нажимает на уведомление и открывает их чат с Эллой, где светилось одно непрочитанное сообщение: «Спасибо за вчерашнее». Рэйвен не может сдержать улыбку и отправляет в ответ: «Без проблем». Он хочет отправить что-то ещё, спросить, как она себя чувствует, но замирает, видя надпись «печатает». Очевидно, что Элле было, что сказать ему в ответ. Рэйвен смотрит, как девушка набирает сообщение, потом стирает, потом снова набирает, пока в итоге надпись печатающегося текста не пропадает вообще, высвечиваясь входящим вызовом на экране. Рэйвен чувствует, как где-то под рёбрами нарастает волнение, и отвечает на звонок.

— Привет, — слышится тихий голос на другом конце провода.

— Так и не решила, что написать в ответ? — иронизирует Рэйвен, тут же мысленно отвешивая себе подзатыльник.

— Я была дурой, извини меня, — раздаётся грустный ответ, и всё желание язвить улетучивается в моменте.

— Элла, ты…

— Нет, дослушай меня, иначе я не соберусь с силами сказать это, — перебивает она, делая паузу, а Рэйвен послушно замолкает, вслушиваясь в дыхание на том конце трубки. — Я не знаю, в какой момент я стала такой идиоткой, попадающей в нелепые ситуации, но каждый раз ты срываешься помогать мне, так что я… я чувствую, что была несправедлива к тебе, говоря сначала, что всё в порядке, а потом резко исчезая, потому что в действительности ты всегда был ко мне слишком добр. Тогда, у тебя в доме, я не соврала: я действительно не боялась тебя. И сейчас тоже не боюсь. Не знаю, наверное, стоило бы, но страха почему-то нет. Я много думала о случившемся, искала хоть намёк на то, что ты так же можешь сорваться и на мне тоже, и каждый раз не находила того, чего следовало бы опасаться. Я не могу оправдать твоего насилия к тем мужчинам на остановке и не могу этого понять, так что я… Я струсила, ладно? Просто не справилась с эмоциями и позорно сбежала. Можешь злиться на меня и считать, кем угодно, но… не отталкивай, хорошо?

Рэйвен слушает сбивчивый голос, местами срывающийся на шёпот, и чувствует, как каменеют внутренности. Элла Брандт сейчас… сама сказала, что нуждается в нём? Мозг зависает, перерабатывая услышанное, а рёбра сжимаются от неверия происходящего.

— Рэйвен? Ну скажи хоть что-нибудь, — просит Элла, видимо, истолковав молчание по-своему.

— Я не знаю, что сказать, — честно признаётся Рэйвен. — Твои слова… несколько неожиданны.

— Я знаю, это всё так по-дурацки, и я пойму, если ты не захочешь дальше…

— Что? Нет-нет, Элла, я не это имел в виду, — тут же встревает Рэйвен, понимая, как восприняла его слова девушка. — Я очень рад твоему звонку и словам твоим тоже рад, и вообще тебе рад. Больше не пропадай так, ладно? Если тебе нужно будет ещё время или побыть одной, то просто скажи, хорошо? Только не пропадай.

— Это можно считать за успешное примирение? — в голосе слышится едва заметное напряжение.

— Нет, нельзя. А вот обед сегодня — можно.

Рэйвен слышит, как выдыхает на другом конце провода Элла, и расслабляется тоже.

— Опять шантаж? — ироничный смешок.

— Предложение, — довольно усмехается Рэйвен.

— Я освобожусь в три, и у меня будет свободный час до подработки.

— Отлично, подъеду к институту к трём.

— Ладно, — соглашается Элла. — Тогда договорились.

— Не опаздывай, — усмехается Рэйвен, завершая звонок.

Элла его приняла. Осознанно приняла. Эта мысль билась в голове большой бабочкой, не давая думать ни о чём больше. Это не означало, что теперь можно себя открыто не сдерживать и рассказывать вообще обо всём, с чем Рэйвен имеет дело, но можно было больше не скрывать свою жизнь и не притворяться тем, кем он не являлся. От этого становилось легче дышать. Элла знает, чем занимается его семья, знает, чем занимается Рэйвен — знает о нём то, чего не знают даже некоторые его друзья, и всё равно находится с ним рядом. Добровольно и осознанно. Рэйвен смотрит на просунувшийся внизу за окном город, глубоко вдыхает охлаждённый кондиционером воздух и не может сдержать улыбки, чувствуя, как с плеч упал огромный камень.

— Чёрт, прости, на паре задержали, — плюхается на пассажирское сидение рядом Элла, захлопывая дверь машины.

Рэйвен внутренне дёргается от слишком громкого хлопка двери, но сдерживается, поворачиваясь к Элле и приветственно улыбаясь.

— Всего десять минут, — бросает он взгляд на часы на приборной панели. — Не страшно.

— Зато у меня есть целый час до работы, и он весь твой, — расплывается в торжественной улыбке Элла. — Куда поедем?

— К еде, — отзывается Рэйвен, трогаясь с места и выезжая на проезжую часть.

— Голодный? — пристёгивает ремень безопасности Элла, устраивая свою сумку на коленях.

— Да. Ты ведь тоже?

— Спрашиваешь! Весь день не ела, — театрально гладит рукой живот Элла.

— Где находится твоя работа? Давай зайдём куда-нибудь рядом.

Элла переводит на парня вопросительный взгляд, неуверенно теребя пальцами край своего пальто.

— А ты?

— Я больше не поеду сегодня в офис, — отвечает Рэйвен, включая на приборной панели навигатор.

Элла бросает на него долгий взгляд ещё раз, а потом быстро вбивает в навигатор нужный адрес.

— Поедешь решать бандитские дела? — вырывается короткий смешок.

— Бандитские дела?

— Прости, глупость сказала, — тут же стушёвывается она, неловко проводя ногтём по ткани ремня безопасности.

— Поеду договариваться о поставке партии оружия, а потом заеду проверить одну из точек казино.

Лицо девушки вытягивается, а брови ползут вверх.

— Чёрт, ну не так же прямолинейно, Рэйвен! Не рассказывай мне такие подробности, — возмущается она, кажется, и правда чувствуя себя неловко. — Вдруг я узнаю слишком много, и меня потом увезут куда-нибудь в лес ночью? Пожалей меня!

Рэйвен останавливается на светофоре и переводит взгляд на сидящую рядом смущённую Эллу.

— Не увезут, ты ведь никому не расскажешь.

— Настолько мне доверяешь?

— Да, — слышится уверенный ответ, и Элла застывает на месте, теряясь.

И что вот на это отвечать? Иногда прямолинейность и открытость этого парня просто обезоруживали.

— Рэйвен Мейер, будь человечнее, — бурчит она под довольное фырканье Рэйвена.

Элла неловко улыбается, продолжая теребить в пальцах край своего рукава, а Рэйвен безбожно залипает на растянутые в улыбке губы и маленькую родинку под ними. Если бы можно было сожрать взглядом, он бы, наверное, уже трапезничал Эллой, потому что так улыбаться было точно вне закона. Улыбаться в машине, улыбаться в кафе, жуя обед и смеясь с шуток Рэйвена, а потом, прощаясь, тоже улыбаться так, что у него снова щемит в сердце. Элле Брандт нужно запретить улыбаться на людях, потому что это вполне себе прямая причина сердечного приступа, ну, у Рэйвена — так точно.

— Напиши мне, когда закончишь, — вдруг просит Рэйвен, уже стоя у своей машины.

— Зачем? — кажется, искренне не понимает Элла.

— Ну… просто, — растерянно отвечает он.

— До встречи, — усмехается Элла, смотря на потерянного Рэйвена перед собой, и смешивается с потоком людей на улице.

Рэйвен смотрит на удаляющуюся спину Эллы и усилием воли заставляет себя вернуться в реальность. Кажется, он влип даже сильнее, чем думал сначала. Когда через несколько минут его телефон загорается сообщением от Эллы, он думает, что он не то, что влип — он пропал во всём этом с головой. «Закончу в восемь, напишу», — светится текстом экран, а Рэйвену кажется, что он окончательно потерял последние мозги. Возможно, это не значит, что Элла безоговорочно приняла его, но, наверное, можно было надеяться, что для девушки их общение тоже хоть что-то да значило, пусть и не так, как для Рэйвена. Она ему доверяла и шаг за шагом подпускала ближе. Рэйвен садится в машину, заводит мотор и не может перестать глупо и совершенно по-идиотски улыбаться.

Нескончаемый поток лежащих на столе документов и начало шестого на часах — неотъемлемый набор пятничного вечера весь последний месяц. Элла мысленно воет от всего этого дерьма, но, конечно, вслух ничего не говорит, слишком держась за эту работу. Зачем? Видимо, ради маячащей далёкой перспективы когда-то получить здесь ставку врача. Ставку, ради которой она уже чёрт знает сколько в дополнение к своим сменам отрабатывает ещё и чужие. Её напарник уже мысленно отсчитывает минуты до конца рабочего дня и начинает неспешно собирать вещи домой, просто потому что его никто не попросит остаться и подменить кого-то.

Перспективных юношей о таком не просят. Делать за кого-то работу ради выслуживания и хорошей репутации — это прерогатива молоденьких амбициозных провинциальных девушек. Элла изо всех сил старается не спорить с этой устоявшейся системой, улыбаясь в ответ на очередную просьбу и убеждая себя в том, что ей это необходимо. У неё есть шанс получить хорошую должность в этом центре, и она его не упустит, каким бы маленьким этот шанс ни был.

— Опять дежуришь? — подходит к шкафу с одеждой Сэмюэль Дихт, напарник Эллы.

— Ага, — поднимает она на него взгляд. — Ты уже домой?

— Да, сегодня отпросился пораньше, — улыбается Сэмюэль, вешая форму на вешалку и надевая куртку. — Идём с Джиной в кино, типа годовщина, — снова улыбка, от которой у Эллы совсем немного начинает болеть голова.

— Поздравляю, — дружелюбно кивает Элла, снова возвращаясь к стопке документов.

Ну а что тут ещё сказать? Совершенно бесячая и не зависящая от него ситуация. Сэмюэль не виноват в том, что родился в Берлине и имеет поддержку родителей и гораздо более твёрдую почву под ногами, свободный от давления и социальных предрассудков гораздо больше, чем она, без гроша в кармане и собственного жилья.

— Ну, ты давай тоже не засиживайся, — дружелюбно подмигивает Сэмюэль, салютуя на прощанье. — Удачи!

Элла смотрит на закрывшуюся за напарником дверь и всё же воет в голос. Ну что за блядство. Нет, она не злится на напарника, не злится на заведующего отделением, придерживающегося сексистских взглядов, не злится на систему — ни на кого не злится, кроме себя. Она может не мучаться этими бесконечными дополнительными сменами, может уволиться с этой работы и найти что-то другое, в менее престижной больнице, но с таким же окладом, и всё равно упрямо продолжает быть здесь, потому что слишком упряма, чтобы бросить всё и признать своё поражение. Она сможет стать врачом, пусть даже и придётся пробить ради этого головой стену. В кармане очень вовремя вибрирует телефон, а на экране появляется имя Алекса. Они договаривались сегодня встретиться после работы Эллы, которая, конечно же, замоталась настолько, что попросту забыла предупредить его об ещё одной смене.

— Да, — принимает звонок Элла, мысленно вздыхая от всей ситуации.

— Элла, привет, — слышится вкрадчивый голос Алекса. — Занята?

Элла делает глубокий вдох, готовясь к недовольству парня.

— Да, Алекс, я ещё на работе и…

— Отлично! — слышится слишком радостный ответ. — Потому что я тоже ещё занят и, похоже, освобожусь нескоро, — сникает голос в трубке.

Элла не сдерживает подавленной улыбки, вслушиваясь в голос Алекса в трубке. Они не виделись уже две недели и, наверное, этот разговор должен был бы её расстроить, но в голове возникает лишь желание рассмеяться от ситуации. Да, это то, что у них есть: хроническая нехватка времени друг на друга и постоянные переносы встреч. Иногда Элла приходит к выводу, что это не очень похоже на отношения, но признаться себе в этом оказывается гораздо труднее, чем сформулировать мысль в голове.

— Ничего, в другой раз тогда, — выдавливает улыбку в голосе Элла.

— Да, — немного виновато выдыхает Алекс. — Тогда… я позвоню позже? — неуверенно спрашивает он, кажется, даже задерживая дыхание.

— Конечно, — старается звучать бодро Элла, чувствуя, как внутри натягивается упирающаяся в рёбра струна. — Созвонимся, — улыбается она в трубку и завершает вызов.

«Да нахер всё это», — так бы сказал Рэйвен, и Элла почему-то вспоминает именно эту фразу. Она искренне завидует такой прямолинейности, потому что Рэйвен Мейер может позволить себе открыто высказаться так, а она нет. Она может молча делать то, чего от неё ждут, чтобы в итоге получить то, к чему она стремится, либо возразить — и лишиться всего того, чего так долго добивалась. Иногда Элла представляет, что у неё тоже мог бы быть свой медицинский центр, большой, с современным оборудованием и без всех этих гендерных и социальных предрассудков, она занималась бы любимым делом и не зависела от кучки застрявших в отжившем себя патриархате больших дядь. Всё это могло бы быть возможным, будь этот мир устроен по-другому.

Она знает, что есть такие же юные, провинциальные девушки, владеющие бизнесом или занимающие значимые должности, но все они были под опекой кого-то более влиятельного, кто способен был замолвить за них слово или вложить в их проекты определённую сумму денег. У этих девушек были покровители, которые могли как возвысить их, так и стереть в порошок всю их жизнь одним щелчком пальцев. Полностью зависимые и не значащие ровным счётом ничего. Пустое место. Пока за их спиной есть кто-то, кто их прикрывает, у них будут большие возможности. Элла знает, как это работает, и совсем не хочет вступать в эту игру. Продать себя в обмен на иллюзию, которая в один миг может рассыпаться по чужому желанию — не этого она добивается. Она не приложение к кому-то. Она принадлежит сама себе.

Телефон в кармане издаёт короткий писк входящего сообщения, и Элла уже знает, кто это. Рэйвен Мейер. Конечно он. Рэйвен всегда пишет ей на протяжении всего дня, иногда находя время даже во время каких-нибудь собраний или совещаний, и это уже стало настолько привычным, что она даже не удивляется, когда начинает проводить параллель между Рэйвеном и Алексом. Это было странно — осознавать, что твой друг заинтересован в тебе больше, чем твой собственный парень. Элла каждый раз неосознанно сравнивала их и каждый раз с досадой осознавала, что Рэйвен здесь в бесспорном выигрыше.

Рэйвен может сорваться к ней посреди дня, просто потому что захотел увидеть, в то время как с Алексом всегда нужно договариваться заранее, до последнего не зная, состоится ли их встреча или её заменит очередной учебный или рабочий проект. Элла почему-то была уверена: если она напишет сейчас Рэйвену с просьбой приехать — он приедет. Потому что Рэйвен всегда приезжает к ней по первому зову, молча откладывая все свои дела и ни разу не упрекнув и не упомянув об этом. Элла не сдерживает глупой улыбки, открывая сообщение и натыкаясь на присланную фотографию. Рэйвен с двумя парнями, стоящие возле своих мотоциклов и улыбающиеся, их гоночные костюмы спущены по пояс, а за спинами в свете прожекторов виден вечерний трек. Он писал, что сегодня собирается покататься с друзьями, и Элла, рассматривая блондина на фото, искренне не понимает, почему это выглядит так цепляюще. Почему Рэйвен, даже раскрасневшийся и взлохмаченный, выглядит как какая-нибудь модель из журнала.

Она никогда не отрицал, что у него хорошая внешность: красивое лицо и крепкое подтянутое тело. Элла помнит, как выглядел Рэйвен в тот единственный раз, когда она увидела его в бассейне в семейном доме Мейер, и от этих воспоминаний почему-то тут же прошибает дрожью. Перед глазами мгновенно всплывает образ Рэйвена, выныривающего из воды и берущего на ходу полотенце, чтобы поймать им стекающие по рельефному торсу капли. Элла готова была поспорить, что если бы она тогда прикоснулась к нему, то точно обожглась бы от слишком горячего зрелища и слишком горячего полуголого Рэйвена рядом.

Отрицать, что Рэйвен привлекал её, рождая волну дрожи в теле, было глупо. Элла знает это чувство жжения под кожей. Боится и упивается им одновременно, и этот адский коктейль плавил её самообладание лучше раскалённой печи. У Эллы был парень, с которым они вместе вот уже полтора года, и который никогда не выглядел в её глазах настолько горячим, как Рэйвен. За это было стыдно и нет одновременно. Это то, в чём Элла не признается даже себе. Она не должна считать своего друга горячим, не должна думать о том, каким тело Рэйвена может быть в других, более интимных обстоятельствах, и скольким людям посчастливилось узнать это. От Рэйвена веет силой, характером и чем-то хищным, чему хочется подчиняться, отдаваясь.

Рэйвен Мейер пахнет дорогим парфюмом и ментоловым гелем для душа, и это настолько въедается в голову Эллы, что, даже находясь рядом с Алексом, она неосознанно продолжает искать знакомый запах, мысленно одёргивая себя, но непременно разочарованно сникая, находя отголоски ненавязчиво-сладкого одеколона Алекса, вместо обволакивающего свежестью парфюма Рэйвена. Элла делает глубокий вдох, отводит взгляд от присланной фотографии и пытается успокоить мысли. Она не должна так реагировать на друзей, особенно на Рэйвена, который младше неё на пять лет, по уши завязан с криминалом и явно имеет проблемы с контролем гнева.

Иногда Элла думает, может ли Рэйвен быть с ней таким же грубым, каким бывает с другими, и насколько далеко он может зайти. Разозлится? Ударит? Убьёт? За все эти месяцы их знакомства Рэйвен ни разу не проявлял по отношению к ней даже намёка на агрессию, всегда оставаясь слишком уж хорошим парнем. Она помнит, до какой степени Рэйвен избил тех мужчин на остановке, и помнит, каким послушным тот стал, стоило ей только подойти.

С той ситуации на остановке Элла больше не видела, как Рэйвен применяет к кому-то насилие, но точно знала: тот делает это. Она не была дурой, знает Рэйвена и догадывается, с чем связаны дела мафии — насилие в его мире было обычной вещью, где Рэйвен не станет сдерживать своего зверя. Это по-прежнему пугало и подкупало одновременно. Элла не раз слышала рабочие телефонные разговоры блондина, как он холодно отдавал приказы или как сам решал какие-то вопросы, едва ли меняя бесстрастное выражение лица, но каждый раз так искренне сияя улыбкой, находясь рядом с ней, самой обычной девчонкой. У Эллы есть карт-бланш на любую глупость, и она знает, что Рэйвен ни слова ей не скажет, если она этим воспользуется.

Их переписка на экране мигает новым входящим, и Элла просто не может сдержать улыбку. В голове появляется мысль бросить всё это дерьмо, отказаться от смены и попросить блондина забрать её. Почему-то быть смелой с его незримой поддержкой за спиной казалось не таким страшным, словно Рэйвен мог уберечь её от увольнения или выговора. Хотя, может, и правда мог? Щекотливая мысль оседает в голове, застревая, а пальцы буквально гудят от желания написать ему с предложением встретиться. Внутренний голос шепчет, что Рэйвен не обязан решать её проблемы, а интуиция подсказывает, что он решит, стоит лишь попросить.

Элла косится на настенные часы, время на которых перевалило уже глубоко за шесть вечера, и бросает обречённый взгляд на стопку документов на столе. Телефон пищит очередным входящим сообщением, а в голове бьётся мысль о предстоящей работе. Обычно на разбор документации уходит около полутора часов, но в этот раз всё затягивается почти на три. К моменту, когда она кладёт в папку последний документ, время на циферблате близится к десяти, а на телефоне высвечивается почти что десять новых сообщений. Элла устало трёт виски, чувствуя, как в желудке разбухает огромный комок голода, а сознание накрывает свинцовым куполом усталости.

Она встаёт из-за стола, разминая затёкшую шею, закрывает дверь кабинета, выходит из госпиталя и почти не помнит, как добирается до дома, валясь спать практически сразу, как голова касается подушки. О так и не прочитанных сообщениях Элла вспоминает только утром, просыпаясь со звенящей головой и ломотой во всём теле. Экран телефона показывает почти одиннадцать часов, оповещая о том, что она безбожно проспала всё, что только можно. Тело ощущалось горячим и ватным, в ушах гудело, а голова готова была расколоться на части.

Элла с обречённым стоном заставляет себя подняться с кровати, идя за градусником, и пытается понять, как она так умудрилась заболеть. Температура тридцать семь и три на градуснике почти что не удивляет, вызывая лишь ироничный смешок. Кажется, её организм понял, что хозяйка не собирается давать ему отдых, и решил взять этот отдых в принудительном порядке. Ну, пожалуй, этого следовало ожидать. Открывая сообщения в телефоне, она буквально теряется в них: Луиза пишет, что они с Эриком уже ушли и решили её не будить, Алекс интересуется, свободна ли она в пятницу, а Рэйвен буквально разорвал их чат сначала фото с трека, потом мемами, а потом, когда Элла ему так и не ответила, взволнованными вопросами.

Элла со вздохом откидывается на спинку дивана и сначала пишет Луизе и Эрику, а потом извиняется за долгий ответ перед Рэйвеном. На сообщение Алекса она почему-то пока решает не отвечать, откладывая телефон в сторону. Есть вещи гораздо важнее планов о встрече. Найти компромисс со своим организмом, например. Когда Рэйвен предлагает заехать вечером и привезти ей что-нибудь от простуды и температуры, Элла предсказуемо отказывается, не желая никого видеть и чувствуя себя абсолютно обессиленной и совсем немного — мёртвой.

Если спросить у Эллы, сколько она сегодня спала, та, проснувшись ближе к вечеру, не сможет сказать даже приблизительно. Весь день. Она определённо спала сегодня весь день, восполняя ресурсы организма, кажется, за всю предыдущую жизнь. За окном смеркалось, а в квартире стояла оглушительная тишина. Луиза и Эрик ещё не вернулись, и Элла не уверена, что у неё сейчас хватит сил на разговоры с ними. Тело по-прежнему ощущалось ватным и не слушалось, а лоб холодила испарина.

Элла свешивает ноги с кровати, касается голыми ступнями прохладного ламината и ощущает до боли знакомую судорогу, прошибающую насквозь всё тело. Она слишком хорошо знает эти симптомы, чтобы перепутать с чем-то другим. Месячные. В добавок к дурацкой простуде добавились ещё и начавшиеся раньше срока месячные. Вставая с кровати и доходя до ванной, она перерывает весь шкафчик, где обычно хранятся тампоны и обезбол, и находит лишь одну прокладку, буквально умирая от порыва постучаться головой о стену.

Выходить сейчас из дома было не лучшей идеей, но пережидать болезненные судороги в животе, сгорая от температуры, — было ещё хуже. Элла до боли закусывает губу и мысленно воет от того, насколько всё это не вовремя. Промучиться с болью и температурой всю ночь совсем не хотелось. Выходя на дрожащих ногах из ванной, она идёт к тумбочке Луизы, роясь в её аптечке и надеясь найти там хоть что-нибудь, но обнаруживает лишь таблетки от горла и капли для носа. Чертыхаясь, она берёт в руки телефон, судорожно одеваясь, пока тянущие судороги внизу животе не превратились в жгучую боль, и открывает их чат с Луизой и Эриком. В голове тут же мелькает понимание, что нужно предупредить не только их, но и Рэйвена, который обещал заехать вечером.

Непослушными пальцами она набирает сообщение, отправляя его в чат, и мысленно молится, чтобы у неё ещё было время добежать до аптеки, пока месячные не усилились, а болезненные судороги не стали ощущаться совсем невыносимо. Пришедшее в ответ: «Никуда не ходи, скоро буду» от Луизы немного успокаивает, заставляя верить, что всё обойдётся. Когда через несколько минут в коридоре раздаётся трель дверного звонка, Элла чуть ли не летит в прихожую, возводя Луизу в ранг небожителей за её оперативность. Щёлкая замком, она нетерпеливо открывает дверь и с размаху налетает на не ожидающего этого Рэйвена.

— Так по мне соскучилась, что с порога прыгаешь в объятия? — ехидно усмехается он, встречаясь с испуганными глазами Эллы и тут же замолкая. — Элла? Что с тобой?

Элла видит перед собой мгновенно ставшее серьёзным лицо Рэйвена, мягко вталкивающего её обратно в квартиру и ставящего на пол пакеты с продуктами, которые держал до этого, и из последних сил хватается за свой стремительно расплывающийся разум. Рэйвен опять в том самом деловом стиле, драповом пальто с воротником, из-под которого виднеется светлая рубашка, и пахнущий въевшимся в его одежду «Диор». Элла на каком-то инстинктом уровне подаётся вперёд, вдыхает нотки парфюма и буквально чувствует, как сознание внутри тает со скоростью света.

— У тебя температура, — констатирует факт Рэйвен, прикладывая ладонь к её взмокшему лбу. — Есть лекарства?

— Нет, — честно отвечает Элла, неосознанно хватаясь за неприятно тянущий живот и чувствуя, как по коже расползается озноб.

— Живот болит? Давай схожу за чем-нибудь от отравления?

— Месячные, — не видит смысла юлить Элла, и Рэйвен молча кивает, не меняясь в лице.

— Я в аптеку. Скоро вернусь, — берёт с комода в коридоре ключи от квартиры Рэйвен, стремительно выходя за дверь и закрывая её за собой.

Элла смотрит туда, где ещё секунду назад стоял блондин, и глубоко вдыхает, стараясь уловить отголоски ставшего уже привычным «Диор». Почему-то запах Рэйвена успокаивал, навеивая мысли, что теперь о ней точно позаботятся. По телу проходится новая судорога, разгоняя кровь в венах, а в голове клубится туман. Элла на негнущихся ногах идёт в ванную, умывается холодной водой и может думать только о том, что ей совсем немного хочется сейчас умереть. Рэйвен застал её в самом уязвимом состоянии и неожиданно отнёсся с большим пониманием, чем Элла ожидала. За те полтора года, что они с Алексом были вместе, она старалась всегда пережидать болезнь дома, не желая появляться перед ним в таком виде и чувствуя себя некомфортно от того, что может заразить ещё и его. С Рэйвеном же она словно могла расслабиться полностью, позволяя видеть себя в самом ужасном и беззащитном состоянии и всё равно быть уверенной, что это никак не повлияет на его отношение к ней.

Звук открывающегося замка и хлопок входной двери слышатся на грани обессиленного сознания, и Элла на слабых ногах выходит из ванной. Комнату вновь окутывает ставший уже до боли привычным аромат «Диор», и Элла, как в анабиозе, глубоко вдыхает запах чужого одеколона. Сейчас, не имея сил что-то контролировать, она честно признаётся себе, что очень хочет, чтобы Рэйвен остался. Потому что с ним не страшно быть слабой, помятой и неидеальной. Не страшно нуждаться в заботе и не страшно зависеть от него. Почему-то Элла была уверена, что, даже если её сейчас вырвет прямо на пол, Рэйвен не испытает ни отвращения, ни брезгливости, просто молча даст ей лекарство, убеждаясь, что она в порядке, и уберёт весь устроенный ею беспорядок. Представить подобное с Алексом она не могла, слишком хорошо представляя, как морщится его лицо.

— Держи. Выпей, — говорит Рэйвен, открывая бутылку воды и высыпая на ладонь две маленькие таблетки. — Это обезбол, — объясняет он, буквально вкладывая в рот Эллы таблетки и поднося горлышко бутылки к губам.

Элла машинально делает глоток воды и впивается взглядом в Рэйвена, на лице которого застыло взволнованное выражение.

— Спасибо, — шепчет она, прикасаясь дрожащими ладонями к плечам Рэйвена и ощущая под пальцами плотную ткань пальто. — Прости, что тебе пришлось…

— Сейчас подействует, потерпи, — прерывает её Рэйвен. — Я ещё купил несколько лекарств от простуды.

Элла слабо улыбается и, словно в бреду, наблюдает за тем, как Рэйвен уходит в коридор, берёт оставленные там ранее пакеты с купленными им продуктами, а затем идёт на кухню, расставляя еду в холодильнике. Видеть его, всего такого статного и презентабельного, в её маленькой съёмной квартире почему-то было приятно. Она скользит взглядом по его явно брендовой одежде и дорогим часам на запястье и думает, что он слишком сильно выделяется на фоне блёклого интерьера. Очевидно, что Рэйвен привык совсем к другим интерьерам и к совсем другим квартирам.

— Хочешь съесть меня взглядом? — усмехается он, заканчивая с продуктами и поворачиваясь к ней.

— Извини, я плохо соображаю, что делаю, — смущённо отводит взгляд она.

— Всё нормально. Мне нравится, когда ты на меня смотришь, — спокойно отвечает Рэйвен.

Элла видит, как он отворачивается к кухонной стойке, ставит кипятиться чайник и достаёт из упаковки одно из лекарств, что купил, и это отдаётся в сердце тянущим теплом. Когда в коридоре вновь хлопает входная дверь, это кажется чем-то неважным, далёким и нереальным.

— Элла! — слышится обеспокоенный голос Луизы, которая торопливо вбегает в комнату. — Как ты?

— Жива, — хрипло отзывается Элла. — Рэйвен купил мне лекарства и обезбол.

Луиза переводит внимательный взгляд на насыпающего в чайник заварку блондина и, кажется, немного расслабляется, кивая.

— Спасибо, — искренне говорит она.

Рэйвен молча кивает, поворачивается к вскипевшему чайнику, заливает заварку кипятком и добавляет туда немного купленной ромашки и листьев малины.

— Это чай с ромашкой и малиной. Помогает при простуде. Пусть настоится немного.

Элла прослеживает за тем, как он выходит с кухни и проходит мимо, направляясь в коридор.

— Мне уже пора. Луиза, проследи, чтобы она принимала лекарства.

— Рэйвен, — окликает его Луиза уже в дверях. — Спасибо тебе, — серьёзно смотрит она взглядом, полным искренней благодарности, получая молчаливый короткий кивок в ответ.

Она понимает, что Рэйвен был не обязан возиться с Эллой и покупать ей лекарства. Он позаботился о ней, отложив все свои дела и приехав, и это значило для неё гораздо больше, чем все слова мира. Элла смахивает холодную испарину со своего лба и чувствует, как начинает действовать обезбол, немного облегчая состояние. В коридоре хлопает входная дверь, а нос улавливает слабые нотки знакомого парфюма, и почему-то этот запах заставляет Эллу непроизвольно улыбнуться. Луиза проходит на кухню, смотрит в окно, как Рэйвен садится в свою машину и уезжает в неизвестном направлении, и ловит за хвост мысль, что, пожалуй, Рэйвен Мейер не такой безнадёжный юнец, каким казался изначально, и ему действительно можно доверять.

Яркий утренний свет, слепящий глаза даже сквозь закрытые веки, развеивает сонную негу. Элла плотнее кутается в одеяло, зарываясь лицом в подушку, и совсем немного хочет умереть. Воспоминания о вчерашнем дне, смазанные и хаотичные, накрывают холодными волнами, заставляя мысленно стонать. Рэйвен и правда вчера возился с ней, как с маленькой. Мысли об этом неожиданно заставляют представить каково это — прижиматься к нему в любое время и ощущать его заботу и поддержку. Можно было бы сказать, что это всё из-за температуры, что сама Элла ничего не соображала, вот только думая обо всём этом сейчас, когда её состояние улучшилось и вернулась способность здраво мыслить, она ясно понимает, что желание вдыхать запах парфюма Рэйвена никуда не исчезло.

Рэйвен, казавшийся раньше лишь импульсивным мальчишкой, теперь был неотделим от образа сильного и надёжного мужчины. Сколько раз он вчера мог бросить Эллу одну и просто уехать или воспользоваться её беззащитным состоянием? Бесконечно много. Но Рэйвен действительно позаботился о ней, купил продукты и лекарства и дождался прихода Луизы. Инстинкты внутри громко кричали о том, что Рэйвену можно было довериться, разум же хватался за крупицы рационализма, напоминая, что всё происходящее было неправильным. Она до сих пор состоит в отношениях с Алексом и ничего не знает о личной жизни Рэйвена. Вряд ли он соблюдал целибат, и Элла почти на сто процентов была уверена, что проблем с недостатком внимания у блондина нет.

Вставая с кровати и шлёпая босыми ногами на кухню, она уже почти убеждает себя, что всё дело в температуре и неудачном моменте. Взгляд цепляется за лежащий на столе телефон, и пальцы сами сжимаются на тонком корпусе, открывая чат с Рэйвеном и зависая. Она видит уведомления от коллег, Алекса и Луизы с Эриком, но всё равно первым открывает именно чат с Рэйвеном, молчащий со вчерашнего дня. Что можно было сейчас написать, Элла не знала, набирая короткое: «Спасибо за вчерашнее» и, всё так же игнорируя другие сообщения, она блокирует телефон и откладывает в сторону. Внутри зарождался страх, что теперь всё изменится. Рэйвен может отдалиться, понять, что ему всё это не нужно, или найти себе кого-нибудь — да что угодно, в конце концов, он был тем, у кого точно не возникнет проблем в поиске партнёра.

Пришедшее: «Как самочувствие?» вместо ответа заставляет немного успокоиться, давая надежду, что между ними всё остаётся по-прежнему. Они всё ещё друзья. Элла переводит взгляд на окно и подавляет в себе желание отключить телефон и закрыться от всего мира. У неё всё ещё остаются проблемы на работе, изжившие себя отношения с Алексом, навязчивые мысли о Рэйвене и внутренний конфликт с самой собой, и этого всего слишком много, чтобы суметь сразу во всём разобраться.

Тянущее внутри чувство непонимания перерастает в скребущуюся пустоту и желание скрыться от всего мира. Элла всегда считала себя сильным, самостоятельным и взрослым человеком, способным разобраться со всеми своими проблемами, но сейчас, одиноко стоя на маленькой кухне съёмной квартиры и смотря пустым взглядом на такую же пустую улицу, она впервые за долгое время позволяет себе почувствовать слабость, ища тепла и поддержки. Она не хочет решать ничьи проблемы и не хочет спускать с себя три шкуры ради туманных перспектив будущего, доказывая всем, что она со всем справится. Она впервые хочет довериться кому-то, позволить себя вести и ни о чём не думать. Впервые она признаётся себе, что хочет быть слабой.

Телефон вновь пикает входящим сообщением, высвечивая на экране имя её напарника в госпитале. Элла задерживает на секунду дыхание, возвращаясь в реальность, и открывает уведомление с коротким текстом: «Господин Шильт рвёт и мечет, что ты вчера не вышла. Я знаю, что ты предупредила всех, но старик злой как чёрт». С губ срывается ироничный смешок. Вот она вся суть её положения: без права на ошибку и отдых. Грудь сдавливает больной обидой, заставляя обхватить свои плечи руками и осесть на пол.

Она трижды может быть лучшим работником, но в глазах важных старых начальников навсегда останется лишь наивной девочкой, у которой нет права отказаться от лишней работы. На что она вообще надеется? Ей не дадут быть врачом. Ни здесь, ни в другой больнице. Потому что система везде одна. Элла сильнее обхватывает себя за плечи, впиваясь ногтями в кожу, утыкается лбом в колени и позволяет скатиться по щеке одинокой слезе. Завтра она снова наденет маску, но сейчас она впервые за долгое время отпускает себя, отчаянно желая быть кем-то маленьким и беззащитным, кого утешат и о ком позаботятся.

— По-вашему, так и должно быть, госпожа Брандт? Это вам не кружок вышивания, куда можно приходить по желанию!

Что ж, Элла знала, что заведующий отделением был не слишком сговорчивым, но к истошному крику с утра всё равно была не готова.

— Я объяснила вам причину своего отсутствия и предупредила обо всём своего напарника, он должен был меня подменить, — выдыхает Элла, стараясь сохранять стремительно ускользающее спокойствие.

Пожилой мужчина за столом буравит её тяжёлым взглядом и презрительно фыркает, кривя губы. Любой человек в «Ниил Хоспитал» знал про неприкрытые сексистские взгляды Ганса Шильта и его пренебрежительное отношение к женщинам. Элла об этом тоже знала, не реагируя на колкие комментарии и не вступая в конфликт. У неё выдались тяжёлые дни болезни, обострившейся хронической усталостью, температурой, стрессом и нестабильным эмоциональным состоянием, вылившихся в полное нервное истощение. Это был первый раз, когда её организм дал настолько масштабный сбой по всем фронтам, изматывая воспалённое сознание даже во время сна.

— Думаете, что раз вы столь юная девушка, то можете себе позволить так халатно относиться к своим обязанностям? Вы будущий врач, Элла Брандт, и на первом месте у вас должен стоять врачебный долг! — не понижает голоса мужчина, явно наслаждаясь своей речью.

Элла слышит шум включённого кондиционера и чувствует себя нашкодившим школьником в кабинете директора, хотя и понимает, что ни в чём не виновата. Все работники брали двух-трёхдневные отгулы из-за лёгких недомоганий или простуды, чтобы не оформлять длительный больничный, — это было нормальной практикой, и Элла знает, что сделала всё правильно: всех предупредила и договорилась с напарником, чтобы тот её подменил. Так делали во всех компаниях, и никто не смел сейчас её в чём-то упрекать. Она знала, что дело здесь совсем не в рабочем процессе — лишь в субъективном отношении Ганса Шильта к женщинам и к ней, Элле Брандт, в частности.

Мужчина продолжает разражаться гневной тирадой, буквально багровея на глазах и бросая испепеляющие взгляды на стоящую перед ним молчаливую Эллу, смотрящую в одну точку где-то на стене за мужчиной. В голове было пусто, в душе тоже. Она чувствовала обиду, разочарование и злость, но сил на то, чтобы облачить эти эмоции в слова, не было. В груди неприятно скоблило, а голова всё ещё болела от недосыпа, эмоциональных срывов и не до конца прошедшей простуды. Кричать и доказывать своё серьёзное отношение к работе не хотелось, потому что это и так было очевидно. Господин Шильт знал о переработках Эллы, — господи, конечно же, знал — и каждый раз подкидывал ей всё новую и новую работу, прибавляя к её сменам чужие. Выяснять что-то сейчас не хотелось совершенно.

— Я могу идти? — отмирает Элла, переводя взгляд со стены на красного от гнева и пламенной речи мужчину.

— Вы уволены, — слышится пренебрежительная усмешка. — И уж поверьте, я позабочусь о том, чтобы в вашей характеристике содержались все сведения о качестве вашей работы. Новую работу вы не найдёте, госпожа Брандт.

Слова, которые должны были звучать как приговор, на деле ощущаются какой-то шуткой. Ей только что прямым текстом сказали, что она не сможет устроиться врачом ни в одну приличную больницу в городе. Всё, к чему она упрямо шла и к чему стремилась, рассыпалось пеплом прямо на пол этого кабинета. Ей бы сейчас, наверное, самое время начать вымаливать прощение, упасть на колени и покаяться во всех смертных грехах, но всё, что Элла может ощутить — это облегчение. С её плеч упало то, что она ошибочно принимала за данность. Чтобы достичь цели, нужно что-то ради этой цели отдать — так она всегда считала. Сейчас же, стоя посреди кабинета человека, который перечеркнул все мельтешащие перед ней перспективы, Элле хочется рассмеяться в голос от собственной наивности. Ей бы не дали занять пост врача, будь она хоть трижды ответственной, трудолюбивой и жертвующей на алтарь мечты и всё, что у неё есть.

Элла смотрит на упивающегося своей властью Ганса Шильта и молча кивает в ответ, разворачиваясь и покидая кабинет под удивлённым взглядом. От неё снова ожидали не того: мольбы, истерики, негодования — чего угодно, но не молчания и покорного кивка. Она не хлопает дверью и не кричит, тихо выходя из кабинета и идя по оживлённым коридорам в ординаторскую, чтобы забрать из шкафа свою одежду и под удивлённые вопросы напарника вдогонку скрыться за дверью. По пятам следуют любопытные взгляды теперь уже бывших коллег, а на сердце свинцовой тяжестью разливается безразличие. Какая, к чёрту, разница, как сложится её карьера, если везде, на каждом грёбаном новом месте, будет всё то же самое.

За стеклянными дверьми госпиталя, как в дешёвых сериалах, словно добивая, с неба падают холодные и колючие капли дождя, заставляя ёжиться и чувствовать что-то, помимо пустоты внутри. Она гналась за возможностью стать врачом, сколько себя помнит, а сейчас, стоя посреди тротуара с разбитой вдребезги мечтой, просто не может заставить себя почувствовать хоть толику того, что должна. Обида, разочарование, злость — всё это смешивается в одну сплошную серую массу липкой пустоты под рёбрами, от которой отчаянно хочется кричать в темноту. Элла, конечно, не кричит, но внутренне кровоточит всеми клеточками тела, топя в этой крови свою пресловутую наивность и веру в большое и светлое будущее.

Ей бы давно понять и смириться с существующей системой, но она так упрямо всё это время шла в тупик, думая, что приближается к цели, что теперь, когда эта самая цель рассыпалась прахом, не может осознать этого и поменять маршрут. Потому что другого маршрута просто нет. Она хочет быть врачом, хочет спасать жизни и помогать этим самым жизням появляться на свет. Теперь это лишь глупая мечта без будущего. С губ срывается глухой смешок, а рёбра сжимает спазмом беззвучного всхлипа.

Дождь с силой обрушивает на плечи холодные иглы капель, барабанит по спине, стекает по щекам и удачно смешивается с болезненными слезами, застилающими глазами и затекающими за воротник. У неё нет ни определённого маршрута, ни какой-то конечной точки пути — она просто идёт, разбивая подошвой промокших кед лужи, потерянная, разбитая и пустая. Девушка, так рьяно доказывающая всем вокруг, что в этом мире возможно всё, сейчас сама не верит ни одному своему слову. Взрослая, глупая и такая наивная Элла Брандт.

Асфальтированные тротуары сменяются мощёными парковыми дорожками, утопающими в зелени деревьев, и Элла даже не удивляется, когда видит перед собой до боли знакомую площадь с безымянными скульптурами. Она смотрит на безмолвные творения неизвестных мастеров и не может заставить себя уйти, словно видя их впервые. Когда-то она приходила сюда с Рэйвеном, полная внутреннего умиротворения и уверенная в завтрашнем дне, сейчас же у неё есть только она сама, пустая, потерянная и разбитая на части. Раньше её жизнь казалась ей стабильной рутиной, прокладывающей мост к чему-то большему, мечтам и целям, а теперь эта самая жизнь являет собой одну большую лужу, в которой она барахталась всё это время, считая её озером. Телефон в кармане раздаётся тихой вибрацией входящего звонка, и Элла машинально тянется за ним, вытаскивая под падающие с неба капли воды и, не глядя на экран, принимает вызов.

— Да.

— Милая! — раздаётся в трубке радостный голос Алекса. — Ты не представляешь, кого выбрали для участия в международной конференции от нашего потока, — с нетерпеливым воодушевлением тараторит он, и Элла слабо улыбается в пустоту.

— Тебя?

— Да! Представляешь, я набрал почти максимальные баллы от всех членов комиссии!

— Поздравляю, — искренне радуется за него Элла, улыбаясь и смотря стеклянным взглядом перед собой. — Ты это заслужил.

— Конференция будет через месяц и, знаешь, нам можно взять с собой кого-то из помощников, и я подумал, что ты могла бы поехать со мной, — радостно сообщает Алекс, а у Эллы с губ срывается нервный смешок.

«Взять кого-то из помощников» — приложение к участнику конференции. Вот что это значит. Алекс зовёт её как удобное дополнение к себе. Дополнение, которое поддержит, поможет, прикроет и не задаст лишних вопросов. Так было всегда. Элла была очень удобным дополнением. Наверное, в гороскопе сегодня говорилось что-то про марсианские бури и вселенские катаклизмы, потому что объяснить по-другому наслоившиеся друг на друга и вскрывшиеся разом в один день гнойные раны она не могла.

— Элла? — слышится в трубке озадаченный голос.

Она смотрит на каменную скульптуру с надписью «Ab ovo», чувствует, как за шиворот стекает холодная дождевая капля, и говорит то, что раньше вызвало бы нервную дрожь в теле, но сейчас видится лишь данностью, яркой и такой очевидной, что отрицать её истинность кажется глупостью.

— Езжай без меня.

Телефонная линия замолкает, а на том конце трубки слышится удивлённый вздох.

— Что?

— Езжай без меня, — повторяет Элла, продолжая смотреть в одну точку перед собой. — Я не поеду с тобой на конференцию. Извини.

Она сбрасывает звонок, не дожидаясь ответа, и опускает руку с зажатым в ладони телефоном, подставляя лицо под продолжающие лить с неба дождевые холодные капли. От происходящего хочется истерично смеяться, зажав руками уши и скрючившись прямо здесь, на мокрой земле под дождём. Все её мечты теперь казались смешным фарсом, ведущим в никуда, а сама она ощущала себя шутом, глупым и верящим в невозможное. Она не станет врачом, не выберется из своего болота и не сможет добиться даже доли того, о чём мечтала, потому что всё это теперь напоминало лишь рассыпавшийся пепел. Сама она себе теперь тоже напоминала горстку пепла, тлеющего и развевающегося по ветру.

Элла обходит безмолвные статуи, выходит к озеру, где они когда-то сидели с Рэйвеном, и плюхается на мокрую траву под большим раскидистым деревом. Она промокла до нитки, замёрзла и окончательно развалилась на части, не находя в себе сил ни на что, кроме как остаться сидеть под этим деревом, пока не затекут ноги и не заболит поясница. Телефон в кармане снова заходится трелью, и Элла смотрит на мокрый от капель экран, мысленно усмехаясь такой шутке судьбы: сегодня, когда меньше всего хотелось с кем-то говорить, она понадобилась сразу всем. На экране высвечивается имя Рэйвена, и это не вызывает того раздражения, какое должно было бы быть в таком состоянии.

— Да, — нажимает на кнопку принятия вызова Элла, смотря, как по водной глади озера расходятся кривые круги от тонущих в нём капель дождя.

— Ты не ответила ни на одно моё сообщение. Просто скажи, что с тобой всё хорошо, — слышится встревоженный голос на другом конце провода.

Элла может лишь усмехнуться уголками губ и проверить уведомления, где и правда было больше десяти сообщений от Рэйвена.

— Нет, со мной не всё хорошо, — просто отвечает она, потому что сил натягивать улыбку на лицо больше не осталось. Вообще ничего не осталось. Она и правда совсем не в порядке.

— Где ты? — напрягается голос в трубке.

— У озера. В нашем парке, — отвечает Элла, как-то совсем легко называя этот безымянный парк «их парком».

— Жди, — отключается Рэйвен, заставляя совершенно глупо улыбнуться.

Этот парень готов был ехать за ней и в дождь, и в снег, куда бы она ни сказала, и это обезоруживало настолько, что вызывало широкую дурацкую улыбку. Может, у них и правда могло бы что-то получиться? Элла откидывается на мокрую траву, ловя лицом дождевые капли, и наконец-то позволяет себе зайтись в приступе истерического смеха. Пружина, сдерживающая эмоции и переживания внутри, звонко лопается, позволяя выплеснуться наружу всему, что хранилось глубоко в сердце. Она смеётся, лёжа на мокрой траве под дождём, ревёт в голос и захлёбывается своими же слезами, смешивающимися с холодными, падающими на лицо каплями и потёкшей тушью, оставляющей на коже тёмные разводы. Такой её и находит Рэйвен, испуганно подбегая и опускаясь на колени рядом, не обращая внимания на дождь и пачкая брюки в траве.

— Элла… Тш-ш… — сгребает он её в кокон своих рук, позволяя уткнуться в плечо и укачивая, как ребёнка.

Элла поднимает на Рэйвена красные от слёз глаза и чувствует, как по замёрзшей коже разливается тепло.

— Ты и правда приехал, — только и может прошептать она, прежде чем снова зайтись в рыданиях на чужом плече.

Рэйвен крепче прижимает её к себе, кутает в свою кожанку и успокаивающе гладит по мокрым волосам. Он не спрашивает ни о чём и не пытается разговорить, просто остаётся рядом и терпеливо ждёт, когда Элла успокоится, укрывая собой от холодного дождя.

— Ты замёрзла, — плотнее кутает он её в свою кожанку. — Поехали домой, хорошо? Пожалуйста, Элла, тебе очень нужно в тепло, — умоляюще смотрит Рэйвен, получая слабый кивок в ответ.

Элла не сопротивляется, идёт за Рэйвеном, путаясь в ногах, к стоящей у входа в парк машине, и сильнее кутается в накинутую на плечи кожанку, позволяя усадить себя в салон и пристегнуть ремнём безопасности. Она не следит за дорогой и не смотрит на сосредоточенного, напряжённо сжимающего руки на руле Рэйвена, прекрасно зная, куда её везут. В место, которое блондин назвал домом так, словно они оба там жили. Когда машина заезжает на территорию особняка семьи Мейер, по телу впервые за день разливается чувство спокойствия. Словно она и правда приехала домой, в место, где хорошо и безопасно.

Рэйвен заводит её в дом, отводит в гостевую комнату, где она ночевала в прошлый раз, заводит в ванную, настраивает горячий массажный душ и приносит стопку чистой сухой одежды и полотенца, закрывая за собой дверь и говоря, что Элла может спуститься тогда, когда посчитает нужным, а если не захочет спускаться, то можно нажать на кнопку вызова горничной, и она принесёт еду в комнату. Элла кивает на каждое слово, провожает Рэйвена взглядом и послушно залезает под горячие струи воды, согреваясь под ними и теряя счёт времени. Когда она вылезает из душа и надевает чистую одежду, отдающую свежестью и кондиционером для белья, за окнами по-прежнему идёт дождь, теперь уже далёкий и кажущийся чем-то успокаивающим.

Элла выходит из комнаты, спускается на первый этаж, идя на запах свежей еды, и неожиданно находит Рэйвена на кухне, воюющего с конфоркой плиты и забавно ругающегося себе под нос. Он, судя по новой одежде и влажным волосам, тоже уже успел принять душ, теперь стараясь быть гостеприимным хозяином и накормить свою гостью. Она садится на стул у барной стойки и не может сдержать смешка, настолько Рэйвен выглядит забавно в своей домашней футболке и спортивных штанах среди кухонного массива из резного дорогого дерева и лоска замысловатой лепнины на потолке.

— О, привет, — замечает её блондин, наконец-то включая конфорку и ставя на неё что-то разогреваться в кастрюле. — Повар тут наготовил на день, так что это должно быть вкусным.

Элла не сдерживает улыбки, кивая. Рэйвен, заваривающий ей чай и разогревающий еду, так сильно контрастировал с тем образом, в котором она привыкла его видеть, что хотелось запомнить этот домашний вид в деталях. Элла молча наблюдает, как блондин то и дело помешивает что-то в кастрюле и ставит перед ней на барную стойку чашку с дымящимся чаем.

— Надеюсь, ты любишь суп с бараниной, потому что это он, — усмехается Рэйвен, разливая по тарелкам горячий ароматный бульон. — Хочешь поесть здесь, или, может, пойдём в столовую?

— Здесь, — улыбается Элла, вспоминая длиннющий массивный резной стол в столовой, больше подходящий для светских приёмов, чем для домашнего приёма пищи.

Рэйвен молча кивает, ставя тарелки на мрамор барной стойки, и садится рядом с Эллой на высокий стул.

— Можешь остаться сегодня у меня, — между делом говорит он, смотря в тарелку, и Элла просто молча кивает.

Рэйвен не пытается ни о чём спрашивать, видя её подавленное состояние и давая время прийти в себя. Элла сама всё расскажет, когда будет готова. Она благодарна Рэйвену за непосредственность и умение отвлекать от навязчивых мыслей, а когда блондин отводит её в расположившийся в одной из комнат на первом этаже настоящий зал кинотеатра, с огромным экраном во всю стену и диванчиками в ряд, и предлагает выбрать любой фильм, Элла снова готова расплакаться, на этот раз от обволакивающей заботы.

Слишком обессиленная и опустошённая, Элла засыпает прямо во время фильма, удобно откинувшись на спинку дивана и прижавшись боком к блондину. Ей тепло, уютно, спокойно и безопасно, рядом сидит Рэйвен, позволяющий использовать себя вместо подушки, а нос улавливает ненавязчивые и умиротворяющие нотки его одеколона, который всё ещё хочется впитать в себя каждой клеточкой тела.

Когда с утра Элла рассказывает о своём увольнении и о звонке Алекса, Рэйвен сначала смотрит на неё мрачным взглядом, а потом комментирует всё лаконичным: «Ну и пошли они нахер». Элла не сдерживает слабую улыбку, подтягивая к себе ноги, и облокачивается на диванные подушки. За окном снова лил дождь, а часы в гостиной показывали десять утра. Элла берёт с журнального стола свою кружку с чаем и делает глоток, невесело усмехаясь.

— Я хотела быть врачом, сколько себя помню, — переводит она взгляд на серьёзное лицо Рэйвена рядом.

— Ты будешь, — уверенно говорит он, словно это неоспоримая истина.

— Боюсь, всё не так просто, — грустно улыбается Элла.

Рэйвен переводит на неё задумчивый взгляд, всматривается в лицо, словно ища там какую-то одному ему известную подсказку, и двигается ближе, касаясь коленей Эллы своими и заглядывая ей в глаза.

— Для тебя всё просто. Ты будешь врачом. Кем захочешь. Я обещаю, что никто не скажет тебе и слова. У тебя всё будет, слышишь? Должность, лучшее место работы, свой центр — всё, что захочешь.

Элла слышит, прекрасно всё слышит и не может поверить в оседающие в сознании слова. Лицо смотрящего ей в глаза Рэйвена сосредоточенное и серьёзное, дающее понять, что его слова — не шутка, он действительно только что пообещал Элле всё, что было для неё так важно.

— Рэйвен, это не смешно. Я долго шла к тому, чтобы получить стажировку в «Ниил Хоспитал», чтобы получить хотя бы шанс на мечту, понимаешь? Знаешь, что означает пытаться чего-то достичь, когда у тебя нет ничего, кроме амбиций? Покорность — вот что это значит. Нужно затолкать свой язык в жопу, работать за троих, выслушивать шквал язвительных комментариев и сексистских шуток от начальства и быть для всех удобной. Неудобных сотрудников просто убирают с дороги, особенно, если ты молодая девочка из провинции.

Рэйвен ничего не отвечает, молча буравя сидящую рядом Эллу задумчивым взглядом и кусая губы. Конечно, он знал, что до сих пор женщины нередко сталкиваются с неравенством на рабочем месте, и видел, как в привилегированных кругах влиятельные господа легко могли купить и продать тех, кого некому было защитить. Всего один человек, имеющий хоть какую-то власть, всё ещё был способен испортить жизнь другому, и Элле очень не повезло наткнуться именно на такого начальника.

— Тебя это больше никогда не коснётся, — заявляет Рэйвен, и бедное сердце Эллы делает в груди двойной кульбит. — Забудь про этот сраный госпиталь и того старика, который тебя уволил, и про всех остальных тоже забудь — их больше не существует в твоей жизни. Никто никогда не посмеет сказать тебе, что ты чего-то не можешь сделать или чего-то не достойна, потому что это не так. Ты всё можешь, и ты всего достойна, слышишь? Я восхищаюсь тобой, ты самый умный, талантливый и космический человек, которого я когда-либо встречал. Лучше любого, кто работал в этом ебучем госпитале. Я горжусь тобой, Элла. Пиздец, как тобой горжусь, если бы ты только знала.

Элла слушает сбивчивую речь и чувствует, как предательски увлажняются глаза. Боже, Рэйвен и правда говорит это всё о ней?

— Ты такой невозможный, — непослушным голосом шепчет Элла, ловя пристальный взгляд голубых глаз. — Почему ты такой невозможный? — уже не сдерживаясь, шмыгает она носом.

— Потому что потерялся в тебе, — хрипло отвечает Рэйвен, придвигаясь ближе, и, опаляя дыханием кожу щеки, смахивает с неё большим пальцем одиноко скатившуюся слезу. — С первой встречи потерялся.

Элла оторопело смотрит в блестящие обожанием голубые глаза и упускает момент, когда в нос забирается успокаивающий запах «Диор», ощущая тёплые сухие губы на своих. Несмелый, совсем детский поцелуй, спрашивающий разрешение и выражающий всю гамму неозвученных чувств. Элла чувствует, как начинает щемить сердце, и со вздохом подаётся вперёд, отвечая. Рэйвен не напирает, по-прежнему давая возможность отстраниться, но теперь так ярко улыбаясь через поцелуй, что Элла невольно начинает улыбаться тоже, легко касаясь чужих покусанных губ.

— Блять, Элла, — хрипло шепчет Рэйвен, отстраняясь и восстанавливая дыхание.

Его взгляд по-прежнему тёмный и до боли преданный, как у верного щенка, готового ждать своего хозяина вечность. Элла неосознанно думает, что притихший перед ней блондин и правда напоминает щенка, верного и готового отдать своему человеку всё, что тот попросит.

— Если это было признанием, то эффектным, — отводит взгляд Элла, скрывая смешок.

Рэйвен замирает на секунду, во все глаза смотря на неё, а потом протягивает к ней руки, накрывая чужие ладони своими.

— Было, — кивает он, облизывая в миг пересохшие губы. — Признанием и просьбой дать мне шанс. Пожалуйста, Элла, просто дай мне шанс, — опускается до хрипоты голос, а руки сжимают ладони Эллы в своих.

Она смотрит на замершего перед ней Рэйвена, смотрящего большими и до дрожи преданными глазами, полными застывшей мольбы. На протяжении всех месяцев их знакомства Рэйвен настолько открыто выражал свою привязанность и так безоговорочно восхищался ею, каждый раз бросая все свои дела и приезжая к ней по первому зову, что сомневаться в искренности его слов и чувств не приходилось. Элла чувствует на своих ладонях тепло чужих рук, вдыхает въевшийся в подкорку аромат «Диор» и чувствует себя в абсолютной безопасности.

Парень перед ней младше на пять лет, имеет явную тягу к агрессии, по уши завязан с криминалом и без сомнения готов свернуть шею любому, кто посмеет обидеть Эллу. Бешеный коктейль, который почему-то вместо страха дарил ощущение спокойствия. Разум советовал присмотреться лучше, а внутренний голос настойчиво шептал, что Рэйвен Мейер — именно тот, кто ей нужен. Этот человек был рядом в любой ситуации и в любом состоянии, вновь и вновь демонстрируя, как Элла ему важна и нужна.

— Хорошо, Рэйвен Мейер, — кивает она, ловя выжидающий взгляд напротив. — Бери свой шанс.

Рэйвен замирает, будто не веря услышанному, а потом начинает сиять такой широкой улыбкой, что Элла поражается, как у него не сводит скулы.

— Спасибо, — шепчет он, поднося ладони Эллы к губам и целуя костяшки. — Боже, Элла, ты даже не представляешь, как я счастлив, — горячее дыхание опаляет кожу, а сияющие обожанием глаза заставляют поверить в то, что она всё сделала правильно.

Полтора года она тянула на себе отношения, в которых проигрывала чужим амбициям и карьерным перспективам, постоянно подстраиваясь и пытаясь наладить то, что в налаживании и не нуждалось. У них с Алексом изначально были разные взгляды на жизнь и отношения, не пересекающиеся ни под каким углом и держащиеся только на удобстве. Они учились вместе, и этим было всё сказано, решая сразу несколько проблем. Удобные отношения, не требующие больших затрат. Элла понимала, что отыгрывает эту партию за двоих, и глупо надеялась, что всё изменится, если она приложит ещё немного больше усилий.

Сейчас, смотря на сидящего перед ней Рэйвена, смотрящего настолько преданным и влюблённым взглядом, что буквально разрывалось сердце, она понимала, насколько ошибалась в своих убеждениях раньше. Нельзя построить отношения на удобстве и отдаче наполовину. Это никогда так не работало. Алекс подгонял их встречи под своё расписание, Рэйвен же менял своё расписание ради их встреч, и в этом была главная разница. Рэйвен Мейер относился к ней как к чему-то настолько драгоценному, что и сама Элла начала верить в свою исключительность, в то время как Алекс — как к чему-то само собой разумеющемуся.

Рэйвен выбрал её с первой встречи и не уставал показывать всем вокруг, как своим выбором гордится. В его глазах плещется обожание, восхищение и абсолютное неверие, что Элла действительно согласилась дать ему шанс. Рэйвен молод, импульсивен и упрям, но совершенно точно знает, что сделает всё, чтобы сохранить полученное с таким трудом доверие Эллы, потому что это единственный человек, которого он хочет видеть рядом с собой каждый день своей жизни. Человек, ради которого он уже не единожды пересёк черту и готов пересекать её снова и снова.

Неторопливое, спокойное утро, где Элла просыпается полностью выспавшейся и отдохнувшей, вытягиваясь на мягкой огромной кровати и зарываясь в пахнущее отголосками кондиционера для белья одеяло. Когда в последний раз у неё было такое утро? Элла уже даже и не вспомнит — настолько она привыкла спать по четыре часа, пытаться везде успеть и литрами пить энергетики или кофе. Сейчас, прогоняя сонную негу и свешивая ноги с кровати, она и правда не до конца верит, что это утро — реальность.

Лежащий на прикроватной тумбочке телефон показывает десять часов утра понедельника, и Элла на полном серьёзе хочет себя ущипнуть, чтобы убедиться, что это не сон. Она встаёт со слишком огромной для одного человека кровати, заправляет постель и идёт в прилегающую к комнате ванную, долго греясь под горячим душем и переодеваясь в свою выстиранную и чистую одежду, в которой она промокла под дождём в такую странную прошедшую пятницу. День, когда её жизнь развалилась на куски и так неожиданно собралась вновь. День, когда с её плеч упал огромный камень и когда она решила дать шанс Рэйвену.

Элла провела у него все выходные, написав Луизе и Эрику, чтобы они не волновались, и что она обо всём обязательно потом расскажет, и с чистой совестью поставила телефон на беззвучный режим, практически забыв про него. Всю субботу они с Рэйвеном рубились в приставку, ели заказанную вредную еду и дурачились остаток воскресенья в бассейне, устроив заплыв наперегонки, а потом весь вечер пересматривали «Человека-паука» в домашнем кинотеатре, и Элла соврёт, если скажет, что ей не нравится происходящее. Нравится. Очень. Её жизнь, грозившаяся пойти трещинами в пятницу, сейчас, спустя всего два дня, играла совершенно новыми красками, словно заново приобретая цвета.

Элла берёт свою сумку, выходит из комнаты и готова поклясться, что не помнит, когда в последний раз ей было так спокойно и хорошо. Всё это время она тащила на себе огромный якорь, который должен был подарить стабильность, уберегая от бурного течения, но вместо этого просто тянул на дно. От мыслей, что на осознание этого ей понадобилось столько времени, хотелось смеяться. «Ни одна работа не стоит твоего душевного равновесия», — так сказал ей в субботу Рэйвен, и Элла с ним полностью согласна.

Ещё три дня назад она на постоянной основе ощущала себя выжатой коркой от выжатого лимона, имея при себе весь набор заебавшегося человека, сейчас же, выспавшись и словно заново почувствовав вкус жизни, Элла уже и не помнит, как ей удалось продержаться в этом замкнутом колесе минусового состояния так долго. Это можно считать очень дерьмовой демоверсией взрослой жизни, продлевать которую она теперь совсем не хочет.

С первого этажа отчётливо доносится аромат свежей выпечки, окутывая своим шлейфом уже в коридоре, и Элла на секунду замирает у лестницы, втягивая носом щекочущий запах. За эти выходные, что она провела в доме Рэйвена, готовый завтрак по утрам и улыбчивый повар на кухне стали настолько привычным явлением, что в голове сама собой складывалась мысль, как теперь снова начать готовить самой.

В её скромном жилище готовкой обычной занималась или она, или Луиза, но всё это было всегда чем-то спешным и в то мизерное свободное время, что у них было, поэтому насладиться в полной мере трапезой удавалось далеко не всегда. Сейчас, спускаясь на манящий аромат выпечки на первый этаж, Элла уже знает, что точно сможет неспешно насладиться всем, что решил приготовить сегодня повар семьи Мейер.

— Элла! — нетерпеливым щенком встречает её Рэйвен, стоит ей только зайти на кухню, где на удивление не было никого, кроме самого блондина.

На столе и правда стоит целая тарелка свежего печенья, а из духовки идёт аромат чего-то сладкого.

— Привет, — улыбается она, садясь за стол.

Рэйвен с воодушевлением ставит перед ней тарелку с печеньем, достаёт из духовки круассаны с кремом, разливает по кружкам свежесваренный кофе, не упускает возможности прижаться ласковым щенком, касаясь губами её виска, и садится напротив неё за стол. Он уже выучил, что Элла предпочитает есть на кухне, а не в парадной столовой, называя её слишком пафосной и неуютной для домашней еды, и Рэйвен не спорит, молча расставляя тарелки на небольшом обеденном столе на кухне. Элла наблюдает за ним с неловкой улыбкой и ловит себя на мысли, что такие моменты ей кажутся по-домашнему уютными.

— Ты же помнишь, что я вроде как ещё с Алексом? — смотрит она на жующего печенье Рэйвена.

— Помню, — кривится он. — Но очень скоро забуду, — наглая усмешка, от которой на душе почему-то становится очень хорошо.

— Лучше поддержи меня, гремлин! — страдальчески стонет Элла, закрывая лицо ладонями. — Мне предстоит такой отстойный разговор.

Рэйвен молча подкладывает на чужую тарелку ещё один круассан и всем своим видом показывает, что он с ней, морально её поддерживает и переживает. Рэйвен, который с утра варит кофе и раскладывает по тарелкам еду, во всей этой роли гостеприимного хозяина кажется Элле до одури уютным. Этот парень дурашливый, тактильный и до глупой улыбки ласковый, он проводит Эллу по всем бесконечным комнатам дома, разрешает трогать всё, что привлекает её внимание, щедро делится своими футболками, то и дело заваривает им чай и так искренне и самозабвенно одаривает своим вниманием, что Элла впервые в жизни теряется от такого открытого обожания. Луиза непременно пошутила бы, что теперь у Эллы есть свой щенок, так что, наверное, хорошо, что Элла ещё никому ничего не рассказывала.

— Тут есть посудомойка, — подходит со спины Рэйвен, кладя подбородок на чужое плечо, когда Элла включает воду в раковине, выдавливая моющее средство на губку для посуды.

— Я привыкла мыть вручную, — отвечает она, и подбородок на её плече притирается плотнее.

Теперь Рэйвен так делает: обнимает, кладёт на неё голову и оплетает всеми конечностями. Они это не обсуждали, как и произошедший поцелуй, но Элла вроде как очевидно приняла чужие чувства, так что да, Рэйвен открыто этим пользуется, ни на секунду не оставляя Эллу одну и вертясь рядом с ней счастливым щенком. От такого сравнения на губах расплывалась улыбка, и Элла даже несколько раз и правда вслух называет блондина щенком, на что тот заходится своим невозможным гремлинским смехом и широко лижет её в щёку. Подумать только, и этот человек станет главой одного из крупнейших строительных холдингов в стране. От этой мысли Элле хочется фыркнуть и смешливо закатить глаза, потому что парень рядом с ней больше ни разу не серьёзный и решающий сто вопросов в минуту деловой человек, а просто дурашливый счастливый гремлин, который ворует у неё из тарелки печенье и трётся большим котом о плечо. Человек-противоречие Рэйвен Мейер.

— А если бы у тебя была посудомойка? — спрашивает Рэйвен, и его дыхание опаляет шею, заставляя кожу покрыться мурашками.

— Всё равно мыла бы вручную. Можешь считать меня старой бабкой, но я привыкла мыть посуду руками, — усмехается Элла, домывая последнюю тарелку.

— Ты не старая и не бабка, — недовольно тянет Рэйвен, вынуждая Эллу развернуться и оказаться в кольце его рук. — Ты самый красивый и космический человек в этом мире, — немигающим взглядом смотрит он, словно гипнотизируя.

Элла замирает, ловит темнеющий внимательный взгляд и чувствует, как сбивается дыхание. Рэйвен не двигается, словно зависая, и медленно опускает глаза ниже, к чужим губам, замирая на долю секунды, а потом, будто о чём-то вспомнив, резко отстраняется, отходя к столу и напоминая, что им пора собираться и выходить. Элла медленно кивает, всё ещё ощущая на себе чужой голодный взгляд, и пытается унять фантомную дрожь в теле.

После того единственного, почти что детского поцелуя Рэйвен больше не пытался что-то предпринять, не стремился заявить свои права и не пересекал личные границы, позволяя себе лишь что-то совсем невинное, вроде объятий или оплетания Эллы всеми конечностями. Иногда Элла ловила на себе хищные, пожирающие живьём взгляды и буквально каждой клеточкой тела ощущала, насколько Рэйвену бывает сложно себя сдерживать, подавляя внутренние собственнические инстинкты. Даже несмотря на то, что она приняла его чувства и ответила на них взаимностью, Рэйвен терпеливо давал ей время привыкнуть и окончательно разобраться с висящими мёртвым грузом отношениями с Алексом, хотя Элла более чем уверена, что Рэйвену всё равно на их недосказанности с Алексом — он вряд ли когда-то воспринимал её парня всерьёз.

— Тебе в универ? — спрашивает уже в холле Рэйвен, когда они собираются выходить из дома.

— Ага, — кивает Элла, обуваясь.

— Поедем на мотоцикле, ничего? На нём будет быстрее, — берёт с комода брелок от своей «ямахи» блондин.

Элла поправляет шнурки на кедах, выпрямляется и заторможенно смотрит на Рэйвена, словно только сейчас понимая, о чём он говорил.

— Ты хочешь отвезти меня в институт? — глупо моргает она.

— Ну да.

— Рэйвен, это…

— Если боишься попасться на глаза своему полубывшему дружку, то могу довезти тебя до сквера, — усмехается он.

Его, кажется, вообще не волнует наличие в жизни Эллы парня и всё ещё отношений с ним, в отличие от самой Эллы, которую этот незакрытый вопрос мучает все выходные.

— Рэйвен, я…

— Всё хорошо, — улыбается он, успокаивая. — Доедем до сквера, там выйдешь.

Элла благодарно кивает, думая, что из них двоих Рэйвен, очевидно, был старше, если не по паспорту, то психологически точно.

— Ну нет, — мотает головой Эрик, во все глаза пялясь на Эллу. — Ты, блять, это серьёзно сейчас?

— Да, — кивает с улыбкой она, двигая к себе поднос с едой.

— Да ну нахуй, — заключает Эрик под смешок сидящей рядом Луизы, которую новость об общении подруги и Рэйвена уже давно не удивляла, в отличие от Эрика, узнавшего обо всём происходящем только сейчас. — Блять, Элла, он же отбитый на голову!

Луиза уже открыто не сдерживает своего веселья, облокотившись локтями на стол, а её плечи содрогаются от смеха. До недавнего времени она тоже считала Рэйвена полным психом, пока не позвонила ему в ночи, прося забрать их с Эллой из клуба. Теперь Рэйвен Мейер определённо имел личный кредит её доверия.

— Ты просто не знаешь его, — улыбается в ответ Элла, ковыряя ложкой свой суп.

— Зато ты знаешь, — фыркает Эрик, скептически усмехаясь. — Как ты вообще можешь быть уверенной в нём? Не будь такой наивной! Ты сама говорила, что этот парень какой-то мутный, а теперь вот так просто заявляешь, что провела у него все выходные и приняла его чувства? Что, блять, вообще с тобой происходит?

— А мне Рэйвен кажется вполне себе нормальным, — вставляет своё слово Луиза, и Элла ей безумно за это благодарна.

— И ты туда же? — стреляет в неё недоумённым взглядом Эрик. — Да судя по вашим рассказам, он просто грёбаный мафиози, — фыркает Эрик, и Элле нечего на это возразить. — Я не хочу, чтобы ты в это лезла.

Луиза берёт с тарелки кусок жареной курицы и молча пережёвывает его. Она тоже не хочет, чтобы Элла связывалась со всем этим, каким бы чудесным она ни считала Рэйвена. Потому что есть вещи, которые нельзя игнорировать. Рэйвен Мейер по уши завязан с криминалом и определённо имеет проблемы со вспышками агрессии.

— У меня двоякое отношение к Рэйвену, но в любом случае мне нравится, что ты собираешься поставить точку с Алексом. Он никогда тебе не подходил, — кривит губы Луиза, подцепляя с тарелки кусочек перца.

— Спасибо хоть на этом, — усмехается Элла, наконец-то приступая к своему обеду.

Она предполагала, что друзьям понадобится время, чтобы принять Рэйвена и всё то, во что преобразовываются их взаимоотношения. Это было ожидаемо, и Элла действительно благодарна Эрику и Луизе за то, что они искренне пытаются понять её и остаются рядом. Это люди, которые всегда её поддерживали в любой ситуации.

— Ты… уже говорила с Алексом? — переводит на неё взгляд Эрик, уже заметно более расслабленный, чем в начале этого разговора.

— Ещё нет, — закусывает губу Элла. — Я пока не думала, что скажу ему, — бегло осматривает столовую она, сжимая в руке стакан с чаем.

— Что нашла гангстера со смазливой мордашкой и крутой тачкой, — не сдерживает смешка Эрик, на что получает хмурый взгляд Эллы. — Прости, но это и правда забавно, — обезоруживающе поднимает он ладони.

— Алекс ведь знал, что у тебя есть друзья помимо нас, не могу поверить, что он не видел, что ты с кем-то постоянно переписываешься, — дожёвывает порцию риса Луиза, жестикулируя. — Но, признаться, от взглядов Рэйвена и правда становится жарко.

— Каких взглядов? — Элла иногда тупит, принимая некоторые очевидные вещи за новые открытия.

Луиза обречённо смотрит на Эрика, на что тот прыскает коротким смешком, не сдерживаясь.

— Боже, Элла, серьёзно? Даже я, видя его всего несколько раз, понимаю это, — подпирает ладонью подбородок Эрик, пережёвывая свой шоколадный снэк. — Он же буквально сожрать тебя готов взглядом! Смотрит так, словно сторожит от всех, и это пиздец жуткое зрелище, я тебе скажу.

— Да-да, — подхватывает Луиза. — Мне иногда кажется, что он задушит меня на месте, если я подойду к тебе ближе, чем на метр.

Элла попеременно смотрит на друзей и буквально чувствует, как краснеет её лицо. Рэйвен и правда такой очевидный? По всей видимости, да. Боже, у неё действительно появился ручной хищник. Чёртов гремлин Рэйвен Мейер.

— Он вам понравится, если узнаете его ближе.

— Для меня он так и будет жутким типом, — закатывает глаза Эрик, за что получает тычок под рёбра от Луизы.

Элла кладёт в рот кусочек курицы в панировке и, чтобы не поперхнуться, сдерживает смешок. Реакция Эрика на Рэйвена была настороженной, и это было понятно и ожидаемо, но вместе с тем, смотря на щурящегося от ироничного фырканья и слишком очевидно закатывающего глаза друга, Элла видела и другое: Эрик примет Рэйвена, если будет уверен, что тот не причинит ей вреда. Её друзьям нужно было точно знать, что Элла в безопасности и что о ней позаботятся, и если этим всё и решается, то стоило просто немного подождать, дать им привыкнуть к Рэйвену и позволить узнать того Рэйвена Мейера, которого знает сама Элла: преданного, смотрящего с огромным обожанием и готового пойти за ней следом хоть на край света.

— Обязательно познакомлю вас ближе, — усмехается Элла, видя поддерживающую улыбку Луизы и новое закатывание глаз от Эрика.

— Тебе бы сначала со своим парнем разобраться, — прокалывает трубочкой пакетик сока он. — Алекс, кстати, сегодня в универе?

Элла осматривает беглым взглядом столовую и не сдерживает шумного вдоха.

— Да, — кивает она, указывая на стоящего у входа в столовую Алекса, весело переговаривающегося с каким-то парнем из параллели.

— Уже знаешь, что скажешь? — внимательно смотрит Луиза, дожёвывая свою порцию.

— Нет, — честно отвечает Элла, наблюдая, как Алекс прощается с собеседником и обводит взглядом столики, находя её и улыбаясь.

Они так и не разговаривали с того звонка Алекса в пятницу. Элла не объясняла, почему отказалась ехать с ним на конференцию, а Алекс не пыталась узнать причину. Наверное, она должна была испытывать какое-то сожаление по поводу происходящего, но ничего подобного не было — лишь уверенность в том, что всё наконец-то идёт, как нужно. Да, так всё и должно было быть изначально.

— Нам, пожалуй, пора, — с полуулыбкой на губах говорит Луиза, вставая из-за стола. — Да ведь? — выжидающе поднимает она брови, ловя взгляд Эрика.

— Куда? Перерыв же ещё… А, да, точно, мне ещё конспект переписать надо, так что… Но мы в любом случае с тобой, — подрывается с места резко въехавший в ситуацию Эрик, продолжая таращиться на красноречиво поднявшую брови Луизу.

— Увидимся на паре, — ласково улыбается Луиза, тут же беря за руку Эрика и подталкивая вперёд.

— Увидимся, — кивает Элла, переводя взгляд на подходящего к их столику Алекса.

— Привет, — садится он на место Луизы. — О, вы уже поели?

Эрик забавно чешет мочку уха и беспомощно смотрит на Луизу, теряясь в словах. Элла с ним солидарна, она тоже не придумала, что сейчас нужно сказать.

— Да, нам с Эриком нужно ещё успеть заглянуть к профессору Фатту, — настолько обезоруживающе улыбается Луиза, что даже не придраться. — Ещё увидимся, — смотрит она на Алекса, получая немного растерянный, но улыбчивый взгляд в ответ.

Элла обречённо наблюдает за спинами спешно удаляющихся друзей и думает о том, что как же это всё, блять, не вовремя. Ещё в пятницу у неё была работа в престижной больнице, планы на будущее, стабильность и чёткое осознание, чего она хочет от жизни. Сейчас, сидя в университетской столовой и теребя в руках тонкий пластиковый стаканчик с чаем, Элла понятия не имеет, в каком направлении идёт её жизнь, у неё больше нет той стабильности, за которую она столько времени держалась всеми силами, но зато есть чувство полной свободы и лёгкости.

— Выглядишь свежо, — подмечает с улыбкой Алекс. — Хорошо отдохнула в выходные?

— Наконец-то выспалась.

— Вау, это и правда событие, — смеётся он, неловко заламывая пальцы домиком. — Слушай, насчёт конференции, — закусывает Алекс губу, будто обдумывая слова. — Ты не передумала? Я позвал с собой в качестве помощника Хелен Фальт, но если ты вдруг захочешь поехать, то можешь поехать с нами, — окидывает Эллу внимательным взглядом Алекс.

Элла проходится ногтём по краю своего стаканчика с чаем и не сдерживает досадной улыбки. Алексу было неважно, кто поедет с ним на конференцию в качестве ассистента, ему просто нужен был кто-то подходящий на роль удобного и исполнительного помощника. Ему было всё равно, поедет ли Элла, он уже нашёл ей замену всего лишь за выходные. Или, может, у него был запасной вариант с самого начала? Элла не будет удивлена, если так оно и окажется.

— Я не передумала.

Алекс не сводит с неё напряжённого взгляда, словно стараясь прочитать что-то по чужому лицу, и Элла точно знает, что его это задело. Такие амбициозные люди, как Алекс, никогда не могли принять отказ.

— Ты выглядишь странной, у тебя всё в порядке? Может, стоит взять выходной в больнице?

Элла смотрит на сидящего перед ней парня и не сдерживает ироничного смешка. Как она могла быть настолько слепой всё это время?

— Я больше не работаю в больнице.

— Что? Что случилось? Почему ты мне не рассказала? — глаза Алекса удивлённо расширяются, а лежащая на столе рука тут же тянется к ладони Эллы, видимо, в жесте поддержки.

— Меня уволили, — спокойно отвечает она, сдвигая ладонь в сторону и не давая себя коснуться.

— Но за что? — взгляд Алекса растерян, а ладонь, оставшаяся на столе, сжимается в кулак.

— Не сошлись характерами с руководством, — усмехается Элла, вспоминая, в чём именно выражалось это «не сошлись характерами».

— И не рассказала мне? — в голосе слышится обида, а брови Алекса изгибаются дугой.

— Ты был занят конференцией.

— Звучит, как обвинение.

— Нет, это не обвинение. Констатация факта. Я рада, что у тебя есть дело, которым ты так горишь, и я правда уверена, что ты добьёшься всего, чего хочешь.

Алекс смотрит на неё пару секунд, словно пытаясь залезть под кожу, а потом откидывается на спинку стула, напрягаясь и не сводя с Эллы внимательного взгляда.

— Почему это звучит, как прощальная речь?

— Потому что это она и есть, — честно отвечает Элла.

— Элла, только не говори мне… — всматривается он в её лицо, ища в нём что-то, известное только ему, и хмурясь ещё больше. — Чёрт, ты что это сейчас, серьёзно?

— Да. Думаю, каждому лучше пойти своей дорогой. Извини.

— Извини? Это всё, что ты можешь мне сказать после всех этих полутора лет? Поверить не могу, что ты и правда это делаешь!

Элла смотрит на повышающего голос Алекса, ёжится от направленных на них со всех сторон заинтересованных взглядов и старается совсем не вслушиваться в тихие шепотки вокруг. Она предполагала, что будет не просто. Лицо Алекса багровеет, и Элла видит, как сложно ему держать эмоции под контролем. Что ж, пожалуй, она его понимает. Задетая гордость для него всегда была страшнее, чем раненые чувства.

— Это твой выбор, Элла Брандт. Нам и правда не по пути.

Обычно мягкий голос звучит непривычно холодно, и Элла каждой клеточкой тела ощущает чужую обиду. Она смотрит вслед удаляющемуся из столовой Алексу и думает, как скоро она станет отвратительным человеком, который бросил доброго и милого Алекса на глазах у всего института? Судя по перешёптывающимся вокруг случайным свидетелям этой сцены — очень скоро, возможно, уже на следующей паре вполне можно ожидать пару свежих сплетен об их расставании. Элла трёт виски, допивает одним глотком почти остывший чай и почему-то чувствует, что с её плеч упал ещё один огромный камень.

— Так и сказал: «Нам не по пути»? — приподнимает бровь Рэйвен, передавая Элле стаканчик с кофе.

— Да, так и сказал, — усмехается она, отпивая свой американо со льдом.

Рэйвен ехидно усмехается, делает глоток лимонада и отходит от палатки с напитками, тут же прирастая к Элле.

— Ну и в чём он не прав? Вам и правда не по пути. Зато со мной по пути, — широко улыбается слишком уж довольный Рэйвен.

— Будь человечнее, гремлин, — цокает языком Элла. — Я тебе тут вообще-то про серьёзные вещи рассказываю, меня теперь будут считать ужасным человеком, посмевшим бросить такого замечательного парня.

— Это твой бывший-то замечательный? Да придурок он, — коротко резюмирует Рэйвен, осматриваясь вокруг.

Они приехали в парк аттракционов, как и несколько месяцев назад, в самом начале их знакомства, когда Рэйвен доставал Эллу своими сообщениями. Казалось, это было целую маленькую жизнь назад — настолько сильно ощущалась теперь разница во всём.

— Рэйвен Мейер, будь добрее, — слегка толкает блондина в плечо Элла. — Знаешь, какой это был стресс? — делает она большие глаза.

— Полечить твой стресс? — останавливается возле одной из палаток со сладкой ватой Рэйвен, поворачиваясь к девушке.

— А ты точно сможешь? — выгибает она бровь.

— М-м, может, палочки карри решат вопрос?

— И булочка с глазурью.

— И булочка с глазурью, — послушно кивает Рэйвен.

— И закуска в панировке и… о, и то фисташковое мороженое с ванилью подойдёт.

— И таблетки для пищеварения, — заключает Рэйвен, за что снова получает тычок в плечо. — Что? Я просто смотрю в будущее, — возмущается он, потирая многострадальное плечо.

Элла смотрит на лицо парня и не сдерживает весёлого фырканья.

— Сегодня за всё платишь ты, — снова тычок в плечо.

— Конечно, как же по-другому, — закатывает глаза Рэйвен, немного шипя от ощущений в плече и думая, что Элле стоило уже просто отдать свою карточку, потому что за всё всегда и так платил он.

Сегодня днём Рэйвен, не сдержавшись, хорошо отделал одного придурка, шестёрку картеля, начавшего с ним спорить, а сейчас вот мужественно сносит все тычки в плечо и наглое пользование его карточкой. Скажи он об этом кому-нибудь, его бы уже точно отправили провериться к какому-нибудь врачу, да что уж тут — ещё несколько месяцев назад он бы и сам, услышав такое, записался на обследование. А теперь вот с искренней улыбкой отбивается от достающей его Эллы, позволяя затащить себя сначала на колесо обозрения, потом на батуты, а потом и в тир, где Рэйвен выигрывает какого-то глупого плюшевого то ли кота, то ли тигра.

— Смотри, он похож на тебя, — всовывает блондин в руки Эллы игрушку.

— Чем это? — рассматривает кототигра она.

— Его тоже хочется постоянно касаться, — расплывается в улыбке Чеширского кота Рэйвен.

— Рэйвен Мейер, будь человеком, ладно? — фыркает Элла, не сдерживая довольного смешка.

Рэйвен довольно усмехается, словно только что выполнил свой самый важный долг, и притягивает ничего не подозревающую Эллу к себе, окутывая коконом своих рук и зарываясь носом в воротник толстовки.

— Теперь я могу тебя касаться, не боясь опорочить твои отношения, — опаляет своим дыханием Рэйвен.

Элла, притихшая в кольце чужих рук и всё ещё держащая плюшевого кота, может лишь улыбнуться, наконец-то чувствуя себя полностью свободной и счастливой.

— Как будто раньше тебя мои отношения как-то останавливали, — закатывает она глаза. — Да ты же буквально увёл меня от моего же парня, — усмехается Элла, кажется, действительно забавляясь этим фактом.

— Дерьмовые у тебя были отношения. И парень тоже был дерьмовым.

— Эй! — вполне серьёзно возмущается Элла, пока её губы не накрывают чужие, слишком очевидно затыкая.

И Элла не шарахается и не возражает, подаваясь вперёд и позволяя углубить поцелуй, ловя чужой язык своим и сплетаясь с ним. Это не было похоже на тот невинный поцелуй в субботу, Рэйвен ласкал её рот своим языком, прикусывал губы и чуть ли не урчал. Рэйвен Мейер, человек, который нацелился на неё ещё при первой встрече, методично вытесняя из жизни Эллы её теперь уже бывшего парня и уверенно занимая его место. От осознания, что у этого невозможного гремлина действительно всё получилось, хотелось смеяться. Ещё в начале осени Элла считала блондина высокомерным мажором и не хотела иметь с ним ничего общего, а сейчас, спустя почти полгода, уже самозабвенно целовалась с ним в парке аттракционов, сжимая в руке дурацкого выигранного для неё кототигра. Ирония судьбы? Нет, всего лишь чересчур упёртый стратег Рэйвен Мейер.

— Ты такая космическая, — полушёпотом отзывается Рэйвен, отрываясь от чужих податливых губ. — К чёрту твою бывшую работу, парня и всех остальных тоже. Ты больше не столкнёшься с этим дерьмом. Обещаю. Тебе больше не нужно ни о чём беспокоиться, слышишь? Просто доверься мне, ладно? Ты мне веришь?

Элла стоит в коконе горячих рук, ощущает на своих саднящих после долгого поцелуя губах уверенный шёпот и впервые за очень долгое время не хочет ни о чём думать. Довериться Рэйвену казалось самой правильной на свете мыслью. Элла поднимает на него взгляд, встречаясь с ясными голубыми глазами, смотрящими внимательно и слишком преданно в ожидании ответа, что сердце в груди начинает против воли щемить. Элла до сих пор не верит, что можно смотреть на кого-то так очевидно обожающе.

— Верю. Только тебе и верю, — озвучивает свои мысли она, получая в ответ такую широкую и искреннюю улыбку, что неизбежно хочется улыбнуться в ответ.

— Какая же ты невъебенная, — шепчет Рэйвен, снова притягивая к себе.

Элла чувствует, как Рэйвен крепче прижимает её к себе, вдыхает уже въевшийся под кожу аромат чужого парфюма и наконец-то чувствует себя правильно, словно всё сейчас так, как и должно быть. Она здесь, в правильном месте и с правильным человеком. С Рэйвеном Мейером.

Рэйвена кроет, как никогда не крыло до этого. Кажется, он определённо сходит с ума. Безбожно залипает на Элле, пишет ей, отправляет дурацкие мемы, забирает после пар или с подработок, покупает для неё кофе по дороге или отвозит в какое-нибудь место со вкусной едой и долго и внимательно слушает её рассказы обо всём на свете, чувствуя, что ещё немного — и его собственное сердце не выдержит.

Он и раньше рисковал заработать мгновенную смерть от инфаркта, но теперь, смотря на Эллу и понимая, что он может дотронуться, притянуть к себе, обнять, поцеловать и зарыться пальцами во вкусно пахнущие фруктовым шампунем волосы, вдыхая въевшийся в сознание запах, Рэйвен и правда чувствует, как трещит по швам его бедное сердце. Это почти что лишает остатков выдержки, потому что больше нет чужих отношений, нет сдерживающих норм приличия и ограничений, и всё то, что раньше было нельзя, теперь — можно.

Рэйвен, как самый настоящий тактильный маньяк, готов касаться Эллы вечно, ещё не имея разрешения на большее, но пропитывая своим запахом насквозь: её одежду, кожу, мысли — всю Эллу. Зверь внутри с отчаянным рыком говорит, что этого мало, всем своим естеством желая оставить на тонкой коже не только запах, но и яркие следы собственных губ, а остатки разума подсказывают, что ещё рано, и это вроде как можно считать небольшим компромиссом между животной и человеческой сущностями. Рэйвен определил Эллу своей ещё с того момента, когда увидел её у института в компании друзей, совершенно ничего о ней не зная, но чувствуя, что именно этого человека он готов был ждать вечность.

Вокруг раздаются голоса и приглушённые звуки, и Рэйвен смотрит пустым взглядом на стену перед собой, вытягивая под столом ноги, и отбрасывает в сторону все мысли. Ему совсем не хочется всех этих нудных переговоров, ему хочется к Элле, слушать её трёп и залипать на родинку под губой.

— Я думаю, нам стоит поменять маршрут, скажем, через Таиланд. В доках у нас есть свой человек, досматривать и проверять контейнеры не будут, — предлагает Джеймс Янг, с которым они имеют дело уже не в первый раз.

Сейчас они обсуждают поставку оружия, но Рэйвен знает, что специализируется Янг совсем не на этом. Его Дома под землёй ни для кого из их круга не секрет. Настоящий Ад на земле, где содержатся те, кому в этой жизни очень не повезло и кого никто не будет искать. Попасть в такой Дом в виде товара — хуже смерти, и Рэйвен слышал, какие ужасы рассказывают те, кто с этим работает. Там снимают всё: начиная от изнасилований и извращённого секса и заканчивая снафф-видео — убийствами на камеру, а после — буквально разбирают тех, кто сумел после всего этого выжить, по запчастям на органы, окончательно добивая. Любой рейтинговый контент за деньги — вот политика Джеймса Янга.

— Сроки останутся теми же? — задаёт последовательный вопрос Клаус, и Рэйвен очень благодарен ему за то, что инициативу обсуждения он взял на себя.

— Разумеется, — кивает мужчина.

— Рэйвен, что думаешь? — поворачивается к нему Клаус, слегка толкая коленкой его ногу под столом.

Рэйвен переводит взгляд на сидящего напротив них мужчину, у которого из нагрудного кармана виднеется кусочек бархатной открытки. Приглашение. Такие отправляют перед закрытыми аукционами. Только для избранных. Рэйвен знает это, ему тоже пару раз отправляли. Огромные человеческие аукционы, где собирается полный зал таких же больных извращенцев, как и Янг. Рэйвен ни разу не ответил ни на одно из приглашений — он таким дерьмом не интересуется.

— Согласен, — коротко подводит итог Рэйвен, хоть и периодически отключался от разговора, но раз Клаус ничего не возражает — значит, одобряет.

Рэйвен тоже одобряет хотя бы потому, что доверяет профессиональной чуйке друга.

— Замечательно, — улыбается Клаус рядом, беря в руки чашку с чаем и делая глоток. — В таком случае, предоплата поступит, как только отгрузится первая половина партии.

Джеймс Янг довольно кивает и размашисто жмёт руку Клаусу, а затем и Рэйвену, на автомате следующего уже знакомому ритуалу заключения сделок. Рэйвен как сквозь вату слышит смешки, короткие дружественные фразы и прощания, точно так же машинально вставляя своё слово и улыбаясь. Его не удивляют такие интересы Янга — лишь подобное отношение к людям. Для него всё имеет цену. Всё товар.

— Ты в порядке? — трогает его за плечо Клаус, пока Рэйвен провожает безразличным взглядом спину уходящего Джеймса.

— Да, — жмёт плечами Рэйвен, наконец переводя взгляд на друга. — Меня коробит от таких.

— Меня тоже, — понимающе кивает Клаус, прикрывая на секунду глаза. — Видел у него в кармане открытку? Припёрся к нам с аукциона, ублюдок. Не удивлюсь, если у него в машине, пока мы тут болтали, всё это время лежало его новое приобретение, — кривит губы он.

Рэйвен переводит взгляд на свою нетронутую чашку с чаем и чувствует, как где-то внутри начинает закипать отвращение вперемешку со злостью. Он, конечно, тоже был далеко не святым, но относиться к людям вот так, как к неодушевлённому товару, казалось чем-то уж совсем диким.

— Одна его осечка — и пусть кормит червей в своём же саду, — кривится Рэйвен.

— Никогда ещё не был так доволен твоим предложением, — усмехается Клаус, наливая себе из церемониального фарфорового чайника чай. — Ты сейчас в офис?

— Да, — трёт бровь Рэйвен.

— Видел твоего отца вчера, он весьма впечатлён проделанной работой за последнее время. Ты разобрал почти всю документацию компании за прошлый квартал, — присвистывает Клаус, не скрывая своего восхищения.

Рэйвен знает, к чему этот разговор. Это даже не удивляет.

— В компании слишком много дерьмовых сотрудников, — переводит он взгляд на друга, который с улыбкой усмехается.

— Планируешь перестановку кадров?

— Да, — кивает Рэйвен, впервые за всё время прикасаясь к своей чашке с чаем.

— У тебя есть на это полный карт-бланш. Твой отец более чем тобой доволен.

— Он слишком много дел перепоручает помощникам, — фыркает Рэйвен, осушая свою чашку. — Ему следует пересмотреть и их штат тоже.

— Если ты займёшься этим, он не будет возражать, — не скрывает улыбку Клаус.

— Я знаю. Это ведь и моя компания тоже, — кивает Рэйвен, вставая с места.

Клаус смотрит на поправляющего рукава рубашки друга, жмёт в ответ руку на прощание и искренне им гордится. Этот человек сочетал в себе столько противоречий в совокупности с бараньим упрямством и дикой независимостью, что не восхищаться им было невозможно. Рэйвену скоро двадцать два, но то чувство непоколебимой уверенности, что он излучал, было явно больше его возраста. Клаус нравятся те темпы, с какими Рэйвен набирает силу и наконец-то учится её контролировать.

Не заметить, как с недавних пор Рэйвен сдерживает свои порывы там, где раньше просто загрыз на месте любого, кто взбесил его, невозможно, и если всё дело было в этой девчонке, Элле Брандт, о которой Клаус слышит от друга по сто раз на дню, то он благодарен и ей тоже, мысленно неимоверно радуясь, что и на строптивого Рэйвена нашлась управа. Если бы раньше Клаус услышал, что Рэйвен добровольно кому-то потакает и обвивается вокруг ласковым котом — ни за что бы не поверил, но вот Элла говорит Рэйвену быть тише, и тот тут же успокаивается, прислушиваясь к ней. Существуй в этом в мире магия, Клаус уверен, происходящее сейчас точно являлось бы магическим явлением.

Разрезающая небо стеклянная высотка «М-Групп», которую Рэйвен видит чаще, чем собственную кровать, бликует в ярких лучах полуденного солнца, отбрасывая длинную тень на несколько стоящих рядом других зданий. Рэйвен заезжает на парковку для сотрудников и впервые за день жалеет, что не взял сегодня водителя, которого сейчас можно было бы отпустить до вечера, или не выбрал вместо машины мотоцикл, с которым проблем с местами для парковки точно не возникло бы. Может, пора начать ездить на метро?

От этой мысли внутри что-то начинает противно скрежетать: когда он вообще в последний раз пользовался общественным транспортом? Рэйвен помнит эту жуткую схему метро и совсем не уверен, что смог бы сам в ней разобраться — скорее затупил бы ещё на этапе покупки проездного. Как вообще люди разбираются в этих схемах дьявола? Вероятно, если бы Рэйвен пользовался не только личным транспортом и услугами водителя, он бы тоже разбирался во всех этих мракобесных маршрутах метро и автобусов.

Найдя место почти в самом конце парковки и выйдя из машины, Рэйвен честно даёт себе слово попробовать проехать на метро хотя бы пару станций. Лучше под присмотром Эллы, конечно, во избежания полной потери под землёй, среди указателей, сотрудников метрополитена и пассажиров. Рэйвен Мейер, который сходу может разобраться в графиках акций и финансовой аналитике, но который почти наверняка запутается в названиях двух соседних станций метро. Человек-противоречие.

В вестибюле людно, а охранник на посту едва не выпрыгивает из штанов, резко вскакивая при виде проходящего через турникет Рэйвена. Ясно, новенький. Сменщику этого парня понадобилось почти три недели, чтобы запомнить лицо Рэйвена и перестать смотреть на толстовки и мотоциклетный шлем в руках, как на что-то не из этого мира. Рэйвен коротко ему кивает, видя, как вдобавок начинает суетиться девушка с ресепшена, и проходит к лифтам, попутно доставая из кармана телефон и проверяя сообщение от отца.

— Извините, вы здесь работаете? — подаёт голос подошедший к лифту мужчина.

— Да, — на автомате отвечает Рэйвен, едва ли отрываясь от экрана телефона и чувствуя на себе внимательный взгляд.

— Тогда, может, вы подскажете, где кабинет генерального директора?

Рэйвен всё же поднимает глаза на мужчину, на ходу вспоминая, какие встречи у него сегодня запланированы. Лицо стоящего перед ним и рассматривающего его человека было смутно знакомым. Рэйвен проходится глазами по мужчине, получая такой же заинтересованный взгляд в ответ, и отчаянно не может вспомнить, где видел его раньше.

— Ты?! — резко отмирает мужчина, меняясь в лице, когда двери лифта за ними закрываются. — Вот уж не думал встретить тебя! Что, не помнишь меня?

— Не помню, — смотрит на него Рэйвен, напрягая память.

— Ты расхерачил в хлам мою тачку и поломал моих ребят, — усмехается мужчина, зло щурясь. — Так ты тут работаешь, значит? Забавное стечение обстоятельств, не находишь?

Рэйвен останавливает взгляд на щегольском пиджаке мужчины и вспоминает, как хотел задушить его этим же пиджаком в прошлый раз у клуба. Кажется, тогда его пиджак был в рябящую в глазах мелкую полоску.

— Ну и кто же ты у нас здесь? Менеджер? Пиарщик? — ухмыляется мужчина, скользя по рубашке Рэйвена глазами в поисках бейджа с именем. — Безымянный сотрудник, дерущийся у клубов и разбивающий чужие тачки, — короткий смешок, полный нескрываемой иронии.

Рэйвен смотрит на упивающегося своим мнимым превосходством мужчину и не может сдержать уставший вдох, откидывая голову на прохладную зеркальную панель кабины лифта. Очевидно, что если этому человеку было сегодня назначено, то решать все вопросы с ним придётся Рэйвену.

— Ты что, язык проглотил? У клуба ты был более болтливым, — поправляет свой не сочетающийся вообще ни с чем галстук мужчина, самодовольно усмехаясь. — Не волнуйся, тебя не уволят сразу, сначала ты выплатишь мне полную стоимость тачки и моральный ущерб. Или, может, попросить вашего гендиректора дать тебе подработку уборщиком? И не говори потом, что я не великодушный, — шутливо трясёт он указательным пальцем, явно забавляясь происходящим.

Рэйвен смотрит на своего говорливого собеседника и, кажется, вспоминает, что отец предупреждал его о ком-то из «Индастриал Групп». Компания с сомнительным капиталом и весьма невежливыми сотрудниками. Рэйвен смотрит, как меняются на электронном табло лифта цифры, и ловит себя на мысли, что, если бы эта встреча была важной, Томас Мейер присутствовал бы на ней лично, а не сбросил на сына. Пожалуй, это объясняет всю дальнейшую стратегию взаимодействия их компаний.

— Ты точно не перепутал этаж? — иронично ухмыляется мужчина, наблюдая, как мелькают цифры на лифтовом табло. — Какой отличный у вас тут сервис — провожают прямо до места, — короткий смешок, когда двери лифта открываются на этаже руководства и с тихим звуком закрываются обратно, а лифт продолжает ехать ввысь, где располагались кабинеты только управляющего состава компании и гендиректора.

— Не перепутал, — отстраняется от стены лифта Рэйвен, подходя к вновь открывающимся дверям и замечая растерянный взгляд мужчины позади.

Холл приёмной встречает пустотой и не отрывающимся от экрана компьютера секретарём за высокой стойкой, который тут же широко улыбается, приветствуя.

— Господин Мейер, добрый день.

Рэйвен кивает с улыбкой в ответ и подходит к стойке.

— Какие на сегодня ближайшие встречи?

— У вас назначена встреча с директорами финансового и логистического отделов на час дня, а также встреча с представителем компании «Индастриал Групп» на половину первого у господина Томаса Мейера, — сверяется с расписанием секретарь, передавая Рэйвену несколько документов. — А это на подпись, не срочно.

— Спасибо, — подхватывает несколько бумаг Рэйвен. — Перенесите встречу с «Индастриал Групп» в моё расписание, я приму сейчас. Пойдёмте в кабинет, — оборачивается он на совсем растерявшего весь свой былой пыл мужчину.

Секретарь коротко кивает, делая пометки на компьютере, и, мазнув незаинтересованным взглядом по замершему в холле мужчине, возвращается к работе.

— Ты кто такой? — напряжённо дёргает плечами мужчина, заходя следом за Рэйвеном в кабинет. — Это шутка такая?

— Чай и кофе предлагать не буду, — кладёт на стол переданные секретарём документы Рэйвен, подходя к креслу. — Давайте сразу к делу, господин… Напомните своё имя.

— У меня должна быть встреча с генеральным директором Томасом Мейером, — хмурится мужчина, усаживаясь на один из стульев за столом.

— Господин Мейер сегодня занят, эту встречу проведу я, — бросает Рэйвен, пробегаясь взглядом по своим заметкам. — Так как вас зовут?

— Джереми Фойс, — недовольно морщится мужчина, во все глаза разглядывая Рэйвена, словно увидел его впервые. — А вот с кем я разговариваю, было бы неплохо узнать.

— Рэйвен Мейер. Менеджер-уборщик, которого не уволят по вашей милости, господин Фойс.

— Так ты подвязан с Томасом Мейером? Чёрт, как-то неудобно вышло, — чешет висок Джереми, опуская глаза в стол.

— Я его сын, — кивает Рэйвен. — Бабки за тачку можешь забрать прямо сейчас, про компенсации и контракт с «М-Групп» забудь.

Мужчина в кресле уже не кажется таким расслабленным, как в лифте, семеня глазами из стороны в сторону и сжимая пальцы на краю стола.

— Слушай, ну вот откуда я мог знать, что ты сын Томаса Мейера?

— Это что-то изменило бы? Ты бы повёл себя иначе в клубе? — выгибает бровь Рэйвен.

— Ты так взъелся из-за тех девок, что ли? Да мало ли их вокруг, ещё из-за клубных шлюшек цапаться, — нервно смеётся Джереми, пытаясь отшутиться.

Рэйвен отодвигает от себя бумаги, встаёт с места, замечая, как напрягается мужчина перед ним, и подходит к нему, вставая за спиной.

— Вы так напряглись, господин Фойс, — усмехается Рэйвен, кладя одну руку на плечо вздрогнувшего мужчины. — Настолько боитесь моего отца? Или меня? — наклоняется ближе к уху он, резко перемещая одну руку на горло Джереми. — В прошлый раз я не свернул тебе шею, потому что в машине меня ждали те самые девушки, про которых ты так нелестно выразился, но сейчас никого из них рядом нет. Если я захочу прикончить тебя или размазать твою глупую башку по полу, меня никто не остановит. У меня в машине, кстати, до сих пор лежит твоя бита. Оставил в качестве сувенира. Хочешь, схожу за ней?

Горло мужчины под рукой невнятно хрипит, и Рэйвен разжимает ладонь, отмечая красные следы от свои пальцев на чужой коже.

— Д-долбаный псих! — хватается за пострадавшую шею Джереми, растирая её и напряжённо косясь на Рэйвена. — Томас Мейер вообще в курсе, что ты невменяемый?

— Знает ли мой отец, что я душу наших бизнес-партнёров у себя в кабинете? — усмехается Рэйвен, поправляя рукава рубашки. — Скажу лишь, что я взял от отца его лучшие качества. Но можешь поболтать с ним об этом в вашу следующую встречу.

— Долбаный щенок! — почти скулит Джереми, рывком поднимаясь со стула и натыкаясь на непроницаемый взгляд Рэйвена.

— Поэтому ты сейчас так трясёшься? Боишься щенка?

Рэйвен смотрит на мужчину перед собой и буквально кожей чувствует, как по чужим венам бежит страх. Джереми Фойс был так уверен в своих силах, громко называл щенком, а теперь стоит в его кабинете и боится до смерти. Рэйвен не сдерживает кривой ухмылки, видит, как в немом крике расширяются глаза мужчины, и слышит приближающиеся шаги за дверью. И это единственное, что заставляет его увеличить расстояние между ними.

— Господин Мейер, вас ожидают директора отделов, — просовывает голову в кабинет секретарь, и Рэйвен может поклясться, что слышит едва различимый вздох облегчения.

— Пригласите их, — отвечает секретарю он, не переставая смотреть в лицо мужчине. — Что ж, был рад с вами познакомиться, господин Фойс, — протягивает руку всё ещё находящемуся в оцепенении Джереми. — Деньги за машину будут переведены на ваш счёт сегодня же.

— Не нужно…

— Не волнуйтесь, от этого никто не обеднеет. Всего хорошего, господин Фойс, и не говорите потом, что я не великодушный, — улыбается Рэйвен, и мужчина рядом с ним едва заметно вздрагивает, нервно сглатывая и спеша к ждущему его у двери кабинета секретарю.

Рэйвен не скрывает своей неприязни к этому человеку, как и своего довольно урчащего в груди чувства превосходства. Он может разбить чужую тачку и избить людей, а потом просто закрыть вопрос, списав со своего счёта нужную сумму. Нет, Рэйвен совсем не гордится этим и уж точно не станет рассказывать про одну из таких историй друзьям, но само понимание того, что у него есть возможность сделать всё из перечисленного, пьянит не хуже самого крепкого алкоголя. Возможно, он и правда полный отморозок, каким его назвал Джереми Фойс, но если его всё ещё может остановить доносящееся до сознания: «Рэйвен» голосом Эллы, то всё не так уж и плохо, верно? Рэйвен хочется верить, что да, у него всё ещё есть над собой контроль.

В который раз за день Рэйвен проклинает своё решение с утра поехать на машине? Он и сам уже сбился со счёта, смиряясь с цифрами на экране навигатора. На мотоцикле можно было бы доехать меньше, чем за половину указанного времени, и это заставляет молча закусить губу, перестраиваясь в другой ряд, где поток машин, кажется, двигается на целых несколько миллисекунд быстрее. Сегодня они договаривались с Эллой сходить в ресторан поужинать, но девушка заверила его по телефону, что они могут провести вечер за домашним ужином у неё дома. Рэйвен был не против, он готов был ехать куда угодно — лишь бы с ней, но перспектива тихого уютного вечера дома нравилась ему гораздо больше любого другого варианта. В конце концов, сколько раз у Рэйвена в жизни было ужинов в ресторанах? Бесконечно много. А сколько раз для него готовил кто-то, кроме семейного повара? Примерно ноль.

Когда за окном показывается фасад знакомого дома, Рэйвен готов дать на отсечение руку, что он провёл в пробке без приуменьшения целую вечность. Восхваляя всех ангелов и демонов за свободное в такое время парковочное место прямо напротив подъезда, Рэйвен по памяти набирает код на тяжёлой двери и практически забегает внутрь, соревнуясь в скорости с самим ветром. Номер квартиры маячит перед глазами сладкой целью и отдаётся в груди едва ощутимым волнением. Как будто он снова пятнадцатилетний школьник, собирающийся впервые в жизни пригласить кого-то на свидание. Рэйвен жалеет, что тогда, в его пятнадцать, он ещё не был знаком с Эллой, а тратил время на совершенно дурацких пустоголовых девчонок. Трель дверного звонка приводит его в чувство, а послышавшийся с другой стороны звук открывающегося замка стрелой пронзает сознание.

— Привет, — встречает его на пороге Элла, в длинной домашней футболке, штанах и пушистых белых носках.

— Нужно спрашивать, кто пришёл, а не открывать сходу дверь, — нравоучительно цокает языком Рэйвен. — Мама не учила тебя таким простым вещам? Такая безрассудная, — закатывает он глаза, отодвигая оторопевшую Эллу в сторону и протискиваясь в квартиру.

За спиной захлопывается входная дверь, а перед ним стоит удивлённая Элла, выглядящая слишком по-домашнему уютной.

— Прости, ужин ещё не готов. Я думала, ты приедешь немного попозже, — неловко переминается с ноги на ногу она, вызывая на губах Рэйвена непроизвольную улыбку.

— Из меня так себе повар, но я могу помочь с ужином. Если нужно купить что-то из продуктов, то я схожу.

— Не нужно, — мягко смотрит на него Элла. — Проходи, я сделаю чай.

Рэйвен кивает, вешает в гардероб своё пальто, разувается и идёт за Эллой на кухню.

— Давай я помогу.

Элла поворачивает голову к подходящему к ней блондину и лишь улыбается, ставя кипятиться чайник. Они проводят за готовкой следующий час, переговариваясь, перешучиваясь и искренне наслаждаясь царящей тёплой атмосферой. Рэйвен был избалован пафосными интерьерами лучших ресторанов и изысканными блюдами, но почему-то именно простой овощной салат и запечённая в духовке курица с картошкой казались ему самой вкусной едой на свете. Здесь, на маленькой кухне съёмной квартиры, с выглядящей по-домашнему уютной Эллой, он ощущал себя действительно счастливым.

— Какой фильм хочешь посмотреть? — плюхается на диван в гостиной Рэйвен, когда они заканчивают ужинать.

— Что-нибудь весёлое, — кричит с кухни Элла, разливая по чашкам чай.

Рэйвен щёлкает кнопкой пульта, заходит в приложение онлайн-кинотеатра и настраивает фильтры поиска.

— Весёлое… — повторяет он, листая высветившиеся на экране фильмы.

— Обложка второго слева выглядит неплохо, — заходит в гостиную Элла, ставя на журнальный столик две кружки с дымящимся чаем.

— Доверюсь твоему вкусу, — усмехается Рэйвен, нажимая на выбранный фильм.

— Знаешь, так непривычно видеть тебя… таким.

— Каким? — поворачивает к ней голову Рэйвен, ловя чужой взгляд и видя в зелёных глаза своё отражение.

— Расслабленным и домашним, — улыбается она.

— Больше не наглый хам на мотоцикле? — кривит уголки губ в ухмылке Рэйвен.

— Всё ещё наглый хам на мотоцикле. Но теперь меня это не бесит, — неожиданно прикладывает к его губам палец Элла, придвигаясь ближе. — Можно тебя поцеловать?

Рэйвен во все глаза смотрит на девушку перед собой и не может поверить в то, что слышит. Элла сама хочет его поцеловать да ещё и спрашивает на это разрешение? Он что, спит? Элла позволила ему быть с ней, приняла его и его чувства, выбрала своей парой, и, если бы Рэйвен мог превращаться в животных, он бы точно сейчас обернулся вьющимся у ног Эллы и сходящим с ума от счастья щенком.

— Никогда не спрашивай на это разрешение, — охрипшим голосом говорит Рэйвен, видя перед собой ласковую улыбку и чувствуя на своих губах чужие.

Элла целует его, подаётся навстречу и отвечает на каждое движение губ, заставляя буквально сходить с ума от осознания, что Рэйвен действительно может целовать её и прикасаться, сжимая руки на чужих плечах. Рэйвен прикусывает мягкую губу, соскальзывает на линию челюсти и опускается ниже, целует шею, ведёт языком по бьющейся под кожей артерии и почти что инстинктивно прихватывает губами беззащитно открытое горло под собой. Запах фруктового шампуня забивается в нос и заставляет его чувствовать себя самым счастливым человеком на свете, а зверя внутри — собственнически рычать.

— Ты такой невозможный… — шепчет в губы Элла, позволяя прижать себя к дивану и обвивая всеми конечностями, и у Рэйвена срывает все предохранители.

Элла здесь, под ним, выгибается в его руках, отзывается на каждое прикосновение и позволяет делать всё, что Рэйвен пожелает. Ладони соскальзывают под домашнюю футболку, подцепляют тонкую ткань и тянут вверх, не встречая никакого сопротивления. Элла послушно поднимает руки, помогая стянуть с себя вещь, и отбрасывает футболку куда-то за голову. Голые плечи, ключицы, быстро вздымающаяся грудь и плоский, дрожащий от предвкушения живот — Рэйвен готов себя ущипнуть, чтобы убедиться, что это не глюк его окончательно поехавшего воображения.

Он скользит ладонями вдоль аккуратной груди с уже затвердевшими сосками, проводит по рёбрам, оглаживает бока и останавливается на талии, задерживая большие пальцы на тазовых косточках и чувствуя, как Элла впивается пальцами в его плечи, обвивает ногами и притягивает ближе, опаляя жаром. Внутренний зверь утробно рычит, льнёт к податливому телу под ним, вдыхает окутывающий с головой запах и совсем дуреет. Блять, Элла и правда позволяет ему всё это.

— Рэйвен, подожди, — сбивчиво шепчет Элла, в противовес своим словам ещё ближе прижимаясь к разгорячённому сильному телу. — М-м, — выгибается она, когда Рэйвен слегка прикусывает ключицу. — Рэйвен… пожалуйста, подожди, — звучит почти что как стон, но Рэйвен слышит, понимает, собирает последние крупицы сознания вместе и отстраняется, ловя шальной возбуждённый взгляд под собой и внутренне замирая. — В спальне, в тумбочке… там… — неопределённый жест в сторону приоткрытой двери в другую комнату. — Принеси презервативы, — почти умоляющий голос и всё такой же расфокусированный взгляд.

Рэйвен смотрит на распластанную под собой полуобнажённую Эллу, на её взмокший лоб, взъерошенные волосы, наливающуюся красными отметинами шею и возбуждённо блестящий взгляд и буквально с силой себя одёргивает от того, чтобы снова не припасть к распалённой коже, оставляя ещё больше отметок.

— Рэйвен? — не сводит с него вопросительного взгляда Элла, и Рэйвен ощущает всем телом, как в его воспалённом мозгу что-то щёлкает.

Он резко встаёт с дивана, контролируя своё тело из последних сил, и с почти что рыком подхватывает на руки удивлённую Эллу, перекидывая её через плечо и неся в ту самую комнату, на которую она указывала минуту назад. Спальня, в которой Рэйвен пока не был, но определённо точно появится здесь ещё не раз. Кровать легко пружинит под двойной массой тел, обволакивая своей мягкостью и принимая на себя Эллу. Полуголая, возбуждённая и по-прежнему распластанная под Рэйвеном, только теперь уже в полутёмной спальне. Элла ёрзает, хватается руками за плечи Рэйвена, сжимает ткань рубашки и пытается расстегнуть пуговицы на воротнике дрожащими пальцами. Рэйвен почти рычит, дёргая отворот воротника, и помогает ей справиться с пуговицами, сбрасывая рубашку и отшвыривая куда-то в ноги.

— Ты точно настоящий? — немигающим взглядом смотрит на него Элла, ведя ладонью вдоль чужого тела, проходясь по рельефу пресса и останавливаясь у пояса брюк.

Рэйвен самодовольно усмехается, видя восхищение в глазах напротив, перехватывает узкую ладонь и подносит её к губам, целуя костяшки. Женщина, о которой он без преувеличения мечтал всю жизнь.

— Да. В отличие от тебя. Ты слишком нереальная, — снова целует костяшки чужой ладони он и наклоняется к тумбочке.

Лента презервативов лежит в ящике так явно, что её просто невозможно не заметить. Рэйвен бросает на кровать блестящую упаковку и не может сдержать утробный глухой рык. Сколько раз Элла отдавалась своему бывшему дружку здесь, на этой самой кровати? От мыслей о том, что тот несуразный заучка был с Эллой, прикасался к ней и целовал, по телу проходится обжигающая волна ревности. Рэйвен отбрасывает ленту презервативов на подушку и буквально впивается в Эллу, прихватывает губами шею, оставляя новые следы, и вслепую стаскивает с неё домашние штаны вместе с бельём, водя руками по стройному телу, сжимая бока и бёдра и заставляя развести ноги шире.

Элла уже давно взрослая девочка и, конечно, у неё был секс, как и у Рэйвена. У них у обоих кто-то был до, и это абсолютно нормально, Рэйвен понимает, прикусывая тонкую кожу шеи и едва сдерживаясь от того, чтобы не оставить на ней свою метку. Стереть всех, кто был у Эллы до него, пропитать собой и показать всему миру, что теперь она с ним. Элла хватает ртом воздух в немом стоне и выгибается дугой под требовательными пальцами, касающимися клитора и посылающими по телу стаю мурашек. Рэйвен сжимает её грудь, целует и спускается мокрой дорожкой к уже давно влажной киске, вырывая из груди Эллы протяжный стон. Рука проходится по бедру, оглаживает внутреннюю часть и спускается ниже, к пульсирующему мокрому входу. Язык змеёй проходится по влажным складкам плоти, а палец проникает внутрь, тут же выскальзывая, дразня, и снова погружаясь по самую костяшку.

— Рэйвен… М-м… — прогибается дугой Элла, вплетая пальцы в белые волосы.

Элла здесь, под ним, стонет от его ласк, зовёт по имени и мечется в возбуждённом бреду. Рэйвен добавляет ещё один палец и думает, что это чертовски правильно — такая Элла, с его именем на губах и с его запахом на коже.

— Ты такая мокрая, — отрывается от своего занятия Рэйвен, показательно толкаясь пальцами в растянутый пульсирующий вход.

— И тебе это нравится, — сама насаживается на пальцы Элла, видя яркое желание и восхищение в голубых глазах.

— Ты сводишь меня с ума, — наклоняется ближе он, опаляя дыханием и прикусывая мочку уха, не переставая толкаться пальцами.

Элла несдержанно стонет и пытается дотянуться руками до уже колом стоящей ширинки на чужих штанах. Рэйвена коротит, мозг перекрывает пульсирующая в члене кровь, а звериные инстинкты подчиняют себе всё до последней клеточки в теле. Элла мокрая, горячая, извивающаяся и так отчаянно зовущая его по имени, что выдержка летит к чёрту вслед за упаковкой презерватива, и Рэйвен искренне поражается, как способен ещё думать о контрацепции. Он расстёгивает ширинку, оттягивает штаны вниз и раскатывает по пульсирующему стволу тонкий латекс. Рэйвен бы с большой радостью обошёлся и без защиты, покрыл бы Эллу так, как требует внутренний зверь, надеясь, что она понесёт, а потом с огромным трепетом лелеял бы мысль о том, что Элла теперь по-настоящему его. Но Элла просила о защите, и Рэйвен просто не имеет права ослушаться. Потому что для Эллы это важно, Рэйвен знает, как ей было не просто принять его, и то, что происходит сейчас — самое наглядное доказательство установившегося между ними доверия. Элла ему доверяет. Принимает и доверяет.

Рэйвен скользит вдоль извивающегося под ним тела, проводит по рукам, находит чужие ладони и накрывает их своими, переплетая пальцы и одновременно с этим входя в горячее нутро. Из груди Эллы вырывается высокий стон, и Рэйвен настороженно замирает, давая время привыкнуть к себе, и вглядывается в лицо напротив, убеждаясь, что девушке не больно. Элла сильнее сжимает свои пальцы в больших ладонях Рэйвена и оплетает его ногами, подталкивая пяткой в поясницу и давая знак двигаться. И Рэйвен двигается, ещё крепче переплетает их пальцы, прикусывает покрасневшую кожу на шее и сминает губы.

Элла громкая, горячая и совершенно срывающая крышу, она оплетает Рэйвена всеми конечностями, стонет, что-то неразборчиво шепчет в губы и подставляет свою покрытую наливающимися следами шею под новые засосы. Рэйвен практически рычит, чувствует жар каждой клеточкой и вдалбливается в податливое тело до белых мушек перед глазами. Та, о ком он так долго мечтал, сейчас здесь, с ним, стонет его имя и с удовольствием принимает в себя его член.

Рэйвен чувствует подступающий пик, опускает руку к набухшему клитору, мягко нажимает на чувствительную точку несколько раз, стимулируя, и жадно смотрит на зажмурившуюся в экстазе Эллу под собой, сжимающую его член внутри себя так тесно и горячо, что Рэйвен следует за ней, кончая. В мутное после оргазма сознание вдруг приходит мысль, что, если бы презерватив сейчас порвался, Рэйвен был бы совсем не против. Тогда можно было бы официально крутиться вокруг Эллы круглые сутки и не отпускать её примерно никогда.

— Ты тяжёлый — подаёт голос пришедшая в себя Элла, запуская ладонь во взъерошенные волосы растянувшегося на ней Рэйвена.

— Прости, — даже не предпринимает попытки поднять голову с чужой груди Рэйвен. — Потерпи меня ещё немного.

— Гремлин, — с улыбкой вздыхает Элла, перебирая пальцами влажные волосы Рэйвена на затылке.

Никто из них не пытается ни пошевелиться, ни передвинуться, так и засыпая в обнимку единым коконом из тел.

Если у Рэйвена спросят, сколько раз в жизни он за кем-то ухаживал, то получится… примерно два? Девочка, которая понравилась ему в седьмом классе, и для которой он таскал учебники и покупал булочки с шоколадом в столовой, и Элла, для которой хотелось положить к ногам весь мир. Боже, Рэйвен настолько глупо и безнадёжно влюблён, что если Элла вдруг скажет, что хочет сожрать его живьём, он сам даст ей в руки разделочный нож и тарелку. Всё, что угодно, лишь бы она была счастлива.

— Вижу, дело сдвинулось с места, — лукаво улыбается Луиза, когда встречает с утра Рэйвена на кухне. — Элла там живая?

Рэйвен рассеянно проводит рукой по взлохмаченным со сна волосам и утвердительно кивает. Луиза прослеживает взглядом цепочку засосов на его шее и никак не комментирует, что видит блондина у себя на кухне в семь утра в одних наспех натянутых штанах.

— Мне нужна вода, — сообщает Рэйвен, и Луиза услужливо отходит в сторону от кухонной стойки, присаживаясь со своим утренним кофе за стол.

— Я рада за вас, — улыбается девушка, делая глоток из кружки. — Вы друг другу точно подходите.

— Правда? — оборачивается на Луизу блондин, наливая в стакан воду из фильтра и тут же осушая его наполовину.

— Да, — со смешком кивает Луиза. — Наша Элла, такая придурочная и вечно встревающая в какую-нибудь фигню, и ты, который всегда её из этой фигни вытаскивает. У вас точно всё получится, — сияет Луиза, кажется, и правда искренне радуясь.

Рэйвен молча кивает, слегка улыбаясь уголками губ, смотрит на полупустой стакан у себя в руке и решает сварить кофе. И пусть они с Луизой изначально соблюдали вежливый нейтралитет, ему приятно, что она приняла его.

— Эрик тоже наверняка одобрит, он всегда говорил, что Алекс не подходит Элле, — задумчиво водит ногтём по бортику кружки Луиза. — Ты только береги её, ладно? — поднимает взгляд девушка, и у Рэйвена начинает щемить в груди от того, сколько надежды и мольбы в её глазах.

— Конечно, — серьёзно отвечает Рэйвен, потому что эту просьбу он выполнит и без напоминаний.

Луиза кивает ему с лёгкой улыбкой, допивает свой кофе и молча моет за собой кружку. Рэйвен смотрит на неё краем глаза, ждёт, когда закипит турка на плите, и совсем не ожидает того, что его порывисто и искренне обнимут, передавая всю несказанную гамму эмоций и неозвученную просьбу взять за Эллу ответственность. Рэйвен понимает девушку, Луиза — почти что семья Эллы, как и Эрик. Люди, которые всё это время были рядом с Эллой и присматривали за ней. Теперь в число этих людей входит и Рэйвен.

— Элла любит американо со льдом, — говорит Луиза, отстраняясь и с улыбкой покидая кухню.

Рэйвен слышит удаляющиеся шаги, хлопок входной двери и лезет в холодильник за льдом. Американо со льдом. Ладно. Сколько угодно. Рэйвен никогда не был силён в готовке, но сварить кофе точно уж сумеет неплохо. Элла, зарывшись в кокон из одеяла и смешно высунув одну руку, расслабленно сопит во сне, уткнувшись носом в подушку, и Рэйвен соврёт, если скажет, что не залип на неё сейчас. Залип. Бессовестно и нахально залип, встав столбом у кровати с кружкой кофе в руках.

Спящая Элла определённо вписалась в ряд слабостей Рэйвена, потеснив мотоциклы и лего. Рэйвен никогда особо не любил просыпаться с утра с теми, кто согревал его постель ночью, но сейчас, смотря на дёрнувшуюся во сне девушку, думает, что хочет встречать каждый новый день именно так, в обнимку со спящей Эллой Брандт. Она, словно почувствовав на себе чужой взгляд, забавно морщит нос и приоткрывает один глаз, фокусируясь на стоящем у кровати Рэйвене.

— Рэйвен?

— Привет, — улыбается он, присаживаясь на кровать и показывая Элле кружку у себя в руках. — Я дерьмово готовлю, ты знаешь, но кофе варю неплохой. Будешь?

Элла медленно садится на кровати, выпутывается из одеяла и ведёт носом, вдыхая аромат.

— Буду, — улыбается она, беря из рук Рэйвена кружку. — М, американо?

— Луиза сказала, ты любишь со льдом.

— Спасибо, — снова улыбается Элла, делая глоток. — У тебя и правда получился вкусный кофе.

— Я очень старался не спалить твою кухню, — ухмыляется Рэйвен, ведя взглядом по обнажённым плечам и раскрашенной отметинами шее Эллы.

— Если Луиза тебя не убила, могу предположить, что кухня цела.

— Цела, — кивает в подтверждение Рэйвен.

Элла сонно щурится, делает глоток кофе и совершенно неожиданно подлезает под руку, облокачиваясь на чужое крепкое плечо.

— Знаешь, это так странно, ведь я всю сознательную жизнь считала себя взрослым человеком и была уверена, что со своими проблемами могу справиться только я сама, а потом появился ты и показал, каково это — позволять кому-то заботиться о тебе.

— Это плохо? — спрашивает Рэйвен, зарываясь носом в растрёпанную тёмную макушку и вдыхая остатки запаха шампуня.

— Это непривычно, — смакует слова на языке Элла, делая новый глоток кофе. — Ты младше меня и меньше всего похож на надёжного и ответственного человека, и это настолько абсурдно, потому что именно ты показал мне, что позволять себе быть слабой и ведомой кем-то — приятно.

— Значит, со мной ты себя чувствуешь слабой?

Элла едва слышно усмехается, допивает одним глотком кофе и притирается щекой к плечу Рэйвена.

— Нет. С тобой я себя чувствую счастливой. Впервые за долгое время мне так спокойно, — широко улыбается она, кажется, находясь в шаге от того, чтобы замурчать.

Рэйвен смотрит в искрящиеся довольные глаза напротив и в который раз за утро чувствует, как сердце в груди начинает сладко щемить.

— Выходи за меня, — зарывается носом в чужую макушку Рэйвен.

— Рэйвен Мейер! Ты человек вообще? — вздрагивает в его руках Элла, возмущённо краснея.

— Слишком рано, да? Ладно, я подожду, — примирительно целует он Эллу в висок. — Сколько угодно подожду.

— А если я так и не соглашусь? — приподнимает брови Элла.

— Значит, буду ждать тебя до конца жизни, — покорно отвечает Рэйвен.

— Это же безумно долго…

— Ты стоишь того, чтобы ждать всю жизнь, — отвечает Рэйвен и чувствует, как начинает дрожать в его руках Элла.

Никогда у Рэйвена в полной мере не хватит слов, чтобы описать всё, что он чувствует к этой невероятной женщине рядом, пахнущей теперь им и носящей на себе его отметины на теле. Элла, которую он ждал слишком долго и которую готов ждать ещё столько же. Всю жизнь и целую вечность. Потому что Элла этого стоит. Она была рождена, чтобы её любили, восхищались и делали счастливой каждый день. Была создана специально для Рэйвена, как неотъемлемая его часть.

— Ты такой невозможный, знаешь? — бурчит Элла, поворачиваясь.

— А ты такая невероятная, — шепчет в ответ Рэйвен, практически растворяясь в чужом взгляде. — Самая космическая.

— Тш, гремлин, помолчи, — с улыбкой усмехается Элла, наклоняясь вперёд и целуя.

Если Рэйвен ждал Эллу двадцать один год своей жизни, то Элла, вероятно, ждала его на целых пять лет дольше.

Утро — слово, от которого хочется скрежетать зубами. Элла никогда не была исключением, вечно не высыпаясь, на постоянной основе чувствуя себя выжатой коркой от выжатого лимона и ненавидя любое будничное утро всей душой. Раньше. Сейчас — всё по-другому. Нет, её учёба никуда не делась, как и подработка, у неё по-прежнему полный завал с дипломом и со сменами в кафе, но она уволилась с подработки в магазине, так что это всё стало переноситься гораздо легче, чем было. Теперь у Эллы были учёба, диплом и не напрягающая её подработка в кафе два дня в неделю.

А ещё у неё был Рэйвен. Совершенно невозможный, следующий везде за ней по пятам, до ужаса ласковый и тактильный и буквально виляющий каждый раз при виде Эллы фантомным хвостом. Человек, который показал ей, что всё может быть иначе: без постоянных переживаний, надрывов и тянущего вниз чувства ответственности на плечах. Рэйвен обожает Эллу всем сердцем и открыто транслирует это для всех, не стесняясь говорить, какая Элла чудесная, космическая и невъебенная. Это подкупает и обезоруживает настолько, что и сама Элла, словно посмотрев на себя глазами Рэйвена, насквозь пропиталась этим чужим обожанием, будто бы поверив в себя чуточку больше. У неё всё получится, потому что так сказал Рэйвен, который верит в девушку всем сердцем и даже не допускает мысли, что в этом мире может существовать кто-то лучше неё. Чужая любовь заразительна — и это новая аксиома в жизни Эллы.

— Вау, ты наконец-то выспавшаяся и оттраханная, — коротко резюмирует Луиза, плюхаясь на соседний стул и с довольным видом осматривая пятна засосов на шее подруги. — А этот гангстер знает своё дело.

— А я давно говорил, что тебе нужен нормальный парень, — усмехается Эрик, приземляясь на стул с другой стороны.

Элла смотрит на буквально светящихся от предвкушения хороших сплетен о её личной жизни друзей и не может не закатить глаза, потому что да, они всё это время были правы: ей и правда нужен был совсем другой парень. Нужен был Рэйвен.

— Ну, — играет бровями Луиза, — мы ждём.

— Чего? — чешет кончик носа Элла, сжимая в руке стаканчик с дымящимся чаем.

— Подробностей, само собой, — ставит свой поднос с едой на стол Эрик. — Ты провела с ним ночь? Когда съедетесь?

— Не слишком ли рано съезжаться? Они ведь совсем недавно сошлись! — взмахивает рукой Луиза.

— Чтобы эта дурында снова не ушла к какой-нибудь заучке, — цокает языком Эрик, откусывая кусок от куриной ножки.

— Точно, никаких заучек, — подводит итог Луиза.

Элла закрывает на секунду глаза и не сдерживает вздоха. Её друзья неисправимы.

— Может, перестанете, а? Всё и так происходит слишком быстро.

— Хоть мне до сих пор и не нравится этот мажор, но с момента, как вы с ним сошлись, ты стала выглядеть гораздо лучше, — серьёзно заключает Эрик, дожёвывая свою курицу.

— Эрик прав, — кивает Луиза. — Ты стала высыпаться, много смеёшься и в целом выглядишь гораздо счастливее, чем была. Как бы мы с Эриком ни относились к Рэйвену, очевидно, что тебе с ним хорошо. Он делает тебя счастливой, и это главное, — мягко улыбается Луиза, и с ней сложно поспорить.

Рэйвен Мейер — человек, чувств которого сполна хватит, чтобы лелеять и любить Эллу за двоих. Это ощущение всепоглощающего обожания, когда буквально кожей чувствуешь восхищение другого человека, было странным, непривычным, но таким правильным, словно Элла специально была создана, чтобы её любил Рэйвен.

— Ты бы точно не выдержала с Алексом, — со знанием дела фыркает Эрик.

— Эй, они встречались полтора года, а это, между прочим, достойный срок, — возмущается Луиза, и Элла с вырывающимся из груди смешком пьёт свой уже немного остывший чай, слушая спор друзей.

Конечно, она знала, что Алекс не нравился её друзьям, но в то время он казался некой стабильностью, за которую она так старалась держаться. Сейчас, прочувствовав на собственной коже каково это — знать, что тебя обожают до дрожи в руках, ощущать себя в полной безопасности и понимать, что любую твою проблему решат, Элла больше не хочет возвращаться к тому, что у неё было, не хочет залезать в мужскую шкуру, которую носила на протяжении всех отношений с Алексом, потому что впервые в жизни научилась наслаждаться быть женщиной.

Ей не нужно решать сто вопросов в минуту, лезть из кожи вон, чтобы реализоваться, угождать кому-то и брать на себя чужую ответственность — оказывается, она может просто жить своей жизнью, не загоняя себя в кабалу висящих камнем на шее обязанностей, полноценно высыпаться и находить время для того, что ей действительно нравится. Рэйвен показал ей, что всё может быть по-другому.

— Ты больше не разговаривала с ним? — впивается в Эллу взглядом Луиза.

— С кем? С Алексом? — немного удивлённо смотрит в ответ Элла, получая утвердительный кивок от подруги.

— Весь институт говорит о том, как грубо ты его бросила у всех на виду, — морщится Эрик. — Эту неделю только и слышно об этом.

— Вы ведь знаете, что всё было совсем не так, — откидывается на спинку стула Элла.

— Знаем, — кивает Луиза. — Ты просто очень неудачно решила разорвать ваши отношения в столовой, где невозможно обойтись без свидетелей, и все настолько привыкли вас видеть везде вместе, что ваше расставание стало буквально горячей темой.

— Ты задела его хрупкое эго, — фыркает Эрик. — Эта драма скоро всем надоест, вот увидишь.

Элла делает глоток своего остывшего чая и молча кивает. Конечно, их расставание не было темой номер один, и уже через пару дней появится новость поинтереснее, но слышать о своей личной жизни в контексте сплетен, было непривычно. После их последнего громкого расставания в столовой, они больше не разговаривали, пересекаясь на парах и в коридорах, и если Элла и пыталась хотя бы приветливо улыбнуться, то Алекс демонстративно делал вид, что не знает её. Возможно, им просто нужно немного времени? Элла полагала, что да. Через несколько месяцев они выпустятся из института, получат диплом и разойдутся в разные стороны — так почему бы не разойтись без обид друг на друга, в конце концов, они были вместе полтора года и уж точно не являлись друг для друга чужими.

— Тебе всё равно придётся с ним поговорить, — вздыхает Луиза, и Элла молча кивает, принимая её правоту.

Когда позже, на занудной паре по нейрохирургии, Элла видит сидящего на соседнем ряду Алекса, перешёптывающегося со своей подругой и старательно не смотрящего в её сторону, она впервые задумывается над тем, что он к ней чувствовал все те полтора года, что они были вместе. Удобство. Элла была удобной. Сейчас то, что раньше за него делала Элла, Алексу приходится делать самому, и, вероятно, это и есть ключевая причина, почему он настолько сильно злится. Никому не нравится, когда их лишают комфорта.

Элла не винит его ни в чём, в конце концов, это она сама изначально так распределила роли, пытаясь быть лучшей девушкой на свете. Насколько сильно это амплуа лучшей девушки трещит по швам, Элла понимает на перерыве, когда в коридоре к ней подходит смутно знакомый парень, нависая тенью. Элла не знает его имени, но припоминает, что он из параллельной группы.

— Поужинаешь со мной? — немигающим взглядом смотрит на неё парень, придвигаясь так близко, что практически забирает воздух.

— Я занята, — хмурится Элла.

— Да брось, — улыбается парень, бросая взгляд на красные пятна засосов на её шее. — Я умею утешать после расставания, поверь.

— Я занята, — повторяет она, поднимая глаза на парня и встречаясь с ним взглядом.

Высокий, крупный и явно занимающийся спортом, парень смотрит с вызовом и усмешкой, кажется, ещё больше распаляясь отказом. Если на него так подействовала новость о расставании Эллы с Алексом, то страшно представить, что он себе обычно позволяет при знакомстве с другими девушками. Он явно был не из тех, кто принимает отказ.

— Я найду тебя после пар, красотка, — широко улыбается парень, задерживая взгляд на её губах.

— Ты меня не услышал, что ли?

— До встречи, — с усмешкой отстраняется он, игнорируя возмущения, и поспешно разворачивается, скрываясь в одной из аудиторий.

Элла смотрит в стену невидящим взглядом и пытается осознать, какого чёрта это сейчас было. С каких пор она стала какой-то новой звездой института, к которой каждый хочет подкатить? Очевидно, с тех самых, как прилюдно бросила Алекса в столовой. Элла устало моргает и заходит в свою аудиторию, где ей уже заняли место Эрик и Луиза.

— Насколько сильно обсуждают наше с Алексом расставание? — неуверенно смотрит она на удивлённых таким вопросом друзей.

— Эм, сильно? — задумчиво чешет бровь Эрик. — Среди парней так точно.

— Среди парней? — не понимает смысла фразы Элла.

— Ну, многие парни хотели бы с тобой замутить, — пожимает плечами Эрик. — Но ты не волнуйся, мы с Луизой стоим на страже твоей чести! — тут же добавляет он, и Луиза рядом деловито кивает, подтверждая.

Элла отрешённо моргает и словно только сейчас возвращается в реальную жизнь. Как она могла не замечать внимания других парней раньше? Сколько вообще всего она не замечала, погружённая в отношения, работу и учёбу? Элла не скажет, что она очень социальный человек, но, боже, сколько же она жила в анабиозе? Сейчас, когда у неё появилось свободное время и здоровый сон, ощущение, словно она заново начала жить, въедалось под кожу всё больше и больше с каждым днём. Она что, и правда пропустила часть своей жизни, даже не заметив? От осознания этого становилось не по себе, а в голове крутилась мысль, что если бы она ничего не поменяла, то точно продолжила бы не жить, а существовать серой массой в своих таких же серых буднях.

Вероятно, не повстречай она Рэйвена, то и не задумалась бы над этим. Так и не поняла бы, что жизнь может быть другой. Элла переводит взгляд на окно, за стеклом которого проходили люди, проезжали машины и шла своим чередом жизнь, и невольно думает, что когда-то она так же наблюдала через стекло окна и за Рэйвеном. Не знала его, считала инфантильным мажором и даже не предполагала, что когда-нибудь позволит ему занять такое огромное место в своём сердце. Всего один Рэйвен Мейер, который так сильно всё изменил, и без которого Элла уже не могла представить своей жизни.

Телефон в кармане отдаётся тихой вибрацией нового уведомления, и она непроизвольно начинает улыбаться ещё до того, как смотрит на экран. Рэйвен, ну конечно, кто бы сомневался. Элла открывает пришедшее сообщение и чувствует, как начинает краснеть, читая короткое: «Еду к тебе». Эрик рядом косится в экран её телефона и ехидно усмехается, наклоняясь ближе и играя бровями.

— Что, твой папочка едет?

— «Папочка»? — переспрашивает Элла, надеясь, что её щёки не выглядят слишком красными. — Кто, Рэйвен?

— Ну не ты же, дурында, — шикает в ответ друг, закатывая глаза.

— Почему это он «папочка»? Я вообще-то старше, — обиженно надувается Элла.

— Старше ты, но вытаскивает твою жопу из неприятностей и платит за всё он.

Элла видит еле сдерживающую смех Луизу и с обречённым вздохом кивает в ответ. Может, в отношениях с Алексом она тащила всё на себе, но сейчас был явно не тот случай. Рэйвен решает её проблемы, заботится о ней, по умолчанию за всё платит и, в конце концов, именно Рэйвен имел её все прошедшие выходные дни, оставляя свои следы на теле. Сколько бы между ними ни было лет разницы, но, похоже, именно Рэйвена можно было назвать тем самым «папочкой», который сейчас ехал к ней в институт.

Элла невольно представляет себе блондина за рулём его «ауди», уставшего после работы, в костюме и со сосредоточенным на дороге взглядом, и чувствует, как ускоряется пульс, потому что такой Рэйвен — это слишком во всех смыслах. Такому Рэйвену хочется подчиниться, позволяя делать с собой всё, что тот пожелает, и сбивчиво шептать его имя. Элла очень хорошо помнит, каким несдержанным и властным может быть блондин, сжимая ладони на её заднице и заставляя выгибаться под ним кошкой, сгорая от удовольствия. Ещё никому в жизни Элле не хотелось так подчиняться, как Рэйвену, полностью доверяя и отдавая контроль над ситуацией. Потому что, вероятно, Рэйвен Мейер был рождён, чтобы управлять.

Элла почти стопроцентно уверена, что через несколько лет, когда Рэйвен повзрослеет и трансформируется в мужчину, те зачатки силы, которые в нём проявляются сейчас, станут большой огненной лавиной, что сможет смести на своём пути любую преграду. Взрослый Рэйвен, осознавший свою власть и принявший её — одна из тех вещей, которую Элла хочет увидеть своими глазами, и мысль о которой практически сводит с ума. Её совершенно невозможный дурашливый Рэйвен, умеющий всё держать под контролем, до одури горячий и имеющий весомую власть в обществе. Комбо, от которого у Эллы сводило приятной судорогой живот и начинало дрожать всё тело.

Когда под конец последней пары её взгляд цепляется за стоящую перед институтом знакомую «ауди», она окончательно признаётся сама себе, что готова сдаться без боя со всеми потрохами прямо в салоне ждущей её машины. Луиза, провожая подругу после пары ехидной улыбкой, кажется, тоже поняла её мысли, тактично намекнув, что если Элла сегодня решит переночевать не дома, то пусть хотя бы предупредит, чтобы они с Эриком не волновались.

От словосочетания «ночевать не дома» начинает жечь под кожей, и это выглядит как полный нокаут. С каких пор она стала так тактильно зависима от Рэйвена? Видимо, с тех пор как окончательно сдалась под его натиском, позволяя себе чувствовать и просто быть собой настоящей. С каждым новым шагом по коридору пульс учащается всё больше, и Элла почти бегом пересекает главный холл. Сгорая от нетерпения, она спешно выходит на улицу и совсем не ожидает, что её резко схватят за руку на ступеньках. Тот самый безымянный парень, подошедший к ней в коридоре две пары назад, нахально смотрел на неё с самоуверенной ухмылкой на губах. Элла бросает взгляд на стоящую в стороне знакомую «ауди» и очень надеется, что Рэйвен не увидит и не среагирует на эту совершенно дурацкую ситуацию. Потому что

слишком хорошо

представляет,

как

он отреагирует.

— Поймал, — улыбается парень, разворачивая Эллу к себе лицом. — Ну так что, согласишься поужинать со мной?

— Я уже говорила, что занята.

— Кем? Я вижу на тебе только комариные укусы.

— Не советую тебе связываться с этим комаром, — пытается сбросить с себя чужую руку Элла.

— Уж с комарами я разбираться умею, поверь, — ухмыляется парень, крепче перехватывая запястье Эллы и совершенно пропуская момент, когда дверь стоящей неподалёку «ауди» бесшумно открывается.

Зато Элла не пропускает. Видит злого, как чёрт, Рэйвена, направляющегося к ним, и действительно начинает переживать за сохранность костей этого опрометчивого дурака, решившего поиграть в Дон Жуана. Рэйвен Мейер мог быть благоразумным и рассудительным, но не когда дело касалось Эллы.

— Отпусти руку и просто молча уходи, — быстро говорит она парню, ловя его растерянный взгляд. — Быстрее.

— Ты чего это? Боишься, что папочка увидит, как тебя держит за руку мальчик? — усмехается парень, наблюдая за чужим обеспокоенным выражением лица.

— Именно этого я и боюсь, — бросает она настороженный взгляд за спину всё ещё безымянного парня, фокусируясь на приближающемся Рэйвене. — Поверь, тебе нужно бежать от моего папочки, как можно быстрее.

Парень перед ней был просто самоуверенным дураком, переоценившим свои силы и пытающимся показать свою напыщенную крутость, и Рэйвену будет глубоко плевать, насколько серьёзные намерения у него были.

— Я точно найду что сказать твоему папуле, не переживай.

— Боже, как же ты влип, — беззлобно усмехается Элла, уже не пытаясь вырвать руку из чужих пальцев.

— А ты строптивая, — продолжает парень, и Элле уже даже не жаль его. Дурак, что с него взять.

Когда подошедший к ним Рэйвен резко одёргивает Эллу в сторону, вклиниваясь между и отстраняя от неё безымянного парня, наконец-то выпустившего из своего захвата её руку, Элла не может сдержать нервной улыбки. Она ведь предупреждала, ну правда.

— Элла, ты в порядке? — обеспокоенно смотрит Рэйвен, тут же пробегаясь по девушке цепким взглядом.

— Да, всё хорошо, — кивает она, потирая выдернутое из чужих пальцев запястье.

Конечно же, Рэйвен замечает это. Просто не может не заметить. Элла видит, как взгляд блондина темнеет, а ясные голубые глаза становятся ледяными, и где-то глубоко под кожей, несмотря на всю жалость к неудачливому и всё ещё ничего не понимающему ухажёру, довольно урчит что-то собственническое, приходящее в восторг от того, как Рэйвен её оберегает. Охраняет.

— Подожди меня в машине, — просит Рэйвен, и Элла очень глупо моргает, пытаясь понять, что нужно делать в такой ситуации.

— Рэйвен, он ничего не сделал. Я в порядке, честно, — кладёт она руку на его плечо, встречая недоверчивый взгляд блондина в ответ.

Парень рядом, кажется, несколько дезориентированным происходящим, но наконец-то отмирает, возвращая на лицо самоуверенную ухмылку.

— Это и есть твой папочка? Да брось, это же смешно, — закатывает он глаза в усмешке, пока не натыкается на ледяной, пригвождающий к месту взгляд Рэйвена и не прослеживает глазами за его дёрнувшейся рукой, замечая под кожанкой нательную кобуру с пистолетом, мгновенно бледнея.

— Рэйвен! — кладёт ладонь на чужую руку Элла, мгновенно реагируя и останавливая. — Мы перед институтом!

Рэйвен замирает, тут же ловя перепуганный взгляд зелёных глаз, и медленно убирает руку с пистолета, внутренне коря себя за то, что заставил Эллу сейчас переживать.

— Прости, не сдержался, — виновато смотрит он на неё.

— Всё хорошо, — мягко улыбается Элла, сжимая его ладонь и переплетая пальцы, убеждаясь, что Рэйвен больше не потянется к нательной кобуре. — Пошли к машине, ладно? Со мной всё хорошо, правда. Пожалуйста, просто пойдём к машине, — направляет она Рэйвена в сторону, буквально кожей ощущая страх и растерянность безымянного парня рядом.

— Твоё запястье, — мрачно касается свободной рукой покрасневшей кожи Рэйвен, практически рыча.

— Это? Это ерунда, серьёзно, я вообще ничего не чувствую, — шевелит кистью в доказательство Элла, наблюдая, как складка на лбу Рэйвена разглаживается. — Пошли, я хочу домой, — подталкивает она его.

Рэйвен послушно кивает, делает глубокий вдох, наконец-то поддаваясь мягкому обволакивающему голосу, и больше не смотрит на замершего и шокированного парня, которого ещё несколько минут назад хотелось разорвать на части. Элла достаточно его знает, чтобы видеть, как тяжело Рэйвену сейчас себя сдерживать и сколько усилий он прикладывает, чтобы обуздать своего внутреннего зверя.

— Больше не будь таким дураком, — бросает она до сих пор не пришедшему в себя парню рядом, крепче сжимая руку Рэйвена и получая безмолвное моргание в ответ.

Этому парню очень повезло, что он не встретил Рэйвена где-нибудь в безлюдном переулке, потому что там, без Эллы, тот точно не остановился бы. Парень, чьё имя Элла так и не узнала, теперь тоже это знает. Элла Брандт — единственная причина, почему этот неудачливый Дон Жуан был всё ещё цел и невредим.

— Рэйвен, — зовёт Элла, подходя к машине и бросая взгляд на угрюмого блондина рядом.

— Садись в машину, — коротко отзывается Рэйвен, открывая дверь.

Элла послушно открывает дверь машины, садится в салон и буквально кожей чувствует, как внутри Рэйвена всё ещё мечется разъярённый зверь, желая вернуться и вцепиться потенциальному сопернику в горло, и это заставляет покрыться мурашками всё тело. Рэйвен, готовый разорвать в клочья любого, кто прикоснётся к ней, — слишком горячее зрелище.

— Рэйвен, — осторожно накрывает чужую ладонь своей рукой Элла.

— Не позволяй никому до себя дотрагиваться, — тяжело выдыхает он, смотря невидящем взглядом перед собой. — Я не смогу сдержаться в следующий раз.

Элла видит, как медленно проходит красная пелена перед глазами Рэйвена, и не может сдержать самодовольной, греющей её эго улыбки. Несколько минут назад Рэйвен готов был за неё убить, и Элла уверена, что, если бы не остановила его, блондин без колебаний сделал бы это. Застрелил бы того парня прямо перед институтом у всех на виду. Рэйвен Мейер так сильно утонул в ней, так сильно зависим, что готов буквально на всё, без колебаний переступая черту. В руках Эллы была власть над ним, настолько сильная, что опьяняла лучше любого вина, и она соврёт, если скажет, что не наслаждается этим. Наслаждается, очень. Рэйвен пойдёт за ней на край земли и переступит грань столько раз, сколько Элла скажет. Её абсолютно преданный щенок, который перегрызёт за свою женщину горло любому.

— Рэйвен, — перемещает она ладонь на чужую щёку, вынуждая повернуть голову и поймать её взгляд. — Если бы я не остановила тебя, ты бы правда выстрелил в него? — выжидающе смотрит в чужие глаза Элла, уже зная ответ.

— Да. Я видел, как он схватил тебя, и, блять, Элла, я готов был разорвать его на части, — честно отвечает Рэйвен, и у Эллы мгновенно начинает щемить сердце, потому что слышать эти слова — слишком.

— Это потому, что на моём запястье остался след от его руки?

— Это потому, что он сделал тебе больно. Никто не смеет делать тебе больно, — отвечает Рэйвен, и Элла совсем теряется.

Как может в одном человеке помещаться столько безусловной любви и обожания? Элла пытается вспомнить, чувствовала ли она что-то похожее с теми, с кем встречалась раньше, и точно может сказать, что нет. Ни толики того, что она чувствует сейчас. Никто раньше не заставлял её ощущать себя настолько любимой.

— Рэйвен, — гладит его по щеке Элла, ласково улыбаясь и вкладывая в эту улыбку все не сказанные сейчас чувства. — Я не боюсь, что мне сделают больно. Потому что ты со мной, — снижает она голос до шёпота, вглядываясь в голубые глаза напротив и накрывая чужие губы своими.

Мягкий, тёплый поцелуй, пропитанный благодарностью, нежностью и безграничным обожанием. Почему Элла жила без этого человека столько времени? Как она вообще могла так жить? Элла улыбается в поцелуй, позволяя чужому языку проскользнуть в свой рот, и ловит себя на мысли, что без Рэйвена она и не жила вовсе. Рэйвен Мейер, такой ласковый, льнущий к ней всем телом и отзывающийся на каждое прикосновение, он всегда загорался за секунду, отдавая все чувства в двойном размере и заставляя плавиться в своих руках. Элла легко прикусывает чужую нижнюю губу, обхватывая ладонью шею, и покрывается мурашками от прокатывающейся по всему телу волны нарастающего возбуждения. Рука соскальзывает с шеи на плечи и проводит вниз, ощущая жар кожи через одежду.

— Элла, — отзывается хрипло Рэйвен, отрываясь. — Поехали домой.

— Нет, — усмехается она, поддаваясь сильным горячим рукам, скользящим вдоль спины к пояснице. — Я хочу кое-что попробовать, ладно? Будь хорошим мальчиком, — широко улыбается Элла, совершенно точно заставляя сердце Рэйвена сделать кульбит.

Он тяжело сглатывает и послушно кивает, шумно дыша и отдавая Элле весь контроль над ситуацией. Тёплые губы снова накрывают чужие, а рука соскальзывает ниже, переходя на грудь и чувствуя под ладонью твёрдый рельеф чужого тела.

— Элла, — хрипло шепчет Рэйвен, стоит только настойчивым губам отпустить его рот и переместиться на шею, где под горячей кожей отчётливо бьётся разогнавшаяся кровь.

— Чш-ш, — отрывается от него Элла, с улыбкой прикладывая палец к чужим губам. — Ты такой горячий, знаешь? — опаляет она дыханием ухо, тут же проходясь языком по мочке и вырывая шумный выдох. — Всегда так быстро заводишься, — ироничная усмешка, пока рука сползает вниз по чужому торсу, накрывая ладонью уже ощутимую эрекцию.

— Потому что это ты, — низко шепчет Рэйвен, откидывая голову на подголовник сидения и открывая шею, к которой тут же приникают чужие губы, легко захватывая в свой плен тонкую кожу. — Ты слишком космическая, чтобы я мог контролировать себя.

Элла тихо усмехается в ответ, не отрываясь от шеи, и двигает ладонью на топорщащейся ширинке. Рэйвен тяжело дышит, подставляется под чужие требовательные руки и позволяет делать с собой всё, что вздумается. Человек, всегда держащий всё под контролем и решающий кучу вопросов каждый день, сейчас так доверчиво льнёт к её рукам, что у Эллы в очередной раз начинает щемить под рёбрами. Рэйвен настолько безоговорочно доверял, что хотелось отдать ему всё, что есть, без остатка. Рука мягко скользит к ремню, ловко расстёгивая его, и оттягивает молнию на брюках вниз. Ладонь аккуратно надавливает на топорщащуюся ширинку, проводит вверх-вниз и ныряет за край белья, мягко обхватывая твёрдый горячий ствол и вызывая приглушённый стон. Тяжёлый гладкий член приятно ложится между пальцами, заставляя желать большего.

Если Эллу спросить, когда в последний раз она хотела так сильно кому-нибудь отсосать, она даже и не вспомнит, потому что за все свои отношения никто ни разу не вызывал в ней такого желания, как сейчас Рэйвен. Откинутая на подголовник сиденья голова, рассыпавшиеся по лбу платиновые волосы, прикрытые глаза, жадно следящие за каждым движением, прикушенная губа, острый кадык и шумное дыхание, отдающееся дрожью в каждой клеточке тела — весь Рэйвен Мейер был одним сплошным «слишком». Элла оттягивает сильнее брюки Рэйвена вместе с бельём и наклоняется вперёд, опаляя дыханием чувствительную головку. Иногда казалось, что Рэйвен был создан, чтобы быть чёртовым грехом во плоти, потому что объяснить по-другому, как можно так сильно кого-то желать, Элла не могла.

Когда горячий язык касается влажной головки, Элла едва ли сдерживает стон удовольствия, потому что держать во рту член Рэйвена ощущалось лучше всех вещей за последнее время. Толстый, длинный и гладкий, он так идеально скользил по нёбу, заполняя собой всё пространство вокруг, что казался специально для этого созданным. Элла смыкает губы на головке, двигая головой вниз, и насаживается на член, смакуя на языке солоноватый вкус слизанной смазки. Она помнит, как несколько дней назад этот член ощущался внутри неё, заставляя забывать собственное имя.

Рэйвен сильнее прикусывает губу, кладёт ладонь на макушку Эллы и впивается пальцами в волосы. С губ срывается приглушённый стон, впитывающийся буквально под кожу, и Элла готова продать душу дьяволу, чтобы слышать эти стоны вечно. Она глубже заглатывает член, чувствует, как сжимается рука в волосах, и проходится языком по всей длине ствола. У неё не так много опыта в минете, но для Рэйвена хочется всё сделать как нужно, чтобы ему было более чем хорошо. Элла сжимает губы на головке, втягивает щёки и чувствует, как крепче сжимается рука в её волосах. Рэйвен тяжело дышит, отзывается на каждое движение языка и толкается бёдрами в горячую влажность податливого рта.

Элла позволяет члену войти глубже, машинально расслабляя горло, и чувствует, как в заднюю стенку нёба упирается головка. Свободная рука аккуратно ложится на основание члена, помогая, а язык змеёй оплетается вокруг твёрдого ствола. Рэйвен толкается особенно сильно, входя почти на всю длину, и кончает глубоко в податливый рот, а рука в волосах оттягивает пряди вверх. Тяжело дыша, Элла сглатывает, тянется языком к головке, нащупывает её и облизывает, прежде чем отстраниться. Это не первый раз, когда она делает минет, но первый раз, когда горит желанием проглотить всё до капли. Рэйвен на вкус солёно-кислый, немного вяжущий, но не неприятный. Она аккуратно выпускает член изо рта, проходится языком по всей длине напоследок и поправляет на Рэйвене бельё и брюки.

— Элла, — хрипло зовёт Рэйвен, поднимая голову девушки за подбородок, и притягивает к себе, накрывая её губы своими и глубоко целуя, разделяя собственный вкус. — Ты такая космическая, знаешь? — сбивчивый шёпот в губы. — Самая ахуенная.

— Ты говоришь так, потому что я только что отсосала тебе в машине? — не скрывает ехидной улыбки Элла, на что получает до дрожи пронзительный взгляд.

— Потому что ты и правда космическая, и я слишком сильно тебя люблю.

Элла смотрит на серьёзное лицо Рэйвена перед собой и не видит ни намёка на шутку. Она, конечно, знала о его чувствах уже не первый день, но слышать, как Рэйвен говорит: «Люблю», крепко держа обеими руками и смотря немигающим взглядом преданного щенка — совсем другое.

— Рэйвен…

— Останешься у меня сегодня? — горячие руки плавно оглаживают лопатки, и Элла буквально кожей чувствует чужую любовь, безопасную и обволакивающую своей безусловностью.

— Останусь, — кивает Элла, с улыбкой снова накрывая чужие горячие губы.

Неспешное утро, огромная кровать в гостевой комнате, в которой она остаётся на ночь всё чаще и чаще, и личная ванная, где уже появились её зубная щётка и шампунь. Элла выключает воду в душевой кабине, вытирается свежим полотенцем, чистит зубы дурацкой пастой со вкусом ежевики и одевается, мысленно ставя себе галочку привезти сюда свою привычную зубную пасту из квартиры. Гостевая комната в доме семьи Мейер медленно, но верно заполняется её личными вещами, а в голове появляется мысль, что, пожалуй, она уже может называть эту комнату и эту ванну своими. Возможно, это хитрый план Рэйвена незаметно переселить её к себе? Зная целеустремлённость блондина, Элла не исключает и такого варианта.

Она выходит из ванной, поправляет воротник выглаженной рубашки, проверяет тетради с конспектами в сумке и покидает комнату, которую всё же называет мысленно своей, спускаясь на первый этаж. В особняке всегда было тихо и пусто, и Элла не преувеличит, если назовёт семейное гнездо Мейер пугающим своей тишиной музеем. Рэйвен рассказывал, что его родители развелись и давно уже не живут вместе, а в этом доме, кроме прислуги и компаньонов Томаса Мейера по бизнесу, действительно никого не бывает. Мейер-старший появляется дома редко, находясь преимущественно в командировках и на деловых встречах, сам Рэйвен придерживается такой же стратегии, приходя сюда только спать. Огромный пустой особняк, где царит образцовая чистота и абсолютная безжизненность, разбавляемая лишь занятой своей работой прислугой.

Элла спускается в главный холл и совсем не удивляется звенящей вокруг тишине. На кухне обнаруживается приготовленный поваром завтрак, а в чайнике — свежий фруктовый чай. Элла накладывает себе оставленные поваром кулинарные изыски, наливает чай, решая подождать Рэйвена за столом, и почти что вздрагивает от неожиданности, когда натыкается на незнакомого мужчину в дверях. Высокий, статный, лет пятидесяти на вид, в строгом костюме и с телефоном в руке. Он скользит по ней немного удивлённым внимательным взглядом голубых глаз, но ничего не говорит.

— Здравствуйте, — приветствует мужчину Элла, улыбаясь, но получая лишь молчаливое нечитаемое выражение лица в ответ.

Она смотрит, как мужчина без слов окидывает её заинтересованным задумчивым взглядом и, словно что-то решив, кивает сам себе, разворачиваясь и тут же удаляясь куда-то вглубь дома. Когда где-то в холле слышатся сначала приглушённые голоса, а затем щелчок входной двери, Элла делает вывод, что так и оставшийся не известным мужчина ушёл. Дворецкий? Личный помощник? Кто-то из работающего здесь персонала? Элла на время откладывает этот вопрос, решая потом узнать обо всём у Рэйвена, и наконец-то приступает к завтраку. Что-что, а свою работу повар семьи Мейер знал на сто баллов из ста.

— Элла, — появляется в кухонном проёме, где ещё пару минут назад скрылся безымянный мужчина, широко улыбающийся Рэйвен.

Элла смотрит на сияющее лицо парня, его блестящие глаза и не может перестать сравнивать его со счастливым щенком, который встречает своего хозяина. Она, конечно, не была для него никаким хозяином, но невероятная схожесть поведения Рэйвена с преданным псом каждый раз била прямо в душу, заставляя сердце щемяще тянуть в груди.

— Привет, — улыбается Элла, подставляясь горячим обнимающим её рукам и обнимая в ответ.

— Ты снова спала в своей комнате, а не со мной, — театрально поджимает губы он, ласково водя носом по щеке девушки.

Элла не сдерживает мягкой улыбки и потирается щекой в ответ, вдыхая знакомый аромат его парфюма. От Рэйвена пахнет гелем для душа и шампунем, а волосы всё ещё немного влажные. Привычка Рэйвена ходить по утрам в бассейн точно могла бы довести её до сердечного приступа, стоило лишь вспомнить, как он выглядел на водной дорожке или когда выпрыгивал на бортик из воды.

— В своей комнате? — тихая усмешка. — Рэйвен, это твой дом, помнишь?

— Не помню, — по-кошачьи притирается Рэйвен, скрещивая руки на предплечьях Эллы и накрывая её коконом из своих объятий. — Всё тебе, всё твоё.

Элла чувствует горячее дыхание за ухом, невесомый поцелуй в висок и глубже подаётся назад, утопая в кольце чужих рук.

— Боже, Рэйвен, почему ты такой милый?

— Тебя очаровываю, — последний раз притирается носом к её щеке блондин, прежде чем отступить назад, размыкая объятия.

— Куда уж ещё больше, — еле слышно говорит Элла, наблюдая, как Рэйвен достаёт посуду и накладывает себе завтрак. — Кстати, перед тем как ты пришёл… Ты должен был встретить мужчину, он выходил…

— Отца? Да, я пересёкся с ним в холле, — бросает Рэйвен через плечо, наливая себе чай.

Элла замирает на секунду, осознавая услышанное, и чувствует, как по телу начинает расползаться дрожь.

— Отца? Это был твой отец? — пальцы машинально сжимают край стола.

— Ну да. Извини, нужно было вас познакомить раньше, но он нечасто бывает дома, — виновато усмехается Рэйвен, ставя свою тарелку на стол и садясь на соседний с Эллой стул.

Элла прикусывает губу и чувствует, как практически останавливается сердце. Она только что и правда встретила отца Рэйвена на кухне, в их доме. Знакомство с Томасом Мейером было той вещью, которую Элла хотела сделать правильно, и первая встреча в половину восьмого утра на семейной кухне дома Мейер явно не входила в список этих «правильных вещей».

— Элла? — ожидающе смотрит Рэйвен, начиная волноваться. — Ты чего? Да брось, отцу ты явно понравилась.

— Это он тебе сказал? — скептически выгибает она бровь.

— Он почти что улыбнулся, — перестаёт жевать Рэйвен. — Серьёзно, мой отец никогда не улыбается просто так, если это не званый ужин в министерстве. Ты ему точно понравилась.

— Хочешь сказать, я только что получила благословение твоего отца? — нервно усмехается Элла, ловя всё такой же внимательный взгляд голубых глаз.

— Определённо. Добро пожаловать в семью Мейер, — растягивает губы в гремлинской улыбке Рэйвен, дотягиваясь рукой до ладони Эллы и накрывая её своей.

Элла не сдерживает смущённой кривой улыбки. Рэйвен мог часто отшучиваться, пытаясь приободрить её, или переводить многое в шутку, но сейчас, смотря в серьёзное лицо напротив, Элла могла точно сказать, что он не юлит и не пытается смягчить ситуацию. Рэйвен и правда искренне уверен в своих словах. Глава «М-Групп» только что одобрил её в качестве пары его сына.

— И что дальше? — прикусывает губу Элла, чувствуя, как чужие горячие пальцы вплетаются между её собственных, обхватывая ладонь тёплым коконом.

— Свадьба, — немигающим взглядом смотрит Рэйвен. — Я говорил, что ты станешь моей женой, и ты станешь. Когда ты будешь готова, просто скажи мне «да».

Элла чувствует, как чужая горячая ладонь накрывает её руку, видит до боли пронзительный, полный обожания и преданности взгляд и ощущает, как душу переполняют эмоции. Рэйвен так открыто и безгранично готов отдать ей всё, что у него есть, преподнести весь этот мир и создать любую новую вселенную, стоит Элле только сказать, что осознание этого мощной волной выбивает почву из-под ног.

— А если это случится через… м-м, скажем, лет сто? — ловит чужой утягивающий в бездну взгляд Элла.

— Значит, мне придётся прожить ещё сто лет, чтобы услышать это, — серьёзно отвечает Рэйвен, и это сверх того, что Элла может вынести.

Она не сдерживает улыбки, наклоняется вперёд, обхватывая чужую шею руками, и накрывает губы Рэйвена своими. Боже, Элла настолько бессовестно счастлива, что ей абсолютно точно хочется продлить это счастье ещё на эти пресловутые сто лет как минимум.

Первые мелкие, колючие дождевые капли срываются с сумеречного неба, разбиваясь об улицы города. Июль в этом году больше напоминал сырой сентябрь, пасмурный и холодный. Элла поправляет подол платья и крепче сжимает в руке жёсткую корочку диплома. День, которого она ждала до дрожи в пальцах и к которому так долго шла. Теперь она настоящий, дипломированный врач, имеющий право смело прикасаться к миру хирургии. Ещё на первом курсе она выбрала для себя это направление и вот теперь, спустя столько лет, этот выбор наконец-то обрёл реальные возможности.

У Эллы в дипломе почти максимальные баллы по всем дисциплинам, а в совокупности с практикой в больнице, она смело может назвать себя не самым плохим кандидатом во многих хороших медицинских учреждениях Берлина. Элла знает это, как и то, что вакантные рабочие места придержаны в первую очередь для родственников, знакомых и тех, за кого попросили, а потом уже — для всех остальных. А ещё знает, что большинство работодателей предпочитают назначать на должность хирургов мужчин, а женщинам, даже с многолетним опытом в профессии, отдают места ассистентов хирурга. В этом мире всё совсем не просто, но Элла готова: слишком много она уже отдала своей мечте, чтобы сейчас просто свернуть с пути. Пусть у неё уйдёт много времени и ресурсов, но она дойдёт до конца — это то, ради чего она начинала и благодаря чему не сдавалась до сих пор.

Промозглый порыв ветра заставляет поёжиться и ускорить шаг, сверяясь с маршрутом навигатора. Горящую огнями в сумерках башню «М-Групп» было сложно не заметить, сразу же вычленяя острый шпиль за крышами домов. Элла закрывает навигатор, тут же нажимая на пустое диалоговое окно в другой вкладке, и набирает сообщение Рэйвену: «Ещё в офисе?» Три часа назад, когда церемония вручения дипломов была в самом разгаре, он сокрушался в сообщениях, что вынужден быть на совещании в такой важный момент в жизни Эллы и сможет поздравить её только вечером. Элла запомнила это, немного огорчилась, что не сможет разделить торжество события с ним, а потом подумала, что делиться важными моментами в жизни можно и с небольшим опозданием, заново переживая все эмоции с дорогими тебе людьми. Рэйвен был тем, кто поддерживал и верил в неё даже больше, чем она сама, и несложно представить, насколько сильно он расстроился, что не смог присутствовать на выпускной церемонии.

Элла тоже расстроилась, словно теряя краски всех эмоций разом — настолько невозможно сильно ей хотелось разделить свою радость и переполняющие до краёв чувства этого момента с Рэйвеном. Конечно, с ней были Луиза и Эрик, одногруппники и другие знакомые, которые понимали её сейчас как никто другой, закручивая в ворохе радостной суеты, но на каждую счастливую улыбку в ответ в голове всплывал образ по-гремлински ухмыляющегося Рэйвена, а сознание пронзало понимание, как же сильно его сейчас не хватает.

Спустя час после церемонии вручения дипломов и торжественных напутствий, где-то между вторым и третьим бокалом вина, Элла решает, что обязана разделить все прожитые за день эмоции с Рэйвеном именно сегодня. Эрик, ловя её взгляд, с хитрой ухмылкой выпил за что-то, известное только ему, а Луиза молча пихнула ей в карман сумки пару квадратиков презервативов, по-доброму улыбнувшись со всей безграничной сестринской любовью во взгляде. Элла тоже улыбнулась ей — благодарно и немного пьяно, спеша покинуть ресторан, где они собрались отмечать выпуск всей группой.

Уже толкая дверь на выходе, она так некстати натыкается на рассеянный и немного грустный взгляд Алекса, приветливо улыбаясь и демонстрируя, что относится к нему так же тепло, как и во времена, когда они были вместе. Алекс задумчиво кивает, стараясь скрыть грустную улыбку, и спешно отворачивается, тут же приникая к своему бокалу вина. Элла знает, что он отпустит её, как и все гложущие его обиды и задетое эго. Вполне вероятно, что, встреться они случайно на улице через пару лет, каждый будет смотреть друг на друга только с благодарностью за то время, что они были друг для друга родными. По крайней мере, Элле очень хотелось бы в это верить.

Она ступает в сгущающиеся сумерки города и чувствует себя невероятно свободной от того, что можно закрыть двери в этот этап её жизни. Теперь у неё есть возможность двигаться вперёд, зайти гораздо дальше, чем она себе представляла, и быть смелой настолько, чтобы построить своё светлое место под солнцем вопреки всему. У Эллы вновь были силы, цель и вся жизнь впереди, которую она непременно проживёт не по заготовленному сценарию, а по её собственному.

В голове маячила мысль, что теперь у неё вообще-то был ещё и Рэйвен, который проложит ей дорогу к любой мечте — только попроси, и Элла так отчаянно дрожала от этой мысли, что вполне вероятно могла бы заработать разрыв сердца на месте. Рэйвен был её силой, самой большой и преданной, способной сокрушить любое препятствие на пути и завернуть в защитный кокон с ног до головы. Элла знает, что стоит лишь сказать о своих желаниях — и он всё сделает дальше сам: откроет ей двери во все престижные организации в стране, договорится о любой должности и устроит всё так, как она хочет.

Это была привилегированная возможность, использовать которую могла только она, но означающая её проигрыш самой себе. Слишком много сил Элла вложила в свой тернистый путь, чтобы позволить теперь кому-то всё оставшееся сделать за неё. Рэйвен Мейер — её непоколебимая поддержка и опора, но не инструмент для достижения целей. Она непременно добьётся всего своими силами, просто чувствуя незримое присутствие Рэйвена рядом. Элла решила, что этого будет достаточно — знать, что Рэйвен с ней и всегда на её стороне.

Телефон в кармане издаёт короткий писк, и Элла тянется за ним, одновременно подходя к стеклянным дверям «М-Групп». Промозглый порыв ветра проходится волной по всему телу, заставляя поёжиться, а на экране высвечивается сообщение от Рэйвена. «Да, весь вечер тут проторчу». Элла закрывает их переписку и, кажется, впервые задумывается о том, как она пройдёт внутрь. Можно было бы, конечно, позвонить всё тому же Рэйвену, и тогда, Элла уверена, её под ручку любезно проведут до самого кабинета блондина, но отчаянное желание сделать уставшему за день Рэйвену сюрприз буквально прожигает изнутри рёбра, заставляя остатки алкоголя выветриться, а мозг начать усердно работать.

Вестибюль, несмотря на вечер, полон людей, и Элла не придумывает ничего лучше, чем пройти через турникет вслед за одним из сотрудников, буквально добегая до лифта под звуки раций охраны и лихорадочно нажимая на кнопку закрытия дверей. Рэйвен как-то упоминал, что его кабинет находится на самом последнем этаже, пару раз отправляя фото панорамы открывающегося из его окна вида, поэтому палец нажимает цифру самого верхнего этажа раньше, чем мозг успевает синхронизироваться с этим действием. Лифт начинает подниматься, проскакивает пару этажей, на которых никто не выходит, и мигает цифрами на табло. Элла смотрит на меняющиеся этажи, чувствует, как гудят ноги от короткого бега на каблуках, пропускает входящих и выходящих людей и буквально молится, чтобы охрана не перехватила её по дороге, и она смогла добраться до Рэйвена.

Видимо, кто-то сверху сегодня явно на её стороне, потому что когда на табло загорается нужная цифра, а лифт открывает двери на нужном этаже, Элла от волнения уже не чувствует собственного тела. Просторный светлый холл, с панорамными окнами и зоной ожидания с одной стороны и местом секретаря с другой. Миловидная, но сосредоточенная на работе девушка быстро отрывает от экрана компьютера взгляд, осматривает Эллу и поставленным голосом спрашивает, назначено ли ей.

— Да, — почти не делает запинки Элла, быстро находя глазами дверь со знакомым именем на табличке. — Господин Мейер меня уже ожидает.

На дозе всё ещё не отпускающего адреналина, она подходит к двери и дёргает ручку, надеясь, что Рэйвен в кабинете один. Секретарша позади громко окликает её, поспешно подрываясь с места, и пытается как-то остановить прежде, чем она войдёт внутрь. Безуспешно. Элла оказывается в кабинете, тут же натыкаясь на ледяной уничтожительный взгляд, который мгновенно смягчается, стоит Рэйвену осознать, кто к нему вошёл. Элла видит ровные стопки бумаг, пустую чашку на журнальном столике, несколько сморщенных в пепельнице сигарет и явно уставшего Рэйвена на диване, держащего в руках какие-то документы.

— Элла? — тут же откладывает бумаги в сторону блондин, полностью переключаясь на неё.

— Привет, — улыбается Элла прежде, чем в кабинет влетает перепуганная секретарша.

— Господин Мейер, прошу прощения! Эта госпожа…

— Всё в порядке, можешь идти, — прерывает её движением руки Рэйвен. — Впредь всегда пускай госпожу Брандт в кабинет, даже в моё отсутствие.

Удивлённая секретарша заторможенно кивает, рассматривая Эллу во все глаза и, видимо, запоминая, и с вежливой улыбкой выходит из кабинета, прикрывая за собой дверь. Элла едва заметно ведёт плечом, кажется, только сейчас выдыхая с облегчением и понимая, что у неё получилось. Возможно, её теперь занесёт в чёрный список вся охрана «М-Групп» и секретарша Рэйвена в частности, но сейчас, смотря в голубые радостные глаза, это всё становится совершенно не важно.

— Зачем мне приходить в твой кабинет, если тебя в нём не будет? — поднимает бровь Элла, медленно, словно крадучись, подходя к сидящему на диване блондину и вставая перед ним.

— Потому что он классный? — усмехается Рэйвен, подхватывая Эллу за запястье и поднося ладонь к губам, легко целуя.

— Без тебя — нет.

— Ты сегодня решила быть милашкой вместо меня?

— Когда это ты бываешь милым? — фыркает Элла, мгновенно чувствуя, как рука Рэйвена отпускает её ладонь и ложится на поясницу, куда к ней присоединяется и вторая рука, притягивая ещё ближе.

— Сейчас, например, — дыхание Рэйвена опаляет жаром даже сквозь ткань накидки, и Элла точно соврёт, если скажет, что ей не нравится. — Я же сейчас милый?

Элла смотрит на сидящего перед ней парня, чувствует его уверенные руки на пояснице и горячее дыхание на животе, видит абсолютно счастливое лицо и просто не может заставить себя съязвить. Такой одновременно ласковый и ехидный Рэйвен определённо был её слабостью.

— Да, Рэйвен, сейчас ты до ужаса милый, — усмехается она, поддаваясь вперёд, когда Рэйвен мягко тянет её на себя, и опускается на его колени, отбрасывая корку диплома куда-то на диван.

— И стану ещё милее, когда начну тебя поздравлять с получением диплома, — тут же расплывается в улыбке он, буквально сгребая Эллу в свои объятия. — Я так горжусь тобой, — горячий шёпот в ухо. — Ты будешь самым лучшим и достойным врачом в стране. Ты всегда самая лучшая и достойная — не только врач, но и человек. Самый лучший и достойный человек. Мой человек. Я так безумно счастлив, что могу сказать тебе это. Основной подарок и цветы ждут в машине, сейчас будет лишь вводная часть поздравления.

Элла смотрит в ясные голубые глаза напротив, легко оглаживает ладонями плечи Рэйвена, позволяет ему медленно отбросить полы накидки, и совершенно тонет в этом человеке. И что вот вообще можно на это ответить? Рэйвен Мейер неизменно всегда попадает прямо в сердце, что бы он ни сказал.

— Я буду лучшим врачом, потому что ты в меня веришь, — улыбается она, оглаживая ладонями шею Рэйвена.

Он усмехается, тянет накидку вниз, и Элла послушно следует за его руками, снимая с себя не нужную сейчас вещь и откладывая её в сторону. Она чувствует, как Рэйвен тут же притягивает её ближе, заставляя полноценно разместиться на коленях, и с удовольствием прижимается к нему всем телом.

— Ты такая красивая сегодня, — скользит Рэйвен глазами по её платью. — Всегда красивая, — добавляет он, ласково заправляя за ухо выбившуюся из укладки прядь волос.

Рэйвен всматривается в чужое лицо, расслабленное и сияющее счастьем, и мягко притягивает к себе, целуя. Элла любит целоваться с ним, чувствуя, как по телу проходится рой мурашек, а сердце сжимается от переполняющих его чувств. Рэйвен открытый и прямолинейный, настолько явно показывающий свою слабость к Элле, что каждый раз кружится голова. Разве можно настолько сильно кого-то обожать? Рэйвен Мейер каждый день доказывал, что можно.

Он уже давно бесповоротно захлебнулся в своих чувствах к невозможной девушке на его коленях, так бесконечно глубоко нырнул в неё с головой и растворился под кожей, что стоило бы бояться такой преданности, но Элла, сколько бы к себе ни прислушивалась, чувствовала лишь непоколебимое спокойствие, уверенность и любовь, буквально подпитывающую её изнутри, заставляющую исцеляться от всех старых ран и поверить в себя так же сильно, как верит в неё Рэйвен.

Элла чувствует, как её рот накрывают чужие губы, касающиеся так трепетно и передающие сразу столько чувств, что кожа тут же покрывается мурашками. Руки Рэйвена, оглаживающие спину, дают тепло, мягко распаляя, зажигая внутри огонь и заставляя желать большего. Она ёрзает на его коленях, прижимается всем телом и прикусывает чужую нижнюю губу. Теперь она знает, чего ей не хватало сегодня весь день: рук Рэйвена на теле. Это похоже на наркотик — ощущать его обжигающие прикосновения и чувствовать поглощающее всё вокруг обожание.

— Такая нетерпеливая, — усмехается Рэйвен, отрываясь от чужих губ и чувствуя, как начинает ёрзать от нарастающего возбуждения на коленях Элла.

— Тебя не было со мной весь день, — опаляющий шёпот в самое ухо.

— Я сейчас буду извиняться за это, — растягивает губы в ухмылке Рэйвен, меняя их с Эллой местами, и укладывает девушку на диван, подминая под себя. — Долго и с чувством.

— Будь уж так любезен, — самодовольно улыбается она, позволяя Рэйвену огладить ладонью ногу, скользя вверх и задирая подол платья. — Извинись, как следует, Рэйвен Мейер.

Рэйвен целует её коленку, ласково гладит заднюю часть бедра, целует низ живота, слегка прикусывает тазобедренную косточку, тут же зализывая свой укус, и плавно опускается ниже, проводя пальцем по тонкой ткани нижнего белья. Элла выгибается навстречу, чувствует успокаивающие поглаживания по бедру и буквально плавится от действий Рэйвена. Он всегда был внимательным к её желаниям, неизменно думая об удовольствии Эллы, и это возбуждало гораздо больше, чем все афродизиаки мира. Элле нравится, каким был Рэйвен, его уверенность в действиях, ласковая грубость и проскальзывающие звериные повадки. Рэйвен любил брать её грубо, сжимая бёдра, вылизывая шею и оставляя на теле свои отметины; Рэйвен точно так же любил брать её нежно, долго лаская в своих руках, целуя каждый сантиметр тела и неспешно растягивая удовольствие. Элле нравились оба варианта, потому что в любом из них Рэйвен был внимательным и ласковым, ставя в приоритет её удовольствие.

Элла знает, что многие мужчины в сексе гонятся лишь за собственным удовольствием, и помнит, какими были в постели некоторые из её бывших парней, но сейчас, плавясь от горячего рта на своей коже и ласкающих её рук, она точно не может себе представить, что Рэйвен когда-нибудь воспользуется ею. Рэйвен открыто показывает, как ему нравится доставлять удовольствие Элле, нравится смотреть, как она плавится от желания и как ей хорошо. Наверняка, для кого-то Рэйвен был типичным бабником, который умел лишь брать и который не хотел отдавать ничего взамен, для Эллы же он был тем, кто умеет не только брать своё удовольствие, но и отдавать своему партнёру в два раза больше. Элла не знала, каким был Рэйвен до их встречи, зато отлично знала, каким он был с ней.

Рэйвен проводит рукой по ткани белья, отодвигая его в сторону, касается пальцами складок плоти, размазывает по ним образовавшуюся смазку и наклоняется, проводя языком по коже. Элла толкается вперёд, запускает пальцы в волосы Рэйвена, направляя, и содрогается всем телом от того, как он вводит в неё горячий язык. Повторяющиеся движения языка и пальцев сводят с ума, чередуясь и размывая временные границы, а пространство вокруг начинает рябить, сужаясь до одного дивана. Она зажмуривает глаза, чувствует подступающий оргазм и пытается отстранить Рэйвена, оттягивая его за волосы, и переживает полное поражение. Он увеличивает скорость движений языка, чередуя его с губами и пальцами и, чувствуя дрожь чужого тела, надавливает на особенно чувствительную точку клитора. Элла выгибается кошкой, не сдерживает протяжного стона и дёргает Рэйвена за волосы, пережидая волны наступившего оргазма. Неохотно открывая глаза, она ощущает звенящие импульсы лёгкости по всему телу, выпускает из пальцев чужие волосы и пытается восстановить дыхание.

— Моё извинение было достаточно хорошим? — целует её живот Рэйвен, оглаживая ладонями выступающие тазобедренные косточки.

— Очень, — сквозь улыбку щурится Элла, притягивая его к себе и целуя. — Возьмёшь меня на этом диване?

— У тебя ещё остались силы? — иронично приподнимает он бровь, на что Элла снова затыкает его поцелуем.

Она тянет вниз своё уже промокшее насквозь бельё и вслепую снимает его, обхватывая Рэйвена уже двумя ногами и прижимая ближе. Рэйвен ухмыляется сквозь поцелуй, ласково прикусывает нижнюю губу и подхватывает Эллу под бёдра, прикасаясь к пульсирующему влажному входу.

— Ты такая мокрая, — выдыхает он в чужой рот.

— Весь день ждала тебя, — почти выстанывает Элла, чувствуя проникающие в неё пальцы.

— Блять, — хрипло шепчет Рэйвен, глубже проталкивая пальцы в жаркое нутро. — У тебя такой грязный рот.

— Тебе это нравится, — усмехается Элла, кивком головы указывая на свою лежащую позади Рэйвена сумку.

Он понимает её без слов, отстраняясь, и рваным движением двигает вещь к себе, находя там презервативы. Элла жадно наблюдает за тем, как Рэйвен рвёт зубами упаковку презерватива и раскатывает по члену тонкий латекс, и не сдерживает шумного выдоха, когда ко входу прижимается горячая пульсирующая головка, плавно проникая. Рэйвен скользит руками по бёдрам, ласкает разгорячённую кожу, наклоняется к трепещущей на шее жилке, проводит по ней языком, вдыхает въевшийся под кожу запах вишнёвых духов и чувствует себя поехавшим наркоманом, зависимым настолько сильно, что становится и хорошо, и страшно одновременно. Элла выгибается под его руками, скользит ладонями по шее в попытке притянуть ближе, стонет и разводит ноги шире.

Рэйвен прикусывает кожу на шее, вбивается в податливое тело и до звёздочек в глазах хочет сделать Эллу своей: с кольцом на пальце, меткой на шее и ребёнком в животе. Женщина перед ним — его наркотик и наваждение, и Рэйвен совсем не хочет это менять. Элла выгибается особенно сильно, опуская одну руку на свой клитор, сжимает Рэйвена внутри, отчего перед глазами пляшут мушки, и откидывает голову назад, беззащитно подставляя шею, словно прочитав мысли.

— Рэйвен, — беспомощно открывает рот она, чувствуя, как к собственным пальцам на клиторе добавляются ещё и пальцы Рэйвена.

Рэйвен смотрит на бьющуюся под кожей жилку на шее и накрывает её губами, оставляя ласковую метку. Эта женщина только его, только для него и только с ним. Он толкается глубже, всматривается в возбуждённо блестящие зелёные глаза напротив и чувствует, как земля уходит из-под ног. Элла выгибается дугой, зажмуриваясь от новой волны оргазма до белой ряби перед глазами, и кончает, сжимая Рэйвена в себе так сильно, что тот кончает следом. Внутренности сводит послеоргазменной судорогой, а в голове Рэйвена жирным шрифтом маячит осознание, что он безумно счастлив. Зверь внутри довольно урчит, лелея мысль, что столь желанная женщина действительно выбрала быть с ним, а внутри расползается согревающая волна умиротворения. Рэйвен тянется к чужой шее, ласково целует розовый след засоса и вкладывает в это простое действие так много чувств, что Элла готова буквально рассыпаться на части от переполняющих её эмоций.

— Я никому не разрешала оставлять на себе следы, — слова, патокой проникающие в сознание и оседающие там на вечность. — Я оставляла, но мне — нет.

Рэйвен заторможенно ловит чужой взгляд, осознавая услышанное, и всматривается в лицо напротив.

— Почему? — закономерный вопрос, на который Рэйвен одновременно и хочет, и боится услышать ответ.

— Не знаю, — пожимает плечами Элла. — Не хотела носить на себе чьи-то метки.

— А мои, значит, хочешь носить? — самодовольно ухмыляется он, пытаясь скрыть бешено бьющееся в груди сердце.

— Хочу. Только твои и хочу, — серьёзно смотрит Элла, и Рэйвен просто не может не поцеловать её снова.

Он мягко касается чужих распухших от нескончаемых поцелуев губ, трётся ласковым котом о щёку Эллы и едва ощутимо проводит языком по своему засосу на её шее. Его метке.

— Я тоже никогда не разрешал оставлять на себе следы, — считает своим долгом рассказать Рэйвен.

— Не те партнёры? — задорно улыбается Элла, и Рэйвен честно говорит то, что считает неоспоримой истиной.

— Не ты, — ответ, от которого щемит под рёбрами.

— Хочешь сказать, что всё это время ждал меня? — иронично поднимает брови Элла, и Рэйвен серьёзно кивает в ответ.

— Просто не хотел, чтобы кто-то из них думал, будто я принадлежу им. Не хотел размениваться на ерунду.

— Рэйвен, люди не могут быть ерундой. Ты был с ними, встречался, спал, это часть твоей жизни.

— Не хочу помнить никого, кто не ты. Только ты, Элла. Сейчас есть только ты. И впредь тоже будешь только ты. Всегда.

Элла смотрит на серьёзное лицо Рэйвена перед собой и чувствует себя шестнадцатилетней влюблённой школьницей, не способной контролировать свои эмоции. Её накрыло с головой, и она даже не пытается с этим бороться.

— Хочешь, чтобы я раскрасила твою шею в ответ? — озорно спрашивает она.

— Хочу, — тут же без колебаний отвечает Рэйвен, нависая над ней и доверчиво открывая свою шею.

Элла не сдерживает улыбки и молча кивает, приподнимаясь на локтях, и осторожно приближается к подставленной шее, засасывая кожу губами. Засосы всегда казались чем-то маловажным, что сойдёт уже через несколько дней, но сам факт того, что Рэйвен без колебаний позволил оставить на себе её след, буквально разрушал изнутри, заставляя тонуть в своих эмоциях. Элла осторожно проводит языком по покрасневшей коже, зализывая, мягко целует, едва касаясь губами, и чувствует себя невообразимо счастливой. Она утонула в Рэйвене так же сильно, как и он в ней, полностью разделяя все чувства на двоих, и это было тем самым состоянием родственной души, которое так отчаянно искали люди испокон веков.

— Поздравляю с твоим первым засосом, — не сдерживает улыбки Элла.

— Хоть в чём-то мы друг у друга первые, — касается её щеки Рэйвен, тут же издавая смешок.

Элла смотрит на веселящегося Рэйвена и не может тоже сдержать смеха. Невозможный гремлин.

Благосклонность кого-то влиятельного всегда показывает его особое расположение и даёт защиту — это знают все и каждый, но что даёт благосклонность Рэйвена Мейера посчастливилось узнать только Элле. Он и раньше любил демонстрировать своё особое отношение к ней, а теперь, когда статус их отношений перерос во что-то большее, чем просто обоюдная симпатия и секс, кажется, захотел представить Эллу всем и каждому в своём окружении. Так она оказалась в «Лагуне», куда без толстой пачки сотен тысяч долларов нет смысла даже подходить к двери. Теперь её здесь рады видеть и днём, и ночью, в буквальном смысле холя и лелея на все лады. Казино, где прожигали свои деньги самые богатые и влиятельные люди Берлина, впредь готово было открыть свои двери для Эллы в любое время суток, а его руководители и посетители наперебой спешили познакомиться с ней.

Рэйвен привёл её в это место на прошлой неделе, заехав забрать документы по дороге в ресторан и представив Эллу фразой: «Это Элла». Для всех, кто видел, как они приехали и уехали на машине Рэйвена, и как он галантно открывал перед ней двери, этого оказалось достаточно, чтобы все всё поняли без лишних вопросов, а слишком очевидное нежное отношение Рэйвена к девушке — чтобы у Эллы в этом месте появилась привилегия неприкосновенности. Люди картеля кивают ей в знак приветствия, а персонал готов целовать ноги, и это сбивает с толку точно так же, как и пугает.

Элла видел, как в «Лагуну» приходят девушки и парни, сопровождающие кого-то из гостей, и видела, как эти самые гости к ним относятся. Власть, деньги и вседозволенность — это то, что определяло посетителей «Лагуны» и то, чего не было у их компаньонов на вечер. У Эллы тоже не было ничего из перечисленного, но у неё была верность Рэйвена — и это более чем достаточный показатель её статуса здесь. Рэйвен открыто демонстрировал, как много Элла значит для него, и нужно было быть полным идиотом, чтобы не понимать ситуации. Неуважение к Элле приравнивалось к неуважению к Рэйвену — с недавних пор это знал каждый в заведении.

— Ты теперь тут лакомый кусочек, — усмехается Клаус, удобнее устраивая диванную подушку у себя за спиной.

— Думаешь? — подливает себе в опустевшую чашку чай Элла.

— Посмотри вокруг. Все, кто о тебе слышал, только и ищут возможности познакомиться с тобой, — обводит взглядом зал мужчина, словно подтверждая свои слова.

Элла следует его примеру и тоже осматривается, замечая, как несколько человек тут же смущённо опускают глаза в пол.

— Они явно просчитались, я самая обычная.

— Кроме того, что ты красива, ты ещё и обладаешь привилегией влиять на Рэйвена, — снова лёгкая усмешка.

— На него не так просто повлиять, как кажется, он всегда чётко понимает, что ему нужно.

— Но они-то этого не знают, — улыбается Клаус, беря в руки свою чашку с чаем.

— Им достаточно знать, что я не имею к делам Рэйвена никакого отношения.

Клаус кивает с тёплой улыбкой и опускает наполовину опустевшую чашку на стол. Элле нравился этот парень, принявший её тепло и, кажется, действительно обрадовавшись, что у Рэйвена появилась постоянная пара, которую он так долго и упорно добивался.

— Ты же понимаешь, что тебе теперь нужно быть более внимательной к своему окружению? — звучит закономерный вопрос, которого Элла тем не менее не ожидала.

— В моём окружении вряд ли предвидится появление связанных с картелем и криминалом людей, кроме друзей Рэйвена, разумеется, — усмехается Элла. — Но я тебя поняла. Не волнуйся, Рэйвен в безопасности.

— А ты? — поднимает бровь мужчина, ловя взгляд Эллы. — Я не боюсь за Рэйвена, он умеет постоять за тебя, но вот ты к подобным поворотам совсем не готова.

— Ты так волнуешься об этом, потому что Рэйвен поручил тебе присматривать за мной?

— Потому что ты мне кажешься хорошей девушкой, Элла Брандт. Хочу, чтобы ты понимала всю ситуацию.

— Я понимаю, — кивает она. — Понимаю, с кем я встречаюсь, чем занимается Рэйвен и что это значит для меня. Поверь, я бы не подпустила его к себе так близко, если бы не была готова к последствиям.

Клаус кивает, искренне улыбаясь, и, кажется, по-настоящему расслабляется. Он был хорошим другом, верным и понимающим, и Элла не соврёт, если скажет, что Рэйвену повезло с ним. На Клауса действительно можно было положиться.

— Вот поэтому ты мне и нравишься, — задорная усмешка. — У тебя есть голова на плечах и здоровый рационализм внутри неё. Я действительно рад, что Рэйвен выбрал именно тебя.

Элла ловит взгляд мужчины и кивает с лёгкой улыбкой в ответ. Кажется, это можно было считать одобрением Клауса Хартманна. Её только что приняли в маленькую семью Рэйвена.

— Чему это ты там рад?

Клаус мгновенно переводит взгляд на подошедшего к ним Рэйвена, услышавшего только обрывок последней фразы и сейчас недовольно хмурящегося.

— О, а мы как раз тут обсуждали тебя и твою невыносимую задницу, — не сдерживает смешка Клаус.

— Нормальная у меня задница. Да ведь? — бурчит Рэйвен, тут же переводя взгляд на Эллу.

— А мне что-нибудь полагается за положительный ответ? — уточняет она.

— Чему ты её тут научил? — вполне себе искренне возмущается Рэйвен, получая ещё один смешок в ответ от Клауса.

— Только самому хорошему, — примирительно улыбается мужчина, наливая себе новую порцию чая.

Элла не сдерживает короткое фырканье, следуя примеру Клауса, и протягивает руку к своей чашке чая.

— Ты уже закончил? — ловит взгляд блондина Элла.

— Да. Поехали? Хочу жареные крылышки и чипсы, ну и ещё досмотреть тот фильм, который мы начали смотреть в прошлый раз, — мечтательно закатывает глаза Рэйвен.

Элла ставит на стол пустую чашку и со смешком кивает.

— Поехали.

Клаус помнит, каким Рэйвен был раньше, видит, каким он стал сейчас, и может понять, каким Рэйвен будет в будущем, если с ним рядом будет Элла. Миру определённо чертовски сильно повезёт, если эти двое будут вместе, потому что других способов сдержать Рэйвена Мейера, похоже, не существует.

Шумный, взбудораженный, словно улей, офис «М-Групп», где единственное, о чём сегодня говорят — назначение нового генерального директора. Слухи об уходе Томаса Мейера со своего места ходили уже последние несколько месяцев, но сегодня, на внеплановом собрании директоров и всего управляющего состава компании, слухи наконец-то перестали быть просто слухами, получив своё официальное подтверждение.

— Так это правда? Новый генеральный, серьёзно? — разносится полушёпот за соседним столиком.

Ян Шеттер, заместитель директора аналитического отдела, мужчина среднего возраста, работающий в компании далеко не первый год и зарекомендовавший себя исключительно хорошим сотрудником. Рэйвен видел господина Шеттера мельком на нескольких совещаниях, ему не к чему придраться в его работе.

— Говорят, он совсем ещё пацан, — так же шёпотом отвечает сидящий за тем же столиком другой мужчина, которого Рэйвен видит впервые в жизни. — Представляете, что теперь будет с компанией? Доверить такой пост какому-то мальчишке — о чём господин Мейер вообще думал?

— Уверен, господин Мейер знает, что делает, — вставляет своё слово Хантер Гойс, директор финансового отдела. — Не разводите панику раньше времени.

Рэйвен обводит взглядом зону кафетерия, сидящих за столиками людей, обсуждающих практически одно и то же, и думает, что прекрасно их понимает. Вот уже пару дней, как он официально занял пост генерального директора «М-Групп», став главной новостью в компании. Его обсуждали на каждом углу, с замиранием сердца ожидая первых распоряжений. Неизвестность всегда была тем, что пугало больше всего любого человека, особенно, если эта неизвестность касалась стабильности и рабочего места. Он провёл много времени, вникая в работу компании, и вложил слишком много сил, чтобы стать достойным преемником Томаса Мейера, в полной мере доказав, что справится со всем, что возложил на него отец.

— Кто-нибудь видел нового генерального? Насколько он молод? — тут же слышится тихий женский голос рядом.

— Уже ищешь к нему подход? — усмехается в ответ мужской голос, тут же подхватываемый ещё одним, женским.

Рэйвен не раз слышал обсуждения сотрудников, большинство из которых в словосочетании «совсем молодой» уже видели для себя повышение по службе. Это было вполне обыденной вещью в любой компании, в «М-Групп» же это приобрело масштабы всеобщего помешательства, одна часть из которого боялась за своё рабочее место, другая же часть уже мысленно представляла, как было бы неплохо закрутить служебный роман с новым генеральным, выбив себе множество привилегий и в офисе, и за его пределами. Те, кто работал с Рэйвеном все эти месяцы, помогая вникать в дела компании, знают, насколько бесполезна эта идея, другие же, не знакомые с ним сотрудники, пока ещё питают на что-то надежды. Ему повезло, что почти никто из рядовых работников не знает его в лицо.

Телефон привлекает внимание входящим сообщением, и Рэйвен бросает на экран короткий взгляд, одним глотком допивая свой почти остывший кофе. Через семь минут начнётся совещание, где он объявит о первых изменениях в работе компании. Это стоило бы озвучить заранее, а затем позволить совету директоров высказать своё мнение, но Рэйвен знает настрой руководящего состава, слишком консервативных для подобных изменений. Томас Мейер достаточно развязал ему руки, чтобы Рэйвен мог принимать решения единолично.

— Извините, к вам можно? — раздаётся совсем рядом мягкий голос.

— Простите? — поворачивается к неожиданному собеседнику Рэйвен.

Молодой парень, держащий в руках поднос с едой и смущающийся смотреть в лицо Рэйвену.

— Я могу к вам сесть? — повторяет парень, и Рэйвен молча кивает. — А вы тоже тут работаете? В каком отделе? Я вот недавно устроился в рекламный, — улыбается парень и тут же сбавляет пыл, натыкаясь на отстранённый взгляд Рэйвена. — Простите, я так много болтаю.

Рэйвен смотрит на подрагивающие от волнения пальцы парня и не испытывает ни капли раздражения.

— Всё нормально, — слабо кивает Рэйвен, делая глоток своего кофе.

— Все обсуждают новое начальство, мне даже неловко, — снова смущается парень, приступая к своему обеду. — Говорят, что слишком молодой, боятся, — снова начинает он. — А это его новое решение, ну, насчёт стажировки иногородних студентов, — парень понижает голос. — Это же с ума сойти! Я когда узнал, что теперь компания нанимает на стажировку иногородних, своим ушам не поверил! Это всё политика нового генерального, — переходит почти на шёпот парень. — Прошедшие конкурс пока держатся в резервном списке, но мне сказали, что назначение — вопрос времени.

— Поздравляю, — снова кивает Рэйвен.

— Надеюсь, что все эти дискриминации по происхождению остаются в прошлом, — ликующе расплывается в улыбке парень, и Рэйвен не сдерживает слабой усмешки.

— Вероятно, — кивает снова Рэйвен, бросая взгляд на наручные часы и вставая с места.

Парень весело прощается с ним, получая новый сдержанный кивок в ответ, и переключается на свой телефон. Рэйвен выходит из кафетерия, направляясь к лифтам, и тоже достаёт из кармана брюк телефон, на котором красовалось входящее сообщение от Эллы. «Меня приняли», — короткая фраза, заставляющая Рэйвена не сдержать широкой улыбки. Его девочка теперь ассистент хирурга в одном из частных медицинских центров, и Рэйвен точно знает, что у неё будут все шансы и возможности реализовать себя и в медицине, и в любой другой сфере, в какой она только захочет. Рэйвен даст ей всё, что только может предложить этот мир, потому что Элла этого достойна, и потому что Рэйвен так сильно гордится ею, что хочет кричать об этом всем и каждому. Человек, которым Рэйвен восхищается каждую минуту своей жизни и будет продолжать восхищаться и дальше, сколько бы времени ни прошло.

Лифт с тихим звуком открывает свои двери на нужном этаже, и Рэйвен быстро отправляет одно короткое сообщение в ответ: «Горжусь тобой», убирая телефон обратно в карман. Он обязательно поздравит Эллу вечером, скажет ей всё, что чувствует, и покажет, как сильно он за неё рад. Потому что каждое событие в жизни Эллы касается и его тоже. Улыбаясь своим мыслям, Рэйвен входит в оживлённый конференц-зал, где тут же прекращаются все разговоры, чувствует на себе внимательные заинтересованные взгляды и проходит к пустующему месту во главе стола. Управляющий состав компании, директора отделов, его заместители — здесь все, кто может принимать решения в «М-Групп». С кем-то Рэйвен уже знаком, работая вместе над некоторыми из вопросов ранее, кого-то видит впервые, ловя на себе оценивающие взгляды — ему одинаково всё равно на мнение о себе и тех, и других.

— Рад видеть всех вас. С кем мы ещё не знакомы, меня зовут Рэйвен Мейер, и я новый генеральный директор «М-Групп», — долгие приветствия никогда не были в его стиле. — Как вы знаете, за последние несколько дней в политике компании произошло несколько изменений.

— Это то, что волнует всех нас, господин Мейер, — подаёт голос мужчина в возрасте, хмуро смотря на Рэйвена.

Хиттер Цальт, один из директоров отделов, признающий только слова тех, кто выше его по положению, и давно метящий на пост гендиректора. Рэйвен наслышан о его методах работы, как и о его пренебрежительном отношении к женщинам, иногородним, мигрантам и всем, кто оказывался перед ним в беззащитном положении.

— Прошу, господин Цальт, — кивает Рэйвен, предоставляя возможность высказаться.

Мужчина усмехается, словно только и ожидая этого момента, окидывает взглядом всех собравшихся, убеждаясь, что все заинтересованно его слушают, и останавливается на Рэйвене.

— Я работаю в «М-Групп» уже продолжительное время, господин Мейер, и до сих пор я полностью разделял политику компании, но сейчас… При всём уважении, но ваше предложение открыть двери компании для всех желающих я понять не могу. Кем будут заполнены рабочие места? Приезжими? Домохозяйками? Вчерашними студентами? — всплёскивает руками Хиттер Цальт, обводя взглядом всех присутствующих. — Всё это время наша компания отдавала предпочтение при приёме на работу только лучшим, гражданам своей страны, кто уже давно обосновался в Берлине и имеет за плечами хорошую многолетнюю практику. Строгий отбор кандидатов является причиной успеха нашей компании, и вы, как человек, выросший в благородной семье, должны понимать это лучше, чем кто-либо другой.

Рэйвен смотрит на распалённого своей речью мужчину, прослеживает его взгляд, ищущий одобрения у других присутствующих, и жестом просит секретаря передать ему лежащую у него на столе папку.

— Спасибо, господин Цальт. Ещё кто-нибудь желает высказаться? Прошу, не стесняйтесь, — окидывает взглядом затихших директоров Рэйвен, получая в ответ сдержанное молчание. — Хорошо. Тогда скажу я. Как правильно заметил господин Цальт, политика компании в отношении нанимаемых сотрудников действительно изменилась. У меня в руках отчёты об эффективности работы каждого из отделов компании, — продолжает Рэйвен, открывая папку на первых страницах. — Господин Сульфт, эффективность вашего отдела упала почти на четверть за последние полтора года, а процент эффективности работы отдела господина Лойза упал почти в три раза. А здесь у нас показатели отдела господина Шнайта, — шелест переворачиваемой страницы. — Ваш отдел вообще лидирует по сорванным срокам проектов. Насколько я знаю, вы все являетесь коренными жителями Берлина, получили престижное образование и выросли в обеспеченных семьях, но показатели эффективности вашей работы уже продолжительное время держатся на минимальных значениях.

— Господин Мейер, позвольте объяснить, — пытается вставить своё слово один из названных мужчин.

Рэйвен ловит бегающий из стороны в стороны взгляд заметно нервничающего Хиттера Цальта и одним жестом прерывает начавшего говорить мужчину.

— У вас была возможность высказаться, господин Сульфт, — смотрит на красного от волнения и стыда мужчину Рэйвен. — Как мы видим из приведённых в отчётностях данных, благородные господа тоже имеют способность не справляться со своими рабочими обязанностями, из чего я могу сделать вывод, что эффективность выполненной работы не зависит от происхождения, гендерной принадлежности или социального статуса. Если вы не справляетесь со своей должностью — я назначу на неё того, кто будет с ней справляться, и мне неважно, из какого слоя населения этот человек. Важна лишь его компетентность и профессионализм. Это новая политика «М-Групп», и вы имеете право с ней не согласиться — это ваше личное дело, которое меня совершенно не волнует, пока вы хорошо справляетесь со своей работой. Компании важен результат, и это единственное, что имеет значение сейчас и будет иметь значение впредь. Господин Лойз, Сульфт и Цальт, в связи с плохим исполнением вами прямых обязанностей, я снимаю вас с должности директора отдела, у вас есть две недели, чтобы передать все дела вашим заместителям. На этом объявляю собрание оконченным.

Рэйвен смотрит на притихших за столом мужчин, ловит одобрительные взгляды и уважительные кивки членов управляющего состава, едва заметно кивает им в ответ и, закрывая лежащую на столе папку, выходит из-за стола, на ходу передавая документы обратно секретарю. Его решение поддерживает большинство из управляющего состава компании и бизнес-партнёров, а значит, он всё делает правильно. «М-Групп» давно нужно было почистить кадры, и если Рэйвену суждено быть тем самым злым боссом, который уволит всех не справляющихся со своими обязанностями «неприкасаемых», что ж, пусть так оно и будет. Рэйвен отдаёт короткое распоряжение секретарю поручить его заместителю заняться вопросом кадров, делает пару заметок в своём телефоне и идёт к лифту, нажимая на кнопку вызова. Это был сложный день, который наконец-то подошёл к концу.

Горячая вода мягкой рябью обволакивает уставшее тело и расслабляет напряжённые мышцы. Рэйвен откидывает голову на изогнутый бортик ванны и почти с болезненным стоном прикрывает глаза, выдыхая. Сегодняшний день измотал его на двести процентов из ста. Он повернул работу «М-Групп» на сто восемьдесят градусов и ни разу об этом не жалел. Возможно, раньше он и не стал бы ничего менять, не особо проникаясь далёкими для него проблемами, но сейчас у него была Элла, которую всё это касалось напрямую. Рэйвен помнил, как её уволили лишь потому, что у неё была «не та прописка и не тот гендер», и ему совсем не хотелось, чтобы в его компании происходило то же самое.

Рэйвена не сильно заботит, с какими несправедливостями сталкиваются другие, но его очень заботит, с чем сталкивается Элла, и если он может сделать что-то, чтобы её жизнь стала лучше — он сделает, даже если для этого придётся перекроить весь мир. Всё, что угодно, лишь бы его девочке в этом мире было комфортно. Рэйвен никогда не врал себе: он одержим Эллой слишком сильно. Настолько, что и правда готов развязать за неё Третью мировую в любой из существующих галактик. Нормально ли это? Очевидно, что нет. Рэйвен понимает это и совершенно ничего не хочет с этим делать.

Он нашёл свою Вселенную, и эта Вселенная отвечает ему взаимностью — что может быть важнее? Элла стала его самой большой силой и слабостью одновременно, и чувства Рэйвена настолько очевидны, что рано или поздно этим точно захочет кто-то воспользоваться. Рэйвен понимает это, как и то, что Элла — его единственный предохранитель, помогающий держать зверя внутри. Этому миру следует молиться, чтобы с его женщиной всё было хорошо, потому что Рэйвен точно знает: без Эллы он станет безумцем, разрушая на своём пути всё и всех.

Иногда Рэйвен думает, что это насмешка Вселенной: позволить ему родиться именно в семье Мейер, состоятельной и влиятельной, обеспечившей его всеми привилегиями этой жизни. Ему от рождения дали силу и власть, способную разрушать и оставаться безнаказанным. Очевидно, что Рэйвену с самого начала нельзя было прикасаться к этому, нельзя было чувствовать себя особенным и неприкосновенным, как и нельзя было брать в руки пистолет и стрелять из него. Возможно, родись он в другой, самой обычной и неприметной семье, он бы не стал тем больным ублюдком, кем являлся сейчас, никогда бы не брал в руки оружие, боялся бы крови и ненавидел бы насилие. Рэйвен мог бы быть другим: порядочным гражданином, не соприкасающимся с криминалом и добросовестно работающим на государство.

Рэйвен чувствует, как щиплет распаренную кожу горячая вода в ванной, заставляя окончательно размякнуть все мышцы, думает о том, кем бы он мог быть в той, другой, жизни, и, наверное, сходит с ума, потому что всё, вокруг чего крутятся его мысли даже в другой жизни, — это Элла. Уверенность в том, что они с ней встретились бы в любой реальности и в каждой новой жизни, почему-то была непоколебимой. Рэйвен точно знает, что даже родись он в подворотне, на самом социальном дне — он всё равно нашёл бы способ подняться, нашёл бы способ заботиться об Элле, защищать её и обеспечить всем, что ей нужно.

В любой жизни, в которой бы жил Рэйвен, главным его смыслом и стимулом неизменно оставалась бы Элла. Это неоспоримая аксиома, горящая клеймом на коже. Рэйвен сделает всё, чтобы Элла была настолько свободной от всех предрассудков этого мира, насколько пожелает сама. В их реальности существует достаточно несправедливости и злых людей, и Рэйвен клянётся сам себе, что Эллу это никогда не коснётся. Элла будет жить, имея всё, что только захочет, развиваясь и достигая высот, о которых другие будут только мечтать.

Рэйвен открывает глаза, проводит рукой по мокрым волосам и думает, что получил невероятный подарок судьбы, родившись в семье Мейер. У него есть власть и деньги, и он точно знает, что сможет защитить Эллу и обеспечить ей достойную и комфортную жизнь. У него много амбиций, и он реализует каждую из них, потому что его нарастающая сила принадлежит и Элле тоже. Пока у Рэйвена будет сила, эта сила будет и у Эллы, и осознание этого окутывает душу согревающим теплом. Он приподнимает голову в сторону тихо открывающейся двери, встречаясь взглядом с просовывающейся в комнату Эллой, ощущает невесомый холодок на коже, заставляющий незаметно поёжиться, и не сдерживает улыбки.

— Извини, что не предупредила, — смущённо улыбается она, закрывая за собой дверь и проходя в ванную.

Рэйвен смотрит на вошедшую девушку, ласково водит взглядом по её лицу и чувствует необъяснимый прилив нежности, расцветающий где-то под рёбрами. Эта невероятная женщина выбрала быть с ним, и временами Рэйвен до сих пор не может заставить себя в это поверить.

— Я дал тебе ключи от этого дома. Тебе не нужно никого предупреждать, это и твой дом тоже.

— А ещё твоего отца, — улыбается Элла, подходя к раковине и включая воду, чтобы умыться.

— Его никогда нет дома.

— Ну, один раз я его всё же застала, — не сдерживает смешка она, проводя влажной рукой по волосам и выключая воду.

Рэйвен смотрит на точёный профиль, скользит взглядом по её выглаженной белой рубашке, заправленной за пояс облепляющей задницу юбки, видит немного опущенные уставшие плечи и не может подавить в себе улыбку.

— Устала?

— Да, — заторможенно кивает Элла, разворачиваясь и садясь на бортик ванны. — Зато меня приняли. Ассистент хирурга, представляешь? Я так счастлива.

Рэйвен вытягивает одну руку, в которую тут же ложится чужая, немного холодная с улицы ладонь.

— Ты молодец, я не сомневался, что у тебя получится, — искренне улыбается Рэйвен, водя большим пальцем по тонкому запястью.

— Возможно, когда-нибудь я смогу стать и хирургом.

— Сможешь, — уверенно кивает Рэйвен. — И хирургом, и кем только захочешь.

Элла слабо усмехается в ответ, выпутывая свою ладонь из руки Рэйвена, и проводит пальцами по его предплечью, плавно переходя на плечи и замирая на ключице.

— Ты такой красивый, — ласково смотрит она, очерчивая подушечками пальцев выступающие ключицы и спускаясь на грудь. — Такой расслабленный и такой красивый.

Пальцы плавно заменяются всей ладонью, ведущей вдоль груди ниже, оглаживают рёбра и прощупывают твёрдость пресса, замирая внизу живота. Рэйвен чувствует на себе жадный взгляд, каждой клеточкой тела ощущает чужое обожание и едва сдерживается от того, чтобы не начать мурлыкать во весь голос. Он так сильно любит Эллу, так безрассудно тонет в ней, что, видя такой же тёмный от желания взгляд девушки, готов сойти с ума.

— Хочешь ко мне в ванну? — выгибает с ухмылкой бровь Рэйвен, переводя взгляд с руки на своём животе на лицо Эллы.

— Хочу, — тут же кивает она, вытаскивая руку из воды и начиная медленно расстёгивать на себе рубашку.

Рэйвен прослеживает движения тонких пальцев, видит, как каждая маленькая пуговица выходит из петель, следит за открывающимися участками голой кожи и ловит себя на мысли, что в собственническом чувстве присвоить себе готов сожрать её на месте.

— Хочу тебя сожрать, — озвучивает свои мысли он, прослеживая взглядом за падающей на пол рубашкой.

— Жрать людей плохо, — усмехается Элла, берясь пальцами за застёжку юбки и расстёгивая её.

— Знаю, — кивает Рэйвен, голодно следя за сползающей с ног вещью.

— И что будешь делать без меня, а?

— Сойду с ума, — отвечает Рэйвен, провожая глазами лежащее на полу нижнее бельё.

— Значит, меня есть нельзя, — плотоядно смотрит Элла, делая шаг к ванне и переступая через бортик.

Рэйвен сглатывает накопившуюся во рту слюну, следит за опускающейся в воду напротив Эллой и буквально плавится под её тёмным взглядом.

— Нельзя, — кивает Рэйвен, позволяя девушке разместиться на нём сверху. — Ты мне нужна живой.

Элла не сдерживает улыбки, обнимая блондина за шею, и притягивает ближе, целуя. Медленный, глубокий поцелуй, передающий всю гамму чувств и распаляющий изнутри. Рэйвен накрывает ладонями узкую талию, скользит по бокам, переходит на поясницу и опускается ниже, на упругие ягодицы, проводя по гладкой коже. Элла отрывается от губ, шумно выдыхает в ухо и тут же слегка прикусывает мочку, обводя её языком.

— Кажется, твои засосы стали проходить, — трётся она носом о щёку Рэйвена. — Нужно обновить.

Рэйвен сжимает в ладонях чужую задницу, скользит вверх-вниз по бёдрам и молча откидывает голову назад, выставляя шею, на которой виднелся едва заметный розовый след. Элла тихо и удовлетворённо усмехается и тут же припадает к коже губами, сначала обводя её языком и целуя, а потом аккуратно засасывая мягкую распаренную горячей водой кожу. Рэйвен сильнее откидывает голову назад, блуждая ладонями по разгорячённому телу, и думает, что хочет носить следы Эллы всегда. Хочет, чтобы все видели, что он принадлежит этой космической женщине в его руках.

— Ты такая собственница.

— Да, — соглашается Элла, подаваясь бёдрами вперёд. — Хочу, чтобы ты насквозь пропитался моим запахом и моими следами.

Рэйвен чувствует, как начинает ёрзать Элла на его бёдрах, каждый раз задевая уже каменный член, и сильнее сжимает задницу девушки в своих руках.

— Я уже. Как и ты, — утверждение, от которого по телу проносится дрожь. — Ты столько раз отдавалась мне, что должна была уже давно пропахнуть мной насквозь.

Элла приподнимается на чужих бёдрах, позволяя проникнуть в себя первому пальцу, и тянется к губам Рэйвена, слегка прикусывая. Мягкие, расслабленные горячей ванной мышцы беспрепятственно пропускают в себя сначала первый, а потом и второй палец, податливо растягиваясь. Рэйвен скользит внутри горячего лона, чувствует сбившееся дыхание Эллы на своих губах и каждой клеточкой тела пропускает через себя вибрацию первого стона. Элла прикусывает его губы, отстраняется, чтобы сделать новый вдох, и снова целует, глубоко, напористо и чувственно. Рэйвен плавится от этих действий и такой Эллы, настолько сильно желающей его и отдающей себя с таким пылом, что можно воспламениться даже в воде.

— Такая податливая, — шепчет Рэйвен, отрываясь от раскрасневшихся от поцелуя губ.

Элла начинает ёрзать на бёдрах, глубоко насаживается на растягивающие её пальцы, выгибается и чувствует, как распадается на молекулы мозг. Такая Элла — это слишком. Рэйвен убирает пальцы, а руки сами собой тут же сильнее сжимают чужие бёдра, направляя и позволяя члену толкнуться внутрь растянутого входа.

— М-м, — протяжный стон на ухо, и у Рэйвена совсем отключается мозг.

Зверь внутри него довольно рычит, желая присвоить девушку в своих руках ещё больше, оставляя свои метки по всему телу, и Рэйвен позволяет себе эту слабость, склоняясь к беззащитно подставленной шее и обновляя свои следы. Вся его сущность ликует от того, что Элла с ним, его и для него. Рэйвен чувствует себя таким счастливым и таким одержимым, что буквально готов рассыпаться на мелкие частицы от переизбытка чувств. Элла на его члене не сдерживает стонов, одной рукой хватаясь за шею Рэйвена, а второй прикасаясь к клитору, подмахивает бёдрами, позволяя погружаться в себя до основания, и кажется такой же потерявшейся в пространстве и времени, как и Рэйвен.

На тонкой шее новыми красками расцветает обновлённый засос, и Рэйвена кроет от этого вида так сильно, что, вогнав член особенно глубоко, он кончает внутрь, чувствуя, как сжимается на нём Элла, кончая следом. Его женщина, с его меткой на шее, членом в себе и спермой внутри. Рэйвен чувствует, как расслабляется Элла на нём, и не предпринимает абсолютно ничего, чтобы хоть как-то пошевелиться, ловя себя на мысли, что был бы совсем не против, если бы этот их незащищённый секс закончился беременностью. Элла удобнее устраивается на чужих бёдрах, приходя в себя после оргазма, и крепче обнимает Рэйвена за шею, невесомо целуя в линию челюсти.

— У тебя такая удобная ванна, — улыбается она, потираясь носом о щёку. — Надо трахаться тут чаще.

— Понравилось чувствовать себя полностью мокрой? — не сдерживает усмешки Рэйвен, поглаживая спину разомлевшей на нём девушки.

— Понравилось, что потом не нужно идти в душ, — усмехается Элла, прижимаясь ближе.

Рэйвен скользит по горячей коже, оглаживает лопатки, целует Эллу в основание шеи и думает, что он счастлив быть тем, кем является, пока может обеспечить своей девочке защиту и лучшую жизнь, полную возможностей, комфорта и свободы. Рэйвен знает и полностью признаёт, что он безвозвратно под властью Эллы, и не хочет это менять примерно никогда.

Сильный порыв ветра и барабанная дробь мелких капель дождя о стекло, за которым спешат по своим делам люди, кутаясь в плащи и перепрыгивая через лужи. Элла провожает взглядом одну из проезжающих мимо машин и непроизвольно крепче сжимает в руке чашку с горячим чаем, словно пытаясь впитать в себя его жар. Кажется, осень в этом году наступит раньше срока. Вот уже шесть дней, как она приехала в Лейпциг. Шесть дней, как она не может нормально спать, чувствуя себя совершенно потерянной. Конечно, она увидела родителей и друзей и безумно рада снова очутиться дома, в родном городе, где выросла и откуда так смело уехала навстречу своей мечте, но эйфорию долгожданной встречи и тёплых воспоминаний быстро сменило чувство холодного одиночества и пустоты.

Да, здесь её воспоминания о детстве, школьных годах и первых шагах во взрослой жизни, но, гуляя по до боли знакомым улицам, она с каждым часом всё чётче и чётче понимает, что её место не здесь. Она чертовски сильно отвыкла от этой, прошлой, жизни. Отвыкла от тихих скверов и улиц и всего, что не связано с Рэйвеном. Телефон в кармане привычно молчит на беззвучном режиме, и Элла даже не тянется проверить уведомления. Она знает, что Рэйвен ей не напишет. Элла сама попросила не трогать её на время поездки, а теперь хочет выть от чувства неправильности происходящего и пустоты внутри. Она так сильно отвыкла от того, что Рэйвен может быть не с ней, что происходящее кажется абсурдом.

Телефон в кармане ощущается холодным камнем, и Элла знает, что может всё исправить — стоит лишь достать его и найти до боли знакомый контакт. Конечно, она не будет этого делать, прекрасно помня, что сама просила об этой передышке. Ей просто необходимо побыть вдали от привычной жизни и разобраться в себе. Вдали от Рэйвена. Он проник в её жизнь слишком глубоко, окружив заботой, вниманием и вседозволенностью, и дал ей так много возможностей, что теперь понять, кто она без Рэйвена Мейера, было уже сложно. Рэйвен дарил ей тепло, бесконечно обожал, нежил и стремился дать всё, что только Элла пожелает, а от мысли, что всё это может закончиться, становилось по-настоящему страшно. Нет, Рэйвен точно не собирался с ней расставаться и был очевиден в своих намерениях, но Элла знала, что даже самые сильные чувства способны расколоться от закономерных отказов принять предложение руки и сердца.

Рэйвен никогда не шутил, говоря, что видит Эллу своей женой, и предлагая ей выйти за него замуж. Он был серьёзен и искренен в своих намерениях, неизменно получая на своё предложение отказ и раскалываясь на части после. Элла видела, как тухли его глаза после очередного «нет», и от этого щемило сердце. Рэйвен был слишком открытым в своих чувствах, слишком безоружным и слишком любящим. Она не сомневалась в нём ни на цент, но при этом неизменно отвечая «нет» на очередную попытку предложения руки и сердца. Существует ли кто-то способный любить её больше, чем Рэйвен? Каждый раз, задавая себе этот вопрос, Элла приходила к одному и тому же выводу: не существует. Так почему же она тогда усердно отвергает предложение замужества? Ответ был до абсурдности простым: она боится.

Боится связать свою жизнь с тем, кто так безусловно её любит, готовый разрушить всё на своём пути и развязать за неё войну. Рэйвен так стремительно набирает силу и так упрямо намерен положить к ногам Эллы весь мир, что от этого действительно становится страшно. Через несколько лет, когда Рэйвен укрепит свои позиции и в бизнесе, и в картеле, любое неверное решение и правда может грозить войной, и причиной тому неизменно будет Элла. Она видела, как быстро теряет голову Рэйвен, когда дело касается её, видела, что он может сделать, и не уверена, что готова принять на себя эту ответственность. Очевидно, что Рэйвена нужно сдерживать, и очевидно, что любая ситуация, касающаяся Эллы, может стать его триггером. Элла Брандт достаточно взрослая, чтобы понимать: это и есть сущность Рэйвена и другим он не станет. Готова ли она связать свою жизнь с таким человеком? Вопрос, на который Элла не может себе ответить вот уже почти неделю.

Она уехала в Лейпциг неожиданно, после новой попытки Рэйвена сделать ей предложение, и внезапно поняла, что дальше так продолжаться не должно. Рэйвен не может бесконечно звать её замуж, выглядя после нового отказа всё более потухшим и теряющим надежду, и Элла не хочет его понапрасну мучать. Она может либо принять предложение Рэйвена, бесповоротно связав с ним свою жизнь, либо окончательно сказать «нет», поставив точку в этом вопросе и, очевидно, в их отношениях. Рэйвен Мейер не тот, с кем можно играть, и Элла знает это. Как бы сильно блондин ни обожал её, как бы много ни позволял и каким бы терпеливым ни был, у него всё же был лимит, который с каждым отказом истончался всё больше и больше. Пусть он в этом и не признается, но Элла видела, как больно ему было после её отказов, и с каким пустым взглядом Рэйвен потом переживал это.

Элла смотрит на моросящий за окном дождь и буквально каждой клеточкой тела чувствует, как затягивает в себя воронка холодной тоски. Без Рэйвена буквально ломало рёбра, но упрямый мозг продолжал анализировать ситуацию под микроскопом, все действия, чувства и воспоминания. Согласившись выйти за Рэйвена замуж, она получит в этой жизни всё и даже больше, взамен смиряясь и принимая тот мир, в котором живёт Рэйвен, — полный насилия и по уши завязанный в криминале. Элла видел, каким может быть Рэйвен, видела его лицо, когда он держит в руках оружие и когда заносит кулак над человеком: так выглядит хищник, любящий насилие и упивающийся запахом крови. Это нельзя было изменить — лишь принять, научившись не позволять зверю Рэйвена брать над ним верх. Это то, что примет на себя Элла, согласившись связать свою жизнь узами брака с Рэйвеном.

Элла смотрит на прогибающиеся за окном под очередным порывом ветра деревья и одним глотком допивает чай в чашке, подзывая официанта и расплачиваясь, надевает пальто и выходит на улицу. Прохладный воздух и моросящий дождь остужают путанные мысли, проясняя голову. Колючие порывы ветра заставляют поёжиться, рождая холодное чувство тоски внутри. Наверное, именно в такую погоду и просыпается обычно загоняемое в самые дальние уголки души ощущение одиночества, которого, кажется, и вовсе не должно было быть. Элла знает, что она не одинока, в её жизни есть близкие и любящие люди, но сейчас, бесцельно бродя по знакомым с детства улицам, она как никогда чувствует себя одинокой, пустой и потерянной. Пальцы почти физически горят от желания достать из кармана телефон и позвонить Рэйвену, услышать его голос и понять, насколько он рад её слышать. Всё, что её останавливало — данное самой себе слово: пока она окончательно не разберётся в своих мыслях, она не станет тревожить Рэйвена.

В Берлин Элла должна вернуться с окончательным ответом, и Рэйвен тоже это понимал. Конечно, Элла может больше не затрагивать эту тему, вести себя так, словно не было никаких сомнений, и она ездила просто навестить родителей, но это будет означать медленное и верное разрушение всех построенных между ними мостов. Рэйвен обладал поистине упрямым характером и железным терпением, но он не признавал полумер: либо Элла полностью и целиком с ним в качестве его жены от начала и до конца, либо не с ним вообще. Он не озвучит этого вслух, но Элла достаточно хорошо знает блондина, чтобы понимать его мысли. Рэйвен Мейер всегда был честен с ней, и Элла хотела быть честной в ответ.

Городские улицы сменяются пустым парком, где Элла находит пруд с утками, которым, кажется, совершенно не было дела до непогоды в отличие от людей. По воде расползаются круги от капель дождя, гипнотизируя и словно успокаивая мысли. Она останавливается на проходящей около пруда дорожке и замирает, словно в анабиозе следя за разводами дождя на поверхности воды. Когда-то Элла уже стояла под дождём у пруда, такая же потерянная и разбитая. В голове тут же всплывают воспоминания о том дне, когда она, сотрясающаяся от холода в насквозь промокшей одежде, звонила Рэйвену, не в силах встать с мокрой и грязной от дождя травы у пруда в парке. В тот момент Элла признала то, что не принимала в своей голове долгое время: она нуждается в Рэйвене.

Из всех, кому могла позвонить тогда Элла, она позвонила именно Рэйвену, доверяясь ему и видя в нём именно то, что ей так было нужно — надёжное плечо. Элла всегда считала, что она может со всем справиться сама, но именно там, у пруда, промокшая до нитки и позволяющая дождю смывать со своих щёк слёзы, она перестала отрицать своё самое потаённое желание — довериться. Рэйвен не раз решал её проблемы, приезжал, когда Элла звонила, находил для неё время даже в самый загруженный день и окружал заботой с головы до ног. С Рэйвеном не нужно было думать и волноваться о чём-то, Элла знала, что какая бы сложная ситуация у неё ни сложилась в жизни — Рэйвен способен всё решить и полностью взять на себя ответственность. Рэйвен Мейер был надёжным, с ним можно было расслабиться и отбросить все волнения, и это именно то, в чём так сильно в последние годы нуждалась Элла. Рэйвен подарил ей чувство спокойствия, уверенности и защищённости, и для Эллы это стоило всех денег мира.

Дождь усиливается, обрушиваясь на землю уже большими каплями, и Элла задирает голову к небу, подставляя лицо и позволяя воде скатываться с кожи. Раздирающие до этого голову противоречивые мысли и чувства, кажется, утекают вместе с дождевыми каплями, оставляя за собой лишь пустоту. Бродя по пустым дорожкам парка, она не замечает, как выходит к совсем другому району, где лучше не появляться с наступлением вечера. Серый, унылый спальный район, который облюбовали мелкие хулиганы и наркоторговцы. Элла идёт по залитой лужами дорожке и думает, что ей бы лучше развернуться, но голова всё ещё до скрежета пуста, а ноги продолжают жить словно своей собственной жизнью.

Серые обшарпанные дома, уличные торговые ряды местного рынка и слишком много для одного района пивных баров. Элла чувствует, как ощущение мокрой одежды сменяется неприятным холодом, и останавливается возле дверей одного из баров, заходя внутрь. Она не очень любит пиво, но чувство стекающей за шиворот холодной дождевой воды напоминает, что выбора у неё сейчас особо нет. Спускаясь в полуподвальное помещение небольшого бара, пустого и сонного сейчас, в дневное время, Элла устраивается за стойкой, заказывая себе единственный вид чая, который был в меню.

— Неслабо вы промокли, — оглядывает её с головы до ног девушка за барной стойкой. — Снимите пальто и обувь, я повешу их сушиться, — смотрит она на Эллу взглядом, который пресекает все возражения.

— Спасибо, — неловко улыбается Элла, стягивая с себя пальто и промокшие насквозь ботинки.

— И носки тоже, — требует девушка.

Элла смотрит на неё немного удивлённо, но слушается, снимая свои мокрые носки и оставаясь сидеть в одной толстовке и джинсах.

— Спасибо ещё раз, — смущённо улыбается Элла, немного ёжась от остаточного чувства влаги на коже.

— Да пустяки, — машет рукой девушка. — Что, не успели до дома добежать?

— Вроде того, я живу в другом районе, — усаживается удобнее на барном стуле Элла.

— А я вот в этом живу, — иронично фыркает девушка, заваривая Элле заказанный чай.

— Не нравится район? — на автомате спрашивает Элла очевидную вещь, поддерживая разговор.

Девушка едва заметно вскидывает брови, накрывает крышкой залитый кипятком чайник и ставит его перед Эллой на стойку.

— Да кому же здесь нравится. Никаких перспектив.

— Вы можете переехать отсюда в любой район или город, — логично предполагает Элла, на что получает поникший взгляд в ответ.

— Не могу. Я … Мой парень… В общем, у него кое-какие проблемы, и всё сложнее, чем хотелось бы. Я завязана с этим местом, — делает паузу девушка, и Элле не нужно вдаваться в подробности, чтобы примерно предположить, в чём дело. — Ну а ты почему оказалась здесь?

Элла смотрит на девушку перед собой, её несмелую улыбку и слегка напряжённые плечи и совершенно опускает фривольный переход на «ты».

— Я приехала к родителям, — обхватывает ладонями свою чашку с горячим чаем Элла, греясь.

— Откуда? — тут же заинтересованно вытягивается вперёд девушка.

— Из Берлина. Последние несколько лет я живу там.

— Вау, — вполне искреннее восхищение. — Классный город, я бы тоже хотела там побывать.

— Но мешает парень и «всё сложнее, чем хотелось бы», да? — усмехается Элла, и девушка лишь грустно улыбается в ответ, кивая.

— Да. Я не могу отсюда уехать.

Молчаливый кивок в ответ, рождающий ощущение сочувствия и взаимопонимания.

— Тебе не нужен такой человек, — задумчиво смотрит в свою чашку с чаем Элла. — Если ты не чувствуешь себя счастливой рядом с ним, то зачем тогда всё это? Я думаю, что ты можешь добиться очень многого, если освободишься от того, что тянет тебя назад.

— Ты что, психолог? — усмехается девушка, ловя взгляд Эллы.

— Нет, врач.

— Надеюсь, не психиатр? — снова усмешка.

— Нет, хирург. Точнее пока только ассистент хирурга, — делает глоток чая Элла.

— Да ты талантливая, — присвистывает девушка.

Элла всматривается в лицо напротив и пытается рассмотреть на нём хоть каплю усмешки, но видит только искреннее восхищение.

— С чего ты это взяла?

— Ну, тебя взяли ассистентом хирурга, и ты явно слишком молода, чтобы иметь какой-то основательный опыт в хирургии, так что… ты явно чего-то стоишь.

Элла неосознанно закусывает губу, водя пальцем по дереву столешницы, и пытается обдумать эти слова.

— Я тоже так думала, пока не узнала, что главврач больницы, куда меня взяли работать, знакомый моего парня.

— Тебя это напрягает? Думаешь, тебя взяли на работу только из-за связей твоего парня?

— Не знаю, — пожимает плечами Элла, стараясь не пропускать в голову лезущие мысли о собственной бесполезности. — Но это вряд ли просто совпадение.

— Возможно, — кивает девушка за стойкой. — А, может, и нет. Ты мне кажешься толковой девчонкой, хотя я знаю тебя меньше получаса. Не думаю, что тебя взяли бы на эту должность, будь ты совсем никудышной. Тебе дали шанс, и ты его использовала — всё честно.

Элла слышит все эти слова, так ясно отзывающиеся в ней, и впервые чувствует себя полной дурой. Почему она так усиленно отказывается верить, что её взяли на работу, потому что она и правда была хороша? Рэйвен мог быть знаком с половиной Берлина, но это ведь не значит, что вся эта половина будет потакать Элле, верно? В конце концов, она окончила институт с блестящими результатами и имела опыт работы в больнице, так что её навыки точно можно было считать полезными.

— Возможно, ты права, — заключает Элла. — Я подумаю об этом.

— Подумай, — довольно хмыкает девушка. — Твой парень явно о тебе заботится, так что не будь совсем идиоткой. Если бы кто-то мне предоставлял такие шансы, я бы использовала каждый, поверь.

Отчаяние, с которым произнесены эти слова, буквально пропитывает воздух вокруг, заставляя предположить, что ситуация у девушки сложилась и правда не слишком-то радужная.

— Расскажешь?

— Ты точно не психолог? — кривая усмешка в ответ.

— Нет, но могу предположить, что держать все переживания в себе — явно не выход.

Девушка переводит взгляд на потёртую столешницу барной стойки и нервно кусает губу, явно обдумывая слова Эллы.

— Ладно. Хорошо, — делает она глубокий вдох. — Мой парень… он подсел на всякую дрянь, вроде азартных игр и наркоты, накопил долгов, просрал работу, а теперь мне нужно где-то достать триста штук, чтобы оплатить его залог и расплатиться с долгами. Я знаю, что сама выбрала себе такого дерьмового мужика, но, поверь, раньше он был совсем не таким.

Элла смотрит на сконфуженную девушку и ей почти ощутимо становится её жаль. Женщина, которая разгребает проблемы своего мужчины — что может быть хуже.

— Беги от него, — говорит самую очевидную на свете вещь Элла. — Даже если боишься до чёртиков — всё равно беги. Лучше не будет. Люди не меняются, и ты совсем не обязана хоронить свою жизнь в этих проблемах так же, как и он.

— Знаю. Всё это знаю и не могу ничего с собой сделать. Мне некуда бежать. Здесь моя семья, близкие мне люди… Он или его друзья их достанут, понимаешь? Они настоящие отморозки, — голос девушки почти срывается на шёпот, и Элла понимает, насколько больную точку задела. — Чёрт, прости, что тебе пришлось всё это слушать. Не грузись этим, ладно? Я разберусь, как смогу, — пытается вернуть своему голосу былую уверенность девушка, быстро смаргивая с глаз появившуюся влагу.

Элла прикусывает губу, смотря на свою пустую чашку в руках, и думает, что хотела бы ей помочь. Думает, что могла бы ей помочь.

— Как тебя зовут? — спрашивает она у девушки, принимая слишком быстрое решение.

— Зачем тебе?

— Я Элла Брандт, — протягивает ей руку через стойку Элла, ловя удивлённый и недоверчивый взгляд в ответ.

— Вельма Холлз, — неуверенно жмёт её ладонь в ответ девушка.

— Один человек может тебе помочь, и я бы очень хотела, чтобы ты приняла эту помощь, — говорит Элла быстрее, чем осознаёт свои слова.

Брови Вельмы ползут вверх, а во взгляде читается сомнение напополам с неверием. О чём Элла вообще думает? Рэйвен имеет прочные связи в Берлине, но распространяется ли его влияние на другие города? Элла надеется, что сети картеля гораздо длиннее, чем она думает.

— Ты же понимаешь, что простым предупреждением тут не поможешь? — с опаской спрашивает девушка, ловя уверенный взгляд Эллы и получая кивок в ответ. — И откуда у ассистента хирурга такие связи?

— Не переживай об этом. Просто позволь тебе помочь, ладно?

Девушка смотрит на Эллу немигающим взглядом, прежде чем робко кивнуть.

— Что хочешь взамен? — настороженно спрашивает она.

— Мои высохшие вещи, — улыбается Элла, вытягивая свои босые ноги.

Вельма усмехается, окидывая её ещё раз изучающим взглядом, и удаляется в подсобку, куда до этого относила мокрые вещи.

— Не знаю, в каких кругах ты вертишься, раз у тебя такие знакомые, но… спасибо, — протягивает девушка нагретые и сухие вещи.

— Позвони по этому номеру через пару дней, ладно? Я предупрежу, — с улыбкой отвечает Элла и кладёт на столешницу телефон с открытым контактом.

— Рэйвен Мейер? — переспрашивает девушка, переписывая себе номер.

— Да, скажешь, что от меня, — натягивает на себя пальто и завязывает шнурки на ботинках Элла.

— Спасибо… Элла Брандт, — робко улыбается девушка.

— И тебе спасибо, — проводит рукой по своей сухой одежде Элла. — Надеюсь, у тебя всё будет хорошо.

Девушка снова неловко улыбается, пряча покрасневшие щёки. Даже если они больше никогда не встретятся, Элле будет приятно знать, что хотя бы у одного хорошего человека в этом мире жизнь стала лучше. Из бара она выходит с мыслью, что какие бы чувства и сомнения ни испытывала по отношению к Рэйвену, он остаётся первым и единственным, на кого Элла может положиться в любой ситуации. Все её дороги неизменно ведут к Рэйвену, и если это и была изначальная стратегия блондина, то она оказалась полностью действенной.

Элла скользит взглядом по проплывающим за окном машины домам и чувствует, как всё тело охватывает отдающееся в каждой клеточке волнение. Она предупредила Эрика и Луизу, что прилетает сегодня, отказавшись от того, чтобы её встречали, и попросила ничего не говорить Рэйвену. Почему? Элла и сама не знала. Она хотела увидеть блондина так же сильно, как и боялась этого момента, и хоть никаких ссор между ними не происходило, Элла прекрасно помнила, что послужило причиной её спешной поездки в Лейпциг. Она должна была дать Рэйвену ответ, которого тот так ждал, и Элле кажется, что впервые за всё время, она готова это сделать.

Сумбурное знакомство с Вельмой Холлз в зашмыганном пивном баре, как ни странно, помогло всё поставить на свои места и ясно показало, на чью помощь рассчитывает Элла в случае проблем. Отрицать было бессмысленно: она видит в Рэйвене сильного и надёжного мужчину, с которым ей спокойно и безопасно. Элла может довериться ему и сейчас, и в будущем, точно зная, что положение дел не изменится. Когда такси подъезжает к дому, где они жили с Эриком и Луизой, она уже знает, что сделает после того, как забросит чемодан в квартиру. Поедет к Рэйвену. Ну конечно, куда же ещё. Всегда только к нему.

Квартира встречает её непривычной для субботы тишиной, и Элла тут же пишет в общий чат с Луизой и Эриком, что уже дома. Бросив чемодан в коридоре, она моет руки, умывается и проходит в гостиную, где на столе лежит слишком выделяющаяся белая коробочка и записка сверху, а в кресле, свернувшись комочком и посапывая, спит крохотный серый котёнок. Элла осторожно подходит к котёнку, борясь с желанием разбудить его и взять на руки, разглядывает серую шёрстку и белые лапки и тянется к записке на столе. Их оказывается две, лежащие друг на друге: одна из тонкого тетрадного листа — от Луизы, а вторая, больше похожая на открытку, из плотной бумаги с гравировкой — от Рэйвена. Элла берёт в руки записку от Луизы, и, по крайней мере, становится ясно, откуда взялся котёнок, которого, как выясняется из записки, Луизе подарил Рэйвен в обмен на полное пособничество в его затее.

Луиза давно хотела завести котёнка британской или персидской кошки, уговорив на свою идею даже Эрика и откладывая на это деньги. Элла совершенно не разбиралась в кошках, но точно могла сказать, что спящий в кресле котёнок был явно не из дешёвых, наверняка купленный у заводчика и имеющий в родословной каких-нибудь британских вельмож или персидских шейхов. Ей не верилось, что её друзей было так просто подкупить — всего лишь породистым котёнком! Элла смотрит на шевелящего во сне носиком котёнка и с тихим вздохом откладывает первую записку, беря с крышки коробочки вторую.

Рэйвен был немногословен, тем не менее, как всегда, попадая прямо в сердце. Трясущимися от волнения руками Элла развязывает бантик на коробке, находя внутри чехол, под крышкой которого покоится лаконичное кольцо из белого золота. Боже, Рэйвен действительно решил ещё раз сделать ей предложение. Элла кладёт на ладонь кольцо, рассматривает с каким-то непонятным даже ей самой трепетом и, кажется, впервые готова дать ответ прямо на месте. Раньше предложения замужества от Рэйвена казались какой-то игрой, развлечением, которое ему скоро надоест, но сейчас, поняв после такой странной встречи в баре с Вельмой Холлз простую истину её неразрывной связи с блондином, Элла признаётся сама себе, что видит будущее только с этим человеком.

Мозг, поражённый столькими эмоциями одновременно, кажется, и вовсе перестаёт работать, зависая в моменте, и Элла совсем пропускает ту секунду, когда она одним движением надевает кольцо на безымянный палец и срывается с места, захлопывая за собой входную дверь. Ей нужно срочно к Рэйвену: в офис, домой или казино — неважно. Элла набирает ему короткое сообщение с вопросом, где он, ничего не объясняя, и улыбается в экран, когда блондин без лишних слов отвечает: «В офисе». Рэйвен всегда безоговорочно доверял ей, полагая, что если Элла спрашивает его о чём-то — значит, так нужно, и она знает, что делает.

До офиса «М-Групп» Элла доезжает уже через тридцать минут, чудом не попав по дороге ни в одну из возможных пробок в этот час. Охрана на входе подозрительно на неё смотрит, требуя паспорт, и тут же пропускает, сверяясь с чем-то на экране компьютера. Элла подозревает, что, когда Рэйвен говорил о бессрочном пропуске на территорию компании, он не шутил, действительно оформив ей пропуск. Кольцо на пальце ощущается чем-то бесценным, и Элла еле унимает в ногах дрожь, когда заходит в лифт. Очевидно, что понятие выходных в «М-Групп» было чем-то вроде шутки, потому что плотный поток входящих и выходящих на разных этажах людей сбивал с толку. Элла готова была бы посочувствовать рабочей нагрузке этих людей, если бы буквально не умирала на месте от расходящегося по телу волнения.

Когда табло показывает цифру последнего этажа, а двери лифта расходятся в стороны, Элла чувствует себя действительно несколько раз умершей и воскресшей заново. Секретарша в холле сдержанно кивает ей и провожает напряжённым взглядом, не говоря ни слова и, видимо, тоже зная о бессрочном пропуске в компанию. Хотелось надеяться, что Рэйвен не слишком переусердствовал, говоря своим сотрудникам всегда и везде пропускать её. Дверь кабинета легко поддаётся руке, когда Элла слегка толкает её, открывая и заходя внутрь. Рэйвен, сосредоточенно изучающий до этого какие-то бумаги, тут же поднимает голову, услышав звук открывающейся и закрывающейся за спиной Эллы двери. Он в простой толстовке, джинсах и белых «найках», выглядящий безумно уставшим, словно всю ту неделю, что Эллы не было в городе, работал без перерыва. Зная Рэйвена, это вполне себе могло быть правдой.

— Элла! — оживляется он, мгновенно сбрасывая с себя всю усталость. — Почему не сказала, что приехала?

— Хотела сделать сюрприз, — улыбается Элла, подходя к столу и наблюдая, как Рэйвен поднимается ей навстречу. — Я практически сразу поехала к тебе.

Взгляд Рэйвена на мгновение взбудораженно вспыхивает, прежде чем снова вернуться в норму.

— Так не терпелось меня увидеть? — ухмыляется он, замирая на месте.

— Очень, — не сдерживает улыбки Элла. — Я так по тебе соскучилась, — руки тянутся к чужой шее, привлекая ближе, и Элла буквально каждой клеточкой чувствует, как расслабляется Рэйвен в её руках.

Конечно же, он тоже переживал. Тоже ждал и сходил с ума от неопределённости.

— Я тоже скучал, — выдыхает Рэйвен, обнимая в ответ.

Элла чувствует дыхание Рэйвена на своей щеке, слышит, с каким облегчением он выдыхает, проводя носом по виску, и ловит себя на мысли, что она по-настоящему дома. Здесь, сейчас, с Рэйвеном.

— Я видела котёнка. Так ты подкупаешь моих друзей, да?

— Это подарок. Бескорыстный и от чистого сердца, — усмехается уголками губ Рэйвен.

— А у Эрика есть такой же бескорыстный подарок от чистого сердца? — иронично поднимает брови Элла, слегка отстраняясь, но не пытаясь выпутаться из объятий.

— Приставка и билеты на футбольный матч.

Такой честный и прямолинейный, что у Эллы пропадает всё желание ёрничать. Это было слишком обезоруживающе.

— Моих друзей так легко купить, — закатывает она глаза. — И что же стоило таких подарков?

— Благословение.

— Боже, Рэйвен, — делает медленный вдох Элла, ловя чужой серьёзный взгляд. — Ты же понимаешь, что это значит? Ты уже не сможешь взять свои слова обратно.

— Я не хочу брать свои слова обратно. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо потом. Я говорил тебе уже и скажу ещё столько раз, сколько потребуется: ты моя пара, и я не хочу видеть рядом с собой кого-то другого. Только ты, Элла. Всегда только ты.

Элла смотрит в серьёзные глаза Рэйвена, видит в них своё отражение и чувствует, как бешено разгоняется пульс под кожей. Рэйвен выбрал её ещё тогда, когда сама Элла и не подозревала о его существовании, нахально вошёл в её жизнь и завладел мыслями, а сейчас смотрит ей в глаза и говорит то, от чего сердце готово было остановиться на месте. Рэйвен всегда выбирал только её.

— И где же тогда твоё кольцо, Рэйвен Мейер? — приподнимает брови Элла, читая на его лице мимолётную растерянность.

Рэйвен на секунду замирает, а потом опускает взгляд на руку Эллы, где на безымянном пальце так идеально смотрится тонкая полоска кольца из белого золота.

— Элла?.. — с неверием смотрит на неё Рэйвен. — Это значит…

— Да. Это значит, что я отвечаю тебе «да», — не сдерживает она улыбки, наблюдая, как сменяются эмоции на чужом красивом лице — от неверия до невозможного счастья.

— Блять, Элла, — почти рычит Рэйвен ей в шею, прижимая к себе так сильно, что Элла начинает всерьёз опасаться за свои рёбра. — Ты понимаешь, как я счастлив?

— Не уверена, — усмехается она, отстраняясь. — Покажи мне.

Рэйвен абсолютно противозаконно источает счастье каждой клеточкой тела и притягивает Эллу к себе, целуя чувственно и напористо и передавая всю гамму эмоций, что сейчас испытывал сам. Элла обвивает руками его шею, с радостью отвечает на поцелуи и совершенно плавится в руках этого невозможного человека. Рэйвен Мейер ворвался в её жизнь так стремительно и так нахально расчистил в ней для себя место, что не сдаться ему было просто невозможно. Пусть Рэйвен не был тем хорошим парнем, которого всегда желали для Эллы родители, но он определённо точно обожал её больше, чем даже самый лучший парень в мире.

Рэйвен является членом влиятельного картеля, готовясь взять бразды правления в свои руки, имеет огромные проблемы с тягой к насилию и неординарные взгляды на решение многих вопросов, но он готов расшибиться ради Эллы в лепёшку, не уставая каждый день показывать, насколько сильно он любит её, и это тот самый решающий фактор, из-за которого Рэйвен всегда будет лучшим парнем в мире. Элла с жадностью подставляется под сильные, горячие руки, млея от въевшегося в её кожу аромата одеколона, и ощущает себя самым счастливым человеком на свете. Человеком, который сделал определённо правильное решение, выбрав Рэйвена и связав свою жизнь именно с ним.

— Рэйвен Мейер, — отрывается от горячих губ Элла, опаляя своим дыханием и ловя поглощающий взгляд голубых глаз. — Я тебя люблю.

Слова срываются с языка так просто и легко, ощущаясь настолько правильными и нужными, что Элла искренне не понимает, почему не сказала их раньше. Рэйвен смотрит на неё поплывшим от переизбытка чувств и эмоций тёмным взглядом и с тихим рыком припадает к губам. Элла чувствует, что он еле сдерживается, чтобы не взять её прямо в этот же момент без подготовки, и сильнее прижимается к нему, позволяя усадить себя на стол.

— Блять, Элла, ты такая космическая, — шепчет Рэйвен, избавляя Эллу от одежды и действительно беря её на своём столе, ставя трепетные отметки по всему телу и безбожно залипая на кольце на её пальце.

Женщина, перевернувшая его жизнь с ног на голову и согласившаяся связать с ним свою судьбу. Женщина, ради которой Рэйвен завоюет любую планету в Галактике и для которой принесёт любое сокровище. Если Рэйвену Мейеру и есть, за что благодарить мир, то это определённо за шанс встретить в своей жизни Эллу.