В Крае Беззакония закон один —

кто сильнее, тот и прав.

Лия

— Добро пожаловать в Край Беззакония, красавица. — хриплым голосом кидает мне рослый одноглазый мужчина в испачканной кровью одежде. — И перестань пялиться.

Он только что на глазах у всех рабов хладнокровно убил одного из нас — парня, который попытался сбежать.

Отрезал ему голову.

Я стою, упираясь лопатками в стены вонючего сарая. Губы дрожат. В глазах застыли слезы и дикий ужас. Я даже не чувствую боли в стертых до крови ступнях. Кажется, что мир рухнул прямиком в преисподнюю, а небо померкло навечно.

Рядом доносятся тихие всхлипы.

Нас, бесправных рабов, привезли на торги.

— Ты — следующая, — тычет в меня пальцем громила, и мне хочется просто упасть на землю и притвориться мертвой… Но здесь, в Крае Беззакония, мертвых сразу скармливают драконам, так что… это тоже не вариант.

А ведь сейчас я должна была быть в Сорренте — красивом припортовом городочке, вдыхать морской воздух, кушать поджаренных хрустящих креветок на палочке, взбираться по трапу на корабль, а потом наслаждаться волнами в предвкушении счастливой самостоятельной жизни без навязанного отцом политического брака за границей…

Желудок болезненно сжимается в узел. Нас не кормили три дня.

Богатое и сытое прошлое принцессы теперь кажется слишком далеким после десяти дней рабства.

Меня предали те, кому я доверяла больше всего.

Родной брат.

Он обманом заманил меня в ловушку, пообещав, что поможет сбежать… Но на самом деле продал меня как сумасшедшую служанку в Край Беззакония. И вот я здесь, едва сдерживаю слезы. Нет смысла кричать, что я принцесса… Что за меня заплатят дорого… Мне все равно никто не поверит.

Лязг цепей.

Стоны.

Крики торгующихся.

— Продано! — орет работорговец, и я каменею в гнетущем ожидании.

Громила заходит за сарай. Усмехаясь, он отвязывает меня от стены, к которой привязывают рабов… как скот. Толкает вперед, а ноги не идут.

Я падаю, стирая в кровь коленки и почти ломая себе нос.

Сердце заходится в бессмысленных ударах…

Мужчина грубо вцепляется мне в волосы и поднимает с земли.

— Ты специально поранилась, а? Чтобы нам за тебя меньше заплатили? Ты и так мало стоишь, ничтожество. Нам повезет, если кто-то купится на твою нежную кожу, чтобы сделать из тебя подушку! — сквозь зубы цедит он, и меня почти выворачивает от запаха из его рта.

Подушка…

Кто-то здесь может сделать из меня… подушку?

Мир покрывается темным туманом, голова идет кругом. Я не в силах стоять на ногах, поэтому громила сам дотаскивает меня до помоста.

Ставит в центр, закрепляет мои связанные запястья за заржавевший крюк и вздергивает в воздух.

Теперь я вишу в воздухе, не доставая до пола, с вывернутыми руками, болтаюсь, как рыба на крючке, чтобы толпа могла меня рассмотреть со всех сторон.

— А вот и наша изюминка. Только посмотрите на эту прелесть! Мягкие волосы. Нежнейшая кожа. Голубые глаза. Девственница. — работорговец ходит кругами, трогает волосы, надавливает на челюсть, заставляя показать зубы…

Когда он развязывает мой холщовый дырявый халат и оголяет меня, на глаза выступают слезы.

Как же это все мерзко. Унизительно.

— Посмотрите, какое тело! У нас давно таких не было. Ну же… Начальная цена этой красавицы — десять слитков золота.

— Ооо… — слышу удивленные возгласы глазеющих на меня покупателей.

— Дам пятнадцать золотых слитков за эту крошку!

— Двадцать!

Ставки стремительно поднимаются, а ублюдок продолжает ходить вокруг и демонстрировать мое тело.

Внутренне умираю. Жду, когда же прекратится этот ад.

— Триста!

Глаза работорговца сверкают жадностью, он довольно потирает подрагивающие от азарта руки и готовится сказать «продано», но не успевает.

— Пять. Медных. Монет. — раздается низкий, тихий голос, но его слышат все.

Он будто звучит в голове у каждого. Подчиняет. Делает безвольными. Уверена, этот голос способен убивать…

Лия

Толпа стихает. Потенциальные покупатели словно забывают, как дышать. Я отчетливо слышу, как из груди рвется сердце и как падает мелкий снег на помост.

Все плохо…

Так звучит смерть. Я знаю. Она пришла за мной…

За капризной и избалованной принцессой.

Из глаз работорговца уходит похотливый блеск. Он поворачивается к мрачной фигуре в темной мантии.

Затуманенными от слез глазами я вижу, как остальные покупатели испуганно расступаются и пятятся подальше от этой фигуры. Кто-то спотыкается, и вынужден уползать.

— Но… как же… — вдруг заикается работорговец. Он стоит рядом, и я вижу, как начинает дергаться от страха его глаз.

Опасная фигура подходит ближе под гнетущее молчание толпы.

Я пытаюсь сморгнуть накопившиеся слезы и вглядеться в лицо того, кто собирается меня купить за пять медных монет.

В нашем крае за такую цену не подадут даже чашки чая…

Но лицо наглеца, решившего купить принцессу за пять медных монет, скрывает широкий капюшон, из-под которого свисает пара белых прядей. На плаще — золотая фибула в форме дракона. Чем ближе он подходит, тем сильнее я ощущаю дрожь в теле.

— Но как же… — кудахтает работорговец, разводя руки в стороны. — Как же так…

Он падает на колени и почти целует сапоги незнакомцу, когда тот резко и внезапно оказывается на помосте. Я не успела понять, запрыгнул ли он или взобрался — все произошло слишком быстро.

Кажется, мое сердце замерло и отказывается биться.

— Пять. Медных. Монет, — холодно повторяет мужчина, становясь напротив и накрывая своей большой тенью мое оголенное, подвешенное на крюк тело.

Я опускаю взгляд.

Наверно, не стоило так разглядывать этого незнакомца. Он убьет меня прямо здесь. Чувствую его жгучую ненависть, словно я причина всех бед в этом мире.

Что я ему сделала?

И почему его голос… кажется знакомым…

— Но г-господин, за нее уже п-предложили триста слитков з-золота… — заикается от страха скрючившийся рядом работорговец.

Незнакомец откидывает полог плаща, и толпа тихо дергается в сторону, словно готовясь к худшему, но он всего лишь дотягивается до кошелька, чтобы отсчитать монеты.

— Г-господин, ну, может, хотя бы слиток…

— Она не стоит даже пяти монет, Руфус, — в голосе незнакомца чувствуется обжигающее презрение. — Потому что это самое глупое, бесполезное, избалованное создание на земле.

Он говорит так, будто знает меня лично! А ведь я принцесса… Когда-то была ею.

Прикусываю потрескавшуюся губу. Из груди рвется крик беспомощности, но страшно даже лишний раз вздохнуть…

— Я все еще готов выкупить ее за триста золотых слитков! — доносится из толпы, и к помосту продирается еще один мужчина.

— Даже если она сумасшедшая и глупая, я заплачу за нее много! Отдай ее мне, Руфу… — мужчина не договаривает и не добирается до помоста, потому что падает на землю, захлебываясь собственной кровью.

С губ срывается всхлип. Меня сейчас точно стошнит. Люди скорее покидают площадь, делая вид, что ничего не произошло.

Незнакомец, давящий на меня своим присутствием, даже не шелохнулся. Как он это сделал? Он сделает то же самое и со мной? Какая теперь разница? Я все равно умру…

Незнакомец передо мной медленно продолжает отсчитывать монеты, пока работорговец с протянутыми вперед руками смотрит в пол и содрогается от страха.

Получив свои пять медных монет, он кланяется несколько раз, семенит к специальному рычагу, чтобы опустить меня на землю, и дергает его.

Я бы грохнулась на помост, но незнакомец уверенно ловит. Его прикосновения обжигают, словно раскаленная лава.

Метаю взгляд под капюшон и цепенею.

Я была права, что за мной пришла смерть.

Ведь из-под капюшона мне зловеще ухмыляется Дарио — дракон, когда-то потерявший из-за меня свои крылья…

Дорогие читатели!

Добро пожаловать в мою новую историю и Край Беззакония!

История пишется в рамках литмоба "Шелка и цепи"

Когда шелк связывает крепче цепей, то неизвестно, кто в настоящем плену.

Лия

Дарио медленно опускает подбородок, позволяя его рассмотреть. Его улыбка похожа на оскал хищника перед броском.

В памяти резко всплывают его глаза, налитые кровью, когда палачи отца срезали его драконьи крылья в наказание за убийство стражей и покушение на меня. Он смотрел мне в душу, проклиная.

Ведь я дала показания, потому что в тот вечер видела всё, и мне повезло, что я смогла позвать на помощь.

Брат заставил меня смотреть на эту жуткую демонстрацию, организованную отцом, убедив, что я должна видеть, как страдают мои обидчики, и должна наслаждаться их муками.

Только вот не получилось.

Я упала в обморок, как только увидела брызнувшую густую кровь Дарио и его отделившиеся крылья. Его крик агонии долго преследовал меня в кошмарах.

Он должен был умереть, ведь дракон без крыльев не жилец.

Потом брат долго рассказывал, как Дарио, бесчувственного, бескрылого, обескровленного, сбросили в ров. Уверял, что он больше не будет меня преследовать… Но это было ложью. Дарио преследовал меня в кошмарах.

Меня каждый раз тошнило при этих рассказах, но брат будто наслаждался и при любой возможности напоминал о жуткой казни.

Однако сейчас… Либо у меня помутнел рассудок из-за страданий в рабстве, либо Дарио каким-то образом избежал смерти.

Никто так и не понял, почему верный рыцарь моего отца решил на меня напасть.

Придворные шептались, утверждая, что Дарио просил у отца моей руки, но тот ему отказал, готовя меня к более выгодному для королевства браку. Вероятно, это и привело Дарио в бешенство, и он решил, что если я не достанусь ему, то не достанусь никому. Обезумел.

И сейчас передо мной не он… А жуткий демон, требующий жертвы, чтобы утолить свою месть. Я даже не знаю, что лучше: быть проданной в рабство, чтобы из меня сделали подушку, или попасть в руки Дарио, который восстал из мёртвых, чтобы меня уничтожить или забрать с собой в преисподнюю…

Проклятье, я ведь именно здесь и нахожусь — с ним, в аду.

В горле пересохло.

Дарио несколько секунд наслаждается моим диким ужасом, а потом вскидывает меня на плечо и уносит. Я даже не могу ему воспротивиться, потому что нет сил… Работорговец специально держал нас на одной воде, чтобы у нас не было сил сбежать…

Дарио молчит, но с каждым его шагом я понимаю, что приближаюсь к смерти.

Мне конец.

Он убьёт меня. Сначала будет очень долго мучить, отомстит за всю боль, а потом перережет глотку своими драконьими когтями, как сделал это с моими стражами.

В глазах мутнеет. Мне настолько плохо, что я не могу ни говорить, ни двигаться.

Вот же действительно, слишком нежная. А ведь где-то внутри меня теплится надежда, что я смогу сбежать.

Словно услышав мои мысли, Дарио крепче сжимает мое бедро, будто намекая, что он не отпустит.

Я почти теряю сознание от бессилия и отчаяния, когда он стягивает меня с плеча и ставит на землю. Мы всё ещё на улице. Возле конюшен. Слышу громкие и грязные разговоры, взгляд ненадолго проясняется. Нас окружают сильные рослые мужчины в таких же мантиях, что и Дарио. Их глаза наполняются похотью, а искажённые шрамами лица нахально улыбаются.

— О, наш господин решил побаловать нас свежим мясом, — усмехается рядом темноволосый мужчина.

Сердце уходит в пятки… Меня скормят этим… варварам?

Дарио игнорирует слова мужчины, он всё ещё держит меня за плечи, потому что я не в силах стоять самостоятельно.

— Похоже, сегодня нас ждёт весёлый вечер. — говорит кто-то еще.

Я в ужасе озираюсь, пытаюсь плотнее укутаться в свой рабский уродливый халат.

— Она действительно для нас, господин? Вы же никогда не… кхм… себе невольниц не брали.

Дарио прислоняет меня к стене конюшни, проверяет мои связанные запястья, накладывая дополнительное заклинание, чтобы я не смогла развязаться.

— Возможно, но не сейчас. Пока она принадлежит мне, — отвечает он своему собеседнику, смотря мне в глаза и впитывая мою дрожь и ужас от жутких картин, всплывающих в голове.

Мужчины позади издают довольные пошлые возгласы.

Он отдаст меня им.

Точно отдаст.

Сделает это в отместку. И будет смотреть, как я страдаю.

Это хуже смерти.

Озираюсь по сторонам. Мир размывается. Я падаю… Сил совсем не осталось. Я не выживу.

Дарио подхватывает меня у самой земли.

— Возможно, мне стоит оставить тебя здесь, в этой грязи. Ты же явно ни на что не годишься… — с полным презрением шепчет он мне в ухо.

Я всхлипываю.

— Так оставь… — хрипло бросаю ему в лицо, едва двигая губами.

Дарио резко и обжигающе больно хватает меня за подбородок, заставляет посмотреть в его разъярённые глаза. Они наливаются кровью, как тогда…

Похоже, Дарио умеет убивать взглядом, потому что в голове наступает темнота.

Полная и беспросветная.

Дарио

Из груди доносится злобный рык.

Какого чёрта она теряет сознание, ведь я едва к ней прикоснулся?

Дерзость принцессы распаляет ярость, которая сжигает меня изнутри. Изнеженность и деликатность сводят с ума. Я должен просто свернуть ей шею, чтобы не мучить прошлым ни себя, ни её. Избавиться, забыть, не позволить старым ранам вскрыться.

Достаточно шрамов от крыльев, которые каждое полнолуние возвращают меня в тот ад.

Сегодня именно такой день. Нужно спешить домой, пока я не перебил всех, кто попадётся мне на пути. На спине свербит за лопатками.

Я начинаю терять контроль.

Зачем я вообще остановился?

Теперь сдержать безумие ещё сложнее.

Крепко сжимаю её плечи, ещё немного — и я пораню её молочную нежную кожу. Пальцы предательски дрожат.

Нет…

Я не должен чувствовать к ней сочувствия… нежности… или чего-то еще! Она не достойна. Лия сломала мне жизнь, когда я просто хотел спасти ей жизнь.

Оцепенев, я смотрю в её закрытые глаза, на влажные от слёз ресницы. Её сердце едва бьётся.

Губы побелели.

О нет, она не должна умереть вот так просто.

Испугалась.

Как Лия вообще выжила в рабстве?

— Господин, — говорит угрюмый Грокс. — Вам лучше поспешить. Полнолуние через пять часов, — осторожно напоминает он. — Я могу позаботиться о ней.

Вместо ответа я просто рычу и парни отходят от меня подальше. Знают, что я на грани. На той самой, когда перестаю отличать своих от чужих.

Продолжаю держать её в своих руках и ждать, пока избалованная капризная принцесса откроет свои глаза.

Почему она этого не делает?

Зубы скрипят от напряжения, потому что её сердце слабеет с каждым ударом.

Она вот-вот умрёт.

Почему-то меня это вводит в бешенство.

Выругавшись, я достаю запрятанный в кармане эликсир, специально приготовленный для того, чтобы скорее восстановиться после агонии полнолуния.

Один. У меня он один, слишком ценный. Другой ещё не готов…

Проклятье.

Открываю бутылочку, впиваюсь пальцами в подбородок принцессы, открываю ей рот и вливаю алую жидкость ей в глотку.

Она кашляет. Только пусть попробует подавиться. Я еще с ней не закончил.

— Лошадь, — хрипло рявкаю я, чувствуя, как безумие в этот раз настигает меня раньше, чем должно.

Это всё она.

Только появилась — и уже заставляет терять самообладание.

Парни суетятся. Ко мне подводят коня.

Я прислушиваюсь к сердцебиению Лии. Оно становится равномерным. Элексир действует.

Закидываю обмякшую принцессу на лошадь и взбираюсь сам. Переворачиваю её и устраиваю между своих рук так, чтобы она не свалилась во время езды. Её запах проникает в мой нос. Я теряю рассудок.

Метаю взгляд в Грокса и других. Они молча взбираются на своих коней, не смея задавать лишних вопросов.

Сейчас не время.

Пришпориваю коня и срываюсь с места. Гоню лошадь по темной заиндевевшей лесной дороге что есть сил. Приходится прижимать принцессу к себе. Она пропитывает меня своим ароматом.

Ненавижу.

Она будет жить ради того, чтобы я каждый день ломал ее снова и снова. Я должен заставить ее страдать вместе со мной, уничтожить.

Прибываю в свой замок первым, остальные, похоже, поняли, что от меня лучше скакать на расстоянии.

Я начинаю чувствовать фантомную боль в отрезанных крыльях. И всё же стягиваю Лию с лошади, заглянув на несколько мгновений в её лицо. Оно принимает здоровый оттенок. Глаза всё ещё закрыты, но губы заметно розовеют. Запах принцессы становится сладким.

Вдыхаю, а потом падаю на колени от жуткой боли. Едва удерживаю её в руках.

Боги явно прокляли меня, раз наши пути вновь пересеклись.

Розалинда, грузная женщина средних лет, выбегает мне навстречу. Замирает в ужасе, увидев мои глаза.

— Возьми её, — хрипло приказываю, но вместо того чтобы ослабить хватку и передать служанке, я прижимаю Лию к себе крепче и рычу.

Розалинда пятится в страхе.

Лия такая тёплая… и мягкая… Пальцы случайно зарываются в ее шелковых волосах…

Кажется, что боль немного стихает, и я поднимаюсь на ноги, чтобы самостоятельно отнести принцессу в комнату для слуг, даже если сначала, собирался запереть ее в подвале.

— Ты… отвечаешь за неё головой, — цежу я. — Следи, чтобы не сбежала.

Розалинда судорожно кивает.

Я выхожу. Рычу и царапаю каменные стены замка руками, превратившимися в драконьи лапы. Скрежет раздирает слух, но не унимает боль.

Сейчас никому лучше не попадаться мне на пути.

Я выбираюсь из замка и удаляюсь вглубь тёмного леса, в секретную пещеру, где я скрою своё уродливое бескрылое драконье тело и безумные страдания. Проникаю внутрь и нажимаю механизм, который спрячет меня от людей до следующего утра, а также спасёт многим жизнь. Край Беззакония несколько раз был свидетелем моего кровавого безумия, чего хватило, чтобы меня стали сторониться и до жути бояться… А страх дал мне власть.

Здесь я ору, как раненый зверь.

А я и есть раненый. Земля трясётся и вибрирует. Меня раздирает изнутри. Но сегодня меня сводит с ума не только физическая боль… а её запах. Он глубоко впитался в кожу и напоминает о том, что я не смог пройти мимо на этих грёбаных торгах…

Не смог убить ее или оставить умирать.

Не смог даже запереть в подвале…

Ненавижу.

Лия

Дарио

Лия

Я просыпаюсь в незнакомом месте. Небольшое помещение, похожее на кладовку. Кровать. Мутная лампа на перекошенной старой тумбе. Каменные стены. Узкое окно, в которое проникает дневной свет. Комната кажется шикарными покоями по сравнению с хлевом, где нас держали как рабов.

Я… жива…

На кровати.

Как давно я не спала на такой мягкой кровати, да ещё и с подушкой? От меня больше не воняет. Словно кто-то позаботился обо мне и отодрал всю грязь. На теле просторная белая ночнушка. Я чувствую себя сытой и полной сил.

Что произошло?

Я же помню, как Дарио, мой личный кошмар, купил меня на торгах. Может, меня кто-то спас? Кто-то очень добрый пришёл за мной и забрал?

Надежде не удаётся разгореться в груди. После дней, проведённых в рабстве, я усвоила, что не бывает чудес. Есть только суровая жизнь и цепи на моих руках и ногах. Они словно уродливые браслеты, блокируют силу. Сейчас я просто безвольный человек.

И всё же…

Я приподнимаюсь на чистой постели, свешиваю на пол ноги, заботливо обмотанные бинтами с вкусно пахнущими целебными травами.

Меня… лечат.

На глазах проступают слёзы. Так хочется верить, что это правда. Что есть кто-то, заботящийся обо мне.

Встаю. Почти не чувствую боли.

Вытираю слёзы и улыбаюсь.

Неужели всё закончилось?

Дверь скрипит.

Я вздрагиваю и забиваюсь в угол кровати. Рабство научило меня, что лучше прятаться, даже если прятаться негде.

В дверь входит высокая женщина с большими розовыми щеками и крупными руками. Её взгляд сосредоточен и суров. Чёрные вьющиеся волосы обрамляют лицо. Она хмурится.

— Проснулась. Это хорошо, — говорит она, и, кажется, в её голосе проскальзывают нотки облегчения. — Ты проспала три дня. Я уже не знала, как тебя будить.

Сглатываю, соображая, чего я могу ждать от этой женщины.

Хочется доверять, но можно ли?

— Меня зовут Розалинда. А тебя? — она плотно смыкает губы и садится рядом на постель.

Чёрные глаза внимательно буравят, ожидая ответа.

— Лия, — тихо отвечаю я.

Не похоже, чтобы женщина хотела меня убить или причинить боль. От неё вкусно пахнет едой. На груди — фартук. Она не из убийц или работорговцев. Те воняли отчаянием и смертью.

— Лия, — задумчиво повторяет она. — Хозяин просил тебя отходить и объяснить, что ты должна делать. Учти. Я не потерплю лени. Ты меня поняла?

— Хозяин? — повторяю я, в сердце врезается страх.

— Хозяин. Тот, кто тебя купил. Ты принадлежишь ему. И давай без фокусов. Отсюда не сбегают. Лучше даже не пытаться. Я тебя предупредила.

Губы дрожат.

— Дарио… — шепчу я, и Розалинда испуганно округляет глаза.

— Не называй его так, милая, если хочешь жить. Зови его господин или хозяин. Поняла? Здесь слишком много работы, а нас с тобой двое. Пару рук, даже таких изнеженных, как твои, мне будут очень кстати, — Розалинда поучительно сотрясает в воздухе пальцем.

Я киваю, но внутренне чувствую себя потерянной.

Если Дарио не стал меня убивать… значит, он собирается сделать что-то похуже. Вряд ли он остановится на уборке.

Розалинда встаёт, достаёт из шкафа серую одежду и протягивает мне.

— Давай. Собирайся. Я буду ждать тебя на кухне. Нужно привести её в порядок, пока ребята не заявились на обед. И повторюсь, не вздумай сбегать. На тебе цепи. Ты сможешь отдалиться максимум на километр от замка, прежде чем тебя разорвет на куски. Торопись. Мне много чего тебе нужно рассказать и объяснить, — Розалинда очень быстро двигается по комнате.

— Он… — хрипло произношу я. — Он здесь? — спрашиваю я, а кожа покрывается мурашками при одной мысли, что я могу встретиться с Дарио.

Розалинда вздыхает, качает головой.

— Спасибо. — говорю я ей и она вопросительно поднимает бровь, будто не поняв за что я ее благодарю. Но не уточняет, она поспешно исчезает за дверью.

Значит, Дарио нет в замке. Это немного успокаивает. Мне нужно освоиться. Вести себя хорошо. Выживать, чтобы, когда придёт время, я могла… сбежать.

Дарио вряд ли надолго оставит меня в живых. Он купил меня за пять медных монет специально, чтобы унизить. И это ещё цветочки. Я видела, на что он способен.

Сейчас я его, а потом…

Он отдаст меня своим людям.

Дарио заставит меня страдать. Найдёт способ.

Я беру в руки аккуратно сложенную одежду. Серая грубая ткань.

Когда-то я носила только самые изысканные наряды. А теперь…

Глотаю слёзы.

Я не должна сникать.

Это хотя бы лучше, чем рабские халаты, которые сделаны так, чтобы их легко можно было снять и оголить тело перед потенциальным покупателем.

Одеваюсь и вытираю слёзы. Здесь нет зеркала, чтобы я могла посмотреть, во что превратилась. Я кое-как заплетаю волосы в длинную косу, надеваю башмаки на несколько размеров больше, чем моя нога, но оставляю пропитанные целебной мазью бинты — это хоть немного заполняет пространство.

Выхожу в мрачный каменный коридор. Веет прохладой. Кухня. Мне нужно на кухню.

Я буду делать то, что мне скажут. Стану послушной, по крайней мере постараюсь. Мне нужно понять, как отсюда сбежать, пока Дарио меня не уничтожил.

Лия

Я стою у разделочного столика на кухне и наливаю из бочонка в кувшин какой-то напиток. Вечер. Я до жути устала, и, как бы я ни старалась, Розалинда всё время находила огрехи в моей работе, а в конце так и вообще схватилась за сердце.

В её глазах не было злости… Скорее всего, она просто боялась того, что сделает со мной Дарио, когда узнает, насколько я бесполезна.

А тут ещё и его воины собрались на кухне… По их извращённым взглядам на меня можно сделать вывод, что они голодны вовсе не едой…

— Почему у меня грязная кружка? — слышу ворчливый голос бородача.

Дарио набрал свою шайку из отчаянных головорезов. Один страшнее другого. Их одежда пропитана пятнами крови разных существ, которую, я уверена, невозможно выстирать. И даже сейчас, когда они собрались в небольшой столовой замка, их портупеи увешаны разнообразным оружием так, словно они ждут нападения.

— Эй, ты! Купленная! — тычет в меня пальцем бородач. — Это ты сегодня на мойке? Ещё никогда посуда не была такой грязной! — рычит он.

Нервно сглатываю.

Смотрю на семерых вооружённых наёмников. Их тяжёлые взгляды не обещают ничего хорошего. Кто-то вертит в руках тарелку, кто-то постукивает по перевёрнутой кружке. Они явно недовольны. Либо нашли мотив, чтобы докопаться до меня.

Проблема в том, что посуду действительно мыла я.

И я старалась, но им же этого не объяснишь? Особенно то, как дубеют руки из-за того, что мыть посуду приходится в ледяной воде…

— Чего молчишь? Ты обошлась господину слишком дорого, — продолжает темноволосый мужчина с жутким шрамом на лице — от губы до виска. Когда он разговаривает, можно видеть половину его челюсти и торчащие гнилые зубы. Это… ужасно.

Конечно, принцесса обошлась Дарио очень дорого.

Целых пять медных монет. Мужчины возмущаются, а мне становится трудно дышать.

— И чего он в ней увидел? Её же даже по кругу не пустишь. Сдохнет.

— Не сдохнет, если нежно обходиться, а не так, как ты любишь, Мерк!

— Тогда надо пожаловаться господину, чтобы отдал её нам. Так толк будет. Хоть повеселимся.

Чем больше предложений о том, на что я сгодилась бы, вылетает из уст этих головорезов, тем сильнее у меня начинают трястись ноги… и руки.

Кувшин с водой падает и разбивается, вызывая громкий нахальный хохот. Они будто специально ищут повод, чтобы меня унизить…

А что, если Дарио действительно их послушает? Накажет самым грязным способом.

Смотрю по сторонам в поисках Розалинды… Но её нет. Она пошла в подвал за вяленым мясом. А я осталась одна…

— Я… — хочу что-то сказать, защититься, но язык не двигается. Я в ужасе. Что я скажу этим мужчинам?

О боги…

Они же сейчас изрежут меня на куски и сожрут вместо ужина. Убежать я не смогу — дверь прямо за разбойниками.

Скорее бы вернулась Розалинда. Она хоть какое-то влияние имеет на этих ублюдков.

Я опускаюсь на колени и собираю осколки кувшина. Лицо горит от возмущения. Мне нужно просто затаиться. Если бы я только могла превратиться в невидимку…

Тянусь за последним осколком, но на него наступает чей-то грязный сапог. Поднимаю глаза и цепенею от ужаса.

Безобразный широкоплечий наёмник, тот самый Мерк, с амулетом из маленького черепа какого-то животного, разглядывает меня так, будто больше всего на свете желает посмотреть, какого цвета у меня кровь.

В подтверждение своих намерений он достаёт изогнутый нож, подцепляет им прядь моих волос и внимательно рассматривает. Я чувствую нарастающую дрожь. Слышу, как громко бьётся сердце.

— Я не пожалуюсь господину, если ты сейчас пойдёшь со мной в кладовку и послушно подставишь свой мягкий зад, — говорит он под смех остальных. — Обещаю, я буду нежен и постараюсь тебя не порвать.

Меня тошнит.

А мужчина срезает ножом прядь моих волос и принюхивается.

— Ну же, вставай, пока господин не пришёл, — приказывает он мне.

Я метаю взгляд на остальных, но они явно никогда не слышали об уважении к женщинам.

Они ждут. Им интересно.

Кто-то позади имитирует женские стоны. Мне никто не поможет. Я в Краю Беззакония…

На глазах выступают слёзы. Лучше уж сдохнуть, чем быть так униженной.

— Нет, — тихо отвечаю я.

— Что ты сказала? — угрожающе опускается ко мне варвар.

— Я сказала… нет, — давлюсь словами от страха, но меня наполняет такое отчаяние, что я не в силах терпеть.

Зажимаю в руках осколки кувшина. Они царапают, но мне всё равно.

Мужчина усмехается, когда я рывком встаю и направляю на него окровавленный осколок. У меня нет шансов, я знаю. Слышу улюлюканье. Чувствую себя загнанным животным.

— О… Зря ты так, — говорит кто-то.

— Теперь он точно её порвёт.

Столовая погружается в тишину.

Я пячусь и упираюсь в стол. Дрожу.

Страшно. Слёзы сами катятся вниз. Наверное, это последние моменты моей жизни.

Варвар делает выпад, очевидно, чтобы меня испугать. Так с нами делал один из работорговцев, его забавляло доводить нас до нервного срыва. Пока какой-то раб не вонзил ему ржавый гвоздь в глаз. Конечно… раба убили на месте, но работорговец потерял глаз.

И сейчас…

Я чувствую себя тем самым несчастным рабом.

Умру, но оставлю этого урода без глаза.

Время замедляется. Я закрываю глаза, словно испугавшись. Выслушиваю нахальный гогот. У меня секунда, пока варвар красуется перед другими, показывая своё превосходство надо мной.

Открываю глаза и резко кидаюсь на него, бью, колочу, так и не поняв, куда попадаю, а куда — нет. Осколок сильнее врезается мне в руку. Я даже не знаю, кого раню больше: себя или этого мужика.

Он злобно рычит. Остальные удивлённо охают, но не спешат на помощь Мерку… Скорее всего, потому что прекрасно знают — он справится со мной без посторонней помощи.

Так и есть.

В следующий момент Мерк хватает меня за волосы, а затем впечатывает в стену. Я скулю. Приоткрываю заплаканные глаза и вижу лицо варвара в крови. Нет, я не выколола ему глаз. Так, просто поцарапала…

Жаль. Ведь он посягнул на честь принцессы! За такое… За такое отрезают крылья…

Вижу, как что-то сверкает в воздухе… это изогнутый нож Мерка. Он убьёт меня. Зато я не буду мучиться в лапах Дарио. Уверена, с Мерком меня ждёт быстрая смерть.

Что-то свистит в воздухе. Звон падающего на каменный пол железа. Стальные пальцы, вжимающие меня в стену, исчезают. Я слышу истошный крик Мерка, от которого вздрагивают все мои внутренности. А затем меня оглушает голос Дарио.

— Разве я не предупреждал, что она принадлежит мне?

Дарио

Во мне вскипает ненависть. Виски сдавливает пульсирующая жажда убивать. Ко мне приходит осознание, что если бы я пришёл минутой позже, Лия бы уже была мертва.

Прожигаю её, сползшую по стене на пол, тяжёлым взглядом. Принцессу заметно колотит, она выглядит жалко, но смотрит на меня взглядом фурии.

Чувствую дрожь.

Её и свою.

Не понимаю: она борется за свою жизнь или просто ищет способ её потерять?

Броситься на Мерка, на самого отпетого головореза смертельного отряда… до какой степени нужно быть… бесстрашной? Точно ли передо мной избалованная принцесса Лия, которая падала в обморок от мышей? Откуда столько ярости?

Судя по его изуродованной башке, принцесса всё же имеет ноготки. Где-то внутри колышется довольство — она смогла за себя постоять, она больше не та, которая вынесла мне смертельный договор…

Но нет, я не должен себя обманывать.

Она та…

Та самая, из-за которой я потерял крылья.

Метаю взгляд на застывший отряд.

Меня не было трое суток, и очевидно, что парни начинают выбиваться из установленных рамок и правил.

А я этого не терплю.

Мерк скулит, лёжа на полу у стены и истекая кровью — его оторванная рука валяется в другой стороне.

Никто не двигается. Все знают, что если сейчас они сделают что-то не так — тоже рискуют потерять части тела.

Подхожу к Мерку. Хватаю его за горло и поднимаю. Он что-то шипит, кровь хлюпает из его разодранного принцессой носа. Но уже поздно что-то говорить в своё оправдание — он подписал себе смертельный приговор, потому что посмел тронуть то, что принадлежит мне.

Сжимаю руку, превратившуюся в когтистую лапу, и голова Мерка отсоединяется от его тела.

Всё это время я смотрю в глаза Лии. Зачем? Не знаю.

Я хочу её напугать или показать, что будет с каждым, кто к ней прикоснётся без моего ведома?

Её бледные губы подрагивают. Из глаз текут кровавые слёзы.

Я убил одного из своих воинов.

Из-за неё.

Как же бесит.

Ненавижу.

Тело Мерка глухо падает на пол, а я подхожу к принцессе. Медленно склоняюсь, сокращая расстояние и глубоко вдыхая ее трепет.

О чем она думает?

Ждет своей очереди?

Протягиваю руку и дотрагиваюсь до её шеи, словно в намёке на то, что могу сделать с ней то же самое, но на самом деле желая прикрыть краснеющий след, оставленный Мерком.

Иначе я убью их всех.

Принцесса вскидывает на меня гордые заплаканные глаза. Я слышу, как её сердце ускоряется, как её аромат становится сильнее, он перекрывает запах крови.

Из груди доносится рычание, потому что сейчас мне больше всего хочется взять её на руки, отнести в свои покои и отмыть от чужих прикосновений.

Нет. Нет. Нет.

Я не буду чувствовать к ней нежности.

Лия выдыхает. Её сладкое тело вибрирует под моими пальцами. И я вспоминаю голод. Тот самый, когда желаешь женщину, которая тебе не предназначена, и поэтому не можешь спать ночами…

Тогда это была избалованная принцесса, а сейчас — дерзкая и гордая рабыня, готовая жалко царапаться насмерть за свою честь.

Мои зубы скрипят от напряжения. Я вот-вот сорвусь.

— Господин! — Розалинда заходит в столовую. — Простите. Простите. Мне очень жаль. Дайте ей шанс. Пожалуйста…

Экономка даже не знает, что произошло, но уже просит прощения. Подставляется за принцессу…

Игнорирую возгласы Розалинды.

Встаю, продавливая Лию взглядом.

— Собрались. Быстро, — хрипло приказываю парням. — Отправляемся за зверем. Немедленно. — слова даются мне тяжело, словно тело отказывается даже от идеи отдалиться от… неё.

Но я должен уйти.

Я не проявлю слабости.

Нет. Не потеряю самообладание.

Мне уже пришлось гнить три дня в пещере из-за того, что я отдал ей эликсир. Восстановиться полностью не получилось, и важно не показывать своей слабости. В Крае Беззакония вместе с силой теряют не только власть, но и жизнь. А у меня много, очень много недоброжелателей, ждущих своего часа.

Парни встают из-за стола, кто-то догадывается убрать тело Мерка.

Мы остаёмся на кухне втроём. Розалинда приседает рядом с Лией и заботливо разглядывает её израненные руки.

— Опусти. Опусти голову, — тихо шепчет она принцессе, но та даже не думает и продолжает испытывать моё самообладание.

Лия смотрит мне в глаза с чистой ненавистью, но я вижу, что там, в глубине, она прячет страх.

Усмехаюсь ей в лицо.

— Розалинда. Ты знаешь, что делать, — цежу я, разворачиваюсь и выхожу из замка.

Меня ждёт охота на лютого зверя, того, что в последнюю неделю начал совершать набеги на Край Беззакония. Он уже вырезал пару маленьких деревень, и мне предстоит объяснить этому монстру языком боли и смерти, кто здесь хозяин.

Я.

Лия

Каждая клеточка моего тела трепещет, пока я смотрю за удаляющимся Дарио. Его присутствие всё ещё душит так, будто он продолжает сжимать моё горло.

Остаётся считать дни, а может и часы, прежде чем он убьёт меня с таким же хладнокровием, как сделал это с Мерком.

— Эх… Нельзя тебя с ними наедине оставлять, — Розалинда обматывает тряпкой мои окровавленные ладони, пытаясь остановить кровь. — Слишком уж ты красивая. Они никогда таких не видели, вот и голову потеряли. Даже против господина пошли.

Я молчу.

Перевожу взгляд на лужу крови.

— Прости, — тихо говорю Розалинде. — И спасибо, что замолвила за меня слово.

Я понимаю: Дарио вряд ли послушает экономку, но всё же она не испугалась… А ведь этот монстр с налитыми кровью глазами мог убить её. Запросто.

Он больной. Бешеный. Ненормальный.

Розалинда не волновалась за Мерка. Она переживала за меня. Возможно, в этом мире есть женская солидарность. Не знаю… За десять дней рабства, кажется, я видела всё.

Розалинда слабо улыбается в ответ на мою благодарность и качает головой.

— Тебе не нужно так на него смотреть и бросать вызов. Он не любит этого. Господин… диковат.

— Он часто убивает? — срывается вопрос.

Розалинда тяжело вздыхает.

— Зависит от настроения.

Просто замечательно. Похоже, что с моим появлением настроение у Дарио будет всё хуже и хуже, пока он не пустит кровь мне.

— Не переживай. Я дам тебе другие задания. Вижу, как ты стараешься, и верю, что у тебя всё получится. Пока замок пуст, у нас будет время, — объясняет она, а потом помогает встать.

Розалинда отводит меня в комнату. Скрывается из виду и возвращается с маленьким чемоданчиком и кульком с каким-то бутербродом. Она помогает обработать раны, смазывая их специальной мазью. А я рассматриваю свои цепи-браслеты. Спросить у Розалинды, как их снять — она сразу же догадается, что я собираюсь сбежать. Пока не буду. Подожду. Разузнаю. Ведь зока замок пуст…

— На завтра раны затянутся. Но повязку пока не снимай, — советует она, завязывая узел на тыльной стороне ладони.

— Когда они вернутся? — интересуюсь невзначай.

Розалинда вздыхает и поджимает губы.

— Я не могу точно сказать. Может, завтра. Может, через неделю. Но времени даром лучше не терять. Нужно доказать господину, что ты ему полезна, и тогда всё будет хорошо. Он своих в обиду не даст.

Конечно…

Не даст…

Особенно меня.

— А как же Мерк? Разве он был не из своих?

— О, Мерк — наёмник. У него с господином был контракт, и он знал правила. Нарушение карается смертью. Это чудо, что ты осталась жива. Я даже не знаю, что бы сделала на твоём месте!

Розалинда смолкает, словно осознав, что слишком со мной разговорилась. Она озабоченно поджимает губы, грозит мне пальцем, забывая проговорить голосом, чем я заслужила этот жест.

А затем она покидает комнату. Я остаюсь одна. В тишине и с грузом на сердце. А ещё — с мыслью о том, кого Дарио считает «своим».

Заставляю себя съесть бутерброд из кулёчка, пока вспоминаю лицо Дарио, его зловещую ухмылку. Это мотивирует меня вместо сна пойти на разведку.

Нужно изучить замок. Узнать больше. Может, я смогу найти способ избавиться от этих цепей.

Розалинда предупреждала, что я не могу сбежать, но ничего не говорила о том, могу ли я исследовать это место.

Скрипнув дверью, я выхожу из комнаты. Браслеты мерцают в темноте, их света достаточно, чтобы ориентироваться в пространстве.

Кухня, столовая, зал, прачечная — их я уже успела изучить днём. Сейчас меня больше всего привлекает северная башня замка. Возможно, именно здесь находятся покои Дарио. Почему-то тянет именно туда. Лучше сразу знать, где он обитает, чтобы случайно не набрести…

В северной башне прохладно и сыро, но чисто. В каменных коридорах стоит гнетущая тишина, словно хозяин замка продолжает давить своим вниманием. Поднимаюсь по тёмной лестнице. Страшно… Но меня успокаивает то, что Дарио в замке нет, правда, всё равно кажется, что меня преследует странный звук. Он похож на тихий шелест листьев…

Замираю и оглядываюсь. Никого.

Первая дверь, на которую я натыкаюсь, оказывается запертой.

Я поднимаюсь на самый верх башни. Ещё одна дверь — но и она заперта.

Выдыхаю. Пробую заглянуть в замочную скважину, но бесполезно. Я не вижу ничего. Однако внезапно шелест позади меня нарастает. Он переходит в рокотание. Я выпрямляюсь, ведя ладонью по шершавой поверхности деревянной двери, чтобы не упасть.

Я не одна. За мной находится нечто…

Нервно сглатываю, а потом медленно поворачиваюсь.

Крик застревает в горле, потому что со стены на меня смотрит гигантская многоножка. Меня передёргивает. Она издаёт шипение, и я просто падаю, испуганно отползаю и забиваюсь в угол.

Я не знаю, чем питаются многоножки, но у этой вид, будто её кормят мясом.

Крепко сжимаю зубы и морщусь от отвращения, когда усики многоножки касаются моего плеча.

Что это за создание?

Домашнее животное Дарио?!

Пищу от ужаса, но, похоже, гигантская многоножка теряет ко мне интерес. Она оседает на двери, сворачиваясь на ней клубком. Я слышу щелчок, скрип, и вскоре тварь заползает в образовавшуюся щель.

Я дрожу.

Какая мерзость.

Многоножка оставила дверь приоткрытой, словно приглашая меня внутрь.

Поднимаюсь с пола.

Убийственное любопытство пересиливает. Я обещаю себе, что просто загляну внутрь, а потом сбегу как можно скорее.

Толкаю дверь ногой и захожу внутрь.

На стенах вспыхивают канделябры.

Дыхание сбивается, а сердце отказывается слушаться — скачет, как бешеное.

Быстро осматриваюсь. В центре — большой стол, заваленный свитками, книгами и какими-то письмами. Здесь царит беспорядок. Сомневаюсь, что Розалинда сюда когда-то заходила. Многоножка медленно заползает под широкий ковёр скрывающий всю стену. Я брезгливо ёжусь, вздрагиваю, когда полотно спадает вниз, выставляя напоказ исчерченную чьими-то когтями стену. Постепенно царапины складываются в портрет девушки — многоножка свернулась вокруг него в круг, будто акцентируя внимание на рисунке.

Глаза. Губы. Вздернутый нос. Волосы.

Это изображение отвратительно, как и многоножка, окружившая его.

Но самое ужасное… Я узнаю в этой девушке себя… И это не считая того, что кто-то с яростной одержимостью выскреб множество раз мое имя рядом с этим портретом.

Тварь поднимает голову, замечая моё присутствие. Она резко и угрожающе шипит.

Поняв, что мне здесь не рады, я на дрожащих ногах убираюсь из этой странной комнаты. Почти спотыкаюсь на лестнице. Бегу по тёмному коридору обратно.

На сегодня я видела достаточно.

Дарио

Холодный ветер завывает в кронах высоких деревьев. Снег медленно падает на землю, накрывая лица погибших в схватке с монстром.

— Как он? — спрашиваю Сиплого, кое-как перевязывающего своё раненое бедро рядом с беззвучным наёмником, распластавшимся на земле. Тот не шевелится уже несколько минут и не подаёт признаков жизни.

Сиплый качает головой.

Понятно. Я мог и не задавать вопрос. Сам чувствую запах смерти. Он расползается по этой поляне, где я считаю выживших.

Зверь вырезал ещё одну деревню. Туда мы пришли слишком поздно. Он не пожалел ни женщин, ни детей. Настоящее исчадие ада…

Мы нашли его след, удалось его ранить, а потом мы долго гнались за ним по пятам, намереваясь загнать обессиленного в ловушку и прикончить. Но оказалось, что это зверь вёл нас в засаду, в своё логово, где нас ждали его сородичи. Я насчитал пятерых бездушных тварей — монстров с острыми клыками и длинными когтями. Откуда они только взялись?

Увы, удалось обезглавить только двух, в то время как из моего отряда в живых остались трое: Грокс, Сиплый и я.

Проклятье.

Придётся заново набирать людей, на это нужно время, а каждый день — это ещё одна уничтоженная деревня.

— Уходим, — приказываю я после того, как удалось наспех выкопать яму и похоронить тех, кого смерть догнала от серьёзного ранения…

Мы трогаемся в дорогу, запутывая наши следы, чтобы монстры не вышли к моей крепости. Бедные лошади на последнем издыхании довозят нас до замка.

Стоит открыть дверь замка, как меня тут же окутывает знакомым ароматом.

Её сладким запахом.

Стискиваю зубы. Моя каменная крепость пропиталась ею за десять дней. Что будет через месяц? Или два?

Розалинда выбегает нам навстречу.

— О боги! — её глаза расширяются от ужаса.

Ещё бы. Мы все вымазаны в крови, словно нас вытащили из брюха одного из тех проклятых монстров.

Слышу тихие шаги.

Их звук заставляет меня замереть. Я поворачиваюсь к коридору и жду, пока оттуда появится она.

Светлое лицо. Шелковистые мягкие волосы. Чувственные губы.

Похорошела, твою мать…

Меня бросает в жар, в голове начинает пульсировать кровь, и я шумно вбираю воздух. Боль в раненом плече отходит на второй план, потому что меня раздирает изнутри ненавистью и жгучим желанием овладеть принцессой. Смять её, как слишком красивый цветок, но такой бесполезный…

Лия цепенеет от ужаса.

— Сюда, скорее, — зовёт её Розалинда, готовясь обрабатывать нам раны.

Она манит рукой принцессу, отдавая ей приказания.

Однако, при мысли о том, что Лия будет прикасаться к кому-то из наёмников, меня выворачивает наизнанку.

Бесит.

— Розалинда, позаботься о парнях, — я указываю пальцем на Лию и одновременно продавливаю её взглядом. — Ты. За мной, — хрипло приказываю я принцессе и тут же начинаю себя корить за безумное решение.

Какой же я идиот.

Она даже никогда иглу не держала в руках! Как она будет меня зашивать?

Будет. Заставлю.

Упадёт в обморок — сделаю всё сам. Не в первый раз.

Я разворачиваюсь и иду по коридору в сторону своей башни. Не слышу ничего, кроме её лёгких шагов позади.

Идёт.

И моё грёбаное растоптанное сердце бьётся в такт её шагам. Это злит.

Добираюсь до башни и слышу приближение Симфилы…

Моя спасительница. Без неё я бы не вылез из той проклятой ямы, куда меня сбросили умирать. Теперь она здесь. Хранительница моих покоев. Она подползает ко мне по стене. Здороваюсь, слегка касаясь её ладонью. Жду, что она покажет своё недовольство присутствием Лии, зашипит, испугает её… ведь всегда резко реагировала на всех, кроме меня. Даже Розалинда не смеет сюда соваться без разрешения…

Но членистоногая просто поворачивает в сторону принцессы усики, мило приветствуя, а потом подползает к двери, чтобы отпереть.

Не понял…

Бросаю косой взгляд, чтобы убедиться — принцесса стоит на своих ногах и даже не побледнела от страха.

Сжимаю кулаки до побелевших костяшек.

Симфила… Предательница.

Захожу в свои покои.

Хранительница башни не просто спокойно реагирует на принцессу — на пути к выходу она подползает к ней и позволяет себя погладить…

Когда я вижу это, у меня дёргается глаз. Лия встречается со мной взглядом. На её лице нет ни намёка на страх. Нет… Принцесса смотрит на меня с вызовом.

— В шкафу, — бросаю я. — Аптечка. Неси сюда.

Я сажусь в кресло напротив камина. Слышу, как Симфила выползает за дверь, и наблюдаю, как Лия выполняет мой приказ. Она открывает шкаф. Достаёт необходимое и выставляет на стол рядом с моим креслом.

Хочется выколоть себе глаза, которые продолжают пожирать принцессу. Они жадно рассматривают нежное лицо и изгибы манящего тела.

Лия сводит с ума.

— Возьми ножницы. Разрежь рукав, — командую я.

И смотрю… смотрю… трогаю принцессу взглядом.

Рука немеет, но мне всё равно.

Лия берёт ножницы. Срезает прилипшую к ране ткань. Судорожно выдыхает, изучая рану, и осторожно прикасается своими тонкими нежными пальцами.

Очищает и промывает водой из ванны.

Порез пусть и не глубокий, но оказывается длиннее, чем я думал. Он практически доходит до лопаток. Я мог бы обратиться в дракона — это заживило бы рану, если бы у меня были крылья… А так это только причинит мне лишнюю боль, которую я предостаточно испытываю каждое полнолуние.

Придётся зашивать.

— Раздень меня, — приказываю.

Лия склоняется надо мной. Я чувствую её горячее взволнованное дыхание, пока она расстёгивает рубашку и срезает оставшуюся одежду.

Остаюсь перед ней в одних штанах, выставляя напоказ многочисленные шрамы, включая те, что остались от срезанных крыльев.

Теперь её руки дрожат, а лицо белеет. Я жду ее отвращения, чтобы еще больше возненавидеть принцессу.

— Нравится? — спрашиваю я.

Подбородок Лии нервно дёргается, вероятно, такого уродства принцесса ещё не видела.

Зло ухмыляюсь.

— Теперь зашивай, — выдавливаю я, готовясь к боли.

Лия

Я никогда не видела столько жутких шрамов на человеческом теле. И, конечно же, мне никогда не приходилось кого-то зашивать… Тем более Дарио.

Но даже несмотря на раны и шрамы, его грудь впечатляет своей силой и мощью. Это тело соткано из усилий и боли, что делает его… совершенным. В этом есть что-то такое, что заставляет меня на несколько мгновений залюбоваться. Точёные мышцы обещают сокрушить любого, кто встанет на пути Дарио.

Особенно… меня.

Мои руки дрожат, когда приходится продеть нитку в иголку. Всепожирающий взгляд Дарио ясно даёт понять — если я не справлюсь, он, как минимум, откусит мне голову.

Поэтому выбора нет. Хорошо, что в эти дни Розалинда меня немного поднатаскала во многих домашних делах, в том числе и в шитье.

Нитка вдета.

Отлично.

Теперь…

А теперь нужно зашить вот эту огромную и жуткую рану.

Воздух пропах лекарственными мазями, внутри всё переворачивается, желудок сжимается, а тошнота подступает к горлу. Нельзя медлить, иначе дракон, который меня купил за пять медных монет, сделает со мной что-то ужасное.

Пронизываю кожу чуть изогнутой иглой — Дарио рвано выдыхает, но не двигается. Поднимаю на него глаза, отчего-то считая нужным проверить его состояние.

Зря, потому что почти проваливаюсь в два темных омута. Он смотрит на меня. Яростно. Тяжело. Пожирая.

— Что-то… не так? — в ужасе спрашиваю я.

— Всё правильно, — хрипло отвечает он. — Продолжай.

Нервно сглатываю, но верю его словам, потому что, если бы что-то было действительно плохо, я бы уже валялась обезглавленная на этом полу.

Продолжаю зашивать. Я больше не смотрю на него. Страшно. Проще разглядывать разодранную рану, чем его опасные глаза.

Мучение — его и моё — длится около часа. Рана кажется нескончаемой.

Как он только не сошёл с ума от этой боли?

Хотя… скорее всего, он обезумел уже давно, ещё тогда, когда его бросили в яму и оставили умирать.

Отрезаю нитку, замираю с иголкой над двумя жуткими рубцами в зоне лопаток. Они чёрные, словно бездна. Там были его крылья. Я помню, как их срезали. Как с помощью магии был вызван частичный оборот, а потом…

Не знаю почему, но пальцы сами тянутся к этой зоне.

Дотронуться я не успеваю, потому что Дарио, почувствовав опасность, резко поворачивается и перехватывает моё запястье. Его глаза впиваются, прожигая всё внутри.

Иголка выпадает из моих пальцев.

— Я не разрешал тебе трогать… там, — хрипит он, сжимая руку так, что я скулю от боли.

Он меня убьёт. Точно убьёт.

Дарио встаёт с кресла, на котором терпеливо выносил мои старания.

Он возвышается надо мной. Его огромное, обезображенное шрамами тело — мощное орудие убийства — напирает на меня, пока я пытаюсь маленькими шажочками хоть как-то от него отойти. Но это невозможно. Сегодня мне не спастись… Запястье горит от боли. И зачем я только потянулась к его шрамам от крыльев?

— Я не хотела. Прости, — тихо шепчу, но обезумевшему дракону всё равно.

Он готовится меня сожрать. Его зрачки сужаются и расширяются. Глаза наливаются кровью.

Как голодный хищник, его тело напрягается, чтобы совершить финальный бросок. Но я решила, что буду бороться за свою жизнь, даже если это станет бессмысленной борьбой.

Теперь я пытаюсь высвободиться из его стальной хватки, дёргаюсь, пробую увернуться, но даже помогая второй рукой, мои попытки кажутся глупыми…

Натыкаюсь спиной на холодную стену. Дарио загнал меня в угол. Он грозно рычит, а потом жадно вдыхает носом мой запах у шеи.

Сердце уходит куда-то в пятки.

Упираюсь ладонью в его раненое плечо в надежде, что это его задержит…

Дарио сужает глаза, зло усмехается, заставляя кровь похолодеть в венах. Думает… как меня лучше разделать? Или на какие части порвать?

В следующее мгновение он обхватывает мои запястья и фиксирует над головой одной рукой.

Я ахаю от неожиданности и абсолютной беспомощности. Трепыхаюсь, как рыба, попавшая в сеть.

— Никогда… не сопротивляйся мне, — шепчет Дарио мне в губы, которые почти соприкасаются с моими.

Меня колотит так, что даже дыхание дрожит, но я нахожу в себе силы посмотреть в его глаза и увидеть, как они опасно темнеют.

В следующее мгновение Дарио резко и жестоко накрывает мои губы поцелуем, овладевая ими и всей мной. Я мычу, а дракон грубо обхватывает меня за талию, чтобы плотно вжать в своё тело.

Кажется, я теряю сознание. В голове темнеет от страха, и, когда Дарио углубляет поцелуй, внизу живота сводит сладкой судорогой.

Что это? Какая-то странная реакция тела на смерть?

Дарио отстраняется, чтобы посмотреть на меня глазами, полными ненависти. Он будто сам не верит в то, что произошло.

Я вспыхиваю огнём.

— Можешь идти, — хрипло произносит он, но не отпускает.

Я вспоминаю, как дышать. Значит, не убьёт. Не сегодня.

Но почему тогда продолжает меня удерживать?

У меня есть шанс на спасение.

— Тогда… может, отпустишь меня? — осторожно спрашиваю.

Проходит ещё несколько долгих секунд, пока Дарио мучает меня своим пронзительным взглядом. Стоит ему чуть ослабить хватку, как я тут же пользуюсь моментом, чтобы выскользнуть. Спотыкаясь, выбегаю из комнаты, забывая о том, что не привела в порядок аптечку.

Он сказал, что я могу идти. Вот я и иду. Забегаю в свою комнату и забиваюсь в угол за кроватью. Я всё ещё дрожу.

Что это было?

Прикасаюсь пальцами к своим губам.

Он поцеловал меня…

В какую игру он со мной играет?

Лия

Всю ночь я не могла заснуть.

Губы горели. Тело млело.

Однако, как только я погрузилась в сон, то вновь увидела его. Мой кошмар.

Дарио меня целовал. И не только. Он брал меня, погружался внутрь, как дикий мужчина. Жестоко и неистово.

Это было ужасно… и необузданно страстно.

Настолько, что я взмокла и начала ненавидеть саму себя.

Сейчас я сижу на кровати, залитой лунным светом, и кутаюсь в одеяло.

Дрожу.

Дарио — мой враг.

Он убьёт меня, как только ему надоест или как только он поймёт, насколько я бесполезна.

И всё же…

Я продолжаю чувствовать его губы и сильные руки. Не могу отделаться от ощущения, что мне понравился этот поцелуй.

Не может этого быть…

Слышу знакомый шелест. Я знаю, кто это. Многоножка, которая продолжает преследовать меня, особенно после того, как я несколько дней назад покормила её куском хлеба.

Выдохнув, я открываю тумбочку, достаю спрятанный ломтик. Забираюсь на окно, открываю его и смотрю вниз. Многоножка приветствует меня своими усиками, словно спрашивая, есть ли у меня что-то для неё.

Можно сказать, что за эти дни мы стали с ней друзьями. Машу ей рукой, и она подползает ближе к окну.

Понимает. Разумная оказалась тварюга. Своими усиками она проводит по моей руке, в которой я сжимаю хлеб, будто благодаря, что-то хрипит, а потом забирает его, чтобы съесть.

Разделавшись с куском хлеба, многоножка издаёт звук, который можно назвать почти приятным мурчанием, а я поглаживаю её рядом с головой.

При всей своей омерзительности она больше не вызывает у меня отвращения. Подумать только…

Но то, что я увидела за последние двадцать дней моей жизни, изменило моё представление о прекрасном.

Интересно, ищет ли меня отец? А брат? А жених? Вряд ли они могут представить, что я оказалась в Крае Беззакония.

Тяжело вздыхаю и засматриваюсь на луну и звёзды, забывая о холоде, окутавшем тело.

Многоножка уползает, шурша своими ножками. Она зигзагом двигается в сторону северной башни. Из моего окна как раз открывается на неё вид.

Конечно же, членистоногая ползёт к своему хозяину.

Поднимаю глаза и упираюсь в окно напротив. Темно, но лунного света достаточно, чтобы выхватить белые волосы Дарио, развевающиеся на лёгком ветру.

Дыхание сразу же замирает, а по телу пробегает заряд страха.

Даже отсюда и в этом свете я вижу, как наливаются кровью его глаза.

Он всё это время наблюдал за тем, как я кормлю его многоножку.

Нельзя?

Вдруг накажет?

Нервно сглатываю и отшатываюсь от окна. Не дышу, прислушиваюсь к шагам в коридоре.

Долго. Дарио казался мне взбешённым.

Но он не приходит, а я забираюсь в постель, отогреваю заледеневшие ноги и наконец-то засыпаю.

Утро после бессонной ночи выдаётся суматошным. Розалинда будит меня на рассвете, а затем заставляет тщательно вымыть пол на кухне, в то время как она меняет повязки наёмникам.

Я слушаюсь.

Медленно отмываю все пятна, используя щётку, тряпку и большую швабру.

Мне даже начинает это нравиться. Успокаивает.

Кто бы подумал, что когда-то капризная принцесса будет получать удовольствие от мытья полов? Стоило повисеть несколько минут на крюке во время рабских торгов. Это изменило меня.

Ну и вообще, оттирать простую грязь, засохшие капли супа — это не оттирать кровь убитого человека…

Некоторое время я усердно тру щёткой под столом, выгребая даже старую грязь.

В какой-то момент интуиция заставляет меня замереть и повернуться к двери.

Как будто, пока я натирала пол, кто-то взглядом дырявил мне спину.

Так и есть.

Дарио застыл в дверном проёме, и кто знает, сколько он так стоит и наблюдает за мной, ползающей на четвереньках.

Я присаживаюсь в более приличную для принцессы позу. Вытираю пот со лба.

Сердце рвётся из груди, но я не хочу это показывать Дарио.

Он здесь, чтобы меня наказать? Пока вроде не за что. Я очень даже чисто мою полы. Даже Розалинда хвалит.

Если бы он хотел меня наказать, то сделал бы.

Почему стоит и просто смотрит? Зачем пригвождает взглядом к полу, как беспомощную букашку?

Глаза пока уравновешены, он не зол. В них что-то другое. Чёрт, и это что-то опаснее, чем налитый кровью взгляд.

— Тебе… что-то надо? — спрашиваю, почувствовав, как пересохло в горле.

Дарио молчит.

И я молчу.

Так мы и смотрим друг на друга, пока на кухню не заявляется Розалинда.

— О, господин, вы только посмотрите, полы замка никогда не были такими чистыми, как с новенькой. — она услужливо кланяется.

— Хочешь сказать, что до её появления ты плохо выполняла свою работу? — низким голосом спрашивает у неё Дарио, продолжая фиксировать меня взглядом.

— Я… Я… — взволнованно заминается Розалинда. Её губы дрожат.

— Она хочет сказать, что я быстро учусь, — выдавливаю я на свой страх и риск. — Розалинда научила меня. Без нее я бы не… смогла.

Облизываю сухие губы, на что Дарио моргает пару раз.

— Завтра в замке будет банкет. — Он произносит это холодно и равнодушно, не отрывая от меня глаз. — Как закончишь отмывать пол в главном зале — зайдёшь в мою башню. Я хочу лично посмотреть, чему ты научилась.

Лия

Я стою перед дверью в особо опасные покои Дарио, и меня трясёт так, что вода плещется в ведре.

Мне страшно. До чёртиков.

Я оттягивала этот момент как могла. Пол в зале действительно блестит, и я готова согласиться с Розалиндой, что он впервые так чист. За окном стемнело, но приказ Дарио есть приказ.

Не спешу заходить внутрь. Лучше постою здесь, пока он меня не заметит.

Это хоть сколько продлит моё существование.

Розалинда снарядила меня всем необходимым. Наказала ни за что не притрагиваться к ужасному монстру, охраняющему башню. Похоже, она не в курсе, что мы сдружились с многоножкой. А также Розалинда умоляла меня быть послушной и не дерзить господину. Ради её же блага. И мне, правда, не хочется подставлять эту добрую женщину.

Я смогу.

Я смогу выполнить все её поручения, ведь мне просто нужно помыть полы в комнате Дарио.

Вот и всё.

Я просто зайду и буду смотреть только в пол, искать пятна и оттирать их до трещин на руках.

Вздрагиваю, когда многоножка радостно опускает на мои плечи усики, приветствуя и благодаря за вчерашний кусок хлеба. Я даже не заметила, как она приблизилась ко мне.

— Ты можешь… сделать так, чтобы эта дверь никогда не открылась? — шепчу я членистоногой.

Она издаёт гулкий звук, похожий на свист сожаления. А в следующий момент дверь открывается.

В проёме стоит Дарио. Волосы чуть взлохмачены, белая выглаженная рубашка чуть расстёгнута и приоткрывает вид на его тугую широкую грудь. Глаза опасно блестят. Меня окутывает его древесный аромат с нотками мускуса. От него кружится голова. Рядом с ним я, вспотевшая и чумазая, чувствую себя ущербной…

Он выглядит как израненный, но красивый принц…

Если бы только я не знала, что он является монстром во плоти и крови.

Что он задумал?

На несколько мгновений я забываю, как дышать или разговаривать.

— Ты могла постучаться, — говорит он.

— Я собиралась… — отвечаю я.

С мыслями.

С силами.

С храбростью.

— Заходи и немедленно приступай.

Лицо Дарио мрачнеет, и я тороплюсь, пока многоножка растерянно отползает на стену над лестницей. Даже она не решается проползти внутрь.

Выдыхаю и шагаю внутрь, словно на плаху.

Дарио уверенно располагается в кресле рядом с камином и переводит тяжёлый взгляд на меня.

В горле начинает першить от такого внимания. Неужели он собирается всё время так на меня смотреть?

Я принимаюсь за уборку. Открываю окна, чтобы впустить свежий ночной воздух. Смахиваю пыль влажной тряпкой, как учила Розалинда. Выметаю пыль из углов.

Проходит с десяток минут, а Дарио всё ещё смотрит и не сводит с меня глаз. Следит за каждым моим шагом, будто ждёт, что я ошибусь, и тогда он сможет наказать меня, откусив руку или что-то ещё…

Опускаюсь на колени и склоняюсь с щёткой к углу за комодом. Усердно драю пол, сосредотачиваясь на каменной поверхности.

— Разденься, — оглушает меня его голос.

Я замираю.

Он… сказал это мне?

Поднимаю глаза на Дарио. Он смотрит прямо на меня, жадно, плотоядно, отчего сердце в груди пускается в забег.

— Что?

— Разденься, — повторяет он свой приказ.

— Я не… — возмущённо выдыхаю я.

— Ты моя рабыня и должна делать то, что я тебе говорю. Сейчас я хочу, чтобы ты разделась. Я хочу посмотреть, как ты будешь драить пол полностью голой, — чеканит он, и его глаза наливаются кровью.

Мне точно конец…

Вспыхиваю от стыда. Щёки горят так, будто меня по ним отхлестали.

Я возвращаюсь к щётке и продолжаю двигать ею взад и вперёд, делая вид, что не расслышала.

Я отказываюсь это выполнять.

Его просьба ужасна. Я согласна на мытьё полов. И даже туалетов. Но я не буду делать это голой. Слишком унизительно.

Сердце дрожит. На глаза наворачиваются слёзы от несправедливости. Как же это грязно с его стороны…

Он же накажет…

Точно накажет!

Краем глаза замечаю, как он приближается. Чем ближе — тем усерднее я оттираю пол.

— Я же сказал: разденься. — его голос проникает внутрь и отравляет.

Дарио приседает рядом.

Ловит мой подбородок, и бессмысленно уворачиваться — он сжимает его слишком сильно и зло говорит в лицо:

— Почему ты не слушаешься?

Он ещё спрашивает?

Я почти давлюсь своим возмущением.

— Извращенец, — выдавливаю, пока слёзы набегают на глаза.

— Возможно, — бросает он.

— Я не буду этого делать! Это… грязно! Пошло!

Я так злюсь, что щётка с треском падает на пол.

— Да, — угрожающе тянет он. — Поэтому я этого хочу. Хочу видеть тебя грязной и пошлой. Хочу наслаждаться тем, как низко может пасть принцесса, — говорит он мне в губы.

Всхлипываю.

— Хочу посмотреть, что выберет принцесса: потерять свою честь или почувствовать боль. Много боли, — он скалится в безумной улыбке. — Выбирай.

Мои губы дрожат. Я знала, что всё это обернётся кошмаром. Дарио собирается припомнить мне всё. Он будет очень долго надо мной издеваться.

Как бы меня ни колотило, я упираюсь в холодный каменный пол ладонями и расправляю плечи.

— Тогда я выбираю боль, — цежу сквозь зубы, моргаю и чувствую, как слёзы скатываются по щекам.

Жаль. Я не научилась их сдерживать. Мне так не хочется плакать перед ним.

В следующее мгновение Дарио поднимает меня за плечи, и я оказываюсь на кровати с заломанными за голову запястьями. Я крепко зажмуриваюсь, готовясь к боли. К адским страданиям.

Звук рвущейся одежды.

Дарио распарывает мой лиф одним огромным драконьим когтем. Моя грудь вываливается ему навстречу, а я кусаю до крови губы, чтобы не закричать.

Сжимаюсь. Страшно.

Но я всё равно смотрю ему в лицо. В его пугающие до безумия глаза.

Когда-то он был рыцарем.

Хочу видеть, насколько низко пал он, даже если меня колотит.

Дарио замирает на несколько мгновений, рассматривая мою обнаженную грудь, а затем — меня.

Он рычит от чистой ярости и, удерживая на мне взгляд, медленно опускается к соску, ставшему торчком от ужаса и… возбуждения.

Его горячие губы прихватывают мою грудь со всей нежностью… Я шумно вдыхаю воздух, но почему-то это больше похоже на стон удовольствия.

Глупое тело.

Что с ним не так?

Что со мной не так?

Дарио обводит языком мой сосок, позволяя за этим наблюдать.

Заметив, что я перестала трепыхаться, Дарио вновь встречается со мной взглядом, зло ухмыляется и говорит:

— А теперь покажи, как сильно ты меня ненавидишь, принцесса.

Дарио

От нее у меня сносит голову.

Смотреть на неё, раскрасневшуюся и взволнованную, отмывающую пол, стало настоящим испытанием, через которое я сам заставил себя пройти.

Я всё ещё желаю её.

До умопомрачения.

До скрипа в зубах.

Идиот.

Я должен её ненавидеть.

Вместо этого мне хочется увидеть, как она прикрывает глаза от наслаждения. Услышать, как стонет от удовольствия.

Почувствовать, как тает в мои руках.

Мягкая. Нежная. Вкусная.

Но она меня ненавидит.

Я знаю.

Поэтому ищу отвращение в её глазах, чтобы ответить взаимностью.

Мне было так легко ненавидеть её, пока принцессы не было рядом.

Лия замирает. Её оголённая грудь вздымается, а затвердевшие соски словно приглашают их отведать.

Что я творю?

Склоняюсь к ее совершенной груди, ласкаю их языком, вместо того чтобы причинить принцессе боль.

А ведь она ослушалась. Не разделась, как я приказывал. Я должен был бы сурово её наказать. Другие за подобное расплачиваются жизнью.

Но всё, на что я способен в отношении принцессы, — это просто заставлять её плакать.

Чёрт…

Она слаще самых сладких персиков.

В штанах стало тесно ещё как только я увидел её на кухне. Сейчас я готов взорваться. Проклятый стояк.

— Я ненавижу тебя, Дарио! — дрожит Лия, но в её глазах мелькает порочный блеск, а ее грудь вздымается и подается навстречу моим губам.

Поднимаю глаза, чтобы заметить её затуманенный взгляд, дрожащие мокрые от слез ресницы, слегка запрокинутую голову, открывающийся вид на деликатную шею. Лия сама, того не понимая, оголяет чувствительные уязвимые места передо мной.

Это искушение.

Провожу пальцами по её шее.

— Я проверю, — спокойно отвечаю ей и, не сводя с неё глаз, крепче стискиваю её запястья одной рукой, а другой скольжу вниз, к её подолу платья.

Мне нравится наблюдать за сменой её выражений. Сначала ярость. Дерзость. Бунт. Потом — виноватое покусывание губ, горящие от стыда щёки. Я забираюсь ей под юбку и медленно веду ладонью по её внутренней стороне бедра, растягивая момент и наслаждаясь её паникой, растерянностью и возбуждением, которое уже ощущаю в воздухе.

Когда я мягко касаюсь её промежности через взмокшее нижнее бельё, сквозь манящие приоткрытые губы принцессы срывается красивый стон.

Идеальный.

Тот, что даёт понять — принцесса врёт.

И я вру сам себе.

Я не могу причинить ей боль, как бы мне этого ни хотелось…

Я жажду доставить ей удовольствие, которого она ещё никогда не испытывала.

— Что ты делаешь? — испуганно спрашивает она, когда я забираюсь ей под трусики.

Бесстыдная. Там скользко и очень мокро. Приятно и горячо.

Я плавно поглаживаю вверх-вниз, давя Лию тяжёлым взглядом. Хочу понять, что у неё там в душе. Сейчас, когда она течёт от такого монстра, как я.

— Прекрати. Пожалуйста, — всхлипывает она, но не так уверенно, как должна была бы.

Передо мной возбуждённая порочная принцесса. И она не может это контролировать, как и я не в силах совладать со своим безумием.

— Ты уверена, что хочешь, чтобы я прекратил? — ещё никогда я не прикасался к женщине с такой осторожностью и благоговением.

А ведь она недостойна…

Зверь внутри меня скребется, требуя войти в горячую плоть немедленно.

Лия молчит. Не отвечает. Сладостно стонет, извиваясь, когда я проникаю в неё пальцем.

Такая узкая и тугая, что я начинаю переживать — не смогу в ней поместиться.

Идиот. О чём я думаю?

Мне нужно срочно набирать новый отряд. По Краю наверняка уже поползли слухи о моём ослаблении. На меня точат зуб многие, не удивлюсь, если они уже собираются в коалицию… Не забывая о том, что звери могут добраться до моего замка.

А я тут…

С окаменевшим членом, затаив дыхание, наблюдаю, как трепещет принцесса в моих руках, переживая, что я могу ей сделать больно.

Я сошёл с ума.

Вбираю в себя каждый её вздох и запоминаю каждое микродвижение мышц её милого раскрасневшегося лица. По позвоночнику пробегает тепло. Оно снимает всю боль. Даже душевную, которая накопилась за эти годы.

Лия закрывает глаза. Не хочет видеть своё падение. Ничего, я посмотрю за двоих.

Её стоны становятся слаще, она забывает о том, кто перед ней. Я двигаю в ней пальцем, растягивая, поглаживаю клитор до тех пор, пока он не начинает пульсировать.

Лия вся начинает пульсировать.

Её сладкий запах наполняет мою комнату.

А я ведь не знал, что могу быть таким нежным с женщиной. Обвожу языком и посасываю её соски, пока она выгибается от волн удовольствия. Слегка покусываю и рычу от безумного возбуждения, от которого сейчас мой орган просто разорвёт.

Мне нужно её взять. Овладеть. Жестоко. Грязно.

Но я, как идиот, боюсь, что моё мужское вторжение причинит ей боль. Ведь я успел почувствовать, какая она узкая и нетронутая.

Какой же я дурак. Безумный. Больной и отвратительный.

Ненавижу.

Я резко отстраняюсь от Лии и отхожу к окну. Оставляю ее одну на кровати, пока она приходит в себя.

А ведь так хочется войти в нее и полностью овладеть. Украсть душу.

Сломать.

Я должен ее сломать.

Так, как это сделала она со мной.

Смотрю вдаль, на чернеющий в ночи лес, едва освещаемый лунным светом.

— Можешь идти, — сухо говорю, пока принцесса, тяжело дыша, присаживается на кровати и пытается прикрыть разодранным лоскутом свою оголённую грудь.

Лия тяжело дышит. И ей лучше бы уйти отсюда поскорее. Потому что мой безумный дракон просится наружу. Он жаждет её плоти. Такой мягкой и сладкой.

— Уходи, — цежу сквозь зубы, поторапливая её.

Лия соображает. Она подбирает все щётки и швабру.

Всхлипывая от унижения и спотыкаясь о ковёр, принцесса добегает до двери и скрывается за ней.

А до меня доходит одно: мне больше нравится доставлять Лии удовольствие, чем заставлять её плакать.

Лия

Я не знаю, что со мной сделал Дарио…

Скорее всего, наложил проклятие, потому что этой ночью мне опять снился он. О боги…

Это было слишком.

Я до сих пор ощущаю его прикосновения, а во сне они стали ещё более жаркими и искусными, чем наяву.

Вероятно, Дарио собирается поднять меня как можно выше, до небес, а потом бросить вниз, чтобы я разбилась в дребезги.

Этот дракон не просто меня поцеловал. Он вторгся пальцем в моё лоно и… заставил почувствовать нечто. В ушах всё ещё стоит треск одежды и его рычание мне в грудь.

Сейчас я стою в зале и с ужасом жду, когда он придёт, чтобы проверить готовность к банкету и дать последующие поручения.

Я надеялась избежать встречи с ним, потому что мне стыдно. Моё тело повело себя развратно и пошло, отказалось слушать разум. И я не уверена, что в следующий раз оно вновь меня не подведёт.

Дарио заходит в зал бесшумно. Я задерживаю дыхание, словно опасаясь привлечь к себе его внимание.

Боюсь даже смотреть в его сторону, но украдкой всё равно наблюдаю.

Меня разрывает изнутри: одна часть хочет, чтобы он посмотрел, другая — чтобы забыл о моём существовании.

Меня бросает из стороны в сторону, и чем ближе он подходит, тем сильнее становится метание.

А ведь он собирается меня уничтожить…

Превратить в свою послушную рабыню. Я же знаю…

Хочется вырвать собственное сердце из груди, которое начинает трепетать по мере приближения Дарио.

А вот он…

Он будто не видит меня.

Дарио обращается к Розалинде и говорит только с ней, пока я сгораю внутри, кожей ощущаю его близость.

Проклятое тело!

Не понимаю, почему я не повела себя с Дарио так, как с Мерком?

Почему не набросилась на него, когда он подошёл ближе, например, со шваброй? Вместо этого я позволила дотронуться до самого сокровенного.

Я отступаю в тень, подальше от двоих беседующих.

Так лучше. Пусть Дарио меня не замечает.

Поворачиваюсь к установленному столу вдоль стены и начинаю его протирать тряпкой, даже если на это нет необходимости — я уже помыла его раз пять с утра.

Голоса отдаляются.

Похоже, Розалинда повела Дарио в подвал, чтобы выбрать вино.

Я расслабляюсь и выдыхаю.

Мне стоит подумать о том, чтобы найти способ сбежать. Вероятно, во время банкета у меня будет возможность… кого-нибудь нанять. Хоть и сомневаюсь, что кто-то согласится забрать то, что принадлежит Дарио. Его все боятся и считают монстром.

Но если узнают, что я принцесса и что мой отец очень дорого заплатит — это должно подкупить.

Не знаю.

В груди всё трепещет, потому что страшно.

Ведь Дарио не похож на того, кто способен отпустить. Свою обиду и ненависть он продержал слишком долго.

Замираю, когда ощущаю теплое движение воздуха на моей спине. По телу пробегает дрожь. Разворачиваюсь и ахаю, потому что Дарио стоял всё это время прямо за моей спиной.

Он делает шаг на меня, становясь впритык, а я пячусь, но недолго, ведь сразу упираюсь в стол, который только что старательно отмывала.

Дыхание начинает дрожать.

Я сгораю от стыда, чувствуя, как грудь напрягается, а внизу живота теплеет… Как бы я мысленно ни орала на своё тело, оно всё равно живёт собственной жизнью.

Дарио молчит.

Я жду, что он что-то скажет.

Хоть что-то…

Его взгляд опасно темнеет, а челюсть напрягается.

Он… собирается вновь сделать со мной что-то грязное и порочное, чтобы после бросить своё безжалостное «можешь идти»? Выгнать, как ненужную игрушку, которая наскучила?

Но нет…

В этот раз всё хуже.

Дарио достаёт из-за спины кинжал с переливающейся на свету рукоятью с жемчужным отливом. Он вытаскивает его из кожаных ножен и оголяет идеально заточенное лезвие.

Оно ослепляет меня, когда солнечный свет попадает на его кончик.

Холод пробегает по позвоночнику.

— Теперь убьёшь меня? — сдавленно произношу.

Что же, хотя бы не оторвёт голову, просто зарежет невероятно красивым кинжалом…

Дарио зло ухмыляется.

Проводит пальцем по поблёскивающему лезвию, пока я воображаю, как жалко я буду выглядеть с перерезанным горлом.

А затем ловит моё запястье и всовывает жемчужную рукоять мне в руку, заставляет крепко сжать пальцами оружие.

Я ахаю.

— Что… что это значит? — срывается с губ, потому что от Дарио можно ожидать всё, что угодно.

В какую же игру он со мной играет?

Он хищно рассматривает мой рот, будто гадая, сколько его извращённых поцелуев я смогу выдержать, прежде чем сойду с ума…

— Сегодня здесь будет шумно. И… опасно. Держи его при себе, — говорит он.

Сердце пропускает несколько ударов.

Я же могу сейчас всадить лезвие в его грудь. Оно в моей руке. И это не какие-то тупые осколки кувшина, которыми я пыталась отбиться от Мерка. Оно острое.

Встречаюсь с потяжелевшим взглядом Дарио. Он будто чего-то ждёт.

Благодарности?

Идиот…

Поднимаю острие к его горлу.

Он никак не реагирует, не двигается, даже не моргает. Просто смотрит мне в душу со зловещей улыбкой на лице.

Надавливаю, едва прокалывая его кожу.

Почему он так спокоен? Ему всё равно, что я сейчас могу его смертельно ранить?

О нет…

Дарио сам двигается навстречу лезвию, и я, как дура, испугавшись, что могу и правда его прирезать, убираю кинжал.

Я потеряла свой шанс…

Со стуком опускаю лезвие на стол. И сама приподнимаюсь, чтобы сесть на столешницу, а потом уползти на другую сторону… потому что Дарио продолжает напирать, нисколько не волнуясь, что мне нечем дышать из-за его близости.

— Если хочешь кого-то убить, не стоит так медлить, — говорит он, ухмыляясь, и его ладонь обхватывает мою талию, придвигая к нему.

Он будто догадался, что я собираюсь отползти.

Сейчас он меня накажет…

За то, что слишком осмелела.

— Сидеть, — приказывает он мне, словно собаке.

И я замираю.

Он снимает с себя портупею и пристёгивает её на мою талию. Туго утягивает, чтобы наверняка.

Я не дышу. Просто чувствую, как тело млеет, пока он прикасается ко мне.

Нет…

Он не может быть таким заботливым.

Дарио забирает кинжал и вставляет его в ножны на портупее, а я зависаю, рассматривая его порочные губы и сильную шею.

Когда Дарио поднимает на меня глаза, я осознаю, как сильно мне хочется прикоснуться к его губам.

Похоже, я сошла с ума от страха, и мой мозг отказывается мыслить здраво.

— Возвращайся к работе, принцесса. К вечеру должно быть всё готово, — лицо Дарио становится непроницаемым, и он резко отстраняется, обдав холодом моё разгорячённое тело.

Лия

После того как Дарио оставляет меня одну в зале, время пролетает незаметно.

Я сервирую столы, пока Розалинда заканчивает последние приготовления, расставляю свечи в подсвечники на стенах, разливаю вино по кувшинам.

В Крае Беззакония банкеты значительно отличаются от тех, к которым я привыкла.

Здесь нет роскошной музыки. Нет впечатляющих пирогов или цветов, никаких бантов или роскошных скатертей. Все просто. Железные кружки, тарелки, столовые приборы. И все…

Розалинда приготовила довольно скромные блюда — запеченное мясо, нарезки из ветчины, хлеб, несколько чугунков с похлебкой, копченая капуста…

Дарио возвращается в зал вечером, когда замок погружается в темноту.

Я инстинктивно опускаю ладонь на рукоять кинжала, напоминая себе, что теперь не так беззащитна и что Дарио сам дал мне это оружие, которому удивилась даже Розалинда.

Проигнорировав мое движение, он щелкает пальцами, и на стенах зала вспыхивают расставленные мной свечи.

Красиво.

— Лия, ты со мной, — сухо бросает он мне.

Мы выходим с Дарио во двор, чтобы встречать гостей.

Они приезжают маленькими группами по пять-шесть человек.

Подлеченный Сиплый уводит их лошадей в предназначенное место, а я вместе с Дарио сопровождаю гостей в гардеробную, после — в зал, где Розалинда начинает подавать закуски.

При этом, я постоянно чувствую на себе внимание Дарио, даже если он на меня не смотрит.

Все гости — строго мужчины, брутальные и украшенные шрамами. Опасные наемники.

Я часто ловлю на себе их заинтересованные взгляды, и это, похоже, очень злит Дарио. Его руки каждый раз плотнее сжимаются на рукояти кинжала, похожего на мой, только темнее. Это будто служит предупредительным молчаливым жестом гостям, которые сразу теряют ко мне интерес.

Все меняется, когда прибывает группа во главе с женщиной. Она одета в яркое красное обтягивающее платье с двумя глубокими разрезами до бедер, что сразу выделяет ее из кучи наемников. Корсет обтягивает ее талию, но завязан небрежно, будто Матильда делала это сама. Сам корсет выглядит странно — возможно, в нем спрятано оружие. От этой женщины веет опасностью.

— Дарио… — сладко тянет она, приближаясь к нам. — Я думала, у нас будет свидание, но вижу, что ты пригласил кого-то еще. — На ее ярко-алых губах появляется обворожительная улыбка.

— Я вижу, что ты тоже привезла с собой кого-то еще, Матильда, — холодно отвечает ей Дарио.

Темноволосая женщина усмехается.

— Я привезла моих лучших воинов. Для тебя.

Мне становится не по себе от того, как она пожирает глазами Дарио. Он жестом указывает ей на вход и кивает мне, чтобы сопроводить вновь прибывших. Матильда окидывает меня любопытным взглядом, задерживается на рукояти кинжала на моей портупее и загадочно ухмыляется, будто что-то для себя поняв.

В гардеробной она небрежно скидывает мне в руки плащ — я едва успеваю его подобрать у пола. А потом проходит в сторону зала, словно к себе домой.

Меня гложет мысль, что эта женщина здесь частая гостья, но я же не могу ревновать Дарио.

Возможно, для меня будет удачей, если его внимание сместится на кого-то еще и он перестанет требовать от меня не отходить ни на шаг…

Вскоре становится ясно, что Дарио решил сделать из меня своего домашнего питомца… После того как прибывают все гости, он садится за свой стол, накрытый только для него. Дарио приказывает мне стоять за его спиной и подливать вино только ему, вместо того чтобы помогать бедной Розалинде, вынужденной обслуживать всех в одиночку.

Это полностью ломает мой план — нанять человека, который помог бы мне сбежать. Хотя, если честно, смотря на этих мужчин, мне страшно даже подходить к этим людям. Только один из них кажется спокойным. Он тихо сидит в углу и иногда бросает короткие взгляды в мою сторону. По сравнению с остальными у него аккуратная стрижка и чистая, не запятнанная кровью одежда. Я даже не вижу на нем оружия.

Голоса в зале становятся громче с каждым выпитым бокалом. В какой-то момент один из наемников решает, что вечер слишком скучный, и предлагает бои.

Под звуки сдвигающихся к стенам тяжелых столов я окончательно убеждаюсь, что в Крае Беззакония совсем другие понятия о банкетах.

— До первой крови! — орет один из здоровяков и выходит в центр, ожидая противников.

Матильда томно допивает свой бокал до дна и выходит к нему навстречу, чем веселит разгоряченных мужчин.

Боги… она же такая хрупкая по сравнению с противником!

Я начинаю волноваться. Мне это кажется неправильным. Нет, я не против женщин, умеющих за себя постоять, но бросать вызов здоровяку кажется излишним.

Первые движения Матильды похожи на танец. Завлекающий и очаровывающий. Она взмахивает ногой, соблазнительно двигает бедрами, будто специально провоцируя. А потом лукаво улыбается и подмигивает мужчине.

Я тихо вскрикиваю, когда он бросается на нее, угрожая, что если победит, то возьмет ее на глазах у всех. Краем глаза замечаю, что Дарио слегка поворачивает голову в мою сторону.

Сказать ему, чтобы прекратил это безобразие? Попросить?

Но он не станет меня слушать. Я уверена.

Матильда уклоняется. Ловко и с грацией. Ее движения похожи на потягивания ленивой кошки, но она все время ускользает от противника.

Пока тот не снимает с пояса свою цепь и не сбивает Матильду с ног. Она падает, и мужчине удается сесть на нее верхом.

Он ударяет ее раз… два… Из ее скулы брызгает кровь.

Я не выдерживаю. Вцепляюсь пальцами в плечо Дарио.

— Прекрати это… — умоляю я. — Пожалуйста.

Но он, конечно же, не двигается. Дарио с холодным спокойствием наблюдает за тем, как мужчина срывает с Матильды корсет и оголяет ее грудь.

К горлу подступает тошнота. Наемник хохочет. Они все смеются.

Пока Матильде не удается встать.

Она переворачивается и отползает. Вскидывает голову. Я вижу ее яростный взгляд и сумасшедшую улыбку. Она сдувает прядь волос, а потом, словно пантера, прыгает на шею противнику.

Раздается противный хруст.

Оба валятся на землю. Зал замирает на мгновение.

Матильда встает, гордо выпячивая голую грудь и не обращая внимания на кровь, стекающую по ее шее с лица.

Ее противник остается лежать на полу. Он больше не двигается. Она убила его.

Я остаюсь стоять с открытым ртом.

Матильда поворачивается к Дарио и мило ему улыбается.

— Прошу прощения за беспорядок, но он нарушил правила, — объясняет она.

— Это какое? — шипит ей один из наемников, пока другие подбирают тело.

— Он не остановился с первой кровью, — отвечает за нее Дарио, и Матильда сверкает возбужденными глазами. Как будто этот бой ее только раззадорил.

Она подходит к нам.

— Если ты не против, дорогой Дарио, я попрошу твою служанку одолжить мне одежду, — наемница подмигивает мне. — Или я поубиваю всех, кто еще раз посмотрит на мои соски.

Дарио напрягается. Подумав несколько мгновений, он делает мне знак, что я могу удовлетворить ее просьбу.

— Я знала, что ты мне не откажешь, — бросает ему Матильда.

И выходит из зала вместе со мной.

Лия

Я иду вместе с Матильдой по коридору, едва освещаемому редкими свечами. Ее корсет в ужасном состоянии — она несет его в руке, но даже не пытается как-то прикрыться. Такое ощущение, будто она привыкла ходить голой.

А еще — бесшумно.

Я не слышу ее шагов. Только свои. Это немного напрягает.

Завожу ее в комнату, где хранится рабочая одежда прислуги, а заодно достаю полотенце, чтобы помочь ей смыть кровь. Приношу чистой воды в тазу, подготавливаю аптечку.

Все это время я чувствую на себе ее пристальный взгляд. Это приводит в замешательство, ведь я гадаю, стоит ли с ней заговорить о побеге…

— Он положил на тебя глаз, — говорит она после долгого молчания.

Я замираю.

Поворачиваюсь.

Матильда уже успела смыть кровь и переодеться. Ее разбитая скула затягивается на глазах. Похоже, она из оборотней.

— Могу поспорить, тебе он тоже нравится, — лукаво усмехается она.

— Нет… Я просто вынуждена быть здесь… — оправдываюсь я. — Он меня купил.

Да…

За пять медных монет.

Как унизительно.

Матильда закатывает глаза с таким выражением лица, будто не поверила мне.

Она кажется спокойной. Отзывчивой.

— Ты… работаешь за деньги? — спрашиваю я, решаясь попросить у нее помощи.

Она удивленно скашивает лицо, хмурит красивые изогнутые брови и сощуривается.

— Я работаю за большие деньги. Хочешь… в мою команду?

Пока я растерянно думаю, что ответить, Матильда продолжает:

— Я, конечно, могу тебя кое-чему обучить… Но нет… Дарио тебя не отпустит. Даже со мной. Это видно невооруженным взглядом, — отмахивается она.

— Нет, я не это имела в виду, — объясняю. — Помоги мне сбежать, — резко выговариваю, найдя в себе силы.

Матильда отвечает смешком.

— От Дарио? Сбежать? Детка… Ты не поняла, кто он. Он здесь бог. — Она встает со скамьи, задирает юбку, оголяя идеальные ноги, и поправляет ремни на бедрах. — Тебе повезло, что ты спрашиваешь это у меня и я знаю, как держать язык за зубами.

Тяжело вздыхает, а я судорожно думаю, могу ли ее переубедить, если скажу, что принцесса.

— Он тебя… мучает? — задумывается Матильда. — Насколько я помню, в постели Дарио очень даже заботлив. Не понимаю твоего рвения сбежать.

— Ты… спала с ним, — догадываюсь я.

Матильда пожимает голым плечом и натягивает на него чистую рубашку.

— Мне нравятся сильные мужчины. Дарио один из них. А ты, похоже, с ним еще не спала, раз пытаешься сбежать.

Она смеется.

Еще не хватает с ним переспать. От ее слов бросает в жар. Тягучий и сладостный. Запретный. Неправильный. Такой, который я безуспешно пытаюсь подавить.

Матильда подходит ближе, хватает меня за подбородок и всматривается в лицо.

— Тебе не стоит его бояться. Мой тебе совет: если ты хочешь свободы — просто соблазни его. Получай удовольствие. Он сделает ради тебя многое. То, как он на тебя смотрит, дает тебе все шансы. И я даже завидую тебе, в неком смысле. Жаль, что между мной и Дарио невозможны отношения. Проблема во мне. Я постоянно ищу новых ощущений… Хотя… Вернуться в постель к Дарио не откажусь.

Матильда поправляет мои волосы и подмигивает.

От мысли, что Дарио может делать с другой то, что делал со мной, по груди расползается неприятная ревность.

Нет…

Я не должна его ревновать.

Матильда продолжает:

— Дарио ясно дал всем понять, что ты принадлежишь ему, и он убьет любого, кто посмеет к тебе прикоснуться. — Она опускает руку и как бы невзначай дотрагивается до моей портупеи и жемчужной рукояти кинжала. — Поверь, я не решилась бы тебе помочь, даже будь ты пропавшей принцессой, которую ищут по всему миру.

Мое сердце замирает. Задерживаю дыхание.

— Какая принцесса? — спрашиваю шепотом, словно испугавшись, что нас кто-то услышит.

— Принцесса Лия. Дочь Лирейского короля. — В глазах Матильды вспыхивает странный огонек, и я не могу понять, догадывается она или нет, кто я есть на самом деле. — За нее обещают оооочень дорого заплатить, — загадочно тянет она. — Но поверь, я бы не стала предавать Дарио ни за какие деньги.

С этими словами Матильда проходит мимо меня и оставляет одну в складском помещении.

Меня ищут.

Отец ждет.

Он нанял людей.

Но если Матильда не готова предать Дарио, даже если бы действительно знала, кто я… То есть ли у меня шансы найти другого наемника?

Я опускаю окровавленное полотенце в специальную корзину. Прячу аптечку.

Возвращаться в зал к вездесущему Дарио не хочется, и я всячески тяну время.

Знает ли он, что меня ищут?

«Принцесса. Принцесса. Принцесса», — стучит в голове. Я не должна забыть, кем являюсь, чтобы не превратиться в домашнего питомца Дарио.

Скрип двери.

— Принцесса… — я прислушиваюсь.

Это в моей голове или меня зовет мужской низкий голос?

— Принцесса!

Я оборачиваюсь и вижу того самого мужчину, что во время банкета сидел в углу и иногда бросал на меня взгляды.

— Кто вы? — спрашиваю я.

Он увереннее проходит внутрь и приближается вплотную. Если это человек отца, то я его никогда не видела.

— Меня нанял ваш отец, — говорит он странно улыбаясь.

— Мой отец?

— Да.

Кровь пульсирует в голове. Неужели меня не просто ищут, но еще и пришли во дворец Дарио? Как-то выследили? Но как? Через работорговца?

— Вы должны пойти со мной. Я выведу вас из замка. — Он протягивает мне руку.

Вторая остается за его спиной.

Мне кажется это странным.

Мозг не способен понять, что происходит.

Времени нет подумать. Так хочется, чтобы этот кошмар закончился…

Я осторожно тяну к нему пальцы.

Дверь с грохотом раскрывается и бьется о стенку.

Я вздрагиваю от ужаса, встречаясь с глазами Дарио, налитыми кровью. Он здесь.

Мгновение — и мужчина, посланный моим отцом, оказывается у стены. На его горле смыкаются жуткие когти Дарио. Он вдавливает его в стену.

— Нет… — вскрикиваю я. — Не убивай его. Пожалуйста.

— Кто послал тебя? — рычит ему в лицо Дарио, игнорируя мое существование.

— Никто… Она… Она меня соблазнила. Сама. Заманила. Я… Никто меня не посылал! — дергается мужчина.

Я хмурюсь, не понимая, зачем он говорит это. Специально разыгрывает спектакль? Но выставлять меня соблазнительницей… странно. Однако, если он действительно человек отца, то я должна ему помочь.

— Это… недопонимание. Я просто попросила его помочь мне… — выдаю я.

Дарио медленно поворачивается ко мне. В его взгляде столько ненависти, что я не просто смолкаю — я пячусь в ужасе к противоположной стене.

Мужчина краснеет, хрипит, а по его груди начинает стекать кровь.

Много крови.

Дарио… убивает его вместе с моим шансом на побег.

Когда голова незнакомца с глухим стуком падает на пол, я сгибаюсь в рвотном спазме. Ноги становятся ватными.

Дарио идет на меня.

Чудовище.

Беспощадный монстр.

Я не выдерживаю… падаю обессиленная и обреченная на пол.

Дарио

Я стою над принцессой, распластанной по полу. Она бледна, и я слышу, как разрывается её сердце.

Как же бесит.

Почему она почти упала в обморок, когда я убил этого ублюдка? Неужели не поняла, что он пришёл её прикончить, а голову отвезти её брату, который заволновался, что отец может узнать о его проделке?

О…

Я хотел, чтобы этот наёмник сам ей это сказал. Хотел, чтобы она поняла, насколько прогнил её розовый мир, её королевство…

Но она начала его покрывать, став внезапно жалостливой принцессой.

Рука аж дрогнула от её актёрского мастерства.

Мне уже успели доложить о высокой ставке на жизнь принцессы.

Но я убью каждого, кто захочет забрать её у меня. Даже если это будет её отец.

Лия тяжело дышит и безучастно смотрит на расползающееся по каменному полу кровавое пятно.

Я скован яростью и негодованием, с трудом удерживаю себя от того, чтобы не опуститься к ней и… не обнять.

Пусть…

Пусть она меня ненавидит.

Пусть видит, какой я беспощадный монстр.

Пусть знает, что никуда от меня не денется.

Так проще ненавидеть ее.

Лия поднимает на меня покрасневшие глаза.

— Ты… убийца… — шепчет она.

— Да. — хрипло тяну я. — Вставай, принцесса. Мне нужно вернуться в зал, а тебе запрещено отходить от меня даже на шаг.

Я поворачиваюсь и подхожу к двери, но принцесса не двигается, так и остаётся сидеть на полу.

Это злит.

Она вновь меня не слушает.

Приходится подойти и взять её на руки.

Она кажется бледной и обессиленной. Её глаза закатываются. А я начинаю прислушиваться к её сердцебиению.

— Куда ты меня несёшь? — слабо шепчет она, примкнув головой к моему плечу.

— В мои покои. — рычу я, злясь на самого себя.

Она устала. Напугана. Слишком напугана мной.

И я не нахожу ничего лучше, как отнести её в свои покои, чтобы спрятать там.

Я укладываю её на свою кровать и укутываю в покрывало.

— Не выпускать её до моего возвращения. — приказываю Симфилле, и та поспешно рокочет, соглашаясь.

Я возвращаюсь в зал и понимаю, что без крови не обойтись.

Пока меня не было, в зале прибавилось гостей. Тех, кого я не приглашал.

— Руфус. — со злостью зову я работорговца, который продал мне принцессу. — Сегодня ты рискуешь…

— Господин. — он кланяется мне в ноги. — Я пришёл… пришёл… — начинает взволнованно он, пока его не толкает в бок какой-то здоровый незнакомый мужчина, подбадривая. — Я просто пришёл выкупить у тебя ту рабыню. Она наверняка уже наскучила. Мне она подойдёт даже израненная или мёртвая. Мёртвая тоже подойдёт. Я заберу тело.

Я прожигаю его взглядом, а потом смотрю на тех, с кем он пришёл. Здоровые и сильные наёмники. А ведь они могли бы заняться охотой на зверей.

Матильда осушает свою кружку и цокает языком, вероятно расстраиваясь, что не сможет переспать с этими мужчинами — ведь они скоро умрут.

Она всегда была догадливой.

Розалинда поджимает губы, понимая, что придётся отмывать пол.

Я рывком вытаскиваю свой нож-бумеранг. Он со свистом проходится по глоткам этих незнакомцев. Их шеи покрываются красным, ноги подгибаются, и они падают на пол.

Руфус, которого я решаю оставить в живых, падает на колени.

— Смилуйся, господин! Они искали девушку, проданную в рабство. Показали мне её портрет. Заплатили, чтобы я их привёл к ней, то есть к тебе. Это же ведь ты её купил. Я не знаю, кто они, но они… Они…

— Если ты ещё раз приведёшь ко мне в дом людей без моего ведома — я тебя убью. Для всех любопытных — этой девушки больше нет. Не существует. Позаботься о том, чтобы каждый, кто принесёт тебе её портрет, в это поверил.

А теперь — убирайся с моих глаз.

Руфус достаёт платочек дрожащей рукой и вытирает взмокший лоб. Он ещё кланяется, отползает к дверям, встаёт на ноги и быстро скрывается в коридоре.

Я киваю Сиплому, чтобы проследил за ним.

Матильда поворачивается к своим парням.

— Ребята, я покажу вам, куда сбрасывать трупы. — говорит она с улыбкой на лице. — Берите их и следуйте за мной.

Надо будет её поблагодарить. И нанять вместе с её группой наёмников.

Я остаюсь ещё ненадолго. Подбираю нескольких наёмников. Чем их больше — тем лучше.

Пока смотрю на продолжающиеся демонстрации силы, думаю о ней.

Здесь много крови.

Она должна к этому привыкнуть.

— Ты влип. — слышу голос Матильды. — По полной.

— Чего тебе? — рявкаю ей.

— Ничего особенного, но похоже, у тебя есть сердце, и ты даже способен любить. — она томно вздыхает.

— Не надо говорить со мной о сердце или о любви. — предупреждаю я её.

Моё сердце осталось там, во рву, заполненном грязью и отходами.

В ответ Матильда громко смеётся.

Зараза.

— Когда мы выезжаем? — меняет она тему.

— Завтра на рассвете. — отвечаю я.

Чем быстрее мы завалим этих монстров, тем лучше.

Нужно успеть сделать это до полнолуния.

До того, как я озверею сам и пойду вырезать деревни вместо тех чудовищ.

— Тогда… — тянет Матильда, становясь за моей спиной и опуская ладони на плечи. — Почему бы тебе не пойти к своей служанке? Я провожу твоих гостей. Помню, что ты сделал для меня. Пора и мне позаботиться о тебе.

Я вздыхаю и позволяю ей помассировать свою шею.

Я выкупил Матильду из рабства, когда она была загнанной пугливой кошкой. Её продавали для мужских грязных утех. Она была избитой, беззащитной и сломанной. Как и я. Тогда я ещё думал, что этот мир может что-то спасти.

Спасло.

Я научил её сражаться, защищать себя и других, чтобы никто больше не смел принуждать её к тому, чего она не хочет.

За пару лет Матильда превратилась в фурию — смертельную и опасную. Она отомстила каждому, кто причинил ей боль.

Доверяю ли я ей? Нет.

Она не привязывается. После всего пережитого ей нужна свобода.

Но я знаю, что она никогда бы не пошла против меня.

— Договорились. Но только без крови. — предупреждаю я её, и она обиженно хмурится.

— Ладно. Только без трупов. На сегодня уже достаточно. — бросаю я ей, поднимаясь со своего кресла.

Я прощаюсь со всеми и передаю правление банкетом ей, Матильде, женщине-кошке.

Добираюсь до своей комнаты и прошу Симфиллу открыть покои.

Принцесса спит. Тихо сопит, свернувшись калачиком. Пульс в норме.

Она прекрасна.

Слишком прекрасна.

Нежная. Вкусная.

Провожу пальцем по её мягким губам. Она их приоткрывает, и сердце ёкает от этого мимолётного движения.

А потом принцесса открывает свои испуганные глаза и в ужасе отстраняется.

Кошмар.

Я её личный кошмар.

Лия

Проснуться и увидеть Дарио, склонившегося надо мной, — худший из кошмаров.

А ещё увидеть его таким.

Беспощадным и жестоким.

Перед глазами всплывает то, с какой лёгкостью он убил человека отца.

Дарио не отпустит. Он меня скорее сожрёт.

— Тише… — зловеще шепчет он, и я давлюсь вздохом.

Озираюсь и понимаю, что я в его покоях. Точно, он принёс меня сюда, и я заснула, сама того не заметив. И теперь я проснулась в логове монстра. Жуткого, наблюдающего за мной с ухмылкой.

— Ты — убийца. Ты собирался убить меня тогда. Ты планируешь сделать это и сейчас?

Он смеётся.

— Тогда? — выдавливает, словно ему на язык попало что-то горькое.

— Да, тогда. Я видела, что ты сделал с моими стражами. То же самое, что и с тем наёмником. Ты всегда был всего лишь убийцей.

На моих глазах проступают слёзы.

Он усмехается, но его глаза сверкают яростью.

— Принцесса, ты ничего не знаешь о том, что случилось в ту ночь, и смеешь упрекать меня в этом? — его глаза наливаются кровью.

Как же страшно.

— Я видела своими глазами, — мямлю неуверенно.

— Глупая принцесса. — он скалится.

— Пусти! — вскрикиваю я, когда он хватает меня за волосы и притягивает к себе ближе. Я пробую отцепить его пальцы, но он уже сократил расстояние между нами и теперь надсадно шепчет мне в губы:

— Не отпущу. Ты будешь здесь со мной. Навечно, принцесса. Ты настолько глупа, что даже не способна понять, кто тебе друг, а кто тебе враг. Ты путаешь тех, кто желает тебе смерти, и тех, кто спасает тебя.

С каждым словом он сжимает сильнее мои волосы.

— Пусти, — хнычу я. — Пусти меня.

Но вместо этого Дарио соединяет наши губы и выпивает мою душу в жадном поцелуе.

Я перестаю извиваться.

Матильда говорила, что он заботлив в постели… Разве это забота?

Упираюсь ладонями в его плечи.

Он отстраняется.

— Раздень меня, — приказывает он, всё ещё сжимая мои волосы.

Тяжело дышу. Чувствую себя котёнком, пойманным за шкирку.

Дарио прожигает взглядом, и меня бросает в панику.

Мои пальцы начинают расстёгивать его рубашку.

— Продолжай, — говорит он хрипло и наконец-то отпускает мои волосы.

Он стоит передо мной, нависает, смотрит сверху вниз, пока я продолжаю сидеть на его кровати.

Спускаю рубашку с его плеч.

— А теперь штаны, — требует он.

Пальцы дрожат, пока я расстёгиваю на нём ремень.

Он хватает меня за запястье и прижимает мою ладонь к своему разгорячённому прессу.

— Ммм… — стонет он и ведёт моей рукой ниже, пока она не упирается в штаны и те не спадают на пол. Он освобождает себя от нижнего белья, оголяя передо мной свой раскаленный орган.

Я вспыхиваю, когда он заставляет меня взять его в руки.

— Что ты… делаешь… — меня бросает в дрожь.

— Я знакомлю тебя с собой, принцесса. Потому что планирую сделать тебя своей. Скоро.

О боги…

Почему от этих слов меня обволакивает любопытством, как именно он это сделает?

— А если я… не соглашусь? — робко шепчу я, глядя в его потемневшие глаза и избегая смотреть на то, что держу в руке.

Он ухмыляется уголком губ, заметив, что другой рукой я тянусь к кинжалу.

В следующую секунду я уже лежу на его кровати, а клинок падает со стуком на другом конце комнаты.

Он облизывает мой дрожащий подбородок и говорит:

— Думаешь, я не чувствую твоего возбуждения?

Я вскрикиваю, почувствовав, как его руки грубо задирают мою юбку, скользят по бёдрам, сжимая их.

Треск одежды.

В этот раз я остаюсь без трусиков.

— Пожалуйста, не делай этого, — прошу я.

Мне страшно, что сейчас он возьмёт меня тем самым огромным органом, который вряд ли в меня влезет. Он же меня разорвёт!

Но Дарио опускает голову мне между ног. Я выгибаюсь с порочным стоном на губах, когда чувствую его горячие губы и язык.

Почему это так… сладко. Тело погружается в негу и готово умолять Дарио не прекращать это постыдное безумство.

Царапаю его плечи, впиваюсь пальцами в его белые волосы, он рычит в ответ.

Лишить меня нижнего белья ему явно кажется недостаточным, и он в считанные секунды разрывает моё платье.

— Я ненавижу тебя, — стону я, и он в ответ прикусывает внутреннюю сторону бедра и надавливает на мою пульсирующую плоть пальцами, сжимая.

Я кричу от наслаждения и отвращения к самой себе. Но Дарио продолжает свою сладкую пытку, заставляя выгибаться от накатывающих волн наслаждения.

Это настолько сильно, настолько остро, что на глаза накатывают слёзы.

Лёд и пламя играют под моей коже.

Потом он поднимается надо мной, с затуманенными глазами смотрит мне в глаза и вновь заставляет взять в руки его орган.

Кажется, что он стал ещё больше.

Он направляет его на мой живот, стонет, пока вынуждает двигать вверх-вниз, и вскоре я ощущаю его горячее семя, изливающееся мне на грудь и живот.

— Ты моя принцесса. Запятнанная грязная принцесса.

Он пачкает свой палец в семени и кладёт мне в рот.

Это ужасно.

Кошмарно.

Извращённо.

Но между ног продолжает пульсировать так, будто мне это нравится.

И я не знаю, что меня берёт, но я облизываю его палец.

Дарио моргает.

Задерживает дыхание и смотрит так, будто я сделала что-то непозволительное даже для его ожиданий.

Я закрываю глаза, надеясь, что забуду свой порочный жест, но боюсь, что Дарио этого не забудет.

— Моя порочная принцесса, — шепчет он мне в губы и целует. — Теперь ты не будешь строить из себя недотрогу.

Лия

Поцелуи Дарио становятся нежными… заботливыми. И это действительно сводит с ума.

Я тону в этом сладком безумстве. Словно пчела, погрязшая в банке меда.

Его губы и руки исследуют самые чувствительные места моего тела. Дарио гладит и дразнит. Он опьяняет меня.

Я хочу большего. Ещё.

Его шрамы кажутся идеальными узорами, мышцы — могущественной и надёжной опорой.

В голове полнейший туман, и я забываю о том, что принцесса.

Забываю о том, что он мой враг.

Всё, чего я желаю… это позволить Дарио делать со мной это и безудержно стонать.

В кого он меня превратил?

В женщину лёгкого поведения, готовую на всё ради ласки?

Собираю силу в кулак и едко шепчу:

— Я ненавижу тебя, Дарио.

Не знаю, зачем я ему это говорю, скорее всего, напоминаю себе, чем ему.

Ведь это я начинаю забываться.

— Скажи мне это ещё раз, принцесса, и я заставлю тебя ненавидеть меня ещё больше.

В его глазах вспыхивает дикий и необузданный огонь.

Его орган оказывается рядом с моей разгорячённой, ноющей плотью.

— Скажи, — требует он, гипнотизируя и ясно давая понять, что за этим последует.

Он думает, что я испугаюсь?

И я действительно боюсь.

И всё же…

— Я тебя ненавижу, — шепчу ему в губы, рвано дыша и специально провоцируя его.

Отказываюсь признавать, что хочу этого.

Он ухмыляется. Проводит горячими мозолистыми ладонями по моей спине, плавно ведёт ниже, к ягодицам.

Дарио не отрывает взгляда, наблюдая за моим падением.

Я нервно сглатываю, понимая, как близка к собственной гибели. Сама лечу к огню, чтобы сгореть.

Знаю, это станет точкой невозврата.

Мы оба замираем в ожидании непонятно чего, пока у меня между ног плавится.

— Скажи. Ещё. — низкий рокочущий голос забирает мою волю.

— Я… тебя… ненавижу…

Дарио крадёт мой крик поцелуем, когда погружается внутрь. Он поглощает дрожь моего тела, заполняя своим жаром.

— А теперь?

У меня проступают слёзы на глазах.

— Принцесса, теперь ты моя. — он слизывает их обжигающим языком.

Дарио погружается ещё глубже, и я вскрикиваю от боли.

— Тише. — он почти заботливо прижимает меня к себе. — Сейчас пройдёт.

Идиот.

Ничего не пройдёт.

Я тянусь к его губам и кусаю их до крови, желая поделиться с ним болью. Дарио не сопротивляется, наоборот, кажется, он позволяет причинить себе боль, при этом издавая звуки удовольствия.

Опускает ладонь на мою поясницу, а теплота его рук снимает жжение во всём теле и позволяет раствориться в сладком, болезненном наслаждении.

— Тише, принцесса.

Я ощущаю его в себе и пытаюсь бороться с мыслью, что мне это нравится.

Если бы не прошлое и не его жажда мести, возможно мы могли бы стать любовниками.

Я вынуждена себе напомнить, что он хладнокровный убийца. Когда-то он собирался убить и меня, и вероятно все еще планирует это.

— Ты этого хотел? — стону, впиваясь пальцами в стальные плечи.

— Я был готов продать за это душу, — рычит он мне в шею, замирая.

— А всего лишь заплатил пять медных монет, — напоминаю ему я.

Тело горит от внутреннего натяжения и его тяжести.

Он запускает пальцы в мои волосы, бережно ласкает.

— Бери, — бросаю я ему, и Дарио берёт.

Медленно.

Неистово.

Растягивая движения до умопомрачительного экстаза.

Я думала, что он меня разорвёт, но кажется, что Дарио собирает новую меня. Ту, что будет принадлежать только ему, станет покорной и послушной, верной.

Почему я позволила ему овладеть собой?

Он забрал всё.

Но я не чувствую опустошения или… унижения.

Нет. Это станет моей приманкой. Пусть думает, что я принадлежу ему.

Как сказала Матильда… соблазнить — и он даст свободу. Возможно, она была права…

Нет, я не могу наслаждаться этой близостью, это так неправильно…

Я понимаю, но в какой-то момент начинаю сама отдаваться, сжимать его ягодицы, желая ощутить Дарио полностью.

Когда он пульсирует внутри, и я чувствую его жаркое семя, тело трепещет в удовольствии, как будто ничего правильнее быть не может.

Но это не так.

Принцесса не должна отдаваться своему врагу с удовольствием.

Я всё ещё рвано дышу, когда Дарио заглядывает мне в лицо и шепчет:

— Ради тебя стоило потерять крылья.

Не знаю, что он имеет в виду, и он не даёт мне времени подумать.

Дарио выходит из меня, отстраняется, чтобы в следующую секунду укутать в одеяло, подхватить на руки и понести в ванну.

Заботливый…

Вот что имела в виду Матильда.

Дарио наполняет ванну водой, разогревает её, и я поражаюсь его бережности, с какой он опускает меня в неё. В его лице спокойствие и полное умиротворение. Я впервые за всё время вижу его таким.

Он залезает следом, окутывая своим сильным телом. Омывает меня, как нежный цветок.

Как бы я ни боролась с ощущением безопасности в его объятиях — оно не спадает, наоборот, нарастает до тех пор, пока я не засыпаю на его груди.

Дарио

Я хотел причинить принцессе боль. Такую, чтобы она меня возненавидела.

Хотел отомстить.

Сломать.

Уничтожить.

Как же хочется увидеть её чистую злость, убедиться в том, что слова о ненависти ко мне правдивы…

Но Лия лжёт сама себе и мне.

А я?

Действительно ли я хочу её ненавидеть?

Сейчас она сладко млеет в моих руках и засыпает, склонив голову ко мне на грудь. Я поглаживаю нежную белоснежную кожу её плеч и рук, собираю в ладонь тёплую воду, чтобы вылить на её ключицы и проследить, как она стекает с её тела обратно, как принцесса покрывается каплями, которые хочется слизывать до самого утра.

Внезапно на меня накатывает яростное желание удерживать Лию в объятиях, оградить её от жестокого мира и сделать счастливой даже ценой собственной жизни.

Это похоже на ловушку, в которую я сам себя загоняю.

Как бы принцесса ни кричала о своей ненависти ко мне, её тело говорит обратное. Её запах возбуждения зовёт меня каждый раз, когда я к ней приближаюсь.

Ещё немного — и я впаду в иллюзию, что мы созданы друг для друга, ведь мне так понравилось быть в ней, доставлять удовольствие, а потом пожирать её сладкие стоны наслаждения и дрожь. Я готов это принять, но мой дракон всё ещё жаждет мести за потерянные крылья. Меня разрывает.

Я боюсь, что эта слабость делает меня уязвимым. Я готов позволить вновь срезать свои крылья, если бы они у меня отросли. Ради нее.

Идиот.

Принцесса околдовала меня, и пока я не знаю, хорошо это или плохо.

Если она воспользуется моим доверием, которое я собираюсь ей дать — это будет очень плохо.

Лия спит, тихо дышит.

Разве можно так спокойно дремать на груди у врага?

Лгунья.

Мы достойны друг друга.

Поглаживаю кожу на её шее, где видно, как бьётся пульс. Краду аромат её волос, пытаясь надолго насытиться им, ведь совсем скоро я отправлюсь в поход.

Сердце болезненно сжимается при мысли, что я не увижу её несколько дней.

А что, если… она правда была уверена в моей виновности?

Что, если она не заметила, как её стражей заменили наёмными убийцами?

Но ведь я говорил об этом, давал показания.

И если бы не обвиняющие слова принцессы, все могло бы сложиться иначе.

Теперь я начинаю думать, что всё это дело рук её брата. Он жаждет её смерти сейчас, он планировал это и тогда.

Чувствую подступающую злость.

Мне нужно позаботиться о том, чтобы до неё не добрались враги. Охранять, как сокровище.

Я прижимаю Лию к себе и встаю из ванны, поднимая ее на руках. Она спросонья обнимает меня за шею, что-то мычит, и от каждого её движения и сонного постанывания мне становится легче, будто я убеждаюсь — со мной она чувствует себя в безопасности.

Мне это нравится.

Несу её на кровать. Укутываю в одеяло, а потом долго рассматриваю лицо и тело принцессы.

Моя.

Сегодня я забрал её невинность. Простит ли она мне это когда-нибудь?

Почему я не остановился, когда она с яростью цедила сквозь красивые идеальные губы, что ненавидит меня?

Идиот…

Потому что хотел доказать ей обратное. Хотел показать ей, что она лжёт. Она желала этого не меньше, чем я.

Встаю и подхожу к массивному комоду. Открываю ящик и нахожу в нём тайник.

Достаю кулон с тёмным сапфиром. Сжимаю его в руке. Такой же я сделал для неё несколько лет назад. Хотел преподнести принцессе как подарок во время рыцарского турнира и заявить о своих чувствах.

Не успел.

Тот был уничтожен, вместе с моими вещами.

А я сделал новый в надежде найти ту единственную, ради которой буду готов умереть. Сейчас я понимаю, что, несмотря на мою ненависть, я делал этот кулон для принцессы. Он принадлежит ей.

Возвращаюсь к принцессе и аккуратно застёгиваю украшение на её шее.

Я могу не вернуться, но этот кулон наполнен моей силой и способен защитить её от опасности, смертельного удара или разрушительных заклинаний…

Она прекрасна.

По телу разливается приятная теплота, как будто я сделал то, что должен был.

Ненадолго ложусь с ней рядом, зарываясь носом в её волосы. Меня приводит в восторг её шевеление и то, как Лия сама тянет ко мне руки и обнимает.

Приятно.

Я… должен завоевать её доверие.

На рассвете в комнату проползает Симфилла. Я сосредотачиваюсь и заставляю себя встать с кровати.

Как можно быстрее одеваюсь и выхожу. Иначе я решу остаться и увести Лию на край света, подальше от Края Беззакония и от лап её брата.

В оружейной я застаю Матильду и остальных. Все воины уже на подъёме, одеты в дорожную одежду и готовы выдвигаться.

— Ммм… — она одаряет меня лукавым взглядом. — У кого-то ночь явно удалась.

Она похлопывает меня по плечу.

— Что бы между вами ни произошло, постарайся не потерять свою принцессу. У тебя такой вид, что без неё ты сдохнешь.

Я на несколько мгновений прожигаю её суровым взглядом, а кошка-охотница невинно пожимает плечами, будто ни о чём не догадалась и совершенно случайно назвала её принцессой. Хорошо хоть сказала это шёпотом, так, чтобы это услышал только я.

Догадалась.

— Ты меня слишком хорошо знаешь. — я улыбаюсь ей опасной улыбкой. — Кого из твоих самых надёжных можно оставить на охрану замка?

— Я знала, что ты меня об этом спросишь. Марчелло, ты остаёшься здесь и охраняешь замок, — чётко срывается с её губ приказ.

Молодой парень с длинными волосами и мелкими шрамами на лице послушно кивает.

— Ну что, выдвигаемся? — спрашивает Матильда. — А то я уже успела заскучать.

— Будь осторожна, — предупреждаю её я, ведь она мне кажется слишком самоуверенной.

Не хотелось бы её потерять.

Я отдаю несколько важных распоряжений Розалинде, инструктирую Марчелло, а после выхожу к построившимся снаружи замка наёмникам.

Мы отправляемся в путь. Я покидаю пределы своих угодий, зная, что, пока на Лии мой кулон, никто не сможет причинить ей боли. И для нее будет лучше не снимать мой подарок.

Лия

Я просыпаюсь в шикарной постели Дарио.

Осознание случившегося накатывает беспощадной волной, и, несмотря на то, что я лежу, — меня сбивает с ног. Голова идёт кругом.

Он сделал это со мной.

Я… Я отдалась.

Вспомнив его ласки, меня бросает в сладкие отголоски наслаждения.

Приподнимаюсь на постели и озираюсь по сторонам. Дарио нет.

А я… голая. Почти. Помимо светящихся цепей на запястьях, я нащупываю на себе кулон.

Дыхание дрожит.

Грудь вздымается. Опускаю взгляд на тёмно-синий, насыщенный камень. Он великолепен.

Должно быть, Дарио надел его на меня, пока я спала.

Что же это? Ещё какая-то ловушка? Зачем он это сделал?

Или Матильда была права до безобразия, что ради свободы стоило соблазнить Дарио? Хотя прошлой ночью скорее меня соблазнил он.

Он теперь отпустит? Тогда почему не снял цепи?

Я грустно вздыхаю.

Для него я всё ещё пленница.

Верчу кулон в руках. Вероятно, он с каким-нибудь подвохом. Но не хочется его снимать. С ним по груди разливается тепло. Это приятно.

На кровати я нахожу новое платье вместо разодранной одежды прислуги. Красивое, тёмно-коричневое, пусть и не шелка в которые я одевалась, пока была принцессой, но все же…

Похоже, Дарио действительно передумал меня убивать.

Вдыхаю полной грудью.

И что теперь?

Куда он делся?

Я… хочу посмотреть в его лицо и спросить, что он собирается сделать со мной дальше.

Переодеваюсь, ощущая, как пахну им, и неожиданно это доставляет мне удовольствие.

Откуда-то выползает многоножка. Она добирается до двери и открывает её.

— Спасибо, — я благодарю членистоногую и поглаживаю по темному тельцу.

Я не иду, а лечу по коридору к своей спальне.

Тело ощущает невероятный подъём.

Однако, пройдя несколько метров, резко замираю и прислушиваюсь. В замке абсолютная тишина.

Я добираюсь до кухни. Здесь встречаю Розалинду, и она мило мне улыбается, заметив платье.

— О, ты выглядишь бесподобно. Я рада… Как я рада, что ты и господин…

Я мотаю головой, чтобы она не продолжала. Не хочу слышать, как она радуется тому, что Дарио овладевает моей душой и телом. Он удерживает меня здесь силой. Если бы Розалинда знала, кто я на самом деле, вряд ли бы посмела сказать такое.

— Где все? — интересуюсь, бросая взгляд на задумчивого парня, игнорирующего моё присутствие. Он грустно смотрит в тарелку и размеренно поедает похлёбку.

— Они отправились в поход на рассвете, — сообщает она, опуская взгляд на кулон на моей груди.

Женщина продолжает улыбаться.

— Ты знаешь, когда вернутся? — спрашиваю.

— Нет. Зависит от того, как быстро справятся. А пока мы втроём. Хотя… господин просил найти тебе замену.

Я каменею.

— Да не то, что ты подумала, — машет рукой Розалинда, заметив мой ужас. — Он просил подобрать рабыню, что будет мыть пол и убирать замок вместо тебя. Так что ты теперь в особом положении.

Я внимательно слежу за тем, как она кивает головой и довольно щурит глаза.

— Что за положение? — я начинаю волноваться.

Розалинда закатывает глаза.

— Ты теперь его женщина, дорогая. Он не хочет, чтобы ты пачкала руки. Сказал, что отрежет мне хвост, если узнает, что я заставляю тебя работать.

— Хвост? — не понимающе смотрю на нее я.

— Ты не знала, что я оборотень? — удивляется Розалинда. — Ах да, я же забыла тебе об этом сказать. — Розалинда смеётся.

— Я не хочу, чтобы он отрезал тебе хвост. — на полном серьезе сообщаю ей.

— И я не хочу. Поэтому ты теперь свободна.

Я сжимаю зубы и поднимаю руки, показывая ей цепи.

— Ну… относительно свободна, — поправляет она себя и продолжает: — Я ещё никогда не видела господина таким довольным. Так что есть надежда, что с тобой он перестанет отрывать головы направо и налево. Понимаешь? Это же хорошо.

— И что же мне делать?

— Эээ… Ты можешь… походить… погулять, — Розалинда задумывается. — Представь, что ты принцесса.

Я настораживаюсь, но женщина начинает перечислять и даже показывать, как я должна себя вести, наслаждаясь снисходительностью Дарио.

Она проходит вперёд, разыгрывая из себя королевскую особу, и возвращается.

Слышу, как парень за столом давится похлёбкой от смеха, и тоже не выдерживаю.

— Нам нужна хозяйка в этом замке, — подытоживает Розалинда и с добротой в глазах подмигивает мне.

Тяжело выдыхаю, потому что ощущаю себя в ловушке, а кожа вспоминает порочные прикосновения Дарио, которые так хочется почувствовать вновь.

— Иди и изучай свои новые владения, — приказывает она мне. — А мы позаботимся об остальном. Господин сказал, что ты можешь теперь жить в его покоях. Раз уж тот монстр тебя пропускает, то проблем быть не должно.

Ого…

Даже так…

Как быстро…

Ну, раз уж и Розалинда мне об этом говорит, то так я и поступлю.

Завтракаю, а после возвращаюсь к покоям Дарио — в верхнюю комнату-кабинет, в которой за полотном скрывается его убогое и одержимое мной творчество.

Но теперь я намерена сконцентрироваться на том, чтобы найти среди всех тех свитков информацию о том, как освободиться от сковывающих меня цепей. Если Дарио так тщательно охраняет эту комнату, то там должно быть что-то поинтереснее настенных рисунков взбесившегося дракона.

Зря он мне так доверяет.

Теперь я чувствую себя коварной заговорщицей-интриганкой. Но чего не сделаешь ради свободы.

Гигантская многоножка, как и в прошлый раз, пропускает меня. Я начинаю привязываться к ней и к её шелестящим ножкам. Болтаю с членистоногой, пока разгребаю рабочий стол Дарио.

Просматриваю его записи и рисунки.

В одном из журналов нахожу изображение жуткого монстра.

Зверь.

В отличие от настенного рисунка принцессы, а точнее — меня, монстра у Дарио получилось изобразить очень правдоподобно.

«Боится огня.

Жаждет крови».

Вот на кого он охотится.

У меня пересыхает горло, пока я читаю записи о том, сколько жертв мирных жителей он насчитал и в каком виде их нашёл, пока охотился за монстром.

— Кошмар, — срывается с губ, и многоножка издаёт звук согласия.

Продолжаю изучать ворох бумаг.

Нахожу зарисовки секретной пещеры. Интересно. Неужели этот механизм придумал Дарио? Это место должно быть совсем рядом. Я обязательно туда зайду. Розалинда сказала, что я могу изучать угодья… Эх… Лучше бы Дарио оставил меня драить полы.

Увы, пролистав всё доступное, я так и не нахожу записей о том, как избавиться от цепей, но краем глаза замечаю, что многоножка утаскивает прочь какую-то тетрадь.

Сначала я пытаюсь себя заверить в том, что членистоногие не должны быть разумными… Вряд ли в той тетради будет что-то полезное.

Однако…

Гигантская многоножка не так проста.

Поэтому я встаю и подхожу к ней.

— Дай, пожалуйста, — прошу я любезно, насколько это возможно, обращаясь к членистоногой, пусть и такой здоровенной.

Но она только отодвигает тетрадь лапками как можно дальше от меня.

Прячет.

Должно быть, секрет по развязыванию магических цепей должен быть именно там.

— Ну же! — требую я, но многоножка сердито фыркает и уползает на потолок вместе с тетрадью.

Я прожигаю её сердитым взглядом.

— Если ты не отдашь мне ту тетрадь… я перестану кормить тебя хлебом! — угрожаю я.

Это действует. Многоножка шипит и скидывает тетрадь мне на голову.

Я сжимаю её и тут же жадно начинаю листать.

Похоже на личный дневник.

От считываемых мной фраз веет ненавистью и глубокой болью.

Возможно, многоножка не хотела давать эти записи, потому что они слишком личные. Как же неправильно я поступаю, что читаю это…

Читаю и оседаю на пол.

Ноги сами подгибаются.

Лёгкие перестают впускать воздух.

Нет, здесь нет подробностей о том, как снять цепи.

Здесь кое-что… другое.

Мои глаза наполняются горькими слезами по мере того, как я читаю версию Дарио о том, что случилось в ту ночь, когда он на напал на меня и на моих, как я думала, стражей…

Лия

Правда иногда бывает жестокой и сногсшибающей. А ещё — болезненной и разрушающей мир иллюзий, выстроенных вокруг тебя.

Весь день и всю ночь я со слезами на глазах перечитываю дневник Дарио. Я делаю это за его рабочим, беспорядочным столом, в его кровати, на полу… И везде горькая правда ощущается как удар под дых.

Я узнаю совсем другую реальность. Его реальность, в которой он живёт годами.

В ту ночь, когда Дарио безжалостно убил моих стражей, он вовсе не собирался на меня нападать.

Он меня защищал.

В тот вечер мои стражи были заменены новыми. Я помню это. Брат ещё сказал, что они сильнее и выносливее предыдущих, однако не уточнил, что являются наёмными убийцами, которым заплачено за мою смерть.

Дарио заподозрил неладное, когда заметил татуировки новых стражей, проследил за ними и, когда больше не было сомнений в намерениях убийц, — прикончил их. Увы, на моих глазах.

Сейчас у меня разрывается сердце при мысли, что я поддалась уговорам брата и обвинила Дарио в нападении…

После того, как родной брат продал меня в рабство, раскрыл свои подлые замыслы, оголил гнилую личину… у меня нет сомнений в том, что в дневнике обезумевшего от жажды мести Дарио написана правда.

До единого слова.

Он ненавидит меня — и есть за что.

Дарио потерял крылья из-за моей глупости.

Могла ли я тогда повлиять на ход событий? Как принцесса, я могла потребовать более тщательного расследования. Я могла спуститься в темницу и сама допросить подозреваемого. А ведь Дарио давал показания… которые против моего обвинения оказались бессильны, ведь моё слово, как слово любимой дочери короля, имело больший вес, чем его. Брат воспользовался этим. Я помню его уговоры и настойчивость. Он пугал меня, манипулировал, убеждал, что у меня полно врагов и как необходима показательная казнь…

Почему Дарио меня не убил, как только встретил? После всего, что ему пришлось пережить из-за меня?

Последующие дни проходят как в тумане.

Я постоянно тянусь к дневнику моего врага, чтобы пересмотреть записи и напомнить себе, насколько была слепа и что на самом деле бездушный монстр — это я, а не Дарио.

Он прав, я глупая принцесса.

В какой-то момент я начинаю понимать, что нужно двигаться дальше после вскрытия этой жуткой правды. Мне нужно это исправить. Как-то загладить вину. Конечно, я не верну дракону потерянных крыльев…

Он сломан.

Дарио не убил меня.

Он жаждал меня сломать, но для этого ему было достаточно сказать правду… Я хотела сбежать, но теперь и это кажется мне глупой идеей.

Чтобы хоть чем-то отвлечься, я занимаюсь уборкой в покоях и мастерской Дарио.

Сортирую многочисленные записи дракона и его разнообразные свитки. Отдраиваю пол и сметаю всю пыль.

В один из дней я набираюсь смелости пойти на прогулку по прилегающему лесу, насколько это позволяют браслеты, и даже нахожу пещеру, о которой читала в записях Дарио. Она тщательно скрыта от глаз — сомневаюсь, что даже Розалинда знает о её существовании. Я и сама не заметила бы её, если бы не изучила внимательно рисунки Дарио.

Вход в пещеру оброс растениями. Внутри темно и пусто. Я нахожу механизм — достаточно повернуть несколько дисков, прилегающих друг к другу, и поставить их в нужной комбинации рун.

Пещера открывается мне, как и все тайны Дарио. Вспыхивают факелы, приглашая внутрь. Похоже, что Дарио создал это место на случай, если на замок кто-то нападёт, — как последнее убежище. С тем, что происходит в Крае Беззакония, это вполне возможно.

Здесь я нахожу несколько комнат, запасы продовольствия, чистой одежды, оружия.

Осмотрев всё, я замечаю откуда-то взявшуюся многоножку.

— А ты как сюда попала? — возмущаюсь я, и, конечно же, она не отвечает. Просто сворачивается клубком на одной из стен пещеры. Сомневаюсь, что она приползла по земле. Вероятно, есть секретный подземный проход.

Дарио подумал и об этом…

Он изображает из себя дикого монстра, на деле же не забыл своего благородства.

Он так и остался драконом-рыцарем, пусть и потерявшим свои крылья и обезумевшим от боли.

Несмотря на всю несправедливость жизни, он продолжил её. Все эти записи и заметки… изобретения… желание спасти Край Беззакония от хищных зверей… Дарио остался рыцарем.

И он не убил меня…

Хочется сделать для него что-то особенное. Объяснить, что я действительно не знала… была уверена в его виновности… Но каково ему будет выслушивать всё это вновь?

Он в нескончаемой агонии… Единственное, что я могу, — это как-то облегчить её. Только как?

Каждый день я жду, что Дарио вернётся, но этого не происходит.

В это время мы вместе с Розалиндой и новой девушкой-рабыней приводим в порядок замок. Разбираем старые завалы. Фиона, сменившая меня в тяжёлой работе, тихая и покладистая, слушается Розалинду и меня во всём. А я внезапно вновь чувствую себя принцессой и жду… возвращения своего рыцаря.

Что же…

Если Дарио не убьёт меня, когда узнает, что я прочитала все его записи, включая те, в которых он рассказывает, как давно в меня влюблён… то, вероятно, между нами что-то возможно. Я чувствую это. Оно разгорается при мыслях о безумном драконе и при каждом воспоминании о его ласках. Он делал это со мной, доставлял удовольствие, несмотря на накопившуюся ненависть и обиду за несправедливость…

Дни пролетают, но Дарио с группой так и не возвращаются. Я начинаю видеть тревогу в лице Розалинды.

В один из вечеров, когда она выходит со мной к воротам замка, её глаза вспыхивают паникой.

— Полнолуние. Уже почти полнолуние. Дарио всегда возвращается в это время. Что-то случилось.

Я наполняюсь такой же тревогой, как и она, даже если не знаю, почему полнолуние — такой важный временной рубеж…

Мы вместе с Розалиндой стоим у ворот и ждём. Небо темнеет. Луна вступает в свои права, заливая землю своим светом. К нам присоединяются Марчелло и Фиона. В пространстве сгущается напряжение.

Когда на повороте появляется фигура Дарио с бесчувственной Матильдой на руках, мы вчетвером срываемся им навстречу…

Лия

Когда мы оказываемся рядом с Дарио, то замираем — он окидывает нас всех таким жутким взглядом, что кажется еще шаг и он выпотрошит каждого. Даже меня. Особенно меня.

Ведь когда он смотрит на меня — его глаза сверкают жаждой убивать.

Дарио весь в крови и выглядит диким. Безумным хищником.

Его плечи разодраны, я вижу, как торчат куски мяса с запёкшейся кровью, и это ничто по сравнению с теми ранами, которые я зашивала в прошлый раз. Он будто побывал в мясорубке.

— Не двигайтесь, — предусмотрительно говорит Розалинда, поняв что-то, чего не знают остальные.

Не удивительно, ведь она из нас знает своего господина лучше, чем остальные.

Когда истерзанный Дарит направляет безумный взгляд на неё, мне становится страшно за жизнь экономки.

Она задерживает дыхание, протягивает руки к бледной Матильде, с живота которой капает кровь.

Дарио следит за Розалиндой, готовый вцепиться ей в шею. Похоже, он сам не понимает, что происходит.

Я не знаю, через что они прошли, но, похоже, в живых остались только они.

Дарио издаёт жуткий звук, от которого по спине пробегает дрожь.

Он опускает Матильду на землю, а сам пятится к лесу. Он злобно рычит. В нем мало человеческого.

Я делаю шаг за ним, но Розалинда меня останавливает.

— Он серьёзно ранен, — шепчу я, сгорая от желания помочь, но экономка с сожалением качает головой.

— Я знаю. Но в полнолуние к нему лучше не подходить. Не надо. Он… становится безумным и убивает всех, — тихо бросает мне Розалинда.

Я смотрю на тёмную фигуру Дарио, исчезающую среди деревьев. Сердце разрывается. В том, что он безумен есть моя вина.

Розалинда склоняется к Матильде.

Проверяет её пульс.

— Жива. — произносит, но за этим не следует облегченных вздохов… Ведь судя по рваной ране на ее животе, это могут быть последние удары ее сердца.

Марчелло тоже склоняется над наемницей, и я вижу, как его руки и все тело трясутся, пока он поднимает её. Не от усилия, а от ужаса за её жизнь.

— Неси её в гостевую. Быстрее, — командует Розалинда.

Когда Марчелло оставляет Матильду на кровати в комнате, экономка отсылает его с Фионой к воротам — ждать, появятся ли остальные воины.

Я с Розалиндой остаюсь с наёмницей.

Как много крови… Кто-то собирался выпотрошить Матильду, и похоже… это удалось. Розалинде приходится буквально укладывать ее органы внутрь…

— Борись, девочка! — приказывает Розалинда бесчувственной Матильде. — Я знаю, что ты можешь! Ты слышишь меня, так что давай! Я на тебе и не такое штопала.

Экономка говорит ровным голосом, но я вижу, как её глаза блестят от слез.

Сдавленно молчу и выполняю все приказы Розалинды, не обращая внимания на жар и тошноту, в которые меня бросает от одного только взгляда на распоротый живот Матильды.

Я не знаю, сколько проходит времени, но каждая секунда кажется плотной и вязкой, как будто пробраться через эти мгновения, вытаскивая с того света Матильду, стоит неимоверных усилий.

А где-то там, в лесу, Дарио…

И я понятия не имею, в каком он состоянии. Ему тоже нужна помощь….

Розалинда заканчивает зашивать живот Матильде.

Мы убираем всё инструменты. Потом, сидим и смотрим на наёмницу, следя за тем, как еле-еле поднимается её грудная клетка.

Экономка облегчённо вздыхает, когда шрамы на животе наёмницы начинают затягиваться. Медленно, но это означает, что она борется за жизнь.

От Марчелло и Фионы нет никаких новостей.

— Я пойду… посмотрю, — говорю Розалинде.

Она сначала кивает и даже подаёт мне ворох тряпок, которые следует выкинуть, но вдруг настороженно замирает.

А меня пронзает ледяная колючая паника.

Я слышу жуткий вой снаружи замка.

Вряд ли это Дарио.

Глаза Розалинды расширяются от ужаса, а я вспоминаю рисунки монстров, на которых охотился Дарио.

— Ворота открыты… — шепчет она. — Зверь… О боги…

Её прерывает душераздирающий крик.

— Дарио… Фиона… Марчелло… — я срываюсь с места. — Надо им помочь!

Розалинда бросается за мной, но не успевает догнать.

Я пробегаю мимо оружейной, на несколько секунд останавливаюсь, чтобы схватить первый попавшийся кинжал. Свой я оставила в комнате Дарио, ведь не думала, что всё может повернуться так.

Петляю по коридору и выхожу к настежь открытым дверям замка… Отсюда я вижу проломанные ворота.

Сердце подпрыгивает к горлу. Его стук заполняет тишину ночи. Я осматриваюсь.

Вижу небольшое шевеление за клумбой, которую мы старательно облагородили в эти дни с Розалиндой.

Направляю в ту сторону острие кинжала. Сейчас я готова драться насмерть, как тогда, с Мерком.

Свет луны выхватывает лицо Марчелло. Он со сдавленным стоном поднимается с земли. Его спина изодрана, но он жив. Парень разгибается, и я вижу, что он всё это время прикрывал собой бесчувственную Фиону.

— Сюда, скорее, — я спускаюсь к ним с лестницы. — Нам лучше укрыться в замке…

— Нет… — хрипит Марчелло, выплевывая что-то темное, скорее всего кровь. — Они уже внутри.

Лия

Они… внутри.

Тело сковывает ледяной ужас. Он пробирается до костей.

— Сколько их? — спрашиваю, не сомневаясь, что речь идёт о жутких тварях из записей Дарио.

— Я видел трёх. Двое зашли внутрь. Третий… убежал в лес. Я видел только этих. Они огромны, — тихо хрипит он, встряхивая Фиону за плечи.

Раны на спине Марчелло пусть и глубокие, но то, как он двигается, как держит в руках служанку, даёт надежду, что не все так плохо.

Я ощущаю подрагивание в своих конечностях от разогнавшейся внутри крови.

Нужно что-то делать.

Розалинда с Матильдой внутри. Дарио снаружи, и он тоже ранен. Фиона едва шевелится, приходя в сознание.

Меня разрывает.

Хочется поддаться панике, развернуться и бежать сломя голову прочь, но это равнозначно смерти. Моей и всех остальных. В голове проносятся сотни вариантов, что я могу сейчас сделать, и лица тех, кого я так хочу спасти.

Глупая принцесса. Какая же я глупая. Но попробую.

Звери. Они боятся огня. Подвал.

— Розалинда и Матильда в гостевой, — мой голос осип. — Я попробую отвлечь зверей. Ты с Фионой… — я смотрю на девушку, пытающуюся подняться на ноги. Её качает, но в глазах служанки проскальзывает решимость. Похоже, она видела достаточно в своей жизни и быстро возвращается в себя.

— Ты с Фионой поможешь остальным спрятаться в подвале, — командую. — А я отвлеку зверей. — повторяюсь, будто это сможет убедить меня в том, что я всё делаю правильно и что я вообще могу это сделать.

Параллельно думаю о том, что двери и стены подземелья замка достаточно толстые, чтобы эти дикие звери не смогли подкопать или добраться до него. Подвал — пока лучшее место, где можно спрятаться. Хотя бы временно.

Но чтобы это сделать, нужно вывести зверей прочь. Так Розалинда и остальные смогут пробраться вниз и запереться. А может, они смогут закрыть замок и подготовиться к нападению.

— Но как? — спрашивает Марчелло. — Как ты собираешься их отвлечь?

Нервно сглатываю.

— Я громко кричу и быстро бегаю, — моя губа трескается до крови от собственной лжи.

Я никогда не бегала быстро, но просто надеюсь, что мне повезёт и я окажусь быстрее, чем эти звери. Достаточно будет добежать до секретной пещеры, где я смогу укрыться.

Из замка доносится грохот, как будто звери добрались до кухни и теперь выворачивают содержимое шкафчиков.

Делаю шаг в сторону входа, переживая, что совсем скоро они почуют кровь Матильды и пойдут за ней. Марчелло больно вцепляется мне в локоть и оттягивает в сторону.

— Они очень быстрые, — выдавливает он мне в лицо. — Ты не…

— Я знаю, где можно спрятаться. Очень надёжное место.

— Скажи. Я сам отведу их туда, — настаивает он.

И я бы подсказала ему, но, во-первых, он ранен, а во-вторых — не знает, как открыть пещеру и как в ней запереться.

Делаю уверенный вид.

— Поверь мне, я знаю, что делаю, — говорю ему, улыбаясь, как сделала бы Матильда, если бы у неё в голове был план.

У меня он есть. И он почти рабочий…

Мне нужен огонь. Эти звери боятся огня.

Пока Марчелло соображает, я снимаю с настенного крепления у входа в замок горящий факел.

— Укройтесь за клумбой! Живо! Когда они выйдут… заходите и запирайте замок! — приказываю, и, несмотря на ужас, расходящийся волнами по телу и превращающий меня в дрожащий комок, я прохожу внутрь.

В коридоре тишина.

Шум идёт из кухни и зала. Не дыша, я открываю небольшой тайник с маслом для факелов — Розалинда всегда держит запас рядом с главной дверью замка на случай, если нужно встречать или кого-то провожать в темноте.

Впиваюсь дрожащими пальцами в стекло.

— Эй, зверушки. Идите сюда, — мой голос срывается и отвратительно дрожит. — У меня для вас… сюрприз.

Горло сводит спазм, когда я вижу надвигающуюся на меня тень.

Она выходит из широкой двери зала. Метаю взгляд на вход в кухню — ещё один зверь выбирается из узкого проёма, скрежеща острыми когтями по камню. Он такой здоровый, что ему приходится волочить брюхо по полу. Это даёт надежду, что даже если моя задумка закончится трагедией, габариты монстров не позволят им легко проникнуть в подвал.

Они услышали меня.

Почуяли.

И теперь их явно злит то, что в моей руке мерцает факел. Огонь отражается в их глазах красным, а слюна каплями падает на пол.

Боги… они ужасны, как смерть… моя смерть.

В какой-то момент я свыкаюсь с мыслью, что вогнала себя в такую опасность, из которой вряд ли выберусь живой. Теперь я уже по уши в своём дерьмовом плане. Остаётся только продолжить это представление и прожить достойно хотя бы последние минуты жизни.

Если я умру, то сделаю это как благородная принцесса, спасающая своих людей…

— Вам, наверное, это не очень нравится? — я мотаю факелом у них перед глазами.

В ответ звери осторожно рычат.

— Ну тогда… тогда попробуйте отобрать, — мои плечи дёргаются, но скорее от страха, чем от желания сыграть непринуждённость.

Шагаю назад. И звери тянут ко мне свои носы. Вспоминаю, что моё платье пропитано кровью Матильды — возможно, это их тоже привлекает. А может, они думают, что я и есть она.

Начинаю отступать к выходу, отмечая, что мой план хоть в чём-то удался. Звери идут за мной к выходу. Мерзко рычат.

Я вывожу их из замка.

— Ну же… сюда, — зову не своим голосом.

Пальцами одной руки я откупориваю бутылку с маслом. Одно из чудовищ издаёт странный удивленный звук и принюхивается, когда я начинаю потихоньку лить масло на землю перед собой. Но они не видят в этом опасности. Продолжают идти за мной.

Когда их лапы ступают по разлитому маслу, пачкаясь в нем, я краем глаза вижу, как Марчелло с Фионой быстро взбираются по ступенькам. Громкое хлопанье дверей знаменует то, что они заперлись в замке.

Звери издают злобный рык и готовятся к прыжку.

Я понимаю, что это и есть тот момент, когда надо зажечь этих тварей.

Издаю истерический смешок. Опускаю факел к разлитому маслу.

Огонь как назло медленно переходит на жидкость, однако, порождает смятение в монстрах.

Когда пламя все же вспыхивает, я бросаюсь в сторону леса. Слышу визг, но не останавливаюсь.

Глупые принцессы хотят жить, и я не исключение.

Стремительно приближаюсь к пещере, пока на пути у меня не встаёт ещё один… зверь…

Лия

Предупреждающий рык даёт понять, что это не видение. Передо мной действительно стоит огромный, взбесившийся зверь. Чёрная шерсть свисает грязными паклями с его грузного тела. В глубине круглых, как пуговицы, глаз горит красный огонёк. Адский. Будто его выпустили из преисподней.

Сжимаю пальцы и понимаю, что по дороге выронила бутылку с маслом. Отступаю назад.

Это масло вряд ли бы мне помогло — к тому времени оно уже почти закончилось, и на такого монстра не хватило бы. Ведь конкретно этот огромен. Он больше предыдущих двух.

Метра четыре ростом. Он бы не просунулся на кухню. Вероятно, поэтому и остался снаружи…

Пячусь и вижу, как двигаются его клыки, когда он раскрывает пасть. Некоторые из них размером с мою руку… Все острые, и их даже не надо трогать, чтобы в этом убедиться.

Меня тошнит от гнилостного запаха этой твари, особенно когда она недовольно фыркает мне в лицо, брызгая слюной.

В следующую секунду зверь замахивается огромной лапой. Я пытаюсь увернуться, делаю несколько неловких шагов, подворачиваю ногу и падаю. Ущербно. Совсем не как принцесса. Скатываюсь в какую-то яму.

От ужаса не чувствую боли от царапающих кожу сучьев и шипов растений. Позади раздаётся треск ломающихся деревьев.

Отлетевший в сторону факел гаснет вместе с моей надеждой на выживание. Подоспевший зверь засыпает его землёй.

Глупая принцесса.

Это конец.

На глаза набегают слёзы, и я сжимаюсь в комок, увидев нависающее надо мной чудовище.

Скулю и позорно дрожу, готовясь к смерти. Надеюсь, что остальные смогут спастись.

Однако, происходит что-то странное.

Кулон на моей шее вибрирует, из него просачивается синий свет, который волной отбрасывает чудовище в сторону. Оно отлетает, ломая деревья.

Теперь скулит мерзкая тварь. Но она не сдаётся. Это её только злит.

Монстр встаёт на задние лапы, когтями взрывает землю, в ярости отбрасывает в стороны поваленные деревья и щепки и вновь бросается на меня.

Все мои конечности колотятся. Зубы бьются друг о друга.

Я зажимаю кулон рукой.

Дарио.

Вот зачем он дал мне этот кулон. Даже на расстоянии он защищает меня…

Зверь настигает меня и замахивается. Я не успеваю отползти, но кулон снова приходит в действие. На этот раз монстр отлетает на только что разломанные стволы деревьев, которые вонзаются в его тело, словно штыки. Тварь шевелится, пытаясь подняться.

Так как сейчас не самый лучший момент наблюдать за тем, удастся ли ему это сделать, то я трусливо сбегаю, прорываясь сквозь заросли.

Мне нужно укрыться в пещере как можно скорее. Я понятия не имею, как работает кулон Дарио. Может, он сработал пару раз, а на третий я буду в пролёте.

Лучше не испытывать.

Добегаю до секретного места Дарио. К счастью, я была уже близко. На ощупь нахожу механизм и выстраиваю комбинацию, едва различая знаки благодаря своим светящимся цепям.

Сейчас я рада даже тому, что Дарио сковал меня ими.

Позади раздаётся рёв зверя. Выбрался всё-таки. Монстр врезается в скалу и пытается дотянуться до меня.

Я успеваю проскользнуть в пещеру и закрыть за собой проход.

Факелы вспыхивают, освещая спасительное место, и я, наконец-то в безопасности. Обессиленная, валюсь на землю.

Пытаюсь выровнять дыхание. Провожу ладонью по шее и чувствую что-то липкое. Это не пот. Это кровь.

Я даже не заметила, как поранилась…

Но какая разница? Теперь я в безопасности, и здесь наверняка смогу найти аптечку.

Встаю и бреду по уже знакомому туннелю.

Внезапный скрежет за поворотом, уходящий вглубь пещеры, заставляет напрячься.

Я быстро подбираюсь. Вряд ли это многоножка.

Сердце вновь подпрыгивает к горлу.

Страшно. Неужели зверь пробрался в пещеру?

Скрежет усиливается, и навстречу мне выходит…

Дарио.

В сердце вспыхивает радость, но она тут же гаснет, стоит посмотреть в его безумные глаза.

На нём нет одежды, раны затянулись, но кожа на его теле бугрится, раздувается и покрывается чешуёй. Он не управляет собой. Деформируется. Его глаза налиты кровью.

Дарио зловеще рычит и бросается ко мне.

Он ужасен и опасен.

Чёрные когти врезаются в камень рядом с моей головой. Я вскрикиваю.

Дарио замирает, прижав меня к стене.

Его грудную клетку разрывает от неконтролируемой трансформации. От него исходит жар.

— Дарио… — произношу с мольбой, смотря в его глаза и понимая, что если я сейчас не достучусь до него, он разорвёт меня на части.

Розалинда не зря говорила, что к нему нельзя подходить…

Поднимаю руку и пытаюсь прикоснуться к его лицу. Он зло перехватывает запястье обезображенной рукой. Ранит, но это мелочи по сравнению с тем, что он сейчас может со мной сделать.

Чувствую, как Дарио склоняется к моей шее. Его язык касается одной из царапин, из которой сочится кровь. Он слизывает её своим языком и довольно рычит.

Ещё немного — и он вцепится мне в горло.

Голова идёт кругом.

— Дарио… — я пытаюсь вернуть его к разуму, но он лишь рычит на меня, как бешеный зверь.

Дарио обездвиживает меня, больно сжав мои руки, впившись в них когтями, и обнюхивает, как кусок свежего мяса.

Если он убьёт меня… то я… прощу его.

Из-за меня он стал таким.

Дарио некоторое время смотрит на меня бездушными глазами. Он рвано дышит, но я замечаю, что его тело перестаёт трансформироваться. Он покрывается каплями пота.

Внезапно я чувствую плотность, прижимающуюся к низу моего живота. Ахаю от неожиданности. Похоже, инстинкт убивать перешёл во что-то другое.

В следующую секунду одежда на мне превращается в ворох тряпок. Когда я вскрикиваю и пытаюсь воспротивиться, Дарио впивается в мою шею рукой, жестоко и неумолимо пригвождая к стене, но это хотя бы человеческая рука, а не драконья, которая запросто могла бы лишить меня головы…

Дикий, обезумевший взгляд скользит по моему исцарапанному телу. Я перестаю дёргаться, даже если мне до одури страшно.

Дарио может делать со мной всё, что хочет. Если бы не он, я была бы уже давно мертва…

Лия

Пальцы Дарио давят на горло и так плотно сжимают, что голова идет кругом.

Другая его рука опускается на мою оголенную грудь и больно, по-дикому, стискивает.

Он срывает остатки моей одежды и на несколько мгновений позволяет дышать.

Жадно глотаю воздух.

Дрожу.

Больше не пробую сбежать или сопротивляться.

Когда Дарио опускает ладонь между моих ног и нащупывает влагу, я выгибаюсь со стоном. Не понимаю, как могла возбудиться в такой момент. Это только подтверждает, что я глупая и больная на всю голову принцесса.

Безумная, как и Дарио.

Он сжимает мою плоть между ног, грубо, словно вот-вот попытается разорвать. Я чувствую его пальцы во мне, и это заставляет простонать еще громче. Я хочу принадлежать ему, чтобы он делал со мной все что захочет и как захочет.

Глаза дракона остаются полными ненависти, бездушными, они выворачивают наизнанку. Я все еще рискую быть разорванной на части, знаю. Но пусть это сделает он.

Дарио возвращает ладонь на мое горло и вновь лишает воздуха, пока медленно подносит ко рту свои пальцы, которыми только что побывал во мне, облизывает их, нахмурившись, будто о чем-то задумавшись.

В глазах темнеет. Я слышу его утробное рычание, и в следующее мгновение Дарио переворачивает меня к стене лицом, впивается пальцами в бедра, а зубами — в плечо. Он по-животному удерживает меня, словно непокорную самку, и резко входит.

Я вскрикиваю от сладкой боли и натяжения, и, кажется, это побуждает зверя в Дарио ускорить свои движения. Он входит и выходит, наполняя и обжигая изнутри. Я чувствую его толчки и то, как он сжимает мое горло пальцами, решая, когда мне дышать, а когда — нет. Упираюсь руками в каменную поверхность, расцарапывая и без того раненые ладони.

На меня обрушивается безумие Дарио. Болезненное, наполненное ненавистью, копившейся годами. И его безумие встречается с моим. Даже если я не могу признаться себе, что мне нравится, как он овладевает мной, — каждая порция боли расходится по телу наслаждением. Я млею от бесчисленных игл наслаждения, вонзающихся в мое тело.

Не думала, что такое возможно.

Дарио берет меня как дикий зверь, мнет, терзает. Это не совсем то, что должно нравиться принцессе, но внезапно… я получаю от этого удовольствие. От той самой боли, что причиняет мне Дарио. Только он может делать это со мной. Как же это неправильно, и все же я перестаю понимать что-либо.

Разум обволакивает туманом.

Я всхлипываю, когда Дарио вновь заходит слишком глубоко, причиняя резкую боль. Внезапно он останавливается.

Замирает.

По его телу пробегает дрожь и он делится ею со мной.

— Лия… — болезненно рокочет он, словно мое имя вот-вот взорвется у него в глотке.

Почему он остановился?

Его разум прояснился?

Я задыхаюсь от возбуждения. Каким бы ни было истерзанным мое тело, оно требует разрядки. Оно охвачено пламенем.

— Продолжай. Не останавливайся, — шепчу я, изнывая.

Еще немного — и я начну сгорать от стыда перед обезумевшим Дарио. Надеюсь, он никогда не вспомнит, как принцесса умоляла продолжить это сумасшествие.

Горячие губы опускаются на мое плечо. Нежно и деликатно.

Я скулю от неожиданного контраста, и восхитительное блаженство заполняет каждую клеточку тела покалывающей теплотой.

Только что Дарио был опасным зверем, собирающимся сожрать мою плоть вместе с душой, а сейчас… Его трясет от стремления сдержать себя, а может, и от понимания того, что рану, которую он зализывает сейчас своим языком, оставил он своими зубами.

— Продолжай, пожалуйста, — умоляю я его, и в голове проскальзывает глупая мысль, что я готова каждое полнолуние встречаться с его безумием, даже если это может стоить мне жизни.

Глупая порочная принцесса…

Дарио издает мучительный стон и выпускает наружу свою бездну. Я проваливаюсь в самый низ, наслаждаясь его яростью. Он поглощает меня, овладевает, делает своей до капли. Ощущение его горячего семени внутри кажется чем-то божественным. Оно насыщает после всего пережитого ужаса.

Ноги подгибаются от усталости, и Дарио ловит меня, поднимает на руки. Куда-то несет, а у меня глаза закрываются от изнеможения и от понимания того, что, каким бы монстром он ни был, Дарио никогда бы не смог меня убить. Я в безопасности.

Вскоре я оказываюсь на кровати.

— Как… как ты здесь оказалась, Лия… Твою мать… — ругается Дарио. — Это я? Я сделал это с тобой? — он рассматривает многочисленные царапины и порезы на моем теле.

Мотаю головой и слабо улыбаюсь.

Взгляд Дарио на несколько секунд становится твердым и суровым — это возвращает меня в реальность.

Остатки возбуждения сметает ужас. Звери все еще снаружи. Остальные укрылись в замке, многие ранены.

— Что случилось? — рычит Дарио, поняв по моему выражению, что все плохо.

— Звери, — выдавливаю я. — Они напали на замок.

Выражение лица Дарио становится жутким — он вот-вот вернется в бездушного монстра.

— Звери напали на замок. Остальные укрылись в замке, в подвале. Матильда после операции пошла на регенерацию, — я объясняю ему все, что произошло.

Дарио мрачнеет еще больше.

— А теперь объясни, какого черта здесь делаешь ты? — он в ярости.

В порыве безумной страсти я совсем забыла, насколько он все еще меня ненавидит. Если я признаюсь, что изучила все его секретные бумаги, — он может меня и убить. Потому что сейчас Дарио явно не в себе.

Он встает, возвышаясь надо мной. Его оголенное тело в шрамах все еще покрыто потом.

— Не смей выходить отсюда, пока я сам за тобой не вернусь, — грозно рычит он, и я сжимаюсь в комок.

— Хорошо, — шепчу, двигая пересохшим от страха языком.

Дарио прожигает меня уничтожающим взглядом, а потом выходит из комнаты. По скрежету я понимаю, что он выходит из пещеры, скорее всего, чтобы разобраться со зверями, чтобы спасти остальных.

В груди становится пусто, а тело начинает саднить так, будто по нему протоптался табун лошадей.

Возможно, Дарио не сможет меня убить, даже будучи обезумевшим монстром, но он никогда не простит мне того, что потерял свои крылья...

Дарио

Она вообще понимает, что я мог запросто ее убить?

Выпотрошить.

Сожрать…

Принцесса сбежала в самое надежное место. Она знала это. Знала о пещере. Все-таки воспользовалась моим доверием и рылась в документах, раз узнала код.

Лия бросила моих людей на зверей, думая, что спасет свою очаровательную задницу, однако нарвалась на монстра хуже… На меня.

Пожалуй, я должен быть благодарен за трусливость принцессы.

Других бы я задрал, и я вообще не понимаю, как ей удалось отделаться… этим. Не хочу думать о том, что она заслужила мою жесткость и агрессивную необузданность, ведь сама спряталась в логове монстра.

Трусливая порочная принцесса…

Я причинил ей боль. Врезался в ее нежное тело так, словно желал разорвать ее плоть, почувствовать кровь на своем органе, а она просила продолжить…

Я был настолько безобразен, что сейчас меня разрывает от ненависти к самому себе.

Именно эту ненависть я вымещаю на зверях.

Они все-таки пошли за нами после того, как мы выследили их новое логово и перебили большинство. Увы, эти твари будто размножаются, как грибы… Откуда они только берутся?

Они смогли напасть на нас в ночи и перебить всех наемников, когда мы уже готовились вернуться из похода.

Я не мог оставить Матильду умирать и поэтому тащил ее на себе всю дорогу, прислушиваясь к ее биению сердца.

Этой ночью, узнав, что звери добрались до моего замка, я наконец-то позволяю своему безумию взять верх.

Охочусь на них как на себе равных.

Я отлавливаю еще пятерых в лесу. Твари…

Терзаю их, пока они пищат и пытаются ускользнуть.

Они, как и принцесса, встретились с худшим из монстров… со мной, с безумным бескрылым драконом в полнолуние. Просто поздно это поняли.

С первыми лучами солнца я убеждаюсь, что зверей не осталось, либо они сбежали.

Возвращаюсь в замок. Мне нужно убедиться, что мои люди в порядке.

Стучу в главную дверь.

Долго.

Пока мне не открывает испуганная Розалинда. Ее трясет. Но она жива. И это обнадеживает.

Я предстаю перед ней полностью обнаженный и грязный, но экономку это не волнует.

Она смотрит мне за спину, будто кого-то выискивая. Я прохожу вперед.

— Зверей больше нет. Вы в безопасности, — сообщаю я взволнованной Розалинде.

В конце коридора показывается Марчелло и какая-то девчонка. Вскоре я вижу и прихрамывающую Матильду. Она выглядит слишком бледно, но то, что она стоит на ногах, значит для меня многое.

Это была… адская ночь.

Оставшиеся в живых обступают меня и придавливают вопросительными взглядами.

Чего они ждут?

— Ты… знаешь, где она? — дрожащим голосом спрашивает Розалинда.

И я понимаю, что речь идет о принцессе. Меня это злит, ведь напоминает о том, что мое драконье сердце выбрало глупую трусливую принцессу, заботящуюся только о себе.

— Какая разница? Она бросила вас. Оставила в опасности, — почему-то срывается с губ, но внутри возгорается протест.

Я говорю это, потому что у меня появился еще один мотив ненавидеть Лию, чтобы не поддаваться ее чарам, ведь я уже готов простить ей все…

— Знаешь что, мальчик, — внезапно вскрикивает Розалинда, и я хмурюсь.

Она никогда не позволяла себе так со мной разговаривать, и это почему-то… напрягает.

— Если бы не она, мы были бы уже мертвы! — грозно подпирает бока экономка.

— Она не бросила нас. Лия… выманила зверей из замка за собой, — грустно произносит Марчелло, будто уже хоронит принцессу. — Она спасла нас.

— Что она сделала? — переспрашиваю, не веря, что это возможно.

Выманить зверей?

Да ладно.

Она тряслась как испуганный заяц в моих руках!

Хотя, с другой стороны, странно, что она просила… продолжить.

Боги просто издеваются надо мной, раз заставили влюбиться в это создание.

Неужели принцесса безумна настолько, что готова добровольно пожертвовать собой и отдаться такому безобразному монстру, как я?

Нет.

Не может быть.

Потому что если это так, значит, мы созданы друг для друга. Больные и проклятые.

— Идиот, — фыркает Матильда и заходится хриплым кашлем.

Я обвожу всех озадаченным взглядом с непониманием. Они что, сговорились?

— Девчонка пожертвовала собой. Очень смело и умно, — Матильда присаживается на ближайший стул. — Она сожгла двух тварей.

— Должно быть, вы ее с кем-то перепутали, — говорю, хотя сам думаю, что Матильда права: я идиот. Вспоминаю о том, с какой яростью вонзался в плоть принцессы, а потом как допустил мысль, что она заслужила все, что я с ней сделал этой ночью.

Но черт…

Принцесса просила продолжить.

Я ясно слышал это.

Ей же не могло это понравиться.

Она никогда не сможет принять меня таким… бескрылым и с моим безумием.

— Я видел, как она это сделала. А потом бросилась убегать. И… она больше не возвращалась, — докладывает Марчелло.

Из груди доносится рычание.

Я видел обугленных зверей.

Если это действительно сделала Лия…

Я должен к ней немедленно вернуться.

Твою мать…

Ее царапины… Она убегала не потому, что пряталась, а потому что отвлекала зверей.

На ней был мой кулон. Скорее всего Лия осталась жива только благодаря ему. Она могла его снять, но не сделала этого. И она не знала о его свойствах. Значит ли это… что она действительно испытывает ко мне чувства?

Не играет, не фальшивит. Все ее стоны искренние? Даже когда она видит меня во всей моей безобразности?

Какой же я дурак…

Я же чувствую ее манящий запах.

Лия течет от моей близости, даже когда я предстаю перед ней ужасным монстром…

Возможно, именно поэтому я ее не убил. Она побудила во мне другие инстинкты.

— С ней… все в порядке, — цежу я. — Мне нужно уединиться, — бросаю и выхожу прочь.

Я добираюсь до пещеры, не заботясь о том, что выгляжу отвратительно и все еще без одежды.

Сейчас мои мысли о ней.

Я нахожу принцессу в той же комнате, где и оставил. Она спит, а непонятно как проникшая сюда Симфилла свернулась вокруг оголенного тела Лии.

Я знаю, что это значит.

Членистоногая решила поделиться своей силой и залечить царапины на теле принцессы. Помочь ей оправиться после того, как я истерзал ее плоть между ног и не только.

Так Симфилла когда-то спасла мне жизнь.

— Оставь нас, — приказываю я членистоногой, и та уползает прочь, недовольно шипя, будто считывает терзания моей обугленной совести.

Принцесса приоткрывает глаза.

— Дарио… — испуганно шепчет и приподнимается. — Ты вернулся… Ты видел остальных? Как они? А звери?

— Все в порядке, — выдавливаю.

Смотрю в голубые глаза принцессы и понимаю, что слишком долго ее ненавидел.

И любил.

А в конце просто запутался.

— Прости, — шепчет Лия, и по ее щекам скатываются слезы. — Прости, что прочитала все твои секреты. Я не должна была. Мне… жаль. Я знаю, как ты меня ненавидишь, и имеешь на это право.

Ох…

Она сделала это.

И решила признаться.

У нее явно не хватает инстинкта самосохранения, либо она искренне сожалеет и готова принять расплату.

Сейчас принцесса такая беззащитная. Хрупкая.

Я мог бы ее сломать, как мечтал все это время, но не делаю этого.

Я готов поверить в то, что Лия больше никогда меня не предаст.

— Ты… могла умереть, — я не спускаю с нее глаз.

— Ты… тоже.

Кажется, что мы оба и одновременно перестаем дышать. Тишина пещеры обволакивает. Становится густой.

Я медленно снимаю все волшебные цепи с тела принцессы.

Сейчас я хочу взять ее нежно и почувствовать, какое на вкус у нее возбуждение… когда она полностью свободна.

Лия

Мы сидим с Дарио на подобии кровати друг напротив друга. Полностью обнажённые.

Ну почти — на мне только кулон, подаренный им.

Когда он снимает с меня все цепи, тело пробирает дрожь. Воспоминания о том, что он делал со мной несколько часов назад, затуманивают рассудок. Замечаю, что на мне больше нет царапин, как и ноющей боли между ног.

Может, я слишком долго спала?

Мне бы спросить, почему он это делает, почему освобождает меня, но вместо этого я с замиранием сердца наблюдаю за его тёмными глазами. В них застыла тишина. Безумие пропало.

Дарио придвигается ближе, и я невольно задерживаю взгляд на его мускулистом торсе, а потом и на затвердевшем органе. В нём нет той дикости, которую он обрушил на меня ранее, но его тело отчётливо показывает, чего он хочет прямо сейчас.

В помещении стоит тишина, она позволяет слышать биение и прерывистое дыхание друг друга. Все в этой пещере будто соединяет нас едва уловимыми звуками.

— Лия… — произносит рокочущим голосом Дарио, и нежно прикасается к моей щеке.

Я блаженно закрываю глаза, словно кошка, которую ласково гладят, и позволяю волне мурашек разбежаться по всему телу.

В пещере тепло, даже жарко, но я ощущаю будоражащий озноб, за которым следует необходимость прижаться всем телом к нему… к Дарио.

Что я и делаю.

Нащупываю его плечи, подаюсь навстречу, сталкиваясь с горячим телом, и открываю глаза. Лицо Дарио в сантиметре от меня. Он проводит руками по моим изгибам, поправляя и усаживая удобнее на себя.

Ну как удобнее…

Он сжимает мои бёдра так, что разгорячённая плоть плотно прижимается к его окаменевшему органу. А болезненно набухшая грудь упирается в его торс.

Дарио утыкается носом мне в шею. Он устало, но довольно втягивает воздух, проводит губами по ключицам, продолжая ласкать руками мою спину.

Из груди вырывается скулёж нетерпения, я начинаю двигать бёдрами и тереться о его орган.

Боги… зачем я это делаю? Мы оба запачканы, но я ощущаю себя такой грязной и похотливой, что это перестаёт меня волновать.

Кошмар.

Вот тебе и принцесса.

Нет…

больше не принцесса.

И сейчас Дарио стирает своими губами все воспоминания об этом. Он укладывает меня на спину и льнёт к затвердевшим соскам. Спускается ниже и погружается языком в мою плоть.

Ох…

Я стону и выгибаюсь, пока Дарио уверенно стискивает меня своими пальцами, не позволяя отдалиться от его порочных губ, обхватывающих и нежно обсасывающих самые чувствительные точки у меня между ног.

— Дарио… — я стону его имя, с каждой секундой наполняясь удовольствием, пока он со вкусом поедает меня.

После сегодняшней ночи трудно поверить, что он может быть настолько нежным.

Но это тоже Дарио.

— Наполни меня, — прошу я его, когда после очередного всхлипа наслаждения он поднимает на меня взгляд.

Теперь я вижу, как в нём пробуждается безумие. Глаза затуманивает похоть. И это то, что сводит меня с ума.

Дарио приподнимается надо мной, разглядывает дрожащее от подступающего экстаза тело, проводит пальцами по животу, едва касаясь. Он закидывает мою ногу себе на плечо и проникает глубоко внутрь.

Очень глубоко.

Сжирает мой стон поцелуем и заставляет улететь куда-то за пределы сознания, где существуем только мы и сплетение наших тел.

— Лия… — шепчет он, запуская ладонь в волосы и слегка покусывая мои губы. — Моя порочная принцесса.

Я кладу палец на его губы.

— Больше не принцесса. — Я смотрю, как меняется его взгляд — он становится осторожным. — Но если хочешь, я буду ею только для тебя.

Дарио рвано выдыхает.

— Я хочу, чтобы ты была только моей принцессой, Лия, — произносит он.

Захватывает губы, двигается быстрее, не спуская с меня глаз, и тихо, но опасно рычит, когда заполняет своим семенем.

Я впиваюсь в его плечи и выгибаюсь, принимая всё, что он мне даёт. До капли.

Мы нежимся в объятиях друг друга некоторое время. Молча.

— Прости… если был груб и жесток с тобой, — произносит Дарио, рассматривая моё лицо. — Я не контролирую себя в полнолуние. Я мог тебя убить.

Не думаю, что это была бы великая потеря — прикончить похотливую глупую принцессу, но я не говорю это вслух.

— Ты не сделал этого. — Прислоняюсь головой к его горячей груди, а потом задумываюсь. — Почему? Почему ты меня не убил?

Дарио расслабленно усмехается и закрывает глаза.

— Потому что ты слишком вкусно пахнешь, когда возбуждаешься. Даже для моего обезумевшего зверя, — говорит он, и я чувствую укол стыда.

Он понял? Ох, чёрт… Он тоже понял, что я возбудилась в самый неподходящий момент.

— Я испугалась, — зачем-то говорю я в своё оправдание, даже если в этом нет логики.

— Ты всегда возбуждаешься, когда тебя пугают? — спрашивает он, очевидно всё поняв.

— Я… возбуждаюсь, только если меня пугаешь ты, — искренне отвечаю. В глазах Дарио загорается что-то тёмное и опасное, манящее и дерзкое.

Я не сразу понимаю, зол ли он на то, что я ему сказала, или наоборот.

Дарио подхватывает меня на руки и уносит вглубь пещеры. Здесь, в одном из тёмных ходов, мы оказываемся перед маленьким водопадом. Дарио ставит меня на ноги, крепко прижимает к груди и только потом втягивает под поток.

Я понимаю, почему он сделал именно так.

Вода ледяная.

Ох…

Он мог бы меня и предупредить!

Однако, его горячее тело согревает, пока он быстро проводит руками по моим изгибам. Я дрожу, но делаю то же самое с ним.

Это длится совсем недолго.

Когда мы выходим из-под струи, кожа покалывает, чувствительность обостряется, и каждое горячее прикосновение Дарио кажется жизненно необходимым. Он это понимает, растирает мою кожу пальцами, пока мы оба вновь не проваливаемся в пучину страсти.

Не знаю, на сколько мы задержимся в этой пещере, но хочется, чтобы это длилось как минимум вечность.

Лия

Шесть месяцев спустя

Я бегу босиком по лесной поляне, собирая блестящую в лунном свете траву. Лёгкая прохлада ласкает в эту жаркую летнюю ночь.

На мне невесомое белое платье, а в руках — плетёная корзина. Но она пуста и служит просто декорацией.

Мне очень нравится помогать Дарио в его поместье, но ещё больше я обожаю выманивать его из замка в ночи и заставлять охотиться на себя…

Замираю и прислушиваюсь.

Я ещё не вышла за границу поместья и отбежала от замка на небольшое расстояние.

За прошедшие месяцы я изучила каждую тропинку в этом лесу и сейчас жду, когда же наконец услышу шаги.

Бросаю взгляд на луну — её контур почти очерчивает идеальный круг.

Полнолуние приближается, а с ним увеличивается жажда Дарио. Внутренне я трепещу в предвкушении. Он должен быть где-то здесь, я знаю. В отличие от меня, Дарио легко различает запахи, особенно мой.

Но сегодня я не собираюсь сдаваться легко. Вновь срываюсь с места и бегу в овраг, в сторону шумной реки.

Страшно ли мне щеголять в ночи по лесу?

Нисколько.

Потому что на меня охотится мой Дарио, самый страшный монстр, и я только рада стать его добычей.

Подвешиваю корзину на сук и погружаюсь по шею в прохладную воду, которая унимает моё разгорячённое после пробежки тело.

Усмехаюсь своей задумке. Пусть попробует меня найти. Река очень быстро унесёт мой запах. Плыву, плескаясь в течении и в серебристом свете луны. Чувствую себя лесной нимфой.

Наплескавшись вдоволь в воде, которая теперь ощущается холодной, я останавливаюсь. Всё ещё по подбородок в реке, касаюсь пальцами ног каменистого дна. Внимательно слежу за берегом.

Дарио нет.

Неужели я выиграла?

Вот так просто?

Ладно. Пора вылезать, пока я не словила переохлаждение. Течение сносит, и я делаю шаг назад. Упираюсь во что-то горячее спиной.

Ох…

Слышу рычание.

А потом сильные руки обхватывают мою талию под водой и прижимают крепче.

— Попалась… — рокочет голос Дарио над ухом, и я вскрикиваю.

Это было довольно неожиданно! Я успела поверить в своё превосходство. Наивная, всё ещё глупая, но больше не принцесса. Мне нравится быть такой, но только для него.

Пробую вырваться, но бесполезно. Раз Дарио поймал меня, то уже не отпустит, пока не овладеет каждым сантиметром моего тела.

Его язык обжигает мою охладевшую в воде кожу, а руки разрывают тонкую ткань платья. Хорошо, что мы вернёмся, когда все уже будут спать…

Мне больше не холодно. Наоборот.

Дарио разворачивает меня к себе и заставляет обвить ногами его талию. В лунном свете он похож на речного монстра, поймавшего русалку.

Дарио выносит меня из воды на берег, где покоряет самым порочным образом, утоляя жажду. Свою и… мою.

Мы перекатываемся по земле, не обращая внимания на мелкую гальку и сучки, впивающиеся в кожу. Всё это только усиливает ощущения. Поглотив меня своим безумием и наполнив, Дарио становится нежным. Заботливым. Он согревает, ласкает, а я не могу налюбоваться им и его шрамами, сверкающими серебром в лунном свете.

Я не знаю, что это… Похоть… или любовь. Но мне нравится. Я готова продолжать жить этой жизнью, в которой Дарио каждый день радует меня мелкими подарками и жадно берёт моё тело. В которой я сбегаю по ночам и радуюсь, когда самый опасный монстр в Крае Беззакония догоняет меня, но не убивает, а ласкает.

Я полюбила Симфиллу. Прониклась к заботливой Розалинде, научившей меня хозяйству и готовке. Приняла Матильду за родную сестру, которая теперь учит меня защищаться.

Я обрела новую семью. Раненую, сломанную, но ту, которая встанет горой за меня, если понадобится. Ту, что не отпустит и будет сражаться насмерть. И я, если понадобиться, отвечу им взаимностью.

Принцессы Лии больше нет. Она исчезла. Я знаю, что отец больше меня не ищет. Никто не ищет. А я и не хочу быть найденной.

— Принцесса, разве ты не собиралась идти в лес за ягодами? — спрашивает Дарио, пока мы лежим, обнявшись на берегу.

Упс…

Точно. Именно под этим предлогом я сбежала. Даже корзину взяла. Розалинда, услышав это, сначала нахмурилась, но, кажется, всё прекрасно поняла и сразу же доложила Дарио о моём «побеге».

Седлаю своего дракона, пока он с наслаждением и тихим умиротворением рассматривает моё лицо. Мне нравится ощущать, насколько горяча его кожа.

Спускаюсь к губам Дарио. Захватываю нижнюю, чтобы втянуть, а потом облизать.

— Моя порочная принцесса. — он резко и грубо впивается руками в мои ягодицы, и я вскрикиваю.

По телу Дарио пробегает дрожь.

— Ты действительно поверил, что я буду искать ягоды в ночи? — стону, когда Дарио вновь задирает моё разодранное, едва подсохшее платье.

— Я на это надеялся. — он переворачивает меня на спину, и я ахаю.

Его взгляд становится тяжёлым.

Он хочет меня опять.

Сколько раз мы сбегали в ночи из замка, чтобы сделать это, чтобы насытиться друг другом, выпустив свои самые порочные и дикие инстинкты?

И сейчас это делаем. Здесь я чувствую себя абсолютно свободной, даже если знаю, что на меня охотится мой монстр, что он обязательно догонит…

Но в этот раз Дарио, нависнув надо мной, тянется одной рукой к своим штанам, достаёт что-то мелкое из кармана и заносит над моим недоумённым лицом.

Кольцо?!

— Ты выйдешь за меня, принцесса? — надсадно шепчет он, придавливая своим телом и давая сполна ощутить вновь затвердевший орган. Тот угрожающе упирается мне между ног, как будто собирается пытать до тех пор, пока я не скажу «да».

Вот так.

Извращённо и порочно.

Я улыбаюсь. Тянусь к Дарио и целую его, стараясь передать всю скопившуюся внутри нежность.

— Да, Дарио. — шепчу ему в губы.

Он выдыхает, будто переживал, что я могу ответить «нет».

И кто из нас глупый?

Надев кольцо, похожее на лунную слезу, Дарио покрывает меня новой порцией поцелуев, которые в этот раз спускаются всё ниже и ниже, пока не достигают сокровенного. Он заставляет меня простонать несколько раз «да», и погромче, чтобы это услышал весь лес и каждая рыба на дне реки.

Я выйду замуж… за Дарио. Безумного дракона, потерявшего из-за меня свои крылья, но при этом он всё равно знает, как поднять меня к небесам.

Дорогие читатели,

Это еще не конец) Мы же помним, что нам надо еще с вредным братишкой разобраться?😈

Мия

Лия

Мы с Розалиндой заканчиваем украшать ягодный пирог, когда у замка раздаётся свист, предупреждающий о появлении Дарио и его отряда.

Сердце подскакивает к горлу, потому что мы не виделись целые сутки, пока он был на охоте, и я не готова встретиться с ним вспотевшая, да ещё и испачканная в муке. Быстро поправляю волосы и разглаживаю домашнее рабочее платье. Увы, пачкаюсь ещё сильнее.

— Спокойно, Лия, ты, как всегда, прекрасна. — подмигивает мне Розалинда.

Я издаю нервный смешок.

Подозреваю, что Дарио я даже нравлюсь грязной. Его это еще больше возбуждает. Но мне так хочется быть для него красивой…

Ладно, я больше не принцесса и могу позволить себе выглядеть не по стандарту, встречая своего будущего мужа с охоты.

Вместе с Розалиндой мы выходим во двор, где изрядно уставшие воины уже начали складывать добычу. Лучи закатного солнца окрашивают серые стены замка в розоватый оттенок. Это придаёт спокойствия атмосфере. Я вижу Дарио. Он поглаживает своего коня и проверяет износившиеся упряжки. На нём нет рубашки, а кожа блестит от пота.

Задерживаю дыхание, встретившись с ним взглядом. Заметив меня, он сразу приближается, подходит вплотную. Жар его тела окутывает меня, заставляя вспыхнуть.

Дарио заботливо поправляет мои испачканные в муке волосы, втягивает аромат у шеи.

— Ты вкусно пахнешь. — тихо произносит и загадочно улыбается.

В его глазах сверкает огонь, намекающий, что обычной охоты ему было недостаточно.

— Моя порочная принцесса, как насчёт прогулки в лесу? — шепчет на ухо.

Решительная ладонь касается моей талии и обвивает так, словно он собирается вскинуть меня себе на плечо. Обычно Дарио даёт мне пять секунд, чтобы что-то ответить, прежде чем похитить, скорее всего до утра, оставив остальных и Розалинду заниматься разделкой добычи.

Время истекает, и Дарио делает это. Подхватывает и несёт к лошади.

Я знала, что так и будет.

Внезапно Дарио останавливается.

Его тело напрягается так, словно он готов бросится в бой. Окружающие воины смолкают.

Дарио ставит меня на землю и заслоняет спиной, заметив приближающихся к замку всадников.

Их всего двое.

Мне хватает мимолётного взгляда, чтобы понять — они всадники моего отца. Рыцари. Драконы. Я понимаю это по сверкающим фибулам в форме изумрудных драконов на их дорожной одежде. Такую когда-то носил Дарио, прежде чем ему отрезали крылья.

Воздуха перестаёт хватать. Они здесь, в Крае Беззакония. Останавливаются у замка Дарио. Вот почему он прикрывает меня спиной, но мне везет, я не узнаю их.

Дарио подаёт знак своим воинам сосредоточиться и приготовиться к защите.

Всадники останавливаются у ворот. Молчаливо спешиваются, склонив головы, в знак того, что они здесь с миром. И замирают в ожидании разрешения пройти внутрь от хозяина замка.

— С чем пожаловали? — рычит им Дарио.

Его тело нагрелось до предела, а значит, прибывшие гости его нервируют. Как и меня.

— Мы прибыли с важным посланием от Лирейского короля. Он запрашивает встречу с самым влиятельным драконом Края Беззакония, победившего коварных зверей, — говорит один из рыцарей.

Повисает молчание. Я не дышу.

Отец запросил встречи с Дарио? Он послал сюда своих рыцарей. Зачем?!

— Мне не интересно. — резко отвечает Дарио, в его голосе чувствуется боль, смешанная со подступающей ненавистью. — Запрос отклонён. Проваливайте.

Рыцари не двигаются с места.

— У нас приказ передать вам послание и убедиться в том, что вы его прочитаете.

— Осторожно, — предупреждает их Дарио. — Я прочитаю послание, но если его содержание меня разозлит, вы рискуете жизнью.

Я нервно сглатываю, прекрасно осознавая, что Дарио сможет убить этих двоих до того, как они успеют превратиться в драконов или что-то предпринять.

Дарио кивает кому-то из воинов, и тот сдвигается с места, чтобы забрать послание у стоящих за воротами рыцарей. Он так и не впустил их внутрь.

Получив послание, Дарио разворачивает его и бегло просматривает.

Я не решаюсь заглянуть ему за спину, чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Передайте Лирейскому королю, что я подумаю над его предложением, — произносит Дарио и передаёт послание мне.

Я узнаю почерк отца. Красный пергамент дрожит в руках, пока я считываю строчки.

Судя по всему, звери напали на королевство, и отец собирается нанять Дарио, чтобы тот помог с ними разобраться. Король предлагает деньги, титул и даже руку самой прекрасной девушки королевства. Я морщусь, когда читаю последнее. Если Дарио возьмёт чью-то руку, то я самолично отрежу её. Матильда научила, как это сделать быстро.

Интересно, папа знает, кем является самый влиятельный дракон Края Беззакония? Что он и есть тот самый казнённый дракон, Дарио?

Но что меня волнует больше — это с чего отец решил предложить так много наёмнику за вылов зверей? Неужели элитное драконье войско не в силах им противостоять? Почему отец вынужден обратиться к наемникам?

Что-то здесь не так…

— Мы будем ждать вашего ответа здесь. — произносит упрямый рыцарь.

Дарио издает недовольный звук.

— Розалинда! Размести их. Завтра утром я дам свой ответ. — рявкает он, подсаживая меня на коня, и запрыгивая следом.

Он еще думает над тем, чтобы помочь тому, кто когда-то его казнил?

А что, если это ловушка?

Крепко надавив на мой живот ладонью и прижав к себе, Дарио направляет коня в лес.

Нам предстоит длинная ночь…

Дарио

Прежде чем принцесса начнет задавать мне вопросы, я увожу ее в лес. Мы молча прогуливаемся по территории моего обширного поместья, наслаждаясь тишиной и звуками природы. Останавливаемся на возвышенности, чтобы, обнявшись, насладиться закатом, и плевать, что весь мир катится к чертям.

Этим вечером я не могу надышаться ею, не могу перестать трогать, ласкать и разглаживать волосы.

Моя. Принцесса.

Как же бесит всё остальное.

Когда солнце окончательно теряется за горизонтом, я нарушаю молчание.

— Что ты думаешь по поводу письма?

Лия опускает взгляд. Сникает так, словно во всём этом есть ее вина.

— Если звери напали на королевство… Даже страшно подумать, что они творят. Но ты не должен чувствовать себя обязанным помогать ему, тем более после того, что произошло между вами. И мне кажется странным, что элитное драконье войско не может справиться. Может ли это быть ловушкой? — Лия ненадолго смолкает, чтобы продолжить. — Вряд ли. Отец не знает, кто ты.

— Он. Знает.

Лия поднимает на меня голову.

— Почему ты так в этом уверен? — удивляется она.

— Он прислал свое послание на красном пергаменте.

— И это… имеет какое-то значение?

— Только для тех, кому доверяет твой отец. Красный пергамент — это дополнительный знак, кричащий о том, что твой отец подозревает заговор и не доверяет больше никому, кроме тех, кто получил это послание.

Лия молчит.

— Ты не знала? — спрашиваю.

Она отрицательно мотает головой.

— Но почему он направил это послание… тебе? Он же… отправил тебя на казнь… А если… он действительно направил послание тебе, чтобы заманить… — принцесса явно погрязла в многочисленных мыслях и сомнениях, как и я.

— Всё что угодно может стать ловушкой. В борьбе за власть нет правил. Ты прекрасно ощутила это на своей коже, не так ли? Но иногда проще обратиться за помощью к врагу, чем к лживым подданным. — делюсь с ней своими размышлениями.

— Ты… думаешь, что моему отцу действительно нужна помощь… Отец подозревает брата в заговоре? Но при чем тут звери?

Я не могу удержаться от того, чтобы не поцеловать Лию в висок.

Она думает о том же, о чем и я. Это служит подтверждением того, что мы созданы друг для друга.

Единственное, чего я боюсь, — это что в какой-то момент она может решить вернуться к своей роскошной жизни. А мне же хочется, чтобы она была здесь, со мной, в этом гребаном Крае Беззакония, ставшем нам домом, где мы по-своему счастливы. Где она каждую ночь позволяет дать волю моей одержимости.

— Меня тоже волнует вопрос о зверях, — отвечаю. — Вероятно, твой брат сможет ответить на него. Так что ты думаешь, принцесса?

Она ненадолго задумывается, а затем произносит:

— Это тебе решать, сможешь ли ты вернуться в то место, где… где с тобой так поступили.

— А ты? Ты не хочешь вернуться со мной? — интересуюсь я и с нетерпением жду ответа.

В ее взгляде разгорается решимость. Она усмехается, словно ее ответ должен быть очевидным.

— Ты можешь ехать куда угодно со своим отрядом, если считаешь нужным. Но я не брошу своих людей одних. Я останусь здесь. На страже хозяйства. Буду ждать тебя и готовиться к нашей свадьбе. И я не собираюсь ее сдвигать. Она останется запланированной на первый день осени. Так что будь добр, постарайся управиться со зверями и вернуться вовремя.

Она сумасшедшая.

Всё это звучит дерзко, но от ее слов по груди разливается тепло. Лия выбирает меня, и я готов принести к ее ногам весь этот мир.

Склоняюсь к шее принцессы, шумно втягивая аромат. Если я завтра отправлюсь на встречу к Лирейскому королю, мне нужно насытиться ею. Подтягиваю и усаживаю ее на себя, наслаждаясь нежной кожей, дурманящим запахом, обезоруживающей манкостью…

— Будь осторожен… — шепчет Лия, догадавшись о моем решении без дополнительных слов.

— Я оставлю с вами Матильду. Не снимай мой кулон или обручальное кольцо…

— Ни в коем случае. — Она опускается к моим губам и захватывает их в страстном поцелуе. — Учти, что если ты не вернешься вовремя, я выйду замуж за кого-нибудь еще.

Из груди вырывается ревнивое рычание. При мысли, что она это сделает, пальцы сжимаются на ее талии так сильно, что она ахает, приоткрывает сладкие губы. Лия довольно улыбается, словно специально хотела спровоцировать это.

Взгляд принцессы затуманивается возбуждением, а меня поглощает жажда заявить на нее права всеми возможными способами.

Это будет длинная ночь.

Я собираюсь по-собственнически заклеймить каждую клеточку принцессы собой и вобрать в себя ее запах и вкус как можно глубже, чтобы они оставались на мне до самого возвращения.

Даже если я не знаю будет ли это ловушкой или королю действительно нужна помощь — я должен проверить. А зверей следует уничтожить как можно скорее, пока они вновь не пришли в Край Беззакония. И лучше сделать это объединив силы с Лирейским королем.

Увы, ночи было мало.

Мне всегда будет недостаточно ее. Внутренний зверь требует постоянного слияния с принцессой, но к рассвету она настолько измотана моими ласками, что приходится нести ее в замок на руках. Растрепанную, сонную, уставшую, полностью пропахнувшую мной.

Я оставляю Лию в нашей комнате, в северной башне, после чего приступаю к сборам.

Да, отец Лии отправил меня на казнь, а она — свидетельствовала против меня. Но что-то подсказывает, что справедливость будет восстановлена. Либо близость Лии настолько одурманила меня, что я начал верить в лучшее и хочу дать шанс королю.

Дарио

Три недели спустя

Я стою перед Лирейским королём в тронном зале, куда вошёл с почестями.

Но они не впечатляют меня. Не трогают. Мне больше не интересно это всё. Не нужно. Я закончил свою работу, за которую мне заплатили, и мне не терпится вернуться домой.

К Лии.

За спиной стоит мой отряд.

Их тоже уже наградили, дали новые одежды, много денег и сокровищ. Даже почётные броши.

Король восседает на троне с уставшим, потухшим взглядом. Ещё бы: за это время удалось вскрыть все проделки его сына, включая заговор и призыв из преисподней тех самых зверей.

Идиот думал, что сможет ими управлять… Увы, что-то пошло не так, как и его план захватить власть отца и стремление завладеть близлежащими территориями. Край Беззакония тоже был в этом списке.

Брат Лии, скорее всего, сгорел в беспощадном огне вместе со своими зверьми; тело было невозможно найти.

И теперь Лирейский король остался без наследников.

Король встаёт с трона и направляется ко мне. Останавливается на расстоянии вытянутой руки.

— Я дарую тебе полное помилование, Дарио. Больше. Я предлагаю тебе стать генералом драконьего войска, раз уж это место освободилось.

Да. Освободилось. Потому что генерал оказался марионеткой наследника, который только и придумывал отговорки, не желая уничтожать этих проклятых созданий. Лия была права: слишком странно, что элитное драконье войско не могло с этим справиться. Однако стоило мне временно взять командование войском и прочистить его ряды от предателей — как удалось уничтожить тварей за считанные дни.

Но даже если король предложит мне свой трон — я не останусь в этом месте. Да и какой из меня генерал драконов, если у меня больше нет крыльев?

Нет…

Я больше не принадлежу этому месту.

— Благодарю, — холодно отвечаю я королю. — Но у меня хватает забот в Крае Беззакония.

Озадаченный отец Лии делает ещё один шаг ко мне.

— Ты можешь выбрать самую красивую девушку королевства, — король ведёт рукой в сторону собравшихся дам, из которых мне, по всей вероятности, и нужно выбрать, но я не смотрю в их сторону. — Я знаю, что богатств будет недостаточно, чтобы загладить мою вину и вознаградить тебя. Мне… жаль за произошедшее. Это моё упущение. Но я ценю, что в сложный момент ты не отказал мне в помощи. Если хочешь, можешь взять их всех, Дарио.

Повисает молчание, и я слышу, как выстроившиеся в линию девушки сбоку от меня затаили дыхание.

Предлагать мне всех этих дев… Извиняться публично…

Должно быть, король действительно сожалеет.

Однако…

— У меня уже есть дама в сердце, и она не сравнится ни с одной женщиной в этом королевстве.

Я не преувеличиваю.

Я знаю.

Лия всегда была лучшей. И, подумав о ней, я испытываю жуткий зуд. Я должен как можно скорее ощутить её в своих руках. Если бы я мог задохнуться её запахом, я бы уже давно с удовольствием сделал это. Придворным дамам меня не понять, поэтому они вздыхают так, словно вот-вот упадут в обморок.

— Благодарю за тёплый приём, — я почтительно кланяюсь королю, собираясь развернуться и отправиться прочь.

Внезапно он опускает ладонь на моё плечо, останавливая ещё ненадолго.

— Дарио, кто же она? — спрашивает король, и в его глазах не просто любопытство.

В них — подозрение.

Возможно, он догадывается: ведь как-то же узнал о том, что я выжил и стал управлять Краем Беззакония.

Когда-то я просил у него руки Лии. Получил отказ, но меня это не остановило бы. Здесь принцессу считают погибшей, и я не могу прямо сказать, кто та самая. Тем более заявить об этом публично.

В груди что-то неприятно сжимается, как будто я чувствую вину за то, что лишаю короля новости о том, что его дочь жива, а Лию… лишаю роскошной жизни принцессы.

— В первый день осени у нас свадьба, — выдавливаю после недолгого молчания. — Если Ваше Величество того желает, то может приехать и лично посмотреть. Я приглашаю.

Между мной и королём виснет гнетущее напряжение. Его глаза прожигают меня словно адский огонь.

Не знаю, зачем я это сделал. Если он прибудет на нашу свадьбу, то, конечно же, узнает Лию. Но хватит ли ему храбрости появиться в опасном Крае Беззакония на свадьбе какого-то наёмника, да ещё и бескрылого дракона.

Плевать.

Даже если он прибудет со своим войском, я не отдам ему Лию. Он может посмотреть. Поздравить. Поговорить с ней… Но он не заберёт её у меня.

А что, если Лия захочет… сама уехать с ним?

От этого в груди всё переворачивается.

Какой же я идиот.

Смогу ли тогда удержать принцессу? Смогу ли вновь заставить, принудить? Я буду пытаться, но, скорее всего… дам ей выбор. Последний раз.

Прежде чем она станет моей навечно.

Лия

Каждый вечер, закончив все дела и пока не зашло солнце, я присаживаюсь на ступеньках главного входа замка и вышиваю. Делаю это, ловя золотисто-розоватый свет солнца, словно он напитывает полотно чем-то добрым и уютным.

Время от времени я посматриваю на дорогу в ожидании Дарио.

Я знаю, что он вернется, но каждый вечер тянется до безобразия.

Именно вечер, потому что днем у меня полно забот — домашние дела с Розалиндой, тренировки с Матильдой, походы за ягодами и грибами в лес, во время которых я, конечно же, вспоминаю всё, что мы вытворяли в ночи с Дарио в этих местах.

Как же хочется к нему прижаться и крепко обнять.

Соскучилась.

Когда из-за поворота показывается лошадь с обмякшим всадником, я так резко встаю, что голова идет кругом.

— Мати! Рози! Фиона! — кричу я, пока сердце сжимает паника.

Не раздумывая, я бегу навстречу лошади.

Это же…

Это же не может быть Дарио…

Сердце останавливается, пока я пытаюсь отыскать глазами в облике всадника хоть что-то, что разрушит мое подозрение.

Матильда подбегает первая. Как всегда, подтянутая и готовая к бою.

— Осторожна, Лия! — кричит она мне. — Не трогай его!

Я слушаюсь, дрожу от накатившей тревоги, пока Матильда останавливает лошадь.

Кровь стынет в венах, а к горлу подкатывает тошнота, потому что тело всадника обгорело и невозможно даже понять, кто перед нами: мужчина или женщина. По одежде — скорее всего, мужчина.

Вместе с подоспевшей Розалиндой, Фионой и Марчелло мы осторожно снимаем тело с лошади и укладываем на земле.

Слезы скапливаются в глазах. Я всё никак не могу найти хоть что-то, чтобы рассеяло мои сомнения и убедило в том, что перед нами не Дарио.

Мужчина стонет, а потом открывает глаза. Янтарные. Чем-то знакомые. Однако в этих глазах нет темноты Дарио.

Я выдыхаю с облегчением: это не он. Должно быть, это кто-то другой, зачем-то пришедший к нашему замку.

Страдания человека передо мной не позволяют расслабиться.

— Кто ты? — оскалившись, спрашивает Матильда и с подозрением сощуривается.

Она ловко достает нож и приставляет к горлу обгоревшего. Тот хрипит что-то невнятное.

— Не надо, — останавливаю Матильду. — Это может быть гонец от Дарио.

Или моего отца.

Но не важно. Этому человеку необходима помощь. Немедленно.

Матильда что-то нервно и недовольно рычит, но убирает нож.

— Так что делаем, Лия? — поворачивается ко мне Розалинда. — Он еще жив. Думаю, у меня есть несколько снадобий, которые смогут заживить подобные ожоги.

Я осматриваю всех собравшихся.

— Отнесите его в одну из гостевых замка, — отдаю приказ, который сразу же принимаются выполнять все, кроме Матильды.

— Мне он не нравится, — бормочет она, глядя вслед Розалинде и остальным, уносящим обгоревшего путника в замок.

— Почему? — спрашиваю я, останавливаясь и желая узнать ее мнение. А еще — перевести дух, потому что меня мутит от увиденного и запаха жженой плоти. Еще немного — и меня вырвет.

Матильда задумывается и принюхивается.

— Не знаю, — выдает в конце. — Но ты права, это может быть посланник Дарио. И если так, то всё плохо.

Я набираю грудь, полную воздуха, а потом живот сводит спазмом. Тошнота так резко и внезапно накатывает, что я хватаюсь за руку Матильды и сгибаюсь пополам, освобождая содержимое желудка.

— Боги, Лия… Это всего лишь обгоревшее тело. Ты видела и похуже. Ну да, вонь отвратная, но не настолько же. — Матильда закатывает глаза, но тут же широко их раскрывает и смотрит на меня так, будто у меня вместо головы расцвел кабачок.

— Или… — Матильда склоняется ко мне, ведет носом совсем рядом, пока я вытираю губы от блевотины, далеко не как принцесса…

— Да ты… ты… — я впервые вижу, что Матильда теряет дар речи. — Дарио знает?

— О чем? — я смотрю на нее с полнейшим непониманием, но меня настораживает ее внезапный восторг и странный смех.

— Ты пахнешь беременностью, — вкрадчиво шепчет она мне.

Я стою несколько секунд, раздумывая над значением ее слов.

— Ты шутишь, — единственное, что слетает с губ, но в груди разливается приятная теплота, а потом — тревога.

Чувства сменяют одно за другим.

Я же и правда могу быть беременной! Не помню, когда были месячные в последний раз. Меня начало воротить от еды…

Но Дарио… В груди щемит сильнее. Его рядом нет, а появление гонца у ворот замка пугает…

— Я не шучу. У меня очень хорошо натренированный нос. В том ублюдке я чувствую злость и ненависть. — Матильда кивает в сторону замка, куда занесли путника. — А в тебе я чувствую… беременность. — Матильда подмигивает. — Ты пахнешь слаще обычного.

Я отмахиваюсь.

— Если не веришь, спроси у Розалинды. Она знает, как это определить точнее.

Проходит пара дней, и я получаю подтверждение своей беременности. Чувства переполняют. Я счастлива, но для того чтобы взлететь от этого счастья, мне нужен Дарио.

Скорее бы он вернулся.

Свадьба через две недели…

Розалинда отчаянно следит за каждым моим шагом, составляет меню и посылает отдыхать каждый раз, когда я вытираю лоб ладонью. Новость о моей беременности мгновенно распространяется на весь замок, даже если я хотела оставить это секретом… хотя бы до прибытия Дарио.

Помимо гнетущего ожидания, я не теряю надежды выпытать у путника, или гонца, зачем он пожаловал. Ведь он может знать что-то важное о Дарио. За эти два дня Розалинда превратила его в ужасающую мумию, но он стал наконец-то пить и есть, а еще двигаться, даже встает с кровати и ходит.

Только не говорит. Зато идет на поправку.

В очередной раз я прихожу в его комнату. Даю ему воды и пытаюсь разговорить.

Но мужчина угрюмо молчит.

Ему удается встать, походить по комнате, опираясь на мою руку, а потом происходит странное.

Он вытаскивает мой кинжал с жемчужной рукоятью, что подарил мне Дарио и направляет на меня. Я отстраняюсь, почувствовав опасность.

— Поняла, да? — шипит обгоревший. — Знала бы ты, как я тебя ненавижу! Ненавижу тебя, тварь! — в этом охрипшем голосе я узнаю… брата. — Почему ты не сдохла после всего? Я столько сделал ради этого. Стольким заплатил и стольким пожертвовал, но ты оказалась живучей, как твой ублюдок-дракон! Вы всё испортили. Всё!

Адольфо.

Это он.

Если бы я еще была принцессой, то, наверно, испугалась бы. Но сейчас я просто смотрю на то, во что превратился мой брат.

— Так ты еще и трахаешься с ним? Интересно. Ты всегда была маленькой и наивной дурой. Но знаешь что: я убью тебя. Убью. Потому что ты и твой дракон всё испортили. Интересно, каково ему будет, если я зарежу его беременную шлюху?! Я слышал, что ты беременна от него. Весь замок гудит. Тошнит аж.

Я спокойно и даже холодно улыбаюсь. Слова брата не цепляют. Он мне еще угрожает? Неужели брат не понял, что бояться стоит ему.

Он в логове монстра.

Моего монстра.

— Чего молчишь? Ненавижу! Тебя, его, отца! — брат явно не в себе. Не мыслит здраво. Похоже, он обезумел. Вероятно от боли или просто от ненависти.

Пока я размышляю над тем, как бы его обездвижить, а потом отправить сувениром отцу, брат решает накинуться на меня с моим же ножом.

Я качаю головой.

Зря.

Во-первых, на мне кулон Дарио, и мне даже не нужно шевелиться, чтобы защитить себя.

А во-вторых, Розалинда расстроится, что придется помимо ожогов лечить еще и переломанные кости.

Как и ожидалось, Адольфо отбрасывает защитной волной в стену.

Я прикусываю губу, наблюдая за тем, как его тело сползает по серым камням.

— Лия, что происходит? — Матильда распахивает дверь.

— Да так. Поняла, кто это, — вздыхаю я, кивая на мумию.

— И кто же? — она складывает руки на груди, не обращая внимания на то, как пыхтит мой брат, пытаясь подняться с пола.

— Это мой брат, — признаюсь.

Надо бы заставить себя помочь ему, но я продолжаю стоять и смотреть на то, во что он превратился.

— И это он продал меня в рабство, — добавляю я.

А еще это тот, из-за кого Дарио потерял крылья.

Но этого я уже не говорю, ведь за такое Матильда распорет Адольфу брюхо и не подумает. А мне почему-то жаль ублюдка. Он едва стоит, отравленный всей этой ненавистью.

— О… Это же так интересно! — глаза Матильды сверкают так, что брат, едва поднявшийся на ноги, отшатывается от нее подальше.

— Как ты смотришь на то, что я куплю его у тебя? — ухмыляется Матильда, придвигаясь поближе к потенциальному товару.

— Эээ… Я думаю… Что мне стоит… — я хочу сказать о том, что мне нужно бы поговорить об этом с Дарио.

— Сколько ты за него хочешь? — спрашивает она игриво.

— Пять… пять медных монет, — внезапно произношу. — Только сначала пусть он вылечится.

— Ммм… — тянет Матильда. — Я знаю, как его вылечить. Договорились, дорогая.

Она подходит к нему ближе, и Адольфо оседает на пол. Матильда поглаживает его по голове, обмотанной тканями, и смеется.

Я же не хотела его продавать.

Но…

Почему бы не отплатить ему той же монетой?

Ой…

Кажется, я стала очень, очень плохой и коварной. Ладно, потом я поговорю с Матильдой и Дарио, и мы решим, как будет лучше. Самое главное — сначала вылечить его. Уверена, он больше не будет мне помехой.

Дорогие читатели,

Я вот задумалась, как думаете, что было бы лучше для брата?

— оставить у Матильды в рабстве

— отослать сувениром папе

— казнить ко всем чертям, нельзя помиловать

Буду благодарна вашему мнению🖤🤗

Лия

Прошел еще один день, но Дарио так и не вернулся. Обойдя замок на ночь и проверив постепенно выздоравливающего брата, которого Матильда успела посадить на цепь, я возвращаюсь в северную башню. Кормлю довольную Симфиллу куском ржаного хлеба, чуть пропитанным маслом — так ей нравится больше. Многоножка приятно порыкивает, будто мурлычет, а после пропускает в покои.

Долго не могу заснуть, потому что, оставшись одной в тишине ночи, мне особенно не хватает Дарио…

Я жду…

Верю, что он скоро вернется.

Устроившись на большой кровати, я тщетно пытаюсь уловить его запах на простынях. Но тот уже давно выветрился…

Постепенно я засыпаю.

Меня будит чье-то горячее дыхание, обжигающее шею.

Я вздрагиваю, поняв, что не одна в комнате. Сильная ладонь опускается мне на плечо, вдавливая в кровать, в то время как кто-то продолжает… нюхать меня. Кто-то большой, мощный, заполняющий все пространство. Увы, в комнате так темно, что рассмотреть, кто это — невозможно.

Постепенно прихожу в себя, и ко мне возвращается способность распознавать запахи.

Ну конечно… Симфилла никогда бы не пропустила в спальню чужака.

— Дарио… — шепчу я, борясь с волной возбуждения.

Теплые губы обхватывают мои. Я задыхаюсь… От радости, что он вернулся, от его долгожданной близости. Пытаюсь нащупать его плечи, но Дарио обхватывает мои запястья и заводит за голову.

Я замираю в недоумении.

Почему он ничего не говорит? Что происходит?

— Что с тобой? — хриплый голос нарушает тишину.

— Что… со мной? — повторяю вопрос, потому что не ожидала, что это станет его первой фразой, когда он вернется.

— Почему ты… пахнешь так? — по голосу понятно, что он напряжен.

Я выдыхаю с облегчением и сразу же сжимаюсь, ощутив его язык, скользящий по коже.

Брыкаюсь, хохоча, потому что щекотно.

— Лия. — сурово рычит Дарио, намекая на то, что он чертовски взволнован.

— Как я пахну, Дарио? — шепчу. — Слаще, чем обычно? — я едва сдерживаю себя, чтобы не рассмеяться как глупышка. Скорее всего, мой дракон учуял то же самое, что и Матильда.

Когда Дарио отпускает свою хватку, я слышу щелчок, и в комнате вспыхивает свет.

Я приподнимаюсь на локтях. Сердце замирает, когда я вижу его взволнованное лицо и то… как он красив. Длинные побелевшие волосы спадают на плечи из-под капюшона дорожной одежды, нижняя часть лица покрыта легкой щетиной, что делает его еще брутальнее, чем обычно, глаза — глубже… В них хочется провалиться и остаться навечно.

Я расплываюсь в легкой улыбке, и Дарио отстраняется. Сощурив взгляд, осматривает меня, будто ожидая подвоха.

Я хочу проверить, догадается ли он о моей беременности, как это сделала Матильда…

Но проходит почти минута, а мы просто смотрим друг на друга, будто видим впервые.

Не выдерживаю и нахожу его ладонь, чтобы положить ее на мой живот.

Глаза Дарио расширяются так, что он становится похожим на мальчишку, впервые увидевшего падающую звезду и мысленно спешащего загадать желание. Он удерживает ладонь на моем животе с такой осторожностью, как будто если пошевелит пальцем — потолок упадет нам на голову.

— Лия… — выдыхает он. — Ты… беременна…

— Я беременна, Дарио. — шепчу я. — У нас будет ребенок.

Глаза Дарио блестят так, будто наполнились слезами. Он плавно склоняется ко мне, нависая и всматриваясь в глаза, словно пытаясь прочесть, что у меня в голове.

— Ты счастлива? — спрашивает, и я усмехаюсь.

Что за вопрос?

— Конечно, я счастлива. — тянусь к Дарио, чтобы поцеловать. Мне нужно почувствовать его кожу на моей. Немедленно. — А ты?

Он молчит, прежде чем ответить.

— Я… безумно счастлив, Лия. Как будто у меня выросли крылья. Я… Я не хочу, чтобы кто-то обломал мне их вновь.

Слезы.

В глазах самого страшного монстра слезы, и они падают мне на лицо.

Понимаю, что сама тоже плачу.

— Этого больше не произойдет, Дарио. — уверенно отвечаю, крепко прижимаясь к нему.

Я готова бороться за наше счастье, даже если придется отгрызать его зубами и выцарапывать ногтями.

Дарио

До дня нашей свадьбы я был самым счастливым драконом на этой земле.

Моя принцесса беременна. Она пахнет как самый сладкий цветок, и мне сложно оставить ее хоть на минуту. Вдруг она упадет? Споткнется?

Однако каждый раз, когда я пытаюсь ее поддержать, помочь или отказываюсь от наших привычных ночных побегов в лес — Лия смотрит на меня таким взглядом, что я начинаю волноваться, не заразил ли я ее своим безумием.

Я рассказал ей всё об отце, а она — о брате. Я был готов убить его в то же мгновение, но Лия предложила, что было бы неплохо отправить его отцу. Матильда долго спорила, утверждая, что уже заплатила за своего раба целых пять медных монет… И что он теперь принадлежит ей, а не какому-то там королю, и вообще, ей плевать на то, что он принц. Ей просто нравится держать того на поводке и… перевоспитывать.

Пришлось пойти на компромисс… После свадьбы Матильда самолично повезет Адольфа к Лирейскому королю, а там посмотрит, что ей смогут предложить.

И вот…

Долгожданный день настал.

Свадьба. Во дворе замка стоят столы, Фиона и Розалинда расставляют первые закуски, гости прибывают, музыканты играют веселую музыку, а моя невеста прячется где-то в замке вместе с Матильдой.

Я как идиот стою у ворот, встречая гостей, и чувствую дыру в груди. Не смог признаться Лии, что боюсь ее потерять… А теперь их двое. Я счастлив. Безумно счастлив… Но если она решит уйти? Ведь Лия… принцесса.

Она должна была выйти замуж за королевскую особу, иметь свадьбу, которая ни за что не сравнилась бы с праздником в моем замке…

Вместе с окрыляющим счастьем ко мне пришел страх всё потерять.

Дыра в груди становится еще больше, когда к воротам подходит путник, одетый в неприметную дорожную одежду.

Сердце просто разрывает в клочья.

Я узнаю в нем лирейского короля.

Прибыл всё-таки.

Он один, без стражи или своих верных рыцарей. Вероятно, оставил их где-то неподалеку. Я почетно киваю ему, приглашая внутрь. Мы перекидываемся несколькими вежливыми фразами, но я даже не разбираю их значения — мой мозг занят надвигающейся опасностью…

— Спасибо за приглашение. — кивает мне король. — А где же прекрасная невеста? — он водит глазами по толпе прибывших.

Я молчу, до скрежета стискиваю зубы, поняв, что здорово облажался, пригласив лирейского короля.

Если Лия захочет уйти… я не смогу ее остановить. Она беременна, и мне до жути страшно ее расстраивать. Я не смогу держать ее взаперти или на цепи. Особенно если она захочет для нашего ребенка чего-то большего, чем просто Край Беззакония…

— Где же? Мне не терпится увидеть ту, что прекраснее всех женщин моего королевства. — давит король.

Я поворачиваюсь к замку, намереваясь отправить короля внутрь и надеясь, что он заблудится в комнатах, так и не найдя Лию…

Но она уже стоит на ступеньках и смотрит на нас.

Лия одета в великолепное белое платье, которое сшила сама вместе с Розалиндой и Фионой. Корсет украшен жемчужинами, которые я привез ей в подарок, и серебряными нитями. Прозрачная фата, едва колышется под теплым осенним ветром и мягко обволакивает ее плечи. В руках — букет из речных лилий, собранных на нашей утренней прогулке.

Лия великолепна. Все глаза устремлены на нее.

Моя принцесса…

Или… больше не моя.

Ее глаза медленно наполняются слезами, пока она смотрит на своего отца.

Узнала.

Мое сердце еще никогда не было таким разбитым… даже когда мне отрезали крылья, не было так больно.

Я не могу дышать.

Лия медленно спускается по ступенькам и идет прямо к нам.

Я впитываю каждый ее шаг, ведь еще немного — и она может скрыться из виду навсегда.

Когда принцесса подходит к нам, по ее щекам стекают слезы. Еще немного — и я расплачусь сам. Но было бы позорно плакать перед ее отцом и вообще перед всеми здесь.

— Папа. — говорит она, и я замечаю дрожь в ее теле. Она склоняется перед ним в знак приветствия, как настоящая принцесса, и сразу же льнет ко мне, находит мою ладонь и крепко переплетает наши пальцы.

Я не спускаю с нее глаз. Она действительно только что взяла меня за руку? Крепче сжимаю ее ладонь, переживая, что могу сломать.

— Я рада тебя видеть на моей свадьбе, отец. Это… неожиданно. — произносит она слегка подрагивающим голосом.

— Я тоже рад видеть тебя, Лия. — хрипло отвечает лирейский король. — И знать… что ты жива, дочь моя. — однако его лицо непроницаемо, и невозможно понять, о чем он думает и планирует ли объявить мне войну за то, что я всё это время скрывал его родную дочь.

— А ты не обманул меня, Дарио. Она действительно прекраснее всех остальных женщин в моем королевстве.

— Тогда, может, благословишь нас с Дарио? — спрашивает Лия у отца.

Я молчу.

Король тоже.

Напряжение между нами только нарастает.

— Сначала я хочу поговорить с тобой наедине, дочь моя. — холодно произносит король, и сердце перестает биться.

Встречаюсь с Лией вопросительным взглядом. Она утвердительно кивает.

Я мог бы ее увести.

Прогнать короля, но не делаю этого.

Принцесса должна сама сделать выбор. Последний раз.

Я наблюдаю за тем, как Лия и лирейский король пропадают в дверях замка в поисках укромного места, чтобы поговорить, а я, словно потерянный щенок, бреду между гостей.

Со мной разговаривают, но я не слышу их слов. Минуты кажутся вечностью, а Лия всё не выходит. Проходит слишком много времени.

В воротах появляется жрец. Гости рассаживаются по местам. Торжество готово к кульминации, но невесты… нет.

Еще немного — и этот день перерастет в трагедию, потому что на меня накатывает безумие, даже если еще не полнолуние. Я готов отправиться в пещеру и запереться там, желательно навечно.

И всё же я подхожу к цветочной арке вместе со жрецом, отпускающим шуточки по поводу того, что на него наложили проклятье и это была бы десятая свадьба, с которой сбегает невеста. А мне не смешно. Да и ему не стоило бы усмехаться. Если Лия решит уехать с отцом, то первое, что я сделаю — это убью этого жреца, и плевать на проклятия богов. Вскоре я перестаю смотреть на вход замка. Просто разглядываю, как солнце начинает клониться к закату.

Идиот.

Я полный идиот.

Я настолько занят самобичеванием, что не сразу замечаю стихнувших гостей и заигравшую тихую музыку.

Лия

Увидеть отца на моей свадьбе стало полнейшей неожиданностью. Подозреваю, что это дело рук Дарио.

Разговор с отцом был долгим. Пришлось рассказать ему всё, а еще объяснить, почему я счастлива с Дарио и только с ним.

Отец умолял вернуться, но в обмен я предложила ему брата. Да. Пришлось признаться, что братишка тоже здесь. И показать, в каком он состоянии. Папа не захотел забирать его сразу, и идея, что его привезет Матильда, ему понравилась.

В итоге отец согласился. Я так и останусь погибшей для его знати и всего королевства, но папа просил, чтобы я позволила ему видеться хотя бы с внуками и дала им право наследования на случай, если не будет другой альтернативы. Я обещала подумать над этим. В принципе… почему бы и нет?

Наш разговор затянулся, и когда я увидела Дарио у арки рядом со жрецом, то испугалась. Глаза моего дракона были налиты кровью, будто он вот-вот сорвется. Стоило ему увидеть меня, как он перестал дышать.

О нет…

Он действительно думает, что я его брошу в день нашей свадьбы?

Беременная нашим ребенком?

Пока отец ведет меня к Дарио, я смущенно улыбаюсь, мечтая о том, что как только церемония подойдет к концу, я обязательно утащу Дарио в нашу пещеру, где расскажу все подробности.

— Лия. — произносит пугающим голосом Дарио и берет меня за руку. — Всё еще в силе?

Видно, как ему тяжело оставаться спокойным.

Я не отвечаю, потому что горло сжалось от нахлынувшего волнения, поворачиваюсь к отцу, который тяжело вздыхает, поняв, что момент настал.

Он передает мою вторую руку Дарио и… благословляет под одобрительные аплодисменты гостей, которые так и не узнали в нем лирейского короля.

Мой дракон смотрит на меня так, будто в мире больше ничего не существует.

Мы даем друг другу клятвы верности и любви. Жрец продолжает говорить что-то свое, а я сокращаю расстояние между мной и Дарио и накрываю нас фатой. Теперь остального мира точно не существует.

— Думал, что я сбегу? — тихо шепчу ему в губы, чтобы слышал только он.

Дарио издает легкий утробный звук, похожий на рычание.

— Если тебе будет спокойнее, можешь вновь надеть на меня цепи. — продолжаю я, улыбаясь. — Я буду не против.

Дарио рвано дышит, выслушивая мои глупости, а потом склоняется для поцелуя, так и не дождавшись команды от жреца. Вот теперь остальной мир точно прекращает существование.

Нас оглушают восторженные крики гостей, знаменующие завершение церемонии, и Дарио подхватывает меня на руки чтобы унести прочь.

Мой монстр, теперь мы вместе навсегда.

Лия

Восемь лет спустя

Я сижу на берегу реки на небольшом покрывале. Летний вечер приносит с собой легкую прохладу, и растения приходят в себя после жаркого дня. Я смотрю на то, как Дарио учит Лоренцо, нашего сына, драться деревянным мечом. Оба в воде по колено, промокли до нитки, но упорно продолжают тренироваться.

Рядом со мной пятилетняя Мирабель задумчиво поедает свой бутерброд. Она следит за каждым движением отца и брата. Впитывает.

Закончив с едой, малышка тянется к своему маленькому деревянному мечу, готовясь сменить брата и бросить вызов папе. Я едва успеваю притянуть ее к себе, чтобы поцеловать в макушку.

— Подожди, — останавливает ее Дарио. — Мы еще не закончили.

Мирабель зло сощуривает глаза и обиженно складывает руки на груди. Девочка всегда рвется в бой, вероятно, так на нее повлияла тетя Матильда. Когда она нас навещает, то вечерами укладывает Мирабель спать. Ну как укладывает… Обычно всё начинается с простых рассказов о приключениях Матильды и каких-то секретных секретов, плавно перетекает в демонстрацию и заканчивается поединками с подушками или с чем-то еще. Каждый раз приходится зайти в комнату и шикнуть, чтобы всё-таки ложились спать. Но Мирабель очень нравится Матильда, у них какая-то особая связь. Может, потому что наемница всей душой хочет отгородить малышку от того ужаса, что пережила сама, и учит ее быть сильной.

— Это не честно! Он уже час в воде, а мне, как всегда, только полчаса! — возмущается дочь.

— Малявка еще! — кричит ей Лоренцо, поддразнивая сестру, и тут же падает в воду, пропустив подножку отца.

— Сосредоточься, — поправляет его Дарио.

Иногда, глядя на детей, я начинаю волноваться, что и они могут погрязнуть в ревности и соперничестве, как Адольфо, которого отец запер в темнице в наказание за его преступления. Того может навещать только Матильда, которая всё еще любит преподать урок брату. Даже не знаю, почему он так запал ей в душу.

Но когда я вижу, что во время перерыва Лоренцо показывает Мирабель правильные взмахи и как лучше держать меч, сомнения растворяются. Мой брат никогда не был таким заботливым со мной. Он был слишком отстраненным и занятым собой. А Лоренцо с Мирабель пусть и ругаются иногда, но друг за друга стоят горой.

Я рада. Счастлива.

Завтра приезжает отец. Инкогнито. Дети знают его не как лирейского короля, а как просто дедушку, и любят его не за подарки (хотя и за них тоже), а за добрые улыбки и время, проведенное вместе. На удивление, отец стал прекрасным дедушкой, но подозреваю, что он всё же собирается воспитать малышей так, чтобы они смогли стать достойными наследниками трона. После его визитов я часто нахожу у Лоренцо книги об истории Лирейского королевства, политике и военной тактике… Даже если, казалось бы, рановато задумываться над этим. Но я позволяю. Признаюсь, отца таким счастливым я видела только здесь, в Крае Беззакония, где он может быть просто собой.

Дарио присаживается рядом со мной, пока дети тренируются вдвоем.

Мы молчаливо за ними наблюдаем.

— Они такие хорошие, Лия. Я не думал, что у меня будут такие дети. — искренне говорит Дарио. — Те пять медных монет оказались бесценными.

Я медленно поворачиваюсь к нему.

Он всё еще припоминает мне тот день, когда купил меня.

— Когда я встретил тебя там, думал, что убью каждого, кто видел тебя в таком состоянии, — говорит он.

Я отвожу взгляд, вспоминая тот кошмар.

— Проблема не в тех, кто видел. Проблема в тех, кто сделал это… — тяжело вздыхаю, вспоминая уродливые лица работорговцев.

Дарио как-то слишком спокойно тянется к бутерброду, берет и откусывает.

Чему-то молча ухмыляется. Я хмурюсь.

Ощущение, что он мне что-то не договаривает.

— Что? — спрашивает он, заметив мой пристальный взгляд. — Ты же не думала, что я оставлю в живых тех, кто причинил тебе боль? Твой брат — исключение.

— Ты… убил их? — шепчу я, чтобы дети нас не услышали.

Дарио замирает, всматриваясь в мои черты лица.

— Это было давно. Прости, что не сказал тебе сразу. Рано или поздно я должен был покончить с работорговлей, и ты… меня вдохновила.

Я нервно сглатываю.

Не то чтобы мне было жаль работорговцев, которые творили жуткие вещи, просто… я не думала, что он сделал это ради меня, да еще и «вдохновившись»…

Дарио пользуется моим замешательством, чтобы украсть поцелуй, а потом подняться и направиться к Мирабель. Тренировка продолжается, и теперь Лоренцо стоит в стороне, подсказывая сестре, что делать.

Когда к реке подползает Симфилла, это означает, что детское время закончилось. Лоренцо и Мирабель несутся к многоножке и радостно запрыгивают верхом, чтобы она отвезла их в замок.

Что еще сказать — Симфилла прекрасная и надежная нянечка.

Как только дети скрываются за гущей деревьев, я встаю и подхожу к кромке воды. Снимаю платье и бросаю косой взгляд на замершего с приоткрытым ртом Дарио.

Медленно захожу в воду, позволяя себя рассмотреть. Моему дракону не нужно приглашение, чтобы понять, чего я добиваюсь. Ухмыляюсь ему и ныряю под воду. Дарио срывается с места, прекрасно зная, что за эти годы я научилась плавать быстрее, чем он. Ему придется постараться, чтобы меня догнать, а потом — долго боготворить мое тело, доводя до исступления…

Долгое время я была принцессой, жила в замке, имела самые красивые наряды и украшения. Каждый мой каприз выполняли в считанные минуты.

Однако…

Сейчас, вместе с Дарио, в его Крае Беззакония, я ощущаю себя королевой. Настоящей и… свободной. Да и Край давно изменился под управлением моего дракона. Самый опасный монстр в округе сделал всё, чтобы это место стало безопасным для меня и наших детей. И за это я его люблю.