Все имена и события в произведении вымышлены, любые совпадения с реальными людьми, живыми или мертвыми, случайны. А все отсылки и секретные послания вам только кажутся…

Твои мысли становятся твоей жизнью.

Марк Аврелий

Я с грохотом поставила последнюю коробку на пол. Мне вовсе не хотелось переезжать куда-либо из Альбиона. Но мама растила нас одна и, признаться, последнее время с финансами у нас становилось все хуже и хуже. Поэтому нам и пришлось переехать в Бодега Бэй. Этот дом кажется красивее и более ухоженным, чем тот, который у нас был, но он не такой уютный. Это бросается в глаза даже с первого взгляда. И никаких лестниц прямо во двор со второго этажа. А это грустно.

Я критично осмотрела свою новую комнату. Все, кроме пола и дверей было белым. Сам дом снаружи, стены, потолок, мебель и даже постельное белье. Что ж, мне придется серьезно поработать над обстановкой, чтобы она начала немедленно отражать мой внутренний мир. Я была единственным черным пятном в окружающей меня мире. Наверное, переезжать всегда сложно. Я поправила выбившуюся розово-фиолетовую прядь волос, небрежно добавив ее к остальным — гладким и черным, словно парик Нефертити.

Я критично осмотрела желтые двери. Среди этой абсолютной белизны они смотрелись безвкусно и нелепо. Кто мог додуматься покрасить их в цвет шезлонгов, стоящих во дворе? Или шезлонги были выкрашены под цвет них?

Боюсь, ответ на этот вопрос я уже никогда не узнаю.

В первую очередь я вытащила ноутбук. Переезд переездом, а учеба в университете никуда не делась. В сентябре я поступила на факультет компьютерных наук в Стэнфорде. Правда, мне пришлось выбрать удаленный формат занятий.

Я люблю рисовать, но не уверена, что за такую работу платят достаточно. Поэтому мне пришлось выбрать что-то более солидное — информационные технологии. Я собираюсь вытащить себя, маму и брата из этой дыры. Сейчас все деньги уходят на нашу с Ноем учебу.

В Альбионе, из которого мы переехали сюда, я подрабатывала в супермаркете. Здесь же мне удалось найти лишь работу уборщицей, как и моей матери. В таком маленьком городке все высокооплачиваемые должности — словно горячие пирожки: их всегда расхватывают сразу.

В первой половине дня я буду заниматься онлайн, а во второй — убираться в одном из здешних отелей. Я грустно улыбнулась в зеркало в форме солнца, которое висело над комодом. Хотя нет, я бы хотела, чтобы оно было в форме солнца, но это оказался штурвал корабля.

И чего мне не хватает для счастья? Многие мечтают жить здесь, на берегу океана. Я же, когда смотрю вокруг себя, ощущаю лишь поглощающую пустоту и одиночество. Моя богатая фантазия никогда не давала мне спуску.

Я могу сколько угодно изображать из себя крутую интровертку, но все же, лучше бы у нас хватало денег на то, чтобы поступить в университет на очное отделение. Я бы хотела учиться как все. Жить в общежитии, найти друзей, улыбаться, брать от жизни все хорошее, что она может мне предложить. Но мы не можем. Потому что у нашей семьи есть тайна. Тайна, которая мешает нам быть такими, как все.

Когда мне было семь, а Ною пять — нашего отца убили, а нас поместили в программу защиты свидетелей. С тех пор свобода в нашей жизни этим и ограничивается. Даже если бы ситуация с деньгами начала налаживаться — мою маму никогда не отпустит страх за наши жизни.

Отца я почти не помню. Он много работал и в свободное время играл на гитаре. Иногда мы собирались и гуляли всей семьей. Нам не рассказали о том, что именно с ним случилось. Вся информация вмиг оказалась засекреченной. Все контакты с остальными родственниками нас заставили оборвать. Мы срочно переехали из Массачусетса в Калифорнию. Именно тогда и начался мой личный ад.

Вместо того, чтобы как все остальные дети штата Калифорния пойти в школу, я должна была учиться дома.

Никаких летних лагерей, никакой правды о моей семье, никаких друзей. В условиях нашей защиты значилось, что до восемнадцати лет мы с Ноем не будем ни с кем сближаться ни в каких целях. Поэтому уже тогда моим излюбленным местом стал интернет. В условиях некоторой анонимности я не чувствовала себя настолько одинокой.

Я вытащила из коробки плакат группы «Грегориан» и, ухмыльнувшись, повесила на стену. Теперь я не настолько одинокое черное пятно, только что их стало два.

Присоединившись к конференции курса «Теория вероятности», я, слушая лектора вполуха, застелила кровать белым покрывалом с черными вензелями, достав его из очередной коробки.

Кровать стояла не с краю, а по центру комнаты, и мне это не нравилось. Я до сих пор имела обыкновение сваливаться с кровати во сне, если у нее не было бортов. Каждый, кто узнавал об этом, сначала смущался, а потом смеялся до колик в животе и икоты. К тому же, куда мне теперь посадить семь своих пушистых лам?

Я вздохнула и встала на стул, чтобы повесить на окна черные шторы. Черный цвет по умолчанию отпугивает людей. Мне уже девятнадцать, и теперь я могу сближаться с кем хочу. Вот только… После стольких лет одиночества сложно изменить себя.

Даже интернет-друзья не выдерживали того, что я не могла открыть им всей правды о себе, и уходили.

Может быть, поэтому я родилась с серыми глазами? Природа знала, что моя жизнь ничем не будет отличаться от жизни серой мыши.

Все, чем были наполнены дни нашей семьи — бесконечной учебой и работой. Мама постоянно работала на двух работах. Обучение двух детей стоит недешево, а учитывая, что у нас не было отца… Она старалась выиграть для нас с Ноем билет в безбедную жизнь как могла.

Пообедав после учебы холодной пастой, я собрала в хвост свои идеально ровные черные волосы и отправилась пешком на работу. Бадега Бэй казался мне большой деревней: тут почти до всего можно было добраться не более, чем за пятнадцать минут.

Сильно отличающиеся от других окрестных домов домики из темно-коричневого кирпича я увидела уже издалека. Они выгодно отличались своим видом в лучшую сторону от всего остального городка и казались мне сказочными. Пожухлая старая трава ещё не везде успела смениться новой, а здесь уже можно было наслаждаться каллами, лавандой и розовым клевером.

Когда я подошла к рецепшену, у меня в животе заурчало. Внутри одного из домиков располагался ресторан, и, несмотря на съеденную мной пасту, доносившиеся оттуда божественные ароматы неземной пищи вызывали совершенно нездоровые спазмы в моем желудке.

— Имоджен? Имоджен Уайт? — спросила приветливая светловолосая женщина с каре.

— Д-да, — чуть запнулась я, и мои ладони вмиг стали влажными от волнения. — Я Имоджен.

— Меня зовут Хелен. Я — хозяйка всего этого великолепия. О! София! Подойди! Как раз вовремя, — окликнула она темноволосую девушку, у которой на руке была татуировка руки с глазом. — Это София Эдвардс. Она объяснит тебе все, что тебе нужно знать. И, пожалуйста, София, только то, что мисс Уайт знать действительно нужно.

София тут же взяла меня за руку и потащила к двери справа от рецепшена.

— Надевай, — придирчиво осмотрев меня с ног до головы, она выдала мне черный фартук с белым кружевом и абсолютно дурацкий белый чепчик. — Тебе хотя бы, в отличие от меня, этот фартук пойдет.

Я нахмурила брови, не понимая, считать эти слова за комплимент или наоборот, обижаться, ведь я не собиралась всю жизнь проработать уборщицей.

— Главное: это чистые унитазы, ясно? Делай что хочешь, но чтобы на них ни пылинки не было, — София явно решила сразу перейти к главному.

Видимо, нормальных должностных инструкций мне не видать.

— У нас часто бывают важные гости, поэтому сразу уясни себе: никаких фото, видео. Никаких взглядов на наших гостей, вздохов, розовых слюней, ясно?

Я кивнула. Как будто бы мне было это интересно.

— Вечером, когда все разойдутся по номерам, часов в девять, можешь поужинать в ресторане. Из остатков, конечно же. Но если ты ужинаешь,

Хелен будет платить тебе в день на доллар меньше. С собой еду забирать нельзя. Ты можешь положить себе на доллар столько, сколько уместится на тарелку. Так что я бы на твоем месте не отказывалась.

На моем месте? Неужели я настолько жалко выгляжу?

Но от ужина за доллар отказываться я и правда не собиралась. Мама все время на двух работах, я тоже либо учусь, либо работаю, поэтому счастье, если в холодильнике оказывались хотя бы паста и молоко. На готовку у нас не было ни времени, ни денег.

Номера внутри отеля не выглядели так, будто бы в них часто принимают важных гостей. Обстановка казалась довольно неприхотливой. Каждый день от меня требовалось чистить восемь унитазов, протирать пыль со всех, абсолютно всех поверхностей, коих тут оказалось воистину огромное количество, и заправлять шестнадцать кроватей. Каждый номер за мной проверяла София, и если она видела на одном из унитазов хотя бы одно пятнышко, то заставляла меня отчищать его не менее часа.

Когда я возвращалась домой, теперь мне хотелось только одного — упасть в кровать и спать, спать, спать. Вместо друзей моим окружением стали унитазы.

Но и спать мне было нельзя. После работы меня снова ждала учеба. Проекты, курсовые…

Через неделю мы с Ноем поняли, что разницы в том, где мы живем, особо нет. Мы были все также одиноки.

Спустя две недели я заметила, что, возможно, наши выводы были поспешными, потому что теперь, иногда, у Софии возникало желание перекинуться со мной парой слов.

— Почему ты все время носишь черное? Ты гот? — начала она допытываться до меня.

Я пожала плечами.

— Мне так комфортно, вот и все. — Ответила ей я и, решив не оставаться в долгу, спросила: — А что означает татуировка у тебя на руке?

— Это рука пяти. Знаешь, мы живем в таком месте, защита не будет лишней.

— В каком таком? — не поняла я.

— Ну знаешь, недалеко от барьера, — понизив голос, как-то смазано пролепетала она.

— Какого ещё барьера? — удивилась я.

София округлила глаза.

— Ни за что не поверю, что ты ничего не знаешь. Неужели ни разу не слышала, какие здесь разговоры ходят?

— Мы с семьей переехали сюда всего две недели назад из Альбиона, — объяснила ей я.

— Из Англии что ли? — не поняла меня Софи.

— Оооох, — раздраженно выдохнула я. — И почему никому невдомек, что в Калифорнии тоже есть Альбион?

— О-о, — протянула София, смахивая пыль с комода. — Ладно, слушай. Говорят, что то, что мы видим на картах, это не вся Америка. Часть Америки, которая начинается недалеко от нас и уходит в сторону океана, вовсе Штатам не принадлежит. Она скрыта от нас Стеной Безмолвия и принадлежит фейри. Знаешь кто такие фэйри?

Мои губы тронула улыбка. Если бы что-то подобное было на свете, я бы за девятнадцать лет это хотя бы раз увидела, наверное.

А София как ни в чем не бывало продолжила:

— Банши это тоже фейри! И келпи фейри… Нас все успокаивают, мол, если на картах в интернете посмотреть, это вовсе не стену видно, это просто склейка карты, баг. А как тогда объяснить то, что у нас столько маленьких детей пропало? И не только детей… У нас же не Бермудский треугольник.

Я смутилась. Конечно же, это склейка карты. Нужно будет чуть позже посмотреть, но в целом, я сотни раз видела на интернет-картах то, о чем она говорит. Поверить не могу! Неужели в наше время кто-то до сих пор может всерьез верить в фейри?

Глаза Софии расширились.

— О, Боги, Имоджен! Ты не веришь в фейри? Все в Бодега Бэй знают, что они существуют. Что барьер существует. Завтра у нас выходной, так что я просто обязана сводить тебя к Стене, чтобы ты сама почувствовала ее.

— Что значит почувствовала? — прищурилась я.

Все эти шаманы, дышащие маткой и гадающие по костям, никогда не внушали мне доверия. Все, что им нужно — лишь наши деньги.

— Этого так не объяснить. Приходи завтра к «Анелло» в три часа дня, хорошо?

— Значит, ты носишь защитный талисман от злых фейри и при этом совершенно не боишься показать новенькой девчонке Стену Безмолвия? — удивилась я.

София передернула плечами.

— Лучше один раз увидеть. Твое неверие может погубить тебя, — прошептала она.

— А какая лично тебе разница — жива я или нет? Почему ты идешь из-за меня на риск, а из твоих слов очевидно, что это он и есть. И кстати, я пока не согласилась.

— Потому что, Имоджен, в Бадега Бай никогда еще не было человека, который не знал бы о фейри и не верил бы в их существование. И так как именно я узнала об этом от тебя, то я и должна срочно исправить такой грубый пробел в твоих знаниях. Это мой долг.

После стольких лет, наполненных бездействием, отказаться от предложения Софии я не могла. Поэтому в три часа дня ждала ее в «Анелло». София опаздывала, а у меня текли слюнки: окружающие лакомились курочкой гриль и картошкой фри. Я же не могла потратить на еду ни цента. Предполагалось, что по выходным я буду кушать дома. Весь мой скромный бюджет на питание был распределен на будни, когда я работала. По два доллара на день. Но теперь на ужин уходил лишь один доллар из двух, поэтому второй доллар я начала откладывать. Наконец-то смогу подарить Ноаму на день рожденья что-то нормальное вместо футболки.

— Имоджен! — оторвала меня от мыслей о румяной картошечке Софи.

Меня слегка разозлило, что по ней было видно: она ни на секунду не сомневалась в том, что я приду.

— Не ешь? Правильно. Мало ли как твой желудок отреагирует на увиденное, — улыбнулась она.

Я наградила ее недвусмысленным взглядом. София оглядела меня с ног до головы.

— Хорошо, что ты взяла рюкзак. Честно говоря, пешком идти далековато, — заметила она, задумавшись о чем-то.

— Насколько далековато? — поинтересовалась я.

Но на самом деле мне было без разницы. Внутри меня все кричало. Радовалось приключению, которое ждало меня. Конечно, моя физическая форма далека до идеальной из-за домашнего образа жизни, но и это не проблема. Ведь главное желание, так ведь?

— Примерно час ходьбы отсюда.

— О-о, действительно далековато! — не скрывая восторга в голосе выкрикнула я.

София удивленно посмотрела на меня.

— Я думала, ты откажешься.

Я пожала плечами.

— Ну что, идем?

— Слушай, нет, подожди. Я передумала насчет еды. Давай сначала перекусим. Ты такая тощая. Ты что, болеешь чем-то? — скривила губы София.

Я не собиралась говорить ей, что эта болезнь называется «бедность», поэтому просто покачала головой. Кажется, София все же сделала выводы, потому что сказала:

— За мой счет.

Я опять покачала головой.

— Не хочу быть обязанной кому-то.

— Да брось. Считай, что я устроила небольшой праздник в честь знакомства с тобой. В Бодега Бэй не так то часто можно встретить новые лица, знаешь ли.

Я округлила глаза.

— Вот и ладушки, — сказала София.

— Только, пожалуйста, мне без морепродуктов, — прошептала я.

— Аллергия? — понимающе кивнула Софи.

— Просто не люблю, — поджала губы я.

— Жить у океана и не любить морепродукты, — фыркнула София, покачав головой. — Ладно, я и так не собиралась стоять ту огромную очередь за сэндвичами с крабом.

Я заняла столик, и вскоре София вернулась с двумя порциями жареной рыбы с картошкой, хот-догами, супом с моллюсками и латте со взбитыми сливками и творожным печеньем.

У нас дома даже такая простая еда была только по праздникам.

— Не волнуйся, суп с моллюсками для меня. Надеюсь рыбу-то ты ешь? А то я взяла на себя смелость взять её и тебе.

— Рыбу ем. Она не имеет ничего общего с моллюсками и осьминогами, — улыбнулась я, еле удерживаясь от того, чтобы не накинуться сразу же на рыбу с картошкой и хот-дог.

— Ешь, — кивнула мне Софи, которая уже уписывала за обе щеки суп.

Меня не нужно было просить дважды. Пока мы ели, Софи немного порасспрашивала меня о моей жизни и о моей семье. Про себя я уже могла ей рассказать чуть больше, чем раньше, ведь мне было девятнадцать. Но про семью… Пока Ною не исполнится восемнадцать, что произойдет всего через три месяца, я все еще не могу свободно говорить о них.

Мы шли вдоль береговой линии, и я наслаждалась ароматом лаванды, которая цвела повсюду.

— Значит, удаленка в Стэнфорде?

Я кивнула.

— А почему не на очном?

— Если честно, у меня нет никакого желания делить комнату с кем-то еще, — соврала я. — Кроме того, меня интересует исключительно учеба, а не все эти чокнутые вечеринки для умалишенных.

Софи с недоверием посмотрела на меня.

— Значит, дело в деньгах, — сделала она вывод.

Я хотела было возразить, но она подняла правую руку в предупреждающем жесте.

Чем дальше мы уходили от «Анелло», тем сильнее бушевал ветер. Я пожалела, что не взяла ветровку.

Мы вышли на пешую тропу Бодега Бэй. Я, как могла, впитывала в себя здешние пейзажи. Ярко-розовые цветущие суккуленты, суровые скалы и морские котики. Все это напоминало мне мои любимые места поблизости от бухты Альбион, где я провела значительное количество времени, в одиночестве наблюдая за бушующей стихией. Я часами смотрела на волны, складывая из мелких камней и ракушек разные узоры.

Мы прошли ещё пару шагов, и все вокруг заволокло плотным туманом.

— София? Странно, мне казалось, пять минут назад тумана не было… Разве он может так быстро опуститься на землю? София?

— Да успокойся, тут я. Мы подошли очень близко к Стене, это нормально.

Мне все еще казалось, что она шутит, и в итоге я уйду домой ни с чем. Или покажет мне забор одной из секретных правительственных зон. Наверняка здесь такие есть.

В воздухе запахло разгоряченным металлом. В голове зазвенело. Я почувствовала слабость. Может быть, рыба была не очень хорошей? Я начала волноваться, что из-за густого тумана мы случайно свалимся в воду.

Мы с Софией шли плечом к плечу. Она остановилась, взяла мою правую руку в свою правую руку, и, раскрыв мою ладонь, потянула ее вперед.

Я ощутила легкое покалывание. Моя рука будто бы онемела на секунду. Увидев в моих глазах реакцию на прикосновение, София улыбнулась, и ещё раз потянула мою ладонь вперед. Мою руку пронзило сотней крохотных иголочек. Волоски по всему телу встали дыбом. Запах железа в воздухе стал навязчивым. У меня в висках застучали молоточки.

София отпустила мою руку. Но я хотела ещё. Я хотела понять, чего именно я касаюсь. Я водила руками взад и вперед в попытках разогнать туман, но ничего не выходило. Тогда я сразу протянула две ладони вперед. Покалывание из еле ощутимого превратилось в сильное. Я продвинула руки еще чуть вперед. Невидимый огонь обжигал их, но внешне с ними было все нормально. Что же там, за туманом? Неизвестность сводила меня с ума. Запах железа перестал так сильно напрягать меня. Теперь мое тело требовало вдыхать его как можно глубже.

— Прекрати! — София резко ударила меня по щеке.

Я недовольно зашипела на нее.

— Не думала, что ты такая слабовольная! Это мир фейри зовет тебя. Он любит свежую кровь. Сопротивляйся его зову.

Молоточки в голове превратились в восхитительное пение мифической сирены. Голова кружилась, мое тело требовало… магии.

— Черт тебя побери, Имоджен! Да что с тобой такое⁈ — София отдернула меня от барьера за руку. — Все, посмотрела и хватит. Уходим.

— Мы шли сюда целый час. Я хочу ещё пять минуточек постоять тут, — начала канючить я.

— Только не трогай больше Стену, хорошо? — обеспокоенно сказала Софи.

Легко ей говорить. Не трогай стену… Мой указательный палец сам потянулся туда. А мысли вновь вскоре наполнились той чудесной музыкой. Палец сам стал выводить символы один за другим в воздухе, несмотря на покалывания, которые превратились в сильную пульсацию. Символы вспыхнули и исчезли.

— Что это было? — София испуганно схватила меня за руку, вынуждая убегать вместе с ней.

Не хватало только быть съеденной фэйри. Страх Софии перешел ко мне и отдавался теперь в животе.

Я запнулась и полетела на землю. София не успела притормозить и свалилась на меня. Голень обожгло резкой болью. По ноге потекло что-то липкое и теплое. София быстро приняла вертикальное положение, и я, опершись на руки, села. Я протянула руки к ноге, пытаясь понять, насколько сильно расцарапала ее, и вдруг с удивлением отметила, что возле меня на траве лежит красная бархатная шкатулка размером с мужскую ладонь. По центру ее украшал крупный изумруд.

София недовольно заворчала, отряхиваясь. Я взяла шкатулку в руки. Она была приятной на ощупь и почти не успела запачкаться.

— Откуда это здесь? — спросила я у Софии. — Это у тебя из рюкзака выпало?

София моргнула.

— Лучше положи туда, где взяла. Это проделки фэйри, не иначе, — зашипела она на меня.

Но шкатулка пела мне. В моих ушах разливалась самая сладостная песнь, которую мне когда-либо доводилось слышать. А ещё она пахла… Так вкусно пахла этим странным металлическим запахом. Я не могла оставить ее здесь.

София скрестила руки на груди и внимательно наблюдала за мной. Я одними губами прошептала ей:

— Прости, — и открыла шкатулку.

Конечно же, ничего такого не произошло. Ну что могло произойти, если никаких фейри нет? Существование этого странного барьера ещё не доказывает существование фейри. Просто есть какая-то странная штука и все.

Я посмотрела внутрь шкатулки. На алой бархатной подушечке с вышитыми золотыми узорами лежал небольшой хрустальный флакон рубинового цвета. Вероятно, это подарочные духи.

Я хотела закрыть шкатулку, но мне показалось, лишь на мгновение, что я чувствую исходящее от нее тепло дома. Нашего дома. Того самого дома, в котором мы были все вместе. Когда отец был жив. Когда наш дом искрился смехом. И мне захотелось вновь ощутить этот аромат счастья.

Я рывком вытащила хрустальную пробку и, сделав вдох, сама не понимая, как именно это произошло, сделала глоток искрящейся золотой жидкости. Горло обожгло. Из меня будто бы вышибло весь воздух. Я еле успела заткнуть пробку обратно, как меня согнуло пополам в приступе судорожного кашля.

София рядом всхлипывала и молилась. Я видела ужас в ее глазах. Я хотела спросить ее, нет ли у нее с собой антигистаминного, потому что было похоже на то, что у меня анафилактический шок. Я часто хватала ртом воздух и не могла надышаться. Все мое тело горело огнем. Каждую клеточку пронзила невидимая игла. Мне было больно, очень больно. Звон в голове был таким сильным, что я больше не слышала ничего кроме него. Мне показалось, что на мгновение все мое тело озарилось светом, как если бы через меня пропустили электрический заряд. Волосы поднялись вверх.

Все закончилось так же быстро, как и началось. Остались лишь тошнота и легкое головокружение. Боль ушла. В голове больше не звенело.

Я подняла шкатулку с земли, отряхнула ее и засунула в рюкзак.

— Лучше нам никому не рассказывать о том, что здесь произошло, — дрожа, прошептала София. — Уходим.

Несмотря на то, что к обратной дороге мы должны были устать, сейчас мы шли, наоборот, сильно быстрее. А я и вовсе, казалось, не чувствовала усталости. Я ощущала себя обновленной. Как будто бы только что приняла душ, и теперь сила трепетала у меня в каждой жилке. Я посмотрела на Софию. Раньше она мне казалась выше, чем сейчас. Возможно потому, что она надела кроссовки, а не туфли на каблуке. Интересно, что я не заметила этого сразу.

Когда мы вновь проходили мимо «Анелло», я осознала, что опять проголодалась. Странно, но сэндвичи с крабами и рыбой перестали вызывать у меня отвращение. Мне захотелось их попробовать, и, может быть, даже съесть полностью. Но стоило все это удовольствие невероятно дорого, поэтому я лишь сглотнула слюну.

Софию окликнул знакомый, и я поняла, что самое время мне в привычном одиночестве вернуться домой.

«Жаль. Как ты это назвала? Я бы тоже хотел попробовать сэндвич с крабом».

О, кажется не в одиночестве. Неужели я дошла до того, что у меня появился воображаемый друг?

«Друг? Так сразу? Шучу. Конечно друг… Но я вовсе не воображаемый».

Какая игра сознания! Боги! Не надо было пить то зелье. Отлично, я признаю, что это было именно какое-то зелье, а не что-то иное, отлично….

«Давай с этого места поподробнее? Что ты там за зелье выпила?».

Если мое сознание пытается таким образом расставить все по полочкам, я ему помогу. Я мысленно обрисовала, как прикоснулась к барьеру, как стала писать на нем символы, как появилась шкатулка и я ее открыла, как выпила зелье… Я чувствовала, что там, на другом конце, меня внимательно слушают. Но на этом все закончилось. Почему-то воображаемый собеседник не стал комментировать произошедшее. Однако я ощутила странный всплеск удивления, страха, грусти, радости, надежды и тоски.

Дойдя до дома, я, первым делом заглянула в холодильник и чуть не застонала от досады. Сегодня там была лишь банка фасоли. Я взяла открывашку, открыла банку и села за стол. Зачерпнув горсть фасоли столовой ложкой, я зажмурилась и отправила ее себе в рот, надеясь, что это притупит голод. Фасоль показалась мне по вкусу похожей на старый ботинок. Я еле прожевала ее. Нужно было немедленно смыть этот вкус, и я включила чайник. А потом ещё раз открыла холодильник, чтобы заново его исследовать. Или хотя бы просто постоять и посмотреть в его пустоту. Я нервно засмеялась. Кроме фасоли там обнаружились яйца и даже сардельки, которых я не заметила сразу, что в совокупности казалось невероятным. Я вытащила одну сардельку и три яйца, решив пожарить яичницу. Мое настроение улучшилось, и я, включив музыку, начала в такт ей размахивать руками. Чайник, который уже успел вскипеть и выключиться, включился снова. Сам. Я ошарашено посмотрела на него. Маме это не понравится. Если он сломался, считай, что мы остались без чайника.

Я разбила яйца, вылила их на сковородку поверх сарделек и стала нетерпеливо ожидать, когда приготовится это яичное чудо. Мне быстро наскучило просто стоять и смотреть за тем, как жарится яичница, поэтому я включила музыку погромче и начала пританцовывать, одновременно листая ленту в соцсетях. Когда мы переехали, я специально подписалась на сообщество Бодега Бэй, чтобы быть в курсе всего, что здесь происходит.

«Жалко, что ты за это время ни разу не взглянула на себя в зеркало. Мне бы хотелось видеть, как ты улыбаешься».

От неожиданного словесного вторжения в мою голову я подпрыгнула на месте. Оказывается, это все еще не прошло. Через сколько часов закончится действие той странной жидкости, которую я имела глупость попробовать?

Мое внимание вдруг зацепилось за один из постов в сообществе, в котором говорилось, что через месяц в Бодега Бэй будет проходить эльфийский бал. Я, пытаясь абстрагироваться от воображаемого друга, представила себя в платье сливового цвета в викторианском стиле.

«Не стесняйся, потанцуй ещё. Потанцуй для меня».

Мои щеки стали краснее пунша. Воображаемый друг — это же я? С каких это пор я стесняюсь себя?

Я закружилась, представляя себя на балу… Представляя себя на балу с ним. С этим таинственным другом. Дамы вскинули руки, позволяя партнерам подкинуть их в воздух, и я, повинуясь общему ритму, сделала то же самое.

Раздался хлопок, яичница разлетелась на две части. Одна часть выскочила со сковородки на пол. Я, не веря своим глазам и ругаясь, подбежала к плите и выключила ее. Боги, что за масло нам подсунули в магазине? У меня ещё никогда, простите, никогда раньше яичница не выстреливала собой из сковородки.

Я опять почувствовала удивление. И мне показалось, оно не было моим. За ним последовал приглушенный глубокий бархатный смех.

«Эй, ты что там, надо мной смеешься что ли?».

Дожили. Мой воображаемый друг смеется надо мной. Кажется, мне стоит его хорошенько прижучить!

«Не над тобой. Скорее над тем, как ты разорвала бедную яичницу на две части».

«Я⁈ Заруби себе на носу, мистер Воображала, я не имею никакого отношения к тому, что случилось. Это просто некачественное масло».

Отлично. Теперь я разговариваю с ним. То есть, сама с собой. Когда же выветрится это зелье?

Я наспех подобрала яичницу с пола и выложила на тарелку, добавив вторую часть со сковородки. И тут же ощутила захлестнувшее меня сожаление. Фасоль вернулась обратно в холодильник.

Пока я жевала кусочки яичницы, голос сообщил:

«Не хочу тебя пугать. Но мне нравится с тобой разговаривать».

«Я это заметила», — фыркнула я.

«Поэтому я хочу знать, как тебя зовут».

«Воистину, игры разума. Получается, я сама хочу знать, как меня зовут».

«Давай… Просто поговорим. Пожалуйста».

«Окей… Пожалуй, просто поговорить я могу. К тому же, благодаря тебе, воображаемый друг, временно исчезает мое чувство одиночества. В-общем, меня зовут Имоджен. Имоджен Виктория Уайт. Но я буду не против, если ты иногда будешь называть меня Джин».

«Джинни?».

«Нет, Джин! А тебя как зовут? Уж пусть мое сознание потрудится и придумает тебе имя получше».

«Меня зовут Рис. Извини, что не так пафосно и длинно, как у тебя…».

«Всегда знала, что я ленивая. Даже не потрудилась придумать тебе полное имя», — мне вдруг захотелось показать язык невидимому собеседнику с другого конца.

«А где ты живешь, Джин?».

«Фу, как скучно. Мое сознание задаёт мне банальнейшие стандартные вопросики».

«И все-таки, будь добра, ответь. Где ты живешь?».

«Так уж и быть. Ты не окажешься маньяком, который хочет меня убить, так что своему сознанию я спокойно расскажу, что совсем недавно переехала в Бодега Бэй, и живу теперь в доме номер тринадцать пятьдесят на Уинди-лэйн. Теперь твоя очередь. Итак, где ты живешь, Рис?».

«В Аркадии».

«Это в Греции? О-о, как изобретательно».

«Почему? Ты бы хотела побывать в Греции?».

«Не знаю насчет Греции, но на Кипре хотела бы».

«А тебе нравятся лошади, Джин?».

Лошади? Вот это вопрос! Я и сама сейчас заржала на весь дом, словно конь.

И подскочила, закашлившись, когда вдруг Ной хлопнул меня по плечу.

— Хэй! Говоришь сама с собой, сестренка? А как же наше обещание друг другу не заводить воображаемых друзей даже если будет совсем туго? А прийти к друг другу и поговорить? Что тебя тревожит, Джин?

Я успела забыть про это наше обещание.

«Серьезно? Ты правда дала ему такое обещание? А как же я?».

«Это было до того, как ты, мистер Заноза, появился в моей голове».

Если бы Рис сидел рядом со мной, я бы толкнула его в плечо.

— Ты такая бледная сегодня, Джин, — продолжил Ной. — Между прочим, ты знала, что я скоро приду. Могла бы пожарить яичницу и мне.

Я виновато скосила глаза.

— Ладно, сам пожарю, — буркнул Ной, и вытащил из холодильника молоко. — Ты и правда бледная. И, кажется, ты стала ещё выше. Не понятно, мы едим одну пасту, это ты с нее так вытягиваешься, словно макаронина? Не боишься, что будешь такой высокой, что не сможешь из-за этого выйти замуж?

Я сняла с ноги тапочек и запустила им в Ноя. Выдумщик. Сто семьдесят пять — нормальный рост. Я тряхнула волосами, чтобы дать ощутить Ною мое негодование по поводу его слов.

— Это за тебя никто не выйдет, если не перестанешь говорить девушкам антикомплименты, — я заправила волосы слева за ухо, и уперла руки в боки.

— Боги, Имоджен, ты что, надела эльфийские ушки? — Ной завыл от смеха.

— Что? — я ощупала свое левое ухо.

Оно было… заостренным. Не сильно, под волосами этого не было заметно. Но ощущения были непривычные.

Я побежала наверх и спряталась за дверью своей комнаты. Хотя Ной вовсе не собирался за мной бежать. Он прекрасно знал, когда мне требовалось личное пространство.

Я зашла в ванную, все еще не убирая руку от уха. Ощущения от прикосновения к нему были приятными. Кожа там была тоньше и мягче, как на мочке уха. Можно было слегка потянуть, и тогда кончик чуть сворачивался в трубочку. Видимо, у меня шок. Что это ещё за чертовщина? Они что, настоящие?

Я посмотрела на себя в зеркало, подняв волосы на макушке резинкой. Кажется я — все еще я, но уже и не совсем. Изменились не только уши. Мои серые глаза стали еще бледнее и прозрачнее. Но при этом я стала выглядеть привлекательнее. Скулы стали заострились, а на щеках появились милые ямочки.

Я потянула обеими руками за кончики ушей. Они и не думали сниматься, кроме того, мне было больно. На глазах выступили слезы. В этот Я заметила, что мои зубы тоже изменились. Теперь они стали ровными, белыми, без единой щербинки.

Вероятно, тот напиток, который я попробовала по своей глупости, обладает галлюциногенными свойствами, и все это ничто иное, как моя разыгравшаяся фантазия. Остаётся надеяться, что завтра с утра, когда я проснусь, это пройдёт. Даже несмотря на то, что мне нравятся невидимый друг в моей голове и эльфийские уши. А если не пройдет — мне стоит обратиться к врачу.

С утра я проснулась на редкость отдохнувшей, и даже успела чмокнуть в щеку маму перед работой.

— Ты и так слишком долго просидела взаперти, дочь. Самое время наслаждаться жизнью. Сходи погуляй на пляж, — сказала мне мама в ответ.

— Между прочим, Форествилл, Гратон, Каннингем и Хессел затопило, — ответила ей я, улыбаясь. — А ты советуешь мне погулять по пляжу. Кто и куда унес мою все время нервную маму?

— Я настаиваю, — улыбнулась в ответ мама и чмокнула меня в макушку. — Сэндвичи на столе. Возьми парочку с собой.

— Спасибо, мам! — я помахала ей рукой вслед.

«М-м-м… С удовольствием бы прогулялся с тобой по пляжу. Доброе утро, Джин!».

Я поперхнулась сэндвичем, который только что откусила.

«Ты все еще тут?», — мой голос дрожал.

Ответом на мой вопрос стал его смех.

«Неужели тебе так быстро успела надоесть моя компания?».

Я начала сомневаться сразу в двух вещах: в том, что у меня до сих пор все в порядке с головой и в том, что ответы придумывает мое сознание. Может быть, мне стоит спросить его о чем-то таком, о чем я точно не могу знать? А потом проверить ответ в интернете? Вот только о чем таком я могла бы его спросить?

«Если ты из Греции, то почему я тебя понимаю? Разве ты говоришь не на греческом?», — я решила, что чем больше буду задавать Рису вопросов, тем быстрее пойму, что со мной происходит.

«Я не говорил, что я из Греции».

Я хмыкнула и пошла собирать рюкзак для прогулки на пляж. Руки наткнулись на бархатное покрытие шкатулки. Она все еще была в рюкзаке. Я вытащила ее и открыла. Лучи солнца падали прямо на флакон рубинового цвета и он окрашивал часть ближайшей стены в комнате в такой же рубиновый цвет. Я присмотрелась. В нем, как и вчера, плескалась золотая жидкость. Пить ее я больше не намеревалась.

Я нервно ощупала свои уши. Они оставались непривычно острыми.

Может быть, мне стоит пойти не на пляж, а к Стене? Чтобы разобраться с тем, что со мной случилось?

Итак, вариантов немного. Либо я принимаю то, что сошла с ума и лечусь, либо не принимаю, и тогда что? Первый вариант мне все же показался более страшным, поэтому я уцепилась за второй. Надо понять, что со мной произошло. Неужели я превратилась в фейри? Это случилось из-за того, что я выпила зелье?

«Джин, ты собираешься на пляж? Я бы не рекомендовал тебе ходить к Стене. Не все фейри, знаешь ли, хорошие».

Я засмеялась.

«Не волнуйся, я вообще не считаю, что есть хорошие фейри».

«Тогда что ты задумала?».

Я положила в рюкзак бутылку с водой и сэндвичи. Теперь, когда я знала, что даже Рис не одобряет моей идеи пойти к Стене, мне было немного не по себе от того, что я собиралась это сделать.

Я закинула рюкзак на плечо и, выйдя во внутренний дворик, замерла.

Передо мной, на лужайке, возле недавно распустившихся калл, стоял вороной арабский мустанг. Его гладкая шерсть цвета обсидиана сияла на солнце. Он в упор смотрел на меня. Я не ошиблась бы, если бы сказала, что в его глазах плещется древняя тьма. Казалось, он был лишь сосудом для хаоса. Я невольно отпрянула. Конь заржал и встал на дыбы. В воздухе просвистела стрела.

Я, не успев задуматься о том, что делаю, мгновенно прыгнула вверх, заслонив собой мустанга от стрелы. Мое левое плечо взорвалось болью.

Я упала на землю, ударившись плечом, и закричала от сильнейшей боли, которую я когда-либо чувствовала. Со всех сторон нас с мустангом окружали фейри. Они взяли нас в кольцо. У коня расширились ноздри, словно он принюхивался, а потом лужайку озарила вспышка света. Теперь рядом со мной стоял не конь, а мужчина. Скорее всего, он тоже был фейри. Но все они почему-то отличались от меня. Их кожа была серого оттенка, а глаза и волосы — чернее ночи. Мужчина оказался красивым, и его кожа не была серой: строгие, завораживающие черты лица. Его величественная красота зачаровывала и пугала меня. Он, как и я, отличался от остальных.

Я осознала, что все это время, всхлипывая, и пытаясь не потерять сознание, лежу на лужайке перед домом, держась здоровой рукой за стрелу в плече.

Мужчина присел передо мной на корточки.

— Вихри Урда! — воскликнул он. — Я пришел сюда, чтобы забрать принадлежащее мне. Но уйду отсюда, приобретя вдвое больше.

Меня до дрожи напугали его слова. Всему этому, вероятно, было лишь одно объяснение: он пришел за шкатулкой, которую я унесла от Стены.

«Джин! Тебе больно? Что произошло?», — прорвался ко мне голос Риса и я ощутила его глубокий шок.

— Нужно вытащить рябиновую стрелу. Но она вошла слишком глубоко, здесь это делать неразумно и опасно, — мужчина, который ещё пару минут назад был конем, коснулся пальцами древка стрелы, и я начала хватать ртом воздух, из-за пронизывающей меня боли.

— Кроме того, ты спасла короля, — продолжил он. — По нашим законам это значит, что ты принадлежишь мне и должна стать моей женой.

Желтая дверь дома распахнулась и к нам выбежал шокированный Ной. Его не смутил круг гвардейцев, он устремился ко мне, расталкивая их локтями и игнорируя арбалеты. Гвардейцы держали на прицеле не Ноя, и спокойно пропустили его внутрь.

Мужчина опять принюхался.

— Одна кровь, — махнул он рукой на Ноя. — Я заберу твою сестру с собой. Если не оказать ей должную помощь, в скором времени она умрет. Я спасу ее жизнь, а затем она станет моей женой. Попрощайся с ней.

— Но как же наша мать? Она не сможет попрощаться с Имоджен? — я удивилась спокойствию голоса Ноя.

— Это, — мужчина опять коснулся древка стрелы, угодившей в меня, и я зашипела от новой волны боли, а из глаз потекли предательские слезы, — рябиновая стрела. Твоя сестра — фейри.

Мужчина, хотя, правильнее было называть его королем, заправил мне волосы за левое ухо.

До Ноя, кажется, наконец дошло, о чем он говорит.

— Ваши лекари ей не помогут. А время, меж тем, идет, пока мы здесь разговариваем. Иронично. Она бессмертная, но время ее жизни утекает прямо сейчас сквозь пальцы.

Бессмертная? Терпеть боль становилось все сложнее. Вокруг все кружилось и стало мутным, будто бы я видела все сквозь немытое стекло.

— Думаю, ты не станешь препятствовать моим дальнейшим действиям, человек. Ведь ты хочешь, чтобы твоя сестра выжила?

Мне внезапно подумалось, что я до сих пор не проснулась и вижу не иначе как кошмар. Может быть, я вовсе не просыпалась с тех пор, как отпила из флакона? Все происходящее теперь очень смахивало на бред.

Ной, спустя пару секунд кивнул в ответ, показывая, что не будет сопротивляться тому, чтобы эти фейри забрали меня с собой. Он нагнулся и поцеловал меня в щеку.

— Ты же знаешь, что это не навсегда, да? Мы найдем тебя, — прошептал он, и поток моих слез лишь усилился, потому что я понимала, что он лжет. Он прощался со мной, так, как мог и умел. То, что я раньше не слышала ничего о барьере, означало лишь одно — обратно оттуда никто не возвращался.

Кажется, король начал терять терпение, потому что его ноздри раздулись и он предупреждающе зашипел на Ноя. Ной быстро заморгал и отошел от меня.

— Где филактерий? — вновь присев ко мне, спросил король фейри.

Я понятия не имела, о чем он говорит. Ной аккуратно поднял с земли мой рюкзак и протянул его королю.

— Возьмите его с собой, это ее вещи… Пожалуйста.

Если он называет филактерием шкатулку, то… я выразительно посмотрела на рюкзак сквозь слезы.

Король рывком разорвал молнию. Ной открыл рот, чтобы выразить протест против такого варварского отношения, и тут же закрыл его, увидев, как блеснули глаза фейри. Король вытащил из рюкзака шкатулку.

— Можем отправляться. Держитесь поблизости, вероятно, псы Фенриса бродят где-то тут.

Один из гвардейцев, отличавшийся от остальных особенно высоким ростом, поднял меня и взвалил себе на плечо, словно я была лишь мешком с картошкой. Я застонала.

Сквозь боль я ругала себя всеми скверными словами, которые приходили мне на ум. Зачем я только спасла этого фейри от стрелы? Я не собиралась так рано становиться чьей-либо женой. Вероятно, сегодня я совершила самый дурацкий поступок в моей жизни. К физической боли, от пронзившей меня стрелы, добавилась еще одна: душевная, с привкусом злости на себя. Теперь я была не уверена, хочу ли вообще жить. Несмотря на то, что я мало что успела увидеть в этом мире своими собственными глазами, я вовсе не хотела его потерять.

Король превратился в мустанга и понесся вперед с невероятной скоростью. Гвардейцы тоже бежали очень быстро. Явно быстрее, чем могли бы бежать даже тренированные спортсмены. Каждый шаг гвардейца, несшего меня, отдавался тупой болью в плече. Перед глазами искрили звезды. Неужели не было другого, менее жестокого для меня, способа передвижения?

Я в последний раз посмотрела на наш, быстро удаляющийся от меня, дом.

Фейри двигались не по дорогам. Как только мы достигли лагеря Бодега Дюнс, фейри мгновенно углубились в лес, следуя одними им известными тропами. Мы добрались до барьера не за час, а всего за пятнадцать минут. Мне стало по-настоящему страшно. Ведь я не знала, что ожидает меня там, за барьером. За Стеной. Очевидно, раз я теперь не человек, опасность быть сожранной другими фейри мне не грозит.

У меня пересохло во рту. Кажется, только сейчас я начала осознавать последствия своих действий. Я спасла от смерти короля фейри и сейчас мы пересечем барьер. Я никогда больше не увижу ни маму, ни брата. Каково это — стать женой короля фейри? Наверное голод мне больше не грозит. Но… Я даже не знаю, что они едят. Учитывая, что я вчера ела вполне человеческую пищу, может ли оказаться, что они питаются тем же, что и мы, люди? Действительно ли я больше не человек?

Всего одним поступком я перечеркнула свое будущее. Я лишила себя права выбора. Что я могу сделать⁈ Побег со стрелой, застрявшей в плече, исключается. Да и если я теперь фейри — смогу ли я спокойно жить среди людей? Почему кожа этих королевских фейри — такая странная?

Вдруг в голове мелькнула мысль: маме не придется больше платить за мое обучение, а значит, им с Ноем без меня будет немного легче жить.

Я пыталась, как могла, отвлекать себя разными мыслями от боли, которая пульсировала в плече и не давала ни единой мышце в моем теле расслабиться. За гвардейцем, который нес меня, тянулся след из алых капель крови, которая лилась, несмотря на застрявшую во мне стрелу. Удивительно, что я до сих пор не потеряла сознание. Вероятно, превратившись в фейри, я стала выносливее.

Никакого тумана в этот раз не наблюдалось. Мы ещё не успели добраться до барьера, а я уже слышала его гул. Теперь он не звенел, а гудел — громко, словно гигантский пчелиный улей. И пах он теперь не металлом, а, скорее, расплавленным воском, чадящей свечой. Я чувствовала волны тепла, которые накрывали меня с головой. К этим волнам тепла примешивался и другой аромат — диких трав — мяты, розмарина, лаванды, алтея и клевера… Почувствовав его, я немного расслабилась. Потому что в нем было что-то такое, я не могла сказать, что именно, но оно звало меня к себе, манило, нашептывало. Оно не было опасным, и напоминало теплые объятия.

Мустанга я давно потеряла из виду. Вероятно, он преодолел барьер раньше нас.

Гвардеец поставил меня на ноги, но не отпустил. Я практически повисла на нем своей правой рукой. Без него я не смогла бы сделать ни шагу.

— Я не могу пронести вас через барьер, таковы правила. Его вы должны пройти самостоятельно.

То есть, мне придется отпустить его и пройти через него самой? Я не смогу.

В немой мольбе я подняла глаза на караульного.

— Можно проползти, — лишь сказал он и шагнул вперед, отпуская меня.

Меня сильно шатало из стороны в сторону и в итоге я упала на колени. Слезы вновь покатились из глаз. Представляю, как выглядело сейчас мое опухшее лицо.

Я почти наугад протянула правую руку к Стене, и ощутила знакомое покалывание. Вот только в этот раз оно оказалось на редкость приятным. А слова, которые Стена шептала мне — понятными.

Она вздыхала и говорила:

— Ах, домой, домой… Скорее домой.

Я понимала: она ни в коем случае не призывает меня повернуть обратно и вернуться в мой настоящий дом. Вот только то, что считала домом она — я домом назвать не могла. Я вообще не имела понятия, что там, за Стеной. Как называется страна Фейри? Может быть, там не одна страна, а, скажем, три? Или семь?

Я попробовала ползти на коленях вперед. Получалось на редкость скверно. Я опять злилась на себя: неужели я так слаба, что не могу проползти каких-то полметра? Полметра ли? Какова в длину протяженность барьера?

Я вздохнула с облегчением. Черный конь вернулся. Вернулся за мной. Он заглянул прямо в мои глаза и будто бы проник через них глубоко ко мне в сознание. Моя голова взорвалась дичайшей болью. Однако крик не смог вырваться из моего горла. Против моей воли, через боль, я встала. Точнее, он поднял меня какой-то своей странной силой. Подчинил мое тело себе и оно подчинилось. Он приказал мне встать и идти. Я встала и пошла. Мое тело встало и пошло. А я, я настоящая забилась куда-то далеко. В самый дальний угол своего сознания и кричала, кричала, кричала, от боли и от того ужасающего гипнотического состояния, в которое меня погрузил король. Я настоящая билась в судорогах от ужаса. К моему страху, примешался еще один страх, уже не мой. Но я не подала виду. Мой дурацкий поступок и так забрал у меня все. Пусть хотя бы Рис останется моим секретом. Только моим секретом. Пусть мы не так много успели поговорить за эти дни, но то, как этот голос переживал за меня, то, как шутил…. Я усилием воли отогнала мысли о Рисе, загнав их ещё глубже, чем себя.

Мое тело сделало судорожный вдох и упало на землю. Барьер закончился. Я одолела Стену.

Другой гвардеец, оказавшийся рядом со мной, все с той же небрежностью поднял меня, но в этот раз меня взяли в руки, а не взвалили на плечо. Он побежал за королем легкими, пружинистыми шагами.

Что это было? Что за силой обладает король фейри? Почему он так легко смог приказывать мне и управлять мной, словно я была лишь поломанной куклой?

— Где мы? — я еле ворочала языком. Вопрос получился хриплым.

Гвардеец не ответил. Может быть, он не услышал.

— Где мы? — собрав остатки сил, повторила я.

Когда гвардеец вновь не ответил, меня пронзила ужасная мысль. Что если король управляет ими также, как управлял мной? Или, по крайней мере, этим караульным, который несет меня?

Я заметила, что привычная мне тихоатлантическая флора изменилась. Мы продирались сквозь кусты, сплошь усыпанные мелкими белыми цветами. В воздухе разливался насыщенный аромат миндаля с едва уловимыми нотами мускуса.

Я сжала правую руку в кулак и ударила караульного в грудь. Ничего. Никакой реакции. Он продолжал бежать вперед, словно зачарованный. Скорее всего, он им и был.

После гипнотического воздействия короля боль в плече немного притупилась. Я попыталась представить конечную точку нашего вынужденного путешествия. Если он — король, то, наверное, живет в замке? Не думаю, что здесь есть сотовая связь, иначе бы все знали о стране фейри. Значит, он живет в старомодном замке, без сотовой связи и супертехнологичных гаджетов. При этом их врачи — лучше наших. Или нет? Чем отличается строение тел фейри от тел людей?

Я посмотрела на одежду караульного. Черная тонкая кожа. Или что-то похожее на нее. Поверх нее — черный плащ из неизвестного мне материала, довольно плотного на вид. Лошадей нет. Машин — тоже нет. С другой стороны, они им и не нужны с такой-то скоростью передвижения.

Прошло ещё минут десять, перед тем, как мы наконец поравнялись с королем. Я усмотрела в этом шанс, и хрипло выкрикнула:

— Где мы?

Губы короля тронула усмешка.

— Ах да, с моей стороны это было крайне невежливо. Давай начнём сначала.

— Его Величество Руан Черная Лошадь из рода Аспенрут, Лунных фейри, правитель королевства Бузины по крови и король Аркадии по силе, — громко прокричал мне в ухо гвардеец, который меня нес.

На словах «король Бузины» я еле сдержала смешок. Значит, эти кусты — бузина, а он — их король? Аркадия — прям как в Греции. Что, эти фейри не могли что-то свое, уникальное выдумать?

Король не ждал моей реакции в ответ, мы сразу же двинулись дальше. Ещё через пять минут моя догадка начала подтверждаться: я увидела высокие стены, отделанные черным ониксом, бойницы и донжон. Замок был построен в моем любимом нео-готическом стиле, однако никаких позитивных ощущений своим видом у меня не вызывал. Ворота открылись и мы попали внутрь крепостных стен. Я поежилась.

Замок был огромным. Такое я видела раньше только на картинках. Донжон располагался по центру. Там находился парадный вход в здание. Недалеко от входа я заметила небольшое странное строение, похожее на колодец. Кроме кустов бузины замок окружали ели, березы и форзиции.

Я не узнавала себя. Моя жажда приключений испарилась. Вместо того, чтобы с интересом впитывать новое место, а тем более, замок, я ни на секунду не могла расслабиться. Воздух здесь казался спертым.

Мой невидимый собеседник молчал, но иногда я ощущала его присутствие. Будто бы он просматривал то, что вижу я. К этому моменту я поняла, что больше не считаю его воображаемым другом. Я превратилась в фейри. Возможно, голос в моей голове мог принадлежать кому-то реальному. Это не мои выдумки, не раздвоение личности, не игра сознания. Это незримая связь. Она появилась сразу после того, как я глотнула из флакона. Возможно, мне стоит перестать отрицать очевидное. Значит нужно обязательно выяснить, что такое филактерий, и почему он так важен королю.

Внутренний двор замка оказался большим. Завидев короля издалека, все фейри бросили свои занятия и выстроились в живой коридор. Из под опущенной головы по мне скользили взглядами не менее ста фейри с серой кожей и черными глазами. Одеты они были по-разному. Мужчины в-основном, в черную кожу, а женщины — в платья, которые у меня язык не поворачивался назвать платьями. Небольшие треугольнички прикрывали интимные места тела, поверх которых струилась прозрачная ткань, обнажая все остальное.

Королю же, казалось, не было дела ни до кого здесь. Он шел вперед, не замечая их. Однако, и сами эти фейри не старались быть заметными. Я чувствовала их страх.

Король остановился. Он резко повернул голову и принюхался. Одним ловким движением он схватил сзади за горло девушку, стоящую перед ним, и швырнул на пол перед собой, стянув с ее шеи платок. Девушка начала всхлипывать. Страх, который я видела в глазах этих фейри, сменился на ужас.

— Как ты посмела сунуться к этим жалким, слабым, грязным урду? Неужели я не дал тебе все, о чем ты только могла мечтать и даже сверх того?

Руан кричал на нее так громко, что я сжалась в руках караульного в комок.

— Ты всегда, с самого начала была испорченной, Дейтерия! Как и твой братец!

Я пыталась успокоиться. Этот фейри собирался сделать меня своей женой. Мне стало мерзко. Никто не заслуживает такого обращения с собой.

— Это был твой последний шанс, Дейтерия! Ты мне надоела! Я нашел тебе замену!

Девушка испуганно прикрыла ладонью свою шею, на которой ярко выделялись две красные точки. Король подскочил к ней и вновь схватил ее за горло. До моего слуха донесся отчаянный истошный вопль, и я от страха закрыла лицо руками. Треск разрываемой плоти, ужасающие крики, снова треск… В нос ударил металлический запах крови. Он не был обычным. К нему примешивался гнилостный аромат тухлой рыбы. Я не хотела видеть, что он делает с этой Дейтерией. Я старалась даже не дышать. Иначе меня бы вывернуло прямо при всех.

Внутри меня лились беззвучные слезы. Я ощутила вспышку неукротимой ярости, которая сменилась чувством невосполнимой утраты. Ужас, горе, оцепенение и опустошение. София была права. Если бы я была менее глупой, я изрисовала бы все тело защитными знаками. Страшные сказки о фейри оказались правдой. Я угодила в их сети.

Когда вновь стало тихо, я ощутила мерное покачивание — мы двинулись вперед, в замок. Меня трясло. Вероятно, это здание станет ловушкой для меня до конца жизни. Даже если король будет обращаться со своей женой не так, как со своими подданными, я не смогу игнорировать подобные ужасы, чинимые им. Если бы могла, я бы сбежала прямо сейчас. Куда-нибудь. Если не домой, то хотя бы подальше отсюда. Но, если я сбегу, не разгневается ли Руан? Не сделает ли он с моей мамой и братом то же, что сотворил с Дейтерией?

Нет, я обязательно выберусь отсюда, возьму маму, Ноя, и мы уедем в другой штат, на другой конец страны, подальше от этого чертового барьера.

Набравшись смелости, я убрала руки от лица. Я должна была увидеть это, чтобы запомнить. Чтобы напоминать себе каждый раз, на что способен король Черная Лошадь. И все же, моей смелости оказалось недостаточно. Голова, а также другие части Дейтерии, валялись на дороге, вымощенной плиткой, по отдельности друг от друга. На меня накатил приступ тошноты и невыразимого ужаса.

На задворках сознания билась мысль, которую я не хотела добавлять к тому, что уже произошло. Но она просачивалась к остальным образам и стучала раз за разом так, что я сдалась. «Он заменит Дейтерию мной?».

Ворота замка распахнулись сами собой. Я впервые осознала, что мои скверные предчувствия могут оказаться верными. Меня занесли внутрь. Мы поднялись вверх на два пролета по лестницам в правое крыло. Я пыталась запомнить дорогу. Каждый пролет, каждый поворот и каждую дверь. Я рисовала на них мысленно разные растения, применяя технику запоминания, которой научилась специально для хорошей сдачи экзаменов в Стэнфорде. Шалфей, толстянка, полынь, монстера, голубоглазка… После двадцати дверей, которые промелькнули мимо нас, я поняла, что их слишком много. Но в этот момент караульный опустил меня на кровать в одной из комнат. И мои глаза тут же закрылись.

Я потерла лицо и зажмурилась от яркого света. Мне потребовалась пара минут, чтобы сообразить, где я нахожусь. Оперевшись на руки, я рывком села. Вокруг все закружилось и меня накрыло приступом тошноты. Я ощупала левое плечо: стрелы в нем больше не было. Когда я попыталась подвигать им, то ощутила лишь совсем слабую тупую боль.

Интересно, сколько я здесь пролежала без чувств?

«Сейчас утро», — услышала я знакомый голос в голове и чуть не расплакалась от затопившего меня облегчения.

«Прости меня за мое долгое молчание», — начал Рис, но я его перебила.

«Получается, ты можешь видеть и чувствовать то, что вижу и чувствую я? А мне передаются твои чувства и образы?».

«Не все. Что-то, но не все, да».

«Я почувствовала тебя тогда… И я так испугалась, что он узнает о тебе… И что-нибудь сделает, чтобы я перестала тебя слышать. А я хотела бы, чтобы ты остался. Не знаю кто ты, Рис, но с тобой в мыслях мне не так одиноко».

«Имоджен…», — вздохнул Рис.

Дверь в комнату распахнулась, и внутрь вошла молоденькая фейри, по виду ей было не больше лет, чем мне, но, скорее всего, это не так, ведь если некоторые сказки оказываются правдивыми, то фейри живут по тысяче лет. Она ловко присела в реверансе.

— Его Величество прислал меня, чтобы помочь вам вымыться и одеться, — в отличие от остальных увиденных мной здесь серокожих фейри, у этой были не прямые, а кудрявые волосы.

Я встала, чуть смяв простынь цвета обсидиана. Видимо, король был зациклен на черном цвете, вся комната была обставлена в темных оттенках. И если раньше я бы завыла от восторга, то сейчас, после увиденного, кажется, во мне что-то сломалось.

— Как тебя зовут? — поинтересовалась я у служанки.

— Вирджиния, моя госпожа, — она вновь поклонилась.

— О, а можно тебя называть Джинни? Просто нас обеих можно было бы так называть, и я подумала, что это забавно…

«Хм, а мне ты не разрешила», — хмыкнул Рис.

«Это имя для подружек», — я чуть не подавилась смешком.

«Хм».

Служанка побелела.

— Ладно, ладно, я поняла, видимо, нельзя, — быстро добавила я.

Вирджиния опустила глаза в пол.

— А сколько я пролежала здесь?

— Всего день, госпожа. Разрешите, я приготовлю вам платье?

Я кивнула. Каждая девочка мечтает стать принцессой. А я в детстве мечтала стать волшебницей. Возможно, сейчас я получила и то, и другое, но не совсем так, как представляла это. Скорее, совсем не так.

Вирджиния приготовила мне платье из блестящего черного материала, по покрою похожее на те, что я видела на фейри внизу: такое же бесстыдно открытое. Затем она прошла в комнату, прилегающую к этой, и я услышала шум воды. В спальню проник душный аромат лилий.

Я не стала дожидаться, пока наполнится ванна, и попросила Вирджинию оставить меня. Но она опять сделала испуганные глаза.

— Ладно, стой тут, но мыться я буду сама, договорились?

Вирджиния сглотнула, зажмурила глаза и кивнула.

— Джин, — я все-таки рискнула назвать ее так, — а ты можешь сказать мне, почему твоя кожа отличается от моей по цвету? Почему я не такая, как вы?

— М-мы разные. Вы не дрен, госпожа. Вы живете.

— Твои слова для меня — словно загадки, — нехотя упрекнула ее я.

— Мы принадлежим королю, — сообщила она.

— То есть, вы рабы? — ужаснулась я.

— Нет, мы получаем жалование.

— Но разве не все подданные в любом королевстве принадлежат королю? — не поняла я.

Вирджиния отвела взгляд.

— А филактерий, который у короля, что это такое? Что это за жидкость я выпила? — попробовала я сменить тему, но Вирджиния только больше испугалась.

— Это б-бесмертие, — заикаясь, выговорила она.

— Это я и так уже поняла, — показала я ей на свои уши.

И ощутила в этот момент тревогу Риса.

— Куда ты меня сейчас поведешь? — я еле набралась смелости задать этот вопрос. Мое тело даже в горячей воде мгновенно покрылось мурашками.

— Обед в вашу честь, госпожа.

Вирджиния подала мне черный, как ночь, халат, и я завернулась в него. В этот момент я поняла, что меня напрягает: вокруг звенела тишина. За окном не пели птицы, из-за двери не было слышно жизни замка. Все притихли, как мышки. В воздухе витал запах страха. Я решила для себя, что не буду показывать свой страх королю.

Я снизила голос до шепота.

— А в чем провинилась… А за что король… — я не знала, как спросить.

— Нужно быть сумасшедшей, чтобы сунуться к урду в Аркону. Я даже не знала, что они могут делать это с дрен… Никто не знал, — Вирджиния знала, что меня интересует.

Она ещё сильнее разгладила мои прямые волосы и закрепила поверх гранатово-красную корону из меди, на которой россыпью лежали черные бриллианты, словно ягоды бузины.

Когда все было готово, я поняла, что дрожу. Новая встреча с королем до чертиков пугала меня. Я боялась того, что он может сделать со мной. Я не желала никаких его прикосновений. Но я видела, что бывает с теми, кто сердит его. А значит, я буду улыбаться и позволять ему делать с собой все, чего бы он не захотел. Правда ли я настолько слаба, что не буду сопротивляться?

Вирджиния привела меня в столовую. Широкие окна были занавешены плотной черной тканью, и не пропускали свет. Вместо этого в зале горели магические огни. Не ярко, тускло. В конце зала стоял огромный обсидиановый стол, сервированный посудой из черного звездчатого сапфира. Все это было настолько мрачным, что я даже усмехнулась своим мыслям. Кажется, такими темпами я перестану быть готом. Король Руан стоял у окна, играя с бокалом вина. На нем была шелковая фиолетовая рубашка, расстегнутая чуть ли не до середины груди, и черные брюки.

Остальные столы были заняты фейри. Некоторых из них я уже видела внизу, в живом коридоре. Руан заметил меня и жестом указал на место за столом во главе, возле него. Мои ладони вмиг стали мокрыми. Я нацепила на лицо приторную улыбку.

Когда я прошла за стол, остальные фейри встали и склонили головы. Руан подошел и встал справа от меня. Он взял мою руку и поднес ее к губам.

— Ты такая хрупкая, как скелет, — сказал он, скривив губы. — Ешь. Я люблю женщин с формами.

Я обязательно сбегу отсюда. Это обещание себе все громче звучало в моей голове.

Король опустился на громадное кресло возле меня, и я, последовав его примеру, села на свое.

На моей тарелке появилась обычная жареная курятина с пряными травами.

Король кивнул подданным, они расселись по своим местам. Руан повернулся ко мне.

— Интересно… Все это время я думаю только о том, как же тебе удалось выманить мой филактерий из Стены. Мне казалось, я спрятал его там, где никто и никогда не стал бы его искать. Но ты… Обычная человеческая девчонка не только забрала его с собой, но еще и осмелилась стать одной из нас. Я видел в твоем сознании, что ты начертала что-то на Стене. Что это были за символы? Откуда ты их узнала?

О, Боги. Он задал лишь первые вопросы, но уже одни мои ответы на них, несомненно, вызовут его гнев.

— Я думаю, кто-то другой владел мной в этот момент, — я постаралась избегать слов: «Не знаю», учитывая, как они могут вывести из равновесия некоторых людей, а уж короля фейри и подавно.

Руан сложил руки треугольником и закрыл глаза. Он сидел неподвижно минут пять, а потом резко хлопнул в ладоши, и я подпрыгнула. Пытаясь не разгневать его, я положила себе кусочек курицы.

— Итак, мой филактерий теперь подчиняется тебе. А ты — подчиняешься мне. Видишь, как все удачно сложилось? Теперь ты станешь моей женой. Если, конечно, выдержишь три небольших испытания. Ведь мои подданные должны убедиться в том, что ты будешь достойной королевой, — глаза Руана сверкнули, он хищно улыбнулся.

Что ещё за испытания? Ни о каких испытаниях разговора не было! Поперхнувшись едой, я попыталась подавить кашель, в уголках глаз выступили слезы. Если честно, у меня совсем не было желания становиться его женой, но мне нужно выжить. Смогу ли я сбежать до этих испытаний?

— Но не волнуйся, моя хорошая, я же не зверь. Я дам тебе время освоиться, немного привыкнуть к нашей жизни, нашим особенностям, нашему быту. А чтобы тебе было понятно, сколько времени осталось до испытаний, я оставлю на противоположной стене небольшое напоминание, — Руан махнул рукой, и грузные двери столового зала распахнулись, пропуская внутрь около пятидесяти крупных крыс, я призвала себе на помощь все свое самообладание, чтобы не закричать и остаться на месте. Он вновь махнул рукой, и крысы стали карабкаться на стену. Когда они были близки к лепнине, предваряющей сводчатые потолки, раздался ужасающий многоголосый крысиный визг. Они верещали, потому что оказались пригвожденными к стене стрелами.

— Полюбуйся, какой оригинальный календарь получился. Крыски будут отсчитывать дни. Тридцать девять крыс. Каждый день одна стрела будет исчезать, и крыса будет падать вниз. Когда стена окажется чистой, а внизу возникнет гора из их трупов, это будет означать, что пора, милая, тебе показать себя. Я тебе ясно все объяснил?

Я начала понимать, почему Вирджиния заикается.

— Д-да, — ответила я.

— Видишь, я самый милосердный из королей Аркадии. Не то, что Фенрис Белая Лошадь. Его тебе нужно опасаться. Он яростный, словно кинжал, жаждущий крови. Безжалостный, белый и холодный. Как сама смерть. Говорят, что его предками были эти грязные урду. Удивительно, что он не перенял от них ничего. Ко времени его рождения вся их кровь до капли была разбавлена благородными видами, — прошептал мне на ухо король.

И я в очередной раз вспомнила Софию, которая предупреждала меня об этих ужасных фейри. Предупреждала, но собственноручно отвела меня к барьеру. Я никогда этого ей не забуду.

Между тем, Руан продолжил:

— Моя сердечная доброта не знает границ. Может так случиться, что тебе придется не по душе наш мир. И тогда после испытаний ты сможешь выбрать: стать моей женой или же уйти к людям.

Я удивленно выдохнула.

— И я даже не перестану благоволить твоей матери и брату. Но если ты решишь уйти, тебе, конечно же, нужно будет отдать то, что стало моим по праву. То, что ты забрала из филактерия. Твое бессмертие. Может быть, тебе хватит смелости решиться на столь самоотверженный поступок.

Мое сердце забилось чаще.

— Это не больно, и к тому же предельно просто, — к королю подошел один из дрен, и, встав на одно колено и склонив голову, протянул знакомую мне шкатулку. — Нужно всего лишь подуть вот сюда, — король вытащил из центра утопающий в бархате стеклянный осколок, который я раньше посчитала за огромный изумруд, и постучал по его поверхности пальцем.

Меня передернуло. И что тогда со мной будет? Я вновь стану обычной смертной или умру? Что-то мне не слишком верилось в первое. Хорошенький выбор. Быть его женой или умереть.

Руан прикоснулся к моему подбородку, собираясь впиться поцелуем в мои губы, и меня прошибло током. Вероятно, и его тоже. Его даже сильнее, потому что он ошалело отпрянул от меня в ту же секунду, вскочил со своего кресла, как ошпаренный, страшно ругаясь.

Я глубоко дышала, пытаясь успокоиться. Руану, видимо, удалось успокоиться быстрее, он снова оказался возле меня.

— Не волнуйся, совсем скоро, милая моя невеста, я решу эту досадную маленькую неприятность.

Я захотела стащить со стола нож, но от ножей для масла проку было бы мало. И даже если бы у меня получилось заполучить, к примеру, вилку, где под этим открытым платьем ее спрятать? Да и хватило бы мне духу, если не убить, то хотя бы ранить Руана?

— Сопроводите госпожу Имоджен в ее покои, — голос Руана донесся до меня как бы издалека, и я удивилась, что он сам попросил слуг что-то сделать, а не стал управлять ими, как безвольными марионетками.

Я была рада вернуться к себе в комнату. Обратно меня сопровождала Вирджиния и один из караульных. Его имя я спросить не решилась.

Вирджиния присела передо мной в реверансе, а затем спросила:

— Может быть, госпожа желает прогуляться?

Я удивленно посмотрела на нее.

— А мне можно?

— Король не ограничивал вашу свободу передвижений. Но он не рекомендовал вам выезжать за пределы королевства Бузины.

Я чуть приподняла брови.

— У нас тихо, как вы уже могли заметить, все здесь принадлежат нашему королю. Но другие королевства Аркадии населяют иные породы фейри и другие существа. Например, амароки и адзе.

— Я не знаю ничего об этом, — сообщила я и отвернулась к стене.

— Амароки это громадные волки. Они заставляют почувствовать себя одиноким и желать этого одиночества. Когда жертва амарока забредает подальше от остальных — волки расправляются с ней самыми неприглядными способами. А адзе и того хуже. Они выглядят как крохотные лесные светлячки. Подлетит такой светляк, сядет на плечо, и сердце радуется: какой он расчудесный! Но радуется совсем недолго, потому что дальше тот, к кому привязался адзе, чувствует страшную боль: оказывается, что невинное, на первый взгляд, созданьице вонзило в тебя клыки и увеличивается в размерах, поглощая твою кровь, превращаясь из светящейся точки в настоящего кровососа. Или панфиры. Ещё никто не выживал от встречи с такой птичкой… Из их крыльев получаются одни из самых острых клинков.

Я почувствовала, как на меня опять накатывает тошнота. Какой же я была счастливой, пока жила за барьером, и знать не знала всех этих кошмаров!

— Спасибо, Вирджиния. Я бы, для начала, хотела посмотреть замок.

— Тогда не смею мешать вам и Лирину, госпожа. Приятной прогулки, — присела в реверансе Вирджиния.

Я подумала, что обязательно отучу ее от этих приседаний и взяла Лирина под руку. Он не казался мне таким уж страшным. Лирин медленно повел меня по коридорам, позволяя осмотреться как следует.

Больше всего мне нравились сводчатые потолки, украшенные каменными декоративными нервюрами. Потолочное пространство, в отличие от всего остального, тут черным не было. Насколько мне удалось выяснить, в правом крыле, где меня поселили, оно было синим, а в левом крыле, где располагались покои Руана — красным. Утонченный детализированный орнамент в виде листьев покрывал поверхности нервюров.

К моему немалому удивлению, Лирин показал мне все выходы, которые существовали в замке. Не только основные, но и запасные, и даже пару тайных.

— Будущая королева должна знать о замке все, — сказал он.

«Дейтерии это не помогло», — подумалось мне.

Ещё больше я удивилась, когда мы пришли в оружейную.

— Перед испытаниями вам не помешает научиться владеть оружием, — сообщил Лирин, протягивая мне атаме.

Я заострила внимание на его сильно выдающимся вперед носе, стараясь не сильно выдавать свое удивление.

— Этот клинок, конечно, оружием-то многие не считают, но его можно спрятать под платьем.

Я взяла из рук Лирина обоюдоострый атаме со сквозным узором и рельефом головы. Это что, голова демона? Хотя, не в моей ситуации привередничать. Рукоять в виде колонны легко легла в мою руку. Атаме был невероятно шелковистым на ощупь. Не веря своим ощущениям, я провела поверх лезвия пальцем. Почувствовав себя увереннее, я осознала, что ради свободы готова убить короля Черную Лошадь, если до этого дойдет. Я не смогу быть ему покорной женой. Не буду терпеть его прикосновения. Не лягу с ним в постель. Вместо того, чтобы спасать его от стрелы, мне нужно было собственноручно вогнать ему ее поглубже.

«Тебе стоит быть аккуратнее со своими мыслями. Кажется, он уже смог побывать в твоей голове», — вдруг предостерег меня Рис.

— Это атаме из пера панфиры. За ним не требуется никакой уход. Его лезвие всегда идеально, — пояснил Лирин и, кашлянув, посмотрел на меня: — Я вижу, у вас на языке вертится масса вопросов. Вы можете быть со мной откровенны, король сделал меня вашим телохранителем.

Я выбрала самый спокойный и непринужденный тон, который только могла. Чтобы выжить здесь, мне нужны были понятные ответы и союзники.

— Лирин, я пытаюсь разобраться во всем. Мне хотелось бы понять, почему дрен так отличаются внешним видом от меня? От Вирджинии я узнала, что существуют разные породы фейри…

— Дрен мертвы, вот и все. Все мы здесь мертвы, кроме вас, госпожа, и короля. Черная Лошадь призвал нас всех, несмотря на то, что мы уже принадлежали иному миру. Теперь мы принадлежим ему. А вы — живы, и я, то есть мы, надеемся, что вы такой и останетесь, — ответил Лирин и нахмурился, безотрывно смотря на меня.

Я была шокирована его словами. Как я этого не заметила? С другой стороны, как я могла заметить, если эти мертвые выглядят вполне живыми?

— Но как же тогда король смог убить Дейтерию? — допытывалась я.

— Он дал ей жизнь, он ее и забрал.

— Чем она ему так досадила?

Лирин сложил руки на груди и отвел взгляд в окну.

— Королевство Бузины граничит на западе с Арконой, землями диких фейри. В их крови течет дикая магия. Они черпают ее из священного источника Урду, как и свое бессмертие. В Аркадии же никто не имеет права владеть магией, кроме короля.

Так вот оно что… Но это не объясняет те две красные точки на шее Дейтерии. Мне бы хотелось предельной ясности. Однако мне не пришлось просить Лирина продолжить.

— Кроме магии есть у урду ещё одна особенность. Они пьют кровь, чтобы видеть разное.

— Разное? — мой вопрос звучал немного глупо, и я испугалась, что Лирин успел утомиться от моей назойливости.

Лирин опять выразительно кашлянул.

— Разное. Зависит от того, чью кровь они выпьют. Больше всего они любят смертных, но их они за барьером уже век не видали. Они берут достаточное количество крови, каждый раз оно разное, и засыпают на время. Это время тоже каждый раз разное. Спят они подвешенные вниз головой. А когда просыпаются, могут рассказать много интересного о прошлом, настоящем и будущем того, чья кровь была взята, ответить на вопросы, которые тебя тревожат. Но к ним никто не ходит за ответами, потому что большинство не возвращается. Не всем они отвечают, некоторых выпивают досуха.

Мои глаза расширились, а лицо скривилось. Увидев мою реакцию, Лирин усмехнулся, потом нахмурился и кивнул в сторону двери.

— Там идет Грондард, дворецкий. Я бы не советовал ему доверять, — шепотом добавил Лирин.

Я расстроилась, потому что не успела расспросить Лирина о многих вещах, и особенно, о странной магии, которой владеет Руан.

— Прошу прощения, госпожа. Король послал за вами, чтобы вы успели, как подобает, приготовиться к ужину.

— Благодарю, Грондард, — я изобразила учтивую улыбку.

Видимо, Грондарду она пришлась по душе.

— Я сопровожу госпожу в ее покои, — отослал его Лирин.

Когда Грондард ушел, я вновь рискнула спросить:

— Ты был телохранителем Дейтерии?

Лирин опустил голову на грудь и глухим голосом ответил:

— Да. И я не уберег ее. Я должен был… — он судорожно вдохнул и закрыл глаза. — Мы с ней были очень близки. Настолько, насколько позволяло наше положение. Король ведь сделал ее своей королевой, — Лирин грустно усмехнулся.

— Но он ни разу не назвал ее так. Никто не называл ее так. Все говорили «принцесса Дейтерия», как в жизни до…

— В жизни до?

— До того Безымянного дня, когда все произошло. В жизни до того, как король Черная Лошадь стал королем Аркадии.

Лирин подставил мне руку и, когда я уцепилась за нее, повел вверх по лестницам в мои покои. По пути мы почти не разговаривали, потому что вокруг было слишком много лишних ушей.

Не удивительно, что из-за того, что Лирин открыто поделился со мной своими секретами, во мне проснулось доверие к нему. Конечно, я не ожидала, что смогу найти среди дрен друзей… Но отказываться от возможного союзника было бы глупо. Он, в отличие от остальных, казалось, не боялся Руана. Возможно, потому, что он уже потерял то ценное, что мог потерять — Дейтерию? И все же причины его откровенности со мной мне не были до конца ясны.

Перед входом в комнату Лирин сделал мне знак, чтобы я остановилась. Удостоверившись в том, что коридор пуст, он сказал:

— Дейтерия была сестрой короля Фенриса Третьего Белой Лошади, правителя королевства Дуба.

Я буквально уставилась на Лирина. Не об этом ли Фенрисе король меня предупреждал, что он «яростный, словно сама смерть»? Получается, Руан не побоялся разгневать Белую Лошадь? Или король Дуба пока не знает о смерти своей сестры и его гнев на Руана — лишь вопрос времени? Все это слишком сложно для человека, который лишь недавно превратился в фейри.

В комнате меня уже ждала Вирджиния. На шкафу на вешалке висело платье лилового цвета, в тон рубашке, что сегодня за обедом я видела на Руане. Видимо, платье было подобрано так, чтобы потрафить королю. Оно было более закрытым, чем то, которое сейчас было на мне, но одновременно и более облегающим. Возможно, я смогу прикрепить атаме к чулку с внутренней стороны бедра?

«А ты последнее время немногословный. В первое время мне показалось, что ты не такой», — мне вдруг пришло в голову, что я могу первой обратиться к Рису, и он мне ответит.

И действительно, спустя пару минут, которые лично мне показались очень долгими, я услышала ответ:

«И какой же я?».

«До того, как я попала сюда, мне показалось, что ты… Открытый, игривый и хороший».

«Хм-м».

«Просто хм-м?».

«Не знаю, что на это тебе ответить».

«Скажи, что ты думаешь обо мне. О моей жизни…».

«Ты — потрясающая. Отважное сердце. И то, что сейчас происходит там, с тобой… Мне так жаль… Этого всего не должно было случиться».

«Да ладно. Ты у меня в голове всего какие-то пару дней, и уже говоришь мне 'потрясающая»?«, — прищурилась я. — 'Я снова начинаю верить, что выдумала тебя».

«Ты спасла короля. Разве человек, спасший чью-то жизнь, не является отважным и потрясающим, милая моя Имоджен?».

Я не была милой, и не была его. Но даже если это был просто оборот речи, я не стала его поправлять.

«Если бы я знала, кого спасаю… Я бы не сделала этого», — призналась я ему.

«Мне дурно от одной лишь мысли, что в награду за его спасение ты станешь его женой».

На долю секунды мне показалось, что Рис говорит это не только потому, что видел Руана моими глазами. Он сказал это так, будто бы в этом было что-то глубоко личное.

Я грустно усмехнулась.

«Если переживу испытания, которые король Черная Лошадь для меня придумает».

В дверь постучали. Я бы сказала, что Лирин оторвал меня от моих мыслей, но теперь это было не так. Он оторвал меня от наших с Рисом мыслей.

Путь до столового зала мне наконец удалось запомнить. Он находился на первом этаже левого «красного» крыла замка.

К моему ужасу, первое, что я почувствовала, когда вошла внутрь — был запах мертвых крыс. Прошло не так много времени с обеда, но ими уже пропахло все пространство вокруг. Я была не уверена, что теперь смогу взять в рот хотя бы кусочек пищи.

К моему сожалению, Руан уже сидел на своем месте. Стол был богато сервирован различными блюдами и фруктами, но мне не хотелось притрагиваться ни к чему из этого. Лирин подвел меня к моему креслу, я села, тут же лживо улыбнувшись Руану. Он как бы случайно коснулся рукой моего бедра и тут же отдернул руку.

— Чертовка! — выругался он и мне понадобилось все свое самообладание, чтобы не рассмеяться. Если кто из нас двоих здесь и был чертом, то точно не я.

С минуту король шумно дышал, схватившись за кромку стола. Я же была рада, что его опять прошибло током, когда он попытался прикоснуться ко мне, но старалась этого не показывать. Не знаю, что это за магия держала его в стороне, но я была ей искренне благодарна.

Когда Руан пришел в себя, он приторно-сладким голосом протянул:

— Ла-а-адно, Имоджен… Я просто хотел удостовериться, что проблема все еще существует. Возможно, это филактерий защищает тебя…

Я удивленно подняла брови. Пусть будет в курсе, что я ничего не знаю об этом.

— А ещё я вспомнил, что сказал тебе за обедом не все, что хотел. Если ты выберешь стать моей женой, то я исполню одно твое желание. Конечно, не любое. Например, отпустить тебя я уже не смогу. Но, к примеру, даровать твоей человеческой семье безбедную жизнь — легко.

Я неотрывно смотрела на короля. За это короткое время я поняла, что Черная Лошадь любит из всего устраивать шоу, и что он мог бы слушать звуки своего голоса вечно.

— Хочешь узнать, что выбрала эта глупенькая Дейтерия? Она могла попросить у меня почти все, что угодно, а попросила отпустить ее брата. Но, надо сказать, Фенрис был той еще занозой в заднице, и он успел мне порядком поднадоесть.

Я пыталась переварить слова короля. Что значит «отпустить»?

— Ты почему не ешь? Жаркое из утки отменное, — Руан подвинул ко мне тарелку, и я, улыбнувшись, через силу начала набивать себе рот.

Благо, длилось это недолго, и как только король удалился, Лирин тут же увел меня обратно в мои покои. Когда за моим телохранителем закрылась дверь, я свернулась клубочком на постели и дала волю слезам. Проплакав не меньше часа, я уснула.

Однако, долго проспать у меня не получилось. В окно лился серебристый лунный свет, и замок наполнился звуками. Как и его курдонер. Я завернулась в одеяло и подошла к окну.

То, что я увидела, было во всех смыслах просто поразительно.

Все те дрен, которых выстроились в живой коридор, а также некоторые, которых я ещё не встречала, кружились в хороводе под полной Луной. Их танец был каким-то странным. Что именно странного было в этом танце, я не могла сказать. Однако я приметила среди этих дрен и Лирина, и Вирджинию. Значит ли это, что сейчас я могу беспрепятственно выйти отсюда и отправиться туда, куда мои глаза глядят? Возможно, это мой шанс сбежать отсюда.

Я наспех перерыла весь шкаф и нашла свою старую одежду: спасибо Вирджинии, что она не выкинула ее, несмотря на то, в каком состоянии она была. Насколько я поняла, королевство Бузины как раз заканчивается Стеной, которая и отделяет наш мир от этого. Хотя, правильнее будет сказать «фейри от людей». Потому что… Могу ли я все еще считать мир людей своим миром? Ведь я больше не одна из них. Хотя у меня и не было пока времени подумать об этом спокойно.

Итак, раз королевство Бузины заканчивается барьером, это значит, что никакие амароки и другие существа, о которых мне успели тут рассказать, мне не грозят.

Я не стала тратить время на то, чтобы зайти на кухню. Мой дом находился, если подумать, не так уж далеко отсюда, поэтому я не успею проголодаться. Поверила ли моя мама Ною? Рассказал ли он ей правду о том, что произошло? Получится ли у меня убедить их срочно бежать из дома вместе со мной? Послушают ли они меня? Я не знала. Но мне придется попытаться, если я все еще надеюсь на что-то хорошее.

Я тихонько выскользнула за дверь. Коридоры действительно были пустыми. Как долго странный праздник дрен будет продолжаться? Интересно, меня на него не пригласили, потому что я не одна из них?

Я решила, что выйду через один из тайных ходов, которые показал мне Лирин.

Ступенька позади меня скрипнула, и я вскрикнула от неожиданности и страха. Позади меня стоял Руан.

— Не спится, моя хорошая? — в его тоне проскользнуло любопытство.

Я кивнула.

— Проснулась посреди ночи… И услышала звуки из окна, — честно созналась я, не прибавляя к своим словам «Ваше Величество», как требовал того этикет.

— Пойдем прогуляемся, — Руан подставил мне руку, но тут же ее убрал, цокнув. — Лучше тебе пока меня не касаться.

Я ещё раз поблагодарила всех возможных Богов за этот подарок. За то, что он не мог дотронуться до меня. Но я знала: так будет не всегда. Такие люди, как он, всегда добиваются своего, не останавливаясь ни перед чем. А уж фейри — тем более.

Мы вышли во внутренний двор и остановились у стены замка. Король жестом показал мне: «Смотри».

Я увидела то, что не заметила из окна. Хотя, может быть, когда я смотрела, их там ещё не было. Девять мертвых фейри лежали на жухлой траве. Вокруг них двигался хоровод дрен. А эти странные звуки, которые примешивались к музыке и танцам дрен, были ничем иным, как блеяньем коз, которых привязали неподалеку. Я начала догадываться, зачем. Девять дрен вышли из круга, чтобы подтащить одну из коз к одному из тел фейри, в затем все вместе накинулись на нее. Когда животное испустило последний вздох, эти девять дрен начали кружить своим небольшим кругом внутри большого хоровода. Все они пели и издавали резкие звуки. И чем дольше продолжалось это пение, тем сильнее мне хотелось зажать уши руками. Когда мне начало казаться, что я больше не выношу этот ужасный ритуал, один из мертвых фейри встал. Он качался из стороны в сторону, а затем присоединился к тем девяти.

— Жизнь животного за жизнь дрен. Невелика плата. Тебе так не кажется? — спросил Руан, и я подпрыгнула от неожиданности, потому ни я, ни он не произнесли за это время ни слова, и я успела уже позабыть, что он тоже стоит здесь, неосмотрительно потеряв бдительность.

Сколько же потребовалось коз, чтобы оживить всех его поданных? Может быть, это не всегда происходит так?

— Знаешь, был один день в моей жизни, мне он очень понравился, — начал король, — крупнейшее поголовье коз полегло в Аркадии, что и не вообразить, — Руан рассмеялся.

Я не видела в этом ничего смешного, но все же улыбнулась, чтобы не рассердить его.

Король не ограничил мою свободу передвижения… И раз сейчас не получилось, это всего лишь значит, что я попробую убежать чуть позже. Я пыталась уверить себя в том, что это не слова для успокоения, а обещание.

К примеру, исчезну во время очередной прогулки. Только желательно так, чтобы в не подставить Лирина. Мне не хочется, чтобы Руан наказал его за мой побег.

— Ну что, насмотрелась? Теперь точно уснешь спокойным сном, — заявил Черная Лошадь, и я еле сдержала мурашки и дрожь по всему телу. Его слова звучали как угроза. Он был очень опасным, мое тело чувствовало это и било тревогу.

Я присела в реверансе, но не настолько глубоком, как это делала Вирджиния, потом сразу же побежала обратно наверх в покои, благодаря Богов за то, что король ничего не сказал о моей одежде.

Я закрыла за собой дверь и прислонилась к ней, успокаивая дыхание. Между пальцами левой руки словно пробежал ток. Я удивленно подняла ее к лицу. Пальцы защипало, на них вспыхнула пара искр и тут же погасла.

«Почему же ты такая неугомонная, Имоджен?», — услышала я ленивые, медленно текучие, сонные мысли Риса.

«Хм», — передразнила я его.

«А чем ты любишь заниматься в свободное время?», — теперь его простой вопрос не казался таким банальным, как раньше. Он был мне необходимым, словно свежий воздух.

«Ты будешь смеяться».

«Обещаю, что не буду».

Я вздохнула. Кому теперь какая разница до моих увлечений? Я смело могу рассказать об этом Рису.

«Я люблю собирать разные головоломки. Несмотря на то, что у нас никогда не было денег, чтобы их покупать, у меня дома лежит одиннадцать версий кубика Рубика».

«Кубик Рубика — это тоже такая головоломка?», — спросил меня Рис.

«Ни за что не поверю, что ты никогда не видел кубик Рубика. Это больше похоже на то, что ты со мной заигрываешь».

«Может и заигрываю».

«Мы знаем друг друга всего три дня», — возразила я.

«А как же „Любовь с первого взгляда“», — рассмеялся Рис.

«Я тебя в глаза не видела», — улыбнулась я.

«Может, это и хорошо? Я больше, чем уверен, что в реальности ты не захотела бы быть с таким, как я».

«Мне кажется, ты однозначно лучше, чем король Черная Лошадь. Или я ошибаюсь? А, может быть, ты просто боишься рассказывать мне о том, чем ты занимаешься в свободное время?».

«Поверь, я совершил много ужасных ошибок. И то, к чему они привели…» — Рис замолчал, не договорив.

«Ладно, ладно, полегче. Так чем ты любишь заниматься в свободное время, Рис? Я тебе рассказала, поздно идти на попятную».

Через две-три минуты Рис все же ответил.

«У меня есть любимый дуб. Очень старый. Места вокруг буквально пропитаны древним духом. Я любил приходить туда с сестрой. Сидеть под ним… У нас с ней было что-то вроде игры. Мы создавали из желудей волшебное королевство. Представляли, что каждый желудь — волшебник, и каждому из них придумывали свое дарование. Кто-то управлял облаками, кто-то молниями и громом, кто-то выращивал целебные травы и цветы, кто-то играл с огнём, так, словно это был его лучший друг. Но смысл всегда оставался одним и тем же — в волшебном королевстве магия была у всех. Мы придумывали разные сложные ситуации, и кто первый из нас придумывал, как ситуацию разрешить с помощью способностей — побеждал и получал тот желудь себе. Обычно, моя сестра уходила домой довольная — с полной корзинкой желудей».

«Значит, ты мечтатель? Ты мечтаешь о магии? А сейчас? Сейчас вы туда не приходите? У тебя нет свободного времени?», — робко спросила я. Вероятно, Рис вырос и теперь работает. Ему не до игр с желудями и магии.

«Моя сестра умерла. Если кто и был настоящим мечтателем, то не я, а она. Мы больше никогда не сможем посидеть с ней под моим любимым дубом».

'О-о-о… Скорблю вместе с тобой. Когда это случилось?.

«Спасибо, Имоджен… Честно говоря, ты единственная, кто сказал мне „вместе с тобой“. Обычно же говорят не так, знаешь… Это случилось недавно».

«Знаю. Но учитывая, что мне передаются твои чувства, здесь недостаточно просто слова „сожалею“. От чего она умерла?».

«От проклятия».

«Ты веришь в проклятия? Неожиданно».

«Можно и так сказать, Джин. Я и есть это проклятие».

«Ты хочешь сказать, что твоя сестра умерла из-за тебя?».

«Это полностью моя вина».

«Ох, что бы это ни было, думаю, ты на себя наговариваешь, Рис».

«Спокойной ночи, Имоджен».

Я поняла, что сейчас, вероятно, не услышу от Риса больше ни слова, и попыталась уснуть. Тем не менее, еще некоторое время мысли крутились в моей голове, словно заведенные. Мне оставалось лишь надеяться на то, что пока я связана с этим филактерием, король не собирается убивать меня. Потому что, если бы можно было разорвать эту связь одним моим убийством, Руан бы сделал это сразу. Интересно, что шкатулка охраняет меня только от Черной Лошади. Всех остальных она не бьет током, когда они меня касаются… Ни Лирина, ни Вирджинию. С этими мыслями я все-таки уснула.

Утром, когда Вирджиния приготовила мне ванну, я решила, что мне следует выяснить как можно больше о магии Руана. О том, как действует его дар. Возможно, Лирин может рассказать мне об этом подробнее. Возможно, он даже согласится. Раз я не ограничена в свободе передвижения, не устроить ли мне небольшую прогулку вне замка? Лирин в качестве моего телохранителя должен будет пойти со мной, и тогда я могла бы расспросить его обо всем, что меня интересует и посмотреть окрестности.

Мне бы хотелось избежать завтрака, но, как я поняла, на завтрак, обед и ужин мне было велено являться перед королем, чтобы он лично лицезрел меня и вел со мной преотвратительнейшие беседы.

Понятия о том, как должна одеваться королева, у дрен явно не было. Либо король специально одевал меня так, считая своей говорящей игрушкой. Крупная сетка спереди, сзади и по рукавам в сочетании с открытыми плечами — скреплялась по бокам двумя полосками красной ткани. Мне поплохело лишь от одной мысли, что в таком наряде меня увидят и будут разглядывать все.

— Вирджиния, а можно ты подберешь для меня что-то более закрытое? — аккуратно поинтересовалась я, но она, к сожалению, опять сделала свое фирменное испуганное лицо.

— Я б-боюсь, королю не понравится вольная смена вашего наряда.

Я проглотила комок в горле.

— Перед обедом, я вновь принесу вам что-то другое, госпожа, — извиняясь, пролепетала Вирджиния.

Я все же натянула на себя эту ненавистную тряпку, и теперь, стоя перед зеркалом, разглядывала себя. Мне не хотелось идти в трапезный зал.

«Ты такая красивая, Джин! Долго же мне пришлось ждать, чтобы увидеть тебя не из воспоминаний, пусть и недавних, а вот так, почти наяву», — довольный голос Риса пробрался в мои мысли и мои щеки вмиг заалели.

Он увидел меня в этом… Я кашлянула, пытаясь скрыть смущение. Если несколько дней для Риса — это долго, то чтобы он сказал, если ждать этого пришлось бы месяц, год?

«В этом. Правда, мне бы хотелось, чтобы это не было бы зрелищем для остальных».

Мои руки сами сжались в кулаки.

«Поверь, мне бы тоже этого не хотелось».

Лирин, как всегда, постучал, чтобы войти. Скользнув взглядом по моему наряду, он тут же отвел глаза. Я видела, что ему хочется предложить мне что-то, что я могла бы накинуть поверх этого платья, лишь бы я перестала выглядеть в нем такой уязвимой.

На удивление, пока мы шли по коридорам, нам по пути никто не встретился. Все уже собрались к завтраку. Короля за столом не было.

— Важные дела, — пояснил Лирин. — Король Руан весь день будет отсутствовать.

Я выругалась. Зачем тогда вся эта клоунада с платьем? Хотя, несомненно, меня сразу же затопило облегчением.

Когда я перевела взгляд на «крысиный календарь», (так я его назвала) я снова выругалась. Одна крыса теперь лежала на полу, и ее не собирались оттуда убирать.

Никто в зале не кидал на меня взгляды. Если только поначалу, когда я зашла. Значит, я зря волновалась? Дрен, в отсутствии короля предпочли меня просто не замечать. Возможно, после того, что случилось с Дейтерией, они не хотят ко мне привязываться.

Мой взгляд наткнулся на бордовую штору, которой раньше я не придала никакого значения. Но сейчас я поняла, что внизу, из-под нее виднеются ножки стола. Штора на мгновение приоткрылась, и из-за нее показалась привлекательная девушка с красно-рыжими волнистыми волосами. Ее кожа… не была серой. Это мне нужно будет обязательно обдумать.

Узнав, что Руана в замке нет, я сразу же поинтересовалась у Лирина, не могли бы мне принести что-то съедобное с королевской кухни в мои покои. Лирин сказал, что когда король отсутствует, я могу завтракать, обедать и ужинать у себя в покоях, если пожелаю. А я желала. Если кто-то спросит, он сошлется на мое плохое самочувствие. Я мысленно поблагодарила его за это.

Когда Вирджиния принесла мне поднос, наполненный всякими вкусностями, я чуть не застонала от удовольствия. Никаких крыс, никаких чужих глаз. Запеченная утка, яблоки с медом и жасминовый чай с мятой.

Конечно, наедаться так перед прогулкой, которую я планировала, было верхом глупости, но спустя столько дней это был мой, возможно, единственный шанс поесть в нормальной, или почти нормальной обстановке.

Некоторое время я колебалась, не зная, как попросить Лирина отправиться со мной на прогулку. Когда я, наконец собралась с духом, он сам постучал в дверь.

— Госпожа! — поклонился он.

— Можно без поклонов, хотя бы пока мы одни, Лирин? Это ужасно смущает меня…

— Мы никогда не одни, госпожа. В замке всегда есть глаза и уши, которые все видят и слышат. Я бы хотел предложить вам прогуляться. У меня есть один друг. Вам бы пошло на пользу знакомство с ним.

— Пошло на пользу?

— Он может научить вас разбираться в здешних тварях. Он — королевский исследователь, и этот дрен особенно хорошо знает существ, вроде панфиры. Все их слабые места…

— Не подумай, что мне не хочется прогуляться, скорее, любопытно: отчего мы с ним не можем встретиться в замке?

— Дарис не живет в замке. Он живет в хижине неподалеку отсюда.

— Дарис?

— Его так зовут. Но он предпочитает, когда его называют Рис.

Я замерла. Рис? Почему у меня раньше не возникло ни одной мысли, что Рис, тот Рис, который у меня в голове, может быть, живет вовсе не в мире людей? Ведь все это началось после того, как я ходила к стене. Какая же я глупая! Он ведь сказал, что живет в Аркадии! И если он сейчас слышит мои мысли, то уже знает, что я поняла. Что если Дарис — и есть мой Рис? Ну, не мой, но тот, что во мне. Ох, даже в моих мыслях это прозвучало так… заманчиво. Стоп. Я собиралась сказать пошло!

Но если Дарис — и есть тот самый Рис, то, судя по нашим недавним разговорам, он не обрадуется, увидев меня в реальности. Ведь когда я сказала, что в глаза его не видела, он ответил, что это хорошо.

— Имоджен? Что-то не так? — взволнованно спросил Лирин.

— Нет, просто задумалась. А вдруг твой друг не захочет со мной знакомиться? Он знает, что мы придем? — решила уточнить я у Лирина.

— Как это не захочет? Вы — его будущая королева. К тому же вы — прелесть. Прекрасный дельфиниум в мире засохших роз. Настоящее сокровище.

У Лирина, несомненно, был извращенный вкус, потому что он считал фейри с моей внешностью — прелестью. Разве мои лаковые черные волосы и тусклые глаза цвета гравия не говорят всем окружающим, чтобы они держались от меня подальше? Разве они не чувствуют, что я не похожа на них внутри, что я особенная, причем в минус, а не в плюс? Хотя, я могу нравиться ему потому, что мои волосы так похожи на волосы дрен… Я не восприняла слова Лирина всерьез, лишь мило снисходительно улыбнулась в ответ.

«Особенная…», — услышала я голос Риса. Он произнёс это слово так, словно пробовал его на вкус. Я вздрогнула. И на всякий случай не стала спрашивать его, слышал ли он наш с Лирином разговор о том, что мы сейчас придем к нему, раз уж сам он ничего не сказал.

— Лирин, дай мне пару минут, я переоденусь, хорошо?

— Конечно. Позвать к вам Вирджинию?

— Не надо, Лирин. Я сама способна одеваться, честно.

Лирин кивнул и вышел из комнаты. А я не выдержала, и все-таки спросила у Риса:

«Так значит ты из Аркадии?».

«Да, я это говорил».

Я цокнула.

«Я имею в виду, не из Аркадии в Греции в мире людей, а из Аркадии в мире фейри», — уточнила я.

Я услышала глубокий приглушенный смех, и вдруг почувствовала, как волоски по всему телу вдруг встали дыбом. Я словно наэлектризовалась.

«Видишь ли, моя догадливая Имоджен, если бы я был из мира людей — вряд ли мы бы сейчас смогли так общаться».

Я насупилась и пружинистыми шагами пошла к шкафу. Открыв ящик, я начала вытаскивать оттуда тонны вещей. Неприлично неприличных тряпок. На его дне я обнаружила кожаные штаны, как у королевских гвардейцев, что-то черное, смутно напоминающее футболку, края которой завязывались на узел спереди, и кожаную куртку. Я быстро переоделась в них и завязала волосы в хвост на макушке так, чтобы они не мешали. Этот наряд больше подходил для прогулки в лес.

«Когда я говорила про Грецию, ты ничего не сказал», — фыркнула я.

«Потому что в этом не было смысла. Разве ты бы поверила, что за Стеной существует целый мир? Ты и в фейри не верила».

Я снова фыркнула. Потому что Рис был прав. Тогда в этом не было никакого смысла. Я ведь думала, что схожу с ума. Удивительно, каким давним ощущается это «тогда». А ведь прошло всего три дня. Я взглянула на себя в зеркало, спрятала атаме во внутренний карман куртки, и вышла к Лирину.

Я думала, что прогулка будет пешей, но оказалось, что мы поедем на лошадях. Я немало удивилась, ведь когда мы осматривали замок, я не заметила конюшни. Мой смущенный взгляд сказал Лирину многое.

— Если вы не умеете ездить на лошадях, сейчас самое время научиться, — тут же парировал Лирин. — К слову, это фризская лошадь. Это единственная порода, которая переносит дрен.

Передо мной стояли два черных, как ночь, крупных, массивных, высоконогих, но при этом очень элегантных коня.

— Это Зорин и Мергул, — Лирин похлопал коня, на которого кивнул первым. — Я возьму себе Зорина. Мергул более терпелив, поэтому вы поедете на нем.

По моей коже побежали мурашки. Осознание того, что я вживую увижу Риса, не давало мне покоя. Его игривый настрой, после моих слов о том, что он живет в Аркадии, чуть придал мне уверенности, но у меня, тем не менее, от нервного напряжения дрожали ноги.

Лирин подошел ко мне и помог мне забраться на Мергула. Я вцепилась в поводья. Вслед за ногами, начали дрожать и мои руки.

— Кстати, забыл упомянуть о том, что это не просто фризские кони. Это смесь с аркадийской фейской. Они быстрее и выносливее, чем породы, выведенные людьми, в два, а то и в три раза. Только на таких нам и имеет смысл путешествовать.

— Я не видела при замке конюшню, — неуверенно ответила я.

— Король скрыл ее особыми чарами. Только некоторым из нас позволено брать оттуда лошадей.

— Раз я ее не видела, значит мне не позволено, так? — мой голос прозвучал необычно высоко.

— Нет, позволено. Но будущие королевы обычно не седлают лошадей сами. Вам нужно лишь попросить об этом меня, и все будет сделано. В любое время, — улыбнулся Лирин.

Я позволила себе улыбнуться ему в ответ. Мергул шел медленно, и я быстро переключилась на разглядывание весенней зелени. Здесь она была какой-то не такой. Будто бы с легким сероватым налетом на листьях. Местами они были рваными, словно их разъела ржавчина.

— А что с этим лесом? — спросила я, смахнув непрошеную слезинку.

— Мы забираем у этой земли силу. Все живое вокруг — вот цена жизней дрен. Мы мертвы, и делаем окружающее нас пространство подобным нам, — побледнев, сдавленно ответил Лирин.

На некоторое время между нами воцарилось молчание. Мы ехали довольно близко к друг другу. Ехать в таком темпе показалось мне не слишком сложным, и даже приятным занятием. Мергул оказался на редкость покладистым. Когда мы отъехали на достаточное расстояние от замка, Лирин вдруг произнёс, переходя на ты:

— У Дариса недавно умерла сестра. Ты могла бы быть с ним… Помягче?

— Конечно. Но прошу тебя, Лирин, скажи, как звали его сестру? — задала встречный вопрос я.

— Неридия, — хрипло произнёс он, и его голос наполнился скорбью.

— А ее… тоже убил Черная Лошадь? То есть, получается, все дрен могут умереть лишь от его руки?

— Нет. Хоть фейри и называют бессмертными, а дрен, к тому же, ещё и воскрешенными, нас можно убить большим количеством способов. Рябиновые стрелы, крылья панфиры…

— Что же тогда произошло с Неридией?

— Проклятие. Дарис — исследователь. И недавно он выяснил, что силу Черной Лошади можно подавить. Он поил животных, которые были под контролем короля, настойкой дуба. Да, это была ещё та задача, учитывая, в каком гипногогическом состоянии они находились. Но он с ней справился. Той самой проклятой настойкой дуба, которая, кстати, тоже убивает. Но не всех фейри, а только нас, дрен. Поэтому мы ее и называем «Проклятием дуба». Дарис был в лесу, когда Неридия пришла в его хижину. Он, на свою беду, оставил настойку в кружке для чая на столе. Дарис никогда не был осмотрительным. Он невероятно сосредоточен на животных, особенно когда работает, но во всем остальном — Дарис ужасно рассеянный. Ему не хватает женской заботы. Но у дрен нет истинных пар, в отличие от обычных фейри. Как ты понимаешь, у нас не может быть детей. Неридия с дороги разом осушила полкружки. Когда Дарис вернулся, уже было поздно. Он винит себя в случившемся.

В моей голове проносились тысячи мыслей. Так вот что имел в виду Рис, когда говорил о проклятии? Может быть, он не хочет, чтобы мы встречались в реальности, потому что он — дрен, а я нет? И это значило бы, что у нас нет будущего?

Я накренилась набок и чуть не соскользнула с Мергула, но успела вовремя взять себя в руки и выправить положение. Это отрезвило меня. Встречаться? Будущее? Рис находится в моих мыслях чуть больше трех дней, а я уже мечтаю о нем. Он мне сказал-то, наверное, не больше ста слов. Я толком ничего о нем не знаю. Почему у меня возникают эти мысли?

По спине катился холодный пот. С непривычки езда на лошади давалась моим мышцам тяжело.

Лес внезапно расступился, освобождая пространство для небольшого озера. То, что Лирин назвал «хижиной», оказалось небольшим деревянным домиком на берегу озера.

Лирин расправил плечи.

— Приехали! — он бодро соскочил с Зорина, а потом помог мне спуститься с Мергула.

Я невольно обратила внимание на то, что он не стал привязывать лошадей.

Мы подошли к домику, и Лирин громко застучал в дверь.

— Дарис! Ты здесь? Открывай давай, собака ты деревенская!

Мой взгляд молнией прошелся по Лирину. Разве не он просил меня пять минут назад быть «помягче» со своим другом, который недавно потерял сестру?

Дверь скрипнула, и из нее высунулась голова Дариса. Его волосы не были черными, как у других дрен. А сам он казался крупнее любого из них.

Дарис глухо засмеялся:

— Никак ко мне пожаловал королевский кошара⁈— и только потом перевел на меня взгляд.

— Волосы, как у дрен, а глаза и кожа — нет, — констатировал он.

— Глаза и кожа как у дрен, а волосы — нет, — не осталась в долгу я, и он вновь рассмеялся.

Лирин строго посмотрел на меня. Я наградила его таким же взглядом. Не он ли назвал Дариса деревенской собакой?

Интересно, в какую игру собрался играть Рис? Он даже взглядом не выдал Лирину того, что «знает» меня, как бы громко не звучало это слово сейчас. Что ж, раз так, то я поддержу его игру.

— К слову, она — твоя будущая королева, так что поклонись.

Дарис мгновенно красиво согнулся в поклоне. Причем настоящем, элегантным поклоне, со всем почтением. В этом поклоне не было ни капли шутовства. Я почему-то думала, что мои щеки вспыхнут, словно два наливных яблочка, но этого не произошло. Чувства, которые я испытала, когда увидела Дариса, оказались не такими, как я себе их представляла. И это сбило меня с толку. Я ощутила спокойствие, надежность и невесомую грусть. Не было той игривости, задорности… Он казался, или хотел казаться, вовсе не таким, каким был у меня в мыслях.

Лирин многозначительно кашлянул. Дарис пропустил нас внутрь.

Изнутри дом был и вправду крохотным. В одной комнате помещалось все необходимое: и кровать, и кухня. Ванная находилась в отдельной, тоже очень маленькой, комнате. Дарис усадил меня в единственное кресло, а они с Лирином уселись на барные стулья за кухонной стойкой, прилегающей к окну. Лирин опять многозначительно кашлянул и кивнул на меня.

— Расскажи ей. И научи делать настойку.

— Слушай, Лирин, — неуверенно начал Дарис. — Она — будущая жена короля. А просишь научить ее настойке дуба?

Я сердито сверкнула глазами на Дариса. Игры в недоверие? Серьезно?

У Лирина дрогнул кадык.

— Ей можно доверять.

— Почему ты так уверен, что она не сдаст нас… — Лирин оборвал его резким движением руки, а потом сделал ему какой-то знак руками.

Дарис вперился в меня взглядом и охнул.

А я не выдержала.

— Вы говорите так, будто бы я не сижу тут напротив вас. Я бы хотела получить немного больше ясности.

Дарис вздохнул.

— Я экспериментировал с «Проклятием дуба». Есть такая настойка… Королевство Белой Лошади пыталось бороться с нами ей. Я хотел понять, можно ли «Проклятием» убить панфиру. Этих существ ведь, знаете, ничего не берет. Даже рябиновые стрелы. А Черная Лошадь хотел проверить, насколько уязвимы будут эти птицы, если создать из них армию. Когда я применил настойку в первый раз, король управлял стаей пяти птиц из замка. Его способности велики и могут покрывать довольно большие расстояния. Я дал настойку только одной из птиц, и она «очнулась». Перестала повиноваться контролю Черной Лошади. Если бы он в этот момент попытался перехватить ее зрение, он бы тут же понял, что произошло. Но король отдал эти исследования мне на откуп. Он силен и без панфир, потому не требовал от меня мгновенных выводов. Я мог уделять внимание моим научным интересам. Я понимал, что скоро должен буду предоставить королю результат. Но я также сознавал, что так как он был занят другими делами, он не заметил, что одна из панфир освободилась от его контроля. Я проделывал это раз за разом, и результат оказывался одним и тем же.

Пока Дарис рассказывал мне все это, я оценивала его. Рассматривала. Он не пытался рисоваться передо мной. Заигрывать, флиртовать. Он немного побаивался меня. Неужели таков Рис на самом деле?

— Однажды, когда гвардейцы притащили новую порцию «ценных пленных» фейри, шпионов Белой Лошади, я увидел в этом шанс. Правда, перед этим я испытал настойку еще раз, на разных видах существ, которые находились под контролем короля. То, что он до сих пор не заметил этого — чудо. Видимо, Богиня нам благоволит. В моей голове давно зрела мысль о том, что дрен действительно единственные, на кого так действовала настойка дуба. И тогда я подумал — что если обычных фейри она не убьет? Я решился проверить.

Я громко выдохнула.

— То есть, получается, между Белой Лошадью и Черной постоянно происходят стычки? Разве Белая Лошадь не подчиняется Руану?

— Никаких стычек не было и не могло быть, пока Дейтерия была в руках короля, — пояснил Лирин. — Белая Лошадь делал все, что ему велели, лишь бы Дейтерия осталась в живых, если можно так сказать. Но этого оказалось недостаточно. К тому же, Руану везде виделись шпионы Белой Лошади. Возможно потому, что Фенрис не уступал ему по силе до того, что случилось, а, может быть, даже превосходил его в ней. К тому же, он был единственным, чья сила выводила фейри из под контроля Черной Лошади.

— Дарис сказал, что Руан хотел создать армию из панфир. Он собирается пойти войной на королевство Белой Лошади? — спросила я.

Дарис сглотнул.

— Он убил его сестру. И, казалось бы, что ему Фенрис, оставшийся без магии? Однако он Руану — как кость в горле. Он не успокоится, пока не оставит от королевства Дуба камня на камне. Или не обратит их всех в дрен.

— И почему вы все мне это рассказываете, а? Разве вы не боитесь, что король залезет в мою голову, и…

— Ты заметила, что кроме тебя здесь почти нет обычных фейри? Если не считать короля, конечно, — немного резко спросил Дарис, а я задержала свое внимание на слове «почти». Значит ли это, что мы с Руаном здесь — не единственные живые фейри? — Король не допускает их в королевство Бузины.

— К тому же, говорят, что нужно быть чокнутым, чтобы пойти в Аркону, а я считаю, что нужно быть чокнутым, чтобы выйти замуж за Руана по доброй воле, — подмигнул мне Лирин.

— Подождите, мне кажется, или все это начинает звучать как заговор против короля?

Лирин мне снова подмигнул.

— Это он и есть.

В глазах Лирина блеснули огоньки, и я не смогла не улыбнуться.

— То есть, вы хотите, чтобы я пила настойку дуба, чтобы Руан не мог контролировать меня? Я ведь не такая незаметная. В конце концов, я — его будущая жена. К тому же, я не смогу притворяться, ведь я не буду знать, что он от меня хочет.

— Не совсем так. Связь, которую устанавливает Черная лошадь своей силой никуда не денется. Ты все еще будешь ощущать его намерения касательно тебя. Но сможешь, когда это окажется нужным, противостоять ему. А до тех пор — просто будешь играть свою роль, — заметил Дарис.

— Да я смотрю, ребята, вы тут давно все продумали, — заметила я. На сердце у меня было тревожно, — но насчет момента, когда это окажется нужным, мне бы хотелось услышать подробнее.

— Ты и так все поймешь, — развел руками Лирин. — К тому же, нам пора возвращаться в замок.

Лирин вышел из домика первым. А я немного задержалась. Мне хотелось встряхнуть Риса, чтобы наедине он перестал притворяться, что совсем

не знает меня. Поэтому я задержалась у двери, и сказала ему:

— И все же нам не обязательно играть в эту игру.

В этот момент в глазах Дариса что-то вспыхнуло.

— Да, моя будущая королева? — спросил он каким-то изменившимся голосом.

— Да. Я бы хотела, чтобы ты был таким, каким я тебя представляла. Потому что я знаю, что ты именно такой. Тебе не стоит рядом со мной прятаться за маской…

— Ты меня представляла? — оживился Дарис.

Я смущенно кивнула.

— Ты думал, что мы не сможем общаться, потому что ты из дрен? — набравшись смелости, спросила я.

— Общаться? — задумчиво произнёс Дарис.

— А разве это не называется общением? — улыбнулась я.

Он усмехнулся, и в ту же секунду, прижав меня к стене, смял мои губы. Я не ответила ему на поцелуй. Я растерялась. И оттолкнула его.

Дарис обескураженно посмотрел на меня.

— Мне казалось, я все правильно понял.

Я одернула вниз кожаную куртку, проведя по ней руками.

— Да, но кажется, я оказалась не готова к такому стремительному развитию событий, извини, — ответила я.

Боги, надеюсь, когда Лирин говорил мне про «помягче», он не имел в виду то, что Дарису требуется такого рода утешение…

Он развел руками.

— Что ж, я терпеливый.

— А ты не боишься, что Руан убьет тебя, если узнает, что ты прикоснулся к будущей королеве?

— Разве только ты сама ему скажешь. Но минут десять назад мне показалось, что мы на одной стороне. Поэтому я думаю, что не в твоих интересах доносить на меня.

Лирин вернулся за мной. Он прочел тревогу на моем лице и перевел взгляд на Дариса. Тот лишь пожал плечами.

Обратно до замка мы ехали молча. Когда мы оказались у ворот, Лирин, тревожась о перемене моего настроения, спросил:

— Когда я вышел, между вами с Дарисом произошло что-то, о чем мне стоит знать? Он чем-то обидел тебя?

Лирин перешел со мной на ты, и это радовало.

Я не знала, обидел ли меня Дарис. Я запуталась. Почему я не ответила Рису на поцелуй? Почему пошла на попятную?

Я покачала головой.

— Просто мне показалось, что твой друг не до конца открыт перед мной. Если мы затеяли совместную игру, разве это не значит, что мы должны доверять друг другу?

— Хм… Я этого не заметил. Дарис вел себя с тобой как обычно. Если не считать того, что он ни разу не попросил тебя называть себя Рисом. От меня он потребовал этого при первой же встрече.

Я скрестила руки на груди и насупилась. Чуть позже я попробую мысленно объясниться с Рисом.

Ужин мне в покои принесла не Вирджиния.

— А где Вирджиния? — спросила я у новой служанки.

— Ей нездоровится, — ответила та. — Но уверяю вас, я буду служить вам не хуже нее. Мое имя Моргулия.

Девушка присела в глубоком реверансе, и я еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Я никогда не привыкну ко всем этим средневековым поклонам. У Моргулии были прямые черные волосы, точь-в-точь как у остальных дрен, и очень темные глаза. Моргулия заметила, что я рассматриваю ее, и сказала:

— До… У меня были синие глаза. Очень красивые синие глаза.

У меня в горле встал ком, и я кивнула. Не хватало мне ещё начать рыдать при новенькой служанке. Я буквально выпроводила из себя невидимых поваров, которые так не вовремя начали резать лук для запеченной курицы.

Я кое-как объяснила Моргулии, что вымоюсь и отправлюсь спать сама. Видимо, она действительно была рада служить мне вместо Вирджинии, потому что никак не хотела уходить. Я еле дождалась, пока она оставит меня в покое и тут же позвала Риса. Он ответил мне только через минут десять.

«Как прикажешь это понимать? Я знаю тебя три дня с небольшим, а ты при первой же встрече бросаешься ко мне с поцелуем!».

В ответ я почувствовала удивление.

«Какой ещё первой встрече?», — промурлыкал Рис, и я окончательно потеряла самообладание.

«Ты что, издеваешься надо мной? Или у тебя раздвоение личности?», — рассердилась я.

«Имоджен… Я не понимаю, о чем ты говоришь, честно. Давай успокоимся и обсудим это», — в голосе Риса сквозило волнение, и я смягчилась.

«Я попробую», — пообещала я ему.

«Знаешь, что мне помогает успокоиться? Обычные разговоры с теми, кто мне дорог. Обо всем и ни о чем. Они напоминают мне, ради чего я живу. Поэтому предлагаю тебе поговорить со мной. Вдруг у тебя это тоже сработает?», — умиротворенным голосом произнес Рис.

А мне захотелось неслабо так его треснуть. И к тому же, я итак собиралась с ним поговорить.

«Значит ты считаешь, что ты мне дорог?», — злость так и выплескивалась из меня. «За три дня…».

«Да что ты заладила — три дня да три дня? Иногда и секунды много. Иногда и вечности мало, понимаешь? Хочешь, проведем маленький эксперимент?».

«Опять эксперимент? Мне казалось, я сегодня сыта по горло экспериментами».

«Называй, как хочешь. Тебя обрадует, если я исчезну из твоих мыслей. Через пару мгновений и навсегда? Никогда больше не заговорю с тобой… Ты испытаешь облегчение?».

В моей груди что-то неприятно сжалось. А вдруг он и правда может так сделать?

«Нет, не исчезай! — сама себе удивляясь, вдруг выпалила я. — Просто я расстроена. Меня совсем не обрадует, если ты пропадешь из моих мыслей. Я не шутила, когда назвала тебя другом, пусть и воображаемым. Я действительно надеялась, что ты станешь мне настоящим другом».

«А теперь? Не надеешься?», — глухо усмехнулся Рис.

«Не совсем так. Я позволила себе надеяться, что ты им уже стал».

«Ох, Имоджен. Извини за этот маленький эксперимент. Но я вынужден его продолжить ради себя и тебя самой. Я хочу помочь тебе разобраться во всем. И я думаю, ты теперь можешь не беспокоиться за нашу мысленную связь».

«То есть?», — опять заволновалась я.

«Представь иную ситуацию. Что если это — навсегда? Что если я застрял в твоей голове и никогда не исчезну? Даже когда ты будешь злиться на меня, как сейчас, или даже хуже, я не уйду. И да, ты знаешь меня всего три дня. Но также ты знаешь, что все важные решения мы принимаем мгновенно. Другое дело, что потом мы долго не можем смириться с последствиями своих решений. И признаться себе в том, что ты решила так, а не иначе и почему, — тоже невероятно сложно».

Это было странно, но страх, который я испытала совсем недавно, когда Рис сказал «больше не заговорю с тобой» сейчас вдруг исчез. Получается, меня не пугало, что он «застрял» в моей голове? Я обескураженно провела рукой по волосам. Так, на моем месте любая другая разумная девушка точно бы начала паниковать. Меня не пугало, что я не смогу прогнать его из своих мыслей?

«Но ты — не любая другая, Джин. Признайся, тебе даже нравится, когда я слышу все твои мысли?».

«И не мечтай», — солгала ему я, ощущая как раз то, что он сказал.

Мне нравилось то, как близко он был. То, насколько я была открыта ему. То, как легко мне было с ним общаться с первых его слов, которые я услышала. Но все же меня пугало, что я испытывала эти чувства слишком рано. Слишком стремительно. Это ощущалось так, будто бы на меня неслась лавина.

Я услышала приглушенный смех.

«Кажется, можно переходить к пункту, когда мы разговариваем, и может быть, это начинает тебя успокаивать».

«У-у-у, как только попадешься мне в реальности, получишь от меня по своему самодовольному лицу подушкой, понял?», — недовольно завыла я.

Этот его мягкий глубокий смех сводил меня с ума. Я почувствовала, как по моим пальцам пробежал ток, и удивилась этому.

«Какое твое любимое блюдо, Имоджен?».

«Ладно, твоя взяла. Будем просто разговаривать. Я люблю пиццу», — пожала плечами я.

«Пиццу?», — растерянно спросил Рис.

«Не могу поверить, что ты не пробовал пиццу», — улыбнулась я, — «Это такая лепешка из теста, на которую складывают то, что тебе нравится, и запекают. С разными вкусными соусами. Я например, больше всего люблю сырную».

«А чем это отличается от пирога?», — улыбнулся Рис.

«Пироги чаще всего закрытые сверху, а на пицце теста сверху нет», — объяснила я.

«Когда мы встретимся, обязательно попробую эту твою пиццу».

«Думаешь, меня пустят приготовить пиццу на королевскую кухню?».

«Ты — будущая королева. Повелевай».

Я разразилась громким смехом, а потом, напустив на себя серьезности, произнесла:

«Повелеваю тебе оказать мне взаимную любезность и ответить, какое любимое блюдо у тебя».

«Только не смейся».

«Хм-м, после этих слов мне стало любопытнее в сто раз».

«Обожаю лимонный пирог с безе».

«Серьезно?», — улыбнулась я.

«Я же говорил, тебя это позабавит», — ответил Рис, и я не почувствовала в его голосе никакой обиды.

Мы разговаривали о разных мелочах до тех пор, пока меня не сморил сон. Это оказалось безумно приятно — засыпать не в одиночестве.

К сожалению, Руан вернулся в замок, поэтому сегодня мне придется посещать все королевские трапезы, облачившись в платья, которые больше подходят для девушек легкого поведения, а не той, кто совсем скоро станет королевой.

Ещё до прихода Вирджинии или Моргулии (а я не знала, кто из них сегодня будет помогать мне) ко мне зашел Лирин, и быстро сунул в руку крохотный стеклянный пузырек.

— Настойка, — шепнул он. — Буду приносить тебе ее каждый день с утра.

Я кивнула, взяла пузырек и отправилась в ванную. Вот только куда мне спрятать флакон, после того, как я выпью «Проклятие», которое может оказаться спасением?

Жидкости в стеклянной склянке было ровно на один глоток. Я встряхнула пузырек, позволив ей перемешаться, открыла пробку и выпила. Меня передернуло. Настойка оказалась очень вязкой, и у меня во рту все свело. Из-за вязкости я не любила хурму.

В сводчатое окно ванной застучал дождь. Первый дождь, увиденный мной в Аркадии. Мое дыхание участилось. Ладони стали горячими, а все волоски на коже — наэлектризовались. Лирин не предупреждал меня о побочных эффектах, а я, глупая, и не поинтересовалась. На поверхности моих ладоней затрещал ток. Искры щелкали, тут же исчезая. Руки до локтя окутала белесая аура. Я вытянула их перед собой, вспоминая, закрыла ли на защелку дверь ванной. Мне не хотелось, чтобы кто-то стал свидетелем этого зрелища. Я ощущала, как в руках, словно в конденсаторе, собирается энергия. Их поверхность охватил вихрь сверкающих искр, напоминая танец светлячков в ночном небе. Когда я почувствовала, что мое тело напряглось до предела, раздался громкий хлопок и от белесой ауры отделился и поплыл в воздухе яркий белесый шаровой плазмоид. Напряжение схлынуло, мое дыхание — выровнялось. Шар врезался в стену. Раздалось шипение, шар исчез. От места его соприкосновения со стеной вверх поднялось небольшое облачко пара, которое быстро развеялось. На натуральном камне, из которого была сложена стена замка, остались небольшие пятна, отличающиеся по оттенку. На мраморный пол осыпалось немного коричневых частиц, похожих на мелкий металлический песок.

Я, недолго думая, сгребла эту металлическую пыль по углам комнаты, чтобы ее было незаметно, на всякий случай. Мне хотелось надеяться на то, что никто не поймет, что именно здесь произошло. Я зажала в кулаке стеклянный флакон от настойки, и отнесла его в сундук в спальне. Еле подняв его тяжелую крышку, я положила склянку на самое дно, припорошив ее ворохом одежды. Буду надеяться, что слуги на дно сундука заглядывают нечасто.

Все это было сделано мной очень вовремя, потому что, как только я закрыла крышку сундука и отошла от него к зеркалу, ко мне в покои вошла Моргулия. Служанки, в отличие от Лирина, не стучали. Она наконец-то принесла такое платье, которое я, несмотря на его открытость и длину, хотя бы могла назвать красивым. Рубиново-красное изысканное кружево, напоминающее завитки виноградной лозы, щедро расшитое кристаллами красиво закрывало все, чему положено быть закрытым. От пояса вниз струился длинный алый шлейф. К платью прилагались прозрачные босоножки на невысоком каблуке. По сравнению с предыдущим, в этом наряде уже было не стыдно предстать перед остальными.

— Ты говорила, Вирджинии не здоровилось. Ей уже лучше? — начала разговор я.

— Да, госпожа. Благодарю вас за искреннее волнение по поводу ее состояния, — ответила, мне Моргулия, будто бы проговаривая заученные наизусть слова.

— Не подумай, что мне не нравится твоя работа, но я хотела бы знать: если Вирджинии уже лучше, то где она?

— Вирджиния сейчас прислуживает Его Величеству. Ему нравится, когда мы, слуги, меняемся каждую неделю.

— А-а… — только и смогла ответить я. Миленько.

По пути в триклиний Лирин сверлил меня взглядом. Мог ли он знать о побочном эффекте настойки?

— Лирин… А могу я называть тебя Лир?

— Да, госпожа. Вы можете называть меня так, как вам будет угодно, — я кивнула. Я понимала, что он ответил так не обязательно потому, что ему понравилось мое сокращение его имени, а потому, что к такому ответу обязывал его замковый этикет.

— Ты сказал, я могу спрашивать тебя откровенно… — теперь я задержала на нем взгляд.

— Так и есть, госпожа.

— В прошлый раз я заметила, что в трапезном зале, чуть поодаль от остальных есть отдельный стол, за шторой. Ты говорил, что я и Руан здесь — единственные живые фейри, но у сидящих за этим столом фейри кожа абсолютно такая, как у меня. То есть, они — не дрен.

— Это стол королей. За ним сидят остальные короли Аркадии.

Я быстро заморгала.

— А почему все они живут в замке Черной Лошади? — шокировано спросила я. — А как же их собственные королевства?

— После Безымянного дня, было бы правильным сказать, что у них больше нет собственных королевств. С тех пор все королевства Аркадии принадлежат королю Черной Лошади.

Я вспомнила, как с помощью гвардейца Руан представил мне себя: «Его Величество Руан Черная Лошадь из рода Аспенрут, Лунных фейри, правитель королевства Бузины по крови и король Аркадии по силе». Король Аркадии по силе.

— А сколько их, бывших королей за тем столом? — не унималось мое любопытство.

— Осталось десять, — пожал плечами Лирин, словно сказанное им было естественно.

Когда мы с Лирином вошли в трапезный зал, Руан уже сидел на своем месте. Он обвел меня взглядом и довольно кивнул. Лирин усадил меня на мое место и чуть отошел назад, приняв устойчивую боевую позицию, как делал постоянно.

Руан шумно втянул носом воздух и принюхался, шевеля ноздрями, так, как если бы он был в облике Черной Лошади. Его глаза округлились, и он повернулся ко мне, резко сменив изумление на лице на ухмылку.

— От тебя за версту разит магией, — рассмеялся он. — Кто бы мог подумать, что вместе с бессмертием ты обретешь и магическую силу. Теперь понятно, как именно филактерий защитил тебя.

По моему телу побежали предательские мурашки. Я надеялась сохранять этот секрет подольше, а потом и вовсе сделать его своим козырем. Но Руан сразу же выудил у меня эту козырную карту из рукава.

— Ла-а-айру, милая, подойди! — прокричал король на весь зал.

Та самая штора чуть отодвинулась, и вопреки моим ожиданиям, из-за нее вышла не рыжеволосая фейри. Ее волосы до плеч красиво завивались. Все пряди были разных оттенков. Начиная от солнечной копны высушенного сена и заканчивая осенним каштановым. Были там также и баклажановые, и ярко-рыжие. Лайру подошла к нашему столу и склонилась в реверансе. Ее светло-зеленые глаза скользнули по мне. Лайру напряглась. Ее теплая летняя улыбка погасла.

— Сегодня я почувствовал грусть, Лайру, — начал Руан, и от его вкрадчивого тона у меня по коже побежали нервирующие мурашки. — А я не люблю грустить. Мне срочно нужно развлечься. А вы, как повелось за эти десять лет, лучше всех поднимаете мне настроение.

Лайру затрясло.

— Не надо, — прошептала она, и ее глаза наполнились слезами.

— Как же так, Лайру? Моя радость огорчает тебя?

Лайру отвела взгляд в сторону. Руан перегнулся через стол и схватил ее за подбородок так, чтобы она не могла отвести взгляд.

— Мои подданные жаждут веселья! — отпустив Лайру, прокричал Черная Лошадь, взмахнув рукой.

Окна в зале распахнулись, и внутрь, вместе с холодным ветром, пропитанным ароматами бузины, мха и плесени влетела стая лебедей. Стая была необычной, смешанной: наполовину она состояла из черных лебедей, а наполовину — из снежно-белых.

— Скажи, Лайру, Белая Лебедь, ты соскучилась по своему королевству? По своему дому? Я думаю, да. Лебяжий край — как же это смазливо звучит. И все эти привязанности… Они лишь ослабляют нас. Делают нас уязвимыми.

Руан вышел из-за стола и подошел к лебедям, которые теперь образовали на мраморном полу круг, созданный из двух полумесяцев — белого и черного. Удивительное зрелище. Завораживающее. Вдохновляющее. Но оно ничего хорошего не сулило. Все представления, устраиваемые Черной Лошадью были одно сквернее другого. Я сжалась в комок. Я была по горло сыта «крысиным календарем» и разорванной на части Дейтерией.

— Как вы знаете, я — сильнейший король, который может быть у Аркадии! Королевство Виноградной Лозы — было слабым. Теперь эти земли — мои. Я долго ждал, пока они покажут себя во всей красе. Но пришло время сделать их сильнее.

Черная Лошадь вновь взмахнул рукой, и лебеди, составлявшие собой белую часть круга, повалились на пол.

Лайру в ужасе прижала руку ко рту.

— Ну вот, так-то лучше! — мрачно улыбнулся Руан. — Я избавил сильную половину от уязвимости.

Меня накрыло ужасающим осознанием: черные лебеди, которые остались живыми — самцы. Руан убил их самок. А ведь лебеди выбирают себе одну пару на всю жизнь.

«Не мучай себя. Не смотри туда», — услышала я голос Риса. Он тоже это видел.

Лайру опустилась на колени посреди черных лебедей, и, рыдая, обнимала их один за другим.

Дрен сидели, не смея пошевелиться. Руана это разозлило еще больше.

— Что замерли? Где аплодисменты? — тихо, но угрожающе, процедил король сквозь зубы.

Все собравшиеся в трапезном зале разразились громкими аплодисментами. Однако хлопков из-за шторы я не слышала. Может быть, они терялись в остальном шуме, а может быть, там действительно никто не аплодировал Руану.

Я еле дождалась, когда Лирин заберёт меня оттуда. Он вел меня обратно в полной тишине, а когда мы дошли до моих покоев, зашел внутрь вместе со мной. В его взгляде читалось столько сожаления и боли, что я не выдержала и отвела глаза.

— Ты знал, — тихо сказала я.

— Дарис смешал для тебя специальный эликсир. Он добавил его к настойке. Рис сказал, что этого должно хватить. Что эликсир замаскирует запах твоей магии…

— Запах моей магии, значит? А я ведь пыталась убедить себя, что это — побочный эффект от настойки. И давно ты знаешь? Как ты вообще об этом узнал? Руан не был в курсе, я и вовсе не понимала, что со мной происходит, а ты знал…

Я покачала головой.

— Я не понимаю, почему не сработало. Он все равно почуял ее! — не унимался Лирин, игнорируя мои вопросы.

А меня словно молнией прошибло. Из-за силы, которой меня наделил филактерий, Черная Лошадь убил всех тех лебяжьих самок. Это я — причина их смерти. Мне вдруг стало тяжело дышать. В глазах потемнело. Но мой мозг продолжил судорожно соображать.

Возможно, именно среди бывших королей мне стоит искать союзников. Очевидно, они испытывают к Черной Лошади большую неприязнь, чем я. Подумать только, он держит их здесь — десять лет. Да, не все из них будут готовы мне помочь. Лайру дрожала только от одного вида короля. Может быть, другие будут не столь робки?

К тому времени, когда я немного успокоилась, Лирин тоже успел прийти в себя.

— Лир, ты можешь рассказать мне о бывших королях? — попросила я.

Лирин развернулся и вышел за дверь. Не успела я проникнуться негодованием из-за его ухода, как он тут же вернулся обратно. Увидев мое лицо, он пояснил:

— Мне нужно было выставить надежных караульных возле твоей двери.

— Ни один из них не может быть надежным, — отрезала я. — Руан может взять контроль над любым из них, когда захочет.

— И все же они настолько надежны, насколько можно таковыми быть в данных условиях, — парировал Лирин, нагло развалившись на моей кровати. Вот тебе и «госпожа». Это также означало, что Лирина не так-то просто запугать или сломать.

— Как ты уже поняла, королевство Лайру Белой Лебеди — это королевство Виноградной Лозы.

— А та рыженькая фейри, кто она?

— Это Пилада Белый Журавль. Она правила королевством Рябины. И… никто из них не фейри.

— Как это не фейри? — я озадаченно скомкала шлейф своего платья.

— Все бывшие короли — люди. Разве ты не заметила, что уши Лайру — круглые, а не острые?

Я покраснела.

— Я вообще не смотрела не ее уши. Мне было малость не до того, — все ещё смущаясь, прошипела я.

Это все осложняет. Ведь люди по сравнению с нами… не такие сильные. Как же быстро я привыкла к тому, что теперь я — одна из бессмертных. Тогда понятно, почему они боятся Руана. Возможно, они и не будут сотрудничать со мной. Не пойдут на риск быть убитыми. А я не смогу всю свою бессмертную жизнь провести рядом с тираном. Такая бессмертная жизнь мне попросту не нужна. Потому что это не жизнь, а наказание. Я спасла Руана и обрекла себя на вечные мучения.

— А Черная Лошадь может возвращать оттуда… Ну, с того света, — замялась я, — только фейри? Или людей тоже?

— Не знаю. Кроме королей у нас в Аркадии давным-давно не было смертных.

Я задалась вопросом, почему же Руан оставил в живых бывших королей. Они оказались людьми, а это значило, что если бы захотел, Руан раздавил бы их так же, как обычного земляного червя. Но по какой-то причине все они были здесь.

— А остальные короли? Кто они? Ну, я имею ввиду, как их зовут, и какими королевствами они правили?

Лирин положил руки себе под голову. Я уселась поверх сундука.

— Эдера Синяя Бабочка правила королевством Плюща. Остальные — мужчины. Бьорк Коричневый Олень, правитель королевства Березы, Цендр Желтый Морской Конек, правитель королевства Ясеня, Элдер Рыжий Лис — правитель королевства Ольхи.

Лирин поднялся с кровати рывком, хлопнув рукой рядом со мной по сундуку.

— Переодевайся, нам пора тренироваться. К испытаниям король велел подготовить тебя в трех направлениях. Мне позволено было самому решать, какие это будут направления, и я выбрал ближний бой. Этим мы сейчас и займемся.

— А как же рассказ об остальных королях?

— Там и договорим.

Я кивнула. Мне больше нравилось, когда Лирин не придерживался всех этих правил этикета, и говорил со мной по-простому. Но… К сожалению, сегодня я поняла, что не должна доверять Лирину на сто процентов: он не рассказал мне о силах, которые я получила.

«Значит, ты тоже знал о моих силах, и ничего не сказал мне? Это ведь ты создал эликсир», — обратилась я к Рису.

«Имоджен… Я догадывался. Я не хотел тебя напугать. И не знал, как сказать тебе…».

«Надо было просто сказать, понимаешь? Моя жизнь за четыре дня перевернулась с ног на голову, я превратилась в фейри, уехала жить в другую страну, создала шаровую молнию… Надо было взять и сказать: Имоджен, ты получила суперспособности! Тебе нужно научиться с ними обращаться, ведь они могут помочь в борьбе против Черной Лошади», — передразнила я его противным голосом.

«Я тебе говорил, что я не настолько хорош, как ты думаешь», — с нотками грусти ответил он, и я заставила себя на время перестать упрекать его. В конце концов, Рис вовсе не виноват в том, что со мной произошло. Мне не хотелось, чтобы ещё и он скатился в то мрачное настроение, которое, словно фата невесты, окутало меня.

«Ладно, проехали», — выдохнула я. — «Мне пора на тренировку с Лирином. А чем сейчас занят ты?», — я отпустила в свободное плавание этот вопрос быстрее, чем успела обдумать его.

«Собираюсь поймать мантикору».

«Надеюсь, ты шутишь. Это ведь то жуткое существо с телом льва, крыльями демона и огромным ядовитым хвостом, как у скорпиона? А ещё оно обращает этим ядом своих жертв в себе подобных?».

«Оно самое. А ты неплохо подкована в знаниях о магических существах для той, кто все это время жил за барьером».

«Это ты все это время жил за барьером. А я жила перед ним», — поддразнила я Риса.

Лирин привел меня в зал, который находился возле оружейной. Зал был похож на балетный: окна справа были занавешены легкими розовыми шторами (что вызвало мое удивление, учитывая, что во всем остальном замке днем с огнем не сыщешь этого цвета), на дальней стене в ряд висели зеркала.

— Как все мы знаем, лучший бой тот, которого не было. Но я боюсь, это уже не про нас, Имоджен, — начал Лирин. — Излюбленное оружие Черной Лошади — нож. Поэтому первое, чему я буду тебя учить — защищаться от него.

— Подожди, а разве я не должна готовиться к испытаниям? — удивленно прищурилась я.

— Мы не знаем, что придумает для тебя Руан. Зато мы знаем, что может возникнуть такая ситуация, когда тебе придется защищать от него свою жизнь. Любые физические тренировки укрепят тебя. Так что, в каком-то смысле, ты и правда готовишься к испытаниям, — хмыкнул Лирин и попросил меня встать напротив него. — Итак, первое действие, которое мы будем тренировать, называется «отражение». Ты должна попытаться поймать запястье руки, в которой я держу нож, обеими руками. Зафиксировать его, выпрямив руки, и зажать мою руку в ладонях, оказывая сопротивление, так, чтобы я не смог вонзить его в тебя.

Я кивнула. Конечно же, на деле это оказалось очень сложно. Много раз Лирин кидал меня то в одну сторону, то в другую. Или мои руки соскальзывали, у меня не было достаточно сил, чтобы держать его за запястье крепко.

Вот уж кто оказался яростным и неутомимым — так это Лир. Он гонял меня по залу без устали, повторяя, что я должна запомнить, что «бой — это динамика», «насколько сильно бы ты не устала — надо продолжать».

Во время передышки Лирин вдруг сказал:

— А что насчет полученных тобой сил? Ты думаешь их тренировать? Если да, не давай знать об этом Руану.

— Я бы хотела их тренировать, но я без понятия, как. Если бы у меня был наставник… А так…

— За эти десять лет силы были только у Руана. Понимаешь, что я говорю, Имоджен? Он не выносит рядом с собой никого обладающего способностями.

Мне вспомнились слова Дариса, на которые раньше я не обратила внимания: «Возможно потому, что Фенрис не уступал ему по силе до того, что случилось, а, может быть, даже превосходил его в ней. К тому же, он был единственным, чья сила выводила фейри из под контроля Черной Лошади».

«И, казалось бы, что ему Фенрис, оставшийся без магии?».

— То есть, Фенрис тоже обладал какой-то силой, подобной той, которая есть у Черной Лошади?

— Все короли. Бьорк делал разные невероятные вещи с магнитами. Окрашивал небо полярным сиянием… Пилада создавала сильнейшие воздушные вихри, а Цендр мог создавать самые искусные в мире миражи и самые прекрасные радуги.

Слова Лирина не укладывались у меня в голове. Как Руан победил их всех? Что произошло в Безымянный день?

— А теперь давай перейдем к следующему действию. К «прерыванию».

К сожалению, передышка закончилась, Лирин не собирался давать мне спуску. Я училась резко выкидывать руку в лицо противника, чтобы ударить его по глазам. Все это оказалось ещё сложнее «отражения».

Пот лился с меня градом, но я не просила Лирина перестать. Потому что это действительно был вопрос жизни и смерти. Я не могу полагаться на то, что меня кто-то спасет. Мое тело должно быть готово действовать самостоятельно. Отражать удары, наносить удары. За один день я узнала про физическую подготовку больше, чем за всю жизнь. Я тренировала захваты и удержания. А ещё Лирин показал мне, как быстро резко вытащить из штанов свой ремень, а потом сделать его оружием. Я долго хохотала, когда он впервые продемонстрировал мне это. Надо признаться, я бы не подумала о такой возможности спастись: вынуть ремень и хлестать им противника до тех пор, пока он не будет молить о пощаде. Я сохраню моменты сегодняшней тренировки в своей памяти навечно и буду наслаждаться ими перед сном.

Когда я впервые увидела Лирина, то мне он больше показался неким рыцарем, чем смертоносным ниндзя, которым он виделся мне сейчас. В его арсенале были самые неожиданные и ошеломительные приемы, с которыми он с радостью знакомил меня. Каждый раз, видя, как я от удивления округляю глаза, он начинал смеяться во весь голос.

— Имоджен, ради таких круглых глаз я готов показать тебе ещё десяток-другой приемов! — сообщил мне Лирин, и я фыркнула.

На обеде Руан не сказал мне и пары слов, но меня это вовсе не огорчило.

После обеда мы с Лирином отправились к Дарису. Официально, королевский исследователь должен был научить меня перед испытаниями распознавать яды. А неофициально…. Не могла же я практиковаться в магии, особенно, если она связана с молниями, в замке. К тому же, раз Дарис попытался приготовить для меня эликсир — это ли не означало, что он что-то смыслит в магии?

Но, на всякий случай, в этот раз я решила предупредить его о том, что мы скоро посетим его скромное жилище.

«Рис! Я иду к тебе!», — мысленно выкрикнула я.

«Правда?», — мгновенно удивился голос на другом конце тоннеля, который образовался между нашими душами.

«Я хочу развивать свои способности. Может быть, ты знаешь что-то об этом?», — мой вопрос звенел надеждой.

«Что именно ты бы хотела знать? Посмотрим, чем я могу помочь», — ответил Рис.

«Как мне вызвать шаровую молнию?», — сходу выпалила я.

«А почему именно шаровую? Может быть, ты можешь создавать что-то ещё? Например, обычную молнию, магические огни… Может быть, стоит начать с чего-то простого?».

«Ладно. Сформулирую вопрос иначе. Как мне вызвать что угодно из этого», — я нетерпеливо заерзала на алом диване, который стоял прямо у окна.

«Тебе нужно войти в особое состояние. Достигнуть его можно разными путями, обычно это сугубо индивидуально. Первое время для этого приходится выполнять определенные действия, а потом твое тело запомнит эти ощущения, и будет достаточно лишь одной мысли об этом».

«Ого. И что это за действия? Как войти в это особое состояние? Надеюсь, для этого не нужно охотиться на мантикор».

«Однозначно нет, — Рис рассмеялся. — Кто-то поет. Кому-то нужны ароматы. Например розы, янтаря, мяты, розмарина или валерианы. Кому-то достаточно пару минут глубоко подышать. Кто-то для этого делает физические упражнения. Конечно же, часто силы вызываются эмоциями, но опираться на них в тренировках я бы не советовал, это не всегда надежно».

«Кто же ещё мне бы рассказал о способностях, если не тот, кто мечтал о волшебном королевстве, в котором магия была бы у всех», — покачала головой я.

«Имоджен», — вздохнул Рис и я почувствовала почти физическую боль.

«А этот очень старый дуб — где он находится?», — спросила я, уже не надеясь на то, что Рис ответит.

«Не в Аркадии», — все-таки ответил он.

«Как? То есть, в Арконе?», — его ответ шокировал меня.

«Нет. На Ничьих землях. Это полоса земель между Аркадией и Арконой».

«Жаль. Я думала, он находится в королевстве Бузины. И тогда мы могли бы встретиться там…».

На некоторое время повисло абсолютное молчание. Чувствовалось, что невидимый собеседник обдумывает мои слова, но его мыслей я не слышала.

«Нет. Никогда. Если бы не случилось, то, что случилось, ноги бы моей в королевстве Бузины не было».

«Подожди, так ты не отсюда родом? Из другого королевства?».

«Конечно. Раньше я считал, что мне повезло родиться под счастливой звездой. Я был так наивен…».

«Надо же, у меня ведь и мысли не возникло, что ты родился не здесь».

«Не в обиду будет сказано, но у тебя и правда не возникает многих мыслей, о том, о чем бы действительно стоило подумать».

«Раз ты такой умный, то, может, подскажешь? О чем это я должна подумать?», — я уперла руки в боки.

Лирин зашел за мной без стука, и я поняла, что совсем потеряла счет времени за разговором.

В этот раз, к моему удивлению, мы отправились не в небольшой дом Дариса, а в западную часть лесов, которая, как оказалась, граничила с Ничейными землями, а далее — с Арконой. Мы вновь взяли лошадей. Чем дальше мы двигались к западной границе, тем меньше воздух пах гнилью, и все сильнее — магией. Мне нравилась такая перемена. Лирин уговорил меня скакать галопом. Я думала, что вцеплюсь в поводья и предамся первобытному страху, но когда ледяные ветры начали шептать мне свои тайны, заставляя дрожать травы и деревья, окутанные мистическим туманным покровом, я начала наслаждаться происходящим. Солнечный свет иногда проникал сквозь густые облака, обнажая пугающую красоту мест, по которым мы проезжали.

Тени играли на земле, будоража мою фантазию. Вдалеке были слышны неясные шорохи и стоны, словно призраки прошлого пробуждались ото сна. Я подумала, что чуть дальше, там, где начинаются Ничейные земли, на самом деле это то место, где свет и тьма переплетаются, и каждый мой шаг может оказаться последним. Но именно там скрывались самые глубокие секреты и могущественные силы, а не здесь, не в Аркадии.

Мы ехали, пока, наконец, не наткнулись на высокое крупное полуразрушенное строение.

— Чем ближе к Арконе, тем таких все больше, — пояснил Лир. — Панфиры не водятся в королевстве Бузины. Их всех Дарис раздобыл там.

Лирин показал вперед, на Ничейные земли.

Надо признать, королевство Бузины вообще было пустынным. Пока мы ехали по лесу, я не слышала птиц, не видела мелких животных.

— Эта постройка служит своеобразным рубежом. Дальше — воистину древний лес. Древние места. Живые, не то, что эти.

Из руин, а иначе эту «постройку» не назовешь, появился Дарис. Он взял мою руку и прижал к своим губам. Я внимательно наблюдала за каждым его действием. Они с Лирином перекинулись парой слов, и телохранитель остался снаружи. Дарис повел меня внутрь. Оказывается, основная часть здания находилась не на поверхности, а под землей. Мы спустились в огромный, пропахший сыростью зал. От спертого воздуха, хлынувшего мне в нос, я закашлялась. Тем не менее, я с восторгом осматривала сооружение, которое занимало все пространство этого зала. Старинные стены, в разных позициях удерживали на себе сто канатов, а то и больше. От края до края, местами причудливо переплетаясь, создавая каскады воздушных ступеней, тянулись прочные на вид веревки. Неужели этот веревочный лабиринт создал здесь Дарис? Я восхищенно вздохнула.

— Предупреждая твой вопрос: это чудо создал не я. Принцесса Дейтерия была влюблена в воздушную гимнастику. Здесь она коротала время. Я думаю, она не была бы против, если бы ты занималась в ее зале.

Я бросила взгляд в дальний левый угол: в корзинах аккуратными стопками были сложены пудрово-розовые шелковые полотна.

— Она что же, занималась безо всякой страховки? — удивилась я.

Ни страховочной ткани, натянутой под канатами, ничего подобного я не заметила.

— По сравнению с настоящей опасностью, здесь не так высоко. Кроме того, Дейтерия считала, что отсутствие страховки позволяет ей заниматься, не давая себе поблажек. Вероятность падения напоминала ей о том, что это не игра, где можно расслабиться. Возможно именно поэтому никто до сих пор не смог сравниться с ней в искусстве хождения по канату и воздушной эквилибристике.

— Все это прекрасно, но я не понимаю одного, — я посмотрела на Дариса.

— Чего? — улыбнулся он, наклонив голову ко мне.

— Зачем ты привел меня сюда? Очевидно, что не только для того, чтобы я полюбовалась на это творение.

Дарис вновь улыбнулся.

— Очевидно. Тебе нужно научиться держать равновесие. Ведь именно равновесие поможет тебе не только на канате, но и в жизни, — продолжил Дарис. — Ты должна научиться контролировать свои эмоции, чтобы не потерять равновесие даже в самых сложных ситуациях. Искусство хождения по канату — это не только физическое умение, но и умение ментальное. Ты должна научиться быть спокойной и сосредоточенной, даже когда вокруг бушует буря. Научившись контролировать свои эмоции — ты научишься контролировать силу, которую получила.

Этот путь овладения способностью, которую я получила, показался мне чрезвычайно сложным. Но я не стала говорить об этом Дарису. Я растерянно хлопала глазами по сторонам. Я не была настолько уверенной в своих силах, как Дейтерия. Если Дарис хочет, чтобы я прошла по одному из канатов, мне бы не помешала страховка. Дарис почувствовал мою неуверенность и положил ладонь мне на спину.

— Начнем с простого. Поднимись на этот канат и попробуй сделать пару шагов в сторону, — предложил Дарис, указывая на тонкую веревку, которую и канатом-то назвать было нельзя. Зато она была натянута ниже всех остальных.

Я все ещё так же растерянно кивнула. Дарис подал мне руку и помог забраться наверх. Однако, как только я ступила на канат, мои ноги начали дрожать, а сердце забилось быстрее. Несмотря на то, что я всегда считала себя довольно ловкой, я боялась высоты. К тому же, держать равновесие даже на такой небольшой высоте оказалось очень сложно.

Дарис стоял рядом и поддерживал меня, подсказывая, как правильно распределить вес и контролировать движения. Я могла только догадываться, откуда он это знает. Постепенно я начала чувствовать уверенность и стабильность, а страх немного отошел на второй план. В общем-то, ничего сложного Дарис от меня пока и не требовал: он держал меня за руку, стоя на деревянном выступе, а я переступала то на пару шагов вперед, то на пару шагов назад. Этот канат висел не только ниже всех, но и ближе всех находился к дальней стене.

Через некоторое время я смогла пройти по нему несколько метров уже без поддержки, и внезапно на меня нахлынуло давно позабытое чувство ликования.

Дарис улыбнулся мне и сказал:

— Теперь ты понимаешь, зачем Лирин привел тебя сюда.

— Спасибо, — я на мгновение обхватила правую руку Дариса своими ладонями.

«Ты можешь достичь любой высоты, если научишься держать равновесие внутри себя», — сказал он мне мысленно. Не знаю, почему Дарис не рискнул сказать мне это вслух. Может быть, он считал эти слова уж очень личными? Но кроме нас здесь и так никого не было. Если только он не стеснялся Лирина.

Странно, но, именно сейчас, на контрасте, я поняла, что внутри моей головы его голос звучит как-то иначе. Внутри меня он был обволакивающим, теплым, игривым, мягким, и при этом благородным, изящным, с ярким тембром и достаточно сильный. А в реальности он казался скорее мощным, но не таким сильным. Ярким, но с оттенками стали, и уж точно не теплым и обволакивающим. С досадой я отметила, что мне больше нравится, как звучит голос Риса внутри моей головы, а не вне ее.

На занятие с ядами у нас уже не оставалось времени. К ужину мне следовало вернуться в замок.

— Перед тем, как ты уйдешь обратно, я хочу, чтобы мы попробовали кое-что еще, — сказал мне Дарис, выводя из руин. Его темные глаза переместились на меня, и, если бы Лирина не было поблизости, я бы подумала, что он говорит об еще одном поцелуе, к которому я все еще не была готова.

— Видишь, вон там, на четыре часа, стоит рябина? Дай волю своим силам, сожги ее молнией.

Ещё четыре дня назад, я бы не поняла, зачем мне просто так сжигать целое дерево… Но это была рябина. Рябина, которая запросто теперь могла убить меня.

Я не собиралась валять дурака, как героини в фильмах, которые я засмотрела до дыр, и ломать комедию в стиле «у меня не получится», «я не знаю, как это сделать».

После разговора с Рисом про действия и особое состояние я сразу же выбрала для себя одно из указанных им — дыхание. Мне хотелось надеяться, что я как раз из тех, кому достаточно глубоко подышать.

И я начала вдыхать полной грудью. Лес, который до этого казался мне полностью безжизненным, вдруг ожил. Я ощущала себя единым целым с ним. С первобытной силой, которая разлилась в воздухе. Грибы в лесу разговаривали друг с другом на языке таинственных шепотов. Немногочисленные птицы оставляли радужные следы в небесах. Мое сердце билось ритмично, словно джазовый оркестр на планете безгравитационных единорогов, которая мне сейчас казалась более привлекательной, чем тот мир, в котором я оказалась.

«Это потому, что ты пока толком и не видела этот мир. Здесь есть много чудесных мест», — прошептал мне Рис, и я грустно улыбнулась.

— Имоджен! — нетерпеливо окликнул меня Дарис.

Я вздрогнула, выныривая из глубин своего разума и удивляясь такой резкой перемене. После нашего знакомства образ Риса, вместо того, чтобы, наконец стать целостным, почему-то наоборот для меня разделился на два. И чем больше времени я проводила с реальным Дарисом, тем более дифференцированным становился его образ. Реальный Рис и Рис внутри моей головы были разными людьми. И меня все больше это напрягало.

Мои ладони потрескивали. Раздался очень громкий звук рвущейся бумаги, словно кто-то, пока я спала, разорвал лист прямо у меня над ухом, затем звук, похожий на тормоза машины, а потом — оглушительный треск. Обугленная рябина стояла слишком близко к нам, и в следующий раз мне не хотелось бы повторять подобный эксперимент с настолько близко стоящим деревом.

— Воу! — вырвалось у удивленного Лирина. — Когда видишь своими глазами — это так… Впечатляюще! — он взял мою правую руку и начал ее трясти.

Я и сама чувствовала, как море эмоций разбивается о скалы моего сердца, оставляя следы прилива. У меня получилось. С первого раза. Неужели так и правда бывает? Получится ли и в следующий раз? Или это просто счастливая случайность?

К сожалению, чтоб ответить на эти вопросы, у нас не осталось времени. Нам пора было возвращаться. Удивительно, но теперь вечерний лес не казался безжизненным. Он был измученным, словно из него высасывали последние соки, но все еще был живым. Эти земли пытались бороться. У нас за спиной похрустывали и трещали ветки. Мы мчались на лошадях назад, в замок.

За ужином Руан лишь учтиво улыбнулся мне, и теперь такая немногословность начала меня напрягать. Откуда такие перемены? Я запретила себе думать об этом, потому что это меня пугало. У меня стало слишком много причин для волнений, так можно и свихнуться. Возможно, Руан почувствовал запах моего страха, потому что он вдруг засмеялся, придвинувшись. Мне показалось, что он хотел положить мне руку на бедро и щелкнуть по носу, но не стал даже пробовать.

Каждый раз, после нахождения в трапезном зале с «крысиным календарем» я готова была принимать подолгу ванну, смывая с себя запах ужаса и смерти. Моргулия, уже зная мои предпочтения, заранее набрала мне горячей воды с хвойным отваром. Мне не терпелось смыть с себя терпкий пряный тошнотворно-сладкий аромат, который, казалось, въелся в мою кожу. После того, как я вымылась до скрипа и хорошенько отмокла в горячей воде, Моргулия расчесала мне перед сном влажные волосы, смазав кончики специальным воском, чтобы с утра они идеально лежали.

Я проснулась посреди ночи от того, что в мое бедро словно вонзились тысячи крохотных игл. Пахло раскаленным железом. Я закричала от боли, которая стала невыносимой. Бедро горело. Мне захотелось дотронуться до него, помассировать, понять, в чем дело, но в этот момент я поняла, что мои руки и ноги привязаны к кровати.

— Было бы немного нечестно, если бы ты, проходя испытания, воспользовалась своими волшебными штучками. Ты так не считаешь? Теперь же все честно. Магия вновь есть только у меня, — Руан развалился на диване у окна, наблюдая за происходящим.

Рядом со мной стоял один из гвардейцев, и держал в руках раскаленное тавро. Я оскалила зубы и зашипела, извиваясь. Что этот урод со мной сделал?

Руан встал и, уперев руки в боки, подошел ко мне.

— Магическое клеймо Бузины. Ты принадлежишь мне, Имоджен. Привыкай к этой мысли. С этих пор — никаких магических способностей. Давай-ка проверим!

Руан наклонился к моим губам, и попытался грубо и требовательно проникнуть языком ко мне в рот. Его вновь ударило током, но уже не так сильно, как в прошлые разы. Плохо. Очень плохо!

— Наверное, нужно подождать ещё пару часиков, пока оно вступит в полную силу, — Руан уставился на потолок, что-то обдумывая, а потом оставил меня в покое.

Когда за последним из гвардейцев закрылась дверь, я сдвинула край рубашки и посмотрела на свое бедро. Вокруг малинового листа бузины кожа сильно опухла и пульсировала. Все это выглядело нелицеприятно, и я опустила подол, поморщившись.

Значит, Руан только что лишил меня возможности колдовать, которую я даже толком изучить-то не успела? Я попробовала создать молнию, как тогда в лесу с Дарисом. На меня накатила волна силы. Она была довольно мощной, но стекло, в которое она ударилась — сдержало ее, и волна тут же отскочила обратно, куда-то внутрь меня, вызывая неприятную тупую боль в области солнечного сплетения. Да, это очень скверно.

Остаток ночи я не спала. Я и до этого не чувствовала себя в безопасности, а теперь, когда Руан зашел ко мне в спальню — и вовсе. Наверное, глупо было надеяться на то, что Лирин защитит меня от короля. Ведь он не только мой телохранитель, а, в первую очередь, его королевский гвардеец.

Я села в изголовье кровати, поджала к себе колени, и, укрывшись одеялом, начала рассматривать лунные дорожки на узорчатом паркете спальни. Мне хотелось оказаться как можно дальше от этого замка, а главное, от Руана. Дарис считает, что мне придется защищаться от Черной Лошади, что придет момент, когда я абсолютно точно должна буду постоять за себя. Что это за момент? Что они с Лирином планируют? Они настолько хотят убить короля Бузины, что решили поступиться какой-то девчонкой. Вероятно, им без разницы, что Руан сделает со мной. Им важно, чтобы их план, какой бы он ни был, сработал. А я в нем — лишь запасная деталь. Которая, в какой-то момент может с непонятно чем помочь, выйдя из под контроля Руана. Но теперь, вероятно, не сможет, если Черная Лошадь сказал правду, и это клеймо, которое до сих пор горело на моем бедре огнём — притушило мою магическую силу. В какой-то момент я уронила голову на изголовье кровати и прикрыла глаза. Мои мысли сейчас напоминали странников бездны, которые пытались найти ответы в море времени. А я была его пленницей, танцующей на грани заката и рассвета, не желающей мириться со своим нынешним положением и все еще всей душой ищущей свое настоящее место в этом бесконечном спектакле. По моим щекам покатились слезы. Я чувствовала себя такой одинокой и беспомощной, как никогда.

«Имоджен?».

Я вытерла слезы.

«Дарис, ты не спишь?».

Отлично, теперь он наверняка в курсе, насколько сильно я ему не доверяю.

«Не называй меня так».

О, вот об этом меня предупреждал Лирин.

«Смотрел на звезды. И знаешь что я увидел в их глазах?».

Я удивленно подняла бровь.

«В глазах звезд я вижу отражение твоей души, Имоджен. Такой чистой, сияющей и беспокойной».

Мои щеки зажглись, словно «красный свет» на светофорном столбе. Они стали похожими на два яблока сорта «Пацифик Роуз», и я коснулась их пальцами.

«А если серьезно, почему ты не спишь, Рис? Это я тебя разбудила своими гиперпессимистичными мыслями?».

«Я плохо переношу, когда моим друзьям причиняют боль», — приглушенно ответил Рис.

Значит, он проснулся тогда же, когда и я. Он все почувствовал.

«Знаешь, что я ещё плохо переношу?», — все также приглушенно спросил Рис.

«Что?».

«Когда ты плачешь. Когда ты чувствуешь себя такой одинокой…».

Мое сердце сжалось от этих слов.

«Не нужна мне твоя жалость. Вы с Лирином меня просто используете, как и все. Я для вас просто пешка. Не велика разница с той ролью, которую назначил мне Руан. Его — живая игрушка. Ваша — пешка…».

«Имоджен…».

«И кстати, раз ты все почувствовал, то должен понимать, что теперь я для вас бесполезна. Скорее всего, из-за дурацкого клейма мои силы больше не работают», — я грустно усмехнулась. Я даже не научилась ими управлять.

«Как бы я хотел сейчас прийти к тебе».

«Нет, Рис. Я будущая королева. Если Черная Лошадь случайно обнаружит тебя в моей спальне, всем будет без разницы, чем мы занимались или не занимались. Он мастер по части извращенных увеселений. Я даже не хочу думать, что он с тобой сделает».

«Мне так жаль, что я не смог тебя от всего этого уберечь».

«Ты не виноват в том, что творит Руан».

«Тебе надо поспать, Джин».

«Я больше не смогу здесь спокойно спать, Рис», — я уронила голову на колени, и подвигала затекшими ступнями.

«Мы оба прекрасно знаем, что это — не вариант. Я спою тебе колыбельную, и ты поспишь. Эту колыбельную пела мне моя мать», — у меня не осталось сил на возражения. Бедро пульсировало глухой болью.

Когда Луна расколется на части;

Когда вода на Землю радугой падет;

Услышь ты зов, что зазвучал в ненастье,

Пусть за собой тебя в Чертог он уведет.

Засыпай скорей, и ты увидишь сон…

Там дуб стоит древнее всех времен.

За дубом раздается перезвон,

Луною склон был раньше освещен.

За склоном семь разрушенных колонн,

Иди на мост, но он заговорен,

Запомни лишь, что это просто сон.

Когда Луна расколется на части;

Когда вода на Землю радугой падет;

Услышь ты зов, что зазвучал в ненастье,

Пусть за собой тебя в Чертог он уведет.

Голос Риса мягко обволакивал меня. Я перестала дрожать. Глаза сами собой закрылись, и меня объял сон.

Когда я проснулась, Моргулия уже приготовила мне ванну. Я отодвинула край сорочки, и посмотрела на шрам от клейма, который покрылся желтоватой коркой. Моя голова закружилась, и я часто задышала. Меня затошнило. Я опустила сорочку вниз, и она неприятно заскользила по бедру.

Ванна на золотых лапах, принадлежащих неизвестному животному, от которой поднимался пар с успокаивающим ароматом хвои, была наполнена до краев. Моргулия, в отличие от Вирджинии, не боялась выходить, когда мне ее помощь не требовалась. Она уже поняла, что мыться я предпочитаю самостоятельно.

Когда я вышла из ванной, в покоях меня ожидал Лирин, который принёс мне настойку дуба. Сначала он вообще не смотрел на меня, а когда, наконец, решился, по его взгляду было понятно, что его съедает чувство вины. Он знал, что произошло со мной этой ночью. Но вмешаться не мог. Мы все должны ждать какого-то «того момента», а его вмешательство могло все испортить.

Я хотела посмотреть на него понимающим взглядом, который бы сказал ему: «Все окей, я не сержусь». Но я не могла. Потому что в глубине души не понимала, зачем ждать, и сердилась, несмотря на все доводы моего разума.

Сегодня на мне было надето нечто новенькое. Ярко-оранжевое платье с пышными рукавами, украшенными золотыми стразами, открытым левым плечом и левым бедром. После предыдущих оно показалось мне приятно закрытым.

Прополоскав рот после настойки, мы с Лирином отправились в трапезный зал. Хотя мне все больше хотелось его назвать залом пыток.

Руан по-свойски положил руку мне на правое бедро, и мне довелось наблюдать, как пару-тройку минут он терпел слабые разряды тока. Черная Лошадь скривил губы. Он опять остался недоволен результатом.

Я понимала, что сейчас опять будет, и мысленно старалась подготовиться к этому. Из-за стола за шторой королевские гвардейцы приволокли не одного, а двух человек. Ту девушку, с волосами цвета пламени, правительницу королевства Рябины, Пиладу, и ещё одного, про которого Лирин не успел мне рассказать.

— Превращайся! — тихо, но опасно произнес Руан, смотря на Пиладу. — Мне нужны перья!

Я во все глаза смотрела за происходящим.

Пилада показала Черной Лошади средний палец, а потом и вовсе плюнула в него. «Мы с ней подружимся», — подумала я.

А затем глаза Пилады остекленели. Сверкнула яркая вспышка ослепительно белого света. На месте Пилады стоял белый журавль. К ней чеканными шагами подошли два гвардейца с подносом, и, к моему ужасу, начали ее ощипывать, словно утку к обеду. В моих жилах стыла кровь. Я проклинала день, когда заслонила Руана от стрелы. Никогда не думала, насколько неправильным может оказаться спасение кого-то от смерти.

«Не знаю, что там у вас за план, Рис, но если в ближайшее время Руана не убьете вы — это сделаю я. Я сижу близко к нему, и он пока не ожидает подобного от меня».

«Даже не думай, Имоджен. Что ты можешь сделать? Удар обычным ножом его не убьет. А он в ответ точно убьет тебя. Нам нужно выиграть еще немного времени. Ты у меня сильная, Имоджен. Я прошу тебя, подожди и не предпринимай ничего».

«Легко тебе говорить. Черная Лошадь — чудовище… И мне все сложнее мириться с этим».

«Ты должна, Джин. Ради себя самой и нас всех. Я нашел решение, но для него требуется время».

— Дорогая, тебе нравится зрелище? — Руан хлопнул меня по бедру, и я подпрыгнула от неожиданности.

Пытаясь абстрагироваться от происходящего, я ушла в себя глубже, чем ожидала.

Я улыбнулась Руану самой обворожительной из своих улыбок. Он ведь не знал, что это не улыбка, а чарующий волчий оскал. А затем взяла со стола бокал, в котором плескалось фейрийское вино, и выпила его до дна.

«Джин, ты мне доверяешь?», — снова привлек мое внимание Рис.

Я ему не доверяла. Но в этот момент… Мне хотелось по-настоящему верить. Хотелось не противостоять всему этому в одиночку. Поэтому я ответила: «Да», позволив себе надеяться на лучшее будущее.

«В мире бурь, я твое укрытие, Имоджен. Не думай о том, что делает Черная Лошадь. Думай обо мне…».

Мелькнула ещё одна яркая вспышка. Мужчина, все это время стоявший рядом с Пиладой, обратился в белого зайца.

«Все бывшие короли могут превращаться в животных, да?», — спросила я Риса.

«Да».

«Но они же люди. Как?».

«Они не всегда были людьми. И когда они ими не были, то могли гораздо больше. Их превращения в животных — лишь оставшиеся крохи магии, которыми они теперь довольствуются».

— Нет, нет, Джиорр. Ты, наоборот, обернись обратно человеком. У тебя же нет перьев. К тому же, для тебя лично на завтрак я приготовил особое блюдо.

Двери трапезного зала распахнулись, и двое гвардейцев внесли огромный чан, закрытый крышкой. Я сразу же подумала, что не хочу знать, что внутри.

Но, к моему сожалению, гвардейцы тут же сняли крышку.

— Королевское угощение для королей! — радостно прокричал Руан. — Свежие гусеницы мопане и личинки тутового шелкопряда.

Я пыталась сдержать резко подкатившую к горлу горечь.

— Правила такие: нужно съесть все, до последней ложки. Однократно ты можешь поменяться с одним из вас. Выбирать, кто это будет — я буду сам. Но если на дне чана останется хоть капля, то я прикажу высечь того, кто не доел последним.

По глазам Джиорра я поняла, что он обязательно поменяется с другим королем. Он был слаб. В нем не было крепкого внутреннего стержня, который нужен, чтобы противостоять до последнего таким, как Руан. Руан сделал это для того, чтобы заставить их ненавидеть друг друга. Какими были отношения между бывшими королями? Поддерживали ли они друг друга? Сплотила ли их борьба против Руана, или они давно перестали сопротивляться? По Пиладе можно было предположить, что она не перестала надеяться. Вот только — надеяться на что? На свободу от Черной Лошади? Почему и как они стали людьми? Пожалуй — это главный вопрос, ответ на который мне стоило бы найти в ближайшее время.

Джиорр подошел и заглянул внутрь чана. Его передернуло, и он закашлялся. Было видно, как он пытается успокоить взбунтовавшийся желудок. Джиорр закрыл глаза и зачерпнул полную ладонь этих тварей. Не открывая глаз, он отправил их в рот и начал жевать. На мгновение мне показалось, что он вот-вот исторгнет все, что тщетно пытается сейчас проглотить, давясь.

Мои руки сами собой потянулись за вторым бокалом вина. Они дрожали, и это не укрылось от Черной Лошади. Он довольно улыбнулся уголками губ. Меня замутило. Я прикрыла глаза, но он громко цокнул, и я открыла их вновь.

— Правитель королевства Ивы, я думал, ты сдашься, даже не попробовав, — громко засмеялся Руан. — А ведь остальные короли старались, собирая их.

Джиорр все же проглотил разжеванных гусениц и личинок, и, набрав следующую ладонь, снова отправил их в рот.

Руану это не понравилось. Он опять громко цокнул.

Раздался громкий натужный звук рвоты. Джиорр все же не смог справиться с собой и своим человеческим организмом.

Улыбка тут же вернулась на лицо Черной Лошади. Он знал, о чем сейчас его попросит Джиорр и готовился.

Наконец, немного придя в себя, Джиорр прохрипел:

— Меняюсь с другим королем.

— О-о-о, это прекрасно! Чудесно! Джиорр, ты свободен. Вместо тебя это затейливое лакомство попробует бывшая правительница королевства Плюща, Эдера Синяя Бабочка!

«Он — чудовище!», — во мне все звенело от злости и негодования.

«В мире бурь, я твое укрытие, Имоджен…», — слова Риса словно гладили меня по спине, успокаивая.

Мои руки сжались в кулаки. Мы все понимали, что Эдера, конечно же, не способна съесть все из этого чана. Вряд ли она способна проглотить хотя бы ложку. Он устроит ей показательную порку перед всеми. Скорее всего, именно это он и задумал с самого начала.

Эдера наградила Джиорра взглядом, полным жалости и презрения. Она уверенными шагами подошла к чану с гусеницами и личинками, и начала есть. Выглядело это отвратительно и впечатляюще одновременно. В отличие от Джиорра, она не давилась, не морщилась. Ее лицо не выражало ничего. Она просто ела, пока не съела все до последней капли.

Лицо Руана стало мрачнее тучи. Остальные же в трапезном зале еле удерживались от победных выкриков в сторону Эдеры. Она вытерла губы тыльной стороной ладони, и гордо поднялась на ноги.

— Благодарю за изысканное кушанье, — немного хрипло произнесла она и поклонилась.

Я почти видела, как Руан побелел от ярости. Он был в бешенстве. Черная Лошадь явно не ожидал такого расклада.

— Ты испортила мне представление, мерзавка! — прошипел он на Эдеру, и из-за шторы вышли гвардейцы, ведущие Цендра, правителя королевства Ясеня.

Он оказался красивым молодым мужчиной, с золотыми волосами, и небесно-голубыми глазами, словно бы родился из пены морской. Мне претила лишь одна мысль о том, что он пострадает от замыслов Руана.

«Я начинаю ревновать», — промурлыкал Рис. — «Мне казалось, ты без ума от меня».

Даже в таких обстоятельствах он пытался отвлечь меня и шутил. Хотя, возможно, это получалось у него лишь потому, что его самого здесь не было.

— Двадцать шесть ударов плетью! Бывшие короли — такие слабаки. Больше тридцати не выдерживают, — хищно улыбнулся Руан.

Цендра поставили на колени и сорвали камзол и нижнюю рубашку. Послышался свист кнута, но Цендр не закричал.

«Имоджен, я хочу тебе кое-что показать», — я ухватилась за голос Риса, как за спасительный канат.

В голове звенело, и я боялась, что потеряю сознание. Но я понимала, что за это Черная Лошадь опять накажет одного из бывших королей. Мне было необходимо держаться. Как они вообще прожили здесь десять лет, когда каждый день в этом чертовом замке казался адом?

Я ощутила нежное прикосновение невидимых рук у себя на плечах и легкий, приятный ветерок. Запахло травами. Ветер стал сильнее. Я неслась с ним наперегонки. Я бежала до тех пор, пока не увидела издалека его. Величественный дуб стоял на равнине. Вокруг него за версту не было других деревьев. Его могучие ветви тянулись к небу, словно могли коснуться звезд. Ветер перестал плясать у меня в волосах, и я прикоснулась к дубу. Я чувствовала: у этого дерева есть душа. Настоящая, похожая на наши, бессмертные души фейри. Кору дуба покрывали глубокие морщины. Мне казалось, что они складывались в строчки. Это были надписи времени, чтобы каждый, кто захочет, мог прочитать по ним историю этого древнего дуба и места. Поляна, на которой он стоял, пестрила красочными полевыми цветами и напоминала мне живописный ковер. Его листья шелестели тихо, едва слышно, но создавали при этом мелодичный шепот, который наполнял мое тревожное сердце покоем и умиротворением. Вдалеке слышалось пение птиц, которое связывало древний дуб с ещё одним местом. Я ощущала эту связь всем своим нутром. Она пульсировала во мне. Она была мной, а я — ей. Я увидела старинный колодец, из которого била чистая и прохладная вода. Его зеркало отражало небеса и звезды, словно волшебное окно в другой мир. Вдали простирался луг с сочной травой и яркими цветами, на котором паслись стада оленей и лани. Время словно остановилось.

Я поняла, что улыбаюсь. На правой щеке я почувствовала что-то теплое и влажное. По ней из уголка глаза скатывалась слезинка.

Руан в упор смотрел на меня. Ему нравилась моя реакция на происходящее. Он, благо, не представлял, что все его шоу я находилась у Риса в укрытии и толком ничего так и не увидела.

Мой взгляд сфокусировался на Цендре, с окровавленной спиной, который распластался на груди и, если бы он иногда не вздрагивал, я бы подумала, что Руан убил и его.

«Спасибо», — прошептала я Рису мысленно. Я все еще ощущала аромат ветра и трав у себя в волосах.

Я шла за Лирином, опустив глаза в пол, и старалась не думать о том, что всех нас ждёт дальше. У входа на лестницу кто-то схватил меня за запястье, и я была вынуждена поднять голову. Это был Дарис. Я встретилась с ним взглядом.

Он заглянул мне в глаза, на его лице отразилось непонимание. Как он мог так мастерски скрывать свои эмоции? Пятнадцать минут назад он был моим личным укрытием, моим единственным надежным анкером, удерживающим меня в этих стенах. А сейчас я видела в нем любопытство. Он оценивающе рассматривал меня. Вся та защитная аура, которой, казалось, Дарис окружил меня в те непростые минуты, развеялась.

— У нас занятие, — произнес он, смотря на Лирина. — Король вежливо предоставил к нашим услугам лабораторию. Именно поэтому сегодня мне выпала редкая возможность навестить вас в замке.

Я изучающе смотрела на него. Дарис перехватил меня у Лирина и повел вниз по лестнице.

— Лаборатория находится на цокольном этаже, — пояснил Дарис.

Он обращался ко мне, но успевал поглядывать на Лирина.

Мне казалось, что в воздухе витает какая-то недосказанность.

Когда мы вошли внутрь комнаты, густо уставленной склянками разных размеров и форм, Дарис сообщил Лирину:

— Да расслабься ты. Со мной она в безопасности. Иди и займись своими делами, а мы займемся своими.

— Она и есть мои дела, — отрезал Лирин. — Я буду поблизости, — кивнул он мне и закрыл за собой дверь.

А у меня мелькнула мысль, что он готов защитить меня от всех, кроме короля Бузины.

Дарис упер руки в стол, оценивая масштаб уборки, которую хорошо было бы провести еще до нашего занятия. Однако он решил вопрос по-своему. Дарис сдвинул рукой все стеклянные колбы и флаконы на один край столешницы. В его глазах загорелся игривый огонек. Мне показалось, что заниматься со мной он желал вовсе не ядами. Но Дарис умел держать себя в руках. Он что-то пробормотал себе под нос, а потом отошел к дальнему шкафчику. Дверца скрипнула, и я почувствовала запах старого дерева и лака.

— Начнем, с простого. Не знаю, чему учат в ваших школах…

— О, ты бы удивился, если бы попал через барьер в мир людей. Он развился настолько сильно, что некоторые наши технологии поражают воображение. Смартфоны, роботы, виртуальные развлечения… Если у тебя есть деньги, то тебе бы понравилось.

— Имоджен… Или я даже наедине должен называть тебя госпожа?

— Нет. Только при остальных… Как я и говорила, ты можешь называть меня Джин.

— Ты говорила? Странно, как я это пропустил… — улыбнулся Дарис. — Так вот, Джин, начнём с простого.

Дарис выставил на стол первую колбу и открыл ее.

— Понюхай и скажи мне, что в ней за яд. Только не вдыхай глубоко. Так, поверхностно. Некоторые яды приносят смерть лишь от одного вдоха. Это не он, к тому же, помни, ты больше не человек. Будь осторожна.

Интересно, все дрен при дворе короля в курсе, что я была человеком?

— Откуда я узнаю, что там за яд? Не уверена, что меня в школе учили чему-то подобному. У меня в разы больше теоретических знаний, а не практических. Я, знаешь ли, почти всю жизнь была на домашнем обучении.

— О, значит твоя семья могла позволить себе лучших учителей? — удивился Дарис.

— Э-э-э, нет. Там, за барьером, все не совсем так. Я училась так, потому что моей семье требовалась защита.

Дарис удивился ещё сильнее.

— От кого?

— Моего отца убили. Я не знаю ничего об этом… Видимо, от тех, кто убил его.

— Просто понюхай и все, — нетерпеливо настаивал Дарис. — Должны же мы с чего-то начать.

Я осторожно поднесла флакон к носу и ощутила нежный, свежий, слегка сладковатый цветочный аромат. Он напоминал запах свежей зелени с нотами белых цветов. Мускус, ваниль, теплый и глубокий, слегка романтичный… Весенний.

— Ландыш! — наконец догадалась я.

— В точку. Это вода, в которой стояли ландыши. И она ядовита.

А я и не знала, что вода от ландышей ядовита. Хорошо, что я всегда просто выливала ее в умывальник.

— Продолжим, — улыбнулся Дарис и выставил на стол вторую склянку с густой темно-бурой массой. — Не буду тебя мучать и сразу скажу: это экстракт ведьминой травы. Противоядие от нее — промывание желудка черным чаем. Я научу тебя определять ее по специфическим признакам…

Дарис стал выставлять на стол склянки одну за другой, и делать небольшие комментарии относительно каждой.

— Тут вех, он пахнет морковью, но его листья похожи на петрушку.

Дарис говорил, а у меня не укладывалось в голове: там, где я жила, за барьером, люди знали намного больше об отравляющих веществах и умели их синтезировать, а некоторые вообще научились использовать на пользу себе. Один только ботулотоксин, один из самых смертельных ядов, сейчас закачивают в губы, делая их аппетитно-соблазнительными. А здесь, в королевствах, где есть магия, но нет технологий, знания об отравляющих веществах остались на уровне средневековья. Из школьного курса про опасные травы я помнила немного. Вороний глаз, волчье лыко… Однажды от мамы я услышала такую фразу: «Там, где процветают технологии, нет места магии». Может быть, она была права? Но я бы хотела, чтобы это было не так. Возможно, мир без барьера стал бы лучше. Мир, где есть и магия, и технологии.

— Имоджен? Не отвлекайся. Мандрагора. Ее узнать легко, потому что воняет она отвратно — сероводородом.

— Э-э-э… — замялась я. Для меня оказалось неожиданностью, что мандрагоры существуют на самом деле. Хотя, после того, как я узнала о существовании фейри и стала одной из них, меня не должно было это так волновать.

Стальной взгляд Дариса остановился на мне.

— Прояви немного больше усердия, однажды это может спасти твою жизнь.

По правде говоря, я надеялась, что если дело дойдет до спасения моей жизни, он окажется рядом и мне не придется забивать себе всем этим голову.

— Имоджен, ты можешь хоть на секунду перестать вести себя так вызывающе? — не успокаивался Дарис.

Я веду себя вызывающе? Вот так новости.

Он обхватил меня двумя руками за талию и, сдвинув стеклянные флаконы, посадил меня на стол. Я ахнула от неожиданности. Дарис впился в меня взглядом, пытаясь обнаружить на моем лице согласие на что-то большее, что могло бы произойти между нами. Но его там не было. Я все еще четко ощущала его «раздвоение». Пока я не пойму в чем дело, я не собираюсь делать следующий шаг. Он понял, что я хочу спрыгнуть со стола и отступил чуть назад, принимая правила моей игры.

— Сможешь найти меня? Обещаю не убегать далеко. Закрой глаза и считай до ста, — объявила я ему.

Дарис изогнул губы в улыбке, но глаза закрыл. Я выбежала из лаборатории в коридор и, заметив еще одну лестницу, ведущую вниз, бросилась туда. Пробежав пару пролетов, я увидела дверь и дернула ее за ручку. Дверь не поддалась, но не потому, что она была заперта, а потому, что она была очень тяжелой, а я — недостаточно сильной. Но я была упорной. Ухватившись двумя руками за резную ручку, я всем своим весом потянула дверь в сторону и, когда она наконец открылась, я быстро юркнула в нее. За что-то запнувшись, пролетела вперед, приземлившись на руки. Раздался свист и крик. Мне показалось, что я знаю этот голос. Что-то тяжелое вдалеке от меня с глухим стуком упало на пол, вслед за этим послышался хлопок, будто-бы дерево ударилось о дерево. В помещении стояла кромешная тьма. Одна мысль о том, что здесь мог оказаться кто-то, кроме меня, внушала страх. Но с темнотой же всегда так, да? Нам всегда кажется, что в ней кто-то есть. Я попыталась успокоить свое бешено стучащее сердце. Медленно поднявшись, отряхнула руки и скрестила их на груди. Может быть, все это мне померещилось?

В раздумьях о том, как включить свет, я попробовала воспользоваться своей силой, но ничего не вышло. В этот раз боль ударила не только в солнечное сплетение, но и в виски. Зачем мне вообще свет? Мне нужно лишь дождаться, пока Дарис меня найдет. А я надеюсь, он, как исследователь и охотник на панфир, и к тому же тот, кто слышит мои мысли, сделает это быстро.

Я откашлялась. Безусловно, я отличалась безрассудством. Мне было не по себе стоять здесь в темноте, и я пропустила один из своих гладких локонов между пальцев. Вряд ли в Аркадии есть краска для волос, так что очень скоро мои цветные пряди станут такими же черными, как остальные.

Мне надоело ждать, пока Дарис меня найдет, и я пошла вдоль стены, держась за нее. Я на что-то наступила. Послышалось шипение, а затем треск. Какой-то хитроумный механизм зажег свечи, которые стояли в углублениях стены. Такого, пожалуй, я нигде раньше не видела.

Я с любопытством начала разглядывать окружающее меня пространство. Оказалось, все оно было занято огромными деревянными бочками, которые по высоте достигали моих ключиц. На бочках виднелись краны. Я находилась в замковом винном погребе. Повеяло прохладой, и моя кожа начала покрываться мурашками. Вероятно, этот хитрый механизм не только зажигал свечи, но и регулировал температуру внутри. Я на секунду представила, что я — дочь миллиардера, и это наш винный погреб, в котором находятся вина столетней выдержки. Подойдя к ближайшей бочке, я открыла крышку. Если Дарис не обнаружит меня в ближайшее время, то, вероятно, трезвой я не останусь. Я нервно захихикала. Отодвинув деревянную крышку в сторону, я понюхала содержимое бочки. По запаху похоже на вино. Фейрийское вино, естественно. Очень много фейрийского вина. Я макнула палец в жидкость и облизала его. Ничему жизнь меня не учит. Но, кажется, в этот раз это действительно просто вино. Интересно, какой оно выдержки? Есть ли тут пятьсот летние экземпляры? Во всех ли бочках вино одинаковое?

Я прошла в другой конец зала и отодвинула в сторону ещё одну крышку и наклонила голову, собираясь сделать глоток, и тут же в ужасе отпрянула. Внутри бочки, в вине, покачивалось тело дрен без головы. Меня затошнило, я опустилась на колени рядом с бочкой. Мои руки испачкались в чем-то липком. Это была кровь дрен. Меня вывернуло на пол, и я невольно проследила взглядом за алой дорожкой. Мои глаза столкнулись с ничего не видящими глазами. Это была голова Вирджинии. Я подавила свой крик, крепко зажав рот рукой.

Я подползла к голове Вирджинии, взяла ее обеими руками так, чтобы видеть ее остекленевшие глаза… А ведь я на слово поверила Моргулии, что она прислуживает Руану и успокоилась. Не стала проверять, искать ее… Не знаю, сколько я так простояла, держа в руках ее голову.

Дверь заскрипела, внутрь погреба, тяжело дыша вбежал Лирин.

Лирин остановился в дверях и поднял руки на уровень моих глаз, пытаясь аккуратно привлечь мое внимание.

— Имоджен… — его голос звучал непривычно мягко. — Я сейчас подойду к тебе, слышишь?

Он говорил со мной, словно с раненым диким зверем. Я не шелохнулась, не моргнула. Вслед за Лирином зашел Дарис и тут же присвистнул.

— Стой там, — предупредил его Лирин. — У нее шок.

Лирин подошел ко мне и, взяв из моих рук голову Вирджинии, осторожно положил ее на пол. Меня начало трясти. Я смотрела на ладони, перепачканные в крови Вирджинии. У меня лились слезы, и я не могла их остановить. Я вдруг осознала, что это были за звуки, когда я вошла внутрь погреба. Это я подписала Вирджинии приговор. Это я ее убила.

— Это я, — сказала я вслух сдавленным голосом. — Это я…

Лирин взял меня на руки, я не стала сопротивляться. Дарис присел у входа на корточки, посмотрел на остатки шелковой нити и кивнул:

— Это действительно она привела в действие механизм, который отрубил служанке голову.

Лирин зашипел на Дариса:

— Это не она. И ты прекрасно это знаешь! Это чудовище ее руками убило Вирджинию. Я унесу Имоджен отсюда.

Я всхлипнула, ведь только что убила Вирджинию и была недостойна того, как сейчас со мной обращался Лирин. Это я была чудовищем, монстром. Я спасла того, кого нельзя было спасать, и убила невинную девушку, которую нужно было спасти. Я не недоразумение, не катастрофа. Я хуже. Я все, абсолютно все делаю неправильно.

«Благими поступками дорога в ад выстлана», — услышала я пронзительно-грустный голос Риса и вздрогнула.

Мои глаза закрылись. Я бессильно уронила голову на грудь Лирину.

— Черная Лошадь хотел сломить тебя. Ты не должна поддаваться ему. То, что он сделал с Вирджинией твоими руками, ужасно. Но если это сломает тебя, то Руан победит. И тогда пострадает намного больше живых и мертвых, — шептал мне Лирин, идя по лестнице. — Ставки намного выше, чем ты думаешь.

И все же я чувствовала, что вина лежит на мне. Это мои ноги запнулись за шелковую нить и порвали ее. Это я привела в действие весь механизм. Если бы я не убежала от Дариса, если бы не открыла дверь в чертов погреб! Значит, Руан рассчитывал, что я пойду искать Вирджинию? Он думал, что я буду исследовать замок в ее поисках? Что спущусь вниз? Он даже позволил Дарису использовать для наших занятий лабораторию, чтобы приблизить меня к погребу… Неужели все эти дни Вирджиния пробыла там, в бочке? Пила ли фейрийское вино?

Я не заметила, как Лирин занес меня в мои покои и усадил на кровать, а затем набрал ванную.

— Тебе нужно привести себя в порядок. Сейчас к тебе придет Моргулия.

Лирин встал напротив меня и взял за предплечья так, чтобы я посмотрела ему в глаза.

— Мы не покажем ему своей слабости. Не покажем, насколько сильно горюем. Мы лишим его этого удовольствия, — поглаживая меня по рукам, тихо бормотал Лирин. — Ты пойдешь на обед и будешь делать вид, что тебя нисколько не задело произошедшее.

Я замотала головой.

— Я не могу, Лирин, — прошептала я, плача. — Просто не могу. Он действительно сломал меня. Смотреть на его издевательства выше моих сил. Быть его марионеткой… Я пью «Проклятье Дуба», чтобы он не мог завладеть мной своей силой, но какой в этом смысл, если Руан добрался до меня и так? Какой во всем этом чертов смысл, если все, что я делаю, оборачивается против меня?

— Не переставай бороться, Имоджен. Ради тех, кому ты небезразлична. Поверь, их больше, чем ты думаешь.

Слезы беззвучным потоком скатывались по моим щекам.

Лирин гладил меня по волосам до тех пор, пока в комнату не вошли Моргулия и ещё одна, неизвестная мне служанка. Я позволила им смыть с меня кровь Вирджинии. Я не могла сделать это сама. Я не могла даже смотреть на служанок. Вымыв меня, они заплели мои черные, как ночь, волосы, в тонкую косу. А затем одели в черный корсет, оголяющий часть груди и плечи, и темно-зеленое платье, юбка которого была сзади длиннее, чем спереди. По корсету вилась серебряная вышивка, и сейчас он представлялся мне щитом от Руана. За счет ребер жесткости корсет был крепче, чем вся одежда, которую мне приносили до этого. Я с отвращением посмотрела на свое отражение в зеркале, попытавшись нацепить на себя ленивую, сонную и безразличную ко всему улыбку. Мне стало тошно от самой себя. Для чего весь этот театр? Наверняка, Руан уже знает. В этом замке везде уши, везде глаза. Я разгладила складки на платье ледяными пальцами. Это были не просто нервы. Я была близка к срыву.

— Дайте мне сил противостоять злу, — шептала я всем богам, которые могли бы мне услышать. — Дайте мне сил противостоять Черной Лошади и его чудовищным замыслам, — молила я, надеясь, что они услышат меня.

— Никаких слез, — предостерег меня Лирин, когда я вышла. — Подними голову вверх. Когда увидишь короля — сощурь глаза, а потом хищно улыбнись. Пусть знает, что убийство Вирджинии не сломало тебя.

— Это взбесит его ещё больше. Он опять отыграется на ком-то из-за шторы, — хрипло ответила я.

— Может быть. Но это на какое-то время лишит его равновесия, а это — хорошо, — одобрительно покачал головой Лирин.

Я старалась не думать о том, что Дарис не пошел со мной в мою комнату даже после случившегося. Это не он нес меня всю дорогу до моих покоев, а Лирин. «Укрытие», — все еще слышались мне слова Дариса, которые он передавал мне по нашей связи, когда я была в трапезном зале. Мне хотелось, чтобы он был моим настоящим укрытием не только в мыслях, но и в реальности, в сердце. Чтобы я могла уткнуться в него, когда мне плохо, а не в Лирина. Чтобы он не боялся Руана и не ходил перед ним на цыпочках. Чтобы мы вместе могли противостоять ему напрямую, не играя в эти дворцовые игры. Чтобы он не сбегал тогда, когда он мне так нужен… Наверное, глупо этого требовать от того, кого знаешь не больше недели, и к тому же, от того, с кем ты не скреплен никакими обязательствами, не считая обучения.

Если моя улыбка спровоцирует Руана — бывшие короли, один, или, о чем я не хотела думать, все, опять получат от Руана новое наказание. Может быть, мне лучше было бы показать насколько сильно ему удалось сломать меня, чтобы оградить от мучений остальных?

Когда я увидела Черную Лошадь за столом, по его взгляду я сразу поняла, что он знает о том, что я убила Вирджинию. Но я послушалась Лирина и нацепила на себя недоумевающую дурашливую улыбку. Однако Руан не сразу поверил моей игре.

— А я все думал, когда же ты забеспокоишься? Когда пойдешь искать ее? Неужели твое бывшее человеческое сердце оказалось черство, как камень? И вот, наконец-то Боги благоволили мне и приняли твой дар!

Я пыталась пошатнуть его равновесие, а он — мое. Что ж, все честно. Стрела за стрелу. Пусть только мой глаз за свой не берет.

«Имоджен, ты способна шутишь! Так держать! Я восхищаюсь тобой!», — услышала я удивленный голос Риса.

«Если мои благие поступки приведут меня в ад, то я захвачу с собой Руана», — сообщила я Рису.

«Зачем тебе этот мерзавец? Возьми лучше меня. Помнишь, я — настоящее проклятие!».

Думая о Рисе, я улыбнулась Черной Лошади искренней, неподдельной улыбкой. Я оказалась права: лишь одна эта улыбка довела Руана до белого каления. Он резко встал из-за стола и подхватил меня под локоть, кивнув Лирину, чтобы тот двигался за нами.

— Куда мы? — обеспокоенно спросила я Руана.

— Прогуляемся после обеда, — хищно ответил он.

Кажется, в этот раз он решил отыграться на самом виновнике его недовольства, то есть на мне. Я с удивлением отметила, что чувствую не только страх, но и облегчение. Я убила Вирджинию, а, следовательно, заслуживаю наказания.

Что бы Руан ни собирался со мной сделать — сделать он это собирался не при всех. Мы вышли из замка, и один из королевских гвардейцев уже привел для нас двух лошадей. Одним из двух коней был Мергул.

— Ты здесь уже почти неделю, пришло нам время узнать друг друга получше, — сообщил Руан, забираясь на коня.

Кровь в моих жилах превратилась в лед. Неужели он теперь сможет прикоснуться ко мне?

Лирин и другие гвардейцы скакали чуть поодаль. Мы ехали по тем местам, которые мне были абсолютно незнакомы. Если я правильно сориентировалась, то мы двигались по направлению к южной границе королевства Бузины.

Скоро я заметила, что лес сменился горами. Лошади сбавили темп. Руан что-то крикнул гвардейцам, и мы остановились. Лирин помог мне спуститься с Мергула, ведь я до сих пор была в платье. Хорошо, что перед выходом из замка служанки принесли мне кожаный плащ, потому что весна ещё не успела полностью вступить в свои владения. Кое-где местами лежал снег.

Руан взял меня за руку, дальше мы пошли пешком. Вверх по одному из отвесных склонов. И я, наконец, поняла, куда он меня ведет. Мы шли к высокому дереву. К одной из его веток были привязаны веревочные качели.

— Небесные качели на краю света! — прокричал Руан, заглушая голосом сильный ветер. — Романтика!

Он шлепнул меня по бедру и подтолкнул вперед. Черная лошадь хотел, чтобы я прокатилась на качелях над пропастью. У меня закружилась голова. Я боялась высоты. Дерево, к ветке которого были привязаны качели, стояло на утесе, высота которого по моим подсчетам была около трех тысяч метров. Оно склонилось над глубоким ущельем.

Откуда Руан узнал, что я боюсь высоты? Он еще раз подтолкнул меня вперед. Если я случайно соскользну вниз — то, несомненно, погибну. Но и выступать против Черной Лошади сейчас было бы глупо. В конце концов, качели, даже такие, пожалуй, не самое худшее, что он мог бы придумать. Я еле ворочала ногами, оттягивая неприятный момент. Я пообещала себе, что не буду оглядываться на Руана.

Оттянув веревки назад, я села на них. Никакого другого сидения не подразумевалось. Хотя деревянное было бы надежнее. Сзади ко мне подошел один из гвардейцев. Я вцепилась в веревки. Нужно было закрыть глаза, но я боялась, что потеряю контроль и упаду. Гвардеец оттянул качели назад настолько, насколько ему позволяла длина рук, и я сразу же полетела вверх над пропастью. Буквально оцепенев от поглощающего меня страха, я не позволила ни единому звуку вырваться из своего горла. Скорее всего, это ещё больше разозлит Черную Лошадь, но я не могла дать своему страху выплеснуться наружу.

«Жалко, что это происходит при таких обстоятельствах, — шепнул мне Рис. — Если вместо Руана я бы привел тебя сюда, возможно, ты бы полюбила эти качели».

Я в этом сомневалась. Но была рада, что Рис вновь принялся отвлекать меня. Потому что сбилась со счета. Гвардеец не переставал раскачивать меня, и я потеряла счет времени.

«Что тебя успокаивает, Джин?», — задал вопрос Рис, и я полетела назад.

Я чувствовала себя огромным маятником.

«Ты», — ответ вырвался быстрее, чем я успела придумать для себя отговорку, почему я не должна думать так.

Я ощутила радость, надежду и тоску. Они передались мне от Риса. А я сама мгновенно почувствовала облегчение.

«Тогда буду тебя успокаивать», — нежно прошептал мне Рис. В реальности он не говорил со мной так. Возможно, потому, что я не ответила на его поцелуй.

«Не думай об этом сейчас. Что было, то было», — мягко ответил Рис на мои мысли.

«И ты не сердишься на меня?», — мы наконец-то обсуждали то, что происходило между нами здесь и сейчас.

«Ш-ш-ш… Не сержусь. Ты молодец, что не позволила тебя поцеловать при первой встрече».

«Правда?», — удивилась я и услышала в ответ его бархатный смех.

Оказывается, с самого начала нашего разговора я держала глаза закрытыми, а сейчас чуть приоткрыла их. А качели как раз летели назад. В этот момент я почувствовала не только страх. Мне понравилось ощущение полета.

«Дома меня расслабляла ванна», — призналась я и отметила для себя, что мои нетренированные руки начали уставать. Затекшие мышцы ныли. То там, то тут их начало простреливать болью от скопившегося напряжения.

Меня мутило. Ладони стали влажными и скользкими, а пальцы онемели, их начало покалывать.

«Значит, я и ванна?», — опять рассмеялся Рис. Однако за неделю я успела изучить его достаточно, чтобы понять, что за этим вопросом кроется тревога.

«Значит, ты флиртуешь со мной?».

«Мне казалось, это с самого начала было понятно».

Когда Рис проводил свой маленький эксперимент, спрашивая меня о том, хотела ли бы я, чтобы он навсегда ушел, или навсегда остался, я не думала, что между нами всерьез могут развиться отношения. Он был для меня таким нереальным… Но я не могу и не должна подставлять его под удар. Если король узнает, что между нами двумя что-то есть…

«Не думай о нем. Думай обо мне…», — попросил меня Рис.

Сколько еще я буду парить над этой пропастью? Ветер играл моими волосами. Но я провела в воздухе достаточно времени, чтобы замерзнуть. Пытаясь шевелить пальцами, я стерла ладони о грубые веревки. А теперь они начали замерзать. Как долго я смогу продержаться? Неужели Руану больше не важно, умру я или нет? Я перестала быть ему нужной?

«Думай обо мне», — ещё настойчивее попросил Рис.

И я начала думать о нем. О его белых, как снег, волосах. Интересно, почему его волосы не черные, как у остальных, а белые?

Я заметила, что гвардеец больше не толкал качели, и они медленно останавливались. Не дожидаясь полной остановки, он снял меня с них, и понес к Руану. Сама бы идти сейчас я не смогла. Ноги затекли не меньше рук, и все вокруг меня кружилось. Адреналин, который совсем недавно помог мне остаться в трезвом рассудке, начал рассеиваться.

Недалеко от ущелья за то время, пока я взмывала в небеса раз за разом, возник королевский палаточный лагерь. Гвардеец занес меня в один из самых больших шатров и посадил на ковер.

— Вижу, небо не упало тебе на голову? — довольно ухмыльнулся Руан.

— Нет. Но я чуть было сама не стала облаком, — вызывающе ответила я и задрала подбородок, несмотря на то, что мои руки и ноги до сих пор дрожали.

— Ты всегда такая отважная, Имоджен, — произнес Руан, смотря на меня из-под бровей с ухмылкой. — Но тебе лучше не забывать свое место.

Черная Лошадь умолк на секунду, а затем рассмеялся.

— Хотя, надо признать, так даже интереснее! Столько зрелищ, как в последнее время, я давно не устраивал. А ведь это все благодаря тебе.

Мне хотелось плюнуть ему в лицо.

Успокаивающая волна тепла прокатилась по моему телу. Если бы не Рис, я бы давно умерла глупой смертью. Вероятно, мои ноги ещё не пришли в норму после качелей, и, как только я бы попыталась вскочить на них, сразу бы повалилась обратно на ковер. Хотя, скорее всего, моя беспомощность не рассердила бы Черную Лошадь. А стала бы предметом его насмешек и моего унижения.

Руан провел ладонью мне по щеке. Я постаралась не отшатнуться.

— Я привел тебя сюда не просто так. Ты скоро станешь моей женой, и я хочу посвятить тебя в свои планы, а также рассказать историю моей семьи. Мы должны быть заодно. Надеюсь, тебя не напугали мои маленькие шалости. Это место очень важно для меня. В детстве я мог часами раскачиваться над этой пропастью, и отцу не всегда удавалось увести меня отсюда. Мне показалось, что между нами начало нарастать напряжение, и я решил, что немного романтики нам не помешает.

В этот момент я окончательно убедилась — Руан не в своем уме. Маленькие шалости? Напряжение? Ему необходимо срочно провести переоценку своих моральных принципов. Он просто чокнутый.

Руан подсел ближе ко мне и прильнул одной рукой. Я видела, как он сжимал губы, терпя слабые, но неприятные разряды тока, которыми защищала меня шкатулка. Черная Лошадь шумно выдохнул через нос, и убрал руку.

— Я надеюсь, ты выдержишь испытания и станешь моим сладким подарком на нашу свадьбу.

Я почувствовала, как моя электрическая сила собралась под кожей и отскакивала от защитного контура, создаваемого клеймом, ища выход, обратно внутрь, больно ударяя по солнечному сплетению.

На удивление, я ощутила настоящую вспышку гнева, донесшуюся ко мне от Риса.

Руан провел рукой по моим волосам, а затем развернул передо мной огромную карту.

— Все, абсолютно все фейри в бывших двенадцати разрозненных королевствах произошли из трех родов — Звездного, Лунного и Солнечного. По этому признаку королевства периодически объединялись в союзы. Мой род — Аспенрут, принадлежит к роду самых сильных — Лунных фейри. Когда Таранис прошел через Источник магии, находящийся на землях урду, мы поняли — примкнуть к нему выгоднее, чем сражаться с ним. Как ты можешь догадаться, силы никогда не может быть достаточно.

Таранису нужны были все тринадцать Источников этого мира — семь на землях фейри, и шесть в землях людей. Но он готов был великодушно делиться с союзниками и обещал отдать нам один из Источников, тот, что находится в землях этих урду.

Я удивленно вздохнула. Не знаю, говорил ли Руан мне правду — я ничего не знала про историю мира фейри.

Рассказывая, он периодически меня гладил по волосам так, словно я была котенком. Словно его это успокаивало. Вот только я опасалась, что от таких, как Черная Лошадь, котятам, ничего хорошего ждать не стоит.

— Но эти двенадцать глупцов до чертиков боялись Тараниса, особенно Звездные фейри. — продолжил рассказывать Руан. — Отец Фенриса, Альвисс Виалар, нашел способ не дать осуществиться нашим планам. Звездные и Солнечные фейри собирались пожертвовать всей магией своих родов, кроме жалких крох, которые бы остались у королей, чтобы отправить Тараниса обратно в его мир и возвести барьер между нами и людьми, чтобы в будущем защитить тех, кто не имел магии совсем. Но для осуществления этого им требовалась магия всех трех родов, включая наш. Мы же, Лунные фейри хотели получить обещанный Таранисом Источник, и не внимали просьбам о помощи остальных родов. К сожалению, среди нас затесались слабаки и предатели. Часть Лунных фейри отделилась от нас, став нашими врагами — Лунными ведьмами. Они стали проводниками силы моего рода, и отдали нашу магию наравне со всеми, влив ее в барьер. Семьи Инганнаморте и Гирландайо навсегда запятнали себя этим позором. Они были изгнаны из Аркадии.

Я внимательно слушала Руана, стараясь не упускать ни слова, и от него это не укрылось.

— Какой преданной слушательницей ты оказалась, Имоджен! — воскликнул он.

Один из гвардейцев зашел в шатер и расставил перед нами еду на подносах.

— Сегодня мы ужинаем здесь, — пояснил Руан. Я невольно отметила, насколько мои волосы похожи на его.

Черная лошадь взял мою левую руку и поднес к своим губам.

— Я разгадаю твою загадку, Имоджен. Будь уверена в этом. И тогда твоя загадка станет моей.

Я понятия не имела, о какой загадке он говорит.

— Пусть и без помощи Тараниса, но Источник скоро будет моим.

Мне не верилось, что Руан остановится, получив Источник магии в свои руки.

— Но как? — Мне хотелось узнать больше о его замыслах.

Я решила притвориться, что почти ничего не понимаю в этом.

— У всех урду есть магические силы. Я верю, что ты достаточно силен, но ты один. А их? Целая страна.

— Мне не обязательно начинать с Источника в Арконе. Пока Дарис работает над усовершенствованием моей армии, я по счастливой случайности обнаружил, что один из семи источников находится в Аркадии. Прямо в королевстве Бузины. Он разрушен, сила ушла из него, но древние знания помогут мне его восстановить. И тогда я открою путь Таранису. Увидев, какую армию я готов ему предоставить, он отдаст мне и второй Источник.

Боги, разве это не наивно? Руан был слеп. Он обманывал себя и не замечал этого. Такие, как Таранис, если я верно поняла по тому, что рассказал мне Черная Лошадь, не делятся. Он просто убьет Руана.

— Зачем тебе Таранис? Разве ты не хочешь владеть всеми Источниками? Неужели ты считаешь, что недостаточно силен? — Я наступила Руану на больной хвост.

— Я не настолько глуп, чтобы считать, что смогу справиться с урду сам. К тому же, мои маленькие шалости в сравнении с делами Тараниса даже мне кажутся детскими проделками. Его мощь несоизмерима с моей. Он — нечто иное.

— Разве ты не боишься, что он обманет тебя и ты не получишь ничего?

— За кого из нас двоих ты так беспокоишься, Имоджен? Я не питаю иллюзий насчет того, что ты полюбила меня за неделю. Значит, ответ предельно прост — ты опасаешься лишь за себя. И правильно. Таранис в легкую разорвал бы связь между тобой и филактерием. А я бы не остался неблагодарным, и отдал бы Таранису за это тебя, нисколько не жалея об этом.

— Зачем ты говоришь мне все это? Разве ты не боишься, что твои враги вновь нарушат твои планы? — Я сердито скрестила руки на груди.

— Ах, Имоджен. Я не скрываю своих планов. На данный момент никто не в силах мне помешать.

— А как же бывшие короли? Вдруг они сговорятся против тебя? — не отставала я.

— Десять лет подряд я не запрещал им этого делать. И что? Ты думаешь, они сделали хотя бы одну попытку мне помешать с тех пор? — Руан рассмеялся.

— Наивная Имоджен. Ты намного интереснее Дейтерии. Та хоть и была с огоньком, но вот внутренней силы ей не хватало. К тому же, она была дрен, а от дрен, как ты знаешь, наследников не ждут. Если выживешь после испытаний, то я нарушу завет отцов и соединю два наших рода. Ах да, по роду силы, текущей в тебе, становится ясно, какому роду ты принадлежишь. Наш наследник получит способности и Лунных, и Звездных фейри. Конечно, после нашей смерти. После того, как он родится и немного подрастет, я убью тебя, чтобы твоя сила перешла ему, и научу его ею пользоваться. Во всем происходящем я вижу лишь сплошные плюсы, Имоджен.

Я удивлялась, с каким хладнокровием мне удавалось отправлять в рот ягоды винограда одну за одной.

«Все, что бы он ни говорил, это лишь слова, Джин. Ему не запугать тебя, помнишь?», — поддержал меня Рис.

«Не знаю, Рис… Мои знания о твоем мире ничтожны. Долго ли продержится моя бравада?».

«Спрашивай не об этом, а о том, долго ли продержится бравада Черной Лошади. Мы не должны допустить, чтобы он восстановил Источник и привел в наш мир Тараниса».

В этом я была согласна с Рисом. Однако я все ещё не понимала, как можно осуществить что-то подобное, когда почти все в королевстве Бузины боятся Руана до чертиков.

Когда мы собрались обратно в замок, уже смеркалось. Я вышла из шатра и к своему ужасу обнаружила, что с неба идет дождь из лягушек. Сотни, а может, тысячи лягушек падали и разбивались оземь. Пару секунд я колебалась, раздумывая, что хуже: вернуться внутрь к Руану или остаться снаружи, и ждать момента, когда лягушки начнут сталкиваться с моей головой. Благоразумие взяло верх, я повернулась, чтобы вернуться внутрь и уткнулась в твердую грудь Руана.

— Все и все в моей власти, Имоджен. Этот мир — танцует для меня тогда, когда я хочу.

Значит, этот дождь из лягушек — его рук дело. Забавно. Получается, я пыталась выбрать, когда выбора-то и не было. По сути, Руан был и внутри и снаружи шатра. Это действительно все он, и это приводило меня в отчаяние.

С утра я обнаружила, что Руана опять не будет в замке весь день. Это чрезвычайно обрадовало меня. Такие передышки — как глоток свежего воздуха. Лирин принёс мне настойку, и теперь сидел на диване у окна, наблюдая за тем, как я морщу нос от ее чрезмерной терпкости.

Было пасмурно, и Моргулия, заходившая ко мне ранее, зажгла все свечи, чтобы немного рассеять утренний сумрак.

Завтракала я у себя в покоях. Лирин напряженно молчал, и я решилась заговорить первой.

— Вчера Руан задал мне один вопрос… — начала я.

Лирин слегка поднял брови.

— Мне почему-то показалось, что он не просто так спросил. Как если бы он был зациклен на этом.

Лирин ждал, пока я, наконец, озвучу сам вопрос. И я, переборов страх показаться глупой, сказала:

— «Вижу, небо не упало тебе на голову?».

— О-о, — тут же отозвался Лирин. — Ты была рождена человеком, поэтому — не поняла. Один из древних страхов фейри — что небо упадёт на землю. Прямо на наши головы.

Я рассмеялась. Лирин не улыбнулся. Он продолжал сосредоточенно, с глубокой тоской смотреть на меня.

— Так ты серьезно? — Улыбка испарилась с моего лица.

— Более чем.

— То есть, фейри боятся комет, которые пролетают рядом с Землей? Что они упадут на нас?

— Называй как хочешь.

Я встала и начала ходить по комнате взад-вперед.

— Еще до того, как Лунных ведьм изгнали из Аркадии, фейри знали: однажды придет время, когда Луна упадёт на Землю.

Лирин откашлялся, и начал декларировать мне стихи.

И завершив четвертый круг

Грядет для вас большой испуг

Луна опустится на Землю

И я спасителей приемлю…

— Не рассказывай никому. Это из сборника «Древние легенды Арконы». Ты знаешь, как здесь к этому относятся.

— А ты? Ты другого мнения об урду? — я прищурила левый глаз.

Лирин пожал плечами и посмотрел в окно.

Я проследила за его взглядом. Со вчерашнего дня я была словно сама не своя. Мне казалось, что после «полета» на качелях, я чувствовала что-то… Будто бы находилась здесь и одновременно в другом месте. Будто бы я стояла посреди древней равнины, напоенной дождем. Воздух серебрился. На валунах, покрытых мхом, поблескивали капли, собиравшиеся от густого тумана. За равниной тянулся к горам смешанный лес — белые дубы, ясени, кедры и кипарисы. Это были тревога и спокойствие, идущие под руку. Будто бы молния совсем неподалеку от меня раз за разом освещала небосвод и звала меня к себе. Я четко ощущала манящий аромат грозового озона и магию барьера. Она, словно разматывающийся клубок нитей, прокладывала мне тропу от замка куда-то вглубь Аркадии.

И если бы не тренировка с Лирином, я бы попросила его отправиться со мной. У меня не было ограничений в передвижениях, а значит, он не отказал бы мне даже в столь странной прогулке.

После завтрака Лирин два часа подряд гонял меня по залу, раз за разом заставляя отрабатывать одни и те же приемы защиты от холодного оружия. В этот раз ножом он не ограничился.

— Даже если бы у тебя не было потенциала, а это не так, я все равно бы не оставил твою физическую подготовку на таком уровне. Любая подготовка лучше никакой, — сообщил он мне, когда я готова была рухнуть на пол от усталости.

От разнообразных упражнений на блоки мои руки болели. Уже сейчас на них обнаружилось несколько крупных синяков.

И все же я была благодарна Лирину за его настойчивость и строгость. А ещё я внезапно поняла, что таким странным путем, наконец, получила то, о чем мечтала: настоящие занятия, не через интернет. Каждый раз, когда он предлагал мне новое упражнение, я жутко стеснялась. Конечно, ведь раньше никто не видел, как я по утрам извивалась, изображая жалкое подобие Сурьи Намаскар, или пыталась держать планку. Единственное, что у меня хорошо получалось — прыгать на скакалке и приседать. В этом мало кто мог меня обойти, но вряд ли это может пригодиться в настоящем бою.

Меня смущало, что Лирин не тренировался со мной даже в полсилы. Да, я почти ничего не умела, но понимание, что в случае реальной опасности я ни на что не гожусь — убивало меня.

— Лирин… Ты мог бы не настолько явно играть со мной в поддавки? — попросила я его.

Лирин рассмеялся и покачал головой.

— Ты не готова.

— Я никогда не буду готова.

— Нет, однажды обязательно будешь. Ты почувствуешь это. Обычно готовность проявляется в две волны. Я называю это «ложная готовность» и «истинная». Ложная — это первая волна. Когда ты впервые начинаешь ощущать, что ты действительно можешь то, чего не могла раньше. И тогда в игру вступает человеческая гордость. Мы начинаем считать, что вот теперь-то мы действительно можем, действительно готовы. Но это не так. Гордость туманит взгляд. Мешает это увидеть. Между ложной готовностью и истинной обычно проходят годы. Спустя годы ты оборачиваешься и понимаешь, что тогда, когда ты ощутила первую волну готовности, на самом деле, ты лишь думала, что готова, но готовой не была. Вот это и есть момент, черта, перейдя которую, начинаешь быть реально готовой.

— Я могу и не дожить до этого момента, — буркнула я.

Лирин выругался.

«Ай-яй-яй, пытаешься манипулировать бедным Лирином», — вклинился Рис в наш разговор и я мысленно показала ему язык.

Лирин вдруг посмотрел на меня так, будто бы понял, что только что происходило в моей голове. Неужели Дарис рассказал ему о нашей связи? Вообще-то я та ещё собственница, и если он и правда это сделал, то он у меня получит!

Лирин смущенно откашлялся.

— После обеда тебя у себя ждёт Дарис, так что нам пора заканчивать занятие.

Я пристально посмотрела на него, отчего Лирину стало не по себе. Он виновато улыбнулся.

В такие моменты мне казалось, что Лирин вел свою собственную игру.

Дарис ждал нас с Лирином в «веревочном лабиринте». С тех пор, как я впервые увидела это место, оно будто бы жаждало, чтобы ему дали название.

Снаружи весь день шел проливной дождь, и Лирин зашел внутрь со мной.

Однако в само помещение с канатами он проходить не стал.

— Занимайтесь, не буду мешать вам двоим, — кивнул он мне.

Я попыталась ему возразить, что кто-кто, а уж он-то мне точно не мешает, но Лирин лишь галантно улыбнулся мне и ушел «патрулировать периметр».

— Сегодня будем осваивать вторую высоту, — сообщил мне Дарис.

Я не знала, как к этому относиться. Вопреки моим опасениям, после качелей Руана мой страх высоты не стал сильнее, но и не исчез. Кроме того, все, что касалось Дариса — было сложно и запутанно.

Дарис встал прямо позади меня, положив мне ладони на талию, помогая подняться наверх. Его горячее дыхание щекотало мне шею.

— Рис, ты… — неуверенно начала я. — Не хочу, чтобы ты меня неправильно понял, но мне сейчас важно другое.

После моих слов Дарис не отступил от меня ни на шаг.

— Я умею правильно понимать, — прошептал он мне на ухо. — Что тебе сейчас важно?

Я выдохнула.

— Может быть, есть какой-то способ убрать это клеймо? — Я коснулась рукой своего бедра.

— Или, к черту, пусть остаётся. Главное — вернуть мою силу. Тогда я научусь ей управлять. И снова буду вашим запасным вариантом в заговоре против Руана, — как можно мягче спросила я его.

Дарис сжал губы в тонкую линию.

— Я не знаю такого способа.

— Но я ее все еще чувствую, силу, — Мне не хотелось верить, что никакого выхода из этой ситуации нет.

— Я знаю, что она там. Она бурлит у меня под кожей и это сводит меня с ума. Ей нужен выход, понимаешь?

— Возможно, это вопрос времени. Совсем скоро она уснёт и перестанет причинять тебе дискомфорт.

— Но я не хочу, чтобы моя сила засыпала. По крайней мере, пока она бурлит, я чувствую ее. Не понимаю, почему ты так легко сдаешься, если вы хотели сделать меня запасным планом, — Я надула губы.

— Потому что магическое клеймо — это навсегда, Имоджен. Его магия вплелась в твое тело, в твою кровь. Нельзя просто убрать его — это будет иметь последствия. Ты можешь умереть!

— Я отказываюсь в это верить, Рис!

— Ты можешь сколько угодно отказываться верить в это, но из-за этого оно не станет менее правдивым, — в голосе Дариса звенела сталь.

Я сердито убрала его руки с талии и сделала пару шагов по канату вперед, раскинув свои руки в стороны. Злость творила со мной чудеса.

— Давай назад и заново, — повелительно буркнул Дарис. — Встань в этот раз одной ногой, опорной, и попытайся удерживать равновесие. Если будешь падать, тут всего два метра, я тебя поймаю. Или попытайся схватиться за канат рукой.

— Мне не понравилось это «или», — предупредила его я.

— Канат должен проходить строго посередине пятки. Стопа — ровно вдоль. Опорная нога — неподвижная. Не торопись шагать. Сегодня делаем основной упор на развитие равновесия, — напутствовал меня Рис, и в его голосе все еще звучало негодование.

Внизу подо мной послышался звон, но я не рискнула посмотреть туда.

— Что ты там делаешь? — окликнула я его.

— Не отвлекайся. Плечи не двигаются, спина в покое, голова не двигается. Подними руки выше плеч. Они должны помогать тебе искать баланс, как и свободная нога, между прочим.

Я почувствовала, как Рис поднялся ко мне по каменным ступеням.

— Не поворачивай голову и замри, — попросил он, и мне стало немного жутко от его просьбы. Я корила себя за недоверие, но поделать с этим ничего не могла.

Я ощутила, как Дарис аккуратно опустил мне на голову что-то холодное и тяжелое.

— Стакан с водой, — пояснил он. — У меня их, конечно, много, но ты все же постарайся не разбить ни один.

Как раз в этот момент я закачалась и стакан слетел вниз. Раздался треск, звон, хруст.

Дарис спустился вниз, взял из дальнего угла метлу и смел стеклянные осколки в угол.

— Ну вот! Это был один из моих любимых, с волютами! Он из сервиза моей прабабушки! — заворчал Дарис.

— Ты решил своими экспериментами разбить весь сервиз твоей прабабушки? Ты уверен, что он из твоих любимых? А то мне начинает казаться, что ты им не больно-то дорожишь, — буркнула я.

Дарис выругался.

— Когда ты не удержала стакан, мы проспорили Лирину сто серебряных монет, — холодно сообщил он.

— В смысле, мы? — взвилась я, и мое прерывистое дыхание начало мешать мне удерживать равновесие.

— Я поставил на то, что ты не разобьешь ни одного. Я же верил в тебя, Имоджен! — попытался оправдаться Рис. — А Лирин, мерзавец, сразу сказал: «Ставлю на то, что от твоего сервиза не останется ни одного стакана».

Я сорвалась вниз, но, благо, успела поймать правой рукой канат, вовремя взмахнув ей.

Дарис встал снизу так, чтобы поймать меня.

— Ну уж нет. Я ненароком могу переломать тебе кости. Не думаю, что ты отрастил себе лишние, — буркнула я.

Дарис рассмеялся и поманил меня пальцем. Моя хватка слабела. Мои мышцы не были настолько крепки, чтобы продержаться на весу и пять минут, в итоге я все же рухнула на Дариса. Он поймал меня, мы вместе с грохотом упали на пол, чуть прокатившись вбок.

— Цела? — нежно спросил он, убирая выбившуюся прядь у меня с лица.

Я попыталась сдуть эту прядь, чем ещё больше раззадорила Дариса. Где-то вдалеке гремел гром. Бушевала гроза. Я уперла руки ему в грудь. Дарис все понял по моему взгляду.

— Ох, Имоджен! — застонал он. — Опять⁈ Неужели я никогда не смогу просто поцеловать тебя?

Я сжала губы и мотнула головой.

— Ладно, — сдался Дарис, отпуская меня. — Я дам тебе фору в пять минут. Если тебе так нравится играть в догонялки и прятки, что ж… Не хочу, чтобы то, что случилось с Вирджинией отбило у тебя эту охоту.

Я проглотила ком в горле и, взвизгнув, бросилась бежать. Сила во мне ликовала. Мои ладони покалывало. Сила шептала мне, звала меня. Я бежала за громом и молниями. Они стали моей заповедной тропой. Я не хотела и не могла противиться этому зову. Я летела наперегонки с ветром. Аромат разреженного озона, хвои и мяты… Аромат особого рода магии, которая манила меня к себе, указывала путь. Сверкали молнии, хлестал дождь, но я их не замечала. Я торопилась туда, куда звала меня магия.

Начался небольшой перелесок. Углубившись внутрь, я остановилась перед тоннелем, сплетенным из паутины. Мои мысли замедлились. Тоннель, весь из толстой паутины, похожей на канаты, на которых я упражняюсь. Какого размера пауки здесь должны жить? Я не хочу этого знать. По крайней мере, в ближайшее время.

В тоннеле кто-то был. Мое сердце бешено колотилось. Я быстрыми широкими шагами подошла ближе к тоннелю, чтобы подтвердить то, что издалека не являлось таким уж очевидным: фейри внутри тоннеля был чьей-то добычей. Моя фантазия вмиг нарисовала огромного паука с восемью глазами, и мне потребовались вся моя глупость и отвага, чтобы не убежать обратно. Хотя все внутри гудело: «Беги! Беги отсюда».

Но фейри внутри был жив, и он не был из дрен! Я повернулась назад. Ни Дариса, ни Лирина видно не было. Неужели я убежала слишком далеко?

Я вытащила атаме, надеясь, что смогу им разрезать паутину, и она не прилипнет ко мне, и пошла к плененному фейри. Интересно, сколько у меня времени до того, как хозяин этого паучьего логова проголодается и вернется обратно? Я не стану его следующей добычей.

Я вошла в тоннель из паутины, и, к сожалению, как бы я не старалась, она липла к моим волосам и ботинкам. Я размеренными шагами подошла к подвешенной горизонтально «куколке».

Фейри повернула лицо ко мне, и, когда она заговорила, я от неожиданности невольно отпрянула. У нее были клыки, которых она не прятала.

— Ты урду? — в панике прошептала я, но никуда не убежала.

Более того, я начала пытаться разрезать «кокон» из паутины. Он оказался твердым и прочным.

— Вихри Урда! — хрипло, но радостно прошептала фейри. — Если подаришь мне жизнь, я отдам тебе ответы.

— О-о-о, миленько. Я не собираюсь умирать, — предупредила я урду.

— Нет-нет, подари мне мою жизнь! — умоляюще попросила девушка. — И тогда я отдам тебе твои ответы.

Я ругнулась и стала быстрее разрезать кокон, боясь, что огромный паук или что там ещё может быть, скоро вернется. Урду попыталась помочь мне, разрывая паутину, но та оказалась настолько цепкой, что сильно липла к рукам, лишая жертву какой-либо возможности спастись, и у нее ничего не выходило.

«Уходи оттуда, Имоджен, причем быстро! Доверься мне, ладно?», — совсем не вовремя услышала я взволнованный голос Риса.

«Я не могу уйти сейчас, Рис, и бросить ее тут», — мой голос был тверд, как никогда. Я была полна решимости освободить попавшую в беду фейри, даже несмотря на то, что она оказалась урду.

«Пожалуйста, Имоджен, уходи оттуда!», — взмолился Рис.

Кокон, наконец, поддался, и урду плюхнулась вниз, на землю. Прежде, чем я успела что-либо сделать, она вскочила на ноги, и, прижав меня к одной из стенок тоннеля, погрузила свои клыки мне в вену на шее. Я пыталась высвободиться, но урду держала меня крепко. Она была в разы сильнее менее. У меня перед глазами все поплыло. Я услышала прекрасную песню. Мое сердце грохотало. Гремел гром. Все закончилось также внезапно, как и началось. Урду, закрыв глаза, упала вниз. Я ощупала пальцами место укуса. На пальцах размазалась моя кровь. Ранку пощипывало.

Боги милосердные! Разве эта урду не могла меня поблагодарить за спасение жизни чуть позже? Я совсем забыла о том, что мне рассказывал об урду Лирин. Сколько теперь проспит эта девушка? Кажется, она решила гарантировать себе спасение. Спасу ее — спасу и ответы на свои вопросы, которые я даже не успела задать. Или успела? Ведь единственное, чем были заняты мои мысли последнее время — как снять клеймо? Как выбраться из Аркадии? И ещё я хотела знать правду о Дарисе. Что с ним не так? Правда, сейчас у меня нарисовался другой вопрос — как мне вытащить урду из паучьего тоннеля?

Меня почти оглушил душераздирающий крик. Атаме упало из моих рук, и я зажала уши, присев на корточки.

Прямо на нас летела огромная серая птица с размашистыми крыльями, перья которых отливали латунью.

Я понимала, что это не поможет, но все равно закрыла собой спящую урду и зажмурила глаза. Спустя пару секунд я поняла две вещи: что до сих пор жива и что неподалеку от меня слышны звуки сражения. Панфира, а это была именно она, рубила на мелкие кусочки восьминогое чудовище, паука, лапы которого были сплошь покрыты острыми иглами. Размерами он не уступал панфире. Я заметила, что в ее крыльях застряла парочка этих игл. И ещё, что справа от нас стоит мужчина с удивительной внешностью. Его белые, как снег, длинные волосы, развевались на ветру. Дождь стих, и теперь ветер трепал их во все стороны. Его черты лица были строгими. Идеальными, словно кто-то высек их из мрамора, а небесно-голубые глаза сияли, будто излучая электричество. Почувствовав мой взгляд, он полностью повернулся ко мне. Кажется, он был удивлен до такой степени, что даже не отдавал себе отчет в том, насколько нагло он меня рассматривает. Мы молчали. Я боялась спугнуть его, потому что он казался мне видением, наваждением. Хотя по нему было видно, что спугнуть его не так просто, он не из робкого десятка. И он определенно не дрен. Сразу два фейри, одна из которых — урду, на землях королевства Бузины. Пусть и у его границы.

Чувственная улыбка играла на губах незнакомца, словно прекрасная мелодия, очаровывая меня. А ведь всего в паре метрах от нас насмерть бились два опаснейших существа! Он смотрел на меня так, словно обнимал мою душу.

Гром и грохот прекратился. Гроза уходила…

Белые льняные брюки и рубашка фейри промокли, и обрисовывали теперь контуры его мышц. Он был великолепно сложен. Но мне почему-то казалось, что он создан из ветра, грозы и молний. Он словно танцевал вместе с воздухом. От него веяло легкостью, изящностью и свежестью.

Пока я пристально смотрела на него, он тоже позволял себе разглядывать меня. Незнакомец шагнул ко мне, я испугалась и отпрянула назад.

Панфира разделалась с паукообразным существом, и двинулась на фейри. Я закричала.

Незнакомец поднес палец ко рту, загораживая меня собой. Панфира остановилась прямо перед ним, склонив голову. Он аккуратно погладил ее прямо по перьям-лезвиям и отошел в сторону. Панфира взмыла в небо. Увидев абсолютно шокированную меня, он улыбнулся ещё шире. Я не могла отвести от него взгляд, таким красивым он был. И этот аромат озона начал сводить меня с ума с первой минуты. Это был его запах. Он сам казался мне и грозой, и молнией, и весенним ливнем.

Его глаза сверкнули, и он указал в сторону:

— Уходи. Опасно здесь оставаться. Сюда могут наведаться его сородичи…

— Я не могу уйти. У нее мои ответы, — прошептала я, указав на урду.

Взгляд фейри скользнул по ранкам от укуса на моей шее.

И словно Боги меня услышали, потому что урду проснулась. Ее глаза округлились, когда она увидела беловолосого фейри. Она поклонилась ему:

— Ваше Величество король Дуба, мое почтение.

А затем она перевела взгляд на меня. К этому моменту я сама уже была белая от страха.

— Следуй за эхом, что каждый день раздаётся в твоих мыслях. Проклятие станет твоим спасением… — сказала урду и бросилась бежать.

Незнакомец все это время стоял, замерев. На его лице застыло изумление. Я чувствовала, как покалывает мою кожу от его нескрываемого любопытства, которое медленно пробиралось под мою мокрую одежду.

«Он яростный, словно кинжал, жаждущий крови. Безжалостный, белый и холодный. Как сама смерть. Говорят, что его предками были эти грязные урду», — раздавались слова Руана у меня в мыслях.

— Почему ты пришел мне на помощь? Как ты узнал, что я здесь? То есть, извините, Ваше Величество, — я спешно поклонилась.

Безжалостный и холодный? Но, мне ведь не показалось, он хотел помочь мне. Наблюдал за битвой панфиры и огромного паука, будучи готовым вступить в нее.

— Я не хотел, чтобы из-за вас двоих пострадала моя птица.

Меня так и подмывало задать ему пару вопросов.

— Твоя птица? — с удивлением и вызовом спросила я.

Фенрис кивнул. Не успела я сказать ещё что-либо, как увидела бегущего ко мне Дариса. Я обернулась к Фенрису, но его там уже не было. Я в растерянности посмотрела по сторонам.

— Боги, Имоджен! Ты сводишь меня с ума! Если бы я знал, как далеко ты собираешься бежать… — Дарис покачал головой и посмотрел на паучий тоннель за мной.

Я думала, что он будет кричать на меня, или сразу же утащит меня отсюда, но Дарис вдруг повалил меня на мокрую траву.

Мое сердце от испуга громко стучало. Неужели сородичи паука действительно появились тут? Но Дарис взял меня за запястья и завел мои руки за голову.

— Попалась! Самое время провести с тобой поучительную беседу на тему «как не сбегать от своих проблем», — его горячее дыхание щекотало мне мочку уха, а голос звучал насмешливо, но в то же время тепло.

— Значит, ты — моя проблема? — Я смотрела в его темные, почти черные глаза.

Его белые волосы напомнили мне волосы Фенриса, мне захотелось прикоснуться к ним, но Дарис держал мои руки крепко. Я чуть выгнула спину и заерзала под ним, пытаясь высвободить руки.

— Конечно, раз ты от меня все время убегаешь. Убегают только от проблем, — озорно улыбнулся Дарис.

Неожиданно для себя я начала смеяться, все ещё пытаясь освободиться от его хватки.

— Может быть, тебе пора набраться смелости и столкнуться со своей проблемой лоб в лоб? — Его глаза блеснули. В них смешалась страсть и нетерпение.

— Ты хотел сказать губы в губы? — дерзко спросила я, хотя сегодня я была готова к поцелую с ним еще меньше, чем в прошлый раз.

Но совесть шептала мне, что если я не позволю себя поцеловать — я все окончательно испорчу. А я не хотела все портить. Мне нужно было только привыкнуть к реальному Рису. Возможно, на это понадобится больше времени, чем я думала.

Дарис улыбнулся ещё шире.

— Может быть и губы в губы, если ты готова, — ответил он с намеком на вызов в голосе.

Я почувствовала, как сердце начало биться быстрее, исходящая от него страсть заразила меня. Но я все еще сопротивлялась, не желая сдаваться без борьбы.

— Я не бегу от тебя, я просто пытаюсь разобраться в своих чувствах, — сказала я, пытаясь сохранить хоть какое-то самообладание.

Дарис приподнял брови, словно удивленный моей откровенностью.

— Тогда дай мне помочь тебе в этом, — предложил он, прижимаясь еще ближе ко мне.

Я закрыла глаза и чуть разомкнула губы, надеясь, что Дарис примет это за приглашение.

Дарис медленно скользнул кончиками пальцев по моей щеке, и захватил своими губами мою верхнюю губу. Я задержала дыхание, прислушиваясь к своим ощущениям. Он был привлекательным, и порой я даже ощущала что-то типа влечения, но оно не было настолько сильным, чтобы я трепетала от страсти. Может быть, это потому, что он — дрен? Мое тело знало, что он не способен подарить мне продолжение рода, и поэтому не было заинтересовано в нем?

— Черт, Имоджен, ты совсем вольтанулась со своим электричеством? — раздался голос Лирина.

Кажется, я его сильно рассердила.

Дарис резко отпрянул от меня. Но перед этим он увидел на моей шее прокол от клыков урду, и его глаза расширились.

— Я надеялся на ваше благоразумие. Неужели нельзя было заниматься тем, чем вы решили заниматься внутри веревочного зала?

Я покраснела. Дарис подал мне руку, помог подняться и отряхнул мою левую штанину от сухих листьев.

— Я понимаю, Имоджен, но ты, Дарис… Вам что, адреналина не хватает? Сюда же в любую минуту могут вернуться мериманги.

О, так вот как, значит, называется это паукообразное существо с иглами на лапах, — мериманга.

Лирин зло сверкнул глазами на Дариса. Дарис взял мою руку в свою. Пока мы шли обратно, он аккуратно коснулся моей шеи, и сказал:

— Даже не знаю, как мы скроем это от Руана. Он порвал в клочья Дейтерию, в буквальном смысле, когда узнал, что она была у урду.

— Пока на мне защита филактерия, он не сможет причинить мне вред.

— Я бы не был так уверен в этом, — ответил мне Дарис. — Он не может прикасаться к тебе сам, но это не значит, что он не может сделать этого с помощью других.

Лирин шел чуть впереди нас.

— О чем это вы там перешептываетесь? — сердито спросил он, и проследив за обеспокоенным взглядом Дариса, выругался.

— Я же не стану такой, как они? — сдавленно спросила я, памятуя о том, что рассказывали о вампирах в нашем мире.

Может быть, именно из-за урду и родились все эти сказки?

— Нет. Чтобы стать такой, как они, нужно окунуться в Источник Урда, — пояснил мне Лирин. — И то, говорят, что это все равно не изменит твою сущность на сто процентов. Только урду, рожденные от урду являются истинными.

Я немного успокоилась.

«Следуй за эхом, что каждый день раздаётся в твоих мыслях. Проклятие станет твоим спасением…».

Только одно эхо раздавалось каждый день в моих мыслях. Эхо голоса Риса. Неужели урду говорила о нем?

Нам пришлось пропустить ужин и отправиться в дом Дариса. Он сказал, что нанесет на мои проколы мазь, и к утру они будут менее заметны, чем сейчас. Все его внимание было устремлено на меня. Мне казалось, он следил за каждым моим движением и я не понимала его мотивов. Он волновался за меня? За себя? Или это было лишь любопытство?

Вернувшись в замок, вместе с ужином я попросила принести мне бумагу и уголь. Мне хотелось запечатлеть образ Фенриса. Изобразить его таким, каким я его увидела. Он был похож на скалу, неподвластную никаким ветрам. Они были не способны отколоть от нее ни куска, потому что эта скала и сама могла, когда бы ни захотела — стать ветром. Могучим, неуправляемым, клубящимся древней первобытной силой. Пространство вокруг него словно потрескивало, будто бы в одночасье вокруг него собрались молнии сразу нескольких гроз. Яростный? Я в этом сомневалась. Страстный? Это слово описывало его лучше. От того, с какой жадностью он рассматривал меня, моя кожа покрывалась мурашками. Обняли бы меня его сильные руки, если бы я не испугалась? А я испугалась. Испугалась того, насколько он мне понравился. Насколько мужественным и надежным он выглядел. Насколько меня сильно тянуло к нему. Но я не должна вести себя так безрассудно. Вдруг он ничем не лучше Черной Лошади? Но Руан, вероятно, если бы и пытался спасти мою жизнь, то только ради своей выгоды. Скорее всего, Фенрис не солгал мне, сказав, что хотел защитить свою птицу. Почему панфира слушалась его? В отличие от Черной Лошади Фенрис явно не подчинил ее себе. Не было у нее того остекленевшего взгляда, который я видела у всех, кого подчинял себе Руан. Да и если Фенрис — бывший король, то он — человек, и у него нет магической силы. Но мне показалось, что он — фейри. Может быть, в тот момент я просто лишилась рассудка? Пока я раздумывала над этим, мои руки сами наносили на бумагу штрих за штрихом. Я была довольна тем, как у меня получилось передать его силу, его волосы. Казалось, он был олицетворением свободы и неистовости. Я провела кончиками пальцев по наброску, касаясь правильных черт лица Фенриса. Судьба, вероятно, насмехалась надо мной, наградив его такими же снежными волосами, как у Дариса.

Я убрала портрет Белой Лошади под подушку, и уснула, даже не успев вымыть пальцы, испачканные углем.

На следующий день мое утро опять началось с тренировки с Лирином. По-весеннему теплые лучи солнца пробивались сквозь шторы, и я поймала себя на мысли о том, что в такой солнечный день мне бы больше хотелось гулять, чем заниматься.

Руан вернулся, но на завтраке его не было. Я, как и полагается, спустилась в трапезный зал. Увидев, что короля нет — вознесла хвалу небесам: утро пройдет без выходок взбалмошного самоуправца.

Правда, когда я вернулась в свои покои, я сразу же уверилась в обратном. Подушки валялись по полу. Они были изодраны, как и сама кровать. Я не знаю, зачем это сделала, но я кинулась к ней и пару раз провела рукой по тому, что осталось от покрывала. Портрета Фенриса не было.

Только сейчас я обратила внимание на всхлипывание, которое доносилось из ванной. Я аккуратно приоткрыла дверь и увидела, что там на полу сидит Моргулия. Вся в слезах. Я опустилась рядом с ней на колени и обняла ее. Но Моргулия как-то странно отстранилась и застонала.

— Что случилось? — мягко спросила я девушку.

Я смотрела на ее заостренные уши, на серую гладкую кожу и думала о том, чем я еще отличаюсь от дрен.

— Я сама виновата, — прошептала она охрипшим голосом и закрыла глаза руками. — Я не слышала, когда Его Величество вошел в ваши покои. Я убиралась и случайно нашла рисунок… И я любовалась им. Как ладно и величественно получился у вас король Фенрис Третий. Его Величество Черная Лошадь мигом выхватил портрет Белой Лошади из рук. Он так разозлился. Начал крушить здесь все.

Только сейчас я заметила, что платье на спине служанки развязано. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы в ужасе не отшатнуться от увиденного.

— Это он с тобой сделал? — В моем голосе звенел гнев. Я не узнавала себя.

Вся спина Моргулии была покрыта волдырями и кровавыми полосами.

— Он велел высечь меня прутьями из волчьего лыка. Оно не убивает нас… Но болеть теперь будет дольше обычного, — пояснила она и скривилась.

— Я попрошу у Дариса мазь для тебя, — мягко сказала я, задумавшись, есть ли кому в этом жутком замке позаботиться об этой хрупкой девушке?

«Вряд ли. Иначе бы она не оказалась здесь», — прошептал мне Рис. «К слову, ты прекрасно рисуешь».

Мои щеки зарделись, но я ощутила укол вины. Наверняка, Дарис приревновал к тому, что я изобразила не его, а Фенриса, но не стал этого показывать.

— Не стоит беспокоить ради меня королевского исследователя, — прошептала Моргулия и попыталась встать.

— Что ты, — я протянула ей руку, пытаясь утешить, и Моргулия позволила себе опереться на меня. — Ты можешь пока прилечь на моей постели на живот. Конечно, покрывало не в лучшем виде, но… Не думаю, что тебе стоит отправляться к себе прямо сейчас.

Глаза девушки скользнули по едва заметным шрамам от вчерашних проколов у меня на шее.

— Лучше бы вам попросить у Дариса мазь для себя, — еле слышно выдавила из себя эти слова Моргулия и отвела взгляд. — Если он это заметит, нам всем не сдобровать.

Я кивнула. До обеда как раз этим и займусь. Правда, занятие у нас сегодня снова в лаборатории. А это значит, что мне нужно предупредить Дариса, чтобы он принес мазь с собой. Что я и сделала мысленно. Рис на это ничего не ответил, но я надеялась, что он услышал меня и исполнит мою просьбу. Думаю, того, что он принесёт, должно хватить и для меня, и для Моргулии.

Когда я вошла в лабораторию, Дарис поставил передо мной мазь на стол и многозначительно посмотрел на меня. Я поняла, чего он хочет и послушно забралась на стол.

Дарис удивился, а потом аккуратно убрал мои волосы, перекинув их на другое плечо. От ранок на шее остались две еле заметные точки, но, отыскав их взглядом, Дарис скривился. Меня задела его реакция, но я попыталась не подавать виду. Моя логика окончательно запуталась в сигналах, которые мне подавало тело Дариса, когда он легко коснулся губами моей шеи. На секунду он отстранился, заглянул мне в глаза, в которых на пиках волн плескалась лишь растерянность. Но это не остановило Дариса, он проложил дорожку из поцелуев к моему плечу. Я задрожала, у меня по коже побежали мурашки. Я не могла расслабиться и наслаждаться его прикосновениями, что-то было не так, и я все яснее понимала это.

— Может, все-таки будешь хоть иногда учить ее тому, чему должен? — Я не заметила, как за спиной Дариса появился Лирин.

Дарис усмехнулся, взял со стола баночку с мазью и, открыв ее и зачерпнув немного двумя пальцами, начал демонстративно размазывать содержимое по мне. Лирин зажмурил глаза, махнул рукой, словно пытаясь откупиться от нас двоих, и снова вышел.

— Кажется, мы его нервируем, — хихикнула я.

«Тебе стоит быть с ним помягче. Он любил Дейтерию. И теперь, когда он видит…», — начал Рис, и я вслушалась в его голос.

Наверное, он не хочет, чтобы Лирин нас услышал, поэтому перешел на мысленную беседу.

«Лирин о том же самом просил про тебя. Быть с тобой помягче».

«Боюсь, я заслуживаю как раз прямо противоположного обращения».

— Ему полезно немного понервничать. Это обостряет все ощущения. Для телохранителя это хорошо, — ответил мне Дарис вслух, не давая Лирину почувствовать, что мы даем ему поблажку из из-за его утраты.

Я ему подмигнула.

К обеду я хорошенько подготовилась: после занятий с Дарисом, пока Моргулия причесывала меня, я дала себе обещание, что бы не устраивал Руан дальше в трапезном зале — я не сломаюсь. Я знала, его представления непременно будут возникать снова. А когда именно, лишь воля случая.

Больше, чем половину баночки мази, я отдала Моргулии. Следы от укуса урду прошли у меня очень быстро.

Но, как оказалось, Черная Лошадь был все ещё зол из-за моего наброска Фенриса. Поэтому следующий случай, о котором я не хотела думать, возник до противного быстро. В центре трапезного зала стоял стеклянный ящик, который был полон мух. У меня на душе что-то неприятно заворочалось.

— Имоджен, дорогая, мы ждали как раз тебя! — ослепительно улыбнулся мне Черная Лошадь.

Я решила воспользоваться советом, который дал мне Лирин, когда умерла Вирджиния: я подняла подбородок повыше, сощурила глаза и хищно посмотрела в сторону Руана.

На сколько меня хватит — терпеть его дикие выходки? Как скоро я сделаю какую-нибудь глупость, о которой сама потом пожалею?

«Разве здесь „потом“ — не ключевое слово, Джин?», — заметил Рис, а я опешила от его слов.

«Ты говоришь опасные вещи, Рис. Которые могут привести к другим опасным вещам», — предупредила я его.

«Может быть», — отмахнулся от меня он.

— Имоджен, ты уже познакомилась с Элдером Рыжим лисом? — участливо поинтересовался Руан.

В следующие минуты я увидела, как Элдера со связанными руками гвардейцы ведут прямо к стеклянному ящику с мухами.

— Сейчас они сонные, — сообщил Черная Лошадь. — Но когда крышка над ними снова закроется — они проснутся.

Элдер посмотрел прямо мне в глаза, а затем улыбнулся и кивнул. Гвардейцы засунули его в стеклянный ящик.

Мне показалось, что в этот момент в моем сердце появилась кровоточащая дыра.

Мухи действительно сначала были сонными, и Элдер и сам, видимо, решил попытаться заснуть, спасаясь от этого кошмара. Но мухи проснулись быстрее, чем ему это удалось. Элдер практически замер. Казалось, он не дышал, а только наблюдал, как эти твари медленно ползают по нему.

Спустя всего десять минут насекомые стали более активными, они раскрывали крылья и жужжали, то взлетая, то приземляясь обратно. И это противное жужжание потихоньку отпечатывалось у меня в мозгу.

Оказалось, что эти мухи были голодными и кусались. Элдер поднес к лицу связанные руки, пытаясь его прикрыть, и начал изо всех сил пинать стенку ящика. Им завладела настоящая истерика, и он стал перекатываться из стороны в сторону, пытаясь сбить с себя насекомых, которые все сильнее облепляли его тело. Я не выдержала, встала и кивнула Лирину. А затем ушла в свои покои. Руан улыбался мне вслед, накалывая на вилку свинину, но не остановил меня. И за эти девять дней достаточно изучив ужасный характер Черной Лошади, я сочла это за дурной знак.

В комнату я вошла как в тумане. Весь окружающий меня мир кружился, уговаривая поспать. Я еле держала глаза открытыми. Не знаю, что на меня нашло, но спать днем я точно не планировала. Я слышала, как за дверью ругался Лирин. Потом он вошел в мои покои и пытался меня трясти. Сквозь сон я слышала, как он зовёт меня:

— Имоджен! Имоджен! Борись, слышишь?

А я не очень-то хотела бороться. Я хотела спать. Я удобно улеглась на новые подушки и позволила сну окутать меня своим покрывалом.

«Борись, Имоджен!», — словам Лирина вторили мысли Риса.

С чем я должна бороться? Бороться со сном не очень приятно.

«Раз уж ты здесь, Рис, сделай так, чтобы мне приснилось что-нибудь хорошее. У меня был еще один сложный день…».

«Руан подмешал тебе что-то в вино. Пожалуйста, моя хорошая, соберись! Не засыпай!».

«М-м-м… Твоя хорошая — звучит заманчиво», — ответила я Рису и почувствовала, что злюсь на себя. Почему мне было так хорошо с ним мысленным, и так странно и некомфортно с ним реальным? Наверное все потому, что он — дрен…

Мой нос учуял знакомый запах раскаленного металла. Я вся напряглась и открыла глаза. Поверить не могу. Это была не магия. Ведь магия теперь пахла я меня иначе. Руан решил сотворить это со мной ещё раз! Поставить ещё одно клеймо!

Я почувствовала, как Рис обнимает меня невидимыми руками и мою магию словно прорвало. Каким-то чудом она не натыкалась на барьер, а концентрировалась, пощелкивала и потрескивала под кожей. Когда гвардеец решил приблизиться ко мне, я ударила по тавро молнией и оно рассыпалось.

Руан схватил меня за волосы и в порыве злости буквально швырнул на пол, а затем вылетел из моих покоев.

Интересно, этот поступок означает, что я каким-то образом смогла освободить свою магию? Смогу ли я повторить то, что сделала сейчас?

«Значит, тебе нравится, когда я называю тебя ласковыми словами, моя умница?», — довольным голосом спросил Рис.

«Я начинаю привыкать к тому, что ты называешь меня своей. Боюсь, потом мне тяжело будет отвыкнуть», — прошептала я, сознавая, что наши мысленные диалоги заходят все дальше и дальше.

«А зачем тебе отвыкать?», — удивился Рис.

«Потому что Черная Лошадь уж точно не будет делиться», — грустно усмехнулась я, и к своему удивлению, услышала в ответ тихое рычание.

Я буквально заставила себя спуститься к ужину. Происходящее в трапезной все больше напоминало мне популярную телеигру, в которой нужно было выигрывать ключи, чтобы получить сокровища, проходя разные страшные испытания. Вот только за свои «испытания» Руан не давал ни ключей, ни подсказок, ни сокровищ.

Действие вещества, подсыпанного мне в вино Черной Лошадью, постепенно развеивалось, и перед тем, как выйти из покоев, я раз за разом пыталась вызвать свой дар и куда-нибудь ударить молнией. Но ничего не получалось. Если бы я только научилась использовать свою силу, тогда у меня бы появился шанс. Шанс сбежать. Я пересмотрела свои воззрения и теперь не надеялась на то, что мне удастся избавить всех нас от Руана. Считать так было довольно наивным. Вряд ли я могла бы тягаться с ним магической силой. По крайней мере, сейчас. К тому же я была уверена: он не оставит попыток заблокировать мою магию, и однажды одна из таких попыток может сработать. Возможно, сегодня он уже был близок к этому. Если бы не Рис и Лирин… Силой воли я отогнала от себя эти мысли.

На ужин я пришла раньше, чем обычно. Серокожие слуги еще только расставляли блюда на столах. Я почему-то считала, что еда появляется на столах сама, хотя магия была только у Руана.

Мой взгляд невольно упал на «крысиный календарь». Он говорил о том, что всего через месяц решится моя дальнейшая судьба. Если, конечно, я сама раньше не придумаю что-то, что избавит меня от необходимости проходить испытания и выходить замуж за самодовольного тирана. Эти девять дней были сплошной изощренной пыткой. Несмотря на то, что трогать меня напрямую из-за защиты филактерия Черная Лошадь не мог, он находил все новые и новые методы моего устрашения. Возможно, этим он пытался добиться того, чтобы в будущем я стала покорной женой, не смеющей сказать ему поперек ни слова.

Восемь слуг внесли в зал новый стеклянный ящик. Он был больше прежнего, и в нем можно было встать во весь рост и даже пройти пару шагов в обе стороны. Низ ящика был густо засыпан песком. Я не верила своим глазам. Сколько это может продолжаться? Неужели никто здесь ничего не может сделать? Или я просто попала в самое сердце паучьего логова, и никто тут с этим делать ничего и не собирается, боясь самолично попасться королю в руки?

Когда все расселись по своим местам, гвардейцы притащили новую жертву Черной Лошади. В этот ей оказался Бьорк. Правитель королевства Берез выглядел молодо. Ему было примерно столько же лет, сколько и мне. Бьорк был брюнетом с выразительными синими глазами и правильными, аристократически четкими чертами лица.

Гвардейцы открыли крышку ящика, и закинули Бьорка внутрь сверху. Он не оказывал сопротивление, но и не дрожал. За него дрожала я.

Руан одним движением выдернул у меня из уха серьгу. Хорошо, что застежка была слабой, и мочка осталась целой. Из-за неприятных ощущений, я накрыла мочку уха пальцами, слегка погладив ее.

Черная Лошадь поднял украшение вверх так, чтобы его увидели все. Затем перелез через стол, подошел к стеклянному ящику и со всей силы швырнул его в песок. Серьга была золотой, маленькой, без каких либо камней. Найти такую будет сложно.

— Ты видел, куда она упала, — лениво сообщил Бьорку Черная Лошадь. — Иди, достань, и после этого сможешь вернуться на свое место.

Я не верила тому, что Руан просто его отпустит. Для чего-то же нужен был этот ящик… Я чувствовала, как у меня трясутся колени. Ни в чем, абсолютно ни в чем я не находила больше утешения. Я едва сдерживалась, чтобы не закричать, чтобы не подбежать к Черной Лошади и не начать колотить его в грудь. Все во мне кипело от злости. А когда злость затухала, ей на смену приходило отчаяние от осознания своей беспомощности и беспомощности всех остальных, находящихся в этом злосчастном зале.

Бьорк точно запомнил, куда улетела серьга. Он сделал шаг в ту сторону, а затем присел на корточки и начал слегка сдвигать песок рукой. Мелькнуло что-то черное, Бьорк приглушенно ойкнул, отдернул руку и мгновенно прибился к противоположной стене ящика.

На поверхности песка показался черный скорпион. Я прикрыла рот рукой. Если его ужалил этот скорпион — ему не выжить.

Сегодня штора была открыта почти наполовину, и я глазами нашла Элдера. Он был жив, хотя и выглядел ужасно. Его кожа и руки распухли от укусов.

Бьорк начал пронзительно кричать. Мне хотелось зажать уши руками. Он сгибался пополам. Ему было нестерпимо больно.

Я встала, яростно оттолкнула стул, на котором сидела и пулей вылетела из зала. Лирин выбежал вслед за мной.

— Имоджен! Постой! — кричал он мне, но я не могла остановиться.

Мне было очень плохо. Конечно, не сравнить с тем, что происходило сейчас с Бьорком. Но я окончательно запуталась в происходящем вокруг меня. Или все в моей жизни и правда стало настоящим кошмаром. Произошедшее со мной за девять дней словно молоточками стучало в сознании. События выстраивались в стройный ряд и тараном ударяли в меня, словно пытались пробить ворота.

Я превратилась в фэйри. Спасла Руана, за что он забрал меня с собой. Он оказался чудовищем. Убил Дейтерию. Убил Вирджинию. Мучал бывших королей. Запер мою силу. И ко всему этому добавились странные отношения с Дарисом, в которые я угодила словно в венерину мухоловку и которые теперь петлей затягивались на моей шее.

Мои глаза заливали слезы. Я почти не видела, куда бегу. Из этой ситуации не было выхода. Отсюда не сбежать. Руан найдет меня везде. Хоть его сила и слабела на расстоянии и за барьером, он легко обнаружил бы меня везде, захватив тельце любой мухи или комара. Пока я связана с этой дурацкой шкатулкой, мне не будет покоя. Мне не выбраться отсюда.

Я сама не заметила, как выбежала во внутренний двор и рухнула на колени, рыдая во весь голос. Я была рада, что Рис сейчас молчал. Мой гнев на него сорвался с поводка. Зачем он мысленно говорил мне хорошие слова, но при этом в реальности — ничего не делал? Укрытие? Где это укрытие, я в нем так нуждаюсь?

Видимо, Руану все же удалось сломать меня. Я чувствовала, что Лирин остановился позади всего в паре шагов от меня и не решался подходить ближе. Еще одна волна запоздалого гнева на всех и вся затопила меня с головой. Я убрала руки от лица и не поверила своим глазам. Как же за пару минут моей слабости все могло стать еще хуже?

Мой взгляд исступленно скользнул по мертвой урду, лежавшей неподалеку от меня. Я узнала ее. Это была та самая урду, которую я спасла от мериманга, паукообразного существа с иглами на лапах. Я смотрела на ее неестественно вывернутую шею. На ее мольбу, застывшую у нее в глазах. На безвольно лежавшие руки.

Руан узнал. Он узнал о том, что она меня укусила. Только в этот раз предпочел убить не меня, потому что я связана с филактерием, а ее. А я ведь даже не спросила, как ее зовут.

Взгляд Лирина был направлен в окно за моей спиной. А мне сейчас было ровным счетом наплевать, наблюдает ли Руан за мной или нет. Как выяснилось, он всегда наблюдал. Иначе откуда бы ему было знать про урду?

Я встала и попятилась, забыв про Лирина, и потому ударилась в его твердую грудь. Меня трясло. Лирин обнял меня, и начал гладить по волосам, чмокнув в макушку, словно младшую сестру.

«Тш-ш-ш…», — зашипел он, успокаивая меня.

Только сейчас я заметила, что даже его серая кожа на лице побледнела.

— Все, пойдем. Я отведу тебя в твои покои. Хватит на это смотреть. Ей ты уже никак не можешь помочь, — Лирин взял меня под руку и повел обратно в замок.

Внутри меня образовалась удушающая пустота. Я вцепилась в руку Лирина и позволила ему увести себя обратно.

— Руан пирует на чужих страданиях. Ты сильнее, чем ты думаешь, Имоджен. Наверняка ты считаешь, что он тебя сломал, — шептал мне на ухо Лирин, — но это не так. Ты ведь даже сейчас надеешься на лучшее. Я вижу это сквозь стену, которой ты себя окружила. И пока искра этой надежды жива, ты не сломана.

Скорее всего, вид у меня был воистину плачевный. Упав на колени, я испачкала платье в грязи. Поэтому первым делом Лирин позвал Моргулию и велел ей приготовить для меня ванну.

— Через три дня Его Величество устраивает праздник, — сообщил мне Лир, когда завел меня в покои. — Он хочет показать остальным урду, что происходит с теми, кто осмеливается попасть на его земли. К тому же, по древнему обычаю, должны состояться смотрины. Тебе придется перетанцевать со всеми мужчинами из свиты короля. Во время танцев они составят свое мнение о тебе и передадут его королю.

Потом Лирин перешел на шепот.

— Я уже говорил тебе, Имоджен, у нас с Дарисом есть план. Ты должна держаться, чтобы мы могли его осуществить, понимаешь? Но нам придется ждать. Я не могу тебе рассказать всего. Могу лишь сказать, что мы ждём определенного момента. И до тех пор, пока он не настанет, нам всем суждено лишь терпеть. Поэтому ты не должна впадать в отчаяние. Ты можешь просто верить нам?

— Сложно верить на слово, когда не понимаешь, почему вы день за днем ничего не предпринимаете, — холодно произнесла я.

На поход к Дарису у меня не осталось сегодня никаких сил и, приняв ванную, я зарылась носом в подушки и позволила себе лить слезы до тех пор, пока сон не коснется меня своим светом.

Спала я отвратительно. Теперь и во сне меня преследовал Руан, придумывая разные издевательства.

Мое пробуждение по утрам перестало быть приятным. Я быстро вспоминала события прошедшего дня, и меня начинало тошнить. Некоторое время я не могла нормально дышать, потому что мне казалось, что ничего хорошего в моей жизни меня уже не ждёт.

Если бы я сбежала, могла бы я попросить помощи у правительства? Они не могли не знать о барьере. Но захотели бы они вмешиваться в дела фейри? Злобы и жестокости достаточно и в мире людей.

В дверь тихо постучали. Это Лирин принёс настойку. Учитывая, что я продолжала ее пить, видимо, он был прав — надежда во мне не умерла окончательно. Однако меня повергал в отчаяние тот факт, что никакого плана побега у меня все еще не было, а на план Лирина и Дариса, в детали которого меня даже не посвятили, полностью полагаться я не хотела.

Из-за дверей послышалась болтовня, и я удивленно взглянула на телохранителя.

— Сегодня будет бал, о котором я вчера тебе говорил, — пояснил Лирин и кивнул на платье, которое, как оказалось, успела принести Моргулия.

Длинное кружевное черное платье-комбинация до щиколоток было выполнено в лучших готических традициях. Прозрачные полосы перемежались в нем с различного вида кружевами и дополнялись оборками, которые топорщились в стороны. Такие же оборки украшали и короткие прозрачные рукава в горох. Грудь до горлышка закрывали витиеватые узоры, напоминающие крылья летучей мыши. И всего десять дней назад я бы пришла в восторг от такой готической вещицы. Но теперь… Казалось, раньше я набрасывала покров на то, что светилось у меня изнутри, чтобы ненароком не раскрыть себя остальным. Теперь же тьма поселилась у меня изнутри, и надобность в такой одежде отпала сама собой. В замке Руана она служила напоминанием о смертях: прошлых, настоящих и будущих. С которыми я не хотела иметь ничего общего.

Я выглянула в коридор и удивленно охнула. Пока я спала, замок изнутри преобразился. Потолки были украшены бордовыми, золотистыми, белыми и черными лентами.

Три предыдущих дня были похожи один на другой: после завтрака я занималась с Лирином, а после обеда — с Дарисом. Руан был занят приготовлениями к празднику и не обращал на меня ровным счетом никакого внимания. Это меня устраивало. Дарис тоже поубавил пыл: он чувствовал, в каком состоянии я находилась, и не лез ко мне с ухаживаниями. Но и поддержать не пытался. Что-то в наших с ним отношениях с самого начала было неправильно. Хотя, откуда мне знать, если это мои первые серьезные отношения? Может быть, я просто все это время рисовала себе идеальную картинку, которой, на самом деле, не бывает?

Наверное, мне стоит довольствоваться тем, что он открывается мне в мыслях. Это ведь даже ближе, чем только можно придумать.

Еще одна причина, по которой я не спешила в отношениях с Дарисом были другие мысли, которые все эти дни я старалась задвигать как можно дальше. Я не могла не думать о Фенрисе с тех пор, как увидела его. То, как он тогда на меня смотрел… Я сотни раз прокрутила в голове тот момент, и мне не верилось, что все дело было только в его птице.

«Ты злишься на меня?», — услышала я знакомый голос и вздрогнула.

Меня затопило волной облегчения. Оказывается, за эти дни я успела соскучиться по нашим мысленным разговорам.

«Я… не понимаю, что между нами происходит, — честно созналась я. — Ты то целуешь меня, то относишься ко мне с безразличием. Будто бы наши отношения зависят только от твоего настроения. У нас вообще есть отношения?», — с отчаянием спросила я.

«Целую тебя?», — удивился Рис, и я пришла в негодование.

Неужели он теперь ещё и будет это отрицать?

Я ощутила аромат грозового озона. Темный коридор между нашими душами озарился светом. Я стояла возле дуба, а Рис приближался ко мне. Я видела его белые волосы, которые развевались на ветру… Но почему-то не могла разглядеть его лицо, глаза. Он будто был окутан туманом, и когда я пыталась сконцентрироваться на его образе, утекал, словно дым сквозь пальцы.

Этот дым вдруг окутал меня. Дым с ароматом озона… Тогда мне показалось, что это — запах Фенриса, но, может быть, я чувствовала лишь аромат своей магии?

«Закрой глаза», — попросил он.

Я ещё раз попыталась сконцентрироваться на том, что вижу перед собой, но не смогла. Рис терпеливо ждал. Я закрыла глаза и прислонилась спиной к дубу. Все ощущалось так, будто бы это происходило в реальности. Я чувствовала под руками шершавый ствол векового дерева, покрытый слегка влажным от росы мхом.

Мое сердце вдруг помчалось наперегонки с ветром. Рис был так близко, и я знала, что он хочет. А точнее, кого. Но в этот раз все чувствовалось как-то по-другому. У меня пропало ощущение неправильности происходящего. Рис был так близко. В ту же секунду, когда я поняла, что мечтаю о том, чтобы он меня поцеловал, мой горячий вздох в плотной дымке переплелся с его холодным дыханием. Наши губы легко скользили друг по другу, словно танцуя под музыку нежности. Меня затянуло в этот поцелуй, будто в воронку времени и пространства. Все проблемы, которые навалились на меня неподъемным грузом, сейчас казались какими-то далекими. Почему он раньше так меня не целовал? Почему не целовал меня так в реальности? Наши губы обменивались молчаливыми словами любви, и я не желала, чтобы это заканчивалось. Я не хотела возвращаться в реальность, где все было настолько невыносимым, тяжким и жестоким.

«Вот так — целую тебя?», — прошептал мне в губы Рис, и я довольно кивнула.

Мне хотелось прижаться к нему всем телом, но он был таким неосязаемым, почти бесплотным…

«А как насчет отношений? Ты все еще сомневаешься в их наличии?», — промурлыкал Рис.

«Сейчас я не сомневаюсь, но когда вернусь обратно в реальность…».

«Может быть, тебе сейчас сложно в это поверить, но все образуется, Имоджен. И я приложу к этому все свои силы. Знаешь, как говорил мой отец? „Вознаграждение ждущим — сладкое, как мед“. А знаешь, что я тебе скажу? Ждать — значит верить в наше счастье».

Окутанная его туманом, я чувствовала, как мое сердце наполняется надеждой. Все сомнения и страхи растворялись от его бесплотных прикосновений.

«И первый шаг, который я должен сделать на пути к нашему будущему — это честность, — вдруг сказал Рис. — Я не тот, кем ты меня считаешь».

«Ох, да-да, ты говорил, что ты самое что ни на есть проклятие. Я помню», — его чувство вины убивало меня.

«Нет, Джин… Ты не поняла».

— Имоджен! Нам пора идти. Ты ещё не готова? — Лирин удивленно вытаращился на меня, возвратив в реальность. — Я же оставил тебя переодеваться… Нужно было позвать Моргулию.

— Извини… Дай мне ещё пять минут, хорошо? — Лирин что-то недовольно пробурчал и вышел.

Я быстро натянула на себя платье, и закрепила уже знакомую мне гранатово-красную корону из меди с россыпью черных бриллиантов.

Пока мы спускались в рыцарский зал, Лирин рассказал мне, с кем именно мне придется танцевать. Я обрадовалась, когда в этом списке оказался и он сам, и Дарис. И напряглась, когда узнала, что там так же есть Грондард, и Асмандр — личный преданный телохранитель короля. Остальных я не знала. Я ещё не разу не встречала ни сенешаля Коли, ни камерария Логмэра, ни камергера Одена, ни маршала Инга. Не знала я и личного виночерпия Стейна.

Да, здесь все было устроено как в средневековье! Подумать только — личный виночерпий!

Когда мы вошли внутрь зала, послышалась музыка. Это были барабаны, арфа и свирель. Дикое и странное сочетание. К моему сожалению, Лирин сразу же передал меня Руану. Король Черная Лошадь обворожительно улыбнулся мне.

— Танец с тобой, моя дорогая, я уверен, будет как пыточная пляска для твоего сердца! — противно проворковал Руан.

Я еле удержалась, чтобы не хмыкнуть.

Музыканты играли что-то бодрое, и Руан тут же подхватил меня за талию. В этот момент я ощутила, как он пытается перехватить контроль над моим телом. Но настойка дуба действительно работала, поэтому ему не удалось этого сделать. Я понимала, что Руан не должен об этом узнать. И делала все то, что он мне велел делать в этом диком, почти первобытном танце. Прижималась к нему, когда он дергал за невидимую нить, словно кукловод, обжигая током. Отстранялась и прогибалась, когда он велел. Пусть это будет сегодня моей жертвой мрачному и кровожадному богу, и, может быть, тогда он не потребует других, более жестоких и кровавых подношений и не вдохновит на них Черную Лошадь.

Когда песня закончилась, Руан передал меня обратно Лирину. Лирин подвел меня к столу, давая возможность перекусить, ведь у с утра у меня ещё не было ни крошки во рту. Сегодня блюда на столах были весьма своеобразными: красное сырое мясо (я не стала уточнять чье, я бы все равно его не стала есть!), бутерброды с черной икрой, ризотто с чернилами каракатицы, пирог с бузиной и, конечно же, вино. Я слопала пару бутербродов с икрой, дополнив их ягодами винограда. Я с интересом разглядывала танцевальный зал. После пропахшего крысятиной трапезного этот мне нравился намного больше. Шторы на панорамных окнах были раскрыты, позволяя свету играть с золотыми флажками, оставляя причудливые тени и блики на стенах и полу. Другие дрен улыбались, смеялись и танцевали. И я удивлялась тому, насколько непринужденной может быть атмосфера в этом замке. Танцевальный зал творил чудеса.

Лирин не стал сразу приглашать меня на танец. Возможно, он решил подождать, не нужно ли ему будет избавить меня от дурного общества.

Грондард, дворецкий, заметив, что ещё никто не пригласил меня на танец, решил не упускать эту возможность. На вид ему было лет пятьдесят, не меньше, хотя его волосы все еще оставались такими же лощено-черными. Скорее всего, дрен и не знают, что такое седина.

— Какие цветы вы предпочитаете, госпожа? — спросил он, закружив меня в танце. — Красные, розовые, желтые или может быть, синие?

Грондард вел уверенно, но его сгнившие зубы меня пугали.

— Синие! — пискнула я, желая, чтобы он поменьше открывал при мне рот.

— Нужно будет принести вам свежих цветов. Не говорите королю, но я вижу, что он не слишком-то балует вас такими подарками, — учтиво улыбнулся Грондард и поцеловал мне руку.

Лирин все это время не спускал с нас глаз. Я постаралась не выказать Грондарду свое отвращение, ведь он мне ничего плохого не сделал и сейчас пытался поддержать вполне нейтральный разговор.

У Грондарда меня перехватил Асмандр.

Его движения напоминали пламя. Казалось, он был лучшим танцором из всей этой братии. То, как он меня вел — было просто восхитительно. Я и не думала, что умею так танцевать. Но вместе с этим Асмандр делал и говорил раздражающие меня вещи. Он нажимал то там, то тут, на разные точки на моем теле, проверяя мою реакцию. А потом усмехался, и говорил:

— Хотел бы я посмотреть, как Руан воткнет в тебя тысячу игл мериманга, а потом изжарит на вертеле…

Я сразу же поняла, почему Черная Лошадь сделал именно его своим телохранителем: они одного поля ягоды. Не удивлюсь, если пристрастие к жестокости текло у них по венам с пеленок.

Я была благодарна Дарису, когда он увел меня у Асмандра. Вздохнув, положила ладони и голову ему на грудь. Дарис сначала гладил меня по волосам, а потом одним ласковым движением поднял мой подбородок и заглянул мне в глаза. То, что он в них увидел, удивило его, и он обратно прижал меня к своей груди. Он вдруг втянул воздух с моей макушки.

— Я сейчас тебе кое-что скажу, а ты… Надеюсь это тебя не заденет, — прошептал он.

Я кивнула. Откровенность лучше любой недосказанности.

— Ты пахнешь так, как пахла Дейтерия, — Я замерла на секунду. — Мы с Лирином всегда приходили посмотреть, как она буквально парила на канатах.

— Ты хорошо ее знал? — вырвалось у меня.

— Конечно, ведь мы росли вместе. Только не говори, что ты ревнуешь, — предупредил меня Дарис. — Потому что тут не к чему ревновать. У меня всегда к ней были только братские чувства. Знаешь, у нее ведь раньше были белые волосы, как у меня.

— А почему, кстати, у тебя волосы не черные, как у остальных дрен?

Мы медленно кружили под музыку и мне нравилось это спокойствие.

— Ты будешь смеяться.

Я прищурилась.

— Я мыл их настойкой дуба. Пить-то мне ее нельзя. Мне просто пришло в голову, что, может быть, для дрен ее нужно использовать как-то иначе. И вот… Долго ничего не происходило, а на двадцать первые сутки мои волосы стали белыми.

— А Руан? Разве он не обеспокоился тем, что твои волосы вернули первоначальный цвет?

— Я сказал ему, что обесцветил волосы известковой водой, потому что так проще собирать иглы мериманга.

— А зачем нужны эти иглы?

— В них парализующий яд. На дрен он не действует. Но на остальных фейри очень даже. Руан собирается использовать их в ловушках для урду. Расставь он цепи таких игл в траве — и ему не придется использовать свою силу.

— Порфиры, яд мериманга, страшно подумать, что у него ещё на вооружении, — заметила я.

— Или у меня, — обворожительно улыбнулся Дарис. — Ведь это я — королевский исследователь.

Видимо, Дарис забылся и коснулся моего уха своими губами.

Возле нас появился Лирин.

— Ты что делаешь? — зашипел он на Дариса. — Ты в своем уме? Руан сейчас испепелит вас обоих взглядом.

Я обернулась через плечо. Так и было. Руан смотрел на нас, как на приближающееся извержение вулкана. Дарис кивнул мне и уступил место Лирину.

Лирин вежливо поклонился мне и, положив руки на талию, закружил.

— Скажи, Лир, а Бьорк, он… — Я пыталась выжать из себя слово «умер», но не смогла.

— Выжил. В отношении королей Руан знает когда остановится. Не знаю, зачем они ему нужны. Но все они все ещё живы.

— Но как? Его ведь ужалил черный скорпион, мне казалось, при уровне такой медицины, как здесь…

Лирин рассмеялся.

— Тебе смогли помочь здесь, и не смогли бы за барьером. Ты и думать забыла, что всего десять дней назад попала под рябиновую стрелу.

И правда. Я об этом больше не думала. Место прокола меня не беспокоило. Остался лишь еле заметный небольшой шрам.

— При дворе Черной Лошади есть хорошие целители.

Лирин поднял мою руку вверх, чтобы я могла покружиться, и я улыбнулась. Но мое сердце сжалось. Он мог бы стать отличным мужем для Дейтерии. Или парой, как было принято у фейри.

После Лирина я перетанцевала с пятью оставшимися мужчинами. Из них, казалось, только Коли отнесся ко мне довольно благосклонно. На нем был надет не черный, а коричневый сюртук — цвета черного шоколада — с узорчатой выделкой.

Когда я подошла к столу и взяла бокал с вином, ко мне подошел Лирин и предложил прогуляться.

— Тебе нужно провериться и перевести дыхание, — сообщил он. — Ты уже перетанцевала со всеми, с кем полагалось. Руан не будет тебя искать. Я сказал, что ты себя плохо чувствуешь.

Я благодарно положила руку ему на предплечье.

— Рано или поздно Руан догадается, что это всего лишь твоя любимая отмазка, которой ты меня прикрываешь, — я ему подмигнула.

Лирин ничего на это не ответил и не увел меня в мои покои. Вместо этого мы спустились вниз, к выходу из замка. Я была немало удивлена, увидев Мергула и Зорина.

— Лирин, я еле на ногах стою, а ты хочешь, чтобы я проветрилась, сидя на коне! После того количества вина, что я выпила, я непременно свалюсь с Мергула, — я ворчала, надеясь, что мы ограничимся небольшой пешей прогулкой.

Лирин же, несмотря на все мои увещевания, бескомпромиссно посадил меня на Мергула, а сам забрался на Зорина.

Насколько я могла судить, мы двигались на запад. У меня создалось впечатление, что Лирин хочет мне что-то показать. Я повернулась, чтобы посмотреть на него, но ни Лирина, ни Зорина рядом со мной не было. Зато появился тот самый аромат озона перед грозой. И то самое манящее чувство. Оно призывало меня не останавливаться, и ехать дальше. Все-таки это какая-то магия… Несмотря на отсутствие Лирина я и не думала спешиваться. Наоборот, дала шенкеля и поспешила туда, куда меня звало это чудное ощущение. Я была уверена: Лирин сумеет постоять за себя.

Мергул нес меня через поле белых и фиолетовых крокусов. Пролески, полные кустов бузины закончились, и я задавалась вопросом, не пересекла ли я случайно границу королевства, памятуя о страшных существах, о которых рассказывала Моргулия.

Поле крокусов сменилось разнотравьем. Высокие заросли алтея, дикой мяты и розмарина то и дело норовили оставить меня без платья, низ которого цеплялся абсолютно за все.

Я еле успела остановить Мергула, когда впереди увидела огромный, тот самый дуб. Тот самый дуб, о котором говорил мне Рис. Мое сердце затрепетало, словно крылья колибри, потому что под дубом сидел Фенрис Третий.

Получается, это место не было такой уж тайной, если о нем знал и Дарис, и Фенрис… Возможно, много кто в мире фейри знал про этот вековой дуб. Это ведь я всего десять дней назад стала такой, как они. И потому для меня все было в новинку.

Даже отсюда я чувствовала взгляд Фенриса на себе. Мне показалось, что он облегченно вздохнул, когда понял, что я спешилась и теперь направляюсь прямо к нему.

Мне необходимо было поговорить хоть с кем-то о той урду. Не знаю, с чего я вообще решила, что он будет со мной говорить, но… Он тоже видел ее тогда. А теперь она мертва, и…. Может быть, он меня не поймёт. Я замерла на полпути. И тогда Фенрис поднялся на ноги и пошел ко мне навстречу. Я не знала, как мне стоило поступить. Может быть, мне нужно убегать, пока я ещё могу? Вдруг он действительно хуже Руана?

— Имоджен! — окликнул он меня, и мои глаза удивленно округлились.

Он запомнил мое имя.

— Подожди, не убегай, — он поднял обе ладони наверх в защитном жесте. — Я не причиню тебе вреда. В прошлый раз я сказал тебе: уходи. В этот раз скажу вновь: уходи вместе со мной.

Мое сердце стучало как бешеное. Я не знала, что и думать. Он предлагал мне уйти с ним? С какой стати?

— Я… Я не могу, — Я сделала от него шаг назад. — Его Величество Черная Лошадь убьет мою семью, если я сбегу.

Я охнула и прикрыла рот рукой. Я сама не понимала, почему вдруг вывалила это на него.

— Твою семью? — переспросил Белая Лошадь.

— Мать и брата, они живут за барьером, — пояснила я.

Удивительно, но у него не возникло больше вопросов на эту тему. И тогда, чуть осмелев, я добавила:

— И к тому же, я уже не могу бросить Дариса и Лирина.

Губы Фенриса превратились в узкую линию и он эх посмотрел куда-то вдаль. Я видела, как пальцы на его правой руке сжались в кулак. И сделала ещё пару шагов назад. Кто знает, какие идеи могут прийти ему в голову, если я его разозлю?

— Подожди, Имоджен, — он позвал меня мягким, глухим голосом, и я остановилась. — Я знаю, ты мне не доверяешь. Ты явно знаешь кто я. Знаешь мое имя. Но в остальном — я для тебя незнакомец. Но я мог бы попробовать освободить твои силы.

Еще одна уловка яростного короля, чтобы заполучить меня? Но зачем я ему нужна? Может быть, он тоже хочет владеть филактерием? Забрать его у Черной Лошади?

— Откуда ты знаешь про мои силы и клеймо? К тому же, ты человек. Пусть и человек, умеющий превращаться в коня. Думаешь, я поверю, что ты каким-то образом сможешь освободить мою магию?

— Пусть это будет нашим небольшим секретом. Ты не будешь задавать вопросы, а я просто помогу тебе и все, раз уж ты не соглашаешься пойти со мной. Сама подумай — ты ничего не теряешь, но можешь приобрести. Я не заставляю идти тебя со мной. И не причиню тебе вреда, Имоджен, хоть ты и не веришь мне. Я не сделаю ничего такого, чего бы ты сама не захотела.

Мысли пулями проносились в моей голове. Он пытался меня уговорить? Фенрис стоял и смотрел прямо мне в глаза, ожидая моей реакции.

Яростный Белая Лошадь говорит, что не причинит мне вреда? Я была бы наивной, если бы поверила ему. Не знаю, чем я сейчас руководствовалась, но точно не трезвым разумом. Мое сердце умоляло меня согласиться на эту странную авантюру. Я уже совершила столько ошибок… Стоило только надеяться, что эта не будет последней. Я едва заметно кивнула Фенрису. Пусть делает то, что собирается. Мне без разницы, в какие игры он играет. Если ему зачем-то потребовалось освободить мои силы — отлично. Тогда наши цели сейчас совпадают. Возможно, он жаждет уничтожить Руана, ведь тот убил его сестру. Не стоит ли мне пересмотреть свой взгляд на Фенриса Третьего, вдруг он — мой главный союзник?

Фенрис подошел ко мне вплотную и я смогла рассмотреть серебристые крапинки в его голубых глазах. Он поднял левую руку так, будто бы собирался провести по моей щеке. Но, словно одернув себя, лишь положил указательный и средний пальцы на мои виски.

— Будет больно, потерпишь? — Жестокий и холодный Фенрис предупреждает меня о том, что будет больно? Я улыбнулась уголками губ.

Убедившись, что после этих слов я не передумала, не отпрянула и не сбежала, он предупредил:

— Не сопротивляйся.

Я сглотнула. Я должна была испытывать страх, но вместо этого я разглядывала его идеальные черты лица, его губы. Мои мысли сосредоточились на его пальцах на моих висках, которыми он нежно, почти невесомо касался меня. Мне захотелось попробовать его губы на вкус. Какой он, этот «ледяной король»? Это было чертовски неправильно по отношению к Дарису, но мне хотелось забыть об этом.

Я ощутила быстро нарастающее давление. Сначала было просто неприятно, а потом, когда оно достигло пика своей силы, мне действительно стало больно. Я захныкала. Мне захотелось сопротивляться этому давлению, убрать руки Фенриса от своей головы. Но Фенрис теперь уже прижимал свои пальцы не нежно, а крепко. И шептал мне на ухо что-то успокаивающее. Он прислонился своим лбом к моему. Или нет, это Рис шептал мне что-то успокаивающее. Я уже не различала, что происходит внутри моей головы, а что снаружи. Голоса Риса и Фенриса стали звучать как один голос. Они стали одним голосом. Солнечное сплетение пронзила резкая, абсолютно нестерпимая боль. Мои ноги подкосились. Я не могла дышать. Из легких выбило весь воздух, но, когда я почувствовала, что падаю, Фенрис поймал меня. Он уже не держал руки у моих висков. Но мне все еще было бесконечно больно. Фенрис не предупредил меня, что это будет так больно. Словно во мне проделали дыру. Как это вообще можно было терпеть? Мои глаза смотрели в синее небо, и из них капали слезы. Фенрис, не останавливаясь, говорил мне что-то. Он усадил меня на себя, и держал меня в своих объятиях. Я не видела этого, потому что не могла отвести взгляд от неба, но мне казалось, что я чувствую теплые губы Фенриса у себя на щеке, на губах, и даже на шее. Боль отступала, а под моей кожей тонкой струйкой вновь текла магия. Через некоторое время она начала шипеть и искрить во мне, требуя выхода.

Кожу все сильнее покалывало. Фенрис улыбался, и я попыталась сконцентрироваться на его улыбке. Внутри меня зарождалась буря. Когда меня начало буквально трясти от энергии, она вырвалась наружу яркой вспышкой. Крона векового дуба вспыхнула и заполыхала серебряным огнём.

А меня охватила истерика. Фенрис освободил мою силу, и что я сделала в первую очередь? Уничтожила дуб, который стоял здесь веками.

Но Фенрис почему-то не злился на меня. Он не выпустил меня из своих объятий и продолжил гладить по спине. А потом и вовсе прижал мою голову к своей груди. Фенрис пах, как и я, грозовым озоном… Мое сердце вытаптывало круги на снегу.

— Испугалась? — прошептал он, целуя меня в висок. — Ничего этому дубу не будет, можешь не бояться. Сейчас он впитает порцию магии, которой ты его угостила, и станет только сильнее. Смотри, как бы не попросил ещё!

Прошло несколько секунд, пока до меня дошло сказанное Фенрисом. Я чуть отстранилась от него, чтобы посмотреть в его голубые глаза, в которых полыхало мое серебряное пламя.

— То есть, я его не уничтожила? Он не сгорел?

— Представляешь мою реакцию, когда я…. — Улыбка Фенриса сменилась смятением. — Что-то заболтался я здесь с тобой.

Он выразительно посмотрел на меня, и я встала с него.

— Благодарю, — сказала я ему, и быстро, не оглядываясь, побежала к Мергулу.

Что-то внутри подсказывало мне, что если я сейчас не уйду, то велик шанс, что предложение уйти с Фенрисом может начать казаться мне непреодолимо привлекательным. Не давая себе передумать, я гнала Мергула галопом обратно в замок.

Мне хватило лишь одной встречи, чтобы захотеть изобразить его на бумаге. Страшно подумать, чего бы мне могло захотеться, останься я с Фенрисом. Я надеялась, что быстрая езда вытрясет подобные мысли из моей головы, но они, кажется, уже успели пустить корни.

Прошло три дня, и потихоньку у меня начал вызревать собственный план. Я решила, что могу попробовать попросить Руана проведать мать и брата. Попав обратно за барьер, сбежать будет легче, ведь самая сложная часть пути будет пройдена, и у нас будет фора по времени. Руан, зная, что я у матери, не станет сразу нас искать. Не знаю, почему я раньше не додумалась до того, что, возможно, есть более простой путь побега.

Время перед испытаниями неумолимо приближалось. Никакой гарантии, что он вообще разрешит, конечно, у меня не было. К тому же возникала проблема с настойкой — не будет же мне ее приносить Лирин в Бодега Бэй. Но, скорее всего, Руан отправит Лирина со мной. Возможно, я смогу уговорить его бежать вместе, если это возможно.

А Дарис… Он не посвятил меня полностью в свой план. Не понятно, что у нас с ним за отношения. Может быть, мне будет достаточно того, что он всегда у меня в мыслях. Может быть и ему больше нравится такое общение со мной, а не реальное? Мне придется оставить его в Аркадии. Ради матери и брата. Я должна попытаться сбежать с ними. И никаких больше фейри. Никогда. И плевать, что я одна из них.

Я лежала в постели и смотрела, как играет пыль на свету у окна. Мое сердце ныло. Потому что я не отвечала на его вопрос. А оно спрашивало: «А Фенрис? Ты его никогда больше не увидишь». А что Фенрис? Я видела его всего пару раз. Ну и что, что он так хорошо ко мне отнесся. Это ещё ничего не значит. Только то, что он ведет свою собственную игру и я не должна забывать об этом.

Тренироваться в создании молний я пока больше не пыталась. Я боялась, что Руан почувствует, что аромат моей магии вновь усилился и придумает что-то, что мне точно не понравится.

Я не стала заводить с Черной Лошадью разговор про поездку домой за обедом. Вместо этого, заручившись поддержкой Лирина, вечером отправилась к нему в спальню. Мне требовался элемент неожиданности, так у меня появлялся хоть какой-то шанс получить заветное согласие на встречу с родными.

Покои Руана находились в другом крыле. Лирин заверил меня, что «попробует вмешаться» если что-то пойдет не по плану. С одной стороны, меня радовало, что, возможно, он созрел для более решительного противостояния, а с другой — моя интуиция нашептывала мне, что мне все еще стоит полагаться лишь на себя.

Чем ближе я подходила к покоям Черной Лошади, тем сильнее ощущала, как напрягается Рис. Я боялась, что его тревога овладеет мной, и тогда я не смогу сделать больше ни шага. Поэтому я отшучивалась, как могла.

«Я одним глазком загляну и выйду», — заверила я его и открыла дверь.

Руан сидел в дальнем углу в кресле, с бокалом чего-то крепкого в руке. Его серая шелковая рубашка была застегнута не на все пуговицы, а его непринужденная поза говорила о том, что он меня действительно не ждал.

— Имоджен! А я уж думал, ты никогда не решишься ко мне зайти, — Черная Лошадь поставил бокал на столик, не спуская с меня глаз.

— Тут шикарно, — я решила начать диалог с завуалированной похвалы, приправив ее щепоткой наигранного восхищения.

— Но ты пришла потому, что тебе от меня что-то нужно. Оставь эти игры, Имоджен, они мне не интересны. Ты же знаешь, что я люблю играть не так.

Руан резким движением вытащил рубашку из брюк, а затем снял ремень.

Я сделала вид, что не придала этому значения.

— Надеюсь, ты не против. Я хотел бы немного расслабиться у себя в покоях.

У меня по коже побежали мурашки.

— Если ты не собираешься присоединяться ко мне, то поскорее выкладывай, что тебе нужно.

— Испытания все ближе, и я бы хотела до них съездить на некоторое время к матери и брату. — Я намеренно избегала слов «дом» и «барьер», потому что боялась, что Руан предложит привезти их сюда. А я бы меньше всего хотела увидеть моих родных в этом осином гнезде.

Король сделал вид, что ненадолго задумался.

— Что ты можешь мне предложить за это, Имоджен?

Он застал меня врасплох. Я должна была догадаться, что он что-то попросит взамен и подготовиться к этому.

Руан забарабанил пальцами по столику.

— Так-так-так! Я вижу, кое-кто в растерянности. Что ж, если готова брать, то будь готова и отдавать.

Черная Лошадь встал прямо напротив меня. И втянул воздух обеими ноздрями.

— Раз я ничего не смог сделать с твоей магией, то хотя бы обращу ее себе на пользу.

Значит, как бы я не пыталась скрыть от него ее, он все равно почувствовал.

— Моя цена такова: сегодня на ужине мы с тобой устроим грандиозное шоу. С помощью твоей силы. Ты будешь управлять молниями, а я — делать вид, что это делаю я. Мы покажем всем, что король Черная Лошадь стал сильнее. Что теперь ему, то есть мне, подвластны целых две силы. Наше представление должны быть убедительным. Тогда я отпущу тебя к родным хоть до самых испытаний. Понимаешь о чем я?

Конечно, я понимала. Он хочет моими руками, моей силой мучать невинных — вот цена свободы. Моей и моей семьи. Готова ли я заплатить ее? За все десять лет Руан не убил ни одного из бывших королей. Значит до убийства вряд ли дойдет.

— Я согласна, — твердо ответила я. — Я сделаю все, что ты скажешь.

— С тобой приятно иметь дело, Имоджен! Наверное я и правда успел очаровать тебя, — обворожительно улыбаясь, король закрыл глаза и закружился в танце по своим покоям, очерчивая вокруг меня большой квадрат.

Я уже пробиралась к выходу, когда Руан настиг меня и грубо сжал мою левую грудь. От неожиданности я сдавленно, но возмущенно охнула. Покалывание не заставило себя ждать, он отдернул руку и не менее грубо рассмеялся. Я тотчас юркнула за дверь.

Только в своих покоях я позволила себе расслабиться, опустившись прямо у двери на пол. Я потерла бедро. После того, как Фенрис освободил мою магию, клеймо исчезло, но неприятные ощущения на его месте все еще иногда возникали. Надеюсь, короли поймут, почему я согласилась на такой поступок и простят меня за то, что сегодня Руан устроит моими руками. Если когда-нибудь узнают, что это делала я.

На завтра я приготовила себе кожаную одежду, которую надевала на тренировки. К сожалению, одежда, в которой я попала сюда, вся была заляпана кровью, которую не удалось отстирать, поэтому Вирджиния, хоть и не сразу, но все же ее выкинула. Из-за мыслей о Вирджинии к моему горлу подступил комок.

Поначалу я ничего не хотела брать отсюда, чтобы оно не напоминало мне о двух неделях, проведенных здесь, будто в кошмаре, но потом я подумала, что, если я заберу с собой некоторые украшения и сдам их в ломбард, Руан не обеднеет. А вот наша с мамой и Ноем жизнь значительно улучшится. К тому же, нам нужны были деньги, чтобы сбежать как можно дальше отсюда. На билеты уйдёт уйма денег.

Я собиралась все сделать правильно, но все же червячок неуверенности точил меня изнутри. Ведь я теперь — не человек. Я переживу и маму и брата. И что тогда? Неужели мне не захочется однажды создать свою собственную семью? Убегая из Аркадии, не обрекаю ли я себя на несчастное будущее? На долгие годы несчастной жизни? Во всяких фэнтези, прочитанных мной некоторые фейри находили свою истинную пару. Что если и у меня она есть? И тогда, убежав, я точно не познаю настоящей любви. Я волей подавила всплывшее из недр памяти воспоминание о том, как Фенрис обнимал и успокаивал меня. Почему я вообще думаю о нем, а не о Дарисе? Если кто из них двоих и является моей истинной парой, так это он, ведь я слышу его. Вдруг эта странная связь и есть связь между душами истинных пар… А я собираюсь бросить его здесь. Оставить один на один с королем Черной Лошадью. Может быть, когда мои мама и брат будут далеко и в безопасности, мне стоит вернуться сюда? В этот ад и столкнуться со всеми трудностями. Может быть, это лучше, чем вообще не дать себе шанса на будущее? Себе и Дарису.

Переодевшись и собрав волосы в тугой гладкий хвост, я спустилась в трапезный зал.

Черная Лошадь встретил меня полуулыбкой. Он не дал мне сесть на мое место и сообщил остальным дрен, что перед ужином их ожидает небольшое представление в тронном зале.

Руан вывел меня из триклиния под руку. Он стоически терпел разряды, которые проходили по его телу от меня. Он сжимал зубы в улыбке, ни одним жестом и шагом не показывая своего напряжения.

В тронном зале Руан и вовсе усадил меня себе на колени. Меня и саму потряхивало, но, естественно, не от разрядов тока, а от осознания того, что теперь, Черная Лошадь, видимо, очень долго может терпеть неудобства, причиняемые ему защитой филактерия. Я не знала, что именно позволяло ему проявлять такую устойчивость. Но это значило, что Руан может сделать со мной всякое, чего я бы не хотела, чтобы он делал со мной. Это будет мой первый раз, и я надеюсь, он случится не с Руаном. Из моего настоящего окружения для этого сейчас больше всего подходил Фенрис. Я невольно вздрогнула от этой мысли. Я ведь хотела сказать, подходил Дарис, да? А не Фенрис? Может быть, надо ему как-то намекнуть, что я бы хотела попробовать с ним до свадьбы с Руаном…. Интересно, он согласится?

Не лучшая идея — сидеть на коленях у Руана и думать о том, с кем у меня случится это в первый раз. Ох, не лучшая.

Когда все, наконец, собрались, Черная Лошадь приказал всем бывшим королям выйти в центр.

— В детстве я обожал играть в догонялки, — громко заявил Руан, положив одну руку мне на бедро. — Сейчас я хотел бы предоставить вам возможность на некоторое время вернуться в детство, вспомнить давно забытое чувство адреналина, когда тебя вот-вот догонят.

Бывшие короли тревожно перешептывались между собой.

Интересно, почему Руан предложил мне сделку, а не заставил меня это сделать своей силой? Хотел посмотреть, как далеко я могу зайти в любви к своим родным?

«Он не может своей силой использовать твою», — заметил Рис.

Отлично, теперь Рис ещё и станет свидетелем моего ужасного поступка.

«Честность, Имоджен, это лучшее, что может быть между двумя людьми кроме любви. Ложь выбирают те, у кого недостаточно смелости быть откровенными».

Руан хлопнул меня по ягодице.

— Начинаем! Пляшите под моими молниями так быстро, как сможете! И тогда, может быть, останетесь в живых!

Я сделала глубокий вдох, второй, третий… Почувствовала, как сила забурлила во мне, словно вода в чайнике. Я готова была выпустить ее. Вот только ещё я должна постараться не убить никого. И не разрушить этот зал. Хоть он и огромный.

Первые молнии очертили круг возле королей. Они прижимались друг к другу, зажимая уши руками. Когда я взяла небольшую паузу, они бросились в рассыпную.

Руан чуть толкнул меня, призывая не останавливаться. Я продолжила. Казалось, молнии били в разные точки, оставляя выбоины в половом покрытии. Но на самом деле, я выстроила узор, ударяя по схеме в поочереди почти в одни и те же места. Но никогда в ту же точку, куда уже били предыдущие разряды. Я надеялась, что хотя бы кто-то из королей заметит это. Мог заметить и Черная Лошадь. Но я бы пожала плечами и дала ему понять, что считаю это случайностью. К сожалению, тогда схему пришлось бы изменить.

Пока же никаких намеков на его недовольство я не замечала. Наблюдая за выбивающимися из сил королями, он хлопал в ладоши, и периодически кричал:

— Беги быстрее, или мои молнии добьют тебя! —обращаясь то к одному, то к другому правителю.

Лица королей превратились в гримасы ужаса. Даже дрен начали шептаться между собой. «Две силы», слышала я отовсюду. «Король стал еще могущественнее», «теперь он непобедим».

Один из королей остановился. Я старалась не задеть его молниями, но если он не начнёт бегать, это все же произойдет.

— Это не твоя сила, Руан! Ты украл ее! Ты должен вернуть…

— Моэн! — Эдера резко дернула его на себя, за что я была ей благодарна.

— Забавно, — лениво произнёс Черная Лошадь. — Мы чуть не лишились Белой Совы. Представляю, как огорчились бы бывшие подданные королевства Тростника.

Послышался сдавленный «Ох», и король с красными, как ягоды, волосами, ничком повалился на пол.

К моему удивлению, Руан сжал мое бедро, передавая приказ остановиться.

— Я же не хочу их убить, Имоджен, — проворковал он.

Я тяжело дышала. Вероятно, остальные подумали, что причина в том, что я сижу у Черной Лошади на коленях.

К еще незнакомому мне королю подбежали двое гвардейцев и забрали его с собой.

— Всегда знал, что Тойво слабак! К тому же неуклюж. Ему бы поучиться проворности у Цендра, — цокнул Черная Лошадь.

Я выдохнула. Все прошло не так ужасно, как я думала. К тому же, я надеялась, что этот Тойво, правителем какого бы он королевства ни был, останется в живых. Ведь в одном из школьных докладов, который, как мне казалось, я делала в прошлой жизни, говорилось, что после удара молнии, на удивление, выживает девяносто процентов жертв, но шрам может остаться на всю жизнь. Что в целом было невероятно, потому что молния нагревала окружающий воздух до температуры, в пять раз большей, чем температура нашего Солнца. Я мысленно попросила у Тойво прощения и пожелала ему удачи. Конечно, он не знает, что это я виновата в том, что сегодня он угодил под дождь из молний, но так моя совесть хоть немного успокоится.

Как я и рассчитывала, утром Лирин сообщил мне, что король отправил его сопровождать меня. Его, и ещё отряд из шести гвардейцев, что сильно осложняло мой план нашего побега.

Добираться до моего дома мы будем пешком, лошади бы привлекли ненужное внимание.

Мое сердце треснуло пополам, когда Лирин поинтересовался, не хочу ли я попрощаться с Дарисом. На самом деле это был намек на то, что тот даст мне небольшой запас настойки дуба и ещё раз покажет, как ее изготовить. Об этом мы договорились заранее.

Я не посвятила Лирина в свой план побега. А Дарис… Дарис наверняка уже все знал из моих мыслей. Он знает, что сегодня мы с ним, возможно видимся в последний раз, если только я не решусь вернуться обратно.

Он дал мне одиннадцать пузырьков.

— Хотел сварить на две недели, но не успел, — развел он руки в извинениях. — Конечно, я бы на твоем месте вернулся обратно как можно скорее и продолжил бы тренировки.

Дарис со всей серьезностью смотрел на меня. А я думала, не подходящий ли это момент для того, чтобы сказать ему, что я хочу, чтобы он стал у меня первым. Он, а не Руан. На тот случай, если я все-таки решу вернуться. Не знаю почему, но я не смогла выдавить из себя ни слова.

Интересный же способ выбрал Дарис, чтобы сообщить мне о том, что он будет по мне сильно скучать. Но мне бы больше понравилось, если бы он сказал это мне напрямую. Может быть, я бы наконец ощутила те самые мурашки по телу… А то сейчас казалось, что, несмотря на то, что Дарис сказал мне, ему безразлично, уеду я или останусь.

Поэтому я тоже нацепила на себя маску равнодушности. Хотя внутри у меня все бурлило. Где горячий поцелуй на прощание? Он что, совсем ничего мне больше не скажет?

Дарис продолжил заниматься своими делами, и мы просто ушли. Злость на Дариса напоминала мне, что у дрен истинных пар нет. И что они не могут иметь детей. На меня словно вылили ушат холодной воды. Значит, Дарис не может быть моей истинной парой. Я его слышу по какой-то другой причине. Но ещё это означает, что у меня в любом случае не будет счастливого, в моем понимании, будущего. И если я сбегу вместе с матерью и братом, и если потом я вернусь в Аркадию. Смогу ли я довольствоваться любовью? Что если Дарис и Лирин не убьют Черную Лошадь? Хуже того, что если он убьет их?

Мы двигались пешком по теперь уже знакомым мне местам, правда не так быстро, как в тот раз, когда меня пробило стрелой. Апрельское небо потемнело и заволокло тучами, но дождь не спешил пролиться на эту проклятую землю с ароматом цветов бузины, к которому я так и не смогла привыкнуть за две недели.

Он словно накопился в моем теле сверх меры, и меня подташнивало. А ещё мне было страшно. Как примет меня мама? Что сказал ей Ной? Поверила ли она ему? Или, может быть, по всему Бодега Бэй давно висят мои ориентировки, несмотря на то, что поисковый отряд еще неделю назад перестал продолжать поиски? У меня сдавило грудь. Вероятно, мать считала, что меня убили также, как нашего отца.

Скоро мы добрались до барьера. В этот раз я пройду его сама. Жаль, что все повернулась таким образом. Может быть, мне и правда могла бы понравиться Аркадия, попади я в нее в другое время и другим путем.

Я прикоснулась рукой к барьеру. Мне определенно нравились эти ощущения. Нравилась магия, растекающаяся по мне, словно жгучий ликер.

— Дочь Солнца, ты уходишь? — разочарование зазвенело у меня в голове. Стена была живой.

— Возвращайся и следуй за эхом, что каждый день раздаётся в твоих мыслях… Освободи меня.

По моей коже побежали мурашки. Почему она назвала меня «Дочь Солнца»? Руан сказал, что мои силы принадлежат к роду Звездных фейри. Может быть, это просто такое выражение?

Идти сквозь барьер назад было не менее сложно, чем когда я шла вперед. Я казалась себе мухой, угодившей в плотное желе, и теперь трепыхающейся в нем. Стена не хотела отпускать меня.

«Опои гвардейцев настойкой дуба, забирай свою мать и брата, Лирина, и бегите подальше отсюда», — услышала я голос Риса. — «Я буду благодарить богов за то, что они позволили мне увидеть тебя, Имоджен. Жаль лишь что они отвели нам так мало времени, чтобы побыть вместе…».

У меня из глаз потекли слезы. Так вот почему Дарис изображал безразличие? Если бы я поняла, насколько я нужна ему, я бы вернулась. А он не хотел, чтобы я возвращалась. Он готов пожертвовать собой…

«Ведь мы могли пролететь друг мимо друга, как две рябиновые стрелы в небесах, угодив в два других чужих сердца, так ни разу и не пересекаясь», — продолжил Рис.

«Я же не перестану слышать тебя, Рис. Так что не прощайся со мной», — сказала я, едва сдерживаясь, чтобы окончательно не разрыдаться.

Сжав руки в кулаки, упрямо пошла вперед. Каждый шаг давался мне с усилием, словно к ногам привязали гири.

«Может быть, ты можешь пойти с нами? Почему ты вообще остался?».

«Нет, Имоджен. Если я уйду с тобой, рано или поздно эта зараза выйдет за пределы нашего мира в мир людей. Я должен покончить с этим. Просто уходи, хорошо?».

Мое сердце сжалось. Но у меня ещё будет шанс поговорить с ним на эту тему. Хотя это самое сердце подсказывало мне, что он не изменит своего решения.

Мир людей за барьером встретил нас апрелем во всей его красе. Небо было затянуто весенними белесыми, словно крахмал, облаками, обещающими, скорее, теплый плед и книгу с чаем, нежели прогулки на приятно посвежевшем, вымытом дождем, воздухе.

— Как зовут твою мать? — вдруг спросил меня Лирин. — И брата?

— А что? Боишься попасть в затруднительное положение? — То, как он волновался перед встречей с ними, позабавило меня.

Лирин умоляюще посмотрел на меня, прося избавить его этого цирка. Я сдалась.

— Мою маму зовут Хейвен. Хейвен Уайт. А брата — Ной. Не перепутай, понял? — Я отвесила ему шутливый подзатыльник.

— А я смотрю, близость к дому сделала тебя смелее, — улыбнулся Лирин.

Но меня этой улыбкой уже не проведешь. За две недели я успела изучить Лирина, и знала, как он напряжен.

Я поймала себя на мысли, что представляла дом, в котором мы жили в Альбионе, и потому дом, который я сейчас вновь увидела перед собой, находясь в Бодега Бей поверг меня в шок.

«А ведь мама, наверняка, на работе», — подумалось мне. Все шло своим чередом, словно бы Черная Лошадь не забирал меня отсюда. Следующая мысль успела напугать меня до чертиков. Вдруг служба защиты свидетелей узнала о новом инциденте с нашей семьей и попросту увезла мою мать и брата?

Лирин, заметив мое переменившееся лицо, положил мне руку на талию, и тихонько подтолкнул к выкрашенной в лимонный цвет, двери. Я замешкалась, сделав шаг в сторону к одному из шести гвардейцев, собираясь, на всякий случай, узнать их имена. Но потом передумала, подумав о том, что мне не следует к ним привыкать, потому что, мне, возможно, придется убить их всех до единого.

Я постучала в дверь. Прошло несколько минут, а потом мне открыл Ной. Его вид оставлял желать лучшего. Складывалось впечатление, что он открыл мне дверь после долгого сна, или ночной вечеринки. Но мы с Ноем не ходили по вечеринкам.

— Имоджен? — Ной резко изменился в лице. Его сонная аура развеялась, и засиял широкой улыбкой, заключив меня в объятия и подняв над землей. — Имоджен! Ты вернулась! Ты жива! Слава Богу! С тех пор, как тот странный фейри король утащил тебя с собой, наша мать ведет себя странно. Возможно теперь это прекратится.

Я с непониманием посмотрела на Ноя.

Он пропустил меня внутрь. Лирин вошел следом за мной. Гвардейцы остались снаружи. Ной остановил меня у входа.

— Я серьезно, Джинни! Она никуда не сообщила о твоей пропаже и мне не дала! А когда я распечатал листы с твоим фото — мама сожгла их. Она говорила что-то про королевство Ясеня, про нашего отца и фейри. Мне кажется, из-за того, что ты пропала, наша мать двинулась умом. Потом через несколько дней после твоей пропажи она стала приводить к нам в дом каких-то ведьм, и они говорили что-то про Источник, раз за разом обсуждая это.

А ты… Ты не насовсем вернулась, да? Ты просто в гости?

— Сынок, ты что, привел кого-то в гости? Ты же знаешь, что нам нельзя, милый? — звонкий крик застиг нас врасплох.

— Мама что, не на работе? — Удивленно спросила я.

— Это я и пытаюсь тебе втолковать, Джинни! Она бросила одну из работ. И близка к тому, чтобы ее уволили со второй.

Послышались шаги, и вскоре мама уже обнимала меня и гладила по волосам. Когда она меня, наконец, отпустила, я сообщила, что нам всем есть что обсудить за обедом.

— И это Лирин. Он мой телохранитель. Пока я живу здесь, он будет тоже жить здесь.

— Тогда ему придется спать на диване в гостиной, потому что у нас всего три комнаты, и все они заняты, — извиняясь, произнесла мама.

Я кивнула. Лирин хотел что-то возразить, но я закрыла ему рот рукой, шикнув.

Обедать мы сели за столом в гостиной. И тут я обратила внимание, сколько всего вдруг у нас на столе: запеченное мясо, хлеб, овощи, разные свежие фрукты, мед.

Проследив за моим взглядом, мама сказала:

— Правитель королевства Бузины каждый день отправляет к нам гвардейца с корзиной еды.

Так вот что Руан имел ввиду под «благосклонностью»? Мне потребовались все усилия, чтобы не выплюнуть обратно грушу, которую я жевала. Она стала пахнуть крысятиной.

— То есть ты поверила Ною? — удивленно спросила я.

— Имоджен, дорогая, тебе стоит спросить, почему Ной не верит мне. Ты задала не тот вопрос.

— Откуда ты знаешь, какие королевства существовали за барьером? — Мне было стыдно, что я ухватилась за слова Ноя, но происходящее здесь, как и изменения моей мамы вынудили меня пойти на такой отчаянный шаг. — Например, про королевство Ясеня?

Я была уверена, что она скажет, что это были предположения. Раз есть королевство Бузины, вдруг есть и другие с похожими названиями.

Но мама лишь положила свою руку рядом с моей, и посмотрела на Лирина.

— Ты ему доверяешь? — сорвался с ее губ вопрос.

Я тоже посмотрела на Лирина, а потом кивнула.

— Твой отец, Джинни… Саламандр был правителем королевства Ясеня.

Я рассмеялась, сложив руки на груди и отодвигаясь от стола.

— Он полюбил меня, человеческую женщину, встретив на Источнике. Я думаю, за эти две недели ты успела многое узнать… Ты ведь знаешь про Источники?

Я всмотрелась в глаза мамы. Не похоже, чтобы она была под влиянием Руана. Но казалось, этот смехотворный спектакль подстроил он, чтобы в очередной раз качнуть мой мир из стороны в сторону.

Я сжала губы, усмехнувшись. Мама встала из-за стола и села перед мной на колени.

— Я понимаю, вам с Ноем сложно поверить моим словам. Особенно Ною…

— Нет! — гневно прервала ее я. — Особенно мне!

Я тяжело дышала.

— Особенно мне! Я возвращаюсь домой, а моя мать вдруг сообщает мне, что мой отец был частью того ада, из которого я стремительно пытаюсь вырваться.

О да, наша прошлая жизнь теперь уже не казалась мне плохой.

— Просто выслушай меня. Ладно?

Лирин шокировано переводил взгляд с меня на мать. А Ной ковырялся в брокколи так, словно он все это уже слышал от матери не раз. Хотя, возможно, так оно и было, и именно это он пытался до меня донести?

Мне было неловко от того, что мама сидит передо мной на коленях. Но ещё я злилась, а это значит, что ни куска в горло мне больше не полезет. Я встала, указав на окно, подоконник которого при помощи мягкого матраса и подушек был превращен в зону отдыха. Но мама покачала головой.

— Никто, кроме Лирина не должен услышать то, что я скажу. Поэтому лучше всего нам уйти в комнату Ноя.

Комната Ноя располагалась под самой крышей, и окно в ней было не такое большое, как везде, и к тому же, было сделано на дальней от кровати стене. Я не понимала, как мы вчетвером уместимся там, но все же кивнула.

Однако Ной не пошел с нами.

— Развлекайся. Я все эти сказки про отца-фейри уже слышал, так что предпочту остаться здесь, — кивнул он мне.

Мы расположились по разным краям кровати.

— Я не так много знаю о мире за барьером. Ведь я была там всего пару раз…

— Ты была за барьером? — в моем вопросе смешались негодование и изумление.

— Понимаю, ты ведь попала в королевство Бузины, и, скорее всего, не встречала Цендра…

— Да при чем тут еще и Цендр? Мама, ты можешь говорить по…

Я не успела договорить. Лирин удивленно качнул головой. У меня перед глазами встал Ной. Мама ведь всегда шутила, что мы с ним — как день и ночь. Он унаследовал золотые кудри и голубые глаза от отца, а я черные прямые волосы и серые глаза — от матери. Он был его точной копией, а я — ее. Так вот кого невольно напомнил мне Цендр тогда… Но я не смогла понять. Меня сбили с толку острые черты лица Цендра, когда как у Ноя они были мягкими, словно вылепленными из пластилина.

— О, так ты видела Цендра, — продолжила мама.

Я заправила волосы за ухо, и с тех пор она смотрела только на мои изменившиеся уши.

— Получается, Цендр — мой брат? — озадаченно поинтересовалась я.

— Сводный. Подожди, попробую рассказать тебе эту историю сначала. Я жила в Сан-Франциско. Это совсем недалеко от Источника. И когда мы с твоим отцом поняли, что хотим строить совместное будущее, он был не против поселиться со мной в этом чудном городе. Вы с Ноем не помните, но вы родились там. Время от времени Саламандр уходил за барьер. Он был правителем королевства Ясеня, и ему нужно было проверять, как там идут дела. И вот однажды, вернувшись, он был очень встревожен. Сказал, что узнал от урду, что скоро наступят темные времена. Помню, он показал мне проколы на шее… — Мама вдруг посмотрела туда, где у меня остались две еле заметные точки и заволновалась.

Лирин слушал ее, ловя каждое слово.

— Он заставил меня собрать вас. Мы погрузили все вещи в машину, закрыли дом на ключ и уехали на другой конец страны — в Массачусетс. С помощью друзей изменили фамилию, и ваш возраст в ваших с Ноем свидетельствах о рождении. Отец хотел, чтобы ради вашей безопасности другие считали, что вы — не его дети, и я родила вас ещё до знакомства с ним.

— То есть моя фамилия не Уайт? Так вот почему все так удивлялись, что я рано закончила обучение…. А мне казалось, я училась слишком долго. То есть, получается, меня не оставляли на второй год? То есть оставили, но это все из-за поддельного возраста в свидетельстве…

— Да. Не Уайт. Настоящая фамилия нашей семьи — Морель. — Мама увлеченно разглядывала свои пальцы, а Лирин спрыгнул с кровати и начал ходить туда-сюда по комнате.

— Семь лет мы с Саламандром прожили в спокойствии душа в душу. Его поездки в Аркадию стали редкими. Можно сказать, что он уже тогда большинство дел передал Цендру. Дел, но, естественно, не силу. Но беда все же пришла. Саламандр не смог не откликнуться на зов Фенриса Третьего.

От этих слов моя кровь стала холоднее льда.

— Фенрис отправил сообщения правителям всех королевств, сообщив о том, что его отец, Альвисс, мертв. Также в сообщении содержалась мольба с призывом собраться всем вместе в королевстве Бузины, где умер Альвисс, потому что, цитирую: «Дыхание всех тринадцати правителей вернет его к жизни». Конечно же, Саламандр сразу отправился туда, желая спасти Альвисса. Но в итоге это была ловушка. Не знаю, Фенриса и Руана, или только Руана, но результат один — твой отец вернулся оттуда человеком. Он стал таким же человеком, каким была я. И может быть, он и рад бы был прожить так со мной человеческую жизнь, но мы все оказались в опасности. От того, что он там видел, и что рассказывал мне — у меня стыла кровь.

Ной все же пришел в свою комнату и уселся в дальнем углу, ворча, что за те десять объяснений он ни разу не получил настолько подробного рассказа, как сейчас, хоть он и не понял из всего этого и половины.

— Как ты понимаешь, правитель королевства Бузины дотянулся до твоего отца и там. Он убил его. А дурацкая служба защиты свидетелей, естественно, ничего не зная о фейри, отправила нас на другой конец страны, считая, что так мы будем в безопасности. Но мы, наоборот, вновь оказались ближе и к Источнику, и к Стене. Твой отец успел ещё до смерти наложить на нас защитные покровы, и они действовали… Расскажи, Джинни, как он нашел тебя?

«Джинни — только для подружек, значит? А подружек у тебя, видимо, много», — буркнул Рис.

Но я знала, что этой фразой он воспользовался, словно ширмой для других чувств, которые сейчас переполняли его.

Все уставились на меня, ожидая моего ответа. Я поправила свой розово-фиолетовый локон, откашлялась и, смущаясь, сказала:

— Я сама пошла к барьеру.

На некоторое время установилась полная тишина, потому что все были шокированы моим ответом. Первой в себя пришла мама.

— Но зачем, милая? Зачем ты это сделала?

Ее вопрос послужил для меня искрой, из-за которой я взорвалась.

— Ты ещё спрашиваешь — зачем? Это не я скрывала от тебя правду. Представь, ты переезжаешь в другой город, и вдруг, твое новое окружение сообщает тебе, что неподалеку есть стена, за которой находится вполне реальный мир фейри. И что правительства водят нас «за уши», скрывая и перерисовывая значительный кусок карты мира! Ты бы не захотела убедиться воочию, так сказать? Осталась бы в стороне? Особенно после стольких лет, когда у тебя, в отличие от всех остальных, вместо приятных, интересных, реальных впечатлений был лишь компьютер?

На моих глазах выступили слезы. Я не собиралась заходить так далеко в этом разговоре.

Мама взялась за голову.

— А уши? Что разбудило твою кровь фейри? Ты прошла Метаморфозу?

— Что? Ну, если ты это называешь Метаморфозой, можно и так сказать. Я, в-общем, — осознавая, насколько глупым, авантюрным и рискованным тогда было мое поведение, я замялась и отвела взгляд в сторону. — Нашла у барьера шкатулку. В ней был пузырек с жидкостью. И я попробовала ее.

— Имоджен! — вспылила мама. — Я тебя этому не учила!

Мои уши вспыхнули, словно пуансеттия на Рождество.

— Я все равно пока не понимаю, что с тобой произошло. Ты можешь нормально рассказать нам все, от начала и до конца?

— Я попробовала содержимое пузырька, и стала такой. А потом на нашем дворе объявился Руан в облике коня. Кто-то пытался убить его. И я закрыла его от рябиновой стрелы собой, — вкратце попыталась объяснить я. — Подожди… Я тоже кое-чего не понимаю. Если Цендр наш сводный брат, то получается, наш отец оставил в Аркадии свою истинную пару ради тебя, мам? Разве так бывает?

Мама улыбнулась.

— Нет. Саламандр так и не встретил свою истинную пару. Цендр родился в результате случайной связи с одной из Лунных Ведьм.

От этих слов у меня отлегло от сердца. Я бы не хотела, чтобы что-то очернило память об отце.

Я случайно коснулась кожаных штанов, и поняла, как сильно хочу переодеться. Переодеться в черные джинсы, черную футболку со светящимся кельтским узором и черно-фиолетовую толстовку. Переодеться в нормальную одежду. Конечно, мое тело изменилось, и я теперь уже не человек. Возможно, рукава будут коротковаты, как и джинсы, но я это переживу.

— Мама, я думаю Имоджен нужна передышка, — послышался голос Ноя. — Лир, когда девушки выйдут из комнаты, я поделюсь с тобой парой нормальных шмоток. Конечно теми, которыми сам давно не ношу, но твой прикид реконструкторов — никуда не годится, чувак. Эта бригантинная жилетка…

Ной кашлянул в кулак. Лирин посмотрел на меня. Я поспешила ретироваться в свою комнату. Мне действительно нужна была передышка.

Я зашла в душ и стояла там, под струями воды, не менее часа. Мне требовалось смыть с себя въевшийся аромат королевства Бузины. Я неистово, до красных полос терла себя мочалкой, смывая события последних двух недель. Внезапно для самой себя я поняла, что там, за барьером мне удалось сохранить свой рассудок лишь благодаря Рису. Там он стал моим укрытием, моей тихой гаванью. Если бы не его поддержка — все происходившее со мной давно бы меня сломало.

«Опять обо мне думаешь?», — промурлыкал Рис, подловив меня.

Я покраснела до кончиков пальцев на ногах, невольно подумав про Фенриса и мой первый раз.

«Значит, все-таки я и ванна?», — хрипло рассмеялся он.

«Я не набирала ванну, это душ. В этом доме вообще нет ванны», — заметила я, охладив его пыл.

Но в мыслях сам собой появился наш недавний поцелуй под дубом… Интересно, как Рис это сделал? Могла бы и я так? Может быть, нужно выбрать место из воспоминаний?

Я вышла из душа, замотавшись полотенцем. Через минут пять, после того, как я оделась, ко мне в комнату зашел Ной.

— Получается, у меня тоже будут такие уши, как у тебя? — спросил он, изучая кончики моих ушей взглядом.

Я пожала плечами.

— Знаешь… Я пытался своими способами понять, что с тобой произошло, чтобы найти тебя.

Ной выложил на мою кровать вырезки из газет.

Я посмотрела на заголовки: «Два подростка пропали на пешей тропе в Бодега Бэй», «В провинциальном городке Бодега Бэй стаями гибнут птицы», «Странные фото из Бодега Бэй: никакого пляжа?».

Я покачала головой.

— И при этом маминым рассказам ты не поверил?

— Все это выглядит как чертовщина, и звучит как чертовщина.

— Но ты же был там. Ты видел его. Видел дрен.

— Я не знаю, что именно я видел. То, что я видел, ничего не доказывает, Джинни!

— Слушай… Я там, в Аркадии, многое пережила. И это многое — не было хорошим. — Слова давались мне с трудом. — Король Черная Лошадь, который забрал меня, когда в меня попала стрела, оказался настоящим чудовищем. То, что говорит мама — правда. Но, скорее всего у нее старая информация. Сейчас ситуация складывается еще хуже.

— Что ты имеешь ввиду? — напрягся Ной.

— Руан собирается завладеть Источниками магии и подчинить себе весь мир.

— Звучит слишком глобально, сестренка. Обычно такие планы обламываются ещё в колыбели.

Я застонала.

— Я пытаюсь донести до тебя, что не хочу возвращаться обратно. Но как только это поймет Руан, все мы окажемся в опасности. Я хочу, чтобы мы все вновь сбежали на другой конец страны, понимаешь?

— Нашему отцу это не помогло. С чего ты решила, что поможет нам?

Я прищурилась.

— Значит, что-то ты все-таки понял.

— Ты не ответила на мой вопрос.

Наши с Ноем взгляды встретились.

— Отцу удалось выиграть для нас время. Посмотри, мы с тобой выросли. А это значит, что то, что они с мамой переехали из Сан-Франциско не было напрасным. Может быть и мы сможем выиграть еще время. А потом уедем из страны. Улетим на другой континент.

— И куда ты собралась бежать?

— В Мэн. В Истпорт.

— Боги, Джинни! Ты же терпеть не можешь морепродукты. А в Истпорте все едят омаров!

— Ты говоришь ерунду, Ной. Я уверена, там есть и другая еда.

— А деньги? Откуда у нас деньги на перелет до Августы?

— Ну, я кое-что захватила из украшений, обменяем их в ломбарде. Думаю, нам хватит. Но мы не полетим на самолете. Мы поедем на машине, чтобы спутать следы. Не думаю, что Руан так уж хорошо разбирается в мире людей. Это создаст ему дополнительные препоны.

— Вот так всегда. Только я нашел себе девчонку…

— Ты нашел девчонку? — зашипела я на Ноя. — Ты же знаешь правила, о чем ты думал?

— О том, что когда в игру вступают фейри, дурацкие человеческие правила перестают работать. Я правильно понимаю, что ты затеяла этот разговор со мной, потому что хочешь, чтобы я убедил маму бежать в Мэн?

— И Лирина. Мы возьмем его с собой.

— А почему у него такая серая кожа?

Я скрутила губы трубочкой, а потом ответила:

— Ну-у, понимаешь, дрен — они что-то вроде зомби в мире фейри. Они, вроде как, неживые.

— Вроде как? — прищурил один глаз Ной.

Я кивнула. Голубые глаза Ноя вспыхнули, и он улыбнулся.

— По рукам. Я помогу тебе уговорить маму, Лирина бери на себя. А ты расскажешь мне обо всем, что с тобой происходило, с того момента, как Черная Лошадь забрал тебя с собой.

У меня предательски задрожали руки. Я не была готова говорить о том, что происходило там с кем бы то ни было, но поддержка Ноя того стоила, поэтому я кивнула.

Прошло три дня. Я надеялась, что если не буду проявлять никакой активности, гвардейцы Руана немного ослабят бдительность. В надежде осуществить свой план, раз в день я начала предлагать им горячий чай. Не знаю, где и чем они питались, но я хотела, чтобы для них это выглядело как жест доброй воли.

Когда ближе к вечеру мама вернулась с работы, я решила что пришло время раскрыть карты. Пора поговорить с ней и Лирином.

За ужином я рассказала им то же, что и Ною пару дней назад.

— Ты всерьез пойдешь на это? Убьешь гвардейцев, Имоджен? Они такие же невольники положения, как и ты, как и я, — разгневался Лирин.

— Это один из лучших отрядов короля. О чем ты говоришь, Лир? Они же преданы ему до мозга костей! Убив их, мы избежим проблем в дальнейшем, — парировала я, но мое сердце колотилось как бешеное. Где-то глубоко внутри себя я знала: в словах Лирина есть зерно истины.

— Они должны по очереди возвращаться к Руану с новостями о тебе. Как ты думаешь, что сделает Руан, когда никто из них не вернётся?

— Стоп, — прервала нас мама. — Имоджен, я — хранительница Источника. В прошлый раз я смогла уйти, потому что нашла себе преемницу. Но сейчас ее нет. Ту девушку убили. Не было никакой работы. Все это время я ездила на Источник. Я не могу сбежать.

— А откуда тогда деньги? На универ, на все? — заерзал на стуле Ной.

— Мы до сих пор тратим то, что оставил мне ваш отец. Поэтому мы должны были экономить. Возможно, мы могли бы перебраться на некоторое время в лагерь поближе к Источнику. Думаю, пока что Руан туда не сунется.

Эта идея показалась мне заманчивой.

— А где находится этот Источник? — решил уточнить Ной.

— Не будем об этом сейчас говорить. Я покажу. Ехать всего ничего, тридцать пять минут.

— Но у нас же нет машины, мам.

— Вообще-то есть. Доедем до Бодеги на велосипедах, а там возьмем со стоянки машину.

С одной стороны хорошо, что все складывалось так. А с другой — я чувствовала, что все больше злилась на мать за ложь, которой все эти годы она кормила нас с Ноем. Даже если это было ради нашей безопасности.

Ноя же, похоже, такие повороты ни капельку не огорчали.

— Вот это жизнь, ма! — Он хлопнул меня по плечу.

— Но мы все ещё не решили, что делать с гвардейцами. — Я серьезно посмотрела на Лирина. — Если рубишь на корню мой план, то предлагай свой.

Лирин хитро улыбнулся.

— У меня есть что предложить.

Я шумно выдохнула, рисуя невидимые узоры пальцем по своим джинсам. Как же приятно было сидеть здесь в своей одежде.

— Я отвлеку гвардейцев на себя. Пущу их по ложному следу. Они будут думать, что поблизости рыщет Фенрис. Черной Лошади везде мерещатся его шпионы, так что не составит большого труда провернуть это, когда один из них уйдет с новостями к королю. Пятеро не шестеро.

Я шокировано смотрела на Лирина, закусив губу.

— Но так ты не сможешь пойти с нами, и мне это не нравится. К тому же, если король поймет, что ты пустил гвардейцев по ложному следу, тебе не жить, — я скрестила руки на груди и насупилась. — Да и к тому же, думаешь, Черная Лошадь сам их не прикончит, когда узнает, что они упустили меня?

Я покачала головой. Кажется, мы зашли в тупик.

— Кстати, ты знаешь, что неделю назад погибла девушка с новой работы Имоджен? Говорят, при странных обстоятельствах, — жуя, обратился Ной к маме.

Эта новость моментально вышила меня из колеи.

— Ты знаешь, как ее звали? Это… София? — отрешенно произнесла я, пытаясь не показывать, насколько меня задевает произошедшее.

— Хм… Кажется, Ника сказала «Эдвардс».

Меня замутило. У меня в глазах появились цветные мушки.

— Что с ней произошло? — чувство вины нахлынуло на меня с головой.

— Кто такая Ника и откуда она знала эту Софию? — одновременно со мной задала вопрос мама.

— Ника — моя девушка, — опустил глаза Ной. — Они с Софией вместе состояли в клубе по игре «Подземелья и драконы». Она сказала, что София пропустила игру, и тогда она решила проведать ее. Испекла пирог, все как полагается. Но когда она пришла к дому Софии, то обнаружила лишь обгорелые стены.

Мне не верилось, что это просто совпадение. София показала мне Стену. Думаю, из-за этого ее и убили.

Я почувствовала странную слабость в ногах. Перед глазами вспыхивали и меркли вспышки света. Все вокруг закружилось, и я почувствовала, как Лирин поймал меня, потому что я падала.

— Прости, Джинни. Ты ещё будешь мне благодарна за это, — услышала я голос мамы и погрузилась в темноту.

Голова ужасно болела. Все вокруг тряслось. Ной подставил мне пакет, и меня вывернуло в него. Теперь меня трясло, но головная боль немного унялась. Я вытерла лицо салфеткой, прополоскала рот водой и огляделась. Мы ехали в машине. За рулем сидела мама, естественно.

— Проезжаем Окксидентал, — проинформировал меня Ной.

— Я думала, ты подольше будешь в отключке, — разочарованно застонала мама.

— Вы что, украли меня? — зашипела я на них.

— План Лирина был несравненно лучше. К тому же, он меня посвятил в него раньше, чем ты, — заявила мама.

— Что? Так Лирин спланировал все это заранее? — У меня на глаза вдруг навернулись слезы.

Он хотел спасти меня и сделал для этого все, когда подвернулась такая возможность.

— А он сам? Что теперь будет с ним? — хлюпая носом, спросила я.

— Он сказал, что «немного поводит за нос гвардейцев и уйдёт к Фенрису».

— Уйдёт… К Фенрису⁈

Хотя, что я удивляюсь. Совсем недавно и у меня возникала мысль, что Фенрис может оказаться хорошим союзником против Руана. Возможно, Лирин решил также.

— И что вы мне подсыпали и куда? — Обиженно надулась я.

Ной помахал мне рукой.

— Немного снотворного в чае ещё никому не помешало.

Я лягнула его в бедро.

— Придурок!

Ной захохотал.

— Я не мог упустить возможность подсыпать сестре снотворное! Какой опыт, а! Не каждый может таким похвастаться. А у меня теперь есть плюс одна история в копилочку.

Я наступила ему на ногу со всей дури. Ной обиженно отшатнулся. И тут же сменил тему.

— Мы тут с Лирином за эти дни хорошо поболтали, и он мне сказал, что этот ваш Руан держит в живых бывших королей, несмотря на то, что они люди. У вас нет идей, почему?

— Ох, милый, это же просто, как дважды два. У всех «бывших королей» есть братья и сестры. Я думаю, после смерти вашего отца Руан понял, что сила несмотря ни на что продолжает переходить по наследству. Это значит, что убив одного из них, ему бы пришлось разыскивать нового наследника силы, а они все давно попрятались. Я ведь тоже спрятала вас.

— Какая сила? Ведь насколько я поняла, силы у них не осталось.

— Какая-то все же осталась. Ведь они все еще могут превращаться в животных. Думаю, это значит, что и остальная часть силы все еще привязана к ним.

Я опять попыталась восстановить всю картину. Получалось, что в Безымянный день умер отец Фенриса — Альвисс Виалар? И это стало ловушкой для остальных королей. Они хотели попытаться спасти его, но Руан и Фенрис что-то сделали, и у них не стало сил. И, получается, они стали людьми…

У меня под ложечкой неприятно засосало. Я попробовала эликсир и превратилась в фейри. Обрела бессмертие. Они же, по сути, его потеряли. Руан считает, что шкатулка, этот филактерий, принадлежит ему. Он спрятал ее в Стене, а я ее оттуда достала. Я ведь обрела не только бессмертие. Всего лишь один глоток дал мне силу. Лирин не успел перечислить мне тогда всех королей и их силы. А что если… Если я получила бессмертие и силу одного из бывших королей? Что если, им самим нужно было сделать по глотку этого эликсира? Должна ли я вернуть тому, чью силу я получила, бессмертие? Неужели мне придется умереть?

Меня вновь замутило. Мне бы сейчас очень пригодился Лирин под боком. Но, может быть, ответ на этот вопрос знает и Дарис?

«Рис? Ты сейчас слышал то, о чем я думала? Если да, ты… знаешь ответ на мой вопрос? Чья сила досталась мне?», — отправила я Рису мысленный вопрос и стала ждать.

Но на другом конце меня встретило молчание, которое породило неприятное предчувствие. Что если я пропустила «нужный момент»? Что если Дарис решил выступить против Руана в одиночку? Ведь мы с Лирином ушли… Вдруг он решил, что это — самое подходящее время?

Мы проехали Кэмп Крик, а меня не покидало ощущение, что я сделала самую глобальную в своей жизни ошибку. Мне не нужно было оставлять Дариса. И мне нужно было узнать больше про Фенриса. Я хотела было выкрикнуть маме «Поворачивай назад!», но уже молчавший некоторое время Ной вдруг задал вопрос.

— То есть, если этого, как его, Цендра убьют, то сила перейдет к Имоджен?

Я шикнула на Ноя:

— Вот уж спасибо, братец! Только мне не хочется, чтобы ещё кто-то умер.

Мама посмотрела в зеркало заднего вида.

— Да, так и будет. И потому нам нужно держать вас с Имоджен как можно дальше от Руана.

Если Дарис уже мертв, то возвращаться мне нельзя. Это бы сделало его жертву напрасной. А, может быть, он убил Руана и больше нам нечего бояться?

Мы доехали до Монте Рио, и оставив машину там, пошли пешком, сойдя с пешей тропы и углубляясь в лес. Мы шли мимо радужных эвкалиптов и из моего горла вырвался нервный смешок.

— Только не говорите, что Источник находится в Богемской роще.

— Именно там он и находится, — не понимая моего юмора, отрезала мама.

— То есть ты каждый день ездила в это секретное место? — Я опять нервно засмеялась.

— К сожалению, уже не такое уж секретное, — развела руками мама.

Мы дошли до желтого шлагбаума. Фейри в будке охраны кивнула маме. И это была точно фейри, теперь я понимала это. Я смотрела по сторонам, и понимала, что то, что мы идем по Богемской роще удивляет и шокирует меня даже больше, чем существование мира за барьером. Я опять засмеялась и никак не могла успокоиться. Мама с тревогой посмотрела на меня.

Ной только и восклицал:

— Круто! Круто! Никогда не думал, что попаду сюда. Долго нам ещё до Источника?

— Мы не пойдем к самому Источнику, — строго отрезала мама. — Нам незачем. Мы идем вон в тот лагерный домик, где переоденемся в более подходящую одежду для пребывания на этой священной земле.

«Более подходящей» одеждой была белая туника из жатого хлопка с кружевом на рукавах и снизу, подтянутая поясом, а также белый хайратник и сланцы, напомнившие мне сандалии греческого воина.

— Не холодновато-ли для апреля? — поинтересовалась у мамы.

Мама опять лишь развела руками и отправила Ноя «пока осмотреться».

— Мне нужно было остаться с тобой наедине, Джинни, потому что я должна ещё кое-что тебе рассказать. Только тебе. Присядь вот сюда, пожалуйста.

Я послушно села. Конечно, такое начало разговора мне уже не нравилось.

— На тебя столько за две недели обрушилось. Хотела бы я, чтобы все было иначе. Могу я тебя попросить сначала рассказать мне, как все было с того момента, как ты устроилась на работу? Как нашла барьер? Все это важно в свете того, что я собираюсь тебе рассказать.

Я вздохнула и выложила маме все. Как подружилась с Софией. Как она привела меня к барьеру. Как превратилась в фейри и спасла Руана. Как он забрал меня и что творил в своем замке…

Мама внимательно выслушала меня, а потом взяла мои руки в свои, взглянула мне в глаза и сказала:

— Саламандр не твой отец. Саламандр — отец Ноя. Твоим отцом был один из урду. Его звали Ореной.

— Что за черт, мам? Я уже не знаю, во что мне верить, — оборвала ее я.

— Раз ты не проходила Метаморфозу, то все, что происходит с тобой, твое превращение в фейри, это из-за эликсира, — словно не замечая мое негодование продолжила она.

— Да, мам, спасибо, но это я уже и сама поняла.

— Но кое-что ты не поняла. Эликсир повлиял на твою человеческую сущность. Но на твою другую ее половину — урду — нет.

Я сложила руки на груди. Я действительно не очень понимала, что именно всем этим мама хочет мне сказать. Ей потребовалась пауза, чтобы собраться с мыслями.

В окна деревянного лагерного дома забарабанил дождь. Я подошла к окну и встала возле него, опершись на раму. Капли дождя красиво сверкали то здесь, то там на листьях и стволах радужного эвкалипта, который рос среди величественных секвой.

В дверь постучали. Если бы вернулся Ной, он бы не стал стучать, так ведь?

Спустя секунду дверь, которую мы не запирали, отворилась. На пороге стоял Дарис.

Мама гневно посмотрела на него.

— Дрен нечего делать на Источнике, и ты это знаешь.

Дарис шутовски поклонился моей маме и мне. Ее взгляд скользнул по его белым волосам.

— Дарис… — начал представляться он, но мама грубо его оборвала, не отрывая взгляда от его белоснежных волос.

— Он мыл их настойкой дуба, — пояснила я.

— Я знаю, кто ты, — в один голос произнесли мы с мамой.

Я удивленно посмотрела на нее.

— Зачем бы ты не пришел, уходи. Я не отпущу свою дочь снова, — ее слова были тверже пистолетных гильз.

— Я просто хочу поговорить с вашей дочерью. Для нас обоих это важно. Возможно, мы с ней видимся в последний раз, и я надеялся, что вы позволите мне пять минут побыть с ней наедине.

— Я совершеннолетняя, Дарис. Не надо спрашивать согласия у моей мамы, — съерничала я. — Сам подумай, куда она выйдет, под дождь?

Но мама, к моему удивлению, процедила сквозь зубы:

— В последний раз. И чтобы духу твоего потом здесь больше не было.

Дарис приложил руку к сердцу. Мама, несмотря на все мои увещевания, вышла из дома.

Дарис подошел ко мне и заключил меня в объятия. Это ощущалось странно. Он чувствовался как часть того мира, к которому я не хотела принадлежать. Я поправила розовый локон. Я их больше не красила, но они сами продолжали отрастать розовыми и фиолетовыми. Наверное, это навсегда.

Прошло совсем немного времени с того момента, как я подумала, что Черная Лошадь убил Дариса. Оказывается, Дарис просто вышел за барьер. Мы оба оказались за барьером, возможно поэтому наша мысленная связь ослабла? Почему я не набросилась на него с объятиями?

— Так как у нас совсем мало времени, буду краток. У меня есть две новости. Хорошая и плохая. Какую хочешь узнать первой?

— Плохую. Хочу сначала разочароваться, — Все мои мышцы сразу же напряглись, словно готовясь к атаке.

— Не все плохие новости разочаровывают, Имоджен. Но, будь по твоему. Фенрис Третий заявился ко двору Черной Лошади и попросил «взять его, вместо тебя», и не искать тебя больше. Он сообщил королю, что нашел способ расторгнуть твою связь со шкатулкой, но ему для этого требуется время.

— Но почему он это сделал? — смутилась я.

— Вероятно потому, что он захотел быть ближе к Руану. Наверняка Фенрис узнал про Дейтерию, и теперь хочет отомстить за сестру. А чтобы убить Черную Лошадь — нужно подобраться поближе. Руан так и сказал: «Не рассчитывай, будто я подумаю, что сбежавшая девчонка дорога тебе. Я не настолько глуп. Ты используешь ее лишь для того, чтобы подобраться ко мне. Ты останешься, но на моих правилах».

Только я, наивная, рассчитывала на то, что я, по какой-то причине, действительно могла быть дорога Фенрису. Я сжала губы, вспомнив, как он прижимал меня к своей груди, успокаивая.

— А хорошая новость?

— Может быть, ты уже догадывалась, но… ты очень дорога мне. Когда ты ушла, я понял, что не смогу без тебя жить.

Мое сердце колотилось как бешеное, а по коже побежала дрожь. Неужели Дарис все-таки решил пойти со мной? Остаться со мной?

— И поэтому я прошу тебя вернуться со мной обратно в Аркадию. В королевство Бузины. Руан не узнает о нас, я обещаю тебе, Имоджен.

Я ошарашено моргнула. Стоп. Что?

Скрестив руки на груди, я прищурилась. Мне надо было переварить слова Дариса. Или переварить и выплюнуть… Ещё не решила.

— Я не хочу давить на тебя, но если ты согласишься, мы можем вернуться прямо сейчас.

— А как же я, Дарис? Неужели тебе наплевать, что будет со мной при дворе Руана? Наплевать, что на испытаниях я могу умереть? Наплевать, что мой первый раз случится с чертовым монстром?

— Имоджен, успокойся. Так ты… Если тебя это волнует, — рассмеялся Дарис, — то я все устрою и до свадьбы.

Я уже не могла успокоиться.

— На то, что Фенрис вернулся «за меня» тебе уж тем более наплевать, раз наплевать и на остальное, — констатировала я.

— Да при чем тут Фенрис? — вскипел Дарис. — Я же сказал — у него были свои причины вернуться обратно. Вопрос в том, есть ли у тебя, Имоджен, свои? Чтобы вернуться обратно? — Дарис специально сделал паузу между этими вопросами.

Пусть они говорят что угодно, про то, дорога ли я Фенрису, но он уже дважды спасал мне жизнь. Может быть, у него есть свои причины, но и у меня теперь появились свои — чтобы пойти с Дарисом. Возможно, я смогу отплатить Фенрису той же монетой. Его отца и сестру убил Руан. А что насчет матери? Где его мать? Есть ли хоть кто-то там, в королевстве Бузины, кто будет на его стороне? Никто не заслуживает сражаться с Черной Лошадью в одиночку. К тому же, Фенрис — человек. О чем он вообще думал? Как он будет противостоять могущественному правителю фейри? У меня хотя бы есть сила.

Я побоялась спрашивать у Дариса про Лирина. Неужели Лирин вернулся вместе с Фенрисом, ведь он отправлялся к нему?

Дарис по моим глазам понял, что я приняла решение, и протянул мне руку. Я вложила свою руку в его, и еле сдержала не вовремя подступившие слезы. Если Дарис и любил меня, то какой-то своей, странной, отстраненной, эгоистичной любовью.

— А если бы я не согласилась, тогда что бы ты сделал?

— Я бы постарался объяснить тебе, моя глупышка Имоджен, что если не я, то тебя бы нашел сам Руан. Ты же не думала, что Фенрис будет отвлекать его вечно?

Мои кулаки сжались. Я развернулась, чтобы забрать свой рюкзак и успокоиться. Был ли у Дариса вообще какой-то план освобождения от Черной Лошади, или он водил нас с Лирином за нос?

Я собиралась переодеться в джинсы и толстовку, но Дарис остановил меня жестом.

— Как я уже сказал, времени нет. К тому же, — он коснулся ладонью моей щеки, — тебе идет этот наряд, Имоджен. Ты такая красивая и невинная, — глаза Дариса хищно блеснули, и я отвела взгляд.

Он взял меня за руку и вывел из дома. Я приготовилась промокнуть под дождем, но гроза прекратилась.

— Я так и думала, — сказала мама.

Она, Ной, и ещё трое неизвестных мне людей и фейри встали стеной прямо перед нами.

— Имоджен, милая, — мама попыталась выдернуть мою руку из руки Дариса, но он держал меня слишком крепко.

Никто из нас не будет в безопасности, пока Руан жив. Поэтому я должна, в том числе, ради мамы и Ноя, вернуться в замок Бузины.

Дарис зацокал.

— Не будем устраивать из происходящего трагедию.

Только сейчас я поняла, что все это время он держал в руке стеклянный пузырек. Он уронил его на землю прямо перед ними пятью. Пузырек разбился, и, как только жидкость соприкоснулась с воздухом, сначала она воспламенилась, а потом очень быстро стала паром.

— Со-о-он-зелье из с-о-о-он-травы, — зевнул Дарис. — Небось уж и забыли о таком.

Моя мама, Ной и те трое неизвестных упали на землю.

Я позволила Дарису увести себя, словно безвольную куклу, и усадить на Мергула. Как он провел сюда коней? Я шумно дышала, пытаясь смириться с последствиями своего решения. О том хаосе, который творился сейчас в моей душе, я пыталась не думать. Перед моими глазами мелькали картинки. Чем ближе мы были к королевству Бузины, тем яснее я видела все то ужасное, что творил Руан за прошедшие две недели. И надеялась, что он ничего не успел сделать с Фенрисом.

То, что я ощущала внутри себя, разрывало меня на части. Я тосковала по нашим с Рисом разговорам, и меня тошнило от настоящего Дариса. А он, кажется, этого даже не замечал. Неправильно считывал мои реакции. Как можно настолько не понимать человека, в мыслях которого ты находился почти двадцать четыре на семь?

Мы с Дарисом ехали наравне.

— Не сомневайся, Имоджен… Ты приняла верное решение. Теперь ты всегда сможешь прийти и выплакаться ко мне. Я тебя утешу, — его слова словно забивали в меня гвоздь за гвоздем.

Я чувствовала, что злость во мне уже начала жалить внутренности, словно рой растревоженных пчел. Дарис вообще понимает, что он несет?

Когда мы пересекли Стену, я поняла, что не думаю ни о чем, кроме Фенриса. Вдруг Руан и сейчас устроил с ним одно из своих шоу? Ведь Фенриса здесь очень долго не было, пока Руан «развлекался с остальными». Я боялась, что все внимание Черной Лошади достанется ему. Фенрис сам не знал, на что он шел. Или знал?

«Имоджен? Ты в Аркадии? Но я просил тебя не возвращаться!», — прорычал Рис.

Я удивленно уставилась на Дариса. Он и ухом и не повел. Он что, дрен с биполярным расстройством? «Хочу, чтобы ты вернулась. Нет, не хочу». Честное слово, это уже не смешно. Может быть, он специально кошмарит меня? Или ему нравится надо мной издеваться?

Мысленное эхо донесло до меня тихое рычание.

— Имоджен! — услышала я голос Руана.

Черная Лошадь встретил нас на подъезде к замку.

Мы спешились.

— Извини, что пришлось забрать тебя из твоего небольшого отпуска раньше. Одна птичка напела мне, что ты отправилась с матерью на Источник. А мы так не договаривались, — Руан дотронулся до моей щеки тыльной стороной ладони, смотря мне прямо в глаза, и через пару секунд зашипел, отвернув руку.

Я ликовала. Защита филактерия все еще была на месте.

— Дарис! Хотел поблагодарить тебя за скорое возвращение моей невесты. Ты как всегда хорош! — Руан слегка кивнул ему.

В этот момент до меня дошла суровая правда жизни: если Лирина здесь нет, то у меня нет больше личного телохранителя.

— Поэтому, Дарис, не уходи далеко, — продолжил Руан. — Я бы хотел, чтобы ты заменил пропавшего Лирина. Ты сможешь совмещать свои исследования и охрану Имоджен? Если нужно, возьми помощников.

У меня камень упал с сердца. Хотя бы Лирин не вернулся с Фенрисом.

Дарис вновь перевел взгляд на меня.

— И не забудьте снять с нее этот уродский кусок ткани. — Руан скривился так, словно ему было больно смотреть на мою белую хлопковую тунику.

Дарис поклонился Черной Лошади.

— Это честь для меня, Ваше Величество. Уверяю вас, ни один волосок не упадёт с ее головы, пока я рядом.

— Смотри, чтобы снизу тоже ни один упал не упал, — загоготал Руан.

Мои щеки вспыхнули. Чертов извращенец.

К счастью, терпеть его общество пришлось не долго. Ужин давно прошел, и я отправилась в свои покои.

Заверив Моргулию, что сама приму ванну, я рухнула на кровать и закрыла руками лицо.

'Услышь ты зов, что зазвучал в ненастье,

Пусть за собой тебя в Чертог он уведет', — тихо напевал Рис. Ему что, там было очень скучно меня караулить?

'Когда Луна расколется на части;

Когда вода на Землю радугой падет…'.

Я подошла к двери и открыла ее. Дариса снаружи не оказалось. Меня не охраняет, а где-то поет. Отличненько.

Я вновь попробовала улечься на кровать, и из-под одной из моих подушек выкатился кусочек угля. В прошлый раз я им рисовала. А в этот раз мне пришла в голову идея поинтереснее. А что если… Мне слегка намазать им свою кожу? Стану ли я похожей на дрен? Если моя кожа по цвету станет ближе к их, я перестану быть такой заметной. И тогда я смогла бы… Смогла бы… Что бы я сделала?

«Я тебе скажу. Следуй за эхом, что ежедневно раздается в твоих мыслях…», — прошептал Рис.

Я замерла. Откуда он мог знать эти слова? Он пришел намного позже, чем урду их произнесла.

«Рис, что происходит? В какие игры ты со мной играешь?», — зло ответила я, сложив руки на груди.

«Просто расслабься. Почувствуй нашу связь. Ощути ее… И иди».

Я наскоро переоделась в одно из наименее вызывающих платьев. Мой взгляд упал на кусочек угля. Раз меня зовёт Дарис, то и необходимости в подобном раскрасе нет. А из-за того, что я об этом подумала — он еще и знает о моем замысле.

«Сделай это», — прошептал Рис.

«Имей терпение, одеваюсь», — раздраженно зашипела я.

«Нет, я имею ввиду то, что ты хотела сделать. Используй уголь».

«Надеюсь, ты меня не в ролевые игры играть зовешь. А то я сегодня не в настроении», — шокировано произнесла я, припомнив то, что я сказала ему про первый раз.

Ответом мне стал тихий, но глубокий бархатистый смех.

Я взяла кусочек угля, и растерла его небольшую часть между ладоней. Затем, отложив оставшуюся часть и потерев ладони между собой, нанесла уголь на все оголенные части тела, и, в последнюю очередь на лицо. Получилось так себе, но, по крайней мере, я не буду так выделяться во тьме замковых коридоров.

Мне было не по себе от задумки Дариса, но его голос дарил мне странное умиротворение.

«Теперь идем», — настойчиво позвал Рис.

Я побледнела и прикусила губу. Шумно вздохнув, открыла дверь и вышла в коридор.

«Спускайся вниз, в подвал».

После этой фразы я чуть было не испортила все резким истеричным смехом. Успокоившись, я, не оглядываясь, двинулась вниз, стараясь идти уверенно, как остальные.

Мои шаги раздавались в тишине. В некоторых местах горели факелы, но кое-где коридор освещался исключительно лунным светом, попадающим в окно. Так я шла, касаясь противоположной стены, и это меня успокаивало. Я надеялась, что след от угля на моих пальцах не перенесется на стену. Я шла, опираясь лишь на свои ощущения. В груди что-то сжималось, когда нужно было свернуть, и я точно знала, что следую правильной дорогой.

Опустившись на этаж с винным погребом, я зажмурилась и тяжело сглотнула. Только этих воспоминаний мне сейчас не хватало.

Усилием воли заставила себя идти дальше.

«Я жду, Имоджен», — вновь поторопил меня Рис. — «Ты такая храбрая».

Спустившись глубже, ещё ниже на этаж, я охнула. Я не знала, что под замком есть подземелья с камерами. Что-то вроде тюрьмы. Я попыталась успокоить дыхание, и начала молиться про себя, чтобы обратно отсюда смогла уйти на своих двоих. Все мои физические чувства обострились и кричали: «Беги!». Но другое чувство… Я бы не смогла его игнорировать. Оно умоляло меня двигаться дальше.

— Имоджен! Пройди чуть дальше. Я здесь, — услышала я голос Риса.

Удивительно, но он наконец-то был точь-в-точь таким, как я его слышала в своих мыслях. Я быстро пролетела пару рядов, свернула налево…

В одной из камер, по левому ряду, прислонившись к решетке стоял Фенрис Третий.

Я замерла на месте. Значит, вот где держал его король. Спертый подземный воздух вдруг изменился. Он наполнился свежим предгрозовым озоном. Кончики моих пальцев закололо.

— Ты должна научиться быть спокойной и сосредоточенной, даже когда вокруг бушует буря. Научившись контролировать свои эмоции — ты научишься контролировать силу, которую получила. Так говорил мне отец, зная, что однажды я унаследую эту силу. — Фенрис усмехнулся. — Дарис всегда слушал отца внимательнее, чем я.

Что он только что сказал? Я попыталась на секунду забыть это, потому что мое сердце рисковало выскочить из грудной клетки, как Джек из коробки. И потому задала ему главный вопрос, который меня волновал.

— Почему ты спас меня… опять? Почему пришел к нему вместо меня?

Фенрис грустно усмехнулся.

— Ты знаешь ответ на этот вопрос, Джин. Поэтому вопрос лишь в том, когда ты сможешь признаться себе в этом.

Почувствовав в его словах вызов, я подошла прямо к решетке и встала напротив него. Фенрис взял мое лицо в свои ладони.

— Ты случайно не захватила мне из «Анелло» сэндвич с крабом? Я уже двадцать дней мечтаю его попробовать, — прошептал Фенрис мне в губы, наблюдая за моей реакцией.

Я растерялась. Никто ведь не мог узнать, какие первые слова Риса я услышала? О наших мысленных разговорах никто не знал. Никто не мог знать, что сказал мне тогда Рис, кроме самого Риса. Я сглотнула.

Фенрис увидел в моих глазах понимание и улыбнулся, а затем отпустил мое лицо. А я внезапно почувствовала, что мне стало холодно.

— Удивительно, но за все это время я и подумать не могла, что Фенрис — тоже Рис… Получается, ты — Рис? Рис — эхо из моих мыслей?

— Извини. Я должен был сказать тебе раньше…

— Подожди, но я ведь все время думала, что ты — это Дарис.

Я горько рассмеялась. Подумать только! Сколько всего я успела приписать Дарису. Слов, поступков…

— Не знаю, сможешь ли ты меня простить. Но надеюсь, что хотя бы выслушаешь…

«Я хочу помочь тебе разобраться во всем».

«Я не тот, кем ты меня считаешь», — зазвучали в моей голове воспоминания.

«Даже когда ты будешь злиться на меня, как сейчас, или даже хуже, я не уйду».

Я сложила руки на груди. Меня непреодолимо тянуло обратно к Фенрису. Пусть вновь возьмет мое лицо в свои руки, пусть смотрит на мои губы так, словно хочет меня поцеловать… Но вместо этого Рис грустно усмехнулся и, прислонившись лбом к решетке, начал тихо рассказывать:

— Знаешь, он ведь подружился со мной. Вошел в доверие ко всей нашей семье. Дейтерия ведь не знала, какой он на самом деле. Никто из нас не знал. И Дейтерия добровольно замуж за него пошла. И когда в день ее свадьбы с ним, в Безымянный день, мой отец умер, я не заподозрил его. Хуже того, он сказал, что отца еще можно спасти. Нужно уговорить остальных королей поделиться своим дыханием. Лишь один выдох от каждого из тринадцати королей, и он будет жить. А ещё я всегда мечтал о магии. Я хотел иметь способности, но в Аркадии они были лишь у королей. Я не желал смерти своему отцу, не хотел получить магию так. Но Руан его отравил, и дар моего отца перешел ко мне. Я уговорил остальных королей спасти моего отца. Каждый из них должен был подойти к витражу в древнем храме и подышать на стекло, согрев его своим теплом. И каждый из них сделал это, чтобы вернуть моего отца к жизни. Черная Лошадь должен был поделиться своим дыханием последним. Но он всех нас обманул. Вместе с дыханием он забрал у всех королей Аркадии магию и вечность. Мы стали смертными. Узнав про обман, подданные королевства Бузины подняли восстание, и тогда Черная Лошадь убил их всех. А потом поднял их из мертвых, как и моего отца. Правда, меньше чем через неделю мы вновь попытались дать Черной Лошади отпор, и за это он уничтожил отца. Это была показательная казнь. Девять панфир изрубили его своими крыльями на мелкие кусочки…

По щеке Фенриса покатилась слеза. Я опять подошла вплотную к нему и взяла его за руку. Другой рукой он смахнул слезу. Я прикоснулась рукой к его белым шелковистым волосам, надеясь, что не запачкаю их углем. А потом меня пронзило второе откровение за день. Даже целых два.

— Дарис — твой брат? А Дейтерия — твоя сестра? Дейтерия — сестра Дариса?

— Была, — сухо ответил Рис.

Боги, почему я раньше не могла до этого додуматься! Их волосы…

— Мои приближенные сообщили мне, что Руан стер Дарису память, — продолжил Фенрис. — С тех пор Дарис и не знал, что Дейтерия — наша сестра. Но Руану доставляет удовольствие — играть с нами. Потому то он отдал Дарису Неридию, жену Цендра.

Слова Фенриса резали меня, словно нож масло, кусок за куском.

— А совсем недавно я вновь наступил на те же грабли. Мы узнали, что если Черная Лошадь пройдёт через барьер, это на какое-то время ослабит его. И ждали этой возможности, чтобы убить его и вернуть филактерий. Мне уже не нужна была ни украденная им магия, ни бессмертие. Ведь я и так получил все это от источника Урда. Остальные короли не собирались идти на подобное, и я пообещал себе, что верну им их магию и бессмертие. Поэтому, когда мои разведчики доложили, что король отправился за Стену, я мгновенно отправил свой отряд за ним лишь с одной целью — чтобы убить его. И лишь потом понял, куда он направляется. А точнее, к кому. Ведь ты назвала мне свой адрес. Но когда я понял это, уже стало слишком поздно.

Осознание всего обездвижило меня, словно из капельницы вливаясь в мои вены и обжигая их. Пальцы на руках стали холоднее льда.

Голубые глаза Фенриса сверкали в темноте.

— Почему ты сразу не сказал мне? — мое сердце защемило.

— Не успели мы познакомиться, как стараниями Руана ты уже опасалась меня настоящего. Дальше все стало еще сложнее — ты начала думать, что общаешься с моим братом, и в некоторые моменты мне казалось, что он нравится тебе. И я не хотел все портить… Ты и так натерпелась. Я не хотел отнимать у тебя кусок счастья, на который ты рассчитывала.

Наш тихий шепот разносился по всему этажу. Теперь уже я прислонилась лбом к холодным решеткам. С самого начала все пошло неправильно. Мы совершили столько ошибок… Я, он…

Только сейчас я заметила, что местами одежда Фенриса испачкана кровью. Он проследил за моим взглядом и застонал.

— Нет, Имоджен, так я выгляжу ещё более жалким в твоих глазах, прекрати!

— Просто скажи мне, что он сделал? — я четко выговаривала каждое слово, и они, словно падающие кубики льда, звонко рассыпались в пространстве между нами.

Фенрис пристально посмотрел мне в глаза, сглотнул, и, проведя по волосам, сказал:

— Я прокатился по ковру из игл. Эту ерунда, Джинни, поверь! На мне это быстро заживет.

За «Джинни» он получил от меня резкий взгляд. У меня в ушах появился тихий гул. В висках пульсировала кровь.

— Теперь ты знаешь почти все. И, наверное, будет честным повторить наш маленький эксперимент…

— В этом нет необходимости, — прошептала я, и в глазах Фенриса тут же отразилась боль. — В этом нет необходимости, — быстро продолжила я, потому что, несмотря на то, что я злюсь на тебя за то, что ты столько времени водил меня за нос, мое мнение не изменилось. Меня совсем не обрадует, если ты пропадешь из моих мыслей.

На лице Фенриса читалось неверие, тоска и облегчение.

— Есть ещё кое-что, что я хочу тебе сказать, — прошептала я совсем тихо. — Я рада, что ты, Рис, не Дарис.

У меня наконец-то… Все встало на свои места, и меня затопило облегчением и сиюминутной радостью.

Фенрис вновь нежно притянул меня к себе и легко коснулся моих губ. Касаться друг друга, когда нас разделяла решетка, было непросто. Я хотела, чтобы он мог поцеловать меня по-настоящему. Но Фенрис не собирался продолжать. Он шумно выдохнул.

— Иди обратно, Имоджен. Тебя уже слишком долго нет в комнате, кто-то может заметить.

— Я не оставлю тебя тут. Я вернулась в замок, чтобы освободить тебя.

— Нет, Джин… Поверь, я мог бы уйти отсюда, когда бы захотел. Но я не могу. Я должен найти способ вернуть остальным бессмертие. Я предложу Руану сделку. Поэтому оставь меня здесь и иди к себе.

Я не сдвинулась ни на миллиметр.

— Ты всегда предполагаешь только худшее, Джин. Давай сделаем так. Я же, наоборот, сделаю ставку на лучшее — предположу, что ты мне веришь. И буду ждать, что ты снова завтра ночью придешь к моей камере. Я буду все еще здесь. Целый и невредимый.

Кажется, Фенрис умел убеждать. Или умел убеждать именно меня. Я хотела развернуться и уйти, но щемящее чувство в груди не дало мне сделать ни шага.

Я опять подошла к решеткам, и взяла его руку в свою. Зрачки Фенриса расширились, он удивленно посмотрел на меня.

— А как же — ты знаешь меня всего… двадцать дней? — Он сделал наигранную паузу.

— Ты же, вроде бы, убедил меня в том, что мы уже друзья, несмотря на количество дней… — улыбнувшись, я захлопала ресницами.

— Я не смогу быть тебе просто другом, Имоджен… — Фенрис посмотрел вдаль.

— Что это значит? — робко прошептала я.

— Ты мне нравишься. Меня к тебе тянет, словно ты… Я захочу большего. А ты уже так много всего пережила, и я не уверен, что тебе это нужно.

Я не перестала держать его за руку. Но я хотела, чтобы он понимал.

— Раз я здесь, мне придется пройти испытания. И если я выживу, мне придется стать женой Руана. А есть ещё твой брат. Он признался мне в чувствах и просил быть его девушкой за спиной короля…

— Вот об этом я и говорю. Ты всегда думаешь о худшем. Для меня важно то, что хочешь ты. Ты любишь моего брата? Ты хочешь быть с ним? — я слышала вызов в словах Фенриса.

Он использовал слово «любишь», хотя знал, что время для меня имеет значение. И вообще, как мы так быстро перешли к обсуждению наших отношений?

Его слова сами всплыли у меня в мыслях:

«А как насчет отношений? Ты все еще сомневаешься в их наличии?», и я вспомнила, как он целовал меня там, у дуба. Коридор между нашими душами… Я вдруг задрожала, вновь ощутив непреодолимую потребность почувствовать его губы на своих губах. Подтянувшись на носочках, я просунула свои руки сквозь решетку, и, обняв его за шею, впилась своими губами в его. Нас окутал дым с ароматом озона. Совсем как тогда. Где-то вдалеке загрохотал гром. Вокруг нас заискрили крохотные молнии.

Фенрис просунул свои руки и обнял меня, насколько позволяли эти чертовы решетки. Он положил руку на мой затылок и перехватил инициативу. Теперь его губы плясали на моих. Рис предупреждающе провел языком по линии соприкосновения моих губ, и я приоткрыла рот, пропуская его язык внутрь. Его дыхание сбилось. Но все же его разумная часть получила контроль обратно, и он прекратил поцелуй. Я знала, что он понял мой ответ. Я не хотела быть с Дарисом. Я не любила его, как бы не пыталась убедить себя в обратном за эти двадцать дней. И уж тем более, с Руаном. Я хотела быть с ним и ни с кем кроме него. Я хотела Фенриса. Когда я узнала, что это он — Рис, все вдруг стало таким… правильным. Но сказать это ему вслух я пока не могла.

— Если ты сейчас не уйдешь, я наплюю на все, и это все испортит. Я должен разобраться с тем, что натворил. Пожалуйста, Имоджен, иди к себе… — сдавленно прошептал он, и я сдалась. Я позволила себе взглянуть на него ещё раз и поспешила обратно наверх.

В следующий раз мне нужно подготовиться лучше. Мне стоит принести ему еды, и ту мазь, которую Дарис тогда наносил мне на проколы.

Всю ночь я почти не спала. Я думала о Фенрисе. О филактерии. У меня ведь с ним связь. Может быть, я смогу узнать, где его держит Руан и… Мне нужно было больше расспросить Фенриса об этом. Я могла бы все сделать сама, и тогда у Фенриса бы отпала необходимость в сделке с Руаном. Вроде бы он думал не о мести за Дейтерию, в о том, как спасти тех, кто ещё жив. Мое сердце в очередной раз сжалось.

Я набрала ванну, надеясь, что ни у кого не возникнет вопросов, почему я делаю это ночью. Мои губы все еще хранили вкус Фенриса, и я провела по ним пальцем. Как же нелепо я, наверное, выглядела, с этим слоем угля на коже! И каким совершенным выглядел он. Его кожа слегка мерцала даже в темноте, а белые волосы на ощупь показались мне такими шелковистыми… Стоп. Я опять думаю о Фенрисе

«Не можешь без меня ни секундочки?», — весело спросил он. «Ты почему ещё не спишь?».

«В мыслях ты смелее», — поддразнила я его.

«Ещё посмотрим», — недовольно зарычал он.

Я почувствовала, как невидимые руки играют с одним из моих фиолетовых локонов. Гладят, потягивают… А потом они спустились к плечам, и начали поглаживать их.

«Ну уж нет, давай наяву», — недовольно цокнула я, и вылезла из ванны.

Рис засмеялся. Я обожала этот смех. Он был способен разогнать тучи, нависшие над нашим будущим.

Впервые я заснула в этой постели, не чувствуя себя разбивающейся на сотни осколков.

Утром я проснулась от необъяснимой тревоги и обнаружила Дариса, который сидел на краю моей кровати и наблюдал за мной.

Я села, протирая глаза, натянула одеяло чуть ли не до подбородка. Этот жест не укрылся от Дариса, но вызвал у него улыбку.

— А где настойка? — спросила я. — Лирин же приносил ее мне от тебя каждое утро.

— Ну, Лирин это Лирин. Благодаря тому, что он куда-то подевался, теперь я могу приходить прямо в твою комнату. Разве это не замечательно? Кстати, ты о нем, я смотрю, совсем не тревожишься? Не боишься найти его потом так же, как нашла Вирджинию?

— Не вижу смысла тревожиться, если я все равно ничего не могу сделать в этой ситуации, — я надула губы. Теперь я смотрела на волосы Дариса совсем иначе. «Стер память», — звучали вчерашние слова Фенриса у меня в голове. Этим я теперь оправдывала поведение Дариса.

— А ты та ещё редкостная лгунья, Имоджен, — улыбаясь, но при этом зло процедил Дарис.

Я с непониманием уставилась на него

— Но когда ты спишь, ты более склонна говорить правду, да? — Дарис схватил меня за волосы на затылке.

— Отпусти, — закричала я на него, пытаясь ослабить хватку. На моих глазах выступили слезы.

— «Фенрис, Фенрис»… Ты шептала его имя так, будто… Будто… Ты не ради меня вернулась обратно. А ради него.

Дарис резко отпустил меня, и я упала обратно на кровать.

— Раз уж у нас утро откровений, мне тоже есть чем с тобой поделиться. Это не Руан, а я убил ту урду. Я хотел знать, что она сказала тебе. Но она не произнесла ни слова, даже когда я… — Дарис грязно выругался, и я была рада, что он не продолжил. — И Неридию убил тоже я. Мне было уже невмоготу терпеть ее «солнечный» характер. Она так подходила Цендру. Но ужасно, невыносимо раздражала меня. И тут вдруг появилась ты. Ты оказалась со странностями, то лезла целоваться, то говорила какую-то чушь, но мне не было скучно и я мог бы с этим мириться. Я бы смог делить тебя с Руаном. Да и у меня с Фенрисом намного больше общего, чем ты думаешь. Мы не только оба сыновья своего отца, мы горели одними и теми же желаниями. Мы оба жаждали магии. Только он поставил не на то. Его действия привели к смерти нашего отца. Потому что Фенрис трус и не способен делать все напрямую.

Я тихонько отодвинулась к изголовью кровати.

— А я сразу выбрал правильную сторону, понимаешь? Я выбрал Черную Лошадь и он дал мне свободу для любых моих исследований. Мне не нужно было ждать, пока умрет мой отец или мой брат, чтобы получить силу.

— О чем ты говоришь, Дарис? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

— Ты уже знаешь, что урду пьют кровь и получают разные видения. А я узнал, что для нас, дрен, кровь урду также полезна, как ваша для них. Мы тоже можем полакомиться их кровью, и получить на время их силу. Силу, данную им от рождения Источником Урда. Главным из семи источников магии, существующих на этой планете.

Я попыталась осознать то, что говорил Дарис. Значило ли это, что приближенные Фенриса намеренно получили фальшивую информацию? Или они на самом деле не такие уж приближенные? Получается, Дарис все это время лгал мне, и не было у него никакого общего плана с Лирином против Черной Лошади? Он и Лирину врал обо всем? У меня закружилась голова.

— Переодевайся. Мы опаздываем на завтрак, — Дарис кивнул мне на платье, висевшее на шкафу, и вышел.

Не знаю, как я продержалась этот день, после того, что сказал мне Дарис. Возможно, из-за присутствия Фенриса, в я чувствовала себя сильнее и не давала волю панике и слезам. Руан не спускал с меня глаз, но и не трогал. Из-за того, что я больше не пила настойку дуба, я боялась мысленно говорить с Фенрисом. Одно осознание того, что я все это время говорила именно с Фенрисом, делало меня счастливой. Я боялась, что Руан узнает про наш с Рисом секрет. О его реакции на него я и думать не хотела. Не хотела думать о том, что мог сделать Руан, пойми он, что я чувствую к Фенрису и как он мне дорог. Я удивлялась самой себе. Как быстро, буквально с первых слов, Фенрису удалось завладеть моим сердцем. Неужели я… Люблю его? Как бы там ни было, я не должна обманываться… У Фенриса свои планы. Мы оба сознавали, что между нами что-то происходит, но что это за отношения? Кто мы друг другу? Мы не говорили напрямую об этом. Ни он, ни я… Намекали — да. Но это не одно и то же. Он не говорил мне, что чувствует ко мне. И я не говорила. Однако, мне казалось, что наши поцелуи говорили больше слов. Так ли это было на самом деле?

Я еле дождалась ночи. По какой-то причине Дарис не караулил меня по ночам и даже караульных возле моей двери не выставлял. Может быть, он считал меня слишком глупой для того, чтобы я попыталась бежать. Или слишком слабой. А, может быть, и все вместе. Больше меня удивляло то, что он и подумать не мог, что я пойду к Фенрису. И я молила Богов, чтобы так оставалось и дальше.

Я вновь взяла кусок угля и, как в прошлый раз, растерла его по всем оголенным участкам тела. К слову, кусок таял на моих глазах. Скоро придется попросить Моргулию принести ещё. Вместе с бумагой, чтобы это не выглядело странным.

Днем я сходила на королевскую кухню и принесла оттуда яблоки, бутерброды, орехи, все, что я могла бы сегодня передать Фенрису. О том, чтобы спросить про исцеляющую мазь у Дариса теперь и речи не было. Фенрис думал, что Руан стер его брату память, но это было не так. Дарис изначально играл на стороне Руана. Неужели для него ничего не значило, что тот убил его сестру? Мазь я взяла у королевских целителей, сославшись на то, что пока мы ехали сюда, оцарапала ногу и эти царапины доставляли мне дискомфорт. Целители без вопросов дали мне мазь, и болеутоляющих трав в придачу.

Я знала: Фенрис чувствует, что я уже близко. Так же, как я чувствовала его. Он стоял, прислонившись к решеткам.

Я вытащила из рюкзака всю снедь и медикаменты, которые мне удалось достать. Однако краем глаза я заметила, что вчерашних отметин от игл на коже Риса уже нет. Он пораженно смотрел на меня.

— Не стоило все это тащить, — заметил он и слегка улыбнулся.

Я посмотрела на него. Его голубые глаза вспыхнули.

— Как бы я не хотел, Имоджен, чтобы тебя здесь не было, все же я рад, что ты пришла.

Он не понимал, что я не оставлю его здесь, потому что люблю. Подумав об этом, я вдруг сделала первую попытку скрыть от него свои мысли туманом.

Фенрис заметил это и улыбнулся.

— Не волнуйся, я слишком поглощен сейчас своими мыслями, — ответил он мне. — Мне все еще есть что тебе рассказать.

Фенрис отодвинул свои белые волосы в сторону, и моему взору открылось его правое ухо.

— Ты не человек, — выдохнула я. — Ты не человек! Но как?

— Когда Дейтерия использовала свое желание, чтобы освободить меня, я решил, что буду сражаться с Руаном всеми доступными мне способами. Я был готов пойти на то, на что другие правители были не готовы. Я отправился в Аркону и нашел главный из семи Источников — Источник Урда. Я знал, что могу не выдержать превращение. Знал, что Источник может меня уничтожить, — Фенрис грустно усмехнулся одними уголками губ. — Но я не имел права отступить. Не имел права больше быть беспомощным перед Черной Лошадью. Поэтому я окунулся в Источник Урда и стал одним из них. Я вернул себе вечность и силы. Да, не те силы, что получил по праву наследования. Но ни капли не уступающие им ни в чем.

Боги, я должна была, наверное, испугаться… Но я была рада, что он не человек. Что он действительно не настолько беззащитен перед Руаном, как казалось.

— Я тоже одна из них, — прошептала я.

— Я знаю, — улыбнулся Фенрис и поднял мой подбородок.

— Какая сила у тебя была? — смущенно спросила я.

— Я думал, ты поняла… Твоя сила — та самая сила, которая была у меня.

Я охнула и задрожала.

— Значит это твое бессмертие я получила? И если бы ты не пошел к урду, чтобы вернуть его тебе, я должна была бы…

Фенрис не дал мне договорить. Он прижал большой палец к моим губам.

— Никогда больше не думай об этом. Даже если бы я был человеком, я бы никогда не попросил тебя…

— Не попросил бы. Но я бы так не смогла, наверное. Я бы «вернула».

— Нет, Имоджен. Я не хочу, чтобы ты ставила себя и силы на одни весы. Силы получают, забирают, они могут быть разными или их может не быть вовсе. Но когда я думаю о том, что может не быть вовсе тебя — я не могу дышать, — прошептал Фенрис и прислонился к моему лбу.

Его слова выбили из меня весь оставшийся воздух. Я и сама на некоторое время прекратила дышать и замерла. Потом, собравшись с мыслями, тихо спросила:

— Что ты собираешься дальше делать?

Фенрис провел рукой по моим шелковым волосам.

— Я хочу пойти на сделку с Руаном и вернуть бессмертие и силы остальным королям.

— А почему бы просто не украсть филактерий? Мы могли бы убить Черную Лошадь и вернуть королям то, что их по праву.

— Нет, Имоджен. Если бы все было так просто, ты думаешь, я бы этого не сделал? Я ведь даже достал яд мантикоры. Он бы умер в муках! Но Руан может отдать филактерий, бессмертие и силы только добровольно. Так же добровольно, как тогда отдали их мы. Я не сразу понял это, но совсем недавно получил подтверждение этой догадки.

— Но филактерий слушается меня. Я могла бы попробовать выкрасть его. И когда бессмертие вернётся к королям, ты сможешь сделать с Руаном все, что захочешь.

— Это слишком рискованно, Джинни…

— Все, что здесь происходит, не просто рискованно, Рис, а опасно. И я честно не знаю, сколько ещё выдержу это. Если ты знаешь, где Руан прячет филактерий — скажи, и я попробую.

Но у меня появилась ещё одна идея.

— А если не получится, то я потрачу свое желание на то, чтобы Руан вернул им бессмертие и силы.

— Нет, Имоджен, — кулаки Фенриса сжались. — Даже не думай. Ты не станешь его женой. Иначе я убью его раньше, и плевать мне на остальных!

Фенрис гневно зарычал.

— Значит тебе идти на уговор с Руаном можно, а мне так делать нельзя? — уточнила я, сжав губы.

— Это я во всем виноват и этот груз я должен нести сам!

Я немного отошла от него и зашипела.

— И что за сделка, кстати? Что ты ему предложишь?

— Себя. Думаешь, он не захочет воспользоваться моей кровью? Он сможет брать ее и мои силы в обмен на свободу и бессмертие остальных королей.

— Он давно мог поймать и использовать любого другого урду. С чего ты решил, что он согласится?

— Потому что я сильнее их всех. Я создан Источником, а не рожден таким. Ни один фейри за эти годы не рискнул сделать то, что сделал я. Руан не сможет устоять перед силой, которая принадлежит мне. Как только он отпустит королей — я убью его.

— Так вот оно что, братец! — моя кровь похолодела от этого голоса.

Дарис вальяжно подошел к камере Фенриса. За его спиной показались три гвардейца.

— Свяжите девчонку и заткните ей рот, чтобы не мешалась под ногами, — холодно произнес он.

Я пыталась оказывать сопротивление, но что я могла сделать против четверых дрен? Он связали мне руки и засунув в рот кляп усадили в углу.

— Миленько. Значит, устраиваете тут свидания, а меня на них не приглашаете? — манерным голосом произнёс Дарис.

— Имоджен, ты меня разочаровываешь. Ты моя девушка, и я не готов делить тебя ни с кем, кроме короля. А тем более, с братом.

Дарис открыл камеру Фенриса и гвардейцы выволокли его наружу. Повалив на землю, они связали ему руки за спиной, и начали пинать.

— Хватит! — повелительно произнес Дарис, и я увидела в его руках нож из пера панфиры. Я оцепенела.

Дарис полоснул по запястью Фенриса и, подставив колбу, начал собирать в нее его кровь. Я кричала. Собрав три колбы его крови, он приставил нож к его горлу. Слезы из моих глаз были обжигающе горячими.

Фенрис смотрел только на меня.

«Филактерий в развалинах, недалеко от Источника здесь, в королевстве Бузины».

«Даже не думай сдаваться. Борись!», — я попыталась встать на ноги.

Фенрис бросил на меня предупреждающий взгляд.

— Моя кровь может тебя убить, — процедил Фенрис.

— Ты блефуешь, братец, потому что ой как хочешь жить.

— Я получил дар от Источника Урда, а не родился одним из них. Ты тоже можешь попробовать. Но шансов выжить у тебя, получив магию от Источника больше, чем получив мою кровь. Источник — как чистая вода. Та смесь, которая во мне — уже нечто иное. Я подготовлю тебя, если ты отпустишь меня. И ты получишь то, чего так желал все это время. Тебе необязательно для этого прислуживать Руану.

— И я должен поверить тебе на слово, брат? Дрен не могут испить из Источника Урда и тебе это известно не хуже меня.

— Нет, неизвестно. Много ты знаешь тех, кто попробовал? Или хотя бы тех, кто ушел попробовать и не вернулся.

Дарис убрал нож от горла Фенриса.

— А с чего ты взял, что магия, полученная от Источника, смешанная с кровью моего брата, для меня опаснее, чем просто магия из Источника? Может быть, из-за нашего родства, она, наоборот, лучше усвоится?

Дарис кивнул гвардейцам и они подняли Фенриса на ноги. Под глазом у него виднелся огромный кровоподтек.

— Нет, это было бы так, если бы ты был моим сыном. Поверь, я многое узнал, пока жил в Арконе.

— Не знаю, с чего ты решил, что я должен тебе верить, после того, что ты сделал со всеми нами, — выплюнул Дарис.

— Как будто во всем этом абсолютно нет твоей вины! Ты ничего не сделал, чтобы защитить Дейтерию! Я хотя бы пытался все исправить! — Глаза Фенриса гневно сверкали, он абсолютно не опасался Дариса. — И что? Убьешь меня, а потом убьешь Имоджен? Так ведь проще всего получить силу? Это ты задумал, не так ли?

Дарис выругался. Он подошел ко мне и разрезал ножом веревки.

— Отведите Имоджен обратно к себе. Ей давно пора спать. А этого — в камеру.

Я бросила обеспокоенный взгляд на Фенриса, и он легко мне кивнул. После этого я дала гвардейцам себя увести.

Следующие две недели прошли словно в тумане и показались мне одним длинным днем сурка. Гвардейцы сопровождали меня везде. Дарис лишил меня какой-либо возможности видеться с Фенрисом, но, естественно, мысленно общаться мы не переставали. Правда, никто из нас не заводил больше разговоры ни на какие важные темы. Возможно, мы оба просто приняли реальность такой, какой она была и смирились.

Мама и Ной в замке не появлялись, и я надеялась, что они в безопасности. Я надеялась, что мама осталась ради Ноя на Источнике.

С утра на завтраке я обнаружила, что «крысиный календарь» закончился. Это могло означать лишь одно: настал день первого испытания. Сегодня все случится.

— Имоджен, дорогая, ты подумала, какое желание загадаешь, если станешь моей женой? — сладко пропел Руан мне не ухо.

— Конечно. Я попрошу тебя о том, чтобы мои мать и брат жили в достатке и безопасности.

Руан улыбнулся как Чеширский кот.

— Ох, как это мило, Имоджен. Я знал, что ты не изменишь себе и своим принципам.

Я довольно улыбнулась. Черная Лошадь проглотил мою ложь, словно румяную булочку.

После завтрака Дарис повел меня в танцевальный зал. Сегодня он преобразился. Тринадцать зеркал стояли кругом в центре. Со всех сторон по бокам сидели дрен. Их было очень много. Даже больше, чем за завтраком, обедом и ужином в трапезной. Они начали свистеть и топать, едва завидев меня. Обычно все вели здесь себя очень тихо, и меня напугала такая реакция толпы. По их лицам было понятно, что некоторые из собравшихся преданы Черной Лошади, но были и те, кто смотрел на меня с сочувствием. Я растерялась, когда увидела среди этой толпы бывших королей и… Фенриса.

Руан прильнул ко мне и прошептал на ухо:

— Я решил, что он должен видеть, как умирает та, вместо которой он пришел.

Мое сердце стучало как ненормальное, а ноги начали дрожать. Руан поднял руку, призывая дрен к тишине.

— Пришло время узнать, насколько Имоджен готова стать моей женой и вашей королевой!

Дрен затопали с новой силой. Руан вновь поднял руку вверх.

— Тринадцать зеркал, и лишь одно из них показывает твое настоящее отражение. Реши эту задачу, докажи нам, что ты достойна идти дальше!

Я сразу же пошла к зеркалам, не давая себе передумать или струсить. Если я пройду все испытания и стану женой этого монстра — то смогу освободить двенадцать королей фейри. А это не мало.

— Давай же, Имоджен! Устрой для нас умопомрачительное шоу! — кричал Руан.

Я подошла к первому зеркалу на предательски трясущихся ногах. Одно дело — наблюдать за представлениями Черной Лошади со стороны, и совсем другое — быть непосредственной в них участницей. Когда я заглянула в зеркало, в нем отразилось лицо какого-то мужчины. Я сразу подразумевала, что зеркала будут заколдованными, но как именно это будет… Воображение подбрасывало мне вариант за вариантом, но все они оказались не тем, что происходило со мной сейчас в реальности. Я подошла ко второму зеркалу. Из него на меня смотрела прелестная златокудрая девочка. В третьем зеркале отражалась молодая женщина, лет двадцати пяти. Наверняка здесь есть какая-то логика. Может быть, они — семья? Заметив мою растерянность, дрен, преданные Руану начали отпускать в мою сторону недвусмысленные смешки. Я двинулась к следующему зеркалу. В нем отражался ещё один незнакомый мужчина. Я обошла все зеркала по кругу, однако ни одно из них не показывало мое лицо. В них отражались лица других людей.

Я села на пол перед ними и закрыла лицо руками. Нет, я не сдамся. Мне просто нужно немного времени подумать.

Черная Лошадь цокнул:

— Ах, Имоджен! Что же делать?

Мои ноги словно превратились в две пружины. Я встала и начала ходить круг за кругом, всматриваясь в лица абсолютно незнакомых мне людей. Должна же быть здесь хоть какая-то логика? Спустя пятьдесят таких кругов, не меньше, я поняла, что не приблизилась к разгадке ни на йоту.

Дрен опять начали топать. Сначала тихо, потом все сильнее и сильнее.

Я всмотрелась в лицо маленькой девочки и инстинктивно ощупала свое лицо. А потом набрала полную грудь воздуха, не давая слезам потечь и резко выдохнула. Это помогло мне прийти в себя. Я должна попробовать хоть что-то сделать. Нащупав рукоятку атаме, я одним движением вытащила его из под платья и метнула в ближайшее зеркало, прикрываясь руками. Зеркало разлетелось на сотни осколков. Один из них, особо крупный, лежал к следующему зеркалу слева ближе всех. Я стояла у этого зеркала и наблюдала за мужчиной, который отражался в нем вместо меня. Но в этот момент я заметила кое-что странное. Мужчина должен был отразиться и в том крупном осколке. Но его не было. Я подняла атаме, засунув его обратно под платье. Затем аккуратно, так, чтобы не порезаться, подняла осколок. И чуть не вскрикнула от облегчения, когда подошла с ним к следующему зеркалом и в нем опять не отразилось ничего.

На меня накатила волна паники: неужели разбив зеркало, я испортила их все? А если я разбила как раз то самое зеркало, которое и показывало мое настоящее отражение?

Оцепенев от этой мысли я продолжала двигаться влево по кругу с осколком в руках. Краем глаза я уловила взгляд Фенриса. Он все это время, не отрываясь, наблюдал за мной. И тут я поняла, что стою напротив одного из зеркал, и отражаюсь в осколке, который все же успел мне порезать ладонь. Я ещё немного понаблюдала за своим отражением, а затем, указав на нужное зеркало закричала:

— Это оно!

Честное слово, я видела, как Руан вздрогнул.

— Имоджен, Имоджен… Ты лишь играешь в кошки-мышки с Вихрями Урда. Твоя судьба давно предрешена, и я лишь исполнитель этого решения. На этот раз тебе удалось найти норку. Но в следующий… Мяу! — Руан изобразил кота, поймавшего мышку.

Но то время, когда я считала себя серой мышью, давно прошло. Пусть Черная Лошадь об этом не догадывался. Но нельзя слопать мышь, если она вовсе не мышь. Я улыбнулась, чувствуя, как внутри меня разгорается пламя решимости. Я не была просто мышью в его игре. Но я была хищником, готовым сразиться за свою свободу и судьбу. Я все ещё сжимала осколок зеркала, не обращая внимания на то, как кровь стекает с моих пальцев на мраморный пол. Этот осколок спас меня.

Меня вместе с Дарисом, Моргулией, одним целителем, имени которого я до сих пор не знала, и еще тремя гвардейцами отправили в мои покои.

Пока Моргулия готовила мне ванну, целитель занялся моим порезом. Я забрала осколок разбитого зеркала с собой, в качестве трофея и напоминания о том, на что я на самом деле способна. И о том, что меня ведут по жизни недостижимые Вихри Урда. Там, у зеркал, когда я почти отчаялась, все вдруг случилось само собой и разгадка была найдена. Но повезет ли мне так же в остальных двух испытаниях? Пока что никакие навыки, которые я тренировала, не пригодились мне. Зато пригодился атаме, подаренный Лирином. И я уверена, пригодится еще не раз.

Только сейчас, когда целитель наложил на ладонь мазь и повязку, я ощутила, что она саднит.

— Как тебя зовут? — робко спросила я у него.

На вид ему было не больше семнадцати лет. Он выглядел совсем юным, прямые черные гладкие волосы ему совершенно не шли. Наверняка до случившегося у него были кудрявые волосы. Я была больше, чем уверена в этом.

— Мариск, госпожа. Вы можете называть меня просто Мар. Часто мы работаем в паре вместе с Инзой, и, признаться, не ожидали, что сегодня вы отделаетесь одним легким порезом.

Почему-то слова Мариска заставили меня смутиться. Он пробормотал что-то невнятное и вышел за дверь, а я с удовольствием забралась в ванну, от которой распространялся аромат хвои.

«Хотела бы я знать заранее, какое следующее испытание готовит для меня Руан», — мысленно прошептала я Рису.

Усталость мешала мне думать.

«Неважно. Я включу в сделку с Черной Лошадью и тебя».

«Я не уйду отсюда без тебя, Фенрис. Нравится тебе это или нет. Привыкай к этой мысли. Друзья не бросают друзей в беде…».

«Я уже сказал тебе, Джин, я не смогу быть тебе просто другом».

«Хватит выдумывать отговорки. Ты тоже нравишься мне, Рис».

«И если бы ты знал насколько, непременно бы сбежал, подумав, что я сумасшедшая», — добавила я про себя, затуманив эти мысли.

«Хм, мне показалось, я слышал что-то ещё…», — растерянно признался Рис.

«Ого, значит теперь тебе мало и того, что ты мне нравишься?», — подколола его я, совершенно не ожидая той паузы, которая внезапно повисла. «Рис?», — робко позвала я.

«А, да, прости».

«Ну ты и наглец!», — негодующе зашипела я, надеясь получить в ответ порцию его фирменного смеха, но по нашему коридору ко мне понеслись лишь волны смущения.

Мне стоило огромных усилий не заснуть в ванной, вылезти из нее и досуха высушить волосы. Мне подумалось о том, а что если я действительно смогу пройти все три испытания? Тогда я ведь лишь получу ещё одно испытание, причем, возможно, похуже трех предыдущих — свадьбу с Руаном.

«Одно твое слово — и я перенесу тебя за барьер к твоей матери и брату», — сообщил мне Фенрис.

«Ты и вправду так можешь?», — удивленно спросила я.

«Я знаю, сегодня был сложный день. Но… Приходи ко мне, и проверим».

«Ну уж нет. Я уйду отсюда только если ты уйдешь вместе со мной и никогда не вернёшься сюда», — насупилась я. Меня так просто не провести.

«Тогда просто приходи. Я соскучился…».

У меня в сердце что-то приятно екнуло.

«А как же охрана, Дарис? Что мне с ними делать?», — непонимающе качнула головой я.

«После твоего испытания они все напились и спят. В кое-то время они оставят нас в покое».

«Я очень надеюсь на то, что это правда».

Я быстро переоделась и, едва касаясь земли, легкими шагами понеслась по уже знакомому пути вниз.

Фенрис меня ждал, прислонившись к одной из стен камеры. Когда он увидел меня, его голубые глаза блеснули.

— Сейчас я кое-что покажу тебе, Джин. Но ты должна пообещать мне, что, несмотря на это мы продолжим играть свои роли перед Руаном, — с энтузиазмом в голосе сказал мне Фенрис.

Мои брови удивленно взлетели вверх.

— Э-э-э, ну ладно, обещаю что ли, — неуверенно ответила я.

Тело Фенриса окутал плотный дым. Я увидела что-то, похожее на вспышку молнии, и в следующую секунду Рис уже стоял возле меня.

Я замерла от неожиданности.

— Это что ещё за? — удивленно спросила я. — И насколько далеко ты можешь так переместиться?

Фенрис пожал плечами.

— Искусство создавать арки. Урду называют подобное перемещение арканом. И представляют его в виде двух колонн: точка, из которой ты хочешь переместиться и точка, в которую ты хочешь переместиться, соединяются дугой.

— А ты меня научишь? — робко поинтересовалась я.

Фенрис игриво улыбнулся.

— Почту за честь.

— Так странно… Ты стоишь возле меня… Говоришь… — Я попыталась коснуться пальцем тумана, который все еще клубился возле него.

— Можно я… Возьму тебя за руку? — спросил Фенрис и сглотнул, смотря в мои глаза.

— Ты же не спрашивал у меня разрешения, перед тем, как меня поцеловать? — строго ответила я, и потом, уже мягче: — Вот и сейчас не спрашивай.

Я переплела наши пальцы. Фенрис крепко сжал мою ладонь в своей

— Помнишь, я говорил, что, если бы ты увидела Аркадию с другой стороны, она бы тебе понравилась?

Я кивнула и испугалась.

— Ты что задумал, Рис?

Я уже собиралась выдернуть свою ладонь из его руки, как он положил на нее вторую руку и взглянул прямо мне в глаза.

— Не надо. С тобой ничего не случится, я обещаю.

Я сглотнула и зажмурилась. Фенрис прижал меня к своей груди. По моим венам словно потекла раскаленная магия, и я ощутила ее вкус у себя во рту. Когда я вновь открыла глаза, туман вокруг нас начал рассеиваться, а мы стояли на твердой земле. В объятиях Фенриса было так приятно, что я решила осмотреться вокруг, не отстраняясь от него. В это мгновенье я ощутила надежду и радость. Фенрис провел рукой по моим волосам. Я все еще помнила, как отзывался о нем Руан. Яростный? Я никогда таким его не видела. Да, я знаю о нем так мало, но кажется, что это не так. Нежный, внимательный, заботливый, отчаянный…

У меня перехватило дыхание. То, что я увидела вокруг, было потрясающим! Невероятно красивым!

— Мы точно все еще на Земле? — ахнув, спросила я, и Фенрис тихо засмеялся.

— Представь себе.

Мы стояли на поляне среди огромных цветов, которые размерами доходили мне до талии. Таких больших лепестков я раньше не видела. А самое главное — они были похожи на декоративные садовые фонари: тычинки и особо выделяющиеся прожилки в них светились. В цветах с розовыми лепестками — голубым светом, а в цветах с синими — золотым. Но то, что я увидела дальше, поразило меня ещё больше. Откуда-то из-за цветов начали появляться существа, размером как раз с эти самые цветы. Они были похожи на младенцев: их головы казались по размеру большими, чем наши. Сами они были пухленькими, розовощекими, гладкокожими, с теми самыми детскими складочками на руках и ногах. Большие глаза — у всех них — исключительно голубые, внимательно изучали меня. Только меня, потому что, видимо Фенриса они знали. Я поняла это потому, как они смотрели на него.

Одна из этих «младенцев» подошла ближе к нам. У нее за спиной появились крылья, которые были похожи на два мыльных пузыря. Я завороженно смотрела на них. Фенрис раскрыл руки, выпуская меня из объятий. Он хотел, чтобы я осмотрелась вокруг.

Я подошла к одному из цветов и наклонила голову, чтобы понюхать его. Я никак не ожидала, что один из младенцев подскочит и на секунду прижмет мою голову к тычинкам. Фенрис что-то раздавал этим существам, раскрыв ладонь. Когда он повернулся и увидел, что со мной произошло, он лукаво улыбнулся.

Мое лицо светилось золотым. Пыльца с цветка тоже была люминисцентной.

— Не успел предупредить, чтобы ты этого не делала! — смущенно улыбнулся Фенрис.

— Почему? — обеспокоено спросила я, ощупывая лицо.

— Потому что мы сейчас находимся в Тейра Брин — на языке этих существ это означает «тайное место, где живет истина». Эти растения — люниксы. Их пыльца действует на фейри и урду как сыворотка правды. Теперь в течение, примерно, часа, ты сможешь говорить правду и только ее.

Я легонько толкнула Фенриса в бок.

— Ты вообще-то и так слышишь мои мысли. А я и не собиралась лгать. По-крайней мере, тебе, — насупилась я.

— Последнее время ты научилась отлично затуманивать свои мысли, так что… Если честно, я рад, что ты этому научилась. Я привел тебя сюда не потому, чтобы ты что-то сказала мне. Не потому, что хотел что-то узнать. А потому, что здесь… чудесно. По моему скромному мнению, нам обоим не помешала бы передышка. Я не хотел бы, чтобы Руану удалось притушить тот свет, что живет внутри тебя. Я хотел, чтобы ты увидела: есть место, и, поверь, оно не одно такое, нетронутое Черной Лошадью и его паршивыми замыслами.

Фенрис опустился на землю, прислонившись к стволу дерева, названия которого я не знала, и посмотрел куда-то вдаль.

— Подожди минутку, у меня есть идея! — Он вскочил на ноги, и в секунду окунул свое лицо в пыльцу люникса.

— Вот. Так будет честно. Как считаешь?

Я улыбнулась. Наши лица, в прямом смысле, светились. Правда, на нем была голубая пыльца, а на мне — золотая.

Фенрис рассмеялся.

— Давай проверим, — сказал он.

Я выразительно подняла одну бровь вверх.

— Ты знаешь, что я постоянно отправлял свои отряды к границам королевства Бузины?

Я кивнула.

— Я хотел отвлечь Черную Лошадь от тебя. Ему приходилось заниматься ими, и он оставлял тебя в покое. Ну и остальных правителей тоже.

Я удивленно взглянула на Фенриса.

— Но почему?

— Стрела моего разведчика угодила в тебя. И ещё потому, что ты мне очень дорога, Джин. Я до сих пор чувствую себя виноватым. Я подвел всех, кто мне дорог. Всех, кого люблю.

Я замерла и боялась дышать. «Всех, кого люблю». Слова Фенриса эхом раздавались у меня в мыслях… Снова и снова.

Я смотрела прямо ему в глаза и не могла сказать ни слова.

— Вот видишь, я уже начал говорить правду, только правду и ничего кроме правды.

— Ты говоришь то, что является правдой по твоему мнению. Значит, это так работает?

— Почему это «по-моему» мнению? — передразнил меня Фенрис, подняв одну бровь.

— В том, что происходит — нет твоей вины. Единственный, кого мы должны винить во всем происходящем — это Черная Лошадь. Не ты убил своего отца и сестру. Не ты обратил целое королевство фейри в дрен. И не ты забрал бессмертие у двенадцати правителей других королевств. Поправь меня, если я что-то путаю, — я серьезно посмотрела на него.

Фенрис покачал головой.

— Не будь ты такой занозой в заднице, я бы оставил тебя прямо здесь. В безопасности. Но, к сожалению, у меня нет уверенности в том, что ты не найдешь дорогу в королевство Бузины.

— Естественно. Задумай ты такое, ты бы мне не рассказал, — улыбнулась я.

— Не факт, — рассмеялся Фенрис.

Мне было без разницы на то, заметил ли Руан нашу пропажу.

— Не заметил. Когда вернёмся обратно, увидишь, почему. Я позволил себе принять некоторые меры, чтобы этого не произошло, — ответил на мои мысли Рис, улыбнувшись одними уголками губ.

— Ты удивляешь меня все сильнее и сильнее, — улыбка не сходила с моего лица.

— Удивляю? Ах да, Руан же кошмарил тебя россказнями обо мне. В которые ты, между прочим, до сих пор частично веришь.

Мои щеки вспыхнули. Я почти не видела, как Фенрис ведет себя с остальными. Но со мной он вел себя совсем не так, как Руан.

— С Лирином все в порядке.

Я опять удивленно посмотрела на него.

— Ты это точно намеренно делаешь. Тебе просто нравится смотреть, как я краснею.

— И как мило округляются твои глаза, — лукаво улыбнулся Фенрис. — Перед тем, как пойти к Руану я оставил Лирина в своем замке. Он приглядывал за тобой по моей просьбе. Жалко, он так мало чему успел тебя научить.

— Значит, ты привел меня сюда, чтобы тебе было легче говорить, а не мне?

Фенрис изумился моей догадке, а я довольно вытянула губы в трубочку.

— Твоя проницательность. Это первое, что меня в тебе покорило, — серьезно произнес Фенрис и провел тыльной стороной ладони по моей щеке.

Я действительно мало упражнялась. Хотя двадцать дней после того, как вернулась сюда, Дарис честно вернулся к нашим урокам. Я училась держать баланс, и день за днем он выпускал меня на все большую и большую высоту. Это было моей скромной победой над одним из своих страхов — страхом высоты.

Фенрис вновь сел под дерево. Любопытные глаза маленьких существ все ещё окружали нас со всех сторон.

— Это койны. Они хотят с тобой познакомиться.

Фенрис засунул руку в карман штанов, взял мою руку и насыпал в нее немного орехов.

— Что это? Это не те орехи, которые я тебе принесла с королевской кухни, — озадаченно посмотрела на него я.

— Конечно. Те орехи они бы не стали есть. Это — орехи колы. Если хочешь, попробуй сама. Тут красные и белые, их можно есть сырыми. Они по вкусу похожи на что-то среднее между кешью и ириской. Тебе понравится!

Я с любопытством взяла один малиново-красный орешек и засунула себе в рот. Раскусив его на две части, я хотела было выплюнуть, потому что ни на какую ириску это и близко не было похоже. Орех оказался горьким.

Но Фенрис покачал головой.

— Просто чуть-чуть пожуй его. Эта горечь сменится сладостью.

Я пересилила себя и начала жевать. Это было мое, наверное, сотое удивление за день, но вкус действительно изменился с горького на сладкий, молочный. А ещё эти орехи вкусно пахли розой.

— Теперь предложи им, — посоветовал Фенрис.

Я раскрыла ладонь так, как это делал он, и койны по одному подходили ко мне и брали по орешку. Как только они получали орех, их крылья вспыхивали радужным переливом. Во тьме ночи все это выглядело волшебно. Когда орехи закончились, койны ушли, и мы с Фенрисом остались вдвоем среди этой красоты.

Он притянул меня к себе, и я тоже села на траву, прислонив затылок к его груди.

— То, что ты толком не умеешь управляться со своей магией, серьезное упущение, — заворчал он. — Поэтому сейчас я научу тебя создавать электрический щит.

— Оооох, сейчас ведь ночь… — засомневалась я в своих силах.

— Ну так я и хочу, чтобы ты могла создать его когда угодно. И днем, и ночью.

Я сидела, прислонившись к груди Фенриса спиной, в его объятиях. И не могла думать ни о каком щите. Мне хотелось повернуться к нему, засунуть руки ему под рубашку…

— Пожалуйста, Имоджен. Это важно.

Я кивнула. Если он хочет, чтобы я научилась защищаться — я попробую.

— Ты ведь лопала мыльные пузыри? Ты помнишь то ощущение, когда прикасаешься к нему пальцем, и, за мгновение до того, как он лопнет, чувствуешь его тончайшую пленку? Вспомни это ощущение, но вместо того, чтобы лопнуть, надуй его. А потом наполни его туманом и дай ему заискрить. Пусть молнии пляшут на его поверхности.

— О-о-о, это все так сложно, — заныла я.

Фенрис хитро посмотрел на меня.

— Давай так: за каждую успешную попытку создания щита я буду тебя целовать.

Мои щеки мигом заалели, но, надо сказать, перспектива такой тренировки вмиг стала для меня на сто процентов привлекательнее.

— Согласна, — прошептала я.

— Имоджен… — Фенрис запнулся и повернул меня к себе лицом, усадив на свою ногу. — Правда? Ты уверена?

Я ткнула пальцем на пыльцу, которая все еще не стерлась с моего лица, и оно запылало сильнее.

Мое сердце грохотало. Но я постаралась успокоиться и вспомнить то ощущение, о котором говорил Фенрис. Первый раз щит не растянулся и на двадцать сантиметров над нами. Получилось небольшое ущербное пятно в воздухе, прямо над головой Фенриса. Но он ободряюще погладил меня по руке. А ещё посмотрел на мои губы так, словно он уже целовал меня в этот момент. Пробовал взглядом. И этот взгляд был обещанием. Вторая попытка оказалась лучше. Я раскатала его над нами, но он тотчас лопнул, не продержавшись и секунды.

Фенрис облизнул губы. От меня, конечно же, не укрылся этот его жест, и он, проследив за моим взглядом, улыбнулся.

Я попробовала еще раз. Опять вместо щита получился лишь кусок прозрачной пленки, и это начало меня раздражать. Потому что я хотела, чтобы Фенрис меня поцеловал.

— Вероятно, такие стимулы с тобой не работают, — грустно констатировал Рис.

И это стало последней каплей. Щит замерцал на нами, наполняясь туманом. По его поверхности побежали электрические искры. В тумане то там, то здесь возникали небольшие молнии.

— О, вау! Это выглядит лучше, чем я представляла!

На щит обрушилась яркая вспышка света и поглотила его.

Я шокировано посмотрела на Фенриса.

— Недостаточно крепкий, — заметил он, разводя руки в стороны. — Но, тем не менее, он получился. Так что я засчитаю это за успешную попытку.

Он наклонился к моим губам, и его горячее прикосновение заставило меня задержать дыхание. Рис легко коснулся моих губ своими, чуть-чуть закусив нижнюю губу. Только я попыталась ответить ему, как он отстранился, слегка нажав на мою нижнюю губу большим пальцем.

— Чем крепче щит, тем крепче поцелуи, — игриво заметил он, и я едва слышно зарычала.

— Давай немного переключимся на другое действие. Возможно, оно поможет тебе сделать прочнее твой щит.

Я разочарованно застонала. Так мне сладких поцелуев от Фенриса не видать.

— Тебе понравится. Притягивание и отталкивание. Для начала ты будешь меня отталкивать. Я создам свой щит, и ты толкнешь меня своим, договорились? Представь, будто бы твой щит — большой магнит.

— А что если мне не хочется тебя отталкивать? — поставив руки на талию, тихо спросила я и подняла на него глаза.

— Тогда притяни, — в глазах Фенриса заплясали лукавые огоньки.

В этот раз щит раскрылся легче. Когда он обрел полную форму и начал переливаться, Фенрис сделал аркан и переместился на достаточное расстояние от меня.

Поначалу мне казалось, что он далеко, но потом я стала тянуть, словно его щит был шаром на ниточке. И вместе с ним притягивался и Фенрис. Ближе, ближе, ещё ближе! Ещё немного, и он ударился бы о мой щит, который вдруг стал прочным. Но Фенрис сделал что-то, и вместо того, чтобы удариться об мою защиту, он ввалился внутрь моего щита, смеясь. Мы вместе упали на землю. Рис успел выставить перед собой руки так, чтобы не придавить меня своим весом.

Он слегка тряхнул своими волосами, убирая их с лица.

— Гораздо лучше! Обычно притягивать сложнее, чем отталкивать, — похвалил меня он.

— Однако ты все равно на раз два проник через мою защиту, — недовольно буркнула я.

Вдруг щеки Фенриса заалели. Он на пару секунд отвел взгляд.

— Имоджен, в этот раз щит был достаточно прочный, чтобы обезопасить тебя от многих вещей. А я прошел через твою защиту лишь потому, что не представляю для тебя никакой опасности.

Я оперлась на локти и без предупреждения приникла своими губами к губам Риса. Его глаза расширились от удивления, но в следующую секунду он перехватил инициативу, подложив руку под мой затылок и мягко опустив меня обратно на траву. Я посмотрела ему в глаза и прошептала:

— Ты на вкус как кола с лаймом!

— Это потому, что я тоже съел парочку, — бесстыдно признался Рис.

— Я не про орехи колы, — улыбнулась я.

Брови Фенриса выгнулись дугой.

— В мире людей есть такой напиток. Ты обязательно должен попробовать. По мне так это напиток богов!

— А урду делают напиток прямо из орехов колы. Вот уж действительно напиток богов. Они смешивают их с какао бобами. Ты обязана его попробовать!

— Хвастун! — засмеялась я и тут же покраснела.

Фенрис прижал меня к земле, и этот наш поцелуй уже не был невинным. Он требовательно скользнул языком внутрь, и моя голова закружилась. Мои руки запутались в его волосах, они были гладкими и невесомыми. Углубив поцелуй, Рис провел большим пальцем по моей груди и я задрожала. Он прижался ко мне сильнее, заявляя о своих правах на меня и застонал. Покрыв умопомрачительно нежными поцелуями чувствительную кожу на моей шее, он вдруг резко перекатился на спину, пытаясь отдышаться. Я негодующе ахнула. Мне было этого мало. Что я сделала не так?

— Черт, Джинни, у нас осталось совсем мало времени, а тебе нужно хоть немного поспать, — с досадой в голосе сообщил Фенрис, а потом подал мне руку и помог подняться.

Заметив беспокойство у меня во взгляде, он снова притянул меня к себе, провел рукой по моим волосам и поцеловал в висок.

— Наверное, ты знаешь, я попросила Дариса кое о чем, когда думала что ты — это он.

Губы Фенриса вмиг сжались в тонкую линию и он быстро кивнул, посмотрев куда-то вдаль.

— Я с утра скажу ему, что между нами все кончено и наши отношения были большой ошибкой. И что нам лучше не злить Руана… Пусть думает так. Не хочу, чтобы его гнев обратился на тебя.

— Джинни, ты уверена? Так ты только разозлишь его. Он уже понял, что между нами что-то есть и не отступит просто так. Подумать только, а ведь ему удалось меня обмануть, — покачал головой Фенрис.

— Тогда скажи, что мне делать? — В моем голосе проскользнули нотки отчаяния. — Я не хочу, чтобы мой первый раз случился с Руаном. Но теперь, зная, что Дарис — не ты, я не хочу, чтобы…

Фенрис поднес указательный палец к моим губам.

— Верь мне, Имоджен.

Мои глаза наполнились слезами и я неуклюже их смахнула.

— В следующий раз мы с тобой потренируем аркан, — пообещал Рис, взяв мою руку в свою и нежно водя по ней большим пальцем.

Когда я вернулась в свои покои, часы показывали три. Оказавшись возле камер, я поняла, что именно имел ввиду Фенрис, когда он говорил, что принял меры, чтобы Руан не заметил нашу пропажу. Рис создал вполне убедительную копию себя, по которой сразу нельзя было понять, что настоящего Фенриса в камере нет. Я даже потрогала его копию в разных местах, чтобы убедиться в том, что образ вполне осязаем, к чему Рис успел крепко приревновать, и убрав мою руку от руки созданной копии, немедленно впечатал меня в стену поцелуем.

Я юркнула в постель и теперь с удовольствием вспоминала этот момент, зная, что Рис, скорее всего, это увидит. Засыпая, у меня перед глазами крутилась довольная улыбка Фенриса.

А в семь часов, по обыкновению, ко мне явился Дарис и принёс новое вызывающего кроя черное платье. Его спина была открыта, а по бокам и на груди овальные вырезы дразняще открывали голую кожу. Крепилось оно воротником на шее. Хотя я бы сказала, «ошейником». Осмотрев себя в зеркале, я фыркнула.

Дарис подошел сзади и, прижавшись к моей оголенной спине, положил ладони мне на живот. В его глазах появился ощутимый тяжелый блеск.

— Ты в нем такая удовлетворительно прекрасная, — хрипло заметил он.

— Удовлетворительно — значит на троечку?

Чем дольше я жила в замке Бузины, тем отчетливее понимала, что мне начало нравиться играть с огнём и ходить по краю. Я намеренно дразнила Дариса и готова была дать ему отпор.

— Удовлетворительно — от слова удовлетворение. Все мы хотим одного, Имоджен, и ты — не исключение. Удовлетворения своих желаний.

Я поежилась. Мне вдруг стало зябко. Ноги покрылись гусиной кожей.

К моему облегчению, Дарис сменил тему.

— Король Черная Лошадь устраивает серию балов. И сегодня пройдёт первый.

Я застонала. Опять. С другой стороны, балы несомненно лучше жестоких развлечений Руана с бывшими королями. С кем на этот раз он заставит меня перетанцевать?

Дарис взял меня под руку, точь-в-точь, как это обычно делал Лирин, и повел по наполненным замковым сумраком и пылью коридорам.

На входе в танцевальный зал нас встретил дворецкий.

— Госпожа Имоджен, рад вас видеть! — поприветствовал он меня, поклонившись. Я заметила, что в руках он сжимает небольшой букет красивых синих цветов.

Глаза Грондарда блеснули.

— На прошлом балу вы сказали, что вам нравятся синие цветы, и я решил преподнести вам небольшой приятный подарок, чтобы поднять настроение.

Дарис демонстративно смотрел куда угодно, намеренно избегая лебезящего передо мной дворецкого.

Я робко пролепетала «Благодарю!», и, надеясь избежать целования рук, поднесла цветы к лицу, вдыхая их аромат. Он был насыщенно-весенним, ярким.

По моим рукам поползли мурашки. Сердце будто замерло, отчаянно пытаясь сделать ещё удар и не могло. Лицо и губы онемели, дыхание сбилось. Я мучительно пыталась вдохнуть, перед глазами побежали противные мушки. Дарис испуганно смотрел на меня. Дальше все было как в тумане. Мне казалось, я слышу крики, безжалостный голос Руана, голос Дариса и, на удивление, ставший таким родным голос Фенриса. Меня куда-то несут. А потом я позволила себе провалиться в вечность. Не знаю, сколько это длилось, но настойчивый голос Риса был против. Я чувствовала его губы на своих губах, его дыхание. Он что-то шептал, но я не разобрала, что именно. Я не могла открыть глаза, у меня буквально не было сил. Все мое тело онемело и я провалилась в сон. На этот раз он был обволакивающе-приятным, потому что я знала: где-то поблизости со мной Фенрис. И он меня целовал. Все будет хорошо.

Когда я открыла глаза, то застонала от досады, потому что Фенриса уже рядом не было. Досада быстро сменилась шоком. Я резко села на кровати, голова кружилась.

— Вирджиния? Но как? Я умерла, да? Боги, неужели я мертва? И что, я теперь навсегда заперта в этом замке? — Я уронила голову на колени.

Служанка склонилась в глубоком поклоне. В ее глазах плескалась боль и скорбь.

— Госпожа, меня зовут Вивея. Вирджиния была моей сестрой-близняшкой. И я уже была один раз у вас, но вы и тогда подумали, что я — Вирджиния. А я не стала перечить. Зачем вам лишние переживания. Мы, слуги, должны быть незаметными.

Что я могла теперь сказать сестре той, чьей причиной смерти я послужила?

— Лирин мне все рассказал. Я не держу на вас зла. Такова была воля короля.

— И ты согласна с его волей? — ступила я на опасную тропу.

Вивея опасливо огляделась по сторонам.

— Я принадлежу ему, королю Черной Лошади, — тихо ответила она.

Я закатила глаза. Опять эта песня. Неужели они настолько похожи, что я не заметила разницы? Интересно, когда это произошло? Что-то мне подсказывало, что ее «я принадлежу королю Черной Лошади» вовсе не равно моему «я принадлежу Фенрису». Черт, что я несу? Наверняка он все слышал.

— Так значит я не умерла?

— Я не знаю, что именно с вами случилось. Вам лучше поговорить об этом с вашим бывшим телохранителем. Если король позволит.

Значит, «бывшим»? Значит, Дарис с ролью моего телохранителя не справился и что-то произошло?

— А кто теперь мой телохранитель, ты знаешь?

— Айварс, брат Асмандра, личного телохранителя короля.

Вот черт. Если он будет испытывать ко мне хотя бы половину той неприязни, что испытывает его брат… Мне это явно не понравится.

— Он так же хорош, как Асмандр? — поинтересовалась я и попыталась вылезти из постели.

Голова все еще сильно кружилась.

— Он моложе и только недавно закончил подготовку. Айварс собирался стать вторым телохранителем Черной Лошади.

— О, понятно. А сколько дней я тут… Пролежала?

— Если честно, я не знаю.

— Ладно, спрошу по-другому: сколько дней прошло с бала, на котором Дарис был моим телохранителем?

У меня на языке вертелся вопрос про Грондарда, но я не знала, как его задать. Может быть, Руан все спустил ему с рук. А может быть и нет. Может быть, он всласть развлекся с ним за счет сделанного со мною.

— Трое суток, госпожа. И сегодня будет следующий бал, так что мне велено вас к нему приготовить. Если бы вы не очнулись, я бы переодела вас в платье, нанесла макияж и сделала бы вам прическу. Вам не о чем беспокоиться. Я бы позаботилась о вас наилучшим образом.

— Благодарю, Вивея, — только и смогла я выдавить из себя.

Вивея казалась мне еще страннее Вирджинии. Хотя до того, как я попала в Аркадию, всегда и везде той самой странной девушкой была я.

На завтрак в триклиний меня никто не отвел. Наоборот, я получила его в покои, чему была безумно рада. Свежий, горячий круассан. Оказывается, они умели здесь готовить круассаны! Да ещё и со сладкой начинкой — вареньем из морошки.

Смотря на Вивею, мне пришлось напоминать себе о том, что она — не Вирджиния.

Вивея проследила за тем, чтобы я вымылась. Она, как и Вирджиния, наотрез отказалась выходить из ванной. И даже настойчиво, раз за разом, пыталась намылить меня мочалкой, приговаривая, что «будущие королевы сами не моются». Руки Вивеи были невероятно холодными. Как губы и руки Дариса. Я поморщилась. Наверное, это общая черта всех дрен. Мне не нравилось такое упорство Вивеи, поэтому расслабиться в ванной я не смогла и вышла оттуда взвинченная и раздраженная.

Однако, когда она сделала мне макияж, я осталась больше, чем довольна. Ещё никогда мое лицо не выглядело настолько здоровым и привлекательным. Серебряные тени на глазах, карминово-красные губы и идеальные стрелки. Я вновь увидела ту самую диадему и платье, на удивление, скромное, черное, матовое, с пышной юбкой до колен, корсетом и открытыми плечами.

Когда я вышла из покоев, я ожидала, что Айварс возьмет меня под руку, как это делали Лирин и Дарис. Но он словно превратился в мою тень. Всего шаг отделял его от меня. Он двигался так тихо и невесомо, что мне приходилось оглядываться, чтобы проверить, идет ли он все еще за мной. И ни разу, когда бы я внезапно не остановилась, он не врезался в меня. Айварс будто бы каким-то неведомым мне образом предугадывал мои шаги.

Мы шли по знакомым мне коридорам в рыцарский зал. С каждым моим шагом звуки барабанов, арфы и свирели приближались. Дикое сочетание, которое я и нормальной музыкой бы не назвала. Но, тем не менее, я смогла немного расслабиться. Мы будем просто танцевать. Во второй раз никаких цветов ни от кого я не приму. Мое тело инстинктивно напряглось, когда я об этом вспомнила. Спина и ноги покрылись мурашками.

Стоило мне зайти в зал, как со всех сторон на меня посыпались цветы. Я пыталась закрыться от них руками, пока не поняла, что они вовсе не похожи на те синие, которые сунул мне Грондард. Эти я знала. Это были всего лишь подснежники и фиолетовые венерины башмачки.

Я смирилась и просто замерла на месте. Когда цветы перестали падать на меня, я даже улыбнулась и подняла руку в знак приветствия. Гвардейцы, окружавшие меня кольцом со всех сторон, подвели меня к королю.

— Будущей королеве понравилось, как чествуют выздоровление ее подданные? Я рад, что Фенрис оказался не таким бесполезным, каким я его видел.

Значит Рис все-таки был возле меня. Мне не показалось.

— Можешь не отвечать, Имоджен. Фенрис, подойди к нам.

Мои глаза выхватили его из толпы. Я попыталась скрыть переполняющие меня эмоции.

Фенрис не поклонился Руану, и меня это позабавило.

— Когда возникает привязанность, терять еще тяжелее. Фенрис, сегодня твой день. Танцуй, разговаривай с Имоджен столько, сколько захочешь. Имоджен, считай, что я устроил тебе девичник. Фенрис, не забудь снять рубашку. В ней ты слишком скучный.

Я удивленно переводила взгляд с Фенриса на Руана. Как же можно быть такой наивной и постоянно ошибаться? Не приму цветов? Просто танцы?

— Очень великодушно с твоей стороны, Руан, — лениво произнёс Рис. — Но сначала я бы хотел предложить тебе сделку.

— Так-так, — Руан подошел вплотную к нам с Фенрисом.

Рис заправил волосы за ухо, наглядно оголяя его для всех.

На секунду я увидела в глазах Руана неподдельный шок. Который он немедленно прикрыл наигранной улыбкой.

— Допустим, это интересно, — качнул головой Руан.

Я хотела дернуть Фенриса за руку, чтобы он ничего не говорил Черной Лошади. Предложить ему себя! Немыслимо. А как же мы? Есть вообще хоть какие-то мы?

Фенрис бросил на меня предостерегающий взгляд.

— Я предлагаю себя: свою кровь и свою магию, в обмен на свободу остальных королей и Имоджен, — твердо отчеканил Рис, и я прикрыла свой рот рукой.

Я не могла больше этого выносить. А слышать и подавно.

— Теперь в моих глазах все это стало ещё интереснее. Может быть, мне и не придется долго стараться над привязанностью, — гоготнул Руан. — И кстати, насчет сделки: я говорю нет!

Что? Черная Лошадь… отказывается?

— Я не настолько глуп, Фенрис. Твоя кровь погубила бы меня. Ты удивлен? Ты удивлен? — Руан расхохотался.

Я услышала, как щелкнула застежка замка и перевела взгляд на левую ногу Фенриса.

— После того, как наша маленькая Имоджен оказалась такой стойкой, мне пришлось искать новое средство, чтобы обезопасить себя от чужой магии. Оказалось, что камень, который мне для этого был нужен, всегда был у меня под носом. Забавно также то, что и вернуть магию довольно просто. Нужно лишь знать место. Но ты теперь точно далеко не убежишь. Но мои слова ещё в силе. Иди, развлекайся с Имоджен. Только за пределы этого зала ни-ни. Чтоб я вас видел.

Фенрис взял мою руку в свою и повел меня в другой угол зала.

Руан опять расхохотался. Музыка стала медленнее. Рис положил мои руки себе на плечи.

— И что мы теперь будем делать? — я говорила шепотом, в моем голосе сквозило отчаяние.

Рис поднял мой подбородок большим пальцем так, чтобы я посмотрела ему в глаза.

— Джинни, ты помнишь колыбельную, которую я тебе пел?

Я помнила. Более того, эти три куплета я носила в своей душе. Поэтому я кивнула.

— Можешь мне их напеть?

Я снова кивнула. Мне было плевать, что певица из меня так себе. Все и так было плохо. И пока у нас есть этот момент… Я начала тихо напевать.

Когда Луна расколется на части;

Когда вода на Землю радугой падет,

Услышь ты зов, что зазвучал в ненастье,

Пусть за собой тебя в Чертог он уведет.

Засыпай скорей, и ты увидишь сон

Там дуб стоит древнее всех времен

За дубом раздаётся перезвон

Луною склон пологий освещен

За склоном семь разрушенных колонн

Иди на мост, но он заговорен

Запомни лишь, что это просто сон

Когда Луна расколется на части;

Когда вода на Землю радугой падет,

Услышь ты зов, что зазвучал в ненастье,

Пусть за собой тебя в Чертог он уведет.

Когда я допела припев, Фенрис вдруг подхватил:

Запомни лишь, что это просто сон

И будешь от него ты защищен

Беги скорей по полю анемон

И по тропе, где зацветает лен

Быстрее ветра, мимо сон-травы

Колодец, летним солнцем озарен

Стоит он среди зарослей айвы

Когда Луна расколется на части;

Когда вода на Землю радугой падет,

Услышь ты зов, что зазвучал в ненастье,

Пусть за собой тебя в Чертог он уведет.

— В прошлый раз я не успел все допеть, ты уснула. Ты должна запомнить ее всю. Пообещай мне, Джинни. Ты ведь запомнила?

Я покраснела, но, преодолев смущение, попросила Риса спеть второй куплет ещё раз. Мы размеренно качались, и он пел.

Когда он закончил, я ткнула пальцем ему в грудь.

— Ты меня пугаешь. Ты будто прощаешься со мной.

Фенрис прислонил свой лоб к моему. Хотя даже это было довольно рискованно, учитывая, что Руан не отрывал от нас взгляда.

— Просто я хочу, чтобы ты тоже знала, Джинни. И кстати, — он лукаво подмигнул мне, — тренировка по аркану все равно не отменяется.

— Это как это? — удивилась я, и по моей груди разлилось чувство надежды.

— Для того, чтобы научить этому, не обязательно прямо сейчас самому владеть магией. Достаточно пары собственных перемещений, чтобы ты смогла научить этому других.

— На твоих словах как-то слишком легко звучит. Но я уверена, что на деле все равно не так, — я посмотрела на его губы.

Сейчас они были под строжайшим запретом.

Фенрис хитро улыбнулся.

Время после бала прошло быстро. Я ездила в руины и подолгу тренировалась на канатах, чтобы хоть как-то унять тревогу и успокоить бушевавшие во мне мысли. Король позволил Дарису продолжить мое обучение воздушной эквилибристике, но теперь вместо Лирина за мною повсюду следовал Айварс. Все-таки он был другим. При поразительном внешнем сходстве, его характер был мягче, чем у брата. Он оказался тактичным, внимательным, ценящим мое личное пространство и я бы даже назвала его джентельменом.

Спустя трое суток Айварс объявил мне, что сегодня меня ждёт второе испытание. Если честно, я успела об этом позабыть. Столько всего произошло после первого.

Вивея надела на меня кожаные штаны и обтягивающий жилет, а сверху — черный плащ. Я догадывалась — это испытание будет проходить не в замке Бузины. Черная Лошадь приготовил для меня что-то особенное. Мы вышли во внутренний двор, и оказалось, что с нами отправится почти половина здешних обитателей, включая королей. Я нашла глазами Фенриса. Он сидел на Зорине. Совсем рядом с ним стоял Мергул. Я улыбнулась и подошла к нему. Так близко от Риса… На секунду в его глазах отразилась тревога, но он быстро справился с ней и ободряюще мне кивнул. То, что Руан не дал свершиться сделке между ними двумя, казалось, добавило печали в тени под глазами Риса.

Мы двигались на запад, и меня преследовало чувство дежавю: эта же дорога вела к руинам с канатным залом. Однако ехали мы явно не туда. В какой-то момент, я не поняла, когда именно, мы взяли чуть южнее, и из лесных зарослей показался ещё один, менее разрушенный замок. Тем не менее, издалека он тоже был похож на развалины. Чем ближе мы подъезжали, тем больше я убеждалась, что это не так.

Руан повел носом и расширил ноздри, наслаждаясь ароматом магии.

— Я выбрал для второго испытания прекрасное место, Имоджен! Только посмотри — тут так и плещется магия!

Мне не хотелось смотреть. Мне хотелось послать Черную Лошадь к черту. Из-за того, что Фенрис неотрывно смотрел на меня, я нервничала только сильнее. Смирился ли он с моим планом про желание, раз Руан не пошел на сделку? Или мне стоит ждать, что он не сможет держать себя в руках, и выкинет что-то? Если это случится, как я должна отреагировать?

Я отвела взгляд от Риса. Мне нужно было сосредоточиться на испытании, а вместо этого я опять думала лишь о нем.

— Ты, случаем, не передумала насчет своего желания? Все еще собираешься обезопасить свою мать и брата, а также даровать им достаток?

Сжав губы, я уверенно кивнула.

Целой толпой мы вошли внутрь руинированного замка и колонной продвигались вниз до тех пор, пока я не услышала тихий плеск воды. Когда перед нами открылись следующие двери, я робко застыла. Зал был воистину громадным. По краям высились несколько рядов смотровых балкончиков, а сам он оказался ровно до них заполнен водой. В центре зала над водой поднималась огромная колонна, на которой возвышался пьедестал с четырьмя кнопками разных цветов: синей, желтой, фиолетовой и красной. К другой двери напротив вел лишь один путь — по канату над водой. Канат пересекался с пьедесталом, подразумевая, что я, видимо, должна буду выбрать одну из кнопок. Когда я перевела взгляд на дальнюю стену, рассматривая железную конструкцию, похожую на клетку, мое сердце рухнуло.

— Ной! Ной! — закричала я.

— Имоджен, прости! — схватившись за решетки, прокричал Ной. — Я сбежал за тобой, прости!

— Вижу, Имоджен, ты впечатлена! Да и остальные довольны: мы на деле проверим, насколько далеко ты сможешь зайти ради исполнения своего желания, — ухмыльнулся Руан. — Это испытание требует от тебя талантливого сочетания ума, наблюдательности и логики.

Только сейчас я обратила внимание на четыре искусные картины, висящие на четырех стенах, и изображающие кита, медузу, морского конька и краба.

— Дам тебе небольшую подсказку, так как ты собираешься стать моей женой: тебе необходимо правильно соотнести каждое морское существо с его особенностью или характеристикой, чтобы определить последовательность кнопок, которые нужно нажать, чтобы открыть дверь напротив и спасти своего брата. Однако тебе нужно быть предельно осторожной, Имоджен, потому что каждая неправильно нажатая кнопка опускает клеть вниз на десять сантиметров и на те же десять сантиметров поднимает уровень воды в термах.

У меня мигом пересохло во рту, а ладони стали потными и липкими. Ной смотрел на нас снизу вверх, и в его глазах читалось отчаяние и первобытных страх за свою, а, может быть, ещё и за мою жизнь. Интересно, насколько глубоко там, внизу? Если я не найду правильной комбинации, и убью своего брата? Или найду, но слишком поздно? Может быть, Руан добивается именно этого? Может ли моя сила помочь вытащить Ноя, если клеть все же опустится под воду?

Дрен любопытно высовывались с балкончиков, ехидно хихикали, тыкая пальцем в меня и Ноя. Словно мы были дикими зверями в цирке. У меня защипало глаза, но я не дала слезам пролиться. Увидев Ноя, я поняла, что не могу толком не думать, ни дышать. Черная Лошадь подтолкнул меня вперед и удалился, чтобы занять свое место среди наблюдающих.

Надеюсь, что Руан был со мной честен, давая подсказку… Потому что иначе это все заранее не имело смысла. Я глубоко вдохнула и попыталась вспомнить что он сказал. Соотнести морские существа и их характеристики. Хорошо… Допустим, начнём с кита. Что я вообще знаю о китах? Что они большие, просто огромные. И что они, вроде как, синие, но на самом деле серые с голубым. Они, как и все остальные животные, общаются между собой и очень умны. На этом мои познания о китах заканчивались. Пока что я присвоила ему кнопку синего цвета.

Так, ладно. Что насчет морского конька?

Когда я была маленькой, я с замиранием сердца смотрела каждый день в десять часов утра мультфильм про русалочку. В нем русалочка плавала на морском коньке, словно он был настоящим конем. Вот только мне казалось, что конек там был то ли розового, то ли оранжевого цвета. А на кнопках такого цвета нет. Стоп… Хотя… Цендр — Желтый Морской Конек. Значит, морской конек — пусть будет желтый. Конь летит как ветер. Быстрота?

Это действительно характеристики? Кит огромный, морской конек — быстрый.

Дрен начали негодующе улюлюкать. Видимо, им не нравилось мое бездействие. А мне нужно было подумать. Они мне только сбивали. К тому же, Руан ничего не сказал о времени. Я посмотрела на него и увидела рядом с ним… водяные часы. Которые все же отсчитывали время. И треть воды уже была внизу.

Я шумно выпустила воздух и вновь попыталась сосредоточиться.

Кто там ещё остался? Краб. Краб красный. Краб прочный. Краб может сильно ухватить. А медуза… Медуза жалит. Медузы бывают бессмертными и ядовитыми. Из цветов остался только фиолетовый. Но ведь… Медузы бывают желтыми, а морские коньки — фиолетовыми.

Мое сердце гулко громыхало.

— Имоджен, нам скучно! Начинай действовать! — окликнул меня Руан.

Последовательность. Осталось определить последовательность, а кто же все-таки желтый, а кто фиолетовый, решу у пьедестала.

Я раскинула руки и шагнула на канат.

«Спокойная и сосредоточенная, даже когда вокруг бушует буря», — прошептал Фенрис, стараясь не напугать меня внезапностью его слов. Пройдя пару шагов, я заметила, что в трех местах канат будто бы перетерт.

— Надо признать, мой исследователь хорошо тебя подготовил! — крикнул Руан, и я постаралась не потерять равновесие от звуков его голоса.

Допустим, какое-то из существ спасает Ноя. Я бы сделала это в первую очередь, подняв клетку наверх. Но какое? Медуза, потому что некоторые из них бессмертны? Тогда может быть, краб как-то укрепит канат? Потому что он — крепкий? А быстрый и огромный?

Так. Поднять Ноя. Медуза.

Я аккуратно двигалась шаг за шагом. Фенрис не смотрел на меня. Они с Цендром о чем-то увлеченно болтали, улыбаясь.

Затем — укрепить канат. Краб. Возможно, дальше он перетерт также, а, может, сильнее.

Потом — ускорение, конек? Он мне поможет как-то быстро добраться по укрепленному канату до двери? Видимо, кит открывает дверь, подобно тому, как он заглатывает тонны мелких рыбешек.

Два истертых места были мной успешно пройдены. До колонны осталось метров семь, когда треск веревки эхом разнесся по залу. Я инстинктивно приникла к канату, крепко схватившись за него руками. И завизжала от внезапно нахлынувшего ощущения полета. Канат крепился к колонне и теперь нес меня прямо в нее. Я зажмурилась и попыталась повлиять на его траекторию полета ногами, но сделала только хуже. Почти перед самым ударом я почувствовала, как плотный поток воздуха сдвинул меня чуть в сторону, но это все равно не избавило меня от сильного удара правой ключицей и ступней о колонну. Теперь уже я не могла открыть глаза от резкой сильнейшей боли, пронзившей меня. Я застонала, и чуть разжала руки, из-за чего мгновенно заскользила по веревке вниз. Когда до конца каната осталось сантиметров тридцать, и я услышала оглушающий рев толпы — смех, вскрики, испуг, — боль отступила. Вместо нее я чувствовала лишь легкую пульсацию.

«Имоджен, я твое укрытие, помнишь?», — услышала я голос Фенриса. Лучший голос на свете. Он нервно дрожал.

В этот момент канат вновь припечатал меня в колонну, но уже не так сильно. Я безвольно повисла на нем, ожидая, когда он придет в равновесие, чтобы я могла сделать попытку подняться наверх. Я не чувствовала себя беспомощной. Но и пользоваться силами не решилась бы. Провалить испытание — означало бы конец всему. А Руан ясно дал мне понять: никакой моей магии на испытании. Я улыбнулась. Моей.

Ной внизу кричал как сумасшедший.

— Имоджен! Имоджен!

Меня пробирала дрожь, и я постаралась не слышать этих криков.

«Спокойная и сосредоточенная, даже когда вокруг бушует буря», — напомнил мне Фенрис.

А что это, как не буря? Я, наконец, дождалась, когда канат перестанет мотать из стороны в сторону и потихоньку полезла вверх.

Ной затих. Я нервно сглотнула, понимая, как близка я оказалась к собственной смерти на этот раз. Кое-как подтянувшись, упираясь ногами о канат, я влезла на вершину колонны и плашмя рухнула на ледяной мрамор. Чуть отодвинувшись ногами от края, перевернулась на спину.

«Неужели ты знаешь, чем обезвредить чертов обсидиан?», — задыхаясь, мысленно спросила я Риса.

«Не сейчас, моя хорошая. Продолжай. Времени осталось мало», — еще более нервно, чем в прошлый раз сказал Фенрис.

Собравшись с силами, усилием воли я поднялась и пошла не дрожащих ногах к пьедесталу с четырьмя кнопками.

Медуза. Краб. Конек. Кит.

Фиолетовый. Красный. Желтый. Синий.

Я потянулась к фиолетовой кнопке. Но замерла, потому что Ной снизу кричал:

— Ра-ду-га! Имоджен! Ра-ду-га! Каждый охотник желает знать где сидит фазан! — неустанно скандировал он.

Могла ли я ошибаться в своей догадке? Да. Возможно, стоит довериться Ною?

Я перенесла руку на красный и нажала. Из колонны медленно начала выезжать деревянная панель, закрывая сверху канат. Значит, такой вот щит? Такая броня и укрепление? Вместо тонкого каната — широкий парапет. Супер. Значит подсказка Ноя оказалась верна.

Я послала ему воздушный поцелуй в благодарность левой рукой, боясь, что правая была сильно травмирована.

Я нажала на желтую. Послышался скрип, клеть слегка качнулась и поехала вверх. Сначала очень медленно, а затем быстрее и быстрее. Когда она сравнялась с пространством возле двери и открылась, я не смогла сдержать всхлип облегчения. Ной пулей вылетел оттуда.

Что же тогда делает синяя кнопка? Может быть, она сольет воду из бассейна? Я нажала на нее и двери на выход раскрылись. Насчет кита моя первоначальная догадка оказалась верна. Но зачем тогда медуза? Я потянулась к последней кнопке, чтобы проверить.

«Нет, Имоджен. Просто оставь все как есть. Не нажимай больше ничего. Медуза это опасность, ловушка. Забирай Ноя и выходите», — мне потребовалась вся сила воли, чтобы не посмотреть на Фенриса. Я медленно отвела руку назад, и бросила дерзкий взгляд на Руана. А потом бросилась бежать по парапету со всех ног.

Часть толпы недовольно шумела, но голоса Черной Лошади я не слышала.

Поравнявшись с Ноем, я схватила его за руку и потащила за собой к двери.

Толпа за нами взорвалась. Они так кричали, что мне пришлось прижать ладони к ушам.

Даже не верится. Кажется, я прошла второе испытание.

Ной радостно сгреб меня в охапку. Буквально следом за мной тихо появился Айварс, а после него — «мой» отряд гвардейцев и Дарис. Мы отправились к лошадям. Тяжело было не дожидаться Фенриса. Не пытаться встретиться с ним взглядом. Но мы не собирались давать Руану желаемое.

— Кажется Его Величество остался доволен уровнем подготовки, который я тебе обеспечил, — Дарис смотрел мне прямо в глаза. — Ты хорошо постаралась, Имоджен.

Я чуть дольше обычного задержала на нем взгляд и кивнула.

Дарис буквально взлетел на коня, и они исчезли из моего поля зрения, словно их вел ветер.

Я удивленно покачала головой. Он поблагодарил меня, хотя на секунду мне показалось, что он собирается сказать что-то ещё.

Когда я вернулась в свои покои, Вивея позвала ко мне целителей. Я пыталась выяснить у нее, где Моргулия, но ничего не узнала. Я опасалась, что история может повториться.

Спустя три дня я полностью восстановилась. За это время меня не раз посещали мысли о том, что сделал со мной Грондард и о том, как Рис меня спас. Я не была готова ни с кем этим делиться, да и задавать вопросы тоже. Во мне прочно поселились новые страхи. Фенрис понимал меня, и тактично не говорил на эту тему.

Ною выделили комнату через три двери от моих покоев. Выходить за пределы территории замка ему было запрещено, хотя я ничего другого и не ожидала.

Я собиралась вернуться к тренировкам с Дарисом, потому что они держали меня в тонусе. Большинство времени Дарис вел себя подчеркнуто отстраненно, и это меня устраивало. Риса же они все больше напрягали. Но и сидеть постоянно в своей комнате я не могла. Руана я старалась избегать сильнее, чем Дариса, а последнее время мне все чаще казалось,что он заходит ко мне.

После второго испытания я твердо решила, что теперь буду заниматься на верхних канатах. Жаль мне никогда не увидеть, как здесь занималась Дейтерия. А я ведь могла бы догадаться обо всем раньше, если бы слушала Дариса внимательнее. Нужно было лишь задаться вопросом о том, почему у нее тоже были белоснежные волосы… Кто бы мог подумать, что это отличительная черта всего рода Виалар.

Сегодня после обеда я попросила приготовить Мергула, как раз чтобы отправиться на одну из таких тренировок. Мне нужно было отвлечься и выбить тревожные мысли из головы. Естественно, со мной отправился Айварс, один незнакомый мне гвардеец, который напрягал меня своими суровыми взглядами из под бровей и Дарис, который, как оказалось, ночевал в лаборатории. Мы скакали по уже привычным мне местам, когда мне вдруг захотелось взять южнее и вернуться в развалины с термами, в которых всего три дня назад проходило второе испытание. Меня будто бы манило туда незавершенное дело.

Я остановилась и объяснила Дарису, что хотела бы изменить маршрут, потому что мои планы насчет тренировки изменились, и теперь я собираюсь осмотреть окрестности.

Один за другим переливающиеся ножи из перьев панфир полетели в Айварса.

— Предатель, — захрипел тот, падая с лошади.

— Какого черта ты творишь? — заорала я и уже собралась спрыгнуть с лошади, когда Дарис добил второго гвардейца.

— Поезжай туда, куда собиралась, — холодно отчеканил он.

Я побоялась пререкаться с Дарисом, когда он находился в таком состоянии, и направила Мергула туда, куда еще совсем недавно не собиралась возвращаться. За всю дорогу он не проронил больше ни слова.

Когда мы были уже совсем близко, я почувствовала, что мне нужно не в сам замок. Где-то здесь, поблизости, что-то будто бы пульсировало, и эти удары отдавались во мне. На свой страх и риск я повела Мергула по наитию. Дарис не воспротивился. Он кинул на меня такой взгляд, будто бы знал что-то, о чем я даже не догадывалась.

Да уж, телохранители долго у меня не задерживаются. И, видимо, Айварсу повезло меньше всех.

Мне казалось, мы движемся через заросли по спирали, и, когда перед нами расстелилась огромная поляна, я поняла, что мы добрались до ее центра. Посреди поляны над травой высился полуразрушенный каменный круг, выложенный из небольших каменных блоков, размером с кирпич. Диаметр круга, на вскидку, был больше полутора метров, а в высоту он достигал моей талии. У круга с ближайшей к нам стороны виднелось что-то вроде огромной каменной ступеньки, которая была покрыта какими-то бурыми пятнами.

— Ты знаешь, где мы? Что это за место? — спросила я у Дариса.

Дарис искривил губы.

— Твоя наивность, Имоджен, поражает меня до глубины души, — тихо сказал Дарис. — Как ты думаешь, что тебя сюда привело? Можешь не стараться и не напрягать извилины. Я тебе и так скажу: филактерий. Это он позвал тебя. Между тобой и им, также как между им и Фенрисом есть особая связь. Только вот… Ты думаешь я купился на слова своего братца о том, что он поможет мне получить силу, в которой я так нуждаюсь?

Я начала судорожно искать пути к отступлению. Продумывать варианты побега. Но в голову из-за накатившей на меня паники ничего не шло.

— Фенрис всегда говорил мне то, что я хотел услышать, лишь бы я побыстрее отстал. Думаешь, он давал мне это впоследствии? Никогда. А вот в книгах я нашел занимательную информацию.

Дарис медленно приближался ко мне.

— Видишь вооон тот камушек? Это ритуальный камень. У Источника. Да-да, этот неприглядный, почти ничем незащищенный колодец — и есть один из Источников. Руан где-то здесь спрятал филактерий, представляешь? Ну так вот. Источник ещё не успел вернуть полностью былую мощь, но мне хватит и ручейка. Книги поведали мне, что, чтобы стать бессмертным, вовсе и не обязательно самому окунаться в Источник. Превращение может пройти куда мягче, если девственница отдаст свою кровь вон на том камне.

Я бросилась к Мергулу, но Дарис оказался быстрее. Он в три шага подлетел ко мне и повалил на землю, не дав мне ни единого шанса достать атаме. Он сразу же выдернул его и откинул на приличное расстояние. У меня под кожей начала скапливаться сила. Дарис прижал мою руку к земле и одним движением застегнул на ней обсидиановый браслет. А потом резко поднял меня с земли и поволок к тому самому камню. Может быть, филактерий защитит меня, как защищал все это время от Руана? Было непохоже, чтобы Дарис ощущал удары током или что-то подобное. Я задрожала и громко всхлипнула. Дарис правой рукой придавил мою грудь, буквально вдавливая меня в камень, а левой рукой резко тянул вниз штаны.

— Ты сама меня об этом просила, Имоджен. Помнишь? Хватит рыдать. Таким ты хочешь запомнить свой первый раз? — Дарис впился в мои губы своими губами и придавил меня своими бедрами, руками удерживая руки.

Я пыталась отбиваться.

— Я не люблю, когда кто-то трогает мое. Сдается мне, я об этом предупреждал, — голос Руана прокатился через всю поляну.

Пятеро гвардейцев ринулись к Дарису и оттащили его от меня.

Я всхлипывала и тяжело дышала.

«Он бы ничего не успел сделать. Руан был совсем близко», — прошептал мне Фенрис успокаивающе, но несмотря на это в его голосе отчетливо читались гнев и ужас. — «Если бы не он, я бы сделал аркан и оказался бы возле тебя, тш-ш-ш»…

Гвардейцы оттеснили Дариса к краю поляны и на него сразу же налетела пара панфир.

Я закрыла себе руками уши, чтобы не слышать его ужасающих криков. Осознание меня прошибло, словно молния: Руан уничтожил всю семью Фенриса.

Я не буду питать пустых надежд на то, что он меня благородно спас. Он считал меня такой же собственностью, как филактерий. Руан — тот самый мальчик, который забрал игрушку, которую считает своей, у другого мальчика — Дариса, в песочнице.

Я перевернулась на живот и натянула штаны обратно. Мои слезы превратились в шок и гнев.

— Имоджен, неужели я не услышу от тебя ни единого, даже самого крохотного словечка благодарности? Я ведь так стараюсь, чтобы ты досталась мне нетронутой. Беспокоюсь за твою честь до свадьбы. А ты? А ты словно магнит постоянно притягиваешься к филактерию. Или он к тебе. Вы как два магнита.

Руан подошел ко мне и помог встать.

— Можешь не бояться, в эти байки про девственность и силу я не верю. Но и позволить тебе забрать отсюда шкатулку не могу.

Ко мне подскочили два гвардейца и отвели к Мергулу. У меня в душе в очередной раз все переворачивалось. Я чувствовала, как и эхо моих мыслей в этот момент свернулось клубочком. Кажется, здесь, в Аркадии, жизнь может стать ещё ненормальнее каждую секунду. Я ощутила, что снова плачу, когда не только мои щеки, но и мои фиолетовые локоны стали влажными от моих слез. Судьба играла со мной в странные игры: я была так близка к филактерию, но не смогла забрать его, а потом меня спас тот, кого я ненавижу. Благодаря Черной Лошади я сегодня осталась цела.

Несмотря на все чувства, которые во мне кипели, у меня появилась острая необходимость спуститься к Фенрису. Если уж я окончательно запуталась в том, что ощущаю, то ему, наверняка, было ещё сложнее. Вся его семья была мертва.

Фенрис продолжал сидеть в камере, и, если честно, теперь, когда Руан не принял его сделку, я не понимала, зачем он продолжает эту игру.

К сожалению, мой путь не был свободен. На нем больше не стояли Дарис и Айварс, но Руан больше не отпускал от меня гвардейцев. Я корила себя за то, что за достаточно долгое время пребывания в нем ни разу не осмотрела его на предмет тайных ходов. Лирин показал мне парочку, но все они находились в другом крыле. Может быть, сейчас как раз самое время заняться этим?

Я не стала простукивать стены, чтобы не привлекать лишнего внимания. Однако сейчас мое внимание привлекли искусные черные цветы из лепнины, рыльце каждого из которых было окрашено в серебро в повторяющемся узоре. Их было не менее ста двадцати на всю комнату, но я твердо решила проверить все. Я довольно сильно нажимала на каждое из них, идя по периметру. И чем больше серебряных кругов оставалось позади, тем меньше у меня было надежды на то, что в моих покоях вообще есть тайный ход. Наверняка Руан знает о существовании каждого. И, возможно, он бы не допустил, чтобы меня поселили в одну из комнат, где он есть.

Когда я дошла до изголовья кровати, то заметила, что серебро на одном из рыльцев было каким-то потертым. Издалека это в глаза не бросалось. Возможно, мне стоило сначала именно таким образом осмотреть комнату, и лишь потом пытаться нажимать на каждое из них. Я стукнула себя по лбу и закатила глаза. Ещё минуту я простояла в нерешительности, потому что боялась разочароваться, что прохода нет. Потом я нажала большим пальцем на посеребренный круг. Раздался тихий щелчок, за кроватью открылась узкая дверца. За ней вспыхнули свечи, расставленные в проемах. Эту систему освещения я уже видела в винном погребе. Что ж, надеюсь, этот проход ведет не туда. Хотя… Может как раз наоборот? Ведь оттуда до камер — всего ничего. Смогу ли я потом обратно вернуться этим же путем? Смогу ли открыть проход с той стороны?

Бумагу и уголь я предусмотрительно попросила принести Моргулию, поэтому у меня их было в избытке. Я намеревалась повторить фокус с превращением в дрен. Мысли возвращались к Моргулии. Надеюсь, я не обнаружу ее там, где нашла Вирджинию.

Нанеся на себя слой угля, я прыгнула внутрь прохода с изголовья кровати. Проход оказался таким узким, что, если я опускала руки вниз, то они начинали неприятно тереться о стены. Примерно пять минут я аккуратно двигалась вперед, а затем показалась крутая лестница вниз. При таком освещении я рисковала кубарем свалиться с нее. Лестница закончилась следующим прямым проходом. Я шла минут десять, пока не ударилась ногой об острый камень. Наверное, мне удалось испортить плотную кожу ботинок и оцарапать ступню, потому что я ощутила неприятное жжение. Тем не менее, я продолжила идти до тех пор, пока не появилась развилка. Три пути. Придется проверить их все. И все три были окутаны темнотой. Почему-то свечей дальше не было.

Я выбрала левый проход, и, пройдя по нему всего пару шагов, поняла, что уже вижу полосу света. Вслепую нашарив похожий круг с моей стороны стены, я надавила на него, молясь, чтобы в комнате, в которую я выйду, не было гвардейцев.

К слову, Вихри Урда сегодня мне благоволили. Гвардейцев не было видно. Но от того, что я увидела, когда вышла из сумрака прохода, у меня перехватило дыхание. Я и не знала, что в замке существует королевская сокровищница. Я с интересом глазела на все, что меня окружало. В основном, на королевские венцы. Первым мне в глаза бросился венец из черненого серебра с вершинами, похожими на пламя свечей. Следующей удивила тиара с крыльями летучей мыши из обсидиана и серебряными шипами. Но время не позволяло мне засиживаться здесь, поэтому я, отвернувшись, быстрыми шагами отправилась к выходу. Но, подергав ручку, я поняла, что, скорее всего, сокровищница заперта снаружи. Придется возвращаться и выбрать другой из двух оставшихся вариантов. Так я и поступила и выбрала проход посередине. Как впоследствии оказалось — зря. Вторая дорога привела меня в оссуарий. Настолько же, насколько привела меня в восторг предыдущая комната, настолько же ужаснула эта. Этот зал был огромнее, но при этом весь завален костями. Я попятилась и, прижав руки к груди побежала обратно настолько быстро, насколько позволял узкий проход.

Но затем успокоилась, пришла в себя, постояла минуточку, успокаивая сердце, на долю которого выпало столько испытаний, и заставила себя вернуться обратно. Нужно было осмотреть выход.

Мне хотелось бежать к нему, но в любую минуту я могла напороться на особо острую кость. Поэтому я заставила себя максимально сосредоточиться, привела в порядок дыхание, и ступала по костнице осмотрительно.

Наконец, пройдя к выходу, я дернула тяжелую дверь, которая открылась с жутким скрипом. Гвардейцев все еще не было видно.

Я осмотрелась и чуть не подпрыгнула от радости: оказалось, оссуарий намного ближе к камерам, чем винный погреб. Осознав это, я опрометью бросилась к камере Фенриса.

Он сидел внутри на корточках, и чертил что-то прутом на земле. Я прильнула к решеткам, Рис, заметив меня, вытянулся в полный рост и провел рукой по своим белоснежным волосам.

— Рис, я не хотела, чтобы так вышло… Дарис был твоим братом, и… — сдавленно начала я.

— Ты не виновата в том, что произошло, Джинни. И уж тем более в том, что пытался сделать с тобой мой брат, — грустно усмехнулся Фенрис. — Просто я не знаю, что я должен чувствовать. Как было бы правильно. Когда Руан убил Дейтерию — все было однозначно. Меня наполняли понятные чувства. Я ощущал неуходящую грусть, утрату, с которой, казалось, невозможно смириться. А сейчас… Я зол. Я ужасно ревновал. Я боялся, что произойдет непоправимое. И все, что я почувствовал, когда Руан убил Дариса — небольшой укол в сердце и облегчение. Представляешь? Меня затопило облегчением. А теперь мое сердце словно под обезболиванием. Что-то там есть, но что?

Я стояла молча, слушая Риса. По его щеке скатилась слеза.

— Знаешь, что я понял? Я был ужасным братом. Мне пришлось выбирать между тобой и им. И я… Выбрал тебя сердцем. Но мне не хотелось, что этот выбор был у меня в принципе. Ведь нормальные братья не заставляют тебя выбирать между ними и той, которую любишь… Значит и Дарис не был для меня таким уж хорошим братом. Все произошедшее — не нормально.

Рис смотрел куда-то в сторону, несмотря на то, что уже второй раз признался мне в любви между строк. Мне безумно хотелось обнять его, прижаться к его груди… И я стала туманом и молнией. Я проложила две точки и душу между ними. Я появилась в камере, прямо перед Рисом, и крепко обняла его. Он изумленно посмотрел на меня, прижал мою голову к своей крепкой груди…

— Чудеса! Не успел тебя научить, ты уже сама научилась, умница моя! — Фенрис поцеловал меня в макушку. — Надо же, у тебя получился первый аркан! Я горжусь тобой!

Я улыбнулась.

— Я вернул Ноя к твоей матери.

— Но почему ты сам до сих пор здесь? Ведь теперь от тебя ничего не зависит. Ты можешь уйти. Уходи, Фенрис. Мне будет невыносимо знать, что ты мог уйти, но остался, понимаешь?

Фенрис мягко поднял рукой мой подбородок так, чтобы я посмотрела ему в глаза.

— Мне помнится, не так давно, одна невероятно привлекательная девушка сказала мне, что не уйдет отсюда без меня.

Фенрис легонько ткнул меня в нос, и я задрожала у него в руках.

— Думаешь, я могу уйти, пока ты здесь, Джинни?

— Руан не стал заключать с тобой сделку. А моя попытка забрать филактерий провалилась. Мне не остаётся ничего иного, как пройти третье испытание, выйти замуж за Черную Лошадь и озвучить ему свое желание. Я не хочу, чтобы ты мучал себя, смотря на нашу с ним свадьбу.

Фенрис невесело рассмеялся.

— Я убью его, Имоджен!

— Тогда двенадцать королей никогда не вернут свою силу и бессмертие. Я же прекрасно понимаю, что стоит на кону.

— Тогда у меня есть другое предложение. Оставим все как есть. Заберём твою мать и брата и просто исчезнем. Мир большой. Мы найдем где жить без вмешательства Руана.

— Не найдем. Все станет только хуже. Он призовет Тараниса и все мы окажемся в опасности. Весь мир, — я сердито посмотрела на Фенриса. — Нет у меня никакого выбора.

— Получается, судьба этого мира зависит от моей сильной и прекрасной пары, — лукаво улыбнулся Рис, пряча за улыбкой тень страха.

— Пары? Что-то я не припомню, чтобы ты предлагал мне встречаться, — наигранно насупилась я.

— О, извини, я просто… Не знал, что у людей это происходит вот так. Если честно, я имел в виду кое-что другое. Но раз тебе так привычнее, то… наверное…. Имоджен, — Фенрис провел рукой по волосам. — Ты хотела бы встречаться с Фенрисом Третьим из рода Виалар, звездных фейри, правителем королевства Дуба?

Из-за того, как серьезно Рис это спросил, я рассмеялась. Рис насупился.

— Я неправильно спросил? Или ты… не хочешь со мной встречаться?

Я ещё крепче прижалась к нему.

— Конечно хочу! Но ты так спросил, будто бы ты не встречаться мне предлагаешь, а руку и сердце!

Фенрис чмокнул меня в макушку.

— А можно?

Мои глаза стали круглее цента.

— Боюсь напугать тебя своим предложением, — смущенно пожаловался Рис.

— Не напугаешь, — тихо прошептала я.

В глазах Фенриса во второй раз за сегодня отразилось изумление. — Но мне бы не хотелось торопить время. Я бы хотела насладиться всем, что ты мне можешь предложить, сполна.

— Тогда я должен ещё кое-что тебе рассказать, Джинни. Кажется, я задолжал тебе важную и волнительную историю.

Я не успела моргнуть, как мы вновь оказались у того самого дуба. Под звездами.

— Это на случай, если тебе захочется сбежать от меня после того, что я тебе скажу, — Фенрис принялся разглядывать свои ногти.

Я изогнула брови, ожидая продолжения.

Рис провел мне рукой по волосам, коснувшись большим пальцем нижней губы.

— Ты же в курсе, что у фейри встречаются истинные пары? Это больше, чем любовь, крепче, чем брак. Это узы совсем другого порядка.

Я кивнула, пока не особо понимая, к чему он ведет.

— Я не фейри, но у урду тоже есть истинные пары. И у урду эти узы дают чуть больше возможностей, чем узы между двумя фейри.

— Рис, я пока не понимаю, к чему ты ведешь. Ты пытаешься мне сказать, что мы не сможем быть истинной парой фейри?

Фенрис чуть нажал мне большим пальцем на губы, призывая меня дать ему продолжить говорить.

— Не хочу думать, почему мой брат, рассказывая тебе о ядах, не показал аконит. Именно эти цветы ты взяла из рук Грондарда и, к моему ужасу, понюхала! Боги, Имоджен, я и подумать не мог, что ты не знаешь про аконит. Когда я осознал, что ты сделала, мне показалось, что я умираю. Но в тот момент умирала ты…

Я сердито сложила руки на груди.

Мне и самой было совестно, что я не потрудилась выяснить, как выглядит аконит. А на уроке, когда я должна была узнавать про ядовитые растения, я набрасывала портрет Сары Брайтман.

— Ты умирала, а я понимал, что спасти могу тебя только я. На удивление, Руан не задавал вопросов. Он знал, что после аконита не выживают и махнул на меня рукой. Я и не думал, что мне придется использовать свое «Дыхание Урда» так скоро. Это можно сделать лишь раз, и только если вы истинная пара. Вихри Урда подарили всем истинным парам по второму шансу. Ведь мы не можем смириться с потерей и просто жить. Поэтому я без раздумий подарил свое «Дыхание Урда» тебе. Я знал нужные слова и произнёс их. И Вихри Урда действительно вернули тебя мне.

— То есть… Ты давно знаешь, что мы… Что мы истинная пара?

— Да, — Рис не отвел взгляд.

— И как давно ты об этом знаешь? — с вызовом спросила я.

— Я узнал об этом за пару мгновений до того, как в тебя попала рябиновая стрела моего разведчика. Подозревал об этом с самого начала, как услышал тебя, но за подтверждением догадки все-таки сходил к Наатальхену. К моему наставнику, он тоже урду. Это он мне помог принять силу Источника и не умереть. Подготовил меня к этому, я многому у него научился.

Теперь уже я не знала, что говорить и что чувствовать.

— Почему ты не сказал мне? Получается, ты постоянно скрывал от меня самое важное! — Я повысила тон, но не отстранилась.

— Потому что я не хотел давать тебе что-то, лишь затем, чтобы впоследствии отнять. Все и так уже было сложно. Ведь если ничего не получится, у нас нет будущего, Имоджен. Мне не стоило труда осознать, что с первых же минут я испытывал к тебе сильные чувства. И ты ко мне — тоже. Я дал слабину, подарив себе надежду. Но одно дело — обмануть лишь себя, а другое дело — не оправдать твоих ожиданий. Я боялся тебя разочаровать.

— А сейчас? Сейчас не боишься? — Фенрис опустил голову, и я подняла его подбородок.

— Я понял, что не должен был лишать тебя этой надежды. Это была ошибка. Особенно, учитывая, что ты чувствовала то же, что и я… Несмотря на то, что мы можем не выжить…

— Получается, ты свое «Дыхание Урда» уже использовал, потому что я — бедовая девчонка, но у меня ещё остался шанс, если что спасти твою жизнь?

— Получается, что так, — выдохнул Фенрис.

— Ты не убежала, — тихо сказал Фенрис и посмотрел на меня.

Я кивнула.

— Как думаешь, я заслужила за это несколько поцелуев? — Я прищурилась.

На самом деле, это я сейчас должна была целовать Фенриса за то, что он открылся мне. Но также мне хотелось, чтобы он больше никогда ничего не скрывал от меня.

— Я тоже надеюсь, что мне никогда не придется больше ничего скрывать от тебя.

«Честность, Имоджен, это лучшее, что может быть между двумя людьми кроме любви. Ложь выбирают те, у кого недостаточно смелости быть откровенными», — вспомнились мне слова Риса.

Он вдруг обнял меня за талию и закружил.

— Ты, Имоджен, заслужила каждый день по тысяче поцелуев!

Я засмеялась. Он вдруг остановился, и, заглянув мне в глаза, с необычайной нежностью проложил по моей шее тропинку из поцелуев до уха.

Я мгновенно растаяла и задрожала. Фенрис упал в траву и потянул меня за собой.

— Научи меня словам, которые нужно сказать, чтобы спасти тебя… — смотря прямо в его глаза попросила я. — И… расскажи мне, почему у нас с тобой нет клыков? У той девушки-урду они были.

Кажется, у Риса было другие планы. Я оказалась не на траве рядом с ним, а на нем. Та его часть, ровно на которой я сидела, оказалась неприлично твердой и я заерзала. Фенрис зашипел, закатив глаза от удовольствия, и тут же притянул меня к себе. Теперь моя грудь вплотную касалась его. Рис проник в мой рот и сделал несколько дразнящих движений языком. Я перехватила инициативу и оставила отметину на его шее. Задыхаясь, Рис выдохнул:

— Ах-ху-у-у…

Я немного замешкалась, и он, видя мое замешательство, вдруг рассмеялся и пояснил:

— Сначала целуешь. Потом делаешь вдох прямо изо рта. Потом произносишь: «Ах-ху-у-у». Выдох прямо в рот и снова целуешь. Это и есть «Дыхание Урда».

Я удивленно покачала головой.

— То есть, по сути, это как делать искусственное дыхание и при этом орать «Ях-ху-у-у», потому что удалось ещё и поцеловать умирающего? — лукаво прищурилась я.

— Что такое «искусственное дыхание»? — с недоумением спросил Рис.

— Ну, это такая техника вентиляции легких в мире людей.

— Думаю нам обоим будет, что показать друг другу в ближайшую тысячу лет.

Я не дала своим темным мыслям испортить этот момент.

— Например, это, — Фенрис провел языком по своим верхним зубам, и, когда он улыбнулся, я увидела, что его резцы теперь стали клыками.

Он дал мне время, чтобы я могла создать между нами расстояние, но я…

— Можно потрогаю? — спросила я, и брови Риса удивленно выгнулись.

И все же он открыл рот, и не отрывал взгляд от моих пальцев, которые уже аккуратно водили по всей длине клыков и замирали, когда касались острой вершинки. Вместе с ними замирал и Фенрис, закрывая в этот момент глаза так, будто бы ему было приятно.

— Хочешь меня… укусить? — чуть более низким голосом, чем обычно, спросила я.

— Хочу, — хриплым голосом ответил Фенрис. — Но не сейчас. Когда-нибудь, когда мы оба будем готовы заглянуть в наше будущее.

Он снова облизал зубы, и клыки исчезли. Рис прекрасно умел владеть собой.

— А у меня? Почему их нет у меня?

— Потому, что ты урду лишь наполовину, Джинни. А это значит, однажды тебя ждёт Метаморфоза…

Рис нежно очертил большими пальцами мои скулы, а потом поцеловал в правый уголок рта. Он просунул кончик языка между моими губами и игриво провел им влево, а затем — обратно, наблюдая за моей реакцией. Я прикрыла глаза и чуть сильнее открыла рот. Рис провел так языком ещё несколько раз из стороны в сторону, пока я не схватила его за воротник рубашки обеими руками и не притянула к себе. Я чуть откинула голову назад, надеясь что Фенрис будет смелее, и наш поцелуй станет глубже и крепче. А Рис словно только и ждал моего приглашения. Наконец-то наши языки переплелись и затанцевали. А вместе с ними вокруг нас затанцевали и молнии. В воздухе разлился аромат грозы. Рис положил руку на мой затылок, а вторая его рука дотрагивалась до чувствительных мест на моей шее. Его белоснежные невесомые волосы скользили сквозь мои пальцы. Вдруг Рис поцеловал меня в левый уголок губ и отстранился, но тут же прижал меня к себе.

— Я не хочу, чтобы наш первый раз произошел из-за страха или отчаяния, Имоджен. И Руану в этом всем не место. Он не должен быть определяющим фактором. Мы не должны принимать такие решения с оглядкой на него, понимаешь?

— Нет, не понимаю, — я опустила глаза вниз.

Фенрис зарычал.

— Ты достойна большего, чем на холодной траве и потому, что так надо, — пояснил Рис.

— Но надо-то мне. Если не ты, то он, понимаешь?

— Он не успеет тронуть тебя и пальцем. Я об этом позабочусь.

— Рис, мне не нужен ковер из лепестков роз и шелковые простыни. Мне нужен ты, понимаешь? — с отчаянием ответила я.

— Хорошо, придумаю что-нибудь другое, необычное. Ты не такая как все, я и не думал, что ты захочешь что-то в этом роде, — хихикнул Рис.

— Я серьезно! — скорее всего, моя попытка воззвать к его совести заранее обречена на провал.

— Я тоже серьезно, Имоджен, — Фенрис взял мое лицо в свои руки. — Прекрати думать, что мы умрем. Что это наш последний шанс. С таким настроем это все действительно может оказаться именно им. И вообще. Я только предложил тебе встречаться. Ты согласилась. Теперь ты встречаешься с королем. Из-за тебя не грех с другим королем и войну затеять.

Я закашлялась от смеха.

— Нам пора возвращаться, — Фенрис чмокнул меня в макушку и взял за руку.

Я опять не успела заметить, как мы оказались в камере. Точнее, Рис — в камере, а я уже — за ней.

— Как ты думаешь, почему Грондард так со мной поступил? Ему-то я чем не угодила? — Я задала вопрос, который весь вечер вертелся у меня в мыслях.

— Потому что он был настоящим женоненавистником. Грондард до тебя всячески изводил Дейтерию. То, что он до того раза ничего тебе не сделал — скорее удивительно. Я попросил Лирина предупредить тебя о нем.

— И он предупредил. И я, вроде бы как, некоторое время постоянно опасалась его. Но, как ты заметил, он ничего не делал, и моя бдительность по отношению к нему уснула. Ну, результат этого мы знаем. А почему именно меня и Дейтерию?

— Потому что он был избирательным женоненавистником. За время, проведенное в этом замке, я понял, что Грондард не примет ни одну королеву. Потому что он в целом за то, чтобы у власти стояли только мужчины, и наследовали силу тоже исключительно они. А ты с каждым пройденным испытанием становишься к титулу королевы. К тому же, у тебя есть сила. У него были все поводы убить тебя.

Я заметила, что один из моих фиолетовых волос прицепился к белой рубашке Фенриса. Не такой белой, как у офисных воротничков в мире людей, а по-королевски белой. Она была другого кроя и украшена сверху вышитыми вензелями.

Я сняла с него мой волос, и показала ему.

— Не надо, чтобы Руан случайно заметил его на тебе.

Фенрис бережно забрал волос из моей руки обратно себе.

— Оставлю на удачу, — прошептал он. — Чудесных снов, Джинни!

Неделя до третьего испытания тянулась мучительно долго. Я не находила себе места в замке Бузины и частенько посещала канатный зал. Нового телохранителя у меня не появилось, зато повсюду за мной следовали пять гвардейцев. Спускаться к Рису, как впрочем, на весь тот этаж мне больше не давали. Руан потихоньку ограничивал мою свободу передвижений, ссылаясь на «ты — будущая королева»; «ты вообще хочешь жить, Имоджен?»; «я начинаю уставать от твоей прыти, Имоджен. Посиди спокойно» и другие высказывания в таком духе.

В день испытания Вивея принесла мне короткое розовое платье с пышной юбкой и открытыми плечами, чем-то напоминающее мне современную «Алису из страны чудес» в очень взрослой версии и серебряные босоножки.

Гвардейцы отвели меня в зал, прилегающий к библиотеке. К сожалению, в нее мне никак не удавалось заглянуть все это время. Я ожидала увидеть уже ставшую привычной мне толпу дрен, но в этот раз, кроме королей, их набралось не больше десятка. Я встретилась глазами с Фенрисом, мне показалось, что в них пляшут молнии, и почувствовала, что ещё один присутствующий здесь не отрывает от меня взгляда. В глазах Цендра не было молний, там плескалась лишь бесконечная тревога.

Кто-то в группе из дрен начал выкрикивать:

— Одна из нас! Одна из нас!

Но мне это не понравилось. Неужели, если я умру, Руан и меня превратит в дрен? Нет, я не должна этого допустить.

— Пусть Вихри Урда даруют тебе удачу, — неожиданно выкрикнула Пилада, и я благодарно кивнула ей в ответ.

Руан наградил ее взглядом, обещающим, что она заняла первую строку в списке участников его изощренных шоу.

В центре зала лежало всего лишь семь одинаковых книг в ярко-красных обложках с посеребренными обрезами и тиснением фольгой. На каждой было написано «Книга».

— Смотрю, ты не на шутку заинтересовалась следующим испытанием, Имоджен! Я не увидел в тебе ярого фаната библиотек и подумал, что неплохо бы было приобщить тебя к чтению.

Губы Фенриса сжались в тонкую линию.

— Все, что нужно сделать, чтобы пройти это испытание — правильно соединить фрагменты историй. Если ты внимательно меня слушала, то это не составит тебе никакого труда. Слушать будущего мужа — очень важно, Имоджен. И я решил проверить, насколько важны для тебя были мои слова. Семь фрагментов в правильной последовательности, и мы узнаем, насколько хорошо ты выучила урок.

Я нервно поправила фиолетовый локон и сжала пышную ткань платья в кулак.

— Кстати, я настоятельно советую тебе не ошибаться. Одно неверное сочетание — и книга напишет новую остросюжетную главу — но уже про тебя. Не уверен, что тебе по вкусу такая литература.

Фенриса переполнял плохо скрываемый гнев. Это испытание отличалось от других тем, что здесь была замешана магия, еще более сильная, чем зачарованные зеркала. Откуда она у Руана — вот главный вопрос. Как он смог это организовать? Мне казалось, что Рис что-то понял, и именно это и вызывало его злость.

Я подошла к книгам и, сев на колени возле них, начала поочередно их открывать. На первой странице каждой из них была написана лишь одна строка:

«Возникли урду»;

«Возник Источник Урда»;

«Возникли шесть первых фейри и Дух Урда»;

«Возникли люди»;

«Возникло все сущее»;

«Возникли двенадцать Источников: четыре Звездных, четыре Солнечных и четыре Лунных»;

«Возник первый Вихрь Урда».

Получается, мне нужно в правильной последовательности разложить книги, поняв, что за чем возникло? Мои губы задрожали. Только взглянув на все эти фразы, я поняла, что запутаться довольно легко. Из уголка левого глаза скатилась слезинка, я резко смахнула ее, надеясь, что никто этого не заметил.

Но сразу уже увидела, что Цендр все так же смотрит на меня. Он одолел все внешние видимые признаки тревоги, и теперь его лицо застыло в безучастной маске.

— Имоджен, твоя судьба давно написана, как и история в этих книгах. Мы хотим видеть, как складывается и то, и другое! Ты очень долго думаешь. Разве в этих «Книгах» есть что-то сложное? — цокнул Руан.

Как бы я хотела перестать играть в этом театре, и, наконец, продемонстрировать свои истинные чувства к королю Черной Лошади, но пока не время.

На удивление, дрен не начали улюлюкать или кричать, как это делали раньше. Двенадцать королей, казалось, и вовсе не дышали, пока я думала.

— Сложи два плюс два, Имоджен, и я, наконец, исполню твое желание: твои мать и брат никогда больше ни в чем не будут нуждаться. Кстати, где этот маленький проказник?

Я замерла. Моя формулировка звучала иначе. «Никогда больше не будут ни в чем нуждаться» звучало двояко. Я закрыла глаза. Мне нужно было сосредоточиться.

— Никто из вас не хочет помочь своей будущей королеве? — Руан обвел рукой королей.

Большинство из них отвело глаза в сторону.

— Ой, вы же не знаете, что там написано! — издевательским тоном просюсюкал Черная Лошадь.

«Она любит рассказывать легенды о сотворении мира. Легенды о сотворении мира всегда начинаются одинаково, Имоджен. Что-то возникает из Тьмы. Первым возник Вихрь Урда», — услышала я голос Фенриса.

Он не хотел подставляться.

Я взяла седьмую книгу, и положила ее перед первой. Ничего не произошло, значит я сделала все правильно.

Возник Вихрь, а дальше что? Следующей я положила книгу, ставшую шестой. «Возникло все сущее». Книги ярко вспыхнули, и я услышала мелодичный женский голос:

«В начале времен была лишь Тьма. И Тьма дрожала от одиночества. Так сильно дрожала, что от ее дрожи возник Вихрь. Сначала один, а потом ещё и ещё… Закрутились спиральные Вихри Урда, и семь раз вспыхнули ярким светом. Полетели от этого света искры во все стороны — возникло все сущее…».

Я судорожно вздохнула. Пока все было правильно.

Я переложила последнюю книгу на место третьей.

Фенрис вмиг побледнел.

— Нет, Имоджен! — закричал Цендр.

И я сразу же поняла почему. Я ошиблась. Раздался оглушительный звук, будто бы где-то заработал старый механизм, который давно не смазывали. Весь квадрат зала, где проходило испытание, в том числе и пол подо мной сменился на острые торчащие вверх гвозди.

Фенрис с бледным, перекошенным от страха лицом смотрел на меня.

Я сознавала: мне нужно немедленно подняться на ноги. Потому что то, как я сейчас сидела, было хуже, чем стоять на гвоздях ступнями. Возле семи красных книг появилась ещё одна, синяя. Предположительно, как раз она сейчас и занималась написанием той самой остросюжетной главы.

Отвратительная улыбка Руана не сходила с его губ.

Опереться руками на книги я не рискнула, все-таки они были магические. Мне пришлось опереться на руки и встать. Это было очень больно, и я в некоторых местах, несмотря на все полученные навыки эквилибристики, до крови проколола руки и ступни. Долго я так не продержусь. Счет моей выносливости пошел на секунды. Мне нужно думать быстрее. В ступнях начал нарастать жар. Колени задрожали.

«Возник Вихрь», «возникло все сущее». Если дальше возникли не Источники, то что, черт возьми? Точно не люди, ведь это история создания фейри. Значит, они и Дух Урда?

Я шумно втянула воздух, пытаясь терпеть боль, которая становилось невыносимой. Если я случайно качнусь в сторону, когда буду менять местами книги…. Я уже и так не могла шевельнуться: ещё чуть-чуть и мои ноги меня подведут. Я медленно наклонилась, шипя от боли. Больше всего меня пугало то, что если я потеряю равновесие и упаду лицом прямо на гвозди, то рискую остаться без глаз. Я кое-как поменяла книги местами.

«Полетели от этого света искры во все стороны — возникло все сущее и шесть первых фейри: двое от Звездного рода, двое от Солнечного, и еще двое от Лунного. И один дух Урда, который должен был их направлять и учить», — рассказывал мелодичный женский голос, а я чувствовала, как по всему моему телу разливалась новая волна жара. Нестерпимого, угрожающего меня сжечь. Мое тело подавало мне предупредительные сигналы — как можно быстрее переместиться отсюда хоть куда-нибудь. Волна жара сменилось всплеском нестерпимой боли. Я рухнула на колени, больше не сдерживая крики, рвущиеся наружу.

Боковым зрением я увидела, что Фенрис сжал кулаки. Явный признак того, что он еле сдерживается.

Что следующее — Источник Урда или двенадцать Источников первых фейри? Если первыми возникли фейри, не значит ли это, что первыми возникли двенадцать Источников, а потом, в завершение Источник Урда?

Меня била мелкая дрожь. Думаю, что то, как меня трясло стало видно всем.

«Источник Урда, Джинни», — процедил Фенрис.

Я опасалась, что из-за страха за меня он сорвет весь наш план, и тогда все, через что я уже прошла станет бессмысленным. Мое желание — возможно наш последний шанс вернуть бессмертие остальным королям.

Я снова переложила книги в нужном порядке.

'Света от Вихрей Урда было так много, что дух Урда смог создать ещё одну расу — урду — и наделить ее силой иного рода, нежели у фейри — силой видения. Фейри, урду и люди вместе должны были вести новый мир к процветанию.

И создал Дух Источник магии и бессмертия, чтобы все, кто силен духом, получили шанс быть наделенными силами урду. А ещё для того, чтобы показать своим подопечными красоту и разнообразие миров, потому что сквозь Источник можно было пройти в другие миры', — продолжил рассказ голос.

— Имоджен, встань! Ты выглядишь такой ничтожной. Будущей королеве подобает быть сильной и вести себя достойно своего положения, — закричал Руан.

Я прекрасно понимала: Фенрис не может вновь помочь мне своей магией. После того, как он открыл Руану свою истинную природу, даже то, что он избавил меня от боли в предыдущем испытании могло выйти нам боком. Если Черная Лошадь учует его магию, то вполне может не засчитать мне прохождение испытания. «Прокатился по иглам», — вспомнились мне слова Риса. Уж не по этим ли? Не знаю, что бы я сделала, окажись на его месте: наблюдать за болью истинной пары без возможности помочь…

Я дышала и отвлекала себя как могла. То уходя глубоко внутрь, пытаясь расслабиться, то наоборот, искала глаза Риса, чтобы хоть как-то перевести свое внимание вовне с этой острой всепроникающей боли.

«Теперь двенадцать Источников. Еще чуть-чуть, Имоджен. Представь, как мы будем рассказывать эту историю о твоей смелости нашим детям», — шепнул Фенрис.

Мое лицо опухло от слез. Крича от боли, дотянулась и положила на место следующую книгу.

«Затем создал Дух ещё двенадцать Источников, но уже вместе с фейри — шесть на их стороне и шесть на землях, которые потом стали принадлежать людям. Люди были созданы последними».

Все книги ярко вспыхнули и исчезли. Вместе с их исчезновением вновь заработал старый механизм, превращающий полы в ловушку.

Я мгновенно упала на бок. Новая волна боли распространялась от ступней по всему телу. Я чувствовала, как мои ноги распухают.

Руан подошел ко мне и чуть наклонил голову в мою сторону.

— Чудно! Ты сильнее, чем я думал. Получится сильное потомство, — я еле сдержалась, чтобы не плюнуть ему на туфли. — Приведите ее в порядок к завтрашнему дню. Чтобы она была как конфетка!

Сознание покидало меня. Мне стало тепло и темно. Послышался шум дождя.

Дело сделано. Я прошла все три испытания.

Все вокруг кружилось, но я чувствовала, что мне пора проснуться. Навязчивое чувство тревоги не давало мне лишних минут для сна. Я открыла глаза и увидела, что Вивея стоит у стены вместе с ещё двумя новенькими служанками. Они дожидались моего пробуждения, до определенного времени не смея тревожить мой сон.

На шкафу висело платье из плотного атласа цвета слоновой кости. Открытые плечи, пышная юбка, прихотливая вышивка золотом по центру на груди…

Сказать, что меня шокировало увиденное — значит ничего не сказать. Руан решил устроить свадьбу прямо сегодня? Я никак не ожидала увидеть белое платье. Мне казалось, Черная Лошадь нарядит меня в красный, черный или серебряный. Но белое! Белое платье мгновенно выбило меня из колеи.

— Госпожа Имоджен! Вы проснулись! — тоненьким голоском запищала одна из служанок, ринувшись к моей постели.

Как бы я хотела сейчас оказаться в комнате одна. Это белое платье породило во мне целый водоворот страхов, который теперь мог меня поглотить. Фенрис должен будет смотреть, как я выхожу замуж за другого. Неужели он в самом деле собирается убить Руана, лишь бы тот не коснулся меня? А что если перед тем, как дать мне загадать желание, Черная Лошадь потребует от меня консумировать брак? Из-за своих мыслей я почти не замечала, как надо мной начали колдовать служанки.

Что если у Риса ничего не получится, и Руан убьет его? Что если после того, как я оглашу желание и сделаю королей бессмертными он убьет меня и превратит в дрен? А потом возьмется за мою мать и Ноя?

Меня отвели в ванную, и купали в каких-то ароматных средствах, затем умасливали маслами, приводили в порядок лицо… А я не могла перестать дрожать. Словно перед экзаменом, у меня сжимался желудок и сосало под ложечкой. Я пыталась успокоиться, раз за разом вызывая в памяти голубые с серебряными крапинками глаза Риса.

Служанки между собой судачили о том, как за ночь преобразился замок. Внутри по коридорам расставили вазы с белыми лилиями, акацией, и естественно, бузиной. Потолочные плинтуса повсюду украсили серебряными вензелями.

Подумать только, совсем скоро у обычных людей начнётся май — последний месяц весны. Эта весна лишила меня человеческого облика и навсегда перевернула мою жизнь вверх тормашками. И я понятия не имела, что мне приготовил сегодняшний день. Стоит ли мне надеяться хоть на что-то хорошее, или события будут разворачиваться по самому ужасному сценарию?

Наконец, после того, как меня облачили в свадебное платье, на некоторое время служанки оставили меня наедине.

Или не совсем. В покоях тут же появился кто-то. И этим кем-то был Фенрис. Я побежала к нему и заключила его в объятия.

Он прижал меня к себе.

— Прости, Джинни, что я не сумел оградить тебя от всего этого… — Рис поцеловал меня в лоб, а потом чуть-чуть отстранился и приколол к свадебному платью небольшой белый цветок с желтой серединкой, который потрясающе пах.

— Что это? — спросила я, наслаждаясь ароматом приколотого цветка.

— Вряд ли название цветка скажет тебе о многом. Это плюмерия.

— Название цветка может и не скажет. Но ты ведь здесь, — я ткнула пальцем Рису в грудь.

— Боги, ты такая красивая, Имоджен, такая сильная и отважная… Этот цветок… Я хочу пожелать тебе счастья.

— Надеюсь не счастья с Руаном. Потому что такое счастье мне и даром не нужно, — уперла я руки в боки.

— Как можно, моя искорка? — улыбнулся уголками губ Рис. — Счастья и удачи. Она нам всем сегодня пригодится.

— Можно я опять добавлю: пожалуйста, не Руану.

Я вздохнула и закрыла глаза. Рис едва заметно улыбнулся. Он пытался отвлечь меня от мрачных мыслей как мог.

Окно в моих покоях было открыто, и свежий апрельский воздух проник внутрь. Меня не покидало ощущение, что я нахожусь в самом центре бури, которая в один миг может разрушить все, что у меня есть. Почему хотя бы сегодня Вихри Урда не могли решить, что достаточно испытывать меня на прочность? Неужели я недостаточно всего выдержала? Если палку перегнуть, она может и сломаться.

Стоило надеяться, что на свадьбе будет много фейрийского вина. Сегодня оно мне точно не помешает.

— Спасибо, Рис. Счастье и удача мне точно не помешают, — я посмотрела на нас в большое зеркало, которое стояло у шкафа, и мое сердце сжалось.

Когда я стояла рядом с Рисом, мне так шло это девственно-белое платье. На нем сегодня была надета белая накидка и тонкий золотой обруч, украшенный листьями дуба. Он распустил волосы, позволяя им непринужденно спадать на плечи, но при этом откинул со лба мешающие пряди.

Ни на одном из бывших королей Аркадии, кроме Фенриса, я не видела венцов. Скорее всего, они боялась злить Руана, или он сам приказал им не носить на себе никаких символов власти, ведь ему доставляло удовольствие всеми возможными способами унижать их.

Мы стояли молча, крепко прижавшись друг к другу. Пальцы Риса успокаивающе гуляли по моей спине. От него пахло… домом.

За окном начался сильнейший ливень, который перерос в грозу. Все небо исчертили, словно штрихи, яркие белые молнии. Я думала о том, как пройдет сегодняшний день: я выйду замуж за Руана. Скорее всего это будет какая-то церемония. Всех обычаев фейри я до сих пор не знала. Я решила, что сразу после нее я возьму инициативу в свои руки и попрошу исполнить мое желание. А что будет потом — я не знала. Дальше шли одни знаки вопроса. Я боялась спрашивать у Риса, что он задумал и задумал ли вообще что-то. Я не хотела, чтобы мои вопросы послужили стимулом к чему-то неисправимому.

На небе вновь вспыхнула молния и спустя пару секунд стекло задребезжало от раската грома. Несмотря на то, что кто угодно мог в любую минуту войти в мои покои, Фенрис коснулся своими губами моих. В этом поцелуе смешались мои слезы и отчаяние с его поразительной уверенностью и восхищающей надеждой. Мне не хотелось его отпускать, но он, посмотрев на дверь, мягко отстранился. И все равно я почувствовала, будто мое сердце вырвали из груди, словно мандрагору, и теперь оно не могло успокоиться. Оно кричало от боли, от осознавания необходимости того, что мне придется сделать. Хотя сейчас эта необходимость казалась какой-то далекой и призрачной. Каждая клеточка моего тела сопротивлялась поступку, который я собиралась совершить. Я разбивала сердце себе и Фенрису, и ясно понимала это.

Буря за окном закончилась. Но в моей душе она все еще продолжалась. Стало тихо, на небе раскинулась радуга. Рис поцеловал меня в лоб и исчез.

Через секунду дверь моих покоев отворилась, внутрь вошли те же три служанки, что и утром. Они вручили мне букет белых лилий и вывели из покоев. Снаружи меня ожидало не менее десяти гвардейцев. Внутреннее убранство замка сегодня преобразилось: серебряный преобладал во всем. За ночь все портьеры сменили исключительно на серебристые.

Мы спустились по лестнице и повернули направо — в тронный зал. Как только моя нога ступила на красную дорожку, ведущую к трону, все мое тело задрожало. Заметив уголком глаза, что Руана там нет, я подняла голову, чтобы осмотреть весь зал. Оказывается, наша процессия совсем скоро повернет налево — ко вторым старинным дверям, арка которых теперь была украшена в качестве свадебной белыми лилиями и цветами бузины. Перед ней стоял кто-то вроде священника, в синей мантии. Я не знала, как это называется у фейри. Возможно, это был жрец?

Руан стоял перед ним. Его черные блестящие волосы были собраны в хвост. На идеально черной атласной рубашке не было ни единого залома, ни капельки пота. Вензеля и запонки на рукавах и воротнике выглядели неприлично дорого. Образ завершали строгого покроя плотные черные брюки и блестящие туфли. Я удивилась, что на нем, как и на мне, не было венца.

Места в первом ряду принадлежали королям. Пилада приветственно кивнула мне. Цендр опять смотрел на меня с тревогой. Рис не сводил с меня глаз и я нежно, ободряюще улыбнулась ему. Он был для меня словно глотком воздуха в морской пучине. А я… Я наоборот, была его ножом в сердце. О, Всемогущие Вихри Урда! Чего мне стоило только не разреветься в эту минуту.

Один из гвардейцев взял меня под руку и повел под венец. Весь тронный зал был занят дрен. Сегодня их было здесь больше, чем я когда-либо видела, и они глазели на меня со всех сторон. Я старалась не глазеть на них в ответ. Да и вообще у меня больше не было никакого желания поднимать голову, я держала ее опущенной и не смотрела ни на Черную Лошадь, ни на жреца.

Жрец жестом пригласил нас с Руаном встать на камень клятв, и мы поднялись на каменный помост, водруженный перед массивными дверями.

— Вихри Урда, что создали этот мир, принесли с собой дыхание жизни и надежду на будущее, — лирично, глубоким бархатным голосом начал жрец.

— Они наполнили любовью два сердца, бьющиеся передо мной.

Если бы я могла, в этот момент схватилась бы за голову. Вот уж чего-чего, а любовь сердцу Руана, отнюдь, неведома.

— Кольца на пальцы, сердца на замок. Отныне и навеки вы принадлежите друг другу. Да благословят королевский союз Вихри Урда!

Все присутствующие затихли в ожидании. Я не понимала, почему вдруг установилась такая тишина. Жрец покраснел, на его лбу выступила испарина. Он прокашлялся, и смотря на Руана повторил:

— Да благословят королевский союз Вихри Урда!

Руан же выразительно посмотрел на меня, я ощутила этот его взгляд и подняла глаза. Что-то должно было произойти, но этого чего-то не происходило. Черная Лошадь наклонился ко мне, и сделав вид, что целует в щеку, прошептал:

— Используй силу, Имоджен!

И после этого мгновенно отстранился.

Жрец натужно, громко выкрикнул в третий раз:

— Да благословят королевский союз Вихри Урда!

Все присутствующие (я уверена, кроме Фенриса!) подхватили. Стройный хор голосов вознесся к арочному потолку.

Моими стараниями раздался гром, окна тронного зала осветили молнии. На всех шпилях замка Бузины загорелись огни Святого Эльма, видимые из тронного зала.

Губы Руана тронула довольная улыбка. Зал разразился аплодисментами.

Никаких вопросов. Мне даже «Да» отвечать не пришлось.

Я, словно в замедленной съемке видела, как Рис слегка наклонил голову набок. Его глаза вспыхнули, но затем маска полного безразличия, которую он на себя нацепил, вернулась. Интуиция внутри меня била в барабаны. Что-то пошло не так во время церемонии. Что-то должно было случиться, но этого не произошло. Я испугалась, что из-за этого Руан может признать наш брак несостоявшимся, и сию секунду прошептала ему почти в губы:

— Пришло время исполнить мое желание.

Зрачки Руана от удивления расширились.

— У-у-у, малышка Имоджен осмелела, — проворковал он. — Такая нетерпеливая. Мне это нравится. Наши дни станут колоритнее.

Черная Лошадь взял меня под руку и, улыбаясь, повел вниз с клятвенного камня по красной дорожке.

— Церемония еще не закончилась, глупышка, — его дыхание щекотало мне ухо. — По традициям нашего королевства она закончится, когда я надену на тебя «пояс верности».

— Что⁈ — опешила я.

А Руан зацокал.

— Веди себя хоть каплю покорнее, Имоджен! Сейчас мы отправимся в рыцарский зал и все продолжится там.

Танец? Наверное, будет танец.

Я бы расслабилась, но памятуя, как чуть не умерла от рук Грондарда, не смогла.

Войдя в зал, я ахнула. Не меньше сотни серебряных колокольчиков висели под потолком.

Пока зал наполнялся остальными приглашенными на свадьбу, Руан оказался позади меня и повязал мне на глаза серебряную плотную ленту.

— Имоджен… — прошептал он, и его жар пугающе коснулся моей шеи. — У нас в королевстве существует такая традиция: чем больше слез выплачет невеста до брачной ночи, тем счастливее будет ее семейная жизнь. До того, как я надену на тебя «пояс верности», каждый может позвонить в один из колокольчиков и предложить поцеловать тебя. Если ты откажешься от поцелуя, то предложивший попросит ответить на вопрос — кто он. Если ты не узнаешь его, то он загадает тебе загадку. А если и загадку не отгадаешь, тогда позвонивший обязан будет взять одну из вон тех раскаленных игл, и воткнуть в тебя. Так как я страстно жажду, чтобы наша совместная жизнь была максимально счастливой, то пожелаю тебе побольше слез, Имоджен!

Я знала, что не стоит дразнить Руана, но не смогла удержаться от вопроса.

— А насчет «пояса верности» — это что, одностороннее обязательство? Или я тоже должна буду надеть его на тебя?

Руан громко рассмеялся. Кажется, мой вопрос его лишь позабавил.

Черная Лошадь отпустил меня и хлопнул в ладоши. Первый звон колокольчика не заставил себя ждать.

Мужчина положил крепкие руки мне на талию и произнес так, чтобы все слышали:

— Можно мне вас поцеловать?

Я покачала головой из стороны в сторону и сказала «Нет», после чего услышала разочарованный вздох. От мужчины сильно пахло вином.

— Кто я? — спросил он.

Учитывая, что праздничный обед еще не начинался, а от него пахло вином, я решила рискнуть.

— Виночерпий короля — Стейн.

— Запах меня выдает, — понуро констатировал Стейн и отошел.

В колокольчик позвонили почти мгновенно.

— Удовольствие или боль? — Я сразу же узнала этот грубый хрипловатый голос. Он принадлежал Асмандру. Но он мог бы даже не пытаться.

— Давай сразу перейдем к пункту «кто ты», — слащавым голосом сообщила я. Жаль, мне было не увидеть его выражения лица.

— Асмандр, личный телохранитель короля, — громко объявила я.

Зазвонили сразу несколько колокольчиков. Я не знаю, как они между собой определили, кто ко мне подойдет первым, но кто-то из них подошел.

— Дашь мне себя поцеловать? — спросил незнакомец.

Я отрицательно покачала головой в ответ.

— Ты меня знаешь? — вкрадчиво спросил он.

Я рискнула попросить его подойти ближе и ощупать лицо. Но это ничего мне не дало. Казалось, я действительно не знала его.

Отступив на шаг назад, вновь покачала головой.

— Я не знаю, кто ты.

— Тогда отгадай загадку, — попросил незнакомец, следуя правилам. — Шаг в шаг, след в след, глянь во тьму — ее уже нет.

У меня в мыслях сразу же появился Айварс. Он был моей тенью. Видимо, я заглянула во тьму, раз моей тени не стало.

— Тень, — улыбнулась я уголками рта.

Незнакомец замялся, а затем я услышала шаги. Он уходил. Но я помнила: там, среди остальных меня дожидался еще кто-то, позвонивший во второй колокольчик.

От поцелуя я, естественно, вновь отказалась, но и кто это был — не знала. Загадка, которую он мне загадал, была слишком сложной. Мысленно я пыталась подготовиться к тому, что сейчас произойдет. Но все равно резко втянула воздух, когда этот дрен ткнул меня иглой. А это точно был дрен, потому что его кожа была холодной. Только я подумала, что вряд ли в колокольчик позвонит кто-то, кроме дрен, как…

— Поцелуй или… — Это был голос Бьорка. — Выбери поцелуй, — прошептал он мне. — Я хочу помочь тебе.

Не смотря на то, что мои глаза и так были закрыты повязкой, я зажмурила глаза и кивнула. Мне вовсе не хотелось, чтобы тонкая и длинная игла вновь вошла в мою руку.

Бьорк решительно подошел ко мне и легко коснулся моих губ своими.

— За твою смелость, Имоджен, — прошептал он.

Колокольчик зазвенел снова, хотя на этот раз мне показалось, что он звенит у меня в голове.

Аромат тумана и грозы окутал меня. Я ни секунды не сомневалась, кто передо мной.

«То, что ты сейчас делаешь, опасно для тебя», — мысленно сообщила я Рису.

«Я знаю и я этого хочу», — уверенно ответил он.

— Я хочу подарить тебе поцелуй, — сообщил он мне, и я не успела ответить.

Он тут же смял своими мягкими губами мои. Он целовал меня так страстно и отчаянно, что я поняла: Руан ему этого не простит. Черная Лошадь наверняка не сводил с нас глаз.

Дальше начало происходить что-то невообразимое: бывшие короли соревновались с дрен из личной свиты короля, кто успеет позвонить первым. Каждый из королей просил поцелуй, и целовал меня таким же невинным образом, едва касаясь моих губ. С поцелуем Риса это не могло идти ни в какое сравнение, но я понимала: они что-то задумали. И я играю в этом всем самую что ни на есть главную роль.

Дрен из свиты короля в поцелуе я отказывала, кроме того, каждого из них можно было легко узнать по голосу. Происходящее явно злило не только Руана, но и их, потому что флюиды раздражения ощущались даже с завязанными глазами.

Так продолжалось до тех пор, пока ко мне не подошел один из дрен, и не нажал указательным пальцем на губы. По какой-то причине он не мог говорить. Это был вопрос: «Ты поцелуешь меня?». И я отрицательно покачала головой.

Незнакомец положил мои руки на свое лицо, призывая ответить: «Кто он?». Интуиция подсказывала мне, что этот дрен мне знаком… Но на вопрос я не ответила. И тогда знакомый голос произнёс загадку. Голос Асмандра. Разве честно дважды звонить в колокольчик? Но Руан не говорил, что это запрещено.

— Как увидишь его — убежишь, и дрожишь, словно серая мышь. Он — главнейший наш в мире враг. Не расправишься с ним на «так».

К сожалению, от волнения и тревоги мои мысли были похожи на чистый лист. Может быть, эта загадка не была сложной, но нужный ответ никак не приходил мне на ум.

На губах Асмандра наверняка заиграла торжествующая улыбка. Он вогнал иглу мне в руку так глубоко, что я вскрикнула.

— Как я об этом мечтал, Имоджен! — напряженным голосом прошептал Асмандр.

Руан хлопнул в ладоши, и я поняла, что этот этап церемонии подошел к концу.

Он подошел ко мне, снял повязку с глаз и застегнул на талии металлический ремень, состоящий из спиралей.

— Чья магия запирает, та и отпирает, — произнес он. — Надеюсь, ты в волю повеселилась, потому что теперь, кроме меня, к тебе никто прикоснуться не сможет.

Меня шокировали его слова, но я не подала виду.

— Его Величество, исполните мое желание, пожалуйста, — попросила я его настолько хорошо, насколько могла.

Я вышла за него замуж. Я терпела все, что со мной творили остальные. Я позволила надеть на себя чертов пояс верности. Я наверняка разбила сердце Риса. Пришло время платить по счетам.

— Не беспокойся, Имоджен. Я внимательно тебя слушаю. Я умею держать свое слово. Чего ты хочешь?

Я вдохнула полной грудью и постаралась ответить так, чтобы мой голос не задрожал.

— Я хочу, чтобы ты вернул силу и бессмертие королям.

Лицо Руана перекосило, словно я хлестнула его. Я думала, что он обманет меня, но, видимо, когда здесь была замешана какая-то более сильная магия. Его взгляд остекленел, словно его сила обратилась против него самого. Совсем скоро двери зала открылись, и вошел гвардеец, который церемонно нес в руках знакомую мне шкатулку на красной бархатной подушечке, с золотой оторочкой и кистями.

Он аккуратно вытащил филактерий.

Короли окружили его. Руан передал флакон Бьорку и я судорожно вздохнула.

Бьорк сделал глоток и почти всунул рубиновый флакон в руки Пиладе. Едва та поймала его, Бьорк без чувств упал на пол. Его затрясло.

Я ощутила, как к моему горлу подобрался ком. Мое состояние было близко к истерике. Короли передавали флакон из рук в руки и падали на пол. Последним сделал глоток Моэн.

Черная Лошадь словно пришел в себя.

Он схватил меня за волосы так сильно, что у меня натянулась кожа лица.

— Лживая тварь! Дрянная девчонка! Ты сполна ответишь за то, что натворила!

Ты думаешь, Имоджен, что мне нечем тебе ответить?

Я вцепилась руками в свои волосы, пытаясь хоть каплю ослабить его хватку.

— Я знаю ваш маленький секрет с Фенрисом Третьим! Ни ему, ни кому бы то ни было ни один сегодняшний поцелуй не сойдёт с рук.

Руан со всей силы швырнул меня на пол. Стоящие рядом гвардейцы начали пинать меня, и кроме этого до моих ушей донесся тошнотворный крысиный писк.

— Они сожрут тебя заживо, Имоджен! А твоя истинная пара будет на это смотреть! — все больше распалялся Руан.

Я видела, как не менее пятидесяти крыс надвигались на меня и дрожащими руками вытащила атаме. Вряд ли оно мне поможет. Несмотря на треск ломающихся ребер, я приготовилась атаковать крыс силой. Хотя, кажется, я ошибалась, их оказалось много больше пятидесяти. Меня накрыло паникой, когда крысы взяли меня в кольцо, а в следующую секунду они уже были везде, и я начала чувствовать их укусы. Я кричала.

Сквозь боль и туман, объявшие меня, я увидела Риса. Он оказался возле Руана и резким движением вогнал появившуюся у него в руке рябиновую стрелу ему в прямо сердце.

Руан захрипел. Он был уверен, что такое никогда не произойдет и его самоуверенность сыграла с ним злую шутку.

Крысы кусали меня, и я, собрав последние силы, ударила по ним своим электричеством.

Фенрис выдернул стрелу из сердца Черной Лошади так же резко, как и вогнал ее туда. Кровь Руана хлынула на пол и на белую рубашку Риса, заляпав ее.

Я создала вокруг себя щит, не позволяя новым крысам приблизиться.

Руан обмяк, Фенрис разжал руки. Черная Лошадь с грохотом повалился на пол.

Дрен, находившиеся в зале осыпались вниз горстками черного песка. Теперь я никогда не узнаю, что случилось в Моргулией. Неужели и Лирина постигла такая же участь? Я удивлялась своей выдержке, ведь мне было очень больно. Укусы мгновенно распухли и причиняли сильную боль.

Фенрис подскочил ко мне. Он взял меня на руки. А во мне бушевала буря. Я не могла ее успокоить и не хотела этого. Я выпустила ее наружу. Шаровые молнии появлялись и ударяли во все, что попадалось им на пути.

Короли начали приходить в себя.

— Выбирайтесь отсюда! Скоро от этого места камня на камне не останется, — кричал им Фенрис, не отпуская меня.

Он был прав. От моих молний начался пожар. Моя душа больше не могла накапливать боль в себе.

Фенрис переместил нас вниз, в сокровищницу. Мне было без разницы куда он меня несет. Я не знала, зачем ему это. Я хотела лишь поскорее убраться как можно дальше от этого места.

Рис даже сейчас не спустил меня с рук. Он торопливо что-то искал и нашел это. Он взял какую-то корону, и мы затерялись в тумане.

Мы появились перед замком из белого камня. Мои глаза застилали слезы.

Не знаю, куда меня принёс Фенрис и почему нельзя было сразу сделать аркан внутрь, но он ещё некоторое время нес меня на руках.

Он что-то сделал, и я перестала чувствовать боль, а потом и вовсе уснула.

Когда я открыла глаза, за окном уже вовсю сияло солнце. Белоснежные простыни приятно пахли свежестью. Я потянулась. И вдруг осознала, что я не в чертовом замке Руана. Вчерашние события молнией пронеслись у меня в мыслях.

Я вытянула перед собой руки. На ней виднелись следы вчерашних укусов и уколов, но они были совсем бледными. Я закусила нижнюю губу, молясь, чтобы все то, что я сейчас видела, не было сном. Зажмурив глаза, я повернула голову вправо. Пару минут я не решалась их открыть. А потом всеми клеточками кожи ощутила на себе его взгляд. Рис приподнялся на одной руке, с тревогой разглядывая меня.

Я почувствовала, что сейчас расплачусь. Он убил Черную Лошадь, и мы оба выжили. Мне не верилось в это.

— Я знаю, ты никогда меня не простишь за то, что я вышла за него замуж, — сдавленно прошептала я.

Рис в ответ нежно провел рукой по моей щеке, и я прижалась к ней. Несмотря на все, что вчера произошло, он не отталкивал меня.

— Не вышла, — обронил он, убирая с моего лица фиолетовый локон.

— Конечно вышла. Мы не можем начинать наши отношения со лжи, убеждая, что ничего этого не было. Хотя, возможно, ты больше не собираешься начинать со мной отношения, — я натянула одеяло на бюстгальтер.

Фенрис вздохнул.

— Не вышла. Вихри Урда не одобрили ваш союз. А это значит, что ты так и не стала его женой.

— Но тогда почему Черная Лошадь исполнил мое желание?

— Потому что он бы никогда не признал перед всеми свою ложь. Он заставил тебя использовать свою силу, чтобы все выглядело максимально естественно.

На Фенрисе не было рубашки. Прочитав в моих глазах осознавание и понимание, а затем — облегчение, он бережно притянул меня к себе. Его пальцы нежно гуляли по моей шее.

— А короли? Все они живы?

— Все они живы, Джинни. Благодаря тебе.

Я прислонила голову к его груди, позволяя Рису успокаивающе гладить меня по бедрам. Его сильное тело напряглось. А я, наконец, хотела ясности.

— Где мы? — спросила я его.

— Наконец-то дома, — расслабленно улыбнулся Рис.

Я повернула голову и выразительно посмотрела на него.

— В замке Дуба, конечно же, — быстро пояснил он. — А ты, Джинни? Простишь ли ты когда-нибудь за ту стрелу, что попала в тебя, вместо Черной Лошади?

Фенрис всерьез об этом спрашивал. Его до сих пор терзала эта ситуация.

— Мы стоим друг друга. Мне не за что тебя прощать, Рис. Ты не мог знать, что я кинусь под стрелу твоего разведчика, — я игриво водила пальцем по его груди, пока вдруг не вспомнила, что…

— Ты меня переодел, — прошептала я.

На мне была лишь полупрозрачная белая комбинация.

Рис пожал плечами.

— Позволил себе эту вольность, — ответил он, смотря мне прямо в глаза. А потом, коснувшись моих губ и щеки пальцами, добавил: — Только эту вольность.

— А как же «пояс верности». Как ты снял его?

— «Чья магия запирает, та и отпирает», — так кажется, сказал Руан. У него не было наследников. Или братьев и сестер. И когда я убил его, его магия перешла ко мне. Тринадцать правителей Аркадии. Магия, как и природа, не терпит пустоты. Она восстановила баланс так, как смогла. Так что теперь я, как и ты, вновь наполовину фейри, наполовину урду. И магия во мне и от фейри, и от урду, как и в тебе. Но видят Боги, когда я мечтал о способностях, я не желал, чтобы все произошло так.

— Я понимаю… А вот его способность… Что это? Как бы ты ее описал?

С каждой минутой, проведенной вот так, в постели рядом с Рисом, я все больше понимала, что хотела бы просыпаться так каждый день.

— Черная Лошадь управлял множественностью. «Черным солнцем». Например, он мог собрать крыс или скворцов в огромнейшую стаю и напасть ими, что он и сделал с тобой, — кулак Фенрису сжался сам собой. — Он управлял их сознаниями. Дождь из любых животных, гипноз, синхронная люминисценция светлячков — все это относилось к его дару.

— Знаешь, люди, когда мечтают о магии, чаще всего они тоже мечтают о конкретных способностях, понимаешь? Например, пиро или телекинез… Всем понятно, что это такое. Но вряд ли кто-то хотел получить такой дар, который получил Черная Лошадь. Однако его способность, если на секундочку закрыть глаза на то, что он при помощи нее уже натворил — просто невероятная. И я уверена, ты найдешь ей более достойное и приятное применение.

— Или каждый раз, когда я ей пользуюсь, она будет напоминать тебе о Руане, — грустно улыбнулся Фенрис.

— Дерьмово, но я этого не исключаю, — с ним я могла быть откровенной.

Крепче прижав меня к себе, Фенрис сказал:

— Я тебя люблю, Имоджен. Возможно, нужно было дождаться более романтичного момента, чтобы сказать это, но я больше не хочу ждать. Хочу, чтобы ты знала об этом.

Я закусила нижнюю губу, понимая, что мне больше не хочется бегать от этой искренности. Мне и самой захотелось честно, наконец, сказать ему все.

— Я тоже тебя люблю, Рис… То, что ты мы друг другу говорим такое, уже делает этот момент невероятно романтичным и безумно важным. Ты так не считаешь? К тому же, мы у тебя дома, в теплой постели… Ты думаешь, мне нужно ещё что-то для счастья?

Фенрис улыбнулся, но поправил меня.

— У нас дома. Это теперь и твой дом. Если ты, конечно, хочешь этого, Джинни. Ты моя, и я больше никуда не хочу тебя отпускать.

Мои губы расцвели улыбкой. На щеках обозначились ямочки, и Рис тут же нежно поцеловал меня в каждую из них.

— Конечно хочу, — прошептала я. — Мне не верится, но ты — мой. Ты мой, Рис.

— Вот, так-то лучше. Такие разговоры мне больше нравятся. Кстати, не хочешь ли ты вновь отведать колы с лаймом? — горячо прошептал Рис, игриво кусая мочку моего правого уха.

Я томительно заерзала, касаясь его. Все во мне приятно трепетало. Он мягко, но соблазнительно коснулся моих губ. Между нами побежали искры, создавая переменный ток.

— Скажи это, — мягко попросил он.

— Хочу тебя целиком, а не какой-то кусочек, — возразила я, и, кажется, это дико понравилось Рису, потому что он тут же спустился от губ к моему подбородку и проложил от него до груди дорожку волнующих, горячих поцелуев.

Фенрис поднял мои руки вверх, чтобы стянуть мешавшую нам комбинацию. Я выгнулась ему навстречу, помогая. Он накрыл ладонью мою левую грудь.

Раздался громкий стук в дверь, прямо как в каком-то хорошем голливудском фильме. Только вот мне ужасно не хотелось, чтобы нам сейчас мешали. Мы остались живы, мы заслужили это время уединения.

В дверь постучали еще раз. Я посмотрела на Риса. Он положил мне обратно в руки комбинацию.

— Я думал мне тут будут рады! — заголосил Лирин.

Рис еле успел замотать меня в одеяло. Лирин зашел внутрь, не собираясь ждать больше ни минуты. Я захихикала, потому что теперь напоминала сосиску в тесте.

— Невероятно! Ты жив! — Я забыла, что сосиски в тесте прыгать не умеют, и чуть не скатилась с кровати.

Рис вовремя подхватил меня и вернул на место.

— Но как? Как тебе удалось? Ведь все они буквально на наших глазах рассыпались в прах!

Лирин смущенно переводил взгляд с меня на Фенриса.

— Я ни в коей мере не собирался вас стеснять, — сообщил он.

— Стеснять? Да я безумно рада, что ты жив! Обними меня, и я из гусеницы превращусь в куколку! — пошутила я, но Лирин все же обнял меня прямо в одеяле.

— Твой… Твой… — начал он, смотря на Риса. Рис ему выразительно кивнул.

— Твой Фенрис… Твоя пара сказал мне, как только я вернулся сюда, полностью вымыться в настойке дуба. Но строго следить, чтобы даже крохотной капли не попало в рот. И я сразу же сделал как он сказал.

— А затем он отправил меня на Источник Урда, — пристально посмотрев на Риса, Лирин широко улыбнулся, а потом парни крепко обнялись, похлопывая друг друга по спине.

— Я знал! Знал, что у тебя получится! Ты зря сомневался в себе. Ты достаточно силен духом, Лир, — глаза Риса сияли.

— Я очень рад, ребята, что вы, наконец, нашли друг друга. Было очень сложно, Имоджен, не признаваться тебе в том, что я помогал Рису. Жаль, что мне совсем недолго пришлось тебя оберегать. Мне не верится, что все получилось. Вот только… Дейтерия до этого не дожила. Эта борьба унесла слишком много жизней, — улыбка Лирина погасла.

— А не пора ли нам всем позавтракать? — подмигнул Рис, переводя тему.

— Я как раз шел к вам, чтобы сообщить ещё и это. К завтраку все готово, — снова начал улыбаться Лирин.

Он тактично кивнул нам и оставил нас наедине.

Только сейчас я смогла немного осмотреться. Спальня Фенриса была просто огромной и выполненной в стиле барокко. Белый, голубой цвета неба, золотой, слоновая кость айвори — оттенки мебели идеально гармонировали между собой. Сразу за кроватью стоял диван со множеством подушек. Полы были устланы разными коврами, преимущественно бело-голубыми, на которых преобладали цветочные мотивы. А ещё тут было невероятно много света: потолок украшала громадная хрустальная люстра с не менее, чем девятью лампами, на стенах висели бра, возле диванчика стояла напольная хрустальная лампа, имитирующая подсвечник. Справа находился резной деревянный шкаф цвета слоновой кости, слева — такое же трюмо.

Рис с любопытством наблюдал за мной, пока я разглядывала все вокруг.

В дверь снова постучали. Фенрис открыл дверь. Миниатюрная светловолосая фейри внесла в комнату платье цвета темной орхидеи. Я посмотрела на Риса. Оно будет идеально сочетаться с моими фиолетово-розовыми локонами.

— Это Вестфалия, она будет тебе здесь помогать, если ты не против, — сообщил он.

— Не против, — я протянула ей руку. — Меня зовут Имоджен.

— Рада наконец-то лицезреть вас собственной персоной. Фенрис о вас много рассказывал. Хорошего, естественно, — Вестфалия расхохоталась, увидев мою реакцию.

— Я всегда верил, что однажды заберу тебя сюда, — с умиротворением пояснил мне Рис.

— Я бы принесла вам бутылочку вина и фрукты, но остальные короли уже в сборе и ждут только вас, — Вестфалия подмигнула мне.

Я удивленно посмотрела на Риса.

— Ты восстанавливалась трое суток. А эти двенадцать непосед хотели тебя отблагодарить. Что мне ещё оставалось делать? Я пустил их сюда и помог все организовать, — развел в стороны руки Фенрис.

— Организовать — что?

— Какая ты нетерпеливая. Совсем скоро все увидишь сама.

Рис кивнул Вестфалии и она вышла. Пока я возилась с платьем, он вытащил из шкафа потрясающий белый костюм. Верх рубашки был украшен вышитыми розами. Рис не успел застегнуть все пуговицы, и я залюбовалась его мышцами, выглядывающими из под белой ткани.

Рис надел тот самый венец с молниями и листьями дуба. Он подошел ко мне и провел рукой по платью, касаясь меня в тех местах, где его украшали блестки и мелкие кристаллы.

— Ты выглядишь изумительно! — выдохнул он. — Но позже я сниму его с тебя, — пообещал Рис и надел мне на голову диадему с розовыми розами из металла и кристаллами аметиста.

— Мне не верится, Рис… Вдруг я умерла, и это — мой рай? — смущенно опустив глаза в пол, прошетала я.

Рис обнял меня за талию и поцеловал под ухом.

— То есть, это тобой воспринимается, как рай? — Его уголки рта приподнялись в улыбке.

Фенрис положил руку мне на грудь и чуть сжал ее.

— Хотя мне и безумно приятно, что ты столь чудесным образом отзываешься обо всем этом, но спешу тебя заверить: мы очень даже живы. И я даже дерзнул пригласить сюда твою маму и брата. Так что их ты совсем скоро тоже увидишь.

Я повернулась к Рису так, чтобы мне было видно его лицо и приподнялась на носочки. Ответом и благодарностью ему стал мой поцелуй.

Мы вышли из спальни, я ахнула: замок Дуба изнутри был полной противоположностью замка Бузины. Здесь было столько света и воздуха… На стенах висели картины с маринами. По пути встречалось множество зеркал. Они отличались от обычных зеркал, которые я видела везде: на их поверхности переливалась радужная пленка, словно кто-то растянул мыльный пузырь. Эти зеркала напомнили мне крылья койнов.

— Неспроста. Все зеркала здесь зачарованы их магией, — пояснил Рис, услышав мои мысли.

Все зеркала, причудливый орнамент на потолке, балкончик, колонны и даже кресла в гостиной — подсвечивались мягкими голубыми и синими оттенками.

Две спиральные лестницы переходили в балкон, на котором располагался красивейший из когда-либо виденных мной аквариумов. Он стоял по центру, и от него вниз шла следующая лестница. Она оканчивалась двумя хрустальными напольными лампами по краям и вазами, в которых рос папоротник. По центру зала, в который вывела нас лестница, стоял синий диванчик в форме круга. В его центр, с потолка спускалась хрустальная спиральная люстра, напоминая ступенчатый водопад. В этом зале картины заполняли всю стену по высоте и были вмонтированы в нее. На них изображались величественные старинные замки неописуемой красоты.

— Как тебе удалось сохранить такое чудо нетронутым? — задохнулась от переполнявших меня эмоций я.

Фенрис рассмеялся.

— Легко. Черная Лошадь считал замок нашего рода верхом безвкусицы.

Он взял меня за руку и повел по лестнице вверх.

— У нас два столовых зала, — пояснил он. — Малый, здесь, недалеко, и большой, в который я тебя сейчас веду, в башне.

Как же сильно все это отличалось от условий, в которых выросла я. У меня перехватывало дух. Рис сказал, что если я хочу, этот замок теперь будет и моим домом. Мне было сложно поверить, что что-то столь чудесное будет моим домом. Нашим домом.

Мы поднялись по винтовой лестнице. Никаких гвардейцев и телохранителей, идущих шаг в шаг здесь не было. Только искрящийся свет, играющий в хрусталиках ламп и люстр. Вестфалия была единственной увиденной здесь мной служанкой.

Мы остановились перед расписными дверями, на которых изображались птицы, большинства названий которых я не знала, среди них угадывались орел, филин, попугай и фламинго.

Фенрис галантно открыл дверь. Перед нами раскинулся большой зал. Его белые стены украшали золотые деревья, ветви которых причудливо переплетались на купольном потолке, который искусной художественной росписью был превращен в настоящее голубое небо с безмятежно плывущими облаками. Из центра купола вниз спускалась золотая люстра, которая вторила венцу Фенриса: те же молнии и дубовые листья.

В зале находилось не менее ста фейри и кое-где между ними мелькали урду.

Внутри меня вдруг что-то перевернулось, напоминая о другом столовом зале, в котором Руан устраивал отвратительные шоу. Я сжалась и слегка растерялась, не зная, как себя вести. Но Рис тут же спас ситуацию: он крепко и уверенно сжал мою руку, напоминая, что в этом зале никогда ничего подобного происходить не будет.

С особой грацией мы шли между столиками. Фенрис все время улыбался.

Все взгляды были направлены лишь на нас. Рис подвел меня к столику, за которым сидели мама и Ной. Я бросилась в их объятия. Ной пытался спасти меня. А мама… Мама почему-то не отправилась за мной в замок Бузины. С одной стороны, мне было так легче: моя мама была человеком, и я бы не хотела, чтобы она стала очередной игрушкой в руках Руана. Без сильного козыря противопоставить ему что-то было бы сложно, и вряд ли у нее этот козырь имелся. Думаю, и она тоже сознавала это. Но все-таки, какой то крохотный червяк точил меня, говоря, что кем бы она ни была, она моя мама и должна была отправиться спасать меня хоть на край света. Он никак не хотел соглашаться с разумными доводами о том, что Стена не пропускает в Аркадию людей. Ведь сейчас она здесь. Я постаралась выбросить все эти мысли из головы. Я хотела просто наслаждаться моментом, когда мы, наконец, собрались все вместе.

Когда мы вдоволь наобнимались, Рис утащил меня за соседний столик, который предназначался для нас.

В центр зала вышли Бьорк и Вестфалия.

Я думала, что она просто служанка, но, кажется, я ошибалась. Рис успокаивающе положил свою ладонь на мою руку.

— Расслабься, — прошептал он. — Они лишь хотят поблагодарить тебя, за то, что ты сделала.

— Но Руана убил ты, а не я.

Рис взял мое лицо в свои руки.

— Но желание, которое вернуло им бессмертие и силы, все же загадала ты. Оно освободило их. А я… Я не мог дать тебе умереть, Джинни.

— Правитель королевства Березы, Бьорк Коричневый Олень из рода Койвисто, Звездных фейри, — представила Бьорка Вестфалия.

Бьорк нашел взглядом меня, и, в тот момент, когда он кивнул мне, на потолке, на нарисованном небе замерцало полярное сияние. Словно в отражении тех самых магических зеркал, купол перечеркнула от края до края витая ярко-зеленая полоса. Спустя мгновение ее завитки вспыхнули фиолетовым.

Я не могла оторвать взгляд от этого невероятного зрелища.

— Это сила Бьорка, — шепнул мне Фенрис. — Короли хотят показать тебе, что ты им вернула.

— Так красиво, — мои губы задрожали, а в уголке глаза показалась слезинка.

— Хэй, — нежно прильнул ко мне Рис. — Надеюсь, ты от счастья?

Я кивнула, смахивая ладонью слезинку.

— Правительница королевства Рябины, Пилада Белый Журавль из рода Вайль, Солнечных фейри, — Пилада взяла края юбки, и чуть присела перед нами, озаряя все потрясающей улыбкой.

Ее рыжие волосы разметались в стороны, как только она подняла руки вверх. Вокруг нее закружился воздушный вихрь, небольшой торнадо, исполняя перед всеми изумительный танец. Пилада полностью контролировала его, ни одна салфетка, ни один прибор не упали со столов.

— Правитель королевства Ясеня, Цендр Желтый Морской Конек из рода Морель, Солнечных фейри, — представила следующего короля Вестфалия.

— Я свел их с твоей матерью и Ноем. Они поговорили… Цендр теперь знает все, — прошептал мне Рис.

— Кажется, за три дня я успела пропустить самое интересное? — я приподняла одну бровь.

— Нет, все самое интересное только начинается, — Рис наколол на вилку какой-то розовый мягкий прямоугольник и протянул мне. — Вестфалия готовит самый вкусный клубничный лукум во всей Аркадии.

Я откусила кусочек и блаженно закрыла глаза.

— М-м-м, это и правда так, — я сняла пальцами с вилки весь кусок и засунула его себе в рот. — Это мечта!

Пока я с удовольствием наслаждалась клубничным лукумом, мой взгляд упал на другое блюдо, находившееся у нас на столе.

— Закрой глаза, — попросила я Риса.

Он улыбнулся мне и закрыл глаза.

Я взяла кусочек лимонного пирога с безе, и нежно провела указательным пальцем по нижней губе Фенриса. Его губы растянулись в еще более широкую улыбку, а щеки порозовели. Я коснулась его губ своими губами, а потом поднесла к его рту кусок лимонного пирога.

— Кусай, — попросила я Риса.

Он откусил кусок, начал жевать и удовлетворенно заурчал.

— Запомнила, — широко улыбнувшись, он протянул кусок лимонного пирога мне. — Теперь твоя очередь. Я подумал, что тебе больше понравится клубничный лукум, но лимонный пирог с безе ты тоже должна попробовать.

— Я запомнила все, что касается тебя, — сладким голосом сообщила я ему и серьезно округлила глаза.

— Мне уже начинать бояться? — рассмеялся Рис и дал мне откусить лимонный пирог.

Почему здесь все было таким вкусным? Я блаженно закатила глаза.

— Теперь сохранить фигуру мне будет невероятно сложно, — констатировала я.

Глаза Фенриса сверкнули. Он не отрываясь смотрел, как я ем пирог.

— Наверное, так и есть, — промурлыкал он.

— Родителей Вестфалии убил Руан. И я взял ее к себе и сделал управляющей. Она талантлива и ни разу ещё меня не подвела. Думаю, вы подружитесь. Кстати, она не сводит взгляд с Лирина. Теперь, когда моей сестры больше нет, я бы не хотел, чтобы он шел по жизни в одиночестве. Надеюсь, он даст Вестфалии шанс исцелить его сердце.

— Правитель королевства Ольхи, Элдер Рыжий Лис из рода Вассиан, Солнечных фейри.

Тем временем, праздник продолжался. В центре вспыхнул огонь, и я вскочила со своего места.

Фенрис успокаивающе взял меня за руку.

— У него все под контролем. Это всего лишь способность Элдера. Посмотри, огонь не распространяется дальше этого круга.

У меня перед глазами встал другой огонь, который совсем недавно разгорелся из-за меня в замке Бузины. Хотелось верить, что он спалил тот чертов замок дотла.

Я поправила юбку у платья и села. Надеюсь, Элдер не обидится на меня из-за подобного поведения.

— Правитель королевства Ивы, Джиорр Серый Заяц из рода Грассо, Звездных фейри.

— Его сила — чистая энергия, она может принимать разные формы, — шепнул мне Фенрис.

Последовала яркая ослепительная вспышка, и к куполу взметнулись семь тринадцать звезд, созданных из света. Каждая из них превратилась в животное, которое сделало круг по залу.

За десять лет многие успели отвыкнуть от магии, поэтому, как и я, смотрели на это представление как завороженные.

— Правитель королевства Боярышника, Тойво Желтый Шмель из рода Ильвес, Солнечных фейри.

Тойво ростом был выше остальных, но при этом владел своим телом с не меньшей грациозностью. Золотистая атласная рубашка с черной вышивкой, черные вельветовые брюки и достаточно простой золотой обруч на красных волосах дополняли его величественный солнечный образ.

Вестфалия разложила перед ним семь крупных камней, размером больше мужской ладони. До моего слуха донесся неприятный ультразвук. И в эту же секунду камни поползли. Было похоже, что они ожили. Они ползли в разные стороны, словно улитки. Ультразвук усилился, и камни поднялись в воздух. Они левитировали.

Зал то и дело взрывался оглушительными аплодисментами.

— Правительница королевства Дуба, Имоджен Белая Лошадь, из рода Аспенрут, Звездных фейри, — произнесла Вестфалия и я вздрогнула.

Это что ещё за новости?

— Потом об этом поговорим, а пока иди, — легонько подтолкнул меня Фенрис.

Я судорожно прокручивала в голове, что я могу показать остальным, так, чтобы это не вышло из под контроля.

На негнущихся ногах я вышла в центр. На меня смотрели все. И ни в чьих глазах я не видела осуждения. Только тепло и поддержку.

Я начала дышать, собирая в себе силу. Совсем скоро, на куполе, на вершинах золотых деревьев зажглись Огни Святого Эльма. Это выглядело волшебно. Мне зааплодировали. А у меня в ушах не переставало звучать «Из рода Аспенрут».

Нам определенно будет о чем поговорить с Рисом в ближайшее время.

— Правитель королевства Падуба, Инзель Черный Кот из рода Пеларатти, Лунных фейри.

Кудрявый, черноволосый и темноглазый, в изумрудном камзоле, этот король вполне мог бы сойти за импозантного итальянца.

— О, мне понадобится доброволец для моего представления. Я читаю чужую память путем прикосновения. Проще всего это получается с людьми. А раз уж у нас на празднике сегодня есть одна человеческая женщина, я бы хотел попросить её стать добровольцем.

На маме сегодня было надето длинное, до пят, аквамариновое платье с цветочным принтом в стиле хиппи. Оно не помешало ей изящно встать из-за столика и подойти к Инзелю.

Он без предупреждения положил руку ей на плечо и ее глаза закатились.

— Как интересно! И пугающе! — воскликнул он, указывая на Лирина. — Этот молодой фейри щедро поделился своей кровью, чтобы провести через барьер человека. Оказывается, человеку достаточно запятнать себя кровью фейри, чтобы барьер пропустил его.

Присутствующие начали перешептываться. Инзель отпустил мою маму.

— Не могли бы вы перед всеми подтвердить, что все было так, как я описал?

— Да, все было так. Я намазала себя кровью Лирина, а также мне потребовалось сделать пару глотков. Было больно, словно сотни иголок пронзили меня, но в итоге Стена пропустила нас.

— Я нашел этот способ в библиотеке замка Бузины всего неделю назад. Твоя мать дни и ночи проводила у барьера, пытаясь попасть к тебе, и я опасался, что рано или поздно способы, которые она испытывала, могли нанести ей серьезный вред. Сделать аркан вместе с ней прямо сюда я тоже не решался, с ней могло произойти все, что угодно, — прошептал мне на ухо Рис.

— А если бы Стена не приняла ваш обман? Если бы с моей мамой случилось непоправимое? — Я ощутимо толкнула Фенриса в предплечье, хотя, надо сказать, после его слов, червяк, точивший меня, успокоился. Моя мама искала возможность попасть за барьер.

— Я принял этот риск ради тебя и нее.

— А что если теперь этот способ узнают и другие? И люди все в большем количестве начнут появляться на этих землях?

Рис пожал плечами.

— Возможно, мы слишком долго жили раздельно. Рано или поздно этому все равно пришел бы конец.

— Ты утверждал, что я не вышла замуж за Руана. Так какого черта я — из рода Аспенрут?

Я не могла подождать. Этот вопрос взволновал меня даже сильнее, чем новость о том, что я теперь — правительница королевства Дуба.

Фенрис положил свою ладонь на мою и сжал ее.

— Твоего отца зовут Ореной Аспенрут. Он был отцом и Руана тоже. Вы с ним были рождены от разных матерей, и он не знал о твоем существовании. Теперь ты понимаешь, что ваша с Руаном «псевдоженитьба» здесь не причем? — Фенрис тяжело задышал, а мне казалось, мое сердце купило билет на «падающую башню» и теперь решило испытать этот аттракцион.

— Правитель королевства Орешника, Сальмон Серебристый Лосось из рода Авела, Лунных фейри.

По нарисованному небу поплыли настоящие облака.

Но они меня уже не интересовали. Я пыталась понять, как так получилось, что я вышла замуж за сводного брата? Может быть, как минимум это и была одна из причин, почему Вихри Урда не благословили наш союз?

— Одна из причин, Джинни. Истинные пары священны. Когда связь проявилась, никто другой не может взять в жены твою пару.

— Значит, ты с самого начала знал, что так будет? Поэтому был таким уверенным? — прищурилась я.

— В теории. На практике раньше никто не проверял подобного. Но я надеялся, что это окажется правдой.

— Правительница королевства Виноградной Лозы, Лайру Белая Лебедь из рода Инганнаморте, Лунных фейри.

— Вестфалия, милая, не уходи. Помнишь ли ты, какой у меня дар?

Щеки Вестфалии заалели.

— Вы управляете привязанностями.

— То есть, она своего рода Купидон? — прошептала я.

— И да и нет, — ответил Фенрис. — Она может проявить лишь ту привязанность или антипатию, которая уже существует. Усилить ее.

— Верно, милая. Лирин, солнце, подойди к нам.

Вестфалия смущенно закрыла щеки ладонями. Лирин подошел к ней, с интересом наблюдая за происходящим и Вестфалией.

Лайру соединила их руки, и их осветила вспышка света. Лирин внезапно притянул Вестфалию к себе и поцеловал.

Зал взорвался аплодисментами. Кажется, они действительно испытывали друг к другу взаимное притяжение. Лирин провел по волосам на затылке ладонью снизу вверх и многозначительно посмотрел на Весту. Она кивнула в ответ и прочистила горло:

— Правительница королевства Плюща, Эдера Синяя Бабочка из рода Гирландайо, Лунных фейри.

Эдера мгновенно приковала к себе все взгляды в зале. Вокруг нее один за другим вырастали ведьмины круги из грибов, которые светились мягким зеленым светом.

К слову, Рис, тем временем, положил мне на тарелку какое-то круглое печенье.

— Думаю, «лунные пирожные» ты тоже еще не пробовала. Внутри — паста из семян лотоса.

Я взяла пирожное в руки и аккуратно откусила кусочек. Оно напомнило мне по вкусу бисквит с ореховой пастой и абрикосовым вареньем. Это немного отвлекло меня от мыслей о моем отце и Руане в качестве старшего брата. Неужели мои прямые черные волосы — вовсе не в маму?

— Правитель королевства Тростника, Моэн Белый Филин из рода Эртель, Звездных фейри.

Температура в зале резко упала. Брюнет с глазами цвета нефрита сделал пару пассов руками, и на мраморных полах расцвели невероятные ледяные цветы.

Такие разные правители и такие разные силы…

— Правитель королевства Бузины, Фенрис Третий Черная Лошадь из рода Виалар, Лунных фейри.

Я опять вздрогнула. Мне определенно нужны пояснения. И чем скорее, тем лучше.

Фенрис поцеловал тыльную сторону моей ладони и пошел в центр. Через пару секунд те же самые деревья, украшенные мной Огнями Святого Эльма сияли уже другим светом. Теперь на ветках появились самые что ни на есть настоящие светлячки, и они синхронно мерцали.

Рис смог. Он уже нашел лучшее применение силе Руана. Сложно представить, что еще пару дней назад эта же сила чуть не лишила меня жизни…

Я поняла, что это было не просто представление: тринадцать королей таким образом решили возвестить миру, что они вновь правят и защищают свои королевства. И теперь я стала одной из них.

После были танцы. Ничем не напоминающие балы у Руана. Мы с Фенрисом танцевали, прижавшись к друг другу. Он буквально не выпускал меня из рук, и меня это устраивало на все сто процентов.

— Ты не очень устала? — поинтересовался Рис, поглаживая меня по спине.

На самом деле я устала, но признаваться в этом Рису мне не хотелось. Он наверняка не просто так спросил. Если он собирается куда-то, то, несмотря на усталость, мне бы хотелось отправиться с ним. Поэтому я слегка пожала плечами. Врать Рису я не собиралась.

— Хочу тебе кое-что показать. Небольшое путешествие…

— Ты же знаешь, с тобой хоть на край света, — улыбнулась я.

— Да? — Он одновременно хитро и довольно поднял одну бровь вверх.

Я взяла его за руку, показывая, что мои слова — не просто слова. Я действительно была готова отправиться с ним куда угодно, прямо в эту секунду.

Фенрис крепко обхватил меня двумя руками и мы сделали аркан.

Вокруг завывал сильный нестихающий ветер. У меня сбилось дыхание от громадных открытых масс воздуха. Уши заложило. Мы стояли на одном из выступающих мысов глубокого многокилометрового каньона. Нереальные тени на дне подчеркивали его величественность. Несмотря на сильнейший ветер, я ощутила аромат можжевельника. Корявые деревца упрямо цеплялись за камень.

Огромное пространство ущелья было заполнено хаотичной, на первый взгляд, россыпью пирамидальных утесов. У меня захватило дух. Невероятное по красоте зрелище. Исполинские стены каньона напоминали древний каменный лабиринт без начала и конца. Разноликие осадочные породы чередовались между собой: красные, коричневые, бурые оттенки перемежались с желтыми, ярко-оранжевыми и розоватыми.

Фенрис торопливо снял с себя камзол и надел его на меня. Мой нос быстро покраснел из-за жесткого ветра и стал мягким.

Фенрис тихо стоял рядом и не мешал мне наслаждаться увиденным. Наслаждаться небывалой свободой.

Не знаю, сколько времени прошло, пока мы так стояли, но спустя некоторое его количество я поняла, что среди стихийных песен ветров я слышу что-то ещё. Будто бы кто-то выстукивал и вышептывал определенный ритм, плетя замысловатый узор, который казался мне странно знакомым.

— Ты слышишь это? — спросила я Риса, перекрикивая ветер.

Его глаза блеснули. Он довольно кивнул.

— Так именно это, а не сам каньон ты хотел мне показать?

Фенрис опять кивнул. А потом запел, подчиняясь этой странной ритмичной и диковинной музыке.

— Это та самая колыбельная, которую ты пел мне, и которую пела тебе мать?.. Но… Ты ведь поешь ее на каком-то другом языке. Почему я понимаю его?

— Это древний утраченный язык урду. Когда я увидел в твоем сознании, как ты выводила символы на барьере один за другим, я уже тогда знал, что должен показать тебе этот каньон. Казалось бы, просто природа, которая день за днем ветрами обтесывает камни… Но нет.

Знаешь, ещё до того, как я стал урду, наш род обвиняли в связи с ними. Моя мать пропала здесь. Однажды она ушла сюда и больше не вернулась… С тех пор я ее не видел. Мы с отцом приходили сюда каждый день, но ничего, кроме этой колыбельной, не обнаружили.

— Но я не знаю, как это у меня получилось тогда. Это знание, оно будто бы возникло где-то внутри, — я показала себе на солнечное сплетение. — Это не школьные уроки, которые мы зубрили день ото дня и потому теперь знаем их как дважды два. Это знание совсем иного рода. Я даже не знаю, правильно ли называть его знанием. Может быть, правильнее было бы говорить чувствование.

— Я не прошу тебя прямо сейчас что-то делать, Джинни. Но мне показалось, что у тебя есть какая-то связь с этим местом. Может быть, ты сможешь увидеть то, чего не смог увидеть я.

— Где мы сейчас? Где находится этот каньон? — Я сделала небольшой шажок к краю, потому что мне хотелось посмотреть вниз, но Фенрис потянул меня обратно к себе.

— На севере Ничьих земель. По западной границе королевства Дуба.

— А когда пропала твоя мама? — мягко и без напора спросила я.

— За девять лет до того, как Руан убил моего отца.

Я почувствовала себя окончательно замерзшей и уставшей. И сообщила об этом Рису.

— Я пока не планировал возвращать нас домой, — погладил он меня по волосам. — Помнится, ты хотела ясности.

— И куда мы теперь? — поинтересовалась я у Риса.

— В Аркону.

— Э-э-э, я не думаю, что готова.

— Ты урду, Имоджен. И я тоже. Выбрось из головы слова Руана.

Фенрис протянул мне руку. Секунд пять я колебалась, но потом все же вложила свою руку в его и закрыла глаза.

Со всех сторон безмятежно пели птицы. Я открыла глаза. Мы стояли в тенях древних секвой.

— Ты же сказал, что мы в Аркону? Но это — национальный парк Секвойя в Калифорнии, и он за барьером.

Фенрис лукаво улыбнулся. Поставив левую руку на талию, правой он обвел окружающее нас пространство.

— Готов поспорить. Мы ни шагу не сделали за барьер.

— То есть, ты хочешь сказать, что мы действительно в Арконе? Но я думала, что секвойи больше не растут нигде… — не договорив, я мотнула головой.

Нужно уже отбросить эту логику. Много о чем я думала, и почти все оказалось не так.

— Подожди, это что — двери в деревьях? Это дома? А где же развалины, в которых живут урду? Это что, очередная сказка?

Если они живут, то где они все?

— Идем, — улыбаясь, сказал мне Рис и снова взял меня за руку.

Мы сделали всего десять шагов по тропе, и я увидела их. Там, дальше, среди деревьев их было очень много. И каждый занимался своим делом, не замечая нас с Рисом.

Среди них по воздуху летали разные предметы, то там, то здесь, я видела красивые цветные вспышки.

— Для них жить среди магии так же естественно, как среди воздуха, — объяснил Рис. — Они не мыслят своей жизни без нее. И мир они видят не таким, как мы, и не так. Я многому у них научился. На первый взгляд урду могут показаться тебе жестокими, чудаковатыми… Но когда ты пройдешь Метаморфозу, тебе будет легче их понять. Пока я жил среди них, я перенял их образ мышления, но это не значит, что он заменил тот, который привычен тебе и был привычен мне. Просто теперь я знаю, что выбито на обеих сторонах монеты.

— Куда мы идем? — я неприлично пялилась на всех урду, которые попадались мне на пути.

— К твоему отцу.

— Нет, — я остановилась. — Подожди, Рис. Я не готова к этой встрече. Все происходит слишком быстро…

— Ты никогда не будешь готова, Джинни. К этому нельзя подготовиться. Поэтому в этот момент рядом с тобой буду я. Тебе понадобится кто-то близкий рядом. Чем раньше ты потянешь клубок за нить и размотаешь его, тем скорее можно будет связать шарф.

Возможно, Рис прав. Чем быстрее я наведу в своей жизни порядок, тем быстрее смогу снова почувствовать себя нормально. Я кивнула Рису, и мы запетляли лесными тропами. На секвойях не было никаких опознавательных знаков, поэтому я не понимала, как Рис ориентируется в этом хаосе.

Мы остановились возле одного особо крупного дерева, и Рис, постучав в дверь произнёс что-то на неизвестном мне языке.

— Забавно, что современный язык урду ты не понимаешь, — заметил он.

Я покачала головой.

К нам вышел мужчина, на вид лет тридцати пяти, если бы не одно но — его выдавали глаза. Которые, к тому же, оказались разного цвета — один серо-болотный, а другой — серо-сизый. Прямые, длинные распущенные черные волосы, совсем как мои, небольшие и аккуратно остриженные усы и борода. Четко очерченные, выдающиеся скулы и впалые щеки, прямой нос. На шее висел подвес из разных недрагоценных камней. Увидь я его раньше, сказала бы, что он — друид или шаман. До тех пор, пока он не открыл рот, я не замечала его клыки.

Мужчина с таким же неприкрытым любопытством разглядывал нас.

Я инстинктивно посильнее натянула камзол Риса, который был все еще на мне, и это не укрылось от, вероятно, моего отца.

Он что-то сказал Рису на языке урду и мы прошли внутрь.

Как же разительно отличалось убранство внутри дома от замков, в которых мне в последнее время пришлось жить! Пространства в этом доме в дереве было ещё меньше, чем в доме, который занимал Дарис.

Стены, мебель, буквально все вокруг было вырезано из дерева. Покрывала на кровати и креслах больше напоминали жилище хиппи. Они были сплетены из кусочков грубых болотных, бурых, серых и розоватых нитей.

Среди всего этого природного великолепия мы с Фенрисом смотрелись нелепо. Удивительно, что на нас никто не пялился.

— Я знал, что однажды наши пути пересекутся, — сказал мне отец не на языке урду. — Значит, совсем скоро тебя ждёт великое путешествие.

Я сдвинула брови и хмуро посмотрела на него.

— Мне бы хотелось, чтобы мы начали с чего-то попроще, — сообщила ему я. — Например, вот так: «Привет, я Имоджен, и я совсем недавно узнала, что я — твоя дочь». А вот ты, похоже, ничему не удивлен.

Отец подошел к столу и некоторое время перекладывал там с место на место какие-то предметы.

— Между Аркадией и Арконой нет Стены, подобно той, что стоит, разделяя, мир фейри и людей. Однако разделение между нашими расами еще более видимо невооруженным взглядом. Короли Аркадии запретили союзы между урду и фейри, и всех, кому не повезло полюбить и заключить такой союз, они изгоняли из своей страны. И тогда оставалось лишь два пути: пройти через барьер к людям или жить здесь, среди нас, среди урду. И если мы, урду, всегда довольно легко адаптировались среди других народов, то фейри, и уж тем более люди, которые попадали к нам, не выдерживали отсутствие у себя магии, когда вокруг все так и дышало ей.

Решение всегда находилось рядом: мы никогда никому не запрещали окунаться в Источник Урда. Для того, чтобы стать одним из нас, требуется соблюсти три условия: любовь в сердце, чистые намерения и сильный дух.

Я слушала отца молча, не пытаясь перебивать.

— Не было ни дня, когда бы я не просил твою мать пойти со мной к Источнику. Но ее страх был сильнее желания обратиться. А потом она забеременела тобой, и естественно, о том, чтобы окунуться в Источник не было и речи. Мы могли бы обрести парные узы, но вместо этого мне пришлось ее отпустить.

Мы с ней познакомились на Источнике на стороне людей, когда мы пытались устанавливать с ними связи и передавать знания. Как выяснилось позднее, по иронии судьбы на том же Источнике она познакомилась с Саламандром, правителем королевства Ясеня.

— Но я знаю, Фенрис Третий из рода Виалар, зачем ты здесь, — мой отец перевел взгляд на него. И он был таким холодным, что я вздрогнула.

— Вихри Урда! Убийца моего сына пришел, чтобы просить руки моей дочери. Вас соединили священные узы, ты бы мог и не спрашивать меня ни о чем, но вот ты здесь. Даже не знаю, что это: смелость? Глупость? Дерзость? Слабоумие? Честь?

Я застыла как вкопанная. Не нужно было нам сюда приходить. Что если мой отец решит отомстить Рису за Руана и убьет его? Я кинула тревожный взгляд на Риса. Он в ответ крепче сжал мою руку. Мы пришли сюда для того, чтобы попросить благословения у моего отца? Вот это неожиданность.

— Кто? — холодно спросил Рис.

— Мать Руана. Она все еще питает ко мне чувства. Вы были так увлечены происходящим, что абсолютно не замечали ее в замке Бузины. А она, между прочим, Имоджен, еле спаслась из-за пожара, который ты устроила.

— Не тебе меня осуждать, Ореной, — отчеканила я.

Получается, он выпил крови матери Руана и видел, как Рис убил Черную Лошадь?

— Не я к тебе пришел, — заметил он, и я фыркнула. — Знаешь, что твоя мать отвезла тебя к Источнику в надежде, что там ты с ее помощью пройдешь Метаморфозу? Она боится за тебя и хотела, чтобы ты стала сильнее. Но она не знала, что для этого подходит лишь один Источник — Источник Урда. Кроме этого, тебе нужен надежный проводник из урду. Лучше, если это будет кто-то из старших членов семьи. Но, насколько я понял, у вас тогда так ничего и не вышло.

— Ну нет. К этому я точно не готова! — выкрикнула я и мой голос сорвался.

Фенрис осуждающе посмотрел на моего отца.

— Успокойся, Имоджен, — осадил меня отец. — Я хорошо умею владеть собой. И не трону Фенриса. По крайней мере, сейчас и ради будущего. Но не надейся, что между им и мной может возникнуть приязнь. Каким бы не был Руан — он был, прежде всего, моим сыном.

Я не знала, уместно ли будет спросить про мать Руана, но вопрос сорвался с моих губ быстрее, чем я успела это осознать.

— А где сейчас мать Руана? Как ее зовут?

— Сейчас она у своих родных в Аркадии. Надеюсь, вы не собираетесь ее тревожить, потому что ее душевное здоровье оставляет желать лучшего. Я виноват в том, что Руан вырос таким. Сначала мне казалось, что он лишь непослушный ребенок, и в какой-то момент я махнул на его проделки рукой. Я ждал, что он вырастет, и если не я, то на него повлияют внешние обстоятельства и он изменится. А мать… Виллия не оставляла попыток повлиять на него. Вероятно тогда же, когда ты попала в замок Бузины, Имоджен, он запер ее там. Он играл на ее худших страхах, и я думаю, что ему удалось сломать ее.

— Если бы не Фенрис, он убил бы меня, — тихо сказала я, отводя глаза в сторону.

— Я знаю, Имоджен. Но все это оставило огромную рваную рану в моем сердце. И я не уверен, что она когда-либо заживет. Я всегда буду искать в себе признаки той жестокости, которые были в моем сыне. Вглядываться в Виллию и думать, что нам нужно было сделать и когда. Но, несмотря на все это, я не против ваших уз. Я надеюсь, вы сможете стать лучшими родителями, чем стали мы.

Я мгновенно залилась краской.

«И все-таки это одобрение. Значит, мы не зря пришли», — мысленно шепнул мне Фенрис.

Отец строго посмотрел на него.

— Заканчивайте эти свои штучки. Уж при отце-то! Я желаю, чтобы все слова, сказанные вами здесь были озвучены вслух.

Ореной указал на меня пальцем.

— Приходи, когда будешь готова. Хотя что-то подсказывает мне, что твоим проводником стану не я, — отец улыбнулся.

Дивно было смотреть на его улыбку. Мне казалось, он вообще не умеет улыбаться.

— Будете чай? Я как раз заварил зеленый с календулой.

Я ощутила, как напряжение, которое сковало меня поначалу, постепенно начало уходить.

— Нет, прошу нас извинить, но у нас с Имоджен ещё много планов в Арконе на сегодня.

Я с интересом посмотрела на Фенриса. Впервые слышу о каких-то планах. Это попытка поскорее избавиться от общества моего отца?

Перед тем, как уйти, я ещё раз кинула взгляд на отца: у нас с ним определенно внешне было сильное сходство. Нос, разрез глаз… Раньше я думала, что это в маму, но теперь я вижу, что в отца.

— Так какие у нас тут планы? — чуть игриво спросила я.

Рис вздохнул, а потом нежно провел мне по щеке.

— Встреча с твоим отцом прошла лучше, чем я ожидал.

— Ты должен был сказать мне, что собираешься просить у него благословения. Вообще-то, ты меня ни о чем не спрашивал, — я с вызовом посмотрела на него. — Мы пока только встречаемся.

— Мы — истинная пара, Джинни. А это — намного важнее.

— И, тем не менее, ты хочешь свадьбу.

— А ты — нет? — Рис смотрел мне прямо в глаза и нежно водил рукой по щеке. — Если ты — нет, просто скажи, и…

Я поднялась на цыпочки и буквально заткнула его поцелуем. Когда мы оторвались друг от друга, я ответила:

— Конечно хочу.

— Тогда я прошу тебя набраться терпения, — его глаза блеснули. — Я хочу, чтобы все было красиво. Ведь все это запомнится нам на всю жизнь. Я должен использовать этот шанс и устроить тебе сюрприз.

Я положила руку ему на грудь, чувствуя под ней сильные удары его сердца.

— Не могу обещать, что буду терпеливой, — поддразнила я его и провела рукой по рубашке вниз до пояса брюк.

Рис перехватил мою руку, и в ответ чувствительно прикусил мне мочку уха.

Я ахнула от неожиданности. Он обвел большим пальцем мою нижнюю губу, не отрывая от нее взгляд.

— Нам нужно заскочить ещё в одно местечко, пока не стемнело.

Я взяла его за руку.

Рис рассмеялся.

— Нет-нет. Мы пойдем пешком. Тут недалеко.

Мы вновь запетляли между огромными секвойями. Воздух звенел ароматами мха, хвойи и озона.

Перед тем, как постучать в дверь, Рис предупредил:

— Хочу познакомить тебя с моим наставником. И… Ты должна кое-что узнать о нем. Помнишь я говорил о связях моей семьи с урду?

Мои плечи напряглись. Я кивнула.

— Натаальхен — мой прапрапрадед.

— Поэтому он стал твоим проводником на Источнике? — сложила я два плюс два.

Рис щелкнул пальцами.

— В точку. Все это долгая история, а сейчас я просто хочу представить вас друг другу.

Смущение начало оставлять во мне призрачные следы. Я понимала, насколько это важно для Риса, и хотела оправдать его ожидания.

Не успели мы договорить, как дверь распахнулась прямо перед нами.

— Если честно, я устал ждать, пока вы решитесь зайти, — на меня смотрели с теплом кристально-голубые глаза. Ещё мгновение, и я подумала, что Натаальхен протянул мне руку, но он просто приглашал нас войти внутрь.

У входа на небольшой деревянной тумбе был аккуратно сложен цветные плед, сшитый из кусочков фиолетово-розовой ткани. Рядом с пледом стояла плетеная корзина с едой и напитками.

Мои щеки покраснели ещё сильнее, потому что я поняла, что наш с Рисом приход нарушил планы его наставника на сегодняшний вечер.

Несмотря на слова Фенриса о том, что Натаальхен — его прапрапрадедушка, по меркам людей он выглядел всего лишь на шестьдесят лет, к тому же не растерял физической формы. Его золотистая загорелая кожа резко контрастировала с белыми волосами. К клыкам, кажется, я начала привыкать. Кажется, здесь никто не собирался кусать меня против моей воли.

Проследив за моим взглядом, Натаальхен расхохотался.

— Не волнуйся, девочка. Рис попросил меня заранее кое-что приготовить для вас двоих.

После того, как я услышала эти слова, мои глаза стали настолько круглыми, что Натаальхен захохотал еще сильнее.

— Нат, ты совсем ее засмущал, — тактично заметил Рис.

— Я вижу, — спокойным тоном сообщил наставник, таким, будто бы смущать меня или кого-либо было для него в порядке вещей. — Когда Фенрис бывает в Арконе, он всегда останавливается у меня. У нас есть правило: секвойи никогда не стоят пустыми и не ждут, пока ты придешь. Поэтому, до тех пор, пока вы не решите окончательно обосноваться здесь, все, что я могу, предложить вам в пользование верхние этажи своего жилища.

— А как вы делаете свои дома? — Мне было очень любопытно, и я решилась задать вопрос.

— Все, что ты видишь здесь, девочка, сделано магией. И сам факт, что ты это видишь — это хорошо. Люди или фейри, не имеющие видения, не восприняли бы все это так, как восприняла ты. Для них здесь — лишь древний девственный лес да развалины храмов и замков. Эти секвойи — необычные. Они называются «пустотелые» секвойи. Их ствол образуется как бы снаружи пустот. Пустотелые секвойи живут исключительно в симбиозе с урду. Они растут, питаясь энергией, которую мы вырабатываем во время сна. Кстати, можешь быть спокойна, я тебя кусать не буду.

Я с любопытством осматривала дом. Он казался более уютным, чем дом моего отца, и немного напоминал мне домик ведьмы, потому что на первом этаже везде были развешены разные травы. Тут было больше творческого беспорядка.

— А у вас есть пара? — спросила я, проводя рукой по розмарину.

Рис предупреждающе посмотрел на меня. Кажется, я спросила что-то не то.

Наатальхен махнул на Риса рукой.

— А мне нравится в ней это любопытство. Больше всего я опасался увидеть здесь сломленную Руаном девчонку, но ты не такая. Твой дух силен. У меня была пара. Но ее тело не выдержало частотных сновидений. С рождения она была к ним чувствительнее, чем все мы.

— Частотных сновидений? — переспросила я. — Скоро увидишь, девочка. Скоро увидишь. Бесполезно говорить об этом. Идем, угощу тебя вареньем из ревеня, тебе понадобится много сил.

Я присела возле Наатальхена. У меня сложилось впечатление, что я не понимаю и половины того, о чем он говорит. А вот варенье из ревеня было очень вкусным.

— Зря Фенрис не захотел рассказывать тебе сейчас историю о том, как мы с ним встретились. Она очень занятная!

— На-а-ат, — протянул Рис. — Я же предупреждал, мы сегодня ненадолго. Имоджен нужно освоиться… Для нее все это в новинку.

— Ох, помни, что я тебе говорил. Будь готов. Пока она не прошла Метаморфозу — она лакомый кусочек для Стража.

— Мы не собираемся… — начал Рис.

Наатальхен похлопал Риса по спине.

— Потом поговорим о том, чего вы собираетесь, а чего нет. Ты же сам сказал, у вас времени в обрез.

Я улыбнулась. Жаль, что мне уже никогда не познакомиться с отцом Риса. Я бы с удовольствием посмотрела и на него.

Наатальхен подмигнул мне. Рис взял меня за руку.

— Возьмешь плед? Он легкий, — попросил Рис.

— У нас будет пикник? Куда мы?

— Лучше. В самое безопасное место во всей Арконе, — Рис обворожительно улыбнулся мне.

Я подошла к удивительно прозрачной воде и, опустившись на корточки, засунула в нее руку.

— Никогда не видела ничего подобного! — еле дыша от восхищения, сообщила я Рису.

— Конечно. Это место — единственное в своем роде. Подземные воды соединяют Призматическое озеро с Источником Урда.

— Стоп… — Я посмотрела на свою руку. — Я же сказала. Никаких Метаморфоз. По крайней мере, сегодня.

Рис подошел сзади и обнял меня.

— Никаких Метаморфоз сегодня, обещаю. Я просто хотел показать тебе это место. На него распространяется особая защитная магия Источника, а ещё — здесь самые впечатляющие в мире рассветы и закаты.

Перед нами раскинулось средних размеров глубокое озеро. Оно было необычным — начиная с его кромки вода в нем казалась красной, оранжевой и желтой, а к центру — бирюзовой, аквамариновой и синей. От центра озера шел пар. Видимо, там находился какой-то термальный источник.

Весь берег озера был не менее невероятным и состоял из камней и камешков всех цветов радуги. Я набрала полную горсть в руки и теперь рассматривала их. Местами на этих камнях то тут, то там встречались многолистные спиралевидные алоэ.

По краю озера, на его поверхности плавали сине-фиолетовые и голубые цветы с фиолетово-зелеными листьями. Я бы сказала, что это лотосы, но разве синие лотосы существуют?

— Голубые лотосы, — подтвердил Рис, поддерживая снизу мои руки, полные разноцветных камней. — Существуют.

Когда я высыпала камешки обратно, оставив лишь один, зелено-фиолетовый с дырочкой, Рис потянул меня к большой лодке. Она была единственной на все озеро. Рис забросил в нее одеяло и корзину с едой.

На небе расцветал шафраново-лиловый, с пламенными всполохами, закат. Светлое, белесое солнце катилось за горизонт, больше напоминая Луну и собираясь поменяться с ней местами.

Рис подал мне руку и помог забраться в лодку. Никаких весел не было: управлялась она магией.

— Будем держаться посередине. В центре очень горячо, а тут оптимальная температура воды, — объяснил Рис, когда мы оказались между желтым и бирюзовыми слоями воды.

Вокруг лодки под водой начали собираться светящиеся пятна неонового зеленого и красного цветов. И я завороженно рассматривала их.

— Это… Это что, черепахи что ли? — удивленно воскликнула я.

— Да-а-а, протянул Фенрис. — Но ты сейчас их всех распугаешь. Это вообще-то редкий вид. Обычно они водятся в море, но каждую весну предпочитают откладывать яйца здесь.

— Все это действительно какое-то чудо чудное! Даже не верится, что все это создала природа!

Фенрис довольно заулыбался, а потом притянул меня к своей груди и накинул на нас одеяло. А потом потянулся к корзинке с едой, которая стояла по его правую руку.

— Пора разведать содержимое, — вполне серьезно заявил он. — Так, здесь сэндвичи. Обычные и с арахисовым маслом. В стеклянном термосе — какао с колой и лаймом. Ещё есть просто вода, яблоки и фейрийское вино. Ты что будешь?

Я поняла, что день, столь насыщенный разными встречами меня утомил, и к тому же я изрядно проголодалась. Было невероятно сидеть в таком волшебном месте под одним одеялом с Рисом и выбирать вполне себе обычный сэндвич. Неужели мы проведем здесь всю ночь?

— Я буду обычный. Потом попробую какао с колой, и запью все это вином, — сообщила я Рису.

Он вытащил один сэндвич в тканевой салфетке и протянул мне.

— Это, конечно, не сэндвич с крабом, который я до сих пор не попробовал, но Наатальхен постарался собрать максимально привычную тебе еду, — сказал Рис и чуть поднял руки.

Я осторожно откусила кусочек сэндвича, стараясь не забросать все вокруг крошками. Риса это позабавило. Он улыбнулся, а у меня от его улыбки по телу поползли приятные мурашки. Я поняла, что дрожу. От волнения и не только. Фенрис тоже почувствовал мой мандраж, но ничего не сказал по этому поводу, и я была безумно ему благодарна за это. Потому что если бы он спросил, чего я испугалась, я бы почувствовала себя максимально неловко, и это бы точно все испортило.

Доев сэндвич, я взяла в руки кружку с еще теплым какао. Оказалось, что какао с колой и лаймом — это очень вкусно. Кола и лайм придавали какао желанную кислинку, и оно уже не было таким приторно сладким.

Правда, каждый глоток из кружки с какао оставлял над моей верхней губой шоколадный след, и я, по привычке, облизывала его языком.

Рис неотрывно следил за движениями моих губ и языка. Его глаза блестели.

Когда я выпила все какао, он достал из корзины бокалы для вина и одно красное яблоко. Я хотела было сообщить, что я вообще-то тоже не отказалась бы от яблока, но передумала, потому что Рис смотрел на меня с необычайной серьезностью.

— Совсем недавно я не смел даже надеяться на то, о чем собираюсь тебя сейчас спросить.

Мое сердце вдруг начало стучать в молниеносном темпе.

— Когда я первый раз услышал твои мысли, Джинни… Они так разительно отличались от моих. В отличие от меня ты, казалось бы, жила нормальной жизнью, но кое-что я отметил сразу. Твою смелость. Я увидел тебя, такую отважную, готовую жертвовать собой ради других, и при этом, как мотылек, безрассудно летящую прямо в руки своей погибели. И такую одинокую. Ты никому не показывала то, что на самом деле происходило у тебя в душе. А мне открылась сразу. Осознание этого повергло меня в шок. Потому что своими тайнами, да даже просто тем, кем я являлся на самом деле, я мог причинить тебе боль. Каждую минуту я боялся оступиться, и все равно делал это. Я чуть не убил тебя, послав к тебе домой за Руаном своих разведчиков! Я все время боялся, что ты устанешь от наших разговоров, захочешь заблокировать связь… Но ты раз за разом, что бы ни происходило, возвращалась ко мне.

По моей щеке скатилась слезинка, и Рис нежно смахнул ее рукой.

— Хватит винить себя. Ты и так был все время в моих мыслях, но с тех пор, как я впервые увидела тебя у логова меримангов, я только и делала, что думала только о тебе. Ты затмевал мысли о том, что творил Руан. Мне кажется, мое сердце уже тогда знало, что не Дарис, а ты был тем самым эхом в моих мыслях. Но я боялась довериться ему, ведь то, что происходило вокруг меня, было настоящим адом. Я не желала этой правды, потому что, если бы что-то пошло не так, это разбило бы меня на тысячи осколков, которые оказались бы разбросанными на огромное расстояние, а потому собрать их обратно у меня не было бы ни единого шанса. Я бы разбилась навсегда.

— Я буду стараться, чтобы подобного не произошло с тобой никогда. А если это все же случится, знай, я отыщу каждый из тысячи осколков, где бы они не находились. И соберу тебя воедино.

Ты — мой воздух, Имоджен. Моя ослепительная молния, разряд которой бьет в самое сердце, заставляя его биться с тысячекратной скоростью и жить. Жить так, как никогда до тебя оно не жило.

— В мире бурь, ты — мое укрытие, Рис, — прошептала я в ответ.

Он взял в руку яблоко, которое не так давно достал из корзины и о котором я за нашим откровенным разговором уже успела позабыть.

— Это яблоко — символ нашей любви, Джинни. Я знаю, что она — взаимна, и поэтому хочу предложить тебе сделать следующий шаг. Я бы хотел, чтобы моя истинная пара была бы еще и моей женой. Но… тебе всего девятнадцать, и я пойму, если ты захочешь подождать.

Я вдруг осознала, что не знаю, когда у Риса день рожденья и сколько ему лет, тоже не знаю.

Рис улыбнулся. Он слышал все мои мысли.

— Семнадцатого ноября прошлого года, когда я ещё был человеком, мне исполнилось двадцать девять.

— Забавно, по меркам фейри мы почти сверстники, — улыбнулась я и тут же поняла, что не имею права больше отшучиваться и играть в кошки-мышки. Поэтому я тут же выразительно посмотрела на яблоко.

Рис прочистил горло.

— Если ты хочешь стать моей женой, то нужно съесть кусочек этого яблока сразу после того, как это сделаю я.

Рис поднес яблоко к своему рту не сразу, дав мне возможность пойти на попятную. Но теперь настала моя очередь наблюдать за его губами и языком не отрывая взгляда.

Он сглотнул и наконец, откусил.

Я без промедления взяла яблоко у него из рук.

— Иногда и секунды много. Иногда и вечности мало, — вернула я ему его слова и откусила яблоко вслед за Рисом.

Его зрачки расширились, и мне показалось, что он перестал дышать.

— Рис? — Я испуганно схватила его руками за плечи.

Он, широко улыбаясь, тут же привлек меня к себе и захватил мои губы. Казалось, мое сердце качало теперь не только кровь, но и жидкий огонь, который растекался по венам щемящим, мучительно-сладким, нестерпимым чувством. Я рывком вытащила рубашку у него из брюк и просунула под нее руки.

Рис разорвал поцелуй, тяжело дыша.

— Мы не будем делать шагов, к которым ты пока не готова, — объяснил он.

Я попыталась ему возразить.

— Я знаю, что ты боишься, и тебе не должно быть за это стыдно. Однажды этот страх пройдёт. Может быть, это случится через год, а, может быть, даже завтра.

Рис взял бутылку фейриского вина и налил нам по половинке бокала. Всего три месяца назад я и мечтать не могла, что буду сидеть посреди радужного озера, в котором водятся светящиеся черепахи, с мужчиной, которого люблю больше жизни.

— За то, чтобы мы никогда не рассыпались на тысячи осколков, — подняв бокал, произнёс Рис.

— А если это и произойдет, то пусть тогда мы превратимся в россыпь ближайших друг к другу звезд в созвездиях Фенриса и Имоджен, — я улыбнулась и глаза Риса блеснули.

— Пора спать, — хрипловатым голосом сообщил он. — Мы тут с тобой охотимся за прекраснейшим в мире рассветом, так что будет обидно, если мы его проспим.

На дне лодки было расстелено что-то вроде спальника с подушками. Я легла справа, отчаянно стараясь не раскачивать лодку, а Рис — слева. Мы были повернуты друг к другу так, что могли изучить каждую крапинку в радужках наших глаз.

Некоторое время я чувствовала себя виноватой трусихой, но потом решила, что все должно развиваться в своем темпе. Прижавшись к груди Риса, слушая его размеренное дыхание и наслаждаясь его поглаживаниями и ставшим уже родным ароматом озона, я уснула.

Мне снился тот самый дуб. Я стояла рядом с ним, в белом хлопковом платье, и слушала перезвон колокольчиков, который доносился откуда-то издалека. Из-за пологого склона, полностью освещенного Луной. Я провела по коре дуба рукой, и, оттолкнувшись от него, двинулась на манящий звон колокольчиков. Это всего лишь сон, и в нем со мной не может случиться ничего плохого. Совсем как маленькая, я бежала по медовой траве, подпрыгивая, опьяненная чистой радостью. Обогнув склон, я застыла, как вкопанная. Кругом стояли семь разрушенных колонн. Необъяснимая тревога захватила меня, как только я увидела их. За ними виднелся подвесной мост; звон колокольчиков звал меня туда, и я подчинилась, ведомая сном. Когда я ступила на мост, перезвон колокольчиков превратился в нестерпимый писк комара. Мой мир сузился до этого писка. Он стал законодателем моего сновиденного пространства. Совсем скоро я увидела и самого въедливого надоеду. Непонятно, как обычный комар мог так громко пищать.

Но это был всего лишь сон, я прошла по мосту, просто обойдя назойливое насекомое, игнорируя свое почти ставшее неуемным желание прихлопнуть его. За мостом раскинулось дивное поле сине-фиолетовых анемон. Ветер разносил в стороны легкий сладковатый фруктово-цитрусовый аромат. Странно, я ведь никогда не нюхала анемон и не могу знать, как они пахнут. Поле заканчивалось лесом. В него уводила тропа, края которой обметал цветущий фиолетовый лен. Я бежала по ней, сломя голову. Потому что начала уставать, и хотела, чтобы этот навязчивый сон, наконец, закончился. А он не заканчивался и мне стало страшно. Я бежала все быстрее и быстрее, мимо льна и сон-травы. Интересно, а если во сне, понюхать сон траву, то уснешь? Или, может быть, наоборот, проснешься? Я потянулась к небольшому фиолетовому цветку и заметила среди зарослей айвы колодец. Я уже видела похожий, когда Дарис собирался….

Внезапно ночь отступила, и солнце осветило найденный мной колодец. Я на негнущихся ногах подошла к нему и заглянула внутрь.

На лбу выступила испарина. Я дышала часто-часто, словно пробежала полумарафон. Прошла минута до того, как я поняла, что меня разбудило чудное пение овсянки. Ещё не рассвело. От волнения, которое накрыло меня перед сном, не осталось и следа.

Хотя я догадывалась, что причина была вовсе не в месте. А в том, кто всю эту ночь держал меня в своих объятиях.

И этот кто-то уже не спал. Рис встретился со мной взглядом, и ещё крепче прижал к себе.

Моя голова лежала у него на руке. Его другая рука играла с моими волосами.

— Привет, — прошептал он, обжигая своим дыханием мое ухо, и я тут же вся покрылась мурашками. — Расскажи мне, что тебе приснилось.

Меньше всего я сейчас хотела о чем-либо говорить. Ночью меня напугало, что между мной и Рисом может произойти первая близость, потому что, несмотря на то, что мне уже было девятнадцать, я ничего не умела. Я боялась сделать что-то не так, разочаровать Риса. Но сейчас… Сейчас чувства к нему вышли на первый план. И я поняла, что, если между нами в ближайшее время ничего не произойдет, то я сама разочаруюсь в себе.

Поэтому, несмотря на кровь, стремительно приливавшую к моим щекам и некоторым другим частям тела, я не собиралась закрываться от него. Всего часов пять назад я согласилась стать его женой. И теперь собиралась подтвердить свои намерения.

Рису не потребовалось много времени, чтобы прочесть это у меня в глазах.

Он удивленно посмотрел на меня, но не сделал ровным счетом ничего, проверяя, насколько я готова к тому, о чем думаю.

Я просунула руку ему под рубашку, и начала водить указательным пальцем по узору его крепких мышц. Его дыхание участилось, но я не прекращала. Я кидала ему вызов.

«Сможешь поймать и слопать эту птичку?», — мысленно спросила я и невинно захлопала ресницами.

Рис резко втянул воздух.

— Джинни, милая, я не железный… — хрипло предупредил он.

Вместо ответа я закинула ногу на него и не успела провернуть задуманный маневр, как он зарычал и навис надо мной.

— Я не смогу остановиться на середине, если, скажем, ты вдруг решишь, что с тебя хватит, — пытался вразумить меня Рис, хотя мне казалось, что он боялся того, что вот-вот произойдет между нами не меньше моего.

Боялся того, как я отреагирую, если мне будет больно. Боялся, как изменятся наши отношения после этого. Мы просто боялись вместе. И это только подхлестнуло меня.

— Не останавливайся, — попросила я, стараясь скрыть волнение в голосе.

Я потянулась к пуговицам на его рубашке и расстегнула их одну за другой.

Рис на секунду встал на свои колени, помогая мне снять с него рубашку. Затем помог подняться и мне. И развернув спиной к себе, нежным прикосновением отвел волосы в сторону.

Его горячие губы медленно двигались по моей шее, опускаясь в ложбинку между ключицей и плечом. Я задрожала, когда остро ощутила губы Риса в особо чувствительном местечке.

Пока Рис расстегивал все крючки на моем платье, лодка слегка покачивалась. Уж не знаю, какая магия позволяла ей не перевернуться все это время, но это добавляло веры в то, что этого не произойдет и дальше.

Легкий ветер приветственно поцеловал мою оголенную кожу, и этого хватило, чтобы я вся окончательно покрылась мурашками. А затем воздух внезапно потеплел благодаря магии Риса.

Он стянул штаны и остался в нижнем белье. Следующим вниз на спальник полетел мой бюстгальтер.

Рис прижался ко мне сзади. Одна его рука кружила у меня над линией трусиков, а другая — сжимала грудь.

Рукой, которая совсем недавно гладила мне живот, он требовательно прижал мои ягодицы к своему отчетливо выпиравшему предмету гордости. Моя кожа словно раскалилась, и теперь каждое его прикосновение сопровождалось моим вздрагиванием. Мое дыхание сбилось.

Рис убрал руку с моей груди и развернул меня к себе лицом.

Мысленно я просила его быть смелее.

— Я хочу тебя, Рис, — прошептала я, и эти слова, словно заклинание, сняли с него последние замки, которыми он сдерживал себя.

Рис аккуратно положил меня вниз, и в мгновение ока избавился от моих трусиков. А затем и от своих трусов.

Я разглядывала его, и мой пульс начал зашкаливать.

Фенрис лукаво улыбнулся, увидев мою реакцию, и вытянул мои руки над головой, нежно покусывая шею и мочку уха.

Рис опускался ниже, изучая каждый сантиметр моей кожи, пока я не заерзала под ним.

И тогда он решился на то, чтобы завоевывать сантиметры, но уже внутри меня. Я ощутила сильное давление. Мир сузился только до этого чувства. Все звуки словно выключили. Или я ушла под толщу воды с головой… А потом… Щелчок, и я снова начала слышать, как наши сердца бились в унисон. Наши прикосновения друг к другу начали извлекать из нас все более откровенные звуки, которые складывались в симфонию чуднее и прекраснее, чем сочинения самого Вивальди.

Я ощущала, как сквозь мое тело словно проходили десятки миллионов вольт. Каждая клеточка напряглась до предела в ожидании освободительного раската грома, собираясь вспыхнуть ярчайшим светом.

— Ты — моя, — прошептал Рис, и мой стон стал одним из первых звуков зарождающегося рассвета. Небо окрасилось в золотой, малиновый, изумрудный и сапфировый.

— Ты — мой, — шепотом вторила я ему, вздрагивая.

Наша связь была так сильна, что казалось, будто мы обрели друг друга не только в этой жизни, но и во всех предыдущих и последующих.

— Так вот значит, как нужно охотиться на прекраснейший в мире рассвет, — прищурив один глаз, улыбнулась я, успокаивая дыхание.

— Могу ли я надеяться на то, что тебе понравилось? — промурлыкал Рис.

Я одарила его самой открытой и широкой улыбкой, на которую только сейчас была способна.

— Я с удовольствием бы так охотилась вечность подряд на каждый из рассветов, — мечтательно сообщила я, потягиваясь.

Благодаря тому, что для Риса мои мысли были открытой книгой, он понимал меня так хорошо, как никто и никогда раньше во всем мире. Он знал все мои желания и мечты. А я — его. И я обязательно постараюсь, чтобы они исполнились. Кстати, одно из них я могу исполнить уже сейчас.

Не успел Рис перекатиться и лечь рядом, как я попросила его:

— Укуси меня. Сейчас.

Он попытался возразить мне, но я продолжила:

— Мы в самом безопасном месте во всей Арконе, ты сам сказал. Я знаю, ты хочешь этого…

— Не многовато впечатлений за один день? — Фенрис наклонил голову ко мне, облизав свои зубы.

Я опять задрожала. Мне хотелось знать, как это чувствуется…

Рис провел горячим языком по моей шее, а потом прижал к себе. Несмотря на то, что я хотела этого, приготовиться я не успела. Меня обожгло вспышкой секундной боли. В глазах потемнело. В районе вен я ощущала неприятную тянущую боль, будто бы вены выкручивало. Но это длилось совсем не долго, потому что следом мое тело будто онемело. Его обволакивало мягкой теплотой, которая трансформировалась в эйфорию.

Рис сделал всего семь глотков. Мы считали их вместе. Его глаза словно заволокло туманом, и в этот момент он отстранился и лег. Мне оставалось лишь надеяться, что он не проспит годы.

Я устроилась рядом с ним. Сейчас наши мысли были связаны крепче, чем когда-либо, поэтому у меня в голове замелькали образы. Я видела то, что видит Рис. А именно — себя.

Я шла к уже знакомому полуразрушенному кругу, держа в руках филактерий. Ситуация показалась мне странной, ведь он был пуст. Бессмертие вернулось к королям.

Образ изменился. И вот я уже стояла у другого колодца, того самого, которого совсем недавно видела во сне. Белая вспышка — и мы оказались в замке Дуба. Маленькая голубоглазая девочка лет трех, с черными, как смоль, волосами, тянула ручки к Фенрису. Он взял ее на руки и посадил себе на шею. Девочка завизжала от восторга. Рис катал ее по всему залу.

Новая вспышка и резкая невыносимая боль пронзила мое тело. Я медленно растворялась в пустоте… Мне все сложнее становилось под приливами образов. Они начали кружиться, словно карусель. Вековой дуб, свадебное платье, золотые браслеты с лунами и звездами, библиотека, странное существо, подземные акведуки, с неба на землю что-то падает, сгорая. Меня задело взрывной волной. Холодный дождь проливается на землю радужными каплями. Каждая капля словно миниатюрный мыльный пузырь. «Ах-хууу…», — услышала я и почувствовала на своих губах отчаянный поцелуй. Все закрутилось, быстрее и быстрее. На меня накатила тошнота, и я попыталась успокоить ее. Рядом Рис судорожно вздохнул и я перестала противиться томным объятиям вязкого сна, погрузившись в него.

Меня мягко разбудили сладкими поцелуями. Солнце поднялось уже высоко и мы с Рисом начали неторопливо одеваться. На милю вокруг не было никого, кто мог бы нарушить наше единение, и я наслаждалась этими минутами спокойствия.

Рис прищурился.

— И все-таки, ты задолжала ответ на вопрос.

Я улыбнулась, потому что точно помнила, о каком именно вопросе он говорит.

— Мне снился Источник Урда. Это ведь так?

Рис кивнул и посмотрел вдаль.

— Это и есть «частотный сон». Он снится всем урду, засыпающим вблизи Источника.

— Подожди… Но тогда я не понимаю… Почему умерла пара Наатанхеля? Ведь он мог забрать ее и они бы уехали отсюда куда-нибудь далеко. Ей бы перестали сниться частотные сны, и она была бы жива.

— К сожалению, не все так просто, Джинни. Большинство из нас — просто наблюдает происходящее в таком сне, но самостоятельно участие не принимает. Она же была из тех, кто мог исследовать этот сон. Он принял ее, открылся ей, но потом поглотил ее, словно венерина мухоловка. Она стала зависимой от частотного сна. Думаешь, мой дед не пытался? Но он быстро выяснил, что, как только он забирает ее от Источника, со временем к ней приходит ломка. Ее лихорадило, она больше не могла спать, не могла есть. Лишь говорила, что ей нужно «туда». Умоляла его. И он сдался… Ведь никто не знает, как это прекратить и почему это происходит со всеми нами.

Мне стало не по себе. Ведь, получается, я была из тех, кто не просто наблюдал, а действовал. Я сама шла на зов колокольчиков. Или… всего лишь писк комара? Я поежилась, вспомнив про него.

Наш поздний завтрак состоял из сэндвичей с арахисовым маслом. Лодка пристала к берегу, но мне пока не хотелось уходить из этого чудного места, поэтому мы с Фенрисом, держась за руки, гуляли по пляжу. Иногда я останавливалась, набирая цветных камешков в руку, и разглядывала их. Мы забрались в самый отдаленный уголок пляжа. Я вдруг разглядела, что под моей ногой лежал желтый крупный камень, напоминающий полумесяц, и аккуратно перенесла вес на другую ногу. Мне непременно захотелось забрать его с собой, в напоминание о сегодняшнем дне.

— Имоджен! — встревоженно окликнул меня Рис.

Моя правая нога медленно уходила вниз, словно попав в зыбучие пески. Каменный полумесяц чуть сдвинулся с места, и я тут же потеряла его из виду, потому что камни посыпались куда-то вниз, под землю, а за ними полетели и мы с Фенрисом.

Падение было недолгим, но мое мягкое место пострадало, ударившись о каменное ребро лестницы. Мы провалились на лестницу, которая вела куда-то вниз, ещё глубже, под пляж.

Рис ударился ребрами, и теперь потирал их, пытаясь унять боль. Я могла лишь надеяться, что он не сломал их.

— Ты в порядке? — несмотря на свой ушиб, он тут же подскочил ко мне и начал ощупывать, чтобы удостовериться, что я цела.

Мне стало щекотно и я начала выворачиваться.

Фенрис выдохнул.

— Вот и проверил, — лукаво улыбнулся он.

— Столько раз был на этом пляже, и подумать не мог, что под ним что-то есть, — Рис озадаченно провел ладонью по волосам на затылке.

— Пойдем посмотрим? — предложила я, надеясь, что это прозвучало не слишком уж авантюрно.

Рис положил руки мне на талию.

— Ты у меня точно не из робкого десятка. У меня самого бы точно никогда не возникло идеи пойти и посмотреть что там, — поддел он меня. — Ладно, мисс Я-умею-влипать-в-неприятности, посмотрим. Но только обещай, что будешь держаться за мной.

Рис едва ощутимо щелкнул меня по носу.

Я фыркнула.

Он зажег магические огни, и мы спустились вниз по лестнице. Наши ноги сразу же оказались по колено в воде. Я огляделась вокруг: мы попали в длинный зал с колоннами, конца которого не было видно.

Вперед ступали аккуратно. Меня через каждый шаг настигала паника, потому что мне постоянно казалось, что либо в воде что-то есть, либо я наступлю на чьи-то останки. Мы шли минут пятнадцать, сворачивая по этому коридору с колоннами то вправо, то влево. Рис оставлял на колоннах магические отметины, чтобы обратно нам было проще выбраться, если попадем на развилку.

Наконец, мы вышли в ещё больший зал, чем тот, в котором мы оказались вначале. Мне показалось, что я услышала комариный писк, а пространство чуть подернулось едва уловимой рябью. И тогда, в конце зала я увидела его: древний, как и все здесь, витраж, который манил меня к себе какой-то непонятной силой.

Цветное стекло ни капли не помутнело со временем, но покрылось толстым слоем пыли и копоти.

На кусочках стекла, составляющих витраж, виднелись высеченные завитки и листья. Такие же завитки украшали огромный стеклянный осколок, который я однажды приняла за изумруд. На той самой шкатулке. И это явно не совпадение.

Фенрис нахмурился.

— Ты, скорее всего не помнишь, но когда замок Бузины охватил пожар, мы спустились в Сокровищницу. Я забрал оттуда диадему моей матери, украденную Руаном. — Он набрал побольше воздуха в легкие и продолжил: — Она украшена такими же витражными стеклами как эти… Этот узор с завитками…

Рис провел по стеклу пальцами, стирая пыль. На витраже был изображен колодец Урда, а над ним — Солнце, Луна и звезды.

— Когда ты проходила третье испытание, Руану удалось как-то использовать ее. Именно с помощью нее он создал те книги. Я забрал диадему, потому что дал обещание своей матери. «Однажды она должна будет принадлежать твоей истинной паре, Фенрис. Запомни это». Я тогда препирался, как маленький, говоря, что это будет ещё очень нескоро. Одним словом, был глупым дураком.

Я ласково провела рукой по его щеке и заглянула ему в глаза.

— Не вини себя в том, что ты был недостаточно взрослым.

Рис шумно выдохнул. Разговоры о матери причиняли ему боль.

— Пойдем домой, Джинни, — попросил он.

Я вложила свою руку в его.

— Тебе нужно практиковаться, — мягко заметил он. — Но отсюда сделать аркан не получится. Чувствуешь? Здесь есть магические поля, не дающие совершить перемещение. Нам придется сначала выйти на поверхность.

Мы перенеслись в замок Дуба, и это сделала я. Фенрис сжал меня в объятиях, а потом закружил. Я рассмеялась.

Нас встретила Вестфалия, которая сообщила, что ужин уже накрыт в малом зале. И что моя мама и Ной все еще здесь. Они хотят увидеться со мной перед тем, как уедут.

— Я предложил твоей маме и брату остаться и жить в замке Дуба, но они отказались. Ной сказал, что хочет узнать поближе своего сводного брата. Они с Цендром договорились, что он пока будет жить в замке Ясеня. А твоя мать… хочет вернуться обратно на Источник. Я объяснил ей, что, если она уйдёт, то вы не сможете часто видеться, потому что для того, чтобы пройти барьер, нужна кровь фейри…

— Спасибо, Рис! — Я встала на цыпочки и коснулась его губ своими губами.

Рис довольно заурчал.

— За что? Они же не приняли мое предложение.

— За то, что предложил.

Рис посмотрел мне в глаза, а потом прижал к себе.

— Ты — моя семья, Джинни. Нет ничего такого в том, что я предложил твоей маме и брату жить у нас. Это абсолютно правильно и нормально, особенно учитывая, что места в замке предостаточно.

Руки Риса ласково гладили меня по волосам.

— Есть ещё один вопрос, который я хочу обсудить с тобой прежде, чем ты увидишь за ужином своих родных.

— Звучит слишком серьезно, — улыбнулась я.

— Потому что тема действительно серьезная. Когда ты бы хотела стать моей женой? Хочу пригласить Хейвен и Ноя на нашу свадьбу, пока они тут.

Мое сердце запнулось. Я поняла, что опять боюсь все испортить. После встречи с Черной Лошадью мне стало сложно поступать правильно, потому что каждый мой «правильный» поступок оборачивался катастрофой. Я с детства мечтала о принце на белом коне. Забавно, как причудливо завертелись Вихри Урда. Теперь у меня есть не принц, а настоящий король, причем он сам — Белый конь. На секунду я улыбнулась, а потом…

Рис терпеливо ждал, пока я обдумывала его слова.

— Нет, моя искорка. Кое в чем ты сейчас ошибаешься… С тех пор, как сила Руана стала моей, я могу превращаться исключительно в черного мустанга. А вот ты… Абсолютно точно теперь можешь попробовать превратиться в Белую Лошадь.

Я шокировано посмотрела на него. А потом засмеялась.

— Уже представляю, как мы вместе с тобой летим быстрее ветра по полям и лугам!

— Самое главное, чтобы ты не видела во мне Руана, когда я обращусь, — сдавленно прошептал Рис.

Моя улыбка погасла. Я бы хотела ему это пообещать, но правда заключалась в том, что я и сама не знала, как отреагирую.

— Так когда ты хочешь свадьбу? — повторил вопрос Рис, пристально смотря на меня.

— Мы можем… Можем устроить ее в конце мая?

Мой вопрос немало удивил Риса.

— Если ты хочешь настолько поскорее, я только за, — ответил он, и в его голосе все еще слышались нотки приятного удивления. — Но хочется узнать причины такого выбора.

— Когда ты меня укусил, — робко начала я, — я видела кое-что из того, что снилось тебе, — созналась я.

Рис еще сильнее удивился.

— Видишь, какая крепкая у нас связь, — прошептал он. — Я боялся, что не смогу остановиться, когда укусил тебя. Твой вкус буквально свел меня с ума… Но Нат предупредил меня: только семь глотков и ни каплей больше, или я не справился бы с собой.

Его мимолетное откровение чуть не сбило меня с ног. Оно оказалось таким внезапным и отчаянным. Но все же я попыталась вернуть разговор обратно в русло:

— Видела кое-что из того, что снилось тебе. И… Хочу, чтобы мы поженились до того, как все произойдет.

Рис поцеловал меня, и это был, скорее, успокаивающий поцелуй. Поцелуй понимания… Он не мог врать мне, утешая меня надеждами на то, что «ничего такого не произойдет». Что-то произойдет в будущем, и я хочу успеть хоть немного пожить нормально до этого.

— Ты ведь уже в курсе, что Вестфалия — настоящая волшебница? Уверен, она со всем нам поможет. Она слишком долго была лишена возможности организовывать праздники, так что теперь с радостью возьмется за это. Ты бы знала, с каким энтузиазмом она устроила вчера праздник в твою честь!

— Мне показалось, что со вчерашнего утра прошла целая вечность! Столько всего произошло. Я и не рассчитывала на то, что мы «поохотимся на рассвет», — хихикнула я, краснея.

— Кстати, как ты? — с необычайной нежностью спросил Рис и посмотрел на мои бедра. — Болит?

К слову, когда мне было шестнадцать, я читала книги о том, как это происходит физиологически, и была готова к разным неприятным ощущениям в первое время, но… у меня их попросту не было. А вот плед, который нам выдал Нат, наверное уже отстирать не удастся, как и мое белье, которое окрасилось алым.

— Не болит, — успокоила я его, и хитро прищурилась. — Мне… очень понравилось. Когда повторим?

Рис не ожидал такой моей реакции. Его щеки вспыхнули, и я с упоением наблюдала за тем, как мои слова вогнали его в краску.

— Я думал, тебе потребуется больше времени, чтобы восстановиться, — его глаза блеснули. — Но ежели того желает моя королева, — Рис игриво схватил меня и перевесил через плечо.

Я взвизгнула от неожиданности. Рис понес меня в сторону лестницы. Кажется, мы направлялись в спальню. Весь замок Дуба наверняка слышал мой звонкий смех.

Но добраться до спальни мы не успели, потому что нам на встречу вышел Лирин.

— Признаться, мы вас уже заждались, — улыбаясь, сообщил он.

— Нам нужно переодеться, — бескомпромиссно ответил ему Фенрис.

— Мне покараулить снаружи покоев, чтобы вы не сильно увлекались? — поддел Риса Лир.

Рис зарычал. Лирин, смеясь, отправился обратно в столовую.

Рис отправил меня в ванную первой.

«Если мы зайдём туда вместе — наш ужин будет другим», — подмигнул он мне.

Когда я вымылась и вышла в спальню, завернутая в полотенце, Рис бросил на меня абсолютно голодный взгляд, я игриво улыбнулась.

Он сглотнул и вручил мне платье. Оно было более скромное, чем то, которое я надевала вчера, но тоже очень мне шло. Сиреневое платье-бюстье со сборкой доходило мне до середины икр. Я довольно покружилась вокруг зеркала. Потребовалось всего пару месяцев, чтобы внутри меня произошли такие разительные перемены. Раньше почти вся моя одежда была черной. Я любила одеваться в готическом стиле, и думала, что никогда не буду носить что-то наподобие того, что на мне было надето сейчас. Теперь мне больше не хотелось носить черное. Я поняла, что впервые мне захотелось снять черное и надеть белое. Для Риса. Моя душа сияла, словно была его молнией, прорвавшейся сквозь бурю, бушующую у меня внутри.

Рис вышел из ванной в одном полотенце, и теперь настала моя очередь жадно пожирать его глазами.

Его голубые глаза томно блеснули в ответ.

Я демонстративно отправилась к окну, чтобы дать ему одеться. Иначе на ужин мы действительно не попадем.

— Я все хочу спросить: получается, после свадьбы ты вновь станешь правителем королевства Дуба?

— Да-а-а, — протянул Фенрис, и я повернулась, чтобы показать ему язык в ответ на его намеренную наглость. — Правитель и правительница королевства Дуба, — увидев мой жест, широко улыбнулся он. — И, — посерьезнев и сделав выразительную паузу, добавил: — правитель и правительница королевства Бузины.

От услышанного я поперхнулась слюной.

— А это вообще нормально? Ну, то есть, раньше такое бывало?

— Может быть, когда-нибудь до того, как был создан барьер, — пожал плечами Рис, с улыбкой наблюдая за моей реакцией.

— Знаешь, если честно, я жалею, что бездумно сожгла замок Бузины. Я ведь так ни разу и не побывала в библиотеке там. Руан много знал об Источниках, и… Там могли оказаться книги, которые бы, может, чем-то помогли нам.

Фенрис взял мое лицо в ладони и заглянул в глаза.

— Что тут сожалеть? Ты поступила так, как чувствовала. Неудивительно, после всего, что там происходило, что из тебя выплеснулись именно такие чувства и именно так.

— Ладно, пойдем на ужин, а то я опасаюсь что иначе мы столкнемся с занудством Лирина во всей его красе.

Рис громко рассмеялся и взял меня за руку.

Малая столовая оказалась невероятно красивой и при этом уютной. При виде ее внутреннего убранства у меня перехватило дух. Роскошный зал украшали фрески с орлом, филином и попугаем, выполненные в синих и оранжевых оттенках. Бирюзово-аквамариновые стены обрамлял золотой растительный орнамент. На облачно-белом потолке выделялась золотая с хрусталем люстра. На каждой спинке стула была искусно вышита Белая Лошадь, а позади нее — океанские волны, луг или ветки дуба. Меня поразило, сколь продуманной казалась каждая деталь этого зала.

— Этот замок принадлежал многим поколениям моего рода. Все это создавалось веками, — пояснил Фенрис.

— Ну наконец-то, Джинни, вы здесь! — воскликнула мама, прерывая мое созерцание. — Кто бы мог подумать, а? Ты и Фенрис Третий… И ведь ты тогда нам толком ничего про него не рассказала! Кажется, нам с тобой везет на королей, да?

— Ма-ам, хватит. Я думала мы с тобой обсудили это ещё вчера, а ты все продолжаешь удивляться…

Лирин сделал вид, что занят едой, но хитрая улыбочка не слезала с его лица.

Ужин был сервирован что ни на есть по-королевски. Я отметила рыбу, приготовленную на гриле, с гарниром из шпината или кабачков; курицу, тоже на гриле, с салатом; креветки в горшочках на поджаренном хлебе; кулебяку из лосося; панированную рыбу с картофельными чипсами; карри с огромным количеством чеснока и специй; На десерт хлопья с молоком, печенье с джемом и взбитыми сливками, а также лепешки и фрукты. Из напитков — джин и фейрийское вино. Интересно, если я попрошу просто чай с мятой и чабрецом — это будет невежливо?

Фенрис прочистил горло.

— А я бы, наоборот, хотел поддержать эту тему, — он многозначительно взглянул на меня. Мы с Имоджен хотим пригласить вас всех на нашу свадьбу.

— А я смотрю, ты времени не терял, — обратилась мама к нему, а потом перевела взгляд на меня. — Но, надо сказать, Имоджен, мне так будет спокойнее. Особенно, пока я не нашла себе новую преемницу и не передала должность Хранительницы. Конечно же, мы все придем, — ответила мама за всех присутствующих, предварительно окинув каждого строгим оценивающим взглядом.

— Лир, Вестфалия тоже приглашена, — подмигнула я ему.

— Кстати, раз уж было упомянуто мое имя… Назрел вопрос, не требующий отлагательств. Вероятно, вы не в курсе, но после пожара в замке Бузины подземные помещения остались нетронутыми. Возможно, вы не в курсе, но на одном из подземных этажей до сих пор располагается замковая библиотека. Несмотря на организованную охрану, я бы предложил книги оттуда перевезти в более надежное место.

Мой шок четко читался в моих глазах. Библиотека все это время находилась на подземных этажах? Может быть, я даже проходила мимо нее…

«Рис, я бы хотела переместиться в замок Бузины с тобой. И взглянуть на книги».

«Ты уверена? Я знал, что ты так скажешь… Но выдержишь ли ты находиться там после всего?».

«Я должна попробовать. Если нет, то я просто вернусь сюда».

«Хорошо. Я буду рядом. Отправимся туда завтра. Все равно уже ничего не успеем сделать на ночь глядя».

— А когда свадьба? — Мама оторвала нас от мысленных переговоров.

— Тридцать первого мая, — ответила я.

«Мы не говорили про конкретное число, но, надеюсь, ты не против, что я выбрала это».

«Мне нравится твой выбор, моя искорка», — Фенрис наклонил голову в мою сторону.

«Каждый раз, когда мы говорим про замок Бузины, у меня перед глазами появляется Вирджиния… И я никогда не узнаю, что стало с Моргулией. Я вроде бы, понимаю, что они все равно бы тоже рассыпались в песок… Но мне так сложно все это принять».

— А Цендра вы пригласите? — поинтересовался до этого молчавший Ной.

— Всех королей. Ведь это будет королевская свадьба правителей двух королевств. Такое не останется без внимания, — глотнув вина, сообщил Рис.

— Но до тридцать первого двадцать четыре дня. Я сомневаюсь, что Вестфалия справится одна. Ей явно понадобится помощь, — заметила мама. — А кроме поваров и нее других слуг в замке я не видела.

— Потому что еще пару дней назад в них не было надобности, — ответил Рис. — Я так часто отсутствовал здесь… Но я думаю, многие будут рады вернуться на службу. Я плачу щедрое жалование. Да и наши условия получше, чем у многих.

Мама кивнула.

— Мы с Имоджен обнаружили недалеко от Источника Урду витраж, — посчитав предыдущую тему закрытой, сказал Фенрис. — Может быть, вы как Хранительница, что-то знаете об этом?

Мама отодвинула тарелку с едой в сторону.

— Недалеко от каждого Источника должен быть витраж. Именно так были запечатаны все Источники — специальными стеклами. Примерно с год назад до нас, Хранителей Источников на человеческой стороне дошел слух, что не все печати целы, и возможно повреждение случилось давно. Проверить слух мы не могли: фейри появлялись у нас, но мы не знали, что барьер можно преодолеть.

Стекла в витражах обладают собственной, пространственной магией. Они создают что-то наподобие «карманов». Все эти карманы были закрыты на замок.

Витражи создавались Вихревой Диадемой. Только вот никто ее не видел уже десятки, если не сотни, лет.

Не знаю, какие последствия могут возникнуть из-за возможного разрушения одного из витражей, но сомневаюсь, что это хорошо.

— А в чем заключаются обязанности Хранителя? — когда мама закончила говорить, я задала новый вопрос.

— Как раз следить за целостностью витража. Мы ухаживаем за ним, охраняем. А ещё иногда мы поем.

— Поете? Как в церкви что-ли? — не поняла я.

— Не уверена, что кому-то кроме Хранителей можно это слышать, но так уж и быть, спою тебе кусочек, потому что ты моя дочь.

Там дуб стоит древнее всех времен

За дубом раздаётся перезвон

Луною склон пологий освещен

За склоном семь разрушенных колонн…

У меня из легких выбило весь воздух. Фенрис тоже выглядел так, будто бы получил под дых.

— Но зачем? Зачем вы поете?

— Это особый ритуал. Но смысл его был утерян. Однако, несмотря на это, мы не решаемся его нарушать. Мы знаем, что Источники должны оставаться запечатанными.

Я боролась с желанием рассказать маме о том, что мы с Рисом уже знаем эту песню…

— Уже давно до нас доходят разговоры о том, что с урду, засыпающими рядом с их Источником творится что-то странное… Может быть, магия, создающая «карманы» и запечатывающая Источник из-за разрушения витража вышла из под контроля? В любом случае, я не могу сказать наверняка. Все это лишь мои наблюдения и догадки, и они могут оказаться далекими от истины.

Мы с Рисом переглянулись, и от мамы это не укрылось.

— Лир, а ты, получается, раз был на Источнике, тоже стал урду?

Вместо ответа Лирин облизал зубы, показывая появившиеся клыки. И как я сразу об этом не подумала…

— А Вестфалия ведь фейри? Как вы будете…? — не успела я полностью задать вопрос, как Лирин, учтиво улыбнувшись, перебил меня:

— Уж разберёмся.

Утром, после завтрака, мы отправились в королевство Бузины.

Рис чуть ли не каждую минуту поглядывал на меня, проверяя, не передумаю ли.

Но это все было для меня очень важно. Мне хотелось во всем разобраться. Узнать все, что можно об Источниках, Стене, о витражах. Учитывая, что я видела, все это может мне пригодиться.

Разочаруюсь ли я, если ничего не найду в библиотеке? Однозначно да. Просто так мне бы не хотелось появляться в замке Бузины.

Конечно, Рис сказал, что придется его заново отстроить. Но я не собиралась принимать в этом участие. Ждать, когда книги переместят в другое место, мне не хотелось.

Рис объяснил, что у нас есть примерно семь часов до того, как книги отправятся в другое место. Много и мало одновременно.

Мы переместились ко входу. Я с удивлением отметила, что стены замка остались стоять на месте, не обрушившись. Возможно, все лучше, чем я представляла.

Но перед глазами опять невольно всплыл образ Вирджинии и меня замутило, а ладони стали липкими.

— Я тут подумал, наверное нам стоит создать здесь новые воспоминания. Как считаешь?

Я считала, что Рис задумал невыполнимую авантюру. Ну какие ещё новые воспоминания? Что сможет перебить то, что уже ничем не сотрешь из памяти?

— Нам просто необходимо положить что-то на другую чашу весов. Незабываемое, яркое, — сообщил он и решительно повел меня за собой внутрь.

Я не понимала, где именно внутри себя он хранит столько воли, силы и веры в хорошее. После того, что случилось здесь с его сестрой, отцом!

— Все они хотели, чтобы я жил счастливой жизнью, — ответил на мои мысли Рис. — И мы идем эту счастливую жизнь соз-да-вать!

Внутри, за прокопченными стенами были лишь горы мусора и золы.

Мы спустились вниз и пошли по коридорам.

— Лир объяснил мне, где именно искать библиотеку, — пояснил Рис.

Мне казалось, что это место даже сейчас высасывало из меня все силы. Я мгновенно ощутила себя усталой и разбитой.

Мы прошли до самого упора влево и наткнулись на самую крайнюю дверь в коридоре, с округлой аркой, украшенной серебряными ветками бузины, тогда как другие были прямоугольными и с дверным молотком виде черной чугунной головы лошади, которая зубами держала кольцо. Сюда я никогда не заходила.

Мне казалось, что Лирин показал мне все в этом замке, однако уже не в первый раз я убедилась, что все мне показать он просто не успел.

Фенрис открыл дверь, и мы вошли. На каждом шагу я ожидала ловушки или подвоха. А в итоге… Я ахнула. Тут действительно располагалась королевская библиотека, она была просто огромной. Интересно, как Фенрис переместит отсюда все книги и куда? Вокруг стояла звенящая тишина. И она тоже меня напрягала. Я вообще сейчас напоминала сплошной комок нервов, сжатую пружину, которая готова распуститься в любой момент, или взрывчатку, которая вот-вот сдетонирует.

— Тишина — это не только отсутствие звуков, но и возможность услышать самого себя, — Рис коснулся моей руки, я вздрогнула. — А жизнь — это не количество вдохов, а количество моментов, когда ты чувствуешь, что живешь. Ты же сейчас чувствуешь лишь страх, Джинни. И я собираюсь это изменить.

Он переплел наши пальцы, мы спустились по одной лестнице — вниз, а потом поднялись по другой — вверх, в отдельно огороженный верхний зал.

— Давай начнем оттуда. Не просто же так эти книги стоят отдельно от остальных, — подмигнул мне Рис.

Я согласно кивнула. Если бы не градус моего напряжения, мне бы могло здесь даже понравиться: было видно, что за книгами хорошо ухаживали и следили. Безмятежный океан ценнейшей информации, накопленной за века. И сейчас я смогу в нем поплавать. Я смаковала аромат книжной пыли, выплеснувшийся из этого океана и разлитый вокруг крупными морями.

Завсегдатаи этой библиотеки явно любили читать с комфортом, потому что между стеллажами и полками было полно мягких диванчиков, обитых серебристым велюром, и небольших столов.

Пока я разглядывала внутреннее убранство библиотеки, страх и напряжение начали потихоньку отступать. Я была уверена, в этот самый момент Рис увидел, как в моих глазах блеснула озорная искра.

— Ладно, твоя взяла. Новые воспоминания так новые воспоминания, — буркнула ему я и сделала аркан в дальний конец зала. Я хотела, чтобы Рис сыграл в мою игру.

«Ты же в курсе, что я чувствую, где ты находишься?» — горячий шепот Риса ворвался в мои мысли.

Я засмеялась, но тут же прикрыла себе рот рукой. Мой взгляд зацепился за уголок листа бумаги, торчащий из одной книги. Я быстро дернула за него. Мне хотелось оставить Рису записку, но угля здесь не было. Он знал где я, и давал мне фору, принимая правила игры.

Я сделала аркан ещё раз, переместившись в секцию с номером альфа один три пять семь омега, и решила оставить ещё одно видимое доказательство того, что я тут была: вытащила одну из книг, и раскрыла ее на одной из страниц. Глаза успели выцепить кусочек текста: «Обсидиановый браслет теряет свою силу, если натереть его красной глиной». Я оставила книгу на месте, и вытащила ещё одну, также раскрыв ее посередине:

«Любовь — это не слова, а действия, способные изменить мир», — гласил эпиграф. Если мой сводный брат когда-либо и читал эту книгу, то он явно понял эти слова неправильно. Меня удивило, что здесь есть книги о любви.

Я сделала следующий аркан. Стоило мне только появиться у стеллажа, как Рис тут же вжал меня в него.

— Прости, моя искорка, но терпеть это дальше — нереально, — прошептал он, покусывая меня за шею. — Идеально для новых воспоминаний.

Он поднял меня за ягодицы и перенес на один из серебристых диванчиков. Я слегка поморщилась, когда мои пальцы ненароком коснулись шершавой поверхности книги, которая лежала рядом, и отодвинула ее. Пыль с нее взлетела вверх, и я закашлялась. Смутившись, я буквально затолкала обратно в себя прорывающийся кашель, и притянула Риса ближе к себе, опять заметив у него тот самый взгляд, озабоченно проверяющий, точно ли со мной все нормально.

Я застонала ему прямо в губы,он не стал больше ждать. Все желание Риса обрушилось на меня, словно вспышка на солнце класса X. Я чувствовала, как эти ватты на квадратный метр раскаленной кожи с каждой секундой приближают сильнейшую магнитную бурю. Я была уверена, что наш всплеск солнечной активности был бы заметен на Земле без всяких телескопов.

— «Тишина — это не только отсутствие звуков, но и возможность услышать самого себя», — так вот как нужно было понимать эти слова. Ну, себя я точно услышала, — отдышавшись, поддразнила я Риса, а он в ответ одарил мое плечо нежным поцелуем.

— Моя искорка выросла в настоящее небесное пламя, — нежно, но с гордостью ответил он. — Восхитительная молния.

— Спасибо, — прошептала я ему.

— За что? — удивился Рис.

— За то, что рядом с тобой я могу быть оголенным нервом. Постоянно быть открытой и чувствовать на сто процентов, не боясь, что ты не поймёшь. Ты все поймешь… Твои слова и прикосновения не вызывают тупой пульсирующей боли. Ты не ранишь меня. Будто бы мы одно целое.

— Мы и есть одно целое, Джинни, — смотря мне в глаза, тихо произнес Рис. — Это и называется истинной парой, когда чувствуешь вот так…

Мы ещё немного полежали в обнимку на диванчике, несмотря на то, что он для этого был возмутительно мал. Был в этом свой плюс: мы так тесно и жарко прижимались друг к другу во всех местах…

А затем нам пришлось рассредоточиться. Время убегало, как песок сквозь пальцы, а я не хотела уходить отсюда разочарованной. Хотя… Я поняла, что разочарованной я уже отсюда не уйду, и широко улыбнулась. Возможно, невероятный план Риса все же работает — мы создали здесь новые, яркие, прекрасные, сильные воспоминания.

Я бродила вдоль стеллажей, и мне уже начало казаться, что это бесцельное занятие, как вдруг на одной из полок что-то блеснуло. Я подошла поближе и выдвинула книгу сильнее. Ее обложка была инкрустирована уже знакомым мне витражным стеклом. Не знаю, зачем, но я провела по нему пальцами, и тихо пропела: «Когда Луна расколется на части…».

Все вокруг словно потеряло свой цвет. Оно не было серым, нет. Просто все стало блеклым, будто выцветшим со временем, как книги в этой библиотеке.

Я обнаружила, что мы с Рисом в библиотеке больше не одни. Какое-то существо стояло, прислонившись к стеллажу, совсем рядом со мной. Это был мужчина. Но его кожа была красной. Не ошпаренной, как после сильно горячей ванны, а прям красной и гладкой. Его плечи пересекали черные полосы, похожие на тигриные, и переходили на мускулистую грудь. Я заметила, что у незнакомца есть клыки. Они были крупнее, чем у урду. Он с любопытством разглядывал меня.

— Давненько здесь никого не было, — сказал он каким-то неестественно твердым голосом.

— Но библиотека не выглядит заброшенной, — удивилась я. — Ты не знаешь, что случилось с моим зрением? Случаем, не ты оказываешь на меня такой странный эффект?

— Ты мне льстишь, красотка, — рассмеялся он.

— Мы не в библиотеке. Мы в пространстве между мирами.

Я испуганно сглотнула.

— И как мне вернуться обратно?

— Подожди, не торопись. Это краткосрочный эффект, он пройдёт сам, — заверил меня незнакомец.

— Кто ты? И почему ты так выглядишь? — во мне кипели вопросы.

— Последний раз посетители у меня были очень давно… Асмафир из рода Аспенрут. Скажи, ты знаешь такого? И, вероятно, не так важно, кто я, как важно, кто ты — раз ты нашла путь сюда.

Я пожала плечами.

— Меня зовут Имоджен, и я тоже из рода Аспенрут, — тихо сказала я, осознавая, что впервые произнесла это вслух.

Значит ли это, что я с этим смирилась?

— Но Асмафира я не знаю, — спохватившись, добавила я.

— У него имелась довольно занятная мечта: разрушить Стену. И я сказал ему, что знаю, как это сделать.

— А мне скажешь? И вообще, у тебя есть имя?

— Конечно скажу. Вдруг ты пришла, чтобы завершить дело твоего предка. Найди и разрушь все витражи.

— И как? У Асмафира получилось? — учитывая, что незнакомец игнорировал добрую половину моих вопросов, я решила разбавить их и глупыми тоже.

— Очевидно, что нет. Иначе торчал бы я до сих пор здесь?

— В смысле? — Не поняла я. — Как Стена связана с этим пространством между мирами?

— Напрямую. Как только витражи будут разрушены, Источники перестанут быть запечатанными. Это искусственно созданное пространство выпустит меня в мой мир. Стены больше не будет, потому что магия, которая ворвется в этот мир, сметет с ног ту слабенькую магию, которая сейчас существует здесь. Таранис щедро отблагодарит того, кто принесёт ему этот мир на блюдечке.

Кровь в моих венах теперь напоминала жидкий лед.

Существо не обмануло: эффект и правда был временный. Цвета вернулись. Его я больше не видела. Но теперь ощущала всем нутром: он где-то здесь, словно погруженный на глубину.

Когда мы с Рисом уходили, я забрала с собой три книги: инкрустированную витражным стеклом, и те, что оставляла ему подсказками.

Дни до свадьбы пролетели со скоростью молнии. Мне все было в новинку, и я с радостью впитывала быт и традиции фейри и все больше узнавала про урду.

А недавно мне удалось впервые обратиться в Белую Лошадь. Тогда Рис не стал обращаться сам, зная, какие чувства это может всколыхнуть во мне.

— У тебя получается красивее, чем у меня, филиграннее, — сообщил Рис, задержав дыхание и проводя рукой по моей гриве.

В следующий раз я попросила превратиться и его.

— Помнится, как-то кто-то говорил мне о новых впечатлениях, — улыбнулась я ему.

Рис серьезно кивнул.

Одна вспышка света — и передо мной стоял знакомый черный мустанг. Он словно замер, не двигаясь и ожидая моей реакции. У него были другие глаза. Не глаза Руана. Глаза Риса. Черный мустанг с голубыми глазами — это уже другая Черная Лошадь.

Я облегченно вздохнула и тоже обратилась. Мне хотелось, чтобы мы могли вместе насладиться весенним ветром, напоенным ароматами дикой мяты, алтея и розмарина. Я смотрела на него и думала о том, как же причудливо Вихри Урда распоряжаются нашими судьбами. Могла ли я подумать, что и сама буду принимать облик Лошади?

Мне вспомнился вопрос Риса:

«А тебе нравятся лошади, Джин?». Я ведь тогда ни за что бы не догадалась, почему он об этом спрашивает. Казалось бы, невинный вопрос…

За время подготовки к свадьбе мы с Вестфалией очень сдружились. Она пожаловалась, что сколько бы она не уговаривала Фенриса, он отказался ее кусать. А больше знакомых урду, у которых она могла бы об этом попросить, у нее нет.

— А как же Лирин? — спросила я ее, прищурившись.

— Ты что⁈ — зашипела на меня Веста, собираясь закрыть мне рот ладонью. — Ни за что! Он же… Он же…

— Он тебе дико нравится? — развеселилась я, видя как сильно смущается Вестфалия.

Она кивнула и залилась краской.

— Вдруг это все испортит. К тому же… Он ведь увидит все…

— После Дейтерии Лирину сложно к кому-то привязываться, но, несмотря на это, я вижу, как он смотрит на тебя. Мне кажется, тебе стоит давать ему шансы быть ближе к тебе. Возможно, он только и ждёт этого повода! К тому же, насколько я знаю, он ещё никого не кусал. Ты можешь стать у него первой…

Вестфалия что-то едва слышно пробурчала, и помогла мне застегнуть платье. Раньше я думала, что мое свадебное платье обязательно будет в готическом стиле. Ах, как же я ошибалась! Я изменилась, и моя душа попросила совершенно иного. Для свадьбы мне сшили платье в стиле бохо: кружевной закрытый лиф, с узорами в виде завитков и дубовых листьев застегивался сзади на шее, оставляя оголенными плечи. Воротника у него не было. На спине оставался обнаженным ромб, по которому красиво вниз струились нити из крупного хрустального бисера. Вместо рукавов Вестфалия надела мне на предплечья браслеты из тонкого изящного макраме с кисточками в форме листьев и перьев, которые также были украшены переливающимся хрусталем. Волосы мы оставили распущенными, лишь чуть завили.

Вчера вечером Рис вложил мне в руки диадему своей матери со словами:

— Она твоя.

Он хотел, чтобы я надела ее сегодня. Всего через три часа мы с Рисом станем мужем и женой. Мы оба заслужили наше счастье. Я старалась глубоко дышать, потому что мне было немного страшно. Нет, я не боялась стать его женой. Я боялась того количества фейри, которые будут на нас смотреть, потому что боялась, что мне это будет напоминать свадьбу с Руаном и мои испытания. Я боялась испортить платье и диадему. Они выглядели по-королевски красиво, и я в них выглядела… Я никогда раньше не видела себя такой сияющей.

Я могла только надеяться, что цвет кожи фейри будет напоминать мне о том, что они — не дрен.

«Хэй, ты там что, волнуешься?», — спросил меня Рис.

«Ну если только чуть-чуть», — ответила я и услышала его смех. Он знал, насколько это неправда.

«Все будет замечательно, моя искорка».

Я послала ему воздушный поцелуй и затуманила наш связующий коридор, перед этим послав ему сообщение:

«Я вообще-то уже в свадебном платье! Не вздумай подглядывать!».

Чем вызвала его улыбку, которую чувствовала даже здесь.

Одеваться Рис ушел в гостевую комнату, оставив меня в спальне.

— Невесте нужно больше пространства, — пояснил он, окинув взглядом туалетный столик, который был завален разными пудрами и тенями.

Признаться, мне пригодились лишь единицы из них. Чуть-чуть мерцающей пудры на губы, скулы и веки.

Сегодня мне предстояла одна небольшая непростая задачка: свадьба будет у «нашего» с Рисом дуба, и мне нужно будет сделать аркан, взяв с собой Весту. До сих пор такое я проделывала только с Рисом, он в любую минуту мог меня подстраховать. В этот раз же вся ответственность за перемещение лежала на мне.

Увидев мое платье, Вестфалия предложила оформить всю свадьбу в стиле бохо. Белые ловцы снов из макраме, на которых блестели такие же кристаллы хрусталя, как на моем платье, арка из макраме и хрустальных нитей, а также витражных стекол, но, конечно же, обычных, а не таких, как в диадеме матери Фенриса. У меня в руках будет букет из белых и сиреневых ранункулюсов…

До восхода солнца оставался всего час. Вестфалия пообещала мне, что постарается стянуть лишнее внимание на себя, чтобы я меньше нервничала из-за нервирующих взглядов. Стоило лишь догадываться, как именно она собралась это сделать.

У меня пересохло во рту, и я аккуратно, маленькими глотками, выпила половину бокала воды. Ни одна капелька не должна пролиться на это чудное платье до церемонии.

Я ещё раз максимально придирчиво осмотрела себя в зеркале. Идея с браслетами на предплечьях мне безумно понравилась. Я провела по ним ладонью.

Ной обещал, что устроит нам настоящую видео- и фотосъемку. Правда, пересекать барьер с мобильником и камерой, на которые все будет записано — нельзя. Иначе магический импульс Стены уничтожит на них все данные.

— Все готово, нам пора, — защебетала Веста, и я взяла ее за руку.

А через мгновение легкий свежий ветер уже трепал мои волосы. Мое сердце начало пропускать удары, когда я увидела, как вокруг красиво. Вестфалия постаралась на славу. Перед вековым дубом стояла арка. Она была красивее, чем я рассчитывала. Ближе к тому месту, где мы сейчас стояли, появился большой белый навес, по краям которого вниз спускались вязаные ловцы снов разных размеров, перья и листья. Все было связано в стиле макраме, и украшено хрусталем и стеклами. Вниз с импровизированного потолка спускались гирлянды из белых глициний.

Гостей было меньше, чем я опасалась. Не больше ста, но все они уже заметили наше появление.

Я перевела взгляд на Риса: он довольно болтал с Лирином. Но потом, почувствовав мое присутствие и мой взгляд, посмотрел на меня. Его голубые глаза блеснули.

«Ты выглядишь восхитительно!», — прошептал он мне мысленно.

Уголки моего рта поползли вверх.

На Рисе не было привычного свадебного пиджака: лишь белая рубашка, черный жилет в стиле бохо с бутоньеркой и брюки. На его голове сиял серебряный венец, изображающий ветки и ягоды бузины россыпью красных и черных камней. Этого венца я никогда не видела на Руане. Обычно он предпочитал другой, более грубый и массивный. Венец же, выбранный Фенрисом был одновременно мужественным и изящным.

«Это взаимно!», — ответила ему я.

Небольшой оркестр заиграл приятную, волшебную мелодию. Я поняла, что мне пора двигаться к Рису, и потихонечко пошла по белой хлопковой дорожке, усеянной белыми лепестками цветов. Мы не сводили глаз друг с друга. Я знала, что мама, Ной, правители других королевств наблюдают за нами из первых рядов.

Наконец Рис протянул мне руку, и я встала напротив него.

В воздухе приятно веяло прохладой и пахло грозой.

— Вихри Урда, что создали этот мир, принесли с собой дыхание жизни и надежду на будущее, — до моих ушей донеслись слова, которые я однажды уже слышала.

— Они наполнили любовью два сердца, бьющиеся передо мной.

Только вот ситуация разительно различалась. Не было никакого камня клятв. Никаких колец. А вместо того, кого я успела возненавидеть всем сердцем, тот, кого всем сердцем люблю.

— Правительница королевства Дуба, Имоджен Белая Лошадь, из рода Аспенрут, Звездных фейри. Твоя сила принадлежит Звездам. Правитель королевства Бузины, Фенрис Третий Черная Лошадь из рода Виалар, Лунных фейри. Твоя сила принадлежит Луне.

К нам подошла пара детей — мальчик и девочка лет четырех — они принесли на синей и серебряной бархатных подушечках два металлических браслета: один, с лунами, был серебряным, а другой, со звездами — блестящим, синим, из титана.

— Если обе стороны согласны закрепить священный союз, поцелуйтесь! — торжественно произнёс жрец, и Рис, заглянув мне в глаза, притянул меня к себе, положив руку на мой затылок. Наш поцелуй вовсе не был нежным. Он был страстным и уверенным. Мы точно знали, что мы делаем, и хотели этого.

Жрец кашлянул. Кажется, мы немного увлеклись. Рис мягко отстранился, проведя по моей нижней губе большим пальцем, а затем поправил на себе жилетку и потревоженную бутоньерку.

— В знак того, что отныне и навеки вы принадлежите друг другу, обменяйтесь браслетами.

Фенрис взял серебряный браслет, и, смотря мне прямо в глаза, надел мне его на руку. Я взяла браслет со звездами и аккуратно закрепила его на запястье Риса. А потом не выдержала и, подпрыгнув, обняла его за шею. Рис поймал меня и закружил, а затем начал нежно целовать.

— Вихри Урда, благословите… — начал жрец, но не успел договорить эти слова, как откуда-то с неба на нас с Рисом полился свет. Свет Луны и звезд, перемешиваясь между собой. Мы сияли. А позади нас, за дубом, за аркой вставало солнце. Жемчужный рассвет, разгораясь, добавил нам сияния.

— Вихри Урда благословили ваш союз! — восторженно закричал жрец.

Приглашенные ликовали.

«Это случилось в первый раз за огромное количество лет», — шепнул мне Рис и прислонился своим лбом к моему лбу.

«Ещё один прекраснейший рассвет в моей жизни», — ответила я ему.

— Ты — настоящее чудо, Имоджен! Я так сильно люблю тебя, — уже вслух сказал он.

— А я так сильно люблю тебя, Фенрис Третий, — мне хотелось прыгнуть на него, обвить его ногами, но на нас глазела целая толпа.

Когда свечение прекратилось, мы пошли к остальным: принимать поздравления, есть и танцевать!

В свои покои мы добрались только к закату. Целый день нам было чем заняться: фантазия Весты по организации свадьбы оказалась просто неиссякаемой. Мы разбивали пиньяту, были шахматными фигурами на огромном шахматном поле, которое развернули рядом с шатром, катались на свадебной карусели, которая появилась неизвестно откуда, купались в цветочных лепестках, которые в один момент просто посыпались на нас с неба, играли в гигантскую дженгу, а под конец Цендр и Бьорк устроили нам настоящее световое шоу: крохотные золотые светящиеся звездочки взлетали в небо меж солнечных световых столбов. Сама Веста тоже времени не теряла: к вечеру мы все очень расслабились, и она, осмелев, действительно стянула на себя все внимание, страстно поцеловав Лирина.

Робкий до этого, Лир, ответив на ее поцелуй, утащил Весту танцевать и больше не отпускал ее из своих объятий весь вечер.

Несмотря на то, что я очень устала, я была счастлива. Весь день мы занимались как раз тем, чем я хотела — просто жили и наслаждались жизнью. Оказалось, что фейри знают толк в развлечениях. В итоге Рис утащил меня со словами:

— Ну все, теперь она только моя, и я ее забираю!

Лирин громогласно рассмеялся, а Цендр похлопал Риса по плечу.

Мама и Ной останутся здесь ещё на неделю.

Оказалось, что за то время, пока мы праздновали на улице, нашу спальню успели украсить изрядным количеством белых лепестков, ранункулюсов в хрустальных вазах и хрустальными ловцами солнца в виде звезд и полумесяцев. Я застыла в дверях, разглядывая это сказочное великолепие. Рис уткнулся носом мне в ложбинку между плечом и ключицей, а затем подхватил на руки и, посмеиваясь, перенес через порог.

— Не хочу, чтобы мы простояли здесь до утра из-за этих украшательств, на которые ты даже дышать боишься, — смеясь, пояснил он.

Несмотря на то, что Рис стал правителем королевства Бузины — его запах оставался таким же головокружительным: он пах свежим ветром и грозой.

Я запустила руки в его белоснежные волосы, и Рис ногой закрыл дверь.

Он чувственно провел губами по моей щеке и прошептал:

— Наконец-то мы добрались до моей любимой части этого праздника, — отчего я густо покраснела. — Моя искорка счастья, — его губы переместились на мою шею. — Или моя счастливая искорка?

— Почти счастливая искорка, — слукавила я, нахмурив брови. — Кое-чего не хватает, — ответила я, и Рис отчетливо уловил перемену в моем голосе и дыхании.

Я думала, Рис положит меня на кровать, но он отнес меня в ванную.

Ванная в его, а точнее, уже нашей спальне мне безумно нравилась. Она была отделана в том же стиле, что и малая гостиная, в аквамариновых, бирюзовых и оранжевых тонах. На мозаичной плитке изображались те же птицы и животные: белая лошадь, орел, попугай и сова.

— А почему в замке Дуба везде именно эти животные? — спросила я.

— Потом будешь любопытничать, — Рис легонько щелкнул меня по носу. — Это длинная легенда, и я обязательно тебе ее расскажу, но только тогда, когда у тебя уже не останется сил на такие вопросы.

Мне пришлось по душе его обещание.

Наша ванная мне нравилась не столько из-за красивого убранства, сколько потому, что здесь, кроме всего прочего, был небольшой бассейн с подогревом.

Рис быстро справился с застежкой на моем платье и помог мне стянуть его. На мне остались полностью прозрачный, кружевной комплект белья и браслеты на предплечьях.

Рис быстро избавился от своей одежды, и томительно медленно начал снимать мое белье, трепетно касаясь губами всех сверхчувствительных мест.

Моя кожа запылала, и он потянул меня в воду.

— Я видел в твоих воспоминаниях, как ты лежала на воде. Хочу, чтобы ты сейчас сделала это для меня, — хриплым голосом попросил Рис, проводя ладонью по водной глади.

Я отошла чуть вглубь бассейна, и оттолкнулась ногами от дна, разводя руки в сторону.

Рис подошел вплотную ко мне и подложил ладонь мне под спину.

— Закрой глаза и расслабься, — попросил он.

Я вдохнула и закрыла глаза.

— Хочу услышать, где тебе будет приятнее всего, — чувственным голосом произнёс Рис. — Не открывай глаза.

Я ощутила его губы у себя на груди. Они спускались все ниже и ниже, и в итоге закружили по внутренней стороне бедер, дразня.

Я вскрикнула от нестерпимого напряжения, и Рис, довольно улыбаясь, спросил:

— Значит, тут?

И тут же потянул меня за руку, помогая встать, пока я ещё могла стоять.

Он сам удобно сел у стенки, а я устроилась у него между ног, прильнув своей грудью к его. Он игриво накрутил мой фиолетовый локон на палец, смотря мне в глаза, а потом отпустив его, нежно запрокинул мне голову, обнажая доступ к шее. Он водил по ней языком, пока не почувствовал, что я дрожу.

В этот раз он растягивал удовольствие, словно у него оставались последние капли его любимого мороженого.

Его поцелуи превратились из нежных и легких в требовательные, властные и страстные. Они оставляли следы, которые завтра расскажут остальным о том, как именно Рис присвоил меня себе.

Он подхватил меня под ягодицы, и, сведя свои ноги, усадил меня на себя.

Было томно и жарко. Я уже витала где-то в облаках, и с каждым моим вдохом, который случался все чаще и чаще, облака сгущались, становясь темнее. Они превратились в тучи стремительно и внезапно. Где-то вдалеке уже гремел гром. С каждым новым ударом гроза становилась все ближе. Потребовалось лишь мгновение, как нас вместе пронзила ярчайшая молния.

Я обмякла в его крепких руках, и, уронив голову Рису на грудь, слушала, как успокаивается его сердце. А он невероятно нежно играл моими влажными волосами.

Когда мы чуть успокоились и вымылись розмариновым мылом, Рис отнес меня в кровать. Наши молнии не прекращали сверкать до самого рассвета. Я засыпала с мыслями о том, что мне достался самый лучший мужчина во всех Вселенных.

Спустя неделю Ной уехал в королевство Ясеня, а мама — на Источник. Она начала обучать новую преемницу. Обучение займет год, но потом она сможет перебраться за Стену — в замок Дуба.

Мы с Рисом наконец обсудили произошедшее в библиотеке. Он видел все моими глазами, и я поняла, что случившееся его напугало. Рис боялся за меня.

— Я хочу выяснить, где находится разбитый витраж в королевстве Бузины, — поделилась я с ним тем, что всю эту неделю не давало мне покоя. — И понять, откуда точно взяты стекла на шкатулке, книге и диадеме.

— Я знал, что ты не сможешь оставить все это в покое, — тихо ответил Рис.

— Но и ты ничего не оставил в покое. Я видела, как ты изучал некоторые книги, привезенные сюда из замка Бузины.

Рис вздохнул.

— И как ты собираешься это сделать? — Я чувствовала, как Рис боролся внутри себя с поглощающей его тревогой.

— Я хочу взять шкатулку… И прогуляться по местам недалеко от Источника. У меня есть связь с филактерием, и мне кажется, что я могла бы почувствовать его связь с разрушенным витражом, — выложила я ему свой план.

— Ладно, — сдался Рис. Это решение далось ему нелегко. — Через час сделаем аркан туда.

Я кивнула.

Через час мы стояли неподалеку от полуразрушенного замка с термами, где проходило второе испытание. Я действительно что-то чувствовала. Как и тогда, на Призматическом озере, какая-то особая сила манила меня. Но в этот раз ощущения были какими-то нечеткими, стертыми.

Я собрала всю свою волю в кулак и отправилась туда, где Дарис чуть… Где Дарис умер.

Рис довел меня почти до самого круга.

— Прости, Джинни… Я не могу заставить себя сдвинуться хотя бы на шаг. Слишком много воспоминаний твоими глазами. Понимаешь, Дарис…

Я поднесла указательный палец к его губам.

Я все понимала. Дарис был его братом. Он пытался взять меня силой и поплатился за это жизнью.

Фенрис смотрел на меня так напряженно, что я встала на носочки и поцеловала его.

Он отчаянно ответил на мой поцелуй, словно старался зацепиться за него, как за спасательный круг. Крепко прижав меня к себе, Рис не хотел выпускать меня из рук. Тогда я подняла свою правую руку, на которой был надет браслет с лунами и полумесяцами и левой рукой показала на него.

— Я твоя, Рис. И это никому не изменить. Я всегда буду рядом. А если нет — ты всегда сможешь найти меня, почувствовав. И тогда я разрешаю тебя отшлепать меня за то, что меня почему-то не оказалось на месте, — я нежно провела рукой по его щеке, и он прижал ее к ней.

С неохотой забрав свою руку, я взяла шкатулку и пошла к колодцу. Мне нужно было куда-то влево от него. Рис наблюдал за мной сзади. Я отошла от него примерно на двадцать шагов и провалилась куда-то вниз, под землю…

Удивительно, но я даже не сломала себе ничего. Стоило догадаться — здесь под Источником скрыта все та же система акведуков, что и под Призматическим озером. Возможно, именно поэтому здесь и располагался замок с термами…

Я зажгла шар магического огня и пошла вперед. Когда я прошла примерно половину коридора, позади послышался плеск, а потом шаги. Я надеялась, что это Рис спустился за мной. Но мне было страшно.

Впереди блеснул витраж. А точнее то, что от него осталось. Пытаясь избавиться от поглощающего меня страха, я запела первое, что пришло мне в голову:

Услышь ты зов, что зазвучал в ненастье,

Пусть за собой тебя в Чертог он уведет…

— Имоджен! — услышала я крик Риса, который пробивался ко мне, словно через толщу воды.

Несмотря на то, что даже с магическим огнём здесь было темно, все вновь потеряло цвет. Стало блеклым. Риса я больше не видела. Он исчез. Или… это исчезла я?

Я обернулась и поняла, что воды больше нет. Я стояла посреди мраморного пола и от начала коридора тянулась целая цепочка следов. Это были следы моих шагов…

Конец первой части

От автора

Если вы читаете эпилог, это значит, что вы не менее смелые, чем Имоджен. На ее долю выпало много испытаний, но если бы не было трудностей, то мы бы не смогли по достоинству оценить и награду. Ведь именно в контрасте добро и зло цветут ярче всего.

Но я надеюсь, вам все же понравились Фенрис и Имоджен, их мысленные разговоры, полные поддержки и любви.

Кстати о поддержке. Пора перейти к благодарностям.

Во-первых, спасибо моей мамочке. Она с самого начала болела за Имоджен и верила, что она сможет выпутаться даже из самой сложной ситуации;

Во-вторых, спасибо моему мужу. Он вычитывал самые главные сцены, и оказывал неоценимую помощь в их написании. Каждый раз он добавлял каплю реальности в эту бочку с волшебством, и это потрясающе, потому это позволило и магии из нее выплескиваться в этот мир.

Спасибо им обоим за колоссальную поддержку, которая многим может только сниться. Они поддерживают меня на всех этапах работы и верят в то, что у меня все получится. А ещё они кормят меня и читают каждый написанный вами отзыв на мои книги с особой тщательностью. Спасибо моим детям, которым, конечно, ещё нельзя читать некоторые мои истории, но им все равно интересно, кто такая Имоджен и почему у нее среди черных волос — один фиолетовый локон.

Я надеюсь, что вы уже руководствуетесь словами Фенриса Третьего:

«Честность, Имоджен, это лучшее, что может быть между двумя людьми кроме любви. Ложь выбирают те, у кого недостаточно смелости быть откровенными», которые должны быть обращены не только к Имоджен, но и к каждому человеку с открытым сердцем и у вас есть свое надежное укрытие в мире бурь. А если нет — то вы обязательно в ближайшее время его встретите. Кто знает, может быть, голос, вдруг появившийся в вашей голове — это вовсе не воображаемый друг, а ваша настоящая истинная пара?

С волшебством в сердце и руках,

Селестина Скай