Твой книжный бойфренд.

Важно! Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Просим удалить этот файл после прочтения с ваших устройств. Распространение и копирование строго запрещены. Данный перевод является любительским и выполнен не для коммерческой выгоды.

Ривер понял, что она его, как только увидел ее. И он был более чем терпелив, давая ей время осознать, что он никуда не уйдет. Даже если он вторгался на ее территорию, он оставался там навсегда.

Единственный способ провести время с Аней — это заплатить за ее общество.

И он мог себе это позволить.

Он заплатил бы каждый доллар, который она потребовала, лишь бы оказаться в одной комнате с женщиной, которую все боятся. Он не видит женщину, которая может поставить его на колени. Нет, он видит женщину, ради которой сам готов опуститься на колени.

— Это то самое место, мисс? — спрашивает он. Я раздражённо качаю головой. Ничего не работает. Даже его губы на моем клиторе. Клэй замечает смену моего настроения, но Вэнс продолжает работать ртом на моей груди.

— А здесь, мисс? — спрашивает он, прикусывая зубами мой сосок.

— Просто остановитесь. Оба. Прекратите. Это не работает. — Я отталкиваю их, и они послушно отступают. Оба сидят обнажённые с краю кровати, ожидая либо одобрения, либо нового приказа от меня. Именно так, как задумал Бог.

Но давайте будем честны — Богу нет места в этой комнате. Здесь только секс.

И даже он не работает так, как должен был — как отвлечение.

Я тянусь к телефону и проверяю сообщения, надеясь, что частный детектив прислал мне что-то полезное.

Ни черта. Ни единого следа моего брата-близнеца, Алека.

Это сводит с ума. Безумно. Он просто взял и исчез, не оставив ни слова. Он бы так не поступил. Мы не просто близнецы, мы лучшие друзья. Я делаю для него всё.

Я не доверяю никому в этой жизни. Только ему.

Так почему он ушёл, не оставив ни единой зацепки, где его искать?

— Мы могли бы попробовать снова, мисс, — предлагает Клэй, всегда стремящийся мне угодить. Я поднимаю взгляд и вижу, как Вэнс согласно кивает.

Я никогда не думала, что может быть что-то, что убьёт моё либидо, но мысли о брате — это самое отталкивающее, что только возможно.

— Уходите. Займитесь своими делами.

— Мы занимаемся вами, когда вы здесь, — ухмыляется Вэнс. Он не получит от меня улыбку. Никто из мужчин её не получает. Только если мне что-то от них нужно. Но всё же, меня слегка успокаивает их готовность ко всему. Они в моем полном распоряжении. Когда угодно. Это власть. И её вкус мне очень нравится.

Они начинают послушно одеваться. Вэнс и Клэй работают на меня во всех смыслах этого слова. В последнее время они здесь чаще, потому что мне нужно отвлечение.

Мой брат оставил меня в подвешенном состоянии.

Но нет ни единого шанса, что его убили или похитили. Алека невозможно застать врасплох. Он слишком умен для этого… и слишком опасен.

Но уже несколько недель от него ни слуху ни духу.

Всё, что связано с бизнесом, легло на мои плечи. Это не проблема, ведь я и так занимаюсь большей его частью. Но я привыкла к присутствию брата. Всю жизнь мы были рядом. Нас бросали из одного приемного дома в другой, начиная с четырёх лет, пока в семь мы не попали к старой ведьме, занимавшейся нелегальными делами. Она была русской, и её акцент напоминал нам, как мог бы звучать наш дом, если бы родители нас не бросили. Любви не было. Только холодный расчет, превращение нас в инструменты для её грязных дел.

Но в одном отдам ей должное: она сделала нас теми, кто мы есть. Наш бизнес так же беспощаден.

Она не позволяла называть её матерью или даже Мередит. Только «Шеф». А в моей голове она всегда была старой сукой. Иногда я всё же называю её Мередит, просто чтобы разозлить.

Шеф — та ещё стерва.

Сползаю с кровати, беру свой красный шёлковый халат и накидываю его, прежде чем нажать кнопку вызова на телефоне.

Гудки.

И снова гудки.

И снова.

Он никогда не берёт трубку.

Но, по крайней мере, звонок проходит. Верно?

Автоответчик.

— Алек. Алек, блядь, лучше бы тебе перезвонить. Перезвони! — Я сбрасываю вызов и бросаю телефон на кровать.

Меня бесит это неведение. Не то чтобы я когда-либо позволила этой слабости проявиться. Но секс — единственное, что мне по-настоящему помогает сбросить напряжение. Или, по крайней мере, я люблю этот способ больше всего. Это сила. Мужчины готовы встать на колени и умолять, чтобы поклоняться мне. В такие моменты я чувствую себя на вершине. Конечно, убийство тоже даёт своеобразную разрядку, но это скорее удовольствие для Алека, чем для меня.

Теперь, когда его нет, мне приходится заниматься его контрактами и переговорами. Обычно меня это не парит. Но в последнее время появился один настойчивый новичок, встреча с которым мне абсолютно не интересна.

Хотя этот мужчина привлёк моё внимание. И не в хорошем смысле.

Он взорвал один из моих любимых магазинов, где продавались редкие ювелирные изделия. В тот момент он определенно привлёк моё внимание.

С тех пор мои люди собирают всё, что можно узнать об этом загадочном Ривере Бентли.

Я направляюсь в ванную, провожу пальцами по своим рыжим волосам и закалываю их в тугой пучок, прежде чем нанести макияж и красную помаду.

Дело привычки. Я делаю это каждый день с пятнадцати лет. Безупречная. Величественная. Красивая. Я должна быть такой, чтобы оставаться коварной в своей роли, ведь в основном я имею дело с бизнесменами. И я использую это в своих интересах. Если мужчина недооценивал меня из-за того, что я женщина, он всё равно хотел меня трахнуть. И это всегда их слабость.

Но никто и никогда не будет владеть мной.

Что бы они ни предлагали. Как бы сильно ни старались.

Я сбрасываю халат на край белой ванны с золотой окантовкой и возвращаюсь в спальню. Две белоснежные колонны обрамляют мою кровать с золотым изголовьем, а сверкающая люстра отражает последние лучи заходящего солнца, пробивающиеся сквозь панорамные окна. Прохожу за стену за кроватью и оказываюсь в своей двухуровневой гардеробной.

Медленно веду рукой по стеклянным витринам с недавними ювелирными приобретениями, размышляя, что добавить к сегодняшнему образу.

Что касается одежды, я точно знаю, что надену. Мое фирменное обтягивающее красное платье с высоким разрезом, которое слегка приоткрывает нижнее бельё. Которое я не ношу.

Задумчиво разглядываю свою коллекцию украшений, надевая дизайнерские туфли.

— Сегодня будут рубины, — говорю я себе, потому что только мне позволено находиться в этой комнате. Мои сокровища — исключительно для моего удовольствия.

Когда выхожу из комнаты, Клэй и Вэнс уже ждут меня у двери, одетые в свои чёрные костюмы, сшитые на заказ.

— С кем у меня встреча сегодня?

— Его зовут Ривер Бентли, — Клэй читает имя с телефона, пока мы идём по коридорам, а слуги, завидев меня, поспешно опускают взгляды к полу.

Мои люди сопровождают меня к входным дверям, где уже подан автомобиль. Вэнс открывает передо мной дверь, я сажусь внутрь, и они оба следуют за мной, занимая места по обе стороны. Клэй продолжает, дождавшись, пока двери закроются — он всегда осторожен и не обсуждает дела в присутствии посторонних. Никогда не знаешь, кто может предать.

— Он известный наркобарон и торговец оружием, один из крупнейших на Западном побережье. Недавно перебрался на Восток. Он запрашивал встречу с тобой и твоим братом, но вы оба отклоняли запросы… пока он не взорвал один из твоих магазинов, — Клэй замолкает и смотрит на меня. — После этого ты пыталась найти его, чтобы убить. Он умён, сумел либо уничтожить, либо избежать всех, кого ты посылала с сообщением о встрече.

Я помню этого ублюдка. Не потому, что его видела. А потому, что он своим существованием оставлял мерзкий привкус во рту.

— Не думаю, что тебе стоит встречаться с ним, — осторожно говорит Вэнс.

— Да, ну, он уже пригрозил сорвать мою поставку оружия, а с бизнесом я не шучу, — отвечаю я. Оружие никогда не было моей сферой — этим всегда занимался Алек… пока не пропал.

— Мы понимаем, мисс, просто без Алека…

— Ты хочешь сказать, что без брата я не справлюсь? — пронзаю его взглядом. — Слушайте внимательно. Ни один из вас мне не партнёр. То, что я позволяю вам развлекать меня в постели, не даёт вам никакого права влиять на мои решения в бизнесе. — Я прищуриваюсь, и они оба послушно опускают головы.

Лояльность. Вот чем они мне полезны. Ну и мускулами. И, возможно, оргазмами — это приятный бонус.

Остаток пути мои мужчины молчат, а я раз за разом проверяю телефон, надеясь, что Алек оставил хоть одно сообщение, хоть что-нибудь.

Но думать о нём сейчас — только отвлекаться от предстоящей встречи.

— Ривер? — спрашиваю я. Оба кивают. — Сколько с ним людей?

— Пока десять.

Одобрительно киваю, пока машина подъезжает к ресторану. Клэй открывает дверь, и я выхожу, проводя ладонями по гладкой ткани красного платья.

Этот человек хотел привлечь моё внимание.

Теперь он его получил.

Но ему следовало быть умнее, и не добиваться этого в городе, который практически принадлежит мне.

Когда вхожу в ресторан, хостес мгновенно меня узнаёт и сопровождает в нужное место. Закатываю глаза — сама мысль о том, что мне пришлось сюда прийти, раздражает.

Я даже подумывала просто войти и приставить пистолет к его голове. Но тут слишком много свидетелей, а значит, замести следы будет слишком хлопотно. Придётся решать на месте, как поступить.

Хостес нервно идёт впереди, ведёт нас по лестнице в приватную зону. Второй этаж огорожен, в центре стоит длинный стол с изысканными блюдами, а вокруг него сидят несколько мужчин.

Сразу замечаю его. Он сидит во главе стола, и наблюдает за мной, пока я поднимаюсь, в руке бокал с янтарной жидкостью. Тёмно-песочные волосы, зачесанные назад, стильный костюм, как и у всех остальных в комнате.

Хостес исчезает, даже не дождавшись, когда кто-нибудь из мужчин к ней обратится.

— Господа, в комнате леди, — произносит мужчина во главе стола.

Пфф. Леди.

Да кем он себя возомнил?

Я уверенно прохожу к противоположному концу стола, мои каблуки звучно стучат по полу. Вся мужская компания откладывает столовые приборы и переводит на меня взгляды.

Меня никогда не беспокоило внимание мужчин. Они либо боготворят меня, либо хотят трахнуть. Или, возможно, убить. Всё равно. Они меня не пугают.

— Аня, если позволите так вас называть, присядьте, поешьте, — он жестом указывает на место рядом с ним.

Медленно отодвигаю стул на противоположном конце стола. В комнате становится напряжённо, но никто ничего не говорит. Скрещиваю руки на груди и откидываюсь на спинку стула, вызывающе его изучая.

Официант нерешительно подходит и наливает мне бокал вина. Не обращая на это внимания, скрещиваю ноги и пристально смотрю на мужчину в конце стола.

Тишина. Я жду.

Никогда не была сильна в светской беседе.

— Я подумал, что лучшее место для знакомства — мой новый ресторан. Заказывайте всё, что пожелаете, — произносит он.

Любопытно. Он слишком вальяжно чувствует себя в моём городе.

Официант стоит рядом, ожидая заказа, но я лишь отмахиваюсь. Тот нерешительно смотрит на мужчину в конце стола, словно ожидая разрешения, прежде чем уйти.

— Честно говоря, я разочарован, что твоего Александра здесь нет, — его голос разрезает напряжённую тишину. Остальные за столом будто сжимаются в своих местах. — Говорят, он боится прикасаться к людям, это правда?

Я сжимаю зубы. Мой брат — не его дело.

— Аня, ну же. Мы можем поговорить.

— Может, для начала проявите манеры и представитесь? — сверлю его взглядом.

Он улыбается и кивает, словно это сигнал… но для кого? Моих людей за спиной он точно не мог не заметить. Его взгляд скользит по мне, затем смещается на мужчину, сидящего рядом со мной.

До этого я не обращала на него внимания, но теперь чувствую, как он внимательно меня разглядывает.

Доходит не сразу. Мужчина, которого я считала Ривером, встаёт и подходит к нему.

На меня накатывает осознание. Говоривший со мной человек — никто.

Понимаю свою ошибку в тот момент, когда он останавливается возле того, кто сидит рядом со мной.

Первое слово, которое приходит в голову, — завораживающий.

Холодные глаза цвета осени, смесь синего и орехового, почти чёрные волосы. Он закатал рукава рубашки, обнажая покрытые татуировками руки. На пальце блестит массивное кольцо, а сам он сидит, постукивая пальцами по столу, словно что-то обдумывая.

Тот, кого я считала Ривером, наклоняется и что-то говорит ему вполголоса. Затем оба смотрят на меня.

Мужчина, сидящий рядом, ставит локти на стол и наклоняется ближе. Я остаюсь неподвижной, ожидая, что он скажет.

— Аня, — его голос льётся, как шёлк, обволакивая меня. Он поднимает руку, протягивая ее для рукопожатия. — Ривер Бентли. Рад познакомиться.

Я перевожу взгляд на того, кого спутала с ним, и вижу, как тот молча возвращается на своё место. Мужчины за столом снова начинают разговаривать, но по ощущению, в комнате только мы вдвоем.

Так вот он какой, Ривер Бентли.

Я ожидала кого-то более… страшного.

Кого-то менее… привлекательного.

Очевидно, он использует свою внешность так же, как и я.

Смотрю на его протянутую руку. Не двигаюсь.

Он действительно думает, что я собираюсь пожать её?

Да ни за что.

Я, конечно, не мой брат, у меня нет проблем с прикосновениями, но доставлять этому самодовольному ублюдку удовольствие даже от рукопожатия?

Нет. Он не будет меня касаться.

Никогда.

Смертоносная. Это первое слово, которое приходит мне в голову, когда я смотрю на неё.

Ошеломляющая — второе. Фарфоровая кожа, ярко-рыжие волосы, сочные алые губы.

Сразу вижу, что она хитра. В её взгляде сверкает опасный блеск — ничего не ускользает от её внимания, пока она просчитывает следующий ход.

Я не из тех, кто легко поддаётся женской красоте. И у меня есть стойкое ощущение, что Аня Иванова привыкла получать то, что хочет, когда хочет. Не сомневаюсь, что её внешность помогает ей во многом.

— Ты действительно думал, что хорошая идея — пытаться меня обмануть? — Она лениво взмахивает безупречно ухоженной рукой в сторону конца стола, где сидят мои люди. Когда я хочу понять, что за человек передо мной, а он не знает, как я выгляжу, я сажусь в такое место, где, по моему предположению, он займёт своё. Но ни на секунду я не подумал, что она предпочтет сесть рядом с Майклом.

Один из её людей, стоящих позади неё, наклоняется и что-то шепчет ей на ухо. Она поднимает красный ноготь и покачивает им в воздухе, словно отмахиваясь от сказанного, прежде чем её тёмно-зелёные глаза снова фокусируются на мне.

— Хочу прояснить одну вещь, Ривер, — она растягивает моё имя, и я невольно опускаю взгляд на её губы. — Я не выношу угроз.

— Я слышал. — Киваю, учитывая, что она уже пыталась меня убить. Для её людей это закончилось нехорошо. Но, в конце концов, я взорвал один из её любимых магазинов. Ничего личного. На её месте я воспринял бы это дело так же.

— Если ты снова попытаешься сделать что-то подобное, за этим тут же последуют ответные меры. И не такие простые, как взрыв какого-то магазина. — Её губы растягиваются в идеальной, смертельно опасной улыбке. — Не знаю, что именно ты слышал обо мне, но я люблю ломать предателям кости. — Она медленно наклоняется ближе, её голос становится мягче, но не менее угрожающим. — Своими каблуками.

Я слышал о ней многое.

Говорят, она не менее опасна, чем её брат. А может, даже опаснее.

Возможно, потому что никто не ожидает чего-то подобного от такой красивой и завораживающей женщины.

— Учту, — спокойно отвечаю я.

Она раздражённо дёргает уголком губ, явно недовольная моим ответом.

— Так будет лучше. — Она упирается ладонями в стол, собираясь встать.

Я медленно тянусь к её руке, не касаясь, просто позволяя нашим пальцам почти соприкоснуться. Представляю, что если я действительно дотронусь до неё, то в следующую секунду в этой комнате появится множество дул, направленных прямо мне в голову.

— Останься. У нас ещё есть дела. — Я позволяю себе улыбку, столь же завораживающую, как та, которую пару мгновений назад подарила мне она.

— Ты заплатил свою долю? — спрашивает она, вскинув подбородок.

— Долю? — переспросил я, слегка удивлённый.

— Чтобы говорить со мной, ты должен заплатить.

Вот теперь разговор становится интересным.

— И сколько это стоит? — играю по её правилам.

— Один миллион долларов. Наличными.

— Сделано. А теперь садись. — Я наблюдаю, как её язык скользит по зубам, и она отстраняется, убирая руки. Теперь она злится по другой причине. Эта женщина невыносима.

— Ни один мужчина не говорит мне, что делать. Никогда. — Её голос ровный, но твёрдый. — Ты, похоже, не понял, что, соглашаясь оплатить моё время, ты не получаешь право диктовать условия. Если тебе нужна встреча, пусть твои люди переводят деньги, и мы поговорим. А пока что ты уже потратил слишком много моего времени.

Я не то, чтобы удивлён. Скорее, впечатлён.

Я слышал о завораживающей рыжеволосой красавице, но видеть её вживую — совершенно другое дело.

Я приехал сюда, чтобы утвердить прежние договорённости с её братом, но тот, похоже, бесследно исчез. Теперь же меня куда больше интригует его сестра. Даже восхищает.

Обычно я не позволяю людям просто так уходить, не получив от них того, зачем пришёл. Но сейчас я говорю:

— Спокойной ночи, Аня Иванова.

Её имя срывается с моих губ в тот момент, когда она разворачивается и уходит. Она не оглядывается, а её люди следуют за ней, на мой взгляд, чуть ближе, чем необходимо.

— Чёрт, она ещё круче, чем рассказывали, — говорит Майкл, всё ещё стоя позади меня. Он часто выступает моим двойником в таких встречах.

— Настоящая русская красавица, — добавляет Деррик, один из моих людей, сидящий рядом.

Я не высказываю своего мнения, хотя полностью согласен с Дерриком.

Когда она уходит, атмосфера в комнате тут же меняется. Все расслабляются, вновь берутся за еду и напитки. Майкл садится на место, где всего минуту назад сидела Аня.

— Ты действительно заплатишь за её время? — спрашивает он. — Учитывая, зачем мы здесь, разве это не Ивановы должны тебе, а не наоборот?

Я поднимаю бокал с виски и кручу в руке, наблюдая, как тёмная жидкость лениво плещется в стекле. Это правда. Но судя по реакции Ани, у меня складывается чёткое впечатление, что её брат оставил её в неведении касательно наших дел.

Хотя долг остаётся долгом, меня интересует, как именно Аня ведёт свои дела. Любопытно, как она поведёт себя под давлением. Хотя, если честно, я вообще не могу представить её в такой ситуации.

Ивановы известны в Нью-Йорке. Они опасны как сами по себе, так и благодаря связям. Мне настоятельно рекомендовали проявлять осторожность, когда я ступил на их территорию. Особенно в отношении этих двоих.

— Посмотрим. Это еще не наша территория, так что, пока не разберёмся, на чьей земле находимся, будем играть вежливо.

— Как скажешь, — Майкл явно недоволен таким ответом, но мне плевать. Его мнение меня не волнует.

— Именно так. И моё слово — закон, — ставлю я точку в разговоре.

Он отводит взгляд, а я наклоняюсь к Деррику.

— Раздобудь для меня всю возможную информацию об Ане Ивановой.

— Я уже дал тебе подробное досье на обоих. Тебе нужно что-то конкретное?

— Всё. Даже какой кофе она предпочитает.

Деррик удивлён, но кивает.

— Приступлю немедленно.

Отлично. Потому что с сегодняшнего вечера всё, что касается Ани Ивановой, становится моим делом.

Прошла неделя с тех пор, как мне пришлось находиться в одной комнате и терпеть Ривера. Сейчас я сижу перед одним из своих роскошных домов. У меня несколько резиденций, каждая из которых предназначена для разных дел и мероприятий. Этот особняк особенно мне дорог, ведь здесь проходит один из моих любимых аукционов.

Мы давно в подпольном мире, и здесь почти нет запретов. Каждый аукцион имеет своё время и место. Как и сегодняшний, который только что закончился — последние гости покидают дом с предметами, которые вряд ли могли бы достать где-то ещё, чтобы удовлетворить свои утончённые вкусы.

— Было приятно вести с вами дела, — говорит мистер Фокс, а его человек уносит чемодан.

— Надеюсь на продолжение сотрудничества на следующем аукционе, — отвечаю я без улыбки. Потому что я не улыбаюсь. Максимум, что можно от меня ожидать, — вежливость в минимальном проявлении.

Его взгляд пробегает по моему телу, но лишь на мгновение. Его лицо тут же бледнеет, когда Клэй бесшумно делает шаг вперёд и встаёт у меня за спиной. Мистер Фокс практически сбегает вниз по лестнице к своей машине.

— Мне не нужно, чтобы ты метил территорию, — осуждающе говорю я Клэю.

— Прошу прощения, — спокойно отвечает он.

Я привыкла к таким, как мистер Фокс. Они даже не догадываются, что за взгляды вроде того, которым он только что меня одарил, я автоматически увеличиваю их членский взнос на миллион долларов.

Я любуюсь своим кирпичным особняком — он всегда напоминал мне дом из сказки. Именно это в первую очередь привлекло меня. Он выделяется среди всех скучных белых домов в этом районе. Больше всего мне здесь нравится огромный камин и чёрная черепичная крыша.

Это был первый особняк, который мы с Алеком купили ещё до того, как обзавелись личными домами. Он занимает особое место в моём чёрном сердце. Но без Алека он кажется чужим и пустым. Просто ещё одно место для ведения бизнеса. Больше нет того очарования, которое когда-то меня в нём привлекало.

Я сбрасываю туфли и бросаю взгляд на подъездную аллею, когда замечаю приближающиеся фары.

Кто, чёрт возьми, решил приехать ко мне без приглашения?

Остаюсь на крыльце, наблюдая, как подъезжает автомобиль. Из дома выходит Вэнс и наклоняется ко мне.

— Это Ривер, мисс. Он был у ворот, сказал, что привёз деньги и не уедет, пока вы его не примете. Мне остаться?

Я вздёргиваю подбородок. Мне казалось, я предельно ясно дала понять, что встречусь с ним только на своих условиях. И у меня до сих пор нет ни малейшего желания тратить на него время. Очевидно, этот человек либо невероятно упрям, либо не особо соображает. Похоже, ему придётся усвоить несколько простых правил поведения на моей территории.

— Уходи, — отмахиваюсь я, раздражённая тем, что Вэнс вообще пропустил его за ворота. Клэю же я позволяю остаться.

Чёрный, блестящий Porsche плавно останавливается перед крыльцом. Дверь открывается, и на гравийную дорожку ступает чёрный ботинок, затем второй. Проходит секунда, прежде чем он полностью выходит из машины, закрывает дверь и встречается со мной взглядом.

Его волосы настолько тёмные, что я невольно задаюсь вопросом, как его глаза могут быть цвета осеннего леса, противоположными его облику. У него загорелая кожа, полные губы, и вот он их медленно раздвигает, чтобы произнести моё имя.

— Аня, — говорит он, плавно, как растаявшее масло.

Я не отвечаю, лишь замечаю, что в его руках нет никакого чемодана с деньгами. Разве не ради этого он приехал? Мне неинтересны люди, которые тратят моё время впустую.

— Хороший дом, — он кивает в сторону особняка и делает шаг вперёд. Мне не нравится, как уверенно он ведёт себя на моей территории, словно имеет на это право.

Остаюсь на месте, стоя на ступеньках выше него, так что наши взгляды находятся на одном уровне. Когда он ставит ногу на следующую ступеньку, я приподнимаю бровь, бросая ему вызов. Он считывает намёк и останавливается.

Его губы растягиваются в обаятельной улыбке, которая не достигает глаз. Я смотрю на блеск его ботинок, демонстрируя, что нахожу их гораздо интереснее, чем его самого.

— Нам нужно обсудить бизнес. Я дал тебе достаточно времени, чтобы ответить на мои многочисленные приглашения, и проявил уважение на твоей территории. Но моё терпение на исходе.

— Уважение? — хмыкаю я, не отрывая взгляда от его обуви.

Он делает ещё один шаг вверх, оставляя между нами всего одну ступеньку. Теперь он возвышается надо мной, но это не производит никакого впечатления. Разве что заставляет жалеть, что я сняла каблуки.

Я скрещиваю руки на груди и наконец смотрю ему в глаза. Этот человек не имеет ни малейшего представления о том, что такое уважение. Если бы знал, он бы сюда не пришёл. Ни сегодня, ни вообще на нашу территорию.

— Да, я здесь в гостях. И я хочу стать твоим деловым партнёром.

— Партнёром? — усмехаюсь я. — У меня нет партнёров. У меня есть люди, которые хотят работать на меня.

Эта самоуверенная улыбка снова появляется на его губах.

— О, я слышал истории о тех, кто работает на тебя. Но я также слышал и о тех, с кем ты работаешь. Например, Доусон Тейлор.

Я прищуриваюсь.

Доусон — редкое исключение. Он владеет крупнейшим эскорт-агентством в округе, и у нас есть соглашение: мы организуем для него аукционы девственниц, получая процент с продаж при минимальных затратах. Об этом знают единицы.

Ривер выглядит довольным собой.

— Ты не назвала бы его своим деловым партнёром?

— Нет. Единственный мой партнёр в этом деле — мой брат, — резко отвечаю я.

Брат, который бросил меня разбираться со всем в одиночку. Который игнорирует мои звонки, но явно слушает голосовые сообщения, раз его автоответчик до сих пор не забит. Он знает, что я в курсе этого. Возможно, это его способ сообщить мне, что он жив. Но мне от этого не легче.

— Да, я в курсе. Так где же он? — Ривер внимательно смотрит на меня.

Видит ли он мою боль? Или перед ним стоит лишь непоколебимая бизнес-леди?

Мне всё равно, что он думает. В отличие от большинства мужчин, он, похоже, не испытывает проблем с тем, чтобы иметь дело со мной, а не с моим братом. Но если слухов обо мне ему оказалось недостаточно, возможно, он вовсе не так умен, каким хочет казаться.

Я ядовито усмехаюсь.

— Ты не похож на человека, который привык подчиняться женщинам… Лейк, да? — намеренно коверкаю его имя (прим. пер. Ривер — река, Лейк — озеро).

Его челюсть напрягается, и он делает последний шаг, нависая надо мной. Я не поднимаю взгляда. Вместо этого смотрю вниз — на единственное, что меня может заинтересовать в мужчине.

— Да, думаю, я не отношусь к этой категории мужчин. Но, я из тех, кто не подчиняется кому-либо в принципе. Я просто человек, который играет по правилам… пока это необходимо, Таня.

Мои губы дёргаются, когда он нарочно неправильно произносит моё имя.

— Ты мне не нравишься, — говорю прямо.

— У меня такое чувство, что тебе вообще мало кто нравится, так что я не обижаюсь, — ухмыляется он.

— Мисс, — раздаётся голос Клэя позади меня, от входной двери.

Ривер быстро переводит взгляд на него, словно замечая его только сейчас, но затем так же быстро возвращает внимание ко мне. Я не оборачиваюсь, просто машу рукой, и Клэй отступает, оставляя нас одних.

— Один жест рукой, и мужчины исполняют твои приказы, — замечает Ривер. — Позволь сказать тебе кое-что, Таня. — Он делает паузу, ожидая, что я его поправлю.

Я не поправлю.

Ему бы следовало это знать.

И этот просчёт уже минус в его сторону.

— Думаю, женщины хороши только в одном…

— Где мои деньги? — перебиваю его прежде, чем он успевает закончить фразу.

Потому что это, возможно, единственное, в чём мы могли бы быть солидарны: противоположный пол хорош только в одном.

Он проводит рукой по челюсти, задумчиво разглядывая меня.

— Ты мне не нравишься. И я думаю, что ты просто выживаешь в мире, который принадлежит мужчинам.

— К счастью для тебя, мир не вращается вокруг мнения мужчин, — парирую я. — А теперь отдай деньги и проваливай. Я устала и собираюсь спать.

— Ты так разговариваешь со всеми своими… партнёрами?

Делаю глубокий вдох, размышляя, не стоит ли убить его прямо сейчас. Тогда, по крайней мере, я смогу выспаться.

— Повторяю, ты не мой партнёр. И никогда им не будешь. Брось деньги у моих ног и уходи.

Ривер усмехается. Думаю, сейчас он начнёт язвить — даже почти жду этого, — но вместо этого он делает несколько шагов назад, не отводя от меня насмешливого взгляда. В его манере есть что-то одновременно издевательское и снисходительное.

Хочется ударить его прямо по безупречной челюсти и стереть эту самодовольную улыбку с лица.

Ривер открывает багажник машины, достаёт оттуда сумку и медленно, нарочито неторопливо несёт её ко мне, словно у него весь день в запасе. Затем просто роняет её у моих ног.

Клэй тут же выходит вперёд и поднимает сумку вместо меня.

Я ни за что не стану склоняться перед этим человеком.

Когда Клэй подносит мне сумку, я расстёгиваю её, засовываю руку внутрь, проверяю содержимое. Убедившись, что всё на месте, застёгиваю молнию, беру сумку и, не говоря ни слова, разворачиваюсь к дому.

Клэй и Вэнс синхронно встают у меня за спиной, прикрывая от возможной атаки.

— А теперь мы поговорим о бизнесе, — добавляет Ривер, будто я упустила какую-то часть сделки.

— А теперь я иду спать, — бросаю я, не оборачиваясь и не удосуживаясь попрощаться хотя бы жестом.

— Аня.

Он произносит моё имя правильно. Чувствую, как уголки моих губ предательски дёргаются в улыбке, но не даю ему удовольствия увидеть это. Я знаю, что Клэй и Вэнс не позволят ему пройти дальше.

Вхожу внутрь, бросаю сумку прямо у двери и тут же начинаю снимать одежду, даже не дождавшись, пока мои люди закроют за мной дверь.

Этот особняк не мой основной дом, но я иногда использую его удобства. Как сейчас, например.

Полностью обнажённая, я иду в гостевую спальню, не заботясь ни о чём. Кроме одного. Того, что мучает меня последние недели. Я нажимаю кнопку вызова на телефоне и слушаю, как мой звонок Алеку через несколько гудков переходит в писк автоответчика.

— Ты оставил меня разбираться со всем одной. Просто взял и бросил! — кричу я в трубку. — Он раздражает, и ты должен быть здесь, чтобы разбираться с ним. Он думает, что раз я женщина, значит, я слабее. Но, видимо, он меня не знает. Может, мне стоит взорвать его миленькую машинку? Как думаешь, тогда я смогу доказать свою точку зрения?

Я замираю в ожидании ответа. Хотя знаю, что его не будет. Обычно к этому моменту Алек уже бы одёрнул меня, велел сохранять холодную голову или подбодрил, сказав, что нужно преподать ему урок. Он не многословен, но я скучаю по его присутствию. По той невидимой защите, которую он давал мне с самого детства.

Но сейчас всё иначе. Этот Ривер принёс с собой какую-то новую энергию. Я уже имела дело с кучей новичков в этом бизнесе. Мы с Алеком — команда. Почти всегда мы принимаем решения вместе. Но, похоже, этот случай мне придётся разруливать самой.

Я заканчиваю голосовое сообщение и сбрасываю вызов.

Все спрашивают о нём. И я не смогу бесконечно скрывать это. Я не хочу оставаться в этом бизнесе одна. Мы выбрали этот путь только потому, что были друг у друга.

Ривер раздражает. Он настырный и самоуверенный.

Мне нужно избавиться от него.

Но я знаю, что он не из тех, кто легко сдаётся.

Как и я.

Эта женщина — стерва. Причём больше, чем любая другая, кого я когда-либо встречал.

Я хочу вытряхнуть это из неё, заставить задыхаться, хватаясь за воздух.

И всё же меня это забавляет. Если бы я захотел, то мог бы прибегнуть к грубой силе, но, если честно, мне нравится шоу, которое устраивает Аня Иванова. Алмаз среди серой рутины деловых встреч в подпольном мире. Она настолько же завораживающая, насколько и жёсткая, и я не могу не испытывать к ней любопытство.

Первую неделю она напрочь избегала любого контакта — и с моими людьми, и особенно со мной. Поймать Аню Иванову — то ещё занятие. Если бы не тот факт, что она почти всегда посещает свои аукционы, её было бы практически невозможно выследить.

На этой неделе мне, можно сказать, «повезло» — она наконец ответила на мои многочисленные звонки и сообщения. Одним-единственным текстом.

Я снова смотрю на него, едва веря, что у неё хватило наглости так ответить.

— Мисс, его люди приходили уже три раза за эту неделю, — говорит Клэй настойчивее, чем обычно. Я закатываю глаза и принимаю из его рук свою красную кожаную куртку.

— У нас сегодня аукцион, Клэй. Ты же знаешь, что мне некогда париться о том, расстроила ли я Ривера Бентли. Мне плевать на этого ублюдка.

На самом деле, я прочла каждое его сообщение и письмо. А потом удалила. Потому что он ублюдок. Я никогда не встречала никого столь наглого, кто бы так настойчиво требовал моего внимания, даже не задумываясь о последствиях.

Клэй молча кивает, пока я влезаю в куртку и смотрюсь в зеркало, поправляя красную помаду. Сегодня я выгляжу потрясающе. Впрочем, как и всегда. Провожу рукой по затянутым в строгий пучок волосам, убеждаясь, что ни одна прядь не выбилась.

Сегодня на аукционе будут наши самые крупные покупатели, так что всё должно пройти гладко, как всегда. До самого начала торгов я нахожусь в закрытой комнате вместе с Клэем и Вэнсом. Так я могу незаметно оценить публику и обойти зал, выражая свое расположение, но не задерживаясь слишком долго, чтобы у кого-то не возникло иллюзий, что я доступна для частных бесед.

Мне нет нужды разговаривать с кем-либо. Они здесь не для этого. Они здесь, чтобы покупать эксклюзивные лоты.

Раздаётся стук в дверь, и мои брови хмурятся от столь наглого вторжения. Клэй и Вэнс переглядываются, после чего Вэнс проверяет камеру безопасности.

— Ривер здесь, мисс.

Я чувствую, как начинает дёргаться жилка на виске. Снова он.

— Пристрелите его, — устало говорю я. Это был бы неплохой способ избавиться от занозы в заднице.

— Мисс, — Клэй мягко осуждает меня. — Если застрелить кого-то прямо на вашем же аукционе, это может не лучшим образом сказаться на репутации.

Я тяжело вздыхаю, измученная их неспособностью понимать мой сухой юмор.

— Это была шутка, — пожимаю плечами. Но только наполовину. — Вышвырните его.

— Не могу. Он заплатил за вход. Собирается делать ставки, — говорит Вэнс.

Я прикусываю ноготь и бормочу:

— Хитрый ублюдок.

Кем он себя возомнил? Получить приглашение на наш аукцион можно только двумя способами: либо через личное одобрение меня и Алека, либо по приглашению одного из избранных членов клуба, которое можно выдать лишь раз в десять лет.

Размышляю, кого он мог подкупить, чтобы попасть сюда, но в глубине души слегка впечатлена, что он сумел провернуть это всего за две недели.

— До начала торгов десять минут, — напоминает Вэнс, настороженно ожидая моих распоряжений. Потому что, если бы я сейчас приказала убить Ривера, они бы так и сделали.

Я не веду аукционы, но всегда присутствую на них, чтобы убедиться, что всё идёт по плану. Это уже осложнение, с которым мне совершенно не хочется разбираться. Так что я и не буду. Поступлю так же, как всегда, когда дело касается Ривера Бентли.

Проигнорирую его.

— Он ушёл, мисс, — сообщает Вэнс. Это было даже быстрее, чем я ожидала. Возможно, у меня всё же есть немного обаяния.

— Он сел за свой стол.

Или, возможно, не так много, как мне бы хотелось.

Но, будь я проклята, если позволю ему запугивать меня на моём же аукционе. Он скорее раздражающий комар, которого просто невозможно прихлопнуть.

— Никто не прервет аукцион, даже этот мудак, — отмахиваюсь я, пока Вэнс открывает дверь.

Я следую за своими людьми в просторный зал с куполообразным потолком. В центре внимания стоит наша ведущая аукциона. Мы работаем вместе уже более пяти лет, и я весьма щедро оплачиваю её услуги. Можно даже сказать, что она мне нравится. А мне сложно понравиться. Она делает свою работу и не терпит ни от кого дерьма. А здесь это жизненно необходимый навык.

На её шее я замечаю жемчужное ожерелье, которое недавно подарила ей. Уголок моего рта едва заметно дёргается вверх.

Пока мои люди проводят меня к моему столу, я окидываю взглядом зал. Среди множества знакомых лиц снуют официанты. Когда одна из девушек наклоняется, из-под её короткой юбки выглядывают ягодицы. Всё это тщательно продумано. Особенно на моих аукционах, где я продаю секс.

Но если кто-то осмелится прикоснуться к ним — будет выброшен отсюда мгновенно. Это место для тех, кто умеет сдерживать свои желания. По крайней мере, пока они не выиграют свой лот.

Я занимаюсь разными вещами, но аукционы — одни из моих любимых. Доусон специализируется на девственницах, а мы просто получаем свой процент, но это не значит, что у нас нет других видов продаж. Именно поэтому нас знают.

Мы предлагаем мужчин, женщин, мужчин, ставших женщинами, женщин, ставших мужчинами — кого угодно. Мы уважаем их всех и даём им то, чего они хотят. И при этом защищаем их, позволяя безопасно реализовывать их желания. А взамен зарабатываем уйму денег.

Смотрю, как ведущая объявляет первый лот. На сцену выходит высокая девушка с чёрными как смоль волосами. Я знаю её историю. Она нимфоманка, но не хочет работать в борделе. Я её не искала — она нашла нас сама. Она здесь регулярно и пользуется уважением. На ней чёрное платье с запахом, и она медленно ходит по сцене, пока ведущая рассказывает, чего именно она ищет: мужчину, который готов трахать её каждый день две недели подряд.

Замечаю, как несколько мужчин в зале довольно кивают.

Прежде чем успеваю отвести взгляд обратно на сцену, я вижу, Ривера, сидящего за своим столом.

Он не обращает внимания на красотку перед ним. Потому что смотрит на меня.

На его губах медленно появляется ухмылка, когда наши взгляды встречаются.

Я не могу отвернуться.

Его глаза завораживают даже на расстоянии.

Интересно, если бы я вырвала их и сохранила в стеклянной банке, они всё ещё были бы такими же притягательными?

Скорее всего, нет.

А смогу ли продать их за состояние?

Вполне возможно.

Мы замираем в этой жаркой схватке взглядов, ни один из нас не делает первого движения. Вокруг продолжаются торги, объявляют победителя первого лота, на сцену выходит следующий человек.

Собираюсь уже разорвать зрительный контакт, когда он вдруг встаёт. Его взгляд ни на мгновение не отрывается от моего, пока он направляется прямо ко мне.

Я едва заметно поднимаю подбородок, когда он останавливается передо мной. За спиной я чувствую напряжение Вэнса и Клэя. Они не двигаются, но готовы к любому развитию событий.

Ривер нависает надо мной, даже несмотря на мои каблуки. Но я не чувствую ни капли страха. Только раздражение.

— Рад снова видеть тебя, Таня, — ухмыляется он. Я стискиваю зубы, когда он снова коверкает моё имя.

Я ничего не говорю, просто продолжаю смотреть ему в глаза.

— Не здороваешься с людьми? — с лёгкой насмешкой спрашивает он. — Ты избегала меня, даже после того, как я заплатил за встречу, — добавляет он, но я по-прежнему молчу. — Что нужно сделать мужчине, чтобы заполучить твой бизнес?

— У тебя же уже есть бизнес, если я не ошибаюсь, — наконец отвечаю я.

Он делает ещё один шаг ближе, и запах его мускусного одеколона ударяет мне в нос. Чёрт, он приятно пахнет. Жаль, что носитель этого аромата — законченный придурок.

— Да, у меня успешный бизнес, который, похоже, начал страдать из-за одной рыжеволосой особы с ужасным характером.

— Звучит будто это весьма занятная дама, — парирую я.

— Скорее, большая проблема, — не остаётся он в долгу. — Но одно, в чём можно прийти к согласию, — это деньги. И вот теперь мои доходы под угрозой, так что я начинаю задумываться, какие ещё методы могу использовать.

— Это угроза? — спрашиваю я, прищуриваясь.

Он улыбается, затем наклоняется ближе и шепчет прямо у моего уха:

— Нет, дорогая. Это обещание.

Затем он отстраняется и бросает взгляд через плечо на сцену.

Я кривлю губы и разворачиваюсь к своему столу, пока Клэй отодвигает передо мной стул.

Ривер усмехается, будто предвкушал мой холодный приём.

Делаю вид, что погружаюсь в аукцион, но чувствую его присутствие, и это бесит меня. Бросаю на него мрачный взгляд.

— Ты собираешься делать ставки? — спрашиваю я, закидывая ногу на ногу.

— А разве мы здесь не ради этого? Хотя мои вкусы чуть более изысканные, — говорит он, позволяя своему взгляду скользнуть вниз, задерживаясь на моей груди.

Тёплая волна пробегает по моему телу, но я тут же отбрасываю это ощущение, раздражённая собственным откликом.

— Сколько за тебя? — вдруг спрашивает он.

Я запрокидываю голову назад и громко смеюсь.

Он наблюдает за мной, пока я вытираю выступившие от смеха слёзы. Этот ублюдок ещё более безумен, чем я думала.

Успокаиваюсь, поднимаюсь на ноги и приближаюсь к нему настолько, что наши тела почти соприкасаются. Его холодные осенние глаза сияют весельем.

— Ты бы не смог себе меня позволить, Лейк, — я намеренно искажаю его имя. — А теперь иди и садись, иначе я велю вывести тебя за отказ участвовать в торгах.

Я снова сажусь и высокомерно смотрю на него.

Он остаётся невозмутимым, даже несмотря на присутствие моих охранников. Облокотившись рукой о стол, он наклоняется ко мне.

Я не двигаюсь.

— Какая жалость, Таня. Единственное, что я могу представить прямо сейчас, — это твои раскрасневшиеся щёки, когда я перегибаю тебя через этот стол и заполняю своим членом.

Я стискиваю зубы, а ногти вонзаются в кожу рук, когда тёплая волна жара поднимается в животе.

Он самодовольно отклоняется назад, засунув руки в карманы, с той же дразнящей ухмылкой на лице. Затем медленно разворачивается и направляется обратно к своему столу.

Грёбаный мудак.

Вэнс и Клэй следуют за мной в мою личную комнату во время перерыва на аукционе.

Я в ярости.

Ривер выиграл коллекционную вазу с эротическими рисунками, на поиск которой у меня ушли месяцы. Уверена, что этот ублюдок даже не осознаёт её истинную ценность и не способен оценить, несмотря на то, что её купил и послал мне свою хищную улыбку.

Не знаю, почему это меня так злит. Наверное, потому что теперь я не могу вышвырнуть его отсюда за то, что он не делает ставки.

Когда я вхожу в комнату, начинаю ходить из стороны в сторону.

Этот человек просто невыносим.

Зачем он вообще здесь? Я понимаю его желание выйти на новый рынок, но разве ему недостаточно отказов, чтобы понять намёк? Чего ещё он может хотеть? Или он просто тупой и упрямый?

Ему нужно преподать урок.

Он думает, что может купить меня? Что я вещь, которую можно приобрести и поставить на полку?

Ладно, я взяла его деньги. Но это была плата за то, чтобы он мог находиться рядом со мной. Не многие получают такую возможность, если только они не являются участниками аукциона. А даже если и являются — говорят только тогда, когда им позволяют.

— Мисс, — я поднимаю глаза, когда Вэнс опускается передо мной на колени. Клэй подходит сзади и нежно сжимает мои груди. Я глубоко вздыхаю, делая всё возможное, чтобы вытеснить из мыслей одного раздражающего мудака.

Иногда лучший способ очистить голову — это оргазм.

И самая эффективная терапия. Настоятельно её рекомендую.

Вэнс задирает моё платье, обнажая кожу, потому что я никогда не ношу трусики, и закидывает мою ногу себе на плечо, прежде чем его губы опускаются к моему клитору. Я хорошо их натренировала — они знают, что мне нужно, чтобы расслабиться. Их рты идеально справляются с этим. Клэй засовывает руки под верхнюю часть моего платья, сжимая соски, а я откидываюсь спиной к нему. Я чувствую его твёрдый член через ткань брюк. Иногда я их трахаю, но мне это не обязательно. Мне нравится этот уровень поклонения, контроля, власти.

Вэнс вводит палец в мою мокрую киску, а его язык рисует идеальные круги вокруг моего клитора — именно так, как я люблю. Точно так, как я их учила. И пусть не всегда делают всё идеально, но они стараются. И с каждым разом становится всё лучше.

Он вводит ещё один палец, и в этот момент с другой стороны двери раздаются восторженные крики. Я знаю, что моя звезда аукциона только что вышла на сцену.

Она новичок, но с первой же встречи я поняла, что клиенты будут в восторге. У неё идеальная фигура в форме песочных часов, пышная грудь, аппетитная попа и длинные волнистые светлые волосы, спадающие до самой поясницы. Розовые, сочные губы и лицо фарфоровой куколки.

Мужчины любят доминировать. А она выглядит такой невинной, что они просто не смогут ей отказать.

Я издаю стон, запрокидываю голову… и замечаю, как поворачивается дверная ручка.

Когда дверь распахивается, мои глаза встречаются с глазами Ривера. Он стоит на пороге, его рот плотно сжат, а взгляд жадно следит за каждым моим движением.

Вэнс хочет отстраниться, но я сжимаю его волосы и прижимаю обратно. Клэй рефлекторно замедляется, но я низко рычу:

— Не останавливайтесь.

Я чувствую напряжение своих мужчин, но они делают то, что им велено.

Ривер смотрит на всё это полуприкрытыми веками, смакуя каждый момент.

Я упиваюсь этим. Пусть увидит воочию, какую роль мужчины играют в моей жизни.

Я не женщина, с которой можно играть. Меня можно только трахать.

И точно не таким, как он.

Я делаю вид, что не обращаю на него внимания, но в каждом уголке моего сознания я ощущаю его присутствие.

— Я мешаю? — наконец спрашивает он.

— Учитывая, что тебя сюда никто не звал, да, — лениво отвечаю я, пытаясь сосредоточиться на своих мужчинах. Как хорошо они обычно заставляют меня чувствовать себя. Как я могу получить свой следующий кайф. Особенно сейчас, когда человек, которого я ненавижу, стоит в этой же комнате.

— Тридцать миллионов, — вдруг говорит он, вновь прерывая меня.

— Это разумная сумма, если ты планируешь наблюдать до конца, — усмехаюсь я, пытаясь вернуть внимание к Клэю и Вэнсу. Но теперь я могу сфокусироваться только на нем.

Этот ублюдок разрушил весь настрой, потому что он последний человек о ком я хочу думать в поисках разрядки.

Я раздражённо рычу, Клэй убирает руки с моей груди, а я резко отталкиваю Вэнса, опуская платье.

Теперь я злюсь. Он прервал то, что могло сделать этот вечер лучше.

— Вон, — говорю я Клэю и Вэнсу. Они выглядят озадаченными.

— Мисс, для вашей безопасности…

— Я могу позаботиться о себе сама, — напоминаю я, делая пару шагов к сумке и доставая оттуда пистолет.

Я спокойно скрещиваю руки, приподнимая бровь.

— Не превращайтесь в мишени для тренировок.

Они молча кивают и выходят, бросив напоследок на Ривера оценивающий взгляд.

— Ты серьёзно не понимаешь, что твоё присутствие здесь — это уже нарушение границ? — говорю я, чувствуя, как внутри всё ещё пульсирует неудовлетворённое желание. Я по-прежнему голодна. И теперь передо мной стоит человек, которого я презираю больше всех.

— Тридцать миллионов — это то, что я предложу тебе.

— Тридцать миллионов? — я фыркаю. — Ты думаешь, что я не зарабатываю эту сумму за ночь? Что твои деньги дадут тебе долю в моём бизнесе?

— Нет, ты не дала мне договорить. — Он медленно поворачивает голову из стороны в сторону, и я слышу, как хрустят его суставы. Меня удовлетворяет мысль о том, что мои резкие ответы раздражают его так же, как он раздражает меня. — Тридцать миллионов за то, чтобы ты задрала платье и позволила мне тебя попробовать.

Я замираю, вглядываясь в него. Он абсолютно серьёзен.

Перевожу взгляд на пистолет в своей руке.

Решения, решения…

— Ты отстанешь от меня после этого? — спрашиваю я.

— Не думаю, что ты хочешь, чтобы я отстал от тебя, Аня Иванова. Думаю, ты хочешь, чтобы я схватил тебя за волосы и заставил подчиниться так, как ты никогда не подчинялась.

Я громко смеюсь, этот звук кажется мне чужим. Подчиняться? Я?

Он чертовски серьёзен.

Я делаю шаг вперёд, пряча пистолет за спиной и одаривая его самой невинной улыбкой.

Ривер думает, что контролирует ситуацию.

Но власть здесь у меня.

И это возбуждает.

— Ты думаешь, что моя киска стоит всего тридцать миллионов? — шепчу я, прищуриваясь.

В его глазах мелькает опасность.

И несмотря на здравый смысл, мне интересно… что сможет вывести его из себя? Что станет точкой невозврата для этого загадочного мужчины?

Ривера Бентли боятся многие.

Но он никогда не встречал такую, как я.

Он, наверное, никогда не платил такую сумму за женщину.

И вряд ли когда-нибудь заплатит снова.

Бизнес — это одно.

Но я должна победить этого человека.

Я хочу сломать Ривера Бентли.

Ходячий секс. Вот что она такое, и она прекрасно знает, чего хочет. Чёрт возьми, почему это делает мой член таким твёрдым, я никогда не пойму. Я жертва собственного желания, и я хочу её попробовать. В отличие от других мужчин, у меня есть все средства, чтобы получить то, что я хочу. Даже если это стоит целое состояние.

Я не собирался на неё натыкаться, но, когда услышал её стон, любопытство взяло верх. И я рад, что зашёл.

— Тридцать миллионов, — говорю я. Чёрт, в этот момент я, наверное, отдал бы ей все свои сбережения.

Дерьмо. Я думаю не головой. Сейчас говорит мой член. Но как только я увидел Аню с её мужчинами, во мне проснулся примитивный инстинкт — подчинить и забрать её себе.

Я приехал сюда ради бизнеса, но это всё что угодно, только не бизнес.

Нет, я просто хочу попробовать.

О делах можно будет подумать потом.

— Скажи мне, Ривер, — её бархатный, плавный тон завораживает. Она держит ситуацию под полным контролем. И самое опасное в ней — она знает об этом. Она владеет своей силой.

— Так ты всё-таки знаешь моё имя? — усмехаюсь я.

Она хлопает ресницами, изображая непонимание, а потом осознаёт, что только что случайно выдала себя. Но её это нисколько не сбивает с толку.

Мы ведём свою маленькую войну, и её дерзость даже начинает меня очаровывать.

— Мои мужчины обслуживают меня так, как мне нужно. Скажи, зачем мне позволять тебе прикасаться ко мне? Ты вообще кто такой? — она скользит по мне взглядом, медленно изучая каждую деталь. Её взгляд задерживается на выпирающем в моих чёрных брюках напряжении.

Она облизывает губы, и это что-то во мне меняет. Мы можем отрицать это сколько угодно, но мы находим друг друга привлекательными.

Аня привыкла контролировать ситуацию, но это не отменяет её чисто женского любопытства.

А я, если хочу женщину, всегда добиваюсь своего.

И она хочет сравнить меня с этими двумя лакеями?

Если бы она была со мной, ей не понадобился бы второй мужчина в комнате. Она была бы так идеально заполнена, что ей хватило бы одного.

— Я могу стать твоим самым страшным кошмаром… или твоей величайшей победой, — улыбаюсь я. В любом случае она будет моей. Она просто пока этого не понимает.

— Тридцать миллионов за один вкус? — Аня медленно облизывает свои алые губы, намеренно затягивая меня в фантазию о том, что может сделать этот рот и этот дьявольский язык.

— За то, что у тебя между ног. Один вкус этого, — я киваю на её платье, и она ухмыляется.

— Хм… — Она задумчиво постукивает дулом пистолета по губам.

Благодушная улыбка появляется на её лице, но в этом есть что-то зловещее.

— По рукам. Переводи деньги прямо сейчас — и я дам тебе попробовать.

Я достаю телефон и протягиваю ей.

Она вводит данные, и я нажимаю «отправить».

Как только она проверяет свой телефон и убеждается, что деньги поступили на один из её многочисленных нелегальных счетов, её улыбка становится шире.

— Сделка есть сделка. Хотя я ненавижу большинство людей, ты предлагаешь любопытные условия, — говорит она, её рука опускается по платью к краю подола.

Наблюдаю, как она приподнимает его, обнажая бёдра, а затем скользит пальцем между ног.

Я вижу её киску, и как она медленно проводит по своим складкам, её глаза прикованы ко мне.

Потом она убирает палец и делает последний шаг вперёд, останавливаясь нос к носу со мной.

Изящно, почти грациозно, она подносит палец, только что бывший внутри неё, к моему рту и скользит им между моих губ.

Рай.

Я засасываю её палец, обвиваю языком, не сводя с неё взгляда.

Аня облизывает губы, и я думаю, что она даже не осознаёт, что делает это, пока смотрит, как я смакую её вкус.

И вдруг она резко вырывает палец, делает четыре шага назад и лениво прислоняется к столу, улыбаясь мне.

— Было приятно иметь с тобой дело. А теперь возвращайся на аукцион, иначе тебя выведут.

Я осознаю, что только что произошло.

Соблазнение — опасная игра.

И я добровольно заплатил ей тридцать миллионов долларов за возможность попробовать её.

Это стоило каждой потраченной копейки.

Открываю рот, чтобы что-то сказать, но она лишь поднимает бровь.

Есть некая ирония в той власти, которую эта женщина думает, что имеет надо мной, учитывая ситуацию и деньги, которые её брат мне должен.

Но, несмотря на это, я лишь самодовольно ухмыляюсь.

Я ещё не закончил с Аней Ивановой.

Нет, всё это только разбудило во мне нечто совершенно нечестивое.

— До скорого, Ред. В следующий раз я получу больше, чем просто вкус, — говорю я, ухмыляясь. (Ред - в переводе с англ. «красный/рыжий»)

Я продолжаю облизывать губы, запоминая вкус Ани. Смотрю на бокал со скотчем, не спеша сделать глоток — не хочу так быстро смывать остатки её вкуса.

Напротив, меня в баре сидит Доусон Тейлор. Бар принадлежит Крю Монти, главе итальянской мафии. Бизнес Доусона — индустрия секса, как в легальном, так и в не совсем легальном её проявлении. Я знаю обоих мужчин уже много лет, ведь любой, кто решает танцевать в этой тёмной части города, всегда нуждается в оружии.

— Крю не смог прийти, да? — спрашиваю, наконец смирившись и поднося бокал к губам.

Доусон наблюдает за девушками, работающими в заведении. В основном потому, что они работают на него. Он всегда внимательно следит за персоналом и их безопасностью. Редкость, учитывая сферу, в которой он крутится.

— Нет, всё так же влюблён и занят. Они с женой ждут первенца, так что он практически приклеился к ней, — буднично говорит он.

Усмехаюсь, на мгновение замирая с бокалом у губ. Кто бы мог подумать, что такие люди, как Крю и Доусон, найдут себе вторые половинки? И что ещё удивительнее, будут говорить о них с искренним теплом.

— Ты ведь только что с аукциона, да? — Доусон ухмыляется. — Раз ты всё ещё дышишь, значит, тебе каким-то образом удалось не разозлить Аню Иванову. Надеюсь, ты не сдал ей, что это я подкинул тебе приглашение?

Смеюсь и качаю головой.

— Нет, Доусон, я тебя не сдал.

— С Аней шутки плохи. Да, я имею право приглашать кого угодно на аукцион, но теперь ты мне серьёзно должен.

— Разве я не продолжаю обеспечивать защиту твоему персоналу на Западном побережье? — парирую я.

— Пока ты не портишь мне бизнес здесь, — предостерегает он.

Мне всегда нравился Доусон. Под всей этой внешностью красавчика скрывается опасный хищник.

— Ты же понимаешь, что она абсолютно сумасшедшая, да? — продолжает он. — Ты как-то слишком спокойно к этому относишься. Ты уже больше месяца здесь, но тебя до сих пор не считают своим.

— Что могу сказать? Меня очаровывают её характер и формы.

Он смеётся, недоверчиво качая головой.

— Ты втрескался, а ведь даже не видел, насколько она безумна.

— О каком безумии идёт речь? — спрашиваю я.

Мне нужно узнать Аню полностью, до последней детали.

Может, тогда я пойму, почему она так меня завораживает, и смогу выбросить её из головы.

— Ты же в курсе, что она не заводит партнёров? — начинает он. — У неё есть телохранители, которые её обслуживают, когда ей это нужно.

— Да, я как раз на это наткнулся, — признаюсь я.

Доусон удивлённо приподнимает бровь.

— Ты просто взял и зашёл, когда она была…?

В весьма компрометирующем положении.

А потом я заплатил ей уйму денег за вкус.

Но ему я об этом не скажу.

Молчание говорит само за себя, потому что он тут же запрокидывает голову и начинает хохотать.

— Её выражение лица в тот момент… — говорит он сквозь смех. — Это, должно быть, было бесценно.

Он качает головой, постепенно успокаиваясь.

— Я в шоке, что она не швырнула в тебя нож. Или, не знаю, не вырвала тебе глаза? Она ведь любит красивые вещи.

— Ты сейчас намекаешь, что у меня красивые глаза, Доусон?

— Да пошёл ты. Я предупреждаю: она — не тот человек, с которым ты сможешь справиться. Доделай свои дела и возвращайся на Западное побережье.

Отступить? Без вариантов.

Хотя, да, это немного отвлекает меня от первоначальной цели моего приезда.

— Когда это я не справлялся с делами? — усмехаюсь я.

На самом деле, я рассчитывал встретиться и разобраться с её братом, Алеком.

Это не должно было ничего менять, но… почему-то изменило.

— Ты считаешь, что то, как ты уничтожаешь конкурентов, жестоко? Так вот, эти близнецы расправляются с теми, кто даже просто косо на них посмотрел. Однажды я зашёл в комнату и увидел их обоих с головы до ног в крови. Они «играли» с мужчиной, который висел на потолке, привязанный за руки. И скажем так… он выжил. Потому что они настолько искусны. Они знают, где резать и как резать, чтобы продлить мучения.

Он делает паузу.

— Если ты у них на радаре — тебе крышка.

Я смотрю на него с восхищением.

— Думаю, я хочу на ней жениться.

Может, это говорит обо мне больше, чем мне хотелось бы признать.

Меня тянет к такой безумной, смертоносной женщине.

Я не могу избавиться от ощущения, что она была создана для кого-то вроде меня.

— Ты её вообще встречал? — изумляется он. — Ты правда хочешь больше, чем она тебе дала?

— Я хочу всё.

— Ну, тебя хотя бы предупреждали, — вздыхает Доусон, качая головой, будто я тут единственный сумасшедший.

— Ты же меня знаешь, Доусон. Ты действительно думаешь, что я не смогу с ней справиться?

Он медлит чуть дольше, чем должен был, прежде чем ответить:

— Ривер, я понимаю, что ты ведёшь успешный бизнес, потому что с тобой никто не смеет связываться. Но она — никогда не будет такой. Она свяжется. Она возьмёт у тебя каждый цент, заставит тебя истекать кровью, но не убьёт, просто чтобы ты знал, чьих это рук дело.

— Я собираюсь на ней жениться, — ухмыляюсь я. — Пусть обчистит меня до нитки.

— Ты реально не понимаешь, на что она способна, — бросает он.

— Я очень хочу узнать. Она будет моей в течение месяца.

Майкл, мой заместитель, неловко двигается позади меня. Я знаю, что он не одобряет смешивание бизнеса с личным.

Но меня это не волнует.

Потому что всё это время я держу ситуацию под контролем.

А Аня до сих пор не осознаёт, в каком серьёзном дерьме оказалась.

— Я всё же советую тебе покинуть город до конца месяца, прежде чем она предпримет ответный удар. Ты не можешь вести дела на их территории без их разрешения. Даже если у тебя уже есть заинтересованные клиенты.

Я равнодушно пожимаю плечами и делаю ещё один глоток.

— Я приехал разбираться с её братом. К сожалению, для неё, он оставил слишком много недочётов в наших сделках. Так что, похоже, расплачиваться за это придётся ей.

— Ты собираешься шантажировать Аню Иванову? — Доусон качает головой, не веря своим ушам.

— Шантаж — слишком грубое слово. Я предпочитаю выражение «убеждать». Или даже «очаровывать».

Доусон фыркает, делая глоток.

— Ты уже труп, чувак.

Мне нравится этот вызов.

Сначала я не знал, что делать с сестрой.

Но теперь я точно знаю.

Мне любопытно, как она поведёт себя, когда окажется загнанной в угол.

Наверняка впервые в жизни.

И пока местонахождение её брата остаётся загадкой, она, должно быть, уже сходит с ума.

Я не могу дождаться, чтобы подлить масла в этот огонь.

Насколько разрушителен может быть гнев Ани Ивановой?

— Алек, я не могу так больше! Чёрт возьми, ответь мне! Почему ты не берёшь трубку? Тебе вообще неважно, жива я или мертва? — кричу я в телефон, вне себя от ярости.

Прошло слишком много времени с тех пор, как я слышала его голос, как провоцировала его или спрашивала его мнение. И всё же я продолжаю звонить.

Неважно, насколько я злюсь.

Я просто жду, когда он наконец возьмёт трубку, выслушает меня и скажет, какого чёрта он творит.

— Вэнс вчера нашёл в машине жучок, а за неделю до этого Ривер заплатил мне кучу денег за то, что думал, сможет получить, — я хохочу в трубку, уже почти поехавшая от абсурдности ситуации.

Ривер пишет мне каждый день.

Я игнорирую все сообщения.

Но не могу отрицать напряжения, что скапливается внутри меня от его эротических обещаний.

Тяжело вздыхаю, чувствуя себя разбитой и растерянной.

— Хотела бы я, чтобы ты был здесь. Хотела бы, чтобы ты объяснил мне, почему я так его ненавижу и при этом нахожу невыносимо привлекательным. И ты знаешь меня, Алек. Знаешь, как я ненавижу мужчин. Что, кроме тебя, они хороши только в одном — заставлять меня кончить.

Я закрываю глаза.

— Чёрт, я уже сама не понимаю, что творю. Просто перезвони мне, ладно? Возвращайся домой. Ты оставил мне кучу работы.

Сбрасываю вызов.

И думаю про себя…

И я скучаю по тебе.

Запускаю пальцы в длинные распущенные волосы. Обычно я не ношу их распущенными. Сижу за своим рабочим столом, погребённая под бесконечными бумагами. Ненавижу сидеть за столом.

Осматриваю библиотеку, совмещённую с кабинетом.

Когда-то я находила её красивой.

Теперь же ненавижу.

Я привыкла, что Алек сидит за столом, а я валяюсь на длинном диване, пока мы обсуждаем дела.

Точнее, в основном я говорю, а он слушает.

Ощущаю его отсутствие слишком остро.

И меня дико бесит эта куча работы, что он оставил на меня.

Сколько ещё я должна это терпеть?

Иногда я думаю, что было бы легче, если бы я знала, что он мёртв.

Мы с Алеком всегда тяжело переносили разлуку. Это одна из причин, почему нас никогда не разделяли в приёмных семьях.

У меня была тяжёлая форма тревоги. Я орала, плакала, крушила всё вокруг. Но стоило Алеку быть рядом — и я успокаивалась.

Он всегда делал это.

Просто был рядом, и мне становилось легче.

Психотерапевт как-то сказала мне, что если я не перестану зависеть от него, то никогда не найду счастья и не научусь искать его в другом.

Я бросила терапию в тот же день.

Мне не нужны такие негативные люди в жизни.

Сейчас моя жизнь — это смесь денег и насилия.

Хотя, конечно, насилием всегда больше занимался Алек.

Я же хороша в деньгах. В том, чтобы удваивать их, умножать, делать из крупиц состояние.

В этом я богиня.

И не стоит путать с богом.

Женщины лучше.

Это просто факт.

Я люблю женщин, правда.

Даже если они не самые большие мои фанатки.

Женщины помогают набивать мои банковские счета.

А насилие?

Ну, наркотики и оружие — просто вишенка на торте.

— Мисс, ваш чай, как вы и просили, — Клэй входит в комнату с серебряным подносом, на котором стоит фарфоровая чайная пара.

Замечаю, как горничная крадётся к дверному проёму, украдкой заглядывая внутрь.

Персонал никогда не приближается ко мне напрямую, предпочитая передавать еду и напитки через моих людей.

В подростковом возрасте мне нравилось, как они сжимались от страха в моём присутствии.

Сейчас это утомляет.

Слишком много разбитых чашек чая.

Я поправляю шёлковый халат, замечая, как Клэй бросает взгляд на мои пушистые розовые тапочки.

— Вы работаете над этим уже несколько часов, мисс. Может, вам стоит немного поспать? — мягко говорит он, ставя поднос рядом со мной.

— И позволить моей империи управлять самой собой? Какой счастливый мир единорогов и радуг ты себе там представляешь, Клэй, — усмехаюсь я.

Он не отвечает.

Он никогда не отвечает.

Как и Вэнс.

Я тяжело вздыхаю и разваливаюсь в своём кресле, обитом фиолетовым бархатом, потирая глаза.

Мои мужчины знают, как меня ублажить.

Иногда они даже говорят вещи, которые могли бы прозвучать заботливо.

Но я не настолько глупа, чтобы верить в это.

А после исчезновения Алека мне приходится тянуть на себе двойной объём работы.

Раньше мы оба были загружены, но теперь…

Теперь это становится утомительным.

Не то чтобы я позволила кому-то увидеть трещины в броне.

Но хуже всего…

Я уже месяц не была на шопинге.

Блядь, что надо сделать, чтобы просто потратить деньги на всё красивое, что этот мир может предложить?!

Клэй наливает мне ароматный фруктовый чай.

— Может, вам стоит обратиться за помощью к Шефу?

Я фыркаю и закидываю ноги в тапочках прямо на гору бумаг.

— И позволить этой старой сучке сунуть нос в мои дела и напомнить, какая я никчёмная? Нет уж, спасибо.

Я подношу чашку к губам, наслаждаясь ароматом и теплом, прежде чем сделать глоток.

Телефон Клэя вибрирует.

Он мельком смотрит на экран, затем переводит взгляд на меня.

— Вэнс привёз того, кто попытался вас с братом кинуть. Что с ним делать?

Я глубоко вздыхаю.

Разве женщина не может просто спокойно выпить чаю?

Но вместо этого говорю:

— Заводи.

Этот ублюдок недолго прятался.

После того как он нагрел нас на десять миллионов, он не заслуживает снисхождения.

С нами не шутят. И никогда не уходят безнаказанными.

Я вытаскиваю пистолет из верхнего ящика и лениво встаю.

Наслаждаюсь мягкостью белоснежного ковра под ногами. И своими пушистыми тапочками.

Когда Вэнс появляется в дверях, таща за собой связанного мужчину с мешком на голове, я щёлкаю языком и делаю три шага назад.

— Подальше от ковра, Вэнс. Это он? — спрашиваю, не отрывая взгляда от фигуры, что дрожит передо мной.

Клэй стоит позади меня, держа в руках чашку с чаем. Горничной, что подглядывала минуту назад, уже и след простыл.

Правильно сделала.

Вряд ли она бы пережила то, что собиралась увидеть.

— Он самый. Вам нужно поговорить или…?

Я поднимаю пистолет и стреляю. Звук выстрела оглушает, а тело глухо падает на пол. Вэнс едва заметно дёргается, возможно, от прилива адреналина.

— Проследите, чтобы кровь не попала на ковёр. И пусть паркет отдраят, у меня нет времени на эту херню, — говорю я, поворачиваясь и забирая у Клэя чашку чая.

— Потому что у меня бумажная работа! — почти истерично ору я, размахивая пистолетом в воздухе.

— Не беспокоить меня следующие три часа.

Я слышу, как они бормочут что-то за спиной, закрывая тяжёлые деревянные двери.

Наверняка уже тащат тело. Раньше я бы повеселилась вместе с Алеком.

Точнее, он бы повеселился.

Но сейчас…

Сейчас в этом нет ни капли веселья.

В моей голове всплывают осенние глаза, и я подавляю мысли о навязчивом взгляде Ривера.

Глава 10

Аня не оглядывается, ведя меня вверх по винтовой деревянной лестнице. Её осанка безупречна, подбородок гордо поднят. Мы идём по коридору, на заднем плане слышится азарт аукциона. На третьей двери она останавливается и открывает её.

Комната просторная, с деревянной кроватью, покрытой зелёным шёлковым одеялом и подушками. Остальное меня не интересует — всё моё внимание приковано к ней. Я слышал слухи, что у Ани есть комнаты в каждом доме, где проходят аукционы, потому что она часто ускользает, чтобы развлечься со своими двумя мужчинами. У неё есть аппетит, и мне любопытно, должны ли они быть здесь вместо меня.

Но мне плевать. Если ей нужно двое мужчин, чтобы удовлетворить её, значит, она ещё не нашла того, кто сможет соответствовать её либидо.

— Ты соглашаешься снять оба штрафа? — спрашивает она, оставляя дверь открытой, но при этом не делая даже намёка на гостеприимство.

Когда я закрываю дверь за собой, мне кажется, она разочарована. Ведь теперь никто случайно не сможет заглянуть внутрь.

— Напомню, что в этой сделке я тот, кто трахает, — говорю я, подходя ближе и приподнимая её упрямый подбородок.

Во мне разгорается самодовольство, когда я осознаю, что она позволяет мне касаться её. Исчезновение её брата стало моей удачей, и я не чувствую ни капли вины за то, что этим пользуюсь.

Я начинаю расстёгивать пуговицы на рубашке.

— А теперь сбрось своё чёртово платье.

— Мужчины не указывают мне, что делать в постели, — шипит она, и я наслаждаюсь яростью, пылающей в её зелёных глазах.

Я хочу большего. Хочу увидеть её безумие во всей красе, насладиться её гнилым нутром. Потому что такая красота, как у неё, просто обязана быть порочной.

— Да, ну ты спишь с теми, кто тебя боится. Я не из таких.

— Посмотрим, — выплёвывает она, расстёгивая молнию сбоку платья. — Штраф за просрочку списан?

— Да, — выдыхаю я, не отрывая взгляда от её тела.

Мой член ноет от напряжения, мучая меня за все разы, когда я представлял этот момент.

Я сделаю её своей во всех смыслах, даже если для этого придётся сломать её.

Я должен оставить на ней такой глубокий отпечаток, чтобы она больше никогда не смогла уйти.

Мои ноздри раздуваются от бушующего внутри первобытного желания.

Я никогда не хотел чего-то так сильно.

А с ней…

— Остался только долг за товар? — спрашивает она, нарочито медленно расстёгивая молнию.

— Да, — скриплю зубами, сглатывая сухой ком в горле. Чёрт, мне нужно попробовать её.

— И ты раньше платил за секс? — спрашивает она, и теперь я точно знаю, что она намеренно издевается, наслаждаясь своей властью надо мной.

Она медленно спускает платье, позволяя ему застыть на бёдрах, обнажая кружевной чёрный бюстгальтер.

Её грудь — совершенство, и мне приходится приложить всю силу воли, чтобы поднять взгляд к её глазам.

Этим глазам, в которых мерцает дикая похоть.

— Нет. И сейчас не плачу, — отвечаю твёрдо.

Аня привыкла, что мужчины сами к ней тянутся. Это её игра, часть соблазнительного театра.

Хотя я хочу её всю — хочу взять её, — я знаю, что с Аней нужно по-другому.

— Но ты заплатил. Заплатил огромные деньги, чтобы трахнуть меня, — говорит она, словно сама не до конца в это верит.

Её фарфоровое лицо — кукольное, идеальное.

Приманка для дьявола внутри меня.

— Попробовать. Потом трахнуть, — уточняю я, опускаясь на край кровати.

Мой член невыносимо жмётся к брюкам, пока я смотрю на неё.

— Ты хочешь сказать, Аня, что никогда не представляла, как я тебя трахаю?

— Нет, — ровно отвечает она, и я на миг задумываюсь, не говорит ли она правду.

Она умеет прятать свои мысли.

Но это ненадолго.

— Я не сплю с мужчинами ради удовольствия. Я заставляю их делать то, что хочу. Мне нравится власть.

— Да, твои мужчины, — киваю я в сторону её платья, которое всё ещё висит на её бёдрах.

Я ожидал, что она быстрее скинет его, но понимаю, что это её игра.

Её борьба за контроль.

Она привыкла, что все мужчины падают перед ней на колени.

Но я не такой.

Хотя, чёрт, как же хочется.

— Скажи, ты трогаешь своих мужчин?

— Тебе бы этого хотелось, да? — язвит она, скидывая платье и разворачиваясь вокруг своей оси, словно демонстрируя себя.

О, чёрт.

Как и ожидалось, на ней нет нижнего белья.

И есть татуировка… неожиданно.

Но этой ночью я узнаю все её тайны.

— На самом деле, да. Кого ты трахаешь? — спрашиваю я, мой голос уже хриплый, наполненный жаждой.

Если бы я верил в ведьм, то точно назвал бы её одной из них.

— Себя, — сладко улыбается она. — А теперь собираешься снять штаны или продолжишь болтать?

Я ухмыляюсь.

Потому что я до сих пор не дал ей то, чего она хочет.

Я поднимаю руку и жестом подзываю её ближе.

Этой маленькой дьяволице пора узнать, что я — не тот мужчина, которым она может командовать.

Она приподнимает нос, но всё же делает шаг вперёд.

Я хватаю её за руку, и вижу, как по её коже пробегает дрожь.

Мягкая. Нежная. Всё равно женщина, несмотря на свою холодную маску.

Я провожу рукой по её животу, скользя пальцами по линии тату.

— Медуза? — спрашиваю, разглядывая изображение змей, обвивающих её бок.

— Она воин, — с достоинством отвечает Аня.

Как и она сама.

— Интересно, — говорю я, проводя пальцами ниже, по её лобку.

Я внимательно наблюдаю за её лицом.

Никаких эмоций.

Только лёгкое затуманивание взгляда.

Ожидание.

Любопытство.

— Скажи мне, Аня.

— Да, Лейк? — огрызается она, снова нарочно называя меня не тем именем.

Я лишь ухмыляюсь.

Она ещё не готова покориться мне.

Но я заставлю её.

— Думаешь, я смогу сделать тебя своей?

В тот же миг её спина выпрямляется.

Её тело напрягается.

— Нет, — отвечает она без колебаний.

Я скольжу пальцем ниже, касаясь её клитора.

Мне приходится сдерживаться, чтобы не сорвать с неё последнее сопротивление прямо сейчас.

Она инстинктивно подаётся вперёд, её тело тянется ко мне.

Её предаёт даже оно.

— Правда? — спрашиваю я.

— Нет, я никогда не буду твоей, — выдыхает она, но её голос дрожит.

Я не двигаюсь дальше.

И это её злит.

Я подношу палец к губам и пробую её на вкус.

Боже. Она даже лучше, чем я запомнил.

— Посмотрим, — ухмыляюсь я, сжимая её бёдра и убирая её в сторону, прежде чем встать.

Я поправляю болезненно твёрдый член и уверенным шагом направляюсь к двери.

Я слышу, как она что-то говорит, но не обращаю внимания, уверенно шагая к выходу. Пока вдруг не чувствую её прямо за спиной.

— Я больше ничего тебе не должна. Оплата произведена полностью.

Я разворачиваюсь и вижу её — всё ещё в одном только кружевном чёрном бюстгальтере. Оглядываюсь, вокруг никого, но это не значит, что через минуту сюда не хлынут мужчины из аукционного зала.

— Мисс.

Чёрт, откуда только берутся её люди?

Я шагаю вперед, хватаю её и перекидываю через плечо. Она чертовски лёгкая.

— Поставь меня на землю, — шипит она, но я, держа её за задницу, уверенно шагаю обратно в комнату.

Её ногти впиваются мне в спину, а потом я чувствую локоть в висок. Мой член дёргается от желания прижать её к кровати и заставить покориться.

Пинаю дверь ногой, запирая её, и швыряю Аню на кровать. Она отскакивает от матраса, но я не позволяю себе отвлечься на животные инстинкты и сорваться на неё. Нет, это было бы слишком просто.

— Оплата, — требует она.

— Ты только что вышла туда, почти голая, — рычу я, качая головой. — Все эти мужики могли тебя увидеть.

Я не терплю, когда на то, что уже решил сделать своим, претендуют другие.

— Ну и? Какое тебе дело? Я говорю с тобой о платеже. Отвечай.

— Единственное, что тебя волнует — это секс и деньги?

— А есть что-то лучше? — с ухмылкой спрашивает она. — Так ты собираешься меня трахнуть или нет?

— Разве не ты говорила, что сама делаешь всю работу? — поддеваю я.

Чёрт, как же мне хочется вонзиться в неё, стереть все мысли, кроме меня одного.

Я мог бы полностью завладеть ею.

Оставить такой след, чтобы она больше никогда не смогла сравнить меня ни с кем.

Хотя, кого я обманываю? Я бы и не позволил ей искать сравнения.

— Семантика, — она небрежно отмахивается и расстёгивает застёжку бюстгальтера, позволяя ему соскользнуть на пол.

— Мне нравится, когда мужчина стоит на коленях, — добавляет она.

Ещё бы. Но именно так мне нравятся мои женщины.

— Две работы, один раз в постели, — заявляю я, изо всех сил стараясь не пялиться на её идеальную, круглую грудь.

Чёрт, они идеальны… и проколоты.

И это оружие, перед которым я явно не неуязвим.

Я кусаю внутреннюю сторону щеки, пока не чувствую вкус крови, чтобы не протянуть руку и не потрогать их.

— Что? — выражение её лица меняется.

— Ты выполняешь две работы для меня и трахаешь меня один раз, и тогда твои долги будут погашены.

— Это не то, о чём мы договаривались, — её глаза опасно прищуриваются, а руки лениво опускаются на обнажённые бёдра.

А смогу ли я вообще уйти отсюда, не сорвавшись?

Но я не позволю ей выиграть. Я не плачу за секс, даже если технически именно это сейчас и происходит.

Но это будет на моих условиях.

— Я изменил условия сделки.

— Ты не можешь так просто взять и изменить договорённость. И почему две? Это какое-то странное число.

— О, но могу. Видишь ли, теперь ты в долгу передо мной, и мне нравится, когда ты мне должна. — Я ухмыляюсь и направляюсь к двери. — Я могу сказать один, два или двенадцать раз, потому что это я устанавливаю правила. Одевайся.

Я мгновенно жалею, что сказал «один раз». Я знаю, что, как только получу её, мне будет мало. Но тогда это звучало правильно. Словно я непреднамеренно растягивал этот момент за пределы случайной ночи.

— Нет, — улыбается она.

— Ну что ж, значит, ты остаёшься здесь на ночь. Потому что я тебя не выпущу.

— Мои мужчины видели меня голой. Разве моё тело тебе вообще интересно? — она тянется за бюстгальтером.

— Да, и тебе лучше с этим завязать. Если я узнаю, что ты позволила хотя бы одному из них тронуть тебя снова, я остановлю поставки.

Я усмехаюсь.

И сделаю куда больше.

Она лишится своих людей, потому что они окажутся в мешках для трупов.

— Ты бы не смог. Мы сотрудничаем уже десять лет. У нас устоявшиеся отношения… — она замолкает, когда я ухмыляюсь.

— Со мной? — заканчиваю за неё.

Она морщит нос, затем подбирает платье и натягивает его на себя. Сказать, что я разочарован, когда она скрывает своё тело, — ничего не сказать.

Но я закрываю на это глаза.

Когда она полностью одета, я открываю дверь и нахожу одного из её людей, стоящего прямо у входа, а второго — приближающимся.

— Если хоть один из вас коснётся её не так, как следует, я вас обоих убью.

Они внимательно смотрят на меня, затем переводят взгляд на Аню.

— Мои люди не принимают приказы от тебя, — говорит она, скрещивая руки на груди.

— Им лучше научиться. И быстро. Или я начну отправлять тебе их по частям.

Я прохожу мимо, слыша, как они что-то говорят, но не удосуживаюсь остановиться.

Теперь мне предстоит придумать способ, как назначить ей «рабочие» встречи. Встречи, которые её не отпугнут.

Я чувствую, что нормальность — это то, чего она действительно боится. И я готов зайти далеко ради этой женщины.

Как он смеет? За кого он себя принимает?

Прошло два дня, а я всё ещё злюсь. Мои нервы натянуты, мне нужен разряд, и этот ублюдок меня дразнил. Меня! Я не женщина, которая терпит дразнилки, и всё же я позволила ему это сделать.

Это бесит меня до чёртиков.

Как я могла не знать, что он мой поставщик? И почему он сразу не сказал мне об этом, когда только приехал?

Я хрущу шеей, перелистывая последние документы в одном из моих офисов. Этот находится в центре Манхэттена, и он мне особенно нравится. Можно сказать, это наша витрина, прикрытие для многих наших дел. Обычно за моей спиной стоял бы Алекс, но теперь вместо него там Клэй и Вэнс.

Мужчина, сидящий напротив, молчит, пока я подписываю последний документ. Мы ждём второго гостя.

Когда я поднимаю голову, первым заговорит Доусон:

— Давно не виделись, — он осматривает новую картину, которую я повесила.

Комната оформлена в тёмных древесных тонах, на одной стороне стоит чёрное кожаное кресло, на другой — я, восседающая на золотом троне. Да, может, это драматично, но я люблю игры на власть.

А после последней встречи с Ривером мне нужно вернуть себе эту власть.

Я не воспринимала его всерьёз раньше, но теперь у меня нет выбора.

Я говорю с Доусоном неформально. Мы не друзья. Скорее, мы просто терпим друг друга. Но уважаем границы наших бизнесов: Доусон проводит аукционы девственниц, Крю — глава итальянской мафии, держит улицы в порядке. У каждого своя роль.

Но с появлением Ривера баланс нарушается.

— Ну и как твоя игрушка? Всё ещё без ума от тебя? — спрашиваю я, небрежно помешивая ложечкой чай.

Доусон — красивый, чертовски красивый дьявол.

Но больше всего я ценю в нём деловую хватку. Его аукционы известны по всему миру. Мои тоже, но у него совсем другой рынок.

— О, да, Хани прекрасно себя чувствует, — отвечает он.

— Почему мы говорим о моей невестке? — раздаётся голос Крю, который заходит в комнату.

Крю — лучший друг Доусона, а их жёны — сёстры. Какая милота.

— А как там очаровательная Райя? — спрашиваю я, думая о том самом адвокате, которую он взял в жёны. Одна из лучших в своём деле. Надеюсь, однажды она будет работать на меня.

Если моя информация верна, она должна родить со дня на день.

— Всё так же великолепна, — отвечает Крю, садясь рядом с Доусоном.

— В этом нет сомнений, — соглашаюсь я.

— Раз уж ты вызвала нас обоих, думаю, это не просто для болтовни, — Крю поправляет чёрную рубашку, напоминая мне, почему я их терплю. Они не тратят время на пустые разговоры.

— Ривер Бентли, — говорю я, откидываясь на спинку кресла. — Он вставляет себя во все дела города, пытается закрепиться с продажей оружия.

— Ты нас вызвала, чтобы обсудить Ривера? — удивлённо переспрашивает Доусон.

— Ты не выглядишь удивлённым. Это потому, что, возможно, именно ты дал ему доступ к моим аукционам? — я опускаю подбородок, изучая его.

Но Доусон — один из немногих, кто не испытывает дискомфорта под моим взглядом.

Он лишь пожимает плечами, улыбаясь.

— У некоторых из нас есть друзья, Аня. Я был ему должен. В плане бизнеса он хорош. И если моя информация верна, работа с ним приносила прибыль и тебе, и твоему брату.

Сука.

Откуда Доусон знал о поставщике раньше меня?

Но меня это не удивляет.

Я даже не злюсь, что он дал ему доступ к аукциону. Это прописано в контракте. Да и Ривер всё равно нашёл бы способ попасть внутрь.

— Ты работал с ним? — спрашиваю я у Крю.

— В прошлом. Он надёжен. Его оружие всегда высокого качества.

Я киваю.

Проблема в том, что теперь мне нужно провести с ним две встречи, а это создаёт видимость сотрудничества.

Если мы покажемся вместе, люди подумают, что он уже купил себе место в городе.

Я должна взвесить выгоду.

Либо я даю ему официальное право вести дела в нашем городе за процент, либо избавляюсь от него. Но нарушать деловую этику я не намерена.

— Он много расспрашивает о тебе, — вдруг говорит Доусон.

Я не подаю виду.

— Он заплатил тебе?

— Да, — сухо отвечаю я.

— И что это значит? — уточняет он.

— Это значит, что, возможно, я позволю ему работать, — я говорю это с омерзением.

Меня загнали в угол. И я не намерена там оставаться.

Но убить его прямо сейчас — не вариант. Мне нужно быть хитрее. Я ненавижу этого ублюдка. Но, возможно, из него можно выжать деньги.

— Ходят слухи, что он заплатил тебе больше миллиона. Некоторые говорят о десяти.

Сплетники.

Он, наверное, уже говорил с Доусоном.

— Цена на вход растёт, — усмехаюсь я.

— Держи бизнес чистым. Нам не нужна лишняя шумиха, — предупреждает Крю.

Я закатываю глаза.

— Забавно слышать это от тебя. Ты же пристрелил босса своей жены, не так ли?

Его челюсть сжимается.

— Он снимал её на видео. Конечно, я его убил.

— То есть, если это касается близких, тогда убийство оправдано?

— Кстати, о близких. Где Алекс? — вмешивается Доусон.

Я стискиваю зубы.

— Не то, чтобы мы не любили работать с тобой, Аня, но прошло уже несколько месяцев. Где он?

Где, чёрт возьми, мой брат? Почему он до сих пор не отвечает на мои звонки?

Я смотрю на телефон.

На заставке — фото из детства, единственное, что у нас осталось.

Мы никогда не улыбались.

У нас не было родителей, чтобы хранить воспоминания.

Мы были только друг у друга.

И я боюсь, что теперь осталась одна.

— Он сбежал? — спрашивает Крю.

Я не знаю, что ответить.

И ненавижу это.

Всё, что я знала, было с ним.

Теперь же осталась пустота. Почему он оставил меня? Неужели он не думал, что я смогу ему помочь?

— Вряд ли, — говорю я.

Но уверена ли я?

Я не покажу слабости.

— Ты веришь, что он жив? — спрашивает Доусон.

— Да, — твёрдо отвечаю я.

— В опасности? — уточняет Крю.

Я усмехаюсь.

Алек в опасности?

Этот человек может убить нас всех одним движением.

— Никогда, — твёрдо отвечаю я.

— Согласен. Не думаю, что ему может что-то угрожать, — говорит Доусон.

— Мои люди всё ещё ничего не нашли.

Я выдыхаю.

Лучшие ищут его, и всё равно ничего.

— Спасибо за поиски, — говорю я, сжав зубы.

Как только они уходят, я проверяю телефон.

Сообщение от Ривера.

— Что-нибудь голубое. Она у нас немного ледяная королева, понимаете? — говорю я женщине, которая демонстрирует мне последнюю коллекцию Cartier.

Она улыбается мне с флиртом.

— Думаю, она будет очень благодарна, что вы думали о ней, выбирая украшения.

Мы можем не соглашаться на этот счёт. Однако одно я знаю точно — моя женщина любит блестящие камушки.

— У нас недавно появился редкий комплект из турмалина Параиба. Позвольте, я принесу его для вас. Думаю, он может идеально подойти вашей избраннице, — мурлычет она, прежде чем уйти.

Если это действительно редкость, я знаю, что Аня не откажется так просто. Конечно, если у неё уже нет трёх таких комплектов.

— Простите за прямоту, сэр, но видеть вас в ювелирном магазине… это странно, — замечает Майкл, разглядывая украшения без особого интереса. Он успел напугать персонал, пока те не увидели, насколько я настроен на покупку.

К нам подходит другая сотрудница.

— О, ваш бокал почти пуст, — говорит она Майклу, предлагая ещё шампанского. Он охотно берёт и откровенно пялится на её задницу, пока она уходит.

— Веди себя прилично, — рычу я себе под нос. — Мне интересна эта часть жизни Ани. Эти драгоценности, которые она так любит. Я хочу оставить на ней свой след во всех смыслах. Так почему бы мне не выбрать подарок лично?

Майкл ставит бокал и лениво облокачивается на стеклянный прилавок. Одна из сотрудниц явно недовольна таким жестом, но ничего не говорит.

— Я просто пытаюсь понять нашу миссию, — говорит он. — Мы приехали сюда за деньгами и для переговоров по снижению ставок на оружие, а также хотели получить разрешение продавать его напрямую клиентам на Восточном побережье. Я не понимаю, какое место во всём этом занимает Аня Иванова. Разве мы не должны вести дела с её братом?

— Аня ничем не хуже, если не лучше, — быстро отвечаю я, сверля его взглядом. — И так получилось, что я… очарован. И намерен жениться на ней.

У Майкла дёргается челюсть.

— Вам не кажется, что это… немного чересчур? Эта женщина явно не в себе.

Он запинается, когда я смотрю на него так, что воздух в комнате становится холодным.

— Однажды ты будешь получать от неё приказы, так что советую привыкнуть и следить за языком. Или ты хочешь оказаться без работы раньше, чем мы дойдём до этого момента?

— Нет, сэр. Прошу прощения за дерзость, — торопливо отвечает он.

— Вот, — радостно сообщает девушка, вернувшись. Она открывает белую коробочку, в которой лежат серьги с голубыми бриллиантами. Затем открывает ещё две, показывая ожерелье и кольцо. — Это очень красивый комплект. Что-то из этого привлекло ваше внимание?

Я смотрю на кольцо, чуть не подавившись от смеха.

Если бы моя мать узнала, что я всерьёз подбираю украшение для женщины, тем более размышляю над кольцом, у неё бы случился сердечный приступ.

Возможно, стоит подвергнуть Аню настоящему испытанию — познакомить с будущими родственниками.

— Беру всё, — небрежно говорю я, когда телефон в кармане начинает вибрировать.

Глаза девушки расширяются, но она тут же расплывается в сияющей улыбке.

— Конечно, я упакую всё немедленно.

Я отвечаю на неизвестный номер.

— Ривер, давно не слышались, — говорит голос на другом конце. Я узнаю его. Мы уже говорили пару раз по телефону и один раз встречались лично. — Слышал, ты в Нью-Йорке по делам, и мне это интересно, — говорит Игорь.

— Игорь, не похоже на тебя звонить лично. Обычно я имею дело с твоим заместителем. Чем обязан такой чести?

— Ну, скажем так, мой посредник увидел новый лот на аукционе Ивановых. Говорят, это был эксклюзив. Но раз уж ты в городе, я хочу узнать, есть ли у тебя ещё. Я готов прилететь из России, чтобы обсудить сделку.

Моя улыбка расширяется, когда я передаю карту продавщице.

Я уже проворачивал сделки в этом районе, но в малых масштабах, чтобы близнецы ничего не заподозрили. Теперь же у меня есть полная свобода действий.

Разумеется, в разумных пределах.

Я не хочу давать Ане повод снова заказать мой труп. Она уже пыталась это сделать однажды, но сейчас, когда она мне должна… это было бы очень плохим решением для её бизнеса.

Мы не хорошие люди. Но если нарушишь сделку, то окажешься мёртвым.

— Может быть, мне это интересно, — говорю я, зажимая телефон плечом. — Пришли мне место и время встречи, я всё устрою.

Время не могло быть подобрано лучше. Всё сложилось настолько удачно, что я могу организовать небольшое «свидание» с самой чертовкой.

Рыться в вещах брата — это так же увлекательно, как смотреть, как сохнет краска. Несмотря на свою внушительную коллекцию дорогого виски, Алек никогда особо не разбрасывался деньгами. Домашняя прислуга попряталась после моего вторжения, а я уже который раз срываю его рубашки с вешалок в приступе ярости.

Вэнс стоит в дверях, когда Клэй заходит с чайником травяного чая. Все мои любимые сорта всегда есть на кухне Алека — потому что я так решила. Клэй ставит поднос и тихо произносит:

— Мисс, это уже четырнадцатый раз, когда вы ищете улики в доме вашего брата. Думаю, здесь ничего нет. Может, вам стоит отдохнуть?

— К счастью для тебя, я не плачу тебе за то, чтобы ты думал, — отрезаю я.

Он больше ничего не говорит, просто аккуратно разливает чай. Я вздыхаю и чувствую, что сейчас рухну на пол. Конечно, я этого не сделаю, не при свидетелях.

Я беру одну из рубашек Алека, подношу к носу и глубоко вдыхаю. Запах его парфюма всё ещё чувствуется, и это немного успокаивает меня. Я знаю, что он не мёртв. Но что, если…?

Нет. Не Алек. Никогда.

Но почему он меня оставил?

Я недостаточно хороша, чтобы доверить мне свою тайну? Я — помеха, а не союзник?

Я трясу головой, выгоняя из неё эти слабые мысли. Им нет места в моём мире. Я отказываюсь погружаться в эту драму и сомневаться в верности брата.

Поднявшись, беру чашку чая и сажусь на край его кровати. Осматриваю комнату и понимаю, насколько она безликая. Ну, если сравнивать с моими роскошными вкусами. Единственная картина на стене — изображение балерины. Никогда не понимала, чем она его так привлекала, но позволила оставить — хоть какое-то отличие от его скучных нейтральных тонов.

Клэй опускается на колени и снимает один из моих каблуков, начиная массировать ногу. Я облегчённо вздыхаю, глядя то на него, то на Вэнса. Они не заботятся обо мне. Для них я просто зарплата. Но если бы их не было рядом эти последние месяцы, не сошла бы ли я с ума? Скорее всего, нет. Я всегда справляюсь.

Его сильные пальцы медленно поднимаются по икре, разминая мышцы. И пробуждают во мне совершенно другую потребность.

Я не трахалась уже несколько дней.

Мои люди не слушают Ривера, но я не хочу рисковать. У меня нет сомнений, что он был смертельно серьёзен, угрожая их жизням, если они меня коснутся.

— Довольно, Клэй, — говорю я, делая глоток чая. Слишком уж увлеклась своими отчаянными желаниями. — Оставьте меня. Оба.

Они коротко кивают и уходят. Я ставлю чашку на прикроватный столик, беру телефон и смотрю на старое фото нас с Алеком в детстве. Звоню по последнему номеру брата.

Гудки.

И снова гудки.

Потом голосовая почта.

Я выдыхаю, прежде чем во мне взрывается буря сдерживаемой ярости.

— Алек?! Где ты, чёрт возьми? Я тут уже схожу с ума. И даже сильнее своей обычной безумной версии. Ты вообще понимаешь, в каком дерьме ты меня оставил?! Ривер фактически шантажирует меня, заставляя либо впустить его в бизнес, либо убить. И если я его убью, вероятно, это только усугубит ситуацию. А ведь обычно это твоя работа!

Мой смех звучит на грани истерии, пока я смотрю на пустую кровать Алека.

Его отсутствие становится всё ощутимее.

Мира без Алека не должно существовать.

Мы всегда были вместе. Всегда. Я могла положиться на него. Он был единственным, с кем я могла поговорить.

А теперь его нет.

— Алек, какого хрена происходит? Тебе нужна помощь? Я могу помочь! Ты знаешь, что я умею всё! Просто перезвони мне! Я устала! Быстро вернись домой!

Я сбрасываю вызов.

Но вместе с яростью уходит и всё остальное.

Мне пусто. Одиноко.

Изолированно.

Как в те времена, когда нас метали из одной приёмной семьи в другую, и я ничего не могла контролировать.

Но тогда хотя бы был Алек. Мы были вместе.

Что-то мокрое скатывается по моей щеке.

Я в недоумении подношу палец к лицу. Поворачиваюсь к зеркалу у столика. Слеза.

Я? Плачу?

— Да вы издеваетесь… — бормочу я. — Нет, нахрен, мы не будем этим заниматься.

Я стираю её с лица с вызовом.

Я не помню, когда в последний раз плакала. Наверное, когда узнала, что нас с братом бросили родители. Я быстро усвоила: никто не любит плачущего ребёнка.

А уж тем более плачущего взрослого.

Телефон снова вибрирует.

Я снимаю блокировку экрана, разминаю плечи, пытаясь разогнать ноющую боль.

Почему он хочет, чтобы я поехала с ним и встретилась с его клиентами, выше моего понимания. Учитывая обстоятельства, у меня действительно нет выбора, кроме как играть по его правилам, пока я не придумаю, как взять под контроль доску. Я многое готова сделать за деньги, но я не благодарна Алеку за то, что он облапошил меня в этом деле.

Алек все еще снимает средства с нашего счета, и этот ублюдок ничего не делает, чтобы пополнить его. Имейте в виду, большая часть денег, которые там лежат, принадлежит ему по праву.

Меня не волнует, что он берет деньги. Мне просто нужны ответы. Мне нужно понять, что происходит и почему.

Даже если я должна встретиться с Ривером для заключения деловой сделки, я никогда не говорила, что собираюсь облегчить ему задачу. К счастью для него, я хорошо известна своим сногсшибательным характером.

Одеваясь в свое самое обтягивающее красное платье с разрезом по ноге и без лифчика, я наношу красную помаду и провожу рукой по волосам, чтобы убедиться, что ни один волосок не выбился из прически. Я внимательно рассматриваю свои украшения. Как я себя чувствую сегодня? Я тянусь за черным жемчугом.

— Вы готовы, мисс? — Спрашивает Вэнс, когда я надеваю дизайнерские туфли на каблуках.

— Как всегда готова к траху, — говорю я.

— Разве вам не стоит сначала поесть? — Предлагает Клэй.

Я бросаю на него кривой взгляд.

— Я думала, что наняла тебя, чтобы ты трахался и получил за меня пулю. А не для того, чтобы ты стал моей няней.

Он ничего не говорит и занимает свое место позади меня с Вэнсом. Но теперь, когда он упоминает об этом, я понимаю, что не могу вспомнить, когда ела в последний раз. Может быть, вчера? Может быть, именно поэтому мое настроение сильно испортилось.

— Но, возможно, что-нибудь маленькое, когда мы вернемся, не повредит, — говорю я. Краем глаза я вижу, что он пытается не ухмыляться. Идиот.

Когда мы выходим во внутренний дворик, я чувствую, как моя верхняя губа кривится в усмешке.

— Аня. — Ривер растягивает мое имя и оно, словно шелк, прикасается ко мне в самых мягких местах, отчего моя кожа покрывается мурашками.

Мое тело жаждет прикосновений. Освобождения.

Придурок.

— Лейк, — мурлыкаю я. Он открывает передо мной дверцу машины с высокомерной улыбкой на губах.

— Вашим людям здесь не рады, — говорит он, кивая Вэнсу и Клэю.

— Я никуда не хожу без охраны, — говорю я ему.

— Рядом со мной никто не причинит тебе вреда, в этом я уверен, — говорит он как ни в чем не бывало. Не то чтобы я ему не верю; просто я не до конца доверяю ему. Насколько я знаю, это может быть частью его грандиозного плана по моему свержению. У Ривера есть яйца, но я не знаю, есть ли еще кто-нибудь настолько смелый. Никто еще не осмелился попробовать.

— И я должна просто поверить тебе на слово? — Я усмехаюсь. — Я не соглашалась ни на какие гарантии. Я согласилась выполнять твою работу за какую-то гребаную плату. Ты понимаешь, что я и сама выполняю свою работу, верно?

Он рассматривает меня, когда я отказываюсь садиться в его машину, скрестив руки на груди.

У него подергивается челюсть, когда он разочарованно вздыхает.

— Вы можете следовать за мной на расстоянии, но всегда держитесь сзади. Мои покупатели легко становятся пугливыми, — говорит он им. Они смотрят на меня, ожидая подтверждения, и я киваю.

— Как ощущения? — спрашивает он, когда я сажусь в его машину, удивленный тем, что у него хороший вкус в автомобилях. Эта машина отличается от другой, за рулем которой я видела его. Я не разбираюсь в машинах, но я знаю прикосновение и запах роскоши, особенно когда сижу в ней. Он ждет, когда я отвечу ему, наклоняясь к машине.

— Что ты чувствуешь? — Я сохраняю невозмутимое выражение лица. У меня нет времени на загадки этого ублюдка.

— Имея в своем распоряжении могущественных людей?

Меня раздражает то, как он это говорит. Вэнс и Клэй — влиятельные люди, но мне не нравятся тон и насмешка, которыми он их осыпает. Только мне позволено оскорблять их таким образом.

— Я не знаю, это ты мне скажи, — бросаю я ему в ответ. Он думает, что это как-то по-другому, потому что я женщина? Что у него нет мужчин ниже его, которые делают то, что он говорит и когда. Может быть, он просто ревнует, потому что, по крайней мере, я трахаю своих. Трахала их. Буду снова. Что угодно.

— Туше, — отвечает он, закрывая дверь и обходя машину.

Я расправляю плечи, внутренне молясь, чтобы это была быстрая встреча. Если это не так, я не могу гарантировать, что смогу сделать на пустой желудок. А из-за недостатка сна... Ну, некоторые могли бы назвать меня немного безумной.

— Я тебе кое-что купил, — говорит Ривер, закрыв дверь и устраиваясь на белом кожаном сиденье рядом со мной.

— Тебе не следовало этого делать, — сухо говорю я, и я серьезно говорю именно это. Я люблю подарки больше, чем другие, но не от этого ублюдка.

— Открой бардачок.

Когда я не двигаюсь, он наклоняется и открывает его для меня. Внутри красная коробочка. Я узнаю ее классическую марку отовсюду. Cartier. Один из моих любимых дизайнеров ювелирных украшений. Я не хочу подарков от этого мужчины. Однако я также женщина, не слишком сдержанная, когда дело доходит до блестящих вещей.

Когда я тянусь к коробочке, он притягивает ее ближе к себе, так что я не могу до нее дотянуться.

— Обещай мне, Аня, что сегодня вечером ты будешь хорошей. Сделка остается сделкой.

Я складываю руки на груди.

— Ты должен быть благодарен, что я позволяю тебе заключать прямые сделки на моей территории. Это не я должна вести себя наилучшим образом, придурок.

Он расплывается в улыбке, когда протягивает мне коробку. Я выхватываю ее у него из рук, бросая второй взгляд на его высокомерную улыбку. То, как он держит руль, слишком идеально. Слишком сексуально. И я хочу убить его за это.

Я вздыхаю, оттягивая ленту и обнажая потрясающий комплект сережек и колье. Турмалин Параиба. Я переворачиваю их из стороны в сторону, загипнотизированная. Черт. Я люблю их.

— Они тебе нравятся? — спрашивает он.

Я быстро упаковываю их и кладу в клатч.

— Разве мы не должны где-то быть, Лейк? Я хочу, чтобы это закончилось до девяти. Мне нужно хорошенько выспаться и все такое, — говорю я с резкой улыбкой.

— Большинство женщин сказали бы спасибо.

— Я не такая, как большинство женщин.

— Верно, — говорит он, заводя машину, и мы катим по моей подъездной дорожке. Я смотрю в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что моя охрана не сильно отстала.

Я играю со своим кольцом с черным жемчугом, находя в нем гораздо больше интереса, чем в любом разговоре, который Ривер мог бы затеять со мной.

Удивительно, но он тоже ничего не говорит.

Протягивая руку к сенсорному экрану, я обдумываю, каким способом я могла бы помучить этого человека.

Мы с Алеком выросли на классической музыке. Однажды, когда старая сука застала меня за прослушиванием поп-музыки, она сломала пластинку и запретила мне ходить с ней по магазинам в течение месяца. Это была гребаная пытка.

Учитывая, что ему за тридцать, интересно, каким был бы для него этот ад. Я прячу дьявольскую улыбку, когда набираю Mariah Carey «All I Want for Christmas». Я откидываюсь назад и притворяюсь, что наслаждаюсь этим, наблюдая за Ривер боковым зрением.

— Я удивлен, что ты знаешь рождественскую песню, учитывая, что сейчас сезон подарков. Ты хоть понимаешь, что это значит, Аня? — спрашивает он, приподняв бровь.

Я ерзаю на своем сидении и подпираю подбородок тыльной стороной ладони, откидываясь на спинку.

— Я известна своей «щедростью». Просто так вышло, что она жестокая.

Он ухмыляется, но ничего не говорит о песне, что бесит меня еще больше. Я откидываюсь назад и включаю Backstreet Boys.

— Классика, правда, не находишь? Что тебе больше всего нравилось?— спрашивает он со смертельной серьезностью. Но я знаю, что он издевается надо мной.

— Я предпочитаю мужчин, а не мальчиков,— упрекаю я.

Что еще, что еще?

Я переключаюсь на Бритни Спирс.

— Я чувствую, что у вас с Бритни было бы много общего , — замечает он.

О, отвали.

Я выключаю музыку и смотрю в окно. Мы определенно едем не в город. Вместо этого нас окружают деревья и просторные участки земли. Начинается дождь, и я вздыхаю, глядя на жуткую непроглядную тьму снаружи.

Ривер смеется, и этого смеха в машине достаточно, чтобы волосы у меня на руках встали дыбом. Я ненавижу то, как мое тело так легко реагирует на него без моего согласия.

Я сойду с ума, если мне придется оставаться с ним в этой машине еще долго.

— Его зовут Игорь, и он прилетел посмотреть, какую сделку я могу ему предложить, — говорит Ривер, и это немного успокаивает мои нервы. Бизнес, на котором я могу сосредоточиться.

— Прилетел откуда?— Я спрашиваю.

— Россия, — говорит он небрежно.

Теперь я полностью поворачиваюсь к нему, но он не обращает на меня внимания. Я все еще полностью верю, что Ривер - придурок, но пришла к выводу, что он очень целеустремленное существо. Я не могу не задаться вопросом, не ведет ли он меня на встречу с русским клиентом из-за моего собственного происхождения.

Хотя наши биологические родители оба русские, мы с Алеком родились здесь и прожили в России всего три года, прежде чем вернуться в Штаты. Вскоре после того, как нам исполнилось четыре, наши родители съебались и бросили нас, подарив нам старое доброе время, когда нас отдавали в приемные семьи. Несмотря ни на что, мы с Алеком всегда были против всего мира. Тогда нам просто повезло, что в итоге мы встретились с женщиной, которая тоже русская, и я думаю, именно поэтому мы сохранили свой акцент. Но мои знания русского языка в лучшем случае минимальны, так что, если он рассчитывает на переводчика, то ему не повезло.

— Ты возвращалась в Россию с тех пор, как твои родители привезли тебя сюда? — спрашивает он, и холодная дрожь пробегает по мне. Меня бесит, что у меня такое чувство, будто он может читать мои мысли. Что без слов он знает, о чем я думаю, даже ничего не зная обо мне. С другой стороны, он, вероятно, поручил кому-то собрать как можно больше информации об Алеке и обо мне. Лестно.

— Дай угадаю, у тебя есть на меня небольшое досье, и ты думаешь, что знаешь обо мне все? — Язвлю.

— Нет, Аня, это называется вежливый разговор. Ты русская, не так ли? — говорит он.

Я снова смотрю в окно, задрав нос высоко кверху.

— Я не занимаюсь болтовней. — Тишина заполняет воздух, и я ловлю себя на том, что добавляю:

— Я русская, это правда.

Я всегда гордилась тем, кто я есть, даже если мне приходилось бороться, чтобы стать ею.

— Может быть, ты его узнаешь, — предполагает Ривер.

— Сомневаюсь, — говорю я, скучая и играя со своими кольцами. Почему эта поездка занимает так чертовски много времени? Я смотрю в зеркало заднего вида, а мальчики все еще следуют за мной.

Затем я поворачиваюсь, сжимая свои сиськи вместе, чтобы у него был идеальный обзор под моим платьем. Я мило улыбаюсь, когда его взгляд перебегает с меня на дорогу.

— Аня, — предупреждает он рычанием, и по моим рукам пробегает дрожь. Любопытство охватывает меня изнутри, и я прикусываю нижнюю губу.

— Так когда ты планируешь меня трахнуть? — Спрашиваю я.

Мне просто нужно позволить этому парню засунуть в меня свой член один раз, верно?

Его взгляд снова останавливается на моем декольте, и я замечаю, как крепче он сжимает руль. Он хватает свой член, чтобы неловко передвинуть его. Меня переполняет женская гордость. Все мужчины одинаковы, и с ними так легко. Я не лучше мужчины со своими сексуальными запросами, и именно поэтому это всегда работает в мою пользу.

— Какой бы ты ни была красивой, я не буду трахать тебя сегодня вечером, Ред, — говорит он.

Я фыркаю и откидываюсь на спинку сиденья.

— Тот крупный русский мужчина, о котором ты говорил, похоже, в моем вкусе. Как, ты сказал, его зовут? Игорь?

Рука Ривера скользит к моей ноге и сжимает до боли. Любого другого мужчину я бы отшила, но мне любопытно. Сможет ли он все еще сказать мне "нет" после того, как прикоснется ко мне?

— Любой, кто попытается прикоснуться к тебе, закончит в мешке для трупов, — рычит он.

— А еще говорят, что романтика умерла, — воркую я. — Кстати, на мне нет трусиков.

— Господи, — выдыхает он. — Ты никогда не надеваешь трусики. И ты глубоко ошибаешься, если думаешь, что этого достаточно, чтобы я упал перед тобой на колени, Аня.

— Этот образ — восхитительная мысль, не так ли? — Ухмыляясь, спрашиваю я, проводя своей рукой по его руке. Он ловит мою блуждающую руку и прижимает ее к моей ноге.

— У тебя нет хороших манер. Ты ведь знаешь это, верно?

— Хорошие манеры ничего не дадут тебе в жизни, но безжалостность поможет. Теперь убери руку. Мы не будем заниматься подобным дерьмом, как держаться за ручки.

Он озорно улыбается.

— Ты действительно думаешь, что сможешь заставить меня слушать эти ужасные песни без последствий, Ред? Ты тоже выдержишь эту пытку.

Я снова пытаюсь отстраниться, но сила его хватки не ослабевает. Я фыркаю и снова смотрю в окно. Но я вижу наше отражение и замечаю, насколько его рука больше моей.

Я ненавижу это.

Постоянное напоминание о том, насколько физически крупные мужчины. Напоминание о времени, когда я не всегда могла защитить себя. И хотя я не чувствую, что Ривер представляет угрозу, когда должна… это напоминает мне о том, насколько я маленькая по сравнению с ним.

Женщина.

В этом мире больше препятствий, чем когда-либо знал Ривер.

Он просто еще одно препятствие, которое я преодолею.

И я, блядь, не могу дождаться.

Когда мы подъезжаем, я вижу пятерых мужчин, курящих и прислонившихся к своим машинам. Ривер выходит первым и обходит машину, чтобы открыть мне дверь. Когда я выхожу, его рука скользит к моей пояснице, направляя меня к группе мужчин. Я стискиваю зубы от его собственнического жеста, но позволяю это.

Моя охрана прекратила следовать за нами минут десять назад — или, по крайней мере, так думает Ривер. На самом деле они находятся на достаточном расстоянии, чтобы остаться незамеченными, но оба прекрасно владеют снайперскими винтовками.

Я аккуратно шагаю, избегая луж после недавнего дождя.

Все мужчины смотрят на меня, но первым говорит Игорь.

— Здравствуйте, — произносит он с сильным русским акцентом, но взгляд не отводит от меня.

— Это Аня Иванова, — представляет меня Ривер.

— Русская? — спрашивает мужчина. — Привет.

— Привет, — отвечаю я. Он собирается что-то сказать, но Ривер его перебивает.

— По-английски, если вас не затруднит, — отдает команду Ривер.

Игорь переводит взгляд на меня, затем кивает и говорит Риверу:

— Конечно. Я не знал, что у нас будут гости.

Мне уже не раз доводилось наблюдать за такими играми в доминирование. Здесь меня не рады видеть просто потому, что я женщина.

— Я не знал, что это твоя встреча и что ты диктуешь, кто может приходить, а кто нет. Так ты берешь товар или нет? — спрашивает Ривер, закуривая. Я едва сдерживаюсь, чтобы не скривиться. Мерзость.

Игорь обдумывает предложение, но на самом деле думать тут особо не о чем. Мужчина вроде него не стал бы лететь так далеко с охраной из четырех человек, если бы не хотел заполучить этот товар.

— Мне понравилось то, что я видел, — наконец говорит он.

— Сорок миллионов за всю партию, — улыбается ему Ривер, но в этой улыбке нет ни капли дружелюбия. Если у него вообще бывают такие. Это скорее «Ты вообще понимаешь, с кем говоришь?».

— Хмм, — протягивает Игорь, затягиваясь сигаретой. Его взгляд снова возвращается ко мне, он медленно меня разглядывает. — Ты случайно не родственница Александра Иванова?

— Брат, — отвечаю я. Он кивает и усмехается, что-то шепча своим людям.

— Значит, не просто красивая кукла, — замечает он.

Рука Ривера сильнее прижимает меня к себе, и я понимаю: это предупреждение — «будь паинькой». Мой взгляд встречается с его, и его осенние глаза кричат именно об этом. Почему меня вообще должно волновать, потеряет он сорок миллионов или нет? Или это напоминание, что Игорь проверяет почву, ищет слабину или возможность сбить цену?

Игорь продолжает:

— Твой брат недавно был дома, искал какую-то девушку.

Я делаю шаг вперед, но Ривер ловит меня за руку. Это рефлекс. Это первая ценная информация, которую я получила с момента исчезновения Алека.

Девушка?

Мой брат?

Невозможно.

— Почему ты уверен, что это был он? — спрашиваю я.

Игорь оборачивается к своим людям и что-то говорит по-русски. Я не понимаю всего, но улавливаю фразу про перчатки.

— Сильный мужчина, носит перчатки и ненавидит, когда его трогают, — говорит Игорь.

— Когда? — требую ответ.

— Две недели назад, — отвечает он, улыбаясь, демонстрируя золотой зуб.

— Кто была эта девушка? — Потому что это самая маловероятная часть всей истории.

— Ривер, — Игорь снова обращается к нему, полностью игнорируя мой вопрос. — Мне неинтересно тратить время на твое увлечение. Я соглашусь на сорок миллионов, при условии, что буду первым в очереди на твои будущие поставки.

— Увлечение? — фыркаю я.

— Аня, — предупреждает Ривер.

— Нет. — Я выдергиваю руку из его хватки. Да пошли они все. Я слишком долго играла в «хорошую девочку». — Ты хоть знаешь, кто я? В чьем ты, черт возьми, городе?

— Прошу прощения, если мы вас чем-то обидели, мисс, — говорит Игорь с фальшивой вежливостью.

Я истерично смеюсь. Я голодна, зла, и последнее, что мне сейчас нужно — еще один ублюдок, который считает себя вправе играть со мной в моем же городе. Мужчины переглядываются.

— Мисс? — повторяю я с сарказмом. — О, ну нет, Игорь, так не пойдет. Запомни мое имя. Я — Аня Иванова.

Я поднимаю руку, и раздается выстрел — пуля попадает прямо в глаз человеку, стоявшему рядом с Игорем. Я с дьявольской улыбкой дую на кончики пальцев, как будто это ствол пистолета. Возможно, я забыла упомянуть, насколько хороши мои люди в дальнем прицельном огне.

Люди Игоря тут же хватаются за оружие, направляя его на меня, но моя улыбка лишь ширится. Я раскрываю руки, как будто вызываю их на дуэль.

— Вы в моем городе! — кричу я. Напоминая это не только им, но и Риверу. — И здесь играют по моим правилам. И при этом вы будете кланяться женщине. Вы меня поняли?

Игорь поднимает руку, чтобы его люди не стреляли. Ривер подходит ближе, но мне плевать. Жертва ли он моего обаяния, как и все остальные?

— Теперь скажи мне. Кто была эта девушка? — повторяю я, в этот раз совершенно лишенная всякой вежливости.

Игорь смотрит на Ривера, но я чувствую его взгляд на себе. Мне плевать. Он должен понимать, на что идет, связываясь со мной. Если бы он изучил меня лучше, он бы знал: быть тихой и послушной — это не про меня.

— Ты убила моего человека, — заявляет Игорь, но без особой злобы.

— Ты меня недооценил. Почему? Потому что я женщина?

Он слегка усмехается. Теперь он смотрит на меня так, как смотрел на Ривера. С тем же уважением.

— Да, думаю, я судил о тебе неправильно. В следующий раз буду умнее, — признает он. — Он искал какую-то балерину. Больше я ничего не знаю.

Балерину?

Зачем?

Я поднимаю подбородок и выхожу из хватки Ривера.

— Заканчивай свое дело. Я подожду тебя в машине. Пошевеливайся, у меня есть дела.

Ривер сжимает челюсти, но я нарочно ухожу быстрее, чтобы он не успел схватить меня.

Когда я удаляюсь, слышу, как Игорь говорит:

— Опасная игра, Ривер. С очень опасной женщиной.

Что ж. Возможно, Игорь умнее, чем кажется.

Я с силой захлопываю дверь за собой и сыплю проклятиями на русском. Хочется разбить что-нибудь в его машине, разорвать на части, но я понимаю, что это не принесёт мне никакого облегчения.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Я хватаю телефон из клатча, валяющегося на полу машины, и нажимаю вызов.

— Давай же, Алекс, ответь. Пожалуйста, — тихо говорю я.

Гудки.

Гудки.

Голосовая почта.

Я взрываюсь.

— Ты в России? Серьёзно, Алекс? Ты всё ещё там или уже успел укатить в другую страну, наслаждаясь, блядь, отпуском?

Я замолкаю, надеясь услышать его раздражённый комментарий, но в ответ — только холодное молчание, ранящее меня сильнее, чем я готова признать. Прикусив губу, я оглядываюсь по сторонам. Вокруг темно, единственный свет идёт от фар машин. Ривер всё ещё говорит с Игорем и его людьми.

— Танцовщица, Алек? Ты гонишь? — я фыркаю в трубку. — Ты даже не рассказал мне о ней. Мы всегда всё друг другу рассказываем. Какого хрена ты бросил меня из-за женщины? Оставил одну с твоими долгами, и теперь мне приходится раздвигать ноги, чтобы их выплатить.

Я слышу, как звучит мой голос, и смеюсь.

— Боже, никогда не думала, что начну жаловаться на секс. Алек, это просто пытка. Ривер хочет трахнуть меня, чтобы списать твой долг, но, сука, не делает этого. Я на грани, не могу спать, не могу есть. И, главное, меня НЕ ТРАХАЮТ! Это всё твоя вина!

Теперь я просто болтаю, возможно, схожу с ума, но почему-то становится легче, пусть даже я продолжаю говорить в пустоту. Это та малость утешения, которую приносят разговоры только с моим братом.

Но Ривер… он всерьёз пробрался мне под кожу. Я не могу его прочитать. Не могу понять, почему меня так тянет к нему. Я люблю секс, потому что он даёт мне власть над мужчинами. Я должна утвердить эту власть над Ривером, потому что он единственный, кто хоть немного заставил меня почувствовать, что она ускользает.

В зеркало заднего вида я замечаю, как Ривер приближается к машине, и мгновенно заглушаю свой гнев. Всё, что я чувствую к нему, — не вина Алека. Но мне нравится его винить, особенно учитывая весь тот хаос, что он на меня свалил.

Мне кажется, у меня остаётся всего несколько мгновений с Алеком. Даже если он сейчас не здесь, я знаю, что он где-то там и в конце концов прослушает все мои сообщения.

— Алек, пожалуйста, просто скажи мне, что происходит. Ладно, мне пора, потому что высокий, мрачный и раздражающий уже идёт ко мне. Ах да, кстати, надеюсь, у нас не было никаких дел с парнем по имени Игорь, потому что я, кажется, только что убила одного из его людей. Окей, пока.

Я сбрасываю вызов в тот момент, когда Ривер открывает дверь и садится на водительское место, сигарета свисает у него из губ. Я опускаю окно, выхватываю сигарету из его рта и выбрасываю её.

— Курение — это отвратительно.

Он медленно поворачивается ко мне, и в его глазах темнеет.

— Ты правда хочешь довести меня до края сегодня, Аня, после того, что ты только что устроила?

Я прикусываю нижнюю губу и игриво смотрю на него.

— Жалеешь, что потратился на украшения для меня, ведь я вела себя так плохо?

Он ухмыляется, но в этой ухмылке нет ни капли добродушия. Он сжимает мою щёку пальцами, крепко, почти болезненно.

— Если ты ещё раз вот так прикусишь свою нижнюю губу, Ред, я, может быть, даже отрежу её.

Я улыбаюсь в ответ, ни капли не пугаясь.

— Как будто ты осмелишься, зная, что каждую ночь тебе снятся эти губы на твоём члене. И, кроме того, напомнить ли тебе, что сейчас у тебя к затылку приставлен пистолет? Так что будь лапочкой и вали отсюда. Я голодна и хочу домой.

Улыбка Ривера становится ещё шире, в его глазах вспыхивает опасный азарт. Татуированными пальцами он крепче сжимает руль, а массивный перстень на его руке блестит в свете приборной панели.

У меня плохое предчувствие.

Кажется, он вот-вот сделает что-то безумное.

Ну что ж, я всегда за безумие.

Я напоминаю себе, что не хочу вышвырнуть её из машины, даже если у неё несносный характер. Её запах наполняет тесное пространство, она душит меня, даже не осознавая той власти, которую имеет надо мной.

И я в ярости. Причём не на неё, хотя должен бы быть, после того номера, что она выкинула. Я зол на Игоря и его людей. На то, как они с ней обращались. Я ничего не сказал, потому что знаю – Аня может постоять за себя. Но от этого не становится легче, потому что в их поведении сквозила тонкая угроза.

Я сжимаю руль так сильно, что, кажется, оставлю на нём отпечатки пальцев. Даже не завёл машину. В воздухе между нами повисло напряжённое молчание после встречи с Игорем, и оно давит мне на нервы. Я смотрю в зеркало заднего вида – они стоят, курят и смеются, отмечая успешную сделку.

Меня совершенно не волнуют сорок миллионов. Не тогда, когда есть риск, что Игорь вернётся в Нью-Йорк с местью за своего человека.

Я не мыслю здраво, но эта женщина сводит меня с ума.

— Всё ещё хочешь взять меня на свою вторую деловую встречу? — бросает она вызов. Всегда испытывает мои границы, намеренно выводит из себя. И это чертовски работает.

Какие, к чёрту, сорок миллионов? Я почти столько же заплатил за один лишь вкус её. Я могу позволить себе потерять эти деньги, если это гарантирует, что никто не попытается на неё покуситься. Я знаю, что она может защитить себя. Но не могу подавить звериное желание защищать её.

— Насколько хороши твои люди в стрельбе? — прорычал я.

На её губах расплывается игривая улыбка.

— Лучшие.

И между нами зарождается молчаливый план.

— Оставь Игоря мне, — говорю я, распахивая дверь машины и направляясь к багажнику, откуда достаю винтовку.

Майкл меня за это разнесёт, но мне плевать. Не ему устанавливать правила.

Первый охранник падает на колени с аккуратной дыркой в лбу. Краем глаза я вижу, как рука Ани высовывается из окна, сложенная в виде пистолета. Она опускает палец, словно спуская курок, и следующий парень падает замертво.

Третий слишком медленно вытаскивает оружие – я сношу ему голову, заливая кровью машину. Игорь тянется к пистолету, но у меня уже нацелено дуло винтовки прямо ему в лоб.

— Что это значит? — выплёвывает он. — Всё ради красивой дырочки?

Что бы там ни отразилось у меня на лице, его глаза расширяются.

— Если ты хоть раз подумаешь пойти на неё войной, я найду тебя и сделаю гораздо хуже, чем просто убью.

Он медленно поднимает руки в знак капитуляции, всё ещё не понимая, что это его последний вечер на этой земле.

— Почему тебе вообще не насрать? Мы просто делали бизнес, — удивляется он.

Неправильный ответ.

Этот человек так и не понял, что уже подписал себе смертный приговор.

— Вот и это тоже, — говорю я, отступая назад и нажимая на спусковой крючок.

Его массивное тело падает набок, ударяясь о машину. Я не оставлю Игорю ни единого шанса вернуться и угрожать Ане. Единственный, кому позволено за ней охотиться, — это я.

Я оглядываю окровавленные трупы, и по венам растекается прилив адреналина. Но этого недостаточно. Кто следующий попытается её достать?

Я внутренне встряхиваюсь. Аня не беспомощная девица в беде, и? если я скажу ей об этом вслух, она скорее отрежет мне яйца. Я знаю, что она умеет постоять за себя.

Но это не делает меня менее склонным бросаться между ней и опасностью.

Чёрт, я действительно схожу с ума. И ведь я даже ещё не трахнул её.

А когда это случится… Я знаю, что она поставит меня на колени.

Я бросаю винтовку в багажник и с грохотом захлопываю его.

— Полегчало? — доносится её голос из окна.

— Вызови своих людей, пусть зачистят это дерьмо, — приказываю я, подходя к ней и открывая дверь.

— Почему? — спрашивает она, скрестив руки на груди. Чёрт, как меня бесит это обтягивающее платье.

— Потому что это твои люди начали, — опускаю взгляд на телефон в её руке. — Звони.

Она закатывает глаза. Если это не повод для наказания, то я не знаю, что им является. Она нажимает несколько кнопок и говорит:

— Команда зачистки будет через десять минут. Всё будет убрано.

Я и не сомневался, что у неё под рукой самые профессиональные убийцы. Она столь же безжалостна, сколь прекрасна. У неё, конечно же, есть своя команда зачистки. И наверняка Клэй с Вэнсом никогда не бывают дальше, чем в десяти минутах езды.

Она щёлкает языком:

— У тебя кровь на лице.

Вынимает красный носовой платок из клатча.

— Приведи себя в порядок.

— Подними платье, — командую я.

Её брови взмывают вверх, и она смеётся:

— Я, конечно, люблю кровавые зрелища, но сначала вытри лицо.

Я нависаю над ней, опираясь на дверную раму. Мы всего в нескольких сантиметрах друг от друга.

— Тогда сделай это сама, раз уж это твоя вина.

— Моя вина? Ты, гений, сам привёз меня сюда.

Я сжимаю челюсти, и она закатывает глаза, прежде чем медленно поднести платок к моему лицу. Наши взгляды не отрываются друг от друга. В висках пульсирует кровь, я готов взорваться.

Я хочу её.

Нет. Если я поддамся Ане Ивановой сейчас, я её потеряю.

Но, чёрт возьми, мне нужно хоть что-то.

— Скажешь мне, почему ты устроил эту мясорубку?

— Нет, — рычу я.

— Я покажу тебе свои сиськи, если скажешь, — дразнит она.

— Ты и так мне их покажешь, — рычу в ответ.

Она смеётся, но я замечаю, как напрягается её горло.

— Можешь представить, как я прижимаю тебя к этой машине и вхожу в тебя глубже, чем кто-либо? Где ты можешь кричать, сколько хочешь?

Её глаза вспыхивают желанием, но она всё ещё ведёт свою игру.

— Я всегда кричу громко. Но, если честно, не многие мужчины заставляли меня кричать.

Мой язык скользит по губам, а член становится болезненно твёрдым.

— Дай мне попробовать тебя, и я расскажу, — предлагаю я.

Она закатывает глаза.

— Ты и твои дегустации. Ты что, сомелье?

Я хватаю её за щёки.

— Ещё раз закатишь глаза, и будут последствия.

Её взгляд говорит одно: она хочет меня. И я знаю, что она будет моей.

Аня роняет платок, а затем тянется к платью, спуская его вниз и обнажая свои идеальные, проколотые соски.

Моему члену необходимо быть глубоко внутри нее. Но если я трахну ее, мне не хватит одного раза. Это значит, что наш уговор закончится в мгновение ока, потому что, попробовав ее один раз, я не смогу остановиться. И тогда все будет кончено. Но если я ограничу себя — нет, подвергну себя мучениям — лишь одним вкусом, возможно, это немного снимет напряжение.

Я отпускаю ее и опускаюсь на колени. Мне плевать, что земля мокрая от дождя. Эта женщина держит меня в своих руках, и в том, как она смотрит на меня, она, черт возьми, это знает.

— Если я гурман, то я специализируюсь на сладком, потому что твоя киска — самое сладкое, что я когда-либо пробовал.

С этого ракурса ее взгляд пронзает темноту ночи, а единственный источник света в салоне автомобиля отбрасывает на нее ореол, будто она ангел. Но в ней нет ничего ангельского.

Я наклоняюсь, проводя языком по металлическим стержням в ее сосках. Едва слышный стон срывается с ее губ, но она не отводит взгляда, а затем медленно тянется ко мне, хватая меня за рубашку и притягивая ближе.

Кажется, я не единственный, кто себя сдерживал.

Отлично.

Я засасываю один из ее идеальных сосков, крепко сжимая ее бедро, словно боюсь, что она в любой момент может раствориться, как призрак.

— Ты должен мне одну правду, — выдыхает она.

Я раздвигаю ее ноги и прижимаю ладонь к ее груди, заставляя откинуться назад. Аня хватается за край кожаного сиденья и приборной панели, а я ухмыляюсь, наслаждаясь коротким платьем и, конечно же, отсутствием трусиков.

Чистое совершенство.

Я задираю ее платье выше, так что ее голая задница оказывается на коже моей машины, и провожу языком между ее складок.

Чертова безупречность.

— Ты уже мокрая для меня, Ред, — отмечаю я, наслаждаясь вкусом.

— Заткнись, — велит она, зарываясь пальцами в мои волосы и вжимая мою голову вниз. Я охотно подчиняюсь, наслаждаясь каждым мгновением. Я ввожу палец, заставляя ее застонать, а затем добавляю второй, начиная двигаться в ритме.

Скольжу рукой с ее груди к горлу и удерживаю ее.

— Черт, — шепчет она, запрокидывая голову, постепенно отдаваясь мне.

Мой член болезненно пульсирует, упираясь в брюки. Я сам себе создаю ад. Но я знаю, что для Ани секс — это просто сделка. Она получает удовольствие от него, потому что это дает ей власть. Это не то, что я готов ей дать сейчас, потому что она еще не моя. И черт возьми, если я позволю этой дьяволице ускользнуть.

Я скорее свяжу ее, заткну кляпом и запру в подвале, чем позволю ей уйти.

— Дай мне оседлать тебя, — требует она и делает попытку сесть, но я крепче прижимаю ее к сиденью, удерживая рукой за горло.

О, Аня, как бы я хотел видеть, как твое идеальное тело скачет на моем члене.

Черт, с каждым прикосновением к ней моя зависимость только растет.

Эта чертовски красивая женщина привыкла видеть мужчин у своих ног, но я сомневаюсь, что она когда-либо испытывала что-то, кроме физического влечения и жажды доминирования. Я одержим идеей стать для нее первым и единственным, с кем она испытает нечто большее. Я заставлю ее умолять.

Я отстраняюсь и кусаю ее внутреннюю сторону бедра. Она стонет, и я срываю с ее киски еще один поцелуй, смакуя вкус.

Ее глаза резко распахиваются, когда я убираю руку с ее горла и поднимаюсь с колен. Брюки теперь промокли.

— Какого черта? Ты не можешь быть серьезным, — шипит она. — Немедленно вернись на колени.

Я медленно провожу большим пальцем по ее острой скуле, восхищаясь ею. Я хочу заткнуть ее рот своим членом, использовать эти чертовски сладкие губы по назначению.

— Рано или поздно Игорь пришел бы за тобой. Вот почему я его убил. Думаю, теперь ты должна мне полноценное свидание, ведь я отказался от сделки на сорок миллионов ради тебя.

Она шлепает мою руку, дикая ярость вспыхивает в ее глазах. Она чертовски разочарована, и мне это нравится.

Никто больше не должен ее касаться.

Никто, кроме меня.

— Я тебе ничего не должна. И мне не нужна твоя защита или забота о моей чести. Я справлюсь сама, Лейк. — Она хватает свой клатч и отталкивает меня, приводя платье в порядок.

— Я защищал не твою честь. Я обеспечивал себе возможность получить от тебя еще больше, если быть честным, — говорю я. — Не смогу этого сделать, если ты окажешься мертва, верно?

— Какое чертовски самонадеянное заявление. Думаешь, ты можешь брать меня, когда захочешь? — бросает она.

Я поднимаю бровь с самодовольной ухмылкой.

— Кажется, я был у тебя между ног меньше минуты назад. А теперь садись обратно в машину.

Любое напряжение, что было между нами раньше, растворилось. Я отступаю и наслаждаюсь ее видом. Она разъяренная, прекрасная, словно ядовитая роза, и это сводит меня с ума.

— Пошел ты. Я сделала то, зачем приехала, — заявляет она, отворачиваясь.

— Садись в машину, Аня. Я отвезу тебя домой. Пешком ты далеко не уйдешь.

Внезапно вспыхивают яркие фары, отбрасывая свет на ее силуэт. Я чертыхаюсь. Должен был догадаться, что ее охрана не отойдет далеко, но я даже не заметил, как они приблизились.

— Садись в машину, Аня.

— Пока, Лейк. Надеюсь, ты врежешься по дороге домой, — бросает она через плечо и показывает мне средний палец.

Я не могу не улыбнуться, засунув руки в карманы.

При любых других обстоятельствах я бы убил человека, который поставил под угрозу мою сделку на сорок миллионов. Но, каким-то образом, я нахожу гораздо большее удовольствие в том, чтобы смотреть, как разъяренная Ред уходит прочь.

— Спокойной ночи, Аня, — окликаю ее.

Она захлопывает дверь без ответа, и я понимаю, что улыбаюсь.

Когда в последний раз я получал от чего-то столько удовольствия?

Было ли у меня вообще хоть раз в жизни такое сильное желание?

Это было свидание?

Ну, он ведь меня поцеловал. Пусть и не в те губы.

Значит, это было свидание?

Я качаю головой. Я, что, совсем ебанулась? Я не хожу на свидания.

Не после того, как в шестнадцать лет попыталась устроить первое, а когда парень попытался зайти ко мне в дом, Алек сломал ему обе ноги битой. Я так и не сказала Алеку, что на самом деле сама его пригласила — хотела изучить свои бушующие подростковые гормоны.

Тогда я поняла ценность секса.

Не свиданий.

Секса.

А этот ублюдок оставил отметину на моем бедре. Никто и никогда не оставлял на мне отметин.

А потом так легко оставил меня на взводе, даже не подумав о том, каково мне. Почему, черт возьми, так сложно просто переспать с этим мужчиной? Любой другой давно бы уже сломался. Я бы получила то, что хочу, и этот блядский шантаж был бы позади.

Я раздраженно выдыхаю, беру ручку и нацеливаюсь в новую синюю фарфоровую вазу, которую недавно привезли по моему заказу. Я швыряю её ровно в тот момент, когда входит Вэнс, и она с грохотом разлетается вдребезги.

— Впечатляющий бросок, как всегда, мисс, — комментирует он.

— Естественно, — отвечаю я, раскручиваясь на кресле, делая полный круг. Мне уже тошно сидеть за этим столом. Меня душат эти новые рамки. Я точно схожу с ума, пытаясь найти Алека и разобраться с Ривером.

Грязно, конечно, но сейчас я думаю об Алеке и Ривере почти в равной степени.

— Вам пришла посылка, — сообщает Вэнс, и я тут же останавливаюсь, хлопая в ладоши один раз.

О-о-о, я люблю подарки.

Он ставит передо мной красную коробку и, не сказав больше ни слова, собирается выйти.

— Вэнс. — Он останавливается и оборачивается.

— Да, мисс?

— Есть какие-то новости от сыщика? — спрашиваю я.

Он качает головой. Я едва удерживаюсь от того, чтобы не рухнуть в кресло. Несмотря на весь этот цирк с Игорем, он дал мне зацепку. Я поручила своим людям сосредоточить поиски на России.

— Пока ничего, — отвечает он.

Я вздыхаю.

— Попроси приготовить мне чай.

— Да, мисс, — кивает он, покидая кабинет и закрывая за собой дверь.

И снова я одна в этом огромном помещении.

Прищуриваюсь, разглядывая подарок, который хотя бы ненадолго отвлекает меня от этого чертового одиночества. Протягиваю руку и срываю обертку, тут же узнавая любимый бренд. Еще одно украшение от Cartier в мою коллекцию. Я улыбаюсь, глядя на красивую красную коробку, но тут вспоминаю, что ничего не заказывала.

Приподнимаю крышку и нахожу внутри карточку.

— И ты просто выстрелил ему в голову? — спрашивает Майкл спустя два дня после встречи с Игорем.

Я лениво пожимаю плечами, не придавая этому особого значения.

— Игорь был одиночкой. Человек роскоши, с кучей денег. Он не имел привязки к Братве или чему-то подобному. А угрожать Ане я ему не позволю.

Я достаю пачку сигарет и раздумываю, закурить или нет. Обычно я курю только в стрессовых ситуациях или по настроению, под выпивку. Вспоминая, как Аня выхватила сигарету из моих губ и выбросила ее в окно, я невольно усмехаюсь и засовываю пачку обратно в карман.

Майкл и Деррик развалились напротив меня в креслах, каждый с бокалом виски в руке. Деррик принес очередную порцию сведений о брате и сестре Ивановых, но мне уже скучно листать эти досье. Теперь, когда я могу изучать Аню лично, находить в ней новые грани самому, бумажные отчеты теряют всякий смысл.

— Если позволите, сэр, — начинает Майкл осторожно, — мне кажется, что ваша рассудительность начала подводить вас, когда дело касается Ани Ивановой. Ваши намерения сильно изменились с момента нашего прибытия.

— Мои намерения — это моя личная прерогатива. Я позволяю вам пить со мной виски, но не забывайте, кто вас кормит.

Майкл опускает голову, признавая свое место.

— Простите, сэр.

Откидываюсь в кресле и с самодовольной улыбкой добавляю:

— Моя цель предельно ясна. Я намерен остаться и сделать Аню Иванову своей женой.

Челюсть Майкла сжимается, но он не возражает.

Хороший мальчик.

Он не скрывает, что считает мои отношения с Аней опасными, особенно если они не приведут к желаемому результату. Но меня не волнуют его сомнения. Я не отпущу Аню.

С первой секунды, как я увидел Аню, я был очарован. Мог бы сразу перейти к делу, но мне хотелось наблюдать за ней, изучать, как она управляет людьми, как одним взглядом заставляет мужчин трястись от страха. Тогда я понял — вот женщина, которой я мог бы поклоняться каждый день, и при этом она могла бы быть мне равной.

— С домом все улажено? — спрашиваю Деррика.

— Оформлено на ваше имя, вещи уже перевезены.

— Отлично, — довольно отвечаю я.

У меня много недвижимости, в том числе роскошный пентхаус. Но новый дом меня действительно воодушевляет. Я заставлю Аню прийти ко мне. Она быстро узнает, что я окончательно обосновался в ее городе и занял свое место в ее жизни.

Телефон зазвонил. Уилл.

— Что у тебя? — спрашиваю.

Как только Игорь упомянул, что последний раз видел Алека в России, я приказал Уиллу сосредоточиться на поисках там.

— Не совсем те новости, которые ты ждешь. Но я напал на его след, — отвечает он с самодовольной улыбкой в голосе.

— Я не понимаю, почему это заняло столько времени. Ты ведь лучший, не так ли? — подначиваю его.

Он смеется.

— Просто твой объект оказался хитрым ублюдком. Но сколько бы он ни пытался скрываться, рано или поздно он всплывет. Просто решил дать тебе знать. Кстати, слышал, ты наделал шуму с его сестрой.

Я прищуриваюсь.

— Интересно, откуда у тебя такие слухи?

Он снова смеется.

— Ты меня недооцениваешь. У тебя все серьезно, да? Никогда не видел, чтобы ты настолько увлекался женщиной. Или это просто часть игры?

Я медлю с ответом, касаясь бокала с виски.

— Я планирую забрать у Ани Ивановой многое. Кстати, передай всем в своих кругах: если кто-то посмеет прикоснуться к ней хоть пальцем, он будет иметь дело со мной.

Майкл и Деррик переглядываются. Они, конечно, тоже передадут этот приказ моим людям.

Уилл присвистывает.

— Вот это да. Ты и правда по уши в этом увяз, да? Ладно, не беспокойся, твое послание передадим четко и громко.

— Это не увлечение, это обладание.

— И она об этом знает?

Я ухмыляюсь.

— Скоро узнает.

Если только я не испорчу все раньше, поддавшись своим желаниям.

— Ну, удачи, Ромео. Если тебя закопают в землю, знай, что я все равно потребую оплаты. Охота на твоего беглеца — дело не дешевое.

— Скину тебе денег, чтобы поднять моральный дух.

— Вот за это я тебя и люблю, — ухмыляется он.

Я сбрасываю звонок и тут же замечаю новое сообщение от матери.

Я на грани. Я не занималась сексом больше недели, и сколько бы раз я ни пользовалась игрушкой, это просто не дает нужного эффекта. Особенно когда внутри меня идет чертова война, потому что мысли все время возвращаются к Риверу.

Сейчас поздний день, и я только что вышла с деловой встречи в центре города. Смотрю на людей, проходящих мимо моей машины, и чувствую скуку от ничтожности их жизней.

Друзья шоппятся, взявшись за руки.

Влюбленные переплетают пальцы.

Родители укачивают своих младенцев.

Все это не имеет для меня значения.

По крайней мере, именно так меня учили. Но с момента исчезновения Алека я все чаще задаюсь вопросом, каково это – жить так же. Чувствую себя посторонней, наблюдающей со стороны. Все, что я с детства привыкла считать слабостью, делает людей счастливыми.

Я вздыхаю и смотрю на телефон. Я занята больше, чем когда-либо, но мне никогда не было так скучно от повседневной рутины управления нашей империей.

На моем запястье сверкает бриллиантовая змея, обвивающая часы, и я усмехаюсь. Как бы меня это ни раздражало, есть один человек, который внес хоть какое-то развлечение в мою жизнь, несмотря на весь хаос, который он с собой принес.

Я вытаскиваю рубашку из-под юбки и поднимаю ее выше груди. Включаю камеру, высовываю язык и делаю снимок своих оголенных грудей. Вэнс наблюдает за мной через зеркало заднего вида, но ничего не говорит, пока я отправляю фото Риверу.

Чем быстрее он сдастся, тем скорее я избавлюсь от этой путаницы и неопределенности, которую он вызывает во мне.

А еще мне срочно нужен хороший трах.

— Вэнс, — зову я. — Найди, где мистер Бентли остановился, и отвези меня туда.

Он молча кивает, а я нажимаю вызов на номере Алека.

Гудки.

Гудки.

Автоответчик.

— Алек, какого хрена? Из-за тебя старая ведьма вынесла мне весь мозг. Тебе нужно вернуться домой. Она в бешенстве, и я не хочу с этим разбираться. Она пришла ко мне домой. Ты вообще понимаешь, насколько это странно?

Я смотрю в окно и замечаю знакомые медовые волосы. К своему удивлению, вижу Доусона и его женщину, Хани, идущих вместе. Она смеется над чем-то, что он сказал, а он улыбается в ответ… Я никогда раньше не видела его таким.

Это чувство — одиночество, осознание того, что, возможно, я что-то упускаю.

Фу.

Подавляю эту мысль.

— Алек, тебе нужно вернуться. Я начинаю сходить с ума, но не в своем обычном очаровательном стиле. Нет, а в каком-то чертовски странном. Например, когда смотрю на парочки и младенцев и думаю, что это не так уж плохо.

Я разражаюсь смехом.

— Хотя, знаешь, что? К черту это. Дети по-прежнему отвратительные существа. Но что-то тут определенно не так, когда тебя нет рядом.

Меня пронзает мысль, от которой я пыталась убежать с тех пор, как узнала, что Алек ищет какую-то женщину.

— Это то, что ты ищешь, Алек?

Любовь? Я не могу произнести это слово вслух. Это не то, о чем мы с ним когда-либо говорили.

— Ты ищешь себе спутницу?

Меня было недостаточно? Мы всегда были друг у друга. Но что-то меняется, и я чувствую, как это внутри меня трещит по швам. И я не знаю, какая часть меня останется, когда это закончится.

— Мне плевать на то, что ты снимаешь деньги с наших счетов, или на ту дерьмовую ситуацию, в которую ты меня вогнал. Просто перезвони мне, пожалуйста.

Я сбрасываю звонок, осознавая, что в голосе прозвучала почти мольба. Провожу рукой по волосам, убеждаясь, что ни один локон не выбился из укладки.

Что-то происходит со мной, и это сжимает мое горло, словно железными тисками.

Чувствую себя незащищенной.

Без Алека… кто прикроет мне спину?

Нет. Я могу справиться сама. Всегда справлялась. Но когда я поднимаю голову, мой взгляд заостряется на знакомой дороге.

— Вэнс, я ясно сказала, что хочу, чтобы ты отвез меня к Риверу, а не домой, — говорю я раздраженно.

— Да, мисс. Видите ли, дело в том, что… — Он поворачивает на подъездную аллею дома по соседству с моим. — Похоже, мистер Бентли купил и переехал в особняк рядом с вашим.

Мой рот приоткрывается от шока.

— Как он… — Я осекаюсь.

Потому что Ривер Бентли может делать все, что блядь захочет.

Железные ворота раздвигаются, и мы въезжаем по ухоженной аллее, окруженной живыми изгородями. И меня до жути раздражает, что Ривер, скорее всего, предвидел этот момент.

Я смотрю на телефон — и вижу, что он так и не ответил на мое сообщение.

Ублюдок.

С учетом того, сколько сообщений он мне настрочил о всех грязных вещах, которые хочет со мной сделать… и когда я наконец-то отвечаю — полное молчание.

Чертов ублюдок.

Открываются парадные двери, и он выходит на крыльцо.

На улице уже темнеет, фонарь на веранде освещает его фигуру — черные брюки, белая футболка, татуировки извиваются по рукам.

Мерзавец ждал меня.

— Вэнс, я позвоню, когда мне нужно будет, чтобы ты меня забрал, — говорю я, расстегивая ремень безопасности.

— Мисс, я пойду с вами, — настаивает он.

— Не надо, — отрезаю я, наблюдая, как Ривер спускается с крыльца и идет к машине.

Мои люди везде ходят за мной. Это правило. Оно меня ни разу не подвело.

Но сейчас я не собираюсь идти туда, где мне грозит опасность.

Наоборот.

Я надеюсь, что он меня сломает.

Ривер открывает дверцу машины, наклоняется и встречается со мной взглядом.

— Аня.

Он произносит мое имя правильно, и его взгляд опускается на мое запястье.

— Вижу, ты приняла мой подарок.

— Купи девушке бриллианты, и, возможно, получишь шанс затащить ее в постель, — говорю я.

Он какое-то время изучает меня, затем отступает назад, давая мне возможность выйти.

Я ставлю одну ногу в туфле на землю, затем вторую и выпрямляюсь. Он захлопывает за мной дверцу. Я смотрю на его дом, а потом снова на него.

— Мой сосед? Серьезно?

— Некоторые назвали бы это удачным совпадением. Подумай о ночевках, которые нас ждут, — ухмыляется он, пытаясь меня спровоцировать.

— Знаешь, последний парень, который пытался забраться в мое окно, потом три месяца ходил в гипсе, потому что Алек сломал ему обе ноги бейсбольной битой.

Ривер наклоняет голову и смотрит на меня с ленивой улыбкой.

— Тот, у кого была бита, плохо справился с работой. Я бы выстрелил ему в голову.

И по его тону я понимаю — он не шутит.

— Пойдем. Уверен, ты умираешь от желания увидеть мою спальню.

Мой взгляд падает на его руку, сжимающую мою, но, похоже, его совсем не волнует мой ледяной взгляд.

— Ожидаю, что ты живешь здесь, как бомж — с матрасом на полу, в лучшем случае.

Он усмехается:

— Чтобы довести меня до банкротства, Таня, тебе понадобится гораздо больше усилий. Но продолжай пытаться.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, ненавидя себя за то, что нахожу этого ублюдка забавным.

Не могу оторвать взгляд от его спины, пока следую за ним в дом. Даже одетым он выглядит так, что можно разглядеть очертания его мышц. Ривер — воплощение власти, и это исходит из каждой его поры.

Дом наполовину пуст, пока он ведет меня через просторную гостиную и направляется к лестнице. Я оглядываюсь по сторонам, и, когда снова смотрю на него, замечаю, что он наблюдает за мной через плечо.

— Жду последние поставки мебели, — заявляет он.

Я прикусываю нижнюю губу, пытаясь не рассмеяться.

— Конечно. Или, может, тебе пришлось продать мебель, чтобы позволить себе вот эту красоту? — Я поднимаю запястье, демонстрируя часы.

— Сработало? — спрашивает он.

Я пожимаю плечами:

— Добавила в свою коллекцию. К прочим подношениям смертных мужчин, попавших в мою ловушку.

— Должно быть, впечатляющая коллекция, Таня, — говорит он сухо, а я снова прикусываю щеку, сдерживая улыбку.

Ривер останавливается перед дверью, открывает ее и заходит внутрь. В центре комнаты стоит большая кровать размера kingsize. Он садится на край матраса, стягивает обувь и смотрит на меня.

— Почему ты здесь? — спрашивает он, стягивая рубашку и бросая ее на пол.

Я не могу не рассмотреть его. Грудь покрыта татуировками, а мышцы под кожей формируют рельефные линии. Вэнс и Клэй — крупные мужчины, каждый со своим типом телосложения, но оба в отличной форме. А вот Ривер выглядит не просто сильным — он опасен.

Он расстегивает ремень, вытягивает его из петель и накручивает на костяшки пальцев. Когда он снимает брюки, я не удивляюсь, что под ними нет нижнего белья.

— Аня, — произносит он мое имя, и я понимаю, что буквально пялюсь на него, как возбужденная сучка.

А все потому, что я и правда в нетерпении. Я хочу его прикосновений.

Ривер держит ситуацию под контролем, и обычно это я диктую правила в подобных случаях. Я привыкла к тому, что мне не отказывают. Эта нехватка власти в новинку для меня… Она меня чертовски бесит, и, похоже, Ривер это прекрасно понимает.

Но вот я здесь, и даже сама до конца не понимаю, зачем. Чтобы переспать с ним и, наконец, оставить его в покое?

— Почему ты здесь? — снова спрашивает Ривер, нарочно играя с ремнем в руках.

По телу пробегает холодная дрожь. Я просто хочу снять напряжение.

— А ты почему голый? — Я небрежно указываю на него рукой.

Он смотрит вниз, на свое полу эрегированное достоинство.

Я сжимаю губы, чтобы не облизнуться при виде его тела. Черт, он меня раздражает, но Бог, должно быть, потратил на него дополнительное время.

— Я собирался принять душ, когда ты вдруг появилась, — спокойно отвечает он.

И я точно знаю, что он лжет.

— Ты не ответил на мое сообщение, — говорю я, рассеянно осматривая его комнату. — Решила напомнить тебе, что долг еще не выплачен.

— Может, я и не ответил, но, уж поверь, сделал этот снимок заставкой на телефоне, — ухмыляется он, бросая мне через плечо насмешливый взгляд, пока идет в ванную.

Когда он включает воду, я понимаю, что он играет со мной.

Я стою, наблюдая, как он скрывается за дверью. А затем начинаю медленно осматривать его комнату.

Странно. Я всегда контролирую мужчин, доминирую над ними. Но здесь, в его пространстве, в этой атмосфере, где он даже не старается, я чувствую сопротивление. Я не привыкла быть той, кто добивается внимания.

Мой взгляд падает на фотографию в рамке на прикроватном столике.

Ребенок.

У него есть дети?

Я беру рамку и захожу в ванную, усаживаясь на край раковины. Скрещиваю ноги и с удовольствием рассматриваю, как по его телу стекают капли воды.

— Пришла спеть мне серенаду, Аня? Или все же составишь компанию?

— Кто это? — спрашиваю я, поднимая рамку.

Он проводит рукой по лицу, смывая пену.

— Моя племянница.

— У тебя есть семья?

— Моя сестра мертва. Это ее дочь.

Я смотрю на фотографию, хмурясь. Вспоминаю тех людей, которых видела сегодня на улице — счастливые родители, влюбленные пары, друзья.

Что я здесь делаю? Я пришла ради секса. Тогда зачем я спрашиваю его о личном? Господи, что со мной происходит?

По спине пробегает озноб, и меня внезапно накрывает приступ тошноты.

Неужели… я пришла сюда в поисках… чего-то большего?

Я не из тех женщин, которые гоняются за мужчинами. В этом никогда не было необходимости. Когда я стала достаточно взрослой, я осознала силу обаяния и поняла, что обладаю ею. И я воспользовалась этим. Женщина должна использовать все, что есть в ее распоряжении, чтобы добиться в жизни того, чего она хочет. Мужчинам проще. И я упростила жизнь для себя.

Неужели теперь Ривер предпринимает ко мне то же самое?

— Аня, о чем ты сейчас думаешь? — его голос тянет меня обратно в реальность.

Он скользит мылом по телу, и я знаю, что он делает это намеренно.

Внутри меня все кричит: уходи.

Но я должна довести начатое до конца. Если я не добьюсь своего, это будет значить, что… я пришла сюда за чем-то еще.

Я задираю юбку и раздвигаю ноги.

— Да ни о чем, — говорю я, касаясь себя кончиками пальцев. — Просто думаю, собираешься ли ты меня трахнуть или нет.

Его челюсть сжимается, взгляд темнеет.

Я продолжаю тереть себя, и его член твердеет.

— Я нуждаюсь в тебе, — шепчу я невинным голосом.

Ривер тихо смеется, но в его голосе звучит что-то темное:

— Ты ни в ком не нуждаешься, Ред. Пока нет.

Это вызов. И от него мне хочется убежать так же сильно, как остаться.

Вызов звучит в голосе Ривера, это раздражающее осознание того, что он до сих пор считает, будто я когда-то стану принадлежать ему, он заставляет меня хотеть сбежать из этой комнаты как можно скорее. Если я пересплю с ним сейчас и еще раз, контракт практически будет выполнен, верно?

Я спрыгиваю с тумбы и небрежно направляюсь к душу. Он следит за каждым моим движением, когда я открываю дверь и вхожу внутрь. Моя белая рубашка тут же становится полупрозрачной, а его рука автоматически скользит вверх по моей ноге, задирая подол юбки выше.

Я втягиваю воздух, когда наши взгляды встречаются, удерживая друг друга в этом молчаливом противостоянии. Более близко, чем с кем-либо прежде. Я обхватываю его член, и вижу, как вена пульсирует на его шее от моего прикосновения. Я не единственная, кто сдерживался.

— Ты можешь поскользнуться на этих каблуках, — рычит он и прижимает меня спиной к холодной плитке.

— Но ты же меня поймаешь, верно? — говорю я невинно, и вижу, как эти слова влияют на него. Такой, как Ривер, нуждается в подчинении. В невинной лани, чего я никогда не смогу ему дать. Или… Я просто убеждаю себя в этом, чтобы держать его на расстоянии?

Это осознание бьет меня резко и больно, но затем его рука скользит вниз, прижимается к моей киске, и он вводит палец. Вся тревога разлетается в стороны.

Ни один из нас не отводит взгляд, каждый заставляет другого подчиниться первым. Каждый пытается увидеть, кто сломается. Я улыбаюсь и провожу пальцами по его безупречно вылепленному животу. Черт, он совершенен.

Я двигаюсь на его руке, прокатываюсь на единственном пальце, ожидая, что он добавит еще. Мне нужно больше. Его взгляд падает на мои проколотые соски, четко проступающие под промокшей белой тканью.

Он сжимает мою шею, и эта грубость только усиливает пульсирующее желание между ног. Черт, как же я его хочу.

— Я не собираюсь трахать тебя, Ред, — говорит он, но я уверена, что смогу заставить его пожалеть об этих словах. Каждый мужчина падал передо мной на колени и давал мне именно то, что я хотела, когда я требовала этого.

Его хватка меняется, и большой палец нежно скользит по моему подбородку. Это другое. Интимное. Мягкое. Я не позволяю ему увидеть, насколько этот жест сбивает меня с толку.

Я трахаюсь. Вот и все. И прямо сейчас мне просто нужно снять напряжение, напоминаю я себе.

— Не хочешь попробовать меня на вкус? — соблазняю я его, пытаясь отвлечь от того, как пристально он меня разглядывает.

Его голова опускается, и меня ошеломляет едва ощутимое касание его губ. Его язык тут же проникает в мой рот, требовательно, жадно. И на миг я теряюсь в нем, в этом поцелуе, в его горячем дыхании, в ощущении его кожи. Я хочу запустить пальцы в его волосы и притянуть ближе.

Я отталкиваю его и почти скольжу по мокрому полу. Он ловит меня за локоть, но я тут же вырываюсь и выскакиваю из душа.

Черт, мне нужно уйти.

Ничего из этого не имеет смысла. Я не должна быть здесь.

Поцелуй?

Когда в последний раз я позволяла кому-то поцеловать меня?

Ривер обматывает полотенце вокруг бедер.

— Аня? — Слышу его голос позади, но не оборачиваюсь. В первый раз в жизни меня пронзает ледяной страх. Не из-за Ривера. А из-за того, как я меняюсь рядом с ним.

— Это была ошибка, — говорю я, пытаясь убедить себя, что это правда.

Его брови хмурятся от непонимания, но он разжимает пальцы, позволяя мне уйти.

Когда я выхожу из его комнаты, он снова зовет меня по имени.

Я хватаюсь за дверной косяк, мои красные ногти впиваются в дерево, словно хотят удержать меня здесь. Но я знаю — я должна бежать.

Чувства. Мы с Алеком их не испытываем. Так почему мой брат сейчас черт знает где, гоняется за женщиной?

И когда он вернется, я вполне могу убить его за то, что он оставил меня так надолго. Потому что разве не тем же самым я сейчас занимаюсь? Преследую мужчину?

Я никогда не была так долго без Алека, и это сводит меня с ума. Я ищу что-то, что заполнило бы пустоту, и выбираю для этого самого неправильного человека — Ривера Бентли.

Я резко качаю головой, отбрасывая эти мысли, и выхожу из его комнаты, спускаясь вниз. Когда я достигаю двери, его голос раздается у меня за спиной.

— Завтра, Аня, ты мне должна. Я заеду за тобой в три.

Я не оборачиваюсь. Потому что если я посмотрю на него, то снова поднимусь наверх и окажусь в его руках.

Не потому что хочу объятий или поцелуев, говорю я себе. Просто потому, что хочу трахнуть его.

И это уже само по себе опасное желание.

— Я занята завтра, — кричу я.

— Я заеду, — раздается его голос сверху.

— Не приезжай раньше пяти. У меня планы! — кричу я и захлопываю дверь.

Мое сердце колотится, одежда все еще мокрая, тело дрожит от холода. Я быстро набираю Вэнсу сообщение и направляюсь вниз по подъездной дорожке, не оглядываясь.

Какого черта я здесь делаю?

Я совсем сошла с ума?

— Вы сегодня какая-то тихая, мисс, — замечает Клэй, глядя на меня через зеркало заднего вида.

— Все в порядке, Клэй, — отмахиваюсь я, крепче сжимая черный кейс на коленях.

Все ни хрена не в порядке. Вчера вечером я себя не узнала. Я допустила ошибку.

Ривер — враг. Он чертовски сексуальный, но у него нет места в моем мире. И все же я сама тянусь к нему, уговаривая себя, что дело только в сексе.

Но нет. Я могу получить секс где угодно.

Так какого черта я пошла к нему?

Я подавляю эти тревожные мысли. Мне не нужна путаница в голове, мне не нужны эмоции. Я не испытываю чувств и не гоняюсь за мужчинами.

Это просто долг, который нужно выплатить. Как только он будет закрыт, Ривер исчезнет из моей жизни навсегда. Хотя, учитывая, что он купил дом рядом с моим, не факт, что он не станет занозой в заднице. Зато я могу стать для него худшим соседом на свете.

И даже после всего этого дерьма в голове я так и не переспала с ним.

— Клэй, стой у машины. Ты пугаешь детей, — приказываю я, выходя из машины.

— Да, мисс, — соглашается он. — Но я буду наблюдать отсюда, — добавляет, вставая у водительской двери.

Я поднимаю взгляд на обветшалое здание с большими буквами «Детский приют». Я всегда ненавидела это место. Оно напоминает мне тюрьму, и в каком-то смысле ей и было для меня и брата. Нас передавали из одной приемной семьи в другую, пока нас не нашла старая ведьма. Все говорили, что с нами невозможно справиться. В последнем детском доме Алек вышел из себя, но в том приюте было чертовски много детей. И ублюдок полностью заслужил ту взбучку, которую устроил ему Алек. Когда я стала старше, я вернулась туда и убила его. Это был первый раз, когда я испытала настоящее удовольствие от смерти мужчины, который этого заслуживал.

Я больше никогда не позволю себе быть жертвой.

Я сильнее сжимаю кейс и перехожу дорогу. Одно и то же время, один и тот же день каждый месяц — я прихожу сюда.

Я не хороший человек, но мне немного легче на душе от мысли, что все эти деньги, которые я сколотила, могут помочь таким же детям, какими когда-то были мы с братом.

— Аня, — приветствует меня Микаэла с ожидающей улыбкой. Она правая рука Люси, женщины, которая управляет приютом уже тридцать лет. — Как всегда пунктуальны.

Она открывает дверь, и я внутренне съеживаюсь от одной мысли, что придется заходить в помещение, полное детей.

— Нет, спасибо. Я просто оставлю деньги здесь, — говорю я, протягивая ей кейс, но она делает шаг назад в коридор.

— Люси хочет вас увидеть, если у вас есть минутка.

Я вздыхаю, снимаю свои дизайнерские солнцезащитные очки и помещаю их на голову. Я обращаюсь с мужчинами, как со спортом. Неужели я не смогу справиться с присутствием детей?

Я иду за ней в здание, и мы направляемся по коридору. Здесь тихо, и мои каблуки гулко стучат по деревянному полу. Внутри холоднее, чем снаружи. Многие вещи здесь не изменились за эти годы, но я замечаю небольшие обновления, которые проводились с каждым моим визитом. Без сомнения, на мои «анонимные» пожертвования.

Из приоткрытой двери на меня смотрят два темных глаза. Маленькая девочка внимательно наблюдает за мной. Вот уж не жутковато ни разу.

Наконец, мы доходим до приемной и затем в кабинет Люси.

Я передергиваюсь, услышав, как ребенок начинает плакать, когда я вхожу в комнату. Я буквально сжимаюсь в себе, пока Люси укачивает младенца на руках.

Женщина за шестьдесят выглядит все так же. В ее глазах теплый, заботливый свет, когда она баюкает младенца.

Она поднимает взгляд и улыбается.

— Аня. Давно не видела твоего лица. Рада тебе.

— Взаимно, — отвечаю я сухо.

Она тихонько смеется, как всегда находя забавной мою отстраненность. И в каком-то смысле это даже странно успокаивает. Несмотря на то, что в детстве я была избалованной, она всегда уделяла внимание мне и Алеку после того, как нас бросили родители.

— Хочешь подержать ее? — предлагает она, протягивая ребенка, и я машинально поднимаю кейс, словно щит.

— У меня аллергия, — говорю я с выражением глубочайшего отвращения.

— Аллергия на младенца? — усмехается Люси и передает ребенка Микаэле с улыбкой. Я облегченно вздыхаю, когда малышку уносят из комнаты.

— Ты совсем не изменилась, — говорит Люси, подбирая с пола игрушки. Затем ее взгляд падает на мою руку. — Все еще не замужем, вижу. Говорю тебе, Аня, красота не вечна. Нужно поймать мужчину, пока еще можешь, — ворчит она, разгибая спину.

— Забавно, но моя приемная мать придерживается совершенно другого мнения по поводу брака.

Люси выглядит мрачнее при упоминании Мередит. Я всегда находила в этом иронию — она, конечно, имеет свое мнение о старой ведьме, но при этом передала нас ей. Хотя это все же было лучше, чем оставаться здесь.

— Ты хотела меня видеть? — перехожу я к делу, кладя кейс на стол.

Люси с теплом наблюдает за мной.

— Какая бы колючая ты ни была, у тебя большое сердце, Аня. Надеюсь, однажды ты найдешь того, с кем сможешь его разделить, помимо брата.

Упоминание Алека натягивает мои нервы, но я молчу.

Она обходит стол и достает что-то из верхнего ящика.

— Я перебирала архивы пару месяцев назад и нашла старые фотографии тебя и Алека. Подумала, что тебе они могут понадобиться.

Я хмурюсь.

— Я похожа на сентиментального человека?

Она снова смеется.

— Аня, большинство людей говорят «спасибо».

Я сжимаю губы, но все же раскрываю конверт, поддавшись любопытству. Большинство подарков, которые я получаю, усыпаны бриллиантами, но, наверное, не помешает взглянуть.

Там четыре старых потускневших фотографии.

Я сохраняю безразличное выражение, но где-то внутри почти улыбаюсь. На одной я висну на Алеке, сияя во весь рот. Он выглядит несчастным. У меня нет переднего зуба, и мне хочется подавиться смехом, глядя на то, какие мы дикие, испачканные в грязи.

На другой я ору так громко, что можно разглядеть мои миндалины, а Алек пытается меня утешить.

Третья — я и другая девочка дергаем Алека за руки, споря, кто важнее.

Я хмурюсь.

— Не особо помню эту девчонку, — замечаю, показывая фото Люси.

— Синита? Она недолго здесь была. Её быстро удочерили. Слышала, что она стала танцовщицей. Я изо всех сил стараюсь помнить всех своих детей, которые здесь были.

Я запоминаю эту информацию. Неужели та самая девушка, которую ищет Алек? Вероятность мала, но я готова ухватиться за любую ниточку.

— Хотела бы я знать, что у тебя есть на меня и моего брата сейчас, — говорю я с напряженной улыбкой, пряча фотографии обратно в конверт и засовывая их в карман своего длинного черного жакета.

Люси хмурится и тихо произносит:

— Владельцы бизнеса, верно?

— Владельцы бизнеса, — соглашаюсь я. Люси, несмотря на всю свою заботливость, очень умная женщина. Уверена, что в тот самый момент, когда старая ведьма переступила порог, она сразу поняла, с какой женщиной имеет дело. Как и ожидалось, за деньги можно купить все. Черт, я сама на этом зарабатываю.

— Спасибо за подарок, Люси. И позаботься о своей спине, потрать на это часть денег. Твоим работникам будет неудобно, если ты больше не сможешь поднимать орущих детей, — говорю я, осуждающе качая головой.

— Спасибо за заботу, Аня, — доносится ее голос, когда я выхожу за дверь. — Рада была тебя видеть.

Я выхожу с высоко поднятым подбородком и замечаю, что та самая дверь, которая была приоткрыта, теперь раскрыта настежь. Из-за дверного косяка выглядывает все та же девочка. Она не старше меня, когда я впервые оказалась здесь.

Девочка внимательно смотрит на меня, затем медленно поднимает палец и указывает на черные очки, которые теперь красуются на ее голове.

Я окидываю взглядом коридор — никого. Любопытство берет верх, и я останавливаюсь прямо у ее двери, приседая так, чтобы оказаться на одном уровне. Обхватываю колени руками, стараясь сделать себя как можно меньше.

— Ты надела их, потому что они похожи на мои? — спрашиваю я.

Девочка улыбается, и в ее улыбке зияет пустое место от выпавшего зуба. Я не могу не улыбнуться в ответ. Напоминает фото, которое мне только что дали — то самое, где у меня не хватает зуба.

Я вытаскиваю свои очки из волос и смотрю на них. Таких у меня миллион. Протягиваю ей.

— Это Versace. Очень дорогие. Очень красивые. Если я их тебе отдам, ты должна будешь за ними следить.

Ее глаза расширяются.

— Я буду в них похожа на тебя? — спрашивает она тихо и застенчиво сжимает дверной косяк. И еще одна крошечная частичка меня трескается. Напоминание о той девочке, которой я когда-то была. Время, когда я тоже знала, что такое невинность… пока ее не отняли.

— Даже лучше, — шепчу я, передавая ей очки. Потому что каждой клеточкой своей души надеюсь, что благодаря моим финансовым вливаниям в это заведение самая большая проблема этой девочки будет заключаться лишь в том, чье сердце ей разбить следующим.

Я поднимаюсь и замечаю, что Люси наблюдает за мной с конца коридора с самодовольной улыбкой. У меня дергается челюсть, но я поднимаю голову выше и выхожу из приюта.

Клэй ждет у двери.

— Я сказала тебе оставаться у машины, — осуждающе говорю я.

— Но ты зашла внутрь, — не извинившись, парирует он.

Я подправляю край жакета, но продолжаю идти вперед, на два шага опережая его.

Нащупав в кармане конверт с фотографиями, я вытаскиваю одну.

— Здесь есть снимок девочки, которая была в приюте в то же время, что и мы. Я хочу, чтобы ты выяснил о ней все, что сможешь.

Клэй молча забирает снимок.

Каждый раз, выходя отсюда, я ощущаю, что сделала в этом мире хотя бы что-то хорошее.

Но в этот раз это чувство другое. И оно такое же тревожное, как и оглушительное.

Черт бы побрал Ривера Бентли.

Пригласить её на ещё одну деловую встречу — это либо риск, либо глупость. Пока не могу решить, что именно.

Но чего я точно не ожидал от моей маленькой дьяволицы, так это её визита в приют. Когда она сказала, что будет свободна только вечером, я поручил одному из своих людей последить за ней. Из чистого любопытства, конечно же. Я не собираюсь ей об этом рассказывать — думаю, ад замёрзнет раньше, чем она признает, что у неё есть хоть одна добрая черта.

Я узнаю о Ане всё больше. Особенно то, что её ядовитый язык и стальная решимость, какими бы прекрасными они ни были, — это всего лишь щит, которым она прикрывается. И это ещё одна вещь, которую я никогда не озвучу, если не хочу, чтобы мне в следующую же секунду прострелили мозги.

После вчерашнего вечера и того поцелуя, я понял: Аня намного ценнее, чем я думал. Эта женщина никогда в жизни не знала ласки или привязанности. Я не уверен, что смогу дать ей это, но точно готов постараться изо всех сил.

Я никогда не думал, что будет женщина, которой я захочу поклоняться, которой я захочу дать всё, что у меня есть. У меня нет всех ответов, но я сделаю своей целью добиваться её счастья. Даже если мне придётся разориться ради этого.

Притормаживаю у нового ресторана, и она тяжело вздыхает, явно недовольная тем, что мы снова здесь. Я усмехаюсь и отстёгиваю её ремень безопасности.

— Всё не так плохо, Аня. Если бы ты попробовала еду, возможно, даже получила бы удовольствие, — говорю я.

— Я бы предпочла заехать в жирную забегаловку с фастфудом, — парирует она.

Я снова смеюсь.

— Сомневаюсь, что ты хоть раз была в такой.

Она поджимает губы, и я понимаю, что прав. Она прекрасно знала, что значит жить на грани нищеты, пока её с Алеком не взяла третья и последняя приёмная мать, которая оказалась чертовски богатой. Но эта маленькая принцесса ни разу не «терпела лишения» с тех пор.

Я так и не смог найти никакой информации об их биологических родителях. В четыре года они едва умели писать свои имена, не говоря уже о том, чтобы сообщить что-то полезное о семье.

— Почти символично, что я снова привёл тебя сюда, — замечаю я, когда она не продолжает разговор. — Ведь именно здесь мы впервые встретились.

Она «колючая» со вчерашнего вечера. Я знал, что она снова ко мне придёт, особенно после того, как узнает, что я купил особняк по соседству. В одну секунду — она рядом, расспрашивает о моей племяннице, следующая — закрывается и исчезает.

И я абсолютно уверен, что всё из-за этого чёртового поцелуя.

— Если мы не устраиваем здесь перестрелку, то мы выходим из машины или как? — спрашивает она, скрестив руки на груди.

Я снова смеюсь, выхожу из машины, и один из моих людей сразу подходит забрать ключи. Ещё один забирает ключи у её охранников, которые припарковались позади нас. Я был достаточно снисходителен, позволив ей взять с собой сопровождающих, учитывая, что они всё равно бы нашли способ пробраться внутрь.

Я поправляю костюм, обхожу машину и открываю ей дверь. Она по-прежнему хмурится, но больше не хлопает дверьми, как раньше. Теперь она ждёт, что я сделаю это за неё. Прогресс.

Протягиваю ей руку. Она берёт её и выходит.

Аня великолепна. Я никогда не устану смотреть на эту женщину с ледяным взглядом в обтягивающих платьях и юбках.

Она пытается выдернуть свою руку, но я лишь крепче переплетаю наши пальцы. Её люди замечают этот жест и переглядываются с недоверием.

— Фу, — цедит она. — Не думала, что ты из тех, кто душит своим вниманием.

— Кто-то ведь должен компенсировать твою колючесть, — спокойно отвечаю я, ведя её внутрь.

Хостес приветствует нас, но, когда её взгляд падает на Аню, она бледнеет. Да, Аня так влияет на людей. Это наполняет меня гордостью.

Нас провожают в приватную зону, где уже собрались мои люди. Гул голосов стихает, и они вежливо кивают мне, но на неё смотрят с опаской. Они знают, насколько она опасна, и знают, что случилось с Игорем, когда он её недооценил. Они советовали мне разорвать с ней любые связи и вести бизнес на её территории без её ведома. Но мне нужно не только её разрешение, но и доступ к её аукционам.

К тому же, я приказал своим людям: если хоть один из них осмелится прикоснуться к Ане, умрёт не только он, я убью всю его семью и всех, кого он когда-либо любил.

Майкл встаёт, когда мы подходим ближе. Стол уже заставлен едой и алкоголем.

— Это не похоже на деловую встречу, — говорит Аня, когда я отодвигаю для неё стул рядом с моим.

— Это именно она. Просто будь терпелива, — отвечаю я.

Она ничего не говорит, лишь садится. Её охранники встают позади неё у стены, мрачные и напряжённые, как всегда. Официант ставит на стол ещё больше еды, а я беру бутылку вина и наливаю себе. Затем беру графин с водой, наполняю её бокал и ставлю перед ней, помня, что она не пьёт алкоголь.

— Что будешь есть?

— Что, собираешься кормить меня с рук? — поднимает она идеально изогнутую бровь.

— А ты хочешь? — Я бы и правда накормил её, если бы это означало, что смогу поиграть с её губами. Одними из них я уже наслаждался, так почему бы не второй парой?

— Давай попробуем. Посмотрим, сколько пальцев я смогу откусить, — парирует она.

Я улыбаюсь, загипнотизированный ею. Чёрт, мне хочется согнуть её пополам и наказать. От одной только мысли мой член становится невыносимо твёрдым.

Я наклоняюсь и шепчу на ухо:

— Может, нам стоит закончить то, что мы начали прошлой ночью?

Её рука скользит под стол к моему бедру, и она медленно улыбается.

— Хочешь, чтобы я подрочила тебе прямо сейчас перед всеми твоими людьми?

Едва ощутимое прикосновение её пальцев вызывает болезненное напряжение в моей челюсти.

— Ты ведь хочешь меня, Ривер? — произносит она сладким, но ядовитым голосом. — Контракт почти выполнен. Это твоя вторая встреча. Осталось только трахнуть меня.

В этот момент Майкл прерывает нас:

— Сэр, ваши гости прибудут через десять минут.

Я лишь сильнее провожу пальцами по её гладкой коже, заставляя Аню покрыться мурашками.

— Спасибо, Майкл, — с трудом выдыхаю я.

Аня смотрит на меня затуманенным взглядом.

— Я не хочу это есть, — говорит она, указывая на тарелку. — Я хочу чего-то другого.

— Я не трахну тебя. Пока, — говорю я. Чёрт, если бы она только знала, как сильно я её хочу. Если я поддамся сейчас, позволю ей выиграть, она уйдёт.

— Посмотрим, — ухмыляется она, начиная спускать лямку платья с плеча.

Я резко хватаю её за руку и отталкиваю.

— Мы ненадолго, — бросаю я.

Майкл пытается возразить:

— Но ваши гости...

— Подождут.

— Мисс? — один из её охранников смотрит на неё вопросительно.

— Я ненадолго. Оставайтесь, — командует она. На этот раз — без возражений.

Я хватаю её за руку и веду прочь. Мы едва не сбиваем с ног официанта, когда я толкаю дверь маленького кабинета, где менеджер просматривает счета.

— О, мистер Бентли, что-то срочное?

— Вон, — бросаю я.

Менеджер моргает, но быстро хватает свои вещи и исчезает.

Как только он выходит, я поворачиваюсь и с силой прижимаю Аню к двери, заставляя её захлопнуться за нашими спинами.

Её рука тут же тянется к моему ремню. Я же одной рукой держу её за бедро, а другой — за горло, большим пальцем очерчивая резкий изгиб её скулы.

— В этот раз ты не убежишь, Ред, — рычу я.

— Никаких нежностей, — парирует она.

Границы моего самоконтроля лопаются, когда я накрываю её губы своими. Её пальцы замирают на моём ремне. Я чувствую её нерешительность. Её колебания перед тем, как позволить мне большего. Но когда я сжимаю её сосок, из её губ вырывается короткий стон. Я углубляю поцелуй, и её язык медленно, неуверенно начинает двигаться в такт моему.

Рука Ани расстёгивает мой ремень, и наши поцелуи становятся всё более дикими, отчаянными. Она медленно раскрывается мне, нравится ей это или нет. Мы оба на грани безумия от этого голода.

Она оборачивает ремень вокруг моей шеи, притягивая меня ближе, в то время как я закидываю её ногу себе на бедро, пальцами погружаясь в её уже мокрую киску.

Её губы скользят по моей щеке, пока она смакует ощущения. Эта женщина сведёт меня с ума.

— Хочу тебя видеть, — требую я.

Её глаза расширяются, тёмные ресницы бросают густую тень на скулы.

— Раздвинь ноги и наклонись над столом.

Она сильнее затягивает ремень вокруг моей шеи.

— Я не подчиняюсь приказам.

— Подчинишься, если хочешь, чтобы я вылизал твою сладкую киску так, чтобы она стекала по моим пальцам. — Я сжимаю её чувствительный клитор, и она шипит от удовольствия. — Без секса.

Она закатывает глаза, и я тут же сжимаю её щеки.

— Хватит вечно брыкаться и дай мне сломать тебя на миллионы кусочков.

Я отступаю, наблюдая, как её взгляд задерживается на моём напряжённом члене, с трудом скрытом в брюках. Она облизывает губы в предвкушении, но прежде чем она успевает двинуться, я забираю у неё ремень.

Я хватаю её запястья и заламываю их за спину, стягивая их ремнём.

— Ты заставишь меня кончить, — цедит она.

— Могу сказать то же самое. Или твой прекрасный рот хорош только для того, чтобы язвить?

Она открывает рот, но я уже наклоняю её над столом, резко задирая юбку и раздвигая её ноги.

Облизав губы, я прижимаю свой твёрдый член к её мокрой щели, даже не высвобождая его. Её тело вздрагивает от неожиданного толчка, и она пытается посмотреть через плечо.

Я прекрасно представляю, как погружаюсь в эту восхитительную киску.

— Однажды я разнесу тебя изнутри, — обещаю я.

— Так сделай это прямо сейчас, — бросает она.

— Бесит тебя, да? — ухмыляюсь я. — Бесит, что я единственный мужчина, который может сказать тебе «нет»?

И это самая большая ложь, которую я когда-либо говорил.

— У тебя язык только для того, чтобы болтать? — огрызается она.

Я ухмыляюсь, дёргаю её связанные запястья и опускаюсь на колени, зарываясь лицом в её мокрую киску.

Аня стонет и чуть не взлетает на стол, но я держу её крепко, не давая вырваться. Второй рукой я проникаю в неё пальцем, двигаясь всё быстрее.

— Чёрт, — стонет она, когда я продолжаю работать языком, забирая всё, что эта шикарная женщина готова мне отдать.

Мой член разрывает брюки от напряжения, пока я погружаюсь в неё глубже, наслаждаясь её вкусом. Чёрт, я мог бы просто взять её прямо сейчас. Просто трахнуть и положить конец нашим мучениям.

В дверь раздаётся стук, но Аня тут же кричит:

— Отъебитесь!

Я усмехаюсь, продолжая вылизывать её, добавляя третий палец, увеличивая темп.

— Чёрт, прошло столько времени, — стонет она.

Я усмехаюсь. Её ноги начинают дрожать, её тело поддаётся, и вдруг она замирает, резко сжимаясь вокруг моих пальцев.

— Ривер, сука, доведи меня до конца, иначе я тебя убью!

Я оставляю её киску лишь на секунду, чтобы прикусить её упругую задницу, и она вскрикивает от удовольствия.

— Думаю, ты не совсем понимаешь, в каком шатком положении сейчас находишься, — ухмыляюсь я, прежде чем снова припасть к её клитору.

Она замирает на мгновение, а затем оргазм накрывает её волной. Её киска пульсирует вокруг моих пальцев, и она вскрикивает, захлёстываемая этим чувством.

Она изливается прямо мне в рот, и я вылизываю каждую каплю, пока её тело не становится расслабленным и безвольно не опускается на стол.

Я отступаю, оставляя её дрожащей, с юбкой, задранной к бёдрам, запястья всё ещё связаны за спиной. Ожидаю, что она попытается вырваться, но, когда её взгляд поднимается, в нём бушует лишь чистая похоть.

Я позволяю ей встать, а затем хватаю её за подбородок и притягиваю для поцелуя.

Она сначала замирает, но не отстраняется.

— Видишь, как мы хороши на вкус вместе, — шепчу я.

— Никакого «мы». Есть только секс. Без этого подросткового дерьма с поцелуями и нежностями, — произносит она с выражением полнейшего безразличия.

Я ухмыляюсь, наклоняюсь и развязываю её запястья.

В дверь снова стучат.

— Да отъебитесь уже! — одновременно кричим мы.

Я бросаю взгляд на настенные часы и понимаю, что мы были здесь уже больше тридцати минут.

Аня одёргивает юбку, медленно облизывает губы и улыбается.

— Я могу идти?

— Нет. У нас ещё встреча, — отвечаю я, скользя взглядом по комнате.

На полу разбросаны бумаги, подушка от стула валяется в стороне, а на кожаном кресле остался отчётливый след от моего горячего тела.

— Босс, они уже ждут больше тридцати минут, — сообщает Майкл, пока мы возвращаемся к нашему столику.

Патрик хмурится, явно недовольный. Но он не один. Рядом с ним его сестра, Аманза, которая тут же оживляется, увидев меня. Я замечаю любопытный взгляд Ани.

— Ты её знаешь? — спрашивает она, когда я отодвигаю её стул, чтобы она села.

Аня умеет читать людей, и от её внимания не ускользает ни одна деталь. Но, прежде чем я успеваю ответить, Патрик встаёт и протягивает мне руку.

— Я не люблю ждать.

— Извиняюсь. Возникло срочное дело, которое требовало моего внимания.

Его недоверчивый взгляд скользит к Ане. Как только он убирает руку, Аманза уже обходит его и тянется ко мне для объятий. Я небрежно обнимаю её одной рукой, пока она говорит:

— Рада снова тебя видеть.

Она касается губами моей щеки, задерживаясь чуть дольше, чем следовало бы, словно ожидая, что я отвечу тем же. Я не отвечаю. Она отстраняется, слегка растерянная, прежде чем усаживается обратно рядом с братом.

Патрик — важное звено в моём бизнесе. Он бухгалтер, и чертовски хороший, благодаря ему мои деньги остаются чистыми. Мы работаем вместе уже пять лет. Предыдущий бухгалтер… ну, он просто мёртв.

— Патрик, думаю, ты ещё не имел удовольствия познакомиться с Аней Ивановой, так ведь?

Патрик переводит взгляд на Аню, и я сразу замечаю, что он впечатлён. Он выпрямляется, когда я его представляю. Дело не только в её внешности, но и в ауре власти, исходящей от неё. Она — королева по праву.

— Нет, не имел, — отвечает он, протягивая ей руку.

Аня скользит взглядом с него на меня. Я почти чувствую, как она закатывает глаза, но всё же протягивает руку, без улыбки — что неудивительно, — и пожимает его ладонь.

— Патрик из маленького прибрежного городка. Ты ведь не так часто бываешь в Нью-Йорке, верно? — спрашиваю я.

Я специально организовал эту встречу, чтобы показать Ане, что у меня уже есть все необходимые ресурсы для сотрудничества с ней. Здесь нет никаких рисков — лишь выгода.

— Нет, но я всегда рад приглашению, особенно для такого предложения, — говорит он, одаряя Аню улыбкой.

— Это моя сестра Аманза, — добавляет Патрик, указывая на неё.

Аманза улыбается Ане, а та просто смотрит на неё.

Я был бы зол, если бы Аня ответила ей улыбкой, учитывая, сколько усилий я потратил, чтобы заслужить даже редкие из них.

Чёрт, я хочу её.

Я всё ещё чувствую ремень, который всего несколько минут назад связывал её руки, и представление о ней, стоящей на коленях, вызывает во мне новый прилив напряжения.

Этой женщины никогда не будет достаточно.

— Вы с ним спали? — внезапно спрашивает Аня, глядя прямо на меня.

Аманза замирает от шока, но я лишь ухмыляюсь. Я давно привык к резкости Ани. Для чего женщине, у которой весь мир в руках, тратить время на любезности?

— Да, — отвечаю честно. Врать ей не вижу смысла.

Она переводит взгляд на Аманзу, берёт свой бокал с водой, делает глоток и ставит его обратно.

— Он был хорош?

За столом воцаряется тишина.

Аманза открывает рот, ошеломлённая.

— К-как ты можешь быть такой грубой?

— Это был простой вопрос. Тебе понравилось, как он тебя трахал или нет?

Аманза молча переводит взгляд на меня.

— Отвечай, как хочешь, — спокойно говорю я, поднося бокал к губам, но не отрываю взгляда от Ани. Она не смотрит на меня, её внимание полностью приковано к Аманзе.

Аня обладает редким даром — она способна разрушить любую уверенность.

— Да, он был хорош, — отвечает Аманза, её взгляд мечется по столу.

Патрик выглядит неловко и делает большой глоток виски.

— И ты здесь в надежде снова с ним переспать?

— Ладно, это уже перебор, — вмешивается Патрик.

Аня смотрит на меня.

— Твой друг, бизнес-партнёр, как бы ты его ни называл, собирается трахнуть меня, Патрик. Так что мне стоит знать, интересует ли его кто-то ещё. Вон там, кстати, есть комната, возможно, он захочет, чтобы она трахнула его прямо сейчас.

— Ты начинаешь звучать ревниво, дорогая, — замечаю я, накрывая её руку своей.

Она замирает. Не от прикосновения. От намёка.

Я думаю, единственное, что когда-либо вызывало у неё ревность, — это когда кто-то обращал внимание на её брата.

Аня дарит мне сладкую, ядовитую улыбку.

— Просто разрешаю тебе трахать тех, кто «сможет взять своё», ублюдок, — отвечает она.

Я наклоняюсь ближе, медленно поглаживая её кожу большим пальцем.

— Хочешь, чтобы я снова преподал тебе урок с ремнём? — шепчу ей на ухо, достаточно громко, чтобы все за столом могли услышать.

— Конечно, если в этот раз ты действительно меня трахнешь, — отвечает она беззаботно.

Мои люди смотрят на неё — кто с благоговением, кто с восхищением. Она умеет держать всех в напряжении.

— Вы встречаетесь? — наконец спрашивает Аманза. — Ты ведь говорил, что не заводишь отношений, — добавляет она, глядя на меня.

— Я не завожу, так что не переживай, — резко отвечает Аня, не давая мне сказать ни слова. — Как только он закончит развлекаться, и мы закроем наш контракт, он снова будет свободен для твоих нежностей.

— Вот как ты думаешь, — усмехаюсь я.

Аня прищуривается, но ничего не говорит, лишь выскальзывает из-под моей ладони.

Я складываю руки на столе и меняю тему.

— Ну что ж, начнём с ужина? Патрик, если можешь, расскажи Ане о текущих финансовых показателях. Я был бы весьма признателен.

Аманза то смотрела на меня, то на Ривера, потом снова на меня весь последний мучительный час. Я не раз взглянула на время, мечтая, чтобы это закончилось.

Всё началось на высокой ноте — с того, как я каталась на его пальцах и языке, уносясь в забвение, — а теперь я вынуждена сидеть здесь и терпеть это неуютное собрание. Я прекрасно понимаю, что пытается сделать Ривер: продемонстрировать мне, насколько стабильный и прибыльный его бизнес. Это впечатляет, надо признать, но, думаю, он не ожидал, что его маленькая восторженная любовница тоже будет здесь присутствовать.

Я смотрю на свой наполовину пустой стакан с водой, пока Патрик и Ривер обсуждают личные дела. В голове снова и снова прокручивается наш с Ривером поцелуй. Я знаю, что такое секс. Но вот эта вся нежность, это что-то новое и неудобное для меня. И всё же я поддалась этому, словно открывая для себя новую сексуальную позицию. Это было глубже, чем что-либо из того, что я испытывала раньше, и при этом он даже не был внутри меня. Это пугает.

Я позволила ему забрать у меня контроль, когда всю жизнь привыкла делать это с другими.

Что бы это ни было между мной и Ривером, оно меняет меня. И чем сильнее я в это погружаюсь, тем больше меня тянет к нему. Настолько, что я даже была готова на бесплатный бонус — отсосать ему, просто чтобы он кончил так же, как я.

Я падаю. Но во что, я пока не понимаю.

— Десерт? — спрашивает Ривер, когда перед ним ставят кусочек восхитительного шоколадного торта.

Я автоматически наклоняюсь ближе, он поднимает вилку с кусочком торта и подносит её к моему рту. Я закрываю глаза, и тихий стон срывается с моих губ.

За столом продолжаются разговоры, но для меня в этот момент существует только он.

— Помни, стрелять в меня при всех моих людях — плохая идея. Имей это в виду перед тем, как я скажу следующее.

Мой взгляд опускается к торту.

— Тогда лучше сделай так, чтобы этот кусок стоил того, — мурлычу я.

Он усмехается, снова поднося вилку к моим губам. Я знаю, что в его голове сейчас совсем не этот торт.

— Я знаю, где ты была сегодня в три часа, — признаётся он.

По моему телу пробегает холодок, и я резко поворачиваюсь к нему. Его рука сжимает моё колено.

— Не убегай. Это просто дружеский разговор.

— Я не веду дружеских разговоров, — огрызаюсь я.

— О да, я это знаю, — смеётся он. — Я никому не скажу.

Мне не нравится, как он делает из этого наш маленький секрет. Мне вообще не нравится, что он знает эту сторону меня.

— Раз уж на то пошло, в третьем классе меня отшила первая школьная любовь, — вдруг говорит он.

Я фыркаю.

— Тебя? Отшили? Это похоже на закономерность.

Он смеётся, но я понимаю, что, возможно, он пытается… утешить меня? Поделиться чем-то личным?

Он снова подносит вилку с тортом к моим губам, а его рука незаметно скользит выше по внутренней стороне моего бедра, вызывая мурашки и обещая продолжение того, что было всего час назад.

— Где твои биологические родители? — вдруг спрашивает он.

Я жую торт, пристально глядя на него.

— Мертвы, насколько мне известно, — пожимаю я плечами.

Я осматриваюсь по сторонам, чувствуя себя неуютно от таких вопросов. Но потом осознаю, что он, скорее всего, уже всё это знает. Я тоже собрала на него досье.

— А твои? — спрашиваю я в ответ.

Он наполняет мой стакан водой доверху. Я делаю большой глоток, внезапно чувствуя жажду.

— Моя мать живёт у себя дома, который я оплачиваю, — отвечает он, отламывая ещё кусок торта и снова поднося его к моему рту.

Я не фанатка этого кормления, но получаю удовольствие, когда боковым зрением замечаю взгляд Аманзы, прожигающий меня насквозь. Я не считаю себя мстительной, но раз уж мне приходится это терпеть, почему бы не разрушить чьи-то надежды и мечты?

— Откуда такая одержимость украшениями? — спрашивает он.

— Разве не очевидно? Я люблю красивые вещи, которые сверкают.

Я открываю рот, и он скользит вилкой между моих губ. В этот момент за моей спиной появляется Вэнс и наклоняется, шепча на ухо:

— Звонила Мередит.

Блядь. Эта старая ведьма теперь точно сядет мне на шею после того, как узнала о пропаже Алека.

— Кто такая Мередит? — спрашивает Ривер.

Судя по его отчётам, он, скорее всего, уже знает, что это моя приёмная мать. Но она известна под разными именами, так что он может не сразу сопоставить.

— Моя приёмная мать, — равнодушно отвечаю я и поднимаюсь.

Я знаю, что игнорировать её нельзя. Мы с Алеком быстро поняли, что её ожидание всегда наказывается. Но вот связано ли её внезапное появление с отсутствием Алека, или же она хочет влезть в мою сделку с Ривером, мне пока неизвестно.

— Ты собираешься трахнуть Аманзу? — спрашиваю я, зная, что она слушает.

Может, это его отвлечёт.

— Нет. Я собираюсь трахнуть тебя и только тебя, — отвечает он, тоже вставая.

Я прижимаю ладонь к его груди.

— Мы не эксклюзивны, — напоминаю я. — Моя киска — это плата, как и договаривались. Когда долг будет выплачен, между нами останется только бизнес.

Его самодовольная улыбка возвращается.

— Как скажешь.

Он отрезает ещё кусочек торта, но в этот раз кладёт его в свой рот. Меня бесит его мальчишеская самоуверенность.

Вэнс снова подходит.

— Она требует твоего присутствия немедленно.

Я замечаю, что Клэй всё ещё держит телефон у уха. Что, эта старая сука до сих пор на связи?

— Чем бы там ни было, — говорю я, глядя на Ривера, — встреча с твоими людьми и твоей бывшей была забавной, но у меня свои дела.

Я смотрю на Патрика, одариваю его улыбкой и лёгким кивком. Он окидывает меня взглядом с головы до ног, явно смакуя картину.

Я сохраняю улыбку и перевожу взгляд на Аманзу.

— Было приятно.

Ривер качает головой.

— Мы ещё не закончили. Я не закончил встречу.

— Перенесём на потом, — ухмыляюсь я.

— Я тебя провожу, — говорит он, убирая телефон в карман.

— У меня есть мои люди, — напоминаю я ему.

— Почему тебе вообще нужна охрана? — вмешивается Аманза. — Защиты Ривера тебе не достаточно?

— Извини? — усмехаюсь я.

Очевидно, эта сучка не знает, кто я такая, раз думает, что я завишу от таких людей, как Ривер в плане безопастности.

Она смотрит на Вэнса и Клэя, и я могу сказать, что ей нравится то, что она видит.

От этого, моя язвительная сторона берет верх. Я наклоняюсь ближе, словно делясь секретом.

— Иногда я позволяю им трахать меня ртом. В остальное время — для защиты. Но в основном потому, что могу себе позволить красивых мужчин, а не прятаться за маской невинности.

— Я не понимаю, что он в тебе нашёл, — шепчет она.

— Достаточно, — твёрдо говорит Ривер, кладя руку мне на поясницу и уводя меня прочь.

Я смотрю на вилку на столе. Ривер быстро её отодвигает.

— Ты не будешь тыкать вилкой людей в моём ресторане, — шепчет он.

— Зато, благодаря этому, твой ресторан станет знаменитым, — отвечаю я с улыбкой, игриво помахав Аманзе пальчиками на прощание.

— Сэр, вы уже уходите? — спрашивает Майкл, вставая на другом конце стола.

— Разберись с оставшейся частью вечера за меня, Майкл. Я провожу Аню.

— Прости, что? — прищуриваюсь я. — Наш вечер уже окончен.

— Он закончится, когда я скажу, — заявляет Ривер, ведя меня к выходу.

На улице нас уже ждут две машины, мои охранники выходят следом, холодный вечерний воздух обволакивает нас.

Ривер открывает пассажирскую дверь своей машины и оборачивается к моим людям:

— Я её забираю.

Они, разумеется, не принимают его приказы и вместо этого смотрят на меня. Внутренне я вздыхаю. Чёрт, этот ублюдок упрям. Мне совсем не улыбается знакомить кого-то с Мередит, но кто знает — может, она метнёт в него кухонный нож и избавит меня от мучений.

Я просто киваю, дав согласие. Он захлопывает дверь, обходит капот и садится за руль.

— Куда едем? — спрашивает он, закатывая рукава, обнажая покрытые татуировками руки.

Я диктую ему адрес Мередит, пока он заводит машину. На автомате смотрю на телефон, надеясь, что вдруг пришёл ответ от Алека.

— Ты ревновала, — говорит он после короткой паузы.

— Ч-что? — давлюсь воздухом.

— Ты спросила про Аманзу, потому что ревновала.

Из меня вырывается безумный смех. Я? Ревновала? Невозможно.

— Давай не перевирать факты. Я не ревновала, Лэйк, — улыбаюсь я.

— Если ты так говоришь, Таня.

— Именно так, — смотрю прямо на него, не отводя взгляда. — Вся эта показуха — это вопрос власти? Ты хочешь меня, потому что я сильная, и тебе просто любопытно, как я трахаюсь?

— Нет, — спокойно отвечает он.

Меня даже раздражает, что он не бросает мне вызов.

— Тогда почему?

Он усмехается:

— Ты особенная.

Я прищуриваюсь, но, прежде чем успеваю что-то сказать, он добавляет:

— Хотя, да, я хочу узнать, как ты трахаешься. Хочу узнать, какие ещё звуки можно из тебя вытащить, когда не будет рядом шоколадного торта.

Он поворачивает голову ко мне, и я всеми силами пытаюсь скрыть улыбку, грозящую исказить мой обычно невозмутимый облик.

— Я люблю торт.

— И драгоценности, — добавляет он.

— Да, я обычная девушка с простыми удовольствиями, — говорю я, но, слова слетающие с губ, звучат как ложь.

— Ты далека от обычной, Ред, — ухмыляется он. — Думаю, в тебе нет ни одной, блядь, обычной кости.

Я облизываю губы, отводя взгляд от Ривера, и вижу, как особняк Мередит появляется в поле зрения. Как только мы подъезжаем, входная дверь распахивается, и старая стерва уже стоит на крыльце, нетерпеливо ожидая. Она в шелковом халате, с растрепанными волосами, массивные серьги свисают с ушей, а в руках она сжимает… кухонную лопатку.

Я открываю дверь раньше, чем Ривер успевает сделать это за меня, и, как только он выходит из машины, она тут же прищуривается, буравя его оценивающим взглядом. Может, привозить его сюда всё же было не лучшей идеей? Хотя, если повезёт, она натравит на него собак.

— Ты даже не удосужилась сказать мне, что Алек носится по стране за какой-то танцовщицей? Лучше бы он уже сдох, — рычит она, направляя на меня лопатку, словно это нож.

Я делаю два шага вперёд, отделяя Ривера от её смертельного прицела, но её взгляд уже вновь пронзает меня. Она оглядывает его с головы до ног, потом закатывает глаза и снова возвращается ко мне:

— И ты притащила мне парня? Разве я ничему не научила тебя и твоего брата? — с презрением фыркает она, разворачивается и машет лопаткой, приказывая нам следовать за ней внутрь.

Прямо в логово львицы. Потому что старая стерва, когда в дурном настроении, становится совершенно непредсказуемой. Я знаю это слишком хорошо — ведь она вырастила меня такой же.

Как только мы переступаем порог, я снимаю туфли у двери, и Ривер следует моему примеру.

— Она… — начинает он.

— Сумасшедшая, — заканчиваю я. — Но это могу говорить только я, а не ты. И потом, ты сам настоял на том, чтобы поехать со мной.

За все годы, что я здесь жила, мало что изменилось. Старая стерва взяла за основу традиционный японский стиль и построила свою модернизированную версию с раздвижными бумажными дверями в главных комнатах. А ещё ей нравится, когда все разуваются у входа, что в своё время подарило мне и Алеку массу веселья — мы постоянно воровали обувь у гостей.

У Мередит маниакальная привязанность к порядку. Думаю, именно поэтому Алек до сих пор такой помешанный на чистоте. Или, может быть, это нечто большее, но копаться в этом я никогда не пыталась. Как бы там ни было, её влияние оставило на нас неизгладимый отпечаток.

Я иду по коридору, пока не чувствую запах гари.

— Да чтоб тебя… — раздаётся раздражённое ругательство, когда Мередит швыряет противень с подгоревшими маффинами на огромный кухонный остров. Никогда прежде я не видела её здесь. И теперь понятно почему.

— Ты собираешься сжечь дом? — насмешливо спрашиваю я.

— Очень смешно, умница, — огрызается она своим густым русским акцентом. — Доктор сказал, что мне нужно найти хобби. Якобы — это полезно.

Она затягивается сигаретой и выпускает клуб дыма.

— Думаю, доктор мог бы посоветовать тебе кое-что исключить, а не добавлять, — замечаю я, намекая, что пора бы ей задуматься о здоровье, если не хочет сыграть в ящик.

Она снова переводит взгляд на Ривера.

— Где твои охранники?

— Они не нужны, когда я прихожу к тебе, не так ли? — спокойно отвечаю я. Хотя знаю, что дело вовсе не в этом. Её настораживает присутствие Ривера.

Вместо ответа она молча открывает верхний ящик, достаёт оттуда пистолет и кладёт его на стол.

Я закатываю глаза.

— Мередит, по-моему, это уже перебор.

Её брови взлетают вверх.

— Ах да? Потому что сейчас твой брат пропал, гоняясь за юбкой, а ты, похоже, отвлеклась из-за… — она лениво указывает на Ривера лопаткой, но так и не заканчивает фразу. — Красавец, конечно, но вы оба, похоже, совсем рехнулись.

— Мы с ним ничего не… — начинаю я, но Ривер вдруг делает шаг вперёд и протягивает ей руку с лукавой улыбкой.

— Меня зовут Ривер, мэм.

Я вздрагиваю от того, как он её назвал. Ох уж этот американский этикет.

Мередит даже не думает пожимать руку, вместо этого презрительно тянет:

— О, смотрите-ка, оно ещё и разговаривает.

Ривер усмехается.

— Вы с Аней куда более похожи, чем я ожидал.

— Лесть здесь не пройдёт, мальчик, — резко отвечает она.

— А кто сказал, что это был комплимент? — с той же сладостью парирует он.

Её брови взлетают, и она переводит взгляд на меня.

— Пожалуй, понимаю, что ты в нём нашла, — произносит она, наливая себе виски, а затем вторую порцию и протягивая Риверу.

Он пьёт только скотч, но принимает.

Серьёзно? Неужели он сможет её расположить к себе?

— Ривер кто? — спрашивает она, снова оценивающе его разглядывая.

Я закатываю глаза, а он спокойно отвечает:

— Ривер Бентли.

Мередит задумчиво вертит в руках бокал, сигарета покоится между её пальцами.

— Родился и вырос в Лос-Анджелесе, мать — вдова, один из крупнейших торговцев оружием в мире… Что-то я упустила?

Ривер напрягается.

— Откуда вы…

— У Мередит фотографическая память, и она держит в поле зрения всех, кто представляет хоть какую-то ценность, — объясняю я.

Он нахмуривается.

— Мередит… Мне знакомо это имя.

Потому что, если он рылся в документах о нашем с Алеком приёмном воспитании, то наверняка видел подпись Миранды Петровой. Но о том, что эта подпись обошлась ей в кругленькую сумму, в бумагах не сказано.

— Уверена, что так, — отвечает она.

Ривер переводит взгляд на меня.

— Ты росла с Мередит Форк, — произносит он с новым пониманием в голосе. — Теперь понимаю.

Он оборачивается к ней, в глазах вспыхивает признание.

— Вы были одной из первых женщин, кто взял в свои руки торговлю наркотиками и оружием, безжалостной и неподкупной. Когда я только начинал, я слышал о вас. Но потом говорили, что бизнес перешёл к брату и сестре Ивановым.

— Перешёл или был передан — зависит от того, кому ты веришь, — спокойно отвечает она. — Если кто-то смог сместить меня, значит, они не те, с кем стоит шутить.

Я чувствую, как Ривер приближается ко мне, но не позволяю себе показать слабость перед Мередит.

— Тяжело быть женщиной в этом бизнесе, — продолжает она. — Нужно быть беспощаднее любого мужчины. Надеюсь, ты это не забыла, девочка.

— Мередит ушла на покой, — спокойно заявляю я, игнорируя её тонкий, но такой очевидный укол.

Я уже начинаю сомневаться, стоило ли приводить сюда Ривера. У Мередит всегда были любовники — мужчины, готовые исполнять её прихоти. Но позволить кому-то остаться в её жизни навсегда? Это было слабостью.

Я не знаю, почему она смотрит на Ривера иначе.

— Большие туфли, которые нужно заполнить, (прим.пер. высокая планка от предшественника) — с лёгкой усмешкой говорит Ривер и делает глоток виски.

— Кажется, это поколение легко отвлекается, — ядовито бросает старая стерва, и я прекрасно понимаю, что это адресовано мне.

— Уверена, что твоя «пенсия» и ежемесячные выплаты позволяют тебе беззаботно прожигать время, печь и сжигать чёртовы маффины, — парирую я.

— Меня удивляет, Аня, как быстро ты нашла замену Алеку, — мурлычет она, стряхивая пепел с сигареты. — Сколько прошло… три, четыре месяца с тех пор, как он исчез? Ты так и не научилась быть одна, да?

— Я всю жизнь только и знала, как быть одной, — резко отвечаю я. Её холодный, расчётливый взгляд не отрывается от меня. А продолжение фразы остаётся несказанным. Я всегда была одна из-за тебя.

Она криво улыбается, её глаза сверкают хищным интересом.

— Да уж, поэтому я передала вам бизнес. И у вас всё было прекрасно, пока я не узнала об Алеке, — её зубы сжимаются от злости, когда она переводит взгляд на Ривера. — Так что не вини мать за то, что она беспокоится, если империя катится к чёрту.

— Всё под контролем, — сжимаю зубы я.

Она недовольно фыркает и делает глоток виски.

— Значит, он всё-таки решил гоняться за танцовщицей? Глупый, глупый мальчик. Я велела ему держаться подальше.

Она вытаскивает пакет с мукой и достаёт чистую миску.

— Ты о ней знаешь? — спрашиваю я, недоверчиво хмурясь.

Ривер уже поставил бокал и теперь стоит ближе ко мне. Я не знаю, пытается ли он предложить какое-то молчаливое утешение, но держусь на расстоянии. Любое прикосновение, привязанность или проявление нежности в этом доме считается слабостью.

Я сама виновата, что позволила ему прийти. Хотя не уверена, что смогла бы его остановить.

— Конечно, знаю. Ты думаешь, у меня нет своих информаторов? — её акцент становится более выраженным. Всегда так, когда она злится или, когда кто-то пытается недооценить её. — Я не знаю о ней многого, и, честно говоря, мне плевать. Она — никто.

Она качает головой, словно упрекая воображаемого Алека.

— Ты думаешь, я не замечаю, когда кто-то из моих детей увлекается чем-то… или кем-то? Никогда не думала, что он будет настолько туп, чтобы действительно погнаться за ней. Скорее всего, её уже продали, а он, глупец, вообразил, что его деньги и власть помогут ему её вернуть. Как будто он не знает, что рынок в России куда опаснее, чем здесь.

— Ты знаешь её имя? — спрашиваю я, вспоминая фотографию из детского дома. Может, это она?

Она закатывает глаза.

— Конечно. Синита Этос.

Я качаю головой, не веря услышанному.

— Она была девочкой из нашего приюта.

Старая стерва морщится с явным отвращением.

— Из того места ничего хорошего не вышло, клянусь. Я даже не знаю, как они снова пересеклись.

Я не реагирую на её очередной подкол. Мы с Алеком никогда не были для неё достаточно хороши. Но со мной она всегда была жёстче. Потому что я женщина в мире мужчин. Она ушла, а я осталась, и мне не дано понять все её мотивы.

— Ты собираешься что-то с этим делать? — спрашивает она. — Или будешь трахаться со своим бойфрендом и делать вид, что живёшь в сказке?

— «Бойфренд» звучит мило, не правда ли? — ухмыляется Ривер, намеренно игнорируя её колкость.

Это злит меня ещё больше.

— Он просто знакомый, не более, — бросаю я ему и ей.

— Не более, да? — Ривер насмешливо приподнимает бровь.

Старая стерва смотрит на нас, как ястреб. Я вижу, что ей это не нравится. И, возможно, мне тоже.

Я встаю и отодвигаю стул.

— Конечно, я пытаюсь его найти. Ты лучше всех знаешь, как сложно выследить Алека, когда он сам этого не хочет.

Она только фыркает, наверное, вспоминая, какими неуправляемыми мы были в детстве.

— Раз у тебя нет новостей о нём, мы уходим. Удачи с твоими маффинами.

— Ты можешь быть боссом, Аня, но со мной ты будешь говорить с уважением, — предупреждает она. — Не думай, что ты неуязвима.

Я медленно улыбаюсь.

— Мать, это звучит почти как угроза.

— Не думай, что ты уже слишком взрослая, чтобы я не надрала тебе задницу, — огрызается она.

— Хотела бы я на это посмотреть, — отвечаю я, нависая над столом. Чувствую прилив адреналина, когда мы обе невольно бросаем взгляд на пистолет между нами.

— Спокойной ночи, Мередит, — говорю я, разворачиваясь и уходя.

Ривер молча следует за мной. Он почти ничего не говорил во время этого разговора. Но я знаю, что он слушал. И теперь вопрос — воспользуется ли он этими знаниями?

Мы надеваем обувь и выходим за дверь.

— У вас всегда так? — спрашивает он.

— Иногда мы бросаем ножи в мишень для развлечения. Разве ты не делаешь так с матерью? — интересуюсь я.

Я вижу, как он оценивает мои слова, пытаясь понять, шучу я или нет. Я не шучу.

— Так ты собираешься меня трахнуть, чтобы покончить с этой сделкой? — спрашиваю я, садясь в машину.

Он смеётся, закрывая за мной дверь.

— Не злись на меня, Ред. Я же сказал, что тебе стоило остаться на ужине.

Я везу её обратно домой. Она смотрит на меня с подозрением, когда я останавливаю машину, но даже не пытаюсь выйти.

— Я не соглашалась ехать к себе, — говорит она.

— Знаю.

— Тогда какого чёрта мы здесь?

— Потому что я просто подвез тебя, а не собрался трахать.

— Да чтоб тебя, ты хуже женщины! Ты можешь уже определиться? — Она срывает с себя ремень безопасности, зло пыхтя. Она в дерьмовом настроении с того самого момента, как мы уехали от Мередит. Все её ехидные замечания и подколки были направлены прямо в сердце Ани, и хотя та сделала вид, что ей плевать, я вижу, как её это задевает.

В глазах этой старой стервы наличие мужчины в жизни Ани — слабость. Её воспитали, чтобы она считала именно так. И теперь мне придётся раз за разом разрушать этот барьер, доказывая, что привязанность — это не слабость, а сила.

Аня сверкает на меня убийственным взглядом, глаза прищурены, как у хищника перед нападением.

— Всё кончено. Ты не принял плату, и я тебе ничего не должна. — Она тянется к дверной ручке, даже не давая мне возможности ответить.

Я хватаю её за запястье.

— Ошибаешься, Аня. Ты мне должна. И ещё как.

— Я тебя не понимаю. Я сходила на твои грёбаные деловые встречи, так что остался только секс. Ты сам говорил, что тебе нравится вкус моей киски. Так в чём дело? У тебя не встает, чтобы трахнуть меня? — Внезапно её лицо становится холодным, оценивающим, и в голосе появляется лениво-издевательская нотка. — Или ты просто используешь меня, чтобы подобраться к Вэнсу и Клэю? В этом всё дело? Потому что мне совершенно не жалко дать тебе их, если я смогу смотреть.

Я тянусь к её лицу, но она резко отталкивает мои руки.

— Не смей меня трогать.

Локон выбивается из её туго затянутого пучка, и она мгновенно заправляет его обратно, чтобы её безупречный вид не потерял своей идеальности.

Блядь, как же мне хочется вытрясти из неё эту избалованную стерву. Она даже не осознаёт, насколько сильно держит меня в своих руках. С того самого первого дня. Я буду играть в эту игру столько, сколько потребуется, пока не сломаю её защиту. Пока, шаг за шагом, она не начнёт видеть во мне равного. Я хочу узнать её целиком, без фальши, без её ледяной маски. Хочу изучить её разум, хочу почувствовать каждую часть её тела.

Я облизываю губы.

— Ты знаешь, чего я хочу, Аня? Настоящую тебя. Не ту, которую ты показываешь миру. Не только её отдельные части. Я хочу всё. И не только ради секса.

Она закатывает глаза, но в них мелькает что-то похожее на панику.

— Ты не можешь быть серьёзным, Ривер. Всё это — просто деловая сделка. Ты что, реально влюбляешься в меня?

— А если да? — спрашиваю я прямо.

Она вдруг замирает. А потом раздаётся её хриплый, почти истеричный смех.

— Ты сошёл с ума. Я не занимаюсь этим дерьмом. — Она указывает пальцем между нами. — Я занимаюсь сексом, деньгами, наркотиками, аукционами и всей этой грязью. Но отношения? Да ты ёбнулся.

— Ты невыносима. Ты сумасшедшая, красивая, умная. И холодная, как сама смерть. Но, мать твою, мне всё это в тебе нравится.

В салоне машины мертвая тишина. Она побледнела.

Я слишком поздно осознаю, что задел её больное место.

— Аня, я сказал, что люблю эти твои черты. Я не…

Она поднимает руку, сложив пальцы в виде пистолета, как будто целится в меня, и в этот же момент Вэнс вытаскивает настоящее оружие и наводит его в мою сторону.

— Не трогай меня, Ривер. Ты меня не знаешь. И если ты не собираешься меня трахать, то между нами больше ничего нет, — резко отрезает она.

— Я не брошу тебя, как твой брат. Если ты примешь меня…

Я не успеваю договорить.

Если бы взгляд мог убивать, я бы уже был мёртв.

— Ты не имеешь права говорить о моём брате. Мы закончили.

Она распахивает дверцу, и я снова хватаю её за запястье.

— Аня, перестань вести себя как капризная девчонка и давай поговорим, как взрослые люди.

Она хлопает дверью так резко, что у меня скрипят зубы от ярости. Я злой, потому что допустил эту слабость — открылся ей. Надо было держать рот на замке. Но ещё больше меня бесит то, как она боится признать очевидное. Она сильнее большинства мужчин, но стоит прозвучать слову «отношения», и её сразу охватывает паника. Это не страх перед чувствами. Это страх перед Мередит.

Я опускаю стекло.

— Я ещё не закончил с тобой, Ред.

— Убирайся с моей территории! — Она выхватывает пистолет из рук Вэнса и направляет его прямо на меня.

Я в бешенстве.

Но когда я начинаю разворачиваться, слышится выстрел.

Шина лопается.

Я сжимаю руль до побелевших костяшек.

Ещё один выстрел.

БЛЯДЬ.

Эта сумасшедшая стерва — моя погибель. И всё, что я по-прежнему хочу.

Я жму на газ и с визгом шин срываюсь с её территории, машина виляет из-за спущенного колеса.

Гнев сотрясает меня, пока я достаю телефон и пишу сообщение.

Мой телефон завибрировал, и на экране высветился её номер. Вместе с ним — фотография, которую она мне прислала. Моё тело мгновенно откликнулось: на снимке Аня задирает топ, открывая идеально округлую грудь с проколотыми сосками и серьгами, которые я ей подарил.

Я сбрасываю звонок и возвращаюсь к документам.

— Рыться в прошлом Мередит Форк — дело опасное, — снова говорит Майкл.

Я его игнорирую.

Я знаю, что это опасно. Именно поэтому я пустил ложный слух, чтобы она думала, будто я интересуюсь старой неудачной сделкой по продаже оружия. На самом деле меня волнует совсем другое.

То, что я держу в руках прямо сейчас.

Фотография.

На ней Мередит с бокалом в руке сидит за одним столом с мистером и миссис Ивановыми. Я не верю в совпадения. Если эта женщина взяла близнецов под опеку, значит, у неё была на то веская причина. Уилл потратил неделю, перебирая тысячи снимков, документов и архивных данных, пока не наткнулся на это. Сейчас он копает глубже, пытаясь выяснить, что их связывало.

Женщина вроде Мередит не берёт детей из благотворительности. Значит, что-то произошло. И где, чёрт возьми, их настоящие родители? Почему Аня всегда так легко отмахивается от этой темы?

— Сэр, если позволите… Ваша одержимость Аней Ивановой может поставить вас под удар, — снова говорит Майкл.

— Майкл, ты, похоже, решил меня сегодня довести? — лениво спрашиваю я.

— Нет, сэр. Я служу вам, а значит, обязан предлагать свои советы. Ивановы либо позволят вам вести дела в городе и интегрироваться в их аукционы, либо нет.

— Они позволят.

Он молча кивает.

Телефон снова вибрирует. Приходит фотография Алека Иванова, сделанная сегодня.

Я усмехаюсь. Наконец-то я его нашёл, думаю про себя. Но тут же приходит следующее сообщение.

Раз этот ублюдок не отвечает на звонки, значит, я пойду к нему сама.

Когда я вхожу в ресторан, хостес пытается меня остановить, но быстро запинается, увидев выражение моего лица. Сегодня я не настроена на игры. Вэнс и Клэй идут по бокам, половина зала наблюдает за мной, пока я поднимаюсь по лестнице.

— Простите, но вам нельзя туда, — слышу я позади, но, если только она не схватит меня, я не знаю, как она собирается меня остановить.

Я замечаю Ривера сразу, как и он меня. Рядом с ним его бухгалтер, Патрик, а также чересчур миленькая Аманза. Отлично, ещё одна причина ненавидеть это место.

Несколько его людей за столом даже не пытаются меня остановить, когда я приближаюсь. Все взгляды прикованы ко мне. Я останавливаюсь на противоположном конце стола, напротив Ривера.

Среди его компании есть новые лица, и один из них ухмыляется и говорит:

— Почему бы тебе не сесть ко мне на колени, принцесса?

Я приподнимаю бровь и поднимаю палец, предупреждая Ривера, чтобы он не вмешивался, прежде чем отвечаю:

— Принцесса? — Я запрокидываю голову и смеюсь, а затем снова смотрю на Ривера. — Может, мне правда сесть к твоему дружку на колени, раз он так вежливо попросил? Раз уж ты не отвечаешь на мои звонки и не заполняешь мою киску членом, может, твой дружок окажется лучшим вариантом?

Аманза давится своим напитком, а тот, кто только что назвал меня принцессой, резко зеленеет, осознавая, что со мной лучше не шутить.

Ривер пристально смотрит на меня. Его гипнотические глаза говорят одновременно и слишком многое, и слишком мало.

— Ну же, Ривер, — мурлычу я, наклоняясь так, чтобы моя грудь была у него перед глазами. — Я могу быть принцессой, правда?

Но он не отводит взгляда от моего лица.

— Интересно, он всё ещё будет звать меня принцессой, когда я подойду и откушу ему губы, — шепчу я через стол. Его челюсть напрягается, и я снова выпрямляюсь. Мне нужен его укус, его злость, его реакция, чтобы хоть как-то заглушить свой гнев.

— Если твои губы окажутся хоть на одном другом мужчине, я отрежу его член и скормлю тебе на завтрак, — рычит он, и весь стол мгновенно сжимается в страхе. Вот он.

— Тогда почему бы тебе наконец не выполнить своё обещание? — бросаю я, проводя рукой по головам его людей, пока прохожу вдоль стола, останавливаюсь возле Ривера и нависаю над ним.

— Ты сегодня явно в настроении, — спокойно замечает он.

Я криво улыбаюсь. Этот человек месяцами то дразнит, то заигрывает со мной, а теперь вдруг делает вид, что меня нет. Из-за чего? Из-за того, что я прострелила его машину? Бедняжка. Пусть купит себе новую.

— Ты понятия не имеешь. Нам нужно поговорить, — говорю я.

Он хватает меня за запястье и притягивает к себе на колени, обхватывая горло.

— Сначала оставайся на десерт.

— Сколько обещаний и так мало исполнения, — шиплю я. Но даже через злость чувствую, как моё тело предательски реагирует на его близость, на его прикосновение. Вся моя ярость и бешенство начинают таять, но я цепляюсь за них, потому что только с ними чувствую себя в безопасности. А Ривер пробуждает во мне что-то незнакомое, что-то, чего я не понимаю.

Ривер обращается ко всем за столом:

— Я не должен повторять, но, если кто-то ещё осмелится подойти к этой женщине, я скормлю вас своим собакам.

Я прищуриваюсь и шепчу ему на ухо:

— Это так себе угроза, учитывая, что у тебя даже нет собак.

— У меня есть собаки. Привез их на прошлой неделе, — отвечает он. — И мне не нужны глупые угрозы, особенно от той, кто только что обещал кому-то откусить губы.

— Погоди… Так у тебя правда есть собаки?

— Ты сейчас издеваешься? — Он смотрит на меня, как на сумасшедшую. — Это тебя развеселило? То, что у меня есть собаки?

Я моментально стираю улыбку с лица. Даже не заметила, что вообще улыбалась. Чёрт. Это плохо.

Но всё равно говорю:

— Да, я люблю собак.

Что, блядь, этот мужчина со мной делает?

Убираю его руку со своей шеи, чувствуя лёгкое разочарование — мне не хватает этого прикосновения, но мне нужно вернуть себе контроль. Я вошла сюда с намерением устроить хаос, а в итоге сижу у него на коленях, как какая-то послушная девочка.

— Нам нужно поговорить, — повторяю я.

— Ты подождёшь, пока мы закончим с десертом.

Хорошо. Раз он не хочет меня слушать, я заставлю его. Перевожу взгляд на Аманзу:

— Привет, Аманза. Ты недавно спала с Ривером?

Она снова давится своим напитком.

— Можешь отвечать честно, — успокаиваю я. — Обещаю, я не сойду с ума. — Я медленно провожу пальцем по своему сердцу, делая вид, что клянусь.

Она смотрит на меня, как на психопатку.

— Мы не спали, — говорит она, мотая головой. — Ты вообще всегда такая стерва?

Я смеюсь, поражённая тем, что у этой девочки вдруг прорезался характер.

— Меня называли и похуже. И просто чтобы ты знала, можешь забирать его себе. Он дает только флюиды вялого члена.

Рука Ривера опускается к моей киске, и он сжимает меня там, сильно.

— Ты думаешь, это было умно — говорить подобное перед моими людьми?

Моё тело само тянется к его прикосновению, мои бёдра двигаются навстречу. Я понимаю: несмотря на всю злость, я должна переспать с Ривером Бентли. Мне нужно выкинуть его из своей системы, чтобы потом спокойно прострелить ему голову за весь хаос, который он мне устраивает.

— Ты правда думаешь, что можешь просто взять и отдать меня? — он шепчет мне в ухо.

— Ну, раз ты меня не трахаешь, я решила, что ты получаешь это где-то ещё.

— О, мы ещё потрахаемся, Ред. Ты всё ещё должна мне долг.

— Может, Аманза захочет посмотреть? — мурлычу я и поворачиваюсь к ней. — Аманза, хочешь посмотреть?

— Всё. Хватит, — рычит он.

Он резко встаёт, ставя меня на ноги, но не выпуская из хватки.

— Майкл, разберись тут сам. А у меня есть срочные дела, которые требуют того, чтобы заткнуть одну чертову девчонку членом.

Я вырываюсь.

— Наконец-то мы поговорим.

Он выходит из ресторана, и я следую за ним.

— Садись в машину, — приказывает он, открывая дверь. — И это не просьба.

Я показываю жестом своим людям оставаться. Я могу справиться с Ривером Бентли. Даже если это закончится плохо.

Он садится за руль.

— Мы разберёмся с этим шантажом, а потом поговорим о моём брате…

Но он берёт меня за подбородок и с силой прижимает свои губы к моим. Глубокий, требовательный поцелуй.

Я утопаю в нём.

— Ты слишком долго не возвращалась, Ред, — шепчет он.

— Я не бегаю за мужчинами.

— Последний раз, когда я тебя видел, ты прострелила мою машину.

Я смеюсь.

— Ты собираешься меня трахнуть или нет?

Он усмехается:

— О, Аня, мы только начинаем.

Мои псы начинают громко лаять, едва я сворачиваю на подъездную дорожку и паркуюсь в гараже. Они прибыли на следующий день после того, как Аня устроила чертову истерику из-за поцелуя, и я был чертовски рад их видеть.

Я выхожу из машины, обхожу её и открываю для неё дверь. Она выходит и следует за мной через гараж, оглядывая стоящие там спорткары.

— Любишь машины, — замечает она.

— Ты любишь блестящие драгоценности. У каждого свои слабости, — отвечаю я.

По дороге сюда она уже спросила, какой породы мои собаки. Чау-чау. Своенравные ублюдки, но лучшие.

Я знаю, что она пришла сюда не ради них. Она хочет закончить этот договор между нами, а я — продлить его.

Я всё ещё не выяснил, какая связь у Мередит с её родителями, и не собираюсь говорить об этом, пока не соберу все факты.

— Ты росла с собаками? — спрашиваю я, ведя её к двери, ведущей из гаража в дом.

— Нет, у Мередит аллергия, — отвечает она, идя за мной.

Лай псов перемещается от входной двери к гаражной, и он только усиливается. Они знают, что со мной кто-то есть.

— Не трогай их. Пусть сначала обнюхают тебя, — инструктирую я. Она кивает, и я замечаю лёгкую улыбку, пробегающую по её лицу, когда я открываю дверь. Оба пса прорываются мимо меня и устремляются к ней. Она остаётся стоять неподвижно, ничуть не испугавшись. Мне нравится её отсутствие страха. В этой женщине нет ни одной хрупкой или нежной косточки. Кроме той маленькой, что предназначена для её брата. Надеюсь, со временем её преданность сместится в мою сторону.

Собаки обнюхивают её, а она протягивает руку тыльной стороной. Барри первый тянется к ней, а когда возвращается к её ногам, она касается его густого меха. Им обоим скоро нужна будет стрижка, особенно вокруг глаз. Аня проводит рукой по его шерсти, и он жмётся к ней, обожая ласку. А вот Стэн не может перестать её обнюхивать.

— Стэн, — зову я, и он переводит на меня взгляд, а затем снова несётся к Ане.

— Так это те самые собаки, которым ты собирался скормить своих людей? — усмехается она, покачав головой.

Я приподнимаю бровь.

— Тебе просто повезло, что ты со мной. Если бы ты пыталась проникнуть в дом, история была бы совсем другой.

— Я их хочу, — говорит она, протягивая руку Стэну и поглаживая его по спине, так же, как только что сделала с Барри. Она выглядит довольной в окружении животных, и это немного неожиданно.

— Что ж, похоже, ты им нравишься, — замечаю я.

— А кому бы не понравилась? — улыбается она самодовольно.

Я полностью согласен, но промолчу. Последнее, что нужно этой чертовой дьяволице, — ещё большее эго.

— Можешь входить, — говорю я.

Она отрывается от собак, но не делает ни шага внутрь.

— Я пришла не к тебе. Я пришла посмотреть на твоих собак, — улыбается она. — Так зачем мне заходить в дом?

— Сюда, — командую я, указывая перед собой. Оба пса тут же бросаются в дом.

— Это было нечестно, — возмущается она, надув губы.

— Разве? — ухмыляюсь я, притягивая её к себе. — А теперь, чёрт возьми, заходи.

— Почему? Собираешься заткнуть мне рот своим членом? — бросает она с искоркой в глазах.

— Именно этого ты хочешь?

— Это не то, что я часто предлагаю. Но, когда я последний раз делала минет, мне даже понравилось, — признаётся она, словно ей больно это говорить.

Я вжимаюсь в неё, сжимая её бедро, и чувствую, как мой член напрягается. Чёрт, эта женщина доведёт меня до могилы.

— Мой член окажется у тебя во рту, и тебе это понравится, — рычу я.

Она делает глубокий вдох, и я замечаю, как её соски затвердели под тонкой тканью платья. Она идеальна. Всегда готова для меня.

— Сначала дело, — выдыхает она.

— У тебя есть время до того, как мы дойдём до лестницы. Советую говорить быстро, — отвечаю я, закидывая её на плечо.

Она взвизгивает от столь недостойного обращения.

— Это серьёзно, Ривер! — кричит она у меня за спиной.

Шлёпаю её по заднице.

— А я серьёзно намерен заполнить твою прекрасную киску. Ты хоть представляешь, как долго я этого ждал?

— Ты сам в этом виноват, — огрызается она.

Я ступаю на первую ступеньку.

— Время пошло, Ред.

— Ладно, чёрт. Ты должен отозвать своих людей от расследования моего брата и Мередит. Один из них пристрелит тебя. Либо я сама это сделаю.

Я усмехаюсь.

— Хотел бы я посмотреть, как ты попробуешь.

— Ривер, я серьёзно. Я всегда выберу семью в первую очередь.

Должно бы задеть, но я слышу в этом совсем другое.

— Значит, ты начинаешь воспринимать меня всерьёз. Не просто как бизнес-партнёра, а как мужчину.

Она напрягается, и я усмехаюсь. О, как далеко мы зашли, Ред.

Когда я захожу в спальню, собаки уже там, виляют хвостами, и я наступаю на их игрушку.

— Вон, — командую я, и они послушно выбегают из комнаты. Я захлопываю дверь.

— Это жестоко, — протестует она.

— Жестоко? — смеюсь я.

Эта холодная, безжалостная женщина говорит, что я жесток, когда сама только что предлагала мне запихнуть член ей в рот и вытворяла со мной чёрт знает что?

Я перекидываю ее через плечо лицом вперед, её грудь скользит по моей рубашке. Она смотрит на меня темным, тяжелым взглядом снизу вверх.

— Если я сейчас тебя трахну, ты опять сбежишь? — спрашиваю я.

— Скорее всего. Всё зависит от того, насколько хорош будет секс.

Опускаю ее на ноги, разворачиваю и хватаю за зад, прижимая к своей эрекции, дав ей почувствовать, что её ждёт. Я знаю, что могу удовлетворить все её потребности и дать то, чего она, скорее всего, никогда не испытывала — возможность полностью потерять контроль.

Но я хочу от неё другого. Подтверждения, что она здесь по тем же причинам, что и я. Я хочу её. И я её получу.

— Отзови своих людей, — требует она.

— А что я получу взамен? — провожу пальцем по её скуле, затем к затылку, вытаскивая заколки из её волос одну за другой.

— Не прострелю тебе голову, — буднично отвечает она, следя за моими действиями.

Её огненные локоны падают ей на плечи. Длинные, волнистые, сияющие.

— Мне нравится, когда ты носишь волосы распущенными.

— Заткнись и трахни меня, Ривер, — огрызается она.

Я хватаю ее сзади за шею и притягиваю к себе, скользя своим языком по ее. На этот раз она не сопротивляется. Вместо этого она тает, и отчаянно притягивает меня ближе.

Обхватываю рукой ее горло, и углубляю наш поцелуй. Она облизывает губы, а я тянусь к ремню, расстегиваю его, пуговицу, а затем и молнию. Мой член высвобождается, и она жадно смотрит на него.

— Аня.

— Да, Ривер? — Она произносит мое имя, но при этом не поднимает на меня глаз.

— Я предлагаю тебе встать на колени.

— Хорошо, — с легкостью отвечает она.

Я наблюдаю, как эта великолепная женщина опускается на колени, оказываясь взглядом на уровне моего члена. Она тянется к нему.

— Никаких прикосновений, пока я не скажу.

Она открывает рот, когда я запускаю пальцы в ее волосы, наслаждаясь их шелковистой гладкостью.

Все в этой женщине чертовски идеально.

Я хватаю ее за волосы и притягиваю ее голову к своему члену. Аня раскрывается для меня, но как только я чувствую ее язык, я притягиваю ее еще и еще. Она высовывает язык и облизывает кончик.

— Плохая девочка, — говорю я ей, отступая на шаг и отпуская ее волосы. — А теперь, заползай на гребаную кровать и задери эту юбку на свою задницу.

— Такой требовательный, - мурлычет она со зловещей улыбкой, но задирает юбку на своей заднице. И, к моему удовольствию, на ней нет нижнего белья. Я просто знал, что так и будет..

— На кровать, — приказываю я, и по тому, как она ухмыляется, вижу, что ей нравится, когда говорят, что делать.

Моя плохая, очень плохая девочка.

— Почему ты остановилась, Аня? — его голос звучит лениво, словно он издевается надо мной.

Я на полпути к кровати, но чувствую его взгляд, словно прикосновение. Он прожигает меня, оседает на коже, оставляет невидимые следы.

— Ты такая красивая, такая мокрая для меня, — его голос проникает под кожу, а в следующий миг я ощущаю его руку, ласкающую мою задницу.

Я не позволяла мужчине контролировать меня уже очень давно. Возможно, вообще никогда.

Это не так уж отличается от того, как он связал меня в своём ресторане. Я прекрасно понимаю психологию доминирования и подчинения. Я продаю её. Но никогда бы не подумала, что однажды окажусь на руках и коленях, просто потому что мужчина сказал мне это сделать.

Но Ривер — другой.

Я не знаю, почему, но с ним мне не нужно всё время сражаться. Я могу просто отпустить контроль. Пусть даже всего на несколько минут.

И в этом есть какая-то пугающая свобода.

Глубоко внутри я должна доверять Риверу, хотя я не доверяю никому, кроме брата. Медленно, шаг за шагом, этот человек проложил себе путь в моё пространство… и, возможно, в нечто большее.

Отгоняю эту мысль. Мне нельзя думать о «большем». Мне нужно только здесь и сейчас.

Даже не знаю, почему позволяю ему брать верх. Но, чёрт, его член такой восхитительный на вкус.

И я хочу еще.

Его ладонь переходит с одной ягодицы на другую, затем он наклоняется ко мне сзади, его горячее дыхание касается моего уха.

— Насколько мокрая? — спрашивает он.

— Очень, — отвечаю хрипло.

Он довольно мурлычет, пальцами скользит вниз, между моих ягодиц, спускаясь к самой сути. Когда он проникает между моих складок, я стону от удовольствия. Но это чувство исчезает так же быстро, как появилось.

Я резко оборачиваюсь и вижу, как он облизывает свои пальцы, закрывает глаза и улыбается.

— Думаю, тебе стоит попробовать, — говорит он.

Я без колебаний киваю, но вместо этого он хватает меня за бёдра, и я ощущаю его твёрдый член у своего входа. Он дразнит меня, прежде чем медленно входит, наполняя меня до отказа.

Я задыхаюсь от ощущения.

Но стоило мне почувствовать это сполна, как он выходит.

Оставляет меня пустой.

Я резко открываю глаза, ярость кипит в груди. Он медленно обходит меня и садится на край кровати. Взгляд его холоден, расслаблен. Он лениво подзывает меня одним пальцем — тем самым, что только что был во мне.

Я подчиняюсь.

Мои глаза прикованы к его члену, который блестит от моих соков.

Когда я подхожу к нему, он берет меня пальцем за подбородок и опускает мою голову.

— Сейчас.

Мой взгляд не хочет покидать его член. Он совершенен. Каждая вена на своём месте, он огромен, и, чёрт возьми, насколько же хорошо он ощущается внутри.

— Пробуй, — командует он и хватает меня за волосы, подтягивая к себе.

Я беру его в рот. Сначала кончик. Затем глубже. На вкус я чувствую себя.

Ривер глухо стонет.

Я не могу заглотить его целиком, он слишком большой. Я провожу языком по всей длине, собираясь взять его рукой, но он останавливает меня.

— Нет. Моей плохой девочке нужно кое-что другое. Вставай.

Я поднимаюсь, платье всё ещё задрано до талии, и наблюдаю, как он вытаскивает что-то кожаное из ящика.

— Раздевайся.

Я видела почти все возможные игрушки и приспособления, так что не спешу гадать, что именно он задумал.

Я просто выполняю приказ. Обычно в постели я главная. Я не позволяю мужчинам вести.

Но сейчас я слушаю.

Почему?

Потому что впервые в жизни мне чертовски приятно не быть главной.

— Аня, — его голос заставляет меня сосредоточиться на нём, а не на том, что он держит в руках.

Потому что неважно, что именно он собирается со мной сделать. Теперь я понимаю, к чему он вёл всё это время.

Поцелуи.

Задержка с сексом.

Он учил меня доверию и связи. То, чего у меня никогда не было в спальне.

Я думала, что наслаждалась сексом раньше.

Но это… это нечто иное.

— Не думай, просто чувствуй, — приказывает он.

И я киваю.

Снимаю платье, оставляя только туфли. Он улыбается.

Когда я подхожу ближе, он разворачивает меня спиной к себе. Затем что-то кладёт мне в рот — и я понимаю, что это кляп с ремешком.

Он фиксирует его, а затем стягивает мои руки за спину, соединяя их с кляпом.

Я дергаюсь — и чувствую, как ремешки тянут мою голову назад. Он слегка дёргает меня за конструкцию, заставляя встать на кровать на колени. Затем опускается за мной на свои колени.

— Может, мне стоит затыкать тебя почаще, чтобы не было жалоб, — ухмыляется он.

Я пытаюсь сказать ему, чтобы он просто трахнул меня, но слова выходят приглушёнными.

Его улыбка становится шире.

Он хватается за мою задницу, резко сжимает, а затем ложится на спину, подтягивая меня так, что моя киска оказывается прямо над его лицом, а его член перед моими глазами.

Чувствую его язык, горячий, влажный, скользящий по моим складкам. Моё тело дрожит, хочу руками схватить его член, но не могу.

Я полностью во власти этого мужчины.

Его язык двигается вверх-вниз, его палец проникает внутрь, всё моё тело напрягается, готовое к разрядке…

И он отстраняется.

Я хочу закричать от разочарования, но не могу. Он рывком дергает меня, и я падаю лицом вниз на кровать.

Я снова чувствую его член у своего входа. Дёргаюсь, пытаясь подстроиться под него, но он держит контроль.

И когда он наконец входит в меня, я кричу сквозь кляп.

— Вот так, детка, соси мой член своей киской.

Я не могу остановиться.

Всё нарастает, нарастает, и даже через кляп я кричу, когда его толчки становятся быстрее, жестче, глубже, пока моё тело не сдаётся и не отключается на мгновение от чистого блаженства.

Ривер шлёпает меня по заднице, и я судорожно втягиваю воздух.

Иисус. Черт. Блядь. Что происходит?

Только я думаю, что уже не смогу кончить снова, как он ускоряется, и внутри меня вновь разгорается пламя. Он трахает меня до тех пор, пока мы оба не взрываемся. Он дергается внутри меня, а моя киска обхватывает его, выжимая до последней капли.

Не хочу, чтобы это чувство когда-либо заканчивалось.

Хочу, чтобы этот мужчина вечно кидал меня, ломал, разрывал на части своим желанием, медленно, мучительно, доводя до грани наслаждения, о котором я даже не подозревала.

Есть просто секс.

А есть…

Ривер Бентли.

Когда он заканчивает, он выходит из меня и ложится рядом. Я почти не могу держать глаза открытыми, тело вялое, растёкшееся по его постели.

Ривер улыбается, убирая упавшие на лицо пряди моих волос, и говорит:

— Очень скоро я на тебе женюсь, Ред, потому что ты была создана для меня.

Моё сердце пропускает удар.

И если бы я только что не была так безбожно оттрахана в полном подчинении, я бы, вероятно, перерезала ему горло.

Я оставляю Аню так, пока пламя в её глазах не угасает. Знал ведь, что она взбесится, когда скажу, что собираюсь на ней жениться. Это просто в её натуре. Великолепие — вот, пожалуй, единственное слово, которое может её описать прямо сейчас. Потому что мой член уже твердеет, предвкушая второй раунд.

Она издаёт недовольный звук, а я сползаю с кровати, развязываю её руки и снимаю кляп. Она тут же вскакивает и разворачивается ко мне, кулаки летят в мою сторону. Один удар попадает мне в челюсть, но, прежде чем она успевает нанести второй, я ловлю её за запястья. Затем блокирую её ногу, не давая пнуть меня в то место, которое намеревается снова войти в неё.

— Аня.

— На твоём месте я бы меня отпустила, Ривер. — Её голос пропитан ядом.

Я ухмыляюсь, зная, как это её разозлит. Она ненавидит признавать, что ей нравится моя самодовольная улыбка.

— А я как раз собирался снова тебя трахнуть, детка, — мурлычу я, и это злит её ещё больше.

Она приближается, оскалившись, и пытается укусить меня. Я откидываю голову назад, но когда она делает это снова, я остаюсь на месте, позволяя её зубам впиться в мои губы. Я позволяю ей кусать меня, пока не чувствую привкус крови, и всё равно не отпускаю.

— Такая же сладкая, как и ты, — шепчу я ей в губы, прежде чем целовать её.

Сначала она не отвечает, но когда я проникаю языком в её рот, она поддаётся. Её язык встречает мой, и я чувствую вкус её сладкой киски и собственной чёртовой крови.

Она пытается отстраниться и вырваться, но я не позволяю. Чувствую, как её тело трётся о моё, когда она меня целует.

А её влажная, пульсирующая дырочка уже ждёт меня.

Эта девочка создана для меня.

Она извивается в моих руках, но я двигаюсь вперёд, пока её ноги не упираются в кровать. Она падает на матрас, увлекая меня за собой, и я с радостью поддаюсь, когда она снова с жадностью приникает к моим губам.

Как только я отпускаю её, она тут же переворачивает меня на спину и седлает. Затем хлещет меня по лицу.

Её дикая, огненно-рыжая грива ниспадает на её идеальную грудь, а с моей позиции я могу любоваться татуировкой, опоясывающей её живот.

Совершенство. Вот ещё одно слово, которое идеально её описывает.

— Думаешь, теперь ты меня держишь? — Она смеётся, зло и хищно. Её рука ложится мне на горло, а бёдра отодвигаются назад, пока её мокрая киска не скользит по моему члену.

— Думаешь, если я позволила тебе трахнуть меня, если я приползла к тебе, значит, теперь ты меня заполучил? — Её взгляд опускается вниз, туда, где её тёплые складки ласкают меня. Затем она приподнимается, и мой член входит в неё за один раз, без предупреждения.

Блядь.

— Расскажу тебе секрет, Ривер. — Она наклоняется ко мне, ногтями царапая мою грудь, оставляя тонкие полоски крови. — Мне нравится, когда ты меня трахаешь. Но даже не думай, что это значит что-то большее.

Её бёдра начинают двигаться в ритме — вперёд, назад, вперёд, назад.

Чёрт.

Колдовство. Вот что это такое. Она околдовывает меня.

— Мне не нужно, чтобы ты знала, что ты моя. Пока что. — Я приподнимаюсь, но она тут же прижимает меня обратно, её ногти впиваются в мою грудь, как клеймо.

— Я никогда не буду твоей, Ривер. — Она усмехается, продолжая объезжать меня, пожирая своим телом. — Потому что я принадлежу только себе.

Чёрт возьми, как же это горячо.

Я хватаю её за бёдра, заставляя двигаться быстрее. Она запрокидывает голову назад, дёргает за свои роскошные пряди, а её грудь качается в такт движениям. Так и просит, чтобы её потрогали, но не скажет этого вслух.

Одержимость. Это слово теперь про меня.

Я по уши погряз в этой рыжеволосой демонице, которая могла бы разрушить мой мир, а я всё равно стоял бы перед ней и спрашивал, нравится ли я ей хоть чуть-чуть.

А зная, что она скажет мне идти нахер, я всё равно ждал бы, пока её сердце начнёт биться быстрее.

Я бы сжёг весь этот город ради неё.

Как она так прочно засела в моей голове?

Не может быть, что дело только в её сладкой киске. Хотя, без сомнения, это моя любимая обитель, и ни одна женщина больше с ней не сравнится. Она меня испортила.

И даже не подозревает об этом. Нет. Если кто-то из нас здесь обречён — так это я.

Моя ледяная принцесса вырезана из камня. Но, к счастью для неё, я обожаю ломать вещи, которые ломать не положено.

И я планирую сломать её до самого основания.

Раздолбить её стены. Пока она не впустит меня внутрь. Даже если мне придётся умолять.

Вот насколько сильно я её хочу.

Мои люди считают меня сумасшедшим. Она, наверное, когда-нибудь меня убьёт. Моя мать никогда её не одобрит. Слишком холодная, скажет она. Что она может тебе дать?

Себя.

И мне этого достаточно.

Если нужно, я возьму её по кусочкам.

Аня Иванова будет моей.

Ей просто нужно проснуться и понять, что без неё меня не будет. Пусть думает, что она меня трахает, чтобы вернуть контроль.

А я в это время буду думать, как доказать ей, что она нуждается во мне так же, как и я в ней.

В тот же миг, как я кончаю, я с него слезаю. Ривер произносит моё имя, но я уже натягиваю платье.

— Считай, что это был бонусный раунд. Повезло тебе, — говорю, засовывая ногу в туфлю.

Мне нужно срочно свалить из этого дома. Если останусь, то останусь навсегда. Всё начинает казаться каким-то убежищем, укрытием от внешнего мира и всего того дерьма, что происходит вокруг. Но я не могу зависеть от него в этом.

— Я не предохранялся, — говорит Ривер, поворачиваясь на бок.

— Я не забеременею, так что, если у тебя нет какой-нибудь заразы...

— Нет. Я не трахал никого уже несколько месяцев, а до этого всегда пользовался защитой. К тому же я проверялся. — Я натягиваю вторую туфлю. — Почему ты не можешь забеременеть? — спрашивает он.

— Я решила этот вопрос ещё много лет назад, — отрезаю я.

Поворачиваюсь, чтобы уйти, но он хватает меня за запястье. Я дёргаюсь, избегая его взгляда.

— Всё, теперь мы квиты, да? Твоё шантажное дерьмо не сработало. Я хочу, чтобы ты убрался из города.

— Посмотри на меня, — говорит он и пробует направить мой подбородок к себе, но я уворачиваюсь.

— Посмотри на меня, — повторяет он, используя тот же тон, что и тогда, когда велел мне к нему ползти. И, как и тогда, я подчиняюсь.

— Просто начни жить для себя, — говорит он. — Ты в панике, потому что я сказал, что хочу на тебе жениться. Так вот оно что? Всего-то? Это всё, что нужно, чтобы великая Аня Иванова дала трещину?

— Не притворяйся, будто знаешь меня, — шиплю я.

— Я изучаю тебя, и именно это тебя пугает. Беги сколько хочешь, но я всегда тебя найду. Я буду снова и снова доказывать тебе, почему мы хороши друг для друга.

— Чтобы урвать кусок моего бизнеса и денег? Разве это не всё, что тебе было нужно? — цежу я, и в какой-то момент осознаю, что это даже не мои мысли и слова. Это слова Мередит.

Его брови хмурятся в недоумении.

— Ты думаешь, что я здесь только ради бизнеса? Позволь мне заверить тебя, если бы это было всё, что я хотел, я бы просто украл его у тебя в тот момент, когда приехал сюда.

Я фыркаю, вырывая свою руку.

— Наши долги закрыты.

— Нет, Ред, — бросает он мне вслед, когда я выхожу из его комнаты. — Разве ты не говорила, что нам нужно обсудить бизнес? Или ты снова убегаешь, как только всё начинает становиться слишком реальным?

— Иди на хуй! — Я показываю ему средний палец и быстро спускаюсь по лестнице.

На последней ступеньке меня встречают Барри и Стэн, виляя хвостами. Я оглядываюсь через плечо — Ривер не идёт за мной.

Слава богу. Теперь я понимаю, что, когда я выхожу из себя, он даёт мне пространство. В другие моменты он совершенно невыносим.

Я присаживаюсь на корточки и быстро глажу собак.

— Вам, парни, просто повезло быть такими милыми, — шепчу я, потому что не могу удержаться. Как бы я ни злилась на их придурка-хозяина, они-то в этом не виноваты.

— Аня, — раздаётся голос Ривера сверху, но я бросаюсь к гаражу, прежде чем он сможет меня догнать, хватая его ключи по дороге.

Направляюсь прямо к машине, завожу её.

Когда я сдаю назад, он уже стоит в дверях, полностью голый, с ухмылкой на лице, сложив руки на груди, качая головой.

Я снова показываю ему средний палец.

— Оставь меня в покое, иначе в следующий раз я использую твою тачку в качестве мишени для стрельбы!

Выруливаю на главную дорогу… только для того, чтобы свернуть в следующее подъездное кольцо.

Я? Замуж? Ривер, ты совсем ёбнулся?

Брак никогда не входил в мой план. Одна только мысль об этом взрывает мой мозг.

Он что-то задумал. Должен был. Такие, как он, только и делают, что отбирают. И я не понимаю, почему в последние месяцы сама отдаю ему всё больше и больше.

Я даже не могу сказать, что ненавижу его, потому что всё равно неизменно возвращаюсь обратно.

Когда я приезжаю домой, Вэнс и Клэй уже ждут меня.

— Мисс, вы отсутствовали дольше, чем мы предполагали, — говорит Вэнс.

— Я была у Ривера, и со мной всё в порядке, — отмахиваюсь я, бросая Клэю ключи. — Сделай мне чаю. А потом я лягу спать и не собираюсь вставать целые сутки.

Я прямиком направляюсь в свою комнату и начинаю раздеваться.

Хотя я ушла от Ривера, я никак не могу выбросить его из головы.

Беременность? Я усмехаюсь.

Такого никогда не случится.

Когда мне исполнился двадцать один, я заплатила кучу денег частному врачу, чтобы он сделал так, чтобы я никогда не смогла родить. Это были чертовски хорошо потраченные деньги. Я бы никогда не привела ребёнка в этот мир. Он уже достаточно жесток и опасен даже для меня — взрослой женщины, которая умеет обращаться с оружием.

Я сбрасываю с себя последнюю одежду и направляюсь в душ. Жду, пока пар заполнит половину ванной, и смотрю на себя в зеркало.

Я даже не спросила Ривера, почему он копается в делах моего брата и Мередит. Вместо этого я просто примчалась к нему… и позволила выебать из меня все мысли. Я ползла к нему. И одно воспоминание об этом покрывает мою кожу мурашками, снова разжигая желание между ног.

Но чёрт, как же это было хорошо.

Каждое мгновение.

Каждая его черта.

Запустив пальцы в волосы, я злюсь на себя за то, что отдала ему так много. Он этого не заслуживает. А когда я попыталась всё забрать обратно, он просто рассмеялся… и снова довёл меня до оргазма.

И, блядь, это было охуительно.

Я точно знаю, что этой ночью мне будет сниться только он, и это злит меня сильнее всего.

Провожу руками по телу, вспоминая, как он связал мои запястья, как затыкал мне рот кляпом, чтобы я не могла говорить.

Всё в этом было просто… идеально.

Он так чертовски самоуверен, так уверен в том, что я хочу чего-то большего, чем просто секс. Но ведь ещё несколько месяцев назад я говорила, что не позволю ему даже прикоснуться ко мне, разве нет?

А теперь я этого жажду. И мне всё сложнее оставаться злой на него.

Он хочет когда-нибудь на мне жениться?

Я не хочу брака. Это последнее, что мне нужно. Зачем мне мужчина, который будет контролировать меня, держать в узде? Я сама себе хозяйка.

Но… когда он подавляет мой контроль в спальне, я чувствую себя свободной впервые в жизни.

Чёрт. Всё в голове перепуталось.

Мередит говорила, что он меня использует. Но ведь она делала то же самое всю мою жизнь.

Или я просто ищу оправдания для мужчины, которого, как ни крути, каким-то образом допустила в своё сердце?

Я облажалась.

Серьёзно облажалась.

Мой телефон звонит, но я его игнорирую. Обычно я бы бросилась к нему, надеясь, что это Алек. Но сегодня я не хочу знать.

Не хочу слышать посторонний шум или чужие мнения о том, как мне следует жить. Ещё несколько месяцев назад всё было идеально, а теперь кажется, что мир рушится, как бы я ни пыталась его удержать.

Помимо всего моего богатства, империи, власти... хочу ли я чего-то большего?

Раньше я никогда не задумывалась об этом.

Но теперь думаю…

Единственное, что держит меня в Нью-Йорке, – это Аня. И я ни за что не сдамся.

Она избегает меня – я это знаю. Но долго ей так не продержаться. Я изучил все её привычки. Знаю, когда она работает, когда ходит по магазинам, когда не выходит из дома.

Прошли всего сутки с нашей последней встречи, но мне уже надоело это вечное бегство. Я не собираюсь ждать неделю, как в прошлый раз. Шаг за шагом я сломаю её сопротивление. Не для того, чтобы погасить её огонь, а чтобы она наконец признала, что создана для меня. Мне нужно, чтобы она поняла – я не хочу отнять её власть или её империю. Я просто хочу быть частью её мира.

Кто-то назовёт это преследованием. Я называю это эффективной стратегией.

Я использую каждую возможность, чтобы быть рядом с ней, и именно поэтому сейчас захожу в Cartier – её любимый бутик.

Как только я переступаю порог, замечаю Клэя и Вэнса, замерших в глубине магазина. Она точно здесь.

Продавщица узнаёт меня сразу – видимо, помнит с прошлого раза.

— У вас назначена встреча, сэр? — спрашивает она, бросая осторожный взгляд на Майкла, который маячит у меня за плечом.

— Да, моя будущая жена сейчас здесь.

Её глаза загораются любопытством.

— А кто ваша невеста?

— Аня Иванова.

— О, мисс Аня ничего нам не говорила о помолвке. Хотите присоединиться к ней? — В её голосе слышится уважение, и я понимаю – она явно в восторге от моей дьяволицы. Впрочем, неудивительно. Аня – одна из самых частых клиенток этого бутика.

Я киваю Майклу:

— Сядь, расслабься, выпей шампанского. И не пугай людей.

Аня может думать, что между нами всё кончено. Но нет. И, чёрт возьми, у неё всё ещё мой автомобиль.

Продавщица ведёт меня в отдельную комнату, где за столом сидит Аня. Её телохранители тут же настораживаются, но мне плевать. Она замечает меня и медленно оборачивается. Её глаза сужаются.

Ювелир, сидящий перед ней, удивлённо поднимает голову.

— Аня, дорогая, ты не дождалась меня, — с улыбкой говорю я, подходя ближе и целуя её в щёку. Она не отстраняется, и я задерживаюсь чуть дольше, чем следовало бы.

— Пожалуйста, присаживайтесь, —предлагает ювелир, по-прежнему недоумевая, что у Ани есть… друг? Тем более мужчина?

Я сажусь рядом и бросаю взгляд на её руку, думая взять её в свою, но она тут же отдёргивается, будто читая мои мысли. Я едва сдерживаю смех.

— Ещё больше бриллиантов? —спрашиваю, наклоняясь, чтобы рассмотреть браслет, который она выбирает. На её запястье сверкает украшение, которое я ей подарил.

— Да. Ещё больше бриллиантов, —огрызается она сквозь сжатые зубы. Недовольна, что я здесь.

— Мисс Иванова выбирает украшения из новой коллекции, поэтому я показываю ей варианты, — объясняет ювелир.

Я изучаю предложенные варианты. Помимо браслета, на подносе лежит кольцо – с бриллиантовым цветком.

— Мы берём оба, — решаю я.

К нам подходит продавщица из зала и протягивает мне бокал шампанского. Перед Аней стоит нетронутый стакан с водой.

Я делаю глоток и смотрю в её сердитые глаза.

— Да, дорогая?

— Отлично. Я подготовлю покупки, — улыбается ювелир и выходит из комнаты. Как только дверь за ней закрывается, Аня резко поворачивается ко мне.

— Ты, — шипит она. — Что ты здесь делаешь? Разве вчера я была недостаточно ясна? Между нами всё кончено.

— У тебя всё ещё мой автомобиль, – напоминаю я. — И, между прочим, я надеялся, что мы закончим разговор о твоём брате и Мередит. Ну и, если не учитывать шантаж, я бы не отказался от повтора.

Я подмигиваю и допиваю шампанское.

— Повтора? Ты думаешь, что покупка украшений даст тебе шанс снова затащить меня в постель? — В её голосе звучит насмешка.

— Мужчина всегда может надеяться, верно? — ухмыляюсь я и поворачиваю её кресло к себе. — Аня, что мне сделать, чтобы ты впустила меня? Ты можешь говорить всем, что для тебя это просто секс. Если бы у тебя были друзья, я бы не возражал, чтобы ты говорила им то же самое. Но мы оба знаем, что это нечто большее.

— Ты слишком высокого мнения о себе, — фыркает она.

— Именно поэтому мы так хорошо ладим, — парирую я. — Давай разберёмся. Вчера ты пришла в мой ресторан с пушками наперевес, требуя поговорить. Потом заявила, чтобы я оставил в покое твоего брата и Мередит. Хотя, напомню, я пытаюсь найти твоего брата, чтобы помочь тебе. После этого мы занимаемся сексом, и ты сбегаешь.

— Ты просто хочешь найти моего брата, чтобы убрать его, — шипит она.

— Я хочу делать бизнес только с тобой, Аня. Я не собираюсь извиняться за своё стремление войти в аукционы и территорию. Если отбросить личные чувства, мы оба получим выгоду от совместной работы. Но я здесь ради тебя, Аня. Так что что ты хотела сказать мне вчера?

Она отворачивается. Я жду. И жду. И жду.

Вытащить из неё хоть слово – настоящий кошмар. Но, в конце концов, она сдаётся.

— Мой брат наконец-то позвонил мне, — говорит она сухо. — Ты должен отступить. Что бы ты ни делал – прекрати. Он убьёт тебя, если понадобится. То же самое касается и Мередит.

— Значит, ты беспокоишься о моей безопасности? — ухмыляюсь я.

— Нет, — тут же огрызается она, явно раздражённая.

Я смеюсь, желая коснуться её руки, но знаю, что сейчас это плохая идея. Аня сама снова придёт ко мне. Если это займет больше недели, я взломаю её дом и сам напомню о себе.

Рыцарство к чёрту – ей ведь нравится, когда я трахаю её, как шлюху.

Когда возвращается ювелир, я передаю ей карту и подписываю чек.

Когда мы выходим, Аня даже не пытается забрать пакет.

— Как насчёт обеда? — спрашиваю я.

— Я уже ела, — отрезает она.

— А ужина?

— Уверена, у меня есть планы.

И вот, когда на мгновение в ней мелькает уязвимость, дьяволица снова берет верх.

— Что мне нужно сделать, чтобы ты взяла эти украшения? — спрашиваю, поднимая коробочку выше, вне её досягаемости.

— Можешь оставить себе. Уверена, на тебе они будут смотреться потрясающе.

Она разворачивается и уходит. Я провожаю её взглядом — сегодня она в другом красном платье, волосы, как всегда, собраны в тугой пучок. И всё, о чём я думаю в этот момент, — что мне сделать, чтобы в следующий раз она кричала моё имя, когда я её трахну?

Потому что этот раз обязательно будет.

В этом я даже не сомневаюсь.

Мне просто нужно вытащить наружу ту Аню, проблески которой я уже видел за её колючей бронёй.

А пока я стою здесь и смотрю, как её бедра качаются в такт её шагам, в голове вертится только один вопрос: когда, чёрт возьми, я так на неё подсел?

Я делаю то, что делает любая разумная женщина, когда сталкивается с дилеммой. Или, как некоторые могли бы сказать, с эмоциональным кризисом. Я иду на шопинг.

Ривер меня бесит. Не только тем, что отслеживает мои передвижения, но и тем, что умудрился забрать мои, черт возьми, украшения.

Клэй и Вэнс следуют за мной, неся кучу пакетов. Впервые за долгое время мне просто хочется бродить по магазинам, а не записываться на частные визиты и закрытые показы.

Я замечаю один из своих любимых бутиков, и настроение сразу улучшается.

— Вэнс, отнеси пакеты в машину. Клэй, ты идешь со мной, — говорю я, наслаждаясь тем, как каблуки четко отстукивают по мостовой.

Но мой энтузиазм мгновенно улетучивается, когда из дверей магазина выходит Аманза, загораживая мне вход.

— Аня? — удивленно вскидывает брови она.

Почему эта сука постоянно попадается мне на пути? Разве ее брат еще не закончил свои дела в городе, чтобы забрать ее к чертовой матери? Конечно, у меня есть способы ускорить этот процесс, но тогда все будет гораздо… грязнее.

Я прикусываю щеку, подавляя соблазн. Убить ее, конечно, было бы забавно, но это разозлит Ривера. Хотя, возможно, тогда он бы меня наказал. Именно так, как мне нравится.

Черт. Перестань думать о нем.

— Аманда, какой неожиданный сюрприз, — намеренно искажаю ее имя и замечаю, как это ее раздражает.

Она оценивает количество пакетов, которые тащит Вэнс, затем переводит взгляд на меня. Чего она хочет? Я не из тех, кто общается с кем попало. Да и ко мне редко кто-то решается подойти. Но эта блондиночка явно думает, что ей позволено все.

— Ты… просто ходишь по магазинам, занимаешься обычными вещами, — говорит она с какой-то искренней растерянностью, даже усмехается, кивая на мои покупки. Я молчу. — Знаешь, я рада, что встретила тебя.

А вот и истинная причина ее подхода.

— Послушай, ты и Ривер… Я понимаю, между вами есть химия. И я понимаю, что тебя в нем привлекает. Ты потрясающая, сильная, но… вы оба не совсем в своем уме. А два психа вместе — это катастрофа. Ему нужна стабильность, кто-то спокойный, понимаешь? Кто-то, кто будет его тихой гаванью, когда он возвращается домой.

— Нет, не понимаю, — отвечаю ровным голосом.

И правда. Не понимаю. Даже не только потому, что она несет полную чушь, а потому, что вообще посмела указывать мне, что делать.

Я не принимаю приказы. Возможно, только когда меня собираются трахнуть. Но это был единичный случай. Исключительно для Ривера.

— У него есть жизнь за пределами этого города, — продолжает она. — У него есть мать, которую он боготворит. И поверь, она никогда не одобрит кого-то вроде тебя.

Я приподнимаю брови. О, эта девочка реально наглеет. Возможно, я ее недооценила. Или, что более вероятно, она просто приняла меня за кого-то другого.

Медленно снимаю солнцезащитные очки, чтобы посмотреть ей прямо в глаза.

— Какая жалость, что твоя киска не смогла удовлетворить его так, как ему нужно, — сладко улыбаюсь я. — Я, конечно, не привязана к твоему маменькиному сынку, но ты явно привязана. И что в итоге? Он все равно тебя отверг. Должно быть, это больно.

Ее лицо заливается злостью.

— Но, раз уж тебе не хватает ясности в этом вопросе, давай-ка уточним у него лично. Я вообще довольно известна своим умением решать проблемы, знаешь ли.

— Не нужно… — начинает она, но я ее перебиваю.

— Нет-нет, я настаиваю.

Я нажимаю вызов, и он отвечает после первого же гудка. Включаю громкую связь, не заботясь о том, что он скажет.

— Я знал, что долго ждать не придется. Уже готова снова почувствовать, как твоя сладкая киска наполняется до краев? Во сколько мне подъехать, детка?

Глаза Аманзы расширяются от шока.

— Ты на громкой связи, — сообщаю я, как только он заканчивает говорить.

— У меня не так уж много друзей, так что уточни, с кем именно, — говорит он, явно не смутившись.

— С Аманзой, которая только что убеждала меня, что мы с тобой несовместимы.

Повисает напряженная пауза.

— Я решила уточнить твое мнение по этому вопросу. Ну, чтобы расставить все точки на и. Все же вчера, когда ты был во мне по самые яйца, мы казались весьма… совместимыми.

Аманза выглядит так, словно сейчас расплачется. Или попытается меня ударить.

Я бы на ее месте выбрала второе. Было бы интереснее.

— Она там? — спрашивает Ривер.

— О да, она прекрасно тебя слышит. — Я усмехаюсь и смотрю прямо на Аманзу.

Она нервно оглядывается по сторонам, словно надеясь, что кто-то из прохожих спасет ее из этой неловкой ситуации. Но мне плевать. Это она сама направила меня в эту сторону, будто у нее есть какие-то права на него.

Хочет — пусть берет.

Но я не потерплю, когда кто-то указывает мне, что я могу или не могу иметь.

Точно так же, как я не потерплю наставлений Мередит насчет Ривера Бентли.

— Аманза, — холодно произносит он.

— Да, я здесь, — отвечает она, убирая прядь волос за ухо. Я сдерживаю желание закатить глаза.

— Советую тебе больше не приближаться к Ане, если хочешь, чтобы твой брат продолжал дышать.

Ее лицо резко теряет краску, глаза расширяются от ужаса. И, на удивление, это наполняет меня странным чувством удовлетворения.

— Но...

— Никаких «но». Мы трахались, и это было весело.

— Прости, что? Весело? — фыркаю я, в шоке от его слов.

Аманза, кажется, вот-вот разрыдается от унижения. А я... Я хочу его придушить.

— Убери меня с громкой связи, Аня, — требует он. Тоном, который обычно использует, когда велит мне наклониться и делать то, что он хочет.

— Весело, — повторяю я, качая головой.

Раздражение разрастается внутри меня. Что в этой мыши вообще может быть веселого? Она стоит, едва сдерживая слезы. И это, по идее, должно меня забавлять. Но почему-то не забавляет.

— Аня, нам нужно обсудить прошлую ночь, — начинает он.

— Нет, спасибо. Наше соглашение завершено. Иди и повеселись с кем-нибудь другим.

Сбрасываю вызов.

Телефон звонит снова.

Не отвечаю.

Провожу рукой по волосам, проверяя, что они все еще идеально уложены. Аманза стоит на месте, будто ее мир только что рухнул.

И что самое забавное — мне даже не пришлось ей угрожать.

Какая досада.

Обхожу ее и вхожу в магазин, не удостоив больше ни единым взглядом.

Я в ярости. В ярости такой, что мне хочется что-то разрушить. И, черт возьми, я даже не знаю почему. Хотя нет, знаю. Это связано с Ривером и его словами о том, как «весело» было трахать Аманзу. Эту невинную, глазастую куклу? В каком веке? Это было бы примерно так же, как трахнуть надувную куклу.

— Чертова надувная кукла, говорю вам! — шиплю я, метая нож, который вонзается точно в цель. — Шопинг должен был меня успокоить, но почему я только злюсь сильнее? — Второй нож попадает чуть в сторону, и я рычу от злости, почти срываясь.

Я давно не выходила в сад за домом для тренировки меткости, но сейчас мне срочно нужно выпустить этот яд. Если не сделаю этого, то либо убью эту пустышку, либо совершу что-то еще более безрассудное. И, что самое странное, какая-то часть меня вдруг начинает считать это не самым разумным решением.

— Черт, — выдыхаю я, поднося к губам чашку чая и смотря на идеально подстриженный газон. Вэнс стоит чуть в стороне, наблюдая за мной, а я невольно облизываю губы. Почему во мне столько ярости, если еще вчера меня трахнули так, что я едва могла дышать?

Я машинально хватаю телефон. В самом верху списка вызовов — не брат. А Ривер. Я смотрю на это с раздражением.

Набираю номер Алека.

Гудки. Ожидаю автоответчик. Даже не надеюсь, что он ответит.

Вздыхаю, когда слышу запись, и начинаю говорить:

— Помнишь, как мы в детстве учились метать ножи? — Спокойно переворачиваю лезвие в руке. Помню, как старая стерва заставляла нас попадать точно в центр. Мне было легко. Алек всегда пытался догнать.

Наши жизни никогда не были простыми, но раньше мы хотя бы были друг у друга. Или мне так казалось. Я запускаю нож в мишень, и звук попадания приносит мне мимолетное удовлетворение.

— Если мне не изменяет память, сначала я метала лучше, — добавляю с усмешкой. Эта фраза точно его взбесит. Даже если он не перезвонит, просто от понимания, что это его разозлит, мне становится легче.

Я думаю о Ривере и о том, правду ли он говорил, когда сказал, что ищет Алека ради меня.

— В общем, я сказала Риверу перестать тебя искать. Не знаю, чего ты так на меня взъелся из-за этого, ведь это ты, по сути, скинул его на меня. Ах да, и еще… я все больше думаю, что схожу с ума. Мне кажется, он мне нравится. Не в милом, романтичном смысле, а так, что я не хочу, чтобы кто-то еще прикасался ко мне. Хотя я его ненавижу. Мне еще никогда не приходилось испытывать ничего подобного. Это то же самое, что ты чувствуешь к своей танцовщице?

Черт, я вообще понимаю, что несу?

— Просто вернись. Старая стерва начинает заигрываться, думает, что может снова все забрать. Я нужна тебе.

Я вешаю трубку и смотрю на телефон дольше, чем это необходимо. Я действительно только что ляпнула своему брату, что мне кто-то нравится? Тот самый человек, в которого, как я представляю, я бросаюсь ножами, потому что он думает, что трахаться с кем-то другим «весело»? Боже, мне хочется вцепиться себе в грудь. Так вот на что похожа ревность?

— Доставка, мисс, — раздается голос Клэя.

Он выходит с небольшим пакетом, и я тут же понимаю, что это.

Украшения. Те самые, которые я выбрала, а он просто оплатил.

Вздыхаю. Этот ублюдок думает, что это решит ситуацию?

Подкидываю нож и раздумываю, станет ли мне легче, если я сегодня убью Ривера. Да, мне будет жаль прощаться с его чертовым идеальным членом, но, если он будет шесть футов под землей, мне хотя бы не придется разбираться с этим хаосом в моей голове.

— Мисс, — Клэй все еще стоит рядом, не уходя.

Я поднимаю на него взгляд.

— Теперь, когда ваш контракт с мистером Бентли завершен… вам снова понадобятся наши услуги?

— Нет, — отвечаю я автоматически.

Я знаю, что не понадобится. Не потому, что они делали что-то не так, а потому что сейчас я не хочу никого другого. Только его.

Это выходит слишком быстро. Быстро и категорично. Настолько, что даже я сама удивляюсь. Клэй с Вэнсом тоже выглядят ошарашенными.

— Мы что-то сделали не так? — спрашивает Клэй, и в его голосе слышится что-то странное. Почти ранимое.

— Нет, — повторяю я.

— Хорошо, мисс.

Он разворачивается и уходит, оставляя Вэнса неподалеку.

Все пошло к черту в тот момент, когда Ривер Бентли появился в этом городе.

Я сжимаю нож и жму кнопку вызова.

Он отвечает на первом же гудке.

— Сладкая, два звонка за день? Мы явно прогрессируем.

— Тупоголовый, — напеваю в ответ.

— О, сегодня она остра на язык, — доносится голос Майкла на фоне.

— Ты на громкой связи в машине.

— Это твоя проблема, не моя.

— Притормози, — говорит он кому-то.

— Сэр, мы на шоссе, — раздается голос Майкла.

— Блядь, — бурчит Ривер.

— Думаешь, что, отправив мне мои же украшения, ты сможешь снова ко мне прикоснуться?

— Сейчас приторможу, — говорит Майкл.

— Да, хорошая идея, — язвит Ривер, а потом его голос снова становится мягким и раздражающе низким.

— Сладкая, тебе стоит поучиться благодарности. Нет, я не отправил их тебе ради очередного секса. Но если ты предлагаешь, я не откажусь.

Я стискиваю зубы.

— Я ненавижу тебя. Не звони мне больше.

— Ты сама мне позвонила, Ред.

— Пошел к черту, Лейк.

Он смеется, когда я сбрасываю звонок и запускаю нож в мишень. Точно в центр.

Черт, как же я ненавижу, когда он прав.

Ненавижу, что звоню ему только для того, чтобы затеять ссору и услышать его голос.

Я теряю остатки здравого смысла.

Черт, только этого мне сейчас не хватало — чтобы она злилась на меня, когда я только попытался все уладить. В спальне мне, конечно, нравится, когда она такая, но не тогда, когда я не могу к ней прикоснуться.

— Ты, конечно, умеешь выбирать, — смеется Майкл, ведя машину.

— Похоже, да, — качаю головой, предчувствуя, что вот-вот она получит еще и комплекты нижнего белья, которые я оплатил для доставки сегодня.

Но что в этом может быть плохого? Украшения и белье… Это же наверняка поднимет ей настроение.

Машина останавливается перед аэропортом, и я сразу замечаю свою мать. Она совсем невысокая, с белокурыми кудрями, которые едва достигают моего подбородка. Она нас замечает и радостно машет рукой. Майкл и я выходим из машины, и я обхватываю ее в объятиях. Ее руки обвиваются вокруг моей талии, и она прижимает меня к себе.

Майкл берет ее чемоданы и загружает их в багажник.

— Мальчик мой, как же я скучала, — говорит она, внимательно осматривая меня.

Она всегда говорит, что я напоминаю ей моего покойного отца. Она так и не вышла замуж повторно, и, насколько мне известно, уже давно никого не встречала. Это значит, что я — ее мир. Поэтому я стараюсь делать так, чтобы она была частью моего. Я отправляю ей деньги, хотя она постоянно говорит, чтобы я прекратил. Купил ей дом, когда заработал свои первые серьезные суммы. И хотя я никогда прямо не говорил ей, чем именно занимаюсь, думаю, она догадывается, что все это не совсем чисто. Никто не делает такие деньги, просто инвестируя в легальный бизнес.

— Рад тебя видеть, мама.

Она отступает назад, легонько хлопает меня по груди и улыбается.

— В следующий раз могла бы дать мне чуть больше времени, чтобы я как следует подготовился.

— Матери не нужно предупреждать или находить хороший повод, чтобы навестить своего сына. К тому же я скучала по собакам, — говорит она и оценивающе смотрит на Майкла, которого считает моим личным помощником.

Она тянется, чтобы тепло его обнять, и он неохотно принимает это проявление нежности.

— Мы только что закончили деловую встречу, — поясняю я ей, помогая усесться в машину.

Майкл занимает место за рулем, а я сажусь с матерью на заднее сиденье. Обычно я предпочитаю водить сам, но прошло уже несколько месяцев с нашей последней встречи.

Она сразу переходит к расспросам.

— Так почему ты задержался здесь? Крупное деловое предприятие? Я удивилась, когда ты сказал, что купил поместье в Нью-Йорке. Думала, тебе здесь не нравится.

Майкл бросает на меня взгляд через зеркало заднего вида, и я чувствую, что он, скорее всего, еле сдерживает смех.

Как сказать матери, что я пристрастился к женщине так же, как наркоман к крэку?

— Я встретил кое-кого, — отвечаю просто. — Но да, еще и дело.

Ее челюсть буквально падает.

— Ты знаешь, моя подруга предположила, что ты мог с кем-то познакомиться, но я не поверила ей. Она, должно быть, такая милая девушка. Расскажи мне о ней.

Я едва сдерживаю кашель от неожиданности. Милая? Только если тебе нравятся лакомства, покрытые ядом. (На англ игра слов: sweet girl - милая девушка, так же sweet - лакомства/сладости)

— Она… своеобразная. Упрямая до невозможности, — усмехаюсь, вспоминая, как она только что накричала на меня по телефону. В какой-то степени я нахожу это чертовски милым.

— Так, когда же я смогу с ней познакомиться? — Она достает из сумочки пакет с печеньем. Она всегда печет его для меня, когда мы встречаемся. Это наша маленькая традиция. Я принимаю предложенное печенье.

— Зависит от ее рабочего графика, — уклончиво отвечаю я.

Я хочу, чтобы мама познакомилась с Аней, но с ее нынешним настроением…

Мой телефон звонит, и вызов автоматически выводится на громкую связь в машине. Стоило только заговорить о дьяволице, и она сама объявляется.

Майкл наблюдает за мной через зеркало заднего вида.

— Это она? — спрашивает мать.

На экране высвечивается «Дьяволица», и я благодарен, что ни мать, ни Майкл не видят фотографии, которую я установил на заставку.

— Похоже на то. Как думаешь, уже получила посылку? — с самодовольной улыбкой спрашиваю я у Майкла.

Потому что сейчас она, скорее всего, будет взрываться от ярости.

— Сэр? — переспрашивает он.

— Ответь. Она не любит, когда я не беру трубку, — говорю, заранее предвкушая бурю.

— Ублюдок! Как ты посмел прислать мне нижнее белье вместе с чертовым бриллиантовым ошейником?! Ты думаешь, это загладит твою вину за то, что ты сказал, как тебе понравилось трахать ее? Думаешь, я встану на колени перед тобой только потому, что ты так сказал?!

Я улыбаюсь, представляя ее бешеное лицо. А вот моя мать смотрит на меня с расширенными глазами, словно я окончательно сошел с ума.

— Детка… — говорю с улыбкой.

— Не смей мне «деткать»! Я зарабатываю столько же, сколько и ты, ублюдок! Я сама могу купить себе чертово украшение! Как насчет того, чтобы ты сам надел этот ошейник, пока я засовываю тебе кое-что в задницу?!

Моя мать ахает.

— О, какая у нее лексика…

Пауза.

— У тебя там женщина? Ты издеваешься?!

— Ревность тебе к лицу, детка.

— Я НЕ РЕВНУЮ! Пошел ты! Я залью твой гребаный автомобиль бензином и сожгу его к чертям! А потом отправлюсь к тебе домой и устрою там костер из всех твоих машин! А потом я…

Ради душевного спокойствия матери я нажимаю кнопку завершения вызова прежде, чем Аня успевает пригрозить, что пустит мне пулю в лоб.

Моя мать выглядит шокированной до глубины души.

— Это была она? — почти шепчет она.

Я ухмыляюсь.

— Кажется, я чуть-чуть ее разозлил сегодня. Она немного… ревнива.

— Немного?! — Мама сглатывает.

— Майкл, отвези нас в поместье Ивановых, а по пути высади маму.

— Она ведь не всерьез собирается поджигать твою машину? — спрашивает она, прижимая руку к сердцу.

Я небрежно пожимаю плечами.

— У нее тяжелый день. Сейчас у нас небольшие проблемы с доверием.

Но, по крайней мере, я знаю, как ее разозлить настолько, чтобы она звонила мне три раза за день.

Моя мать выглядит напуганной, но пытается выдавить фальшивую улыбку.

Ну, блин…

Я просыпаюсь от необычных звуков, что странно, ведь все в доме должны спать. Приподнимаясь в постели, замечаю, что дверь в спальню открыта, а мои люди знают, что входить без стука запрещено.

Тянусь к ящику прикроватного столика за пистолетом, но, прежде чем могу коснуться его, чья-то рука накрывает мою и отодвигает оружие в сторону.

— Так гостей не встречают, — голос Ривера раздается в темноте. Не раздумывая, я бросаюсь на него, надеясь, что попаду. В комнате почти кромешный мрак — плотные шторы блокируют уличный свет, и лишь слабое освещение из коридора пробивается в проем двери.

— Ты сегодня особенно дикая, — он смеется, уклоняясь от моих ударов, и каким-то образом мы падаем с кровати. В полете он успевает перевернуть нас так, что приземляется спиной, а я оказываюсь сверху.

— Кажется, ты меня ждала, — рычит он, его руки скользят по моему обнаженному телу. Я бью его в грудь, но он не обращает внимания, лишь ухмыляется. Тогда я наклоняюсь и впиваюсь зубами в его кожу, но в этот момент в комнате вспыхивает свет.

— Мисс, — голос Клэя.

Ривер переворачивает нас, прижимая меня к полу своим телом, и моя голова глухо ударяется об паркет.

— ВОН ИЗ КОМНАТЫ! — рычит он.

От смеха, который вырывается у меня, не удержаться. Какое он вообще имеет право указывать кому-то в моем доме?

Он снова смотрит на меня, наклоняется ближе.

— Скажи им уйти.

Я улыбаюсь, даже не пытаясь скрыть вызов.

— Нет.

Он тянется за чем-то, и только когда раздается выстрел, я понимаю, что он схватил пистолет.

— Ты только что стрелял в моих людей?! — я пытаюсь выглянуть из-за его плеча.

— В следующий раз не промахнусь. Говори им уходить.

— Слезь с меня.

— Нет. Ты же голая. — Его свободная рука скользит между нами, пальцы находят мой клитор. — Прикажи им, или я стреляю снова. — Он смотрит мне в глаза, но дуло направлено на Клэя и Вэнса. — Мне стало ясно, что сегодня мне придется выбить из тебя всю эту взбалмошность. Уверен, они не захотят видеть, как я собираюсь тебя дрессировать.

— Уходите, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

— Вы уверены, мисс? — Вэнс явно обеспокоен.

— Она уверена. И когда услышите, как она кричит, не вздумайте возвращаться, — добавляет Ривер.

— Самоуверенный, не так ли? — усмехаюсь я.

Он наклоняется, кусает меня за нижнюю губу, затем берет ее в рот, посасывая.

Дверь закрывается. Он отпускает пистолет и мою губу, отстраняясь, но не уходя далеко.

— Ты оставила неизгладимое впечатление на мою мать. И не в лучшую сторону, — его взгляд скользит по моему телу, и я чувствую, как соски напрягаются. — Это было очень, очень плохо.

Он расстегивает ремень, затем одной рукой переворачивает меня на живот. Прежде чем я успеваю выругаться, ремень с силой опускается мне на зад.

Я издаю сдавленный стон, но не кричу. А он, кажется, надеялся, что закричу.

Я все еще в бешенстве, даже если это и не совсем разумно. Однако мои бедра сами подаются вверх, умоляя о продолжении.

— Ты трахаешь ее так же, как меня? — шиплю, жаждая еще одного удара.

— Кого?

— Не притворяйся. — Я пытаюсь подняться, но он прижимает меня ботинком обратно к полу.

— Кого, милая?

— Перестань называть меня так.

— Почему?

Я дергаюсь, и он сильнее давит вниз.

— Потому что я далеко не милая.

Он склоняется ко мне.

— Для меня ты самая сладкая, потому что ты вкуснее всех.

— Ты, наверное, говорил ей то же самое.

— Я слышу ревность, моя милая. Но это нормально. Я покажу тебе, почему ты — единственная, кого я хочу.

Его ботинок исчезает, но прежде чем я могу снова пошевелиться, ремень вновь опускается на мою кожу.

Я переворачиваюсь, он протягивает мне руку, предлагая помощь. Я игнорирую ее и поднимаюсь сама.

Он ухмыляется. Его штаны расстегнуты, член напряжен, рубашка наполовину расстегнута после нашей борьбы.

— Как ты хочешь это? В зад или в свою сладкую киску?

Я отталкиваю его руку.

— В зад ты не залезешь.

— Вопрос времени. Но пока я рад взять то, что ты мне дашь.

Он делает шаг ко мне, ремень все еще в руке, ухмылка на губах. Я инстинктивно отступаю.

— Почему ты выглядишь испуганной, моя сладкая? — Он наклоняет голову. — Я бы никогда не причинил тебе боль. Ну, не так, как тебе бы не понравилось.

Он подмигивает и резко толкает меня на кровать.

Сбрасывает брюки, затем рубашку, открывая следы, которые я оставила на его груди в прошлый раз. Он смотрит на них.

— Боевые шрамы. Я с радостью отправился бы с тобой на войну.

— Как романтично, — язвлю я.

Мое тело жаждет его, вся злость и ярость, что я хочу выплеснуть, грозят обернуться чистым блаженством.

— Не понравились мои подарки? — спрашивает он, заползая ко мне на кровать. Он раздвигает мои ноги своими, опускаясь ближе. Оставляет ремень, но рукой скользит вниз по моему животу, дразня.

— Я выбирал их специально для тебя.

— Правда? — Я выгибаюсь к нему, и он толкается в меня медленно, заполняя меня.

— Правда. Хочешь мои личные драгоценности?

— Твои что? — я морщу нос от его слов.

— Мои яйца. Семейные драгоценности. Все твои.

— Оставь их при себе, — я обхватываю его шею, притягивая для поцелуя.

Я люблю целовать Ривера Бентли.

Я ненавижу, что люблю это.

И ненавижу, что хочу его. Это борьба, которую я проигрываю.

Он делает глубокий толчок, и вся злость испаряется. Я сдаюсь. Потому что я хочу, чтобы он снова сделал меня легкой, забрал весь груз.

— Вот она, — шепчет он, когда я обвиваю его спину ногами, вцепляясь, пока он трахает меня медленно и с каждым движением забирает больше.

Телефон звонит. Я замираю.

Это рингтон моего брата.

— Игнорируй, — говорит он, и я действительно хочу это сделать. Я почти там, в том месте, где разум отключается и остается только чистое, безупречное блаженство.

Но этот чертов рингтон выбивает меня из состояния, и я толкаю его в грудь. Он смотрит на меня с непониманием, но, когда я снова настаиваю, выходит из меня и перекатывается на бок. Я тут же карабкаюсь через него, тянусь к телефону.

— Алек, — говорю я в трубку, но в ответ тишина. Отстранив телефон от уха, вижу, что звонок уже сброшен. Я тут же перезваниваю, но он не берет трубку.

Черт. С каких это пор я стала ставить Ривера выше?

Я опускаю голову с края кровати, чувствуя, как он приближается ко мне. Его ладонь скользит вниз по моей спине, затем он притягивает меня обратно к себе.

Все в полной неразберихе. Я хочу Ривера сильнее, чем готова признать. Я хочу перестать с ним бороться. Хочу впустить его в свою жизнь.

Но это ощущается, как будто я сдалась. Будто я сама выкладываю на серебряном подносе последний кусочек своей власти и передаю его ему.

— Можешь уходить, — говорю я.

Его рука замирает на моем бедре.

— Я останусь, — парирует он.

— Нет, ты можешь уйти. — Я поднимаюсь, но он сжимает меня крепче.

— Спи. Я не буду тебя снова трахать до утра.

— Я не люблю, когда кто-то спит в моей постели, — говорю я, сквозь зубы.

— Отлично. Мы и не спим вместе. Мы просто спим. Пока ты не остынешь от своей злости на меня за то, что я заставил тебя пропустить звонок брата. Давай назовем это перемирием, Ред. Разве ты не устала постоянно воевать со мной?

Нет. Совсем не устала. Но… да.

Я истощена борьбой с тем, что чувствую к нему. Я не могу сейчас подобрать слов, поэтому просто позволяю ему уложить меня обратно на матрас. Наши обнаженные тела соприкасаются, но я не отпускаю телефон, сжимаю его в руке, не осмеливаясь положить обратно. Что, если Алек перезвонит?

Чувствуется, будто я вынуждена выбирать между ними.

Алек — единственный человек, о котором я когда-либо заботилась. Что будет, когда он вернется?

Он будет осуждать за Ривера так же, как старая стерва?

— Ненавижу это дурацкое обнимание, — лгу я, потому что, на самом деле… это приятно. Незнакомо в том смысле, что я, наверное, не смогу уснуть. Но приятно.

С Ривером рядом я чувствую, что мне не нужно держать пистолет в верхнем ящике тумбочки. Что, что бы ни случилось, я в безопасности.

А это… самое опасное ощущение из всех.

— Спокойной ночи, милая, — говорит он, целуя меня в плечо.

Я еще глубже сворачиваюсь клубком, зарываясь в простыни.

Я веду себя как влюбленная дурочка.

И, возможно, какая-то крошечная часть меня действительно… влюблена в Ривера.

И это пугает до чертиков.

Она спит так мирно, что кажется, будто она мертва. Если бы не медленный подъем и опускание ее груди, я бы действительно мог так подумать. Я провожу рукой по ее волосам, наблюдая, как рыжие локоны разметались по подушке.

— Это немного жутко, когда ты так на меня смотришь, — говорит она, не открывая глаз.

— Расскажи мне что-нибудь о тебе и твоем брате. Она поворачивается ко мне, наши губы оказываются настолько близко, что мне не нужно наклоняться, чтобы их коснуться.

— А зачем тебе это знать? Ты же просто здесь, чтобы трахать меня.

— Что-то я тебя не трахнул, так что развлеки меня, — говорю, продолжая ласково перебирать ее волосы. Она задумчиво смотрит на меня.

— Когда мне было шесть, наш первый приемный отец пытался ко мне прикоснуться, — произносит она, не сводя с меня взгляда, словно изучая мою реакцию. Я продолжаю гладить ее волосы.

— К тому моменту Алека уже невозможно было обнять, он не переносил прикосновений. Но когда он вошел и увидел, как этот ублюдок пытается залезть ко мне в постель… Ну, скажем так, именно тогда он изменился. Я чувствую, как мои пальцы сжимаются сильнее, но не перебиваю.

— Он бросился на него. Мы были маленькими, так что тот даже не воспринял его всерьез. Но когда Алек подбежал ближе, мужчина протянул руку, чтобы его остановить. Алек ударил его между ног, заставив согнуться. А потом подскочил ближе и вцепился пальцами ему в глазницы. — Она улыбается, вспоминая этот момент. — Я старше его на минуту, но он всегда меня защищал, пока я не научилась делать это сама. Когда мы стали подростками, мы вернулись к этому ублюдку и закончили то, что шестилетняя я не смогла бы.

Моя рука замирает в ее волосах. Я злюсь на сам факт того, что меня тогда не было рядом, чтобы защитить ее. Каким бы ни был Алек сейчас, я благодарен ему за то, что он оберегал Аню до этого момента. До того, как она оказалась в моих руках.

— У вас с братом была особая связь, — говорю я. Она резко напрягается.

— Не «была». Она есть.

— Я не это имел в виду... — Она качает головой и отстраняется.

— Тебе пора уходить. — Она машет рукой между нами.

— Это всего лишь хороший секс. Спасибо за подарки. Теперь иди и навести свою мать.

Я вздыхаю, понимая, насколько глубоко в ней сидит это упорное отрицание. Она так привыкла защищаться, что любая близость пугает ее. Иногда это забавно, но сейчас меня это чертовски раздражает.

— Ты встретишься с ней?

— Нет. С чего бы мне вообще хотеть встречаться с твоей матерью? Это странно.

— Она морщится, и я нахожу эту гримасу очаровательной. — Это не странно. Это обычное дело для нормальных отношений.

— Во-первых, у нас нет отношений. Во-вторых, на каком этапе я дала тебе хоть малейший намек на то, что я нормальная?

Я наклоняюсь, чтобы снова поцеловать ее. Она не отстраняется, и я улыбаюсь, чувствуя, как она приоткрывает губы в ответ.

— Ты такой странный, — шепчет она, чувствуя мою улыбку и встает с кровати.

— Вернись, чтобы я мог трахнуть тебя до полной покорности.

Она смеется и направляется в ванную. Через пару секунд я слышу, как включается вода, а затем она выходит с наполненным стаканом и, не раздумывая, выплескивает его прямо мне в лицо.

— Да какого хрена?

— Вставай с моей кровати и одевайся. Мне нужно подготовиться к аукциону.

— У тебя всегда аукционы, — ворчу я, сбрасывая с себя мокрую простыню. Ее взгляд скользит вниз, задерживаясь на моем напряженном члене.

— Мне нравится работать. Это меня успокаивает.

— У меня есть кое-что, что может тебя отвлечь, — говорю, проводя рукой по своей коже, еще мокрой от воды. Она облизывает губы, и я понимаю, что попался. Только я делаю шаг в ее сторону, как она снова исчезает в ванной, наполняет стакан и возвращается.

— Если ты еще раз плеснешь в меня водой, я тебя нагну и выебу так, что ты неделю ходить не сможешь. Ты меня поняла, детка?

Как только я заканчиваю говорить, она выплескивает воду мне прямо в лицо.

Хватаю ее за волосы, дергая на себя. Она вскрикивает, но я не даю ей времени на протесты — одной рукой притягиваю к себе, а второй скольжу вниз, обхватывая ее горячую, влажную киску.

— Я предупреждал тебя, — рычу я, скользя пальцем по ее складочкам, чтобы убедиться, что она влажная. Убирая руку, я толкаю ее вперед, наклоняя.

Я не ослабляю хватку на ее волосах, когда располагаю член в нужном месте и вхожу в нее.

Она стонет, и, черт возьми, ей так хорошо. Это как в раю, блядь. Ее киска была идеально создана для меня.

— Вот и все, — выдыхаю я, скользя рукой по ее клитору, пока трахаю ее сзади.

Она стонет, и я сильнее сжимаю ее клитор. Ее рука накрывает мою и двигается вместе со мной. Она направляет мою руку, показывая, что ей нравится. Я следую ее указаниям, потому что желаю, чтобы она хотела этого так же сильно, как и я. Я хочу, чтобы она кончила так сильно, как только смогу добиться.

— Скажи мне, кому ты, блядь, принадлежишь, — шепчу я ей на ухо, прежде чем прикусить его. Я чувствую, как она напрягается, как ее стенки доят мой гребаный член.

Какая хорошая девочка.

— Аня, — рычу я.

— Это я, — выдыхает она, и я не могу сдержать ухмылку, которая появляется на моих губах.

Она кончает, и я следую прямо за ней.

Блядь.

Эта чертова женщина.

Мы тяжело дышим вместе, когда она выпрямляется и соскальзывает с моего члена, а затем идет в свою ванную.

— Обещай мне, что познакомишься с моей мамой, пока она будет в городе, — говорю я.

Она возвращается с приторно-сладкой улыбкой на лице и выплескивает мне в лицо еще один стакан воды.

— А теперь уходи.

— Странно, что ты не тащишь мать в свой ужасный ресторан, — говорю я, когда мы подъезжаем к какому-то популярному мексиканскому заведению. Я, конечно, не знаю его, потому что хожу только в те несколько мест, которые мне уже нравятся.

— Иногда полезно пробовать что-то новое, Аня. К тому же мы уже ели там вчера, — самодовольно отвечает он. — Тебе понравится.

— Как же мне повезло, ведь все знают, как сильно я люблю маргариту, — закатываю глаза, выходя из машины.

Он запирает её и кладёт руку мне на поясницу, пока парковщик забирает ключи.

— Распусти волосы, — приказывает Ривер.

Я останавливаюсь и смотрю на него.

— Так не сработает, если ты будешь мне указывать.

— Мне нравится, когда у тебя распущены волосы, а ты всё время собираешь их. Опусти их.

— На это уходит слишком много времени, — указываю я на пучок. Он гладко зачёсан и хорошо зафиксирован.

— Да, он красивый, но я предпочитаю видеть тебя с распущенными волосами, — рычит он, и в его голосе звучит то самое обещание сладкого удовольствия. Я прикусываю нижнюю губу.

— Не смотри на меня так, Ред, — говорит он хрипло. — Мы хотя бы должны сначала поздороваться с моей матерью.

— А потом? — спрашиваю я невинно, начиная вынимать шпильки.

Он пристально наблюдает за мной. Я ненавижу эти глаза — то, как они смотрят в самую душу, заставляют забыть, кто я, и делать всё, что он хочет. Это слишком большая власть для одного человека.

— А потом я вломлюсь к тебе в дом и заполню твою сладкую киску. Привяжу тебя за каждую конечность к кровати и буду мучить до потери сознания, — говорит он. Моя киска тут же сжимается и наполняется влагой при этом образе. — Раз уж ты ведёшь себя как хорошая девочка.

Когда я освобождаю волосы, он кладёт обе руки мне на затылок и притягивает к поцелую. Мы стоим посреди тротуара, полностью поглощённые друг другом. Его язык скользит в мой рот, и он тут же захватывает контроль. Я стону в его губы, и он прижимает меня ещё ближе. Чувствую его напряжённую эрекцию через ткань брюк — доказательство того, как сильно он меня хочет.

Я хочу его не меньше.

— Ривер. — Он отстраняется при звуке своего имени, а потом смотрит на меня и вытирает мои губы.

— Мне нужно всего секунду, мама, — говорит он, одаривая меня своей лучшей обаятельной улыбкой. — Я смазал твои прекрасные губы.

Я позволяю ему привести их в порядок, но чувствую на себе взгляд его матери.

— Идеально, — шепчет он, а затем отступает и крепко берёт меня за руку, будто думает, что я сбегу.

Я могу сбежать. Просто ещё не решила, куда.

— Мама, ты помнишь Аню по телефонному звонку?

Его мать, миниатюрная блондинка, смотрит на меня.

— Да, помню, — кивает она, а Ривер целует её в щёку, не выпуская мою руку.

— Ты задержался дольше, чем я ожидала. Я всё утро провела с собаками. Где ты был? Я приезжаю навестить тебя, а ты даже не уделяешь мне времени, — укоряет она его, и я знаю, что это из-за меня.

— У меня была работа.

— Конечно, была, — говорит она, снова бросая взгляд на меня.

Она выглядит маленькой, доброй и полной противоположностью мне. В её тоне и взгляде нет осуждения, но я чувствую его всё равно.

— Давайте поедим? Я умираю с голоду, — предлагает Ривер.

Я снова молчу, пока нас ведут к столику. Хостес сразу же провожает нас к заранее забронированному месту. Ривер садится рядом со мной и кладёт руку мне на бедро под столом. Его пальцы начинают мягко массировать мою голую кожу, пока его мать листает меню. А я думаю о том, насколько опасно всё это.

Если бы она знала, что я просто продаю секс за деньги, стала бы она ужинать со мной?

Хотя, по словам Ривера, его мать не знает, чем он зарабатывает. Я продаю людей, он продаёт оружие, которое убивает их. Как бы она на это отреагировала?

— Аня, верно? — спрашивает она, и я осознаю, что задумалась.

Я киваю.

— У тебя есть предпочтения в вине?

— Аня не пьёт, — вмешивается Ривер. — Но закажи красное. Сегодня мне хочется красного.

При этих словах он сжимает моё бедро.

— О, прости, я не знала. Можно спросить почему? — спрашивает она мягко.

Небольшая беседа. Отлично. Не моя сильная сторона.

— Один из моих приёмных отцов был алкоголиком. И он был хуже всех, и не только в этом. Каждый раз, когда он пытался сделать со мной что-то плохое, он был пьян, — говорю я, абсолютно ровным голосом. — Так что я просто решила, что со мной этого не случится. Никакого алкоголя, никакого ослабления контроля.

Её лицо замирает, губы приоткрываются в немом потрясении.

Небольшая беседа. До сих пор не моё.

— Аня — очень сильная женщина, — говорит Ривер и целует меня в щёку.

— Я это вижу, — отвечает его мать, затем зовёт официанта. — Тогда принесите нам просто воды, пожалуйста.

Я ничего не говорю, но думаю, что она сделала это, чтобы как-то расположить меня к себе. Хотя разве не я должна стараться понравиться? Когда, чёрт возьми, я начала волноваться о том, что думают обо мне люди?

Официант останавливается в конце стола, держа блокнот наготове, ожидая наш заказ.

— Ты знаешь, что хочешь, Аня? — спрашивает его мать. — Я была здесь раньше вас, так что уже определилась. А Ривер и так заказывает здесь на вынос постоянно.

Я приподнимаю брови от удивления. Нормальность этой ситуации настолько странна, что мне почти хочется рассмеяться. Если бы Алек увидел меня сейчас, он бы точно смеялся.

— Я не особо голодна, — признаюсь. — Можно я попробую немного из твоей тарелки? — спрашиваю Ривера, зная, что, если я ничего не закажу, он всё равно заставит меня есть. — У меня просто небольшой аппетит, — говорю я, но почему, чёрт возьми, не могу остановиться?

Он и его мать делают заказ, а затем она улыбается мне.

— Так как вы познакомились?

— Совпадение, — отвечаю я, отпивая воду. — Ривер купил дом по соседству, и… мы просто сразу нашли общий язык, не так ли? — говорю я с игривым выражением.

— Так вот почему ты так быстро вернулся вчера, когда пошёл за машиной, — улыбается его мать. — Прости за тот звонок по громкой связи. Я уже испугалась, что ты действительно подожгла его машину.

Я усмехаюсь, а Ривер сжимает моё бедро.

Мой телефон вибрирует, и я опускаю взгляд, видя имя Клэя. Он знает, где я нахожусь, и позвонил бы только в случае чрезвычайной ситуации.

— Простите меня, — говорю я, скользя из-за стола и направляясь к выходу из ресторана.

— На аукционе что-то случилось? — сразу же спрашиваю, поднеся телефон к уху.

— Нет, мисс. Здесь Мередит, — отвечает Клэй.

— В аукционном доме? — Я смотрю на свои часы со змеиным узором. — Аукцион уже закончился, и клиенты должны были разойтись. Почему она там?

— Она сказала, что пришла, чтобы увидеть вас, и не уйдёт, пока не поговорит.

Я ругаюсь про себя. Что эта старая ведьма задумала на этот раз?

— Я еду.

— Вэнс уже в пути, чтобы забрать вас.

Я заканчиваю разговор и возвращаюсь в ресторан.

Ривер и его мать смеются, и я чувствую, что врываюсь в какую-то семейную идиллию. У меня никогда не было такого в детстве. Да и, если честно, я никогда об этом не мечтала. Но наблюдать за этим… любопытно.

— На работе кое-что случилось, — говорю я.

— Ты должна уйти? — спрашивает его мать.

— Да.

— Я отвезу тебя, — говорит Ривер, вытирая рот салфеткой.

— Вэнс уже в пути. Он будет здесь с минуты на минуту.

— Тогда я провожу тебя, — решает он, выскальзывая из-за стола вслед за мной.

— Было приятно познакомиться. Если у тебя будет время, я бы хотела, чтобы ты зашла к Риверу, пока я ещё в городе, — говорит его мать искренне.

Я удивлена, но в знак прощания просто киваю.

— Всё в порядке? — спрашивает он, когда мы выходим на улицу.

— Это Мередит. Она в аукционном доме. Похоже, нам нужно обсудить границы.

— Тебе что-нибудь нужно?

Этот вопрос застаёт меня врасплох.

— Когда это я хоть в чём-то нуждалась?

Он бросает на меня многозначительный взгляд, и я тяжело вздыхаю.

— Ну, если вдруг понадобится, просто скажи. Кстати, моя мать тебя любит, — неожиданно добавляет он.

— Нет, не любит. Если ты в это веришь, значит, у вас в семье наследственная плохая проницательность.

Он наклоняется и целует меня в щёку.

— Она любит тебя. И я тоже.

Я вижу, как подъезжает моя машина, за рулём Вэнс.

— Спроси её, понравлюсь ли я ей так же сильно, когда она узнает, чем я на самом деле занимаюсь, — говорю насмешливо.

— Может, мне тогда рассказать твоему брату, как ты ползешь ко мне в спальне, милая? Давай согласимся, что некоторые секреты лучше оставить между нами, — парирует он с самодовольным выражением лица.

Он пытается поймать меня за талию, но я уже забираюсь в машину, убирая волосы обратно в пучок.

— Увидимся позже, Ривер. Не опаздывай сегодня ночью. Возможно, я даже оставлю окно открытым, — дразню его.

Я снова здесь. Почему? Потому что она позвонила.

А когда она звонит, я прихожу. Как бы сильно мне этого ни хотелось. Так поступают ради семьи. Или, по крайней мере, меня в этом убеждали.

Но в последнее время эта старая ведьма слишком задирает нос, и сейчас ей предстоит услышать несколько неприятных истин.

Когда я подъезжаю к особняку, где аукцион завершился больше часа назад, внутри горит всего несколько ламп. Дверь в кабинет открыта, и она с комфортом устроилась в моём кресле.

— Уж больно уютно ты тут расположилась, — говорю я, заходя внутрь.

Вэнс и Клэй остаются у двери. Мне не нужно беспокоиться, что кто-то подслушает этот разговор.

— Ты всё ещё с ним встречаешься, — произносит она с отвращением.

— Ты действительно думаешь, что я перестану с кем-то видеться только потому, что ты так сказала?

— Твой брат всегда слушался лучше, чем ты, — фыркает она.

— Да, ты мне это постоянно повторяешь. Но кто тот человек, которого ты всегда вызываешь, когда что-то случается?

— Только потому, что твой брат никогда, блядь, не отвечает, — огрызается она. — Избегает моих звонков, маленький ублюдок.

— Он вообще не отвечает на звонки, — напоминаю я. — Не только на твои.

— Я говорила тебе держаться подальше от Ривера, потому что он опасен.

— Да, помню. Но знаешь что? — Я приподнимаю бровь, выдерживая паузу. — Я хуже.

Она качает головой и пристально смотрит на меня.

— Держись от него подальше. Ты хочешь, чтобы бизнес, который мы построили, сгорел дотла? Потому что именно это и произойдёт. Такие, как он, любят командовать. Думаешь, он позволит тебе оставаться выше его по статусу? — презрительно бросает она. — Могущественные и жадные мужчины не потерпят власти женщины.

— Алека это устраивает, — напоминаю я ей.

— Твой брат — это другое.

— Почему? Неделю назад ты сама говорила, что мне стоит объявить его мёртвым.

Она со стуком опускает ладони на стол.

— Потому что это Алек. Он воспитан мной, — заявляет Мередит, будто в этом и есть главный аргумент.

— Ты не растила нас с самого начала, Мередит. Помнишь?

— Если бы у меня был выбор, то я бы это сделала.

— Что ты имеешь в виду? — Я делаю шаг ближе. Она берёт стакан с выпивкой и откидывается на спинку кресла.

— Всё, что сказала. Если бы у меня был выбор, вы оба были бы со мной с тех пор, как научились ходить. Тогда мне не пришлось бы разбираться с этим грёбаным мстительным бредом. — Она качает головой и бормочет: — Чёртова приёмная система.

Я усмехаюсь. Месть? Это она сама затащила нас в этот мир.

— Ты хоть знаешь их имена? — спрашиваю я. — Наших родителей. Ты знаешь их имена?

Алек и я однажды пытались выяснить что-то о нашей семье. С такой распространённой фамилией, как Иванов, мы не продвинулись далеко. А потом, когда Мередит узнала об этом, её злость обрушилась на нас, и она категорически запретила нам смотреть за пределы её власти и её правил.

— Нет, с чего бы мне? — Она хмыкает, но в её голосе слышится неуверенность. Врет ли она?

Она достаёт сигарету и прикуривает её зажигалкой с гравировкой золотого дракона.

— Последние несколько месяцев вы оба портите всё, что я создавала годами.

— Ты что, блядь, издеваешься? — срываюсь я.

— Следи за тоном, когда говоришь со мной! — сузив глаза, бросает она.

— Или что, Мередит? Ты, блядь, застрелишь меня?

— Не думай, что ты исключение, девочка, — угрожающе говорит она, пробуждая во мне ту же смертельную ярость.

— Не забывай, что ты становишься старой и слабоумной, старая ведьма. Ничего из этого тебе не принадлежит. — Я провожу пальцем по воздуху. — Это создали Алек и я. Да, когда-то тебе аплодировали стоя на твоих аукционах, но ты бы никогда не смогла довести дело до того, чем оно является сегодня, без нас. Это всё наше, и ничего твоего.

Она фыркает.

— Ты была бы никем без меня, неблагодарная дрянь.

Я снова смеюсь.

— Вот почему ты подослала ко мне Рика? Чтобы попробовать контролировать меня? Ты совсем, блядь, выжила из ума? Ты правда думаешь, что из-за того, что я с кем-то встречаюсь, всё, что я построила, пойдёт под откос? Насколько же ты стала слабой, если так легко дрожишь при появлении любого мужчины.

Её ладонь с грохотом опускается на стол.

— Я создала тебя, и так же быстро уберу с этого света, если не подчинишься мне!

Я давлюсь смехом, и тишина заполняет пространство между нами. Я не должна быть удивлена, но всё же удивлена.

— Ты носишь его украшения, как клеймёная шлюха, — обвиняет она. — Что случилось с твоей верностью брату, Аня? Недолго она продлилась, раз ты сняла своих людей с его поисков. Где твоя преданность семье?

Мне нет нужды говорить ей, что Алек позвонил мне несколько дней назад и попросил прекратить поиски. Я не хотела, но выбрала это. Ради него.

— Ты хотела, чтобы я объявила Алека мёртвым всего несколько дней назад, а теперь используешь его против меня и обвиняешь в отсутствии верности. — Я ухмыляюсь. — М-да, твои манипуляции явно утратили былую хватку, старая ведьма.

Она стиснула зубы.

— Я советую тебе уйти, — говорю я, подходя к своему столу и глядя на неё сверху вниз. Беру её любимую золотую зажигалку и поджигаю пламя. — Прежде чем я сожгу этот особняк вместе с тобой.

— Ты не посмеешь. Ты слишком любишь свои аукционы.

Я улыбаюсь.

— У меня есть другие аукционные дома. Я могу отстроить любой особняк, когда, чёрт возьми, захочу. Я продолжу развивать эту империю. Ты можешь либо стоять в моей тени, либо рассыпаться в прах вместе с её малой частью.

— Очень скоро ты одумаешься, девочка. Ты будешь умолять меня о пощаде, — рычит она, поднимаясь на ноги. — Ты — ничто без меня.

— Не думаю, — спокойно отвечаю я. — А теперь убирайся нахер.

Я роняю зажигалку, и она тут же ловит её, высоко задрав подбородок. Она не удостаивает Клэя и Вэнса даже взглядом, выходя из кабинета.

— Ты уверена, что стоит просто отпустить её? — спрашивает Клэй.

Что-то внутри меня смещается, и я чувствую себя сильнее. Могущественнее.

— Да. Теперь это моя империя. Полностью.

— А если Алек вернётся? — спрашивает Вэнс.

— Будет ползать на коленях, — отвечаю я без намёка на сомнение. Я не хочу управлять этим без своего брата, но я, чёрт возьми, вполне могу это сделать.

— А потом посмотрю, какую ногу сломать первой, прежде чем впустить его обратно.

Я могу быть бессердечной, но я не хочу потерять единственных двоих людей, которых когда-либо называла своей семьёй, в одну ночь.

— Вижу, ты нарушаешь правила дома, — мама поворачивается ко мне с улыбкой.

Собаки даже не думают шевелиться. По правилам, им нельзя лежать на диване, но, похоже, этот запрет никогда толком не соблюдался.

Она читает книгу и ставит чашку с чаем на столик.

— Обожаю этот чай, Ривер. Надо будет взять с собой, когда поеду домой, — говорит она, намеренно меняя тему.

— Это любимый чай Ани, — отвечаю я, усаживаясь на диван напротив неё.

— Аня — интересный выбор, — осторожно произносит она.

Я бросаю на неё выразительный взгляд, доставая телефон из кармана.

— Ты ведь её полюбила, да? — спрашиваю я.

Независимо от того, одобрит ли моя мать или нет, без Ани меня не существует.

Мама кивает, и это наполняет меня гордостью.

— Не совсем та женщина, которую я ожидала встретить. У неё определённо есть характер, но, думаю, ты справишься.

— Ты встречалась и с другими, — напоминаю я.

Сказать, что у Ани есть характер, — это слишком мягко выражаться.

— Но не было ни одной, от которой ты не мог бы оторвать рук. Ни одной, от которой ты был бы без ума, — подмечает она, вытягивая ноги.

Собаки тут же спрыгивают с дивана, будто только сейчас заметили меня в комнате.

— Я не без ума от неё, — возражаю я, снимая блокировку телефона, на экране которого стоит заставка с Аней и её потрясающими пирсингованными сиськами.

Я не могу дождаться, когда снова проберусь к ней этой ночью и хорошенько её обработаю.

— Нет, думаю, ты влюблён, — мама встаёт с места.

Я не подтверждаю и не опровергаю её слова.

— Просто будь осторожен с ней, — продолжает она. — Судя по всему, у неё было непростое детство. Возможно, её никогда не любили. И, скорее всего, она сделает всё возможное, чтобы оттолкнуть тебя или испортить всё.

— Я очень настойчивый, — улыбаюсь я.

Мама смеётся и кивает.

— О да, я знаю. Я иду спать. Приятного вечера, Ривер. Не задерживайся допоздна.

Она жестом зовёт за собой собак.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я невинно.

Она бросает на меня многозначительный взгляд. Теперь, когда она знает, что мы с Аней соседи, ей ясно, куда я направлюсь этой ночью.

Телефон вибрирует от входящего сообщения от Уилла. Мои глаза расширяются от полученной информации.

Хотя я и велел ему пока прекратить поиски Алека Иванова, любопытство по поводу Мередит Форк никуда не делось.

И, как оказалось, не зря.

Чёрт.

Мои инстинкты снова оказались безупречными.

И теперь у меня нет ни единого сомнения — Аня точно не знает об этом.

На телефон приходит уведомление о срабатывании периметральной сигнализации.

— Какого хрена? — бурчу я, переключая экран и просматривая камеры наблюдения.

На изображении ничего нет, но я знаю, что это не просто сбой. Я ведь использовал тот же трюк, когда пробирался в дом Ани прошлой ночью.

Кто-то на моей территории. И, скорее всего, это совсем не тот, кто должен здесь находиться.

Если бы это была Аня, она бы не стала скрываться. Она просто вышибла бы парадную дверь, даже не извинившись.

Я встаю и осторожно выглядываю из гостиной, глядя вверх по лестнице.

Моя мать в своей комнате, а собаки — с ней.

Если кто-то пытается проникнуть внутрь, то первым делом они направятся в гараж. Потому что именно оттуда стал бы заходить я.

Майкл наверняка тоже получил сигнал тревоги и будет здесь с минуты на минуту.

Я открываю деревянный шкаф в гостиной, сдвигаю три книги и достаю пистолет, спрятанный за ними. В соседней книге лежит глушитель — я быстро прикручиваю его. На телефон поступает второй сигнал тревоги: нарушитель уже ближе к дому. Камеры не передают эту деталь, но, как и ожидалось, они движутся в сторону гаража. Я направляюсь туда же.

Кто, блядь, осмелился сунуться ко мне домой? Особенно когда моя мать спит наверху?

Я приседаю за одной из машин, погружённый в темноту, и намеренно отключаю систему безопасности, чтобы разблокировать дверь. Пусть заходят. Я только рад облегчить им задачу.

Тихий звук привлекает моё внимание. Я всматриваюсь в тьму и замечаю троих человек в чёрной одежде. Трое? Всего трое? Это даже не вызов — это ёбаное оскорбление.

Они заходят, держа оружие наготове, чёрные маски скрывают их лица. Их цель очевидна — дверь в дом.

Они не успевают дойти. Я стреляю двоим в затылок. Последнему простреливаю колено, а затем выбиваю оружие из руки.

Он кричит — первый звук за всю эту короткую стычку. Я подхожу к нему и зажимаю рот ладонью, заглушая крик.

— У тебя один, сука, шанс ответить, иначе я вырежу всю твою семью и заставлю тебя смотреть. Кто тебя послал? — произношу я спокойно, хотя внутри бурлит чистая ярость, подпитываемая адреналином.

Он дрожит, кожа становится скользкой от крови. Где-то наверху слышен лай. Чёрт. Похоже, мать проснулась. Я бросаю взгляд на дверь, затем снова на него. Если она войдёт сюда, её ждёт неприятный сюрприз.

— Рик Канзис, — выдавливает он.

Этот сутенёр?

Я грубо разворачиваю его, приставляю пистолет к виску и спускаю курок.

Захлопываю гаражные ворота и бесшумно захожу в дом. В темноте слышу, как с лестницы доносится голос матери.

— Ривер, всё в порядке? Я слышала крики.

Собаки бросаются ко мне, рычат на дверь. Я жестом отправляю их обратно к матери.

— Всё нормально. Я снова ударился мизинцем о кофейный столик, — кричу я в ответ.

Фары автомобиля пробегают по окнам.

— Майкл заехал выпить. Мы будем тихо. Ложись спать, мама, — добавляю я. — И лучше закрой дверь. Ты же знаешь, какой он неуклюжий, когда напьётся. Вдруг снова завалится к тебе в постель?

— Господи, Ривер, — фыркает она, хлопая дверью.

В гараж заходит Майкл, включаю свет. За ним следуют ещё двое с оружием наперевес.

— Какого хрена тут произошло? — спрашивает он.

Я подношу палец к губам.

— Мать наверху. Не хочу, чтобы она узнала о трёх трупах в моём доме. Организуй зачистку.

— Кто, блядь, заказал тебя? — Майкл щёлкает пальцами, и двое его людей начинают убирать тела.

— Найди мне адрес Рика Канзиса, — говорю я.

Брови Майкла взлетают вверх.

— Ты собираешься бросить вызов королю секс-торговли?

Я ухмыляюсь, ощущая прилив адреналина.

— Он сам пришёл ко мне. А ещё мне не нравится, как он зачёсывает волосы. И самое главное — он осмелился сделать пас моей женщине.

Я в бешенстве. Не только потому, что Ривер вчера меня продинамил с невыполненными обещаниями, но теперь он еще и вызывает меня в свой ресторан. Нет, не вызывает. Требует. Он позвонил, уверяя, что у него есть кое-что срочное, что я должна увидеть немедленно.

Я даже не хотела сюда ехать, потому что не нахожусь у него на побегушках. Но как-то так получилось, что Вэнс все-таки привез меня. Я никогда не думала, что захочу отношений, и даже сейчас не уверена, что хочу вешать какие-то ярлыки. Но если бы кто-то спросил, что я почувствовала бы, узнав, что он трахает кого-то еще...

Я бы сказала — убийственную ярость. И это еще, мягко говоря.

Я не уверена, что мне нужна моногамия, но это не значит, что я не могу разозлиться из-за того, что он оставил меня в полном одиночестве вчера вечером.

Его ресторан сегодня закрыт, что странно. У двери ждет Майкл, с темными кругами под глазами.

— Тяжелая ночка? — спрашиваю, особо не интересуясь ответом. Я знаю, что Майкл меня не любит, и это чувство взаимно.

— Еще бы. Он ждет тебя внутри, — отвечает он.

Ресторан освещен, но без полной посадки кажется куда просторнее. Клэй идет за мной, а Вэнс остается в машине.

Поднявшись наверх, я вижу Ривера, сидящего во главе стола, мрачного и невероятно притягательного.

— Лучше скажи мне имя той шлюхи, с которой ты вчера развлекался, потому что я очень хочу с ней познакомиться, — бросаю я.

Он не улыбается, а его костяшки белеют от напряжения.

— Садись, — приказывает он. — Сегодня не время для игр, Ред.

Я фыркаю.

— Я думала, именно за это ты меня и любишь.

Сажусь напротив, и он тут же поднимается и подходит ко мне. Странно. Обычно у нас игра в перетягивание каната, пока я не сдаюсь, лучше всего — на коленях. Он швыряет на стол папку. Только тогда я замечаю, что под его черной рубашкой на запястье виден край бинта.

— Ты ранен? — спрашиваю.

Он касается носа пальцем.

— Всего лишь царапина от ножа. Заживет.

Я вскакиваю со стула.

— Что за херня? От кого? Тебя же только я могу резать!

— Сядь, — командует он.

Я настороженно смотрю на Клэя. Голос у Ривера ледяной, смертельно опасный. Если когда-нибудь дойдет до того, что мне придется приказать моим людям его убить, они не задумаются. Хотя, скорее всего, я и сама спущу курок.

Но я подчиняюсь.

— Вчера ночью трое мужчин проникли в мой дом. Они, разумеется, уже мертвы. Их послал Рик Канзис.

— Рик? — в недоумении переспрашиваю я. Он обычно разбирается со своими проблемами сам. — Зачем?

Ривер кивает на папку.

— Скажем так, Рик больше не посетит ни один из твоих аукционов.

— Ты убрал Рика Канзиса? — Я поражена. Честно говоря, он мне никогда не нравился. И его бизнес — тоже. Я предпочитаю, чтобы мои участницы аукционов были там по доброй воле. Не то чтобы я не пробовала кое-что другое, но это никогда не было моей основной деятельностью. Тем не менее, я не осуждаю других за их способы зарабатывать. — Это ты из-за ревности? — выдыхаю я.

Темный, зловещий смех срывается с его губ.

— Это не моя ревность, Ред.

Он раскрывает папку передо мной.

На фотографиях мы с Алеком — дети. Мои глаза расширяются, когда я вижу двух людей позади нас. Женщина с такими же рыжими волосами и фарфоровой кожей, как у меня. Красивая. Мужчина — словно более стройная версия Алека.

Я знаю, кто они, без всяких вопросов.

— Где ты нашел эти фотографии?

На страницах указаны их имена, даты рождения, место появления на свет. Все.

— Это не совпадение, что Мередит оказалась рядом с тобой и твоим братом, Аня. Она знала твоих родителей. Очень хорошо.

Я перелистываю фотографии, где молодая Мередит сидит с моими отцом и матерью, ее лицо остается непроницаемым. Мой взгляд цепляется за зажигалку с выгравированным золотым драконом. Ту самую, что всегда носит с собой Мередит.

— Твои родители прожили здесь всего год и были соседями Мередит Форк. По неизвестной причине, еще до того, как продали дом, они купили четыре билета обратно в Россию. Но так и не сели на рейс.

Я смотрю на него в недоумении.

— Ты хочешь сказать, что Мередит причастна к их исчезновению?

Он пожимает плечами.

— Посмотри на эти фотографии и скажи мне: похоже ли это на родителей, которые хотят бросить своих детей? Возможно, ты не знаешь, что такое любовь, Аня, но вот так она выглядит.

У меня падает сердце. В груди разрастается боль, пока я пытаюсь осознать эту информацию.

— Ты лжешь, — шепчу я.

— Да? — в его голосе ни капли сожаления. — Тогда почему в тот же день, когда она подослала к тебе Рика, она поручила ему убить меня?

Мои брови хмурятся.

— Мередит умеет многое, особенно манипулировать мужчинами и обвивать их вокруг своего пальца. Но это слишком притянуто за уши.

— Я не убрал тело Рика из его дома. Я не хотел предупреждать Мередит. Так что это своего рода любезность с моей стороны. Либо ты разберешься с ней сама, либо это сделаю я.

— Ты не можешь просто...

— В моем доме была моя мать, Аня! — его голос режет, как лезвие. — Я не прощаю тех, кто угрожает тем, кого я люблю. А это касается и тебя. Ты решаешь эту проблему или я.

Я чувствую себя онемевшей, но внутри меня разрастается нечто дикое, неутолимое, болезненное. Все эти годы она говорила мне, что мы — нежеланные, никому не нужные. Брошенные. Что мы сможем стать важными, только если научимся лгать, убивать и строить империю.

И мы это сделали.

Я была слепа все это время. Но разве это не было какой-то формой любви? Ожидание, что те, кто ближе всего к тебе, будут теми, кто защитит тебя... а не ранит сильнее всех.

Я встаю, беру папку и говорю:

— Не звони мне.

— Аня... — слышу его голос за спиной, но я уже подаю знак Клэю, чтобы он встал между нами. Наконец, оцепенение начинает отступать, и я нахожу в себе силы.

Вчера вечером я держала эту зажигалку с золотым драконом в своих руках.

Все это время...

Все эти годы...

И теперь это только на моих плечах, потому что Алека все еще нет рядом.

Вэнс везет меня к дому Мередит, пока я молча листаю фотографии.

Когда я была подростком и впервые начала искать информацию о пропаже родителей, Мередит быстро об этом узнала и жестко пресекла мои попытки. Даже когда я продолжала поиски за ее спиной, я натыкалась лишь на тупики.

Дом по соседству с ее особняком давно сгорел, оставив после себя только пустой участок, который она выкупила к тому моменту, как мы с Алеком оказались под ее крышей.

Все это время все улики были прямо перед нами, а мы были слишком зомбированы, слишком молоды, чтобы осознать правду.

Но теперь нет.

Я достаю телефон и набираю номер Алека. В груди бушует странная, спокойная ярость — что-то новое для меня.

Гудки.

Один. Второй. Третий.

Пока не включается автоответчик.

— Привет, Алек, — говорю я и облизываю губы. — Я сейчас собираюсь сделать кое-что довольно глупое.

Я делаю паузу, вздыхая.

— Я не знаю, что ты скажешь на это, но прежде чем я продолжу, хочу, чтобы ты знал: я люблю тебя. Даже если ты возненавидишь мое решение. Ты — все, что у меня осталось. Хотя, что удивительно, мне еще и Ривер нравится. Хотя он, конечно, мудак. Вы с ним похожи в этом, и поэтому я уверена, что будете ненавидеть друг друга.

Я качаю головой, усмехаясь.

— Короче, не злись, ладно? Я не злюсь на тебя за то, что ты оставил меня с этим решением в одиночестве. Но, похоже, мне осталось закрыть еще одно дерьмовое дело.

Я сбрасываю вызов. Вэнс ловит мой взгляд в зеркале заднего вида.

— Вы уверены, мисс? — спрашивает он.

— Можете остаться в машине, Вэнс. Будет грязно. Семейные ссоры всегда такие, правда?

— Нет, мисс, мы пойдем с вами, — отвечает Клэй с переднего сиденья. — Мы здесь, чтобы защищать вас, что бы ни случилось.

Я тяжело вздыхаю.

— Я ценю вас обоих. Но это… это я должна сделать сама.

Въездные ворота Мередит появляются перед нами, и я не удивлена, что они распахнуты. Будто она ждет, что я приду, приползу, раскаюсь, извинюсь. Или, скорее всего, у нее совсем иные намерения.

— Возьмите ее охрану на себя. Мередит оставьте мне, — говорю я, чувствуя, как гнев пульсирует в висках, пока я в последний раз смотрю на фотографии моих родителей.

Когда я выхожу из машины, мои каблуки громко стучат по асфальту. Я поднимаю взгляд на дом, видя его совершенно иначе, чем прежде. Я всегда его ненавидела.

Поворачиваюсь влево, в сторону пустого участка. Там когда-то был маленький дом. В нем жила семья иммигрантов из России, пока женщина, живущая по соседству, не стерла их с лица земли в одну ночь.

Дверь открывает одна из служанок. Она улыбается, но мое внимание сразу цепляется за ее округлившийся живот.

Я наклоняюсь ближе и тихо говорю ей на ухо:

— Если бы я была на вашем месте, я бы сейчас исчезла.

Мой голос звучит смертельно спокойно.

Она белеет, кивает и шепчет:

— Она на кухне.

Я усмехаюсь и шагаю дальше, наслаждаясь звуком своих шагов по деревянному полу.

— Сколько раз я говорила тебе не заходить в дом в обуви? — раздается голос старой суки.

— Ты ведь ждала меня, не так ли? — спрашиваю я, заходя на кухню.

Она стоит у плиты, с сигаретой, свисающей с губ, помешивая какое-то зелье, которое, возможно, должно стать тестом для маффинов, но я уверена, что оно отравлено.

По моим венам разливается ледяная, кровавая ярость. Но я спокойна. Собрана. Выслеживаю добычу. Я убивала за деньги. Убивала ради власти. Но никогда еще не убивала ради удовлетворения, которое вот-вот испытаю.

Ради тех, кто уже в могиле и не может защитить себя. Ради двоих детей, которые так и не узнали, что чудовище, сформировавшее их, было тем самым вором, который лишил их даже малейшего шанса на радость, сделав ее недосягаемой и непостижимой.

— Пришла извиниться? — спрашивает она. — Надеюсь, твои извинения выражаются в деньгах и активах. Теперь я буду управлять половиной аукционов.

Я усмехаюсь. Она смотрит на меня с подозрением. Мы обе одновременно бросаем взгляд на ряд ножей на кухонном столе. А рядом с ними лежит та самая зажигалка с гравировкой дракона, которую всегда носила Мередит.

Трофей.

Я столько лет была слепа, что даже не поняла, что он был прямо передо мной все это время.

— Не мне нужно извиняться, — мой голос звучит чужим.

Осознание застывает в ее глазах, напряжение сгущается в воздухе. Она бросается за ножом, но я уже на ней, поэтому она тянется назад и вытаскивает из-под пиджака пистолет. Я отталкиваю ее руку в сторону, чудом избежав выстрела. В тот же миг она достает складной нож из кармана и направляет его мне в живот.

Я уворачиваюсь и со всей силы бью ее запястьем о край стола, с удовлетворением слушая треск.

Она вопит, а я хватаю один из ножей на столе и вонзаю его ей в живот.

Шок на ее лице. Она сгибается, пытаясь схватить меня за лицо, но я откидываюсь назад и выбиваю у нее пистолет. Она пятится, прижимая ладонь к ране, и сверлит меня взглядом, полный ненависти.

Я бросаю взгляд на пистолет и затем снова на нее.

— Не переживай, я не задела ничего жизненно важного. Ты ведь хорошо нас учила, — говорю с ухмылкой.

— Ты, неблагодарная маленькая сука! — рычит она сквозь тяжелые вдохи.

Я оттаскиваю набор ножей за пределы ее досягаемости и кладу пистолет рядом с собой. Беру один из ножей и лениво кручу его в руке.

— Я пришла лишь за объяснениями.

— Ты выбрала этого ублюдка вместо своей семьи? — скалится она.

Мои брови удивленно взлетают.

— Нет. Я выбрала свою настоящую семью. Ту, которую ты у меня украла.

Она бледнеет, но затем на ее лице появляется презрительная, злобная ухмылка.

— Надо было убить этого ублюдка, как только я узнала, что он что-то про меня копает.

С размаху втыкаю нож ей в бедро. Она вскрикивает и падает на одно колено. Дрожащими пальцами вытаскивает нож и бросает его в меня. Я успеваю увернуться, и лезвие с глухим стуком вонзается в стену позади.

Но мы обе знаем, что, если она вытащит нож из живота — истечет кровью.

— Кажется, ты действительно впадаешь в старческое слабоумие, Мередит. Почему ты убила наших родителей?

Она смотрит на меня, а затем ухмыляется. Ее смех перерастает в кашель, и из уголка губ капает кровь.

— Вы с Алеком всегда думали, что умнее всех. Но на деле вы всего лишь двое травмированных щенков, которые даже лиц своих родителей не помнили.

Я молча наблюдаю за ней.

— Я не лгала, когда говорила, что сделала это ради сделок с итальянцами. Все так и было. Никакой глубины, никакого особого смысла. Просто ваши родители поселились не в том доме и привлекли мое внимание. Я подружилась с ними. Убила их. А потом забрала вас двоих.

Она криво ухмыляется.

— Единственная причина, по которой я отдала вам аукционы, была в том, что у меня были проблемы, из-за которых пришлось временно отойти от дел. Ну а раз уж я вас вырастила, почему бы не заставить вас работать на меня и приносить мне состояние? — Она откидывается назад, тяжело дыша. — Разочарована? Все оказалось не так загадочно, как ты надеялась?

Внутри меня что-то сжимается. Это должно быть больно, невыносимо. Но я уже давно ничего не чувствую.

Став сиротой во второй раз, я не стану другой.

Мередит — хищник. Но, к ее несчастью, детеныши, которых она вырастила, переросли ее.

Я подбрасываю нож в воздух и ловлю его, улыбаясь.

— Кажется, это самый честный разговор, который у нас с тобой был, Мередит.

Достаю из кармана зажигалку моего отца.

— Я сохраню каждый твой крик в памяти. Попытайся преследовать меня после смерти. Попытайся испортить мою жизнь так же, как ты пыталась это сделать при жизни.

Я делаю шаг ближе. Впервые в ее глазах появляется страх.

Я улыбаюсь.

— Кажется, ты потеряла свою хватку.

Я наблюдаю через камеры наблюдения, как машина Ани въезжает на подъездную аллею. Когда она останавливается и выходит, я благодарю судьбу за то, что Майкл увез мою мать за покупками к ужину.

Я уже спускаюсь по лестнице и открываю дверь, когда она подходит ко мне, вся перепачканная в крови и копоти. Она выглядит так, будто выбралась прямо из ада, но, зная ее, скорее всего, именно она и устроила этот хаос.

Но она вернулась ко мне.

Она кажется опустошенной, тот смертоносный огонь, что пылал в ней несколько часов назад, исчез. То, что она пришла ко мне в таком виде, наполняет мое сердце — она выбрала меня.

— Мередит? — спрашиваю я, оставаясь на пороге. Кто знает, может, она пришла сюда, чтобы тут же пустить мне пулю в голову.

— Кто? — отвечает она, и в ее голосе слышится та самая колючая нотка.

— Ты не ранена? — спрашиваю я, и чувствую себя идиотом за этот вопрос. Будто кто-то вообще мог причинить вред этой дьяволице.

Ее лицо кривится, когда она замечает край рукава, скрывающий повязку на моей руке.

— В отличие от некоторых, я умею обращаться с ножами, — фыркает она.

Аня все еще остается самой собой.

Я вырываюсь из оцепенения и прижимаю свои губы к ее губам.

Это был риск — раскрыть перед ней всю правду. Она могла бы обернуть ее против меня, но Аня всегда была той, кто жаждет истины, даже если временами предпочитала ее переворачивать в свою пользу.

Ее руки обвиваются вокруг моей шеи, и она закидывает ноги мне на талию. Ее поцелуй отчаянный, затягивающий, высасывающий душу.

Я хватаю ее за обнаженные ягодицы, захлопывая дверь за нами, пока ее охранники не успели увидеть. Мы падаем на диван в гостиной, и она судорожно тянется к моему ремню.

Я срываю с нее платье, мои ноздри раздуваются от возбуждения, когда я вижу ее потрясающее тело. Кровь все еще покрывает ее руки и ноги, но она толкает меня вниз, сжимает мою шею и целует так жадно, что я невольно восхищаюсь ее силой.

Я хочу перевернуть ее и оттрахать так, как обещал, но с моей дьяволицей каждый раз, как танец. Сейчас ей нужно именно это, поэтому я позволю ей загнать меня в забвение, оседлав мой член.

Ее сладкая киска скользит по моему стволу, и она облегченно вздыхает, начиная двигаться.

Лай прерывает нас, но не останавливает. Я щелкаю пальцами в сторону Барри и Стэна, которые смотрят на нас с широко раскрытыми глазами.

— Проваливайте, — бросаю им между поцелуями.

Она сжимает меня своим теплом и стонет мне в рот, погружаясь в чистое блаженство.

— Ты терпела ради меня, детка? — спрашиваю я, потому что знаю, каково это — быть на подъеме после убийства.

— Заткнись, Лэйк, — выдыхает она, и моя рука тут же ложится ей на горло в предупреждении.

Я знаю, что она назвала меня неправильно нарочно.

— Двигайся быстрее, Таня, — приказываю я, и ее киска сжимается вокруг меня.

Блядь.

Эта женщина…

Она распускает волосы, и это завораживает — смотреть, как она скачет на мне, вся в крови и безумии.

Она создана только для меня.

— Скажи, что ты моя, — требую я, сдавливая ее щеки.

— Дай мне кончить, — отвечает она.

— Аня, — рычу я.

Я чувствую, что она близка к оргазму, и, черт возьми, если я сам не держусь из последних сил, глядя на нее.

— Да, — тяжело дышит она, ее удовольствие нарастает. — Может быть. О, черт! — кричит она, и ее тело взрывается от наслаждения.

Я заполняю ее, пока она судорожно сжимает меня внутри себя.

Хватаю ее за волосы и запрокидываю ей голову назад.

— Скажи, что ты моя, — рычу я.

Аня смотрит на меня, сквозь густые ресницы, своими пронзительно-зелеными глазами.

— Как насчет того, чтобы ты сначала отнес меня наверх и помыл? — отвечает она.

— Как насчет того, чтобы ты поползла по лестнице, как хорошая девочка, я снова оттрахал тебя как следует, а потом, может быть, подумаю над тем, чтобы помыть тебя, прежде чем моя мать вернется домой и застанет тебя всю в крови?

Она смеется — действительно смеется — и это самое красивое зрелище, которое я когда-либо видел.

— Начнем с ползания, а там посмотрим?

Я лежу на груди Ривера, лениво обводя пальцем татуировки на его руках. Его мать внизу, скорее всего, снова готовит, потому что, видимо, это ее любимое занятие. С тех пор как я приехала сюда два дня назад, я не покидала его дом. Я отложила встречи, отключила телефон — мне просто нужно было немного пространства от всего мира.

— Тебе идет моя рубашка, — говорит он, пропуская пальцы сквозь мои волосы.

— Мне все идет, — отвечаю я, приподнимаясь на локте и глядя на него сверху вниз.

— Странно, что ты ведешь себя так мило, Таня.

— Отвали. И не жди такого при других, — огрызаюсь я, а он смеется. Я люблю этот звук, особенно когда он вибрирует напротив моего тела.

Впервые за долгое время я чувствую себя свободной.

— Знаешь, что еще будет тебе к лицу? — спрашивает Ривер, выбираясь из постели.

Я с удовольствием наслаждаюсь видом.

— Клянусь Богом, если ты собираешься втюхивать мне оружие прямо в постели, я тут же застрелю тебя из него.

— Не это. — Он снова смеется.

Ривер достает красную коробочку. Я возбужденно хлопаю в ладоши при виде подарка. Cartier. Мое любимое.

— Оно дополняет комплект, который я тебе купил, — говорит он.

— Какой именно? — спрашиваю я, открывая коробку, и мое сердце замирает.

Передо мной — кольцо с турмалином Параиба из того же набора, к которому принадлежат серьги и ожерелье, что он мне подарил. Я захлопываю крышку.

— Что, блядь, это значит? — выдыхаю я сквозь зубы.

— Успокойся, — говорит он, и я борюсь с каждым инстинктом, подсказывающим мне бежать из этой комнаты к чертовой матери. — Я не предлагаю тебе никакой пышной церемонии или даже брачного свидетельства. Я просто хочу, чтобы весь этот чертов мир знал, что ты моя. Чтобы если кто-то вздумает к тебе подкатить, у меня было полное право прострелить ему голову.

Мое дыхание сбивается.

— Я не единственный здесь, кто испытывает ревность, Аня. Мне нужно, чтобы все знали, что ты принадлежишь мне.

Искренность в его голосе заставляет меня колебаться, смотреть то на него, то на коробку.

— А что получаю я?

Его брови взлетают вверх.

— Кроме дорогого и чертовски красивого кольца?

— У меня таких и так полно. Давай так: я буду носить это чертово кольцо, если ты вытатуируешь мое имя у себя на лбу.

Он смеется, падая обратно на кровать.

— Это большое жирное «нет».

— Тогда и мое «нет» остается в силе, — говорю я, но, тем не менее, снова открываю коробку и внимательно разглядываю кольцо.

Оно чертовски красивое.

— А если ты проденешь его в цепочку и будешь носить на шее, как ошейник, пока не свыкнешься с этой идеей? — предлагает он, хватая меня за затылок и притягивая ближе.

Его голос накатывает на меня вибрацией, обещая нечто запретное, и меня охватывает сладкое предвкушение.

— Это должна быть очень красивая цепочка.

— Разве у тебя нет чудесного ожерелья из того самого набора, который ты до сих пор не надела? — бросает он вызов.

— Я хочу другое, — говорю я, скрывая ухмылку.

Его губы обрушиваются на мои, и я чувствую, как он улыбается.

— Что угодно для моей королевы.

Меня не удивляет, что на похороны Мередит Форкс пришло так мало людей. Это была лишь церемония — без прощания, без гроба, потому что, насколько я знаю, из дома удалось вынести только её кости. Какая трагедия, что половиной её интерьера были бумажные стены. Загорелось всё за считанные минуты, если верить отчётам.

Я наблюдаю издалека, как кто-то возлагает цветы и уходит. Ривер кладёт руку мне на поясницу, пока я двигаюсь к её фотографии. Остановившись у её могилы, я сплёвываю на неё.

Ривер приподнимает брови.

— Ты пришла сюда только ради того, чтобы плюнуть на её могилу?

— Так же, как ты заставляешь меня носить это грёбаное обручальное кольцо на шее, хотя мы даже не собираемся жениться. Все делают то, что другие могут посчитать ненужным.

Он смеётся, пока я продолжаю смотреть на могилу. Я ненавижу эту женщину, но она всё же создала меня — ту, кто способна управлять империей и армией.

У меня смешанные чувства, и разбираться в них я не хочу.

Треск ломающейся ветки выводит меня из ступора, и я тут же тянусь к пистолету, спрятанному во внутреннем кармане куртки. Ривер уже поднял свой, встав передо мной, прикрывая меня.

Мои глаза расширяются от недоверия.

— Алек?

С тех пор, как я видела его в последний раз, он сбрил свои рыжие волосы и, кажется, стал более мускулистым. Он поправляет перчатки и сужает взгляд, глядя на Ривера, который медленно опускает оружие.

Я подхожу ближе, и, возможно, кто-то на моём месте ожидал бы объятий и радостной встречи. Но я бью его кулаком в лицо.

— Ты, блядь, серьёзно? Ты исчез на шесть грёбаных месяцев и просто возвращаешься, как ни в чём не бывало?

Его лицо краснеет, а челюсть напрягается.

— Последнее голосовое сообщение, которое ты оставила, звучало, как прощание перед самоубийством.

Мои глаза чуть не вылезают из орбит.

— Ты спятил, если думаешь, что я наложу на себя руки. Ты многим мне обязан.

Его взгляд падает на кольцо у меня на шее, но он ничего не говорит. Алек всегда был человеком немногословным.

Ривер подходит ближе и, хоть они с Алеком, возможно, и разговаривали по телефону раньше, сейчас они впервые встречаются лицом к лицу.

— Я бы хотел сказать, что рад наконец познакомиться, но это было бы ложью. Если ты ещё раз причинишь ей боль, я сам пущу тебе пулю в лоб.

Ухмылка Алека становится ещё более самодовольной, когда он слышит угрозу. В этом плане он не изменился, но что-то в нём теперь не так.

— Это Ривер Бентли, Алек. Он теперь наш партнёр, — поясняю я.

— И ебёт мою сестру, как я слышал, — отзывается Алек, проходя мимо меня и снова глядя на фотографию Мередит. Он наклоняется и сплёвывает на её могилу.

— Мне стоило быть рядом с тобой, — говорит он тихо.

— Да, стоило, — отвечаю, кладя руки на бёдра. — Так где эта долбаная танцовщица, из-за которой ты меня бросил?

Челюсть Алека напрягается, но он просто проходит мимо меня и ещё раз оглядывает Ривера.

— Удачи тебе в борьбе с её ревностью, — говорит он, засовывая руки в карманы. — Не переживай из-за танцовщицы. Я вернулся. Разве не этого ты хотела?

Я собираюсь задать ему ещё вопросы, но что-то меня останавливает. Алек ведёт себя сдержанно, величественно, но в нём есть что-то неуловимо чужое, чего я раньше не замечала.

Мы ведь близнецы. Я должна была понять его лучше всех. Но после шести месяцев ада… это всё, что он может мне сказать?

— Может, плюнем на её могилу вместе, Таня? — предлагает Ривер, отрывая меня от мыслей. — Давай, твой брат вернулся, ты сможешь задать ему все вопросы позже, когда вернётесь домой. А вот это… это единственная возможность, — он указывает пистолетом на могилу. — И должен признаться, мне нравится смотреть, как ты плюёшь. Особенно на мой член.

Я не могу не усмехнуться от его грубости даже здесь, на похоронах.

— Похоже, мы оба отправляемся в ад, Лейк, — говорю я, откидывая волосы, которые носила распущенными всю неделю.

— Если ты там, значит, я тоже, — отвечает он, сжимая мою руку.

Я разрываюсь между тем, чтобы пойти за братом, и тем, чтобы остаться с мужчиной, который заполнил пустоту в моём сердце, о существовании которой я даже не подозревала.

— Кажется, ты мне нравишься, Лейк, — говорю я, проводя большим пальцем по его руке.

Он усмехается.

— А я точно влюблён в тебя, Ред.

Я стараюсь скрыть улыбку.

Значит, в ад мы отправляемся вместе.

— Надень кольцо, Ред, — говорит Ривер мне.

Я смотрю на него, пока мы выходим из здания суда. Мы только что поженились.

Я наконец-то согласилась выйти за него замуж, но кольцо всё ещё висит у меня на шее.

Мне понадобился целый месяц, чтобы прийти к этому, но вот я здесь. В простом чёрном платье и своих любимых красных туфлях. Волосы распущены, потому что так любит Ривер.

Не самый типичный свадебный наряд, но мы сбежали в суд и никому ничего не сказали. Даже моему брату, которому я рассказываю абсолютно всё.

Я осознала, что была слишком зависима от него, но это естественно, когда ты растёшь, имея рядом лишь одного человека, которому можешь доверять. Я люблю его всем сердцем, но этого мужчину, стоящего передо мной, я люблю ещё сильнее.

Это два разных вида любви.

И этот постепенно становится моим любимым. Иногда я задумываюсь, была ли у моих родителей такая любовь.

Но быстро отгоняю эти мысли.

Я смотрю на его руку и вижу кольцо у него на пальце.

— Ты моя жена, — говорит он, и я стараюсь не улыбаться. — Ред, надень грёбаное кольцо. Сейчас же.

Улыбка прорывается наружу, когда он берёт мою руку и сам надевает кольцо мне на палец.

Я позволяю ему. Он мой муж, и я на это согласилась. Даже если для него это кольцо значит больше, чем для меня.

— Все, кто встретит тебя, будут знать, что ты принадлежишь мне.

— Неужели? — дразню его, пытаясь скрыть ухмылку.

В этот момент подъезжает наш водитель, а Ривер поднимает моё лицо за подбородок той самой рукой, на которой красуется его кольцо.

Да, я сама выбрала его. И настояла, чтобы в нём были бриллианты. Сначала я ожидала, что он откажется носить бриллианты, но вместо этого он просто затянул меня в постель, целовал, пока я не потеряла голову, и трахал меня, пока я не начала кричать.

Для него сам факт того, что я купила ему кольцо, означал, что я полностью его. Думаю, оно могло бы быть хоть ярко-розовым, и он всё равно был бы счастлив.

Ведь он получает всё, что хочет.

И, наверное, в каком-то смысле, я тоже. Хотя даже не подозревала, что мне этого хотелось.

Удивительно, как любовь меняет химию мозга.

— Не снимай его. Мое кольцо навсегда останется на твоём пальце. Даже в смерти. Ты будешь похоронена с этим кольцом на руке. Ты меня поняла?

Мне хочется рассмеяться, но, каким-то странным образом, я нахожу это чертовски романтичным.

Мы с ним как две капли воды. Оба немного — ладно, сильно — свихнутые, но, кажется, именно это делает нас идеальной парой.

— Если ты так говоришь, муж, — мурлычу я.

Его глаза вспыхивают диким огнём, когда я называю его своим мужем, и прежде чем я успеваю что-то добавить, он хватает меня за талию, притягивает к себе и с силой впечатывает в мои губы поцелуй.

Он целует меня с такой страстью, с какой не целовал даже после того, как я сказала «да». А этот мужчина умеет чертовски хорошо целоваться.

Его руки начинают блуждать по моему телу, и водитель закашливается у нас за спиной.

Пытаюсь отстраниться, но он просто тянет меня обратно.

Я чувствую, насколько он твёрд, когда он прижимается ко мне, и от этого мне хочется поскорее оказаться дома и хорошенько потрахаться

— Ты повторишь это ещё раз сегодня ночью, жена, когда я свяжу тебя в постели, — обещает он.

Я лишь киваю, потому что люблю, когда он меня связывает. Да чего уж там, я люблю всё, что он со мной делает.

Одним из условий нашего брака было подписание брачного контракта.

Думаешь, я дура? Ха! Чёрта с два.

Он может соревноваться со мной в богатстве, но мои деньги — это и деньги Алека. А он моя единственная семья, и я сделаю всё, чтобы защитить его долю.

Я также сказала Риверу, что оставлю свою фамилию.

Сначала он был не в восторге, и я уверена, что однажды он попробует меня убедить, но пока он не настаивал.

Но теперь, когда я покупаю оружие у собственного мужа, мне достаточно отсосать ему, чтобы получить скидку. Это работает на благо нам обоим.

— С нетерпением жду, муж, — мурлычу я, отстраняясь, чтобы он не схватил меня снова, и забираюсь в машину.

Мой муж. Ривер Бентли.

Как только я устраиваюсь на сиденье, я пишу Алеку сообщение.

Сообщаю, что вышла замуж.

Ответа нет.

Нет, он всё ещё ищет эту чёртову танцовщицу.

Как бы я хотела найти её первой и прикончить.

Но, по крайней мере, он теперь дома.